Глава 1

Где-то вдалеке расцвели алые огни. Огоньки мерцали и изгибались, меняя форму и размер. Пламя взбиралось всё выше и выше, обращая непроницаемый мрак в длинные тени. Тени бесчисленного множества зверей, которые прыгали и гарцевали, стремясь убежать от этого огня. Обезьяны, крысы, птицы... Казалось, там были все известные виды и породы существ.

Были и неизвестные. Те, что не встречались даже в детских книжках. С огромными и непропорциональными телами и шкурами, окрашенными в красный, чёрный, синий...

Они кружились, вставали на дыбы, размахивали передними лапами в воздухе. Это напоминало девушке какие-то извращённые карнавалы, в которых люди хлестают друг друга в исступлённой горячке. Но, даже танцуя и вертясь, они не сводили с неё глаз – с жертвы, которую они радостно несли к алтарю.

Ещё четыреста метров. Их безумие, их жажда крови хлестали её, словно порывы ветра. Чудовище, возглавлявшее толпу, раскрыло широкую пасть и торжествующе взвыло.

Но она ничего не слышала.

Она слышала только звук капли, ударившейся о водную гладь пруда.

Ёко не могла оторвать взгляда от надвигающихся теней.

«Когда они доберутся до меня, то убьют», – поняла она без тени сомнения.

Разорвут на куски и обглодают кости. Но она не могла пошевелиться. А если бы и могла, здесь было негде спрятаться и нечем защититься. Сердце бешено колотилось, а кровь шумела в ушах подобно океану. Пока она следила за тенями, беснующаяся толпа подобралась к ней ещё на сотню метров ближе.

Ёко проснулась в холодном поту. Проморгавшись, она сделала глубокий вдох.

– Просто сон, – сказала она вслух.

Услышав свой собственный голос, она окончательно поверила, что не спит. Но она не могла расслабиться, не убедившись в этом полностью.

– Это был просто сон, – повторила она. Сон. Тот самый сон, который преследовал её уже месяц.

Ёко окинула взглядом свою комнату. Тяжёлые занавески на окнах полностью перекрывали доступ свету. Судя по часам, стоящим на прикроватном столике, ей почти пора было просыпаться. Следовало бы встать, но тело было словно налито свинцом, а руки и ноги словно погрязли в смоле.

Этот сон начал преследовать Ёко примерно месяц назад. Вначале она не видела ничего, кроме тьмы. Не слышала ничего, кроме капающей воды. Она стояла в полной темноте. Паника нарастала внутри. Хотелось убежать. Убежать хоть куда-нибудь. Но она продолжала стоять, неспособная пошевелиться.

Пять ночей назад Ёко проснулась с криком, преследуемая красным свечением, движущимися тенями и неуклонно подбирающейся всё ближе липкой темнотой. За последние три ночи она разобрала, что именно бежит на неё из этого огненного вихря.

Два дня. Понадобилось ещё два дня, чтобы эти странные твари выбрались из теней. Она взяла свою старую тряпичную куклу и прижала к груди.

«Они были так близко».

За месяц они преодолели расстояние от самого горизонта до Ёко. Они доберутся до неё завтра, максимум послезавтра.

«Что же тогда со мной станет?»

Ёко встряхнула головой.

«Это всего лишь сон».

Несмотря на то что этот сон возвращался снова и снова на протяжении целого месяца, это был всего лишь сон. Но это знание не могло успокоить сердце Ёко. Оно бешено колотилось, и его стук эхом отдавался в ушах. Ей было тяжело дышать, горло горело. Она вцепилась в тряпичную куклу так, словно жизнь зависела от этой куклы.

Ёко кое-как выбралась из постели, надела школьную форму-сейфуку, вышла из комнаты и спустилась вниз по лестнице. Как бы ни было плохо, с рутиной она пока что справлялась. Ёко умылась и пошла на кухню.

– Доброе утро, – сказала она, входя.

Стоя у раковины, мама готовила завтрак.

– Ты уже встала? Ты рано в последнее время, – сказала она, бросив на неё взгляд через плечо. На лице мелькнула тень беспокойства. – Ты опять рыжеешь, – заметила она.

Некоторое время Ёко не понимала, что именно имеет в виду мать. Наконец, сообразив, она торопливо схватилась за волосы. Обычно она заплетала их перед тем, как заходить на кухню, но вчера вечером расчесала их и оставила распущенными.

– Почему бы тебе не покраситься? Просто чтобы посмотреть, как оно выйдет.

Ёко тряхнула головой, волосы хлестнули по щекам. Для японки волосы были слишком уж рыжими. От воды и солнечного света они только выцветали всё сильнее и сильнее. Сейчас волосы достигали середины спины, а их кончики были настолько светлыми, что казались розовыми.

– Может, стоит подстричься? – не отступалась мама.

Ёко не ответила. Наклонив голову, она быстро заплела волосы в три косы – от этого они казались более тёмными.

– Хотела бы я знать, от кого из родственников ты это унаследовала, – тихо вздохнув, принялась размышлять мама с мрачным выражением лица. – Знаешь, на днях твой классный руководитель спрашивал у меня то же самое. Он даже спросил, не удочерили ли мы тебя, представляешь? Он, кстати, тоже посоветовал тебе покраситься.

– Красить волосы запрещено школьными правилами^[1], – ответила Ёко.

– Тогда подстригись, – предложила мама, заваривая кофе.

Ёко опустила голову и закрыла лицо руками.

– Так они хотя бы не будут сильно выделяться. Репутация для девушки важнее всего, – продолжала мама не терпящим возражений тоном. – Девушка не должна привлекать к себе лишнего внимания или давать повод усомниться в себе. «Что ты за человек такой?» – спросят люди.

Ёко внимательно рассматривала кухонный стол.

– Ты же видишь, как люди смотрят на твои волосы. Зачем тебе репутация легкомысленной девчонки? Я дам тебе денег, зайди по дороге домой в парикмахерскую и подстригись.

Ёко мысленно простонала.

– Ты слышала, что я сейчас сказала?

– Да.

Ёко уставилась в окно. Стояла середина февраля. Зимнее небо было угольно-серым, холодным, бескрайним.

Глава 2

Она хорошо училась в средней школе и стремилась поступить в более престижное учебное заведение. Преподаватели также рекомендовали ей школу получше, но отец не изменил своего мнения ни на йоту. Эта школа была расположена близко к дому, и у неё была хорошая репутация. Достаточно строгое и традиционное заведение.

Поначалу даже мама была разочарована выбором школы. В конце концов, она следила за результатами вступительных экзаменов Ёко. Но вскоре отец склонил к своему мнению. Когда родители пришли к согласию, всё было решено.

Ёко могла пойти в школу получше, которая находилась чуть дальше. Среди прочего, униформа в той школе была куда красивее, но ей показалось неправильным поднимать шум всего лишь из-за униформы, поэтому она промолчала и сделала так, как ей велели.

Вероятно, именно поэтому она не ощущала особой привязанности к школе, проучившись в ней почти год.

– Утречка! – звонко поприветствовали Ёко одноклассницы, когда она вошла в класс. Они махали ей из другого конца комнаты. Одна из девушек торопливо подбежала к ней.

– Накадзима-сан, дашь списать математику?

– Угу.

– Простиии! Покажи, пожалуйста!

Ёко подошла к своей парте у окна, достала из сумки домашнее задание. Несколько других девушек торопливо собрались вокруг неё, приготовившись списывать.

– Ты такая хорошая ученица, Накадзима-сан! Неудивительно, что ты староста!

Ёко неопределённо рассмеялась.

– Нет, правда, ты такая серьёзная! А вот я ненавижу домашнюю работу. Она прямо влетает в одно ухо и вылетает из другого.

– Да-а-а, я тоже! Начинаю думать о ней – тут же перестаю что-либо понимать! Сразу спать хочется. Хотела бы я быть такой же умной, как ты!

– Я уверена, ты за минуту всё делаешь!

Ёко в паните затрясла головой:

– Н-нет, всё совсем не так!

– Ну тогда тебе, наверное, очень нравится учиться.

– Не говори глупостей! – Ёко притворилась, что возмущена этим замечанием. – Это всё мама. Она всегда следит за мной.

Это была неправда. Мама не интересовалась учёбой, но лучше было сказать так, чтобы сгладить острые углы.

– Она проверяет мою домашку каждый вечер, – соврала Ёко. – Терпеть этого не могу.

На самом деле, если что-то и раздражало маму, то это её любовь к учёбе. Не то чтобы ей не было важно, насколько хорошо учится дочь. Это просто не было приоритетной задачей.

«Если у тебя есть время учиться целый день, значит, найдётся и время на работу по дому!» В последнее время это было любимой репликой.

Да и саму Ёко учёба не слишком-то интересовала. Она не стремилась получать знания. Она скорее боялась выволочки от учителей.

– Это жёстко, проверять твою домашнюю работу каждый вечер.

– Да-а, понимаю. Мои родители такие же. Они считают, что я буду зубрить всё свободное время, с самого утра. Да никто не выдержит столько зубрёжки!

– Точно.

Ёко кивнула, порадовавшись, что перестала быть темой для обсуждения.

– Смотрите, Сугимото! – прошептал кто-то позади неё сценическим шёпотом.

Взгляды всех присутствующих метнулись к девушке, которая только что вошла, и в ту же секунду все потеряли к ней интерес. Волна холодной отчуждённости прокатилась по классу. За прошедшие шесть месяцев класс начал активно играть в игру «Избегай Сугимото». Сугимото на мгновение замерла, как олень в свете фар, потом поплелась в сторону Ёко. Села за парту слева от парты.

– Доброе утро, Накадзима-сан, – поздоровалась она.

Говорила она вежливо. Ёко рефлекторно хотела ответить, но затем осеклась. Не так давно она, не подумав, обменялась приветствиями с Сугимото. После этого одноклассницы целый день насмехались над ней.

Так что она ничего не сказала и повела себя так, словно бы Сугимото вообще не было. Другие девушки захихикали. Сугимото слегка склонила голову, но не отвернулась. Ёко чувствовала на себе её взгляд. Чтобы скрыть дискомфорт, она сделала вид, что активно участвует в разговоре.

Она чувствовала себя виноватой перед Сугимото. Но если она пойдёт против остальных, то в следующий раз именно она окажется на её месте.

– Эм... Накадзима-сан?

Ёко притворилась, что не слышит. Она понимала, что поступает бессердечно, но не могла придумать никакого другого выхода.

Сугимото тем временем продолжала.

– Накадзима-сан, – снова позвала она.

Болтовня прекратилась. Все девушки, собравшиеся вокруг стола Ёко, перевели своё внимание на Сугимото. Ёко не смогла не последовать их примеру и столкнулась с Сугимото взглядом.

– Ты... ты сделала задание по математике?

Застенчивость в голосе девушки вызвала у остальных очередной всплеск смешков.

– Я... ну, да.

– Можно я посмотрю, пожалуйста?

Учитель по математике всегда назначал ученика, который объяснял задание по математике на этот день. Так получилось, что сегодня была очередь Сугимото. Ёко обвела глазами остальных девушек. Никто не произнёс ни слова. Они ответили ей теми же холодными взглядами, которыми отвечали Сугимото. Ёко догадалась, что они ждут, чтобы она отказала Сугимото.

Ёко сглотнула, в горле стоял ком.

– Я... Мне нужно ещё раз проверить всё на ошибки.

Такой обтекаемый отказ явно не устроил одноклассниц.

– Ах, Накадзима-сан... – протянула одна из них. – Ты слишком мягкая.

Её голос был полон разочарования и упрёка. Ёко мысленно содрогнулась. Остальные девушки вторили ей в унисон:

– Тебе нужно быть более прямолинейной.

– Она права. Наверное, неприятно, когда к человеку на твоей должности обращаются с такими просьбами.

– Смотри, а то окажешься окружена идиотами, которые не понимают слова «нет».

Ёко не знала, что ответить. Ей не хватало смелости в открытую предать их ожидания. В то же время ей не хватало безразличия, которое требовалось, чтобы отказать Сугимото так, как они того ожидали. В конце концов она кое-как выдавила из себя нервный смешок.

– Ну...

– Ну правда, ты слишком добрая ко всем! Вот поэтому всякие ничтожества типа неё постоянно пристают к тебе.

– Но я староста класса.

– Так занимайся делами старосты. На тебе лежит реальная ответственность, в конце концов. Нельзя, чтобы всякие мимопроходящие жучки отвлекали тебя.

– Наверное.

– Так и есть, – тонкая злая усмешка искривила губы девушки. – К тому же, если ты дашь Сугимото свою тетрадь, она её испачкает.

– Зачем тебе неприятности, правда?

Девушки вновь ехидно засмеялись. Ёко присоединилась к веселью, краем глаза поглядывая на Сугимото. Из глаз одноклассницы, склонившей голову, полились слёзы.

«Это и её вина тоже, – успокаивала Ёко саму себя. – Людей не начинают травить без причины. Причина всегда есть. – Они сами навлекают на себя беду».

Глава 3

Их разделяло уже менее двухсот метров. Для их размеров это расстояние было таким ничтожным. Среди всего этого зверинца она разглядела обезьяну. Пасть была распахнута в безмолвном хохоте, а на шерсти мерцали отблески красного света. Эта обезьяна была так близко, что Ёко могла различить движения мускулов в каждом её прыжке.

Она стояла словно вкопанная, ошеломлённая и неспособная пошевелиться. Они бежали. Прыгали. Скакали, словно танцуя. Ёко изо всех сил старалась отвести взгляд, но не могла. Воздух вокруг был пропитан звериной жаждой убийства.

«Нужно проснуться».

Ей нужно было проснуться до того, как они доберутся до неё. Но, даже повторяя про себя эти слова, словно мантру, она не могла придумать, как ей вырваться из этого сна. Если бы одной лишь силы воли было достаточно, она бы уже проснулась.

Пока она беспомощно стояла, расстояние между ними сократилось ещё вдвое.

«Нужно проснуться».

Безумное отчаяние парализовало её. Паника расползалась по всему телу, проникая под кожу. Ёко судорожно вздохнула. Сердце бешено колотилось, кровь шумела в ушах.

«Нужно сбежать отсюда любой ценой!»

В этот момент она почувствовала чьё-то присутствие над собой. Она ощущала подавляющую жажду крови, исходящую от этого существа. Но это был первый раз за все сны, когда она почувствовала, что способна пошевелиться. Взглянув вверх, она увидела рыжевато-коричневые крылья и чешуйчатые лапы с бритвенно-острыми когтями. У неё не было времени, чтобы придумать план побега. Рёв океана наполнил тело.

Она закричала.

– Накадзима-сан!

Ёко вскочила, не думая о том, как сбежать. Тело действовало на инстинктах. Она побежала. Лишь спустя несколько секунд она остановилась и огляделась.

Она увидела шокированное выражение лица учительницы и широко распахнутые глаза одноклассниц.

Ёко стояла в нескольких шагах от своей парты. Шёл урок английского языка. Она выдохнула с облегчением, но затем, осознав происходящее, смутилась.

Спустя один удар сердца волна хохота прокатилась по классу.

Ёко уснула на уроке. Из-за этих кошмаров она в последнее время страдала от бессонницы. На уроках частенько клевала носом. Но кошмары никогда раньше не настигали её днём.

Учительница направилась к ней. От волнения Ёко кусала губы. Обычно ей не составляло труда умасливать учителей, но почему-то именно эта всегда сопротивлялась уловкам. Неважно, насколько услужливой и любезной она пыталась быть, учительница английского всегда упорно относилась к ней с неприязнью.

– Извините...

– Я понимаю, что ученики порой могут задремать на уроках, – учительница постучала углом книги по парте. – Но это первый подобный случай, Накадзима-сан. – Тон был подчёркнуто вежливым, неприятным.

Ёко склонила голову и вернулась за свою парту.

– Интересно, для чего, по-вашему, предназначена школа? Ах, как я могла не догадаться. Конечно же, для того, чтобы спать. Но всё-таки, если вы считаете наши занятия слишком утомительными, возможно, вам не стоит вообще на них появляться?

– Я... Я прошу прощения...

– Или, возможно, вы слишком заняты по ночам, чтобы спать? Не так ли?

Это замечание вызвало очередной взрыв хохота, даже от подруг Ёко. Она даже услышала сдержанный смешок от Сугимото.

– А ваши волосы! Это их натуральный цвет? – Учительница мимоходом приподняла одну из кос Ёко.

– Да.

– Правда? Когда я училась в старшей школе, у моей подруги были такие же. Даже более рыжие, чем ваши, если подумать. Вы напоминаете мне её, – она улыбнулась своим мыслям. – В свой выпускной год она оказалась в суде по делам несовершеннолетних и её отчислили. Жаль, я не знаю, что произошло с ней потом. Ах, сколько лет прошло...

Сдавленные смешки раздавались тут и там по всему классу.

– Ну что, вы готовы уделить внимание занятию, Накадзима-сан?

– Да.

– В любом случае, советую вам провести остаток занятия стоя. Это поможет вам не заснуть. – Она фыркнула, весьма довольная своим решением, и вернулась на место.

Ёко простояла у своей парты до конца урока. Приглушённые смешки не утихали до самого звонка.

О произошедшем на уроке английского сообщили куда следует. После обеда Ёко вызвали в учительскую к заместителю директора, чтобы поговорить о её личной жизни.

Заместитель директора был мужчиной средних лет с густыми бровями.

– Знаете, – сказал он, – некоторые учителя предполагают, что у вас могут быть особые внеклассные занятия. Можете назвать что-то, что послужило причиной вашего недавнего поведения?

– Нет. – Сейчас было не время и не место рассказывать про сны.

– Значит, вы засиделись допоздна и, предположим, смотрели телевизор?

– Нет, я... – Ёко придумала хорошую отмазку. – Мои оценки по промежуточным экзаменам... Они были не очень.

Заместитель директора проглотил наживку.

– Ах да, действительно... Верно, ваши оценки в последнее время снизились. Однако, Накадзимасан...

– Да.

– Вы же понимаете, что если вы будете засиживаться допоздна, то от этого будет больше вреда, чем пользы, если вы не можете сосредоточиться на уроках днём?

– Простите меня.

– Нет-нет-нет, я не жду от вас извинений. К сожалению, Накадзима, люди склонны делать неверные выводы о самых невинных вещах. Они видят цвет ваших волос и, ну, вы понимаете...

– Я собиралась подстричь их сегодня.

– Вот как. – Он понимающе кивнул. – Это непросто для девушек, понимаю. Но какими бы неприятными ни казались правила, поверьте, они созданы для того, чтобы помочь вам.

– Да.

– Тогда на этом всё. Можете идти.

– Извините. – Ёко ответила ему формальным поклоном.

Позади неё раздался мужской голос.

Глава 4

Повеяло запахом океана. Заместитель директора удивлённо взглянул на визитёра. Ёко тоже оглянулась: за спиной стоял молодой мужчина. Его лицо почему-то казалось ей знакомым. Глядя прямо на Ёко, он сказал:

– Это действительно вы.

На вид ему было лет двадцать пять. Выглядел он поразительно. На плечи был накинут длинный гладкий плащ, а волосы с изумительным золотистым отливом, обрамляющие бледное, словно мрамор, лицо, длиной доходили до колен.

Ёко никогда не видела его раньше.

– А вы ещё кто? – потребовал ответа заместитель директора.

Незнакомец проигнорировал его вопрос и совершил нечто ещё более удивительное. Он преклонил колени перед Ёко и отбил земной поклон.

– Наконец-то я нашёл вас.

– Накадзима, это твой знакомый?

– Нет, я не знаю его! – Ёко ошеломлённо покачала головой.

Они стояли в замешательстве, пока мужчина не вскочил обратно на ноги и не заявил:

– Прошу вас, пойдёмте со мной.

– Что?

– Накадзима, что здесь происходит?

– Я не знаю!

Несколько учителей, заставших эту сцену, обменялись полными любопытства взглядами. Ёко же, в свою очередь, беспомощно посмотрела на заместителя директора глазами, полными мольбы. Тот встал из-за стола и выпрямился во весь рост.

– Молодой человек! Вы вторглись на территорию частной школы! Я требую, чтобы вы покинули это место сию же минуту!

Лицо незнакомца напоминало безразличную маску. Холодным, лишённым враждебности голосом он произнёс:

– Это не ваше дело. – Он окинул взглядом всё помещение. – Не вмешивайтесь. Никто из вас.

Властный тон его голоса возымел немедленный эффект. Никто из них не сказал ни слова в ответ. Он перевёл взгляд на ошеломлённую Ёко.

– Я всё объясню позже. Сейчас пойдёмте, пожалуйста, со мной.

– Что значит?..

Её прервал прозвучавший поблизости голос:

– Тайхо.

Незнакомец поднял голову, словно бы его позвали по имени.

– Что такое? – нахмурившись, задал он вопрос в пустоту. По его лицу скользнула тень сомнения.

Из ниоткуда снова раздался этот голос.

– Враг у ворот.

Бесстрастное выражение его лица сменилось недовольной гримасой. Понимающе кивнув, он схватил Ёко за запястье.

– Простите меня, но здесь слишком опасно, – сказал он. – Пойдёмте ко мне.

– Опасно?

– Нет времени объяснять.

Ёко невольно вздрогнула от этих слов.

– Они могут явиться в любую секунду.

– Кто – они?! – воскликнула Ёко и отпрянула от него, ощущая непонятный страх.

Она уже собиралась повторить вопрос ещё раз, когда тот бесплотный голос заявил:

– Они здесь.

Ближайшее к Ёко окно взорвалось.

Ёко зажмурилась, услышав пронзительный вой. Её осыпало осколками стекла.

– Что это было?!

Услышав голос заместителя директора, Ёко осмелилась открыть глаза. Все присутствующие в учительской столпились у окон. Со стороны широкой реки, протекающей почти рядом со школой, дул холодный зимний ветер. Этот ветер нёс запахи моря и смерти.

Пол у ног Ёко был усыпан осколками стекла. Однако несмотря на то, что она стояла ближе всех к окну, она осталась невредима.

– Как?..

Не успела она осмыслить происходящее, как незнакомец вновь обратился к ней:

– Я же говорил, здесь опасно. – Он вновь взял Ёко за руку. – Следуйте за мной.

Отчаяние и паника овладели Ёко. Она пыталась сопротивляться, но незнакомец просто поволок её за собой. Когда она споткнулась и замешкалась, он придержал её за плечи. Заместитель директора преградил им путь.

– Это ваших рук дело?!

– Вы не имеете к этому отношения. Отойдите. – В холодном голосе незнакомца прозвучала угроза.

– Не раньше, чем ты объяснишься, приятель. Что ты собираешься делать с Накадзимой? У вас что, какая-то банда? – Он посмотрел на Ёко обвиняющим взглядом. – В какие неприятности ты ввязалась?

– Я не знаю, о чём вы говорите!

– А он? – спросил он, указав на незнакомца.

Ёко понимала, о чём сейчас думает заместитель директора: они оба замешаны в этом.

– Я не знаю его, я клянусь! – Она извернулась и выдернула свою руку из его хватки. В то же время где-то сверху и позади неё вновь раздался этот голос, на этот раз куда более тревожный:

– Тайхо!

Все присутствующие переглянулись, пытаясь понять, кто из них произнёс это.

Незнакомец наградил Ёко недовольным взглядом.

– Незачем так упрямиться!

Не успела Ёко отреагировать, как он вновь упал перед ней на колени и схватил её за ноги, словно в мольбе.

– Ваше высочество! Я клянусь никогда не оставлять места у твоего трона. – Он говорил быстро и не отрываясь смотрел ей в глаза. – Я заверяю тебя в вечной верности. Прими мою клятву и защиту.

– Что?.. Клятву?..

– Тебе дорога жизнь или нет? Скажи, что принимаешь!

Слишком шокированная и подавленная, чтобы связно мыслить, не в состоянии понять, что именно он просит, Ёко неосознанно кивнула и сказала:

– Я принимаю.

Его действия полностью сбили Ёко с толку.

Повисла тишина, а затем комнату наполнили недовольные голоса.

– Да что с вами такое?! Вы рехнулись?

Ёко смотрела на этого человека, которого она не видела до этого никогда в жизни, словно громом поражённая. Он вновь склонил перед ней голову и прикоснулся лбом к её ногам.

– Что вы?.. – начала она говорить, но запнулась на середине фразы.

Ей стало не по себе. Показалось, будто что-то хлынуло сквозь неё. В глазах на несколько секунд потемнело. Комнату наполнил низкий грохот, похожий на землетрясение. Двор заполнился тенями.

– Накадзима! – прокричал заместитель директора, его лицо было искажено яростью. – Что за чертовщина здесь происходит?!

Глава 5

Она ничего не слышала, как будто кто-то выключил окружающие звуки.

Когда она перестала ощущать себя словно в центре песчаной бури, она рискнула открыть глаза. Повсюду поблёскивали осколки стекла. Люди, до этого стоявшие у окон, теперь валялись на полу в состоянии шока. Заместитель директора сжался в комок у её ног.

«Вы в порядке?» – хотела спросить Ёко, но увидела, что его тело всё истыкано сверкающими осколками. Он явно был не в порядке. Она слышала стоны остальных, пытающихся подняться на ноги.

Ёко стояла прямо возле заместителя директора, однако на ней не было ни царапины. Учитель схватил её за ногу.

– Что ты... сделала? – простонал он.

– Я ничего не делала!

Незнакомец отцепил его окровавленную руку от её ноги. Так же как и она, он был невредим.

– Пойдёмте, – сказал он.

Ёко тряхнула головой. Если они уйдут прямо сейчас, то все подумают, что они устроили это вместе, с самого начала. Но Ёко слишком боялась оставаться здесь. Она позволила незнакомцу утащить её вслед за собой.

«Враг у ворот», – эта фраза ничего ей не говорила. Куда больше она боялась оставаться там, среди раненых окровавленных людей.

Они выбежали из кабинета и столкнулись с ещё одним учителем.

– Что здесь происходит?! – воскликнул он, с подозрением посмотрев на незнакомца.

Не успела Ёко открыть рта, как незнакомец махнул рукой в сторону кабинета со словами:

– Там есть раненые. Им нужно оказать первую помощь.

Он направился прочь, по-прежнему таща Ёко следом за собой. Учитель прокричал им вслед что-то, но Ёко не разобрала слов.

– Куда мы направляемся? – спросила она.

Ей хотелось как можно скорее оказаться дома, но вместо того, чтобы пойти вниз по лестнице, незнакомец направился вверх.

– Это же путь на крышу! – ахнула Ёко.

– Внизу мы наткнёмся на остальных.

– Но...

– Если мы сейчас пойдём куда-то ещё, то доставим людям неприятности. Лучше не вовлекать в это других.

«Тогда почему ты решил вовлечь меня? – хотелось воскликнуть Ёко. – Что за враг? О чём ты говоришь?!»

Но у неё не хватило храбрости повысить на него голос.

Незнакомец распахнул дверь, ведущую на крышу, и почти успел вытащить её наружу, как вдруг позади них раздался звук, напоминавший скрежет ржавого металла. В дверном проёме показалась тень. Ёко заставила себя посмотреть наверх и вновь увидела рыжевато-коричневые крылья и широко раскрытый крючковатый, сочащийся ядом клюв.

Вой, похожий на кошачий, вырвался из раскрытой пасти. Каждое крыло этой огромной птицы было увенчано пятью когтями.

«Это же...»

Она стояла, неспособная пошевелиться, словно связанная по рукам и ногам. С каждым криком этого существа Ёко ощущала его безудержную жажду крови.

«Это же существо из моих снов!»

Закат окрасил затянутое тучами небо в мрачные цвета. Сквозь тяжёлые складки и изгибы облаков пробивался скудный красный свет заходящего солнца.

Из центра лба этой огромной, похожей на орла птицы торчал рог. Птица вскинула голову и взмахнула крыльями, обдав их дурно пахнущим ветром. Парализованная, словно в своих кошмарах, Ёко могла только наблюдать. Птица взлетела со своего насеста, поднялась повыше и, ещё раз взмахнув крыльями и сложив их вместе, ринулась прямо на неё. Чешуйчатые лапы были направлены прямо на Ёко. Птица выпустила бритвенно-острые когти.

У Ёко не было времени среагировать. Глаза были широко раскрыты, но она ничего не видела. Даже когда она почувствовала удар в плечо, она не поверила, что когти этого существа могут действительно впиться в плоть.

– Хёки! – возглас эхом разнёсся по крыше. Тёмно-красный фонтан взметнулся перед глазами Ёко.

«Кровь...»

Правда, почему-то она совсем не чувствовала боли. Она зажмурилась.

«Я не хочу этого видеть, – подумала она. – Странно. Я представляла, что смерть будет выглядеть ужаснее».

– Соберись!

Она почувствовала, как её схватили за плечи и грубо встряхнули. Она пришла в себя и, открыв глаза, увидела лицо незнакомца, пристально смотрящего на неё. Спиной она ощущала холод бетонной стены. Левое плечо врезалось в ограждение крыши.

– Некогда валяться!

Ёко торопливо вскочила на ноги. От удара она перелетела практически через всю крышу. До её ушей донёсся ужасный, мучительный крик. Распластавшись перед дверью, огромная птица хлопала крыльями, поднимая в воздух вихри пыли. Когда она махала лапами, когти оставляли в бетоне глубокие борозды. Она не могла освободиться. Вокруг шеи крепко сжались челюсти существа, напоминавшего пантеру с красным мехом.

– Что... что это такое?..

– Поэтому я и предупреждал вас об опасности. – Незнакомец оттащил её подальше от ограждения. Ёко словно зачарованная смотрела то на схватившихся в смертельной схватке птицу и зверя, то на него.

– Кайко, – позвал незнакомец.

Фигура женщины выросла из крыши, словно пловец, выныривающий из бассейна. Появившаяся половина тела была закутана в мягкие перья, а руки казались Ёко изящными крыльями. Она держала меч в изумительных ножнах. Рукоять была отделана золотом, жемчугом и драгоценными камнями. Ёко показалось, что за орнаментом кроется нечто большее.

Незнакомец забрал меч из рук женщины и преподнёс его Ёко.

– Ч... что?

– Он ваш. Воспользуйтесь им.

– Я? – Её взгляд метался с меча на незнакомца. – Почему я?

– Не люблю мечи... – Он вручил ей оружие, при этом на его лице совершенно не было эмоций.

– Но вы сказали, что поможете мне!

– ...и не умею с ними обращаться.

Меч оказался тяжелее, чем ей думалось. Как вообще ей защищаться этим?

– А почему вы думаете, что у меня получится?! – выкрикнула она в ответ.

– Разве вы согласны умереть как ягнёнок?

– Нет...

– Тогда используйте меч.

Ёко запуталась в хаосе собственных мыслей. Она не хотела умирать, но у неё не было и желания врываться в гущу боя, размахивая этим оружием над головой. У неё не было ни силы, ни навыков для подобного. Голоса, звучащие в голове, говорили ей взять меч, не взять меч, взять меч, не...

Она выбрала третий вариант. Она его бросила.

– Что ты... дура! – воскликнул незнакомец. В его голосе гнев смешался с удивлением.

Она целилась в голову птице. Меч упал недалеко от цели, слегка оцарапав край её крыла, и теперь валялся у лап.

– Проклятье! – Несколько раз цокнув языком, незнакомец позвал: – Хёки!

Пантера отпустила птицу и вырвалась из её хватки. Нагнувшись, она взяла меч в зубы и метнулась к Ёко. Пантера явно была недовольна тем, что ей пришлось отпустить свою добычу. Незнакомец забрал у неё меч.

– Сможете здесь продержаться? – спросил он у пантеры.

– Как-то справимся, – немедленно ответила та.

– Прошу тебя, – коротко произнёс незнакомец. Он повернулся к молча ожидающей его женщине, окутанной перьями. – Кайко.

Женщина кивнула.

В тот же миг огромная птица, осознав, что свободна, попыталась подняться, осыпав их осколками бетона. Она тяжело взмыла в воздух. Существо, похожее на пантеру, прыгнуло в небо вслед за ней. Женщина появилась из пола целиком и также ринулась в атаку. У неё были человеческие ноги, полностью покрытые перьями, и длинный хвост.

– Ханкё, Дзюсаку! – позвал незнакомец.

Головы двух огромных созданий показались из крыши точно так же, как до этого появилась женщина. Одно из них напоминало большую собаку, а второе – бабуина.

– Дзюсаку, Ханкё, я поручаю её вам.

– Как прикажете, – поклонились они.

Незнакомец кивнул, после чего, отвернувшись от Ёко, без колебаний направился в сторону ограждения и исчез.

– Подождите! – крикнула ему вслед Ёко.

Не спрашивая согласия, бабуин протянул лапу и схватил её в крепкие объятия. Ёко закричала. Игнорируя протесты, зверь поднял её и прыгнул за ограждение.

Глава 6

Бабуин поставил Ёко на волнорез неподалёку от гавани. Не успела она ничего осознать, как он уже растворился в воздухе. Осматриваясь по сторонам в попытках понять, куда делась обезьяна, Ёко увидела того самого незнакомца, пробирающегося через частокол волнорезов. В руках он нёс украшенный драгоценностями меч.

– Вы целы? – обратился он к ней.

Ёко кивнула. У неё кружилась голова. Отчасти это было из-за поездки на бабуине, отчасти из-за абсолютного безумия, происходящего вокруг неё в последнее время. Ноги подкосились, она тяжело осела на волнорез, и по лицу покатились слёзы.

– Не место, чтобы плакать. – Незнакомец подошёл и опустился рядом с ней на колени.

«Что происходит?» – хотела спросить она. Но она видела, что он совершенно не расположен отвечать на вопросы.

Ёко отвернулась от него и обхватила колени дрожащими руками.

– Мне страшно, – буркнула она через какое-то время.

– Пока мы разговариваем, они идут по нашим следам. Некогда даже перевести дыхание.

– Они идут за нами?

– Вы не убили её, хотя должны были, – незнакомец кивнул. – Так что сейчас мы ничего не можем с этим поделать. Хёки и остальные задержат её, но я боюсь, что ненадолго.

– Вы имеете в виду эту птицу? Что вообще это была за птица?

– Вы говорите о кочо?

– Что такое кочо?

– Это одна из них, – презрительно процедил незнакомец.

Ёко сжалась. Она ничего не стала отвечать, но это объяснение мало ей сказало.

– А кто вы вообще такой? И почему мне помогаете?

– Меня зовут Кэйки.

На этом его объяснение закончилось. Ёко мысленно вздохнула. Она определённо слышала, что другие называли его тайхо, но ей совершенно не хотелось сейчас продолжать эту тему. Она хотела просто убежать домой. Её портфель и куртка остались в школе. Но возвращаться туда, особенно в одиночестве, она не собиралась.

И не то чтобы ей хотелось показываться дома в текущем состоянии. Она присела на волнорез и погрузилась в раздумья.

– Готова? – спросил Кэйки.

– Готова к чему?

– Готова отправляться.

– Отправляться? Куда?

– Туда.

Опять куда-то, не понять куда. Ёко уже начинала раздражать эта ситуация. Кэйки взял за руку, снова за предплечье, как уже дюжину раз до этого. Почему он ничего не объясняет? Почему он постоянно куда-то тащит?

– Эй, подождите-ка немного, – не выдержала она.

– У нас мало времени. Вы достаточно отдохнули. Нельзя больше задерживаться.

– Где вообще находится это твоё «туда»? И как долго нам туда добираться?

– Если мы сейчас же отправимся – день.

– Целый день?!

– Что вы имеете в виду?

Тон его голоса напугал Ёко. Она обдумывала идею отправиться с ним чисто из любопытства, но она ведь совершенно не знала его. Кошмар, целый день! Это совершенно не обсуждалось. Что ей сказать строгим родителям, как объяснить уход? Ни за что не отпустят одну ночевать вне дома.

– Мне влетит за это.

Ей хотелось разрыдаться. Для неё всё происходящее не имело никакого смысла. Этот незнакомец ничего ей не объяснял, но при этом запугивал и требовал от неё невозможного. Если она снова заплачет, он наверняка ее отругает, поэтому Ёко отчаянно пыталась сдержать слёзы. Когда она обняла свои колени и сжала губы, знакомый голос раздался где-то рядом с ней:

– Тайхо.

– Кочо? – Кэйки быстро окинул взглядом небо.

– Да.

По спине Ёко пробежали мурашки. Это чудовище приближалось.

– Помогите мне, прошу, – попросил Кэйки. Он поднял на ноги и вложил в руки меч. – Если вам хоть немного дорога жизнь, используйте меч.

– Но я не знаю как!

– Никто больше не сможет.

– Это ничего не меняет!

– Одолжу вам Хинмана. Дзёю! – позвал он.

По его команде из камня под их ногами возникла человеческая голова с пепельно-серым лицом и кроваво-красными глазами. Когда она поднялась выше, Ёко осознала, что тела у головы нет. Шея оканчивалась несколькими свисающими придатками, похожими на щупальца медузы.

– Что это такое?! – ахнула Ёко.

Окончательно вынырнув из земли, эта сущность полетела прямо к ней. Ёко вскрикнула и попыталась убежать. Кэйки поймал и не пустил. Это существо холодной, но мягкой хваткой вцепилось ей в шею, после чего растеклось по спине.

– Уберите её с меня! – завопила Ёко, беспомощно размахивая руками. – Прекратите, прекратите!

Кэйки крепко держал её.

– Вы ведёте себя безрассудно. Успокойтесь.

– Уберите! Это отвратительно!

Отростки, по ощущениям напоминающие холодные спагетти, оплетали тело, начиная от позвоночника и подмышек. Ёко чувствовала, как нечто прижалось сзади к шее. Она завизжала от ужаса. Вывернувшись, она освободилась от хватки Кэйки, упала на землю и, сидя на коленях, панически пыталась скинуть это существо с шеи и плеч. Безрезультатно.

– Что это? Что вы сделали?!

– Дзёю просто вселился в вас.

– В меня?.. – Ёко провела руками по своему телу. Противное ощущение уже исчезло.

– Дзёю знает путь меча. Его знания теперь ваши. Кочо скоро доберётся сюда. Вы должны убить её. Хотя бы её, если хотите выбраться, – холодно произнёс Кэйки и вложил ей в руки меч.

– Хотя бы... её? – Значит, были и другие, прямо как в снах. – Я... Я не могу. Этот Дзёю, или Хинман, или кто бы он ни был... Куда он делся?

Кэйки не отвечал. Он пристально смотрел в небо.

– Они здесь.

Глава 7

Осознав, что ей некуда бежать, Ёко завопила от страха. Птица приближалась намного быстрее, чем она бегала. Меч был бесполезен. Она понятия не имела, что с ним делать. Сражаться с чудовищем? Безумная идея. У неё не было ни единого шанса.

Ёко видела только огромные лапы птицы с острыми когтями. Она хотела зажмуриться, но не могла.

Перед ней сверкнула яркая вспышка, сопровождаемая громким и резким звуком, похожим на звук удара камня о камень. Огромный коготь, напоминавший Ёко лезвие топора, замер прямо у её лица. Она остановила его мечом, который наполовину вытащила из ножен и держала прямо перед собой обеими руками.

У неё не было времени думать о том, как ей это удалось.

Действуя, словно по собственной воле, её рука полностью вытащила меч из ножен. Одним движением она рубанула по лапам птицы. Струя тёплой ярко-красной крови окатила её.

«Не я делаю это», – успела подумать она, ошеломлённая происходящим. Её ноги и руки двигались сами по себе. Меч рассекал лапы кочо, кружившей над ними. Ёко была залита кровью с ног до головы. Кровь стекала по лицу и шее и пропитывала блузку. Она вздрогнула от отвращения.

Она или, скорее, её ноги отступали, избегая потоков крови. Чудовище тяжело взмыло в небо и, примерившись, ринулось прямо на Ёко. Она рубанула его по крыльям. С каждым движением она ощущала, словно её пронизывали холодные щупальца.

«Это та штука, Дзёю».

Птица издала пронзительный крик и рухнула на землю. Её крылья были изрезаны. Одного взгляда на птицу Ёко хватило, чтобы окончательно осознать: это Дзёю всё сделал. Это он управлял ею, словно марионеткой.

Гигантская птица корчилась в агонии, била крыльями по земле и пыталась дотянуться до Ёко когтями. Ни секунды не раздумывая, Ёко бросилась в атаку. Уворачиваясь от взмахов когтей, она вспорола птице брюхо. Вскоре вся она была покрыта кровавыми ошмётками.

Она осознавала только отдачу от ударов и разлетающиеся во все стороны куски плоти и костей.

– Нет! Хватит! – Она взвыла от отвращения, не в силах остановиться.

Игнорируя фонтаны крови, она вогнала меч глубоко в крыло птице, с размаху налегла на него и откромсала огромный кусок. Резко развернувшись, она увидела голову птицы: из широко раскрытого клюва текла кровавая пена и раздавался пронзительный крик.

– Пожалуйста, прекрати!

Птица беспомощно хлопала изрезанными крыльями, не в силах подняться с земли. Ёко увернулась от взмаха крыла и вновь вонзила меч в птицу.

Она пыталась абстрагироваться от того, что делает, но ощущала сопротивление, когда меч погружался в плоть птицы. Ёко выдернула его и, взмахнув над головой, рубанула птицу по шее. Меч остановился, упёршись в позвоночник. Она еле вытащила оружие, окатив себя кровью и ошмётками плоти, взмахнула им ещё раз и наконец отрубила голову.

Только вытерев меч о до сих пор дрожащие перья, она наконец смогла вернуть контроль над своим телом.

Ёко издала полный страдания вопль и отбросила меч так далеко от себя, как только могла.

Она перегнулась через край волнореза, и её стошнило.

Всхлипывая, Ёко проскользнула между бетонными конструкциями и свалилась в море. Была середина февраля, и вода была крайне холодной, но сейчас ей хотелось только смыть с себя эту кровавую гадость.

Когда она наконец пришла в себя, то осознала, что дрожит так сильно, что едва способна взобраться обратно на волнорез. Вновь оказавшись на твёрдой земле, она разрыдалась. Она плакала от страха и отвращения, пока не охрипла, пока у неё не закончились слёзы.

– Вы в порядке? – спросил Кэйки.

– Я – что?!

– Она была не одна, остальные на подходе. – Мужчина безучастно смотрел на неё.

– И что?

Закоченевшее тело не слушалось. Предупреждение Кэйки совершенно не волновало её. Глядя в его лицо, Ёко осознала, что уже совершенно не боится его.

– Они сильны, они беспощадны. Если вы желаете, чтобы я защитил вас, вы должны пойти со мной.

– Даже не думайте, – холодно ответила Ёко.

– Это глупо.

– С меня достаточно. Я хочу домой.

– В вашем доме тоже небезопасно.

– Мне всё равно. Мне холодно. Я иду домой. С этими чудовищами разбирайтесь сами, если так хотите. – Ёко с ненавистью посмотрела на него. – И вытащите из меня эту штуку, этого Дзёю.

– Он всё ещё нужен вам.

– Не нужен. Я иду домой.

– Неразумная! – Его голос был полон ярости. Ёко удивлённо уставилась на него. – Ваша смерть принесёт одни проблемы! Если вы откажетесь идти со мной, я заставлю вас!

– Хватит думать только о себе!

Она никогда раньше не говорила никому ничего подобного. От этого она ощутила в груди неожиданно приятное чувство.

– Я буду делать что захочу! И я хочу домой. Больше в этом участвовать я не стану и никуда с вами не пойду. Я возвращаюсь домой.

– Вы даже не слушаете меня.

– Я хочу домой, – отмахнулась от предложенного ей меча Ёко. – Я не подчиняюсь вам.

– Вы не понимаете всей опасности!

– Ну, меня всё устраивает. – Ёко ответила ему слабой улыбкой. – А вас это точно не касается.

– Как раз таки касается, – прорычал он в ответ.

Когда Ёко прошла мимо него, он склонил голову. Две белые руки обвились вокруг неё и крепко схватили. Она не успела среагировать.

– Что вы творите?!

Кое-как ей удалось обернуться. Её держала крылатая женщина, которая до этого отдала ей меч. Она схватила Ёко за руки и вновь вложила в них меч.

– Отпустите меня!

– Вы – моя госпожа, – ответил Кэйки.

– Я – что?

– Вы – моя госпожа. И при любых других условиях я бы подчинился любому вашему приказу. Прошу простить. Когда я буду убеждён, что вы в безопасности, я предоставлю ответы на все ваши вопросы. И если вы пожелаете вернуться домой, тогда я приложу все усилия, чтобы помочь вам в этом.

– Когда это я стала вашей госпожой?! Вы сами пришли ко мне и делаете что хотите, без объяснений. Вы шутите, что ли?

– На это нет времени. – Он смерил её холодным взглядом. – Я буду рад, если вы сложите с себя полномочия, но не мне это решать. И я не могу вас бросить. Так что лучшее, что я сейчас могу сделать, – это не вмешивать сюда других невинных людей. Если для этого потребуется применить силу, я пойду на это. Кайко, забирай её.

– Отпустите меня!

– Ханкё! – позвал Кэйки, не обращая внимания на крики Ёко. Зверь с шерстью цвета меди вынырнул из теней. – Нам нужно поскорее уйти отсюда. От этого места разит запахом крови.

Следом появилась огромная пантера, которую он называл Хёки. Всё ещё держа Ёко, женщина забралась верхом на пантеру и усадила её перед собой. Кэйки, в свою очередь, забрался на Ханкё.

– Пожалуйста! Я не шучу! Отвезите меня домой, уберите из меня эту штуку!.. – Ёко принялась умолять его.

– Он не должен доставлять тебе проблем. Сейчас, когда он полностью погрузился в тебя, ты совершенно не должна ощущать его присутствия.

– Всё равно это противно! Уберите его из меня!

– Не показывайся, – обратился Кэйки к Дзёю. – Веди себя так, словно тебя нет.

Ответа не последовало. Кэйки кивнул.

Ёко едва успела схватить женщину за руки до того, как пантера встала на задние лапы и прыгнула в небо.

– Стойте! – закричала она.

Пантера не послушалась её. Она играючи взмыла в небеса и по-собачьи поплыла по воздуху, медленно набирая скорость. Если бы не удаляющаяся от них земля, Ёко бы ни за что не поверила, что они вообще движутся.

Словно во сне, это существо уносилось всё дальше и дальше от земли, а позади них открывался прощальный вид на город, окутанный сгущающимися сумерками.

Глава 8

Пантера парила над морем, словно плыла в воздухе. У Ёко перехватило дыхание – так быстро удалялась земля. Но, на удивление, она не чувствовала встречного ветра, который наверняка должен был быть сильным. Из-за этого скорость почти не ощущалась. Ёко понимала, насколько быстро они движутся, только по тому, как стремительно уменьшался город позади неё.

Сколько бы она ни умоляла, никто не отвечал ей.

Ёко не имела возможности оценить, какую часть пути они уже преодолели, и потому страх перед чудовищами сменился боязнью неизвестности впереди, в их точке назначения.

Пантера направлялась прямо в открытое море. Ёко больше не видела Кэйки верхом на летающем звере. Он обещал, что путешествие будет долгое.

Но вместе с усталостью ею овладело и чувство полного безразличия к происходящему. Она сдалась и прекратила протестовать. Когда она начала спокойно размышлять о своём положении и попробовала пошевелить руками, она осознала, что не ощущает ни малейшего неудобства. Тёплые руки женщины, сидящей позади неё, покоились на её талии.

Поколебавшись некоторое время, Ёко задала вопрос:

– Они всё ещё гонятся за нами? – Она обернулась, чтобы взглянуть на женщину.

– Им нет числа, – кивнула та. Однако её голос был мягким и даже обнадёживающим.

– Кто ты?

– Мы – слуги Тайхо. А теперь смотри вперёд, пожалуйста. Он будет недоволен, если я уроню тебя.

– Хорошо... – Ёко неохотно повернулась обратно. Она могла разглядеть лишь тёмное небо и тёмный океан, освещаемые тусклым светом звёзд и столь же тусклыми отблесками волн. И высокую луну. Больше ничего.

– Держите меч крепче. Вам ни в коем случае нельзя его терять.

Это предупреждение разбудило в Ёко отголоски страха. Оно могло означать лишь одно: впереди ждали ещё более ужасающие битвы.

– Враги?

– Они преследуют нас, но не волнуйтесь о них. Хёки быстр.

– Тогда...

– Ножны тоже не потеряйте.

– Ножны?

– Меч и его ножны составляют пару. Они всегда должны храниться вместе. А самоцвет на ножнах защитит тебя.

Ёко посмотрела на меч в своих руках. Сине-зелёный шар размером с мячик для пинг-понга висел на конце декоративного шнурка, обвивающего ножны.

– Этот?

– Да. Возьмите его в руки и сами поймёте. Сейчас достаточно прохладно, чтобы вы заметили.

Ёко прикоснулась к сфере. Её ладони медленно наполнились приятным ощущением.

– Он тёплый.

– Он поможет вам в любой момент: неважно, ранены ли вы, больны или устали. Этот меч и камень на его ножнах – очень ценное сокровище. Вы должны всегда знать, где они находятся.

Ёко кивнула. Она раздумывала над своим следующим вопросом, но внезапно они резко сбросили скорость.

Луна, отражающаяся в тёмной поверхности океана, сияла белым светом. Яркость этого светового пятна, плещущегося на волнах, росла по мере того, как они спускались. Было похоже, словно лунный свет превращает гребни волн в пену. Когда они спустились ещё ниже, она смогла разглядеть, как поверхность океана вздымается в водовороте.

Ёко осознала, что пантера собирается нырнуть прямо в кольцо света в центре этого сверкающего вихря.

– Я не умею плавать!

– Не волнуйтесь. – Женщина крепче сцепила руки вокруг талии Ёко.

– Но!..

Больше Ёко ничего не успела сказать. Они нырнули прямо в водоворот. Ёко закричала, приготовившись к жёсткому столкновению с водной гладью, но вместо этого... Она не почувствовала практически ничего. Ни напора бурлящих волн, ни даже холодного прикосновения воды.

Её будто погрузили в серебристый свет, который проникал даже сквозь уголки закрытых глаз. Что-то похожее на тонкую вуаль скользнуло по лицу.

Ёко открыла глаза. Вокруг простирался залитый светом туннель. Не было больше ни темноты, ни ветра. Только путеводный свет, обволакивающий их с головы до пят. Ореол лунного света, прорезающийся сквозь черноту волн.

– Что это такое? – поинтересовалась Ёко.

Под ногами зверя было кольцо света. Точно такое же находилось над его головой. Она не могла понять, идёт ли свет по направлению от головы к ногам или же наоборот. Но в любом случае вскоре они преодолеют залитый этим светом участок пути.

Когда они нырнули в этот поток света, Ёко вновь почувствовала, как что-то, похожее на тонкую ткань, скользит по лицу. Наконец огромным скачком они вынырнули на поверхность. Мир вновь наполнился звуками океана.

Окинув окружающее пространство взглядом, Ёко увидела лишь пустынные морские просторы. Хёки окончательно вынырнул из кольца лунного света. Она не могла определить, как далеко находится вода. Она видела лишь верхушки волн, купающиеся в лунном свете.

Поверхность была взбита в сияющую светом пену, словно движимая свирепым ветром. Волны поднимались вокруг них кругами, разбиваясь на мелкие капли. Но, сидя верхом на пантере, Ёко не ощущала бушующего вокруг урагана. Она чувствовала всего лишь мягкий ветерок, обдувавший её. В небе над ними клубились тучи. Подобравшись, зверь взмыл выше в небеса. Вскоре они были слишком высоко и не могли разглядеть даже отражение лунного света в океане.

– Хёки! – прокричала женщина.

Тревога в её голосе заставила Ёко оглянуться. Проследив за взглядом женщины, она увидела множество чёрных теней, выпрыгивающих из яркого ореола лунного света. Единственным источником света была луна и её отражение в море. Зверь нёсся прямо в клубившиеся перед ними тучи.

Они погрузились в темноту.

Не было видно ни неба, ни земли. От луны осталось лишь тусклое янтарное свечение. Угасающий огонёк, дрожащий подобно всполохам бушующего пламени. Ёко увидела бесчисленное множество теней и поняла: они преследуют её. На неё неслись обезьяны, крысы, птицы самых различных цветов: красные, чёрные, голубые... Их освещала красная луна, висящая позади них.

Ёко словно зачарованная уставилась на происходящее. Она уже видела всё это. Она знала это.

– Быстрее! – закричала она. – Они догонят нас!

– Успокойтесь! – встряхнула её женщина. – Мы и так летим так быстро, как только можем.

– Нет!

Женщина прижала Ёко к спине пантеры.

– Держитесь, – скомандовала она.

– Что вы?..

– Я попытаюсь помешать им. Держитесь крепче за Хёки, не выпускайте меч из рук.

Убедившись, что Ёко выслушала её наставления, она отпустила её талию и откинулась назад, резко оттолкнувшись. На мгновение Ёко успела заметить отблеск золотых полос, идущих вдоль её спины, после чего темнота поглотила её.

Ёко не видела ничего в окутывающей её темноте. Их обдало внезапным порывом ветра. Ёко распласталась на спине пантеры.

– Х-Хёки-сан?.. – позвала Ёко.

– Что такое?

– Мы сможем оторваться от них?

– Сложно сказать, – невозмутимо ответил он, после чего внезапно выкрикнул:

– Берегись, сверху!

– Что?

Посмотрев наверх, Ёко увидела тусклую красную вспышку.

– Это гою, – сказал Хёки, резко сворачивая в сторону. Что-то врезалось ему в бок и отлетело в сторону.

– Что это было?

Хёки всё летел вперёд, периодически виляя из стороны в сторону. Внезапно он затормозил.

– Обнажи свой меч, это засада. Они отрезали нам путь к отступлению.

– Что значит засада?

Вглядываясь в темноту, Ёко заметила, как вспыхивает ещё один красный огонёк, и поняла, что из теней на них несётся стая чудовищ.

– Нет! Улетай!

От мысли, что ей придётся вновь поднимать меч, Ёко передёрнуло от отвращения. В то же время она ощутила присутствие холодных щупалец. Её ноги прижались к бокам пантеры с такой силой, что у Ёко даже хрустнули колени. Вверх, вдоль позвоночника, словно взбирался ледяной червь. Она невольно выпрямилась, отрываясь от спины Хёки. Пальцы разжались, отпуская его шерсть, и Ёко приняла боевую стойку. Она вытащила меч из ножен и засунула их за пояс юбки.

– Нет! Прекрати!

Правая рука с мечом вытянулась, а левая схватилась за гриву.

– Пожалуйста, хватит!

Они неотвратимо сближались, пока наконец не столкнулись друг с другом, словно два шторма. Хёки ворвался в самый центр стаи, меч Ёко сверкал то слева, то справа, порождая кровавые водопады. Всё, что ей оставалось, – это закричать и закрыть глаза. Она не могла смотреть на убийства живых существ. Она не выносила даже вскрытия лягушки на занятиях по биологии. Её жизнь не стоила такого количества убийств.

Меч внезапно остановился.

– Открой глаза, иначе Дзёю не сможет тебя защитить, – обратился к ней Хёки.

– Нет!

Пантера встала на дыбы и запрокинула голову. Ёко крепко зажмурилась. Она не хотела быть причиной ещё большего количества смертей. Если можно остановить меч, закрыв глаза, тогда она продолжит держать их закрытыми.

Хёки резко вильнул влево. Затем последовал жёсткий удар, похожий на столкновение со стеной. Ёко услышала что-то похожее на вой раненой собаки. Открыв глаза, она увидела только темноту. Не успела она понять, что произошло, как вдруг Хёки внезапно перевернулся.

Её ноги разжались. Она падала.

Она смотрела остекленевшими глазами на несущегося на неё зверя, похожего на дикого кабана. Правой рукой она почувствовала столкновение, ощутила, как сталь вонзается в плоть этого ужасного монстра. Она слышала его рёв и свои собственные крики.

Это было последнее, что она ощутила. Затем – ничего. Она ничего не видела, не слышала и не чувствовала. В голове не было никаких мыслей. Было лишь бесконечное падение сквозь бесконечную темноту.

Глава 9

К удивлению, вода вовсе не была холодной. Так что она продолжила лежать на песке, позволяя волнам омывать её. Ёко окутывал насыщенный запах океана, чем-то напоминающий запах крови. В теле человека течёт морская вода. Поэтому, если прислушаться, внутри можно услышать шум моря. Так ей ощущалось.

Следующая волна достала ей до колен. Песчинки, всколыхнувшиеся в потоке воды, щекотали кожу.

«Такой сильный запах моря».

Ёко посмотрела на свои ноги. Вода, омывающая тело, окрасилась в красный. Она взглянула на серый прибой, затем на бескрайнее, столь же серое небо. Потом вновь посмотрела вниз. Вода вокруг неё действительно была красной.

Она огляделась в поисках источника этого цвета.

Ахнула.

Ноги! По коже стекали красные струйки. Дёрнувшись, она наклонилась к ногам. Руки тоже были окрашены в красный, а школьная форма из тёмно-ультрамаринового превратилась в красно-чёрную.

«Кровь».

Ёко застонала. Всё тело было в крови. Руки были липкими и практически чёрными от прилипших к ним ошмётков. С лицом и волосами дела обстояли не лучше. Она завопила и плюхнулась прямо в бурлящие волны. В грязно-серой воде потихоньку таял красный оттенок. Ёко зачерпнула воды и позволила ей стечь между пальцев. Но сколько бы она ни тёрла, она не могла вернуть естественный цвет своей коже. Тем временем прибой уже доставал до талии. В воде вокруг неё расплывалось пятно красного цвета. Красного цвета среди грязно-угольных волн.

Ёко вновь подняла руки к лицу. Прямо на глазах ногти удлинились, превращаясь в острые когти длиной с половину пальцев.

– Что за...

Она перевернула руки. По коже разбегалось множество трещинок.

– Что?..

Кусочек кожи отслоился, взлетел, подхваченный ветром, и упал в воду. На том месте, где он был, пробивался пучок короткого красного меха.

– Нет, не может быть!

Ёко провела рукой по руке. Отшелушилось ещё больше кожи, обнажая красный мех. С каждым движением их падало всё больше и больше. На неё нахлынула очередная волна. Униформа рассыпалась на клочки, словно сожжённая кислотой. Вода коснулась меха, и океан окрасился в красный.

Когти на руках, мех на теле... Она превращалась в одно из этих ужасных созданий.

– Нет, нет, нет!.. – всхлипывала она. – Почему...

Униформа окончательно превратилась в прах. Руки вывернулись и стали напоминать передние ноги собаки или кошки.

«Это всё кровь, кровь этих созданий, она превратила меня в одну из них!»

Просто глупо. Просто невозможно.

– Не-е-ет! – закричала она.

Но она не слышала своего крика. Только грохот прибоя и бессвязный вой чудовища.

Распахнув глаза, Ёко увидела светло-голубое небо.

Всё тело болело. Боль в руках была особенно мучительной. Она подняла их и с облегчением выдохнула. Нормальные. У неё были нормальные, человеческие руки. Без меха, без когтей.

Она снова вздохнула. Тряхнула головой, пытаясь вспомнить, что же произошло. Спустя пару мгновений воспоминания потоком хлынули в голову. Она попыталась подняться на ноги, но мышцы отказывались двигаться, так что она просто лежала на том же месте и глубоко дышала. Спустя какое-то время боль потихоньку отступила, и Ёко снова могла относительно свободно двигать конечностями. Она села, и с неё ссыпалась целая куча сосновых иголок.

«Сосна».

Это определённо было похоже на сосну. Она огляделась вокруг и увидела целый лес сосен. Верхушки деревьев были сломаны, обнажая белую древесину.

Правая рука всё ещё держала рукоять меча. В конце концов, она так и не выпустила его. Ёко осмотрела себя и не нашла никаких серьёзных повреждений. Разве что пару царапин и ссадин. Ничего необычного. Когда она ощупывала спину, то наткнулась на ножны, торчащие из-за пояса униформы, и вложила в них меч.

Лёгкая дымка расползалась по предрассветному небу. Ёко слышала отдалённый шум волн.

– Что же это был за сон такой? – поинтересовалась она вслух.

Она вспомнила эту яростную схватку с чудовищами и окатывающие её потоки крови.

И шум волн.

Она застонала от отвращения.

Ёко принялась оглядываться. Только-только рассветало. Сосновый лес подступал к самой воде. Ёко была жива. У неё не было никаких угрожающих жизни ранений. Больше ничего понятно не было.

Судя по всему, врагов поблизости не было. Среди деревьев не было видно ничего дурного. Но союзников – тоже. Когда они нырнули в отражение, луна была практически в зените. Сейчас же был почти рассвет. Вот сколько она пробыла без сознания. Кэйки и остальные, должно быть, сильно отбились от запланированного курса.

– Когда потерялась, надо оставаться там, где ты находишься, – напомнила она себе шёпотом.

Они наверняка ищут Ёко. Ведь Кэйки обещал защитить её. Если она сейчас направится куда-либо сама, они никогда не найдут её. Она прислонилась к пню и взялась за самоцвет, привязанный к ножнам. Постепенно боль начала отступать.

«Как странно».

Она принялась рассматривать самоцвет поближе. На вид это был обычный камень. Блестящий, как отполированное сине-зелёное стекло. Возможно, это был нефрит.

Крепко сжимая камень, она села поудобнее и закрыла глаза.

Ёко собиралась всего лишь немного вздремнуть, но, когда она проснулась, стояло уже позднее утро.

– Прошло много времени, – отметила Ёко.

Но где же все? Кэйки, Кайко, Хёки? Почему они до сих пор не пришли за ней?

– Дзёю-сан? – наконец позвала она.

Даже если он всё ещё был внутри неё, он не отвечал. Она совершенно не ощущала его присутствия. Другими словами, он, судя по всему, не появится до тех пор, пока ей вновь не понадобится помахать мечом.

– Эй, ты всё ещё там? – вновь обратилась она к самой себе. – Где Кэйки?

Ответа не последовало, сколько ни спрашивай. Никакого. А жаль, он мог бы очень сильно ей помочь. Ёко взволнованно вскинула голову. Что, если Кэйки прошёл мимо и не заметил её, пока она спала? Она вспомнила тот наполненный болью вой, сопровождавший падение. Хёки так и остался там, окружённый монстрами. Выжил ли он?

Она чувствовала себя очень неуютно. Сдерживаясь, чтобы не закричать от страха, она поднялась на ноги. Оглядевшись, Ёко заметила справа от себя просвет между деревьями. Ничего вокруг не показалось ей опасным. Так что она могла хотя бы сходить туда.

За лесом было вспаханное, но не засеянное поле. Сквозь землю цвета белого чая тут и там пробивались кусты. По другую сторону поля находился утёс с видом на море.

Ёко подошла к краю обрыва. Она словно стояла на крыше торгового центра, смотря вниз. От увиденного у неё перехватило дыхание. Но Ёко поразила вовсе не высота этого обрыва. Её поразила вода: чёрная, как ночное небо, лишь слегка отливающая голубым. Даже в свете утреннего солнца это море выглядело словно ночное.

Но затем, всмотревшись в воду, она осознала, что сама по себе вода не была чёрной. Она была кристально прозрачной. Ёко даже представить себе не могла, насколько глубоким было это море, что свет даже не достигал дна.

Она видела где-то в глубине поблёскивающий огонёк. Сначала она не поняла, что это, но потом разглядела множество других маленьких огоньков. Они были рассыпаны по этой глубокой черноте, словно песчинки. Вместе их сияние превращалось в тусклое свечение.

«Словно звёзды».

У Ёко закружилась голова. Она села на землю. Она поняла, что это такое. Ёко видела картинки звёзд, туманностей и галактик. Прямо под ней находилась целая Вселенная. В голове было множество мыслей. «Это место мне незнакомо», – внезапно осенило её. Это был не привычный мир, в котором она жила, и не тот океан, который она знала. Она находилась в совершенно другом мире.

– Что за... Этого просто не может быть!

Где же она оказалась? Безопасно ли здесь? Или опасно? Куда пойти? Что делать? Почему это произошло именно с ней?

– Дзёю-сан? – Ёко закрыла глаза и повысила голос. – Дзёю, пожалуйста, ответь мне!

Но она слышала только шум внутри, похожий на рокот волн. Ни малейшего шёпота от существа в ней.

– Тебя нет?! Неужели никто мне не поможет?

Уже прошла целая ночь. Мама наверняка волнуется. А отец, должно быть, в ярости.

– Я вернусь домой...

По щекам покатились слёзы. Ёко старалась сдерживать всхлипы.

– Я... вернусь домой... – вновь повторила она.

Она не могла больше сдерживаться. Она обхватила колени руками, уткнулась в них лицом и зарыдала в голос.

Спустя какое-то время Ёко наконец подняла голову. Она плакала так долго, что её слегка лихорадило. Однако то, что она выплакалась, помогло ей, пускай и немного. Она медленно открыла глаза.

Океан простирался перед ней, подобно Вселенной.

– Как же всё это странно...

Ей казалось, что она смотрит на небо, пронизанное звёздами. На звёздную ночь, разгоняющую тьму. На галактики, медленно вращающиеся в воде.

– Так странно и так прекрасно...

Вскоре Ёко успокоилась и смогла взять себя в руки. Она всё сидела и рассеянно смотрела на звёзды в воде.

Глава 10

Они попали сюда, пройдя через отражение луны. Уже в один лишь этот факт было сложно поверить. Это казалось Ёко столь же невозможным, как поймать свет закатного солнца в бутылку.

К тому же был ещё Кэйки и все эти его странные существа. Ни одно из них не напоминало земные виды.

«Они точно родом из этого мира». – Это был единственный разумный вывод, который смогла сделать Ёко.

О чём же думал Кэйки, когда тащил её вслед за собой? Он говорил, что это будет опасно. И обещал защитить её. Однако она оказалась здесь. В опасности и без всякой защиты. Ради чего всё это было? И почему эти чудовища нападали на неё? Она словно столкнулась с воплощением своих кошмаров. И почему она видела кошмары целый месяц?

Человеческая логика перестала работать с того самого момента, как она встретила Кэйки. Единственное, в чём Ёко была уверена, так это в том, что она потерялась. Он просто появился из ниоткуда и притащил её в этот странный мир, ни на секунду не задумываясь, какими будут последствия для её жизни. Кэйки не питал к ней ненависти, это она понимала. Но если бы они никогда не встретились, то Ёко не оказалась бы здесь и ей не пришлось бы убивать всех этих странных существ.

Исходя из этого, не то чтобы она скучала по Кэйки. Но вокруг попросту не было больше никого, кому она могла бы доверять. А он так и не вернулся за ней. Возможно, во время той битвы что-то произошло. Что-то, что помешало ему, даже если он и хотел вернуться. Но неважно, что послужило этому причиной, ясно было одно: из-за этого ситуация, в которой она находилась, только усугубилась.

«Почему я столько думаю об этом?»

Потому что это была не её вина. Это всё – вина Кэйки. Из-за него эти монстры пришли за ней. «Враг у ворот», – сказал тот голос в учительской. Но это же не значило, что враги – её, верно? Этим монстрам незачем с ней враждовать.

И то, как он к ней обращался, называя своей госпожой. Об этом она тоже не могла не думать. Именно из-за этого его враги погнались за ней, а не за ним. И из-за этого ей пришлось поднять меч, чтобы защититься. И из-за этого она оказалась здесь.

Но Ёко не помнила, чтобы становилась чьей-то госпожой.

Именно Кэйки заварил всю эту кашу. Или это была просто ошибка. Очень-очень глупая ошибка. Но он сказал, что искал её. И Ёко казалось, что если человек ищет своего императора или как там его называют, то он явно не может облажаться так сильно.

– Ну и кого ты защищаешь сейчас? – пробормотала она себе под нос. – Это же твоя ошибка, не моя.

Тени постепенно удлинялись. Наконец Ёко поднялась с земли. Сидя тут и жалуясь на Кэйки, она ничего не решит. Оглядевшись по сторонам, она осознала, что нигде не видит прорехи между деревьев, через которую пришла.

«Ну и ладно», – подумала она и зашагала прямиком в лес. На ней не было верхней одежды, но там было совсем не холодно. Должно быть, здешний климат был куда теплее, чем дома.

Лес выглядел так, словно по нему прошёлся тайфун. Повсюду валялись поломанные ветви. Лес был вовсе не густым. Выбравшись из него, Ёко обнаружила себя на краю огромного болота.

Посмотрев на него ещё раз, она поняла, что это не болото, а рисовое поле. Дорожка возвышалась над водой прямо перед ней. Ёко видела вершки короткой зелёной растительности, пробивающейся из мутной воды.

По ту сторону от поля располагалась небольшая деревенька всего на несколько домов. Позади неё располагались крутые горные склоны. Нигде не было телефонных столбов или линий электропередач. На крышах не было видно и антенн. Сами же крыши были покрыты чёрной черепицей, а стены были сделаны из пожелтевшей мазанки.

Когда-то эту деревню окружала полоса деревьев, но сейчас большинство этих деревьев повалили. Прижав руку к груди, Ёко с облегчением выдохнула. Она готовилась к чему-то странному, но ни здания, ни ландшафт не выглядели странно. Этот пейзаж напоминал типичную ферму из числа разбросанных по сельской местности Японии.

Вдалеке она заметила несколько людей, работавших на рисовых полях. Она не могла различить детали, но работники явно не были похожи на монстров.

– Ох, замечательно! – вырвалось у Ёко.

Она до сих пор отходила от замешательства, вызванного тем чёрным морем, наполненным звёздами. Но вот наконец она видела что-то знакомое. Если не обращать внимания на полное отсутствие линий электропередач, то вполне можно счесть это место обычной японской деревенькой.

Ёко глубоко вздохнула. Она решила обратиться к местным и посмотреть на их реакцию. Ей никогда не нравилось разговаривать с незнакомыми людьми. И она даже не знала, говорят ли они на том же языке, что и она. Но особого выбора, у кого просить помощи, у неё не было.

Частично чтобы воодушевиться, а частично чтобы успокоить нервы, она произнесла вслух:

– Я объясню им ситуацию, в которую попала, и попробую узнать, не видел ли кто-нибудь Кэйки где-то поблизости.

Так было логичнее всего.

Ёко кое-как вернулась к настилу, который она видела ранее, и направилась по нему к людям, работающим в поле. Подойдя поближе, она осознала, что они совершенно не похожи на японцев. Она видела женщин с каштановыми волосами и мужчин с красными. Многие из них чем-то напоминали ей Кэйки. Их внешность и фигура не были особо свойственны и европеоидной расе. Но, по сути, самым странным элементом их внешности был цвет волос. Без этой детали они выглядели бы вполне нормально.

Их одежда не особо отличалась от традиционной японской. Все мужчины носили длинные волосы, забранные назад. Работники были заняты тем, что ломали дорожку, по которой она сейчас шла, чем-то вроде лопат.

Один из мужчин поднял голову. Он увидел Ёко и указал на неё своим напарникам. Он что-то прокричал ей, но Ёко не смогла разобрать, что именно. Все работники, а их было человек восемь, повернулись в её сторону. Ёко поприветствовала их лёгким поклоном. Она не смогла придумать, как ещё это можно было сделать.

Мужчина с чёрными волосами, лет тридцати на вид, взобрался на дорожку.

– Откуда ты? – спросил он Ёко.

Ёко с облегчением услышала японский. Ей хотелось рассмеяться от радости. Всё было не так плохо, как она думала.

– Я пришла оттуда, от скалы, – ответила она.

Работники остановились и уставились на них.

– От скалы? Я имел в виду, откуда ты родом?

«Токио», – хотела было сказать она, но передумала. Сперва она хотела объяснить своё положение, но сейчас подумала о том, что вряд ли они поверят во что-нибудь, что она скажет.

– Ты же не отсюда, верно? Ты прибыла из-за океана? – тем временем продолжил мужчина, пока Ёко пыталась придумать, что ответить.

Это было достаточно похоже на правду. Ёко кивнула.

– Да, так я и думал. – Мужчина уставился на неё. – Ваш народ любит так появляться. Как гром среди ясного неба.

Он ухмыльнулся, будто бы зная что-то, чего не понимала она. Он принялся рассматривать её нехорошим взглядом, пока наконец не заметил меч, который она держала в правой руке.

– Эй, что это там у тебя? Похоже, важная штука.

– Мне дал его... один человек.

