Дарина – разрушительница заклятий. Тайна кошачьего братства

Евгений Гаглоев
Тайна кошачьего братства

Первая книга серии «Дарина – разрушительница заклятий» от мастера подросткового фэнтези Евгения Гаглоева! Двенадцатилетняя Дарина с друзьями живет в сиротском приюте в местечке Белая Грива. Они бы с радостью оттуда сбежали, но на них волшебные ошейники, а с ними далеко не уйдешь. Но однажды говорящие коты пообещали помочь ребятам избавиться от этих ошейников. Нужно только достать древнюю книгу заклинаний, а для этого – спуститься в жуткое подземелье. Ради свободы отважные подростки готовы к любым приключениям!

В СЕРИИ «ДАРИНА – РАЗРУШИТЕЛЬНИЦА ЗАКЛЯТИЙ» ВЫШЛИ КНИГИ:

1. ТАЙНА КОШАЧЬЕГО БРАТСТВА

Следите за событиями Мира Санкт-Эринбурга на официальном сайте цикла – www.st-erinburg.ru

Глава первая, в которой у старосты в теплице заводятся привидения

Что ни говори, а ворованная еда всегда вкуснее, чем купленная за свои деньги! И добывать ее куда интереснее. Риск, опасность, адреналин, а затем – вожделенный приз! Дарина и ее лучший друг Триш знали об этом не понаслышке.

Да и, честно говоря, если бы они даже решили купить что-нибудь пожевать, им все равно было бы нечем заплатить – оба практически с самого рождения жили в небольшом сиротском приюте и, естественно, денег отродясь в руках не держали. Поэтому, когда кухарка Агриппина выставила всех воспитанников из столовой и, распевая во всю глотку военные марши, начала убирать со столов оставшуюся после ужина посуду, Дарина и Триш не придумали ничего лучше, чем совершить набег на теплицу старосты деревни.

Порции детям кухарка всегда давала небольшие, но сегодня она превзошла себя. Дарине досталось три ложки вареного гороха и веточка жухлого укропа, а Тришу и вовсе две ложки – он споткнулся, когда нес тарелку, и вывалил на пол почти половину своего ужина. Кажется, кто-то подставил ему ножку, но, кто именно, Триш не увидел, поэтому винить было некого.

Комендантша приюта Коптильда Гранже с самого раннего утра уехала в столицу, и жадина Агриппина осталась за старшую. Сэкономленные на воспитанниках продукты она быстренько покидала себе в рюкзак, намереваясь утащить их домой.

Вечно нечесаная, неопрятная Агриппина, с толстым круглым животом и тонкими ручками и ножками, напоминала воспитанникам приюта паучиху, которая так и норовила затянуть в свою паутину все, что плохо лежит. Поэтому ребята никогда не наедались досыта.

В животе у Дарины так громко заурчало, что Триш удивленно оглянулся.

– Твой червяк проснулся! – со знанием дела заявил он.

– Еще бы! Заморить-то его не удалось! – пошутила в ответ Дарина.

От голода ей повсюду мерещилась еда. Ярко-оранжевый блин солнца медленно опускался за холм, похожий на высокий кулич. Тень от холма буквально на глазах накрывала расположенную в долине деревню Белая Грива, домики которой, с белыми стенами и красными крышами, окруженные фруктовыми садами, смахивали на пирожные, рядами уложенные на большом зеленом противне. Две луны постепенно проявлялись на сумеречном небе, как две большие головки сыра – целая и немного отрезанная сбоку.

Приют стоял на соседнем холме. Дарина и Триш вылезли через окно девчоночьей спальни на узкий жестяной карниз, забрались с него на наклонную черепичную крышу приюта и, пройдя по ней, переступили на широкую ветку огромного раскидистого дуба, растущего вплотную к зданию.

Теперь осталось всего ничего – спуститься с дуба на захламленный задний двор и незаметно подкрасться к ограде из железных прутьев. Во дворе валялись горы ржавых железяк, оставшихся еще, должно быть, со времен последней гражданской войны.

Комендантша приюта Коптильда была ветераном и никому не позволяла выбрасывать весь этот железный лом, утверждая, что он напоминает ей о старых добрых временах, когда она на верном броневике безжалостно громила врагов нынешнего императора Всевелдора Великого.

В дальнем углу двора в ограде не хватало одного прута. Через эту дыру воспитанники частенько покидали территорию приюта, не опасаясь, что их застукает у ворот Коптильда или ее младший братец Копотун Гранже.

Копотун служил помощником комендантши, но абсолютно ничего не делал. Целыми днями он валялся в гамаке, подвешенном во дворе между двумя деревьями, либо слушал радио в кабинете Коптильды, а потом пересказывал сестре последние новости Империи.

К ограде примыкал большой сетчатый вольер, в котором обитал зорг Вельзевул – огромная жуткая собаченция Коптильды, размером превышающая крупного пони, вся покрытая косматой черной шерстью. Дарина всерьез подозревала, что в роду Вельзевула попадались не только обычные собаки, но и драконы, черти или еще кто-нибудь похуже. Пес уважал и боялся только Коптильду, а всех остальных не замечал в упор.

Зорги появились в их мире много лет назад. Поговаривали, что колдуны Эсселиты привезли их из другого измерения. Во время войны зоргов часто использовали вместо лошадей, но со временем они встречались все реже. Сейчас на всю Белую Гриву был один только Вельзевул, а в ближайших поселках и городках зоргов не видели уже очень давно. Но никто об этом не жалел, поскольку здоровенные собаки внушали ужас одним своим видом.

Почуяв приближение детей, Вельзевул начал громогласно лаять и яростно бросаться на ограждение вольера. Хорошо, что оно было сварено из металлической сетки и толстых листов железа и зорг не мог его проломить, хотя никогда не оставлял попыток сделать это.

Однажды пес каким-то чудом умудрился порвать толстую цепь, на которой сидел, и вырвался из своего логова во двор во время послеобеденной прогулки. Треть воспитанников приюта в мгновение ока очутились на заборе, причем сами позже не могли вспомнить, как они туда забрались. Вторая треть просто попадала в обморок от испуга, а остальным пришлось срочно бежать в прачечную – отстирывать бельишко. Дарина тогда оказалась в первой трети, Триш – во второй, а их приятель Пима – в третьей.

Комендантша Коптильда быстро загнала пса обратно в вольер, угрожая ему поочередно то револьвером, то огромной ржавой сковородкой и осыпая страшными ругательствами, но Дарина на всю жизнь запомнила тот ужасный день.

Сейчас они с Тришем прижались к земле, чтобы Вельзевул их не заметил. Так, на всякий случай. После давней космической катастрофы, когда столкнулись две луны и половинка одной свалилась на землю, коты научились говорить. Кто знает, может, и собаки умели, только скрывали это?

А Вельзевул знал о Дарине и ее приятелях много занятного и явно не стал бы помалкивать! Сколько раз она пробиралась мимо него в деревню, а потом возвращалась, нагруженная ворованными огурцами, помидорами или яблоками!

Ребята подкрались к покосившейся ограде, нырнули в заветную дыру и наконец-то покинули территорию приюта. Кое-кто уверял, что брешь в решетке проделал сам Вельзевул, сожрав один из чугунных прутьев. Дарина готова была в это поверить. С такой акульей пастью пес легко заглотил бы пасущихся около Белой Гривы коров и баранов.

Выбравшись на волю, Дарина и Триш тут же метнулись в заросли высокой травы, окружавшие приют. Чуть поодаль начиналась тропа, ведущая вниз с холма, в деревню. Дарина настороженно высунулась из травы. В приюте стояла мертвая тишина. Похоже, их побег остался незамеченным. Сразу приободрившись, они с Тришем поспешили в Белую Гриву.

По слухам, Коптильда поехала в столицу Империи за деньгами для приюта, значит, скорее всего, должна была остаться ночевать в городе, поэтому Триш и Дарина не опасались, что кто-то их хватится. Ленивый братец комендантши Гранже сидел на берегу озерца, раскинувшегося неподалеку, и удил рыбу, жуя пирожки с капустой, которые специально для него напекла кухарка. Его совершенно не волновало, чем занимаются воспитанники приюта. Да он и не различал их между собой. Для него все шестьдесят с лишним детей были на одно лицо.

– Опусти-ка свой кочан пониже! – шепнула Дарина Тришу. – Тебя видно из травы. Вдруг Копотун обернется и заметит нас?

– Да он, похоже, вообще спит! – фыркнул Триш.

– Лучше не рисковать!

Триш послушно втянул голову в плечи.

Дарине недавно стукнуло двенадцать лет, а Тришу уже исполнилось четырнадцать, и он был на голову выше ее. Дарина всегда считала его редкостным болваном, но подозревала, что влюбится в него, когда немного повзрослеет. Он был высокий и стройный, крепкий и гибкий, закаленный в многочисленных драках. Глаза у Триша были невероятного зеленого цвета, а волосы – черные и длинные, почти до плеч, только на солнышке почему-то отливали зеленым. Если бы не это да не остроконечные уши, Триш выглядел бы совсем как человек.

Видать, один из его родителей принадлежал к лесному народу – странной и не слишком дружелюбной расе, обитающей в дальних лесах Империи. В народе их обычно называли лешими или лешаками. Другие жители Империи лешаков не любили и побаивались. Их считали мутантами, появившимися после столкновения двух лун, и старались избегать встреч с ними. Наверное, поэтому Триша младенцем подкинули на крыльцо приюта. Оставалось загадкой лишь то, каким образом маленький представитель лесного народа попал в Белую Гриву. Леших здесь отродясь не видывали.

Сама Дарина оказалась в сиротском приюте двенадцать лет назад, в самый разгар гражданской войны. Голубоглазая девчонка с короткими, вечно взлохмаченными волосами угольно-черного цвета вечно совала свой курносый нос куда не следует, за что и получала на орехи.

Дарина и Триш считались в приюте главными задирами и драчунами. В последнее время, когда они стали самыми старшими воспитанниками, их даже слегка побаивались. Это в детстве Триша постоянно дразнили за его остроконечные уши, а Дарину – за дружбу с ним. Теперь же ситуация изменилась – приютские хулиганы из малышни предпочитали обходить их стороной.

Из-за живописного зеленого пригорка показались высокие черепичные крыши Белой Гривы, но Дарина и Триш не вышли на дорогу, а продолжили пробираться кустами и зарослями, не желая лишний раз попадаться на глаза местным жителям. Приютских детей в деревне особо не жаловали. Местные мальчишки частенько затевали с ними драки, а люди пожилые вечно жаловались Коптильде, и та потом устраивала своим воспитанникам веселую жизнь.

Высоко в небе парил черный дирижабль имперской жандармерии, издалека похожий на огромную разваренную сардельку с блестящими боками. Под его длинным брезентовым корпусом была закреплена небольшая кабинка со стеклянными стенами, в которой сидело двое жандармов. По указу императора Всевелдора Первого в их обязанности входило следить за порядком в Белой Гриве и ее окрестностях. Но как-то Пима соорудил мощный телескоп из осколков битого стекла, и Дарина с Тришем смогли разглядеть, что на самом деле жандармы попивали наливку, играли в домино или в карты на деньги, дремали, а иногда – видимо, от скуки – принимались мутузить друг друга.

В общем, жандармам было не до тех, кто копошился на земле. Да и что можно разглядеть с такой высоты? Дарина и Триш были не больше двух черных точек в густой траве.

Дарина посмотрела на парящий в небе дирижабль, затем легонько пихнула Триша в бок. Тот недовольно оглянулся:

– Ты чего?

– Тебе никогда не хотелось удрать из приюта? – спросила Дарина. – Не на время, как мы обычно убегаем, а навсегда?

– Смеешься? – изумился Триш. – Да я только и мечтаю об этом. Как и все остальные сироты. Избавиться от ненавистной Коптильды, Агриппины, Копотуна... Наконец стать свободным! Да только ты не хуже меня знаешь, что это невозможно. – Он хмуро потрогал массивный ошейник из кожи и блестящих металлических пластин, плотно облегавший его загорелую шею. – Из-за него нас тут же вычислят и поймают. И тогда не миновать нам чего-нибудь похуже, чем сиротский приют.

Дарина горестно вздохнула:

– Еще так долго терпеть Коптильду и ее братца! Угораздило же нас попасть в эту богадельню!

– Можно подумать, нашего согласия кто-то спрашивал! – фыркнул Триш.

Дарина мечтала жить в столице, кататься на лошадях, летать на дельтапланах, бороздить бескрайние моря и океаны на больших железных пароходах... Да только на ее шее красовался точно такой же ошейник, запертый на небольшой висячий замок.

На замке Дарины был выгравирован порядковый номер 238. Тришу присвоили номер 239, потому что он попал в сиротский приют сразу после Дарины. Такие ошейники, запертые с помощью магии имперских Эсселитов, носили все воспитанники приюта, и снять их до совершеннолетия не было никакой возможности.

Дарина как-то слышала, что несколько лет назад из их приюта пытались сбежать двое мальчишек. Обоих быстро нашли по ошейникам с помощью какой-то особой магии. Видно, Эсселиты могли отслеживать ошейники даже на большом расстоянии. С тех пор беглых мальчиков никто не видел. По слухам, их отправили работать в имперские каменоломни Игурейской провинции.

Триш тоже задрал голову и мечтательно уставился на черный имперский дирижабль.

– Когда-нибудь я тоже стану пилотом! – сказал он. – Только не военным, а гражданским. Буду летать на дельтаплане или дирижабле, доставлять грузы и перевозить пассажиров. И тогда уже никто не удержит меня где-то против моей воли.

Тут он споткнулся о камень и растянулся на траве.

– Будем надеяться, что в небе тебе повезет больше, чем на земле! – расхохоталась Дарина.

Апраксий Гвидон, староста Белой Гривы, жил в самом большом доме деревни. Это был белоснежный трехэтажный особняк с просторной террасой и несколькими балконами. Дом окружал фруктовый сад, за которым был разбит огромный огород, засаженный картошкой, репой, петрушкой, тыквой и другими овощами. По всему огороду были натыканы пугала, чтобы отгонять птиц. Некоторые пугала выглядели так устрашающе, что привели бы в ужас постороннего человека, но птицы чихать на них хотели и с удовольствием поклевывали то гороховые стручки, то кабачки. Там же, среди грядок, возвышались две большие застекленные теплицы – именно они и были главной целью Дарины и Триша.

Конечно, лезть в теплицы было опасно, зато там росли самые сочные и сладкие огурцы во всей округе.

К тому времени, когда Триш и Дарина добрались до участка старосты, солнце окончательно скрылось за холмами, две луны в потемневшем небе стали сиять гораздо ярче, а на деревню опустились сумерки.

В окнах домов зажегся свет, в местном трактире «Ржавая подкова» заиграла музыка, зазвучали веселые вопли, загремела оловянная посуда.

Перебравшись через невысокий кирпичный забор, Дарина и Триш увидели, что в окнах особняка нет света. Неужели им повезло и старика не было дома?

Как бы не так! Едва Дарина и Триш направились к заветным теплицам, над дверью особняка зажегся фонарь и на крыльцо вышел староста собственной персоной, в длинной ночной рубахе и белом колпаке с кисточкой. Видимо, решил подышать воздухом перед сном. Друзья застыли посреди огорода. Убегать было слишком поздно, а спрятаться совершенно негде. Неподалеку на длинных веревках развевалось свежевыстиранное белье, но оно не закрывало вид на огород.

Дарине и Тришу не оставалось ничего другого, как только прикинуться огородными пугалами и замереть, широко раскинув руки. Апраксий Гвидон, которому недавно исполнилось семьдесят лет, страдал сильной близорукостью, об этом знали все жители деревни и обитатели приюта.

Староста сладко потянулся, затем широко зевнул.

– Куда это ты выперся на ночь глядя, старый олух? – раздалось из дома. – Смеркается уже! Все порядочные люди спать ложатся!

– А может, я не порядочный, – раздраженно бросил Апраксий.

– Оно и видно. Где были мои глаза, когда я выходила за тебя замуж?

Дарина с трудом сдержалась, чтобы не фыркнуть.

Из окна на втором этаже, сияя в полумраке белым кружевным чепцом, выглянула мадам Бина Гвидон, такая же тощая, как и ее супруг. В Белой Гриве ее называли ходячей катастрофой. Где бы ни появилась мадам Бина, сразу все начинало ломаться, взрываться, гореть и тонуть. Эта женщина притягивала к себе неприятности, как магнит.

Вот и сейчас она стала закрывать окно и случайно сшибла горшок с фикусом, стоявший на подоконнике. Горшок разлетелся вдребезги в метре от старосты. Старик Апраксий выпучил глаза и отскочил в сторону.

– Бина, ты что творишь?! – завопил он.

– Не ори! – строго сказала ему жена. – Наш сладкий ангелочек уже лег в свою постельку и видит десятый сон!

Мадам Бина захлопнула окно, даже не заметив исчезновения цветка.

Сладкий ангелочек, единственная дочка старосты Апраксия и мадам Бины, Кризельда Гвидон стояла на балконе третьего этажа с огромной дымящейся кружкой в руке. Эта мощная, широкоплечая девица шестнадцати лет от роду весила, должно быть, полторы тонны и с трудом проходила в дверные проемы. Неизвестно, в кого она такая уродилась при родителях, тощих, как сушеные стручки. Кризельда постоянно пила отвар из крапивы, потому что кто-то сказал ей, что это способствует похудению, но результатов пока не наблюдалось.

Кризельда сделала большой глоток и поморщилась. Видимо, та еще гадость этот отвар крапивы!

Дарина стояла на одной ноге с поднятыми к небу руками, чувствуя, как затекают конечности. Но старик Апраксий, похоже, не собирался домой. Он уселся в большое плетеное кресло, стоящее на крыльце, вытащил откуда-то потрепанную газету и принялся ее читать.

Тем временем Триш, изображавший пугало в паре шагов от Дарины, поднял взгляд и остолбенел. Кризельда Гвидон смотрела прямо на него. Девица довольно улыбалась, подмигивала и посылала воздушные поцелуи. Потом сделала еще один глоток и громко крякнула.

– Ух ты, какой парнишка. Мамочке нравится! – пробасила она.

Триш побледнел и громко сглотнул.

В это время на огород опустились две вороны. Одна из них с важным видом подошла к Дарине, склонила голову набок и стала внимательно ее разглядывать. Другая ворона взлетела и опустилась на голову Триша. Подумав немного, она начала клевать его прямо в лохматую макушку. Триш терпел сколько мог, а потом поднял руку и скинул с себя назойливую птицу. Вороны с громким карканьем разлетелись в разные стороны.

Заметив, что на его грядках кто-то шевелится, староста выпучил глаза, отбросил газету и, резво спрыгнув с крыльца, схватился за метлу. Умные вороны, хрипло каркая, бросились врассыпную, и несколько птиц залетели на балкон. Кризельда от неожиданности выронила кружку и принялась энергично отмахиваться от громко каркающих птиц.

Остатки горячего отвара вылились прямо за шиворот старосте, а затем сверху свалилась и сама кружка и треснула Апраксия по макушке.

Староста пронзительно заверещал:

– Господи, как же горячо!

Из дома выбежала встревоженная мадам Бина.

– Ты чего орешь как оглашенный? – воскликнула она.

Тут она споткнулась о кружку и с визгом рухнула сверху на мужа. Метла, кружка, чепец и ночной колпак полетели в разные стороны.

А Дарина и Триш бросились бежать, но с перепугу влетели прямо в широкие простыни, которые сушились во дворе, и оборвали бельевую веревку. Запутавшись в развевающихся кусках ткани, Дарина и Триш заметались по двору, по огороду, потом столкнулись и грохнулись прямо на грядку с тыквами.

– Черт! – испуганно выдохнула Дарина.

Оба попытались вскочить, наткнулись на стеклянную стену теплицы и с грохотом ввалились в парник.

Операция шла не по плану, но все же они добились своего! Дарина начала лихорадочно рвать огурцы и пихать их за пазуху. Триш пытался выбраться из облепившей его влажной простыни.

Тем временем староста и мадам Бина наконец поднялись с земли и тут разглядели белые фигуры, парящие в темноте теплицы.

– Привидения! – истошно заорал старик Апраксий, тыча трясущимся пальцем в сторону парников.

– Воры! – еще громче завопила его жена.

Схватив метлу, она кинулась к теплице. Кризельда с интересом наблюдала за происходящим, свесившись с балкона третьего этажа.

Дарина только помогла Тришу содрать простыни, как раздался топот и перед ними возникла жена старосты. Друзья резво бросились прочь. Вылетев из теплицы, они с разбега перемахнули через забор и рванули в сторону сиротского приюта.

Вдогонку им неслись гневные вопли старосты Апраксия и его жены и гулкий хохот Кризельды.

Отбежав от Белой Гривы на порядочное расстояние, Дарина и Триш скрылись в высоких травах, окружавших приютский холм, и только тогда остановились, чтобы хоть немного перевести дух.

Они переглянулись, а затем повалились на землю и громко захохотали. Дарина смеялась до слез. Триш даже говорить не мог, только тихонько повизгивал.

– Фу! – выдохнула Дарина, когда они немного успокоились. – Это было... опасно!

– Точно! Едва не попались!

– Я даже не поняла, кого испугалась больше. Старосту Гвидона или его полоумную женушку!

– Или их жуткую дочурку, – добавил Триш. – Страшно вспомнить, как она меня разглядывала... Будто голодная гиена! Мне даже есть расхотелось.

– Как это расхотелось? – возмущенно воскликнула Дарина. – Зря, что ли, мы рисковали?

Она вытряхнула из рубахи украденные огурцы и поделила их на две равные кучки. Триш высыпал на землю помидоры, которые все же успел прихватить. И друзья аппетитно захрустели сочными овощами.

Впереди, почти сливаясь с ночным небом, грозно темнел сиротский приют. Его строили, достраивали и перестраивали не один десяток лет, поэтому здание напоминало покосившуюся башню из разноразмерных коробок, кое-как составленных одна на другую. Казалось, несуразная пирамида давно должна была рухнуть, но она каким-то чудом умудрялась держаться на вершине холма.

– Знаешь, о чем я иногда думаю? – спросила Дарина.

– О чем? – с набитым ртом поинтересовался Триш. – О побеге?

– И об этом тоже. Но еще я часто представляю, как забираюсь на крышу приюта и прыгаю с нее с раскрытым зонтиком.

Триш звонко расхохотался, едва не подавившись огурцом.

– Ну ты даешь! Тоже мне, заветная мечта!

– А что такого? – пожала плечами девочка. – Ты о таком никогда не думал?

– Если только когда-нибудь рояль упадет мне на голову...

– Ну представь, берешь зонт, раскрываешь его и медленно планируешь вниз... Я уверена, что многие это представляли.

– Меня такие безумные идеи не посещали, – признался Триш.

– А меня вот посещают периодически, – вздохнула Дарина.

Вдоволь посмеявшись и набив животы огурцами с помидорами, Дарина и Триш зашагали вверх по извивающейся тропинке. Копотун давно убрался с причала, доев свои пирожки. Ему жилось в приюте сытно и вольготно! А вот Дарине и Тришу совсем не хотелось возвращаться. Но что они могли поделать? Ошейники Эсселитов не давали особой свободы передвижения.

Когда они были почти у самой ограды, сиротский приют вдруг сотрясли мощные вопли комендантши Коптильды Гранже, сопровождаемые выстрелами двух ее любимых револьверов.

Дарина и Триш в ужасе переглянулись.

– Коптильда! – прошептала Дарина.

– Вернулась раньше времени! – Триш сжал кулаки.

– И наверное, узнала о нашем отсутствии!

Никогда еще они так не спешили вернуться в приют. Протиснулись в дыру в ограде, пробежали через свалку и с самыми недобрыми предчувствиями проскользнули во двор, где начиналось экстренное вечернее построение.

Глава вторая, в которой Пима объедается вареньем, а Коптильда палит из револьверов

Комендантша Коптильда орала так, что Вельзевул на заднем дворе закрыл голову лапами, а из деревни Белая Грива донесся ответный лай всех местных собак.

– Кто спер мое земляничное варенье?

Все шестьдесят воспитанников приюта содрогнулись от ужаса. Ребят разбудили и выгнали из спален, многие терли глаза, и никто не понимал, что происходит.

Дарине и Тришу удалось незаметно влиться в толпу всего за несколько секунд до того, как Коптильда выстроила детей в две шеренги и с грозным видом, уперев руки в бока, начала прохаживаться между ними.

Огромная, грузная Коптильда Гранже пристально разглядывала каждого подопечного, пытаясь на глаз определить виноватого. Кухарка Агриппина и Копотун стояли у крыльца, не смея открыть рот, настолько свирепый вид был у комендантши.

Грудь Коптильды по обыкновению крест-накрест опоясывали патронташи, набитые патронами, а на широком кожаном поясе висели два здоровенных пистолета. Она умела выхватывать их в мгновение ока и так же быстро убирать обратно в кобуры. Сказывался богатый опыт. Коптильда любовно называла их господами револьверами и не уставала повторять, что именно они не раз спасали ее жизнь во время гражданской войны двенадцать лет назад.

Из этих револьверов, по ее собственным словам, она собственноручно уложила трех огромных драконов. Правда, Дарина отлично помнила, что когда-то Коптильда говорила лишь об одном убитом ею драконе. Но через пару лет она стала утверждать, что завалила двоих, а потом убитых чешуйчатых монстров стало трое. Такими темпами еще через пару лет драконов должно было стать штук десять!

– Вы, ошметки навоза, прекрасно знаете, как я люблю земляничное варенье! – вопила Коптильда Гранже. – Все в курсе, что в это время года кухарка варит его для меня, а затем ставит остужаться на кухонное окно! Кто посмел похитить целую банку этого восхитительного лакомства? Какой наглый обжора посягнул на неприкосновенное, стоило мне ненадолго покинуть этот проклятый приют?

– Хе! – тихонько прыснула Дарина, решив, что ее никто не услышит.

И сильно ошиблась!

Комендантша Коптильда резко развернулась на каблуках своих огромных кожаных ботинок и подозрительно уставилась на Дарину.

– Ты! – прорычала она. – Маленькая, тощая негодяйка! У тебя еще хватает совести стоять тут и хехекать у меня за спиной! Это твоих рук дело?

Дарина яростно закрутила вихрастой головой.

– Отвечай, пока господин револьвер не заговорил! – Коптильда выхватила из кобуры один из своих начищенных пистолетов и сунула его дуло под нос Дарине.

– Никак нет! – отчеканила Дарина, вытянувшись по стойке смирно.

– Никак нет кто? – прорычала Гранже.

– Никак нет, ваше высокоблагородие!

Коптильда требовала, чтобы воспитанники обращались к ней, как к генералу. Сама она не могла запомнить ни одного имени, поэтому кухарку она называла кухаркой, а детей – первыми словами, которые придут в голову. Она помнила лишь имена своего брата Копотуна да единственного учителя приюта – старика Федусея Горгона.

Комендантша Коптильда ухватила Дарину за шиворот огромной ручищей и подняла ее на уровень своего носа. Ноги девочки болтались в воздухе.

– Имя! – гаркнула Коптильда.

– Дарина!

– Так кто украл мое земляничное варенье, Грамина? Укажи этого грязного паршивца своим костлявым пальцем – и будешь завтра спать до обеда! Вы же только и мечтаете с утра поваляться подольше, ленивые лежебоки!

– Я ничего не знаю об украденном варенье! – отчеканила Дарина.

– И почему же?

– Потому что я спала!

– Спала? – Комендантша Коптильда затопала ногами от ярости. – Да как ты посмела спать, когда должна была собирать на плантации ягоды вместе со всеми остальными?

Дарина зажмурилась от ужаса. Это ж надо так сглупить!

Вечерами, когда заканчивались уроки со стариком Федусеем, все воспитанники приюта действительно должны были собирать землянику на плантациях приюта либо разгребать мусор во дворе, складывая железо в одну кучу, а все остальное барахло – в другую. И лишь после нескольких часов работы им позволяли разойтись по спальням.

Варенье, судя по всему, пропало незадолго до отбоя.

Но не могла же Дарина признаться в том, что они с Тришем бегали в деревню воровать огурцы и что их застукал деревенский староста. И что им пришлось убегать от него сломя голову, искренне надеясь, что он не успел разглядеть их лица.

– Так ты у нас любительница поспать? За это завтра одна соберешь две дневные нормы земляники! – гаркнула комендантша Коптильда. – А если не справишься, не миновать тебе копошилки!

– Есть, ваше высокоблагородие! – Дарина неловко отдала честь и поежилась.

Коптильда резко ее отпустила, и Дарина брякнулась на землю.

Придется ей завтра попотеть, чтобы собрать четыре ведра земляники. Но это все равно лучше, чем угодить в копошилку – глубокую яму, выкопанную позади сиротского приюта, куда скидывали и сливали помои и нечистоты. Эта яма, окруженная невысокими деревянными перильцами, воняла так, что при приближении к ней начинали слезиться глаза.

Копошилки дети боялись сильнее любого другого наказания, а наказания Коптильда придумывала с завидным мастерством. Комендантша у всех на глазах обвязывала провинившегося ребенка под мышками веревкой и швыряла в копошилку, а затем дергала за другой конец веревки, глядя, как бедолага бултыхается в жидкой грязи. Остальные дети должны были громко хохотать и показывать на него пальцем. Тот, кто смеялся тише всех, летел в копошилку следующим.

Дарине «посчастливилось» побывать в копошилке трижды. И каждый раз она потом почти по часу отмывалась в ближайшем озере, пытаясь избавиться от ужасной вони.

– Ну так что? – рявкнула Коптильда, грозно уставившись на детей. – Кто видел вора? Не признаетесь, буду швырять вас в копошилку по одному до тех пор, пока она не выйдет из берегов!

– Я видела его, но только со спины, – раздался противный скрипучий голос.

Это была кухарка Агриппина, вытянувшаяся по стойке смирно у крыльца. Дарину всегда бросало в дрожь от вида этой старухи с сальными волосами и длинным крючковатым носом, в котором она любила поковырять на досуге. Ее фартук постоянно покрывали какие-то грязные пятна, а мятый поварской колпак вечно съезжал на глаза.

– Это точно был мальчишка, – проскрежетала кухарка. – Маленький, толстый мальчишка с короткими ногами! В шлеме с очками на голове.

Дарина похолодела. В приюте жил только один такой мальчик. И он очень любил сладкое. Его звали Пима, сокращенно от Пигмалион, и он считался третьим членом их с Тришем компании.

Пиме уже исполнилось одиннадцать лет. Как правило, он ходил в коротком черном халате с карманами, забитыми разными железками, и носил кожаный танкистский шлем с большими очками на потертой резинке. Все удивлялись тому, что Пима такой толстенький, ведь все остальные ребята в приюте были тощими. Но Пигмалион объяснял, что он не толстый, просто у него широкая кость.

Пима был очень умный. Он постоянно что-то мастерил, много читал и мечтал стать изобретателем, чтобы когда-нибудь устроиться в имперскую Академию наук. Вот только ему все время не везло. Даже варенье не мог украсть так, чтобы остаться незамеченным.

Комендантша Коптильда тоже сразу смекнула, о ком речь.

– Я знаю вора! – восторженно гаркнула она. – И он ответит мне за свои злодеяния!

Коптильда начала хищно оглядываться в поисках Пимы, однако во дворе его не оказалось. Дарина вздохнула с облегчением.

Но комендантша Гранже уже потирала руки в предвкушении скорой расправы.

– А ну-ка, найдите мне этого толстопузого паршивца, – приказала она воспитанникам. – Как, бишь, его? Перегнилион? Кто приведет его ко мне, получит награду – дам облизать тарелку из-под варенья.

Дети тут же бросились врассыпную. Они не столько хотели получить награду, сколько желали поскорее убраться с глаз грозно ухмыляющейся Коптильды.

Дарина и Триш знали, где искать друга. Обычно Пима прятался либо в амбаре, либо на заднем дворе под горой ржавых железок. Среди металлолома иногда попадались почти новенькие детали старинного оружия, броневиков и пушек, оставшихся со времен гражданской войны. Пима любил ковыряться в железках и собирал там подходящие элементы для своих изобретений.

