Рыжий кот Фута и затерянный домик в горах

Наги Симэно
Рыжий кот Фута и затерянный домик в горах

Кот Фута из кафе между мирами отправляется в путь – в гостевой домик в горах, где собрались те, кому он должен передать послания от ушедших близких. Но внезапная метель запирает всех внутри, отрезая от внешнего мира. Любитель детективов Фута настороже: что, если гости скрывают старые тайны или невысказанные обиды? Пока за окнами выросла непреодолимая снежная стена, Фута пытается разгадать, что связывает этих людей и как доставить каждому важные послания.

Трогательное продолжение полюбившейся сказочной повести в духе Миядзаки – о том, что даже посреди метели можно отыскать тепло, а нужные слова благодаря ловкому рыжему коту всегда найдут своих адресатов.

Оригинальное название:

伝言猫が雪の山荘にいます

(The Message Cat in the Snowy Mountain Lodge)

На русском языке публикуется впервые

伝言猫が雪の山荘にいます

DENGON NEKO GA YUKI NO SANSOU NI IMASU

First published in Japan in 2023 by PHP Institute, Inc.

Russian translation rights arranged with PHP Institute, Inc. through Emily Books Agency LTD.

Посвящается всем любителям котов и детективов

Основные участники событий

Котоми Асихара (43), актриса

Хитоэ Сасаки (36), владелица ресторана

Ао Куниэда (59), управляющий компанией

Юдзуки Куниэда (58), художница по текстилю

Кодзабуро Такаянаги (48), сотрудник ресторанного онлайн-гида

Фука Могами (26), владелица Дома снежной песни

Нидзико, владелица кафе Pont

Скай, коллега Футы

Саби, кот-привратник

Нацуки, ведьминская кошечка

Фута, кот-посланник

Перед отправлением

Кафе Pont

Потрескивание дров в камине заменяет в кафе Pont фоновую музыку. Тихий, мерный, этот звук так и манит в страну грез. Самая настоящая колыбельная. Сквозь дрему до меня донеслось недовольное прицокивание языком.

– Я посмотрю, вы и на миллиметр с места не сдвинулись!

Сквозь полузакрытые глаза я смутно разглядел силуэт Нидзико в длинном белом платье. Она смотрела на нас сверху вниз с явной досадой.

– Но на улице ужасный холод. Ты же не прогонишь нас на мороз с нагретого местечка? – свернувшийся рядом черно-белый Скай откликнулся быстрее, чем я. Он поднял на Нидзико умоляющий взгляд. Его округлившееся пузо заколыхалось от движения – видимо, сказалась зимняя нехватка активности.

– Да уж... С вами, котами, это главная проблема. Зимой от вас никакого толка! – вздохнула Нидзико. – Вот, угощайтесь. Может, появится желание что-то делать.

Керамическое блюдечко звякнуло о пол. Потягиваясь, я приблизился и обнаружил, что оно до краев наполнено теплым молоком. Вместе со Скаем мы тут же принялись лакать его да причмокивать. Я хотел было вставить шпильку: мол, таким только котят поить, но угощение и впрямь согрело. Правда, теперь снова нахлынула сонливость. Я широко зевнул.

Мы находимся в кафе Pont вместе с его владелицей, Нидзико. Впрочем, кафе – громко сказано. Меню тут небогатое: немного напитков да легких закусок – все простое, без изысков.

Порой я вижу, как Нидзико ломает голову над ингредиентами, придумывая новые блюда, и понимаю, что она, конечно, по-своему старается... Но я вырос в семье, где все любили и умели готовить, так что меня местные кушанья не впечатляют.

Однако есть причина, по которой люди приходят именно сюда. Все дело в небольшой коробке, что стоит неподалеку от кассы. Нидзико зовет ее почтовым ящиком, но для такого громкого имени та выглядит слишком невзрачно. Обычная деревянная коробка. Впрочем, оставим ее внешний вид. Любой гость кафе может заполнить небольшую анкету с одним-единственным вопросом:

«С кем вы хотели бы увидеться больше всего на свете?»

Листочки с именами гостей и их ответами остаются в коробке. После Нидзико решает, кому из них помочь. Критерий выбора у нее простой. Если ты можешь и сам устроить желанную встречу – иди и сделай это. Она берется лишь за мечты людей в отчаянном положении – тех, кто даже не надеется на их исполнение.

Например, их близкий уже на том свете. Или их разделяет непреодолимая преграда, пусть оба и живы. Или увидеться они могут, но вот поговорить – нет. Случаи бывают разные. Порой лучше пойти обходным путем, хотя реальная встреча и возможна, – и за такой заказ Нидзико готова взяться.

Как она говорит, тут все непросто. После того как тщательный отбор окончен, наступает наш черед. Наше дело – донести слова клиента до того, кого он так хочет встретить. Нас называют «коты-посланники». И мы работаем на Нидзико.

Не хочу показаться хвастливым, но с такой задачей далеко не каждый кот справится. Тут важны и смекалка, и опыт, который приобретается лишь со временем.

Эх, все равно хвастовство вышло.

Ах да, еще одно важное пояснение. Посланниками работают те коты, что уже прошли свой жизненный путь и оказались в «том мире» (хотя для меня он уже «этот»).

Я всегда думал, что уж на том свете-то можно только спать всласть – и все, но не тут-то было. Есть пять основных правил, которым следуют все коты, обитающие тут. Первое – рано вставать, второе – поддерживать физическую активность, третье – быть умеренным в еде, четвертое – самому о себе заботиться и пятое – проводить время с удовольствием. Приходится постараться, чтобы соблюдать их все (хотя, конечно, порой можно и отдохнуть).

Я снова широко зевнул и собрался вернуться в царство дремы в свой законный перерыв от тяжких трудов. Скай уже успел крепко уснуть. Но Нидзико прервала наше краткое безделье, звонко захлопав в ладоши:

– Эй! Есть работа.

– Мое последнее поручение было ужасно сложным. Дай отдохнуть, прошу. Я так вымотался, – пробормотал Скай, прищурив глаза. Затем устроился поудобнее и свернулся клубочком, спрятав морду между лап.

Как и Скай, я – ветеран своего дела с немалым опытом за плечами (это важно!), так что теперь выполняю не только простые задачи, когда надо передать лишь пару слов.

Попадаются и затейливые дела, где содержание послания солиднее, или нужно вручить какой-нибудь предмет, или есть еще какие-нибудь дополнительные сложности.

Вот и Скай, сладко сопящий у камина, только-только закончил какое-то особенно запутанное поручение.

– ...в сочельник... – пробормотал он сквозь сон.

Наверное, на этот раз он передавал послание, ставшее кому-то рождественским подарком. Раз у него на языке до сих пор крутятся слова из него, видно, и впрямь дело было непростое.

Не успел я похвалить Ская, как Нидзико уже обратилась ко мне:

– Фута, это поручение я доверю тебе.

Она помахала мне пачкой бумаги. До чего безжалостная работодательница.

– Хорошау-у-у...

Ответ перешел в новый зевок. Кажется, Нидзико снова недовольно цокнула, но это меня не смутило. Важнее другое.

– Да тут целых пять листов!

Я посмотрел на анкеты, которые положила передо мной Нидзико. Мимоходом слегка оскалился, показывая клыки, предмет своей гордости, – пусть видит, как я раздосадован. Однако Нидзико словно и не заметила ничего.

– Идеальное поручение для того, кто хочет побыстрее разделаться с работой и отдохнуть, – озорно улыбнулась она. – Считай, премия. Можно враз все выполнить и получить сразу пять печатей!

– Даже так? – мурлыкнул я.

После каждого выполненного поручения коты-посланники ставят в специальную ведомость отпечаток своей лапки. Это и есть «печати». Накопив пять таких, можно получить приятное поощрение.

Я до сих пор помню, как радовался, когда впервые собрал их, еще новичком. Поощрение тогда и выбирать не пришлось: за выполнение пяти поручений коты-посланники получают возможность встретиться с тем, по кому тоскуют, даже если те остались в мире живых. Вообще, местные обитатели вполне способны отправиться к ним и так, но это не очень-то просто и в основном привязано к особым датам. Нидзико сказала, что я пояснял уже все в прошлой книге. Ну, наверное, так оно и есть.

Ох, что-то я затянул с отступлениями. Пора возвращаться к сути.

После первых своих пяти поручений в качестве награды я повидался с Митиру – хозяйкой, с которой мы вместе росли. Теперь она уже совсем большая, но в детстве была той еще плаксой, вечно робела и без меня и шагу ступить не могла. Ох, стоит вспомнить ее – и хочется вновь отправиться на встречу.

Многие коты, выполнив пять поручений и повидавшись с близкими, отказываются от поста кота-посланника и находят другую работу. Но я решил остаться – мне это место пришлось по вкусу, и дело спорилось.

Спрашиваете, что же со следующими пятью поручениями? Значат ли они новую встречу с кем-то из живых? Ну, не совсем. Проведя здесь достаточно времени и набрав побольше опыта, получаешь возможность довольно свободно перемещаться между мирами.

Но среди живых нельзя появляться постоянно: если слишком зачастить, только удивишь и перепугаешь всех. Нам объясняли, что такая неосторожность может исказить мир. Говоря простыми словами – баланс между двумя мирами нарушится, что не приведет ни к чему хорошему. Это я прекрасно понимаю.

В общем, дальше каждые пять поручений можно выбирать что-то приятное на свой вкус. Я их успел выполнить уже немало – настолько, что потерял счет тому, как много наград получил. У меня, правда, вообще проблемы с арифметикой.

Скай, который теперь отдыхал после тяжелых трудов у меня под боком, обычно просит поощрение в виде какого-нибудь интересного лакомства или игрушки и часто хвастается мне ими. Правда, они ему быстро наскучивают, и ему начинает хотеться чего-нибудь еще.

Я чаще заказываю основательные вещи. Например, кошачьи башенки, чтобы решить проблему с низкой физической активностью, или самодвижущиеся механические игрушки.

– Какие любопытные штуки ты заказываешь, – порой восхищаются прочие коты-посланники. Но, по правде говоря, мой интерес в другом.

Такие крупные предметы привозят в коробках. Картонных коробках. Вот они-то и есть моя истинная цель. В них и спать можно, и прятаться. Да даже просто запрыгивать в них и выпрыгивать уже весело и увлекательно. Только не говорите Нидзико – это секрет.

О, и кстати. Мы, коты-посланники, включая меня и Ская, как-то и желание Нидзико исполнили: отыскали кошку, которая прежде жила у нее, и подарили им новую встречу. Кошек на свете – что звезд в небе, поэтому найти нужную оказалось непросто. Но вместе мы справились.

Нидзико тогда выглядела такой счастливой. И всплакнула немного тоже – но то были слезы радости. Уверен, наш подарок она оценила. Недаром после нас ждало грандиозное угощение.

Мои ушки так и дернулись, когда я услышал, что есть шанс получить пять печатей разом.

– Даже так?

– У-у-у, – пробурчал во сне Скай, среагировав на мой голос, но так и не проснулся. Даже не пошевелился.

– Насколько я понимаю, те, кто написал эти послания, скоро соберутся в одном месте. В этот день. – Нидзико указала на календарь, висящий на стене.

Ее палец замер напротив числа «24» – 24 декабря. Рождество. Трудов, связанных с праздником, всегда хватает.

Моя подруга (и девушка), черная кошечка Нацуки, работает ведьминской кошкой и в эту пору обычно ужасно занята. Нарядившись в сверкающие одежды, она украшает витрины с игрушками, рождественские инсталляции и все в таком духе. Иногда, нацепив красный колпачок, помогает с работой Санте.

Порой она ворчит, что дел невпроворот, но мех ее так и лоснится, а походка становится легкой и изящной. Судя по тому, в каком она хорошем настроении в рождественские праздники, работа доставляет ей искреннее удовольствие.

Еще бы. Рождество – особенный день.

Мое сознание затуманили нахлынувшие теплые воспоминания. В выходные перед Рождеством семья Митиру выставляла в гостиную искусственную ель, украшенную сверкающими огоньками и блестящими игрушками. Я особенно любил те, что в форме коробочек и пучков лент, – порой просто не мог удержаться от того, чтобы не поиграть с ними. Мама в такие моменты всегда со смехом одергивала меня: «Фута, не балуйся».

Но Митиру тайком снимала несколько игрушек с елки и выдавала мне в полное распоряжение. А в канун Рождества, 24 декабря, устраивали особое празднество. Мама с самого утра хлопотала на кухне, готовя угощение, а после ужина все лакомились тортом, который пек папа. Конечно же, и мои любимые булочки шу со сливочным кремом тоже на стол выставляли.

Пока Митиру была маленькой, родители пробирались к ней в комнату, когда она засыпала, и оставляли у подушки подарки. Проснувшись, я сквозь полуприкрытые веки наблюдал за ними – заметив, что я не сплю, мама прижимала палец к губам: «Тсс-с».

А наутро, обнаружив подарки, Митиру радостно вопила: «Санта приходил, Санта приходил!» – и хвасталась ими, это было невероятно мило. Пока я с улыбкой наблюдал за ней, мама тайком озорно мне подмигивала.

– Фута, ты все понял? – голос Нидзико выдернул меня из сладких воспоминаний.

– Что? Я вообще не слушал, – честно признался я.

– В общем, в этот день наши гости, оставившие пожелания, соберутся в одном месте – туда тебе и предстоит отправиться. Думаю, они устраивают рождественскую вечеринку.

– Тогда, наверное, они все родственники или друзья? – я начал прощупывать почву, но Нидзико только плечами пожала, мол, кто их знает.

Еще и добавила:

– Думаю, тут все просто будет.

Ну и беспечность!

– Работа кота-посланника не такая уж и простая, – проворчал я.

Но Нидзико уже замурлыкала под нос какую-то рождественскую песенку про оленей. Похоже, она донельзя довольна, что сплавила работу.

Пф. Уже вся в думах о праздниках. Но надо же, как быстро пролетело время. Рождество на носу. Неудивительно, что такие холода стоят. Я свернулся клубочком рядом со Скаем и, как и он, спрятал морду между лап.

Как же тут тепло.

Магия сна завладела мной.

Полицейская будка

Небо низко нависало над землей, как это часто случается зимой. Нидзико стояла у двери кафе рядом с белоснежной вывеской и махала мне рукой.

– Удачной работы! Я буду поддерживать огонь в камине и ждать тебя с угощением. Как вернешься, сварю рыбного супчика.

Рыбный суп, значит. Ну, зная Нидзико, она небось просто сварит в кастрюле белую рыбу из супермаркета. Но все же...

– Рыбный суп...

Рыба придает бульону приятную жирность и вкус. Звучит неплохо. Я втянул носом воздух и, распрощавшись на время с воображаемым ужином, встряхнулся и отправился в путь. Вскоре передо мной показалась одинокая полицейская будка.

Кафе Pont находится на границе между Синим и Зеленым мирами.

Точно, надо упомянуть наш профессиональный жаргон. Зеленым мы называем мир, в котором жили прежде. Можно ассоциировать его с густым пышным лесом. Проще говоря, его обычно подразумевают, когда говорят «этот мир», – хотя для меня «этим» стал теперь мир мертвых. Его мы зовем Синим – как небо в ясный день, вроде сегодняшнего. Такие обозначения придумали мы с Нидзико, и они отлично прижились в наших кругах.

Чтобы передавать людям весточки, мы, коты-посланники, перемещаемся между Синим и Зеленым мирами. А мостиком, соединяющим их, заведует сотрудник этой самой полицейской будки. Все равно что таможня в аэропорту.

– Привет! Молодец какой, в такой холод на работу выходишь.

Черный с ржавым рыжим узором кот-привратник высунул голову из окошка будки. Он бесцеремонен и даже нагловат, но мы на удивление неплохо ладим. Он и в делах мне не раз помогал. На него можно положиться.

– Ага. На таком холоде работать неохота, но ведь послания оставляют в любую пору. Что поделать, – покачал головой я и показал привратнику разрешение, которое подготовила Нидзико. Подлинность подтверждала ее особая печать с котом и радугой.

Посочувствовав, черно-рыжий кот принял бумагу. Его лапы покрывают старые шрамы. Он мало рассказывает о прошлом, но я знаю – в отличие от меня, всю жизнь прожившего в теплом доме, на его долю выпало немало тягот.

Впрочем, даже это не дает ему преимуществ перед холодной порой. Уж что-что, а холод все кошки терпеть не могут. Стараясь держаться подальше от сквозняка из окошка, привратник пробежался глазами по документу, чтобы понять, куда именно я направляюсь.

– Ой, так тут же...

Неужели что-то не так? Я бросил на него удивленный взгляд.

– Прогноз погоды там, насколько я помню... – Он скрылся в глубине полицейской будки и чем-то зашуршал, а потом вновь показался в окошке с крайне сочувствующим видом.

– Неужели дождь?

Терпеть не могу мокнуть. Работать под дождем – сущее невезение.

Но привратник помотал головой:

– Нет-нет. Снег. Справишься?

Я так и подпрыгнул на месте. Не от ужаса. От радости! Даже хвостом из стороны в сторону замахал.

– Правда? Вот здорово!

Я вырос в краях с довольно теплым климатом. Знаю, что бывают места, где выпадает много снега, но только с чужих слов. Вживую их не видел никогда. Изредка, раз в несколько лет, над домом Митиру падал снег. Он не ложился на землю так, чтобы можно было лепить снеговиков, но все равно мне нравилось любоваться, как белые пушистые снежинки красиво парят в воздухе.

В такие дни Митиру с самого утра радостно скандировала: «Снег, снег!» – и бежала на улицу. Меня тоже с собой брала – так я обнаружил, что он совсем не такой мокрый и неприятный, как дождь. Он легкий, прохладный и тает, стоит его коснуться. На вкус тоже весьма неплох – очень освежает.

Наконец доведется побывать там, где снега много и он лежит всю зиму.

– Осторожнее, – заметил привратник, увидев, как я приплясываю от радости. – Когда погода бушует, сообщение между мирами работает с перебоями. Возвращайся, если что пойдет не так.

Я пропустил его совет мимо ушей – совершенно не верилось, что может случиться что-то подобное. Откуда мне тогда было знать, как горько я пожалею о том, что не прислушался к его словам.

В снежных горах

За полицейской будкой привратника начинается мягкий подъем. Он больше похож на холм, но, строго говоря, это мост. Он соединяет Зеленый и Синий миры, то есть мир живых и мир мертвых.

Я слышал от Нидзико легенду о том, что после смерти человека ждут на радужном мосту его ушедшие питомцы.

Правда это или нет – вам предстоит выяснить самостоятельно. Но людям, которые по ним горюют, я бы сказал так: «Нам тут хорошо и весело, не стоит волноваться. Живите дальше со спокойной душой».

Я в приподнятом настроении спускался по покатому мосту. Все пять листочков с поручениями надежно прятались в сумке, закрепленной на поясе, – ее вручила мне Нидзико, заметив, что так переносить бумаги гораздо удобнее.

Я порой встречал кошек и собак в нарядах, но сам такое не люблю, поэтому вначале пытался отказаться. Но цвет у сумочки был красивый, небесно-синий, еще и Нидзико отметила, как мне идет... Пришлось согласиться. С другой стороны, так я напоминал почтальона, и это очень подходит работе кота-посланника. Я погладил передней лапой ремень поясной сумки.

Наконец передо мной развернулись белоснежные просторы.

– Ну и дела!

Солнечные лучи сверкали на белоснежном покрове так ярко, что у меня в глазах замерцало. Я сощурился и снова огляделся. А потом заметил, что лапки начинают подмерзать.

По виду покров похож на песок в городском парке, но холод от него такой, что на месте стоять невозможно. А когда идешь вперед – лапы проваливаются.

– Ого. – Я поднял голову к небу, и что-то мягкое коснулось носа. Так вот оно что! Падая с неба, снег ложился на землю слоями, укрывая все вокруг. Это совсем не походило на то, что мы видели с Митиру когда-то.

– Так вот он какой...

Снежинки, звездочками поблескивающие на свету, парили в небе так красиво, что я на них засмотрелся.

Потом опустил взгляд – прямо передо мной громоздился белый холмик. На ощупь он оказался словно мягкая вата.

– Ух ты!

Воодушевившись, я радостно прыгнул прямо в сугроб и принялся валяться и барахтаться в нем, пока не замерз. А когда поднялся на ноги и встряхнулся, обнаружил, что комки снега налипли на шерсть то тут, то там. Еще и сверху присыпало – а ведь я здесь всего ничего! Если и дальше тут торчать – в снеговика превратишься. Их я только в виде плюшевых игрушек Митиру раньше видел.

– Задержался я... Но как тут устоять перед соблазном?

Покачав головой, я поспешил вперед, пока не добежал до одинокого дома. Заштукатуренные белые стены, окна в деревянных рамах, темно-красная треугольная черепичная крыша, нарядные козырьки и карнизы, мшисто-зеленая входная дверь... В общем, здание словно сошло с иллюстраций к западным сказкам.

Я бы запрыгал от восторга, но снег шел все гуще, а его покров становился глубже. Лапы увязали так, что не только прыгать – даже шагать вперед стало сложно.

В этом горном особнячке сегодня соберутся пять человек, которым нужно передать послания. Проваливаясь в снег, я поспешил к дому.

Прибытие гостей

Котоми Асихара

В тот день Котоми с утра до вечера была занята съемками рекламы в пригороде. Вообще-то, планировалось начать их после полудня, но ради предварительной встречи и прически приехать на место все равно следовало раньше.

А когда к съемке наконец приступили, дублей пришлось делать множество, еще и со сменой освещения и декораций. Ожидание, пока все заново настроят, оказалось едва ли не дольше, чем сама запись. И ведь неясно, сколько кадров в итоге реально используют.

Еще с университетских лет, когда она играла в любительском театре, Котоми все время принадлежала к одной труппе. А в свои двадцать пять по рекомендации режиссера перешла на попечение продюсерской компании. С тех пор прошло почти 20 лет, но Котоми до сих пор не до конца привыкла к порядкам, царившим в индустрии.

Наконец, после нескольких дублей финальной сцены, молодой, лет тридцати пяти, режиссер громко объявил:

– Снято! Все сцены с Асихарой готовы.

Все вокруг захлопали и стали благодарить Котоми. Та коротко поклонилась и приняла от одного из сотрудников большой букет. Съемки длились каких-то несколько часов, а провожали ее так помпезно, словно закончилась работа над полнометражным фильмом. Такое обращение всегда приводило ее в замешательство.

Перед тем как начать, Котоми объяснили, что ключевая фраза нынешней рекламы: «Одна щепотка – и на вашем столе ресторанное блюдо». Речь шла о новой серии приправ, и основной покупательской группой для нее выбрали занятых людей, которые не хотят тратить на готовку много времени, работающих домохозяек и замотанных бытом молодых родителей.

Когда Котоми покинула площадку, уже смеркалось. А ведь оставшейся на местах съемочной группе еще предстоят сцены с готовкой и блюдами, где основные актеры не участвуют. На выходе Котоми разминулась с моделью рук – ту задействуют в крупных планах. Вероятно, съемки продолжатся до глубокой ночи.

Котоми чувствовала неловкость, уходя раньше других, но она только будет всем мешать, если, сыграв свою роль, продолжит просто шататься по площадке. Директор съемочной группы вежливо дал это понять, предложив вызвать такси. Котоми уловила намек и отправилась домой.

Два года назад она ушла из продюсерского агентства и начала работать самостоятельно. С тех пор и свой график составляла сама. Она отказалась от менеджера не только в целях экономии: так ей было попросту удобнее решать, на какие предложения соглашаться и как выстраивать расписание.

Завтра рано утром Котоми ждет встреча на станции Ногидзака по поводу съемок нового сериала. Уже в восемь придется выходить из дома. Воскрешая в памяти табличку с текущим расписанием, Котоми открыла дверь подъезда и вызвала лифт. В этот раз она будет играть маму юной главной героини. Еще совсем недавно ей предлагали роли подруг или одноклассниц героев, но в последнее время в ее репертуаре все чаще появлялись роли матерей. Неудивительно – ей ведь уже сорок три. Котоми горько усмехнулась и вздохнула.

Она залезла в сумку и достала сложенный вчетверо лист бумаги с адресом и картой. На следующей неделе у нее загородная съемка для журнала, и адрес отправил ей знакомый редактор, который и пригласил ее туда. Он прислал его электронным письмом – Котоми сама распечатала все в бумажном виде.

– Все же так гораздо удобнее...

Развернув лист, она принялась разглядывать карту. Конечно, Котоми использовала навигационные приложения, и ноутбук у нее имелся, и смартфон. Нынче ведь «безбумажное» время. Все привыкли иметь дело с данными в виртуальном пространстве. Но Котоми было куда проще запомнить и понять карту в распечатанном виде. Это мелочь, конечно, но возможность вести заметки так, как тебе удобнее, пусть и «старомодно», – еще один плюс работы на себя. Когда передаешь управление в руки стороннего специалиста, порой возникает только больше сложностей и помех. Но главное, что Котоми ценила в своем формате работы, – это внутренняя свобода.

Специальный выпуск журнала будет посвящен соло-кемпингу, и снимки нужны для обложки и заглавной статьи. Для фотосессии придется ехать до горного местечка в паре часов на экспрессе от Токио.

– Работа в Рождество, значит...

Котоми покачала головой. В прошлом году праздник она провела в гостях у Ёрико. Та как раз переехала на новую квартиру и щеголяла домашней стряпней, своей козырной картой. А чтобы выбрать, кто съест маленького сахарного Санту на тортике, они сыграли в «камень, ножницы, бумага».

«Кому же он в итоге достался? – попыталась вспомнить Котоми и сглотнула вставший в горле ком. – Как же я скучаю по Ёрико...»

Когда Котоми поднесла руку к лицу, чтобы смахнуть набежавшую слезу, листок с картой выскользнул из пальцев и отлетел куда-то вбок. В холл не доходил ветер с улицы, но на мгновение Котоми показалось, что ее обдало потоком воздуха, и что-то проскользнуло в углу ее поля зрения. Наверное, почудилось из-за застивших глаза слез.

Она подняла листок и снова его расправила. Там был указан адрес гостевого дома с припиской: «Приезжайте к нам в сочельник!»

Съемки назначены на 25 декабря, а заселиться в номер она сможет накануне. Котоми думала, что получится успеть все за один день, без ночевки, но редактор позаботился о том, чтобы ей не пришлось вылавливать ранние рейсы. Женщина сложила карту и снова убрала ее в сумку.

Хитоэ Сасаки

«О чем вы мечтаете?»

Сочинения в школе, вузовские эссе, собеседования, да даже повседневные разговоры – этот вопрос мы слышим повсюду. Конечно, для взрослых он лишь часть светской беседы, что-то вроде «Как дела?» – и никто не требует особых откровенностей... Но каждый раз, когда Хитоэ спрашивали что-то подобное, ее охватывали сложные чувства.

Неужели у каждого должна быть мечта? Неужели обязательно нужно стремиться в светлое будущее, завоевывая всё новые высоты, вместо того чтобы просто наслаждаться тем, что есть? Этот постулат вызывал у Хитоэ дрожь.

– Уже пять часов, – послышался голос одной из сотрудниц. Сетевая кофейня, в которой Хитоэ работала управляющей, по будням закрывалась в девять вечера. Туда часто заглядывали припозднившиеся на подработках студенты, и обычно столики не пустовали.

Оглядев зал, Хитоэ кивнула:

– Да, спасибо. Оставляю все на вас.

Распрощавшись с коллегами, Хитоэ скрылась за служебной дверью. В раздевалке она сменила униформу на вязаное платье, достала из шкафчика сумку и поправила макияж, поглядывая в карманное зеркальце. Потом спрятала его и вытащила записную книжку в половину альбомного листа и толщиной в пару сантиметров, с прозрачной виниловой обложкой поверх основной – клетчатой, с красиво выписанными золотыми цифрами с номером года по центру.

Эту записную книжку Хитоэ нашла в конце прошлого года в магазине канцтоваров у станции. Кроме обычного ежедневника с датами и днями недели, тут было еще и место для списков целей и желаний.

«И тут давят на то, что нужно иметь мечту...» – вздохнула Хитоэ. Покупая ежедневник, она питала большие надежды – уж теперь-то она точно займется свершениями! Поначалу Хитоэ с увлечением заполняла странички, озаглавленные «100 вещей, которые я хочу сделать в текущем году».

Но ближе к лету она перестала даже заглядывать в те списки, поняв, что уже никак не успеет добиться назначенных целей. Сейчас Хитоэ едва помнила, какие там были пункты.