– Кто?

– Его зовут Кэйки.

Мужчина подошёл к ней поближе. Ёко шагнула назад.

– Тебе не тяжело? Ничего, давай сюда, я понесу.

Взгляд у него был очень подозрительный. Не более убедительным был и тон. Ёко прижала меч к груди и покачала головой.

– Всё в порядке. Лучше подскажите, что это за место?

– Это Хайро. Честно говоря, барышня, не размахивала бы ты этой опасной штуковиной вокруг, особенно если ты не знаешь, где находишься. Отдай.

– Мне говорили не отдавать его никому. – Ёко вновь шагнула назад.

– Да ладно, гони сюда.

Уверенность его голоса заставила её дрогнуть. Ей не хватало храбрости сказать ему «нет». Неохотно она протянула меч незнакомцу. Он выхватил его у неё из рук и принялся рассматривать.

– Эй, а это отличная работа. Тот парень небось богач.

К ним подошли остальные.

– Это же кайкяку, да? – спросил кто-то.

– Ага. Смотри, что у неё было. Эта штука стоит целое состояние. – Незнакомец попытался достать меч из ножен. Однако его рукоять не сдвинулась ни на миллиметр. – А, так это просто дорогая игрушка! – рассмеялся он и засунул меч за пояс. Затем схватил Ёко за руку. Та не постеснялась вскрикнуть, и мужчина сдавил её руку сильнее.

– Больно! Отпусти меня!

– Не могу. Кайкяку надо отправлять губернатору, таков приказ. – Он толкнул её. – Шагай давай и не пытайся ничего выкинуть! – И, повысив голос, он крикнул своим напарникам, продолжая толкать её перед собой: – Кто-нибудь, помогите мне!

У Ёко болела рука. Она не могла предположить ни истинных мотивов незнакомца, ни того, куда он её вёл. Больше всего в тот момент ей хотелось освободиться из его хватки.

Стоило только этой мысли появиться у неё в голове, как по рукам и ногам тут же начал расползаться знакомый холод. Она выдернула руку из хватки мужчины. Ведомая своей собственной волей, её рука потянулась к мечу, висящему на поясе незнакомца, и выхватила его вместе с ножнами. После этого Ёко отпрыгнула от него подальше.

Кто-то из окружающих крикнул удивлённому мужчине:

– Осторожнее, у неё меч!

– И что? Он же просто декоративный! Эй, девочка! Успокойся, пойдём с нами!

В ответ Ёко лишь покачала головой:

– Нет.

– Ты же не хочешь, чтобы мы потащили тебя силой, верно? Хватит придуриваться, шевелись!

– Ни за что.

Всё больше людей окружало их. Мужчина шагнул в её сторону. Ёко вытащила меч из ножен.

– Какого хрена?

– Не подходите ближе... пожалуйста.

Все вокруг неё застыли на месте. Обведя их глазами, Ёко принялась отступать назад. Когда она повернулась и побежала прочь, она услышала позади себя топот.

– Не преследуйте меня! – крикнула она. Но, стоило ей обернуться и увидеть, что они приближаются, как она резко остановилась и подняла меч. Тело готовилось к бою. Кровь зашумела у неё в ушах.

– Прекрати! – сказала она самой себе. Рубанула мечом в сторону ближайшего мужчины, бегущего на неё. – Дзёю, прекрати!

«Нельзя. Только эту просьбу я не могу выполнить».

Остриё меча прочертило изящную дугу в воздухе.

– Нельзя убивать людей!

Она закрыла глаза. Руки тут же перестали двигаться сами собой. В то же время она услышала топот копыт, почувствовала, как кто-то выдернул меч из её руки и сбил с ног. На глаза навернулись слёзы, скорее от облечения, чем от боли.

– Глупая девчонка!

Они били её руками и ногами, но вынести это было не трудно. Наконец, кто-то рывком поднял её на ноги и завёл руки ей за спину. Она не сопротивлялась. Она умоляла себя, а точнее Дзёю, не делать ничего.

– Отведём её в деревню. А этот странный меч, пожалуй, тоже отдадим губернатору.

Поскольку глаза Ёко были крепко зажмурены, она не смогла разобрать, кто именно произнёс это.

Глава 11

Они открылись внутрь, и взору Ёко предстала ещё одна внутренняя стена^[2], расписанная рисунками в красных тонах. У стены кто-то зачем-то оставил деревянный стул. Толкая в спину, Ёко провели мимо и повели в центр деревни. Обогнув стену, она наконец смогла окинуть взглядом главную улицу деревни.

И вновь увиденное вызвало в ней как чувство узнавания, так и чувство неправильности. Знакомой казалась архитектура, вполне напоминавшая традиционную восточную: белые отштукатуренные стены, крыши, покрытые чёрной черепицей, характерный вид решёток у садовых беседок, оплетённых лозами. Но несмотря на это, деревня выглядела непривычно – видимо, из-за недостатка людей.

Несколько дорожек поменьше уходили влево и вправо от широкой главной улицы. Ёко не видела ни души. Дома были одноэтажными, и все они прятались от посторонних глаз за высокими белыми заборами. Через регулярные промежутки в заборе имелись отверстия, через которые можно было разглядеть дома и небольшие садики.

Здания совпадали по размерам и во многом выглядели одинаково. Некоторые различия виднелись лишь во внешнем оформлении. Они выглядели так, словно сошли с конвейера.

Периодически на глаза Ёко попадались открытые окна, деревянные ставни которых подпирались бамбуковыми шестами. Однако Ёко совершенно не ощущала следов человеческого присутствия. Собак тоже не было видно. Вокруг стояла тишина.

В длину главная улица была не больше сотни метров. В конце улицы располагалась площадь. Перед ней располагалось здание из белоснежного камня. Однако этот ослепительный внешний вид был всего лишь декорацией. Узкие улочки, выходящие на площадь, тянулись всего лишь около тридцати метров и упирались в стену, окружающую эту маленькую деревеньку.

До сих пор Ёко не увидела ни единого человека.

Она окинула площадь взглядом. Позади покрытых чёрной черепицей крыш она могла разглядеть только высокую стену, окружающую деревню. Оглядевшись вокруг, Ёко начала представлять себе форму этого городка-деревеньки. Со стороны он наверняка напоминал длинную прямоугольную коробку. Это место было прямо – таки удушающе узким. Оно было вдвое меньше, чем её школа. Ёко ощущала себя словно в большом колодце, а дома казались ей вымершими руинами.

Они подвели Ёко к центру здания, выходящего на площадь. Здание напоминало ей Чайнатаун. Однако ни красные колонны, ни белоснежные стены не впечатлили её сильнее, чем весь остальной городок.

Войдя в здание, они оказались в длинном узком коридоре. В нём было темно и всё так же безлюдно. Мужчины остановились и обсудили что-то, а затем повели её дальше и наконец завели в маленькую комнату и захлопнули за ней дверь.

На первый взгляд комната напомнила Ёко тюремную камеру.

Пол был покрыт плиткой, на вид – из того же материала, что и черепица на крышах. Многие плитки разбились или потрескались. Глиняные стены также были покрыты трещинами и копотью. Единственное окно, расположенное почти под потолком, было зарешёчено, как и смотровая щель в двери, ведущей в комнату. В неё Ёко видела людей, стоящих снаружи.

Обстановка в комнате состояла из деревянного стула, маленького столика и платформы размером с одноместный матрас, застеленной толстой тканью. Это, судя по всему, считалось кроватью.

Ёко хотела задать местным целую кучу вопросов. Где она? Что это за место? Что будет с ней дальше? Но она боялась спрашивать у своих охранников. Они, как и мужчины, которые привели её сюда, тоже явно не горели желанием с ней общаться. Так что Ёко молча легла на кровать. Делать больше было нечего.

Со временем она начала замечать в здании и другие следы человеческого присутствия. Периодически мимо камеры проходили люди. В какой-то момент произошла смена караула. Кожаная броня двух новых стражей, окрашенная в голубой цвет, напомнила ей униформу полицейских или охранников. Ёко затаила дыхание, ожидая, когда что-нибудь произойдёт. Но новые стражи просто смерили её злыми взглядами и ничего не сказали.

Так было даже хуже. Когда что-нибудь, хоть что-нибудь происходило, становилось легче. Несколько раз она собиралась заговорить со стражниками, но так и не набралась храбрости, чтобы открыть рот.

Время тянулось долго. Спустя несколько часов ей уже хотелось кричать. Наконец, когда солнце село и камера погрузилась в темноту, пришли три женщины.

Одна, с седыми волосами, во главе этой троицы, была одета в платье, напомнившее Ёко исторические китайские дорамы. Поговорить с кем-нибудь, тем более с женщинами, а не с теми угрюмыми мужчинами, было для Ёко настоящим облегчением.

– Вы можете идти, – сказала пожилая женщина двум другим, сопровождавшим её.

Женщины положили вещи, которые несли в руках, на кровать и, глубоко поклонившись, покинули камеру. Когда они ушли, старуха пододвинула столик поближе к кровати и поставила на него лампу. Лампа представляла собой некий своеобразный подсвечник. Рядом она поставила ведёрко с водой.

– Что ж, тебе стоит умыться.

Ёко молча кивнула ей в ответ. Медленно она принялась умываться, после чего принялась отмывать руки и ноги. Вскоре чёрные от грязи руки приняли свой нормальный цвет. К этому моменту Ёко начала замечать, что двигать конечностями ей достаточно сложно. Без сомнения, это было последствием действий Дзёю. Он снова и снова заставлял её тело делать то, на что оно было едва способно. В итоге мышцы окаменели.

Ёко вымылась, как смогла. Вода просочилась в тонкие порезы. Ёко принялась разбираться с волосами и расплела все три косы. Тут-то она и начала замечать кое-что по-настоящему странное.

– Что... Что это?..

Её распущенные волосы ниспадали вниз подобно волнам. Ёко с непониманием разглядывала их. Она знала, что у неё рыжие волосы. Они выцветали к кончикам и казались снизу почти белыми. После кос они слегка вились. Но не это! Откуда взялся этот странный цвет?! Он изменился на тёмно-багровый, словно волосы были пропитаны кровью. Да, Ёко и до этого была рыжей, но это... Это совершенно другое! Она даже не знала, как назвать этот невозможный, причудливый оттенок.

Ёко передёрнуло. Она вспомнила, что цвет шкур монстров в кошмаре был точно таким же.

– В чём дело? – спросила старуха. Когда Ёко показала на свои волосы, она удивлённо cклонила голову набок. – Почему ты так разволновалась? В твоих волосах нет ничего странного. Немного необычно, да, возможно. Но это даже красиво.

Ёко покачала головой и, обыскав карманы своей школьной формы, достала маленькое зеркальце. Что-то подсказывало ей, что багровые локоны – не единственное изменение.

Кто это? Что за человек смотрел на неё из зеркала? Некоторое время Ёко не могла понять, что происходит. Она неуверенно подняла руку и дотронулась до своего лица. Отражение в зеркале проделало то же самое. Ёко с удивлением осознала, что это действительно она.

«Но это не моё лицо!»

Даже если не обращать внимания на волосы... лицо было совершенно другим! Дело даже не в привлекательности. Проблема была в том, что это лицо, эта загорелая кожа с бронзовым отливом, глубокие изумрудные глаза... всё это было абсолютно незнакомо ей!

– Это не я! – в панике закричала Ёко.

– Что значит – не ты? – Пожилая женщина с сомнением взглянула на неё.

– То и значит! Это не моё лицо!

Глава 12

– Обычное зеркало, с ним всё в порядке. – Она вернула зеркало Ёко.

– Но у меня другое лицо.

Ёко заметила, что и голос тоже изменился. Видимо, она стала абсолютно другим человеком. Не зверем и не монстром, но всё же...

– Итак, значит, ты выглядишь не совсем так, как до этого?

Заслышав усмешку в голосе пожилой женщины, Ёко взглянула на неё.

– Но почему? – спросила она и вновь принялась разглядывать своё отражение в зеркале. Видя в отражении незнакомку, она чувствовала себя очень странно.

– И правда, почему? Но я не знаю ответа на этот вопрос и не обязана его знать. – С этими словами она взяла Ёко за руку и промокнула порезы чем-то пропитанной тряпкой.

Чем дольше Ёко смотрела на себя в зеркало, тем больше сходства с прежней собой начинала замечать, но всё же это сходство было весьма отдалённым. Ёко отложила зеркало в сторону с твёрдым намерением больше не смотреть в него. Не важно, как именно она выглядит, пока она не видит этого. Конечно, даже без зеркала она не смогла бы проигнорировать цвет своих волос. Но если думать о них как о покрашенных, то с ними можно смириться. Это не значило, что она отвергала всё остальное, просто в данный момент ей не хватало храбрости, чтобы вновь посмотреть на себя.

– Не то чтобы я много об этом знаю, но такие вещи случаются. По крайней мере, я так слышала. Рано или поздно ты освоишься и привыкнешь.

Старуха убрала ведёрко со стола. Вместо него она поставила большую миску, в которой было что-то вроде супа с моти.

– Вот, поешь, не стесняйся, еды ещё много.

Ёко покачала головой. У неё совершенно не было аппетита.

– Ты не собираешься есть?

– Я не хочу.

– Хотя бы попробуй. Иногда бывает, что пока не попробуешь, не поймёшь, что голодна.

В ответ Ёко всего лишь молча покачала головой. Старуха вздохнула. Она налила чашку чая из глиняного чайника, больше напоминающего высокий кувшин для воды.

– Ты издалека, не так ли? – спросила она, пододвинув поближе стул и усевшись рядом.

– Издалека? – переспросила Ёко, подняв на неё глаза.

– Из-за моря. Ты пришла из-за Кёкай, не так ли?

– Что такое Кёкай?

– Море у подножия скал. Море пустоты, чёрное, словно ночь.

Значит, эта штука называлась Кёкай. Ёко постаралась запомнить это слово.

Пожилая женщина выложила на стол коробку с чернильным камнем и развернула лист бумаги. Она достала из коробки кисть для письма и протянула Ёко.

– Как твоё имя?

Отбросив смущение, Ёко послушно взяла в руки кисть и записала своё имя.

– Накадзима Ёко.

– Ах да, японское имя.

– Мы в Китае? – поинтересовалась Ёко.

Пожилая женщина слегка склонила голову в сторону.

– Это Ко, королевство Ко, если быть точным. – Она взяла ещё одну кисть и написала, как пишется это название. – Этот город называется Хайро. Хайро расположен в Син, одном из округов Роко. Роко – одна из префектур Фуё. Фуё, в свою очередь, является одним из районов Дзюн, а Дзюн – это провинция королевства Ко. Я – одна из старейшин Хайро.

Её почерк лишь немного отличался от традиционного японского, к которому привыкла Ёко. Даже китайские на вид иероглифы выглядели очень похоже.

– Вы используете кандзи?

– Если ты про то, что я пишу, то да. Сколько тебе лет?

– Мне шестнадцать. А как пишется Кёкай?

– Как «море», «кай», и «пустота», «кё». А чем ты занималась?

– Я учусь.

Пожилая женщина задумалась на несколько секунд, услышав ответ Ёко.

– Хм. Ты можешь говорить на нашем языке и знаешь нашу письменность. Так что ещё, помимо того странного меча, было при тебе?

Ёко вывернула карманы. Носовой платок, расчёска, зеркальце, записная книжка и сломанные часы. Таков был её скудный багаж. Внимательно осмотрев его, старуха уточнила у неё, для чего предназначаются все эти вещи. Покачала головой и, ещё раз вдохнув, сложила всё в карманы своего платья.

– Эм... А что теперь со мной будет?

– Это будут решать власти.

– Я сделала что-то неправильное?

Ёко показалось, что с ней обращаются как с преступницей. Но старуха, покачав головой, ответила:

– Нет, ты не сделала ничего плохого. Просто всех кайкяку следует доставлять к губернатору. Так уж у нас устроено. Не торопись делать неправильные выводы.

– Кайкяку?

– Это пишется как «гости», кяку, «из-за моря», кай. Это люди, которые приходят к нам с востока из-за Кёкай. К востоку от Кёкай находится страна, которая зовётся Японией. Никто никогда не видел её своими глазами, но, видимо, она действительно существует, раз так много кайкяку попадают сюда. – Пожилая женщина вновь посмотрела на Ёко. – Иногда жителей Японии затягивает в Сёку и выбрасывает прямо к нашим берегам. Так и произошло с тобой. Вот кто такие кайкяку.

– Сёку?

– Пишется как «затмение». Это великая буря. Но это не совсем похоже на обычный шторм. Он приходит резко, словно вспышка, и уходит в мгновение ока. И после него появляются кайкяку. – Нервно усмехнувшись, она продолжила: – Большинство из них к тому моменту уже погибают. И даже если они живы, долго они не живут. Но всё же мы доставляем их к губернатору. Под его началом служит множество умных людей, которые разберутся, что с тобой делать.

– Что, например?

– Что например, спрашиваешь?.. Честно говоря, я не знаю. Последний раз, когда к нам сюда попадал живой кайкяку, моя бабушка была ещё молода. И я слышала, что он умер ещё до того, как его доставили в столицу префектуры. Тебе очень повезло, что ты добралась сюда и не захлебнулась по пути.

– Но...

– Что такое, дитя?

– Но где именно я нахожусь?

– В провинции Дзюн, я же говорила тебе, – старуха указала на названия мест, которые она написала до этого. – Здесь.

– Я не это имела в виду!

Ёко взглянула на пожилую женщину, которая смотрела на неё широко раскрытыми глазами, и продолжила молящим тоном:

– Я не знаю, что такое этот Кёкай, я не знаю, где находится королевство Ко. Я не знаю вообще ничего об этом мире! И где этот мир вообще находится?!

В ответ старуха лишь тяжело вздохнула.

– Скажите, как мне попасть домой?

– Это невозможно.

Этот резкий ответ заставил Ёко сцепить руки перед собой.

– Невозможно?

– Ни один человек не способен пересечь Кёкай. Не важно, как они там оказываются, но если так происходит, то обратно им уже не вернуться. Нет ни людей, которые смогли отсюда уйти туда, ни кайкяку, которые вернулись бы домой.

Это объяснение совершенно не удовлетворило Ёко.

– Вернуться нельзя? Но это же просто глупо!

– Повторяю, это невозможно.

– Но....Я... – Слёзы покатились из её глаз. – А как же мои мама и папа?.. Я не появлялась дома прошлой ночью. Я пропустила школу сегодня! А мне нужно ходить в школу! Все же будут волноваться!..

Повисло неловкое молчание. Пожилая женщина отвела взгляд. Она встала и принялась раскладывать вещи на столе.

– К сожалению, тебе остаётся лишь сдаться и принять судьбу, – сказала она.

– Но я даже не хотела попадать сюда! Вовсе не собиралась!

– Все кайкяку так говорят.

– Вся моя жизнь осталась там! Я даже не смогла ничего с собой взять! Почему я не могу попасть домой? Я...

Не способная выдавить из себя больше ни слова, Ёко громко зарыдала. Пожилая женщина, не обращая на неё никакого внимания, покинула комнату. Она забрала с собой всё, что принесла. Даже свечку. Она оставила Ёко одну в непроглядной темноте камеры. Звук защёлкивающихся задвижек эхом прозвучал в темноте.

– Я хочу домой! – прокричала Ёко.

Было слишком тяжело сохранять спокойствие в такой непростой ситуации. Рыдая, Ёко свернулась клубком на кровати. Она плакала, пока наконец не довела себя до полного изнеможения.

И не провалилась в глубокий сон без сновидений.

Глава 13

Ёко проснулась от громкого голоса. Лицо опухло от слёз. Яркий солнечный свет резанул по глазам. Она чувствовала себя голодной и уставшей, но всё же не могла заставить себя поесть.

Разбудившие её люди связали ей руки, хоть и не слишком крепко, длинной верёвкой и вывели наружу. Когда они вышли из здания, Ёко увидела, что на площади их ожидает повозка, запряжённая двумя лошадьми.

Её посадили в повозку. Оттуда ей было удобно рассматривать площадь. Оглядевшись, Ёко увидела толпу людей, стекающуюся с улиц и глазеющую на неё.

«Где же прятались все эти люди?» – мысленно полюбопытствовала она.

Вчера город выглядел совершенно заброшенным.

У всех собравшихся людей была восточная внешность, хоть цвет их волос и выбивался из образа. Из-за этого такая большая толпа напоминала калейдоскоп из людей. Любопытство на их лицах смешивалось с ненавистью. Они действительно воспринимали Ёко как преступницу, которую перевозят в повозке для риса.

Открыв глаза, но ещё окончательно не проснувшись, она искренне хотела, чтобы всё произошедшее с ней оказалось всего лишь сном. Однако это желание было разрушено теми людьми, что вытащили её из камеры. Они не дали ей совершенно никакого времени на то, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Школьная форма до сих пор пахла морем после того путешествия через водоворот.

Ещё один мужчина забрался в повозку и сел рядом с Ёко. Кучер разобрал поводья.

Окинув взглядом сопровождающих, Ёко подумала о том, как же ей хочется помыться. Окунуться в поток воды, намылиться сладко пахнущим мылом, после чего переодеться в чистую пижаму и уснуть в своей кровати. А проснувшись, съесть завтрак, приготовленный матерью, пойти в школу, встретить своих друзей и поговорить с ними обо всякой ерунде, которая на самом деле никому не интересна.

Она не доделала домашнюю работу по химии. Просрочила сдачу книги, которую взяла в библиотеке. Прошлым вечером она пропустила свою любимую дораму по телевизору, которую никогда не пропускала. Ёко надеялась, что мать не забыла записать ей эту передачу. Но думать обо всём этом сейчас было бессмысленно.

На глаза вновь навернулись слёзы. Ёко поспешно опустила голову. Она хотела закрыть лицо руками, но руки были связаны.

«К сожалению, тебе остаётся лишь сдаться и принять судьбу».

Но она не могла принять её! Кэйки ведь не говорил, что ей нельзя будет вернуться домой! Всё просто не может быть настолько плохо! Не может! Ни умыться, ни переодеться в чистую одежду, сидеть в этой грязной повозке, связанной, словно какая-то преступница... Нет, Ёко, конечно, не была святой, но она определённо не заслужила такого отношения к себе.

Глядя на удаляющиеся ворота, она кое-как приподняла плечо и вытерла слёзы. Мужчина, сидящий рядом с ней, выглядел лет на тридцать. Он прижимал к груди мешок с вещами и смотрел вдаль пустым взглядом.

– Эм, – застенчиво окликнула его Ёко, – а куда мы едем?

Мужчина бросил в её сторону подозрительный взгляд.

– Ты это мне?

– Эм, да... Куда мы едем?

– Куда?.. В столицу округа. Покажем тебя губернатору.

– И что потом? Там будет суд или что-то в этом роде? – Она всё никак не могла отделаться от ассоциаций с преступницей.

– А, они просто запрут тебя где-нибудь в безопасном месте, пока не разберутся, хорошая ты кайкяку или плохая.

Услышав эти слова, Ёко повернула голову.

– В смысле: хорошая или плохая кайкяку?

– Ну, если ты хорошая кайкяку, к тебе приставят охранника и поселят куда-нибудь жить. А если плохая, то, скорее всего, ты окажешься в тюрьме или на плахе.

Услышав это, Ёко сжалась. Её бросило в холодный пот.

– На плахе?..

– Когда появляется плохой кайкяку, всё летит к чертям собачьим. Если из-за тебя начнут происходить плохие вещи, то прощайся с головой.

– Что вы имеете в виду под плохими вещами?

– Это значит войны, катастрофы и прочие бедствия. Если не убить плохого кайкяку сразу, то он пустит под откос всё королевство.

– Но откуда такая уверенность?

– О, всё быстро выясняется, если запереть их ненадолго. – Мужчина коротко усмехнулся. – Если появляются кайкяку и одновременно с этим начинают происходить плохие вещи, значит, в этом кайкяку живёт зло. – В его глазах промелькнула угроза. – А вместе с тобой уже пришло одно стихийное бедствие, не так ли?

– Что вы имеете в виду?..

– Тот сёку, после которого ты появилась. Знаешь, сколько ферм оказалось погребено под оползнями? В этом году урожай в Хайро будет ни к чёрту.

Ёко закрыла глаза.

«Да, вот оно что», – подумала она. Вот почему они так относятся к ней. Для этих крестьян она явно была дурным предзнаменованием.

Мысли о смерти ужаснули её до глубины души. Ёко очень боялась смерти. Хуже того, если она умрёт в незнакомом месте, таком как это, никто даже не будет оплакивать её, а родителям даже не вернут тело.

«Как же всё к этому пришло?»

Ёко ни за что не согласилась бы поверить в то, что это судьба. Позавчера она просто пошла в школу, как в любой другой день, сказав маме только «пока». День начался как всегда и должен был закончиться как всегда. В какой же момент всё пошло наперекосяк?

Наверное, ей не следовало подходить к этим крестьянам. Нужно было терпеливо сидеть там, у скал. Она должна была держаться с теми, кто притащил её сюда. Или, раз уж на то пошло, вообще никуда с ними не ходить.

Но вообще-то у неё особо не было выбора. Кэйки сказал, что, если потребуется, он уведёт её силой. А потом их преследовали те чудовища. Так что она поступила так, чтобы защитить себя.

Это выглядело так, словно её заманили в какую-то ловушку. Тем совершенно обычным утром они заготовили западню. И за прошедшие часы выход из неё захлопнулся. И к тому моменту, как она обнаружила, что что-то не так, было уже поздно. Выхода не было.

«Нужно бежать отсюда».

Ёко принялась обдумывать растущее в ней желание начать действовать здесь и сейчас. У неё не было права на ошибку. Если она провалит свою попытку побега... Она даже представить не могла, что с ней сделают. Так что нужно было выждать подходящий момент и убраться отсюда куда подальше.

В безумном вихре крутились мысли и идеи. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного.

– Эм... А как скоро мы приедем в столицу округа?

– Ну, на этой повозке примерно за полдня.

Ёко подняла голову к небу. Оно было практически безоблачным. Ничего не напоминало о прошедшем недавно урагане. Солнце стояло в зените. Получалось, что нужно найти способ сбежать до заката. Она понятия не имела, какой будет столица округа, но, несомненно, сбежать оттуда будет куда сложнее, чем из этой повозки.

– А что случилось с моими вещами?

– Мы сдаём всё, что находим у кайкяку. – Мужчина вновь подозрительно взглянул на Ёко. – Таковы правила.

– Меч тоже?

И вновь она наткнулась на подозрительный взгляд незнакомца.

– А зачем ты спрашиваешь? – с вниманием поинтересовался он.

– Потому что он важен для меня, – она сжала руки в кулаки. – Мужчина, который меня поймал, очень хотел его отобрать. Хорошо, что его не украли.

– Бесполезный мусор, – фыркнул охранник. – Мы сдадим его, как и положено.

– Да, хоть он и декоративный, но стоит кучу денег.

Мужчина внимательно взглянул на неё, после чего развязал мешок, стоявший у него на коленях. Внутри блеснул драгоценный меч.

– Он декоративный?

– Да, именно так.

От осознания того, что меч так близко, Ёко почувствовала себя лучше. Но она вновь сосредоточилась на мужчине. Он положил руку на рукоять меча.

«Давай, – мысленно умоляла она. – Попробуй вытащить его».

Тот мужчина в полях так и не смог этого сделать. Кэйки сказал, что только она может владеть этим мечом. Возможно, это правда? Ёко хотелось в этом убедиться.

Охранник приложил все силы для того, чтобы вытащить меч. Рукоять не сдвинулась ни на сантиметр.

– Надо же, и правда декоративный.

– Пожалуйста, дайте его мне.

– Я же тебе сказал, я сдам его властям. – Он презрительно рассмеялся Ёко в лицо. – К тому же он никак тебе и не поможет. Даже сохранить голову на плечах. Как ни старайся рассмотреть, с закрытыми глазами ничего не увидишь.

Ёко прикусила губу. Если бы не эти верёвки, меч уже был бы у неё.

«Возможно, Дзёю мог бы помочь», – подумала она. Но сколько бы она ни двигала руками, верёвка не поддавалась. Даже Дзёю не мог даровать ей сверхчеловеческую силу.

Оглядываясь вокруг в поисках способа разрезать верёвку и добраться до меча, Ёко заметила проблеск золотистого света неподалёку.

Повозка свернула на дорогу, ведущую в горы. Там, среди стройных рядов деревьев, образующих мрачный лес, Ёко заметила знакомый цвет. Она широко распахнула глаза. В то же время под кожей она вновь ощутила присутствие Дзёю.

В лесу был человек. Человек с длинными золотыми волосами и бледным лицом, одетый в халат, напоминающий длинное кимоно.

– Кэйки.

Когда Ёко прошептала про себя его имя, чужой голос эхом прозвучал в голове:

«Тайхо».

Глава 14

– Что за... – Сидящий рядом с ней мужчина схватил её за плечи и потянул вниз.

– Остановите повозку! – Ёко резко развернулась. – Там мой знакомый!

– Здесь у тебя нет никаких знакомых.

– Он только что был там! Это Кэйки! Пожалуйста, остановитесь!

Лошади сбавили темп.

Золотистые отблески были уже достаточно далеко от них. Но Ёко не сомневалась, что там действительно кто-то был. Рядом с этим человеком стоял ещё один. Он был одет в тёмный плащ с капюшоном и напоминал саму смерть. Их окружали какие-то животные.

– Кэйки!

Когда Ёко вновь закричала, охранник резко потянул её назад за плечи. Ёко с размаху упала на спину. Когда она вновь подняла голову, золотистые отблески уже пропали. Она чётко видела место, где всё это происходило, но людей там уже не было.

– Кэйки!

– Да хватит уже! – прикрикнул охранник, грубо встряхнув её. – Там никого не было! Не пытайся одурачить нас!

– Он был там!

– Закрой свой рот!

Ёко съёжилась от испуга. Повозка продолжала ехать вперёд. Ёко напоследок ещё раз посмотрела в ту сторону. Конечно же, там никого не было.

«Почему?»

Тот голос, что она услышала, когда подумала, что это был Кэйки, определённо принадлежал Дзёю. Так что это совершенно точно был Кэйки. С ним были его существа-подручные, так что с ними наверняка всё в порядке.

«Но тогда почему он не помог мне?»

Ёко была озадачена. Мысли метались в голове, а взгляд бесцельно блуждал из стороны в сторону. Но она нигде больше не могла разглядеть этих золотистых отблесков.

Вдруг откуда-то из леса раздался плач. Ёко посмотрела в ту сторону, откуда он исходил. Сидящий рядом с ней мужчина сделал то же самое. Это был надрывный плач маленького ребёнка.

До этого момента возничий не сказал ни слова, молча управляя повозкой. Он бросил взгляд на неё и охранника и поторопил лошадей. Те ускорили шаг.

– Эй... – Его напарник указал в сторону, с которой раздался плач. – Но там же ребёнок.

– Без разницы. Если ты слышишь детский плач здесь, в горах, это значит, что лучше держаться подальше от этого места.

– Но всё же...

Ребёнок вопил, словно ошпаренный. То был давящий, отчаянный крик, который невозможно было терпеть. Мужчина рядом с Ёко продолжил искать глазами источник звука, перегнувшись через борт повозки.

– Не обращай внимания, – бросил ему возничий. – В этих горах водятся ёма-людоеды, которые орут точно так же.

Услышав эти слова, Ёко напряглась. Ёма. Демоны.

Охранник нахмурился и посмотрел сначала на лес, а затем на возничего. С недовольным выражением лица тот вновь взмахнул поводьями. Повозка подпрыгивала и качалась на ухабах дороги. С обеих сторон их окружал густой лес, отбрасывающий на дорогу мрачные тени.

На какой-то момент Ёко поверила, что это Кэйки решил спасти её. Но сейчас она всё сильнее и сильнее ощущала присутствие Дзёю. По телу растекалось напряжение. Это тревожило её. Вряд ли Дзёю вёл бы себя так, если бы он просто радовался тому, что их скоро спасут.

Требовательный детский плач внезапно начал раздаваться всё ближе и ближе к ним. В унисон ему с другой стороны раздался ещё один голос. Их становилось всё больше. Рёв раздавался со всех сторон. Вскоре эти высокие голоса окружили повозку, эхом разносясь вдоль дороги.

– Да чтоб они провалились! – Охранник напрягся, его глаза внимательно оглядывали окрестности.

Повозка ускорилась. Они неслись со скоростью, опасной для таких дорог. Рядом с ними вновь раздался рёв. Он уже не напоминал плач младенца. Ёко поёжилась. Сердце бешено колотилось у неё в груди. Незнакомое чувство пронизывало тело. Это было не присутствие Дзёю. Это было очень похоже на рокот океана.

– Развяжите меня! – прокричала она.

Охранник посмотрел на Ёко и покачал головой.

– Если на нас нападут, разве у вас есть, чем защитить себя?

Смущённый её вопросом, он смог лишь отрицательно помотать головой.

– Тогда развяжите меня. Дайте мне меч. Пожалуйста!

Судя по звукам, кольцо, окружающее повозку, сжималось. Лошади неслись галопом. Повозка подпрыгивала так, словно бы пыталась сбросить своих пассажиров.

– Быстрее! – прокричала Ёко.

Охранник замахнулся, собираясь ударить её. Тогда-то всё и произошло. Случилась страшная катастрофа. Ёко подбросило в воздух.

Она тяжело ударилась о землю, смутно осознавая, что повозка накренилась. Придя в себя и восстановив дыхание, она увидела, что повозка вместе с лошадьми опрокинута на бок. И, судя по виду, не подлежала восстановлению.

Мужчину с мешком откинуло недалеко от неё. Он сел и встряхнул головой. Охранник до сих пор крепко прижимал мешок к груди. Детские крики вновь раздались с опушки леса.

– Пожалуйста! Развяжите меня!

Лошадь мучительно заржала. Ёко обернулась, в её глазах плескалась паника. Огромная чёрная собака набросилась на одну из лошадей. У собаки была огромная гипертрофированная челюсть. Когда она распахнула пасть, это выглядело так, словно голова разделилась надвое. Морда была белой. Секунду спустя она уже окрасилась в алый.

Охранник завопил.

– Развяжи меня и дай мне меч!

Он снова не услышал. Весь дрожа, он кое-как поднялся на ноги. Прижимая к себе мешок и размахивая свободной рукой, он, спотыкаясь, побежал вниз по дороге. Четверо чёрных существ выпрыгнули из леса, преследуя его. Накинулись на него и на мгновение слились воедино. Затем чудовища отпрыгнули, оставив его застывший силуэт позади.

Но он застыл вовсе не от страха. У него не хватало руки. И головы. Мгновение спустя его тело рухнуло на землю. Фонтаны крови брызнули во все стороны, окрашивая землю в красный.

Позади Ёко вновь раздалось лошадиное ржание, больше напоминающее визг. Ёко спряталась за повозкой. Она почувствовала, как что-то прикоснулось к плечу, и оглянулась. Это был возничий. Он схватил Ёко за руки. Она увидела в его руке маленький нож.

– Только не беги, – сказал он. – Если действовать быстро, мы сможем проскользнуть мимо этих ублюдков.

Он разрезал верёвку, связывавшую руки Ёко, и повёл её вниз по холму. Одна группа зверей собралась вокруг лошади на вершине холма, другая, у подножия, – вокруг мёртвого охранника. Они окружили его так, что не было видно ничего, кроме чёрного пятна из их тел. Единственная узнаваемая часть тела, голова, валялась в нескольких шагах от них.

Увидев это месиво, Ёко отшатнулась. Это происходило с кем-то другим, не с ней. Но освобождённое тело само собой готовилось к битве. Ёко подобрала несколько лежащих неподалёку камней и выбрала из них один.

«И что мне предполагается делать с этими камешками?»

Она выпрямилась и посмотрела на подножье холма. Она видела, как оторванная нога мужчины дёргалась в такт чавканью, доносящемуся от этих лохматых зверей. Она пересчитала камушки. Один, два... Всего шесть штук.

Ёко приближалась к стае. Звуки, напоминавшие детский плач, стихли. Вместо них воздух был наполнен хрустом костей и звуками рвущихся мышц. Одна из собак внезапно подняла голову и повернула к Ёко окровавленную белую морду. Остальные, словно по команде, проделали то же самое.

«И что теперь?»

Ёко побежала вперёд. Первая собака бросилась ей навстречу. Ёко попала по носу камнем. Недостаточно сильно, чтобы опрокинуть её, но достаточно, чтобы затормозить.

«Это не сработает».

Стая отступила, открывая взору то, в чём сейчас едва узнавалось человеческое тело.

«Я же умру здесь!»

Её разорвут, как этого парня до неё. Они растерзают её на мелкие кусочки клыками и когтями, а потом просто сожрут.

Несмотря на столь отчаянные мысли, Ёко успешно отогнала собак камнями и побежала вперёд. Когда Дзёю начинал действовать, остановить его было уже невозможно. Лучшее, что она могла сделать, – это не мешать ему и молиться, чтобы всё закончилось быстро и безболезненно.

Она бежала. Резкая боль пронизывала руки, ноги и спину.

Оглянувшись назад в надежде на помощь, она увидела, как возничий бежит в сторону леса в противоположном от неё направлении, в панике размахивая ножом. Но стоило ему только вбежать в подлесок, что-то схватило его и утащило в тень деревьев.

Ёко осознала, что он с самого начала планировал использовать её как приманку. Пока собаки были бы заняты ею, он смог бы ускользнуть в лес. Однако всё вышло вовсе не так, как он планировал. Вместо неё они погнались за ним.

У неё кончались камни. Она была уже в трёх шагах от трупа.

Одно из чудовищ прыгнуло на Ёко справа. Она врезала ему по носу свободной рукой. Ещё одно вцепилось ей в щиколотку и, поднявшись, едва не опрокинуло её. Она вырвалась из его хватки и, споткнувшись, упала на спину, а затем поползла вперёд, пока не наткнулась на тело мертвеца.

«Отвратительно».

Ёко не закричала. Она была слишком ошеломлена для этого. Она всего лишь почувствовала отвращение. Ёко постаралась выпрямиться и села, готовая в любой момент отбиваться. Она понимала, что не стоит глазеть на этих чудовищ, но, на удивление, они опустили головы и не стали подходить. Но в любом случае так не могло продолжаться вечно.

Ёко просунула правую руку под мертвеца и принялась шарить среди изорванной плоти. Перед внутренним взором всплыла сцена его смерти. Время было на исходе. Когда стая наконец решится накинуться на неё, всё будет кончено.

Она почувствовала кончиками пальцев что-то твёрдое. Рукоять меча словно сама прыгнула ей в руку. Неясный трепет пронзил тело. Ёко получила шанс выжить. Но, когда она попыталась вытащить из-под мертвеца ножны, они застряли на полпути, зацепившись за что-то. Кэйки говорил ей никогда не разделять меч и ножны. Ёко замешкалась, но на это времени не было. Она выдернула меч из ножен. Кончиком меча она перерезала шнурок, на котором висел драгоценный камень, и схватила его.

Собаки сдвинулись с места. Одна из них бежала прямо на Ёко. Её правая рука двинулась сама собой, блеснуло лезвие меча.

– А-я-я-а! – вырвался из горла невнятный крик.

Собаки набросились на неё слева и справа. Она прорубалась через них, пока не выбралась из стаи, потом побежала. Собаки погнались следом. Ёко отступала, рубя мечом налево и направо, пока наконец не оторвалась от них, истратив на бегство всю энергию.

Глава 15

Она подняла руку и утёрла пот со лба рукавом. Ткань школьной формы потяжелела от пропитавшей её крови. Поморщившись, Ёко стянула с себя пиджак и протёрла им меч. Подняла его на уровень глаз и принялась рассматривать.

Ёко вспомнила, как на уроках истории ей рассказывали, что мечом можно убить не так уж и много людей, со временем грязь и кровь испортят сталь. В прошлой схватке меч, несомненно, пострадал, так что она аккуратно протирала клинок, пока на металле не осталось ни малейшего пятнышка.

– Странно...

Почему только она могла вынуть меч из ножен? Когда она впервые взяла его в руки, он показался ей тяжёлым. Но сейчас, без своих ножен, он ощущался лёгким, словно пёрышко. Когда бритвенно-острое лезвие меча вновь заблестело, Ёко прекратила его полировать и вновь завернула в свой пиджак, после чего принялась обдумывать своё положение.

Она оставила ножны там. Может быть, стоит вернуться за ними? Нельзя разделять меч и ножны. Или, по крайней мере, так ей говорили. Но ценны ли ножны сами по себе? Или это из-за прицепленного к ним драгоценного камня?

Футболка, которую она носила под формой, насквозь пропиталась потом. Становилось уже достаточно холодно, но Ёко не могла заставить себя вновь надеть окровавленный пиджак. И ещё она осознала, что всё тело пронизывает боль, а руки и ноги покрыты порезами.

На рукавах футболки были видны следы от клыков. Вокруг них на белой ткани расползались пятна крови. Юбка порвалась, а ноги оказались испещрены бесчисленными царапинами и порезами. Из многих до сих пор сочилась кровь. Но если сравнить с тем, что могли натворить клыки тех тварей, которые с лёгкостью перекусили горло человеку, все эти царапины казались сущей мелочью.

Опять же, сам факт того, что она вообще выжила, казался Ёко нереальным. Хотя тут Ёко вспомнила, что когда в учительской разбилось окно, все вокруг получили ранения, но с ней самой ничего не произошло. А когда она упала со спины Хёки на пляж, она отделалась всего лишь парой ссадин и шишек.

Всё это было очень странно. Хотя, учитывая, что даже внешность изменилась, не более странно, чем всё остальное.

«Ну и ладно», – вздохнула Ёко.

Затем она сделала ещё несколько глубоких вдохов. Внезапно она заметила, что до сих пор сжимает что-то в левой руке. Приложив усилие, Ёко разогнула непослушные пальцы. На ладони лежал сине-зелёный драгоценный камень. Вновь сжав его в кулаке, Ёко почувствовала, как благодаря камню боль постепенно уходит.

Ёко крепко стиснула его и позволила себе ненадолго отключиться. Когда она проснулась, большинство ран уже затянулось.

– Это так странно...

Терзающая Ёко боль, от которой у неё едва ли не наворачивались слёзы, исчезла. Она чувствовала себя лишь слегка уставшей. Определённо, не стоит терять этот камень. За всю жизнь она не видела ничего чудеснее. Видимо, вот почему следовало беречь ножны.

Ёко сняла с воротника школьной формы платок и отрезала от него мечом тонкую полоску ткани. Скрутив её, она продела получившийся шнурок сквозь отверстие в камне и повесила это импровизированное украшение себе на шею. Длина оказалась в самый раз.

Ёко осмотрелась вокруг. Она находилась в лесу, спускающемся вниз по склону. Солнце уже садилось, и под ветвями начинала сгущаться темнота. Ёко не знала ни куда идти, ни что делать дальше.

– Дзёю... – позвала она, сосредоточившись на внутренних ощущениях. Ответа не последовало. – У меня вопрос, скажи что-нибудь!

Он не отвечал.

– Что мне теперь делать? В смысле, куда пойти?

В ответ Ёко не услышала ни слова. Она знала, что он слышит её. Сосредоточилась, прислушалась к своим ощущениям, но так и не смогла почувствовать ни следа его присутствия. Она услышала звук, похожий на шелест листьев, но в основном её окружала тишина.

– Эй, скажи хотя бы, налево или направо?! – И Ёко продолжила рассуждать вслух: – Слушай, я абсолютно ничего не знаю об этом месте. Я просто прошу совета, вот и всё. Если я приду к людям, меня, скорее всего, опять арестуют, верно? А если меня арестуют, считай, что я уже мертва. Так что, получается, мне и дальше убегать и надеяться, что никого не встречу? А что потом? Искать какую-нибудь волшебную дверь, которая вернёт меня домой? Вряд ли, да?

Даже если забыть о том, что она должна была сделать вообще, у Ёко не было ни малейшей идеи о том, что делать прямо сейчас. И дальше сидеть здесь – плохая мысль. Но ей было совершенно не у кого поинтересоваться даже тем, куда идти.

В лесу быстро темнело. У неё не было ни фонарика, ни чего-нибудь, даже отдалённо похожего на кровать. Ни еды, ни воды. Было слишком опасно подходить близко к городам или другим поселениям. Но бродить по дикой глуши – тоже страшно.

– Я просто хочу узнать, что мне делать дальше! Ты хотя бы можешь мне подсказать? Всего разочек!

Как и ожидалось, ответа не последовало.

– Да что здесь вообще происходит?! Что произошло с Кэйки и всеми остальными? Там же был именно он, верно?! Почему он исчез? Куда он делся? Почему он не помог мне? Почему?!

Ответом ей был лишь шелест листьев на деревьях.

– Умоляю тебя, скажи хоть что-нибудь!.. – На глаза Ёко навернулись слёзы. – Я хочу домой...

Ёко не могла сказать, что ей нравилась жизнь, которой она жила до этого. Но сейчас, лишившись этой жизни, она скучала по ней до боли в сердце. Она бы сделала что угодно, чтобы вернуться обратно домой. А вернувшись, она бы никогда больше не покинула его.

– Я хочу домой!..

Ёко всхлипывала, словно ребёнок. Внезапно её посетила мысль. Она сбежала. Она сбежала из лап губернатора, сбежала от этих собак, выжила и добралась досюда. Прижав колени к груди, она обхватила их руками.

Но разве так ей действительно лучше?

«Если это причиняет столько боли и страданий...»

Ёко тряхнула головой, отгоняя мысли, заполнившие разум. Ей было очень страшно думать о таком. Эти мысли были убедительнее, чем любые слова. Она крепче обхватила колени руками.

Внезапно из ниоткуда раздался голос. Странный, высокий голос, смеющийся старческим смехом. Смеющийся над мыслями, которым Ёко столь упорно пыталась сопротивляться.

– Если это причиняет столько боли, почему бы не закончить всё прямо сейчас?

Ёко окинула взглядом окрестности. Правая рука метнулась к рукояти меча. Лес был погружён в непроглядную ночную темноту. Света хватало только на то, чтобы различить высоту деревьев. Приблизительно в двух метрах от того места, где сидела Ёко, в темноте появилось тусклое свечение. Это был холодный голубой свет, освещающий кустарники.

Увидев свет, Ёко ахнула, на секунду потеряв контроль над дыханием. Этот свет исходил от обезьяны. Её мех сиял в темноте, словно покрытый фосфором. Ёко была видна только голова, торчащая из травы.

Обезьяна посмотрела на Ёко и засмеялась, оскалившись. Её скрипучий смех резанул Ёко по ушам.

– Если бы ты позволила съесть себя, всё закончилось бы сразу, ты и понять бы ничего не успела.

Ёко вытащила меч из пиджака.

– Что... ты такое?

Обезьяна вновь расхохоталась своим скрипучим смехом.

– Я – это я. А кто ты? Глупая маленькая девочка, убегающая прочь, не так ли? Если бы те твари слопали тебя, все твои неприятные мысли сразу бы прошли.

– Кто ты такой? – Ёко подняла меч.

– Я же сказал тебе, разве нет? Я – это я! Твой союзник. Я решил для разнообразия прийти и рассказать тебе что-нибудь приятное.

– Приятное?..

Ёко не поверила ни слову из того, что он сказал. И от Дзёю она не чувствовала ни волнения, ни напряжения. Так что, видимо, это существо не было ей врагом. Но его странный облик заставлял предположить, что это явно не просто животное.

– Ты уже не вернёшься домой, маленькая девочка.

Ёко одарила его испепеляющим взглядом.

– Заткнись.

– Ох, нет-нет-нет, домой ты не вернёшься. Абсолютно и бесповоротно нет. Потому что у тебя же нет никакого... совершенно никакого способа это сделать, не так ли? Но зато хочешь, я расскажу тебе кое-что хорошее?

– Не хочу ничего слышать.

– Ох, но я всё равно тебе расскажу. Тебя, маленькая девочка, прямо-таки по-царски взяли в оборот.

Обезьяна пронзительно расхохоталась.

– Вз-зяли в оборот? – Ёко почувствовала себя так, словно её окатили холодной водой.

– Эх, какая ты глупая маленькая девочка. Всё это с самого начала было ловушкой, ты не знала?

«Ловушка». У Ёко перехватило дыхание. Чья ловушка? Ловушка Кэйки?! Рука на мече начала дрожать. Ёко не могла подобрать никаких контраргументов к тому, что сказала обезьяна.

– Ой, да ты же сама это знала. Разве нет? Он притащил тебя сюда. И ты уже не вернёшься обратно. Это же очевидная ловушка, разве нет?

Уши Ёко уже начинали болеть от смеха этой обезьяны.

– Прекрати! – Она наугад рубанула мечом. Кончики срезанной травы с тихим сухим шелестом осыпались на землю. Но несмотря на все свои отчаянные попытки, она так и не смогла задеть обезьяну остриём меча.

– Ну-ну, игнорируя правду, ты ничего не изменишь. Ты так размахиваешь этой штукой. Осторожнее, порежешься.

– Хватит!

– А ведь этот меч действительно прекрасен, не так ли? Почему бы не найти ему применение получше? Его предназначение – срубать головы. Давай, обслужи себя сама! – Обезьяна запрокинула голову и зашлась истерическим хохотом.

– Заткнись!

Ёко сделала выпад, но обезьяна, которая сидела прямо перед кончиком меча, исчезла. Теперь она находилась чуточку дальше. До сих пор была видна лишь голова.

– Ну-ну, ты и правда хочешь убить меня? А ведь если бы меня здесь не было, тебе бы было совершенно не с кем поговорить.

Правдивость этого заявления ошеломила Ёко.

– Разве я плохо с тобой обошёлся? Разве я не изъявил, вежливо и искренне, желания пообщаться с тобой?

Ёко зажмурилась, пытаясь успокоиться.

– Ох да, бедняжка, как мне тебя жаль! Тебя бросили в таком ужасном месте.

– Что мне делать?

– Хм, но я уже предлагал тебе вариант.

– Я не хочу умирать!

Ёко не могла вынести и мысли об этом.

– Тогда делай всё, что угодно. Всё, что тебе заблагорассудится. И, кстати, я тоже не хочу, чтобы ты умерла, маленькая девочка.

– Куда мне идти?

– А это имеет значение? Вряд ли, особенно учитывая, что за тобой гонятся и люди, и ёма.

Ёко закрыла лицо руками. Из глаз потекли слёзы.

– Правильно, девочка. Плачь, пока можешь. Слёзы закончатся быстрее, если их выплакать.

Обезьяна вновь расхохоталась своим чирикающим смехом. Услышав, как её хохот начитает удаляться, Ёко подняла голову.

– Подожди!

Ей не хотелось, чтобы он уходил. Конечно, она его совершенно не знала, но лучше было иметь хоть какого-то собеседника, чем сидеть здесь одной, не зная, куда идти. Но к тому времени, когда она подняла голову, обезьяна уже исчезла. Ёко слышала лишь отдалённые раскаты хохота, эхом разносившиеся по непроглядной темноте леса.

Глава 16

Слова обезьяны лежали на сердце Ёко тяжким грузом. Она никак не могла выбросить их из головы. К тому же она не могла оторвать взгляд от меча, покоящегося у неё на коленях. Он выглядел таким твёрдым и холодным и поблёскивал даже в темноте.

«Если это причиняет столько боли...»

Ёко не могла себе позволить думать об этом дальше. Она тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли. Ни вернуться, ни двигаться дальше она не могла. Так что просто сидела и рассматривала меч.

Спустя какое-то время лезвие меча начало испускать слабое, но вполне различимое свечение. Ёко широко распахнула глаза от удивления. Вскоре очертания меча, светящегося белым, стали чётко видны в темноте.

Ёко поднесла его поближе к лицу. Ставшее ярким и переливающимся свечение меча разгоняло ночную темноту. Этот меч был обоюдоострым, а в ширину его лезвие было где-то с палец.

Внимание Ёко было захвачено разноцветными бликами, пробегающими по всей длине лезвия. Постепенно эти блики сложились в некий различимый образ. Вначале Ёко показалось, что она видит саму себя, но она тут же поняла, что ошиблась. Присмотревшись повнимательнее, она увидела, что очертания принадлежат другому человеку и что этот человек двигается.

Она услышала знакомый звук. Высокий и чистый звук капли воды, разбивающейся о водную гладь. Ёко сосредоточилась на том, что видит, и изображение на мече стало чётче. С характерным звуком, словно рябь, плавно пробегающая по поверхности пруда, изображение сфокусировалось.

Ёко увидела женщину и комнату, в которой эта женщина находилась. Когда Ёко осознала, кого именно она видит, на глаза навернулись слёзы.

– Мама...

Она видела свою мать, сидящую в комнате Ёко. Видела знакомые обои с бежевым узором на белом фоне, занавески с цветочным узором, привычное лоскутное одеяло, мягких кукол на книжных полках. На письменном столе лежала книга, которую Ёко так и не дочитала – «Длинная зима».

Мама бесцельно бродила по комнате, периодически прикасаясь к вещам. Вот она подняла книгу и перелистнула несколько страниц, вот подошла к комоду, возможно, намереваясь заглянуть внутрь... Но вместо этого села на кровать и вздохнула.

«Мама...»

Мать выглядела уставшей. От вида её измождённого лица у Ёко заныло в груди. Мама действительно волновалась о ней. Прошло два дня с тех пор, как Ёко оказалась здесь. А раньше она даже никогда не опаздывала на ужин, не сообщив заранее о том, где находится.

Одну за другой мама брала в руки кукол, лежащих на кровати, и нежно гладила их по голове. Спустя какое-то время она откинулась на спинку кровати и, обхватив куклу, разразилась приглушёнными рыданиями.

Ёко больше не могла сдерживаться.

– Мама! – позвала она, будто они находились в одной комнате.

Но стоило Ёко открыть рот, как изображение тут же исчезло. Возвращение к реальности вышло слишком внезапным. Она сосредоточилась и вновь посмотрела на меч. Но свечение уже исчезло, и она видела лишь лезвие. Звук капающей воды тоже стих.

– Что это было?

«Что вообще я сейчас увидела?» – подумала она. Изображение было таким реалистичным. Ёко вновь поняла меч и пристально посмотрела на него. Но неважно, сколько она концентрировалась, изображение на лезвии так и не появилось вновь. Звука падающих капель она тоже не услышала.

Звук падающих капель воды.

Она вспомнила.

Точно такой же звук она слышала в своих снах. Тех снах, что преследовали её целый месяц. Все они без исключения сопровождались этим высоким звуком падающих капель. В итоге эти сны воплотились в реальность. Но чем тогда было это видение, которое она только что увидела? Чем дольше она размышляла над этим, тем меньше понимала.

Наконец Ёко встряхнула головой. Нет, скорее всего, она увидела маму просто из-за того, что очень хочет домой. Ёко посмотрела в ту сторону, где растворилась обезьяна.

«Ты не можешь вернуться. Это ловушка».

Если это действительно так, надеяться на что-либо бессмысленно. Но это не ловушка. Ёко была уверена: даже если Кэйки не смог помочь ей, это не значит, что он бросил её.

Нет... Она не видела его лица чётко. Она могла ошибиться. Может быть, это был вовсе не он.

– Вот оно что...

Та фигура выглядела как Кэйки, но это был не он. У местных жителей она видела самые разнообразные цвета волос. Из-за того, что у той фигуры были светлые волосы, она решила, что это Кэйки. Она не смогла чётко рассмотреть его лицо. И сейчас, задумавшись об этом, Ёко вспомнила, что та фигура была немного ниже Кэйки.

– Да, да! Вот что тогда произошло!

Это был не Кэйки. Кэйки не бросил бы её вот так. Если бы Ёко только смогла найти Кэйки, тогда она бы точно вернулась домой.

Ёко крепко сжала рукоять меча, по спине пробежало знакомое ощущение.

– Дзёю?..

Тело само поднялось на ноги. Ёко отбросила в сторону пиджак и приготовилась к битве.

– Что происходит? – спросила она, зная, впрочем, что ответа не последует. Её глаза внимательно осматривали окрестности, а сердце начало колотиться быстрее.

Где-то впереди раздалось сухое шуршание, словно что-то протискивалось через кустарник. Это что-то определённо направлялось к ней. Затем Ёко услышала вой, словно собака заявляла о своём присутствии для всех в радиусе слышимости.

«Те самые собаки».

Те же, что нападали раньше?

Сражаться в темноте было не самой лучшей идеей. Ёко оглянулась. Нужно было найти место, где будет хоть чуточку светлее. Она ступала осторожно, полагаясь на подсказки Дзёю и позволяя ему вести себя.

Внезапно она перешла на бег. В то же время позади неё то самое большое что-то наконец прорвалось сквозь подлесок и ринулось вслед за ней.

Ёко бежала по тёмному лесу. Её преследователю вполне хватало скорости, чтобы догнать, но соображал он не так быстро, как двигался. Перебегая от дерева к дереву, Ёко слышала, как его тяжёлая туша виляет из стороны в сторону и периодически с глухим звуком врезается в стволы деревьев.

Она бежала в сторону света, струящегося из-за опушки леса. Выбежав из леса, она оказалась на залитой лунным светом горной террасе, выступающей из безлесой стороны горы. Впереди открывался вид на изящные изгибы горных вершин. Поняв, что это не ровное пространство, Ёко с досадой развернулась и встала в боевую стойку.

С громким хрустом преследующая её огромная тень выскочила из леса. Это существо напоминало большого быка, покрытого длинным косматым мехом. Шерсть колыхалась при дыхании.

Чудовище зарычало. Рыком оно походило на собаку.

Ёко не ощущала ни удивления, ни паники. Сердце бешено колотилось, а каждый вздох обжигал горло, но она нисколько не боялась этого странного существа, стоящего перед ней. Ёко сосредоточилась на приказах Дзёю. Рокот океана наполнил тело, но в голове продолжала крутиться одна мысль:

«Я ненавижу пачкаться в крови!»

Ёко потеряла счёт времени. Луна сияла высоко в небе. В её чистом свете серебристый меч поблёскивал особенно ярко.

Но вскоре меч перестал блестеть. Ещё три удара – и огромное чудовище упало на колени. И, когда Ёко подошла поближе и нанесла последний удар, она увидела, что из окружающей темноты на неё смотрит множество светящихся красных глаз.

Она старалась идти только по освещённому пространству. Бесчисленное множество раз она отбивала нападения ёма.

Эти чудовища не переносили дневной свет. Однако ночью они нападали вновь и вновь. Даже несмотря на то, что это была не одна затяжная битва, а множество мелких локальных стычек, драгоценный камень уже не мог компенсировать усталость Ёко. К тому времени, как солнечный свет наконец осветил пустынную дорогу, по которой она шла, Ёко брела, втыкая меч в землю и используя его как трость. Каждый шаг отзывался болью во всём теле.

Чем ярче становилось предрассветное небо, тем реже становились атаки. С первыми лучами солнца они окончательно прекратились. Ей хотелось бревном упасть прямо на обочине и уснуть, но она боялась, что кто-нибудь обнаружит её здесь. С трудом двигая ноющими конечностями, Ёко забралась в лес, подступавший к краям дороги, и нашла клочок мягкой земли с травой.

Она прижала меч к груди и провалилась в глубокий сон.

Глава 17

Ёко так устала, что проблем со сном у неё не было. Однако сон не спасал от голода. Пока при ней был драгоценный камень, она не ощущала, что умирает без пищи, но тем не менее живот был пуст. Она чувствовала себя, будто тысячи маленьких червяков пожирают её изнутри.

На четвёртый день Ёко устала просто идти вперёд без цели и направления. Она до сих пор понятия не имела, куда именно ей идти. Так что до сего момента она надеялась просто наткнуться на то, что ищет. Но сейчас пора было признать: она просто ходит кругами. Так она никуда не попадёт.

Нужно было найти Кэйки. Для этого определённо следовало идти к людям. Но когда местные узнают, что она кайкяку, то просто запрут её и она вернётся к исходным условиям.

Ёко критически осмотрела себя. Нужна была новая одежда. Если получится изменить облик хотя бы так, то в ней скорее всего не смогут с первого взгляда вычислить кайкяку. Проблема была в том, как достать новую одежду.

Ёко понятия не имела, как выглядят местные деньги, да и потом с собой у неё вообще не было никаких денег. Так что она не могла просто пойти и купить себе одежду. Больше никаких честных вариантов получения искомого ей в голову не приходило. С другой стороны, можно было просто отобрать одежду у людей, угрожая мечом.

Мысль о смене гардероба пришла к ней довольно быстро. Однако Ёко не была готова смириться с тем, что придётся кого-то ограбить. Но четыре дня, проведённые в горах, заставили принять решение. Ей нужно было выжить. И несмотря на то, что убивать людей было не обязательно, она всё равно приближалась к пределам того, что была способна совершить.

Сидя в тени большого дерева, Ёко смотрела на небольшую деревеньку. Та состояла из нескольких скромных домиков, скучкованных вместе в центре узкой долины. Солнце всё ещё стояло высоко, и вдали на рисовых полях виднелись силуэты людей. Скорее всего, хозяева домов работали в поле. Собрав всю свою храбрость в кулак, Ёко принялась подбираться поближе.

Она приблизилась к ближайшему к ней домику и внимательно осмотрела его. Вокруг дома не было никаких стен или заборов, вместо этого его окружал небольшой огород. Крыша была покрыта чёрной черепицей. Белые глиняные стены местами обветшали, частично обнажая деревянный каркас дома. В окнах не имелось стёкол, а тяжёлые деревянные ставни были открыты.

Ёко подобралась поближе, внимательно осматривая окрестности. В своём нынешнем состоянии она могла столкнуться лицом к лицу с бешеным зверем и даже не вздрогнуть, но несмотря на это, если бы сейчас она не сжимала зубы, они бы стучали от страха.

Ёко осторожно заглянула в одно из окон. Она увидела небольшой участок земляного пола, очаг и стол. Было похоже на обычную кухню. Она не видела никого внутри и не слышала ничего необычного.

Она прокралась вдоль стены дома, оглядываясь. Наткнулась на колодец, а после заметила деревянную дверь. Она толкнула дверь, и та неохотно открылась. Задержав дыхание, Ёко осторожно заглянула внутрь. Теперь она была полностью уверена, что в доме никого нет.

Облегчённо выдохнув, Ёко вошла внутрь. Размеры комнаты составляли всего шесть татами. Обстановка была скромной, но запах дома развеивал все сомнения. Четыре стены, простая мебель и различная повседневная утварь: одного лишь этого хватало, чтобы Ёко почти расплакалась от тоски по дому.

Осмотрев комнату повнимательнее, Ёко осознала, что в ней всего лишь несколько шкафчиков. Она направилась к двери в другую комнату. За ней располагалась спальня. В противоположных углах комнаты стояли две кровати. Помимо этого в комнате располагались полки, маленький столик и большой деревянный сундук. Судя по всему, других комнат в доме не было.

Ёко бросила взгляд на окно, убедилась, что оно открыто, после чего закрыла за собой дверь. Сперва она осмотрела полки, но ничего полезного на них не нашлось. Затем она открыла деревянный сундук: внутри лежали рулоны ткани. Осмотрев содержимое сундука повнимательнее, Ёко не нашла ничего, что могла бы надеть.

Окинув комнату взглядом, Ёко так и не поняла, где ещё могла бы храниться одежда, так что принялась просто заглядывать повсюду, ведомая уверенностью, что где-то одежда всё-таки должна храниться.

Крышка открытого сундука была настолько большой, что напоминала широкоэкранный телевизор. Помимо ткани, в нём обнаружилось несколько коробок поменьше. Там лежала всякая всячина вроде простыней, выцветших футонов и детской одежды, которая была слишком мала для Ёко. Она не могла поверить, что в доме нет подходящей одежды, но, когда вновь принялась осматривать комнату, она услышала, как открывается входная дверь.

Ёко буквально подпрыгнула от испуга. Сердце заколотилось быстрее. Она бросила взгляд на окно – сейчас оно казалось ей невыразимо далёким. Ёко не смогла бы добраться до него и при этом не привлечь внимания человека в соседней комнате.

«Не входи сюда».

Кто-то мелкими шагами направился в сторону комнаты, в которой находилась Ёко. Дверь приоткрылась. Ёко замерла, неспособная пошевелиться. Она словно в оцепенении стояла около сундука, окружённая его содержимым, разбросанным по полу.

Ёко рефлекторно потянулась к рукояти меча, но остановилась на полпути. Она решилась на кражу, потому что ей это было нужно, чтобы выжить. Да, было бы проще угрожать людям мечом, но если бы угрозы не сработали, ей пришлось бы действительно воспользоваться им.

«Если это причиняет столько боли, почему бы не закончить всё прямо сейчас?»

Дверь распахнулась. На пороге стояла крупная женщина средних лет. Заметив Ёко, она замерла и взглянула на неё широко раскрытыми глазами. Ёко растеряла всякое желание убегать, так что просто молча стояла и смотрела на женщину. Она ощутила странное спокойствие и смирение перед лицом неизбежного. Её арестуют, доставят в столицу округа и, скорее всего, казнят. Всё кончено. Но хотя бы больше не придётся волноваться о голоде и усталости.

Женщина взглянула на ткань, разбросанную под ногами Ёко.

– Здесь нет ничего ценного, – дрожащим голосом произнесла она.

Ёко ожидала, что женщина закричит:

– Ты искала одежду? Тебе нечего надеть?

Этот простой вопрос слишком ошарашил Ёко, она не смогла ответить. Женщина расценила молчание как согласие. Она перешагнула порог и вошла в комнату.

– Я храню одежду здесь. – Она подошла к кровати, стоявшей около Ёко, и, опустившись на колени, откинула свисающее одеяло, под которым обнаружился выдвижной ящик. – Здесь я держу старые вещи, которые мне больше не нужны. Например, одежду моей погибшей дочери.

Она открыла ящик и принялась перебирать одежду.

– Что бы ты хотела надеть? Хотя не то чтобы у меня здесь был большой выбор, – женщина оглянулась на Ёко. Ёко в ответ уставилась на неё. Не услышав ответа, женщина протянула ей кимоно. – Как жаль, что моя дочь умерла так рано... Вся одежда очень простая.

– Почему?.. – выпалила Ёко. Почему эта женщина не подняла тревогу? Почему она не убежала?

– Почему, спрашиваешь? – ответила женщина, повернувшись к Ёко.

Ёко осознала, что ей не хватает слов, чтобы ответить. Женщина слегка натянуто рассмеялась, после чего продолжила укладывать одежду обратно.

– Ты пришла из Хайро?

– Я... эм...

– У нас тут была шумиха насчёт сбежавшего кайкяку.

Ёко тут же замолчала. Женщина криво усмехнулась.

– У нас тут куча упрямцев, это точно. Они говорят, что кайкяку разрушит королевство. Что кайкяку творят зло. Что из-за них происходят сёку. Лишь глупцы станут заявлять такое. – Она окинула Ёко взглядом с ног до головы. – Откуда взялась вся эта кровь на тебе?

– Когда я была в горах, ёма... – Она не смогла выдавить из себя больше ни слова.

– А, на тебя напали ёма, да? Их тут целая куча в последнее время. Ты, похоже, неплохо с ними справилась. – Женщина поднялась на ноги. – Пойди, присядь. Уверена, ты хочешь есть. У тебя было что поесть? Ты выглядишь нездорово.

Ёко смогла только покачать головой, она совсем поникла.

– Ну, тогда давай перекусим. Я нагрею воды и помогу тебе отмыть всю эту грязь. А потом выберешь, что хочешь надеть. – Женщина с радостным видом собрала вещи и направилась к двери. Она обернулась на Ёко, которая до сих пор не сдвинулась с места. – Кстати, как тебя зовут?

Ёко открыла рот, но не смогла выдавить из себя ни звука. Она осела на пол, по щекам покатились слёзы.

– Ох, бедняжка, всё хорошо, всё хорошо, – заботливо произнесла женщина, погладив Ёко по спине тёплой рукой. – Тебе, должно быть, нелегко пришлось. Но всё будет хорошо.

Всё, через что прошла Ёко, словно навалилось на неё разом. Она разрыдалась. Свернувшись на полу клубочком, она плакала, будто наступил конец света.

Глава 18

Ёко благодарно поклонилась.

Женщина всячески пыталась утешить всё ещё заплаканную Ёко. Она приготовила рисовую кашу с бобами азуки, затем набрала горячую ванну, чтобы Ёко смогла помыться. Утолив свой долгий мучительный голод, Ёко забралась в горячую воду. Переодевшись в чистую одежду, она наконец-то вновь почувствовала себя человеком.

– Я очень, очень благодарна вам за всё, что вы сделали. – Ёко вышла из-за ширмы и вновь поклонилась женщине, которая что-то делала около ванны. – Простите меня за всё.

В конце концов, она пыталась обокрасть эту женщину. Рассмотрев её поближе, она увидела, что у неё голубые глаза. Взгляд женщины смягчился, и она рассмеялась.

– Да не волнуйся об этом, забудем. Покушай, пока еда ещё тёплая. И ещё вот, выпей это, это поможет тебе уснуть. Я уже приготовила тебе постель.

– Извините.

– Я же сказала, ничего страшного. Ты не против, если я уберу этот твой меч? Мне неуютно находиться рядом с ним.

– Да... простите ещё раз.

– О, незачем извиняться. И, кстати, ты до сих пор не сказала, как тебя зовут.

– Ёко Накадзима.

– У кайкяку и правда такие смешные имена. Можешь звать меня Такки, – женщина протянула Ёко чашку.

– А как пишется ваше имя? – спросила Ёко, взяв её.

Такки нарисовала иероглифы «достижение», тацу, и «служанка», ки, пальцем на столе.

– Итак, Ёко. Ты направляешься в какое-то конкретное место?

– Нет, не то чтобы, – покачала головой Ёко. – Такки-сан, вы слышали о человеке по имени Кэйки?

– Кэйки? Не знаю такого. Ты ищешь его?

– Да.

– Откуда он родом? Из Ко?

– Всё что я знаю, это что он из этого мира...

– Этих сведений явно недостаточно, – ответила Такки, терпеливо улыбнувшись. – Тебе нужно узнать хотя бы из какого он королевства и провинции. Да и то это как иголку в стоге сена искать.

– Дело в том, что я совершенно ничего не знаю об этом мире. – Ёко понурила голову.

– Я уже поняла. – Такки поставила чашку на стол. – Мы находимся в одном из двенадцати королевств. А точнее, в юго-восточном королевстве, королевстве Ко.

Ёко кивнула.

– А солнце здесь встаёт на востоке?

– Конечно. Мы в восточной части Ко, она называется Госо. На севере отсюда, в десяти днях ходьбы, находятся горы, за ними располагается королевство Кэй.

Ёко неотрывно следила за иероглифами, которые Такки чертила на столе.

– Восточнее нас, на побережье, находится Хайро. Если ты пойдёшь по главной дороге, ты дойдёшь туда за пять дней.

Ёко постепенно начинала понимать многие моменты, казавшиеся ей до этого загадкой. Постепенно она осознавала, что это действительно отдельный мир.

– Насколько велико Ко?

Такки задумалась, слегка склонив голову в сторону.

– Насколько велико, спрашиваешь?.. Ну-у-у, от самой восточной точки Ко до самой западной идти где-то три месяца.

– Так долго? – воскликнула Ёко, широко распахнув глаза. Она слабо представляла себе, что значит идти столько времени. Но она понимала, что это куда масштабнее всего, что она себе представляла.

– Да, так долго. Может быть, это не так уж и много, но Ко всё-таки королевство. И с севера на юг оно простирается примерно на столько же. Но поскольку от других королевств нас отделяют либо горы, либо моря, путешествие в соседнее королевство займёт у тебя почти четыре месяца.

– И все двенадцать королевств...

– Верно.

Ёко закрыла глаза. В голове этот мир представлялся маленьким, как сад. Как искать человека в таком огромном месте, на такой обширной территории? У неё не было ни единой подсказки, кроме имени Кэйки. Чтобы обойти все двенадцать королевств, ей понадобится четыре года.

– А что за человек этот Кэйки?

– Я... Я не знаю. Наверное, он такой же, как все люди здесь. Он притащил меня сюда.

– Притащил тебя сюда?

– Да.

– Ну, это что-то новенькое. – Такки явно была удивлена.

– Это не нормально?