Они сразу побежали на свалку.

Тем временем комендантша расхаживала по двору, уперев руки в необъятные бока, громко стуча каблуками и гневно зыркая по сторонам.

Двенадцать лет назад, когда Коптильде предложили место в закрытом казенном учреждении, она решила, что будет служить надзирательницей в тюрьме, и с радостью отправилась в Белую Гриву. Выяснив, что предстоит работать в сиротском приюте, Коптильда поначалу расстроилась, но быстро утешилась, задумав превратить приют в подобие тюрьмы. И теперь она чувствовала себя здесь как рыба в воде.

Дарина и Триш нашли Пиму в большой железной бочке. Он тихо сидел, закутавшись в свой потертый халат и облизывая пухлые, перемазанные земляничным вареньем губы.

– Насколько все плохо? – осведомился Пима, когда они сняли с бочки ржавую крышку и заглянули внутрь.

– Хуже некуда! – воскликнула Дарина. – Ну и натворил ты дел.

– Зачем ты съел ее варенье? – спросил Триш. – Знал же, что у всех будут неприятности.

– Знал, – сокрушенно признался Пима, – но ничего не мог с собой поделать! Как увидел эту банку, такую большую, теплую, пахнущую земляникой, руки сами к ней потянулись.

– И часто ты у Коптильды еду таскаешь? – поинтересовалась Дарина. – Видимо, частенько, судя по твоим габаритам.

– Я не толстый, – надулся Пигмалион. – Говорю же, у меня кость широкая.

Он обиженно шмыгнул носом, но тут же приметил у себя под ногами какую-то блестящую гайку и, просияв, сунул ее в карман халата.

– Теперь получишь от Коптильды! – сказал Триш.

– Получу! – обреченно кивнул Пима. – А может, она про меня забудет? Отсижусь тут до утра, а потом она и не вспомнит.

– Ага, держи карман шире, – помрачнела Дарина. – Когда это она о чем-то забывала?

Вдруг Триш навострил свои остроконечные ушки. Позади раздался тихий шорох, а в следующее мгновение кто-то громко заорал:

– Вот они, ваше высокоблагородие! Я их нашел!

Дарина, Триш и Пима испуганно обернулись и увидели Миссу – противного прыщавого мальчишку, которого остальные дети терпеть не могли. Зато Мисса был на хорошем счету у комендантши, потому что ябедничал на других воспитанников.

Вот и сейчас он радостно кричал на весь двор, показывая на них грязным пальцем.

– А ну, заткнись!

Дарина и Триш одновременно бросились на Миссу и начали его мутузить.

Еще пару лет назад Мисса портил им жизнь своими издевками и насмешками, заручившись поддержкой более старших воспитанников. И теперь Дарина и Триш припоминали ему это при каждом удобном случае.

– Отвалите! – вопил Мисса, энергично вырываясь. – А не то скажу мадам Коптильде, что это вы вчера разбили ее любимую тарелку.

– Да ведь ты сам ее грохнул! – возмутился Пима.

– А это уже никому не нужные детали! Помогите! Убивают! – взвыл Мисса.

Комендантша Коптильда появилась через пару секунд, они даже не успели хорошенько намять Миссе бока. За ней переваливалась кухарка Агриппина.

Мисса противно заулыбался.

– Вот он! – Мальчишка ткнул пальцем в Пигмалиона, который с виноватым видом выбирался из бочки.

– Попался, пожиратель чужой собственности! – завопила Коптильда, вытаскивая из-за пояса оба револьвера. – Маленький, трусливый уничтожитель варенья! А ну, попляши-ка под мою музыку! Растряси свой жирок, вредитель!

Комендантша принялась палить из пистолетов под ноги Пиме. Тому пришлось высоко подскакивать и энергично вертеться на месте, чтобы не угодить под пули. Коптильда обожала подобные развлечения. Дарина и Триш жалели толстячка, но что они могли поделать? К счастью, у Коптильды скоро кончились патроны, и Пима облегченно выдохнул.

– Думаешь, на этом все закончилось? Ну нет, толстопузый очкарик! – ехидно расхохоталась комендантша. – Главное наказание еще впереди!

Коптильда сорвала с пояса увесистую связку ключей и швырнула Агриппине.

– Эй, кухарка! Сходи в мой погреб, – приказала Коптильда, – и принеси мне банку облепихового варенья! Побольше да подревнее! Сейчас мы посмотрим, на что способен этот маленький обжора!

Кухарка на лету поймала ключи и поспешила в дом.

– Я узнала об этом наказании в одной старой доброй книжке, – объявила Коптильда, радостно потирая руки. – Все ждала подходящего случая, чтобы испробовать его.

Мисса подобострастно подскочил к Коптильде.

– Я помог вам, ваше высокоблагородие! – зачастил он. – Мисса хороший! Он получит что-то за свою помощь?

– Получит! – Коптильда ласково потрепала его по голове, как щенка. – Я же обещала. Коптильда довольна своим Клипсой.

Дарина с ужасом глядела на Пиму. Ее одолевали страшные предчувствия. Облепиховое варенье, которое варила кухарка Агриппина, воняло еще похлеще копошилки. От одного его запаха волосы вставали дыбом, глаза начинали слезиться, а уши сворачивались в трубочку.

Кажется, Пиму ждало очень жестокое наказание!

Наконец кухарка притащила из погреба огромную банку варенья. Коптильда уже подпрыгивала от нетерпения. Вокруг нее и Пимы собралась огромная толпа детей.

– Любишь лопать чужое варенье? – с ехидной улыбкой осведомилась Коптильда. – Ну так я тебя уважу! Ты надолго запомнишь мою щедрость и доброту.

Комендантша поставила перед Пимой банку, которая оказалась едва ли не с него ростом, и сняла крышку. Толпа детей громко ахнула от ужасного запаха, быстро распространявшегося по двору.

– А теперь ешь, – грозно сказала Пиме Коптильда. – Будешь у меня лопать это варенье, пока оно у тебя из ушей не полезет.

Пима осторожно понюхал огромную банку и поморщился.

– А что, земляничного больше не осталось? – с надеждой спросил он.

Коптильда громко расхохоталась.

– Ишь, какой хитренький! Земляничное я и сама люблю! – воскликнула она. – А маленькие конопатые воришки вроде тебя должны есть то, что им дают, если, конечно, не хотят бултыхаться в копошилке.

Пима тяжело вздохнул. Ему тоже довелось поплавать в вонючей жиже, поэтому он отлично знал, что это такое.

Кухарка Агриппина вытащила из кармана замызганного передника ложку, обтерла ее тем же передником и торжественно вручила Пиме. И тот начал есть старое варенье, морщась и стараясь не вдыхать его едкий запах. Комендантша следила за ним с диким блеском в глазах. Остальные тоже не сводили с мальчишки взгляда.

К общему удивлению, Пима очень скоро умял почти половину банки, но на этом запас его сил иссяк.

– Я больше не могу, – вскоре признался он.

– Ешь! – грозной тенью нависла над ним Коптильда.

– В меня больше не лезет...

– Давись, а ешь, воришка! Это навсегда отобьет у тебя охоту таскать чужие сладости!

Пима уже тяжело дышал. А комендантша Коптильда все не сводила с него глаз. Вдруг Дарина выступила вперед.

– Хватит уже над ним издеваться! – воскликнула она, сама удивившись своей смелости.

– Что?! – удивленно взревела комендантша. – Я не ослышалась? Это же наша Гардина! Ты что, совсем страх потеряла, раз решила вступиться за этого очкастого обормота? Да ты никак тоже хочешь отведать моего вареньица?

Дарина похолодела. Она терпеть не могла облепиху. А комендантша громко щелкнула толстыми пальцами:

– А ну, кухарка, тащи сюда еще одну ложку! Сейчас я им устрою сладкую жизнь!

Агриппина с готовностью зашаркала в приютскую кухню. Тогда Триш собрался с духом и тоже выступил вперед.

– Несите две ложки! – твердо заявил он, сжимая кулаки.

Внезапно другие мальчики и девочки, толпившиеся вокруг них во дворе, тоже начали выступать вперед.

– И мне! – сказал один мальчик.

– И мне! – подхватила девочка.

– И я хочу варенья!

– Бунт? – яростно взревела комендантша Коптильда. – Да я вас в порошок сотру, спиногрызы проклятые!

Пима, пользуясь тем, что на него никто не смотрит, зачерпнул оставшееся в банке варенье прямо пятерней и быстро швырнул его в ближайшие кусты. Банка разом почти опустела, и Дарина с облегчением выдохнула.

В это время во дворе сиротского приюта появился тощий старик Федусей Горгон, преподававший воспитанникам историю, правописание и математику. Учитель Федусей носил очки с толстенными стеклами. Тяжелые очки вечно сползали ему на кончик носа, и приходилось ежесекундно их поправлять. Кроме того, Федусей любил приложиться к фляжке с загадочной микстурой от кашля, которую постоянно таскал в кармане своего пиджака.

– Госпожа Коптильда, – громко позвал он, – вас брат зовет. Он получил срочную телеграмму из столицы.

– Какая еще телеграмма? – недовольно спросила Коптильда. – Не видишь, я занята. Подавляю восстание аборигенов.

– Послание прямиком из министерства, – пояснил учитель Федусей.

– Я же была там только сегодня утром! Неужели не могли сказать на словах! – разозлилась комендантша.

– Копотун ждет в вашем кабинете, – сказал Федусей, пожав плечами.

– Охота мне бегать туда-сюда, – заворчала Коптильда.

Она задрала голову. Окно комендантского кабинета располагалось прямо над ней. В помещении горел тусклый свет.

– Эй, Копотун! – рявкнула Коптильда. – Что там еще стряслось?

Ее брат даже не счел необходимым подойти к окну.

– Телеграмма! – не сходя с дивана, гаркнул он в ответ. – Ревизоры императора обходят все школы и приюты страны. Через несколько дней они будут у нас.

– Черт! – раздраженно выругалась Коптильда. – Только этого нам и не хватало для полного счастья. Ревизоров императора! У нас тут такой балаган творится! Эй вы! – прикрикнула она на притихших воспитанников. – А ну, быстро все на уроки!

– Так ведь ночь на дворе, – робко произнес кто-то из детей.

– Точно, – с досадой бросила Коптильда. – Значит, шуруйте по спальням! Навести везде порядок. Отдраить полы до блеска. Всем выстирать и погладить свою одежду.

Она повернулась к Пиме, Дарине и Тришу.

– А с вами, маленькие вонючки, я еще не закончила, – грозно прищурившись, проговорила комендантша. – Как там вас? Мардина, Клима и Стриж? Сейчас мне некогда вами заниматься, но завтра все трое останетесь без ужина. Ляжете спать голодными, и пусть это послужит вам хорошим уроком. В следующий раз не будете меня злить.

Она резко развернулась на каблуках и быстро зашагала прочь.

– Легко отделались, – вздохнул Пима. – Я этим вареньем так объелся, что еще и завтра есть не захочу. А может, вообще на всю оставшуюся жизнь наелся!

– Везет тебе, – мрачно ответил Триш. – А нам с Дариной, похоже, завтра опять придется в Белую Гриву наведаться.

Воспитанники приюта начали медленно расходиться. Никто не заметил пары больших янтарно-зеленых глаз, внимательно следивших за происходящим через слуховое окошко подвала приюта.

Глава третья, в которой вспоминают о пророчестве колдуньи

Телеграмма в сиротский приют Белой Гривы пришла не случайно. Буквально за сутки до описанных выше событий в столице Империи, в величественном дворце императора Всевелдора Первого, случилось очень странное происшествие.

Глубокой ночью, когда в огромном тронном зале проходил пышный бал, собравший множество знатных господ, на огромную куполообразную крышу старинного дворца опустилась женщина в черном развевающемся плаще.

Она прилетела верхом на посохе, украшенном резьбой в виде рун. На таких посохах обычно передвигались по воздуху имперские Эсселиты. Может, кто-то и видел ее, но дворцовые стражники не придали этому особого значения, решив, что прибыл кто-то из приспешников первого министра императора, миледи Лионеллы. Ведь та часто принимала в своих дворцовых покоях других Эсселитов.

Женщине было лет тридцать пять. Ее длинные темные волосы были зачесаны назад и заколоты несколькими длинными золотыми шпильками. Стройную фигуру облегало элегантное платье амазонка, предназначенное для верховой езды.

Женщина легко спрыгнула с посоха, сложила его со щелчком, словно зонтик, и спрятала в складках своего плаща. Затем она быстро пересекла покатую крышу и спрыгнула на расположенную ниже смотровую площадку, обнесенную резными перилами. По периметру площадки были расставлены широкие, мягкие диваны, там же на специальной треноге стоял большой позолоченный телескоп. Император Всевелдор любил нежиться здесь на солнышке, отдыхая после сытного обеда и поглядывая на снующих далеко внизу горожан. Отсюда они казались ему не больше муравьев.

Во время императорского бала нижние этажи дворца кишели стражниками, верхние же покои практически никто не охранял. Проникнуть сюда получилось бы лишь по воздуху, но ни дельтапланы, ни дирижабли не могли приземлиться на покатую крышу главной башни. А Эсселитов, летающих на рунных посохах, император не опасался. Ведь они повиновались главе ордена Эсселитов миледи Лионелле, которая считалась его правой рукой.

Никто из обитателей императорского дворца и представить не мог, что далеко не все Эсселиты довольны правлением тирана Всевелдора Первого и что некоторые из них могут замышлять что-то против короны!

Женщина в длинном плаще толкнула широкие стеклянные двери и, покинув смотровую площадку, направилась в верхние покои дворца. Пройдя в большой темный зал с высоким расписным потолком, она огляделась по сторонам.

Когда женщина служила королевской гувернанткой, здесь располагался тронный зал. Сейчас же в нем устроили нечто вроде большой столовой. Через зал тянулись длинные ряды столов, покрытых темно-красными скатертями, на которых стояли золотые кубки и изящные фарфоровые тарелки. Все было готово для грандиозного банкета. С нижних этажей доносилась громкая музыка – многочисленные гости императора отплясывали на балу. Очевидно, тех из них, кто продержится до утра, ожидало великое пиршество.

Женщина недовольно поморщилась. В этом был весь Всевелдор. Он предпочитал гулять, праздновать и веселиться да еще иногда казнить неугодных ему людей, в то время как государством фактически управляла леди Лионелла, злобная ведьма, стоявшая во главе ордена Эсселитов.

Женщина грустно вздохнула. Будь проклят тот день, когда во дворец короля Ипполита впервые приехала Лионелла! Если бы старый правитель знал, чем все закончится, он бы не раздумывая приказал сбросить ее с самой высокой башни.

В дальнем конце обеденного зала, почти скрытая за плотными бархатными портьерами, находилась невысокая дверь, ведущая в императорский архив. Туда и направилась женщина, неслышно ступая по блестящему мраморному полу.

В архиве кто-то находился, узкая полоска желтого света просачивалась в щель между дверью и полом. Женщина приложила ухо к замочной скважине и прислушалась. Изнутри долго не доносилось ни единого звука. Наконец она услышала шелест, будто кто-то перевернул страницу.

Женщина толкнула дверь и быстро вошла в архив. Затем так же быстро закрыла дверь за собой и заперла ее на большой деревянный засов.

В комнатке, все стены которой были закрыты массивными книжными полками, а все свободное пространство завалено пожелтевшими от времени свитками, за невысоким колченогим столом сидел древний старик.

Женщина его тотчас узнала. Архивариус Доминик ничуть не изменился. Он и двенадцать лет назад выглядел высохшим и пожелтевшим, под стать своим древним свиткам, которые столь бережно хранил. На столе стоял закопченный масляный светильник, при его тусклом свете Доминик читал массивный фолиант, то поправляя на носу огромные очки с толстыми стеклами, то откидывая с лица нечесаные седые волосы.

При виде женщины глаза старика расширились от страха, став почти такими же большими, как стекла очков.

– Марта?! – в ужасе прошамкал архивариус. – Марта Грегуар Эсселит? Ты ли это, или я окончательно сошел с ума?

– Ты не сошел с ума, почтенный Доминик! – кивнула ему женщина. – Это действительно я.

– Но как? – изумился архивариус. – Я считал, что ты давно мертва!

– Бьюсь об заклад, об этом мечтают многие обитатели дворца! – насмешливо сказала Марта. – Но я пока не собираюсь претворять их мечты в жизнь.

– Тебя наверняка разыскивают, – взволнованно пробормотал архивариус. – Как и прочих сторонников свергнутого короля. Ты уверена, что за тобой никто не следит? Мне неприятности не нужны...

– Уверена, не опасайся на этот счет. Я была очень осторожна.

– И что, совсем не боишься вот так просто являться в императорский дворец? Отчаянная женщина! – покачал головой старик.

– Я в розыске уже почти двенадцать лет. За это время можно привыкнуть к постоянной опасности.

– И все же...

– Риск есть, – согласилась Марта. – Но у меня к тебе важное дело!

– Ко мне? – удивился Доминик. – Но чем я могу тебе помочь?

– Ты – хранитель королевского архива! А теперь и императорского... Ну а мне нужна кое-какая информация.

– А ты не боишься, что я сейчас позову стражу и сдам тебя Всевелдору или миледи Лионелле? – настороженно поинтересовался архивариус. – Среди нынешних обитателей дворца всевозможные козни и предательство являются очень популярным видом развлечений.

Марта шагнула к столику и грозно нависла над тщедушным стариком.

– Ты сам сказал, что у свергнутого короля есть сторонники, – с ласковой улыбкой произнесла она. – Если ты сдашь меня властям, почтенный Доминик, мои друзья тебя из-под земли достанут, уж ты мне поверь!

Архивариус вздрогнул, словно представив эту картину, и громко сглотнул.

– Так что тебе нужно, почтенная Марта? – почти шепотом спросил он.

– Я хочу, чтобы ты порылся в летописях нашего государства, – сказала Марта. – Вспомни, двадцать лет назад, когда злокозненная Лионелла вышла замуж за сына старого короля и начала устанавливать во дворце и государстве свои порядки, к ней приволокли одну женщину...

– Игурейскую колдунью? – чуть слышно спросил Доминик.

– Верно, – кивнула Марта. – Эсселиты тогда были не в почете, простые жители опасались и недолюбливали колдунов. Крестьяне обвиняли арестованную в том, что она наводит порчу на их скотину и посевы...

– Конечно помню, – сказал Доминик. – Я ведь лично присутствовал на ее допросе. Королевскими судьями тогда руководила сама миледи Лионелла, она и допрашивала обвиняемую...

– Ходили слухи, что во время допроса произошло что-то очень странное, – сказала Марта. – Мне нужно знать, что именно. Я надеялась, что ты найдешь мне записи о тех событиях, но раз ты сам там присутствовал... Это сильно облегчит нашу задачу.

– Да, – поспешно закивал старый архивариус. – Я отлично все помню! Миледи скрывала тогда свою принадлежность к Эсселитам и делала вид, что, как и все граждане королевства, ненавидит черных колдунов. В тот день она учинила игурейке настоящий допрос с пристрастием. Но та ничуть ее не испугалась. Она при всех судьях и прокурорах обвинила Лионеллу в том, что та сама ведьма, но пытается засудить сестру по ордену! Кончилось все тем, что миледи Лионелла вышла из себя, раскричалась и приказала казнить непокорную женщину. И тогда мятежная колдунья произнесла одно странное пророчество...

Марта склонилась к старику.

– Оно меня и интересует, – тихо сказала она. – Помнишь точно, что именно предсказала арестованная?

– Игурейская колдунья предрекла миледи Лионелле, что та ответит за свое предательство! – торжественно провозгласил архивариус. – Вот дословно, что она сказала: «Власть твою погубит ребенок, неподвластный магии Эсселитов! Дитя из дворца с добрым сердцем и чистой душой, избежавшее смерти и выросшее в казенном доме, оно обретет силу, многократно превосходящую твою, и день этот станет последним в твоей жалкой жизни».

Услышав это, Марта Грегуар Эсселит восхищенно замерла.

– У меня тогда прямо мурашки по коже побежали, – признался старый архивариус. – Так всегда бывает, когда кто-то из Эсселитов творит рядом свою магию. И я сразу понял, что когда-нибудь пророчество арестованной игурейки обязательно сбудется!

– Оно сбудется, – улыбнулась Доминику Марта, – уверяю тебя! И момент близок, хоть нынешние правители и не подозревают об этом.

– Но разве во время дворцового переворота кто-то из придворных, кроме тебя, смог спастись? – недоуменно спросил архивариус. – Те, кто сразу не переметнулся под знамена нового императора, были расстреляны на месте, и члены их семей были безжалостно уничтожены...

– И все же кое-кому удалось сбежать из дворца в ту ужасную ночь, – задумчиво произнесла Марта. – Двое детей, совсем еще младенцы, остались в живых. Я сама помогла спрятать их от мести Всевелдора и злодейки Лионеллы. Полагаю, что пророчество говорит о ком-то из них... Ты не представляешь, как я рада услышанному, почтенный Доминик!

Марта склонилась и поцеловала старого архивариуса в лысую макушку.

– А теперь прощай, мой любезный друг, – сказала она. – Не знаю, свидимся ли еще, но буду искренне на это надеяться.

Марта Грегуар Эсселит вышла из императорского архива и поспешила на смотровую площадку. В это время гигантские двери обеденного зала с грохотом распахнулись. Марта резко обернулась и остолбенела. Она увидела ту, кого больше всего опасалась и ненавидела.

Миледи Лионелла, первый министр императора и глава ордена Эсселитов, вошла в банкетный зал и удивленно уставилась на Марту.

Лионелла Меруан Эсселит выглядела лет на сорок, хотя на самом деле ей было куда больше. Высокая, худая, бледная как смерть женщина с ярко-красными губами. Миледи Лионелла любила одеваться в длинные черные платья и накидки, кружевной шлейф, расшитый золотыми узорами, струился за ней по мраморному полу. Ее длинные черные волосы были уложены в высокую прическу, заколотую изогнутыми серебряными шпильками.

– Ты?! – гневно выдохнула Лионелла, увидев Марту. – Стражники сообщили, что на крышу дворца опустился кто-то из Эсселитов, но я никак не ожидала увидеть здесь тебя, проклятая мошенница!

– Отчего же?

– Я считала, что ты давно мертва!

– Приятно сделать тебе сюрприз! – ехидно улыбнулась Марта. – Пусть и такой неприятный!

– И последний в твоей жалкой жизни! – с ненавистью выкрикнула Лионелла.

Она с силой ударила черным рунным посохом о пол. По мрамору зазмеились тонкие красные молнии, показывающие готовность посоха к использованию.

Марта выхватила из-под плаща свой посох и со щелчком раздвинула его. Он был сделан в виде обычной трости с серебряным набалдашником, тогда как посох миледи Лионеллы выглядел словно королевский скипетр. Лионелла взмахнула посохом над головой и резко ткнула им в сторону Марты.

Искрящая молния, слетевшая с наконечника, врезалась в пол у ног Марты, так что она едва успела отскочить. В ответ Марта раскрутила над головой свой посох и махнула им в сторону миледи. Молния Марты ударила куда точнее.

Шлейф платья Лионеллы вспыхнул, к потолку взвился черный дым. Лионелла с гневным воплем сбросила расшитую накидку, оставшись в одном платье, и кинулась на Марту. Магические посохи колдуний с громким электрическим треском скрестились в воздухе.

Марта отбила яростный выпад Лионеллы и тут же ударила сама. Миледи Лионелла проворно отскочила, изогнувшись всем телом, словно змея, и попыталась зацепить противницу наконечником посоха. Марта Грегуар Эсселит едва успела отскочить. Молния Лионеллы пролетела мимо и с громким треском разнесла в щепки ближайший стол. Горящая скатерть взмыла в воздух, кубки и тарелки посыпались на пол.

Колдуньи вновь скрестили посохи, и битва продолжилась.

Обеденный зал наполнился запахом озона, как во время грозы. Стоял ужасный грохот, треск дерева и звон разбитого стекла. Привлеченные шумом, в зал вбежали трое стражников в форме имперских войск. Они остолбенели на пороге, пораженные видом двух сражающихся Эсселиток.

– Что уставились, недоумки?! – закричала миледи Лионелла. – Пристрелите эту лазутчицу! Немедленно!

Стражники одновременно потянулись за револьверами. Увидев это, Марта Грегуар Эсселит бросилась к огромному витражному окну.

– Не уйдешь! – злобно расхохоталась Лионелла, почуяв, что сила теперь на ее стороне.

Ее черный посох взметнулся вверх, и яркая извивающаяся молния устремилась на Марту. Но женщина проворно вскочила на свою трость и взмыла к потолку обеденного зала.

Молния миледи вдребезги разнесла огромное окно. Лионелла и стражники едва успели отскочить подальше от лавины битого цветного стекла. А Марта выпорхнула в разбитое окно и была такова.

– Стреляйте в нее! – взвизгнула Лионелла Меруан Эсселит.

Стражники, подбежав к окну, начали палить из револьверов вдогонку быстро удаляющейся фигурке, но ни одна пуля не достигла цели. Марта Грегуар Эсселит скрылась за одной из башен дворца.

– Болваны! – злобно завопила Лионелла. – Идиоты! Вы не только пропустили во дворец лазутчицу, но еще и дали ей уйти!

Она снова вскинула черный посох и окатила стражников целым фонтаном желтых и красных молний. Стражники рухнули на пол и задергались в конвульсиях, но миледи Лионелла равнодушно прошла мимо них, даже не оглянувшись. Она приблизилась к двери архива и пинком распахнула ее.

Архивариус Доминик сжался за столом, помертвев от страха.

– Мерзкий старикашка! – воскликнула Лионелла. – Она приходила к тебе?

Доминик поспешно выскочил из-за стола и бухнулся на колени перед Лионеллой, ударившись лбом о каменный пол.

– О да, дражайшая миледи! – заикаясь, забормотал он. – Она ворвалась ко мне в архив и напугала меня до чертиков! Угрожала мне пытками и расправой, если я не дам ответы на ее вопросы. Я уже почти шел в ваши покои, чтобы сообщить об этом!

– Но так и не дошел? – Миледи Лионелла толкнула его посохом, и архивариус свалился на спину. – Наверняка ты с ней в сговоре!

– Нет! Я верен императору! Я уже хотел выйти из архива, как вдруг началась ваша грандиозная дуэль! – закричал Доминик. – А когда дерутся два Эсселита, нам, простым людям, лучше всего держаться подальше. Не ровен час, поджарите мою жалкую тушку, а мне еще охота пожить!

Лионелла зловеще усмехнулась, помахивая своим посохом.

– Ничто не мешает мне прямо сейчас превратить тебя в кучу тлеющих углей, жалкий старикашка, – сказала она. – Я к тебе давно присматриваюсь! Ты безвылазно сидишь в своем пыльном архиве. Кто знает, какие мысли посещают твою пустую голову? Может, строишь против нас заговоры?

– Нет, миледи! – взвыл архивариус. – Клянусь! Моя пустая голова совершенно пуста от природы!

– Так чего же хотела от тебя бывшая королевская нянька? – смилостивившись, спросила колдунья.

– Она расспрашивала меня о пророчестве, – выпалил старик.

Миледи Лионелла нахмурила изящные брови:

– О том безумном бреде, который двадцать лет назад наговорила игурейская ведьма?

– Да, миледи! Только Марта Грегуар Эсселит не считает это бредом. Она заставила меня все ей рассказать, угрожала своим жутким рунным посохом! Что мне оставалось делать? Я все ей выболтал.

Лионелла схватила старого архивариуса за грудки и рывком вздернула его на ноги.

– А почему вообще она интересовалась этим пророчеством? – глухо спросила миледи.

– Марта сказала, что в момент переворота из дворца смогли вывезти двух детей, – трясясь от страха, выдавил Доминик. – Она считает, что в пророчестве говорится об одном из них!

Брови Лионеллы изумленно поползли вверх. Слова старика потрясли ее.

– Неужели? – выдохнула она. – И где же сейчас находятся эти дети?

– Об этом она не говорила, – пожал тощими плечами Доминик. – Но в пророчестве сказано, что ребенок вырастет в казенном доме... Сейчас ему, должно быть, лет двенадцать – пятнадцать. Значит, он содержится в каком-нибудь государственном приюте или тюрьме для несовершеннолетних преступников...

– А ведь ты прав, – прошептала миледи Лионелла.

Она швырнула старика через всю комнату. Доминик брякнулся в свое кресло и тут же рухнул вместе с ним, опрокинувшись назад.

– Сиди здесь, старикашка! И пеняй на себя, если ты мне солгал... Я тебя испепелю!

Миледи Лионелла вышла из архива, а архивариус Доминик остался лежать на полу, вытаращив глаза от страха. Он все еще не верил, что его оставили в живых.

Миледи одолевали ужасные предчувствия. Давненько она не слышала об этом странном пророчестве. И если Марта Грегуар Эсселит им всерьез заинтересовалась, может, ей стоит быть начеку? Не ровен час, пророчество исполнится. Зачем это Лионелле? Лучше подстраховаться.

В обеденный зал вбежал глава дворцовой стражи Мафусаил Покотыло. Невысокого роста, толстый и неповоротливый, он зато мог похвастаться пышными усами, которые отросли практически до плеч. Увидев своих людей, валяющихся на полу без сознания, Мафусаил вытаращил глаза.

– Что здесь случилось, миледи? – писклявым голосом воскликнул он.

Лионелла ловко схватила его за усы и подтянула к себе.

– С каких это пор начальник имперских стражников обо всем узнает самым последним? – зловеще осведомилась она. – Хочешь, чтобы я пожаловалась на тебя императору? Великий Всевелдор быстро укоротит твои мочалки.

Заплывшие глазки Мафусаила едва не вылезли из орбит от ужаса.

– Не надо, миледи! – запричитал он. – Я буду расторопнее!

– Хочется в это верить! – Лионелла отпустила его усы так резко, что Мафусаил едва не упал. – А теперь слушай меня внимательно, ходячее недоразумение.

– Я весь внимание!

– Немедленно отправляйся на дворцовый телеграф и разошли телеграммы во все имперские заведения для несовершеннолетних сирот. Пусть директора и коменданты приютов, школ и тюрем приготовятся к срочной проверке. Я отправляю к ним ревизоров. Никого из детей никуда не отпускать. В госпитали не отвозить, умерших не хоронить. Понял?

– Так точно! – Мафусаил подпрыгнул и стукнул каблуком о каблук.

– Иди! – нетерпеливо бросила Лионелла. – И пришли ко мне Рашида, Гребуна и Левтину. У меня есть для них особое задание.

Глава стражи кивнул и со всех ног помчался исполнять поручение, а миледи Лионелла отправилась в свои покои.

На самом верхнем этаже самой высокой башни, в самом дальнем зале под куполообразной крышей располагалась ее алхимическая лаборатория. Это было огромное круглое помещение, пропахшее химикатами и колдовскими зельями. В центре зала на толстых цепях висел большой шар из блестящего желтого металла, под которым горел зеленоватый огонь. Внутри шара постоянно что-то булькало и двигалось, поэтому он слегка раскачивался. По всей лаборатории от него тянулись тонкие трубки и кабели, соединенные с хитроумными аппаратами, закрепленными на стенах.

Эсселиты Рашид Толедо, Гребун Вендиго и Левтина Маркус появились в лаборатории миледи несколько минут спустя. Первого и второго подняли с постели – они жили во дворце. Левтину нашли на императорском балу, поэтому она была в роскошном вечернем наряде из красного атласа.

Рашид Толедо, высокий, худой мужчина с морщинистым лицом, приблизился к миледи Лионелле и с почтением поцеловал ей руку. У него были пышные черные усы и длинные, до плеч, волосы с проседью. Одевался Толедо всегда исключительно в черное. За ним последовал Гребун Вендиго – низкорослый толстяк с обритой наголо головой. Он с трудом передвигался на коротких ногах, поэтому предпочитал летать верхом на своем рунном посохе. Он также приложился к руке Лионеллы своими толстыми губами.

