Глава 1. Валанис

Алидир присел на корточки у края мерцающей воды и, погрузив руку, вытащил пригоршню кристаллов, составлявших ложе источника. В воде они оставались мягкими, как желе, но затвердевали, стоило им соприкоснуться с воздухом. Содержащейся в одном таком кристалле магии хватило бы, чтобы одним махом перешагнуть континент. Алидир полюбовался угасающим сиянием камней и ссыпал их в мешочек на поясе.

– А ты обленился. – Таллан Тассарион подошел к Алидиру сзади, вернее сверху: он передвигался по потолку в двадцати футах над землей, абсолютно не замечая высоты.

– Источник Найюса – это дар, Таллан. А дар богов отвергать не следует.

Таллан прошел между сталактитами, прошагал вниз по колонне и подошел к Алидиру. С его черного плаща и доспехов стекала вода, бледное лицо и бритая голова, не скрытые маской и капюшоном, будто светились в мягком свете источника, по голому черепу змеилась сложная татуировка – древние письмена некоего народа, жившего на этих землях задолго до эльфов.

– Судя по твоему виду, ты только что из Эдейского океана, от морских жителей. – Алидир двинулся к выходу из отрицающих земные законы пещер в сторону каменных залов Калибана.

На самом деле он в нетерпении ждал от брата новостей, но прикладывал все усилия, чтобы выглядеть хладнокровным перед остальными членами Длани: в конце концов, недаром он был их главой.

– Верно, брат. Однако вести я принес дурные. – Судя по тону, Таллан был этому даже рад. – Морской народ страшно оскорбился, когда я спросил их о кристалле Палдоры. Они заявили, что, если б такой артефакт появился в их владениях, уж они бы об этом знали!

Алидир отвернулся, чтобы Таллан не заметил, как темный эльф хмурится. Дурак! Поверил, что рейнджер и впрямь выбросил остаток кристалла в океан! В тот миг он был слишком опьянен силой, которую источал осколок в отнятом у Эшера кольце, опьянен мечтами о том, как поднесет дар Валанису... А теперь придется объясняться не только перед господином, но и перед всей Дланью. Он хотел приказать Таллану вернуться к морскому народу и потребовать, чтобы они еще раз обыскали океан, но понимал, что русалки говорят правду: Валанис запугал их так, что и через тысячу лет они не посмели бы лгать.

– Я немедленно доложу Валанису, – добавил Таллан, но Алидир развернулся, преграждая ему путь.

– Нет уж, это я ему доложу. Раз я глава – значит, это моя обязанность.

Алидир заметил на лице брата разочарование. Последние сорок лет, с тех пор как Валанис освободился от Янтарных чар, Таллан был главой Длани. Занял же он это место потому, что Алидир за тысячу лет так и не смог найти кристалл Палдоры. Теперь же все вернулось на круги своя: Алидир отобрал кристалл у рейнджера Эшера и вновь по праву возвысился над Талланом.

– Как пожелаешь. – Таллан склонил голову и вновь исчез во тьме пещеры.

Алидир перевел дух, собираясь с мыслями, и устремился в холодные коридоры Калибана. Вскоре он добрался до высоких дверей, ведущих в покои Валаниса. Покои, в которые тот лишь недавно смог снова войти, – если бы не осколок кристалла Палдоры, ему так и пришлось бы оставаться в источнике Найюса.

У дверей Алидир помедлил, подбирая слова. Преподносить подобные вести следовало с умом.

– Входи же, – позвал мелодичный голос. Женский.

Алидир закатил глаза и вошел, зная, кого увидит. И действительно: за дверями его ждала Самандриэль Затья. Она нехорошо ухмыльнулась ему, глянула с вызовом. Стоило ей взять в руки копье с двумя остриями, как она загоралась желанием вызвать его на бой. Из всей Длани она сильнее всех рвалась защищать Валаниса, словно родного отца, поэтому и теперь стояла в пустой комнате, как часовой, охраняя проход на балкон.

– Где господин? – спросил Алидир.

– Любуется рассветом. – Самандриэль бросила быстрый взгляд на дверной проем.

Алидир шагнул было вперед, но сестра преградила ему путь, сверкая золотистыми глазами. Он стиснул зубы: когда уже закончатся эти «семейные» игры!

– Он не желает, чтобы его беспокоили. – Тон Самандриэль не терпел возражений.

– Я, вообще-то, глава Длани...

– Еще шаг, брат, – и лишишься и главы, и длани.

Алидир скосил глаза на кончик ее копья. Настроена она была решительно. Он давно уже задавался вопросом: кто победил бы в их дуэли? Пусть он был коварным противником и изворотливым стратегом, оружием сестра владела куда лучше.

– Пропусти его, Самандриэль, – донес ветер отчетливый шепот Валаниса.

Самандриэль приподняла бровь, но поклонилась, продемонстрировав знакомые татуировки на голове. У Алидира были такие же, но он предпочел спрятать их под густыми черными волосами, когда основал братство наемных убийц, известное всему Иллиану как «аракеши из Полночи». Так было проще скрыть, кому он на самом деле служит.

Дождавшись, пока дверь за ним закроется, Алидир ступил на балкон. Даже в ясную погоду Калибан окружали облака и туманы, не добиравшиеся до башен, но они же делали рассвет прекраснее: солнце поднималось из них как из моря, навечно укрывшего Ледяные долины и Серый камень. Веками это королевство ютилось в тени Калибана, но ни один его король даже не догадывался об обитателях крепости.

Алидир прошел между древними доспехами, несущими караул по обе стороны арки, и вышел наконец на полуразрушенный балкон, нависший над морем облаков. Ледяной, пронизывающий до костей ветер немедленно растрепал его одежды. Алидира холод, впрочем, не беспокоил: боль закалила его, ведь ему пришлось порядком пострадать, пока господин не даровал Алидиру частичку своей божественной силы. Лед и пламя стали его покорными слугами, так стоило ли их бояться?

Он подошел к господину и как никогда остро ощутил потерю второго клинка. Тысячу лет мечи-близнецы везде сопровождали его, направляя в бою, приумножая жажду крови... И все же Алидир не мог позволить этому неудобству проявиться. В присутствии Валаниса надлежало показывать лишь свою силу.

Вестник богов стоял на самом краю разрушенного балкона, у провала, зиявшего между уцелевшими кусками перил.

Его черные одежды, перехваченные на талии поясом, развевались на ветру, капюшон грозил вот-вот слететь, выпустив на свободу длинные светлые волосы. Тело темного эльфа обхватывал подогнанный идеально по фигуре, словно вторая кожа, пластинчатый доспех, на плечах вздымавшийся короткими острыми шипами. Наручи закрывали руки полностью, до кончиков пальцев. Доспех этот был Алидиру незнаком – во всяком случае, во время Темной войны Валанис его не носил. Новый образ господина казался более утонченным, но при этом и более грозным: словно тени обволакивали стройную фигуру.

Стоило Алидиру приблизиться, как по коже побежали мурашки, каждый волосок встал дыбом. Магическая аура, окружавшая господина, пьянила – Алидир рядом с ним начинал чувствовать себя могущественнее.

Валанис лишь несколько недель назад покинул источники Найюса. Под его бронированной перчаткой на пальце покоилось кольцо, усмирявшее магию, готовую поглотить вестника богов. Однако даже Алидир видел, что одного кольца недостаточно: он заметил, как светится лицо господина под капюшоном, заметил золотые вены, пульсирующие под кожей.

– Чего ты страшишься, Алидир? Скажи мне, – не оборачиваясь, потребовал Валанис.

Его голос как будто расслаивался эхом, и Алидиру нравилось думать, что иные голоса в этом хоре принадлежат богам.

– Я боюсь, что осколка вам недостаточно, господин. – Алидир бросил быстрый взгляд в сторону исходящего из капюшона сияния. То, что господин так хорошо знал своего ученика, отрезвляло.

– Я разделяю твой страх, – сказал вдруг Валанис.

Раскрывать свои слабости и страхи было не в его натуре... но Алидир понял: на самом деле в господине говорила абсолютная уверенность. Даже ослабленный приступами, он, вестник богов, оставался сильнейшим.

– Потому я и не покинул Калибан, – продолжил Валанис. – День за днем я стою здесь, глядя на мир у моих ног, и думаю: убьет ли он меня, если шагну за ворота? Если я погибну, воля богов погибнет со мной. Лишь я могу ее исполнить...

Он обернулся к Алидиру, сверкая горящими сиреневыми глазами.

Алидир поклонился, выражая уважение и согласие. Рассказы о будущем, уготованном Верде, были самым прекрасным, что он слышал в жизни. Ради этого стоило выполнить любое желание господина.

– А теперь поведай, что на самом деле тебя беспокоит, – приказал Валанис, не сводя цепкого взгляда с горизонта.

От господина ничто не могло укрыться.

– Таллан вернулся с Сияющего берега, – доложил Алидир.

Сияющим берегом называлась восточная кромка Иллиана. Морской народ любил охотиться там на зазевавшихся рыбаков.

– Кристалл не в Эдейском океане, – перебил Валанис. – Рейнджер тебя обманул.

– Он ведь аракеш, мастер обмана, – сказал Алидир, но тут же исправился, помня, что господин терпеть не может извинений: – Я был ослеплен гордыней и не прошу о помиловании. Молю вас забрать мою жизнь!

Валанис сделал вид, что не услышал этого предложения.

– Рейнджер... Тот самый мальчик, что разделил со мной тысячелетний сон в Элетии... Бессмертный... – Валанис вновь обернулся к облачным просторам. – Очнувшись от Янтарных чар, я много думал о пророчестве. «Эхо Судьбы»... – Он тихонько рассмеялся себе под нос, и смех этот встревожил Алидира. – Достойное название для божественного изречения.

Алидир прекрасно понимал, о чем он, потому что сам тысячу лет назад передал Валанису пророчество, полученное принцессой Наланой Севари от богов незадолго до Янтарных чар.

Человек бессмертный владыке тьмы дарует желанное...

Впервые за долгое время он задумался об этих словах, и его поразила точность предсказания.

– Я раньше об этом не думал... – признался Алидир. – Но почему из всех эльфов боги выбрали именно Налану Севари? Да, она была принцессой и к тому же драгорном...

– Боги не смогли бы говорить со мной сквозь завесу Янтарных чар и в своей мудрости нашли посланницу, которая смогла обессмертить их слова, чтобы они звучали веками, пока я их не услышу. – Валанис закрыл глаза, подставляя лицо первым теплым лучам солнца, прорвавшимся сквозь облака. – Все мы связаны судьбой, жребием богов. Этот рейнджер, Эшер... Он ведь все еще жив.

Это заявление привело Алидира в замешательство: он обрушил на головы Эшера и принцессы Рейны Севари всю громаду Элетии, древней цитадели эльфов. После такого никто не смог бы выжить!

– Он единственный знает, где находится целый кристалл. Найди его – и найдешь величайший дар Палдоры. Боги желают, чтобы я владел им. – Валанис прогулочным шагом двинулся вдоль перил. – Я не могу здесь больше оставаться. Сорок лет я проспал в этой горе, десятилетиями отправлял тебя, твоих братьев и сестру нести мою волю миру. Но теперь моя сила вернулась.

Он поднял левую руку, рассматривая кольцо с осколком кристалла.

– Я вновь поведу наши войска в бой и одержу победу. Наконец выйду из тени. Пусть мир людей увидит меня и содрогнется! Пусть Иллиан познает истинную силу магии.

Услышав, с какой живостью говорит господин, Алидир воодушевился еще больше. Рядом с Валанисом он чувствовал себя сильным, почти неуязвимым. Тысяча лет прошла – и вот: Темная война вернется, снова охватит всю Верду!

– Сохраняй рассудительность, Алидир. – Всемогущество господина никогда не переставало удивлять. – Даже сила Найюса не сделает нас непобедимыми. Мы должны убедиться, что все пойдет так, как я задумал.

Алидир шел рядом с господином.

– Прямо сейчас три армии темнорожденных движутся по Тракту утопленников.

Этот архипелаг располагался на юге, за Иссушенными землями, за Вратами Сайлы. Единственный безопасный морской путь до Иллиана от Айды, восточного континента, населенного народом эльфов короля Элима Севари.

– К концу месяца они высадятся на Иллиан. Мои разведчики донесли, что Маллиата видели в Малайсае. Без дракона король Элим не сможет открыть драконью стену, его армия прибудет на эти берега без поддержки великих змеев. Мои аракеши победили Серых плащей, в Иллиане их остались единицы.

– Что ж, тебе повезло в этот раз найти осколок, – угрожающе заметил Валанис. – Провали ты и это задание, я велел бы твоим «родичам» казнить тебя за смерть Аделлума. Пусть твои слова несут смерть так же верно, как твой клинок...

Алидир приложил все усилия, чтобы не поморщиться. «Клинок». В единственном числе.

– Потому ты и стоишь во главе Длани. Но не забывай, аракеши на самом деле принадлежат мне.

Алидир вновь поклонился, признавая вину. Он ожидал последствий того, что непреднамеренно стал причиной смерти Аделлума, лишив Длань умелого воина. Поэтому ощутил внезапную признательность за то, что единственное наказание состояло из пары суровых слов и благодарности за кольцо.

– Прошу прощения, господин. Серые плащи разбиты, а через короля Меркариса Тиона вы уже управляете севером. Прикажите – и его армия выдвинется в бой. Когда с юга придут темнорожденные, а с востока эльфы, Иллиан погрузится в хаос и утонет в крови. Когда же земля очистится, боги смогут вернуться!

Валанис ответил не сразу. Он остановился, погруженный в свои мысли. Алидир, знавший, что в такие моменты господина лучше не перебивать, молчал.

– Меркарис давно не бывал у источников, – наконец сказал Валанис.

Он был прав: последние несколько лет Меркарис получал приказы только от Алидира.

В Калибан короля когда-то привели приключения: он потерялся с отрядом в пещерах Венгоры, горной гряды, нависшей над северными землями. Уже тогда он был человеком коварным и развращенным, Валанису не составило труда переманить его на свою сторону.

Длань избавилась от всех спутников Меркариса и отослала его обратно как единственного выжившего после «нападения троллей», а на деле – нового последователя Валаниса, и довольно полезного.

– Пожалуй, я должен нанести ему визит, – продолжил Валанис. – Лично наградить за убийство Мьоригана Мьорго.

Алидир знал, как господин презирает семью Мьорго. Во время Темной войны они тайно служили Валанису, но, когда поражение его стало очевидно, тут же перебежали обратно к Элиму Севари, вымаливая прощение и рассказывая небылицы о том, как Валанис их заколдовал и управлял их волей.

Меркарис убил Мьоригана, когда тот пытался защитить доверенную ему принцессу Рейну. Победить такого сильного мага... то был, пожалуй, настоящий подвиг! Для человека.

– Безопасно ли уходить так далеко, господин? – Алидир понимал, как именно Валанис собирается отправиться в Намдор, столицу Орита и всего севера.

Валанис положил ладонь ему на плечо, как будто по-дружески.

– Ты так обо мне беспокоишься, Алидир. Идем со мной, и ты убедишься в могуществе кристалла Палдоры.

Взмахом руки Валанис открыл в ледяном воздухе черный как ночь портал. Однако прежде чем войти, вытянул руку в сторону цитадели – и древние доспехи у входа затряслись и ближайший шлем влетел в раскрытую ладонь. Воздух задрожал вокруг него, по раскалившейся докрасна стали побежали оранжевые линии. Валанис магией перековывал шлем прямо на месте, и тот на глазах делался прочнее, по его поверхности зазмеились сложные узоры, сплетаясь в скуластую маску-личину, полностью скрывающую лицо.

Валанис откинул капюшон, на мгновение осветив Алидира золотым светом, но стоило темному эльфу надеть шлем, как аура исчезла, лишь сиреневые глаза горели в прорезях маски. Вид господина сделался еще более угрожающим.

– Идем же, – глухо донесся из-под шлема знакомый голос.

Стоило им сделать шаг в черноту портала, как Калибан оказался далеко позади, а они – в четырехстах милях севернее, в Орите. Оглядевшись, Алидир узнал мрачные покои Меркариса. Утреннее солнце едва проникало в щель между тяжелыми портьерами, пылинки танцевали в лучах. Простыни и одеяла в беспорядке валялись на полу, на мягкой кровати спала обнаженная женщина, игрушка короля.

Алидир и Валанис не сговариваясь обернулись к книжному шкафу за спинами. Из-за шкафа доносились тихие вскрики, слышимые лишь эльфийскому уху; сомнений не было: впереди потайная дверь.

Никакого замка Валанис искать не стал и просто распахнул дверь магией. Комната, встретившая его по ту сторону, была еще мрачнее, чем спальня Меркариса: никаких ковров и шкур на полу, стены сплошь увешаны пыточными инструментами и цепями. Лезвия, клинки, вонь застарелой крови, и в каждом углу – глубокие тени от свечей и факелов.

– Умоляю! Умоляю! – все стенал измученный человек, подвешенный за запястья к потолку. Все его обнаженное тело было залито кровью, на ребрах и бедрах не хватало целых кусков мяса, в обезображенное лицо впились крюки, давя на болевые точки. Алидир узнал большинство пыточных техник и решил, что этим приемам Меркариса наверняка научила Самандриэль.

Сам Меркарис стоял перед своей жертвой, не замечая гостей.

– И кто же этот несчастный? – спросил Алидир, наслаждаясь испугом короля.

Меркарис, пораженный, развернулся на месте и упал на одно колено. На нем не было ничего, кроме штанов и окровавленного фартука, золотистые волосы запятнаны кровью.

– Мой повелитель...

– Не я твой повелитель. – Алидир отступил, чтобы ему лучше видно было истинного вестника богов.

Валанис отделился от остальных теней и приблизился к королю. Судя по выражению лица Меркариса, он, даже несмотря на маску, немедленно понял, кто перед ним. Присутствие Валаниса легко мог почувствовать любой, у кого были хоть малейшие способности к магии.

– Валанис! – Меркарис склонил голову и замер, выказывая уважение, но не без страха.

– Поднимись, – прошептал Валанис.

Висящий на цепях мужчина взглянул на него в ужасе: один вид Валаниса явно наводил на мысли о том, какие еще страдания ждут впереди.

Смотреть, как люди дрожат от страха при виде господина, было приятно. За тысячу лет имя Валаниса превратилось в миф, в легенду, но теперь миру пришло время вспомнить, что такое настоящий ужас.

– Вы освободились от своего сна, и пещеры вас более не удерживают. – Меркарис поднялся, не обращая внимания на лужу крови, медленно стекающую в слив под ногами узника.

– Именно так. Готов ли ты занять место рядом со мной и изменить мир? – нежным голосом спросил Валанис.

– Я живу, чтобы служить вам! – Меркарис вновь поклонился.

– И ты мне послужишь. – Валанис обошел комнату, рассматривая инструменты. Алидир решил не вмешиваться в разговор. – Серые плащи разбросаны по Иллиану, их мало, и они уязвимы, но все еще могут испортить нам жизнь. Используй свою монаршую власть, чтобы выловить их и уничтожить окончательно. Самандриэль тебе поможет. Мне все равно, каким образом ты это сделаешь, главное – выполни задание.

– Я исполню все в лучшем виде, мой повелитель! – яро отозвался Меркарис.

Валанис помедлил, не сводя глаз с «экспонатов».

– Сорок лет я изучал историю – все, что произошло за тысячу лет моего пленения. После Войны драконов твои предки разграбили Мертвые острова, не так ли?

Меркарис, не очень понимая, к чему ведет Валанис, лишь кивнул в ответ.

– В те времена люди уже перестали быть единым народом... Полагаю, король Гал Тион составил подробный перечень сокровищ, которые нашел в землях драконов?

Меркарис вновь кивнул. Теперь уже и Алидир не мог понять, на что намекает господин.

– Эти записи все еще у тебя? – как бы между прочим спросил Валанис.

– Они в архивах, милорд. – Меркарис явно начинал нервничать. – Под этой самой крепостью.

– Прекрасно. – Валанис обернулся к нему. – Покажи их мне, немедленно.

С этими словами он коснулся висящего между ними человека, и истерзанное тело начало замерзать, постепенно превращаясь в сплошной кусок льда. Несчастный стонал и кричал, пока его голосовые связки не замерзли, пока весь он не заблестел. Очевидно, Валанис не хотел, чтобы король Орита отвлекался на мелочи.

Меркарис быстро стащил фартук и прошел в свои покои переодеться. Стоило ему выйти за порог, как Алидир заметил, что господин опирается на ближайшую стену, и едва успел подхватить пошатнувшегося Валаниса. Алидир бросил взгляд поверх его плеча – не заметил ли Меркарис.

– Нам нужно возвращаться в Калибан, господин, – тихо, но настойчиво напомнил Алидир.

Валанис глубоко вдохнул и выпрямился, легонько оттолкнув его. Капюшон и маска скрывали лицо, но Алидир знал: господин страдает от боли, несмотря на гордую осанку.

– Возвращайся, – велел Валанис. – Поговори с Накиром.

– Господин? – непонимающе переспросил Алидир.

– Ты ведь знаешь, чем твой брат занимается в Карате?

Алидир кивнул. Он был прекрасно осведомлен о подвигах Накира в Иссушенных землях. Несколько веков назад тот создал в южных городах культ, известный теперь как Новая заря, и с помощью магии и древних знаний убедил правящие семьи Карата, что Валанис – их истинный бог. Через этот культ Накир веками правил Иссушенными землями, дергая за ниточки власть имущих и самого императора, поддерживая работорговлю и подтачивая оборону Врат Сайлы.

– Когда армии темнорожденных прибудут к Вратам Сайлы, Накиру понадобится твоя помощь, чтобы их впустить, – объяснил Валанис. – Люди Иссушенных земель должны присягнуть темнорожденным и пополнить их ряды... Однако Карат все глубже погружается в хаос гражданской войны, рабы бунтуют... Серьезная недоработка со стороны Накира. Он пытается удержать власть, но, боюсь, к тому времени, как темнорожденные прибудут, император уже потеряет свою армию и некому будет присоединяться. Этого нельзя допустить. Отправь аракешей в Карат, помоги Накиру встретить гостей и подавить гражданскую войну в зародыше.

– Но господин, – запротестовал Алидир, – я думаю, что умения аракешей пригодятся в другом месте...

– Однако пошлешь ты их в Карат. Накир ответственен за встречу темнорожденных. Люди Иллиана должны оказаться между ними и армиями севера как между молотом и наковальней. Это ключевая часть моего плана, и она должна быть исполнена идеально.

– Господин, я уже вел дела с Богиней темнорожденных. Не лучше ли будет мне самому заняться...

Он осекся. Темная аура Валаниса окутала его, грозя растворить, стереть с лица земли. Господину даже не пришлось демонстрировать силу.

– Прошу прощения, повелитель. – Алидир отступил, склонившись.

Валанис отвернулся и направился в спальню Меркариса, давая понять, что разговор окончен.

Король севера уже успел одеться, смыл кровь с лица и волос.

– Меркарис... – Алидир взглянул на обнаженную женщину в постели. – Никаких свидетелей.

– О, эта уже давно мертва, – равнодушно бросил Меркарис и вышел из комнаты вслед за Валанисом, даже не взглянув на тело.

Алидир осмотрел женщину внимательнее и заметил неоспоримые признаки смерти. Следовало отдать Меркарису Тиону должное: он оказался еще более извращенным человеком, чем можно было представить.

С помощью маленького кристалла Алидир вернулся в Калибан и вновь задумался о внезапном интересе господина к записям Гал Тиона о Мертвых островах. В разговорах с Дланью он ни разу не упоминал о древней родине драконов, никогда раньше не намекал на ее значимость.

Любопытно...

Алидир попытался найти Накира в ледяных тенетах Калибана, но тщетно. Он уже потянулся было к прорицателю, скрытому в складках белых одежд, как объявился Таллан.

– Где Накир? – спросил Алидир, не переставая думать о внезапном интересе Валаниса.

– Ему пришлось отправиться в Карат, – ответил Таллан. – В городе вот-вот вспыхнет настоящая война.

Гнев забурлил в груди Алидира. Значит, теперь придется открыть портал в Полночь, чтобы приказать Ро Досарну, заменявшему его на троне лидера аракешей, повести убийц в Карат. После чего нужно самому отправиться в столицу и встретиться с Накиром: следить за приготовлениями через прорицатель не выйдет!

Он вновь направился к источникам Найюса. Присматривать за делами в Карате, найти в этом хаосе рейнджера... для этого потребуется больше кристаллов. Алидиру трудно было поверить, что какой-то там человек выжил в рушащейся Элетии, но он был не настолько глуп, чтобы сомневаться в словах своего господина.

Глава 2. Совет правителей

Король Ренгар из рода Мареков шагал по роскошным коридорам своего дворца, сопровождаемый лорд-маршалом Хорвартом и Серым плащом Недом Фенником. У каждой двери стояли на карауле велийские стражники, чтобы королю случайно не пришлось коснуться такой презренной вещи, как дверная ручка.

Повелитель Алборна мельком глянул в окно, за которым утренний бриз трепал провисшую праздничную гирлянду, и в раздражении сжал кулаки. Какое же унижение ему пришлось вынести в прошлом месяце! Момент, призванный вписать его в историю, был упущен: эльфы покинули столицу, испугавшись убийц, накануне большого праздника, аракеш Ро Досарн сбежал из темницы, из которой сбежать было невозможно, и все правители Иллиана собрались лицезреть этот позор.

Какое унижение...

Пытаясь забыть жгучий стыд, который испытал, объявляя всему городу, что праздника не будет, и провожая разъезжающихся гостей, Ренгар вошел в последнюю комнату в конце коридора.

В ней не было ни окон, ни украшений, бо́льшую ее часть занимал длинный стол с шестью стульями вокруг. Освещали ее лишь факелы на стенах, посреди стола поблескивал черный шар.

Галкарус Вод, придворный маг Ренгара, уже ждал своего короля, одетый в свою обычную мантию и островерхую шляпу с широкими полями. Его пояс был едва виден за свисавшими с него пучками трав, склянками и какими-то приспособлениями. Все это богатство звякнуло, когда Галкарус поклонился.

– Все готово? – спросил Ренгар.

– Все в сборе, ваше величество. – Галкарус указал на королевское кресло во главе стола.

Дождавшись, пока он усядется, маг три раза ударил посохом в каменный пол. Спутанные ветви на конце посоха засветились – скрытый в них кристалл начал отдавать магическую энергию. Черный шар в центре издал мелодичный звук, и появились «гости».

На противоположном конце стола возникла призрачная фигура короля Меркариса. Он сидел, положив на столешницу сцепленные руки, являя собой образец спокойной силы. Ренгар предпочитал при нем вести себя особенно осторожно. Было в этом юном северянине что-то такое, от чего по спине бежали неприятные мурашки и волосы на загривке вставали дыбом.

Справа от Меркариса материализовался взлохмаченный король Ледяных долин Грегорн Орвиш. Его редкие седеющие волосы с вплетенными в них тоненькими косичками спадали на плечи, через вытертый мех ворота все еще можно было разглядеть спинку стула.

Ренгар этого человека не любил: слишком много воевали их отцы, мир между двумя королевствами никогда не длился долго. То, что между их землями находился Фелгарн, было спасением.

Справа от Грегорна как раз проявились прекрасные черты королевы Изабеллы Харг. Из Лириана, своей столицы, она правила всем Фелгарном и умела дипломатично разводить Марека с Орвишем по углам.

Ренгар невольно улыбнулся королеве. С тех пор как ее супруг безвременно скончался, Ренгар не терял надежды жениться на ней и объединить королевства. Конечно, этому плану препятствовал тот факт, что он до сих пор женат, но Ренгар был уверен: если выдастся возможность жениться на королеве Фелгарна, он это неудобство как-нибудь устранит.

Справа от Ренгара соткался из воздуха визирь Сивилис. Юный император Карата такие встречи никогда не посещал – видимо, был слишком занят игрушками. Удивительно, что Сивилис вообще явился, учитывая, как в Карате было неспокойно. Его острая бородка, как обычно, торчала под углом – наверное, в Иссушенных землях так было модно, но Ренгар подумал, что смотрится по-идиотски.

Последний стул, на углу, возле Меркариса, как всегда, пустовал: избранные правители Драгорна еще ни разу за много лет не приняли приглашения. Ренгара это, впрочем, совершенно не беспокоило: он прекрасно знал, что так называемые народные избранники – всего лишь бандиты, как и все на этом острове. Драгорн был так далек от Иллиана, что жители считали его отдельным государством.

– Спасибо, что наконец почтили нас своим вниманием, Ренгар, – саркастически произнес Грегорн.

Ренгару нравилось заставлять других ждать. Он хотел, чтобы они почувствовали всю важность его присутствия. Галкарус остался рядом с ним, как и остальные придворные маги, присоединившиеся к своим повелителям. С помощью созданного ими магического потока, связавшего прорицателей, правители могли видеть друг друга так, словно сидели за одним столом. И двух Серых плащей за спиной Ренгара видели тоже.

– Если вы вызвали нас, дабы извиниться за то, что нам пришлось потратить время на визит в ваши земли, не утруждайтесь. Императору Фаросу поездка понравилась.

«Еще бы не понравилась, – подумал Ренгар. – В Карате над мальчишкой все время нависала угроза покушения».

– Нашел себе какую-нибудь плюшевую игрушку? – проговорил он тихо, но так, чтобы его услышали.

За столом раздались плохо скрываемые смешки, пораженный визирь вскинул голову.

– Что вы сказали?

– Я сказал, что собрал вас не для того, чтобы извиниться, – нетерпеливо ответил Ренгар. – Западный Феллион пал.

Повисло молчание.

Грегорн распахнул рот от удивления. Он впился взглядом в Серых плащей, ожидая подтверждения. Королева Изабелла лишь опустила голову: видимо, ей уже доложили о трагедии. Западный Феллион находился в южной части ее королевства, наверняка многие выжившие нашли пристанище в Фелгарне. Меркарис же, на удивление, даже бровью не повел.

– Как это случилось? – спросил король Грегорн.

Ренгар обернулся к лорд-маршалу. Лицо Хорварта прочертило боевое ранение – через правый глаз до самой скулы. Обработали и зашили его сразу же, но лорд-маршал все равно оказался надолго прикован к постели в полубессознательном состоянии. На Неде Феннике же после битвы и побега из рушащейся крепости, наоборот, не было ни царапинки. Очень любопытно...

– Милорды. Миледи, – начал Хорварт. – После того как Западный Феллион радушно принял у себя принцессу Рейну, нас осадила армия аракешей.

Вместо удивления его слова вызвали озадаченные шепотки.

– Прошу прощения, лорд-маршал, вы сказали «армия»? – перебила Изабелла.

– Да, ваше величество. – Хорварт задрал подбородок, стыдясь своего поражения. – Никогда еще я не видел столько наемных убийц. Численный перевес... был на их стороне. Явились они под покровом ночи, напали внезапно. Откуда они взялись – неизвестно до сих пор, никаких следов их перемещения мы не нашли. Чтобы добраться до Западного Феллиона, им пришлось бы пройти через несколько городов, но свидетелей нет. Пять сотен воинов промаршировали по нашей земле, и ни одна живая душа их не заметила!

– Да, они быстры, – нетерпеливо добавил Ренгар. – Мои стражники уже успели в этом убедиться. Рассказывайте дальше.

Ему не хотелось, чтобы Хорварт переливал из пустого в порожнее, он знал, что лорд-маршал в этом мастер.

– Мои рыцари были разбиты, – продолжил Хорварт. – Выжившие укрылись в Вангарте, Вистле и здесь, в Велии.

Ренгар откашлялся, поторапливая его.

– Увы, сам я был ранен и лишь милостью богов избежал гибели.

«Они и твоего трусливого дружка Неда Фенника облагодетельствовали», – подумал Ренгар, но промолчал.

– Однако все мои выжившие рыцари повторяют одно и то же: командовал аракешами эльф.

Теперь даже Меркарис оторопел, откинулся в кресле. Грегорн шумно выдохнул, словно фыркающий конь, хорошенькая челюсть Изабеллы отвисла, Сивилис же заинтригованно приподнял бровь.

– Один выстрел из лука – и этот эльф разнес ворота Западного Феллиона в щепки, – продолжил лорд-маршал. – Ворота эти простояли тысячу лет, и вот...

Ренгар выразительно кашлянул.

– Однако из всех свидетельских показаний следует, что крепость пала бы куда раньше, если б не рейнджер.

– Тот самый рейнджер, что сопровождал принцессу Рейну? – неожиданно заинтересовалась королева Изабелла.

– Тот самый, ваше величество. Его зовут Эшер, он бывший аракеш, – подтвердил Хорварт.

– О, я прекрасно осведомлена о его прошлом, лорд-маршал. Много лет назад он спас жизнь мне и моему сыну.

Ренгар закатил глаза. Он не желал в очередной раз слушать ее воспоминания о геройствах Эшера.

– Все как один заявляют, что он в одиночку задержал нападавших в воротах, – добавил Хорварт.

Ренгар бросил взгляд на Неда Фенника и заметил, что тот явно не в своей тарелке.

– О том, что было после того, как эльф разнес ворота, знают немногие, – продолжил Хорварт, – но свидетели рассказывают, что рейнджер, принцесса Рейна и ее наставница Фэйлен Халдор сражались с таинственным эльфом. Хоть они и победили его, стены Западного Феллиона не выдержали.

– Эльф во главе армии? – Грегорну разрушение Западного Феллиона, видимо, было неинтересно. – Да сколько же в Иллиане этих клятых эльфов?

Ренгар выпрямился.

– Я попытаюсь связаться с королем Элимом Севари. Мы разгадаем эту тайну.

– Но что мы будем делать с Серыми плащами? – спросила Изабелла, как будто рядом с Ренгаром не стояли двое этих самых Плащей.

– Лорд-маршал... – впервые заговорил Меркарис. – Соберите свою разлетевшуюся стаю, велите им отправляться по Селкскому тракту на север. Мы примем их в Дарквелле. Пусть крепость наша не так величественна, как Западный Феллион, но мои люди вас ждут с распростертыми объятиями. Серые плащи могут оставаться там сколько сочтут нужным.

Хорварт выпятил грудь.

– Ваше величество, вы невероятно милостивы! Не знаю, как мы сможем вас отблагодарить! Я немедленно оповещу своих людей.

Меркарис кивнул в ответ, но призрачный Сивилис внезапно оживился.

– Нет! Император Фарос требует, чтобы все оставшиеся в живых Серые плащи немедленно отправились в Карат. Мы тоже платим миротворцам Западного Феллиона, и сейчас нам нужны их мечи!

– Вы правы, визирь Сивилис, – холодно ответил Хорварт. – Мы миротворцы. Не солдаты, обязанные участвовать в ваших войнах.

– Мы собрались не для того, чтобы обсуждать каких-то бунтующих рабов, – вмешался Ренгар и устремил на Сивилиса выразительный взгляд. – И раз с остальным разобрались, время поговорить о принцессе Рейне. Ни принцессу, ни ее спутников с момента битвы никто больше не видел.

– Если они вообще выжили, – заметил Грегорн.

– Свидетелей их побега нет, – добавил Хорварт.

– Думаю, наши разведчики это как-нибудь выяснят, – кивнул Ренгар. – Если мы все еще хотим заключить союз с эльфами, не хотелось бы принести королю Элиму весть о том, что его единственная дочь пропала или, чего доброго, погибла в наших землях.

– «Мы» хотим заключить союз? – ядовито переспросил Грегорн. – А я-то думал, это вы...

Ренгар решил не обращать внимания на наглеца, правившего пустырем вместо королевства. Это к Велии впервые обратились эльфы, а значит, поддерживать с ними связь – велийское дело, именно это он и хотел сказать!

– У моего народа нет времени трястись перед какой-то призрачной армией! – заявил Сивилис, игнорируя слова Грегорна и суровый взгляд Ренгара. – Иссушенные земли и добрые подданные Карата в опасности! Дом сов объявил войну великим семьям и подстрекает к беспорядкам! Это опасный культ!

Дом сов. Ренгар заинтересовался ими, когда прошел слух, что смерть родителей императора Фароса, бывших правителей Карата, – их рук дело. Сивилис, конечно, назвал их культом, но Ренгар прекрасно знал, что это обычная банда сирот из рабского сословия: мужчины, женщины и дети без устали пытались освободить всех, страдающих под пятой «великих семей». Королевству Ренгара они никакой угрозы не несли, и большого вреда он от них не видел.

– Сегодня мы собрались не вашу гражданскую войну обсуждать, визирь Сивилис. – Ренгар лишь усилием воли не закатил глаза.

– Бояться ли нам нападения армии аракешей, лорд-маршал? – спросила Изабелла.

Не успел Ренгар вмешаться, как Хорварт ответил:

– Я бы посоветовал поднять ваши армии и укрепить защиту городов, но предупреждаю: не стоит недооценивать аракешей. Пусть ваши войска превосходят их числом, эти убийцы крайне опасные и умелые воины.

– Да-да, благодарю за стратегический ответ лорд-маршал. – Ренгар поднял руку, веля ему замолчать. – Нам всем следует опасаться возвращения аракешей, однако, думается мне, нападают они не ради завоевания земель, а с определенной целью. Возможно, отыскав принцессу, мы больше узнаем об этой самой цели. Когда ее высочество вернется в Велию, мы с вами еще обсудим дополнительную защиту.

– С чего вы взяли, что она вернется в Велию, после того как ее прямо тут, во дворце, чуть не прикончили? – пробурчал Грегорн.

– Принцесса сама изъявила желание вернуться и продолжить обсуждение соглашений. Вы все, разумеется, тоже приглашены. – Ренгар даже не посмотрел в сторону Грегорна, чтобы не сорваться.

Над маленьким собранием повисло напряжение. Ренгар не был уверен, что, находись они все в одной комнате, он не вцепился бы Грегорну в горло.

– А Корканат? Будем ли мы вообще обсуждать Корканат? – наконец спросила Изабелла.

Ренгар сцепил пальцы.

– Время для атаки выбрано подозрительно удачное, но магикар Пондаал уже вернулся на остров и самолично возглавил расследование. Мы наверняка знаем лишь одно: дракон исчез.

Удивленных возгласов не последовало: новости на Иллиане распространялись быстро.

– Пусть маги со своими магическими проблемами сами возятся. – Грегорн, очевидно, и не желал знать больше.

– Тогда, полагаю, встреча окончена. – Призрачный Меркарис исчез, за ним, даже не попрощавшись, последовали Сивилис и Грегорн.

– До встречи, Ренгар. – Изабелла исчезла последней, оставив короля Велии наедине с Серыми плащами и Галкарусом.

Ренгар терпеть не мог, когда встречу заканчивали другие, он считал, что последнее слово всегда должно быть за ним.

– Я всегда думал, что дракон – это просто легенда, – заметил Фенник, когда они вышли из комнаты.

Ренгар не стал ему отвечать и вместо этого обернулся к Хорварту.

– Лорд-маршал, пусть ваши Серые плащи по дороге к Дарквеллу поищут следы принцессы и рейнджера.

– Будет сделано, ваше величество. – Хорварт коснулся недавнего шрама. – Если они живы, мы их непременно найдем.

Глава 3. Похороны

– Они нас никогда в жизни не найдут, – заметила Фэйлен, глядя на пьяных Серых плащей, вывалившихся из таверны.

Эшер на удачу не надеялся, поэтому натянул капюшон пониже и вскинул на плечо мешок с провизией. Это он первым предложил не попадаться рыцарям на глаза.

Фэйлен взяла его под руку, и вместе, изображая парочку, они двинулись по улицам Вангарта на постоялый двор «Зеленый лист».

Западный Феллион лежал в руинах, Серые плащи рассыпались по всему Иллиану, но Эшеру не хотелось снова попасть в их застенки, а значит, возможная стычка могла закончиться резней. Он до сих пор не был уверен, что сделает со своим личным палачом Недом Фенником, если им доведется столкнуться. В прошлом он просто убил бы высокомерную сволочь не раздумывая, вот только новые товарищи незаметно изменили его взгляд на многие вещи.

Фэйлен, в темном плаще, уложившая черные волосы так, чтобы скрыть острые уши, прижалась к его плечу. Рядом с ней было хорошо, и Эшеру от этого становилось не по себе. Раньше с женщинами, которые ему нравились, он проводил ночь, не больше. К тому же теперь ему казалось, будто ни на удовольствие, ни на радость он больше не имеет права: все отдавало горечью пепла.

Элайт погибла, и по традиции Серых плащей для нее сложили погребальный костер на берегу Унмара и предали огню юную девушку-рыцаря из далекой Амираски десять дней назад.

Эшер скучал по ее остроумию, шуткам и детской наивности, но больше всего – по тому, как она смотрела на него. Она видела в нем не убийцу, как остальные, а кого-то иного, интересного. Образец для подражания.

Сколько Серых плащей погибло в битве за Западный Феллион? Наверняка среди них были ребята и помоложе Элайт, вот только ее убили не аракеши, а куда большее зло.

Самодовольное лицо Алидира Ялатанила отпечаталось в памяти Эшера не только из-за многих лет, когда Алидир натаскивал его в Полночи, но из-за того, как он усмехался, рассказывая правду о прошлом. За несколько мгновений до того, как убил Элайт.

Эшер все не мог уложить в голове ту простую истину, что он, тогда еще мальчик, тысячу лет простоял столбом в старинных подземельях Элетии.

Он всю жизнь надеялся, что его семья до сих пор живет где-нибудь в Диких чащобах, но теперь выходило, что они давным-давно умерли. Может, весь его клан давно истребили в бесконечных стычках.

Из-за угла на них с Фэйлен вышла еще одна компания Серых плащей. Эшер бросил на них быстрый взгляд, стараясь не смотреть в глаза. В Полночи, цитадели аракешей, его как следует обучили смешиваться с толпой, он по любой улице мог пройти незамеченным. Но красоту Фэйлен не спрятать.

Лицо ее выглядело настолько свежим и идеальным, что невозможно было не обратить внимания. Двое Серых плащей замерли, разглядывая ее. Затаив дыхание, Эшер незаметно потянулся к маленькому кинжалу на пояснице – единственному оружию, которое взял... вернее, которое Фэйлен разрешила ему взять в город. Она резонно заметила, что все рыцари видели Эшера в Западном Феллионе и могут вспомнить человека с коротким мечом на спине. Он даже оставил колчан и лук, хотя в Вангарте их носили многие: это был городок охотников, знающих все тропки Вековечной чащи.

Опустив голову, Эшер потащил Фэйлен за тот же угол, из-за которого вышли Серые плащи, – ему не хотелось дожидаться, пока кто-нибудь из них решит попытать счастья. Пусть они были знаменитым орденом рыцарей, живущим лишь долгом и честью, он им не доверял. Особенно теперь, когда и ордена-то никакого не осталось, а его командиры были либо разбросаны по всему Иллиану, либо лежали под руинами Западного Феллиона. Вчерашние рыцари теперь сделались просто умелыми вояками без надзора.

Солнце едва село, надвигалась холодная ночь. Чувствовалось, что зима близко – скоро ледяные ветра задуют с пиков Венгоры на юг и принесут в Вековечную чащу снега.

Холод местным не мешал – улицы Вангарта были запружены народом, все готовились к празднеству в честь Имиры, богини урожая. Для иллианцев ничего не изменилось. Куда бы Эшер ни кинул взгляд, всюду бурлила жизнь: кто-то развешивал гирлянды, кто-то расставлял флаги, кто-то строил алтари Имиры.

Они жили едва ли в пятидесяти милях от Западного Феллиона, на стенах которого всего десять дней назад разразилась величайшая битва, какую они и представить не могли. Лучшие рыцари здешних земель, поклявшиеся защищать этих людей, пали вместе со своей цитаделью. А потом и Элетия, древнейший город, простоявший больше тысячи лет, оказался стерт с лица земли... Но всем было наплевать: война шла где-то далеко, Вангарт стоял нетронутый. Никто не знал, что Элайт убил эльф. Никто не знал, что в Иллиане вообще есть эльфы. Правители держали это в секрете после отмененного празднества в Велии.

Из-за того, что случилось, Эшеру странно было ходить по мирным улицам Вангарта: все казалось каким-то ненастоящим. Он бросил быстрый взгляд через плечо, убеждаясь, что за ними не следят.

Срезав через проулок, они с Фэйлен вновь вышли на главные улицы. Вангарт, один из двух городов, стоящих прямо в лесу, был построен в основном из дерева. Находился он во владениях королевы Изабеллы Харг, правившей всем Фелгарном из Лириана, сердца Вековечной чащи.

– Мне нужно еще немного полуночника, – сказала Фэйлен, когда они дошли до лавки травника.

– Еще? – хрипло проворчал Эшер. – Ты же его покупала неделю назад.

Ему не хотелось приближаться к лавке: травник расположился как раз возле охотничьей таверны, превращенной в лазарет для раненых Серых плащей. Рыцари постоянно сновали туда-сюда, навещая товарищей.

– Нужно наделать еще эликсира, – объяснила Фэйлен. – Ты представить не можешь, каково мне с моим эльфийским обонянием жить среди людских толп.

В подтверждение своих слов она наморщила курносый носик, словно почуяла что-то мерзкое.

– А вот Рейна вроде не против. – Эшер не смог скрыть улыбку даже под просторным капюшоном. Фэйлен нахмурилась в ответ: она все не могла смириться, что между Натаниэлем и Рейной что-то есть.

Эшер, в отличие от нее, был благодарен судьбе за то, что Натаниэль не один. Элетия сломала его: он не переставая винил себя в гибели Элайт.

Проводив Фэйлен до лавки, Эшер сел на скамью рядом со старичком, попыхивающим трубкой, – сидеть одному значило привлекать слишком много внимания. Мимо прошли двое Серых плащей, но какой-то тип в капюшоне был им неинтересен.

Эшер вздохнул и откинулся на спинку скамьи. Он устал все время быть настороже, к тому же не стоит пятидесятилетнему мечом размахивать. Да, три дня назад ему исполнилось пятьдесят, но он не стал говорить своим спутникам. Своего настоящего дня рождения он все равно не помнил – Наста Нал-Акет просто взял за дату день, когда нашел его у стен Элетии. Эшеру не нравилось думать, что на самом деле ему уже больше тысячи лет...

Сидеть становилось все холоднее, он начал подмерзать, к тому же все тело до сих пор болело после боя с аракешами и темным эльфом Аделлумом Бово. Он привык, что после битвы всегда так, но с Аделлумом пришлось повозиться, да и та стычка с Алидиром...

Он бросил взгляд на правую руку, где когда-то носил кольцо. Сколько раз кристалл Палдоры его лечил! Теперь же, без его магии, Эшер стал таким же уязвимым, как все.

Из задумчивости его вывело лошадиное ржание. Калитка кузницы распахнулась: наружу рвался конь, очень недовольный тем, что кузнец пытается приладить ему подкову. Эшер глазам не поверил: каштановая шкура, две косички в гриве... Гектор!

– Ах ты сукин... – Он вскочил, яростно буравя кузнеца взглядом, и, перебежав через улицу, ворвался в кузню. Конь вновь протестующе заржал, но подмастерье удержал его за уздцы. Эшер, оттолкнув кузнеца, бросил на подмастерье такой взгляд, что тот немедленно убрал руки.

– Чего надо?! – взревел кузнец, выставив подкову вперед будто оружие. Может, Эшер без своих мечей и выглядел не таким пугающим, но, глянув ему в глаза, даже самый опытный воин подумал бы, стоит ли связываться.

– Это мой конь! – Эшер положил руку на морду Гектора, и тот сразу же успокоился.

– Он конюшего, господина Биггинса. – Кузнец понизил голос и отошел на шаг. – У него теперь всяких полно после заварушки той в Западном Феллионе.

Эшер вздохнул. Никакого уважения к битве и павшим.

– А ты чегой-то на Плаща непохожий, – уверенно добавил кузнец.

– Неважно. Конь все равно мой, – возразил Эшер.

– Что тут у вас? – раздался за его спиной властный голос. Эшер ругнулся себе под нос, уверенный, что выдал себя Серым плащам.

– Неприятностей ищешь? – вновь спросил голос.

Эшер медленно обернулся... и едва смог скрыть облегчение при виде обычного вангартского патруля. В дверях стояли двое солдат в серебряных кольчугах и зеленых с желтым доспехах.

На поясах у них висели мечи, серебряные шлемы не скрывали лиц. Длинные темно-зеленые плащи мели грязь.

Эшер оценил обоих опытным взглядом аракеша, сразу отметив, куда бить, чтобы они сложились быстро и без шума... Но нет, теперь так действовать было нельзя. Стоило подумать о своих спутниках. Если он влезет в драку, слишком велик риск, что их найдут.

– Лошадь его, грит! – заявил кузнец, приободрившийся при виде стражи.

– А бумаги для подтверждения у тебя есть? – спросил стражник скучным голосом. Эшер стиснул зубы и выдохнул, признавая поражение.

– Нет...

– Вот и иди себе с миром. – Стражник отступил, освобождая путь, и широким жестом указал на выход. Эшер в последний раз похлопал Гектора по морде и ушел, бросив на кузнеца недобрый взгляд. Достаточно недобрый, чтобы обеспечить ублюдку кошмары.

Фэйлен, ждавшая на улице, встретила его и стражников любопытным взглядом, подхватила его под руку и утащила в переулки.

– Что случилось? – спросила она.

– Я нашел Гектора, – недовольно ответил Эшер.

– Ты едва не ввязался в драку и рискнул нашим прикрытием ради... коня? – В ее голосе слышались и улыбка, и раздражение одновременно.

– Моего коня! – ответил Эшер громче, чем следовало. Проходящий мимо юноша даже покосился на него, но Фэйлен одарила того надменным взглядом и увела своего спутника на постоялый двор.

«Зеленый лист» был, как обычно, забит под завязку народом, но Серые плащи там не селились. Эшер с Фэйлен выбрали это место как раз потому, что оно находилось далеко от охотничьей таверны и окружающих ее постоялых дворов. Они с легкостью проскользнули сквозь толпу, наметанным глазом улавливая, не следит ли кто. Эшер достал было ключ, но Фэйлен удержала его руку.

– Этот в моей комнате, – недовольно сказала она. Эшер улыбнулся и, спрятав ключ, прошел за Фэйлен в комнату, которую она делила с Рейной.

Эльфийский слух ее не подвел: Рейна с Натаниэлем действительно сидели вместе на узкой кровати. Завидев Фэйлен, Натаниэль попытался встать, но от Эшера не укрылось, как нежная, но невероятно сильная рука принцессы удержала его на месте.

Эшер вдруг заметил короткий меч Алидира, стоящий в углу рядом с могучим луком Аделлума, и замер. Изысканный зачарованный клинок, его богато украшенная рукоять с кристаллом на конце слегка изгибалась книзу. Стальное лезвие имело такую же форму песочных часов, как и у его собственного меча, и было покрыто древними рунами. Но все, что видел Эшер, глядя на него, – как тот, вращаясь, входит в сердце Элайт...

– Удачно сходили? – спросила Рейна, переводя взгляд с Фэйлен на Эшера. Он был ей только благодарен за возможность отвлечься.

– Купили еды, я взяла еще полуночника, а Эшер едва не ввязался в драку с местными стражниками из-за коня. – Фэйлен снисходительно глянула на него.

– Ты нашел Гектора? – спросил Натаниэль, изо всех сил изображая радость. Он бодрился ради остальных, но видно было, что горе его не отпускает. – Он в Вангарте?

– Какой-то конюший его украл, – пробурчал Эшер.

– Я так понимаю, ты уже придумал, как будешь его возвращать? – насмешливо спросила Фэйлен.

– Сам справлюсь, – отрезал Эшер и вывалил содержимое мешка на стол.

За едой они ни о чем важном не разговаривали, набивая рты холодным мясом и хлебом. Эшер до сих пор не мог понять, как в эльфиек помещается столько еды, этим можно было клан троллей прокормить!

– Я слышал в таверне новости. Не самые приятные, – сказал Натаниэль, жуя. – Лорд-маршал Хорварт объявился, и Нед Фенник с ним.

Эшер почувствовал отголосок боли: так раскаленное железо вжимается в плоть...

– Они в Велии, – продолжил Натаниэль. – Король Меркарис предложил выжившим Серым плащам приют в Дарквелле.

К королю Намдора у них не было никакого доверия: в Велии на Рейну вместе с Ро Досарном нападали и люди Меркариса. Неизвестно было, знал ли король об их предательстве, связан ли он с Алидиром, но принимать его щедрое предложение следовало с опаской.

– Пойдешь с ними? – спросил Эшер, уже зная ответ. Натаниэль перевел взгляд на него, на Рейну и снова уткнулся в тарелку.

– Я сделал свой выбор.

Услышать это от самого Натаниэля было радостно. Серые плащи так его и не приняли, а все из-за отца. Тобин Голфри был одним из величайших Серых плащей в истории, но, обзаведясь сыном, плюнул в лицо ордену, соблюдавшему обет безбрачия и чистоты. И Натаниэль навсегда остался напоминанием об этом плевке.

Эшер надеялся, что юный рыцарь решит избавиться от клейма. Старый аракеш, он понимал все-таки, что такое дружба, и узнавать Натаниэля ему было приятно, но смерть Элайт напомнила, как больно впускать других в свою жизнь. Четырнадцать лет он бродил по Иллиану, свободный, но мало кого смог назвать другом. Пожалуй, между ним и Натаниэлем вправду завязалась дружба. Туда же можно было приплести и Рейну, и даже Фэйлен, пожалуй, хотя по ней было непонятно, о чем она думает.

Эшер никогда не был красноречивым оратором, поэтому просто кивнул, надеясь, что друг поймет его одобрение без слов.

Поздним вечером, когда они ушли из комнаты эльфиек, Эшер поманил его наружу. Натаниэль последовал за ним, постоянно спрашивая, куда они, но Эшер только шагал по пустым улицам, пока не довел его до окраины. Ему не хотелось, чтобы кто-то заметил, как подозрительная парочка уходит из города, поэтому он утащил Натаниэля в тень, переждать, пока пройдет патруль, а затем двинулся глубже в Вековечную чащу. Остановился, лишь когда огни Вангарта сделались тусклыми, как светлячки между деревьев.

– Эшер, что мы тут забыли? – раздраженно спросил Натаниэль.

– Мы похороним ее, – серьезно ответил рейнджер. Натаниэль взглянул на него с удивлением.

– Элайт? Но мы же сложили ей погребальный...

– Ожерелье, – перебил Эшер, указав на его правый карман. – Я видел, как ты его забрал.

Натаниэль не стал отрицать. Он сунул руку в карман и достал цепочку, на которой болтался деревянный квадратик. На квадратике были вырезаны какие-то слова, в лунном свете не разглядеть, но Эшер знал, что надпись на киланти, языке Иссушенных земель. Родном языке Элайт.

– Я даже не знал про него, – объяснил Натаниэль. – Серые плащи почти ничего личного не хранят. Напоминаний о доме мы не оставляем, полностью отдаем себя ордену.

Он невесело рассмеялся.

– Я даже не знаю, что тут написано. Но это все, что у нее было.

– Никаких ритуалов своего племени я не помню, – начал Эшер, – но Наста научил меня кое-каким обычаям своего народа.

Наста Нал-Акет, бывший Отец Полуночи и наставник Эшера, относился к нему как к сыну. Алидир хвастался, что убил его и сбросил в глубокую яму, в самое сердце Полуночи. И, правду сказать, Эшер не был уверен, что остановил бы его, окажись рядом.

– Наста был из Трегарана, что на севере Иссушенных земель. Не Амираска, конечно, но традиции у них схожие.

Эшер встал на колени, вырыл в мягкой земле небольшую ямку.

– Похоронив мертвых, они ждут, пока луна не родится вновь, и под молодым месяцем хоронят свое горе. Берут что-то принадлежавшее покойникам и закапывают, отдавая свое горе вместе с этой вещью. И ты свое оставь здесь.

Натаниэль взглянул на ямку, на ожерелье в руке.

– Я подвел ее...

– Она была Серым плащом, – быстро ответил Эшер. – Умерла в бою, как положено воину.

– Лучше бы она умерла от старости.

– Таким, как мы, это редко удается. – Эшер отступил на шаг, не желая давить. Пусть подумает, для него ли южные обычаи. – Похорони свое горе.

Он ушел, оставив Натаниэля под сенью Вековечной чащи. Вскоре тот вернулся на постоялый двор, но Эшер притворился, что спит. Он надеялся, что другу хоть немного полегчало, хотя сам не собирался ни примиряться со смертью Элайт, ни закапывать горе. Он должен найти Алидира Ялатанила. И вернуть ему клинок.

* * *

Утром они собрались вместе позавтракать, и трапеза прошла неожиданно приятно: к Натаниэлю вернулось хорошее настроение, и он умудрился заразить им всех. Впервые с того дня, как они покинули Элетию, развеялась черная туча, висевшая над их головами. Пусть Натаниэль еще не оправился до конца, но, по крайней мере, его улыбка стала искренней. Эшер впервые за много лет позволил себе расслабиться и даже рассказал пару смешных баек о своих путешествиях. Все рассмеялись, даже вечно сосредоточенная Фэйлен подарила ему улыбку.

– Что мы теперь будем делать? – спросила Рейна, когда повисла тишина.

– А что мы можем? – уныло отозвалась Фэйлен. – Валанис освободился сорок лет назад. Возможно, все это время он скрывался в Калибане. Легенды гласят, что он построил эту крепость над источниками Найюса. Думаю, после тысячи лет в Янтарных чарах он был слишком слаб, иначе давно заявил бы о себе.

– Но теперь-то с кристаллом он может быть где угодно! Если он десятилетиями строил планы... Только представьте, какие у него замыслы! Вы все слышали Алидира: армии у них нет, поэтому Валанис решил стравить эльфов и людей.

– Кристалл у него уже десять дней, – заметил Натаниэль. – Если он такой могучий, как вы говорите, почему мы до сих пор ничего о нем не слышали? Почему он просто не уничтожил Велию, или Лириан, или Намдор? Алидир, получив кристалл, сровнял с землей Элетию. Почему Валанис не делает то же самое с Иллианом?

– Ему и не нужно, – ответила Рейна. – Он уже направил сюда эльфийскую армию, ему осталось только сидеть и смотреть.

– Ему это не нужно или он этого не может? – переспросил Эшер, подчеркивая разницу.

Фэйлен поняла, к чему он ведет, ее глаза зажглись интересом.

– Точно... У него ведь только осколок кристалла. – Она поднялась и возбужденно зашагала по комнате. – Возможно, он все еще прикован к Калибану, или где он там прятался все эти годы.

Натаниэль откинулся на стуле, переводя взгляд то на Эшера, то на Фэйлен.

– Мы что, пойдем бить Валаниса?

– Конечно нет. – Фэйлен остановилась. – Пусть осколка недостаточно, чтобы восстановить силы, но он все еще остается могущественным противником, и союзники его опасны не меньше. Можешь быть уверен, его окружают подданные, готовые без промедления убить за своего господина. Если он в Калибане, нам придется осаждать его с армией. А если нет? Никто ведь не знает наверняка, где он прячется!

– В Иллиане пять армий, не считая драгорнской, – заметил Эшер. – Может, позаимствуем одну?

Шутка не прошла.

– У нас уже есть армия. Нужно только дать ей другую цель... – Принцесса с надеждой взглянула на Фэйлен.

– Нет, – решительно ответила та. – Твой отец никогда не отступится от войны с Иллианом. Если он узнает, что Валанис на свободе, то станет лишь яростнее, а если узнает, что ты в опасности, нападет еще быстрее, не станет ждать, пока на горе Гарганафан повзрослеют драконы. Если Галанор вообще освободил Маллиата из Корканата.

– Значит, нам нужно больше информации. – Рейна кивнула на сундук у кровати Фэйлен. В его бездонном чреве хранились все их вещи, но Эшер так и не понял, на что именно она намекает. Фэйлен вздохнула, плечи ее опустились, будто она пришла к какому-то унизительному выводу. Она неловко села на край кровати, с тревогой поглядывая на сундук.

– О чем вы? – спросил Натаниэль.

– У нас есть прорицатель, – объяснила Рейна. – Обычно через них можно поговорить с любым, у кого есть такой же. Но наш особенный. Он связан только с прорицателем Галанора... и с отцовским.

Последнее ей явно было не очень-то по душе.

– Я уже видал такие. Кто угодно может присоединиться и подслушать.

– Нет. Наши – особенные, – подчеркнула Фэйлен. – Эльфийские старейшины много лун зачаровывали их, улучшая безопасность, чтобы мы могли тайно передавать королю Элиму сведения для вторжения.

– Вы им уже пользовались? – Натаниэль взглянул на сундук с интересом.

– Еще нет, – ответила Рейна. – Мьориган последний говорил с Галанором... Вот только в Корканате его прорицатель не сработает.

Эшер вспомнил эльфийского посла, убитого в Велии. Рейнджер ничего о нем не знал, кроме того, что тот вроде как был сведущ в магии, и все же состояние его комнаты после магической битвы говорило само за себя. Убийцу они так и не нашли, и это Эшеру совсем не нравилось, но он подозревал, что это дело рук какого-нибудь генерала из Длани Валаниса.

– Так или иначе, с Элимом вам поговорить придется, – сказал он. – Мы должны узнать, сколько у нас времени до вторжения.

– И ждать ли драконов... – добавил пораженный Натаниэль. Фэйлен окинула их взглядом и решительно повернулась к сундуку.

Эшер вдруг осознал, что она собирается говорить с тем самым Элимом, которого он знал тысячу лет назад, которого видел в последний раз в библиотеке Элетии.

В прошлом они, кажется, друг друга недолюбливали. И это могло все осложнить.

Глава 4. Король эльфов

Несмотря на холодный ветер, Эландрил купался в ярчайшем солнечном свете. Эльфийский город сиял в долине, окруженной водопадами: река Нилла падала со скал, наполняя лежащие внизу озера. Великая чаща Амары простиралась до самого горизонта: куда ни кинь взгляд – словно море, выплеснувшее в долину капельки-рощицы. Даже эльфийское зрение не могло охватить Амару целиком, но король Элим Севари смотрел вдаль поверх нее так, словно видел берега Иллиана за тысячи миль отсюда. Да, пусть мир людей скрывался за океаном, Элим чувствовал, что с каждым днем он все ближе и ближе.

Они еще вернут себе Иллиан.

Он положил руки на перила балкона, любуясь городом. Как же прекрасен их дом! За тысячу лет эльфы воздвигли шпили и башни невероятной высоты, дома, одновременно скромные и величественные. Числом эльфийский народ тоже умножался, несмотря на то что эльфийки могли зачинать детей лишь раз в сотню лет. В Эландриле кипела жизнь: каждый взрослый житель прекрасно владел и мечом, и магией. Они давно перестали быть мирным лесным народом и сделались силой, с которой людям придется считаться. Неважно, как велики человеческие армии, на каждого эльфийского воина им придется выпустить двадцать своих.

Король эльфов взглянул на самую высокую башню дворца, прилепившегося к скале. Внизу, у подножия, его воины тренировались под надзором командира гвардии Варо Греваля. Из всех советников Элим больше всех доверял Варо. Тот сам достиг высочайшего ранга в армии, все его сыновья и дочери были истинными воинами. Он не стремился выгодно пристроить детей в благородные семьи, не пытался породниться с королем. Единственное, чего он желал, – сражаться за Элима и эльфийский народ до самой смерти или до тех пор, пока они не вернут Иллиан.

Эта мысль напомнила королю о Галаноре из дома Ревири. Он был лучшим мечником Эландрила и, разумеется, возглавил миссию в Корканате, но его прорицатель молчал уже несколько недель. По плану Галанор уже должен был вернуться вместе с Маллиатом Безгласным.

Элим самолично обучил Галанора правильно разговаривать с драконом и контролировать его эмоции. Хоть сам король и не был драгорном, его сестра Налана много веков носила этот почетный титул. Незадолго до смерти она научила Элима обходиться с драконами, надеясь, что однажды и он станет драгорном. Но даже если бы он, как сестра, обладал даром, никогда бы не выбрал жизнь на таинственных драконьих островах. Элим Севари был рожден править.

– Мой повелитель, – раздался у дверей мелодичный голос Наивин.

Элим обернулся к вошедшей. Юная эльфийка несла деревянный сундучок. Элим сам попросил принести его из личного хранилища, но теперь медлил, не спеша открывать. Сундучок покрывал сложный узор древних знаков и эльфийских символов – заклинание, не позволяющее никому, кроме Элима, открыть замок.

Элим провел кончиками пальцев по отполированному дереву, не пропуская ни единого символа. Сколько веков прошло с тех пор, как он последний раз заглядывал внутрь...

Сундучок, как всегда, напомнил ему о сестре, Налане. Как же ее слова запали в душу Адиландре, его жене! В последнее время страх за нее вгонял его в ступор: любовь всей его долгой жизни где-то там, в неизведанных землях на юге Айды, ищет последних, старых драконов. Пустая затея: их будущее спит в горе Гарганафан, с не вылупившимися пока драконами.

Перед самым ее отъездом на юг они поссорились, и это был последний их разговор... Не успели печальные мысли захватить его, как ветер донес аромат духов Наивин. Он напомнил ему о дочери, о Рейне. Любовь к ней ему тоже пришлось задвинуть подальше ради борьбы за справедливость для своего народа. Она тоже оказалась в опасных землях, но с важнейшей миссией.

– Милорд? – озабоченно позвала Наивин.

Неужели он так долго сидел, уставившись на сундук? Он ненавидел эту шкатулку и ее проклятое содержимое, пытаясь побороть чувства, барахтаясь в воспоминаниях. Но прежде чем он откинул крышку, его эльфийский слух уловил приближающиеся к двери шаги. Мысленно возблагодарив судьбу за вмешательство, он велел Наивин унести сундук и, поправив одеяния, вернулся в комнату.

– Входи.

– Мой повелитель, – произнес гвардеец из его личной охраны. Он был одет в белый доспех и голубой плащ. Такой вид полюбился Элиму еще со времен Темной войны, и традицию он старался поддерживать. – Простите, что врываюсь, но с вашим прорицателем пытаются связаться.

Элим коротко кивнул – он взял за правило не выказывать чувств при своих воинах.

– Пусть собирают совет. Командир гвардии Варо тоже обязан быть.

Гвардеец немедленно развернулся и поспешил выполнять приказ. Элим бросил последний взгляд на Наивин, уносящую сундучок, и вышел следом.

Круглая комната, в которой хранился прорицатель, была запечатана всеми возможными чарами: никто не мог ни присоединиться к разговору, ни подслушать с другой стороны двери. Черный шар, покоящийся на украшенном пьедестале, пищал на одной ноте. Элим мысленно собрался и положил на него руку, понятия не имея, с кем сейчас будет разговаривать.

Комната исчезла, растворилась и реальность вокруг. Он остался в темноте, похожей на око бури в бушующем вокруг смерче. Напротив, скрестив ноги, сидела призрачная Фэйлен Халдор, наставница его дочери.

– Где Мьориган? – спросил Элим, прекрасно помня, что доверил прорицатель ему, а не Фэйлен.

Она помедлила.

– Мьориган погиб, мой повелитель.

За тысячу лет жизни Элим виртуозно научился скрывать чувства, понимая, что любое действие короля может привести к непредсказуемым последствиям.

– Что с Рейной?

Сперва это. Потом все остальное.

– Она жива, мы вместе. И пока в безопасности.

Элим стиснул челюсти, сдерживая вздох облегчения. Одна мысль о том, что с дочерью что-то могло случиться, открывала в душе черный провал, о котором он даже не подозревал.

– Как умер Мьориган? – Это совершенно точно была не случайная смерть.

– Мы не знаем, кто его убил, милорд. Но кто бы это ни был – они точно связаны с аракешами, иллианской гильдией убийц. – Даже здесь, в мире теней, Фэйлен избегала смотреть ему в глаза.

– Я знаю об аракешах. Они все – люди. Так как же один из них смог победить Мьоригана?

Прежде чем привести план в исполнение, Элим действительно шпионил за людьми и вызнал множество их секретов.

– Мы узнали, что управляет ими сам Алидир Ялатанил, глава Длани.

А вот об этом он слышал впервые...

Элим отвернулся от собеседницы, пытаясь скрыть нарастающий страх. После битвы за Элетию тело Алидира так и не нашли. За весь ужас и боль, что он сеял в те темные дни, этот жестокий эльф заслужил мучительную смерть. Но тревога, что кто-то из Длани до сих пор цел, всегда жила в душе Элима.

– У тебя есть доказательства? – спросил король, все еще не желая верить.

– Я сама сражалась с ним в Зале Жизни, – ответила Фэйлен, поразив его еще сильнее.

– Вы побывали в Элетии? – Он не мог сдержать гнев. – Я послал тебя в Велию. Ты должна была помогать Галанору проникнуть в Корканат, должна была собирать для нас сведения о слабых и сильных сторонах противника, а не тащить мою дочь на кладбище!

– Это еще не все, милорд. – Тон Фэйлен так живо напомнил ему Адиландру, что Элим невольно представил, как жена беспокоилась бы о Рейне.

– Рассказывай, Фэйлен. Все, с самого начала.

* * *

Элим опоздал на заседание совета, которое сам же назначил. Присутствовали главы семи благородных семей, четверо старейшин и командующий гвардии Варо. Под потолком великолепно украшенного зала летали светящиеся шары, почти незаметные в свете полуденного солнца, заливавшего зал сквозь открытую террасу. Вассалы из благородных семейств, сидевшие за круглым столом на стульях с высокими спинками, немедленно поднялись в знак уважения к правителю.

Элим прошествовал на свое место. Его послание совету было предельно простым:

– Валанис освободился.

Пока собравшиеся подбирали с пола челюсти, он рухнул на стул, больше не заботясь о сдержанности.

– Но как? – спросил Варо. Его светлые волосы были собраны в строгий пучок так, чтобы ни одна прядь не коснулась идеально белого доспеха.

– Кристалл Палдоры так и остался в Элетии, – пояснил Элим. На мгновение перед его глазами вновь встала эта картина: Налана, его руки в ее крови... – Сестра доверила кристалл мальчику-скитальцу...

Эта история была всем известна, но он рассказывал скорее себе, вспоминая детали.

– Она решила, что ребенку легче будет выскользнуть из города незамеченным и унести кристалл. Но она ошиблась. – Элим положил ладони на стол. – Сила кристалла начала подтачивать Янтарные чары изнутри Элетии. И через тысячу лет скиталец смог вырваться. А с ним и Валанис.

Он говорил и сам себе не верил. Жалкий мальчишка, которого он видел в библиотеке Элетии так давно, что некоторых присутствующих тогда еще и на свете не было, оказался жив и, по словам Фэйлен, стал умелым воином. Впрочем, совет ждало еще одно откровение:

– Валанис не просто освободился. Длань также выжила, по крайней мере двое из них. Фэйлен Халдор клянется, что видела Таллана Тассариона и сражалась с Алидиром Ялатанилом. Но, что самое невероятное, моя дочь победила Аделлума Бово. О Самандриэль и Накире вестей покуда нет.

Повисло молчание. Эльфы пытались осмыслить свалившиеся на них новости. Этот совет еще недавно планировал захват Иллиана. Эти тринадцать эльфов обсуждали во всех деталях, как уничтожат целую расу и вознесутся, навсегда победив Валаниса. А теперь оказалось, что Валанис все это время был на шаг впереди.

– Последнюю тысячу лет Алидир возглавлял знаменитых аракешей. Втайне он создал целую армию и обучил сражаться по-эльфийски. Они сражаются так же, как мы, мечом и магией. Точное их число неизвестно, но в погоне за Фэйлен и Рейной они уничтожили Серых плащей.

– Наследие Тиберия Серого заслужило такой конец! Убийцы драконов! – воскликнул Варо, грохнув кулаком по столу.

– Известно ли что-нибудь о моем племяннике, милорд? – напряженно спросила Петронья Мьорго, глава дома Мьорго, приходившаяся Мьоригану теткой.

Элиму тяжело было сообщать семье тяжелые новости посреди совета. Лучше было бы сказать им наедине. Несмотря на то что родители Мьоригана поддерживали Валаниса и были казнены после битвы за Элетию, остальные Мьорго старались служить своему королю верой и правдой.

– Увы, он погиб в Велии. Убийца еще не найден, но я уверен, что это один из Длани. Прими мои глубочайшие соболезнования, Петронья. – Элим склонил голову. Мьориган стал первой жертвой необъявленной войны. И наверняка не последней.

– Он погиб, защищая принцессу, – произнесла Петронья, никогда не упускавшая выгодного момента.

– И дом Севари всегда будет благодарен дому Мьорго за эту жертву, – ответил Элим, зная, что она желает услышать именно это.

– Прошу прощения, – вклинился Тай’гарн, древнейший и, пожалуй, мудрейший из трех старейшин, виновато глядя на Петронью. – Однако я должен спросить: как долго Валанис на свободе?

– Около сорока лет, – ответил Элим. – Но и это не худшие новости.

Ему тяжело было даже произнести это.

– У него кристалл Палдоры.

Зал взорвался. Как по команде члены совета и даже старейшины принялись спорить о прошлых ошибках и грядущих планах, но за их словами Элим чувствовал испуг.

Страх всегда был самым могучим оружием Валаниса.

– Он смог добыть всего лишь осколок, – продолжил Элим. – Неизвестно, усмирит ли такая малость мощь магии, разрушающей его.

– Осколок? Где же остальное?! – вскричал Тай’гарн. Его юное лицо исказилось от ужаса.

– Утеряно. Но судьба распорядилась так, что тот скиталец снова объявился накануне новой войны.

– Тот мальчишка? – Варо уставился на него с недоверием.

– Он освободился от заклятия одновременно с Валанисом и успел повзрослеть. Его растили убийцы Алидира.

Элиму и самому было трудно поверить в историю Фэйлен – особенно в то, насколько глубоко увяз в этом Эшер. Как жизнь одного человека может быть так крепко переплетена с жизнями бессмертных?

– Значит, скиталец теперь союзник Валаниса? – спросила Петронья.

– Сомневаюсь. Он долго хранил кристалл, Валанис же завладел осколком лишь недавно. Впрочем, это неважно. – Элим взмахнул рукой, отметая мелочи. – Самое важное – решить, что мы будем делать дальше.

– Мы не сможем подчинить Иллиан без драконов! – Гадавар Ревири подался вперед. Ревири получили место в совете лишь недавно, лет тридцать назад.

– Но твой сын так ни одного и не привел. – Варо ответил ему тяжелым взглядом. – Галанор уже должен был вернуться, с Маллиатом или без него. Пора признать его миссию проваленной и объявить всех участников погибшими. Нужно нападать сейчас, пока Валанис не вернул себе прежнюю мощь. Пока он снова не попытался убить принцессу Рейну.

Помрачневший Гадавар откинулся на стуле. Элим знал, что удручает его не возможная гибель сына, а его провал, запятнающий честь рода.

– Откуда нам знать, что людские армии не подчинились Валанису? – спросил Арион из дома Калдон. – Если генералы Длани не погибли, они могли за эти годы подчинить слабовольных человеческих правителей. Прежде чем ринуться в бой, следует выяснить больше.

– Нужно атаковать сейчас, – заявил старейшина Иллитор Асатар.

Взгляды советников обратились к Элиму.

– Мы должны ускорить строительство флота, – сказал он, обращаясь к Теро из дома Велани.

– Не все материалы еще добыты, милорд. – Теро переводил взгляд с одного советника на другого, ища поддержки. – Мы полагали, что у нас в запасе десятилетия...

Элим поднял руку, призывая к молчанию.

– Яйца драконов так и останутся в недрах Гарганафана. Придется это принять.

Он чувствовал, как на глазах рушатся его планы. Без Маллиата не открыть драконью стену, не забрать яйца. Он задумывал вырастить драконов, одновременно достраивая флот, готовя достаточно солдат, чтобы выступить против шести армий. Но этот план предполагал, что Валанис все еще заперт в Элетии. А теперь...

Теперь за Рейной охотятся, Галанор пропал, Валанис освободился из своей гробницы, а от Адиландры так и не было вестей.

– Все окажут вам посильную помощь в строительстве, Теро. – Старейшины возмутились было, но Элим одним взглядом заставил их замолчать. – С этого дня мы на тропе войны. Больше никаких переговоров с королем Ренгаром и человеческими королевствами. Мы возвращаем Иллиан.

С этими словами он поднялся и направился к выходу, давая понять, что заседание окончено.

Через час он вновь позвал Варо и Тай’гарна в зал совета. На этот раз они застали его на балконе, погруженным в раздумья.

– Вы хотели нас видеть, милорд? – спросил Варо, входя первым, и, заметив многозначительный взгляд господина, добавил: – Мы пришли тайком. Никто не знает, что мы здесь.

– Фэйлен сказала еще кое-что, – сказал Элим. – Алидира подвел длинный язык. Он хвастался, что, прежде чем напасть, Валанис сперва стравит нас с людьми, чтобы ослабить.

– С чем он собирается нападать? – спросил Варо. – Аракешей слишком мало, чтобы противостоять армии, особенно эльфийской.

– Не сомневаюсь, что за сорок лет у него родился какой-нибудь план. Я боюсь, что он найдет Рейну и использует ее против меня. – Элим решил не думать о том, что Валанис может навредить ей. Не время. – Небольшой отряд может проникнуть туда, куда не пройдет армия. Тай’гарн, отправляйся в Иллиан, отыщи принцессу и охраняй ее, пока не подойдут наши силы.

– Мой господин... – Тай’гарн поклонился, всем своим видом выражая покорность.

– Варо, снаряди с Тай’гарном отряд. – Элим вновь обернулся к старейшине. – Не скрывай, кто ты: твое нахождение в их землях оправданно, тебе будут открыты двери, закрытые для простых смертных.

– Но почему вы вызвали нас втайне, милорд? – спросил Тай’гарн, всегда внимательный к решениям правителя.

– Потому что вам с Варо я доверяю. Сегодня я узнал, что Валанис вырвался из Элетии сорок лет назад. Ты помнишь, что произошло сорок лет назад? Члены совета убедили меня вторгнуться в Иллиан.

Глава 5. Последняя надежда

Натаниэль смотрел, как его братья и сестры прощаются с жителями Вангарта. Раненых погрузили на подводы, телеги были забиты лечебными зельями и эликсирами, которых как раз должно было хватить до Дарквелла на востоке Орита. Мэр города на прощание обнялся со знакомым Натаниэлю Серым плащом – Элайджей Беннетом. Элайджа был славным рыцарем и, похоже, стал командиром беженцев в отсутствие Фенника и Хорварта.

– Последний шанс, – сказала Рейна, хитро улыбаясь ему.

Натаниэль улыбнулся в ответ. Рейна, конечно, знала, что он выбрал остаться с ней и остальными. Часть его хотела отправиться с товарищами, но все же он пренебрег своим долгом ради высшей цели. Его клятвы ордену умерли вместе с Элайт.

Путешествуя с Рейной, он сможет по-настоящему сделать что-то для Иллиана. Возможно, даже поможет избежать войны. И потом... к Рейне он испытывал чувства.

– Пусть идут своим путем, а я пойду своим. – Натаниэль отвернулся от собирающихся в дорогу рыцарей и пошел обратно к постоялому двору.

После битвы за Западный Феллион он перестал брить голову, и волосы его отросли, хоть и не настолько, чтобы изменить до неузнаваемости. Он не забывал низко надвигать капюшон и не поднимать лица, Рейна тоже этому научилась: из-под капюшона выглядывали лишь длинные светлые пряди, ниспадающие на грудь.

А вот к новой одежде привыкнуть было сложно: она казалась слишком свободной. Натаниэль скучал по успокаивающей тяжести и плотности форменного плаща, по уверенности, которую тот придавал.

Но особенно он скучал по мечу и луку. Эшер предупредил, что оружие носить не стоит, особенно меч с гербом ордена на рукояти.

И все же чувствовать теплую ладонь Рейны в своей было приятно. Так они и вернулись на постоялый двор – взявшись за руки. Обычная, ничем не примечательная пара. К такой жизни легко было привыкнуть... Но мечты мечтами, а суровая реальность была такова, что лет через десять–пятнадцать он изменится. Рейна всегда будет выглядеть на двадцать, а вот он состарится и умрет прежде, чем она отпразднует сотый день рождения. Она останется сильной, когда он начнет слабеть, и здоровой, когда он станет немощным. И в конце концов он будет лишь мешать Рейне, принесет ей лишь скорбь. Будет доживать свои дни, думая, сколько бы всего она смогла сделать, вместо того чтобы возиться с ним.

На мгновение Натаниэль сжал ее руку чуть сильнее, наслаждаясь мгновением и ощущением молодости. Расстаться сейчас – значит избавить от боли в будущем. Вот только он не мог ее бросить.

Дойдя до комнаты Рейны, они услышали жаркий спор. Фэйлен и Эшера слышно было даже из коридора: обычно Фэйлен не соглашалась с рейнджером, но в этот раз, похоже, было наоборот.

– А если другого выхода нет?! – сердито воскликнула Фэйлен.

Когда Натаниэль с Рейной вошли, спорщики как раз стояли у окна, хмуро глядя друг на друга.

– Это самоубийство, уж поверь! – огрызнулся Эшер, отвернувшись. Выглядел он скорее озабоченным, чем сердитым. – А ты что? Легче стало?

Последний вопрос был обращен к Натаниэлю тем же тоном, но Эшер явно тут же пожалел о своей резкости. Натаниэль, привыкший к его манере держаться, взглядом дал понять, что принимает молчаливые извинения.

– Серые плащи отбыли в Дарквелл, – ответил он.

– А что вы так... страстно обсуждали? – спросила Рейна, таинственно улыбнувшись Фэйлен уголком губ.

Фэйлен бросила взгляд на Эшера, и оба выдохнули наконец. Рейнджер упал в потертое, но уютное кресло в углу, Фэйлен прикусила губу, подбирая слова.

– Мы должны остановить вторжение, – наконец сказала она бесцветным голосом.

Натаниэль, сняв плащ, вышел на середину комнаты. Пару часов назад Фэйлен закончила говорить с Элимом Севари, повелителем эльфов, и пусть их разговора никто в комнате не слышал, но, когда Фэйлен пришла в себя, по ее лицу все сразу стало ясно. Новости короля не обрадовали. Рейна вызвалась пойти с Натаниэлем провожать Серых плащей отчасти потому, что не выносила отцовских замашек, особенно того, как он вел себя с Фэйлен. Ей просто было необходимо проветриться.

И вот теперь пришло время обсудить, что делать дальше. Фэйлен была уверена, что вторжение случится раньше, но никто не знал о судьбе Галанора и чем завершилась его миссия, удалось ли ему похитить Маллиата Безгласного из Корканата. Даже если его план удался, до городов Иллиана вести еще не дошли.

– Я же просила не говорить отцу, что Валанис давно вернулся! – воскликнула Рейна в третий раз за день. – Теперь он совсем не даст нам времени!

– Ты права, – согласилась Фэйлен, – но раз именно Валанис дергает за ниточки, боюсь, только наш народ сможет его остановить.

– Ага, попутно избавившись от всех народов Иллиана, – добавил Натаниэль. – Победив Валаниса, эльфийская армия не уйдет. Они захватят...

– Вот поэтому я и... – Фэйлен вновь сердито взглянула на Эшера.

Натаниэль привык к тому, что эльфы выражали чувства ярко и бурно – ярче, чем люди. Печаль, радость – неважно. К порывам Рейны привыкнуть было легко, вот только, чтобы ответить на них, сил требовалось много.

– Что? – спросила принцесса, переводя взгляд с Фэйлен на Эшера. – Что вы обсуждали?

– Если мы убьем Валаниса, войны можно избежать, – ответила Фэйлен, и во взгляде ее мелькнула надежда.

– Это самоубийство, – подал голос Эшер. Он не поднялся – так и сидел в кресле, глядя на короткий меч Алидира в углу.

– Да о чем он?! – раздраженно спросила Рейна.

– У Валаниса осколок кристалла Палдоры, – начала объяснять Фэйлен, – но если мы найдем остальной кристалл, то, возможно, сможем уничтожить вестника богов.

– Но ты же сказал, что выбросил кристалл в Эдейский океан. – Натаниэль загородил меч, чтобы Эшер собрался наконец.

– Он солгал, – уверенно отозвалась Фэйлен.

Новость так обрадовала Рейну, что, если бы не стол, она бы просто напрыгнула на Эшера, как мячик.

– Так где же кристалл? – требовательно воскликнула она, улыбаясь.

Эшер медленно поднял голову.

– Там, откуда его не достать.

– Эшер, – мягко сказал Натаниэль, – возможно, эта штука наше единственное преимущество перед Валанисом. Кто знает, что он задумал? Если не начнем действовать сейчас, будет слишком поздно. И неважно, явятся эльфы или нет.

– Если думаете, что мы вчетвером сможем остановить самого сильного эльфа в истории, то вы чокнутые. – Эшер встал и подошел к окну.

– Но Аделлума-то мы вчетвером победили, – напомнила Фэйлен.

– Впятером, – поправил Натаниэль. Он обещал себе до конца дней напоминать миру об Элайт Невандар.

– Это не то же самое, что вызвать на бой генерала из Длани, – продолжил Эшер. – Нам придется сразиться с оставшимися четырьмя, с Валанисом, с каждым аракешем и боги ведают с кем еще.

Рейна обошла рейнджера, взглянула ему в лицо сияющими изумрудными глазами.

– Я знаю, что ты не боишься. Но что тогда тебя сдерживает?

Эшер помедлил.

– Все во мне, весь мой опыт велит скрыться, раствориться в толпе. Вы же предлагаете выйти на свет, да так, чтобы весь Иллиан видел. С этого пути возврата нет: нам придется сражаться, сражаться и сражаться, пока кто-нибудь не помрет – либо мы, либо враги.

– Поздновато тебе бояться славы, – усмехнулся Натаниэль. – Не успели затихнуть разговоры о том, как ты бился с Ро Досарном в велийском замке, как ты отличился при обороне Западного Феллиона. Да и до этого ходили слухи, что ты много лет назад спас королеву Изабеллу. – Натаниэль сделал паузу, убеждаясь, что привлек его внимание. – Аракеш убит, а рейнджер продолжает свой путь.

Эшера это как будто не убедило.

– И как же поступит наш рейнджер? – пропела Рейна.

Эшер медленно выдохнул, взглянул им в глаза.

– Я выбросил его в Яму.

Натаниэль удивленно переглянулся с Рейной и Фэйлен. Он, как Серый плащ, много путешествовал и много повидал такого, от чего у людей волосы дыбом вставали... Но что еще за яма такая?

– Чтобы стать аракешем, в конце тренировок нужно пройти последнее испытание: Яму в самом сердце Полночи. Не знаю, откуда она взялась, наверное выкопали сотни лет назад по приказу Алидира. Ученик должен спуститься в нее и найти выход. Свет туда не проникает никогда – это настоящая проверка, прижился эликсир ночного зрения или нет. В пещерах под Полночью живут монстры, каких никто никогда не видел. Я эти кошмары даже описывать не возьмусь. Вот поэтому аракешей так мало: спуститься в Яму легко, а вот выбраться сможет не каждый.

– И ты выбросил туда кристалл Палдоры? – безнадежно спросила Фэйлен.

– Я понимал, что это сильная магическая штука. – Эшер оперся на подоконник. – По молодости я во всех видел соперников, не хотел, чтобы кто-то его нашел. Когда заметил, что на него уже начали заглядываться, отколол кусочек, сделал себе кольцо, а остальное выбросил.

Повисла пауза: друзья пытались переварить услышанное.

– Значит, отправляемся в Полночь... – Натаниэлю пришлось сказать это вслух, чтобы поверить.

– Я же говорю: самоубийство, – сухо ответил Эшер.

– И где же она? – спросил Натаниэль, впервые в жизни не желая этого знать. Каждый Серый плащ рвался найти древнее логово убийц, но что-то рассказ про Яму не вдохновил на подвиги.

– Южнее только Врата Сайлы, – ответил Эшер.

– Иссушенные земли? – воскликнула Рейна. – Я никогда не видела пустыню!

– И не хочешь, поверь. Там выживают лишь хищники, и я сейчас не только про зверей. Пустыня закаляет. Чтобы по ней путешествовать, нужно много припасов. В Трегаран, что на границе, нам соваться не стоит – нужно добраться до столицы, Карата, а оттуда на восток.

– Беда в том, что это все, что осталось. – Фэйлен бросила на стол небольшой мешочек монет.

– Можем пока остаться в Вангарте, – предложил Натаниэль. – Думаю, для нас работенка найдется.

– Нет времени, – возразила Фэйлен. – До Иссушенных земель долгий путь, мы должны отправляться как можно скорее.

– Но если сорвемся и побежим безо всяких припасов, долго не продержимся. – Рейна по недавно появившейся привычке встала рядом с Натаниэлем.

Эшер откашлялся.

– Я знаю, где раздобыть денег и все остальное.

Все обернулись к нему: этот рейнджер не переставал удивлять.

– У Золотого форта есть банк в Лириане. А у меня – друзья, которые могут помочь с припасами и снаряжением.

– Банк? – переспросила Рейна.

– Друзья? – переспросил Натаниэль, может быть излишне скептически.

Эшер усмехнулся, будто признавая: поверить в то, что у него есть друзья, и впрямь сложновато.

– У меня есть счет в Золотом форте. Договорился об этом с королем Ренгаром, это плата за ваше сопровождение в Велию. Можем взять оттуда сколько потребуется, чтобы купить необходимое и нанять провожатых через Лунные пустоши.