– Я мало что знаю о таких вещах, – натянуто улыбнувшись, ответила Такки. – Но я и о кайкяку не много знаю. Вас редко можно встретить в этих местах.

– Я не знала, – ответила Ёко.

– Ну да. В любом случае вряд ли он обычный человек. Обычный не смог бы притащить тебя сюда. Он либо бог, либо бессмертный, либо, возможно, полудемон.

Ёко не сводила взгляда с Такки, а та лишь улыбнулась.

– Обычный человек не сможет ни попасть в Хорай, ни притащить оттуда кого-либо. А если это не нормальный человек, то значит, либо бессмертный, либо ёма.

– Я знала, что существуют ёма, но боги и бессмертные?..

– Да, они тоже существуют. Но они живут в мире над нами, вдалеке от простых людей. Они редко спускаются к нам сюда.

– Над нами?

– Над небом. Но это не означает, что внизу не существует бессмертных. Но все они, от правителей до губернаторов провинций, живут над небесами.

Увидев, что Ёко озадаченно наклонила голову, Такки, улыбнувшись, принялась объяснять:

– У каждой из провинций есть свой губернатор. Мы находимся в провинции Дзюн, которой управляет губернатор Дзюн. Он правит по воле короля. Обычные люди не могут занимать эту должность. У всех правителей есть необычные способности, и они никогда не стареют. Они уж точно не из этого мира.

– Получается, Кэйки один из них?

– Возможно.

– Раз уж мы заговорили о бессмертных, – Такки вновь улыбнулась своей кривой улыбкой. – Я слышала, что все люди, работающие в королевском дворце, вплоть до самых низших рабочих, тоже бессмертные. То же самое относится и к правительственным чиновникам. Обычные люди не могут подняться над небом, потому что там находится королевский дворец, а король – это один из богов. Бессмертных отбирает он сам. Конечно, существуют и те, кто самостоятельно смог достичь бессмертия, но большинство из них – отшельники. Так уж вышло, что они больше принадлежат тому миру, нежели нашему. Обычные люди отличаются от бессмертных, и им редко приходится встречаться друг с другом.

Ёко старательно запоминала всё, что говорила Такки. Эта информация могла пригодиться ей в будущем.

– Говорят также, что есть король драконов, который правит океаном, но я не знаю, правда это или старые сказки. Если бы существовало королевство драконов, людям было бы об этом известно. Помимо этого говорят, что есть ёма, которые могут превращаться в людей. Их называют полудемонами. Большинство из них похоже на людей настолько, что отличить невозможно. – Такки взяла глиняный чайник и долила себе ещё чаю. Чай уже остыл. – Ещё говорят, что где-то существует королевство ёма. Даже не знаю, правда это или нет. В конце концов, с уверенностью можно сказать лишь то, что люди и ёма принадлежат разным мирам.

Ёко кивнула. Прозвучавшая информация значительно изменила восприятие этого мира. К тому же Ёко изрядно запуталась. Например, Кэйки, вероятнее всего, не был человеком. Но если он не человек, то кто? Хёки, и Кайко, и остальные странные существа, должно быть, разновидности ёма. Если следовать логике, это поддерживало теорию о том, что Кэйки – полудемон.

– Вы когда-нибудь слышали о ёма, которых называют Хёки, Кайко или Дзёю?

Такки явно позабавил вопрос.

– Я никогда не слышала о ёма с такими именами. Почему ты спрашиваешь?

– А Хинман?

– А, Хинман. – Она выглядела удивлённой. – Овладеватель. Это ёма, который овладевает воинами на поле боя. Он бесплотен, за исключением красных глаз. Откуда ты знаешь это существо?

Ёко задрожала. Дзёю был именно этим ёма, и он находился внутри неё прямо сейчас. Но если она расскажет об этом Такки, та наверняка подумает что-нибудь странное. Так что Ёко промолчала, покачав головой.

– А кочо?

– Кочо. – Такки написала иероглифы «рисовый червь», ко и «вырезать», чо. – Рогатая птица. Устрашающее существо, питающееся людьми. Откуда ты знаешь про кочо?

– На меня напала такая птица.

– Не может быть! Где?

– В том, другом месте, откуда я родом. На нас напала кочо, и нам пришлось спасаться бегством. Она взялась из ниоткуда, будто преследовала Кэйки и меня. Чтобы избежать смерти, нам пришлось отправиться сюда, ну или, по крайней мере, так сказал Кэйки.

– Всё так и было? – понизив голос, переспросила Такки.

– Это звучит как-то не так? – тяжело вздохнув, уточнила Ёко.

– Хуже. Если ёма начнут появляться здесь, в горах, это станет серьёзной угрозой для местных жителей. Раньше ёма не забредали в те места, где живут люди.

– Правда?

– Да, – Такки кивнула. – Но недавно, неизвестно почему, их стало намного больше. Здесь становится опасно. Люди страшатся выходить из дома после заката. Если здесь объявится такая напасть, как кочо, страшно представить, что случится. – Такки мрачно посмотрела на Ёко. – Ёма ведут себя, как и все прочие дикие звери. Им не свойственно гоняться за каким-то конкретным человеком. И более того, отправляться ради этого по ту сторону моря. Никогда раньше не слышала о подобном. Знаешь, Ёко, похоже, ты впуталась в очень серьёзные дела.

– Видимо, так оно и есть.

– Ну, не то чтобы я в этом разбиралась, но в последнее время в окрестностях прибавилось ёма, и это определённо плохой знак.

Услышав тон голоса Такки, Ёко почувствовала себя неуютно. Её слова имели смысл. В горах действительно были ёма, и они нападали на людей. Во что же она такое ввязалась?

Видя, что Ёко задумалась, Такки поспешила продолжить весёлым тоном:

– Ну, нет смысла волноваться, когда мы всё равно не сможем ничего сделать. Лучше скажи мне, Ёко: есть тебе куда пойти?

Услышав этот вопрос, Ёко подняла голову и посмотрела на Такки.

– Нет, помимо поисков Кэйки, мне особо некуда направиться.

Даже если Кэйки и остальные были ёма, вряд ли, найдя его, она окажется в худшем положении, чем сейчас.

– Это займёт у тебя какое-то время. Искать людей непросто.

– Да, – неохотно согласилась Ёко.

– А пока ты его ищешь, тебе нужно будет как-то зарабатывать на жизнь, верно? Я была бы не против оставить тебя здесь, но если о тебе прознают мои любопытные соседи, тебя тут же схватят и отправят к губернатору. Я могла бы притвориться, что ты дочь моих родственников, но, скорее всего, они догадаются, что это обман.

– Я не хочу причинять вам неудобства.

– К югу отсюда располагается город под названием Касай. Там живёт моя мать.

Поймав удивлённый взгляд Ёко, Такки рассмеялась.

– Она владеет гостиницей. Не волнуйся, она не сдаст тебя властям. Она же моя мама, верно? Я уверена, у неё найдётся для тебя работа. Ты согласна поработать?

– Да! – тут же согласилась Ёко. Искать Кэйки действительно будет непросто. А если ей будет негде жить, то и вовсе невозможно. Голодать, каждую ночь отбиваться от ёма, ночевать на улице. Если можно избежать всего этого, то она с радостью согласится.

– Замечательно, – усмехнувшись, кивнула Такки. – Вот увидишь, работать там не так уж и плохо. Все, кто там работают, хорошие люди. Ты отлично впишешься. Как насчёт отправиться туда завтра?

– Я не против.

– Ну, значит, договорились. Нам пора бы ложиться спать. Но если завтра утром ты будешь не в настроении, не волнуйся, мы можем отложить путешествие на другой день.

Ёко снова глубоко и благодарно поклонилась.

Глава 19

Ёко села и обхватила руками колени. Чистая одежда скользнула по чистой коже. Ставни были закрыты. Комната погрузилась во тьму. Ночь стояла тихая. За толстыми стенами и тяжёлой крышей Ёко не слышала даже звуков мелких животных. Не ощущалось и ветра. Воздух был неподвижен. Вся комната – словно сонное царство.

Ёко выбралась из кровати. Сходила на кухню, достала меч с полки. Она быстро привыкла просыпаться от малейшего звука и теперь, не ощущая в руках меча, чувствовала себя неуютно.

Она села в кресло и прижала меч к себе. Меч был завёрнут в новую ткань, которую ей дала Такки. Ёко глубоко вздохнула. Такки сказала, что им предстоит трёхдневное путешествие в Касай и что там живёт её мать, которая заведует гостиницей. Когда они окажутся там, Ёко наконец обретёт дом в этом мире.

Ёко никогда раньше не работала, но надежды перекрывали тревогу. Ей было интересно, что за человек мать Такки, с какими людьми ей предстоит работать. Она будет жить в нормальном доме, просыпаться по утрам, работать целый день и ложиться спать ночью. Когда она приступит к работе, вероятно, у неё больше не будет времени ни на что ещё. Возможно, она не сможет вернуться домой, в свой мир. Возможно, не сможет найти Кэйки. Ёко не могла не думать об этом.

Обдумывая всё это, Ёко понемногу начала проваливаться в сон. Когда лоб коснулся обёрнутого в ткань меча, она вновь услышала от него чёткий чистый звук.

Ёко тут же открыла глаза. Сквозь ткань пробивался тусклый свет. Она осторожно развернула меч. Как и в прошлый раз, меч сиял призрачным светом, а на его лезвии мелькали маленькие тусклые образы.

Глаза Ёко фокусировались, привыкая к темноте. Постепенно она начала различать эти образы. Перед ней, словно на экране, отображалась её комната. Она выглядела настолько реальной, что Ёко казалось, стоит протянуть руку – и она сможет коснуться её. Увы, это было не так.

Звук падающих капель воды не прекращался. Как и в прошлый раз, Ёко увидела фигуру своей матери, бесцельно бродящую по комнате.

Она открывала шкафчики и перекладывала вещи на полках, словно искала что-то. Где-то спустя дюжину этих однотипных действий открылась дверь и на пороге показалась фигура отца.

– Ванна готова? – спросил он. Ёко чётко услышала его голос.

– Должна. – Мельком взглянув на него, мать продолжила осматривать шкафчики. – Если она достаточно тёплая, то вперёд.

– Мне нужна сменная одежда.

– Сходи да возьми, если это всё, что тебе нужно. – Тон мамы был резким. Ответ отца прозвучал не менее остро:

– Сидя у неё комнате, ты ничего не изменишь.

– Я не просто сижу у неё в комнате. Мне есть чем заняться. А если тебе не во что переодеться, так пойди и найди сам.

– Ёко ушла, – тихо произнёс отец. – И, запираясь с утра до ночи в её комнате, ты не вернёшь её.

«Я ушла?»

– Она не ушла.

– Она сбежала. Она встретилась с тем странным парнем в школе, верно? А их друзья снаружи разбили окна. Она связалась с какой-то бандой и скрывала это от нас. Разве это не лучшее объяснение произошедшему?

– Она не такая.

– Или ты не замечала, что она такая. Например, её волосы. Она красилась всё это время, разве нет?

– Нет, она не красилась.

– Так всегда бывает. Ребёнок связывается с дурной компанией и в итоге сбегает из дома. Рано или поздно ей это надоест, и она вернётся.

– Она бы не поступила так. Я воспитывала её иначе.

Они пристально смотрели друг на друга.

– Все матери так говорят, – ответил отец. – Тот парень, который вломился к ней в школу... Они сказали, что он тоже был крашенный. Эти малолетние бандиты все такие, и она теперь тоже одна из них.

«Папа, это неправда!»

– Хватит наговаривать на свою собственную дочь! – Слова матери были полны негодования. – Да что ты вообще знаешь?! Тебя заботит только твоя работа! Но наш ребёнок всегда был моей работой, с ней всегда занималась одна лишь я!

– Так и должно быть. Такова роль отца.

– Отец? Ты считаешь себя хорошим отцом?

– Рицуко...

– Значит, то, что ты ходишь на работу и приносишь домой деньги, делает тебя хорошим отцом? Наша дочь пропала, а ты даже не потрудился взять отгул! Что же ты за отец такой?! Не рассказывай мне о том, какова, по-твоему, Ёко, потому что ты ничего о ней не знаешь!

Её отец выглядел скорее удивлённым, чем злым.

– Успокойся, истеричка.

– Да я спокойна! Я спокойна настолько, насколько это вообще возможно. Но мне интересно, какого поведения ты от меня ожидаешь, учитывая всё, через что сейчас приходится проходить Ёко.

– У тебя есть свои обязанности. Успокойся и сделай то, что должна, а потом сможешь с чистой совестью волноваться.

– А доставать тебе сменную одежду теперь моя обязанность, я полагаю? Об этом я должна волноваться вместо того, чтобы думать о своём ребёнке? Да ты только о себе и думаешь!

Мама гневно уставилась на отца. Его лицо исказилось от злости, но он ничего не ответил.

– Ты говоришь, что она связалась с плохой компанией. Как ты вообще можешь так говорить?! Она хорошая, послушная девочка. Она никогда не перечила мне и не делала ничего вопреки. Она никогда не давала мне причин для волнений! Никогда! Она могла поделиться со мной чем угодно. Такие дети не сбегают из дома! Потому что ей было совершенно не от чего бежать!

Отец отвернулся, всё ещё сдерживаясь.

– Ёко оставила в школе свой рюкзак. И куртку. Разве так сбегают? Должно быть, что-то произошло. Это единственное объяснение.

– Пускай что-то произошло. Что тогда?

– Что тогда? – распахнув глаза, переспросила мать.

– Предположим, она ввязалась во что-то плохое, – горько ответил отец. – Если это действительно так, то что ты можешь с этим сделать? Мы сообщили полиции обо всём, что произошло. Если мы будем носиться как ошпаренные, это нисколько не ускорит её возвращения домой.

– Как ты вообще можешь такое говорить?!

– Потому что это правда! Думаешь, мы что-то изменим, раздавая флаеры или расклеивая объявления? Будь честна с собой!

– Прекрати!

– Если она действительно не сбежала, если она действительно ввязалась в какой-то заговор или что-то вроде того, то скорее всего, она уже мертва.

– Пожалуйста, прекрати!

– Ты же видела все эти сюжеты в новостях. Часто эти дети выбираются из подобных передряг живыми? Вот почему я скорее предположу, что она сбежала из дома!

Мать разрыдалась, а отец некоторое время смотрел на неё, после чего вышел из комнаты.

«Папа... Мама...»

Увиденная сцена ранила Ёко в самое сердце. Образ помутнел. Ёко закрыла глаза и почувствовала, как слёзы скатываются по щекам. Когда она вновь открыла глаза и зрение прояснилось, образы на мече уже исчезли.

Свечение угасло. Ёко видела лишь лезвие меча. Она никак не могла перестать плакать.

Глава 20

Хотя, может быть, было бы лучше умереть, но на данный момент она всё ещё была жива.

– И вовсе я не сбегала.

Наверняка есть способ вернуться обратно. Ёко скучала по дому и родителям больше, чем по чему-либо ещё.

– Я впервые увидела, как мама и папа ссорятся.

Ёко легла головой на стол, закрыла глаза. По щекам полились слёзы.

– Как же глупо...

Она не была уверена в том, что видела. Это не обязательно правда. Ёко выпрямилась, вытерла слёзы и вновь завернула меч в ткань. Было похоже, что меч показывает ей эти видения по собственной воле. Ёко не могла понять, правдивы они или нет. Хотя интуиция подсказывала ей, что видения были правдой.

Ёко нехотя поднялась на ноги. Открыла заднюю дверь и вышла на улицу. Ночное небо было усыпано звёздами. Ёко не узнавала ни одно из созвездий. Хотя она никогда не интересовалась астрономией, так что, возможно, просто не знала тех созвездий, что были видны отсюда.

Ёко присела на землю, опёршись на край колодца. Прохлада камней и лёгкий ночной ветерок были приятны. Она подтянула колени к груди. Внезапно она услышала позади себя голос, резкий, слово звук пилы.

– Нет-нет-нет, домой ты не вернёшься.

Она медленно повернулась. На прочных камнях, из которых был сложен колодец, покоилась голубая голова обезьяны. Как и в прошлый раз, тело у неё отсутствовало, словно голова была отрублена. Она лежала на грубой поверхности колодца и смеялась над Ёко.

– Ну, ну. Разве ты ещё не сдалась? Ты не сможешь вернуться домой, девочка. Но ты так этого хочешь, верно? Увидеть свою дорогую мамочку. Но сколь сильно бы ты ни желала, этого никогда не случится.

Ёко потянулась было за мечом, но вспомнила, что оставила его в доме.

– Но не забывай, о чём я говорил тебе. Ты вполне способна отрубить себе голову. Сделай это, и все тяготы твоей жизни тут же закончатся. Любовь, одиночество... Всё это уйдёт.

– Я не сдамся! Когда-нибудь я попаду домой, даже если это будет последним делом в моей жизни!

Обезьяна весело захихикала.

– О, ну тогда поступай как пожелаешь. Но позволь ввести тебя в курс того, что вскоре произойдёт.

– Я не хочу этого слышать. – Ёко встала.

– Правда? Ты не хочешь узнать? Насчёт той женщины...

– Такки-сан? – переспросила Ёко, обернувшись.

Глядя на неё, обезьяна оскалила зубы.

– Тебе не стоит доверять ей.

– Что ты имеешь в виду?

– Она не такой хороший человек, какой ты её считаешь, девочка. Тебе повезло, что она не отравила тебя за обедом.

– Ох, хватит нести чушь.

– Возможно, она планирует убить тебя и забрать всё, что у тебя есть. А может быть, она оставит тебя в живых и продаст в рабство. В любом случае она замышляет что-то недоброе. А ты благодаришь её за это. Ох, какая же ты наивная!

– Прекрати провоцировать меня!

– Я же говорю тебе всё по доброте душевной. Ты ещё не поняла? У тебя нет союзников здесь, девочка. Никто не будет горевать, если ты умрёшь. Для всех ты просто источник беспокойства. Как ты не понимаешь?

Ёко пристально взглянула на обезьяну, та в ответ рассмеялась своим скрипучим смехом.

– Я говорил тебе, говорил множество раз: почему бы не закончить всё прямо сейчас? – Внезапно обезьяна завыла, а на морде появилась гримаса ярости. – Если ты не желаешь слышать плохих слов про неё, давай просто её убьём.

– Что?..

– Убьём её, заберём деньги и сбежим. Раз ты так сильно хочешь жить, то вот как тебе нужно поступить.

– Хватит уже об этом!

Обезьяна залилась безумным смехом и исчезла, словно рисунок мелом на доске стёрли. Как и прежде, режущий уши смех некоторое время ещё слышался, постепенно растворяясь в ночи. Ёко продолжала смотреть невидящим взглядом в то место, где была голова обезьяны.

За что он так с ней? Почему он причиняет ей столько горя?

«Я не верю ему».

Ни единому слову, сказанному этим чудовищем.

Утром Ёко проснулась от того, что её кто-то тряс. Она открыла глаза. Такки озабоченно смотрела на неё сверху вниз.

– Проснулась? Ты спала как убитая. Ну, поднимайся и давай завтракать.

– Простите.

Ёко торопливо встала. Судя по выражению лица Такки, она проспала достаточно долго.

– Не нужно извиняться. Как ты? Готова отправляться в путь? Если что, мы всегда можем выйти завтра.

– Я в порядке, – ответила Ёко, спрыгивая с постели.

Такки рассмеялась и указала на свою кровать.

– Вон там лежит кимоно. Ты же умеешь его надевать?

– Думаю, да...

– Ну, если не разберёшься, позови меня. – С этими словами Такки ушла в соседнюю комнату.

Ёко села на кровать и взяла оставленное Такки кимоно. Оно состояло из юбки длиной в локоть, которая крепилась к талии поясом, и короткой, похожей на жилет блузки вместе с туникой той же длины. Наряд оказался не слишком-то удобным: воротник слегка жал. Но, переодевшись, Ёко вышла в соседнюю комнату, где Такки накрывала на стол.

– Ах, тебе идёт! – Такки поставила на стол большую миску с супом и рассмеялась. – Немного простовато, да. Что-нибудь из того, что я носила в молодости, подошло бы лучше.

– Нет, всё хорошо. Спасибо вам большое! – ответила Ёко.

– Но для меня-то оно в любом случае слишком открытое. Я думала отдать его соседям. Ну, давай есть. Кушай, не стесняйся. Впереди долгая дорога.

– Хорошо, – Ёко склонила голову. Они сели за стол.

Когда Ёко взяла в руки палочки, ей на секунду вспомнились вчерашние слова обезьяны. Они не казались ей правдивыми ни на йоту.

«Она – хороший человек».

Если бы жители этой деревни узнали, что Такки взяла к себе Ёко, они наверняка плохо обошлись бы с ней. Такки хорошо отнеслась к ней, и подозревать её означало лишь навлечь на себя плохую карму.

Глава 21

Путешествие в Касай оказалось неожиданно приятным. Поначалу Ёко пряталась каждый раз, когда они встречали кого-то на дороге, но Такки покрасила ей волосы краской из корней растений, и, наверное, поэтому никто не смотрел на Ёко с подозрением. Вскоре она привыкла к этому и стала спокойно реагировать на людей, которых они встречали по дороге.

Несмотря на то, что эта страна внешне сильно напоминала древний Китай, местные жители выглядели совершенно по-разному. В целом у них была азиатская внешность, но цвет волос, глаз и кожи зачастую значительно отличался. Цвет кожи колебался от светлого, характерного для европеоидной расы, до тёмного, как у африканцев. Повсеместно встречались все типичные цвета глаз от чёрного до голубого. Что до волос, то существовало, казалось, бесконечное количество оттенков. Встречались даже фиолетовые или белые, с голубым или красным отливом. Наиболее странно выглядели попадающиеся иногда двухцветные волосы, словно их частично покрасили.

Поначалу всё это казалось Ёко очень странным, но она достаточно быстро ко всему привыкла. И тогда поняла, что да, разнообразие – это хорошо. Но ни разу она не встретила никого с чистым золотистым цветом волос, как у Кэйки.

Одеты местные жители были в основном в древнекитайском стиле. Мужчины – в туники и короткие штаны, а в одежде женщин почти всегда присутствовала длинная юбка. Периодически Ёко замечала группы людей, одетых в ином стиле, но тем не менее всё ещё восточном. Хотя она не могла точно сказать, из какой страны и эпохи эта одежда. По словам Такки, это были странствующие менестрели.

Для Ёко было облегчением просто идти, во всём полагаясь на Такки: от поиска еды до организации ночлега. У Ёко не было денег, так что за всё платила Такки.

– Простите, что доставляю вам столько беспокойства, – сказала Ёко, когда они шли по дороге.

Такки по-доброму рассмеялась.

– Не волнуйся обо мне. Я просто старуха, которая любит совать нос в чужие дела.

– Мне нечем вам отплатить.

– Не переживай. Я давно не виделась с мамой, а благодаря тебе у меня появился повод навестить её.

Ёко была рада услышать эти слова.

– Такки-сан, а вы переехали в Госо, когда вышли замуж?

– Нет, там я получила свой надел.

– Надел?

Такки кивнула.

– Когда человек становится взрослым, ему дают участок земли, и ему приходится жить самостоятельно. Я получила землю в Госо. Вот что такое надел.

– Все получают землю, когда становятся взрослыми?

– Да, все. По соседству живёт мой муж. Мы разошлись с ним после того, как у нас умер ребёнок.

Ёко взглянула на весёлое лицо Такки. Она вспомнила, что Такки уже говорила что-то насчёт умершего ребёнка.

– Мне жаль.

– Не волнуйся. Не то чтобы я была хорошей матерью. И ребёнок, которого мы ждали так долго, умер по моей вине.

– Вы же не имеете в виду...

– Детей нам посылают Небеса. Так что Небесам их и забирать, нравится нам это или нет. Я думаю, это неизбежно, ведь мы – те, кто мы есть. Но ребёнка, конечно, жалко.

Ёко понятия не имела, как ей на это отвечать, так что просто выдавила из себя улыбку. Такки теперь казалась ей печальным и одиноким человеком.

– А твоя мама ведь волнуется о тебе, верно? Чем быстрее попадёшь домой, тем лучше.

– Да. – Ёко кивнула. – Но разве это возможно? В Хайро одна из старейшин там сказала, что я не смогу вернуться домой.

– Ну, сюда же ты как-то попала, значит, и обратно сможешь.

Ёко снова кивнула. Она не смогла сдержать счастливую улыбку.

– Вот как?

– Ну конечно. Ах, вот мы и пришли.

Подойдя к развилке трёх дорог, они свернули налево. На каждом перекрёстке здесь всегда стоял маленький каменный указатель, на котором были вырезаны направления и расстояния. Расстояние здесь измерялось в ри. На указателе, мимо которого они прошли, направлением было указано «Сей», а расстояние было обозначено как пять ри.

Если верить тому, что Ёко помнила из учебника по истории, японское ри составляло четыре километра. Однако местное ри, судя по всему, было намного короче, всего лишь несколько сотен метров. Так что расстояние в пять ри было не таким уж и большим.

Окружающие их пейзажи были обыденными, но тишина и спокойствие нравились Ёко. Вдалеке над холмами маячили высокие скалистые горы. Ёко едва могла разглядеть их вершины, окутанные облаками. Снега на них не было. Небо ощущалось достаточно низким, словно прижатым к земле.

Судя по всему, весна пришла сюда немногим раньше, чем в Токио. Вдоль канав, отделяющих рисовые поля от дороги, цвели цветы. Ёко узнала некоторые, другие же были ей неизвестны. Периодически в полях они замечали несколько стоящих рядом небольших домиков. Такки сказала, что это деревеньки, в которых живут крестьяне.

Спустя некоторое время они пришли к поселению побольше. Его окружала высокая стена. Это был город. Люди из окружающих деревень перебирались сюда на зиму.

– Значит, зимой люди живут не там, где в остальное время?

– Иногда встречаются чудаки, которые живут в деревнях и зимой. Но большинству из нас есть чем заняться помимо того, чтобы сидеть зимой посреди поля. В городах живётся намного удобнее и безопаснее.

– Ну да, эти стены такие толстые. Они для защиты от ёма, верно?

– Ёма не нападают на такие города. Стены нужны для защиты от мятежей и диких животных.

– Диких животных?

– Волков и медведей. Ещё здесь водятся пантеры и тигры, однако встретить их можно не так уж и часто. Но зимой, когда добычу найти становится сложнее, они подбираются ближе к городам.

– А где живут люди зимой, когда переезжают в город? Они снимают жильё?

– Став взрослым, ты получаешь ещё и дом. Большинство продают его, хотя некоторые сдают городским жителям, когда уезжают в деревню. Ну а те, что продали свои дома, снимают жильё на время зимы. Обычно всё обстоит примерно так.

– Вот как...

Город окружал высокий крепостной вал. Единственным способом попасть за него были укреплённые ворота. Их охраняла стража, которая проверяла всех, кто входит и выходит из города.

Такки сказала, что обычно стражники просто охраняют ворота. Но сейчас они искали среди путешественников молодую девушку с красными волосами, кайкяку, сбежавшую из Хайро.

Дома в городе теснились друг к другу. Вдоль дорог выстроились магазинчики. На улицах было полно бродяг. Вдоль стен изнутри были организованы палаточные лагеря.

– Если все получают свою собственную землю, почему эти люди живут в палатках?

Увидев, как Ёко показывает на палатки, Такки приподняла брови.

– Это беженцы из королевства Кэй. Им не повезло. В Кэй сейчас неспокойно. Они бегут от войн и от ёма и сбиваются в такие лагеря. Когда потеплеет, их станет только больше.

– Судя по всему, здесь тоже неспокойно.

– Верно, это не только в Кэй. Я слышала, что на севере, в королевстве Тай, тоже проблемы. Говорят, там всё ещё хуже.

Ёко лишь молча кивнула в ответ. По сравнению с этим Япония была мирной страной. Здесь же шли войны, а законы и порядки были ужасны. Обе женщины ни на секунду не выпускали свои вещи из поля зрения. Периодически к ним приставали различные неприятные типы. А однажды крепко сложенные ребята бандитской внешности попытались утащить Ёко. Но Такки вмешалась и, подняв шум, спасла её потоком громких оскорблений.

Судя по всему, из-за этих проблем с безопасностью никто не путешествовал по ночам. Городские ворота на ночь тоже закрывались. Путешественникам следовало добираться до следующего города до заката.

– Вы сказали, что путь из одного королевства в другой занимает четыре месяца.

– Всё верно.

– А существуют ещё способы перемещения помимо ходьбы пешком?

– На лошадях и повозках, но это для богатых. Таким, как я, это не по карману.

Ёко подумала, что по сравнению с её миром этот – очень бедный. Не было ни машин, ни газа, ни электричества. Не было даже водопровода. Вряд ли причиной этому стало одно лишь замедленное развитие цивилизации. Из разговоров Ёко предположила, что главной проблемой является отсутствие добычи или производства нефти или угля.

– А как вы узнали о том, что происходит в других королевствах? Вы бывали в Кэй или Тай? – спросила она у Такки.

– Конечно, нет, – рассмеялась та в ответ. – Я никогда не бывала за пределами Ко. Мы, крестьяне, редко путешествуем. Нужно следить за полями. О других королевствах мы узнаём из рассказов менестрелей.

– Вы имеете в виду путешествующих артистов и музыкантов?

– Да, они путешествуют по всему миру. На своих выступлениях они рассказывают о том, где были и что видели. Истории изо всех городов всех королевств.

– Ого, – сказала Ёко. В её мире в древности люди узнавали новости в театре. Судя по всему, здесь тоже было принято нечто подобное.

В любом случае хорошо было иметь поблизости человека, способного ответить на вопросы. Ёко ничего не знала об этом мире и боялась оказаться в неловкой ситуации из-за своего незнания. Но хорошо, что с ней был человек, готовый помочь, размеренно и вдумчиво объяснить всё, с чем они сталкивались.

Под присмотром Такки путешествие прошло без происшествий. Мир, встретивший Ёко столь жёстко и неприветливо, постепенно начинал вызывать в ней любопытство и интерес.

Каждую ночь её посещали странные видения, заставлявшие грустить и тосковать по дому. К тому же после них всегда появлялась голубая обезьяна и только усугубляла её состояние. Но грусть и тоска не задерживались надолго.

С самого пробуждения день представлял собой одну сплошную череду интересных вещей. Такки была настолько добра к Ёко, насколько это вообще было возможно. Черпая силы из драгоценного камня, Ёко могла идти, не чувствуя усталости. К тому же она знала, что вечером их ожидает вкусный ужин и вполне приличная постель, и все тяготы и проблемы казались ей куда менее значимыми.

Тяжело было находиться так далеко от дома, но теперь у неё был друг, который мог позаботиться о ней и защитить её. Она не находила слов, чтобы выразить, насколько благодарна судьбе за то, что встретила Такки.

Глава 22

– Он... Ну, он большой, – заметила Ёко, когда они прошли сквозь ворота и ей выпала возможность осмотреться.

– В этих краях единственный город крупнее Касая – это Таккю, столица района, – хихикнула Такки.

Район был следующим по размеру после префектуры. Ёко до сих пор не до конца понимала размеры, скрывавшиеся за этими обозначениями. Ей почему-то казалось, что Такки тоже не очень-то их понимает. Когда она говорила о властях, этим словом она могла обозначать как городских старейшин, так и наместника префектуры.

Первым, что они увидели, пройдя через ворота, было множество маленьких и больших магазинов, расположенных на главной улице. Они отличались от магазинчиков в тех городах, в которых они бывали до этого. Эти магазины были роскошными, они напоминали Ёко Чайнатаун. Окна были со стеклом, что весьма впечатляло.

Вечер ещё не наступил, так что на улицах было немноголюдно. Но Ёко казалось, что если прийти сюда вечером, то здесь будет полно путешественников. Когда Ёко задумалась, каково жить в большом городе, её настроение немного улучшилось. Где бы она ни осела, пусть даже в маленьком городке, у неё не было права жаловаться. Но оживлённое место вроде этого нравилось Ёко куда больше.

Такки свернула с главной дороги и направилась к магазинчикам поменьше. Это место показалось Ёко беднее, однако в воздухе всё ещё витала та же самая атмосфера шума и суеты.

Они подошли к зданию, напоминающему своеобразный средневековый торговый центр: это было несколько предприятий, организованных вместе под одной крышей.

Такки направлялась к самому элегантно выглядящему из них. Это было трехэтажное здание с ярко-зелёными колоннами. Войдя во внушительные парадные двери, они оказались в большом ресторане, занимающем весь первый этаж.

Такки оставила Ёко любоваться великолепной обстановкой и обратилась к официанту, вышедшему поприветствовать их.

– Будь другом, позови сюда хозяйку. Скажи, что дочка пришла проведать её. Понял?

Официант ухмыльнулся и поспешно скрылся из виду. Такки проводила его взглядом, после чего усадила Ёко за ближайший столик.

– Подожди здесь. Закажи что-нибудь, еда здесь весьма хороша.

– Вы уверены, что можно?..

Этот ресторан был больше, чем любая таверна, в которой они обедали до этого.

– Не волнуйся об этом. Мама позаботится о счёте. Не стесняйся, заказывай что захочешь.

Даже после этих слов Ёко не смогла заставить себя посмотреть в меню. Увидев это, Такки засмеялась, подозвала официанта и заказала несколько блюд. Официант поклонился и ушёл.

В это же время из задних комнат ресторана вышла женщина. Как раз в том возрасте, чтобы её можно было назвать пожилой.

– Мама, – сказала Такки, встав из-за стола и улыбнувшись.

Пожилая женщина весело улыбнулась ей в ответ. Внимательно разглядывая её, Ёко с облегчением подумала, что ей повезло. Работать здесь будет не так уж и плохо, раз у неё будет приятный в общении начальник.

– Ёко, подожди здесь, хорошо? Мне нужно обговорить пару вещей с мамой.

– Хорошо, – кивнула Ёко.

Такки улыбнулась и поспешила вслед за матерью. Они похлопали друг друга по спинам и рассмеялись, после чего скрылись в задних комнатах. Ёко проводила их взглядом и улыбнулась. Она поставила походный мешок Такки рядом со столом и принялась осматриваться.

Почему-то здесь не было видно работниц. Все официанты, бегающие между столиков, были мужчинами, как и большинство посетителей. Некоторые рассматривали Ёко изучающими взглядами. Не зная почему, она начала чувствовать себя очень неуютно.

Спустя какое-то время в ресторан вошло четверо мужчин. Они уселись за соседний столик, повернулись и принялись разглядывать Ёко, перешёптываясь и смеясь. Их поведение начинало пугать её. Было непохоже, что Такки вернётся в скором времени. Ёко всячески старалась терпеть изучающие взгляды, но, когда один из этой четвёрки встал и направился к ней, она вскочила на ноги и позвала официанта, игнорируя этого мужчину.

– Эм... А вы не знаете, где я могу найти Такки-сан?

Коротким взмахом руки официант указал на задние комнаты. Видимо, он предлагал ей поискать Такки самостоятельно. Подхватив с пола мешок, Ёко направилась в указанном направлении. Никто не попытался остановить её.

Пролетев по узкому коридору, она оказалась в загромождённых подсобных помещениях. Принялась пробираться дальше, чувствуя себя несколько смущённой. Наконец она подошла к красивой резной двери. Дверь была открыта. За ширмой посередине комнаты Ёко услышала голос Такки.

– Правда, тебе не о чем волноваться!

– Но дорогая, её же ищет стража. – Сомнение в голосе пожилой женщины внезапно пробудило в Ёко вспышку паники. Это заставило её остановиться и прислушаться. Ну, конечно! Мать Такки не хотела нанимать кайкяку. Ёко едва могла сопротивляться желанию вбежать внутрь и начать кланяться и умолять её. Это было бы слишком самонадеянно. В то же время она слишком отчаялась, чтобы просто вернуться обратно в ресторан.

– Ой, да что такого в кайкяку? Это же просто потерявшейся человек, верно? Ты же не веришь во все эти сказки про то, что они приносят несчастья?

– Вовсе нет. Но что будет, если власти узнают?

– Если молчать об этом, то никто ничего и не узнает. Даже эта девочка сама бы никому не рассказала. Подумай о том, насколько она удачная находка! Она неплохо выглядит, не слишком старая. Она тебе пригодится.

– Да, но...

– И вести себя она умеет. Научи её, как обращаться с гостями, и от них отбоя не будет. Всё, что тебе нужно, – это согласиться на сделку. К чему лишние волнения?

Ёко склонила голову набок. Голос Такки был... странным. Подслушивать – нехорошо, но в этот момент Ёко не собиралась останавливаться. Ещё ей послышалось что-то ещё. Звук на грани сознания, напоминающий далёкий шум океана.

– Но кайкяку...

– У которой нет здесь родни, подумай об этом. Никаких родителей, братьев, сестёр, которые могли бы заявиться сюда и поднять шум. Всё будет так, словно её вовсе не существует. Ты избежишь кучи проблем, обычно сопутствующих нашему делу.

– Но ты полагаешь, что она действительно сможет здесь работать?

– Она сама это сказала. Я говорила, что веду её в гостиницу. Наверняка она решила, что я имела в виду работу горничной или что-то вроде того. Эта девчонка очень глупая.

Ёко почувствовала, что происходит что-то ужасно неправильное. Она стала «девчонкой». До этого момента Такки всегда обращалась к ней с таким теплом и искренностью. Теперь же Ёко не чувствовала в ней ни следа былого сочувствия. Она не знала, что и думать. Она словно слушала голос совершенно другого человека.

– Но...

– Все же знают, что означают эти зелённые колонны и что за женщины работают в подобных местах. Ей лучше бы тоже знать эту разницу, особенно когда дело доходит до заработка.

Ёко широко распахнула глаза. Она едва не упала от удивления и почти выронила мешок Такки. Обезьяна говорила ей. Почему же она не прислушалась к предупреждениям?

Шок сменился злостью. Сердце забилось быстрее. Горло горело, а дыхание сбилось. В ушах ревел океан, заглушая все остальные звуки.

«Так вот что, оказывается, происходит!»

Она крепко схватилась за меч, всё ещё завёрнутый в ткань и напоминающий обычный свёрток. Спустя мгновение она решилась и, повернувшись, направилась обратно по узкому коридору. Притворяясь, что ничего не произошло, она прошагала через ресторан к выходу.

Ёко на всех парах вылетела через парадные двери и только потом обернулась, чтобы посмотреть на здание. Колонны, балки, даже оконные рамы – всё было выкрашено в зелёный. Она тут же осознала, что это значит. В руках всё ещё был походный мешок Такки. Она не собиралась возвращаться, только чтобы вернуть его.

В этот момент внезапно открылось окно на втором этаже. Из окна, опираясь на перила украшенного балкона, выглянула женщина. Блестящее кимоно с широким воротником было помято и расстёгнуто. Её род деятельности был понятен с первого взгляда.

Ёко передёрнуло от отвращения. Словно почувствовав, что за ней наблюдают, женщина посмотрела на неё, усмехнулась и закрыла окно.

Глава 23

Услышав голос позади себя, Ёко оторвала взгляд от балкончика на втором этаже. Неподалёку от неё стояли четверо мужчин, которых она видела раньше.

– Ты работаешь здесь? – спросил один из них.

– Ни в коем случае, – процедила она в ответ.

Ёко повернулась, собираясь уйти. Мужчина схватил её за руку и преградил ей путь.

– Так я и поверил. Какая женщина станет здесь обедать?

– Я пришла сюда с человеком, у которого тут знакомая.

– А что же этот человек задумывал, а? Может быть, она пришла сюда, чтобы продать тебя? – Мужчина схватил Ёко за подбородок. Она отбросила его руку в сторону.

– Ты ошибаешься. Убери руки от меня!

– Смотрите, какая она пылкая. – Мужчина рассмеялся и притянул её поближе к себе. – Ну же, дамочка, давай я куплю тебе выпить.

– Отвали! Отпусти меня!

– Скажи честно, она собиралась продать тебя, да? А ты хочешь, чтобы мы пропустили мимо ушей тот факт, что ты убегаешь со сделки, а?

– Я бы никогда!.. – Изо всех сил Ёко дёрнула рукой, высвобождаясь из хватки мужчины. – Я бы никогда не стала работать в таком месте! Я не продаюсь!

Она шагнула в сторону, пытаясь сбежать от него. Мужчина схватил её снова, на этот раз за плечи. Пригнувшись, Ёко выскользнула из его хватки. Когда он попытался потянуться к ней ещё раз, её рука легла на рукоять меча.

Внутри у каждого человека живёт море.

А сейчас внутри неё бушевал яростный прибой, угрожая вырваться из тела и залить всех мужчин, стоящих перед ней.

– Я сказала: руки прочь!

Ёко дёрнула рукой, срывая ткань с меча. Мужчина попятился назад, удивлённо распахнув глаза.

– Чтоб тебя...

– Если не хочешь получить, то убирайся с дороги!

Мужчина окинул взглядом Ёко и её меч.

– Ты хоть умеешь пользоваться этой штукой? – хохотнул он.

В ответ Ёко молча подняла меч и направила остриё на горло мужчины. Это оружие заменяло ей когти, с помощью которых она собиралась выбираться из этой ситуации. И она была готова пустить его в ход.

– Шагай. Возвращайся в ресторан. Твои друзья тебя заждались.

Рядом кто-то вскрикнул. Но Ёко и не взглянула в ту сторону. Человек, размахивающий мечом на улице, несомненно, вызовет беспокойство. Но сейчас было уже поздно идти на попятную. Глаза мужчины бегали туда-сюда между Ёко и кончиком меча. Медленно он отступил. Но в тот самый момент, когда он уже был готов повернуться и убежать обратно в ресторан, по улице разнёсся крик:

– Эта девчонка! Кто-нибудь, схватите её!

Ёко обернулась на голос. Такки стояла в дверях ресторана и кричала, смотря на неё. Волна ужасного гнева накатила на Ёко. Это чувство было настолько ужасным, что оно напомнило ей сны, в которых кровавый прилив накрывает море.

– Она убегает! Схватите её!

Ёко едва не затошнило от отвращения. Ей было противно смотреть на эту женщину, обманувшую её с милой улыбкой на лице. Противно осознавать, что она сама повелась на такую уловку.

Из ресторана высыпали люди, а с соседних улиц стекалась любопытная толпа. Ёко не позволила себе отвлекаться на это. Она перехватила меч поудобнее и взмахнула им. Если кто-нибудь умрёт, в этом будет виноват Дзёю. А если кто-нибудь вновь попытается арестовать её, некоторая частичка Ёко была не так уж и против убить.

«У тебя нет союзников в этом мире».

Она думала, что Такки поможет ей. Она была благодарна ей. Вновь и вновь она благодарила свою удачу за то, что встретила её. Она действительно верила ей, вот почему происходящее сейчас было настолько противно.

Ёко заметила, что несколько мужчин бросилось на неё. Почувствовала, как щупальца Дзёю пробираются по рукам и ногам. Тело начало двигаться с необычайным изяществом. Она выкинула из головы все посторонние мысли.

– Схватите её! Она стоила мне кучи денег!

Услышав истеричные крики Такки, Ёко оглянулась на неё. На какое-то мгновение взгляды обманщицы и обманутой пересеклись. С испуганным выражением лица Такки сделала несколько шагов назад. Ёко смотрела на неё холодным взглядом, готовая отбиться от всех людей, бежавших к ней. Она увернулась от первых двух мужчин, прыгнувших на неё, и стукнула третьего мечом плашмя.

Не успела она, и люди уже окружили, словно стена. Ёко тихо цокнула языком. Выбраться, никого не убивая, будет непросто.

– Кто-нибудь! Поймайте её, и вам достанется награда! – Такки топнула ногой по земле.

Откуда-то из толпы раздался крик. Толпа синхронно повернулась в его сторону. Тут же где-то неподалёку раздались резкие, пронзительные вопли.

– Что происходит?

– Она пытается сбежать.

– Нет, вон там!

Толпа покачивалась взад-вперёд. Ёко попыталась рассмотреть улицу позади них. Оттуда прибывали новые люди. Они кричали, словно бы убегали от чего-то, панически врывались в толпу, лишь бы не остаться позади.

– Ёма.

Рука Ёко подняла меч.

– Ёма...

– Бафуку!

– Бежим отсюда!

Толпа бросилась врассыпную. Воспользовавшись этим, Ёко побежала прямо сквозь неё. Позади раздавались крики. Она увидела бегущее на неё чудовище, расшвыривающее людей в стороны. Это был огромный тигр. У него было похожее на человеческое лицо, заляпанное брызгами крови. Ёко бежала по улице, уворачиваясь от людей, пытающих спрятаться в магазинчиках поблизости.

Тигр быстро догонял её. У неё не было иного выбора, кроме как остановиться и дать бой.

Остановившись, Ёко посмотрела на человеческое лицо на теле чудовища; это выглядело обескураживающе. Она крепче сжала рукоять меча и встала в боевую стойку. Тигр бежал на неё, обгоняя ветер. Она отпрыгнула в сторону и изо всех сил рубанула мечом сверху вниз. Звук удара сопровождался фонтаном крови. Ёко посетила запоздалая мысль, что она могла бы увернуться от этих брызг, если бы не закрыла глаза в тот момент, когда удар достиг цели.

Она рубанула по полосатым лапам, взметнувшимся в воздух, когда тигр упал, после чего побежала прочь. Поднявшись на ноги, чудовище последовало за ней. Ёко бежала по дороге, изо всех сил прыгая из стороны в сторону и отбиваясь от чудовища мечом.

Она выбежала на главную улицу и столкнулась с толпой людей, не понимающих, что происходит.

– С дороги!

От крика Ёко и от вида чудовища, преследующего её, толпа быстро рассосалась. И затем...

– Что?!

Вдалеке мелькнула золотистая вспышка. Её источник находился не в толпе и был слишком далеко, чтобы различить черты лица. У Ёко не было времени внимательно рассмотреть этого человека, но теперь она знала, что золотые волосы здесь редкость.

– Кэйки!

Не задумываясь, она побежала вслед за ним. В следующую секунду золотое свечение затерялось среди толпы.

– Кэйки?!

Тень закрыла солнце. Огромный тигр навис над головой Ёко. Ёма приземлился прямо в середину бегущей в панике толпы. Люди, попавшие под его огромные передние лапы, вопили от боли. Ёко проверила, есть ли кто-то впереди, пригнулась, уходя с пути чудовища.

«Кэйки? Кто ещё это мог быть?»

У неё не было времени на то, чтобы раздумывать об этом. Она нанесла очередной удар преследующему её зверю. Воспользовавшись тем, что все вокруг были ошеломлены, Ёко бросилась бежать по улицам города Касай.

Глава 24

Это произошло в середине ночи. Голова обезьяны парила над каменным указателем около дороги. Покинув Касай и побродив некоторое время по окрестностям, Ёко в итоге направилась по дороге.

Она вновь осталась сама по себе, но в этот раз у неё был с собой украденный мешок Такки, который остался у неё во время побега. В мешке лежали сменная одежда и кошелёк. Денег в кошельке хватит на пару дней, если обедать и спать в дешёвых придорожных забегаловках. Факт кражи нисколько не волновал Ёко.

– Я предупреждал тебя, глупая девчонка.

Ёко проигнорировала его. Светящаяся голубым голова следовала за ней, скользя по воздуху, словно по льду. Услышав пронзительный смех обезьяны, Ёко обернулась и взглянула на неё. Девушка и сама понимала, что попасться на столь очевидный обман – чрезвычайная глупость с её стороны. Поэтому ей не хотелось слышать это и от обезьяны тоже.

Кроме того, помимо обезьяны её волновали и другие, более важные вещи. Например, человек с золотыми волосами, которого она видела в Касае. Или появление ёма прямо посреди города.

«Ёма, как правило, не появляются там, где живут люди».

Это говорила Такки. Говорила, что такое происходит достаточно редко.

«Ёма никогда не появляются в середине дня».

Тигр в Касай, собакоподобные существа, напавшие на повозку, кочо, атаковавшая школу. Все они появлялись днём или ранним вечером. Но они были исключениями.

«Это произошло, потому что там был Кэйки?»

Её мысли прервал пронзительный смех обезьяны.

– Девочка, всё потому, что ты слишком лёгкая цель.

Ёко не могла проигнорировать эти слова.

– Это вовсе не так!

– Да ведь так и есть! Подумай об этом тщательнее, девочка. Даже тебе кажется это странным, разве нет?

Ёко прикусила губу. Она решила доверять Кэйки. Если она не сможет верить ему, тогда ей совершенно не на кого будет положиться. Но тем не менее сомнения продолжали расти.

– Он пустил пыль тебе в глаза, девочка. Он запудрил тебе мозги.

– Нет, он не делал этого.

– Я не понимаю, почему ты настолько упряма, – произнесла обезьяна с ухмылкой. – Может, из-за того, что ты отказываешься осознать свои навязчивые идеи.

– Кэйки защитил меня от кочо! Кэйки мой друг!

– Твой друг? Правда? И как же он помог тебе с тех пор, как ты оказалась здесь? Он помог тебе всего один раз, не так ли?

Ёко смерила обезьяну тяжёлым долгим взглядом. Откуда он мог знать о том, что происходило до того, как она попала в этот мир? Но тон его голоса пробрал Ёко до мурашек.

– В смысле – только один раз?

– Ну тогда, в тот самый день, когда на тебя напала кочо.

– Откуда ты знаешь, что происходило тогда?

Обезьяна захихикала.

– Я знаю о тебе всё, девочка. Я знаю, что ты не доверяла Кэйки. Знаю, что пыталась сбежать от него. Ты не хочешь поверить в то, что он попросту использовал тебя.

Ёко отвела взгляд в сторону и всмотрелась в темноту дороги.

– Это... неправда.

– Тогда почему же он не пришёл и не помог тебе?

– Должно быть, что-то произошло.

– И что, по-твоему, могло произойти? Разве он не сказал, что собирается защитить тебя, девочка? Почему бы нам не обдумать всё это хорошенько? Это была очевидная ловушка, верно? Теперь-то ты это понимаешь?

– Я не могу быть уверена, что действительно видела его где-то ещё, кроме как в тот раз, в школе. Это не мог быть он.

– А ты видела много других людей с золотыми волосами в этих краях?

«Я не хочу это слышать!»

– И разве твой Дзёю не был убеждён, что это Кэйки?

Откуда он узнал про Дзёю? Раздумывая об этом и бесцельно оглядывая окрестности, Ёко внезапно поймала на себе насмешливый взгляд обезьяны.

– Я знаю всё. Я же говорил тебе.

«Тайхо». Это слово внезапно всплыло у неё в памяти. Ёко тряхнула головой. Она никогда не забудет удивление, прозвучавшее в тот момент в голосе Дзёю.

– Нет, так не может быть, Кэйки не враг мне.

– Ты уверена? Действительно уверена? Как мило с твоей стороны.

– Заткнись!

Обезьяна закатила глаза.

– Хочешь узнать, что я думаю? – прошептала она.

– Не хочу!

– Это Кэйки отправил тех ёма по твою душу.

Ёко замерла. Заметив пустой взгляд её широко распахнутых глаз, обезьяна подплыла поближе.

– Не может быть!

Обезьяна разразилась безумным хохотом, отзвуки которого эхом разносились по окрестностям.

– Этого просто не может быть!

– Ты действительно так считаешь?

– У него не было причин так поступить со мной!

– Не было причин? – поинтересовалась обезьяна с кривой ухмылкой на лице.

– Зачем Кэйки так поступать? Это ведь он спас меня от кочо, разве не так? Он дал мне этот меч, поместил Дзёю внутрь меня. Только благодаря ему я всё ещё жива.

Обезьяна ликующе захихикала.

– Если бы он хотел убить меня, он мог бы сделать это прямо в тот день!

– Он подстроил это нападение, чтобы у него была возможность спасти тебя и стать твоим другом. Ты никогда не задумывалась об этом?

Ёко вновь прикусила губу.

– Да, но теперь, когда со мной Дзёю, убить меня будет не так легко. Если он хочет убить меня, ему сначала придётся достать из меня Дзёю.

– Но может быть, его цель – не убить тебя.

– А что тогда?

– Хм-м-м. И правда, что? Ну, лучше бы тебе разобраться в этом. Тебя ведь всё ещё преследуют.

Ёко сердито посмотрела на хихикающую и покачивающуюся в воздухе голову обезьяны и ускорила шаг.

– Ты не можешь вернуться домой, – раздался позади неё голос обезьяны. – Не-е-т, девочка, ты умрёшь здесь.

– Ни за что.

– Но ведь всегда есть выход, разве нет? Если это причиняет столько боли, почему бы не закончить всё прямо сейчас?

– Заткнись! – крикнула Ёко.

Темнота поглотила её слова.

Глава 25

Ворота каждого города охранялись стражей. Проверяли всех путников. Должно быть, разошёлся слух о том, что беглая кайкяку из Хайро была замечена в Касай. Поскольку в маленьких городах число входящих и выходящих было ниже, смешаться с толпой и проскользнуть мимо стражи оказалось невозможно.

У Ёко не осталось другого выбора, кроме как продолжать идти по дороге и ночевать в поле. На третий день она пришла в город, который был даже больше, чем Касай. Его окружала высокая укреплённая стена с парапетами. Табличка над воротами гласила: «Замок Таккю». Судя по всему, это была столица района.

На подходах к воротам, ведущим в город, вдоль дороги теснились магазинчики. В других городах за пределами стен сразу же начинались поля и фермы. Здесь же, в Таккю, торговцы организовали рынок за стенами города. Магазины размещались в палатках. Дороги, окружающие город, были набиты покупателями и продавцами.

Под этими грубыми тентами можно было найти все необходимые товары. Протолкнувшись к палаткам, расположенным поближе к воротам, Ёко проскользнула в лавку одежды. Ей пришла на ум мысль, что ей стоит купить подержанную мужскую одежду. Путешествуя в качестве одинокой молодой девушки, она только найдёт себе больше проблем. Конечно, с помощью Дзёю она легко может выбраться из этих проблем, но лучше всего было бы вообще избежать боя.

Ёко купила одежду, сшитую из толстого материала, напоминавшего парусину. Костюм состоял из туники по колено без рукавов и пары коротких штанов. Подобную одежду носили фермеры, бедняки и беженцы из Кэй, в том числе женщины.

Кое-как найдя на улице укромный уголок, Ёко переоделась. Всего за полмесяца Ёко сожгла весь жир, что был в теле, так что она легко влезла в мужскую одежду.

Ёко испытывала смешанные чувства, видя, насколько она похудела. Руки и ноги подверглись тяжёлым, изнурительным тренировкам, и сформировавшиеся за это время мышцы только подчёркивали её худобу. Дома, в своём мире, она испытывала большую тревогу, вставая на весы, а диета, которая тогда была для неё тяжёлой, сейчас казалась ей настоящим пиром. Если задуматься, это было забавно.

Внезапно Ёко вспомнила синий цвет, тёмно-синий, что-то вроде светлого индиго. Цвет джинсов. Ёко всегда хотела себе пару джинсов.

Когда она училась в начальной школе, ей пришлось участвовать в спортивном фестивале. Мальчики и девочки разделились на две команды и соревновались друг с другом. Поскольку платье сильно стесняло движения, Ёко уговорила маму купить ей джинсы. Но когда отец увидел их, он был очень зол.

– Твой отец считает, что девочки не должны носить такую одежду.

– Но все их носят.

– Твоему отцу это не нравится. Он считает, что девочкам не должно одеваться, как мальчикам, и говорить, как мальчикам. Он такого не потерпит.

– Но... мы будем бегать. Я проиграю, если я приду в юбке.

– Девочке не стыдно проиграть мальчикам.

– Но...

Хотя Ёко собиралась продолжить спор, мать остановила её, склонившись в глубоком поклоне.

– Прости, Ёко, тебе тоже следует извиниться перед отцом.

Ей пришлось извиниться, и джинсы вернули в магазин.

– Так нечестно.

– Имей терпение, Ёко.

– Но почему мне пришлось извиняться перед отцом? Я не сделала ничего плохого.

– Ты поймёшь, когда выйдешь замуж. Так будет лучше...

Вспомнив эту сцену, Ёко расхохоталась. Вот бы отец увидел её сейчас! В мальчишечьей одежде, с мечом, ночующую в поле, когда поблизости нет таверны... Ох, каким было бы его лицо! Ёко легко могла представить отца, переполненного негодованием.

«Такой уж он человек, мой отец».

Девушка должна быть очаровательной и целомудренной. Только это имело для него значение. Ну, ещё скромной, сдержанной и послушной. Девушке не нужно быть умной или сильной. Ёко тоже долгое время разделяла его взгляды.

– Но это неправда... – громко сказала она вслух.

Разве то, что она позволила смиренно арестовать себя, сослужило ей хорошую службу? Было ли правильным кротко и смиренно позволить Такки продать себя в бордель?

Ёко покрепче сжала рукоять меча, замотанную в ткань. Было много вещей, которые следовало сделать по-другому, но больше всего ей сейчас хотелось, чтобы она вела себя твёрже при первой встрече с Кэйки. Она могла хотя бы спросить, что вообще происходит, куда они направляются, в каком направлении, зачем и когда они вернутся. Если бы она сделала это, то сейчас не оказалась бы в этой затруднительной ситуации безо всякой информации.

Слабость не гарантировала ей безопасность. Она не выживет, если не будет выкладываться на полную как физически, так и морально.

«Выжить».

Она выживет и обязательно вернётся домой. Это было единственным допустимым желанием в данной ситуации.

Ёко продала свою старую одежду и остатки багажа Такки торговцу подержанной одеждой и таким образом раздобыла немного денег. Разжившись деньгами, она смешалась с толпой, направлявшейся к воротам. Стражники не обратили на неё внимания. Оказавшись внутри, она направилась к центру города. Она слышала от Такки, что чем дальше таверны расположены от ворот, тем они дешевле.

– Чем я могу тебе помочь, мальчик? – услышала она вопрос, войдя в таверну.

Ёко мысленно улыбнулась. Большинство таверн совмещали в себе столовую и постоялый двор. Было принято заказывать еду прямо с порога.

Ёко окинула взглядом помещение. Атмосфера в таверне говорила о многом. Эта таверна не была заведением высокого класса, но и полной дырой её было не назвать.

– Есть свободные места? – спросила Ёко.

– Ты один? – внимательно посмотрел на неё трактирщик.

Когда Ёко кивнула, он сообщил:

– Сто сэн. У тебя есть деньги, я полагаю?

В ответ Ёко показала ему кошелёк. Здесь было принято платить при выселении.

Основной валютой в этом мире были монеты. Их было несколько видов, встречались как круглые, так и квадратные. Квадратные монеты ценились выше. Деньги измерялись в сэнах. Номинал монеты был выгравирован на одной из сторон. Как правило, монеты были либо золотыми, либо серебряными. Бумажные деньги Ёко не встречались.

– Тебе нужно что-нибудь ещё?

Ёко отрицательно покачала головой. Единственной вещью, шедшей в комплекте с комнатой, был доступ к колодцу. Всё остальное: ванная, еда и напитки – шло за дополнительную плату. Она выяснила это, путешествуя с Такки, так что заранее запаслась едой у прилавков за воротами.

Трактирщик вежливо кивнул и крикнул кому-то в задней комнате:

– Эй, проводите гостя в комнату!

Из задних комнат тут же вышел пожилой мужчина. Поклонившись Ёко с застывшей на лице улыбкой, он указал ей в сторону внутренних помещений таверны. Радуясь, как легко она получила комнату, Ёко последовала вслед за ним.

Глава 26

Внутри Ёко увидела маленькую комнату с деревянным полом, размером примерно в два татами. В дальней части комнаты стояло несколько высоких полок, заваленных выцветшими футонами. Кровати не было. Ей предлагалось спать на футоне на полу.

Около стены из-за полок Ёко приходилось пригибаться, практически становясь на колени, тогда как в ближней половине комнаты она могла стоять в полный рост. Дальняя половина комнаты предназначалась для сна. Комнаты, в которых она останавливалась вместе с Такки, были более дорогими и стоили на двоих где-то пятьсот сэн за ночь. В них были высокие потолки, кровати и даже столики.

Поскольку это была не самая спокойная часть города, Ёко следовало не забывать запирать дверь, когда она входила и выходила. Старик вручил ей ключ и повернулся, собираясь уйти.

– Извините, где я могу найти колодец? – остановила его Ёко.

Старик резко развернулся. Он выглядел, словно собака, у которой внезапно натянулся поводок. Его глаза широко распахнулись. Несколько долгих секунд он молча смотрел на Ёко.

– Эм-м-м, – протянула она, и, решив, что он не услышал, повторила свой вопрос. Глаза старика распахнулись ещё шире.

– Японский? –  воскликнул он, буквально вбежав обратно в комнату. – Ты из Японии?

Не успела Ёко ответить, как он схватил её за руку.

– Ты кайкяку? Давно ты здесь? Откуда ты? Пожалуйста, поговори ещё по-японски!

Замешкавшись, Ёко просто стояла и смотрела на него.

– Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь! Я не слышал японского языка уже несколько десятков лет!

– Я... Э...

– Я тоже из Японии! Ну же, дай мне послушать, как ты говоришь по-японски!

У него были глубоко посаженные глаза и покрытое морщинами лицо. В уголках его глаз начали собираться слёзы, блестящие и чистые. Ёко почувствовала, что из её глаз тоже катятся слёзы. То, что они встретились в этом странном мире, в этом большом городе, показалось ей очень странным совпадением.

– Значит, вы тоже кайкяку? – спросила Ёко.

Старик кивнул. Вновь и вновь он нетерпеливо кивал головой, словно лишившись дара речи. Он схватил Ёко за руку жёсткими пальцами. В силе, с которой он сжимал её руку, ощущалась вся тяжесть одиночества, которое ему пришлось пережить. Ёко сжала его руку в ответ.

– Чаю? – спросил он дрожащим голосом. – Ты хочешь чаю?

Ёко кивнула в ответ.

– Ты же пьёшь чай, верно? У меня есть немного сэнча. Подожди здесь, пока я принесу его, хорошо?

– Спасибо.

Спустя некоторое время старик вернулся с двумя чашками чая. Впалые глаза выглядели покрасневшими.

– Правда, это и не такой уж хороший чай...

– Спасибо, – поблагодарила его Ёко. Запах зелёного чая неожиданно пробудил в ней воспоминания о доме. Мужчина сел на пол перед Ёко, внимательно наблюдая за тем, как она пьёт чай.

– Я так рад, что встретил тебя! Я сказался больным и закончил с работой на сегодня. Скажи мне, мальчик... А нет, ты же девочка, верно? Скажи, как тебя зовут?

– Накадзима Ёко.

В глазах старика плескался восторг.

– Я Мацуяма Сэйдзо. Мой японский звучит не слишком странно для тебя?

Ёко хотела покачать головой, но кивнула. Он говорил с акцентом, но она вполне понимала его.

– Ну что ж. – Старик выглядел так, словно вот-вот расплачется от счастья. И верно: вскоре он засмеялся сквозь слёзы. – Откуда ты родом? – спросил он.

– Откуда я родом? Из Токио.

– Токио? – Сэйдзо сжал свою чашку. – Не могу поверить, что Токио до сих пор стоит.

– В смысле?

Не обратив внимания на слова Ёко, старик вытер слёзы рукавом туники.

– Я родом из Коти, Сикоку. А до того как я попал сюда, я жил в Курэ.

– В Курэ?

– Курэ, в Хиросиме. Ты знаешь, где это?

Ёко кивнула, пытаясь вспомнить уроки географии.

– Кажется, я слышала об этом месте.

– Там были расположены военно-морская база и арсенал, – горько рассмеялся старик. – Я работал в тамошней гавани.

– Значит, вы переехали из Коти в Хиросиму?

– Да, мы с матерью перебрались в дом её родителей в Курэ. Но во время авианалёта в июле наш дом сгорел. Так что она отправила меня жить к дяде. Он сказал, что не будет кормить меня просто так, так что я устроился на работу. Потом было нападение, и лодка, на которой я возвращался в гавань, начала тонуть. В общей суматохе я выпал за борт.

Ёко осознала, что старик говорит о Второй мировой войне.

– Когда я пришёл в себя, я был в Кёкай. Меня спасли, когда я дрейфовал в море.

То, как старик произносил «Кёкай», немного отличалось от того, что привыкла слышать Ёко... Было больше похоже на Кокай.

– Значит, вот как вы здесь оказались.

– Да, мы страдали от постоянных авианалётов даже после того, как арсенал разрушили. В гавани стояли корабли, но они ничем не могли помочь. Во Внутреннем море и в море Суо было полно мин. Корабли не могли пройти^[3].

– Ого... – протянула Ёко.

– В марте бомбили Токио. Город был практически разрушен. То же самое случилось с Осакой в июне, после крупного авианалёта город практически сгорел. Лусон и Окинава капитулировали. Если честно, я сомневался в том, что мы победим. Мы проиграли войну, верно?

– Эм... Да.

– Ну да, – глубоко вздохнул старик. – Я ещё давно начал осознавать, что всё идёт к этому.

Ёко не могла понять его чувства. Её родители родились после войны, а родственников постарше не было. Для неё это была древняя история, о которой узнаёшь только из книг или исторических фильмов. Но несмотря на всё это, те события были всё же ближе для Ёко, чем здешний мир. Хоть она и не могла представить себе вещи, о которых он говорил, было приятно услышать о знакомых местах и исторических событиях.

– Значит, Токио до сих пор стоит. Ну, видимо, Япония теперь принадлежит Соединённым Штатам.

– Вовсе нет! – воскликнула Ёко.

– Вот как, вот как, – удивлённо распахнул глаза старик. – Ну а что же тогда с твоими глазами?

Ёко не сразу сообразила, что он имеет в виду. Когда она попала сюда, цвет её глаз изменился на изумрудно-зелёный.

– Цвет моих глаз к этому не относится, – подумав, ответила она.

– Нет-нет, тогда забудь, что я сказал. – Старик поклонился и покачал головой. – Просто я был уверен, что Япония станет колонией Америки. Если нет, то не важно, не обращай внимания.

Здесь, в далёком, чужом мире этот старик продолжал волноваться о своей родине, не имея возможности узнать её судьбу. Ни он, ни Ёко не могли представить, что могло произойти с их страной. Со временем эти чувства становились всё глубже. Оказаться в этом мире для него было очень тяжело. А для Ёко тяжелее всего было то, что этот старик полвека продолжал любить свою страну.

– А как поживает его величество? – спросил он.

– Вы имеете в виду императора Сёва? Если вы про него, то, ну, он пережил войну, но он...

«Мёртв», – собиралась сказать Ёко. Но поправилась и сформулировала это более вежливо:

– К сожалению, он покинул нас.

Старик вздрогнул, услышав это. После чего склонил голову, прижал рукава к глазам. Немного поколебавшись, Ёко погладила его по плечу. Видя, что он не против, она продолжила гладить его по худой спине, пока его всхлипывания не утихли.

Глава 27

Ёко ничего не ответила, лишь молча кивнула головой.

– Ну так... в каком году это произошло?

– Что произошло? – переспросила Ёко. Взгляд, который на неё бросил старик, был полон непонимания.

– Когда закончилась великая война? – переспросил он.

– В тысяча девятьсот сорок пятом.

– Сёва?

– Эм... – Ёко на минуту задумалась, пытаясь вспомнить таблицы с годами, которые они учили в школе. – Двадцатый год Сёва, кажется.

– Двадцатый год Сёва?.. – Старик не сводил с Ёко взгляда. – Я попал сюда в двадцатом году! Когда именно?

– В августе... Пятнадцатого августа.

– Август?.. Пятнадцатое августа двадцатого года Сёва? – Старик сжал руки в кулаки.

– Да...

– Я упал в море двадцать восьмого июля! – воскликнул он. – Всего за полмесяца до конца войны!

Ёко, понятия не имевшая, что на это ответить, лишь молча кивнула головой в ответ и продолжила слушать старика, который возмущённо перечислял все беды и лишения, которые он пережил из-за войны.

Когда старик наконец начал расспрашивать Ёко о ней самой, была уже почти полночь. Он принялся спрашивать её о семье, доме, о том, какой жизнью она жила. Отвечать на эти вопросы было болезненно. Она осознавала, что перед ней человек, который родился задолго до неё, очутился в этом месте и так и не вернулся домой.

Неужели её ждала подобная судьба? Неужели она проживёт всю свою жизнь в этой странной стране и так и не вернётся домой? Ну, хотя бы ей повезло встретить другого кайкяку. Если подумать, то ей действительно повезло, учитывая, сколько времени этот старик пробыл здесь в полном одиночестве.

– Скажи, что я такого сделал, чтобы заслужить такую судьбу? – Старик сидел на полу, скрестив ноги и закрыв лицо руками. – Я потерял друзей и семью и оказался в этом странном месте. Конечно, если бы не это, я наверняка погиб бы в одном из тех проклятых авианалётов. Но, оказывается, ещё полмесяца – и всё бы закончилось! Всего лишь полмесяца!

Ёко до сих пор не знала, что сказать.

– С окончанием войны всё бы изменилось, а вместо этого я оказался здесь, потеряв способность радоваться жизни, потеряв даже возможность нормально поесть.

– Да, но...

– Много раз я говорил себе: лучше бы я умер в том авианалёте. Так было бы лучше, чем очутиться в этом месте, не понимая, что происходит, не слыша ни единого знакомого слова.

Ёко бросила на него удивлённый взгляд.

– Вы не понимаете речь местных жителей?

– Нисколько. Лишь пару слов, которые мне удалось запомнить. Так что эта работа – максимум, на что я могу рассчитывать. – Старик с подозрением посмотрел на Ёко. – А ты понимаешь, что они говорят?

– Да, – ответила Ёко, всё ещё глядя на старика. – Мне казалось, что они говорят по-японски.

– Что за чушь? – ошеломлённо отозвался старик. – Единственный человек, который здесь говорит по-японски, не считая меня самого, – это ты. А тебя я встретил только сегодня. Я не знаю, на каком языке говорят местные, но как по мне, это что-то вроде китайского. Но это, чтоб его, точно не японский.

– Они ведь пишут с помощью кандзи?

– Да, так и есть. Но это не китайский язык. В доках работало несколько китайцев, но они использовали другие иероглифы.

– Этого не может быть! – совершенно сбитая с толку, Ёко взглянула на старика. – С тех пор, как я оказалась здесь, у меня никогда не возникало проблем с пониманием языка, ни единого раза. Если бы они говорили не на японском, я бы не смогла их понять.

– То есть ты понимала, о чём говорили люди на первом этаже до этого?

– Конечно.

– Не знаю, что, по-твоему, ты слышишь, но это не японский, – покачал головой старик. – Никто здесь не говорит по-японски.

«Да что же такое здесь происходит?» – подумала Ёко, ещё сильнее запутавшись. До этого она совершенно не сомневалась в том, что слышит японские слова. Но сейчас старик говорил ей, что это не японский язык. Она не могла найти никаких заметных отличий между речью этого старика и речью местных жителей.

– Это королевство Ко, – сказала Ёко. – Иероглиф, которым пишется «Ко», означает «умелый», правильно?

– Да.

– Мы кайкяку, мы прибыли из Кёкай, это означает «море пустоты».

– Верно.

– Этот город – столица префектуры.

– Столица префектуры? Это город с замком. Должно быть, ты имела в виду, что здесь расположено поместье феодала.

– Нет-нет, это что-то вроде администрации префектуры в Японии.

– Администрации префектуры?

– Где находится губернатор.

– Губернатор, говоришь? Нет здесь никакого губернатора! Самый главный человек здесь – это местный судья.

«О чём он говорит?» – мысленно удивилась Ёко.

– Я слышала, как они упоминали губернатора.

– Нет здесь таких.

– А зимой люди живут в городах и с приходом весны возвращаются в деревню, верно?

– Люди живут в деревнях, а весной возвращаются в свои общины.

– Да, но я...

– Да кто ты такая, чтоб тебя! – воскликнул старик, свирепо уставившись на Ёко.

– Я...

– Ты вовсе не кайкяку, ты не как я! Я целую вечность жил один в этом странном месте! Я жил в военное время, а потом оказался здесь, не зная ничего ни про местный язык, ни про обычаи! Без жены, без детей, лишь я один!

«Почему всё это произошло?» – отчаянно пыталась найти ответ Ёко. Сколько бы она ни думала об этом, ей в голову не приходило ни одного подходящего объяснения.

