Как гром среди ясного неба

Наоко Уодзуми
Как гром среди ясного неба

Рико Имаи хороша в учебе, но вот по жизни – самый настоящий человек-негатив! Она совершенно не умеет общаться с людьми, а потому и друзей у нее аж целый ноль!

Такакура Карин – симпатичная, зато проста, как пять копеек: живет без заморочек, совершенно не думает, прежде чем что-нибудь сказать, и оттого временами навлекает на себя недовольство сверстниц.

И вот однажды по воле магии грозы две такие кардинально разные девушки... Меняются телами?!

История о том, как в этом сложном и порой жестоком мире найти, принять и полюбить свое единственное «я»!

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

TEN KARA DODON: WATASHI GA ANO KO NI NATCHATTA!?

Illustrations by Keisin

Original Japanese edition published in 2022 by Poplar Publishing Co., Ltd.

Russian language translation rights arranged with Poplar Publishing Co., Ltd.

through The English Agency (Japan) Ltd. and New River Literary Ltd.

Русификация обложки Наталии Сушковой

Перевод с японского Анны Смольяновой

* * *

1. Рико: человек-негатив

Комната неожиданно погрузилась в полумрак. Оторвавшись от сборника задач по математике, Рико Имаи отрешенно взглянула в помутневшее окно, а затем – на настольные часы. До захода солнца оставалось еще порядочно времени, однако на улице отчего-то уже было совсем по-вечернему темно.

Небо хмурилось. Вдалеке слышался глухой грохот – казалось, кто-то перекатывает по асфальту булыжники.

«Что такое? – задумчиво склонила голову набок девушка и тут же догадалась. – А-а, гром...»

Погода в этот сезон имела обыкновение круто меняться. Вот перед тобой чудесное ясно-голубое небо, а потом – «щелк», и опомниться не успеешь, как его вмиг затянет угрюмыми серыми тучами, и хлынет ливень.

Впрочем, сегодня школьницу капризы природы не слишком волновали: занятий на подготовительных курсах в этот день не было, ровно как не было у нее и других планов, ради которых пришлось бы выходить из дома. Все, что занимало Рико прямо сейчас – тот самый сборник задач, который она, ссутулившись над столом, прорешивала уже по второму кругу.

Вот только, стоило ей всего один раз отвлечься, как мозг наотрез отказался дальше вникать в математику. Пришло время сделать перерыв.

Прежде, чем Рико успела встать, приподнявшиеся домашние шорты предательски оголили ее ляжки, и те, прилипнув ко стулу, расплылись по нему двумя лепешками.

Рико непроизвольно отвела взгляд. В последнее время она все больше и больше прибавляла в весе, и заобичевание» то и дело нашептывал: во всем мире нет большей жиртрестки и уродины, чем она.

Ей хотелось похудеть. Нет, не просто похудеть: еще хорошо было бы раз и навсегда выпрямить дурацкие пушащиеся волосы и снять уже, наконец, эти огромные очки. Изо дня в день Рико дразнила свое воображение, представляя, какой эффектной красоткой могла бы стать, решись эти три проблемы.

Вот только в реальности избавиться от лишних килограммов девушка не то чтобы старалась, а, напротив, раз за разом неосознанно глушила едой любые негативные эмоции. Грустно – ешь. Злишься – ешь. Тревожишься – ешь, что тут думать. Что до физической активности, с ней она тоже не дружила – раз не дается, нечего и пробовать. Одним словом – безнадега.

Ладно, плевать. Все равно у меня нет друзей, да и дома я всегда одна... Хоть меня как бегемотиху разнесет, никто и не заметит.

Распихивая ногами разбросанные по полу вещи, – одежду, носки, пустые упаковки из-под снеков, журналы и прочий хлам – девушка вышла из комнаты.

На кухне Рико достала из холодильника огромное заварное пирожное. Мама сказала, что сегодня снова работает допоздна. Отец в полугодичной командировке за границей. Братьев и сестер у Рико нет, поэтому до самой ночи она дома одна. Ну, не совсем одна – с собакой: мопс по кличке Себастьян как раз в этот самый момент наслаждался сиестой в гостиничной клетке.

Наскоро отправив пирожное в рот, школьница прошаркала в гостиную и уселась за компьютерный стол. С недавних пор она стала проводить много времени на форумах: от посвященных школьным проблемам «досок», где, судя по всему, писали одни младшеклассники, до форумов для старших поколений. Впрочем, у всех них была одна общая черта: куча тредов^[1], где пользователи делились своими переживаниями, а порой и откровенно ныли, напрашиваясь на «пожалейку». С одной стороны, такое обилие негатива Рико утомляло, с другой – приносило своеобразное, понятное ей одной облегчение.

Погода меж тем вконец испортилась, и полумрак квартиры сменился мраком абсолютным, почти ночным. Рико было все равно. Освещаемая бледным светом монитора, она один за другим пожирала глазами форумные публикации.

Звук перекатывающихся булыжников все нарастал. Когда небо сотряслось от очередного раската грома, Рико обнаружила свои руки лежащими на клавиатуре:

«Сап. Я девушка, учусь в восьмом классе. Пишу сюда потому, что хочу умереть. У нас скоро будет школьная поездка, а я изгой без друзей. Лучше бы правда сдохла, чем ехала туда. В общем, может кто-нибудь убить меня, пж? Можно прямо во время экскурсии. Вы меня легко узнаете – я толстая и очкастая (очки в красной оправе, если что)».

Добавить к сообщению станцию прибытия синкансэна^[2], дату и время, простенький план экскурсии, личный e-mail... Отправить. Рико выдохнула – она уже давно хотела это написать.

Выездная экскурсия, запланированная на следующий месяц, неподъемным камнем давила на сердце одинокой восьмиклассницы. Конечно, быть аутсайдером в школе само по себе дело не из приятных, но к этому Рико уже привыкла: перемены всегда можно скоротать в библиотеке или художественном кабинете, а после уроков сразу пойти домой, и дело с концом. Но экскурсия – это совсем другое. Три дня и две ночи в гостинице среди одноклассников, считающих тебя изгоем, а самое ужасное – никаких путей отхода.

Вынырнув из удручающих мыслей, Рико вдруг опомнилась...

Что я только что... Что я наделала?! А если какой-нибудь псих и правда приедет меня убивать?!

На этом форуме девушка писала впервые, а потому не знала, как удалить свое сообщение, да и существует ли здесь в принципе такая функция. Первым делом – скорее прочитать FAQ. Вот и ответ: удалить свою запись можно, если предварительно задать ей пароль – ключ удаления. Никаких паролей Рико не устанавливала, а значит...

Паника. Прошло уже пять минут.

Паника. Десять...

«Так. Стоп. Нужно успокоиться», – приказала самой себе девушка и поднялась из-за компьютера.

Глубокий вдох. Выдох... Вдох-выдох... Еще раз. И еще раз...

До этой минуты дремавший в уютной клетке Себастьян приоткрыл глаза и, чуть склонив голову набок, озадаченно уставился на хозяйку.

Глубокий вдох. Выдох... Имаи снова села перед монитором.

К ее удивлению, злополучного сообщения больше не было – исчезла, словно она никогда его и не писала. Был ли то результат ее многократных тщетных попыток или работа модераторов, посчитавших подобное содержание неприемлемым, – Рико не знала. Впрочем, сейчас это было совсем не важно. В любом случае...

«Слава богу...» – прозвучал в тишине ее полный облегчения вздох.

2. Карин: милашка без заморочек

– Зонт возьми! Видишь же, там не погода, а сплошное недоразумение, – прикрикнула сзади мама, но Карин даже не обернулась.

– Да пофиг! – отмахнулась она и выскочила из дома.

Ей и вправду было «пофиг». Начнется дождь – побежит. Хлынет ливень – проскочит, маневрируя между каплями: конечно, это невозможно, но у нее непременно получится. Во всяком случае, так Карин казалось.

Впрочем, мама была права: погода и правда престранная. Два-три дня назад вечером снаружи словно гремели барабаны, и Карин уже было обрадовалась – подумала, что где-то неподалеку проводят фестиваль. К несчастью, ее ждало разочарование – то был самый обыкновенный гром.

Добежав до школы, девушка сразу заприметила своих лучших подруг – Аяпон, Рэй и Мисаки небольшой, но дружной шеренгой подходили к школьным воротам. Короткая погоня, и вот Карин уже с громким «оп-оп-оп!» протиснулась вперед, а затем мгновенно развернулась к троице резким, мультяшно-комичным рывком.

– Фух, порядок! Мисс Пунктуальность на месте!

– Да ты, смотрю, прям с самого утра бодрячком, – натянуто улыбнулась идущая в центре шеренги Аяпон.

– Бодрячком! Пятачком! Воню-ю-ючи-и-им толчком! – бойко продекламировала в ответ Карин, зажмурившись и вскинув кулаки, будто победитель каких-нибудь спортивных соревнований.

– Хоспаде, прекращай давай, – скривилась Аяпон. – Ты что, семилетний пацан?

– Реально, Карин. Хорош кривляться, – согласно закивала Мисаки.

– Да ладно вам, че такого? – беззаботно ответила непризнанная комедиантка, попутно поворачиваясь к Рэй. – Скажи ж, Чернохрюшка Кагосимская? Хрю-хрю! – и расхохоталась. От такого обращения на лице брюнетки возникла неловкая вымученная улыбка, выражавшая что угодно, но никак не согласие с предыдущим оратором.

В прошлом Карин, Аяпон и Рэй вместе состояли в теннисном клубе, а Мисаки – в баскетбольном. Окончательно судьба свела школьниц лишь в этом учебном году: оказавшись после перераспределения в одном классе, девичий квартет сдружился. Что до клубной деятельности, ее подруги забросили (коллективно, разумеется) – на смену играм с мячом пришли регулярные посиделки у кого-нибудь дома после уроков.

– О, точняк, – вспомнила вдруг Аяпон. – Вы домашку по математике на сегодня сделали? Ту, где надо один вариант из сборника прорешать и самопроверку выполнить.

– Не-а, – покачала головой Рэй. – Я только тестовую часть сделала, а надо было обе...

– А я и в тестовой ни фига не понимаю, так что скатала ответы, да и все, – Мисаки дурашливо показала язык.

– Фух, слава богу, – выдохнула Аяпон с таким лицом, будто только что услышала об отмене своего смертного приговора. – Я просто письменную часть даже не открывала.

Момент, и взгляды устремились к отмалчивающейся участнице квартета.

– Карин, а ты что?

– А че, мне тоже это задавали? – в совершенно искреннем недоумении захлопала глазами та.

Троица прыснула.

Смех смехом, но ни о какой «домашке по математике на сегодня» девушка действительно не знала. Вероятно потому, что без умолку болтала на уроках, а если и не болтала, то передавала по классу записочки, ну или по меньшей мере рисовала что-нибудь в тетради. Столько уважительных причин, чтобы толком не слушать учителя!

– Ой, да и пофиг, – после непродолжительной паузы пожала плечами Карин. – Все равно я тупая, ни примера бы не осилила, – и рассмеялась вместе со всеми.

* * *

За привычными болтовней и беготней незаметно пролетел еще один учебный день.

– Ну, погнали! – как всегда бойко сказала самой себе Карин, с портфелем в руках направляясь к парте Рэй.

Рядом с черноволосой подругой, о чем-то тихо переговариваясь, стояли Аяпон и Мисаки. Вот только стоило Карин подойти ближе, как вся троица отчего-то напряженно стихла.

Первой молчание решилась нарушить Аяпон.

– Слушай, – начала она, придав лицу пугающе строгое выражение. – Мы тут сейчас втроем кое-что обсуждали, и, в общем, у нас к тебе есть серьезный разговор.

– А? По поводу?

– Короче, Карин. Ты можешь иногда хоть чуть-чуть головой думать, прежде чем что-то говорить?

– Чего? – обвиняемая в непонимании наклонила голову.

Лицо Аяпон оставалось непроницаемым. Совершенно растерявшись, Карин посмотрела подруге за спину – туда, где стояли Рэй и Мисаки. Увы – еще два ничего не выражающих каменно-серьезных лица.

– Да о чем ты вообще?

– А что, вообще ничего не щелкает?

Карин помотала головой. Не щелкает. Вообще ничего.

Ответом на затянувшееся молчание стал обреченный вздох Аяпон.

– Короче, блин, скажу прямо – мы сейчас о том, как ты назвала Рэй «Кагосимской^[3] Чернохрюшкой».

– А? А че не так-то?

Недоумение Карин было неподдельным. «А че не так-то?» – вопрос, на который сама себе она ответить не могла. А че не так-то, если то ли на прошлой, то ли на позапрошлой неделе Рэй хвасталась: «А мы вчера на ели сябу-сябу^[4]! М-м-м, обожаю! В этот раз, кстати, решили сделать его с мясом кагосимской черной свиньи – блин, это така-а-ая вкуснотища!». А че не так-то, если Карин это показалось забавным, и с тех пор она зовет подружку «Кагосимской Чернохрюшкой»? Длинновато, конечно, но в общем-то сойдет... Но че не так-то?

– Нет, ну серьезно, в чем проблема? Рэй нравится эта свининка, к тому же это вроде как деликатес, не? Все ж безобидно. Правда, Рэй? – с полной надежды улыбкой обратилась к подруге Карин.

Тишина.

– Так, все! – не выдержав, Аяпон повысила голос. – Да, ей нравится, да, деликатес, но ты что, серьезно думаешь, что кто-то будет в восторге, если его назовут свиньей?! Это я еще молчу о том, что Рэй в последнее время переживает по поводу лишнего веса!

– Чего? Она ж вообще ни капли не толстая!

Ну правда ведь. Ни капельки. Вы вообще видели Рэй?

– Это мы с тобой так думаем, а вот для Рэй вес – больная тема. Ты вообще не замечаешь, как часто она в последнее время о диетах говорит?

– Э-э... Серьезно?

Не замечала. Не щелкает.

– Вот об этом я и говорю – ты никогда людей нормально не слушаешь и...

– Каюсь, виновата! Туговата! Стекловата!

– Агрх, ну вот, вот опять! Даже не дослушала меня, так еще и кривляешься! – теперь Аяпон всерьез разозлилась. – Короче, чтоб никаких больше «Чернохрюшек»! А то ты сегодня с самого утра как пластинка заевшая. Даже внимания не обратила, когда рядом парень стоял, который, так-то, на секундочку, нравится Рэй. Взяла, и в голос прям при нем: «Э-эй, Кагосимская Чернохрюшка-а-а!»

– ...реально?

А вот теперь что-то щелкнуло – сама бы Карин об этом не вспомнила, но, кажется, такое и вправду было. Но разве это такая уж катастрофа?

– Ты, может, не понимаешь, – сама вроде пока еще ни в кого не втюрилась – но спешу довести до твоего сведения, что ситуация, вообще-то, хуже некуда!

– Аяпон, все, все, – Рэй в примиряющем жесте потянула разъяренную подругу за рукав. – Хватит уже.

– Ну нетушки, я еще не договорила! Это, между прочим, в том числе ради ее же блага!

– Вот именно, – внезапно вклинилась Миса-ки. – У Карин реально язык без костей. Меня тоже это немного достало.

– Так, стоп! Теперь послушайте меня, – перебила их виновница спора. – Я ж правда это все не в плохом смысле. Свинюшки ведь милахи, у меня даже плюшевая одна есть!

– Да вот в этом-то и проблема, ну! Ты реально думаешь, что можно все без разбору нести? Главное, чтоб «не в плохом смысле»? Все ж вокруг курсе, что ты на мир по-своему смотришь, да? Нет, Карин, это так не работает! Блин, да такие вещи даже младшеклассники понимают! – на одном дыхании раздраженно выпалила Аяпон. Рэй с Мисаки согласно кивнули.

– Ну, э... Ну не знаю... Может, я и правда плохо поступила.

Впрочем, едва ли Карин врала: прямодушная девушка действительно и не думала никого оскорблять. И свинок любила. Честно.

– Э-э-э, в общем, ладненько, я домой! – неожиданно произнесла она и, не дожидаясь ни подруг, ни их ответа, вышла из класса.

~ ~ ~

Снаружи понемногу сгущались унылые серые тучи. Вновь слышались глухие, далекие раскаты грома – приближалась гроза. Ничего из этого Карин сейчас не замечала. Порог школы остался позади – порыкивая и поскуливая себе под нос, словно взбесившаяся собака, девушка угрюмо зашагала домой.

Нет, она определенно была не согласна с этими внезапными нападками! Напротив, внутри вдруг начала закипать злость.

Блин, да я правда ж не хотела обижать Рэй! Почему они мне не верят?! И вообще, если что-то во мне не устраивает, могли бы сразу сказать. Так нет же, столько времени молчали в тряпочку! И давно они вообще так про меня думают? Сто пудово с самого начала втихую надо мной стебались! Гр-р, вот поэтому я и недолюбливаю девчонок!

Невеселые размышления прервали сорвавшиеся с неба крупные капли. По дороге стремительно расползались лужи – в считанные мгновения путь домой превратился в одно необъятное водное полотно, сплошь покрытое подергивающейся крапинкой остервенело барабанящего дождя.

Карин рванула вперед.

Вытянуть кончики пальцев. Бедра выше. И бежать, бежать что есть духу...

* * *

Чудом умудрившись не вымокнуть до нитки, девушка влетела в открывшуюся автоматическую дверь своей многоквартирки. Приятный бонус – лифт стоял аккурат на первом этаже.

– Оп, повезло-подвезло!

Стоило дверям лифта, потревоженным нажатой кнопкой третьего этажа, начать съезжаться, как из холла донесся звук приближающихся шагов. Топ-топ... Двери почти сомкнулись. Топ-топ... Несколько быстрых тыков по кнопке «открыть», и школьница впустила в лифт соседку.

Хозяйкой шагов оказалась не кто иная как Рико Имаи – ее одноклассница.

«Вот блин, – Карин отвела глаза. – Надо было одной ехать.»

Что-то в лифтовой попутчице заставляло ее чувствовать себя неуютно – Имаи всегда была сама по себе и не отличалась разговорчивостью. Да и вообще, о том, что они соседки, Карин узнала совсем недавно – ее собственная семья заселилась в эту многоквартирку буквально на последних летних каникулах, и девушка не на шутку удивилась, однажды заметив в холле Рико. Именные таблички на почтовых ящиках подтвердили догадку – семья Имаи жила в этом же доме на последнем, одиннадцатом этаже. Короче говоря, Карин теперь соседствовала с самой странной из всех своих одноклассников и одноклассниц.

Имаи, судя по всему, тоже заметила, с кем именно оказалась в одном лифте, а потому торопливо – кажется, она нервничала – повернулась к Карин спиной и, не говоря ни слова, нажала кнопку одиннадцатого этажа. В левой руке девушка держала пакет из продуктового – приглядевшись, можно было увидеть лежащий поверх прочих покупок ланчбокс с караагэ^[5].

Они молчали. В полной тишине лифт едва слышно стукнул сомкнувшимися дверцами и, наконец, начал медленно подниматься.

Стоя у зеркала, Карин изучала взглядом полноватую фигуру Рико. Та была, пожалуй, ниже нее примерно на голову, а доходившие до плеч густые волосы, похоже, имели привычку виться – от влажности прическа одноклассницы распушилась, и оттого ее голова казалась непропорционально большой.

А вообще, хорошо ей. Вечно ходит в одиночку – сто пудов ей пофиг на всякие там девчачьи заботы. Может спокойно заниматься всем чем угодно... Эх, вот бы и мне немного побыть на ее месте.

Стоило школьнице об этом подумать, как застоявшуюся тишину вдруг прорезал оглушительный треск – казалось, где-то поблизости разломился пополам огромный крекер. А следом что-то громыхнуло – да так, что грохот этот, задержавшись в районе живота, вибрацией прошелся по всему телу.

Ба-бах!

В секунду металлическая кабина погрузилась в кромешную тьму, а затем очень нехорошо, опасно пошатнулась.

– Гром?

– Д-да, похоже на то...

Впервые в жизни она услышала голос Имаи.

Не прошло и нескольких секунд, как потолочная лампа, мелко задребезжав, снова включилась. Словно опомнившись, лифт тихонько загудел и продолжил свой путь наверх. Карин облегченно выдохнула.

Добравшись до третьего этажа, школьница пулей выскочила из лифта. Миновать внешний коридор, распахнуть как обычно не запертую входную дверь, и вот он – заветный порог квартиры.

Прямо в прихожей крутился Дайки – младший брат Карин. Завидев вошедшую сестру, мальчик уставился на нее так, словно видел первый раз в своей пока еще недолгой жизни.

– Ты кто?

Перейдя в третий класс, Дайки, как это бывает с мальчишками его возраста, по-детски обнаглел: стал важничать, капризничать и нести всякую бессмыслицу. Вот и сейчас Карин сочла правильным проигнорировать его странный выпад и попыталась пройти в квартиру, но не тут-то было – младший брат с совершенно искренне перепуганным лицом внезапно преградил ей дорогу.

– Не пущу! К нам без разрешения нельзя!

– Да-да, бла-бла-бла... – беспечно отмахнулась от него девушка и собиралась было отпихнуть назойливого пацаненка рукой, как вдруг взгляд ее зацепился за надверное зеркало обувного шкафа.

В нем отражалась Рико Имаи.

Да ну, она что, увязалась следом?

Карин ошарашенно обернулась – никого.

Еще один взгляд в зеркало – Рико Имаи. Точнее сказать, никого кроме Рико Имаи.

Что происходит?

Девушка приложила руку к голове – Имаи в отражении повторила за ней. Удивленно прикрыла рукой рот – Имаи тоже.

Не зная, что и думать, Карин боязливо опустила взгляд.

Какие-то странные кроссовки. Пухлые ноги в джинсах. Пухлый живот. Пухлые руки. Полная грудь. И красная оправа очков, маячащая по краям привычно-пустого поля зрения...

– Уа-а-а-а!!! – испуганно взвизгнула школьница и в отчаянии еще раз взглянула в зеркало. Увы, чуда не случилось: на нее по-прежнему, однако теперь уже шокировано, смотрела Рико Имаи.

Стрелой выскочив за едва переступленный порог, Карин рванула к лифту – тот стоял точно на одиннадцатом этаже – и, с трудом вынеся мучительное ожидание прибытия, влетела внутрь. На передышку не было времени – поднявшись на нужный этаж, Карин вновь пустилась бежать. На счастье, на одиннадцатом этаже квартир было меньше, чем на третьем, к тому же у каждой висела табличка с именем хозяев: нужную дверь она обнаружила сразу же – та находилась сразу у лифта.

Ожесточенное вжимание кнопки дверного звонка не увенчалось успехом – ей никто не открывал. Ни на что особо не надеясь, Карин осторожно провернула дверную ручку. Не заперто.

– Има-а-аи-и-и!!!

Только сейчас она заметила, что держит в руках пакет из продуктового – тот самый, с караагэ-ланчбоксом. Эмоции сделали свое дело, и тот не слишком вежливым броском отправился в прихожую владелицы.

Карин вошла без приглашения. Квартира во многом походила на ее собственную – разве что прихожая и коридоры здесь были чуть просторнее. Стоило ей шагнуть в скрытую в глубине апартаментов гостиную, как раздался визгливый яростный лай: внутри оказался установлен вольер, где, не жалея своих собачьих связок, бесновался мопс.

Игнорируя надрывающееся животное, девушка продолжила поиски Рико. В гостиной обнаружились: настенная книжная полка – одна штука, телевизор – одна штука, диванно-кресельный комплект – смотря что считать; обеденный и компьютерный столы – по одной штуке соответственно. Люди – ноль штук.

Кухня – снова никого.

Следующим пунктом назначения стала комната в конце коридора. Судя по двум кроватям, она зашла в родительскую спальню, однако родителей внутри не оказалось. Как и Имаи.

Распахнув еще одну дверь, Карин непроизвольно передернулась всем телом от открывшегося перед ней вида: пол очередного помещения представлял собой разрозненное месиво из книг, комиксов, пустых пластиковых бутылок, упаковок из-под снэков, футболок, носков и много чего еще.

Висящая на вешалке школьная форма почти не оставляла сомнений – это был комната Имаи. Комната была, а Имаи – не было.

На всякий случай девушка проверила даже ванную и туалет, но и там одноклассницы ожидаемо не нашлось.

Теперь у Карин не осталось иного выхода, кроме как опустить руки и покинуть чужую жилплощадь. Так она и поступила. Вот только, добравшись до собственной квартиры, внезапно обнаружила – входная дверь заперта. К счастью, после нескольких настойчивых звонков та слегка приоткрылась, и сквозь узкий зазор показался Дайки, недоверчиво выглядывающий из-за U-образной щеколды.

– Это опять ты, – нахмурился мальчишка и собирался было закрыть дверь, как вдруг его словно осенило. – Погоди! А ты, случайно, не к сестренке?

– А? Сестренке?

– Ну да. Она вот только что вернулась.

Имаи! Рико, чтоб ее, Имаи!

– Позови ее! Быстро позови!

– Щас, – буркнул Дайки и прошмыгнул в комнату Карин – ту, что находилась сбоку от прихожей.

Вышел оттуда младший брат практически моментально.

– Сестренка себя плохо чувствует, – констатировал он.

– Врешь!

– Вот и нет, – рассердившись, отчеканил мальчишка и, не успела настоящая «сестренка» ответить, захлопнул дверь прямо перед ее лицом.

– Стой! А ну открой! Открой, засранец мелкий!

Но сколько бы Карин ни кричала, все было безрезультатно. Раздался звук проворачивающегося ключа, и путь в родную квартиру оказался безвозвратно отрезан.

3. Мы... поменялись телами?!

Бешено колотящееся сердце все никак не думало униматься.

Не веря в происходящее, Рико Имаи боязливо обнимала свое – то есть чужое – тело. Худое. Такое худое, что тонкие словно паучьи лапы руки без проблем сцеплялись в замок на спине.

* * *

Она отчетливо помнила, что возвращалась домой из продуктового. Зашла в лифт – двери уже почти закрылись, но их кто-то придержал. Нет, не просто кто-то, а не кто иная как Карин Такакура. Рико удивилась – вопреки всем ожиданиям, одноклассница повела себя с ней весьма любезно.

И все же от внимания пессимистичной школьницы не ускользнуло, как едва завидев ее девушка переменилась в лице – вероятно, если бы та заранее знала, кто именно направляется к лифту, то без раздумий уехала бы одна.

Семья Карин Такакуры заселилась в этот дом в конце летних каникул. В один из августовских дней перед главным входом припарковался грузовик для переезда, и Рико подумалось: «Похоже, еще одни новые соседи».

Впрочем, девушка почти сразу об этом напрочь позабыла. А потому оказалась крайне ошарашена, вскоре заметив одноклассницу на местной парковке. Тогда она поспешила к почтовым ящикам и, пробежавшись глазами по именным табличкам, убедилась: одна из них квартир на третьем этаже и впрямь принадлежала семье Такакура.

С тех пор прошло уже два месяца.

До сегодняшнего дня внутри многоквартирки с Такакурой она не сталкивалась. Да и та, по-видимому, прознала о том, что соседствует с Рико, и всячески ее сторонилась. Во всяком случае, так думала сама Рико.

Словом, то, что две восьмиклассницы оказались в одном лифте, было их общим «упущением» и обоюдным поражением в негласной игре в прятки. И вот, непредсказуемый исход – прямо в эту минуту Рико, без сомнения, находится в чужом теле. Теле Карин Такакуры.

Осторожное поглаживание вдоль незнакомых рук... Да, необыкновенно тонкие. И длинные.

Рико вспоминала: Такакура – одна из участниц «звездного квартета» их класса, в который помимо нее входили Аяпон, Рэй, Мисаки. Какую девушку ни возьми, все с характером. Яркие. Пробивные. Напористые. За словом в карман не полезут.

И даже на фоне таких-то подруг она умудряется выделяться: стройная, высокая, еще и довольно красивая...

Одно «но» – что ни говори, а вела себя Карин Такакура совсем не женственно: разговаривала во весь голос, без конца хохотала, как ошпаренная носилась по коридорам и классам, и, конечно, галдела во время уроков, за что то и дело получала по голове от учителей (метафорически, разумеется).

Рико уже давно привыкла себя убеждать: «Тупоголовые красавицы не стоят в этой жизни ровным счетом ничего».