– Он открыл для тебя счет в Золотом форте? – Натаниэль знал, каких важных персон этот банк обслуживает. Чтобы они снизошли до Эшера, нужен был и впрямь королевский указ, не меньше. – И сколько оттуда можно снять?

– Сколько угодно, – ответил Эшер, широко ухмыляясь.

Натаниэль присвистнул.

– Король и правда очень хотел тебя нанять. – Он бросил взгляд на Рейну, пытавшуюся сообразить, что такое банк.

– Он думает, что хорошо разбирается в людях, – продолжил Эшер. – Решил, что я человек простой, со скромными нуждами. Его дети, вероятно, в неделю тратят больше, чем я смог бы потратить за всю жизнь. Хотя что-то мне подсказывает, за этим счетом будут следить, чтобы я не слишком шиковал.

– Зачем нам платить провожатым, чтобы пройти через Лунные пустоши? – спросила Фэйлен. – Уж с парой диких кентавров мы справимся.

– Только идиоты суются на эти пустоши малыми отрядами, – пояснил Эшер. – Лучше заплатить кому-нибудь или самим наняться сопровождающими. Чем больше караван, тем лучше.

– Сегодня уже поздно. – Фэйлен взглянула на закатное солнце. – На эти деньги купим четырех лошадей и отправимся на рассвете.

– Трех, – поправил Эшер с коварной усмешкой. – О четвертой я позабочусь.

– Значит, решено! – радостно объявила Рейна, будто и не услышала описания Ямы. – Доберемся до Лириана, заберем припасы и деньги, потом на юг – в Полночь, проникнем в эту Яму, найдем кристалл и убьем Валаниса!

Эшер застонал и закрыл лицо рукой.

– Мы точно все умрем...

Глава 6. Величие драконов

Гидеон взобрался на край последней скалы, стараясь игнорировать боль в руках и ногах. Битый час он карабкался по летающему булыжнику, задачу облегчали только толстые корни, обхватившие камень словно щупальца гигантского осьминога. Маленькое заклинание изогнуло ладони и пальцы Гидеона, превратив их в шершавые крюки. Он мог бы просто взлететь с помощью магии, но ему нравилось проверять себя на прочность.

Сверху скалу покрывал тонкий слой мягкого зеленого мха, сквозь который кое-где пробивались пучки травы. Гидеон поправил посох, притороченный к спине, и подошел к противоположному краю, не отрывая глаз от красот, раскинувшихся перед ним.

– Вот это да...

В сердце гигантского кратера, известного как Драконий предел, парило с дюжину скал, ставших приютом для древнейших созданий Верды. Окружали этот магический оазис посреди пустыни густые леса и зеленые поля, за ними возвышались горы, а дальше лежали Плоские пустоши и Великая пасть – непролазные джунгли, скрывавшие Малайсай, столицу темнорожденных. К счастью, отсюда это ужасное место было не видно и не слышно, до Гидеона доносился лишь рев водопадов.

Солнце коснулось далеких вершин, и небо загорелось всеми оттенками лилового и оранжевого. Но не прекрасный закат захватил воображение Гидеона, а десятки драконов, летающих в небесах, парящих над лесом, ныряющих в облака. Он наблюдал за ними больше недели, но так и не смог привыкнуть. Как оторваться от такого великолепия?

– Поразительные, правда? – спросил Галанор. Он сидел на краю скалы, свесив ноги, явно ничуть не боясь высоты.

– Ни одно создание с ними не сравнится, – подтвердил Гидеон, садясь рядом. На самом деле он проделал весь этот путь как раз для того, чтобы поговорить с эльфом, но прекрасный вид его отвлек.

– Я повидал множество магических существ, но никогда не чувствовал такого... – Галанор неверяще взглянул на ладони. – Я чувствую их силу всем телом. Она словно вибрирует внутри.

– Я тоже ее чувствую, – отозвался Гидеон, хотя для него это была скорее теплая аура, поселившаяся где-то в груди и посылающая пульсирующие волны по всему телу. – Мне здесь так хорошо и спокойно... Я даже счастлив, пожалуй.

– Понимаю. – Галанор улыбался, но взгляд его остался серьезным. – Вот только неясно, это действительно нам так хорошо или мы просто чувствуем отголоски их счастья?

Гидеон вновь взглянул на драконов, парящих в вышине. Он уже думал об этом: если драконы говорят с людьми через чувства, может быть, это и не его счастье вовсе?

Совсем близко захлопали могучие крылья.

– Будь уверен, Галанор из дома Ревири, – произнес мелодичный голос Адриэля, – когда дракон пожелает с тобой поделиться, ты поймешь.

Галанор с Гидеоном поднялись навстречу черному с серебряным отливом дракону, приземлившемуся на скалу. Дракон опустил огромную, размером с коня, голову на мощной шее. Последний из драгорнов, сидевший верхом между передними шипами, грациозно соскользнул на землю мимо крыла.

– Это Галандавакс. – Адриэль шагнул в сторону и взмахом руки обвел прекрасное создание. – Мы с ним товарищи уже семнадцать веков.

Галандавакс тряхнул могучей головой и, оттолкнувшись задними лапами от скалы, взмыл в небо.

– Увы, он решил отойти ко сну. Простите за долгое отсутствие. Мне пришлось так внезапно уйти, а у вас наверняка накопилось множество вопросов. Видите ли, мы с Галандаваксом всегда охотимся вместе, и, если уж он решил отправиться на охоту, его ничто не остановит.

– И вы охотились десять дней? – спросил Галанор.

Гидеон по голосу слышал, что он сердится. И немудрено: они на десять дней оказались совершенно одни в незнакомом месте, окруженные самыми опасными хищниками в мире, и понятия не имели, почему вообще существует Драконий предел.

– Галандаваксу нужно несколько тонн мяса, чтобы удовлетворить аппетит. – Адриэль прошелся босыми ногами по мягкому мху. Гидеон заметил, что мох под его ступнями как будто разросся еще пуще.

Струящиеся одежды эльфа были поддернуты повыше и перехвачены на поясе несколькими ремнями, единственным оружием служил скромно, но изысканно украшенный кинжал.

Дойдя до центра скалы, Адриэль сел, скрестив ноги. Ветерок шевелил его длинные светлые волосы, и вся фигура эльфа источала спокойствие. Гидеон и сам успокоился, словно Адриэль тоже был драконом, умевшим переносить свои чувства на других.

– У нас много вопросов. – Галанор подошел ближе, нависая над драгорном. – Но главная проблема в том, что времени все меньше. Королева, наша королева Адиландра Севари, в плену у темнорожденных! Ее держат в малайсайском дворце, но я не знаю, надолго ли они оставят ее в живых. До того как мы явились, ей приходилось сражаться на арене на потеху этим варварам...

Голос Галанора сорвался от отчаяния. Гидеон понимал не хуже него, что Адиландры, возможно, уже нет в живых.

– Нет, – равнодушно ответил Адриэль на незаданный вопрос.

Галанор окинул неверящим взглядом драконов и вновь сердито уставился на Адриэля.

– «Нет»?! Да как ты можешь такое говорить?! Тут достаточно драконов, чтобы стереть Малайсай с лица земли!

Адриэль обратил на него полный сочувствия взгляд и поднял руку, намекая, чтобы Галанор перестал кричать, но поздно – скала дрогнула под тяжестью дракона, приземлившегося за спиной эльфа. Змей пригнул к земле чешуйчатую зеленую голову, золотые глаза уставились на Галанора. Судя по цвету и размеру, это была Райнаэль Изумрудная звезда, королева драконов. По другую сторону от Адриэля с неба опустился, впившись когтями в камень, дракон поменьше, но не менее впечатляющий. По бледно-зеленой чешуе и золотистым крапинкам, блестящим в лучах закатного солнца, Гидеон узнал Иларго, дракона, которого они спасли с малайсайской арены вместе с его побратимом Бравогом.

Гидеона и Галанора накрыло вдруг обидой и возмущением, словно Адриэль накричал на них в их же доме. Чувства эти длились лишь несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы передать раздражение Райнаэль.

Они оба выдохнули и переглянулись. Так вот каково это, когда с тобой разговаривает дракон!

– Боюсь, мы не сможем вам помочь, – проговорил Адриэль. – Вы сами все видели, когда Маллиат приземлился на арену. Темнорожденные пленили Иларго и Бравога месяц назад. Пытаясь спасти их, мы едва не потеряли еще больше драконов.

– Но как темнорожденные смогли поймать целых двух? – спросил Гидеон. – Они ведь даже не используют магию.

– Чтобы поймать дракона, недостаточно и магии, – пояснил Адриэль. – Но вот с антимагией все становится куда проще.

– Что такое антимагия? – Гидеон переглянулся с таким же растерянным Галанором.

– В Иллиане я тоже никогда о ней не слышал, но Райнаэль и Галандавакс мне все объяснили, – веско проговорил Адриэль. – Это называется «криссалит». Он известен драконам с прошлой эпохи, когда эльфы еще не появились на земле. Темнорожденные нашли эти камни, но где – мне неведомо. Они выглядят как зеленые кристаллы, но их красота смертельна. Темнорожденные расставили на Иларго и Бравога ловушки, когда те вылетели на охоту. Рядом с камнями драконы слабеют, теряют способность летать и дышать огнем. Темнорожденные затачивают кристаллы и делают из них наконечники для охотничьих копий.

– То есть ты не поможешь нам спасти Адиландру, потому что испугался каких-то камешков?! – вновь возмутился Галанор.

Райнаэль возмущенно выдохнула и повернулась к Адриэлю. Они обменялись молчаливыми взглядами, и изумрудная драконица, расправив крылья, упала со скалы. Лишь в последний миг, у самых древесных вершин, она расправила крылья и полетела, огибая парящие скалы. Иларго остался, вышагивая за спиной Адриэля и не сводя с Гидеона пристального взгляда. Эти голубые глаза так и буравили его.

– Драконы – самые почитаемые, благородные и яростные из всех созданий, – с улыбкой сказал Адриэль, проследив за великолепным полетом Райнаэль. – Но с благородством и честью приходит чувствительность. Первое правило жизни с драконами: не зли их.

Стоило ему подняться, как Иларго нежно ткнулся мордой в его плечо, все еще не сводя глаз с Гидеона.

– Если хотите вернуться в Иллиан, Галандавакс может отвезти вас до Черной дороги, что на севере. Оттуда можно добраться до любого нашего поселения на Айде. Уверен, вам помогут добраться на запад.

– Черная дорога? – Гидеон уже видел это название на карте, которую украл из пирамиды в Малайсае. Он вытащил из сумки свиток и развернул.

Галанор продолжал смотреть на Адриэля.

– Наш народ теперь живет на южном берегу Кристального моря, в Амаре. Город зовется Эландрилом, ты, должно быть, слышал о нем.

– Эландрил... в честь первого из драгорнов. – Адриэль склонил голову, лицо его осталось бесстрастным.

– Наш король, Элим Севари, его потомок. А жена Элима Севари, наша королева, в плену в Малайсае!

Спокойствие Адриэля явно раздражало Галанора, и Гидеон чувствовал, как между эльфами растет неловкое напряжение.

Он откашлялся.

– Черная дорога вот тут, внизу, на краю пустыни, – сообщил он, подняв карту так, чтобы им было видно.

– Двести пятьдесят миль песка, – мрачно отозвался Галанор. – И это только до Порога Вечности. А от него еще двести миль до ближайшей реки. Это смертный приговор.

– Но королева Адиландра смогла пройти этот путь, – заметил Адриэль.

– Ты просто боишься, что мы расскажем остальным об этом месте! – Галанор вцепился в эту идею, будто собака – в кость. – Ты так долго прожил в этом раю, что забыл про остальной мир! Верда вот-вот погрузится в хаос величайшей войны, а ты живешь тут с существами, способными переломить ее ход! Нам нужно освободить королеву, предупредить иллианцев и как-то примирить их с королем Элимом. Прямо сейчас, пока мы болтаем, три армии темнорожденных идут на Иллиан!

– Боюсь, что ответ все еще отрицательный.

– Драгорны, о которых я читал, были воинами! – совершенно не по-эльфийски прорычал Галанор. – Не зная страха, они направляли своих драконов прямо в гущу боя! Это ты должен вести нас в бой против Валаниса!

– Все твои знания о драгорнах в корне ошибочны. – Адриэль подошел к краю скалы, как всегда спокойный. – Драгорны становились миротворцами, когда их народ в этом нуждался. Но никогда не противились злу насилием. К тому же... никто не управляет драконами.

Он вдруг шагнул вперед и рухнул со скалы.

Гидеон ахнул и вместе с Галанором подбежал к краю, но тут же отшатнулся: Галандавакс пронесся мимо них, свечкой взмывая в небо и унося на могучей шее Адриэля. Они были словно единое целое, знали, где и кто находится, что думает. Гидеон застыл, пораженный, а вот Галанор не впечатлился.

– Тогда мы пойдем сами! – заорал он вслед уменьшающемуся силуэту Галандавакса и, наклонившись, принялся собирать свои скимитары. – Я не позволю им сгноить ее в этом городе!

Прежде чем Гидеон придумал какой-нибудь совет, эльф соскользнул с края и резво пополз вниз.

– Я же только залез... – вздохнул Гидеон. Ответом ему был вопросительный рык, раздавшийся откуда-то из мощной глотки Иларго. Дракон стоял, наклонив голову к плечу, как любопытная собака.

– Хороший дракончик... – Гидеон медленно отступил назад, надеясь, что боги милостивы и Иларго уже поужинал.

* * *

Галанор прошагал через луг, лежавший под парящими камнями. Все вокруг дышало безмятежностью, но его успокоить не могло. Да что такое с этим Адриэлем?! Как могут такие могучие создания просто прятаться в кратере?!

Солнце опустилось за Красные горы, исчезли тени парящих драконов. На долину опустилась ночная прохлада, и Галанор поплотнее завернулся в плащ. Внимание эльфа привлек водопад, низвергающийся с выступающей скалы. Обойдя озеро, которое тот образовывал, Галанор забрался на небольшой валун и за стеной воды обнаружил пещеру.

Внутри было темно и неожиданно тепло – это помогло немного развеять его мрачное настроение. Он сел посреди пещеры спиной к выходу. Рев воды гипнотизировал, помогал успокоиться. Галанор прекрасно знал, что его, как любого эльфа, могут так захлестнуть чувства, что он натворит дел, о которых потом пожалеет.

Он опустил голову и вздохнул, стараясь не думать об ужасах, которые Адиландре приходится переживать в Малайсае. Вместо этого он попытался представить, что еще происходит в мире. Что будет делать король Элим, не дождавшись Маллиата? Все равно решит напасть? Но раньше или позже? А Рейна? Король обещал ее руку взамен на возвращение дракона. Значит, теперь никакой свадьбы не будет? На фоне остального безумия это была, конечно, мелочь, но не думать о ней Галанор не мог. Не мог отвлечься и от тяжести прорицателя на поясе.

Найти ответы на все вопросы было легко: стоило всего лишь связаться с Мьориганом или с королем. Но говорить с повелителем Галанор был не готов, ведь тогда пришлось бы сказать ему, что Адиландра в плену у темнорожденных. Он ругал себя за трусость, но все же... если он спасет королеву, есть шанс, что король простит его за провал в Корканате.

Снова Галанор услышал этот голос: сознание, отягощенное долгом, подсказывало ему, как поступить, чтобы не уронить честь и остаться в фаворе у короля и высокородных семей. Когда-то он пообещал себе, что, как только выдастся шанс, выберет свободу, новую жизнь. Жизнь, где ему не придется браться за клинки и убивать. Часть его души все еще жаждала этой жизни и печалилась, представляя, сколько придется бороться за нее.

Он не мог просто забыть о том, что вся Верда вот-вот погрузится в хаос войны из-за заговорщиков в тенях. Он не хотел смотреть, как родной народ истребляет человечество, хотя уничтожить темнорожденных было бы неплохо. Галанор прекрасно понимал, что войну не остановить словами, он осознавал, что кровопролитная битва неизбежна. Однако мощь драконов смогла бы положить конец любой войне, в этом он не сомневался. Адиландра была права, она почти нашла их! И потому он почти поверил в Эхо Судьбы.

Вот только уверенности, которой так и лучилась Адиландра, ему недоставало. Если кто-то и смог бы заставить драконов помочь, то она. Но как спасти ее без их помощи? У него не было кристаллов, чтобы открыть портал, а как выбраться из кратера, он не имел понятия. Не зря Адриэль назвал это место Драконьим пределом!

Галанор чувствовал лишь усталость и растерянность.

Он бездумно сунул руку в кошель на поясе и вынул прорицатель. Черная сфера на ладони казалась совсем легкой.

Ему нужны были ответы. Пусть и для самоуспокоения.

Наполнив прорицатель магией, Галанор попытался направить сознание к прорицателю Мьоригана.

Ему пришлось посидеть в темной пещере, дожидаясь ответа, но вот что-то дернуло его и потащило в иное измерение, где существовали лишь тени. Увидев вместо знакомой фигуры Мьоригана призрак женщины, он не смог сдержать удивления. На этом плане существования черты лиц смазывались, но все же он узнал ее, хотя не мог припомнить имени.

– Я вас знаю...

– Я Фэйлен из дома Халдор. – Эльфийка быстро, дежурно улыбнулась.

Теперь Галанор вспомнил. Фэйлен всегда появлялась при дворе, держалась рядом с принцессой Рейной.

– А я...

– Галанор из дома Ревири, – закончила она, явно в волнении. – Я знаю, кто вы и какова ваша миссия. Расскажите мне все, Галанор. Где Маллиат?

Галанор все еще не оправился от удивления, и требовательный тон Фэйлен ему не понравился.

– Что случилось? – спросил он в ответ. – Где принцесса Рейна? Где Мьориган?

Призрачная Фэйлен на мгновение отвела взгляд.

– Мьориган мертв. Мы подозреваем, что его убил один из Длани.

Прежде чем пораженный Галанор успел задать еще вопрос, он ощутил, что в пещере кто-то есть. Или что-то. Воинское чутье подсказывало ему, что драки не избежать. Он отвлекся от разговора и, не попрощавшись, разорвал связь. Мгновение – и вот он снова в пещере.

Из тьмы на него смотрели два огромных сиреневых глаза. Тени зашевелились, складываясь в гигантскую черную голову. Дыхание Маллиата сдуло волосы Галанора назад, запах ударил в чувствительный эльфийский нос. Драконье рычание становилось все громче, все более угрожающим, сильные лапы подступили ближе... Галанор недолго пробыл среди драконов, но прекрасно распознал в фиолетовых глазах гнев и был очень благодарен Маллиату, что тот не пытается навязать ему это чувство. Вместо этого чутье воина кричало, что надо бежать, другого выбора нет. И было право.

Призвав все свои эльфийские силы, Галанор развернулся и рванул к водопаду. Рев Маллиата наполнил пещеру, загрохотали по камню тяжелые лапы. Галанор проскочил сквозь стену воды и нырнул в озеро. Ледяная вода ударила ему в грудь словно кулак, но страх перед Маллиатом был так силен, что Галанор, игнорируя боль, поплыл к берегу. Не успел он хоть немного перевести дух, как черный дракон вырвался из пещеры и ринулся на него, выставив когти.

В последнее мгновение, когда Галанор уже смирился с тем, что так его жизнь и окончится, зеленый вихрь врезался в Маллиата, отшвырнул его за озеро, ломая верхушки деревьев. Галанор вынырнул и замер, глядя, как Райнаэль Изумрудная звезда прижимает Маллиата к земле, отбиваясь от его когтей. Взмахи их могучих хвостов ломали деревья как веточки, легко выворачивали из земли древние камни. Наконец Райнаэль оплела хвост Маллиата своим, прижала его к земле, подняв облако земли и пыли. Маллиат заметался под ее весом, защелкал мощными челюстями, пытаясь схватить ее за горло, но Райнаэль избегала каждого укуса.

Захлопали гигантские крылья, и Галандавакс, пав с ночных небес, приземлился рядом с борющимися драконами. Издав оглушительный рев, он опустил когтистую лапу на голову Маллиата и прижал ее, словно зажав в тиски. Маллиат взревел и снова забился, пока не приземлился новый дракон – судя по красной чешуе, это был Долвосари Буревестник. Вместе они удерживали Маллиата на месте, пока он не успокоился.

– Еще не скоро он забудет годы заточения у человеческих магов. – Адриэль подошел к выбравшемуся на берег Галанору. Все, что они могли, – наблюдать за попытками драконов удержать гигантского собрата.

– Он зол... – заметил Галанор.

– И все же мы не можем винить людей, – продолжил Адриэль. – Они поступали согласно своей природе.

– Драконы живут так же долго, как эльфы, – начал Галанор, забрасывая наживку.

– И даже дольше.

– Маги держали его в плену почти тысячу лет, и теперь он сломлен, от былого Маллиата осталась лишь тень. – Галанор повернулся к Адриэлю. – Адиландра тоже способна продержаться тысячу лет. Вот только вместо равнодушия человеческих магов она столкнется с пытками темнорожденных. Неужели, глядя на Маллиата, ты не жалеешь о том, что ничего не сделал за все эти годы?

Адриэль не ответил, лишь крепко стиснул зубы, но Галанор и не ожидал, что он тут же с ним согласится. Галанор отвернулся и ушел, оставив древнего эльфа раздумывать над его словами.

Утирая с лица холодные капли, он брел между деревьями... как вдруг в голове зародилась идея. Возможно, все-таки есть способ спасти Адиландру...

Но мысли его упорно возвращались к Иллиану. Он ощупал ремень в поисках прорицателя... и с ужасом понял, что его нет. Остался в пещере! Или утонул в пруду!

– Галанор... – выдохнул он. – Какой же ты идиот!

Глава 7. Дом сов

Звездный океан раскинулся над Каратом, полная луна осветила плоские крыши столицы. Дневной жар Иссушенных земель сменился ночным холодом. Словно хищная птица, Тарен-сирота присел на крыше склада, расположенного на окраине. К этому часу район обычно замирал: жители либо спали, либо отправлялись развлекаться в центр города.

По крайней мере, так было раньше.

Теперь жажда кровавой мести не давала Карату уснуть. Тарен видел на горизонте дым, застилающий звезды, и всполохи пламени, пожирающие храмы и богатые дома. Столица Иссушенных земель начала катиться в пропасть семь лет назад, когда рабов в ней стало больше, чем свободных людей. Один толчок – и все погрузилось в хаос. И теперь рабы огнем и мечом отбирают годы, потерянные в неволе.

Конечно, императорские войска ответили, и ответ вышел жестким. Публичные казни, порка – они наглядно показали, что будет с бунтовщиками, но этим лишь разожгли гнев Тарена. Ему недавно исполнилось двадцать четыре, и всю свою взрослую жизнь он сражался за свободу, которая и не снилась его родителям. У них, как и у всех взрослых, которые окружали его в детстве, было лишь два варианта: отдать ребенка своим хозяевам, которые могли делать с ним что захотят, или тайно сбежать с младенцем, рискуя жизнью.

Но это было до того, как появилась Мать Мадаки.

Эта пожилая женщина, бывшая жрица Фимира, бога мудрости, принимала под свое крыло всех сирот и детей рабов. В ее тайном приюте Тарен получил образование и возможности, какие рабу были недоступны. Звался приют Матери Мадаки просто домом, пока Тарен не придумал ему новое имя. Имя, что будет вселять страх в сердца правящих семей.

Он отвернулся от пожаров войны, которую сам же начал, и сосредоточился на соседнем складе, считая охранников. Когда-то работорговцы южных земель любили хвастаться своей властью перед дружками и торговали людьми в открытую, словно безделушками, наживаясь на чужом горе.

Семь лет Тарен без устали работал, превращая приют для детишек, избежавших рабства, в силу, с которой другим приходилось считаться.

Теперь охрана работорговцев вела себя тихо, опасаясь ужасов ночи. Они стали перевозить рабов по Иссушенным землям днем и в строжайшей тайне, колеся по пустыне и в последнюю минуту меняя место остановки. Рабы, на которых нацелился Тарен, принадлежали Орфаду Вал-Агаду, отвратительно жирному торговцу со связями при дворе. Он не только продавал рабов правящим семьям, контролирующим юного императора, но также возил минералы для кузнецов императорской армии и другие товары из Намдора, северной столицы.

Это последнее обстоятельство и заставило Тарена задуматься.

Охранников было много, и все хорошо вооружены, но упустить такую возможность он не мог. Освободить рабов – одно дело, но совы доложили ему, что сам Орфад Вал-Агад тоже на складе. Рабов собирались отправить в Амираску на рассвете, и он лично явился все проверить перед отъездом.

– Все на местах, Тарен, – прошептал Брайго-сирота, подкравшись сзади.

– Прекрасно. Убедись, что все знают свои задачи. Никакой самодеятельности: если кто-то и выйдет из этого здания, то только потому, что я так захотел. Посмотрим, куда побегут крысы, когда жирдяй помрет.

Тарен поднялся во весь свой шестифутовый рост и обернулся к Брайго, старому лучшему другу. Отдавая приказ, он знал, что на самом деле Брайго уже обо всем позаботился.

– Уверен, что мне с тобой не надо? – как обычно, спросил Брайго.

– Мы все одарены по-разному и все пригодимся Дому сов, – уверил его Тарен. – Если мы хотим освободить рабов и убить Орфада, у нас одна попытка.

Тарен никогда не сомневался в Брайго и совах – в конце концов, он лично их вымуштровал, – но задуманное мог выполнить только сам.

– Если не вернемся к рассвету, Мать Мадаки будет ругаться, – с усмешкой добавил Брайго.

– К рассвету у нее станет на дюжину детей больше. – Тарен улыбнулся в ответ. Они сжали предплечья друг друга, как делали всегда, прежде чем отправиться на очередную самоубийственную вылазку.

– Еще увидимся, брат, – сказал Брайго, передавая ему белый шлем, который Тарен сделал пять лет назад, в свой девятнадцатый день рождения.

Пусть шлем был весь в царапинах и глубоких порезах, устрашающего вида он не потерял. Тарен надел его, опустил личину, разрисованную просто, но с узнаваемыми совиными чертами, – маску Белого филина. Только глаза его виднелись теперь сквозь круглые отверстия, и Тарену это нравилось. Однажды кто-то сказал ему, что глаза – это окна в душу, и он надеялся, что это так. Что враги, взглянув ему в глаза, увидят весь его гнев и ярость.

Белый филин накинул черный плащ поверх кожаных наплечников, натянул капюшон. С головы до ног он был увешан кинжалами, короткими мечами, скрытыми клинками, дымовыми шашками, а к поясу приторочил крюк-кошку с веревкой. Выглядел он словно сама смерть – не зря ведь столько тренировался.

Вновь подойдя к краю, он оглядел местность в поисках сов и с удовольствием отметил, что никого не видит. Значит, хорошо их натренировал.

Свои действия он тоже спланировал четко: прыгнул, одновременно перекинув крюк через улицу. Тот зацепился за край крыши, и Белый филин бесшумно пролетел на веревке между домов и спустился на строительные леса у стены. Вес он старался распределить так, чтобы приземлиться без лишнего грохота. Отработанное движение запястьем – и вот крюк уже у него в руках.

– Это я о том, что можно с той красоткой позабавиться, прежде чем отправим их, – как раз говорил товарищу лысый охранник с широкой саблей.

Его собеседник выглядел как типичный каратец: смуглый, с густыми черными волосами. В руках он держал двойную секиру.

– Орфад узнает, – ответил он. – Он не любит, когда товар портят.

– А мы осторожненько, – ухмыльнулся лысый.

– Жизнями заплатите, – прервал их Тарен, сделав сальто с лесов.

Он приземлился между ошарашенными охранниками, и не успели они даже оружие поднять, как обоим между глаз вошло по кинжалу. Умерли несчастные мгновенно и беззвучно, Тарен придержал кинжалы за рукояти, чтобы осторожно опустить тела на землю.

Бросив их, он вновь взобрался на леса: у него не было намерений заходить на склад через главные двери. Просто хотелось убедиться, что никто не придет на помощь застрявшим внутри.

Поднявшись на крышу, он подобрался к ставням на скате и, вскрыв замок отмычкой, отворил их, тихонько, чтобы не скрипнули. Спрыгнув, он перекатился, смягчая удар, и вскочил на ноги, готовый к бою, с кинжалом в руке, но на чердаке никого не оказалось. Сквозь доски пола пробивался свет, снизу слышались голоса.

Тарен быстро спустился по лестнице и, взбежав по стене, устроился на балке под потолком, выслеживая жертв. Теперь четырехэтажный склад был перед ним как на ладони. За перегородкой справа толстяк Орфад Вал-Агад распекал своих головорезов. Тарен бесшумно перелез на ближайшую балку, присматриваясь. Все собрались вокруг какой-то карты, расстеленной на столе, но деталей Тарен не видел. Что бы это ни было, указания Орфад раздавал оживленно.

– Они должны быть готовы! – Толстяк сплюнул. – Если задержимся, наши головы на Вратах Сайлы повесят! Это последний караван. После этого продавать будем только в кузни, усекли?

Тарену стало интересно, но нужно было сосредоточиться на рабах внизу. Если убить Орфада слишком рано, охрана переполошится и люди окажутся в опасности.

«Сконцентрируйся на главном», – четко произнес в голове голос его наставника, Салима Аль-Анана. Обжигающая ненависть к работорговцам помогала сосредоточить разум и чувства. Наносить удар по правящим семьям необходимо с умом: империю не разрушить, ведя людей на убой и слепо кидаясь с мечом на каждого работорговца, как бы Тарену этого ни хотелось. Он должен был унизить господ в глазах народа, дать рабам надежду на лучшую жизнь. Но больше всего он хотел, чтобы все мучители почувствовали тот же страх, в котором жили его родители. В котором жил каждый невольник.

Рабы обнаружились на первом этаже: две клетки на здоровенной телеге были под завязку набиты мужчинами, женщинами и детьми. Факелы на стенах освещали стражников, ходящих туда-сюда и якобы ревностно несущих службу. Все они выглядели как сонные мухи: слишком много времени прошло с последнего нападения сов, работорговцы совсем забыли, как больно кусаются клинки Белого филина, как метко он их бросает.

Тарен не торопясь выбрал тех, кого планировал оставить в живых. Эти трусы должны были сбежать, разнести эту историю по городу, чтобы она достигла ушей всех работорговцев.

Он остановился на середине балки, подобрал плащ, мимоходом заметив, что тот пообтрепался и кое-где продырявился. Нужно снова попросить Мать Мадаки его зашить.

На мгновение в памяти ожили подростковые годы: как наставник Салим брал с собой на вылазки. Он был одним из личных телохранителей императора, входил в число лучших воинов Иллиана. Он показывал юному Тарену, как снять сразу несколько целей одним плавным движением. Весь секрет был в скорости. Перед атакой Салим тщательно планировал каждый шаг и Тарена этому научил.

Кинжал бесшумно выскользнул из ножен на пояснице. Тарен крутанул его, убеждаясь, что баланс идеален, и замер, выжидая подходящий момент. Вот он сделал глубокий вдох... и на выдохе бросил клинок.

Не став ждать, пока кинжал долетит до цели, Тарен закинул крюк на балку и, раскачавшись на веревке, одновременно с лезвием, вонзившимся в голову проходящего внизу, врезался в охранника на втором этаже. Белый филин ударил его в грудь одним из своих многочисленных клинков, прежде чем развернуться на месте и метнуть оружие в охранника, стоявшего на противоположной стороне. Попал прямиком в глаз.

Пять секунд, трое мертвы.

Останавливаться Тарен не собирался: он перепрыгнул через перила и приземлился на клетку еще до того, как брошенный кинжал вошел в глазницу. Подобно зверям и птицам, пытающимся казаться больше, чтобы напугать врага, Белый филин в прыжке распахнул плащ словно крылья, застилая свет. Как он и думал, один из работорговцев, закричав от ужаса, бросился к двери, второй же решил снискать себе славу. Тарен уклонялся от его ударов, выжидая, пока тот откроется. Уворачиваться было несложно – слишком уж широко он размахивался, а перехватить его руку и сломать – еще проще. Быстрый удар кулаком в лицо – и работорговец вылетел из дверей, зажимая сломанный нос здоровой рукой.

Сверху послышались крики о помощи и быстрый топот. Тарен переступил через убитого стражника, нагнувшись, чтобы вытащить кинжал из его лба, и огляделся в поисках следующей жертвы.

Рабы заволновались в клетках, крича, протягивая руки между прутьями решеток, умоляя выпустить. Тарен и рад был стараться. Выхватив один из двух коротких мечей, всегда висевших у него на спине рукоятями вниз, он как следует размахнулся и снес массивные замки.

Рабы толпой хлынули наружу.

– Туда! – крикнул Тарен, указывая в сторону нужного выхода. Он знал, что за дверями ждут трое его людей в таких же совиных масках. – Следуйте за совами!

С лестницы сбежали двое охранников, один с мечом, второй с булавой. Тарен вытащил из ножен на бедрах два кинжала и замер в стойке. Мечник выглядел новичком: ни татуировок, ни шрамов, ни понимания, что с ним сейчас будет. Первым клинком Тарен отбил его меч, второй занес горизонтально и рванул вперед. Мгновение – и вот он уже стоит между охранником с булавой и мечником с перерезанным горлом.

Охранник, высоко подняв оружие, бросился на него, выражение его лица отражало смесь ужаса с гневом. Наплевать. Тарен бросил в него кинжал, и противник упал как подкошенный. Перехватив булаву на лету, Белый филин метнул ее в следующего охранника, бегущего по лестнице. Тяжелое оружие с хрустом раздробило тому колено, и он кубарем покатился по ступеням. Тарен упал на него как хищная птица, вонзил нож в сердце и, отпрыгнув, бросил тот же нож в охранника, стоявшего наверху. Тот пошатнулся и тоже сполз по ступенькам, мертвый.

Тарен хотел было взбежать наверх, убить тех, кто не спрятался, но крики во второй клетке его остановили. Он вновь достал меч и разрубил замок надвое. Переполненные благодарности рабы хлынули к нему, пытаясь дотронуться до своего героя, – и зря: Тарен слишком поздно заметил стрелу. Она свистнула мимо, едва задев его капюшон, и вонзилась в грудь старика.

Белый филин сосредоточился и услышал среди гама, как тренькнула тетива, еще раз и еще. Он увернулся и взмахнул плащом, сбивая лучника с толку. Следующая стрела прошила ткань. Ответом ей стал тяжелый метательный нож, попавший прямо в голову стрелка.

– Бегите! – крикнул Тарен рабам, заметив, что следующий лучник уже прицелился.

– Долго ты еще будешь портить мою собственность?! – заорал Орфад, высунувшись из-за перил верхнего этажа. – Кто принесет мне голову этого ублюдка, может хоть поселиться в моем борделе!

Охранники приняли вызов – вновь загрохотали наверху шаги. Тарен, пользуясь своей молодостью и гибкостью, запрыгнул на телегу, протиснувшись между двух клеток. Стрела вонзилась в дерево там, где только что была его нога, – он пробежал по телеге и запрыгнул на второй этаж, рубанув подбежавшего охранника по коленям. Не давая ему подняться, он запрокинул голову и изо всех сил ударил противника в лицо совиной маской, сломав ему нос. Охранник обмяк, потеряв сознание. Да уж, ему будет что рассказать, когда очнется!

Новая стрела свистнула в воздухе и вошла в деревянную балку рядом с рукой Тарена. Он ринулся к лестнице и бросил мешочек порошка Тало через пролет прямиком в факел, висящий за спиной у лучника. Мешочек взорвался, ослепительно вспыхнув. Шлем Белого филина приглушил звук, а вот ослепший лучник, уронив оружие, скрючился на полу, зажимая истекающие кровью уши.

Тарен оббежал склад, не забыв ни одного этажа, ни одной лестницы, то и дело метая ножи. Работорговцы валились через перила, как перезрелые плоды. Те, кому удалось избежать ножей, встречали смерть более жестокую: их кости ломались под мощными ударами Тарена.

Вскоре он оказался наверху, у дверей орфадовского кабинета. За его спиной лежало шестнадцать мертвецов. Человек, которого он хотел сделать семнадцатым, отчаянно потел и молился всем богам.

Тарен пнул дверь с такой силой, что она повисла на нижних петлях. Орфад взвизгнул, отскочил, прижимая к себе кипу свитков.

Белый филин достал любимый кинжал из ножен на груди. Медленно – так, чтобы Орфад видел каждый дюйм клинка, что вот-вот заберет его жизнь. Рукоять была выточена в виде фигурки совы.

Поняв, что от судьбы не убежать, Орфад отбросил страх и зло оскалился.

– Ты ничего не изменишь, Белый филин! Твои кости истлеют, а мои товарищи так и будут наживаться на слабаках! – Он истерично расхохотался. – Ты и представить себе не можешь, что скоро начнется! Валанис от вашего Дома сов мокрого места не оставит!

Тарен решил, что достаточно наслушался, – перед глазами и так стояла красная пелена. Он перепрыгнул через стол и прижал толстого работорговца к стене. Убивать этого монстра клинком – только оружие пачкать, решил он и, зажав ладонями голову Орфада, ударил его совиной маской в лицо – снова, и снова, и снова, пока из белой она не стала кроваво-красной. К тому моменту, как он отпустил толстяка, того было уже не узнать: вместо лица осталось месиво.

Тарену потребовалось несколько минут, прежде чем он как следует отдышался и успокоился, чтобы повнимательнее рассмотреть свитки, в которые вцепился Орфад. Тарен осторожно забрал бумаги и лишь теперь заметил на пальце работорговца тяжелый перстень. У предыдущих целей были такие же: солнце и черный ромб посередине.

Новая заря...

Этот культ десятилетиями, если не дольше, тайно управлял югом, и Тарен решил, что уничтожит каждого причастного к этой заразе.

Он стер с маски кровь дорогим платком Орфада и разложил свитки на столе.

– Что же это?.. – пробормотал он, глядя на столбцы цифр и зарисовки разных частей доспеха.

Чертеж... нет, заказ! Заказ на тысячи доспехов!

Тарен развернул остальные свитки и погрузился в чтение. Орфад возил с севера тонны железа, чтобы обеспечить доспехами и оружием армию, какой не набралось бы во всех Иссушенных землях! И кто такой этот Валанис, о котором он говорил? Еще один работорговец? Член Новой зари?

Забрав карту и свитки, Тарен спустился на склад, пытаясь мысленно сложить головоломку. Лучник, оглушенный порошком Тало, все ползал по полу. Тарен подумал, не оставить ли и его в живых – пусть другие посмотрят, на что способен Белый филин, – но вспомнил, как тот убил старика.

Лезвие любимого кинжала вошло лучнику под подбородок и впилось в мозг, убив мгновенно. В конце концов, разве не жаль, если клинок за всю ночь не попробует крови?

* * *

Наружу Тарен вышел без страха, прекрасно зная, что опаснее него на улицах сейчас никого нет. Где-то рядом раздавались крики и лязг мечей, но эти звуки стали привычны: рабы и их союзники наконец-то набросились на угнетателей.

К тому же он знал, что его сов среди дерущихся нет: они ждали в других кварталах. Он всегда знал, кто, куда и по какому делу отправился.

И все же на мгновение Белый филин испугался хаоса, который сам же посеял. Сколько людей погибнет ради его идей, так никогда в жизни не встретившись с ним, не переступив порог Дома сов! Сколько сейчас гибнет их, зажженных его гневом?

Приближающийся цокот копыт вывел Тарена из раздумий. Он юркнул в темный переулок и затаился. Вскоре четыре черных жеребца остановились у склада. Тарен узнал всадников – городские стражники, воины императора. Трое были одеты в обычные для стражи доспехи, окованные серебром и золотом, шлемы скрывали их лица. Четвертый же носил поверх доспехов длинный синий плащ и плевать хотел на шлем: ему было важно, чтобы подчиненные его узнавали.

– Проверьте внутри, – приказал он.

Все стражники спешились, трое ушли на склад, достав мечи, а их командир остался снаружи, оглядывая пустые улицы и темные переулки. Рука его лежала на рукояти.

– Халион Аль-Анан, – тихо позвал Тарен.

Командир не дрогнул. Он был опытным воином и, безусловно, ожидал встречи. Мелькнули в свете фонаря его волнистые темные волосы, смуглое лицо, и тени поглотили их, стоило ему войти в переулок. Тарен шагнул навстречу, пряча руки в складках плаща. Халион не насторожился, подошел ближе, не убирая ладони с меча. Тарен прекрасно знал, как быстро этот самый меч вылетит из ножен и вонзится во врага, случись что. Подойдя на расстояние удара, Халион улыбнулся. Тарен протянул ему руку, но командир не стал ее пожимать, вместо этого заключив Белого филина в крепкие объятия.

– Рад тебя видеть, брат! – глухо проговорил Тарен из-под шлема.

– Взаимно! – Заметив кровь на его личине, Халион перестал улыбаться. – Ты ранен?

– Нет конечно! – Тарен оттолкнул его, снял капюшон и шлем. – Думаешь, твой отец меня плохо учил?

При упоминании отца облегчение тут же исчезло с лица Халиона, и Тарен немедленно пожалел о своих словах. Ему тяжело было пережить изгнание Салима Аль-Анана из Иссушенных земель, он до сих пор скорбел о наставнике, но Халиону было в десять раз сложнее: ему, юному воину, не только пришлось наблюдать, как отца унижают, лишают всех регалий и изгоняют на бесприютный север. Он был вынужден остаться и нести бремя отцовского унижения. Единственным способом продвинуться по службе стало признание перед всеми ошибки Салима, отдаление от него. Подняться до заместителя командующего императорской армией Халиону было нелегко. Но необходимо.

– Мой отец был хорошим учителем, – ответил Халион. – Жаль только, что он не усвоил своих же уроков.

Тарен никогда не забывал о той ночи – ночи, когда императора Колоси и его жену убили в личных покоях прямо под носом у Салима.

Шум, донесшийся со склада, вырвал Тарена из воспоминаний о приемном отце. Он бросил взгляд через плечо Халиона – удостовериться, что солдаты не вышли и не ищут своего командира.

– Не волнуйся, им можно доверять, – сказал Халион.

Тарена это не убедило.

– Откуда ты знаешь, что они верны тебе, а не Рорсаршу?

У него кровь закипала при одной мысли о главнокомандующем императорской армии. Рорсарш был ярым сторонником рабства и наверняка членом Новой зари. К сожалению, он же приходился Халиону непосредственным начальством.

– Я уже давно начал отделять его людей от своих, брат. – Халион бросил взгляд на крыши, явно ища других сов.

– Убил бы его уже давно и покончил с этим, – сказал Тарен.

– Я всем сердцем согласен с тем, что рабство – древнее зло, которое нужно искоренить, но Рорсарш умрет, когда придет его время. Раз ты вспомнил тренировки моего отца – неужто он не учил тебя терпению? Коренной перелом еще не случился, сомневаюсь, что мы сейчас способны победить в настоящей войне.

– Думаю, к ней-то они и готовятся. – Тарен передал ему свитки, украденные у Орфада.

– Это... это невозможно. – Халион удивленно просмотрел все записи. – Заказ слишком велик. Нам столько оружия и доспехов не нужно.

– Вот именно. Как думаешь, для кого это все?

– И для кого же?

– Для Новой зари! – Тарен встревоженно всплеснул руками. – Культа, который правит этой страной!

– Это, увы, не отвечает на вопрос, зачем им столько руды. – Халион, всегда спокойный, свернул свиток и отдал Тарену. – Я все проверю.

– Нет, я сам, – быстро ответил Тарен. – Если будешь совать нос в дела Новой зари, они тебя заподозрят. Чудо, что они до сих пор не попытались тебя завербовать!

Халион улыбнулся.

– Какие умные нынче уличные крысята пошли.

Тарен улыбнулся. Это прозвище сводный брат дал ему много лет назад, когда Салим привел в дом мальчишку, в котором увидел то, чего никогда не видели другие.

– Перетягивай на нашу сторону солдат. – Тарен вновь надел шлем и капюшон. – Я сам проведу расследование.

– Будь осторожен, младший брат, – сказал Халион пустому переулку.

Тарен слился с тенями и исчез.

Глава 8. Рейнджеры

Вековечная чаща, в которую они углубились, продвигаясь на север, полнилась звуками леса. Они напоминали Рейне о доме. Если закрыть глаза и не обращать внимания на перестук копыт, можно притвориться, что она снова в Амаре. Могучий лес, окружавший ее дом, Эландрил, был любимым местом во всей Айде. Пусть запахи человеческих городов не смущали, все же лесным она радовалась больше, как и летевший за ними Олли.

Увы, как бы ни было тихо вокруг, она все не могла успокоить разум, все думала о невероятных новостях, которые принесла утром Фэйлен. Она разговаривала с Галанором!

– И он больше ничего не сказал? – вновь переспросила принцесса.

Фэйлен тяжело вздохнула.

– В третий раз говорю: нет. И вновь связаться с ним я почему-то тоже не могу.

– Он был чем-нибудь огорчен?

– Трудно сказать. Прорицатель таких деталей не передает.

По ней было видно, что положение Галанора ей кажется ужасающим, – только Рейна могла заметить малейшие намеки.

– То есть мы не знаем, забрал ли он Маллиата? – спросил подъехавший Натаниэль.

– Раз король Элим не знал, где Галанор, значит, миссия провалена, так я думаю, – сквозь зубы призналась Фэйлен.

Пришла очередь Рейны вздыхать. До путешествия в Иллиан она несколько раз встречалась с Галанором, добросовестно пытаясь узнать будущего мужа. Общего у них оказалось мало: Галанор был одним из лучших воинов, но супруг из него получился бы неважный. Он, как сын дома Ревири, был всецело предан плану и стремился к возвышению семьи. Лишь раз Рейна увидела за этим фасадом иного эльфа. Они тогда куртуазно, со свитой, прогуливались по Амаре, и он смотрел на горизонт, за которым скрывались далекие земли, с тем же восторгом, который часто охватывал ее саму. Но так и остался узником чужих планов.

Она оглянулась, ища взглядом Эшера. Он велел им двигаться в сторону Лириана, лежащего в сердце Вековечной чащи, а сам пошел выручать своего коня Гектора. Однако Селкский тракт был пуст. Рейна, впрочем, знала, что Эшер обязательно нагонит их, до того как они приедут в столицу Фелгарна.

После заката они разбили лагерь. Фэйлен предложила держаться поближе к дороге, чтобы Эшер смог заметить их костер, но Натаниэль заверил ее, что рейнджер их везде отыщет.

Рейна устроилась на одном бревне с Натаниэлем, положила голову ему на плечо. Она чувствовала осуждающий взгляд Фэйлен, но не отодвинулась. Страсть, вспыхнувшая между ней и рыцарем, потухла после Западного Феллиона и до сих пор не могла разгореться вновь: смерть Элайт стала ударом для всех, но для Натаниэля – особенно. Он начал оживать в последние дни, но между ними все еще лежала пропасть, и она понятия не имела, как ее преодолеть.

Чтобы отвлечься, она принялась осматривать лук, любуясь в свете костра мастерской работой оружейника, черным лаком, поблескивающим между золотыми рунами, бегущими по плечам лука.

Будучи эльфийкой, она чувствовала магию лучше, чем более приземленные создания, и ощущала, как лук гудит в ее руке. Какая-то часть ее души не хотела пользоваться оружием, которое в руках своего хозяина, Аделлума Бово, унесло столько невинных жизней. Но раз уж она победила его в честном бою, да к тому же застрелила из этого самого лука, значит, он принадлежал ей по праву. Нельзя допустить, чтобы такой артефакт попал не в те руки и снова оказался у генералов Валаниса. К тому же он прекрасно сочетался с ее бездонным колчаном.

Ее эльфийский слух уловил топот копыт раньше, чем человеческие уши Натаниэля. Мгновение – и Эшер как ни в чем не бывало вышел на прогалины, ведя Гектора в поводу. Ей стало немного неуютно от мысли, что, пожелай Эшер пробраться в их лагерь незаметно, он бы с легкостью это сделал. Боялась она, правда, не его, а его бывших товарищей-убийц, обладавших такими же талантами.

– Гладко прошло? – спросил Натаниэль, глядя на короткие мечи, которые Эшер носил скрещенными на спине. Меч Алидира Эшер отдал бы только через свой труп.

– Они его до утра не хватятся, – просто ответил Эшер, обвязывая поводья вокруг ближайшего дерева.

– Отдохни, – велела Фэйлен. – Отправляемся в Лириан на рассвете.

Рейна переглянулась с Натаниэлем. Они словно вели молчаливый диалог, чувства захлестывали их. Она знала, что это не любовь, вернее думала, что это не любовь: все было слишком ново и так непонятно, что раздражение и эльфийская горячность готовы были вот-вот взять верх.

В глубине души ей хотелось порой бросить эту миссию, которую они на себя взвалили, забыть об уничтожении Валаниса и обещании принести мир на Верду и вместо этого просто сбежать с Натаниэлем в какое-нибудь тихое место и жить счастливо. За эту мысль зацепилась другая – о том, что она переживет Натаниэля. От этого ей стало нехорошо, и она отвела глаза, отодвинулась. Удивленный Натаниэль глянул на нее вопросительно, но она только улыбнулась в ответ и пошла устраиваться на ночлег рядом с Фэйлен.

* * *

На следующий день, когда солнце вошло в зенит, они выехали наконец из-под сени Вековечной чащи и добрались до Лириана. Эшер то и дело похлопывал Гектора по шее, довольный, что верный скакун снова с ним. И пусть к новому седлу еще следовало привыкнуть, сильнее раздражало, что со старым пропали и сумки с вещами.

– Какая красота! – воскликнула Рейна, любуясь лесным городом.

Лириан раскинулся у основания небольшой горы, остроконечные крыши и шпили в эльфийском стиле взбегали на склоны. На мощеных улицах теснились лавки и таверны, главная улица, отпочковавшись прямо от Селкского тракта, взбегала на гору. Эшер проводил Рейну взглядом и поднял глаза на дворец и роскошные особняки между огромных вековых сосен.

– Там и живет ее величество Изабелла Харг, – сказал Натаниэль. – Она правит...

– О, историю Лириана я знаю, – перебила Рейна. – До Темной войны это был великий эльфийский город. Мои родители выросли в этом лесу. Королева Изабелла правит всем Фелгарном, регионом, в котором и находится Вековечная чаща. Под гербом с оленем и Лесной дол, и Вангарт. Фелгарн веками стоял между Алборном и Ледяными долинами, удерживая Велию и Серый Камень от войн.

Эшеру нечего было возразить. Если бы не Фелгарн, лежащий в сердце Иллиана, Ренгар, король Велии, и Грегорн, король Серого Камня, давно сцепились бы. Они были наследниками битв, начавшихся за сотни лет до их рождения.

То есть куда позже его рождения...

– Разумеется, ты это все знаешь, вам же нужно было выяснить наши слабые стороны, – ответил Натаниэль, не глядя на Рейну.

Эшер заметил, что в этой парочке явно разлад, вот только причину понять не смог. Да и давать советы юным влюбленным вообще не его стезя. Даже если б они спросили, он не нашелся бы с ответом: этот роман неизменно закончится трагедией. Если и не судьба их разлучит, то наследие уж точно.

– Куда едем, рейнджер? – спросила Фэйлен, тоже наверняка почувствовав повисшую в воздухе неловкость.

– Давайте за мной, – бросил Эшер и увел Гектора с главной улицы в восточные кварталы.

Они с Натаниэлем внешность скрывать не стали, но вот эльфийки надвинули капюшоны пониже, прикрывая острые уши. К вооруженным людям на улицах лирианцы, охотники по призванию, привыкли, но Эшер чувствовал, что зачарованный меч у него на спине привлекает внимание. К тому же ему доставляло неудобство снова носить два коротких меча на спине. Так всегда делали аракеши. И от этой привычки он отказался в первую очередь, когда ушел в изгнание.

* * *

Вскоре Эшер оказался перед дверями единственного места, где позволял себе хоть немного расслабиться и ослабить бдительность. Маленькая, непримечательная таверна была втиснута между домов и лавок, над входом висела простенькая вывеска.

– «Шахтерская кирка»? – Фэйлен окинула таверну скептическим взглядом.

– Мы ее зовем просто «Кирка». – Эшер спрыгнул с седла и подвел Гектора к столбику коновязи.

– Кто это «мы»? – с подозрением спросила Рейна.

– Узнаешь, – усмехнулся Эшер.

Путники привязали лошадей и поднялись на крыльцо. За дверями оказалось непривычно шумно для этого времени суток. Эшер знал, что с тех пор, как он спас королеву Изабеллу, интерес к «Кирке» возрос: многие узнали, что он сюда захаживает, и приходили послушать истории о рейнджерах, патрулирующих эти земли.

– Это что, кабан? – не веря своим глазам, спросил Натаниэль, задержавшись на ступеньках. – Оседланный?

У коновязи действительно стоял оседланный вепрь, хотя человек в это седло не поместился бы. Оно было украшено позолотой, под стать таким же позолоченным толстым клыкам, выпирающим из кабаньей пасти. Зверь фыркнул, сердито натянув повод, его светло-коричневая шерсть встала дыбом. Эшер его узнал и ухмыльнулся еще шире. Как же давно он тут не бывал!

В «Кирке» яблоку негде было упасть, из каждого угла слышались взрывы хохота и грохот сшибающихся кружек. Никто даже не заметил новых гостей, пробирающихся вперед и старающихся не задеть ни фигуристую служанку с подносом пивных кружек, ни пьяниц, шатающихся на стульях. Натаниэль уже бывал в Лириане, но в эту таверну попал впервые. Он заметил, что Эшер обернулся на хрипловатый, но живой голос, раздававшийся откуда-то справа. Говорящий, невидимый за спинами слушателей, рассказывал какую-то историю о тощих чудовищах-гобберах, то опускаясь до рычания, то легко перекрывая шум таверны.

Дорогу к барной стойке им вдруг перегородил здоровяк-варвар. Он посмотрел на Эшера сверху вниз, как на букашку, и Натаниэль сразу же напрягся, приготовившись к драке. Доспехов на варваре практически не было, на обнаженной груди и руках бугрились мускулы, толстые вены, словно черви, выступали на коже.

– Не обращайте внимания, – раздался суровый голос из-за спины варвара. Тот отвернулся и молча исчез за дверью у стойки. – Он из Железного дола. Вы небось знаете, какие они, эти северяне.

Натаниэль с удивлением заметил, как лицо Эшера озарилось улыбкой при виде хозяина заведения, протиравшего кружки за стойкой. Эшер подошел, они обнялись, приветствуя друг друга. Хозяин выглядел старше Эшера, но руки у него были мускулистые, будто он тренировался больше, чем рейнджер и рыцарь, вместе взятые. Он вообще выглядел человеком непростым: седая голова выбрита, плечи широкие, левую бровь пересекает шрам, заходящий на линию волос.

– Расселл Мэйбери... – Эшер окинул его взглядом, а Натаниэль как раз заметил висящую на стене шахтерскую кирку. Деревянная рукоять вся была в засечках от края до края.

Очень непростой трактирщик...

– Эшер! И даже путешествуешь не один? – с сомнением спросил Расселл, бросив взгляд необычно желтых глаз на его спутников.

– Нас сюда недобрым ветром занесло, – серьезно ответил Эшер.

Расселл задержался взглядом на его пустой перевязи, на глубоких порезах в кожаном доспехе. Этого ему хватило.

– Давайте за мной, – велел он, открыв дверцу в конце стойки.

– ГРАРФАТОВЫ ПРИЧИНДАЛЫ! – громогласно прорычал кто-то с другого конца таверны. – Разойдитесь, разойдитесь! А ты заткнись! Байку завтра дорасскажу!

Эшер закатил глаза и улыбнулся сбитому с толку Натаниэлю. Все выглядело так, будто сердитую толпу расталкивала какая-то невидимая сила, не слушающая ни ругательств, ни протестов. Наконец толпа расступилась, пропуская гнома, с головы до ног упакованного в черный с золотом доспех. Только руки и лицо выглядывали наружу. Концы его длинных светлых волос, собранных на затылке в тугой хвост, спереди были вплетены в бороду – длинная аккуратная коса спускалась до самого пояса.

– Я тя сразу узнал! – провозгласил гном, прорвавшись ближе и ткнув Эшера в ногу.

Натаниэль сунул руку под плащ, готовый в любой миг схватиться за меч. Он никогда еще не встречал гномов и не знал, как этот конкретный относится к Эшеру.

– Сталебрюх! – с укоризной позвал Расселл Мэй-бери.

– А я что? – Гном высоко поднял руки, окинув взглядом Эшера и его стоявших поодаль товарищей. – Эти с тобой, что ли?

Эшер недовольно кивнул.

– Серьезно прям?

– Да.

– Ну, тогда познакомимся. – Гном сунул большие пальцы за ремни кирасы на груди. – Я Доран, сын Дорейна из клана Сталебрюхов. К вашим услугам!

Натаниэль не мог перестать пялиться. Дварфы, жившие в Денахейме, отделенном от остального Иллиана горными хребтами Венгоры, редко появлялись на юге. Фэйлен к этому знакомству отнеслась философски, как к еще одной трудности похода, а вот Рейна так и засияла – она обожала все новое.

– Потом познакомитесь. – Расселл открыл дверь за стойкой и быстро затолкал в проход всех, включая гнома. Тот напоследок успел выхватить у подавальщицы поднос с кружками.

– Благодарствую, девуля!

Эшер бросил на товарищей ободряющий взгляд, и вся компания спустилась в подвал таверны. Он явно доверял этим людям, и Натаниэлю с Рейной этого было достаточно, но вот Фэйлен не теряла бдительности.

Потайной зальчик в подвале оказался неожиданно уютным. Окон в нем не было, освещали его лишь факелы, свечи и камин у дальней стены. В углу примостилась маленькая барная стойка, окруженная пивными бочками. В другом конце стоял длинный стол, у камина – уютные кресла и коврики. На стенах висело оружие, старое и новое, а еще – головы гоббера, тролля и даже песчанника.

Теперь Натаниэль готов был признать, что «Кирка» – самая странная таверна, какую он когда-либо видел.

На столе, упершись ногой в скамью, какой-то смуглый мужчина наигрывал на лютне-танбуре. Заметив Эшера, он оборвал мелодию. Да и практически все в зале побросали свои занятия. Сидевший у камина пожилой мужчина с густой седой бородой, одетый в потрепанную мантию волшебника, поставил дымящуюся кружку и поднялся. Вместе с ним встала девушка с длинными темными косами. Только варвар, с которым Эшер чуть не столкнулся наверху, сидел за маленьким столиком в углу, не обращая на них внимания. Да еще один посетитель уткнулся лицом в барную стойку, положив голову на сложенные руки.

– Давно же мы не виделись, старый товарищ... – произнес приятный голос. Темнокожий мужчина с бритой головой стоял, прислонившись к столбу. Его белые усы и бородка приподнялись в улыбке, карие глаза искрились.

– Слишком давно, – согласился Эшер, обнявшись с ним.

– Я что, брежу? – спросил лысый, глядя на Натаниэля и эльфиек.

– Да, да, они со мной, – заявил Эшер, которому явно надоело, что все этому так удивляются.

Его собеседник окинул всю компанию серьезным взглядом и провел их к камину. Расселл закрыл дверь, зачем-то заперев на ключ.

– Эшер... – прошептала Фэйлен, тронув его за локоть.

– Им всем можно доверять, – ответил рейнджер, на мгновение накрыв ее руку своей.

– Истинно так, госпожа, – тепло отозвался бритоголовый. – Мы все рейнджеры, как и ваш друг Эшер.

Эшер сел поближе к огню, Натаниэль устроился рядом с Рейной, которая все глаз не могла отвести от гнома.

– Я Йонус Глэйд, но все зовут меня просто Глэйдом. – Бритоголовый прижал руку к груди и улыбнулся. – Это Хадавад и его новая ученица Атария Данелл, – указал он на бородатого мужчину в поношенной мантии мага и стоявшую рядом молодую женщину.

Увидев, что к ним подходит смуглый, Натаниэль вновь насторожился, но Эшер и его обнял, как старого друга.

– Знакомьтесь: Салим Аль-Анан, – представил Глэйд южанина, как раз отступившего от Эшера.

Салим был строен и гибок, с длинными темными волосами и аккуратно подстриженной бородкой. Полы его черных одежд касались каменных плит, талию обхватывал широкий красный кушак, за который был заткнут белый украшенный кинжал, а снизу висели кожаные мешочки. Наметанным глазом Натаниэль сразу узнал воина – по тому, как Салим держится, как двигается. Правда, откуда он такой взялся, было не понять.

– С Дораном вы уже имели удовольствие познакомиться, – продолжил Глэйд, кивнув в сторону гнома, методично опустошающего поднос с пивом.

– Что это за место? – спросил Натаниэль, заметив на стене голову горгоны с выколотыми глазами.

– «Шахтерская кирка», – улыбнулся Глэйд. – Господин Мэйбери – владелец этого замечательного заведения. Для нас, странников, эта таверна стала домом, а платим мы за постой историями о своих приключениях.

Он указал на потолок.

– Это привлекает посетителей. Правда, думается мне, не наших баек жаждет лирианский люд. – При этих словах все обернулись к Эшеру. – Нет рейнджера, который не был бы обязан Эшеру жизнью.

Стул варвара душераздирающе заскрипел по каменному полу и с шумом грохнулся.

– Так ты и есть тот самый Эшер...

Здоровяк медленно подошел ближе, не отводя напряженный взгляд.

– Бэйл. – В голосе Расселла Мэйбери отчетливо слышалась угроза.

Варвара это не остановило.

Натаниэль покрепче стиснул меч, готовясь к атаке. Он рос на севере, в Лонгдэйле, и встречал много варваров из Железного дола, приходивших туда торговать. Они были не такими дикими и непредсказуемыми, как скитальцы из таинственных Диких чащоб, но частенько показывали себя как жестокие головорезы со своими понятиями о славе и чести.

Акцент у Бэйла был сильный, слова он, в отличие от Глэйда, подбирал простые:

– Я хожу по свету, ищу хорошую схватку. В Железном доле хорошей смертью не помрешь. На юге от спящих гор говорят про рейнджера-аракеша. Великий воин, говорят. Хочу знать правду.

– Правила моего дома ты знаешь. – Мэйбери, до этого скрестивший могучие руки на груди, опустил их.

«Любят же эти варвары поговорить», – подумал Натаниэль. За этот монолог он успел осмотреть и оценить гору мускулов. При всей мощи горло и колени Бэйла оставались уязвимыми, как у всех, да и болевые точки никуда не делись – попасть по ним тренированный рыцарь сможет на раз-два, по такой здоровенной цели, как этот варвар, не промахнуться, главное – бросить нож как следует. На поясе у Натаниэля как раз висела пара ножей...

Он заметил вдруг, что начинает рассуждать как Эшер, и мысль эта его немного повеселила.

До драки не дошло: Глэйд решительно встал между Бэйлом и Мэйбери. Похоже, он в «Кирке» был голосом разума.

– Бэйл, сын Хила из племени Дуболомов, я тебе когда-нибудь лгал? – сказал он негромко, но уверенно.

Варвар подозрительно взглянул на него, но медленно покачал головой.

– Я когда-нибудь преувеличивал?

Он снова помотал головой.

– Тогда слушай меня и верь на слово: если схватишься с Эшером, смерть твоя «хорошей» не будет. Она будет быстрой и неприглядной.

Варвар с сомнением глянул на Глэйда, на Эшера и наконец, фыркнув, вернулся за стол. Натаниэль с облегчением разжал побелевшие пальцы, стиснувшие рукоять меча.

– Вечно веселью мешаешь! – бросил Доран. Глэйд в ответ лишь усмехнулся.

– Лучше поведай нам что-нибудь, Эшер. – Салим облокотился о каминную полку. Хадавад и Атария сели на циновки, скрестив ноги.

– Неплохо бы для начала и гостям представиться, – сказал Хадавад, с интересом разглядывая Рейну и Фэйлен.

Натаниэль понял, какой сюрприз ждет рейнджеров. Успех миссии... да что там, выживание маленького отряда зависело от секретности. Если сейчас открыть правду о существовании эльфов, все может пойти прахом. И все же Натаниэль доверял мнению Эшера. Фэйлен с Рейной, кажется, тоже.

– Я Натаниэль Голфри, – объявил он, давая эльфийкам время сочинить что-нибудь, если не захотят раскрывать правду.

– Голфри? – раздалось от барной стойки. Незнакомец, до этого казавшийся спящим, встал со стула и подошел поближе, обдав собравшихся винными парами. – Вроде как однофамилец Тобина Голфри?

Он казался старше Эшера, но немного моложе Глэйда, седые волосы торчали во все стороны, белые усы выделялись на щетинистом лице. Холодный взгляд голубых глаз и торчащие скулы говорили о трудной жизни в пути, но в нем чувствовалась та же сила, что в Салиме, и держался он как старый солдат. Длинный, грязный и потрепанный плащ снизу превратился в лохмотья. Незнакомец был одет в доспех, вот только все его детали различались: наплечники и наголенник ощетинились короткими шипами, наруч был всего один, а вторую руку обматывала лишь полоска голубой ткани. Но меч его говорил о многом. У Натаниэля на поясе висел такой же.

– Тобин Голфри мой отец, – ответил Натаниэль.

Он всю жизнь чувствовал себя в тени отца, легендарного рыцаря. Но не из-за его заслуг, а из-за его любви к маме. В ордене Натаниэля видели ходячим напоминанием падения величайшего воина Тобина Голфри, нарушившего клятву никогда не заводить детей. Натаниэль же просто любил отца и скучал по нему.

– Знавал я его... – Лохматый незнакомец уставился в огонь, словно мог разглядеть в нем прошлое.

– Вы – Серый плащ.

– Калеб Йорден, – представил Глэйд. – Бывший рыцарь ордена Серых плащей. Еще один осрамившийся Серый плащ в этом заведении...

Он окинул Натаниэля взглядом.

– Я оставил орден по собственному желанию, – твердо ответил Натаниэль. Вдаваться в подробности ему не хотелось.

– Вот и я тоже... после того как они меня выставили, – тихонько добавил Калеб. – Такова цена любви...

Глэйд поднял руку, намекая ему замолчать, но Калеб не обратил внимания.

– Я ушел... думая, что ухожу к хорошей женщине, что будем вместе растить ребенка... – Он рыгнул и продолжил: – Вот только оказалось, что и дите не мое, и...

Он неопределенно взмахнул рукой, будто конец его печальной истории и так был всем понятен.

– Может, присядешь, Калеб? – Расселл Мэйбери положил тяжелую руку на плечо рейнджера и всучил ему кружку эля.

– Может, и присяду, – благостно улыбнулся Калеб, плюхнувшись в кресло.

На мгновение повисло молчание: все ждали, продолжит ли он рассказ.

Старый маг Хадавад заговорил первым:

– Уверен, господин Голфри, ваша биография очень примечательна, но не познакомите ли нас со своими спутницами? – В глазах его блеснуло любопытство. – Я чувствую, что магия так и окутывает вас, дамы.

Атария Данелл рассеянно кивнула, соглашаясь с учителем.

Фэйлен и Рейна переглянулись и вопросительно уставились на Эшера. Дождавшись его кивка, они одновременно сняли капюшоны, открывая прекрасные лица. Кончики заостренных ушей выглядывали из их причесок.

Рейна сделала шаг вперед.

– Я Рейна Севари, принцесса эльфийского народа, а это моя наставница и защитница Фэйлен Халдор.

Собравшиеся ошарашенно замолчали. Даже Доран застыл, не замечая, что пиво так и льется по бороде. Эшер прислонился к стене, широко ухмыляясь.

– Из Велии доходили слухи, что эльфы вернулись в Иллиан... – проговорил Глэйд, не в силах оторвать взгляда от эльфийских ушей.

– Пха! Если это эльфы, то я горный козел! – Доран бахнул пустой кружкой по столу. – Эльфы тысячу лет назад умотали к лучшим берегам. Зачем бы им вертаться взад?

– Это долгая история, господин гном, – с печальной улыбкой ответила Рейна, глядя при этом на Эшера и Натаниэля.

– Останемся здесь, пока не приготовимся к путешествию на юг, – сказал Эшер. – Ваша история и будет платой за постой.

С этими словами он направился к двери.

– Куда ты? – спросила Фэйлен.

– Раздобуду денег на припасы и поищу караван.

«Оставайся тут», – говорил направленный на Натаниэля взгляд.

– У меня есть все, что нужно, Эшер, пользуйся, – предложил Расселл.

– Спасибо, но путь на юг неблизкий, – ответил Эшер, не останавливаясь, – нужно подготовиться как следует.

– На юг? – переспросил Глэйд, оторвавшись наконец от эльфиек.

– Сначала сядь и послушай, – велел Эшер. – Обещаю, история того стоит.

– Думается мне, нам понадобится еще пиво... – Доран приподнял бровь, выразительно глядя на Расселла.

Глава 9. На службе богов

Король Меркарис вышел из темного лабиринта, на котором стояла его крепость. Эту сложную систему ходов построил его предок, Гал Тион, первый человек, ставший королем Иллиана. Она служила последним рубежом обороны: противнику пришлось бы преследовать защитников крепости по полным ловушек подземельям, которые армия Тиона знала как свои пять пальцев и в которых могла устраивать засады где угодно. Бо́льшая часть туннелей была заброшена, а стены кое-где снесены, чтобы вместить архив Намдора.

У высоких дверей спиной к королю стояли двое стражников. Он чувствовал их страх перед черными дверями напротив. Им приказано было следить, чтобы Валаниса никто не беспокоил, но, судя по новостям, это Валанис беспокоил их.

Меркарис подошел бесшумно, прислушиваясь к звукам, доносившимся из архива. Что-то грохотало внутри, будто нынешний хозяин комнаты расшвыривал столы и ломал стулья. Рев, такой жуткий, что испугал бы любого храбреца, донесся из-за дверей.

– Вон.

Стражники подпрыгнули, услышав внезапный приказ, и, быстро поклонившись, ушли – им хватило ума не оспаривать приказ своего короля.

Коснувшись дверных ручек, Меркарис помедлил. Раньше он видел Валаниса лишь в подземельях Калибана. Узреть его в собственных покоях было невероятно, опьяняюще... ужасно. Пусть Меркарис был человеком, но даже он чувствовал магическую ауру, окружающую Валаниса, окутывающую силой. Слушая, как гневается повелитель, Меркарис чувствовал себя просто насекомым.

И все же он вошел в архив. Ряды книжных стеллажей, вздымавшиеся выше иных крыш, тянулись метров на пятьдесят вдаль. В центральном проходе раньше стояли стулья и длинные столы, над каждым из которых свисал канделябр. Теперь же в зале царил хаос: пол усыпали свитки, обгоревшие, изорванные, даже замороженные и разбитые. Столы и стулья превратились в груды деревяшек, обломки торчали даже из стеллажей. Три больших книжных шкафа на другом конце зала повалились друг на друга, будто костяшки домино.

– ГДЕ ОН?! – прорычал странный, нездешний голос.

Меркарис осторожно двинулся вперед, переступая через мусор. Он пытался отыскать повелителя, но Валанис вдруг появился словно из ниоткуда и стиснул его горло железной хваткой, поднял над полом. Из-под угрожающей маски на короля уставились сиреневые глаза. Меркарису начало казаться, что дыхание повелителя заглушает все звуки вокруг, перекрывает его собственные отчаянные хрипы...

Но вот Валанис выдохнул в очередной раз и, разжав пальцы, уронил Меркариса на пол, в кучу свитков. Тому только и оставалось, что хватать ртом воздух, массируя горло.

– Прошу прощения, Меркарис. – Повелитель отошел на пару шагов, снял капюшон и шлем.

Меркарис немедленно забыл о своих неудобствах, завороженный его красотой. Валанис поистине был божеством: длинные светлые волосы ниспадали на спину, сквозь пряди проглядывали кончики острых ушей. Черты его лица были прекрасны и мужественны, сиреневые глаза сверкали. Он буквально освещал собой комнату – его кожа так и источала свет, вены, проявившиеся на лице и шее, сияли как солнце.

– Не стоит мне наказывать верного слугу богов, – продолжил он.

– Каждый мой вдох ради моих божеств, повелитель. И... ради вас, – добавил Меркарис настолько решительно, насколько позволяло болевшее горло.

– После Темной войны... очнувшись от Янтарных чар, я узнал, что мир прекрасно жил и без меня. Эльфы уступили дорогу людям, а те вошли в силу и объявили войну драконам. Больше того – победили драконов. Сорок лет я наверстывал знания об истории, которая должна была пойти совсем иначе!

– Милорд? – Меркарис понимал, что недостаточно мудр, чтобы понять ход мыслей своего господина.

Валанис отвернулся, будто увидел или услышал что-то недоступное Меркарису. На мгновение он отвлекся, выглядя так, будто захвачен другим разговором.

– Историки заставляют вас верить, будто я начал гражданскую войну просто ради обретения силы. Правда все же такая трудноуловимая вещь... А я-то всего лишь желал объединить эльфов, чтобы пойти войной на драконов! – Это «всего лишь» применительно к власти над миром насмешило его самого. – Но оказалось, что это было вовсе не обязательно! Человечество справилось само. Похоже, твой вид нельзя недооценивать.

Меркарис все еще не понимал, к чему он клонит.

– Почему вам захотелось воевать с драконами, милорд? – спросил он, все так же стоя на коленях.

– Правильнее будет спросить, почему боги захотели, чтобы я воевал с драконами, мой дорогой король. Увы, пути богов и их нужды выше твоего понимания. Тебя должны заботить лишь мои желания.

Меркарис поклонился, прекрасно осознавая, что во все детали этого плана его никогда не посвятят. Главное – где он окажется потом. Когда война закончится, люди склонятся перед ним: Валанис сделает его повелителем всего человечества.

– Скажи-ка... – нежно, нараспев спросил Валанис, – кто еще участвовал в набеге на Мертвые острова, кроме твоих предков?

О Войне драконов повествовало много картин и гобеленов. На архипелаге, отколовшемся когда-то от острова драгорнов, тысячелетиями жили драконы. Когда король Тион наконец высадился на те берега и уничтожил великих змеев, его собственное государство уже дало трещину, и в конце концов оно раскололось на шесть королевств. Меркарис прекрасно знал потомков тех шестерых, что захватили себе власть: теперь они делят землю с ним.

– Участвовал в этой войне весь Иллиан, но секреты островов хранят правящие семьи Драгорна: Фенриги, Ярлы, Данаторы и Тригорны. Эти сокровища и дали им власть. Мой предок, Гал Тион, думал, что война с драконами объединит человечество, но люди лишь взбунтовались еще яростнее. – Меркарис пристально взглянул на повелителя. Какое же сокровище могли прятать драконы? Наверняка что-то невероятно ценное, раз Валанис ищет это в древних архивах.

– Я слышал о них. – Валанис вновь надел шлем и капюшон, скрывая магический свет. – Некоронованные короли и королевы Драгорна.

Он обернулся к Меркарису. Под шлемом невозможно было разобрать выражения его лица.

– Ты бывал на Драгорне?

Меркарис кивнул.

– Видел этих так называемых правителей?

Снова кивок.

– Представь их владения так, будто стоишь прямо там...

Валанис медленно приблизился, коснулся его щеки затянутой в перчатку ладонью.

Меркарис послушно представил роскошный особняк и цветущие сады могущественного дома Тригорнов. Стоило Валанису коснуться его, как он почувствовал вторжение в разум – Алидир когда-то научил его замечать такие вещи. Но разве мог он изгнать Валаниса? Повелитель вошел в его разум и овладел всем, чем хотел, забрал все звуки и образы, которые Меркарис смог выудить из памяти. Его присутствие все разрасталось, и вот уже Меркарис перестал видеть, перестал понимать, где находится...

Все прекратилось так же быстро, как началось.

Он обнаружил себя лежащим в куче свитков. Больше в архиве никого не было. Валанис исчез.

* * *

Валанис шагнул через портал, оставив полуобморочного короля в пыльном архиве, и вышел навстречу закатным лучам солнца, садящегося над Драгорном. Первый же шаг дался ему нелегко, он запнулся от навалившейся тяжести: тысяча миль одним махом и без использования кристалла... Найюс даровал ему невероятную мощь, но цена становилась все выше. Валанис почувствовал приближение судорог: левая рука дернулась сама собой, сильный, неприятный кисловатый привкус наполнил рот...

Осколок кристалла Палдоры давал ему сил, но этого было недостаточно, даже чтобы удержаться на ногах. Поэтому он и выбрал для телепортации крышу соседнего с особняком Тригорнов дома. Никто не видел, как он упал на колени и стиснул кулаки, пытаясь справиться с собой. Ему пришлось напрячь все силы, чтобы сдержать судороги, – но тысячу лет назад, без осколка, он не мог и этого.

СОБЕРИСЬ. ТЕРПИ.

Голос наполнил его разум, заглушил шум крови в ушах. Икалдир, бог охоты... И снова боги помогают ему – не только силой, но и мудростью. Валанис доверился кристаллу Палдоры, сел, скрестив ноги, расслабленный.

Пока луна не сменит солнце, он будет медитировать.

Потом придет время охоты.

* * *

Стоило звездной ночи укрыть город, как Валанис вновь открыл глаза. Месяц, поднявшийся высоко в небо, заливал улицы бледным светом. Валанис встал, вдохнул глубоко, убеждаясь, что исчезли последние отголоски судорог.

Драгорн и отколовшиеся от него в незапамятные времена Мертвые острова были средоточием древней, чистой магии. Тысячи драконов когда-то звали это место домом, и эхо их магических аур до сих пор витало над архипелагом. На мгновение Валанис застыл, купаясь в этих отголосках, набираясь сил.

Он запомнил этот город совсем другим. Конечно, больше тысячелетия прошло с тех пор, как в последний раз ступал на этот берег. Им с сестрой было лет по десять, когда отец привез их сюда попрощаться с матерью, избранной драгорном. Ей предстояло остаток жизни провести на острове среди обожаемых драконов и соратников-миротворцев.

Мать погибла во время Темной войны, но Валанис плохо помнил день ее смерти. Увидев ее тело среди других трупов, разбросанных по полю боя, он не почувствовал ничего. Куда труднее было убить отца и сестру, после того как он нашел источники Найюса и боги потребовали принести жертву и доказать свою преданность.

По крайней мере, отец с сестрой погибли не зря. В отличие от матери.

Теперь же Драгорн сделался огромным городом, насквозь провонявшим кишащими в нем людьми. Невозможно было спрятаться от этой вони: теплый ветер разносил ее, сдувая в Эдейский океан.

Глянув вниз, Валанис оценил территорию: десятифутовая стена окружала особняк, сады и бассейны. По сравнению с соседскими владениями дом Тригорнов выглядел настоящим дворцом. С крыши Валанису открывался вид на патрульных за стеной. Отряд был разношерстный: и воины, и маги. Первые вооружены были копьями, мечами и топорами, вторые разгуливали с посохами и волшебными палочками.

ИЩИ!

Невозможно было игнорировать приказ Атилана, повелителя богов. Могучий глас наполнил разум Валаниса, напоминая о силе, дарованной богами, об их благословении. Он бросил последний взгляд на особняк и шагнул с крыши.

Там, где он приземлился, потрескалась земля – такова была сила Крайта, бога войны, наполнявшая его мышцы. Простолюдины и пьяницы, запрудившие улицу, сломя головы бросились в ближайший переулок, только бы сбежать от жуткого чудовища в развевающемся черном плаще.

Трое часовых, стоявших у больших крепких ворот тригорновских владений, тоже заметили незнакомца, идущего к ним широким шагом. Пусть они понятия не имели, кто он такой, степень опасности, судя по выражению лиц, они оценили верно.

Часовые быстро выстроились клином, командир встал впереди с копьем-спетумом наперевес, готовый нанести удар.

Валанис напал первым.

Он выбросил руку вперед, посылая ударную волну такой силы, что всех троих швырнуло во двор вместе с обломками ворот. Тела так и остались лежать среди щепок и гнутого железа. Грохот наверняка привлек внимание тригорновских солдат, но теперь это было неважно.

НАСЛАЖДАЙСЯ.

Голос бога войны всегда был для него сладчайшим из всех. Валанис без помех добрался до особняка, но где-то уже вовсю звонил колокол, и охранники посыпались отовсюду, даже из соседних зданий.

Увы, взять его числом они не смогли. Первыми атаковали двое магов: они пытались что-то там колдовать, вскинув посохи, но от первого заклинания Валанис заслонился магическим щитом, мерцающим голубым светом, а второе просто отбросил взмахом руки. Оно улетело в сад и взорвалось, убив троих бегущих мечников.

Первого мага он насадил на ледяное копье, второго поджег огненным шаром.

Поднимаясь по ступеням веранды, он заметил охранника, несущегося к нему с явным намерением рассечь череп надвое. Валанис поймал его клинок и мгновенно заморозил так, что сталь раскололась. Охранник уставился на клинок, на жуткую маску...

Валанис ударил его в грудь раскрытой ладонью, и заклинание взрыва вынесло несчастного с веранды прямо сквозь решетчатый цветочный трельяж. Эльфийский слух Валаниса подтвердил, что каждая косточка в летящем теле сломалась.

Огненный шар сорвал двери особняка с петель, разрушил защитные чары вместе с дверным проемом. Из коридора выскочил очередной маг, прицельно выпустив из палочки заклинание. Валанис просто отвел плечо, уходя с линии атаки. А появившийся за его спиной охранник с топором увернуться не успел. Его разорвало, словно переполненный винный бурдюк.

Кровавые брызги ослепили другого стражника, вбежавшего в дом за Валанисом. Воспользовавшись этим, темный эльф закрылся им от следующего заклинания – сосульки, едва не проткнувшей их обоих.

Валанис улыбнулся, выпуская россыпь сиреневых молний. Они волной пронеслись по коридору и, накатив на мага, прикончили его в мгновение ока.

Вестник богов убивал всех, кто попадался ему на пути к хозяйской спальне, не делая различий. Там, где он проходил, ничего не оставалось ни от фресок, ни от роскошного убранства – все было или уничтожено, или залито кровью. В изысканно обставленном фойе занялся пожар: обгоревший труп, упав, поджег диван. По всему поместью раздавались крики, начался хаос. Люди никак не могли понять, кто на них напал и сколько этих нападающих.

Валанис прошел вглубь особняка, чувствуя, что ловушек, расставленных магами Тригорнов, становится вокруг все больше. Значит, он движется в правильном направлении и хозяйская спальня уже неподалеку.

Охранники, сгрудившиеся у последней двери, были явно крупнее обычных, даже их мечи и молоты выглядели тяжелее. Валанис улыбнулся своим мыслям: магия может подождать, этих он убьет голыми руками.

Отряд с ревом бросился на него, надеясь, видимо, затоптать тонкую фигуру.

Валанис шагнул в сторону, развернулся, уходя от первых двух ударов, и оказался среди нападающих. С силой бога войны он пнул бойца слева так, что тот улетел в ночь сквозь ближайшее окно. Мечи и кулаки мелькали вокруг него со всех сторон, хаотично, яростно, и Валанис отвечал с такой же яростью, но куда более смертоносной. Ломая кости и взрывая внутренности, он уничтожил наконец тригорновских людей.

Чары, наложенные на дверь хозяйской спальни, были для Валаниса абсолютно прозрачны: он видел, что те сожгут любого, кто попытается войти без разрешения.

Валанис повел рукой в сторону дверей, призывая силу Найюса, чтобы стереть чары. Вместе с ними стерлось стружкой и дерево. После этого было достаточно щелкнуть пальцами – и дверь слетела с петель. В ответ из спальни послышался женский вскрик.

Войдя в роскошно обставленную комнату, Валанис сразу же заметил голого смуглого юношу, мертвой хваткой вцепившегося в спинку кровати. Татуировка на его руке указывала, что он не из дома Тригорнов, а всего лишь торгует своим телом. Поэтому внимание темного эльфа привлекла обнаженная женщина рядом с ним, смявшая простыни до белых костяшек. На вид Валанис дал бы ей лет сорок, но, впрочем, возраст людей, как и возраст эльфов, он угадывал с трудом. Она не поддалась панике, в отличие от любовника, но страх скрыть не могла. На коже ее не было ни царапинки, черные волосы надушены, шея и руки украшены драгоценностями. Без сомнения – глава семьи Тригорн.

– Что вам нужно? – прошептала она едва слышно.

НАЙДИ ЕГО!

– Сокровища, которые твои предки похитили с этих островов. – Валанис наслаждался тем, как меняется ее лицо при звуках его нездешнего голоса. – Я желаю видеть все имеющиеся у тебя реликвии и записи о тех, что твоя семья раздарила или продала.

– Это... это было тысячу лет назад... – ответила женщина, изо всех сил стараясь сохранить хоть немного спокойствия перед лицом того, кто только что уничтожил ее личную армию.

Валанис вскинул руку и заклинанием сломал шею юноши. Тело дернулось и безвольно сползло с кровати. Женщина вздрогнула.

– Хранилище общее... у всех четырех домов... – Она даже не взглянула на мертвого любовника. – Оно в... в центре. Бордель – прикрытие... Все, что осталось, лежит там... но охраны в десять раз больше, чем у меня... – Она явно пыталась собрать остатки храбрости. – Если ты сейчас же уберешься... я, так и быть... забуду, что ты вообще приходил.

В комнату с мечами наголо вбежали еще пятеро стражников. Валанис резко развернулся и выпустил в них поток пламени, такой сильный, что за пару мгновений они почернели и сморщились, как древесная кора. Все это – под аккомпанемент криков госпожи Тригорн, вжавшейся в кровать.

Валанис медленно обернулся к ней.

– Не беспокойся. Этот день ты никогда не забудешь.

Лишь крик был ему ответом.

Глава 10. Скорбящий

Гидеон прогуливался по Драконьему пределу, наслаждаясь видами и ароматами оазиса. Как же ему хотелось, чтобы Эбигейл все это увидела! Она бы с ума сошла от того, что нашла дом драконов и даже может среди них пожить.

Рука Гидеона сама собой потянулась к волшебной палочке на бедре. К ее палочке. Ему хотелось кричать, плакать, избить само мироздание за то, что отняло у него Эбигейл... Но его окружало столько красоты и таинственности, что он почувствовал: он должен жить за нее.

Чье-то мелодичное пение вывело его из раздумий. Он свернул налево и вскоре, миновав рощицу и холмик, представлявший собой груду камней, засыпанную землей, набрел на очередное чудо Драконьего предела.

Адриэль, последний из драгорнов, пел дереву, и дерево росло прямо на глазах. Корни его вонзались глубоко в землю, ствол тянулся вверх, теряясь в густой кроне, шелестящей яркой молодой листвой.

Но вот Адриэль перестал петь, и оно замерло, лишь ветки покачивались на ветру. Эльф погладил кору и тепло улыбнулся, оглядывая свою работу.

– Как ты это сделал?

Улыбка Адриэля стала шире, но, вместо того чтобы обернуться, он принялся осматривать корни. Гидеон подошел ближе, осторожно коснулся дерева, проверяя, не иллюзия ли это.

– Эльфы испокон веков пели деревьям, – объяснил Адриэль. – Это наш врожденный дар, дар детей леса. Увы, я слышал, что мой народ оставил мирную лесную жизнь ради... войны. Галанор смог бы сотворить то же, что я сейчас, если б захотел, но его учили отнимать жизнь, а не давать.

Гидеон оглядел пни и поломанные стволы вокруг, оставшиеся после битвы других драконов с Маллиатом пару ночей назад. Выходит, Адриэль, как настоящий хранитель этого места, даже деревья лечил. Трава, цветы и нижние ветки тянулись к нему, куда бы он ни пошел, будто их манила какая-то невидимая сила. Лес любил Адриэля, и тот отвечал ему взаимностью.

– А где Галандавакс? – спросил Гидеон, надеясь увести разговор от Галанора.

– Присматривает за Маллиатом. – Адриэль взглянул на север.

Гидеон не сомневался, что он совершенно точно знает, где сейчас его старый друг.

– Мне стыдно... за то, что мой народ держал его взаперти.

Он старался не слишком об этом задумываться, но жить среди драконов и не чувствовать вину было невозможно.

– Это не ты нанес чары на его чешую. – Адриэль поманил его за собой вглубь кратера, мимо устроенного Маллиатом беспорядка. – Тебя нельзя винить за поступки твоих предков, равно как и хвалить за их достижения.

– А вот Маллиату наверняка так не кажется, – мрачно отозвался Гидеон.

– Ему нужно время, а уж этого у драконов предостаточно. – Адриэль улыбнулся, подбадривая. – Здесь он найдет все необходимое.

– А мир? Миру тоже кое-что необходимо, – прямо сказал Гидеон. – Нам как никогда нужны драконы и драгорны. Только драгорн сможет стать посредником и заключить мир между нашими народами.

– Должен признать, ты дипломатичнее Галанора. – Адриэль вдруг резко свернул влево.

– Может, просить тебя сражаться с темнорожденными – это слишком, но ты же можешь предотвратить войну между людьми и эльфами! Только сообща они смогут выстоять.

Адриэль молча указал ему путь на полянку, посреди которой стоял гладкий камень, небольшой, всего по пояс Гидеону. Но не это приковывало внимание, а торчащий из него эльфийский скимитар искусной работы. Лучи солнца, падающие сквозь листву, зажигали клинок, бликами плясали на рукояти – величественное зрелище.

Меч притягивал Гидеона. До этого он, маг, никогда не брал в руки оружия, но этот скимитар...