– Из огня да в полымя – это обо мне! Мы пожертвовали в этой войне всем! А ты жила и живёшь простой жизнью! Почему так?!

– Я не знаю! – воскликнула Ёко в ответ.

– Уважаемый постоялец, что у вас происходит? – донёсся из коридора за дверью голос. Старик торопливо поднёс палец к губам.

– Ничего, простите, – ответила Ёко, повернувшись к двери.

– Хорошо. Кроме вас тут есть и другие постояльцы.

– Я буду вести себя тише.

В ответ донёсся звук удаляющихся шагов. Ёко вздохнула. Старик смотрел на неё с восхищёнием.

– Ты поняла, что он говорил?

– Да, поняла, – кивнула Ёко в ответ.

– Но ты говорила на нашем языке!

– На нашем?

– Ты говорила по-японски!

– Но человек, с которым я говорила, понял меня.

– Судя по всему, да, понял.

Только что Ёко говорила на том же языке, на котором говорила всегда. И в ответ слышала те же слова, что и всегда. Что могло бы объяснить это странное явление?

– Факт остаётся фактом – ты не кайкяку. – Выражение лица старика несколько смягчилось. – По крайней мере, ты не обычная кайкяку.

Он произнёс «кайкяку» как-то по-другому, и дело тут было не в интонации. Сейчас, когда Ёко привыкла к его речи, она поняла, что он произносит местные слова немного по-другому.

– Как так вышло, что ты понимаешь их речь?

– Я не знаю.

– Не знаешь, да?

– Честно, не имею ни малейшего понятия. Начнём с того, что я не знаю, почему я здесь оказалась, не говоря уже о том, почему мы отличаемся друг от друга.

И почему изменилась её внешность? Задумавшись об этом, Ёко прикоснулась к волосам, ставшим жестковатыми от краски.

– Как нам вообще вернуться домой? – спросила она.

– Я пытался разузнать об этом. Они говорят лишь, что вернуться нельзя. Больше ничего,– печально произнёс старик.– Если бы я знал, как вернуться домой, то я сделал бы это давным-давно. А сейчас, если даже я как-то вернусь, я буду как Урасима Таро^[4]. Так что... куда ты собираешься отправиться, девочка?

– Не то чтобы я направлялась куда-то конкретно. Можно спросить у вас ещё кое-что?

– Что такое?

– А вас тоже арестовали, когда вы оказались здесь?

– Арестовали? – Сэйдзо удивлённо приподнял брови, потом задумался. – А, верно, местные же арестовывают кайкяку. Но нет, меня не арестовали. Меня выбросило на берег в Кэй.

– И что? В чём разница?

– Разные королевства относятся к кайкяку по-разному. Я попал в Кэй и получил там документы. Я жил там до прошлого года. Когда королева умерла и всё посыпалось, жить там стало невозможно, так что я перебрался сюда.

Ёко вспомнила беженцев, которых она видела у входа в город.

– Значит, в Кэй кайкяку могут жить, не боясь ареста?

– Верно, – кивнул Сэйдзо. – Но сейчас ты там не выживешь. Там идёт гражданская война. Кошмар. На город, в котором я жил, напали ёма. Половину всех жителей перебили.

– Перебили ёма, не война?

– Когда королевство рушится, появляются ёма. И не только ёма. Засухи, наводнения, землетрясения. Происходит всё плохое, что может произойти. Так что я поспешил покинуть то место.

Ёко опустила глаза. Значит, она могла жить в Кэй, не боясь преследования. Жить в Ко, словно преступница, или рискнуть жизнью в Кэй? Что будет для неё безопасней? Она раздумывала над этим вопросом, но Сэйдзо прервал её:

– Все женщины давным-давно уехали из Кэй. Не знаю, чем думала королева, но она всех их выгнала.

– Не может быть!

– Это правда. Ходят слухи, что любую женщину, которую поймают в Гётэне – это столица Кэй – казнят. Не слишком хорошее место для жизни. Большинство уехало ещё тогда. Ну а сейчас ты точно не захочешь там оказаться. Там полным-полно ёма. Одно время оттуда валили толпы беженцев. Но в последнее время их поток иссяк. Они закрыли границы.

– Вот как... – пробормотала Ёко.

– Я не знаю о Японии ничего, – насмешливо фыркнул Сэйдзо. – Но я продолжаю рассказывать тебе о том, что здесь происходит. Видимо, в конце концов я уже стал частью этого мира.

– Не корите себя за это.

– Если сравнивать с Кэй, в Ко жить намного лучше, – махнул рукой Сэйдзо. – Но если прознают, что ты кайкяку, мигом окажешься в кандалах. С этим мало что можно поделать.

– Но я же...

Сэйдзо рассмеялся. Его смех прозвучал как-то похоже на всхлипывания.

– Я знаю, знаю, это не твоя вина. Но эта угроза никуда не денется. Не принимай на свой счёт. И будь готова постоянно переходить с места на место, это будет непросто.

В ответ Ёко лишь кивнула головой.

– Мне нужно возвращаться к работе. Приготовить завтрак, всё такое. Будь осторожна, куда бы ты ни направлялась. – С этими словами он вышел из комнаты.

Ёко собиралась остановить его, но сдержалась.

– Спокойной ночи, – сказала она ему вслед.

Глава 28

Почему она не заметила, что говорит на другом языке? Ёко не могла даже представить себе, насколько иначе всё обернулось бы, если бы она не понимала, что говорят местные жители. Она никак не могла сосредоточиться и хорошенько всё обдумать.

Если местные жители говорили не на японском, то Ёко совершенно определённо не должна была ничего понимать. Какой же тогда язык она использовала, когда говорила с тем человеком за дверью? Старик слышал японскую речь, а человек за дверью слышал свой родной язык...

Те несколько слов, которые старик знал на местном языке, звучали для Ёко лишь слегка иначе. Даже эта мелочь была любопытной деталью. А ещё оказалось, что в этом языке нет слова «губернатор». Если это действительно было так, то что же именно имелось в виду каждый раз, когда она слышала это слово?

Ёко разглядывала низкий потолок. Перевод... Она понимает местную речь, потому что та каким-то образом переводится для неё.

– Дзёю, это твоя работа?

Как всегда, ответа на вопрос не последовало.

Ёко, как обычно, уснула с мечом, прижатым к груди. Проснувшись на следующее утро, она обнаружила, что мешок, стоявший в углу комнаты прошлым вечером, исчез. Ёко тут же вскочила на ноги и внимательно осмотрела дверь. Замок был на своём месте.

Ёко нашла управляющего и объяснила ему, что произошло. Вместе с ней отправили двоих парней, которые осмотрели комнату, после чего синхронно наградили Ёко подозрительными взглядами.

– Ты уверен, что действительно оставил свой мешок там?

– Да. Там был мой кошелёк. Кто-то украл его.

– Да, но дверь была заперта.

– А как насчёт другого ключа?

На лицах парней вновь отразилось недоверие.

– Хочешь сказать, что твои вещи украл кто-то из нас? – произнёс один из них. – Мы бы не смогли, даже если бы захотели. Или ты с самого начала планировал обвинить нас и сбежать, не заплатив?

Парни медленно подошли поближе к Ёко. Она положила руку на рукоять меча.

– Но это неправда!

– В любом случае ты всё ещё должен нам.

– Я же говорю, мой кошелёк украли.

– Хорошо, пусть стража с этим разбирается.

– Подождите немного. – Ёко уже вот-вот собиралась сбросить обмотки с меча. – Вы можете позвать того старика, который был здесь прошлой ночью? – Ей пришла в голову мысль, что он мог бы за неё заступиться.

– Старика?

– Из Кэй. Его зовут Мацуяма.

Парни обменялись взглядами.

– А что тебе от него нужно?

– Позовите его. Он видел мой мешок.

Один из парней встал возле двери и кивнул головой своему молодому напарнику. Тот выбежал из комнаты и побежал вниз по лестнице.

– Что у тебя там в левой руке? – спросил Ёко оставшийся парень.

– Ничего ценного, не волнуйся.

– Может быть, я решу иначе?

– Сначала поговорим со стариком.

Парень недовольно посмотрел на Ёко, восприняв резкий ответ как знак, будто она что-то скрывает. Вскоре послышался топот шагов – вернулся его напарник.

– Его нет.

– Что значит нет?

– Его вещей тоже нет. Похоже, он свалил.

Парень, стоявший у дверей, недовольно цокнул языком. Ёко почувствовала, как вскипает кровь. Это он! Этот старик украл мешок! Ёко закрыла глаза. Они оба были кайкяку, и всё равно он предал её.

Возможно, он не смог простить ей, что она росла, зная лишь хорошую мирную жизнь после войны. Или что она понимала местных, а он нет. А может быть, он с самого начала планировал ограбить её. Ёко думала, что нашла родственную душу. А старик подыграл ей, и она поверила. После того как Такки обманула её, Ёко боялась поверить местным. А теперь её предал такой же кайкяку, как и она сама.

Ёко переполняла злость. В горле стоял ком, перед глазами маячили образы бушующего моря. Каждый раз, когда такое происходило, Ёко чувствовала, что превращается в монстра. Покачнувшись, словно задетая этими волнами, Ёко процедила сквозь зубы:

– Это он украл её.

– Да он просто бродяга, – сказал один из парней. – Похоже, ему надоело здесь работать.

– Хватит искать отговорки! Отдавай ту штуковину, которую держишь в руке! Я решу, стоит она чего-нибудь или нет, – добавил второй.

– Эй, вообще-то я здесь пострадавшая сторона! – Ёко крепче сжала меч.

– А нам нужно вести дело! Мы не можем позволить людям жить здесь забесплатно.

– Значит, ведите своё дело лучше.

– Замолчи и давай свою штуку сюда!

Двое парней приближались к Ёко. Она приняла защитную стойку и сбросила обмотки с меча. Его лезвие блеснуло в лучах солнца, пробивающихся через маленькое окошко.

– Какого?!

– Убирайтесь с дороги! Повторяю: я здесь пострадавшая сторона.

Один из парней взвизгнул и убежал. Второй попятился, растерянно оглядываясь по сторонам.

– Двигай. Если тебе нужны деньги – догоняй того старика.

– Ты всё спланировал с самого начала!

– Ты уже знаешь, что здесь произошло. Поймаешь старика – все деньги из мешка твои. – Ёко взмахнула мечом перед собой. Парень отступил назад. Она сделала три шага в его сторону. Парень резко развернулся и убежал.

Ёко дернулась, будто собираясь преследовать его, после чего развернулась и убежала в другую сторону. Вскоре после того, как она убежала, примчался отряд стражи с мечами наголо, который, видимо, вызвал парень. Они протискивались сквозь толпу к выходу из таверны. Ёко почувствовала, что рука ноет в том самом месте, где её вчера сжимал старик.

Она пообещала себе: она больше никогда и никому не будет доверять.

Глава 29

Она бесцельно шла по дороге от города к городу. У неё не было денег, так что она не могла снять комнату или купить еды. Конечно, она предпочла бы заночевать у городских стен вместе с беженцами, но стражники у ворот были настороже, и смешаться с толпой было проблематично, так что Ёко отбросила эту идею.

«Никто не встанет на твою сторону. Никто не поможет тебе. В этом мире нет никого, кто мог бы отнестись к тебе хоть немного добрее».

Так что, задумавшись о том, что её вновь обманули и предали, Ёко решила, что лучше уж она будет спать под открытым небом и отбиваться от ёма по ночам.

В новой одежде её, как правило, принимали не за девочку-подростка, а за мальчика ещё младше. В этом мире закон и порядок особо никем не охранялись. На пути часто попадались всякие подозрительные личности, но Ёко с готовностью отпугивала их мечом, если того требовала ситуация.

Днём она просто шла, подозрительно поглядывая на всех встречных путников. Ночью попутно отбивалась от ёма. Ёко не рисковала спать по ночам, когда на неё могли напасть, так что стала вести ночной образ жизни, продвигаясь вперёд по ночам и отсыпаясь днём.

Периодически Ёко натыкалась на стоящие у дороги хижины, жители которых были не против продать ей еду. Но они торговали только днём, а у неё в любом случае не было денег, так что она практически ничего не ела.

Когда голод наконец пересилил негодование из-за поступка того старика, Ёко попыталась найти работу, но города были наполнены беженцами, так что свободных вакансий не было. Да и никто особо не горел желанием нанимать на работу Ёко, которая напоминала сироту.

Ёма нападали на неё каждую ночь. И, как будто этого недостаточно, иногда они появлялись даже днём. К тому же Ёко продолжали преследовать видения, исходящие от меча, а ещё её изводила голубая обезьяна.

Вид плачущей матери был душераздирающим зрелищем. Ёко всё больше и больше хотелось убить эту обезьяну, хоть она и не могла этого сделать. Но в любом случае желание увидеть мать, увидеть дом всегда побеждало, равно как и желание поговорить хоть с кем-нибудь.

Меч показывал ей образы по ночам, словно отвечая на тоску по дому. Ёко не знала, было ли это вызвано тем, что меч проявлял свои силы только по ночам, или же тем, что она бодрствовала ночью.

Порой её целую ночь атаковали ёма, и у Ёко не было времени подумать о доме, всё тело болело от переутомления. А в те ночи, когда передышка была, из-за видений болело уже сердце. Она понимала, что не стоило бы смотреть на меч, когда он начинает светиться, но ей не хватало силы воли.

Этой ночью это случилось вновь: от меча начало исходить холодное свечение. Забравшись в горы, Ёко смогла на какое-то время оторваться от ёма и воспользовалась этим, чтобы отдохнуть под белым деревом.

В горах Ёко периодически попадались белые деревья. Они не были похожи ни на какие другие. Кора этих деревьев была белоснежной, а ветви – широкими и раскидистыми, как зонт шириной с дом, хотя и пониже. Ёко казалось, что в высоту дерево было всего пару метров.

Лишённые листьев ветки, свисающие низко над землёй, были тонкими, но необычайно твёрдыми. Их нельзя было перерубить даже мечом, словно они были сделаны из белого металла. Время от времени на ветках встречались жёлтые фрукты, но они держались крепко, словно приваренные.

В темноте деревья испускали слабое свечение, которое усиливалось, когда на небе была видна луна. Ёко нравилось любоваться этими деревьями.

Несмотря на низко свисающие ветки, у основания ствола было достаточно места, чтобы удобно устроиться. Почему-то ёма нападали на неё намного реже, когда она пряталась под этими белыми деревьями. Дикие собаки, например, не беспокоили вообще.

Под деревом, прислонившись к стволу спиной, Ёко вглядывалась в меч. С тех пор как она встретила в Таккю того старика-кайкяку, прошло больше десяти дней.

Из-за света, исходящего от дерева, свечение меча было едва заметно. Фрукты, свисающие с веток, переливались золотистыми оттенками. В этот раз Ёко увидела в мече не свою мать, как обычно, а целую группу людей. Вглядевшись, она поняла, что это девушки в тёмной униформе. Они находились в комнате, заполненной рядами парт.

«Мой класс».

Девушки сидели без дела. Типичная сцена перемены, к которой Ёко привыкла. Увидев их чистые волосы, отглаженные костюмы, светлую кожу, и сравнив это со своим текущим состоянием, Ёко громко рассмеялась.

– Накадзима Ёко? Я слышала, что она сбежала.

Тишину нарушил знакомый голос одной из её подруг. Внезапно на Ёко обрушился поток оживлённой болтовни.

– Сбежала из дома? Не может быть!

– Это правда! Она не болеет, как нам сказали вчера, она сбежала! Прошлой ночью мне звонила её мама. Я так удивилась!

«Должно быть, эта сцена происходила в прошлом».

– Поверить не могу!

– И она была старостой класса!

– Ага, типичная тихоня, такие всякое творят, когда на них никто не смотрит.

– Может быть.

Ёко вновь рассмеялась. То, что произошло на самом деле, находилось далеко за гранью их воображения.

– Помните того странного типа, который заявился в школу и ушёл вместе с ней? Я слышала, что он какой-то бандит.

– Парень? Прямо её парень?

– Да? Думаешь, они сбежали вместе?

– Так я слышала, да. Знаешь, почему все окна в учительской были разбиты? Это её друзья разбили их.

– Серьёзно?

– Эй, а этот парень, а кто он вообще такой?

– Понятия не имею. Но у него были длинные обесцвеченные волосы. Смотрелось жутковато.

– Никогда бы не подумала, что Накадзиме нравятся металлисты.

– Или кто-то в этом роде, да.

«Кэйки...»

Ёко казалось, что она там, с ними, словно призрак, неспособный пошевелиться. Она продолжила наблюдать за разворачивающейся перед ней сценой.

– Типа, все же знают, что она красила волосы, да?

– Разве она не говорила, что это её натуральный цвет?

– Не может быть! В смысле, ни у кого волосы не приобретают такой оттенок сами по себе.

– Но я слышала, что её рюкзак и куртка остались в классе.

– Ага, ну и что с того?

– Это было вчера утром. Я слышала, что их нашла Морицука.

– Но она же сбежала с тем парнем, разве нет? Получается, что она сбежала прямо в форме?

– Не тупи! А что, если она не сбежала? Тогда значит, она просто исчезла.

– Страшно...

– Рано или поздно мы увидим объявления с её лицом на станциях.

– Ага. Её лицо на досках объявлений и её мама, раздающая листовки.

– Типа «помогите найти нашего ребёнка»? Что-то такое, да?

– Эй, вам не кажется, что вас немного заносит?

– Да, не стоит нам лезть в это.

– Она сбежала из дома, вот и всё.

– Верно. Только когда так делают отличницы, все почему-то поднимают шум.

– Она сбежала со своим парнем. Никто не хочет этого признавать. Но когда девушка вот так вот влюбляется в парня, в её действиях не будет смысла, какой бы она ни была.

– Да, это жёстко. Вы с ней дружили, да?

– Я лишь болтала с ней изредка. Если честно, она не слишком-то мне нравилась.

– Понимаю. Вечно с таким видом, словно она лучше нас всех.

– Ага, точно.

– Я слышала, что у неё очень строгие родители. Заставляли её соответствовать образу леди или что-то в этом духе.

– Я о чём и говорю. Но это было полезно, она всегда делала домашку вовремя.

– Ну да, ну да. Кстати, я ещё даже не начинала делать домашку по математике.

– Ой, я тоже.

– Её кто-нибудь вообще сделал?

– Никто, кроме Накадзимы.

– Ёко, вернись, пожалуйста!

За этим последовал взрыв хохота. Вскоре образ перед глазами Ёко начал размываться и тускнеть. Фигуры мерцали и изгибались, постепенно исчезая. Вспыхнув напоследок, картинка пропала. Свет погас. Перед глазами Ёко вновь находилось лишь лезвие меча.

Глава 30

На какой-то момент они застряли вместе, бок о бок друг с другом, словно в клетке, но в следующем году всех их распределят в разные классы, и они забудут друг о друге, ну а после выпуска, наверное, даже не встретятся вновь. Но Ёко, хоть и понимала это, не могла сдержать слёз.

Она осознавала, что эти отношения были в лучшем случае временными. И всё же, а может, частично из-за этого, ей хотелось раскрыть правду. Хотелось полететь обратно в класс и объясниться перед ними. Интересно, как бы они отреагировали?

Все они жили далеко отсюда, в мирной стране. Однако все они, без сомнения, полагали, что познали в своей жизни большое горе и множество лишений. Когда-то она и сама была такой.

От этой мысли Ёко стало настолько смешно, что она буквально покатилась со смеху, держась за живот. Свернувшись на земле клубочком, она осознала, что осталась одна. Абсолютно одна, отрезанная от всего остального мира.

Когда она ругалась с родителями, ссорилась с друзьями, или просто чувствовала себя не в своей тарелке, ей казалось, что она очень одинока. Но это было простым потаканием собственным прихотям. У неё был дом, в который она могла вернуться, люди, которые не отвернулись бы от неё при первой же возможности, которые могли бы утешить её. А когда грусть пройдёт, она вполне бы могла завести новых друзей, даже если бы дружба оказалась мимолётной.

В этот момент Ёко услышала голос. Она ненавидела его, несмотря на то, что уже начинала привыкать к нему. Всё ещё лёжа на земле, Ёко поморщилась.

– Я же говорю тебе, ты не сможешь вернуться.

– Я не хочу тебя слушать.

– Но не можешь перестать думать об этом, верно? Тогда подумай ещё вот о чём: даже если ты, предположим, вернёшься, никто не будет ждать тебя. Просто ты недостойна того, чтобы тебя кто-то ждал.

Появление обезьяны было каким-то образом связано с видениями, которые меч показывал ей. Стоило Ёко увидеть видение, как после него обязательно появлялась эта голубая обезьяна. Она никогда не причиняла ей физического вреда. Нет, она просто не говорила ничего из того, что Ёко хотела услышать, а скрипучий голос раздражал девушку. К тому же Дзёю никак не хотел реагировать на это существо.

– Мама ждёт меня!

В памяти всплыл образ одного из прошлых видений, когда плачущая мать гладила по голове куклу. Даже несмотря на то, что Ёко не могла называть своих друзей настоящими, она могла положиться на мать, на её поддержку. От внезапного всплеска тоски по дому у Ёко заныло в груди.

– Мама плачет из-за меня. Вот почему когда-нибудь я обязательно отправлюсь домой.

– Ну, конечно, – расхохоталась во весь голос обезьяна. – Она твоя мать, в конце концов. Для родителя всегда грустно терять ребёнка.

– Что ты имеешь в виду? – Ёко подняла взгляд. Она увидела, как голова обезьяны парит перед ней на расстоянии вытянутой руки, окутанная голубоватым свечением.

– О, она грустит не потому, что ты пропала, девочка. Она грустит, потому что она потеряла ребёнка. Ни больше ни меньше. Неужели ты не можешь понять даже этого?

У Ёко защемило сердце. Она не могла подобрать слова, чтобы ответить.

– Если, предположим, этим ребёнком была бы не ты, а какая-нибудь белая ворона, которую в семье никто не любит, твоя мать всё равно повела бы себя так же. Так уж устроены матери.

– Хватит.

– Да не смотри на меня таким злым взглядом. Я всего лишь говорю тебе правду, – вновь расхохоталась своим режущим уши смехом обезьяна. Он эхом разносился по окрестностям. – Это как с домашним животным. Ты растишь его, и оно привязывается к тебе. Разве не так?

– Заткнись! – Ёко вскочила на ноги и вскинула перед собой меч.

– Ой, боюсь-боюсь, – зашлась истерическим смехом обезьяна. – Ты так скучаешь по своим родителям, верно? Даже по таким, как у тебя.

– Не желаю тебя слушать.

– Я понимаю, девочка. Не то чтобы ты так жаждала увидеть своих родителей, ты просто хочешь вернуться обратно в тёплый дом, к своим приятелям.

– Что ты пытаешься этим сказать?

– Тебя точно не волнует, что родители предали тебя? – довольно захихикала обезьяна. – Ты уверена? Как по мне, так для них ты просто аналог домашнего питомца.

– В смысле?

– Ты для них что-то вроде кошки или собаки. Всё идёт хорошо, пока ты ведёшь себя спокойно и вежливо, но укусишь хозяина или погрызёшь мебель, и они побьют тебя, потому что им нужно заботиться о своей репутации. А если бы общество не защищало таких щенят, как ты, многих из вас давно придушили бы собственные родители.

– Это просто смешно.

– Разве? – Обезьяна посмотрела на Ёко, широко распахнув глаза, словно дразня её. – Возможно. Родители так гордятся тем, что любят своих детей. Ой нет, прости, я выразился неправильно. Тем, как они прикидываются любящими родителями. Вот чем все они гордятся больше всего.

Обезьяна воодушевлённо взвизгнула. Этот звук резанул Ёко по ушам.

– Ах ты...

– Это же и к тебе относится, верно?

Ёко замерла с поднятым мечом.

– Прикидываться хорошей девочкой было весело, правда? Потому что так ты могла положиться на своих родителей и принимать за правду всё, что они тебе скажут, верно? Но в глубине души ты осознаёшь, что, если не послушаешься их, тебя накажут. Так чем же ты лучше собаки, которая пытается заработать милость своего хозяина?

Ёко прикусила губу. Она никогда не боялась физического наказания. Но боязнь того, что на неё накричат, не позволят купить что-нибудь, что она хочет, перестанут с ней разговаривать или накажут как-нибудь ещё – все эти вещи сдерживали её. Так что она постоянно ориентировалась на отношение своих родителей, сама того не осознавая.

– То, что ты была хорошей девочкой, – ложь. Ты вовсе не была хорошим ребёнком. Но ты боялась, что родители отвергнут тебя, так что стала удобным ребёнком для них. И то, что твои родители хорошие, – тоже чушь собачья. Какие же хорошие родители будут постоянно оглядываться, боясь того, что люди скажут о них за спиной? Думаешь, что кучка лжецов, объединённых вместе по какому-то признаку, не предаст друг друга? Нет, ты точно предашь своих родителей, а они обязательно предадут тебя. Так устроены люди. Мы постоянно лжём друг другу, а преданный в итоге предаёт предателя.

– Ах ты, чудовище!

Обезьяна весело рассмеялась.

– Ох, как ты теперь выражаешься. Да-да, я чудовище. Но я честное чудовище. Я никогда не лгу. В этом мире лишь я один никогда не предам тебя. Грустно, что именно мне приходится тебе это объяснять.

– Заткнись наконец!

– Нет, нет, домой ты не вернёшься. Лучше уж умереть. Но если тебе не хватит смелости умереть, тогда лучше найди себе смысл жизни получше. – Обезьяна окинула взглядом Ёко, которая всё ещё держала перед собой меч. – Я скажу тебе ещё одну истину. У тебя нет здесь союзников. Есть только враги. Даже Кэйки – враг. Твой живот пуст, а ты хочешь жить с комфортом? Он тебе не поможет. Вместо этого почему бы не воспользоваться этой штукой в руках, чтобы облегчить кошельки пары прохожих?

– Помолчи уже!

– Тут и там, куда ни посмотри, все нечисты на руку. Добудь и ты себе немного денег. Этот путь точно ведёт к жизни получше.

Ёко взмахнула мечом в направлении хохочущей обезьяны, но перед ней уже никого не было. Лишь отзвук смеха доносился до неё из темноты.

Ёко опустилась на землю и прижала руки к лицу. Между скрюченных, как когти, пальцев катились слёзы.

Глава 31

Когда заходило солнце, она брала в руки меч и защищалась. Приходили враги, и случались битвы. Утром она находила подходящее место для сна и засыпала. Так она и жила.

Она уже привыкла сжимать в одной руке драгоценный камень, а в другой меч. Когда врагов не было, она садилась отдохнуть. Когда они нападали с большими промежутками, она продолжала идти вперёд. Если людей рядом не было, она выла и стонала, словно раненый зверь.

Голод заполнял собой все её мысли. Он стал частью её сознания. Когда она начала всерьёз опасаться умереть с голоду, то попыталась освежевать ёма. У их мяса был странный неприятный запах, Ёко не смогла заставить себя даже поднести его ко рту. Изредка ей попадались дикие животные. Если удавалось их убить, она пыталась поесть, но её желудок разучился переваривать твёрдую пищу.

Так Ёко проживала бесчисленное количество ночей в ожидании рассвета.

Она свернула с дороги, собираясь забраться поглубже в горы, споткнулась о древесный корень и покатилась вниз по длинному склону. Оказавшись у подножия холма, она уснула прямо там, отогнав все сомнения. Она даже не разведала окрестности.

Ёко спала без сновидений. Проснувшись, она обнаружила, что не может встать, сколько бы ни пыталась. Ёко лежала в низине, покрытой редким лесом. Солнце уже садилось, до наступления ночи оставалось совсем немного.

Если она останется здесь, не в состоянии встать или даже пошевелиться, то отправится на обед к первому попавшемуся ёма. Даже если ей повезёт, Дзёю отобьёт максимум одну-две атаки, после чего тело станет окончательно бесполезным и превратится в нерабочий инструмент.

Ёко впилась ногтями в землю. Нужно вернуться обратно на дорогу, чего бы ей это ни стоило. Если она не вернётся на дорогу и не найдёт помощь, она умрёт здесь.

Приподняв голову, она огляделась в поисках драгоценного камня. Но даже нащупав его и сжав изо всех сил, она не смогла воткнуть меч в землю, чтобы опереться на него и встать.

– Никто не придёт тебе на помощь, – неожиданно раздался голос неподалёку.

Ёко повернула голову в его сторону. Она впервые слышала этот голос в светлое время суток.

– Почему бы тебе не устроиться здесь поудобнее, а?

Ёко могла сосредоточиться лишь на шерсти обезьяны, которая блестела, словно осыпанная чем-то. В голове крутилась единственная мысль: почему он показался ей сейчас?

– Даже если тебе удастся выбраться обратно на дорогу, тебя, скорее всего, арестуют. Хотя, если попросишь о помощи, вполне возможно, что тебе помогут. Сразу убьют – тем и помогут.

«Конечно, так и будет», – подумала Ёко.

Она не станет просить ни у кого помощи. Именно в те моменты, когда ситуация была хуже всего, меньше всего следовало ожидать помощи со стороны. И даже если она сможет выбраться обратно на дорогу, помощь не придёт.

Если кто-нибудь пройдёт мимо неё, то отвернётся. Грязный беспризорник не вызовет иной реакции, кроме отвращения. С другой стороны, возможно, её всего лишь ограбят. Но вор наверняка быстро сообразит, что взять с неё нечего, и заберёт с собой меч. Возможно, он даже смилостивится и прикончит Ёко прямо на месте. В конце концов, чего-то такого и следовало ожидать от этой страны.

Тут в голову Ёко пришла другая мысль. Похоже, эта обезьяна питалась её отчаянием и безнадёжностью. Словно эмоциональный вампир, он вытаскивал наружу все страхи и опасения, спрятанные глубоко в сердце. И пользовался ими, чтобы сокрушить её дух. Ёко слабо улыбнулась, радуясь тому, что разгадала эту загадку. Она справится. Опираясь на руки, она поднялась.

– Ну же, разве не легче будет бросить эту затею?

– Ой, заткнись.

– Почему бы тебе не расслабиться?

– Замолчи.

Ёко воткнула меч в землю. Уставшие колени подламывались. Вскрикнув, она покачнулась и едва устояла, ухватившись за рукоять меча. Она почти встала, но потеряла равновесие. Тело было слишком тяжёлым и не могло держаться прямо. Для неё сейчас было бы лучше ползти вдоль дороги, словно новорождённое животное.

– Ты так сильно хочешь жить, да? И что же эта жизнь тебе, по-твоему, даст?

– Вернусь...

– Зачем же так мучить себя? Сколько ни цепляйся за жизнь, ты не сможешь вернуться домой.

– Я вернусь.

– Не вернёшься. Невозможно пересечь Кёкай. Ты умрёшь здесь, в этой стране, преданная всеми.

– Ты лжёшь.

Ёко могла доверять лишь мечу. Она покрепче вцепилась в его рукоять и собрала в руках остатки сил. Ни от кого не зависеть, никому не доверять. Только меч защитит её.

«И что потом? Это всего лишь надежды».

Кэйки притащил её. И он не говорил, что ей нельзя будет вернуться. Должно быть, единственный способ вернуться – найти Кэйки. Больше Ёко было не на что надеяться.

– Разве я не говорил тебе, что Кэйки твой враг?

«Я не собираюсь об этом думать».

– Ты правда думаешь, что он тебе поможет?

«Это неважно».

Неважно, друг ей Кэйки или враг. Найти его и выяснить это – куда лучше, чем бесцельно бродить здесь. Когда она найдёт его, то сможет спросить, зачем он притащил её сюда и как ей вернуться. Она заставит его всё ей рассказать.

– Предположим, что ты вернёшься домой. И что потом? А? Думаешь, ты сможешь жить спокойной и счастливой жизнью?

– Умолкни.

Ёко понимала, к чему он ведёт. Она не сможет забыть ужасы, которые пережила здесь. Не сможет притвориться, что ничего не было, и вернуться к своей прежней жизни. Опять же, не было гарантий, что к ней вернётся прежняя внешность. А если нет, то прежняя Ёко Накадзима пропала навсегда.

– Ах, девочка, насколько же ты жалкое и глупое существо...

Под громкий хохот обезьяны Ёко вновь попыталась подняться с земли. Она сама до конца не понимала зачем. Да, она жалкая, она глупая. Но как бы то ни было, будь этого достаточно, чтобы она сдалась, тогда ей следовало сдаться давным-давно.

Ёко оценила своё состояние. Она была изранена, покрыта кровью и грязью, а одежда превратилась в вонючие тряпки. Но её совершенно не волновало, как она выглядит. Предложение «взять и умереть» больше не казалось таким простым. Если действительно лучше было умереть, тогда ей следовало умереть ещё тогда, на крыше школы, когда кочо впервые напала на неё.

Не то чтобы она не хотела умирать. Не то чтобы ей так уж сильно хотелось жить. Ёко просто не хотела сдаваться.

Она попадёт домой. Обзательно вернётся в то место, по которому так сильно скучает. И ради этого она была готова на всё. Раз для возвращения нужно выжить, то Ёко будет защищать свою жизнь. Так что она не собиралась умирать в подобном месте.

Вцепившись в меч, Ёко поднялась на ноги. Она полезла вверх по склону, раз за разом втыкая меч в землю и продираясь через кустарник. Никогда раньше подъём вверх по холму не был для Ёко столь болезненным, и никогда раньше она не преодолевала такое короткое расстояние настолько медленно. Множество раз нога соскальзывала, и она едва не падала обратно. Но, сосредоточенная на своей цели, Ёко выжимала из своего потрёпанного тела последние остатки сил. Наконец она преодолела это испытание и выползла на обочину дороги.

Впиваясь пальцами в землю, Ёко поползла вперёд. Наконец, оказавшись на горной дороге, она со стоном распласталась на ней. В то же время она услышала далёкий звук, раздававшийся с противоположной стороны дороги. Губы Ёко растянулись в горькой улыбке.

«Ох, здорово».

Ёко всем своим сердцем ненавидела этот мир, а вдалеке раздавался звук, напоминающий плач ребёнка. Этот звук приближался к ней по горной тропе.

Глава 32

Очередная собака прыгнула на неё. Ёко обезглавила её в полёте. Неожиданно левая нога подкосилась. Осмотрев её, Ёко обнаружила на икре след от глубокого укуса. Боли она не почувствовала, словно нога онемела. Хотя колено, на которое она упала, болело достаточно сильно.

Быстро осмотрев свою окровавленную ногу, Ёко перевела взгляд на дорогу, выискивая оставшихся врагов. В живых оставалась одна собака. Это существо было больше, чем все остальные, напавшие на неё. Очевидно, эта собака была сильнее своих сородичей. Ёко сумела задеть её дважды, но та выглядела так, словно эти удары были ей нипочём.

Чудовище припало к земле. Ёко прикинула их положение и расстояние между ними и перехватила меч поудобнее. Это оружие уже стало для неё практически продолжением собственного тела, хотя сейчас меч казался ей таким тяжёлым, что она едва могла удерживать его остриё направленным на цель. Ёко почувствовала головокружение, сознание начинало покидать её.

Она взмахнула мечом в направлении прыгнувшей на неё чёрной тени. Меч не прорезал, а ударился плашмя о шкуру собаки. Даже со всей возможной помощью Дзёю Ёко уже не была способна ударить ещё раз.

Однако этого удара оказалось достаточно, чтобы чёрный зверь споткнулся и растянулся на земле. Мгновением позже пёс вновь вскочил на ноги и ринулся в сторону Ёко. Та постаралась прицелиться в его нос и из последних сил ткнула мечом вперёд.

Кончик меча вспорол шкуру на морде чудовища. В то же время его острые когти впились Ёко в плечи. Импульс от этого столкновения едва не выбил меч из её рук. Кое-как удержав его в руках, она повернулась в сторону упавшего зверя и с криком рубанула сверху вниз изо всех сил.

Её запасы энергии были окончательно истощены, Ёко покачнулась и упала. Каким-то чудом ей удалось повредить шею чудовища. Меч вонзился в землю, под ним виднелись клочки чёрного меха. Около меча по земле растекалась лужа тёмной крови.

Ёко валялась на земле, неспособная сдвинуться с места, но противник тоже не шевелился. Они лежали примерно в метре друг от друга и, приподняв головы, внимательно разглядывали друг друга, оценивая состояние.

Меч Ёко застрял в земле. Из пасти зверя текла кровавая пена.

Они посмотрели друг другу в глаза. Ёко двинулась первой. Она схватилась ослабевшими руками за рукоять меча и рывком поднялась на ноги. Мгновение спустя зверь тоже поднялся, но почти сразу упал.

Каким-то образом Ёко удалось выдернуть меч из земли. Тяжёлый-тяжёлый меч. Она подошла к зверю в упор и, упав на колени, с силой опустила меч вниз. Зверь вскинул голову и взвыл, беспорядочно двигая лапами, из его пасти вновь потекла кровь. Он не мог подняться на ноги. Вновь подняв меч обеими руками, Ёко прицелилась в шею чудовищу и позволила мечу упасть под собственным весом.

Блестящее от крови лезвие вонзилось в мех. Когтистые лапы чудовища в тот же миг задергались в конвульсиях. Оно продолжало плеваться кровью, словно пытаясь что-то сказать. Используя последние остатки сил, Ёко вновь подняла тяжёлый меч и позволила ему упасть, но в этот раз чудовище даже не дёрнулось.

Меч наполовину торчал из шеи чудовища. Ёко отпустила его рукоять и упала на спину. Небо было затянуто низкими облаками. Ёко пролежала какое-то время, просто смотря в небо, после чего вздохнула поглубже и закричала. Бок жгло. Каждый вздох словно раздирал горло. Она не чувствовала своих конечностей, словно руки и ноги отрезали.

Ёко всё ещё держала в руке драгоценный камень, но не могла пошевелить даже пальцем. Так что она просто лежала на спине и смотрела на облака, борясь с головокружением. Часть неба постепенно приобретала бледно-красный оттенок.

Внезапно к горлу подступила тошнота. Ёко повернула голову в сторону, и её вырвало. По щеке стекала едко пахнущая желчь. Она попыталась вздохнуть и осознала, что ей нечем дышать. Она поперхнулась и, перевернувшись на бок, зашлась в приступе кашля.

«Я всё ещё жива».

Каким-то образом ей удалось выжить. Эта мысль крутилась у неё в голове, пока тело сотрясали приступы кашля. Когда ей наконец удалось восстановить дыхание, она услышала едва уловимый звук шагов.

«Нет!»

Неужели поблизости всё ещё остались враги? Ёко приподняла голову. Перед глазами всё темнело и расплывалось. Она откинула голову обратно на землю.

Ёко не могла встать. Но то, что она увидела в следующее мгновение, отпечаталось глубоко в сознании.

Золотистый цвет.

– Кэйки! – закричала она, всё ещё лёжа на земле.

«Ну конечно, это был ты, Кэйки! Ты подослал этих ёма!»

– Зачем? Ответь мне, зачем?

Звуки шагов раздавались уже совсем близко. Ёко вновь приподняла голову. Первым, что бросилось ей в глаза, было яркое разноцветное кимоно. Затем золотые волосы.

– Зачем?..

Ответа на вопросы не последовало.

Когда она вытянула шею и всё-таки смогла разглядеть подошедшего, она поняла, что это был не Кэйки.

– Ой, – вырвалось у Ёко. Не Кэйки. Женщина.

Женщина внимательно рассматривала её. Ёко разглядывала ту в ответ.

– Кто ты?

На вид эта женщина с золотыми волосами была всего лет на десять старше Ёко. На худом плече сидел большой разноцветный попугай. Необычайно красивое лицо было наполнено грустью. Ёко показалось, что она вот-вот расплачется.

– Кто... ты? – повторила Ёко хриплым голосом.

В ответ женщина лишь молча посмотрела на неё. В уголках кристально-чистых глаз скапливались слёзы.

– Что...

Женщина медленно моргнула. Слёзы скатывались по её щекам. Она отвела взгляд в сторону. Ёко была слишком ошеломлена этим зрелищем и не знала, что сказать. Тем временем женщина обратила внимание на труп чудовища, валяющийся около Ёко. Она посмотрела на него со скорбным выражением лица, после чего медленно подошла и склонилась над ним.

Ёко ничего не могла делать, лишь смотреть. Она не знала, что сказать, и не могла шелохнуться. Всё это время она пыталась подняться на ноги, но до сих пор не могла пошевелить ни пальцем.

Женщина осторожно протянула руку и погладила мёртвого зверя. Кончики пальцев задели пятно крови на его шкуре. Женщина отдёрнула руку, словно дотронулась до горячего.

– Кто ты такая?

Женщина не отвечала. Вновь протянув руку, она взялась за рукоять меча, который всё ещё торчал из шеи чудовища, вытащила его и положила на землю. Затем она положила голову зверя к себе на колени.

– Это ты отправила этих ёма?

Женщина продолжала молчать, гладя мёртвого зверя, лежащего у неё на коленях. Её роскошное кимоно быстро испачкалось в крови.

– А все те ёма, которые нападали на меня до этого, – это тоже ты? Что я тебе сделала?

Женщина покачала головой, продолжая обнимать голову чудовища. Ёко удивлённо подняла брови. Внезапно попугай, сидевший на плече женщины, захлопал крыльями.

– Убей её!

Этот резкий голос, судя по всему, принадлежал попугаю. Вздрогнув, Ёко посмотрела него. Женщина распахнула глаза и тоже посмотрела в сторону попугая.

– Закончи начатое.

Женщина нарушила молчание:

– Я не могу.

– Убей её! Прикончи её!

– Пожалуйста, этого я не могу сделать! – Женщина выразительно покачала головой.

– Я приказываю тебе! Убей её!

– Я не могу!

Взмахнув крыльями, попугай взмыл в воздух, облетел их по кругу и приземлился на землю.

– Возьми меч!

– Меч принадлежит ей. Это бессмысленно. – Голос женщины был наполнен жалостью и мольбой.

– Тогда отрежь ей руку! – громко и резко произнёс попугай, энергично захлопав крыльями. – Хотя бы отрежь ей руку, чтобы она не могла держать меч!

– Я не могу. Я же сказала, я не способна использовать этот меч.

– Тогда используй этот! – Попугай широко распахнул клюв.

В глубине его клюва что-то блеснуло. Не веря своим глазам, Ёко уставилась на попугая, из клюва которого постепенно вырастал блестящий чёрный стержень. Спустя какое-то время птица исторгла из себя полноценный японский меч в чёрных ножнах.

– Возьми его!

Женщина побледнела от отчаяния.

– Пожалуйста, прошу вас...

– Выполняй! – Попугай вновь хлопнул крыльями.

Женщина закрыла лицо руками, словно боясь, что её ударят. Ёко впилась пальцами в землю. Ей нужно было срочно подняться на ноги и убраться отсюда, но всё, что она могла, – это скрести пальцами по земле.

Женщина повернулась в сторону Ёко. Всё её лицо было мокрым от слёз.

– Остановитесь... –  Голос Ёко был таким хриплым, что она сама едва слышала себя.

Протянув руку, женщина подобрала меч, который предложил ей попугай. Её руки были покрыты кровью того зверя, похожего на собаку.

– Не делайте этого! Вы же хороший человек?

Что это за попугай такой? И что за существа напали на неё? Почему всё это происходит с ней?

Губы женщины шевельнулись.

«Прости меня», – едва смогла расслышать Ёко.

– Пожалуйста, не надо...

Женщина направила остриё меча на правую руку Ёко, вцепившуюся в землю. Странно, но казалось, что эта женщина вот-вот упадёт в обморок, настолько серым было её лицо. Глядя на всё это, попугай подлетел поближе и приземлился на руку Ёко. Его толстые когти впились в её плоть. По какой-то необъяснимой причине эта птица была тяжёлой, словно булыжник.

Ёко хотела стряхнуть его с руки, но не смогла и шелохнуться.

– Давай! – прокричал попугай.

Женщина подняла меч.

– Пожалуйста, нет!

Ёко изо всех сил пыталась пошевелиться, но она была слишком слаба. Попугай, сидящий на её руке, был слишком тяжёлым. Женщина опустила меч быстрее, чем Ёко вообще когда-либо могла пошевелиться.

Она не почувствовала ничего, кроме импульса от удара.

На секунду Ёко усомнилась в том, жива ли она вообще. Затем, до того как шок превратился в боль, она потеряла сознание.

Глава 33

Спустя пару секунд боль привела её в чувство. Меч пригвоздил правую руку к земле, узкий клинок глубоко вонзился в ладонь. Пульсирующая боль волнами прокатывалась по руке. Ёко осторожно попробовала пошевелиться и завопила от боли.

Превозмогая боль и головокружение и стараясь не шевелить правой рукой, Ёко приподнялась. Дрожащей левой она ухватилась за рукоять меча. Закрыв глаза и стиснув зубы, она выдернула его из руки. Боль пронзила всё тело.

Отбросив меч в сторону, Ёко прижала раненую руку к груди и повалилась на землю рядом с мёртвым зверем. Она даже не кричала – боль была настолько сильной, что её тошнило. Корчась в агонии, она кое-как дотянулась до драгоценного камня и сорвала его со шнурка. Стиснув зубы, она прижала его к правой ладони и взвыла от боли, свернувшись в позу эмбриона.

Магия камня спасла – боль ослабла. Спустя несколько минут Ёко смогла сесть. Она приложила драгоценный камень к ране и осторожно попыталась пошевелить пальцами, но не чувствовала ничего ниже запястья. Камень она оставила у раны.

Раскачиваясь из стороны в сторону, она прижимала раненую руку к груди. Кое-как разлепив глаза, Ёко посмотрела на небо. Красноватые облака всё ещё нависали над ней. Она пролежала без сознания не так уж долго.

Кем была эта женщина? Почему она так поступила с ней? Эти мысли кружились в голове, но Ёко была не в состоянии думать о чём-либо. Оглядевшись по сторонам, она нашла меч. Схватив его, она прижала его к себе вместе с правой рукой. Некоторое время она продолжала лежать, свернувшись клубочком. Затем она услышала чей-то голос:

– Ох!..

Она посмотрела в сторону, откуда раздался голос. Там стояла маленькая девочка.

– Мама!.. – позвала девочка, обернувшись через плечо.

Ёко заметила спешившую к ним женщину.

Не обращая внимания на девочку, Ёко принялась рассматривать её мать. Она выглядела достаточно обыденно и, судя по всему, была из бедного сословия. За её спиной болтался большой мешок. Когда мать с дочерью приблизились к ней, на их лицах отразилось волнение. Увидев валяющиеся на земле трупы ёма, они отпрыгнули от них, поморщившись.

Ёко не могла пошевелиться. Она лишь лежала и беспомощно смотрела на них.

«Они помогут мне», – промелькнула в голове мысль, до того как тревога овладела ей. В этот раз ей действительно нужна была помощь. Боль хоть и поутихла, но всё ещё не прошла до конца. Ёко была обессилена – она сомневалась, что сможет хотя бы подняться на ноги. Так что она испытывала скорее подозрение, нежели облегчение. Всё складывалось слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Что с тобой? – спросила девочка, прикоснувшись маленькой рукой к лицу Ёко. Её мать помогла Ёко сесть. По какой-то причине тепло, исходящее от женщины, показалось Ёко неприятным.

– Что с тобой случилось? На тебя напали эти звери? Ты ранен? – Женщина перевела взгляд на правую руку Ёко и вскрикнула: – Что это?.. Подожди-ка... – Порывшись в рукаве своего кимоно, она достала оттуда кусок ткани размером с полотенце для рук и перевязала им руку Ёко.

Девочка сняла с плеч свой небольшой мешок, достала оттуда флягу для воды из бамбука и протянула Ёко.

– Будешь пить?

Ёко засомневалась. Она никак не могла отогнать чувство тревоги. Фляга лежала в мешке девочки, так что наверняка она сама ей пользовалась. Вряд ли вода была отравлена. Да и не похоже было, что её недавно открывали. Собравшись с силами, Ёко кивнула. Девочка вынула пробку и двумя руками поднесла флягу к губам Ёко. Тёплая вода смочила ей горло. Дышать сразу стало намного легче.

– Ты, должно быть, голоден, – заметила женщина.

Ёко не ощущала голода, но помнила, что была близка к истощению, так что она кивнула.

– Когда в последний раз ты что-нибудь ел?

Ёко не смогла вспомнить точное количество дней, так что она промолчала.

– Мам, у меня есть жареный хлеб.

– Нет, нет, он не подойдёт. У нас есть что-нибудь сладкое?

– Конечно!

Девочка заглянула в мешок матери. Ёко заметила внутри несколько разномастных банок. Палочкой она зачерпнула из одной густой сироп. Ранее Ёко уже видела людей с подобными банками. Должно быть, это были торговцы сиропом.

– Держи.

В этот раз Ёко согласилась не раздумывая и взяла палочку левой рукой. Сладкий вкус сиропа растёкся по рту.

– Ты путешествуешь? Что с тобой случилось?

Ёко не стала отвечать. Она не хотела говорить правду и слишком устала, чтобы придумывать ложь.

– Должна заметить, ты выглядишь весьма хорошо для жертвы ёма. Встать сможешь? Солнце скоро сядет. Неподалёку есть деревня, у подножия горы. Дойти сможешь?

Ёко покачала головой. Она собиралась сказать, что не хочет идти в деревню, но женщина подумала, что она не может двигаться.

– Гёкуё, беги в деревню и позови кого-нибудь, – повернувшись к девочке, сказала она. – Поторопись, времени немного осталось.

– Хорошо, мам.

– Я в порядке. – Ёко приподнялась. – Спасибо вам большое, – произнесла она будничным тоном, словно отказываясь от сделки. Кое-как поднялась на ноги и направилась к крутому склону на другой стороне дороги.

– Подожди-ка! Что ты делаешь?

Ёко не знала, что она делает, так что не стала отвечать.

– Подожди! Солнце почти село! Если ты сейчас пойдёшь в горы, тебе конец!

Ёко медленно перешла дорогу, каждый шаг отдавался болью в правой руке.

– Пойдём в деревню с нами.

Сложившуюся ситуацию нужно было хорошенько обдумать. Взобраться по склону, пользуясь только одной рукой, было довольно сложной задачей.

– Мы путешествующие торговцы. Направляемся в Бакуро. Тебе нечего бояться. Ну же, пойдём в деревню.

Ёко схватилась за корень, торчащий из склона.

– Подожди! Куда ты торопишься? Почему ты не хочешь воспринимать своё состояние всерьёз?

Ёко бросила взгляд через плечо. Женщина ошарашенно смотрела на неё, её глаза были наполнены ужасом.

– Пожалуйста, оставьте меня в покое. Если я пойду с вами в деревню, могут возникнуть проблемы.

– О чём ты? Солнце садится, а ты ранен.

– Да, поэтому вам лучше поторопиться, с вами маленький ребёнок.

– Подожди...

– Я уже привык. Спасибо за сладости.

Женщина озадаченно смотрела на неё. Возможно, её доброта была искренней, а может, притворством. Ёко не была уверена ни в одном из вариантов. Она вновь попыталась вскарабкаться по склону, как вдруг девочка окликнула её.

Обернувшись, Ёко увидела, что девочка протягивает к ней руки. В одной руке была бамбуковая фляга, а в другой – стакан, до краёв наполненный сиропом.

– Возьми. Тебе не хватит того, что мы дали тебе до этого.

– Но... – Ёко посмотрела на женщину.

– Всё хорошо. Идём, Гёкуё.

Девочка поставила стакан и флягу на землю перед Ёко, после чего вскочила и побежала обратно к матери. Ёко невидящим взглядом смотрела на то, как они берут свои мешки. Она не знала, как ей ответить.

Спускаясь с холма, мать с дочкой периодически оглядывались на неё. Когда они исчезли из виду, Ёко подняла с земли стакан и флягу. Колени дрогнули, и она села на землю.

«Так будет лучше».

Она не знала, были ли их намерения добрыми. Их отношение вполне могло поменяться, когда они пришли бы в деревню. А даже если и нет, то кто-нибудь всё равно мог узнать, что Ёко кайкяку, и её выслали бы куда следует. Нужно быть осторожной, хоть это и болезненно. Она не могла никому доверять, не могла ничего ожидать от других. Стоит ей проявить беспечность – и за этим тут же последует болезненная расплата.

– Они ведь могли помочь тебе, понимаешь?

Опять этот ненавистный голос.

– Это могла быть ловушка, – ответила Ёко, не поворачивая голову.

– Возможно, но мало кто захочет вообще тебе помогать.

– Скорее всего, никто не и будет.

– Как ты собираешься пережить ночь, учитывая твоё ранение и состояние в целом?

– Как-нибудь переживу.

– Лучше догнать их, разве нет?

– Мне и здесь хорошо.

– Девочка, ты только что потеряла свой последний шанс на спасение.

– Замолчи.

Развернувшись, Ёко махнула мечом в сторону голоса, но голова обезьяны уже исчезла. Остался лишь постепенно затухающий громкий хохот.

Ёко посмотрела обратно на дорогу. Сгущались сумерки. С неба начали падать первые капли дождя, усеивая дорогу множеством чёрных точек.

Глава 34

Одежда липла к телу, ограничивая движения. Ослабевшие и онемевшие конечности не слушались. К правой руке начинала возвращаться чувствительность, но Ёко всё ещё не могла пользоваться ей. Держать меч было чрезвычайно трудно. К тому же, словно назло, рукоять стала очень скользкой из-за дождя. Ёко понятия не имела, сколько врагов глядело на неё из темноты. Несмотря на то что ёма нападали на неё небольшими группами, их явно было очень много.

Она шла по колено в грязи, покрытая кровью жертв и своей собственной. Дождь смывал с неё кровь и грязь, но вместе с ними уходили и силы. Меч был тяжёлым, присутствие Дзёю едва ощущалось. С каждой новой стычкой остриё меча опускалось всё ниже и ниже.

Ёко снова и снова с надеждой смотрела на небо, ожидая рассвета. Обычно, когда она сражалась, ночь пролетала быстро, но в эту ночь ёма без устали нападали на неё, словно ураган, и время тянулось мучительно долго. Несколько раз Ёко роняла меч, и к тому времени, когда успевала его поднять, на теле появлялось несколько новых ран. И когда наконец забрезжил рассвет, впереди мелькнул силуэт одного из белых деревьев.

Ёко забралась под раскидистые ветви. Прикосновение твёрдой древесины отдалось болью в спине, но страх и чувство погони отступили. Ёко всё равно понимала, что они всё ещё там, ждут, пока она переведёт дыхание и выберется наружу. Но спустя какое-то время они скрылись за завесой дождя.

Небо светлело, враги отступили. Ёко начинала различать силуэты окружающих деревьев.

– Я спаслась, – она глубоко вдохнула. Несколько капель дождя упало в рот. – Я пробилась.

Не обращая внимания на пульсирующие, покрытые грязью раны, Ёко улеглась на землю, перевела дыхание и уставилась на небо сквозь белые ветви дерева, ожидая восхода солнца.

Спустя какое-то время она начала мёрзнуть. Ветви не слишком хорошо задерживали дождь. Она понимала, что нужно выбираться из-под дерева и искать другое убежище от дождя, но тело не шевелилось. Она отчаянно сжимала драгоценный камень, словно пытаясь вытащить из него больше этой странной согревающей энергии.

Наконец, собравшись с силами, она встала на четвереньки, выползла из-под дерева и направилась к склону неподалёку. Спускаться по мокрой траве и земле оказалось на удивление легко.

Обычно Ёко старалась придерживаться дороги, но в такие тёмные ночи, когда ёма было слишком много, она частенько забиралась слишком глубоко в горы. Она выпрямилась, до сих пор сжимая в руках камень и меч. Ёко понимала, что ранена, знала, откуда берётся та боль, которую она испытывает, но при всём желании не смогла бы сказать, куда именно она ранена.

С каждым шагом она спотыкалась, ноги едва не подкашивались. Ёко спустилась со склона неустойчивой походкой. Она вышла к узкой тропе. Это не было похоже на главную дорогу: не было ни канав, ни следов колёс. Здесь едва ли смогла бы проехать повозка. Судя по всему, это был тупик.

Ёко упала на колени и попыталась вцепиться в кору дерева, чтобы удержать равновесие, но руки не слушались её. Всё это время она шла по неправильной дороге, а теперь она даже не могла двигаться. Ёко крепко сжимала в руке драгоценный камень. Она больше не ощущала исходящего от него тепла и уюта. Сколько бы энергии он ни мог дать ей, дождь забирал несоизмеримо больше. Видимо, она достигла предела чудесных свойств этого камня.

«Значит, здесь я и умру», – с усмешкой подумала Ёко.

Из всего класса одна лишь она умрёт смертью бездомного. Все одноклассницы были там, в другом мире. У них были дома, в которые они могли вернуться когда угодно. Семьи, которые могли их защитить. В их будущем не было места ни нужде, ни голоду.

Ёко сделала всё, что могла. Не то чтобы она хотела сдаваться, но сколько бы усилий она ни прилагала, не могла пошевелить даже пальцем. Она страдала до самого конца. И если наградой за это была лёгкая смерть, то, должно быть, все попытки выжить чего-то да стоили.

Рядом с ней, перекрывая шум дождя, раздался высокий чистый звук. Ёко открыла глаза. Меч, лежавший рядом со щекой, светился едва заметным светом. Из этого положения Ёко не могла рассмотреть сам меч, но она видела отсветы изображений в лужах.

– А, Накадзима Ёко, – прозвучал мужской голос.

Ёко видела заместителя директора. Она не понимала, где именно он сидел.

– Ёко была доброй и прилежной ученицей. По словам наших учителей, с ней было проще всего иметь дело...

Заместитель директора разговаривал с кем-то. Ёко слышала его собеседника. Это был глубокий мужской голос.

– Были случаи, когда Ёко имела дело с плохой компанией?

– Откуда бы мне знать?

– То есть?

– Ёко была примером идеальной ученицы, – пожал плечами заместитель директора. – Вопрос о её частной жизни никогда не поднимался, так что непонятно, почему она вообще сбилась с пути.

– В вашей школе в тот день появился странный парень, верно?

– Да. Я не думаю, что это был кто-то из её знакомых. Но я действительно не знаю всего. Ёко всегда казалась нам довольно скрытной.

– Скрытной?

– Я не совсем это имел в виду, – ответ заместителя директора сопровождался угрюмым выражением лица. – Мне сложно подобрать верные слова. Ёко была идеальной ученицей. Она была в хороших отношениях с одноклассницами и родителями. По крайней мере, так я слышал. Но такое попросту невозможно.

– Невозможно?

– Может быть, я не прав, но учителя видят своих учеников такими, какими хотят видеть. То же самое с друзьями. Родители всегда говорят то, что считают для себя наиболее выгодным. У всех них есть свой образ хорошего ученика, и они пытаются навязать его всем остальным, и эти три стороны никогда не сойдутся во мнениях. Ни один ученик не будет пытаться соответствовать всем ожиданиям своих учителей и родителей. Он попросту не сочтёт это достойным усилий. Так что мне кажется, те дети, которых мы считаем хорошими, для кого-то наверняка плохие. И наконец, хоть Ёко и соответствовала ожиданиям всех сразу, но она, тем не менее, никогда ни с кем не сближалась. Для неё такая жизнь, должно быть, была удобной. Но я подозреваю, что за этим крылось нечто большее, чем просто удобство.

– А что говорят учителя?

– Ну, сейчас я рассказывал вам лишь то, что, так сказать, чуял нутром, – нахмурился заместитель директора. – Но знаете, для большинства учителей самые непослушные ученики, за которыми постоянно нужно присматривать, зачастую самые привлекательные и запоминающиеся. Я всегда считал Ёко хорошей ученицей, но думаю, что позабыл бы о ней сразу после выпуска. А встретив десять лет спустя, я абсолютно ничего о ней не вспомнил бы.

– Вот как...

– Я не знаю, было ли поведение Ёко намеренным или же она неосознанно пыталась угодить всем. Если это было сделано с какой-то целью, то я даже представить не могу, что она пыталась за этим скрыть. А если нет, то, когда она осознала бы, что делает, она бы подумала, что жила всё это время впустую. Если она действительно задумалась о том, что делает со своей жизнью, и сочла свои прошлые усилия бессмысленными, знаете, я бы не удивился, если бы ей захотелось просто исчезнуть.

Ёко удивлённо смотрела на лицо замдиректора, пока его изображение не исчезло. Вместо него она увидела девочку, ученицу, одну из своих подруг.

– Я слышал, что вы с Накадзимой были близкими подругами.

Взгляд девочки был холодным.

– Не то чтобы. Мы с ней никогда не были особо близки.

– Правда?

– Да. Бывало, мы разговаривали о чём-нибудь с ней в школе, но мы никогда не общались за её пределами, никогда даже не разговаривали по телефону. Остальные, кстати, тоже. Никто из нас особо не знал эту девчонку.

– Понятно.

– Так что я ничего о ней не знаю, честно. Ничего плохого я о ней сказать тоже не могу.

– Она тебе не нравилась?

– Я не могу сказать, нравится она мне или нет. Вы знаете, у меня было такое чувство, что она в любой ситуации попытается подобрать подобающий ответ. Так что не то чтобы мне она не нравилась. Мне она была просто не интересна.

– Вот как?

Следом появилась ещё одна девушка, которая сразу заявила, что Ёко ей не нравилась.

– Ёко... Ну, она была двуличной подлизой.

– Двуличной?

– Ага. Типа, вы знаете, иногда люди говорят о ком-то плохо, так вот, если она присутствует при этом, то она кивнёт и скажет «да, конечно, мне он тоже не нравится». Но если кто-то будет плохо отзываться о нас, она поступит так же. Она всегда стремится угодить человеку, с которым общается. Вот поэтому я терпеть её не могла. У таких людей не бывает настоящих друзей. Но ей было приятно жаловаться, она молча соглашалась с чем угодно. Вот и всё.

– Ага.

– Вот поэтому я думаю, что она сбежала из дома. Должно быть, она спуталась с какими-нибудь бандитами и скрывала это ото всех. Наверняка она подумала, что и одноклассницы, и учителя тупые, и захотела всех нас обмануть. Но это всё мои предположения. Я никогда не понимала, что творится у неё в голове.

– Возможно, она попала в ситуацию, с которой не смогла справиться сама?

– Типа поругалась со своими корешами, с которыми она зависала? Ну, в любом случае, я к этому не имею никакого отношения.

Следующая одноклассница в открытую призналась, что ненавидит её.

– Честно говоря, я рада, что она пропала.

– Говоришь, что твои одноклассники часто тебя задирают?

– Ага.

– И Накадзима тоже?

– Да, она постоянно подыгрывала им, когда они лезли ко мне. Но потом она всегда прикидывалась невинной овечкой.

– Это как?

– Знаете, когда они меня задирали, Ёко никогда не вмешивалась. Она будто притворялась, что выше всего этого. Просто трусиха.

– Понятно.

– Она считала себя лучше нас всех. Но больше всего меня бесило то, что она жалела меня издалека, но ничего не делала для того, чтобы остановить их.

– Понимаю.

– Да не важно, похитили её или она сама сбежала. Меня это не волнует. Я была жертвой, а она – одной из нападавших. Так что я не собираюсь её жалеть. Я не хочу быть такой же лицемеркой, как она. Я полагаю, что вы подумаете, будто у меня был мотив, да? Но я не собираюсь вас обманывать. Я ненавидела её и рада, что она исчезла.

– Она не такая, – настаивала мать Ёко. Она сидела в каком-то неизвестном месте и выглядела измученной. – Она хорошая девочка. Она бы не сбежала из дома и не стала бы связываться со всякими неприятными типами.

– Я полагаю, у вас дома было не всё гладко.

– С Ёко? Вовсе нет, – удивлённо ответила мать.

– Её одноклассницы рассказали много интересного. Они утверждали, что у Ёко были очень строгие родители.

– Ну, иногда мы были к ней строги, но ничего такого, что выходило бы за рамки поведения обычных родителей. Это никак не относится к её пропаже. Дома с ней не происходило ничего плохого. Ничегошеньки.

– Может, вы знаете, почему она могла бы сбежать из дома?

– Даже не представляю. Ёко никогда бы так не поступила.

– Вы знакомы с этим парнем? Он приходил к ней в школу.

– Нет. Она никогда не общалась с такими людьми.

– Ну, тогда... Из-за чего, по-вашему, она исчезла?

– Кто-то похитил её по пути домой.

– К сожалению, нет никаких свидетельств в пользу этого. Ёко покинула учительскую вместе с этим парнем. Мы полагаем, что позднее они вместе направились куда-то. Конечно, вполне возможно, что ей пришлось пойти с ним. Но некоторые учителя утверждали, что они явно были близки.

Её мать опустила голову, не зная, что ответить.

– Вы утверждали, что у вашей дочери не было парня. Возможно, это был какой-то другой тип отношений. Хороший знакомый, например. Если вы знаете что-либо, что могло бы помочь нам в поисках...

– Они в самом деле сказали, что Ёко была недовольна своей домашней жизнью?

– Да, так они считали.

Её мать закрыла лицо руками.

– Я даже не знала, что она была чем-то недовольна. Она не из тех людей, которые сбегают из дома или втайне общаются с плохими компаниями. Ёко ни за что не стала бы делать этого.

– Как правило, подростки не рассказывают всё своим родителям.

– Ну да, я часто слышала о том, как это происходит в других семьях. Теперь мне интересно, каким человеком на самом деле была Ёко. Теперь я понимаю, что мне стоило внимательнее относиться ко всему необычному в её поведении.

– Да уж, дети редко становятся такими, какими их хотят видеть родители. Мой сын, например, тот ещё паршивец.

– Да, представляю. Но с нами она всегда была хорошей. Мы относились к ней, основываясь на её поведении, и в итоге она обманула нас. Неужели все дети настолько не доверяют своим родителям?

«Нет, мам, это неправда...» – Ёко хотелось расплакаться, но слёз не было. – «Это неправда», – хотела прокричать она. Но губы лишь беззвучно двигались. Картинка, показываемая мечом, исчезла, словно бы кто-то нажал на выключатель.

Вокруг неё было много луж. Голова наполовину лежала в грязи, у Ёко не было сил, чтобы встать. Кто бы мог подумать, что она окончит свою жизнь здесь, в таком состоянии. Такое мог предположить лишь человек, который ничего о ней не знал.

Она долго бродила по этому миру, голодающая и израненная. И теперь у неё не было сил, даже чтобы сесть. Желание попасть домой заставляло идти вперёд, не обращая внимания на трудности. Но меч показал ей правду. Истинную суть человеческих отношений, которые она так ценила в своей прошлой жизни.

«Почему я думала, что попаду домой?»

Никто не ждал её. Никто не понимал её. У неё не было ничего. Неважно, здесь она или там, её всё равно обманывали и предавали.

«Да, теперь я понимаю».

И всё равно она хотела попасть домой. Сейчас это казалось ей весьма забавным. Ёко хотелось расхохотаться, но от холодного дождя лицо онемело. Она хотела разрыдаться, но в ней не осталось слёз.

«Ну и ладно».

Всё, что ни делается, то к лучшему. Всё равно скоро всё закончится.

Глава 35

Ёко услышала шелест. Кто-то продирался сквозь подлесок. Она знала, что следует спрятаться, но смогла лишь слегка приподнять голову и посмотреть в сторону звука.

Либо местный житель, либо дикий зверь, либо ёма. Не важно, кто именно. Конечный результат всё равно не изменится. Не важно, арестуют её, нападут или же она просто так и останется лежать здесь. Всё равно у всех этих вариантов один исход.

Ёко вглядывалась сквозь завесу дождя, пытаясь увидеть источник звука. Им оказался не местный житель, но и не один из её преследователей. Это было очень странное, непохожее на человека существо.

Существо напоминало крысу. В его движениях, в том, как оно стояло на задних лапах и шевелило усами, определённо было что-то крысиное. Наиболее странной деталью был его размер. Стоя на задних лапах, эта крыса была высотой с человеческого ребёнка. Это существо не было похоже ни на местных зверей, ни на ёма.

Ёко с любопытством разглядывала эту странную крысу. Крыса пряталась от дождя с помощью большого листа, который носила на голове, словно бамбуковую шляпу. Серебристые капли дождя барабанили о зелёную поверхность листа, капли красиво разлетались во все стороны.

Крыса смотрела на Ёко так, будто была немного удивлена. Похоже, нападать она не собиралась. Это существо было куда шире, чем обычные крысы. Его мех был окрашен в коричневато-серый цвет. Ёко внезапно захотелось погладить его. Капли дождя на мехе блестели, словно бриллианты. Всё тело крысы, включая хвост, было покрыто мехом, так что, несмотря на внешнее сходство, должно быть, это существо относилось к другому подвиду.

Оно несколько раз пошевелило усами, затем подошло поближе к Ёко, всё ещё стоя на задних лапах. Наклонившись к ней, крыса потрогала её за плечо своей маленькой передней лапкой.

– С тобой всё в порядке?

Ёко несколько раз моргнула. Она услышала детский голос, который определённо исходил от этой крысы.

Крыса осторожно наклонилась поближе и принялась с любопытством рассматривать Ёко.

– Что случилось? Ты можешь двигаться?

Глядя в глаза крысе, Ёко кое-как смогла покачать головой. Почему-то, видимо, потому что это был не человек, она немного ослабила бдительность.

– Ну. – Крыса протянула ей переднюю лапку, в самом деле размером с детскую руку. – Всё равно попытайся. Мой дом недалеко отсюда.

– Ах, – вздохнула Ёко. Она не была уверена, был ли это вздох облегчения из-за того, что её хотели спасти, или разочарования.

– Попробуешь? – переспросила крыса.

Ёко попыталась схватить её за протянутую лапу, но смогла пошевелить лишь кончиками пальцев. Тогда крыса наклонилась и схватила холодную руку Ёко своей маленькой тёплой лапкой.

Опираясь на крысу, чьи лапы оказались куда сильнее, чем Ёко ожидала, она кое-как смогла добраться до маленького домика неподалёку. Это было последним, что она запомнила.

Ёко казалось, что она множество раз открывала глаза и оглядывалась по сторонам. Но она не могла вспомнить, что именно видела. Ёко спала глубоко, но сон её был тревожным. Она несколько раз просыпалась. Когда она наконец проснулась окончательно, то осознала, что лежит на кровати в каком-то скромном доме. Несколько мгновений Ёко просто смотрела на потолок. После чего, осознав, что происходит, резко села в постели.

Попытавшись выпрыгнуть из кровати, Ёко упала на пол. Ноги отказывались двигаться. Помимо неё в тесной комнате никого не было. Зрение всё ещё было нечётким. Ёко принялась ползать по комнате, осматриваясь.

Мебели в комнате было немного. Большую её часть составляла кровать и тумбочка, сколоченная из нескольких досок. На тумбочке лежал меч, аккуратно завёрнутый в ткань, и синий драгоценный камень, нанизанный на новый шнурок. Ёко почувствовала облегчение.

Кое-как ей удалось встать. Она надела камень на шею и вернулась в кровать, прихватив с собой меч. Спрятала меч под покрывалом. Наконец Ёко смогла немного успокоиться.

Внезапно она осознала, что переодета в ночнушку, а раны обработаны. Под плечом она почувствовала что-то мокрое. Им оказался сложенный в несколько раз кусок мокрой ткани. Она не заметила его, когда пыталась выбраться из постели. Ёко положила его обратно на лоб. Ощущение прохлады было приятным.

Она натянула на себя толстое стёганое одеяло, сжала в руках драгоценный камень, закрыла глаза и облегчённо выдохнула. Её действительно спасли. Ёко даже начинало казаться, что в её существовании был какой-то смысл.

– Ты проснулась?

И вновь Ёко торопливо села в постели. Обернувшись на голос, она увидела в дверном проёме большую серую крысу. Та вошла в комнату. В одной лапе она держала поднос, а в другой ведёрко.

Ёко ощутила тревогу. Оно жило, как человек, и разговаривало, как человек. То, что оно выглядело как животное, не означало, что ему можно доверять.

Не обращая внимания на недоверчивый взгляд Ёко, крыса беспечно поставила поднос на тумбочку, а ведёрко – на пол около кровати.

– Как твоя лихорадка? – С этими словами крыса потянулась к ней своей маленькой лапкой.