А теперь год подходит к концу. Хитоэ робко потянула руку к ежедневнику, чтобы снова открыть перечни, как вдруг из него выпала какая-то бумажка, прежде заложенная между страницами.

– Ой, а это тут откуда?

На листке была напечатана информация с сайта – фото очаровательного домика с картой и адресом. Точно, кажется, среди 100 пожеланий Хитоэ был пункт «Отправиться в путешествие в одиночку». В начале весны она даже выбирала места, куда хотела бы съездить. Помнится смутно, но, скорее всего, этот гостевой домик она рассматривала как один из вариантов, куда можно отправиться. А самое главное – под картой была приписка «Приезжайте к нам в сочельник!» Сердце Хитоэ сжалось.

Для нарядных ресторанов канун Рождества – горячая пора. Их управляющим в Рождество выходные не взять. Но простенькие сетевые кафе для работающих людей и студентов – другое дело. Рождественская шумиха обходит их стороной, в эту пору там скорее затишье.

Во многих сетевых кафе именно тогда управляющие и директора и берут отпуск, оставив дела на рядовых сотрудников. А вот в первых числах января, когда начинаются первые продажи, лучше быть на рабочем месте. За последние несколько лет работы тут Хитоэ обычно так и поступала.

Парень, с которым Хитоэ встречала Рождество два года назад, давно исчез из ее жизни. Прошлое она отмечала вместе с приятелями с языковых курсов культурного центра. Может, теперь провести зимние праздники в небольшом путешествии? Хочется исполнить хотя бы одну мечту из придуманной в начале года сотни. Хитоэ уткнулась в телефон, чтобы разобраться, как оставить бронь, поэтому и не заметила, как маленькая тень неслышно проскользнула мимо.

Юдзуки Куниэда

30 лет брака. Как быстро пролетело время! Детей они с мужем, Ао, не нажили. С каких пор они начали отдаляться друг от друга? Отложив в сторону работу, Юдзуки погрузилась в свои мысли.

Они познакомилась, когда Юдзуки была еще начинающей художницей по текстилю. Ао пришел на выставку, в которой она участвовала вместе с коллегами по ремеслу. Он возвращался с деловой встречи и просто заглянул туда по пути. Работы Юдзуки ему особенно приглянулись. В то время Ао сам еще только основал свою компанию и упорно трудился целыми днями, чтобы встать на ноги.

Он был человеком, достойным уважения. Именно поэтому Юдзуки вышла за него замуж. И она до сих пор уважала Ао. В одиночку, своими силами он поднял компанию. Подчиненные полагались на него, партнеры ему доверяли. И деловые навыки Ао, и его личные качества вызывали лишь восхищение. Но чем совершеннее выглядел Ао, тем больше Юдзуки задумывалась – а нужна ли ему вообще такая жена, как она?

Наверное, и Ао посещают подобные мысли. Юдзуки давно не новичок, сейчас она очень популярна. Благодаря обсуждениям в интернете вещи ее работы становится все сложнее заполучить. На личные выставки, которые дружественная галерея организует для Юдзуки несколько раз в год, выстраиваются очереди, и порой большинство экспонатов выкупают чуть ли не в первый же день.

Свой крашеный текстиль Юдзуки использует не для кимоно или оби, как большинство японских творцов, а для бытовых, практичных вещей – благодаря этому она завоевала популярность у молодежи. Особой любовью пользуются ее «чайные бабы» – чехлы на чайник, сохраняющие тепло. Они стали ее визитной карточкой.

Оба супруга выросли над собой за годы совместной жизни. Многие позавидовали бы таким равным отношениям. Но чем сильнее партнеры растут каждый в своей сфере, тем меньше между ними остается точек пересечения. Они постепенно утрачивают способность говорить на одном языке и находить взаимопонимание.

Попытайся Юдзуки объяснить Ао свою тревогу, наверняка он не поймет, примет за жалобу или упрек. Поэтому она держала все в себе. Постепенно они с мужем совсем перестали разговаривать друг с другом, и отношения начали их тяготить.

Да, Юдзуки до сих пор глубоко уважает Ао – это не изменилось. Но она перестала воспринимать его как партнера, с которым вместе шагает по одному жизненному пути. Ее начали терзать мысли о «раздельном браке». После шестидесяти работники компаний уходят на пенсию. Не пора ли на покой и их совместному делу под названием «семья»? Это все чаще приходило Юдзуки на ум. Финансово и она, и муж могут позволить себе жить самостоятельно. Они вполне сумеют расстаться на хорошей ноте, с улыбками. Юдзуки возвращалась к этим размышлениям раз за разом.

Она опустила взгляд на листовку, которую бездумно теребила в руках.

Это случилось, когда Юдзуки собирала посылку с новыми работами для дружественного магазинчика: зимними сумками и прочими аксессуарами, окрашенными в яркие, согревающие цвета. Такие, чтобы при одном взгляде на них на душе становилось теплее и холод отступал. В окружении этих вещей даже на рабочем месте Юдзуки ощущала себя уютно и расслабленно.

Тут ей вдруг показалось, что она поймала на себе чей-то взгляд. Она подняла голову и посмотрела на вход. Мастерской ей служила маленькая комнатка в японском стиле. Раздвижные двери-фусума были приоткрыты, но за ними никого не оказалось. Однако когда Юдзуки вновь опустила голову, то увидела на горе товаров перед собой небольшое углубление, словно туда только что ступил кто-то маленький и легкий.

– Что такое?

Юдзуки коснулась ткани и ощутила на месте углубления смутное тепло. Ужасно знакомое чувство... Но сроки поджимали, поэтому она постаралась выбросить все из головы и вернуться к работе.

А когда она заполняла накладные, то заметила, что неподалеку лежит какая-то бумажка. Наверное, случайно затесалась между документами? Юдзуки подняла листок и обнаружила на нем короткий рекламный текст: «Приезжайте к нам в сочельник!»

Кодзабуро Такаянаги

Кодзабуро направлялся к выходу из метро. Вагоны топили сильно, и в термобелье, поддетом под костюм, он ужасно запарился. На лбу выступили капельки пота. Прохладный ветер, дующий на улице, стал настоящим спасением.

Проверив с телефона адрес, присланный компанией, Кодзабуро повернул в переулок направо. Пройдя немного вдоль старых офисных зданий, вскоре он услышал веселые оживленные голоса. Дальше он уже шел, ориентируясь на них, пока перед ним не возник хорошо знакомый бизнес-центр.

– Опять он, – с досадой вздохнул Кодзабуро.

Именно в районе, который он курировал, сконцентрировалось больше всего кафе, ресторанов и баров. Место располагалось немного в стороне от центральной улицы, а потому отыскать его было сложно, но посетителям это даже нравилось. Да и разномастность заведений придавала атмосферу. Молодые сотрудники местных компаний любили этот уголок.

Нашлось тут пространство и для уличных столиков – их выставляли в хорошую погоду так, чтобы можно было заказать еду где угодно. Это стало еще одной причиной популярности места. Кодзабуро сам всегда советовал владельцам заведений обзавестись уличными верандами, если позволяют условия.

Конечно, в нынешнюю холодную пору мало кто выносит столы, хотя у бизнес-центра «Сакаки» итальянский ресторан прежде выставлял наружу компактную печь и продавал пиццу с пылу с жару желающим перекусить на свежем воздухе. Но пару месяцев назад он закрылся. И ведь клиентов у них хватало.

Почему-то заведения тут редко задерживались надолго. Неясно, в чем дело – то ли в условиях аренды, то ли во внешнем виде здания, то ли в отношениях между соседями... Факт остается фактом – какие бы кафе и рестораны ни открывались в бизнес-центре, обычно они довольно скоро закрывались.

За три года, в течение которых Кодзабуро курировал этот район, уже пять заведений здесь успели открыться и закрыться. Раменная «Хаката», удонная «Сануки», ресторанчик якинику^[1], гастроном с едой навынос и вот – итальянский ресторан. На его месте открылось кафе с пекарней, причем старый интерьер они сохранили. Хорошо бы хоть у них все сложилось благополучно. Но, по правде говоря, Кодзабуро сомневался, что нарядная булочная удержится в этом неказистом местечке.

Вход в ресторан, что был тут раньше, украшала броская занавеска в виде итальянского флага. Наверняка оформлять заведение в стиле японского модерна помогал хороший дизайнер.

Пригнувшись, Кодзабуро прошел за занавеску в пекарню. С ним тут же жизнерадостно поздоровались.

Пекарню держали молодые супруги – наверное, им едва перевалило за тридцать.

– Вы тут недавно, да? Здравствуйте.

Внутри интерьер итальянского ресторана остался почти без изменений, только витрину для выпечки установили новую. Из-за дисгармонии цветов она сильно выделялась из общей обстановки, так, что становилось неуютно. Уж больно неуместно смотрелся бледно-сиреневый в темно-зеленом интерьере бывшего ресторана. Наверняка концепт-менеджер предложил это решение после того, как спросил у владельца его любимый цвет. Такую стратегию можно понять – благодаря ей тот чувствует себя вовлеченным, пусть даже непосредственно и не участвует в оформлении интерьера, и больше ощущает заведение «своим». Но, с другой стороны, разве работа концепт-менеджера не в том, чтобы сделать обстановку гармоничной и привлекательной?

В «заказном» внешне нарядном интерьере нет души. Может, это одна из причин, почему заведения тут не задерживаются?

Но подобные рассуждения вне полномочий Кодзабуро. Его работа – привлекать новые кафе и рестораны на сайт. На самом деле ему даже выгодно, чтобы вокруг почаще что-то открывалось, – больше шансов заключить контракт. И все же... Его не отпускала мысль: можно ли считать по-настоящему своим заведение, созданное целиком и полностью по указке концепт-менеджера?

Да, специалист поможет со стильным интерьером. И с сайтом и рекламой – тоже. И с меню, и с профилями соцсетей. Но, получив готовый магазин под ключ, владельцы часто не понимают, что это еще не все и главная битва – впереди.

– Первый месяц размещения на сайте бесплатен. Не хотите попробовать?

Кодзабуро перешел к обсуждениям. Он обнаружил в рабочей папке рекламную листовку с фразой «Приезжайте к нам в сочельник!», только когда покинул пекарню. И конечно, он не заметил тень, скользнувшую у ног.

Рождественский сочельник

Начало внедрения

Наконец мне удалось добраться до здания. Две каменные ступеньки вели к двери, украшенной витражом. Над ней красовалась деревянная табличка с вырезанными иероглифами «Дом снежной песни» – видимо, так он называется. Трещинки и сколы на дощечке позволяли прочувствовать возраст здания: сразу видно, что у него есть история. Осталось понять, как в него зайти.

Из-за изморози на окнах разглядеть происходящее внутри не удалось. Я посмотрел по сторонам, но вокруг распростерлись белоснежные просторы. Тишина – и ни следа человека поблизости. Похоже, гости еще не прибыли.

По словам Нидзико, сегодня тут соберутся люди, оставившие в кафе записки о тех, с кем хотели бы повидаться. Я приблизился к двери и навострил уши. Думаю, все знают, что у кошек отличный слух. В работе котов-посланников это приходится очень кстати.

«Шух-шух-шух», – слышалось в доме.

«Шух-шух».

Ясно, я кивнул сам себе. Похоже, кто-то подметает пол метлой. Хорошо, что не используют пылесос. Его звук я терпеть не могу – еще у Митиру, стоило только его кому-то достать, я мигом эвакуировался на холодильник.

– Фута, ты до сих пор боишься пылесоса? – поддразнивала меня мама, но, конечно, я его не боялся. Просто он слишком громкий. Дело совершенно не в страхе. Серьезно. Я его ни чуточки не боялся, само собой. Кхм.

Вокруг ни души, не время рисоваться. Пока я тут торчал, прежде чернеющие каменные ступени начало заметать снегом. Снегопад усиливается – попасть бы в дом поскорее.

По центру двери висел позолоченный молоток с ручкой в виде снежинки. Я подпрыгнул. В прыжке удалось ее коснуться, но не пошевелить. Что поделать – пришлось поскрестись в дверь когтями.

«Шкряб-шкряб» – звук получился что надо.

– Мы еще закрыты. – Девушка выглянула из-за двери так неожиданно, что застала меня врасплох. Вовсе не испугала – я просто удивился.

Возрастом она была где-то как Митиру – а может, и моложе. Маленькое личико с большими округленными глазами. Одета в просторные джинсы и теплый, с горлом, свитер цвета слоновой кости. Никого не обнаружив за дверью, девушка начала ее закрывать – но я не упустил шанс и побыстрее проскользнул в дом.

Внутри было тепло благодаря горящему камину. Я ужасно замерз, пока пытался пробраться сюда. Вот почему теперь, и думать забыв о работе, тут же направился к камину и растянулся рядом.

– Ой!

Пробравшись в дом незамеченным, я чересчур расслабился, но осознал это слишком поздно. Девушка в свитере с удивлением меня рассматривала.

– Ох... – покачала она головой с беспокойством. Тяжело вздохнула. – Ну что поделать. В такую-то погоду.

Незнакомка присела рядом и погладила меня по голове, бормоча о том, как надеется, что среди гостей не будет людей с аллергией. Быстро же нам удалось достичь понимания. Похоже, человек она хороший. Я благодарно замурлыкал.

– Бедненький. Ты голодный, наверное? – неправильно поняла меня девушка и налила в блюдце молока.

Нехорошо получилось – как будто я еду выпросил. Но угощение я с благодарностью принял. Заодно осмотрелся, пока его лакал.

Сразу за прихожей начиналась просторная гостиная с высоким потолком. Слева в ней расположились кожаный диван и низенький столик. На диване лежали покрывало с анималистичным принтом и куча украшенных вышивкой подушек – он выглядел как очень уютное место для сна. Точнее, просто очень уютно выглядел.

Справа в гостиной стояли большой деревянный обеденный стол и стулья. Тут, видимо, кормят гостей.

Вдоль стен выстроились невысокие полки, заставленные разномастными книгами. Вероятно, их разрешается свободно брать и читать. Наверное, гости также могут оставлять тут свои книги в качестве пожертвования – я удачно вспомнил понятие из своего обширного словаря, продолжая наблюдение.

Сбоку от камина стоял горшок с большой, в человеческий рост, драценой, а за ним скрывался проход на кухню. Чтобы размяться, я, лежа на боку, хорошенько потянулся, выгнувшись полумесяцем. Благодаря этому и заглянуть на кухню удалось. Она была оборудована как в ресторанах: простые металлические поверхности, большая раковина... Но узор из синих цветочков на плитке вокруг нее и расставленная то тут, то там посуда придавали кухне почти домашний уют.

Девушка в свитере продолжила уборку, словно и забыв обо мне. Если она еще студентка, то, должно быть, устроилась сюда на подработку на зимние каникулы. Владелец дома тоже наверняка уже где-то тут, пусть гости еще и не прибыли.

«Надо поискать комнату для персонала», – решил я, когда наконец согрелся, и вышел из гостиной в коридор. Оглянувшись напоследок, заметил, что на каминной полке стоят пять сувенирных фигурок, а на стене висит пустая застекленная рамка.

Гостиная соединялась с коридором, в котором нашлись двери в ванную и туалетную комнату. Там же стояла полка, а на ней красовались потемневший от времени старинный телефонный аппарат и печатная машинка – судя по всему, все рабочее. Очень стильно. Рядом имелась табличка, на которой от руки было написано «Пользуйтесь свободно!», но едва ли в наше время кто-то захочет воспользоваться такой старой техникой.

Интересно, а на втором этаже что?

Я поднялся по блестящей черной лестнице, поскрипывающей под ногами. Прошелся по коридору. Там были шесть дверей: три справа от лестницы и три слева – все деревянные, украшенные резьбой в виде кистей и листьев винограда, на вид тяжелые и добротные. На каждой висела латунная табличка с названием комнаты.

Не все слова я знал, но понял, что все они отсылают к какому-нибудь зимнему погодному явлению. Справа – «Лепень»^[2], «Снегопад», «Изморозь», слева – «Град», «Иней», а в самой глубине – «Зал снежной песни».

Одна из комнат должна принадлежать хозяину дома... Но сколько я ни прислушивался, мои уши – предмет неизменной гордости – так и не уловили ни единого звука, выдающего его присутствие.

Видимо, и хозяин еще не прибыл?

Чутко принюхиваясь, я еще разок пробежался по коридору и заметил, что из комнаты под названием «Зал снежной песни» пробивается слабый свет. Дверь была слегка приоткрыта – я протиснул в щель лапу и отворил ее. Пол свежеприбранной комнаты поблескивал на свету.

Ух ты... Я поднял голову и так и замер на месте, изумленно хлопая глазами. За огромным окном, которое занимало всю переднюю и боковую стены от пола до потолка, раскинулся белоснежный пейзаж. Казалось, ты стоишь в окружении белого снега и даже слышишь, как он мягко падает на землю. Зрелище напоминало сказочный сон – дух захватывало.

Привести бы сюда Митиру.

Вот что я мог бы попросить в качестве награды за нынешнюю работу. Размышляя об этом, какое-то время я зачарованно любовался снегом.

Прибытие гостей

– Я и не думал, что будет такой снегопад!

Высокий худощавый мужчина появился у дверей «Дома снежной песни», стряхивая с головы снег. Он выглядел дружелюбным и общительным – из тех, кто со всеми хорошо ладит.

– Вы на своей машине приехали? – спросила женщина средних лет, которая только что вышла из такси. В вязаной шапке необычной формы она смотрелась очень стильно. Взгляд ее был направлен на стоящий на парковке автомобиль.

– Ага. Я вообще-то привык к снежным дорогам, но в такую метель ничего не разглядеть, – тут же ответил тот живо и легко, словно общался с давней знакомой.

Вслед за женщиной из такси вылез мужчина, на вид примерно ее ровесник. Должно быть, они супруги.

– Настоящее белое Рождество, – улыбнулся он, глядя в небо. Судя по дорогим наручным часам и уверенной манере держаться, он принадлежал к кругам успешных предпринимателей. Пригнувшись, чтобы укрыться от снега, водитель такси достал вещи пары из багажника. Мужчина с женщиной подхватили их и поспешили к дому.

– Добро пожаловать!

Горничная, уже закончившая с уборкой, поприветствовала их на пороге. Вышли навстречу и две гостьи, которые приехали незадолго до этого.

– О, а вы как сюда добрались? – едва поздоровавшись, высокий мужчина разделся, прошел к камину и присел у огня, согревая руки. Супруги вошли вслед за ним.

– Мы прибыли на одном поезде.

Женщины, приехавшие раньше, с улыбками переглянулись. Та, что постарше, с правильными чертами лица и красиво уложенными волнами каштановых волос, пояснила:

– Пересеклись на станции, пока пытались разобраться с картами. Так что взяли такси на двоих.

Вторая женщина, помоложе, казалась скромной, но взгляд у нее был открытый и волевой. Длинные прямые черные волосы она собрала в хвост на затылке.

Обе гостьи вернулись на диван. Высокий мужчина, игравший с брелоком автомобиля, нерешительно подал голос:

– Прошу прощения за неожиданный вопрос... Но вы случайно не Котоми Асихара? Актриса?

– А... Да, это я, – коротко кивнула женщина с точеным лицом.

Все так и ахнули. Только постоялица, которая приехала вместе с ней, отреагировала сдержаннее – лишь бросила на нее короткий взгляд. Она-то, наверное, уже успела понять, кто перед ней.

– Давайте отложим знакомство. Сначала садитесь, пожалуйста. Я налью всем кофе, – пригласила гостей горничная.

– Ой, еще ведь заезд, да? Что-то я совсем заболтался, – мужчина с брелоком в руках почесал затылок.

Пока горничная раздавала всем анкету для регистрации, женщина, которая прибыла с супругом, заметила меня.

– У вас котик есть?

Все это время я внимательно наблюдал за происходящим в комнате и прислушивался к разговорам. Хотя, возможно, гостям могло показаться, будто я просто валяюсь в тепле.

– Он, похоже, потерялся. Приблудился сегодня с утра. Жалко выгонять его на улицу в такую погоду, – сказала горничная. Затем, чуть нахмурившись, добавила: – Но, если среди вас есть аллергики, конечно, я его изолирую.

В душе я взмолился: «Лишь бы тут не оказалось таких». Наверное, мои молитвы были услышаны – все отрицательно покачали головами.

– Мы сами хотели кота завести, но в нашем доме питомцы запрещены, – пояснили супруги.

– У родителей в деревне постоянно обитает куча кошек. Нравится им у них – то и дело бродячие прибиваются, – заулыбался высокий мужчина и подошел ко мне. Похоже, он был рад впервые за долгое время пообщаться с котом. Какой славный! Под его поглаживаниями я расслабился и невольно замурлыкал. Даже неловко как-то. Но это еще не все! – Кстати, у меня ведь есть в машине консервы. Я вожу их, чтобы угощать родительских кошек, когда к ним заезжаю. Погодите немного.

Захватив ключи от машины, мужчина скрылся в дверях и вскоре вновь появился на пороге, отряхиваясь от снега.

– Угостите потом котика. – Он передал банки корма горничной.

Я нарочно напустил на себя хмурый вид, чтобы никто не заметил, как меня это обрадовало.

До чего тут хорошо!

В таком теплом, приятном месте хочется остаться подольше, но, к сожалению, у меня нет времени засиживаться. Если не разделаться поскорее с работой, Нидзико будет ворчать – мол, сколько ты собрался там бездельничать?

– А снегопад-то все сильнее, – заметила с беспокойством черноволосая женщина. Она обернулась к входной двери.

– По прогнозу погоды обещали небольшие осадки, – нахмурилась горничная.

– Но ведь как приятно сидеть в тепле, когда за окном метель, – улыбнулась женщина, приехавшая с мужем. И словно успокоенные ее улыбкой, все присутствующие выдохнули и расслабились. Конечно же, я тоже замахал распушенным хвостом в знак согласия.

В гостиной все начали знакомиться. Раз уж такое дело, давайте и я о себе расскажу. Конечно, горничная и гости меня не услышат – о том волноваться не стоит.

Я – полосатый рыже-белый кот. Работаю котом-посланником в Синем мире, как я вам уже объяснял. Мое дело – сводить людей с теми, с кем они мечтают повидаться, и вот как это выглядит. Сначала мы знакомимся с анкетой, которую оставляют гости, – в ней они отвечают на вопрос «С кем вы хотели бы увидеться больше всего на свете?» Затем разыскиваем того, с кем они хотят встретиться, чтобы получить от него послание. Частичку души человека вместе с его посланием мы сохраняем на кончике хвоста. После остается лишь распушить хвост и коснуться им посредника, чтобы ее в него подселить. Это самая сложная часть работы. Честно говоря, я сам не раз совершал тут ошибки, грозящие крахом. Но и учился на них – теперь уже опыта хватает, чтобы не оплошать.

Когда кусочек души благополучно доставлен – дело за посредниками. Именно они должны донести заветное послание до адресата.

Проще говоря, мы не сводим людей напрямую. Лишь передаем от одного к другому эмоции и чувства, которые те хотят донести.

Нидзико часто говорит: «Тренируй силу воображения, Фута. В вашей работе это главное».

И она совершенно права. Без воображения не понять, какие именно слова, как и в какой момент передать так, чтобы они достигли чужого сердца. Ну, впрочем, больше примеров моей великолепно выполненной работы можно найти в прошлой книге, как сказала... Ох, снова я взялся чужие слова передавать.

Кстати, чтобы получить послание, приходится побродить не только по Синему, но и по Зеленому миру. Я слышал, в Синем есть те, чья работа – помогать таким, как мы, перемещаться между мирами... Но подробностей не знаю.

С моей стороны все просто. Предъявляешь черно-рыжему привратнику бумагу от Нидзико – и тут же оказываешься где нужно. А когда тем же путем идешь обратно – возвращаешься к ее кафе. Каждый раз удивляюсь. Но это чужая задача, так что вникнуть не пытаюсь. Так – значит так.

Повторю в который раз: у меня за плечами колоссальный опыт. Я уже матерый посланник. Работа вроде нынешней мне – раз плюнуть. Я мигом проведу расследование. Всего-то и надо отыскать тех людей, с кем хотят повидаться, получить от них послание и передать его. К тому же все адресаты так удачно собрались в одном месте!

Такое поручение я играючи выполню. Как говорят, «еще до завтрака закончу». Думаю, буквально так и получится, и уже утречком я покину это место. Даже жаль, что не успею угоститься напоследок.

По крайней мере, так я тогда рассуждал. Как показало время, то была излишняя беспечность.

Знакомство

– Ну, давайте я первым представлюсь, – начал знакомство мужчина с консервами в багажнике. Наружность у него была приятная, и свежая голубая рубашка очень ему шла.

В гостиной витал аромат кофе. Пламя мерно горело в камине. За окном стемнело.

– Меня зовут Кодзабуро Такаянаги. Я работаю в электронном издании, это путеводитель по ресторанам, – он произнес название сайта, и мужчина, который прибыл с супругой, тут же его узнал:

– О, я частенько им пользуюсь.

Он объяснил, что порой с его помощью выбирает, куда пойти перекусить с коллегами или сводить партнеров по бизнесу на деловой ужин.

– Вы, наверное, знаете много хороших ресторанчиков, да? – спросила черноволосая женщина.

– Ну, не совсем... – Кодзабуро потер висок. Он пояснил, что отвечает за заключение контрактов с недавно открывшимися заведениями. Но вот за тем, как у них дальше идут дела, обычно уже не следит. – Хотя, если какое-то кафе или ресторан из тех, что я посещал по работе, мне приглянулись, я могу зайти к ним после в качестве гостя.

Он коротко вздохнул. Вот и тот ресторан был из таких. С сожалением Кодзабуро вспомнил заведение, с которым когда-то наладил теплые отношения. Затем, чтобы избавиться от тяжелых дум, перешел на другую тему:

– Бывает, когда я печатаю страницу контактов с сайта заведения, по ошибке копируется еще что-нибудь. Вот и с «Домом снежной песни» так получилось. Совершенно случайно листок в рабочей папке обнаружил. Приглашение провести тут Рождество меня так заворожило, что я сразу же забронировал комнату, – гордо заявил он.

Все заулыбались.

– Давайте вы будете следующей. – Кодзабуро повернулся к женщине слева от себя.

– Я? – вскинулась черноволосая женщина. – Меня зовут Хитоэ Сасаки, – тихо произнесла она и слегка поклонилась.

Повисла короткая пауза. В молчании присутствующих так и читалось: «А? И это все?»

Хитоэ замялась, но продолжила:

– Я работаю в кофейне, – тут она озвучила название сети, – довольно давно, так что дослужилась до управляющей точки. Но задачи у меня в основном механические, по инструкции. А вот такой вкусный кофе, например, я варить не умею, – сказала Хитоэ, бросив взгляд на горничную, которая сидела тут же и с интересом слушала гостей.

– Что вы, что вы, – улыбнулась та. – Я в этом совсем не профи.

Теперь Хитоэ почувствовала себя еще более неловко. Она не скромничала. Ей попросту нечем было похвастаться. Уже совсем взрослая – но до сих пор живет без ощущения, что прочно стоит на ногах. Какая уж тут гордость за себя.

– У этой сети кофеен отличный интернет. Я частенько в них захожу, – заметил Кодзабуро.

– А как вы узнали про «Дом снежной песни»? – спросила женщина из супружеской пары.

– Совершенно случайно. Давно подумывала съездить куда-нибудь самостоятельно и когда-то даже подыскивала интересные места. Тогда и нашла это – но, по правде говоря, уже и не помню подробностей. Недавно обнаружила в ежедневнике местную рекламу. Фраза «Приезжайте к нам в Сочельник» меня очаровала, и вот я здесь. Прошу, вы следующие, – Хитоэ кивнула супругам, сидящим напротив. Похоже, ей хотелось поскорее закончить с рассказом о себе.

– Меня зовут Куниэда Ао. А это моя жена, Юдзуки. У меня своя компания, а она – свободный художник, – начал муж.

– Я занималась бумажной работой, и среди документов случайно затесалась рекламная листовка этого гостевого дома. Разве кто-то откажется от приглашения провести Рождество в таком красивом месте? – продолжила Юдзуки с мягкой улыбкой. Правда, на душе у нее было невесело. Играть на публику хороших супругов оказалось горько – она словно лгала всему свету.

– Совместное путешествие на Рождество – это очень романтично. Похоже, у вас замечательные отношения, – улыбнулась Котоми.

Супруги Куниэда потупились, будто засмущались.