Гидеон поймал себя на том, что всерьез тянется к рукояти, и с трудом остановился, вопросительно взглянув на Адриэля. Тот наблюдал с любопытством.

– Не понимаю... – Гидеон отвел руку, боясь дотронуться до изысканного меча.

– Прежде чем твой народ покинул Дикие чащобы, до того как Темная война разорила земли Иллиана, драгорны были силой, хранящей мир, и с ними всем приходилось считаться. Эландрил, первый из моего ордена, был величайшим воином. Да, величайшим из всех эльфов. Пал он в одной из древнейших эльфийских войн.

Гидеон тут же позабыл обо всем. Еще бы, урок истории от эльфа! Он знал только, что Эландрил – это город в северной Айде, но не имел понятия ни о том, откуда взялось название, ни о древних войнах до Темной войны.

– Как он умер?

– Сражаясь с орком, – печально ответил Адриэль.

– С орком? Никогда о них не слышал.

– И не услышишь впредь. Эландрил объединил эльфов и дварфов. Вместе они выдворили этих тварей на юг от Врат Сайлы в Бессмертные горы. Их становилось все меньше, и постепенно они окончательно вымерли. Скорбящий, его скимитар, передавался в ордене из поколения в поколение как напоминание о том, что несет война. Драгорны оставили тропу сражений и встали на путь мира и мудрости. – Адриэль обернулся к прекрасному мечу. – Мы носили скимитары скорее как символ, а не как оружие. Но свой я потерял в конце Войны драконов.

Гидеон вдруг понял, что если свой меч Адриэль потерял, то это, выходит... меч Эландрила!

– Когда мы покидали Мертвые острова, я успел забрать Скорбящего и вонзил его в камень. По моей просьбе Галандавакс запечатал его особым магическим дыханием. Лишь в тот день, когда мир станет истинно нуждаться в драгорнах, этот клинок освободится. – Адриэль ухватил алую рукоять, украшенную россыпью мельчайших кристаллов и золотыми рунами, и с силой потянул. В том, что сила эта немаленькая, Гидеон даже не сомневался. Однако, несмотря на все попытки, меч не вышел из камня ни на дюйм, даже не пошевелился.

– Ты сам все видишь, Гидеон. Наше время прошло.

Гидеон очень по-человечески жаждал дотронуться до древнего клинка, будто прикосновение подтвердило бы существование этого меча. Он снова потянулся было к рукояти, но замер, услышав треск веток за спиной. Иларго во всей своей изумрудной красе вышел на полянку. Неужели следил за ними, бесшумно, как положено хищнику?

Он взглянул на Гидеона, склонил голову к плечу.

– Кажется, у тебя появился обожатель. – Адриэль улыбнулся своей дежурной улыбкой. – Иларго еще не встречал человека, не желающего его убить. Ты для него просто диковинка.

– Я для него диковинка? – скептически спросил Гидеон. – Что может быть диковиннее его самого?

Драконы искренне завораживали Гидеона.

– В этом я с тобой полностью согласен. – Адриэль подошел к Иларго, ласково погладил его чешуйчатую шею, но зеленый дракон смотрел только на Гидеона, не замечая никого вокруг.

И вдруг его чувства хлынули, затапливая разум Гидеона, – дракон пытался с ним заговорить! Гидеону вдруг страстно захотелось узнать его поближе... Нет, это Иларго хотелось его узнать. Может, это такой драконий способ подружиться?

Где-то на краю сознания звучало эхо, будто кто-то звал издалека, и Гидеон чувствовал, что готов взорваться от нетерпения... пока Адриэль не встал между ним и Иларго.

– Гидеон, все хорошо? – озабоченно спросил эльф, вглядываясь в его окаменевшее лицо.

Связь оборвалась, Гидеон остался один на один с собственными чувствами, немного растерянный. Он понятия не имел, чего Иларго так хотел и ждал от него, но ему вновь захотелось ощутить эту связь. Соединившись с драконом, он почувствовал себя... цельным, как никогда прежде.

– Я в порядке... – отозвался Гидеон. – Просто надо привыкнуть.

Адриэль негромко рассмеялся.

– Больше тысячи лет прошло, а я все так же живо помню первый раз, когда дракон решил со мной заговорить. Сперва это ощущение захлестывает, но, после того как Галандавакс выбрал меня, я все же понял, что гораздо проще разговаривать словами, чем чистыми ощущениями.

Гидеон все еще не мог поверить, что Адриэль и сотни драгорнов до него действительно умели разговаривать с драконами так же, как люди говорят друг с другом.

Иларго расправил могучие крылья, обернулся, бросив мимолетный взгляд на Гидеона, и устремился в бескрайнее синее небо, к своей матери, Райнаэль.

* * *

Галанор быстро и грациозно взобрался на самый высокий из парящих камней в сердце Драконьего предела. С этого места удобнее всего было выслеживать жертву: оттуда открывался вид на весь Драконий предел. Никогда еще он не видел тюрьмы прекрасней. Но оставаться тут не мог: нужно было выбраться из кратера и спасти Адиландру. Пока он наслаждался раем, она мучилась в аду.

Галанор и так уже грыз себя за то, что потерял прорицатель. Два дня он обыскивал маленькое озеро и пещеру за водопадом и лишь позавчера на закате обнаружил осколки на полу пещеры. Разве могло что-то выдержать вес Маллиата?

Стоило Галанору услышать голос Фэйлен, как он зажегся желанием знать все... но судьба заставляла оставаться в неведении. Мир за стенками кратера укрывала завеса тайны.

С вершины его эльфийский взгляд легко различил искомое: в пяти милях над деревьями поднимался дым и драконов вокруг летало подозрительно много. Больших драконов.

Так вот где они держат Маллиата.

То и дело сквозь листву прорывались языки пламени, но один из драконов проносился мимо и гасил их ледяным дыханием. Зрелище было невероятное: в исторических хрониках практически не упоминалось, что драконы умеют дышать чем-то, кроме огня, но Адриэль подтвердил, что и ледяное дыхание тоже встречается.

Враждовать с драконами определенно не стоило...

Галанор глубоко вдохнул, успокаивая сердцебиение. При одной мысли о том, что он собирался сделать, сердце в груди готово было разорваться. И все же другого пути не было.

Он попытается украсть дракона. Второй раз в жизни.

* * *

Адиландра заморгала, пытаясь сосредоточиться и избавиться от пелены перед глазами. Сперва она даже не поняла, что прикована за запястья к потолку, но, пошевелив ногами, почувствовала, что пальцы едва касаются холодного пола. Безликие фигуры выплывали из марева, разглядывая ее, где-то играла ритмичная музыка, отовсюду слышался смех и стоны удовольствия.

– Можешь подойти, – промурлыкал у нее над ухом знакомый голос. – Она не укусит тебя... сильно.

Приблизилась еще одна смутная фигура, и Адиландра смогла различить татуировки, блестящие колечки, украшающие лицо и лысую голову. Незнакомец окинул Адиландру взглядом, большие глаза сузились. Он облизнулся, и Адиландре захотелось отодвинуться, но тело не послушалось. Тяжелая рука гладила ее щеку, скользнула вниз, задержавшись на груди. Адиландра даже не могла понять, одета или нет. Последнее, что она помнила, – свою камеру в самом сердце великой пирамиды.

Наверное, в этот раз они подсыпали что-то в еду. Такое уже бывало...

– Она моя любимая игрушка... – Богиня скользнула рядом, будто змея, обвивающаяся вокруг жертвы.

Зелье постепенно выветривалось, и Адиландра заметила, что лицо Богини светится злым весельем. Жестокая правительница темнорожденных любила хвастаться пленницей так же сильно, как мучить ее в постели. Использовала она при этом другое, более сильное зелье, но от них память, увы, не пропадала.

Богиня забрала у проходящего мимо раба винный кубок.

– Когда моя армия разобьет иллианцев и эльфов, я ступлю на земли своих предков и покажу тебе, что осталось от твоего народа.

Теперь Адиландра ясно видела, что происходит вокруг: оргия. В том самом тронном зале с балконом, откуда вышвырнули вниз Эдерона. Казалось, это произошло целую жизнь назад, она даже не помнила, давно ли видела Галанора с Гидеоном.

По ночам она превращалась в игрушку Богини и тех, кто удостаивался чести делить с ней ложе. Днем – сражалась на арене. Это было легче: лучшие бойцы ушли в Иллиан. Однако темнорожденные, зная ее силу и скорость, все время накачивали ее зельями, перетаскивая с места на место, пока она спала.

Богиня отошла поприветствовать новых гостей, и Адиландра заметила на тумбе зеленый кристалл, потом еще три вокруг. Такие же она видела и на арене, и в покоях Богини. Адиландра и раньше знала, для чего они, хоть никогда с ними и не сталкивалась: при них невозможно использовать магию – ни в бою, ни для сопротивления дурману. Лишь на короткие мгновения в купальне, прежде чем отправиться на ночь к Богине, она могла призвать свои силы и понаблюдать за дочерью глазами Олли.

В тот день, когда выяснилось, что Валанис на свободе, она была даже рада тому, что ее одурманили. Рейна и Фэйлен говорили об этом с незнакомым рейнджером, Эшером, и Серым плащом, Натаниэлем.

Валанис не просто освободился, он сделал это сорок лет назад! В ту ночь горе совсем подкосило бы Адиландру, если бы не радость, которую она находила в необычной близости дочери с человеческим рыцарем.

– Превосходно! – воскликнула Богиня. – Кетт прислал доклад!

Гости и стражники остановились, внимая.

– Они прошли Тракт утопленников и разбили лагерь на берегах Иллиана! На рассвете они пойдут к Вратам Сайлы!

Толпа радостно заревела, засвистела, но постепенно все вернулись к своим делам: пьянству и разврату.

– Тебе... никогда... не пробиться... сквозь эти ворота... – прошипела Адиландра сквозь стиснутые зубы.

Богиня резко развернулась к ней, и гримаса ярости на ее лице медленно сменилась жестокой улыбкой. Мучительница обратилась к татуированному гостю, все еще щупавшему Адиландру:

– На эту ночь она твоя, вождь Ксикс. Велю, чтобы вам приготовили комнату.

Ксикс широко ухмыльнулся желтыми заостренными зубами. Адиландра медленно моргнула, стараясь, чтобы ни единый мускул не дрогнул на лице. Богиня ничего от нее не дождется. Она не доставит ей такого удовольствия.

Вождь Ксикс с Богиней вскоре бросили ее ради других развлечений, и Адиландра смогла сосредоточиться на своих мыслях, стараясь не замечать любопытных, осматривающих каждый дюйм ее тела. Особенно их привлекали ее острые уши – они то и дело тянули за них.

В конце концов королева не выдержала – одинокая слеза скатилась по ее бледной щеке.

Она осталась одна посреди рушащегося мира и ничего не могла сделать.

Теперь судьба Верды зависела лишь от драконов...

Глава 11. Легенда

Алидир вышагивал по императорскому дворцу Карата как хозяин, не обращая внимания на стражников и их любопытные взгляды. Никто не пытался остановить ни его, ни идущего рядом Ро Досарна. Тот недавно прибыл в столицу, да не один, а с отрядом аракешей. Карат оказался под надзором опаснейших убийц в истории.

После стольких веков в Полночи Алидир привык к жаре и влажности иллианского юга. «Забавно, – подумал он, – Полночь всего в дне пути от столицы, но за тысячу лет никто так и не смог найти тайное, мифическое логово аракешей! Сколько искателей приключений забросили тщетные попытки!»

Конечно, в городе многое изменилось. В его последний приезд на улицах царил порядок, тех, кто нарушал закон, строго наказывали. Теперь же, когда порядок и согласие были так необходимы, рабы решили восстать.

Вскоре тысячи темнорожденных прибудут в город, их нужно где-то расположить, накормить, снабдить лучшим оружием и доспехами. Пусть они были яростными воинами, но все же оставались варварами, в подметки не годящимися эльфийской армии. К счастью, об этой несправедливости давно позаботились: эльфов встретит величайшее войско, когда-либо собиравшееся на этих землях.

Из каждого дворцового окна были видны пожары и столбы дыма. Город пожирал сам себя благодаря так называемому Дому сов. Алидир улыбнулся своим мыслям: ничего, его воины прямо сейчас прочесывают Карат, вылавливая этих самых сов. Он сделает то, чего не смог Накир: наведет здесь порядок.

Золоченые двери распахнулись, пропуская его в длинный зал, где уже ждали главы великих домов и личные советники маленького императора Фароса. Алидир ощутил присутствие Накира раньше, чем заметил брата во главе длинного стола. За его спиной висело большое квадратное знамя Новой зари. Накир сам придумал его несколько веков назад, когда ему пришла идея захватить Иссушенные земли изнутри: на червленом поле белый круг, испускающий лучи, по центру – черный ромб. Каждый в этом зале носил золотой перстень с такой же эмблемой.

Накир первым сделал шаг навстречу, подойдя поприветствовать брата, и напряжение в зале несколько рассеялось. Члены ордена знали о том, что их главы – эльфы, и о том, как быстро они расправляются с теми, кто плохо хранит секреты. Присутствие аракеша в красной повязке на глазах совершенно не успокаивало: при виде легендарного убийцы любой мог от страха наделать в штаны. Особенно если этот убийца – Ро Досарн, нынешний Отец Полночи.

– Позволь познакомить тебя, брат. – Накир указал на гвардейцев, как раз подошедших к нему.

В последний раз Алидир встречал их предшественников десятки лет назад и лично не знал никого из нынешней верхушки Новой зари.

– Это главнокомандующий Рорсарш, военачальник каратской армии.

Алидир окинул здоровяка взглядом и задумался, когда тот в последний раз доставал из ножен меч, висевший у него на бедре. Рорсарш уважительно поклонился, картинно откинув полу плаща. Он явно был скорее политиком, чем воином. А вот его спутник, сильный, с точеной челюстью, – наоборот.

– Для меня нет высшей чести, чем лицезреть главу Длани, – сказал Рорсарш. Говорил он на иллианском, а не на родном киланти. – Это моя правая рука, заместитель командующего Халион Аль-Анан. Он, как и вы, мой господин, впервые в этой обители.

– Я посещал ваши заседания, когда твой отец еще не родился, – бросил Алидир, проходя мимо. Гвардейцы отступили, пропуская следовавшего за ним Ро Досарна.

– Начнем, пожалуй? – Алидир взглянул на Накира. Тот недовольно кивнул.

Очевидно, он не желал, чтобы братец тут отирался, но приказы Валаниса не обсуждались.

Все, кроме эльфов и Ро, заняли места за столом. Многие выглядели напуганными. Слабаки! Накир завладел столицей и тремя остальными крупными городами, но, глядя на его союзничков, Алидир совершенно не понимал как. Возможно, брата все же было за что похвалить.

– Славься, Валанис! Занялась новая заря! – провозгласил Накир. Собравшиеся подхватили его слова, но без большого энтузиазма, их испуганные взгляды были прикованы к Алидиру и Ро. – Труды ваших отцов и дедов вот-вот принесут плоды! Совсем скоро...

– Вы провалили задание, – перебил Алидир.

Накир недовольно повернул к нему бритую, в татуировках голову.

– Валанис прислал меня, потому что вы все испортили. Через несколько дней темнорожденные подойдут к Вратам Сайлы – и что их встретит? Хаос! При вашем правлении город пал! – Алидир медленно прошелся вдоль стола, внимательно глядя каждому в глаза, отмечая, как побледнели многие от одного упоминания вестника богов. А вот юный командир выглядел удивленным, он явно впервые слышал о темнорожденных. – Вы даже своих рабов не способны держать в узде, так как же вы надеетесь поддержать силы Валаниса и присоединиться к нему в походе на Иллиан? Неужто банда рабов-сироток способна подчинить целый город?!

– Но их так много, повелитель! – выпалил один из советников с другой стороны стола. – У них шпионы в каждом доме, убийцы на каждом углу!

Ро Досарн молча шагнул вперед и вонзил нож ему прямо в макушку. Проделал он это так быстро, что советник даже не изменился в лице, замертво повалившись на стол.

– Они запугали вас, – продолжил Алидир, словно ничего не случилось. Словно не замечая, как советники в ужасе пытаются отодвинуться от трупа и разливающейся по столу лужи крови. – Но я привел кое-кого пострашнее. Пока мы беседуем, город наводняют аракеши. – Все взгляды устремились на Ро Досарна, генерал Рорсарш выпрямился на стуле и пораженно взглянул на Накира. Но тот молчал. – Задача вашей армии в том, чтобы предоставить темнорожденным место для лагеря. Пусть кузницы работают днем и ночью, изготавливая доспехи. Когда же темнорожденные будут как следует вооружены, объединенные силы пойдут на север пустыни, на Трегаран, и объединятся с гарнизонами Амираски и Гервоны.

О, Алидир видел этот поход как наяву! Темнорожденные и каратцы, слившись на юге в единую армию, двинутся на север, к границам Иссушенных земель, и наведут порядок в Трегаране, пополнив свои ряды и запасы. К ним присоединятся солдаты с востока и запада, а дальше – только вперед, на зеленые пастбища севера! Сперва они возьмут Гелошу, самый южный город Алборна, потом свернут к побережью, не оставят камня на камне от Барроша, отбирая все, словно стая саранчи. А там уж недалеко и до Сияющего берега Велии, столицы Алборна. Города короля Ренгара.

Одновременно с далекого севера двинется на юг армия Орита под командованием короля Меркариса. Ураганом она пронесется через Серый Камень и Лириан. Солдатам будет дан выбор: присоединиться к Валанису или умереть с королем Грегорном и королевой Изабеллой. На востоке, прежде чем соединиться с темнорожденными и каратцами, солдаты Меркариса разорят Палиос и Вистл. И, наконец, у стен Велии три армии сольются воедино, решив судьбу Алборна. А уж в Велии величайшее войско, что видел Иллиан, с распростертыми объятиями встретит белые паруса эльфийской армады.

Однако этот план следующие несколько дней будет висеть на волоске. Если темнорожденные не смогут пройти сквозь Врата и получить новые доспехи, каратцам придется самим биться с войсками Алборна.

– Как мы откроем Врата? – спросил Рорсарш, нервно покосившись на Ро.

– Предоставьте это нам, – ответил Накир, глядя на Алидира.

Врата Сайлы тысячу лет назад были запечатаны мощнейшей магией, и не менее мощная магия потребуется, чтобы снова их отпереть. Алидир был уверен, что силы Найюса, дарованной им Валанисом, хватит, хоть и придется довести себя до предела.

Следующий час они выслушивали доклады самых важных людей Карата. Алидир не стеснялся постоянно перебивать брата и отдавать новые приказы. Пусть побегают, заработают себе место в новом мире!

Наконец он отпустил советников, и они с Накиром остались одни, не считая стоящего в стороне Ро Досарна.

– Зачем ты здесь? – прошипел Накир.

Алидир сделал Ро знак, и тот вышел.

– Я здесь, потому что так желает наш господин.

– Мне было сказано, что темнорожденные мои. Что я поведу войско на север! – Накир подошел ближе.

– Так и будет, брат, – спокойно ответил Алидир. – Но если темнорожденные столкнутся с сопротивлением прежде, чем выйдут из пустыни, остальные королевства узнают о вторжении и поспешат Карату на помощь. Повелитель послал меня убедиться, что Карат играет по нашим правилам, и, как только мы возьмем столицу, остальные города этой забытой богами земли тоже нам подчинятся.

– Карат – это наковальня, а я же – молот! – Гордость Накира явно страдала, но Алидиру на это было наплевать. Он, как глава Длани, мог его и заменить.

– Если ты – молот, то я – рука, его держащая. Знай свое место, Накир. – Алидир буравил его взглядом золотых глаз, пока брат не сдался, отвернувшись. – А теперь, – Алидир быстро глянул, закрыты ли двери, – скажи мне, насколько опасен этот Дом сов?

Накир глубоко вздохнул, пытаясь справиться с собой.

– Их лидер на глазах становится легендой.

– Белый филин... – Алидир уже слышал о нем от аракешей.

– Он прекрасно обучен. Городские стражники сообщают, что он сражается как императорский гвардеец.

Об умениях последних Алидир был наслышан. Говорили, что даже Серые плащи им не ровня. Впрочем, для аракешей все они были все равно что дети.

– Этим стражникам можно доверять?

– Он всегда оставляет одного-двух свидетелей, чтобы рассказали всем. – Накир взглянул на городской пейзаж, словно надеясь заметить на крышах Белого филина.

– Он использует страх как оружие... – Алидир начинал уважать этого раба.

– Он поднял рабов на восстание, – продолжил Накир. – Не только в Карате, но и в Амираске и в Трегаране. Боюсь, юг меняется. В самое неподходящее время.

– Каким же образом? – спросил Алидир. Ему стало любопытно взглянуть на произошедшее глазами брата. Иссушенные земли были любимым детищем Накира, веками он создавал их, направлял их рост.

– Рабы продолжают трудиться, а вот городская стража... они смотрят, как обстоят дела в других королевствах, и начинают сочувствовать рабам. Уверен, приказы выполнять они продолжат, но я чувствую неприятие.

– Рорсарш явно не таков, – заметил Алидир.

– И стремительно теряет уважение своих людей. Они заглядывают в рот его заместителю, Халиону. Несмотря на ошибки своего отца, этот Халион поднялся по службе благодаря собственным заслугам.

– Его отца?

– Забыл имя, эти люди для меня все на одно лицо. Его изгнали за то, что не смог защитить императора с императрицей от убийцы. – Накир жестоко ухмыльнулся.

– Подосланного тобой убийцы, если я верно помню? – Что-то всплыло в памяти, но в то время Алидира больше интересовал результат, чем детали.

– Почти верно. Я убил этих безвольных слизней сам, но виновниками выставил Дом сов.

– Боюсь, так ты только придал им веса в этой борьбе, брат. Впрочем, соглашусь, дергать за ниточки ребенка-императора куда проще. – Алидир направился к двери. Оставив Валаниса в Намдоре, он ни минуты не сидел на месте, постоянно путешествуя, и теперь нуждался в отдыхе. – Не беспокойся, Карат вновь станет покорен твоему кнуту. А пока тебе тоже нужно поспать и набраться сил. Нам еще предстоит открыть Врата Сайлы, и, думается мне, это будет тот еще подвиг.

* * *

Тарен-сирота быстро карабкался по верхним галереям огромной кузни, оставляя внизу сотни кузнецов и оружейников, без устали кующих мечи, шлемы, копья и кирасы, горящие под их молотами рыжим пламенем. Между работниками, наблюдая за происходящим, расхаживали каратские стражники. Лишь огонь горнов и искры, летящие от раскаленной стали, рассеивали тьму гигантского цеха на краю столицы.

Белый филин перепрыгнул через перила галереи и бесшумно съехал по деревянному столбу, у которого выстроились рядами столы с готовыми изделиями. Не выпуская из виду охрану, Тарен потихоньку стащил со стола деталь доспеха. Это оказался шлем, выполненный в виде ястребиной головы: там, где должен быть рот, на личине изгибался заостренный клюв. Металл был крепкий, работа качественная. Как давно Орит поставлял им сырье? Неужто они хотят всей армии обновить доспехи? Тарен не видел в этом смысла: слишком дорогое удовольствие!

Он старался пробираться между горнами бесшумно, хотя постоянный перезвон молотов полностью заглушал любые шаги. Охранники, передвигающиеся по определенным маршрутам, его тоже не замечали – так хорошо он приноровился к ритму их движения. У противоположной стены кузни он обнаружил уже погруженные на телеги ящики с готовым оружием. Чего там только не было: копья, мечи, топоры, луки, даже дубины! Куда они отправятся, еще предстояло выяснить – снаружи ждали совы, готовые следовать за грузом.

Тарен потянулся к одному из мечей, как вдруг заметил краем глаза какое-то движение, словно черные тени позади него ожили. Он успел отпрыгнуть назад – молниеносно, как ему казалось, – но пущенный из тьмы нож, пролетая мимо, высек искры из его личины. Лишь прочный шлем и сальто назад спасли ему жизнь. Приземлился он уже с кинжалами в руках.

Правда, гнев, обычно разгоравшийся в нем, не спешил прорываться наружу, потому что противниками в этот раз оказались трое аракешей. Тарен никогда раньше не сталкивался с легендарными убийцами, но прекрасно знал, кто идет в бой с красными повязками на глазах. Они напомнили ему о страхе. Впервые за долгое время Белый филин подумал, не сбежать ли ему из боя.

Кузнецы опустили молоты, в ужасе наблюдая за четырьмя воинами. С мечами наголо подбежали охранники, петляя между горнами и наковальнями. Трое аракешей двигались как один: три брошенных ножа – три трупа стражников, посмевших вмешаться.

Поднялась паника: кузнецы, побросав инструменты и заготовки, ринулись к дверям, не обращая внимания на снопы искр. Тарен, не дожидаясь особого приглашения, бросился на ближайшего убийцу и тут же понял, что противник намного его превосходит. Аракеш уворачивался от каждой атаки и даже не потянулся к коротким клинкам на спине.

Он ни разу не открылся – наоборот: сам пошел в атаку, отбросив руку Тарена и всадив колено ему в живот. Удар отшвырнул Белого филина к столбу, где уже поджидал второй аракеш. Шлем принял быстрый удар кулака на себя, но Тарен все равно не удержался на ногах.

«Вставай!» – зазвучал в памяти голос Салима.

Поднявшись на четвереньки, Тарен незаметно снял с пояса нож в ладонь длиной и не глядя бросил назад. Взмах черного плаща заслонил от аракеша траекторию полета, и клинок без помех вонзился в плечо убийцы, отбросив его к столбу. Не сильно-то это помогло: аракеш просто выдернул нож из плеча, даже не поморщившись.

Нельзя было оставлять его в живых. Тарен схватил один из кузнечных молотов и бросил, целясь в руку, сжимающую рукоять клинка. Молот угодил аккурат в кулак, вбивая лезвие прямо в грудь. Аракеш захрипел и сполз по колонне прямо в ледяные объятия смерти.

Объятия, которых сам Тарен очень хотел бы сегодня избежать.

Двух оставшихся аракешей смерть товарища не тронула, но в новую атаку они бросились уже с обнаженными мечами. Вместо того чтобы праздновать победу, Тарену потребовалось призвать всю гибкость своего молодого тела, чтобы уворачиваться от их ударов, даже покататься по мокрому полу пришлось. Наконец он решил, что с него хватит – пора менять декорации.

Он вскочил, развернулся и бросился к горнам и наковальням – пусть бегут за ним, если хотят терпеть жар расплавленного металла.

Один аракеш захотел. А вот другой растворился в тенях, и это встревожило куда больше.

Пригнувшись, чтобы пропустить над головой нацеленный в него короткий меч, Тарен отскочил влево и сорвал с пояса крюк-кошку. Следующий удар оставил на его кожаном доспехе аккуратный разрез, но третий Тарен заблокировал, остановив запястье аракеша туго натянутой веревкой. Короткий удар кулака – и убийца пошатнулся. Получив фору, Тарен захлестнул веревку вокруг его руки, и крюк впился в плоть. Убийца заорал от боли, но меча не выпустил.

И в этот момент вернулся другой.

Выпрыгнув из-за горна, он бросился на Тарена, который не задумываясь пнул руку пойманного на крюк аракеша так, что она невольно махнула в сторону нападавшего. Веревка натянулась, и Белый филин одним движением дернул ее вниз, обрушив руку аракеша на раскаленную черную наковальню. Кожа зашипела, обугливаясь, убийца заметался и, забыв про выпавший из руки меч, кинулся на Тарена. Пришлось отбросить его ногой на другого аракеша.

Они, впрочем, быстро оправились и встали. Один достал оба меча, с явным намерением нашинковать Тарена на фарш, второй выразительно хрустнул костяшками обожженной руки, показывая, что с удовольствием просто забьет наглеца до смерти.

Тяжелое дыхание Тарена оседало влагой на внутренней стороне личины. Вот он и ввязался в битву, где его гневу не было места. Это не работорговцы и не надсмотрщики, против них требовались хитрость и ум. Салим Аль-Анан годами учил его терпению и обретению внутреннего спокойствия. «Ярость воина должна быть хладнокровна, – говорил он. – Иначе это не воин, а слепо мечущийся зверь».

Тарен накрепко это запомнил и потому, чтобы выжить, подготовился заранее, пользуясь тем, что его широкий плащ закрывает наковальню позади. Вот аракеши бросились на него, в мгновение ока сокращая дистанцию...

Он просто упал на одно колено.

Мешочек с порошком Тало наконец прогорел. Взрыв грохнул такой, что аракеши в ужасе отступили, оглушенные и ослепленные. Усмирив свою ярость, Тарен прыгнул на них с кинжалами в обеих руках. Он успел оценить их доспехи и, вонзив клинки аккурат в щели между нагрудными пластинами, тут же отскочил. Оба аракеша повалились на колени, кашляя кровью. Тарен достал свой лучший кинжал с рукоятью в виде совы и, вновь упав на одно колено, одним ударом перерезал глотки обоим.

Удостоверившись, что они мертвы, Тарен вскочил на ноги и убрал клинок в ножны на груди. Лишь глядя на дело рук своих, он начал потихоньку осознавать, что произошло. Он убил троих аракешей! Опаснейших убийц Иллиана! И все благодаря Салиму, благодаря его тренировкам. Не разгляди учитель что-то в потерянном, одичавшем сироте, не привяжись к нему, Тарена уже сто раз убили бы. Еще до этой ночи.

Убегая, он наклонился и подобрал «ястребиный» шлем. Нужно было как можно скорее показать его Халиону. Им было что обсудить: например, почему кузню тайно охраняют самые настоящие аракеши!

Глава 12. На прогулку

Эшер стоял на перекрестке в сердце Лириана. Один путь увел бы его на север, из города, другой вернул бы в «Кирку». На поясе кошель с золотом, за спиной меч – что еще нужно рейнджеру в пути?

Сколько он простоял тут, прикидывая следующий шаг? Часть его сознания говорила, что он Рейне и остальным не понадобится... Нет, хуже: он их всех затащит в Яму на верную смерть. Но все, что он умел, – сражаться, все, что точно знал об этом изменчивом мире, – война неизбежна. Его жизнь – жизнь воина, и другой не будет. По крайней мере, не сейчас.

И потом... Он не привык думать об эльфийках и Натаниэле как о друзьях, но защитить их было важнее, чем выжить. Вопреки годам тренировок и чутью, кричавшему: «Спасай свою шкуру!», он сделал шаг, еще шаг и так потихоньку дошел до «Кирки».

К его возвращению улицы Лириана опустели, зато зажглись огнями таверны, где постоянные посетители напивались, предвкушая, как потом поплетутся домой под звездным небом. Несмотря на обилие заведений, «Кирку» можно было найти даже с закрытыми глазами: шум и гам, царивший внутри, выплескивался на улицу. Эшер задержался у коновязи, убедился, что у лошадей достаточно еды и питья, ласково похлопал Гектора по плечу. Пусть жеребец был трусоват, но он успел к нему привязаться.

Эшер спустился в зал для рейнджеров и обнаружил, что все внимание собравшихся до сих пор приковано к Рейне, рассказывающей о делах минувшего и настоящего. Даже варвар Бэйл внимательно слушал, сидя у огня. Даже Калеб Йорден, который уже давно должен был валяться под столом в пьяном угаре, ловил каждое ее слово. Глэйд обернулся и вытаращился на Эшера. Такого удивления на его лице еще не бывало.

– Я, конечно, всегда звал тебя стариком, но... – Глэйд окинул его взглядом, будто впервые видел.

– И надо же было именно тебе в такое встрять! – заорал Доран из-за стены пустых пивных кружек.

Подошел Салим, похлопал его по плечу.

– Для тысячелетнего ты неплохо сохранился. Выглядишь всего-то на шестьдесят!

Рейнджеры расхохотались, даже Натаниэль и Рейна прыснули. Эшер просто кивнул в ответ и заметил серьезный взгляд Фэйлен. Видимо, шутки про долгую жизнь бессмертным не смешны.

– Деньги я забрал. – Эшер положил кошель на стол. – Нашел караван, отправляется через три дня. Они будут счастливы, если мы к ним присоединимся.

– Три дня... – удивленно повторила Фэйлен.

Хадавад поднялся с пола.

– Вы действительно собираетесь уничтожить Валаниса?

– Действительно собираемся, – ответил Натаниэль за всех.

Старый маг задумчиво огладил бороду.

– Пожалуй, пора мне готовиться ко сну. Спокойной ночи, друзья, а вас, принцесса, благодарю за самую завораживающую историю, что мне доводилось слышать. – Он поклонился Рейне, его ученица поднялась вместе с ним.

– Я тоже пойду спать. – Фэйлен тоже встала и попыталась привлечь внимание Рейны, но та упорно делала вид, что не замечает ее многозначительных взглядов, – так ей хотелось остаться в этой разношерстной компании искателей приключений. В конце концов Фэйлен просто ушла, закатив на прощание глаза. Эшер хотел последовать за ней, узнать истинную причину тревоги, хотя и подозревал, что дело в трехдневной задержке.

Выдержав очередной часовой шквал вопросов от возбужденных рейнджеров, Натаниэль и Рейна ушли вместе. Заметно было: им есть что обсудить, есть что выплеснуть.

Бэйл и Салим, присев за столик, завели беседу о том, кто умелее в бою: аракеши или Серые плащи. Эшеру, проверившему это на своей шкуре, участвовать не хотелось, и он, взяв кружку эля, сел с Глэйдом и Дораном у огня.

– Эльфы, драконы, убийцы, эпические битвы и древние пророчества... – Глэйд взглянул на него поверх кружки. – Занятой ты человек, скиталец.

– Только с драконами я, к счастью, пока не сталкивался, – отозвался Эшер.

– Это пока... – Доран рыгнул. – Сдается мне, мы многого не знаем о том, что в мире творится! – Он осушил очередную кружку. – Это ж как ты посмел старше меня оказаться, старая ты бродячая псина! Это я тут должен быть самым старым и мудрым!

Эшер и Глэйд рассмеялись, как много лет назад.

– Да старше ты, старше. Я же все это время, считай, проспал...

На этот раз расхохотались все рейнджеры, включая и Дорана.

Сверху послышался зловещий, истеричный свинячий визг, звон бьющихся стаканов и крики подавальщиц. Задрожали потолочные балки, посыпалась пыль.

– СТАЛЕБРЮХ! – заорал Расселл с лестницы ржущему Дорану. – Я же просил держать борова в узде! Он пива выхлестал больше, чем ты!

– А что! И ему повеселиться хочется! – крикнул Доран в ответ между приступами хохота.

– Тащи сюда свой жирный зад! А то я сейчас его башку на стенку повешу!

Так веселье и продолжалось всю долгую ночь: старым друзьям после долгой разлуки было о чем рассказать и что выпить.

* * *

Рейна упала на обнаженную грудь Натаниэля, приподнимаясь и опускаясь в такт его тяжелому дыханию. До чего же его тело было не похоже на эльфийское! Волосы на лице и груди, шрамы, расчертившие кожу... Натаниэль был самым невероятным человеческим существом, что она видела.

Рейна поцеловала его, чувствуя, как ширится пустота где-то в желудке. Ей не хотелось смотреть, как вокруг его глаз все глубже залегают морщинки, как глаза эти в конце концов закрываются навсегда.

Но так должно было случиться.

– Что такое? – спросил он. – Ты и вчера, в дороге, смотрела на меня так же.

– Ничего, – покачала головой Рейна и снова поцеловала его.

Натаниэль обнял ее и перекатился набок.

– Поговори со мной, – попросил он.

Рейна помедлила.

– Ты... начал мне нравиться.

– Рад слышать. – Натаниэль усмехнулся, глянув вниз, на их переплетенные тела.

Они оба знали, что имела в виду Рейна вовсе не это.

– Я боюсь тебя потерять, – ответила она откровеннее.

Натаниэль погладил ее по щеке, развернул к себе.

– Мы будем сражаться вместе и защищать друг друга.

– Против времени не пойти... – пробормотала Рейна, к его удивлению, уткнувшись ему в грудь.

– А я-то думал, что бессмертные живут настоящим и не боятся будущего. – Натаниэль погладил ее острое ушко, нежно поцеловал в щеку.

Рейна отодвинулась.

– Даже не будь ты смертным... я принцесса, эльфийская принцесса, а ты...

– Просто человек.

Рейна снова взглянула ему в глаза, коснулась нежной ладонью небритой щеки и страстно поцеловала его.

– Ты не «просто человек», Натаниэль Голфри. Только не для меня.

– А ты больше, чем принцесса, больше, чем эльфийка. Это просто слова, ты сама выбираешь, кем быть... с кем быть. Наша встреча мне это доказала. Я всегда думал о себе как о рыцаре, Сером плаще, но самое важное, что я – мужчина, любящий женщину. Эльфийку.

Натаниэль улыбнулся, и Рейна не сдержалась – пустила-таки слезу.

Они никогда еще не говорили о своей любви. В глубине души Рейна знала, что любит этого человека, но разум говорил ей, что мир против. Если их не убьют солдаты Валаниса, значит, убьет отец. За человека он ее точно не выдаст.

– Ты меня не потеряешь... – прошептал Натаниэль ей на ухо, притягивая ближе.

Рейна обняла его так крепко, чтобы даже поток времени не мог унести его.

* * *

Эшер проснулся от того, что кто-то прокашлялся над ухом. Он был все в том же кресле, в котором пил и веселился всю ночь, но Глэйд и Доран куда-то делись, а над ним стояла недовольная Фэйлен. Несмотря на ее невероятную красоту, она могла выглядеть грозной, когда хотела.

– Утро доброе... – прохрипел Эшер.

– Уже светает.

– Значит, не ошибся, правда утро... – Эшер отвернулся, пытаясь справиться с головокружением. Обычно алкоголь на него не действовал, но пойло, которое гнал Доран, могло и старого аракеша свалить.

– Могу я спросить, долго ли ты спал? – Фэйлен подала ему стакан холодной воды.

– Достаточно, за припасами сходить смогу.

– За припасами мы сегодня не пойдем. – Фэйлен едва заметно улыбнулась.

Эшер с благодарностью принял воду и усмехнулся в ответ.

– А куда же мы пойдем? – Вода лилась в горло мягко, как успокаивающий бальзам.

– На разведку.

Эшер приподнял бровь.

– Куда на разведку?

– К башне Гадаванса... – Фэйлен отвернулась – наверное, чтобы не видеть его озадаченного лица.

– А зачем нам на разведку к башне Гадаванса? – На самом деле этот их маленький диалог Эшера даже забавлял.

– Мы не будем ждать три дня, чтобы отправиться в путешествие, которое займет неделю – с караваном, может, и больше. – Она накинула плащ, привесила на пояс скимитар.

– И как нам поможет башня Гадаванса? – Эшер понял, что выбора у него нет, поэтому встал, повесил на спину колчан, складной лук и рунный меч. Мгновение он помедлил, сжимая меч Алидира, но все же приторочил на спину и его.

Фэйлен понимающе улыбнулась.

– Это школа магии, так? Значит, у них есть кристаллы.

Теперь Эшер начал понимать, к чему она ведет.

– Я могу использовать магию, хранящуюся в этих кристаллах, чтобы открыть портал и срезать хотя бы половину пути. Нам просто нужно... как там вы, люди, это называете... обнести магов.

Эшер не совладал с собой и мрачно хохотнул.

– Я рейнджер, а не грабитель.

– Когда-то ты вообще был аракешем, а до этого – скитальцем. Уверена, ты быстро приспосабливаешься, – сказала она, переступив через что-то, оказавшееся дрыхнущим на полу Дораном, сыном Дорейна.

Эшеру оставалось лишь последовать за ней.

* * *

Башню Гадаванса было легко найти: тут и там изящные эльфийские шпили перемежались с домами попроще, построенными руками людей. Если Эшеру не изменяла память, эту башню возвели пятьсот лет назад. Она была раза в три выше остальных, построена целиком из серого камня. Ее окружала десятифутовая стена с простыми серыми воротами, выходящими на шумную улицу, бегущую вдоль стены. На островерхой крыше торчал обломанный флюгер. В общем, смотреть было особенно не на что.

– И здесь они учат магии? – скептически спросила Фэйлен.

– Это, конечно, не Корканат, но сюда стекаются те, от кого Корканат отказался, – объяснил Эшер.

– Самого Гадаванса Корканат тоже изгнал, – произнес вдруг знакомый голос. Старый маг Хадавад и его ученица, Атария, стояли на углу улицы, наблюдая за подозрительной парочкой.

Эшер быстро огляделся, ища, не подслушивает ли их кто. После того как Ренгару доложат, что с эшеровского счета были взяты деньги, он обязательно пошлет людей.

– В то время он отправился к королю Лириана и убедил его, что школа принесет Фелгарну золотые горы. Некоторые думают, что он зачаровал короля...

– Хадавад. – Эшер кивнул ему. – Что ты тут делаешь?

– А вы что тут делаете? – спросил в ответ маг, склонив голову к плечу и вперившись в него блестящими голубыми глазами.

– Так, на прогулку вышли, – многозначительно ухмыльнулся Эшер.

Маг оперся на деревянный посох, вырезанный в виде переплетенных змей, головы которых сходились на вершине. Между ними переливался средних размеров кристалл, идеально вплетенный в их пасти. Маг взглянул на Фэйлен, скрывающую лицо капюшоном, на башню.

– Будь у меня лишние кристаллы, я бы непременно вам их отдал. – Хадавада было не так-то просто обмануть. Эшер не удивился, что он сразу понял, для чего нужна их «прогулка».

– Миссию вы взвалили на себя непростую. – Хадавад вздохнул и бросил взгляд на ученицу. – Мы обязаны помочь вам в этом непростом труде.

– Вы поможете нам добыть кристаллы? – удивленно спросила Фэйлен. Пока немногие из людей удостоились от нее высокой оценки.

– Разумеется, – отозвался Хадавад. – А потом – победить Валаниса.

Вот этого Эшер не ожидал. Хадавад и Атария готовы ввязаться в войну... Он подумал о Рейне и ее упорстве, решимости уничтожить темного эльфа и принести мир на Верду. Пожалуй, услышав ее рассказ, трудно было не проникнуться.

– Ты же знаешь, куда мы отправляемся... – напомнил Эшер.

– Разумеется. Вы отправляетесь в самую безжалостную пустыню Иллиана, по которой бродят работорговцы Иссушенных земель, и цель ваша – пробраться в таинственное место, которого никто никогда не видел... кроме тебя, конечно.

Хадавад взглянул на свою ученицу.

– Звучит весело! – ухмыльнулась та.

– Разные у нас с тобой понятия о веселье, – буркнул Эшер.

Хадавад посмеялся себе под нос.

– Атария не раз влипала в неприятности в поисках веселья. – Он двинулся к башне и поманил Эшера с Фэйлен за собой. – Итак, ломиться через ворота – плохой выбор: как и в Корканате, пройти сквозь них могут лишь приглашенные лица. Правда, вместо дракона здесь две каменные горгульи, которые размажут вас в лепешку. Перелезть через стену тоже не выйдет: камень станет скользким, как масло.

Эшер покосился на мага.

– А ты подозрительно много знаешь о защитных чарах Гадаванса.

– Еще бы! – фыркнул Хадавад. – Я помогал ему их придумывать!

Эшер усмехнулся под нос, принимая это неожиданное заявление как должное, а вот Фэйлен даже остановилась, пораженно уставившись на Хадавада.

– Я думала, эту башню построили пятьсот лет назад. – Справившись с собой, она снова нагнала мага.

– Так и есть, друзья! – бодро отозвался маг, шагая вдоль стены.

– Тише! – прошипела Фэйлен, оглядываясь в поисках лишних человеческих ушей.

– Не страшитесь, госпожа Фэйлен. – Хадавад постучал пальцем по посоху. – Никто нас не услышит.

Эшер взглянул на посох, огляделся вокруг, ожидая увидеть следы заклинания, на которое намекал Хадавад, но если такое и было, заметить его он не смог. Впервые без кольца Эшер почувствовал себя уязвимым. Кристалл Палдоры всегда соединял его с магическим миром, давал что-то вроде шестого чувства, способности заглянуть на иной план бытия. Теперь же ничего этого не стало.

– Я почувствовала, что побежали мурашки... – Фэйлен взглянула на свою руку. Человеческий маг ее явно впечатлил. – Но это не объясняет того, что вы сказали раньше...

– Пожалуй, что не объясняет. – Хадавад как ни в чем не бывало двинулся дальше, лавируя между многочисленными повозками, лошадями и играющими детьми.

Эшеру оставалось только улыбаться, глядя на растерянное лицо Фэйлен.

– Итак, даже будь у вас кристалл, портал за стену вам не открыть. Несмотря на то что люди такой магией не владеют, мы о ней всегда прекрасно знали и предприняли против нее меры. Впрочем, если попадете внутрь, дальше пробраться незамеченными несложно: в этой школе отродясь не бывало больше двадцати учеников.

– Не похоже, что мы вообще сможем туда попасть, – буркнул Эшер, убирая полу плаща с пути бегущего ребенка.

– К этому я и веду. – Хадавад наконец остановился у дальней стены башни. – Если хотите проникнуть в школу, не активировав ни одного заклятия и ни одной ловушки, нужно прыгнуть с этой крыши и приземлиться по ту сторону стены. Ни в коем случае не задевайте стену!

Эшер глянул на черепичную крышу, быстро просчитал в уме прыжок.

– Это невозможно. Даже если я перепрыгну стену, то, приземлившись, ноги переломаю.

– Тяжко, когда не можешь силой мысли переломы лечить, а? – Хадавад подтолкнул его локтем, будто зная, о чем он думает.

– Эльфу такой прыжок под силу, – заявила Фэйлен.

Хадавад улыбнулся, будто она угадала его намерения.

– Атария пойдет с вами.

– Это не обязательно...

– Стойте, – перебил Эшер. – Это все нужно как следует спланировать.

Он не сомневался в способностях Фэйлен и Атарии, просто не хотел подставлять их под удар. В конце концов, он всю жизнь тренировался ради таких миссий.

– Боюсь, другой способ проникновения тебе не придумать, – пояснил Хадавад. – Однако я настаиваю, чтобы вы взяли Атарию с собой, госпожа Фэйлен. Этого требует ее обучение.

Фэйлен скептически взглянула на девушку.

– Если так надо...

– Превосходно. Тогда предлагаю вам собрать все необходимое и отдохнуть. Нас ждет веселая ночь! – провозгласил Хадавад с нотками нетерпения в голосе.

Глава 13. Золотой форт

Валанис стоял в пышно украшенном фойе центрального хранилища, расположенного в самом сердце Драгорна. Вокруг были разбросаны мертвые тела, застывшие в ужасающих, неестественных позах. Кровь заливала белые полы, змеясь между плит, стекала по мраморным колоннам. Высокие двойные двери мерно вздрагивали от ударов тарана.

Он уже обыскал хранилище, легко развеяв все охранные чары и примитивные ловушки, но не нашел ничего, кроме бесполезных безделушек. Вещь, которую он искал, сразу бросилась бы в глаза.

Шум, устроенный теми, кого он решил допросить, дошел, похоже, до ушей городской стражи. Неважно: дверь он запечатал магией, им придется часами долбить ее своим смехотворным тараном.

ГДЕ ОН?

Боги шипели ему в ухо, будто стояли прямо за плечом. Он едва не вздрогнул, едва не отшатнулся, но сдержался: он научился принимать их присутствие, даже когда они рассержены.

НАЙДИ ЕГО!

Их гнев ворвался в его разум, и Валанис, не сдержавшись, запустил шар чистой пылающей энергии в самую дальнюю колонну. Брызнул мрамор, осыпалась лепнина. Колонна покосилась, но осталась на месте.

Если правящие семьи Драгорна действительно нашли это сокровище, значит, есть только одно место, куда они спрятали бы его. Тригорны, как остальные человеческие правители, наверняка держат свою казну в Золотом форте. В хранилище, которое находится на северо-западе Иллиана, у Сияющего берега. Говорили, что на этот остров невозможно пробраться...

Что ж, он готов проверить.

Валанис глубоко вдохнул, напоследок наслаждаясь магической аурой, все еще окутывающей Драгорн, и, выдохнув, открыл очередной портал. В Золотой форт.

* * *

Тай’гарн, старший из всех старейшин, вдохнул морской воздух и улыбнулся, купаясь в солнечных лучах. Даже когда кораблик подпрыгивал на высоких волнах, он, будучи эльфом, без труда удерживал баланс. Эдейский океан был куда более бурным, чем Кристальное море на севере Айды. Тай’гарн бросил взгляд на правый борт и сразу узнал остров, который столько раз видел на картах. Их он изучал годами... некоторые даже нарисовал сам. Выглядел остров темным, опасным местом. Даже с такого расстояния эльфийский глаз мог различить в дымке очертания строений.

– Они называют его Золотым фортом, – сказал Эзерик. Тонкий и стройный на вид, но с закаленным телом воина, он стоял на палубе, сложив руки за спиной, не обращая внимания ни на ветер, треплющий его светлые волосы, ни на качку.

– Я знаю. Когда мы населяли Иллиан, остров этот был известен как Сураура.

На самом деле Тай’гарн почти ничего не помнил об Иллиане. Он покинул эти земли, когда ему было всего семьдесят, и бо́льшая часть этих лет прошла в кровавом тумане войны.

Эзерик взглянул на паруса, потом на запад, в сторону Иллиана.

– Мы прибудем на Сияющий берег к ночи. Дарквелл находится неподалеку.

Тай’гарн обернулся на верхнюю палубу, где Алвин магией управлял парусами, направляя корабль. Его искусству они были обязаны таким легким и приятным плаваньем. Все спутники Тай’гарна обладали навыками, необходимыми для этой миссии. Эзерик был одним из лучших рейнджеров, Алвин – непревзойденным мореходом и разведчиком, Налмар, находившийся сейчас в трюме, обладал чувствительностью к магическим аурам и мог найти магический предмет или самого мага на расстоянии многих миль, стоило им только использовать свои способности.

Тай’гарн взглянул на левый борт, где, крепко вцепившись в парус, свесилась с фальшборта Хела. Нрав ее был таким же огненно-яростным, как и волосы, а особым талантом считалось виртуозное обращение с мечом и луком. Все присутствующие были умелыми воинами, забравшими не одну жизнь, но Варо заверил Тай’гарна, что Хела – особый случай. Единственный, кто владел двумя клинками лучше нее, – Галанор Ревири.

– Нам известно, что они высадились в устье Унмара, – продолжил Эзерик. – Мы можем пополнить припасы в Дарквелле и отправиться на юг, искать их следы.

– Не нужно. Судя по разговору с королем, они в Вангарте, в южной части Вековечной чащи. – Тай’гарн на мгновение попытался представить, каково будет снова вступить под сень этого леса. – Мы отправимся на запад, в Белый дол, а оттуда на юг, в Вековечную чащу.

– Как пожелаете, советник. – Эзерик поклонился.

Пусть отряд их состоял из одних мастеров, Тай’гарн был самым старшим и считался самым мудрым из всех эльфов, несмотря на обманчиво юный вид. Разумеется, магические таланты его тоже не шли ни в какое сравнение с талантами остальных.

Он задумался о том, что это вообще значит – быть мудрым. Так ли он был мудр, как считали окружающие? У него просто чуть больше опыта, как и у его короля. К тому же он подмечает детали, которых порой не видят другие.

Вспышка света по правому борту вывела Тай’гарна из раздумий. Он прищурился, разглядывая разноцветные всполохи над стенами Золотого форта. Их определенно создавала магия, и могучая, потому что на палубу тут же поднялся Налмар.

– Ты чувствуешь? – спросил Тай’гарн.

– Да... – ответил Налмар, стягивая темные волосы в тугой пучок на затылке и не сводя изумрудных глаз с Золотого форта.

– С тех пор как мы покинули эти места, люди преуспели в магических искусствах, – заметил Тай’гарн.

Налмар ничего не ответил, все так же разглядывая остров. К чему этот фейерверк? Судя по сведениям разведчиков, шесть королевств сделали остров своей сокровищницей. Без сомнения, вокруг него было множество магических барьеров и защитных чар, но это не объясняло ощущения Налмара и вспышки.

Тай’гарн знал, что им придется сражаться. Война или нет – людям всегда сопутствовало насилие. Старейшина обернулся на запад и тяжело вздохнул, подумав о предстоящих битвах. Ему не доставляла удовольствия мысль об уничтожении человечества, он был уверен, что магия нужна не только для банального разрушения. Да, его король был готов магией сровнять человеческие селения с землей, но душа Тай’гарна всегда больше тянулась к королеве. В ее величестве Адиландре он всегда чувствовал голос разума. Разумеется, король не знал об их тайных ночных встречах. Догадайся он о том, что Тай’гарн помог королеве сбежать из Эландрила, потребовал бы его голову.

Эхо Судьбы, пророчество, все звучало и звучало у него в голове. Он верил в него так же крепко, как королева, предвидящая падение эльфов. В пророчестве ясно говорилось о двух берегах, но Тай’гарн даже представить не мог, как между человеком и эльфом может зародиться доверие.

Впрочем, подумал он, время покажет. А времени у бессмертных предостаточно.

* * *

В черные гладкие стены основного хранилища Валанис телепортироваться не смог. Он мысленно проклял провидение, оставившее его всего лишь с осколком. Будь у него целый кристалл Палдоры, ни одни чары в мире не смогли бы его остановить... Но судороги всегда поджидали где-то на грани, грозя захватить его, если перестарается.

Эти чары, впрочем, задержали его лишь на мгновение. Главная дорога шла от берега и обрывалась у края глубокого скального ущелья. Обычно посетители ждали, пока не опустится мост и не поднимутся ворота. Валанис ждать не стал.

Стражник на стене что-то предупреждающе заорал, но Валанис, стиснув кулаки, усилием воли сломал цепи моста в тридцати футах от него. Стоило мосту рухнуть перед ним, как стражники на черных стенах спустили тетивы. Силовое поле вокруг Валаниса отбросило все стрелы – лишь красные и голубые искры полетели во все стороны. Взмах руки – и железные ворота раскалились докрасна, шипя, потекли на землю расплавившиеся засовы.

Стоило Валанису войти внутрь, как ожили круги призыва, вырезанные на плитах, и монстры всех форм и размеров повалили из порталов. Валанис поднял ладонь навстречу бегущей на него орде и произнес древнюю магическую формулу, известную только богам. Волны невидимой энергии омыли тварей, подчиняя их инстинкты. Монстры остановились у ног Валаниса, вбирая его запах, оглядывая его.

– Пируйте.

Приказ Валаниса был встречен ярым желанием угодить, и чудовища немедленно разбежались по всему двору.

Отовсюду послышались звуки ужасного пира: крики людей, рев монстров. Василиски и горгоны с невероятной скоростью скользили по камням, песчанники пронзали охранников заостренными лапами. Но не успел Валанис среди всего этого хаоса дойти до цели, как его остановил отряд магов. Молнии и огненные шары полетели стеной. Валанис просто отшвырнул их взмахом руки.

Он перебирал в уме заклинания, которыми собирался их убить, как вдруг почувствовал чье-то давящее присутствие справа. Семиголовая гидра сползла со стены и обрушилась на магов. Каждая из пастей ухватила по жертве и растрясла так, что тела превратились в окровавленные ошметки плоти. Останавливать гидру Валанис не стал – дождался, пока она кинется на остальных стражников.

Живописные сады, разбитые по дороге к главному хранилищу, были теперь изрыты стрелами и чарами: Валанис, призвав дарованную богами скорость, петлял между деревьями так быстро, что нападавшим был виден лишь размытый темный силуэт.

Он врезался в охранника, стоявшего на краю сада, и отшвырнул его к стене – только громко хрустнул хребет. Меч второго охранника свистнул над самым ухом и снес бы Валанису голову, но в последнее мгновение эльф уклонился и атаковал в ответ, сломав стражнику шею одним ударом.

Монстры, сожравшие всех охранников и магов у ворот, неслись, ползли, летели следом. Стоило Валанису добраться до главного входа, как вновь засвистели стрелы, полетели огненные шары.

Тяжелые черные двери, преградившие ему путь, были испещрены мощными заклинаниями, державшими их на запоре. Чтобы развеять их все, потребовались бы часы, а Валанис не собирался задерживаться на этом острове. Он внимательно осмотрел дверь, чувствуя, что на ней есть и другие чары, невидимые глазу. Что ж, пусть двери закрыты наглухо – разве может это остановить вестника богов?

Он выставил руки, позволяя магии разрушения вгрызаться в каменную кладку вокруг дверей. Обычный камень крошился и трескался под напором силы, подобной землетрясению, разразившемуся внутри. Пара мгновений – и стена осыпалась словно водопад. Валанис опустил руки, отступил, чтобы не попасть под двери, упавшие в нескольких дюймах у его ног, подняв тучу пыли.

Валанис уверенно вошел в тускло освещенное фойе, готовый к очередной ловушке. Но вместо монстров и защитных чар его встретил старый – по людским меркам – человек. Он стоял, закрывая собой следующие двери, и, судя по дорогой одежде и чопорному виду, служил здесь управляющим. Валанис распространил свою магическую ауру, ища скрытые чары, и обнаружил, что управляющий стоит в едва заметном кругу древних глифов. Это, без сомнения, была некая защитная магия, иначе этот жалкий человечишка не позировал бы тут.

– Вы не постоянный клиент нашего банка. Что вам угодно? – спросил он.

– Что мне угодно... Сотни раз я слышал этот вопрос, – проговорил Валанис. – Никто так и не понял истину.

– И какова же истина?

Валанис подошел к краю круга.

– Я никогда ничего не желал для себя. – Он протянул руку, и барьер заискрил, зашипел, рушась под огромным давлением. Пальцы в черной перчатке сомкнулись на горле управляющего, потащили его ближе. – Я лишь вестник богов. Ничего более.

Валанис дернул запястьем, и шея несчастного переломилась легко, будто птичья.

Вестник богов двинулся дальше по роскошным коридорам, наслаждаясь каждым шагом. Как же прекрасно освободиться от источников и распоряжаться своей силой, пусть и с одним лишь осколком!

Уничтожив еще нескольких монстров и с дюжину ловушек, магических и механических, Валанис отбросил тело последнего человека, попытавшегося ему противостоять, и наконец вошел в хранилище.

При всей скудости человеческих знаний о магии способ перемещать деньги оказался довольно остроумен: огромные ячейки в пещерах под крепостью забиты были золотом и драгоценностями, над ними висели таблички с названиями банков и городов. Там же, за решетками, стояли зачарованные сундуки: стоило положить туда монету, как она тут же возникла бы в таком же сундуке, стоявшем в месте назначения. Такой способ помогал пересылать деньги быстро, не опасаясь ограбления по пути.

Валаниса, однако, ни деньги, ни драгоценности не интересовали.

Он спускался все глубже в пещеры, полагаясь в основном на эльфийское зрение, а не на тусклый свет. Звук капающей вдалеке воды вскоре растворился в рычании большого монстра. Появление грозной охраны – хороший знак, решил Валанис.

Рычание сменилось грохотом шагов, таких тяжелых, что задрожала земля.

– Кто там есть? – проворчал грубый голос. Немного погодя из темноты показалась громада пещерного тролля.

Валанис взглянул на туповатое существо и вздохнул. Тролль был раз в семь больше него и таскал за собой дубину с дерево размером. Другую его руку охватывала цепь, конец которой терялся во тьме. Тело казалось вырубленным из камня, но мягкий живот и грудь покрывало множество шрамов и родинок. Маленькая голова на мощном теле была под стать его разумности. Оставалось непонятным, как эти существа вообще освоили речь.

Валанис поднял руку и резко опустил, одним взмахом обрушивая с потолка сталактиты. Каменное копье прошло сквозь череп тролля и добралось до самых кишок. Существо рухнуло с таким грохотом, что пещера содрогнулась, звякнули монеты в ячейках.

Валанис прошел было мимо, но судорога скрутила вдруг левую руку, превратив ее в ком одеревенелых мышц, грозя оставить его калекой, охватить все тело.

Он упал на одно колено, чувствуя, как сила кристалла оставляет его, как уходит энергия. Правой рукой он сбросил капюшон, сорвал шлем, освещая пещеру золотым сиянием.

Он осквернен...

Соблазнительный шепот Палдоры был так нежен! Но слова горьки. Валанису казалось, что дыхание богини щекочет его ухо.

– Палдора... дай мне сил! – взмолился он.

Я послала тебе небесный дар. Не моя вина, что ты упустил его, вестник. Кристалл попал в чужие руки...

Валанис вскинул голову в удивлении.

– Рейнджер!

Тысячу лет ты был заточен с этим мальчишкой – и взгляни, что от тебя осталось. Кажется, удача тебя покинула. Не поручить ли нам твою миссию другому...

Валанис стиснул зубы, борясь с болью в левой руке, но не смог сдержать стона.

– Я живу лишь для того... чтобы помочь вам вернуться... – Его слезы замерцали в магическом свете.

Тогда служи нам как следует. Призови магию Найюса и найди его. Найди Покров...

Потустороннее присутствие Палдоры исчезло, растворилось, как туман на ветру.

Валанис призвал силу Найюса, направляя ее через кристалл, чтобы безграничная мощь не поглотила его целиком. Лишь через минуту он смог наконец встать и снова надеть шлем, скрывая магическое свечение.

Больше нельзя было терять ни мгновения, и он продолжил свой путь по лабиринту туннелей, пока не добрался до тайного хранилища глубоко под Золотым фортом. Круглая дверь была сделана из чистейшего сильвира: видно, сотни лет назад этот редкий металл был куплен у гномов и обработан легендарными кузнецами за немаленькую плату.

Валанис положил ладонь на дверь, чувствуя, что она толще, чем его грудная клетка, – даже армии горных великанов не пробиться. Вот только он зашел так далеко не для того, чтобы признать поражение перед какой-то дверью.

Валанис надавил на холодный металл, призывая всю свою мощь. Произошедшее дальше было подобно извержению вулкана: сильвир засветился красным, затем оранжевым, пошел волнами. Дверь расплавилась под рукой Валаниса, и он без труда прошел в хранилище, принадлежавшее правителям человеческой расы.

Он чувствовал: нетерпение богов растет от одной мысли, что скоро они вернут древнейшее из сокровищ.

Скоро он завладеет Покровом.

Глава 14. Проникновение в ночи

Чтобы пересечь оазис, Галанору потребовалась бо́льшая часть дня, но густая зелень леса, к счастью, защищала от палящего солнца пустыни. Он даже задумался, сможет ли привыкнуть к вечной жаре, как Адриэль.

Вспомнив о нем, Галанор огляделся, проверяя, не следует ли кто за ним. То и дело по траве проскальзывали тени летящих в вышине драконов. Галанор знал, что у великих змеев зрение охотников, и каждый раз прятался, стоило его острому слуху уловить вдалеке хлопанье крыльев.

Никто не запрещал ему ходить в эту часть кратера, но он знал: Адриэлю не хотелось, чтобы он совался к Маллиату. Просидев тысячу лет в плену у людей, этот величественный дракон, кажется, был готов нападать на всех двуногих.

Эта мысль только уверила Галанора в правильности того, что он собирался сделать. После того как они спасут Адиландру или хотя бы разузнают о ее судьбе, он лично проводит Маллиата Безгласного, посмотрит, как тот улетает, по-настоящему свободный впервые со времен Войны драконов. Если, конечно, Маллиат согласится отвезти его в Малайсай и они смогут незаметно сбежать из Драконьего предела.

Когда Галанор смотрел на поляну, где держали Маллиата, издалека, план казался выполнимым. Но вот он снова увидел дракона вблизи... По сравнению с товарищами тот казался особенно огромным. Маллиат лежал посреди поляны, черная чешуя переливалась в солнечных лучах. Вокруг валялись сломанные деревья, вывороченные пни торчали из земли, обнажив жесткие корни. Похоже, здесь каждый день разыгрывалась битва между Маллиатом и пытавшимися сдержать его драконами. В такую же битву Галанор мечтал втянуть и темнорожденных.

Трое больших драконов кругами парили в вышине, чтобы перехватить Маллиата, если он решит взлететь. Еще четверо сидели между ним и Галанором: три дракона побольше Иларго и один, самый дальний, размером с Галандавакса.

Галанор вновь обернулся, ища взглядом черного дракона и его всадника, как вдруг услышал позади легкий хруст и шорох мха.

Он в мгновение ока нырнул за высокий куст, скользнул за дерево, не сводя глаз с драконов, и замер, прислушиваясь, выжидая. Напротив зашуршал куст поменьше, хрустнула ветка, и в этот миг Галанор понял, что это просто не может быть Адриэль: эльф подошел бы куда тише.

Значит, оставался второй вариант.

– Что ты тут делаешь?! – прошипел Галанор, напугав Гидеона.

– А ты что тут делаешь?! – обвиняюще вытаращился на него маг.

– Ты что, следил за мной? – Галанор схватил его за руку и потянул глубже в чащу, подальше от драконов и их острого слуха.

– Это же не то, о чем я подумал, да? – Гидеон выдернул руку и обернулся к нему. – Ты что, забыл Корканат?

О, Галанор хорошо запомнил Корканат и никогда бы не забыл того, что там случилось. Он освободил самого злющего дракона в мире, не смог с ним даже заговорить... но хуже того: тот день унес множество невинных жизней. Галанор знал, что лица юных учеников, убитых по его команде, навсегда останутся в памяти. Ему приходилось убивать, но отдавать детей морскому народу и рубить мечом юных магов Корканата... это было слишком. Теперь он выбрал другой путь, и вместо долга к нему теперь взывала честь – чувство, которого он сам пока не мог понять.

– Я все помню, – ответил он. Эбигейл Роуз, близкая подруга Гидеона, погибла в тот день. И хоть не Галанор нанес смертельный удар, он все равно чувствовал себя в ответе.

– Ты рот открыть не успеешь, как Маллиат тебя испепелит. И это если ты вообще до него доберешься. – Гидеон взглянул на драконов, парящих над лесом.

– Я должен попытаться, Гидеон! – шепотом воскликнул Галанор и тут же захлопнул рот, оглядываясь, не услышал ли этого кто-нибудь из драконов. – Я должен попытаться, – повторил он спокойнее. – Не только потому, что Адиландра наша королева. Она единственная, кто может убедить драконов... Может, даже Адриэля, если понадобится. Когда король Элим нападет на Иллиан, Адиландра будет единственной, кто сможет ему противостоять. Представь, что случится, если драконы примут ее сторону? Одно их присутствие сможет остановить войну!

– Мы не можем просто тащить их в свои войны.

– Если они вмешаются, не будет никакой войны. – Галанор почувствовал, что начинает закипать.

Гидеон не отступил.

– Пока мы тут болтаем, темнорожденные идут на Иллиан, а твой народ ладит паруса к Сияющему берегу. Шесть королевств друг на друга волками смотрят... Войне быть, Галанор. Мы с тобой оба знаем, что грядет величайшая бойня, какую видела Верда, и даже драконы не смогут ее предотвратить.

Галанора ошарашила внезапная мудрость мага. Гидеон, человеческий юноша, смотрел на мир глазами старого эльфа. Это Галанор с высоты своих четырех сотен лет должен был так его поучать.

Он склонил голову, признавая поражение, и сел на ближайший камень, завернувшись в плащ. Кажется, он стал похож на Адиландру. Может, ее надежда оказалась заразна, а может, такова цена за то, что он бросил ее... Этого Галанор не знал. Зато он знал, что не оставит ее гнить в Малайсае.

– Я должен спасти ее, и неважно, что будет потом. – Галанор поднялся, чувствуя, что его решимость вернулась. – А для спасения Адиландры мне нужен Маллиат.

Взмахнув полой плаща, он вновь ушел наблюдать за драконами.

* * *

Гидеон вышел из леса, обуреваемый противоречивыми мыслями. Он был согласен, что спасти Адиландру важнее всего, но использовать для этого дракона, который явно не в себе... Слишком рискованно! Маллиат просто убьет Галанора с Адиландрой и улетит. Что после этого останется от Малайсая – лучше вообще не думать. Нельзя было забывать и об Адриэле: этот древний эльф, конечно, не владел драконами, но он был драгорном, и этот титул внушал больше уважения, чем Галанор ему выказывал.

Гидеон был так взволнован и расстроен, что даже не замечал, куда идет. Рассказать Адриэлю о плане Галанора? Стоило представить, какой опасности подвергает себя Галанор, как мысли окончательно разбегались. Если ничего не сделать, этот эльф вообще может не дожить до следующего рассвета! А если Маллиат все-таки отнесет его в Малайсай, опасность и вовсе увеличится десятикратно! Значит, нужно помочь Галанору? Смогут ли они провернуть такой опасный план вместе? А что, если Адиландры уже нет в живых? Кто знает, какая судьба ее постигла!

Так, не разбирая дороги, он случайно вышел на поляну, где покоился в камне Скорбящий. Но как его угораздило? Драконий предел был огромен... и вот он снова вышел к мечу.

Гидеона вдруг захлестнуло возбуждение, предвкушение чего-то... Он даже не сразу понял, что эти чувства принадлежат не ему. Гидеон обернулся и увидел знакомого зеленого дракона. Иларго определенно научился подкрадываться. Чувства его все нарастали, и Гидеон ощутил, что вот-вот их станет слишком много. Он отступил... и весь мир вдруг умолк. В ушах зазвенело. Он почувствовал, как сердце колотится в груди, будто отчаянно хочет выпрыгнуть.

Возьми меч...

Гидеон упал на колени, слезы выступили у него на глазах, стоило услышать эти два слова. Возбуждение Иларго достигло пика, оглушив Гидеона, – перед глазами все поплыло, потемнело... и юный маг упал без сознания в тени Скорбящего.

Гидеон...

Снова кто-то позвал его во сне. В этот раз голос, заполнивший разум, был не таким оглушающим, скорее напоминал голос мальчишки-подростка.

Гидеон...

– Гидеон? – спросил кто-то знакомый, взрослый, и Гидеон очнулся.

Мир вернулся, щеку холодила трава. Адриэль сидел рядом на корточках, озабоченно нахмурив чистый лоб. Из-за его плеча высовывался Иларго, вытянувший шею, чтобы лучше видеть.

Гидеон кое-как встал, не без помощи Адриэля.

– Что произошло? – спросил он, глядя в небо и пытаясь по солнцу понять, сколько времени прошло.

– Иларго сказал, что это он виноват. – Адриэль улыбнулся. – Слишком много чувств на тебя выплеснул. Думается мне, он хотел проверить, сколько человек может выдержать.

Он демонстративно приподнял бровь, обращаясь явно к юному дракону.

Гидеон взглянул в голубые глаза Иларго и забылся на мгновение. Он понял: Иларго не хочет, чтобы он рассказывал о том, что было... Но что это было? Неужели он услышал голос дракона? Но как? Ведь он не драгорн и даже не эльф!

– Идем, тебе нужно перекусить, – сказал Адриэль, уводя растерянного Гидеона от меча.

К тому времени, как Гидеон пришел в себя и вспомнил о секретном плане Галанора, солнце успело сесть. Весь день его больше занимали мысли о том, что произошло у них с Иларго. Однако, как ни хотелось ему разгадать эту загадку, за Галанора он волновался больше.

На другом берегу озерца, созданного водопадом в сердце кратера, спал прямо под звездами Адриэль, прислонившись к мерно вздымающемуся и опадающему боку Галандавакса. Иларго лежал рядом, посматривая на Гидеона, но ничем поделиться больше не пытался.

Гидеон медленно поднялся, закинул на спину посох. Адриэль так и не проснулся, даже Галандавакс не пошевелился – никто не остановил юного мага, пробирающегося к лесу, подальше от берега. Иларго проводил его взглядом, но не сдвинулся с места.

Решив, что отошел достаточно далеко, чтобы эльф с драконом его не услышали, Гидеон бросился бежать. Он знал: полночи, а то и больше, понадобится, чтобы добежать до Маллиата. Но какая разница? Не бросать же дурацкого эльфа на верную смерть?!

По крайней мере, одного.

* * *

Фэйлен взлетела на крышу, соседствовавшую с башней Гадаванса, и грациозно приземлилась на конек. К ее удивлению, Атария Данелл тут же присоединилась к ней: за спиной элегантный посох, каштановые волосы заплетены в тугую косу. Ученица, видно, была так же непроста, как и ее учитель.

С края крыши Фэйлен видела Эшера, Рейну и Натаниэля, засевших в темном переулке на другой стороне улицы. Принцесса вызвалась пойти с ними, но Фэйлен приложила все усилия, чтобы держать ее подальше от опасностей. Это была ее работа, и на Иллиане она с ней совершенно не справлялась. К счастью, с кристаллами можно было избежать хотя бы кентавров и бандитов Лунных пустошей. Впрочем, никакие кентавры и работорговцы Иссушенных земель ни в какое сравнение не шли с тем, что ждало их в конце пути.

Фэйлен медленно моргнула, избавляясь от ненужных мыслей. Сейчас главное – сконцентрироваться и прыгнуть так, чтобы ничего себе не сломать. Да, она хвасталась, что эльфу такой прыжок под силу, но на деле расстояние было великовато даже для эльфа. Она обернулась к Атарии. Как человеческая девушка вообще переживет такое?

– Готова? – спросила Атария, разминаясь.

Фэйлен приподняла бровь.

– А ты?

Атария разве что в узел не завязалась, растягивая мышцы.

– Есть вероятность, что со времен моего учителя защитные чары улучшили.

Кое-чего Фэйлен все еще не могла понять.

– Как твой учитель мог там оказаться четыреста лет назад?

– А я-то думала, эльфы все знают. – Атария выпрямилась.

– Я тоже так думала, – призналась Фэйлен. Иллианские приключения сбили с нее спесь. Как же легко Валанис ослепил ее и весь ее народ в Айде!

Атария молча раскрутила посох над головой и принялась бормотать какое-то заклинание на древнем языке. Магия завибрировала вокруг, Фэйлен ощутила, как побежали по коже мурашки, как ветер начинает набирать скорость. Маленькие смерчи закружили опавшие листья, подхватили Атарию и понесли по воздуху. Фэйлен оставалось только с восторгом наблюдать, как девушка мягко приземляется на газон по другую сторону стены Гадаванса.

Фэйлен подумала, не использовать ли похожую магию, но эту самодовольную усмешку с лица Атарии сами боги велели стереть. Эльфийская магия, конечно, всегда впечатляла людей, но эльфийская скорость их точно восхитит! Фэйлен резко выдохнула и побежала к краю.

Прыжок ее был четко выверен, и стену она преодолела без труда, но вот падать все равно пришлось с большой высоты. Фэйлен напрягла ноги, готовясь к приземлению. Когда она наконец поднялась, самодовольство на лице Атарии сменилось уважением.

Стараясь не обращать внимания на боль в коленях, Фэйлен поправила одежду. От плаща с капюшоном она отказалась, скимитар перекочевал с бедра на спину.

Здания школы особой красотой не отличались: простые постройки да что-то вроде тира для лучников. Правда, вряд ли здешние студенты выпускали по соломенным чучелам стрелы. Как и предупреждал Хадавад, по обе стороны ворот замерли каменные горгульи с булавами. Они не подавали никаких признаков жизни – значит, расчет чародея был верный: только прыгать через стену.

Не успели они подойти к дверям у основания башни, Атария вскрикнула от боли. Фэйлен обернулась и увидела, как тонкие корни обвиваются вокруг ног и рук девушки, но не успела та дернуться, как другой корень выполз из травы и, обхватив ее посох, исчез среди веток большого дуба в углу двора.

Фэйлен схватилась за скимитар на спине, но поздно: толстый корень обвился вокруг ее лодыжки и свалил наземь. Ей оставалось только смотреть, как другие корни набрасываются на Атарию, тащат ее к дереву.

Не успела Фэйлен выпустить заклинание разрушения, как толстый корень уполз обратно под дерево. И ее потащил за собой.

* * *

Гидеон упал на колени у края поляны, совершенно обессиленный. Он расстегнул кожаную куртку, в безлунную ночь ставшую коричневой вместо красной, и, переведя дыхание, вгляделся в стену деревьев справа и слева, ища Галанора. Не увидев эльфа, он перевел взгляд на саму поляну, полную упавших деревьев и вывороченных пней.

Драконий караул сменился: теперь спящего черной горой Маллиата охраняли новые драконы, побольше. Поискав Галанора пару минут, Гидеон достал палочку Эбигейл из кобуры на бедре и кончиком коснулся виска. Чары изменили анатомию его глаз: пусть вначале немного щипало, но теперь он прекрасно видел во тьме и даже различал цвета.

– О нет... – Вот теперь он увидел Галанора, распластавшегося за упавшим деревом. Эльф полз к Маллиату, но оказался в нескольких футах от огромного золотого дракона.

Добраться до Галанора прежде, чем он тронет Маллиата, было невозможно: Гидеону ни за что было не стать таким же скрытным. Если он наложит заклинание невидимости, драконы все равно тут же услышат, как он ломится через лес. А если наложить еще и чары бесшумности, то вся магическая сила испарится за считаные секунды и Маллиат его в лепешку расплющит.

С каждым мгновением Галанор подбирался все ближе к черному дракону. Гидеон сел на корточки у дерева и сунул руку в свой бездонный мешок по самое плечо.

– Ну где же ты...

Гидеон знал только один способ привлечь внимание Галанора. Только начав учиться в Корканате, он быстро освоил искусство влипать в неприятности, а потом навострился придумывать и планы побега, чтобы учителя не поймали там, где его быть не должно. Наконец он нащупал в сумке маленький шарик и возблагодарил богов за удачу.

Он бросился в лес, положил шарик между двумя большими корнями и поджег его палочкой Эбигейл. Он знал: времени мало, обертка вот-вот прогорит – и побежал обратно к поляне так быстро, как мог. Галанор, к счастью, еще не выполз из укрытия: золотой дракон, охранявший поляну, как раз положил на дерево могучую лапу.

Ночную тишину разорвал внезапный взрыв за спиной Гидеона. Между ветвями полетели искры, на много миль разнесся треск дерева. Как и было задумано, золотой дракон вместе с двумя собратьями двинулся на звук. Гидеон подождал в кустах, пока они пролетят мимо. Выходить он не спешил: один дракон все же остался присматривать за Маллиатом. Тот как раз открыл фиолетовые глаза, шевельнулся, но ни улететь, ни ввязаться в драку не пробовал.

Гидеон, пригнувшись, побежал, прячась за деревьями и пнями. Ему повезло: он споткнулся и упал за поваленный ствол как раз в тот миг, когда Маллиат повернул рогатую голову на шум. Все, что оставалось, – распластаться, прикинувшись мертвым.

Галанор был всего в нескольких футах, за соседним бревном, ближе к Маллиату.

Дракон фыркнул и, кажется, отвернулся. Осторожно высунувшись, Гидеон обнаружил, что от другого дракона его теперь удачно скрывает туша Маллиата. Но это не слишком успокаивало.

Перебравшись через поваленные деревья, Гидеон подполз к Галанору – эльф как раз привстал, собираясь подойти к Маллиату.

– Что ты тут делаешь? – одними губами спросил Галанор, встревоженно глядя на него.

– Тебя спасаю, чтобы ты не убился! – так же ответил Гидеон, сомневаясь, что Галанор смог его понять.

– Возвращайся о... – Галанор так и замер с этим «о» на устах, глядя куда-то поверх Гидеонова плеча, поднимая голову все выше...

И Гидеон затылком почувствовал драконье дыхание.

* * *

Фэйлен, которую тащило по земле, все же извернулась и вырвала из ножен скимитар. Один чистый, точный удар рассек корень, и Фэйлен перекатилась вперед, вскочила и побежала к Атарии, которую уже втаскивали в дерево. Один корень зажимал ей рот, другой утягивал за собой посох.

Огненное заклинание против дерева помогло бы лучше всего, но Фэйлен понимала: если его применить, проснется весь Лириан. Вместо этого она выбросила руку вперед и выпустила ураган льда, морозный ветер. Корень, державший посох, замерз. Атария же, опутанная по рукам и ногам, уже с трудом трепыхалась. Фэйлен не могла использовать на ней ледяную магию, опасаясь обморожения.

Благодаря эльфийскому чувству равновесия Фэйлен удалось оттолкнуться от ствола так, чтобы подпрыгнуть и дотянуться мечом до ветвей, держащих Атарию. Чародейка упала на землю, все еще обвитая корнями, но живая и здоровая. Пока она освобождалась от мертвых лоз, Фэйлен, приземлившись, принялась рубить оставшиеся.

– Назад! – Фэйлен оттащила девушку на безопасное расстояние, и корни отползли к дереву, признавая поражение. Вытянув руку, Фэйлен призвала посох, и тот, оторвавшись от дерева, влетел в ее ладонь.

– Спасибо... – прохрипела Атария, принимая посох обратно.

– Идем. Покончим с этим местом побыстрее. – Фэйлен сунула скимитар в ножны и направилась к дверям.

К ее удивлению и облегчению, на дверях никаких защитных чар не было. Видимо, местные обитатели считали, что ловушек во дворе будет достаточно.

Внутри было тускло, лишь факелы на стенах да редкие свечи освещали портреты предыдущих учителей, почивших давным-давно.

Атария прошла через фойе, открыла следующие двери и ахнула: за ними оказалась гигантская библиотека, уходившая в высоту этажей на двадцать. Противоположная стена терялась где-то в бесконечности, что было, конечно, невозможно: покосившаяся башенка просто не вместила бы такой огромный зал.

– Карманная вселенная... – прошептала Фэйлен. – Не думала, что люди освоили этот вид магии.

– Обычно зачаровывают что-нибудь простое: мешки, сундуки. Хадавад мне рассказывал о таких библиотеках, но зачарованную комнату я впервые вижу... Эльфы тоже так делают? – спросила пораженная Атария.

– Да. Так можно построить целый город, не слишком тревожа лес. – Фэйлен поймала себя на том, что инстинктивно тянется к скимитару. Что-то с этой башней было не так... – Это место полно черной магии.

Атария в ответ и бровью не повела.

– Ты понимаешь, о чем я?

Чародейка наконец взглянула ей в глаза.

– Да. Мы... это подозревали.

– И молчали? – прошипела Фэйлен, вытаскивая саблю.

– Но кристаллы-то здесь все равно есть. Хадавад хочет очистить Лириан и испытать меня. Я должна приготовиться... – Атария стиснула посох обеими руками.

– Приготовиться к чему? Зачем он хочет тебя испытать? – Все эти загадки, окружающие мага, начинали раздражать.

По библиотеке, спиралью уходящей вверх, поползли шепотки. Сперва они слышались на верхних этажах, потом добрались до нижних, словно невидимый враг окружал. Атария бросилась к столу, схватила забытую кружку, наполнила водой из меха и бросила туда тонкую проволочку. Грубоватое заклинание обнаружения, но в замкнутом пространстве могло сработать. Наблюдая за крутящейся в воде проволочкой, Атария принялась обходить столы.

– Вон там. – Она вдруг указала на дверь в дальнем углу. – Кристаллы там.

– Что ты делаешь? – спросила Фэйлен. Жуткие шепоты ей очень не нравились.

– Готовлюсь сражаться.

Фэйлен огляделась.

– С кем? Что за злая сила тут хозяйничает?

– Черная рука, – с отвращением ответила Атария. – Маги, практикующие древние темные искусства и некромантию. Это старый орден, он возник еще до хадавадовых времен. Корканат пытался от них избавиться, но у них не вышло, поэтому Хадавад решил лично уничтожить это мерзкое сборище раз и навсегда.

Фэйлен взглянула на дверь, ведущую к кристаллам, затем на девушку.

– Не похоже это на задачу, которую ученик может выполнить в одиночку.

– Но я обязана ее выполнить, – решительно сказала Атария.

Тени заметались на балконах и галереях. Много теней, слишком много.

– Глупая девчонка! – Фэйлен забыла о кристаллах и встала в боевую стойку. – За это ты хочешь умереть?! Однажды ты найдешь битву, которая стоит того, чтобы сражаться! Цель, которая стоит того, чтобы умереть! Но это не она!

Тени выплюнули закутанных в плащи магов, вооруженных посохами и палочками. Некоторые даже сжимали в свободной руке кинжалы. Атария действовала с эльфийской скоростью, в очередной раз удивив Фэйлен: она запрыгнула на стол, присела и, направив посох горизонтально вверх, выпустила поток пламени, который охватил трех магов. Один из них в последний момент успел поставить щит, но двое рухнули на пол, извиваясь в агонии. Атария быстро развернула посох и одним концом ударила оставшегося мага в челюсть.

Фэйлен пришлось откатиться назад, уворачиваясь от двух огненных заклинаний и взрыва молнии – вместо нее они разнесли на части стол со стулом. Не обращая внимания на дождь горящих щепок, она прыгнула и бросила в ближайшего темного мага огненный шар. Второму тут же досталась сосулька, способная пробить доспех. Оба мага отдали концы прежде, чем успели упасть. А Фэйлен уже унеслась, как вихрь, разя налево и направо, рубя конечности, уворачиваясь от чар. Быстро взглянув наверх, она увидела, что теней становится только больше.

– Их слишком много! – воскликнула Фэйлен, перекрывая шум.

Атария ломала врагам кости посохом и швырялась боевыми чарами налево и направо. Книги разлетались, изодранные взрывами, парили вокруг клочки пергамента. Занялся стеллаж, и огонь побежал по полкам все выше.

– Хватай кристаллы! – крикнула девушка, ударив посохом в шею бегущей на нее магички. – Беги!

Фэйлен разрывалась между тем, чтобы помочь ей, и тем, чтобы бежать. Чувство было отвратительное. Раньше она даже не задумалась бы, ведь на кону стояла их миссия и жизнь Рейны. Но даже это недолгое время с людьми ее изменило, и, как казалось самой Фэйлен, не в лучшую сторону. Но все же кристаллы были важнее. Без них они бы ползли до Полночи слишком медленным и опасным путем.

– Не смей умирать! – прорычала она и бросилась к двери, рубя магов направо и налево. Последнего она просто швырнула в вожделенную дверь как таран.

Магическое чутье помогло ей быстро и неслышно продвинуться через лабиринт коридоров, пока по коже не побежали мурашки от близости кристаллов. Приз этой гонки нашелся за резными дверями. Десятки кристаллов сияли на глухих стенах, как звезды, но внимание ее привлек самый большой, стоявший на пьедестале в центре комнаты. Он был меньше кулака, но сила, бившая изнутри, ясно говорила о его назначении: он питал карманную вселенную.

Пока Фэйлен рассматривала его, в голову пришел план. «Эшер бы мной гордился», – подумала она, сгребая кристаллы и рассовывая их по карманам, быстро, каждую секунду помня об Атарии. Под конец она положила руку на большой кристалл и, призвав все свои силы, выпустила в него молнию. Кристалл потрескался, свет внутри него замигал... Значит, получилось!

Минуту спустя она вновь ворвалась в библиотеку, размахивая скимитаром направо и налево. Отшвырнув пару магов взрывным заклинанием, она подбежала к Атарии, потрепанной, раненой и местами обгоревшей.

– Уходим, быстро! – крикнула она в унисон с чародейкой, отбиваясь от орды магов. Каким-то чудом у них даже получалось не попадать под удары друг друга. – Башня сейчас обвалится!

Атария на мгновение замешкалась, неверяще уставясь на нее. Но по лицу Фэйлен было видно, что она не шутит.

– Тогда бежим! – Атария заклинанием перевернула стол и швырнула его в приближающихся магов.

Стоило им броситься к двери, как башня затряслась, с верхних полок градом посыпались книги, одним ударом убивая нападавших. Каменные стены начали трескаться, целые куски отваливались под ноги бегущим, поднимая облака пыли.

– Быстрее! – заорала Фэйлен, перекрикивая грохот. Ей хотелось бежать со всей эльфийской скоростью, но оставить Атарию она не могла.

Когда они наконец выскочили во двор, башня уже практически рассыпалась на части. Флюгер вонзился в мягкую траву, облако пыли и крики умирающих магов вырвались из дверей, земля начала трескаться и ходить ходуном, вздымаясь под ногами.

Добежав до ворот, Атария ударила посохом в створки так, что те распахнулись, погнув петли. Стоявшие на страже горгульи ожили и спрыгнули – но поздно: Фэйлен и Атария вынырнули на улицу, а за ними обрушилась башня, погребая под обломками всю остальную школу.

Дым и пыль ураганом пронеслись по улицам. Фэйлен закашлялась и споткнулась, но сильные руки поймали ее за талию и локоть. Сквозь дымку она увидела смазанные черты Эшера.

– Возвращаемся в «Кирку», – поддерживая ее, скомандовал он Рейне и Натаниэлю, помогавшим Атарии подняться.

Хадавад же замер посреди улицы, глядя на обломки башни Гадаванса, и морщинистое лицо его лучилось довольной улыбкой.

* * *

Горящие фиолетовые глаза Маллиата вперились в Гидеона, и тот, не удержавшись, свалился рядом с Галанором. Из глубины драконьей глотки раздалось низкое ворчание, приподнялись огромные крылья – великий змей развернулся к ним всем телом. Трудно было понять, зол он или нет: закрученные рога и острые как бритвы клыки всегда придавали его морде яростное выражение.

Гидеона так и подмывало оглянуться в поисках остальных драконов, но он не осмеливался делать резких движений. На мгновение даже задумался, можно ли вообще смотреть драконам в глаза? Есть существа, которые принимают такое за вызов...

Галанор медленно встал, уважительно поклонился, низко опустив голову. Неизвестно было, разглядел ли Маллиат уважение, но Гидеон почувствовал, что дракон перевел взгляд на него, и повторил поклон, стараясь двигаться как можно медленнее.