Левтина Маркус лишь слегка присела в реверансе. Она была самой молодой из троицы Эсселитов – полноватая молодая женщина с огненно-рыжими, вечно растрепанными волосами.

Из троих самым опасным считался Рашид, угрюмый и злобный, хороший боец и стратег. Гребун не отличался особой смелостью, но славился подлостью и склонностью к разным козням и интригам. Левтина же была самой сильной во всем, что касалось использования магии. Она повелевала энергиями и знала наизусть тысячи самых разных заклинаний. Эсселиты сильно отличались друг от друга внешне, но при этом имели схожие черты – жадность, завистливость и подлость.

– Миледи, – почтительно обратился к Лионелле Рашид Толедо. – Зачем вы пригласили нас в такое позднее время?

– Во дворце только что побывала Марта Грегуар, – сухо ответила Лионелла. – Хотела узнать о старом пророчестве игурейской колдуньи. Она сказала архивариусу, этому болвану Доминику, что пророчество может сбыться.

Эсселиты изумленно уставились на госпожу.

– Но каким образом? – выдохнул Гребун, почесав свою лысину. – Ведь никто из детей не выжил той ночью...

– Представь себе, кому-то из них посчастливилось остаться в живых, – скривилась Лионелла Меруан Эсселит. – Я помню, что во время дворцового переворота из города тайно выехала небольшая карета. Мы ее настигли и взорвали, но в спешке не убедились, что все пассажиры действительно погибли... А ведь именно там, похоже, ехали дети! Что, если они и правда выжили?

– Нужно проверить, – мрачно изрек Рашид Толедо, – и исправить оплошность.

– Именно, – кивнула миледи. – Для того я вас и пригласила.

– Так что мы должны сделать? – спросила Левтина.

– Завтра с самого утра вы начнете обход всех сиротских приютов, тюрем и колоний. Найдите ребенка, неподвластного нашей магии.

– А когда найдем, что дальше? Уничтожить его? – поинтересовался Рашид.

– Нет, – покачала головой миледи Лионелла. – Привезите его ко мне. Я сама хочу убедиться, что мятежная игурейка не ошиблась в пророчестве.

– Хорошо, миледи!

Все трое Эсселитов почтительно склонились перед Лионеллой.

– С рассветом мы отправимся в дорогу! – пообещал Рашид.

– И не мешкайте, – холодно сказала Лионелла. – И так слишком много времени потрачено впустую. И еще! Проверьте все вокзалы и порты столицы. Возможно, я ошибаюсь, но вдруг Марта Грегуар решит сесть на поезд или пароход? Тут-то мы ее и схватим. Я с удовольствием поговорила бы с ней по душам!

Эсселиты поклонились еще раз, а затем разошлись по своим покоям собираться в дорогу.

Глава четвертая, в которой Дарина собирает ягоды, а Пима орудует ножницами

Утро в сиротском приюте Белой Гривы началось с учебы. Предполагалось, что воспитанников должны научить чему-то, кроме чтения и письма. Эти две дисциплины Дарина знала вполне сносно и не понимала, зачем ей учить еще историю, математику, географию и астрономию. Тем более что все предметы вел старик Федусей Горгон, а он иногда забывал, что именно преподает в данный момент, и начинал нести околесицу.

Первым был урок истории. Появившись в классе, Федусей демонстративно покашлял и приложился к фляжке со своей микстурой. Ему сразу полегчало. Щеки учителя слегка порозовели, и он улыбнулся:

– Ну что, неучи и лоботрясы, к сочинению все готовы?

– К какому сочинению? У нас вообще-то сейчас история, – напомнил ему Пима.

– О! – кивнул Федусей. – Верно! Как я мог забыть?

Подумав немного, он начал рассказывать ученикам о том, как великий правитель Всевелдор победил старого тирана – короля Ипполита – и провозгласил себя первым императором страны. Учитель Федусей уже не раз рассказывал эту историю, но потом забывал и опять начинал рассказывать, причем с новыми подробностями. Воспитанники приюта ему не мешали. Время идет, и ладно. Лучше уж слушать россказни Горгона, чем делать какую-нибудь самостоятельную работу.

– Старый король Ипполит правил много лет, – рассказывал Федусей, – и это были не лучшие времена для нашей страны. Народ платил непомерные налоги, простые люди голодали, в то время как богачи купались в роскоши.

– А разве сейчас происходит не то же самое? – поинтересовался Триш.

– В принципе, да... Но сейчас в стране строгий порядок! – подумав, ответил Федусей. – Вся наша жизнь проходит по строгим правилам. Вот взять хотя бы вас. При старом правлении вас просто вышвырнули бы из приюта, когда исполнится восемнадцать лет. И что вы бы делали дальше? Слонялись бы по стране, не зная куда приткнуться.

Дарина подумала, что, если бы не война, развязанная Всевелдором, она вообще вряд ли сейчас сидела бы в этом приюте. Кем, интересно, были ее родители и что с ними стало?

– А сейчас? – продолжал Федусей Горгон. – За вас уже обо всем подумали! После приюта такие, как вы, отправляются прямиком в Императорскую военную академию, где из сирот готовят будущих солдат. Станете защищать Империю от врагов, благо сейчас их развелось огромное количество. На юге – берберийские кочевники, на западе – игурейские колдуны, со стороны моря – того и гляди пираты нападут. Так что будете защищать свою страну! Зря, что ли, мы вас растим и кормим?

– А при старом короле Ипполите у нас тоже было много врагов? – спросила Дарина.

Учитель Федусей подозрительно на нее уставился:

– А ты отчего это интересуешься?

– Просто так, – пожала плечами девочка.

– Лучше вам не забивать себе голову такими сложными вопросами. Меньше знаете, лучше спите! И вообще, хватит на сегодня, – решил старик. – Идите себе работайте, а мне что-то нездоровится...

Федусей вытащил из кармана фляжку со своим лекарством и основательно к ней приложился. Воспитанники, тихонько хихикая, начали расходиться.

Пришло время полевых работ.

У подножия холма, на котором стояло здание приюта, неподалеку от озера, располагались плантации клубники и земляники, огороженные высоким забором, опутанным колючей проволокой.

Плантации принадлежали сиротскому приюту. Воспитанники собирали ягоды, которыми Коптильда Гранже торговала на местном рынке, выручая за них неплохие деньги. Предполагалось, что прибыль расходуется на нужды детей, но на самом деле комендантша все деньги забирала себе. Иногда, правда, она делилась с Копотуном и кухаркой, чтобы они не нажаловались на нее в министерство, но бо́льшую часть денег все же тратила на себя.

Старшие воспитанники поговаривали, что у комендантши есть собственный большой дом где-то за деревней Белая Грива. Но он заперт, а Коптильда живет в приюте на казенных харчах. Так не надо тратить свое жалованье на еду, дрова и электричество. Коптильда Гранже не уставала твердить всем о своей экономности и бережливости, но Дарина и другие дети твердо знали, что она просто жадина и любительница дармовщинки.

Дарина, Пима и Триш собирали поспевшую клубнику в большие плетеные корзины. Особенно усердствовала Дарина, ведь ей приказали собрать двойную норму. Триш и Пима помогали ей как могли.

Неподалеку в плетеном кресле, под огромным цветастым зонтом, сидел Копотун Гранже. Рядом с ним стояли кувшин с квасом и корзина с пирожками. В обязанности братца Коптильды входило следить, чтобы воспитанники приюта не совали ягоды в рот, а складывали их исключительно в корзины. Но толстяка быстро разморило на солнышке, и он уснул.

Тут-то воспитанники и устроили себе праздник живота. А что еще им оставалось, особенно Дарине, Тришу и Пиме, которым комендантша запретила приходить сегодня на ужин. Эти ягоды были для ребят единственной возможностью поесть.

Вскоре и корзины, и животы наполнились до предела. А Копотун по-прежнему громко похрапывал, постепенно сползая со своего кресла. Откуда-то прискакала здоровенная зеленая жаба. Триш поймал ее и принялся щекотать травинкой ее толстое белое брюшко.

Дарина растянулась на мягкой зеленой травке между грядками и блаженно жмурилась. Триш и Пима улеглись рядом. В ясном синем небе над их головами медленно проплывал черный имперский дирижабль с гербом Всевелдора Первого на боку.

– Я совсем не хочу идти в солдаты! – сказала вдруг Дарина. – А Федусей сказал, что ничего другого нам не светит...

– А я хочу, что ли? – возмутился Триш, продолжая щекотать жабье брюхо. – Да только другого выбора у нас нет.

– Выбор есть всегда, – заявила Дарина. – Если бы мы только могли избавиться от ошейников!

Услышав это, Триш и Пима вздрогнули и с опаской покосились на Копотуна, но тот продолжал безмятежно дрыхнуть и не слышал ни слова.

– А что бы ты тогда сделала? – вполголоса спросил Пима.

– Подалась бы в пираты! – с уверенностью сказала Дарина. – Или к берберийским кочевникам! Скакала бы себе целый день на лошади, пасла бы овец и проблем бы не знала.

– Кочевники живут свободно, – согласился Триш. – Империя им не указ.

– Потому что во время войны они не поддержали Всевелдора, – сказал Пима.

– Но они не помогли и старому королю Ипполиту, – возразил Триш.

– Он пытался заставить их платить налоги! Оставил бы их в покое, может, до сих пор сидел бы на своем троне во дворце, – со знанием дела заявила Дарина. – К тому же захват власти Всевелдором случился так быстро, что кочевники просто не успели бы прийти на помощь королю Ипполиту.

– Откуда ты все это знаешь? – удивленно спросил Триш, подняв жабу за заднюю лапу.

– Слушать надо внимательней! Федусей нам недавно об этом рассказывал на уроке математики.

– Я тоже не хочу идти в армию императора, – признался Пима. – Я вообще боюсь всякого оружия. Лучше уж податься в ученые, чем идти воевать.

В это время на клубничной плантации появилась комендантша Коптильда. По пятам за ней семенил мерзкий Мисса и что-то шептал ей вполголоса. Увидев валяющихся на траве ребят, Коптильда уперла руки в бока.

– Развалились! – крикнула она. – Вы уже собрали дневную норму ягод?

– Так точно, ваше высокоблагородие, – вскочил с травы Пигмалион.

– Смотрите у меня! – Комендантша погрозила им огромным кулаком. – В ваших интересах собрать мне сегодня ягод на сто монет! А не соберете, на целый день отдам вас за эту сумму бабке с рынка, которая торгует подсолнухами! Будет от вас хоть какая-то польза! Эй ты, Дриш! Отстань от несчастной жабы! Ты ее совсем замучил!

– Могу отдать ее вам, – предложил Триш.

– А мне на что эта мерзость? – возмутилась Коптильда. – Зашвырни ее куда-нибудь, бестолочь!

– О, я знаю, куда ее зашвырнуть, – зловеще протянул Триш и многозначительно посмотрел на Миссу.

Тот побледнел.

– Только попробуй, – нервно пригрозил он. – Я всем расскажу, что ты меня ударил!

– Сделай одолжение, – кивнул Триш в ответ. – Мне весь приют аплодировать будет!

– Ну хватит! – рявкнула Коптильда, а Мисса спрятался за ее широкой спиной и погрозил Тришу кулаком. – Где мой никчемный братец?

Тут она увидела, что ее брат тихонько храпит. Комендантша свирепо нахмурилась, подошла и резко смахнула его с кресла. Шлепнувшись на землю, Копотун сразу проснулся. Кувшин с квасом опрокинулся на траву. Триш не без сожаления отпустил жабу, и она торопливо запрыгала прочь.

– Что? – спросонья вскрикнул Копотун. – Где я? Кто я?

– Вот так ты следишь за этими ворюгами и мошенниками? – завопила Коптильда. – Они, наверное, сожрали половину урожая!

– Да я глаз не сомкнул! – принялся оправдываться Копотун.

– Я уж видела! Нашла кому доверить такое ответственное дело. Пустоголовому болвану! В следующий раз кухарку попрошу.

– Это я-то болван? – обиделся Копотун. – Да я самый умный человек во всей округе!

Коптильда злобно усмехнулась.

– У тебя голова такая же дырявая, как этот кувшин из-под кваса, – сказала она.

– С этим кувшином все в порядке! – заявил ее братец.

– Да неужели?

Подобрав пустой кувшин, Коптильда треснула им по лбу Копотуна. Кувшин разлетелся вдребезги. Копотун ойкнул, а Мисса испуганно пискнул.

Комендантша развернулась на каблуках и зашагала прочь, Мисса потрусил за ней, а Дарина и другие дети так и покатились со смеху.

Копотун Гранже злобно вытер с лица остатки кваса.

– Смейтесь, смейтесь, оборванцы! Не было бы мне так лень, – процедил он сквозь зубы, – уж я бы вам надавал!

– Конечно, – кивнул Триш. – Мы в этом нисколько не сомневаемся.

Общий смех усилился.

– А ну, проваливайте отсюда! – разозлился Копотун, поднимаясь с земли. – Не мешайте мне отдыхать!

Воспитанников приюта не требовалось просить дважды.

– Ура! – обрадовался Пима.

Он склонился к Дарине и Тришу.

– Пойдем со мной, – заговорщическим тоном произнес он. – Я вам кое-что покажу!

– Мы наконец увидим, для чего ты собираешь все эти винтики и гайки? – заинтригованно спросила Дарина.

– Нет, – покачал головой Пима. – Для этого еще слишком рано. Я не люблю показывать свои изобретения, пока они не закончены, поэтому в другой раз. Но у меня есть кое-что другое, что надо опробовать.

– Пойдем, – с готовностью кивнула Дарина.

– Только давайте сначала уберем ягоды с солнца, а то они раскиснут и превратятся в микстуру от кашля, – сказал Триш. – Федусей будет только рад, но вот Коптильда нас всех потом в копошилку пошвыряет!

– О, ты прав, – согласился Пима.

Они затащили наполненные ягодами корзины под высокий навес, укрыв их от солнечных лучей, а затем направились на задний двор. Пима привел друзей в большой деревянный амбар, заваленный разным барахлом. Комендантша хранила в нем дрова для растопки кухонной печи, метлы, грабли и лопаты для огородных работ. А в самом дальнем и темном углу Пима оборудовал себе секретное местечко, где мастерил разные хитроумные изобретения.

Конечно, амбар был заперт и на двери висел большой замок, но пробраться внутрь не составляло труда – через небольшую дыру в стене, скрытую куском фанеры.

Пима отодвинул фанеру, и все трое протиснулись внутрь. В амбаре было тепло и сухо, пахло сеном и свежими опилками. В центре стоял железный паровой котел, благодаря которому зимой в приюте было более или менее тепло. От котла тянулось множество тонких трубок из меди, исчезавших в потолке амбара.

– И что же ты хочешь нам показать? – осведомилась Дарина.

Вместо ответа Пима подцепил пальцами одну из досок пола и, поднатужившись, приподнял ее. Под доской оказался тайник. Пима просунул туда руку и извлек на свет здоровенные ножницы по металлу.

Дарина и Триш шарахнулись в стороны, решив, что он их сейчас прирежет. Но Пима только ухмыльнулся.

– Я точил их целых две недели! – с гордостью сообщил он.

– А зачем? – осторожно спросил Триш.

– Дормидонт выковал их из особой закаленной стали, – сказал Пима. – Так что они режут даже металл!

Дормидонт Эклектий служил в Белой Гриве кузнецом. Этот веселый и остроумный старичок всегда ходил в длинном кожаном фартуке и очках с толстыми стеклами. Волосы у Дормидонта торчали в разные стороны, будто его ударило электрическим током. Пима частенько сбегал к нему из приюта и помогал чинить всякие странные механизмы, которые жители деревни потом использовали для посева и уборки пшеницы.

– А для чего они тебе? – спросила Дарина, с опаской разглядывая блестящие ножницы.

– Хочу кое-что проверить! Для того вас и пригласил.

Пима заставил Триша сесть на старый колченогий стул и принялся резать ножницами его ошейник.

– Думаешь, получится? – с сомнением спросила Дарина. – Мы ведь уже несколько раз пытались избавиться от этих проклятых ошейников. Резали ножницами, пилили кухонным ножом, пилой по металлу, даже серпом пробовали, и все без толку!

Однажды она даже попыталась разрубить ошейник огромным топором, но едва не снесла Тришу голову. Друг потом с ней целых две недели не разговаривал. Еле помирились.

– Эти ножницы очень крепкие и острые, – пыхтя от натуги, сообщил Пима. – Таких у нас еще не было!

Он крепко сдавил ручки кованых ножниц. Послышался громкий треск, от ошейника полетели яркие искры, а затем ножницы Дормидонта со щелчком переломились пополам, не причинив эсселитскому ошейнику никакого вреда.

Триш дернулся и свалился со стула.

– Меня током ударило! – возмущенно воскликнул он.

– Током? – удивился Пима. – А ток здесь откуда?

– Магия Эсселитов, дубина! – напомнил ему Триш, поднимаясь с пола. – Так что можешь больше не пытаться. Она не дает снять ошейник никаким инструментом, кроме магии.

– А кто они вообще такие, эти Эсселиты? – возмущенно спросил Пима. – И откуда у них такие способности?

Дарина вдруг поняла, что тоже этого не знает. Эсселиты существовали всегда, и она как-то не задавалась вопросом, откуда они взялись.

– Надо как-нибудь спросить об этом у Федусея Горгона, – сказала она. – Он ведь уже старый и наверняка об этом знает.

Пима снова открыл свой тайник в полу и с досадой швырнул туда обломки ножниц.

– Опять неудача! Ну ничего, все равно я что-нибудь придумаю, – хмуро пообещал он.

– Только в следующий раз будешь не на мне, а на Дарине свои эксперименты проводить, – бросил ему Триш.

Дарина вытаращила глаза.

Все трое направились к дыре, ведущей наружу. Над головами ребят в потолке амбара зияла огромная трещина. И опять никто не заметил, что сквозь эту трещину за ними пристально наблюдает большой янтарно-зеленый глаз с узким зрачком.

Глава пятая, в которой Дарина и ее друзья попадают в засаду

Вечером все обитатели приюта, за исключением Дарины, Триша и Пимы, отправились в столовую. Конечно, кухарка Агриппина готовила ужасно. Среди воспитанников даже ходили слухи, что она иногда сморкается в кастрюлю, поскольку терпеть не может детей, но Дарина сейчас согласилась бы и на ее жуткую стряпню. Съеденной днем клубники хватило ненадолго, и в животе опять урчало от голода.

Дарина, Триш и Пигмалион уселись на сваленные у забора железные бочки из-под керосина. Где-то позади Вельзевул яростно облаивал каркающих ворон.

– Есть так сильно хочется, – жалобно сказала Дарина.

– Ага, – подтвердил Триш. – У меня живот подвело.

– А все из-за некоторых любителей варенья... – Дарина пихнула Пиму в бок так, что тот чуть не свалился с бочки.

– Виноват, – согласился Пигмалион. – Но сделанного не воротишь.

– И что нам теперь, с голоду помирать? – хмуро спросил Триш.

– А в самом деле, пошли в деревню, – предложила Дарина. – Наворуем овощей, перекусим? Только к старосте Гвидону больше не пойдем, странная у него какая-то семейка!

Ее предложение приняли единогласно. На улице уже смеркалось, так что друзьям удалось выбраться из приюта незамеченными. Лишь Вельзевул в очередной раз едва не проломил забор, когда они пробирались мимо его вольера. Но ребята ускорили шаг, и псина быстро про них забыла, возобновив разборки с воронами.

Дарина, Триш и Пима спустились с холма и затаились в кустах у входа в деревню, чтобы обговорить план дальнейших действий.

На этот раз они выбрали своей целью небольшую теплицу с помидорами, принадлежавшую сторожу деревенской церкви, злющему старику с деревянной ногой. Правда, бегал этот дед так быстро, что мог запросто догнать даже шустрого Триша! Сторож жил на противоположном краю деревни, рядом со старой церковью. Теплица – высоченный куб из прозрачного стекла – стояла у самого дома. Старик всегда запирал ее на ночь на большой висячий замок, но одно из боковых стекол легко снималось. Об этом знали все воспитанники сиротского приюта.

– Дырка там не очень большая. Мы-то с тобой пролезем, – сказала Дарина Тришу. – А вот этого толстячка не пропихнуть!

– Не такой уж я толстый, – обиженно сказал Пима. – Просто у меня широкая кость!

– И с каждым днем она становится все шире, – заметил Триш.

– Верно! – радостно воскликнул Пигмалион. – Ну и еще я немного пухленький.

– Пухлее не бывает! – согласилась Дарина. – Ты весишь, наверное, уже не меньше Коптильды или Кризельды Гвидон, а это две самые главные толстухи в наших краях!

Триш поежился.

– Вспомню, как на меня смотрела Кризельда, и прямо в дрожь бросает, – признался он. – Не иначе, она решила меня как-нибудь подкараулить и слопать. Надо держать ухо востро.

– Не бойся! – рассмеялась Дарина. – Ходи повсюду с Пигмалионом. Она, как увидит нашего пухлячка, сразу забудет про твои кости!

Дождавшись, когда на улице стемнеет, друзья крадучись приблизились к домику церковного сторожа. Хозяин дома отсутствовал, в огороде не было ни души, в окнах дома свет не горел. Наверное, сторож сидел в трактире «Ржавая подкова», а может, лег спать пораньше. Дарина, Триш и Пима перелезли через ветхий забор. Затем Дарина и Триш нашли лазейку в стене, пробрались в теплицу и начали рвать помидоры и рассовывать их по карманам. Пима, как самый ширококостный, остался снаружи караулить.

Триш и Дарина уже выбирались из теплицы, когда в темных окнах домика вдруг вспыхнул свет. Не прошло и секунды, как старик резво выскочил на крыльцо, громыхая деревянной ногой.

– Воры! – завопил он. – Держи воров!

И тут стало ясно, что они совершили большую ошибку, пробравшись сюда. Внук сторожа, здоровенный прыщавый мальчишка, выбежал из дома с огромной дубиной и бросился в погоню за незадачливыми воришками. Он жил с матерью в соседнем городишке, а в Белую Гриву приезжал только на время школьных каникул. И надо же было такому случиться, что именно сегодня у него начались каникулы!

Дарина, Триш и Пима ломанулись сквозь кусты жимолости, теряя на ходу ворованные помидоры. Мальчишка, оказавшийся очень проворным, несся за ними, угрожающе размахивая дубиной.

– Ату их! – вопил его дед с крыльца, потрясая кулаками. – Не жалей воров, чтобы впредь неповадно было!

Перепуганные воришки с разбегу перемахнули через забор, но внук церковного сторожа перескочил за ними следом, а потом громко, пронзительно свистнул. К нему тут же присоединились приятели из соседних домов. За Дариной и ее друзьями гнались уже пять человек.

Дело пахло керосином. Внук сторожа на бегу размахнулся и швырнул палку под ноги Тришу. Парень запнулся и рухнул на землю. Деревенские мальчишки издали восторженный рев.

Дарина тут же притормозила, развернулась и побежала обратно на выручку Тришу. Трусливый Пима даже не сбавил хода и скоро скрылся в ближайших кустах сирени.

– Попались! – восторженно крикнул внук церковного сторожа, подлетев к Тришу. – Ворюги несчастные! Мы вам надолго отобьем охоту шарить по чужим огородам.

– Правду Мисса сказал, – подхватил второй мальчишка. – Явились – не запылились. Хорошо, что мы были наготове.

Дарина вытаращила глаза. Значит, поганец Мисса сдружился с деревенскими парнями и рассказал им, что сегодня кое-кто останется без ужина и захочет полакомиться чужими овощами. Стало быть, он тоже иногда похаживает в эту деревню тайком от комендантши!

В это время Триш вскочил на ноги и принял боксерскую стойку. Увидев это, деревенские мальчишки расхохотались.

– Поглядите-ка, какой грозный! – завопили они.

Дарина подскочила к Тришу и схватила с земли дубину.

– Ну, кто первый? – грозно воскликнула она. – Налетай! Сейчас всем вам наваляем!

Деревенские мальчишки слегка оторопели от такого безрассудства.

– А это еще что за тощая бестия? – осведомился внук церковного сторожа.

– Это я-то бестия? – разозлилась Дарина. – А ну, подходи! Сейчас угощу тебя отбивной по ребрам!

Но мальчишки не спешили нападать, с интересом разглядывая приютских воспитанников. Дарина угрожающе помахивала дубиной.

Неподалеку от дороги вдруг зашевелились кусты. За ними кто-то скрывался.

– А ну, выходи, заячья душа! – крикнула Дарина. – Думаешь, не знаю, что ты там скрываешься, предатель?

Из кустов, довольно улыбаясь, высунулся Мисса.

– Лопни мои глаза! – удивленно воскликнул Триш. – Он действительно сдал нас деревенским!

– А ты еще сомневался? – нахмурилась Дарина.

– Вы меня всегда недооценивали, – ехидно сказал Мисса. – Что, не ждали? Очень приятно. Кто бы мог подумать, что за столь невзрачной внешностью может скрываться гений злодейства!

– Иди сюда, гений злодейства! – крикнула Дарина. – Ты нам испортил гениальный план.

– Тоже мне план! Да любой идиот сразу бы понял все ваши замыслы, – надменно отмахнулся Мисса.

– Любой идиот? Теперь мне ясно, как ты обо всем догадался, – кивнул Триш.

– Сейчас дам тебе за это такого пинка, что долетишь до самого приюта! – пообещала Дарина.

– Думаешь, я тебя боюсь? – с вызовом бросил Мисса.

– А ты подойди поближе, – предложил ему Триш. – И будут тебе полные штаны.

– Да что вы на них смотрите? – возмущенно спросил Мисса деревенских. – Лупите их скорее!

– Валите их камнями! – тут же скомандовал внук церковного сторожа.

Мальчишки начали хватать с земли камни и швырять их в Дарину и Триша.

Дарина ловко отбила первый камень дубиной, и он угодил в лоб конопатому заводиле. Тот рухнул на землю. А Тришу не повезло – следующий камень ударил его в плечо. Парень охнул от боли, и тут Дарина разозлилась не на шутку.

Схватив дубину наперевес, она бросилась на деревенских мальчишек и принялась дубасить их налево и направо. Парни с воплями кинулись врассыпную, спасаясь от разъяренной девчонки. Триш догонял, кого мог, и щедро раздавал пинки.

Наконец ему в руки попался перепуганный Мисса. Триш издал радостный боевой клич, а Мисса громко взвыл от ужаса.

Тут из кустов выпрыгнул Пима с небольшим матерчатым мешочком в руках. Он вытащил горсть чего-то блестящего и швырнул под ноги деревенским мальчишкам. Послышался громкий треск, переходящий в оглушительный грохот. Мальчишки запрыгали от страха. Под их ногами что-то громко стреляло и взрывалось, все вокруг окуталось дымом, запахло серой и горчицей.

– Надо звать подмогу! – в ужасе крикнул конопатый внук церковного сторожа, поднимаясь с земли. – Отступаем!

– Отступайте! – рявкнула Дарина, размахивая дубинкой. – Во все лопатки!

Деревенских не пришлось просить дважды. Мальчишки, прихватив с собой Миссу, убежали за подмогой.

– Дело дрянь! – опустив палку, сказала Дарина Тришу и Пигмалиону. – Они сейчас всю деревню приведут. Надо рвать когти, пока не поздно.

– Согласен! – выдохнул Триш.

Дым немного рассеялся, и стало ясно, что Пима швырнул под ноги деревенским гильзы от боевых патронов.

– Это мои самодельные хлопушки! – с гордостью пояснил пухляк. – Я делаю их из патронов Коптильды, все равно они валяются по всему двору. Набиваю в них порох, горчицу и серу. Здорово они их перепугали?

– Я сама едва штаны не потеряла от страха! – призналась Дарина. – А мы думали, что ты нас бросил.

Пима напустил на себя крайне оскорбленный вид.

– Может, я слегка трусоват, – с гордостью сказал он, – но друзей в беде никогда не брошу! Кстати, я и на помощь позвал, только союзник слегка подзадержался.

В это время, продравшись сквозь кусты сирени, к ним подошел кузнец Дормидонт Эклектий, в кожаном фартуке до пола, комбинезоне из плотной брезентовой ткани и толстенных очках. Волосы у него, как обычно, стояли дыбом. В руках деревенский кузнец держал длинную кочергу.

– А что тихо так? Драка уже закончилась? – разочарованно спросил Дормидонт. – Ну вот! А я-то думал, разомнусь немного на сон грядущий.

– Надо поскорее уходить, – повторила Дарина, озираясь по сторонам. – Они убежали за подмогой. Сейчас притащат сюда половину Белой Гривы!

– А пойдемте ко мне, – предложил Дормидонт. – Я вас чаем с сушками напою. К тому же у меня они вас точно искать не станут. Переждете в моей кузнице, а потом вернетесь в приют, когда страсти чуток поутихнут.

Ребята с радостью согласились и, недолго думая, пошли к старику. Кузница Дормидонта стояла неподалеку от приютского холма, на самом берегу озера. Это было слегка покосившееся одноэтажное строение с высокой жестяной крышей. Из длинной кирпичной трубы вился сизый дымок. К кузнице примыкали домик Дормидонта и большой сарай, в котором старик хранил на запчасти разную поломанную технику.

Дормидонт предложил гостям располагаться, а сам быстренько вскипятил в жестяном чайнике воду и заварил ароматный чай. Затем вытащил из хлебного ларя корзину со слегка зачерствевшими булками, связку из десяти сушек и выложил все это перед голодными ребятами. Те тут же налетели на предложенное угощение. Триш, Дарина и Пигмалион жевали булки и закусывали их помидорами, которые не успели растерять во время драки. А кузнец разливал чай по большим жестяным кружкам.

Дормидонт всегда нравился Дарине, да и другим приютским сиротам. Добрый, смешной, немного странный старичок, острый на язык и мастер на все руки. Дочь Эклектия и пятеро его внуков жили в стране берберийских кочевников и в Белую Гриву приезжали очень редко. Они постоянно приглашали старика переехать к себе, но Дормидонт не хотел уезжать из деревни. Ему нравилось в Белой Гриве.

Дормидонт Эклектий любил детей и знал много разных интересных историй. Дарина, Триш и Пима обожали бывать у него в гостях. Старик тоже участвовал в гражданской войне, но, в отличие от комендантши Коптильды, не особо любил вспоминать былые годы. Он предпочитал рассказывать юным слушателям сказки, анекдоты и всякие смешные случаи из собственной жизни.

– Так, значит, эта злобная мегера Коптильда лишила вас ужина? – нахмурив седые брови, поинтересовался Дормидонт.

– Ага, – кивнула Дарина, жуя помидор.

– Вот же вредная галоша! – скривился кузнец. – Напоминает мне мою бывшую жену!

– А что стало с вашей женой? – с набитым ртом поинтересовался Триш.

– Она удрала из Белой Гривы, когда выяснилось, что наш кот заговорил, – ответил Дормидонт. – Перепугалась до такой степени, что покидала свои шмотки в чемодан, и только ее в деревне и видели! Но я особо не переживал, она была злой, сварливой и ничего не умела делать по хозяйству! А на что мне такая жена? К тому же котов боится. А чего их бояться, ведь это коты!

Дарина понимающе кивнула. Она знала, что многие жители Империи до одури боятся котов, потому что лет пятнадцать назад эти мохнатые создания вдруг начали говорить. Вернее, случилось это гораздо раньше, но коты старательно скрывали свои способности от людей. Они играли роль пушистых домашних любимцев, а сами, как выяснилось позже, готовили масштабный заговор по захвату имперских предприятий рыбной промышленности. Когда же их злодейские планы раскрыли, на котов начались настоящие гонения. Их стали бояться пуще огня! И тогда коты оставили людей и ушли в дремучие леса замышлять новые злодейские планы. С тех пор о них мало что было известно.

– А вы знаете, что в нашей Белой Гриве именно мой кот заговорил самым первым? – вдруг спросил кузнец Дормидонт.