Ёко съёжилась и резко отодвинулась назад. Удивлённо пошевелив усами, крыса подобрала кусок ткани, упавший на одеяло. Должно быть, это существо заметило, что она прячет меч под одеялом, прижимая его к груди, но ничего не сказало.

Сунув кусок ткани в ведро, крыса вновь посмотрела в лицо Ёко.

– Как ты себя чувствуешь? Хочешь поесть?

Ёко покачала головой. Крыса взяла со стола чашку и протянула её Ёко.

– Это лекарство. Выпьешь?

Ёко вновь покачала головой. Она не собиралась рисковать и подвергать себя опасности. Немного подумав, крыса поднесла чашку ко рту и отпила немного на глазах у Ёко.

– Видишь, это обычное лекарство. Оно немного горькое, но с этим ничего не поделаешь. – Сказав это, крыса вновь протянула ей чашку.

Ёко не стала брать её. Крыса с озадаченным видом поскребла мех за ухом.

– Ну ладно. Тогда чего ты хочешь? Если ты не будешь есть и пить, силы не вернутся к тебе. Как насчёт чая? Козьего молока? Рисовой каши?

Ёко не стала отвечать. Крыса вздохнула и задумчиво посмотрела на неё, подбирая следующие слова.

– Ты проспала три дня. Если бы я хотел сделать с тобой что-то плохое, я бы давно это сделал. – Кивком головы крыса указала на меч, который Ёко прижимала к груди. – Ты даже прячешь от меня этот меч. Совсем мне не доверяешь, да?

Ёко посмотрела в маленькие чёрные глаза крысы. Она медленно вытащила меч из-под одеяла и положила его к себе на колени.

– Вот, так уже лучше, – радостно сказала крыса, вновь протянув к Ёко лапку. В этот раз Ёко не стала отодвигаться в сторону. Крыса дотронулась кончиками пальцев до её лба. – Температура ещё есть, но лихорадка уже почти прошла. Устраивайся поудобнее и отдыхай. Может быть, тебе что-нибудь принести?

– Воды... – неуверенно сказала Ёко.

Услышав это, крыса шевельнула ухом.

– Воды, отлично. Так ты умеешь говорить! Сейчас принесу тебе воды. Если будешь вставать, закутайся в одеяло, пожалуйста.

Не дожидаясь ответа Ёко, крыса торопливо вышла из комнаты. Её хвост, покрытый коротким мехом, вилял из стороны в сторону в такт её шагам.

Спустя несколько минут крыса вернулась, принеся с собой кувшин, чашку и маленькую миску. Тёплая вода показалась Ёко очень вкусной. Она жадно осушила несколько чашек. Напившись, Ёко посмотрела на миску. Она почувствовала лёгкий запах алкоголя.

– Что там?

– Персики, вымоченные в вине и засахаренные. Хочешь попробовать?

– Спасибо, – сказала она, взглянув в глаза крысе.

Усы крысы дёрнулись. Щёки изогнулись, а глаза сощурились. Похоже, так в её исполнении выглядела улыбка.

– Меня зовут Ракусюн. А тебя?

Этот вопрос слегка озадачил её. Он был неожиданным.

– Ёко, – коротко ответила она.

– Ёко. А как оно пишется?

– «Ё», как в «ёки», – радостный, а «ко», как в «кодомо», – дитя.

– «Ко» как дитя? – переспросил Ракусюн, удивлённо склонив голову набок. – Хм. Любопытное имя. Откуда ты?

Поскольку не отвечать сейчас было бы невежливо, Ёко напрягла память, пытаясь вспомнить подходящие варианты.

– Кэй.

– Королевство Кэй? А откуда именно?

– Хайро, – ответила Ёко. Всё равно она не знала больше никаких мест в Кэй.

– Где это? – перепросил Ракусюн, слегка озадаченно смотря на Ёко и почёсывая за ухом. – А, хотя неважно. Давай-ка ты примешь лекарство и попытаешься отдохнуть?

На этот раз Ёко кивнула.

– А как пишется Ракусюн? – поинтересовалась она в ответ.

– «Раку», как в «кураку», – грусть и радость, а «сюн», как в «сюнбин», – сообразительность, – снова улыбнулся он.

Глава 36

– У него есть хвост. Это ведь явно плохой знак, верно?– раздался голос посреди ночи. Голубая голова обезьяны парила над изножьем кровати. – Он наверняка предаст тебя, так или иначе. Разве ты не понимаешь?

Несмотря на то что в комнате стояли две кровати, Ракусюна здесь не было. Ёко сомневалась, что в доме нашлась бы ещё одна спальня, и она понятия не имела, где он устроился на ночь.

– Не пора ли тебе сбежать отсюда? Поторопись, он вполне может забрать твою жизнь.

Ёко не стала отвечать. Если она продолжит лежать и слушать обезьяну, та будет просто вновь и вновь говорить об одном и том же. Обезьяна озвучивала ей её собственные тревоги. Она словно питалась страхами Ёко, и её аппетит был огромен. Ёко была уверена, что она разгадала истинную суть этой голубой обезьяны. Она перевернулась на бок.

Голова обезьяны медленно проплыла над одеялом и опустилась на подушку напротив неё.

– Тебе нужно напасть первой, пока не произошло что-нибудь плохое,– произнесла она, внимательно вглядываясь в лицо Ёко. – Иначе ты не выживешь. Разве это не так, девочка?

Ёко перевернулась обратно на спину и принялась разглядывать потолок.

– Это не означает, что я доверяю Ракусюну.

– М-м-м?

– Моё нынешнее состояние. Я даже пошевелиться не могу. Я же ничего не могу с этим поделать. Если я уйду до того, как восстановлюсь полностью и смогу хотя бы нормально держать меч, я просто стану обедом для первого встречного ёма.

К тому же рана на правой руке была весьма серьёзной. Ёко целый день прижимала к ней драгоценный камень, и всё равно у неё не хватало сил, чтобы удержать меч в руке.

– Вскоре он поймёт, что ты кайкяку. Ты уверена, что хочешь пустить всё это на самотёк? Ах, к тебе в любой момент могут ворваться люди губернатора.

– В таком случае мой меч будет говорить за меня. Если их будет четыре или пять, я вполне смогу справиться с ними. Но пока этого не произошло, я лучше воспользуюсь сложившейся ситуацией.

«Здесь нет никого, кого ты бы могла назвать союзником».

Но сейчас ей действительно требовалась помощь. По крайней мере до тех пор, пока она вновь не сможет держать меч, пока к ней не вернётся хоть немного сил. До тех пор ей будут нужны крыша над головой, еда и лекарства. Она не знала, на её ли стороне Ракусюн или нет. Но, по крайней мере, он предоставлял ей то, в чём она отчаянно нуждалась. И до тех пор, пока она ни в чём не уверена, следует пользоваться нынешним положением вещей.

– Возможно, он кладёт яд в твою еду. Откуда ты знаешь, что его лекарство – это действительно лекарство?

– Я буду осторожна.

– Говорю тебе, он перехитрит тебя.

Голубая обезьяна озвучивала ей её сомнения и страхи. И, отвечая на них, один за другим, Ёко чувствовала себя словно на экзамене по самоанализу.

– Если бы он действительно хотел сделать со мной что-то плохое, он бы сделал это, пока я лежала без сознания. Даже сейчас у него есть куча возможностей убить меня, не считая отравления еды.

– А может быть, он чего-то ждёт? Например, подкрепления.

– В таком случае, я сберегу силы до их появления.

– Осторожнее, такими темпами он завоюет твоё доверие. И лишь затем проявит свою истинную сущность.

– В таком случае я буду притворяться, что доверяю ему, пока он не проявит эту свою истинную сущность.

Обезьяна громко расхохоталась.

– Смотри-ка, какое неожиданное проявление характера.

– Ну, я освоилась за прошедшее время.

Например, свыклась с тем, что у неё нет друзей и союзников в этом мире. С тем, что у неё нет дома, места, куда она могла бы вернуться. С тем, что она предоставлена самой себе. И как бы то ни было, ей нужно выживать. Жить без друзей и без дома – мало кто захотел бы оказаться на её месте. Но даже если весь этот мир хочет её смерти, она всё равно не умрёт. И даже если весь её прежний мир не захочет, чтобы она возвращалась, она всё равно вернётся.

Ёко не собиралась сдаваться. Ни за что. Она выживет, найдёт Кэйки, вернётся домой. Ей было неважно, окажется Кэйки другом или врагом. Даже если врагом, даже если он будет угрожать ей, она всё равно заставит его вернуть её домой.

– И что же ты сделаешь, когда вернёшься домой?

– Я подумаю, когда вернусь.

– Не лучше ли сразу умереть?

– Ну, если моя судьба никого не волнует, это не значит, что она не будет волновать меня.

– И всё равно, эта крыса предаст тебя.

Ёко повернула голову и посмотрела на обезьяну.

– Если я не буду доверять Ракусюну, он не сможет предать меня.

Конечно, было бы лучше, если бы эта мысль пришла ей в голову раньше. Она кайкяку, вот почему за ней охотились. Кайкяку ни на кого не может надеяться. Не существует места, которое кайкяку может считать безопасным. Если бы она осознала это раньше, её не обманули бы Такки и Мацуяма. Она не была бы так доверчива и, следовательно, предать её было бы не так уж и легко.

Когда дело касалось выживания, ей следовало притворяться, что она доверяет, и получать от людей всё, что ей требуется. Это наилучшая стратегия.

«Пользоваться теми людьми, которыми можно воспользоваться».

Это был не самый лучший с точки зрения морали подход к жизни. Но стоило ей воспользоваться Такки и Мацуямой, как она получила немного денег. Какие могут быть сомнения по поводу того, чтобы воспользоваться Ракусюном, чтобы выжить?

– А ты становишься маленькой негодяйкой, девочка.

– Я просто делаю что нужно, – пробормотала Ёко, отмахиваясь рукой от обезьяны. – Я устала, уходи.

На лице обезьяны появилось странное выражение, словно она случайно съела горькое. Она отвернулась от Ёко и спустя мгновение исчезла, провалившись сквозь футон.

Ёко тихо рассмеялась. Обезьяна воплощала её тревоги, которые она боялась озвучить самостоятельно. Это был отличный способ упорядочить свои мысли, поэтому Ёко и дальше собиралась им пользоваться.

– Да, я действительно становлюсь маленькой негодяйкой, – самокритично усмехнулась Ёко. В любом случае она больше не собиралась позволять другим людям пользоваться собой. Она ни за что не даст никому больше причинить себе вред. Она будет защищать себя, чего бы ей это ни стоило.

– Да, так всё и будет.

Мать с дочкой, которых она встретила на горной дороге, не предали её, потому что она не дала им шанса.

«Я не дам Ракусюну такого шанса».

Да. Так она точно выживет.

Но почему ей вообще нужно было оказаться в этом мире? Почему Кэйки называл её госпожой? Кто её враги? Чего они добиваются? Почему преследуют её? Кто та женщина с золотыми волосами, как у Кэйки? Почему она напала на Ёко?

«Ёма, как правило, не преследуют какого-то одного конкретного человека».

Тогда почему они преследовали её? Та женщина обнимала труп чёрной собаки, словно оплакивая её смерть. Возможно, они были союзниками. Она управляла ёма точно так же, как Кэйки. Только в отличие от Кэйки, она приказывала им напасть на Ёко. И всё же, кажется, этой женщине приказали напасть на неё. Кто отдавал ей приказы? Был ли это Кэйки или кто-нибудь ещё, кто каким-то образом относился к ней?

У Ёко не было никаких идей. И ей не нравилось оставаться в неведении. Ей нужно было найти кого-то, кто знает ответы на эти вопросы.

Неосознанно Ёко сжала руки в кулаки. Ногти впились ей в ладони. Разжав руки, она внимательно посмотрела на кончики пальцев.

Обломанные ногти напоминали ножи или даже скорее когти какого-нибудь существа.

«Только ёма и бессмертные могут пересечь Кёкай».

Ёко не была ни богиней, не бессмертной.

«Значит, я ёма?»

Тот сон, который приснился ей, когда она оказалась здесь. Сон, в котором она превратилась в красное чудовище на берегу моря. Был ли это всего лишь сон? Пока она не попала в этот мир, ей долгое время снились сны, в которых ёма нападали на неё. Был ли сон, в котором она стала ёма, также пророческим?

Её волосы уже окрасились в красный, а глаза – в изумрудно-зелёный. Возможно, это были лишь первые этапы до её полной трансформации. Возможно, это означало, что она – вовсе не человек, а ёма. Эта мысль показалась Ёко очень пугающей и в то же время неожиданно приятной.

Она могла кричать, размахивать мечом, нападать на незнакомцев, и всё это со странной, таящейся глубоко внутри неё эйфорией. В мире, в котором она родилась, она ни разу не осмеливалась повышать голос или смотреть в глаза другому человеку. Это казалось ей чем-то вроде греха. Но, возможно, это потому, что она всегда знала правду? Возможно, это было результатом того, что она старалась вести спокойную жизнь, хотя в глубине души знала, что она ёма, ужасное чудовище? И знала, что ей ни за что не попасть в этот, другой мир?

Возможно, именно поэтому все говорили, что не знают, какова она на самом деле.

Занятая этими мыслями, Ёко не заметила, как уснула.

Глава 37

Размышляя о том, каким может быть дом крысы, Ёко представляла всё очень маленьким. Но этот дом, несмотря на то, что был весьма мал, выглядел вполне обыденно. И дело было не только в самом здании. Увидев кухню, Ёко удивилась тому, что вся мебель и кухонная утварь были человеческих размеров.

– Ракусюн, у тебя есть родители? – поинтересовалась Ёко, наполняя водой большую железную кастрюлю, стоящую на печи. Она наконец-то смогла встать на ноги и теперь помогала Ракусюну с домашними делами.

В правой руке, всё ещё забинтованной, она держала ведёрко. Рука под бинтами почти полностью зажила. Ракусюн в это время наполнял печь дровами.

– Отца у меня нет, а мама сейчас не дома, – ответил он, подняв голову и посмотрев на Ёко.

– Она путешествует? Похоже, что её давно не было. Она сейчас где-то далеко?

– Не совсем. Она отправилась в деревню поблизости, она там работает. Вообще она должна была вернуться ещё позавчера. Но, как видишь, её ещё нет.

Что означало, что она может вернуться в любой момент, мысленно отметила Ёко.

– Чем занимается твоя мама?

– Зимой она работает служанкой, а летом берёт себе всякие разные подработки. Помимо этого она работает на ферме.

– Вот как.

– Итак, Ёко, куда ты направлялась?

Ёко ненадолго задумалась. Не то чтобы она направлялась в какое-то конкретное место. Но и признаваться в том, что она просто бродит по окрестностям, ей тоже не хотелось.

– Ты когда-нибудь слышал о парне по имени Кэйки? – спросила она.

– Ты ищешь кого-то? – уточнил Ракусюн, выковыривая щепки из своей шерсти. – Думаешь, что он живёт где-то здесь?

– Я не знаю, где он живёт.

– Ну, извини, конечно, но я не знаю никого по имени Кэйки.

– Вот как... Так, чем тебе ещё помочь?

– Нет-нет, не нужно, ты всё ещё не выздоровела. Лучше присядь, отдохни.

Ёко, которая действительно чувствовала себя уставшей, присела на стул. Помимо него на этой маленькой кухне был старый скрипучий стол и ещё пара таких же стульев. Меч, замотанный в ткань, лежал на соседнем стуле. Ёко ни на секунду не выпускала его из виду. Ракусюн ничего не говорил ей по этому поводу. Ёко не имела ни малейшего понятия о том, что он об этом думает.

– Скажи, Ёко, – произнёс Ракусюн своим детским голосом, повернувшись к ней спиной. – Почему ты притворяешься мальчиком?

«Должно быть, он понял это, когда переодевал меня», – подумала Ёко.

– Потому что девушке опасно путешествовать в одиночку, – ответила она.

– Логично. – Ракусюн поставил перед ней глиняный чайник. Ёко не знала, что именно он заварил, но запах этого напитка быстро заполнил собой всю маленькую комнату. Рядом он поставил две чашки, после чего поднял глаза на Ёко.

– Мне интересно, а почему у тебя нет ножен к этому мечу?

– Я потеряла их. – Произнеся это, Ёко отчётливо вспомнила тот момент, когда это случилось. Когда они пересекали Кёкай, ей сказали, чтобы она никогда не разделяла меч и ножны. Но после того как Ёко потеряла ножны, не произошло ничего плохого, что можно было бы связать с этим. Судя по всему, истинный смысл был в том, чтобы она не потеряла драгоценный камень.

Ракусюн пробормотал что-то себе под нос и взобрался на стул. Глядя на то, как он двигается, Ёко подумала: как удивительно он похож на человеческого ребёнка.

– Если ты не раздобудешь себе ножны для этой штуки, ты можешь кого-нибудь поранить.

– Да, наверное, – ответила Ёко ровным тоном.

– Значит, говоришь, ты из Хайро, верно? – Ракусюн внимательно смотрел на неё, слегка наклонив голову в сторону.

– Да.

– Хайро находится не в Кэй. Насколько я помню, Хайро – это деревня в округе Син, возле восточного побережья.

«Должно быть, он прав», – безучастно подумала Ёко. Она не стала ничего отвечать.

– Там недавно был большой переполох.

Ёко продолжала молчать.

– На берег выбросило кайкяку, и он сбежал. Что-то вроде того.

Ёко нахмурилась. Её рука сама собой потянулась к мечу.

– К чему ты клонишь?

– Рыжая девушка, шестнадцати или семнадцати лет, в последний раз была замечена с мечом без ножен. Вооружена и опасна, – произнёс Ракусюн. – Ты покрасила волосы, Ёко, – помолчав немного, добавил он.

Всё внимание Ёко было приковано к Ракусюну. Она не могла понять выражение его лица, его облик слишком отличался от человеческого.

– Ну, по крайней мере, так говорит местный судья.

– Местный судья...

– Что случилось, Ёко? У тебя такой сердитый взгляд. Если бы я хотел сдать тебя, я бы просто позвал сюда стражу. Я слышал, за твою голову назначена большая награда.

Ёко извлекла меч из обмоток, вскочила на ноги и выставила клинок перед собой.

– Чего ты хочешь?

– А ты весьма вспыльчивый человек, Ёко. – Ракусюн просто смотрел на неё своими чёрными крысиными глазами, его усы подрагивали.

– Почему ты помог мне?

– Почему я помог тебе? – Крыс небрежно почесал за ухом. – Ну, я не мог бросить беднягу, умиравшего на обочине дороги. Так что я принёс тебя домой. И то, что я забочусь о тебе, должно подразумевать, что я не собираюсь сдавать тебя властям, ты так не думаешь?

Ёко не смогла заставить себя поверить ему. Она уже не раз обжигалась, вот так слепо доверяя людям.

– Всех кайкяку отправляют в столицу округа. Если они хорошие, их сажают под домашний арест, а если плохие – отправляют на плаху. И, как по мне, ты принадлежишь к последней категории.

– С чего ты взял?

– Говорят, что ты владеешь какой-то чёрной магией. Что ты приказала ёма атаковать конвой и сбежала, прикрываясь ими.

– Я ничего не приказывала ёма.

– Так я и думал, – кивнул Ракусюн. – Вряд ли можно так просто приказать что-нибудь ёма. На самом деле я полагаю, что это не ты приказывала ёма, это им было приказано охотиться за тобой.

– Я... Я не знаю.

– Ну, в любом случае тебя вполне можно назвать плохой кайкяку. Любой человек, за которым гонятся ёма, вряд ли покажется кому-то хорошим.

– И что с того?

– Ну, из десяти кайкяку восемь-девять пропадают после встречи с губернатором. Так что вполне логично, что ты хочешь сбежать. Но ты знаешь, куда тебе следует бежать?

Ёко не ответила.

– Ага, ты понятия не имеешь. Ты просто бродила по местным лесам. Так вот, тебе следует направляться в Эн.

Ёко посмотрела на Ракусюна долгим тяжёлым взглядом. Его лицо не выражало никаких эмоций. Ну или Ёко не могла прочесть их.

– Почему ты мне помогаешь?

– Наверное, я просто не могу стоять и смотреть, как люди умирают, – рассмеялся Ракусюн. – Это не означает, что я буду проливать слёзы, если какой-нибудь бандит отправится на виселицу. Но казнить кайкяку просто за то, что она кайкяку? Нет уж, это слишком.

– Но я же плохая кайкяку, разве нет?

– Ну, должно быть, так считает правительство. Но не только кайкяку бывают хорошими и плохими. Все люди таковы. И невозможно с первого взгляда сказать, кто к какой категории принадлежит.

– Но плохие кайкяку приносят бедствие в королевство.

– Это просто предрассудки.

Тон его голоса и то, как быстро он ответил, встревожило Ёко. Она уже слышала эти слова, произнесённые этим же тоном, правда, в прошлый раз это была человеческая женщина, а не крыса.

– Значит, ты говоришь, что в Эн помогут мне?

– Обязательно. Король Эн даёт убежище кайкяку. Там кайкяку живут так же, как и все остальные люди. Это доказывает, что важно смотреть на то, насколько ты хороший человек, а не на то, кайкяку ты или нет. Так что тебе стоит отправиться в Эн. И, может быть, ты опустишь эту страшную штуковину?

Ёко некоторое время колебалась, но всё же опустила меч.

– Садись за стол, чай остывает.

Ёко, как и было велено, вновь уселась на стул. Она понятия не имела, что замышляет Ракусюн. Каждый раз, когда кто-то узнавал, что она кайкяку, лучшим выходом было сбежать как можно скорее. Но ей действительно нужно было узнать побольше про Эн.

– Ты знаешь земли в этих краях? – поинтересовался Ракусюн.

Ёко покачала головой. Ракусюн кивнул. Подняв со стола свою чашку, он слез со стула и подошёл к Ёко, всё ещё сжимающей в руке меч. Усевшись прямо на земляной пол, он принялся рисовать грубую карту.

– Сейчас мы находимся в округе Анъё в провинции Дзюн, поблизости от города Кахоку, – произнёс Ракусюн. – Это Кёкай, а здесь находится округ Син. Вот тут располагается Хайро. Это означает, что ты путешествовала на запад, прямо в глубь Ко. Если твоей целью было убраться подальше из Ко, тогда ты всё это время шла не в ту сторону.

Ёко смотрела на карту со смешанными чувствами. Можно ли ему доверять? А если он обманывает её? Но, несмотря на свои сомнения, она отчаянно нуждалась в информации. Так что желание узнать побольше пересилило в ней все остальные мысли.

– На западе Дзюн граничит с провинцией Нэй. Если пойдёшь по главной дороге, то попадёшь в округ Хокурё. На северо-запад от Хокурё находится Аган. Это большой портовый город на берегу Синего моря, одного из внутренних морей.

Ракусюн набросал карту и аккуратно подписал пальчиком все места, которые назвал.

– В Агане ты сможешь сесть на корабль и попасть в Эн, переплыв Синее море.

Ракусюн подписал королевство Эн, использовав для «Эн» китайский иероглиф, означавший «дикий гусь».

– Для начала будет неплохо добраться до Хокурё.

«Но как я попаду на корабль?» – подумала Ёко. Если порт охраняется, это будет равносильно самоубийству.

– Всё будет в порядке, – рассмеялся Ракусюн, словно прочитав её мысли. – Знаешь, если человек из Син хочет сбежать из Ко, быстрее всего будет направиться на север и пересечь горы, отделяющие Ко от Кэй. Люди губернатора будут ждать тебя там и никогда не догадаются, что ты выбрала другой путь. Так что тебе повезло, что ты вот так вот потерялась. В объявлениях о розыске описывается молодая девушка с красными волосами, так что тебе нужно как-то замаскировать свой большой меч, и никто не догадается, кто ты такая.

– Понятно, – произнесла Ёко, поднимаясь на ноги. – Спасибо тебе.

Ракусюн удивлённо посмотрел на неё.

– Эй, ты же не думаешь уйти прямо сейчас, верно?

– Лучше раньше, чем позже. Я не хочу быть тебе обузой.

Ракусюн вскочил на ноги.

– Лучше позже. А ты весьма нетерпелива, да?

– Но...

– Что ты будешь делать после того, как попадёшь в Эн? Будешь хватать людей на улицах и спрашивать, не знают ли они парня по имени Кэйки? Ты знаешь, как купить билет на корабль? А как попросить убежища в Эн?

Ёко отвела взгляд. Если сравнить эту ситуацию с её прошлыми похождениями, новое место назначения, будто отпечатавшееся в голове, значительно меняло перспективы. В любом случае впереди будет ещё больше препятствий, которые придётся преодолеть. Ёко, должно быть, не видела ещё и десятой части всех возможных проблем.

– Нельзя срываться с места безо всякой подготовки. Поспешишь сейчас – загонишь себя в угол потом.

Ёко кивнула. В глубине души какая-то её часть до сих пор боялась попасть в ловушку. Но сейчас у неё не было иного выбора, кроме как довериться Ракусюну.

– Вот и хорошо. Поешь, тебе нужно восстановиться. Даже если поторопиться, путь до Агана займёт месяц.

Ёко ещё раз кивнула. Ей действительно нужно восстановить силы. За это время она сможет разобраться, что именно задумал Ракусюн. Сделал ли он всё это исключительно по доброте душевной или же у него был какой-то более глубокий план.

В Эн... Нужно ехать в Эн. А для начала – понять, что на самом деле движет Ракусюном.

Глава 38

– Одна из старейшин в Хайро упоминала нечто подобное, – ответила Ёко.

– Я слышал, что посевы пшеницы на востоке Син были полностью уничтожены. Большая трагедия.

В ответ Ёко лишь кивнула. Где-то в глубине души она ощущала нотки вины за произошедшее.

– Кажется, я задел тебя за живое. Надеюсь, ты не считаешь, что это произошло по твоей вине?

– Не думай, я не слишком страдаю от этого знания, – ответила Ёко, вычищая пепел из печи. Она ощутила прикосновение чего-то пушистого к своей руке. Это оказался хвост Ракусюна.

– Сёку не происходят из-за кайкяку. Это кайкяку попадают сюда из-за них.

Ракусюн попросил её отнести пепел в деревянную коробку и переложил оставшиеся угольки в другую ёмкость.

– Можно кое-что спросить? – поинтересовалась Ёко.

– Что такое?

– А что вообще представляет из себя сёку?

Старейшина в Хайро говорила, что это что-то вроде шторма или бури. Но Ёко до сих пор не поняла его точной природы.

– А-а-а, так ты не знаешь, что такое сёку. Там, откуда ты родом, их не бывает, да?

– Ну, это пишется так же, как у нас – затмение, солнечное или лунное. Они у нас бывают.

– Кое в чём эти два явления схожи. Правда, во время сёку ни солнце, ни луна не исчезают, так что, я думаю, можно назвать это великой бурей. Обычная буря – это хаотично движущийся воздух, а во время сёку сами духи приходят в хаос.

– Но при этом дует ветер и идёт дождь, верно?

– Да, такое бывает. Случаются сёку, во время которых ветер дует, как при тайфуне. Но они бывают редко. Землетрясения, грозы, реки, текущие в обратную сторону, водоёмы, появляющиеся из ниоткуда или исчезающие, – любое стихийное бедствие может быть вызвано сёку. В Хайро поднялось дно озера Ёти, и вся вода оттуда вытекла. Целое озеро исчезло с лица земли.

– Они всегда такие разрушительные? – спросила Ёко, отмывая руки от пепла.

– Иногда. Мы боимся сёку больше, чем тайфунов. Никогда не знаешь, что произойдёт во время сёку.

– Но почему такие вещи вообще происходят?

Ракусюн принялся готовить чай с таким серьёзным выражением лица, как будто это самая важная вещь в мире.

– Насколько я знаю, сёку происходит, когда «здесь» и «там» соприкасаются. Когда вещи, которые должны находиться порознь, сближаются и накладываются друг на друга, может случиться катастрофа. Я сам не понимаю до конца, но, судя по всему, так оно и происходит.

– Здесь и там...

Сделанный Ракусюном чай по виду напоминал обычный зелёный, хотя пах совершенно по-другому. Его успокаивающий запах напоминал травы.

– Там – это всё, что лежит за пределами Кёкай. Здесь – это, ну, здесь. На ум не приходит никакого другого названия для этого.

Ёко кивнула.

– Кёкай окружает здешние земли, у него нет пределов.

– Нет пределов?

– Да, он бесконечен и простирается до горизонта и дальше, так я слышал. Множество исследователей пыталось доплыть до конца Кёкай, никто из них не вернулся.

– Значит, земля здесь действительно плоская.

Ракусюн, забиравшийся в этот момент на стул, обернулся и удивлённо посмотрел на Ёко.

– Ну конечно. Иначе у нас у всех были бы большие проблемы, разве нет? – усмехнувшись, спросил он.

– Ну тогда какую форму имеет этот мир?

Ракусюн взял грецкий орех и положил его на стол.

– В центре мира находится Сусан.

– Сусан?

– Великая гора. Также она называется Суко, вершина, или Тюдзан, Центральная Гора. С четырёх сторон Сусан окружают Восточная, Западная, Южная и Северная горы. Также они известны как Ходзан, гора горечи, Кадзан, гора величия, Какудзан, гора незамедлительности, и Кодзан, гора постоянства. Говорят, что когда-то Восточная гора называлась Тайдзен. Но правитель северного королевства Тай пожелал изменить свою фамилию с иероглифа, означающего «поколения», на иероглиф, означающий «безмятежность», который читался как Тайдзен. В знак уважения к его воле Тайдзен переименовали в Ходзан. А вместе все эти горы называются Годзан, или Пять Гор.

– Ого...

– Эти пять гор окружает Жёлтое море. Но несмотря на то, что оно зовётся морем, там нет воды. Говорят, что там одни пустоши, болота, пустыни и дремучие леса.

Ёко внимательно смотрела на иероглифы, которые выводил Ракусюн.

– Ты никогда не видел его?

– Я бы не смог, даже если захотел. Жёлтое море окружают Конгодзан, Несокрушимые горы. Ни один смертный не может выжить там.

– Надо же.

Всё это напоминало Ёко какую-нибудь карту древнего мира.

– Несокрушимые горы окружены четырьмя морями. Эти четыре моря окружены восемью королевствами. За этими королевствами простирается Кёкай, в котором находится четыре больших острова. Четыре островных королевства вместе с восемью королевствами, окружающими Жёлтое море, образуют двенадцать королевств.

Ёко внимательно рассматривала геометрический узор, выложенный из орехов. Он напоминал цветок, лепестками которого были королевства, расположенные вокруг Годзан.

– Больше ничего нет?

– Ничего. Только Кёкай, простирающийся до самого конца мира. Но, – казалось, Ракусюн говорил это чисто для себя, – существуют истории о необычном острове, расположенном далеко на востоке, у края мира. Сказки о месте, которое зовётся королевством Хорай. Также оно известно как Япония.

Ракусюн написал иероглиф «Ва», также читавшийся в древности как Ямато.

– Правда? Тот же самый иероглиф Ямато, как в Японии?

Когда Ёко написала этот иероглиф самостоятельно, он определённо читался как Ямато. Ёко задумчиво прикусила губу. Была ли эта разница в восприятии вызвана её переводчиком?

– Также говорят, что все кайкяку родом из Ямато.

В этот раз она чётко услышала «Ямато». Должно быть, потому, что это слово существовало и в её родном языке, её волшебный переводчик решил, что его не нужно переводить.

– Может быть, это всё сказки, но если верить тому, что говорят кайкяку, то страна под названием Ямато, несомненно, существует. Но хотя множество кораблей отплыло в Кёкай в поисках Ямато, никто не вернулся.

Если Япония действительно находилась на самом краю Кёкай, возможно, туда можно было бы вернуться, если плыть на восток. Но Ёко понимала, что шансы на успех невелики. Единственным верным путём домой был путь через тень луны.

– Также ходят легенды, что в глубине несокрушимых гор находится место под названием Конрон. За ним располагается Китай. Китай – это дом санкяку, «гостей», кяку, «из-за гор», сан.

Когда Ракусюн говорил о Китае, он написал иероглиф Хань.

– Санкяку? Говоришь, что существуют другие люди, застрявшие здесь? Не только кайкяку?

– Верно. Кайкяку находят у берегов Кёкай, а санкяку – у подножия Несокрушимых гор. Но в этом королевстве мало санкяку, да и не важно, кайкяку ты или санкяку, здесь тебе в любом случае придётся убегать, чтобы выжить.

– Понятно...

– Обычные люди, не важно, из Хань они или из Ямато, не могут просто так путешествовать между мирами. Это могут ёма и синсэн, горные мудрецы. Но когда случается сёку, людей оттуда может затянуть сюда. Такие люди становятся санкяку и кайкяку.

– Ага.

– Говорят, что в Ямато и Хань люди живут в домах, сделанных из золота и серебра, украшенных драгоценными камнями, и что их королевства такие богатые, что даже крестьяне живут как короли. Они могут скакать по воздуху и проехать тысячу ри за один день, и даже у детей есть сила, способная побеждать ёма. Ёма и синсэн обладают особыми способностями, потому что они путешествуют в эти другие миры и пьют из магических источников глубоко в горах.

Закончив говорить, Ракусюн посмотрел на Ёко, ожидая ответа. Печально улыбнувшись, Ёко покачала головой. Их разговор получился очень странным. Если она когда-нибудь вернётся домой, никто не поверит ей. «Это всё сказки», – скажут ей. А здесь её родной мир был точно такой же сказкой. Подумав об этом, Ёко усмехнулась. Она всё это время думала, что этот мир странный и загадочный, но, в конце концов, был ли странным мир или сама Ёко?

«Вот почему, – подумала она, – здесь охотятся на кайкяку».

Глава 39

– Значит, попадающих в королевство Ко кайкяку убивают просто потому, что все ассоциируют их с сёку, да? – наконец произнесла она.

– Судя по всему. А чем ты занималась в том мире, Ёко?

– Я училась.

– Ах да, – воодушевлённо сказал Ракусюн. – Встречаются кайкяку, которые владеют неизвестными нам навыками и знают неизвестные нам вещи. Я слышал, что некоторые из таких людей выживали, если находили себе могущественных покровителей. Что ты об этом думаешь?

«Ну конечно», – подумала Ёко, грустно улыбнувшись. Она не знала об этом мире совершенно ничего.

– Ты не знаешь, как мне вернуться в Ямато? – спросила она.

Услышав её вопрос, Ракусюн явственно нахмурился.

– Нет, не знаю. – Помолчав немного, он добавил: – Должно быть, мне не стоит этого говорить, но я не думаю, что это вообще возможно.

– Этого просто не может быть! Я же как-то попала сюда, значит, должен быть способ покинуть это место.

Когда Ракусюн услышал слова Ёко, его усы опустились.

– Ни один смертный не может пересечь Кёкай, Ёко.

– Но я пересекла Кёкай. Так я и попала сюда.

– Даже если ты как-то смогла попасть сюда, ты, скорее всего, не сможешь вернуться. Я никогда не слышал о кайкяку или санкяку, вернувшемся в свою родную страну.

– Не может такого быть. – Ёко просто не могла признать тот факт, что это невозможно. – Как насчёт другого сёку? Возможно, с его помощью я смогла бы вернуться домой?

Слушая воодушевлённый ответ Ёко, Ракусюн лишь покачал головой с печальным видом.

– Никто не знает, где и когда произойдёт следующий сёку. И даже если ты узнаешь, ты попросту не выживешь там.

«Нет, это неправда», – пульсировала мысль в голове у Ёко. Если бы она не могла вернуться домой, Кэйки сказал бы ей об этом. А он ничего такого не говорил. Ничего в его словах или поведении в тот момент не подразумевало, что это будет путешествие в один конец.

– Но я же смогла попасть сюда, когда убегала от котё.

– Котё? Ты попала сюда, спасаясь от котё?

– Да, с человеком по имени Кэйки.

– И именно его ты ищешь?

– Да. Кэйки доставил меня сюда. По правде говоря, всё это случилось из-за того, что котё и другие ёма охотились за мной. Он сказал, что я должна отправиться сюда ради своей безопасности. – Ёко взглянула на Ракусюна. – Я думала, что, когда я буду в безопасности, я смогу вернуться домой. Это же логично, разве нет? И ещё он сказал, что, если я очень захочу домой, он вернёт меня обратно.

– Чушь какая-то.

– Вместе с Кэйки были существа, которые могли парить в воздухе. И животные, которые разговаривали, как ты. Когда мы летели сюда, он сказал, что путешествие занимает всего лишь день. Такие вещи обычно не говорят, когда путешествуют в один конец. Разве не так? – Ёко говорила так, словно бы оправдывалась в суде.

Выслушав её, Ракусюн некоторое время не говорил ни слова.

– Ракусюн?

– Правда, я не знаю. Но я бы предположил, что ты замешана в чём-то очень серьёзном.

– Ты так считаешь?

– Да. Если в деле замешана котё, дело просто не может быть несерьёзным. Одной котё хватит, чтобы уничтожить целый город. А ты говоришь, что она преследовала одного конкретного человека и даже отправилась в другой мир ради этого. В первый раз слышу о чём-то подобном. И, значит, потом этот Кэйки доставил тебя сюда?

– Всё верно.

– Говорят, что ёма, синсэн и им подобные могут путешествовать туда и обратно. Сейчас даже не важно, кто этот Кэйки такой, но то, что он взял кого-то с собой – это что-то новенькое. Ну, что бы это ни было, мне в этом не разобраться. Но я могу точно тебе сказать: подобные вещи – событие из ряда вон выходящее.

Некоторое время Ракусюн просто сидел молча, размышляя о чём-то, после чего вновь перевёл свои угольно-чёрные глаза на Ёко.

– Итак, исходя из твоей нынешней ситуации, что ты собираешься делать? Попытаешься выжить любой ценой? Или попасть домой?

– Я хочу домой.

– Так я и думал, – кивнул Ракусюн. – Только я понятия не имею, как это сделать или хотя бы с чего тебе начать. Но в любом случае, я думаю, тебе стоит отправиться в Эн.

– Хорошо. А что потом?

– Ну, вряд ли тебе чем-то помогут правительственные чиновники или губернаторы. Я думаю, что лучшим вариантом будет обратиться напрямую к королю Эн.

Ёко ошеломлённо уставилась на Ракусюна.

– К королю Эн? В смысле – к правителю?

– Королевством Эн уже много поколений правит король Эн, – кивнул Ракусюн.

– А разве правитель будет тратить своё время на то, чтобы помочь мне?

– Я не знаю.

«Ты что, шутишь, что ли?» – хотела воскликнуть Ёко, но сдержалась.

– Это точно лучше, чем оставаться здесь, в Ко. Как минимум, лучше, чем обратиться к королю Ко. Возможно, всё потому, что правитель Эн – тайка.

– Тайка?

– Это означает «плод из утробы». Так дети рождаются в том твоём другом мире. Здесь такое редкость. Тайка – это человек из этого мира, который по ошибке родился в другом.

– О чём ты говоришь? – переспросила Ёко, широко распахнув глаза.

– Такие люди действительно редкость. Но сложно сказать, почему их мало: потому что они редко рождаются там по ошибке или потому, что не часто могут вернуться.

– Хм.

– Существует трое широко известных тайка. Правитель королевства Эн, сайхо королевства Эн и тайсайхо королевства Тай.

– Сайхо?

– Это советник правителя. Ходят слухи, что тайсайхо Тай умер, а местонахождение правителя Тай не известно. В любом случае в королевстве Тай сейчас беспорядок. Туда лучше не ехать. Так что твоим лучшим вариантом будет отправиться в Эн.

Ёко немного устала, частично из-за того, что её мозг оказался внезапно забит таким количеством новой информации, а частично из-за того, что перед ней внезапно открылось столько новых путей.

Отправиться к королю – это было чем-то вроде визита к премьер-министру или президенту. Разве такое вообще возможно? И в то же время, несмотря на тяжесть проблем, которые внезапно возникли перед ней, Ёко чувствовала себя расслабленно, хоть и была растеряна.

Занятая обдумыванием всех этих проблем, Ёко не сразу услышала позади себя звук шагов.

Глава 40

– Ракусюн, – позвала она.

Крыс поднял голову.

– Привет, мам, – его усы нервно дёрнулись. – Я пригласил к нам самую интересную гостью на свете.

Ёко не удержалась и принялась смотреть на вошедшую женщину; выглядела она при этом очень глупо. Это определённо была женщина, и она была человеком.

Женщина по очереди смотрела то на Ёко, то на Ракусюна. На её лице читалось удивление.

– Гостью, говоришь? И кто же эта юная особа?

– Я нашёл её в лесу. Её выбросило на берег в округе Син после недавнего сёку.

– Да что ты говоришь... – пробормотала женщина себе под нос, строго глядя на Ракусюна.

Ёко инстинктивно втянула голову в плечи. Слышала ли эта женщина слухи о кайкяку, сбежавшем из Син? И, если слышала, согласится ли она предоставить ей убежище, как Ракусюн?

– Да, это было ужасно. – Женщина повернулась к Ёко, затаившей дыхание. Улыбнувшись ей, она вновь перевела взгляд на Ракусюна. – Чем ты тут вообще занимался? Хорошо, что я решила заглянуть домой. Ты хорошо позаботился о ней?

– Да, вполне.

– Ну, будем на это надеяться, – рассмеявшись, женщина вновь посмотрела на Ёко. – Прости, что меня не было тут. У меня были неотложные дела. Я надеюсь, Ракусюн действительно позаботился о тебе.

– Эм, да, – кивнула Ёко. – У меня была сильная лихорадка, и я едва могла двигаться. Он очень помог мне, я ему признательна.

«Боже мой!» – читалось на лице женщины. Она торопливо подошла к Ёко и принялась её осматривать.

– Ты в порядке? Ты уверена, что тебе стоит двигаться?

– Всё нормально, Ракусюн очень помог мне. – Ёко внимательно разглядывала лицо женщины. Она спокойно относилась к Ракусюну, поскольку он не был человеком, но насчёт неё Ёко не могла быть так же спокойна.

– И всё равно, ему следовало сразу прийти и позвать меня. Жаль, что он не всегда пользуется головой.

– Я действительно хорошо о ней позаботился. – Ракусюн поднял взгляд, сдавленно вздохнул. – Видишь, она уже выздоровела.

Женщина внимательно всмотрелась в лицо Ёко.

– Выздоровела, говоришь? У тебя что-нибудь ещё болит? Может быть, тебе действительно стоит лечь?

– Я чувствую себя намного лучше, правда.

– Да, наверное, так и есть. Почему ты одета в это рваньё? Ракусюн, принеси ей кимоно.

Ракусюн торопливо скрылся в другой комнате.

– Ох, чай уже остыл. Подожди немного, я заварю новый.

На глазах у Ёко женщина захлопнула входную дверь и пронеслась мимо неё, направляясь к задней двери, выходящей к колодцу. Когда Ракусюн вернулся и принёс для Ёко кимоно, больше походившее на лёгкую накидку, она шёпотом спросила у него:

– Это твоя мама?

– Да. Отца нет. Он умер много лет назад.

Внезапно Ёко стало очень интересно, был ли его отец человеком или крысой.

– Это твоя настоящая мама? – осторожно переспросила она.

Ракусюн ответил ей озадаченным взглядом.

– Конечно же, она моя настоящая мама. Это она сорвала меня.

– Сорвала тебя?

– Она сорвала меня, плод, в котором я находился, – кивнул Ракусюн. – С Рибоку, семейного дерева. – Внезапно он замолчал, будто ему в голову неожиданно пришла какая-то мысль. – А правда, что в твоём мире дети растут в животах у матерей?

– Э, да. Это вполне нормально.

– То есть плод вырастает у неё в животе? Но как тогда сорвать его? Он откуда-то торчит или свешивается наружу?

– Я не вполне понимаю, что ты имеешь в виду под словом «сорвать».

– Ну, сорвать ранка, который растёт на дереве.

– Ранка?

– Плод-яйцо. Размером он примерно вот такой. – Ракусюн развёл руки в стороны, словно держа корзину. – Это жёлтый фрукт, внутри него – ребёнок. Такие плоды растут на ветках Рибоку. Родители приходят и срывают его. В твоём мире такие разве не растут?

– Нет, не растут. – Ёко помассировала пальцами виски. Здравый смысл в этой ситуации отказывал. Ракусюн вопросительно смотрел на нее. Она улыбнулась ему, пытаясь скрыть своё смущение. – В моём мире ребёнок формируется в животе у матери. После чего мать рожает его, – наконец ответила она.

Глаза Ракусюна расширились.

– Как у куриц?

– Не совсем, но смысл похожий.

– А как это вообще работает? У неё в животе появляется ветка? И вообще, как сорвать плод, когда он в животе?

– Ох, господи...

Мать, которая как раз вернулась, застала Ёко, спрятавшую лицо в ладонях.

– Чай готов, – сказала она. – Ты голодна?

Слушая рассказ сына про ситуацию Ёко, мать Ракусюна неторопливо, но умело приготовила сладости, похожие на приготовленные на пару булочки.

– А потом, – продолжил Ракусюн, ломая большую булочку на части, – мы размышляли над наилучшим планом действий, который позволит попасть в Эн.

– Да, действительно, хорошая мысль, – кивнула его мать.

– Так что я собирался проводить её до Канкю. Надо будет подобрать ей какую-нибудь одежду с собой.

Какое-то время мать Ракусюна просто смотрела ему в глаза.

– Ты собрался что?! – наконец, собравшись с мыслями, возмутилась она.

– Волноваться не о чем. Я быстро, туда и обратно, оглянуться не успеешь. Она же не знает, где что находится, так что мне надо будет ей показать. Ты очень сильная, мам, с тобой всё будет в порядке, да?

Его мать некоторое время пристально смотрела на него.

– Ну ладно, так и быть. Но будь осторожен.

– Ракусюн, – встряла в разговор Ёко. – Я признательна за твою заботу, но не хочу причинять тебе ещё больше проблем. Достаточно будет просто объяснить мне, я уверена, я смогу разобраться со всем самостоятельно. – Она не смогла заставить себя признаться, что находит перспективу путешествовать с кем-то весьма пугающей. – Я не хочу быть обузой. Просто нарисуй мне карту, как в тот раз.

– Ёко, даже если бы вопрос был просто в том, чтобы добраться до Эн, не говоря уже о том, чтобы подать прошение королю, ты бы всё равно не справилась самостоятельно. Даже если дорога известна, путь до дворца в Канкю займёт у тебя как минимум три месяца. И что ты будешь есть всё это время? Где ночевать? Чем ты будешь за всё расплачиваться?

Ёко не смогла ответить на эти вопросы.

– В такое путешествие не отправляются в одиночку. Ты же сама сказала, что ничего не знаешь об этом мире.

Ёко задумалась об этом.

– Хорошо, – наконец кивнула она спустя пару минут.

Сказав это, она краем глаза посмотрела на замотанный меч, стоящий неподалёку. Возможно, взять с собой Ракусюна – действительно хорошая идея. И он, и его мать, судя по всему, были готовы безвозмездно помогать ей. Хотя, возможно, она и не знала всей правды. Ёко до сих пор не была до конца уверена в том, кто для неё Ракусюн, друг или враг. Но она не могла рисковать, а эти двое знали, куда она направляется. Если они сообщат властям сразу же, как только она уйдёт, в Агане её будет ожидать не корабль, а тюремная камера.

Однако, если её будет сопровождать Ракусюн, он сможет хотя бы стать её заложником. А если он станет для неё опасен, она быстро с ним разберётся.

Размышляя об этом, Ёко внезапно осознала, что превратилась в действительно жалкое существо.

Глава 41

– Ты понятия не имеешь, что замышляют эти двое, – отчитывала её голубая обезьяна. Но Ёко не впервой было слышать эти слова.

Всей подготовкой к их путешествию занималась мать Ракусюна. Несмотря на то что её доходы были даже скромнее, чем у Такки, она смогла подготовить для Ёко сменную одежду. Эта одежда была простой и грубо сшитой и, судя по всему, изначально была сделана под более крупного мужчину. Ёко предположила, что раньше эта одежда принадлежала отцу Ракусюна.

Задумавшись об этом, она начала волноваться ещё сильнее. Она не верила, что они помогают ей исключительно по доброте душевной. И несмотря на то, что к Ракусюну она относилась спокойно, поскольку тот не был человеком, она так и не смогла заставить себя доверять его матери.

– Почему ты так стараешься помочь мне? – спросила Ёко у Ракусюна, когда они отошли от его дома достаточно далеко. К тому времени ей уже просто нестерпимо хотелось задать ему этот вопрос.

– Ну, потому что ты одна. – Ракусюн потеребил усы маленькой передней лапкой. – И тебе нужно попасть в Канкю.

– А тебе не кажется, что просто сказать мне, куда идти, было бы достаточно?

– О чём ты говоришь? Канкю красивый, замечательный город, в котором есть много интересных мест. Ну, по крайней мере, так говорят. Это очень интересное место, прямо как твой другой мир. Вероятно, потому, что король Эн родом оттуда.

– Как Ямато или как Хань?

– Как Ямато, король Эн родом оттуда.

– И ты едешь туда только поэтому?

Ракусюн поднял глаза на Ёко.

– Ты до сих пор не доверяешь мне, да, Ёко?

– Ну, мне кажется, ты прилагаешь слишком много усилий.

Ракусюн поправил висящий на спине большой мешок и разгладил шерсть на груди.

– Ну, посмотри на меня. Я же хандзю.

– Хандзю?

– Получеловек-полузверь. Химера. Королю Ко не нравятся хандзю. Он не любит их, как и кайкяку. Он не любит всех, кто выделяется из толпы.

Ёко кивнула.

– В Ко редко можно встретить кайкяку. Конечно, большинство кайкяку оказываются именно в восточных королевствах, но, когда я говорю «большинство», это не означает, что их здесь так уж много.

– А сколько их примерно?

– Ну, они появляются по одному, где-то раз в три года.

– Хм-м-м, – задумчиво протянула Ёко. Их было больше, чем она себе представляла.

– В любом случае больше всего кайкяку попадает в Кэй. Возможно, потому, что Кэй – это самое восточное из всех королевств. А следом идёт Эн, а затем и Ко. А что до хандзю, их в Ко тоже мало. К сожалению, я не могу сказать точно, сколько именно.

– А в других королевствах их много?

– Да, больше, чем в Ко. Я единственный хандзю в этих местах. Король не такой уж плохой человек, но у него есть свои предрассудки. Он жестоко обращается с кайкяку, а хандзю вроде меня старается держать подальше, – усы Ракусюна шевельнулись. – Не подумай, что я хвастаюсь, но я тут что-то вроде того самого гнилого яблока, которое портит всю бочку.

Ёко озадаченно посмотрела на него, не понимая, что он имеет в виду.

– И это даже несмотря на то, что я начитанный, сообразительный и даже весьма уравновешенный.

– Ну конечно же, – тихонько усмехнулась Ёко.

– Да-да, знаю, всё это не делает меня полноценным человеком. Я всегда буду им лишь наполовину, сколько бы времени ни прошло. И для окружающих я всегда буду наполовину животным. Это было незыблемой истиной с самого момента моего рождения. Но я же не виноват в том, что не могу ничего с этим сделать?

В ответ Ёко осторожно кивнула. Она не до конца понимала, к чему он клонит, поэтому не спешила отбрасывать свои опасения.

– То же самое с кайкяку. Поэтому я не собираюсь сидеть и смотреть, как кайкяку убивают просто за то, что он кайкяку.

– Действительно.

– Ты знаешь, что такое дзёсё? – спросил Ракусюн, почесывая за ухом. – Это районная школа. Я был лучшим в своём классе, и мой классный руководитель рекомендовал мне поступать в университет. Если бы я смог поступить, я бы мог стать местным правительственным чиновником.

– А район – это больше, чем округ?

– Больше, чем префектура. В провинции обычно несколько районов, но их число варьируется. Район состоит примерно из пятидесяти тысяч домов. Он делится на четыре префектуры, а префектура – на пять округов.

– Хм-м, – протянула Ёко, пытаясь осмыслить столь большое число, как пятьдесят тысяч.

– На самом деле, я смог попасть в районную школу только после множества прошений от моей матери. Она еле-еле смогла добиться, чтобы меня приняли. Те, кто хорошо учится в районной школе, могут поступить в университет и стать правительственными чиновниками. Поскольку я хандзю, я не могу получить надел. Но даже без надела я мог бы устроить себе достойную жизнь. Но, как оказалось, хандзю не может поступить в университет.

– Эх.

– К тому же, чтобы оплатить моё обучение в районной школе, маме пришлось продать её собственный надел.

– И что потом?

– И теперь ей приходится работать на чужой ферме. Она возделывает землю, арендованную у одной из местных богатых усадьб.

– То есть?

– Тебе нужно разрешение от правительства, чтобы называть участок земли своей усадьбой. Ну, в общем, речь о том, что моя мама может возделывать землю, а я нет. Люди даже не нанимают хандзю, налоги на их труд слишком высоки.

– Почему так? – спросила Ёко, склонив голову на сторону.

– Знаешь, среди хандзю есть и те, кто напоминают медведей или быков. Они намного сильнее обычных людей. Но даже несмотря на эти преимущества... Король просто не любит хандзю, вот и всё.

– Да уж, это ужасно.

– Конечно, он ненавидит их не так сильно, как кайкяку. Нас не арестовывают и не казнят, ничего подобного. Но мы не считаемся гражданами этого королевства. Мы не участвуем в переписи населения, нам не дают земли или работу. Моей маме приходится обеспечивать нас обоих, вот почему мы живём так бедно.

– О-о-о.

– Хотя я хотел бы получить работу. – Ракусюн указал пальцем на болтавшийся на его шее кошелёк. – Здесь все накопления моей мамы, этого едва хватает на оплату обучения в университете в Эн. В Эн даже хандзю принимают в самые лучшие университеты. Там они могут стать даже высокопоставленными госслужащими. В Эн меня будут воспринимать как взрослого гражданина, часть общества. Я подумал, что если я отправлюсь с тобой в Эн, то там смогу получить землю и найти себе работу.

«Значит, всё это было вовсе не по доброте душевной», – цинично подумала Ёко. Конечно, в его действиях не было зла, но альтруизмом тут и не пахло.

– Да, всё это звучит очень логично.

Видимо, она произнесла это слишком резко, поскольку Ракусюн на мгновение остановился и внимательно посмотрел на неё. Но не стал ничего говорить.

Но Ёко больше не нужно было никаких слов. В конце концов, каждый в первую очередь заботится о своём собственном состоянии. Любой акт благотворительности, каким бы искренним он ни выглядел, хранит глубоко внутри себя нотку эгоизма. Поэтому Ёко больше не возмущалась, раздумывая о мотивах, двигающих Ракусюном.

«Ну конечно, – подумала она. – Поэтому мы и предаём друг друга».

В конце концов, каждый заботится только о себе. И даже самый святой человек в мире не сможет существовать, думая исключительно о проблемах других людей.

Глава 42

Стоимость ночлега составила пятьдесят сэн. За эту цену они получили отделённые друг от друга ширмами кровати в большой комнате. Но Ёко была не в том положении, чтобы жаловаться, поскольку всё оплачивал Ракусюн.

Ракусюн представил Ёко как своего младшего брата. Раз тот факт, что его мать была человеком, никого не удивлял, то, судя по всему, и такой брат не вызывал лишних вопросов. На самом деле никто даже не присматривался к ним.

Поначалу во время их путешествия ничего не происходило. Они шли по дороге, и Ёко с благодарностью слушала Ракусюна, объяснявшего ей устройство этого мира.

– Двенадцать королевств состоят из четырёх великих земель, кокудай, четырёх княжеств, кокусю, и четырёх внешних земель, кокукёку.

– Четыре великих земли? – переспросила Ёко, обернувшись на Ракусюна, шедшего чуть позади неё.

– Да, восточное королевство Кэй, южное королевство Со, западное королевство Хан и северное королевство Рю. Великие земли на самом деле не намного больше княжеств, но так повелось, что они так называются. Княжествами, кокусю, являются Эн, Кё, Сай и наше королевство, Ко. Ну а внешние земли – Тай, Сюн, Хо и Рэн.

– И внешние земли называются кокукёку?

– Верно. Каждым королевством правит король или королева. Король Ко, например, известен как горный король. Его дворец расположен в Госо, в провинции Ки. Он называется Суйко, или «дворец зелёного бамбука».

– А Госо – это город?

– Да, – Ракусюн указал левой лапой на видневшиеся вдалеке горы. Эта местность была очень холмистой, и Ёко видела, как холмы становятся всё больше и переходят в высокие горные хребты.

– В том направлении, далеко за этими пиками, расположена гора, которая достаёт до небес. Эта гора называется Госо. Суйко, дворец зелёного бамбука, расположен на его вершине. А у подножия этой горы находится город Госо.

– Ничего себе.

– Король правит страной оттуда. В его задачи входит назначение наместников провинций, провозглашение законов и раздача земельных участков народу.

– А чем тогда занимаются наместники провинций?

– Это фактические правители провинций. Они ответственны за все земли в своей власти, за благосостояние граждан и за состояние вооружённых сил. Они создают и претворяют в жизнь местные законы, собирают налоги, проводят перепись населения и, в случае чрезвычайной ситуации, мобилизуют войска.

– Король как будто на самом деле ничем не руководит.

– Задача короля – указывать путь, в котором движется его правительство и всё королевство.

Ёко не до конца поняла эту фразу, но ей это напомнило федеральную систему, принятую в Америке, в которой губернаторам штатов дарована значительная свобода действий. Однако местные законы, как и всё, что делают губернаторы штатов, не могут противоречить федеральным законам.

– Король утверждает так называемый земельный закон. Наместники провинций также могут издавать свои законы, но они не могут противоречить земельному закону. А земельный закон, в свою очередь, не может нарушать заветы богов.

– Заветы богов? То есть?

– Это свод правил, который даётся правителю небесами; в нём сказано, как следует править королевством. Если рассматривать наш мир как огромное помещение, то заветы богов – это колонны, которые поддерживают его. Также они называются небесными столпами или великим сводом. Даже короли должны подчиняться этим заветам. До тех пор, пока король не нарушает правила великого свода, он может править своим королевством, как ему вздумается.

– Хм. И кто решает, что будет сказано в этом великом своде? Неужели у вас действительно есть какой-то бог, или это делает кто-то ещё?

– Ну-у, – улыбнулся Ракусюн. – Давным-давно Тэнтэй, бог-правитель на небесах, наш божественный создатель, покорил своей воле девять владений и четыре варварских вотчины, которые в сумме составляли тринадцать земель. Он пощадил пятерых богов и двенадцать смертных, а всё остальное человечество обратил обратно в плоды. В центре мира он воздвиг пять гор и передал их во владение Сэйобо, королеве-матери запада. Земли вокруг этих гор видоизменились и стали тем, что ныне известно как Жёлтое море. Затем он назначил пятерых богов на должность драконов-королей пяти морей.

– Ты рассказываешь мне историю сотворения мира, верно?

– Да. Каждому из оставшихся двенадцати людей была дарована ветвь дерева. Каждую из ветвей обвивала змея, и на каждой росло по три плода. Змеи спустились с этих ветвей и своими телами подняли небо ввысь, а плоды упали вниз и обратились в земли, королевства и троны. Затем каждая ветвь превратилась в кисть для письма.

Этот миф о сотворении мира отличался от любого из тех, что Ёко слышала ранее.

– Те змеи стали великими столпами, земля олицетворяет народ, королевство – законы, по которым живёт этот народ. Ну а трон символизирует справедливость и добродетель. Хотя иногда его трактуют как олицетворение сайхо и министров королевства. Ну а кисть означает историю этого народа, – усы Ракусюна шевельнулись. – Никого из нас в то время не было на свете, так что никто не знает, насколько правдива эта история.

– Естественно.

Когда она была маленькой, она читала о китайской мифологии в одной из детских книжек, правда, сейчас не могла ничего вспомнить. Но даже так Ёко сомневалась, что она смогла бы найти какие-либо совпадения.

– Итак, этот Тэнтэй – это главный бог, верно?

– Да, можно и так сказать.

– Значит, следует молиться Тэнтэю, верно?

«Молиться?» – читалось в глазах Ракусюна, озадаченно склонившего голову.

– Э-э, ну, если ты желаешь ребёнка, то да, тебе следует обратиться к Тэнтэю.

– А помимо этого? Как насчёт богатства и процветания?

– Если ты ищешь богатства и процветания, то можешь попробовать обратиться к Гётэю. К слову, существует несколько культов, которые почитают Гётэя. Чтобы спастись от стихийных бедствий, молись Утэю, а защиты от ёма проси у Котэя.

– Значит, они все отвечают за разные вещи, да?

– Верно, и у каждого из них существуют свои культы и последователи.

– Но обычно люди не молятся, да?

– Нет необходимости. Если погода будет хорошей, урожай тоже будет хорош. То, какой будет погода, решают на небесах. Но дождь идёт для всех одинаково – для счастливых и для грустных. А если его не будет, будет засуха. И нет никакой пользы в том, чтобы молиться об этом.

Ёко была несколько ошарашена этим высказыванием.

– Да, но, если будет потоп, разве это не вызовет кучу проблем?

– Дабы предотвратить наводнения, король приказывает построить дамбы и запруды.

– А как насчёт заморозков?

– Чтобы во время заморозков не было голода, король должен мудро распределять пищу между населением.

«Я не понимаю этого», – подумала Ёко. Ей было понятно лишь одно: местные значительно отличались от людей, к которым она привыкла.

– Значит, ты говоришь, никто здесь не молится, чтобы сдать экзамены, сберечь деньги и всякое такое?

На этот раз Ракусюн выглядел удивлённым.

– Разве такие вещи не зависят от усилий самого человека? Почему о них нужно молиться?

– Ну, да, но...

– Если ты будешь хорошо учиться, то сдашь экзамены. Если ты будешь хорошо работать, то заработаешь денег. Как именно, по-твоему, здесь должны помочь молитвы?

«Так вот оно что», – мысленно усмехнулась Ёко. Никто здесь не скрещивает пальцы на удачу и не просит у богов милости в обмен на обещание стать лучше. Так что, если тебе представился шанс, допустим, продать кайкяку в рабство – дерзай, подзаработай, в чём проблема?

– Да, кажется, я поняла, – пробормотала Ёко. Но, видимо, её слова прозвучали слишком холодно, потому что, услышав их, Ракусюн разочарованно опустил усы.

Обычно Ракусюн признавался в этом только себе, но он действительно хорошо учился и обладал необычайно острым умом. Должно быть, ему было очень обидно осознавать, что, несмотря на всё это, он всегда будет обузой для своей матери, потому что родился хандзю, получеловеком.

Ракусюн собирался расспросить побольше о Ёко и о Японии, но Ёко уже не хотелось разговаривать. И вот, на шестнадцатый день их путешествия, случилось первое нападение.

Глава 43

Множество путников торопливо шагало по дороге, постепенно собираясь в толпу перед городскими воротами. Боясь не успеть, Ёко ускорила шаг. До ворот оставалось около пятисот метров. Откуда-то из-за стены раздался звук большого барабана, подгоняющий путников. Ёко уже знала, что, когда удары в барабан прекратятся, ворота закроют.

Все побежали, около ворот образовалась настоящая давка. Затем кто-то в толпе закричал.

Один за другим люди оборачивались на голос, а затем смотрели в небо. Вскоре вся толпа замерла, завороженно глядя вверх. Не ожидавшая ничего плохого Ёко обернулась и тоже посмотрела в небо. Там она увидела силуэт огромной птицы. Эта птица напоминала орла с рогом на голове. И таких птиц было восемь.

– Котё!

Тут и там раздавались крики. Люди волной хлынули в сторону Горё. Ёко с Ракусюном тоже перешли на бег, но было заведомо ясно, что котё доберутся до ворот прежде них. И, не обращая внимания на толпу, городские ворота начали закрываться.

«Идиоты», – подумала Ёко. Конечно, у них было полное право защищаться от котё, но даже если бы всех этих людей за воротами не было, какой смысл закрывать ворота в борьбе с летающими чудовищами?

– Подождите!

– Подождите, пожалуйста!

Эхом разносились крики. Ёко вытащила Ракусюна из толпы. Они всё ещё находились достаточно далеко от ворот. Будь они сейчас ближе, и толпа, зубами и когтями продиравшаяся внутрь, наверняка смела и растоптала бы их. Издалека это выглядело словно какой-то из кругов ада.

Ёко побежала в сторону города, стараясь сохранять дистанцию между собой и толпой. Она глухо рассмеялась.

«В этом мире никто даже не обращается к богу».

Даже при нападении ёма они ничего не ждут от своих богов и никак не оглядываются на них. Поэтому для этих людей растоптать впереди стоящих, дабы попасть в город побыстрее, вполне нормально. А ворота закрывались, словно всех этих путников там и вовсе не было. Ведь это же не важно, нападают на них ёма или нет. Это исключительно их собственные проблемы, выживут они или нет. И спасение, по их мнению, зависело исключительно от их собственных усилий.

– Идиоты! – громко крикнула Ёко. Эта толпа была для неё воплощением беспомощности.

Звуки, напоминавшие детский плач, раздавались всё ближе и ближе. Услышав их, Ёко остановилась. Бежавший рядом с ней Ракусюн оглянулся и прокричал:

– Нет, Ёко! Это бессмысленно! Мы не выстоим против них!

– Беги к городу!

Одна из птиц спустилась так низко, что Ёко могла разглядеть тёмные пятна на её груди. Видя это, она махнула Ракусюну рукой, вновь отправляя его в сторону города. Затем она размотала обмотки, скрывавшие меч. Под кожей расползался знакомый холодок. Ёко давно привыкла к присутствию Дзёю, и теперь оно вовсе не казалось ей неприятным.

Она улыбнулась.

«Это не бессмысленно».

Котё парили в воздухе, выжидая. Их было лишь восемь, и Ёко уже знала, что её меч легко пронзит их плоть. В конце концов, чем больше враг, тем легче в него попасть. И если они не набросятся на неё всем скопом, они будут лёгкой добычей.

С тех пор как она в последний раз сражалась, прошло уже много времени. Оказалось, что где-то глубоко внутри Ёко с нетерпением дожидалась следующей битвы. Её раны исцелились, она была полна сил. И она не сомневалась в том, что победит.

Слыша крики людей, которые сейчас могли лишь убегать, хотя в другой ситуации многие из них наверняка охотились бы на неё саму, Ёко испытывала странное возбуждение. В воздухе висел прогорклый запах, стая котё, парившая над ней, постепенно снижалась. Ёко приняла боевую стойку. Кровь словно кипела в венах, а в ушах звучал шум яростного прибоя.

«Я животное. Чудовище. Нет никаких сомнений, я ёма».

Вот почему встречи с врагами на поле боя были для неё столь радостными и долгожданными.

Вскоре началась настоящая бойня. Умирали как люди, так и котё. Первые две птицы упали в самом начале, не успев никого задеть. Но к тому времени как она убила третью и четвёртую, дорога уже напоминала реку из крови.

Пятый котё стремительно падал на неё, словно подбитый самолёт. Она отрубила ему голову в полёте, одновременно уворачиваясь от шестого. Когти птицы вспороли ей кожу и вонзились в нескольких путников позади неё. Затем гигантская птица вновь взмыла в небо.

Ёко стояла посреди этой бойни и делала то, что следовало. Она давно привыкла к запаху крови. И к отдаче, когда её меч вонзался в плоть и перерубал кости. Человеческие трупы больше не пробуждали в ней никаких отталкивающих чувств.

Отразить атаку, убить, ранить и отступить. В пылу боя она думала лишь об этом.

Вскоре Ёко сразила седьмую птицу и вновь посмотрела в небо. Восьмой котё кружил в воздухе на большой высоте, словно не зная, что делать дальше. Закатное небо напоминало цветом ржавчину.

Когда котё сделала очередной круг, она закрыла собой солнце, и её тень накрыла Ёко. К сожалению, несмотря на все силы Дзёю, она не могла добраться до котё, пока тот был в небе.

– Ну же, спускайся, – пробормотала Ёко себе под нос. Спускайся, и на этот раз мои когти вонзятся в тебя.

Следя за кружащей тенью, Ёко краем глаза осматривала местность. В конце концов, её враги появились при свете дня. И это означало, что та женщина с золотыми волосами наверняка поблизости.

Если она была где-то рядом, стоило бы схватить её. Сейчас Ёко бы вполне справилась с этой задачей. Да, она схватила бы её и узнала, что она замышляет. А если бы эта женщина не захотела говорить, то Ёко отсекла бы ей руку. Наверняка после этого та стала бы сговорчивее.

Внезапно осознав мысли, которые крутились у неё в голове, Ёко ужаснулась. Откуда в ней взялась эта кровожадность? Видимо, так проявлялось её животное нутро. А может быть, она просто надышалась кровавыми испарениями.

Кружившая над ней тень внезапно изменила своё направление.

«Наконец-то», – обрадовалась Ёко. Она перехватила меч поудобнее и крепко сжала его рукоять. Но не успела она поднять меч, как птица вновь изменила курс и взмыла обратно в небо.

– Ну, давай! – закричала Ёко. – Нападай!

Неужели ёма ценят свою жизнь? До этого они никогда не сомневались, напасть на людей или нет. Ёко опустила меч и вонзила его в труп котё, валявшийся у неё под ногами.

– Если не спустишься, я покромсаю твоего дружка на кусочки! – закричала она, полностью уверенная в том, что птица понимает её. – Как тебе такое, а?

Кружившая в воздухе котё внезапно рванулась вниз, целясь в Ёко. Мгновение спустя Ёко выдернула меч из трупа, одним взмахом стряхивая кровь с лезвия и отбивая в сторону целящиеся в неё когти, а после вонзила меч в лапы птицы. Котё издала странный крик и захлопала крыльями.

Ёко обдало порывом ветра. Птица усиленно пыталась взлететь, пусть даже и вместе с ней. Встав поустойчивее, Ёко выдернула меч и тут же вонзила его в грудь котё. На первый взгляд эта атака была не слишком-то эффективной, но когда она выдернула меч и отпрыгнула в сторону, из раны хлынули потоки крови, заливая землю у неё под ногами.

Самое сложное было позади. Неспособная более взлететь, птица упала на землю. Спустя ещё пару ударов Ёко наконец смогла отрубить ей голову. Широким взмахом она стряхнула с меча ошмётки плоти и огляделась. Никто вокруг неё не двигался, на земле валялись не только котё, но и люди.

Ёко слышала стоны, так что, судя по всему, не все были мертвы. С безразличием глядя на всё это, она вытерла меч о перья мёртвой котё.

«Я же говорила, что не хочу, чтобы кто-то путешествовал вместе со мной», – напомнила она самой себе.

– Ракусюн?

Оглянувшись на дорогу, ведущую к Горё, Ёко увидела, как ворота открываются и оттуда выходит строй стражников. Она вновь принялась осматривать землю вокруг себя и у городских ворот. Вдалеке она заметила существо, валявшееся на земле. Его серый мех был залит кровью и из-за этого казался тёмно-красным.

– Ракусюн!

Ёко собиралась было побежать к нему, но вновь посмотрела на городские ворота. Выходившие оттуда солдаты переговаривались друг с другом. К сожалению, она не слышала, о чём они говорили. Она прикинула расстояние от себя до Ракусюна и от него до ворот. Отсюда она не могла оценить его состояние, но сомневалась, что вся кровь, которой он был залит, была чужой.

Ёко схватила висящий на шее драгоценный камень. Она не знала, сработает ли он на ком-либо помимо неё. Но если её надежды оправдаются и он лечит не только своего владельца, тогда он наверняка поможет Ракусюну. Думая об этом, она сжимала камень в руках, неспособная заставить себя двигаться.

Ей следовало побежать к Ракусюну, выяснить, насколько сильно он ранен и проверить, сработает ли на нём камень. Это казалось ей наилучшим выходом. Но пока она будет лечить его, до неё доберутся стражники. Расстояние между ними было не таким уж и большим.

Стоя в одиночестве среди валявшихся на земле тел, она наверняка очень сильно выделялась. Любой наблюдающий со стороны человек заметил бы, что именно она была целью котё и именно она сразила их. Так что они наверняка отнесутся к ней, как минимум, подозрительно.

У неё был меч без ножен, несложно было сложить два и два, догадаться, что её волосы покрашены, и опознать в ней кайкяку.

«Но если я сейчас сбегу...»