– Королева эльфов в плену в Малайсае. Там, где держали твоих младших, где заставляли их биться на арене... – Галанор говорил так, будто понятия не имел, с чего начать и сколько у них есть времени. – Если ты согласишься отнести меня туда, вместе мы освободим ее и уничтожим...

Его слова потерялись в реве Маллиата. В одно мгновение Галанор с Гидеоном покрылись горячей драконьей слюной и отлетели назад.

Дальше все происходило со страшной скоростью. Гидеон почувствовал, как сильная рука оттолкнула его вправо, сам Галанор нырнул влево, за вывороченное дерево, и струя огня опалила место, где они только что стояли, выжигая длинную полосу.

Гидеон поднялся... и тут же рухнул снова, пропуская над головой мощный хвост Маллиата. Конец хвоста, шипастый, как булава, ударил в землю, и Гидеона подбросило.

«По крайней мере, мне достался хвост, – пронеслась в голове мысль. – Галанору приходится с огнедышащей пастью возиться...»

Новые струи огня озарили ночь: Маллиат гнался за Галанором, и тому приходилось все время прыгать, перекатываться и нырять за деревья, чтобы избежать пламени. Ни магия, ни меч его бы выручить не смогли... Но что, если отвлечь дракона?

Гидеон послал заклинание разрушения в землю рядом с драконьей головой. Громкий звук и взрывная волна разозлили дракона – он развернулся в поисках цели.

– Вот проклятье...

Неприязненно сузившиеся фиолетовые глаза уставились на Гидеона, хвост хлестнул по воздуху. Маллиат понесся вперед, но юный маг просто прирос к земле, судорожно вспоминая защитное заклинание, которое смогло бы удержать бегущего дракона...

– Беги! – заорал Галанор издалека. Его плащ дымился, язычки пламени лизали полы.

Земля тряслась под Маллиатом, он приближался, и Гидеон понял, что остальные драконы не помогут – слишком далеко! И все из-за него! Он поднял посох, готовясь вонзить его в землю и создать пресловутый щит, ведь ничего другого не оставалось. Драконья пасть распахнулась над головой, совсем близко... как вдруг слева пронесся сине-зеленый ураган и врезался в черного дракона. Гидеону пришлось отпрыгнуть, чтобы могучие змеи, покатившиеся по земле, его не задавили. Их рев оглушал, хотя один из драконов явно ревел тише...

– Иларго! – крикнул Гидеон, глядя, как зеленый дракон кусает Маллиата за шею, отчаянно скребя когтями по толстой чешуйчатой шкуре.

Хоть Иларго не дотягивал даже до половины Маллиата, атака его была так сильна, что свалила могучего дракона. Только это и спасло Гидеону жизнь.

Маллиат недовольно взревел и ударил Иларго головой, отбрасывая от себя. В мгновение ока он изогнул шею и укусил беднягу за ногу так, что из-под изломанной чешуи хлынула кровь.

– Нет! – взвыл Гидеон. Он почувствовал боль дракона как свою, почувствовал, как теплая кровь течет по щиколотке.

Трое драконов бесшумно опустились на поляну. Гидеон узнал Эменара Золотого, Белдрогу Охотника и самого огромного из них – Ворграфа Дитя гор. Ворграф был единственным потомком легендарного Гарганафана, старого короля драконов, пожертвовавшего жизнью, чтобы заточить Валаниса в Янтарных чарах. Ворграф не уступал Маллиату в размерах, но яростью и злобой с черным драконом ему было не сравниться.

К счастью, драконы выиграли достаточно времени, чтобы Иларго мог сбежать. Он дохромал до Гидеона, и тот почувствовал волну облегчения: дракон был рад, что маг выжил, но, когда кровь начала наполнять сапог Гидеона, ноздри ящера раздулись.

– Ты ранен? – Галанор, покрытый сажей и потом, подошел с другой стороны.

Гидеон не успел ответить, как все четверо драконов взревели хором. Ворграф зажал голову Маллиата когтистыми передними лапами, пытаясь укусить за шею, Белдрога навалился сзади, прижимая к земле крылья, Эменар обхватил хвост Маллиата своим, переплетая их, удерживая.

Захлопали в воздухе огромные крылья, и на поляну приземлились Галандавакс с Райнаэль. Адриэль ловко спрыгнул с шеи своего дракона и направился к Гидеону и Галанору. Райнаэль подошла к бьющемуся на земле Маллиату и вперилась в него не моргая. Несмотря на ее напряженный взгляд, Гидеон почувствовал покой, исходящий от королевы драконов. Маллиат дернулся еще несколько раз и сдался наконец, распластавшись под весом других драконов.

– Адриэль... – начал Гидеон, но древний эльф поднял руку.

– Мне уже все известно. – Адриэль обернулся на драконов. – Отныне вам сюда путь заказан.

В голосе его слышалось непривычное для такого спокойного эльфа раздражение.

– Адриэль... – начал было Галанор.

– Вам понятно?

Гидеон еще никогда не видел Адриэля таким мрачным. Они кивнули и, виновато повесив головы, отправились обратно в лес. Гидеон шел, стараясь скрыть хромоту, и, не сдержавшись, в последний раз обернулся взглянуть на Иларго.

– Неплохо все прошло, – пошутил он, все еще не отойдя от шока. – Ну, учитывая обстоятельства.

Глава 15. На пороге войны

Не обращая внимания на свежие порезы и синяки – подарки аракешей, – Тарен бежал, чувствуя, как разгорается жар встающего солнца. Он уже закончил свой обычный утренний круг по городу и был на середине второго, а воспоминания о бое с убийцами все вспыхивали в голове, снова и снова. С тех пор как Салим подобрал его и начал учить, Тарен еще никогда не был так близок к смерти.

Он хотел стать сильнее. Он должен был стать сильнее.

С каждой минутой жара в Иссушенных землях усиливалась, грозя выпарить из Тарена всю воду, прежде чем он добежит до дома Матери Мадаки. До своего дома, приюта таких же сирот.

Слева обзор загораживала стена, но справа можно было разглядеть Врата Сайлы – останки старого мира, времен, когда эльфы населяли Иллиан. Гигантские ворота закрывали вход в долину, ведущую к Бессмертным горам, что словно ожерелье окаймляли юг Иллиана. Веками нога человека не ступала за Врата. Тарен даже не смог вспомнить, кто из императоров распустил последний дозор, наблюдавший за пустым перевалом.

Из раздумий его вывел топот дюжины бегунов, оглашавших улицу громким кряхтением и жалобами. Он едва ли не на круг обошел новых рекрутов Дома сов. Когда-то Салим заставлял его каждое утро нарезать круги по Карату, теперь пришла его очередь гонять сов. Эти запыхавшиеся были еще новичками – не понять, насколько выносливыми. Но не пройдет и месяца, как они смогут бежать с ним наравне, а тем, кто не сможет, найдут другое занятие.

– Кто последний добежит, пойдет красть меч из северных казарм. – Тарен усмехнулся, глядя, как их скуксившиеся лица приобретают решительное выражение. Им хотелось закончить тренировку и наброситься на еду, а не шарахаться по казармам.

Бросив последний взгляд на Врата Сайлы, Тарен побежал дальше, к городским северным воротам. Миновав их, он, лавируя между прохожими и расставлявшими лотки торговцами, быстро добрался до сиротского приюта Матери Мадаки. Дом был неприметный и явно требовал ремонта, но Тарену так даже нравилось: никто не заподозрил бы в этом ветхом строении Дом сов.

Старенькая Мать Мадаки, как всегда, учила чему-то детишек, пока воспитанники постарше раздавали миски с едой. «Кое-что никогда не меняется», – подумал Тарен. Он постоял немного, наблюдая за детьми, напоминая себе, для чего каждой ночью надевает маску. Если цена их свободы – его жизнь, он эту цену с радостью заплатит.

Вернувшись в свою комнату, он с большим трудом снял рубаху. Тело его блестело от пота, соленые струйки стекали на свежие раны. Тарену не хотелось, чтобы другие видели, как ему больно, как тяжело. Он с трудом дышал, мышцы ходили ходуном от натуги под испещренной старыми и новыми шрамами кожей. Для такого юного бойца шрамов было многовато, но, чтобы суметь победить аракешей, стоило пережить много взбучек.

В дверь постучали. Он улыбнулся, услышав знакомый стук.

– Заходи, Брайго.

– Он здесь, – мрачно сказал старый друг.

Улыбка Тарена померкла.

– Где?

– На крыше. Ты прибежал сразу после него.

Тарен взглянул на потолок, будто мог сквозь него видеть стоявшего на крыше брата, Халиона Аль-Анана.

– Проследи, чтобы последний...

– Пошел воровать меч в казармы, – закончил Брайго. – Я прослежу.

* * *

Крыша приюта была плоской, лишь большой купол выпирал посередине. Солнце поднималось все выше, отбрасывая длинные тени на каратские крыши. Тарен решительно дошел до угла, где, закутавшись в длинный плащ с капюшоном и скрыв лицо, ждал Халион. Увидев брата, тот попытался было обнять его, но Белый филин увернулся и бросил под ноги ястребиный шлем.

– Что это? – спросил Халион, наклоняясь, чтобы его поднять.

– Где ты был? – Тарен почувствовал, как закипает, грозя выплеснуться, привычный гнев. – Я два дня до тебя достучаться не мог!

Халион поднял руку, пытаясь его успокоить.

– В городе много всего происходит...

– Например, аракеши шныряют? – спросил Тарен и заметил, что на лице Халиона мелькнуло удивление. Вот только не появлению в городе убийц он удивлялся.

– Они на тебя напали? – Халион придирчиво осмотрел его.

– Они следят за моими совами и за мной тоже. Только, я смотрю, тебя это не удивляет. – Последнее Тарен добавил особенно ядовитым тоном. – Мне пришлось вдвое сократить патрули.

Халион вздохнул.

– Им было велено тайно патрулировать город. Приказ простой: искать сов и убивать. – Он хотел было отвернуться, но помедлил. – И не думай, что они охотятся только ночью, Тарен. Их учат сливаться с окружением в любое время суток.

– Откуда ты знаешь?

– Я это сделал, брат... – Халион снял перчатку и показал знакомое серебряное кольцо на среднем пальце. – Меня допустили во внутренний круг Новой зари.

Тарен цапнул его за палец, внимательно рассматривая кольцо.

– Рассказывай все.

* * *

Прежде чем Халион закончил рассказ, солнце успело подняться еще на пару локтей, а Тарен так и застыл с неверящим лицом, сидя на основании купола.

– Эльфы... темнорожденные... – повторил он, будто эти слова, сказанные вслух, становились реальнее.

– Главного они зовут Накиром, – объяснил Халион. – Но мне показалось, что всем на самом деле заправляет второй.

– Али...

– Алидир Ялатанил. Это он притащил аракешей. – Халион сел на парапет крыши напротив брата.

– Так Новой зарей управляют эльфы? – Тарен все не мог уложить в голове мысль о том, что эльфы снова пришли на Иллиан, не говоря уж о мысли, что они настолько злые.

– Они служат Валанису, – продолжил Халион. – Вот на кого Новая заря работала все эти годы.

– Я уже слышал это имя. – Тарен встал и, расхаживая по крыше, пересказал Халиону последние слова Орфада.

– С тех пор как я побывал на их сходке, Рорсарш постоянно посылает кого-нибудь за мной шпионить, но я смог пробраться в дворцовую библиотеку и кое-что разыскать. Я просматривал старые книги, думая, что Валанис – какой-то эльфийский бог... – Халион вытащил из-за пазухи свиток и развернул перед Тареном. – Но никакой он не бог. Это какой-то безумный эльф, который тысячу лет назад начал гражданскую войну.

Свиток был старый, но на нем вполне можно было разобрать записи о какой-то Темной войне. Писал их явно человек, а не эльф, и верить его словам, скорее всего, можно было не больше, чем остальным легендам, передающимся из поколения в поколение. Тарен забрал у Халиона пергамент, изучил каждый его дюйм, подмечая имена. Алидир и Накир были на этой войне генералами, их имена встречались по крайней мере дважды.

– Ничего не понимаю, – уныло признался Тарен, возвращая свиток.

Выходит, они сражались не только против империи и работорговцев, но и против древних эльфов, смертоносных убийц, и армии темнорожденных – еще одной ожившей легенды. И все эти силы сговорились захватить Иллиан. Все оказалось серьезнее, чем освобождение рабов в Иссушенных землях. Если Новая заря сможет открыть Врата Сайлы, темнорожденные загонят в рабство весь Иллиан. И если старые сказания об этом народе не врут, участь эта хуже смерти.

– Раз они привели аракешей, значит, мы перестали быть всего лишь занозой в заднице, – заметил Халион. – Более того, это многих подтолкнуло на нашу сторону. Каждый день все больше солдат жалуется на то, что эти убийцы на них давят одним своим видом. Да к тому же появились жертвы. Рорсарш теряет власть над армией, а когда они узнают, что он собирается сдать наш город темнорожденным...

– Будет уже слишком поздно! – Тарен вновь зашагал по раскаленной крыше. – Если темнорожденные пробьют Врата, все будет кончено. Если считать по количеству доспехов, то их куда больше, чем нас.

Халион помолчал, задумчиво глядя в пространство.

– Значит, нужно действовать сейчас.

Тарен взглянул в лицо брата и заметил знакомую суровую решительность, защищавшую его как доспех.

– Нет, Халион, сейчас рано. Мы же думали, что у нас есть еще несколько лет перед...

– Ты сам сказал, что нельзя медлить. Темнорожденные прямо сейчас маршируют к нашему дому! У тебя есть совы в других городах?! – взволнованно спросил Халион.

– Конечно, но...

– Отправь им послание, Тарен, пусть возвращаются в Карат! Все до единого.

– Другие города тоже нельзя бросать, брат. Каждый день мои люди освобождают рабов. – Тарена обрадовало, что Халионом овладел боевой настрой, но время было совсем не то, на которое они рассчитывали.

– Кто управляет головой, – Халион обвел рукой каратский пейзаж, – управляет и телом! Атакуем быстро, решительно – и захватим дворец! Убьем Рорсарша, низложим маленького императора, и тогда солдаты меня послушают! Они будут сражаться за нас, я точно знаю. У них родители, жены и дети в городе. Темнорожденным они своих семей не отдадут!

Тарен взглянул на город, бывший ему и домом, и тюрьмой. Нападать сейчас на дворец было рискованно: слишком мало бойцов. Да к тому же мысль о том, что придется сражаться с аракешами, делала решение еще более трудным. О сражениях с эльфами он даже думать не хотел. Если все пойдет не так, за одну ночь Дом сов падет, Халиона казнят и все, чем они так усердно занимались много лет, пойдет прахом.

Но если ничего не делать, будет еще хуже: пострадает не только Карат, но и все свободные люди Лириана.

– Собери всех, кто нам по-настоящему сочувствует, – велел Тарен. – А я займусь совами.

Халион улыбнулся.

– Выходит... принимаемся за дело? Начинаем войну?

Тарен не смог улыбнуться в ответ.

– Боюсь, война сама скоро придет к нам, брат, – сказал он, глядя на юг, где посреди Бессмертных гор предвестником ужаса высились Врата Сайлы.

Глава 16. Прощание

Натаниэль взбежал по ступенькам и окунулся в ставший привычным гомон «Кирки», оставив Рейну и Фэйлен медитировать в тишине. Им требовалось время, чтобы наполнить магической энергией кристаллы, украденные из башни Гадаванса. Ограбление получилось громче, чем планировалось, – весь город слышал, как рушится башня. К счастью, им удалось сбежать раньше, чем прибыла городская стража.

Он и прежде слышал о магическом культе Черной руки, но никогда не сталкивался с его адептами, и, судя по рассказу Фэйлен, к лучшему.

К полудню в таверну уже набились и завсегдатаи, и путешественники, пришедшие издалека. Доран и Глэйд, заняв самый дальний стол, рассказывали изумленным выпивохам байки о своих совместных приключениях. Натаниэль огляделся, ища знакомые лица, но после кражи Хадавад и Атария куда-то исчезли – возможно, обсуждали Черную руку. Эшер рассказал, что они предложили помочь добыть кристалл Палдоры и победить Валаниса. Предложение было безрассудное, но Натаниэль не отказался бы от помощи магов. Если только эти маги вернутся...

– Господин Голфри. – Расселл Мэйбери поставил на стойку кружку эля, сверкнув желтыми глазами.

Натаниэль благодарно кивнул и, сев рядом с Эшером, осторожно потянул к себе пенящуюся кружку.

– Для меня пока рановато.

Расселл ничего не сказал и отошел к дальнему концу стойки, обслуживать другого посетителя. Путешествуя, Натаниэль сталкивался с настоящими чудовищами, но от взгляда странных желтых глаз Расселла у него волоски на затылке дыбом вставали.

– Не переживай, – усмехнулся Эшер. – Он так на всех действует.

– Что он такое? – тихо спросил Натаниэль. Он был не новичок – почувствовал странную ауру вокруг Расселла.

– А ты не догадался? – фыркнул Эшер, с трудом сдерживая смех. – Чему они вас там, в Западном Феллионе, учат?

Натаниэль решил не вестись.

– Есть у меня подозрения...

Эшер допил эль и подтащил к себе кружку Натаниэля.

– Расселл, что ты такое? – прошептал он.

Не успел Натаниэль спросить, зачем шептаться, как Расселл Мэйбери вернулся, буравя его взглядом желтых глаз.

– Я – волк, – бросил он и, забрав пустую кружку Эшера, ушел.

Натаниэль попытался удержать лицо, но почувствовал, как безудержно краснеет. Раньше он встречал волков-оборотней только в качестве цели. На три ночи в месяц они становились самыми опасными существами в округе. Да и в человеческой форме страдающие ликантропией отличались склонностью к насилию и вспышкам дикой ярости.

– У него хороший слух... – похвалил Натаниэль, не зная, что еще сказать. – Но как у него получается быть таким...

– Человечным? – помог Эшер. – Несколько лет назад я взял работенку в Келпе. Обычное дело: волк-оборотень утащил тамошнего мясника в лес. Пока шел по следу, полнолуние кончилось, и никакого зверя я не увидел, только Расселла. Он был весь в крови и повеситься пытался. Я тогда подумал: «Ну и отлично, мне-то все равно заплатят». Вот только за ним еще кое-кто охотился. – Эшер посмотрел на Расселла, занятого на другом конце стойки. – Небольшая такая толпа горожан. Решили, что это для него слишком легкая смерть. Рас пытался с ними договориться, умолял позволить ему уйти... Но когда они напали, взыграли волчьи инстинкты. Он их голыми руками раскидал. Остался только я.

– И ты не стал его убивать, – заключил Натаниэль.

– Подумал, что такую бы силищу да на хорошее дело... – Эшер кивнул на кирку с зарубками, висящую на стене. – Пришлось попотеть, но мы все же нашли способы держать его ярость в узде.

– А в полнолуние?

Эшер слизнул пену с верхней губы.

– С полнолунием ничего не поделаешь.

– Вы путешествовали вместе? – удивленно спросил Натаниэль.

– Было дело. Я тут со всеми успел постранствовать. – Эшер оглянулся на Глэйда и Дорана.

– Могу поспорить, у тебя накопилось много баек, – заметил Натаниэль, подумав, что с удовольствием послушал бы.

– Ага... – рассеянно ответил Эшер, поднимаясь со стула. Проследив за его взглядом, Натаниэль заметил Салима Аль-Анана, прихлебывающего чай в углу таверны.

– Что такое?

– В тех местах неплохо иметь товарища из местных, особенно такого, который умеет обращаться с мечом.

– То есть хочешь позвать его с нами? – Натаниэль по-новому взглянул на таинственного воина в черном.

– Хотя бы попытаюсь, – сказал Эшер, но уверенности в его голосе не было.

Натаниэль остался у стойки, поправляя длинный плащ в попытке устроиться поудобнее. Как Эшер умудрялся носить такой, да еще и сражаться? «Нужно будет избавиться от этой тряпки – чем скорее, тем лучше», – подумал он и, убедив Расселла принести воды, оглядел зал. Был один рейнджер, с которым ему хотелось поговорить.

– Расселл! – позвал он. – Где Калеб Йорден?

– В такой час? – Расселл окинул взглядом зал. – Если не валяется в канаве, значит, потеет в кладовке.

– В кладовке?

– Она внизу, в конце коридора, – отозвался Расселл, протирая кружку за кружкой. Мускулы так и ходили ходуном на его сильных руках.

– Не понимаю... – пробормотал Натаниэль.

Расселл засмеялся было, но его смех быстро оборвался: приметный кабан с торжествующим визгом ворвался в таверну и, свалив зазевавшегося посетителя, сунул пятак в его кружку.

– Доран! – заорал оборотень.

Натаниэль ускользнул, пользуясь хаосом, и спустился в потайную комнату под «Киркой». Вспомнив указания Расселла, он прошел мимо жилых комнат до конца коридора. Окон не было, подвал освещали только факелы на стенах и маленькие жаровни.

Приоткрытая дверь в комнату, которой он раньше не видел, привлекла внимание Натаниэля. Он помедлил, но, ощутив непреодолимое любопытство, открыл дверь пошире и заглянул внутрь.

В комнате не было ничего, кроме клетки в центре. Толстые прутья решетки и каменный пол покрывали царапины, кое-где прутья погнулись, будто кто-то пытался сквозь них протиснуться.

Нетрудно было догадаться, для чего эта комната: именно в этой клетке Расселл Мэйбери проводил по три ночи каждого месяца. Натаниэль прикрыл за собой дверь и постарался не думать больше об оборотне и подсознательном желании убить чудовище.

Уже на подходе к так называемой кладовке послышался ритмичный свист меча. Натаниэль тихонько отворил новую дверь...

Одного взгляда на «кладовку» хватило, чтобы понять: это одна из лучших оружейных, которую он видел, а ведь он вырос в Западном Феллионе! Все четыре стены были увешаны мечами всех размеров, топорами, секирами, палицами, копьями, кинжалами, посохами и щитами. Одни казались древними, другие – новыми, отполированными, будто только что из кузни. Пол устилали мягкие маты, по углам стояли мощные деревянные чучела в боевых шрамах.

Калеб Йорден выглядел как обычно: обтрепанный плащ, собранный с миру по нитке доспех, на щеках щетина, грозящая вот-вот стать бородой под стать кустистым белым усам. В воздухе повисло облако перегара пополам с потом. Калеб раз за разом прогонял привычные приемы. Бо́льшую часть Натаниэль знал, но некоторые движения явно были подогнаны под возрастного бойца.

– Пришел поглядеть, какое тебя будущее ждет, паренек? – спросил рейнджер, не останавливаясь.

– Вообще-то нет... – Натаниэль прошелся по оружейной и заметил небольшое углубление в стене. В нише хранились разнообразные доспехи и одежда. Он с трудом подавил желание порыться и повернулся к рейнджеру. Калеб как раз закончил разминку мощным ударом по чучелу и, оставив меч глубоко в деревянном боку, сделал несколько глотков из маленькой фляжки на поясе.

– Думаешь, на нашей работе часто до старости доживают? – Он развел руками. – Если у тебя нет моих умений, парень, значит, нужна вот такенная удача!

– Ты и правда в хорошей форме, – кивнул Натаниэль, решив, что спорить с ворчливым рейнджером себе дороже. – И удар у тебя мощный.

И вправду: меч Калеба, вонзенный в чучело, до сих пор вибрировал.

– Вынь язык из моей задницы, рыцарь! – Калеб потряс фляжку. – Да, я неплох, но у тебя все на морде высокомерной написано. Думаешь, что сможешь меня побить... Ну давай!

Он издевательски поманил, приглашая нападать, но Натаниэль не повелся, поднял руки, признавая поражение.

– Я пришел не ради драки и в умениях твоих не сомневаюсь. Я-то знаю, где ты тренировался.

– Хочешь сказать: «с кем» я тренировался, – понимающе отозвался Калеб.

Натаниэль подумал, что так они с отцом и познакомились. Будь отец жив, был бы сейчас примерно такого же возраста. Правду сказать, Натаниэль даже завидовал немного людям вроде Калеба, хорошо помнившим его. Потому что детские воспоминания с каждым днем лишь меркли.

– Ну, так зачем ты сюда пожаловал? – Калеб выдернул меч и, сев на одну из низких скамеек, принялся протирать клинок.

– Я даже не очень понимаю, куда это – сюда. Сперва я думал, что это таверна, потом оказалось, что в таверне еще таверна, теперь выясняется, что здесь еще и оружейная...

– Остальные зовут ее кладовкой. Я тогда в «Кирке» еще не бывал, но, похоже, раньше Расселл разрешал Эшеру хранить тут оружие и вещи, а потом пошло-поехало – и другие рейнджеры тоже начали сюда притаскивать всякое.

Натаниэль кивнул и, вновь взглянув на стену с нишей, заметил, что висят на ней сплошь двуручники с шипастым яблоком, как две капли воды похожие на тот, что Эшер потерял в битве за Западный Феллион. Рядом с ними стояла вешалка с темно-зелеными плащами. Похоже, Эшер был человеком привычки.

– Ну, так это... – начал Калеб, продолжая полировать меч. – Чего тебе, парень?

Натаниэль бросил ему мешочек монет, взятый из банковского кошеля Эшера. Калеб поймал мешочек в полете, взглянул удивленно.

– Я пришел напомнить тебе о старых рыцарских клятвах. И предложить работу.

* * *

Кабан с победным визгом пронесся мимо, размахивая болтающейся на клыке пустой кружкой. Расселл изрыгал ему вслед проклятия, но Эшеру было не до того: он подсел к Салиму и выложил ему все свои соображения. А теперь наблюдал за тем, как лицо южанина становится все мрачнее.

– Ты помог мне, когда я больше всего в этом нуждался, Эшер, и показал, что моя жизнь не бесцельна, когда я видел лишь отчаяние. За это я всегда готов помочь тебе мечом... но в Иссушенные земли мне хода нет, ты же знаешь. Я изгнанник.

– Я не прошу тебя там поселиться и найти работу в Амираске. Нам нужен знающий человек, который проведет нас мимо каратских стражников и поможет запастись всем необходимым, не поднимая шума. – Эшер не любил просить о помощи, занятие это для него было новое и чужое, но чем больше он думал о лежащих впереди опасностях, тем увереннее становился в одном: чтобы выжить, им понадобится отряд побольше.

Салима его слова не убедили.

– Ты знаешь все наречия юга и куда лучше умеешь... – он помедлил, пытаясь подобрать слово на незнакомом языке, – прокрадываться.

Эшер оглянулся по сторонам и склонился к Салиму.

– Слухи ходят давно, но, похоже, за последнюю пару месяцев они сделались правдой. Восстание переросло в войну против рабства.

– К чему ты клонишь, Эшер?

– По стране, охваченной войной, пробираться нелегко. На всех каратских воротах путников будут трясти, все напряжены и чуть что за меч хватаются, а на иноземцев смотрят как на помеху. Бывший императорский гвардеец нам бы с этим здорово помог...

Услышав свое бывшее звание, Салим отвернулся.

– Меня изгнали за дело, Эшер. Императора и императрицу убили, когда я был на посту. Я был не просто наказан – меня осудил сам Карат. В столице нет людей, которым я мог бы... как вы выражаетесь... дать на лапу, чтобы провести вас мимо стражи. Да и в городе вам со мной будет небезопасно.

– Тогда, возможно, сын бывшего командира гвардии поможет? Заместитель командующего каратской армии. – Эшер заметил, как брови Салима поднимаются все выше от удивления. – Не притворяйся, будто ничего не знаешь. Может, тебя и изгнали, но будь я проклят, если ты не присматриваешь за сыном. Как там Халион?

Удивление Салима развеялось.

– Похоже, ты никогда не теряешь бдительности, старый друг. – Он помрачнел. – Халион один в гнезде гадюк, и сердце его не на месте, я знаю. Он такой же, как я: рабство ему всегда претило, но он чувствовал, что служить императору и защищать народ – его долг. Честно говоря, не могу и представить, как он выносит то, что там сейчас творится. Не могу представить его на стороне рабовладельцев, но и против старших по званию он не пойдет, я уверен. Впрочем... сколько воды утекло с тех пор, как я обнял его в последний раз! Возможно, он стал совсем другим человеком... Прости, старый друг. Я мечтаю о том, чтобы вновь ступить на родную землю и поговорить с сыном на языке отцов. Но меня изгнали.

Эшер хотел возразить, уговорить его наконец, но чувствовал, что это бесполезно. Старый гвардеец все уже решил, и переубедить его было невозможно.

– Если увижу Халиона, скажу, что ты жив и здоров. Расскажу про тебя пару баек. – Эшер похлопал Салима по плечу тяжелой рукой и ушел.

* * *

Услышав предложение Натаниэля, Калеб Йорден откинулся назад и захохотал так, что под конец закашлялся от смеха.

– Ну и зачем мне это делать? – выдавил он наконец.

– Ты давал присягу...

От попыток воззвать к его чести Калеб отмахнулся.

– Серые плащи меня уже заклеймили клятвопреступником, когда из ордена выгоняли!

– Потому я и принес деньги. – Натаниэль кивнул на мешочек у рейнджера в руках.

– Деньги – это конечно, хорошо, – задумчиво проговорил старый рыцарь, – но мешочек так себе.

Натаниэль моргнул. Начало закрадываться подозрение, что он совершил ошибку.

– Я отдам остальное, когда победим.

Калеб снова рассмеялся.

– Может, я и выпил тогда лишку, но ваш мутный план слышал. Это путешествие в один конец! Не увижу я от тебя никого «остального», если только не решу за твоим трупом сходить.

Натаниэль вздохнул, убеждаясь в своей ошибке, и направился к двери.

– Подожди... – позвал Калеб. – Ты знаешь, почему мне наплевать. Но сам-то чего за них впрягаешься?

Натаниэль задумался.

– Мне так спокойнее.

Калеб хохотнул.

– Спокойнее? А о чем тебе волноваться? Да, Западный Феллион потрепало, но сотни Плащей укрылись в Дарквелле. Думаешь, аракеши снова на них нападут?

– Я просто хочу, чтобы ты за ними присмотрел, вот и все. У меня плохое предчувствие насчет Меркариса и его приглашения. Солдаты, атаковавшие нас в Велии, сопровождали его из Намдора. Заплатить я тебе хотел за то, чтобы ты поехал в Дарквелл и убедился, что там нет заговора и все чисто. Серые плащи лишний раз нарываться не будут, а вот ты можешь. Если что-то вызнаешь, предупреди их.

– Но зачем тебе это? – снова спросил Калеб.

Натаниэль взглянул на меч, притороченный к его поясу. Часть души старого рейнджера все же прикипела к ордену, как ни крути.

– Может быть, мы с тобой больше не Серые плащи, но среди них много хороших людей, которые стремятся защищать не королевства, а их жителей. И я не хочу, чтобы Иллиан лишился таких людей.

При этих словах лицо Калеба смягчилось.

– Это будут для тебя самые легкие деньги, обещаю, – добавил Натаниэль.

– Знаешь, сколько раз я это слышал? – Калеб поднялся, сунул руку в мешочек, пересчитывая монеты. – Ладно. Беру заказ. Но еще мешочек отдашь, когда вновь свидимся.

Выбора не было, так что Натаниэль решил просто принять условия, а об остальной сумме позаботиться как-нибудь потом. Если, конечно, доживет.

Они пожали друг другу руки в знак состоявшейся сделки.

– Отправлюсь прямо сейчас. – Калеб пошел к двери, но задержался, чтобы снять со стены новенький изогнутый кинжал и осмотреть лезвие. – Вот этот подойдет.

Натаниэль почел за лучшее не спрашивать, для чего именно подойдет. Бросив последний взгляд на нишу, он поднялся наверх, в таверну.

* * *

День тянулся так долго, что Натаниэль весь извелся. Ему хотелось проведать Фэйлен и Рейну, но он решил их не беспокоить: Фэйлен убедительно объяснила, как много энергии потребуется, чтобы доставить их всех через один портал на такое огромное расстояние. Глядя на юное лицо эльфийки, он забывал, сколько ей лет на самом деле и какая мудрость свойственна этому возрасту. Поэтому Натаниэль, доверяя ее суждениям, решил не мешать им медитировать.

Эшер весь день просидел с Глэйдом, вспоминая, как они когда-то путешествовали вместе. Чуть позже к ним присоединились и Доран с Салимом. От историй Дорана Натаниэль хохотал до слез, Салим же умел так увлекать рассказом, что слушатели забывали о времени, а южный акцент только добавлял загадочности повествованию. Поделился своими историями и здоровяк Бэйл, и Натаниэль быстро понял, что не может есть и слушать о кровавых подробностях одновременно.

Когда на Лириан опустились сумерки и закат окрасил сень Вековечной чащи в рыжий, вернулись Хадавад с Атарией. Натаниэль взял кружку и пересел к ним.

– Рад снова встретиться...

– Господин Голфри. – Хадавад кивнул, тепло улыбнувшись. Атария, как всегда, осталась равнодушна.

– Вас сегодня не хватало, – заметил Натаниэль.

– Простите, что вот так исчезли, – ответил Хадавад, прислонив посох к стене. – Мы были на совете у королевы Изабеллы. Я решил поступить порядочно и предупредить ее о Черной руке. А также извиниться за несвоевременное разрушение башни.

– Ты советник королевы? – обеспокоенно спросил Натаниэль.

– Я всегда считал Вековечную чащу домом и потому пятьсот лет помогал королям и королевам Фелгарна. Не тревожьтесь, господин Голфри, ни вас, ни ваших спутников я не упоминал.

Эшер рассказывал Натаниэлю о тайне возраста Хадавада и о том, что разгадка никому не известна. Впрочем, подумал Натаниэль, главное, что маг так же надежно хранил их тайну.

– Рейна и Фэйлен весь день запасают магию. Скоро придут.

– Мы готовы к путешествию. – Хадавад вопросительно кивнул на Атарию, та кивнула.

– Мы благодарны за помощь. Без магов нам в Иссушенных землях не выжить, не то что проникнуть в Полночь. – О последней части Натаниэль даже думать не хотел.

– Участие в такой миссии – это честь для нас. – Хадавад подозвал подавальщицу и заказал ужин.

– Ешьте спокойно, я пойду, – поднялся было Натаниэль, но Хадавад его остановил.

– Прошу, останьтесь. Мы рады будем послушать о приключениях Серых плащей. Калеб Йорден, увы, склонен забывать детали.

Натаниэль лишь молча понадеялся, что рейнджер дотерпит до Дарквелла и нигде не макнет нос в эль.

Когда показались звезды, из подвала поднялись изможденные эльфийки. Им требовался отдых, поэтому отправляться решили на рассвете. В глубине души Натаниэль был рад еще одной ночи в удобной постели и вечеру с новыми друзьями. Он увидел отблеск другой жизни, в которой ему не надо было месяцами патрулировать земли Иллиана в поисках монстров и бандитов. Жизни, в которой у него мог бы появиться свой дом, жена и дети, которых он бы любил... в которой не нужно постоянно ждать нападения.

На рассвете он проснулся в нижней таверне, сидя в потертом кресле, заботливо укрытый плащом. Натаниэль огляделся и заметил Эшера, Глэйда и Дорана – они также уснули у камина, окруженные пустыми кружками. На столе, свесив мясистые руки и ноги, храпел Бэйл.

Натаниэль сел и потер глаза, жалея, что поддался на уговоры гнома и пил, пока тот наливал. Никто о путешествии даже не думал – все засиделись за полночь, накидываясь элем. Рейнджеры, по крайней мере, могли проспаться, а вот им с Эшером еще тащиться по Иссушенным землям, если портал сработает...

– Кажется, мы вчера перебрали... – пробормотал Натаниэль.

– Не спеши, – хитро усмехнулся Салим.

Не успел Натаниэль спросить, что это значит, как дверь распахнулась с таким душераздирающим треском, что у него чуть голова не лопнула. Эшер и Глэйд подскочили в креслах, Бэйл с грохотом свалился со стола. Лишь Доран продолжал храпеть.

– Проснитесь и пойте! – провозгласил Расселл Мэй-бери с подносом рюмок, наполненных какой-то желтой жидкостью.

Глэйд толкнул гнома тяжелым локтем в плечо.

– Доран!

– Какого хрена надо?! – встрепенулся тот.

– Просыпайся, Сталебрюх. – Расселл поставил поднос на маленький столик у камина. – Подлечись.

Натаниэль взял рюмку, разглядывая прозрачную искрящуюся жидкость.

– Что это?

– Лучше не спрашивай. – Эшер залпом опрокинул свою рюмку и поморщился.

Остальные пили с такими же лицами, даже стоический Бэйл явно страдал.

– Тьфу! – сплюнул Доран. – На вкус как свинячья моча. Ни хрена не меняется.

– Выпей, если не хочешь весь день с больной головой ходить. – Эшер кивнул на рюмку Натаниэля.

Натаниэль осушил рюмку одним глотком, и его едва не вывернуло – настолько отвратительный был вкус. Но тошнота исчезла так же быстро, как появилась, а с ней и головная боль.

– Отвратительно. – Натаниэль вытер нос и поставил рюмку обратно.

– Люди... – осуждающе вздохнула Фэйлен, пришедшая вслед за Расселлом.

Рейна, встретившись с Натаниэлем глазами, улыбнулась: видно, ее такие страдания только смешили. Обе эльфийки выглядели отдохнувшими, будто и не заряжали весь день магические кристаллы.

– Пора в путь, – бросила Фэйлен с обычным своим тактом.

Расселл поднял руку.

– Нет, просто так я вас не отпущу, дело слишком важное! Может, деньги у вас и есть, но я отдам кое-что, чего на рынке не купишь.

Расселл провел их до конца коридора, в уже знакомую Натаниэлю оружейную. Бэйлу пришлось пригнуться, чтобы протиснуться в дверь, но содержимое ни его, ни других рейнджеров не удивило.

– Увы, с вами я пойти не могу, но взамен берите что хотите. Надеюсь, эти игрушки вам послужат верой и правдой. Помогут вернуться в «Кирку».

Эшер приподнял бровь.

– «Берите что хотите»? Это, вообще-то, и так моя кладовка...

Глэйд похлопал его по спине.

– Ты сюда столько всего натаскал! Так что я... мы подумали, не сгодится ли она еще для чего-нибудь.

– Спорю, непривычно, когда перевязь ничего не оттягивает. – Расселл кивнул на левое бедро Эшера и повел его к стене с нишей и мечами-близнецами.

Рейна оглядела ряды мечей и зеленых плащей.

– Это точно твоя кладовка...

– Люблю знакомые вещи, а знакомо мне то, что люблю, – ответил Эшер, выбирая новый плащ и меч.

– А вам что-нибудь приглянулось, госпожа Фэйлен? – Расселл обвел комнату широким жестом.

– Благодарю, у меня есть все, что нужно. – Фэйлен похлопала по небольшому заплечному мешку.

В зачарованном мешке хранился целый сундук со всем необходимым, но единственное, чем Фэйлен пользовалась в бою, – скимитар, всегда висевший у нее на поясе.

Натаниэль, дорвавшийся до ниши, сбросил наконец дурацкий длинный плащ и выбрал плотный дублет из коричневой кожи с вырезами на плечах и локтях – самое то для лучника. По краям вился тисненый узор, подходящий больше для эльфа, чем для человека.

– Хороший выбор, – заметил Глэйд. – Такой дублет и меч остановит.

– Но не стрелу, – добавил Эшер, вкладывая новенький меч в ножны на бедре.

Натаниэль надел дублет и прибавил к нему пару усиленных наручей для защиты в ближнем бою.

– Без рыцарского плаща тебе тяжеловато придется. – Рейнджер передал ему пару ремней с висящими на них кинжалами. – Вот, пригодятся, если в переплет попадешь.

Найдя наручи и новый колчан, Натаниэль окончательно почувствовал себя своим среди рейнджеров.

Рейна вместе с Фэйлен осталась стоять у двери: им вполне хватало своего эльфийского снаряжения и оружия. Натаниэль их понимал: в походе успел налюбоваться на работу заморских оружейников и подивиться крепости изысканно украшенных кожаных доспехов.

– Внушительный лук, – кивнул Глэйд Рейне.

– И наделенный мощью... – Хадавад склонил голову набок, рассматривая оружие.

– Я убила из него Аделлума Бово, потому и присвоила. – Рейна покосилась на плечо лука. – Да, он довольно мощен.

К ним присоединился Эшер. Рука его лежала на гарде двуручника с шипастым яблоком, с плеч свисал новенький зеленый плащ. Два коротких меча завершали образ человека, с которым лучше не связываться. А уж если помнить, что других подобных мечей не сыскать во всем Иллиане...

– Ну? Все готовы? – нетерпеливо спросила Фэйлен. – Поедем верхом, поэтому надо найти какое-нибудь неприметное место в лесу.

Она смотрела на Эшера, видно, ожидая его предложений, но вмешался Глэйд.

– Мы вам покажем подходящее местечко, – сказал он с улыбкой. – Мы тут знаем все хорошие места.

* * *

К удивлению Натаниэля, провожать их в лес отправились все рейнджеры, даже Бэйл. Лирианцы глазели на них по пути, но Натаниэль заметил, что привлекал их внимание ездовой кабан Дорана.

Когда город остался позади и деревья со всех сторон обступили отряд, Натаниэль вздохнул с облегчением и снова вспомнил о Калебе. Где он? На пути к Дарквеллу? Или лежит где-нибудь в канаве, мертвецки пьяный?

Нет, лучше отодвинуть эти мысли и сосредоточиться на путешествии. Он сделал для Серых плащей все, что мог, пришло время заняться своими проблемами.

– Вот подходящее место, – объявила Фэйлен через полчаса, когда они вышли на полянку, заваленную покрытыми мхом валунами размером с человека. Вокруг бесконечным дождем опадала листва, напоминая, что зима близко. Впрочем, через пару дней в Иссушенных землях иллианская зима грозила стать лишь воспоминанием.

– Открывай портал пошире, эльфийка, чтобы мой вепрь пролез! – широко ухмыльнулся Доран.

– Что, простите? – Фэйлен обернулась к Эшеру.

Глэйд откашлялся.

– Доран пытается сказать, что мы решили вас сопровождать. Все мы.

Эшер удивленно воззрился на Салима.

– Я не хочу, чтобы вы рассказывали моему сыну, как я пропустил главное приключение в истории. – Салим тепло улыбнулся Рейне.

– Мое имя в историю должно войти. – Разобрать тяжелый акцент Бэйла удавалось не сразу, но намерения варвара были вполне понятны.

– Клинок слишком чистенький у меня стал, вот что! – расхохотался Доран, гремя черно-золотым доспехом.

Только Глэйд не стал ничего объяснять – лишь кивнул Эшеру. Видимо, с ним бывший аракеш сошелся ближе всех.

Не успела Фэйлен запротестовать, как Рейна вышла вперед.

– Пока мой народ не знает, кого нужно благодарить, но, когда мы принесем мир в Верду, ваши имена будут прославлены в веках! – Она просияла. – Ибо кто способен нам противостоять?

Натаниэль мысленно с ней согласился. Даже без Расселла их отряд состоял теперь из самых умелых и грозных бойцов Иллиана. Может, они даже пройдут через Иссушенные земли и переживут встречу с аракешами... Но вот об ужасных существах из Эшеровой Ямы все равно даже думать не хотелось.

– Я не смогу перенести нас всех в Карат за один заход! – запротестовала Фэйлен. – Слишком большая нагрузка на портал! А второй за день мне не хватит сил открыть.

– Попробуем вместе! – уверенно ответила Рейна.

– У тебя никогда не получалось открывать порталы... куда нужно.

– Тогда помогу хотя бы магической силой! – Возражений принцесса и слышать не хотела.

– Ну хорошо. Все готовы?

Хадавад подъехал поближе на своем вороном коне. Лицо его выражало нетерпение.

Расселл Мэйбери отошел подальше.

– У меня для вас припасено по кружке доброго эля. Возвращайтесь и угощайтесь.

Эшер бросил на него сумрачный взгляд, который на его языке означал благодарность.

– Нужно спешить. – Фэйлен вытащила из поясной сумки кристалл, и тот засиял в ее кулаке, словно звезда, лучи света прорвались сквозь сомкнутые пальцы.

Она бросила кристалл вперед, и тот, вспыхнув всеми цветами радуги, с оглушительным треском взорвался, прорвав в ткани реальности угольно-черную дыру, искрящуюся по краям молниями. Хадавад первым поскакал в портал, устремляясь навстречу новой для него магии, остальные, пришпорив коней – и одного боевого кабана, – последовали за ним. Для Натаниэля это был не первый переход, но тошнота все равно накрыла его, когда мир вновь соткался вокруг его несущегося галопом коня.

Опустившаяся на мгновение тьма превратилась в ярко-голубое небо, потоки солнечного света залили все вокруг. Натаниэль моргнул, давая глазам привыкнуть, и натянул поводья, останавливаясь рядом с остальными. Глядя на вытянувшиеся лица товарищей, он почувствовал, как сердце проваливается куда-то в желудок. Натаниэль обернулся в седле и увидел бесконечные зеленые просторы Лунных пустошей.

Портал закрылся. Зато открылся вид на банду кентавров в ста ярдах.

– Мы определенно не в Иссушенных землях, – заметил Глэйд, не сводя глаз с кентавров, так же пристально наблюдающих в ответ.

– Мы на Лунных пустошах, – отозвался Натаниэль, пытаясь сосчитать все новых и новых кентавров, выходящих на равнину.

– Я не смогла... – Фэйлен, бледная и измученная, бессильно соскользнула с седла, но Эшер успел ее подхватить.

Кентавры решили, что это сигнал. В мгновение ока толпа сорвалась с места, вскинув луки и снятые с убитых мечи. От их нечеловеческого воя и улюлюканья у Натаниэля мурашки побежали по спине.

– На юг! – крикнул Глэйд.

Эшер перекинул обмякшую Фэйлен к себе на седло, а вожжи ее лошади бросил Атарии. С двойным грузом Гектор стал отставать от остальных, но в лице Эшера не было страха – только решимость.

Засвистели стрелы. Вепрь Дорана припустил так быстро и ловко, что Натаниэль поразился. Рейна скакала впереди, ее светлые волосы развевались по ветру, лук Аделлума сверкал на солнце. Натаниэлю хотелось догнать ее, защитить – и с падением Фэйлен в обморок это желание только усиливалось.

Под копытами кентавров дрожала земля. Каждый раз, когда Натаниэль оглядывался, казалось, их становилось еще больше. Пустоши были плоскими как блин, не считая россыпи рощ и древних валунов, но кентавры появлялись будто из-под земли, нападая со всех сторон. Одна стрела, пролетев между Эшером и Натаниэлем, задела край новенького дублета.

– Пригнитесь! – скомандовал Эшер. – По лошадям стрелять не будут!

– А по кабанам?! – крикнул в ответ Доран, пока его вепрь уворачивался от стрел.

Из рощи, к которой они спешили, выскочили десятки кентавров. В мгновение ока отряд был окружен и поневоле остановился. Натаниэль отыскал взглядом Хадавада и Атарию, надеясь, что уж они-то смогут вытащить их из передряги, но они остановились вместе со всеми.

Кентавры теснили так, что пришлось сбиться в кучу. Зеленые пустоши окончательно скрылись за рядами мускулистых тел. Натаниэль, никогда не видевший кентавров так близко, не мог не пялиться. Ниже пупка человеческие тела переходили в лошадиные, мощные торсы были украшены разноцветными племенными татуировками. Головы у кентавров были человеческие, на обветренных скуластых лицах торчали нечесаные бороды, но уши были заостренные, как у эльфов. Длинные волосы, заплетенные в косу, заменяли им гриву.

Кентавр с самой широкой грудью и длинной косой выступил вперед, сжимая лук. Он открыл было рот, но тут взгляд его упал на Рейну. На мгновение Натаниэль растерялся: она была на другой стороне круга – если кентавр нападет, ей никак не помочь!

– Эль’шенэ... – прошептал кентавр и вдруг, встав на одно колено, поклонился. Остальные кентавры тоже попадали на колени, шепча то же самое слово.

– Че? – уголком рта прошипел Доран.

Главный кентавр поднял голову, глядя на Рейну.

– Ты эль’шенэ... эльф.

Доран, сын Дорейна, озадаченно огляделся.

– То есть сегодня мы, выходит, не помрем?

* * *

Бездна портала закрылась за ним, и Валанис провалился в тени Калибана. Когда-то он, вестник богов, любил эти пещеры: они были полны чудес, давали силы. Но потом на сорок лет сделались его тюрьмой, единственным местом, где он мог не бояться, что собственная сила поглотит и убьет его.

Источники, полные мягких кристалликов, как всегда, выглядели манящими, от них веяло теплом, но теперь Валанис смотрел на них с растущей ненавистью. Десятилетия прошли, он снова готов выйти в мир, быть свободным, наслаждаться превосходством... и не может!

Он упал на колени у ближайшего пруда, отблески света заиграли на его железной маске. Несколько дней он провел под землей, рыская по тайным хранилищам Золотого форта, обезвреживая магические ловушки, открывая зачарованные двери.

Комната за комнатой – и ничего, кроме безделиц, которыми только люди и могут дорожить! Порой стражники, сидевшие наверху, набирались храбрости и посылали к нему кого-нибудь, но все нашли свой конец там, под землей.

День и ночь боги атаковали его требованиями найти единственное настоящее сокровище. Осколка кристалла было недостаточно, чтобы выдержать их давление и не рассыпаться. Он поднял глаза к мерцающим сталактитам и выругался.

– Алидир! Где он... где кристалл?! – Он сорвал шлем и задрал голову, словно боги стояли прямо над ним. – Без кристалла мне не найти Покров. Я подвел вас...

Найди рейнджера...

Найди кристалл...

НАЙДИ ПОКРОВ!

Голос Атилана заглушил Палдору и Найюса. Повелитель богов требовал Покров, и Валанис знал, что должен его найти, но ведь без кристалла магия просто поглотит его!

Найди рейнджера... – нежно прошептала Палдора, и Валанис в который раз проклял скитальца. Почему судьба этого варвара из Диких чащоб так переплетена с его собственной?!

– Господин! – Таллан, владетель клинка, уже бежал к нему через туннель. Изумрудный меч, как всегда, висел у него на бедре.

– Таллан... – Валанис ухватился за руку своего верного генерала и с трудом поднялся. – Отведи меня к источнику...

Таллан помог ему раздеться, и Валанис погрузился в сияющий источник. Облегчение накрыло мгновенно. Он немного задержался под водой, чувствуя, как возвращается сила, как отступают судороги. Когда он вынырнул, обеспокоенный Таллан все еще ждал на берегу.

– От Алидира что-нибудь слышно? – прохрипел Валанис.

– Нет, господин! – радостно отозвался Таллан. – О рейнджере он ничего не знает. Они с Накиром держали совет с Новой зарей в Карате, а теперь готовятся открыть Врата Сайлы.

Валанис вздохнул.

– У них ничего не выйдет. Даже я не смог бы побороть наложенные на Врата чары, теперь я это вижу.

Таллан замешкался.

– Но... как же тогда темнорожденные попадут в Иссушенные земли?

Валанис улыбнулся.

– Боги уже ответили мне на этот вопрос. Твое же дело – просто верить.

Таллан явно жаждал еще ответов, но не стал их просить, выказывая доверие.

Он ушел было, но у выхода из пещеры все же обернулся.

– Господин, но что вы ищете? Я чувствовал вас на Драгорне, потом в Золотом форте...

Валанис позволил воде медленно забрать его на дно.

– Верь, Таллан. Ты должен верить.

Глава 17. На острие клинка

Тарен притаился на лестнице, опершись на пыльные перила и глядя, как старшие воспитанники сгоняют и пересчитывают младших, как овечек в стаде. Вот уже два дня детей выводили такими группами и прятали в безопасных местах. На место детей приходили совы со всех концов Иссушенных земель – похожими группами, чтобы не вызывать подозрений. Лишь в Трегаране, самом северном городе пустыни, еще оставались его люди, но и они вскоре должны были прийти в Карат. Тогда-то и начнется настоящая война.

Он взглянул в глаза каждому воину, своим ровесникам и ровесницам, каждому поклонился в знак благодарности. Все они привыкли к «своим» городам, но приказа бросить все и прибыть в Карат никто не ослушался. «Преданные души», – гордо подумал Тарен. Преданные не только общему делу, но и ему. Он тренировал их тем же способом, которым Салим когда-то тренировал его, и каждый из сов мог не только защитить себя.

Он превратил их в убийц и ни мгновения не сожалел об этом. Единственное, о чем он сожалел, – что их так мало.

Тарен вглядывался в лица: кто выживет, кто погибнет? Эту часть плана он хотел исполнить через несколько лет, натренировав больше сов, подготовившись лучше. Все они были его братьями и сестрами, вместе жили на улице, вместе выживали.

– Тебя что-то тревожит, мальчик мой... – Мать Мадаки подошла к нему, встала рядом у перил.

Из-под ее длинных одежд и яркого головного платка выглядывало лишь морщинистое лицо и добрые карие глаза. Годы в пустыне высушили ее, но закалили, и не только телесно.

– Я прошу от них слишком многого.

– Ты считаешь, они не готовы? – недоверчиво спросила Мать Мадаки.

– Я думаю, что никто из нас не готов к тому, что может случиться. – Мысли Тарена вернулись к приближающейся армии темнорожденных, к внезапному появлению эльфов, в которое так трудно было поверить. – А что думаешь ты, Мать?

Он всегда искал ее совета, сколько себя помнил.

Мать Мадаки помолчала, размышляя.

– Каждый день те, кого ты учил, освобождают рабов. Значит, ты учил их хорошо, – наконец с недовольством сказала она. Тарен знал, что недовольна она не им, а Салимом Аль-Ананом за то, что взял его под крыло. Она так и не одобрила это решение, при каждом удобном случае повторяя это Салиму.

– Однако, – строго продолжила она, – если Халион сказал правду и темнорожденные придут, мы забудем о работорговцах. Потому что, когда захватчики разорят нашу землю, в Иссушенных землях не останется свободных людей.

Тарен попытался осмыслить ее мудрые слова.

– Значит, ты думаешь, что мы все делаем правильно? Что нам нужно захватить дворец?

– Дом сов балансирует на острие клинка. Либо вы возьмете дворец и к нам примкнет столько людей, что мы освободим всех... Либо вы проиграете и Новая заря сотрет Дом сов с лица земли, не оставив даже памяти о нем. Та еще ночка нас ждет... – Последнее Мать Мадаки произнесла с улыбкой, и Тарен, несмотря на мрачное настроение, не мог не улыбнуться в ответ.

Она положила голову ему на плечо, обняла его руку, и на несколько мгновений они стали просто матерью и сыном, которые любят друг друга. На самом деле она годилась ему в бабушки, но Тарен никогда не знал своих настоящих родителей, так и не выяснил, кому они принадлежали.

– Я пойду с последними детьми. – Мать Мадаки отстранилась. – Не натопчите в моем доме.

На лестнице она остановилась и обернулась.

– Возвращайся ко мне, Тарен, – велела она тоном, не терпящим возражений. – И проследи, чтобы все вытирали ноги, когда заходят!

С этими словами она отвернулась, но Тарен, даже не видя ее лица, все равно невольно улыбнулся.

Резкий свист, донесшийся снизу, привлек внимание Тарена. Посреди зала стоял встревоженный Брайго.

– Дозорные заметили солдата. Он один, идет сюда.

Это было странно.

– Один?

Брайго кивнул.

– Останови последнюю группу детей, пусть спрячут сумки. Сов отправь в...

– У него белая повязка на руке, – перебил Брайго, зная, что Халион и Тарен за эти годы придумали много способов поддерживать связь. Белая повязка значила, что этому человеку командир доверяет.

Вот только Халион сам должен был прийти на закате, обговорить последние детали плана.

– Скажи, чтобы заходил с черного хода, и пусть дозорные пройдут по его следам, убедятся, что нет хвоста, – велел Тарен и бросился на другой конец приюта.

Пару минут спустя одинокого солдата втащили в дом, и он тут же обнаружил, что окружен тремя вооруженными до зубов совами и хмурым Тареном. Под шумок один из сов вытащил из солдатских ножен меч и прижал беднягу к стене. Слишком много бойцов собралось в одном месте, действовать следовало осторожно.

– Отличный день для прогулки, – сказал Тарен, насторожившись. Если солдат не даст правильный ответ, живым он отсюда не выйдет.

– Но я надеялся на дождь... – дрогнувшим голосом ответил солдат.

Тарен расслабил плечи и, отпустив сов, кивнул стоящему в дверном проходе Брайго. Солдат, понявший, что его не будут убивать, снял с головы островерхий шишак и, сунув его под мышку, огляделся.

– Не такого ожидал? – Тарен окинул взглядом комнатушку, забитую десятилетия копившимся хламом.

– Поверить не могу, что вы диктуете свою волю империи... отсюда. Я-то думал, у вас...

– Зачем Халион тебя послал? – У Тарена не было времени на долгие беседы.

Солдат немного выпрямился, не привыкший, что с ним так разговаривают всякие простолюдины. Тарен заставил себя сбавить обороты: чудо, что в армии вообще есть люди, порицающие рабство! Надо было благодарить Халиона за то, что достучался хотя бы до горстки. В конце концов, Тарен хотел освободить рабов, а не оставить страну беззащитной, уничтожив ее армию и убив чужих мужей, братьев и сыновей. Иссушенным землям нужны подданные, чтобы выжить как государству.

– Не держи зла. – Тарен примирительно поднял руку. – На меня сегодня много обязанностей навалилось. Меня зовут Тарен-сирота.

Солдат кивнул, принимая извинения.

– Мое имя Арго Нор-Вален. Заместитель командующего Халион велел передать, что, к сожалению, не сможет сегодня присутствовать на... встрече.

– Почему нет?

– Командующий Рорсарш пригласил его на ужин во дворце. У меня послание. Тут все, что нужно, чтобы проникнуть во дворец. – Арго вытащил из-под кирасы свиток.

– Значит, пока мы тут жизнями рискуем, он будет во дворце на золоте есть? – Тарен снова начал злиться. Братец как всегда!

– Откажись он, это вызвало бы подозрения! – Арго вступился за командира. Любой из сов так же бросился бы защищать Тарена. – Сам император Фарос будет присутствовать...

Что этот Халион затеял? Захватит императора, пока они берут дворец? Или решил подкрепиться как следует, пока они делают всю грязную работу?

– Значит, он прислал тебя среди бела дня и прямо в доспехах. – Рассерженный Тарен окинул солдата взглядом.

– Хвоста за мной не было.

– Это мы выясним, – огрызнулся Тарен. – Твои товарищи привыкли считать, что рабство – это естественно, что жизнь так устроена. Не подумают ли они, что это подозрительно: в городе восстание, а ты в одиночку пошел гулять в район, куда они батальоном ходить боятся?

– Хвоста не было, – твердо повторил Арго.

– Тарен... – Брайго снова появился в дверях. – Все совы из Гервоны и Амираски на месте.

Тарен глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь.

– А трегаранские?

– Бо́льшая часть будет к закату. – Брайго бросил на Арго подозрительный взгляд. Тарен поманил солдата за собой в большую комнату, где обычно ели дети. Теперь туда набилось четыреста сов.

Белый филин обернулся к незваному гостю.

– Ну что ж. Давай обсудим детали.

* * *

Кентавры провели отряд через Лунные пустоши вглубь одной из рощ. Там, на скрытой от глаз поляне, они построили скромные хижины, из обстановки в которых была солома на полу да собранная провизия по углам. Несмотря на людские рассказы о кровожадных чудовищах, Рейна заметила в стойбище только фрукты и овощи. Посреди поляны горел костер такой величины, что на его фоне домашние очаги казались просто свечками.

На закате Рейна наконец почувствовала, что может оставить Фэйлен с кентаврами. Весь день принцесса просидела рядом с наставницей, делясь магией, но ей всегда лучше удавалось лечить телесные раны. Двое кентавров помогали ей, накладывая компрессы из листьев и молясь богу здоровья. Под глазами Фэйлен залегли темные круги, лицо сделалось призрачно-бледным. Даже несмотря на помощь Рейны, открытие портала отняло у нее слишком много сил.

Принцесса злилась на себя. Что ей стоило лучше учиться магии?! Только вот она всегда предпочитала лук и меч, а о своих магических талантах забывала.

– Это не твоя вина. – У выхода из хижины ее почему-то ждал Эшер, а не Натаниэль. – Не грызи себя.

Взглянув в его спокойные голубые глаза, Рейна почувствовала некоторое облегчение и не спеша пошла за рейнджером.

– Если б только он не отнял твое кольцо... – Рейна взглянула на пустую руку Эшера. – Ты бы без труда ей помог и вообще открыл бы портал прямо в Полночь.

– Даже с кристаллом маг из меня так себе, – ровно произнес Эшер, и невозможно было понять, какое чувство он вкладывает в эти слова. – Было бы безопаснее позволить ей открыть два портала, пусть и с перерывом.

– Кстати, ты ей нравишься. – Рейна сама не поняла, почему вдруг сказала это. – Она не показывает, ее чувства еще трудней прочитать, чем твои, но ей точно приятно с тобой.

Рейнджер ничего не ответил. Они как раз подошли к остальным, сгрудившимся на поляне так, чтобы все время видеть рысящих по полянке кентавров. Доран развел костерок и как раз насаживал мясо на шампур, а Хадавад убеждал его съесть что-нибудь не бегавшее и не дышавшее. Гном огрызнулся было, но тут подошла пара кентавров. На шампур они посмотрели с отвращением.

Широкогрудый кентавр, представившийся Кзастусом, тот самый, что встретился им на пустошах, обратился к Рейне.

– Принцесса Рейна, – глубоким, звучным голосом произнес он. – Мой народ готовит пир, чтобы почтить возвращение эль’шенэ в наши земли. Ваших... друзей тоже приглашаем.

Рейна уже поняла, что между людьми и кентаврами много недоверия и история эта долгая и кровавая. Она поставила себе зарубку на память первым делом заняться этим вопросом, когда между Иллианом и Айдой установится мир.

– Благодарю вас, Кзастус, это честь для нас. – Рейна поклонилась и потом долго смотрела вслед удаляющимся кентаврам. Как же величественны эти создания!

– Может, эльфам твои идеи и не понравятся, принцесса из вас все равно хорошая. Ваше высочество.

Рейна улыбнулась, довольная похвалой.

– Мама учила меня, что править – значит служить. Для отца это скорее значит подчинять и управлять, но он видит мир иначе... – грустно ответила она.

– Наверное, он просто слишком много повидал за свою жизнь. Когда взрослеешь среди кровавой бойни, трудно научиться мыслить шире.

Рейна коротко улыбнулась.

– Для простого рейнджера ты слишком красиво выражаешься. Это тебя выдает.

Эшер улыбнулся в ответ.

– Я бы сказал, так, наоборот, загадочнее.

Принцесса посмеялась, но безрадостно: мысли ее все еще крутились вокруг отца.

– Он правда многое повидал на Темной войне... Но времена изменились, значит, нам нужен новый взгляд. Он живет прошлым. Вот бы все войны и насилие там и остались!

– Так ты однажды займешь его место? – спросил Эшер.

Сколько раз Рейна задавала себе тот же вопрос!

– Отец... сделал эльфийскую иерархию жестокой. Если он умрет или отречется от престола, трон займет моя мать, Адиландра. А если оба они отрекутся или умрут – меня, скорее всего, убьют и поставят кого-нибудь из благородного семейства. Меня считают слишком мягкотелой для того, чтобы править эльфами.

– Как по мне, ты больше эльфийка, чем они все. Ты не знала прошлого, но помнишь, чем жил твой народ до войны. Я вырос среди убийц и знаю, к чему ведет жестокость. А вот путь, который выбрала ты, приведет нас всех к миру. Ну, или, глядишь, научимся терпеть друг друга.

– Так же, как я тебя терплю? – На губах Рейны расцвела легкая улыбка. Эшер подыграл, притворившись оскорбленным, но принцесса ласково коснулась его плеча. – Я встретила тебя, Натаниэля – и в моем сердце вновь забрезжила надежда. Вместе мы сможем изменить мир! А сегодня будем пировать с новыми друзьями под звездами. Как тебе план?

– Если думаешь, что все будет прилично, – забудь. – Эшер усмехнулся, глядя на компанию рейнджеров.

Он как в воду глядел: только солнце село за горизонт и трава засветилась под ногами, а рейнджеры уже познакомили кентавров с выпивкой. Пожалуй, впервые за долгие века те веселились с «двуногими», деля с ними пищу. Рейна то и дело ходила проверить, как там Фэйлен, хоть и знала, что наставнице сейчас важнее всего хорошо выспаться.

Когда луна поднялась выше, наполняя светом мерцающие травинки, кентавры начали танец. Они плясали вокруг костра под звездами, радуясь возвращению эльфов, и Рейна, смеясь, на мгновение почувствовала, что она снова дома, в Амаре, на одном из праздников.

Из ниоткуда вдруг выскочил Натаниэль, схватил ее за руки и утащил танцевать. Так, хохоча, они плясали вместе, словно ничего и не происходило в мире.

Поодаль варвар Бэйл мерился силами с вставшим на колени кентавром – кто кого победит в рукоборье. Сколько бы северянин ни взывал к богам, прося сил, противник с легкостью прижал его руку к земле. Доран от смеха аж эль выплюнул, плюхнувшись на задницу. Ни она, ни ее владелец, к счастью, не пострадали: до земли им было недалеко. Эшер и Глэйд, самые трезвые из всех, что-то увлеченно обсуждали с Салимом, а для Рейны весь мир кружился в танце. Она лишь заметила мельком, что у костра Хадавад и Атария о чем-то оживленно расспрашивают Кзастуса.

Танец прервала атака грозного ездового вепря: он ворвался в круг, радостно визжа, морда его была залита пенным элем.

– Эй! – крикнул Натаниэль, вовремя убрав ногу с пути вепря. – Доран! Как его зовут?

Гном перестал смеяться и озадаченно взглянул на него.

– Кого куда зовут?

Натаниэль фыркнул.

– Твоего ездового вепря. Как его имя?

– Ха! Это тебе не ездовой вепрь, это боевой вепрь! Выращен в Денахейме для... ну, для боя!

– У бедняжки даже имени нет? – развеселилась Рейна.

Доран пожал плечами.

– Ну, тут как... иногда зову его кабаном или свином! – Он глотнул эля. – Иногда прост свистну – и прибегает...

Все так и покатились со смеху.

Отдыхать Рейна ушла за полночь, сменив кентавров-лекарей у постели Фэйлен. Вскоре к ней присоединился и Натаниэль. Может, помог эль, который Доран все подливал в ее кружку, может, что-то еще, но впервые, глядя на Натаниэля, она не думала об их различиях. Пусть он человек, а не эльф, пусть жизнь его короче, пусть он не аристократ... какая разница? Она любовалась щетиной на его точеной челюсти, его темными глазами и понимала, что любит.

Будут ли еще такие мирные, веселые ночи? С кентаврами им повезло, но в пустыне такая удача не светит. Рейне хотелось побывать на юге, посмотреть, как люди живут в землях, которых эльфы всегда избегали, но руки так и чесались схватить Натаниэля и убежать с ним в Вековечную чащу, не оглядываясь.

Она посмотрела на Фэйлен, и воспоминания об уверенности наставницы придали ей сил. В конце концов, они не единственные, кто борется за мир. Мама где-то за тридевять земель, на юге Айды... Она пожертвовала всем, чтобы найти драконов. Оставила дом, оставила все королевские привилегии. Стала примером для всех эльфов.

Рейна знала: будущее с Натаниэлем стоит того, чтобы за него бороться, пусть она и не может пока представить эту жизнь как следует. Они победят Валаниса, помирят людей и эльфов, а потом...

Она так и заснула в объятиях Натаниэля, и все сны ее были о будущем.

Глава 18. Мятеж

Когда Тарен занял свой пост за стенами дворца, время перевалило за полночь. Обсудив с Арго расписание патрулей и планы напоминавшего крепость дворца, он целый день расставлял сов на позиции, выпуская их маленькими группками раз в час: на толпу из четырехсот бунтовщиков сбежался бы весь каратский гарнизон! Помехи в деле, к которому они столько готовились, совам были не нужны.

Тарен глянул вниз, наблюдая, как Арго проходит через главные ворота – единственный вход на дворцовую территорию. Он уверял Тарена, что караульные верны Халиону, но тот все равно расставил у стены сов с крюками и веревками.

План был прост: совы проникают на территорию, заменяют стражников, надев их доспехи. Люди Халиона закрывают ворота, чтобы не пришла подмога, если кто-нибудь начнет бить тревогу. Пока основной отряд зачищает каждый этаж дворца-башни, Тарен по внешней стене пробирается в императорские покои. Там встречается с Халионом, они вместе убивают ублюдка Рорсарша и захватывают маленького императора... Вот только что делать с ним потом, Тарен так и не решил.

– А что с эльфами и аракешами? – спросил Брайго.

Остальным совам Тарен про эльфов не сказал, чтобы не усложнять ситуацию, но вот про убийц, рыщущих в тенях, знал каждый. Единственное, что мог посоветовать своим людям Белый филин, – оглушать и ослеплять встреченных убийц. И надеяться на то, что легендарных воинов получится взять числом.

– Когда мы захватим дворец и возьмем императора в заложники, им придется отойти.

Ворота за Арго закрыли не до конца. Это был знак: если б их заперли плотно, это значило бы, что все пошло не по плану и караульные сменились. Брайго, приложив ко рту сложенные руки, заухал совой, и тут же крыши соседних с дворцовыми стенами зданий ожили: совы повыскакивали из схронов и поспешили к стенам с крюками наизготовку. Тарен же спустился в переулок и двинулся к главным воротам.

Никто не забил тревогу, не закричал. Тишину ночного города нарушил лишь шорох шагов: совы, перемахнув через стену, затерялись в дворцовом саду. Тарен внимательно наблюдал за стражниками через прорези маски, ища малейшие знаки предательства, но солдаты, как уговорено было, закрыли ворота на засов. Много часов понадобится, чтобы их пробить.

Между собой совы не переговаривались: годы на улицах многому их научили, особенно становиться невидимыми и неслышимыми. Эти таланты да тренировки Салима сделали их смертельно опасными. Тарен бежал через сад своим путем, петляя между пальмами и густыми зелеными изгородями, держа в каждой руке по ножу, готовый убрать любого патрульного.

Поодаль под клинками сов бесшумно осела на землю пара солдат, но Тарен, не обращая внимания, пробежал мимо и принялся карабкаться на стену дворца. Брайго кивнул ему снизу – мол, все в порядке – и вместе с совами исчез внутри. Пока все шло по плану и без потерь, поэтому Тарен, отбросив все мысли, сосредоточился на подъеме. Он умел взбираться по любым поверхностям, но на такую высоту ему подниматься еще не приходилось. С другой стороны, он никогда не бывал за пределами Карата: вдруг дома там еще выше?

Через полчаса, добравшись до балкона парадных покоев, Тарен с облегчением перемахнул через перила, принялся разминать пальцы и растирать натруженные мышцы. Обитая бархатом комната не представляла интереса, и Белый филин тихонько выбрался в коридор в поисках лестницы: до цели путь был неблизкий.

Слова Арго подтвердились: за углом оказалась винтовая лестница для дворцовых рабов. Тарен подумал, что к этому времени совы уже наверняка заняли нижние этажи.

На полпути он остановился, затаив дыхание. Сверху спускались тяжелые шаги, позвякивали доспехи. Белый филин тихо сошел вниз и замер, распластавшись у стены. В этом крыле не должно было оказаться патрулей, но вот пожалуйста: два каких-то солдата шли, болтая о том, что будет на ужин. Тарен не знал, свои они или нет, поэтому кинжалы доставать не стал: пару дворцовых охранников он мог уложить голыми руками. Но никогда не признался бы в этом Халиону.

Стоило им сойти с лестницы, как Тарен молниеносно ударил ближайшего ребром ладони по горлу. Солдат забулькал, оседая на ступеньки. Второй вздрогнул, удивленно раскрыв рот, и упустил момент для атаки: Тарен нырнул ему под ноги и одним движением впечатал локоть в коленную чашечку. Стоило противнику упасть на одно колено, как Белый филин снова взметнулся, в прыжке срывая с него шлем, и врезал по беззащитной голове так, что бедолага потерял сознание прежде, чем долетел до земли. В отличие от своего товарища, который все катался по ступеням, пытаясь вдохнуть. Тарен схватил его за ворот и сдернул шлем, чтобы ненароком костяшки не отбить.

Опасаясь, что их дружки обнаружат тела слишком быстро и забьют тревогу, Тарен оттащил тела в пустую комнату и запер дверь. На лестнице он вновь прислушался, но не услышал никакого шума ни сверху, ни снизу. Похоже, совы хорошо запомнили его тренировки.

Чем дальше он заходил, тем чаще приходилось прятаться: охраны становилось все больше. Но хотя бы дорогу не пришлось искать – шел по запаху. Уличное детство научило его вынюхивать еду, особенно приготовленную дворцовыми поварами.

Наконец он свернул в последний коридор. Одна дверь отделяла его от главнокомандующего и малолетнего императора...

Но что-то было не так...

В коридоре должен был выстроиться почетный караул гвардейцев, готовых отдать жизнь за императора. Запах мяса и специй доказывал, что за дверями определенно начинается пир, но с той стороны не доносилось ни звука.

Да все было не так!

Тарен знал, что должен найти окно и протрубить в рог, который висел у него на поясе. Это предупредило бы сов, что план провалился и нужно бежать, а на рассвете они собрались бы на юге города в условленном месте.

Но он не протрубил. Любопытство победило: в конце концов, слишком далеко он зашел!

Следя за каждой тенью, осматривая каждую нишу, Тарен медленно, бесшумно подошел к двойным дверям и прижался ухом к дереву. Он был уверен, что слышит, как Рорсарш набивает брюхо. Что там происходит? Тарен должен узнать! Стараясь дышать как можно тише, он попытался вспомнить что-нибудь из Салимовых уроков, но ничего не шло на ум. Ему хотелось просто убить тех, кто причинил столько горя Иссушенным землям, уничтожить их, разорвать! Он пинком распахнул двери, сжимая в руке сразу два метательных ножа, готовый метнуть их в любого, кто нападет...

Но кровожадность его тут же испарилась. Сердце замерло.

Лицо Халиона опухло от побоев, потемнело.

– Прости... – прохрипел он, подняв на Тарена начавшие заплывать, налитые кровью, слезящиеся глаза.

Он сидел посреди зала, привязанный к роскошному стулу: руки скованы за спиной, одежда и доспех валяются в углу, голое тело сплошь покрыто кровью – запекшейся и свежей. Он явно сидел на этом стуле не первый час: лицо разбито до неузнаваемости, на коже не осталось живого места от ожогов и зияющих ран, ступни скользили в луже крови.

Тарен с усилием оторвал от него взгляд и уставился на стоявшего рядом со стулом мужчину в струящихся белых одеждах и его широкоплечего товарища с мощной челюстью. По виду он был аракешем – без красной повязки, зато с двумя мечами за спиной.

Неподалеку Рорсарш уплетал здоровенный кусок мяса. Вонь крови и мочи ничуть его не смущала.

И ни следа императора Фароса.

– Ты, должно быть, тот самый Белый филин. Наслышан, наслышан, – улыбнулся мужчина в белом. – Восхищаюсь тобой, юный воин: мало кто способен убить даже одного аракеша, а ты одолел троих!

Он подобрался к Халиону сзади, полы длинных одежд взметнулись у него за спиной.

– Неожиданно, понимаю. Ты-то собирался захватить дворец и изменить порядки в Карате... да что там – во всех Иссушенных землях! – В его голосе послышалось насмешливое уважение. – Впрочем, где же мои манеры! Меня зовут Алидир Ялатанил, а это Ро Досарн, личный палач твоего брата. Ну а с главнокомандующим Рорсаршем ты, разумеется, знаком.

Тарен хотел ответить, но от гнева не мог вымолвить ни слова, каждый мускул в его теле напрягся.

– Беги... – Халион дернулся, натянув веревку. – Беги...

– Жду твоих приказов, Отец, – проговорил от дверей знакомый голос.

Белый филин развернулся и увидел на пороге спокойного Арго. Как он умудрился так незаметно подкрасться?

– Благодарю, Арго, – отозвался Алидир. – Найди остальных и убей. Всех.

Арго кивнул и, сняв шлем, повязал на глаза красную повязку. Тарен окончательно все понял, и у него ослабели колени. Аракеш пришел в их дом, рассказал им то, что они хотели услышать. Скормил им секреты, вырванные из окровавленного рта Халиона. План рушился у Тарена на глазах, а он ничего не мог поделать.

Сегодня Дом сов падет.

Эльф в белом перестал улыбаться.

– В отличие от моих сородичей за Эдейским океаном, я тысячу лет наблюдал взлеты и падения ваших королевств. Я своими глазами видел, на какие подлости способен род людской. Был свидетелем того, как король Гал Тион Первый вытеснил эльфов из Иллиана, а потом, собравшись с силами, объявил войну драконам. Я видел, как самые преданные соратники отвернулись от него. У меня была, если можно так выразиться, идеальная возможность изучить человечество вдоль и поперек... – Он запустил пальцы в густую шевелюру Халиона и дернул, заставляя его запрокинуть голову. – И уж крысу я всегда узнаю.

– Ты еще ответишь за это. Я убью тебя! – прошипел Тарен сквозь стиснутые зубы.

Алидир хохотнул.

– Давненько я не задумывался о своей смерти! И не вижу смысла думать о ней сегодня.

Рорсарш наконец оторвался от ужина.

– Твое восстание окончено, совенок. Новая заря будет править этими землями. Всегда.

Рука Тарена дернулась, и метательный нож вонзился глубоко в горло главнокомандующего. Тот забулькал, упал на колени. Его лицо побурело, изо рта хлынула кровь. Мгновение – и он замертво рухнул на пол.

– Что ж, мне же меньше работы, – заметил Ро Досарн.

Второй клинок Тарен выпустил аракешу в голову, но в последнее мгновение Алидир с невероятной, пугающей скоростью бросился вперед и поймал нож в нескольких дюймах от лица Ро.

– Я дам тебе шанс, – сказал Алидир, осматривая ножик. – Шанс выжить и, может быть, даже спасти брата. Употреби свои таланты на благое дело: встань во главе каратской армии. Вскоре темнорожденные хлынут в эти ворота, а так ты сможешь хоть как-то держать их в узде, чтобы не сровняли твой город с землей. Не спеши с ответом, Тарен-сирота, подумай. Эти слова могут стать последними в твоей жизни.

Тарен взглянул на Халиона, окровавленного, избитого, с дорожками слез на опухших щеках. Прямо сейчас аракеши убивали сов по всему дворцу. Приняв предложение, он спасет хотя бы Халиона. Наплевать на его собственную жизнь. Смотреть, как брат истекает кровью, – вот что было невыносимо!

Мысль о поражении была ему отвратительна... И все же он сражался не ради самой битвы, как многие уличные мальчишки. Он сражался ради великой цели, большей, чем он сам, чем все его совы, вместе взятые. Чем приемный брат.

Воспользовавшись тем, что плащ скрывает свободную руку, Тарен нашарил на поясе крюк-кошку. Ему хотелось сказать им напоследок что-нибудь угрожающее, расписать, что их ждет при следующей встрече, или хотя бы дать Халиону надежду на спасение, но Салим учил его, что так поступать глупо. Единственный шанс сбежать – спрыгнуть с балкона...

Не моргнув глазом Тарен бросился влево, взметнув полы плаща. Но тень перед ним вдруг шевельнулась, и из тьмы выступила черная фигура. Как Тарен мог не заметить, что все это время там кто-то стоял?! Но думать об этом было некогда: светящийся кнут ударил ему в лицо тремя хвостами, отбросив на другой конец комнаты. Личина треснула вдоль, от лба до челюсти, кровь хлынула из рассеченной брови. Как кнут может бить так сильно?!

Тень шагнула вперед, к свету, и Тарен увидел лицо своего будущего убийцы. Это был еще один эльф, лысый, очень бледный. По его бритой голове змеились сложным узором татуировки, такие же символы украшали черный с золотом доспех. Так вот он какой, Накир Галворд.

– Ты меня уже давно раздражаешь. – Накир свернул кнут и повесил обратно на бедро. – Слышал, что тебя тренировал гвардеец почетного караула... – Он взглянул на Халиона. Значит, брат рассказал... – Это я века назад создал императорскую гвардию, чтобы она защищала мои интересы. Это я научил их всем известным им приемам, чтобы охраняли императоров, приемам, которые они передавали из поколения в поколение. Но что толку в марионетках с оборванными ниточками?

Он повернулся к Тарену спиной и двинулся к выходу.

– Давай, Белый филин, покажи, чему научился.

Тарен заложил руки за голову и встал на ноги одним прыжком. Пусть маска разбилась, видел он ясно. Больше всего ему хотелось боднуть зарвавшегося эльфа острым шлемом в живот. Уроки Салима забылись, осталась лишь ярость.

Он бросился в атаку, которая простого солдата сбила бы с толку и отправила к праотцам. Но Накир не был простым солдатом. Он был эльфом, прошедшим войну прежде, чем Иссушенные земли получили свое название.

Двигался он с кошачьей грацией и невероятной скоростью василиска, блокируя каждый удар Тарена, используя его силу против него же, так быстро, что трудно было уследить за тем, как сшибаются их кулаки. Наконец он, изловчившись, притянул Тарена к себе и ударил бледным лбом в шлем, затем кулаком в грудину. Удары были так сильны, что Тарена вновь отбросило. И этот раз был еще хуже: перед глазами все плыло, пришлось проморгаться, чтобы хоть что-то увидеть...

– Многообещающе, – хрипло сказал Накир. – Но ты не привык выкладываться в бою. Видимо, с работорговцами и стражниками тебе было слишком легко.

Тарен смог кое-как подняться, потянулся так, что спина хрустнула. Он знал, что победить Накира сейчас не сможет: тот застал его врасплох. Если сражаться с ним, то лишь на своих условиях. А вот до балкона за его спиной все еще можно было попробовать добраться. Алидир и Ро Досарн стояли рядом с Халионом, наблюдая со стороны. Реши они вмешаться – Тарен был бы уже мертв.

Собрав весь свой гнев для последнего рывка, Тарен бросился на эльфа и, прыгнув, почти впечатал сапог ему в челюсть. В последнее мгновение тот отступил и оттолкнул его ногу, вновь обрушив на Тарена град ударов. Тарен, оттесненный к стене, сплюнул кровь прямо в маску. Одно ребро точно сломано, и доспех не помог!

Пусть боль была неподдельной, Тарен сделал вид, что ему еще хуже, чем на самом деле: медленно пополз вперед на четвереньках, застонал, попытался встать на подгибающихся ногах.

Накир рассмеялся.

– Как ты смог поубивать аракешей? Ты бы не выстоял даже против гвардейца!

Тарен зашипел, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Вот теперь будет по-настоящему больно... Пряча руки под плащом, Тарен незаметно снял нож с пояса и привстал на полусогнутых ногах. Стоило бросить нож, как боль отдалась в сломанном ребре. Как он и думал, Накир поймал клинок, но Тарену это и было надо: он бросился влево и ласточкой нырнул с балкона с крюком наизготовку.

Позволив себе пролететь этаж, он в последний миг забросил крюк на небольшой балкон. Крюк зацепился и натянул веревку, а вместе с ней боль дернула ребра Тарена так, что тот невольно разжал руки. Пролетев еще этаж и ухватившись за следующий балкон, он мысленно поблагодарил архитекторов дворца, сделавших парадные залы такими симметричными.

Собрав все свои силы, он подтянулся и перелез через перила, шлепнувшись на пол. На два этажа ниже эльфов, но все еще во дворце, полном аракешей. Превозмогая боль, он схватил рог и подул, надеясь, что хоть кому-нибудь это поможет избежать ловушки убийц.

О Халионе он решил не думать, сосредоточиться вместо этого на побеге. Если он сможет сбежать, значит, сможет и вернуться, чтобы спасти брата.

Если он сможет сбежать...

Тарен рванул по великолепным коридорам без оглядки. Вокруг эхом разносился звон стали о сталь, крики умирающих сов. Они были тренированными бойцами, но в подметки не годились аракешам. Белый филин дул в рог снова и снова, надеясь, что друзья услышат.

Он бежал все дальше во дворец, пока не добрался из коридоров прислуги до центральной лестницы. Трое аракешей как раз теснили его людей вниз по ступенькам. Все трое (одним из них оказался Арго) были одеты как каратские солдаты, только вместо шлемов – красные повязки на глазах.

– Бегите! – крикнул Тарен, бросившись на убийц сзади. Это спасло юную упавшую сову – товарищи быстро подняли ее на ноги и уставились было на командира, но Тарен вновь заорал, чтобы они убегали. Совы нехотя послушались и, придерживая подругу, отступили в сад.

Трое убийц кинулись на него как один, двигаясь в идеальной гармонии. Несмотря на то что в руках у них были солдатские мечи, а не парные клинки аракешей, сражались они грациозно, каждая их атака несла смерть. Пришлось забыть про боль в ребрах и уворачиваться, чтобы и конечности не отрубили. Он то и дело бросал во врагов кинжалы, но чутье убийц каждый раз оказывалось на высоте: они легко уворачивались от летящих ножей.

Стоило ему оступиться, как аракеш врезал ногой с разворота прямо в сломанную маску, и Тарена закрутило, кровь хлынула в рот.

Новая боль его только разозлила.

Он выпрямился, забыв о сломанных ребрах, и одним движением достал из ножен два меча, скрывавшихся под плащом на спине. Убийцы попятились от его атак, но равновесия не потеряли, медленно окружая его, отбивая каждый удар.

Но долго ли он сможет продержаться? Их больше, он ранен, а скоро ведь и эльфы спустятся его добить.

«Неважно, – сказал он себе. – Главное, чтобы совы успели сбежать...»

– Тарен! – Брайго вбежал в фойе вместе с шестью совами-лучниками. Зазвенели тетивы, и на убийц обрушился вихрь стрел. Убийцы разрубали их мечами, уворачивались, то и дело открываясь, и Тарен не стал искушать судьбу: бросился вперед, одним клинком целя в ноги первому и в грудь второму.

Ноги первого аракеша подкосились, и он сделался легкой мишенью для стрел. Остался лишь один Арго.

Тарен извлек мечи из зазора между доспехами, наблюдая, как падает окровавленное тело под ноги победителя.

– Сдавайся... – прохрипел Тарен.

Арго медленно повернул голову.

– Тебя, может, и учили сдаваться... но меня учили выживать.

Предатель спрыгнул с лестницы, высоко занеся меч, но Брайго с совами не зевали – даже вонзили в него две стрелы. Тарен побежал за ним, перескакивая через ступеньки, привычным движением огибая сов. К тому времени как он оказался на расстоянии удара, Арго врезался в ряд сов и убил четырех из семерых. Белый филин бросился на него яростно, вихрем ударов оттесняя от остальных.

Ничего не вышло.

Даже с двумя стрелами, в плече и в ноге, Арго проскользнул мимо Тарена и вонзил меч в живот Брайго.

– НЕТ! – заорал Тарен, остановившись, не в силах поверить, что самый верный старый друг только что получил смертельную рану.

Не успел он контратаковать, как Арго толкнул Брайго ему в руки с такой силой, что оба повалились. Выжившие совы, похватав луки, отогнали Арго, но тот сбежал через неприметную дверь.

– Брайго... – Тарен держал друга в объятиях, кровь все лилась и лилась. – Быстрее, – велел он совам. – Заберите его! Нужно уходить!

Совы подхватили Брайго и утащили в сад. Тарен, испуганно вертя головой в поисках убийц, побежал за ними, в ужасе глядя, как кровь друга течет и течет, марая пол.

Они проиграли. Он проиграл...

Глава 19. Антимагия

Гидеон сидел на мягкой траве и любовался тем, как солнечные лучи отражаются от древнего клинка драгорнов. Яблоко Скорбящего, выполненное в виде драконьей головы, мерцало и переливалось в сиянии. Мечи Гидеона никогда не интересовали – он был магом и полагался на магию или свой крепкий посох, – но что-то в этом клинке притягивало его.

Вот уже два дня он приходил сюда и долго сидел, любуясь Скорбящим, давая раненой ноге спокойно зажить.

Ему было немного одиноко: Галанор частенько взбирался на летающие скалы, Адриэль же избегал своих гостей. В огромном оазисе это было несложно. Странно, но отсутствие Иларго Гидеон тоже заметил: зеленый дракон был ранен, спасая его от гнева Маллиата, но Гидеон был уверен, что вылечится Иларго быстро. Его собственная рана, появившаяся на том же месте, уже заживала.

Но не успел он понять, откуда такая связь, как на поляну вышел Галанор. Он мог бы подойти бесшумно, но из вежливости специально пошуршал ветками, заявляя о своем присутствии.

– Зачем ты все смотришь на этот меч? – спросил Галанор.

– Не знаю, честно. Он явно волшебный... Я же маг, мне интересны такие штуки. У вас, эльфов, разве не так? – Гидеон не стал подниматься навстречу, так и сидел, скрестив ноги.

– Я чувствую его магию, – кивнул Галанор. – Это древний предмет, даже старше меня. Впрочем, я бы попробовал.

Он сжал красную рукоять и потянул. Меч даже не шевельнулся.