Ребята перестали жевать.

– И что он сказал? – спросила Дарина.

– Спросил, не надоело ли мне смолить эту вонючую махорку, – ответил Дормидонт и хохотнул. – Причем сказал машинально, а потом сам перепугался до потери сознания. Но знаете, я никогда не предал бы своего Пафнутия Дормидонтовича. Когда началась вся эта заварушка с котами, он ушел от меня. А я ведь его так любил, моего ленивого, жирного котяру!

По традиции, котов испокон веков величали по имени-отчеству. Имя им давали владельцы, а отчество присваивалось по имени хозяина. Дарина видела котов только на картинках в старых книжках Федусея Горгона, и они не произвели на нее впечатления таких уж опасных тварей. Милые пушистые зверьки, правда, с очень хитрыми мордами.

Однако время уже было позднее, и на Белую Гриву быстро опускалась ночная тьма. Ребятам давно пора было возвращаться в приют.

– Надеюсь, деревенские уже успокоились, – пробормотал Триш. – А иначе придется взять с собой дубинку.

– Мы ее в любом случае возьмем, – ответила Дарина. – Такой инструмент никогда не помешает.

– К тому же у меня хлопушки закончились, – добавил Пима. – Нужно будет еще сделать.

– Заходите, когда захотите, – сказал им на прощание кузнец Дормидонт. – Будет время, займемся вашими ошейниками вплотную. Пима сказал, что ножницы сломались. Попробуем выковать что-нибудь помощнее.

Ребята горячо поблагодарили старика за угощение и отправились восвояси.

– И часто ты у него бываешь? – спросил Триш Пиму, когда они поднимались по склону холма.

– Частенько, – подумав, ответил Пима. – Особенно в последнее время. Я собираю одно большое секретное устройство, а Дормидонт мне в этом помогает. К тому же у него полно места для хранения моих изобретений. А в приюте Коптильда сразу заставила бы меня сдать их в металлолом.

Глава шестая, в которой Марта Грегуар Эсселит садится на поезд

На Центральном железнодорожном вокзале столицы в любое время дня и ночи царила суматоха. Поезда прибывали и уезжали ежеминутно, по перронам бежали носильщики, толкая перед собой тележки с чемоданами, кучками стояли путешественники и провожающие. За зданием вокзала – огромного сооружения из стекла и стали – высился купол императорского дворца. Он был виден из любой части столицы.

По переполненному людьми перрону быстро шагала высокая, стройная женщина в длинном черном плаще с кружевным капюшоном. Женщина слегка придерживала капюшон, закрывая лицо, и при ходьбе опиралась на длинную, изящную трость с серебряным набалдашником.

Протолкавшись сквозь толпу пассажиров, Марта Грегуар Эсселит, а это была именно она, остановилась у высокой рекламной тумбы возле билетной кассы. Ее внимание привлек здоровенный плакат, наклеенный поверх объявлений. Это был разыскной листок имперской жандармерии.

Разыскивается опасная преступница, государственная изменница и пособница предателей короны Марта Грегуар Эсселит.

Хитра, изворотлива, владеет магией. Очень опасна.

Награда за поимку – миллион золотом.

В центре разыскного листка был помещен ее портрет, довольно похожий, но на рисунке ее лицу придали уж слишком злобное и угрюмое выражение. Картинка полностью соответствовала тексту.

Марта усмехнулась и опустила капюшон еще ниже. Ищейки императора Всевелдора и злокозненной Лионеллы времени зря не теряли.

Конечно, она сильно рисковала, появившись в столице. Жила бы себе тихо и мирно на живописных пастбищах берберийских кочевников. Они всегда лояльно относились к приверженцам старого свергнутого короля, хоть и не одобряли методов его правления. Но Марте необходимо было убедиться в том, что пророчество действительно произнесли.

Правда, теперь Эсселиты императора знали, что она жива и здорова, а за ее голову назначили высокую награду. Но она не переживала на этот счет. Марте Грегуар Эсселит приходилось выбираться и не из таких опасных передряг.

Женщина пошла дальше, старательно закрывая лицо от снующих мимо людей. Неподалеку послышался оглушительный свисток паровоза, перрон мгновенно заволокло густым облаком белого пара. Ближайший паровоз медленно тронулся с места, громыхая колесами и постепенно набирая скорость.

Марта Грегуар Эсселит тоже ускорила шаг. Она уже видела вагон, в котором ей предстояло выехать из столицы.

Изначально Марта планировала вылететь из города на своем рунном посохе, замаскированном под трость, но во время боя с проклятой Лионеллой порядком израсходовала его энергию. Посохи Эсселитов заряжались по ночам от лунного света, но сегодня ночью, как назло, небо затянули густые черные тучи. Поэтому пришлось отправиться на вокзал.

Внезапно из толпы пассажиров и провожающих выскочил невысокий толстый человечек в неприметном темно-сером костюме и круглой шляпе-котелке. Он пристально смотрел прямо на Марту. Женщина выругалась про себя. Это явно был один из ищеек имперской жандармерии. В столице их служило около тысячи. Они вечно сновали по улицам, разнюхивали, подслушивали, подсматривали, ища мятежников. Иногда их труды приносили результат, но чаще они арестовывали невиновных, не имевших никакого отношения к мятежникам.

Марта мельком обернулась, чтобы взглянуть на ищейку. Это было ошибкой. Оказывается, коротышка провожал ее прищуренным взглядом. И кажется, он узнал ее. Ищейка вытащил из кармана пиджака свернутый разыскной плакат, сверился с изображением преступницы, и его глаза расширились.

Стараясь не показывать волнения, Марта неторопливо подошла к своему вагону. Кондуктор, дежуривший на перроне, услужливо открыл перед ней лакированные двери. Она с вежливой улыбкой протянула ему билет и вошла в вагон. Ее купе выглядело вполне респектабельно – мягкие диваны, обшивка стен из темного дерева, толстый пушистый ковер на полу.

Через пару секунд поезд тронулся с места. Марта Грегуар Эсселит вздохнула с облегчением, откинувшись на мягкую спинку сиденья. Теперь коротышка в сером костюме не сможет заскочить в вагон вслед за ней.

Но, как оказалось, она расслабилась слишком рано. Имперский ищейка, оказавшийся к тому же Эсселитом, выхватил из-под полы пиджака короткий рунный посох и с силой ударил им по перрону. С другого конца посоха сорвалась и устремилась в небо яркая вспышка красного света.

Народ на перроне в ужасе шарахнулся в стороны. В толпе послышались испуганные крики. Поезд постепенно ускорялся, но все еще ехал недостаточно быстро.

Привлеченные вспышкой света, в небе над крышей вокзала возникли три силуэта в черных развевающихся плащах. Это были Эсселиты миледи Лионеллы.

– Она в поезде! – громко крикнул им ищейка. – Я узнал ее! Преступница села в третий вагон!

Эсселиты устремились вдогонку за мчащимся поездом, и Марта смогла разглядеть их лица. Рашид Толедо, Гребун Вендиго и Левтина Маркус. Марта презрительно поджала губы. Она отлично знала всех троих, хорошо представляла, на что способны Рашид, Гребун и Левтина, и ненавидела их едва ли не сильнее, чем саму миледи Лионеллу. Несущаяся по небу троица была реально опасна. Марта заволновалась, но сразу взяла себя в руки. Нельзя было раскисать.

Имперский ищейка тоже вскочил на свой рунный посох, поднялся в воздух и поспешил за тройкой, но его средство передвижения оказалось на порядок медленнее. А может, он просто не слишком ловко с ним управлялся.

Поезд с грохотом летел по рельсам, истошно гудя и покрывая все вокруг клубами густого черного дыма. Эсселиты мчались за ним следом, быстро приближаясь к вагону Марты. Вскоре все трое зависли над купе, в котором сидела беглянка. Пару секунд спустя к ним присоединился ищейка.

Рашид Толедо прокричал заклинание, и с конца его посоха сорвалась извивающаяся молния. Она ударила в крышу вагона и проделала в ней большущую дыру. Куски дерева и обломки металла брызнули в разные стороны. Марта с ненавистью уставилась на имперских Эсселитов, а те злорадно ухмылялись в предвкушении.

– Сдавайся, Марта! – крикнула Левтина. – Отбегала свое!

– Все равно тебе не уйти, – добавил Гребун Вендиго.

– Уверены в этом? – спокойно спросила Марта.

Она подняла в воздух свою трость. Оставалось лишь надеяться, что оставшейся энергии посоха окажется достаточно для атаки. Эсселиты продолжали хохотать, когда Марта выпустила в Левтину длинную искрящуюся молнию. Рашид и Гребун с воплями метнулись в разные стороны. Левтина с визгом увернулась от направленного в нее магического заряда, но с размаху врезалась в растущее рядом с железной дорогой дерево, да так и осталась висеть вниз головой, запутавшись в кривых ветках.

– Ненавижу! – яростно завизжала она.

– У нее тоже есть рунный посох? – в ужасе воскликнул Гребун.

– Ты же не думал, что я появлюсь в столице без него? – сухо поинтересовалась Марта.

– Замаскировала его под трость? – догадался Рашид. – Умно придумано!

– Рада, что ты оценил! – крикнула Марта и выпустила в преследователей еще одну молнию.

На этот раз досталось имперскому ищейке. Его темно-серая одежда воспламенилась с громким хлопком, коротышка с воплем закувыркался в воздухе и скрылся из вида. Разъяренный Рашид Толедо выхватил из-за пояса револьвер с длинным стволом.

– Сдавайся, ведьма! – крикнул он. – Иначе я прострелю тебе голову!

Марта бесстрашно усмехнулась в ответ.

– А что, члены ордена Эсселитов больше не соблюдают кодекс чести? – выкрикнула она.

– О чем ты, женщина? – не понял Рашид.

– Что за глупости роятся у тебя в голове? – насмешливо добавил Гребун.

– Я говорю о кодексе, согласно которому поединки между магами проводятся только посредством заклинаний, – сказала Марта. – Без использования клинков и огнестрельного оружия.

– Всегда ненавидел честные поединки, – хохотнул Рашид. – Слишком велика вероятность проиграть!

– Тогда и я не буду церемониться, – ответила Марта, а затем схватила с пола ковер и швырнула его вверх.

Плотная ткань пролетела сквозь дыру в крыше вагона и с громким хлопком накрыла Рашида Толедо вместе с Гребуном. Сильный встречный ветер снес их в сторону от железной дороги, а затем оба врезались в огромный дуб.

С преследователями Марта разобралась, но лишь на время. Они в любой момент могли возобновить погоню – оставаться в поезде стало опасно. Недолго думая, Марта Грегуар Эсселит со щелчком раздвинула трость, вскочила на нее верхом и выпорхнула сквозь развороченную крышу пассажирского вагона. Оставалось надеяться, что она успеет улететь на порядочное расстояние до того, как эти горе-Эсселиты придут в себя.

Марта поднялась повыше, насколько это было возможно с разряженным посохом, и осмотрелась по сторонам. Гребун Вендиго и Рашид Толедо все еще пытались выпутаться из ковра у подножия дуба. С высоты окрестные городки и деревеньки казались игрушечными кубиками, в беспорядке рассыпанными на игровой доске.

Марта понимала, что зарядки посоха не хватит до Белой Гривы, а значит, остаток пути придется проделать на перекладных. И пусть это не слишком удобно, но, по крайней мере, имперские Эсселиты не смогут ее выследить. Ее и ребенка, двенадцать лет назад спасшегося из дворца во время государственного переворота. И Марта помчалась прочь от железной дороги, стремясь поскорее добраться до ближайшего леса.

Глава седьмая, в которой Федусей рассказывает историю

На следующий день, когда все воспитанники сиротского приюта направились в учебный класс Федусея Горгона за новой порцией знаний, комендантша Коптильда подкараулила Триша в коридоре первого этажа, без лишних разговоров сгребла его за шиворот и втащила в свой кабинет.

– Я ничего не делал, – сразу воскликнул Триш, – а если и делал, то не один!

Коптильда заливисто расхохоталась:

– Ишь как задергался, полукровка! Не бойся, сегодня я тебя ни в чем не обвиняю. Пока. Так что расслабься, Криш, и слушай сюда.

Триш обессиленно опустился на деревянный стул.

– Вчера ко мне приходил гонец от старосты деревни Гвидона, – сказала Коптильда.

Триш позеленел от страха. Значит, Апраксий Гвидон узнал его, когда они с Дариной обчищали его теплицу, и нажаловался комендантше. Придется ему побарахтаться в копошилке!

– И что он вам рассказал? – чуть слышно пролепетал Триш.

– Старикашка Гвидон заказал у меня две большие корзины нашей чудесной клубники, – самодовольно сказала Коптильда. – Ты отнесешь ему ягоды. Апраксий об этом особо просил.

– Я?! – изумленно воскликнул Триш. – А почему я? Нашли носильщика...

– Откуда мне знать? – пожала плечами комендантша. – Я даже думать на эту тему не желаю, у меня и так забот хватает. Короче, возьми под навесом две корзины с ягодами и отправляйся к старосте. И не вздумай прикарманить деньги, которые он тебе уплатит за клубнику! Я точно знаю сумму, но тебе не скажу, чтобы ты не придумал какую-нибудь хитрость! Знаю я вас, малолетних мошенников.

– А как же уроки? – с надеждой спросил Триш. – Учитель Горгон меня не отпустит.

– Подумаешь! Пропустишь одно занятие, невелика беда, – фыркнула Коптильда. – Федусей даже не заметит твоего отсутствия. К тому же он сегодня слегка перебра... – Она осеклась. – Неважно себя чувствует.

Федусей Горгон в последнее время потерял последние остатки совести. Комендантша все пыталась выяснить, откуда он берет свою микстуру от кашля, но пока ей не удавалось это сделать. Сначала она думала, что Горгон пополняет запасы в трактире «Ржавая подкова», но оказалось, что старик не покидает территорию приюта. Но Коптильда не отчаивалась. У нее созрел отличный план по разоблачению бессовестного старикана, и она собиралась привести его в действие как можно скорее.

– Можешь идти! – прикрикнула комендантша на Триша. – И передавай привет Апраксию и его семейке. Когда-нибудь я наведаюсь к ним в гости.

Триш неохотно поплелся на клубничную плантацию за корзинами. Он предпочел бы целый день слушать странные истории Федусея, чем тащиться по жаре в Белую Гриву. Староста Гвидон точно узнал его. Небось затащит в дом и надерет уши, чтобы неповадно было в следующий раз шуровать в чужом огороде.

Тем временем учитель Федусей начал урок истории с твердой уверенностью, что сегодня он преподает ученикам астрономию. Когда ребята расселись по местам, Горгон водрузил на нос очки, обвел всех пристальным взглядом, а затем с задумчивым видом уставился в обшарпанный потолок.

– Ну так кто расскажет мне, как называются две луны, что кружат на орбите нашей планеты? – прокашлявшись, спросил он.

Воспитанники долго молчали, обдумывая его вопрос, и только Дарина подняла руку.

– Ну наконец хоть одна вспомнила! Хочешь ответить? – поинтересовался Федусей.

– У нас же сейчас история... – робко сказала Дарина. – А луны называются Аэлло и Озомена.

Федусей уставился на нее так, словно у Дарины на макушке вдруг выросли рога.

– Как история? В самом деле? – всплеснул руками старик. – Опять кто-то перепутал мое расписание! Никакого порядка нет в этом дурдоме.

Учитель Федусей подошел к распахнутому окну и задумался.

– Значит, история... – неуверенно сказал он. – А я ведь даже толком не подготовился. О чем же мне вам рассказывать?

– Расскажите нам об Эсселитах, – попросила вдруг Дарина.

– Но что именно тебя интересует? – удивился Горгон.

– Откуда они появились в нашем мире?

Федусей с трудом сфокусировал на ней свой взгляд.

– И с чего вдруг такой интерес? – подозрительно прищурился он.

– Вы же сами сказали, что не знаете, о чем рассказывать. А про них вы нам еще никогда не рассказывали.

– Верно, – кивнул Федусей. – Ну что ж...

Он откашлялся, достал из кармана пиджака фляжку с микстурой от кашля и сделал пару больших глотков.

– Об Эсселитах так об Эсселитах... – начал Горгон. – Как я вам уже рассказывал на предыдущих уроках, много лет назад, когда ни вас, ни даже меня еще на свете не было, случилась ужасная космическая катастрофа! Из-за вселенских катаклизмов и завихрений наша первая луна, Озомена, столкнулась со второй, Аэлло, и отколола от нее порядочный кусок.

– Вот, наверное, грохоту было! – зачарованно сказал Пима.

Сидевший рядом с ним Мисса раздраженно закатил глаза к потолку.

– Обломок луны вошел в верхние слои атмосферы, разлетелся на миллион осколков и обрушился на нашу планету в виде метеоритного дождя! – продолжил Федусей. – Насчет грохота не знаю, но это была катастрофа поистине мирового масштаба. Материки сдвинулись со своих мест, часть суши навсегда ушла под воду, а на поверхности земли образовались гигантские трещины. Наш мир по счастливой случайности уцелел, но при этом сильно изменился. Из-за космической радиации стали происходить очень странные вещи. К примеру, именно тогда появились первые драконы!

– Ого! – восторженно воскликнула Дарина. – Так вот откуда они взялись!

– Вы не поверите, но до этого ужасного метеоритного дождя драконы нашего мира были маленькими зелеными существами. Они любили греться на солнышке, а питались исключительно травой и насекомыми. Но после катастрофы, когда все оказалось заражено космической радиацией, драконы вымахали до огромных размеров и принялись крушить уцелевшие при катаклизме города. В конце концов людям удалось уничтожить почти всех драконов. Те же, кто уцелел, попрятались глубоко в подземных пещерах и теперь редко высовывают нос на поверхность. За всю свою жизнь я много слышал о драконах, но никогда не видел живьем ни одного представителя этого вида. Кстати, именно в то же время появились и первые представители лесного народа, а также другая нечисть. Раньше все они были обыкновенными людьми, но после катастрофы сильно мутировали.

– И Эсселиты появились тогда же? – спросила Дарина.

– Какая нетерпеливая козявка, – разозлился учитель Федусей. – Лучше бы ты так математикой интересовалась.

– Ну, математика – это совсем неинтересно... – протянула Дарина. – А вот история...

– К тому же вы так интересно рассказываете, – добавил Пима. – У меня аж дух захватывает.

– Лучше бы вы так математику рассказывали, – мрачно буркнул Мисса.

– Что ты там лопочешь? – не расслышал Федусей.

– Ничего. – Мисса невинно захлопал ресницами. – Вам послышалось.

– Так что там с Эсселитами? – напомнила учителю Дарина.

– Потерпи немного, – кивнул Горгон. – Так вот, много веков назад в самых дальних игурейских скалах стоял древний монастырь, принадлежавший ордену Эсселитов. Он был построен много тысяч лет назад, да и сам орден существовал ничуть не меньше. Его члены поклонялись темным богам, изучали алхимию и проводили странные эксперименты. Они пытались овладеть магией, да только у них ничего не получалось. И вышло так, что, когда на землю посыпались метеориты, монастырь Эсселитов оказался в самом эпицентре катастрофы. Ни одна точка нашей планеты не пострадала так сильно, как та гористая местность. В результате почти все обитатели монастыря Эсселитов погибли, ну а те, кто остался в живых, внезапно приобрели очень необычные способности.

Федусей Горгон вернулся за свой стол и широко зевнул. В комнате стояла мертвая тишина, и учителю нравилось, что в кои-то веки воспитанники слушают его с таким вниманием. Но из-за этой тишины его вдруг начало клонить в сон.

– С течением времени Эсселиты научились повелевать различными энергиями и творить разные сверхъестественные штучки, – вяло продолжал Горгон. – Впоследствии эти их эксперименты начали называть магией. Сейчас Эсселиты – это большой клан. Сами они считают, что относятся к одному древнему роду, все являются членами одного огромного семейства, поэтому избрали себе фамилию Эсселит. Со времен древней космической катастрофы это семейство и впрямь сильно разрослось, теперь почти все его члены имеют те или иные магические способности. Им подвластно многое! Эсселиты могут призывать демонов, общаться через особые зеркала с представителями других миров. Эта удивительная сила передается у них исключительно по наследству, с кровью, от отцов к детям. Именно поэтому в нашем мире только Эсселиты могут владеть магией. Никому другому это недоступно...

Голос учителя звучал все тише и невнятнее. Похоже, микстура от кашля оказалась крепче, чем обычно.

– Значит, научиться магии просто по своему желанию нельзя? – расстроенно буркнул Пима.

– Нет, конечно! Если только ты не принадлежишь к роду Эсселитов, – еле ворочая языком, сказал Федусей. – Какой-нибудь троюродный племянник...

– А вдруг и правда принадлежу? – с надеждой сказал Пима. – Кто знает, кем на самом деле были мои папаша и мамаша?

Учитель Федусей громко рассмеялся и икнул.

– Вот умора! – воскликнул он. – Сам-то понял, что сказал?

– А что такого? – нахмурился Пигмалион.

– Да будет тебе известно, бестолочь, что Эсселиты не раскидывают своих детей где попало! Все их отпрыски живут, растут и учатся в том самом древнем монастыре в игурейских горах.

– Но вы же сказали, что он разрушен, – удивилась Дарина.

– Но это же святыня! Памятник самым первым Эсселитам. – Федусей помахал указательным пальцем. – Замок давным-давно отстроили заново, и там теперь находится школа для юных колдунов.

– А где тогда располагается сам орден? – поинтересовалась Дарина.

– Естественно, во дворце игурейского падишаха! – сообщил Федусей. – В тех же самых скалах, неподалеку от восстановленного храма. Сам падишах погиб много лет назад, во время одной из войн, которую сам же и устроил. Его дворец долгое время пустовал, но теперь старейшины ордена Эсселитов заняли эту цитадель. А нынешняя глава Эсселитов, миледи Лионелла, живет в столице, в резиденции нашего достопочтенного императора Всевелдора Первого...

Учитель Горгон хотел добавить еще что-то, но вдруг уронил голову на стол и громко захрапел. Воспитанники поняли, что урок истории сегодня закончился раньше положенного срока.

Глава восьмая, в которой мадам Бина теряет свой кошелек

Триш, охваченный самыми неприятными предчувствиями и нагруженный двумя здоровенными корзинами с клубникой, еле тащился к дому деревенского старосты Гвидона. Он уже представлял, какой расправе подвергнет его старик Апраксий за украденные огурцы и разбитую теплицу, и от этого становился все мрачнее.

Но как он ни сбавлял шаг, тропинка все же привела его к знакомому дому. Триш остановился у калитки и подергал за шнурок колокольчика. Во дворе раздалось громкое звяканье.

– Иду, иду! – тут же послышалось из дома.

Несколько минут спустя на пороге возникла мадам Бина Гвидон в огромном белом чепце, который делал ее на полметра выше настоящего роста.

– А вот и наша клубника! – воскликнула она, спускаясь с крыльца и распахивая перед Тришем калитку. – Заходи, мальчик, сейчас мы с тобой рассчитаемся!

Триш, холодея от дурных предчувствий, зашел во двор. Мадам Бина выхватила из корзины ягодку, попробовала и довольно кивнула, а затем отправилась обратно в дом.

– Жди меня здесь, ушастенький, я схожу за деньгами! – сказала она.

Триш настороженно осмотрелся по сторонам. Старосты Апраксия не было видно, и пареньку немного полегчало. Похоже, все его опасения оказались напрасными. Значит, мадам Бина не успела его толком разглядеть той ночью. Поставив обе корзины на садовую дорожку, Триш размял затекшие плечи и глубоко вздохнул.

Но тут из дома выплыла Кризельда Гвидон, и Триш понял, что неприятности только начинаются.

На Кризельде было пышное белое кружевное платье, делавшее ее еще крупнее, чем обычно. Из-под высокого кружевного чепца – такого же, как у маман, – торчали старательно завитые тонкие локоны соломенного цвета. Девица энергично помахивала большой глиняной кружкой, благоухавшей травяным отваром.

– Привет, ушастик! – хрипло прогрохотала она.

Триш недовольно поморщился. От звуков ее голоса у него волосы на загривке встали дыбом.

– А я уже заждалась! – сказала Кризельда.

– Ты это мне? – не на шутку перепугался Триш.

– А кому же? – Великанша расхохоталась так, что по всей округе громко закаркали перепуганные вороны.

– А мы что, знакомы? И вообще, кто ты?

– Твоя будущая жена, – последовал ответ, и Триш побледнел еще больше. – Это ведь я настояла, чтобы именно ты принес нам ягодки!

– Зачем? – пролепетал Триш.

– Затем, что я только о тебе и думаю с тех пор, как увидела тебя в нашем огороде! Красавчик-леший! Я уже вторую ночь вижу тебя во сне. Хочешь хлебнуть отвара из крапивы? – Кризельда протянула ему кружку. – Он способствует похудению и будит во мне дикую страсть! Глядишь и на тебя подействует.

Вот тут Триш струхнул не на шутку.

– Я худеть не собираюсь. Мне это противопоказано. А твоя мама скоро выйдет? – нервно осведомился он.

– Не скоро, и не надейся! – хищно осклабилась Кризельда Гвидон. – Я спрятала ее кошелек на самую верхнюю полку буфета, она теперь будет искать его, пока не найдет!

– Но зачем? – не понял Триш.

– Да чтобы побыть с тобой наедине, дубина ты пустоголовая!

Кризельда в два огромных глотка допила свой отвар, отшвырнула пустую кружку прочь и бросилась на Триша. Он хотел удрать, но не успел. Дочка старосты обхватила его своими мощными ручищами и подняла в воздух.

– Какой же ты легкий! – радостно захохотала она. – Я всегда мечтала о таком муже, которого можно швырять через весь дом, будто дротик, когда у меня плохое настроение! Все мои кузины лопнут от зависти!

Кузины? Наверное, они были под стать Кризельде. Не хотел бы Триш оказаться на их семейном сборище.

Дочка старосты продолжала трясти и тормошить Триша так, что у него голова болталась во все стороны. И только когда он совсем уже распростился с жизнью, из дома показалась мадам Бина.

Кризельда Гвидон сразу отпустила Триша и замерла с невинным видом, а он с грохотом брякнулся на садовую дорожку.

– Прощу прощения за задержку. Еле нашла кошелек, – озабоченно сказала мадам Бина. – Какая-то я рассеянная стала в последнее время... Вот, мальчик, держи свои деньги.

Едва живой Триш на карачках подполз к жене старосты, выхватил у нее из рук деньги и торопливо выскочил за калитку.

– Какой странный мальчик, – с недоумением сказала мадам Бина. – Что это с ним?

– Он просто чересчур стеснительный, – хохотнула Кризельда Гвидон. – Обожаю таких лапочек. Так бы его и съела!

Глава девятая, в которой Мисса получает задание, а кот ворует у кухарки какао

В сиротском приюте полным ходом шла уборка. В ожидании имперских ревизоров комендантша Коптильда решила вычистить весь дом сверху донизу, покрасить стены и потолки и даже вымыть окна. Естественно, делала это не она, а воспитанники.

Коптильда Гранже не уставала повторять, что главное – это умение хорошо руководить своими работниками. Поэтому она без устали их подбадривала, горланила военные марши, велела пошевеливаться, палила из обоих револьверов и, подгоняя нерасторопных, ежеминутно грозилась пошвырять всех в копошилку. Особенно доставалось Дарине и ее друзьям.

– Эй ты, неумеха криворукая! – покрикивала комендантша на Дарину, которая мыла полы в коридоре первого этажа. – Ну кто так моет? Учись, а то тебя замуж никто не возьмет.

– Да я вроде и не собираюсь, – пыхтела Дарина, старательно елозя мокрой тряпкой по полу.

– Почему это? – хохотнула комендантша.

– Потому что все мальчишки – дураки. И даже встречаться ни с кем из них не стану.

– Хм, – задумалась Коптильда, уперев руки в бока. – Может, ты и права. Встречаешься вот так с парнем месяц, другой, третий... А потом выясняется, что у него в каждом ближайшем городишке по подружке. И он все ездит и ездит по служебным командировкам то к одной девице, то к другой... А ты сидишь дома в Белой Гриве и веришь во все его россказни, развесив уши, как последняя дурында. А потом вдруг как подумаешь: а с чего он вообще ездит в командировки, если он обычный дворник?

– Это вы о чем, ваше высокоблагородие? – изумилась Дарина.

Комендантша осеклась.

– Я что, это вслух сказала?! – выпучив глаза, воскликнула она. – Ни о чем! Тебе послышалось! Поняла, Барлина?

– Как не понять, – развела руками Дарина.

После обеда Коптильда отправила всех воспитанников на задний двор и заставила разгребать скопившиеся там горы мусора. Металлолом, годами хранившийся во дворе, оттаскивали в одну кучу, а деревяшки и картон – в другую.

Когда бо́льшую часть барахла убрали, оказалось, что в дальнем уголке двора стоит самый настоящий броневик – боевая машина на шести колесах, с двумя пушками, склепанная из толстых листов железа и выкрашенная в темно-зеленый цвет. На боку броневика сверкал герб императора Всевелдора Первого.

– Вот так находка! Это же он, мой верный боевой товарищ! – восторженно крикнула Коптильда Гранже. – На нем я сражалась с врагами во время гражданской войны! Я уже и забыла, что он здесь пылится. Надо бы поставить его на постамент и заново покрасить, чтобы все знали о моей воинской доблести.

На другом конце двора, у самых приютских ворот, располагалась небольшая бетонная площадка, на которой когда-то стояли кадки с цветами. Коптильда заставила воспитанников втащить броневик на это возвышение, затем взобралась на одну из пушек и оттуда продолжила раздавать указания по дальнейшей расчистке двора.

– Эй ты, коротконогий, кати эту бочку туда. А ты, лопоухая, тащи доску к сараю. Криворукий и толстопузый распилят ее на дрова.

Тут к Коптильде осторожно приблизился Мисса. Под левым глазом у него красовался большой синяк.

– Вот это фонарь, Крисса! – расхохоталась Коптильда, едва не свалившись с пушки. – Можно на полустанке перед паровозами семафорить! Кто это тебя так знатно отделал?

– Я пострадал за правду, – серьезно сообщил Мисса. – Рассказал кое-кому кое о чем. Такова участь всех поборников справедливости.

– И получил за это на орехи? – Коптильда Гранже засмеялась еще громче. – Такова участь всех доносчиков! Так кто же тебе накостылял?

– Про них я больше ничего не буду рассказывать. Ее я боюсь, а он слишком сильный. Впредь буду ябедничать только на тех, кто слабее меня! – заявил Мисса.

– Разумно, не спорю, – согласилась комендантша. – Кстати, Шмисса! У меня есть для тебя важное и секретное задание.

– Все что угодно, ваше высокоблагородие! – вытянулся Мисса, навострив свои оттопыренные уши.

– Проследи-ка за старикашкой Федусеем и узнай, где он берет микстуру от кашля, – заговорщическим тоном сказала ему Коптильда. – Самой мне это не удается, ведь противник слишком хитер и осторожен. Но у такого скользкого слизня, как ты, это не вызовет особых проблем.

– Элементарно! Но что мне за это будет? – сразу спросил Мисса.

– Накормлю тебя вкусным ужином в своем кабинете, отдельно от всех остальных воспитанников, – пообещала ему комендантша.

– Приготовленным нашей кухаркой? – Мальчишка недовольно сморщился. – Тоже мне вознаграждение. Опять потом буду животом маяться...

– Могу и сама приготовить, – ухмыльнулась комендантша. – Но только если узнаешь правду. А не узнаешь... – Она поднесла к носу Миссы свой огромный кулачище. – А ну, понюхай, чем пахнет?

Мисса осторожно понюхал и снова поморщился.

– Силой! – уважительно сказал он.

– Верно, – довольно кивнула Коптильда. – А теперь за дело!

– А может, подкинете мне немного деньжат? – спросил вдруг мальчишка. – Ради такого вознаграждения я вообще в лепешку расшибусь.

– Деньжат? – вскинула брови комендантша.