Впрочем, мысленно угрюмая восьмиклассница признавала и другое: такие, как она сама – обделенные и внешностью, и физическими данными и способные разве что учиться – пожалуй и вовсе самый никчемный и непривлекательный типаж, который только можно себе представить. Но все же она старалась себя утешать – по крайней мере, те самые «тупоголовые красавицы» ни на что больше не годны, кроме как купаться во всеобщем внимании благодаря миленькому личику и яркому характеру. Выиграли жизненную лотерею – и радуются, а сами и пальцем об палец не ударили, что тут скажешь.

И хотя такие мысли всегда исправно успокаивали Рико, тогда, в лифте, увидев Карин Такакуру так близко, она вдруг жутко разозлилась.

Ну вот почему Такакура родилась симпатичной, а я – гремлином каким-то? Мы же одногодки! Одного пола! Вот, говорят, у обезьяны с человеком ДНК может совпадать на целых девяносто девять процентов. А мы с ней люди, значит с этой точки зрения совпадаем на все сто. Снять обертку – и все, мы одинаковые. И что это вообще тогда за несправедливая разница такая? У-уф... Ох, вот бы хотя бы ненадолго стать такой же, как она...

И тогда вдруг грянул гром, а лифт мгновенно погрузился во тьму...

* * *

То, что они поменялись телами, Рико заметила практически сразу же – точно тогда, когда одноклассница вышла на третьем этаже. На прощание поглядев той вслед, Рико не поверила своим глазам и даже бессознательно потерла те кулачками – по коридору постепенно удалялась ее собственная фигура. А затем двери лифта сомкнулись, и в полированных металлических створках она увидела отражение... Карин Такакуры.

Едва поднявшись на родной одиннадцатый этаж, Рико тут же бросилась вниз по лестнице. Ей нужно было немедленно попасть в «свою» квартиру.

Входная дверь оказалась не заперта. Затаив дыхание, девушка осторожно приоткрыла ее, и...

– Сестренка!!! С возвращением! – в прихожую моментально выбежал мальчик, на вид ученик третьего-четвертого класса. Миловидное личико с огромными глазами делали его очень похожим на сестру. – К нам щас пыталась попасть какая-то странная девчонка. Она уже ушла, если что, но мне все равно как-то стремно стало.

«Девчонка»? Такакура! Ох, раз она ушла, то это отличный шанс!

Наспех разувшись, Рико скорее принялась искать глазами спальню одноклассницы. Дверь в одну из комнат – ту, что прямо возле прихожей – оказалась открыта: сквозь широкий зазор виднелась гордо восседавшая на кровати плюшевая свинка. «Наверняка мне туда», – подумала девушка и, пулей влетев внутрь, закрыла за собой дверь.

К несчастью, снаружи почти сразу послышались голоса – похоже, вернулась Такакура. Нужно было выкручиваться: Рико тут же бросилась к идеально застеленной кровати и, нырнув под покрывало, натянула его до самой макушки. Однако не успела школьница устроиться поудобнее, как в комнату вошел младший брат.

– Там опять та девчонка пришла. Ей, походу, что-то от тебя надо.

– Передай, что мне нехорошо... – глухо пробормотала Рико из-под покрывала. Оправдание, насколько могла судить девушка, вышло вполне убедительным.

Снова раздались голоса, – на этот раз громче – но уже спустя несколько секунд все стихло. Ушла.

Оставшись наедине с собой, она стянула покрывало по грудь. Вытянула руки кверху: тоненькие предплечья, изящные пальцы. Даже ногти, и те ухоженные – чуть длинноваты, но подстрижены аккуратно.

Ух ты, интересно, а как вообще придать ногтям такую форму? Ох, а ведь у Такакуры еще и зрение стопроцентное! А вот я очки, кажется, со второго класса не снимала...

Она огляделась по сторонам. Комната оказалась под стать хозяйке: безупречно прибранная и ухоженная.

Из прихожей опять начали доноситься какие-то звуки. «Неужели снова Такакура?» – Рико моментально спряталась обратно под спасительный кусок ткани.

– О, мамуль, привет! – послышался голос младшего брата.

– Уф-ф, вот это гроза сейчас была, – ответил ему второй, женский голос. – Что твоя сестричка? Добралась до дома?

– Ага, она в своей комнате. Говорит, ей нехорошо.

Дверь в комнату незамедлительно распахнулась.

– А вот и я.

Робко высунувшись из-под покрывала по кончик носа, школьница взглянула в сторону женщины. В чертах стоящей на пороге мамы Такакуры определенно узнавалась ее дочь (хотя, скорее, наоборот), и все же двойниками их было не назвать: лицо у Такакуры-старшей было чуть более вытянутое, а нос посажен выше. И если Карин производила впечатление простодушной милашки, то от матери ее исходил шлейф строгой, утонченной красоты.

Женщина, прищурившись, тоже посмотрела на лежащую на кровати «дочь».

– Плохо себя чувствуешь, значит, а? – развязная манера речи совершенно не соответствовала красивому лицу.

– ...Угу, голова немного болит, – тихонько пролепетала Рико в ответ.

– Опять сайгаком по коридорам скакала, м-м? Шишку, что-ль, набила?

– Н-нет, вовсе нет! – девушка занервничала. – В смысле, просто голова болит.

– М-м? – лицо мамы Карин приняло удивленное выражение. – Ну надо же, нечасто тебя головные боли мучают. А-а, да ты, поди, под дождем вымокла и простудилась.

– А? А-а, да, может быть, – поспешила согласиться Рико.

– Ц-цк, – женщина цокнула языком. – А надо было мамулю слушать. Говорила ж, зонт бери, – проворчала она и, не став более продолжать диалог, покинула комнату.

Услышав щелчок закрывшейся двери, Рико с облегчением выдохнула. Пронесло. Но это пока что. А что делать дальше? Неужели теперь ей придется жить жизнью своей одноклассницы? Эта мысль заставила школьницу непроизвольно ахнуть. Не этого она хотела. Да – стать Карин Такакурой, но ведь не буквально! И уж тем более не навсегда!

Может, она поторопилась с визитом в ее квартиру? Может, лучше наоборот как можно скорее встретиться с «подругой по несчастью»? Хорошо бы еще рассказать окружающим обо всей этой ситуации...

Вот только поверят ли? А даже если и поверят, что с того? Что же им двоим теперь, так и жить в чужом теле? В чужом доме?

Положение было плачевнее некуда. Что делать? Рико не имела ни малейшего понятия. Напуганная и растерянная, она вновь спряталась под уютным покрывалом.

4. Может, сходить в школу?

Да как вообще можно спать в таком бардаке?!

И все же уснула Карин быстро. Такая уж у нее была пассивная способность – спать где угодно и когда угодно. Впрочем, порой девушка нет-нет, да задумывалась: «А не странновато ли это? Может, я дурочка какая-то?».

Получив дозу здорового крепкого сна, Карин даже забыла, что находится в чужом теле. А потому, по пробуждении увидев незнакомые руки-ноги, – «Уа-а-а!!!» – взвизгнула точно как в первый раз.

В этот самый момент дверь в комнату распахнулась, и в проеме показалась мама Имаи.

– Фух, Рико, хорошо, что ты уже не спишь, – затараторила она, не заходя внутрь. – Я сегодня ухожу пораньше, так что вместе не выйдем, прости. Не опаздывай в школу! И да, будешь пить молоко – потом обязательно убери пачку в холодильник. Ну все, я побежала! – и, не предоставив девушке возможности ответить хоть что-нибудь, действительно побежала.

* * *

Первая встреча Карин и Имаи-старшей произошла вчера поздним вечером, когда та, вернувшись с работы ближе к десяти часам, прошла в квартиру в официальном костюме, с сумкой и бумажным пакетом в руках.

– Извини, что опять так поздно. Я тебе сладенького купила, из твоей любимой кондитерской, – едва завидев «дочь» извинилась она, после чего выудила из пакета целый голубичный тарт и поставила его на стол в гостиной.

– Честно говоря, сейчас как-то вообще не до сладенького. Мне надо Вам кое-что сказать, – нетерпеливо ответила Карин. Этого момента она ждала весь день. – Я не Рико Имаи. Ну, то есть, я выгляжу как она, но я не она.

– М-м? – обернулась женщина, попутно стягивая пиджак. – Что ты сейчас сказала?

– Я не Рико Имаи, – уверенно повторила та. В ответ мама Имаи добродушно рассмеялась.

– Ах-ха! Рико, маленькая моя, ты что такое говоришь? Что случилось?

– Да говорю же, никакая я не «маленькая Рико»! Я только выгляжу так, а внутри все вообще по-другому.

– Хм-м, да, ты права, – кивнула Имаи-старшая. – Ты уже не маленькая. Как никак, восьмой класс...

– Да нет же! Блин, я, вообще-то, серьезные вещи тут пытаюсь говорить. Можете нормально выслушать?

Мама Имаи слегка нахмурилась.

– Хорошо, я поняла. Серьезные, значит серьезные. Ну, раз такое дело, у меня есть к тебе одна маленькая просьба.

– А?

– Эти «серьезные вещи» могут подождать до завтра? Очень тебя прошу. Я сегодня с самого рассвета на ногах – вымоталась ужасно, еще и голова трещит. Правда, доченька, прости меня. Просто, боюсь, даже если мы поговорим обо всем сейчас, я в твои «серьезные вещи» толком не вникну.

– Но как же...

– Извини, милая. Обещаю, завтра обязательно вернусь пораньше и очень внимательно тебя выслушаю, – чужая мама виновато опустила голову.

Уже в следующую минуту Имаи-старшая, не позволяя себе ни секунды передышки, принялась суетливо крутиться по всей квартире. Кухня, ванная комната, веранда, родительская спальня – по-видимому, перед сном ответственная женщина решила закончить различные домашние дела. Изредка она встречалась с Карин взглядом и ободряюще указывала на тарт, бросая на ходу: «Кушай, кушай».

Прошло какое-то время, прежде чем та наконец переоделась в пижаму.

– Еще раз прости меня, Рико. Я пойду спать. В душ уже с утра схожу, – в конце концов обратилась она к «дочери», а затем, словно сбегая с места преступления, торопливо скрылась в своей комнате.

Карин пребывала в растерянности – мать Рико Имаи оказалась полной противоположностью своей слегка неказистой дочке. Нет, безусловно, в их внешности прослеживались схожие черты (например, маленькие глаза и округлый нос), однако Имаи-старшая, как ни посмотри, была значительно миниатюрнее, стройнее и, вдобавок, одевалась в стильные, явно дорогие вещи.

Впрочем, сейчас размышлять об этом Карин не сильно хотелось.

Ну, раз уж эта меня слушать не стала, может, попробовать поговорить со своими предками? Хотя, блин, на дворе одиннадцатый час... Меня в квартиру-то впустят вообще?

Следующей идеей было: «А может вообще наведаться к Аяпон?». Вот только стоило вспомнить об истории с «Кагосимской Чернохрюшкой», как идти к подруге резко расхотелось. Виноватой она себя по-прежнему не считала. К тому же, сейчас девушка находилась в теле Рико. А уж Аяпон-то, пожалуй, в ее чудесную историю поверит даже меньше, чем родители.

Ну, походу, выбора у меня нет... Придется ждать завтрашнего вечера и поговорить с мамой Имаи.

Так, прогоняя по кругу ворох хаотичных мыслей, Карин незаметно для самой себя заснула.

* * *

И вот, сегодня Имаи-старшая с утра пораньше умчалась на работу. Стоило входной двери закрыться, девушка выползла из кровати и, переступая через по-прежнему разбросанные по полу чужой комнаты вещи, направилась в гостиную.

На столе были заботливо оставлены пачка молока (та самая, которую потом следовало убрать в холодильник), черный чай, нарезанные томаты, поджаренные сосиски и вчерашний голубичный тарт. Последний, что совершенно ошарашило Карин, вместо привычных кусочков-секторов был разрезан на две огромных половины.

Аппетит все никак не приходил. Заставив себя выпить хотя бы чай, девушка помыла кружку, а нетронутую еду, предварительно обернув ту пищевой пленкой, вместе с молоком отправила в холодильник.

Так, ну и что делать дальше?

Сходить в свою квартиру и попытаться вытащить оттуда наверняка сидящую сейчас в ее собственном теле одноклассницу? Выловить родителей и попытаться поговорить? Или, может, для начала попробовать прямо в таком виде сходить на учебу?

Решение Карин приняла моментально. Хотела стать Рико Имаи – вот и будь.

Короче, схожу-ка я в школу.

* * *

Вернувшись в комнату Имаи, девушка сняла с вешалки школьную форму. С первого взгляда стало ясно – юбка ужасно широка в талии. Попробовала надеть – длинная, не подрезанная, ну прямо по вступительным требованиям. Еще и ноги полнит.

Сходила в ванную, умылась, расчесала растрепавшиеся волосы. Вот только чем больше расчесывала, тем сильнее те походили на одуванчик. Попыталась вытянуть их феном, но быстро оставила эту затею – уж больно трудновыполнимой та оказалась.

«Хм-м, а ведь в шестом классе со мной училась девчонка прям с такими же волосами, – вдруг вспомнила школьница. – У нее они, правда, после летних каникул волшебным образом распрямились. Говорила, вроде, что в салоне какую-то процедуру сделала».

В конце концов приведя «себя» в более-менее божеский вид, Карин покинула квартиру.

Пешая прогулка до школы, обычно занимавшая около пятнадцати минут, на этот раз длилась в разы дольше. Тело было тяжелым. По ощущениям все это напоминало Карин ходьбу в толще воды: не будешь сознательно переставлять ноги – никуда не продвинешься.

И как только ей вчера удалось туда-сюда носиться по этажам в таком-то теле? Адреналин? Переизбыток эмоций? Шок? Да, пожалуй, что-то из этого.

К очкам девушка тоже не привыкла. Особенно ее волновал тот факт, что цветная оправа ограничивает поле зрения. С другой стороны, снимать очки тоже было плохой идеей – без них Рико Имаи едва ли видела дальше, чем на метр.

Наконец впереди показалось здание школы. Стоило Карин приблизиться, как сзади раздался знакомый голос.

– Доброе утречко!

Школьница машинально обернулась – Аяпон собственной персоной. Вот только поздоровалась та, похоже, вовсе не с Карин, а с идущей сразу позади нее Рэй. Поравнявшись, подруги плечом к плечу зашагали в сторону ворот. Карин остолбенела – одноклассницы понемногу приближались к ней. Сердце отчаянно заколотилось. Это же ее лучшие подруги! Они всегда ходят вместе, и вообще... Может, они почувствуют, что это она сейчас находится в теле Рико Имаи?

Увы и ах – не почувствовали. Даже не посмотрели в ее сторону. Более того – абсолютно непринужденно обогнули застывшую посреди дороги подругу, точно какой-то телефонный столб, и, не прекращая щебетать о чем-то своем, удалились.

Уже вскоре Карин сделала неожиданное открытие: куда бы она ни пошла, все вокруг вели себя по отношению к ней ровно так же, как Рэй и Аяпон. Будь то те ребята, рядом с которыми она переобувалась в сменку, или же те, мимо которых проходила в коридорах – никто на нее не смотрел. На намеренное игнорирование это было не похоже – скорее уж, ее как будто бы совсем не замечали. Буквально.

Это ваще как понимать?

Обычно бойкая девушка теперь находилась в полнейшем замешательстве. Складывалось впечатление, что она ко всему прочему вдруг стала невидимкой. Впрочем, если так подумать, часто ли она сама обращала внимание на Рико Имаи?

Нет, почти никогда. Разве что сразу после перераспределения классов, впервые увидев ее, подумала: «Ясно, тихоня». Потом еще, правда, узнала, что они соседки, и на миг почувствовала себя неловко, но на этом, пожалуй, все. Молчунья, одиночка – вот и все ее впечатление об угрюмой однокласснице. Где она обычно проводит время, чем занимается – это Карин никогда не волновало.

Добравшись до класса, школьница отыскала «свою» парту – первую в ближайшем к выходу ряду. Села. Обернувшись, посмотрела на подруг – те, теперь уже вместе с Мисаки, скучковались у находившейся в хвосте приоконного ряда парты Аяпон и оживленно болтали. Тогда Карин поднялась с места и направилась в их сторону. Говорить с ними она, конечно, не собиралась – лишь послушать.

В конце класса располагался застекленный шкафчик с различного рода книгами для внеклассного чтения – отличное прикрытие. Сделав вид, что ее чрезвычайно занимает разглядывание обложек и корешков, Карин остановилась напротиви навострила уши.

– Что-то Карин опаздывает, да? – прозвучал сбоку голос Рэй.

– Ну так она вчера вон как от нас сбежала, теперь стыдно, наверное, – ответила Мисаки.

– Пф-ф, ты сама-то в это веришь? Она у нас, вроде, не настолько впечатлительная, – парировала Аяпон. В ответ раздалось дружное: «Это да-а-а».

Что-то в этих словах необъяснимо заставило Карин закипеть, и та непроизвольно стукнула по стеклянной дверце шкафчика зажатой в руке книгой. Однако даже жестокое обращение со школьной литературой не смогло привлечь внимание троицы к ее персоне – такова была доля Рико Имаи.

Прозвенел звонок. Злобно пыхтя, Карин вернулась к злополучной первой парте.

Когда перекличка была окончена, классный руководитель вдруг сделал неожиданное заявление: «Такакуры сегодня не будет, она приболела».

– Что-о?! – тут же донеслось откуда-то со стороны парты Аяпон.

– Да ну-у... – послышался еще чей-то (чей именно, девушка не разобрала) голос.

Подобная реакция на отсутствие Карин была совершенно естественна – как-никак, с самого поступления в среднюю школу та, как ни странно, не пропустила ни единого занятия.

Это че, Имаи решила отдохнуть? Да ну, блин, я надеялась ее хотя бы на учебе выловить. Капец, и тут облом.

Начался первый урок – английский язык. Карин едва не стонала от нестерпимой скуки: с утра она думала только о том, что пойдет в школу в чужом теле, а все остальное как-то вылетело из головы, и потому на занятия с собой она не принесла ровным счетом ничего. Все, на что сейчас была способна девушка – вытащить из углубления под столешницей принадлежавший Рико учебник по естествознанию и с потерянным видом подпереть щеку рукой. В какой-то момент Карин показалось, что с соседней парты ее кто-то окликнул. Да, действительно, показалось – в ее сторону по-прежнему никто даже не смотрел.

– Имаи, а учебник где? Тетрадь? – оказавшись рядом, удивленно поднял брови ходивший между рядов учитель.

– Дома забыла, – ответила Карин, в привычной манере дурашливо высунув язык, и тут же напряженно сжалась – сейчас наверняка как обычно получит по ушам за такие выходки.

К ее удивлению, учитель не разозлился. Лишь на мгновение переменился в лице, – так, будто увидел призрака – а затем, обеспокоенно поинтересовавшись у «Имаи», хорошо ли та себя чувствует, просто-напросто принес ей запасной учебник.

* * *

С наступлением перемены Карин вновь подошла к шкафу и вся обратилась в слух.

– Она вообще раньше болела? По-моему, впервые такое.

– Может, вчера промокла и простудилась?

– Да брось, когда Карин дождик останавливал? Она ж даже если зонт берет, то никогда его не открывает. Недавно вон вообще ходила, капли ртом ловила, типа «пить хочется».

– Буэ-э-э, в них же грязи-и-ища-а-а!

Троица взорвалась смехом.

Не в силах больше слушать их хохот и аккомпанировавшие ему хлопки в ладошки, красная как рак Карин вышла из кабинета. Оттуда она направилась прямиком в учительскую и, найдя в той классного руководителя, уверенно заявила: «Мне нужно уйти пораньше!».

Она злилась. Безумно злилась.

* * *

Выслушав нескончаемый поток причитаний, в число которых входили: «Домой звонить бесполезно», «Мама тоже не возьмет трубку, она сейчас на работе и очень занята», а также «Я могу дойти до дома самостоятельно», классный руководитель смилостивился и отпустил несчастную подопечную домой.

Стоило школьным воротам остаться позади, Карин пустилась бежать. Бег всегда был для нее лучшим лекарством от ненужных мыслей. Вот только, к несчастью, не принадлежавшее ей тело к нему было абсолютно не приспособлено. Грузное. Одеревеневшее. Как ни исхищряйся, а все равно будто пытаешься продраться сквозь толщу воды.

Гр-р-р!!! Ну уж нет, Рико Имаи, черта с два я проиграю твоей тушке! А ну-ка, шевелись!

Покрепче стиснуть зубы. Принять исходное положение.

На старт... Внимание... Вес на правую ногу... Левую поднять повыше... И-и...

Марш!

5. Секрет на двоих

Рико, хотя и проснулась, до сих пор лежала в кровати. Неосторожное желание исполнилось – она стала Карин Такакурой. Вот только что теперь с этим делать, она до сих пор не имела ни малейшего понятия.

Интересно, чем сейчас занята Такакура? После вчерашнего она больше не пыталась попасть домой... Пошла ко мне? М-м, или к какой-нибудь подружке...?

Прошлым вечером мама одноклассницы звала Рико ужинать, но та, не ощущая в себе ни капли смелости сесть за один стол с незнакомой семьей, отказалась, сославшись на по-прежнему плохое самочувствие. Кто знает – может, она бы так и продолжила сидеть взаперти, но ближе к ночи живот начал жалобно подвывать от голода – пришлось под шумок пробраться на кухню и стащить оттуда несколько бананов.

Наутро с кухни донесся голос Такакуры-старшей, озадаченно извещавший домочадцев: куда-то пропала целая связка бананов.

Вслед за женским голосом сразу же зазвучал еще один, на этот раз мужской – кто-то, явно вдохновившись предыдущим высказыванием, принялся нараспев повторять под импровизированную мелодию:

Бана-а-анская импе-е-ерия бесследно испарилась ♪

Исто-о-орики гадают, что и-и-именно случилось ♪

Бана-а-анская импе-е-ерия... ♪

«Ничего себе. Это что... Ее папа?» – не без улыбки подумала девушка, поуютнее кутаясь в одеяло.

* * *

Обстановка в семействе Такакура кардинально отличалась от той, в которой привыкла жить Рико.

К примеру, мама Карин, кажется, была не слишком взволнована «плохим самочувствием» своего ребенка.

– Ну что, полегчало? В школу идти можешь? – спросила она этим утром, зайдя проведать «дочь» в ее спальне.

– Н-нет...

– Ну ладно, я тогда в школу позвоню, предупрежу, что тебя не будет.

И все. Никакого волнения, никакого обхаживания – женщина лишь буднично пожала плечами, а затем вышла из комнаты, оставив Рико лежать в тишине.

А вот если бы речь шла о ее матери...

Стоило одинокой школьнице представить свою маму в похожей ситуации, как в груди поднялось раздражение. Имаи-старшая была абсолютно не таким человеком. Если бы та услышала от Рико аналогичную жалобу на головную боль, то наверняка тут же начала бы суетиться. Вот только причина такого поведения крылась в беспокойстве скорее не за дочь, а за собственную работу: а вдруг придется брать отгул, а вдруг из-за отгула у нее будут проблемы, а вдруг из-за проблем... Словом, сплошные «а вдруг».

До того, как девушка перешла в среднюю школу, ее семья проживала в соседнем городке. Как раз неподалеку от их дома жила одна из бабушек Рико, которая с радостью помогала любимым родственникам во всем, будь то воспитание внучки или домашние хлопоты. А затем они переехали, и услуга «помощь бабушки» отныне стала недоступна. Кроме того, этой весной маму Рико перевели на другую должность, и женщина стала безвылазно пропадать на работе. Что до отца – он и вовсе отправился в командировку, из которой должен был вернуться не раньше конца года.

Иными словами, в нынешней ситуации за пределами работы сил – как физических, так и моральных – у Имаи-старшей хватало разве что на минимальные домашние дела. Именно поэтому всякий раз, когда обеспокоенная чем-то Рико тяжело вздыхала, женщина спешила отвести взгляд куда-нибудь в сторону и сделать вид, что ничего не заметила.

Мама избегала разговоров. Не спрашивала, что случилось. А потому и Рико давно уже привыкла ни о чем той не рассказывать. И все-таки временами ей становилось просто невыносимо жить с осознанием того, что даже в собственном доме она бесконечно одинока.

С самого детства Рико была тихим, застенчивым ребенком. Тем не менее, в младшей школе у нее были друзья. Да и, по правде говоря, в средней тоже: сразу после перехода в седьмой класс девушка, хотя и ужасно переживала, все же смогла обзавестись одной подругой – такой же старательной и серьезной, как она сама. К сожалению, первое впечатление оказалось обманчивым – в момент знакомства Рико наивно посчитала, что они с подругой на одной волне, но стоило им «притереться» друг к другу, как та принялась то и дело задирать нос и по любому поводу приговаривать: «Я лучше тебя!». И хотя каждый раз от этих слов Рико становилось грустно и обидно, она ужасно боялась остаться одна, а потому, не говоря ни слова против, смиренно терпела.

В конце прошлого учебного года из-за рабочих дел отца горе-подруга перевелась в другую школу. Рико тогда испытала противоречивые чувства – страх одиночества смешался с невероятным облегчением.

Все весенние каникулы напролет она каждый вечер молилась. Молилась так отчаянно, что кончики переплетенных пальцев с силой впивались в тыльные стороны противоположных ладоней, оставляя на тех синяки.

«Пожалуйста, пусть в восьмом классе у меня появятся по-настоящему хорошие друзья! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!»

Но вот, начался учебный год, а она так ни с кем и не заговорила, и никто не заговорил с ней. В итоге уже спустя неделю все разбились по группкам друзей, а Рико снова осталась одна.

«Отбившееся от стада животное первым пойдет на корм хищникам», – в какой-то момент подумала она, и, чтобы избежать подобной участи, твердо решила отныне никак не выделяться. С тех пор Рико всеми силами старалась не говорить и не делать ничего, что могло бы запомниться окружающим, а за пределами кабинетов смешиваться с толпой. С другой стороны, чрезмерная кротость могла выйти девушке боком и наоборот сделать ее объектом нежеланного внимания – приходилось искать баланс и периодически где-нибудь «светиться». Так что на переменах Рико ходила в библиотеку или в кабинет художественного клуба, а после уроков как можно скорее сбегала домой.

Так школьнице удалось худо-бедно прожить половину учебного года, как вдруг на горизонте возникло оно – ужаснейшее событие, в мгновение ока превратившееся в ее главный страх. Выездная экскурсия. От одной мысли о том, что ей, тихоне и аутсайдеру, как-то нужно будет продержаться целых три дня и две ночи среди кучи одноклассников, Рико невыносимо хотелось разрыдаться.

Однако теперь она – Карин Такакура. Девушка, всегда окруженная множеством людей. Кто знает, может, если в следующем месяце Рико по-прежнему будет в этом теле, то сможет избежать одиночества в поездке? Вот только... Как заговорить с лучшими подругами Такакуры? Они ведь все такие яркие, энергичные, веселые – совсем не то, что Рико.

А-а-а, да что же это такое?! Честное слово, что мне теперь делать-то? Не хочу обратно в свое тело. Но и притворяться Такакурой я тоже не смогу!

Как вдруг...

Бз-з-з! Бз-з-з!

Настойчивое дребезжание аккомпанировало приглушенному грохоту – кто-то, параллельно измываясь над кнопкой звонка, колотил по входной двери.

– Э-э-эй, Имаи! Открывай! Я знаю, что ты там!!!

Такакура! Она все-таки пришла...

– Если ты щас же не выйдешь, я начну петь! Слышишь? Ну все, сама напросилась! Слы-ышу в дверь я громкий стук ♪ Испуга-а-лась – вышел «пук»! ♪

Рико зажмурилась. Бежать больше было некуда.

Решительно, насколько это было возможно, девушка вскочила с кровати, выбежала в прихожую и отперла дверь. На пороге, прямо перед ее глазами, стояла она сама, одетая в школьную форму. Ошибки быть не могло – взлохмаченные волосы, полное тело и огромные, упирающиеся в пухлые щеки очки в красной оправе.

А-а-а!

У Рико закружилась голова.

Такакура в свою очередь тоже изумленно пялилась на стоящую напротив фигуру.

– Охре... Да это ж я! – присвистнула она и еще раз сверху донизу просканировала одноклассницу глазами. – Ну, а там внутри, значит, ты, Имаи?