Гидеон тихонько фыркнул.

– Я же говорил, что Галандавакс его заколдовал.

– Просто хотел проверить: вдруг я драгорн? – рассмеялся Галанор. – А ты пробовал?

– Вытащить меч? Зачем? Я даже не эльф и уж точно не драгорн.

Конечно, Гидеону хотелось попробовать, но меч так заворожил его, что он забыл обо всем на свете.

– Давай же, попробуй. – Галанор махнул рукой в сторону меча и с горечью добавил: – Что нам еще остается?

Гидеон вздохнул, подошел к Скорбящему. Красная с золотом рукоять тончайшей работы холодила ладонь, он медленно обхватил ее, чувствуя, как бегут по руке мурашки от ощущения магической мощи, скрытой в клинке. Он перехватил рукоять поудобнее и дернул изо всех сил.

Ничего.

– Я же говорил, это бесполезно. – Гидеон отпустил меч.

Галанор отмахнулся в ответ.

– Да и зачем тебе меч? Только сам поранишься! – Он рассмеялся, явно поддразнивая.

– Думаешь, твой меч лучше моего посоха? – Гидеон снял посох со спины, мысленно приказав ему вытянуться на полную длину.

– Должен тебе напомнить, что, хоть я и предпочитаю мечи, я все же четырехсотлетний эльф и в магических искусствах тоже лучше тебя.

– Так докажи, – ухмыльнулся Гидеон и бросился на него.

– Я тебя предупредил. – Галанор медленно потянул из ножен мечи. Но не успел Гидеон добежать до него, как что-то вспыхнуло между ними, ослепляя, и неведомая сила отбросила их друг от друга.

Открыв глаза, Гидеон понял, что лежит на спине у камня Скорбящего, а напротив валяется взлохмаченный Галанор. Оружие их лежало на краю поляны, у босых ног Адриэля.

– Если решили помериться силами, делайте это где-нибудь в другом месте. – Адриэль взглянул на Скорбящего с благоговением, как на святыню.

– Прости, Адриэль. – Гидеон встал, отряхнул травинки со штанов.

– Твоя попытка поговорить с Маллиатом, – обратился Адриэль к поднимающемуся с земли Галанору, – могла стоить жизни не только тебе, но и Гидеону, Иларго, любому другому дракону, присматривавшему за ним.

– Присматривавшему?! – взвился Галанор. – Ему не нужны няньки, Адриэль! Ему нужно выпустить гнев, скопившийся за тысячу лет заточения! Позволь ему отнести нас в Малайсай, позволь избавиться от темнорожденных раз и навсегда!

– Я устал от этого спора, Галанор. – Адриэль подошел ближе. – Может, наш народ и поддался гневу, но у драконов все иначе. Он...

Тень Галандавакса на мгновение закрыла солнце. Дракон был слишком велик, чтобы приземлиться на поляну, и парил кругами над верхушками деревьев. Адриэль взглянул на друга, словно потерялся в мыслях.

– Разведчики темнорожденных прошли мимо песчанников, – наконец объяснил он. – Мы с Галандаваксом полетим туда.

– Возьми нас с собой! – крикнул Галанор, пытаясь перекричать хлопанье тяжелых крыльев Галандавакса.

Адриэль взглянул на него с сомнением.

– Лучше вам остаться здесь.

– Раз ты не хочешь, чтобы мы тут дрались... позволь нам подраться там, – возразил Галанор, подбирая мечи.

Не успел Адриэль ответить, как на поляну внезапно выбежал Иларго и в ответ на вопросительный взгляд эльфа уставился на него сияющими голубыми глазами.

Непонимание на лице Адриэля сменилось любопытством.

– Похоже, Иларго хочет взять тебя с нами, Гидеон.

Наступила тишина, нарушаемая только хлопаньем драконьих крыльев в вышине. Все глядели на Гидеона, он в ответ удивленно воззрился на Иларго. Тот не стал дожидаться ответа драгорна: опустился на одно колено, поджав мощную лапу, и распластал левое крыло, открывая спину. Гидеон как заколдованный вскарабкался по крылу, залез на драконью спину...

Адриэль молчал, глядя на них издалека. Гидеон не смог разобрать выражения его лица, да ему и не до того было: он все пытался поудобнее устроиться между шипами на хребте Иларго. Галандавакс коротко взревел, напоминая всем, что пора выдвигаться. Огромный черный дракон опустил мощный хвост на поляну, и Адриэль, наловчившийся за столетия, грациозно, как кошка, взобрался, цепляясь за толстую чешую, и устроился у основания драконьей шеи.

Гидеон, задрав голову, наблюдал за ним с открытым ртом. Хотел бы он чувствовать себя так же уютно на огромной высоте.

– Стой! – крикнул Галанор, пытаясь перекричать хлопанье крыльев. – А я?!

Иларго фыркнул носом и снова распластал крыло. Галанор с опаской подошел к юному дракону, поглядывая то в его голубые глаза, то на место позади Галанора. Иларго снова фыркнул, веля поторапливаться, – видно, ему не терпелось встретиться с темнорожденными. Гидеон протянул Галанору руку, но тот с омерзительной ловкостью запрыгнул на драконью спину.

– А вот сейчас будет самая противная часть... – Гидеон сглотнул, его тошнило от одного воспоминания о полете сперва на хвосте Маллиата, потом в когтях Райнаэль, спасшей их от песчанников.

Не успел Галанор ответить, как Иларго пущенной стрелой взвился в небо. Земля осталась где-то внизу, верхушки деревьев убегали назад, стремительно уменьшаясь. Гидеон не мог больше различить поляну – лишь озеро и центральный водопад мелькнули вдалеке. Иларго резко заложил вправо и устремился к гряде Красных гор.

Горы стеной вздымались на горизонте, скрывая пустыню, лежавшую между Драконьим пределом и Малайсаем. Гидеон быстро глянул вниз, но желудок тут же подскочил к горлу, и пришлось отвернуться. Галанору на высоте драконьего полета, напротив, было легко и свободно – впервые за много дней он улыбался так искренне.

Галандавакс летел впереди, скользя в воздушных потоках, рядом парила Райнаэль, ее бледно-зеленая чешуя переливалась в лучах пустынного солнца, делая драконицу похожей на мираж. Вскоре горы кончились, уступив место пустошам, испещренным одинокими деревьями, почти не дающими тени. Гидеон узнал долину, в которой на них с Галанором напали песчанники. Ни за что бы он не забыл этот день.

Иларго наклонил голову, позволяя ему разглядеть путь впереди. Гидеон и Галанор покрепче ухватились за шипы, всматриваясь в залитую солнцем пустыню.

– Я ничего не вижу! – заорал Гидеон, перекрикивая вой ветра.

– Это разведчики темнорожденных! – прокричал Галанор ему прямо в ухо. – Тридцать или около того!

Вообще-то, двадцать восемь... – сказал кто-то в голове Гидеона, и он едва не потерял сознание от накатившей на него волны. Это был не его голос – более юный, голос подростка. Гидеон моргнул, отгоняя головокружение. Он понятия не имел, что это было, и не хотел пока разбираться.

Галандавакс и Райнаэль нырнули, сложив крылья, и с невиданной скоростью помчались к земле.

– О нет... – Гидеон понял, что сейчас случится. – Нет, нет, нет, нет...

– Держись! – крикнул Галанор, тоже все поняв.

Иларго камнем упал с небес, и Гидеон не сдержался – заорал во всю силу легких и перестал кричать, только когда воздух кончился. Земля понеслась навстречу, и он наконец разглядел темнорожденных: дюжина ехала на гигантских ящерах, остальные шли по бокам. Отряд ощетинился копьями и всеми видами колющего и режущего оружия, заточенного так, чтобы наносить серьезные раны со всех сторон.

В последнее мгновение Галандавакс и Райнаэль распахнули крылья и пролетели над разведчиками, выпустив две струи пламени. Темнорожденные с диким воем рассыпались по сторонам, швыряя в драконов копья, но по сравнению со скоростью драконов те летели медленно, как сквозь патоку.

Иларго расправил крылья, замедляясь. Стоило приземлиться перед разведчиками, как он выдохнул, и мощная струя пламени превратила головного всадника и его ящера в пепел. Гидеон и Галанор спрыгнули с драконьей спины, готовые к бою, и Иларго не стал ждать: взлетел, остановившись на мгновение лишь для того, чтобы схватить второго ящера вместе с всадником.

– Берегись! – крикнул Гидеон, отталкивая Галанора в сторону.

Они прыгнули в разные стороны, уклоняясь от пламени Галандавакса. С десяток темнорожденных сгорели дотла, остальные заорали от ожогов. Одним прыжком Галанор встал на ноги, окутанный дымом тлеющего плаща. Сквозь огненную пелену он разглядел, как Иларго бросил с высоты ездового ящера, расплющив группку темнорожденных, готовившихся забросать копьями Райнаэль.

От жара Гидеон в первую очередь подумал о чем-нибудь холодном и атаковал ближайшего врага ледяным заклинанием. Темнорожденный замер на бегу, и энергия движения расколола его на куски. Галанор тоже бросился в бой, перепрыгивая через тлеющие трупы, полный стремления выместить гнев. Гидеон помчался за ним, глядя, как сияющие на солнце клинки рубят дикарей направо и налево.

Гигантский ящер выбежал прямо на них, спасаясь от низко летящих драконов, спускающихся с неба когтями вперед. За зверем выскочили как из-под земли двое темнорожденных и мигом обрушили на Гидеона зазубренные мечи и шипастые дубины. Он отбил их посохом и, быстро контратаковав заклинанием ошеломления, побежал сквозь огненно-дымный хаос к Галанору, оставив врагов валяться на земле без сознания.

Он откуда-то знал, что Иларго приземлился сзади и прикончил их. Он ощущал их кровь во рту, ощущал, как драконьи когти впиваются в плоть, и, лишь крепко зажмурив глаза, смог стряхнуть это чувство.

Адриэль соскользнул с шеи промчавшегося над их головами Галандавакса – человек, спрыгнув с такой высоты, переломал бы кости, но он, вовремя сгруппировавшись, прокатился по земле, смягчая удар, и вскочил без единой царапины, сразу же присоединившись к Галанору. Сражался он без оружия, используя приемы, каких Гидеон еще не видел: ломал кости, выкручивал руки и ноги, зажимал болевые точки, и его открытая ладонь была не менее опасна, чем кулак, если не опаснее. Но Гидеон заметил, что, спеша к Галанору, драгорн на самом деле никого не убил.

Однако некогда было смотреть, как сражаются другие: на поле боя царил хаос, драконы кидались с небес, поливая темнорожденных пламенем, крики и лязг стали мешались с визгом ездовых ящериц и ревом драконов. Гидеон тоже добавил пару нот к этому шуму, обрушив разрушительные заклинания на разведчиков, чтобы не смогли взять числом.

Но вот сквозь дым он заметил вдалеке особого темнорожденного: не обращая внимания на драконов и эльфов, он бежал к оставшимся в живых ящерам, скучившимся среди боя.

Что-то было не так, и Гидеон сразу это почувствовал.

Темнорожденный схватил притороченное к седлу копье, сдернул с острия чехол из черной ткани, открывая заточенный в виде наконечника зеленый кристалл, примотанный к дереву кожаными шнурками.

Все замерло.

Исчезли крики и гул пламени, исчез рев драконов. Гидеон почувствовал, как паника охватывает его: он отрезан от Иларго, от самого себя!

Темнорожденный упер копье в землю наконечником вверх, и Адриэль горестно, пронзительно возопил, глядя, как бессильно падают с голубых небес трое драконов. Странно было видеть, как существа, летающие с такой ловкостью, валятся на землю, будто безжизненные камни.

Райнаэль всеми лапами обхватила Иларго, смягчая удар своим телом, но в конце концов юный дракон выкатился из материнских объятий и остался неподвижно лежать под беспощадным солнцем.

Внизу воины разбегались от рушащейся громады Галандавакса. Он летал выше всех и упал прямо перед разведчиками, покатился по земле, поднимая тучи песка, размалывая в крошку камни.

Адриэль, собрав все свои магические силы, выставил руки в его сторону, пытаясь замедлить, но троих темнорожденных, слишком медленных, чтобы вовремя убраться с дороги, Галандавакс все же задавил. Гидеон наблюдал за драгорном, открыв рот, невольно спрашивая себя, сможет ли он однажды овладеть магией так, чтобы одним посохом остановить взрослого дракона.

Райнаэль дернулась куда-то влево, Гидеон обернулся к ней... и сердце у него упало. В хаосе он не заметил, как дикарь с копьем подошел к Иларго и занес криссалитовый наконечник, целясь дракону в грудь. Сын и мать ерзали по земле, стеная от боли, пытаясь встать, но раз за разом проигрывали: рядом с кристаллом они были бессильны.

Гидеон в ответ направил на темнорожденного посох, но слишком медленно: дикарь уже занес антимагическое копье, и Иларго из последних сил вскинул переднюю лапу, защищая сердце.

Взрывным заклинанием Гидеон отшвырнул нападавшего, но даже не заметил, мертв ли тот: внезапная боль так оглушила, что он рухнул на колени в агонии и, кое-как завернув левый рукав, в ужасе уставился на овальную дыру в руке. Теплая кровь побежала по локтю, промочила рубашку...

Галанор подбежал к нему, присел на корточки и принялся внимательно изучать рану. Адриэль подбежал к Иларго, и дракон с человеком вместе закричали от боли. Гидеон чувствовал, как Галанор вливает в него целебную магию, но рана все никак не затягивалась.

– Я не понимаю... – пробормотал Галанор.

– Твоя магия не сработает, пока рядом криссалит. – Увернувшись от удара бьющегося на земле Иларго, Адриэль одним движением выдернул из его лапы копье. И снова Гидеон вскрикнул в унисон с драконом.

Галанор с опаской взглянул на кристалл, но Адриэль не растерялся: подхватил копье, приторочил его к седлу одного из ящеров и, шлепнув по крупу, отправил в пустыню.

Райнаэль пришла в себя первой, поднялась во весь свой огромный рост. Следующим встал Галандавакс, потряс массивной головой, будто сбрасывая сонливость, взмахнул крыльями, отряхивая песок.

– Иларго... – Отодвинув Галанора с его лечением, Гидеон бросился к юному дракону, прижимая раненую руку к груди.

Иларго остался лежать не земле, позволяя себя осмотреть. Адриэль поворачивал его лапу так и этак, но было непонятно, что он ищет. Впрочем, он единственный тут разбирался в драконьей анатомии.

– Внутри следов криссалита нет, – наконец вынес вердикт Адриэль. Он бросил взгляд на Райнаэль и отступил. Мать Иларго наклонила царственную голову и дохнула на рану. Дыхание ее колыхалось, как жаркий воздух на горизонте, но в нем не было опаляющей жестокости. Сперва срослась кость, протянулись новые сосуды, наросли мышцы и сухожилия, кожа покрыла их, и две тусклые зеленые чешуйки выросли, выделяясь на фоне остальных, сияющих золотыми пятнышками.

– Твоя рука... – Галанор взял раненую руку Гидеона, удивленно рассматривая место, где только что зияла рана. Теперь же от нее не осталось и следа.

Все снова уставились на Гидеона. Он быстро поправил рукав, стараясь не встречаться взглядом с пристально глядящим на него Адриэлем. Галандавакс издал короткий рык и наклонил голову, тоже присматриваясь, затем обернулся к Адриэлю и фыркнул, обдав собравшихся облаком горячего воздуха. О чем говорили старые друзья, оставалось только гадать.

– Очень интересно... – прошептал Адриэль. – Но мы должны вернуться в Драконий предел. Эти разведчики уже никому ничего не расскажут, но нужно выставить вокруг Красных гор патрули. Поговорим в оазисе.

Адриэль обеспокоенно взглянул на юного дракона.

– Лучше Иларго лететь домой налегке. Райнаэль предложила вас взять.

Гидеон не понял, в какой момент королева драконов сделала такое предложение, но это было лучше, чем тащиться через пустыню. Драконица шагнула к ним и замерла.

– Но как мы... – Она не наклонилась и не подставила крыло, поэтому Гидеон понятия не имел, как на нее взобраться.

Адриэль улыбнулся.

– Райнаэль Изумрудная звезда – королева драконов. Она никого не возит на спине.

Не успели Галанор с Гидеоном возразить, как величественная драконица взлетела и схватила их когтистыми лапами.

* * *

Стоило вернуться в Драконий предел, как Адриэль догнал их у озера в сердце кратера. Иларго подошел к краю воды, осторожно опираясь на вылеченную лапу, а Галандавакс опустился на летающую скалу и лег отдохнуть, свесив хвост. Райнаэль же замерла перед Гидеоном и Галанором, всем своим видом показывая, что с места не сдвинется, пока они не поговорят.

– Ты впервые разделил ранение с Иларго? – прямо спросил Адриэль.

Гидеон помедлил, чувствуя себя как на допросе.

– Нет. Когда он сражался с Маллиатом, у меня тоже появилась рана на ноге. Но за день закрылась.

– Это все?

Гидеон взглянул на Галанора, ища поддержки, но тому, видно, тоже было интересно.

– Я слышал... кажется, чьи-то... мысли? – промямлил Гидеон, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке.

– Что-нибудь еще?

Он подумал о неожиданной тяге к мечу в камне, но теперь не был уверен, что все это связано. Однако выражение лица его предало, Адриэль явно забеспокоился.

– Я никогда не сражался мечом, но... – Как такое объяснить? – Но Скорбящий меня будто... притягивает все сильнее.

Адриэль на мгновение встретился взглядами с Райнаэль.

– Ты пробовал его вытащить? – спросил он.

– Да, но ничего не получилось.

Адриэль задумчиво прошелся по берегу, ветерок, раздувая полы его плаща и светлые волосы, донес до Гидеона сладкий аромат. Эльф развернулся вдруг к Райнаэль, словно она что-то сказала, и спросил:

– Чувствовал ли ты связь с Маллиатом, когда он был в Корканате?

Гидеон задумался.

– Нет. Никогда. Когда я впервые услышал Иларго, мне показалось, что я сейчас упаду в обморок. Такое я бы запомнил.

Драконица и эльф вновь молча переглянулись, как вдруг Райнаэль склонила голову к самому лицу Гидеона. Запах крови и плоти разорванных ею ездовых ящеров ударил ему в нос, заставляя дышать ртом.

– Замри, – предупредил Адриэль, и Гидеону сделалось не по себе.

Королева драконов вдохнула так глубоко, что у него кожа едва не слезла с лица, и, мягко выдохнув, вновь царственно подняла голову.

– В тебе нет эльфийской крови, – объяснил Адриэль. – Райнаэль унюхала бы ее.

– Постой. Ты хочешь сказать... – Галанор шагнул вперед, глядя на Гидеона так, будто впервые видел, – то ли пораженный, то ли восхищенный. Гидеон же смотрел на Адриэля и не мог понять, что значит выражение на его лице.

– Ну что? – взмолился Гидеон.

– Ты... – Галанор не мог с ходу подобрать слов. – Ты...

– Драгорн, Гидеон, – мягко закончил Адриэль. – Первый драгорн-человек.

На языке у Гидеона вертелась тысяча вопросов сразу, но от удивления он не смог произнести ни слова. Иларго вышел на отмель, к матери, не сводя с него прекрасных голубых глаз.

– Я не эльф... – наконец выдавил Гидеон. – Только эльфы могут быть драгорнами...

– Только эльфы бывали драгорнами, – ответил Адриэль, улыбаясь. – Это серьезная разница.

– Постойте! – вскинул руки Галанор. – То есть первый же человек, которого встретил Иларго, оказался драгорном? Не верю!

– Что ж, можешь не верить. – Адриэль не стал повышать голос. – Однако вполне возможно, что среди людей много драгорнов, вот только они сами отобрали у себя возможность это обнаружить, когда Гал Тион пошел войной на драконов. – Он вгляделся в Гидеона, словно прозревая самую его суть. – Гидеон чуток и потому открыт к драконьим формам разговора. К тому же он маг, по человеческим меркам – сам волшебное создание.

Гидеон совсем потерялся.

– Так я...

Драгорн!

Знакомый голос зазвенел у него в ушах, и на этот раз Гидеон точно знал, что это Иларго... но от ощущения чужого присутствия в голове едва не потерял сознание. Галанор успел подхватить его своими сильными руками и удержать.

– Осторожнее, – предупредил Адриэль, шагнув между ним и Иларго. – Для того чтобы постигнуть хотя бы азы мастерства драгорнов, придется долго тренироваться.

Они с Галанором взяли Гидеона под руки и усадили на ближайшее бревно. Он изо всех сил держался, только б не вырвало...

– Но сможешь ли ты обучить человека? – скептически спросил Галанор.

– Раньше такого не случалось. – Адриэль отошел на шаг, оценивающе разглядывая Гидеона. – Но это не значит, что обучить человека невозможно.

Гидеон не сразу понял, что к озеру и на парящие скалы вдруг высыпало множество драконов всех размеров и расцветок. И все смотрели на него. Сперва ему показалось, что он слышит какие-то шепотки, но шепот постепенно перерос в хор новых голосов, наполнивших его голову, вытеснивших его собственные слова. Мир поплыл, фигуры превратились в тени...

– Иларго! – донесся голос Адриэля откуда-то издалека, хотя эльф стоял рядом.

Гидеон почувствовал, что под весом всех этих голосов и чужих воспоминаний ускользает куда-то... Мгновение – и он канул во тьму.

Глава 20. Строго на юг

Ожидая отправления, Натаниэль любовался тем, как кентавры готовят коней к путешествию. Старшие расчесывали им гривы и что-то тихо напевали на ухо, младшие чистили лошадиные шкуры скребницами. Седла и седельные мешки навесили так, чтобы было удобно лошадям, о всадниках, считай, и не думали.

Впрочем, это не касалось эльфиек: Рейну и Фэйлен кентавры буквально боготворили. Натаниэль их понимал: эльфы отличались не только знаниями и мудростью – вокруг них ощущалась магическая аура.

Наконец все было готово, собравшиеся на краю лагеря ждали только Фэйлен, наблюдая за дверями отведенной ей хижины. Эшер вышел первым. С двуручником на поясе, короткими мечами на спине и аракешевским луком выглядел он особенно воинственно – Натаниэль мысленно порадовался, что рейнджер на их стороне.

Эшер придержал для Фэйлен занавесь из кожаных полос, прикрывавшую вход, и эльфийка наконец вышла на свет вместе с Рейной и возвышавшимся над ними Кзастусом.

Натаниэль присмотрелся к ней и с облегчением увидел, что она совершенно здорова. Лечебные травы и неусыпная забота кентавров помогли ей проснуться от пугающе долгого сна. Натаниэль заметил, что Эшер держится к ней поближе и на его бесстрастном лице читается беспокойство.

Фэйлен подошла к Кзастусу и остальным кентаврам.

– Благодарю за гостеприимство. Без помощи ваших лекарей я бы сейчас тут не стояла. – Она взяла руки кентавра в свои и ласково сжала.

– Для нас честь принимать у себя эль’шенэ, – тепло отозвался Кзастус. – Мы из поколения в поколение передаем сказания о вашем великом народе и благоденствии, что пришло вместе с вами на Лунные пустоши. Мы лишь надеемся, что однажды эль’шенэ вновь вернутся, уже насовсем.

«О да, – саркастически подумал Натаниэль. – Они-то вернутся!»

– Мы послали весть остальным племенам, – продолжил Кзастус. – Езжайте смело, никто вас не остановит.

– Примите вечную благодарность эль’шенэ, – Фэйлен склонила голову, – но в этом не было необходимости: у меня есть еще один кристалл. Этого хватит, чтобы открыть портал в Карат.

Эшер и Рейна уставились на нее одинаково озабоченно.

– С ума сошла? – поинтересовался Эшер.

– Ты только-только восстановилась после первого портала, – мягче добавила Рейна.

Фэйлен подняла руку, заставляя их умолкнуть.

– Время не ждет. Мы должны добраться до Карата, пополнить запасы и отправиться в Полночь прежде, чем звезда Палдоры выйдет на дневное небо.

Натаниэль вспомнил, о чем она: эльфы, верившие в пророческие слова Эха Судьбы, ждали появления кометы и считали ее знаком какой-то катастрофы.

Сам он, правда, не очень верил, что природное чудо, которое видно только ночью, может взять и появиться днем. Даже несмотря на то, что многие детали пророчества начали сбываться.

– Я бы на вашем месте поискал другой путь, – заявил возвышающийся над ними Кзастус. – От южных городов поднимается дым, в тех землях война.

– Нам нельзя задерживаться в пустыне, – объяснил Эшер. – Карат – наш единственный шанс: если пойдем в Полночь восточным путем, окажемся в самой опасной части пустыни.

– Мы идем в Карат, – продолжила Фэйлен. – Это дело нескольких шагов.

Она вышла вперед, достала из поясной сумки кристалл. Хадавад и Атария приблизились к ней, старый маг положил руку ей на плечо.

– Воспользуйтесь нашими силами.

– Я тоже помогу. – Рейна взяла ее за второе плечо.

Фэйлен коротко улыбнулась, но в этой улыбке не было радости, только смирение. Натаниэль подумал, что Фэйлен, возможно, еще не оправилась до конца.

Рейна обернулась к кентаврам.

– Благодарю за гостеприимство, Кзастус. Великодушие твоего народа не будет забыто ни эль’шенэ, ни... людьми.

Кзастус склонил голову.

– Надеюсь, наши пути однажды вновь сойдутся, принцесса.

Фэйлен бросила кристалл и открыла очередной портал, достаточно большой, чтобы пропустить всадников. Натаниэль крепко зажмурился, въезжая в него, но успел заметить выглянувший из-под мантии Хадавада большой красный кристалл, вспыхнувший алым, когда Хадавад начал вливать в Фэйлен свою магическую силу.

– Ходу! – крикнул Эшер, и рейнджеры, повинуясь, ринулись в портал, пока магия не успела иссякнуть.

* * *

Тарен проснулся как от толчка, и ребра тут же отозвались острой болью. Страдая от ран и усталости, он смог заснуть только на рассвете, съежившись на какой-то крыше в самом сердце Карата. Его кожаная кираса и черный плащ были залиты кровью, и он понимал, что далеко не вся эта кровь принадлежит аракешам. Рядом лежал совиный шлем, разбитый и погнутый ударами Накира. По личине от левого глаза до правой щеки пролегала трещина, и, осторожно коснувшись лица, Тарен понял, что такой же шрам навечно расчертит его лицо. Он отвернулся от маски, не в силах смотреть на нее – так велик был стыд.

Он осторожно сменил позу и почувствовал, что у него болит все. К драке с эльфом жизнь его не готовила... Он закряхтел, как старик, встающий со стула, и поднялся, чтобы посмотреть на город. Карат должен был скорбеть, ибо Дом сов пал в одну ночь. Тех, кто защищал его свободу и боролся за лучшую жизнь, перерезали как скот.

Но город жил как ни в чем не бывало...

Тарен непонимающе огляделся, чувствуя, как сердце его вот-вот разобьется. Торговля на базаре шла, как обычно, бойко, дальше по улице слышались выкрики работорговца, впервые за многие месяцы свободно продающего товар, каратцы разгуливали по улицам в сопровождении рабов, не боясь, что на них кинутся совы.

Эльфы обманули его. Арго обманул его! При мысли о вероломном убийце у Тарена от ярости кровь начала закипать. Во всех красках он представил, что сделает с аракешем, если поймает, но мысли о крови и пытках лишь заставили его вспомнить Халиона. Каким пыткам подвергают его сейчас, если он, конечно, до сих пор жив? Но, скорее всего, эльфы уже убили его...

Он увидел на ладонях кровь и вспомнил, что она принадлежит Брайго. Тарен не смог ничего сделать, когда Арго пырнул его названого брата ножом всего в нескольких футах. Провал, Тарен, полный провал!

Он сосредоточился на южных крышах. Сперва нужно проверить, кто выжил во вчерашней резне.

Узнать, выжил ли Брайго...

Тарен подошел к краю, готовясь перепрыгнуть на соседнюю крышу, но остановился, обернулся к лежащей на крыше маске. Зашипев от боли, он наклонился и поднял ее. Маска, ставшая когда-то его вторым лицом, смотрела в ответ пустыми глазницами. Она больше не придавала ему уверенности – только напоминала о слепой гордыне и бессильной ярости. Он так и не смог выстроить ничего прочного, ничего, что эльфы не смогли бы разрушить за месяц. Голос Салима в голове все повторял успокаивающие слова, призывая к терпению, и не было сил заткнуть его.

Тарен выронил маску и отвернулся, не глядя, куда она упала. Хватит. С этим покончено. Он вдохнул, выдохнул, как учил Салим, и прыгнул на следующую крышу.

Болели ребра, болели все мышцы, боль грозила захлестнуть его, но он все бежал и бежал, не останавливаясь ни на миг.

К тому времени как он нашел нужную крышу, солнце уже прошло зенит. Наверху трехэтажного дома, под полотняным навесом, натянутым между столбов, несколько дюжин сов помогали друг другу, перевязывая раны. Прыгнув в последний раз и приземлившись среди тех, кого так подвел, Тарен не смог почувствовать ничего, кроме стыда. К его удивлению, люди, которых он считал семьей, бросились обнимать его и благодарить богов за то, что он жив. Множество рук хлопало его по спине, ласково сжимало плечи. Он знал, что не заслуживает этого, и мерзкое чувство лишь усилилось, когда толпа расступилась и он впервые заметил Брайго.

– Ты припозднился... – прохрипел тот.

Тарен подбежал к брату, упал на одно колено, чтобы лучше осмотреть его раны. От Брайго несло кровью, он был бледен, мокрый от пота и холодный на ощупь. Подняв одеяло, Тарен увидел рану, говорившую лишь об одном: Брайго не жилец. Удар в живот означал медленную мучительную смерть. Совсем не подходящую для того, кто отдал свои лучшие годы, сражаясь ради других.

– Я должен был убедиться, что за мной не следят, – объяснил Тарен. Он не мог смотреть Брайго в глаза, слезы так и наворачивались. Все это должно было закончиться иначе. Сейчас они бы уже объявляли всей столице, что со старой жизнью покончено: все в Иссушенных землях отныне свободны, наступает эпоха нового, честного правления...

– Вот же мерзкие аракеши... – Брайго попытался рассмеяться, но лицо его искривилось в агонии.

– Береги силы, – тихо попросил Тарен.

– Я послал ребят... проверить, как там Мать Мадаки и дети, – выпалил Брайго.

Новая волна стыда накрыла Тарена. Он даже не подумал о том, чтобы узнать, как там женщина, забравшая его с улицы, давшая крышу над головой. Еще одно доказательство! Он не готов стоять во главе Дома сов. Его учил сражаться императорский гвардеец, это совсем иное!

– Что... с Халионом? – спросил Брайго.

Тарен промокнул его лоб.

– Эльфы раскрыли его. – Тарен не смог скрыть горечи в голосе. – Аракеши все из него вытянули под пытками.

– Животные... – Брайго зажмурился от боли, вытянул шею.

Тарен оглянулся, наспех подсчитывая выживших. Как же мало их осталось! Скольких они потеряли из-за его плана? Сразу и не сосчитать...

– Часть внутри, – сказал Брайго, проследив за его взглядом. – Еще часть прибудет из Трегарана...

Очередной приступ боли не дал ему договорить.

– Отдыхай, – приказал Тарен.

– А ты... что будешь делать? – выдавил Брайго.

– Я должен как-то освободить Халиона, если он еще жив. – Тарен обернулся в сторону дворца, нависавшего над городом.

– Нет... – возразил Брайго. – Халион отдал жизнь за это дело, как многие из нас. Темнорожденные идут... нельзя... чтобы они открыли Врата Сайлы!

Его полный ужаса взгляд отрезвил Тарена.

– Если Дом сов ничего не сделает... Карат... падет... – продолжил он, страдая от боли. – За Каратом... все Иссушенные земли... а потом Иллиан...

Он вновь умолк, неспособный бороться с муками.

Глядя на умирающего брата, Тарен понял, каким человеком должен был быть все это время. Брайго смотрел шире – не только на судьбу Карата, а на судьбу всей империи! Как теперь жить без него? Без Халиона?

Брайго собрал угасающие силы и схватился за край его доспеха.

– Удержи Врата, брат... – Его покрасневшие глаза наполнились слезами. – Возьми всех, кто захочет... идите к Вратам...

Его взгляд устремился куда-то мимо Тарена. Тарен ждал, что вот-вот он вдохнет... но Брайго больше не дышал. Бесполезно было трясти его, звать по имени: он так и смотрел в пустоту. Наконец Тарен упал ему на грудь и разрыдался от отчаяния, отчаяние сменилось неверием: в сердцах он ударил брата кулаком, приказывая подняться... Остальные совы собрались вокруг, касаясь его плеч, разделяя его горе, делясь своими силами, помогая выпустить гнев.

– Ты был лучшим из нас. – Наконец Тарен ласковым касанием закрыл ему глаза, положил руку брату на грудь и застыл.

* * *

Он долго сидел на краю крыши, совсем потеряв счет времени, смотрел, как живет своей жизнью город под ногами. Совы унесли Брайго внутрь, кто-то сбегал за Матерью Мадаки, но Тарен не знал, пришла ли она. Он поднял голову и взглянул на юг, где высились Бессмертные горы. Врата Сайлы отсюда казались не крупнее большого пальца.

Когда солнце поцеловало горизонт, он почувствовал знакомую руку на плече. Мать Мадаки смотрела на него сверху вниз, скорбная, с покрасневшими глазами. Она плакала по каждому, не только по Брайго. Но вот она отошла, и Тарен увидел, что крыша заполнена народом. Видно, он так погрузился в свои мысли, что совсем их не заметил.

– Внизу еще люди, – сказала Мать Мадаки и прошептала: – Они все пришли тебя послушать.

Тарен медленно встал, глядя на море лиц. Он знал всех. Каждый из них когда-нибудь вставал с ним в пару на тренировке, каждого он хоть раз да гонял отдельно. Но еще больше знакомых лиц он не мог отыскать в толпе, и мысль об этом убивала его.

– Я... – Он не знал, что сказать.

Впервые с начала их священной войны он не знал, чем их подбодрить. Пламя, питавшее его гнев, потухло. Тот самый гнев, что вел его вперед, сколько он себя помнил, придавал ему сил. Тот самый гнев, что в конце концов принес ему только горе. Последние слова Брайго часами звучали в его голове, застывшее лицо стояло перед глазами.

– Древнее зло захватило этот город, – начал Тарен. – Оно забрало наших братьев и сестер. Я подвел вас всех. – Он поднял руку, прекращая протесты. – Но нам грозит новая опасность. Армия темнорожденных вот-вот войдет во Врата и прокатится по Иссушенным землям как чума. Не будет свободных – только рабы. Везде, не только у нас на юге. Северные королевства понятия не имеют, что их ждет. Первый и последний рубеж обороны должен пройти здесь.

Тарен взглянул на Мать Мадаки. Сердце его болело – он знал, сколько горя ей причиняют его слова. Скольких детей она потеряла за эти годы! А теперь Тарен хочет увести оставшихся на верную смерть. И ей придется оплакать всех.

Она легонько сжала его предплечье.

– Вы не обязаны сражаться...

Тарен знал, что она предлагает: сбежать и спрятаться на просторах Иллиана. Ее не заботили ни честь, ни «правильные» поступки. Она просто хотела, чтобы ее дети выжили.

– С рождения я сражался за то, чтобы выжить, – отозвался Тарен, ласково сжимая ее руку. – Теперь я сражаюсь за других.

Он обернулся к толпе.

– Я иду к воротам и буду оборонять их сколько смогу. Никого из вас я не прошу идти со мной.

Толпа шагнула к нему в едином порыве – даже снизу грохнул по полу шаг. Тарен едва сдержал слезы, глядя на их храбрость и верность.

– Мы с тобой, – сказала за всех Кали. Она была не только обладательницей густой темной шевелюры, но и умелым бойцом, прирожденным лидером. Брайго всегда хвалил ее, и Тарен знал, что может на нее положиться.

Он кивнул ей.

– Кали, отбери самых быстрых сов, пусть разнесут весть: если Врата падут, из Карата надо бежать. Наш отряд отходит, когда луна поднимется в зенит.

– Тарен! Тарен! – По соседним крышам к ним бежали двое сов.

Толпа разошлась, давая им место для приземления.

Совы, измученные бегом, едва дышали, но на лицах их Тарен разглядел такой ужас и отчаяние, что тут же осмотрелся в поисках аракешей.

– Братья... – Он присел рядом с ними на корточки.

– Дворец! – крикнул первый.

– Халион... – прошептал второй.

Тарен понял причину их ужаса, и слезы защипали глаза. Он молча бросился вперед, к сердцу Карата, перепрыгивая с одной пыльной крыши на другую. Собственный топот заглушал звуки города. Остановился Белый филин лишь у дворцового рынка рабов.

Остановился потому, что колени его подкосились.

Кажется, за ним бежали и другие совы, но отстали. Тоже окаменели при виде Халиона, свисающего на веревке с одного из нижних балконов. Руки и ноги его были связаны, все тело избито, изломано, покрыто засохшими струйками крови.

У Тарена не было сил злиться. Он потерял Брайго, потерял стольких сов... а теперь и Халиона. Бессчетное количество мыслей пролетало через его голову, но ни одна не могла до него достучаться. Медленно, очень медленно приходило осознание этой жуткой потери. Живот свело, когда он подумал о Салиме, отце Халиона. Салиму, изгнаннику, никогда не узнать о судьбе сына... и все же Тарен чувствовал, что обязан ему рассказать. Вот только он долгие годы не видел наставника, понятия не имел, где его искать.

– Смотри. – Кали указала вниз.

Тарен взглянул туда, куда она показывала, и заметил у подножия дворца-башни кучку солдат, глядящих на Халиона. Неподалеку, отбросив все свои дела, сгрудились еще солдаты – не смея подойти, просто смотрели на труп командира.

– Кали, – позвал Тарен, не сводя с него глаз. – Надо, чтобы они тоже узнали. – Слезинка докатилась до его губ, соленая. – Передай им, что пора снова встать на защиту Врат Сайлы.

– Ты уверен, Тарен?

– Халион годами убеждал их, что наше дело правое. Посмотрим, из какого они теста. – Он знал, что должен встать, сейчас же отправиться к Вратам Сайлы, но не мог оторваться. Ему нужно было смотреть на Халиона еще, чтобы поверить... поверить, что это правда.

* * *

Натаниэль стоял на холме, положив руки на перевязь, и смотрел на Иссушенные земли. Карат, столица юга, виднелся на горизонте, и стены его были недостаточно высоки, чтобы скрыть поднимающийся в лунном свете дым. Город был охвачен войной, но Натаниэль подумал, что война эта – за благое дело. Он охотно встал бы на сторону рабов, сражающихся за право жить под небом Иллиана как свободные люди... но его никто не звал, и рыцарем он больше не был.

Впрочем, чтобы вести опасную жизнь, не обязательно служить ордену, подумал он и покрепче стиснул меч, вспомнив о том, что придется идти в Полночь и, что еще хуже, спускаться в ту самую Яму...

– Первый раз в пустыне? – спросил Эшер, как всегда, появившись из ниоткуда.

Натаниэль усилием воли постарался не вздрогнуть.

– На самом деле имел несчастье несколько раз здесь бывать. Иссушенные земли кишат монстрами.

Эшер вздохнул, глядя на стену Карата.

– Меня больше волнуют монстры в городе.

– Кстати, может, поищем путь внутрь, пока темно?

Рейнджер едва заметно улыбнулся в ответ.

– Ты все еще мыслишь как рыцарь. Забудь, нет у тебя больше плаща. Если мы среди ночи подойдем к каратским воротам, нас стрелами утыкают как ежей, прежде чем скажем, кто мы и откуда. Подождем до утра, днем, при свете солнца, люди не такими подозрительными кажутся. Да и Фэйлен нужно отдохнуть.

Натаниэль доверял опыту Эшера: бывший убийца хорошо разбирался в людях и в том, как они смотрят на вещи, – это позволяло манипулировать ими. И в каком-то смысле его было даже немного жаль: столько лет жить с таким взглядом на мир...

– Как она? – спросил Натаниэль.

– В этот раз было легче – Хадавад и остальные помогли, – но ей все равно надо поспать. Там, за стеной, выжить будет непросто...

– Ты же был аракешем, неужто не сможешь просто туда прокрасться? – шутливо спросил Натаниэль.

– О, я-то смогу! – подыграл Эшер. – Вот только всех вас с собой протащить – та еще задачка! Я же убийца монстров, а не волшебник.

Натаниэль усмехнулся.

– Уверен, даже магикар Корканата всю голову сломал бы, придумывая, как незаметно протащить в Карат Дорана!

Они посмеялись и затихли, глядя на зловещий город, раскинувшийся под куполом звезд. Натаниэль почувствовал, как в тишине его любопытство снова воспряло.

– Ладно, к твоим друзьям мы еще вернемся. Скажи сперва, в чем фокус с Хадавадом? Не верю, что он настолько старый, как говорит.

Эшер помассировал шею указательным пальцем, на котором когда-то носил кристалл Палдоры.

– А почему нет? Мне вот за тысячу.

– И я бы в это не поверил без разумного объяснения. Он выглядит старым, но не на пятьсот лет.

– Я давно перестал спрашивать. Он все равно не ответит.

Натаниэль вгляделся в его бесстрастное лицо, уверенный, что есть в нем нечто...

– Ты что-то знаешь. Но не говоришь.

– Не беспокойся, Натаниэль, Хадавад благородный человек. Благороднее многих, кого я встречал.

– Я понимаю, что твои друзья за птицы, но вокруг него слишком много тайн. Почти как вокруг тебя. Видел кристалл на его шее? Похожий на рубин. Мне такие не попадались.

– Да, я его видел, – коротко ответил Эшер.

Натаниэль вздохнул, смирившись с тем, что ничего больше не вытянет. И все же через секунду рейнджер заговорил, не отрывая глаз от города:

– Я впервые повстречал Хадавада, когда еще был аракешем. Выслеживал вторую или третью свою цель в Келпе.

– И он выглядел на тот же возраст?

– Не возраст меня удивил, хотя нет, он был моложе. – Эшер обернулся к нему. – Цвет кожи.

Натаниэль не сразу понял, о чем он.

– То есть Хадавад был... другим человеком?

– Выглядел как другой. – Эшер отмахнулся. – Я же говорю, перестал спрашивать.

К ним, грохоча доспехом, подошел Доран.

– Секретничаете тут? Пошли лучше эль пить и байки травить. – Гном рассмеялся глубоким, низким смехом, идущим откуда-то из его живота, и потрусил обратно к остальным.

Эшер положил тяжелую руку Натаниэлю на плечо.

– С меня эль, с тебя байка.

Натаниэль улыбнулся. Ему нравилось смотреть на эту светлую сторону Эшера, которая проявлялась в компании других рейнджеров.

– Я же Серый плащ, пара баек у каждого рыцаря найдется. – Они двинулись обратно. – А вот твоими ответами я не удовлетворен.

– Да я тоже, – просто ответил Эшер, оставив Натаниэля биться над загадкой Хадавада.

В компании рейнджеров путешествовать было определенно веселее, чем вчетвером: костер был больше, шутки раздавались чаще и еда была лучше. Доран был придирчив к мясу и готовил его своим особым способом, а Атария и Хадавад следили, чтобы пламя не погасло.

Так они и отдыхали под луной в хорошей компании. Фэйлен, закутанная в одеяла, сидела у огня, Эшер присматривал за ней, а Натаниэль, сытый и довольный, любовался Рейной, уже не первый раз осматривавшей лук Аделлума. Натаниэль заметил, что она ненавидит оружие, из-за которого погибло так много людей. Эту черту в ней он тоже обожал.

– Эшер, – позвал Салим. – Я слишком давно не сходился с достойным противником. Окажи честь.

Доран резко развернулся к нему.

– Да ты ж со мной дрался пять дней назад!

Он сплюнул.

Эшер фыркнул от смеха и окинул Фэйлен внимательным взглядом, та кивнула ему и даже улыбнулась.

– Это я почту за честь с тобой сразиться.

Глэйд подошел и сел рядом с Натаниэлем и Рейной у дерева, на его лысине играли отблески костра.

– Вот это будет зрелище! – прошептал он.

– Я видел Эшера в битве за Западный Феллион, – напомнил Натаниэль. – Он в одиночку сдерживал сотни аракешей.

– То была битва не на жизнь, а на смерть, – возразил Глэйд, – а это будет скорее танец. Считай, искусство. Каратские гвардейцы единственные воины в Иллиане, которые могут сравниться с аракешами.

Натаниэль бросил на него тяжелый, обиженный взгляд.

– Не хотел тебя задеть. – Глэйд тепло улыбнулся. – Серые плащи мощные ребята, но вы все же миротворцы, даже стиль боя у вас такой... дипломатичный. А вот императорские гвардейцы атакуют быстро, убивают безжалостно, как аракеши. Только применяют свои умения, защищая императора.

Это не особо успокаивало, но Натаниэлю все же стало интересно. Салим как раз достал меч, отбросил ножны. Клинок у него был тонкий, средней длины, а вот гарда черная, закрывающая пальцы от случайных ударов.

Салим встал в стойку, дожидаясь Эшера, а тот, оставив плащ и короткие клинки у Фэйлен, вышел на бой с двуручным мечом. Свистнул клинок, выходя из ножен, и замер в руке Эшера кончиком к земле.

Натаниэль огляделся и понял, что все наблюдают за боем. Он был уверен даже, что Доран и Бэйл втихомолку делают ставки. Даже Рейна, засмотревшись, опустила лук.

Противники бросились друг на друга одновременно. Клинки их сшибались быстро и яростно, бой вправду напоминал танец, в котором партнеры используют приемы и уловки, чтобы удержать друг друга на расстоянии. Салим работал мечом скорее как копьем, пытаясь уколоть противника, и Эшеру приходилось либо уворачиваться, либо отталкивать чужой меч. В конце концов Салим поднырнул ему под руку и врезал в плечо с такой силой, что сбил с ног, но в последнее мгновение Эшер превратил падение в перекат и снова вскочил с мечом наизготовку.

– Вес непривычный, – пробурчал он, подбрасывая в руке новый меч.

– Разве он не совершенно такой же, как твой старый? – ехидно улыбнулся Салим.

Пару раз крутанув клинком, чтобы почувствовать баланс, Эшер бросился вперед и несколько раз атаковал так быстро, что Натаниэль едва успевал следить. К счастью для Эшера, Салим тоже. Всех рефлексов старого стражника было недостаточно, чтобы выдержать натиск убийцы. Эшер выполнил сложный удар, и клинок Салима улетел вверх. На мгновение Эшер поднес лезвие к горлу противника и отступил, позволив Салиму поймать меч, прежде чем тот долетел до земли.

Глэйд усмехнулся.

– Никогда не устаю смотреть, как они дерутся. Однажды, много лет назад, мне посчастливилось зачищать вместе с ними гнездо гидр. Между собой они дерутся великолепно, а уж когда вместе... тут им никто не соперник.

Натаниэль почувствовал ревность, хоть и не понял почему. Он уже не раз сражался вместе с Эшером и считал, что они отличные напарники. Глупо было из-за такого расстраиваться. Пусть Натаниэль был знаком с Эшером всего ничего, в отличие от остальных рейнджеров, тем более Глэйда, узы между ними были крепче.

Натаниэль обернулся к Глэйду.

– Как вы с Эшером познакомились?

Глэйд опустил глаза, глядя ему куда-то в грудь, нахмурился.

– Я хотел сделать глупость, а он меня остановил.

Он задумчиво потер белые усы, глядя в огонь.

– Сталкивался когда-нибудь с ворсками?

Натаниэль действительно сталкивался с этими тварями, но только во время тренировок, вместе с более опытным рыцарем. В отличие от большинства монстров, ворски обладали способностью по ночам принимать человеческий облик. Их омерзительная настоящая форма раскрывалась при дневном свете, поэтому селились они в пещерах неподалеку от городских стен, а на охоту выходили после захода солнца. Худшим в ворсках был их мерзкий язык-жало, которым они высасывали из жертв кровь и впрыскивали яд, превращающий несчастных в новых ворсков, присоединяющихся к клану.

– Я помогал выследить одну такую дрянь в Данвиче, когда был учеником, – объяснил он. – Ночью их трудно поймать!

– Фокус в том, чтобы вычислить одного, а потом проследить за ним до самого гнезда. – Глэйд прислонился к дереву. – Прежде чем ступить на путь рейнджера, я был портным. Знаю, в это трудно поверить, но у меня была лавка в Блике.

Натаниэлю уже из-за этого стало его жалко. Никто не хотел жить в Блике. Город находился на забытых богами землях Ледяных долин, севернее Элетии, неподалеку от Диких чащоб. Люди жили в постоянном страхе перед скитальцами из чащоб.

– У меня была прекрасная жена и две замечательные дочки... – Глэйд помедлил, подбирая слова. – Двое ворсков шли за ними от самого рынка... бросили их в переулке. Когда я их нашел, яд уже начал действовать на жену... Я... убил ее своими руками.

Натаниэль почувствовал, как Рейна сжала его колено, и, обернувшись к ней, увидел, что глаза ее полны слез. «Из-за таких историй я и пошел в Серые плащи», – подумал он.

– Гнев довел меня до безумия. Это была ярость, которая в конце концов тебя разрушит. – Глэйд взглянул на Эшера, все сражавшегося с Салимом. – Тогда-то Эшер меня и нашел. Он тоже шел по следу ворск и, к счастью, нашел пещеру раньше меня. Я собирался войти и погибнуть, забрав с собой столько тварей, сколько успею. Представляешь? Да меня убили бы в считаные секунды!

– Как он тебя остановил? – спросила Рейна.

– Своим обычным способом: врезал мне как следует, – рассмеялся Глэйд. – А когда я очнулся, он меня убедил, что, если я хочу убить этих тварей, есть способ получше. Возился со мной, многому научил, показал пару приемов.

– А что с ворсками? – спросил Натаниэль.

– Мы вернулись в ту пещеру и всех вырезали. Вместе. Не сразу, конечно: сперва пришлось долго готовиться, планировать... – ответил Глэйд, глядя куда-то вдаль. – Я поборол свой гнев и начал новую жизнь.

Он умолк было, но тут же заговорил вновь:

– Лучше спроси Дорана, как он оказался у Эшера в долгу! Вот это история так история!

Бой меж тем остановился: Салим упал на одно колено, Эшер замер над ним, занеся меч.

– Ха! – крикнул Доран. – Я ж говорил, он заборет! Раскошеливайся, парень!

Он протянул Бэйлу ладонь, и тот неохотно бросил в нее четыре монеты. Глэйд же выразительно кашлянул и кивнул в сторону Салима. Оказывается, острие его клинка было направлено прямиком в грудь Эшера.

Варвар, самодовольно ухмыльнувшись, сгреб монеты обратно.

– Тьфу! Вечно веселье портишь! – буркнул Доран Глэйду. Тот рассмеялся, и с ним, не сдержавшись, рассмеялись и маги, и даже сам Эшер.

Натаниэль, видевший, как Эшер сражался в Западном Феллионе, не верил, что он мог всерьез выйти с Салимом на ничью, но промолчал, чтобы не обидеть Салима.

Противники похлопали друг друга по плечу, отвесили по паре комплиментов, и Эшер вернулся к костру, проверить, как там Фэйлен. Та все это время молча наблюдала за боем.

Натаниэль хотел обернуться к Рейне и сказать, что ее наставница с Эшером странная парочка, но почувствовал себя лицемером и отказался от этой идеи.

– Пора нам отдохнуть. – Хадавад стоял в тени, опираясь на посох. Взгляд его был обращен во тьму, в сторону Врат Сайлы. – Зло шевелится на юге... Нелегким будет наше путешествие в Полночь.

Натаниэль взглянул на Рейну и возненавидел тот факт, что они осознанно идут навстречу опасности. Им еще придется побороться за свои жизни, прежде чем все закончится.

Глава 21. Приближается шторм

Звезды мерцали в вышине, а король эльфов мерил шагами пляж Опалового берега. Лунный свет и вкопанные в песок факелы помогали разглядеть строящийся флот. Теро из дома Велани надзирал за ведущимися день и ночь работами: корабли нужно было как можно быстрее подготовить к вторжению.

Бревна и доски каркаса сперва переносили на место магией, а потом подгоняли руками. Отовсюду Элим слышал приказы артельщиков и согласные выкрики плотников, чувствуя в них гармонию. С их силой и магическими талантами для постройки флота хватит и нескольких недель! В обычное время эта весть порадовала бы Элима, но теперь он не мог заставить себя улыбнуться. С тех пор как Фэйлен открыла правду о Валанисе, дни его полнились темными мыслями и парализующими сомнениями.

Первоначальный план выглядел просто: Рейна должна была изображать посла и добыть ценные сведения о человеческих королевствах, а Галанор и его отряд – освободить Маллиата из Корканата. Заручившись поддержкой дракона, Элим наконец смог бы открыть тайны горы Гарганафан и вырастить армию драконов, достаточную, чтобы захватить Иллиан. Это значительно уменьшило бы потери эльфийской армии. Они взяли бы Велию на восточном берегу Иллиана и оттуда направились бы дальше.

Валанис по этому плану должен был находиться в заточении в Элетии. Там было бы легко его уничтожить, раз и навсегда избавив Верду от злодея. Вот только слишком удобно все сходилось по времени, и это выглядело чересчур подозрительно. День и ночь эти мысли мучили его, не давали уснуть. Валанис провел на свободе сорок лет, распространяя влияние, планируя новое нападение.

И ровно сорок лет эльфы планировали захват Иллиана. В такие совпадения Элим не верил. Члены совета заронили в его разум идею вторжения, убедили, что это правильная стратегия. Его собственный совет! Верой и правдой служивший ему тысячу лет!

И если самые худшие опасения – правда, значит, и Элим, и весь эльфийский народ пляшут под дудку Валаниса. Вот только зачем ему захват Иллиана? Хочет уничтожить человечество? Но ведь людей было бы завоевать куда проще, чем эльфов! Могло оказаться, впрочем, что он просто хотел посеять хаос, повторяя Темную войну. Бесполезно было пытаться понять Валаниса. Он был, очевидно, безумен, даже заявлял, что с ним говорят боги!

О судьбе Рейны и думать не хотелось. Пусть дочь появилась в его жизни совсем недавно, ее рождение стало настоящим событием. Зачав ее, он показал всему народу, что тоже старается восстановить утраченное, ведь их с Адиландрой часто порицали за то, что они сами не делают того, к чему призывают других. По правде сказать, Элима не заботило, кто родится – мальчик или девочка. Удел ребенка был бы один: вечный титул принца или принцессы. Бессмертный король мог править вечно. И рассчитывал править вечно.

Но вот Рейна с Адиландрой исчезли из его жизни, и печаль засела в сердце как шип. Он скучал по ним и ненавидел это чувство. Не время! Он должен завоевать целую страну, победить человечество, расправиться с безумным эльфом... Но последнее лишь снова напомнило ему о Рейне, поэтому Элим сосредоточился на эльфе-кузнеце в отдалении. Тот мерно стучал молотом по куску металла в оранжевом свете горна, и эта картина вернула короля в настоящее. Идущий рядом в доспехах и форменном плаще Варо бросил на него обеспокоенный взгляд: видимо, он слишком рассеянно слушал объяснения Теро, водившего его по верфи.

Патриарх дома Велани выступил из тени.

– Милорд...

Элим понял, что ему задали вопрос... вот только ни слова из него не услышал.

Чтобы не ставить своего короля в неловкое положение, Варо стиснул рукоять меча и вышел вперед.

– Какая у них вместимость? – спросил он.

Элим вновь отвлекся. На этот раз – услышав хруст веток на лесной опушке поодаль от пляжа. Воительница, чьего имени он не помнил, подбежала к нему. Она была в полном доспехе, но неслась по мягкому песку безо всяких усилий. Остановившись перед королем, она поклонилась и что-то прошептала на ухо Варо, соблюдая субординацию.

Игнорируя вопросительный взгляд Теро, командир гвардии подошел к Элиму.

– Тай’гарн соприкоснулся с противником, – прошептал он.

Элим кивнул и обернулся к Теро.

– Продолжайте упорно трудиться – и принесете почет дому Велани.

Теро низко поклонился, но король уже отвернулся и бросил на пустое место кристалл. Тот взорвался, ярко вспыхнув, и в пространстве открылась черная брешь, по краям которой то и дело пробегали маленькие молнии. Элим отправился во дворец, и Варо последовал за ним.

– Флот скоро будет готов, – заметил он.

Элим хотел ответить, что этих кораблей недостаточно, но его посетила вдруг иная мысль, от которой нельзя было отвернуться.

– Неужто он этого и добивается? – спросил он вслух.

– Милорд?

– Валанис... – Элиму и самому трудно было соединить все детали этой головоломки. – Если бы ты хотел устроить хаос, если бы ты хотел столкнуть лбами две стороны... – Он снова вспомнил дочь. – Варо, ты мой лучший тактик. Думай как Валанис.

– Опасные вещи вы предлагаете, милорд, – хмыкнул Варо.

– Его люди напали на мою дочь, пытаясь убить. Но зачем? Он рискует раскрыть себя и Длань. С другой стороны... вдруг он надеялся, что такое нападение разозлит эльфов Айды и заставит нас начать восстание до того, как мы будем готовы? Может быть, он думает, что ради Рейны мы забудем о драконах и о годах планирования, чтобы только отомстить Иллиану.

– А может быть, это вы думаете, что мы не готовы.

– Я пытаюсь оказаться на шаг впереди противника, плетущего против нас интриги сорок лет, – ответил Элим. – Возможно, Валанис полагает, что, если мы нападем раньше срока, люди смогут нас победить.

– А если по этой же причине пытались убить принцессу? – предположил Варо. – Без нее нам не узнать об истинных силах человечества.

– Но все же, чего он добивается? – Элиму все труднее было сохранять царственную невозмутимость. – Пусть Валанис управляет аракешами, но их недостаточно, чтобы победить человечество, не говоря уж о нас.

Они что-то упускали, что-то очень важное, и это бесконечно злило Элима. Валанис еще не раскрыл своих истинных планов, но король уже понимал, что ничего хорошего он задумать не мог.

– Надеюсь, Тай’гарн сможет добиться чего-нибудь в Иллиане. – Варо указал на двойные двери. Элим кивнул, поняв его намек, и вошел в комнату, надежно защищенную от всех видов магии. Зная, что его не смогут подслушать, он возложил руки на прорицатель посреди комнаты и позволил сознанию отправиться в эфир. Мгновение – и вот уже призрачный старейшина сидит перед ним, скрестив ноги.

– Милорд. – Тай’гарн поклонился.

– Ты уже достиг берегов Иллиана? – Элим был не в настроении обмениваться любезностями.

– Мы на подходе к городу, прозываемому Дарквеллом, – отозвался Тай’гарн. – Здесь мы пополним запасы и отправимся в Вангарт через Вековечную чащу.

– Поторопись, Тай’гарн. Не думаю, что они задержатся там надолго. – Элим хотел приказать советнику собрать как можно больше сведений об этих древних землях, но сперва нужно было позаботиться о Рейне. – Свяжись со мной вновь, когда появятся новости.

– Разумеется.

– Тай’гарн, если во время странствий услышишь что-нибудь важное, немедля доложи. Мы слишком мало знаем о том, что происходит на самом деле.

– Милорд...

Советник поклонился и растаял как дым, оставив Элима в сомнениях.

* * *

Тай’гарн положил прорицатель обратно в кошель и, подобрав посох, вернулся к отряду, изучавшему Дарквелл издалека. Без лишних слов они надели темные плащи с капюшонами и под покровом ночи отправились в город.

Дарквелл показался Тай’гарну похожим на первые человеческие города, начавшие появляться еще до ухода эльфов из Айды. Разумеется, этот был больше, чем те, тысячелетней давности, и строения в нем были в основном каменные. Ничего высотой со шпили Эландрила люди не построили, но Тай’гарн мысленно похвалил их за башни и дороги.

Сопровождаемые множеством взглядов, пятеро эльфов пересекли каменный мост и вышли на улицы Дарквелла. Этот город определенно охраняло слишком много солдат. На их щитах и плащах скалил пасть лев Намдора – герб короля Меркариса. Стражники, держась в отдалении, проводили эльфов в город и не спускали с них глаз, но стоило странной пятерке оказаться в городе, как она рассредоточилась, и фигуры в темных плащах исчезли на разных улицах.

В мгновение ока Тай’гарн оказался на крыше ближайшего дома, наблюдая, как стражники о чем-то бурно совещаются, прежде чем разделиться. Эльфов им было, конечно, не найти.

– Они очень подозрительны к гостям, – заметил Эзерик, бесшумно подкравшись к Тай’гарну по крыше. Языком жестов, известным всем эльфийским воинам, он просигналил Алвину и Налмару на крыше через дорогу ждать их дальше по улице.

– Где Хела? – Тай’гарн вспомнил о ее склонности к насилию и забеспокоился.

Они с Эзериком принялись обыскивать освещенные факелами улицы. Хела могла отказаться прятаться и вместо этого поубивать солдат. Таким путем Тай’гарну начинать знакомство с человеческим миром не хотелось.

К счастью, рыжая эльфийка вышла из теней, присоединившись к отряду у дверей запертой лавки мясника. Тай’гарн холодно взглянул на нее, напоминая, кто тут старший и что насилия он не разрешал... пока.

Тай’гарн до сих пор не решил, как стоит относиться к убийству людей. Он следовал приказам своего короля, следовал плану вторжения, однако память о том, какими эльфы были раньше, все еще жила в нем. Он видел картины прошлого так же ярко, как настоящее. Его народ мог целый лес взрастить песнями, день и ночь восторгаться красотами природы. Теперь же они сделались не более чем умелыми убийцами. В глубине души Тай’гарн надеялся, что после новой войны эльфийский народ вернется к старой жизни.

Но какой ценой...

– Почему мы прячемся? – спросил Налмар. – Я думал, у нас есть разрешение короля объявить себя послами.

– Так будет быстрее, – добавил Алвин.

– Мы разыграем эту карту, когда нам будет выгоднее всего, – ответил Тай’гарн и огляделся в поисках стражников. – Пока же смешаемся с толпой и выясним что сможем. Нужно найти ночлег, утром пойдем за припасами.

Вместе они отправились на поиски таверн – найти их в тихом, тускло освещенном городе было несложно. Тай’гарн следовал за Эзериком, пока они не добрались до центра Дарквелла. Там, на улицах вокруг большого овального здания, таверн было сколько угодно: из дверей то и дело вываливались хохочущие мужчины и женщины с кружками в руках.

Эльфы не спешили входить, разглядывая посетителей через окна.

– Солдаты? – предположила Хела.

Острым эльфийским взглядом Тай’гарн окинул мужчин и женщин, одетых в одинаковые длинные плащи. Оружие у них тоже было одинаковое, и двигались они как вымуштрованные солдаты – по крайней мере, те, кто мог идти не шатаясь. Дверь вдруг распахнулась, и эльфы тут же отступили в тень, пропуская двоих людей в обычной одежде.

– Проклятые Плащи! – выругался широкоплечий. – И на кой Меркарис их сюда пустил?!

– Если так и дальше пойдет, во всем городе эля не останется! – согласился его худой приятель.

– Что ж поделать, они уже театр заняли! – Широкоплечий указал на овальное здание.

Стоило им удалиться, как эльфы тут же вернулись к окну. Тай’гарн за сорок лет не первый раз услышал о Серых плащах. Цели у них были благородные, но вот названием они были обязаны обычному убийце.

– И это лучшие воины Иллиана? – недоверчиво спросила Хела.

– Одни из лучших, – кивнул Тай’гарн. – Не стоит недооценивать людей – ни в бою, ни в мирное время.

Новая партия рыцарей вывалилась из таверны, не замечая, что за ними наблюдают.

– Как им удалось победить драконов – выше моего понимания, – заметил Алвин.

Тай’гарн натянул капюшон пониже, чувствуя, что начинается дождь.

– Люди способны на великие дела, если дать им общую цель.

Он наблюдал за тем, как человечество вышло из Диких чащоб и основало королевства. Они освоили речь, придумали свой язык. Дикари и скитальцы познали архитектуру, поэзию, живопись и даже магию. Увы, военное дело они тоже освоили в совершенстве и обратили эти знания против благородных драконов. Конец был трагичен. Тай’гарн покинул Иллиан в самом начале войны, но слухи об осадных машинах и прочих ужасных механизмах дошли даже до Айды.

– Остановимся здесь? – недоверчиво спросил Эзерик.

– Остановимся. – Тай’гарн обернулся к Алвину. – Ты самый быстрый из нас – проникни в театр и выясни все, что сможешь.

Алвин кивнул и покорно растворился в тенях. Тай’гарн иного и не ожидал: как старейшина совета, он давно отвык от того, чтобы ему перечили.

Снять комнаты было несложно: простая ложь, лишняя монета, чтобы никто не задавал вопросов... Но вонь этого места монеты заглушить не могли. Специфический людской запах и обычно-то был довольно ярок, но когда они набивались в таверну, да еще и пили... Эти новые ароматы эльфам было тяжело переносить. Когда они наконец оказались в убогих комнатках на последнем этаже, Тай’гарн заметил, что трое его спутников перешептываются о чем-то.

– Вас что-то беспокоит? – спросил он.

Эльфы помедлили, но Эзерик ответил за всех:

– Мы просто никогда раньше не видели... – Он огладил ладонью свою точеную челюсть.

Тай’гарн усмехнулся.

– Ах да, вы же никогда не видели бород...

– Не видели чего? – нахмурился Налмар.

– Человеческие мужчины способны отращивать волосы на лице, – объяснил старейшина, не в силах скрыть улыбку.

– Я думал, это просто сказки. – Кажется, сама мысль показалась Эзерику отвратительной.

– А мне понравилось, – насмешливо отозвалась Хела.

Через пару часов вернулся Алвин. Он снял промокший плащ и устроился на корточках прямо на подоконнике. Еще во время путешествия Тай’гарн заметил, что юноша просто не способен долго стоять на месте или сидеть нормально.

– Что ты узнал?

– Сюда стекаются Серые плащи со всего Иллиана. Их командир, лорд-маршал Хорварт, в театре. Они заняли все комнаты за сценой и многие таверны: видимо, король Орита предложил им временное убежище. Многие до сих пор обсуждают события, которые к этому привели.

– Они упоминали принцессу или рейнджера? – взволнованно спросил Тай’гарн.

– Только говоря про битву, – быстро ответил Алвин. – Похоже, никто не знает, что они в Вангарте. Однако лорд-маршал недавно говорил с королем Велии, судя по тому, что он сказал своему заместителю.

Это все меняло. Тай’гарн перестал быть верующим, но даже он не мог отрицать, что сами боги направляют их путь. Иначе как бы они попали в город с таким источником важных сведений?

– Мне никогда не вывести эту вонь с одежды, – с отвращением пожаловалась Хела под согласные кивки остальных.

Тай’гарн сделал вид, что не заметил неуместного комментария, и вновь погрузился в раздумья. Серые плащи никаких трудностей доставить не могли, но можно ли получить через них преимущество? Если лорд-маршал вел беседы с королем Велии, значит, говорили они о чем-то значительном. У короля Ренгара наверняка повсюду шпионы, и он тоже ищет Рейну...

Алвин откинул с лица мокрые волосы.

– А человека за барной стойкой вы видели? У него волосатое лицо!

Тай’гарн позволил им повеселиться немного, но пора было и остановиться.

– Боюсь, отдых подождет. Я поговорю с этим лорд-маршалом и выясню, что ему известно.

На их утонченные лица пала тень недовольства, но никто не сказал ни слова. Старейшина, проживший дольше, чем все они, вместе взятые, обладал куда бо́льшим опытом, с ним не спорили.

Впятером они вернулись на улицы Дарквелла, скрываясь под просторными капюшонами. В городе сделалось тише – закрылись на ночь многие таверны, – но Тай’гарн понимал, что их компания выделяется даже в плащах. Они просто держались иначе, хоть это и было едва заметно.

– Тебя изгнали! Ты что, так и не понял?! – прогремел голос из театра. Эльфы остановились – и вовремя: двери распахнулись, и оттуда вывалился человек. Он упал прямо в лужу, но поднялся, шатаясь, будто не вполне понимал, где оказался. По людским меркам он был стар, седые волосы растрепались, топорщились белые усы.

– Фенник... – процедил он, будто набрал полный рот грязи. – До тебя всегда долго доходило...

Он утер забрызганное лицо и поправил меч, который висел на поясе и дополнял не сочетающиеся друг с другом доспехи и длинный потрепанный плащ.

– Калеб Йорден. – К нему вышел человек помоложе (хоть и ненамного). Одет он был как обычный Серый плащ. – Член в штанах держать не научился – так куда тебе научиться держать язык за зубами!

За плечистым рыцарем высыпала небольшая толпа: каждый явно горел задать незваному гостю трепку. При этом между ними и Калебом Йорденом было некоторое сходство, но, как бы происходящее ни интриговало, Тай’гарну было не до того.

– Дариус, – обратился Фенник к рыцарю со светлыми волосами и выдающейся челюстью. – Проследи, чтобы Калеба вывели из города, пусть идет своей дорогой. Проваливай! Прожигай жизнь где-нибудь еще, старый пьяница!

Тай’гарн шагнул вперед, отряд последовал его примеру. Ветра не было, и плащи свисали с их плеч, скрывая не только длинные уши, но и оружие.

Фенник удивленно взглянул на них.

– Это дело Серых плащей, отойдите.

Тай’гарн снял капюшон, остальные последовали его примеру.

– Я – верховный старейшина Тай’гарн из эльфийского совета короля Элима Севари. Я желаю говорить с вашим лорд-маршалом.

Толпа замерла, никто не смел двинуться под его тяжелым взглядом. Однако это было не удивление при виде эльфа – Тай’гарн чувствовал. Эти люди уже видели эльфов, просто не так много. Калеб Йорден обернулся к ним, вытянул шею, часто моргая.

– Тогда прошу, входите, – произнес голос из дверей, и на пороге появился мужчина с командирской осанкой. – Я – лорд-маршал Хорварт.

– У нас очень мало времени, лорд-маршал, а обсудить нужно многое. Мы ищем принцессу Рейну. Полагаю, вы уже встречались.

Хорварт помедлил, ему явно хотелось продолжить разговор внутри.

– Да, мы имели удовольствие познакомиться с принцессой. В Западном Феллионе ее высочество спасла множество жизней. Возможно, нам лучше уйти подальше от чужих глаз... – Он взглянул на Калеба Йордена.

Тай’гарн готов был согласиться на это, только бы узнать о принцессе побыстрее.

– Я знаю, где она... – прохрипел растрепанный рыцарь.

Все взгляды устремились на него. Хорварт развернулся на каблуках.

– Нед, – обратился он к Феннику. – Если он скажет еще какую-нибудь гадость, можешь его отделать.

Тай’гарн поднял руку, останавливая меч, который Фенник уже тянул из ножен.

– Если этот человек что-то знает, я желаю его выслушать.

– Он пьян, старейшина. – Хорварт встал между ним и старым рыцарем. – Скажет что угодно, лишь бы его пустили под крышу погреться.

Пьяница выпрямил спину.

– Они были в Вангарте.

Его слова заставили Тай’гарна насторожиться. О Вангарте королю Элиму сообщила сама Фэйлен Халдор, никто больше не мог знать. Если только... Старейшина прошел мимо Хорварта к павшему во всех смыслах рыцарю.

– Оттуда пошли в Вековечную чащу, в Лириан.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Тай’гарн.

– Их привел к нам Эшер, он... – Калеб икнул. – Непростой человек оказался!

Это имя Тай’гарн тоже знал. Скиталец, на тысячу лет запертый в Янтарных чарах вместе с кристаллом Палдоры... Его историю старейшина тоже хотел бы выслушать!

– К кому это «к нам»? – вмешался Хорварт.

– К рейнджерам! – Калеб потянул себя за лацкан. – Подождите... этого вроде нельзя говорить... или можно?

Он поскреб голову и нахмурился.

– Этого? – эхом отозвался Тай’гарн. – Похоже, нам нужно обсудить больше, чем я думал.

Лорд-маршал стиснул челюсти и уставился на Калеба.

– Давайте же вместе доберемся до истины.

Тай’гарн улыбнулся и жестом пригласил старого рыцаря следовать за ними внутрь.

– Старейшина... – прошептал подошедший Налмар. – Я чувствую магию. Что-то приближается... с севера, кажется.

Тай’гарн за время путешествия научился доверять способностям Налмара.

– Та же сила, что ты ощутил возле Золотого форта?

– Нет, не настолько могучая, но достаточно сильная, чтобы я почувствовал. Кто бы это ни был, его магию питает могучий источник.

Тай’гарн кивнул.

– Не теряй бдительности. Если этот человек говорит правду, отправимся в путь на рассвете.

Глава 22. Зов дракона

Гидеон падал и падал куда-то: он знал, что спит, но при этом чувствовал, как летит вниз сквозь туман. От этого сплетения сна и реальности голова шла кругом, но замешательство уступило место ужасу: он понял, что действительно падает сквозь облака. И за свистом воздуха в ушах расслышал звук битвы. Грозной битвы.

Он увидел внизу земли, которые не узнавал... по крайней мере, с высоты птичьего полета. Под ним раскинулся гигантский город, окруженный войском, драконы метались по небу, разя огнем и льдом, уворачиваясь от огромных снарядов, выпущенных защитниками города.

Гидеон моргнул и понял, что больше не падает, а стоит на поле битвы. Он знал, что и это часть сна, но чувствовал себя как никогда бодрым. Все казалось таким настоящим! Ветер, дующий в лицо, земля под ногами...

Небо вдруг потемнело с неожиданной скоростью, наполняясь тучами, рокотавшими как рассерженные божества. Небеса разверзлись, и молнии вырвались из каждой тучи. Сердце Гидеона защемило, когда он увидел, как эти молнии бьют в парящих драконов.

Земля задрожала, загудела под ногами, и Гидеон, глянув в сторону города, увидел тысячи воинов, несущихся на него. В панике он вскинул руки, но войско с боевыми криками пробежало мимо, даже не заметив его. Он не узнавал ни их герба, ни доспехов, и стремились они вовсе не в атаку: взгляды их были прикованы к небу. Тогда-то он и понял, что происходит: через каждые двадцать футов бежал копьеносец, и длинное копье его с большим зеленым шаром на конце было направлено вверх.

– Криссалит... – прошептал Гидеон.

Струя огня выжгла ряды воинов всего в ста футах от него: могучий зеленый дракон пролетел мимо, и Гидеон, проследив за его полетом, узнал наконец Райнаэль, хотя в этом «сне» она выглядела меньше.

Запах горелой одежды и плоти ударил Гидеону в нос, заставив поморщиться. Из-за городских стен полетели огромные копья и гигантские булыжники, сбивая драконов с курса. Земля дрожала каждый раз, стоило змею упасть с небес, давя дюжины солдат.

Позади раздался оглушительный рев, и Гидеон, обернувшись, увидел стоящего на земле большого черного дракона, окруженного солдатами с криссалитовыми копьями.

– Маллиат! – заорал Гидеон, перекрикивая шум битвы.

Черный дракон уронил голову на грудь, ослабевший от действия кристалла, а Гидеон ничего не мог поделать – только смотреть, как солдаты медленно сжимают кольцо, наставив на него смертоносные копья... Как вдруг ледяной ветер примчался, заморозив врагов на месте. Самый большой дракон, какого Гидеон только видел, пал с небес, разбив на осколки замерзшие фигуры, и выдохнул струю пламени, поливая поле боя, сжигая под сотню людей за раз.

– Гарганафан... – Гидеон не знал, откуда к нему пришло это имя, но чувствовал, что оно принадлежит именно этому дракону. – Где я?! – крикнул он. И понял, оглядевшись, что должен скорее спрашивать «Когда я?», потому что Гарганафан погиб тысячу лет назад в Элетии, до Войны драконов. Значит, это Темная война? Трудно было думать в таком хаосе.

А гроза все так же бушевала в небе, и молнии прицельно били в драконов. Гидеон, будучи магом, знал, каких огромных усилий стоит подчинить бурю. Он огляделся в поисках таинственного чародея, но не успел найти: прямо на него бежал солдат с криссалитовым копьем, нацеленным ему в живот. Гидеон понял, что совершенно беззащитен: у него с собой не было ни посоха, ни волшебной палочки Эбигейл.

– НЕТ! – изо всех сил закричал он... и проснулся, резко сев на траве. Перед ним все так же возвышался камень Скорбящего, лунные лучи омывали клинок мягким светом. Позади раздался тяжелый драконий вздох: Иларго лежал рядом, поджав крылья, а его голова нависала над Гидеоном. Наверное, он тоже спал.

– Что это было? – спросил Гидеон, имея в виду свой кошмар.

Иларго склонил голову к плечу, будто обдумывая ответ.

– О чем ты? – спросил Адриэль, выйдя на поляну.

– Я... – Знать бы еще, с чего начать!

Он встал, поправил одежду, привыкая к тишине и покою ночи. За Адриэлем на поляну вышел Галанор – оба эльфа были прекрасны и горды, с царственной осанкой. И как так вышло, что драгорном стал человек?

– Ты проспал целые сутки, – сказал Адриэль. – Полагаю, все это нелегко сразу осознать.

– И не говори, – согласился Гидеон, протирая глаза.

– Как твоя рука? – Галанор кивнул на его левое предплечье. Гидеон осмотрел зажившее место, все пытаясь вернуться в реальность. Сон был таким живым и настоящим! Все эти звуки, запахи, события... Что это было?

– Что вчера случилось? – наконец спросил он.

– Ты соединился с разумом Иларго, а через него – со всеми драконами Предела. И не выдержал такого числа голосов и мыслей. Первые драгорны испытывали то же самое, пока мы не нашли способы тренировать свой разум. Тебе нужно научиться.

Гидеон бросил взгляд на Галанора и обернулся к Адриэлю.

– У меня нет времени. Мы должны вернуться в Малайсай и освободить Адиландру. А потом как-то передать весть королевствам Иллиана. Нужно предупредить их о вторжении темнорожденных!

– От судьбы драгорна нельзя отмахнуться, ее нужно воспринять всерьез, – возразил Адриэль. – Зов дракона не оставляют без ответа.

– Но я не драгорн! – Гидеон подошел к камню. – Смотри!

Он попытался вытащить меч, но ничего не вышло.

Адриэль улыбнулся.

– Я тоже кое-что тебе покажу. – Он в свой черед схватился за рукоять и потянул упрямый клинок. – Я ведь говорил, Галандавакс зачаровал Скорбящего много веков назад. Он выйдет из камня, когда миру вновь понадобятся драконы. Даже я не способен его достать.

Гидеон поник. В Корканате он мечтал о жизни, полной приключений, об особой судьбе, особом жребии, не таком, как у обычных людей! А теперь... теперь ему хотелось лишь, чтобы Эбигейл вернулась.

– Адриэль прав, – сказал Галанор. – Ты должен тренироваться, Гидеон. Это честь, о которой мой народ тысячу лет мог лишь мечтать. Ты не можешь ее упустить.

Гидеон и Адриэль оба удивленно уставились на него. Галанор впервые сам предложил не уходить!

Гидеон взглянул в глаза Иларго и почувствовал знакомое притяжение. Теперь он понимал, что это приглашение объединить разум. Стать драгорном... Звучало невероятно, но Гидеон сомневался, что дело это быстрое.

– А сколько нужно тренироваться? – спросил он.

Адриэль помедлил.

– Боюсь... обучение наше дольше, чем вся человеческая жизнь.

– Значит, надо начинать прямо сейчас, – добавил Галанор, положив тяжелую руку Гидеону на плечо.

* * *

Галанор оставался с новоиспеченными учителем и учеником, пока окончательно не заскучал. Он не походил на своих предков: ему не хватало терпения сидеть и смотреть, как Адриэль учит Гидеона эльфийской медитации. Ему нужно было двигаться, делать что-то, поэтому он занимал время фехтованием, оттачивая приемы и стойки. Даже четыре века тренировок не значили, что можно вот так все бросить.

Он замирал, лишь глядя на драконов. Они парили в вышине, один прекраснее другого. Полет Райнаэль вновь напомнил ему о собственной королеве. Нужно спасти Адиландру из этого ада. Он знал, что она еще жива. Должна быть жива, иначе ему не вынести груза вины!

Он оглянулся на стену деревьев, скрывающую камень с клинком. Там Гидеон все пытался усвоить первый урок. По мнению Галанора, все это могло пойти двумя путями: либо Адриэль убедит его, что драконы должны оставаться в оазисе, либо Гидеон, укрепив связь с Иларго, поможет напасть на Малайсай.

Но Галанор не мог оставить все как есть.

Он взобрался на парящую скалу, подгоняемый желанием действовать. Кто знает, сколько Гидеону понадобится времени, чтобы освоить простейшие умения драгорна? Время уходило неумолимо: даже если Адиландра пока жива, жестокость темнорожденных заставит ее убить себя!

Присев на корточки у края скалы, он осмотрел кратер, пытаясь отыскать лазейку, которую мог упустить. Его острый эльфийский взгляд схватывал каждую деталь практически отвесных скал, защищавших Предел, но ни проходов, ни долин не было видно. Карабкаться по скале тоже было бесполезно: даже пройди он мимо злобных песчанников, живущих в Красных горах, умер бы от обезвоживания, не дойдя до Малайсая.

Галанор опустил голову, признавая поражение.

Все его старания пошли прахом. Все отвратительные поступки, которые он делал ради своего народа, навсегда с ним. Лица детей, унесенных морским народом, вставали у него перед глазами, от одного воспоминания выступали слезы. Студенты Корканата, совсем дети... Впервые в своей долгой жизни он почувствовал отчаяние и не смог не заплакать.

Но не успел Галанор совсем погрузиться в мрачные воспоминания, как краем глаза заметил движение вдалеке. Быстро промокнув глаза, он увидел, как Маллиат поднимается в небо со свитой драконов. Они заложили широкий круг и полетели прочь из оазиса. Но куда?

Галанор практически соскользнул со скалы по толстым корням, уходящим в землю, и увидел Адриэля и Гидеона с Иларго, идущих к озерцу.

– Маллиат улетает! – крикнул Галанор, подбегая к ним.

Адриэль остановился на берегу озерца, совершенно безмятежный.

– Он не улетает. Он отправился на охоту. Без полетов дракон начинает сходить с ума, это знают даже маги из Корканата. Каждый день его сопровождают на север, где он может полетать и поохотиться. По мере того как он будет приходить в себя, мы будем давать ему все больше свободы.

Галанор почувствовал себя круглым дураком. Он взглянул на Гидеона, но маг их не слушал – был слишком занят, поглаживая чешуйки между глаз Иларго.

Галанор неловко кивнул и ушел. Он по натуре был воином и тактиком, поэтому в голове его уже рождался новый план: залечь на поляне Маллиата, пока он охотится, чтобы сразу поговорить с ним, никуда не пробираясь... Но мысль эта тут же растворилась, когда он вспомнил размер и вес Маллиата. Скорее всего, дракон, возвратившись, просто приземлился бы на него.

Галанор вздохнул и побрел в лес. Он чувствовал, как отчаяние проникает все глубже, подталкивая его к опасным, безумным планам. Нужно было что-то с этим делать.

* * *

Адиландра сжала руку так, что костяшки побелели, хватка ее была все равно что стальной капкан. Эльфийская сила в разы превосходила человеческую, и ее последний насильник сполна в этом убедился. Уродливый темнорожденный пытался бороться, царапал ее руки, но хватка лишь усиливалась. Адиландра душила его умело, так, чтобы ни звука ни вырвалось из посиневших губ, чтобы ни один стражник за дверью ничего не услышал.

Дождавшись, пока в его горле что-то хрустнет, она скатилась с темнорожденного и неуклюже упала на холодный каменный пол. Дурман еще не выветрился окончательно, и борьба вытянула из нее последние силы.

Адиландра посидела, прислонившись к кровати, собирая всю свою решимость. Нужно было бежать. Богиня все продолжала подкладывать ее под уродов из богатых кланов, накачивая дурманом, чтобы стала послушной. Сколько дней и ночей прошло? Все сливалось в ее голове, но эликсиры понемногу переставали действовать. Лишь гладиаторские бои давали ей небольшую передышку от дурмана.

Она подняла руку, стиснула кулак, проверяя свою силу. Может, зелье больше на нее не действует? На это оставалось лишь надеяться. Нашарив одежду, она встала наконец, но ее тут же накрыло тошнотой и головокружением. Схватившись за спинку кровати, она побрела к балкону, где на тумбе лежал зеленый кристалл.

Проклятые кристаллы!

При них она абсолютно теряла связь с магией. Какой-то камень забрал ее величайшее преимущество перед людьми! Она не знала как, лишь понимала, что кристалл и зелье превращают ее в игрушку темнорожденных.

Но не успела она добраться до кристалла, как ее скрутило. Не справившись с рвотой, Адиландра исторгла содержимое желудка на пол.

Едва она утерла навернувшиеся на глаза слезы, как дверь распахнулась и вбежали охранники, шлепая босыми ногами по полу и крича ей что-то на своем языке. Ей было плевать. Только бы добраться до кристалла, а там ее силы вернутся и от охранников останутся только угли.

Не обращая внимания на лужу рвоты, она поползла вперед на четвереньках. Кто-то пнул ее по ребрам, и она распласталась на холодном полу, охнув от боли. За первым ударом последовал второй, третий, четвертый, но она все ползла вперед, невзирая на боль и кровь. Стоило ей коснуться тумбы, как ее схватили и оторвали от пола, но поздно: тумба пошатнулась, и кристалл упал на пол, покатился к перилам...

Адиландра рванулась вперед, пнула его, едва не потеряв сознание от удара дубиной по голове, и взмолилась, чтобы он свалился наконец. Кристалл докатился было до края, но стройная мускулистая нога в извивах татуировок остановила его. Адиландра подняла глаза и встретилась взглядом с Богиней. Охранники, воспользовавшись паузой, вновь схватили Адиландру и грубым толчком поставили на колени, приставив к горлу зазубренные клинки.

– А ты мне даже помогла, ваше эльфийское величество. – Богиня одарила ее жестокой улыбкой. – Я собиралась убить Ксикса сама, а ты меня избавила от такой необходимости. Я отдавала тебя на ночь, а не на три! А когда пришли мои воины, он отказался тебя возвращать.

Богиня глянула на труп Ксикса с отвращением и разочарованием.

– Думал, если мои армии ушли захватывать Иллиан, я ослабла. А твои подданные испытывают тебя на прочность, древняя?

Адиландра рванулась к ней в попытке сломать шею, но восемь сильных рук обхватили ее словно питоны.

Богиня даже не вздрогнула, улыбка ее сделалась шире.

– Ты еще трепыхаешься? Разве мы тебя не разделали, как кусок мяса? – Она погладила Адиландру по щеке тыльной стороной ладони. – Ты станешь моим наследием. Мои потомки будут передавать тебя из поколения в поколение, ломать снова и снова. Стоит твоим богам дать тебе силы и надежду, темнорожденные отберут все.

Адиландре хотелось выпустить ярость, жгущую изнутри. Ей хотелось кричать и плеваться, обещать темнорожденным мучительную смерть, но не таков был эльфийский путь. Это Элим, ее муж, хотел бы, чтобы все эльфы себя так вели, доказывая свое превосходство, но Адиландра отказывалась сдаваться. Она всю жизнь шла по пути предков...

Лица всех, с кем она отправилась в поход, возникли перед ней. Лица тех, кто погиб от рук темнорожденных. Она вновь увидела, как Кетт отрубает голову Лорване, как одурманенный эликсирами Богини Фаллон перерезает себе горло, как Эдерона бросают с пирамиды, будто мешок пшеницы...

Она больше не могла сдерживать гнев.

– Я убью вас! Каждого! – заорала она, забившись в руках охранников. – Сожгу ваш город дотла! Ни единой души не отпущу!

– Ты будешь идеальна, – счастливо рассмеялась Богиня и обрушила кристалл размером с кулак ей на голову, выбивая все мысли.

Глава 23. Мрачные вести

Эльфы первыми услышали этот звук: ритмичный грохот. Топот сапог по камням. Лязг доспехов. Будь двери дарквеллского театра открыты, они бы наверняка учуяли и запах пота.

Они переглянулись, понимая, что опасность близко, но у Тай’гарна волосы встали дыбом, когда он увидел исказившееся от муки лицо Налмара.

Когда двери распахнулись от удара, эльфы были уже готовы к бою. Солдаты в золотых плащах с криками ворвались в театр. Их обнаженные мечи ничего хорошего не сулили, и стрела Эзерика свистнула в воздухе прежде, чем Серые плащи успели достать оружие.

Лорд-маршал Хорварт сорвался с места, Нед Фенник и Дариус Деваль тут же подскочили к нему, но солдаты немедленно окружили всех троих. Не было ни предупреждений, ни вопросов: кровавый бой вспыхнул быстро и сразу.

Эзерик скользил по сцене, стреляя с невероятной скоростью и точностью. Каждый его выстрел нес смерть. Хела и Алвин метались в толпе, разя скимитарами искусной работы направо и налево, выкашивая врага.

– Налмар! За мной! – позвал Тай’гарн и спрыгнул со сцены с посохом наизготовку.

Разрушительные заклятия, посланные им и Налмаром, раскололи щиты, расплавили мечи. Любой, кто, увернувшись от заклятия, пытался подойти к старейшине, находил лишь гибель от его посоха.