– И чем больше, тем лучше!

– А ты хитрая мартышка! – Коптильда схватила Миссу за шиворот и подтянула поближе к себе. – Но я – хозяйка этого зверинца! И не таких видала. Денежки мне и самой пригодятся, так что губу не раскатывай. Ужин, и не больше! А если не узнаешь, где старый Горгон берет свое лечебное пойло, поставлю тебе фингал под второй глаз! Понял?

Она отпустила его, и перепуганный мальчишка брякнулся к подножию постамента, а потом на полусогнутых ногах отполз в сторонку.

В это время во дворе появился Триш, бледный и тоже основательно перепуганный. Робко приблизившись к комендантше, он протянул ей деньги за ягоды. Коптильда тут же принялась пересчитывать монеты, а Триш направился к Дарине и Пигмалиону.

– Ты откуда такой пришибленный? – спросила Дарина.

– Из дома старосты Гвидона! – выдохнул Триш.

– Он что, тебя узнал? – испугался Пима.

– К счастью, нет. Но меня узнала Кризельда, его жуткая дочка.

– Эта великанша! – рассмеялась Дарина. – И что она от тебя хотела?

– Сказала, что хочет выйти за меня замуж, – признался Триш. – Я чуть от страха не помер.

Пима и Дарина так и покатились со смеху. И тут же рядом с ними грохнул выстрел. Пуля пропорола землю у ног ребят, взметнув в воздух фонтанчик пыли.

– Эй вы! – крикнула с броневика Коптильда. – Маргарина, Бриш и Дыма! Хватит ржать, начинайте работать, пока господин револьвер снова не заговорил!

– Есть, ваше высокоблагородие! – крикнули все трое одновременно.

Схватив с трех сторон какую-то тяжелую железяку, Дарина, Триш и Пима поволокли ее к остальному металлолому.

– Никчемные лоботрясы, слабаки и толстухи! На гражданской войне вас давно бы расстреляли, – назидательным тоном вещала комендантша Коптильда, закинув ногу на ногу. – Или взяли бы в заложники! Враги любят брать в заложники таких пустоголовых ротозеев. Да мне и самой приходилось этим заниматься! Однажды меня взяли в окружение, и у меня не осталось никаких путей к отступлению. Но я не оплошала! Я схватила вражеского комиссара за шкирку и взяла его в заложники. А затем, прикрываясь комиссарским телом, словно щитом, бежала и спаслась от погони! А все почему? Потому что он был таким же никчемным болваном, как и все вы!

Из кухни вышла кухарка Агриппина с большой кружкой холодного кваса.

Она промаршировала к броневику и протянула кружку Коптильде.

– Благодарю за службу! – гаркнула комендантша. – В такую жару это именно то, чего мне недоставало.

– Рада стараться, ваше высокоблагородие! – отчеканила кухарка.

Она развернулась на каблуках и промаршировала обратно в кухню.

Но там ее ждал неприятный сюрприз.

На грязном кухонном столе сидел толстый черный кот с огромными зелеными глазищами. Пару минут назад кухарка поставила остудиться кружку с горячим какао, а рядом положила пару бутербродов с колбасой. И вот, пока Агриппина ходила к комендантше Коптильде, наглый котище умял оба бутерброда и теперь запивал их какао, держа кружку двумя пушистыми лапами.

Кухарка Агриппина судорожно вздохнула и, лишившись дара речи, с вытаращенными глазами застыла на пороге кухни.

Черный кот спокойно допил какао и громко рыг-нул.

– Ох и жадная же ты тетка, – презрительно сказал он, топорща усы. – Куски колбасы себе нарезала с две мои лапы толщиной, а молока для какао зажала! Тоже небось домой уволокла, как и вчерашние макароны?

Зверь размашисто вытер лапой широкую морду и запустил в застывшую кухарку пустой кружкой. Агриппина издала пронзительный вопль, проворно увернулась, но налетела на шкаф с кастрюлями. Оглушительный грохот был слышен на всей территории приюта.

Комендантша Коптильда мигом соскочила с броневика и, размахивая револьверами, понеслась на кухню. Под ноги ей подвернулся худенький мальчишка из младшей группы. Она одним движением отшвырнула его с дороги. Мальчишка упал в толпу других детей, и все они, как кегли, повалились на землю.

Секунду спустя Коптильда ворвалась в кухню с двумя пистолетами наготове. Агриппина с выпученными от страха глазами стояла на столе, подобрав юбку, и трясущейся рукой показывала в дальний угол комнаты.

– Там! – крикнула она. – Ко-ко-ко... Кот!

Комендантша тут же развернулась и пальнула в указанном направлении сразу из обоих пистолетов. Что-то пушистое, черное и юркое, истошно мяукая, проскочило между ее широко расставленными ногами и бросилось на улицу.

Коптильда выскочила следом и начала палить во все стороны. Дети, все как один, бросились на землю. Хорошо, что патроны скоро закончились. Черный пушистый зверь многозначительно посмотрел на комендантшу и покрутил пальцем у виска, после чего взлетел на забор, перемахнул через него и был таков.

Из кухни выбежала белая как мел Агриппина.

– Настоящий кот! – вопила она. – Говорящий! Я от страха едва не спятила! Вошла в кухню, а он сидит на столе и хлещет мое какао! Да еще и колбасу съел! Четыре килограмма!

Воспитанники приюта осторожно поднимались с земли, ошалело переглядываясь.

– Четыре кило?! – изумилась комендантша. – Как же он так быстро с ними справился?

– И не только с колбасой, – заявила Агриппина и принялась загибать пальцы, вспоминая все, что успела утащить домой. – Он сожрал головку сыра, гирлянду сарделек, каравай хлеба... И вчерашние макароны!

– Надо же, и не лопнул, – задумчиво почесал затылок Триш.

– Давно я не встречала этих наглых пушистых тварей, – грозно сказала Коптильда, рассовывая револьверы по кобурам. – Дурной знак... Коты всегда появляются не просто так. Скоро что-то произойдет, это как пить дать!

Кухарка Агриппина никак не могла успокоиться. В конце концов она отправилась к Федусею Горгону, чтобы для успокоения нервов глотнуть его микстуры от кашля. Мисса бесшумной тенью отправился за ней следом.

А Коптильда снова гаркнула на притихших детей, и они торопливо вернулись к работе. Когда середина приютского двора была наконец расчищена от ржавого металлолома, комендантша втолкнула через распахнутые ворота здоровенную телегу.

– Бросайте металл сюда, хиляки и доходяги, – скомандовала она. – Завтра отправим его деревенскому кузнецу Дормидонту. Он за это выкует нам новые ворота, а то старые скоро совсем развалятся!

Триш и Пима быстро переглянулись.

– Надо нам напроситься в деревню! – шепотом воскликнул Пима.

– Погостим у Дормидонта, – подхватил Триш.

– Ага, хорошо бы, – задумчиво кивнула Дарина.

Она стояла скрестив руки на груди и не сводила глаз с ограды, за которой недавно исчез необычный черный зверек. Дарина готова была поклясться, что, перед тем как исчезнуть, котище хитро подмигнул ей и помахал на прощание лапой.

Глава десятая, в которой господину Амброзиусу снится море

В это время на другом конце провинции, в совершенно другом сиротском приюте разворачивались следующие события.

Директор-комендант приюта, расположенного неподалеку от деревни Зеленые Холмы, господин Люций Амброзиус, толстый, неповоротливый, абсолютно лысый мужчина с маленькими заплывшими глазками, отдыхал в гамаке, подвешенном между двумя деревьями. Стволы осин гнулись от непомерной тяжести и угрожающе потрескивали, но господин Амброзиус не обращал на это внимания. Он медленно раскачивался в гамаке и представлял, что лежит на мелководье, омываемый ласковыми морскими волнами, где-то на далеком тропическом пляже.

Люций Амброзиус уже много месяцев грезил об отпуске, мечтал уехать куда-нибудь далеко-далеко, где ничто не напоминало бы ему о противных детишках. И непременно на море, чтобы хоть ненадолго забыть об окружающих приют полях, засаженных кукурузой и подсолнухами. Однако отпуск в ближайшем будущем ему не светил. Его заместитель Галилей Бородавка был тупым как пробка. Совершенно не умел считать и экономить деньги, полученные на содержание приюта. Галилей так и норовил потратить больше, чем следовало.

Не так давно господин Амброзиус поймал его в тот момент, когда Галилей собрался на местный рынок за мясом для сирот. Как будто не знал, что на рынке всегда дерут бешеные деньги. Сам Люций Амброзиус предпочитал брать мясо по дешевке у заезжих цыган. Ну как объяснить этому балбесу Бородавке, что конина ничуть не хуже свинины или говядины, но при этом стоит на порядок дешевле? Детишки все сжуют. Лопают же они целыми днями кукурузу, собранную на местных полях! Будь его воля, господин Амброзиус и кормил бы их одной кукурузой, но у начальства было иное мнение на этот счет.

В общем, самоуправство Бородавки не радовало. Разве можно оставлять на такого ненадежного человека сиротский приют? Он же его разорит за пару дней!

Амброзиус задумался, где бы ему раздобыть нового заместителя, но тут на втором этаже распахнулось окно канцелярии.

– Господин Амброзиус! – раздался громкий истеричный вопль.

Комендант недовольно поморщился. А вот и Бородавка, легок на помине!

– Господин Амбро-о-озиу-у-ус! – вопил Галилей. – Куда он запропастился?

– Чего тебе? – раздраженно рявкнул Амброзиус. – Не видишь, я отдыхаю после обеда?

Он только что съел целого жареного поросенка и запил его бутылкой виноградного сока. Интересно, на тропических пляжах подают такие вкусности?

– Срочная телеграмма, господин Амброзиус! – крикнул Бородавка, размахивая какой-то бумажкой.

– Что еще за телеграмма?

– Из министерства! Только что передано из самого императорского дворца!

– Из дворца?!

Господин Амброзиус от неожиданности рухнул с гамака. Здание приюта содрогнулось от грохота. Разволновавшийся комендант попытался сесть, но у него ничего не вышло, мешал толстый живот и короткие ножки.

– Что же ты молчал, рыбьи твои мозги? – завопил господин Амброзиус, катаясь по земле. – Бегом сюда! Помоги мне встать, а заодно зачитаешь свою телеграмму!

Галилей Бородавка тут же поспешил на выручку. Поставив господина Амброзиуса на ноги, он зачитал срочное послание из Министерства образования.

– Указом императора Всевелдора Великого, – прочитал он, – объявляется срочная проверка всех казенных учебных заведений, приютов и тюрем для несовершеннолетних! Всем директорам, комендантам, надзирателям и смотрителям оказывать всяческую поддержку министерским ревизорам! Предоставить для проверки всех воспитанников и заключенных, живых и мертвых!

– Только этого мне не хватало, – запричитал Люций Амброзиус, всплеснув короткими пухлыми руками. – Наш приют расположен ближе всех к столице. Наверняка проверяльщики в первую очередь нагрянут к нам. – От злости он отвесил Галилею смачного пинка. – Чего встал, бестолочь? А ну, бегом в приют! Поднимай спиногрызов! До прибытия имперских ревизоров остается всего ничего, а мы не готовы! Надраить полы во всех комнатах и коридорах! Начистить столы в столовой! Обед должен быть такой, что пальчики оближешь. Одной кукурузой точно не обойдемся... И пусть все эти оборванцы наденут свои лучшие одежки! А кто испортит нам эту проверку, пусть заранее молится, – угрожающе пробормотал господин Амброзиус. – Никого не пощажу, всех отправлю в каменоломни!

Галилей кивнул и бросился исполнять его приказания.

В сиротском приюте Люция Амброзиуса содержалось пятьдесят три ребенка от шести до четырнадцати лет. Каждый получил свое задание и незамедлительно принялся за работу. Здание приюта в считаные часы было выскоблено дочиста, затем все воспитанники надели свою лучшую одежду, то есть свежевыстиранное и подштопанное рванье.

Пока воспитанники работали, господин Амброзиус нашел себе не менее важное занятие. Он поднялся на чердак, приник к телескопу и несколько часов подряд разглядывал небо над Зелеными Холмами. Его ожидания оказались не напрасными. Пару часов спустя он заметил в голубом небе три быстро приближающиеся черные точки.

Люций Амброзиус издал могучий рык, отшвырнул телескоп в сторону и кинулся с чердака в свой рабочий кабинет.

– Все на улицу! – вопил он на ходу, торопливо перескакивая со ступеньки на ступеньку. Лестница стонала и скрипела под его тяжестью. – Немедленно! Выстроиться у парадного входа!

Воспитанники высыпали во двор, выстроились в две шеренги по обе стороны от покосившегося крыльца и вытянулись по стойке смирно. Толстяк-директор наскоро облачился в длинную парадную мантию цвета красного золота и нацепил на голову нарядный колпак. Галилей Бородавка тоже вырядился в свой лучший костюм.

Все с замиранием сердца задрали головы в ожидании важных столичных гостей. И вот в небе над крышей появились ревизоры. Двое мужчин и женщина в черных развевающихся плащах сделали плавный круг над двором, разглядывая собравшихся, затем приземлились и соскочили с рунных посохов.

Господин Амброзиус завистливо уставился на чудесные магические приспособления. Орден Эсселитов с давних времен использовал эти увесистые деревянные жезлы, покрытые замысловатой резьбой, для своих магических трюков и быстрого передвижения по стране. Колдуны не доверяли паровозам, кораблям и самоходным экипажам, считая их уделом простолюдинов. Эсселитам была подвластна самая настоящая магия, и они использовали ее к месту и не к месту. Рунные посохи изготавливались в каком-то дальнем игурейском монастыре, затерянном в черных скалах, и особенности их устройства держались в строжайшей тайне.

– Мне бы такой жезл, – чуть слышно вздохнул господин Амброзиус.

– Да вы бы тогда и вовсе ходить перестали, – сквозь зубы ответил ему Бородавка.

– Молчи, болван! Много ты понимаешь, – натянуто улыбаясь, прошипел Люций.

Но тут директор-комендант узнал всех троих прибывших Эсселитов и едва не лишился сознания, осознав, какие важные персоны посетили его заведение. Воспитанники испуганно замерли от одного их вида.

Рашид Толедо, Гребун Вендиго и Левтина Маркус. Господину Амброзиусу уже приходилось встречать их раньше на различных торжественных приемах во дворце императора. И, конечно, до него доходили слухи об их злобности и коварстве. Видно, дело было чрезвычайно срочное и важное, раз император отправил с инспекцией именно эту троицу. Рашид Толедо и Гребун Вендиго прилетели в обычных дорожных костюмах. А из-под черной накидки Левтины Маркус выглядывало шикарное вечернее платье из красного атласа.

– Добро пожаловать, уважаемые господа! – рассыпался в поклонах господин Амброзиус. – Как добрались?

– Бывало и лучше, – хмуро ответил Гребун, осматриваясь по сторонам. – Ну и дыра...

– А мы уже места себе не находим от беспокойства! Все думаем, чем бы порадовать дорогих гостей, – лопотал Люциус. – Если бы нас предупредили о вашем визите хотя бы за месяц, мы смогли бы организовать вам более достойный прием!

– Да какая разница, – отмахнулся Гребун.

– Мы не собираемся задерживаться здесь надолго, – недовольно морщась, произнес Рашид Толедо. Он скользнул взглядом по толпе притихших воспитанников. – Согласно указу верховного императора Всевелдора Первого, мы должны посетить абсолютно все приюты, школы и тюрьмы империи. Так что времени у нас в обрез.

Левтина Маркус брезгливо приподняла свои пышные юбки.

– Какая грязища! – воскликнула она. – Бедное мое платье!

Директор Амброзиус тут же подскочил к ней и услужливо взял в руки длинный шлейф ее одеяния.

– Вы слишком беспечны. Не следовало отправляться в дальнюю дорогу в таком шикарном наряде, госпожа Маркус, – заметил Люций.

– А кто меня спрашивал? Я получила задание прямо во время бала во дворце императора, – недовольно сказала Левтина. – Мне было некогда переодеваться. Госпожа Лионелла любит, когда ее приказы исполняются незамедлительно.

Директор сиротского приюта и его заместитель понимающе закивали. Глава ордена Эсселитов миледи Лионелла имела репутацию страшной женщины. О ее жестокости по всей стране ходили легенды.

– А в чем заключается ваша проверка? – поинтересовался господин Амброзиус. – Вы ищете рекрутов для набора в армию императора или что-то еще?

– Что-то еще, – уклончиво ответил Гребун. – И очень спешим.

– Здесь собрались все ваши воспитанники, господин Амброзиус? – хмуро осведомилась Левтина.

– Да, – с готовностью кивнул директор-комендант. – Все, от мала до велика.

– Отлично.

Женщина вышла в центр приютского двора и тщательно осмотрела обе шеренги детей. Господин Амброзиус неотступно следовал за ней по пятам, неся шлейф. Левтина Маркус закинула свой рунный посох на плечо и повернулась к своим спутникам.

– Ну что, начнем? – спросила она.

– Начнем! – кивнул Рашид Толедо. – Если и здесь потерпим неудачу, у нас еще несколько приютов впереди. Хорошо бы засветло добраться до какой-нибудь приличной гостиницы.

Все трое Эсселитов встали рядом в центре двора приюта, соединили концы своих рунных посохов и подняли их над головами. Левтина Маркус громко выкрикнула какое-то замысловатое заклинание – господин Амброзиус и его заместитель Бородавка не поняли ни единого слова. Язык был очень древним, и никто, кроме Эсселитов, им не владел.

Рунные посохи затрещали от сильного электрического разряда. По оккультным символам, вырезанным на их боках, забегали тонкие ветвящиеся молнии. Через пару секунд вокруг троицы колдунов полыхнула ослепительно-яркая вспышка голубого света. Она молниеносно распространилась на весь приютский двор и осветила потрясенных учеников.

В тот же миг все присутствующие во дворе, кроме трех Эсселитов, обессиленно повалились на землю и громко захрапели.

– Сонное заклятие, – удовлетворенно проговорил Гребун Вендиго. – В этом, Левтина, тебе нет равных!

– К тому же оно всегда действует безотказно, – ухмыльнулась Левтина.

Двор в считаные секунды превратился в сонное королевство. Господин Люций Амброзиус, храпя, растянулся на земле, не выпустив из рук шлейфа платья Левтины Маркус. Из-за этого на платье колдуньи с громким треском разошелся шов, открыв нижнюю юбку.

– Черт побери! – злобно вскрикнула Левтина. – Старый толстый идиот!

Рашид и Гребун расхохотались.

– Думать надо было, прежде чем выкрикивать свое заклинание, – сказал Рашид Толедо.

– А раньше ты не мог предупредить? Теперь придется срочно возвращаться в столицу, чтобы переодеться.

– Некогда. Купишь что-нибудь в местной лавке, – хмуро ответил Рашид.

– В этой-то дыре? Да ты смеешься надо мной! – возмутилась Левтина Маркус. – Вы только поглядите, во что одеты эти оборванцы! Что местные портнихи смыслят в модных нарядах?

Эсселиты пристально осмотрели сладко сопящих воспитанников и разочарованно покачали головами.

– И здесь полный провал, – раздраженно сказала Левтина. – Ни один ребенок не устоял против моего заклинания.

– М-да, – недовольно согласился Рашид. – Среди них точно нет Разрушителя заклятий...

– Когда же нам наконец повезет? – заныл Гребун Вендиго. – Мы уже побывали в двух тюрьмах и трех приютах, а впереди еще столько казенных заведений. Я устал мотаться по стране верхом на этой проклятой палке!

Он раздраженно взмахнул своим рунным посохом.

– Все устали, – мрачно отозвался Рашид. – Думаете, мне это доставляет удовольствие? Но приказ императора Всевелдора надо исполнить, а иначе миледи Лионелла лишит нас голов.

Услышав о Лионелле, Гребун Вендиго и Левтина Маркус одновременно громко сглотнули и поежились.

– Так что, возвращаемся домой? – с надеждой спросила Левтина. – Хоть ненадолго? Мне действительно нужно переодеться, не полечу же я дальше в этом рванье!

– Ладно! – Рашид Толедо взял рунный посох наизготовку. – Все равно нам нужно уточнить некоторые детали пророчества. Впереди еще сорок с лишним приютов. Желательно узнать, кого мы ищем, мальчика или девочку.

Гребун Вендиго жалобно застонал, но другого выхода не было. Эсселиты сели верхом на свои рунные посохи и плавно взмыли в небо, которое медленно затягивали черные тучи.

Господин Люций Амброзиус, словно большой розовый поросенок в нарядном костюме, лежал в оставшейся после вчерашнего дождя луже и блаженно улыбался во сне. Рядом с ним тихонько похрюкивал Галилей Бородавка.

Директору-коменданту сиротского приюта Зеленых Холмов снилось, что он нежится на мелководье, на пустынном тропическом пляже. Пусть ненадолго, но он все же оказался у вожделенного моря, и больше его ничего не волновало.

Глава одиннадцатая, в которой Коптильда устраивает олимпиаду, а мадам Бина зажигает факел

На следующее утро комендантша Коптильда Гранже проснулась с мыслью, что ее физическая форма несколько далека от идеала. Страсть к земляничному варенью и сладким ватрушкам не прошла даром. Встав у большого зеркала в своей спальне, Коптильда не нашла у себя талию, все ее тело превратилось в один сплошной толстый живот. А ведь она еще планировала когда-нибудь выйти замуж, и, быть может, не один раз. Оставалось только присмотреть подходящего жениха. Но кто из потенциальных мужей позарится на такую крупную плюшку?

– Нет, так дело не пойдет, – сказала себе Коптильда. – Пора срочно что-то предпринять.

Недолго думая, комендантша натянула майку, здоровенные боксерские трусы, поверх надела портупею с револьверами и вышла во двор. Возле амбара пылилась ее любимая ржавая штанга весом в восемьдесят килограммов. Дети хотели вчера оттащить ее в металлолом, но не сумели поднять.

Коптильда Гранже схватила штангу и начала энергично качать бицепсы. Эх и повезет же ее будущему жениху! Когда комендантша подняла штангу пятьдесят три раза, ее вдруг посетила очередная безумная идея.

– Олимпиада! – завопила она так, что на третьем этаже девочки попадали с кроватей.

Коптильда отшвырнула штангу подальше, перебудив всех мальчиков и заодно все население Белой Гривы, и с топотом поднялась на крыльцо.

– А ну-ка, подъем! – крикнула она и пару раз пальнула вверх из револьверов. – Живо всем покинуть свои спальни! Кто выйдет последним, полетит в копошилку.

Полусонные дети начали вяло выходить в коридор, потирая заспанные лица. Из своей комнаты вылез и Копотун Гранже.

– Что ты там опять придумала? – сварливо осведомился он.

– Олимпиаду, – провозгласила Коптильда. – Это шедевральная идея!

– Почему это она шедевральная? – хмыкнул Копотун.

– Потому что я ее придумала! – заявила Коптильда, выталкивая оробевших воспитанников во двор. – Засиделись вы у меня без дела, маленькие разжиревшие вонючки! Не одной же мне страдать! Пришла пора и вам растрясти свой жирок и показать, на что вы способны. Когда я служила в армии императора, нас каждый день гоняли по огромному стадиону. Я пробегала двадцать километров с мельничным жерновом на шее. Вам в будущем предстоит то же самое, так почему бы не начать готовиться сейчас?

Дарина и Триш горестно вздохнули. Пима вообще едва сознания не лишился, когда услыхал, что ему предстоит бежать кросс.

– Нам что, кроме ошейников, еще и жернова на шею наденут? – воскликнул он. – Я не выживу.

– Я бы с радостью, – ответила ему комендантша. – Да боюсь, на всех жерновов не хватит. Значит, в другой раз, а пока побежите кросс без них.

– Я вообще бегать не умею, – разорялся Пигмалион. – Мои ноги для этого не приспособлены.

– Наверное, они приспособлены для чечетки? – хохотнула Коптильда, показав Пиме револьвер. – Смотри у меня! Как бы не пришлось снова сплясать под мою музыку!

Пима побледнел и счел за лучшее закрыть рот.

Агриппина быстро сварганила для воспитанников простенький завтрак из сухих хлебных корок и простой воды. Дети торопливо перекусили, и комендантша Коптильда погнала их на деревенский стадион. Шествие сопровождалось стрельбой из револьверов и боем военных барабанов, за который отвечали Копотун и Федусей Горгон.

Стадион располагался неподалеку от Белой Гривы. Он представлял собой большой круглый участок вытоптанной земли, со всех сторон окруженный дремучими лесами и болотами. В центре стадиона были установлены разные спортивные сооружения: рукоходы, гимнастические бревна, брусья и турники для подтягивания.

Слух о том, что приютские воспитанники будут соревноваться в ловкости и быстроте, мгновенно разнесся по деревне, и местные жители быстро собрались на окружающих стадион трибунах, чтобы поглядеть на это захватывающее зрелище. Несмотря на ранний час, свободных мест на стадионе почти не осталось. Развлечений в деревне не хватало, поэтому жители Белой Гривы пользовались любой возможностью повеселиться. Тут же была организована торговля пряниками, пирожками и лимонадом.

Почетное место на главной трибуне заняли староста Апраксий Гвидон, его жена Бина и их дочь Кризельда. Мадам Бина пришла в одном из своих больших кружевных чепцов, а на Кризельде было надето ярко-розовое платье, еще пышнее вчерашнего. Издалека она напоминала гигантский торт со взбитыми сливками. Увидев ее на трибуне, Триш чуть в обморок не упал, но Дарина и Пигмалион по-дружески поддержали его с двух сторон.

– Какая замечательная идея – устроить в Белой Гриве самую настоящую олимпиаду! – радостно объявил староста Апраксий в жестяной рупор. – У нас так давно не проводилось ничего подобного. Так давайте же подойдем к этому мероприятию со всей возможной ответственностью! Чтобы все было чинно и благородно. Может, кто-то из жителей деревни хочет поучаствовать в соревнованиях?

Но деревенские твердо отказались. Все хотели только смотреть и насмехаться над горе-спортсменами из приюта.

– Дураков нет! – крикнул кто-то из толпы зрителей.

– Ну и ладно. А в доказательство того, что у нас сегодня настоящая олимпиада, – проговорил староста Гвидон, – следует разжечь настоящий олимпийский огонь!

– Точно! – воскликнула комендантша Коптильда, шлепнув себя по лбу. – И как я сама до этого не додумалась! Давайте взорвем что-нибудь, да так, чтобы грохоту было побольше!

На трибунах послышались жиденькие аплодисменты.

– Взрывать мы ничего не будем, – с опаской произнес староста. – Вечно вы, мадам Коптильда, все преувеличиваете...

По просьбе старосты Апраксия кузнец Дормидонт Эклектий и деревенский парикмахер Игуан Билибром прикатили откуда-то здоровенную железную бочку и установили ее в центре стадиона. Церковный сторож приволок флягу керосина и сучковатую дубину, которую обмотал старыми тряпками, соорудив факел. Затем вылил керосин в приготовленную бочку.

– Дайте мне факел! – торжественно произнес староста Апраксий. – Я, как глава нашей деревни, открою олимпиаду!

– Вот уж дудки, – сказала вдруг мадам Бина. – Дайте факел мне!

– Почему это тебе? – возмутился староста Гвидон.

– Потому что в молодости я уже это делала! – воскликнула мадам Бина. – Двадцать лет назад я открывала прошлую олимпиаду в Белой Гриве. Это традиция.

– Помню то открытие, – подал голос кузнец Дормидонт. – Полдеревни тогда чуть не сгорело к чертовой бабушке.

– А это уж не моя вина, – парировала мадам Бина. – Погода в тот день стояла чересчур ветреная.

И, не дожидаясь согласия старосты, она выхватила факел из рук церковного сторожа, а затем подскочила к кузнецу Дормидонту и сунула обмотанный тряпками конец факела ему под нос.

– Поджигай, Эклектий! – приказала мадам Бина. – И довольно разговоров. Традиции необходимо соблюдать.

Староста Гвидон закатил глаза. Кузнец Дормидонт пожал плечами, достал из кармана фартука спички и подпалил факел. Мадам Бина спустилась с трибуны и торжественно зашагала к бочке с керосином. Староста сделал знак музыкантам, и над стадионом раздался нарастающий барабанный бой.

– Вторую олимпиаду Белой Гривы считать открытой! – визгливо вскричала мадам Бина и зашвырнула горящий факел в железную бочку.

Керосин вспыхнул с громогласным хлопком, и бочка подпрыгнула на месте. Высоченный чепец Бины Гвидон мгновенно полыхнул ярким пламенем. Жена старосты издала дикий вопль и рванула по беговой дорожке к ближайшему болоту. Наверное, еще никогда ни один бегун не мчался по этому стадиону с такой впечатляющей скоростью.

Все зрители и воспитанники приюта громко завопили. Староста Апраксий, громко охая и причитая, спрыгнул с трибуны и побежал вслед за своей непутевой женой. Кризельда Гвидон громко выругалась, глядя, как ее мамаша перепрыгнула через забор и бросилась в болотце, подняв тучу брызг.

– Так и знала, что эта тощая селедка снова что-нибудь напортачит! – сказала комендантша Коптильда.

Кризельда вытащила из кармана фляжку с отваром крапивы и сделала большой глоток.

– Начинайте, – махнула она рукой. – Мы же не можем здесь до вечера торчать.

– Вас сюда вообще никто не звал, деревенские пустомели! – буркнула Коптильда.

Кузнецу Дормидонту дали в руки жестяной рупор, оброненный старостой Гвидоном, и велели комментировать происходящее на стадионе.

Комендантша выгнала всех детей на беговую дорожку, подняла револьвер к небу и пальнула так, что у половины присутствующих заложило уши. С пасмурного неба рухнула подстреленная ворона, а воспитанники приюта помчались по кругу наперегонки.

– В лес! – завопила Коптильда Гранже, размахивая руками. – Всем бежать в лес! Сделайте большой круг вокруг болота и возвращайтесь сюда! Именно такое расстояние вам придется бегать в имперской армии, а не этот жалкий кружок по стадиону.

Воспитанники послушно свернули с беговой дорожки и углубились в ближайший лес. Местность вокруг Белой Гривы всегда была болотистой, а во время дождей болот становилось еще больше. В лесах то и дело разливались и высыхали озера в зависимости от того, каким выдалось лето. В этом году оно стояло особенно жаркое и засушливое, поэтому озера поменьше высохли, оставив после себя лишь небольшие углубления в земле.

Поскольку все спортсмены удрали в лес, кузнец Дормидонт принялся комментировать то, что происходило в данный момент на стадионе.

– О, коза забралась на осину рядом с турниками, – сказал он, прижав рупор к губам. – Кажется, она там застряла. Чей-то ребенок лезет на дерево, чтобы ее спасти. Кажется, теперь они застряли вдвоем. Фельдшер здесь? Наверное, нужно им помочь...

Дарина, Пима и Триш бежали самыми последними. Триш в их тройке несся впереди, Дарина – сразу за ним, а Пигмалион едва переставлял ноги где-то позади.

– Пить, – вскоре застонал он. – Я так больше не могу! До каких пор это будет продолжаться? Издевательства Коптильды перешли все границы!

– До тех пор, пока тебя не отправят в армию, – ответил ему Триш. – Думаю, когда мы туда попадем, издевательства Коптильды покажутся нам невинными шалостями.

– Да уж, – согласилась с ним Дарина. – Начнется муштра под присмотром разных наблюдателей... Кстати! Ребята говорят, поблизости с нашим приютом снова видели кота!

– Правда? – изумился Триш. – Что-то не замечал.

– Интересно, что ему здесь понадобилось? Не случайно же он бродит неподалеку.

– Может, котяра нашел тайник кухарки Агриппины? – предположил Пима. – Она вечно прячет ворованные продукты по разным укромным местечкам. Ему ее запасов надолго хватит!

– А еще он вчера подмигнул мне, – призналась Дарина. – И махнул лапой, будто знает меня много лет. Но я-то с ним точно незнакома.