– Вы, конечно, в представлении не нуждаетесь, но все равно. Скажете пару слов о себе? – продолжила Юдзуки.

– Котоми Асихара. У меня завтра с утра работа неподалеку, вот я и остановилась тут на одну ночь.

– Надо же, не думала, что звезды ездят в одиночку, – с удивлением заметила Хитоэ, которая пересеклась с Котоми еще в поезде.

– Прежде я работала с продюсерским агентством, и у меня был менеджер. Но сейчас я сама по себе. А с членами съемочной группы мы встретимся завтра. Правда, я думала, что кто-нибудь из них тут остановится... – Котоми обернулась на дверь. Для гостей было уже поздновато.

Горничная задумчиво склонила голову набок, как бы усомнившись: «Разве кто-то еще бронировал места?» – и пошла проверить.

– Какая хлопотная у вас работа, – заметил Кодзабуро, услышав завтрашнее расписание Котоми. И беспечно спросил: – Но, наверное, немного скучно везде ездить одной?

Остальные гости неловко потупились. Всему свету было хорошо известно, что актриса Ёрико Кайко, погибшая в этом году из-за несчастного случая, приходилась Котоми близкой подругой. В интернете даже писали, что та была единственной из коллег, кому замкнутая Ёрико открыла свое сердце. Кроме того, ходили слухи, что несчастный случай, ставший причиной ее смерти, Ёрико устроила своими руками.

Котоми почувствовала себя неловко – как будто ее безмолвно в чем-то обвиняют. Отпустит ли ее когда-нибудь это ощущение, или ей придется жить с ним до конца своих дней?..

– Ну, осталась только я, – звонкий голос горничной, стоящей чуть в стороне, развеял тень, опустившуюся на присутствующих. – Добрый день. Точнее, уже вечер. Я рада приветствовать вас в «Доме снежной песни». Меня зовут Фука Могами, и я – его хозяйка.

От изумления я издал невнятный звук вроде «Мяфу-у», рассмешив всех присутствующих.

– Котя, ты чего это? – улыбнулась мне Фука и продолжила рассказ о себе.

Оказалось, ей 26 лет – больше, чем я думал. Но все равно поразительно, что такая юная девушка, почти ровесница Митиру, одна здесь всем заправляет.

– Этот гостевой дом принадлежал моей бабушке. В детстве я часто помогала ей тут, когда начинался туристический сезон. В прошлом году бабушки не стало, и мои родные начали разговоры о том, чтобы закрыть дом...

– Но вы решили взять бразды правления в свои руки? – восхищенно спросила Юдзуки.

– Да, я... – Фука, похоже, хотела что-то сказать, но осеклась и сменила тему. – Прошу, чувствуйте себя как дома, – вежливо поклонилась она.

Это первое Рождество, которое Фука проведет тут в качестве хозяйки. Девушка крепко сжала сцепленные руки в жесте, похожем на молитвенный. Словно загадывая, чтобы все прошло как надо и гости остались довольны.

Распределение комнат

– Жилые комнаты располагаются на втором этаже. Они одинаковые и все двухместные. Поэтому можно выбрать любую себе по вкусу, – Фука подняла вверх указательный палец, привлекая внимание. Отметив, что уступит комнату, если приедет коллега Котоми, она пояснила: – Обычно я вечером уезжаю домой, к подножию горы, но сегодня, думаю, тоже переночую здесь. Мне нужно будет перемещаться по дому для уборки, готовки и других дел, поэтому я хотела бы занять номер возле лестницы, если никто не против.

Так определился жилец комнаты «Лепень» – так, оказывается, называют снег с дождем.

– Остальные номера можно свободно поделить, как вам будет удобно, – вежливо заключила Фука.

– Тогда давайте я этим займусь? – выступил с инициативой Кодзабуро.

Так и началось распределение комнат. Фука объяснила, что в глубине коридора располагается холл для любования снегом. Он называется «Зал снежной песни» и особенно хорош тем, что там всегда царит умиротворяющая тишина.

– Предлагаю выделить номер напротив него Котоми – как самый тихий и спокойный.

С согласия присутствующих Котоми получила комнату под названием «Изморозь».

– Я часто ложусь поздно из-за рабочих дел, поэтому взял бы себе номер «Град» поближе к лестнице. Тогда «Иней» пусть достанется супругам Куниэда, а «Снегопад», по соседству с Котоми, – Хитоэ. Все согласны?

Гости получили от Фуки ключи от комнат и, прихватив вещи, направились на второй этаж. Я тоже пошел за ними. И стоило Котоми приоткрыть дверь – тут же проскользнул внутрь. Надеялся сделать это незаметно, но...

– Проходи, – ласково сказала Котоми.

Какая досада! Но деваться некуда – я воспользовался ее любезным приглашением и принялся обходить комнату.

Для гостей здесь стояли две кровати из светлого лакированного дерева и письменный стол. На чистых, свежих простынях – мягкие подушки и теплые шерстяные одеяла с узором-елочкой. В такой постели не замерзнешь! Потолок и стены белые – только на уровне чуть выше изголовья кроватей, словно декоративная тесемка, тянулась полоска обоев с растительным орнаментом. На сияющем начищенном полу – красно-синий ковер. Я сразу вспомнил, что такие зовутся «килим», – все благодаря семье Митиру, где любили украшать дом.

Зимой солнце заходит рано, и за окном все уже погрузилось во тьму. Но ночник на тумбочке у кровати мягко освещал комнату теплым рыжеватым светом. Я приблизился к нему и почувствовал исходящий откуда-то теплый воздух: в помещении работал трубчатый металлический прибор у стены. Наверное, это то, что зовут масляным обогревателем.

В отличие от «Зала снежной песни», в гостевой комнате было лишь одно маленькое зарешеченное окошко. Его наполовину завешивала кружевная белая шторка. Котоми встала рядом со мной и посмотрела на улицу.

– Что-то метель совсем разбушевалась... Надеюсь, все будет в порядке.

Она вздохнула – наверное, забеспокоилась о съемочной группе. Я тоже вздохнул – но по иной причине. Вот беда...

Вес поясной сумки напоминал о грядущей работе.

Оплошность Футы

Я вернулся в гостиную обдумать все, что удалось узнать. От Нидзико я узнал только то, что здесь соберутся пятеро людей, которым нужно передать послания. Только вот...

Я огляделся. Кто-то уже оставил в комнате вещи и вернулся на первый этаж. Не считая не прибывшего коллегу Котоми, в доме вместе с Фукой – хозяйкой – собрались шесть человек.

В своей работе коты-посланники ориентируются на анкеты, которые гости кафе Pont бросают в почтовый ящик. На одной стороне карточки они пишут имя, а на другой – ответ на вопрос «С кем вы хотели бы увидеться больше всего на свете?». Поэтому, конечно, я должен знать, кто и с кем хочет повидаться. Должен. Должен, но...

Только что я обнаружил, что ужасно оплошал. Был слишком неосторожен и позволил бесценным анкетам промокнуть! Но ведь снег такой мягкий и пушистый – прямо как вата. Кто бы мог подумать, что он превращается в воду? В тот самый момент перед прибытием в особняк, когда я весело прыгнул в кучу снега и хорошенько в нем повалялся... в тот самый момент анкеты промокли, и вода смыла с них чернила. Ох, ну как же так...

Я осторожно коснулся передней лапой висящей на поясе синей почтовой сумки. Ткань пропиталась водой насквозь, а вместе с ней, конечно же, и содержимое.

Сколько за голову ни хватайся – сделанного не воротишь. Остается лишь вернуться и повиниться перед Нидзико. Но может, задержаться тут хоть на чуть-чуть? Если все равно грозит выволочка – понятное дело, лучше ее отсрочить. Разве не логично?

Теперь я понимаю, что мне стоило сразу вернуться тогда. Но что толку злиться на себя, проигравшего соблазнительному теплу и уюту, когда уже поздно что-то менять?

Ночь в канун Рождества

Изоляция

– Не ловит...

Кодзабуро, сидящий в гостиной, безуспешно перезагрузил смартфон.

– Интернета нет? У них на сайте написано, что тут плохой сигнал.

Хитоэ достала распечатанную листовку с информацией про гостевой дом и показала Кодзабуро.

– Вот, – она ткнула пальцем в приписку красным шрифтом.

– Ну надо же! А я и не обратил внимания, – приуныл Кодзабуро.

– Простите, наверное, следовало разместить более заметное предупреждение? – послышался из кухни беззаботный голос Фуки, приглушенный бульканьем закипающей воды. – Сюда не проведен кабельный интернет.

– Разве плохо иногда хоть чуть-чуть пожить без связи? Тем более в праздник, – подсластила пилюлю Юдзуки.

Ао залез в нагрудный карман и достал свой телефон.

– Мой мобильный оператор работает даже в условиях плохого сигнала, – самодовольно объявил он. – Полезно для таких случаев.

Но, взглянув на экран, он удивленно покачал головой.

– Что стряслось? – спросила Котоми, входя в гостиную. Она переоделась в простое платье-рубашку, а сверху накинула свободный кардиган.

– Мобильная связь не ловит. Даже оператор Ао, – объяснила Хитоэ и тут же вспомнила: – Точно, тот таксист же сказал, что в этих местах сигнал почти не проходит.

– Да? – удивилась Юдзуки.

– Верно! Вот беда, – распереживалась Котоми. – Так и с работой могут быть проблемы... Мне бы хоть со съемочной группой связаться.

Ао нахмурился и неуютно поежился. Из кухни вышла Фука, вытирая руки полотенцем. Она коротко поклонилась с извинениями:

– Я когда сюда приезжаю, мобильный даже с собой не беру. Но тут есть обычный телефон. Его можно свободно использовать.

Она уверенно подошла к старому аппарату, установленному в коридоре, и сняла трубку. Прислушалась. Лицо ее помрачнело. Она положила трубку, снова ее подняла и послушала, вернула на место. Покачала головой.

– Прошу прощения. Похоже, он тоже не работает.

– Как это? – Кодзабуро подскочил к аппарату, схватил трубку и констатировал: – Нет соединения. Похоже, телефонный провод оборвался.

Он объяснил, что, скорее всего, это случилось из-за резкого похолодания и тяжести снега.

– И еще кое-что меня беспокоит, – нерешительно начала Фука, покраснев. – По правде говоря, готовить ужин должен приходящий повар. Мы договорились на пять часов, но что-то уж очень он задерживается.

Девушка перевела взгляд на часы. Время приближалось к семи.

– Скорее всего, он пытался сообщить об опоздании или отмене, но, раз уж с телефоном такое случилось...

– И из съемочной группы так никто и не приехал. Уж не прекратилось ли движение по горным дорогам из-за снега? – Котоми перевела взгляд на окно.

Вот оно что!

Только тут я понял, в какой переплет попал.

Изолированный особняк в снежных горах

Митиру, с которой я жил до своих 19 лет, – большая фанатка детективов. На полках в ее комнате они всегда были в изобилии, самые разные. Уютные детективы, кабинетные детективы, уловки с ненадежным рассказчиком... Я даже видел у нее книги из потрясающей серии, где дела расследует кот-детектив.

Вот почему я отлично разбираюсь в жанре. И прекрасно понимаю, к чему ведет сложившаяся ситуация. Это ведь начало «герметичного детектива»! Изолированный особняк в снежных горах – классический сеттинг для книг такого рода.

Обычно дело разворачивается так. В доме, отрезанном от остального мира, спокойно проводит время группа людей. Но вдруг совершается первое убийство. А затем и второе. Обезумев от страха и взаимных подозрений, оставшиеся в живых отчаянно ищут убийцу, который скрывается среди них.

А, и еще! Часто у убийцы есть необычный принцип выбора жертв. Основанный, например, на считалочке или фарфоровых фигурках, стоящих где-нибудь в доме...

Тут я вздрогнул.

Мне вспомнились слова привратника: из-за разгула стихии сообщение между мирами может временно прерваться...

Нужно спешить!

Я воспользовался тем, что Кодзабуро отправился к машине за какими-то вещами, и выскользнул из дома. Ледяной ветер со снегом тут же заставил меня оцепенеть. Даже глаз толком не открыть! Похоже, это безнадежно...

– Ты что тут делаешь? Замерзнешь ведь. – Кодзабуро подхватил меня на руки.

Отогреваясь у камина после чудесного спасения, я пришел к невеселому выводу: перемещаться между мирами в такую погоду не выйдет.

Для работы кота-посланника важно бродить туда-сюда. Проводить расследование, встречаться с теми, чье послание нужно передать... Но по такой метели особо не разгуляешься. Конечно, кто-то в Синем мире работает над тем, чтобы переправлять котов-посланников куда надо... Но в нынешних условиях едва ли они могут помочь.

Положение безвыходное.

Вообще, коты умеют даже в самую узкую щелочку протискиваться, поэтому обычно всегда находят выход. Но не теперь. Я в западне.

А ведь другие коты-посланники сейчас наверняка угощаются вкусностями и греются у камина в кафе Нидзико. А Нацуки беззаботно парит по небу на метле, не подозревая, в какой я беде. Стоило подумать об этом – и я почувствовал себя самым несчастным котом в мире.

«Рано вешать нос, – в голове вдруг зазвучал голос Нидзико. – Используй силу воображения, Фута».

Точно. Я – выдающийся кот-посланник с недюжинным опытом. И даже из самой тупиковой ситуации непременно отыщу выход. Я попытался выдохнуть, но вместо этого едва не зевнул во весь рот – еле удалось удержаться.

Обычно первое убийство происходит после ужина. Я внимательно оглядел гостиную, чтобы не пропустить ни малейшей странности в поведении людей.

Ужин

– Прошу прощения за то, как все обернулось. Ужин от шеф-повара придется отменить, – расстроенно объявила Фука.

Тут по классике жанра со стороны гостей должны раздаться недовольное ворчание и упреки. Они вылились бы в ссору, которая привела бы к происшествию... Но вместо этого Юдзуки утешила Фуку:

– Ну что поделать, погода.

А Котоми еще и пошутила:

– Может, в багажнике Кодзабуро найдутся консервы не только для кошек, но и для людей?

Обстановка царила на удивление благожелательная. Даже Ао, кажется, уже смирился с отсутствием телефонной связи и интернета и расслабился.

– Если никто не против, я могу что-нибудь приготовить, – робко вызвалась Хитоэ.

– О! И вправду, вы же управляющая кафе, – заулыбалась приунывшая было Фука. – Провиант нам прислали заранее. Овощи, яйца и все такое.

Она проводила Хитоэ на кухню, где хранились запасы, – только свежее мясо и рыбу не успели подвезти.

– В кладовой есть консервы. Анчоусы, сардины в масле и так далее.

Какое-то время из кухни доносилось шуршание и хлопанье дверей шкафов.

– А сливки у вас есть? – спросила Хитоэ.

– Конечно. И молока, и сливок у меня припасено много для кофе, – гордо возвестила Фука.

– Это здорово. Для создания уюта кофе незаменим.

– Слова настоящей управляющей кафе!

Робко, но явно не без удовольствия Хитоэ начала хлопотать на кухне. Помахивая хвостом, я внимательно наблюдал за ней.

– Ты тоже с нами поужинаешь, да? – Фука погладила меня по спине. Похоже, мою прилежность в работе расценили как банальную жажду полакомиться вкусненьким. Приняв равнодушный вид, я тут же покинул кухню. Правда, предварительно убедился, что кошачьи консервы Кодзабуро стоят на кухонном столике.

В гостиной вовсю готовились к ужину. Большой обеденный стол укрыли белоснежной скатертью, на которой расставили свечи. А еще включили гирлянду на рождественской елке, стоящей посреди комнаты. Разноцветные огонечки, подрагивая, плясали на зеленых ветках.

Я подобрался поближе к елке и слегка толкнул лапой игрушку, висящую на нижних ветвях. В сочельник я храбро исполняю свой долг посреди бушующей метели. Вот бы похвастаться Митиру! И мама с папой наверняка сказали бы мне: «Какой ты молодец!»

Хотелось бы услышать их похвалу. Я не слишком сентиментален, но на мгновение расклеился и потер глаза передней лапой. С кухни донесся вкусный запах – я повернулся, чтобы посмотреть на суетящихся Хитоэ и Фуку.

– Картошку надо порезать соломкой, – распорядилась Хитоэ.

– А сколько штук потребуется?

Фука взяла на себя роль ассистента. Обе, похоже, наслаждались готовкой.

– Для такой кассероли, – Хитоэ указала на керамическую форму для запекания, – нужно штук шесть.

Когда Фука собралась замочить почищенную и нарезанную крупной соломкой картошку, Хитоэ остановила ее. Даже я знаю: в картофеле много крахмала, поэтому его замачивают перед готовкой. Мама с папой Митиру всегда так делали.

Но почему сейчас Хитоэ сказала, что так делать не надо? Конечно, пояснение предназначалось не мне, но она его озвучила:

– Крахмал придаст густоту соусу. Так что для этого блюда можно не готовить соус бешамель.

– Правда?

– Уверяю.

Хитоэ открыла пачку сливок и ловко продолжила колдовать с ингредиентами, попутно объясняя: фирменную густоту соуса, которая обычно достигается добавлением в молоко или сливки муки, тут обеспечит картофельный крахмал.

Я не все понял из ее слов, но главное до меня дошло: рецепт очень простой. Надо будет рассказать Нидзико, когда вернусь. Если, конечно, мне удастся вернуться.

Устав от долгого ожидания ужина, я принюхался. Хитоэ выложила в кассероль слой картошки, сверху – томленый лук и мелко порезанные анчоусы. Повторив так дважды, в конце она прикрыла все оставшейся картошкой.

– Я принесу соль и перец, – подорвалась Фука.

– Не нужно, анчоусы достаточно соленые, – покачала головой Хитоэ. Она залила кассероль сливками и посыпала панировочными сухарями. – Осталось только запечь.

Фука радостно отправила все в духовку. Когда до гостиной донесся приятный аромат главного блюда, стол уже подготовили к началу ужина.

– Предлагаю выслушать пару слов от шеф-повара! – провозгласила Фука, когда все уселись.

– Что вы, какой из меня шеф-повар... Приготовила что могла из того, что было, – засмущалась Хитоэ. Но внимание ее явно обрадовало. – Прошу, прошу. Пока еда не остыла.

Хитоэ расправила плечи. Голос ее зазвучал увереннее:

– Главное блюдо называется «Искушение Янсона».

На первый взгляд содержимое кассероли не отличалось от знакомого всем гратена. До чего у него, оказывается, причудливое название! Пока я удивлялся, Хитоэ продолжала рассказ:

– Это шведское блюдо. Есть теория, что его название пошло от имени христианского проповедника, который придерживался вегетарианства, но не сумел удержаться от искушения, когда ему предложили его отведать^[3].

– Значит, оно очень вкусное! – воодушевился Кодзабуро.

– А Янсон имеет какое-то отношение к Туве Янссон? – спросила Юдзуки.

А ее я тоже знаю! Так звали автора книжек про муми-троллей. Они были в комнате Митиру. Я так и вскинулся от гордости.

Хитоэ покачала головой:

– Янсон – очень распространенная в Швеции фамилия. Я думаю, тут имеется в виду стереотипный швед, а не кто-то конкретный.

– Ясно! Это как фамилии Сато или Судзуки в Японии, – кивнул Ао.

– Кстати, Тува Янссон считается финской писательницей. Но ее родным языком был шведский, и писала она на нем.

Напоследок Хитоэ смущенно добавила:

– На самом деле я довольно давно учу финский язык и потому кое-что знаю о Скандинавии. Хотя больших успехов в этом деле у меня нет...

– Как здорово! Немногие учатся чему-то новому уже во взрослом возрасте, – похвалила Котоми. Попробовав «Искушение Янсона», она восхищенно добавила: – Вкусно!

Остальные согласно закивали.

– А это, получается, открытые бутерброды, а не салат? Интересно, – удивился Кодзабуро, который добрался до тарелки с закуской.

Под тонко нарезанными луком и зеленью скрывались ломтики хлеба и сардины в масле, а сверху красовалось яйцо пашот. Стоило надрезать его, и жидкий желток растекся по овощам, приправив блюдо.

– Это традиционное датское блюдо «Смёрребрёд». Хотя чаще его готовят с лососем или креветками, – сообщила Хитоэ. – Изобретение бутербродов часто приписывают именно датской кухне.

– Сардины отлично вписались! – с наслаждением отметила Юдзуки.

– В северных регионах очень ценятся засоленные блюда.

– С консервами никаких приправ не нужно! – подхватила Фука. – И так вкус насыщенный.

После ужина Фука налила всем кофе, а Хитоэ поставила на стол блюдо с ароматным хлебом.

– Жаль, что не было времени испечь рождественский торт. Но в запасах есть много багетов, поэтому я решила сделать тосты с корицей.

Хитоэ тонко порезала багеты, положила сверху сливочное масло, посыпала сахаром и корицей и обжарила. Пахли они очень вкусно. Фука отправилась на кухню за добавкой кофе.

– Хороший получился сочельник, – улыбнулась Котоми, провожая ее взглядом. Потом повернулась к Хитоэ. – Кстати, помните, таксист что-то нам рассказывал такое... что летом тут кто-то появляется. О чем он говорил?

– Точно-точно, помню. Мол, зимой мы с этим вряд ли столкнемся... Что-то горное^[4], кажется? Ямабуцу? Ямабуки? Из-за местного диалекта я едва ли понимала половину его слов, – пожала плечами Хитоэ.

– Всего несколько часов назад мы покинули большой город – а как будто в другой мир попали. Неплохо иногда так выходные проводить, – с довольной улыбкой протянул Ао.

До чего приятная атмосфера. Даже не верится, что ее нарушит какое-нибудь жуткое происшествие. Стоило мне об этом подумать, как вдруг...

– Как насчет вина? – Ао показался откуда-то с бутылкой в руках.

– Отличная идея! – Кодзабуро принял бокал с темно-красной жидкостью.

Да что же это такое!

Похоже, началось. В детективах, когда все пьют вино после ужина, в одном из бокалов обязательно оказывается яд. Чтобы предотвратить первое убийство, я бросился под ноги Кодзабуро и принялся тереться о него, надеясь, что он споткнется и прольет вино или уронит бокал. Разумеется, я заранее приготовился удирать в тот же самый миг, как это случится.

– Ой, прости! Тебя-то еще не покормили.

Кодзабуро понял все совершенно неправильно. Фука тут же скрылась на кухне.

Да нет же! Вино отравлено!

Я грустно потупился, не в силах предупредить об опасности. Перед моим носом на пол поставили тарелочку с кошачьими консервами. Как тут откажешься? Пока я с благодарностью лакомился, Кодзабуро уже успел опустошить бокал.

– Какой глубокий и сдержанный вкус. Очень приятное вино.

Наслаждающийся винным послевкусием Кодзабуро выглядел вполне здоровым. И Ао только с улыбкой кивал ему. Не успел я выдохнуть – обошлось, – как с места поднялась Юдзуки.

– Я, пожалуй, сегодня воздержусь. Пойду к себе – день был долгий.

Попрощавшись со всеми, она направилась к лестнице.

Если кто-то один отделяется от группы, это становится после поводом для подозрений, когда совершено преступление. Уж на сей раз я не подведу! Непременно ее остановлю! Растянусь под ногами и не дам пройти!

Вот только стоило мне разлечься на полу у камина, как тело охватила сонная дрема. Неужели в корме было снотворное?.. Да нет, едва ли. Как-то это мелко для детектива. Сонливость пришла от сытости. Юдзуки потрепала меня по животу, и ее шаги начали отдаляться.

Ну, раз так, я обязательно узнаю преступника по походке, когда он начнет злодействовать. Только вот спать хочется ужасно. Наверное, ничего, если я чуть-чуть вздремну... Перед тем как сомкнуть веки, я успел заметить нечто странное краем глаза. Что-то было не так. Но сверкание огоньков на елке отвлекло меня.

Сверк-сверк. Сверк-сверк... Мерное мерцание убаюкивало, увлекая в сон. Сверк-сверк. Сверк-сверк...

Ночь в сочельник

Нежданный гость

Когда я открыл глаза, вокруг ничего не было видно – только елочная гирлянда сверкала в темноте. Мне понадобилось время, чтобы вспомнить, где я нахожусь. Уж больно теплый, расслабляющий аромат здесь походил на тот, что витает в кафе Нидзико.

В гостиной, еще недавно столь оживленной, теперь царила абсолютная тишина. Огонь в камине по-прежнему горел – неужели для меня оставили, чтобы комната не остыла? Мне тут же стало стыдно: дрых без задних ног у всех на глазах! А ведь на работе...

Я проспал куда дольше, чем планировал: стрелка часов почти дошла до 11 ночи. Но как себя ни кори – времени назад не вернешь. Надо думать, что можно сделать теперь. Я сосредоточился.

Произошло ли первое убийство? Судя по спокойной тишине, охватившей дом, худшего исхода удалось избежать и ничего страшного не случилось.

Пока непохоже, что среди постояльцев затесался потенциальный преступник. Но нельзя упускать из виду возможного пришлого злодея. Я запрыгнул на подоконник и выглянул в окно. Кошки хорошо видят ночью. Сквозь затуманенное стекло я вгляделся в снежные просторы. Каменные ступени, ведущие в дом, занесло сугробами. На дорожке, ведущей к дому, свежих следов не видать.

Похоже, обошлось без незваных гостей.

Меня окончательно захватила роль детектива. Я решил пройтись еще по комнатам постояльцев – проверить, как там дела. Но сначала хорошенько потянул передние лапы, потом задние... Когда тело не в форме, мысли тоже плохо ворочаются. Это железное правило.

Наконец я сделал шаг вперед, но тут же наткнулся на препятствие. Поднял голову... Увиденное настолько ошеломило меня, что от изумления я утратил голос.

Я-явился!

Передо мной стоял незнакомец, не из гостей. А раз он сумел пробраться в дом, не оставив следов на снегу, – значит, это неупокоенная душа. Призрак. Передо мной предстал обитатель потустороннего мира – такое в детективах тоже иногда встречается.

А ведь Котоми недавно упоминала это. Таксист пытался объяснить, что тут кто-то «появляется». Наверняка про призрака и шла речь! «Ямабуцу», «ямабуки»... Должно быть, таксист имел в виду ямабуси, как называют горных монахов. Значит, тут появляется призрак в таком облике. От изумления я отскочил назад, но затем взял себя в лапки и снова подошел к призраку. Храбро, но осторожно, шаг за шагом я приближался к неведомому.

Теперь я мог разглядеть незнакомца получше. К моему удивлению, на нем было не монашеское облачение, а обычная тонкая рубашка.

– А? Что еще за дела?

Лицо его было мне знакомо. Неужели преступник – он?

А ведь и правда, в романах часто убийцей оказывается самый неожиданный персонаж. Однако «подозреваемый» не высказал ни малейшего намерения злодействовать, а лишь дружелюбно улыбнулся мне:

– О, ты же кот-посланник. Привет!

Безобидным видом меня не обманешь! Я принюхался. Нюх у кошек чуткий – малейшую фальшь можем уловить. Но сколько я ни втягивал носом воздух – ничего скверного от незваного гостя не почувствовал.

Похоже, с первым предположением я ошибся. Но тогда возникает другой вопрос...

– Что ты тут делаешь?

Неловко ерошащий собственную шевелюру мужчина принадлежал к Синему миру – так что для нынешнего был призраком. Когда-то я встречался с ним по работе – тогда мы вместе придумывали то ли хайку, то ли танка. Он еще рассказывал, что хочет повидать жену в Зеленом мире.

Понятное дело, пробраться в дом, не оставляя следов, для него труда не составило. Но зачем ему вообще сюда заявляться? Словно не замечая моей подозрительности, мужчина обезоруживающе улыбнулся:

– Я получил билетик в Зеленый мир.

Он объяснил, что таков был подарок на Рождество на работе. Людям, оказывается, их выделяют по праздникам. В то время как мы, коты-посланники, трудимся, не покладая лап, за каждую премию... Я отложил негодование на потом и продолжил слушать объяснения.

– Вот я и решил повидаться с женой, но из-за метели сообщение между мирами нарушилось, и я оказался незнамо где. К счастью, наткнулся на этот дом, пока блуждал в горах. Так что решил переждать непогоду здесь.

– А, вот оно что. Я тебя уже было за убийцу принял, – я думал пошутить, но мой собеседник тут же всполошился.

– Что? Убийство? Тут?

Его улыбка погасла. Я подробно рассказал ему обо всем, что происходило. Мужчина внимательно выслушал меня, делая попутно заметки в блокноте.