– Предатели! – кричали Серые плащи среди хаоса.

Тай’гарн выпустил ударные чары такой силы, что щит солдата раскололся и бедняга отлетел, сбив с ног трех своих товарищей, ломая кости, нанося раны.

Парируя удары и уворачиваясь от стрел, Тай’гарн взглядом отыскал своих спутников. Они, тренированные убийцы, любящие свое дело, прекрасно проводили время, наслаждаясь своим превосходством над людьми. Хела даже смеялась.

– Умри, предатель! – Светловолосый рыцарь, Дариус Деваль, выскочил вперед, заслонив собой старейшину, и вонзил клинок в живот золотого воина, пробив доспех и кольчугу.

– За короля Тиона! – закричали еще двое солдат, наступая на Дариуса. – За Север!

Дариус попытался вытянуть меч, но тот застрял. К счастью, Тай’гарн заслонил его, сбив обоих с ног ударом посоха в лицо. Налмар, появившийся непонятно откуда, добил их ледяными чарами, превратив в куски льда.

– Кто эти воины? – спросил Налмар, глядя, как солдаты бегут по верхним ярусам театра.

– Люди Меркариса Тиона, – ответил Дариус, вытащив наконец свой меч.

Тай’гарн выпустил очередной огненный шар, начисто сжигая лицо противника.

– Разве не он вас сюда пригласил?

Рыцарь не ответил: к ним спешил новый отряд солдат. Понемногу они начали теснить Серых плащей: рыцарей было меньше, многие из них еще не залечили раны, полученные в Западном Феллионе, и Тай’гарн видел, что бой складывается совсем не в их пользу. Сражаться в темноте театра было очень сложно, северяне со щитами получили явное преимущество. У Серых плащей не было пространства для маневра, они все время утыкались в широкие щиты противника.

Лорд-маршала и Неда Фенника загнали в угол. Оба сражались яростно, но от копий и мечей праведный гнев, увы, не спасал. Тай’гарн бросился на помощь, как вдруг с балкона над ними раздался дикий крик... и пьяница Калеб Йорден, перевалившись через перила, приземлился на головы золотым солдатам.

Чудом встав на ноги, старик продолжил отбивать удары мечей и даже умудрялся критиковать. Может, он и был пьяницей и изгнанником, но умения его не покинули. Тай’гарн кивком похвалил его и запустил оставшихся солдат в потолок, ломая шеи.

Хорварт и Фенник не удостоили старого рейнджера ни похвалой, ни порицанием. Калеб, будто подтверждая свое звание пьяницы, одним глотком выпил забытую кем-то кружку эля.

– Почему они на нас нападают?! – закричал Тай’гарн, перекрикивая шум боя.

– Король Тион нас предал! – Хорварт утер кровь со рта.

– Но почему?

– Если Тион желает Серым плащам смерти, значит, задумал вторжение и не хочет, чтобы мы вмешивались. Думаю, он положил глаз на Велию, у них крупнейшая армия во всех шести королевствах.

Тай’гарн резко ударил посохом вверх, сломав челюсть нападавшему.

– Но какой смысл нападать на королевство с самой многочисленной армией? Не разумнее ли завоевать сперва королевство поменьше?

– Вы, видно, никогда не встречали короля Тиона, старейшина...

«Нет, – подумал Тай’гарн, – но я встречал его предка, первого короля Тиона. Он был так же амбициозен и жаден, только нацелился на драконов и столь любимые ими Мертвые острова».

– Для Меркариса Тиона Велия это голова змея, – продолжил Хорварт, то парируя, то атакуя после каждого слова. – Если голову отрубить, хвост уже ничего не сделает. Ему нужно выиграть одну битву, и остальные королевства сами встанут под его знамя.

Спутники Тай’гарна прорвались наконец к нему, вырубив кровавую просеку. Он заметил, что к ним прилепились и несколько рыцарей, понявших, что враги стараются держаться от эльфов подальше.

Налмар хлопнул его по плечу, привлекая внимание ко входу в театр. Налмар первым почувствовал магическую ауру, но вскоре она накрыла и всех остальных.

У Тай’гарна все похолодело внутри.

Стройная фигура в черном с золотом доспехе стояла в лучах рассветного солнца прямо, как часовой. Голову ее покрывал капюшон, нос и рот скрывало нечто вроде вуали. В руке темная фигура держала копье. На каждом его конце красовалось изогнутое лезвие с алмазной кромкой.

Тай’гарн уже видел это оружие. И его хозяйку.

Самандриэль Затья, генерал и преданная ученица Валаниса. Эта жестокая женщина была в Длани с самого начала, от ее руки пало бесчисленное множество невинных, и среди них – друзья и семья Тай’гарна.

Золотые глаза Самандриэль блеснули из-под капюшона. Тай’гарн был уверен, что она пытается проникнуть в его разум, посеять в нем страх, чтобы он вышел из боя и отдал победу северянам.

Но эльфийского старейшину не так просто вывести из равновесия.

Он двинулся к темной эльфийке, остальные последовали за ним, молча и слаженно, словно отрабатывали не раз. Солдаты падали под ударами их клинков и магии, не в силах задержать эльфов, но, отбросив последнего с пути, Тай’гарн обнаружил, что на пороге никого нет.

– Она снаружи, – подтвердил Налмар.

Эльфы, не сговариваясь, решили оставить Серых плащей сражаться с людьми Тиона. Против Самандриэль не смог бы выстоять ни один смертный... кроме, возможно, неуловимого рейнджера Эшера. Судя по рассказу Фэйлен, рейнджер и Серый плащ выжили в битве с Аделлумом Бово. Но все же Тай’гарн предпочел встретиться с генералом Валаниса вместе со своими сородичами.

Лучи рассветного солнца коснулись крыш, глубокие тени протянулись по пустым улицам. Ни единая живая душа не вышла посмотреть, что происходит, и неудивительно: если битва в театре и не разбудила весь город, то марширующие солдаты – уж точно.

Эльфы сгрудились спинами друг к другу, вслушиваясь и всматриваясь.

– Это была та, о ком я думаю? – спросил Эзерик.

– Я читал лишь про одного эльфа с подобным копьем, – отозвался Алвин, имея в виду легенды, на которых они со сверстниками выросли.

Лишь теперь Тай’гарн осознал, как молоды эти эльфы. Темная война была для них лишь страницей истории, кровопролитной бойней, которую они не могли как следует осознать. Сражение было для них не более чем игрой... до сегодняшнего дня.

Самандриэль бесшумно спрыгнула откуда-то сверху, со стороны дверей. Алвин умер тут же: алмазное лезвие расщепило его надвое от макушки до поясницы, дробя позвоночник. Отряд немедленно развернулся к ней, но поздно: огненное заклинание Тай’гарна разбилось о выставленный ею магический щит, и вспышка ослепила их на короткий миг.

Тай’гарн пожалел о своей атаке, но размышлять об ошибках, а тем более о смерти Алвина было некогда: молниеносный боковой удар в грудину отшвырнул его на несколько футов. Ему пришлось собрать всю свою эльфийскую грацию, чтобы, кубарем прокатившись по земле, приземлиться на ноги.

Самандриэль сражалась как демон. Ее копье то удерживало их на расстоянии, то обрушивалось на их клинки. Хела порхала вокруг противницы, ища слабые места в ее обороне, и несколько раз таки находила, но темную эльфийку такими ранами было не остановить.

Опыта Тай’гарна хватало, чтобы предсказать, куда в следующее мгновение устремится ее копье, поэтому он, вовремя добежав до Налмара, парировал удар, грозивший рассечь юного эльфа пополам. Зачарованный посох принял на себя основную силу, вибрация дерева передалась в руку, которую все труднее было держать на весу. Но вот Самандриэль унеслась прочь, и он, взглянув на посох, с трудом скрыл удивление, увидев свежий раскол, навеки изуродовавший дерево. Еще ни одно оружие не смогло навредить ему!

Эзерик и Хела зажали Самандриэль в клещи, надеясь ошеломить ее одновременными атаками, но та оказалась более ловкой: изогнувшись, она одновременно пнула нападавшего сзади Эзерика так, что воздух выбила из легких, и вонзила копье глубоко в грудь Хелы. Не успел покатившийся по мостовой Эзерик встать на ноги, как она уже выдернула копье, не заботясь об осевшей на землю Хеле.

– Давно же я не убивала эльфов... – Самандриэль крутанула копье, медленно обходя выживших.

– Тебе доставляет удовольствие убивать своих сородичей? – Тай’гарн знал, что говорить с ней бесполезно, но не мог отбросить надежду, крывшуюся глубоко в сердце. Надежду каждого эльфа.

Самандриэль рассмеялась.

– Не вижу никаких сородичей. – Она бросила взгляд на Хелу и Алвина. – Вы опоздали на тысячу лет. Примите свою истинную сущность, до того как начнется Темная война, – и, очистив Верду, мы вместе поприветствуем богов, что вернутся домой!

– Богов? – воскликнул Налмар с нескрываемым гневом. – Тебя поглотило безумие! Как и Валаниса!

– Осторожнее, юнец. – Самандриэль пристально уставилась на него.

Тай’гарн вышел вперед, пытаясь перетянуть ее внимание.

– «Вернутся домой», ты сказала? Ты веришь, что боги уже приходили в этот мир?

Самандриэль рассмеялась вновь.

– Здесь ты ответов не найдешь. Валанис предложил тебе стать частью его замысла, но ты отказался и выбрал войну. – Она поудобнее взяла копье, выдавая свои намерения. – К тому же ты сейчас умрешь, так что спроси у богов сам.

– Это подождет. – Тай’гарна ее слова не интересовали, это был отвлекающий маневр для подготовки заклинания.

Из ниоткуда возникла туча и нависла над Самандриэль, заслоняя солнце. Стоило Тай’гарну ударить посохом в землю, как туча разразилась градом молний, разящих Самандриэль со всей скоростью и яростью, на которые способна природа. Последнее, что заметил старейшина, прежде чем заслонить глаза рукой, – как молнии швыряют Самандриэль по улице.

Когда все закончилось, они с Налмаром и присоединившимся Эзериком осторожно подошли к неподвижно лежащей фигуре в черном плаще. Стоило Самандриэль шевельнуться, как Тай’гарн поднял руку, останавливая своих спутников. Темная эльфийка медленно поднялась на ноги; ее доспех и капюшон дымились, обгорелые, покрывало на лице изодралось в клочки...

И все же она улыбалась.

– Твоих сил недостаточно, чтобы одолеть магию, питающую меня. Тебе нужно оружие получше.

Тай’гарн посмотрел мимо нее на двери театра.

– Возможно. Однако у нас достаточно клинков, чтобы удержать тебя, пока мы ищем это оружие.

Самандриэль обернулась, поморщившись от боли, и увидела Серых плащей во главе с лорд-маршалом. Они шли, обнажив мечи, красные от крови северян, и с ними тащился Калеб Йорден с клинком в одной руке и бутылкой в другой.

– Не знаю, кто ты, – бесстрашно проговорил Хорварт, – но лучше беги к Меркарису Тиону и передай ему, что он ответит за предательство. И не забудь добавить, что одного батальона мало, чтобы уничтожить Серых плащей.

Самандриэль уперла копье в землю.

– Я не прислуживаю смертным. Сам скажи это Меркарису, когда его армия пойдет на вас.

Тай’гарн заметил, как что-то блеснуло в ее руке, и бросился остановить ее, но Самандриэль оказалась слишком быстра, особенно для эльфийки, которую только что ударило молнией. Кристалл вылетел из ее хватки, открывая черный провал портала. Серые стражи испуганно попятились, а Самандриэль, хромая, кинулась к порталу. Тай’гарн вытянул посох, шепча заклинание, собирая силы... И не успела темная эльфийка ступить во тьму, как огненный шар устремился за ней, угрожая настигнуть, куда бы она ни попала.

Портал закрылся, оставив за собой лишь толпу пораженных рыцарей. И только Калеб Йорден совершенно не впечатлился: возможно, он просто пропустил все происходящее, потому что слишком медленно моргал.

Повисла тишина, и эльфы наконец обратили взоры на мертвых сородичей. Хела и Алвин лежали в лужах крови, неподвижные, как булыжники под ними. Эзерик отвел рыжие волосы Хелы с лица, погладил ее по щеке. Налмар же, закрыв глаза Алвина, прошипел проклятье Самандриэль.

Тай’гарн молча молился: свою веру он держал в секрете. Он знал, что будет скорбеть по ним, и благодарил судьбу за то, что не узнал их ближе. Пусть они путешествовали вместе, впервые он увидел своих спутников, когда их познакомил командир гвардии Варо. К тому же иные мысли беспокоили старейшину куда сильнее.

Он обернулся к Эзерику.

– Почему во главе солдат Тиона Самандриэль Затья?

– Случилось то, чего и боялся король. Валанис завладел людскими войсками.

Валанис вел какую-то игру, но Тай’гарн не мог понять ее сути, и это его крайне беспокоило.

– Примите мои соболезнования, старейшина, – глухо сказал Хорварт, вкладывая меч в ножны. – Наш орден из-за этих предателей и ублюдков тоже потерял множество рыцарей. Боюсь, что даже больше, чем мы можем вынести.

Тай’гарн проигнорировал его и обратился к Калебу Йордену:

– Так ты говоришь, что принцесса Рейна отправилась на юг, в Иссушенные земли?

Калеб глотнул из бутылки и вытер усы.

– В Карат... так я думаю.

– Проведи нас туда – и получишь награду, – предложил Тай’гарн.

– Мне уже и так кое-кто должен. – Калеб сделал еще глоток. – Натаниэль Голфри пообещал кошель монет размером с кулак.

– Голфри? – переспросил Дариус Деваль. Его светлые волосы были перепачканы кровью. – Он жив?

– Этот дурной мне заплатил, чтобы я пошел вас предупредить... присмотреть за вами. – Калеб пожал плечами. – Уж не знаю почему. Я так разумею, вы, самодовольные ублюдки, его не очень-то ценили. Прямо как меня.

– Если Голфри и жив, он больше не Серый плащ, – заявил Нед Фенник. – Он перешел на сторону аракеша...

Калеб фыркнул.

– Не пошли он меня, и ты, и ваш лордик лежали бы уже мертвые!

Хорварт вновь схватился за меч.

– Ты не...

Тай’гарн ударил посохом о мостовую, с треском высекая искры.

– С провожатым мы пересечем Иллиан быстрее, – сказал он, не сводя глаз с мертвых эльфов.

Хорварт выступил вперед, на середину улицы.

– Старейшина, мы должны отправляться в Велию, вы же слышали... – Он запнулся, явно не зная, как назвать Самандриэль. – Силы Тиона на марше, нужно предупредить остальные королевства. Ворон с посланием от короля Ренгара будет достаточным доказательством предательства Тиона.

Эзерик, сидевший на корточках возле Хелы, поднялся.

– Мы пересекли океан не для того, чтобы вмешиваться в ваши склоки.

Тай’гарн поднял руку, чувствуя его ярость.

– В этом замешан Валанис, – сказал он задумчиво, глядя мимо Эзерика.

– До Иссушенных земель быстрее всего по Селкскому тракту. Едемте вместе на юг и расстанемся в Велии, хотя королю Ренгару наверняка будет интересно вас послушать.

Тай’гарн чувствовал, что Эзерик и Налмар хотят идти своим путем, без рыцарей, известных своим участием в Драконьей войне. Однако в путешествии с небольшим войском были свои преимущества, учитывая, что Иллиан кишел шпионами Валаниса. Но самым сильным аргументом было все же Эхо Судьбы. У их королевства была лишь одна надежда: союз двух берегов.

– Сперва разведем погребальный костер для мертвых, – сказал Тай’гарн. Потом отправимся на юг, в Велию.

Калеб Йорден совершенно некуртуазно рыгнул и отбросил бутылку.

– Но мне ж все равно заплатят, да?

Глава 24. Незваные гости

После восхода Эшер и компания подошли к воротам Карата, ведя лошадей в поводу. Эшер привык думать как его цель и знал, что отряд всадников выглядел бы более угрожающе. Если каратские стражники почувствуют опасность, они, скорее всего, нападут и вызовут подкрепление. Опыт Эшера подсказывал, что избежать драки в Иссушенных землях невозможно, но он надеялся сначала хотя бы попасть в столицу.

Дорога, идущая от главных ворот, была подозрительно безлюдна. Эшер много раз бывал в Карате и знал, что обычно у ворот толпятся караванщики и торговцы, расставляющие прилавки прямо по обочинам. А вот эта тишина ему не нравилась...

– Что-то не так, – прошептал ему на ухо Салим.

Эшер согласно кивнул и послал Натаниэлю с Рейной предупреждающий взгляд. Оружия и доспехов они не скрывали – даже самому недалекому стражнику было бы понятно, представляют они угрозу или нет.

Эшер осторожно прошел в распахнутые высокие ворота. То, что они были открыты, его не удивило: в Карате они днем и не закрывались, люди постоянно сновали туда и обратно. Но вот отсутствие охраны и торговцев было нехорошим знаком.

– Там что, праздник? – спросил Глэйд.

– Нет, – глухо ответил Салим из-под шарфа, закрывавшего рот и нос. – У каратцев нет праздника урожая, они не чествуют Имиру. Да к тому же тут слишком тихо.

Эшер подошел к первому же прохожему, который не стал от него убегать. Это оказалась молодая женщина.

– Прошу прощения, – сказал он на языке Иссушенных земель. – Но где все жители?

Женщина помедлила, разглядывая пеструю компанию.

– Многие пошли ко дворцу. Там император Фарос будет порицать предателя.

– Предателя? – спросил Салим.

Эшер вновь обернулся к женщине.

– А вы почему не пошли?

– Потому что я слышала о грядущей беде. Дом сов никогда не лжет. Мы с семьей уедем в Трегаран, как только соберемся. Вам тоже нужно уходить. – С этими словами женщина, собрав свои тюки и корзины с едой, исчезла в переулке.

– Что она сказала? – спросила Фэйлен, не знавшая языка.

– Что-то о предателе... – пробормотал Эшер, пытаясь сложить всю эту головоломку.

– Не только, – возразил Салим, уже развернувшийся в сторону главной улицы.

– Салим, – позвал Эшер. – Нет времени. Берем что нужно и уходим. Этот случай нам на руку.

Но было поздно – он видел страх в глазах Салима. Старый гвардеец знал в Карате двух предателей, и оба были его сыновьями.

Эшер много раз слышал, как он с гордостью говорит о Халионе и Тарене, поэтому не удивился, когда Салим все же побежал по главной улице.

– Что происходит? – спросила Рейна, подходя ближе.

– На убой он нас тащит, вот что! – прорычал Эшер, думая о своих больных коленях.

Он побежал за Салимом, таща за собой Гектора, остальные в недоумении последовали за ним. Чем дальше, тем больше людей встречалось на улицах, мешая пройти. Эшер расталкивал толпу, срезал по переулкам, надеясь догнать Салима, но тот знал город как свои пять пальцев.

Сперва он услышал шум, потом почувствовал запах, и наконец ему открылся вид на толпу. Будто весь Карат собрался послушать своего юного императора и поглазеть на предателя. Заметив в людской стене зазор, Эшер направился туда, благо его суровый вид и мощный круп Гектора помогали прокладывать дорогу и остальным. Протиснувшись к дворцовым воротам, они наконец нашли неподвижного Салима. Все внимание Эшера инстинктивно перешло на стражников. Их как будто не волновала ни растущая толпа, ни безопасность императора. Бо́льшая часть их вообще отвернулась от людей и, задрав головы, смотрела на дворец.

Он проследил за их взглядами... и увидел его. Зрелище, ради которого все собрались.

Сочувствие к другу и отчаяние были так сильны, что он едва не выпустил вожжи. Эшер вздохнул. Ни одному отцу не пожелаешь увидеть смерть своего сына. Увидеть, как его окровавленное тело свисает с дворцовой стены. Его пытали – Эшер точно знал. Он видел много запытанных мертвецов.

– Что там творится-то? – пробурчал Доран. – Ничего не вижу!

– Эшер! – рявкнула Фэйлен, перекрикивая толпу. – Что происходит? Кто это?

Остальные рейнджеры окружили Салима, но желающие посмотреть поближе на зрелище рвались вперед. Они толкали и пихали его, но Салим этого как будто не замечал.

– Эшер? – позвал Натаниэль.

Эшер переглянулся с Глэйдом на мгновение. Оба понимали, что случится дальше.

– Это Халион Аль-Анан... сын Салима.

Рейна ахнула, прикрыв рот рукой, но остальные молчали, постепенно осознавая всю опасность положения. Эшер заметил, как Бэйл расправил плечи так, чтобы быстрее дотянуться до топоров на спине. Рука Глэйда легла на узкую рукоять меча, Доран хрустнул костяшками, предвкушая бой. Хадавад что-то прошептал ученице, и она тут же отцепила притороченный к седлу посох.

В толпе послышались крики и радостные возгласы. Император Фарос показался в воротах, восседая в паланкине вроде огромного трона, который несли четверо рабов. По бокам шел почетный караул гвардейцев. И что-то с этими гвардейцами было не то...

– Начинайте прокладывать дорогу, – быстро сказал Эшер Натаниэлю и эльфийкам. – Глэйд...

Тот согласно кивнул, разминая плечи: вытащить Салима из толпы, пока не пролилась кровь, было нелегкой задачей.

И все же они опоздали. Гнев вырвался из глотки Салима бессвязным ревом. Это была чистейшая ненависть, поднявшаяся с самого дна души.

Словно туго натянутая струна лопнула внутри Салима. Он растолкал стоявших впереди и понесся к воротам. Рейнджеры звали его, но куда там: даже эльфийской скорости не хватило, чтобы его остановить! С саблей наголо он влетел в ворота как ураган. Стражники, глазевшие на Халиона, разлетелись первыми под резкими, сильными ударами.

Гвардейцы встали стеной, защищая императора, рабы, несущие его, повернули обратно... И в этот миг Эшер понял, что именно казалось ему таким странным в этих гвардейцах. То, как они держались, как двигались... Аракеши! То были аракеши!

– Салим! – закричал Эшер, но было уже поздно. Салим прыгнул, направив клинок вниз, готовый насадить на него всякого, кто преградит путь. Но аракеши были быстры: первую его атаку отбили без труда, следующие три пришлись либо в сталь, либо в пустоту. Одного убийцу он, впрочем, умудрился пнуть так, что тот полетел через изгородь, и противников осталось пятеро. Когда дело касалось аракешей, это было человека на два больше, чем надо.

Взревев, Эшер бросился в бой, надеясь хотя бы отвлечь оставшихся. Его двуручник горизонтально вспорол воздух и прорубился сквозь доспех аракеша. Клинок высек кровь, но такой раной убийцу было не остановить. А вот второй удар, шипастым яблоком по забралу, сломал другому аракешу челюсть. Салим закружился как танцор и быстро прикончил его, перерезав горло.

Остальные рейнджеры не остались в стороне и тоже бросились в атаку. Доран, оставив свой короткий широкий клинок притороченным к седлу кабана, выбрал шипастые латные рукавицы под стать доспеху и, метнувшись под скрещенными клинками, взвился в воздух и обрушил кулак на аракеша, падая на врага всем весом. Приземлившись, он, даже дух не переведя, принялся молотить убийцу, пока тот не затих и светлая гномья борода не порыжела от крови.

Бэйл из клана Дуболомов, не обращая внимания на раны, ухмылялся, направо и налево рубя своими двойными топорами. Глэйду не раз приходилось пригибаться, уходя от них и одновременно парируя удар аракеша.

Минута, другая – и вот все шестеро убийц улеглись неподвижно у их ног. Салим с кинжалом в руке склонился над последним и все бил, бил мертвое тело, крича так страшно, что никто из противников так и не посмел к нему приблизиться.

Эшер вытащил меч из шеи убийцы и огляделся, тяжело дыша. Стражники и аракеши повалили к ним из всех щелей, как муравьи: из дворца, из сада. Вдали загудел колокол, означая, что из города спешит подкрепление.

– Отходим! – закричал Глэйд. – Надо уходить!

Но Салим все вонзал кинжал в мертвое тело.

Эшер знал, что у них есть лишь пара мгновений, чтобы выбрать свою судьбу: остаться и сражаться, мстя за Халиона и убив сколько смогут. Или бежать обратно в город, попытаться спастись. Не надо было даже считать солдат, чтобы понять, чем кончится первый вариант. Может, они и проредят каратскую армию, но и сами погибнут.

Побег тоже удачной идеей не выглядел. Карат был настоящим лабиринтом переулков и пестрых базаров, перетекающих друг в друга.

Наконец, заметив, что стражников и аракешей становится все больше, Салим сменил кинжал на саблю. Выражение его лица ясно говорило: он не успокоится, пока не убьет всех до единого. Глэйд действовал первым: сунул в ножны свой меч и бросился на Салима, сбив его с ног. Они яростно боролись, пока не вмешались Эшер и Доран, оттащив старого гвардейца и надежно обхватив его плечи.

– Надо идти, Салим! – закричал Глэйд ему в ухо.

Эшер увидел, как к ним бежит очередной убийца.

– Бэйл...

Варвар двинулся к врагу, но Рейна оказалась быстрее: стрела, выпущенная из могучего лука, легко пронзила доспех, плоть и кость аракеша и полетела дальше, пока не вонзилась в дворцовую стену, пустив трещину по камню. За ней полетели стрелы Натаниэля и чары Фэйлен. Совместная атака удалась идеально: Рейна отстреливала убийц, уклонившихся от стрел Натаниэля, а он косил каратских стражников. Фэйлен же только рада была устроить хаос взрывными заклинаниями.

– Идем! – Эшер потащил упирающегося Салима назад. Доран попытался его подтолкнуть, но слепая ярость давала старому гвардейцу силу десятерых. К счастью, стражников, ушедших от всех стрел, перехватывал Бэйл, счастливый, что можно добавить еще зарубок на топоры.

– Салим! Надо уходить! – крикнул Глэйд, удерживая свободной рукой его запястье, чтобы не размахивал мечом.

Новые стрелы просвистели мимо, и каждая безошибочно нашла цель, прибавляя трупов. От атак Рейны враги ложились даже по двое.

– Бэйл! – Эшер глянул на варвара и кивнул ему на Салима.

Бэйл четко знал, что делать.

Его кулак впечатался в лицо Салима, ломая нос. Голова рейнджера запрокинулась, ноги подкосились, но Эшер и Глэйд его удержали. Доран обхватил его лицо, выискивая признаки жизни.

– Убил его, че ли? – спросил он.

– Нет. Спит, – ответил варвар и отвернулся, готовясь намотать на кулак бегущего к нему солдата.

Эшер поднял глаза и увидел смерть, выходящую из дворца. Белые одежды развевались за его спиной, контрастируя с длинными черными волосами, рекой сбегающими по его плечам. Его взгляд тут же упал на короткий меч с кристальным яблоком, висящий на бедре Алидира. Его близнец покоился на спине Эшера, умоляя вернуть его владельцу.

Эшер именно это и собирался сделать. И с большим удовольствием.

Их взгляды скрестились поверх садов, поверх стражников и аракешей. Битва была неизбежна, и оба это понимали.

– Бэйл! Забери Салима! – Эшер и Глэйд втолкнули товарища в руки Бэйла, и тот запросто закинул его на плечо, как пустой мешок.

– Эшер? – Глэйд проследил за его взглядом.

– Эшер, нет! – крикнула Рейна. – Надо уходить! Сейчас!

Он даже не понял, как так вышло, но в руках вдруг оказалось два меча: в правой руке короткий сильвировый, выкованный в гномьей кузне, украшенный древними рунами. В левой – подаренный Алидиру Валанисом. На рукояти его переливался кристалл, наполненный силой Найюса, бога магии. Эшер все еще не был уверен, что боги существуют и имеют какую-то силу, но он верил, что уж у него-то хватит сил затолкать этот кристалл эльфу в глотку.

За Элайт...

Не обращая внимания на предупреждающие крики товарищей, Эшер взялся за работу. Ему наплевать было, зачем Алидир приперся в Карат и какую роль во всем этом играют аракеши. Они убили Халиона, сына друга, хорошего человека. Но этот эльф отнял жизнь девушки, важной для самого Эшера. Девушки, которая должна была прожить долгую жизнь и умереть от старости, прежде повидав все чудеса мира.

Первый аракеш, который на него бросился, погиб со второго удара – клинки вскрыли его артерии. Следующим стал каратский стражник: промедлил – и рукоять сильвирового меча застряла в его горле. Один пинок – и он улетел к трем другим стражникам. Их атака захлебнулась, дав Эшеру время отбиться от аракешей. Один из них ударил сверху и с большей силой, чем остальные, но его меч раскололся об эльфийский клинок. Эшер упал на одно колено и просто вонзил сильвировый меч ему в грудь.

Давно он не бывал в гуще боя, но умение убивать, как всегда, пришло на помощь, будто старый друг. Он забыл о рейнджерах, об эльфийках и сосредоточился лишь на том, как бы прорубить путь к Алидиру. Стражники и убийцы валились вокруг него, стоило клинкам пройти сквозь их доспехи, как нож сквозь масло. Его зеленый плащ развевался, хлопая на ветру в такт смертоносному танцу битвы, клинки выпевали старейшую из мелодий.

Но вдруг какие-то маленькие шарики рассыпались по саду – и все вокруг заполнил плотный серый дым, поднимающийся все выше. Стоило Алидиру исчезнуть из виду, как гнев Эшера немного улегся, разум вновь взял верх.

– Эшер! – донесся до него голос Натаниэля сквозь хаос битвы.

Он обернулся и увидел в воротах Хадавада, Атарию и четырех мужчин в совиных масках, доспехах и капюшонах – это они разбрасывали дымовые шашки.

– Полагаю, эти молодые люди хотят нам помочь, – невозмутимо сказал Хадавад.

– Сюда! – поманил один из сов.

Бэйл бросился в ворота с болтающимся на плече Салимом, Глэйд и Доран последовали за ним, но задержались, вопросительно глядя на него. Эшер знал: останься он и реши сражаться – они тоже останутся. Фэйлен тянула за руку Рейну, которая все пускала стрелы в дымовую завесу вместе с Натаниэлем.

Эшер бросил последний взгляд в сторону Алидира, зная, что и мгновения не пройдет, как тот появится, а с ним – небольшая армия убийц и стражников. И остаться – значит всех обречь на смерть. Как сделал Салим, ослепленный яростью.

Он принял решение молниеносно, и через несколько мгновений они уже были за воротами, вскакивали на лошадей. Толпа уже рассосалась, оставшиеся зеваки разбегались от несущихся всадников, ища укрытия. На углу Эшер обернулся через плечо в последний раз и увидел Алидира, выходящего из дымовой завесы с коротким мечом в руках.

Следуя указаниям воинов в совиных масках, устроившихся позади на лошадиных спинах, они добрались до южных ворот. Ворота охраняли трое стражников с копьями, идеально подходящими для того, чтобы вышибать всадников из седла. Эшер потянулся за мечом, чувствуя, что огонь битвы все бежит по венам, но странное дело – стражники просто кивнули совам и отошли. Проезжая мимо, Эшер взглянул в их лица и в каждом увидел Халиона Аль-Анана.

Вскоре они, вздымая пыль, выехали в пустыню. Лошади скакали изо всех сил, и Эшер подумал, что за ними наверняка будет погоня: со стен Карата прекрасно видно, куда они направляются.

– Это был Алидир Ялатанил! – крикнула Фэйлен сквозь грохот копыт. – Зачем он здесь?

На этот вопрос у Эшера ответа не было. Он поморщился и скосил глаза на кристальное яблоко торчавшей из-за плеча рукояти. Ему тоже было любопытно, откуда он взялся, но злости это не убавляло.

Врата Сайлы нависли над ними, втиснутые между кряжей Бессмертных гор, как вечный часовой. Эшер уже видел их, но никогда не подходил близко, никогда не понимал их истинного размера. Через несколько минут они доехали наконец до основания Врат.

Остановив Гектора, Эшер задрал голову, пытаясь рассмотреть монумент во всех деталях. По цвету Врата казались бронзовыми, их полностью покрывали древние знаки, выгравированные на металле. Посередине виднелся стык, но створки были вогнутыми и, очевидно, лишены каких-либо петель. Не было никаких засовов – Врата явно были заперты магией. По обеим сторонам возвышалась сложная конструкция из лестниц, платформ и переходов. Леса доходили до самого верха, с них каратские стражники охраняли когда-то южный перевал.

– Кто эти люди? – спросила подъехавшая справа Фэйлен, глядя на спешившихся сов.

– Врата Сайлы... – встряла Рейна, подъехав слева. – С детства мечтала их увидеть!

– Эшер? – не успокоившись, надавила вечно подозрительная Фэйлен.

Эшер заметил, как из-за валунов и лесов бесшумно появляются мужчины и женщины.

– Вот сейчас и узнаем...

Четверо сов подошли к собравшимся и принялись рассказывать что-то молодому мужчине во главе. Эшер привычно окинул его изучающим взглядом: длинный и просторный черный плащ, потрепанные коричневые доспехи, смуглая кожа, как и у его товарищей. Он держался уверенно, но Эшер чувствовал, что уверенность эта дала трещину. Этот человек знал, что такое получать трепку, знал, как ранит меч. Он был увешан ножами всех размеров, но самый красивый, утонченный висел у него на груди.

Эшер быстро понял, кто этот человек.

– Я Тарен-сирота, – властно объявил юноша, но стоило ему увидеть безвольное тело Салима, висящее поперек Бэйлова седла, как уверенность его пошатнулась. Он сделал к Салиму шаг, но Эшер, поспешно спрыгнув с коня, загородил ему путь.

– Нам нужно убежище, Тарен-сирота. – Он заметил на лице юноши тревогу, неуверенность – враги перед ним или друзья. – Я Эшер. Друг твоего отца.

– Как и мы все, парень, – добавил Доран со спины своего вепря.

Тарен молчал. Кажется, он был поражен до глубины души.

Рейна вышла из-за спины Эшера.

– Салиму нужно отдохнуть, – зазвенел ее мелодичный голос. – К тому же скоро полдень. У вас есть укрытие?

Тарен собрался, успокоенный ее красотой и мягкостью.

– Отнесите его вон туда. Дом сов никому не отказывает в приюте.

Эшер благодарно кивнул и отпустил рукоять меча, которую сжимал под плащом. Он схватился за нее, стоило Рейне встать между ними: в нем неожиданно проснулся инстинкт защитника. К счастью, Тарен оказался другом. Иначе Эшер разрубил бы его пополам, защищая принцессу.

Глава 25. Прибежище

Гидеон сидел на берегу центрального озера, скрестив ноги и закрыв глаза. Окружающий вид – парящие скалы, низвергающиеся с них водопады – захватывал дух, но вся эта красота слишком отвлекала. Адриэль велел ему отрешиться от всего: если в небе так же отвлекаться на сознание других драконов – погибнешь.

– Сосредоточься... – Адриэль медленно обошел его, едва шурша галькой. – Узнай голос Иларго как свой собственный.

Гидеон чувствовал присутствие Иларго физически и ментально. В последние дни их связь лишь усиливалась, будто дракон теперь пытался достучаться до него осознанно. Гидеон чувствовал под рукой его чешуйчатую шкуру, хотя на самом деле Иларго лежал на верхушке одной из парящих пониже скал. Их разумы соединялись где-то в пустоте, но на этот раз Гидеон чувствовал, что эта связь в его власти.

Гидеон...

Голос Иларго успокаивал и казался странно знакомым. Гидеон не знал своих родителей, но думал, что, услышь вдруг их голоса, ощутил бы то же самое. Иларго словно всегда был ему родным, и сплетение их разумов лишь усиливало эти узы. Он проникал в его память, и Гидеону начало казаться, что они были вместе всю жизнь. Ему хотелось и самому посмотреть в драконьи воспоминания, но он медлил, памятуя о недавнем сне.

Смотри... ты должен увидеть.

Иларго говорил уверенно, полностью ему доверяя, и Гидеон ощущал, как мир уплывает куда-то, как исчезают шаги Адриэля. Он увидел малыша Иларго, жмущегося к матери, Райнаэль. Увидел его первый полет, окончившийся тем, что дракончик влетел головой прямо в парящую скалу. Огненное дыхание его впервые проявилось во сне: он проснулся, закашлявшись, и случайно поджег соседнее дерево. Гидеон улыбнулся, глядя, как Райнаэль дышит холодом на тлеющую кору, но стоило взглянуть в ее глубокие голубые глаза, как мир вокруг закружился, и он снова упал в небо. Внизу разворачивалась та же самая битва людей с роем драконов, но Гидеон все так же не мог опознать ни знамен, ни очертаний оборонявшегося замка. Все, что бросалось в глаза, – огромные копья с хрустальными наконечниками. Криссалит не давал драконам повредить камень стен.

Гидеон...

Голос Иларго остановил его падение, поле боя исчезло во тьме, и Гидеон вдруг обнаружил, что лежит под звездным небом, а Иларго восседает рядом на фоне вечности. Под ними расстилается ковром мягкая трава – и больше ничего, лишь звезды до самого бесконечного горизонта.

– Где мы? – спросил Гидеон.

Ни луны, ни солнца, но они с Иларго отчетливо видели темные силуэты друг друга, завораживающие звезды.

Иларго опустил к нему голову.

Это наше место. Здесь дракон и драгорн могут быть вместе, даже если их разделят. Здесь мы всегда сможем встретиться.

Гидеон почувствовал, как слезы навернулись на глаза при звуке его голоса, отдававшегося в голове словно его собственные мысли.

Большинству драгорнов нужны десятки лет, чтобы научиться сюда попадать. Большинству эльфийских драгорнов.

– Я не понимаю... – Гидеон все пытался осознать то, что увидел. – Я... Но разве бывали драгорны-люди? И что за битву я все время вижу? Это Война драконов?

У тебя так много вопросов... но с ответами придется подождать. Сейчас случится кое-что неприятное...

Не успел Гидеон задать следующий вопрос, как звездное небо потонуло во вспышке боли. Он внезапно снова оказался на берегу озера, распластавшись на гальке. Лицо болело, особенно правая щека. Адриэль стоял над ним в угрожающей позе и, прежде чем Гидеон открыл рот, ударил его по ребрам, отбросив через весь пляж.

Боль породила гнев, и, подстегиваемый этим гневом, Гидеон потянулся к посоху... но посоха не оказалось. Он находился футах в тридцати, прислоненный к дереву, и, чтобы добраться до него, нужно было пройти мимо быстро наступающего Адриэля. Пришлось выхватить палочку Эбигейл и запустить в него ударным заклинанием, чтобы отбросить, но Адриэль отбил атаку защитными чарами и, ударив ногой с разворота, вышиб палочку из его руки.

– Что ты делаешь? – успел выпалить Гидеон, прежде чем получил кулаком, локтем, да еще и ногой в придачу.

Он снова вскочил на ноги, и мир вокруг обрел более ясные очертания. Гидеон даже успел заметить, что противник подошел сзади, но это не помогло: Адриэль блокировал все его попытки атаковать, целя в ответ по болевым точкам. Каждый удар был в высшей степени болезненным.

Мгновение – и Гидеон снова очутился на земле, задыхаясь от боли.

– Зачем это все?!

– Драгорны были величайшими воинами, выше командира гвардии и его самых опытных бойцов. – Адриэль обходил его медленно, как хищник жертву. – Ты должен обучиться маг’дерет, боевому искусству, известному только драгорнам.

– А ты не мог подождать до следующей медитации? – Гидеон утер кровь с губы.

– Постепенно ты научишься быть здесь и там одновременно. Иларго не предупредил тебя о моей атаке?

Адриэль вновь накинулся на него с вихрем невиданных ударов. Некоторые Гидеон смог заблокировать, но эльф каждый раз находил способы обернуть его защиты против него самого. Закончился бой тем, что Гидеон вновь полетел на землю.

Он глянул на Иларго, сидящего на скале.

– Не очень-то он четко выразился.

– Ты уже видел Скорбящего, – продолжил Адриэль. – Все драгорны носят мечи, но пользуются ими редко. Если мы не можем разрешить спор словами, а наши противники достаточно глупы и игнорируют присутствие дракона, хватит и маг’дерет, чтобы их обезоружить и обездвижить.

Гидеон встал, отряхнул грязь с кожаного дублета. Однако это был отвлекающий маневр. Без предупреждения он бросился на Адриэля: Корканат научил его многим приемам, хотя без посоха и палочки количество их было ограниченно.

– Стой. – Адриэль поднял руку, останавливая его. – Я вижу, что нам стоит поговорить об основах.

– Я умею драться, – запротестовал Гидеон.

– Не так. В основе маг’дерет лежит самообладание, отрешенность. – Адриэль повернулся лицом к пруду и провел серию медленных ударов. Его руки и ноги вырисовывали в воздухе фигуры, одежды развевались.

Гидеон встал рядом и принялся копировать его движения. Иларго наблюдал за ними со скалы: все, что делал новый друг, вызывало у него огромный интерес.

– Тренируясь, ты должен поддерживать связь с Иларго. Это самое важное.

– Соединяясь с Иларго, я каждый раз вижу одно и то же...

– Ты видишь войну, – ответил Адриэль, не останавливаясь и не глядя на него.

– Да. Великую битву. Там и Райнаэль, и Маллиат... даже Гарганафан! Но это бессмыслица какая-то, он ведь погиб до начала Войны драконов, так?

– Не отставай, – велел Адриэль, заметив, что Гидеон замедлился. – Ты видишь воспоминания Райнаэль, которые она передала Иларго. Теперь ты понимаешь, какое бремя лежит на твоих плечах, на плечах всех драгорнов? Ты видишь глазами старейших созданий Верды. Этот дар позволит тебе заглянуть в прошлое, увидеть то, что ни смертным, ни бессмертным видеть не положено.

– Но что это за война? – Гидеон быстро сбросил дублет и вернулся к упражнениям.

– Первая война.

От удивления Гидеон остановился.

– Первая война? Но в истории остались только две: Темная война и Война драконов. Я никогда не слышал о Первой...

– Никто не вел ее хроник, хотя, подозреваю, если тебе хватит храбрости зайти в дебри Диких чащоб, ты обнаружишь что-нибудь с ней связанное. Твой народ всегда любил запечатлевать моменты истории. Взять, к примеру, наскальную живопись...

– Не понимаю. Дикие чащобы? Те самые, в Иллиане? Но как скитальцы связаны с Первой войной?

– Об этой странице истории должен рассказывать тот, кто видел все своими глазами. Впрочем, воспоминания Иларго, думаю, подойдут.

Гидеон взглянул на дракона, на его мерцающую в закатных лучах чешую. Иларго свесил голову со скалы, и связь вновь стала осязаемой. Но прежде чем они успели заговорить, Райнаэль спустилась с небес и грациозно приземлилась на ту же скалу, взмахнув крыльями, что были в два раза больше каменной площадки. Ее разговора с сыном Гидеон не слышал, но уловил возбуждение Иларго и одно слово:

Охота!

Мать и сын взлетели высоко в небо и все поднимались, пока не сделались лишь двумя точками. Связь с Иларго оборвалась, и Гидеон, почувствовав себя окончательно выжатым, остановился.

– Никогда не мешай дракону охотиться, – посоветовал Адриэль. – Вопросы придется отложить.

– Но Иларго сказал, что когда мы... в нашем общем месте, расстояние не важно. – Гидеон не знал, как описать тот звездный рай, в котором побывал с драконом.

Теперь и Адриэль остановился.

– Вы создали прибежище? Интересно... – Он помолчал, размышляя, но снова стал перед Гидеоном. – Еще раз. Если ты сможешь повторить все движения не задумываясь, значит, ты их выучил.

К тому времени как поднялась луна и поверхность пруда отразила звезды, Гидеон окончательно вымотался. Он просто сидел, привалившись к камню, и радовался, что может наконец отдохнуть. Галанор развел скромный костер и поджаривал на вертеле пару кроликов. От их запаха живот Гидеона урчал, от тренировок и боев болела каждая мышца. Адриэль, не знавший, что такое усталость, гонял его целый день, и все же куда сильнее угнетало чувство пустоты, оставшееся после Иларго. Раньше Гидеон никогда такого не испытывал.

– Ну так что же, – начал Галанор, подбрасывая дров в огонь, – Адриэль сказал тебе, зачем все эти тренировки?

У Гидеона не было сил даже нахмуриться.

– Чтобы я стал драгорном, конечно.

– Да, но зачем? Зачем нужно становиться драгорном, если всего дел – жить в этом... раю? – Судя по тону Галанора, ни в какой рай он не верил. – Драгорны были миротворцами, а не садовниками.

– Ну, я все равно умру прежде, чем закончу тренировки, так что какая разница?

– Большая! Мы наконец-то нашли выход! – Галанор выглядел оскорбленным. – Нам ведь все еще важно спасти Адиландру?!

Гидеон собрался с силами и поднял голову, чтобы посмотреть на него как следует.

– Галанор... задумайся. Даже если она еще жива, нам важнее предупредить Иллиан. Темнорожденные придут с юга, твой народ с востока. Адиландра согласилась бы, что драконы наша единственная надежда. Мы должны убедить их, что нужно лететь в Иллиан и...

– Она пожертвовала собой, чтобы мы могли сбежать!

– Сбежать и найти драконов, чтобы спасти Верду от разрушения!

Повисло неловкое молчание. Гидеон почувствовал, что теряет аппетит.

Галанор опустил голову, тень скрыла его прекрасное лицо.

– Но я должен что-то сделать, Гидеон. Я должен кого-нибудь спасти. До этого я лишь отнимал чужие жизни, сражался и сражался! Ее спасение будет первым правильным поступком в моей жизни. Если оставить эльфов жить, как сейчас, они так и будут лишь убийцами...

Слеза блеснула, скатываясь по его щеке. Как же судьба играет с чувствами! Еще недавно Гидеону хотелось, чтобы проклятый эльф умер, а теперь он всей душой желал ему помочь. Дать ему возможность искупления, возможность освободиться от стольких веков муштры и обрести свое величие...

Адиландре он тоже отчаянно хотел помочь, ее бедственное положение давило на него. Но он понимал, что его тренировок не хватит, чтобы отправиться к Маллиату и спросить, не желает ли он слетать сжечь Малайсай. Без одобрения Адриэля они застряли в Драконьем пределе.

– Мы отыщем свой путь, Галанор. Мы покинем это место, найдем Адиландру, спасем королевства людей и эльфов. Но сейчас придется потерпеть...

Галанор улыбнулся уголком рта.

– Уже начинаешь говорить как драгорн.

Они оба рассмеялись. И разговаривали за ужином, пока сон не свалил их.

* * *

Адиландре было не до сна. Целый день она сражалась с гладиаторами под палящим солнцем, затем ее накормили и отвели в купальню. Охранники молча нависали над ней, пока две рабыни соскребали с нее пот и кровь, прежде чем отвести к Богине. Перед этим ее уже укололи ядовитым дротиком, и то же самое ждало в конце купания.

Но это короткое время было ее единственной отдушиной.

В купальне не было зеленых кристаллов, потому что дурман уже делал ее покорной. Но заклинание, связывавшее Адиландру с Олли, филином Рейны, было глубокой, естественной магией, не стоившей почти никаких усилий. Расслабившись в теплой воде, позволяя рабыням мыть ее, Адиландра давала возможность разуму впасть в нужное состояние.

Олли находился в каком-то темном и очень теплом месте. Адиландра чувствовала, как раздражен маленький охотник, не нашедший добычу. Она мягко натолкнула его на идею о том, что нужно вернуться к хозяйке, и, когда филин развернулся в полете, едва смогла сдержать чувства и не выдать себя охранникам, увидев место, которое в последний раз видела ребенком.

Рейна была у Врат Сайлы.

Олли спустился ниже, скользя над россыпью костров и палаток. Рейна встретила его приветливо, погладила по макушке... Как бы Адиландра хотела чувствовать ее прикосновение! Большие черные глаза филина внимательно уставились на Рейну, и ее вид вызвал в Адиландре гордость. И страх. Ее дочь изменилась, это было ясно как день. Наивная, неуверенная девочка стала спокойной, верящей в свои силы воительницей.

Рейна сидела рядом с Натаниэлем, рыцарем, сопровождавшим ее с самого прибытия в Иллиан. Адиландра не видела в нем ничего дурного и считала дочь прозорливой, но ее интересовала только Рейна: нарядные одежды сменил кожаный доспех, на поясе висел эльфийский скимитар и кинжалы, без сомнения подаренные Фэйлен, самой верной подругой.

Больше всего на свете Адиландре хотелось обнять дочку, расспросить о ее приключениях, о невероятных подвигах. Но боги требовали быть больше, чем королевой и матерью. Нельзя было отвернуться от Эха Судьбы. Она чувствовала, что миг их падения близился, и вера в это помогала ей оставаться сильной в самый темный час. Помогала не сдаваться. Она продолжит сражаться на арене, продолжит спать с кем заставят, чтобы протянуть эту ночь.

В конце концов они все умрут. Она об этом позаботится.

Но пока ей хотелось просто полюбоваться дочкой, пока дурман не охватил ее полностью. Она чувствовала, как слабеет связь с Олли, как она теряет себя. Дурман делал ее послушной любым приказам, заставлял не думать о последствиях.

Гнев на Богиню превратился в тихую ярость, будто солнце разгоралось внутри. Адиландра отказывалась поддаваться тому, что ее муж называл эльфийской натурой, но знала, что праведный гнев не оставит ее, пока Богиня и весь Малайсай не обратятся в пепел.

«Уже скоро», – подумала она. Адиландра верила, что Гидеон и Галанор найдут драконов, спасут Иллиан и драконы, положив конец коварным планам Валаниса, вернутся на Айду и избавят мир от темнорожденных раз и навсегда. Будущее казалось бесконечно далеким, но стоило подействовать дурману, как Адиландра потеряла способность переживать.

Хоть какая-то передышка...

Глава 26. Вестник

В Иссушенных землях царила ночь, в небе не было ни облачка, и воздух стал холодным, кусачим. Но Тарен, выросший в Карате, привык к переменчивой пустыне. Все его внимание было приковано к Салиму. Отец и сын сидели на краю парусиновой походной койки в бараке, века назад построенном у подножия Врат Сайлы. Обнявшись при встрече, они так и молчали, не зная, что сказать друг другу.

– Он был храбрым... – прошептал Тарен. – Каждый день выбирал быть храбрым. У него хватало смелости и веры на нас обоих.

– Я должен был... – По лицу Салима вновь потекли слезы. – Должен был показать ему, что есть другая жизнь. Без борьбы и кровопролития.

Тарен снова обнял приемного отца, так и не вымывшего кровь аракешей и каратских стражников из волос. Еще немного они поплакали вместе, но наконец Салим собрался с силами.

– Расскажи мне все, – выдавил он. – Я должен знать все.

– Карат захвачен Новой зарей. Твоим друзьям я тоже об этом рассказал.

– Новой зарей?

– Это старый культ, они поклоняются какому-то эльфу Валанису, – ответил Тарен и увидел, как в глазах отца мелькнуло то же узнавание, что и у остальных. – Оказывается, они веками правили империей. У них там два эльфа, командующие аракешами, которые, похоже, теперь заправляют всем. Это они убили Халиона.

Тарен представил, как казнит их всех. Всех виноватых за смерть Халиона, за смерть стольких сов.

– Пока мы болтаем, дикари-темнорожденные подходят к Вратам Сайлы. – Он помедлил, давая Салиму время осознать это. – Это часть какого-то плана, они хотят, чтобы Валанису подчинилась не только империя, но и вся Верда. Нам нужно сдержать их. Здесь.

– Мне нельзя было уходить... – пробормотал Салим, низко опустив голову.

– У тебя не было выбора.

– Всегда есть выбор, Тарен. Я должен был сказать это тебе много лет назад. Я должен был вам обоим это внушить. А я бросил вас сражаться.

– Но я сделал свой выбор, – тихо ответил Тарен. – И Халион тоже. Мы выбрали бороться за правое дело. Империя себя изжила, она построена на сломанных спинах рабов. Ее основы прогнили, ее верхушка разложилась. Пока я сражался на улицах, у Халиона были свои важные битвы. Годами он прививал солдатам наш образ мыслей, пытался влиять на высокородные семьи. Он не всегда побеждал, но я всегда готов был прикрыть его, случись что. И он меня.

Салим взглянул на него блестящими глазами.

– И какой же выбор ты сделал сейчас? – осуждающе спросил он. – Охранять ворота и ввязаться в открытую войну с аракешами? Глупость! Если планы, о которых ты говоришь, действительно есть, эти эльфы приведут сюда не только всех аракешей, но и всю каратскую армию. У тебя слишком мало людей, они убьют всех.

Тарен немедленно вспыхнул.

– Слишком мало? Тут дело не в числе и не в стратегии! Мы будем стоять насмерть за весь Иллиан. Это же ты научил меня, что значит честь, императорский гвардеец! Или ты свою честь на пустошах потерял?

– Да! Я потерял ее! – Салим вскочил, заметался по бараку, как лев по клетке. – Меня с позором изгнали! Жизнь рейнджера научила меня, что жить можно и без чести, главное – выжить. И в смерти никакой чести тоже нет, Тарен. Смерть – это просто смерть.

– Как ты можешь так говорить?! – Тарен поднялся. – Твоего сына повесили на дворцовой стене, он погиб за правое дело! За дело чести!

Салим отвернулся, уперся руками в холодную стену. Повисло молчание, нарушаемое лишь тяжелым дыханием обоих. Да, не о таком воссоединении с отцом Тарен мечтал столько лет!

– Прости меня... – Салим медленно сполз по стене, опустившись на колени. – Прошу, прости меня... – Тарен не мог разобрать, с ним он говорит или с Халионом. – Нельзя было его бросать...

Тарен не сдержался и заплакал тоже. Вид убитого горем отца потушил весь его гнев. Он присел рядом с Салимом, и они вновь обнялись.

* * *

Эшер бродил по возведенному на скорую руку лагерю, оценивая сов и их вооружение. Те, кто не нес караул на воротах, сгрудились вокруг костерков, делясь историями и скудным ужином. Впечатления они не производили, а их кожаные доспехи были такими легкими и имели столько уязвимых мест, что их и защитой-то назвать было сложно. Однако эти ребята напали на дворец и сражались с аракешами и каратскими стражниками. Они выжили, а значит, заслуживали уважения.

Ему пришлось задрать голову, чтобы увидеть огни на вершине Врат. Зажигать их было самоубийством: весь Карат теперь знал, где повстанцы. Впрочем, связываться с рейнджерами им тоже было опасно: Эшер знал, что Алидир наверняка придет с визитом, захочет узнать, где же кристалл Палдоры. Пусть у Валаниса был осколок, об остальном тот забыть, конечно, не мог.

Эшер вернулся к костру на краю лагеря, где отдыхали его спутники. Они как раз обсуждали откровение, которым поделился Тарен-сирота.

– Вот не верится! – фыркнул Доран. – Темнорожденные идут на север? Что за бред...

– Неважно, – перебил Эшер. – Нам все равно надо уходить.

Он заметил, что Рейна готова возражать, и продолжил:

– Если останемся, будем тут на виду, как подсадные утки. Каратские солдаты и аракеши идут с севера, темнорожденные с юга. Нужно двигать на восток, пока нас не поймали в ловушку.

– Он прав, – согласился Натаниэль. – Мы сюда пришли не для того, чтобы сражаться с армией темнорожденных или каратцев. Нам нужно побыстрее добраться до Полночи и найти кристалл. Выиграть войну, а не битву.

– Нет. – Рейна поднялась. – Нельзя позволить темнорожденным прорваться сквозь эти ворота. С ними Валанис приведет на Иллиан войну. Наши народы еще могут примириться, но темнорожденные принесут хаос. Боги привели нас сюда не без причины, мы не можем стоять и ничего не делать!

– Оглянись, принцесса, – бросил Эшер грубее, чем хотел. – Если боги послали нас на бой с темнорожденными, значит, они смерти нашей хотят. Кучка бойцов, зажатая между армией дикарей с одной стороны и тренированными каратскими воинами с другой, победить не сможет. Это невозможно.

– Невозможно? – недоверчиво переспросила Рейна. – Я видела, как ты стоял в воротах Западного Феллиона, раз за разом побеждая смерть.

– Тогда у меня было кольцо. – Как он ни старался, говорить мягче не выходило. – Без кольца я умру так же запросто, как остальные. Сама увидишь, если мы тут задержимся.

– Я надеюсь, что никогда этого не увижу.

Она произнесла это так мягко и искренне, что он не нашел ответа. А все меж тем смотрели на него.

– Я... – начал он, но не закончил: шестое чувство, натасканное на аракешей, трубило тревогу.

Он резко повернул голову вправо, вглядываясь в тьму между Каратом и Вратами Сайлы. Эльфийки первыми поняли, что рядом враг, но остальные вскочили, похватав оружие, когда увидели, что Эшер настороже. Заметив их движение, зашевелились и совы, высматривая во тьме чужака.

Из теней бесшумно выступила шеренга убийц. Эшер насчитал дюжину. Они подходили медленно, мечи их висели в ножнах. На глазах каждого аракеша – красная повязка, не мешавшая им ориентироваться, а, наоборот, помогавшая. По запаху крови они знали, сколько в лагере раненых, по звуку натягиваемой тетивы – сколько стрел в них нацелено.

Вперед вышел Ро Досарн. На фоне своих юных бойцов он выделялся тяжелой квадратной челюстью и шрамами на лице. Знакомая Эшеру седая бородка и щетина коротких волос за годы не изменились. Эшер ступил ему навстречу, обманчиво расслабленный и без оружия.

– Ты сейчас мог бы стоять на моем месте, – сказал Ро. – Но у тебя кишка тонка увидеть правду об этой жизни. Поэтому ты умрешь вместе со своими дружками.

Эшер не желал тратить время, перекидываясь бесполезными словами с убийцей.

– Ты пришел доставить послание, так? Иначе б не появился.

Ро усмехнулся, его шрамы сморщились.

– Хочешь узнать, как он умер? Наста Нал-Акет? Вы с ним были близки, верно? Он притащил тебя в Полночь, тренировал сам... как отец.

Эшер стиснул зубы, но не шевельнулся, помня уроки Насты. Он не собирался вестись и радовать Ро. Пусть Наста и вправду был ему ближе всех, почти отцом, но отношения их нельзя было назвать простыми. Человек, защищавший его и державший при себе, в то же время избивал его и позволял пытать. Все ради Полночи.

– Он умолял, ныл и скулил, как собака, – продолжил Ро.

Эшер стиснул рукоять меча, но не достал его из ножен. Ро усмехнулся в ответ, сжал кулаки, напряглись и остальные аракеши, некоторые даже потянулись за мечами. Все, кроме одного. Эшер заметил, что юный аракеш слева от Ро даже не шевельнулся.

– У меня для тебя послание от Алидира Ялатанила, – объявил Ро. – Ты и эльфийки пойдете с нами. Тогда остальные выживут.

Эшер прекрасно понимал, что это предложение ничего не значит. Может, Алидир и не станет убивать сов и рейнджеров, но армия темнорожденных точно их прикончит. Единственное, о чем стоило подумать, – как бы поубедительнее передать Алидиру свой отказ...

– Вон тот. – Подошедший Хадавад указал посохом на убийцу слева от Ро.

Все удивленно обернулись к старому магу, даже аракеши несколько растерялись. Все, кроме того самого, левого.

– Хадавад? – спросил Эшер, не сводя глаз с Ро.

– Он не тот, кем кажется, – продолжил маг. – Я знаю, как выглядит одержимость.

Юный убийца обернулся к Хадаваду. Даже через повязку чувствовалось, как пристально он смотрит.

– Как прозорливо... для человека. – Он вышел в круг света, на ходу сбросив повязку.

Ро резко обернулся к нему.

– Что ты...

– Молчать! – прошипел тот странным, чужим голосом, и Ро замер. – Мы снова встретились, рейнджер. И кстати, у тебя моя вещь.

Эшер проследил за его взглядом и, поняв, что тот смотрит на кристальное яблоко короткого меча, выхватил двуручник.

– Алидир!

Этого хватило, чтобы аракеши во главе с Ро повыхватывали мечи, встав в боевую стойку, явно жаждая боя. В тишине с особым звуком натянулась тетива зачарованного лука Рейны.

Одержимый убийца поднял руку, улыбаясь жутковатой улыбкой Алидира.

– Стойте. Можно обойтись без кровопролития... пока. Позволь Ро проводить вас с принцессой во дворец, и никому не придется умирать.

– Ты хочешь кристалл, – сказал Эшер, борясь с желанием снести голову убийцы с плеч.

– Там, в Элетии, ты должен был сказать мне правду. А теперь мне придется вытаскивать ее из тебя очень болезненными способами.

– Я привык к боли.

Алидир улыбнулся.

– Кто сказал, что больно будет тебе?

Эшер бросил быстрый взгляд на Рейну и понял, что без кровопролития не выйдет.

– Ты думаешь, что мы пойдем с тобой, зная о твоих намерениях? – спросила Фэйлен. – В наших легендах ты куда умнее, Алидир.

Алидир обратил взгляд к Рейне.

– Я думаю, что вы сами побежите в Карат в обмен на жизни этих людей.

Рейна вышла вперед, опустив лук, но стрелу с тетивы не сняла.

– Тогда ты нас недооцениваешь, Алидир Ялатанил. Как недооценил меня, прежде чем я в бою забрала этот лук.

Магический лук мерцал в отсветах костра, будто внутри заперт был лоскут звездного неба.

Улыбка испарилась с лица Алидира.

– Ваши следующие слова решат судьбу всех этих людей, принцесса Рейна. Подбирайте их тщательно.

– Мы останемся здесь и покажем вам, что даже кучка людей имеет значение, – холодно, в тон ему, ответила Рейна. – Ни один темнорожденный не войдет в эти ворота.

– Вы что же, правда думаете, что сможете остановить неизбежное?

– Если мы отступим, ты и твой хозяин превратите эту землю в империю праха.

Алидир рассмеялся, затем его ухмылка вновь вернулась.

– Что же в этом дурного? Мир сотворен из праха. Представь его без грязных людишек, без твоих сородичей... – Он рассмеялся снова. – О да! Империя праха...

Доран, сын Дорейна, закинул на плечо широкий клинок.

– Ты свой ответ получил, говнюк. – Гном громко харкнул и сплюнул на землю перед убийцами. – Драться будем или что?

– Не сегодня, господин гном. – Алидир пристально взглянул на Эшера. – Сегодня вам нужно как следует отдохнуть. А завтра мы повоюем. Хотя, полагаю, это будет скорее бойня, чем война.

Один за другим убийцы бесшумно растворились в тенях. Не знай Эшер об их способностях – решил бы, что это магия. Последнее, что он увидел, прежде чем все они исчезли, – широкую улыбку одержимого.

Томительное мгновение прошло... и весь лагерь выдохнул. Тарен и Салим, вышедшие из барака, уже распоряжались, выставляя дополнительную охрану, но Салим все еще, казалось, был где-то в своем мире, и ничто его не трогало.

Эшер с уважением взглянул на Рейну. Немногие смогли бы вот так возражать Алидиру Ялатанилу, особенно когда за ним дюжина аракешей. С другой стороны, эта принцесса убила одного из генералов Длани, чего еще никогда не случалось.

А еще она не забыла их предыдущий разговор и преградила Эшеру дорогу.

– Уходи, если должен, рейнджер. Иди в Полночь за кристаллом Палдоры, но я остаюсь.

С этими словами она убрала стрелу в колчан и ушла.

Эшер пожалел о своих резких словах и знал, что задолжал ей извинения, но, глядя на сов, поставленных охранять лагерь, решил, что это подождет.

– Глэйд, Доран, вы в дозор на запад. Хадавад, Атария – на восток. Бэйл...

Варвар поднес кулачище к его лицу.

– Всякой мелочи не подчиняюсь, – прорычал он и ушел командовать совами.

Салим, закончив, вернулся в старые бараки. Эшер решил дать ему время, хоть времени у них и было немного. Его успокаивала мысль о том, что, когда начнется битва, Салим сможет выплеснуть все.

– Что будем делать? – спросил Натаниэль.

Не глядя на него, Эшер подобрал брошенную одержимым аракешем повязку. Знакомая шероховатость ткани пробуждала в нем воспоминания, которые он ненавидел, но эликсир ночного зрения все еще бежал по венам, и это преимущество надо было использовать.

– Убедись, что все караулят по очереди и смогут выспаться. Иди к Тарену-сироте, он ими командует.

Натаниэль приподнял бровь.

– А ты куда?

Эшер завязал повязку на глазах, и стоило свету исчезнуть, как мир ожил по-настоящему, проступили незаметные глазу детали. Ощущения сделались ярче, сердце забилось быстрее.

– Я – туда. – Эшер взглянул на пустошь между Вратами и Каратом. – Сделаю кое-что... чтобы мы узнали первыми, если они вернутся.

– Ты думаешь, они вернутся до рассвета?

Эшер шагнул в ночь.

– Я думаю, что Алидир лжет каждый раз, как открывает рот.

Глава 27. Верным курсом

Открыв глаза, Алидир увидел, что вернулся во дворец. Действие заклинания кончилось, и он вновь обнаружил себя сидящим со скрещенными ногами на балконе, где император обычно наслаждался завтраком и чувством превосходства над чернью. С балкона открывался вид на Карат, притихший и тусклый. Атмосфера в городе изменилась, и Алидир задумался, не ошибся ли Накир, повесив юного Халиона.

И все же боги вновь привели к нему Эшера.

Алидир вознес молитву Атилану, повелителю богов, поблагодарив за милость. Теперь он сможет выполнить задание и вернуть весь кристалл, наделив силой своего господина. Но боги поручили Валанису некую собственную миссию, и это Алидира тревожило. Что Валанис искал в архивах Намдора? Почему заинтересовался вдруг Мертвыми островами? Генералу не нравилось, когда у господина появлялись тайные дела, о которых он не рассказывал. Во время Темной войны он посвящал Длань и особенно Алидира во все свои планы.

«Веруй», – произнес у него в голове голос господина. Нужно верить, не только богам, но и Валанису, их вестнику. Его же, Алидира, задача – встретить темнорожденных и найти кристалл Палдоры, больше ничего.

– Я так понимаю, они отказались? – спросил Накир, выходя на балкон.

– Разумеется.

– И как, хоть кто-нибудь из твоих аракешей пережил отказ?

Алидир облокотился о перила, глядя на юг, туда, где огни освещали теперь Врата Сайлы.

– Каратская армия уже под твоим командованием?

– И всегда была. Офицеры, несогласные с Новой зарей, мертвы.

– Тогда готовь их идти на Врата Сайлы. – Мысленно Алидир уже продумывал будущее сражение. Он знал, что избежать его не удастся.

Он был уверен в своих способностях и никогда не бежал от сражения, но все же сила его была в другом. Родичи по Длани вонзались в самую гущу боя, словно рожденные для войны, Алидир же предпочитал наблюдать со стороны, чтобы видеть всю картину. Увы, в этот раз отстраниться не получится из-за рейнджера. Эшер должен выжить и на допросе рассказать наконец, где кристалл. Эту миссию Алидир не мог доверить никому, даже Накиру – слишком часто ослепляло брата желание сражаться, слишком увлекался он кровопролитием.

– Чтобы отбить ворота, вся армия не понадобится, – ответил Накир. – Сколько их там? Пара сотен? Некоторые бойцы и вовсе женщины.

– Хорошо, что Самандриэль не слышит, иначе снесла бы тебе голову. – О, на этот бой Алидир посмотрел бы!

– У нас есть три тысячи солдат, готовых к бою, брат. И я не думаю, что мы должны всех их...

– Три тысячи?! – Алидир резко развернулся. – Император Иссушенных земель похвалялся шестью тысячами!

– Император? Да это дитя до десяти считать не умеет!

В мгновение ока Алидир оказался напротив Накира, тыча пальцем ему в грудь.

– Нет, братец. Ты истинный правитель Иссушенных земель, ты сам сказал. Где твои воины?

– В четырех городах...

– Почему не здесь?!

– Бо́льшая часть движется сюда прямо сейчас, но все нам и не понадобятся. Те солдаты, что уже есть, будут поддерживать порядок, пока каратцы снабжают темнорожденных доспехами и оружием.

Алидиру начала надоедать узколобость Накира.

– Ты недооцениваешь темнорожденных. Прорвавшись сквозь Врата, они поведут себя как стая саранчи. Нам нужно прогнать их через город, экипировать и направить на север, в Велию, так, чтобы не начались беспорядки. Трех тысяч каратцев для этого не хватит!

Накир стиснул челюсти и слегка склонил голову, выражая почтение.

– Тогда что прикажешь делать, брат?

– Передай войскам, которые в пути, что они должны дойти до Карата прежде, чем звезда Палдоры взойдет на ночное небо. Завтра мы с тобой поведем те силы, что у нас есть, к Вратам. Убедись, что каждый солдат сможет узнать Эшера и принцессу Рейну. Эти двое нужны мне живыми.

– Как пожелаешь. – Накир вновь поклонился и собрался было уходить, но, не дойдя до арки, обернулся. – А что делать с императором Фаросом?

– Когда придут темнорожденные, неважно будет, кто там император. Когда мы уйдем на север, единственным правителем Карата станет хаос. Убьешь ты мальчишку или нет – не имеет значения

После того как Накир ушел, Алидир постоял еще немного на балконе, глядя на город. Он знал: вернув свою силу, Валанис все здесь сожжет дотла, создаст царство, достойное богов. Алидир намерен был увидеть все своими глазами... и все же волновался за своего господина.

* * *

Валанис медленно вынырнул из мерцающих вод, но светлые длинные волосы и кожа его остались совершенно сухими. Не спеша выбираться из источника, он взглянул на кольцо с осколком. Там, за стенами пещеры, оно даст немного облегчения, но лишь на короткие мгновения. Богиня звезд даровала ему целый кристалл, который способен был обуздать магию Найюса.

Погруженный в воду по шею, Валанис взглянул на Таллана и Самандриэль, стоявших всего в нескольких футах. Самандриэль, похоже, недавно сражалась с кем-то, но неясно было, победила она или нет: ее плащ дымился, на бледной щеке алела рана. Человек бы не смог ее так потрепать.

– Как долго я был под водой? – спросил он.

Таллан преклонил колено, прежде чем ответить.

– Несколько дней, господин. Куда вы уходили? Алидир сказал, что вы были в Намдоре.

Игнорируя вопросы, Валанис обернулся к Самандриэль.

– С Серыми плащами покончено?

Самандриэль помедлила.

– Нет, господин. Батальона намдорских солдат было недостаточно, рыцари слишком хороши в бою.

– Может, и хороши, но не лучше тебя! – Валанис приподнялся, обнажая точеный торс. – Ты могла убить их всех.

– Им помогали эльфы, господин. Один из них владел сильной магией.

– Эльфы? В Иллиане? – Валанис взвесил ее слова. – Сколько?

– Теперь – трое, – ответила Самандриэль с жестокой ухмылкой.

– Передовой отряд... И ты показала, что у них и людей есть общий враг? – разочарованно спросил Валанис.

Он готов был наказать ее, но что-то изменилось вдруг в пещере. Таллан и Самандриэль говорили что-то, их рты двигались, но слова не долетали до его ушей. Валанис погрузил руку в магические воды и выловил дюжину маленьких кристаллов, но ни единого звука не было. Игнорируя удивление на лицах учеников, он вновь погрузился в источник, боясь, что вот-вот начнется очередной приступ. Они еще никогда не лишали его ни единого из чувств, особенно в источнике.

Мы даровали тебе эту силу не для того, чтобы ты принимал ванны...

Валанис огляделся, заслышав знакомый голос. Он безошибочно узнал Найюса, того самого бога, что наделил его магической мощью и создал когда-то эти источники.

Мои воды исцелили тебя, а теперь ищи Покров!

Валанис едва мог разглядеть тень среди сталагмитов.

– Я искал в архивах Намдора, в хранилищах правителей Драгорна, в подземельях Золотого форта! Повелитель Найюс, Покров скрыт от меня!

Но я подарила тебе кристалл! – раздался соблазнительный голос Палдоры откуда-то сверху, где струились неподвластные силе тяжести источники.

Мы с самого начала твердили тебе, что кристалл – лишь средство. Только Покров важен! – вновь заговорил Найюс.

Валанис видел, что ни Таллан, ни Самандриэль не понимают, что происходит. Они о чем-то говорили друг с другом, но ему не было слышно ни слова.

Твой народ создан был сильным...

Этот новый голос был властен и суров. Палдора и Найюс немедленно исчезли, словно напуганные им, но Валанис с радостью приветствовал повелителя богов, чувствуя, что ему оказали великую честь услышать царственный глас. Призрачный облик Атилана постоянно менял форму, скрывая истинное обличье. Темный силуэт мерцал, дрожал между мирами, пока величайший из богов прокладывал себе путь через пещеры. Вот он замер у источника, навис над Валанисом.

Я создал вас сильными. – Призрачная как дым фигура склонилась над мерцающим источником. – Так будь силен. Я сделаю так, что тебе хватит и осколка кристалла. Но Палдора пошлет тебе иной подарок, предсказанный тысячу лет назад.

Валанис немедленно вспомнил пророчество.

– Звезда Палдоры на небо дневное взойдет, долгожданная...

Ее красота неземная – верный знак разрушения. – Глаза Атилана блеснули на постоянно меняющемся лице. – Закончи начатое, верни темнорожденных домой и разори Иллиан. Когда уляжется пыль, проявится и Покров. Тогда возвращение наше станет делом времени.

– Мой повелитель. – Валанис поклонился и увидел, как Атилан погружает палец в воду...

Эльф ахнул, не в силах дышать. Магия забурлила в воде, осколок кристалла наполнился сиянием...

Когда он открыл глаза, оказалось, что повелитель богов исчез, вернулись звуки.

– Господин? – позвал уставившийся на источник Таллан.

Валанис опустил взгляд и понял, что сидит на высохшем дне среди потемневших камней: энергия покинула жидкие кристаллы. Он набрал пригоршню и убедился, что они мертвы, как самые обычные камешки. А вот осколок кристалла в его кольце продолжал сиять.

– Вы говорили на языке, которого я никогда не слышала, – проговорила Самандриэль со слезами на глазах. – Это язык богов?

– Что случилось с источником? – спросил Таллан, озабоченно разглядывая мертвые кристаллы.

Валанис встал и вышел на берег, увлекая камешки за собой.

– Боги ратуют за нас, и щедрость их не знает пределов. – Он поднял руку, изучая осколок, сияющий теперь золотом, как его собственная золотая аура.

Он взмахнул рукой, и темные одежды, поднявшись с пола, окутали его, встали на места детали доспехов. Угрожающая маска влетела в протянутую руку, и Валанис надел ее, поверх накинул капюшон.

– Пора Иллиану увидеть истинную силу богов.

Глава 28. Первый полет

Гидеон перевел взгляд с Иларго на Адриэля и почувствовал, как вспотели горячие ладони. И эльф, и дракон смотрели на него выжидательно, но с непостижимым терпением. Над южной Айдой царил очередной прекрасный ясный день: ни облачка в ярко-голубом небе. И именно туда они собирались отправиться...

Мы же будем вместе, Гидеон.

Иларго распластал крыло, приглашая взобраться к нему на спину.

Те немногие полеты, которые были в его жизни, Гидеону не понравились. И сны, в которых он постоянно падал сквозь облака, энтузиазма не добавляли. И к разговору об этом он планировал вернуться. Если переживет сегодняшнюю тренировку.

Стоящий неподалеку Галанор тихонько усмехнулся.

– Никогда не думал, что увижу драгорна, боящегося высоты...

Гидеон закатил глаза.

– Я не высоты боюсь. Я боюсь с нее упасть!

– С Иларго ты в безопасности, – успокоил Адриэль. – Мы с Галандаваксом тоже составим вам компанию.

Иларго подошел к Гидеону, касаясь длинным хвостом края воды, и склонил голову так низко, чтобы Гидеон смог коснуться лбом его лба.

На мгновение оба забылись: Гидеон ощутил, как его наполняют уверенность и возбуждение, естественные, будто свои. Он погладил мягкую кожу под челюстью Иларго, чувствуя шелковистость и гладкость чешуек.

– Вместе... – прошептал Гидеон.

Навсегда...

Гидеон схватился за рог над глазом Иларго и кое-как, извиваясь, вскарабкался, устроившись между двух больших шипов на драконьей спине. Иларго взревел в небо от радости и удовольствия. Без всякой паузы он разбежался и взлетел над водой так быстро, что Гидеона прижало к его длинной шее. Дракон наклонился влево, пролетая между парящими скалами, и Гидеон вцепился в него до белых костяшек, чувствуя, что тот вот-вот взмоет в небо.

Готов?

Сердце у Гидеона колотилось как безумное, он полностью сосредоточился на своей хватке. Ему хотелось только двух вещей: заорать во всю глотку и снова почувствовать твердую землю под ногами, но от ужаса он не мог даже открыть рот. Понимая это, Иларго продолжал вливать в него свои чувства, пока все не перемешалось окончательно – не понять, кто что ощущает. И когда дракон вылетел на небесный простор, словно пущенный из пращи камень, расправил крылья, паря в вышине, Гидеон почувствовал, как ужас постепенно исчезает и на его место приходит покой.

Стих вдалеке шум водопадов, осталось лишь успокаивающее биение крыльев Иларго. Гидеон перестал так крепко сжимать его гребень, немного откинулся назад, любуясь непривычными пейзажами. Приятно было лететь спокойно, не удирая от песчанников или темнорожденных, – просто парить, глядя как ускользают из виду Красные горы и вся Айда расстилается внизу как на ладони.

Свобода, – мысль Иларго появилась в голове Гидеона, будто его собственная.

Оазис Драконьего предела выглядел с высоты еще прекраснее: зеленый изумруд посреди пустыни между засушливыми землями юга и Плоскими пустошами запада.

– Хочу выше! – заорал Гидеон, перекрикивая ветер, страх окончательно его оставил.

Не обязательно кричать. Я же тебя и так слышу, помнишь?

Гидеон прикрыл глаза на мгновение, повторив мысленно: «Хочу взлететь выше!», и почувствовал, что Иларго это предложение обрадовало.

Еще выше не получится, а то небо тебя украдет.

Гидеон поднял голову и, увидев, как подмигивают ему в вышине бледные звезды, ощутил, что вокруг стало холоднее, воздух сделался разреженным. Он осмелился оторвать одну руку от драконьего хребта и, достав палочку Эбигейл, сотворил простенькое заклинание для тепла. Но вот с воздухом нужно было что-то делать...

Иларго...

Знаю.

Дракон нырнул на пару сотен футов, туда, где дышать было легче. От такого кульбита желудок Гидеона тоже подпрыгнул – пришлось снова схватиться за драконий хребет.

Какое-то время они летали над Драконьим пределом, чтобы Гидеон смог привыкнуть к внезапным поворотам и научился читать движения мускулов Иларго, понимая его намерения. Через час они устремились на Плоские пустоши, разглядывая с высоты густые джунгли, известные как Великая пасть. Вдалеке Гидеон различил очертания Малайсая, скрытого среди джунглей, его пирамиды и башни.

«Это было бы так просто... – подумал он. – Пролететь над городом и спалить его дотла, потом спасти Адиландру...»

Ты правда этого желаешь?

Гидеон одернул себя. Нужно было привыкать, что в его разуме поселился сосед.

Я правда хочу спасти Адиландру. Я правда хочу уничтожить этот мерзкий город...

Но...

Но я не хочу рисковать ни тобой, ни другими. Вы слишком важны. А у них очень много криссалита.

Он заметил, что в вопросах Иларго сквозит любопытство. Дракон, похоже, не особо возражал против нападения на Малайсай, в отличие от Адриэля.

Мы теперь связаны, Гидеон. Наши мысли и желания начинают сходиться. Адриэль разделяет мысли и желания с Галандаваксом, и они оба знают о войне больше, чем хотели бы.

О войне? О Первой войне?

У Гидеона было много вопросов об этом.

Галандавакс – да. Адриэль тогда еще не родился.

Не успел Гидеон расспросить подробнее, как над ними нависла тень огромного черного дракона, и через несколько мгновений Адриэль с Галандаваксом спустились ниже, держась наравне. Адриэль удерживался на спине своего дракона с горделивой легкостью.

– Здравствуй, Гидеон, – раздался голос Адриэля в голове. – Все драгорны связаны через своих драконов. Поэтому мы тоже способны разговаривать мысленно.

– Что-то у меня в голове тесновато становится. – Гидеон заметил, что драконы летят гармонично, как единое целое.

– А теперь представь, что нас были сотни... – Адриэль сел поудобнее, лицом к Гидеону. – Ты готов к следующему уроку?

Тон его Гидеону совершенно не понравился.

Нет.

Адриэль рассмеялся у него в голове.

– Верь в Иларго, доверяй ему. Пока вы вместе, небеса и твои владения.

Эльф вытянул руку, и Гидеон слишком поздно понял зачем. Магическим ударом его смело с драконьей спины, он попытался уцепиться за крыло... безрезультатно. Он падал с небес, в этот раз – наяву. Его закружило, руки и ноги отчаянно болтались, перед глазами мелькали то земля, то небо...

Найди баланс, – посоветовал Иларго. – Поддайся падению и расслабься. Тогда и найдешь его.

Гидеону на ум приходили только ругательные ответы, но их перебил голос Адриэля, советующий поверить в Иларго. Гидеон попытался расслабиться в полете, почувствовать, как тянет его земля, и у него получилось-таки перевернуться спиной к небу. Теперь он падал, раскинув руки и ноги, хватая воздух мелкими глотками.

Увидев внизу Иларго, он испытал безмерное облегчение. Дракон парил в воздушных потоках, его перепончатые крылья трепетали на ветру, как паруса. Вскоре Гидеон поравнялся с ним и, уцепившись за шип, затащил себя на драконью спину. Иларго, взмахнув крыльями, снова взмыл ввысь, и лишь тогда Гидеон осознал, как близко они были к земле.

А весело было!

Это его чувство Гидеон пока не мог разделить...

* * *

Стоило Адриэлю и Галандаваксу оторваться от земли, как Галанор бросился бежать. Он прекрасно знал, куда ему нужно, и не собирался останавливаться, пока не добежит до места. Он несся по оазису легко и грациозно, непревзойденная сила и выдержка и в этот раз его не подвели. Истрепанный плащ хлопал по ветру, мечи плотно сидели в ножнах.

Иначе нельзя.

Эта мысль преследовала его день за днем, давала силы бежать. Но стоило ему выпустить первый огненный шар, как навалившаяся вина едва не сбила с ног. Использовать магию, чтобы отнять жизнь, было неправильно, даже если это жизнь дерева. И все же он продолжал бежать, сжигая все на своем пути, каждый огненный шар безошибочно находил сердцевину огромного дерева, и огонь расходился по лесу, перекидываясь на соседние кусты и стволы.

Вскоре через оазис пролегла черная, выжженная просека. Галанор слышал, как за спиной трещит, разгораясь, древесина, но продолжал бег, сжигая всю зелень, что попадалась ему на глаза, чтобы пожар охватил как можно больше.

Наконец на краю поляны Маллиата он остановился. Дым уже валил между деревьев, и драконы не смогли остаться в стороне, как Галанор и рассчитывал. Он уже понял: они оставят пост, только если весь Предел будет в опасности. Дождавшись, пока последний «охранник» улетит, он двинулся вперед.

Он продумал и то, как подойдет к Маллиату. Ему не хотелось случайно напугать дракона, поэтому он решил двигаться так, чтобы тот легко его заметил. Стиснув кулаки и стараясь не паниковать, Галанор вышел на открытое пространство между сломанных и поваленных деревьев.

Маллиат уставился на него фиолетовыми глазами.

Галанор так и замер, занеся ногу над травой, но немедленно вспомнил об Адиландре. Королеву нужно было спасти.

Черный дракон изогнул шею, откинулся назад, перенеся вес на задние лапы... Галанор уже видел это движение и знал, что за ним последует струя пламени.

– Маллиат! – Он преклонил колени и поднял голову. – Это наш шанс. Мы можем улететь отсюда и стать свободными! Возьми меня в Малайсай – и мы сможем сделать то, что должны!

Его до сих пор не обдало струей пламени. Хороший знак. Возможно, время среди драконов не прошло для Маллиата даром...

Впрочем, мысль эта быстро испарилась, когда дракон прищурился и обнажил многочисленные клыки. Похоже, Маллиат не сжег надоедливого эльфа просто потому, что собирался его съесть. Шея изогнулась, гигантская голова устремилась прямо на Галанора, но, когда смертоносная пасть была уже в нескольких дюймах от добычи, черная гора, покрытая чешуей, врезалась в шею Маллиата.

Чутье заставило Галанора вовремя перекатиться по траве, уходя от двух дерущихся драконов. Взлетела в небо струя пламени, струя льда прошла по земле. Когти Галандавакса скребли по груди Маллиата, отрывая чешуйки и вонзаясь в плоть под ними, Маллиат же сжал челюстями шею противника.

Наконец прибыли самые большие и старые драконы.

Райнаэль Изумрудная звезда, Ворграф Дитя гор и Долвосари Буревестник упали с высоты так, что земля задрожала. Белдрога Охотник зажал Маллиата с боков, Ангала Мудрая припала к его лапам. Эменар Золотой, спустившийся последним, не просто приземлился – рухнул на Маллиата, впечатывая его в землю, разбрасывая почву и сломанные стволы.

– Тебе бесполезно объяснять! – крикнул Адриэль, подбегая к нему.

– Нам нужно...

Но не успел он закончить фразу, как ладонь Адриэля врезалась в болевую точку на его шее. Несколько быстрых атак открытой ладонью – и каждая нашла уязвимое место. Он бил кончиками пальцев, но каждое попадание посылало по мышцам волну боли.

Галанор, не выдержав очередной болезненной вспышки, повалился на колени в грязь. Он не мог ни вдохнуть, ни удержать равновесие, чтобы встать, но видел, как за спиной Адриэля юные драконы летают над деревьями, туша пожар ледяным дыханием.

Он наконец взглянул на Адриэля как следует и увидел раны на его шее, кровь на его одеждах. Раны Галандавакса передались его драгорну, хотя тот их как будто едва замечал. Вместо того чтобы позаботиться о себе, Адриэль вскинул руку и обрушил ее на шею Галанора как молот, лишая его сознания.

* * *

Галанор понятия не имел, сколько пролежал, но, когда Адриэль прошелся по нему мощью маг’дерет, солнце точно было ниже. И воздух не был таким сухим и горячим... Галанор проморгался и сел, осматривая новую местность.

Плоские пустоши. Никаких сомнений.

На мили и мили вокруг не было ничего, кроме пустыни и дрожащего от жары горизонта. За спинами Гидеона и Адриэля, стоящих над ним, виднелись вдалеке Красные горы. Стоило ему подняться, как Галандавакс и Иларго приземлились, глубоко вонзив когти в спекшуюся землю. Галанор расслышал пение птиц и стрекот насекомых... а обернувшись, увидел, что стоит на опушке Великой пасти.

– Ты изгнан из Драконьего предела, Галанор, – мрачно произнес Адриэль, явно разочарованный. – Райнаэль Изумрудная звезда сказала, что свобода для тебя ценнее всего и так будет правильно, хотя я считаю, что твой путь ведет лишь к смерти.

Он взглянул мимо Галанора на джунгли. Но Галанору было не до него – он вперился взглядом в Гидеона, а тот не мог даже в глаза ему посмотреть, уставившись куда-то в грудь. Галанору хотелось спросить, пойдет ли он спасать Адиландру, но это был бы эгоистичный вопрос. Гидеон рожден быть драгорном, и этот титул означает ответственность. Поэтому Галанор решил оставить его в покое и обратился к Адриэлю.

– История нас рассудит... – Он невесело рассмеялся, едва сдерживаясь, чтобы не начать браниться. – Впрочем, я боюсь, что, когда все закончится, некому будет писать историю, кроме тебя. Наслаждайся своим раем.

Он отвернулся и шагнул в джунгли, но в последний момент замешкался, развернулся вполоборота.

– И, Гидеон... ты первый драгорн среди людей. Быть первым – значит устанавливать правила. Стань драгорном, которым хочешь быть.

Не дожидаясь ответа, Галанор, рожденный быть воином, вступил под сень джунглей и исчез из виду.

Глава 29. Раскол

Тарен-сирота облокотился о старые железные перила и взглянул вниз, на долину у подножия Врат Сайлы. На одной стороне – цивилизация, Иллиан, понятный и известный людям. На другой – мир, остающийся неведомым тысячи лет. Конечно, на юге Иллиана тоже лежали опасные, безвестные земли, а на севере так и вообще Дикие чащобы.

Тарен прищурился, глядя вдаль поверх горной гряды, высматривая признаки надвигающейся орды, и почувствовал, как сжалось что-то внутри.

На горизонте поднималось облако пыли.

– Не верится, что они вправду идут... – сказал рядом рыцарь Натаниэль Голфри.

Эльфийская принцесса попросила взять их на ворота. Эльфийская принцесса... Уже одно это перевернуло привычный мир с ног на голову. В глубине души он всегда думал, что эльфы существуют только в легендах, но потом ему пришлось драться с Накиром, выслушивать угрозы Алидира... а вот теперь стоять бок о бок с принцессой Рейной. Тарен не знал теперь, что и думать.

– Врата их удержат, – уверенно сказала Рейна, положив тонкие, но сильные руки на перила.