– ... Угу, – смиренно кивнула та в ответ.

– Ну понятно, так и думала. Ты чего вчера со мной видеться не захотела? Вломилась, понимаешь, ко мне без разрешения, комнату заняла, еще и не пускает! – возмутилась Карин и, наконец переступив порог прихожей, шумно протопала в свою спальню. – Капец, ну у тебя тут и темнотища!

Поморщившись, бойкая девушка резко распахнула шторы. В комнату тут же хлынул ослепительный солнечный свет.

– Фу-ух, – выдохнула она, плюхнувшись на кровать, в которой до недавнего времени пряталась от всего мира ее подруга по несчастью. – Жесть, вот это я устала. У тебя такое тяжелое тело!

– Прости, – Рико потупила взгляд.

– Ты это, с моими предками уже говорила об этом всем?

– Нет, пока еще нет.

– Я тоже. Ну, точнее, пыталась вчера вечером твоей маме рассказать, но она ваще меня не слушала. Сказала, типа: «Я устала, давай завтра поговорим».

«Вот как? Да, это очень в ее духе», – тут же подумала Рико.

– Я потом еще ждала, ждала, но никто кроме нее в квартиру не приходил.

– Ну, я единственный ребенок в семье... А отец сейчас в командировке, поэтому его и нет дома, – пояснила Имаи, а затем вновь обратила внимание на одежду одноклассницы. – Эм... А ты что, была в школе?

– Агась. Правда, свалила сразу после первого урока.

Утверждение это заставило сердце Рико зачастить – в душе смешались шок и восторг. Вот так вот сразу же пойти в школу в теле другого человека? В ее отвратительном теле?

– Но, блин, в твоем теле та-а-ак тяжко двигаться! К ногам будто гири прицепили, жесть.

– П-прости... – тихоня снова понурила голову.

– Да не, – вдруг на удивление добродушным тоном произнесла Карин. – Ты, на самом-то деле, не виновата. Это ж я подумала, что хочу стать тобой.

– Ч-что? – Рико не поверила собственным ушам. – Правда?

– Угу-у. Всего-то на какую-то там секундочку, но подумала. А тут – бац! – гром, свет отрубился, лифт застрял... Потом опомнилась – а все уже вот так, – рассеянно, будто давно смирившись с происходящим, проговорила Такакура.

– Честно говоря, в этом есть и моя вина. Тогда, в лифте, я тоже подумала, что хотела бы стать такой, как ты. А потом – молния, темнота... – поспешила объясниться Имаи. До этого момента она была уверена, что во всем виновато ее, и только ее импульсивное желание. А тут...

Теперь Карин выглядела удивленной не меньше одноклассницы.

– Так вот оно что, – энергично закивала она самой себе, словно детектив, наконец раскрывший сложное дело. – Получается, все дело в том, что мы одновременно захотели одного и того же? Так мы ж тогда, наверное, можем так же легко вернуть все как было? Типа, вместе пожелаем вернуться в свои тела, потом бабахнет, как в прошлый раз, и «вуаля»!

– Д-да? Ты уверена?

– Я че-то такое по телеку видела. Типа, вход в параллельный мир и выход из него же – это всегда одно и то же место, – преисполненная уверенности Карин взглянула в окно. – Погодка там щас, правда, отличная. Но, может, все-таки сходим в лифт? Чисто попробовать.

– Н-нет, пока что не нужно, – Рико в панике замотала головой.

– Это почему это?

– Эм, ну, просто понимаешь... Я, конечно, совсем не представляю, как мне жить в твоем теле, но и в свое возвращаться как-то тоже...

– А, ясненько, – коротко кивнула Такакура, глядя на беспокойно лепечущую одноклассницу. – Ну, щас нам никакой гром все равно не светит, значит и вернуться не сможем. Так что делаем в итоге? Будем говорить предкам, или молча грозы подождем?

Рико не ответила. Об этом она еще не успела подумать, да и, откровенно говоря, думать не очень-то и хотела.

– Ладненько, значит, будем молчать, – не церемонясь, решила за нее Карин. – Так даже интереснее будет. Да и вообще, все равно скоро все станет как раньше. А если расскажем, то только разведем ненужную панику. Короче, раз уж мы с тобой обе захотели вот этого вот всего, давай пока так и поживем.

Одноклассница принимала решения со скоростью света, а Имаи меж тем не знала, что и думать на этот счет. С одной стороны, такая непринужденность вызывала у нее восхищение, а с другой вынуждала ненароком задуматься: «А все ли у Такакуры в порядке с головой?».

– Тэк-с, ну, раз такое дело, нам надо обменяться основной информацией!

И Карин принялась рассказывать о себе. О том, в их семье маму называют «мамулей», а папу – «папулей». О том, что «мамуля» по будням работает неполный рабочий день, а «папуля» как правило возвращается домой около семи часов вечера, и тогда они все вместе ужинают. И, конечно, о младшем брате – третьекласснике по имени Дайки.

– Еще по поводу мобильника: его у меня, считай, сейчас нет. На летних каникулах от него не отлипала, так что мама разозлилась и отобрала. Думаю, еще нескоро вернет. А у тебя как?

– Есть, но я им почти не пользуюсь.

Рико в свою очередь рассказала однокласснице про маму – та практически живет на работе и возвращается поздно; про мопса по кличке Себастьян, который, на самом деле, был очень послушным и спокойным песиком; про то, что после уроков она возвращается домой, переодевается и выходит в магазин за готовой едой; и про то, что три дня в неделю посещает подготовительные курсы.

– Не-не-не-не-не, на допы я ходить не буду! – узнав про последнее, тут же в панике заверещала Карин.

– Думаю, их можно и пропустить. В телефоне, который в гостиной, записан их номер – просто позвони и скажи, что тебя какое-то время не будет. Я и сама так иногда делаю, когда плохо себя чувствую. А мама из-за работы про подготовительные даже не спрашивает, поэтому с этим проблем возникнуть не должно.

– Фух, это хорошо, – Такакура с облегчением выдохнула. – О, еще кое-что. Ты в школе на переменах чем занимаешься?

– М-м... В основном сижу в библиотеке или в художественном кабинете. Ох, да, если что, я состою в худ-клубе.

– Ага, ясненько, библиотека и худ-кабинет. А, еще спросить хотела, че у тебя в комнате такой бардак?

Рико испуганно ахнула – она уже и забыла, что подруге по несчастью пришлось лицезреть ее ужасную, грязную комнату.

– Эм, я... Ну... У меня плохо выходит убираться...

– Ну, ты уж будь добра, – скривилась Карин. – Мою комнату держи в чистоте. А то мамуля тебе продемонстрирует такие чудеса тхэквондо, что мало не покажется.

– Серьезно?

– Серьезно-серьезно! Она у меня монстр!

* * *

И хотя поначалу Рико наивно посчитала, что Такакура-старшая принадлежит к тому типу матерей, что предоставляют своим чадам полную свободу действий, Карин, как оказалась, говорила правду: едва вернувшись с работы, «мамуля» бушующим ураганом влетела в комнату девушки и с порога инициировала протокол нравоучения.

– Я что-то не поняла, у тебя руки-ноги отсохли, что-ль? Хоть бы чистое белье сняла! Висит себе, видите ли, на балконе до сих пор!

Школьница пребывала в полном замешательстве. Ей ведь, вроде как, нездоровится. Почему она не может немного поотлынивать от домашних обязанностей?

– Но я ведь...

– Давай-давай, шаго-о-ом марш!

Подгоняемая праведным гневом «мамули», Рико удрученно протопала в гостиную. Там ее ждала целая гора постиранной одежды, полотенец и постельного белья. Количество вещей поражало – дома у Имаи, живущей с одной только мамой, их было разы меньше, а роль сушилки исправно выполнял барабан стиральной машины, в котором те покоились до тех самых пор, пока о них не вспомнят по необходимости.

– Да ты и рис не поставила! Чем ты вообще занималась весь день? – Имаи-старшая открыла крышку рисоварки и сердито уставилась в сторону «дочери». Красивая, и оттого еще более страшная в гневе.

Боясь сказать лишнее слово, Рико взяла в руки первое, самое незамысловатое на вид полотенце и неумело принялась его складывать. Тогда женщина подошла к ней поближе и, скептически взглянув на это печальное зрение, озадаченно нахмурилась.

6. План перевоплощения Рико!

– Ты серьезно? Уж не хочешь ли ты мне сказать, что тебе правда плохо?

– Д-да...

– Ладно уж, – обреченно вздохнула в ответ «мамуля». – Иди давай, отлеживайся.

«Так-с, значит, пока что придется пожить в теле Имаи. Ну и ладненько, – думала Карин, оставшись наедине. – Все равно с девчонками пока не хочу разговаривать. К тому же, теперь мы знаем, как все исправить: надо будет дождаться грозы, зайти в лифт и загадать обратное желание. Вот и все, делов-то!»

Молнии, конечно, бьют не каждый день, но в последнее время погода способствует. Значит, шанс есть.

Поднявшись на одиннадцатый – последний – этаж, девушка вернулась в квартиру одноклассницы, прошла в спальню и окинула ту придирчивым взглядом. Раз уж какое-то время ей предстоит побыть Рико Имаи, то жить на помойке она точно не собирается!

– Ну держись, бардак!

Издав воинственный клич, Карин решительно направилась на кухню, где отыскала мусорные и бумажные пакеты. Первым этапом стала сортировка напольного «содержимого». Пустые упаковки и бутылки отправились в один мусорный пакет, мятые рубашки и носки – в другой; а книги, журналы, канцелярские принадлежности и прочая мелочовка – в бумажный.

Пакет с отходами девушка незамедлительно отнесла к мусорным бакам возле дома; тот, что с одеждой – в ванную, а бумажный временно убрала в шкаф. Вот теперь, наконец, Карин смогла увидеть скрывавшийся до недавней минуты под слоем барахла ковер.

Нашла роллер с липкой лентой, прошлась им по поверхности ковра, очищая ту от остатков мелкого мусора и волос. На всякий случай пропылесосила – так совесть точно будет чиста (и ковер тоже). Сняла наматрасник и простыню, унесла их в ванную и вместе с грязной одеждой затолкала в стиральную машинку. Нажала кнопку «включить».

И все-таки, что ни говори, а бегать туда-сюда теле Рико было проблематично – уже к этому моменту с Карин успело сойти семь потов. Волосы взмокли, челка налипла к лицу и теперь частично перекрывала обзор. В попытке как-то облегчить себе жизнь школьница нашла в ванной резинки для волос и, худо-бедно мастеря на голове подобие хвостиков, задержалась перед зеркалом.

Блин, ну реально, это вьющееся недоразумение хорошо бы уже выпрямить. А еще иллюминаторы эти... Мешают, капец. Чего она их на линзы не поменяет?

Сняла очки, закусила щеки – попробовала представить, как бы выглядело лицо одноклассницы, будь та чуточку худее.

О, а ничего так. Вполне себе симпатяжка!

* * *

В тот день Имаи-старшая вернулась домой, когда на часах еще не было семи. Конечно, она говорила, что сегодня придет пораньше, но, когда именно будет это «пораньше», Карин не представляла, а потому чужая мама застала ее за совершенно неожиданным по своим меркам занятием – поеданием мелко порубленных салатных листьев.

– Что это? – удивленно спросила женщина, указывая на встроенный в раковину дуршлаг.

– А? О, я сейчас помою! – ответила «дочь» и, прихватив использованную тарелку, подбежала к раковине.

На лице Имаи-старшей отчетливо читались непонимание и легкое беспокойство. Приблизившись к Карин, она осторожно остановилась у нее за спиной.

– Нет-нет, можешь не мыть. Я не об этом. Почему тут дуршлаг?

«О чем она вообще? Что не так?» – девушка озадаченно склонила голову набок.

– Латук мыла...

– Кто?

– Я.

– Ты? Рико, милая, давно ты научилась готовке?

– Э-э?

Карин никак не могла взять в толк, отчего та удивляется. Она всего-то нашла в холодильнике листья латука, нарезала их и заправила соевым соусом и кунжутным маслом. И с каких это пор такое плевое дело стало считаться «готовкой»?

– А, неважно... И вообще, прости, что без разрешения полезла в холодильник.

– «Прости»? Что ты такое говоришь, солнышко? Ой, кстати, я же тебе опять твое любименькое купила. Поешь и это тоже, – улыбнулась женщина и протянула «дочери» пакет из лавки, где продавали тонкацу^[6].

Девушка непроизвольно нахмурилась – похоже, если мама Рико о чем-то и не забывала, так это обязательно купить той после работы что-нибудь высококалорийное.

– Не хочу пока. Лучше скажи, ты помнишь, что обещала?

– Помню, конечно, – лицо Имаи-старшей вмиг сделалось непроницаемым. – Поэтому и вернулась пораньше. Но что же, это совсем не подождет? Нет?

Сама спросила – сама ответила.

– Нет, не подождет, – отрезала Карин.

Заметно нервничая, мама Рико пусть и неохотно, но все же села за стол. Девушка решительно не понимала, почему та заранее паникует, но так или иначе от цели отступать не собиралась – ей однозначно нужно было кое-что сказать и даже попросить о помощи.

– В общем, во-первых, меня беспокоят волосы.

– О? А что с ними?

– Мне с ними некомфортно. Пушатся ужасно, на голове будто горшок. Короче говоря, я хочу сделать салонное выпрямление.

Услышанное женщину по меньшей мере озадачило, по большей – поразило.

– Выпрямление?

– Ну да, кератин какой-нибудь.

– Кератин? В смысле, химическое выпрямление? Разве школьные правила его не запрещают?

– Чего-о-о? Да сейчас куча девочек так делает, и нормально все. У меня в шестом классе одноклассница сделала кератин, и учителя ей и слова не сказали. Да и вообще, даже если в школе будут возмущаться, родители всегда могут объяснить, что с вьющимися волосами ребенку было не-ком-форт-но. Потому что это чистая правда!

Какое-то время женщина растерянно молчала.

– Ну, – в конце концов заговорила она. – Если действительно некомфортно, мы, наверное, можем это устроить...

– Да, некомфортно. Я же сразу сказала.

– Хорошо, хорошо, я поняла, – словно отмахиваясь, бросила Имаи-старшая и начала вставать со стула.

– Подожди! Это еще не все! – поспешила задержать ее Карин. – Еще еда. Я похудеть хочу, так что, пожалуйста, не покупай больше тонкацу и все такое.

– Почему это? Ты же все это любишь, разве нет? К тому же, у тебя растущий организм – наоборот нужно побольше кушать...

– Даже для растущего организма перебор калорий – это плохо! У меня тело такое тяжелое, что иногда даже двигаться сложно.

– Рико, солнышко, это не проблема. Повзрослеешь – и вес сам уйдет. Я в твоем возрасте тоже была пышкой, но как за двадцать перевалило, так и похудела сама по себе.

Карин понемногу начинала закипать. Имаи-старшая, безусловно, говорила с «дочерью» ласково, вот только складывалось впечатление, что она ее даже не слышит. Да, слушает, но не слышит.

– Тебе легко говорить, ты красивая. Но о ребенке-то своем тоже нужно думать. По-настоящему думать!

Лицо мамы Рико вытянулось от шока.

– Я... Я думаю.

– Ну, раз думаешь, то послушай дальше. Еще я хочу купить линзы – буду в них из дома выходить. А то в очках бегать неудобно.

– Бегать? – выражение лица Имаи-старшей с изумленного сменилось на перепуганное. – Доченька, у тебя точно все в порядке? Что-то в школе случилось?

Карин прикусила губу. Кажется, она случайно сболтнула лишнего.

– Эм, да нет, все как обычно...

– «Как обычно» – это как? Расскажи, как у тебя там дела?

– Э-э, ну-у... Я всегда одна, вообще ни с кем не общаюсь. На переменах хожу в библиотеку или в кабинет художественного клуба... Как-то так.

До этой минуты не особо интересовавшуюся школьными делами дочери женщину будто застрелили на месте. Не в силах пошевелиться, мама Рико каменной статуей ошарашенно застыла посреди гостиной.

* * *

Еще некоторое время Имаи-старшая стояла в оцепенении, а когда наконец пришла в себя, тут же бросилась к компьютеру и лихорадочно принялась искать в Интернете контакты офтальмологов, принимающих допоздна.

– Все, сейчас поедем подбирать тебе линзы, – в конце концов произнесла она, оторвавшись от монитора.

И они поехали. Прямо на маминой машине они добрались до ближайшей клиники перед станцией – там «Рико» быстро проверили зрение и предложили примерить пробную пару линз. И хотя девушка сама сказала, что хочет хотя бы частично избавиться от очков, линзы надевать ей, откровенно говоря, было страшновато. Это ведь нужно лезть пальцем в глаз! Да, не совсем напрямую, но все-таки...

«Уг-х-х, ладно! Столько народу их носит, значит, и я смогу!» – в итоге все же решилась Карин и, собрав волю в кулак, – «И-и-и р-раз!» – вставила сначала первую линзу, а следом и вторую.

Наконец, рецепт был получен. Тогда мама с «дочкой» заехали в ближайшую оптику, купили запас линз на месяц вперед и со спокойной душой отправились домой.

– Солнышко, я вот что хотела сказать, – уже сидя в машине на обратном пути заговорила Имаи-старшая. – Забота о своем внешнем виде – это, конечно, важно, но и комнату тоже нужно поддерживать в порядке...

– Я там уже убралась.

– У... Убралась?

– Ага. Правда, еще не до конца.

* * *

– Надо же, и правда! – стоило им переступить порог квартиры, как мама Рико сразу же направилась в комнату дочери и теперь рассматривала ту, в восхищении прикрывая рот ладонями. – Просто потрясающе! Рико, ты огромная умница!

– Да ладно, ничего такого уж потрясающего. Теперь здесь хоть жить можно, а до этого вообще... Бр-р...

– Боже мой, как я рада! – в глазах Имаи-старшей заблестели слезы. – Я все гадала, все ждала, когда же и ты это поймешь!

А ведь могла и не гадать. Могла и не ждать. Могла бы просто взять и сказать: «Дочка, приберись в своей комнате».

Внезапно женщина с наигранным недоверием заглянула Карин в глаза.

– Кто ты, и что ты сделала с моей Рико?

И хотя сказано это было явно не всерьез, девушка едва не дернулась от испуга. А вдруг действительно догадалась?

Имаи-старшая все продолжала пристально смотреть на «дочь». Карин не отвечала, лишь бурила ту ответным тяжелым взглядом – сдаваться в случае чего она не собиралась.

– Шучу, шучу я, солнышко. Теперь вижу, это правда ты.

«Солнышко» украдкой испустило вздох облегчения.

– Ох, милая, ты даже не представляешь, как я сейчас растрогана. Поразительно, просто поразительно: так резко измениться всего за один день!

* * *

На следующее утро девушка торжественно объявила: сегодня вместо школы она намерена посетить салон красоты. Мама Рико, конечно, тут же распереживалась и воспротивилась – кто же пропускает занятия по такой неуважительной причине? – и предложила отложить это дело до выходных, однако Карин была непреклонна.

– Ну нет, пока волосы не выпрямлю, ноги моей в школе не будет!

В конце концов у Имаи-старшей не осталось иного выбора, кроме как сдаться. Обреченно понурив голову, женщина покорно записала «дочь» к стилисту.

* * *

Ур-р-р... Ву-у-у...

Карин уже какое-то время сидела в салонном кресле, а желудок меж тем бессовестно завывал раненым китом.

Оказавшись в теле Рико Имаи, на первое время от шока девушка напрочь потеряла всякий аппетит. И вот теперь, стоило ей немного оправиться, как пищеварительная система решила незамедлительно продемонстрировать свое возмущение – со вчерашнего вечера Карин одолевал зверский голод. Конечно, ее собственному животу тоже случалось урчать от недоедания, но те звуки, что издавал опустевший желудок Рико, простым урчанием было никак не назвать – о нет, это было самое настоящее грандиозное оркестровое выступление с упором на духовые инструменты низких регистров.

И тем не менее девушка отчаянно терпела – она во что бы то ни стало намеревалась «приучить» тело одноклассницы чувствовать себя вполне комфортно даже при сильном голоде.

– Не стесняйся, бери сколько хочешь, – внезапно обратилась к ней парикмахер и поставила перед девушкой вазочку с леденцами.

Неужели услышала желудочный оркестр?

А-а-а, капец, стыд какой!

И все же от угощения Карин решительно отказалась. В ближайшее время ей жизненно необходимо хотя бы чуточку сбросить вес. А до тех пор – никаких, ни-ка-ких сладостей!

* * *

За бесконечными переходами туда-сюда между парикмахерским креслом и мойкой пролетели три с половиной часа, и вот, наконец, от злополучного пушащегося «горшка» не осталось и следа – теперь волосы Рико Имаи стали прямыми и шелковистыми. Вдобавок девушка обзавелась новой стриж-кой – укороченным каре по подбородок.

– Класс!

Из зеркала на нее смотрела совершенно новая Рико – можно сказать, почти что другой человек.

«Ну все, осталось только схуднуть, и будет вообще супер! Только вперед, ни шагу назад!» – воодушевленно подумала Карин и приняла свою фирменную победную позу.

7. Новая я?

Школу Рико снова пропустила – идти туда в теле Такакуры было по-прежнему страшно. Впрочем, разлагаться в кровати ей тоже в конце концов надоело.

Будучи образцовой ученицей, она переживала за учебу. К несчастью, в комнате одноклассницы не обнаружилось ни справочников, ни сборников задач. В итоге пришлось взять чистенький (видимо, настоящая владелица его так ни разу и не открывала) учебник и занять себя конспектами.

А вот голоду победить страх все же удалось, и Рико, пересилив себя, вынужденно поужинала вместе с остальными членами чужой семьи. Произошло это вскоре после того, как Такакура-старшая отправила девушку отлеживаться:

– Там ужин готов, ты идешь? – спустя какое-то время постучавшись в спальню, спросила «мамуля».

Терпеть Рико больше не могла.

– Иду!

И вот, теперь она сидела за одним столом со всем семейством Такакура.

Отец Карин производил впечатление очень доброго, позитивного дядечки. Внешне они с дочерью были не сильно похожи, но вот характером, как позже подметила Рико, одноклассница явно пошла в «папулю». А еще, судя по раскрасневшемуся лицу, сейчас он был немного пьян.

– Доча, ты что, птичку завела?

– ...А?

– Нет? А что ж у тебя тогда гнездо на голове? – расхохотался мужчина и, словно решив наглядно продемонстрировать проблему, взъерошил себе волосы.

Рико, смутившись, тут же поспешила причесаться пальцами.

– Она у нас, между прочим, уже второй день на учебу не ходит. Нехорошо ей, говорит.

– В прогульщицы заделалась, а-а? – приподнял бровь «папуля» и незамедлительно затянул очередную не обремененную глубоким смыслом песенку собственного сочинения. – Ка-арин-недотепушка, лохма-атая голо-о-овушка... ♪

– Ну, эм, я немного сама позанималась...

Попытка оправдаться обернулась неожиданным результатом – две пары взрослых глаз тут же удивленно уставились на Рико.

– Зачем это? Нечего перенапрягаться, раз приболела. Учеба – это пустяки.

Пустяки?!

Рико не поверила своим ушам.

– Ты же знаешь, почему мы с вашей мамулей поженились? – на лице мужчины заиграла озорная улыбка. – Все потому, что она была красавицей! М-м-м, ну просто глаз не оторвать! Ухажеров перед собой штабелями укладывала.

– Опять ты за свое? – «ухажероукладчица» добродушно рассмеялась. – Прекращай давай.

– Ну, дело, разумеется, было не только в красоте. Уж слишком она меня своим характером зацепила: дерзкая, смелая, все, что думала, сразу в лоб говорила, ух-х! Так вот и до свадьбы дошло. Ты, Карин, вся в мамулю пошла. Такая же красивая, жизнерадостная, ну и тоже... с шилом в одном месте, э-хе-хе. Поэтому вот и говорим тебе: учеба – дело такое... Если не шибко дается, то и не мучай себя.

– То есть красивым девушкам можно быть дурами, а учатся пускай одни уродины? – ляпнула Рико прежде, чем успела подумать.

«Папуля», явно не ожидавший подобной реакции, ошарашенно проморгался, а затем поспешно замахал руками перед лицом, точно говоря: «Нет-нет, я совсем не это имел в виду!».

– Дурами и дураками никому быть нельзя. Это ведь не про школьные знания, а про, как бы это сказать, социальные. Дураки – это в первую очередь про тех, кто не понимает окружающих, не принимает чужую точку зрения... Хоть красавица, хоть уродина – дура будет дурой. Но вот если говорить о том, что для девушки лучше – хорошо учиться или быть красивой, то, как по мне, все-таки второе. Тебе, доча, от рождения в этом плане повезло, и славно! А вот что до тебя, Дайки... – глава семейства Такакура перевел взгляд на сына. – Учись давай. Грызи, так сказать, гранит науки, понял? Мужчинам, к сожалению, на одних только симпатичной мордашке и обаянии далеко не уехать.

– Че-то мужчиной быть не выгодно ни фига, – недовольно надулся младший брат.

– Именно, сына, ни фига не выгодно. Но в том-то и прелесть нашего мужицкого бытия! – ответил ему «папуля» и, хотя в сказанном не было ничего забавного, от души захохотал.

Уединение не принесло успокоения – даже вернувшись в комнату Рико все еще скрежетала зубами от злости.

Бред. Глупость. Пол не имеет к учебе никакого отношения. А внешность уж тем более. Учиться должны все, абсолютно все!

Интересно, Карин такое слышит постоянно? Если да, то как она на это реагирует? Может, думает: «Юху-у, вот это мне повезло! Можно спокойно балду гонять и ни о чем не думать»?

В своей семье Рико подобные беседы вообразить даже не могла. Напротив, извечная трудяга Имаи-старшая то и дело повторяла дочери: «Если в современном мире женщины не будут работать, то конец придет и им самим, и всему обществу». Иными словами, ни о каких поблажках и безделье не могло быть и речи.

Из пучины негодования девушку вырвал внезапный оклик, донесшийся со стороны выходящего во внешний балконный коридор окна.

– Има-а-аи-и-и!

Карин!

Рико поспешно распахнула занавески, а следом и само матированное окно. По ту сторону решетчатой перегородки – единственной оставшейся преграды между ней и одноклассницей – стояла... Откровенно говоря, в первую секунду девушка даже не поняла, кто там стоял. А если уж совсем откровенно, то, пожалуй, все же поняла, однако никак не могла поверить в увиденное.

Это была она. Точно, она, одетая в свою же излюбленную растянутую толстовку. Вот только в ней что-то изменилось. Волосы? Да, определенно – по волосам словно со всех сторон проехался асфальтоукладчик. Стоп, какой еще асфальтоукладчик? Как ей вообще пришло в голову такое сравнение? Нет, никаких асфальтоукладчиков! И все же голова ее словно бы визуально уменьшилась – волосы теперь были гладкими и прямыми, а еще оформлены в аккуратное короткое каре.

– Ну как? Ну как? По-моему, крутяк! – Такакура уперла руки в боки и с видимой гордостью покрутилась на месте, давая однокласснице рассмотреть себя получше.

– Что... – наконец оправившись от шока, выдавила из себя Рико. – Что с моими волосами?

– А я к тебе прямиком из салончика! Школу ради него сегодня прогуляла! О, о! Еще кое-что, смотри, смотри! – оскалилась в озорной улыбке Карин и, подняв руки к лицу, приставила указательные пальцы к нижним векам.

– Ах! Точно, очки!

Очки уже давно были неотъемлемой частью Рико, едва ли не продолжением ее собственного лица. Без них девушка даже дома чувствовала себя не в своей тарелке, а уж выйти так на улицу... Нет, невозможно. Немыслимо. Если уж она и могла ненадолго расстаться с очками, то разве что перед сном.

– Вчера линзы купила – теперь в школу только так буду ходить. А то в твоих иллюминаторах бегать нереально ваще.

– А это... Мама не в курсе?

– Ты че, в курсе, конечно! Кто за них, по-твоему, заплатил? И в салон меня тоже она записала. Правда, сначала бухтела много, но я ей сказала, типа, фигушки я в таком виде в школу пойду. Уломала, короче.