– Значит, ты считаешь, что скоро гости начнут пропадать один за другим? – спросил он.

Я вспомнил, что Митиру держала на полке книгу Агаты Кристи «И никого не стало» и очень ее любила. Поэтому уверенно кивнул, приняв свою новую ипостась детектива – то ли Холмса, то ли Пуаро, и проводил к камину новоиспеченного помощника – Ватсона, а может, и Гастингса.

Он зажег стоящие на столе свечи.

– Смотри. Что думаешь? – я указал на каминную полку. Там выстроились в ряд керамические фигурки.

Мужчина потер подбородок и с подобающей помощнику детектива интонацией предположил:

– Фигурки... Они будут исчезать вместе с гостями? По одной на человека.

Я кивнул. Фигурки изображали детей со светлыми волосами в летней, не по нынешнему сезону, европейской одежде. Идеальные атрибуты для детективного романа. Надо бы их посчитать.

– Один, два, три... Ой.

Когда я только прибыл в дом, фигурок было пять. А теперь – всего четыре!

– Одной не хватает...

Вот что меня насторожило перед сном, когда показалось, будто что-то не так. Неужели преступление уже свершилось?

– А еще взгляни на пустую раму над камином. Возможно, прежде там был лист с каким-нибудь стихотворением или считалочкой. Той, что станет основой для последовательности убийств, – предположил я. – И лист вытащили из рамы, чтобы не вызывать подозрений.

– Больше ничего таинственного не заметил? – уточнил помощник, заставив меня задуматься. – Может, необычные названия или расположение комнат?

Надо же, какой молодец. Я объяснил ему названия комнат и то, кто где остановился. В процессе периодически ошибался с произношением незнакомых слов, кажется, но внимание на том не акцентировал – делал вид, что так и надо.

– Да это же Тюя! – хлопнул в ладоши помощник.

Как человек, сведущий в поэзии, он объяснил мне, что у известного поэта Тюи Накахары есть стихотворение под названием «Песнь возмужания», и тут же его продекламировал.

Детство

Снег, летевший с небес,

Ласкал, словно мягкий пух.

Юность

Снег, летевший с небес,

Был холодным и мокрым.

17–19 лет

Снег, летевший с небес,

Сёк, как крупа ледяная.

20–22 года

Снег, летевший с небес,

Был подобен граду.

23 года

Снег, летевший с небес,

Хлестал, словно яростная вьюга.

24 года

Снег, летевший с небес,

Стал тих и печален.

Снег, который в детстве казался мягким, точно шелк, с годами превратился в град, а затем и во вьюгу. А после, по мере взросления, стихия снова начала успокаиваться. Помощник объяснил мне, что снегу уподобляется течение жизни. Я задумался.

Случайность или нет, но в этих строках появляются иероглифы, соответствующие названиям комнат. Если снегопад символизирует течение времени, может, порядок убийств будет соответствовать стихотворению? И первой под угрозой комната «Снегопада»? Хотя если снег – главный символ, может, нужно начинать отсчет с «Лепени»? А «Снегопад» стоит ассоциировать с вьюгой из конца стихотворения? Пока мы с помощником ломали головы, со второго этажа послышался тихий стук – кажется, звук шагов.

Удивляться вроде и нечему – но у меня шерсть так и встала дыбом.

– Что будем делать?

И куда делась вся сообразительность и уверенность моего помощника! Он тут же прильнул ко мне – разве можно на такого положиться?

– Тебе лучше спрятаться. Попадешься кому-нибудь на глаза – тут же поднимется шумиха, все перепугаются. Этого еще не хватало, – вздохнул я. – А я пойду проинспектирую комнаты на втором этаже.

Я величаво покинул гостиную. И пусть ничего не значит тот факт, что хвост у меня беспокойно повис.

Комната «Изморозь»

Котоми никак не удавалось уснуть. Завтра у нее съемка. Нужно выглядеть свежо. Но чем больше она думала: «Надо спать!» – тем меньше ей того хотелось. Кажется, в соседней комнате можно полюбоваться снегом? Просто лежать в кровати без сна – только время зря тратить. Лучше уж пройтись, развеяться. Котоми вышла из комнаты.

Она снова перебрала в голове случившееся за день. На экспрессе она доехала до конечной станции – там нашлись множество сувенирных магазинчиков и даже туристическая карта с маршрутами для пеших походов: пологие холмы вокруг станции не годились для альпинистских восхождений, зато для прогулок – очень даже.

Съемки, кажется, проходят вон на том холме рядом со станцией. Вовсе не обязательно было приезжать накануне. Работа начинается в первой половине дня, но не совсем ранним утром. Даже если отправляться из города, получилось бы уложить все в один день.

Какая бесполезная трата денег! Котоми покачала головой, в который раз подмечая непрактичность порядков в мире шоу-бизнеса. Но чем дольше ты в нем вращаешься, тем тише становится в голове голос здравого смысла.

Вместе с ней на станции вышли еще несколько человек, но вокруг уже никого не было видно – похоже, все разошлись или разъехались на такси.

Котоми огляделась – может, заранее приехал еще кто-то из членов съемочной площадки? Никого. Она развернула карту с маршрутом до гостевого дома и только тогда заметила недалеко от туристического стенда женщину с точно такой же картой в руках.

– Здравствуйте. Вы из журнала? – окликнула ее Котоми.

Девушка лет тридцати с небольшим, на вид тихая и скромная, подняла голову от карты.

– Ах... – поразилась она. Наверное, узнала Котоми.

К такой реакции та уже привыкла и мягко улыбнулась:

– Прошу прощения. Я подумала, что вы с работы, – прежде чем распрощаться, Котоми все же спросила у растерянной незнакомки, кивнув на карту в ее руках: – Вы тут останавливаетесь?

– Ага, – подтвердила та и тихо добавила: – Небольшое путешествие.

Женщина робко улыбнулась, да так славно, что на душе потеплело. В рабочих кругах Котоми было не принято обращаться вот так запросто к «обычным людям». Да и общительным человеком она себя не считала. Но тут слова сорвались с губ сами собой:

– Если я вас не побеспокою – может, поедем вместе? Мне тоже в этот гостевой дом.

Она указала на единственное свободное такси, стоящее неподалеку.

– Правда? – широко распахнула глаза женщина. Она смущенно пояснила, что не проверила расписание автобусов, когда садилась на поезд, и лишь на станции поняла: до нужного рейса еще полчаса.

– О, я только порадуюсь компании.

С тех пор как не стало Ёрико, Котоми не с кем было поговорить на нерабочие темы. Она уже и забыла, что это такое – просто болтать в свое удовольствие. Конечно, на работе всегда находилось с кем перекинуться парой слов. Но то общение получалось исключительно светским, формальным, не трогающим душу.

Вместе с новой знакомой они сели в такси, и машина отправилась в сторону гор. Дорога неожиданно сменилась крутым подъемом, уходившим в глубь безлюдных снежных просторов, а погода портилась на глазах. В воздухе заплясали снежинки.

– Похоже, быть снегопаду. Как бы вы не застряли в гостевом доме, – заметил болтливый водитель.

– Но так даже интереснее, – улыбнулась Котоми.

Сидевшая рядом женщина достала телефон, чтобы посмотреть прогноз погоды.

– Сигнал здесь слабый, а дальше и вовсе пропадает, – извиняющимся тоном заметил водитель. – У нас тут совсем глушь.

– Кстати, об этом писали на сайте, – женщина достала распечатку со странички гостевого дома и показала Котоми. Действительно, там красовалось предупреждение. – Кажется, один оператор там более-менее ловит.

Водитель, чью речь было сложно понять из-за характерного местного говора, подтвердил их слова и назвал оператора, хорошо знакомого всем по надоедливой рекламной песенке, которую в последнее время крутили по всем каналам.

– У меня симка другая.

Но так еще лучше. Даже если не ищешь специально информацию о себе в Сети – нет-нет да попадется на глаза чужое мнение о твоей работе. И хорошее, и плохое. Во времена, когда интернета не было, актерам наверняка жилось спокойнее.

Вот и Ёрико...

Котоми прикрыла глаза, стараясь отогнать мрачные мысли.

– Только сегодня, похоже, даже он не ловит, – беззаботно заметил водитель. Они уже свернули на какую-то горную трассу, где ему приходилось то и дело переключать передачу.

– Правда? – из вежливости переспросила спутница Котоми без особого волнения.

– По радио недавно говорили, что в этом районе сегодня весь день проблема с сетью.

– Непросто, наверное, тем, кто работает удаленно, – с сочувствием заметила женщина.

Пока Котоми краем уха слушала местами едва понятную из-за диалекта болтовню водителя (что-то про «в это время года метели редкость» и «летом появляется, но зимой не увидишь»), снег за окном шел все гуще. Наконец они прибыли к белому дому с красной покатой крышей.

– К ночи совсем заметет, – предрек водитель напоследок. Распрощавшись с ними, он поспешно отправился в обратный путь.

В «Доме снежной песни» их встретила молодая улыбчивая девушка с короткой стрижкой. В совсем юном возрасте она уже в одиночку управляла семейным делом.

Гостиная «Дома» была чисто прибрана, в камине горел огонь. Пока, устроившись на диване, Котоми беседовала с хозяйкой и прибывшей с ней женщиной, подъехали и другие гости: мужчина, захвативший ноутбук и намеревавшийся посвятить большую часть времени работе без помех, и путешествующие супруги средних лет. Всего постояльцев оказалось пятеро. Жилые комнаты располагались на втором этаже и носили названия в честь какого-нибудь зимнего погодного явления.

Проблемы начались быстро: из-за снегопада не только пропала сеть, но и оборвалась проводная телефонная связь, а шеф-повар не смог приехать к ужину.

Но постояльцам хватило добродушия и оптимизма, чтобы насладиться вечером, несмотря ни на что. И дело, наверное, не только в их характерах. Котоми ведь тоже не ангел – порой и раздражается, и сетует на обстоятельства. Но почему-то в этот раз ни ей, ни кому-то еще из гостей не захотелось проявлять недовольство. Сложно назвать причину – просто так получилось. Множество мелочей наложились друг на друга и создали приятную обстановку. В гостевом доме воцарилось такое спокойствие, какого Котоми давно не приходилось испытывать.

Вот бы Ёрико тоже тут побывала.

Котоми открыла фотографию на телефоне. С того дня она не видела эту ослепительную улыбку... И никогда больше не увидит.

«Как же я скучаю».

Отложив телефон, Котоми вышла из комнаты. С тихим скрипом прикрыла за собой дверь. В коридоре оказалось на удивление тепло – наверное, жар от камина в гостиной доходил и до второго этажа. Она подошла к соседней комнате, на табличке которой было написано «Зал снежной песни», и заглянула внутрь.

– Ух ты!..

От восхищения у нее перехватило дух.

Перед глазами развернулись снежные просторы. Это была угловая комната, и на обеих ее внешних стенах огромные панорамные окна высились от пола до потолка. Благодаря им казалось, будто стоишь посреди бескрайнего снежного пейзажа.

Котоми смежила веки. Ей чудилось, что снег кружит вокруг. Мягко парит над головой, оседает на волосах и плечах... И снежинки вовсе не холодные, даже наоборот – от них словно исходит слабое тепло. А если прислушаться, то можно услышать тихий, приятный звук, с которым они касаются земли. Настоящая снежная музыка.

«Вот бы так и остаться в этом снежном плену...» – подумала Котоми и открыла глаза, возвращаясь в реальный мир. Пейзаж за окном был все так же прекрасен. Но душа Котоми оставалась в смятении.

Есть ли у нее право наслаждаться уютом и теплом? Раз за разом задавалась она этим вопросом – и не находила ответа.

– Тоже не спите?

Обернувшись, Котоми увидела Кодзабуро в рубашке. Наверное, он не хочет терять рабочий настрой, потому и не стал переодеваться во что-то повседневное.

Приятный человек. Открытый, общительный – порой даже слишком. Но отчасти именно благодаря его умению разрядить обстановку все так легко смирились со сложившейся ситуацией и не начали ругаться. Наверное, сказался его опыт в работе с людьми.

– Не спится.

Котоми стало слегка неуютно – она ощутила себя ребенком, которого родители поймали на том, что он бодрствует ночью.

– А я вот заработался и сам не заметил, как время пролетело. Подумать только, какая красота, – Кодзабуро перевел взгляд на пейзаж за окном. – Вечно все барахтаешься, барахтаешься, всегда в спешке... Такое праздное время – настоящая роскошь.

И правда. Если подумать, когда Котоми в последний раз брала выходной? Прежде она оставалась в тени других, но вот уже прошло несколько лет, как ее по-настоящему оценили в качестве актрисы второго плана.

– Вы ведь тоже много работаете. Каждый день где-нибудь вас да увидишь: то в рекламе, то в сериале, то на фото в журнале. Везде поспеваете.

– Вы мне льстите. Я свободнее многих.

Это не было лишней скромностью – Котоми здраво оценивала свою востребованность. В юности ей и для журналов с уклоном в эротику приходилось сниматься, и в мыльных операх, и в массовке на шоу. Но персонально ее никуда не приглашали. В основном агентство продавало ее в довесок к более популярным молодым звездам или известным ветеранам шоу-бизнеса.

Однако любую работу Котоми выполняла прилежно. Даже если в сериале у нее было мало реплик, даже если она понимала, что, скорее всего, эпизоды вырежут при монтаже, она все равно всегда тщательно готовилась к съемкам.

Во время подготовки к одному спектаклю актрису, игравшую в нем главную роль, неожиданно госпитализировали. В результате заменить ее выпало Котоми, которая была задействована там в массовке, – просто потому, что в такие короткие сроки другую известную актрису не нашли. К тому же во время бесконечных репетиций Котоми успела запомнить реплики главной героини. Роль вдруг принесла ей известность. В возрасте уже под сорок она неожиданно стала востребованна.

Котоми трудилась так же, как и прежде, ее подход к работе не изменился. Поменялось лишь отношение окружающих к ней. Поэтому похвала мало ее трогала.

– Кстати, я видел биографическую передачу о вас.

От коллег по ремеслу Котоми слышала, что ту передачу высоко оценили зрители. Она состояла из эпизодов ее рабочих и личных будней, снятых в течение года. Когда ей предложили этот проект, Ёрико от всего сердца за нее порадовалась и сказала:

– Как здорово! Окупился твой многолетний труд.

Она всегда такой была. Популярная актриса, исполнившая множество главных ролей. Но при этом она успевала следить за самыми маленькими достижениями Котоми и радоваться им как своим.

Они с Ёрико познакомились больше 10 лет назад на съемках сериала, где та играла главную роль. Она первая заговорила с Котоми, актрисой второго плана. Постепенно они начали общаться все чаще во время перерывов. У обеих было мало друзей среди коллег, но их взгляды на жизнь оказались схожи, поэтому женщины быстро поладили. Они прекрасно понимали друг друга. Помнится, Котоми очень удивилась, что и Ёрико – актрисе из высшей лиги, дебютировавшей еще ребенком, – ужасно не нравятся царящие в мире шоу-бизнеса порядки. И что эта яркая, красивая, словно из другого мира, женщина – на самом деле такой же человек, со своими заботами и интересами.

Котоми не только обменивалась с Ёрико сомнениями и тревогами, но и присоединилась к ее маленькому хобби – походам по симпатичным ретрокафе. До сих пор на личных страницах Ёрико в соцсетях остались фото из заведений, что они посещали вместе.

Будучи старше Котоми на пять лет, Ёрико относилась к ней с заботой любящей сестры и горячо поддерживала во всех начинаниях.

– Уверен, Ёрико была бы рада увидеть вас за работой. Особенно на съемках рекламы.

Продюсер рекламы приправ, в которой вчера снималась Котоми, долгое время работал с Ёрико. А после ее смерти Котоми взяла проект на себя, словно ее преемница. Многие считали это очень трогательным.

– Наверняка Ёрико порадовалась бы, что ее дело в надежных руках близкой подруги.

– Хорошо бы, – неопределенно ответила Котоми и поспешила удалиться.

На самом деле замену основной актрисы в серии рекламы этих приправ запланировали еще до смерти Ёрико. Официальной причиной назвали ребрендинг и изменение целевой аудитории.

Но подоплека была иной. За полгода до того желтая пресса на все голоса смаковала фоторепортаж о горячем романе Ёрико с замужним актером. Вскоре выяснилось, что все это неправда, но ее чистый и честный имидж, который она выстраивала с детских лет, уже был испорчен. Ёрико начали задвигать на задний план.

Телефон с открытым на нем фото так и лежал на столе, когда Котоми вернулась в комнату. При виде ослепительной улыбки подруги ее сердце болезненно сжалось.

Когда Ёрико погибла, Котоми была за границей на съемках документального фильма. Она не смогла сразу сорваться в Японию, узнав о случившемся. Тихие, только для своих, похороны прошли без нее. Подробности гибели Ёрико не разглашались, и Котоми не нашла в себе смелости их выспрашивать.

– У каждого своя правда. Не стоит переживать о досужих сплетнях.

Стоит вбить имя Ёрико в поисковик, как он тут же выдаст статьи о ее несуществующем романе и спекуляции на тему ее гибели. Вот почему в гостевом доме, где не ловит интернет, Котоми было спокойнее. Тут у нее есть лишь сохраненные на телефоне кадры счастливо улыбающейся с экрана подруги.

– Я только и делала, что пользовалась твоей добротой. Считала тебя сильной и непоколебимой. Без конца хвасталась тем, как у меня все хорошо складывается с работой. Нисколько не беспокоясь о том, как это может тебя расстроить...

Какое-то время Котоми молча стояла у стола, сжимая в руках телефон. Наконец решила, что пора ложиться спать. Закрыла поплотнее приоткрытую дверь, забралась в кровать. Конечно, она не заметила, что из комнаты успел выскользнуть полосатый рыжий кот.

Выводы Футы

Думаю, она не права.

Благодаря подслушанному разговору в «Зале снежной песни» и бормотанию Котоми я сумел понять, что у нее случилось.

Она винила себя в смерти подруги. Пока ее карьера шла в гору, дела Ёрико становились все хуже и хуже. И даже роль в серии рекламных роликов, где та долгое время снималась, решили передать Котоми. Теперь ей казалось, будто она отняла у подруги работу.

И это еще не все. Не больно ли Ёрико было наблюдать, как ее протеже, за которой она всегда присматривала, вдруг оказалась выше на карьерной лестнице? Котоми корила себя за то, что ей такое даже в голову не пришло.

Наверное, Ёрико сталкивалась в интернете с жесткой критикой из-за сплетен о ее романе и того, как редко она стала мелькать в медиапространстве. И это терзало ее душу. Почему же Котоми не разглядела печаль и одиночество, таящиеся в сердце подруги?

Теперь я уверен – в своей анкете Котоми написала имя «Ёрико Кай». Именно с ней она хочет повидаться.

Ёрико скончалась. Значит, теперь она в Синем мире. В обычных обстоятельствах я бы отправился туда, встретился, поговорил бы с ней и получил частичку ее души. А потом осталось бы лишь передать ее Котоми. Проще простого.

Только вот сейчас сообщение между мирами закрыто, и привычный метод мне недоступен.

«Фута, используй силу воображения». Голос Нидзико зазвучал в моей голове.

Что Ёрико хотела бы передать подруге? Мне предстоит понять это самостоятельно. Уверен, что справлюсь. Я ведь умудренный опытом кот-посланник.

Комната «Снегопад»

Хитоэ заполняла разлинованную столбцами тетрадь. Рядом лежала привезенная с собой толстая книга – учебник по финскому. Заполняя словарик новой лексикой, она думала о том, что бы приготовить на завтрак.

«Я не посмотрела, что там в глубине коробки».

Конечно, уже поздно. Но, пожалуй, стоит проверить содержимое кладовки, чтобы заранее определиться с утренним меню. Хитоэ захлопнула учебник.

Она вышла, накинув куртку, но в коридоре оказалось на удивление тепло. На душе сразу стало радостно.

Как же мало нужно для счастья...

Привлеченная тусклым светом, Хитоэ направилась в противоположную от лестницы сторону – к приоткрытой двери с табличкой «Зал снежной песни». Она заглянула внутрь и увидела одинокую фигуру, стоящую у огромного окна, за которым сиял снежный пейзаж. Это был Кодзабуро. Он обернулся к ней и улыбнулся:

– Хлопочете по хозяйству в такой поздний час?

– Что вы. Просто хотела перед сном проверить запасы на кухне и заметила открытую дверь. Как тут красиво!

За окном все валил снег. Хитоэ вдруг подумалось: вот бы он и не останавливался. Вот бы остаться тут, в гостевом доме, подольше.

«Хотя припасы у них быстро кончатся», – тут же улыбнулась она своим наивным мыслям.

– Ужин был очень вкусным. Настоящее пиршество.

Словно заново смакуя вкус блюд, Кодзабуро прикрыл глаза и довольно кивнул с умиротворенным выражением лица. И тут Хитоэ ахнула, неожиданно вспомнив кое-что важное.

Точно. Она ведь когда-то мечтала открыть свое заведение. Только вот грезы быстро разбились о суровую реальность. Поэтому ей даже думать было больно о мечтах или жизненных целях.

Но все же... Только что Хитоэ удалось разглядеть смутный образ того, чего ей на самом деле хочется.

Какое-то время они молча смотрели на снег. Затем Хитоэ спросила:

– Вы, наверное, со множеством владельцев кафе и ресторанов повидались за время своей работы?

– Да, это точно, – в глазах Кодзабуро мелькнула печаль. – Но мало кто действительно вкладывает душу в свое дело.

Хитоэ задумалась над его словами. Нет единого правильного способа жить. Сегодня ее привычные представления о мире стали немного более гибкими. Вот, например, машина не реагирует на малейшее движение водителя. У руля есть люфт, который это предотвращает. Его называют «свободный ход», и такая капелька свободы делает вождение безопаснее. Даже Хитоэ, водитель без опыта, это знает.

– Вот как, – она коротко кивнула сама себе.

Иногда всем нужно позволить себе немного свободы.

Мягкий, словно шелк, снег мягко окутывал Хитоэ. Казалось, здесь можно услышать его тихий голос... Теперь Хитоэ поняла, почему комната называется «Залом снежной песни».

– Вы, наверное, со множеством владельцев кафе и ресторанов повидались за время своей работы?

– Да, это точно.

Услышав вопрос Хитоэ, Кодзабуро сразу вспомнил одного из них. Тот пользовался любой возможностью, чтобы восторженно рассказать что-нибудь о своем заведении. Совсем юный – было в его лице даже что-то детское.

Хитоэ кивнула сама себе. Она безмятежно любовалась снегом – будто перенеслась туда, на снежные просторы.

– Наверное, вам сложно работать без интернета? – Она наконец повернулась к Кодзабуро. Глаза у нее были подернуты дымкой: мыслями она витала где-то далеко.

– Вовсе нет. Многим можно и без него заняться.

На самом деле, когда под рукой Сеть, невольно начинаешь во всем на нее полагаться. И порой просто тонешь в море информации, не успевая как следует ее упорядочить. А теперь Кодзабуро выпал отличный шанс почитать документы и книги, которые накопились в машине, и тщательно обдумать рабочие вопросы, до которых не доходили руки.

– Порой неудобство оказывается даже кстати. Благодаря сегодняшнему вечеру я хорошо это понял.

Хитоэ с улыбкой кивнула в ответ.

Комната «Град»

Когда Кодзабуро вернулся в комнату, его встретил стол, заваленный книгами и бумагами из машины.

– Да уж, настоящее цундоку^[5], – хмыкнул он, выбрал из стопки одну из брошюр и устроился на кровати.

Настроив свет ночника поудобнее, он открыл книжицу, и...

На пол вылетела открытка из плотной бумаги, прежде зажатая между страницами. На темно-коричневом фоне серебряными буквами было выведено название кафе и нарисована маленькая карта. На обратной стороне красовалась сделанная вручную приписка угловатым почерком: «Наконец открываемся! Пожелайте мне удачи!»

Какое-то время Кодзабуро молча крутил открытку в руках. Затем тяжело вздохнул. Поднялся с кровати, достал из сумки рабочий ежедневник. В нем было место для расписания на 10 лет. Кодзабуро принялся листать страницы в обратном порядке – словно отматывал назад время.

Наблюдения Футы

Покинув «Зал снежной песни», Кодзабуро сразу отправился к себе, в комнату «Град». Несмотря на то что он в поездке, обстановка его комнаты уже приобрела рабочий вид. В шкафу аккуратно висел пиджак, на столе лежали книги и документы, на полочке у стола стоял черный деловой портфель.

Проникнув в комнату вслед за Кодзабуро, я тут же юркнул под кровать, чтобы вести расследование незамеченным. Такой трюк ни Холмсу, ни Пуаро не под силу. Поразительно, сколько применений у моих выдающихся способностей.

Когда из бумаг Кодзабуро выпала открытка, я успел зацепить ее взглядом и прочесть, что на ней написано. Приглашение на открытие кафе восьмилетней давности.

Вскоре после этого Кодзабуро поднялся с кровати и достал из портфеля толстый ежедневник. Сел за стол, положив ежедневник на колени, и с тяжелым вздохом принялся листать его страницы в обратном порядке. Очень удачно он его расположил – даже мне из-под кровати удавалось разглядеть все записи.

Конечно, тут была и капелька везения – но разве такие удачные совпадения не демонстрируют, какой я одаренный детектив? Преисполненный гордости, я пригляделся. На одной из страниц Кодзабуро остановился. На ней значилось название кафе с открытки, а рядом – пометка «Закрыто». Всего через год от даты на той карточке.

Похоже, заведение, открывшееся восемь лет назад, проработало всего ничего. На самом деле я поражаюсь, как кафе Pont удалось протянуть так долго, если учесть, насколько там простецкое меню.

Некоторое время Кодзабуро молча разглядывал запись, затем вновь начал перелистывать страницы. Даты замелькали в обратном порядке. «Консультация по закрытию заведения», «Извинения перед соседями», «Проблемы с очередями», «Организация очереди в час пик», «Регистрация на сайте», «Сбор материалов для сайта», «Разрешение на публикацию информации на сайте», «Запрос на размещение на сайте».

Наконец Кодзабуро дошел до записи «Открытие» под той же датой, что была указана на открытке.

Он захлопнул ежедневник и задумался, видимо, погрузившись в воспоминания.

– Я совершил ошибку. Уговорил на лишний пиар, увлекся... – пробормотал Кодзабуро себе под нос. Он повесил голову, опершись на стол. – Такое замечательное кафе было, а я удружил...

Он сжал руку в кулак.

Ну, тут все более-менее понятно.

Я ощутил себя детективом, объявляющим имя убийцы перед всеми собравшимися. Хотя Кодзабуро, конечно, никакой не преступник.

Видимо, восемь лет назад он сотрудничал с кофейней, заключив контракт на размещение информации о ней на сайте, где он работает. Но не просто ради галочки: заведение ему искренне понравилось, и он от всего сердца захотел распространить информацию о нем как можно шире. Благодаря его дару убеждения владелец кофейни согласился на дополнительный пиар. Это дало свои плоды – количество посетителей возросло, и она стала популярной.

Но, видимо, эффект превзошел ожидания. Из-за чрезмерного спроса к кафе стали выстраиваться очереди, что вызвало возмущение соседей. Судя по записям в ежедневнике, Кодзабуро консультировал владельца кафе по всем вопросам – похоже, тот очень ему доверял.

В конце концов кофейню пришлось закрыть. И не потому, что посетителей было мало. Наоборот – из-за слишком большого потока клиентов владелец не справился. Вероятно, он работал в кофейне один, без наемного персонала. И дело жизни стало для него слишком тяжелой ношей.

Значит, вот с кем Кодзабуро желает повидаться, – с владельцем кофейни.

Наверное, он хочет перед ним извиниться. Конечно, тут бы отправиться к тому человеку и проследить за ним, чтобы найти подходящие слова из его повседневной болтовни. Обычно так коты-посланники и делают. Только вот сейчас ситуация чрезвычайная: покинуть гостевой дом невозможно. Придется искать решение на месте. Я напряг мозги.

Есть ли в доме кто-то подходящий на роль посланника в этой ситуации? Тут надо использовать свое чутье по полной. Когда я уже собрался спускаться, мой взгляд зацепил еще одну комнату.

В коридоре

На двери соседней с Кодзабуро комнаты висела табличка «Иней». Там остановились супруги Куниэда.