Ёко смотрела на лежащий без движения комок меха. Она сомневалась, что Ракусюн будет что-либо рассказывать о ней, если она сбежит и оставит его здесь. Но всё же, если все узнают, что в свёртке, который она несёт с собой, находится меч, узнают, в какой цвет окрашены её волосы, как именно она одета и куда направляется, то она быстро окажется в ловушке. Но у неё просто физически не хватит сил утащить Ракусюна с собой.

Ей нужно было вернуться за Ракусюном. Это пошло бы на благо им обоим... Кровь пульсировала в венах. «Вернись и избавь его от страданий».

«Ты с ума сошла?» – задала Ёко вопрос самой себе. Откуда в её голове вообще взялись такие мысли? Но у неё не было времени на раздумья. Если Ракусюн расскажет слишком много, долго ей не протянуть. Нельзя просто уйти. Тогда её жизнь наверняка подвергнется огромному риску. Нельзя оставлять Ракусюна позади. Это не менее опасно.

Но если она вернётся за ним, лучшим решением будет найти кошелёк Ракусюна и взять его с собой. Тогда её положение будет хотя бы не столь затруднительным. Ёко могла бы успеть сделать это, но ничего больше.

Ворота открылись шире. Наружу выходило всё больше и больше людей. Глядя на приближавшуюся шеренгу, Ёко инстинктивно шагнула назад. И, стоило ей шевельнуться, как она уже не смогла остановиться.

Ёко развернулась. Поток уцелевших путников, не успевших подойти к городу, приближался. Она проскользнула сквозь толпу и торопливо скрылась.

Глава 44

«Всё будет хорошо, – думала Ёко, торопливо шагая по дороге. – Всё будет хорошо». Когда окончательно наступила ночь, дорога погрузилась во тьму и редкие путешественники исчезли. Она перешла на трусцу, совершенно не заботясь о том, как это выглядит со стороны.

Спустя какое-то время, подбежав к перекрёстку, она свернула в сторону, оставляя позади и дорогу к Горё, и дорогу, с которой они начали своё путешествие.

Прошло уже много времени, но Ёко всё ещё шла вперёд. Она уже не бежала очертя голову, она двигалась быстро, но осторожно, словно её преследовали.

«Всё будет хорошо», – вновь сказала она самой себе.

Даже если Ракусюн расскажет всем о ней, в этом месте не существовало такого понятия, как фотография, так что Ёко сомневалась, что они опознают и вычислят её. К тому же если Ракусюн сдаст её, его наверняка повяжут как соучастника. Так что вряд ли он захочет рассказывать кому-либо о кайкяку, которая бросила его и сбежала в одиночестве.

Решительно повторяя себе это, Ёко остановилась. В её душе царила пустота.

Ей нужно было думать вовсе не об этом.

«Ракусюн в порядке?»

Ёко не заметила у него никаких видимых повреждений, но это не значило, что он не ранен.

«Вернись», – настаивал голос в голове. Она должна была вернуться и узнать, как там Ракусюн, а затем попытаться улизнуть.

«Слишком опасно, – раздался ещё один голос. – Ты ничего не сможешь сделать, даже если вернёшься».

«Но у тебя есть самоцвет», – ответил первый голос.

Это не значит, что он как-либо поможет Ракусюну. Вполне возможно, что тот уже мёртв. Если Ёко вернётся, её наверняка схватят. А если её схватят, то всё будет кончено. Тогда она сама окажется мертва.

«Ты настолько дорожишь своей жизнью?»

«Нет никаких причин не дорожить ею».

«Ты же предаёшь человека, который помог тебе».

«Не факт, что он помог из добрых побуждений».

«Это не отменяет того, что он сделал. Он дал тебе убежище, крышу над головой».

«Он сделал это по своим причинам. Вряд ли это было по доброте душевной. Такие люди рано или поздно предают».

«Значит, по-твоему, нормально бросать кого-то, если его намерения не идеальны? Ты правда хочешь идти именно таким путём?»

В этом мире было полно мёртвых и умирающих. И среди них были те, кого она знала, и те, кто знали её. И она собирается просто забыть о них? Может быть, ей стоит хотя бы попытаться протянуть руку помощи? Тогда хотя бы некоторые из них наверняка выживут.

«Вот только не надо приукрашивать реальность пустыми словами. Только не в этой стране. Здесь, когда приходит твой черёд, ты ничего не можешь с этим поделать».

«Это не пустые слова». Люди могли делать добро по своей собственной воле. Как она могла забыть об этом?

– Даже сейчас, в столь поздний час, ты не забываешь о своих принципах, маленькая девочка.

«Даже сейчас, маленькая девочка, даже сейчас».

– Да-да, вернись уже и прикончи его.

Осознав, чей именно пронзительный голос она слышит, Ёко подпрыгнула от неожиданности. Голубая голова обезьяны парила в воздухе над растущим у дороги кустом.

– Разве не об этом ты думала всё это время? Признайся.

– Я... – Ёко посмотрела на голубую обезьяну, её бросило в дрожь.

– Ты ведь планировала именно это, не так ли? Посмотри на себя, девчушка, ты пытаешься привычно оправдаться даже сейчас. Особенно сейчас. – Обезьяна расхохоталась безумным смехом.

– Нет, это не так!

– О да, так оно и есть. Ты думала именно об этом.

– Я бы никогда не совершила ничего подобного!

– О нет, совершила бы.

– Нет! Я бы не смогла!

– Почему? Потому что тебя пугают убийства?– Обезьяна весело захихикала.– Или потому, что ты хотела убить его, но не смогла набраться смелости?– Взглянув на Ёко, обезьяна радостно взвизгнула.– Что, всё ещё не веришь мне? Хорошо! Ты поверишь в следующий раз.

– Нет!

Голубая обезьяна продолжила смеяться, игнорируя Ёко. Резкие звуки её смеха безжалостно терзали её уши.

– Я возвращаюсь к Ракусюну.

– Даже если ты вернёшься, всё равно он уже мёртв.

– Ещё посмотрим.

– Говорю тебе, он мёртв. Вернёшься, тебя схватят и тоже убьют. В чём смысл?

– Я всё равно возвращаюсь.

– Хорошо, думаешь, ты сможешь смыть этим все свои грехи?

Уже развернувшаяся было Ёко замерла.

– О да, вернуться, конечно, здорово. Значит, ты вернёшься, посмотришь на его мёртвое тело и хорошенько поплачешь? Ну конечно, это наверняка сведёт на нет все те мысли о его убийстве, которые только недавно крутились в твоей голове!

Ёко смотрела на ехидно ухмыляющуюся обезьяну, не зная, что ответить. Она разговаривала сама с собой. Этот скрипучий голос был её собственным голосом. Обезьяна была не чем иным, как воплощением её собственной души.

– Он наверняка предаст. Так что лучше бы тебе позаботиться о нём до того, как это произойдёт, верно?

– Умолкни...

– Возможно, по этой дороге в твою сторону уже движутся солдаты! Эта крыса наверняка сдала тебя со всеми потрохами!

– Заткнись! – Ёко выхватила меч и взмахнула им перед собой. Несколько кончиков листьев, срубленных с куста, плавно осели на землю.

– Хорошо, что он умер, но лучше бы ты сама его прикончила. Ты до сих пор так наивна, девочка.

– Да хватит уже!

– Ладно, значит, в следующий раз. В следующий раз, когда произойдёт нечто подобное, убедись, что ты положишь этому конец.

– Прекрати доставать меня! – Ёко рассекла мечом воздух, и ещё несколько листьев упало на землю.

Даже если она сделает как надо, что тогда? Раз у неё на сердце было так тяжело только потому, что она бросила Ракусюна, как она тогда будет жить с грузом убийства на совести? Неужели её выживание само по себе оправдывает всё? Неужели не важно, насколько низко она опустится, стараясь выжить?

– Я рада, что не убила его.

Ёко действительно была рада, что не поддалась внезапному порыву и не воплотила сгоряча то, о чём думала.

– Значит, ты просто хочешь оставить его в живых, чтобы он сдал тебя, верно? – язвительно рассмеялась обезьяна.

– Пускай сдаёт! – Сердце Ёко словно сжала невидимая рука, на её глаза навернулись слёзы. – У Ракусюна есть на это право! Пусть жалуется обо мне, если хочет!

– Ох, сама наивность.

Почему она решила, что больше не может доверять людям? Конечно, это не означало, что она должна верить всем. Но этой крысе довериться следовало.

– Это потому, что ты так доверчива. Ты лёгкая цель. Каждый может обмануть тебя.

– Если он хочет обмануть меня, пускай, я переживу.

– Ах, какая же ты легковерная,– разнёсся в ночи смех обезьяны.– Серьёзно? Правда? Тебя действительно устраивает прикидываться дурочкой?

– Если такова цена, то да. Человек, идущий на предательство, признаётся в своей собственной трусости. Такие люди не способны навредить мне. Но лучше предадут меня, чем я сама пойду на предательство.

– Ты предашь, но выйдешь победителем в этом переполненном демонами мире. Никто здесь не проявит к тебе ни капли доброты, девочка. Такие здесь просто не водятся.

– А мне-то что с того?

Даже несмотря на то что они выследили её и загнали в угол, правильно ли забывать о человечности? Правильно ли отталкивать любого, кто попытается приблизиться к ней с добрыми намерениями? А если их мотивы окажутся не белоснежно-чистыми, разве правильно ни капли не доверять им? Если люди в этом большом мире не будут к ней добры, правильно ли не проявлять к ним доброты в ответ?

– Нет, это неправильно.

То, насколько она доверяет людям, совершенно не относилось к тому, насколько часто её предают. То, насколько по-доброму люди ведут себя с ней, никак не определяло то, насколько по-доброму должна была она относиться к ним в ответ. Даже если в этом огромном мире она осталась совсем одна, если ни один человек здесь не поможет и не посочувствует ей, это не означало, что она должна проявлять трусость, бросать людей в беде или причинять им вред.

Обезьяна зашлась истерическим смехом. Раскаты её хохота эхом разносились по округе.

– Я хочу быть сильной.

Ёко крепко сжала рукоять меча. Это желание не было связано с этим миром или этими людьми. Она просто хотела идти по жизни с гордо поднятой головой. Она хотела быть сильной.

Внезапно обезьяна перестала смеяться.

– Ты умрёшь здесь. Ты никогда не вернёшься домой. Никто больше не увидит твоего лица. Ты умрёшь обманутой и преданной. Ты умрёшь.

– Я не умру.

Если она умрёт здесь, это будет значить, что она глупа и труслива. Если она умрёт сейчас, это подтвердит все самые худшие черты её характера. Конечно, сторонний наблюдатель мог сказать бы, что она не достойна жить, но она не собиралась допускать такого лёгкого выхода из этой ситуации.

– Ты умрёшь. Ты будешь голодать. Твои силы иссякнут. Тебя обезглавят. И ты умрёшь!

Ёко замахнулась мечом, вложив в удар все силы. Кончик клинка вспорол воздух и срезал с куста несколько веток. Ёко почувствовала в руке сильную отдачу, голова обезьяны упала на осыпавшиеся листья и принялась кататься по земле, разбрызгивая вокруг капли крови.

– Я никогда не сдамся!

Из её глаз брызнули слёзы. Вытерев их рукавом, она собралась было продолжить, как вдруг увидела золотистый отблеск у себя под ногами. Некоторое время Ёко не могла понять, что именно она видит. Она удивлённо смотрела себе под ноги. Там, в луже тёмной крови, где только что была голова обезьяны, лежало то, что она потеряла давным-давно.

Ножны меча.

Глава 45

Пожилая женщина, стоявшая напротив Ёко, подозрительно посмотрела на неё.

– О чём ты? Хандзю?

– Да, я слышала, что он был ранен прошлой ночью у городских ворот.

– А, ты про то нападение котё... – Женщина повернула голову и бросила взгляд через плечо на видневшийся вдалеке город. – Ну, все, кто был ранен вчера, должны находиться в одном из правительственных зданий. Власти наверняка занимаются этим делом.

Эти слова Ёко слышала уже множество раз с самого утра. Дождавшись рассвета, она вернулась в Горё, но, поскольку стражники тщательно досматривали каждого входившего в город, попасть внутрь было практически нереально. Конечно, проверить муниципальное здание было хорошей идеей, но вряд ли она сможет туда попасть.

– Почему бы тебе не пойти в город и не проверить самой?

– Да, эм, я не нашла там своего друга.

– В таком случае лучше проверь на окраинах. – С этими словами женщина направилась в сторону города.

На окраинах города стражники складывали в ряд трупы. Ёко видела это издалека, но даже там стражники очень внимательно смотрели по сторонам, так что она не могла просто подойти и посмотреть, был ли среди них Ракусюн. У пожилой женщины, направлявшейся в город, за спиной висел большой мешок. Ёко помогла ей донести часть вещей, после чего направилась к другой группе путников, которые только-только вышли из города.

– Извините! – окликнула она их, махая рукой. Это были мужчина и женщина. Ноги мужчины были замотаны бинтами, и он опирался на трость. Ёко вновь повторила свой вопрос, пара взглянула на неё с озадаченным видом.

– Вчера мой друг был ранен...

– Ты! – выкрикнул мужчина, указывая на Ёко. – Поверить не могу! Ты тот самый ребёнок, который вчера...

Ёко развернулась. Она не хотела слушать то, что последует дальше.

– Эй, подожди!..

Проигнорировав его, Ёко побежала прочь, протискиваясь сквозь толпу путников. Этот мужчина, несомненно, пострадал во время нападения, и он запомнил её. С самого утра ей не раз приходилось вот так вот убегать. И каждый раз, когда она возвращалась, количество стражников у ворот увеличивалось, и попасть в город становилось всё сложнее.

Отбежав подальше от Горё, Ёко спряталась за холмом, дожидаясь, пока всё утихнет. Если дело продолжится в том же духе, её наверняка арестуют. Но даже несмотря на это, она не могла просто взять и уйти.

«Ну, узнаю я, что с ним, и что тогда?»

Но ей нужно было выяснить, как дела у Ракусюна. Не потому, что она чувствовала вину за то, что бросила его вчера. Что сделано, то сделано, и пути назад нет. Даже если она узнает, что он в порядке, она не сможет просто войти в город и извиниться перед ним. Стражники тут же схватят её. И если она умрёт такой бессмысленной смертью, то зачем тогда сбегала?

«Я понятия не имею, что мне делать дальше».

Ёко чувствовала, что слишком уж трепетно относится к своей нормальной жизни. С другой стороны, ей не хотелось рисковать попусту. Ёко никак не могла решить, как ей поступить, так что она до сих пор слонялась неподалёку от Горё.

Она ходила по округе, вновь и вновь возвращаясь к воротам города. Подходила к путникам, задавала им один и тот же вопрос и получала на него похожие ответы. Ёко ощущала себя совершенно потерянной.

– Это ведь ты? – раздался голос позади неё. Подавив инстинктивное желание убежать, Ёко оглянулась и увидела в толпе женщину с ребёнком, которые смотрели на неё.

– Мы встречались неподалёку от Бакуро, верно?

Ёко на мгновение замерла, но быстро справилась с удивлением. Она встречала их некоторое время назад на горной дороге. Это были торговцы сиропом, путешествовавшие от города к городу. У них и сейчас за плечами были большие короба с товаром.

– С тобой всё хорошо, как здорово! – Женщина улыбалась, но её глаза выдавали её озадаченность. Её дочь смотрела на Ёко с ещё более сложным выражением лица. – Я полагаю, раны больше не беспокоят тебя?

Помешкав некоторое время, Ёко кивнула и затем поклонилась им.

– Да, спасибо вам за то, что вы сделали тогда.

В тот раз она отринула руку помощи, которую они протянули ей, и ушла прочь, в горы. Тогда она поблагодарила их, но её слова были неискренни.

– Я очень рада видеть тебя снова. Мы волновались за тебя, – в этот раз улыбка женщины получилась менее натянутой. – Видишь, Гёкуё, с ним всё в порядке. – Женщина взглянула на свою дочь, которая до сих пор озадаченно смотрела на Ёко.

Девочка прижалась поближе к своей матери. Ёко попыталась улыбнуться ей и осознала, что не улыбалась уже очень давно. Мышцы её лица словно заржавели, отказываясь двигаться. Вряд ли её выражение лица сейчас было похоже на улыбку. Взглянув на Ёко, Гёкуё моргнула и, недовольно поморщившись, попыталась спрятаться позади матери. Ёко наклонилась поближе и вновь попыталась улыбнуться. Если бы тогда они не напоили её водой и не накормили сладким сиропом, она бы не пережила ту ночь.

– Я буду вечно благодарна вам за ту воду и сироп, что вы дали мне.

Девочка посмотрела сначала на Ёко, потом на свою мать, после чего неожиданно рассмеялась, но тут же снова стала серьёзной. Однако она не смогла долго удерживать серьёзное выражение лица и начала тихонько хихикать, глядя на Ёко. Выражение лица девочки было настолько по-детски милым, что это даже растрогало Ёко.

– Я правда благодарен вам. Простите, что в тот раз не поблагодарил вас как подобает.

На лице Гёкуё расцвела счастливая улыбка.

– Было больно? – спросила она.

– Больно?

– Ну, ты был в плохом настроении, потому что тебе было больно?

– А, да, прости.

– А больше не болит?

– Нет, я выздоровел. – Ёко показала девочке едва видный шрам на руке, в глубине души побаиваясь, что кто-то из них заметит, что она исцелилась намного быстрее, чем должна была.

– Он говорит, что выздоровел, – сказала Гёкуё, посмотрев на мать.

– Это же замечательно, – ответила та.

– Когда мы добрались до Бакуро, мы хотели вернуться и найти тебя, но когда пришли, городские ворота уже закрывались и никому из стражников не хватило смелости выйти наружу ночью. Ты ищешь кого-то?

Ёко кивнула.

– Мы тоже направляемся в Горё. Пойдёшь с нами?

В ответ Ёко лишь отрицательно покачала головой.

– Ну что ж... – ответила женщина, взяв дочь за руку. – Пойдём, найдём таверну, Гёкуё. – Затем она вновь посмотрела на Ёко. – А кого ты ищешь? Какого-то хандзю, верно?

Ёко окинула её взглядом.

– Он либо в одном из правительственных зданий, либо на окраинах. А как его зовут?

– Его зовут Ракусюн.

Женщина поправила висевший на спине короб и сказала напоследок:

– Побудь здесь. Мы сходим, поищем его.

– Спасибо вам, – ответила Ёко, низко поклонившись.

Спустя какое-то время, когда солнце уже садилось, женщина вернулась к ней, на этот раз одна. Она сказала ей, что не нашла никого похожего ни среди живых, ни среди мёртвых, после чего поспешила обратно в город. Догадывалась ли женщина о настоящем положении Ёко, та не знала.

Глава 46

Она вернулась к своему прошлому стилю жизни: ночью она шла, а днём спала. Привыкнув к таким путешествиям, Ёко уже воспринимала эту страну не иначе как край бесконечной ночи.

Поскольку кошелёк остался у Ракусюна, у неё не было денег, так что ночи она проводила в боях с ёма, а днями пыталась уснуть в зарослях кустарника, борясь с голодом. Дни пролетали незаметно. У Ёко не было времени на то, чтобы жалеть себя. В этот раз у неё была чёткая цель, место, в которое она должна была попасть. Нужно было добраться до Агана и отплыть в королевство Эн. Так что Ёко не позволяла себе такой роскоши, как думать о чём-нибудь ещё помимо того, где достать денег на билет.

По подсчётам Ёко, с тех пор как тот старый кайкяку в Таккю обокрал её, она бродила по лесам больше месяца. Это оказалось максимумом, который она была способна выдержать без еды или питья, полагаясь лишь на силу драгоценного камня. Теперь, зная границы своих возможностей, она была намного более уверена в себе, чем в тот раз.

Голубая обезьяна больше не появлялась. Да и видения не приходили с тех пор, как ножны вернулись к ней. Конечно, иногда из небольшого зазора между ножнами и лезвием пробивался тусклый свет и доносились звуки капающей воды. Но Ёко не осмеливалась достать меч и посмотреть, что именно он хочет ей показать. Вместо этого она шла вперёд в молчании и полном одиночестве.

«Какое ничтожное занятие. Ты действительно думаешь, что твоя жизнь столь ценна?»

Слова голубой обезьяны эхом отдавались у неё в сердце, пока она шагала по лесу. В конце концов, эта обезьяна была частью её сознания. Так что Ёко не нужно было, чтобы она появлялась: она и без того чётко слышала её голос.

– Да, так и есть.

«Даже если цена этой жизни – бросить человека, который бескорыстно помог тебе, на растерзание?»

– Возможно, моя жизнь столько не стоит. Но она – всё, что у меня есть. Вот так вот.

«Ты должна была сдаться властям. Всё сразу стало бы намного проще, верно?»

– Я подумаю об этом, когда окажусь в Эн.

Иногда Ёко казалось, что она слышит скрипучий смех обезьяны, доносящийся из ниоткуда.

«Другими словами, твоя жизнь – единственное, что имеет для тебя ценность в данный момент».

– Да, так и есть. Пока на меня охотятся, выжить – моя первостепенная задача. А вот когда мне больше не нужно будет волноваться о выживании, когда я вновь вернусь к нормальной жизни, тогда я уже задумаюсь о том, как именно мне следует жить. Тогда я смогу спокойно всё обдумать и попытаться возместить весь нанесенный мне ущерб.

Иными словами, её главной задачей сейчас было просто выжить.

«А ещё убивать ёма и угрожать людям смертью».

– Сейчас у меня просто нет выбора. Мне нужно попасть в Эн как можно быстрее. Мне нельзя терять время. Когда я попаду в Эн, я хотя бы смогу решать проблемы, не используя меч.

«Значит, ты думаешь, что, когда ты попадёшь в Эн, все твои проблемы исчезнут?»

– Не то чтобы. В любом случае мне нужно найти Кэйки и путь домой. А потом у меня уже будет достаточно времени, чтобы решить, что делать дальше.

«Погоди, ты серьёзно думаешь, что Кэйки твой союзник?»

– Я решу это, когда найду его. Я не собираюсь забивать этим голову сейчас.

«Даже если ты найдёшь Кэйки, то всё равно не вернёшься домой».

– И всё равно, я не собираюсь сдаваться до тех пор, пока не буду уверена в этом на сто процентов.

«Почему ты так сильно хочешь домой? Никто же не ждёт тебя там».

– Неважно. Я всё равно попаду домой.

Там, в своём родном мире, Ёко вела себя так, как того хотели окружающие. Целью её жизни было нравиться всем и каждому. Возможность любого конфликта пугала её. Осуждение пугало её ещё больше. Но после того, через что она прошла, она уже мало чего боялась.

Возможно, это и раньше был не страх. Возможно, ей просто было лень. Поступать так, как тебе велели, всегда было легче, чем самой думать за себя. Вместо того чтобы добиваться чего-либо изо всех сил, проще было смириться и плыть по течению, избегая всяких конфликтов. Быть хорошей девочкой, оправдывая ожидания окружающих, было намного проще, чем поступать так, как хотела она сама, и принимать решения самостоятельно.

Она вела ленивую и трусливую жизнь. Вот почему она хотела вернуться. Если она сможет попасть домой, то сможет и полностью изменить свою жизнь. Ну или по крайней мере попытаться.

Размышляя об этом, Ёко продолжала идти по дороге.

Дожди шли всё чаще и чаще. Должно быть, наступал сезон дождей. Ночевать на улице становилось проблематично, так что Ёко частенько заглядывала в отдалённые деревушки и просилась на ночлег.

Некоторые позволяли ей заночевать в амбаре, некоторые просили за это денег, некоторые при виде Ёко сразу же звали стражников, а некоторые пытались избить её и выбросить обратно на улицу. С другой стороны, были и те, кто, несмотря на то что жили бедно, впускали её к себе и даже позволяли разделить с ними трапезу. Вскоре Ёко догадалась, что может предложить поработать в обмен на еду и ночлег.

За короткое время Ёко успела перепробовать множество работ. Она трудилась в поле, убиралась в домах, присматривала за скотом и чистила свинарники, даже копала могилы и делала многое другое. Взамен она получала еду, ночлег и даже немного денег. Так что она путешествовала от деревни к деревне и бралась за любую работу.

Если возникали проблемы, она обнажала меч и поспешно убиралась подальше. Если кто-нибудь звал стражу, Ёко начинала вести себя осторожнее и какое-то время не заходила в деревушки. Частенько на неё нападали ёма, количество которых постепенно увеличивалось. Но Ёко со временем тоже привыкала сражаться со своими врагами.

Спустя где-то месяц своего путешествия Ёко столкнулась на дороге с отрядом стражников, который явно преследовал её. Если бы они узнали, что она оставалась где-то на ночлег, они смогли бы выследить её и поймать, поэтому нельзя было ставить под угрозу цель своего путешествия таким образом.

Так что Ёко свернула в горы, и там ей кое-как удалось избавиться от хвоста. Однако с тех пор она всё чаще и чаще встречала на дороге солдат.

После этого случая Ёко начала волноваться, что ворота Агана окажутся закрыты для неё. Так что она старалась как можно меньше высовываться. Она ушла с главной дороги, перестала ночевать у крестьян и старалась избегать встреч с любыми путниками, пробираясь через горы.

Ракусюн сказал ей, что дорога до Агана займёт месяц. Но к тому времени, как Ёко наконец добралась до гавани, прошло уже как минимум два.

Глава 47

Аган располагался на склонах холмов. К этому городу вела извилистая дорога, спускавшаяся с гор. Так называемое «Синее море» действительно было синим. Его волны разбивались о берег, образовывая белую пену.

В бухте, образованной полуостровом, формировавшим побережье Агана, на прозрачной голубоватой воде покачивались корабли с белыми парусами. За полуостровом до самого горизонта простиралось море. Глядя на горизонт, Ёко недоумевала, как этот мир вообще мог быть плоским.

От ворот Агана расходилось множество дорог. Это был большой город, и множество людей каждый день приезжало и уезжало. Подойдя к воротам Агана, Ёко отыскала в толпе человека, который выглядел наиболее доброжелательно, и окликнула его.

– Эм, извините? Не подскажете, как мне попасть на корабль, идущий в Эн?

Мужчина средних лет, к которому обратилась Ёко, вежливо объяснил ей все детали. Ёко также поинтересовалась стоимостью билета. По пути сюда она собрала достаточно денег, и на билет ей должно было хватить.

– А когда отплывает следующий корабль?

– Пассажирские суда прибывают и отбывают каждые пять дней. Следующий прибудет через три дня.

Теперь Ёко знала дату отплытия. Главное, чтобы за это время стража не закрыла гавань, иначе все её усилия пойдут прахом. Расспросив мужчину обо всём, что её интересовало, Ёко благодарно поклонилась.

– Спасибо вам большое. Вы очень помогли мне.

Следующие два дня Ёко провела в горах подальше от Агана. Корабль отплывал рано утром, так что вечером перед нужным днём она вновь вернулась к городским воротам. Стражники были начеку. И, поскольку ночь Ёко должна была провести в городе, ей нужно было проскользнуть внутрь, не вызывая подозрений. Ёко взглянула на свой меч, замотанный в ткань. Теперь у неё хотя бы были ножны. Но тем не менее у большинства путников мечей на поясе не было, так что, чтобы не выделяться, ей нужно было как-то спрятать его.

Если бы не меч, попасть в город было бы намного проще. По пути сюда она много раз думала о том, чтобы бросить меч здесь, в Ко, но всё же ей не хотелось делать этого. Пока её преследуют ёма, меч необходим ей для выживания. Да и потом, стражники искали вовсе не меч, так что Ёко сомневалась, что ситуация как-то изменится, если она его выбросит.

В горах Ёко нарвала травы и замотала в неё меч так, чтобы в получившемся свёртке нельзя было его опознать. С наступлением вечера она подошла к городским воротам, присела на обочину дороги и принялась ждать подходящей возможности. Вскоре после этого она услышала мужской голос.

– Эй, мальчик, что с тобой?

– О, ничего особенного, просто нога побаливает.

Мужчина взглянул на неё с подозрением, после чего поспешил к городским воротам. Ёко проводила его взглядом, по-прежнему сидя на земле. Спустя ещё пару подобных вопросов она наконец встретила подходящих людей. Семейную пару с двумя детьми.

– Я плохо себя чувствую, – пожаловалась Ёко, услышав очередной вопрос: «В чём дело?» Она старалась не смотреть в глаза этим людям.

– С тобой точно всё в порядке? – спросила женщина, дотрагиваясь до Ёко.

В ответ Ёко лишь пожала плечами. Если это не сработает, если ей не удастся вызвать жалость ни у кого из мимо проходящих, ей придётся рискнуть и выбросить меч. Напряжённость этой ситуации сыграла ей на руку, поскольку от волнения у неё на лбу выступил пот.

– Ты болен? Мы почти у городских ворот. Сможешь дойти?

Ёко едва заметно кивнула. Мужчина помог ей встать, придерживая её рукой.

– Тогда держись за меня. Тут недалеко. Ты сможешь.

Ёко вновь кивнула и оперлась рукой на его плечо. Поднимаясь с земли, она сделала вид, что выронила свёрток. Когда она наклонилась за ним, женщина подняла его вместо неё и протянула его своим детям.

– Понесите-ка это, он не тяжёлый.

Дети приняли свёрток с серьёзными выражениями лиц.

– Ты точно можешь идти? Мы можем позвать стражу, если хочешь.

Ёко покачала головой.

– Простите. Со мной всё будет хорошо. Мои друзья пошли вперёд, чтобы снять комнату.

– Вот как? – усмехнулся мужчина. – Хорошо, что с тобой есть кто-то ещё.

Ёко снова кивнула, осторожно опираясь на плечо мужчины. Они направились к городу. Она планировала слиться с теми людьми, которые вызовутся помочь ей, и параллельно выглядеть так, чтобы вызвать побольше жалости у окружающих.

Они подошли вплотную к воротам. Бродившие туда-сюда стражники внимательно осматривали проходящих сквозь ворота людей. Они вошли внутрь. Ёко чувствовала на себе взгляды, но никто не окликнул её. Когда они отошли от ворот на достаточное расстояние, она наконец-то смогла выдохнуть. Обернувшись, она увидела, что ворота были уже достаточно далеко и она не может даже различить лиц стражников.

«Получилось».

Облегчённо выдохнув, Ёко убрала руку с плеча мужчины.

– Спасибо вам, я уже чувствую себя лучше.

– С тобой точно всё будет в порядке? Мы можем довести тебя до таверны.

– Всё хорошо, я дойду. Спасибо вам за помощь. – Ёко поклонилась им.

«Простите, что я обманываю вас», – подумала она.

Муж с женой переглянулись.

– Береги себя, – наконец сказали они.

В городе было полно беженцев. Опасаясь останавливаться в таверне, Ёко нашла пустое местечко возле городской стены и провела ночь там. Когда утро наконец наступило, она направилась в сторону пристани.

Чем ближе она подходила к причалу, тем сильнее расширялась улица. Она шла до тех пор, пока наконец не упёрлась в маленький ветхий причал. К одному из пирсов был пришвартован корабль. Он показался Ёко небольшим, несмотря на то, что был больше любого другого из находящихся здесь кораблей.

– Вот он...

Подойдя к причалу, Ёко почувствовала, что её переполняют эмоции. Она остановилась и принялась наблюдать, как стражники встречают поднимающихся на борт пассажиров. Она увидела, что они проверяют багаж пассажиров, и на мгновение всё перед её глазами померкло. Она не хотела расставаться с мечом. Ей удалось добраться сюда незамеченной, но она не могла ступить ни шага дальше.

Так что Ёко просто стояла и смотрела на пассажиров и стражников.

«Неужели я лишусь меча?»

Ей придётся отказаться от основного средства защиты. Но это лучше, чем остаться здесь, в Ко. Но, обдумывая это, глядя на водную гладь, Ёко не могла заставить себя сделать это. Этот меч объединял её и Кэйки. Если она потеряет его, она потеряет одно из связующих звеньев между ними. Это было для неё словно обрубить одну из нитей, связывающих её с домом.

«Что же делать?»

Ёко снова и снова обдумывала этот вопрос, но никак не могла придумать решение. Она осмотрела гавань. Существовал ли способ попасть в Эн и сохранить при этом меч? На волнах покачивалось несколько небольших лодок. Возможно, ей следовало украсть одну из них?

«Но я понятия не имею, как плыть на лодке».

Ёко слышала, что Синее море было внутренним. Так что, по идее, она могла бы добраться до Эн, просто идя по берегу. Хотя она и не представляла, как много времени это займёт. Из задумчивости её вывел громкий удар в барабан. Вздрогнув, Ёко принялась осматриваться. Звук доносился с палубы корабля. Это означало, что корабль вот-вот отплывёт. Пассажиры уже погрузились, и пирс был заполнен лишь расслабленно стоящими стражниками.

«Я не успею».

Даже если она попытается прорваться к кораблю, стражники схватят её. У Ёко не было времени, чтобы размотать свёрток и достать оттуда меч. А если она бросит меч, это будет так же подозрительно, поскольку она попытается сесть на корабль без всякого багажа. Так что, застыв в нерешительности, она продолжала смотреть, как на корабле поднимаются паруса.

Трап подняли. Ёко рванула в сторону корабля. Корабль медленно отплывал от пирса, стражники наблюдали за ним. Подбежав к пирсу, она не рискнула приближаться ещё ближе, так что остановилась у края и ошеломлённо смотрела за тем, как надуваются от ветра паруса. Образ этих белых парусов, казалось, отпечатался на самой сетчатке её глаза.

«Я могу прыгнуть и поплыть. Я успею, если прямо сейчас! Это мой путь в Эн». Мысли лихорадочно кружились у неё в голове, но Ёко не решалась осуществить ни одну из них.

Прижимая свёрток к груди, она смотрела на отплывающий корабль широко распахнутыми глазами, неспособная ни на что. От этого корабля зависели все её планы. Она сомневалась, что когда-нибудь оправится от этого шока.

– Что такое? – раздался позади неё грубый голос. – Опоздал на рейс?

Ёко вздрогнула, звуки этого голоса привели её в чувство. Поблизости от неё, там, где другой пирс соединялся с землёй, она увидела небольшое судно, на палубе которого находилось четверо мужчин. Один из них смотрел на неё. Ёко сдержанно кивнула.

Следующий корабль прибудет только через пять дней. А за эти пять дней её судьба наверняка будет решена.

– Тебя подбросить, пацан? Забирайся!

Какое-то время Ёко не могла осознать, что сказал этот мужчина, и в недоумении смотрела на него.

– Давай живее! Или у тебя другие планы?

Ёко покачала головой. Один из моряков ухватился за верёвку, которой судно было пришвартовано к пирсу.

– Отвяжи эту верёвку и запрыгивай на борт! Мы нагоним их у Фуго. Но тебе придётся отработать свой проезд.

Другие моряки рассмеялись, услышав это. Ёко кивнула настолько решительно, насколько смогла. Отвязав верёвку и крепко сжимая её, она запрыгнула на палубу.

Это был грузовой корабль, направлявшийся на остров Фуго, расположенный к северу от Агана. Путь по морю до этого острова занимал примерно сутки. Это был единственный порт на пути от Ко до Эн.

Не считая поездки на пароме вместе с классом в детстве, Ёко никогда не плавала на каких-либо судах, тем более – парусных. Ёко понятия не имела, что именно она делает, но каждый раз, когда моряки рявкали что-либо в её сторону, она послушно переносила или поправляла такелаж. В итоге вскоре после отплытия Ёко осознала, что носится по кораблю как угорелая – ей поручали всю черновую работу, от мытья до готовки ужина. В конце концов её даже заставили массировать ноги помощнику капитана, мужчине преклонного возраста.

Каждый раз, когда кто-нибудь пытался расспросить Ёко о том, кто она такая и откуда родом, она бубнила себе под нос что-то невнятное. В ответ матросы смеялись и называли её скрытным пронырой, но, к счастью, это прекращало дальнейшие расспросы.

Всю ночь корабль шел под парусами, и благодаря попутному ветру они подплывали к Фуго уже следующим утром. Корабль, направлявшийся в Эн, уже причалил к острову и мирно стоял на якоре у своего пирса. Они успели в самый последний момент и даже не стали заходить в док – моряки просто подплыли вплотную к пассажирскому кораблю и попросили поднять Ёко на борт. В ответ к ним опустился импровизированный трап, представлявший из себя деревянный шест с распорками, на которые нужно было опираться ногами. Ёко вцепилась в этот шест, после чего её подняли на борт пассажирского судна. Когда она перебиралась через ограждение, на палубу рядом с ней упал какой-то небольшой свёрток.

– Лови мандзю!^[5] Поешь, а то ты тощий какой-то! – прокричал один из моряков, махая ей рукой.

– Спасибо! – прокричала Ёко, подобрав свёрток и помахав в ответ.

– Ты хороший работник! Береги себя! – донеслось снизу сразу несколько голосов. Выглянув за ограждение, Ёко увидела, что все находившиеся на палубе моряки смеялись и махали ей. Затем они подняли кранцы – из-за Ёко их и опускали – и повели корабль в сторону доков. Эти моряки были последними людьми, которых видела Ёко, покидая Ко.

Глава 48

Ёко стояла на палубе и вдыхала солёный морской воздух. Корабль покинул Фуго и, рассекая волны, двигался на север, направляясь в город под названием Уго. Путь по морю от Фуго до Уго занимал три дня и две ночи.

Сперва побережье Эн выглядело совершенно неотличимым от побережья Ко, но, когда корабль подплыл ближе, различия стали очевидными. Гавань была практически в идеальном состоянии, а позади неё расстилался огромный город. Уго был больше, чем любой из городов, которые Ёко видела в Ко.

Если не обращать внимания на архитектуру, можно было представить, что она находится в Японии. Этот вид привлёк не только её: большая часть пассажиров собралась на палубе и зачарованно рассматривала город вместе с ней. Прилегавший к гавани город был с трёх сторон окружён стеной.

Город располагался на склоне горы. Он простирался настолько далеко, что ряды богато украшенных зданий вдалеке размывались, становясь единым розоватым фоном. В центре Ёко увидела несколько очень высоких, качественно построенных каменных зданий. Одним из них была башня с часами. Ёко зачарованно рассматривала её, широко распахнув глаза.

Городская пристань была также выполнена на совершенно другом уровне по сравнению с Аганом. Количеством кораблей эта гавань в разы превосходила те, что Ёко видела до этого. Их мачты возвышались над гаванью, словно деревья, а свёрнутые паруса, как новенькие белые, так и истёртые коричневые, дополняли этот шикарный вид.

На причалах было полно народу. Приехав из королевства с намного более жёсткими условиями, Ёко была ошеломлена тем, что увидела здесь. Сойдя с корабля, она принялась крутить головой, пытаясь сориентироваться в толпе. Большинство обитателей этого города пребывало в хорошем настроении. Лица людей буквально лучились энергией и жизнерадостностью. И её лицо наверняка сейчас выглядело точно так же.

Оказавшись в доках, Ёко очутилась в настоящем хаосе. Туда-сюда сновали занятые делом портовые рабочие, под ногами крутились дети, отовсюду доносились голоса людей, особенно громко были слышны зазывалы. Всё это смешивалось воедино в неком безумном ритме.

Ёко стояла на пирсе, раздумывая, что ей делать дальше. Вдруг откуда-то со стороны донёсся голос.

– Ёко?

Она принялась озираться в поисках источника голоса, который хоть и был знакомым, оказался очень неожиданным. Наконец, она различила в толпе тёмно-серую шерсть и серебристые усы, поблёскивающие под полуденным солнцем.

– Ракусюн...

Он принялся протискиваться сквозь толпу в сторону Ёко.

– Как хорошо, что ты добралась сюда в целости! – воскликнул он, схватив её за руку своей маленькой розовой лапкой.

– Как?..

– Ну, если плыть из Агана, то ты неизбежно окажешься в Уго, так что я ждал тебя здесь.

– Меня?

Ракусюн кивнул, продолжая сжимать её руку. Ёко до сих пор была слишком удивлена и не могла прийти в себя.

– Какое-то время я ждал в Агане, но, поскольку ты не пришла, я предположил, что, возможно, ты обогнала меня. Но и здесь я тебя не нашёл. Поэтому каждый раз, когда в гавань прибывал корабль из Ко, я приходил и искал тебя. Я предполагал, что ты задерживаешься, и надеялся, что ты сможешь добраться сюда, – с улыбкой взглянул на Ёко Ракусюн.

– Но почему... меня...

– Уже потом я подумал, что мне стоило оставить тебе хотя бы половину денег, – склонив голову, ответил Ракусюн. – Должно быть, тебе нелегко пришлось. Прости меня за это.

– Но это же я сбежала и бросила тебя.

– В этом тоже есть моя вина, – горько улыбнулся Ракусюн. – Да и потом, хорошо, что ты сбежала. Подумай, что было бы, если бы стража арестовала тебя. Но я должен был сам сказать тебе об этом и отдать тебе кошелёк. Но не смог, потому что меня вроде как вырубили.

– Ракусюн...

– Я очень волновался о том, что произошло с тобой потом. Я рад, что ты в порядке.

– Ракусюн, я бросила тебя не потому, что мне пришлось.

– Правда?

– Правда. Идея путешествия в компании пугала меня. Я думала, что я не могу никому доверять. Думала, что меня окружают только враги, вот почему.

– И я тоже? Даже теперь? – переспросил Ракусюн, шевельнув усами.

Ёко покачала головой.

– Значит, всё хорошо. Пойдём отсюда.

– Разве ты не ненавидишь меня за то, что я предала тебя?

– Я считаю это глупостью, но нет, у меня нет никаких причин ненавидеть тебя, Ёко.

– Я даже подумывала вернуться и убить тебя.

Собравшийся было уйти Ракусюн, услышав эти слова, остановился, но не стал отпускать её руку.

– Знаешь, Ёко...

– Да?

– Сказать по правде, когда я понял, что ты ушла и оставила меня там, я был немного расстроен. Но лишь немного. Я знал, что ты не доверяешь мне. Ты вздрагивала каждый раз, когда я доставал что-нибудь из-за пазухи, но всё же на протяжении всего нашего путешествия я надеялся, что мы обговорим это. Но этого не произошло, ты сбежала без меня. И из-за этого я был немного разочарован. Но раз уж ты наконец пришла в себя, то всё хорошо.

– Но ведь всё не хорошо... У тебя есть полное право сказать мне «скатертью дорога» и отправить восвояси.

– Возможно, но ведь мне решать, поступлю я так или нет. Я хотел, чтобы ты доверяла мне. Поэтому если ты доверишься мне, то я буду счастлив. Если нет, то расстроюсь. Но это моя проблема. Ну, а доверять мне или нет, решать тебе, ведь это может принести тебе как пользу, так и вред, но это уже твоя проблема.

Ёко смущённо склонила голову.

– Ракусюн... Ты такой замечательный...

– Ого, с чего это ты так внезапно?

– Просто я наконец осознала, что зря накручивала себя, думая, что у меня нет друзей в этом мире.

– Ёко... – произнёс Ракусюн, сжимая её руку своей маленькой лапкой.

– Ох, насколько же я была неправа...

– Вовсе нет.

– Нет, я ошибалась.

– Нет, Ёко, в конце концов, тебя же выбросило на берег в совершенно незнакомом мире, после чего обитатели этого мира принялись гоняться за тобой, угрожая убить.

Какое-то время она просто смотрела на Ракусюна, не зная, что ответить. Увидев выражение её лица, он рассмеялся.

– Ты действительно изменилась, Ёко.

– Что?

– Я понял это сразу, как только увидел, что ты сошла с лодки. Только слепой не заметил бы.

– Меня?

– Да, тебя. Ну так что, пойдём?

– Куда?

– В здание правительства. Если ты зарегистрируешься как кайкяку, местные попытаются помочь тебе. Я слышал, что чиновники напишут тебе какие-то рекомендательные письма или что-то в этом роде. Ты добиралась сюда достаточно долго, так что я успел поузнавать насчёт этого. В итоге, когда я пришёл в здание правительства и расспросил их, они рассказали мне об этом.

– Ракусюн, ты невероятный...

Ёко чувствовала, что по какой-то необъяснимой причине двери, ранее закрытые на её жизненном пути, начали открываться перед ней.

Глава 49

На улицах множество людей сновали туда-сюда, а бойкие торговцы зазывали покупателей в свои лавки, добавляя оживлённости всему происходящему.

– Ты явно удивлена.

– Ага.

– Я слышал, что Эн – богатое королевство, но, когда оказался в Уго, очень удивился.

Ёко кивнула. Словно под стать размерам города, улицы были широкими. Крепостные стены, окружавшие город, – пожалуй, около десяти метров в толщину. С внутренней стороны прямо в стенах гнездилось множество мелких магазинчиков, торговля здесь явно процветала. Это очень напоминало киоски под мостами, частенько встречавшиеся в Японии.

В большинстве своём здания были из дерева, высотой в среднем в три этажа. Потолки в этих домах явно были высокими, к тому же абсолютно все окна были застеклены. Также периодически встречались огромные кирпичные или каменные здания. К атмосфере, царившей в городе, больше всего подходило слово «Чайнатаун», но его не хватало, чтобы передать все странные и необычные ощущения, который этот город вызывал.

Улицы были вымощены брусчаткой, а по обеим сторонам дороги проложены сточные канавки. В городе имелись парк и площадь. В Ко Ёко не видела ничего из этого.

– Я чувствую себя словно неотёсанная деревенщина, – заметила Ёко, оглядываясь по сторонам.

– Я тоже об этом подумал, – усмехнулся Ракусюн. – Хотя я и есть неотёсанная деревенщина.

– А сколько здесь вообще слоёв различных укреплений?

– А?

Ёко указала пальцем на высокие стены, тут и там возвышавшиеся над домами и магазинами.

– Ну, вообще, у города существует две стены, внешняя, которая ещё называется крепостной, и внутренняя, также называемая замковой. В Ко города с внутренними стенами – редкость, такие стены, как правило, – остатки старой крепостной стены, оставшиеся с тех пор, когда город был меньше и ещё не разросся за её пределы.

– Ух ты.

Лагеря для беженцев из Кэй располагались у подножия внешней стены и на площади. Это были аккуратные ряды одинаковых палаток, которые создавали впечатление порядка. По словам Ракусюна, эти палатки были предоставлены местными властями.

– Так это столица провинции?

– Нет, это столица префектуры.

– Префектура на один уровень ниже провинции, да?

– Нет, на два уровня ниже. Начиная с деревушек, в которых обычно не бывает больше двадцати пяти домов, градация идёт по возрастающей: деревня, город, городской регион, округ, префектура, район, провинция. Чтобы ты понимала, район обычно состоит из пятидесяти тысяч домов.

– А сколько обычно районов в провинции?

– Это зависит от конкретного места.

– Но если это столица префектуры, тогда столицы районов и провинций должны быть огромными.

Согласно официальным обозначениям, столицей района назывался город, в котором располагалась администрация района. Район как административная единица должен состоять минимум из пятидесяти тысяч домов, хотя это не обязательно означает, что в одном районе проживает пятьдесят тысяч человек. Таким образом, выходило, что обычный город был больше обычной деревни, столица района была больше, чем столица округа, а столица провинции больше, чем столица района.

– Почему же Эн и Ко так отличаются друг от друга?

– Их правители различаются характерами, – слабо улыбнувшись, ответил Ракусюн.

– Различаются характерами?!

– Король Эн – необычайно просвещённый правитель, – кивнул Ракусюн, взглянув на Ёко. – Говорят, что он правит уже пять сотен лет. Ну а король Ко правит максимум пятьдесят лет. Они явно находятся в разных весовых категориях.

Ёко моргнула.

– Пять сотен лет?

– Его превосходит только король королевства Со. Считается, что чем дольше король правит, тем более просвещённой становится его политика. Со – тоже очень богатое королевство.

– Один король... правит целых пятьсот лет?!

– Конечно. Правители – не обычные люди, они подобны богам. То, сколько Небеса позволят королю править, зависит от качеств самого короля. Как правило, чем лучше правит король, тем дольше продлится его правление.

– Хм.

– Когда в королевстве происходит смена правителя, оно всегда погружается в хаос. А королевство с мудрым правителем, напротив, процветает. Король Эн, в частности, зарекомендовал себя как проницательный и мудрый реформатор. И, говоря о просвещённых монархах, король Со – также прекрасный правитель. Он превратил королевство Со в оплот мира и спокойствия. В Эн, напротив, как ты выразилась, постоянно что-то происходит.

– Да, тут весьма оживлённо.

– Вне всяких сомнений. О, а вот и правительство префектуры, – сказал Ракусюн, указав на большое кирпичное здание. Его стены и карнизы были выполнены в китайском стиле, на удивление хорошо сочетавшемся с западным стилем самой постройки. Внутреннее убранство этого здания также являло собой смесь западных и восточных мотивов.

– Это место просто невероятно! – воскликнула Ёко, когда они вышли из здания правительства.

– Это точно! Я всегда знал, что в Ко к кайкяку относятся жёстко, но я не думал, что Эн настолько сильно отличается в этом, – кивнул в ответ Ракусюн.

Ёко согласилась. Она шла, разглядывая деревянную табличку, которую ей дал администратор. На одной из её сторон была красная печать, под которой чёрными чернилами было выведено «выдано в Уго, провинция Тэй, район Хаку, префектура Сюё». На другой стороне было написано её имя. Эта табличка была чем-то вроде её удостоверения личности. Когда Ёко её получала, клерк спросил её имя, её адрес в Японии, род занятий и другие детали, включая, что самое удивительное, её почтовый индекс и код региона.

– Кстати, Ёко... эм... а что такое почтовый индекс и код региона? – Ракусюн задал ей тот же вопрос, что и чиновник до этого. Судя по всему, он сам не знал, о чём спрашивает.

«Я просто следую инструкциям», – сказал он, открывая одну из лежавших на его столе книг. Мельком заглянув в книгу, Ёко увидела в ней ряды цифр, отпечатанных, видимо, с помощью оттиска. Лишь сверившись с номерами, он отдал ей табличку.

– Почтовый индекс – это номер, который пишешь в конце адреса, когда хочешь отправить кому-то письмо. А код региона – это номер, который набираешь, когда хочешь позвонить кому-то, кто живёт далеко от тебя.

– Позвонить?

– Да, позвонить по телефону. Это, эм... Штука, которая передаёт твой голос на дальние расстояния. Так можно общаться с другими людьми.

– Подумать только, в Японии существуют такие вещи! Но почему чиновник спросил тебя об этом? – шевельнув усами, поинтересовался Ракусюн.

– Должно быть, потому, что человек не из Японии не смог бы ответить на этот вопрос. Так легко определить, кто кайкяку, а кто нет. Иначе много людей захотело бы притвориться кайкяку. – С этими словами Ёко усмехнулась и помахала деревянной табличкой перед Ракусюном.

– Да, наверное.

Эта табличка подтверждала её положение и была символом её добрых намерений. Но она действовала лишь три года. Предполагалось, что за три года она должна была найти средства к существованию и жильё, после чего сможет получить гражданство. Эти три года, пока табличка действовала, Ёко обладала статусом беженца, что давало ей право на бесплатное обучение и медицинское обслуживание. Кроме того, если она предъявит эту табличку в одном из банков, подконтрольных правительству, она сможет получать в нём пособие, которого должно было хватить на базовые жизненные потребности.

– Вот это страна!

– Да, и правда.

Эн было намного более богатым королевством, нежели Ко. Одна лишь эта табличка была ярким примером этого.

Король Эн, должно быть, был невероятным человеком. Ракусюн говорил, что Ёко следовало бы попросить его о помощи. Ёко всё ещё сомневалась в том, что у неё когда-нибудь получится это сделать. Она сомневалась во многих вещах. Но теперь она чувствовала себя более уверенной в том, что её не выгонят и не накажут просто потому, что она попытается попросить о помощи.

Глава 50

Дожидаясь Ёко, Ракусюн нашёл себе работу в гавани. Он занимался техобслуживанием приходивших в порт кораблей. Пока они шли, он радостно рассказывал о своей первой в жизни работе. Но тем не менее, вновь встретив Ёко, он, воспользовавшись случаем, уволился. По его словам, устраиваясь на работу, он сказал своему начальнику, что устраивается только до тех пор, пока не прибудет его друг, которого он ждёт. Так что в его скором уходе с работы не было ничего страшного.

Уже на следующий день после приезда Ёко они отправились в Канкю. Несмотря на то что пособие Ёко нельзя было назвать щедрым, его вполне хватало, чтобы путешествовать без проблем. Днём они шли по дороге, на ночь они останавливались в одном из городов либо в придорожных тавернах.

Все города в Эн были большими, а за ту же сумму они могли снять намного лучшую комнату, нежели в Ко. Они заселялись на закате, устраивались и отправлялись любоваться видами вечернего города. Ракусюну особенно нравилось ходить по магазинам.

Во время их путешествия не происходило ничего необычного. Ёко никто не преследовал. Но какое-то время она всё ещё чувствовала себя неуютно, когда подходила близко к стражникам. По словам других путешественников, ёма здесь практически не было, хотя Ёко не оказывалась на улице ночью, чтобы проверить это.

Шёл одиннадцатый день их путешествия, когда до них дошли слухи о другом кайкяку. К тому моменту они прошли уже примерно треть пути до Канкю. Вечером того дня Ёко решила принять ванну, а Ракусюн отправился погулять, чтобы не смущать её.

Несмотря на то что Ракусюн утверждал, будто в Эн можно не прятаться, Ёко понравилась мужская одежда. Особенно некое подобие туники, которое они называли хо. Ёко привыкла к мужской одежде, и у неё не было ни малейшего желания переодеваться в типичное для женщин длинное кимоно. Так что, естественно, окружающие воспринимали её как мальчика, но из-за этого у Ёко возникали сложности с посещением общественных купален.

В тавернах в Эн частенько встречались купальни, но все они были общими, так что Ёко приходилось мыться в своей комнате. Но с этим тоже возникали сложности, поскольку они снимали одну комнату на двоих, поэтому каждый раз, когда Ёко хотела помыться, ей приходилось выставлять Ракусюна из комнаты. Ему это, должно быть, доставляло неудобства.

Ёко наполнила бадью горячей водой и принялась мыть голову. К тому моменту, как Такки покрасила ей волосы, она не так давно находилась в этом мире, но с тех пор волосы уже успели отрасти достаточно. Такки делала краску из корней, которые выкапывала в своём саду. Помня о том, что она делала, в путешествии Ёко искала похожие виды корней. Путём проб и ошибок она в итоге смогла воссоздать нечто похожее на тот краситель. Но, судя по всему, где-то она всё-таки ошиблась, потому что получившаяся краска очень быстро смывалась.

Сейчас её волосы не слишком-то отличались по цвету от своего первоначального рыжего оттенка. Ёко уже привыкла к ним. Конечно, она до сих пор чувствовала себя неуютно, глядя на своё отражение в зеркале, но внешний вид был терпимым.

Думая об этом, она помылась и оделась, ощущая, что всё больше привыкает к жизни в этом мире.

Вернувшись, Ракусюн рассказал ей об ещё одном кайкяку.

– Я слышал, что неподалёку отсюда, в Хорё, столице одной из местных префектур, живёт кайкяку. Нам по пути.

Посмотрев на Ракусюна, Ёко тут же отвела глаза в сторону.

– О, правда...

Ёко не хотелось встречаться с ним. Даже если она с ним увидится, вряд ли времяпрепровождение с земляком принесёт ей хоть каплю радости.

– Говорят, что его зовут Хэкиракудзин^[6].

– То есть Хэки Ракудзин?

– Ага. Он преподаёт в колледже префектуры.

В таком случае вряд ли он будет хоть как-то похож на того старика, который ограбил её. Поразмыслив об этом, Ёко пришла к выводу, что у неё мало шансов встретиться с ним здесь. Но идея о встрече всё равно не приносила ей большой радости.

– Мы пойдём к нему? – спросил Ракусюн, с надеждой взглянув в глаза Ёко.

– Ну, наверное, это хорошая идея.

– Значит, ты согласна?

– Ага, наверное.

На следующий день они свернули с дороги, ведущей в Канкю, и направились в Хорё, посетить тамошнюю школу. Окружные подготовительные школы здесь назывались дзёгаку, а академии префектур – сёгаку. В Эн студенты, желающие поступить в академию района, дзёсё, должны были отучиться сначала либо в академии префектуры, либо в префектурном политехническом колледже, сёдзё. Этот профессор Хэки как раз преподавал в одном из таких сёдзё. Он жил в пристройке, примыкавшей к главному зданию.

По словам Ракусюна, просто так заявиться к профессору без всякого повода было бы демонстрацией плохих манер. Согласно формальным традициям, сперва нужно было послать письмо с просьбой о встрече, что они и сделали. Ответ от Хэки Ракудзина пришёл на следующее утро. Курьер, принёсший ответ, проводил их к профессору.

Школа в Хорё располагалась за внутренними стенами города и была построена в типичном китайском стиле. Окружённая большим садом, эта школа больше напоминала зажиточное поместье. Их проводили в небольшую беседку и попросили подождать. Вскоре к ним явился сам Хэки Ракудзин.

– Пожалуйста, простите за задержку. Я Хэки, – поздоровался он. На вид было сложно сказать, сколько ему лет. Он казался одновременно и молодым, и старым.

«Явно старше тридцати, но моложе пятидесяти», – подумала Ёко. На его гладком, совершенно без морщин лице играла лёгкая улыбка. Он ощущался совершенно иначе, чем тот старик, Мацуяма Сэйдзо.

– Вы получили наше письмо? – спросил Ракусюн. – Мы... Ну... Это... Благодарим вас за то, что вы уделили нам немножко вашего драгоценного времени и приняли нас.

Услышав чрезмерно вежливую речь Ракусюна, Ракудзин улыбнулся.

– Расслабьтесь, чувствуйте себя как дома.

– Эм... – Почесав затылок, Ракусюн взглянул на Ёко. – Это та кайкяку, о которой я писал.

– Ну конечно. Но она не похожа на кайкяку, – ответил Ракудзин, поворачиваясь к Ёко.

– Да, должно быть, я действительно не похожа.

– Если не ошибаюсь, я ни разу не видел такого цвета волос в Японии, – усмехнулся профессор.

– Эм...

Заметив ожидание в его глазах, Ёко принялась объяснять свою ситуацию. Она рассказала, что изменилась, попав сюда, и что понятия не имеет, почему это произошло. К тому же изменились не только её волосы, изменениям подверглись её лицо, тело и даже голос.

Выслушав Ёко, Ракудзин кивнул:

– Это означает, что ты тайка.

– Я? – переспросила Ёко, распахнув глаза. – Тайка?

– Когда случается сёку, два мира соприкасаются и смешиваются между собой. Сюда могут попасть люди, а туда ранка.

– Я не очень понимаю.

– Когда человек из Японии или Китая попадает в сёку, он оказывается здесь. Но плод ранка может точно так же попасть в сёку, и тогда его вынесет в другой мир. Если ты не знаешь, плод ранка подобен эмбриону. Если он окажется в сёку, то, попав в тот мир, ранка появится в утробе какой-либо женщины. Родившийся в результате ребёнок называется тайка.

– И вы утверждаете, что я одна из них?

Ракудзин кивнул.

– Тайка – это создания, принадлежащие этому миру. Сейчас ты выглядишь так, как должна была выглядеть изначально. Эта внешность была дарована тебе Тэнтэем.

– Но там я...

– Если бы ты родилась с твоим нынешним обликом, поднялась бы шумиха. Так что ты наверняка даже выглядела похожей на своих родителей.

– Да, люди говорили, что я была похожа на бабушку по отцовской линии.

– Это была, как бы сказать... оболочка. Вторая кожа, которая выросла, пока ты находилась в утробе. И которая позволила тебе сойти за свою. Я слышал, что, попав сюда, тайка претерпевают изменения внешности, подобные твоим.

Ёко изо всех сил пыталась уложить в голове ту информацию, которую этот мужчина сообщил ей. Он утверждал, что всю свою жизнь в Японии, с самого рождения, она была чужаком в чужой стране. Как ни странно, Ёко приняла этот факт без всяких возражений. Какая-то часть её сознания словно подтвердила: «Да, конечно, так и было».

Она не принадлежала тому миру. Вот почему там она никогда не могла почувствовать себя как дома. Эта мысль показалась Ёко очень успокаивающей, но в то же время очень грустной.

Глава 51

– Скажите, профессор, а вы тоже тайка? – наконец спросила она, повернувшись к Ракудзину.

– Нет, я обычный кайкяку, – покачав головой, улыбнулся он. – Я родился в Сидзуоке и поступил в Токийский университет. Сюда попал в двадцать два года. Я пытался выбраться из корпуса Ясуда и собирался проползти под партами, перекрывавшими вход. Дальше помню уже этот мир.

– Корпус Ясуда?

– Ты не знаешь о нём? В то время там была большая шумиха. Хотя, похоже, сейчас эти события сохранились лишь в памяти исторических книг.

– Я просто не могу знать всего...

– Я тоже. Это произошло семнадцатого января тысяча девятьсот шестьдесят девятого года. Всё произошло ночью, но, увы, я не знаю, что именно.

– Всё это произошло ещё до моего рождения.

– Ах, как же быстро летит время, – криво улыбнулся профессор. – Сколько же времени я здесь пробыл?..

– Вы находитесь здесь с тех самых пор?

– Да, я оказался в Кэй. Шесть лет назад перебрался из Кэй в Эн. Я работаю... Хм. Можно назвать это учителем естественных наук, – он улыбнулся и покачал головой. – Хотя это не так уж и важно. Итак, о чём же ты хотела меня спросить?

Ёко решила перейти сразу к делу.

– А можно как-нибудь попасть отсюда домой?

– Никто из смертных не способен пересечь Кёкай, – тихим голосом ответил Ракудзин, помолчав. – Это путь в один конец. Оказавшись здесь, ты не сможешь вернуться обратно.

– Вот как, – вздохнула Ёко. Эта новость ударила по ней не так сильно, как она ожидала.

– Прости, что не смог помочь тебе.

– Нет-нет, всё в порядке. Я хотела бы спросить у вас ещё кое-что, только это будет немного странный вопрос.

– Я слушаю.

– Я понимаю всё, что говорят местные.

Профессор озадаченно склонил голову набок.

– Поначалу я даже не заметила различий. Я думала, что все вокруг говорят на японском, я не понимала лишь уникальные слова и термины. А потом я встретила в Ко пожилого кайкяку и лишь тогда осознала, что никто вокруг не говорит по-японски. Но почему-то я понимаю окружающих без проблем, хотя я никогда даже не учила иностранные языки. С чем это может быть связано?

Ракудзин посмотрел на Ракусюна, в его взгляде читался вопрос. Когда Ракусюн подтвердил всё, что сказала Ёко, профессор на минуту задумался.

– Хм, судя по всему, ты не человек.

«Я так и знала», – подумала Ёко.

– Когда я попал сюда, я не понимал ни слова. Да, тяжело мне пришлось. Поначалу местный язык показался мне похожим на китайский, но я знал на китайском всего несколько слов, и они не принесли мне никакой пользы. Много лет я мог общаться лишь письменно, кое-как наловчился писать на классическом китайском. Но даже письменность местных не совпадает с китайской на сто процентов. Особенно сложно мне было в первый год. С подобными трудностями сталкиваются все кайкяку, в том числе тайка. Я выяснил это, когда узнавал про других кайкяку. Все они сталкивались с проблемой языкового барьера. Так что ты явно не обычная кайкяку.

Ёко неосознанно сжала руки в кулаки.

– Насколько я знаю, только синсэн и магические создания, такие как ёма, могут говорить на всех языках, – продолжил Ракудзин. – Если ты не замечаешь в языках различий, ты точно не человек. Либо ты синсэн, либо ёма.

– А ёма может стать тайка?

Продолжая улыбаться, профессор кивнул.

– Я никогда не слышал об этом, но это возможно. Между прочим, может быть, у твоей проблемы всё-таки есть решение. Возможно, ты сможешь вернуться домой.

– Вы правда так думаете? – вскинув голову, переспросила Ёко.

– Возможно. Ёма и синсэн могут пересечь Кёкай, а вот я, например, не могу. И, соответственно, домой мне тоже не попасть. Но ты другая. Тебе определённо стоит попросить аудиенции у правителя Эн.

– Думаете, если мы встретимся с королём, он поможет нам?

– Скорее всего. Это может быть непросто, но в любом случае стоит попытаться.

– Ага, – кивнув, опустила глаза в пол Ёко. – Теперь всё обретает смысл. Я не человек, – улыбнулась она своим мыслям.

– Ёко, – резко произнёс Ракусюн, повысив голос.

– Я всегда находила это странным, – сказала Ёко, закатав рукав на правой руке. – На моей ладони должен был остаться шрам. Я получила его, сражаясь с ёма. Мою руку тогда проткнули насквозь, а сейчас я едва могу заметить следы.

Ракусюн осторожно взял её за руку и принялся осматривать ладонь, озадаченно шевеля усами. Эту рану он обрабатывал лично и при необходимости легко мог доказать, что ранение действительно было серьёзным.

– У меня должно было остаться множество других шрамов, но вы их не увидите. Все раны, которые мне наносили ёма, проходили слишком быстро. Даже там, где меня кусали, вообще не осталось никаких следов. Почему-то моё тело оказалось крайне устойчивым к повреждениям, – улыбнувшись, сказала Ёко. Мысль о том, что она не человек, неожиданно показалась ей весьма забавной. – Видите, я ёма. Вот почему они охотятся за мной и пытаются напасть.

– Ёма охотятся за тобой? – нахмурился профессор.

– Да, похоже на то, – ответил за неё Ракусюн.

– Это абсурд.

– Сначала я тоже так подумал. Но везде, куда бы ни шла Ёко, появляются ёма. Когда я был с ней, на нас напали котё.

Профессор устало прикрыл глаза ладонью.

– Я... слышал слухи о том, что ёма появляются в Ко чаще обычного. Вы хотите сказать, что это из-за неё?

Ракусюн неуверенно посмотрел на Ёко. Заметив его взгляд, она кивнула и продолжила рассказывать:

– Мне тоже так кажется. Вообще, всё началось с того, что на меня напала котё и мне пришлось спасаться бегством. Так я и попала сюда.

– Ты попала в этот мир после нападения котё? То есть из того мира в этот?

– Да. Парень по имени Кэйки – кстати, мне кажется, что он тоже ёма, – сказал, что это для того, чтобы защитить меня. Он и принёс меня сюда.

– А где он сейчас?

– Я не знаю. Прибыв сюда, мы попали в засаду ёма, и нам пришлось разделиться. С тех пор я его не видела. Возможно, он уже мёртв.

Услышав это, Ракудзин вновь надолго задумался, подперев лоб кулаком.

– Это невозможно, – наконец произнёс он. – Я просто поверить не могу.

– Так говорил и Ракусюн.

– Ёма по сути своей – дикие животные. Они могут нападать на людей, но они никогда не выслеживали кого-то конкретного. И уж тем более не пересекали ради этого Кёкай. Это им совершенно не свойственно. Это... сравнимо с тем, как если бы тигр погнался за тобой через Кёкай.

– А никто не может натренировать тигра так, чтобы он выслеживал конкретных людей?

– Ёма невозможно приручить. И это делает то, что с тобой сейчас происходит, Ёко, очень опасным.

– Это настолько серьёзно?

– Если предположить, то в поведении ёма произошли изменения, из-за которых они нападают на тебя. Или же что кто-то нашёл способ контролировать их и приказывать им. Любой из этих вариантов может поставить под угрозу целые королевства. – Ракудзин взглянул на Ёко. – Но если предположить, что ты действительно ёма, это многое упростило бы. Я слышал, что ёма, отделённые от своих стай, вполне могут нападать на своих сородичей, особенно если голодны.

– Но Ёко не похожа на ёма, – возразил Ракусюн. Ракудзин кивнул.

– Существуют ёма, которые могут маскироваться под людей, хоть и не идеально. Но ведь она сама не осознаёт, что она ёма...

– Это ничего не доказывает, верно? – слабо улыбнувшись, уточнила Ёко.

– Нет, всё же ты другая, – профессор покачал головой. – Ты не ёма. Такого просто не может быть. – С этими словами он встал. – Тебе следует немедленно отправиться к правителю. Я знаком с некоторыми местными чиновниками, но, пожалуй, будет лучше, если ты сразу направишься в Канкю. Как окажешься там, иди во дворец Гэнэй и расскажи там всё то, что рассказала мне. Ты – ключ ко всем происходящим странностям. Я уверен, король захочет повидаться с тобой.

– Спасибо вам большое, – поклонилась Ёко, поднявшись на ноги.

– Если вы выйдете прямо сейчас, сможете добраться до следующего города к закату. Вы оставляли что-либо в таверне?

– Нет, все наши вещи при нас.

– В таком случае я провожу вас до городских ворот. – С этими словами Ракудзин направился к выходу. – Сомневаюсь, что это сильно вам поможет, но я тоже напишу официальный запрос в правительство. Имей в виду, пока они не разберутся, что происходит, тебя могут задержать. Но, когда всё уляжется, я уверен, что король найдёт способ вернуть тебя домой.

– А вы? – спросила Ёко, взглянув на Ракудзина.

– Что я?

– Вы не будете просить у короля помощи с возвращением в Японию?

– Мой статус не позволяет мне просить аудиенции у короля, – криво улыбнулся Ракудзин. – Я уверен, он не из тех людей, что захотят поболтать по душам с каким-то неотёсанным кайкяку.

– Но...

– Нет. Если бы я умолял его снова и снова, да, возможно, он снизошёл бы до меня, но я не собираюсь этим заниматься.

– Вам это совсем не интересно?

– Спустя долгие годы я даже в каком-то смысле рад, что оказался в этом новом мире. Во мне нет привязанности к моей прежней родине. К тому времени, как я узнал, что можно вернуться домой, подав прошение королю, я уже привык жить здесь. И потерял всякое желание возвращаться.

– Но я всё ещё хочу вернуться, – сказала Ёко, ощутив тоску по дому.

– Берегите себя. Буду молиться, чтобы вам удалось повидаться с королём.

– Не хотите поговорить о Японии, пока мы идём до ворот?

– В этом нет нужды, – рассмеялся Ракудзин. – Видишь ли, Япония – это та страна, которую я покинул ровно после того, как пытался устроить революцию, но не смог.

Глава 52

– Интересно, у нас правда получится увидеть короля Эн? – спросила она, чтобы не так скучно было идти.

– И правда, – ответил Ракусюн, шевельнув усами. – Я никогда раньше не встречался с королями, так что у меня не получится оценить вероятность успеха нашего мероприятия. Но я сомневаюсь, что незнакомцев просто так пустят к правителю.

– Думаешь?

– Попав в Канкю, нам придётся разбираться ещё и с местным правительством. Думаю, для начала следует попросить аудиенции у тайхо и посмотреть, что из этого выйдет.

– Тайхо?

Ракусюн кивнул и нарисовал в воздухе, как пишется этот иероглиф.

– Так зовут советника короля, ещё его называют сайхо. Это очень почётный титул. Канкю расположен в провинции Сэй, а тайхо – наместник этой провинции.

Ёко задумчиво смотрела на то, как Ракусюн пишет в воздухе слово «тайхо».

– Звучит знакомо, – протянула она. – Где-то я это уже слышала.

– Не сомневаюсь.

– Нет, я слышала его ещё в том мире, давным-давно. – Ёко попыталась вспомнить, где и когда она слышала это слово. – Ах да! – воскликнула она. – Так они звали Кэйки.

– Тайхо? Кэйки? – удивлённо моргнув, переспросил Ракусюн.

– Да, это тот парень, который притащил меня сюда и дал мне этот меч. – Ёко рассмеялась. – Ещё он говорил, что будет служить мне, а я его госпожа, или что-то в этом роде. Лицо у него было таким серьёзным.

– Подожди-ка, – воскликнул Ракусюн, вскинув руки и резко дёрнув хвостом. – Кэйки, говоришь? Ты слышала, как кто-то называл Кэйки тайхо?

– Да, вроде как. А что, ты его знаешь?

Ракусюн энергично покачал головой, его усы взволнованно подрагивали.

– А ты... госпожа Кэйки...