Рико непроизвольно ахнула, и следующие несколько мгновений просто стояла в молчании, от шока растеряв все слова. Чтобы ее мама, и вот так вот «уломалась»? Ее-то мама? Интересно, какое лицо у той было, когда она в конце концов вынужденно согласилась на эти авантюры?

– Хм-м? – Карин прищурилась. Похоже, замешательство одноклассницы не ускользнуло от ее внимания. – Неужели тебе прошлая версия мамы больше нравилась?

– Нет, – Имаи решительно замотала головой. – Меня и саму эти волосы ужасно раздражали. И линзы я тоже давно хотела попробовать.

– Ну вот и отличненько! А ты сама-то тут как? В комнате у меня не свинячишь, надеюсь? О, кстати, в твоей я уже немножко прибралась.

– ...А?

– Не переживай, ниче кроме явного мусора не выкинула. Все остальное пока в шкаф убра-ла – разгреби, как обратно поменяемся. Так, что еще... А, точно! Пока я все еще ты, попробую немного схуднуть – вот тогда вообще идеально будет! Во-от, теперь, вроде, все. Ну, спокойной ночки! – с этими словами Такакура еще раз крутанулась вокруг своей оси, а затем, так и не выяснив, как, в общем-то, справляется в ее теле Рико, летящей походкой удалилась в сторону лифта.

* * *

Вот уже несколько минут, как Карин поднялась на одиннадцатый этаж, а Имаи по-прежнему одеревенело стояла напротив оконной решетки, смотря сквозь прутья невидящим взглядом.

Произошедшее с трудом укладывалось у школьницы в голове. Как так вышло, что едва занявшая ее тело одноклассница тут же с невиданным энтузиазмом принялась реализовывать все то, о чем сама Рико только думала, но так и не решалась сделать?

Это просто... Просто невероятно.

За всеми потрясениями Рико напрочь забыла, что, вообще-то, собиралась спросить Такакуру о ее мнении насчет убеждений «папули». Впрочем, сейчас это казалось совсем не важным.

Так она стояла и думала, думала и стояла, и ничего не нарушало окружившую ее тишину – лишь с улицы робкими порывами в комнату прокрадывался прохладный осенний ветерок.

8. Морита из художественного клуба

Карин в радостном предвкушении шагала к школьным воротам.

По пути она то и дело ощущала на себе взгляды – девушки-одногодки без стеснения заинтересованно косились на изменившуюся Рико Имаи.

«Хе-хе, – школьница не без труда сдержала торжествующую ухмылку. – Так и знала, что у них челюсть отвиснет!»

Так-так-так, интересно, кто же подойдет ко мне первым? И что скажет? Хм-м, по-любому что-то типа: «Вау, ты так изменилась!» или «Ого, тебе идет!».

Однако по дороге до школы с Карин так никто и не заговорил. Не заговорил с ней никто и пока та переобувалась в сменку, и пока шла по коридорам. Все лишь пялились, – это девушка ясно чувствовала – но делали это молча. Более того, стоило Такакуре попытаться поймать чей-нибудь взгляд своим, как его обладатель тут же отворачивался прежде, чем она успевала это сделать.

Да в чем дело-то?! Они ж теперь просто обязаны заметить существование Имаи!

* * *

Наибольшую концентрацию чужих взглядов школьница почувствовала на себе в тот момент, когда переступила порог учебного кабинета. Тогда же у нее впервые за утро получилось установить полноценный зрительный контакт с одной из «пялившихся» – ей оказалась знакомая самой Карин, с которой они, пусть и принадлежали к разным компаниям подруг, частенько болтали.

Оп, попалась! Вот она-то со мной и поделится впечатлениями. Че я, зря старалась, что-ли?

Нацепив на лицо самую доброжелательную улыбку из своего арсенала, Карнин уверенно приблизилась к однокласснице. Вот только та, похоже, никакими впечатлениями делиться была не настроена – не успела Такакура произнести ни слова, как девушка стремительно переменилась в лице и, точно увидев живого мертвеца, перепуганно выскочила в коридор к своей компании. Уже там она на мгновение обернулась и снова покосилась на «Имаи», сопроводив это действие тихим (впрочем, Карин его прекрасно расслышала), адресованным подруге вопросом: «Чего это она?».

Попытка коммуникации провалилась.

* * *

Тянулись минуты. Ничего не менялось – с «Рико» по-прежнему никто не заговаривал. Любопытные взгляды никуда не исчезли, более того – к ним добавились перешептывания, однако ни одним открытым комментарием внешние перемены девушки одноклассники так и не удостоили.

Ясно-понятно... Значит, вот такая вот у вас реакция?

Еще недавно приподнятое и даже боевое настроение вмиг улетучилось. В груди грозовым облаком потихоньку собиралось пока еще легкое, но все же раздражение.

Какие они, оказывается... чурбаны.

Впрочем, вскоре Карин немного подостыла. Есть ли у нее право судить одноклассников? Как бы поступила она сама, будь сейчас на их месте? Какая-то тихоня, на которую никто не обращал внимания, вдруг сменила имидж, и что же? Пожалуй, и сама Такакура в такой ситуации если бы и не проигнорировала Рико, то, по крайней мере, прежде чем высказать свое мнение по поводу нового образа наверняка ляпнула бы что-нибудь вроде: «Нифига себе, это че это ты вдруг?».

Тихонько выудив из портфеля небольшое ручное зеркальце, купленное специально для того, чтобы удобнее было надевать линзы, Карин посмотрела на «свое» отражение. Красивые круглые глаза, шелковистые волосы и аккуратная стильная стрижка. Ну милашка ведь! Совершенно другой человек!

И все-таки правда жаль, что всем будто бы наплевать...

Начался урок. Выложив на парту принесенные из дома подруги по несчастью школьные принадлежности, Карин раскрыла учебник. Живи она сейчас свою жизнь, то в эту самую минуту непременно бы с кем-нибудь весело трещала или передавала по классу записочки... Но не теперь. Ни собеседников, ни записочек.

Делать было нечего – пришлось в кои-то веки слушать учителя и через силу конспектировать материал. Еще никогда, кажется, она так долго не сидела молча. Что же, все бывает в первый раз.

* * *

В обеденный перерыв Карин, решив воспользоваться полученной от Имаи информацией, попробовала сходить в библиотеку – та находилась на втором этаже другого корпуса. Идея оказалась не из лучших – уже спустя пару минут книжные горы и лабиринты стали оказывать на школьницу такое невыносимое моральное давление, что у той до тошноты закружилась голова. Оставался еще один вариант – художественный клуб.

Поспешив поскорее покинуть давящий на нее со всех сторон читальный зал, Такакура поднялась на третий этаж. Дальняя дверь нужного кабинета оказалась открыта нараспашку. Стоило ей переступить порог, как из глубин помещения раздался чей-то голос.

– Привет, Имаи. Ты подстриглась?

От неожиданности Карин чуть не взвизгнула.

Возле окна, расположившись напротив мольберта, стоял парень. В левой руке он держал деревянную палитру, а в правой – кисть: похоже, до недавнего момента юный художник был с головой погружен в работу над картиной, однако теперь отвлекся и смотрел прямо на вошедшую девушку.

Такакура подошла ближе.

Она его знала. Вернее, смутно помнила – одноклассниками они не были, но точно учились на одной параллели. Внешне парнишка напоминал ей не то альпаку, не то верблюда – уж больно походил на них слегка заспанными, печальными чертами лица.

Как же его звали?

– Точно. Морита, ты?

Вспомнила. Одноклассник со времен младшей школы.

– Эм-м... Ну да, я. Что-то не так? – Морита с ноткой подозрения выгнул бровь.

– Нет-нет, ничего, – торопливо защебетала Карин. – Просто не ожидала тебя здесь увидеть на большой перемене.

– Ах, это... Но ты ведь тоже пришла именно сейчас? Сама ведь знаешь, клубных часов у нас маловато... Не будем использовать обеденный перерыв – ничего не успеем.

– Что не успеем?

– Хм-м? Ты разве не собираешься в этот раз отнести свою картину на городскую выставку?

– Не собираюсь! Кх-м, точнее, я все-таки не смогу.

– Вот как? Понятно... – теперь Морита выглядел озадаченным, однако, на удивление, дальнейших расспросов с его стороны не последовало – парень лишь неопределенно кивнул, а затем молча вернулся к работе над картиной.

* * *

С Моритой Карин вместе училась в третьем и четвертом классах. Правда, тет-а-тет они почти ни разу не разговаривали – тот, прямо как Рико, всегда был очень тихим, спокойным ребенком. Кажется, он перевелся в их младшую школу как раз в начале третьего учебного года, но это, пожалуй, все, что девушка сейчас могла вспомнить о бывшем однокласснике.

За четыре года парень заметно вытянулся, однако в остальном, насколько могла судить Карин, остался все тем же Моритой: все тот же меланхоличный характер, все то же сонное лицо.

Получается, первым с Имаи заговорил Морита... Не шибко продуктивный диалог, конечно, но все же лучше, чем тотальный игнор.

* * *

Стоять без дела было неловко. В попытке хоть чем-нибудь себя занять Карин зашла юному художнику за спину и принялась с любопытством рассматривать его творение.

Морита писал небо. Ясно-голубое небо, укрытое множеством воздушных белых облаков. Облака, надо сказать, выглядели крайне реалистично – объемные и пушистые, они словно в самом деле плыли по небесному холсту.

– Вау! Да ты просто талант!

В ответ Морита как-то печально улыбнулся.

– Из нас двоих талант – это ты, – коротко произнес он и, тут же снова замолчав, продолжил работу.

Помещение постепенно наполнил резкий запах масляных красок. Рассудив, что художника может смущать ее пристальное внимание, Такакура решила ненадолго оставить того в покое и получше осмотреться.

Стены кабинета были сплошь увешаны работами учеников, – от более-менее простеньких рисунков до вполне себе презентабельных картин – а на подвесных полках, как оказалось, ютились различные резные и глиняные фигурки. И хотя Карин занималась здесь уже не раз и не два, – уроки ИЗО, как ни крути, обязательны для всех учеников – сейчас она рассматривала эти своеобразные элементы декора с таким интересом, будто видела те впервые. А впрочем... Так оно и было. То есть, конечно, и рисунки, и фигурки находились тут и раньше, вот только раньше школьница никогда их не замечала. Возможно потому, что и на этих занятиях предпочитала практиковаться не в рисовании, а в так называемой болтологии.

В дальнем конце кабинета стоял стеллаж с картинами участников художественного клуба. Среди них Такакура отыскала работу своей подруги по несчастью: ей оказался овощной натюрморт, изображавший аппетитно расположившиеся на белоснежной тарелке картофель, репчатый лук и морковь.

Внимание к деталям на незамысловатой на первый взгляд картине не могло не произвести впечатления даже на далекую от искусства Карин: луковая шелуха отливала естественным глянцем, морковка местами поросла редкими белыми «волосками», а на клубнях не до конца отмытого картофеля виднелись очень натуральные земляные пятна. Морита не лукавил – Рико Имаи, бесспорно, могла похвастаться выдающимся талантом к художеству.

На обратной стороне была наклеена маленькая прямоугольная бумажка с именем автора и названием картины:

Рико Имаи

«А где же мясо?!»

Прочтя название, Карин в недоумении захлопала глазами.

Чего-о? И-хи-хи, это реально Рико придумала?

* * *

В конце концов положив натюрморт на прежнее место, девушка вернулась к мольберту. Морита больше не работал над пейзажем – по-видимому решив переключиться с масляного неба на настоящее, теперь он в рассеянной задумчивости смотрел в окно.

– Спать хочешь?

Вопрос вырвался сам собой.

– Вовсе нет. Просто любовался луной, – меланхолично ответил парень и указал пальцем вдаль. Карин проследила за ним взглядом: там, куда показывал Морита, и вправду виднелась бледная, чуть похудевшая после недавнего новолуния дневная луна. – Подумал вот, что сейчас она очень похожа на белую маринованную редьку. Как раз вчера ее ел, вот и пришло в голову...

– На редьку?

– Ага. Знаешь, на такой неудачный округлый ломтик, который выходит, если нож в конце соскальзывает.

Необычное сравнение на миг заставило школьницу удивленно вскинуть брови. Если так подумать, Морита был прав – неполный лунный диск действительно походил на неудачно отрезанный кругляшок дайкона^[7].

Кабинет в очередной раз погрузился в тишину – юный художник вновь взялся за кисть.

Теперь в окно смотрела уже Такакура.

Под бескрайним голубым небом во все стороны бесконечной вереницей тянулись крыши частных домов и многоэтажек. Где-то вдалеке, у самой верхушки одной из множества высоток, кружила в воздухе стайка птиц.

С неба люди, наверное, выглядят такими крошечными... И ведь живем себе такие важные, думаем, что главнее нас в мире никого нет... А может, это и не так совсем?

Карин и сама не заметила, как украдкой вздохнула. Отчего-то сделалось непривычно тоскливо, и чувство это показалось ей до неуютного странным.

Возможно, сейчас она впервые в жизни задумалась о чем-то глубоком.

9. И снова здравствуй, школа!

Спустя долгих четыре дня затворничества Рико наконец решилась пойти на учебу.

Школьная юбка Карин Такакуры оказалась настолько короткой, что беспрепятственно пропускала под себя игривый ветерок и, как казалось самой Рико, при малейшем резком движении грозилась продемонстрировать миру все, что демонстрировать не следовало. Ноги странно пошатывались – вероятно, виной тому было непривычно легкое тело. Вдобавок, теперь девушка смотрела на уже знакомые пейзажи с высоты чужого роста, а подруга по несчастью, на секундочку, была выше нее едва ли не на целую голову.

Словом, Рико было некомфортно и даже жутковато.

* * *

– Ка-ар-р-рин! – из-за спины вдруг донесся задорный голосок.

Карин? Ох, это ведь меня зовут... Кто это?

От страха Имаи не сумела заставить себя обернуться и предпочла сделать вид, словно ничего не услышала. Бесполезно – звук чьих-то шагов неумолимо приближался.

– Утречко! – наконец нагнав «жертву», кто-то легонько ухватил ее за плечи со спины. Рико невольно подскочила на месте.

«Кем-то» оказалась подруга Карин по прозвищу Аяпон.

– Явилась – не запылилась! Ну ты как, нормально? Походка у тебя сегодня какая-то странная.

– А?

«Походка? – Рико запаниковала. – А как мне нужно ходить?»

– В маске решила прийти? – не дождавшись внятного ответа, Аяпон показала пальцем на закрывавшее нижнюю половину лица «подруги» медицинское изделие.

– Д-да...

Собираясь в школу, Имаи прекрасно понимала: маска, вероятно, будет привлекать к себе внимание. Надела же она ее по двум причинам: во-первых, это послужило бы лишним доказательством недавней «простуды», а во-вторых (и в главных) – спасло бы ее от необходимости лишний раз разговаривать.

– Еще не выздоровела до конца, значит? Поня-я-ятненько. Ну да, тебя все-таки аж четыре дня не было – сильно, походу, простудилась. Хех, да ты у нас еще и растрепыш! Совсем из кровати не вылезала, да?

Услышав замечание, Рико тут же обеспокоенно пригладила прическу. С утра она лишь прочесала волосы влажными пальцами, но...

Неужели с ними все и вправду так плохо?

– Кстати, я же до тебя кучу раз и дозвониться, и дописаться пыталась, но во-о-обще без толку. Труба до сих пор у мамы, что ли?

– Труба? А, мобильный... Д-да, мне его действительно еще не вернули.

– Хм-м? Че за формулировки такие? Простуда в голову ударила, и ты вдруг решила стать вежливой?

– Эм-м, я... Д-да, решила.

– Ва-ха-ха-ха-ха! – Аяпон сложилась пополам от смеха. – Слушай, ты точно нормально себя чувствуешь? Может, надо было еще полечиться?

– Но сегодня ведь первый день промежуточной аттестации...

– Чего-о-о? – глаза «подруги», казалось, от удивления сейчас полезут не на лоб, а прямиком на макушку. – Ущипните меня! Чтоб саму Карин Такакуру парили контрольные? Нет, ну точно, надо было еще полечиться!

* * *

Уже у главных дверей на них маленьким, но мощным торнадо налетели Рэй и Мисаки. Дискомфорт и неловкость стремительно перерастали в самый настоящий ужас социофоба. Рико непроизвольно попятилась назад.

– Приве-етики! Без тебя тут та-ак скучно было, капец просто.

– Рада, что тебе лучше!

– Так, девчата, если что, она вроде как пока еще не очень себя чувствует, – на счастье, сама того не подозревая, внезапно прикрыла лже-Карин Аяпон.

Вот именно. Я болею, не говорите со мной... Пожалуйста...

Однако даже в учебном кабинете Рико не удалось затеряться среди одноклассников. Стоило ей войти, как со всех сторон послышались девчачьи возгласы: «О, Карин, привет! Как себя чувствуешь?». Да что уж там – ее, что уж точно стало полной неожиданностью, окликали даже парни: «Здаров, Такакура! Ну че ты, выздоровела?».

С каждым новым вопросом Рико все отчаяннее хотелось куда-нибудь сбежать, и все же она изо всех сил держалась. На лице застыла вымученная, притворно-дружелюбная улыбка.

Поверить не могу... Столько внимания. Это точно реальный мир? А если бы заболела я, кто бы поинтересовался моим самочувствием? Хах, ну конечно же никто... Наверняка они бы даже не заметили, что меня не было в школе. Ох, кстати, а где же настоящая Карин?

Девушка огляделась по сторонам. Такакуры нигде не было.

В нервном ожидании Рико поочередно сверлила взглядом то одну, то другую дверь. Дождалась – стоило звонку оповестить учеников о начале занятия, как ее собственное тело незаметно прошмыгнуло в класс с заднего входа.

Карин ее заметила. На секунду становилась, незаметно подмигнула, а затем быстро сделала вид, будто они не знакомы, и бодро зашагала к «своей» парте.

И все-таки... Это была уже не Рико. Никаких очков, короткие гладкие волосы, отчетливо выделяющееся на фоне всего этого округлое лицо... Безусловно, лучше, чем было раньше, но как же непривычно!

– Заметила? – сидящая позади Аяпон легонько тыкнула девушку в спину. – Вот она, главная новость за твое отсутствие – Рико Имаи сменила имидж! Видишь: подстриглась, очки сняла. Даже юбку, кажись, укоротила.

– А... Д-да, вижу.

– Кстати, вы же с Имаи вроде как в одном доме живете? Не замечала за ней в последнее время ниче необычного?

– Нет, ничего, – Рико решительно замотала головой.

– Да? Ну ла-а-адненько. Подумала, может знаешь чего. А то мы тут в таком шоке были, жесть просто. Ну, типа, знаешь, все уже, считай, забыли, что она с нами в одном классе учится, а тут – хоба! – в словах Аяпон мелькнула пусть и безобидная, но все же насмешка. И хотя Имаи уже давно привыкла быть серой мышкой, на этот раз услышанное отчего-то задело за живое. Расстроившись, она понуро уткнулась глазами в столешницу.

* * *

Стоило контрольной подойти к концу, как Рико тотчас торопливо засобиралась домой. Ей хотелось как можно скорее отделаться от троицы «подруг» – стресс от вынужденного общения безжалостно высосал из замкнутой школьницы все моральные силы. К ее огромному счастью, всем троим было с ней не по пути – у ворот девушки попрощались, и тогда Имаи наконец смогла немного расслабиться.

Уже на дороге, ведущей к родной многоэтажке, ее вдруг снова окликнули.

– Карин Такакура!

«Опять?! – от отчаяния захотелось заскулить. – Кто на этот раз?»

Рико боязливо обернулась.

Позади, хитро улыбаясь, стояла она сама.

– Ох, Такакура, это ты... – Имаи не без облегчения выдохнула.

– Я, я. Смотрю, ты наконец-то созрела для школы? – поравнявшись с одноклассницей, Карин зашагала к дому вместе с ней. – Ну и как тебе?

– Честно говоря, просто ужасно. Думала, еще немного, и от страха сердце остановится. Так и знала, что так будет...

– С девчонками говорила?

– Угу...

– И че сказали?

– М-м-м... «Рада, что тебе лучше», «Чего это ты вдруг стала такой вежливой?», «Странная ты сегодня какая-то»... Как-то так. Ну, если что, мне не показалось, что они действительно о чем-то догадываются...

– Ясненько, – понимающе кивнула Карин, а затем вдруг заговорила необычно безрадостным, даже виноватым тоном. – А я вот тебе, кажется, случайно жизнь подпортила...

– П-подпортила?

О чем это она?

– Ну, знаешь, так резко тебя переделала... То есть я, конечно, уверена, что тебе так больше идет, но че-то у всех реакция какая-то... дурацкая. Пялятся, пялятся, а сказать что-нибудь – фигушки. Вот я и подумала, может, не надо было так торопиться? Типа, ну... Внимание-то на тебя теперь обращают, но в плохом смысле, что ли... Надо, наверное, все-таки было постепенно что-то менять. Может, тогда бы эти и не проигнорили.

«И всего-то? – мысленно пожала плечами Рико. – Да меня и до этого всю жизнь игнорировали».

– Не переживай об этом, ты совсем ни в чем не виновата. Постепенно, не постепенно... Думаю, реакция в любом случае была бы одинаковой.

– Может, ты и права...

Карин, уныло вздохнув, потупила голову – от этого движения блестящие после салонных процедур волосы плавно всколыхнулись, падая на лицо. Рико невзначай засмотрелась на новую себя: помимо очевидных изменений в глаза бросилась укороченная школьная юбка – теперь ее длина отлично гармонировала с длиной форменных носков, и оттого пухлые ноги, которые девушке так не нравились, выглядели пусть и самую малость, но все же стройнее.

– И вообще... Ты невероятная, – слова восхищения вырвались из Рико сами собой. – Ты, наверное, даже не представляешь, как сильно я тебе благодарна. Просто, ну... Если честно, я и сама давно хотела что-нибудь в себе изменить, но все никак не решалась. А ты столько всего для меня сделала за пару дней...

– Реально? – одноклассница вновь подняла на нее глаза.

– Ага, – Рико робко качнула головой.

– Ну-у, раз так, то ладненько. Да и вообще, как говорится, что сделано, то сделано, а? – и снова Карин переключилась на свою привычно-задорную манеру речи. – О, а вообще, кое-кто на твой новый «лук» все-таки отреагировал. Одноклубник твой, Морита. Мы с ним на обеденном перерыве недавно болтали.

Имаи понимающе кивнула. Этот факт ее не особо удивил – Морита, пожалуй, был единственным человеком в школе, с которым она время от времени могла поговорить.

– Вы с ним, типа, дружите?

– Вовсе нет, – ответ прозвучал резче, чем задумывалось. Неловко было в кои-то веки ставить себя выше других, но даже ей Морита казался немного странноватым: чуть заторможенный, отстраненный, то и дело смотрит в окно и витает в облаках. Что у него на уме? Рико никогда не понимала. – Просто в художественном клубе для восьмиклассников состоим только мы вдвоем. Иногда разговариваем, но больше ничего такого.

– Вот как? Ясно-понятно. Так-с, ну ладно, в общем, потом еще как-нибудь с тобой поболтаем. А то сегодня погодка супер, самое оно для пробежки. Вес сам себя не скинет! Все, давай, до скорого!

Беседа оборвалась так скомканно и спонтанно, что и без того не подкованная в общении Имаи на мгновение впала в ступор. Впрочем, ответное прощание однокласснице, кажется, не требовалось – та уже сорвалась с места.

Последним, что услышала Рико, стала брошенная Карин на бегу странная цепочка слов:

«Вперед! Койот! Правый апперкот!».

10. В уединении

Остановиться Такакура позволила себе лишь у самого подъезда. Дыхание сбилось, сердце в груди ходило ходуном, но все же девушка радостно отметила – на этот раз бег дался ей ощутимо легче, чем в первый день в чужой шкуре. Тело стало более податливым, ноги теперь охотнее отрывались от земли, а главное – исчезло то угнетающее ощущение «движения в воде».

Ну вот, это уже совсем другой разговор!

С другой стороны, заходя в подъехавший лифт школьница вдруг поймала себя на не слишком приятной мысли, напрямую связанной с предыдущей: настоящая она – то есть Рико – вместо пробежки в эту самую минуту еле волочила ноги, ссутулившись, где-то позади. Если так пойдет и дальше, то к моменту, когда в этом самом лифте они вдвоем дождутся следующей молнии, деревянным Карин будет казаться уже ее собственное тело.

Однако переживала она не долго.

Ай, да и ладно. Просто снова начну бегать, и все!

Двери лифта уже начали съезжаться, как вдруг из холла донеслись торопливые шаги. Неужели Рико? Побежала за ней следом? Догнала?

Карин скорее нажала кнопку «открыть». Все, как и в тот самый день, вот только... На этот раз в лифт вошла не Имаи, а незнакомый мужчина.

Одет он был в черноватую куртку, а на голове носил объемную вязаную шапку желтого цвета – как ни посмотри, жарковатый образ для японского октября. Необычным казалось и то, что шапку незнакомец зачем-то стянул до самой переносицы – теперь та тенью скрывала его глаза, отчего рассмотреть их было практически невозможно.

Миновав стоящую напротив панели управления Карин, мужчина прошел вглубь кабины. Лифт тронулся, однако никакую кнопку тот по-прежнему не нажимал.

– Вам какой? – решилась все же поинтересоваться Карин.

– Одиннадцатый, – ответ прозвучал приглушенным бормотанием.

Теперь понятно – кнопку нужного этажа девушка уже нажала, потому-то он и стоял без дела.

Значит, этот мужчина живет на одиннадцатом этаже? Или у него там какие-то дела?

Лифт медленно плыл вверх. Отчего-то ощущая себя до ужаса неуютно, школьница нервно пожирала взглядом электронное табло, где одна за другой сменялись цифры этажей. Шестой, седьмой, восьмой....

– Изменилась немного, м-м? Ну ничего, я-то тебя все равно узнал.

– ...Что?

Карин растерянно обернулась. Незнакомец, растянув тонкие губы в хищном подобии улыбки, смотрел (кажется) прямо ей в глаза.

– Ну-ну, не волнуйся. Сегодня я так... Пришел разведать обстановку.

Что он несет?!

В этот самый момент лифт спасительно тренькнул – одиннадцатый этаж.

Не думая ни секунды, школьница мгновенно выбежала наружу. Рывком оказалась возле квартиры, скорее провернула ключ. Влетела в прихожую, снова провернула – заперлась. Выдохнула.

Осторожно выглянула в дверной глазок. Никого. Прислушалась. Тишина. Квартира Рико располагалась ближе всех к лифту – если бы мужчина направился дальше по коридору, то непременно бы прошел мимо ее двери. Карин напряженно ждала. Ждала. Ждала... Но по ту сторону маленького стеклышка так никто и не промелькнул.

Спустя некоторое время она решилась выйти наружу. Осторожно отперла дверь. Бесшумно, словно ниндзя, прошмыгнула к лифту. Тот по-прежнему стоял на одиннадцатом этаже. Внутри – никого.

Выходит, незнакомец спустился вниз по лестнице. Но зачем он вообще тогда приходил?

Думай. Что он там говорил? Изменилась, но все равно узнал? Это он про стрижку и очки? Получается, этот тип знает Рико?

Пришел разведать обстановку... Ни фига не понимаю! Если что-то хотел, значит, должен был и в квартиру за мной пойти, разве нет? Бред какой-то. Да и выглядел он как-то стремно...

– Бр-р, чокнутый какой-то!

От произошедшего осталось жутковатое послевкусие. На этот раз окончательно вернувшись в квартиру, девушка закрылась на все замки, и больше в тот день ее не покидала.

* * *

В школе все было почти без изменений. На «Рико» пусть и меньше, но по-прежнему с любопытством косились, а вот заговорить с ней так никто и решался.

В один из дней Карин резко отказалась от линз. Дело было в том, что после продолжительной носки глаза от них ощутимо устали и очередным утром напрочь отказались подпускать к себе инородный предмет. Тогда девушка заупрямилась: широко раздвинула веки и попробовала было как можно быстрее вставить линзу еще раз, но сделала только хуже – глаз отозвался болью. Выбора не было – пришлось пойти на занятия в очках.