Стоя у двери, я понял, что оба постояльца внутри. С моим слухом и обонянием определить это – сущий пустяк. Но сколько я ни прислушивался, никаких разговоров из комнаты уловить мне не удалось. Спать легли, что ли?

Я уже собирался уходить, но замер на месте. До меня донеслись шуршание ткани, какое бывает, когда складывают одежду, и прочие звуки, сопровождающие распаковку вещей. Но не похоже, чтобы супруги неспешно читали книги и отдыхали. Будь это так, я ощутил бы спокойствие и радость, царящие в комнате. Вместо этого до меня доносилось лишь гнетущее напряжение.

Наверное, мои чувства так обострились из-за изоляции. Каждая шерстинка словно улавливала малейшее движение воздуха, малейшее изменение атмосферы вокруг.

Комната у лестницы напротив «Града» называется «Лепень», и ее себе взяла Фука. Оттуда я услышал лишь уютное сонное сопение. Я украдкой отправился к лестнице.

Снова в гостиной

В гостиной царила кромешная тьма. Конечно, с моим ночным зрением это не страшно, но...

– Уя-у, – странный невнятный звук вырвался сам собой. – Ты... Нечего подкрадываться!

И голос у меня дрожал вовсе не от страха. Просто я слишком задумался, вот и не заметил, как наткнулся на своего помощника. Все не могу привыкнуть видеть обитателя Синего мира здесь.

– Ну как там дела на втором этаже? – с любопытством спросил он. Мне понадобилось совсем чуть-чуть времени, чтобы унять дрожь.

– Мне много удалось узнать.

– Вот как? А посмотри-ка сюда.

Не обращая внимания на мое недовольство, он с сияющим видом поманил меня на кухню. Там он достал с полки шкафчика какую-то ткань и развернул ее.

– Что тебе напоминает этот узор?

– Клетчатый орнамент.

То были хорошо знакомые каждому перемежающиеся квадраты белого и коричневого цветов. Помощник помахал тканью в воздухе. Уж не принял ли он ее за гоночный флаг?

– В Японии такой узор называют «итимацу», – добавил я на всякий случай.

Мой собеседник кивнул и добавил:

– А мне он напомнил шахматную доску.

Он выжидающе посмотрел на меня, словно надеясь на одобрение. Это мне понравилось – так и подобает помощнику детектива.

– И впрямь...

Конечно, перед нами всего лишь пестрый кусок ткани. Но ведь это работа детектива и его помощника – искать зацепки повсюду и во всем сомневаться. Я так увлекся своей новой ролью, что и думать забыл об основной работе. Конечно, какой же детектив без знаковых предметов!

– Где шахматы – там «Алиса в Зазеркалье», а где она – там Шалтай-Болтай, – бодро, словно скороговорку, выдал помощник, демонстрируя свои выдающиеся способности. В «Алисе в Зазеркалье» повествование выстраивается подобно шахматной партии. И Шалтай-Болтай – важный герой этой книги.

– А где Шалтай-Болтай...

Помощник положил передо мной какую-то книжку. Видимо, с полки в гостиной.

– При чем тут это?

На страницах под короткими стихами были нарисованы простые черно-белые рисунки.

– «Сказки матушки Гусыни», – он гордо ткнул пальцем в название на обложке. Тут меня осенило. И как я раньше не заметил! Стишки из «Сказок матушки Гусыни» – наверняка код, в котором зашифрован порядок убийств. Вот и в «И никого не стало» использовалась считалка, что и дала название роману.

И Шалтай-Болтай также появляется в «Сказках матушки Гусыни». Вообще, это сборник старинных английских детских стишков. Детективам, где они используются в качестве шифра, нет числа, ведь звучат они порой очень многозначительно – за их беззаботным ритмом словно скрывается нечто загадочное и жуткое. Это придает истории особый шарм.

– И как, нашлось там подходящее стихотворение? – с волнением спросил я. До чего же надежный у меня помощник!

– Вот. Мне кажется, в этом может крыться подсказка.

На странице, которую передо мной открыл помощник, была нарисована фиалка и написано:

Март прохладный ветер шлет,

Апрель дождиком прольет,

А уж май смеется нам —

Все цветет и тут и там!

– Но про снег здесь ничего нет, – недовольно заметил я.

Помощник тут же парировал:

– Зато благодаря этому стишку я вспомнил другое английское стихотворение, – и тут же продекламировал мне японский перевод стихотворения «Месяцы»^[6].

Январь засыпет все снегами,

Хрустит дорожка под ногами.

Февраль ведет дожди с собой,

И тают льдины под водой.

А в марте вихри вместо вьюг

Нарциссы пробудят вокруг.

В апреле – примулы в руках

И маргаритки на лугах.

Рождает май ягнят кудрявых,

Что скачут и резвятся в травах.

В июне лилии и розы

Благоухают словно грезы.

Июль дождями охлаждает,

Вареньем сладким угощает.

Созреют в августе поля,

В пшеничном золоте земля.

Сад полон фруктов в сентябре,

Но холодает на заре.

Октябрь фазанов в лес зовет,

Орехи белка соберет.

Ноябрь грустит в порывах ветра,

И листья пляшут до рассвета.

Декабрь снегами вновь закружит,

Камин, сочельник, сытный ужин!^[7]

Радостное, яркое стихотворение повествует о смене сезонов, а еще – о красоте природы и наслаждении жизнью. Сложно представить, чтобы оно было связано с преступлением.

Но именно такое противоречие может помочь нам в разгадке. Кроме того, помощник объяснил, что иногда это стихотворение включают в японское издание книги «Сказки матушки Гусыни».

– Январь приносит снег, а в феврале тает лед... – задумчиво продекламировал я, пытаясь уловить скрытое послание. Конечно, сосредоточиться нужно на «зимней» части стиха. Но мне стоило отчаянных усилий отогнать лишние мысли. Например, о том, как осенью весело гоняться за шуршащими листьями, когда они падают с деревьев, – как в строках про ноябрь...

– Тут, конечно, упоминается снег, но у меня с неприязнью и преступлениями больше ассоциируется колкий иней. А про него нет стихотворений? – подкинул я задачку посложнее.

– Неприязнь... – задумался помощник. – Тогда, может, «Записки у изголовья»?

Он познакомил меня с цитатой из книги Сэй Сёнагон.

«Снег. Град. Ледяной дождь очень неприятен, но невольно залюбуешься, если он смешан с белым-белым снегом.

Как хорош снег на кровлях, покрытых корой кипариса!

А еще он хорош, когда чуть-чуть подтает или выпадет легкой порошей и останется только в щелях между черепицами, скрадывая углы черепиц, так что они кажутся круглыми.

Есть приятность в осеннем дожде и граде, если они стучат по дощатой крыше.

Утренний иней на темных досках крыши. И в саду!»^[8]

«Записки у изголовья», что начинаются словами «Весною – рассвет», – это сборник коротких поэтичных наблюдений о природе и людях. Такой жанр называется «дзуйхицу».

– А еще там есть записки с заголовком «То, что неприятно слушать», – увлеченно пустился в объяснения помощник. Он рассказал, что там говорится о праздной болтовне слуг в дальних комнатах, когда у тебя гость, о хвастливых родителях, превозносящих ничем не выдающееся дитя, о бесконечно твердящем одно и то же подвыпившем возлюбленном и так далее.

Мы вместе посмеялись – такие неловкие моменты и современным людям вполне понятны. Потом вернулись к обсуждению отрывка о снеге.

– Там упоминаются снег, град и ледяной дождь со снегом – это и есть «лепень». И тут же автор добавляет, что ледяной дождь очень неприятен. Я вспомнил тот отрывок, когда ты упомянул про неприязнь.

– Нет, что-то тут не сходится. Тем более что в комнате «Лепень» живет хозяйка дома, – возразил я.

– Но там ведь еще продолжение есть – «невольно залюбуешься, если он смешан с белым-белым снегом». Так что это не совсем неприязнь. Скорее даже похвала, верно?

– Самые натянутые отношения в доме у супругов из комнаты «Иней». Может, стоит обратить внимание на строки «Утренний иней на темных досках крыши. И в саду!»?

Я погрузился в размышления, пытаясь все увязать между собой, но тут мой собеседник вдруг воскликнул:

– Погоди-ка!

Ох, ну и любит же он поболтать! Не заметив недовольство в моем взгляде, он продолжил:

– А почему ты решил, что супруги не ладят?

Кхм. Я подробно объяснил свою теорию, которую вывел исходя из звуков, подслушанных под дверью. Судя по всему, отношения у супругов холодные и текущее путешествие вполне может стать для них последним.

Если подумать, то ведь и в такси они ехали не рядышком, а по отдельности – муж на переднем пассажирском сидении, а жена – на заднем. А когда водитель достал из багажника вещи, каждый понес в дом свои, а не муж подхватил все разом, как обычно бывает. И в гостиной они старались не встречаться друг с другом взглядом. Выслушав меня, помощник так и разинул рот – явно поразился моим способностям детектива.

Но его следующие слова окатили меня холодным душем – а я-то ожидал похвалы.

– Прости уж, но мне кажется, ты не совсем прав.

– А? Почему? – я так удивился, что в голос прокралось недовольное урчание.

– Полагаю, ты верно понял, что отношения между супругами прохладные. Но я не думаю, что они планируют расстаться. Скорее напротив – надеются, что путешествие все наладит, – улыбнулся помощник.

– И с чего ты так решил? – от расстройства, что стройную теорию пытаются опровергнуть, мне невольно захотелось спорить.

Но я наткнулся лишь на новый аргумент:

– Я подсмотрел кое-что, пока ты спал.

Еще раз повторюсь, мой помощник – обитатель Синего мира. Ему ничего не стоит бодрствовать хоть всю ночь. Но нам, котам, в любом мире нужно хорошо высыпаться. Так что пока я сладко спал... точнее, восполнял силы, он пробрался в дом и наблюдал за происходящим от нечего делать.

– Та видная женщина какое-то время отдыхала на диване, но потом пошла на второй этаж со словами, что у нее завтра работа.

– Это Котоми, актриса.

– Владелица дома и повар прибирались на кухне.

– Хитоэ не работает здесь, она постоялец. Из-за непогоды шеф-повар не смог сюда добраться, вот она и взяла на себя его роль, – добавил я в его рассказ необходимые пояснения.

– Жену из пары супругов я не видел. В гостиной остались двое мужчин.

– Супругов зовут Юдзуки и Ао Куниэда. А второй мужчина – Кодзабуро. Юдзуки сразу после ужина поднялась к себе. Кодзабуро же привык работать допоздна, до сих пор не спит, – вспомнил я увиденное недавно.

– Он собирает материалы для сайта ресторанного гида, да?

– Ты и это знаешь? – удивился я.

Помощник рассказал о подслушанном разговоре Кодзабуро и Ао. Я так обрадовался, что даже забыл о недавней горечи поражения. Какой способный помощник мне достался – трудится даже тогда, когда детектив отдыхает!

Наблюдения помощника

– Они остались в гостиной вдвоем. Беседовали за вином о событиях дня, о своих работах и всем таком, – принялся я пересказывать коту-посланнику то, что услышал вечером.

– За вином? И все было нормально?

Кот переживал, как бы вино не оказалось отравленным, но успокоился, когда я заверил, что мужчины пили его с удовольствием и без всяких последствий.

– Кодзабуро рассказал, что обычно за день успевает обойти несколько кафе и ресторанов.

– А где работает Ао?

– У него своя компания, которая занимается созданием медиаконтента для Сети, – это я тоже узнал из подслушанного диалога.

– О, значит, им было о чем поговорить, – тут же смекнул кот-посланник. Не зря в его работе так важна проницательность. Присказка о том, что «главное – воображение», которую он постоянно упоминает, – это не пустой звук.

– Ага. Например, о всяких сложностях, с которыми они сталкиваются по работе. Не то чтобы они только и делали, что жаловались... Но общий язык нашли.

– И?

– А, точно, супруги.

Глядя в круглые глаза внимающего моему рассказу кота-посланника, я перешел к сути дела.

– Кодзабуро заметил, мол, как здорово, что вы путешествуете с супругой. И тут же Ао как-то поник и съежился. И оставшуюся часть вечера выглядел погрустневшим. Ао рассказал, что они с супругой уже 30 лет вместе и оба скоро перешагнут шестой десяток.

– Время выхода на пенсию? – тут же понял кот. Он отлично разбирается, как устроено человеческое общество, – наверное, благодаря семье, в которой жил.

– Да. Для людей 60 лет – важный рубеж. Ну, теперь во многих компаниях выход на пенсию отодвинули на пять лет, но тем не менее.

При жизни (или, как говорят коты-посланники, при жизни в Зеленом мире – услышав об этом впервые, я восхитился: здорово придумано!) я работал учителем родного языка в государственной старшей школе. Для нас пенсионный возраст тоже подняли, но в мое время для всех преподавателей, как и для других госслужащих, речь шла как раз о шестидесяти годах.

Я проработал до самой пенсии, но после, когда должна была начаться новая жизнь, меня одолела болезнь. Что меня не расстраивает – скорее наоборот, я рад, что смог преподавать до последнего. Потому и сожалений у меня не осталось.

Прибыв в Синий мир (да, что-то я совсем перешел на сленг котов-посланников, думаю, тут стоит сделать ремарку: Синим зовется загробный мир), я плотно занялся изучением литературы и поэзией – своим давним хобби.

Дни мои проходят плодотворно и интересно. Только вот жену жаль – она у меня осталась одна. Конечно, в Обон можно отправиться повидать близких, но вот в другое время разрешение получить довольно сложно.

Количество обитателей загробного мира, которые могут одновременно находиться в мире живых, ограничено. Так что с момента подачи заявки порой проходит несколько месяцев, пока ее не одобрят. Говорят, иначе «мир исказится». Простыми словами – будет скверно, если слишком много людей из Синего мира хлынут в Зеленый.

И вот, преодолев все препятствия, я использовал рождественское поощрение, чтобы добиться разрешения на встречу, и отправился в Зеленый мир... Но в планы вмешалась метель.

Однако как интересно все обернулось!

Я улыбнулся – на душе было радостно. Благодаря неожиданному стечению обстоятельств мне довелось пережить такой увлекательный опыт. Кто бы мог подумать, что получится сыграть роль помощника детектива – и не простого детектива, а кота-посланника, которых редко доведется встретить.

Неудачи случаются, но, если найти в них светлые стороны, можно очень приятно провести время. Хотелось бы научить этому обитателей Зеленого мира, без конца жалующихся на скуку и однообразие... Но это во мне былые учительские замашки проснулись.

Только тут все зависит от человека. Какое бы значительное или интересное событие ни случилось – пока участник этого не поймет, для него ничего не поменяется. И наоборот – если отыскать интерес даже в препятствиях и сложностях на пути, жизнь станет краше. Главное – не упускать возможности.

Снаружи все шел и шел снег. Казалось, он падает бесшумно... Но, если очень хорошо прислушаться, получится расслышать тихий шелест, с которым снежинки опускаются на землю.

До чего поразительна природа! Когда любуешься ей, порой слышишь даже то, что уши вроде как не способны уловить.

Я вспомнил свою жизнь в Зеленом мире. В то время я вечно был по уши в работе. Времени хватало на то, чтобы сделать все в срок – и только. Даже в выходные и во время каникул голову занимали лишь мысли о делах.

Душевное спокойствие – залог истинного благополучия. Теперь, когда у меня много свободного времени, я это хорошо понимаю. Но если спрошу себя, не использовал ли я порой занятость как отговорку, то не смогу гордо ответить: нет, никогда.

Сколько бы ни было дел, наверняка хоть минутка да нашлась бы на то, чтобы поднять глаза к небу или прислушаться к шелесту листвы. А я совсем забыл, как важны такие вот маленькие отдушины.

Кот-посланник помогает людям передать свою волю тем, с кем они не могут увидеться лично. И я горжусь, что мне выпала роль помочь ему в этом нелегком деле. Вот мне и хочется оказаться полезным. Будет здорово, если благодаря нам кто-то из Зеленого мира отыщет немного покоя и радости в своей непростой жизни.

Я внимательно слушал диалог между Ао и Кодзабуро – вдруг, думал я, что-то из сказанного пригодится! – и теперь смог пересказать его почти дословно.

Разговор в гостиной

– Как здорово, что вы путешествуете с супругой, – восхитился Кодзабуро.

Ао замялся:

– Ну да.

– Давно вы вместе?

Обычный светский разговор. Едва ли Кодзабуро на самом деле так уж это любопытно. Но все равно Ао казалось, что он бессовестно лжет. Потому-то речь его и стала обрывистой:

– В этом году было 30 лет.

Нет, конечно, это не ложь. Они действительно вместе настолько давно. Но, когда говоришь про долгий брак, кажется, будто хвастаешься крепкими супружескими узами, и это задевало Ао.

Как и предполагалось, Кодзабуро тут же заулыбался:

– Ого. Немало.

В его глазах Ао прочел невысказанное: «Потрясающе, как давно вы женаты».

По сравнению со многими коллегами и приятелями Ао его отношения с супругой могли считаться хорошими. Пусть у них не было детей, но благодаря умению Юдзуки отыскать счастье даже в малом, в их жизни всегда находилось место для радости.

– Кстати, это вино... – Ао поднял бокал на уровень глаз и покрутил его в руках.

– Оно выдержанное, да? Очень вкусное.

– Сразу видно сотрудника ресторанного гида, – восхитился Ао.

– Что вы, что вы, – тут же смутился Кодзабуро.

– Это подарок на свадьбу. Я все искал повод его открыть, и вот как время пролетело. – Ао показал дату на этикетке: вино поступило в продажу 30 лет назад, в год их свадьбы.

– Вы, наверное, хотели его с женой выпить?

– Так и есть. Но она только завершила большой проект по работе и очень устала. Сразу после ужина Юдзуки ушла к себе, отказавшись от вина.

– Ох, а ничего, что такое важное вино досталось мне? – запоздало забеспокоился Кодзабуро.

– Вовсе нет. Беседа выдалась приятная. Она станет хорошим воспоминанием, – Ао улыбнулся и кивнул сам себе. – И она помогла мне принять важное решение.

Он сделал еще один глоток вина.

– Кстати, повезло вам этот гостевой дом найти. В интернете его отыскать сложно.

– Правда? Сюда предложила съездить жена.

– А, вот как.

Ну вот. Снова его наверняка неправильно поняли. Ао горько улыбнулся и поспешно добавил:

– По правде говоря, это первая совместная поездка за 10 лет.

– Здорово. Завидую белой завистью. Я весь в работе, вот и упустил возможность жениться. Так и остался холостяком. Если привыкаешь жить один, то и совместный быт с кем-то начинает казаться бременем.

– Когда работаешь увлеченно, бывают и такие мысли, – невольно признал Ао. – Но радость и спокойствие, которые подарила мне жена, перевешивают все минусы. Наконец я это понял.

Тут он понурил голову и совсем тихо, почти про себя, пробормотал:

– Хотя, возможно, уже слишком поздно...

Едва ли Кодзабуро расслышал его фразу. А вот я, притаившийся поближе к Ао, уловил каждое слово.

– Я очень хочу сделать наше путешествие счастливым, – уже громче и тверже произнес Ао. Он улыбался, но так, словно готов был расплакаться.

Кот-посланник внимательно выслушал мой рассказ. Когда я закончил, в гостиной повисла тишина. Мерное сопение, доносящееся с его стороны, – наверняка звук глубоких раздумий, а не сонное дыхание... Пока я с надеждой на это ждал ответа, откуда-то вдруг послышались тихие шаги. Кто-то спускался сюда по лестнице.

– Уа!

– Мфя!

От неожиданности мы тихонько воскликнули в один голос и бросились прятаться в тени высокой драцены, стоящей у камина. Сердце в груди колотилось так, что, казалось, неожиданный визитер может его расслышать и найти нас. Я попытался успокоиться, но звук не пропал. С побелевшим лицом я перевел взгляд на кота и обнаружил, что он трясется и дрожит, – так вот чье сердце бьется так громко!

Кто-то скажет: какое биение сердца, какая бледность? Вы ведь оба из Синего мира. Но это большая ошибка. Тут, в Синем мире, все так же, как и в Зеленом, – и сердце в груди от волнения может заходиться, и кровь от лица отливать. Кстати, смелости перемещение в Синий мир тоже нисколько не прибавляет.

Перед нашими взволнованными взглядами через гостиную на кухню проследовал невысокий силуэт. Хитоэ – сейчас она здесь за повара.

Неужели эта скромная женщина и есть преступник? Хотя в детективах ведь часто убийцей оказывается тот, кто меньше всего похож на злодея. С такой точки зрения на эту роль она подходит идеально. Мы с котом пристально наблюдали за каждым движением женщины.

На кухне

Хитоэ заглянула в коробку рядом с кухонным столом. В ней лежали продукты, которые заранее привезли из ресторана для шеф-повара. Из них он должен был приготовить пышную рождественскую трапезу.

Разнообразные овощи и немного риса, скорее всего, предназначались для гарнира к основному мясному блюду. В холодильнике нашлись яйца, сливочное масло и джем.

– Эх, хотелось поесть лакомств от шеф-повара...

Наверняка его блюда выглядели бы ослепительно красиво. С авторским соусом, тонким ароматом трав...

Точно, приправы! Хитоэ взяла ручную мельницу со смесью сушеных трав. Потом перевела взгляд на стол в коридоре, где стояли пришедший в негодность телефон и старинная печатная машинка.

– Яичница – слишком просто. А открытые бутерброды я уже делала...

Настроение у нее было на редкость хорошим. Продумывать меню – это так весело!

В глубине коробки нашлись песочные тарталетки.

– Наверное, планировался киш в качестве закуски.

По ингредиентам Хитоэ старалась угадать задумку повара. Сыр для киша повар, похоже, собирался привезти с собой – к сожалению, в холодильнике ничего подходящего не нашлось. Ну или тарталетки должны были стать основой десерта с кремом и фруктами.

Десерт...

Ужин пришлось готовить в спешке, так что до полноценного десерта у Хитоэ руки не дошли. К чаю удалось придумать только тосты с корицей, но для Рождества это слишком скромно. Чего бы такого сделать на завтрак поинтереснее... Тут Хитоэ нашла в холодильнике сырое тесто. Может, его припасли для какого-нибудь пирога с мясом или рыбой?

Отлично! Она довольно кивнула сама себе. Готовясь к завтрашнему утру, Хитоэ прокручивала в голове события дня. Возле остановки экспресса ее окликнула женщина, в которой она сразу узнала актрису Котоми Асихару и, конечно, очень удивилась. Посреди маленькой пустынной станции та смотрелась неуместно ярко – прямо-таки ослепительно. Котоми любезно предложила разделить такси, и они вместе поехали в гостевой дом. Чем дальше машина поднималась в горы, тем сильнее становился снегопад.

– Похоже, быть метели. Как бы вы не застряли в гостевом доме, – предупредил таксист, говорящий на местном характерном диалекте.

– О, но так даже интереснее. У меня завтра работа, конечно, но раз уж погода испортилась, все равно придется отложить съемку. Получится незапланированный выходной, – лукаво улыбнулась Котоми.

Попытка посмотреть прогноз погоды на ближайшее время успехом не увенчалась – оказалось, интернет в этих горах не ловит.

– У вас тоже нет Сети?

Хитоэ кивнула. Ну и ладно. Она взяла весь зимний отпуск. С работой проблем не будет. К тому же...

Она ощущала, что ей выпал шанс наконец подумать о себе без лишней суеты. Это предчувствие охватило ее, еще когда она нашла распечатку с сайтом гостевого дома.

А еще тут, в горах, Хитоэ наконец ощутила давно забытое спокойствие и умиротворение. Люди в доме собрались интересные: известная актриса, сотрудник ресторанного гида, успешные супруги и на удивление юная владелица гостевого дома. Точно! Еще забрел неизвестно откуда взявшийся рыжий полосатый кот – и тоже стал постояльцем.

Как и предрек водитель такси, к вечеру метель совсем разгулялась. Связь с внешним миром прервалась, а шеф-повар не смог приехать, чтобы приготовить ужин. В такой ситуации вполне естественно, что кто-то начнет жаловаться, мол, мне ведь обещали другое! Или что постояльцы, такие разные, будут конфликтовать. Но этого не произошло. Необычность ситуации смягчила сердца людей – всегда таких занятых и погруженных в свои хлопоты. К тому же...

– Тут такая чудесная атмосфера. И ужин...

Хитоэ неожиданно вызвалась готовить просто потому, что ей так захотелось. При одном взгляде на ингредиенты в голове начало вырисовываться меню, и решение казалось таким очевидным и естественным.

Конечно, похвалы ее порадовали. Но еще сильнее согревало сердце то, что ей удалось привнести свой вклад в сложившуюся в гостевом доме уютную, теплую атмосферу.

«Ужин был очень вкусным. Настоящее пиршество».

В воспоминаниях снова вспыхнуло лицо Кодзабуро, когда он сказал ей это. Лицо человека, уставшего после долгой дороги, но счастливого и довольного...

– Ой, вы еще не спите?

На кухне показалась удивленная Фука.

– Я решила проверить запасы, чтобы определиться с завтраком, – Хитоэ кивнула на пачку яиц, которую держала в руках.

– Мы все в предвкушении! – солнечно улыбнулась Фука.

– Я думаю устроить что-то вроде бранча... Но не уверена, получится ли все успеть. Когда тут выезд?

– О, раз уж все так сложилось, я буду только рада, если гости задержатся! Пусть все отдохнут хорошенько.

Энтузиазм и оптимизм Фуки заряжал всех вокруг – Хитоэ тоже почувствовала себя увереннее.

– А вы всегда по ночам дом обходите? – поинтересовалась она. Наверное, в присутствии гостей владелец дома спать может лишь вполглаза...

Но Фука тут же замахала руками.

– Я крепко сплю – хоть вор приди, хоть призрак объявись, вряд ли бы заметила. Полная безответственность, – озорно хихикнула она.

Хитоэ вспомнилась книжка «Волшебная зима». Вся семья в ней погрузилась в зимнюю спячку, и только Муми-тролль не смог уснуть. Вот он пытается разбудить маму, но она не просыпается. К счастью, у них есть и запасы еды, и теплая печка...

В этом гостевом доме похожая атмосфера. Муми-мама спала так крепко и сладко, потому что была уверена: с ее домом ничего не случится, ведь она как следует подготовилась к зиме. И с Фукой наверняка так же. Ей спокойно спится, потому что она знает: в ее доме гостям ничего не грозит.

– Значит, и появление Санты не заметите, – улыбнулась Хитоэ.

– Ох, а это беда, – серьезно ответила Фука. – Думаю, нужно выпить кофе, чтобы взбодриться. Вам тоже сделать?

Хитоэ с радостью согласилась на заманчивое предложение. Вместе со стрекотанием ручной кофемолки гостиную заполнил приятный горьковатый аромат, который Хитоэ с наслаждением вдохнула.

– В последнее время очень популярна слабая обжарка – с кислинкой. Но я предпочитаю сильную, – поделилась Фука, насыпая ложечкой свежемолотый кофе в фильтр.

В кофейне Хитоэ использовались фирменные зерна сети, и сотрудники не могли контролировать степень их обжарки. Но она знала – есть фанаты, которые обращают внимание и на это, и даже на плантацию, где они собраны.

«Популярность вовсе не гарантирует, что вещь придется тебе по сердцу», – подумала Хитоэ. И тут вдруг что-то пушистое скользнуло у ее ног. Она опустила голову, но ничего не увидела. Не успела она удивиться, как внезапно, поддавшись неожиданному порыву, произнесла:

– Главное – слушать свое сердце.

Эти слова озадачили ее саму. И что на нее нашло? Но чувства, вложенные в них, были искренними – и улыбка собеседницы в том ее только уверила.

– Точно. А вы умеете посвящать всю себя тому, что делаете. Это заметно, – немного смущенно ответила Фука.

Выражение лица Кодзабуро в «Зале снежной песни»... Почему оно так тронуло Хитоэ? Она задумалась.

По всей видимости, обычно его мысли занимала лишь работа – как вдруг на его лице появилось задумчивое спокойствие. Он словно выдохнул. Вернулся к себе. И Хитоэ это очаровало.

Вот чего ей хочется – дарить людям возможность подумать о себе. Создать обстановку, в которой каждый отрешится от повседневных забот и расслабится. И ей вовсе не обязательно открывать свое заведение. На текущей работе это тоже возможно. Главное – настрой. Главное – слушать свое сердце. Как хорошо, что она сумела облечь это в слова!