– С котами лучше никаких дел не иметь, – резонно изрек Триш. – Особенно с говорящими. Все они бандиты. Если увидят, что ты общаешься с котами, точно неприятностей не избежать! А у нас проблем и так хватает.

– Точно, – кивнул Пима, еле шевеля ногами. – Я сейчас от жажды помру.

Дарина и Триш на бегу перепрыгнули через узкий ручей, впадающий в ближайшее болото. Пима грузно повалился на живот и пополз к воде. Дарине и Тришу пришлось ненадолго остановиться, чтобы подождать, пока их приятель напьется.

– А эту воду вообще можно пить? – с сомнением спросил Триш.

– Можно, – отмахнулась Дарина. – Вот если бы она текла из болота, я бы еще подумала...

Пима наконец напился и кое-как поднялся на ноги.

– Много нам еще осталось? – поинтересовался он.

– В два раза больше, чем мы уже пробежали! – оценила примерное расстояние Дарина.

Пима страдальчески вздохнул. Вскоре они продолжили свой бег, но через пару десятков метров Пима опять захотел пить. К тому времени все остальные воспитанники приюта давно исчезли где-то впереди.

За ближним пригорком тихо журчала вода. Пигмалион рванул туда, прорвался сквозь кусты боярышника и прыгнул с пригорка вниз. До Дарины донесся громкий влажный шлепок. Триш ничего не расслышал и продолжал свой бег.

Дарина покрутила головой по сторонам.

– Подожди, – ухватила она Триша за край рубахи. – Куда опять делся это увалень?

Они поднялись на зеленый пригорок и посмотрели вниз.

Перед ними расстилалось давно высохшее озеро. Всю землю вокруг покрывал толстый слой солончака. Кое-где еще виднелись влажные прогалины, но в основном это была растрескавшаяся, обезвоженная почва. Пима свалился лицом как раз в одну из таких прогалин. Он медленно поднялся на ноги, весь в грязи и белой соли, и жалобно застонал.

Дарина и Триш покатились со смеху.

– Ну как, попил водички? – поинтересовалась Дарина.

– Она грязная! – Пима начал отплевываться.

Они не без труда выволокли его наверх.

– Я и не знала, что тут есть такое большое высохшее озеро, – призналась Дарина.

– Я тоже не знал, – кивнул Пима. – Зато теперь в курсе, что не стоит тут болтаться по ночам. Увязнешь в этой грязи, и поминай как звали.

– Но кто-то тут все-таки ходит, – сказал Триш и указал на покрытую белым налетом землю.

Ребята увидели несколько цепочек следов, которые точно не принадлежали людям. Скорее, каким-то зверям. Размерами они были несколько меньше собачьих, на заячьи не похожи. Оставались только...

– Коты! – испуганно выдохнул Пигмалион. – Это наверняка кошачьи следы! Смотрите, как их здесь много.

Триш слегка побледнел.

– Наверное, нам нужно поскорее убраться отсюда, – предложил он друзьям. – Кажется, это место кишит котами...

– Точно, – кивнул Пима. – Валим! А то мало ли что...

И все трое резво бросились прочь. К тому времени, когда они вернулись на деревенский стадион, некоторые из воспитанников уже прыгали в высоту с длинными упругими шестами.

Мисса прыгнул не слишком удачно и, вместо того чтобы приземлиться на приготовленный батут, улетел в густые заросли боярышника. Еще одна девочка разбежалась, прыгнула с шестом и упорхнула в самую гущу зрителей, собравшихся на трибуне. Церковный староста поймал ее, усадил рядом с собой и начал угощать пирожками с капустой.

Кузнец Дормидонт Эклектий с интересом продолжал комментировать то, что происходило у турников.

– У нас есть еще один фельдшер? – говорил он. – Нужно спасти предыдущего фельдшера, который тоже застрял на дереве вместе с ребенком и козой.

Дарина, Триш и Пима хотели немного отдохнуть, но комендантша Коптильда уже придумала для несчастных детей новую экзекуцию. Она заставила воспитанников бросать копья, тяжеленные ядра и метательные диски.

– Но мы же не умеем! – возмутился Пима.

– А что тут уметь-то? В этом нет ничего сложного, – не терпящим возражений тоном ответила комендантша. – Я занималась этим, когда еще ходила в детский сад!

В подтверждение своих слов она схватила копье и с силой метнула его в ближайшую сосну. Копье вошло точно в середину ствола, дерево с громким треском расщепилось, словно зубочистка. Коптильда самодовольно покосилась в сторону зрительских трибун: нет ли там достойного кандидата на ее руку и сердце? Не увидев никого подходящего, она слегка расстроилась.

Воспитанники, мысленно ужасаясь, разобрали оставшиеся копья и попробовали повторить ее достижение. Однако ни один из них не смог добросить копье даже до леса. Коптильда Гранже разозлилась и начала раздавать всем пинки и тумаки, а сироты проворно уворачивались от ее кулаков.

Староста Апраксий Гвидон, который уже вновь сидел на своем месте рядом с подпаленной супругой Биной, восторженно смеялся и хлопал в ладоши, пока одно копье не воткнулось в скамейку совсем рядом с ним. После этого староста сразу засобирался домой. Кризельда Гвидон на прощание послала Тришу воздушный поцелуй, но мамаша в обгоревшем чепце уволокла ее подальше от деревенского стадиона.

Глава двенадцатая, в которой Дарина знакомится с Братством говорящих котов

Ночью после безумной олимпиады комендантши Коптильды Дарина спала, что называется, без задних ног. Соревнования вымотали ее до предела. После метания копья девочке и ее приятелям пришлось еще подтягиваться на турнике, а потом прыгать в длину. Иначе, по словам Коптильды, Дарине и доходягам, которых она именовала своими друзьями, ни за что не удалось бы перескочить через ров с кольями и битым стеклом во время настоящих военных действий.

Дарина кое-как доползла до общей спальни для девочек и отключилась, едва голова коснулась подушки.

Ей снилось, что она стоит на большом пиратском корабле, о каких им рассказывал Федусей Горгон. На мачте развевался черный флаг с белым черепом и скрещенными костями. Корабль стремительно рассекал огромные волны, его паруса надувались от ветра, а мачты громко скрипели. На Дарине была кожаная пиратская одежда, в руке она держала остро заточенный ятаган, а ее черные волосы развевались за спиной.

Морской ветер оказался очень назойливым. Он гладил ее по лицу, противно щекотал ноздри и лез в глаза. Ей нестерпимо хотелось чихнуть, но она опасалась, что свалится с капитанского мостика и тогда вся пиратская команда поднимет ее на смех. А ведь она – капитан и не должна выставлять себя на посмешище!

Дарина морщилась, отворачивалась, пыталась защититься от щекотунчика рукой, но все было тщетно. Пришлось проснуться.

Девочка открыла глаза и едва не закричала от ужаса – на нее пялился толстый, черный, пушистый зверь, нагло развалившийся рядом с подушкой. Вместо морского бриза ее лицо щекотал его пышный хвостище! Дарина сразу узнала кота, который недавно выхлебал какао у кухарки Агриппины.

Девочка подскочила на постели и уже открыла рот, чтобы заорать, но зверь проворно зажал ей рот мягкой лапой.

– Вот только не надо вопить, – угрожающе промурлыкал он. – Вы, люди, совсем одичали. Чуть что, сразу начинается ор и стрельба из пистолетов.

От скрипа пружин проснулась девочка на соседней кровати. Она повернулась к Дарине и вытаращила глаза.

– Это еще кто? – хрипло прошептала девочка.

– Дед Пихто, – ответил ей кот. – Я тебе снюсь! Так что закрой рот и спи себе дальше.

– Хорошо, – кивнула девочка, перевернулась на другой бок и снова захрапела.

– А и правда... Ты кто? – ошалело поинтересовалась Дарина.

– Кот, если уж ты совсем ослепла и не видишь очевидного, – ответил зверек. Он плюхнулся на бок, нервно поигрывая длинным черным хвостом. – Меня зовут брат Акаций, между прочим, и я слежу за тобой и твоими полоумными дружками уже который день.

Дарина удивленно на него уставилась.

– Настоящий кот? – выдохнула она.

– Ну не набитый же соломой!

– А как твое отчество? У всех котов ведь есть отчество.

– У меня нет, – помрачнел Акаций. – Потому что никогда не было владельца. Брат Акаций, и все тут! Прошу любить и жаловать.

Дарина с опаской протянула руку и потыкала его пальцем.

– И что дальше? – недовольно осведомился Акаций. – Подергаешь за хвост?

– Просто проверяю, не сон ли это. Надо же, настоящий кот! Еще и говорящий... – Дарина провела рукой по его густой, гладкой шерстке.

– Вот это уже лучше, – довольно промурлыкал кот, укладываясь поудобнее. – Продолжай в том же духе, и мы точно подружимся. Меня так давно никто не гладил!

– Тебе нравится? – не смогла сдержать улыбки Дарина.

– А кому не нравится? – Брат Акаций ехидно усмехнулся. – Только вы, люди, в последнее время шарахаетесь от нас, как от чумных!

– А что тут удивительного? Это же вы хотели устроить какой-то там рыбный переворот. Мы по истории проходили.

– Ну и что с того? – с вызовом спросил Акаций. – С чего весь этот шум-гам? Всего-то хотели захватить контроль над рыболовными судами. Большая потеря! Вы и без рыбы обошлись бы. Все равно не умеете ее есть! Верный способ испортить этот замечательный продукт – сварить ее или, того хуже, зажарить! На это у вас ума хватает.

– А зачем ты за мной следишь? – спросила девочка.

– Потому что ты мне интересна, Дарина, – ответил Акаций. – А еще я узнал, что вы мечтаете сбежать из этого замшелого приюта.

– А кто об этом не мечтает? – фыркнула Дарина.

Кот Акаций хитро прищурился.

– Но у вас это и впрямь может получиться, – тихонько промурлыкал он.

– Правда? – обрадовалась Дарина.

– Ага. Но только если сможете избавиться от своих ошейников.

– Это я и без тебя знаю, – мрачно сказала Дарина. – Но как это сделать?

– Нет ничего проще. Мы можем помочь, – снисходительно произнес кот.

– Кто это мы? – не поняла девочка.

– Братство говорящих котов.

Дарина изумленно вытаращила глаза.

– У вас есть свое Братство? – хрипло спросила она.

– А как же? – Кот взглянул на нее как на дурочку. – Почему, думаешь, меня зовут брат Акаций? Должны же мы как-то поддерживать друг друга. У нас, котов, создана целая организация, есть свои представительства во всех городах Империи. Большие группы свободных говорящих котов. Мы завели своих шпионов и лазутчиков в домах разных богатых вельмож по всей стране. Ты ведь в курсе, что далеко не все коты умеют говорить? Это дано лишь избранным.

– Понятия не имела! – откровенно призналась Дарина.

– Люди любят котов, которые держат язык за зубами и не могут выболтать их секреты. Поэтому каждого пойманного кота жандармы подвергают тщательной проверке. Выясняют, умеет ли он говорить. Если не умеет, ему позволяют жить с человеком. Но наши шпионы отлично научились скрывать свои способности.

– А как вас проверяют? – отчего-то заинтересовалась Дарина.

– В жандармериях есть особые специалисты по допросам котов. Они хватают кота и начинают его щекотать. Если кот расхохочется, значит, он лазутчик Братства говорящих котов! А если промолчит, значит, вполне лоялен. Ну не придурки ли?

Брат Акаций возмущенно фыркнул.

– И ваши шпионы никогда не хохочут? – восхитилась Дарина.

– Нет, хотя им иногда очень трудно сдержаться. К тому же далеко не все коты любят, когда их гладят или берут на руки! Но я немного отвлекся от главной темы разговора.

– Точно! Я как раз хотела поинтересоваться... А чего ради вы решили нам помочь? – подозрительно спросила Дарина.

– Потому что вы нам подходите! – Акаций хлопнул Дарину лапой по плечу. – Ты и два твои остолопа!

– Пима и Триш? – уточнила девочка.

– Понятия не имею. Для меня все люди на одно лицо. И как только вы друг друга различаете? Я имею в виду длинного худого и маленького упитанного.

– И чем же мы так вам приглянулись?

– Тем, что вы плюете на правила, как самые настоящие коты! А еще вы воруете в деревне овощи и никого не боитесь. Вы можете нам помочь, а мы, в свою очередь, поможем вам!

– Но чем мы можем помочь? – удивилась Дарина.

– Я подробностей не знаю, – отмахнулся кот. – Пойдем со мной к нашему предводителю, и он все тебе расскажет.

– У вас и предводитель имеется?

– А как же. – Акаций стащил с нее одеяло. – Ну ты совсем ку-ку! Пойдем, пока не рассвело.

Он соскочил с кровати на пол и призывно посмотрел на Дарину.

– Что, прямо сейчас? – поразилась девочка.

– А когда еще? Среди бела дня, когда ваша полоумная комендантша будет разгуливать по двору со своими пистолетами?

– Но мальчишки ведь спят.

– А они нам сейчас и не нужны, – сказал Акаций. – Откровенно говоря, твои друзья – те еще балбесы. Они только все усложнят! Лучше ты сама им потом все расскажешь, если захочешь, конечно.

– Не смей оскорблять моих друзей, – грозно сказала коту Дарина. – Не то я тебе наваляю!

– Фу-ты ну-ты, какие мы обидчивые. – Акаций нервно встряхнул хвостом. – Ладно! Свое мнение о них я оставлю при себе! Так мы идем?

Дарину разбирало сильнейшее любопытство.

Во-первых, ей не терпелось поглядеть на других котов. Говорят ли они так же хорошо, как брат Акаций? И умеют ли горланить хором песни? А во-вторых, ей хотелось знать, как именно коты могут помочь ей и ее друзьям сбежать из приюта.

Она решительно встала с кровати:

– Идем!

Кот Акаций с готовностью вскочил на окно и двумя лапами толкнул раму. Окно приоткрылось, и кот проскользнул в образовавшуюся щель и спрыгнул на карниз. Тут дверь спальни с протяжным скрипом отворилась. В комнату заглянул Копотун Гранже.

– Что за шум? – громким шепотом спросил он, а затем увидел стоящую посреди спальни Дарину и подозрительно прищурился. – Ты что творишь?

– Я хожу во сне, – брякнула Дарина первое, что пришло ей в голову.

Копотун изумленно вскинул редкие брови.

– А еще... я говорю во сне, – на всякий случай добавила девочка.

– Ладно... – настороженно протянул Копотун. – Смотри только остальных не разбуди.

И он исчез, осторожно прикрыв за собой дверь.

– Нам тут только лунатиков не хватало для полного счастья, – донесся до Дарины его приглушенный голос из коридора.

Когда шаги Копотуна стихли, Дарина поспешно сунула ноги в ботинки, набросила на плечи свое старенькое одеяло, чтобы не замерзнуть в лесу, и вылезла в окно спальни вслед за котом Акацием. Жаль, что большой дуб, по которому она обычно спускалась на землю, с другой стороны дома. Дарина по стене взобралась на крышу приюта и осторожно зашагала по ветхой кровле. Акаций легко ступал впереди нее, подняв хвост трубой.

На крыше здания торчало несколько черных печных труб. Летом печи и камины в приюте не топили, потому что и так стояла жара, но почему-то из одной трубы сейчас вился белый дымок. Дарина остановилась и удивленно на него уставилась.

Она прикинула примерное расположение комнат верхнего этажа. По всему выходило, что прямо под ее ногами находилась комната Федусея Горгона. Старик что, топил ночью печь?

– Наверное, учитель готовит себе ужин! – догадалась Дарина. – Оттого и дым.

Кот Акаций расхохотался так, что чуть не свалился с крыши.

– Ты чего? – не поняла Дарина. – Что тут смешного?

– Ужин? – Кот снова расхохотался. – Держи карман шире! Да это он опять свою микстуру от кашля варит! Уж я вдоволь за ним последил. Федусей Горгон прячет в своей комнате какой-то странный аппарат, похожий на скороварку, и по ночам ставит его на огонь.

– Что? – изумилась Дарина.

– А где, думаешь, он постоянно пополняет запасы своей микстуры от кашля? Да он сам варит ее каждую ночь, когда все в приюте завалятся спать.

– И комендантша Коптильда ни о чем не догадывается? – фыркнула Дарина.

– Конечно нет! Иначе она давно разнесла бы весь приют! Кстати, ее братец Копотун частенько наведывается в гости к Федусею. Они вместе снимают пробу с этого варева, а потом до утра распевают песни про гоблинов и играют в карты на деньги!

– И откуда ты все это знаешь? – удивилась Дарина.

– Говорю же! Я несколько дней следил за вами, – пояснил брат Акаций. – Такого тут насмотрелся, впору книги начинать писать! Сплошные романы ужасов.

Они пересекли черепичную крышу и перебрались с нее на верхушку дуба. Раскидистые ветви дерева росли почти вплотную друг к другу, и Дарина спустилась по ним, словно по перекладинам лестницы. Кот Акаций просто прыгал с ветки на ветку до самой земли. Затем они прокрались к ограде и протиснулись между прутьями.

В это время из вольера зорга Вельзевула послышался оглушительный рык, сопровождаемый тяжелым лязганьем цепи. В следующее мгновение огромный пес с грохотом ударился в ржавую ограду.

У Дарины душа ушла в пятки. Акаций ощетинился, его черная шерсть встала дыбом, и кот почти в два раза увеличился в размерах.

– Чтоб тебя разорвало, – в сердцах бросил он. – Это не пес, а вурдалак какой-то! Его давно следовало отправить в ближайший госпиталь для медицинских опытов! Пусть имперские лекаришки посмотрят, что у него внутри!

– А собаки еще не научились говорить? – на всякий случай поинтересовалась Дарина. – Меня давно интересует этот вопрос. А то этот жуткий пес знает обо мне много всякого-разного...

– Им это не дано, – хохотнул Акаций. – У собак мозги устроены немного по-другому. Ладно, мы и так уже задержались. Пойдем скорее, – сказал кот. – Я тебя отведу в наш секретный штаб.

– А у вас и штаб имеется? – Дарина не переставала удивляться.

– Да! – с гордостью ответил кот. – Шикарное убежище. Только его местоположение – большая тайна. Разболтаешь кому-нибудь, я тебе отомщу!

– И каким же образом? – расхохоталась Дарина.

– Будешь каждое утро находить у себя в постели дохлых мышей.

– Фу! – скривилась Дарина. – Лучше мне и впрямь держать язык за зубами.

Кот Акаций побежал вперед, Дарина поспешила за ним.

Она с трудом видела его на фоне темной земли, иногда шла не в ту сторону, и тогда Акаций окликал ее и ждал, пока она его догонит.

Так они спустились с приютского холма, обогнули деревню и углубились в чащу леса. В Белой Гриве не светилось ни одно окно. Жители деревни давно видели десятые сны.

Они шли долго, Дарина потеряла счет времени. Она внимательно смотрела под ноги, опасаясь споткнуться о корни и поваленные деревья. В небе сияло сразу две луны, но их свет едва проникал под кроны деревьев.

Наконец Акаций вывел Дарину на огромную поляну. Ноги щекотала густая, мягкая травка, на которую сразу захотелось прилечь и поваляться на ней. В середине поляны росло большое дерево с широким стволом, его раскидистые ветви, казалось, шевелились в темноте. Приглядевшись, Дарина поняла, что на ветках стройными рядами сидят коты. Каких тут только не было! Черные, белые, рыжие, серые и все возможные комбинации этих четырех цветов! Зверьки смотрели на нее большими желтыми и зелеными глазами, в которых отражался лунный свет.

– Как же вас много! – восторженно воскликнула Дарина. – Никогда не видела столько котов сразу! Хотя до недавнего времени я вообще котов не встречала.

– А мы вот тебя видели, и не раз! – послышалось с дерева.

– Как вы расколошматили теплицу деревенскому старосте Гвидону! – воскликнул один кот.

– А потом улепетывали от его полоумной женушки Бины! – подхватил второй.

– Помереть со смеху можно!

Дерево затряслось от кошачьего хохота. Затем с его веток спрыгнули три кота. Они вальяжно двинулись навстречу Дарине. Остальные зверьки внимательно за ними наблюдали, поблескивая глазищами.

Вперед вышел небольшой толстенький кот, светло-серый в черную полоску. Размерами он напоминал футбольный мяч, да и формой тоже, если бы только мяч передвигался на коротких толстых лапках. Похоже, он совсем не голодал.

Кот важно приблизился к Дарине и потерся о ее ноги. Девочка едва сумела удержать равновесие. Двое других зверьков уселись неподалеку. Один был рыжий с полосками и тоже довольно упитанный. Второй, напротив, выглядел очень худым и длинным, он имел абсолютно черный окрас.

– Дарина, – промурлыкал кот, похожий на мяч. – Позволь представиться. Меня зовут брат Пафнутий! А это, – он махнул пушистым хвостом в сторону своих сопровождающих, – брат Шнырь и брат Ерофей! Мы очень рады, что ты согласилась прийти сюда.

Братом Шнырем звали рыжего, а черный оказался братом Ерофеем.

– Интересно же, – немного смущаясь, сказала Дарина. – Я и правда никогда не видела живых котов и тем более не говорила с ними. Как я могла отказаться от такого приглашения?

– Ты очень смелая и любознательная, – сказал брат Пафнутий. – Значит, мы в тебе не ошиблись! Только ты можешь помочь нам в нашем деле. А мы в ответ поможем тебе.

– И моим друзьям, – напомнила ему Дарина.

– Конечно, – уверил ее Пафнутий. – Куда же без них?

– Так что вам от меня нужно? – взволнованно спросила девочка.

– Присядь. – Кот махнул лапой в сторону торчавшего неподалеку большого пня. – Я тебе все объясню.

Дарина примостилась на краю пня и поплотнее закуталась в одеяло. Кот Пафнутий присел на землю рядом с ней. Шнырь и Ерофей подошли поближе. Акаций тоже расположился неподалеку и навострил уши.

– Так ты и есть кошачий предводитель? – спросила Дарина, разглядывая котов.

– Да, – кивнул Пафнутий. – Я стою во главе местного отделения Братства говорящих котов.

– А чем занимается ваше Братство?

Кот Пафнутий задумчиво почесал лапой за ухом.

– Черт его знает, – наконец признался он. – Едим, гуляем, кувыркаемся! В общем, живем в свое удовольствие.

– И опять затеваете какие-то злодейские планы? – спросила Дарина.

Брат Пафнутий резко подпрыгнул и завертел головой по сторонам.

– Кто проболтался? – завопил он. – Жалкие обрывки меха!

– Знаю кто, – тут же подскочил брат Шнырь. – Это не иначе брат Бонифаций! Он знатное трепло!

– Чего? – раздалось с дерева.

На траву спрыгнул большой, пушистый черный кот с белой грудкой.

– Это я-то трепло? – воскликнул брат Бонифаций. – А ну, иди сюда, крысиный хвост, я тебе земли в уши натолкаю!

– Думаешь, я испугался, ты, усатое недоразумение? – крикнул в ответ брат Шнырь.

Он прыгнул на брата Бонифация, коты сцепились в большой черно-бело-рыжий клубок и с громким мяуканьем покатились по земле. Брат Ерофей кинулся их разнимать, но закончилось все тем, что и он присоединился к кошачьей драке. Катаясь клубком по поляне, коты врезались в ствол дерева и разлетелись в разные стороны.

– Прекратить! – рявкнул брат Пафнутий. – Иначе всех в болото побросаю! Замучаетесь потом отмываться.

Дарина громко расхохоталась. Этот кот живо напомнил ей комендантшу Коптильду. Но угроза возымела свое действие, и драка сразу прекратилась. Брат Бонифаций принялся энергично вылизываться. Брат Шнырь погрозил ему когтистым кулаком.

– Позже еще поговорим! – сказал он.

– Плюю и сморкаюсь на ваши угрозы, – отвернулся от него Бонифаций.

Брат Пафнутий покосился на хихикающую Дарину.

– Насчет плана... ты меня разыграла, – догадался он. – Я в тебе не ошибся!

– Значит, и впрямь что-то задумали? – спросила Дарина.

Кот прилег на травку и сладко потянулся.

– Ничего особенного, – равнодушно сказал он. – Опасаться стоит лишь нынешнему императору и его подлым приспешникам. Обычных людишек мы не тронем, так и быть.

Дарина открыла было рот, чтобы спросить, что именно они затевают, но брат Пафнутий не дал ей заговорить.

– Обсудим наши дела. Нам нужно, чтобы ты достала для нас кое-что, – промурлыкал предводитель Братства говорящих котов.

– Что именно? – спросила Дарина.

– Рыбу! – вдруг выкрикнул брат Шнырь.

– Что? – в один голос воскликнули Дарина и брат Пафнутий.

– А что, вы имели в виду что-то другое? – удивился Шнырь. – Просто так рыбки охота! Давно уже не ели.

– Вам нужна рыба? – изумленно спросила Дарина.

– Не слушай этого пустоголового обалдуя! – воскликнул брат Пафнутий, потом повернулся к Шнырю. – А ты заткнись, рыжая морда.

– Уж больно рыбки хочется! – жалобно промяукал Шнырь.

– Вчера мы залезли в продуктовую лавку, – сказал ему Пафнутий, – и украли целый мешок рыбы. Она лежит в тайнике на берегу болота. Если такой голодный, сходи туда.

– И много там еще осталось? – поинтересовался брат Шнырь.

– Побольше, чем у тебя извилин.

– Сколько?

– Пять штук.

Брат Шнырь закатил глаза и принялся что-то подсчитывать, загибая пальцы на левой лапе. Пафнутий вновь повернулся к Дарине.

– Нам нужна книга, – сказал он. – Очень старинная и дорогая, она когда-то принадлежала одной могущественной ведьме из Эсселитов.

Дарина изумленно приподняла брови.

– Сдается мне, вы не по адресу обратились, – сказала она.

– Отчего же?

– Где я вам достану такую книгу?

– О, мы знаем где! Эта книга хранится неподалеку от Белой Гривы, в одном древнем подземелье под кладбищем, – сказал брат Пафнутий. – Раньше там стоял дом ведьмы. Колдунья держала в страхе всю округу и натворила немало зла. А потом померла, и разгневанные крестьяне сожгли ее дом. Вернее, попытались сжечь... Дом лишь малость обгорел, – наверное, его какие-то старые заклятия защищали. Но подземелье, скрытое под ним, осталось полностью нетронутым. Вход в него расположен где-то в доме. Твоя задача – проникнуть туда и принести нам книгу. А за это мы поможем тебе и твоим друзьям избавиться от приютских ошейников. В книге написано, как это сделать.

Дарина слушала кота разинув рот.

– А почему же вы сами не отыщете эту книгу? – спросила она.

– Во-первых, она весьма надежно спрятана, а во-вторых... – Брат Пафнутий замялся. – Потому что опасаемся. Поговаривают, что в подземелье все еще обитает призрак старой ведьмы. А мы до потери сознания боимся привидений!

– Вот оно что, – понимающе кивнула Дарина. – Кто же не боится призраков? Но как я отыщу вход в это подземелье?

– Это не так сложно, как кажется, – успокоил ее предводитель Братства говорящих котов. – О том, как найти потайную дверь, наверняка знает кто-то из местных старожилов. С нами они, естественно, не захотят разговаривать, а у вас, может, и получится. Так как, возьметесь за это дело?

– Возьмемся! – с готовностью кивнула Дарина.

А что им было терять? Да, ребята тоже боялись привидений, но для них это был единственный шанс избавиться от ненавистных ошейников. А Дарине уже так хотелось удрать из приюта!

– Ну вот и отлично, – обрадовался брат Пафнутий. – Брат Акаций будет приходить к тебе каждую ночь, чтобы ты держала его в курсе событий. Если потребуется, он окажет вам всяческую помощь и поддержку. А теперь тебе пора возвращаться в приют, Дарина. – Кот посмотрел на светлеющий горизонт. – Скоро встанет солнце, и тебя могут хватиться.

Дарина неохотно встала с пня и попрощалась с предводителем Братства говорящих котов, по-дружески пожав ему лапу. В это время брат Шнырь закончил свои подсчеты и подергал кота Пафнутия за хвост.

– Я посчитал. У меня в голове извилин куда больше пяти, – сообщил он.

Брат Пафнутий с досадой отвесил ему подзатыльник. Дарина едва сумела сдержать смех.

Затем кот Акаций проводил ее обратно в приют, и Дарина тихо улеглась в свою постель. Но она уже не смогла сомкнуть глаз до самого утра. То, что случилось с ней ночью, казалось таким фантастическим и невероятным, что дух захватывало.

Дарина решила бы, что ей все приснилось, но утром, когда она спустила ноги с кровати, ее ботинки оказались испачканы землей. Значит, все правда! Дарина уже предвкушала, как расскажет о ночном приключении Тришу и Пигмалиону.

То-то они удивятся!

Глава тринадцатая, в которой Дарина узнает о деревенской ведьме, а Федусей снова видит чертей

Дарина оказалась права. Триш и Пима едва с ума не сошли, когда она рассказала им о котах. Ребята в этот момент завтракали в столовой, и Пигмалион, услышав новости, едва не подавился куском черствого хлеба.

– Ты что, правда говорила с котами? – ужаснулся Пима. – Вот страх-то! И как тебе удалось унести от них ноги?

– Спокойно попрощалась и ушла, – недоуменно ответила Дарина. – А с чего мне от них удирать?

– Чтобы они тебя не слопали!

– С чего ты взял, что коты едят людей? – удивленно спросил у него Триш.

Пима смущенно пожал плечами:

– Про них столько всяких ужасов рассказывают. Говорят, они очень хитрые и коварные, а еще любят сырое мясо. Так с чего бы им не есть людей?

– Людей они точно не едят, только рыбу и мышей, насколько я поняла. Не всем слухам можно верить. Главное – они могут помочь нам сбежать отсюда, – тихо сказала Дарина. – Так вы согласны? Думаю, такой шанс выпадает один раз в жизни.

– Какой шанс? – возмущенно бросил Пима. – Отдать концы?

– Сбежать из приюта и поучаствовать в таком невероятном и захватывающем приключении, – возбужденно прошептала девочка. – Мы должны помочь им отыскать ведьминскую книгу!

– Легче сказать, чем сделать, – вполголоса проговорил Триш. – С чего начнем?

– Поговорим с кузнецом Дормидонтом, – предложила Дарина. – Он живет в Белой Гриве уже много лет и может что-то знать об этой ведьме.

– Хорошая мысль, – согласился Триш. – Ну что, Пигмалион, ты с нами?

– А что еще мне остается? – горестно вздохнул Пима. – Вы же от меня все равно не отстанете.

Подходящий случай поговорить с Дормидонтом представился очень скоро. После завтрака комендантша Коптильда приказала ребятам оттащить телегу, забитую металлоломом, деревенскому кузнецу.

– Передайте ему, чтобы выковал мне новые ворота, – напоследок сказала Коптильда. – И чтобы они выглядели не хуже, чем триумфальная арка! А остаток металла может оставить себе на свои бездарные поделки. Не забудешь, Маргарина?

– Никак нет, ваше высокоблагородие! – отчеканила Дарина, поняв, что это относится к ней.

Дарина и Триш вцепились в оглобли нагруженной железом телеги и поволокли ее вниз по склону холма. Пима шагал сзади и придерживал край телеги, чтобы она не покатилась вниз под собственной тяжестью. Иначе Дарина и Триш оказались бы у кузнеца Дормидонта гораздо раньше, чем планировали.

Дормидонт Эклектий очень обрадовался новой встрече. Он, как обычно, напоил ребят горячим чаем и угостил свежими бубликами. Завтрак в приюте был очень скудным, поэтому от угощения Дарина и мальчишки не отказались. Затем они помогли старику разгрузить телегу.

В кузнице Дормидонта хранилось великое множество разных занятных вещиц. Самоходные игрушки, пружинные механизмы, хитроумные устройства. Дальний угол кузницы, словно занавесом, был отгорожен растянутым куском грязного брезента.

– А там у вас что? – полюбопытствовал Триш.