Морально школьница готовилась к тому, что «иллюминаторы» станут ужасной помехой, однако ее ждал приятный сюрприз: потому ли, что двигаться стало легче, но упасть при беге очки больше не грозились, да и к раздражавшей еще недавно оправе она привыкла на удивление быстро.

На большой перемене Карин снова направилась в художественный кабинет.

Едва увидев соклубницу, Морита немедленно отреагировал:

– О, ты сегодня снова в очках?

– Угу, от линз глаза болят.

– И зачем тогда себя мучить? Тебе ведь и в очках очень хорошо.

– Э-э... Что, правда?

Уж чего-чего, а подобных слов Карин совсем не ожидала. До этой секунды она была твердо убеждена: родись она и впрямь Рико, то очки, пожалуй, не надела бы никогда в жизни.

* * *

Намыливая руки после похода в уборную, Такакура всмотрелась в «свое» отражение в зеркале.

А ведь Морита в чем-то прав – действительно, вполне себе неплохо. Лицо Рико Имаи отличалось простенькими, не особо примечательными чертами, а вот красная оправа создавала неочевидный на первый взгляд акцент – получалось своего рода стильное контрастное сочетание. Эту мысль Карин охотно приняла, и отныне решила носить линзы только во время физических упражнений на коврике.

В этот момент дверь одной из туалетных кабинок открылась, и оттуда вышла малознакомая одноклассница. Двое непроизвольно встретились взглядами в зеркале. На миг Карин показалось, что сейчас та, как и Морита, скажет что-нибудь вроде: «Ой, ты опять очки надела?». Однако этого так и не случилось – напротив, девушка поспешила отвести глаза и чуть ли не бегом ретировалась из уборной.

Ну и куда? Хоть руки-то помыла бы, что ли, чес-слово!

Складывалось впечатление, что одноклассники успели где-то за ее спиной подписать негласный пакт об игнорировании тихони, и теперь обязаны были ему следовать под угрозой не иначе как смертной казни. Возможно, единственным способом как-то привлечь их внимание для Карин – то есть «изменившейся Рико Имаи» – было вытворить перед теми что-нибудь уж совсем из ряда вон выходящее.

Вот только делать ничего девушка из принципа не собиралась: раз этим бесчувственным пням на нее наплевать, то и ей на них тоже – как-нибудь переживет.

О своих подругах Такакура тоже больше не беспокоилась. Судя по рассказу Рико, об истории с «Кагосимской Чернохрюшкой» они уже не вспоминали – должно быть, подостыли за то время, что Рико в ее теле не приходила на занятия. А раз так, то и чудненько.

* * *

Все дни, проведенные в чужой шкуре, Карин повторяла себе: «Хотела побыть одна? Наслаждайся, когда еще выпадет такой шанс?».

И все же быть одной оказалось довольно скучно.

С другой стороны, находясь в уединении, она заметила кое-что необычное: если молчать, то мысли остаются в голове. До сих пор все, о чем ей стоило подумать, в ту же секунду срывалось с языка, а уже в следующую мгновенно забывалось. Теперь же все было иначе – большую часть времени она проводила в тишине, и все невысказанные мысли никуда не исчезали. Предыдущая соединялась с настоящей, настоящая – со следующей... Образовывалась цепочка логически связанных размышлений, в итоге приводящая к другим размышлениям. Все чаще собственный мозг стал напоминать ей небольшую, но постепенно расширяющуюся городскую площадь.

Изменения произошли и в ее отношении к учебе. Раньше Карин была уверена, что ничего не поймет, даже если попытается вникнуть в материал. В теле Рико же девушке отвлечься на уроках было не на что, и та начала слушать учителя. На удивление, иногда было даже интересно.

К примеру, как-то раз на уроке обществознания учитель, рассказывая о том, что в эпоху Эдо португальским кораблям было запрещено входить в японские порты, добавил вот что: «К слову сказать, в японском языке и по сей день активно используются некоторые слова португальского происхождения». К таким словам, как оказалось, относятся «тэмпура»^[8], «дзеро» – лейка с длинным носиком – и некоторые другие. Карин слушала с необъяснимым восторгом, понимающе кивала и в процессе даже успела нарисовать в тетради Рико и креветки в тэмпуре, и дзеро.

А вот даже интересно... В какой, собственно, момент я стала плохо учиться?

В младшей школе учеба Такакуре точно не была противна. В первом-втором классах она и вовсе обожала уроки: по большей части потому, что обожала в первую очередь классную руководительницу – милую, добрую женщину, умевшую интересно подать материал. Затем был третий класс, четвертый... Тогда Карин перестала понимать математику. Возможно потому, что совсем не занималась дома? Кажется, первый свой «0» она получила за контрольную по десятичным дробям... Точно, так оно и было.

А ведь еще маленькой девочкой она мечтала в будущем стать учительницей начальных классов. Даже сказала об этом родителям, но «папуля» ответил: «Ты? Учительница? Да ни в жисть!» – и расхохотался. В первое мгновение такая реакция шокировала маленькую Карин, но шок быстро прошел, сменившись принятием. Она лишь переспросила: «Думаешь?» – а следом рассмеялась вместе с ним.

Да, все началось с того приступа хохота. После него Карин стала считать себя дурочкой, а с дураков, как известно, спросу нет. Тогда-то она и перестала даже пытаться вникнуть в то, что говорили учителя. Хотя, по правде сказать, иногда она все же слушала. Было это в основном на тех уроках, где от занятия к занятию темы менялись: например, на обществознании или кулинарной практике. Но вот математика... Математика ей так и не далась.

* * *

С наступлением обеденного перерыва Карин каждый день сразу же шла прямиком в художественный кабинет. Там у нее получалось вдохнуть полной грудью – в классе отчего-то жутко затекали плечи, а в итоге напрягалось и все тело, но вот в помещении худ-клуба она чувствовала себя расслабленно и свободно.

Морита как правильно приходил раньше и всю перемену молчаливо работал над картиной. Такакура же проводила это время у окна, что находилось чуть дальше от мольберта парня – подносила к нему стул и, сидя на нем, либо любовалась местными видами, либо читала найденную дома у Рико мангу, а порой даже умудрялась немного вздремнуть.

Иногда Морита внезапно останавливался и тоже, как это было в первую их встречу в этих стенах, начинал задумчиво смотреть в окно.

– На что смотришь? – не удержавшись, однажды поинтересовалась у него Карин.

– Да так... – парень слегка смутился. – Подумал, что вон те облака похожи на обглоданную рыбу.

Хм-м, реально...

По осеннему небу друг за другом неспешно плыли два маленьких облачка. Первое по форме напоминало рыбью голову, а второе – хвост. И хотя облачного «скелета» между ними не было, воображение, взбудораженное живописностью пейзажа, само охотно дорисовывало тот в образовавшемся промежутке.

– Ого, и правда. Круто...

– Да нет, не особо, – Морита безучастно покачал головой и, отвернувшись от окна, вновь принялся водить кистью по холсту.

Интересно, а он и в младшей школе любил смотреть на небо?

Свой вопрос Карин решила озвучить.

– Слушай, Морита, а в младших классах ты тоже часто небом любовался?

Парень, чуть повернув голову, взглянул на одноклубницу, – в глазах промелькнула тень удивления – а затем, словно бы всерьез задумавшись, ненадолго замолчал.

– Ну, не совсем, – в конце концов заговорил он. – В детстве я верил, что ночью небо черное, как уголь. Поэтому и на рисунках для него всегда использовал черный цвет. Даже не задумывался как-то, знаешь.

«К чему это он вообще? Я же не об этом спрашивала» – Карин непонимающе склонила голову набок.

– А потом, – продолжал юный художник. – Где-то в четвертом классе я стал иногда разглядывать ночное небо. Сначала заметил, что оно совсем не черное, а, скорее, темно-синее. А в другой день оно уже было цвета ультрамарина... Как сейчас помню, меня это тогда просто поразило. С дневным небом все как-то понятнее, очевиднее, что ли. Видишь его каждый день и точно знаешь: оно может быть ярко-голубым, лазурным, иногда даже серым. А вот о том, что ночью оно тоже бывает разных оттенков, я тогда узнал впервые. Наверное, с тех пор и вошло в привычку постоянно смотреть куда-то в небеса.

– Вот как...

В четвертом классе, значит? Тогда они с Моритой как раз учились вместе. Тогда девушка считала его чудаковатым, отрешенным мальчиком. Теперь же ей вдруг подумалось, что никакая это была не чудаковатость – просто, видимо, уже в том возрасте «мозговая площадь» юного художника была шире, чем у нее самой до недавних пор.

– Здорово... Я вот о таком даже как-то ни разу и не думала.

– Ну, это вполне естественно, – Морита почему-то вновь слегка смутился и поспешил перевести взгляд на окно. – Но знаешь, небо никогда не надоедает. Рассветы, закаты... Безумно красивое зрелище. А в грозу оно такое... величественное, что дух захватывает.

– Гроза! – Карин непроизвольно ахнула.

– М-м? Любишь грозы?

– Н-нет, не то чтобы. Просто, как бы это сказать, сейчас очень жду следующую.

– Ждешь? Зачем? – парень, оторвавшись от созерцания пейзажа, перевел на нее взгляд – на лице читалось легкое недоумение. – А знаешь, Имаи, я вот все думаю... Ты как-то изменилась. Ну, в смысле не внешне... То есть внешне, конечно, тоже, но это и так понятно. Я, скорее, про внутренние изменения. Ты теперь будто немного... не ты?

Девушку вмиг захлестнула паника. Неужели догадался?! А и не удивительно, если так: все же, болтая с Моритой, она не сильно старалась изображать из себя настоящую Рико.

– Ничего подобного! И внешне, и внутренне я совершенно точно самая что ни на есть настоящая Рико Имаи!

Высказывание получилось настолько неестественным, что Карин мгновенно захотелось стукнуть себя по лбу. А вот Морита... Рассмеялся. Тепло и искренне.

Похоже, все-таки не догадался.

* * *

Прозвенел звонок – обеденный перерыв подошел к концу. Наспех бросив: «До скорого», девушка помахала Морите рукой на прощание и первой вышла из худ-кабинета.

Уже в крытой галерее, ведущей в нужный Карин школьный корпус, из-за ее спины вдруг выле тел какой-то незнакомый парень: судя по цвету сменки – девятиклассник. И все бы ничего, вот только, перегнав псевдо-Рико псевдо-Имаи, тот на мгновение обернулся и язвительно крикнул: «Корова!»

– Стоять! Че сказал?! – чуть не лопаясь от гнева проорала Карин ему вслед.

– А че слышала! Ты ж и есть корова, на правду не обижаются! – издали хохотнул грубиян и, точно сбегая с места преступления, пулей умчался вперед.

«Вот же гад! – Такакура в ярости топнула но-гой. – Ну да, пухловата чутка, и что теперь, вот так в лоб обзываться можно? Хамло!»

Стоило ей об этом подумать, как в душе вдруг неприятно кольнуло, а на голову будто градом посыпались мелкие камешки. Что-то щелкнуло.

Чего это я? Забыла что-то, что-то забыла... А, точно.

«Кагосимская Чернохрюшка».

Щелкнуло: если Рэй действительно так переживает по поводу своего веса, то прозвище «Чернохрюшка» ее наверняка ужасно задело. Щелкнуло: а если так, то не имеет ни малейшего значения, какой именно посыл в это самое прозвище вложила его создательница – Карин.

«Получается... – внезапное осознание заставило девушку застыть на месте. – Получается, по-настоящему важно было тогда подумать не о том, что у меня в голове, а о том, что на душе у Рэй?»

В голове бегущей строкой пронеслись слова Аяпон:

«Ты реально думаешь, что можно все без разбору нести? Главное, чтоб “не в плохом смысле”? Все ж вокруг в курсе, что ты на мир по-своему смотришь, да?»

Так вот оно... что... Какая же я дура!

От захлестнувшего в одночасье стыда захотелось провалиться под землю.

Урок уже начался, но теперь Карин было совершенно не до него. Опустившись на корточки посреди все той же крытой галереи, она обессиленно спрятала голову в коленях.

11. Танцы и учеба

Промежуточная аттестация далась Рико плохо. Мысли все время занимала куда более насущная проблема – общение с людьми. Из-за него замкнутая девушка с каждым днем все больше и больше выматывалась, постепенно превращаясь в сплошной уставший комок нервов, и сил – как душевных, так и физических – на учебу совершенно не оставалось.

В день последней контрольной Аяпон пригласила подруг к себе в гости. Предложение это отозвалось в истощенной Рико животным ужасом, и та, в очередной раз сославшись на по-прежнему плохое самочувствие, в панике отказалась и поспешила уйти домой.

* * *

Следующее утро началось с оглашения результатов аттестации. Первой на очереди была математика. Стоило девушке увидеть свою оценку, как рука, которой та держала проверенный бланк, невольно задрожала – семьдесят три балла.

Семьдесят три. Девяносто – вот меньший результат, которым привыкла довольствоваться Имаи. Разумеется, учитывая все обстоятельства в глубине души она была готова в этот раз не дотянуть до привычного результата, но семьдесят три... Катастрофа. Кошмар наяву. А уж от осознания того, что эта позорная оценка пойдет в зачет ни в чем не повинной Такакуре, сковавшая душу тяжесть сделалась и вовсе невыносимой.

Униженная собственной совестью, Рико на негнущихся ногах вернулась за парту. Упасть в пучину отчаяния ей помешал мгновенно раздавшийся сзади возглас:

– Чего-о-о?! – Аяпон, уже успевшая выхватить бланк из рук «подруги», ошарашенно смотрела на обведенный в кружочек балл. – Ты как столько набрала?!

– В-в каком смысле?

В первое мгновение девушка не поняла, что так шокировало одноклассницу, но уже в следующее ее осенило: должно быть, для настоящей Карин такая оценка – настоящее чудо. То есть, конечно, Рико и без того знала, что подруга по несчастью не так сильна в учебе, вот только о реальном масштабе проблемы могла лишь догадываться.

Чувство вины немного улеглось.

– Нет, реально, как?! – не унималась Аяпон. – Как ты столько набрала?!

– Ну, эм-м... Я просто... Дома учебник читала, пока болела.

– Читала учебник? Ты?!

Раздача работ продолжалась. Подруг, казалось, результаты Карин теперь интересовали больше собственных – едва Рико приносила свой очередной проверенный бланк, как Аяпон тут же впивалась в тот глазами, а следом восклицала: «Революция! Интеллектуальная революция!». И так раз за разом... Раз за разом.

* * *

В обеденный перерыв социальная тревожность начала зашкаливать. Если в дни промежуточной аттестации Имаи со спокойной душой уходила домой сразу же после сдачи контрольной, то с возвращением обычного расписания сделать этого она больше не могла. Другими словами, теперь необходимость выживать школьные будни в теле Такакуры растянулась и на большую перемену, и на занятия после нее. Так или иначе, стратегия этого самого выживания для Рико не изменилась: в который раз проверив, плотно ли сидит на лице маска, она приготовилась и дальше изображать пост-простудную слабость.

* * *

После большой перемены квартет подруг скучковался у парты Аяпон и принялся оживленно болтать. Вернее сказать, болтала троица – как-никак, у «Карин» болело горло.

– Ну вот и все, с промежуткой отстрелялись. А это зна-а-ачит... Школьная поездка уже не за горами! – воодушевленно произнесла Аяпон.

– О, точно, – Мисаки, что-то вспомнив, хлопнула в ладоши. – Надо же танец отрабатывать!

Рэй и Аяпон согласно закивали. Рико же ни о каких танцах знать не знала, но все-таки тоже кивнула – легенду нужно было поддерживать.

– А ты чего киваешь? – Рэй как-то странно посмотрела на лже-Карин. – Я думала, ты со своим-то талантом уже и так все запомнила.

Запомнила? Что я должна была запомнить?

– Так она ведь болела, а теперь уже вон сколько дней в себя приходит, – Аяпон одарила Рико искренне обеспокоенным взглядом.

– Коро-оче, как вам план? Эту неделю отрабатываем по одиночке под DVD-шку, а на следующей уже попробуем вместе станцевать, – предложила Мисаки.

Двое подруг вновь согласно закивали. Рико же ни в чем таком участвовать определенно не собиралась, но все-таки тоже, теперь уже с тревогой в душе, кивнула – легенду нужно было поддерживать...

* * *

Едва добравшись до дома, девушка торопливо поднялась на одиннадцатый этаж.

Один вид входной двери родной квартиры мгновенно заставил грудь заныть от горькой смеси тоски и раздражения, однако Рико тут же поспешила одернуть себя – сейчас она здесь не за этим – и скорее нажала кнопку звонка.

Карин встретила ее в футболке и коротких шортах – иными словами, в удобной и не стесняющей движения одежде. Очень в ее духе.

– Какие люди! Вот уж не ожидала, что ты хоть раз сама придешь. Случилось чего?

– Я хотела кое-что спросить. Мне сегодня сказали, что на выездной экскурсии будут танцы... Что это за танцы такие?

– А-а-а, да, помню че-то такое, – понимающе закивала Такакура. – Там, по-моему, вечером второго дня будет какое-то мероприятие, и каждому классу нужно что-то на него подготовить. Типа, нужен номер какой-то. Ну там, фокусы, песенки, что угодно, короче. Мы вот вчетвером решили станцевать.

От таких «потрясающих» новостей Рико на миг забыла, как дышать.

– И что, мне теперь правда придется танцевать?!

– Да не парься ты так, – Карин беспечно хохотнула. – Тебя же никто не просит целый кавер-дэнс^[9] делать. Просто потанцевать под песню и все. Нам Мисаки диски с хорягой раздала, мой где-то на полке в комнате лежит. Глянь, попробуй подвигаться. Легкотня, на самом-то деле.

– Нет, нет, и еще раз нет! Легкотня или нет, физическая активность – это совершенно не для меня! А выступать перед людьми я уж тем более не смогу! Ни за что! Если тебе действительно нужно будет там танцевать, то давай прямо сейчас поменяемся обратно!

– Ты ж сама говорила, что пока не хочешь.

– Извини. Тогда я не думала, что все будет так сложно, – Рико удрученно опустила взгляд. Она и впрямь уже еле держалась: за какие-то несколько дней в школе нервы и без того успели истощиться до предела, а теперь еще и танцы? Ну уж нет, это последняя капля.

Внезапно Имаи осенило. Распахнув входную дверь, она выглянула в балконный коридор – снаружи было едва-едва, но все же облачно.

– Давай сходим в лифт? Знаю, сейчас не гроза, но, может, и без нее получится?

– Э-э-э, – Карин, вытянув шею, тоже посмотрела на небо. – Так там же молнией даже и не пахнет.

– Я знаю, знаю. Но ведь все возможно, да? Пожалуйста, Такакура.

– Ну, если тебе так критично, – пожала плечами та, глядя на совсем поникшую одноклассницу. – Попытка не пытка, идем.

Дождавшись лифта, они вошли внутрь. Карин прошла вглубь кабины, а Рико встала прямо напротив дверей – все точно, как в тот самый раз.

– О, кстати, – неожиданно заговорила первая. – Я тут на днях с каким-то стремным мужиком в лифте ехала.

– М-м?

– Он прям капец какой жуткий был. Говорил, типа: «Я тебя все равно узнал» или «Не бо-о-ойся, сегодня я пришел просто разведать обстановку», – продолжала Карин, на репликах незнакомца карикатурно понижая голос. – Я от него потом так домой рванула, что только пятки сверкали.

Рико нахмурилась. Она здесь, вообще-то, отчаянно пытается вернуться в свое тело. К чему ей сейчас этот внезапный разговор?

– Лучше сосредоточься, пожалуйста, на своем желании.

– Так точно, босс.

Лифт тронулся. Зажмурившись так сильно, что под веками заплясали яркие всполохи света, Рико принялась мысленно повторять:

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Я хочу снова стать собой, я хочу снова стать собой... Пожалуйста, пожалуйста...

Громоздкий металлический ящик, не делая остановок, плавно спускался вниз. Не в силах больше ждать, девушка осторожно открыла глаза. Вот только кроме цифр на электронном табло вокруг не изменилось ровным счетом ничего – они проезжали третий этаж, а Рико по-прежнему находилась в теле Такакуры.

– Что и требовалось доказать, – едва двери открылись на первом этаже, спокойно констатировала Карин.

– Подожди. В тот раз мы поднимались! Поехали обратно.

И они поехали.

Безрезультатно.

– Ну, Имаи, не отчаивайся. Мы все равно по-любому уже скоро вернемся обратно.

– Откуда тебе знать? – машинально огрызнулась Рико.

– А я и не знаю. Просто уверена, что так и будет, – невозмутимо ответила ей та.

Она действительно в это верит. В каком-то смысле это даже... Круто? Может, мне и правда не стоит переживать? Но в любом случае свое тело я хочу вернуться до школьной поездки. Никаких танцев! Нет-нет-нет!

Повисшую тишину прервал собачий лай.

– Точняк, я же как раз собиралась его выгулять.

Ох! Это же Себастьян!

Одноклассница скрылась в гостиной, но уже вскоре вернулась, держа на руках мопса. Завидев Рико, тот тут же энергично завилял хвостиком.

– Офигеть, он тебя даже так узнал! На меня вот он вечно тявкает. Даже мама твоя уже забеспокоилась – думает, что песель, походу, с ума сошел.

Стоило настоящей хозяйке перехватить Себастьяна к себе на руки, как соскучившийся мопсик на радостях принялся вылизывать ее лицо.

– О, слушай, а пойдем с нами на прогулку? Ему рядом с тобой наверняка будет спокойнее.

* * *

Держа в одной руке поводок Себастьяна, а в другой специальную прогулочную сумку для собак, Карин бодро шагала по улице. Рико шла рядом.

Вскоре они зашли на ближайшую детскую площадку. Там одноклассница передала поводок Имаи, а сама подбежала к невысокому турнику и начала выполнять подъем с переворотом.

Точнее, пытаться выполнять – не знавшее физических нагрузок тело подниматься вверх наотрез отказывалось, однако Карин и не думала сдаваться. Спустя несколько неудачных попыток скрутиться вокруг перекладины с девушки уже вовсю лился пот, а на побагровевшем от напряжения лице, казалось, даже проступила пара венок.

– Эм-м, слушай, – несмело подала голос наблюдавшая за ее потугами Рико. – Я все-таки думаю, что это безнадежная затея. У меня такие упражнения не получались никогда в жизни. Прости...

Такакура лишь молча поднялась на ноги, выудила уголок заправленного за воротник футболки полотенца и слегка обтерла пот.

– Не извиняйся. Говорила ж уже, я сама тогда захотела тобой стать.

– Даже если и так... В моем теле ты через турник никак не перевернешься.

В этот момент в голове Имаи вдруг впервые за прошедшие дни возник вполне закономерный вопрос: а почему, собственно говоря, Карин, пусть и на мгновение, но захотела стать ей? Разве быть самой Карин не лучше?

– Кстати... А почему ты вообще вдруг этого захотела?

– А? Да так, на одиночество потянуло.

Ч-что? Да ладно... Даже Такакуре... Нет, нехорошо так думать, конечно, но все-таки... Даже ей иногда хочется побыть одной?

– А это почему?

– Э-э-э, да как бы сказать... – на миг одноклассница растерялась, однако быстро собралась с мыслями и выпалила на одном дыхании. – Ну, если честно, меня в тот день вроде как отчитали девчонки. Сказали, что мне нужно иногда думать, прежде чем открывать рот, и еще, типа, что есть такие вещи, которые нельзя говорить, даже если не имеешь в виду ничего плохого, – на лице Карин читался стыд. – Они, в общем-то, были правы. Сейчас я уже понимаю, что была виновата, но тогда мне так не показалось. Я, наоборот, подумала, что они меня ни за что чихвостят, разозлилась и убежала. А потом как раз увидела тебя, и стало аж как-то завидно. Ну, типа, знаешь, ты всегда одна, наверняка у тебя таких проблем не бывает. Как-то так...

– Вот оно что.

Надо же. Даже у беззаботной на первый взгляд Такакуры есть свои заботы.

– И все-таки я не понимаю, как мне можно завидовать. Одиночество – это грустно и ужасно скучно.

– Тебе ж, вроде, нравится быть одной.

– Ч-что? Нет, конечно же нет!

– Реально? – искренне изумилась Карин.

– Да. Я никогда в жизни не хотела быть одной. На самом деле, я очень мечтаю о друзьях...

– Так чего не заведешь?

– Если бы все было так просто... Неловко в этом признаваться, но я даже не могу себя заставить с кем-нибудь заговорить.

– Не, ну... Допустим. Но наверняка же кто-нибудь заговаривал с тобой первым? Или у тебя всегда с общением была такая же беда?

– Н-нет, в младшей школе не было. А в средней... Один раз со мной правда заговорили, но...

Дело было в этом году, в начале апреля. Рико, сидя у школьного медкабинета, ждала своей очереди на осмотр к ЛОРу, когда девочка, что должна была идти перед ней, вдруг обернулась и спросила, видела ли та стартовавший вчера сериал. Рико не видела, а потому лишь отрицательно помотала головой. Интерес девочки к ней тут же угас, и та, безучастно ответив: «Ну ладно», отвернулась и замолчала.

Со следующей недели Имаи принялась лихорадочно смотреть этот самый сериал. Уже вышедшие серии она наверстала за счет записей дневных повторных показов, а затем не пропускала ни одной.

Это было целенаправленной подготовкой: спроси Рико кто-нибудь об этом сериале снова, она была бы во всеоружии. Вот только второго такого шанса ей так и не представилось. Эту историю девушка и поведала Карин.

Выслушав подругу по несчастью, Такакура недоуменно захлопала глазами.

– Погоди-погоди, а чего ты сама к ней потом не подошла? Сказала бы, типа, что посмотрела все, обсудили бы сериальчик.

– Я так не могу, – Рико покачала головой. – А что, если она тогда уже и забыла о том случае? Или еще хуже, вдруг ответила бы, что вообще не хочет со мной разговаривать?

– С чего бы ей такое говорить? – Карин, прищурившись, всмотрелась в лицо одноклассницы. – Нда-а, Имаи, ты, оказывается, столько ужасов себе в голове надумываешь.

– Так правда страшно ведь...

– Мы с тобой, выходит, прям полные противоположности. Ты заранее загоняешься, а я, наоборот, ваще не думаю, прежде чем что-то ляпнуть.

Закончив говорить, Такакура вновь вернулась к турнику. Энергично оттолкнулась от земли, подтянулась, перекинула ноги через перекладину и... Крутанулась назад.

...

Ч-что?

Рико не могла поверить своим глазам – ее тело только что выполнило подъем с переворотом. Ее тело!

– Алле-оп! – одноклассница, улыбаясь до ушей, спрыгнула на землю. – Слушай, я вот думаю: может, тебе тоже потренироваться?

– В... В этом? – Имаи робко указала на турник.

– Да не, я про танцы. Отвечаю, это просто, у тебя точно получится. К тому же я составлю тебе компанию.

– Но я же...

– Да говорю тебе, не парься, к экскурсии мы уже будем в своих телах! Ну а пока ты еще я, почему бы не попробовать что-то новое? Я же вот тоже впервые в одиночестве зависаю. И ничего, даже вполне себе интересно.

«Нет, и все-таки она правда невероятная, – неожиданно подумалось Рико. – Такая простая, зато очень позитивная и целеустремленная. Учится, конечно, не очень... Но, кажется, на самом-то деле совсем не глупая».

– Хотя вот на уроках, честно говоря, иногда на стенку лезть охота, – улыбка Такакуры из довольной вдруг сделалась безрадостно-неловкой. – На общаге и трудах еще хоть как-то интересно бывает, а вот с математикой и английским у меня совсем тухло. Уже даже сама не знаю, с какого момента перестала их понимать.

И тут Рико в голову пришла идея...

– А давай вместе поищем, откуда ты перестала понимать?

– Чего? В смысле, ты со мной позанимаешься?

– Ну, эм-м, я не репетитор, конечно, но... – отчего-то резко засмущавшись, Имаи понизила голос.

– Ты не шутишь?! А-а-а, спасибо-спасибо-спасибо! Хочу быть отличницей! Ой, нет, хотя бы хорошисткой!

От радости Карин едва не прыгала. Рико же в ответ на ее возгласы лишь неловко улыбалась – энтузиазм одноклассницы стал для нее полной неожиданностью. Она была удивлена. Немного взволнована. Но, что куда важнее, – она была счастлива.