Хитоэ часто думала о том, что хотела бы открыть свое заведение. Но мысль о собственном деле казалась такой смутной и далекой – неясно, с какой стороны подступиться. Как-то она зашла по пути с работы в маленькое кафе и по совету хозяйки заполнила небольшую анкету. Хитоэ была там впервые, так что не знала – то ли это их обычный сервис, то ли какая-то акция. Ей предложили заполнить карточку с вопросом «С кем вы хотели бы увидеться больше всего на свете?» и опустить ее в деревянную коробку (кажется, хозяйка назвала ее почтовым ящиком).

Не сразу Хитоэ определилась, что написать. У нее не было никого, с кем она желала бы встретиться... Разве что с собственными мечтами и страхами. Ей так хотелось найти ответы на терзающие вопросы для себя самой – себя, потерявшуюся в собственных надеждах и стремлениях. Вот Хитоэ и написала в анкете «С собой».

– Кофе вкуснее, если добавить мускатный орех, – сказала Хитоэ.

Фука прислушалась к совету, а затем вдохнула запах напитка.

– Прекрасно! Такой согревающий аромат!

Держа чашку в одной руке, другую она согнула, напрягая бицепс, – видимо, продемонстрировала прилив энергии.

– Хорошо бы и остальных угостить таким кофе.

– Он не особо подходит для утра... Это скорее вечерний вкус, – с сожалением заметила Хитоэ. Затем вспомнила: – Но, кстати, Кодзабуро вроде бы еще не спит. Он говорил, что у него много работы.

– Правда? Тогда надо бы его пригласить, – Фука было поднялась с места, но Хитоэ ее остановила.

– Я уже пойду спать, так что позову его по пути в комнату, – и она покинула кухню, наполненную ароматом кофе.

В гостиной

– Что произошло? – восхищенно спросил мой помощник. Он не отрываясь наблюдал за происходящим – даже моргать перестал. Я уж забеспокоился, не пересохнут ли у него глаза. С первой до последней секунды он внимал тому, как я передаю Хитоэ послание.

Я принялся объяснять, стараясь держаться спокойно и уверенно, но все равно получилось немного хвастливо. Что уж тут поделать.

Наблюдая за Хитоэ, я понял: она ищет себя. А значит, и встретиться желает с самой собой!

Поймать суть послания несложно – Хитоэ ведь и сама знает, что хочет услышать. Ну и на роль посредника тут только она сама и годится. Именно частичку ее души я и сохранил бережно на кончике хвоста.

– У тебя так распушился хвост – я испугался, как бы ты буянить не начал, – взволнованно заметил помощник.

– Там я концентрирую частичку души и передаю ее посреднику. Правда, Хитоэ выступила в обеих ролях.

– О, да-да! Я видел, как ты скользнул у ее ног и прикоснулся к ней хвостом! Ловко вышло.

Я гордо мурлыкнул. Ну, ловкость и грация кошек хорошо всем известны – тут и удивляться нечему.

– Поразительно! И тут же она вдруг заговорила так искренне... Как будто из глубины души.

– Это голос ее сердца, – пояснил я, лизнув лапу. Помощник так уставился на меня, что щекотно стало. Я всего лишь выполнил свою обычную работу, и только.

– Когда Хитоэ осознала свои истинные чувства, ее взгляд стал таким умиротворенным... – заметил он.

«И впрямь здорово получилось, – про себя отметил я. – На редкость».

– Но когда же случится какое-нибудь преступление?

Помощник подавил зевок. Я потянулся. И тут мне вдруг показалось: что-то не так. Но что именно? Внимательно осмотревшись, я остановил взгляд на каминной полке.

– Одной не хватает...

– Чего?

Я мотнул головой, указывая в сторону камина, и нахмурился.

– Их теперь три.

На каминной полке остались всего три фарфоровые фигурки. Преступление свершилось, пока я выполнял работу посланника?

– Неужели это значит, что двое уже пропали? Надо бы проверить, как дела на втором этаже.

Я крадучись вышел в коридор. Пылинки плясали под лапами. Подняв голову, я обнаружил на бумаге, заправленной в старинную печатную машинку, какое-то слово. Прежде его там не было.

– Что бы это значило? – я подозвал помощника, и мы вместе задумались над листом, на котором было напечатано слово muna.

Похоже на какой-то шифр. Может, он связан с названиями комнат? Или с именами постояльцев? Или это послание, оборванное на полуслове? Мы крутили лист и так, и этак, обсуждая варианты, но так ни к чему и не пришли. Сложная оказалась загадка.

– Может, это английское «луна» так зашифровано? Moon.

– Или «m» здесь от «морось», а «un» от «иней».

– А может, какие-то слоги должны стоять в начале? Как в слове «коммуна» или вроде того.

Сколько мы ни ломали голову – ответа не нашли. Только время потратили. А ведь на втором этаже прямо сейчас может совершаться преступление! Так что было решено пока отложить разгадку шифра.

Напоследок помощник заметил еще кое-что.

– Посмотри-ка сюда.

Под полкой с телефоном и печатной машинкой лежало что-то вроде комка брезента. Помощник с опаской достал его и начал разворачивать... Тут мы сразу поняли, что перед нами.

Резиновая лодка!

Мой голос дрогнул. В детективах лодки часто используют, чтобы обеспечить себе алиби в условиях замкнутого пространства, – например, на острове, который кажется отрезанным от внешнего мира.

– Нужно спешить.

Я развернулся, но не очень быстро – мне не хотелось, чтобы он заметил, как подрагивает от страха мой хвост. А помощник о чем-то глубоко задумался.

– Может, это Ботё... – пробормотал он.

Но сейчас важнее было проверить постояльцев. Мы поспешили на второй этаж.

Комната «Град»

«Тук-тук».

Тихий стук в дверь вырвал Кодзабуро из размышлений. За дверью он увидел Хитоэ.

– Еще работаете?

– Ага. Немного осталось.

Стол заваливали груды рабочих бумаг. Он так погрузился в свои мысли, что в итоге почти ничего и не сделал.

Кодзабуро подумалось, что выражение лица Хитоэ с их последнего разговора смягчилось. Прежде казалось, будто она прячет свою мягкую, деликатную натуру за внешней замкнутостью. А время, проведенное в гостевом доме, похоже, помогло ей выбраться из раковины. Он удивился, поймав себя на этой мысли. Прежде он считал, что за какой-то день-другой люди не меняются.

– Сегодня ведь сочельник, – Хитоэ словно угадала, о чем он думал. И тут же продолжила: – Фука говорит – самое время ждать Санту. Жалко спать в такую ночь. Так что Фука сварила кофе и приглашает вас на кухню угоститься.

И она тихо удалилась.

– Кофе, значит... Неплохой способ переключиться.

Выйдя в коридор, Кодзабуро успел заметить, что Хитоэ скрылась не в своей комнате, а за дверью «Зала снежной песни».

«Жалко спать в такую ночь». Он улыбнулся, вспомнив ее слова. За окном сгущалась теплая, тихая ночь перед Рождеством. На дворе все так же кружились снежинки. С едва слышимым мягким шорохом...

Снова на кухне

Оставшись одна на кухне, Фука выдохнула. Она сидела за столом, обхватив ладонями чашку с кофе.

Уже почти год как она унаследовала «Дом снежной песни». Фука с самого детства помогала бабушке заниматься им, так что это не было ей в новинку. Но все равно прежде она не представляла, сколько хлопот падает на плечи хозяйки дома.

Поддержание запасов и порядка, организация питания, встреча гостей и общение с ними... И вдобавок к рутинным задачам – сезонные мероприятия, реклама и украшение дома. Ее голова и руки беспрестанно были заняты делами.

Фука уже начала привыкать, когда настала пора Рождества – ее первого Рождества в качестве хозяйки гостевого дома. Все комнаты на удивление быстро забронировали. Радость и предвкушение придали сил, и подготовку к приему гостей Фука закончила на одном дыхании. Но все оказалось не так просто: в планы вмешалась погода.

Прежде Фуке приходилось отменять брони, когда по прогнозу ожидался тайфун, грозящий оборвать сообщение с городом. Но на Рождество обещали отличную погоду, и она совсем расслабилась, забыв, как непредсказуема бывает стихия. Не успела Фука и глазом моргнуть, как гостевой дом оказался отрезан от мира. Телефонная связь и мобильная сеть отказали, а шеф-повар не смог приехать. В такой ситуации никаких извинений не хватит. Положение спас лишь доброжелательный настрой гостей. Даже тот, кто планировал поработать и остался без интернета, не просто не расстроился, а, казалось, наслаждается ситуацией. И ужин взяла на себя искусная в готовке гостья и накормила всех интересными скандинавскими блюдами. Положение, что могло стать отчаянным, обернулось теплым и радостным вечером.

Фуке вспомнился день, когда она решила взять бразды правления гостевым домом в свои руки.

Бабушка всегда была бодрой и энергичной, но однажды вдруг слегла с простудой и угасла меньше чем за три дня. Фука очень ее любила и, конечно, грустила об утрате. Но в то же время понимала, что такой конец как нельзя лучше отражает бабушкин характер: та ушла спокойно и быстро, без госпитализации, не доставив никому хлопот.

Так как бабуля прожила долгую и счастливую жизнь, похороны прошли без лишних слез. Фука была уверена, что ее улыбка куда больше порадовала бы усопшую, поэтому старалась держаться спокойно.

Бабушка часто говорила, что «Дом снежной песни» едва ли ее переживет, так что решение закрыть его далось родным легко.

– Это ведь для меня скорее хобби, – приговаривала порой бабушка, когда Фука приезжала ей помочь.

Конечно, обидно закрывать заведение, в которое бабушка вложила столько сил и труда, но отец Фуки работал в компании, мама хлопотала по хозяйству – никто из них не мог взять на себя управление гостевым домом. Фука тоже смирилась с этим, но на похоронах изменила свое мнение. Она встречала людей у входа, и ее поразило и обрадовало то, сколько человек пришли проститься с бабушкой – они тянулись нескончаемым потоком. Немало среди них оказалось тех, кто когда-то останавливался в «Доме снежной песни».

– А может, мне взять его на себя? – вдруг спросила она у родителей, когда они проводили последних гостей.

– Почему бы и нет?

Родители отнеслись к предложению неожиданно благосклонно. Фука после окончания университета так и не устроилась на постоянную работу. Наверное, им даже спокойнее стало, что она теперь при деле.

Когда вечером Фука рассказала постояльцам, что после кончины бабушки гостевой дом собирались закрыть, Юдзуки восхитилась ее решением взяться за него самой.

Однако Фука не считала, что вправе принимать комплименты. Она до сих пор беспокоилась, справится ли. Но ей очень хотелось сохранить этот замечательный дом.

– Бабуля, я пока держусь.

Пар от горячего кофе осел под глазами. Фука утерла его пальцем.

Тут на кухне показался Кодзабуро.

– Добрый вечер.

– Хитоэ сказала, тут кофе угощают, вот я и решил заглянуть. Все равно работа не идет, – улыбнулся он.

– Если вас устроит тот, что я сварила, – конечно, прошу.

Он ведь работает в ресторанном гиде. Наверное, у него высокие требования к вкусу кофе. Фука занервничала. Она аккуратно установила воронку-пуровер над кофейником. В воронку с фильтром насыпала свежемолотые зерна, а горячую воду перелила в специальный чайник с длинным тонким носиком. Выровняв дыхание, аккуратно налила совсем чуть-чуть воды в фильтр. Сделала паузу. Выждала секунд десять, пока зерна пропарятся, и вновь принялась наливать воду из чайника круговыми движениями. Над кофе вздыбился холмик пенки – она сделает вкус насыщеннее.

Затем Фука быстро сняла воронку с кофейника, пока из него не успела уйти вся вода. Так ее учила бабушка – это чтобы в кофейник не попала гуща со дна фильтра. Готовый кофе она разлила в заранее прогретую чашку и подала Кодзабуро. Насыщенный, густой цвет напитка давал понять: у нее все получилось как надо.

– Вкусно.

Только услышав эти слова, Фука наконец выдохнула. А Кодзабуро тепло улыбнулся.

– Какая ностальгия, – пробормотал он. И пояснил: – Была у меня когда-то любимая кофейня...

Впервые Кодзабуро пришел туда по работе, но со временем очень полюбил ее как место, где можно передохнуть между делами. Он сказал, что кофе Фуки напомнил ему вкус кофе в том заведении. Она совсем засмущалась.

– И не только в отличном кофе дело. Хозяин кофейни был очень приятным человеком.

По тону Кодзабуро Фука поняла: по каким-то причинам той кофейни больше нет. Но она не осмелилась спросить, что случилось. Кодзабуро и так погрустнел. Вместо этого она перевела тему:

– Попробуйте еще эту специю добавить. Меня Хитоэ научила.

Кодзабуро с любопытством понюхал мускатный орех и насыпал щепотку в кружку. Отпил глоток и блаженно прикрыл глаза. Фука радостно заулыбалась:

– Вкусно, правда?

– Словно снежное Рождество вдруг обернулось знойным летом.

Фуке вспомнилась байка о том, что в жарких странах Санта разгуливает в купальном костюме. Внезапно ее ноги коснулось что-то теплое. И в тот же миг с губ сорвалось:

– Уверена, вам благодарны. Рождество – оно в любую погоду Рождество, и любой подарок Санты греет душу. Так и с благодарностью: она всегда в радость.

– А?

Кодзабуро посерьезнел. А Фука и сама удивилась: что на нее нашло? Думала-то совсем о другом. Но почему-то она была уверена, что ее слова пришлись к месту. И что в них – чистая правда.

– Благодарны мне?

– Да. За то, что похвалили кофе. За то, что полюбили ту кофейню. Санта-Фука тут, чтобы передать вам слова благодарности.

С улыбкой и глазами, блестящими от слез, Кодзабуро коротко поклонился Фуке на прощание и покинул кухню. Со спины до него донесся ее мягкий голос:

– С Рождеством.

Кодзабуро ступенька за ступенькой поднимался по лестнице на второй этаж, погруженный в свои мысли. Слова Фуки переплетались с давними воспоминаниями.

Вкусный кофе. Хорошее заведение. Любимое место для отдыха. Утешало ли владельца то, что нашлись люди, так прикипевшие к его кофейне? Наливает ли он и теперь кому-нибудь вкусный кофе? Хочется верить. Кодзабуро надеялся на это всей душой.

Простой кофе темной прожарки, кофе со специями... Так много вкусов, и все разные, и все хороши. С управлением заведением так же – нет одинаковых правил для каждого. Ко всем – свой подход. И он, Кодзабуро, хочет поддерживать понравившиеся места как может. Это его долг.

Например, бизнес-центр «Сакаки», где кафе и рестораны так часто сменяют друг друга. Почему так происходит? Да, его работа – добавить новое заведение на сайт. Но разве это значит, что он должен просто смотреть, как оно загибается у него на глазах? Вовсе нет. Нужно помочь людям закрепиться. Провести исследование – в чем тут дело? В расположении, или плане здания, или других причинах?

Кодзабуро вернулся за рабочий стол. Коричневая открытка, лежащая на верхней книге, упала с нее, когда он потянулся за документами, и оказалась прямо перед ним. Он поднял ее.

– Спасибо...

Ему удалось встретиться с тем, кого он хотел повидать. Пусть не напрямую. Но ведь Рождество на дворе – уж в такую пору можно поверить в чудо.

В «Зале снежной песни»

«Зал снежной песни» – отличное название. Идеально для комнаты с большим панорамным окном на две стены, позволяющим любоваться снежным пейзажем.

Юдзуки так пристально вглядывалась в парящие на улице снежинки, что, кажется, и правда слышала их.

– Здравствуйте.

Обернувшись на приятный женский голос, Юдзуки встретилась взглядом с Хитоэ.

– Я вам не помешаю? – спросила та.

– Конечно, нет, – Юдзуки обрадовалась компании.

– Все идет и идет... – и Хитоэ с улыбкой пояснила, что спать в такую ночь показалось ей расточительством, вот она и засиделась допоздна. Глядя на пейзаж за окном, женщина вздохнула: – Как же красиво. Хочется смотреть и смотреть. Никак не могу оторваться.

Вслед за ней и Юдзуки повернулась к окну.

– А муж ваш уже спит?

Лицо Юдзуки окаменело. Но Хитоэ этого не заметила. Она безмятежно добавила:

– Интересно, Санта уже заглядывал?

Ей, наверное, немного за тридцать. При знакомстве она упомянула, что работает в сетевой кофейне. И скромно добавила – управляющей точкой.

Кодзабуро, сотрудник ресторанного гида, восхитился: такая непростая работа – руководить целым кафе, и все с ним согласились. Но лицо Хитоэ выражало лишь растерянность и удрученность. Еще тогда Юдзуки это зацепило.

И все же Хитоэ вызвалась взять на себя готовку и из скромного набора ингредиентов создала вкусный ужин. Он обрадовал не только остальных гостей. Похоже, случившееся изменило и саму Хитоэ: сейчас она выглядела куда счастливее, чем по приезде.

Перед ней открыты все пути. Столько развилок, поворотов впереди – так, что даже теряешься от предложенного судьбой выбора. Но наверняка Хитоэ удастся найти свою дорогу и уверенно по ней зашагать.

В сердце Юдзуки вспыхнула щемящая зависть к молодежи, у которой еще все впереди.

– Ужин был очень вкусным. И блюда такие интересные – никогда ничего подобного не пробовала.

Она вспомнила вечернюю трапезу. Когда Юдзуки услышала про картофельный гратен с анчоусами, ей подумалось, что вкус, скорее всего, будет слишком насыщенным. Но соль анчоусов впиталась в картошку, и вышло в меру солено и очень гармонично. Вдобавок гратен покрылся хрустящей корочкой, что сделало его еще аппетитнее.

– Спасибо, – склонила голову Хитоэ. – У меня редко что-то хорошо получается. Обычно все не ладится – и с работой, и с личной жизнью, и с хобби, и со стремлениями... Порой думается, что я вообще творю? Но, кажется, я начала понимать, куда иду, – тихо добавила она.

Юдзуки задумалась о своем жизненном пути.

Отправной точкой ее карьеры художника по текстилю стал мастер-класс, на который она попала совершенно случайно. Она просто зашла в магазин за бытовыми покупками, и там продавщица рассказала ей о будущем мероприятии: расхвалила его и пообещала, что будет интересно. Поддавшись порыву, Юдзуки заполнила заявку на участие.

На мастер-классе окрашивали растительными красителями льняные платочки. Молодые наставники – не сильно старше Юдзуки – управлялись с инструментами ловко и объясняли очень доступно. Трехчасовой урок пролетел в мгновение ока. В конце шестеро участников с детским восторгом рассматривали получившиеся платочки и радостно галдели.

Было весело. И оттенки красок из трав и цветов оказались очень красивыми. Юдзуки восхитило, какие яркие, сочные цвета получаются из невзрачных корешков и листьев, похожих на обычные сорняки. Она посетила еще несколько мастер-классов той творческой группы, а потом стала ассистировать им. Постепенно она начала создавать и свои оригинальные принты.

Вместе с друзьями с курсов они открыли выставку. Работы Юдзуки заметили в соцсетях, после чего ее начали приглашать участвовать в экспозициях галерей и арт-пространств.

Сейчас Юдзуки работала на постоянной основе с несколькими магазинами и держала свою выставочную зону – это было для нее личным вызовом. Поначалу она выставлялась там вместе с другими художниками, а потом стало хватать и своих работ.

Когда-то Ао горячо поддерживал начинания Юдзуки. Помогал с логистикой для выставок, брал на себя работу по дому, когда Юдзуки погружалась с головой в творчество.

Но в последнее время он даже перестал заходить на ее новые выставки. Фирма Ао разрослась, и теперь он отвечал не только за себя, но и за подчиненных. Домой он возвращался поздно, уставшим и сразу ложился спать, а на выходных пропадал на деловых встречах. Даже вместе за стол супруги уже почти не садились.

«Пора с этим покончить».

По правде говоря, Юдзуки даже радовало, что их с Ао графики перестали совпадать. Так она могла полностью посвятить себя творчеству, не думая о времени. Мысль о расставании больше не вызывала неприятия. Поэтому она и решила напоследок выбраться вместе в путешествие.

– А ты сможешь взять выходной на Рождество? Я нашла замечательный гостевой дом, давай съездим туда с ночевкой?

К удивлению Юдзуки, Ао согласился. Она не высказала мысль, что путешествие станет для них последним, но наверняка Ао и сам все понял. Нужно покончить с отношениями, в которых не осталось и капли огня. Их уже не спасти. Слишком поздно. Выход один – Ао, конечно, пришел к тому же.

– По правде говоря, это путешествие станет последним в нашем браке...

Правда сорвалась с губ. Наверное, Юдзуки подтолкнули в спину сила и уверенность, которые ощущались теперь в Хитоэ. На душе сразу стало легче.

– Что?

Хитоэ удивленно заморгала, пытаясь понять, что Юдзуки имеет в виду.

– Мы оба слишком хорошо устроили свои жизни. И смысл проводить время вместе пропал... – Юдзуки ненадолго замолчала и тихо выразила то, что давно крылось в ее сердце. – Я думаю, мне пора отпустить Ао.

Лишь теперь Юдзуки поняла, что тревожило ее все это время. Так вот в чем дело!

– Что вы имеете в виду? – нерешительно уточнила Хитоэ, видимо, беспокоясь, деликатно ли о таком спрашивать.

– Понимаете, детей у нас нет. Муж их любит, а мне вот было все не до того. Меня всегда слишком увлекала работа. Эта мысль меня не отпускает. У мужчин ведь возраст не так важен – он и сейчас еще может завести детей.

Конечно, тут есть нюансы – и партнер нужен подходящий, и здоровье хорошее. Все это Юдзуки понимала. Но все же...

– Я подумала – может, пора каждому из нас поискать свой путь.

Заметив обеспокоенный взгляд Хитоэ, Юдзуки мягко добавила:

– Пусть нашим отношениям и пришел конец, он не грустный. Просто пути разошлись. Так бывает.

Наблюдения Футы

Я в замешательстве.

Еще бы. Муж надеется восстановить отношения с супругой, а та уже решила, что им надо расстаться. Сложно продолжать придерживаться чего-то долгое время. Это не только супружеских отношений касается – с карьерой или учебой та же история, как я успел понять, работая котом-посланником. А уж в таких условиях сохранить отношения – практически чудо.

Сегодня вечером в этом доме собрались люди, которые жаждут с кем-то встретиться. Несомненно, они все прошли отбор Нидзико – как те, с кем должен поработать кот-посланник.

Неизвестно, почему они оказались в одном месте. Но, несомненно, кто-то пригласил их. В детективах бывает, что людям приходит анонимное приглашение, но, по рассказам гостей, листовка отеля попала им в руки будто случайно...

Я принюхался. Что-то тут не так. Нюх редко меня подводит, и сейчас он говорит: приглашение доставил кот-посланник. Уж больно похож почерк.

Тут мне кое-что вспомнилось.

Скай, приговаривая, как он устал после сложного поручения, сладко уснул у камина. Он сонно бормотал – но что именно? Я напрягся, мысленно возвращаясь в тот день. Несомненно, Скай говорил что-то про сочельник...

«Приезжайте к нам в сочельник» – это слова приглашения с сайта «Дома снежной песни»! Должно быть, листовки с информацией о нем доставил гостям именно Скай. Значит, их получили те, кто заполнил анкету в кафе Нидзико.

А значит...

Я принялся восстанавливать в голове подслушанные разговоры.

«Я занималась бумажной работой, и среди документов случайно затесалась рекламная листовка этого гостевого дома», – сказала Юдзуки, когда все знакомились. А в разговоре с Кодзабуро Ао упомянул, что в поездку его пригласила жена.

Значит, Юдзуки заполняла анкету с вопросом «С кем вы хотели бы увидеться больше всего на свете?». И наверняка вписала туда имя «Куниэда Ао».

Конечно, раз они супруги, то в любой момент могут увидеться. Они ведь и сейчас рядом. Но все равно Нидзико выбрала анкету Юдзуки среди прочих. И это ясно показывает, как тут все запутанно и до чего паре непросто перейти к открытому разговору.

Юдзуки сказала, что прощание будет не грустным. Но в ней наверняка говорила скорее надежда, чем уверенность...

Я в замешательстве пытался отыскать ответ.

«Спокойной ночи», – попрощалась Хитоэ, покидая «Зал снежной песни».

Я стоял у двери и наблюдал за происходящим с порога. До меня донесся ответ Юдзуки: «С Рождеством».

Стоило Хитоэ скрыться в своей комнате, как тут же, словно он только и ждал этого момента, в коридоре показался Ао и направился к «Залу снежной песни».

– Вот ты где.

Услышав это, я едва не подпрыгнул на месте от неожиданности. Но обращался Ао не ко мне – его взгляд был направлен в комнату.

Юдзуки медленно повернулась. Воспользовавшись моментом, я проскользнул в зал. Дверь за мной прикрылась, и в комнате остались лишь они двое – не считая меня.

Двое в «Зале снежной песни»

– Вот ты где.

Обернувшись на голос, Юдзуки увидела Ао. Ей сразу стало неуютно.

– Я уже собираюсь ложиться спать. – Она направилась к двери, но ее остановил восторженный возглас Ао.

– Ух ты, ну и красота!

Давно она не слышала столько неприкрытой радости в голосе мужа. Хотя... Не совсем так. На людях Ао часто выглядел оживленным и веселым. Но редко казался счастливым, когда они оставались наедине.

Ао, в глазах которого еще плясали снежинки, направил свой взгляд на Юдзуки. Зачарованная их мягким сиянием, она вернулась к окну. Они молча залюбовались парящим снегом.

Снежинки падали с неба и укрывали землю. Слой за слоем укутывали ее белым покрывалом. Размеренно и уверенно, без остановки.

Снова в гостиной

Что же делать? Весь в сомнениях, все еще прислушиваясь к происходящему в «Зале снежной песни», я решил вернуться в гостиную, чтобы немного все обдумать. Вышел в коридор и направился туда.

– Ну как, ничего плохого не случилось? – помощник с беспокойством бросился навстречу.

Я хорошенько потянулся: сначала передние лапы, затем задние – и завалился на бок. Не потому, что расслабился. Просто в таком положении думается лучше всего.

Не проявив ни малейшей чуткости к моей попытке погрузиться в дрему – точнее, в размышления, – помощник пустился в догадки:

– Насчет стихотворений про снег. Я вспомнил еще одно. Может, оно сгодится?

Он продекламировал мне красивое стихотворение под названием «Снег» поэта Ботё Ямамура.

Дивный, дивный снег,

И поля, и крыши

Укрыла белизна.

Как же ему не быть красивым?

Это ведь снег,

Что падает с небес.

Думаю, оно хорошо описывает чувства, охватившие супругов Куниэда, когда они залюбовались снежным пейзажем.

– Снег, падающий с небес... – пробормотал я.

– Если подумать, мы с тобой тоже сюда с небес свалились, да? Прямо как в стихах.

Обсуждение само собой переключилось с потенциального преступления на то, какие чувства движут постояльцами гостиницы.

– Есть еще вот такое стихотворение. Оно известное, может, и ты его слышал.

С горящими глазами он зачитал мне «Снег» Тацудзи Миёси.

Снег засыпает крышу, убаюкивая Таро.

Снег засыпает крышу, убаюкивая Дзиро.

Мягкий снег тихо парит в небесах и укрывает землю белым полотном. Большинство постояльцев уже спят. Даже Кодзабуро, наверное, закончил работу. Что касается супругов Куниэда...

– Не время прохлаждаться. Надо доставить послание, – встряхнулся я.

– Супругам Куниэда? А какое – Юдзуки от Ао? Или наоборот – Ао от Юдзуки?

Вопрос помощника вновь всколыхнул во мне волну сомнений. Но работа есть работа. Вернув самообладание, я вышел из гостиной. Анкету заполнила Юдзуки. И вписала в нее имя Ао. Значит, в моих силах лишь передать Ао ее слова о том, что нынешнее путешествие станет для них последним.

Но как-то грустно это... И честна ли Юдзуки с собой? Я вновь спросил себя, что случится с парой после.

Пусть будет так!

Конечно, в обычных обстоятельствах я бы передал послание Юдзуки для Ао. Но разве плохо немного отступить от заведенного порядка? Рождество ведь, в конце концов.

Дверь в «Зал снежной песни» так и оставалась приоткрытой. И Ао с Юдзуки все так же молча смотрели на снег.

Переполненный решимостью, я прошел в комнату. Сконцентрировал послание на кончике распушившегося хвоста и коснулся им ноги.