«Боже, как давно это было», – подумала Ёко. Она принялась копаться в воспоминаниях, словно перелистывая страницы фотоальбома. На мгновение она погрузилась в свои мысли. Вынырнув из задумчивости, Ёко увидела, что Ракусюн ошёломлённо смотрит на неё, отойдя назад на несколько шагов. Он выглядел испуганным.

– Эй, что с тобой? – удивлённо склонив голову, поинтересовалась Ёко.

– Что со мной? – протянул Ракусюн. – Если к твоему Кэйки обращались как к тайхо, значит, он тайхо королевства Кэй.

– И это означает?

Выражение лица Ракусюна было сложно передать словами.

– Итак, Кэйки – это тайхо королевства Кэй, и что это меняет?

Ракусюн присел у обочины дороги и кивком головы предложил Ёко присоединиться. Ёко уселась рядом с ним. Какое-то время Ракусюн просто озадаченно смотрел на неё.

– Так кто такой этот Кэйки? Что это за человек?

– Ёко, это всё очень, очень серьёзно.

– Я не понимаю.

– Я попытаюсь тебе объяснить. Успокойся и послушай.

Ёко ощутила нарастающее чувство тревоги. Она кивнула и приготовилась слушать Ракусюна.

– А если бы я знал, что ты имела в виду тайхо, все проблемы, с которыми мы сталкивались, решились бы намного проще. И тебе наверняка пришлось бы страдать намного меньше.

– Ракусюн, я тебя не понимаю.

– Я имею в виду, что тайхо – это советник короля. Советник. Короля. И ты говоришь, что его зовут Кэйки. Это означает, что он, должно быть, из королевства Кэй. В смысле, это сложно объяснить как-либо иначе.

– Хорошо, и что дальше?

Ракусюн шевельнул усами. Он потянулся к Ёко маленькой передней лапкой, собираясь было взять её за плечо, но осёкся.

– Это означает, что он не человек и не ёма. Он – Кирин.

– Кирин?

– Да, Кирин. Единорог. Самое величественное из всех священных животных. Он может принимать человеческий облик, но тайхо – не человек. Это всегда Кирин. Кэйки означает Кирин королевства Кэй. Это не его имя, это его титул. Кирин восточного королевства Кэй, если быть точным.

– Хорошо, и?

– Кэй расположен на восточном побережье Голубого моря, между Эн и Ко. Там мягкий климат, это хорошее место для жизни.

– Но разве Кэй сейчас не охвачен гражданской войной?

– В прошлом году правитель Кэй умер, – кивнул Ракусюн. – И новый до сих пор не взошёл на трон. Правитель усмиряет ёма, управляет силами природы и защищает королевство от бедствий, так что, когда он отсутствует, королевство погружается в хаос.

– Хорошо.

– Если Кэйки назвал тебя своей госпожой, это делает тебя королевой Кэй.

– Королевой... что, прости?

– Королевой восточного королевства Кэй. Иными словами, правительницей Кэй.

От удивления Ёко потеряла дар речи. Она не могла выдавить ни слова в ответ.

– Ты... была избрана, чтобы править королевством Кэй.

– Воу-воу, подожди минутку. Я же была обычной школьницей. Хорошо, оказалось, что я тайка, но я же не какая-то там важная шишка!

– Все правители до своего восхождения на трон являются обычными людьми. Видишь ли, титул короля у нас не наследуется. И в выборе правителя не важны ни внешность, ни таланты, ни какие-либо ещё внешние данные. Королём становится тот, кого выбирает Кирин.

– Но...

– Если Кэйки выбрал тебя, значит, ты правительница Кэй, – покачал головой Ракусюн. – В выборе правителя Кирин не слушается никого, и лишь тот, кого он назовёт своим господином, достоин быть королём или королевой.

– Это... так глупо.

– Небеса даруют правителю ветвь дерева. Три плода этой ветви олицетворяют землю, королевство и трон. Земля означает народ и территории. Королевство означает законы. А трон означает справедливость и благосклонность короля. А ещё Кирина. – Произнеся это, Ракусюн бросил взгляд в сторону, в которую они шли. – Теперь я вижу, что ты отличаешься от обычных людей. Даже от тайка. Ты заключила соглашение с Кирином королевства Кэй.

– Я сделала что?

– Я не знаю, как именно работает это соглашение. Но король – не обычный человек. Он приближен к богам. И когда ты заключаешь договор с Кирином, ты перестаёшь быть обычным человеком.

Ёко принялась вспоминать то, что произошло в школе. Она вспомнила слова Кэйки.

«Позволь мне».

Да, он определённо говорил что-то такое. А потом он сделал что-то странное и она почувствовала себя... необычно. Мысли лихорадочно метались в голове. То самое чувство... сразу после этого окно разбилось и всю учительскую засыпало осколками стекла. Все вокруг были ранены этими осколками, а на ней не было ни царапины.

– Что-то не так, Ёко?

– Он поклонился мне, встал передо мной на колени и прикоснулся лбом к моим ногам.

– Вот оно! – воскликнул Ракусюн. – Кирины надменны и величественны, они не склонятся ни перед кем, кроме короля, и не станут подчиняться никому другому.

– Но...

– Не мне бы посвящать тебя в детали. Лучше спросить об этом короля Эн. Я всего лишь обычный хандзю. Я не знаю ничего о небесном царстве. – Последние слова Ракусюн произнёс подчёркнуто жёстко. Он посмотрел на Ёко, его усы, дрогнув, опустились. – Ты слишком далека от меня, Ёко.

– Я...

– Если всё это правда, не я должен рассказывать тебе всё это, Ёко. Я даже не должен обращаться к тебе по имени. – Ракусюн поднялся на ноги. – Если всё это правда, то чем раньше мы попадём к королю Эн, тем лучше. Вместо того чтобы направляться в Канкю, будет лучше сообщить в ближайшую администрацию. Это ведь дело первостепенной важности.

Он произнёс это, стоя спиной к Ёко, после чего повернулся к ней и продолжил:

– Путешествие было долгим, и вы наверняка устали. Так что нам точно стоит попросить убежища у местных властей. А до тех пор, пока не будет вестей от короля Эн, нам стоит остановиться в местной таверне, если вы не против.

Ракусюн склонился перед ней в земном поклоне. Зрелище было жалким.

– Я – это я, Ракусюн.

– Несомненно, так и есть.

– Я... – голос Ёко дрожал от негодования. – Я та же, какой была всегда, не более. Я никогда не была кем-то другим. Ты можешь звать меня королевой или кайкяку, это всё равно буду я. И я проделала весь этот путь с тобой, Ракусюн.

Ракусюн продолжал стоять, склонив голову, даже его согбенная спина выглядела очень грустно.

– Так что же изменилось? Ничего! Я думала, что стала тебе другом. Если титул королевы противоречит этому, тогда я не хочу быть королевой!

Но её маленький спутник продолжал молчать.

– Это же дискриминация в чистом виде! Ты не относился ко мне по-другому, потому что я была кайкяку, а теперь ты относишься ко мне иначе из-за того, что я какая-то там королева?

– Ёко...

– Я вовсе не далека от тебя! Это ты сам так решил. Нас с тобой разделяет не больше двух шагов.

Ёко указала на разделявшее их ноги расстояние.

Подняв голову, Ракусюн посмотрел на Ёко, попутно разглаживая мех на груди и поправляя усы.

– Неужели я не права, Ракусюн?

– Ну, для меня это три шага.

Ёко не смогла сдержать улыбку.

– Прости меня. – Вытянув лапку, Ракусюн взял её за руку. – Я виноват.

– Всё хорошо, это мне нужно извиняться. Я впутала тебя во всё это.

Её преследовали. Если Ракусюн говорит, что она королева, то, должно быть, так оно и есть. И, видимо, её недоброжелатели преследовали её именно поэтому.

Ракусюн рассмеялся, его чёрные глаза заблестели.

– Я приехал в Эн по своим причинам. Тебе не за что себя винить.

– Ох, ну я же доставила тебе кучу проблем.

– Вовсе нет. Если бы я думал, что ты приносишь проблемы, я бы не оставался с тобой до сих пор. Если бы меня что-то не устраивало, я давно отправился бы домой.

– Но ты даже пострадал из-за меня...

– Я знал, что будут трудности, что может быть опасно. Но я решил, что остаться с тобой стоит того, так что остался.

– Ракусюн, ты такой хороший.

– Ну, наверное. Но я думаю, что лучше уж я подвергнусь опасности с тобой, чем буду в безопасности без тебя.

– Ой, да ладно тебе. Ты же не мог знать, что всё так обернётся, верно?

– Да... Я ожидал несколько другого развития событий. Но, опять же, это моя проблема, а не твоя.

Ёко не знала, что ответить, так что просто кивнула. Держа в руке лапку Ракусюна, она чувствовала, как чувство вины и сожаления переполняет её. Ракусюн наверняка нарушил закон, дав убежище беглому кайкяку. А ёма, преследовавшие её, вполне возможно, напали на его дом после того, как они ушли. Она вспомнила, как Ракусюн прощался с матерью.

«Ты сильная, мам. Я уверен, ты справишься в одиночку».

Наверняка он не мог отделаться от мысли, что преследователи Ёко или какие-нибудь другие бедствия нагрянули после того, как они ушли.

Ёко притянула Ракусюна к себе и прижалась к нему. Проигнорировав его протестующие возгласы, она зарылась лицом в пепельно-серый мех. Он был мягким и успокаивающим, как она и представляла.

– Мне очень стыдно за то, что втянула тебя во всё это. И одновременно я очень признательна тебе.

– Ёко...

Она отпустила ошарашенного на вид Ракусюна.

– Прости. Кажется, я немного перегнула палку.

– Всё в порядке. – Ракусюн неуклюже разгладил свой взъерошенный мех. – Но я бы предпочёл, чтобы ты вела себя более прилично.

– А?

– Судя по всему, тебе нужно побольше узнать об этом мире, ты так не думаешь? – Усы Ракусюна опустились. Его голос был обеспокоенным. Ёко не знала, что именно он имеет в виду, так что она просто кивнула и сказала:

– Да, конечно.

Глава 53

– Как думаешь, долго нам придётся ждать? – поинтересовалась она.

– Трудно сказать. Я описал нашу ситуацию и попросил об аудиенции у сайхо. Но я понятия не имею, как скоро он удостоит нас своим вниманием. Я никогда не занимался ничем подобным.

– А мы можем просто поймать какого-нибудь чиновника и жалобно попросить у него помощи?

– Ну, если мы так поступим, скорее всего, они вышвырнут нас на улицу, – усмехнулся Ракусюн.

– А если власти проигнорируют наше письмо?

– Тогда мы продолжим писать им, пока они не обратят на нас внимание. Видишь ли, письмо – едва ли не лучший способ донести им всю нужную информацию.

– И ты думаешь, что они сразу поверят нам и выполнят нашу просьбу?

– Я всё равно не знаю лучшего способа.

– Ох, как же всё это сложно.

– Так ведут дела все высокопоставленные лица. Других вариантов нет.

– Хм.

Оказавшись в центре чего-то грандиозного, Ёко начала смотреть на вещи несколько по-другому.

Покинув правительственное здание – кажется, это была окружная администрация, – вместо дороги, ведущей к таверне, Ракусюн свернул в сторону площади.

– Куда ты собрался?

– Покажу тебе кое-что красивое. Я думаю, тебе понравится.

Здание правительства располагалось в самом центре города, его окна выходили прямо на городскую площадь. Ракусюн целеустремлённо шагал по площади, а Ёко шла следом, озадаченная. Наконец, они подошли ко входу в большое белое здание. Его алебастровые стены были богато украшены золотистыми узорами и барельефами, а крыша покрыта дорогой эмалированной плиткой. Над дверями, ведущими в глубь здания, висела табличка, гласившая «Святилище Ёсё». Подобные святилища встречались во всех городах, в которых она бывала до этого. Судя по всему, это было какое-то важное общественное здание.

– Мы пришли?

– Да, это здесь.

– Здесь написано, что это святилище. Здесь поклоняются какому-то богу? Тэнтэю?

– Ты поймёшь, когда увидишь, – ободряюще улыбнулся Ракусюн. Они вошли внутрь. Там их встретили стражники.

– Мы только посмотреть, – сказал Ракусюн, предъявляя свою табличку-удостоверение. Ёко последовала его примеру.

Сразу за входными дверями начинался узкий сад, простиравшийся до самого центра святилища. Внутри здание казалось более просторным, чем снаружи. Двери тоже были богато украшены узорчатой резьбой. Перед ними предстала ещё одна стена, очерчивающая похожее на ротонду круглое внутреннее помещение. В этой стене было прорублено большое квадратное окно, через которое виднелся внутренний двор.

У этого окна было расположено некое подобие алтаря. На алтаре были расставлены свечи, а также разложены цветы и подношения. У алтаря стояло несколько мужчин и женщин, которые старательно молились.

Судя по всему, они молились кому-то или чему-то, находящемуся за алтарём. Но там не было ничего, кроме окна. Видимо, объект их поклонений находился за этим окном. За ним виднелся внутренний дворик, в центре которого росло одно-единственное дерево.

– Вот оно... – благоговейно произнёс Ракусюн, подойдя к алтарю и сложив руки вместе. Подумав немного, он взял Ёко за руку. Оглядевшись по сторонам, Ёко увидела слева и справа от алтаря два коридора, уходящих куда-то в глубь здания. Через окна в этих коридорах она видела, что землю во внутреннем дворике устилает белый гравий. А когда Ёко увидела то, что стояло в центре дворика, у неё перехватило дух.

Это было белое дерево. Путешествуя через горы, Ёко частенько находила убежище под ветвями подобных деревьев. Но это дерево было больше, чем любое, которое она видела до этого. В высоту это дерево было примерно таким же, как и остальные – метра два в самой высокой точке. Однако оно было значительно шире – его раскидистая крона была около двадцати метров диаметром. Самые нижние ветви практически касались земли. На ветвях не было ни листьев, ни цветов – лишь несколько цветных ленточек было привязано к тем ветвям, на которых созревали плоды. Плоды этого дерева также отличались от прочих – они были значительно больше. Ёко пришлось бы обхватить плод двумя руками, чтобы поднять его.

– Ракусюн, это...

– Рибоку.

– Рибоку? Дерево, на котором растут плоды ранка?

– Верно. В каждом из этих жёлтых плодов развивается ребёнок.

– Ух ты...

Ёко восхищённо разглядывала рибоку. Она никогда не видела ничего подобного в Японии.

– Видишь, Ёко, когда сёку смыл тебя в Японию, ты находилась в одном из таких плодов.

– Мне... сложно поверить во всё это.

И ветви, и плоды этого дерева поблёскивали, словно полированная сталь.

– Если пара хочет завести ребёнка, они приходят в святилище. Они приносят подношение и молятся о том, чтобы им доверили ребёнка. Затем они привязывают к одной из пустых ветвей ленточку. Если Тэнтэй благословит их просьбу, на выбранной ими ветви появится плод. Плод созревает примерно за десять месяцев, после чего за ним приходят родители. Спустя ночь после того, как плод сорвут, его внешняя кожура лопается и оттуда появляется ребёнок.

– Значит, плоды ранка не растут сами по себе и родители должны сперва попросить богов о ребёнке?

– Верно. Бывает, что Тэнтэй не откликается на просьбы людей, сколько бы они ни пытались, а бывают пары, которые получают ребёнка после первой же молитвы. Небеса решают, насколько эти люди достойны, хватит ли у них знаний и навыков, чтобы вырастить ребёнка.

– А со мной было так же? В смысле, родители повязали ленточку на одну из ветвей и всё такое?

– Да. И они наверняка расстроились, потеряв своего ребёнка.

– А есть способ найти моих родителей?

– Я не знаю. Возможно, у тебя получится найти их по архивным записям. Но нужно высчитать время, в которое тебя смыло в другой мир, вычислить место, где происходил сёку, и затем узнать обо всех ранка, которые пропали в то время... Это непростая задача.

– Да, ты прав.

Неожиданно Ёко захотелось найти своих родителей. Это были люди, которые хотели обрести её, которые молились богам о её рождении. Ёко очень хотелось узнать, какими людьми были её родители. К тому же тот факт, что здесь она была кому-то нужна, явственно доказал бы её происхождение. Да, ей определённо было суждено родиться здесь, в одном из королевств, омываемых Кёкаем.

– А дети рождаются похожими на своих родителей?

– Нет. А с чего ты это взяла, Ёко?

Заметив удивление Ракусюна, явно озадаченного таким вопросом, Ёко усмехнулась. Действительно, она знала одну женщину человеческой расы, у которой был ребёнок-крыса. В этом мире явно не существовало понятия генетики и наследственности.

– В моём мире дети обычно похожи на своих родителей.

– Ну, этим наши миры отличаются. Но Ёко, разве это не жутковато?

– Хм... Даже не знаю.

– Мне кажется, это будет выглядеть жутко, если все в семье будут выглядеть одинаково.

– Ну, если смотреть на это с такой точки зрения, то, может быть, ты и прав.

Ёко увидела, как во внутренний дворик вошла молодая пара. Они тихонько переговаривались друг с другом, выбирая, на какую ветвь им повязать ленту. Наконец, определившись с выбором, они вместе привязали к одной из ветвей красивую ленточку.

– Пара должна самостоятельно сшить ленточку. Думая о своём будущем ребёнке, они выбирают один из узоров, приносящих счастье, и вышивают его на ленте.

– Надо же.

Этот обычай показался Ёко чрезвычайно трогательным.

– Я видела подобные деревья в горах.

– Ябоку? – переспросил Ракусюн, взглянув на Ёко.

– Значит, они называются ябоку. На них тоже росли плоды и всё такое.

– Существует два вида ябоку. Те, из которых рождаются растения и деревья, и те, из которых рождаются животные.

– Даже растения и животные рождаются из этих деревьев? – широко распахнув глаза от удивления, переспросила Ёко.

– Ну конечно, – кивнул Ракусюн. – А как ещё им рождаться?

– Ну, эм...

Если дети могли рождаться с деревьев, то логично, что то же самое было с животными и растениями.

– Домашний скот рождается с рибоку, фермеры приходят в особые дни и молятся у рибоку о новых животных, выполняя особый ритуал. В дикой природе все животные и растения рождаются из ябоку. Плоды ябоку созревают сами по себе. В случае растений и деревьев из плода ябоку появляются семена, а в случае животных и птиц – молодые особи их вида.

– А разве для цыплят и прочих травоядных не опасно рождаться вот так вот? Мне кажется, одинокий цыплёнок очень быстро станет чьим-нибудь обедом.

– Родители животных тоже приходят за своим потомством. В ином случае новорождённые животные живут под деревьями, пока не научатся выживать самостоятельно. Поэтому другие животные не могут приблизиться к дереву. К тому же звери, являющиеся естественными врагами друг друга, не рождаются в одно время. И даже если такое вдруг случится, ни одно животное не станет нападать на кого-либо под деревом. Поэтому люди, которые не успевают добраться до города до заката, забираются в горы и ночуют под ябоку. Там всегда безопасно.

– Логично.

– Но у этого есть цена: не важно, насколько опасное существо родилось от ябоку, его нельзя ловить или убивать в зоне видимости дерева.

– Вот как... Кстати, как я понимаю, птенцы не вылупляются из яиц, верно?

– Конечно! Кто же захочет есть яйцо с цыплёнком внутри, – поморщился Ракусюн.

– Да уж, вряд ли это кому-то понравится, – рассмеялась Ёко.

– Каждый раз, когда я говорю с тобой о таких вещах, Ёко, тот, другой, мир кажется мне таким странным.

– О, я тебя понимаю. Слушай, а как насчёт ёма? Они тоже рождаются из деревьев?

– Конечно. Хотя никто никогда не видел дерева, из которого рождаются ёма, но говорят, что подобные деревья существуют, и я думаю, что так оно и есть.

– Хм... – Ёко кивнула. У неё на языке крутилось много других странных вопросов, но не все они были приличными, так что она не стала задавать их здесь. Например, её очень интересовало, чем же таким тогда занимаются люди в кварталах красных фонарей.

– Что такое?

– Да ничего. Спасибо, что привёл меня сюда. Было очень интересно.

Ракусюн широко улыбнулся.

– О, смотри, кажется, они закончили.

Молодая пара, стоявшая во внутреннем дворике, держалась за руки.

Глава 54

– Разве может королева Кэй даже думать о том, чтобы жить в таком дешёвом месте?

– Единственный человек, который утверждает, что я королева Кэй, – это ты, Ракусюн. И, поскольку ты мой друг, я верю тому, что ты говоришь. Но всё равно, ничего ещё доподлинно не известно.

– А если это окажется правдой?

– Ну, для меня это всё равно ничего не изменит.

– Знаешь, Ёко...

– Слушай, Ракусюн, учитывая, сколько у нас денег, эта таверна подходит нам лучше всего. Мы понятия не имеем, сколько придётся ждать ответа из правительства. Если мы переедем в какое-нибудь дорогое место, а ожидание затянется, у нас попросту кончатся деньги.

– Ты королева Кэй. Для начала, тебе вообще не нужно платить. То есть кто вообще будет брать деньги с королевы?

– Тогда тем лучше, если мы останемся здесь. Будет нечестно поселиться, а потом пытаться избежать оплаты. Я не люблю нахлебничать, знаешь ли.

В итоге они пришли к компромиссу и выбрали комнату, которую можно было назвать лучшей из худших. Это была маленькая комната на четыре татами. Тем не менее спальных мест было два. Окно выходило во двор таверны. Рядом стоял небольшой столик. В целом это была лучшая комната из тех, что были им по карману.

Когда они вернулись из святилища, солнце уже садилось. Ёко помылась, переоделась и занялась стиркой своих вещей. С горячей водой и в чистой одежде она чувствовала себя словно в раю. Закончив, она спустилась в обеденный зал, где её уже ждал Ракусюн.

После прошлых обедов, когда им приходилось есть, стоя у ларьков, этот стол казался им роскошью. Ёко допивала чай и уже собиралась предложить вернуться обратно в комнату, как вдруг с улицы раздался крик. Это был не обычный крик. Услышав его, Ёко тут же выхватила меч. Она так и не смогла перебороть в себе привычку никогда не расставаться с ним.

Обнажив клинок, она выскочила на улицу. На улице царил настоящий хаос. На перекрёстке улиц люди метались туда-сюда в панике.

– Ёко...

– Поверить не могу. Они здесь.

Ёко не ожидала, что ёма последуют за ней аж до самого Эн. Однако сейчас, задумавшись об этом, она поняла, что у неё не было никаких особых причин так думать. Конечно, ёма в Эн были редкостью, а Ёко и Ракусюн каждую ночь проводили в тавернах, путешествуя только днём. Так что в том, что до этого они не сталкивались с ёма, не было ничего необычного. Но Ёко должна была догадаться, что её враги могут напасть на неё не только в горах или ночью. Возможно, до этого им просто везло.

– Ракусюн, возвращайся в таверну.

– Но Ёко...

Крики убегающих в панике людей были знакомы Ёко. Однако тем не менее они до сих пор были одними из самых неприятных звуков, которые она когда-либо слышала. Сквозь крики толпы пробивались звуки, похожие на детский плач. Звуки ёма. Ёко хорошо их знала.

– Ракусюн, уходи отсюда, прошу тебя! – воскликнула она, обнажив меч и сунув ножны ему в руки.

Он не ответил. Ёко услышала лишь его удаляющиеся шаги. Тем временем толпа приближалась. За ней Ёко увидела чёрную тень, напоминавшую огромного тигра.

– Бафуку! – закричал кто-то в толпе.

Опустив меч, Ёко приняла низкую стойку, перенеся вес тела на пятки. Лезвие меча поблёскивало в свете, пробивавшемся из окон ближайших магазинов. Приблизившись к ней, толпа разделилась на два потока, огибавших её слева и справа. Тигр прыгнул вперёд, буквально скосив часть людей в хвосте толпы. Позади тигра обнаружилось ещё одно существо, похожее на огромного быка.

– Значит, их двое...

Ёко напряглась. Она ощущала, как её наполняет знакомое чувство. Не столько страх, сколько радость и возбуждение. Люди бросились врассыпную, пытаясь свернуть в проулки или спрятаться в магазинах. Отметив расстояние между своими врагами, Ёко рванулась туда, поднимая меч и готовясь ударить изо всех сил.

Сперва – тигр. Огромный зверь при виде Ёко припал к земле, словно готовясь прыгнуть. В последние секунды перед его прыжком Ёко пригнулась и вонзила меч в его огромную голову. Вытащив оружие, она поднялась на ноги, нанесла ещё один удар и повернулась к бегущему на неё синему быку.

Оба этих ёма были огромными, так что, чтобы разделаться с ними, требовалось какое-то время. Но их было всего лишь двое, так что задача была не слишком сложной. Чуть отступив, чтобы ей было где развернуться, Ёко на мгновение остановилась, оценивая обстановку. Как вдруг из-за её спины раздался голос Ракусюна:

– Ёко! Кингэн!

Её глаза сами собой метнулись вверх. На неё летело что-то, напоминавшее стаю цыплят. Их было десять или двадцать, у неё не было времени, чтобы сосчитать точное количество.

– Смотри, чтобы не ужалили! Они ядовиты!

Сжавшись от отвращения, Ёко отпрянула в сторону. Они были маленькими и быстрыми, и их было много. Эти птицы были серьёзной проблемой. Их хвосты формой напоминали ледорубы. Сбив пару этих птиц в полёте, Ёко добила тигра и отступила. Она отбежала подальше от трупов и прижалась спиной к стене таверны. Она уже успела дважды задеть быка мечом, и он разъярился.

Брусчатка под её ногами постепенно становилась скользкой от крови ёма. Улица, на которой она находилась, была узкой и плохо освещённой. Помощи от местных ждать не приходилось, а в тусклом свете было сложно следить за птицами. Не считая мерцающего света нескольких ламп, город был погружён в кромешную темноту. Из-за этого Ёко не успела заметить, как птицы подлетели поближе. Неожиданно вынырнув из темноты, они застали её врасплох, посыпавшись на неё со всех сторон.

Увернувшись от приближающихся рогов синего быка, Ёко сбила ещё одну птицу. Она слышала, как к ней приближалось множество других ёма, их крики напоминали скрип старых дверных петель.

– Ещё враги...

По спине стекал холодный пот. Пока её отвлекали птицы, она забыла о своей главной угрозе. Синий бык до сих пор был на ногах.

Ёко увидела, как из-за угла выбежала толпа обезьян, явно направлявшихся в её сторону. Увидев их, она на мгновение замерла в нерешительности. Секунду спустя она увидела, как прямо ей в лицо летит бритвенно-острый, похожий на скорпионий хвост птицы.

Отшатнувшись в сторону, Ёко потеряла равновесие. К ней приближалась ещё одна птица, целясь прямо ей в глаз. Она осознавала, что не успевает увернуться.

«Интересно, насколько опасен этот яд? – пронеслась у неё в голове мысль.– Но ладно яд, а что будет с моим глазом? Надеюсь, я смогу сражаться, даже если не буду видеть. Я всё равно не успею защититься вовремя».

Ёко словно в замедленной съёмке наблюдала, как птица приближается к ней.

«Вот же, она точно успеет достать меня».

Ёко инстинктивно зажмурилась. Открыв глаза спустя пару мгновений, она увидела, что летевшая на неё птица исчезла. Кто-то зашёл сбоку и сбил её. Ёко не различила, кто именно. Она порубила ещё нескольких птиц на куски, отпрыгнула, уворачиваясь от бегущего на неё быка. При этом она заметила, как кто-то пронзил его череп идеально выверенным ударом.

Лёгкость и изящество, с которым двигался чужой меч, на мгновение отвлекли Ёко. Незнакомец выдернул меч из бычьей головы и одним ударом разрубил нескольких птиц, приближавшихся к нему.

Это был высокий мужчина, на голову выше Ёко.

– Не расслабляйся! – крикнул он и с лёгкостью сбил двух оставшихся птиц.

Ёко кивнула, одновременно с этим разбираясь с набросившимися на неё обезьянами. Пронзив одну из них, подкравшуюся сзади, она быстро оказалась окружена ими.

Навыки незнакомца намного превосходили её собственные. К тому же он был на порядок сильнее её. Несмотря на большое количество обезьян, вскоре все они превратились лишь в груду мёртвых тел, после чего на улице наконец стало тихо.

Оказалось, что битва длилась не так уж и долго.

Глава 55

– Понимаю, сейчас это не самый уместный вопрос, но всё же: ты в порядке? – усмехнувшись, поинтересовался мужчина.

Слегка приподняв брови от удивления, Ёко кивнула.

– Не осталось сил, чтобы говорить?

– Спасибо... вам... большое, – кое-как выдавила Ёко.

– Тебе не за что меня благодарить.

– Эм, но вы же меня спасли.

– Нельзя просто так пройти мимо бесчинствующих в городе ёма. Я не знал, что спасу именно тебя.

Ёко задумалась, не зная, что на это ответить. Она почувствовала, как кто-то осторожно дёргает её за край туники.

– Ёко, ты в порядке? – услышала она голос Ракусюна. Отпустив её тунику, он вышел вперёд, осторожно обходя валявшиеся под ногами тела.

Ёко забрала у него ножны, протёрла меч куском ткани и убрала его.

– Я в порядке. А ты как, не ранен?

– Нет, всё нормально. А кто этот человек?

– Не знаю, – пожав плечами, ответила Ёко. Услышав это, незнакомец улыбнулся им.

– Вы живёте здесь? – спросил он, указав на таверну позади них.

– Ага.

Мужчина кивнул собственным мыслям, после чего окинул взглядом улицу.

– Скоро здесь соберутся зеваки. Не хотите выпить?

– Нет, – покачала головой Ёко.

– А ты? – Мужчина вопросительно взглянул на Ракусюна.

Озадаченно пошевелив усами и немного подумав, тот наконец кивнул.

– Отлично! Пойдём, освежимся. Иначе нам придётся объясняться перед стражей, а это скука смертная, – воскликнул незнакомец, после чего с решительным видом направился вниз по улице. Ёко с Ракусюном переглянулись и, кивнув друг другу, поспешили за ним.

Протискиваясь через толпу, мужчина уверенно шагал вперёд. Было не похоже, что он направлялся в какое-то конкретное место: шагая по заполненным людьми улицам, он постоянно озирался по сторонам. Наконец он свернул к одной из таверн. Здание, в котором она располагалась, было большим и богато украшенным. Плетущимся следом Ёко и Ракусюну не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

– Ну и что теперь? – спросила Ёко у входа в таверну, оглянувшись на Ракусюна.

– В смысле – «что теперь»? Мы же пришли сюда, чтобы...

– Я не об этом. Я хочу кое-что обсудить с этим человеком. Но если что, я смогу за себя постоять, а ты... может, на всякий случай вернешься в нашу таверну? Так будет безопаснее.

– Я не боюсь, – покачал головой Ракусюн. – Пойдём.

С этими словами он взобрался по каменным ступенькам и вошёл в таверну. Ёко последовала за ним. Незнакомец стоял рядом с официантом, явно дожидаясь их двоих. Увидев Ёко, он улыбнулся ей, после чего направился к лестнице.

Официант проводил их в комнату на третьем этаже. Это был полноценный двухместный номер с верандой, выходящей во двор. Комната была большой и богато обставленной – каждый предмет мебели вызывал у Ёко восхищение и благоговейный трепет. Эта таверна определённо была самым престижным жильём из всех, в которых бывала Ёко.

Мужчина заказал поесть и выпить, после чего устроился в мягком кресле, напомнившем Ёко небольшой диванчик. Судя по всему, этот человек привык к подобной обстановке. Только сейчас, среди всей этой роскоши, Ёко обратила внимание на одежды незнакомца – они были удобными и качественными и отлично гармонировали со всем остальным окружением.

– Эм... – неуверенно протянула Ёко, стоя в дверях.

– Почему бы вам не присесть? – улыбнулся мужчина.

– Э... извините.

Ёко и Ракусюн вновь переглянулись, после чего сели в такие же кресла. Ёко чувствовала себя не в своей тарелке. Мужчина явно заметил это, но лишь улыбнулся ей, ничего не сказав. Не зная, как стоит себя повести, Ёко принялась осматривать комнату. В этот момент вернулся официант. В руках у него был поднос с напитками.

– Господин, вы желаете что-нибудь ещё?

В ответ незнакомец лишь махнул рукой, после чего официант ушел, закрыв за собой дверь.

– Не хотите попробовать? – обратился к ним незнакомец. Ёко отрицательно покачала головой, Ракусюн тоже. Ёко совершенно не представляла, с чего начать разговор. Словно почувствовав это, мужчина сам обратился к ней:

– Отличный у тебя меч, однако. – С этими словами он кивнул на правую руку Ёко, в которой она держала меч, и протянул ладонь, словно прося посмотреть.

Некоторое время Ёко колебалась, но всё же передала меч незнакомцу. Мужчина осторожно взялся за рукоять и извлёк меч из ножен без каких-либо трудностей. Проигнорировав удивлённый возглас Ёко, он принялся внимательно осматривать ножны и сам клинок.

– Ножны мертвы, – протянул он спустя какое-то время.

– Ножны мертвы?

– Ты же видела образы в этом мече, верно?

– Видела что?! – удивленно воскликнула Ёко. Увидев столь яркую реакцию, мужчина улыбнулся и, убрав меч в ножны, вручил его Ёко. Взяв меч, она почувствовала себя немного спокойнее.

– Ровно то, что я сказал. Так понимаю, ты не знаешь, что это за вещь?

– Что вы хотите этим сказать?

Мужчина беспечно взял со стола кувшин и налил себе полный стакан какого-то напитка. Все его движения были расслабленными, в нём не ощущалось ни капли волнения или настороженности.

– Это Меч Суйгу, также известный как Меч Водной Обезьяны. Его клинок был выкован из воды, а в ножнах запечатан дух обезьяны, отсюда и название. Он дарует своему владельцу возможности, недоступные обычному мечу. Если ты услышишь звук капающей воды и увидишь свечение, исходящее от меча, знай – он может показать тебе некие образы. Это могут быть видения из прошлого и будущего или из различных далёких мест. Если обращаться с мечом неправильно, живущий в нём дух обезьяны может являться к тебе. Эта обезьяна очень болтлива, так что ножны специально сконструированы так, чтобы сдерживать её.

Осушив стакан, незнакомец перевёл дух и продолжил:

– Эта обезьяна умеет заглядывать в умы и сердца людей. Если не контролировать её, она может запутать и сбить с толку своего владельца. Именно с этой целью сделаны ножны – они должны контролировать обезьяну. Кстати, этот меч – регалия королевства Кэй.

Услышав это, Ёко вскочила с кресла, сама того не осознавая.

– Однако, как я уже сказал, ножны мертвы. Без печати на ножнах видения должны стать неконтролируемыми.

– Кто вы такой?! – воскликнула Ёко.

– Вы послали письмо в местную администрацию. Расскажите, пожалуйста, что именно вы хотели обсудить.

– Не может быть. Вы – тайхо Эн?

Услышав это, мужчина нахмурился.

– В данный момент тайхо занят. Но я могу выслушать всё, что вы хотели ему сказать.

Ёко почувствовала искреннее разочарование. Значит, это всё же не тайхо.

– Я описала всё в своём письме.

– Да, действительно. Что-то насчет правителя Кэй.

– Я кайкяку. Я почти ничего не знаю об этом мире. И дело вот в чём. – Ёко взглянула на друга. – Ракусюн утверждает, что я королева Кэй.

– Он прав, – с готовностью согласился мужчина.

– Вы ему верите?

– Вера здесь ни при чём. Меч Суйгу – это королевская регалия Кэй. В давние времена существовала практика не убивать особенно могущественных ёма, а запечатывать их в различные предметы. Так были созданы эти меч и ножны, и впоследствии они стали королевской регалией. И поскольку их создателем был правитель Кэй, этот меч и эти ножны подчинятся лишь правителю Кэй.

– Но...

– Обычно, пока меч находится в ножнах, лишь их законный владелец может его извлечь. Но сейчас ножны мертвы, так что я смог достать меч из ножен... однако в моих руках этот меч всё равно не способен разрубить даже травинку. И видений я тоже не увижу.

– И всё-таки, кто вы такой? – спросила Ёко, глядя прямо в глаза незнакомцу. Учитывая, сколько этот человек знал про королевство Кэй, он явно был особенным.

– Почему бы вам самим сперва не представиться?

– Меня зовут Накадзима Ёко.

– А доставивший письмо Тёсэй – это, я полагаю, ты? – спросил мужчина, глядя на Ракусюна.

– Верно, – встрепенувшись, ответил Ракусюн. Тёсэй было его официальным именем.

– А твоё повседневное имя?

– Ракусюн.

– Итак, теперь ваша очередь, – заявила Ёко, сверля взглядом незнакомца.

– Меня зовут Комацу Наотака, – ответил мужчина. Взгляд и тон Ёко совершенно не волновали его – он вёл себя столь же расслабленно, как и раньше. Ёко смерила его долгим, пронзительным взглядом.

– Вы кайкяку?

– Я тайка. По-китайски моё имя читается как Сёрью, под этим именем я и известен здесь. Хотя «известен» – не совсем то слово. Вряд ли кто-то из вас найдёт меня по этому имени.

– И?

– Что «и»?

– Кто вы такой? Вы телохранитель тайхо или что-то в этом роде?

– Ах да, – усмехнулся мужчина. – Раз вас так интересует мой титул, то вот он: в этом мире я наиболее известен как правитель королевства Эн.

Глава 56

– Вы?.. Правитель Эн?..

– Верно. К сожалению, мой Тайхо не смог присоединиться ко мне, но я надеюсь, что тоже смогу быть вам полезен. Или же вы хотите говорить исключительно с Тайхо?

– Нет-нет, что вы, всё в порядке, – окончательно запутавшись в происходящем, ответила Ёко. В ответ мужчина улыбнулся и, опустив палец в бокал с вином, продолжил:

– Ну, пожалуй, стоит начать с самого начала. Прежняя королева Кэй скончалась примерно год назад. Ныне она известна как последняя королева Ё. Вам что-нибудь известно о ней?

– Нет, – покачала головой Ёко.

Король Эн удовлетворённо кивнул.

– Её звали Дзёкаку, и у неё была младшая сестра – Дзёэй. И в итоге эта Дзёэй узурпировала трон.

– Узурпировала трон?

– Да. Короля всегда сопровождает Кирин. Точнее, Кирин выбирает короля. Вы же слышали об этом, верно?

– Да, мы знаем.

– У последней королевы Ё был Кирин. Его звали Кэйки. Это имя вам что-нибудь говорит?

– Мы встречались. Это он притащил меня сюда.

– Когда королева Ё умерла, королевство осталось без правителя,– снова кивнув, продолжил правитель Эн.– И Кэйки немедленно приступил к поискам нового короля. Однако спустя пару месяцев меня достигла неожиданная весть – новый правитель Кэй взошел на трон. Ещё в тот момент мне показалось, что это гио.

– Гио?

– Лже-король. – С этими словами король Эн вынул палец из бокала и написал на столешнице иероглифы этого слова. – Королей выбирают Кирины; человек, взошедший на трон без благословления Кирина, автоматически становится лже-королём. К тому же появление истинного правителя сопровождается благими знамениями, происходящими по всей стране, однако ничего подобного не происходило после того, как Дзёэй объявили королевой. Скорее наоборот: после того как она взошла на трон, участились нападения ёма, а посевы пострадали от насекомых-вредителей. Все факты указывают на то, что Дзёэй – ненастоящая королева.

– Я не...

«Я не совсем понимаю», – хотела ответить Ёко, но правитель Эн перебил её:

– Установив, что мы имеем дело с лже-королевой, я провёл небольшое расследование и выяснил, что она приходится сестрой последней королеве Ё. Но, в отличие от своей сестры, Дзёэй – обычная женщина; она не может попасть в королевский дворец и, следовательно, не может по-настоящему править страной. Таким образом, дело начинает принимать серьёзный оборот.

Ёко до сих пор не понимала, что ей хочет сказать правитель Эн, но она внимательно слушала его, стараясь ничего не пропустить. Тем временем правитель Эн продолжил:

– В итоге Дзёэй обосновалась в замке одного из наместников провинций и устроила свою коронацию прямо там. У простого люда не было никаких возможностей убедиться в истинности новой королевы, скорее наоборот, они желали обрести нового правителя и с готовностью поверили ей. В итоге Дзёэй заявила, что наместники провинций устроили против неё заговор и пытались помешать ей попасть в королевский дворец и занять трон. Простой народ поддержал её, и Дзёэй, окончательно осмелев, объявила войну провинциям, отказавшимся признавать её власть. Она заклеймила наместников этих провинций предателями и диссидентами, после чего набрала себе новых чиновников и офицеров. Затем она объявила всеобщую мобилизацию.

На этом моменте правитель Эн заметно погрустнел. Помолчав какое-то время, он тяжело вздохнул, после чего продолжил свой монолог:

– Предыдущей королеве потребовалось много времени, чтобы утвердить свою власть по всему королевству, однако правила она недолго. Королевство Кэй на тот момент ещё не до конца оправилось после тех событий, и недовольство крестьян росло. В итоге они восстали против господ, после чего в двух провинциях к власти пришли самозванцы и ещё в трёх установилась военная диктатура.

– Неужели никто не смог доказать, что Дзёэй – лже-королева? – удивлённо спросила Ёко.

– Некоторые пытались,– покачал головой король Эн.– Когда наместники провинций спросили у Дзёэй, куда делся её Кирин, она заявила, что это они его прячут. Но спустя какое-то время у неё действительно появился Кирин. Она показала Кэйки публике и заявила, что спасла его из вражеского плена. Демонстрация Кирина в животной форме оказалась крайне весомым аргументом в её пользу, после чего две из четырёх оставшихся провинций переметнулись на её сторону.

– Она показала им Кэйки. Значит, Кэйки...

– Судя по всему, его похитили, – с мрачным видом кивнул правитель Эн.

Вот почему Кэйки не пришёл за ней. Конечно, это был не самый худший из всех вариантов, которые Ёко представляла себе, но он определённо вошёл в десятку худших.

– Выходит, это Дзёэй посылала к Ёко убийц? – спросил Ракусюн.

– Это невозможно. Речь ведь идёт о нападениях ёма. Такие нападения – не редкость. Однако ёма никогда не выслеживают каких-то конкретных людей – они нападают на всех подряд. Хотя... если это были сирэй, это меняет дело.

– Сирэй?

– Кирин обладает особой силой, позволяющей ему приручать ёма и отдавать им приказы. Такие приручённые ёма называются сирэй. Приказывать им могут лишь приручившие их Кирины, ну и выбранные этими Киринами короли, ведь королевская власть происходит от самих богов. Но в обычной ситуации приказать сирэй напасть на кого-либо может лишь Кирин.

«Значит, ёма, сопровождавшие Кэйки, были его сирэй», – сопоставив факты, поняла Ёко.

– Да такого просто не может быть! – возмущённо воскликнул Ракусюн. В ответ правитель Эн кивнул, помрачнев ещё больше:

– Действительно, так быть не должно. Однако я не могу придумать никакого другого объяснения сложившейся ситуации. В нападениях на новую королеву Кэй совершенно точно замешаны подконтрольные Кирину сирэй.

– Но это ведь...

– Когда я обдумал всё это ещё раз, я понял, что у Дзёэй теоретически не должно быть ни умения управлять армией, ни ресурсов на её поддержание. Должен быть кто-то ещё. Кто-то, кто дёргает за ниточки, управляя всем из-за кулис. И, учитывая нападения сирэй, можно сделать лишь один вывод: против тебя выступает правитель другого королевства.

Ёко переглянулась с Ракусюном, после чего вновь посмотрела на короля Эн:

– И что это означает?

– Ты знаешь, что из себя представляет Кирин? – спросил король Эн вместо ответа.

– Эм, ну, это священное существо, которое выбирает правителя...

– Верно. Но ещё Кирины являются полной противоположностью ёма. Они рождаются в животной форме, но могут принимать человеческий облик. Это существа, приближённые к богам. Всё их естество пропитано сочувствием и доброжелательностью. Бывает, что они относятся к людям холодно, но ни один Кирин не выносит конфликтов, это просто не в их природе. Особенно они боятся крови – от её вида или запаха им сразу становится плохо. Кирин никогда не будет сражаться, даже чтобы защитить себя, – для этого у них и существуют сирэй. По сути, сирэй – это ёма, которые заключили контракт с Кирином и стали чем-то вроде его слуг. И да, Кирин никогда ни за что не нападёт на человека по своей воле. Напротив, он будет избегать этого любой ценой.

– Но?

– Но у Кирина всегда есть господин – правитель королевства. И хотя Кирины физически не могут желать никому зла, они всё же должны подчиняться приказам своих правителей. Те сирэй преследовали тебя потому, что какой-то правитель приказал своему Кирину послать их за тобой. Это единственное разумное объяснение.

– А могла эта Дзёэй приручить Кирина или как-либо иначе склонить его на свою сторону?

– Нет. В каждом королевстве существует лишь один Кирин, и его единственным господином является законный правитель. Исключений из этого правила не существует.

Выходило, что кто-то из правителей других королевств назначил награду за её голову. Ёко вспомнила женщину, которую встретила в горах. Она видела, как эта женщина оплакивала мёртвого ёма. Получается, это был её сирэй? И тот попугай, приказывавший ей убить Ёко. Услышав приказ, та женщина расплакалась, но всё же обнажила меч, словно неспособная воспротивиться. Если тот попугай каким-то образом передавал женщине волю короля, а сама она была Кирином... кусочки мозаики начинали складываться в единую связную картину.

– Но... чей это Кирин?

«И какому королю я не угодила?» – подумала Ёко.

– Это мы скоро узнаем, – задумчиво уставившись в даль, ответил правитель Эн.

– Но...

– Никто не посмеет тронуть тебя, пока мы за тобой приглядываем. К тому же от Кэйки они тоже просто так не избавятся – он Кирин, а если кто-то убьёт Кирина, то небеса этого так не оставят. Так что, если твоему противнику хватит ума напасть на Кэйки – его быстро раскроют.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду.

– Я хочу сказать, что пока что лучше оставить всё как есть. Твои противники наверняка отступят и затаятся. И рано или поздно мы узнаем, кто отдавал приказы, – широко улыбнувшись, ответил правитель Эн. – Однако один лишь факт того, что Кэйки держат в плену в королевстве Кэй, оправдывает организацию спасательной экспедиции. Но, чтобы провернуть это, а также для твоей защиты тебя как новую королеву Кэй следует доставить в безопасное место. Ну что, мы отправляемся?

– Прямо сейчас?

– Чем быстрее, тем лучше. Нам хватит времени, чтобы забрать твои вещи из таверны, но затем мы должны выдвигаться без промедлений.

Ёко бросила взгляд на Ракусюна. В ответ её спутник кивнул:

– Тебе нужно идти, Ёко. Это самый безопасный для тебя вариант.

– Но...

– Не волнуйся обо мне. Иди.

Услышав их разговор, правитель Эн улыбнулся Ракусюну:

– Не волнуйся, ещё один гость вряд ли добавит много проблем. К тому же место, в которое мы направляемся, старое и полуразрушенное, но там найдутся лишние комнаты.

– Вы... вы серьёзно?!

– Ну, я полный профан в домоводстве, но если тебя это устраивает, тогда добро пожаловать в мою скромную обитель. К тому же, думаю, королеве Кэй будет спокойнее, если ты будешь рядом.

Его скромной обителью должен был быть королевский дворец Гэнэй. Ошарашенная тем, что он отозвался о нём как о «старом и полуразрушенном месте», Ёко повернулась к Ракусюну и протянула:

– Ну, пойдём. Мне будет очень грустно, если я оставлю тебя тут.

Ракусюн сдержанно кивнул.

Глава 57

Они потратили бы месяц, добираясь до Канкю пешим ходом. К тому же выход из города закрывали на ночь. Ёко ломала голову, пытаясь понять, как король Эн собирается попасть в Канкю, как вдруг над её головой промелькнули чёрные тени. Спустя пару секунд на землю перед ней опустились два белых тигра. Свет заходящего солнца отражался от чёрных полосок на их шкурах, отчего они становились сияюще-белыми, и лишь маслянистый отлив их шерсти позволял понять, что они не сделаны из жемчуга. Их глаза были большими и чёрными, словно огромные опалы; кроме того, у обоих тигров были роскошные длинные хвосты.

Ёко уже встречала подобных тигров – в ту ночь, когда она пересекала Кёкай, она летела на одном из них. Оседлав тигров, они поднялись в ночное небо и направились в сторону Канкю, навстречу восходящей луне.

Когда они оказались в воздухе, Ёко охватила сильная ностальгия. Сколько времени уже прошло с тех пор, как она ехала верхом на Хёки – одном из сирэй Кэйки? Когда они пересекали океан, погода была холодной. Правда, тогда Ёко ещё ничего не понимала – ни о Кэйки, ни о самой себе.

Сейчас же настало лето. Накопившееся за день тепло окутывало путешественников, словно плед. Погода была безветренной; неподвижный воздух казался буквально пропитанным тоской.

Как и в тот раз, когда Ёко пересекала Кёкай, на земле под ней расстилался живописный ночной пейзаж. Летние ночи в Эн были достаточно светлыми, а во многих домах горел свет, так что проносившиеся под ней города и деревеньки сверкали в ночи, словно маленькие созвездия. Этот вид показался ей похожим на Кёкай.

– Ёко, смотри! Канкю!– воскликнул сидевший позади неё Ракусюн. Отпустив Ёко, он указал своей маленькой лапкой куда-то вперёд. К тому времени прошло уже два часа с тех пор, как они оторвались от земли. Ёко усиленно всматривалась туда, куда указывал Ракусюн, но не видела ничего вдали – там не было огней города, лишь темнота. Она уже хотела спросить, где именно он увидел Канкю, но неожиданно осознала, на что именно смотрит. Ракусюн указывал ей не на что-то, скрывавшееся во тьме,– он указывал на саму тьму.

– Не может быть...

Расстилавшийся под ними ландшафт был залит лунным светом. Этот свет очерчивал контуры лесов, отражаясь от них слабым свечением и контрастируя с бесчисленными огоньками деревень.

Однако прямо перед ними находилась зона беспросветной тьмы, напомнившая Ёко чёрную дыру.

Вглядевшись, она смогла различить силуэт того, что находилось впереди. На первый взгляд это было похоже на дыру, прореху в ночном пейзаже, но на деле это была...

– Гора...

«Неужели здесь существуют настолько большие горы?!» – удивилась Ёко.

Они стремительно набирали высоту. Деревушки у подножия горы сейчас казались Ёко маленькими точками. Однако ей всё равно приходилось задирать голову, чтобы осмотреть всю гору целиком, а её вершина скрывалась в облаках. «Гора, которая упирается в небо», – сказал ей однажды Ракусюн. Но разве может гора упереться в небо? Ёко вдруг почувствовала себя маленькой и незначительной песчинкой в этом огромном и незнакомом мире.

– Эта гора... это и есть Канкю? – спросила Ёко, ещё раз окидывая взглядом силуэт, возвышавшийся перед ними. Своей формой гора напомнила ей связку вертикально стоящих кисточек для письма.

– Верно. В каждом королевстве есть такая гора. На их вершинах расположены королевские дворцы.

Лунный свет едва освещал крутые, практически отвесные склоны горы. Ёко пыталась разглядеть на ней дворец, однако облака, окутывавшие вершину, очень сильно мешали обзору. Отчаявшись увидеть дворец, Ёко опустила взгляд вниз и заметила несколько огоньков у подножия горы. Если это был город, то он наверняка был очень большим, даже больше, чем Уго – огоньки казались Ёко яркими даже с такого расстояния. Город имел форму полумесяца и располагался в тени огромной горы, примыкая к ней внутренней стороной. Должно быть, ночи тут длились очень долго.

– Это огни города, верно?

– Да, это город Канкю, – кивнул в ответ Ракусюн. – Однажды я бывал в Госо, столице королевства Ко, и он выглядел точно так же. Правда, Госо располагался к востоку от горы, так что вечером там очень быстро темнело.

– Понятно...

Когда они подлетели ближе, Ёко поняла, что Канкю действительно велик – под ними расстилалось целое море огоньков. А впереди и над ними Ёко могла увидеть лишь бесконечную скалистую стену, простиравшуюся вверх. Они стремительно поднимались – король Эн направлялся к скалистому выступу, маячившему вверху. Размерами этот выступ напоминал теннисный корт, а позади него была достаточно крупная площадка явно рукотворного происхождения. Ездовой тигр правителя Эн опустился на эту площадку; тигр Ёко и Ракусюна приземлился следом.

– Поздравляю! Вам удалось добраться сюда и не упасть! – с ухмылкой воскликнул король Эн, обернувшись к ним.

«Разве с такого транспорта вообще можно упасть?» – мысленно удивилась Ёко. Она совершенно не ощущала движения, находясь на спине тигра, – не было ни встречного потока ветра, ни инерции при поворотах.

– Иногда у людей кружится голова от высоты, – с улыбкой ответил правитель Эн, словно прочитав мысли Ёко. – А многие настолько привыкают к таким путешествиям, что могут и уснуть в полёте.

«Не сомневаюсь», – усмехнувшись, подумала Ёко.

Гладкий камень у них под ногами был украшен замысловатой резьбой, которая, видимо, была не только элементом декора, но и играла роль противоскользящего покрытия. Однако здесь не было даже намёка на какие-либо защитные ограждения, так что Ёко совершенно не хотелось приближаться к краю площадки: она даже не представляла, насколько высоко они сейчас находятся.

В скалистой стене, к которой примыкала эта посадочная площадка, был вырезан дверной проём. В нём располагались массивные каменные двери – судя по всему, из куска этой же скалы. Развернувшись на каблуках, король Эн направился к дверям, которые распахнулись внутрь, когда он приблизился. Двери открывала пара крепко сложенных мужчин, которые, судя по толстым нагрудникам из сыромятной кожи, были местными стражниками. Кивнув им, король Эн оглянулся на Ёко и Ракусюна и жестом пригласил их следовать за ним. Когда Ёко прошла мимо стражников, они поклонились ей, после чего поспешили в сторону тигров, отдыхавших на площадке, – видимо, чтобы покормить, напоить или отвести их в некое подобие конюшен.

– В чём дело? Нам сюда, – обернувшись, поинтересовался король Эн. Ёко торопливо зашагала вслед за ним по просторному коридору. Его стены были украшены изящной резьбой, а висевшие под потолком лампы, похожие на люстры, светили ярко, словно солнце. Ракусюн удивлённо уставился на потолок, а его усы благоговейно подрагивали – видимо, эти лампы были чем-то весьма необычным.

Пройдя по коридору, они вскоре очутились в куда более скромно оформленном зале. Единственной интересной деталью в этом зале была простиравшаяся вверх лестница из белого камня. Когда они вошли, Ёко заметила, как усы Ракусюна разочарованно опустились.

– Ну же, идём, не нужно стесняться! – обернувшись, воодушевлённо произнёс правитель Эн.

– Э... да, конечно же, – ответил Ракусюн с непроницаемым выражением лица, после чего наклонился к Ёко и прошептал:

– Эм, Ёко... кажется, нам предстоит преодолеть весь остаток пути пешком.

– Похоже на то, – мрачно ответила она. Посадочная площадка, на которую они приземлились, была расположена сравнительно высоко, однако расстояние от неё до вершины было сравнимо с высотой небоскрёба. Восхождение по такой лестнице казалось Ёко какой-то изощрённой пыткой.

Собравшись с силами, Ёко взяла Ракусюна за руку и принялась подниматься по лестнице. Ступеньки были низкими, однако их было много, и от этого лестница казалась ещё длиннее. Они молча шли следом за правителем Эн. Вскоре они добрались до широкой площадки, на которой лестница поворачивала в сторону. Повернув, они продолжили восхождение, и вскоре очутились в маленькой комнате, выход из которой перекрывала массивная деревянная дверь, богато украшенная резными барельефами. Когда эта дверь открылась, Ёко ощутила лёгкий ветерок, несущий очень сильный запах моря.

– Ух ты... – непроизвольно воскликнула Ёко. Выйдя из комнаты, они оказались на широкой террасе, расположенной выше уровня облаков. Она не до конца понимала, как это произошло, но, пройдя всего лишь пару лестничных пролётов, они каким-то чудесным образом добрались до вершины горы. Пол и балюстрады террасы были сделаны из уже знакомого Ёко белого камня. Но самым удивительным зрелищем были белые волны облаков, разбивавшиеся об основание террасы.

«Это не облака, – мгновением спустя осознала Ёко. – Это самые настоящие волны!»

– Ракусюн! Здесь целый океан! – восторженно воскликнула она, подбежав к ограждению. Волны одна за другой накатывали на скалы у неё под ногами. 0на знала этот вид, так что ни секунды не сомневалась в том, что перед ней самый настоящий океан. К тому же сильный запах моря был ещё одним неоспоримым доказательством этого феномена.

– Ну да, Ёко, над небом находится океан, – ответил Ракусюн.

– Океан над небом? – удивлённо переспросила Ёко.

– Ну да, иначе это место не называлось бы Морем Облаков.

Запах моря дополнился характерным морским бризом. Водная гладь простиралась до самого горизонта. Вода была прозрачной, и, перегнувшись через ограждение, Ёко смогла разглядеть далеко внизу огни Канкю.

– Как здорово! Но почему вода не падает вниз?

– Хм, – усмехнулся правитель Эн. – Если бы Море Облаков упало на землю подобно дождю, у всех внизу начались бы серьёзные проблемы. Кстати, если того желает Её Величество королева Кэй, мы можем подыскать комнату с отличным видом на море.

– Извините, – ответила Ёко максимально вежливым тоном, – я была бы очень признательна, если бы вы прекратили звать меня «Её Величество» или как-то наподобие.

Услышав это, король Эн улыбнулся и переспросил, удивлённо подняв брови:

– А что не так с этим обращением?

– Ну, мне кажется, будто вы говорите не обо мне, а о ком-то другом.

В ответ правитель Эн расхохотался. Отсмеявшись вдоволь, он собирался было что-то ответить, но вдруг поднял голову и посмотрел в небо. Проследив за его взглядом, Ёко увидела в небе слабый отблеск света.

– Похоже, Тайхо вернулся. Ну что ж, Ёко. – С этими словами он повернулся и направился в сторону короткой лестницы, находящейся в левой части террасы. Ёко последовала за ним. Когда она увидела, что находится внизу, она восхищённо выдохнула.

Перед ней была похожая на остров отвесная скала, возвышавшаяся над Морем Облаков. Она была окутана лунным светом и усеяна бесчисленными зданиями. Камни причудливой формы, ветви деревьев, растущих прямо из голого камня, и множество маленьких водопадов создавали пейзаж неописуемой красоты. Этот вид напомнил Ёко шедевры традиционной японской живописи.

Некоторые из зданий, расположенных на скале, выглядели как классические пагоды. Другие напоминали современные многоэтажные здания. Все эти здания были соединены сетью мостиков и коридоров и составляли единую сложную структуру. И всё это великолепие прекрасно гармонировало со скалой, поскольку было по большей части вырезано прямо в ней. Это был дворец Гэнэй – сердце королевства Эн и резиденция её правителя.

Глава 58

– Эй! – возмутилась Ёко.

– Подождите минутку! – поддержал её Ракусюн.

– Пожалуйста, следуйте за мной, – нетерпеливым тоном произнесла одна из руководящих слугами фрейлин. – Слуги приготовят для вас ванну и сменную одежду.

Иными словами, для них сейчас было крайне нежелательно шататься по дворцу в столь неопрятном виде. Поборов смущение, они согласно кивнули. Слуги принесли им по кадке с горячей водой и, когда Ёко с Ракусюном смыли с себя большую часть грязи, проводили их в ванную, где Ёко забралась в купальню, а Ракусюн остался ждать за ширмой; спустя какое-то время они поменялись местами. Когда они закончили мыться, слуги отвели их в соседнюю комнату, где их уже дожидалась сменная одежда, лежавшая на большом столе в центре комнаты.

– Мы что, должны надеть это? – с сомнением протянул Ракусюн, недовольно окинув взглядом лежавшие на столе цветастые наряды. – И вообще, здесь только мужская одежда. Либо здесь тебя тоже приняли за мужчину, либо правитель Эн решил так подшутить над тобой.

– Эй, они и тебе костюм подготовили., – указав на аккуратно сложенную стопку одежды, заметила Ёко. Услышав это, Ракусюн тут же сник.

– Да... Хоть я и привык ходить в таком виде, но, полагаю, здесь это сочтут невежливым.

«Ну да, не стоит ходить по дворцу голым», – подумала Ёко, протягивая Ракусюну его одежду. Она вспомнила других хандзю, которых видела на улицах Эн. Некоторые из них действительно были в одежде. Ёко представила, как будет выглядеть одетый – и наверняка ещё более недовольный – Ракусюн, и не смогла сдержать улыбку. С поникшим видом и поджатым хвостом Ракусюн удалился за ширму, и Ёко принялась переодеваться. Она выбрала светлые штаны свободного покроя и блузу того же цвета. Поверх неё Ёко накинула длинную тунику, расшитую замысловатыми узорами. Вся здешняя одежда была сделана из шёлка. Ёко уже привыкла к простой одежде из грубой ткани, так что сейчас ей было немного щекотно. Когда она завязывала пояс, в дверь постучали и в комнату вошёл пожилой мужчина.

– Вы уже выбрали наряд? – поинтересовался он.

– Выбрала. Но я думаю, что моему спутнику...

«...Нужна ещё пара минут», – собиралась сказать Ёко, но из-за ширмы донёсся голос Ракусюна:

– Всё в порядке, я уже закончил.

Ширма отодвинулась в сторону, и Ёко уставилась на стоявшего за ней человека, потеряв дар речи.

– Что такое?

– Ракусюн... Это ты? – кое-как смогла произнести Ёко.

– Ну да, – улыбнувшись, кивнул он. – Понимаю, ты впервые видишь меня в таком виде. Но поверь мне, я всё тот же Ракусюн, которого ты знаешь.

Смутившись, Ёко закрыла лицо руками. Теперь она понимала, что имел в виду Ракусюн, попросив её «вести себя прилично» в тот раз, когда она обняла его.

– Я... иногда забываю, что многие вещи здесь находятся за пределами здравого смысла.

– Не сомневаюсь,– рассмеялся Ракусюн. Перед Ёко стоял симпатичный худощавый парень среднего роста, возрастом около двадцати лет. Разглядывая его, Ёко не могла заметить ни одной детали, выдающей его прошлый облик,– он выглядел как самый обыкновенный молодой человек.

– Обычные животные не разговаривают, Ёко. Я же говорил тебе, что я наполовину человек, не так ли?

– Э-э-э... Ну да.

Ёко чувствовала, как её лицо пылает от стыда. Действительно, он говорил ей, что слово «хандзю» буквально означает «наполовину зверь». А ещё он говорил, что он уже взрослый, как минимум – совершеннолетний. А она мало того, что обнимала его, когда он был без одежды, – они ещё и спали в одной комнате, а давным-давно, когда Ёко только оправлялась от ран и истощения, – он даже переодевал её!

– Ёко, не забывай: даже когда тебе кажется, что ты полностью контролируешь ситуацию, это не означает, что ты видишь всю картину целиком.

– Да, думаю, ты прав. Но почему ты не остаёшься в человеческой форме постоянно? – В голосе Ёко против её воли прозвучали нотки раздражения. Ракусюн тяжело вздохнул:

– Потому что быть крысой проще, – расстроенно пожав плечами, ответил он. – Ты не представляешь, насколько неприятно постоянно ходить в одежде. К тому же плечи постоянно затекают, когда я в этом обличье... особенно когда мне приходится носить такие напыщенные наряды, как сейчас.

Слушая поток жалоб Ракусюна, Ёко, не удержавшись, хихикнула. Явившийся за ними старик повёл их по длинному коридору, в конце которого их ждал большой зал. Зал был пропитан запахом моря – через широко распахнутые окна дул приятный морской бриз. Правитель Эн стоял на террасе за окном и любовался морем. Когда Ёко с Ракусюном вошли, он бросил на них взгляд через плечо. Ёко заметила, что король Эн тоже переоделся, но его наряд разительно отличался от того, что выдали им. Конечно, по здешним меркам они были одеты весьма скромно, но одежды правителя оказались ещё скромнее и совершенно не вязались с его статусом. На короле Эн не было надето ни одной вещи, которую Ёко могла бы назвать роскошной.

– Вижу, вы переоделись, – улыбнувшись, заметил правитель Эн, возвращаясь в комнату. – Прошу меня простить – мои служащие обожают всякого рода формальности. Понимаю, это раздражает, но они сильно расстраиваются, если начать им перечить.

В ответ Ёко лишь улыбнулась. «Видимо, столь скромный наряд был его личной прихотью,» – подумала она.

– Ракусюн, если ты захочешь всё это снять, я не буду против.

– О, не стоит беспокоиться, – вымученно улыбнулся Ракусюн. – Но где же Тайхо?

– Он вот-вот будет здесь, – ответил правитель Эн. Дверь позади него распахнулась. – О, уже вернулся.

Из-за спины короля Эн вышел мальчик лет тринадцати. Его волосы были словно покрыты золотом.

– Ну, как дела? – поинтересовался король Эн.

– Как и ожидалось, они до сих пор не смогли попасть в королевский дворец, – ответил мальчик. – О, интересные у тебя гости.

– Это не мои гости, а твои.

– Мои? Я в первый раз их вижу. – Мальчик сердито посмотрел на опешивших Ёко с Ракусюном. – Эй! Вы двое! Вы кто такие?

– Ну, ну, ты мог бы быть и повежливее, – пожурил его правитель Эн.

– Эй, занимайся своими делами, ладно?

– Осторожнее, ты можешь и пожалеть об этих словах.

– Да-да, конечно. Так что, ты наконец решил жениться?

– Рокута, я серьёзно.

– Хм. Значит, это твоя мать?

– А если я скажу, что это не моя мать и не моя невеста, ты наконец вспомнишь про свои манеры? – покачал головой король Эн, после чего повернулся к потерявшей дар речи Ёко. – Я прошу прощения. Этого неисправимого мелкого грубияна зовут Энки. К слову, – король Эн вновь повернулся к мальчику, – Рокута, позволь представить тебя Её Величеству королеве Кэй.

Услышав это, Энки громко сглотнул и, рефлекторно сдав назад, уставился на Ёко. Увидев выражение его лица, Ёко не смогла сдержаться и расхохоталась. Кажется, это был первый раз, когда она настолько громко смеялась в этом мире.

– Вот гад! Ты должен был сразу сказать мне! – возмутился Энки.

– Такова жизнь, – усмехнулся король Эн. – И да, королеву Кэй сопровождает господин Ракусюн. – С этими словами он посерьёзнел. – Ну что? Как там дела в Кэй?

– Провинция Ки пала, – ответил тут же успокоившийся Энки. Ракусюн нарисовал в воздухе иероглиф «Ки» для Ёко – несмотря на то, что она легко воспринимала устную речь, ей всё ещё нужно было запомнить значения многих иероглифов – автоматический переводчик понимал их слишком буквально.

Тем временем Энки продолжал:

– Сопротивляется лишь северная провинция Баку. Дзёэй обосновалась в провинции Сэй, и все остальные провинции поддержали её. Её войско теперь столь велико, что Королевская Армия не осмеливается даже напасть.

Ракусюн нарисовал в воздухе «Королевская Армия». «Королевские Мастера Войны», – прочитала Ёко.

– Армия лже-королевы движется в сторону провинции Баку, – продолжил Энки. – Наместник этой провинции владеет трёхтысячным войском, но этого мало. Долго он не продержится. Падение провинции Баку – лишь вопрос времени. А теперь рассказывай, где ты нашёл королеву Кэй. – С этими словами Энки уселся на стол и взял пару фруктов со стоящего на столе блюда.

Король Эн вкратце пересказал ему все недавние события. Молча выслушав его историю, Энки понуро наклонился вперёд и с грустью протянул:

– Какой идиот додумался послать Кирина напасть на человека?

– Сейчас нам нет смысла выяснять, кто за этим стоит, – покачал головой король Эн. – Куда важнее вызволить Кэйки.

– Да, чем скорее, тем лучше, – кивнул Энки. – Когда они поймут, что настоящая королева Кэй здесь, они могут убить его.

– Простите, – перебила их Ёко. – Я совсем запуталась во всём этом.

Правитель Эн удивлённо поднял бровь.

– Хорошо, меня привезли сюда тайно, ночью, – продолжила Ёко. – Король Эн говорит, что я – королева Кэй, так что, по-видимому, это правда. Но получается, что какой-то другой король желает моей смерти. А я вообще не хотела становиться королевой. Даже вас я встретила случайно – я не ходила и не искала кого-нибудь, кто признает во мне королеву Кэй. За мной гонялись ёма и эти стражники в Ко. Это совсем не круто, но я привыкла. Но я прибыла сюда лишь для того, чтобы узнать, как мне вернуться домой, в Японию. Вот и всё.

Король Эн и Энки переглянулись. Какое-то время в комнате царила тишина. Затем король Эн произнёс:

– Ёко, присядь, пожалуйста.

– Я...

– Присядь. Я хочу, чтобы ты выслушала кое-что, и это займёт некоторое время.

Глава 59

– Здешние люди... живут в своих королевствах. И каждым из этих королевств должен кто-то править, не так ли?

– Э-э-э... Да, конечно, – озадаченно ответила Ёко.

– Этот дворец – обитель короля. Король занимается всеми делами государственного масштаба. Из-за столь большой ответственности король и его чиновники должны править согласно желаниям своего народа. Однако власть развращает людей и зачастую короли начинают вредить своим собственным подданным. Конечно, это не означает, что все короли по определению плохие, но с тех пор, как они восходят на престол, они перестают быть обычными людьми и их понимание жизней обычных людей... размывается.

– Я слышала, что король Эн – просвещённый правитель.

– Я бы так не сказал, – криво улыбнувшись, ответил король Эн. – Но, так или иначе, если король начинает действовать наперекор интересам своих людей, то как этим людям следует поступить?

– Всегда можно устроить демократию, – вмешался в разговор Энки. – Люди могут выбрать того правителя, который им нравится. А если он перестанет им нравиться, то они просто выберут кого-то другого.

– Хм, верно, это рабочий вариант, – ответил правитель Эн. – Но здесь поступают по-другому. Если король начинает вредить своим подданным, то кое-кто выбирает нового короля. И этот кое-кто – это Кирин.

– То есть Кирин выбирает правителя от лица народа?

– Можно и так сказать. Здесь это обычно называют волей Богов. Боги создали эту землю, королевства и их законы. Согласно воле Богов, Кирин выбирает правителя, а правитель, избранный Кирином, получает Небесный Мандат.

– Небесный Мандат?

– Правитель должен защищать своё королевство, помогать простому люду и поддерживать закон и порядок в его границах. Кирин выбирает человека, способного выполнять эти обязанности. И человек, выбранный Кирином, так или иначе взойдёт на трон. Обычно Небеса решают это также с помощью Кирина. Так что люди могут звать меня просвещённым правителем, но это не вполне верно – все короли обладают необходимыми качествами и чертами характера и, следовательно, способны править мудро, строго и справедливо.

Ёко не стала ничего отвечать и просто молча слушала короля Эн, который тем временем продолжал:

– И всё же множество просвещённых королей и императоров правило Китаем и Японией. Почему же тогда эти страны, большие и процветающие, так редко жили в мире?

– Потому что даже самый мудрый король может оступиться, – кивнув собственным мыслям, ответила Ёко. – И даже идеальный правитель однажды умрёт, а его преемник не обязательно будет столь же мудрым. Так что рано или поздно правитель ошибётся, и его страна попадёт в переделку.

– Верно. Но что, если правитель будет бессмертным, подобно богу? Это решит половину проблемы. А если король всё-таки умрёт, наилучшим решением будет исключить престолонаследие, поручить Кирину выбрать нового достойного правителя и поддерживать его, дабы тот не совершал ошибок. Как думаешь, это может сработать?

– Да, думаю, это сработает.

Услышав ответ Ёко, король Эн согласно кивнул.