– Кх-м, так... Поищем?

– Поищем-поищем! Все, договорились: танцы и учеба!

– Эм-м, все-таки и танцы тоже?

– Ну естественно! Почему не попытаться-то?

– Ладно-ладно, я поняла. Ты права.

Я просто попробую. Мир от этого ведь не рухнет, да? Уф-ф, понятия не имею, что из этого получится, но... Да, я обязательно попробую!

12. Ради мечты!

Никогда еще Карин не видела Имаи такой энергичной.

Закончив выгуливать Себастьяна, они вернулись в квартиру Рико. Стоило однокласснице переступить порог прихожей, как та тут же помчалась в свою комнату и выволокла из-под кровати какую-то коробку – та оказалась сверху донизу набита старыми школьными материалами.

Оттуда девушка достала учебники по математике за шестой и седьмой классы.

– Я выберу упражнения, а ты попробуй их сделать по порядку, – усадив Такакуру за стол, сказала она.

– У-у-у, да на это несколько дней уйдет.

Волновалась Карин напрасно. Нет, она не справилась с задачами быстро – она вообще с ними не справилась. Быстро. Тогда Рико, твердо намеренная выяснить, на какой теме одноклассница перестала дружить с математикой, взяла еще один учебник – на этот раз уже для пятого класса – и стала понемногу задавать уточняющие вопросы. Карин, как могла, отвечала, и с каждым ответом, судя по виду, все больше разочаровывалась в себе.

– Походу, мне уже все-таки поздно за голову браться...

– Ничего подобного!

Рико объясняла: математические задачи в основном делятся на арифметические, геометрические и алгебраические – к последним, например, из пройденного ими материала относились графики. Были еще смешанные задачи и задачи на статистику, но их девушка предложила пока что не трогать.

Из трех вышеперечисленных категорий Карин, судя по наблюдениям одноклассницы, охотнее всего давалась геометрия. Та, в общем-то, с этим утверждением была согласна: например, задачи на нахождение углов напоминали ей увлекательную викторину, а потому даже в каком-то смысле нравились.

– Мы скоро как раз начнем проходить многоугольники. Думаю, тебе будет полезно заранее просматривать учебник перед уроками. Так объяснения учителя лучше усвоятся.

– О-кей, – Такакура покорно кивнула.

Дальше Имаи рассказала о том, что в вычислительных – арифметических и алгебраических – задачах всегда есть определенные правила, и если Карин их запомнит, то и эти категории перестанут быть для нее проблемой.

– Пока что я заметила, – Рико немного замялась. – Что ты делаешь очень много ошибок просто по невнимательности. Ну, например, ты ведь знаешь, что при переносе слагаемого в другую часть уравнения все «минусы» меняются на «плюсы», но каждый раз об этом забываешь. Тебе ведь пока что не нужно стараться сделать все как можно быстрее. Не торопись, проверяй себя...

Юная «репетиторша» даже в мельчайших деталях объяснила то, как стоит оформлять записи. К примеру, по ее словам, дробные числа намного лучше записывать в две строчки, через черту – если втискивать дробный показатель в одну клетку, то легко можно запутаться и наделать ошибок в вычислении.

Затем она озвучила железное правило: исправлять ошибки нужно только красной ручкой, и никак иначе. Используешь ту же, которой писала все остальное, и потом сразу и не разберешь, где именно ошиблась.

– А держать свои ошибки перед глазами – это самое важное, – говорила она. – Потому что самый быстрый способ понять задачу – это отрабатывать проблемные места, пока не доведешь правильное решение до автоматизма.

Был в наставлениях Рико и весьма необычный пункт: если хочешь сделать для себя пометку в записях, то лучше выбирать для нее не слишком деловую формулировку.

– Не деловую? Э-э-э, не очень понимаю...

– Ну, например, пиши не: «Здесь обратить внимание на умножение знаменателей и числителей», а «Перемножить и сверху, и снизу!». По-моему, так проще воспринимается, и сразу понятно, о чем идет речь.

– М-м-м, да, ты права.

С английским, как сказала Имаи, Такакуре разобраться будет проще, чем с математикой. Важно налегать на лексику, а если не понимаешь, как работает какая-нибудь грамматика, то для начала можно просто заучить все предложение целиком.

Слушая одноклассницу, Карин понемногу воспряла духом.

– О, ну это у меня, может, даже сразу получится!

– Ну-у, – сконфуженно протянула Рико. – Боюсь, что все-таки не сразу. Понимаешь, учиться нужно не спеша. Тут важна усидчивость, внимательность, ежедневная практика...

– Усидчивость и ежедневная практика, значит? Ну ладно...

Э-эх, видимо, мне предстоит долгий путь...

– Не расстраивайся. Помнишь, ты говорила, что тебе иногда даже интересно о чем-то подумать в одиночестве? Мне кажется, с учебой будет то же самое.

Хм-м... Получается, учеба тоже вроде как будет расширять мою «мозговую площадь»? Ну, будем пробовать!

* * *

Вскоре самодельный учебный план Карин был наконец готов. Пришло время переходить к танцам.

Квартира Рико была просторнее, поэтому заниматься решили в ней – девушка принесла из дома Имаи DVD с хореографией, и они, расположившись в гостиной, постепенно принялись за дело.

Карин была настроена оптимистично. Надо сказать, даже слишком оптимистично: по ее мнению, Рико всего-то нужно было более-менее заучить танец, чтобы в случае чего не отставать от других девчонок на репетиции, а раз уж та сейчас находится в ее атлетичном теле, то небольшая неповоротливость не будет проблемой.

Она заблуждалась. Очень сильно заблуждалась. Однокласснице не давались даже самые простые движения. Стоило той сосредоточиться на руках, как она тут же забывала, куда надо поставить ноги, и наоборот. Первое время Имаи напоминала веревочную куклу-марионетку: дерганную, скованную и до смешного неловкую.

– Я поняла! – внезапно хлопнула в ладоши Карин. – У тебя ведь позвоночник проблемный. Ты когда стоишь, из-за сутулости вечно расслабляешь спину и выпячиваешь живот. Короче, поэтому у тебя даже в танце шея машинально вперед выезжает.

– П-правда? – Рико, чуть приоткрыв рот от удивления, растерянно захлопала глазами: сама она всего этого ни разу не замечала.

– Ну-ка, вытянись чутка. Не-не-не, не так сильно! Так ты и грудь, и пятую точку оттопыриваешь. Блин, как бы объяснить-то... Выпрями в первую очередь живот, типа, и все. Во-во-во, да! И еще, попробуй ходить от бедра, а не только икрами двигать.

– В-вот так?

В итоге... Вместо занятий танцами в тот день Рико Имаи усердно училась ходить.

* * *

На следующий день одноклассница подготовила для Такакуры самодельные распечатки с заданиями – судя по всему, те охватывали темы, дававшиеся Карин сложнее всего. Помимо всего прочего, в нижнем углу каждого листа была нарисована девочка, выкрикивающая слова поддержки.

– Ты так классно рисуешь! – не сдержала восхищения Карин.

– Вовсе нет, – тут же скептически нахмурилась Рико.

– Да брось! Морита вон тоже говорил, что ты талантище.

– Пожалуйста, хватит... Не нужно мне льстить.

– А кто сказал, что это лесть? – Такакура недоумевающе склонила голову набок. – Как по мне, ты чересчур плохого о себе мнения. Когда тебя хвалят, можно просто ответить: «Спасибо». Ну или улыбнуться хотя бы, не знаю.

– Я просто в это не верю. Как можно с улыбкой благодарить за неискренние слова?

– Ну не знаю. По-моему, если сходу все отрицать, то всех людей вокруг распугать можно.

– Р-распугать? – замкнутая одноклассница неосознанно вздрогнула.

– Ну да. Типа, тебе что ни скажи – так ты ничему не веришь. Кто-то может подумать, что ты просто очень упрямая. А упрямые люди мало кому нравятся.

Рико ненадолго задумалась, а затем заговорила с совершенно серьезным лицом:

– А можешь поделиться еще чем-нибудь таким?

– В каком смысле?

– Ну, ты не заметила во мне еще что-нибудь отталкивающее? Только честно! Ну или, эм-м... В общем, ты ведь знаешь, как общаться с людьми. Может, поделишься каким-то секретным приемом, подскажешь что-нибудь? Я все хочу знать!

– Секретный прием? Пф-ф, да мне б самой он не помешал. Не забывай, за что мне Аяпон выговор устроила.

– Ну и что? У меня в любом случае с общением все намного хуже. Теперь я точно в этом уверена. Но я очень хочу это исправить! Поэтому, прошу, расскажи что-нибудь! Даже какую-нибудь мелочь. Пожалуйста, мне правда важно знать!

– Ну-у, э-э... Про секретные приемы я правда не в курсе, но могу рассказать кое-что, о чем я подумала после той ссоры с девчонками. Сойдет?

– Да, конечно!

– В общем, если тебе что-то не нравится в чужом поведении, то говори об этом сразу. Не надо другим втихушку кости перемывать.

Рико понимающе кивнула, однако вслух, будто обдумывая что-то важное, какое-то время ничего не говорила.

– Но ведь это довольно сложно, – наконец нерешительно произнесла она.

– Ничего не сложно, – насупилась в ответ Карин.

– Ну... Дело в том, что я не очень эмоциональная. Иногда даже сама не понимаю, что именно чувствую. К тому же, чтобы высказать недовольство, нужно быть смелым. А я... Ну, ты понимаешь.

– Н-да? Не знаю, я вот сразу говорю что-нибудь типа: «Капец ты!»

– Капец... – тихонько, словно пробуя слово на вкус, пробормотала себе под нос Имаи. – Мне такие слова... Тяжело даются.

– А ты попробуй для начала произнести это весело, потом уныло, а если и так не получится, представь, как будто тебя кто-нибудь выбесил, и ори: «Капец!»

– П-понятно... Что-то вроде трех стадий «капца»?

– Ага, типа того. Щас покажу тебе пример, смотри и учись!

Убедившись, что одноклассница действительно смотрит, Карин прочистила горло и, поочередно строя разные гримасы, с чувством продекламировала на всю комнату: «Капец. Капе-е-ец... Капец!!!»

За разговорами разной степени познавательности незаметно пролетел и импровизированный урок математики, и последовавшая за ним танцевальная тренировка. Само собой, за минувшую ночь Карин не стала гением, ровно как не стала профессиональной танцовщицей Рико – свои проблемы по-прежнему были у каждой, однако теперь девушек они почти не пугали. Самое главное – им было на удивление интересно учиться чему-то новому.

* * *

Физическая активность, как и ожидалось, положительно сказалась на теле Имаи – в последнее время Карин все чаще отмечала, что двигаться ей становится все легче и легче. Правда, к ее удивлению, изменения проявились в первую очередь не в весе, – тот снизился лишь слегка, после чего замер на месте – а в фигуре: она заметно подтянулась, стала более изящной, и даже юбка больше не жалась к бедрам и вполне свободно кружилась при разворотах.

Одноклассники, по-видимому, наконец перестали видеть в новой Рико восьмое чудо света, и любопытные взгляды на пару с перешептываниями постепенно сошли на нет.

* * *

Как-то утром, томясь в кабинете в ожидании урока, Карин вдруг поймала себя на том, что уже какое-то время переглядывается с сидящей за соседней партой девушкой. Тогда-то и произошло воистину эпохальное событие: соседка, пусть и явно изначально не намеревалась этого делать, внезапно заговорила.

– Ты так изменилась, Имаи...

Хо-хо, ниче себе, молчанка кончилась? А я уж думала, так и буду только с Моритой болтать.

– Ну... Неплохо ж, вроде? – ехидно ухмыльнулась лже-Рико. Не свойственное для Имаи выражение лица на миг заставило одноклассницу растеряться, но уже в следующую секунду ее губы тронула улыбка.

– Да, совсем не плохо.

– Спасибочки, – подмигнула Такакура и улыбнулась той в ответ.

С тех пор с этой самой одноклассницей они стали время от времени болтать. В такие моменты Карин старалась не увлекаться и не говорить о чем-то личном – не хотела в случае чего доставить проблем на голову настоящей Имаи.

На уроках девушка твердо решила ни на что не отвлекаться. Рико была права: в ее теле у Карин есть возможность сосредоточиться на учебе и подтянуть оценки, и возможность эту она упускать ни за что не собиралась.

У нее была мотивация. Нет, не просто мотивация – у нее была мечта. Далекая и, быть может, даже неосуществимая, но все-таки мечта. Та самая, которую однажды невольно обсмеял «папуля» – стать учительницей начальных классов. Резвиться с детишками в школьном дворе, видеть их заинтересованные радостные лица... Но для этого нужно было для начала поступить в университет. А для этого нужно было старательно учиться. Здесь и сейчас.

И она старалась. Вот только, как ни крути, с непривычки честно высиживать все занятия оказалось очень утомительно, но... Она действительно старалась.

Главной радостью для Карин неизменно был обеденный перерыв – стоило прозвенеть звонку, как девушка тут же мчалась в художественный кабинет. В присутствии Мориты она чувствовала себя легко и умиротворенно: по ощущениям нахождение рядом с ним напоминало Такакуре принятие ванны после тяжелого дня – тело расслаблялось, гнетущие мысли улетучивались, а все проблемы, казалось, вмиг переставали существовать.

Вскоре она начала легко распознавать Мориту в толпе даже за пределами худ-клуба: тот, что не удивительно, в основном проводил время рядом с такими же неприметными спокойными парнями, как и он сам.

Как-то раз Карин застала его в коридоре во время школьной уборки – юный художник в одиночку нес куда-то мусорную корзину. В этот момент из ближайшего кабинета высунулся его одноклассник – насколько девушка смогла вспомнить, к обычной компании Мориты тот не принадлежал.

– Слышь, Морита! Это тоже забери! – нахальным тоном окликнул он того, а затем бросил в сторону корзины скомканную распечатку. К несчастью, питчер из него оказался скверный – бумажка, отскочив, прилетела прямо парню в лицо.

«У-у-у, вот же скотина! – чуть не взорвалась от возмущения Карин. – Не будь я сейчас в теле Рико, так бы ему устроила!»

А вот Морита, видимо, ничего устраивать не собирался. Казалось, произошедшее его совершенно не задело: парень всего-навсего равнодушно поднял распечатку с пола и отправил ту на ее законное место – в мусорку.

Обидчик же извиняться явно не планировал и, лишь хохотнув, прошмыгнул было обратно в кабинет, как вдруг оттуда вылетел еще один их одноклассник. Боковое столкновение было неизбежно. Миг, другой, и вот хамоватый парнишка просто очаровательно (как посчитала злорадствующая Такакура) шлепнулся на пятую точку.

Буа-ха-ха!!! Выкуси, вот тебе кара небесная!

Одними глазами спрашивая: «Ты как?», Карин взглянула на Мориту.

К ее величайшему изумлению, парень сочувствующе смотрел на упавшего обидчика. Когда же одноклассник наконец поднялся на ноги, тот облегченно вздохнул и, так и не обратив внимания на «соклубницу», как ни в чем ни бывало в обнимку с мусорной корзиной двинулся дальше по коридору.

Карин больше не было смешно. Застыв на месте, она тоскливо провожала глазами спину юного художника, а в душе меж тем что-то болезненно сжималось...

13. Шаг за шагом

«Не опускай голову. Выпрями спину. Подтяни живот. Не выпячивай попу. Иди от бедра. Шаги пошире», – раз за разом прокручивала Рико у себя в голове наставления одноклассницы.

Помощь Карин оказалась крайне полезной, если не сказать «незаменимой».

Во-первых, благодаря ней Рико удалось худо-бедно запомнить танец целиком. Конечно, ей хотелось бы получше отточить технику и научиться двигаться плавнее и ловчее, но до этого было еще далеко. С другой стороны, со временем в девушке разгорелся неподдельный интерес к этому занятию, а потому она была готова практиковаться и дальше. Пока что.

Во-вторых, одноклассница объяснила ей, как ликвидирует последствия «сонной растрепанности». По ее словам, лучше всего просто помыть с утра голову, но если времени совсем нет, то можно представить, что у тебя на макушке есть своеобразная шляпка каппы^[10], смочить участок-блюдце водой, а затем просушить феном. Если же смачивать только пряди и пытаться их приглаживать, то те неизбежно завьются вновь, поэтому лучше решать проблему прямо от корней, добавляя всей прическе объема.

В-третьих, от Карин девушка узнала, как аккуратно складывать футболки и нижнее белье – самой же Такакуре в считанные секунды удавалось сложить любую одежду точно так, как делают это в магазинах, причем вещи одного типа вне зависимости от размера она каким-то образом умудрялась в сложенном виде подогнать под одну величину.

И, наконец, в-четвертых, одноклассница поделилась с Рико секретом поддержания чистоты в доме. Главное правило: ничего не откладывать на потом. Появился мусор – сразу же выкидывай. Использовала вещь – сразу же убирай ту на прежнее место. Запачкала какую-нибудь поверхность – сразу же вытирай.

Все это Карин, разумеется, демонстрировала наглядно, при этом не переставая оживленно щебетать. Судя по всему, домашние хлопоты бойкую девушку совершенно не обременяли, а, наоборот, даже приносили ей некое удовольствие.

Спроси Имаи еще недавно, как бы она могла охарактеризовать Такакуру, та бы ответила: симпатичная, шумная и ничего более. Теперь же она осознала, что заблуждалась – Карин, по меньшей мере, обладала выдающимися социально-бытовыми навыками.

«По сравнению с ней я в этом совсем ничего не смыслю...» – в какой-то момент была вынуждена признаться самой себе Рико.

До выпуска дочери из младшей школы семейству Имаи во всем помогала бабушка. После переезда все усложнилось, и, хотя родители время от времени говорили девушке: «По возможности помогай нам по дому», она так ничего толком и не делала.

По правде говоря, Рико просто-напросто было безумно тяжело заставить себя заниматься чем-то непривычным. На счастье, ей быстро удалось найти дорожку к спасению от домашних обязанностей: когда та занималась уроками, мама с папой ее не дергали. Поэтому, стоило на горизонте замаячить просьбе чем-то помочь по хозяйству, как Рико тут же укрывалась в компании учебников и тетрадей. Так она и жила, не видя в своей «бытовой инвалидности» никакой проблемы.

Теперь же, смотря на Карин, она все больше исполнялась желания и решимости эту самую бытовую инвалидность во что бы то ни стало вылечить.

Все-таки, наверное, это очень важные навыки... Для самостоятельной жизни уж точно.

Однако главным потрясением для Рико за это время стала не хозяйственность одноклассницы, а ее непритворное рвение к учебе. Когда Такакура, едва оказавшись в ее теле, наотрез отказалась ходить на дополнительные курсы, первой мыслью было: «Должно быть, она не любит учиться».

Но с того самого дня, как Имаи устроила той разбор полетов, начало происходить что-то невероятное: Карин, насколько хватало сил, с энтузиазмом погрузилась в учебу. Стоило девушке увидеть очередную принесенную Рико распечатку, как она едва ли не начинала скакать на месте от радости, а затем незамедлительно приступала к выполнению заданий – причем, надо заметить, делала Такакура их так серьезно и сосредоточенно, будто в эти самые минуты сдавала самый настоящий выпускной экзамен. Само собой, она все еще делала ошибки, – порой настолько странные, что Рико с трудом понимала, как вообще можно было ошибиться в этом месте, – и тем не менее с каждым разом красных пометок после проверки становилось все меньше и меньше.

Карин то и дело говорила: «Спасибо, спасибо тебе!». Вот только Имаи считала, что это она должна благодарить одноклассницу – быть кому-то действительно полезной оказалось безумно приятно.

* * *

В школе Рико по-прежнему носила маску – ссылалась на все еще изредка мучающий кашель. Впрочем, к чужим подругам она постепенно более-менее привыкла и, чуть успокоившись, даже принялась их украдкой изучать.

Результаты наблюдения девушку удивили: собравшись всей компанией те вовсе не сыпали всяческими гадостями и не перемывали никому кости, а всего лишь вспоминали пережитые вместе забавные события, обсуждали их и заливисто смеялись.

Спустя время Рико заметила, что ей совсем не обязательно постоянно участвовать в их обсуждениях. В младшей школе у нее была всего одна подруга, в седьмом классе – одна-две, а вот компания Карин состояла аж из четырех человек, и потому даже если отыгрывавшая ее роль Имаи отмалчивалась, кто-нибудь все равно непременно разговаривал. Словом, хотя поначалу робкая девушка ужасно переживала, думая, что ей тоже просто жизненно необходимо поддерживать беседу, в итоге оказалось, что она может быть и просто молчаливой слушательницей.

Однако и здесь не обходилось без своих трудностей. В частности, порой, реагируя на тот или иной рассказ, Рико по неопытности перебарщивала с эмоциональностью: чрезмерно удивлялась, чрезмерно пугалась или чрезмерно усердно кивала. В такие моменты подруги Карин одаривали ее странными взглядами и с безобидной усмешкой говорили что-нибудь в духе: «Что тут такого удивительного?» или «Ты чего, это ж не настолько серьезная тема».

Так, слушая их беседы и наблюдая за их поведением, со временем девушка лучше поняла характер каждой участницы троицы. Когда-то она считала, что все они просто яркие, уверенные в себе болтушки, но и это оказалось не вполне правдой.

Аяпон, хотя на первый взгляд во многом походила на Карин, на деле отличалась от той куда менее однозначным и понятным характером. Она всегда смело высказывала свое мнение, обладала своим особым чувством справедливости, иногда пребывала в унынии, а еще порой проявляла излишнее, граничащее с бестактностью любопытство.

Рэй казалась доброй, мягкосердечной и всегда улыбалась, однако за улыбкой этой словно бы скрывала что-то еще – не раз и не два Рико с беспокойством задумывалась: улыбается ли та от чистого сердца, а если нет, то всегда ли или только временами?

Что до Мисаки, та, к немалому удивлению Имаи, производила впечатление самой бесхарактерной участницы квартета. То есть, характер у нее, конечно, имелся, но описать его в двух словах было трудно: та всегда подключалась к беседам последней, не привносила в них ничего нового и то и дело поддакивала. И если Рэй, вероятно, за улыбкой прятала свое настоящее мнение и мысли, то Мисаки же, казалось, ни своего мнения, ни мыслей просто-напросто не имела.

* * *

– Слушай, а ведь реально, все так! – Карин, выслушав итоги такого личностного анализа, удивленно вскинула брови. – Я, если честно, сама об этом даже как-то и не размышляла, но, если так подумать, ты везде в точку попала. Ну даешь!

Рико отрицательно покачала головой. В конце концов, наблюдение за людьми – это неосознанный поиск их недостатков. По крайней мере в ее восприятии.

– Да нет, ничего особенного. И вообще, теперь я понимаю, что самый ужасный характер все-таки у меня.

– Это с чего бы? Не, Имаи, характер у тебя не ужасный. Скорее уж, ты просто ужасно загоняешься.

Ужасно загоняюсь... Выходит, я вроде как пессимистка? Или лучше сказать: «человек-негатив»? Ну... Пожалуй, это и правда так.

Осознав печальную истину, Рико тяжело вздохнула.

– И как мне... это исправить?

– О, да легко! – со знанием дела бодро произнесла Такакура. – Как начнешь себя накручивать – бегай!

14. Подозрительное письмо

Они корпели над учебниками в комнате Карин, когда из прихожей донесся звон ключей – кто-то вернулся домой. В следующее мгновение дверь в комнату приоткрылась, и внутрь заглянула Такакура-старшая.

От неожиданности Карин чуть не закричала. Сколько дней уже прошло с тех пор, как они виделись в последний раз?

Эх-х, я соскучилась...

Хотя девушки занимались здесь уже не первый день, обычно они управлялись до возвращения родителей. Что случилось сегодня? Все просто – случилась естественным образом затянувшаяся подготовка к завтрашнему мини-тесту по математике, где Карин хотела во что бы то ни стало набрать не менее семидесяти баллов.

– О, у нас гости? Подруга?

– Э-это моя одноклассница, Имаи, – поспешила представить «гостью» Рико. – Она тоже в этом доме живет.

– Да-а? Надо же, не знала. Хм-м, тогда мы наверняка и с ее мамой где-нибудь пересекаемся. Надо будет поздороваться хоть.

В ответ Карин тут же замотала головой, как бы говоря: «Не нужно».

– Она у меня очень-очень занятая. Возвращается ужасно поздно, так что, ну, Вы понимаете...

– О как. А что ж у вас тогда с ужинами?

– А, ну... Всегда по-разному.

Разговаривать с собственной матерью, пытаясь подражать чужой манере речи, было странно и в то же время в некотором роде любопытно.

– И что же, сегодня она тоже будет поздно?

– Да, скорее всего.

– Тогда поужинай у нас.

Спустя какое-то время девушек позвали к столу – там их ждала огромная тарелка, до краев набитая фирменными «мамулиными» гедза^[11] с начинкой из зеленого лука и капусты.

Больше тарелки их ждал разве что недавно вернувшийся с работы «папуля», что уже начал отмечать окончание рабочего дня в компании бутылочки холодного пива.

Заметив Имаи, то есть Карин, мужчина приглашающе развел руки и продекламировал: «Приветствуем тебя, страждущая душа! Да откроются пред тобой двери именитого гедза-ресторана “Такакура”!»

«Клоунада, – промелькнуло в голове у Карин, пока та натягивала на лицо неловкую ответную улыбку. – Ай, зато моя, родная клоунада! С тех пор, как поменялась с Рико, вообще о семье не вспоминала, но как же дома все-таки хорошо...»

– Представляешь, папуля, – заговорила Такакура-старшая. – Девчонки-то – умницы. Угадай-ка, чем они у Карин занимались?

– За прялкой сидели, наверное. Подожди, ты что, подглядывала?! О нет, прощай, дочка!

– А вот и нет! Представь себе, учились!

Новость эта произвела на «папулю» неизгладимое впечатление – шокированно гаркнув, тот едва не поперхнулся пивом.

* * *

После ужина девушки вновь вернулись в комнату Карин: накануне Рико подготовила для той очередные распечатки с заданиями наподобие тех, что, вероятно, должны были присутствовать в завтрашнем тесте, и сейчас не уделить им внимание было бы непростительным учебным преступлением.

В этот самый момент раздался звук дверного звонка.

– Прошу прощения, что моя дочь доставила вам неудобства, – донесшийся следом голос, подрагивающий от волнения, принадлежал маме Рико. Должно быть, женщина увидела оставленное Карин сообщение, где та предупредила, что поужинает сегодня у семейства Такакура с третьего этажа, и теперь пришла сюда. – Благодарю вас, что приютили ее на ужин. Я сама только вернулась с работы... Ох, простите, простите, мне так неловко... Я даже и не знала, что в этом доме живет одноклассница Рико.

– Да что вы, не стойте в дверях, проходите, проходите же! Все равно девочки, как я поняла, пока еще немного позанимаются, – перебивались причитания настойчивыми приглашениями «мамули».

Спустя еще пару минут уговоров Имаи-старшая все же сдалась и зашла в квартиру. Рико, несмело приоткрыв дверь спальни, с тоской и любопытством взглянула на свою маму – та, стоя к настоящей дочери спиной, только что остановилась в гостиной.

– О-о, сударыня, добрый ве-е-ечер! Присаживайтесь, выпейте пивку! – глава семейства уже абсолютно точно был пьян в стельку: когда он напивался, то начинал голосить еще сильнее и развязнее обычного. – Послушайте вот, что расскажу: дочу нашу, Карин, подменили, точно Вам говорю! Сто лет учебник в руках не держала, а тут вдруг за ум взялась! Представляете?!

– Вот как? Чудесно Вас понимаю! Я и сама в последнее время не узнаю свою Рико. Раньше я домой возвращалась, так свет везде выключен, а она в компьютер уткнулась. А теперь вот то салаты готовит, то спортом занимается. Должно быть, это Ваша дочь так хорошо на нее влияет.

– Ну-у, как по мне, так это еще ничего. А вот то, что Карин учиться стала – самый что ни на есть нонсенс! – «папуля», кажется, пытался заговорщицки понизить голос, вот только количество выпитого спиртного этой затее не способствовало: ни одно его слово не ускользало от слуха сидящих в спальне девушек. – И ведь знаете, что самое удивительное? Мы же ее и не журили никогда. Я так вообще всегда велел, чтоб не переживала из-за оценок и не перенапрягалась. А она вот как! Видать, не согласна со мной была, сама учиться захотела.