Чьей ноги?

Ао, конечно.

Наступление Рождества

Чудо в «Зале снежной песни»

– С годовщиной! Подумать только, 30 лет... – произнес Ао, не отрывая взгляда от окна.

– Ты помнишь?

Конечно, сложно забыть, что их годовщина приходится на сочельник. Но Юдзуки была уверена, что Ао и не подумал о круглой дате.

– Конечно. Правда, день только что кончился, – он взглянул на наручные часы. Минула полночь. – Пусть я и заработался, но мои чувства к тебе остались неизменными. Ты все так же мне дорога, – к удивлению Ао, слова дались ему легко, а ведь раньше он так смущался, что никак не мог произнести их вслух. – Ты можешь и дальше идти по своему пути. Наверное, не всегда я сумею быть рядом. И на первый взгляд кажется, будто наши дороги разошлись. Но я думаю, они – все равно что ручейки, впадающие в одну большую реку. И в этом общем потоке жизни мне хочется быть с тобой.

«Не странно ли прозвучало? – забеспокоился Ао. – Поняла ли она?»

Пусть они и пара, им не обязательно все время смотреть в одном направлении. Главное, чтобы порой можно было бросить взгляд на супруга и порадоваться, что он рядом. Это ему и хотелось объяснить.

– Значит, – услышав искренность в голосе Ао, Юдзуки тоже решила высказать то, что таилось в сердце, – мне можно тебя не отпускать?

– Отпускать? – изумился тот.

– Ну и отлично, – замялась Юдзуки и замолкла.

Семьи бывают разные. Пусть у них нет детей, пусть каждый с головой уходит в работу, пусть со стороны их отношения кажутся странными... Пока обоих в паре все устраивает – все хорошо.

– Спасибо за чудесный подарок, – от всего сердца поблагодарила она.

Краем глаза Юдзуки заметила в углу какое-то движение, но быстро выбросила это из головы. Должно быть, просто снег. Мягкий свет, отраженный от снежной белизны, освещал силуэты супругов.

Обращение к читателю

Итак, дорогой читатель.

Фарфоровые фигурки на каминной полке, пустая рама на стене, полотно с шахматным узором, слово, набранное на печатной машинке, резиновая лодка на нижней полке и нечто появляющееся лишь летом... Удалось ли вам отгадать одну из загадок, рассыпанных по тексту?

Скоро все фигурки с каминной полки исчезнут.

Закончится ли история словами «и никого не стало»?

Рождественское утро

У дома

Я проснулся от шуршания снега, падающего с крыши. И тут же бросился к окну:

– Ну что там?

Оконное стекло запотело из-за разницы температур в комнате и на улице. Я протер его передними лапами. Это помогло, только вот лапы сразу замерзли и промокли. А когда я затряс ими, на шерсть полетели капли воды, заставив меня вздрогнуть.

Заглянув в обрамленное снежными бортиками окно, осторожно, чтобы держаться подальше от влаги, я обнаружил, что небо над домом такое чистое и синее, будто вчерашняя метель нам лишь привиделась. Свежие белоснежные сугробы сверкали на солнышке. Деревья облепил снег – ни дать ни взять рождественские украшения из ваты. Пейзаж в окне словно сошел со страниц сказки – у меня дух захватило от восхищения.

– Просыпайся! Распогодилось, – я принялся будить своего помощника. Хоть он и обитатель Синего мира, а все равно крепко уснул на диване – только сопение и было слышно. Не хватало еще, чтобы его обнаружил кто-то из постояльцев. Даже если никто не поймет, что он призрак, все равно поднимется шум из-за присутствия постороннего. – Пора прятаться.

На это я услышал только сонное «угу». Пришлось слегка укусить его за икру.

– Ой, больно же! – поморщился помощник. – Как хорошо спалось...

Он сладко зевнул и тут же напрягся, услышав звук из коридора:

– Похоже, кто-то проснулся.

Мы спрятались в тени драцены. Решили, что в такую рань могла подняться лишь Фука, хозяйка дома, однако...

– Это Хитоэ.

Волосы она убрала платочком, который завязала на затылке. Хвостики узелка весело торчали в разные стороны, как на завернутом в фуросики бенто^[9] Митиру. От воспоминаний на душе сразу потеплело.

– Пришла готовить завтрак? Похоже, она в прекрасном настроении.

Глядя на то, как Хитоэ заходит на кухню, напевая под нос, мы с улыбками переглянулись.

– На душе у нее явно полегчало. Это все благодаря тебе, да? – заметил помощник.

Я самую малость задрал нос. Я кот, и, разумеется, у меня нет никакой необходимости «искать себя». Если есть чем полакомиться и где поспать в тепле и уюте, мне этого для счастья более чем достаточно. Мы не ставим перед собой излишне высоких ожиданий и не терзаемся несбыточным, как люди.

Вот уж кто проблемные создания! Даже когда они окружены комфортом и щедро одарены судьбой, совершенно этого не замечают. Только и заняты жалобами и ворчанием. Хотя, на мой взгляд, жаждать далекой добычи, вместо того чтобы искать счастья поближе, – напрасная трата сил и времени.

Но когда видишь, как человек, который зашел в тупик, собирается с духом и понемногу, робко начинает из него выбираться, невольно восхищаешься: интересные они создания, люди, со всеми их терзаниями, сомнениями и метаниями. В чем-то их слабости даже неплохи.

В такие моменты я думаю: а хороша все же работа котов-посланников, которые помогают людям в их нелегком пути. Ну, подобные мысли приходят мне в голову лишь изредка.

– Дело сделано? – шепотом спросил помощник.

Я уже собрался кивнуть, но тут же замотал головой:

– Нет. Еще нет.

Котоми я послание не передал, а в случае с Фукой даже не выяснил, с кем та хочет повидаться.

– Но, раз погода улучшилась, наверное, гости вот-вот разъедутся? – сквозь зевок заметил помощник.

Так и есть. Загадочное приглашение «Приезжайте к нам в сочельник», что собрало всех здесь, подразумевает два дня с одной ночевкой – сочельник, Рождественская ночь и утро Рождества. Если бы метель продолжилась, конечно, гости бы задержались (по правде говоря, я самую малость надеялся на это), но теперь все иначе. В такую ясную погоду спуститься с горы или уехать куда-то вполне возможно. Все постояльцы – занятые люди. Едва ли у них есть время прохлаждаться тут долго.

Значит, времени осталось мало. Надо хорошенько обдумать, что теперь будет делать каждый из гостей, и выстроить план исходя из этого.

Кодзабуро приехал на своем автомобиле. Даже если основной путь замело, наверняка какой-нибудь объезд найдется. Машина у него большая, мощная, подходящая для загорода – кажется, такие называют полноприводными. Он запросто подбросит до станции Хитоэ и супруг Куниэда. Получается, эти четверо могут уехать в любой момент.

У Котоми сегодня должны быть съемки неподалеку. Раз номер здесь для нее забронировали за день, наверное, их планировали начать с утра пораньше. Возможно, она уже вся в сборах.

– Ах. Вот ведь!..

И тут до меня дошло...

Помощник заметил перемену в моем настроении.

– В чем дело? Я могу чем-то помочь? – с волнением спросил мой собеседник. Глаза его сверкали надеждой. Хороший мне достался помощник все-таки.

Хитоэ увлеченно хлопотала на кухне. Конечно, она и не подозревала о нашем тихом, вполголоса, разговоре в гостиной.

– Да, у меня будет просьба.

Я услышал, как помощник в предвкушении сглотнул слюну.

– Но вряд ли я смогу передать послание. Мне мало что по силам, в отличие от тебя, – тут же выпалил он, не дав мне договорить.

– Не переживай, это и не потребуется. Я хочу, чтобы ты притворился человеком с работы Котоми.

– Что? Я? А так можно? – помощник внимательно оглядел себя с головы до ног. – Не заметят ли они, что я из Синего мира?

В том мире мало кто пребывает в возрасте, в котором скончался. Большинство сами выбирают для себя комфортный образ. Вот и мой помощник выглядел моложаво и был облачен в слишком легкую для зимы и чуть отставшую от моды одежду – видимо, потому и заволновался. Кстати, то, что у призраков нет ног, – обычная байка, такое только в страшных историях встретишь.

– Если хорошо присмотреться, может, кто и заметит странность. Но это ничего. Тебе только и надо сказать пару фраз и тут же ретироваться.

Я объяснил, что ему нужно сделать. Помощник явно нервничал, но все же согласился. Не успел я успокоиться, как вдруг он смертельно побледнел и ткнул пальцем куда-то мне за спину.

– Ой... Э-э... Фигурки!

Обернувшись, я тоже увидел это – фигурок на каминной полке осталось всего две. Похоже, кто-то умудрился утащить еще одну, пока мы шептались за драценой. Я укорил себя: разве можно так ослаблять бдительность!

Но ведь сейчас на первом этаже лишь Хитоэ. На втором все тихо. Непохоже, что кто-то уже вышел из комнаты. И мне не кажется, что фигурку убрали, пока мы спали.

– Ночью их точно было три, – неуверенно пробормотал я, потому что сомневался, в котором часу уснул.

Тут помощник вдруг поделился важным наблюдением:

– Когда ты спал, кто-то спускался со второго этажа и тихо что-то перебирал. Я думал – Хитоэ, но сейчас уже не знаю, что и думать.

Неужто я даже появление преступника проспал? Просто не верится, как это я так умудрился.

Помощник объяснил, что, когда звуки из гостиной стихли, он проверил каминную полку – все три фигурки все еще были на месте. А после на первый этаж, судя по всему, никто не спускался. Значит, Хитоэ – единственная подозреваемая.

– Выходит, преступница – Хитоэ?

Но какой же у нее мотив и что она задумала? Как собралась в одиночку осуществлять свой замысел в замкнутом пространстве гостевого дома?

В голове вдруг вспыхнули слова «убийство в закрытой комнате», но я постарался отмахнуться от незваных образов. У убийцы всегда есть слабое место, он всегда где-то ошибается. Задача детектива – отыскать этот изъян... Стоп. Нельзя забывать о задаче кота-посланника.

Кто-то начал спускаться по лестнице.

– Некогда заниматься дедукцией.

Работа не ждет.

Во дворе

Перед гостевым домом была небольшая площадка, но, когда они приехали, уже шел снег, так что разглядеть ее не удалось. Зато наутро Котоми вышла из дому в этот дворик с сугробами и подняла голову к ясному небу.

– Как хорошо!

Она вскинула руки и с удовольствием потянулась.

Пробуждение было на редкость приятным. Котоми частенько не могла заснуть до утра, даже если чувствовала себя уставшей. Но этой ночью ей удалось поспать крепко и без сновидений.

Лучики утреннего солнца сверкали на снежной глади так, что Котоми сощурилась. Вот почему она не сразу заметила, что во дворе появился незнакомый мужчина.

– Доброе утро!

– Вы, наверное, из съемочной группы? – догадалась Котоми. – С добрым утром! Как вы рано.

В день съемок планировалось собрать причастных у гостевого дома. Наверное, он приехал пораньше, потому что беспокоился о состоянии дорог. Или и вовсе планировал прибыть вчера вечером, но не смог из-за метели.

Надо же – пришел в рубашке с коротким рукавом, как летом, хотя на улице снег лежит. Впрочем, на съемках работникам часто приходится суетиться и много двигаться. При такой активности быстро вспотеешь, если не одеться полегче. К тому же он еще молод – лет тридцати пяти, не больше.

– Я приехал, чтобы сообщить об изменении графика. Начнем позже. Сбор – у станции.

По его словам, информацию попросил передать ответственный за публикацию редактор журнала.

– Вот как. Выходит, можно было и не приезжать с вечера, – заметила Котоми. Она объяснила, что ей сняли отель из-за ранних съемок где-то в горах.

Мужчина замялся:

– Погода спутала все карты. Вот и добраться сюда вечером никто не смог. Прошу прощения, что вы оказались тут в одиночестве. И еще, э-э-э...

Он растерянно замолк. Впрочем, жаловаться толку нет. В следующий раз надо будет сразу пресекать излишества. Хотя порой то, что кажется пустой тратой времени, может обернуться усладой для души. Минувший вечер выдался таким приятным! Эффективность – еще не все, что есть в жизни. Иногда нужно делать паузу, чтобы выдохнуть. И благодаря нежданной метели Котоми об этом вспомнила.

– Но я рада, что тут оказалась. Нет худа без добра, – ее звонкий голос разнесся по снежному пейзажу.

– Ну, тогда я пойду, – раскланялся мужчина.

– Я позавтракаю и тоже буду выезжать, – уже ему в спину сказала Котоми.

Тут по двору засеменил полосатый рыжий кот. Точно, он ведь приблудился вчера – значит, еще не убежал. Котоми наклонилась и погладила его по голове.

– Ой, сердишься? – удивилась она, заметив, что его хвост вдруг распушился.

Ей помнилось, что кошки еще и шипят, когда чем-то недовольны, – но этот не издал ни звука. Лишь отвернулся и направился к мужчине со съемочной группы, который еще не успел уйти. Скользнул у его ног, задев хвостом, и где-то скрылся.

– Какие коты непредсказуемые, – улыбнулась Котоми.

Мужчина обернулся к ней:

– И еще одно послание мне нужно вам передать.

Он стоял в отдалении, и Котоми пришлось напрячься, чтобы его расслышать.

– Я хочу и впредь смотреть на мир вместе с тобой. Хочу, чтобы ты показала мне то, что мы мечтали однажды увидеть.

Словно признание в любви. Но Котоми отчетливо поняла – это слова Ёрико. Ее послание.

Получится ли у нее показать то, что хочет увидеть Ёрико? Кто знает. В мягкой, теплой улыбке незнакомца Котоми заметила отсвет солнечной улыбки подруги, с которой та смотрела на нее. Она тут, с ней. И всегда будет рядом. Они все еще могут вместе болтать и смеяться.

– Хорошо, – коротко кивнула Котоми. – Я постараюсь. Продолжу и дальше шагать вперед. Чтобы увидеть мир, о котором мы мечтали.

Не успела она договорить, как мужчина ушел куда-то. Следов на белом снежном покрове он после себя не оставил.

Котоми подняла голову к безбрежному синему небу.

– Ты же смотришь, да? Прошу, не давай мне спуску, если я начну отлынивать. И не забывай о похвале, если все буду делать верно.

Яркие солнечные лучи, льющиеся с неба, мягко осветили точеное лицо Котоми.

Уловка Футы

Когда помощник покинул гостиную, я последовал за ним. Конечно, не пристало детективу идти за помощником – обычно все наоборот. Но в этот раз ничего не попишешь. Чуть ли не подталкивая носом нерешительно ступающего мужчину, я проводил его во внутренний двор.

– Давай.

Повинуясь моей команде, тот с некоторой робостью начал:

– Доброе утро!

Судя по тому, что Котоми рассказала во время знакомства, у нее планировалась съемка сегодня утром недалеко от «Дома снежной песни». Потому-то ей с вечера сняли тут номер и здесь же якобы назначили общий сбор. Но, конечно, на самом деле это не так. Ведь в гостевой дом Котоми заманили лишь потому, что она заполнила анкету в кафе Нидзико.

Вероятно, Скай подменил карту в распечатках, которые передал Котоми главный редактор журнала. А значит, ее будут ждать в другом месте, и ее туда надо направить. Хорошо, что я вовремя это понял. Настоящей точки сбора я не знал, так что выбрал станцию – там она наверняка встретится с кем-нибудь со съемочной площадки.

Потому я и попросил помощника сыграть роль члена съемочной группы и сообщить Котоми о новом месте сбора. Поначалу он нервничал, а потом, похоже, вжился в роль и заговорил очень убедительно. Глядя на это, я решил дать ему еще одно поручение.

Пришлось хорошенько подумать, прежде чем определиться с сообщением, которое Ёрико хотела бы передать Котоми, – для того нам, котам-посланникам, и нужна сила воображения. Решившись, я прокрался во внутренний двор. То, что Котоми обнаружила меня и взялась гладить, стало неожиданностью. Но тогда я еще не успел передать послание, так что все обошлось.

Позволив Котоми приласкать меня, я поспешил к уходящему помощнику, концентрируясь на послании, – каждая шерстинка на кончике хвоста встала дыбом.

Когда я прикоснулся им к ноге мужчины, тот сначала посмотрел на меня с удивлением, но потом, видимо, все понял. С широкой теплой улыбкой он повернулся к Котоми:

– И еще одно послание мне нужно вам передать, – его голос мягко звучал в заснеженном дворе.

На кухне

Сегодня стол на первом этаже был накрыт стильной скатертью в бело-коричневую клетку. По центру стояла узкая серебряная ваза с белыми полевыми цветами.

– С добрым утром! – сказала Фука, заходя в гостиную. На ней были вязаный свитер с норвежским узором и уютные вельветовые брюки. Ни дать ни взять девочка из сказки какой-нибудь заморской снежной страны. Она широко зевнула, а затем заметила вазу на столе. – Ой, какая прелесть!

– С добрым утром, Фука. На улице распогодилось.

– Правда?

С детской непосредственностью Фука бросилась к окну. Хитоэ проводила ее взглядом, в котором так и лучилась улыбка.

– Спасибо, что работали допоздна, – сказала она.

Фука с удивлением обернулась и тут же смущенно отвела взгляд.

– Ну что вы...

Когда Хитоэ с утра пораньше спустилась на кухню, там уже все было расставлено для завтрака: столовые приборы и посуда чистые, на своих местах, стол застелен скатертью. Оставалось только приготовить еду. Сразу понятно: кто-то трудился до поздней ночи.

– Это вам спасибо, – поклонилась Фука. – Вы столько на себя взяли. Мне хотелось помочь чем могу. И все равно встала позже гостей – вот такая из меня хозяйка.

Она озорно улыбнулась, ткнув пальцем себе в нос. Ее легкий, жизнерадостный нрав наполнял дом теплом. Но за кажущимся легкомыслием скрывалась ответственная, старательная управительница.

Хитоэ подумала, что многому может у нее поучиться.

– Красивая скатерть, – отметила она. Шахматная клетка очень освежала гостиную.

– Бабушка использовала ее по особым поводам. Таким, как сегодня, – на Рождество.

Наверное, Фука вспомнила, как в детстве накрывала стол вместе с бабушкой по праздникам, потому что взгляд ее потеплел.

– У нее было чувство стиля.

– Она рассказывала, что клетчатый узор считается благоприятным. Он символизирует преуспевание и процветание, потому что это непрерывный орнамент.

– Как здорово. И впрямь подходит, – сказала Хитоэ и погладила выстиранную и тщательно выглаженную скатерть на столешнице.

– И еще кое-что, – озорно подмигнула Фука. – У клетчатых узоров много разных названий – итимацу, шахматный... А в Японии некоторые из них зовут «брусчатыми» или «градовыми»^[10].

– «Град» – как название комнаты, да?

В ответ на догадку Хитоэ Фука довольно улыбнулась. И добавила:

– А еще к главному входу в дом ведет брусчатая дорожка. Хотя сейчас ее и не видно под снегом.

Значит, клетчатый узор скатерти тесно связан с гостевым домом. Неудивительно, что ее использовали лишь в особые дни. С такой предысторией она стала выглядеть еще торжественнее.

– А это ведь живые цветы, – с интересом заметила Фука, присмотревшись к вазе.

– Да. Вы приготовили такую красивую вазу, вот я и решила заглянуть в садик – посмотреть, не найдется ли там чего-нибудь, что можно в нее поставить.

Цветы Хитоэ обнаружила в углу двора у дома. Благодаря карнизу крыши их не засыпал снег – но все равно поразительно, что даже в такой холод они цветут, нежные и трогательные.

В справочнике, лежащем среди книг на полке в гостиной, Хитоэ прочитала, что они называются «подснежники». Лепестки у этого цветка были белые, а по форме он напоминал колокольчик с очаровательным зеленым язычком. В книге говорилось, что в Японии он также известен как «снежный цветок».

– Я приготовила вазу на всякий случай, думала потом поставить в нее какие-нибудь искусственные или сушеные цветы. А в итоге, похоже, только усложнила вам задачу, – покачала головой Фука.

– Потрясающее растение, – поделилась восхищением Хитоэ. – Находит силы даже в самый лютый холод.

– Ага. Людям есть чему у него поучиться, – тихо пробормотала Фука, глядя на нежные цветы.

– Какой чудесный аромат! – в гостиной появилась Котоми и поприветствовала Хитоэ с Фукой, одарив их ослепительной улыбкой: – С добрым утром!

– На улице распогодилось. Похоже, и с вашей работой все без заминок пройдет, – довольно заявила Фука. По Котоми было заметно, что ей очень нравится то, чем она занимается.

Объяснив, что общий сбор участников съемки планируется перед гостевым домом, Котоми вышла во двор. Когда она открыла дверь, в зал ворвались лучи такого яркого солнца, что Хитоэ сощурилась. На мгновение ей показалось, что кто-то проскользнул в дверь вслед за Котоми, но она сочла, что из-за света и холодного воздуха, потянувшегося с улицы, у нее разыгралось воображение. Тут же забыв об этом, Хитоэ вернулась к приготовлению завтрака.

Напрасные опасения

Я многое знаю. Но то, сколько имен у обычного узора в клетку, мне было неведомо.

– То, что ты знал «итимацу» и «шахматный», уже кое-что говорит о твоей эрудиции, – подбодрил меня помощник. Но все равно досадно вышло.

– Брусчатка и град, значит... Да, в этом есть смысл.

Когда клетка мелкая – помельче, чем на скатерти Фуки, – она напоминает градинки, усыпающие землю. Вполне подходящий узор для принта ткани на кимоно.

Долгое время мы с помощником тихо наблюдали из укрытия, как Фука и Хитоэ за веселыми разговорами накрывают на стол.

– Что-то все не торопятся выходить к завтраку, – проговорила Котоми, которая уже уютно устроилась на диване.

Мы тоже заметили неладное: не слишком ли они припозднились?

Солнечные лучи грели все больше – утро постепенно сменялось днем. Все ли в порядке с Кодзабуро и супругами Куниэда? Мы уже начали переживать, когда на первом этаже послышалось жизнерадостное: «Доброе утро!»

Я переглянулся с помощником и облегченно выдохнул. Все целы. Ну и замечательно.

Пробуждение постояльцев

– С добрым утром! – Фука тепло поздоровалась с постояльцами, показавшимися на первом этаже.

– К утру соединение с интернетом восстановилось, – радостно объявил Кодзабуро. Похоже, он почти всю ночь проработал. Дремал, периодически приоткрывая глаза, чтобы проверить Сеть, вот и проспал, а теперь сонно зевает. А ведь ему еще машину вести. Вот уж кому не помешает кофе покрепче.

– Я заглянул только что в «Зал снежной песни». Оттуда и в ясную погоду вид великолепный, – бодро сообщил Ао.

– Мы так расслабились, что и не заметили, как утро пролетело, – подхватила Юдзуки.

Услышав, как спокойно и умиротворенно звучат голоса супругов, Хитоэ поняла: эти двое нашли путь, по которому пойдут дальше без сожалений.

Не бывает единственно правильной дороги. У каждого она своя, и не всегда прямая и ровная. Порой приходится поплутать или даже вернуться, чтобы найти тот самый заветный путь, по которому легче всего шагать. Наверное, его поиск – и есть сама жизнь. Главное – не забывать наслаждаться прогулкой.

Это открытие – лучший в мире подарок на Рождество. Хитоэ получила его от людей, встреченных здесь.

Роскошный завтрак

– Надеюсь, мы не заставили долго ждать. Завтрак готов!

Следуя приглашению Хитоэ, беседующие у камина гости переместились за стол. Фука помогала переносить блюда из кухни. Она сама не замечала, что на губах ее играет улыбка, – еще бы, ведь еда так вкусно пахла!

Ее первое Рождество в качестве хозяйки гостевого дома подходило к концу. Нельзя сказать, что оно прошло без сучка и задоринки, но благодаря помощи гостей удалось благополучно разрешить все проблемы. А трудности лишь сблизили всех. Поэтому вместе с облегчением пришла и легкая грусть: скоро настанет час расставания.

Но для владельца гостевого дома работа состоит из встреч и расставаний. И нужно ценить каждое из таких мгновений и радоваться им. Фука решила придерживаться этой мысли.

На столе выстроились тарелки с блюдами. Как это было и за ужином, многие из них выглядели незнакомо.

– Хитоэ, расскажите немного об угощениях, – попросила Фука.

– Слово шеф-повару! – подхватил Кодзабуро.

Все засмеялись. Хитоэ не смутилась, как в прошлый раз, – только ослепительно улыбнулась.

– Шеф-повар я временный, но пару слов о блюдах скажу, – подыграла она.

Стол разразился одобрительными аплодисментами.

– Это вариация на тему финских карельских пирожков^[11].

На большой белой тарелке были разложены песочные тарталетки с начинкой, похожей на яичную. Но не совсем. Судя по тому, что Фука успела увидеть, пока ходила туда-сюда из кухни в гостиную, начинка тарталеток от Хитоэ скорее напоминала киш.

– Обычно их готовят из ржаной муки, но я положила рисовую начинку в тарталетки, которые уже были под рукой, и слегка запекла.

– Рисовую? Но блюдо ведь не японское? – уточнил Кодзабуро.

– Верно. В скандинавских странах варят рисовую кашу на молоке – в том числе и на Рождество.

Разливая кофе, Фука зачарованно слушала рассказ Хитоэ. Заморские блюда на столе создавали впечатление, будто ты в путешествии.

– А в Японии рисовая каша на воде^[12] ассоциируется с угощением для больных или с праздничной кашей на семи травах в Новый год, – заметила Юдзуки.

Хитоэ кивнула:

– В скандинавских странах есть поверье, что Санте помогают эльфы. Для них и готовят особое угощение – рисовую кашу на молоке. В нее добавляют сахар и корицу.

С каждым словом Хитоэ вкус лакомства становилось все сложнее представить. Но она уже вернулась к рассказу о карельских пирожках. Начинку из разваренного в молоке риса она уложила в тарталетки, а потом поджарила их в печи для бутербродов.

– А еще тут вареные яйца, да? – присмотрелась Юдзуки.

– На финском это называется «мунавой». Смесь сливочного масла и вареных яиц – популярная намазка на хлеб.

– Мунавой?

– С финского переводится как «яичное масло». «Муна» – яйцо, а «вой» – масло.

– А, так вот что это такое, – Фука хлопнула в ладоши. Она ушла в коридор и вернулась с листком бумаги, на котором было напечатано короткое muna.

– Ох, совсем забыла его достать, – смущенно потупилась Хитоэ. Она объяснила, что машинка просто попалась под руку – вот она и оставила заметку, чтобы потом не забыть.

Также она добавила, что в блюдах скандинавской кухни часто используют укроп, поэтому она приправила тарталетки специей из сушеных трав.

– Какой легкий вкус, – Котоми первой попробовала тарталетку.

– Действительно! Как нежный яичный сэндвич. Идеально для завтрака, – подхватила Юдзуки.

– Те, кому нравятся более насыщенные вкусы, могут дополнительно приправить тарталетку. Вот, прошу, – Хитоэ указала на вазочку с нарезанным кубиками сливочным маслом.

– Звучит заманчиво! – тут же потянулся к ней Кодзабуро, охочий до новых интересных вкусов.

– Такой бесстрашный оптимизм очень заразителен. Не стоит бояться нового, – произнес Ао.

Все поняли, что слова его касаются не одной лишь еды. Для Фуки, например, все еще только начинается, и гости всегда покажутся ей новыми. Ведь даже если кто-то из них приедет снова, все равно и общий состав постояльцев будет каждый раз разным, и сезон.

Всякий раз ей придется заново выяснять, что ищут гости в ее доме, как сделать их быт уютнее и приятнее. Без сомнений и страха, смело смотря в лицо трудностям.

– Зеленые овощи я приправила уксусом. Специи можно добавить по вкусу, – Хитоэ выставила на стол фигурные мельницы с солью и перцем.

– Значит, это емкости для специй! А я еще думала – какие милые фигурки! – восхитилась Юдзуки.

– Я тоже заинтересовался, когда увидел, – сказал Кодзабуро. Наверняка по работе ему приходится обращать внимание на дизайн интерьеров – вот он и заприметил красивые вещицы.

– Ой, я их на кухне оставила. Сейчас принесу, – Фука метнулась из комнаты.

В одной мельнице была корица – ее Хитоэ использовала для тостов на ужин. В другой – мускатный орех, которым Фука вечером посыпала кофе. Еще одна, с сушеными травами, пригодилась во время приготовления завтрака. А оставшиеся две служили солонкой и перечницей.