– В том углу мы скрываем новое изобретение Пигмалиона, – улыбнулся старик. – Я вам его пока не покажу. Оно еще не закончено.

Дарина и Триш оглянулись на Пиму, который посмотрел на них с самодовольной ухмылкой.

– Ну что там у тебя? – нетерпеливо спросил Триш. – Хоть намекни!

– Нет! – твердо ответил Пима.

– Хоть одним глазком можно взглянуть? – взмолилась Дарина.

– Ни в коем случае! Пусть это будет сюрприз.

Триш хотел поднырнуть под растянутый брезент и взглянуть на секретное изобретение, но Пима взял в руки увесистый гаечный ключ, и Триш сразу присмирел.

А Дарина повернулась к кузнецу Дормидонту.

– Дядя Дормидонт, а правда, что в Белой Гриве когда-то жила ведьма? – спросила она.

– Ведьма? – удивленно переспросил Дормидонт Эклектий. Он приподнял свои очки с носа на лоб и призадумался. – Хм... Помню, жила здесь одна. Жутко злобная тетка! Я тогда еще маленький был совсем. Кажется, Амалией ее звали. Ну да, ведьма Амалия. Говорят, ужасные вещи творила. Скотину портила, урожаи крестьянам сушила или, наоборот, заливала дождем. Могла порчу наводить, разными заклятиями владела. А еще умела через зеркала общаться с какими-то чудовищами из других миров.

– Есть и другие миры? – Триш от удивления едва не упал с табуретки.

– А как же! – подтвердил кузнец Дормидонт. – Оно ведь как... Столько планет во Вселенной! Вы же не думаете, что только у нас жизнь есть. В других мирах, в другом времени, в других измерениях... Сам я в подобных вопросах не силен, но в трактире иногда об этом слышал от заезжих путешественников. Да и сами Эсселиты, когда в хорошем настроении, интересные вещи рассказывают. Им-то, конечно, виднее. Говорят, даже есть особые магические устройства, с помощью которых в зеркалах можно проходы открывать и по другим мирам путешествовать, если, конечно, не боязно... Сам я на такое никогда не отважился бы, но находятся смельчаки. Вот и Амалия была такой. Наверняка с колдунами из других измерений общалась. Спрашивала у них, как еще простым людям напакостить. Все эту бабку боялись и ненавидели за ее лютую злобу. Но что сейчас о ней вспоминать? Все равно она давно померла.

– А она, говорят, жила в доме у кладбища? – спросила Дарина.

– Где стоял ее дом, я не помню, – развел руками Дормидонт. – Слишком мал был. Об этом надо у старосты Гвидона спросить. Он многие вещи помнит!

– Нет, с ним нам лучше не встречаться, – замотал головой Триш. – С кем угодно, но только не с ним и членами его семейки!

– Тогда можно Всеслава спросить, трактирщика из «Ржавой подковы», – предложил Дормидонт. – Он живет здесь дольше всех жителей, к тому же сильно поговорить любит. Может, что-то и помнит еще.

– А как нам с ним пообщаться? – спросил Пима. – Детям без взрослых нельзя по трактирам ходить.

– Да нет ничего проще! – воскликнул кузнец Дормидонт. – Приходите ко мне сегодня вечером, и я отведу вас к нему.

– А сейчас сходить нельзя? – поинтересовалась Дарина.

Дормидонт выглянул в окно:

– Нет, еще слишком рано. Сейчас Всеслав отсыпается. Трактир ведь круглосуточно работает. Днем посетителей принимают жена и дочь, а с вечера он сам. Лучше всего прийти к нему часиков в десять вечера. В это время в «Ржавой подкове» еще мало народу. Большинство посетителей подтягивается только часам к двенадцати.

– А нас туда точно пустят? – спросил Триш. – А то сбежим из приюта, и окажется, что зря.

– Со мной пустят, – заверил его Дормидонт. – Не беспокойтесь.

На том и порешили. Дарина, Триш и Пима договорились встретиться на крыше приюта после захода солнца.

Вечером после отбоя Дарина еле дождалась, когда другие девочки в общей спальне уснут, а затем потихоньку оделась, сунула ноги в ботинки и подошла к окну. Она хотела открыть его, совсем как вчера ночью, да не тут-то было.

Ставни оказались заперты изнутри на здоровенный висячий замок! Да и снаружи окно закрывала какая-то плотная ткань.

Дарина замерла в растерянности. Она только сейчас вспомнила, что днем комендантша Коптильда приказала мальчишкам повесить на стене приюта огромный приветственный плакат. На нем большими корявыми буквами было написано: «Добро пожаловать, императорские ревизоры! Дайте денег на новую крышу».

Этот плакатище приколотили почти под самым козырьком кровли, и он спускался вниз, закрывая два этажа. Поэтому выбраться через окно сейчас не представлялось возможным. Дарина задумалась. Как же ей залезть на крышу? Триш и Пима уже ждут ее.

И тут ее вдруг осенило.

Дарина посмотрела на большую печь у дальней стены спальни и задумчиво прищурилась. Можно было попробовать выбраться на кровлю через печную трубу. Летом кухарка печи не топила, а расстояние от спальни девочек до крыши составляло каких-то четыре-пять метров.

Она подошла к печи и засунула в нее голову. Кирпичная труба была достаточно широкой, чтобы Дарина могла в нее пролезть. Высоко наверху, над квадратным отверстием, виднелось ночное небо, усыпанное звездами. Дарина больше не раздумывала.

Девочка залезла в закопченное нутро печи, выпрямилась и ухватилась руками за кирпичные выступы. Затем подтянулась, уперлась ногами в стенки трубы и быстро начала карабкаться наверх.

Дарина моментально вывозилась в саже с ног до головы и стала похожа на самого настоящего трубочиста. Об этом ей, конечно, следовало подумать заранее, но возвращаться было слишком поздно. Вскоре она добралась до самого верха трубы и выбралась наружу.

Триш и Пима сидели на деревянном выступе крыши, рядом с трубой, торчащей из комнаты Федусея Горгона, над которой снова поднимался белый дымок. Когда Дарина вылезла из печной трубы у обоих волосы встали дыбом от ужаса.

– Что, испугались? – захохотала Дарина.

– Есть от чего! Ты бы видела себя со стороны, – потрясенно выдохнул Пима. – Черная, лохматая, тебе бы еще разноцветные бусы на шею, и будешь похожа на настоящего дикаря.

– А я-то как струхнул, – признался Триш, прижав руку к груди. – У меня сердце сейчас бьется где-то в горле.

– Глотай его скорее, а то помрешь! – испугалась за друга Дарина.

Она спрыгнула с трубы.

И, проломив ветхую крышу, с грохотом провалилась в комнату учителя Федусея.

Федусей Горгон готовил очередную порцию своей микстуры от кашля. Он расхаживал по комнате в длинном, плотном купальном халате и домашних шлепанцах на босу ногу, предвкушая новую порцию своего любимого лекарства.

В камине Федусея горел огонь. На чугунной решетке был установлен большой жбан, склепанный из желтого блестящего металла. Неподалеку от камина стояла здоровенная кастрюля. От жбана до кастрюли тянулась тонкая латунная трубка, закрученная в спираль. Из трубки в кастрюлю капала горячая микстура от кашля, а старик Федусей нетерпеливо потирал ладони.

Дарина рухнула в его комнату с ужасным треском, и прямо на узкую кровать, подлетела на пружинах и свалилась на пол, толкнув при этом этажерку с книгами. Этажерка брякнулась в камин, жбан опрокинулся, и микстура из него вылилась, мгновенно затушив пламя. По комнате поплыл удушливый сизый дым, от камина пошла жуткая вонь. С потолка полетели сломанные деревянные балки и посыпалась старая черепица.

Все это произошло мгновенно.

Федусей Горгон издал громкий крик ужаса. А увидев на полу перемазанную сажей Дарину, старик завопил еще громче.

– Черти! – крикнул он. – Опять ко мне пришли черти! Караул!

Дарина и сама перепугалась до полусмерти. Потрясенные Триш и Пима заглядывали сверху в образовавшуюся дыру. Недолго думая, Дарина вскочила на кровать Федусея и начала подпрыгивать на ней, подлетая на пружинах все выше и выше и вытянув обе руки вверх.

– Зачем вы разлили мою микстуру, черти? – яростно вопил учитель Федусей. – Попросили бы по-хорошему, я бы и так с вами поделился!

При очередном прыжке Дарина подлетела особенно высоко. Триш тут же схватил ее за вытянутые руки и рывком выволок на крышу. Затем ребята перебежали на другую сторону крыши, спрыгнули на дуб и начали быстро спускаться вниз, перескакивая с ветки на ветку.

А в комнату Федусея Горгона прибежал перепуганный Копотун Гранже.

– Чего орешь? – спросил он, распахнув дверь. – Фу, ну и вонь! Что ты тут еще учудил?

– Черти! – взвыл учитель Федусей, все еще не в силах прийти в себя. – Черти проломили мне крышу! Разлили всю мою микстуру от кашля!

– Какие еще черти? – выпучил глаза Гранже.

– Черные!

– Какие странные черти, – задумчиво пробормотал Копотун. – Помнится, раньше от них не было таких разрушений.

– Раньше они приходили не такие страшные, – заявил Федусей. – Я от страха едва не окочурился.

– Взял бы и дыхнул на них, – посоветовал Гранже. – От такого запаха любая нечисть разбежится или сознание потеряет. А так все твое варево накрылось медным тазом.

– Да черт с ним, с варевом! – раздраженно сказал Федусей. – Я еще наварю. Но вот крыша! – Он ткнул пальцем вверх. – Что я теперь скажу мадам Коптильде?

Копотун посмотрел на дырявый потолок.

– А зачем тебе ей что-то говорить? – сказал он. – По-моему, все очень даже неплохо. Зато теперь ты можешь охотиться на гусей, не вставая с кровати. Я всегда об этом мечтал.

– Тогда давай поменяемся комнатами, – тут же предложил Федусей. – Тоже мне, охотничек нашелся...

В это время дверь со скрипом отворилась, и в комнату Федусея Горгона тихонько вошел Мисса. Он посмотрел на перевернутый жбан, на сломанную этажерку, на дыру в потолке, а затем перевел хитрый взгляд на учителя Федусея.

– А тебе что тут понадобилось? – недовольно спросил у него Копотун.

– Охотиться, лежа на кровати, – это, конечно, замечательный план, – вкрадчиво сказал Мисса. – Но в вашем чудесном плане есть один маленький изъян.

– И какой же? – не понял Федусей.

– Я! – объявил Мисса. – Так что давайте раскошеливайтесь!

– Что ты там бормочешь, глупый мальчишка? – разозлился учитель.

– Ее высокоблагородие мадам Коптильда недавно дала мне сверхсекретное поручение – узнать, где вы берете свою... – Мисса ехидно ухмыльнулся, – микстуру от кашля! И кажется, теперь я знаю, откуда у вас такие неиссякаемые запасы.

Федусей Горгон побледнел и стал одного цвета со стеной. Копотун грозно нахмурил брови.

– К чему ты клонишь, лопоухий поганец? – спросил он.

– Теперь я знаю ваш маленький секрет, – вкрадчиво произнес Мисса. – А вы наверняка не захотите, чтобы о нем узнала мадам Коптильда. Ведь тогда она вышвырнет вас на улицу, дорогой учитель Федусей!

Казалось, Горгон сейчас потеряет сознание.

– Ты слишком умный, – сказал Миссе Копотун. – А это вредно для здоровья. Неужели тебе никто этого раньше не говорил?

– Оставьте свои глупые советы при себе, – отмахнулся мальчишка. – Итак, что вы мне дадите за молчание?

– Что? – яростно взревел Копотун Гранже. – Это шантаж?

– Ну что вы, – гаденько улыбнулся Мисса. – Просто я предлагаю вам взаимовыгодное соглашение.

– Я тебе сейчас такое соглашение покажу! – завопил Копотун.

Он бросился на Миссу. Мальчишка хотел выскочить за дверь, но учитель Федусей преградил ему путь к отступлению. Тогда Мисса начал бешено метаться по комнате, словно загнанная в ловушку мышь, а Копотун Гранже старался догнать его и схватить за уши.

– Выпустите меня! – орал Мисса. – А не то хуже будет!

– Держи его! – вопил Федусей Горгон. – Он еще нам угрожать вздумал.

– Ату его! – ревел Копотун. – Сейчас намылим ему шею.

– Ставь подножку!

– Я никому ничего не скажу!

– Слишком поздно! Хватай паршивца, Федусей!

Перепуганный Мисса изловчился, запрыгнул на кровать, подлетел к потолку и ухватился за края дыры. Он быстро подтянулся и на карачках выбрался на крышу сиротского приюта. Вскоре сверху послышался быстро удаляющийся топот его ног.

– Ну вот! – всплеснул руками Федусей Горгон. – Теперь мы пропали!

– Далеко не уйдет! – буркнул Копотун, решив последовать примеру шустрого мальчишки.

Но он не подумал, что тощий Мисса весил раз в пять меньше его самого. Когда толстяк Копотун с разбегу запрыгнул на койку Федусея, его отшвырнуло не вверх, как он планировал, а в сторону. Кровать с треском сломалась, а Копотун вылетел в открытое окно.

С пронзительным визгом Гранже полетел вниз головой с высоты третьего этажа. Каким-то чудом ему посчастливилось ухватиться за край приветственного плаката, растянутого для ревизоров, и он повис на нем, дрыгая ногами.

В это время из приюта вышли кухарка Агриппина и комендантша Коптильда. Копотун сразу примолк. Он знал, что, если сестра его сейчас увидит, будет дикий скандал. Ведь она собственноручно рисовала этот плакат несколько часов.

Кухарка прислушалась.

– Вы ничего не слышали, ваше высокоблагородие? – недоуменно спросила она.

– Нет, – покачала головой Коптильда. – А что тебе опять померещилось?

– Будто где-то поблизости взвизгнул кто-то...

– Опять, наверное, девчонки в своей спальне не спят, – раздраженно сказала комендантша. – Сходи-ка к ним да наподдай как следует, чтобы впредь неповадно было. А потом начинай танцевать от радости. Скоро к нам прибудут очень важные и высокопоставленные гости.

Агриппина недовольно фыркнула:

– Столько лет я работаю в этом приюте, а вы все еще думаете, что меня радуют ваши гости. Куда сильнее я обрадовалась бы дополнительному выходному.

– Да не так уж сильно ты переработала, – хмыкнула Коптильда.

– А чегой-то вы так расфуфырились? – поинтересовалась кухарка. – Куда собираетесь на ночь глядя?

– Решила сходить немного прогуляться, – ответила комендантша. – Засиделась я что-то в этом приюте.

– Господина Копотуна с собой не берете? – осведомилась Агриппина.

– Вот еще, – усмехнулась Коптильда Гранже. – Этого бегемота? Пусть спит себе дальше в своей комнате. Хоть он мне и брат, я в жизни не встречала более бесполезного человека.

Копотун, висящий у нее прямо над головой, даже зубами заскрежетал от злости.

– Лентяй, пройдоха, да еще и вор к тому же, – продолжала его сестра. – Помню, как-то раз я потеряла свой корсет. Обыскала весь приют, а Копотун мне тогда сказал, что не видел его. Но потом он каким-то волшебным способом сумел втиснуться в новенькие кожаные штаны.

– А мне показалось, что он в последнее время и впрямь слегка похудел, – не унималась кухарка. – Выглядит молодо и свежо, как огурчик!

– Ага, маринованный, – хмыкнула Коптильда, спрыгнула с крыльца и зашагала к воротам.

– Зря вы так, – вздохнула Агриппина. Втайне она уже несколько лет любила Копотуна Гранже, но не осмеливалась никому в этом признаться. – Думаю, он хороший человек. А такие люди с неба не падают!

Комендантша Коптильда расхохоталась и громко хлопнула воротами.

Над головой кухарки раздался треск рвущейся материи. Секунду спустя Копотун Гранже с воплем грянулся в цветочную клумбу, разбитую рядом с крыльцом. Агриппина подскочила от неожиданности, затем всплеснула руками и поспешила ему на помощь.

Оказалось, что все-таки падают!

Глава четырнадцатая, в которой старые вояки устраивают погром в трактире

Дарина, Триш и Пима пришли к кузнецу Дормидонту около десяти часов вечера. Дарине пришлось по пути еще свернуть к ближайшему лесному озеру, чтобы хоть немного смыть с себя сажу. Старик тут же повел друзей в трактир «Ржавая подкова», стоявший на другом краю деревни, недалеко от дороги.

Трактир представлял собой слегка покосившееся двухэтажное здание с примыкающими к нему гаражом и конюшней. В большом зале царил легкий полумрак. Дарина подумала, что здесь, наверное, бывают разбойники с большой дороги, а им не по нраву чересчур яркое освещение.

Несмотря на заверения Дормидонта Эклектия, в «Ржавой подкове» оказалось довольно много посетителей. В основном путешественники, оказавшиеся в деревне проездом, но сидело много и местных жителей.

Дарина, Триш, Пима и Дормидонт сели за столик возле закопченного окна, подальше от чужих глаз. Вскоре к ним подошла официантка, и они заказали у нее чай с вишневым пирогом. Дормидонт еще попросил для себя большую кружку яблочной наливки. Официантка кивнула и удалилась.

Дарина с любопытством вертела головой. Никогда в жизни ей еще не приходилось бывать в подобном заведении.

Неподалеку от них сидела явно не местная женщина в длинном черном кружевном плаще с широким капюшоном, скрывающим лицо. В женщине чувствовалась элегантность и аристократичность, которых точно не было у теток из Белой Гривы.

Дальше за столиками расположились старые вояки из деревенских. Некоторых из них воспитанники приюта знали в лицо. В драных шинелях, обвешанные тяжелыми потускневшими орденами, вояки представляли собой очень необычное зрелище. Они громко хохотали, то и дело опрокидывали в себя большие глиняные кружки, ругались на чем свет стоит, а некоторые уже лежали на полу, не в силах подняться. Наверное, сильно хотели спать, ведь время было позднее.

Трактирщик Всеслав, огромных размеров человек с длинными седыми усами и большим животом, принес ребятам чистые тарелки для пирога и начал расставлять их на столе.

– Добрый вечер, Всеслав, – поздоровался с ним кузнец Дормидонт.

– И тебе вечер добрый, Дормидонт! – радушно кивнул трактирщик. – Кто это с тобой?

Он показал на притихших детей.

– Да вот, внуки приехали погостить, – и глазом не моргнул Дормидонт. – Дети моей непутевой дочки.

– Той, что сбежала в края берберийских кочевников?

– Ага, – подтвердил кузнец.

– Нечасто у нас останавливаются жители других провинций, – сказал Всеслав, пристально разглядывая детей. – И как вам наша деревня?

– Очень даже ничего, – ответила за всех Дарина.

– Небось, совсем непохожа на ваши дикие места?

– Непохожа, – пролепетала Дарина и легонько пихнула под столом кузнеца Дормидонта.

Пора было срочно менять тему разговора! Дарина понятия не имела, как поживают в своих землях берберийские кочевники, а Всеслав, похоже, собирался расспросить ее об этом со всеми подробностями.

– А у меня ведь разговор к тебе имеется, Всеслав, – тут же сказал Дормидонт.

– О чем это? – спросил трактирщик, протирая стол влажной тряпицей.

– Ты знал ведьму Амалию?

Трактирщик вытаращил глаза.

– С чего это ты вдруг заинтересовался этой старой историей, Дормидонт? – недоуменно спросил он. – Оно ведь знаешь как... Не вспоминай про разную чертовщину, особенно на ночь глядя, и чертовщина к тебе не привяжется.

При этих словах Дарина, Триш и Пигмалион с опаской переглянулись.

– Да просто хотел освежить память, – сказал Дормидонт как ни в чем не бывало. – Склероз замучил. Не помнишь, где именно она жила? У меня что-то совсем из головы вылетело.

Трактирщик приложил указательный палец ко лбу и задумался.

– Я тогда совсем еще мальчонкой был, – медленно проговорил он. – Амалия вроде как из первых Эсселитов, что появились в этих краях вскоре после крушения луны... Она прибыла в Белую Гриву уже совсем старой каргой, никто точно и не знал, сколько ей лет. А жила ведьма где-то у кладбища... Если я ничего не путаю.

– Сейчас ведь ее дома уже не существует? – спросил Дормидонт.

– Нет, – покачал головой трактирщик. – Его сожгли вскоре после ее смерти.

А вот это Дарину удивило. Коты ведь говорили об обратном!

– Но как же... – начала было она, но тут Всеслав добавил:

– Там сейчас только кучка обгоревших развалин осталась, заросших кустарниками.

Дарина и Триш напряженно переглянулись.

– Наверняка под развалинами скрывается вход в подземный тайник, – тихо сказала им Дарина. – Хотя коты говорили, что дом еще стоит...

– Может, они что-то перепутали? – шепотом спросил Пима.

– Но как мы туда проберемся? – пожал плечами Триш. – А если подземный ход завалило, когда дом обрушился?

– В общем, нужно срочно сходить на кладбище и самим посмотреть, что там к чему, – подытожила Дарина.

Пима и Триш одновременно побледнели.

– Ночью на кладбище? – выдавил Пигмалион. – К такому меня жизнь не готовила...

Трактирщик Всеслав отошел к другим посетителям, а Дормидонт Эклектий посмотрел на Дарину и ее друзей.

– Ну вот, вы и узнали, что хотели, – с улыбкой сказал он. – Что планируете делать дальше?

– Пойдем на эти развалины, попробуем там что-нибудь обнаружить.

Официантка принесла им пирог и разлила чай по кружкам. Дормидонт подвинул к себе наливку и блаженно прикрыл глаза.

– Я с вами схожу, но сначала нужно немного подкрепиться, – резонно заметил он.

С этим никто не стал спорить. Тем более горячий пирог так вкусно пах, что у ребят слюнки текли. Они набросились на угощение.

Дарина, Триш и Пима быстро съели пирог, допили чай и хотели уже встать из-за стола, но в этот момент в трактире появилась комендантша Коптильда. Она вошла в «Ржавую подкову», довольно улыбаясь, уперев руки в необъятные бока. На груди, как всегда, были перекрещены патронташи, а за поясом торчали начищенные револьверы.

– О нет! – в ужасе воскликнул Пима. – Она сейчас нас увидит, и тогда нам конец!

Дормидонт приказал:

– Не паниковать раньше времени! Быстро лезьте под стол. Авось пронесет.

Все трое тут же нырнули под стол и притихли. Кузнец Эклектий на всякий случай стянул скатерть пониже.

А комендантша тяжело прошла в середину трактира и уселась за свободный столик около камина, даже не посмотрев в сторону притихшего Дормидонта.

– Эй, Всеслав! – рявкнула она. – Налей-ка мне своего лучшего пойла. Сегодня годовщина окончания гражданской войны, и все, кто участвовал в военных действиях, должны отпраздновать эту дату!

Ее предложение единогласно поддержали деревенские вояки. Никто не отказался от предложенного угощения. Трактирщик быстро откупорил бочонок «своего лучшего пойла», как выразилась Коптильда, и официантки забегали по залу, разнося наполненные кружки.

– Нашли повод для праздника, – вполголоса сказал кузнец Дормидонт. – Двенадцать лет, как свергли старого короля. Двенадцать лет страна находится во власти сумасшедшего тирана и его подручной ведьмы.

Он буркнул это себе под нос, но Коптильда Гранже все же умудрилась расслышать его слова.

– Это кто там выступает? – гаркнула она. – Ах, это ты, Дормидонт Эклектий! Немудрено, фугас тебе в глаз! Все знают, что ты воевал на стороне приспешников старого короля Ипполита!

– Да! – с гордостью сказал Дормидонт. – Потому что я уважал короля, и все мы хорошо жили при его правлении. Пока власть не захватил Всевелдор, никто не бедствовал. Не было таких непомерных налогов, не было тайной полиции!

– За такие разговорчики тебя самого надо отправить в кутузку, – гневно воскликнула Коптильда, – и побыстрее!

– А я не боюсь! – сказал кузнец Дормидонт. – Мне уже нечего терять. По крайней мере, простые люди меня уважают. А тебя – нет, потому что ты сражалась на стороне императора Всевелдора.

– И поэтому я имею вес в обществе, – важно изрекла комендантша. – Все меня почитают и боятся! А вашего уважения мне и не нужно.

– Какой там почет? – насмешливо ухмыльнулся Дормидонт. – Тебя ненавидят не только обитатели твоего приюта, но и все жители Белой Гривы.

Коптильда злобно расхохоталась:

– А им и не надо меня любить. Лишь бы боялись!

– Поэтому тебе и нравится император Всевелдор, – закончил кузнец Дормидонт. – Вы с ним одного поля ягоды.

Взбешенная Коптильда выхватила из-за пояса револьверы.

– Что-то ты разговорился, старикашка! Сейчас я продырявлю твою тупую башку!

Дормидонт тоже вскочил на ноги.

– Люди! – воскликнул он. – И долго мы будем терпеть такое к себе отношение от прихвостней проклятого императора?

Престарелые вояки вскочили и оживленно загомонили.

– А ну-ка, убрать оружие! – прикрикнул трактирщик Всеслав. – Я не потерплю стрельбы в своем заведении!

– А я с ним и без оружия разберусь! – Коптильда Гранже убрала пистолеты обратно в кобуры и вдруг прыгнула на кузнеца Дормидонта.

Старик проворно пригнулся, и комендантша пролетела мимо. Она врезалась в толпу старых вояк и с грохотом свалила несколько человек на пол. Кто-то решил дать ей сдачи. Вскоре в «Ржавой подкове» завязалась ожесточенная драка.

Дормидонт шепнул Дарине и ее приятелям, чтобы выбирались из трактира при первом же удобном случае. На комендантшу набросилось пятеро старых вояк. Она взмахнула кулачищем, и все они рухнули на пол.

– Глядите-ка! – рассмеялась Коптильда. – Попадали, как мухи при виде моей дорогой тетушки Леопольдины!

Она изловчилась, схватила одного из вояк за грудки и швырнула его через весь зал. Тот свалился на стол перед женщиной в черном плаще и с треском разнес его в щепки.

Незнакомка, до этого терпеливо хранившая молчание, вскочила на ноги.

– Довольно! – крикнула она. – Что за балаган вы тут устроили?

– А это еще что за выскочка? – оскалилась Коптильда Гранже, повернувшись к незнакомке. – Что-то мне твое лицо знакомо, дамочка!

Женщина тут же надвинула капюшон пониже на глаза.

– Вспомнила! – завопила комендантша приюта. – Нам ведь присылали твой портрет. Это преступница! – заорала Коптильда на весь трактир. – За нее назначено огромное вознаграждение! Всей деревне хватит на неделю попойки!

Драка в трактире тут же остановилась, все изумленно уставились на женщину в черном плаще.

– Беглая Эсселитка... Мятежница! – раздались в толпе удивленные голоса.

Посетители трактира двинулись на незнакомку со всех сторон. В уме они уже подсчитывали возможный барыш за ее поимку.

Женщина с легкостью отбросила в сторону обломки своего стола и выпрямилась в центре темного зала.

– Предупреждаю! – угрожающе произнесла она. – Я просто так не дамся.

– Держите ее! – крикнула Коптильда Гранже.

На женщину кинулись со всех сторон.

Но из-под ее черного плаща вдруг показался рунный посох в виде красивой трости с серебряным набалдашником. По всей его длине заискрились голубые молнии. Женщина пробормотала какое-то заклинание и ударила посохом в пол. И волна огромной неведомой силы расшвыряла нападавших по всему трактиру. Часть из них просто вылетела в окна «Ржавой подковы», разбив мутные стекла. Комендантшу Коптильду отбросило почти на шесть метров. Она проломила головой тонкую стену между залом и конюшней и повисла, застряв в дыре.

Женщина запахнулась в черный плащ и бросилась к выходу из трактира. За ней никто не побежал. Все пытались подняться на ноги. К тому же собственная жизнь куда дороже любого вознаграждения от имперской жандармерии.

Дарина и ее друзья, воспользовавшись ситуацией, выбежали из разгромленного трактира вслед за ней. За ними побежал и потрясенный Дормидонт. Во всей этой суматохе никто не вспомнил, что за заказанные блюда принято платить.

Глава пятнадцатая, в которой Дарина и ее друзья приходят не на то кладбище

Когда Дарина, Триш и Пима вылетели на улицу, странной женщины уже и след простыл. Она будто растворилась в темноте. Драка в трактире уже прекратилась, но возбужденный гул голосов еще не утих. Слышался громкий треск деревянных перекрытий – это комендантшу Коптильду вытаскивали из стены.

Кузнец Дормидонт перевел дух и повел ребят на южную сторону деревни. Там, окруженное редким леском, находилось кладбище, о котором им недавно говорил трактирщик Всеслав.

– Так это и была Эсселитка? – восхищенно проговорила Дарина под впечатлением от увиденного. – Загадочная дамочка в черном плаще и с тростью в руках? Видали, как она разобралась с этими драчунами?

– Да, такие они и есть, – подтвердил Дормидонт. – Нам еще повезло, что не слишком раздражительная мадам попалась. Будь она хоть чуток злее, мы бы точно не унесли ноги. Все знают, что лучше не вставать на пути у разъяренного Эсселита.

– Какой у нее классный посох, – оценил Пима. – Хрясь, и молнии во все стороны! Вы случайно не в курсе, как их делают, дядя Дормидонт? Из какого материала?

– Этого никто не знает. Процесс очень сложный и замысловатый. Что-то связанное с космическими потоками и лунной энергией, – пояснил Дормидонт. – Эсселиты ведь появились после того, как Аэлло и Озомена врезались друг в друга, а потом одна из них едва не грохнулась на Землю вся целиком. С тех пор силы Эсселитов как-то связаны с фазами обеих лун. А еще я слышал, что они на ночь оставляют свои посохи под лунным светом. И те таким образом подзаряжаются, как от аккумуляторов, для дальнейшего использования!

– Но как они проводят энергию? Посохи же деревянные? – не унимался Пима.

– Лишь оболочка рунного посоха сделана из какого-то особого дерева, покрытого разными колдовскими символами, а вот его сердцевина – из серебра! – сказал Дормидонт Эклектий. – Когда она выдвигается наружу, магический посох становится длиннее в два раза, и тогда Эсселиты могут на нем летать! А еще у них есть жезлы покороче, тоже накачанные магией дальше некуда. Их они используют, если вдруг придется сражаться в воздухе. Ну или когда основной посох окажется вдруг бесполезен.

– Очуметь! – выдохнула Дарина. – А этим Эсселитам палец в рот не клади...

– Вы совсем не о том думаете, – сказал вдруг Триш.

– А о чем нам думать? – не понял Пигмалион.

– Пошевелите мозгами. Что делает Эсселитка в нашей Белой Гриве?

– А ведь верно! – Кузнец Дормидонт остановился посреди дороги. – Что ей тут понадобилось? Мы живем в глухой провинции, далеко от столицы. Да здесь Эсселитов не видели уже лет пятьдесят! Последней как раз и была эта самая ведьма Амалия, чей дом мы сейчас пытаемся отыскать. И тут вдруг на тебе! Триш прав, Эсселитка появилась здесь далеко не просто так. Надо завтра поговорить со старостой Гвидоном. Может, ему что-нибудь об этом известно?

Вскоре они подошли к небольшому деревенскому кладбищу.

В сумраке смутно белели надгробные камни, ветки деревьев склонялись низко над могилами. Над землей полз сизый туман. Триш и Пима примолкли, наверное, побаивались. И только Дарине все было нипочем, она думала лишь о том, как говорящие коты помогут ей избавиться от ненавистного приютского ошейника.

В поисках развалин ведьминского дома они обошли все кладбище вдоль и поперек. Долго бродили впотьмах, разгоняя густые клубы тумана, пока наконец, почти час спустя, не набрели на небольшой холмик за оградой погоста, густо заросший кустами можжевельника. Сначала Дарина и ее спутники не обратили на него внимания, но затем заметили, что в зарослях кустарников на холмике местами проступает старинная кирпичная кладка, а над листвой торчит остаток почерневшей печной трубы.