От этих слов Карин непроизвольно вздрогнула – рука, дернувшись, замерла над бумагой.

– Подростки, они такие. Не терпят, когда им что-нибудь навязывают.

– Ваша правда. Я вот и думаю теперь – ну и дурак же я: родную дочь убеждал, что ей знания не шибко-то и нужны! Они ж вон, в такой час до сих пор за книжками своими сидят. А все благодаря Вашей Рико!

– Нет-нет, что Вы, это я должна благодарить Вашу Карин!

Родители все продолжали и продолжали обмениваться любезностями. Карин слушала, и слушала, и слушала, и с каждой секундой в душе ее все больше поднималась необъяснимая радость. Глаза защипало – казалось, еще немного, и от трогательности момента девушка расплачется.

– Хм-м? Ты что, уже сдаешься? – заметив, что одноклассница уже какое-то время сидит без движения, поинтересовалась Рико.

– А? Не-не-не, никаких «сдаюсь»! – опомнившись, ответила та, поудобнее перехватила механический карандаш и, точно окрыленная, с новыми силами погрузилась в мир математики.

* * *

Спустя время Имаи-старшая вместе с «дочерью» вернулась в свою квартиру. Там женщина первым делом переоделась, а затем прошла в гостиную и села за компьютер.

– Знаешь, солнышко, а тебя ведь на этом месте в последнее время совсем не застать. Даже непривычно.

– Так я компьютером пользоваться-то почти не умею.

– Что? – мама Рико растерянно засмеялась. – Когда это ты вдруг разучилась? О, тебе здесь какое-то письмо на почту пришло.

– Э-э, письмо?

– Да. Я зачитаю?

– Давай.

– А ну-ка... «Надеюсь, ты все еще помнишь, какое желание загадала на школьную поездку? Не забывай. Добрый дядя в желтой шапке обязательно его исполнит. Спи спокойно. Твой Икадзути». Это... Что это такое?

«Тот же вопрос, – Карин озадаченно склонила голову набок. – Не помню, чтобы Рико мне что-то говорила про поездку. А желание? Может, какой-то заказ? Да ну, странно...»

– Рико, кто это? О чем он говорит?

– Без понятия...

Имаи-старшая напряженно нахмурилась.

– Жуть какая-то. Лучше удалю от греха подальше.

15. Девчачьи заботы

После уроков квартет собрался в уже покинутом остальными учениками кабинете, чтобы вместе отработать танец. Перед этим каждая из девушек должна была выступить отдельно – продемонстрировать подругам результат своей самостоятельной практики. Первой была Аяпон, затем Мисаки, после – Рэй. Все они, как отметила Рико, танцевали довольно талантливо (хотя, пожалуй, до Карин им все же было далеко).

Наконец настала очередь Имаи. Как бы усердно та ни тренировалась ради этого момента, стоило ему взаправду наступить, и уверенность в себе испарилась, точно по щелчку. Захотелось сбежать. Вот только, к несчастью, все пути отхода теперь были перекрыты.

Мисаки в четвертый раз щелкнула кнопкой своего плеера, и в помещении зазвучали первые ноты уже заслушанной до дыр песни.

Пора начинать.

Через силу натянув на лицо улыбку, Рико, в ритм постукивая кулачком одной руки по противоположной ладони, вприпрыжку прошла в центр кабинета.

Сначала перекрестный шаг. Затем носки врозь. Подняться на носочки, опуститься. Еще раз подняться. Опуститься.

Стоп, а что там с руками? А, точно, «привидение».

Потом «пингвин». Снова «привидение». И снова «пингвин».

Следующая часть. На тренировках Рико она удавалась вполне неплохо. Легкая чечетка на месте, хлопки вправо. Еще раз – хлопки влево. Поворот вокруг оси. Еще один. «Туу-туу-туу», – попружинить на носочках. Да, несложная часть. Даже немного весело.

Ой, а я спину ровно держу? Улыбаться, улыбаться... Втянуть живот.

А теперь кульминация. Покачать бедрами из стороны в сторону, взмахнуть руками, резко остановиться. Вскинуть ногу, резко остановиться.

О боже, как это вообще выглядит со стороны?

Смотреть в сторону чужих подруг было страшно. То и дело стыдливо отводя глаза, Рико кое-как оттанцевала свои положенные две минуты.

Когда песня стихла, в помещении на долгие мгновения воцарилась мертвая тишина. Первой захлопала Аяпон – аплодисменты были редкими и неловкими, а на лице ее отчетливо читались неверие, недоумение и некое подобие сочувствия. Следом, будто очнувшись ото сна, захлопали Рэй и Мисаки.

– Это было... Кх-м, как бы сказать... – с трудом подбирая слова, заговорила Аяпон. – Ты, походу, реально очень плохо себя чувствуешь.

В общем, по меркам настоящей Карин я справилась просто ужасно...

– Простите... – сгорая от стыда, Рико опустила взгляд в пол.

– Не-не, – Аяпон замотала головой. – Я не это имела в виду. Ты же правда уже который день без сил таскаешься, так что и результат ожидаемый. Но, типа, это не ужасно. То, что ты в таком состоянии в принципе танец целиком запомнила – это уже круто, молодчина!

– Согласна. Было видно, что ты выкладывалась как могла, – кивнула Рэй.

– Но вообще, раз такое дело, можно у тебя кое-что спросить? Давно хотела... А сейчас, вроде, случай как раз подходящий, – с этими словами Аяпон серьезно посмотрела на лже-Карин и, приняв молчание за согласие, продолжила. – В общем, мы же все видим, что ты с тех пор, как после простуды в школу вернулась, стала вообще никакущая. Скисла как будто. Вот даже с танцем то же самое. У тебя что-то случилось? Или до сих пор паришься о том самом?

«Том самом? О чем она говорит?» – на лице Рико промелькнуло плохо скрываемое замешательство.

– Ну, – собеседница метнула многозначительный взгляд на Рэй, после чего полушепотом уточнила. – Об истории с «Кагосимской Чернохрюшкой».

Эм-м... Кагосимская Чернохрюшка? Это что-то про мясо черной свиньи? Может быть, они всей компанией его ели, и что-то произошло?

– Ты ж ведь, по сути, с тех самых пор и ходишь без настроения, да и вообще ведешь себя как-то странно. Скажи честно, это все из-за того, что мы на тебя тогда вроде как наехали?

Ох, я поняла!

Точно. Речь шла о том самом случае, о котором ей рассказывала Карин: незадолго до их судьбоносной встречи в лифте подруги отчитали ее – кажется, они говорили, что Такакуре стоит иногда думать, прежде чем открывать рот. Это и стало причиной, по которой обычно жизнерадостная одноклассница импульсивно захотела оказаться на ее месте.

Для Карин этот разговор очень важен. Значит, я обязана точно передать ее мысли. Как же она там говорила? Вспоминай, ну же!

И Рико, зажмурившись и прижав два пальца ко лбу, начала судорожно вспоминать.

– Э-кхем... Н-на самом деле вы действительно были правы. Тогда я... Тогда мне так... Так совсем не показалось. Но сейчас я понимаю, что... Я правда понимаю, что была виновата, – обрывки предложений слетали с губ по мере того, как Имаи изо всех сил по кусочкам собирала в своей голове чужую реплику. Аяпон меж тем сосредоточенно слушала, внимая каждому слову. – Только, если честно, я бы предпочла... Предпочла, чтобы вы сказали все это раньше, а не тянули до последнего.

– Понятно, – Аяпон с облегчением выдохнула. – Да, ты права, надо было тогда сразу с тобой поговорить. Извини. Я реально очень переживала, что ты из-за этого такая никакая ходишь. Просто, понимаешь, ты же у нас всегда была не особо чувствительная, а тут вдруг, ну... Ранимее стала, что ли, спокойнее. Хотя, врать не буду, лично мне ты такой даже больше нравишься.

– Мне тоже, – кивнула Рэй. – Я сначала удивлялась, с чего ты внезапно такой вежливой стала, а теперь как-то даже привыкла. Меняешься в лучшую сторону.

– Да-да, – Мисаки, как обычно, запрыгнула в последний вагон уходящего поезда чужих мне-ний. – Мне тоже новая Карин нравится.

Рико опешила. Подруга сама не своя, а их все более чем устраивает?

– Я не понимаю. Почему вы так считаете? Карин, конечно, немножко себе на уме, но она хороший человек! Она целеустремленная, старательная... – Рико и сама не поняла, как и почему вдруг вышла из образа. И хотя троица чужих подруг уже вовсю таращилась на нее округлившимися от шока глазами, вместо неуверенности в тоне застенчивой девушки внезапно появилась твердость. – И еще я считаю, что Карин очень умная и способная. Просто подождите, пожалуйста, она уже скоро вернется!

И снова мертвая тишина. А затем...

– Пха-пха... – первой, как обычно, прыснула Аяпон. – Не, девчонки, все нормально, это точно Карин! А-ха-ха! А-ха-ха-ха!!! – смешки перешли в звонкий хохот, сопровождающийся хлопками в ладоши. – Ну ты ваще, подруга, самой себе такие дифирамбы петь! Пха-ха-ха! Короче, забудь, что я там говорила про новую тебя. Если так подумать, то все эти дни от твоей молчанки хотелось тревогу забить. А вот теперь... Ах-ха! У-уф, да, все-таки наша Карин должна быть именно такой! – в конце концов радостно подытожила она и утерла проступившие слезы смеха.

* * *

Добравшись до дома, Рико сразу же поднялась на одиннадцатый этаж.

Такакуру она застала в гостиной – та, как это часто бывало в последнее время, сидела там, обложившись учебными материалами. Едва завидев вошедшую одноклассницу, девушка тут же вскочила на ноги – похоже, прихода Рико она ждала, и ждала очень сильно.

– Ты прикинь! Прикинь! Я справилась! Всего одно задание в мини-тесте не поняла! А словарный диктант по английскому так вообще на сотку! Сотку! А-а-а!!!

– Ни-ичего-о себе! Ты огромная молодец! Правда-правда, огро-о-омная молодец!

На радостях они обе запрыгали на месте, прихлопывая в ладоши у груди.

– Это все благодаря тебе! Спасибо-спасибо-спасибо!

– Да брось, ничего такого. А вообще, я вот такими же успехами похвастаться не могу... Все-таки опозорилась перед твоими подругами. Ну... До школьной поездки еще есть немного времени, буду тренироваться до упора.

– Вот-вот! Отработаешь получше, и все будет супер. Не парься! – ободрительно закивала Карин. – Кстати, о поездке... Тебе вчера на мыло какое-то странное письмо пришло.

– Странное?

– Угу. Его твоя мама зачитывала, но я, вроде, все запомнила. Короче: «Надеюсь, ты все еще помнишь, какое желание загадала на школьную поездку? Не забывай. Добрый дядя в желтой шапке обязательно его исполнит. Спи спокойно. Твой Икадзути». Типа того.

Сперва Рико замешкалась – осознание настигло не сразу. Но уже спустя мгновение...

Не может быть!

По голове словно хорошенько приложились металлической трубой.

Шок, неверие. Страх.

Неужели кто-то все-таки прочитал тот пост?! Но его ведь почти сразу удалили модераторы! Значит, этот «кто-то» успел его увидеть за такой крошечный промежуток?! О нет! Нет!

– Твоя мама тогда спросила, типа, о чем вообще речь. Ну, я ей честно ответила, что без понятия. И она такая: «Жуть, лучше удалю». Вот как-то так, – тут Карин заметила, что лицо одноклассницы перекосило от испуга. – Э-э, ты че это? Не хотела, что ли, чтобы она это читала?

– Н-нет... В смысле, нет, дело совсем не в этом...

Так не должно было быть. Этого просто не могло произойти. Однако факты кричали: это произошло. И с этим нужно было что-то делать.

И тогда Рико призналась. Призналась Такакуре в том, что написала на форуме то роковое сообщение. В том, что сразу же об этом пожалела. И в том, что теперь ее, похоже, намерен преследовать маньяк.

– Ч-ч... Что-о-о?!!! – дослушав ее рассказ, завизжала Карин. – Ты чем думала вообще?! Да как... Как тебе такое в голову-то пришло?!

– Я просто... Ужасно не хотела ехать на экскурсию. Так не хотела, что думала, что лучше уж умереть... – сжавшись и потупив взгляд, еле слышно выдавила Рико.

– И что теперь, из-за какой-то там экскурсии жизнью рисковать?! Блин, да на нее ж можно просто не ехать, если так сильно не хочется!

Этого Рико отрицать не могла. Вот только...

– Но разве такой выход не сделает мне только хуже? – она подняла голову. – Я ведь очень стараюсь, чтобы мое одиночество не бросалось в глаза. А если не поеду, все поймут, что на самом деле я из-за этого самого одиночества очень переживаю. Это как-то... Неприятно? Жалко?

– Хм-м, – Карин задумчиво скрестила руки на груди. – Тоже верно, могу понять. Меня ж и саму сейчас в твоем теле одноклассники напрочь игнорируют, аж бесит. Так, ладно. Прошлое мы уже не изменим. Щас давай лучше подумаем, что со всем этим делать дальше. Значит... Короче говоря, получается, в день экскурсии тебя думает замочить какой-то там Икадзути в желтой шапке. Э... Погоди-ка. Желтая шапка... – на лбу одноклассницы залегла морщинка. – Помнишь, я тебе как-то говорила, что ехала в лифте с каким-то стремным мужиком? По-моему, он как раз был в желтой шапке.

– Д-да?

– Да, точняк. Он был в черной куртке и желтой вязаной шапке. И еще говорил всякие странные вещи. Я еще тогда подумала, что он какой-то подозрительный. Да я ж рассказывала тебе, нет?

Кажется, да... Но я почти не помню, что там было...

– А... А что за «странные вещи»?

– Щас... Вроде, типа: «Ты изменилась, но я-то тебя все равно узнал» и еще «Сегодня я просто пришел разведать обстановку». Ну, в общем, «изменилась» – это он, походу, про то, что тогда у тебя уже была новая стрижка и линзы. А вот что за разведка обстановки, я тогда вообще не поняла.

Имаи точно оцепенела. Кровь схлынула с лица.

Добрый дядя в желтой шапке. Икадзути. Икадзути... Это ведь совсем как «гром». Может, он как-то связан с тем, что мы поменялись телами? А еще, вроде, когда я отправляла пост, тоже грохотало... А-а-а, ну и что мне теперь делать?!

Не зная, куда себя деть от захлестнувшего с головой отчаяния, Рико схватилась за голову.

16. Воспоминание о Морите

Карин, по обыкновению стоя у окна художественного кабинета, отсутствующе смотрела на город.

Она размышляла.

«Пожалуйста, приедьте кто-нибудь и убейте меня»? Как вообще можно было такое написать? Да хоть ты трижды этой экскурсии боишься, умирать-то зачем? Жесть какая-то.

И ведь откликнулся же какой-то псих, Икадзути. В желтой, блин, шапке.

«Икадзути – это как “гром”, понимаешь?» – дрожащим от волнения голосом объяснила ей Имаи в их последний разговор. Становилось все непонятнее и непонятнее.

И что, он правда за ней придет? Вот этот вот полудурок из лифта?

После беседы с Рико и всех своих раздумий она пришла к единственному рабочему выводу: теперь им нужно соблюдать крайнюю осторожность. Время школьной поездки ограничено – эти два дня они все время будут начеку, а как только заметят этого Икадзути, сразу же убегут в безопасное место.

Ничего другого девушкам не оставалось.

А вообще-то, блин... Если ничего не изменится, то пришибить-то могут не Рико, а меня.

Из груди невольно вырвался протяжный тяжелый вздох.

– Ты в порядке? – Морита, оторвавшись от картины, обеспокоенно взглянул на «соклубницу». – Все вздыхаешь и вздыхаешь...

– Все нормально, – Карин торопливо нацепила на лицо непринужденную улыбку. Парня, однако, это совсем не убедило.

– Слушай... Извини, если лезу не в свое дело, но, по-моему, ты слишком себя изводишь.

– Ты о чем?

– Ну... Ты еще полмесяца назад начала резко меняться. Подстриглась, сняла очки, даже картины больше не пишешь. Может, я ошибаюсь, но... Скажи, ты стала переживать из-за того, что у тебя нет друзей, и теперь как-то пытаешься как-то подстроиться под окружающих?

Морита, на самом-то деле, вовсе не ошибался. Но сейчас дело было совсем в другом.

– Знаешь, в младшей школе я когда-то был новеньким.

Э? Чего это он вдруг об этом заговорил?

Впрочем, да – однажды он действительно был новеньким. Это Карин помнила.

В младшей школе классы перетасовывали каждые два года. Морита перешел к ним в первом триместре третьего класса – как раз тогда, когда новый состав едва-едва устаканился.

– Когда я только перевелся, новая школа мне ужасно не нравилась. Я был очень стеснительным, никак не мог завести друзей... Как сейчас помню – каждое утро до последнего топтался у обувных шкафчиков, а в класс идти боялся.

И тогда перед глазами девушки вдруг вспыхнуло воспоминание...

Слабоосвещенные ряды одинаковых ячеек для обуви. Карин, уже порядком опаздывая, в последние минуты до звонка проскальзывает в здание школы и видит: на дощатом настиле, протянувшемся вдоль шкафчиков, одиноко стоит мальчик. Рядом лежит снятая им недавно пара уличных кроссовок, а в руках, будто никак не решаясь надеть, тот держит сменку.

– Я переобувался, а потом стоял и стоял, как парализованный. Думал, что сегодня опять целый день придется провести в этой школе, и сразу так тревожно становилось, что все никак не мог сдвинуться с места. Смотрел на уличные кроссовки и мечтал, как сейчас опять надену их и побегу домой. А потом кое-что случилось: как-то утром одна моя одноклассница просто взяла и внезапно убрала эти самые кроссовки в шкафчик вместо меня.

Точно-точно, было такое. Как-то раз, в очередной раз застав Мориту на том же настиле в том же состоянии, Карин подняла его уличную обувь и положила ту на отведенное ей место. Не то чтобы то был жест доброй воли, скорее просто машинальное действие – привычка сразу же за собой прибирать взяла свое.

– Потом она побежала к лестнице и крикнула мне вслед, мол: «Эй, пойдем уже!». А ведь мы с ней даже ни разу не разговаривали... Но я тогда так обрадовался, представляешь? Мне будто целый новый мир открылся: я-то думал, что в той школе все кругом злые и страшные, а оказалось, что все совсем не так. С тех пор я убедил себя в том, что не стоит зря забивать себе голову. В общем, в каком-то смысле встреча с этой девочкой изменила мою жизнь. Я после этого даже в класс начал без прежнего страха заходить.

На миг Карин потеряла дар речи.

Он все это время хранил в памяти такую мелочь? Да еще и говорил о ней с таким трепетом...

– Кх-м, – парень словно резко опомнился. – Извини, что-то я увлекся... Короче говоря, я что хотел сказать... Может, тебе тоже на самом деле не стоит забивать голову всякими тяжелыми мыслями? Не обязательно переступать через себя и пытаться стать каким-то другим человеком, чтобы завести друзей. Хорошие люди сами тебя найдут. Может, даже там, где совсем не ждешь.

Лицо девушки засветилось благодарностью. За себя. За Рико. Захотелось посмотреть Морите в глаза и едва ли не воскликнуть теплое, искреннее: «Спасибо!». И она уже почти это сделала, но...

Слова предательски застряли в горле. Сердце без спроса учащенно заколотилось, а в животе словно бы затянулся тугой узел. Лицо вспыхнуло от смущения.

Освещавшие кабинет солнечные лучи вдруг показались Карин слишком яркими. Она хотела, правда хотела сейчас взглянуть на Мориту... Вот только отчего-то так и не смогла.

17. Школьная поездка!

Рико сгорала от чувства вины.

Где-то в глубине души она до сих пор не могла полностью поверить в то, что мужчина в желтой шапке действительно существует. Однако факты были на лицо: э-мейл, жуткий лифтовый «попутчик» Карин – все это произошло наверняка. Другими словами, из-за ее глупого импульсивного поступка застрявшая в ее теле одноклассница сейчас находилась в огромной опасности.

«Из-за какой-то там экскурсии не стоит рисковать жизнью», – примерно так ей сказала Такакура.

Теперь Рико и сама это понимала. Но вот пару недель назад, занося руки над клавиатурой, она всерьез считала, что в школе ее сплошь и рядом окружают одни только злые люди, готовые в любой момент сожрать бедную тихоню с потрохами. А ехать на экскурсию со «злодеями», будучи аутсайдером, казалось чудовищной пыткой.

Однако чем дольше та посещала школу в чужом теле, тем больше осознавала: стопроцентных злодеев, пожалуй, не существует. Теперь Рико думалось, что в каждом человеке наверняка есть как что-то плохое, так и что-то хорошее. Более того, само понимание «хорошего» и «плохого» у всех разное.

Да, теперь это казалось очевидным. Что мешало ей понять это раньше? О, постоянное одиночество порой вынуждает людей мыслить крайностями...

* * *

После того дня, как Рико опозорилась (по своему мнению) перед подругами Карин, квартет каждый день вместе репетировал танец после уроков.

Мысли о маньяке никак не выходили из головы – сосредоточиться получалось плохо. Однако, на удивление, девушки на Рико не злились, а, напротив, хвалили: «Вот ты расслабилась, и сразу стало лучше!», «Да-да, когда не зажимаешься, прямо отлично выходит». Причина такой неожиданной реакции, вероятно, заключалась в том, что в нынешних условиях Рико инстинктивно не концентрировалась на оттачивании каждого отдельного движения: выкладывалась она только на припеве, а затем, погруженная в свои мысли, продолжала танцевать уже машинально. Словом, благодаря некой рассеянности в ее танце появилась зрелищная контрастность.

И все же навязчивые размышления о мужчине в желтой шапке не желали покидать мозг Имаи ни на минуту.

* * *

Так было и во время ужинов в семействе Така кура.

– Чух-чух, питательный поезд Карин остановился! У-у-у, берегись, дочка, сейчас как украду твою закуску!

– Ох, она в последнее время опять сама не своя. Карин, тебе что, снова нездоровится?

– Да она теперь еще страннее, чем обычно. Пшш-пшш, Земля вызывает Карин. Давай, сестренка, вернись уже к нам!

В кругу семьи Карин душа Рико и вовсе рвалась на части от вины – однажды они могут больше не увидеть свою дочь, и все из-за нее.

– Спасибо, было очень вкусно...

Она встала из-за стола. Собиралась вернуться в спальню, но резко передумала и прошмыгнула в прихожую, а оттуда во внешний коридор – захотелось подышать свежим воздухом.

Опершись локтями на балконное ограждение, девушка окинула взглядом вечерний город. Частные дома, многоэтажки, всевозможные административные здания... И десятки по-домашнему уютных окошек-огоньков.

Рико решила: если маньяк действительно объявится и попытается убить Карин, она ее защитит. Сделает что угодно, но станет щитом для ни в чем не повинной одноклассницы.

Внизу, в свете уличных фонарей, шла одинокая фигура. Девушка машинально отвела глаза в сторону – это была ее мама. В одной руке Имаи-старшая держала увесистый на вид пакет, – похоже, после работы она зашла в супермаркет – а на противоположном плече несла огромную рабочую сумку. Под весом всей этой поклажи женщина еле плелась, то и дело заваливаясь вперед – зрелище было не из веселых.

А ведь я на нее злилась...

Вновь найдя в себе силы посмотреть на с трудом переставляющую ноги маму, школьница вдруг подумала, что теперь, наверное, сможет немного помогать той по хозяйству. Как никак, за это время она научилась быстро складывать постиранное белье, нарезать огурцы идеальными кружочками; готовить маринованный батат в листьях периллы, и даже помнила, в какой последовательности нужно добавлять муку, яйца и сухари при приготовлении панировки.

«Если все обойдется... Если я все-таки вернусь в свое тело... – мечтала Рико, провожая глазами заходящую в подъезд женщину. – Хочу иногда что-нибудь готовить вместе с мамой. А потом за едой разговаривать с ней о всяком... Да, было бы здорово».

* * *

Как бы ей ни хотелось и дальше оттягивать неизбежное, назначенный день все же наступил. Они отправлялись в школьную поездку.

С утра класс собрался у местного вокзала – там они сели на электричку и вскоре добрались до ближайшей станции синкансэна. Все это время Рико, точно сторожевой пес, ни на миг не ослабляла бдительности. Даже зажатая в экспрессе между Аяпон и Мисаки, она неотрывно следила за сидевшей несколькими рядами впереди Карин.

– Что-то выискиваешь? – спросила один раз Аяпон.

– Нет-нет, ничего, – нервно ответила та и сделала вид, что просто разминает шею. Вышло вполне убедительно.

Они прибыли на нужную станцию, и школьники тут же повставали с сидений, выстраиваясь в очередь на выход. Рико не находила себе места. Стоя с рюкзаком вдали от Карин, она то и дело нервно покусывала губы.

Сейчас будем пересаживаться на автобус. Это самая опасная часть. Я ведь тогда написала время прибытия и номер поезда. Если этот Икадзути решил устроить засаду, то лучше момента для нее и не придумаешь.

Стройной шеренгой они прошли через турникеты, затем зашагали сквозь здание вокзала... Рико не спускала глаз с идущей чуть впереди Такакуры – точно голубь она то и дело вертела головой во все стороны, готовая среагировать на малейший признак опасности.

Мужчины в желтой шапке, однако, нигде не было видно.

До поджидавшего их автобуса ученики добрались без происшествий. Опустившись на свое место, девушка еще раз отыскала глазами Карин и только тогда наконец смогла позволить себе вздох облегчения. Казалось, все было позади.

* * *

Автобус высадил их напротив величественной пятиярусной пагоды Годзюто.

Коньки внушительных крыш плавно опускались к краям пологим скатом, а затем вновь изящно поднимались, чуть выгибаясь назад. Красота этих линий на мгновение заворожила Рико – захотелось запечатлеть их на картине, и воспоминания о художественном клубе отозвались в груди щемящей тоской. Как давно она уже не держала в руках кисть?

Глаза снова инстинктивно выцепили фигуру Карин – та, в отличие от остальных, почему-то смотрела не на пагоду, а куда-то совсем в другую сторону.

Вдруг показалось, что позади одноклассницы кто-то стоит. Мужчина.

В желтой шапке! Или оранжевой? Или это вообще золотистый цвет? А-а-а, да какая разница?!

На незнакомце действительно была желтая шапка, – точнее, бейсбольная кепка – а одет он был в джемпер и джинсы. Держа в руках камеру, тот понемногу пятился назад, и, пусть и спиной, но все же постепенно приближался к Такакуре.

Рико не медлила ни секунды.

– Желтая шапка! – закричала она и кинулась к Карин.

– Что?! Где?!

– Сзади! – с этими словами Рико влетела в остававшийся между потенциальным маньяком и потенциальной жертвой зазор и решительно раскинула руки в защитной позе.

Незнакомец, однако, этого совершенно не заметил, и, точно глубоко погруженный в свои мысли, все так же продолжил отходить назад. Шаг, другой, и вот тот врезался во вставшую живым щитом Рико, встрепенулся, обернулся, и...

Не маньяк. Просто пожилой мужчина. Скорее всего, обычный турист.

– Прощу прощения, – виновато буркнул он и торопливо скрылся из виду.

– Извини, я обозналась...

Неловкость от произошедшего смешалась с облегчением от нереальности угрозы.

– И хорошо, что обозналась! – ободряюще хохотнула Карин.

Со стороны толпящихся кучкой одноклассников послышался оклик.

– Э-э-эй! У тебя там все нормально? – Аяпон взволнованно смотрела на Рико.

Сбросив наваждение, девушка поспешила вернуться к своей временной – по крайней мере, хотелось бы на это надеяться – компании.

– Ты чего вдруг так подорвалась? Мы аж перепугались. С Имаи разговаривала? Что-то случилось?

– Эм-м... У нее просто жук на спине сидел. Хотела предупредить.

– Да ну, правда, что ли? – судя по выражению лица негласной лидерши квартета, этой выдумке она едва ли поверила.

– Простите... Я знаю, что она вам не нравится. Просто, ну...