Расставляя на столе фигурки, Фука объясняла, в какой что находится. Конечно, она и не знала о притаившейся у камина парочке, разинувшей рты от изумления.

Возвращение помощника

Ошеломленные, мы утратили дар речи. В книге бы написали что-то вроде «одна фраза перевернула все вверх дном». Кто бы мог подумать, что фигурки на каминной полке, которые казались недобрым предзнаменованием, – это просто мельницы для специй!

– Я люблю поострее, – весело заметил кто-то за столом.

Там царило радостное оживление, и слышно было, как с шорохом вращается мельница, перемалывая перец. Я принюхался и тут же чихнул.

– Значит, они не символизировали количество переданных посланий, – пробормотал помощник.

– Ты про это думал? Не про таинственные исчезновения или преступления? – еще больше удивился я, совершенно перестав что-либо понимать.

– В доме такая мирная атмосфера. Совсем не вяжется со злодеяниями и трагедиями. Вот я и начал рассуждать: может, фигурки исчезают по мере того, как ты передаешь послания?

Похоже, он потратил немало времени на размышления.

– В итоге мы оба были неправы.

Мы обменялись улыбками.

– И с печатной машинкой оплошали.

Мы и так, и эдак крутили странное слово muna, пытаясь представить, что оно значит. А оказалось, что Хитоэ, обдумывая утреннее меню, напечатала на машинке заметку на финском языке.

– Чего-чего, а финского я не знаю, – тут помощник посерьезнел. – А еще и подумать не мог, что стану посредником для передачи посланника. Тогда чуть не возмутился вслух – мол, о таком мы не договаривались.

Он вернулся к эпизоду с передачей послания Котоми.

Я сам ужасно гордился тем, как удачно все получилось, несмотря на спонтанность решения.

– Котоми мечтала повидаться с Ёрико, которая уже в Синем мире. Вот я и рассудил – обитатель того же мира подойдет для роли посредника лучше всего.

Кое до чего я дошел уже задним числом, но чем больше все обдумывал, тем яснее понимал, что кандидатура помощника была идеальной.

Как правило, посредники даже не замечают, что исполнили эту роль. Когда передаешь послание, время слегка искривляется, и выходит, что прошла доля мгновения, – за такой короткий срок и понять не успеешь, что случилось.

Но на сей раз получилось иначе. Ситуация выдалась нестандартная, привычные правила дали сбой, и посредник запомнил, как передавал послание. Видимо, в это время он пребывал где-то на грани между осмысленным и бессознательным.

Конечно, стоит посреднику передать послание, как слова исчезают из его головы – вместе с осколком души они уходят к адресату.

– Мне тоже уже пора, – сказал помощник. Он объяснил, что, раз погода улучшилась, сообщение между мирами восстановилось – а значит, его наконец могут переправить туда, куда он хотел попасть изначально. – Хочешь, пойдем вместе? Наверное, придется поблуждать, но, думаю, ты уже доберешься до Синего мира.

И правда – все так заметено, попробуй найди мост между мирами. Куда ни посмотри – одна снежная гладь. Куда идти, неясно.

Я покачал головой:

– Нужно передать еще одно послание, так что я задержусь.

Успею ли я выполнить задание в такой ограниченный срок? Неизвестно. Но надо по крайней мере попытаться сделать все, что в моих силах. Чувство долга, свойственное полосатым рыжим котам, говорило мне, что нельзя бросать дело на полпути.

– И то верно. Ты ведь ответственный. Удачи тебе! Буду рад увидеться как-нибудь в Синем мире.

Мы обменялись рукопожатием.

– Ох! – помощник вдруг переменился в лице и осел на пол.

– Что такое? Устал?

Провести ночь в непривычном месте, еще и выполнить непростое поручение... Неужели это оказалось такой тяжелой ношей? Я с беспокойством посмотрел на собеседника.

– Я забыл про него... Рождественский подарок жене... – едва ли не со слезами выдавил он. И объяснил, что планировал купить что-нибудь по пути, но из-за неожиданной непогоды оказался тут. Ну, а что было дальше, вы знаете.

– Но ведь ты сумеешь купить что-нибудь, перед тем как доберешься до дома?

– Времени остается мало.

Он так ждал этой встречи – конечно, хочется подольше побыть вместе с женой.

– А что ты собирался купить? – спросил я.

Возможно, получится подыскать подарок здесь, в гостевом доме?

– Что-нибудь повседневное. Чтобы она вспоминала меня каждый раз, когда пользуется подарком. И знала, что я всегда рядом, – принялся объяснять помощник, и его глаза при этом засияли.

Я улыбнулся. И тут мое ухо радостно дернулось – меня осенило:

– А как насчет сумочки? Вроде несессера?

Помощник энергично кивнул – с такой силой, что я забеспокоился, как бы у него голова с плеч не слетела.

– Она под меня сделана, а потому небольшая. Но удобная, это я могу гарантировать. Проверено.

Я аккуратно снял с пояса почтовую сумку.

– Но она ведь нужна тебе для работы. Точно не страшно, если я ее возьму?

Сумка разок промокла, к тому же, вообще-то, она не моя... Но я уверен: Нидзико не стала бы возражать.

– Она, конечно, не совсем новая... Но если нравится – бери.

Я достал из сумки пять открыток. Вода смяла их и смыла буквы, так что теперь они напоминали скорее обрывки потрепанной бумаги.

– Очень приятный цвет. Жене точно подойдет, – помощник бережно прижал к себе сумку.

– Ну, иди скорее. Наверняка тебя уже заждались, – поторопил я, заметив его нерешительность.

– Я так рад, что мы встретились, – неожиданно сказал мне он.

– И я тоже. Ты очень меня выручил. Спасибо!

Отличный из него выдался помощник детектива. Пусть его дальнейший путь пройдет гладко.

Десерт

После ухода помощника в «Доме снежной песни» остались хозяйка, пять гостей и я. На столе уже стояли кофе и печеные сладости.

– Это же ветрячки, – заметил Ао в то же мгновение, как я подумал о этом. Сладости по форме действительно напоминали вертушки на палочке, с которыми дети играют летом. А из-за сахарной посыпки они также немного походили на снежинки.

– Это финская рождественская выпечка, – объяснила Хитоэ. – Называется йоулуторту – «рождественский торт».

Она прекрасно освоилась в своей роли шеф-повара – приятно посмотреть.

– Торт?

– Конечно, на самом деле имеются в виду пирожки. Их выпекают из слоеного теста, главное придать ему нужную форму. Совсем несложный десерт.

Объясняя рецепт, Хитоэ раскладывала печеные «звездочки» по тарелкам. Она сообщила, что для создания «вертушки» нужно порезать квадратик теста крест-накрест, а потом каждый получившийся треугольничек сложить «лепестком» напополам.

– А в серединке джем, да? – заметила Котоми, разглядывая выпечку. По центру каждой действительно виднелось немного джема.

– В оригинальном рецепте используется сливовый, но я делала с тем, что есть, поэтому тут голубичный, – кивнула Хитоэ.

За столом повисла тишина, нарушаемая хрустом теста.

– Идеально подходят к кофе! Особенно слабой обжарки, – похвалил Кодзабуро.

– И такие легкие, их можно сколько угодно съесть.

Юдзуки украдкой посматривала с нежностью, как Ао, который обычно не слишком жалует сладкое, с аппетитом хрустит слойкой.

Финальная загадка

– Кстати, а почему тут висит пустая рамка?

Наконец кто-то задался этим вопросом! Тем, кто решил приоткрыть завесу тайны, стал Кодзабуро. Я замер и затаил дыхание: что же теперь случится? А сам Кодзабуро лишь беззаботно жевал слойку и, похоже, не придал большого значения своему знаменательному вопросу.

– Вы сказали, рамка? – Фука слегка запнулась. Неужели надеялась, что никто не спросит?

– Я тоже обратила внимание, когда брала специи с полки, – призналась Хитоэ.

– Точно-точно. Там что-то раньше было? – Юдзуки перевела взгляд на пустую рамку.

Ао с Котоми тоже закивали.

– Рамка?.. – снова повторила Фука на автомате, а затем вдруг вскрикнула так, что я аж подскочил на месте от неожиданности: – Ой! Совсем забыла!

Разгадка

– Совсем забыла!

Взгляды всех присутствующих сосредоточились на Фуке.

– Что? Рамку? – осторожно уточнила Котоми.

– Нет, вставить в нее... – протянула Фука. Под любопытными взглядами гостей она принялась объяснять: – Дело вот в чем.

Я хорошо запомнил ее рассказ.

По словам Фуки, обычно в этой рамке висела каллиграфия со стихотворением. Но со временем японская бумага начала ветшать. Вот почему Фука попросила знакомого помочь с поиском реставратора. Мастер подлатал и упрочнил лист, и Фука, успокоившись, собиралась вернуть его на место. Но она так замоталась с подготовкой дома к приему гостей, что попросту о том забыла.

– Вот он! – Фука метнулась куда-то в подсобку и вернулась с листом бумаги, на котором кистью было выведено стихотворение на китайском.

聽雪

寒夜無風竹有聲

疏疏密密透松牆

耳聞不似心聞好

歌抹燈前半卷經

Она объяснила, что его написал китайский поэт и чаньский монах Сютан Чжиюй (Xutang Zhiyu) – в Японии его называли Кидо Тигу. Также Фука привела перевод стихотворения:

Слушай снег.

Бамбук шумит в холодную ночь, хоть ветра и нет.

Снег падает редкой и рыхлой стеной.

Уши слышат, но не все. Слушай сердцем

Песнь первой половины сутры Фонаря^[13].

– Бабушка, построившая гостевой дом, очень любила это стихотворение. Оно называется «Слушая песнь снега».

Фука не отрывала взгляд от листа бумаги, словно через него говорила с покойной бабушкой. Она с улыбкой объяснила: стих рассказывает о том, как монах за чтением священных текстов вдруг заслушался голосом природы, да так, что забыл обо всем на свете.

– Слушать сердцем, – задумчиво повторила Юдзуки.

– Не забывать прислушиваться к голосу своего сердца, – пробормотал Ао.

– Значит, и название гостевому дому дали в честь этого стихотворения?

– Более того – бабушка рассказывала, что создать его вдохновило ее именно это стихотворение.

Взгляд Фуки заволокла пелена ностальгии. Она потянулась к раме над камином. Ао тут же подошел, чтобы помочь ее снять.

– Хотите, уберу лист в раму? – предложила Юдзуки.

– Если вас не затруднит. Я в этом не мастер, – кивнула Фука.

– Юдзуки художник, это ее стихия, – гордо сообщил Ао.

Юдзуки улыбнулась. Вскоре рамку с помощью Ао и Кодзабуро снова водрузили на ее место над камином.

– «Сердце более чутко», – вспомнила Котоми строку из стихотворения. – Словно про Фуку написано.

Заключение помощника

Покинув дом, в котором провел столь интересный вечер, я напоследок окинул его взглядом. И заметил старую деревянную табличку над дверью.

– Дом снежной песни... – я вспомнил минувший вечер, когда по-настоящему осознал, что значит «слушать снегопад». И тут же понял: – Точно! Стихотворение Кидо.

Я радостно хлопнул кулаком по ладони – мягкий звук растворился среди сугробов. Мы столько думали, но, как оказалось, совсем не в том направлении.

– «Сердце более чутко...» – процитировал я вслух строку из стихотворения. – А ведь и у нынешней хозяйки дома имя снежное.

Имя Фука пишется теми же иероглифами, что и «кадзахана» – «цветы ветра». Так называют снег, приносимый ветром в ясную, солнечную погоду. А еще – вихри снега, которые ветер поднимает со свежих сугробов. Прекрасное имя для заботливой, оптимистичной девушки, горящей своим делом.

По пути я наткнулся на водный канал с укрепленными камнем стенками. Сейчас он скован прочным льдом, а вот в теплое время года водная гладь наверняка затягивается тиной.

– Летом тут небось светлячки появляются.

Что-то в этой мысли меня зацепило. Что-то связанное со словом «появляются»... Но вряд ли важное.

Наконец впереди показался тот, кто должен был помочь мне попасть в нужное место. Я призывно замахал ему лапой. Другой я бережно прижимал к груди бирюзовую сумку кота-посланника.

Путь домой

В гостиной

После завтрака гости разошлись по своим номерам паковать вещи. Хитоэ начала было убирать со стола, но Фука ее остановила: «Это можете оставить мне», – так что она тоже ушла к себе.

Краем глаза я заметил, что пять фигурок вновь стоят на каминной полке. Тревога наконец отпустила.

Вместе с вещами все постояльцы напоследок собрались в гостиной. Тот самый общий сбор, на котором в детективах обычно перед всеми объявляют имя преступника.

Ну, осталось последнее поручение! Я сконцентрировал послание на кончике хвоста.

Пятое послание

Сегодняшняя работа – съемки для весеннего выпуска журнала. Вероятно, предстоит сниматься в легкой одежде не по сезону, а фотографу придется изощряться, чтобы в кадр не попали сугробы вокруг. Надо бы помочь ему с выбором ракурсов, вместо того чтобы разыгрывать звезду и до самого начала съемок отсиживаться в машине.

От этой мысли ее захлестнул энтузиазм. По возвращении ее ждут съемки телепрезентации сериала. Дальше начнутся рабочие встречи и репетиции. А еще не за горами передача, в которой Котоми станет постоянным участником.

«Будем двигаться вперед вместе», – про себя сказала она Ёрико и подхватила чемодан.

– Фука, спасибо вам. Мои тревоги развеялись и сменились надеждой. Словно сверкающий снег, тающий под лучами солнца.

Котоми сама удивилась, как прямо высказала то, что было на душе. Наверное, подействовала магия этого места, подумала она, вспоминая события последних дней.

Искушение Янсона, карельские пирожки, йоулуторту... У нее получилось приготовить на удивление много блюд. Ингредиенты были ограниченны, да и времени на подготовку оставалось в обрез, так что, конечно, вышло не идеально. Но все ели с удовольствием, и Хитоэ чувствовала, что их похвалы искренни.

Гнаться за мечтой – дело непростое. Это лишь в фильмах и книгах героям сказочно везет: им неожиданно сваливаются на голову крупные деньги или судьба подкидывает удачные встречи. Но вот делать все, что можешь, здесь и сейчас, не отлынивая и не откладывая на потом, по силам каждому. А если еще и уметь наслаждаться этим, каждый день наполнится надеждами и стремлениями.

«Главное – настрой», – сказала себе Хитоэ. Она была очень благодарна Фуке, которая доверила ей, любителю, кухню на целых два дня.

– Фука, я узнала про ваш дом случайно, но так рада, что приехала сюда. Поездка стала удивительным опытом. Тут я наконец нашла время на поиски себя. Поняла, что могу позволить себе двигаться к мечте не спеша, но уверенно, как снег, который мерно засыпает землю слой за слоем.

На лице ее сама собой расцвела солнечная улыбка.

Кодзабуро сунул руку в кармашек сумки и легко коснулся старой открытки, лежащей там.

Порой наше стремление помочь оборачивается против того, кто нам симпатичен. Иногда наша забота даже становится бременем. Но если целыми днями только и переживать, как бы чего не вышло, – ничего путного не получится.

Нужно выполнять свою работу как положено и проявлять участие, когда того требует душа, – просто не забывать, что у всего есть обратная сторона. И это касается не только работы, но и отношений с другими, и вообще всего на свете.

«Добрые чувства и намерения не должны пропадать зря», – Кодзабуро мысленно дал это обещание каждому, с кем когда-либо встречался или встретится.

– Фука, по правде говоря, я почти не спал минувшей ночью, но все равно чувствую, как хорошо отдохнул за это время. Все благодаря теплой атмосфере дома и вашему радушию. Метель стала неожиданной препоной, и вам, конечно, пришлось нелегко, но я надеюсь, что наша благодарность стоит всех сложностей.

«Одни сожаления ничем не помогут. Нужно преодолеть их и двигаться дальше, работая на совесть, – это искупление и выражение благодарности к тем, кто повстречался на пути. Иначе нельзя», – закончил он про себя мысль.

Это путешествие должно было стать их последней совместной поездкой. Так Юдзуки решила, когда планировала его. Ей казалось, иного выхода у них нет.

Но неожиданно для нее Ао предложил альтернативный вариант. Он спросил: может, они сумеют найти иной способ сосуществования? Не доводя все до крайности и разрыва?

Конечно, никто не гарантирует, что все получится. Но даже если так – нужно будет просто поискать другой путь. Юдзуки ощутила, как ее заледеневшее сердце оттаяло и открылось новому благодаря поездке.

– Любуясь на снег в «Зале снежной песни», я осознала – непогода не вечна. Рано или поздно сугробы растают, уступая место новому сезону. Все непрерывно движется и меняется. Спасибо, что приняли нас в своем гостевом доме, Фука.

Ао, внимающий каждому слову Юдзуки, тоже тихо добавил:

– Спасибо вам.

Фука даже растерялась от того, сколько теплых слов получила на прощание.

– Но ведь было столько накладок... – она не договорила.

Невозможно всегда организовать все идеально и безупречно. И порой, даже когда выкладываешься на все 100%, все равно кто-то останется недоволен. Поэтому чем гнаться за совершенством – лучше просто работать на совесть и дорожить каждым моментом, наслаждаться им. Так же как мы радуемся снегу, парящему над землей в ясный день.

«Бабуля, спасибо за чудесный рождественский подарок».

Гости разъехались

Передав все послания, я упивался чувством выполненного долга. Ах да, о пятом-то я и не рассказал. Фука жаждала встретиться с бабушкой – прошлой владелицей гостевого дома. И послание ее бабушки уже хранилось в его стенах. Скорее всего, его заранее получил и оставил тут Скай.

Бабушка Фуки знала, что внучка хочет с ней повидаться, поэтому приготовила для нее рождественский сюрприз – гостей, собравшихся этим вечером. Она желала, чтобы им понравилось проведенное в доме время, а Фука порадовалась успеху первого Рождества в качестве хозяйки.

Ради этого и выбрали четырех человек, оставивших открытки в кафе Pont. Идея была в том, чтобы все они получили послание, которого так ждут, в «Доме снежной песни».

И тут в дело вступил я.

Думаю, Нидзико даже не подозревала об этом сложном плане, ведь коты-посланники работают самостоятельно и поодиночке. Ну а Скаю и в голову не пришло, что следующий этап задачи может достаться мне, – потому он и не пытался поделиться информацией.

«Ну и непростую работу же он мне оставил», – с легкой досадой подумал я. Но, в конце концов, я опытный кот-посланник, настоящий ветеран своего дела. И благодаря силе воображения ухитрился завершить все благополучно.

Кстати, перед отъездом между собравшимися в гостевом доме состоялся следующий диалог.

– Если учесть название, конечно, наш дом лучше всего посещать зимой, – начала Фука издалека. – Но приезжайте непременно и летом.

– Должно быть, в жару тут прохладно и приятно, – закивала Юдзуки.

– Точно. А еще рядом есть озерцо, где можно поплавать на лодке. Она у нас имеется, – гордо заявила Фука.

– Вот здорово! Надо бы взять летом нормальный отпуск. Тогда почему бы и не заехать сюда, – тут же принялся мечтательно строить планы Кодзабуро.

– Непременно приезжайте. А еще на озере... ну, это скорее пруд, конечно... В общем, там можно увидеть светлячков.

– Правда? – удивилась Котоми.

А Хитоэ вдруг вспомнила:

– Так это, наверное, их имел в виду водитель такси?

– Он говорил что-то вроде «ямабуцу» или «ямабуки», да? – Кодзабуро вспомнил, как женщины рассказывали об этом вечером.

– И «ямабуцу», и «ямабуки» – это светлячки на местном диалекте, – кивнула Фука.

Так, значит, с помощью лодки никто не создавал себе алиби, а водитель такси пытался поведать вовсе не о каких-то жутких сверхъестественных явлениях, а всего лишь о светлячках!

Кажется, кто-то перечитал детективов. Я покачал головой, вспомнив свои поспешные выводы. А сам думал: когда растает снег, покажется «шахматная» брусчатая дорожка, а вокруг будут парить теплые огоньки светлячков-ямабуки. По пруду поплывет лодка, а у его берегов станут резвиться дети в летней одежке, совсем как у фигурок на каминной полке. Берега у пруда топкие, болотистые... А ведь если перевернуть слово muna, получится numa – болото.

Мысленно выстроив эту цепочку, я улыбнулся сам себе: не стоит уходить в рассуждениях так далеко. Достаточно и прекрасного осознания, что и сюда придет теплое лето. И местные пейзажи будут совсем как в стишке про времена года, которому меня научил помощник. А ведь на другой части земного шара и сейчас лето – а все равно Рождество. Оно ведь от погоды не зависит. Холодно на улице или жарко, Рождество всегда остается Рождеством. Кажется, и Фука что-то такое говорила. Какие интересные маленькие открытия порой скрываются за самыми простыми фактами!

Ну, вот работа и окончена. Я выставил вперед лапы и хорошенько потянулся. Уже решил было отдохнуть немного перед обратной дорогой, но затем вспомнил, в какой ситуации нахожусь.

А как мне вообще вернуться?

Обычно, когда кот-посланник заканчивает работу, ему достаточно пойти в ту сторону, откуда пришел, чтобы оказаться у кафе Нидзико. Но сейчас все укрыто ровным слоем белого снега, поэтому совершенно неясно, откуда я брел до гостевого дома.

Консервы, которые привез Кодзабуро, закончились. Хитоэ, шеф-повар, уехала. Фука, хозяйка, занята уборкой комнат на втором этаже. Дрова в камине скоро прогорят – огоньки пламени в нем слабеют с каждой минутой.

Я осторожно вышел через открытую дверь прихожей во дворик перед домом и побрел куда глаза глядят. Пусть снегопад и закончился, на улице по-прежнему стоял холод.

Неужели я останусь погребенным в снегах?

Привратник, должно быть, волнуется. И Нидзико ждет моего возвращения. Она ведь рыбный суп обещала приготовить... И Скаю хотелось рассказать, к чему привела его задумка.

Мной начала овладевать сонливость. Я ведь знаю, что в снегу спать нельзя, и все равно ей проигрываю. Где-то на границе уплывающего сознания я услышал, как меня зовут:

– Фута! Фута!

Неужели и галлюцинации уже начались? Ах, куда же попадают обитатели Синего мира после смерти? Охваченный отчаянием, сквозь дрему я слушал этот голос.

Возвращение детектива

– Фута, Фута!..

Голос все звенел и звенел в снежной тишине.

Что-то тут не так.

Я наконец стряхнул с себя дрему и с трудом поднялся на ноги. Это не галлюцинация.

– Фута, я тут! – отчетливо послышалось сверху. А затем что-то спустилось ниже, показавшись перед глазами. Черная кошка на метле.

– Нацуки!

Ловко управляясь с метлой, кошечка радостно замахала мне:

– Забирайся!

Она аккуратно приземлилась так, чтобы я смог запрыгнуть к ней.

– Откуда ты здесь? – удивился я.

Нацуки гордо улыбнулась – это ей очень шло.

– Нидзико забеспокоилась, что тебя долго нет, так что отправила меня тебе навстречу. Давай скорее.

Я аккуратно забрался сзади.

– Полетели. Держись крепче!

Прутики метлы скользнули по снегу, и она взмыла в небо. Бесшумно рассекая воздух, мы помчались вперед. Холодный ветер, обдувающий со всех сторон, на удивление приятно бодрил. Внизу раскинулась снежная гладь.

Котоми радостно улыбается, окруженная членами съемочной площадки. Похоже, фотосессия идет без сучка и задоринки.

Кодзабуро сидит в машине и читает что-то с экрана телефона. Может, нашел информацию о новом заведении, открывшемся в окрестностях. Или хочет отыскать какой-нибудь ресторанчик с историей – чтобы расспросить у владельцев, как они добились процветания.

Супруги Куниэда рассматривают карту в местном туристическом центре. Видимо, решили прогуляться по окрестностям, прежде чем возвращаться домой.

Хитоэ вышла на соседней станции, чтобы зайти в магазинчик с локальными товарами. Она с восторгом рассматривает необычные приправы и соленья. И явно вся в размышлениях о том, что с ними можно приготовить.

В «Доме снежной песни» Фука, погруженная в уборку, вдруг вспомнила: «Ах да, тот котик... Добрался ли он до хозяев?» Погасив огонь в камине, она продолжила свое занятие.

Я смаковал удовольствие от хорошо сделанной работы. У меня была мысль попросить в качестве награды возможность съездить сюда вместе с Митиру, но холода с меня пока хватит. Скорее уж хочется попасть куда-нибудь в жаркую страну, где всегда лето.

– А ведь в итоге никто не пропал, а совсем наоборот. Если бы об этом написали книгу, она скорее называлась бы «И никакой беды не стало», – с зевком пробормотал я.

– Ты что-то сказал? – обернулась Нацуки.

– Да так, ничего, – громко ответил я, перекрикивая свист ветра, и покрепче вцепился когтями в черенок метлы, чтобы не сдуло.

Вдали уже показалась белоснежная крыша кафе Pont.

Об авторе

Наги Симэно

Место рождения – город Хамамацу в префектуре Сидзуока, но жить Наги приходилось и в Токио, и в Фукуоке, и в Саппоро. Наги Симэно владеет маленьким кафе, которое открылось в Фукуоке, а после переехало в Токио. В 2018 году произведение Симэно было номинировано на премию «Самая вкусная литература», а в 2019 году вышла в печать дебютная работа автора «Перекус перед последним поездом. Лунные рецепты кафе “Фумицуки”». Перу Наги принадлежат также книги «Рыжий кот Фута из кафе между мирами», «Гадальная чайная “Потерявшийся котенок”» и «Еще один день на кухне кафе “Додо”».

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Надежда Молитвина

Ответственный редактор Дарья Урбанская

Литературный редактор Алина Нос

Арт-директор Максим Гранько

Иллюстрация на обложке и внутреннее оформление lewisite

Корректоры Александра Оганян, Наталья Воробьева

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Notes

Якинику – ресторан в стиле барбекю, где гости сами жарят мясо и овощи на решетке-гриле. Здесь и далее прим. пер., если не указано иное.

Лепень – дождь со снегом или снег с дождем.

Это сугубо японская теория.

От японского «яма» – гора.

Так в Японии называют привычку покупать книги и другую печатную продукцию «на потом» и складировать их, в итоге не читая.

«Месяцы» (The Months) – стихотворение английской поэтессы Сары Кольридж (1802–1852).

В переводе Дарьи Урбанской.

В переводе Веры Марковой.

Бенто – коробочки с обедом. В Японии их заворачивают в платки-фуросики с узелком сверху.

Речь про орнамент «арэрэ».

Другое их название – калитки.

Имеется в виду о-каю. Это блюдо отличается от обычного приготовления японского риса тем, что при готовке о-каю добавляют больше воды и разваривают крупу до состояния жидкой каши.

В переводе Дарьи Урбанской.

Наги СимэноРыжий кот Фута и затерянный домик в горах

Основные участники событий

Перед отправлением

Кафе Pont

Полицейская будка

В снежных горах

Прибытие гостей

Котоми Асихара

Хитоэ Сасаки

Юдзуки Куниэда

Кодзабуро Такаянаги

Рождественский сочельник

Начало внедрения

Прибытие гостей

Знакомство

Распределение комнат

Оплошность Футы

Ночь в канун Рождества

Изоляция

Изолированный особняк в снежных горах

Ужин

Ночь в сочельник

Нежданный гость

Комната «Изморозь»

Выводы Футы

Комната «Снегопад»

Комната «Град»

Наблюдения Футы

В коридоре

Снова в гостиной

Наблюдения помощника

Разговор в гостиной

На кухне

В гостиной

Комната «Град»

Снова на кухне

В «Зале снежной песни»

Наблюдения Футы

Двое в «Зале снежной песни»

Снова в гостиной

Наступление Рождества

Чудо в «Зале снежной песни»

Обращение к читателю

Рождественское утро

У дома

Во дворе

Уловка Футы

На кухне

Напрасные опасения

Пробуждение постояльцев

Роскошный завтрак

Возвращение помощника

Десерт

Финальная загадка

Разгадка

Заключение помощника

Путь домой

В гостиной

Пятое послание

Гости разъехались

Возвращение детектива

Об авторе

Наги Симэно

Над книгой работали

Notes

Наги Симэно
Рыжий кот Фута и затерянный домик в горах