Фэйлен обернулась к далекому городу за спиной. На ее прекрасное лицо легла тень опасений.

– Длань Валаниса способна найти выход. Накир с Алидиром в Карате, обоим Валанис даровал частицу магии Найюса. Их нельзя недооценивать.

Тарен осмотрел железные ворота под ногами, оценивая их ширину – не меньше двадцати футов. Они прерывались лишь в середине, где между створок пролегал переход. За века в пустыне на ворота намело песка и пыли, но, наклонившись, Тарен мог разглядеть тонкую работу эльфов. Каждый дюйм темного железа покрывали незнакомые Тарену знаки.

– Не стоит нам тут стоять, – сказал Натаниэль, не впечатленный видом.

– У нас есть время, – возразила Рейна. – Когда Алидир выведет каратскую армию из города, мы увидим.

Натаниэль пересек ворота взглянуть на Карат.

– Это тир. Открытая местность, нигде не спрятаться, за спиной стена, путей отхода нет. Каратцы перейдут пустыню и пришпилят нас к этим воротам стрелами, даже мечи им доставать не придется.

– Ты всегда такой мрачный? – спросил Тарен, чуть улыбнувшись. На самом деле он был рад подняться сюда без Салима. Здесь горе названого отца не воспламеняло так его собственное. В каком-то смысле он даже жаждал будущей битвы, ждал, когда сможет отдаться сражению и забыть о смертях, висящих на его сердце тяжким грузом.

– Ты к нему привыкнешь, – ответила Рейна, но ее улыбка говорила о настоящих чувствах к рыцарю.

– Мои совы хорошие бойцы. Они не аракеши, но могут потягаться с любым каратским солдатом, – сказал Тарен, обращаясь к Натаниэлю, но тот убежденным не выглядел.

– Тогда давай надеяться, что Алидир оставит свое самое сильное оружие в городе. – Натаниэль отвернулся от Карата и почему-то взглянул на Фэйлен. Тарен не понял, о чем был их молчаливый диалог.

– Аракеши не привыкли сражаться на открытой местности, – заметила Рейна. – Мы это уже проходили в Западном Феллионе. Они и друг другу мешают, а уж с каратскими солдатами точно не смогут действовать слаженно.

– И где теперь Западный Феллион? – спросил в ответ Натаниэль.

На это принцессе нечего было сказать.

Тарен и раньше слыхал о Западном Феллионе: ребенком как-то едва сбежал от их патрулей, рыскавших по городу в поисках новых рекрутов. Ему трудно было представить битву Серых плащей за свою цитадель, но что-то ему подсказывало, что битва за Врата Сайлы легко ее уделает.

Он повернулся к югу, вновь взвешивая все, что происходило вокруг. Раньше он даже подумать не мог, что окажется в эпицентре событий, в которых вся Верда будет поставлена на карту. Белый филин был молод, но ясно понимал, что это лишь битва – война разразится на севере, куда воля Валаниса погонит темнорожденных, а не на востоке, куда он собирается заманить эльфов. Именно он главный враг.

– Если ваше дело и впрямь такое важное, значит, вам надо уходить. – Тарен прекрасно понимал, что предлагает уйти лучшим бойцам, вот только он хотел выиграть битву, а они пытались выиграть войну. – Идите в Полночь, пока не пришли каратцы. Эшер сказал, что это на северо-востоке, – значит, держитесь Бессмертных гор, пока не почуете запах моря, а потом сворачивайте на север, чтобы избежать патрулей.

Принцесса Рейна отошла от перил, держа в руке свой могучий лук.

– Твоих сов слишком мало, Тарен. В этой битве каждый клинок будет на счету.

Не успел Тарен ответить, как часовые на воротах, смотрящие на север, затрубили в рога по обе стороны ворот. Все бросились к перилам, вглядываясь вдаль, где уже виднелась темная шеренга всадников в доспехах. Они выехали из южных ворот Карата и скакали по трое, их длинные черные плащи струились по лошадиным бокам.

– Нам пора! – Тарен побежал направо, веля совам спустить их на подъемнике.

По пути вниз они сгрудились в молчании, только рычаги скрипели под руками сов. Можно было воспользоваться лестницей, но бежать с такой головокружительной высоты значило тратить силы перед надвигающейся битвой. Поэтому они могли только смотреть, как солдаты подъезжают все ближе, держа наизготовку копья и щиты с изображением конской головы.

– Эшер... – прошептала Рейна.

Он все еще был где-то в пустыне между Вратами и Каратом. Тарен прищурился, пытаясь разглядеть фигуру человека, внезапно вставшего и выдернувшего из песка меч. Зрелище было невиданное: он стоял один, в развевающемся зеленом плаще, с сияющим на солнце мечом, а на него надвигалась каратская конница.

– Дурак! Почему он не бежит? – спросила Фэйлен.

– Не думаю, что он вообще умеет сбегать из боя, – заметил Натаниэль.

– В нем много ярости, – заметил Тарен, привлекая всеобщее внимание. – Я знаю его всего несколько часов, но даже я заметил живущий в нем гнев.

На самом деле Тарен заметил отражение собственного гнева, тихого, скрытого, но всегда готового вырваться на поверхность. Гнева, который не удовлетворить. Он знал это чувство и потому легко различал его в других.

– Да, он яростный, но это не все, – отозвалась Рейна. – Для того чтобы спасти других, он встанет перед любой армией.

Она даже не пыталась скрывать восхищение, и Тарен полностью его разделял.

Он взглянул вниз и увидел, как совы бегут строиться и занимать позиции, как рейнджеры спешат впереди них к своим коням. Здоровяка Бэйла легко было различить даже с такой высоты, рядом с ним вскочили в седла Глэйд, Доран и двое магов.

Салима нигде не было видно.

– Эта штука может спускаться быстрее? – раздраженно спросил Натаниэль.

К тому времени как подъемник достиг последних четырех пролетов, они с Тареном и эльфийками соскочили с него. Каратские всадники же почему-то остановились и выстроились перед Эшером полукругом. Тарен никогда раньше не воевал, но даже он понимал, что выезжать на врага и останавливаться – глупо: на скаку они просто порубили бы сов. Может, решили, что Врата помешают маневру?

И все же он присоединился к Рейне и остальным: оседлал коня и ускакал к рейнджерам, приказав совам удерживать позиции.

Эльфийки с невероятной ловкостью поспрыгивали со своих скакунов на ходу – уже с наложенными на тетивы стрелами. Рейнджеры, спешившись, стояли рядом с Эшером: Хадавад шептал что-то в навершие посоха, и хоть для Тарена все заклинания звучали как бормотание, он был рад, что на его стороне маги. Бэйл из клана Дуболомов, с топором в каждой руке и ухмылкой на лице, готов был убивать все, что движется. Доран походил на крепко сбитого бычка – вот-вот ринется в бой, размахивая широким мечом и шипастыми латными рукавицами. Глэйд и Эшер выделялись спокойствием и мечи держали словно на тренировке.

Три тетивы натянулись одновременно – услышав звук, Тарен повернулся к эльфийкам и рыцарю. Каждый из них сосредоточился на цели. Пусть этот «передовой отряд» и был мал, Тарен знал, что они войдут в историю, проредив каратскую армию. За его спиной, в отдалении, глядя на замерших всадников, ждали совы.

– Ну?! Че ждете-то?! – заорал Доран, ударяя кулаком в кирасу.

Ответом ему было молчание.

Наконец один из всадников спешился и подошел к отряду. Он вонзил в песок копье, затем меч и медленно снял шлем. Тарен был уверен, что уже где-то видел это смуглое лицо и черные волосы до плеч, но не мог вспомнить.

– Я Каиль Ан-Аго. Перед вами двенадцать сотен лучших воинов Карата. Каждый из них принес присягу, поклявшись защищать эти земли. А защищать свои земли – значит защищать свой народ. – Каиль взглянул Тарену в глаза. – Истинному смыслу присяги нас научил командир, Халион Аль-Анан.

Теперь пришла очередь рейнджеров молчать. Слишком все были поражены.

– Вы не будете с нами биться? – с недоверием спросил Тарен.

– Мы прибыли сражаться на вашей стороне. Нельзя позволить темнорожденным миновать Врата Сайлы. Иначе погибнут наши семьи.

– А со своими сражаться вы готовы? – спросил Каиля Эшер. – В армии Иссушенных земель больше двенадцати сотен воинов, Алидир поведет ваших братьев в атаку.

Каиль задрал подбородок.

– Если наши братья не видят, что наши земли захватило зло, или не понимают, что надвигается на наш город, мы вобьем в них нашу науку. Мечом, если понадобится.

Эшер призадумался.

– Сколько ваших осталось у Алидира?

– Около восемнадцати сотен, – мрачно ответил Каиль.

Тарен не вслушивался в то, что они говорили. Он как зачарованный рассматривал лица каратцев. Каждый из этих людей хоть раз да беседовал с Халионом, постепенно проникаясь новыми идеями. Брат годами набирал этих солдат, убеждал их, что рабство – это ложный путь. Они были будущим Карата. Если у Карата, конечно, еще было будущее.

Все эти годы ему казалось, что у брата задача легче, ведь это он, Белый филин, жил на улице, сражаясь с работорговцами. Теперь же Тарен понял, что Халиону досталась миссия куда сложнее: изменить сам образ мыслей, тысячу лет довлевший над Каратом.

Эшер взглянул на старого мага.

– Хадавад?

Маг, опираясь на посох, окинул всадников внимательным взглядом и покачал головой, отвечая на незаданный вопрос.

– Где остальные? – спросил Эшер. – Почему еще не выступили?

– Скоро выступят, – ответил Каиль. – Те, что в тени, – Алидир и... Накир – послали весть в другие города и ждут подкрепления. Они придут вечером, успеет подкрепление или нет.

– Откуда нам знать, что это не ловушка? – спросила Фэйлен у Эшера, опустив лук.

– Нет смысла заманивать нас в ловушку, – ответил тот, разглядывая солдат. – У них больше воинов, и Алидир это знает.

Рейнджер обернулся к Тарену.

– Ты, я думаю, больше нашего понимаешь.

Тарен кивнул.

– Мы с Халионом годами трудились сообща: я с совами на улицах, он – внутри. Изначально мы хотели захватить дворец и заменить императора правителем получше, чтобы покончить с рабством в Иссушенных землях. Брат всегда говорил, что среди его людей есть преданные нашему делу...

Рейнджер убрал меч, остальные последовали его примеру.

– Эшер... – предостерегающе сказала Фэйлен.

– Союз двух берегов надежду дает на спасение, – произнес Эшер непонятную фразу. – Разве не ты это все время говоришь? Без доверия нет никакого союза.

– Если хотим подготовиться как следует, работать придется быстро, – заявил Глэйд.

– Не только каратцы близко, – добавил Тарен. – Темнорожденные тоже.

Всадники озабоченно зашептались между собой.

– Ты уверен? – спросил Глэйд.

Натаниэль убрал стрелу и закинул лук на плечо.

– Либо на юге странная буря без единого облака, либо на нас идет армия.

– Значит, пора за работу, – провозгласила Рейна, показавшаяся Тарену сейчас скорее воином, чем принцессой. – Эшер?

– Простите, ваше высочество, но это Тарен-сирота повел своих людей защищать Врата, он выбрал бросить вызов темнорожденным. Значит, ему и командовать. – Эшер взглянул на Каиля. – Если подчинитесь ему.

Каиль Ан-Аго перевел взгляд на Тарена.

– Приказ Белого филина – это приказ Халиона Аль-Анана.

Как Тарену хотелось, чтобы брат это увидел!

– Сперва отобьем атаку с севера. Темнорожденные еще в дне пути, к тому же пробиться через ворота им будет сложно. Но перед армией Алидира никаких препятствий нет. Будем готовиться!

* * *

Алидир чувствовал на себе разочарованный взгляд господина даже за много лиг, в Иссушенных землях. Если они не смогут провести темнорожденных сквозь Врата, Валанис сурово накажет своих генералов, это было абсолютно понятно. И наказание это становилось все ближе. С балкона Алидир видел, как тысяча предателей объединяется с новыми союзниками. Он на глазах терял преимущество в битве по эту сторону ворот.

Он был так зол, что даже смотреть не мог на Накира.

– Что ты натворил, брат! Ты должен был держать все Иссушенные земли в кулаке!

– Никто не мог предвидеть их предательства!

– Дело не в предвидении, идиот! Ты не умеешь планировать! Наш господин десятки лет назад начал приводить свой план в исполнение. Ты слишком долго провозился с чинушами, а нужно было сосредоточиться на тех, кто на самом деле важен! – Алидир указал на всадников. – На солдатах, Накир! Ты должен был сделать из них безмозглую орду, которая хочет только убивать и трахаться!

– Нас все еще больше. – Накир едва сдерживал гнев.

– У них есть бойцы, которые сойдут за нескольких. Хватит недооценивать врага, Накир, это всегда было твоим с родичами слабым местом. Ты думаешь, что дарованная сила сделала нас неуязвимыми, но я видел, как Аделлум пал от их рук из-за собственного высокомерия.

– Значит, мы с тобой сосредоточимся на этих бойцах. Победим сильнейших, пока солдаты режут остальных.

– Мы не поедем с остатками нашей армии. Врата должны открыться перед темнорожденными, или господин нам головы снимет. – Алидир уже не первый день медитировал, готовясь к этому дню.

– Но как мы это сделаем посреди битвы?

– А кто сказал, что мы будем по эту сторону Врат? – Алидир показал ему светящиеся кристаллы из источников Найюса. – Мы откроем портал и будем действовать с другой стороны. Пока они будут заняты каратцами, Врата распахнутся, и темнорожденные прикончат оставшихся.

Глава 30. Откровение

Гидеон, позабывший особые движения маг’дерет, пропускал удар за ударом. Стоило не туда поставить ногу или не так двинуть рукой, как он тут же получал от Адриэля по голове или по ребрам. Уже который час они упражнялись на вершине одной из парящих над озером скал.

– Ты не можешь сосредоточиться, – заметил Адриэль, присовокупив очередной удар в висок. Гидеон потер ушибленное место и отошел, бросив маг’дерет.

– Понимаю, здешние виды могут отвлекать, – заметил Адриэль. – Но, сдается мне, не это у тебя на уме.

– Мы только что изгнали Галанора, вообще-то! – раздраженно ответил Гидеон и тут же пожалел об этом.

– Еще совсем недавно ты жаждал его смерти. Хотел отомстить ему за гибель твоей подруги.

Гидеон медленно моргнул. С тех пор как они вышвырнули Галанора, эта мысль крутилась у него в голове. Он взглянул на дым, все еще поднимающийся над лесом. Драконы потушили пожар и успокоили Маллиата, но на зелени оазиса остался шрам. Адриэль собирался вернуть загубленные деревья к жизни, но тренировки с Гидеоном были для него важнее.

– Галанор сам себя за это накажет. – Гидеон вздохнул и повесил голову. – Чем я занимаюсь? Зачем я учусь быть драгорном? Я уже отучился! Я маг, и неплохой! Я могу помочь Галанору, может, даже спасти Адиландру. Так почему я этого не делаю? – Он принялся ходить взад-вперед по скале. – Я должен был уйти с ним...

– Ты должен тренироваться.

– Для чего? – Гидеон всплеснул руками. – Галанор был прав. Я умру от старости до того, как чему-нибудь научусь! А если и научусь, здесь, в Драконьем пределе, мне это не пригодится!

– Ты больше не можешь думать только о себе. Ты драгорн.

– Я и не думаю о себе! Я думаю о Галаноре и Адиландре! Я думаю о том, что обязан предупредить Иллиан о темнорожденных и эльфах, но застрял здесь!

– Я говорил не о них. – Адриэль посмотрел вдаль поверх его плеча.

Гидеон оглянулся и увидел Иларго, летящего к ним со всей могучей грацией дракона.

– Иларго теперь связан с тобой. Вы даже создали прибежище. Ты не можешь бросить его теперь, как не можешь бросить свою ногу или руку.

Я чувствую бурю в твоей душе.

Гидеон обернулся на голос и увидел, как Иларго скользит мимо скалы над озером. От одного вида его полета становилось спокойнее.

Что за «буря в душе»? Нормальные люди так не говорят.

Но я не люди.

С этим не поспоришь.

Ты должен тренироваться, Гидеон.

Говоришь как Адриэль...

Адриэль прав.

Гидеон почувствовал, как внутри загорается надежда. Только это была не его надежда. Он продолжал наблюдать за полетом дракона и неожиданно понял, что Иларго многое вложил в их узы, хотя Гидеон до сих пор не мог соответствовать.

– Ты сам сказал, Адриэль: драгорны больше не нужны. Так зачем мы это делаем? Если для того, чтобы помочь Верде, тогда возьмем драконов и летим, уничтожим темнорожденных, помирим наши народы, прежде чем начнется война! А когда установится мир, сможешь открыть гору Гарганафан и забрать яйца. Драконы смогут мирно жить по ту сторону Красных гор...

Адриэль устремил взгляд на горизонт.

– Драгорны несут бремя большее, чем сохранение мира.

– Что может быть важнее, чем прекратить ужасную войну, которая поглотит все народы? Что может быть важнее, чем уничтожить темнорожденных? Адриэль, они чистейшее зло!

Эльф обернулся к нему.

– Ты не видал настоящего зла. Мне сложно это объяснить... но, оставаясь в Драконьем пределе, мы не пускаем зло править Вердой.

Гидеон совсем перестал его понимать.

– Что ты от меня скрываешь? Какая у драгорнов миссия на самом деле?

Но Адриэль лишь окинул Предел нечитаемым взглядом.

– Я должен поговорить с Райнаэль, – бросил он и без предупреждения шагнул с края скалы. Галандавакс подхватил его у самой земли.

– Ненавижу, когда он так делает.

Мы тоже так можем. Я тебя поймаю.

Гидеон глянул вниз. Страх падения так и не покинул его до конца.

– Нет уж, слезу по старинке.

Он взял свой посох, встал у самого края и ударил по камню. Кусок, на котором он стоял, откололся и понес его вниз (куда Гидеон очень старался не смотреть), к озеру. Иларго так и продолжал парить в вышине, отбрасывая тень на прибрежную гальку.

О чем Адриэль мне не рассказывает, Иларго?

Гидеон почувствовал, как тревога дракона пробрала тело. Чувство это было таким сильным, что он пожалел о своем вопросе, поняв, что спросил о чем-то запретном.

Наши узы сильны, Гидеон. Сильнее, чем я ожидал. Ни эльф, ни дракон никогда не создавали прибежище раньше чем за десять лет. Адриэлю и Галандаваксу понадобились все четырнадцать. И воспоминания, которые ты видел глазами моей матери... они пришли слишком рано.

Иларго грациозно приземлился перед ним, раскинув огромные крылья. Его зеленые чешуйки посверкивали золотом, как у матери, голубые глаза вперились в Гидеона.

Ты не ответил на мой вопрос. Я думал, у нас больше нет секретов.

Гидеон коснулся виска, показывая, как крепки их узы.

Иларго выгнул шею, выпятил грудь – так драконы выражали задумчивость. Затем он быстро взглянул на небо, ища сородичей, и быстро опустил голову, оказавшись с Гидеоном нос к носу. Гидеон в этот раз не дрогнул.

Адриэль тебе солгал. Ты не первый драгорн-человек.

Глава 31. Битва за Врата Сайлы

Опершись о леса у Врат Сайлы, Эшер наблюдал за подкреплением. Весь день они с Тареном и Каилем обсуждали стратегию каратской армии. Когда прибыли конники, он почувствовал, что победа возможна... но глубинные свои мысли оставил при себе.

«Мы все умрем...»

Эта мысль, к примеру, преследовала его с самого Вангарта, с той минуты, как они решили отыскать кристалл в Полночи. Эшер считал себя реалистом, а не пессимистом, но просто видел слишком много битв и достаточно противников встречал, чтобы перестать верить в истории о неудачниках, ставших вдруг победителями. Побеждает тот, на чьей стороне сила.

– Ты думаешь, что мы проиграем.

Эшер уже привык, что Фэйлен умеет к нему подкрадываться незаметно.

– Их больше, чем нас. И это не считая темнорожденных по ту сторону.

Фэйлен встала рядом, обдав его ароматом духов, завораживающих, как ее красота.

– Я оценила их сильные и слабые стороны. Конница поставит нас наравне с...

– От лошадей на поле боя хаос, – перебил Эшер. – Я к таким боям не привык.

Фэйлен легонько улыбнулась.

– А я-то думала, хаос – твоя стихия.

Эшер повернулся к ней.

– Тебя когда-нибудь сбивала лошадь? После такого не встают. Лучшая стратегия: пусть каратцы бьются с каратцами подальше отсюда, потому что, когда лошади поймут, что вокруг опасность, они разбегутся. Тогда в бой пойдем мы с совами.

Фэйлен кивнула, наверняка задумавшись о безопасности Рейны.

– Они планируют держаться поближе к воротам, чтобы противник не мог ни окружить их, ни разогнаться как следует.

– Зато он сможет нас буквально к стенке припереть. Так и погибнем, – отозвался Эшер, потирая указательный палец. Ему не хватало кристалла Палдоры. Он не любил пользоваться магией, даже когда магических сил было в избытке, но она давала ему уверенность, которая теперь очень пригодилась бы. Он не мог больше исцелять себя прямо на поле боя или знать, что всегда есть скрытое преимущество, чтобы победить врага. Стал как все.

– Я говорила с Хадавадом и Атарией. Добавь к ним Рейну – и получится неплохой магический арсенал. Мы проредим их еще до того, как сойдемся в бою. – Фэйлен отвернулась от лагеря, занятого подготовкой к бою, и подняла глаза на Врата.

Эшер невольно засмотрелся на нее. Давненько он не ложился с женщиной, и мысль эта тут же показалась ему неприятно грубой. Фэйлен была слишком... чиста. Он встряхнул головой и попытался подумать о другом.

– Натаниэль рассказал мне о вашем разговоре на воротах. Правда думаешь, что Адилир и Накир могут их открыть?

Фэйлен коснулась железной створки, кончиками пальцев обводя замысловатые значки.

– Врата эти леди Сайла запечатала вместе со старейшинами. Я верю, что магическую печать не сломить ни людям, ни эльфам, но Длань благословлена Валанисом, а он получил силу от Найюса. Я еще не родилась, когда они сражались в Темной войне, но эти пятеро не просто так пережили все битвы. Они сильны.

– Я бы на твоем месте не доверял этим разговорам про силу богов. Источник Найюса? Ерунда. Валанис и его Длань просто посильнее других в магии. Спорю, они не могут ничего такого, чего б и ты не смогла, натренировавшись.

Фэйлен нахмурилась.

– Но ты видел Аделлума в Западном Феллионе...

– Я видел, как он там умер. И сделал вывод.

На самом деле Эшер не совсем понял, что же там все-таки произошло. Столько мечей не смогли убить мерзавца, а одна стрела справилась! Он решил сосредоточиться на главном: генералов Длани можно убить из лука, и нужный лук имеется.

– Но Эхо Судьбы не изменить...

Эшер закатил глаза.

– Только не начинай о пророчестве, я тебя прошу. Мне еще в смертельной битве сражаться.

Фэйлен взяла его руку, лежавшую на перилах, сжала.

– Ты тоже есть в пророчестве, разве не видишь? Бессмертный человек, о котором раньше никто не знал и не ведал, сыграет роль в борьбе за судьбы мира.

– Если следовать этому пророчеству, моя роль в том, чтобы помочь Валанису наложить лапу на кристалл Палдоры. – Эшер показал ей руку без кольца. – В общем, так и вышло...

– Так ты веришь.

– Я такого не говорил...

Их прервал рев сигнального рога.

Сквозь марево на горизонте Эшер и Фэйлен разглядели поток всадников, хлынувший из южных ворот Карата. Солдаты и совы побежали по лагерю, расхватывая оружие, седлая коней. Посреди этой суеты Тарен выкрикивал приказы. Двенадцать сотен каратских солдат у ворот сняли плащи, чтобы отличать своих от чужих, но Эшер уже понимал, что на поле боя будет хаос.

Фэйлен стиснула его руку.

– Это не Западный Феллион. Что бы ни случилось, будем держаться вместе.

– Обо мне не беспокойся, лучше смотри, как бы Рейна не убежала геройствовать.

Они спустились с лесов: Фэйлен чаще всего просто перемахивала через перила, Эшер спрыгнул с последнего этажа, сжимая в руке сложенный лук. Одно движение пальца – и закрутились шестеренки, плечи лука расправились, натягивая тетиву. Мысли о предстоящей схватке хотя бы отвлекали от боли в коленях после приземления.

Глядя на разбегающихся по позициям каратских солдат и сов, он покачал головой: все уже давно должны были стоять на местах! Только после того, как пыль улеглась, он понял, что ошибался. Несколько сотен сов выстроились у ворот с каратскими луками, которые подарили им солдаты. У их ног торчали из песка дюжины стрел, чтобы быстрее заряжать луки в бою. Рейна бежала вдоль шеренги, раздавая охапки стрел из своего зачарованного колчана. После каждой такой охапки в нем прибавлялся еще десяток.

– Они выступают? – спросил Эшер Тарена, возвращающегося от всадников.

– Не совсем, – ответил Тарен, жестоко усмехаясь. – Мы с Каилем и Натаниэлем кое-что придумали. Надеюсь, стреляешь ты неплохо.

– Так ты все же доверяешь этому Каилю? – спросила Фэйлен, готовя лук.

Тарен вздохнул.

– Я не верю, что все его люди за мир без рабства, но верю, что все они за мир, где их семьи смогут жить спокойно. Все слышали легенды о темнорожденных, эти дикари в Иссушенных землях никому не нужны.

Эшер кивнул Глэйду и Дорану, у которых с луками все было не так однозначно. Глэйд стрелял неплохо, но вот Доран для лука не вышел ростом.

– Тьфу! По-нормальному-то драться когда будем? – Доран вытащил свой широченный меч и потрусил к ездовому вепрю. – Что эти луки! Хочу смотреть в лицо тому, кого бью!

Глэйд закатил глаза.

– Бэйл сейчас слюной захлебнется в предвкушении.

И вправду: Бэйл уже вовсю поигрывал топорами и орал молитвы Крайту, богу войны. Неподалеку Хадавад и Атария о чем-то негромко беседовали, будто не им сейчас предстояло драться не на жизнь, а на смерть.

– Маги... – пробормотал Эшер себе под нос.

Кто-то закричал что-то на каратском, но Эшер не расслышал и решил, что это Каиль отдает приказы своим людям, видя, что армия Алидира приближается. Со своих мест ни Эшер, ни даже эльфы не видели, что там у них происходит.

– Цельсь! – крикнул Тарен, и совы разом прицелились в небо. Солнце уже тянулось поцеловать горизонт.

Эшер подумал, что у боя в темноте свои преимущества.

Он снял с пояса красную повязку. Четырнадцать лет сопротивлялся ее соблазну, соблазну сдаться старым привычкам. Но с тех пор как встретил Натаниэля и эльфов, надевал ее уже дважды. А теперь и вовсе чувствовал, что без нее не выдержит.

Такое преимущество он отбросить не мог.

– Готов? – спросил Натаниэль, не сводя глаз с Рейны и Фэйлен, занявших позиции между всадниками и совами.

– Если все повернется не в нашу пользу, – начал Эшер, осторожно подбирая слова, – поймай трех лошадей, забирай Рейну с Фэйлен, и езжайте на восток, до побережья, потом сворачивайте на север, в Велию. У короля Ренгара самая большая армия в Иллиане, там будет поспокойнее.

Натаниэль задрал бровь.

– Я думал, ты расскажешь, как добраться до Полночи...

Эшер нахмурился, потянувшись к колчану.

– Без меня вам в Полночи не выжить. Это лабиринт, полный аракешей, а под ним – монстры. А, и света там нет. Если все пойдет так, как я думаю, – скачите в Велию, забудьте о кристалле.

Натаниэль улыбнулся, будто вспомнил шутку.

– Тарен хотел тебя попросить сказать речь перед бойцами, но я его отговорил...

Эшер хотел огрызнуться, но взгляд его упал на Салима. Тот стоял у бараков с мечом в руке и смотрел в пространство пустым взглядом. От знакомого Эшеру Салима ничего не осталось: исчезла окружавшая его аура спокойствия и самообладания. Не осталось ничего, кроме желания убивать. Эшер еще никогда в жизни не лишался чего-то столь же важного, но знал, как выглядит человек, которому больше нечего терять.

Глэйд наклонился к Эшеру и Натаниэлю.

– Маленький совет. В бою держитесь от Салима подальше: боюсь, он не отличит врага от друга.

Эшер кивнул, зная в глубине души, что все равно побежит выручать Салима, если увидит, что тот в беде.

Оттуда, где стояли конники, донеслась еще одна команда, и в воздухе заклубился песок. Загрохотали копыта, и вскоре всадники унеслись. Хадавад и Атария вышли вперед, заняв их место, и встретились с Рейной и Фэйлен. Эшер начал жалеть, что пропустил подготовку: он перестал понимать, что происходит.

Всадники выехали навстречу врагу, но, вместо того чтобы атаковать, разделились вдруг на две колонны и понеслись в разные стороны, окружая кавалерию в черных плащах. Эшер даже отпустил немного тетиву, наблюдая за тем, как они нападают с боков. Скрестились со звоном мечи, хлынула кровь, кони и всадники повалились на землю, но у этой странной атаки вскоре обнаружилась цель.

– Пли! – крикнул Тарен.

Теперь, когда черные плащи сгрудились, защищаясь от всадников, попасть в них было проще простого. Эшер выстрелил вместе с остальными, глядя, как сотни стрел взмывают в закатное небо. Не успел первый залп достигнуть цели, как совы вновь натянули тетивы, не делая перерывов между выстрелами. Все стреляли навесом, в небо, кроме Рейны – она посылала стрелы прямо перед собой. Лук Аделлума был, пожалуй, сильнейшим оружием этой битвы, Эшер даже замешкался с третьим выстрелом, чтобы поглазеть на это чудо.

– Боги всемогущие... – прошептал Натаниэль.

Обычные стрелы падали с неба, и каждая находила себе цель – если не человека, то лошадь, – но стрелы Рейны не знали преград. Первая прошла через трех всадников, силой удара скинув их с коней. Среди нападавших начался хаос, и Эшер невольно подумал: где же эта стрела остановится?

– Подходите, сукины дети! – нетерпеливо заорал Доран со спины вепря.

Тарен выстрелил снова и обернулся к Эшеру.

– Всадники объедут их и нападут с тыла, а мы атакуем в лоб!

Эшер выпустил стрелу и взглянул на него.

– Да мы все умрем к тому времени, как они заедут в тыл!

Вот теперь он снова начал сомневаться в стратегии Тарена.

– Люди Халиона кое-что привезли, и мы все пустили в дело. Если твои друзья нам помогут, – он взглянул на Хадавада и эльфиек, – мы сможем продержаться.

Темные плащи подъезжали все ближе, их крики смешивались с грохотом копыт. Стрелки пробивали бреши в их рядах, усеивая пустыню новыми телами, но все же врагов было еще слишком много.

– Что еще за «кое-что»?

– Смотри! – Тарен кивнул в сторону Хадавада.

Старый маг вышел вперед и ударил посохом в землю, выпуская из навершия огненный шар. Сгусток огня взлетел над роем стрел и бесшумно упал в песок. Темные плащи не отступали – так и неслись вперед, не боясь даже лука Рейны. Только Алидир мог внушить им такое упорство.

Оказалось, что огненный шар приземлился в неглубокую канавку, которой Эшер раньше не замечал. В мгновение ока пламя разбежалось по песку: канавок оказалось много, они соединялись между собой, до краев заполненные ламповым маслом.

Эшер невольно улыбнулся.

– Достать мечи! – крикнул Тарен, перекрикивая топот копыт.

Лошади замедлились перед стенами огня. Они послушно перепрыгивали канавки, но скорость была уже не та. К тому же всадники, торопясь сбежать от пламени, сталкивались друг с другом, на нескольких даже перекинулся огонь.

Эшер сложил лук, чтобы спрятать под плащ, сжал двуручник и встал рядом с Натаниэлем, среди сов.

Тарен снял с ножен на пояснице две коротких сабли, заточил лезвия друг о друга. Эшер собирался уже надеть повязку, но заметил, что эльфийки стоят прямо на пути вражеских всадников.

– Надо вытащить Рейну и Фэйлен!

– Оставь. Они справятся, – приказал Тарен. Вот только Эшер не любил, чтобы им командовали. Он рванул к Фэйлен, зная, что всадники вот-вот нагрянут. Фэйлен обернулась к нему, но издалека прочесть ее взгляд было невозможно. Она быстро отвернулась и вскинула руки, повторяя движения остальных. Это было то же заклинание, что сам Эшер использовал в Западном Феллионе, но в разы мощнее: волна невидимой энергии ударила по надвигающейся орде, взметая песок и масло, сея хаос в рядах противника.

Черных плащей вышибало из седел, лошади с переломанными ногами падали на песок одна за другой, как костяшки домино, и пустыня все быстрее превращалась в кладбище. Середина войска смешалась, атака их захлебнулась, но крайние фаланги продолжали скакать вперед, на сов, ждавших их с распростертыми объятиями.

Откуда-то слева слышался рев Бэйла, рубящего первых «гостей»: ему было все равно, кто попадется под топоры – человек или лошадь. Салим в своих атаках был более избирателен, но не менее яростен. Его сабля ходила четкими движениями, каждый удар либо снимал врагу голову с плеч, либо отражал чужой клинок. Эшер быстро потерял их из виду. Лошадей осталось мало, всадникам стало слишком опасно нестись сломя голову сквозь пламя.

– Эшер! – крикнул Натаниэль, прежде чем потонул в толпе черных плащей, охваченных огнем.

Эшер хотел броситься туда и помочь ему, но Рейна с Фэйлен были ближе, ослепленные дымом, окруженные врагами.

Ничего красивого и возвышенного в битве с каратцами не было: они неслись к воротам, рубя любого воина без черного плаща. В первые мгновения из-за возникшей давки невозможно было даже меч поднять: первые ряды сшиблись, пытаясь потеснить друг друга, падали наземь тела задавленных. Эшер растолкал противников, чтобы хватило места на замах двуручником. Приближаться к нему опасались, и это дало ему немного выдохнуть. Повязку надеть он так и забыл, приходилось полагаться на обычные ощущения.

Его клинок отражал атаку за атакой, раскалывая черепа мощными ударами, ломая кости шипастым навершием меча. Постепенно Эшер вошел в ритм старейшего танца, известного людям, отбиваясь мечом, локтями, коленями и кулаками. «Все может стать твоим оружием», – говаривал Наста, и Эшер, не обращая внимания на боль в спине и коленях, пробивался через толпу, пока не увидел знакомые светлые волосы.

– Рейна!

Он видел, как темный плащ подбирается ближе, чтобы атаковать ее сзади, но его крик затерялся в шуме боя.

Два быстрых удара – и двое каратцев перед ним свалились, кашляя кровью. Еще удар – и головы в шлемах полетели прочь. Эшер бросился сквозь дым и всем телом врезался в крадущегося врага, прежде чем тот успел ударить Рейну. Перехватив меч поперек, он толкнул противника в кирасу, отшвыривая на соседнего черного плаща, и, не теряя времени, ударил его яблоком меча в челюсть, а затем размахнулся и рубанул того, что замешкался позади.

Теперь они с Рейной бились спина к спине.

– Где Фэйлен? – спросил он, заметив, что подходит следующая пара.

– Не знаю! – Рейна упала на одно колено, выставив руку со скимитаром, и черные плащи рухнули: один без ног, другой с выпущенными кишками.

Эшер работал мечом и кулаками не останавливаясь, пока противник его не замирал окончательно. Казалось, вражеским солдатам нет конца, оставалось только надеяться, что силы Каиля все же зашли в тыл и пробиваются к своим.

Размытый черно-золотой силуэт метнулся слева направо, и шестеро черных плащей повалились на песок, крича в агонии: конечностей у них поубавилось. Силуэт пронесся мимо снова, и Эшер узнал Дорана на вепре. Мощный широкий меч легко рубил доспехи и кости каратцев. Эшер мог поклясться, что слышал, как Доран хохочет.

Трое черных плащей попытались окружить Эшера и отрезать от Рейны. От первых двух он отбился, третьего пнул подальше и, пользуясь передышкой, выхватил из ножен на спине сильвировый меч. Вовремя: двуручник как раз пробил кирасу очередного солдата и, пройдя между ребер, застрял.

Эшер крутанул короткий меч и парировал атаку. Двуручник он отпустил, а свободной рукой ударил третьего нападавшего в горло. Но, отвернувшись разобраться со вторым, он с облегчением увидел, что Рейна уже вонзила скимитар тому в грудь. Эшер благодарно кивнул и вонзил сильвировый клинок прямо в лицо задыхавшемуся противнику.

Увидев это, следующая партия черных плащей не решилась подходить сразу, и это дало ему небольшую передышку. Эшер выдернул из мертвеца двуручник, глубоко вздохнул и почувствовал, как ребра отозвались болью. Крови, впрочем, не было. Когда он успел получить по ребрам? Вот поэтому он терпеть не мог такие свалки!

Звуки боевых чар перекрыли шум боя. Эшер ударил одного из черных плащей лбом в лицо и, сморгнув кровь, увидел Хадавада, легко и быстро расправлявшегося с противниками. Старый маг перехватывал свой посох какими-то немыслимыми способами и посылал в толпу заклинание за заклинанием. Те, кому удавалось пережить магическую атаку, получали по голове самим посохом. Атария же сражалась грациозно, словно танцевала: не останавливаясь ни на миг, она перепрыгивала от одного черного плаща к другому, раскидывая их ударами ног и припечатывая напоследок магией и посохом.

– Фэйлен! – позвал Эшер, пытаясь перекричать творящееся вокруг безумие: гул пламени, крики и лошадиное ржание.

Он не знал, сколько прошло времени, но солнце уже ушло за горизонт, показались звезды. Он даже не сразу понял, что их оттеснили и Врата Сайлы теперь всего в двадцати футах за спиной. Совы доказали свои умения и сдерживали натиск, но Каиля и его всадников было не видно и не слышно. Бэйл показывался порой, размахивая топорами, вепрь Дорана носился по полю боя, но вот самого Дорана было не видать.

– Эшер! – Глэйд сбил черного плаща с ног ударом в корпус и перекатился ближе. Они сражались спина к спине, пока не подтянулась Рейна, присоединившись к их танцу. Они сходились и расходились, отражая натиск.

– Где Натаниэль? – спросила Рейна, отбиваясь так быстро, что движений ее было не разглядеть.

Эшер оторвал солдата, повисшего на спине Глэйда, и рывком насадил на меч так, что клинок вошел по самую крестовину.

– Эшер! – Рейна парировала удар меча, предназначавшийся сове, и обезглавила нападавшего одним движением. – Где Натаниэль?

– Я... – Эшер огляделся, пытаясь разобрать хоть что-то среди мешанины падающих тел. – Я не знаю.

* * *

Натаниэль совершенно потерялся посреди бойни. Когда выдавалась возможность, он оглядывался на Врата Сайлы, затянутые дымом, и понимал, что они все дальше. Вдалеке виднелись всадники Каиля, рубящиеся с теми, кто еще держался в седле. Многих всадников скинули с коней, другие побросали скакунов, получив раны. Рядом бежала пара-тройка сов, но союзниками его были теперь в основном каратцы без плащей.

– Берегись! – Тарен сбил его с ног, отбрасывая с пути скачущей прямо на них лошади без всадника.

Белый филин впечатлял своими навыками в хаосе битвы. Он так же искусно обращался с мечом, как и Эшер. Натаниэль спешно поднялся на ноги – и вовремя: двое черных плащей уже подходили, целясь ему в грудь. Впрочем, он и сам был в бою не новичок: легко парировал атаки и провел эльфийский маневр, подсмотренный у Рейны. Мгновение – и двое нападавших упали замертво.

Тарен вдруг исчез из виду: аракеш, высоко подпрыгнув и сделав в воздухе сальто, врезал ему в челюсть.

Аракеши не брали пленных: не успел Тарен подняться и подобрать клинки, как убийца уложила троих. Это была первая женщина, которую Натаниэль увидел в битве. Ему это показалось странным, но она тут же доказала, что в искусстве нести смерть пол не имеет значения.

Натаниэль и Тарен атаковали разом, но убийца подпрыгнула и ударила их обеими ногами, швырнув на мокрый от крови и мочи песок. Натаниэлю хватило сил лишь на то, чтобы поднять голову и увидеть, как аракеш убивает сову и еще двух каратских солдат. Тарен пришел в себя быстрее и бросился на нее. Они разошлись лишь на мгновение, отбить атаки других врагов, и снова сцепились в схватке.

Чтобы не отставать, Натаниэль проложил себе путь через черных плащей, пока не добрался до убийцы. Она как раз оттолкнула Тарена, и Натаниэль тут же встал на его место. В грохоте битвы он не услышал топота копыт, и ему показалось, что Фэйлен на белой кобыле и со скимитаром в руке появилась словно из ниоткуда. Она промчалась мимо и одним ударом снесла аракешу голову с плеч.

Впрочем, далеко она не уехала: вокруг становилось слишком тесно.

С нечеловеческой легкостью и грацией Фэйлен спрыгнула с лошади, сделав сальто назад, и, едва приземлившись, ринулась в бой: она даже выпрямиться не успела после прыжка, а двое черных плащей уже упали, подрубленные под колени.

Натаниэль молча присоединился к ней, и так, вдвоем, они расчистили себе место на поле боя. Тарен меж тем собирал сов, и вскоре их небольшой отряд стал для черных плащей явной угрозой.

– Салим! – раздался рев Дорана среди лязга мечей.

Фэйлен первая двинулась к нему, за ней последовал отряд, прорубая себе путь через ряды врагов. Невысокого гнома не было видно за спинами, но найти его не составило труда по разлетающимся направо и налево солдатам. Когда они добрались до Дорана, он как раз карабкался по груде тел, пытаясь дотянуться до очередного врага мечом и шипастой латной рукавицей.

– Салим! Идиот! – орал он, пробиваясь через нападавших.

– Доран! – позвал Натаниэль, добравшись до него.

– Салим, – повторил гном, утаскивая черного плаща на землю и вонзая меч ему под подбородок. – Этот дурачина на аракешей лезет!

Натаниэль взобрался на трупы, пытаясь разглядеть старого гвардейца среди сражающихся. Тот нашелся в тридцати футах: пробирался к отряду аракешей в красных повязках. Аракеши предпочитали избегать хаоса и держались позади. Натаниэлю с ними связываться не хотелось, и он быстро огляделся в поисках Эшера.

Но аракеши не стали ждать: они напали на Салима, и Тарен бросился ему на помощь, даже не отерев окровавленных клинков. Натаниэль так ловко огибать препятствия не умел – и просто прорубался сквозь врагов. Они с Фэйлен прикрывали друг друга, хотя, пока он укладывал одного, она успевала положить двоих.

– Отец! – крикнул Тарен и кинулся к нему, используя тело павшего каратца, чтобы прыгнуть повыше. Занеся клинки над головой, Белый филин упал на врагов с небес. Такой ярости Натаниэль еще не видел!

Этот юноша был отличным бойцом, а ненависть, горевшая в нем, делала его смертоносным. Однако Натаниэль прекрасно видел и его недостатки, поэтому ему пришлось метнуться перед Фэйлен, чтобы аракеш не снес Тарену голову. И за этот подвиг он получил удар в корпус и пинок в живот. Отбросив рыцарскую честь, он, падая, всадил меч аракешу в ступню, а приземлившись на корточки, выхватил из ножен кинжал и ударил вверх, всаживая его в шею врага.

– Надо быстрее! – Фэйлен отбила два коротких меча, прежде чем они вонзились в Натаниэля.

Тарен и Салим же сражались в идеальной гармонии друг с другом, удерживая аракешей на расстоянии, но Натаниэль знал: гнев их в конце концов убьет. Противостоять аракешам нужно с холодной головой.

– Ну же! – крикнул бегущий к ним Доран, на ходу вспарывая животы и отрубая ноги. Те, кому не повезло упасть, получали шипастой рукавицей в лицо.

Жар обжег вдруг щеку Натаниэля, и он закрыл глаза рукой, спасаясь от струи огня, бьющей из ладони Фэйлен. Трое аракешей, охваченных пламенем, побежали, не разбирая дороги, началась давка. Идея пришла моментально: Натаниэль сорвал с пояса мешочек Тало и швырнул в огонь. Взрыв на мгновение ослепил и оглушил его, но вот для аракешей это был настоящий ад.

– Давай! – крикнул Тарен, вонзая саблю в ближайшего аракеша. Натаниэль, пользуясь тем, что враги оглушены и ослеплены, занялся тем же самым. В глубине души ему было неприятно убивать беззащитных, но перед глазами вставали лица братьев и сестер по ордену, павших от рук аракешей.

Расправившись с убийцами, он не удержался и рухнул на одно колено, тяжело опираясь на меч. Силы покинули его. Вокруг постепенно слабели друзья и враги, некоторые даже притворялись мертвыми, лишь Фэйлен была полна сил, отражая атаки с тыла. Натаниэль чувствовал, как что-то течет по лицу, но не понимал уже, кровь это или пот.

Закряхтев, Натаниэль усилием воли поднялся на ноги и, вовремя отступив с пути темного плаща, развернулся и снес ему голову. Рубить кости было трудно, сопротивление было так сильно, что от напряжения он чуть не выпустил меч. Серые плащи поддерживали мир в Иллиане, а не сражались в войнах, поэтому никогда еще ему не приходилось драться так долго и без передышки.

Вдруг Салим взревел, Тарен закричал что-то. Натаниэль обернулся и увидел, как старый гвардеец падает на колени, прижав руку к животу. Тарен бросился между ним и тремя черными плащами, пытавшимися его окружить. Натаниэль знал, что сейчас сделает глупость, которую на поле боя делать нельзя, но все равно швырнул свой меч в одного из трех, чтобы Тарену не пришлось разбираться со всеми. Один из выживших смог ранить его в ногу, другой просто врезал кулаком по лицу. И враги, и друзья начинали выдыхаться.

Натаниэль и хотел бы помочь Салиму, но что-то мешало, будто рейнджер и не ранен был вовсе. Наверное, при виде умирающего нужно было почувствовать что-то, но посреди резни чувств было не разобрать. Оставалось только идти вперед.

Натаниэль сбил с ног очередного черного плаща, приземлился сверху и впечатал наруч в его горло, давя и давя, пока глаза врага не остекленели.

Подняв голову, он увидел, что Фэйлен чарами отшвырнула одного из противников Тарена, а второму перерезала глотку скимитаром. Натаниэль скатился с трупа и взмолился богам, чтобы дали силы встать. Ночка обещала быть долгой...

* * *

Тарен упал на колени рядом с Салимом, глядя, как кровь хлещет из ран на животе и на груди. Не обращая внимания на свою боль в ноге, он прижал руку к его животу, но кровь все сочилась сквозь пальцы.

– Отец! – Тарен не мог вынести отрешенности на его лице.

– Вставай! – крикнула позади него Фэйлен, зарубив еще двух черных плащей, но Тарен смотрел только на отца. Что за насмешка судьбы! Неужели она свела их, только чтобы разлучить навсегда?

– Сын... ты должен... сражаться... – Салим стиснул зубы и сжал его руку. – Давай!

Взгляд его на мгновение сделался тревожным, и Тарен понял – вскинул меч, защищаясь от нацеленного ему в голову удара. Гнев вспыхнул так, что Белый филин свалил врага на землю и бил, бил его, не замечая, что тот уже мертв.

– Ты обречен, Белый филин! – провозгласил кто-то над ним. Тарен узнал его и медленно поднялся. Арго стоял, окруженный черными плащами: в руках короткие мечи, красная повязка на глазах, вместо мундира дозорного – доспех аракеша.

– Защищающий мертвецов добьется лишь того, что сам к ним присоединится. – Арго бросил взгляд на Салима.

– Ты один из тех, кто это затеял. И я казню тебя, – равнодушно произнес Тарен, хотя все в нем желало драки.

Но не успел он броситься на убийцу, как пара всадников пронеслась мимо, размахивая саблями. Подоспевший Каиль, их командир, спрыгнул с коня и в мгновение ока зарубил людей Арго. Тарен не стал дожидаться приглашения: подбежал к Арго на расстояние удара... Вот только раненая нога замедляла его, делая неуклюжим, предсказуемым.

– Придумай что-нибудь получше! – Арго развернулся и врезал по затылку плоской стороной меча.

Тарен упал и тут же получил случайный удар в лицо от своего же бойца, пробегавшего мимо. Каиль к тому времени уже унесся сражаться с бывшими товарищами, от него помощи ждать не приходилось. Тарен пополз, перебираясь через тела, спеша к Салиму, но от Арго, чувствовавшего и видевшего больше, чем обычный человек, было не спрятаться.

Сильные руки схватили Тарена: одна за подбородок, другая вокруг головы. Арго ухмыльнулся, вздернул его, заставляя встать на колени, не выпуская из железной хватки.

– Как же тебя легко обмануть... – прошипел он. – Скольких ты привел на бойню, Белый филин!

Тарен молча смотрел на Салима, все еще цеплявшегося за жизнь. Он узнал захват Арго: сам так делал. Одно движение – и аракеш свернет ему шею. Но, глядя на истекающего кровью отца, видя перед глазами Халиона, запытанного и повешенного на стене, видя Брайго, испускающего дух, умирающих вокруг сов... он чувствовал лишь дикую ярость.

Вскинув руки, Тарен уперся большими пальцами в глаза Арго, давя через повязку, стиснул локтями его предплечья, не давая свернуть себе шею. Аракеш закричал, и Тарен не смог сдержать улыбки: да, этот звук ему и хотелось услышать.

Собрав все оставшиеся силы, он швырнул Арго через голову так, что тот плашмя ударился о песок. Клинок легко выскользнул из ножен на груди и так же легко вошел в горло Арго. Аракеш попытался сплюнуть кровь, но она забулькала внутри, тело его дернулось в последний раз и обмякло.

Тарен взревел в ночное небо. Убийство Арго не погасило его гнев. Ярость подняла Белого филина на ноги. Тарен знал: ему не остановиться, пока смерть не заключит его в ледяные объятия.

Глава 32. Первая война

Гидеон вышел на поляну, где покоился в камне Скорбящий, и развернулся к Иларго. В его голове проносились сотни вопросов. На небе показались звезды, и луна заливала мирный пейзаж бледным светом, блестящим на драконьей чешуе.

Что значит Адриэль мне солгал? – спросил он наконец. Иларго для разговора зачем-то позвал его именно сюда.

Иларго взглянул на него, узкие зрачки расширились. Гидеон чувствовал, что дракон приглашает их в общее прибежище, и, поддавшись магическому притяжению, закрыл глаза. Открыл он их уже под иными звездами. Вид бесконечных зеленых полей отчего-то успокоил. Среди извечной зелени в этот раз кое-где виднелись одинокие раскидистые деревья: с ними было проще определять расстояние. Трава вокруг тоже стала выше, среди нее пробивались цветочки всех оттенков радуги.

Наши узы крепчают – и прибежище растет, – объяснил Иларго.

Гидеон закрыл глаза и помотал головой.

Ты сказал, что я не первый драгорн-человек.

Не первый. Их было много, еще до нашего рождения.

Но ты ведь не должен мне этого рассказывать.

Гидеон ощущал все чувства Иларго. Он чувствовал вину и за то, что скрывал, и за то, что рассказал.

Ты драгорн... Теперь и ты должен хранить этот секрет.

Какой секрет, Иларго?

Я тебе покажу.

Землю прибежища вдруг выдернули у него из-под ног, живот скрутило от знакомого чувства падения сквозь облака. Там, внизу, вновь бушевала битва, захватившая его разум. Между длинных молний метались по небу драконы, за ордами солдат не видно было земли. Иларго появился из ниоткуда, подставил спину, и Гидеон, приземлившись, устроился поудобнее на его чешуйчатой спине. Иларго сложил крылья и нырнул, заскользил над полем битвы, чтобы Гидеон мог ближе разглядеть воспоминание. В этом не было ничего опасного: ни драконы, ни люди не замечали их, гостей в этом видении. Внизу раскинулся величественный город, захлестнувший даже соседнюю гору, среди домов поднимались шпили, увенчанные криссалитами.

Что происходит?

Первая война. Война, изменившая все.

Но... когда?

Гидеон все еще не мог привыкнуть к тому, насколько все вокруг настоящее.

Даже эльфы не знают истинную историю Верды. Эта битва произошла тысячи лет назад, почти сразу после их создания.

После их...

Гидеон почувствовал, как знакомый мир рушится.

Человечество создало эльфов по своему подобию. Это была первая попытка обрести бессмертие. Вот только у короля не вышло, зато получилось вывести новых существ.

– Мы создали эльфов... – произнес Гидеон вслух и сам не понял, что сказал.

Сначала появились люди. Атилан был сильнейшим из них...

Атилан? Повелитель богов?

Он не всегда был богом. Родился он человеком.

Иларго повернул влево, к крепости в сердце города, и с грохотом приземлился на самую высокую башню. Он наклонил длинную шею, помогая Гидеону слезть, и, спустившись, тот увидел на краю крепостной стены человека в хлопающих на ветру алых одеждах, с магическими артефактами и свитками на поясе. Гидеон подошел ближе, разглядывая незнакомца, который его совершенно не замечал.

У мужчины были длинные белые волосы и такая же белая борода. Он выкрикивал в небо какие-то слова, и каждое вызывало молнию, прицельно ударявшую в дракона. Его магический посох был из дерева, с янтарной сферой на конце, окованной железом. Все древко сверкало осколками зеленых криссалитов.

Это...

Гидеон глянул на Иларго и вновь перевел взгляд на мужчину.

Это Атилан? Тот самый, которого в шести королевствах чтят выше других богов? Он... он что, просто человек?

Он был королем первых людей и могущественным магом. Возможно, самым могущественным из всех. Мысль о бессмертии заронил в его голову отец, Агандалан, когда Атилан был еще ребенком. Он стал одержим этой идеей.

Но как Атилан создал эльфов?

С помощью магии и своего доверенного совета. Вот только он собирался сделать бессмертными людей, а не создать новый народ. Он назвал эльфов ошибкой и изгнал их, позавидовав их бессмертию.

Но как он от создания эльфов пришел к... этому? – спросил Гидеон, наблюдая за битвой между людьми и драконами.

Драконы возбуждали в его сердце страсть к бессмертию. Мы были первыми долгожителями, которых встретили люди. До нас они даже не знали, что возможно жить вечно.

То есть он хотел вас поработить?

Гидеон взглянул на Атилана с отвращением.

Ему нужна была наша чешуя. Он думал, что в ней и кроется секрет. Найюс, его правая рука, проводил опыты над теми, кого изловил. Пытался укрепить нашими чешуйками разные чары, но не сработало.

Гидеон покачал головой.

Что за варварство! Почему он вообще решил, что это сработает?

Иларго поднял голову, глядя на драконов в вышине.

Из-за драгорнов...

Гидеон проследил за его взглядом и заметил золотого дракона, парившего между молниями. На спине у него, между крыльями, сидел всадник! И этот дракон был не единственным таким.

Сперва драконы выбирали людей, а не эльфов своими товарищами. Узы с людьми были сильнее, и соединяться нам было проще. Мы были созданы друг для друга...

Драгорны сражались вместе с вами против Атилана?

Да. Они восстали против собственного народа, когда началась война. Увы, никто не выжил.

Но чем они разозлили Атилана?

Гидеон взмахнул рукой, и она прошла через короля, словно сквозь призрака.

Тем, что были бессмертны.

Гидеон хотел было нахмуриться, но лицо его застыло. Дураком он себя не считал и прекрасно осознал, что сейчас сказал Иларго. Просто не понимал, что об этом думать...

Все драгорны – и люди, и эльфы – бессмертны.

Бессмертны... Да как я могу быть бессмертным? Я же человек.

Гидеон отошел от Атилана, встал перед Иларго.

Ты постепенно впитаешь источаемую нами природную магию. И, может, вечно таким же, как сейчас, не останешься, но постепенно перестанешь стареть. Но такое происходит только с теми, кто был избран стать драгорном. Атилан завидовал: его-то не избрали.

Значит... – Гидеону было очень нелегко уложить все это в голове. – Я теперь бессмертный? Никогда не умру?

Нет, насколько мне известно. Конечно, тебя могут убить, как и любого эльфа, но время над тобой больше не властно.

Иларго склонился к нему, и Гидеон погладил чешуйки между его глаз.

Ты первый бессмертный человек с самой Первой войны.

Гидеон отвернулся, прошелся по башне. Ветер развевал его темные кудри, и не верилось, что все тут ненастоящее. Он пытался уместить в голове идею собственного бессмертия, но не получалось. Как поверить в то, чего не можешь понять, пощупать, даже почувствовать прямо сейчас?

Так это и есть секрет, который хранят драгорны? Что человечество появилось раньше эльфов и боги были простыми люди?

Если б все было так просто...

Гидеон чувствовал в его словах мудрость Райнаэль. Иларго был младше него, но черпал свой опыт из воспоминаний матери, поэтому легко было забыть, что он еще подросток.

Через несколько лет после этой битвы война окончилась. Моя мать и Гарганафан собрали драконов и загнали людей в Дикие чащобы. Там им и пришлось выживать без своих замков и магии. За тысячелетие они одичали, как лес, который их укрывал. Маллиат хотел сжечь все и всех, но Гарганафан его остановил, спас ваш народ. Если б не это, мы бы с тобой никогда не соединились, поэтому я ему благодарен.

У Гидеона отвисла челюсть.

Скитальцы... Так скитальцы – потомки первых людей.

Как и ты. Но когда через тысячи лет люди снова вышли из Чащоб, не осталось эльфов, которые помнили бы их историю.

Но как они стали богами? И даже эльфы им поклонялись...

Эльфы сначала тоже были дикими. Их знания об Атилане и остальных превратились в мифы и легенды. В истории о существах, которых нужно почитать. – Иларго царственно вскинул голову. – Я показал тебе то, что видел мой народ. А секрет драгорнов – это не знание, а цель, и передать его может лишь другой драгорн.

В этот раз Гидеон успел почувствовать, как его тянет в реальность. Иларго разорвал связь, прибежище отодвинулось куда-то в уголок сознания. Он бросил последний взгляд на повелителя богов, выкрикивающего заклинания в небо... и открыл глаза в настоящем мире. В этот раз никто его не бил – просто Адриэль как раз вышел на поляну.

– Я посоветовался с Райнаэль, – тихо произнес он. – Ты недостаточно долго пробыл драгорном, чтобы узнать правду, но сейчас другие времена... к тому же нас только двое.

Адриэль взглянул на Иларго, и Гидеон почувствовал, что они обменялись несколькими фразами.

– Иларго поделился с тобой историей наших народов. Знаю, все это трудно уложить в голове. Я помню, как давным-давно Галандавакс передал мне эти воспоминания. Принять, что вся моя раса была создана человеком из чувства жадности, в погоне за силой, было... сложно, уверяю тебя.

Но Гидеон все еще нуждался в последнем кусочке головоломки.

– Адриэль, зачем на самом деле нужны драгорны?

Адриэль обошел Скорбящего.

– Сперва, когда люди только начали летать на драконах, никакой цели, кроме дружбы, не было. Но тысячи лет спустя, когда мой народ начал править Иллианом, появились драгорны. Драконы выбирали товарищей из числа эльфов и передавали нам настоящую историю мира. Как бы ни было нам тяжело принять правду, все мы согласились... защищать Покров.

– Покров? – Гидеон впервые о таком слышал.

– Когда Атилан не смог повторить опыт, проделанный с эльфами, и начал проигрывать войну против драконов, он решил попробовать другие способы. Сперва он изобрел криссалит, чтобы блокировать нашу магию, и тщательно охранял его секрет. Лишь он сам знал, как колдовать при этих камнях. Однако драконы продолжали побеждать, поэтому он заставил Найюса, бога магии, создать для него нечто особое.

Атилан отправил Найюса в Калибан, свое убежище, скрытое среди гор, и там он создал Покров. Никто не знает, как долго длилась работа, но завершил он свое творение, когда Первая война подходила к концу. К тому времени людей по большей части оттеснили в Дикие чащобы, но Атилан отступил в Калибан.

Адриэль привычным жестом взялся за рукоять Скорбящего, правда, Гидеон не мог понять, пытается он его вытянуть или нет.

– Что этот Покров делает?

– Он дал им бессмертие. – Адриэль отпустил меч и обернулся к Гидеону. – Покров открывает врата в другой мир, находящийся над нашей реальностью. Я не знаю, каково их существование там, но они обладают неким всеведением, позволяющим наблюдать за этим миром. Влиять на него они никак не могут. Говорят, что звезда Палдоры была послана богиней, но доказательств этому нет. Имей они хоть какую-то власть в нашем мире, мы все давно бы уже погибли.

– Значит, Атилан, Найюс, Палдора... все боги где-то наверху? В каком-то другом мире?

– Да, и вернуться они не могут, потому что Покров остался в нашем мире. Доказательства их влияния были, но единственное значимое – Валанис. Значит, у них есть способ дотянуться до Верды.

– Так драгорны обязаны защищать Покров... – Гидеон нахмурился. – Но почему просто не уничтожить его?

– Мы годами пытались это сделать, но он не поддается никаким чарам, даже дыхание дракона бесполезно. Покров может уничтожить лишь магия, которая его создала.

– Источник Найюса...

– Именно. Драгорны обыскивали Калибан, но найти что-то среди его пиков не так-то просто. Поэтому... – Адриэль взглянул на Скорбящего, легендарный меч Эландрила, – мы решили хранить Покров, чтобы никто не смог вернуть богов.

Гидеон задумался, пытаясь уложить в голове новые сведения.

– Адиландра рассказывала, что Валанис нашел источник. Оттуда его могущество.

– Да, он преуспел там, где мы не смогли. Источник Найюса помог ему установить связь с богами. И ради них он начал Темную войну.

– Я думал, ему нужен кристалл Палдоры.

– Кристалл требуется, чтобы сдерживать магию Найюса. Настоящая цель Валаниса – найти Покров и открыть врата. Если позволить Атилану и остальным вернуться, Верда погрузится в хаос. Они не остановятся, пока не подчинят все народы, не закуют драконов в цепи и не вырвут у них секрет бессмертия.

– Так где он? – спросил Гидеон, переводя взгляд с Адриэля на Иларго. – Где Покров?

Адриэль тяжело вздохнул.

– В надежном месте...

Глава 33. Дикари

Алидир прошел через портал вместе с Накиром и почувствовал магическое эхо от Врат Сайлы. Огромные Врата нависали над ним, но больше их размеров тревожили запечатывающие чары по всей поверхности. Он хотел было коснуться их, но боевые горны и барабаны темнорожденных, эхом раздающиеся среди стен каньона, и гортанные боевые выкрики говорили, что армия уже близко.

– Ты уже говорил с этими дикарями? – Накира они явно не вдохновляли.

– Я годами наводил мосты, так что прикуси язык, Накир, эти люди обидчивы.

– То есть всегда хотят драки...

Алидир узнал вождя Кетта, альбиноса с белыми волосами и наполовину выбритой головой. Все его мускулистое тело покрывали алые татуировки. Ехал он верхом на гигантском ящере, из тех, что обитали в южных землях Айды.

– Путь закрыт! – заорал Кетт, перекрывая рев войска. – Мы далеко зашли ради этой битвы, древний! Мы хотим драться!

Увидев четырех пещерных троллей, которых темнорожденные тащили за собой в цепях, Алидир растерял все слова. Чудовища возвышались над армией, упирались на каждом шагу, но темнорожденные продолжали подгонять их копьями.

– Где ты их взял? – резко спросил Алидир.

Вождь Кетт глянул на черных троллей и оскалился.

– Они мои.

– Я спрашиваю: где ты их взял? – Алидир пытался не показывать беспокойства, но уже знал ответ.

– В горах полно этих тварей. – Вождь поднял руку, и армия дикарей остановилась. – Теперь они служат мне.

– В Бессмертных горах? – Накир взглянул поверх головы Кетта на каньон.

Алидир подошел ближе к гигантской ящерице.

– Не ходите туда. В глубине этих гор живут существа, которые должны там и оставаться.

Кетт выпятил мускулистую грудь.

– Темнорожденные ничего не боятся!

– Вы просто никогда не видели орков, – заметил Накир.

– Кого?

Алидир поднял руку, давая понять, что разговор окончен.

– Готовьте войска к штурму. Мы откроем ворота.

– Поспеши, эльф. – Кетт развернул ящера. – Мои люди много дней не убивали.

Алидир взглядом проводил вождя, направившегося к десятитысячной армии, и обернулся к Накиру. Тот многозначительно стрельнул глазами из-под капюшона.

– Берут они явно не умом, а числом.

– Если мы не откроем Врата Сайлы, число их будет неважно.

Алидир подошел к Вратам. Древнее железо словно ожило, задвигалось под его ладонью. Накир встал у другой створки. Алидир, положив руки на магические символы, вознес молитву Найюсу, черпая силу из всех своих кристаллов. Те засияли из-под белых одежд Алидира, из-под черного плаща Накира.

Но сколько бы сил ни прикладывали братья, Врата только впитывали их магию. Накир зарычал от усилия, Алидир почувствовал, как пот течет по лбу и мокрые волосы прилипают к вискам. Он не ощутил никакого противодействия, никаких контрчар – лишь огромный поток магии.

Ему вдруг представился ужасный Гарганафан, древний король драконов. Должно быть, перед смертью он помог леди Сайле и старейшинам запечатать Врата, но Алидир об этом не слышал.

Глава Длани вновь отступил, оглядывая ворота сверху донизу. Накир, тяжело дыша, последовал его примеру. Оба они чувствовали себя истощенными.

– Скоро рассвет... – Накир взглянул на вершины западного каньона и заметил, как светлеет небо и блекнет красота звезд.

– Эти ворота запечатывали не только эльфы, – отозвался Алидир. – Я чувствую драконью магию.

– Я тоже. Дыхание Гарганафана закалило железо. – Накир снял с пояса свой знаменитый треххвостый кнут и то ли от злости, то ли из любопытства с размаха хлестнул ворота.

Алидир был свидетелем того, как этот кнут раскалывал сталь и разрубал железо. Но на Вратах Сайлы не оставил и царапины.

Накир осмотрел оружие так, будто искал поломку, и вопросительно взглянул на брата.

– Валанис ждет, что мы откроем эти ворота...

– Нет, брат. Господин велел нам открыть темнорожденным путь.

Накир оглянулся на дикарей и снова обернулся к нему.

– Это то, о чем я думаю? Невозможно! Пусть мы одни из самых могущественных эльфов в мире, даже нам не удержать портал для десяти тысяч темнорожденных!

– Но мы это сделаем, потому что того требует Валанис. Того требуют боги. – Алидир поднял руку, привлекая внимание Кетта.

– Порталы лишат нас сил! – шепотом запротестовал Накир.

Алидир прикрыл глаза.

– Просто не умирай, чтобы они не закрылись.

– Если у меня не останется сил, не так-то просто будет выжить посреди битвы, брат. К тому же принцесса и ее наставница умеют закрывать порталы. Они могут нам помешать!

Алидир знал, что брат прав. Валанис всегда учил, что нельзя недооценивать противника.

– Открой свой портал на вершине Врат, – сказал Алидир, разглядывая ворота. Его разум, разум стратега, принялся за работу. – Там порталы не закрыть так просто, а темнорожденные спустятся по лесам.

Алидир запустил руку в поясную сумку и нащупал кристаллы. У него осталось только два, но больше и не понадобилось бы: один – чтобы подняться и держать портал открытым, второй – чтобы спуститься.

Накир помолчал, обдумывая план.

– Хорошо. Но тогда ты скажешь Кетту, что троллей придется оставить тут.

Глава 34. Знак разрушения

Рейна парировала сразу две атаки и возблагодарила богов за эльфийскую силу, которая позволила ей одним ударом ноги раскрошить челюсть обоим врагам, отшвырнув их в гущу боя.

Свою магию она приберегала для тех моментов, когда скимитар не поможет: в такой свалке пользоваться ею не хотелось. То же и с магическим луком: она могла расстрелять темных плащей, но стрелы наверняка пронзили бы и сов, и людей Каиля.

Она глянула вправо и заметила, что Глэйд, Эшер и совы понемногу выдыхаются. Черные плащи тоже замедлились. Не будь их так много, с эльфийской выносливостью поубивать их не составило бы труда. То, что боль в мышцах – от усталости, она признавать отказывалась.

Занимался рассвет. Обычно он вдохновлял Рейну, придавал ей бодрости, но в этот раз лишь напомнил о том, как долго длится бой. Огонь еще горел кое-где, над пустыней стелился дым, гарь мешалась с вонью крови и прочих телесных жидкостей, невыносимых для ее эльфийского носа.

Из-за ковыляющей мимо лошади неожиданно выскочил черный плащ. Но не успела Рейна встать в оборонительную стойку, как гигант Бэйл подхватил врага и швырнул прямо в бок лошади. Повалившись на землю вместе с врагом, варвар ударил его лбом в лоб и бил так, пока несчастный не затих.

Бэйл поднялся, хохоча и крича что-то богу войны Крайту. Рейна и хотела бы его поблагодарить, но при виде его «работы» растеряла все слова.

Бой отвлекал ее от мыслей о Натаниэле и Фэйлен, затерявшихся в этом хаосе. Она знала, что способностями они превосходили обычных бойцов, но война была для всей их компании делом новым. Даже Эшер всю жизнь избегал масштабных сражений. Впрочем, получалось у него неплохо.

– Рейна! – крикнул ей Эшер. На его измученном лице читалось беспокойство, и принцесса не сразу поняла, что он смотрит ей за спину, на очередного черного плаща.

Она вскинула скимитар, но рейнджер оказался быстрее: сильвировый меч пролетел мимо и вонзился нападавшему в лицо. Рейна заставила себя сосредоточиться.

Пригибаясь и уклоняясь от ударов, она проскользнула под занесенными над ней саблями. Сложный эльфийский прием – и три черных плаща лишились жизней. А четвертый – руки.

Эшер прохромал мимо и выдернул из трупа залитый кровью меч, украшенный рунами. Раны рейнджера были заметны даже при беглом взгляде: несмотря на его умения, невозможно отразить столько атак.

– Эшер... – Взгляд у него был такой дикий, что Рейна подошла с осторожностью.

Все его лицо было залито кровью, левый глаз заплыл. Ни одна пластина его кожаного доспеха не осталась целой, все были изрезаны и исколоты, из-под некоторых сочилась кровь. От зеленого плаща остались окровавленные лохмотья, пропитанные чужой кровью. Видя, как он на нее смотрит, она опустила глаза и заметила наконец свои раны. Самая неприятная оказалась над самым наручем. Да и остальные конечности не слишком хорошо себя чувствовали: все ныло и болело.

Но отдыхать было некогда: к ним, пытаясь сломать сопротивление сов, прорубались новые черные плащи. Глэйд как мог спешил на подмогу, но выглядел он еще хуже, чем Эшер: длинный кожаный плащ сковывал его движения, темная кожа блестела от крови, сочившейся из свежих ран.

– Смотрите! – крикнул кто-то в толпе, и его поддержали другие голоса.

Бой практически остановился. Рейна и Эшер задрали головы к небу и с открытыми ртами наблюдали, как алая полоса ярче солнца протягивается над горизонтом. Никто никогда еще не видел этого зрелища днем...

– Звезда Палдоры... – прошептала Рейна, восхищенная и измученная.

Эшер обернулся к ней, на его мрачном лице читалась обеспокоенность.

– Что там в пророчестве об этом говорится?

– Звезда Палдоры на небо дневное взойдет, долгожданная. Ее красота неземная – верный знак разрушения.

– Запоздало это предупреждение на денек, вот что я скажу, – пробурчал Эшер.

Краем глаза Рейна заметила еще какое-то движение в небе.

– Берегись! – Она едва успела сдернуть Эшера с места, которое могло стать его могилой.

Десятки копий летели с неба, вонзаясь в спекшуюся от жары землю пустыни. Под ужасным дождем падали и темные плащи, и совы, и каратцы – каждое копье находило жертву.

– Уходите от ворот! – закричала Рейна.

Битва прекратилась окончательно: и защитники Врат, и нападавшие бежали сломя голову, пытаясь уйти от копий и полетевших за копьями стрел. Эшер потянул Рейну ближе к Вратам: это место копья перелетали.

– Глэйд! – позвал Эшер. – Найди остальных, и бегите в Карат!

– Что происходит? – спросил Глэйд, протирая глаза от крови.

Рейна задрала голову, разглядывая вершину ворот. Даже ее эльфийский взор с трудом мог различить темные фигурки на краю.

– Темнорожденные пришли, – сказал Эшер. – Найди...

Он умолк. Отхлынувшая битва оставила в грязи десятки мертвецов и среди них – Бэйла из рода Дуболомов. Он стоял на коленях, весь окровавленный, его мощное тело пронзили пять мечей и два копья, не меньше. Оба топора так и остались торчать в изрубленных телах врагов. На лице его застыло выражение восторга.

Но на скорбь времени не осталось. Некогда было даже почтить павшего друга парой слов.

– Найди Фэйлен и Натаниэля, – продолжил Эшер. – Ведите всех обратно в город!

– Карату не сдержать темнорожденных, – возразила Рейна.

Эшер отвернулся на мгновение.

– Тогда на север. Дорога на Алборн безопасна, а велийская армия даже темнорожденным спуску не даст. На севере можно укрыться.

Рейна вспомнила короля Ренгара и усомнилась, но промолчала.

– А ты куда? – спросила она вместо этого.

Эшер бросил взгляд на гигантские Врата.

– Это самоубийство! – возмутилась Рейна.

– Ты ничего не добьешься там, наверху, – добавил Глэйд.

– Они не открыли ворота, – сказал Эшер. – Значит, Алидир с Накиром пытаются переправить их иначе.

Рейна поняла по его взгляду, что речь идет о магии.

– Они открыли портал...

– Ага. Ну, или темнорожденные притащили здоровенные лестницы. – Эшер оторвал то, что осталось от плаща, и запихал под продырявленные доспехи, останавливая текущую по спине кровь.

– Ну, хотя бы ворота они открыть не могут, – заметил Глэйд.

Эшер оглянулся на убегающих.

– Какая разница, если обороняться некому?

Рейна усилием воли отвела взгляд от кометы.

– Хорошо, и зачем ты пойдешь наверх? – спросила она, нахмурившись. – Кроме того чтобы покончить с собой необычным способом.

– Закрою портал. – Эшер угрожающе крутанул в руке двуручник, но Рейна чувствовала, что на самом деле он проверяет, сильная ли рука.

– То есть убьешь Алидира.

– И Накира, если смогу, – ответил он, направившись к подъемнику.

– И как ты это сделаешь без единственного оружия, которое может их убить? – Рейна сняла с плеча черный лук.

Эшер похлопал по короткому мечу Алидира.

– У меня свое есть.

Рейна загородила ему дорогу.

– Если хочешь их всех убить, тебе понадобится что-то дальнобойное.

Глэйд нахмурился и потер макушку.

– Ты так говоришь, будто он доживет до верха.

И вправду: темнорожденные уже спускались по лесам, их дикий вой разносился по пустыне.

Эшер пристально взглянул Рейне в глаза.

– Я тебя с собой не возьму.

Принцесса подняла бровь.

– Вообще-то, это я собираюсь взять тебя с собой. – Она обернулась к Глэйду. – Найди Натаниэля и Фэйлен, проследи, чтобы с ними все было в порядке.

У Эшера для Глэйда тоже было напутствие.

– Тарен не захочет бросать город. Ты уж как-нибудь вразуми его, Йонус.

Они похлопали друг друга по плечу.

– А ты просто выживи, старик, – сказал на прощание Глэйд и направился на восток, за убегающими, петляя, чтобы не попасть под стрелу или копье. Рейна с Эшером перепрыгнули через перила подъемника, и принцесса заметила, что рейнджеру прыжок дался нелегко: после целой ночи сражения у него осталось не так уж много сил.

Воинственные крики темнорожденных помогли ей сосредоточиться, напомнили, что и ее шансы выжить не так уж велики.

– Некому тянуть подъемник вверх, придется по лестнице... – Рейна живо представила, какими «бодрыми» они будут после такого подъема.

– Есть путь и побыстрее, – буркнул Эшер, рассматривая туго натянутые веревки на другой стороне подъемника.

Рейна проследила за его взглядом.

– Да ты шутишь! Если их перерезать, нас зашвырнет наверх так быстро, что мы в лепешку расшибемся! – Она задрала голову, высматривая противовесы на самом верху.

– Мы выживем.

– Противовесы огромные... они разломают лестницу!

Эшер улыбнулся уголком рта.

– Может, и сами леса уничтожат.

– Но на лесах вообще-то держится подъемник. Что, если они разрушатся раньше, чем мы долетим до верха?

– А ты молись своим богам. – Эшер сунул двуручник в ножны и вытащил кинжал. – Просто держись по...

Рейна мысленно выругалась, потому что не услышала, как подобрался к ним аракеш. Но двигался он так быстро, что времени на сожаления не оставалось. Ро Досарн перепрыгнул через перила и сбил Эшера с ног, второй убийца появился у Рейны за спиной. Пришлось сражаться прямо на подъемнике.

Эшер смог подмять под себя Ро, но тот не выпустил клинков. Рейне же пришлось танцевать со своим аракешем, парируя его атаки скимитаром и пытаясь огреть его луком. Острейшие лезвия на концах легко пробивали любые доспехи.

Мимо нее пролетел Эшер, ударился спиной о перила, треснувшие под его весом. Он едва стоял на ногах, а вот Ро Досарн и его приятель явно держались подальше от сражения.

– Тебе стоило и дальше шляться по Чащобам. – Ро одним прыжком вскочил и бросился на Эшера.

– Держись! – крикнула Рейна, сама не веря тому, что делает. Она грациозно ушла от нападавшего и, бросившись вперед, перерубила тугие веревки, державшие противовес.

Эшер и Ро столкнулись как раз в тот миг, когда платформа рванула вверх, и повалились, сцепившись друг с другом. Рейне даже эльфийская ловкость не помогла: подъемник несся так быстро, что всех четверых распластало на досках. Свистнули, пролетая мимо, противовесы, и несколько тонн разрушительной тяжести на полной скорости врезались в леса. Темнорожденные посыпались с верхних уровней, тех, кто успел спуститься ниже, давило противовесами и ломающимися балками.

Рейна успела откатиться в безопасное место, прежде чем ее угол подъемника сорвало и потащило вниз, к обломкам дерева и оторванным конечностям. Аракеш уцепился за ее ноги, примериваясь, куда бы вонзить клинок, но пинок в лицо сбросил его с платформы. Летящие обломки довершили остальное: в мгновение ока от убийцы осталось лишь месиво.

Эшер и Ро продолжали бороться, но подъемник уже почти долетел до верха. Рейне и хотелось бы помочь рейнджеру, но ее прижало к противоположной стенке подъемника.

– Эшер! – крикнула она.

Рейнджер пропускал удар за ударом, но в конце концов, приноровившись, затащил Ро на себя. Больше он ничего не успел бы сделать. Подъемник остановился так же внезапно, как взлетел: рывок подбросил Рейну, и удержалась она лишь потому, что крепко вцепилась в перила, а вот Эшера и Ро швырнуло в деревянный потолок и снова на платформу. Рейна затаила дыхание: вот сейчас подъемник рухнет обратно – и они вместе с ним! Балки душераздирающе заскрипели, платформа дернулась... но подъемник остался на месте. Пока. Эльфийское чутье Рейны кричало, что это ненадолго.

Эшер, кряхтя, сбросил с себя Ро Досарна.

– А тебе стоило и дальше в своей темной норе сидеть...

– Эшер! – прошипела Рейна.

Рейнджер отпустил горло врага и вместе с ней прыгнул, пытаясь дотянуться до края ворот.

Рейна почувствовала, как верхняя балка подъемника скользнула под ее ногой, и вся конструкция обрушилась. Еще пару мгновений они слышали крик Ро, но все звуки потонули в грохоте рушащихся лесов.

Рейна первая собралась и, вскарабкавшись на ворота, помогла Эшеру забраться. Боль в колене намекала на хромоту, дикая боль в плече – на порванные мышцы. Пока рейнджер стоял на коленях, зажимая рану на ребрах и пережидая боль, Рейна решительно встала перед толпой темнорожденных. Дикари, тесно сбившись плечом к плечу, рычали и скалились на них, их грубые копья и зазубренные мечи жаждали крови, тела были сплошь покрыты черной татуировкой, украшены торчащими из всех мест кольцами. Кое-где мелькали и детали доспехов.

– Эшер? – позвала Рейна, не сводя с них глаз и держа скимитар наготове.

– Я тут... – Эшер медленно поднялся, хрустнул поясницей и шеей. Жизнь в Полночи научила его забывать о боли.

Толпа темнорожденных быстро рассеивалась: сориентировавшись, они принялись спускаться по уцелевшей половине лесов. Наконец за спинами оставшихся Рейна разглядела стоявшего посреди ворот Алидира в развевающихся белых одеждах. За его спиной Накир направлял толпы дикарей, хлынувших из двух порталов.

– В этот раз не убегай. – Рейна знала, что единственный их шанс победить – сражаться вместе.

– Ты не волнуйся... – прохрипел Эшер. – Я тоже хочу узнать, что будет дальше...

* * *

Между Вратами Сайлы и Каратом убегавшие воины наткнулись на невиданное ранее зрелище: словно некая сила разорвала часть реальности и на ее месте разверзлась зияющая бездна.

Валанис вышел из портала, улыбнулся под маской.

Вдалеке темнорожденные лезли друг через друга, пытаясь побыстрее добраться до земли, на вершине Врат стало тесно от все прибывавших из портала воинов.

«О, в какой же хаос я погрузил их мир!» – подумал Валанис. По пустыне стелился дым, огонь полыхал вокруг, перепуганные кони носились среди тел, сплошным ковром устилавших землю.

Королевства людей падут под тяжестью собственных амбиций, дикари будут убивать дикарей, а тем, кто выживет, придется либо склониться перед богами, либо принять смерть от их рук.

Каратцы остановились в нерешительности: что это за таинственная фигура появилась из ниоткуда?

Черный доспех, облегающий его тело, блестел в лучах утреннего солнца, без ветра черные одежды висели тяжелыми складками. Страшнее всего была его маска, скрывавшая золотое сияние: ее полированная поверхность бесстрастно отражала мир.

Валанис поднял голову, вбирая взглядом алую комету. Звезда Палдоры расчертила хвостом небо – так близко к земле она еще не подходила. Эльфийское зрение позволяло увидеть даже, как сгорают оторвавшиеся от нее обломки.

– Валанис... – прошептал чей-то голос, как будто женский, но среди грязных солдатских лиц он не сумел разглядеть его обладательницу. Впрочем, у вестника богов не было времени на смертных, как бы ни было весело сеять среди них хаос магией.

Сила Атилана играла в нем, сдерживая судороги, и он мог теперь сосредоточиться на деталях. Он знал: если получится совершить задуманное, божественная мощь звезды ему понадобится.

Он уверенно направился к Вратам Сайлы. Солдат, преградивших ему путь, расшвырял одним движением руки и заклинанием, обрушившимся на глупцов разрушительной волной, сбивающей с ног лошадей, ломающей кости.

Он меж тем даже с шага не сбился, чарами расчищая себе дорогу от грязи, тел, отрубленных рук и ног.

Сзади! – прошипел в ухо Крайт, бог войны.

Какой-то человек напал на Валаниса со спины. Типичная людская манера. Трусливо – но раз остальные уцелевшие просто бежали, такую трусость можно было расценивать как храбрость. Впрочем, даже храбрейшим из людей Валанис скидок не делал. Он развернулся и перехватил меч нападавшего – едва заметное защитное поле вокруг его руки не дало поранить ладонь. Человек схватился за рукоять обеими руками, отчаянно пытаясь вернуть меч.

– Натаниэль! – воскликнула какая-то женщина.

Валанис вливал и вливал в клинок магическую силу, пока лезвие не замерцало оранжевым, не раскололось от невыносимого жара, воздух задрожал, не давая как следует рассмотреть ни мужчину, ни бегущую к нему женщину. Темный эльф вскинул свободную руку и отбросил парочку в сторону убегающей армии.

Он там! – прошептала ему на ухо Палдора.

Рейнджер... – прогудел Атилан, заставляя Валаниса вновь обернуться к Вратам Сайлы.

Валанис продолжил свой путь на юг, но теперь бегущие огибали его по широкой дуге. Вскоре между ним и Вратами не осталось никого – лишь песок, усыпанный мертвыми телами. Звезда Палдоры зажглась прямо над его головой. Время пришло.

Валанис воздел к ней руки, чувствуя, как два десятка богов окружили его, делясь своей мощью, и воззвал к силе Найюса.

* * *

Эшер оттолкнул темнорожденного свободной рукой и рубанул второго мечом с разворота. Первый свалился с ворот полностью, у второго же вниз улетела только голова. Такие трюки бывшему аракешу удавались лучше всего. Теперь ему хватало на них места, да к тому же удобнее было использовать атаки врагов против них самих. А вот мешало ему то, что темнорожденные не обладали боевым стилем, под который можно было бы подстроиться. Они кидались на врага безо всякой тактики, даже не задумываясь о товарищах рядом, и частенько случайно убивали их. Эшер понимал, почему эти дикари так опасны большими толпами: непредсказуемого врага тяжело остановить.

С начала боя на стене Рейна выпустила уже три стрелы, убив семерых темнорожденных. Теперь она казалась Эшеру больше воином, чем принцессой. Хотя, глядя на ее боевые умения, он всерьез задумался, что вообще скрывается за словом «принцесса».

За несколько минут они превратили небольшую орду темнорожденных в груду трупов. Эшер знал, что и ему, и принцессе досталось, но решил, что о свежих ранах можно позаботиться и позже... если это «позже» вообще наступит. Он вытащил меч из последней жертвы и, наблюдая за Алидиром, сунул в ножны на поясе. Ему хотелось, чтобы эльф видел, как он достает из-за спины короткие клинки: один сильвировый, другой зачарованный.

– У тебя мое оружие, – сказал Алидир.

– Не переживай. – Эшер двинулся к нему, перешагивая через тела. – Сейчас верну.

Алидир перевел взгляд на Рейну.

– Тебе не закрыть порталы, принцесса. Темнорожденные поставят Иллиан на колени.

– Брат! – Накир перестал направлять дикарей и бросился к перилам на противоположной стороне. – Смотри!

Эшер помедлил, сомневаясь, не ловушка ли это, но по лицу Алидира стало понятно, что он тоже не ожидал от брата такого. Не сводя друг с друга глаз, противники тоже подошли к перилам.

– Боги всемогущие... – прошептала Рейна.

Эшер оторвал взгляд от Алидира и повернулся к пустыне. Вдалеке одинокая фигура в черном уверенно шла к воротам. Люди и лошади разлетались с пути, отброшенные какой-то неведомой силой. Вот фигура остановилась, миновав убегающую армию, подняла руки к небу...

– Что это? – спросил Эшер. С его человеческим зрением сложно было разобрать, что происходит.

– Звезда Палдоры... знак разрушения. – Рейна взглянула на комету и вновь перевела взгляд на одинокую фигуру.

– Теперь вы узрите мощь Валаниса! – воскликнул Алидир, перекрикивая топот темнорожденных.

Сердце Эшера упало куда-то в желудок. Головоломка потихоньку начала складываться. Комета вспыхнула и стала распадаться, осколки ее, несущиеся к земле, прочерчивали по небу алые полосы и падали где-то в горах. За считаные секунды комета обрушилась с небес на землю Верды.

И что бы там ни случилось, это отвлекло Алидира.

Эшер внезапно бросился к нему и в прыжке занес меч над головой словно копье. Эльф, конечно, был слишком быстр, чтобы попасться на такую атаку, но Эшер на это и рассчитывал. Едва его ноги коснулись пола, как он с разворота хлестнул противника зачарованным клинком по лицу, оставляя на белой эльфийской коже алую царапину.

Алидир ахнул и достал наконец свой меч, неотличимый от сильвирового меча в руках Эшера. Слепо бросаться в атаку эльф не стал, подходил осторожно... Но вот звезда Палдоры пронеслась над Вратами к южному горизонту. Задрожала земля, и не успел Алидир атаковать, как взрыв, громче и сильнее, чем все, что Эшер когда-либо слышал, сотряс Бессмертные горы. Облако камня и песка взлетело до небес, понеслось через горы и каньоны, через пустыню, застилая небо, погребая под собой темнорожденных.

– Эшер! – только и успела крикнуть Рейна, когда волна накрыла их.

Он увидел, как Рейна бросилась ничком на стену, спасаясь от удара, но сам не смог: Алидир пнул его в грудь, отталкивая на самую середину ворот. Волна потащила его за собой, швыряя о перила, песок и камни колотили со всех сторон. Он кашлял и отплевывался, пытаясь не задохнуться, но легкие горели немилосердно.

Постепенно буря утихла, оставив после себя песчаную взвесь в воздухе, в последний раз дохнул ветер. Что-то прогрохотало вдалеке, и ворота дрогнули, с гор донесся рокот лавины... Но в то же мгновение Эшер понял, что рокот этот слышится по обе стороны ворот.

Трудно было сквозь дымку разглядеть, что происходит, но вот из марева вылетел валун и, упав, раскрошил настил. Такая сила удара значила лишь одно: камень летел с огромной высоты.