– Не нравится? – Аяпон недоуменно вскинула брови. – С чего ты взяла? Да мы просто ее как-то не замечали, пока она имидж не сменила, вот и все.

– П-правда?

Удивительно. До этой минуты Рико была абсолютно уверена, что «звезды» класса ее недолюбливают.

– А я вот даже думаю, – подключилась к разговору шедшая рядом Рэй. – Что Имаи, кажется, довольно интересная девушка.

«Интересная»? Ну это уже еще удивительнее.

– Она ведь состоит в художественном клубе, знаете? Ну так вот, я же на прошлогоднем школьном фестивале ходила на их выставку, и там была картина Имаи. Она, оказывается, так классно рисует! Вот вроде бы просто овощной натюрморт, – ну там, лук, картошка, морковка – но прям о-о-очень реалистично! А самое интересное: знаете, как картина-то называлась? «А где же мясо?!», прикиньте!

– Прико-о-ольно! – Аяпон и Мисаки синхронно засмеялись, но в смехе этом не слышалось издевки. Дабы не показаться странной, Рико поспешила засмеяться вместе с ними.

Голова пухла от количества потрясений на пару минут. К ней нормально относятся? Считают интересной? Еще и выставка... Кто вообще ходит на выставки худ-клуба? Оказалось, кто-то все-таки ходит.

– А вам вот не кажется, что с прошлой стрижкой ей получше было? – произнесла вдруг Мисаки, изучающе рассматривая стоявшую на отдалении Карин. – С очками вот ей тоже больше идет, чем без них. Ну она их, в общем-то, почти сразу и вернула. Но вот стрижка, по-моему, старая все-таки лучше была.

– Разве? Но у нее ведь ужасные волосы. Когда пушатся, так и вовсе на шлем похожи, – бессознательно ляпнула Рико.

– Так, стоп, – Мисаки непонимающе свела брови. – Я че-то не понимаю, зачем ты ее оскорбляешь? Очень даже прикольные у Имаи волосы. Ну и что, что пушатся? Между прочим, если за такими научиться правильно ухаживать, то можно вообще забабахать себе стильные кучеряшки. Круто же. А главное – уникально!

Она правда так считает? Поверить не могу. Ну, может, могу, но только если наполовину...

Рико шумно выдохнула.

– Ну, в общем... Значит, вы ее не ненавидите?

– Да ну, брось уже! – Аяпон ободряюще похлопала «подругу» по плечу. – Не ненавидим, конечно. Так что, если ты общаешься с Имаи, то не нужно это от нас скрывать. Ладушки?

18. Мужчина в желтой шапке

Выездная экскурсия, которой до смерти боялась Рико, на деле не ощутилась для Карин таким уж апогеем одиночества.

По правде говоря, шанса уединиться ей бы толком и не представилось: перемещаться и даже спать школьники всегда должны были небольшими группками. К тому же, по какой-то причине группа «Рико» целиком состояла из таких же тихих ребят – возможно, то был намеренный жест заботы от классного руководителя, а, возможно, и нет. Кто знает?

В электричке, в синкансэне, во время пересадки на автобус, в автобусе – чуткий взгляд Имаи она ощущала на себе каждую минуту. Стоило лишь повернуться в ее сторону, и девушки непременно встречались глазами. Разумеется, Такакура и сама старалась всегда оставаться начеку, вот только фокус то и дело вероломно ускользал куда-то в сторону совершенно других мыслей. Мыслей о Морите.

Пагода Годзюто, безусловно, была прекрасна. И все же куда более прекрасным Карин показалось необъятное голубое небо, что раскинулось за ее резными крышами.

Интересно, смотрит ли он сейчас на это небо? И если смотрит... То о чем думает?

Небо существовало всегда. Конечно, прямо сейчас перед снующими туда-сюда школьниками возвышалось древнейшее деревянное здание во всей Японии – монументальное, величавое, призванное одним своим видом вызывать в сердцах трепет... Но небо...

Небо намного старше этой пагоды.

Сменялись эпохи, сменялись декорации, но небо никогда никуда не исчезало.

Оно было здесь тысячи, десятки тысяч лет назад...

Да, небо существовало всегда.

Нестерпимо захотелось поделиться этими мыслями с Моритой. Она отыскала его глазами – юный художник стоял среди своих одноклассников и тихонько переговаривался с какой-то девушкой. Увидев эту картину, Карин вдруг занервничала. Чего это он с ней так мило беседует?

«Так, ну-ка успокойся, – тут же осадила себя она. – Он имеет право болтать с кем хочет. К тому же, вдруг она вообще ему нравится?»

Попытка самовразумления лишь ухудшила ситуацию – от последней мысли под ребрами вдруг так мучительно заныло, словно кто-то резко ударил ее под дых.

В этот самый момент к ней, крича что-то о желтой шапке, подбежала Имаи. На счастье, та обозналась – подозрительный мужчина оказался просто безобидным дедушкой, да и шапка у того была скорее не желтая, а оранжевая. И все же одноклассница была сама серьезность. Глядя на ее бледное от тревоги лицо, Карин вдруг почувствовала укол совести.

Блин, да о чем я вообще думаю?! Она так переживает, а я в облаках витаю. В конце-то концов, кого из нас сейчас маньячина преследует? Правильно, Карин, тебя! Соберись же, ну!

Вот только собраться ни в какую не получалось – стоило отважной защитнице вернуться к компании Аяпон, как все внимание Карин вновь переключилось на Мориту. Тот по-прежнему беседовал со своей одноклассницей.

А-а-а, нет, я так не могу! Ну отойди же от нее, отойди!

Почему, ну почему он меня так волнует? Блин, если так продолжится и дальше, то у меня нервы еще до конца экскурсии сдадут. Надо с этим что-то делать! Но что?

Она вдруг вспомнила, как прямо при парнишке, который нравился Рэй, назвала ту Кагосимской Чернохрюшкой. Тогда Такакуру удивили упреки подруг на этот счет – ей казалось, что Рэй чересчур заморачивается из-за какой-то мелочи. Но вот если бы кто-нибудь сейчас сказал при Морите какую-нибудь дурость про нее саму...

Боже, вот я идиотка! Как же ей, наверное, было неприятно...

Так Карин настиг еще один незнакомый ей доселе виток размышлений. «Мозговая площадь» все ширилась и ширилась, из плоской поверхности понемногу превращаясь в сложную конструкцию с подвальными этажами, подземными ходами и множеством лестниц, ведущих куда-то в пока еще непроглядную глубину...

* * *

Второй день поездки ученикам предстояло всецело провести наедине со своими группами.

Ранним утром в комнату Карин заглянула Имаи.

– Извини, сегодня у меня не получится за тобой присматривать... Пожалуйста, будь очень осторожна!

– О-кей. Хотя, если честно, мне кажется, все нормально будет. Если он вчера не пришел, то и сегодня уже не должен. Может, он вообще тебя просто запугивал, и все.

– Думаешь? – в голосе одноклассницы отчетливо слышались сомнение и тревога.

– Ну, смотри. На форуме ты четко написала только куда и во сколько приедет синкансэн в первый день, а потом, по сути, только о-о-очень примерно накидала маршрут экскурсии, правильно? По такой логике проще всего этому типу было подкараулить тебя именно на вокзале, но он там так и не объявился.

– Если уж на то пошло, то я не писала и свой домашний адрес, но он все равно каким-то образом его узнал, понимаешь?

– Хм-м... Да вообще, если так подумать, мне уже даже не кажется, что тот придурок из лифта как-то связан с твоей историей. Нет, ну, он, конечно, нес всякую фигню, но мало ли в мире больных на голову ходит?

Облечение жизнеутверждающих мыслей в слова удивительным образом помогло Карин успокоиться и увериться в собственной правоте. Письмо от некого Икадзути теперь казалось ей не более, чем пустым трепом, а ощущение приближающейся опасности заметно поутихло.

После полудня девушка и вовсе совершенно перестала оглядываться по сторонам – их группа уже успела осмотреть ближайший замок и несколько различных храмов, но ничего настораживающего вокруг так и не происходило. В конце концов, вечером Карин преспокойно вернулась в гостиницу. Никаких маньяков, никаких желтых шапок.

Стемнело неожиданно рано. Взгляд сам устремился ввысь – погода резко испортилась. Вдалеке время от времени что-то глухо грохотало.

Гром, что ли? Я уж думала, не дождусь. Хотя, какая разница, все равно мы сейчас не дома...

* * *

Ужинали в банкетном зале, разделившись по классам. Согласно плану поездки, далее там же должно было состояться межклассное мероприятие – то самое, ради которого в поте лица тренировалась Имаи. Но прежде – уборка. Кто же будет выступать в окружении грязных тарелок?

Группе «Рико» поручили собрать использованную посуду и отнести ту на стоявшую в коридоре специальную сервировочную тележку. Когда с ответственным заданием, казалось, было покончено, Карин вдруг заметила забытую на одном из столов чайную пиалу. Подхватив ее, девушка торопливо вышла в коридор, однако тележки там больше не было – похоже, ту уже увез кто-то из персонала отеля. Оставлять несчастную пиалу на произвол судьбы не хотелось – школьница бросилась в погоню.

Уголок с торговыми автоматами, номера, еще номера, и еще... Она бежала и бежала, пока наконец не увидела притаившуюся в самом конце гостевой зоны дверь с табличкой: «Вход только для персонала». Та оказалась не заперта – в глубине узенького слабоосвещенного коридора виднелся заветный столик на колесиках.

Убедившись, что поблизости никого нет, Карин тенью скользнула внутрь, бесшумно прошмыгнула к тележке и, с облегчением вернув пиалу на место, выбежала обратно.

Стоило ей прикрыть за собой дверь, как неподалеку открылась другая, – одна из гостевых – и в коридоре показался Морита.

Ох ты... Даже не знала, что он живет где-то здесь.

Заметив «соклубницу», парень одарил ее дружелюбной улыбкой.

– Привет, Имаи. Ваш класс тоже на сегодня что-то подготовил?

– А? А, д-да, музыкальное выступление...

Все мысли вдруг куда-то испарились. От волнения сердце заколотилось так, что вот-вот грозилось пробить грудную клетку. Как же она рада была его видеть! Так рада, что... Не смогла посмотреть ему в глаза. Снова.

– Вот как? Интересно. А мы вот будем устраивать что-то вроде командной викторины по содержанию экскурсии. Ну, команды – это те же группы на время поездки, – Морита как-то печально, даже обреченно усмехнулся.

Интересно, он с той девчонкой в одной группе или... У-у-у, нет, нет, не думай о ней!

От воспоминания о вчерашней собеседнице Мориты на душе вмиг стало паршиво.

Юный художник меж тем переключил свое внимание на коридорное окно.

– Хм-м, гроза... Ты ведь ждала ее, да?

– А?

Карин проследила за его взглядом – угрюмое вечернее небо на миг разделилось пополам ослепительной вспышкой молнии, а следом в воздухе прогремел громовой раскат.

Значит, мне тогда не показалось. И правда, гром.

– Хорошо, что она началась уже после экскурсии, да?

Вопрос Мориты, казалось, донесся до девушки откуда-то из-под воды. В ушах шумело.

И тогда...

– Скажи, а тебе кто-нибудь нравится? – совершенно неуместный вопрос сорвался с губ сам собой.

Черт! Что я несу?!

Осознав, что именно только что сказала, Карин испуганно прикрыла рот ладонями. Но было уже поздно.

Да кто вообще такое сразу в лоб спрашивает?! Ну и что, что очень интересно?! А-а-а, как была идиоткой, так и осталась!

На миг Морита ожидаемо растерялся. Но только на миг.

– Да, – прямой, честный и непринужденный ответ.

У Карин перехватило дыхание.

– Та одноклассница, про которую я тебе рассказывал. Ну, из младшей школы. Она очень добрая, позитивная девочка... Э-э, кх-м, уже девушка. Правда, если честно, я с ней даже никогда толком и не разговаривал, – на последних словах в голосе юного художника, несмотря на улыбку, промелькнули печальные нотки.

...

Раз... Два...

Уши заложило. В голове, распускаясь мириадами огромных пестрых цветов, взорвался неописуемой красоты фейерверк.

Что сказать? Какое лицо сделать? Карин не знала. Все, что она смогла – лишь неопределенно склонить голову, пряча пылающие от смущения щеки.

– Эм-м, я... Ты... – интерпретировав реакцию девушки по-своему, Морита тут же засуетился. – Я тебя неправильно понял, да? Неужели ты думала, что... Ох, прости, прости! В смысле, ты очень хорошая девушка, но я...

– Нет! Нет-нет-нет! – едва ли не закричала в ответ та, поднимая на него лучащиеся счастьем глаза. – Все в порядке, честно-честно! Я не за этим спрашивала.

– А, д-да? Фух, извини, что-то я сам сейчас глупость сказал... – замешательство на лице парня уступило место облегчению с примесью неловкости. – Ну... Тогда до встречи?

Морита ушел. Так и не сдвинувшись ни на миллиметр, Карин провожала его высокую фигуру мечтательным взглядом. Хотелось петь, танцевать, прыгать до самых облаков и кричать о том, как прекрасна жизнь – кричать так громко, чтобы ее услышали даже на других планетах. Но самое главое – как никогда хотелось поскорее вернуться в свое тело!

Хлоп-хлоп-хлоп... Ее вдруг мягко похлопали по плечу.

– Ну здравствуй. Заждалась?

– ...А?

Девушка несмело обернулась. Позади нее, точно мгновение назад материализовавшись из воздуха, стоял незнакомый мужчина. Черная куртка, желтая шапка... Желтая шапка!

– А-а-а-а-а-а-а-а!!!

Не раздумывая ни секунды, Карин сорвалась с места и метнулась к двери для персонала. В голове тут же пронеслось: «Вот черт, там же по-любому тупик!», но поворачивать назад было уже поздно.

Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, пусть там кто-нибудь будет! Пожалуйста!

Увы, тесный коридор оказался безнадежно безлюден. Тележка с посудой одиноко стояла на прежнем месте. Глаза лихорадочно заметались по сторонам, и – о счастье! – быстро выцепили из полумрака притаившийся в самом конце коридора неприглядного вида лифт, вероятно предназначенный для работников гостиницы, а также расположенную прямо возле него дверь – к сожалению, закрытую.

«Бух!» – сзади вдруг раздался какой-то странный звук.

Она рывком развернулась – мужчина лежал лицом в пол, а навстречу Карин, проворно перепрыгнув через распластавшееся на полу тело, уже вовсю неслась Имаи. Похоже, мгновением ранее одноклассница неожиданно налетела на маньяка со спины.

– Тебя нигде не было, я заволновалась и пошла тебя искать! О боже, боже, как же хорошо, что я успела!

Девушки кинулись к лифту – тот, к огромному облегчению, стоял прямо на их этаже. Стоило дверям разъехаться, как они молнией влетели внутрь и синхронно нажали на кнопку закрытия, а затем принялись хаотично прожимать все кнопки этажей, по которым только могли попасть трясущимися от страха пальцами.

Сквозь медленно сужающийся зазор одноклассницы видели, как «желтая шапка», неуклюже пошатываясь, понемногу встает на ноги. К счастью, лифт оказался быстрее – двери с лязгом сомкнулись, и металлическая кабина двинулась вверх.

И тут случилось оно.

Треск!

Громкий, до боли знакомый звук. Где-то разломился пополам огромный крекер.

Потолочная лампа резко погасла, а затем почти сразу же, мелко задребезжав, снова включилась. Прямо как в тот самый раз. Да, все точно так же, как в тот самый раз!

Что, серьезно?! Вот прям сейчас?!

Двери плавно открылись. Карин резко обернулась и... увидела Рико Имаи.

Рико! Это Рико! Похудевшая, похорошевшая Рико!

Имаи в свою очередь, распахнув глаза так широко, что шире, казалось, было уже просто некуда, тоже смотрела на вернувшуюся в свое тело одноклассницу.

Долгожданный, радостный момент... Вот только времени на задушевные разговоры у девушек не было. Они поднялись всего на один этаж, и теперь находились на третьем – планировка здесь ничем не отличалась от второго, однако расположенная у лифта дверь была открыта нараспашку. Та, как оказалось, вела на внешнюю пожарную лестницу, где пролетом ниже смутно виднелась темная фигура медленно поднимавшегося к ним Икадзути.

Карин уже было приготовилась броситься к выходу в гостевую зону, как вдруг заметила, что Имаи, в отличие от нее самой, продолжает стоять на месте и двигаться, судя по виду, никуда не собирается.

– Ты че встала?! Беги!

– Нет! Я его сюда притащила, значит и разобраться с ним должна тоже я!

Решимость Рико была непоколебима – прислонившись спиной к стене по непросматриваемую с лестницы сторону дверного проема, она, затаив дыхание, встала в засаду.

Топ... Топ...

Топ. «Желтая шапка» вальяжно шагнул в проход, на ходу запуская руку в карман куртки. В полутьме что-то блеснуло.

Это что... Нож?!

Крик застрял в горле. Такакура побледнела.

Мужчина замахнулся...

Все, что происходило дальше, Карин видела точно в замедленной съемке.

«Лязг!» – за считанные мгновения до неизбежного Рико со всей силы пинает маньяка по руке, выбивая у того оружие. Застигнутый врасплох порывом ярости совсем юной школьницы, Икадзути теряет равновесие и заваливается назад. Еще чуть-чуть, и он бы непременно сам по себе грохнулся на спину, однако Имаи еще не закончила – не медля ни секунды, девушка воинственно ударяет маньяка кулаком в живот! Решающий удар отправляет «Желтую шапку» в короткий полет прямиком на лестничную площадку второго этажа. Нож вылетает следом.

Падение Икадзути сопроводилось маленькой, но ослепительно яркой вспышкой. А когда свет рассеялся... Пролетом ниже уже никого не было.

19. Я – это я!

По всем законам природы преследователь Рико прямо сейчас должен был лежать внизу. Однако на этот раз законы природы не сработали – «Желтая шапка» просто исчез. Испарился, точно никогда и не существовал в этом мире.

«Так и знала...» – подумала его несостоявшаяся жертва, глубиной сорвавшегося с губ вздоха поднимая плечи едва ли не до ушей.

Она взглянула на одноклассницу – та по-прежнему стояла как вкопанная, взирая на нее в ответ с широко раскрытым от потрясения ртом.

Да, Карин Такакура и вправду была очень симпатичной. Аккуратное личико, стройная фигура, высокий рост... И все же теперь Рико была как никогда уверена: в своем собственном теле она чувствует себя намного лучше. Привычно-низкий центр тяжести, ноги уверенно стоят на земле. Мир снова выглядит таким, каким она привыкла его видеть.

Захлестнувшие ощущения походили на те, какие испытывает человек, надев идеально подходящие ему по размеру вещи.

Это я. Каждый шажок, каждый кончик пальца, каждый волосок – это все я!

Когда восторг немного отступил, Рико, опомнившись, виновато понурила голову.

– Мне так жаль, – стыдливо забормотала она. – Прости меня, пожалуйста! Прости!

– З-за что ты извиняешься-то? – Карин, по-видимому еще не придя в себя, нервно топталась на месте. – Имаи, блин, да ты ж настоящий супергерой! В одиночку этого утырка уделала! Капец! Капе-е-ец!

* * *

Оправившись от пережитого шока, боевые подруги вернулись в банкетный зал. У дверей к ним тут же подскочила Аяпон.

– Карин, где тебя носило?! Сейчас уже наш выход будет!

Еще недавно заполнявшие помещение обеденные столы теперь были отодвинуты к стенам, и освободившееся пространство превратилось в импровизированную сцену, где прямо сейчас какие-то парни из другого класса демонстрировали зрителям чудеса карточных фокусов.

Точно, танец ведь...

За всеми последними событиями какое-то там школьное выступление совершенно вылетело у Рико из головы. Впрочем, Аяпон схватила за руку не ее, а Такакуру.

– Давай-давай, идем уже!

Карин недоумевающе застыла – похоже, осознание того, что танцевать теперь придется ей, подбиралось к однокласснице медленно. Ну а когда оно в конце концов ее настигло, та в панике ухватилась взглядом за свой спасательный круг – за Рико.

– Погодите-погодите! Я фигово движения помню, пусть вместо меня лучше Имаи станцует!

– Не переживай, Такакура. Уж у тебя-то все обязательно получится!

– Стоп, вы о чем вообще? – прервала их диалог крайне озадаченная Аяпон. – Имаи, ты что, тоже знаешь этот танец?

– Нет-нет, Такакура прос...

– Знает, знает! – помешала ей закончить фразу Карин.

Лидерша квартета, озадаченно сведя брови, какое-то время попеременно смотрела то на одну, то на другую потенциальную танцовщицу.

– Ни фига не понимаю. Да и ладно! – наконец решив что-то, второй рукой она обхватила ладонь Рико. – В общем, Имаи, будешь пятой!

Карточное шоу подошло к концу, и в помещении тут же зазвучала музыка. Аяпон, ритмично прихлопывая в ладоши над головой, вышла на сцену. Следом шла Рэй, потом Мисаки, Карин... И, наконец, Рико.

«Подождите, это что, Имаи?», «Она разве умеет танцевать?» – по залу волной прокатились удивленные, взволнованные шепотки.

Ноги задрожали.

Фу-уф, успокойся, Рико, успокойся. Ты ведь так много тренировалась! Так старалась! Пусть даже результат будет неидеальным, зато он будет твоим!

Дрожь немного унялась.

Верно. Неважно, что обо мне подумают другие. Я – это я. Я лучше всех знаю, сколько усилий приложила ради этого момента. И это самое главное!

И Рико начала танцевать.

Тело, стараниями Карин ставшее легким и податливым, само двигалось в такт музыке. Со всех сторон на Имаи смотрели десятки пар изумленных глаз, но она, пусть и замечала это, не обращала на них ни малейшего внимания. За спиной словно выросли крылья. Каждое отточенное до автоматизма движение в эту минуту удавалось ей безупречно, и безупречность эту еще недавно неуверенная в себе девушка теперь с легким сердцем признавала даже без чужих комплиментов. С каждым новым блестяще законченным па на лице сама собой расцветала счастливая улыбка.

Она посмотрела на Такакуру.

А говорила, что почти ничего не помнит! Танцует ведь, да еще и так здорово! Талантище, ну просто талантище!

Движения девушек достигли идеальной синхронности, и тогда, казалось, даже воздух между участницами танцевального квинтета задрожал им в такт. Хлопок, еще хлопок, затем еще – зрители, точно разом очнувшись от наваждения, дружно принялись выстукивать ладонями задорный ритм.

Карин улыбалась. Улыбалась Аяпон, улыбалась Рэй, улыбалась Мисаки. Улыбалась и Рико.

Кружась в жизнерадостном танце, она мельком взглянула в окно.

Не сверкали больше молнии, не слышно было приглушенных раскатов грома. Гроза миновала.

Послесловие

Нередко, проходя по улице, я рассматриваю незнакомых мне людей и невольно задумываюсь: «Интересно, каково было бы оказаться в их теле?».

Возьмем, к примеру, вон того мужчину, что бодро шагает без малейшего намека на усталость и одышку. Стань я на миг им, наверняка бы удивилась непривычной легкости – такой, что каждый шаг, должно быть, будет ощущаться прыжком с трамплина.

Или, скажем, наоборот, ту женщину, что медленно передвигает ноги, прижимая руку к боку. Наверное, у нее что-нибудь болит? Если да, то какая это боль? Острая? Или ноющая? А, быть может, и вовсе такая, какую мне даже не доводилось испытывать?

Нам доступны ощущения лишь одного тела – своего собственного. Очевидная истина, и все же порой она начинает казаться мне в некотором роде удивительной.

Думаю, это применимо и к нашим чувствам.

В жизни мне довелось пройти через период, когда одна подруга по какой-то причине от меня немного отдалилась. Я не знала, злится ли она, обижена ли на что-то, однако спрашивать ее об этом напрямую отчего-то боялась. Тогда я оставила все как есть, и под гнетом неопределенности наша дружба со временем практически сошла на нет.

Позже я сожалела о своем бездействии. Потому как даже чувствуя, что общение с этой подругой начинает даваться мне все тяжелее, так и не нашла в себе смелости задать до смешного простой вопрос: «Что-то случилось?». А ведь, возможно, все было намного прозаичнее, и в тот период она всего-навсего по своим причинам была замкнута и молчалива. Если бы я только могла примерить на себя ее жизнь и ее эмоции, то сразу же все бы поняла и без слов. Но увы.

Мои девочки – Рико и Карин – похожи на ту, прошлую меня своей закостенелой однозначностью собственных убеждений. Лишь поменявшись телами и пожив в шкуре друг друга они смогли осознать, что помимо их физических ощущений и испытываемых чувств существует множество других. Надеюсь, это подметили и вы.

Не бывает людей во всем правых, ровно как не бывает и людей во всем неправых. Ни одного человека, ни одно событие – ничто нельзя категорически поделить на черное и белое. Наш мир окрашен во множество разных оттенков, причудливо переплетающихся в мраморном узоре.

И Рико, и Карин я желаю продолжать жить полной жизнью, свободной от страха и предрассудков. Этого же я желаю и каждому из вас.

Отступая от темы... Я бесконечно люблю любоваться молниями.

Радоваться грозам я, однако, все же не могу – нет ничего воодушевляющего в ущербе, который те порой наносят инфраструктуре. И все же если гроза застает меня дома, вечером, то едва заслышав звук грома я неизменно выключаю свет, широко распахиваю шторы и подолгу смотрю на улицу.

Вспышки молний, что, донесясь до крыш, на миг освещают здания так, словно вечер вдруг сменился днем. Величественные раскаты грома, от которых хмурое небо будто бы вот-вот расколется пополам...

Бушующая, неудержимая природная энергия. Столь устрашающее, и в то же время столь завораживающее зрелище. Каждый раз, любуясь им, я невзначай проваливаюсь в грезы и воображаю: «Может ли эта сила, скажем, сотворить что-нибудь сверхъестественное?».

Из подобных порывов моей фантазии и родился «Ба-бах с небес!».

Дорогие читатели. Я от всего сердца благодарю вас за то, что вы прочли эту историю. Ваш интерес для меня – величайшее счастье.

Наоко Уодзуми

Февраль 2022

Примечания

Ветка обсуждений отдельного сообщения на форуме.

Типовой высокоскоростной поезд, а также общее название высокоскоростной сети железнодорожных дорог в Японии.

Кагосима – одна из южных префектур Японии.

Одно из традиционных блюд японской кухни, представляющее собой мелко нарезанные овощи и мясо (как правило, говяжье), отваренные в одной крупной кастрюле. Ингредиенты употребляют в пищу по мере их готовности непосредственно из кастрюли, попутно обмакивая те в специальный соус.

Кусочки мяса (как правило, куриного), обжаренные во фритюре.

Блюдо из обжаренной во фритюре свинины.

Дайкон (букв. «большой корень») – разновидность редьки. Отличается белым цветом и продолговатой формой.

Категория блюд японской кухни: рыба, морепродукты или овощи, обжаренные во фритюре.

От англ. «cover-dance» (букв. «покрывающий танец») – точное повторение танца того или иного музыкального исполнителя или группы.

Каппа – один из японских мифологических духов-екаев, подвид водяного. На макушке носит блюдце, заполненное водой.

Японская разновидность пельменей.

Наоко УодзумиКак гром среди ясного неба

* * *

1. Рико: человек-негатив

2. Карин: милашка без заморочек

* * *

~ ~ ~

* * *

3. Мы... поменялись телами?!

* * *

* * *

4. Может, сходить в школу?

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

5. Секрет на двоих

* * *

* * *

6. План перевоплощения Рико!

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

7. Новая я?

* * *

8. Морита из художественного клуба

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

9. И снова здравствуй, школа!

* * *

* * *

* * *

10. В уединении

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

11. Танцы и учеба

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

12. Ради мечты!

* * *

* * *

* * *

* * *

13. Шаг за шагом

* * *

* * *

14. Подозрительное письмо

* * *

* * *

15. Девчачьи заботы

* * *

16. Воспоминание о Морите

17. Школьная поездка!

* * *

* * *

* * *

* * *

18. Мужчина в желтой шапке

* * *

* * *

19. Я – это я!

* * *

Послесловие

Примечания

Наоко Уодзуми
Как гром среди ясного неба