– В настоящее время я отвечаю за королевство Эн. Энки выбрал меня правителем. Следует заметить, что выбор Кирина никак не основан на том, насколько человек хочет стать правителем или насколько он жаждет власти. Кирин полагается на интуицию, точно так же, как люди выбирают себе супругов. Например, я – тайка. Я родился не здесь, и, как и ты, я понятия не имел, каким должен быть хороший правитель. Но всё же Кирин выбрал меня, и я стал королём. И с тех самых пор, как на мои плечи лёг Небесный Мандат, я должен следовать ему и ничего не могу с этим поделать.

– То есть... я тоже не смогу вернуться домой?

– Ты можешь, если захочешь. Но ты всё равно останешься королевой восточного королевства Кэй. Этот статус невозможно отозвать.

Услышав это, Ёко понуро опустила голову.

– Кирин заключает контракт с правителем, которого выбрал, и не может покинуть его. Этот контракт нерушим, он обеспечивает абсолютное послушание Кирина. А когда его избранник восходит на престол, Кирин занимает должность его главного советника.

– А Энки тоже ваш главный советник? – спросила Ёко, глядя на мальчика, который сидел на столе, скрестив ноги. Король Эн усмехнулся:

– Внешность обманчива. Конечно, на вид по нему не скажешь, но Кирины по своей натуре – существа праведные и преисполненные сострадания.

Услышав это, Энки обиженно нахмурился. В ответ правитель Эн улыбнулся ему.

– Советы тайхо милосердны и справедливы. Однако одними лишь милосердием и справедливостью не удастся править королевством. Бывали времена, когда я продолжал действовать, когда Энки советовал остановиться. Бывало, что при этом я действовал неумолимо и безжалостно. Бывают случаи, когда именно такой подход правилен и полезен для королевства. Если бы я прислушивался к каждому слову Энки, то моё королевство наверняка уже давно развалилось бы.

– Да... скорее всего.

– Например, представь, что в королевстве объявился преступник, который убивает людей ради наживы. Также допустим, что у этого преступника есть жена и ребёнок, которых ему нужно содержать. В таком случае Энки будет просить меня пощадить его. Но если я буду щадить преступников направо и налево, королевством вскоре станет попросту невозможно управлять. Конечно, это тяжёлое решение, но этому гипотетическому преступнику придётся ответить за свои грехи.

– Да... наверное.

– Но, с другой стороны, представь, что я приказал Энки казнить этого преступника. Кирины абсолютно не приспособлены для таких вещей, но в конце концов, несмотря на все протесты, ему придётся повиноваться. Энки попросту не может не подчиниться моему приказу, ведь я его король. Даже если я прикажу ему убить себя – да, такие приказы тоже случались в истории, – он не может не повиноваться.

– Значит, если Кирин выберет меня, я могу делать всё, что мне вздумается? – удивлённо спросила Ёко.

– Вот тут-то и начинается самое сложное, – покачал головой король Эн. – Согласно воле Небес, правитель должен править справедливо и милосердно. В данном случае Кирин является воплощением воли Небес. Однако, как я уже говорил, одних лишь благих намерений недостаточно для того, чтобы править мудро и эффективно. Бывают случаи, в которых приходится отринуть жалость и поступить недостойно. И Небеса готовы закрыть на это глаза... но лишь до поры до времени.

Ёко смотрела на правителя Эн непонимающим взглядом, не зная, что ответить.

– Да, король может совершать несправедливые дела во имя блага королевства,– продолжил тем временем он.– Но лишь до определённых пределов. Перейдёшь грань – и потеряешь свой титул и право управлять королевством. Ведь, в конце концов, это право даруется Небесами, и они вправе отобрать его. И если король слишком сильно собьётся с истинного пути и потеряет Небесный Мандат, то его Кирин заболеет. Эта болезнь так и называется – сицудо, или «потеря пути». – С этими словами король Эн нарисовал в воздухе иероглифы, означающие эту болезнь. – Таким образом, за грехи короля в первую очередь страдает Кирин. Но мудрый правитель может обратить течение болезни, если вовремя остановится и перестанет совершать аморальные поступки. Но если король этого не сделает – его Кирин обречён. И спасти его с помощью лекарств или каким-либо иным способом тоже не выйдет. К тому же попавшему в такую ситуацию королю недостаточно просто прекратить злодеяния и пообещать стать лучше – ему надо самому поверить в необходимость стать лучше и полностью изменить свой характер. Однако истории известно мало случаев, когда короли сумели исправить положение и спасли своих Киринов, заболевших сицудо.

– А что будет, если правитель не примет мер?

– Тогда его Кирин умрёт. И вскоре после его смерти умрёт и сам король.

– Умрёт?..

– Человеческая жизнь коротка. Король не стареет и не умирает потому, что его имя записано в реестре синсэн. По сути, правитель – это наместник бога на земле. Но все сверхчеловеческие права и возможности правитель получает от своего Кирина. Так что если Кирин умирает, то умирает и его правитель.

Ёко кивнула.

– Однако существует ещё один способ спасти Кирина, при котором королю не придётся возвращаться на путь истинный.

– И что это за способ?

– Правителю придётся разорвать свой контракт с Кирином. Самый простой способ это сделать – покончить с собой. Если король умрёт первым, то Кирин выживет.

– И излечится от болезни?

– Верно. Вот, например, случай с Кэйки, – с этими словами король Эн тяжело вздохнул. – Последняя королева Ё была несовершенной, как и все люди. Она влюбилась в Кэйки. Она не позволяла ни одной женщине приблизиться к нему, представляя себя его женой, и очень сильно ревновала. В итоге она зашла слишком далеко: она изгнала всех женщин из дворца и попыталась сделать то же самое со всем королевством. И так как Кэйки потакал ей, она начинала поступать всё хуже и хуже и под конец попыталась убить всех оставшихся в королевстве женщин. В тот момент Кэйки слёг с сицудо.

– И что было дальше?

– Последняя королева сбилась с пути из-за своей любви к Кэйки. Перспектива стать причиной его смерти была для неё невыносимой. К счастью, она не растеряла остатки здравомыслия, так что в итоге решила отправиться на гору Хо и отречься от трона. Небеса приняли её отказ, и Кэйки был освобождён от контракта с ней.

– А что с ней случилось потом?

– Стать правителем означает перестать быть обычным человеком и переродиться божественной сущностью. Так что, потеряв право быть правителем, ты, по сути, теряешь и право жить.

«Значит, вот как умерла предыдущая королева», – мысленно отметила Ёко.

– И вот Кэйки избрал тебя следующей королевой. Чтобы взойти на престол, тебе нужно отправиться на гору Хо и принять там Заветы Богов. Однако технически ты являешься королевой Кэй с момента заключения договора с Кэйки. Так что ты, несомненно, королева Кэй, и я сомневаюсь, что ты сможешь как-то изменить этот факт. Ты ведь понимаешь, о чём я?

Ёко кивнула.

– На короле лежит ответственность за его королевство. Конечно, если захочешь, ты можешь бросить Кэй и вернуться в Японию. Но тогда королевство Кэй впадёт в хаос и Небеса определённо так этого не оставят.

– И Кэйки заболеет сицудо и умрёт.

– Скорее всего, да. Но на этом всё не закончится. Не забывай о своих подданных. Король не только правит своим королевством, он также управляет силами природы и популяцией ёма в его пределах. В его отсутствие ёма начнут нападать на людей, а погода превратится в непрекращающуюся череду штормов и засух. Кроме того, в твоём королевстве вспыхнут эпидемии. Всё это приведёт жителей королевства в смятение и, несомненно, обречёт их на страдания. В конце концов, когда королевство рушится на части, простой народ всегда страдает первым.

– Рушится на части?

– Да. Кэйки в своё время очень долго искал последнюю королеву Ё, и всё это время трон пустовал. Всё это время в королевстве было неспокойно и его жители бедствовали. А когда королева наконец взошла на престол, её правление продлилось только шесть лет. К тому же в последние годы, когда Кэйки заболел сицудо, в Кэй опять начались беспорядки. А затем случилась та катастрофа, и все, кто мог, сбежали в Эн или Ко. Но в Кэй до сих пор осталось множество людей, которые и по сей день страдают от природных катаклизмов и набегов ёма. И есть только один способ спасти их.

– Возвести нового правителя на трон как можно быстрее?

– Именно.

Ёко растерянно покачала головой:

– Я... я не могу.

– Почему же? – удивился король Эн. – Как по мне, у тебя есть все задатки отличного правителя.

– Да вы шутите.

– Ты находишься в гармонии с собой. И понимаешь всю глубину и тяжесть ответственности. Когда у правителя недостаёт этих качеств, нет никакого смысла пытаться заставить его исполнить свой долг. Подумай, как может управлять королевством тот, кто даже не может контролировать самого себя?

– И всё же... я не смогу.

– Но...

– Сёрью, – осуждающим тоном перебил его Энки. – Ты перегибаешь палку. Королева Кэй сама способна решить, что ей делать со своим королевством. До тех пор, пока она осознаёт последствия своих действий, – тебе не стоит давить на неё.

– Да, пожалуй, ты прав, – вздохнул король Эн. – Но я хочу попросить королеву Кэй лишь об одном. Я прилагаю все усилия, чтобы спасти народ Кэй. Но государственная казна Эн не бездонна. Поэтому я прошу тебя – спаси своё королевство.

– Дайте мне время всё обдумать... – поникшим тоном ответила Ёко. Она никак не могла заставить себя посмотреть им в глаза.

– Простите, что вмешиваюсь, – произнёс Ракусюн. – Но кто-нибудь уже выяснил, кто пытается убить Ёко?

Король Эн с сомнением посмотрел на Энки. Тот же, поймав взгляд, уставился куда-то в сторону.

– А что ты сам думаешь на этот счёт? – спросил Энки.

– Почему-то... мне кажется, что за этим стоит правитель Ко, – ответил Ракусюн.

Ёко с удивлением посмотрела на Ракусюна. На мгновение этот молодой человек с возмущённым выражением лица показался ей совершенно непохожим на вежливую говорящую крысу, которую она знала.

– А почему ты так решил?

– Это лишь моя догадка, – принялся объяснять Ракусюн. – Но Ёко пришлось здорово побегать по горам в Ко, и я думаю, что все те полчища ёма, которые за ней гонялись, были сирей Кирина. А если нет, то что могло заставить живущих в горах диких ёма действовать организованно? Даже если предположить, что половина из них была сирей, всё равно их было слишком много. Всё это наводит на мысль, что в происходящем замешано всё королевство Ко.

– Так и есть, – кивнул король Эн. – На самом деле, я недавно получил запрос из королевства Ко. Его король ищет сбежавшего в Эн кайкяку и требует его экстрадиции. Конечно же, ты не первая кайкяку, сбежавшая сюда, но раньше мы не получали никаких подобных запросов. Так что я приказал Энки разузнать побольше. И выяснилось, что кто-то из Ко финансирует Дзёэй. И потом, королевство Ко тоже начинает погружаться в хаос. Конечно, у нас не было прямых доказательств... до вчерашнего дня. Вчера мы узнали, что Корин – Кирин королевства Ко – заболела сицудо.

– ...Заболела сицудо... – эхом протянул Ракусюн. На его обычно жизнерадостном лице сейчас отражались горечь и грусть. – В таком случае падение Ко неизбежно.

– А мы не можем с этим что-нибудь сделать? – поинтересовалась Ёко.

– Я бы с удовольствием помог коллеге-правителю советом по этому поводу... если бы он согласился на встречу, – ответил правитель Эн. – Хотя даже если бы он согласился, я вряд ли смог бы ему помочь, если бы он отказался признавать свои ошибки. Так что наш основной план – надеяться на то, что законная королева Кэй примет дарованный ей Небесный Мандат и займёт свой трон. Нельзя сказать наверняка, почему король Ко вмешивается во внутренние дела королевства Кэй... но если его целью было посадить на трон правителя-марионетку и управлять им из-за кулис, то его планам не суждено сбыться – мы пресечём их.

С этими словами правитель Эн внимательно посмотрел на Ёко. В его взгляде читалось что-то, что Ёко не могла понять до конца.

– Прошу, дайте мне время, – вежливо поклонившись, ответила она.

Глава 60

Ей никак не удавалось расслабиться. Ёко хотела закрыться в своей комнате и хорошенько всё обдумать, но в роскошных резных креслах ей сиделось неудобно, а на лакированном перламутровом столе оставались отпечатки от каждого её прикосновения. Даже свернувшись в кресле клубком, она чувствовала себя неуютно.

Осмотревшись, Ёко заметила открытую дверь, ведущую в ещё одну небольшую комнатку размерами примерно три на три метра. «Возможно, там я смогу расслабиться», – подумала она, со вздохом выбираясь из кресла. Но когда она миновала украшенный лепниной дверной проём, то осознала, что комната куда больше, чем казалась изначально. То, что показалось ей комнатой, на самом деле было расположенной в центре комнаты платформой, со всех сторон закрытой шёлковыми занавесками. Со стороны входа занавески были приоткрыты, и, заглянув внутрь, Ёко увидела, что платформа застелена шёлковыми простынями. Кровать размером три на три метра показалась ей какой-то дурной шуткой, она и помыслить не могла о том, чтобы лечь на неё. Таким образом, сон тоже исключался из её ближайших планов.

Не зная, чем ещё заняться, Ёко подошла к одному из огромных окон. Его закрывали изящные ставни, простиравшиеся от пола до потолка и больше напоминавшие двери. Ставни тоже были украшены цветными витражами. Распахнув ставни, Ёко увидела за окном широкую веранду, за которой, как и обещал правитель Эн, открывался отличный вид на Море Облаков.

Вдохнув запах моря, Ёко с удовлетворением отметила, что он нравится ей больше, чем ароматы благовоний. Она вышла наружу. По-видимому, эта веранда опоясывала всё здание по периметру. Её пол был выполнен из белого камня, а своей шириной она напоминала небольшой дворик.

Пройдя немного вперёд, Ёко опёрлась на перила и принялась любоваться видом. Огромная луна освещала Море Облаков, отражаясь множеством бликов от лёгкой ряби на воде. Разглядывая водную гладь, Ёко услышала позади себя шаги. Обернувшись, Ёко увидела приближавшуюся к ней фигуру животного, покрытого серым мехом и шагающего на двух ногах.

– Решил прогуляться? – спросила она.

– Я смотрю, тебе тоже не спится? – криво улыбнувшись, отозвался Ракусюн.

– Ага. Тебе тоже?

– Конечно. Как вообще можно уснуть в подобной комнате? Я жалею, что всё-таки не вернулся в таверну.

– Ага, я тоже.

– О чём ты говоришь? – рассмеялся Ракусюн. – У тебя ведь будет точно такой же дворец!

– Да уж, наверное, ты прав, – мрачно ответила Ёко.

Ракусюн подошёл поближе к Ёко, и, опершись на перила, тоже устремил взгляд на океан.

– Королевский дворец в Кэй расположен в Гётэн, что в провинции Эй. Он называется «Дворец Кимпа», или «Дворец Золотых Волн».

– Угу, – безразлично ответила Ёко. Какое-то время они просто стояли в тишине.

– Знаешь, Ёко, – наконец нарушил молчание Ракусюн.

– Что такое?

– Кэйки сейчас наверняка в плену у Дзёэй, лже-королевы.

– Скорее всего.

– Если король Ко действительно намерен помешать тебе занять трон, то есть один безотказный метод...

– Ага, убить Кэйки.

– Верно. Если Кэйки умрёт, ты тоже умрёшь. Но ты ещё не поднималась на гору Хо и не стала полноправной королевой, так что я не могу сказать, что именно с тобой случится в таком случае. Хотя, думаю, результат не изменится.

– Да уж, – кивнула Ёко. – Я ведь согласилась на тот, эм, договор с ним, и я теперь вроде как не человек. Видимо, поэтому я так быстро восстанавливаюсь после травм, понимаю местный язык и умею владеть мечом. И благодаря этому я смогла пересечь Кёкай.

– Вероятно. И раз уж Кэйки в руках твоих врагов, то для твоего блага стоит...

– Я не хочу этого слышать, Ракусюн.

– Но Ёко...

– Нет. Не подумай, я не считаю, что я выше всего этого. Я понимаю обязанности правителя и Кирина. И поэтому я не собираюсь принимать столь важное решение, руководствуясь лишь инстинктом самосохранения.

– Но...

– Я тоже не хочу умирать, – улыбнулась Ёко. – Когда я прибыла сюда, я думала, что умру, учитывая те условия, в которых я оказалась. Но каким-то невероятным образом я выжила. И по сравнению с тем, насколько близка я была к смерти, когда только оказалась здесь, нынешние угрозы не так уж и страшны. Да и вообще, я не хочу быть человеком, который отчаянно цепляется за жизнь и жертвует ради этого всем остальным.

Ракусюн прочистил горло. Ёко сделала паузу, чтобы перевести дыхание, после чего продолжила:

– Я не хочу принимать решение в спешке, словно от этого зависит моя жизнь. Я знаю, что все ждут от меня каких-то свершений. Но если я пущу всё на самотёк и буду делать то, чего от меня ждут, то я позволю другим решать, какой будет моя жизнь, и переложу ответственность на их плечи. Вот почему я хочу всё обдумать.

– Я не понимаю, почему ты пребываешь в замешательстве, – ответил Ракусюн, озадаченно глядя на Ёко.

– Потому что я наверняка не справлюсь.

– Почему ты так считаешь?

– Потому что я знаю себя и понимаю, что я слишком жестокий и циничный человек. Я не подхожу на роль королевы. Во мне нет абсолютно ничего королевского.

– Это неправда.

– Ракусюн, если хандзю означает «получеловек», то тогда я тоже хандзю. Внешне я человек, но внутри чудовище.

– Ёко...

Ёко с силой сжала руками перила. Резной камень в лунном свете выглядел необычайно красиво. Заглянув вниз, она могла увидеть сквозь толщу воды огни Канкю, больше напоминавшие ей какие-нибудь экзотические светящиеся кораллы. Волны ритмично накатывали на скалы, из которых был вытесан королевский дворец. Вся окружающая обстановка разительно отличалась от того, что сейчас творилось в душе у Ёко. Она думала о дворце Кимпа в Гётэне, который был не менее роскошным и помпезным, чем Гэнэй. Мысли о том, что ей придётся жить в таком дворце, должны были вызвать в Ёко смущение, но сейчас она испытывала лишь отвращение. И Ёко не стала скрывать его, высказав Ракусюну без утайки всё, что думает по этому поводу.

– Ёко, не забывай, что все короли были обычными людьми, пока их не выбрали Кирины, – со вздохом ответил Ракусюн на её тираду.

– И что? Выбор Кирина ничего не меняет. Я – всё ещё я, а ведь мне приходилось и воровать, и угрожать, и даже нападать на людей. Я никому не верила. Я была даже готова обменять твою жизнь на свою, помнишь?

– Но король Эн считает, что ты справишься.

– Он не знает, насколько жалким существом я стала.

– Я тоже считаю, что ты справишься. Я прекрасно помню всё, что ты перечислила, и раз уж я уверен в тебе после всего, что было, то тебе стоит хотя бы подумать насчёт этого.

Ёко опустила голову и внимательно посмотрела на Ракусюна, который в форме крысы едва доставал ей до груди. Он просунул голову сквозь перила и с любопытством разглядывал парящую в небе толщу воды.

– Но я просто... не могу... – пробормотала она. Ракусюн ничего не ответил, он молча смотрел на Море Облаков. Вместо ответа он погладил Ёко лапкой по руке. Но когда Ёко взглянула на него, она увидела лишь его удаляющуюся спину.

– Ракусюн...

– Ёко, я тоже долгое время не мог разобраться во всём этом. В этом нет ничего страшного, ситуация и правда сложная. Не спеши, подумай об этом хорошенько.

Ёко проводила его взглядом. Ракусюн помахал ей рукой, но не обернулся.

«Ах, Ракусюн, – подумала Ёко. – Даже ты не знаешь всей правды обо мне».

«Но я знаю», – прозвучал незнакомый голос в её голове. Ёко вздрогнула и принялась торопливо озираться по сторонам. Но вокруг неё царила тишина.

«Всё это время ты была не одна. Я всё видел».

– Дзёю? – позвала она.

«Примите трон. Вы способны на это. У вас есть все задатки».

Ёко не знала, что на это ответить. Тот факт, что Дзёю заговорил, лишил её дара речи. И чем больше он говорил, тем меньше Ёко осознавала, что происходит.

«Я ослушался приказа своего господина. Прошу, простите меня».

Когда Кэйки поместил в неё Дзёю, он велел ему молчать и не подавать вида. Неужели именно поэтому он до сего момента не отвечал на её вопросы?

«Вы думали, что я монстр, плакали и просили, чтобы меня извлекли из вас. Поэтому я молчал. Это была ваша ошибка».

– Какая же я дура, – протянула Ёко.

Никто не ответил на её слова.

Глава 61

– Я понимаю, что это твоё королевство и тебе решать, что с ним делать, – с горечью в голосе произнёс король Эн. – Но в любом случае я хотел бы, чтобы ты встретилась с Кэйки, даже если планируешь отказаться от титула. Так или иначе, если сайхо вернётся из плена живым и невредимым, это пойдёт на пользу и тебе, и королевству. Есть возражения?

– Нет, – покачала головой Ёко. – Хоть я и не решила, как мне следует поступить, я не против спасти Кэйки. Но как мы это провернём?

– Нам придётся применить силу. Кэйки удерживают в провинции Сэй, в главном штабе армии лже-королевы.

– А если мы спасём Кэйки, я смогу вернуться домой? – спросила Ёко и торопливо добавила: – Не подумайте ничего такого, мне просто интересно.

– Да. Кэйки может принудительно вызвать сёку и тем самым открыть путь в Хорай, – кивнул король Эн. – И, поскольку ты синсэн, тебе не составит никакого труда пересечь Кёкай. И даже если возникнут проблемы – например, Кэйки откажется возвращать тебя, – то Энки тоже сможет доставить тебя домой.

«А он человек чести, – подумала Ёко. – Он ведь вполне мог заставить меня занять трон угрозами или другой манипуляцией».

– Эй, а можно я не буду этим заниматься?! – возмутился Энки. – Если придётся, то лучше заставь Кэйки.

– Рокута! – воскликнул король Эн, недовольно взглянув на Энки.

– Ну уж нет, раз ты играешь в молчанку, то я введу её в курс дела,– не унимался Энки.– Видишь ли, вместе с сёку всегда случаются бедствия. Если Кёкай пересекает только кирин, то всё может ограничиться простым штормом. Но если вместе с Кирином переходит кто-то ещё, и тем более правитель, то последствия будут катастрофическими. И стихийное бедствие случится не только здесь, но и там.

– В Японии?

– Да. Оба этих мира просто не созданы для того, чтобы соединяться друг с другом. Например, когда ты попала сюда, королевство Ко очень сильно пострадало от стихийных бедствий. И это было ещё относительно слабое сёку! Следующее вполне может случиться намного сильнее. Так что нет уж, я не собираюсь в этом участвовать.

– Если я всё же смогу вернуться домой, я тоже не хотела бы вовлекать в это Энки, – торопливо поддержала его Ёко.

– Премного благодарен, – ответил Энки, отвесив насмешливый поклон в сторону Ёко.

– Ёко, – окликнул её король Эн. В его голосе звенела сталь. – Даже если ты вернёшься домой, в Ямато, ты всё равно не избежишь угрозы жизни.

– Я понимаю.

Король Ко действительно мог послать за ней столько ёма, сколько ему вздумается. К тому же само её возвращение вызовет стихийные бедствия в Японии. А нападения ёма наверняка повлекут за собой случайные смерти ни в чём не повинных людей, просто оказавшихся рядом с ней. Она буквально станет вестницей смерти. Так или иначе, возвращение домой трудно было назвать хорошей идеей. Но, даже осознавая это, она никак не могла определиться с выбором.

– Возможно, перед возвращением мне стоит расквитаться с королём Ко?

– Не выйдет, – покачал головой правитель Эн. – По крайней мере, с этим я тебе не помощник.

– Почему?

– Запомни, Ёко: есть три смертных греха, которые не должен совершать ни один правитель в этом мире. Первый – отказаться от Небесного Мандата и сойти с истинного пути. Второй – выбрать смерть вместо принятия Мандата. И наконец, третий – вторгнуться в другое королевство, пусть даже с целью подавления восстания.

– Хорошо, – кивнула Ёко. – Но тогда как быть с идеей насчёт вторжения в Кэй с целью спасения Кэйки?

– Если войска поведёт правитель Кэй, то всё происходящее будет совершено от его имени. Таким образом, в этом случае мы лишь отвечаем на твоё прошение и помогаем тебе как союзники.

– Ах... ну да.

Король Эн расхохотался.

– Таким образом, чтобы спасти Кэйки, тебе, Ёко, придётся повести за собой мою Королевскую Армию. Что скажешь?

– Я согласна, если вы не против, – вежливо поклонившись, ответила Ёко. – Простите, что в ответ я даю вам лишь причины разочаровываться во мне.

Услышав это, Энки усмехнулся:

– Сёрью хочет, чтобы появилось больше правителей-тайка. Но до настоящего времени он был единственным в своём роде.

– Единственным правителем-тайка?

– Ну, технически. В прошлом бывали и другие, но их можно по пальцам пересчитать.

– Энки, а ты тоже тайка?

– Да. До тебя были я, Сёрью и Тайки. Ты будешь четвёртой.

– Тайки – это Кирин королевства Тай?

– Верно. Точнее, это хинаса королевства Тай.

– Хинаса?

– Птенец. Иными словами, ещё не выросший Кирин.

– Как и ты?

– Эй, я, вообще-то, взрослый! Просто после того, как Кирин взрослеет, его внешний облик перестаёт стареть.

– Другими словами, ты повзрослел раньше Кэйки?

– Так и есть, – с гордостью в голосе ответил Энки. Услышав это, король Эн улыбнулся.

– Так значит, Тайки ещё не вырос полностью? – продолжила Ёко.

– Верно.

– А как быстро он вырастет? – поинтересовалась Ёко. От этого вопроса Энки напрягся и обменялся взглядами с королем Эн.

– Тайки умер, – наконец ответил он. – По крайней мере, так утверждают дошедшие до нас вести. В данный момент королевство Тай погружено в хаос, и никто не знает, что произошло с Тайки или с правителем Тай.

– Значит, у них проблемы. Прямо как в Кэй... – вздохнула Ёко.

– Везде, где есть люди, неизбежно будут и проблемы. Его, кстати, звали Такасато. И будь он жив, он был бы примерно твоего возраста.

– Мальчик?

– «Ки» в имени Кирина означает мужской пол, – кивнул Энки. – Кирин королевства Тай был прекрасным чёрным единорогом.

– Чёрным единорогом?

– Ёко, ты вообще хоть раз видела Кирина?

– Только в человеческом обличье.

– Понятно. Так вот, у Кирина обычно жёлто-оранжевая шкура, пёстрый хвост и золотистая грива.

– Как твои волосы?

– Верно, но это не совсем волосы. Это действительно грива.

«Должно быть, для него эта разница имеет смысл», – подумала Ёко.

– Так вот, Кирин королевства Тай был чёрным, с хвостом цвета полированной стали. Весьма необычно.

– Это редкий случай?

– Уникальный. Истории известны красные Кирины и белые, но я их никогда не видел. А о чёрных, за исключением Тайки, даже и не слышал.

– Хм, – задумчиво протянула Ёко.

– Так вот, если Тайки мёртв, то правителя Тай, скорее всего, тоже уже нет в живых, – продолжил Энки. – Но есть одна странность. На горе Ходзан уже давно должен был созреть плод, содержащий в себе нового Кирина Тай. Но до сих пор нет не малейшего намёка на это.

– Плод?

– Ранка. Когда Кирин умирает, в тот же момент на горе Хозан начинает расти плод нового Кирина. И по идее из этого плода должен родиться следующий Тайки. Или Тайрин, если родится девочка. Однако плода до сих пор нет. Так что, судя по всему, Тайки всё-таки жив.

– А у Киринов не бывает родителей?

– Нет, за исключением тайка. Поэтому, кстати, у Киринов нет имён, лишь титулы.

– У Кэйки тоже?

В ответ Энки кивнул. Этот факт о Кэйки почему-то показался Ёко необычайно грустным. Словно прочитав её мысли, Энки тоже сделал грустное лицо.

– Жизнь Кирина безрадостна. Мы живём ради своих королей, у нас нет родителей или иных родственников. Даже имён и тех нет. Если король прикажет, мы будем работать, пока не упадём от усталости. И в итоге нас ждёт смерть по вине короля, которого мы выбрали. И после этого нас даже не похоронят.

С этими словами Энки посмотрел на своего короля, но тот отвёл взгляд в сторону. Заметив это, Энки нахмурился и вздохнул.

– Не похоронят? – удивлённо переспросила Ёко. Услышав её вопрос, Энки закатил глаза, явно жалея, что поднял эту тему.

– Неужели вам запрещено хоронить Киринов? – не унималась Ёко.

– Дело не в этом, – вымученно улыбнувшись, ответил правитель Эн. – Так как судьбы короля и Кирина связаны, их вполне могут похоронить вместе. Но обычно к тому времени тела не остаётся.

– Почему? – озадаченно спросила Ёко, ожидая ответа в духе «Кирины – сверхъестественные существа, и после смерти они растворяются в воздухе».

– Я думаю, не стоит продолжать эту тему, – покачал головой король Эн.

– Ой, да ладно, это даже не секрет, – ответил Энки. – Видишь ли, дело в том, что Кирин нанимает ёма к себе на службу, и они заключают договор. Ёма обязуются подчиняться Кирину, а Кирин в обмен на это оставляет своё тело им на съедение... после смерти, разумеется.

Ёко ошарашенно посмотрела сначала на короля Эн, затем на Энки. Поймав её взгляд, Энки пожал плечами.

– Что поделать, такова традиция. Должно быть, Кирины чертовски вкусные. В любом случае я к тому времени уже буду мёртв, так что меня это не особо волнует. Если тебе это кажется грустным, хорошенько заботься о Кэйки и постарайся не подвести его.

Ёко не знала, что на это ответить, так что она решила сменить тему.

– Удивительно, что правитель Ко не боится последствий и рискует жизнью Корин.

– Кто бы знал, что на уме у этого правителя Ко, – грустно улыбнувшись, ответил король Эн. Энки в ответ лишь вновь пожал плечами.

– Нельзя вмешиваться в дела других королевств, иначе можно попасть в немилость богов, – напомнил он. – Но король Ко наплевал на это и затеял эту идиотскую авантюру. Должно быть, у него была достаточно веская причина.

– Да уж, наверняка.

– И всё же если они действуют столь бездумно, то рано или поздно столкнутся с последствиями. И осознав это, они побегут туда, куда даже высшие силы суются с опаской. Такие люди – глупцы, и чем сильнее по ним бьют последствия их собственных действий, тем меньше они думают.

– Это страшно, – кивнув, выдавила из себя Ёко. Почему-то слова Энки вышибли из неё дух.

– Страшно?

– Ага. Такое чувство, словно я разворошила осиное гнездо.

– И всё же не забывай главного, Ёко, – мягко улыбнувшись, заметил правитель Эн. – Кирин не может отказаться от своего короля, но это не означает, что он будет беспрекословно делать всё, что тебе вздумается. Не забывай, что ты – лишь глупый человек, как и все мы. Так ты поймёшь, как и чем твоя вторая половинка может помочь тебе.

– Моя вторая половинка?

– Твой Кирин.

Ёко не знала, что ответить на это, и поэтому лишь кивнула. Она бросила взгляд на стоявшее справа кресло, на котором покоился её меч. Меч Суйгу – Голубой Водной Обезьяны – мог видеть будущее и показывать, что происходит за многие мили от него.

Король Эн не объяснил ей всего, но если она смогла обуздать силу меча, возможно, с его помощью она сможет узнать, что на уме у правителя Ко?

Глава 62

Планировалось, что коннице потребуется месяц на то, чтобы прорваться к Ирю, столице провинции Сэй в королевстве Кэй. Однако целью было спасение Кэйки, и медлить было нельзя. В связи с этим был сформирован элитный комбинированный эскадрон из ста двадцати всадников, обученных боям на пегасах и других летающих животных. Целью этого эскадрона было осуществление авианалёта на Ирю.

После принятия решения правитель Эн вместе с Энки тут же отправились организовывать подготовку. Они не вернулись ни к обеду, ни к ужину. Оставив Ракусюна заниматься собственными делами, Ёко удалилась в свою комнату. Она положила меч на стол и уселась перед ним.

Она была хозяйкой этого меча. Но, хоть она и понимала это в теории, она всё ещё не знала, как применить это знание на практике. Это оказалось неожиданно сложной для неё задачей. Не имея ни малейшего понятия, с чего начать, Ёко в итоге решила: «Попытка – не пытка, буду пробовать, пока не получится».

Она понятия не имела, как можно принудительно вызвать видение. Возможно, ей просто нужно было пожелать этого.

Давным-давно, когда она ещё не попала в этот мир, она видела сны, в которых постоянно присутствовал звук капающей воды. Когда она рассказала об этом королю Эн, тот ответил, что эти сны ей наверняка показывал её меч. Должно быть, меч предвидел нападения ёма и предупреждал Ёко о них.

На тот момент Ёко ещё не встретила Кэйки и не заключала никаких договоров. Но меч всё равно знал, что она станет его хозяйкой. Ещё до воли Небес, ещё до того, как она была избрана...

Когда она объяснила это королю Эн, он предположил, что, возможно, она была замечена богами с момента рождения. Или в тот момент, когда Кэйки сделал свой выбор.

– Кто знает?..– ответил ей тогда Энки.– Понятия не имею, почему я выбрал Сёрью. Никаких очевидных причин не было – он просто был тем самым.

Энки сказал, что Кирин выбирает короля инстинктивно. Ёко надеялась, что передать свои намерения мечу ей тоже поможет какой-нибудь инстинкт.

Она потушила весь свет в комнате, вынула меч из ножен и принялась вглядываться в его лезвие.

«Покажи мне короля Ко».

Всё это время меч показывал ей лишь видения о её прошлой жизни, о Японии. Ёко подозревала, что причиной этому было то, что всё это время её разум по большей части занимало лишь желание вернуться домой.

«Покажи мне, что затеял король Ко».

Раз уж она не может понять саму себя, возможно, она сможет понять хотя бы одного глупца.

Лезвие меча замерцало тусклым светом. В этом свете двигались какие-то тени. Ёко услышала звук падающих капель воды. Она сосредоточилась на тенях и дождалась, пока они не сформируются во что-то различимое.

Она увидела белую стену и застеклённое окно. Двор показался ей знакомым. Это был двор её дома.

«Нет, не это».

Ёко сосредоточилась на этой мысли, и видение пропало. Она уставилась на потемневшее лезвие. Она не справилась.

«Ну, ты же не сдашься после одной неудачи?» – подбодрила она саму себя и вновь принялась вглядываться в меч. Раньше она никогда не видела несколько видений за одну ночь, но вскоре меч вновь засветился тусклым потусторонним светом.

Ёко вновь увидела свой дом и усилием воли заставила себя не отчаиваться. Она сосредоточилась на вещах, максимально далёких от того, что меч показывал ей. «Не это», – шептала она, словно мантру. Видение начало дрожать и меняться.

Ёко увидела свою комнату.

«Нет».

Затем свою школу.

«Не то».

Спустя множество попыток меч всё ещё показывал Ёко её родной мир. Её дом, её школу, её друзей. И ни одного видения про этот мир.

«Прямо как в те разы», – подумала Ёко. Меч игрался с ней точно так же, как это делала голубая обезьяна. Но Ёко понимала, что часть вины за это лежит на ней, ведь она до сих пор не свыклась с тем, что её прошлая жизнь теперь в прошлом. Так что она не сдавалась.

И вот, спустя ещё множество попыток, она увидела видение об этом мире. «Наконец-то!» – обрадовалась она. Но потом до неё дошло, что именно она видит. Перед её взором предстали городские ворота, окружённые множеством мёртвых тел. Дорога, ведущая к воротам, была сплошь залита кровью. И посреди всего этого кровавого месива стояла фигура с очень мрачным выражением лица.

«О господи, это же я».

– Прекрати! – воскликнула она, прерывая видение.

Это был тот случай в Горё, когда она бросила Ракусюна. Несмотря на то что Ёко прекрасно помнила эту сцену, её всё равно потрясло увиденное. Неужели она действительно выглядела настолько жалкой? Ёко отшвырнула меч в сторону, но мгновением позже осознала, что вновь испугалась видений, и нервно усмехнулась.

«Но это же правда, не так ли?»

Будь здесь та голубая обезьяна, она наверняка сказала бы именно это. Всё это – реальность. У неё не было права отворачиваться. Наоборот, ей следовало принять эту реальность, какой бы она ни была, иначе она никогда не сможет учиться на собственных ошибках.

Ёко вновь взяла в руки меч. Выровняв дыхание, она сосредоточилась на его лезвии. Вскоре она вновь смотрела на ворота Горё. Глядя на себя со стороны, Ёко заметила, что её лицо в тот момент было искажено злобой. Она легко могла понять, о чём она думала в тот момент. Она смотрела на Ракусюна и решала, следовало ли ей убить его.

Из ворот города выбежала толпа стражников. Заметив их, Ёко поспешила скрыться из виду. Когда она убежала, видение померкло, затем сменилось другим. Ёко увидела горную тропу, на которой её встретила та женщина с ребёнком, от которой Ёко отвернулась, несмотря на всю их доброту.

Она успела увидеть Такки, старика кайкяку, двух мужчин, которые везли её из Хайро. Она увидела лица скорбящих семей этих мужчин. «В этом виновата кайкяку», – услышала она сквозь всхлипы. Она увидела Касай, пострадавший от ужасного нападения ёма. Она увидела беженцев из Кэй, сидевших у городской стены.

Ёко терпеливо посмотрела все эти видения. Она осознала, что чем больше она пыталась отмахнуться от них, тем ярче и живее они становились. И напротив, если она принимала всё то, что меч показывал ей, видения постепенно смещались в сторону того, что было ей нужно.

Она увидела дворец и стоявшую посреди зала истощённую женщину.

– Я хочу, чтобы из Гётена убрали всех женщин, – сказала она.

– Но... – ответил ей кто-то. Ёко узнала голос Кэйки. Значит, эта женщина была последней королевой Ё.

– Те, кто перечит королевскому указу, – преступники. Почему ты против наказания преступников?

Самой живой частью королевы Дзёкаку были её глаза. В остальном она была похожа на ходячий труп – впалые щёки, мертвенно-бледная кожа, а на шее явственно проступали жилы. Ёко подумала, что это, должно быть, её последние дни. Видимо, она сильно страдала, раз выглядела настолько измученной. Но, несмотря на копящуюся боль и осознание всей глупости своих преступлений, она никак не могла перестать их совершать.

Ёко увидела руины королевства Кэй. Она думала, что Ко было бедным королевством, но по сравнению с Кэй обстановку в Ко можно было назвать роскошной. Она видела, как ёма опустошают деревни, как хижины крестьян сгорают в пожарах. Все поля поросли бурьяном, а реки вышли из берегов и залили илом рисовые плантации. Множество тел плавало в воде, дополняя этот пейзаж, похожий на апокалипсис.

«Эти бедствия случаются из-за того, что королевство потеряло своего правителя», – осознала Ёко.

– Королевство падёт! – вновь и вновь звучало в её голове. Теперь Ёко наконец осознала смысл этих слов. В Японии эти слова не имели и десятой части того веса, которым они обладали здесь. И она наконец поняла, почему ей вновь и вновь повторяли это.

В следующем видении Ёко увидела горную дорогу.

Глава 63

– Простите... простите меня... – повторяла золотоволосая женщина, закрыв лицо руками. Это была та самая женщина, которую Ёко встретила на горной дороге.

«Должно быть, это Корин», – подумала Ёко.

– Я полагаю, ты просишь моего прощения? – поинтересовалась вторая фигура, снимая капюшон. Под ним скрывалось испещрённое морщинами лицо старика. Но, несмотря на свой зримый возраст, старик явно был в хорошей форме, полон сил. На его плече сидел яркий разноцветный попугай.

– Девчонке не на что надеяться. Жаль, что мы её не прикончили, но в этих горах долго она всё равно не протянет. И, кажется, мы ошиблись насчёт того, успела ли она заключить соглашение, – продолжил старик лишённым эмоций голосом. – Впрочем, не важно. Она либо подохнет на обочине дороги, как бездомная собака, либо попытается пробраться в деревню и попадётся стражникам. Одно из двух, тайхо. Одно из двух.

– Да.

– И знай, если такое повторится – я буду очень расстроен. Эту девчонку нужно уничтожить любой ценой.

Под «этой девчонкой» старик определённо имел в виду Ёко, а значит, это... король Ко собственной персоной.

– И всё-таки какая же она бесхребетная,– продолжил он.– Ей ни за что не хватило бы воли стать достойной королевой. И ты проделал весь путь до Ямато и обратно, чтобы притащить с собой... это?

Король Ко обращался к одному из существ, стоявших рядом с ним. Оно было похоже на бледно-жёлтого оленя с единственным рогом, растущим из центра лба. Его можно было с натяжкой назвать единорогом, но лишь за сходство общих очертаний. У этого существа была роскошная золотая грива и разноцветный, словно у павлина, хвост, едва различимо переливавшийся в темноте.

– Удача не сопутствует выбранным тобой королям, не так ли, тайхо королевства Кэй?

«Тайхо Кэй? Ведь это же... Кэйки!» – мелькнула мысль в голове у Ёко. Теперь она знала, как выглядит Кирин в зверином обличье. Горная дорога, на которой они стояли, показалась Ёко знакомой – это была та самая дорога, по которой она шла из Хайро. Получается... в тот раз она перепутала Кэйки с Корин, а Дзёю воскликнул «Тайхо!», потому что увидел Кэйки в форме Кирина.

– Она всего лишь ребёнок, – заметила Корин. – Не лучше ли будет оставить её здесь, на милость природы? В конце концов, из-за неё уже погибло двое подданных Ко. Прошу, пожалуйста, прекратите преследовать её!

– Все люди когда-нибудь умрут, – фыркнул старик.

Ёко не ощущала в нём ни капли человечности.

– Небеса этого не потерпят! Семена раздора, посеянные вами сейчас, обернутся катастрофой для всего королевства, и даже ваше положение не спасёт вас!

– Я уже пережил катастрофу. Ты зря читаешь мне нравоучения. Мой век прошёл. Ко неизбежно падёт. И когда оно падёт, вместе с ним падёт и Кэй. Боги свидетели, я утащу королеву Кэй за собой в глубины ада!

– Почему вы так ненавидите тайка?

Король Ко рассмеялся.

– Я не ненавижу их. Я считаю их отвратительными. Ты ведь знаешь, что в том, другом мире дети рождаются из животов женщин?

– Я знаю. И что в этом такого?

– Разве это не противно?

– Для меня – нет.

– Ну, а для меня – да. Ни один тайка, рождённый из живота женщины, не принадлежит этому миру. Пускай все они остаются там, откуда приходят.

– Небеса не согласятся с этим. Почему тогда они назначают тайка правителями? Отвергать Волю Богов – вот что по-настоящему отвратительно!

– Я вижу, мы не придём к компромиссу, – фыркнул король Ко.

– Похоже на то, – покачала головой Корин.

– Но так или иначе, я твой король и ты должна мне подчиняться. Выследи и убей её. Нельзя, чтобы она покинула Ко живой. Да, кстати, вели Королевской Армии патрулировать границу с Кэй.

– Разве не лучше будет оставить эту запутавшуюся девочку в покое? Вы сами сказали, она лишь девчонка и она не сможет стать королевой. Зачем прибегать к убийству, неужели она несёт в себе такую угрозу?

– Я не потерплю правителя-тайка в приграничном королевстве!

– Но тогда что вы собираетесь сделать с тайхо Кэй? – глубоко вздохнув, спросила Корин.

– Передам его Дзёэй. Это успокоит наместников провинций.

– Это успокоит их лишь на какое-то время, потом они снова заподозрят неладное. Пока его рог запечатан, тайхо Кэй не может вернуться в человеческую форму. Он не может даже говорить! Разве они поверят, что с тайхо всё в порядке? Вам не стоит продолжать. Небеса не оставят вас безнаказанным.

– А разве я когда-нибудь говорил, что собираюсь остаться безнаказанным?

– Вы забываете о том, что станет с вашим народом!

– Ну, народу Ко не повезло. Возможно, после моей смерти на трон взойдёт правитель получше. Если так подумать, то всё, что ни делается, – к лучшему.

– Почему вы так говорите... – расстроенно произнесла Корин, снова закрыв лицо руками.

– Потому что я изначально не должен был становиться королём. Небеса ошиблись. Ты ошиблась, – ответил ей король Ко ровным голосом, в котором не было ни капли эмоций. Судя по всему, он окончательно смирился со своей участью, потеряв остатки надежды.

– Это неправда! – воскликнула Корин.

– Самая настоящая правда. Я правил всего пятьдесят лет. Нынешний король Эн, напротив, правит уже целых пятьсот лет, а король Со – и вовсе шестьсот. По сравнению с ними я – словно бабочка-однодневка, и я достиг своего предела.

– Если вы передумаете, ваше правление может продлиться намного дольше.

– Не выйдет, тайхо. Ничего уже не исправить, – покачал головой король Ко. Услышав это, Корин поникла.

– Я не справился со своей великой миссией, – продолжил тем временем король Ко. – Я должен был остаться стражником и умереть им. Вместо этого на мою голову свалилось целое королевство, хотя я был абсолютно не обучен править им. И вот результат – я продержался лишь жалкие пятьдесят лет.

– Я бы не стала называть их жалкими, – покачала головой Корин. – Многие короли и королевы правили куда меньше.

– Пусть так. Не спорю, даже последняя королева Кэй правила меньше. И не только она. Но в Кэй всегда было неспокойно. Условия там куда хуже, чем в Ко. Некоторые из моих невежественных подданных любят смотреть на Эн и Со и заявлять, что народ Ко живёт хуже. Но если сравнить нас с Кэй, то будет ясно, что в Ко всё не так уж и плохо.

– И ни Эн, ни Со не были богатыми королевствами, когда их правители только вступили на трон.

– Я знаю. Я сделал всё, что мог. Но правители Эн и Со всегда опережали меня на два шага. Такими темпами Ко вечно будет жить беднее, чем Эн и Со. Я никогда не смогу догнать их и сравняться с ними.

– Это не так!

– Я не могу догнать Эн и Со. Но в случае с Кэй всё иначе. Кэй беднее Ко. Но если трон Кэй займёт способная королева и Кэй станет богаче Ко, то что тогда? Бедность и нищета будут процветать только в Ко? А я окажусь королём дураков, потому что допустил это?!

– И вы собираетесь отвергнуть Небесный Мандат лишь из-за этого?

– Ямато – богатая страна, – вместо ответа произнёс король Ко. – Поговори с любым кайкяку, и ты поймёшь это. Король Эн тоже прибыл из Ямато, и Эн теперь процветает. Тайка отличаются от людей, рождённых в нашем мире. Учитывая, насколько богатым стало Эн при правителе-тайка, у меня есть все основания опасаться новой королевы Кэй. Судя по всему, тайка знают какие-то тайные техники управления страной. Уж с этим-то мне точно не тягаться.

– Простите, но вы несёте чушь! – не сдержавшись, воскликнула Корин. Услышав это, король Ко улыбнулся усталой, едва заметной улыбкой.

– Да, полнейшую чушь. Я зашёл слишком далеко и не смогу вернуться на путь истинный. И даже если бы смог, это уже не изменило бы судьбы королевства. Ко падёт. Я умру, и вместе со мной умрёт королева-тайка из Кэй. Мы вместе отправимся на дно.

«Идиот... – беззвучно пробормотала Ёко. – Заносчивый идиот». Видение угасло. Ёко выпустила меч из обессилевших пальцев и устало пробормотала:

– Неужели настолько тупые люди существуют?

Он не хотел оставаться позади остальных, но вместо того, чтобы искать помощи у соседей, он стремился утянуть их вниз вслед за собой. Конечно, такое происходило повсеместно в обоих мирах, но всё-таки...

«Королю может прийти в голову настолько глупая и безумная афера только в одном случае – если ему плевать на страдания своего народа», – подумала Ёко. Сколько человек погибнет из-за его махинаций, сколько ещё пострадает? Если речь идёт о разрушении целого королевства, то масштабы трагедии будут несоизмеримо велики. В голове у Ёко эхом звучали слова Энки: «Люди – глупцы. Чем сильнее они страдают, тем меньше они думают».

Все эти пятьдесят лет он жаждал обогнать королевства Эн и Со, а их правители не выходили из его головы. Насколько долгий это период для бессмертного правителя? Возможно, она тоже окажется на этом пути, ведь королевство Кэй по уровню жизни куда ближе к Ко, нежели к Эн или Со. Могли ли подобные навязчивые мысли со временем прийти и к ней в голову?

– Страшно, – протянула Ёко себе под нос. – Как же всё это страшно.

Глава 64

– Привет, Ракусюн, – поздоровалась Ёко. – Снова не спится?

– Да... Размышляю о всяком, – ответил Ракусюн.

– О чём?

– Ну, например, о том, как заставить тебя передумать.

В ответ Ёко криво улыбнулась. Она прислонилась к ограждению рядом с ним, и какое-то время они, как и прошлой ночью, молча любовались видом.

– Можно мне задать один вопрос? – наконец нарушила молчание Ёко.

– Конечно. Что такое?

– Почему ты хочешь, чтобы я стала королевой?

– Ну, дело не в том, хочу я этого или нет. Ты уже королева. Тебя выбрал Кирин. Но, несмотря на всё это, ты упорно пытаешься избежать своей судьбы. Поэтому я пытаюсь понять, как заставить тебя передумать, ведь когда король отворачивается от своего королевства, плохо становится всем.

– Знаешь, мне кажется, что, если я стану королевой, ситуация станет ещё хуже.

– Вовсе нет, – уверенно ответил Ракусюн.

– Почему ты так считаешь? – удивилась Ёко.

– Потому что у тебя есть все необходимые правителю качества.

– Но я... не смогу править.

– Ты сможешь, – покачал головой Ракусюн и со вздохом продолжил: – Но почему ты упорно не хочешь подумать о себе?

– Потому что дело здесь не только во мне, – ответила Ёко, разглядывая накатывающие на берег волны. – Если бы решалась только моя судьба, то конечно, я бы попробовала и посмотрела, к чему это приведёт. Тогда я отвечала бы исключительно за свою жизнь и своё благополучие и совершенно не боялась бы провалиться. Но сейчас от меня хотят совершенно иного.

– И всё же граждане Кэй верят, что наступит день, когда они смогут вернуться домой.

– Ага, в богатую и мирную страну. Но я не смогу обеспечить им этого.

– Сможешь. И не только потому, что тебя выбрал Кирин. Помнишь, король Эн говорил, что любой человек может научиться править мудро?

– Если так, то почему в Кэй сейчас царит разруха, а Ко стремительно приближается к ней? Пусть даже король Эн прав, но всё равно учиться мудрости – занятие не из простых.

– Но ты сможешь ей научиться.

– Беспочвенная самоуверенность легко может перерасти в заносчивость, знаешь ли.

Не ожидавший такого отпора Ракусюн расстроенно опустил голову.

– Дело тут не в моей самооценке,– продолжила Ёко.– Если ты считаешь, что мне не хватает уверенности, я не стану тебя переубеждать, но поверь, на это есть причины. Попав сюда, я открыла для себя много нового, и чуть ли не главным открытием для меня оказалось то, насколько я на самом деле глупа.

– Ёко...

– Не подумай, я не любительница подобного самобичевания. Но я ценю и уважаю честность, и порой настолько сильно, что это перерастает в глупость. Осознав это, я решила попробовать выяснить менее глупые черты своего характера. И вот в чём загвоздка, Ракусюн. Если я рискну и попытаюсь стать хоть немного лучше – тогда, возможно, я действительно достойна трона. Если павший на меня выбор Кирина означает, что я могу стать хорошим человеком – тогда я должна всеми силами стремиться стать таковой. Но сейчас я не могу назвать себя ею. И не смогу ещё о-о-очень долго – сейчас в моей голове слишком много глупости, от которой нужно как-то избавиться.

– Кажется, я начинаю понимать... – пробормотал Ракусюн. Отойдя от ограждения, он принялся с задумчивым видом прохаживаться взад-вперёд по террасе.

– Ты напугана, – наконец произнёс он.

– Ещё как, – кивнула Ёко.

– И тебя гнетёт слишком большая ответственность, свалившаяся на твои плечи.

– В точку.

– Тогда, Ёко, тебе стоит поторопиться и поскорее освободить Кэйки.

Удивлённо обернувшись к нему, Ёко увидела, что Ракусюн стоял позади неё, в тени нависавшей над террасой крыши, и не смогла различить выражения его лица.

– Не нужно справляться со всем этим в одиночку, – продолжил Ракусюн. – Для чего, по-твоему, тебе дан Кирин? Как думаешь, почему Небеса устроили так, что именно Кирин выбирает правителя и никак иначе? Ты зовёшь себя плохим человеком и говоришь, что совершала отвратительные поступки, – хорошо, я не стану тебя переубеждать, кто я такой, в конце концов, чтобы переубеждать королеву? Но подумай вот о чём: как думаешь, выбирая тебя, Кэйки понимал, что в тебе есть те качества, которые ты так ненавидишь?

– К чему ты клонишь?

– Просто... попытайся взглянуть на всю ситуацию целиком. Ты утверждаешь, что неполноценна и потому не подходишь на роль королевы. Но Кэйки тоже неполноценен, как и любой Кирин. Вот почему Небеса решили, что правитель и Кирин должны сосуществовать, дополняя друг друга. Можно сказать, что Кирин – подобие хандзю, получеловек-полузверь. Помнится, ты и про себя так говорила, верно? Так вот, две половинки вместе образуют единое целое. Да ты и сама это видела на примере короля Эн и Энки.

Не зная, что на это ответить, Ёко задумчиво кивнула.

– Ты ведь знаешь, что есть люди, которые жаждут власти, – продолжил Ракусюн. – И как по мне, то, что ты её не жаждешь, а напротив, слегка побаиваешься, – хороший знак, показывающий, что ты достойна править.

– Дело не в этом...

– Просто поверь в Кэйки и его выбор, Ёко.

– Но...

– И попробуй побольше верить в себя. Если тебе понадобится, допустим, пять лет, чтобы стать лучше, – почему бы не начать сейчас? Зачем бояться этого?

– Но...

– Кэйки уже выбрал тебя королевой. Никто в здравом уме не посмеет оспорить его выбор, и все признают в тебе королеву Кэй. Воля Небес – это ещё и воля народа. Выбор Кирина означает, что никто другой, кроме тебя, не способен принести мир и благополучие народу Кэй. Но это не означает, что тебе нужно из кожи вон лезть, чтобы осуществить это. Народ Кэй – твои подданные, но и ты в той же степени – слуга народа.

– Да, но...

– Если ты хочешь стать лучше – взойди на уготованный тебе трон и стань хорошей королевой. Это ведь будет лучше, чем стать просто хорошим человеком, верно? Конечно, обязанности правителя тяжелы, как и лежащая на нём ответственность, но разве так не будет лучше в итоге? Ведь чем больше ответственности человек принимает добровольно, тем добродетельнее становится его душа.

– А что, если я не смогу стать хорошим человеком?

– Если в тебе есть желание стать лучше – рано или поздно ты станешь лучше. Твой Кирин и твои подданные будут направлять тебя. Сложно оставаться дураком, имея столько учителей, не правда ли?

Какое-то время Ёко просто молча вглядывалась в океан, обдумывая сказанное.

– Если я стану королевой, я не смогу вернуться домой, – наконец произнесла она.

– А ты этого хочешь? – полюбопытствовал Ракусюн.

– Я не знаю.

– Правда не знаешь?

– Если честно, моя жизнь в том мире была не такой уж и хорошей. Я не против остаться здесь. Но я до сих пор не могу выкинуть тоску по дому из своей головы.

– Я понимаю.

– Там остались мои родители. Мой дом, друзья. Да, возможно, они не были такими уж хорошими родителями и друзьями, но в этом нет их вины. Это я была слишком чужой, непохожей на них, поэтому отношения, которые я строила, получались неполноценными. Думаю, если бы я вернулась сейчас, я могла бы всё исправить. Начать всё с чистого листа, найти себе место в мире. Теперь я понимаю, что часто вела себя с людьми по-свински, и очень сильно жалею об этом. Вот почему я хочу получить второй шанс и попытаться сделать всё правильно в том мире.

Слёзы потекли из глаз Ёко, падая со щёк и разбиваясь об руки, всё ещё сжимавшие ограждение.

– Даже если бы я не смогла, – сквозь всхлипы продолжила она. – Не смогла сделать всё правильно... Если я и правда не принадлежу тому миру... Я всё равно скучаю по нему. Я так ни с кем и не попрощалась. Возможно, будь у меня время приготовиться к отъезду... Мне было бы не так больно. А я ушла, даже не попрощавшись.

– Понимаю...

– И всё это время я говорила себе: «Я хочу домой, я обязательно вернусь домой». Эта мысль поддерживала меня, не давая сдаться. А теперь...

– Да уж...

– Если я вернусь домой, я буду жалеть об этом. Если я останусь здесь, тоже буду жалеть. Любой вариант принесёт боль, ведь я одинаково хочу оба исхода, но могу выбрать только один.

Тёплая, мягкая ладонь прикоснулась к её щеке, вытирая слёзы.

– Ракусюн?..

– Не оборачивайся. Сейчас я выгляжу не слишком прилично.

Ёко рассмеялась сквозь слёзы.

– Эй, не смейся, мне пришлось! Просто я не мог дотянуться до твоего лица в форме крысы...

– Да, я понимаю.

– Знаешь, Ёко... Когда не получается определить, какой из путей выбрать,– выбирай тот, по которому ты должна идти, а не тот, которого хочешь. Если тебе так или иначе придётся пожалеть о сделанном выборе – пусть хотя бы угрызения совести от того, что ты кого-то подвела, не отягощают последствия.

– Да... пожалуй, ты прав.

– И если ты выберешь путь, по которому должна идти, то ты сможешь оправдать свои жертвы чувством долга. Это должно хотя бы немного облегчить твои страдания.

– Наверное.

Тёплая ладонь погладила Ёко по щеке.

– Знаешь, я очень хочу увидеть, какое королевство ты построишь, Ёко.

– Спасибо тебе, Ракусюн.

Глава 65

– Ты можешь остаться в Канкю на время проведения операции, – предложил ей король Эн накануне вечером. Ёко отказалась. В конце концов, гарнизон Ирю насчитывал целых шесть тысяч солдат, так что любой лишний боец, способный сражаться и ездить верхом, был очень полезен для атакующих и мог повлиять на исход этой битвы. К тому же ей нужно было проконтролировать спасение Кэйки, а в идеале – ещё и повести войска в бой, ведь вся операция проводилась от её имени. Так что отсиживаться в столице было плохой идеей.

Король Эн и Энки уже пять сотен лет стояли во главе своего королевства. Чтобы выпалить им в лицо: «Я отправляюсь в битву!», Ёко потребовалось собрать в кулак всю свою смелость. Она до сих пор многого не знала об этом мире, например того, как велась местная политика и как правильно управлять королевством. У неё едва ли было моральное право называть себя королевой.

И именно поэтому ей следовало отправиться на передовую. Пускай это и было безрассудно, но она должна была участвовать в войне, которую сама объявила. Ей оставалось лишь идти вперёд, до победного конца, так что Ёко не могла позволить себе сидеть под замком во дворце Гэнэй.

Ракусюн тоже отказался остаться во дворце, несмотря на все уговоры Ёко. Она долгое время пыталась отговорить его, пока в их спор не вмешался Энки, заявив, что Ракусюн может оказаться полезен для его личной миссии: поскольку Кирин не мог вытерпеть кровопролития, Энки собирался посетить другие провинции Кэй и попытаться убедить их наместников перейти на сторону законной королевы. В итоге Энки с Ракусюном отправились в Кэй тем же вечером, ещё до выступления основных сил.

Следующий рассвет Ёко встретила верхом на кицурё. Сто двадцать ёма неслись со всадниками по воздуху над Морем Облаков. Этого было слишком мало для нападения на армию лжекоролевы, которая насчитывала двадцать тысяч солдат, из которых как минимум четверть была расквартирована в провинции Сэй.

– Мы не выстоим в открытом сражении, – сообщил правитель Эн, когда они обсуждали стратегию. – Так что нам следует сосредоточиться лишь на спасении Кэйки. Он – ключевая фигура во всём дальнейшем противостоянии, спасём его – и нам удастся разыграть эту партию без больших потерь. Смысл в том, чтобы посеять сомнение в рядах союзников лжекоролевы, убедить их в том, что они служат самозванке. Если нам удастся переманить на свою сторону хотя бы трёх наместников провинций, это решит исход войны.

– А нам точно удастся провернуть это, имея лишь сто двадцать человек? – озадаченно спросила Ёко.

– Ну, к сожалению, мои солдаты вряд ли смогут уложить по тысяче человек каждый, – усмехнулся король Эн. – Но я думаю, каждый из них равняется примерно десяти солдатам противника. Более того, у армии лжекоролевы слабая противовоздушная оборона – у неё не так уж много солдат, способных сражаться в воздухе. Также они наверняка не располагают информацией о том, что королева Кэй у нас, – я отправился за тобой лично именно для того, чтобы сохранить это в тайне. Ну, и ещё для того, чтобы посмотреть, что из себя представляет королева Кэй.

«Так вот почему король Эн лично прибыл за мной в Ёсё», – мысленно отметила Ёко.

– Таким образом, – продолжил король Эн. – У лжекоролевы нет никаких оснований ожидать вторжения из Эн. К тому же они наверняка проворонят атаку небольшим отрядом со стороны Моря Облаков, так что, скорее всего, мы сможем подобраться незамеченными практически к самому городу. Ну а дальше всё зависит от тебя, Ёко.

– От меня?

– Если ты сможешь переубедить генералов лжекоролевы, то война может закончиться куда быстрее, чем мы планировали изначально. Я полагаю, мало кто захочет осознанно сражаться на стороне самозванки. Так что, если ты убедишь их в том, что ты – законная королева, они сложат оружие и добровольно выдадут Кэйки.

«Если бы только я была способна это провернуть», – вздохнув, подумала Ёко.

– Не сомневайся в себе, – догадавшись, о чём она думает, улыбнулся король Эн. – Ты ведь законная королева. Никогда не забывай об этом. Ты всегда должна выглядеть самодовольной хозяйкой. Никогда не позволяй подданным заглянуть под эту маску и старайся постоянно быть в образе, чтобы у них не возникало сомнений и они думали: «Да, она действительно здесь самая главная».

– Хорошо, а что именно мне следует делать? – с очередным вздохом поинтересовалась Ёко. – Было бы куда легче, если бы я была абсолютно уверена в себе. Но это не так.

– Ах да, тут есть одна тонкость, – улыбнулся король Эн. – Я просто решил для себя, что раз Кирин выбрал меня – значит, по его мнению, я способен править достойно. Так что, если кто-то будет жаловаться на моё правление, то пусть Кирин и выслушивает эти жалобы.

Ёко ошеломлённо уставилась на правителя Эн.

– Вы хотите сказать, что это и есть путь мудрого правителя?!

– Именно. Ну, по крайней мере, следуя этому пути, я дожил до своих лет. Если я слышу жалобу – я пересказываю её Энки и делаю то, что он предлагает. Или, если мне не нравится предложенное им решение, я поступаю по-своему.

– Это... имеет смысл, наверное. Я буду иметь в виду.

Они летели уже полдня. Поля и холмы проносились у Ёко под ногами. Когда Ёко увидела королевство Кэй своими глазами, оно предстало ей в намного худшем состоянии, чем до этого, в видениях меча. Вглядываясь сквозь Море Облаков, она начинала осознавать истинные масштабы катастрофы. В это время года рисовые поля должны были быть покрытыми молодыми ростками – однако практически все поля выглядели опустевшими и заброшенными. Ни на дорогах, ни в деревнях не было никаких признаков жизни – большинство деревень вообще было сожжено, и лишь обгорелые руины на месте домов демонстрировали, что здесь когда-то жили люди.

Когда-то Ко казалось Ёко нищим королевством. Но теперь оно не шло ни в какое сравнение с уровнем разрухи в Кэй. Сердце Ёко болезненно сжималось, когда она вспоминала толпы беженцев, жмущихся к городским стенам. Наверняка все они мечтали однажды вернуться домой. Ёко прекрасно понимала их, лишённых крова над головой и брошенных на произвол судьбы.

К обеду они наконец прибыли к Ирю, столице провинции Сэй. Над Ирю, как и над Канкю, возвышалась громадная отвесная гора, достававшая своей вершиной до Моря Облаков. Одна из построек на её вершине должна была быть резиденцией наместника провинции. Предполагалось, что где-то там и удерживали Кэйки.

Когда до дворца оставалось ещё достаточно приличное расстояние, Ёко увидела, как рой мелких чёрных точек взлетает над дворцом, словно стая потревоженных ворон. Это были воздушные всадники, охранявшие дворец.

«Сражаться» неизбежно означало «убивать». К настоящему моменту Ёко уже приходилось убивать множество существ, но человека – ни разу. До сих пор она не решалась взвалить на себя груз вины за смерть другого человека. Но теперь, решив идти до конца, она не могла избежать предстоящего ей дела. Не то чтобы благородные причины как-либо оправдывали убийство для Ёко – она всё равно наверняка постоянно будет помнить лица людей, чьи жизни забрала. Но тяжесть вины не отменяла неизбежности подобных жертв на войне.

– Ты уверена, что готова? – спросил её король Эн. Ёко кивнула в ответ. – Будь осторожнее. Будет настоящей трагедией потерять королеву Кэй сразу же после того, как она наконец решилась стать королевой.

– Меня трудно убить, знаешь ли. Я не слишком-то хорошо умею смиряться с поражением и отступать.

Услышав слова Ёко, правитель Эн озадаченно нахмурился, но спустя пару мгновений улыбнулся ей. Ёко извлекла меч из ножен и направила своего скакуна в сторону вражеской кавалерии. Кицурё галопом помчался по воздуху. Два войска столкнулись, постепенно взмывая всё выше и выше в небо над дворцом.

Глава 66

– Кирин... Кэйки!

Его стройные ноги, напоминавшие ноги оленя, были закованы в кандалы. Кэйки молча смотрел на Ёко большими грустными глазами. Когда она подошла поближе, он вытянул голову и осторожно ткнулся носом в её руку.

– Кэйки... – заворожённо пробормотала Ёко. Услышав её голос, Кирин поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. Затем он подогнул передние ноги под себя и склонился перед ней в поклоне. Когда Ёко сама опустилась на колени и протянула к нему руку, он не отпрянул. Ёко осторожно погладила Кирина по холке, от чего тот закрыл глаза.

«Моя вторая половинка», – подумала Ёко. Сказочный зверь, изменивший её судьбу.

– Я искала тебя, – произнесла Ёко. В ответ Кирин пододвинулся поближе к ней и несколько раз ткнулся носом ей в колени, словно кланяясь. Ёко снова погладила его, но затем её внимание привлёк звон цепей под его ногами.

– Подожди-ка. Я сниму с тебя эти штуки.

Ёко поднялась на ноги и прицелилась остриём меча в его оковы. Парой резких ударов она перерубила заклёпки, державшие кандалы на ногах Кэйки. Кирин с лёгкостью вскочил на ноги, продолжая при этом держать голову опущенной и протягивая свой рог в сторону Ёко.

– В чём дело? – спросила Ёко. Присмотревшись повнимательнее, она увидела у основания рога какие-то узоры и символы, написанные чем-то красно-коричневым, очень напоминавшим засохшую кровь.

– Что это? Откуда оно взялось? – поинтересовалась она.

Вместо ответа Кэйки потёрся рогом об её руку. Его поведение выглядело... странным. Ракусюн был хандзю, но он мог разговаривать в звериной форме. Даже сирэй Кэйки – звери – умели говорить. Разве Кирин, священное существо, не должен уметь разговаривать в звериной форме?

Задумавшись об этом, Ёко вспомнила, что в том видении Корин упомянула что-то вроде «с запечатанным рогом он не сможет говорить и превращаться в человека». Когда Ёко попыталась стереть символы рукой, Кэйки тут же заметно успокоился. Она усиленно тёрла сперва рукой, а затем рукавом, но тщетно – символы оставались на месте. Наклонившись поближе и внимательнее рассмотрев их, Ёко увидела, что они словно вырезаны на поверхности рога.

Если это считалось ранением, то у неё было кое-что, что могло исправить положение. Ёко достала из кармана лечащий самоцвет, перевязанный тесьмой. Осторожно приложив его к рогу, она заметила, что символы начали блёкнуть. Она продолжила водить камнем вокруг рога до тех пор, пока символы не стали едва различимы. Внезапно она услышала голос. Голос, который она не слышала уже очень давно.

– Спасибо.

– Кэйки? – удивлённо воскликнула Ёко.

– Да, – слегка прищурившись, ответил Кирин. – Я сожалею обо всех невзгодах, которые вам пришлось пережить по моей вине.

Ёко невольно улыбнулась. Оказывается, она даже немного скучала по этому холодному и собранному голосу.

– Вы одна? – спросил Кэйки.

– Король Эн пришёл вместе со мной. Королевская Армия Эн сейчас сдерживает войска лжекоролевы.

– Понятно, – кивнул он, после чего громко позвал: – Хёки! Дзюсаку!

Из стен темницы вынырнули двое ёма.

– Мы здесь. Приказывайте.

– Отправляйтесь наружу и помогите правителю Эн.

Сирэй низко поклонились и устремились к выходу из темницы.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросила Ёко.

– Конечно, – кивнул в ответ Кэйки. Его невозмутимый тон немного позабавил Ёко.

– Значит, когда твой рог запечатали, ты не мог вызвать сирэй?

– А вы многое узнали, – задумчиво протянул Кэйки. – Да, всё верно. Простите, если это создало вам дополнительные проблемы.

– На Дзёю это не повлияло, так что всё в порядке. А что с Кайко и Ханкё?

– Они со мной. Мне позвать их?

– Нет, не нужно. Главное, что с ними всё в порядке. Но я была бы не против поговорить с ними позже.

– Это можно устроить.

– А, кстати, если подумать – мне нужно, чтобы ты кое-что сделал, – неожиданно вспомнила Ёко.

– Что именно? – озадаченно склонив голову, спросил Кэйки.

– Мне нужно, чтобы ты отменил приказ молчания Дзёю. Но не извлекай его из меня – он ещё понадобится мне.

Кэйки окинул Ёко задумчивым взглядом.

– А вы и правда стали другим человеком.

– Есть такое. Я хотела поблагодарить тебя и Дзёю – вы оба позаботились обо мне. А, кстати, скажи мне ещё кое-что.

– Что такое?

– Как пишется его имя?

– Неожиданный вопрос.

– Ага. Но меня давно это интересовало, так что...

Не успела Ёко договорить, как по её руке прошёлся знакомый холодок. Рука поднялась, словно бы по собственной воле, и её указательный палец нарисовал в воздухе иероглифы: «бесполезный» и «помощник».

Ёко улыбнулась.

– Спасибо тебе, Дзёю, мой Бесполезный Помощник.

«Сирэй служат Кирину, а значит, и королю. Вам нет нужды благодарить меня», – прозвучало у неё в голове. Услышав это, Ёко рассмеялась. Кэйки внимательно разглядывал её.

– Вы так сильно изменились...

– Да уж, это был тот ещё опыт.

– Если честно, я и поверить не мог, что увижу вас снова.

– Я тоже. Слушай, а ты можешь превратиться в человека?

– Да, но я не хочу представать перед вами голым! – запротестовал Кэйки. Услышав возмущение в его голосе, Ёко не смогла сдержать улыбки.

– Ну, тогда я пойду, найду тебе какую-нибудь одежду. Нам пора возвращаться. Но перед тем как мы вернёмся во дворец Кимпа, нам нужно будет заскочить во дворец Гэнэй.

Ёко уже собиралась уходить, как вдруг Кэйки вновь припал к её ногам. Каждое его движение буквально излучало благородство и изящество.

– Примите Волю Небес, моя королева. Я клянусь никогда не оставлять места у вашего трона. Я заверяю вас в вечной верности. Примите же мою клятву.

Улыбка тронула уголки её губ.

– Я принимаю её, – ответила Ёко.

Так началась история Ёко, королевы Кэй.