Ворота снова дрогнули.

– Рейна! – закричал Эшер, но только наглотался песка.

Рокот лавины перестал быть далеким. Северные склоны Бессмертных гор рушились, обращаясь в пыль. Врата дрожали, невероятная силища гнула металл с оглушительным скрежетом. Комета, рухнув, вызвала такое землетрясение, что смогла поколебать даже Врата Сайлы...

Нет, понял Эшер. Это сделал Валанис. Ему достало сил сорвать с неба звезду...

Встав на четвереньки, Эшер отыскал в песке оба коротких меча и заметил поодаль Рейну. Добравшись до нее, он кое-как выпрямился и увидел на южной стороне Врат армию темнорожденных. Даже сквозь рев ветра доносились их радостные крики и улюлюканье. Они понимали, что происходит.

Врата Сайлы рушились.

– Надо спускаться! – закричала Рейна, отворачиваясь от песчаной бури.

Эшер прищурился, пытаясь высмотреть Алидира и Накира. Порталы закрылись, но понять, здесь ли эльфы, за завесой песка и пыли оказалось невозможно. Схватив принцессу за руку, он потащил ее к уцелевшей части лесов: лестница стала их единственным шансом.

Рейна вскрикнула, предупреждая, что темные эльфы все еще здесь, как вдруг кнут Накира обвился вокруг ее руки, дернув и утаскивая от Эшера. Рейнджер схватился за зачарованный меч – и вовремя: Алидир, вынырнув из дымки, сбил его с ног, впечатал в край ворот, сжав горло стальной хваткой.

– Где кристалл? – выплюнул Алидир. Его трясло от гнева. – ГДЕ ОН?

Эшер хватал ртом воздух, пытаясь оторвать эльфа от себя. Падать с такой высоты ему не хотелось, поэтому он изо всех сил старался сломать Алидиру запястье, но древний эльф был слишком силен. Сквозь пелену в глазах Эшер смог разглядеть, как упавшая Рейна отпихивает Накира ногой. Одновременно она дернула кнут на себя, чтобы он натянулся, и взмахнула луком, перерезая его лезвиями тело кнута. Ярчайшая вспышка ослепила их на мгновение, Накир гневно взвыл.

Рейна переглянулась с висящим на краю Эшером, и он сразу же понял, что делать. Оставалось надеяться, что после ночи сражений Рейне хватит сил провернуть этот трюк.

– Где...

Алидир запнулся: Эшер, вдруг прекратив бороться, схватил его за затылок и, оттолкнувшись от стены, потянул за собой в пустоту. Свободной рукой он попытался ухватиться хоть за что-нибудь, и Алидир не выдержал: выругавшись на эльфийском, отпустил его. Расчет оправдался: у падающих с огромной высоты взгляды на важное и неважное здорово меняются.

– Поймала! – Рейна схватила Эшера за руку железной хваткой. Он оглянулся, наблюдая, как Алидир в развевающихся на ветру белых одеждах летит к земле. Однако приземляться он не стал: что-то вспыхнуло – и эльф провалился во внезапно раскрывшуюся черноту.

Эшер вопросительно уставился на Рейну.

– Он ушел в портал! – Принцессе явно становилось тяжеловато.

– Тащи! – Свободной рукой Эшер уцепился за край стены и помог Рейне вытянуть его. – Берегись!

Он оттолкнул ее с пути Накира, но сам распластался на стене.

– Ты испортила мой кнут! – взревел Накир, но удар его пришелся в пустоту.

Эшер откатился в сторонку, прекрасно понимая, что в бой двух эльфов ему с его человеческой скоростью лучше не ввязываться.

Рейна и Накир обменивались ударами, танцевали друг против друга. Темный эльф отбросил кнут и бился голыми руками, Рейна же билась луком, атакуя обоими лезвиями. Однако Накир был слишком силен и опытен, чтобы сдаться в рукопашном бою.

Эшер вскочил и швырнул принцессе зачарованный меч.

– Рейна!

Она среагировала идеально: ушла от ударов Накира и поймала меч. Пока Эшер подбирал кнут, она упала на одно колено и вонзила клинок в живот темного эльфа.

Накир замер. Золотые глаза над черной повязкой, закрывавшей нос и рот, остекленели от боли.

Не тратя времени зря, Эшер захлестнул кнут вокруг его шеи и натянул изо всех оставшихся сил. Накир ухватил его за запястья, пытаясь оторвать от себя, но силы таяли. Пара мгновений – и эльф обмяк.

Вспомнив, как умирал Аделлум, Эшер понял, что будет дальше, но убежать не успел. Магическая энергия, вырвавшаяся из тела Накира, разбросала их с Рейной в разные стороны. Эшеру повезло: труп темнорожденного смягчил его падение. Но Рейна встала на ноги первой, подобралась к светящемуся телу Накира. Магия, готовая разорвать его, вздымала песок вокруг.

– Что ты делаешь? – крикнул Эшер, чувствуя, как Врата оседают под ногами.

Новые валуны обрушились на Врата с оглушительным грохотом. Оставшиеся леса разметало осколками камня. Рейна молча отдала Эшеру короткий меч и принялась шарить по телу Накира. Наконец она сорвала с его пояса кожаный мешочек и высоко подняла, на выдохе прошептав молитву. Достав из мешочка кристалл, она так и засияла от облегчения.

– Вот он! Единственный выход!

Эшера это не убедило.

– Ты хоть раз открывала портал?

– Нет! Мне лучше удается лечебная магия!

Ворота вновь дрогнули, тело Накира затряслось, как от судорог. Первая волна энергии, накрывшая Рейну с Эшером, обжигала, но оба знали: это лишь начало. Мертвый генерал вот-вот взорвется, и тогда их просто сметет. Эшер задрал голову, глядя на летящие с неба камни: интересно, какое из двух зол убьет его быстрее?

– Подумай о Натаниэле! – Он схватил принцессу за плечи. – Подумай о Фэйлен! Представь их!

Ничто так не помогает собраться, как желание выжить.

Рейна выдохнула и бросила кристалл перед собой. Эшер замер, готовый схватить ее и тащить в знакомую черноту. Врата накренились, застучали по металлу новые булыжники, и тело Накира запульсировало, выпуская одну обжигающую волну за другой...

Кристалл взорвался.

Эшер схватил Рейну за плечо, и так, вместе, они нырнули в портал, уносясь далеко от рушащихся Врат Сайлы.

Глава 35. Смысл жизни

Первое, что Адиландра почувствовала, очнувшись, – вонь приторных духов, смешавшуюся с запахом пота. Эльфийка лежала в постели на тончайших простынях, совершенно голая. Последнее, что она помнила, – как ее, одурманенную, ведут по коридорам пирамиды, как она видит Богиню в спальне... Потом воспоминания искажались и исчезали вовсе. Она, королева эльфов, вновь стала игрушкой дикарской ведьмы, вновь ей пришлось исполнять волю этой стервы!

Зато... она проснулась.

Еще никогда она не просыпалась в спальне. Обычно охранники утаскивали ее обратно в клетку до того, как дурман переставал действовать.

Адиландра села, сжала кулаки, проверяя свою силу. После того как она убила того темнорожденного в постели, они должны были дать ей что-нибудь покрепче или увеличить порцию. Но отчего-то она ощущала себя сильнее, чем в тот раз. Словно вновь стала собой. В глубине души она надеялась, что этот день однажды настанет, что ее эльфийское тело сможет в конце концов побороть действие зелья. Темнорожденные еще никогда не дурманили эльфа так долго, к тому же они думали, что эльфийская сила исходит от магии, а не дана им от природы.

Чутким слухом Адиландра различила тихое дыхание рядом. Она обернулась и увидела спящую Богиню, обнаженную, с ног до головы в черных татуировках. Совершенно беззащитную. Первым порывом Адиландры было поджарить эту дрянь огненным шаром, но огонь не желал появляться из-за таинственного зеленого кристалла, стоявшего на подставке в ногах кровати. Впрочем, это не имело значения: для того чтобы убить человека, и эльфийской силы было достаточно.

Но стоило ей поползти к жертве, как где-то в недрах пирамиды загудел горн, затрезвонил колокол. Адиландра резко обернулась к балкону, за которым виднелось лишь голубое небо... и это ее отвлекло. Богиня мощным ударом ноги врезала ей прямо в челюсть, столкнув с кровати. Стоило ей закричать что-то на языке темнорожденных, как двери распахнулись и в спальню повалила охрана.

Адиландра ощупала челюсть, оценивая серьезность повреждений, поднялась, сплевывая кровь и хрустя костяшками свободной руки. Первый охранник решил, что она слишком на этом сосредоточилась, и в этом была его ошибка. Правда, пожалеть он о ней не успел.

Адиландра двигалась так быстро, что и мига не прошло, как ее кулак впечатался в горло охранника. Она почувствовала, как ломается трахея противника, и увернулась от фонтана крови, вырвавшегося из его рта. Не теряя времени, она схватила копье второго охранника, дернула, блокируя меч третьего. Ногой Адиландра ударила копейщика в колено и с удовольствием услышала, как хрустнули кости.

– Не убивайте ее! – закричала Богиня. – Она нужна мне живой!

Третий охранник снова полез вперед с мечом, но для эльфийки он был слишком медленным. Адиландра уклонялась от него, просто уходя с линии атаки, пока копейщик не выпустил наконец свое оружие. Она вскинула копье, в последнюю секунду парируя удар. Один пинок – и охранник улетел в угол, хватая воздух ртом.

Адиландра развернулась, чувствуя, как закипает внутри жажда крови. Легкость, с которой люди умирали от ее руки, опьяняла, и стыд не приходил. Богиня должна умереть!

Вот только спальня, увы, опустела. Богиня уже убегала по коридору, протиснувшись между восьмеркой темнорожденных, как раз с грохотом ворвавшихся в комнату. Снова три раза взвыл горн и зазвонили колокола.

Если подумать... тревогу ведь подняли до того, как Адиландра попыталась убить Богиню...

– Галанор... – О, как Адиландра сейчас обожала и ненавидела его за то, что вернулся!

Она взяла зеленый кристалл и с легкостью вышвырнула его из окна, надеясь, что он приземлится какому-нибудь темнорожденному на голову и убьет его. Стоило проклятому камню исчезнуть, как вернулось шестое чувство.

Темнорожденные окружили ее, поигрывая мечами и дубинами, облизываясь, наверняка воображая, что с ней сделают. И Адиландра поняла, что не оставит на Айде ни одного темнорожденного.

Что сожжет всех.

Королева подняла ладони на уровень плеч.

– Ну что? – После тысячи лет магических упражнений она могла вызывать пламя не задумываясь. Вот и сейчас на ее ладонях зажглись два ярких синих огня. – Кто первый?

* * *

Галанора вело чутье. Взяв в каждую руку по скимитару, он отбросил все, что его сдерживало, почувствовав себя наконец воином. Да, к этому его готовили с самого рождения!

Перебравшись через Великую пасть и Трезубец, он должен был сперва отдохнуть, но один вид пирамиды приводил его в ярость. Мысли о том, что там могут сделать с его королевой, сами повели его вперед, мгновение – и он уже рубит темнорожденных прямо на улице, как скот. Обернись он – увидел бы кровавый след, тянувшийся за ним от джунглей до самой пирамиды.

Тревогу не забили, пока он не вошел во дворец. Каждый, кто имел глупость на него напасть, оставался без руки или ноги, поэтому звонить в колокола им становилось трудновато. Зато они узнавали, как остры эльфийские скимитары.

Жаждущие его крови темнорожденные лезли из всех щелей, но Галанор больше не спешил. Он шел по коридорам, останавливаясь лишь ради того, чтобы прикончить еще парочку нападающих. В них недостатка не было: кровь на золоченых стенах и крики боли привлекали к нему все новых и новых врагов.

«Отлично, – думал он. – Пусть подходят!»

Танцевать с клинками было для него так же естественно, как дышать. Скимитары разили во все стороны, парируя удары, разбивая вражеское оружие.

– Адиландра! – закричал он, срывая голос. – Если она мертва, вы все сдохнете!

Темнорожденные повалили толпой. В Галанора летели копья и стрелы, но он всегда был на шаг впереди. Поднявшись еще на пару этажей, он почувствовал запах гари. Дым медленно стелился по коридорам, где-то вдалеке потрескивало пламя. Кто-то устроил пожар!

– Адиландра... – Он все же позволил себе надежду.

Двое лучников, появившихся в конце коридора, прицелились в него. Галанор метнул скимитар, перекатился, уходя от стрел, и швырнул второй скимитар. Оба клинка нашли своих жертв. Не поддайся Галанор своей натуре, тут же пожалел бы о том, что разбрасывался мечами: на звуки боя набежало еще больше темнорожденных.

Но вместо того чтобы жалеть, он ухмыльнулся мчащейся на него орде и сжал кулаки.

* * *

Гидеон прижался к шее Иларго, парящего над пиками Красных гор. Они уже в третий раз облетали Предел: Иларго заявил, что чем больше они будут летать вместе, тем быстрее Гидеон привыкнет.

В этот раз, правда, Гидеона волновала не огромная высота. Он все не мог осознать произошедшее, путался в том, какие воспоминания принадлежат ему, а какие – Иларго. Хотя и к тому бо́льшая часть памяти перешла от Райнаэль.

Мысли о том, что боги – это просто люди, со временем ставшие идолами, оставляли чувство опустошенности. Пожалуй, к этому откровению он совершенно не был готов.

Слишком много всего случилось с тех пор, как он покинул Корканат! Он еще больше начал скучать по Эбигейл. Вот бы поговорить с ней! Она бы точно знала, что делать.

Внизу раскинулась, как море, густая зелень: Иларго летел над самыми верхушками деревьев, не касаясь их. Повсюду попадались отдыхающие драконы, некоторые парили в небесах, наслаждаясь свободой. Гидеон чувствовал их спокойствие, омраченное опасениями.

Связь с Иларго помогала ему глубже заглянуть в их сердца, и он чувствовал, что всех их тревожит Маллиат. Они еще не видели в Пределе такого изломанного жизнью дракона.

Иларго волновал не Маллиат – Гидеон ощутил другое чувство.

Ты обо мне беспокоишься...

Ну конечно. Ты стал драгорном быстрее всех, на тебя многое навалилось, но не с кем разделить эту ношу.

У меня есть ты. – При этих словах Гидеон почувствовал радость Иларго.

Да. Вот только некому тебя наставлять, кроме Адриэля.

Ничего, оказывается, у меня много времени, чтобы всему научиться.

Гидеон не особенно задумывался о своем новообретенном бессмертии. Конечно, перспектива вечной жизни будоражила его воображение, но мысль о вечном одиночестве внушала ужас. Разумеется, Иларго всегда будет с ним, Адриэль тоже, но стоит ему сойтись с человеком... и конец предсказуем. Впрочем, если он когда-нибудь и выберется из Предела, случится это нескоро.

Иларго прекрасно понимал его чувства.

Судьба привела тебя сюда, Гидеон. Веря в себя, оказываешься там, где нужен.

Гидеон знал, что нужен не только здесь. Ему хотелось полететь в Малайсай, помочь Галанору найти Адиландру и сокрушить темнорожденных. Хотелось полететь на запад, предупредить Иллиан о том, что дикари надвигаются. Но, узнав об истинной миссии драгорнов, Гидеон почувствовал, что у его жизни есть иная цель: вернуть Покров и уничтожить его в источниках Найюса. Лишь так драгорны могли освободиться от этого бремени.

Но драгорны так и не нашли Калибан...

Гидеон вздохнул.

Не читай мои мысли все время.

Связь между драконами и людьми очень древняя штука. Мы с тобой всегда будем ближе, чем драконы и эльфы.

Гидеон не знал, что и думать, но чувствовал себя так, будто вот-вот сломается под грузом ответственности. Ощущая его тревогу, Иларго взлетел выше и попытался успокоить его разум, делясь своей безмятежностью. Вскоре они поднялись так высоко, что озеро сделалось с ладонь, но лежащий среди переломанных деревьев Маллиат, окруженный старшими драконами, виден был даже оттуда.

Иларго парил, ловя потоки ветра, и Гидеон поймал себя на том, что ему самому это слишком уж нравится. Не иначе как вмешался Иларго – граница между ними становилась пугающе размытой.

Дракон направился на запад, и с высоты его полета открылся вид на Малайсай. Над пирамидой в сердце Великой пасти поднимался дым, больше ничего человеческие глаза Гидеона различить не могли.

Иларго, что ты видишь?

Огонь... Малайсай горит!

Галанор...

Кто же еще? Ему не впервой было устраивать пожар, чтобы отвлечь противника. Но, возможно, дела пошли неважно и теперь они с Адиландрой заперты в горящей пирамиде... Мысли Гидеона метались, он мог думать только о том, что должен спасти эльфов!

Мне нужно туда! Мне нужно помочь им, Иларго!

Я знаю.

Иларго развернулся и полетел к Пределу.

Что ты делаешь?

Гидеона раздражало, что дракон охраняет свои мысли куда лучше него.

Вместо ответа Иларго нырнул в кратер. Гидеон уже приноровился угадывать его движения, так что был к этому готов, в отличие от своего желудка. Спорить тоже не получалось – только вцепиться покрепче, чтобы не упасть.

Над самой землей Иларго распахнул крылья и опустился на поляну Скорбящего. Склонил голову, намекая, что пора слезать.

– Зачем? – спросил Гидеон вслух. Иларго повернулся к мечу.

Возьми его.

Гидеон взглянул на алую рукоять, на золотые письмена, сверкающие на солнце.

– Я смогу его взять, только если мир снова будет нуждаться в драгорнах.

А ты чувствуешь, что в тебе нуждаются?

Голубые глаза дракона смотрели ему прямо в душу.

Все так просто? Адриэль не мог его вытащить, потому что думал, что драгорны больше не нужны?

Возьми его, Гидеон...

Гидеон не помнил, как шагнул к мечу. Словно зачарованный, он обхватил рукоять... и без всякого труда вытащил меч. Зазвенев, клинок покинул каменные ножны, сталь сверкнула на солнце.

Гидеон потерял дар речи.

Он только и мог, что рассматривать лезвие, удивляясь, как легко и удобно клинок лежит в руке. На стали просматривались эльфийские письмена, вот только смысл их ускользал.

Время драгорнов снова пришло!

Гидеон с Иларго переглянулись. Общее счастье накрыло их с головой – им казалось, что они уже видят светлое будущее. Будущее, которое создадут вместе.

Вперед!

Гидеон запрыгнул дракону на шею с посохом за спиной и Скорбящим в руке.

Иларго припал к земле, готовясь взмыть в небеса, как вдруг на поляне появился Адриэль. Взгляд его упал на Скорбящего, и, несмотря на торжественность момента, Гидеон так и не смог прочитать выражения его лица. Через связь Иларго с Галандаваксом он чувствовал трепет и тревогу Адриэля, но обсуждать происходящее не было времени: Иларго взлетел стрелой, оставив поляну и Предел далеко внизу.

Летя на драконьей спине со Скорбящим в руке, Гидеон потихоньку начал осознавать, что за жизнь его теперь ждет. Жизнь ради великой цели. Жизнь драгорна.

Глава 36. Последствия

Эшер выбежал из портала, таща Рейну за плечо и надеясь, что они все-таки далеко от Врат. Его вера в то, что принцесса справится, оправдалась... частично. Сделав шаг наружу, он понял, что под ногой нет твердой земли. Желудок неприятно ухнул куда-то вниз, а с ним и весь остальной Эшер вывалился из портала на песок у южных ворот Карата. Рейна действительно смогла переместить их куда надо. Вот только с высотой выхода промахнулась футов на десять.

Сама-то она приземлилась на ноги – помогла эльфийская ловкость, – а вот Эшера пришлось поднимать. И поднимала его почему-то не одна пара рук. Кровь, льющаяся из свежей царапины на лбу, мешала видеть, песок забился в глаза, но скуластое лицо Фэйлен он все же различил.

– Где вас носило?! – крикнул Натаниэль, отделившийся от толпы солдат. Они с Рейной подбежали друг к другу и крепко обнялись, но тут же нежно поцеловались.

Эшер протер глаза и оглядел своих спутников. Натаниэлю, судя по свежим ранам и подбитому глазу, досталось. Заметная хромота и покореженный доспех довершали картину. Фэйлен держалась, как всегда, прямо, несмотря на корку крови и грязи, покрывавшую кожу. Порез на ее челюсти выглядел серьезно, но эльфийская магия могла его залечить.

– Мы вас потеряли, – сказала Фэйлен.

– Мы были... – Рейна указала назад, на Врата Сайлы.

В это мгновение гигантские Врата начали оседать, рушиться под своим собственным весом. Даже солдаты, пытавшиеся толпой протиснуться сквозь каратские ворота, остановились посмотреть на это зрелище. Горные склоны по обеим сторонам рассыпались, и в конце концов нечему стало держать железные створки. Одна из них просто повалилась на землю плашмя, так, что грохот сотряс землю. Вторая накренилась, но застряла, зацепившись за камни.

Северные склоны Бессмертных гор скрывало облако пыли, но было понятно, что темнорожденные легко взберутся по упавшим воротам – достаточно пары-тройки лестниц повыше. Больше их ничто не сдерживало.

– Вы были на воротах? – недоверчиво спросил Натаниэль.

– Накир... – Эшер откашлялся. – Накир мертв.

– Мертв? – переспросил Натаниэль. – Так вот что это был за свет...

– Значит, бой прекратился... – заметила Рейна, глядя, как каратцы бегут под защиту городских стен.

– Валанис дал им общего врага, – ответила Фэйлен, разглядывая Эшера. – Темнорожденные слишком дики, чтобы союзничать с иллианцами.

– О нет... – выдохнула Рейна, глядя вдаль.

Эшер сплюнул вылетевший зуб вместе с кровью. Первая волна темнорожденных уже одолела упавшие ворота и готовилась ринуться в пустыню. Прищурившись, он разглядел две фигуры, стоящие перед ними.

– Валанис... – с трепетом произнесла Рейна.

– Он и вправду на свободе, – мрачно ответила Фэйлен. – Кто еще смог бы обрушить с небес звезду Палдоры?

– Он сама смерть... – потерянно отозвалась принцесса.

Рядом с темным эльфом Эшер смог различить силуэт в белом.

– Алидир жив... – В горле пересохло от набившегося песка. Рейнджер потянулся к зачарованному мечу на спине и почувствовал, как мышцы протестуют даже против такого простого движения.

– Нет, – покачала головой Рейна. – Мы не можем биться с Валанисом, он слишком силен.

Огромная армия на фоне лишь подтверждала ее слова.

– Я уже попытался. – Натаниэль поднял меч. Стальной клинок был смят посередине, будто кто-то схватился за него рукой и сжал.

Рейна погладила его по щеке и улыбнулась.

– Какой же ты дурак, Натаниэль Голфри! Но храбрый дурак.

Из толпы позади раздался знакомый гномий рык.

– А вы че тут забыли?! – крикнул Доран, расталкивая толпу. – За стену! Быстро!

Они в последний раз обернулись на армию дикарей, карабкающуюся по камням и воротам. Валанис и Алидир так и стояли посреди пустыни. Даже без войска двое древних эльфов были слишком могущественны. Эшер окинул взглядом стены Карата: высокие, но есть ли смысл за ними прятаться? Валанис только что сорвал звезду с небес и обрушил Врата Сайлы. Разве Карат сможет от него защитить?

Все же их четверка смешалась с толпой и прошла в город, ведомая Дораном. Эшер чувствовал, как раны и синяки начинают требовать все больше внимания. Он уже хотел сдаться и прислониться к какой-нибудь стене, как заметил Глэйда и Тарена, склонившихся над Салимом. Глэйд смог добраться до города, и Эшер был рад его видеть, но вот Салим... Его уложили на сваленные мешки, и ткань под ним вся пропиталась кровью. Оливковая кожа сделалась болезненно-бледной – Эшер множество раз видел этот оттенок.

Салим умирал.

Тарен сидел на корточках, сжимая руку отца, прижавшись к ней лбом. Воинственный дух покинул его, осталось только отчаяние. Эшер легонько сжал его плечо, наблюдая, как уходит Салим. Поговорить бы с ним на прощание... Но такую роскошь, как мирная смерть, мало кто из рейнджеров мог себе позволить. Они жили движением, действием. Глядя, как умирает старый друг, Эшер подумал: стоило ли оно того? Могли они выбрать прожить жизнь иную, без сражений, без боли? Он думал, что знает ответ, и сделал единственное, что мог сделать в такой миг.

– Мне жаль... – пробормотал Эшер, зная, что слова тут не помогут.

Не дождавшись от отца нового вздоха, Тарен протянул руку и опустил ему веки.

– Он погиб с честью.

Эшер знал, что немногим так везет и ему самому повезет вряд ли. Между честью и выживанием он всегда выбирал выживание: видел в этом больше смысла.

На улицах царил хаос, повсюду бегали солдаты и местные жители. Кто-то готовился к бою, кто-то созывал свои семьи, собираясь бежать. Больше некому было командовать, некому было направлять людей.

– Эшер... – позвала Фэйлен, глядя в пространство, но он уже научился разбирать выражения ее якобы бесстрастного лица. Она чувствовала, что Валанис на подходе – его давящая аура уже дотянулась до Карата. Сам Эшер без кольца такого ощутить не мог.

Он обернулся к Тарену.

– Выведи всех из города. Эльф, который сюда придет, не то что Алидир и остальные – он куда хуже. Городские стены его не сдержат, тем более что за ним идут темнорожденные. – Он подождал ответа, но не дождался. – Тарен!

Юноша оскалился на него, как дикий зверь, но, заметив хаос вокруг, как-то обмяк. Его город рушился на глазах.

Эшер присел перед ним на корточки, крепко схватил за затылок.

– Сейчас не время для драки. – Он взглянул на Салима. – И не время для скорби. Надо бежать, Тарен.

Тарен поднялся быстрее него, огляделся, видимо, разыскивая своих сов.

– Предлагаешь бежать по Селкскому тракту в Велию? – спросил он.

Эшер обернулся к Глэйду.

– Каратской армии больше нет, она расколота. Тебе придется собрать новую. Если твой народ не переживет этого вторжения, некому будет заново отстраивать город.

Доран откашлялся.

– Эт если мы победим, конечно.

Эшер бросил на него мрачный взгляд, заставляя замолкнуть.

– Тарен, веди своих людей на север. Главное сейчас – выжить. Когда все закончится, вернетесь и начнете заново. Если останешься и будешь драться за эти кирпичи, некому уже будет назвать их домом. Вам нужно бежать...

Глэйд отер вспотевшую макушку.

– Сдается мне, ты с нами опять не собираешься.

Эшер взглянул на Рейну и остальных товарищей. Они знали, что им предстоит сделать.

– Ты че, вот так собрался идти? – вмешался Доран. – Ты ж до Полночи не дойдешь! Отдохнуть тебе надо!

– Мы отправимся с тобой, как и обещали. – Глэйд сжал безжизненное плечо Салима и поднялся.

– Нет, – отозвался Натаниэль. – Тарену нужна помощь, так лучше помогите ему. Местные должны уйти прежде, чем явятся дикари.

Глэйд и Доран вопросительно взглянули на Эшера. Тот кивнул. Рейнджеры пригодятся идущим в Велию, в Полночи их ждала лишь смертельная опасность. Смерть Бэйла и Салима и так давила на него.

– Стойте... а где Хадавад и Атария? – спросил Натаниэль.

Глэйд распахнул глаза, будто вспомнил важное.

– Атария увела его в переулок...

Все, кроме Тарена, до последнего не желавшего оставлять отца, бросились за угол. Атария и вправду сидела на корточках рядом со старым магом. Привалившись к стене, он пытался зажать рану на животе, но кровь так и лилась сквозь пальцы.

Не успели они приблизиться, как Атария подняла руку, веля остановиться.

– Аракеши... – прохрипел Хадавад. – Слишком быстры...

– Я готова, учитель. – Атария отбросила посох и убрала волосы за уши.

Хадавад улыбнулся, но тут же закашлялся, морщась от боли.

– За пять сотен лет... ты... лучшая ученица...

Атария улыбнулась сквозь слезы.

– Спорю, вы это говорите всем ученикам.

– Черная рука... падет... – Хадавад вытащил из-под рубашки алый камень. – Твоя жертва... приблизит ее конец.

Эшер не раз слышал о Черной руке, в основном – от Хадавада, но сам, в отличие от Фэйлен, никогда их не встречал. За что маги их так ненавидели, он понятия не имел. Разве что их занятия некромантией он одобрить никак не мог.

– Сделайте же это, – велела Атария.

Хадавад отнял руку от раны и принялся из последних сил нашептывать заклинание. Рубин в его ладонях засветился, красное сияние охватило их с Атарией и скрыло на мгновение. Эшер прикрыл глаза рукой, надеясь хоть что-то увидеть сквозь пальцы, но не успел присмотреться, как сияние померкло. Хадавад больше не дышал.

Атария погладила его по щеке, осторожно сняла с шеи старика рубин, подняла посох учителя и выпрямилась.

– Атария... – начала Фэйлен.

– Я не Атария, – прервала ее девушка. – Но жертва ее войдет в историю.

Компания пришла в замешательство. Эшер взглянул на рубин, потом в глаза Атарии, собирая цельную картину из подсказок, которые собирал все эти годы...

– Хадавад?

– И никто иной.

– Но как? – спросил подошедший Тарен. Его это удивило больше всех: он крайне редко сталкивался с волшебством.

Новое обличье мага сунуло кристалл под одежду Атарии.

– Это долгая история и давняя. Древнее всех вас... – Он глянул на Эшера. – Вернее, почти всех.

– Так Атария мертва? – спросил Глэйд, глядя на новое тело Хадавада так, будто увидел призрака.

– Да, – коротко ответил маг.

Эшера покоробило то, что он как будто ничуть не сочувствовал бывшей хозяйке своего нового тела. Впрочем, как бывший аракеш, он решил, что не вправе осуждать других.

Они немного помолчали в память о погибшей девушке, стоявшей перед ними. То, что Хадавад выжил, было радостно, но вид совершенно живой Атарии сбивал с толку.

– Время не ждет, – напомнила Фэйлен.

– Валанис приближается. – Рейна выглянула из переулка на объятую хаосом улицу.

– И Валанис здесь? – недоверчиво спросил Хадавад.

– Нужно убираться из города, – бросила Фэйлен, направляясь в сторону улицы. – Немедленно.

– Нет. Подождите, – велел Тарен и, ничего не объясняя, выбежал из переулка.

Эшер хорошо понимал нетерпение во взгляде Фэйлен. Ему и самому хотелось сбежать поскорее из этого города, но не ради собственной опасной миссии, а просто чтобы не попасть под тяжелую руку Валаниса. Часть его желала закончить бой с Алидиром, но драться с двумя эльфами было бы самоубийством. Стоило ему постоять неподвижно, как раны снова напомнили о себе.

– Вот! – Тарен вернулся в переулок, ведя в поводу двух лошадей. Бедные животные были перепачканы кровью с ног до головы, попало даже на седла. – Езжайте мимо дворца и через восточные ворота.

Эшер вновь преисполнился уважения к юноше: немногие смогли бы выжить на улицах Карата, бросить вызов целой империи и встать против армии темнорожденных. Но в награду за храбрость боги забрали у него отца и брата, да еще и разрушили его родной Дом сов. И, даже пережив все это, он все равно хотел помочь спасти Иллиан.

– Нам повезло, что мы встретили тебя, Тарен-сирота. – Эшер крепко сжал его плечо. – Салим и Халион гордились бы тобой.

– Салим и Халион мертвы, – безжизненно отозвался Тарен. – Нам нужно...

Он запнулся, но собрался с силами.

– Нам нужно позаботиться о живых. О тех, кого они пытались защитить.

Эшер подумал, что сказал бы то же самое. В этом молодом человеке глубоко пустил корни гнев – гнев, который никогда не утихнет, пока в мире творится несправедливость. У этой ярости была цель, и это вызывало уважение. У своего гнева Эшер цели не видел. Ему хотелось дать Тарену какой-нибудь совет, сказать что-то мудрое напоследок, но толкать речей он не умел.

– Эшер, – поторопила Фэйлен.

– Прошу прощения, – вклинился Хадавад. – Я сперва сражался, потом умирал... и, кажется, что-то упустил. Что происходит?

Слышать его речь, произносимую голосом Атарии, было непривычно.

– Помоги вывести этих людей из города, прежде чем темнорожденные придут. – Эшер взобрался в седло и подал руку Фэйлен, чтобы села к нему за спину. – Проведи в Велию всех, кого сможешь. Встретимся там.

Всадники двинули лошадей вперед. И вновь он потерял в хаосе Гектора... Впрочем, может, это было и к лучшему: впереди не ждало ничего хорошего, так зачем подвергать его опасности?

Эшер оглянулся на Тарена и остальных. Кого из них он видит в последний раз? А может, это они видят его в последний раз...

Он дал лошади шенкеля, и они понеслись по улицам Карата. Люди разбегались из-под копыт как зайцы, но Эшер не собирался останавливаться: быстрее добраться до восточных ворот и надеяться, что хаос скроет их побег.

В восточной части города было пустынно: жители бросились к северным воротам. Галопом вырвавшись из города, Эшер и Рейна направили лошадей в пустыню. На юге остались руины Врат Сайлы, облако песка все еще скрывало горы. Карат был потерян, за ним падут и остальные Иссушенные земли, а после Валанис поведет свою армию дикарей в северные королевства.

Одна упорная мысль так и давила на Эшера. Он от нее порядком устал, но, глядя, как темнорожденные идут через пустыню, как каратцы бегут на север, он в ней уверился.

Все кончено. Они проиграли.

* * *

Вместо того чтобы остановить падение, Алидир нашарил на поясе последний кристалл. Бросать его в полете было бессмысленно, оставалось одно, самое неприятное. В последний раз он проворачивал этот трюк несколько веков назад, но воспоминания были живы до сих пор. Он стиснул кулак, разбивая кристалл, и подумал о Валанисе. Тьма окутала его... и выплюнула обратно в пустыню.

Благодаря векам тренировок он смог открыть портал так, чтобы не удариться об землю, но от унижения его это не спасло: он вывалился прямо под ноги своему господину, прокатившись по усеянному трупами полю боя. Наконец он смог подняться, разгладил грязные, окровавленные лохмотья, оставшиеся от его белых одежд.

– Господин. – Алидир склонил голову, но Валанис не обратил на него внимания.

Врата Сайлы рушились. Древняя магия, тысячу лет державшая их запечатанными, не устояла перед мощью Валаниса. Господин поистине был вестником создателей – кто еще сумел бы сорвать звезду с неба?

– Но как вы узнали? – спросил Алидир. – Как вы узнали, что мы не сможем открыть Врата?

Грудь Валаниса тяжело вздымалась. Алидир понимал, каких усилий ему стоил этот подвиг, и боялся, что господин дорого за него заплатит.

Валанис склонил голову к плечу, словно прислушиваясь к кому-то.

– Богам ведомы наши истинные способности. – Он развел руки, приветствуя хаос происходящего. – Пришла пора людям узнать, на что способны боги.

На вершине ворот вспыхнул, пронзая песчаные облака, ярчайший свет. Алидир уже видел его однажды – когда Аделлум погиб в Западном Феллионе. Похоже, еще один брат оставил их.

– Накир был слаб, – заявил Валанис. – Он не смог удержать Карат от раскола. Теперь же они объединятся не с нами, а против нас.

Алидиру было наплевать, мертв Накир или жив, но равнодушие Валаниса его покоробило. А если он, Алидир, погибнет, почувствует ли господин хоть что-то? Сомнения эти были проявлением слабости, а слабость он себе сейчас позволить не мог. Только не на пороге войны. Да, все они – лишь орудия богов, и Валанис не исключение.

– Работа в кузницах завершена до... – Алидир умолк, зачарованный происходящим.

Монумент их народа, единственное напоминание о старейших эльфах, упал с оглушительным грохотом. Горные пики трескались и рушились, распадаясь на валуны размером с крепости. Впервые за тысячу лет из пустыни открылся вид на долину в Бессмертных горах. Задрожала земля, и Алидиру показалось, что это сам Атилан ступил на землю Иллиана.

Рядом открылся новый портал, и из него вышел Таллан, в черном капюшоне и доспехах. На поясе у него висел нефритовый скимитар. На фоне дымного, грязного поля боя брат показался Алидиру слишком уж чистым.

Так аккуратно и точно открыть портал из пустыни в далекий Калибан мог только Валанис и только с помощью кристалла Найюса. Увидев, как падают Врата, Таллан потерял дар речи.

– Таллан... – негромко позвал Валанис. – Вверяю тебе темнорожденных.

Алидиру не понравилось, что на его брата возложили такую ответственность, но вести войско дикарей не было никакого желания. Пусть лучше Таллан возится с этим отребьем!

– Тебе придется продемонстрировать им силу, чтобы они начали слушаться, – продолжил Валанис. – Каратцы нам больше не союзники, план изменился, поэтому, когда будешь... убеждать темнорожденных, постарайся не убить слишком многих.

– Слушаюсь, господин. – Таллан склонил голову, высокомерно поглядывая на Алидира. – Я немедленно отведу их в Трегаран.

– Нет, – ровно, но веско проговорил Валанис. – Карат пал, по сути, мы завоевали Иссушенные земли. Я желаю следующее королевство. Велию.

– Я об этом позабочусь.

– Но что будут делать Самандриэль и армия Меркариса? – спросил Алидир.

Валанис резко развернулся и направился к городу, оставив темнорожденных взбираться по павшим воротам.

– Они направятся к Велии из Орита, заблокировав велийцам отход.

Алидир, как стратег, всегда думал на два шага вперед.

– Но что делать с королевой Изабеллой и ее армией? Фелгарн западнее Велии, они могут выйти наперерез Меркарису.

– Союз шести королевств слаб как никогда. – В голосе Валаниса слышалась улыбка. – Когда Фелгарн услышит о темнорожденных, он устрашится. Пусть прячутся в своей чаще, и, когда Велия падет, Лириан станет следующим.

Алидир знал, что в словах господина лучше не сомневаться.

– А я? Какое задание боги уготовили мне?

Валанис остановился и обернулся к нему. Из-под его маски струился свет, сиреневые глаза мерцали. Как только господин сдерживал тяжесть всей этой магической мощи? Лишь легкое подрагивание левой руки выдавало его напряжение.

– Твоя задача не изменилась. Найди кристалл Палдоры. С его помощью я доведу план до конца.

Он вновь зашагал к городу, но Алидир помедлил, обернувшись к тому, что осталось от Врат.

– Рейнджер был на воротах...

– Неужели? – равнодушно переспросил Валанис.

Алидир решил, что господин не осознал всей серьезности его слов.

– Он единственный знал, где кристалл.

– И ты его упустил? – рявкнул Таллан.

Алидир наградил брата взглядом, который даже лучших аракешей превращал в трясущееся желе. О, он еще поставит Таллана на место, когда найдет время!

– Мой путь к кристаллу не закрыт. – Валанис вновь склонил голову странным движением. – Боги знают, что кристалл Палдоры не потерян для мира.

Не успел Алидир задать еще вопрос, как женщина-аракеш в повязке и с окровавленными мечами подбежала к ним со стороны Карата. За ее спиной сквозь распахнутые восточные ворота видно было улицы, запруженные бегущими в панике людьми.

– Господа. – Она склонила голову. – Рейнджера и принцессу заметили в городе. Они раздобыли лошадей и выехали через восточные ворота.

Как они смогли выжить? Алидир понятия не имел.

– Восточные... – Он повернулся вправо. – Я знаю лишь одно место на востоке отсюда.

В дне пути на восток лежала Полночь, и рейнджер знал, где тайный вход в цитадель. Но зачем им туда? Разве что...

– Господин, – уверенно начал Алидир, – в следующий раз я явлюсь к вам с кристаллом Палдоры. Ваша власть будет безгранична.

Валанис погладил его по щеке, как любящий отец.

– Постарайся, Алидир. Иначе окажешься в пучине Эдейского океана. – Он склонился к уху ученика. – Неудачи я не потерплю.

Алидир отступил на шаг и поклонился. Больше он ничего не мог сделать перед лицом могущественного господина. Аура Валаниса пьянила и ужасала своей мощью.

По меркам Валаниса, отправка на дно океана была милосердным, легким наказанием.

– Коней нам! – рявкнул Алидир убийце. Кристаллов у него не осталось, а просить у Валаниса помощи он не осмелился. – А что будете делать вы, господин? – спросил он, надеясь, что Валанис вернется в Калибан и отдохнет.

– Я буду исполнять свою клятву. – Валанис обернулся в сторону Карата. – Очищу Верду.

Он вскинул руки, и городские стены осели грудой камней, как до этого – Бессмертные горы.

Война началась.

* * *

Натаниэль почувствовал на затылке жар заходящего солнца и поплотнее обернул шарф вокруг головы. Небо над пустыней окрасилось в рыжий, с каждой минутой становилось все холоднее. Рейна, накрыв лицо белой тканью, задремала, откинувшись ему на грудь, и Натаниэль не уставал благодарить богов, что вернули ее живой и здоровой. Это была самая долгая ночь в его жизни, он сотни раз мог умереть от чужого клинка, но страшнее всего было не знать, что с Рейной.

Он старался не двигаться, чтобы не будить ее и не тревожить свои раны. Тренировки Западного Феллиона, конечно, помогли ему остаться в живых, но неуязвимым не сделали. Эта битва навсегда оставила на его теле шрамы.

Может, из-за этого, может, из-за того, что едва избежал смерти, он вновь задумался о своих чувствах к Рейне. Любовь их крепла, в этом не было сомнений, но ничего серьезного из нее вырасти не могло. Он понимал, что не стоит о таком размышлять, когда полностью выжат, но Рейна изменила его жизнь. Такой храбрости, готовности отстаивать то, что дорого, он никогда раньше не встречал.

Натаниэль вздохнул. Перед глазами бесконечно сменяли друг друга картины боя, сердце до краев полнилось скорбью о тех, кого забрала война. Впереди ждало еще больше сражений, нечего было и думать о любви. Но измученный разум постоянно прокручивал мысль о том, что жизнь слишком коротка, чтобы беспокоиться о будущем, и любовь к Рейне – единственное, что важнее всего. Когда все это кончится, когда останется позади Полночь, он скажет ей о своей любви. Лучше умереть от старости у нее на руках, чем одиноким, полным горечи и сожалений.

«Нет, – подумал он. – Нужно сказать ей сейчас. Будет еще время отдохнуть!»

Но сказать он ничего не успел, потому что Эшер свалился с лошади.

Фэйлен первой бросилась к нему, Рейна проснулась и тоже спрыгнула на землю в мгновение ока. Натаниэль же замешкался: из-за раненой ноги слезать было неприятно.

– Что с ним? – спросил он, сердясь на себя, что сразу не заметил, каково рейнджеру.

– В порядке я... – прохрипел Эшер.

Фэйлен осмотрела его, потом свою ладонь, перепачканную кровью. Под плащом у Эшера обнаружился прорубленный доспех и торчащая из дыры окровавленная тряпица. Во время боя эта «перевязка» еще хоть как-то держалась, но больше кровь останавливать не могла. Рейна погладила его лошадь и обнаружила, что по коричневой шкуре стекает свежая кровь.

– Он все это время истекал кровью.

– Вы можете его вылечить? – Натаниэль видел, как эльфийская магия творит чудеса. Она и его самого не так давно спасла.

Фэйлен и Рейна переглянулись. Выражение их лиц ничего хорошего не говорило.

– Я могу излечить его раны, но не все. Как ни крути, ему нужен отдых, – ответила Фэйлен.

– Если мы останемся, они нас догонят, – сказала Рейна.

– Кто нас догонит? – спросил Натаниэль.

– Аракеши. – Эшер снял с головы шарф и, игнорируя попытки Фэйлен его удержать, встал, цепляясь за седло.

– Тебе нельзя двигаться, – строго сказала Фэйлен.

Натаниэль все не мог понять, что происходит.

– С чего аракешам нас догонять?

– Они видели, как мы уезжаем, – ответила Рейна.

Натаниэль мысленно проклял свое слабое человеческое зрение.

– Думаешь, они поняли, куда мы направляемся? Они даже не знают, что мы ищем кристалл.

Эшер принялся шарить по сумкам на поясе.

– Алидир сможет сложить два и два. В этой стороне ничего больше нет.

– Позволь мне тебя вылечить, – настойчиво потребовала Фэйлен. Эшер отмахнулся.

– Там, куда мы идем, тебе вся твоя магия пригодится, уж поверь. Если не будем останавливаться до самой Полночи, лестницу увидим на рассвете, – проговорил он, явно мучаясь от боли.

– Лестницу? – переспросил Натаниэль.

– Ты до нее не доедешь, если не дашь себя вылечить, – возразила Фэйлен, но Эшер не сдавался.

– Мы уже двое суток не спим, когда доберемся – будет трое. Побереги силы для поисков кристалла. – Рейнджер с огромным трудом взобрался в седло и сделал глоток из меха.

– Что это? – спросила Рейна, указав на мешочек чего-то похожего на глину, который он снял с пояса.

– «Гномья грязь». Доран когда-то посоветовал. – Эшер втер «грязь» в поясницу, полностью залепив рану. – Даже не спрашивай, из чего она. Знаю только, что лечит хорошо.

Он морщился от боли, но кровь все же перестала течь.

– Что, мы правда возьмем и заявимся в Полночь в таком виде? – спросил Натаниэль.

– А у нас есть выбор? – отозвался Эшер. – Если остановимся на отдых, нас найдут аракеши – и прости-прощай кристалл.

– Натаниэль прав, – вмешалась Рейна. – Разве мы там выживем, если у нас глаза закрываются?

Эшер вздохнул, глядя на них сверху вниз.

– Вы еще молодые, еще не разучились надеяться. Но на одних надеждах далеко не уедешь. Иногда приходится просто стиснуть зубы и бороться дальше.

Натаниэль чувствовал, что усталость берет свое и все они становятся раздражительнее. Впрочем, с тех пор как они решили найти кристалл, Эшер и так словно бы помрачнел и замкнулся в себе.

– Если мы сейчас отправимся в Полночь, она нас убьет, – ответила Рейна тоном, не терпящим возражений.

Эшер глубоко вдохнул, выдохнул, сдерживая злость.

– Останемся тут – нас догонят Алидир и его аракеши. Вернемся в Карат – придется биться с Валанисом и темнорожденными. Поедем в Полночь – нас ждут монстры Ямы. Что бы мы ни выбрали – везде ждет смерть, принцесса. Пойми меня правильно, по мне – так лучше отдохнуть и попытать счастья с аракешами и бесполезным куском дерьма, который они называют своим хозяином. Но если мы хотим победить эльфа, который звезды с неба достает, нельзя останавливаться.

– Он прав. – Фэйлен обернулась, но Карат уже скрылся за горизонтом. – Война еще не началась, а уже погибло столько людей... Все, что нам осталось, – идти вперед.

Натаниэль видел, что Рейна собирается возразить, и поспешно встрял:

– Мы можем спать в седле по очереди. Хоть немного отдохнем, прежде чем доберемся до этой лестницы.

Он вскочил в седло, внимательно изучая Эшера. Раньше он восхищался старым рейнджером, надеясь, что лет через двадцать останется таким же крепким, но теперь, глядя на него, видел, что его пренебрежение опасностью может их всех убить.

Впрочем, важности их миссии это не отменяло. Раз Валанис может небо обрушить на землю и только кристалл Палдоры может его остановить – значит, Натаниэль Голфри этот кристалл отыщет.

Глава 37. Яма

Свет встающего солнца еще не успел смыть последние звезды, и Эшер, выставив руку, с удовлетворением заметил, что нужное созвездие легло прямо между большим и указательным пальцами. Они двигались правильно, разве что взяли на полмили южнее. Необходимость ехать через пустыню, терпя боль и изнеможение, вернула его в прошлое, в те времена, когда он день и ночь тренировал выносливость. Если терял сознание, его жестоко наказывали, а сон был роскошью, которую еще надо заработать.

Правда, тогда он был куда моложе.

Теперь же он чувствовал, как жизнь в сражениях и недостаток сна разъедают его мышцы, вгрызаются в кости, как паразит. Он знал, что продолжать путь не самая мудрая его идея. Но что толку в мудрости, когда вокруг смерть? И сколько еще побоев выдержит его тело? Гномья глина залечивала раны, но на людей действовала слабее.

Натаниэль дремал, положив голову на плечо Рейны. Принцесса вроде бы не спала, но они с Фэйлен находились в каком-то трансе и были явно не здесь. Когда луна вошла в зенит, Эшер заметил, как она лечит ногу Натаниэля, пока тот спит, и хотел ее упрекнуть, что тратит магию, но раздумал: они и так поцапались недавно, к тому же она умела стоять на своем.

Эта ее упертость Эшеру очень нравилась. Рейна готова была встать на защиту их мира не из-за юности или наивности. Просто она оказалась лучше него как личность. Верда нуждалась в таких, как Рейна: в хороших людях и эльфах, которые готовы взяться за тяжелую работу и сказать «нет» силам, готовым разорить этот мир. Рядом с ней Эшер и сам надеялся стать чуточку лучше.

Он взял поводья их лошади, направляя ее за собой на север, вдоль края пропасти. Разлом в земле был глубок и тянулся с севера на юг, насколько хватало глаз. Пересечь его было невозможно: приходилось либо обходить долгим кружным путем, либо спускаться по одной стене и подниматься по противоположной.

Эшер видал монстров, обитавших на дне, и знал, что второй путь ведет на самом деле прямо им в пасть. Все ущелье было изрыто ходами и норами, а в самой глубине ждала Яма.

Когда небо окрасилось в бледно-голубой, он откашлялся, будя остальных. Спина его немилосердно болела, но он лишь стиснул зубы и покрепче сжал рукоять меча. Натаниэль, Рейна и Фэйлен тоже спешились и подошли к краю. Натаниэль осторожно ступал на больную ногу, не зная, что она уже вылечена магией. Эшер не стал ему ничего говорить и молча склонился над бездной. Знакомый белый филин заложил круг над их головами.

– Упорная птаха, – сухо сказал Эшер.

– Он преданный. И очень умный. – Рейна подняла руку, и Олли, спланировав, приземлился на ее кожаный наруч. Принцесса погладила его по перышкам и нежно поцеловала в макушку.

– С нами ему все равно нельзя. – Эшер снял с седел мехи и шлепнул лошадей по крупам, отпуская в пустыню. – Так, все чтобы выпили воды.

– Что ты делаешь? – спросила Фэйлен, провожая лошадей взглядом.

– Их негде привязать, да и все равно подниматься назад мы будем не здесь. – Эшер отпил воды и передал мех.

– А где же мы будем подниматься? – спросил Натаниэль.

Эшер глянул на горизонт.

– Место каждый раз разное.

Рейна пристально вгляделась в него... но ее черты разгладились.

– Мы так долго за тобой следовали! Если у тебя есть силы идти дальше, то и я пойду.

Эшер не мог сердиться, когда она говорила так ласково.

– Ты меня совсем стариком считаешь, принцесса? – Он улыбнулся уголком рта. Похоже, они, даже издерганные, достигли хоть какого-то перемирия.

– Ну что, идем? – спросила Фэйлен, проверив свой клинок и сунув его обратно в ножны.

Эшер знал, что этого не избежать, раз уж добрались, и пошел вдоль ущелья, отыскивая лестницу.

– Давайте за мной, – сказал он, отыскав нужный выступ, и сверзился вниз. А когда-то спрыгивал легко, да потом еще и бежал по ступенькам.

Когда-то лестница была естественным утолщением, но за века ее камни истерлись, превратившись в удобные ступени. Тут и там в них зияли дыры, но по большей части это был удобный пологий спуск на дно ущелья.

– Я думал, будет что-то величественное, – заметил Натаниэль, шедший последним.

– Величественные штуки бросаются в глаза, – ответил Эшер, пытаясь засунуть подальше воспоминания, пробужденные этими ступенями. Сколько раз он спускался по ним после выполненного задания? Он знал ответ. Знал, в скольких смертях виновен.

Внизу, у входа в Полночь, было куда холоднее – все как он помнил. Дверь представляла собой треугольный пролом в скале – достаточно широкий для двоих. Из темноты внутри дуло теплом. Сорок лет назад, когда Наста привел его сюда, это место казалось куда более зловещим. Маленький Эшер считал, что входит в пасть демона.

Фэйлен и Рейна прошептали что-то в ладони, и маленькие шарики света взлетели над ними, освещая проход. Внутри, через несколько футов, шершавый камень переходил в гладкие, явно обработанные людьми стены, но ни знаков, ни надписей, указывающих на то, что это логово убийц, не было. Эшер вдохнул знакомый воздух и вновь почувствовал, как пробуждается память. Воспоминания о жизни среди скитальцев почти истерлись, но Полночь осталась на его душе как шрам.

– Уберите от меня свет. – Он сделал несколько шагов внутрь и затерялся в тенях. Эликсир ночного зрения побежал по венам быстрее, каждый угол древней цитадели проявился. Три сердца бились за его спиной, он чувствовал на языке соленый пот своих товарищей. От всех несло кровью, и запах крови собственной был тошнотворно знакомым. Не обращая внимания на боль и усталость, Эшер сосредоточился, полностью погружаясь в происходящее здесь и сейчас.

– И насколько это подземелье большое? – спросил Натаниэль, доставая свой покореженный меч.

Эшер хотел цыкнуть на них, чтобы вели себя тихо, но, по правде сказать, смысла в этом не было. Каждый аракеш учуял бы кровь и услышал шаги по камням или биение сердец. Незваные гости были тут все равно что мухи в паутине.

– Оно построено как лабиринт. – Сколько раз сам Эшер терялся тут!

– А где все? – спросила Рейна.

Эшер остановился на перекрестке, ожидая, что натренированное за долгие годы чутье укажет путь. После четырнадцати лет в изгнании многие коридоры казались ему незнакомыми, но нос улавливал вонь гниющей плоти и застарелой крови, в ушах звенели капли воды, падающие куда-то в глубину...

Яма...

– Туда. – Он решительно свернул в нужный коридор.

– Эшер, где все остальные? – снова спросила Рейна.

Он склонил голову к плечу, до предела напрягая слух и остальные чувства, и не смог отыскать ни следа людей. Исчез даже запах кухонь.

– Алидир их увел. – Эшер покачал головой. – Аракеши теперь всего лишь солдаты на его войне.

Для остальных зал, через который они проходили, был очередной непроглядно темной пещерой, но Эшер ясно видел трон, на котором веками восседали Матери и Отцы Полночи. У дальней стены возвышался алтарь Ибилиса, бога теней, но выглядел он заброшенным, никто давно не жег на нем благовоний.

Давненько же Эшер здесь не был! Сколько же заданий он получил, стоя перед этим троном! Каждое омерзительнее предыдущего.

– Осторожно, лестница, – предупредил Эшер, ведя их ниже, в очередную залу, еще одно место, которое он предпочел бы никогда больше не видеть.

Остановился он у края Ямы. Вскоре подоспели остальные, светящиеся шары зависли над их головами, ослепляя. Странно было оказаться посреди Полночи и ничего вокруг не видеть.

– Я никогда не пил эликсир ночного зрения, – сказал Натаниэль, заглядывая в темноту Ямы, – но эту вонь даже я чую.

– Там, внизу, все по-другому, – ответил Эшер. Кошмары прошлого снова вернулись к нему. – Магия будет нашим самым большим преимуществом.

– И ты помнишь, где оставил кристалл? – недоверчиво спросила Фэйлен.

– Я свернул налево. – Он живо вспомнил тварь, поджидавшую на дне. – Мы бежали, пока не нашли следующий туннель...

Двоих учеников тварь разорвала в мгновение ока и сразу же погналась за остальными.

– Прежде чем я спрятал кристалл, нас осталось только трое. Я вспомню это место.

– Точно вспомнишь?

Эшер не сомневался в этом. Но объяснение такой хорошей памяти было не самое приятное.

– Я убил двух оставшихся учеников и пометил стену окровавленной ладонью, на случай если понадобится найти кристалл.

Все умолкли. Вспомнили, наверное, что он не всегда был рейнджером.

– Почему ты решил, что придется его искать? – спросил Натаниэль.

– Вдруг потерял бы осколок? Тогда я еще не знал, что это, но знал, что оно защищает от магии. Видел его как хорошее преимущество.

– А те ученики... – начала Рейна, но по ее голосу было слышно, что она не хочет знать ответ.

– Мы были соперниками.

Рейна набрала побольше воздуха в грудь и кивнула.

– Ладно, разговоры нас ни к чему не приведут. – Она подошла к встроенной в стену Ямы лестнице. – Давайте начнем искать.

Глядя, как она храбро спускается во тьму, Натаниэль усмехнулся Эшеру, не обращая внимания на хмурую Фэйлен.

– Она слишком много времени с тобой проводит.

Больше они ни о чем не говорили и спускались в молчании, ведомые светом летящих за ними шаров. Но стоило оказаться на дне, как Эшер услышал возгласы отвращения. Земля была сплошь усыпана костями и гниющими конечностями. От вони некуда было деться – и это еще эликсир ночного зрения не успел подействовать!

Больше они друг с другом не шутили. Да и ни одна шутка не смогла бы сейчас их отвлечь: в этом месте властвовали монстры. Эшер уставился во тьму. Он сам был хищником и всегда чувствовал, когда за ним наблюдают.

– Фэйлен, – не оборачиваясь, позвал Эшер и кивнул в сторону бездны, – дай-ка огоньку.

Эльфийка не заставила себя упрашивать: вскинула руку и выпустила огненный вихрь. Что-то взвыло во тьме, завизжало. Огонь охватил панцирь монстра, состоявшего как будто из одних клыков и клешней. Туша его перегородила чуть ли не весь туннель.

– Бежим! – Эшер развернулся и толкнул Натаниэля, едва не попав под выстрел Рейны. Остальные бросились за ним. Он ушел во тьму, чтобы лучше видеть, куда бежит, и лишь край его плаща оставался на свету. Позади все ревел монстр: стрела Рейны глубоко вонзилась в его длинное тело, огонь поджаривал панцирь, проник даже в зубастую пасть, но тварь все равно пустилась в погоню.

Эшер бросился в ближайший коридор, зовя за собой остальных, чтобы не потерялись. Монстр несся за ними, то взбегая на стены, то на потолок. Слух аракеша подсказывал, что впереди и справа тоже что-то шевелится: в ушах звенело от скрежета когтей по камню, в носу свербело от вони ядовитой слизи.

– Сюда! – Эшер заметил в полу дыру, которая должна была вести на перекресток туннелей. Для монстра дыра была маловата, но и падать из нее пришлось бы высоко.

Он дождался, пока шары долетят до него, осветив неровные края дыры. Не было времени спорить и выбирать другой маршрут: охваченный пламенем монстр приближался. Вернее, был так близко, что Эшер мог разглядеть его круглую пасть, усеянную несколькими рядами зубов.

– Лезем!

Один за другим они спрыгнули в дыру – Эшер пошел последним. Туннели над головой тряслись от топота бегущих тварей, охваченные какофонией щелкающих челюстей и клешней, слышимой даже без эликсира. Эшер спрыгнул как раз вовремя: гигантский монстр с разгона вбежал в пещеру, полную тварей поменьше. Не успел рейнджер откатиться, как кровь хлынула из дыры прямо ему на плащ: не найдя другой добычи, монстры принялись рвать друг друга.

Маленький отряд сбился спиной к спине, отогнав светящиеся шары так, чтобы не мешать Эшеру. Натаниэль и Рейна держали луки наготове, Эшер с Фэйлен вскинули мечи.

– Мы не туда зашли, – заметила Фэйлен, тяжело дыша.

– Знаю, – отозвался Эшер, перенеся вес на правую ногу. Левая отказывалась слушаться. – Все эти туннели связаны. Нужно просто найти дорогу назад.

– И наверх, – добавил Натаниэль.

Кто-то рядом откашлялся. Все разом обернулись на звук, ожидая увидеть угрозу, но чернильная тьма стояла стеной.

– Боюсь, вернуться той же дорогой вы не сможете, – сказала тьма мужским голосом.

Эшер знал его, знал этот акцент...

– Наста.

– Здравствуй, старый друг. – Наста Нал-Акет вошел в круг света. – Давно ты нас не навещал.

Эшер разрывался между тем, чтобы задать ему сотню вопросов и просто проткнуть мечом. Сколько он себя помнил, этот человек был его благословением и проклятьем. Это Наста послал его убивать губернаторских детей и вынес смертный приговор, когда Эшер отказался. Но он же научил его выживать во тьме и на свету. Порой он даже проявлял какие-то чувства к маленькому скитальцу, прикипел к нему, как настоящий отец.

– Вы Отец Полночи, – сказал Натаниэль, целясь аракешу в сердце.

Тот подошел ближе, свет упал на изуродованное лицо без глаз и век. Его седые волосы и бородка вились все так же, но выглядели взъерошенными, а изорванные одежды были перепачканы кровью. На поясе у него висел Разоритель – клинок Отцов, – но Наста опирался на что-то вроде костяного посоха.

– Этот титул забрал у меня Алидир Ялатанил.

– Что... – Эшер сморгнул нежданные слезы. – Что ты тут делаешь?

– Алидир сбросил меня сюда умирать, но я исходил Яму вдоль и поперек – у нее больше нет от меня секретов. – Наста склонил голову, прислушиваясь. – Нужно уходить. Бритвоголовые идут.

– Бритвоголовые? – переспросила Рейна, опустив лук.

– У меня было время придумать имена некоторым тварям, которые в этом аду обитают. Идем! Быстро! – Наста развернулся и побежал в ближайший туннель.

Эшер не решался идти за ним, но следовать приказам Насты казалось таким естественным! К тому же он был уверен, что победит старика в бою, если тот задумает какую-нибудь пакость. Натаниэль и эльфийки бежали первыми, он же опять задержался, привыкая к темноте. К ним вправду кто-то бежал – камень вибрировал от топота.

Эшер поравнялся с ними у входа в небольшую пещерку. Проникнуть в нее можно было лишь через небольшое отверстие в стене. Когда все пробрались внутрь, Наста закрыл отверстие булыжником.

Светящиеся шары выхватили из тьмы вещи, явно снятые с тел погибших учеников.

Несмотря на то что у Насты не было глаз, Эшер чувствовал, что все внимание Отца обращено на него.

– Ты ранен, – заметил Наста. – Вы все ранены.

Чтобы замечать все вокруг, глаза ему были не нужны.

– Война вернулась в Иллиан, – отозвался Эшер. – Так что ничего удивительного.

Наста кивнул и уселся на каменный выступ.

– Валанис... вернулся?

– Да, – ответила Рейна, не скрывая удивления, охватившего и остальных. – Вы знаете о Валанисе?

– Знаю. И почему вы здесь – мне известно.

Эшер чувствовал, что все смотрят на него, надеясь, что раз он знаком с Настой, то сможет и расшифровать его таинственные ответы.

– Говори прямо, старик.

– Все же я по тебе скучал... – протянул Наста.

– Объяснись. – Эшер и в лучшие времена не отличался терпением.

– Ты пришел за кристаллом, который спрятал во время своего последнего испытания. – Наста сдернул тряпицу с выступа рядом, обнажив кристалл Палдоры.

Молчание было настолько громкое, что Эшер услышал, как Рейна удивленно приоткрыла рот. Вот он, мощнейший артефакт в мире, лежит себе рядом с безглазым стариканом, который даже не собирается его использовать.

– Но как ты узнал? – спросил Эшер, шагнув к кристаллу.

– Увидел, как ты его прячешь, так и узнал. Помнишь, ты выбрался из Ямы и сразу спросил, почему я тебя не провожал? А все потому, что я спустился в Яму за несколько часов до твоего испытания. Следил за каждым твоим шагом.

– Почему?

Наста помедлил.

– Сам знаешь почему.

Эшер знал, просто не мог поверить. Мысль о том, что Наста пытался защитить его во время последнего испытания, казалась дикой: даже для отцовских чувств Насты это выглядело как перебор. Он был убийцей среди убийц и к тому же самым хитрым интриганом из них.

– Стой, – вмешалась Фэйлен. – Откуда ты знаешь о Валанисе?

– Хотел понять Алидира еще с тех пор, как сам был учеником. Такой могучий эльф – и не хочет возглавлять аракешей... Мне это казалось любопытным. Годами я незаметно следовал за ним, наблюдал. – Наста обернулся к Эшеру. – Потому и оказался возле Элетии в тот день, когда нашел тебя. Алидир постоянно туда наведывался, и я слишком поздно понял, что наш старейший наставник водит дружбу еще с кем-то. Но бо́льшую часть его тайн я узнал, порывшись в его покоях. Годы ушли у меня на то, чтобы проникнуть к нему, не потревожив ловушки. Так я отыскал сведения о кристалле Палдоры, истинной миссии, возложенной на него Валанисом.

– Ты знал, кто кристалл у меня? – Эшер все не мог оторвать глаз от артефакта.

– Подозревал. И окончательно убедился, заметив твою устойчивость к магии.

– Я такого не помню, – заметил Эшер, снова начавший подозревать, что Наста морочит ему голову.

– Ты об этом и не знал. У меня был знакомый маг в Карате, я попросил его приготовить эликсир, зачарованный смертоносными чарами. Он взрослого мужчину мог убить за секунды, а ты просто доел свой обед и снова пошел тренироваться.

Вот она, та сторона Насты, которую Эшер никогда не забывал и не мог простить.

– Не такой жизни я хотел для тебя, Эшер, – продолжил Наста. – Не желал, чтобы ты увяз в войне Валаниса. Я порадовался, когда ты избавился от кристалла.

– Этого ты для меня не хотел, а жизни аракеша, значит, хотел? – Эшер едва сдерживался, чтобы не убить старика.

– Ты был лучшим. Неприкосновенным. Однажды ты бы заменил меня... А теперь все равно оказался между Валанисом и его побрякушкой. Но в одиночку ты его не победишь.

– Он не один! – объявила Рейна и потянулась к кристаллу. – Возьми его, Эшер...

– Нет! – закричали все в один голос, даже Наста не остался в стороне.

– Не трогай его, – предупредила Фэйлен. – Я коснулась осколка в Западном Феллионе, и он едва меня не убил.

– Именно так, – подтвердил Наста. – Меня чуть не разорвало на куски, когда я забирал его.

– Не понимаю... – Рейна оглянулась на Эшера.

Тот спокойно подобрал кристалл, покатал в руке.

– Подозреваю, пока мы с ним торчали в Янтарных чарах, между нами образовалась... связь, наверное.

– Тысяча лет – достаточный срок, чтобы сблизиться, – вставил Натаниэль.

– Что будешь делать теперь? – спросил Наста.

Эшер чувствовал, как кристалл пульсирует в его руке, как мощь наполняет его тело. Осколок давал ему силу, но целый кристалл вернул позабытые ощущения.

– Выведу нас отсюда. – Он поднял руку и представил мир наверху. Нужно было открыть портал на север, подальше от Иссушенных земель.

Он, как раньше, скомандовал кристаллу прорвать ткань реальности и открыть портал...

Голова взорвалась такой болью, словно его ударили молнией. Он сполз по стене и повалился на пол, внутри черепа бушевала буря, но боль не желала останавливаться и разливалась по всему телу, мышцы свело судорогой... Но он все же как-то смог отбросить кристалл и перекатиться на спину, хватая ртом воздух.

– Что случилось? – Рейна и остальные тут же обступили его, желая помочь.

– Я... – Эшер не мог найти слов, в голове все перемешалось.

– Это для него слишком, – ответил за него Наста.

– Отойдите! – Рейна вскинула руку, не давая ему приблизиться. – И не смейте его трогать!

– Он уже пользовался кристаллом, мы сами это видели, – добавила Фэйлен.

– При вас он пользовался осколком, – поправил Наста. – В детстве он никогда не призывал магию кристалла, тот просто его защищал. Этот артефакт вообще не предназначен для людей.

– Я в порядке... – пробурчал Эшер, но от помощи Натаниэля отказываться не стал и поднялся, опираясь на него. – Если не смогу справиться с этой штукой, не смогу и победить Валаниса.

Чувствовал он себя так, будто выстоял десять боев против минотавра.

– Значит, и вытащить нас отсюда ты не сможешь. – Натаниэль бросил обеспокоенный взгляд на Рейну.

Наста подобрал свой костяной посох.

– Магией я вам не помогу, но выход покажу.

– Если вы знаете выход, почему сидите здесь? – спросил Натаниэль, чувствуя подвох.

Наста поднял палец.

– Я сказал, что покажу выход. Я не сказал, что вый-ти легко.

Эшер, прислонившийся к стене, сжал и разжал кулак, проверяя, вернулись ли силы.

– Восточный проход...

– Он самый, – кивнул Наста. – На востоке есть пещера, выходящая на Сияющее побережье. У входа, что в Полночи, Яма кишит чудовищами, но в восточном проходе живет лишь одно.

– Когда я там проходил, никаких чудовищ не было, – ответил Эшер, кивнув Фэйлен – мол, все будет в порядке.

– Теперь есть. Я его убить не смог.

– У нас есть чародейки. – Эшер взглянул на Фэйлен и Рейну. – Мы с ним справимся.

Наста медленно кивнул.

– Бежать все могут?

– Да, – ответил Натаниэль, – а что?

– Это единственный способ тут перемещаться, вот что. – Наста сдвинул булыжник и, пригнувшись, выглянул в дыру. – Путь направо свободен.

– А налево? – спросил Эшер.

– Понадобится немного магии... – Наста отошел, кивнув Рейне.

– Я пойду. – Фэйлен заслонила принцессу собой и решительно нырнула в дыру.

Эшер достал короткий сильвировый меч с рунами, помогавшими рубить монстров. Фэйлен к тому времени вынырнула из дыры в туннель, перекатилась и рванула в сторону. За ней устремилась Рейна с заклинанием разрушения наготове, и туннель озарился пламенем и молниями.

Натаниэль ушел за Рейной. Дождавшись, пока он исчезнет в дыре, Эшер уперся жесткой ладонью в грудь Насты, останавливая его, и склонился к уху Отца.

– Тронешь их – и я тебе голову снесу.

С этими словами он забрал кристалл и выбрался из пещеры. Наста молча последовал за ним.

Туннель к тому времени наполнился вонью горелой плоти и трупами каких-то монстров размером с собаку. Как у всех тварей, обитающих под Полночью, у них было множество зубов, когтистые лапы, похожие на паучьи, и все тело, казалось, состояло из головы с огромной пастью.

– Еще бегут! – предупредил Наста. – За мной!

Эшер пропустил остальных и побежал последним. Вдали от светящихся шаров все его чувства вновь обострились, и он услышал, что теперь за ними, хрустя панцирями дохлых монстров, гонится нечто потяжелее и побольше.

Новый магический взрыв – и с потолка свалилось что-то вроде змеи. Рейна добила ее ледяной стрелой и швырнула еще одну тварь об стену. Эшер, пробегая мимо, закончил дело, снеся извивающемуся существу голову.

В Яме терялось ощущение времени: лишь усталость указывала на то, что бегут они уже долго. Эшер не мог позволить себе уступить Насте, бегущему как молоденький, хоть и напоминал себе, что вообще-то еще недавно трясся в седле после битвы. Не раз ему приходилось тащить за собой Натаниэля – чтобы не отставал от эльфиек и держался на свету.

После очередного боя с сородичами песчанников они вбежали в следующую пещеру, и на мгновение над ними показалось голубое небо. Фэйлен обернулась на бегу и магией обрушила камни, давя бегущих за ними монстров и запечатывая вход.

– Почти на месте, – прошептал Наста так тихо, что услышал его только Эшер.

Восточный проход легко было обнаружить, но не по свету в конце туннеля, а по отвратительной вони, заполнявшей пещеру. Беглецы сбились в кучку, присев на корточки за букетом сталагмитов.

Наста указал на летающие шары.

– Пустите их вперед, – прошептал он.

Фэйлен и Рейна послали шары в пещеру, освещая темнейшие углы. Для аракеша в пещере стало слишком светло, но вот человеческие глаза легко нашли чудовище, поджавшее гигантские лапы под брюхо. Потревоженное светом, оно сползло по стене в темноту.

– Что это? – Натаниэль храбрился, но маска бесстрашия явно дала трещину. Эту тварь никто не должен был видеть, никогда.

Наста огладил бородку.

– Сложно найти имя тому, что не могу узреть, поэтому я его зову просто: Ублюдок.

Эшер успел заметить шесть ног, толстое тело без шеи и длинный хвост, заканчивающийся тремя острейшими жалами. Он перевел взгляд на свой сильвировый клинок: возьмет ли такую тварь?

– Отвратительная дрянь. – Фэйлен медленно выпрямилась. – Но ничего особенного, очередной монстр.

– Фэйлен! – прошептала Рейна, но та уже вошла в пещеру.

Эшер, зарычав, бросился за ней. Последний рывок – они выберутся из треклятой Ямы и отдохнут наконец! Даже десятилетия тренировок в Полночи его к такому не готовили.

Рейна поспешила за ними, прикрывал ее Натаниэль с мечом наготове. Наста достал из ножен Разоритель, крутанул его пару раз в руке, разогреваясь. Давненько Эшер не видел, как старик сражается!

Ублюдок заметил их мгновенно и испустил мерзостный тревожный визг. Эшер поднял меч, пытаясь уследить за движениями шести проворных лап, но существо двигалось с такой скоростью, что нечего было и думать о том, чтобы достать его клинком. Фэйлен, четырехсотлетней эльфийке, клинки были и не нужны: она вскинула руки, магией нанизывая Ублюдка на свисавшие с потолка сталактиты. Заклинание было таким сильным, что монстр, ломая камни, врезался в потолок, оставив на нем вмятину. Стоило ему шлепнуться на пол, как Рейна поджарила его огненными чарами. Увы, это Ублюдка не остановило: четырьмя уцелевшими лапами он мстительно пытался достать эльфиек, то и дело высовывая из-за клыков толстый язык с присоской на конце и пытаясь подняться. Присоску Фэйлен удалось пригвоздить сосулькой к земле.

– Эшер! – предупреждающе крикнул Наста, но слишком поздно.

Короткий меч вылетел из темноты за спиной, прямо Эшеру в голову. Наста успел отбить его костяным посохом, но за мечом из теней выбежали аракеши.

Ублюдок махнул хвостом, заставляя эльфиек нырнуть за сталагмит в поисках укрытия. Вовремя: убийцы как раз нацелились на них. Тварь завизжала, кинувшись на Фэйлен, но аракеши даже внимания не обратили – их интересовала только цель.

– Отдай кристалл, Эшер. – Алидир вошел в пещеру, сжимая в руке зачарованный клинок. – Если отдашь, обещаю тебе быструю смерть.

Эшер ударил ближайшего убийцу лбом в лоб и швырнул его под монстра, пытающегося увернуться от танцующей вокруг Фэйлен. Она не скупилась на огненные чары, и рассерженный Ублюдок задавил бедолагу в момент. Второго аракеша рейнджер оставил на Натаниэля: ему нужно было мгновение, чтобы вытащить меч из ножен на спине.

– Давай вместе, – предложил Наста, вставая рядом с ним.

– Нет. Помоги им! – Эшер оттолкнул старика и побежал к Алидиру.

Клинки-близнецы врезались друг в друга, высекая искры, – впервые они оказались в бою друг против друга. Зачарованным мечом Эшер отвлекал Алидира, сильвировым – бил, стоило тому открыться. Израненному, не спавшему трое суток рейнджеру казалось, что он дерется в вязкой грязи. Движения его стали расхлябанными, предсказуемыми, и эльфу не составляло никакого труда от него уворачиваться.

Запела тетива Рейны – каждому аракешу досталось по стреле. Наста метался между ней и Натаниэлем, прикрывая их, и не сойдись Эшер со своим противником в смертельном поединке – подивился бы умениям старика подольше. Алидир увернулся от очередной атаки и пинком в живот отправил Эшера вглубь пещеры. Из-за его спины вновь повалили аракеши.

Только Фэйлен было не до них: Ублюдок зажал ее в углу, и она вовсю отбивалась от него – вспышки боевых заклинаний разгоняли тени.

– Тебе их не спасти, рейнджер. – Алидир сшиб Эшера на землю. – Ты себя-то спасти не можешь.

Эшер не любил болтать в бою – он просто взревел в ответ и бросился на эльфа. Но сколько бы он ни бил, мечи его лишь рвали белые одежды Алидира.

– Эшер! – Натаниэль пригнулся, вспарывая живот противника, и тоже бросился на эльфа.

Третий клинок заставил того перейти в оборону, но он быстро сориентировался: несколько раз уйдя от атак, врезал рыцарю локтем в лицо, сбивая на землю.

Рейна явно разрывалась между желанием помочь и ему, и Фэйлен. Эшер послал бы ее к Фэйлен, но знал: отвлекись он хоть на секунду – Алидир его прикончит. Впрочем, это было неважно: двое аракешей теснили ее к свету, туда, где морской ветер развеивал вонь Ублюдка.

Наста с легкостью расшвырял своих противников и бросился на помощь Рейне, одновременно утянув Натаниэля с линии атаки аракеша, прежде чем ему всадили меч в живот. Убедившись, что они отходят, Эшер встал спиной к свету.

– Этого ты хотел? – бросил Алидир. – Сразиться со мной? Ты до сих пор жив только благодаря моим тренировкам!

Эшер утер залитый кровью глаз, проморгался.

– Слишком ты много болтаешь...

Удар получился слишком широким, слишком медленным. И снова пинок Алидира отбросил рейнджера на землю.

Снова завизжал Ублюдок: краем глаза Эшер заметил, как Фэйлен вонзает скимитар глубоко в его твердый панцирь... Но вот и она сама закричала в ответ: хвост твари обвился вокруг ее ноги, всадив жало в плоть.

– Фэйлен! – крикнула Рейна.

Алидир наступал, но Эшер, не обращая на него внимания, встретился взглядом с Фэйлен. Она кое-как дохромала до конца пещеры и рухнула на землю. Позади нее темнела громада дохлого Ублюдка.

По ее взгляну Эшер понял, что она собирается сделать.

Фэйлен вскинула руку, и сталактиты рухнули между Эшером и Алидиром, давая рейнджеру шанс сбежать. Вторым заклинанием замешкавшегося Алидира унесло во тьму.

– Бегите... – прошептала Фэйлен. – БЕГИТЕ!

Алидир уже поднялся и шагал обратно к Эшеру, но Фэйлен, собравшись с силами, выкрикнула последнее заклинание, посылая в пещеру мощную волну энергии.

– НЕТ! – закричала Рейна, и крик ее едва не потонул в грохоте рушащихся камней.

Эшер хотел встать, ринуться обратно, но чья-то рука схватила его за перевязь на спине и потянула от Фэйлен к свету. Рейна кричала что-то протестующее, пока Натаниэль тащил ее, обхватив обеими руками и стараясь не запнуться о мертвых аракешей. Эшер попытался вырваться из хватки Насты, но сил не осталось.

Алидир, поняв, что его ждет, тоже побежал к выходу, спеша вырваться из обваливающейся пещеры. За мелкими камнями полетели крупные, потолок отваливался целыми валунами. Пара мгновений – и каменная стена скрыла Алидира и Фэйлен.

– Быстрее! – крикнул Наста.

Они бежали, пока наконец не вырвались на простор. Восточный проход сложился внутрь себя, поднявшиеся тучи пыли, забивающей нос и рот, гнали их все дальше по побережью.

Наста отпустил Эшера, и тот немедленно рухнул на землю: силы оставили его. Рейна, вырвавшись из объятий Натаниэля, побежала обратно, крича и рыдая.

Фэйлен осталась под завалом...

Эшер понимал, что после такого Алидир точно не выживет, но цена этой смерти его не устраивала.

Натаниэль догнал Рейну, и оба они повалились на колени, крепко обнявшись. Он прижал голову принцессы к груди, не сдерживая слез. Наста же отошел подальше, отвернулся к волнам, лижущим берег. Невозможно было понять, что он чувствует.

Эшер вытащил из поясной сумки кристалл Палдоры. Слезы застилали глаза, мешая рассмотреть его как следует. Неужто эта побрякушка стоила того? Стоила жизни Фэйлен? Он держал в руках единственное оружие, способное остановить Валаниса... и не мог его использовать. Желание выкинуть кристалл в Эдейский океан сделалось невыносимым, но Эшер крепко сжал кулак, не утирая слез, смывавших с его лица грязь и кровь.

Нет, нельзя выбрасывать. Иначе получится, что Фэйлен погибла напрасно. Он подчинит себе кристалл Палдоры. Он уничтожит Валаниса. Даже ценой своей жизни.

Он обернулся к Рейне с Натаниэлем... и позволил себе наконец откинуться на песок. Позволил пустоте охватить разум. Образ Фэйлен в последний раз встал у него перед глазами, и рейнджер провалился в сон.

Глава 38. Эхо Судьбы

Весь день король эльфов сидел на балконе и смотрел на небо. После того как слуги одели его в парадный доспех, пришло известие о небывалом явлении в небесах. Звезда Палдоры, прервавшая свой ход по ночному небу, чтобы появиться днем, ужасала Элима, ведь, в отличие от смертных, он каждое столетие лично наблюдал ее ночной полет.

Этого не должно было случиться.

Его сородичи, разумеется, тоже увидели комету, но что они об этом думают, ему пока не донесли. Став королем, Элим века потратил на то, чтобы убедить их, что Эхо Судьбы – лишь предсмертный бред его сестры, погибшей от рук злобных скитальцев. Каждый раз, когда звезда Палдоры выходила на ночное небо, он вновь и вновь убеждался в том, что прав. Но теперь...

Элим попытался вспомнить каждую деталь того судьбоносного момента, когда Налана произнесла те пророческие слова. Тогда он был еще совсем юн, по эльфийским меркам даже слишком юн для правителя, но все же приказал верховному командующему гвардией собрать лучших воинов и отправился вместе с ними в Дикие чащобы, искать Налану.

Восхищение сестрой всегда перевешивало в его душе раздражение. Все любили Налану, принцессу и драгорна, все уважали ее. Принцессу Элим смог бы удержать от похода в дикий лес. Но не драгорна. Она все искала того мальчишку, Эшера. Все тогда думали, что он сбежал вместе с кристаллом Палдоры домой, в Дикие чащобы. Но теперь Элим знал правду.

Несколько дней юный король и его воины прочесывали человеческий лес. Элим был уверен, что Налана уже нашла мальчишку и вернулась в их новый дворец посреди Вековечной чащи...

Но она не вернулась. Последние часы своей жизни она провела в треклятом лесу.

На шестой день она сама вышла навстречу отряду. Одежда ее задубела от пота и крови, лицо исказили мучения. Элим уложил ее на землю и поддерживал в объятиях, пока гвардейцы расходились по поляне, готовясь к нападению.

– Где Товун? – спросил Элим, зная, что, если б ее дракон был поблизости, она не получила бы таких страшных ран.

Налана застонала.

– Он... не прилетел... Совет...

Элим вспомнил, что драконы удалились на совет, чтобы решить, кто должен стать наследником Гарганафана, отдавшего жизнь, чтобы сотворить Янтарные чары. Однако где бы сейчас ни был Товун – он страдал от тех же ран, что и Налана. Такова была их связь.

– Где ты была? – спросил Элим, не сдерживая слез.

– Я не смогла найти его... – прохрипела Налана. – Эшера...

– Ничего. – Он погладил ее по щеке. Как же холодна была ее кожа! – Валанис побежден. Кристалл больше не нужен.

Не найдя угроз, воины подошли ближе. Они быстро поняли, что раны принцессы не вылечить. Даже магия не может спасти тех, на кого наложила руку смерть.

– Я... нашла... Скитальцы... они не те... кем мы их... – Лицо Наланы исказилось от боли. – Я нашла Эхо. Эхо... Судьбы...

Элим оглянулся на командующего, но все выглядели одинаково растерянными. Ему уже приходилось провожать умирающих, он знал, как часто их последние слова превращаются в бессвязный бред, поэтому просто обнял сестру, надеясь, что она отойдет мирно.

– Ш-ш...

– Валанис вернется, – выдавила Налана. Ее взгляд остекленел, она судорожно вдохнула, будто хваталась за саму жизнь. – Эльфы, любимцы богов, во тьме потеряют путь, гневу людскому под силу пламя драконье задуть. Человек бессмертный владыке тьмы дарует желанное, звезда Палдоры на небо дневное взойдет, долгожданная. Ее красота неземная – верный знак разрушения, лишь двух берегов союз надежду дает на спасение. Дети огня и пламени – будущего залог, но только избранный знает мрачный битвы итог. Боги даруют удачу и силу, избраннику прочат успех – но лишь для того, чтобы волей судеб один пострадал за всех...

Она замерла. И больше уже не дышала.

Элим видел, как потрясли воинов ее слова: словно сами боги заговорили с ними! Но в тот миг для него ничего не имело значения, кроме сестры, которую он до последнего сжимал в объятиях. Если б он тогда знал, как глубоко укоренились эти слова и как долго придется их выкорчевывать! Без сомнения, среди его подданных до сих пор оставались верящие в пророчество. Вот только они не видели того, что увидел он.

На закате, когда отряд уже готовился покинуть Дикие чащобы, унося тело Наланы, на него напала банда скитальцев. Элим был этому только рад: гнев подстегивал его изрубить их всех! Но битва оказалась неожиданно жаркой, и его оттеснили от гвардейцев.

Пробираясь через заросли неподалеку от того места, где они нашли Налану, Элим набрел на пещеру. Вход в нее был «украшен» черепами и насаженными на пики звериными костями. Для Элима это выглядело как обычное жилище скитальца, но внутри обнаружились листы пергамента, сделанного, как оказалось, из человеческой кожи.

Одна такая кожа была растянута тут же, между двух деревянных столбов. Элим плохо знал человеческий язык – узнал пару слов от Наланы, – но смог разобрать написанное на коже. Это было Эхо Судьбы, нацарапанное кровью и припечатанное черным отпечатком руки, как и остальные обрывки. Это были слова людей, а не богов. Сестра нашла пророчество, изучила его, но боги с ней не говорили, что бы там ни показалось гвардейцам.

Эта сцена годами подпитывала его веру в то, что богов не существует: кем бы ни были существа, поддерживающие Валаниса и нашептавшие дикарям слова, творцами всего сущего они быть не могли. Свою находку Элим скрыл ото всех, не желая еще больше порочить имя сестры. Ему и так тяжело было убедить свой народ в том, что ее последние слова были предсмертным бредом, а не священным пророчеством.

Элим взглянул на стоявшую на столе шкатулку. Древние руны и эльфийские глифы запечатывали ее для всех, кроме него. Стоило коснуться крышки, как замок открылся, словно и вовсе не был заперт. Внутри лежал тот самый свернутый пергамент из Диких чащоб. Развернув его, Элим увидел все те же слова, все тот же черный отпечаток ладони в углу. Годами он скрывал ото всех этот свиток. Конечно, какой-то пергамент не мог доказать, что богов не существует, но само его существование превращало Налану из пророчицы в обычную бредящую девчонку.

Он быстро свернул свиток и сунул за пазуху. Пусть напоминает о том, что король Элим Севари сам творит судьбу, свою и своего народа, не полагаясь на каких-то там богов в небе.

– Мой повелитель... – позвал Варо от двери балкона.

Элим с усилием оторвал взгляд от пустого сундука.

– Все готово?

Варо выпрямился.

– Мы готовы, милорд. Снасти налажены, трюмы загружены. Воины на берегу, ждут вашей команды.

Король взглянул на небо, затем на своего главнокомандующего.

– Ты это видел?

Варо помедлил.

– Да, милорд. Мы все видели. Прекрасное явление природы, не более.

Элим улыбнулся, хоть и не верил ему.

– Ты принял мое виденье мира, Варо. Ты доверился мне. – Он сжал предплечье командующего. – И мы будем править Вердой как истинные боги. Единственные боги.

Варо бросил в комнату кристалл, открывая портал. Элим вошел во тьму и вышел на Опаловое побережье Айды. Сотни кораблей с голубыми и белыми парусами ждали в море, шесть тысяч эльфов выстроились на берегу, готовые отправляться. Элим в молчании окинул войско взглядом, любуясь безукоризненными воинами. Единственным звуком был шорох волн, набегавших на песок, да шелест листьев в лесу.

Элим обернулся к Варо.

– Представляя эту сцену, я всегда видел драконов...

– Пусть драконья стена и не открылась нам, мы все равно победим, милорд.

– Глядя на вымуштрованную тобой армию, я в этом не сомневаюсь. Когда Иллиан станет нашим и воцарится мир, я вернусь на Айду и открою секреты горы Гарганафан. Заберу яйца драконов, и великие змеи вновь воспарят над этими землями.

Элим понадеялся, что с ними вернется и Адиландра. Он устал заставлять себя не думать о ней.

Варо склонил голову.

– Мы сделаем Верду такой, какой она должна быть.

Элим прошелся по песку, глядя в глаза своим воинам.

– Боги – лишь миф! Мы, бессмертные, – истинные правители Верды!

Солдаты в ответ разразились воодушевленными криками.

– Сегодня мы поднимаем паруса, дабы создать для нашего народа новый мир! Мир, свободный от Валаниса и зла, что он принес. Мир, свободный от людей и их скверны! Эльфийский народ воспрянет! Мы принесем с собой мир и процветание!

Новые выкрики.

– В БОЙ! К ПОБЕДЕ!

Не переставая скандировать, воины начали свой марш к кораблям. Впервые в истории эльфы отправлялись на войну с человечеством...