Дарина обошла вокруг холмика, пристально его разглядывая со всех сторон, но не нашла ничего даже отдаленно напоминающего дверь.

– Под этими развалинами должен быть тайный проход в подземелье, – напомнила она своим спутникам, когда они немного отстали от Дормидонта. – Конечно, если коты ничего не напутали. Они сказали, что дом лишь слегка обгорел при пожаре... А тут, кроме обломков печи, ничего не осталось!

– Нас едва не отлупили в трактире, – хмыкнул Пима. – Будет очень обидно, если все окажется напрасно. Так что ищите вход в тайник.

– Но как? – недоуменно спросил Триш. – Знать бы заранее, я бы лопату с собой прихватил.

– А может, вход в подземелье и в самом деле давно обвалился? – предположила Дарина. – Ведь столько лет прошло.

– А что это вы тут ищете? – раздался вдруг из-за кустов хриплый старческий голос.

Дарина и Триш едва не бросились наутек от неожиданности. Пима вообще перестал дышать. Из-за высокого могильного камня, торчащего у самой ограды кладбища, выступил высокий, тощий старик в длинном поношенном пальто и слегка помятом цилиндре. При ходьбе он опирался на сучковатую палку. Окутанный сизым туманом, он выглядел так жутко, что Триш едва не упал в обморок.

– Мамочки, – пискнул Пигмалион. – Призрак. Вот мы и допрыгались...

– Это ты, Казимир? – удивленно спросил вдруг Дормидонт Эклектий.

– Дормидонт? – весело выдохнул старик в пальто и цилиндре. – Сколько лет, сколько зим! Вот кого не ожидал здесь увидеть в такое время.

– Это кладбищенский сторож Казимир, – сообщил притихшим ребятам Дормидонт. – Расслабьтесь, а то уж, небось, потеплело в штанишках?

– Почти, – кивнул Триш и поежился.

– А что это за ребятки с тобой? – поинтересовался Казимир, приближаясь к холмику.

– Внуки в гости приехали, – улыбнулся кузнец. – Вот, решил им наши живописные места показать.

– А не поздновато ли для прогулок? – удивился кладбищенский сторож. – Да и местечко вы выбрали, прямо скажем... та еще живопись!

– Вспомни себя в их возрасте! – хохотнул Дормидонт Эклектий. – Ты ведь и сам погулять любил. Из дома сматывался при любой возможности.

– Что верно, то верно, – рассмеялся в ответ сторож Казимир. – Только мы все с деревенскими девчонками на танцульки бегали, но никак не на кладбище. Тем более ночью!

– Это уж кому где нравится, – буркнул Пима. – Как по мне, так лучше ночью на кладбище, чем с девчонками на танцы!

– Слушай, друг Казимир, а не здесь ли когда-то жила ведьма Амалия? – Кузнец Дормидонт показал рукой на заросший кустами холмик.

– Нет, не здесь, – отрицательно покачал головой сторож Казимир.

– А вы ничего не путаете? – осторожно спросила Дарина.

Неужели они и правда зря сюда притащились?

– Тут когда-то стоял мой сарай с метлами и лопатами, – пояснил кладбищенский сторож. – Пока я однажды, празднуя свой день рождения, не спалил его к чертям! Да уж, праздник у нас тогда слегка вышел из-под контроля... Но зато теперь я точно знаю, что жонглирование горящими факелами требует большого мастерства! А ведьма Амалия жила совсем не здесь.

– Но трактирщик Всеслав сказал, что ее дом стоял возле кладбища, – возразил Пигмалион.

– Верно сказал, – кивнул сторож. – Да только не у этого кладбища, а у старого. Того, что заброшено уже много лет.

– Вот незадача! – расстроенно воскликнул Дормидонт Эклектий. – И как же я сам не догадался? Вот же старый дурень. Этот погост и правда образовался здесь уже после того, как Амалия сгинула с лица земли. Значит, она никак не могла здесь жить.

– А что, в Белой Гриве есть еще и старое кладбище? – изумился Пима. – Впервые об этом слышу.

– Конечно есть, – кивнул сторож Казимир. – И как это вы про него не слышали? Местные вечно про тот погост разные страшные истории рассказывают. Самое древнее кладбище во всей нашей округе. Жуткие места...

– Это еще почему? – полюбопытствовала Дарина.

– А там призраки водятся целыми полчищами, – сообщил Казимир.

– Призраки? – в ужасе воскликнул Триш. – Шутите, что ли?

– Какие уж тут шутки. Поговаривают, сама мертвая колдунья Амалия там бродит по окрестностям, владения свои стережет. Туда и днем-то ходить страшно, а ночью я вообще ни за какие коврижки туда не отправлюсь, – заявил Казимир. – Там ее дом и стоит.

– Он тоже сгорел? – спросил Пигмалион.

– Нет, целехонек, – ответил кладбищенский сторож. – Хотели как-то его поджечь деревенские озорники, да только ничего у них не вышло. Магия Амалии до сих пор действует. Не дала она тогда пожару разгореться. Да и жалко было бы, если б такой добротный особняк пропал. Чужие люди там не бродят, потому что призраков опасаются. Да и кто туда сунется в здравом уме? Коптильда Гранже потом всех со свету сживет!

– Коптильда? А при чем тут комендантша сиротского приюта? – удивилась Дарина.

– А как же? – ухмыльнулся Казимир. – Ведь она этот дом выкупила, как только приехала в Белую Гриву.

Дарина и Триш изумленно переглянулись.

– Ничего себе новость, – протянула девочка.

– Да, все так и есть, – подтвердил сторож. – Живет она в сиротском приюте на всем готовеньком, но старый дом Амалии теперь является ее собственностью. Он заперт, там замки даже на окнах понавешаны.

– А я слышал, что у Коптильды имеется дом в деревне, – вспомнил вдруг Пима. – Значит, это он и есть? Нашла же она место, где сложить свое барахло.

– Вы же слышали, что Казимир сказал, – произнесла Дарина. – Там никто не ходит, все призраков боятся. Значит, Коптильда не боится, что в ее дом влезут воры.

Сторож Казимир тем временем дружелюбно взглянул на Дормидонта Эклектия.

– А что, дружище, не пропустить ли нам по кружечке горячего какао? – спросил он. – У меня в сторожке и чайник недавно вскипел, и кусок пирога найдется!

– О, с удовольствием! – обрадовался кузнец Дормидонт, а затем повернулся к ребятам. – Вы, граждане, отправляйтесь-ка домой, а то и впрямь поздновато уже для прогулок. А завтра вместе сходим к старому кладбищу. Думаю, днем там гораздо приятнее находиться, чем ночью.

– Хорошо, – кивнула Дарина. – Так и поступим! Идите, общайтесь.

– Обратную дорогу до Белой Гривы найдете? – на всякий случай спросил у ребят сторож Казимир.

– Не заплутаем, – заверил его Пима.

Дарина терпеливо дождалась, пока старики скроются за дальними могильными камнями, а затем взглянула на Триша и Пиму, которые собирались возвращаться в деревню.

– И не подумаю идти сейчас в приют, – вдруг сказала она. – Кто отправится со мной к старому кладбищу?

– Что, сейчас? – выпучил глаза Триш.

– А когда же?

– Совсем с ума сошла? – испуганно воскликнул Пима. – Слышала же, что сторож Казимир сказал! Да и без его предупреждений всякий знает, что на кладбища, особенно старые и заброшенные, ночью лучше не соваться!

– Покойников боишься? – спросила девочка.

– Ну... не то чтобы боюсь... – неуверенно сказал Пима. – Так, слегка побаиваюсь.

– Понятно. Значит, без тебя справлюсь. – Дарина взглянула на Триша. – Ну а ты пойдешь со мной?

– Пойду, – подумав, согласился Триш. – Все равно мне теперь не уснуть.

– Ура! – обрадовалась Дарина. – Значит, решено. Мы пойдем к заброшенному кладбищу, а ты, Пима, возвращайся в приют!

– Один в темноте? – еще больше ужаснулся Пигмалион.

– А что такого? Дорогу ты знаешь, – сказал Триш.

– Нет уж, лучше с вами на кладбище призраков, – пролепетал Пима. – А то вдруг деревенские мальчишки караулят дорогу у холма? Или, того хуже, Вельзевул опять с цепи сорвался и бегает по двору! Он же меня сожрет и не подавится.

– Ну хорошо, – сказала Дарина. – Значит, пойдем втроем.

– А ты хоть дорогу-то знаешь? – на всякий случай спросил у нее Триш.

– Только примерное направление, – призналась Дарина. – Это где-то за деревенским стадионом. Да ладно, не пропадем! В окрестностях Белой Гривы особо и плутать-то негде.

Они вышли с кладбища и в темноте направились к другому краю деревни. Вскоре дорогу им преградило небольшое озерцо. На его темной поверхности красиво мерцали сразу две лунные дорожки. У причала покачивалось несколько рыбацких лодок, привязанных к бревнам, торчащим из песка на берегу.

– Придется брать лодку, – сказала друзьям Дарина. – Плавать все умеют?

– А это ты зачем интересуешься? – недоуменно спросил Триш.

– А вдруг лодка потонет на середине озера?

– Никогда не плавал, – признался Пима.

– Я тоже, – сказал Триш. – Так что даже не знаю, умею или нет.

– Будем надеяться, что умеем, – сказала Дарина. – Пима, прыгай в лодку! А я пока веревку отвяжу.

Пима подошел к краю причала и скакнул с него в ближайшую лодку. Тонкие доски с треском проломились, и пухлячок с головой ушел под воду, а пробитая лодка тут же начала тонуть. Вскоре Пима вынырнул рядом с причалом, отфыркиваясь и отплевываясь.

– Кажется, я умею плавать! – радостно сообщил он.

Дарина настороженно переглянулась с Тришем.

– Придется выбрать лодку покрепче! – сказал он.

Ребята сели в другую лодку. Дарина и Триш взяли в руки длинные весла и оттолкнулись от причала, и лодка заскользила по черной блестящей поверхности воды.

– Интересно, а почему кладбище устроили на том берегу? – недоуменно спросил Триш. – Разве это удобно?

– Скорее всего, в те времена здесь еще не было озера, – важно изрек Пима. – Вокруг Белой Гривы постоянно то исчезают, то появляются водоемы, видимо, здесь почва такая.

Через несколько минут они достигли противоположного берега. За пологим склоном, заросшим невысокими кустами, в свете лун уже виднелись старинные каменные надгробия заброшенного кладбища. Земля вокруг имела странную белую окраску. Дарине даже показалось, что на этом берегу лежит снег. Но потом ребята поняли, что раньше здесь стояла вода, теперь же землю покрывала соль. Совсем как в окрестностях деревенского стадиона.

Дарина, Триш и Пима с опаской приблизились к старому кладбищу и сразу увидели дом Коптильды Гранже, некогда принадлежавший колдунье Амалии. Старинный мрачный двухэтажный особняк с витражными окнами и высокой черной крышей стоял на небольшом пригорке позади заброшенного кладбища. Окна первого этажа были наглухо закрыты ставнями, краска на стенах облупилась. Тропинка, ведущая к крыльцу, заросла травой. Когда-то особняк ведьмы окружала чугунная ограда, но теперь забор повалился и местами врос в землю.

При виде дома Триш и Пима замерли, будто ждали, что вот сейчас призрак ведьмы выскочит из дверей и набросится на них. Дарина покачала головой, поражаясь их трусости, затем поднялась на скрипучее крыльцо и подергала кованую дверную ручку.

– Заперто! – сообщила она.

– Кто бы сомневался, – ухмыльнулся Пима. – Так что, уходим?

– Да погоди ты, – отмахнулась Дарина. – Сначала нужно осмотреться.

– Давайте обойдем вокруг дома? – собравшись с духом, предложил Триш. – Может, хоть одно окно открыто?

Ребята двинулись вдоль стены дома. Даже Пигмалион, набравшись храбрости, шагал за Тришем и Дариной. А может, просто побоялся остаться в одиночестве.

Но все окна особняка, как и предсказывал Казимир, оказались закрыты и заперты. Место, где когда-то была задняя дверь, заколотили досками. Попасть внутрь можно было только через парадную дверь.

– А может, выломаем замок? – предложил Триш. – Все равно здесь никого нет.

– Коптильда узнает, что тут кто-то побывал, – возразила Дарина. – Она вызовет жандармов, те допросят Всеслава и сторожа Казимира, и тогда нам всем не поздоровится. Они ведь точно запомнили наши лица и то, как мы расспрашивали про дом Амалии.

– Действительно. Не надо ничего ломать, – сказал Пима.

Он сунул руку в карман халата, вытащил оттуда что-то похожее на кусок темно-коричневого мыла и принялся энергично разминать его пальцами.

– Что это у тебя? – спросила Дарина, заинтересованно наблюдая за его действиями.

– Мягкий воск! – пыхтя от усердия, пояснил Пима.

– И что ты собираешься с ним делать? – спросил Триш.

Пигмалион приложил воск к замочной скважине и навалился на него всем телом, вдавливая внутрь.

– Сниму слепок с замка, – пропыхтел он. – Завтра попрошу Дормидонта выковать нам по нему ключ, и вернемся сюда вечером.

– Хорошая мысль, Пима, – обрадовалась Дарина. – Ты просто гений!

– А то я не знаю, – важно кивнул Пигмалион.

– А у Дормидонта получится?

– Конечно. Он же настоящий мастер своего дела.

– Главное – мы нашли этот проклятый дом, – сказал Триш. – А теперь и правда пора возвращаться в приют, пока нас не хватились. А то проблем потом не оберемся.

С этим никто не стал спорить. Пима ловко вытащил кусок воска из замочной скважины и бережно убрал его в карман халата. Обратный путь они проделали гораздо быстрее.

Переплыв лесное озеро, ребята привязали лодку на прежнем месте, а затем быстро направились к приютскому холму.

Все трое шагали в приподнятом настроении. У них наконец-то появилась надежда, что они смогут избавиться от ошейников и покинуть ненавистный приют комендантши Коптильды. А ради такого дела Дарина, Пима и Триш готовы были горы свернуть.

Прокравшись во двор приюта, Дарина и ее друзья обнаружили, что их ботинки покрыты белой засохшей глиной с того берега озера. Пришлось им еще немного задержаться у старой водокачки, чтобы отмыть обувь перед тем, как войти в здание. Иначе Коптильда сразу догадалась бы, где они побывали этой ночью, и тогда неприятностей точно было бы не избежать.

Глава шестнадцатая, в которой Коптильда позирует скульптору

Утром следующего дня, вскоре после завтрака, комендантша Коптильда вызвала Триша в свой кабинет. Когда он явился и робко постучал в приоткрытую дверь, Гранже сидела на высоком табурете в центре комнаты, важно задрав нос, в парадном кителе, вся увешанная блестящими орденами и револьверами.

Триш сначала не сообразил, в чем дело, и решил, что она окончательно спятила, но потом понял, что комендантша позирует. Деревенский скульптор Ледоносий Профук, маленький лысый дядька в бесформенном брезентовом комбинезоне, расположившись у окна, лепил ее бюст из белой глины.

– Только не шевелитесь, мадам Коптильда! – воскликнул Ледоносий. – Я только что ухватил нужное положение вашего великолепного носа!

Гранже застыла, не смея дышать, а скульптор зачерпнул горсть глины из ведра и начал прилаживать статуе нос.

– Поскорее бы, – нетерпеливо сказала Коптильда. – У меня уже шея затекла, да и спине ничуть не лучше. Придется потом отлупить кого-нибудь, чтобы хоть немного размяться.

Триш перепугался еще больше. А не для этого ли она его вызвала?

– Открыто! – рявкнула Гранже.

– В-вызывали, ваше высокоблагородие? – робко осведомился Триш, вытянувшись у двери.

– А, это ты, Хмыш. – Комендантша скосила на него глаза, стараясь не двигаться. – Глянь-ка на мою скульптуру. Похоже выходит?

– Так точно! – гаркнул Триш.

Скульптор довольно заулыбался.

– Не зря я сегодня с утра в деревенский салон красоты сбегала, – удовлетворенно хмыкнула комендантша приюта.

– Он был закрыт? – осторожно спросил Триш.

В ответ Коптильда глянула так свирепо, что у парнишки колени подкосились.

На самом деле глиняный бюст не имел ничего общего с щекастой физиономией Коптильды Гранже. Если что и выглядело похоже, так это ее многочисленные ордена и медали. Они скульптору удались на славу.

– Этот бюст станет украшением моего кабинета! Покажу имперским ревизорам, что и мы не лыком шиты, – грозно сказала Коптильда. – Я вот зачем тебя вызвала! Старосте Гвидону понравилась наша клубника. Уж не знаю с чего бы, но его необъятная дочурка просто без ума от моих ягод. Так что беги на плантацию, бери еще две полные корзины и тащи их Апраксию.

Триш похолодел.

– Но почему опять я?! – возмущенно воскликнул он. – Попросите Миссу, кухарку, своего братца или еще кого-нибудь!

– Апраксий и Бина просили, чтобы ягоды принес именно ты, – не терпящим возражения тоном отрезала Коптильда. – Видать, им показалось, что физиономия у тебя честная. Ну не дурачье ли? Они-то не знают вас так, как знаю я! Так что отправляйся в деревню и не забудь взять с них деньги за ягоды! Все понял, остроухий?

Триш удрученно кивнул головой. Деваться ему было некуда.

После очередных занятий у Федусея Горгона, все еще пребывавшего в легком трансе из-за недавней встречи с чертями, Дарина и Пима выбрались из приюта через дыру в заборе. Они собрались к кузнецу Дормидонту, чтобы попросить его выковать дубликат ключа от ведьминого дома.

Триш вышел через главные ворота. Он волочил две корзины, полные клубники. Ребята встретились у подножия приютского холма и дальше зашагали вместе.

– Подождите меня в кузнице Дормидонта, – попросил Триш. – Я скоро к вам присоединюсь, если, конечно, Кризельда меня не слопает!

– Хорошо, – согласилась Дарина. – Все равно нам придется ждать какое-то время, пока он изготовит ключ.

На развилке Дарина и Пигмалион повернули в сторону кузницы, а Триш отправился к дому деревенского старосты.

Его худшие опасения подтвердились. Стоило ему приблизиться к калитке, как он увидел Кризельду Гвидон, которая уже поджидала его на террасе, попивая травяной отвар из огромной глиняной кружки. Тришу даже показалось, что со времени их последней встречи она стала еще толще. Похоже, отвар из крапивы совсем не помогал. На Кризельде трещало по швам пышное розовое платье, расшитое гигантскими желтыми цветами. Едва Триш вошел во двор, девица поставила кружку на перила и набросилась на него с поцелуями.

– Ты чего? – перепугался Триш, уронив обе корзины.

Клубника высыпалась на садовую дорожку.

– Попался! Ну все, теперь от меня не скроешься, любимый! – взревела Кризельда Гвидон. – Что же ты так долго до нас добирался?

Триш, окончательно струхнув, попытался удрать, но девица повисла на нем всей своей массой, придавив его к кирпичному забору.

– Красавчик-леший! – верещала она. – Я еще никого так не любила. Я еле пережила нашу долгую разлуку!

– Почему долгую? Мы же только вчера виделись.

– Это было невыносимо, – заявила Кризельда. – Попрошу-ка я мамашу, чтобы забрала тебя к нам из приюта. Тогда мы постоянно будем вместе.

– Нет, только не это, – в ужасе выдохнул Триш.

– Да, именно так, – расхохоталась в ответ толстушка. – А через пару-тройку лет ты женишься на мне, и мы получим папашино наследство. Эх, заживем тогда. Вся Белая Грива будет нам завидовать. Ну давай же, поцелуй меня, моя ушастая прелесть!

– Ну нет, – замотал головой Триш. – До свадьбы никаких поцелуев! Да и после свадьбы еще надо подумать...

– А не поцелуешь, не отдам тебе деньги за клубнику! – грозно заявила Кризельда Гвидон. – И ваша чокнутая комендантша с тебя тогда три шкуры спустит.

– Да ты такая же чокнутая, как она, – не сдержался Триш.

– Это все от моей любви к тебе, – сказала дочка деревенского старосты и потрясла у паренька перед носом кошельком с монетками. – Так что целуй, не стесняйся.

Кризельда сложила пухлые губы трубочкой и мечтательно закрыла глаза.

Триш воспользовался моментом, выхватил у нее кошелек с деньгами, вывернулся из ее хватки и бросился наутек. Кризельда издала яростный вопль и, громко топая каблуками, помчалась за ним. Триш пулей вылетел за забор, с силой захлопнул калитку и навалился на нее всем телом.

А Кризельда тут же начала ломиться в нее.

– Думаешь, это меня остановит, ушастенький? – гулко пробасила она, лягая калитку ногами.

Триш быстро отсчитал необходимую сумму, сунул деньги в карман, а кошелек с оставшимися монетами перебросил обратно через забор. Затем отскочил от содрогающейся калитки и во всю прыть понесся в сторону деревенской кузницы.

От очередного удара калитка с грохотом слетела с петель. Кризельда Гвидон вывалилась вместе с ней на дорогу и расхохоталась.

– В следующий раз, ушастик, ты так просто от меня не отделаешься! – крикнула она вдогонку улепетывающему Тришу.

Глава семнадцатая, в которой Марта треплет брата Пафнутия

Марта Грегуар Эсселит медленно шагала по лесу в окрестностях Белой Гривы, раздвигая ветви деревьев рунным посохом. Солнце стояло высоко над верхушками вековых дубов и сосен. Вокруг весело щебетали птицы, лицо ей обдувал приятный теплый ветерок.

Женщина расстегнула черный плащ и закинула его длинные полы на плечи, чтобы не мешал ходьбе. Совсем снять с головы капюшон она не решилась. Даже в лесу есть глаза и уши, а разыскные листовки из столицы Империи, обещавшие награду за ее голову, достигли даже этой отдаленной провинции. Марта и подумать не могла, что кто-то узнает ее в деревенском трактире, но это произошло. Теперь следовало соблюдать крайнюю осторожность.

Конечно, виной всему была Коптильда Гранже, комендантша местного сиротского приюта. Марте Грегуар Эсселит много раз приходилось слышать об этой вздорной и склочной женщине. Теперь она встретилась с ней лицом к лицу и убедилась, что все слухи оказались верны. Комендантша Коптильда произвела на нее впечатление не просто взбалмошной особы; похоже, у нее были не все дома!

Ну ничего! Шагая по лесной тропинке, Марта улыбнулась своим мыслям. Ей в жизни встречались и не такие необычные и забавные личности.

Грустно, что ребенок, которого она разыскивала, вырос в окружении таких вот буйных сумасшедших. Интересно, что с ним стало спустя все эти годы? В кого он превратился за двенадцать лет? В последний раз Марта видела его совсем крошкой.

Она уже почти три часа искала нужное место. Марта знала, что говорящие коты обитают где-то поблизости, но пока не обнаружила ни малейшего намека на их присутствие. Конечно, хвостатые пройдохи отлично умели прятаться...

Может, и сейчас кто-нибудь из кошачьего Братства следит за ней, скрываясь в густой траве? Марта Грегуар Эсселит на всякий случай посмотрела по сторонам.

Так и есть!

Кое-кто, длинный и тонкий, покрытый блестящей черной шерсткой, затаился на ветках осины прямо над ее головой. Из листвы выступали лишь пара остроконечных ушек и черный хвост.

– Что же ты затих, мой пушистый друг? – обратилась к бесшумному лазутчику Марта. – Спускайся сюда. Уж мы найдем, о чем поговорить.

Кот понял, что его присутствие раскрыто, и, недолго думая, бросился прочь. Он черной стрелой помчался по веткам, перескакивая с одного дерева на другое.

Поняв, что он сейчас удерет и тогда все ее поиски окажутся напрасными, Марта Грегуар Эсселит вскинула свой посох, слегка подкрутила серебряную рукоятку, чтобы уменьшить мощность заряда, а потом выпустила вдогонку коту извилистую сверкающую молнию.

Заряд настиг кота во время очередного прыжка. Изгибающиеся голубые молнии окутали его тельце магической сетью и подвесили в воздухе. Черный кот перепугался до полусмерти и, бешено дергаясь, заорал благим матом.

– Не бойся, дружок, – миролюбиво сказала Марта, подтягивая кота поближе. – Я не причиню тебе вреда. Просто хочу расспросить тебя кое о чем.

– А я не умею говорить! – воскликнул кот и тут же испуганно заткнул себе пасть обеими лапами.

Марта ловко управляла энергией рунного посоха. Кот, плавно переворачиваясь в воздухе, подплыл к ней и остановился в паре метров над землей, удерживаемый магической силой Эсселитки.

– Как тебя зовут? – спросила Марта.

Кот резко замотал головой.

– Да ладно тебе! – рассмеялась женщина. – Я все равно уже обо всем догадалась. Ты ведь точно из Братства говорящих котов! Успокойся. Я друг. Так назови мне свое имя.

– Ерофей, – пискнул черный кот.

– Брат Ерофей, – понимающе кивнула Марта. – А я ищу брата Пафнутия. Меня зовут Марта Грегуар Эсселит. Он ждет меня.

– Так это ты? – Кот с облегчением выдохнул. – Ну и напугала же ты меня, тетенька! Брат Пафнутий давно ждет тебя. Могла бы сразу представиться, вместо того чтобы устраивать свои эсселитские фокусы-покусы.

– Я так и хотела поступить, но ты задал стрекача, – улыбнулась коту Марта.

– Я просто погнался за птичкой! – воскликнул брат Ерофей. – Не подумала же ты, что я испугался? Истинным котам страх неведом!

– Конечно, конечно, я нисколько в этом не сомневаюсь, – согласилась Марта. – Так ты отведешь меня к брату Пафнутию?

– Следуй за мной! – сказал Ерофей, продолжая кувыркаться в воздухе.

Марта выключила рунный посох, и кот легко шлепнулся на все четыре лапы. Он тут же встрепенулся, вытянул хвост трубой и с важным видом зашагал в чащу леса.

– Только не отставай, – на ходу бросил он Марте. – А то заблудишься еще. Придется потом тебя искать.

Марта Грегуар Эсселит с улыбкой покачала головой.

Не прошло и десяти минут, как брат Ерофей вывел ее на широкую лесную поляну, в центре которой рос большой раскидистый дуб.

Брат Пафнутий, предводитель Братства говорящих котов, нежился на солнышке, развалившись на старом широком пне. Услышав приближающиеся шаги, он лениво приоткрыл один зеленый глаз.

– Кого там нелегкая принесла? – недовольно поинтересовался кот.

Брат Ерофей остановился у самого пня. Марта встала в центре поляны и, прищурившись, взглянула на Пафнутия. Узнав ее, кот сразу вскочил и уважительно поклонился.

– Марта Грегуар Эсселит! – радостно сказал он. – Наконец ты добралась да нашего края. Но я ждал тебя еще вчера. Что задержало тебя в дороге?

– Небольшие неприятности с местными жителями, – сдержанно ответила Марта. – Но я тоже рада, что отыскала убежище вашего кошачьего Братства.

– Мы вообще-то радушные хозяева. Я бы угостил тебя чем-нибудь вкусненьким с дороги, – смущенно произнес брат Пафнутий, – да только вряд ли ты обрадуешься парочке дохлых мышей!

– О, не переживай на этот счет, – с улыбкой сказала Марта. – Я недавно перекусила. Расскажи же мне скорее о ребенке!

– А что тут рассказывать? Девочка как девочка, – развел лапами кот Пафнутий. – Две руки, две ноги, одна голова. Ничего особенного. К тому же вы, люди, все на одно лицо. Как ты и просила, мы следили за ней последние двенадцать лет. И надо сказать, она та еще оторва!

Марта Грегуар Эсселит сдержанно улыбнулась.

– Оторва – это хорошо. Я так и знала, что древнее пророчество мятежной ведьмы говорит именно о ней.

Но кот не разделял ее уверенности.

– Совсем не факт, что она и есть Разрушительница заклятий, – покачал головой брат Пафнутий. – За все эти годы мы ни разу не сумели проверить ее способности. Не подворачивалось удобного случая. Ты же знаешь: с магией в этих краях туговато! Но ты не переживай, недавно меня вдруг осенило, как устроить ей проверку.

Услышав это, Марта озабоченно нахмурилась.

– И что же ты придумал? – поинтересовалась она.

– Я попросил ее принести книгу заклинаний из подземелья мертвой ведьмы Амалии.

– Что?! – ужаснулась Марта. – Ты с ума сошел?

– А что такого? Там все пропитано магией, – сказал брат Пафнутий. – Колдовство в подземелье сочится из каждой трещины, словно масло из прохудившейся бочки! Если Дарина действительно ребенок, о котором говорится в пророчестве, то никакого вреда ей не будет.

Марта Грегуар Эсселит подскочила к коту и сгребла его за шкирку. Брат Пафнутий издал возмущенный вопль. Она резко встряхнула его в воздухе. Толстые лапки Пафнутия дернулись, как конечности марионетки. Брат Ерофей счел за лучшее спрятаться в кустах, сделав вид, будто погнался за какой-то зазевавшейся мышью.

– Как ты мог послать ее туда? – взволнованно воскликнула Марта. – Амалия славилась своими капканами и ловушками! А если девочка пострадает? Не от магии, а от какой-нибудь западни?

Она резко отпустила кота, и тот тяжело шмякнулся на землю, а затем отскочил от Эсселитки подальше и принялся старательно вылизывать свою шерстку, будто Марта испачкала его с головы до ног своим прикосновением.

– Она же не подвержена магии, – обиженно буркнул Пафнутий между делом. – Или ты сама в этом сомневаешься?

– Говорю же, в подземелье могут попасться не только магические ловушки!

– Хм! Об этом я как-то не подумал. – Кот озадаченно почесал задней лапой за ухом.

– Когда она собирается пойти в подземелье? – спросила Марта.

– Не знаю точно, – пожал плечами кот Пафнутий. – К ней приставлен брат Акаций. Он даст мне знать, когда детишки отправятся в поход.

– Детишки? – не поняла Марта. – О каких еще детях идет речь?

– Дарина возьмет с собой двух приятелей из сиротского приюта.

– Час от часу не легче, – вздохнула Марта Грегуар Эсселит. – Конечно, книга с заклинаниями Амалии и мне бы пригодилась, но рисковать ради нее детскими жизнями... Придется ждать вестей от твоего Акация, а потом отправляться в подземелье вместе с Дариной. И молись всем своим кошачьим богам, чтобы с ней ничего не случилось, брат Пафнутий! А иначе я оторву тебе твой и без того короткий хвост.

Предводитель Братства говорящих котов представил себе эту картину и нервно сглотнул.

Глава восемнадцатая, в которой Пима и Дормидонт куют новый ключ

Пигмалион и Дарина пришли в кузницу Дормидонта Эклектия. Кузнец выглядел несколько помятым, видать, вчерашняя вечеринка у кладбищенского сторожа Казимира затянулась до самого утра. Даже вечно торчащие во все стороны волосы кузнеца казались сегодня какими-то поникшими.

Тем не менее Дормидонт, в неизменных очках и кожаном фартуке, сидел на крыльце. В руках он держал кружку холодного кваса и периодически к ней прикладывался, а иногда прижимал ее к голове. Дарина и Пима вежливо с ним поздоровались, и Дормидонт вяло отсалютовал им кружкой.

Пима показал ему кусок воска с оттиском замочной скважины.

– Дядя Дормидонт, ты можешь сделать нам вот такой ключ? – спросил он.

– Откуда это у вас? – удивился старик.

– Это слепок с замка от входной двери дома на старом кладбище, – сообщил Пима.

– Так вы все-таки туда сходили? – усмехнулся Дормидонт Эклектий.

– Конечно сходили, – сказала Дарина. – Решили не откладывать. К тому же сегодня ты вряд ли туда пошел бы.

– Это точно, – смущенно согласился Дормидонт. – Лучше бы я вчера пошел с вами, чем к этому старому дурню Казимиру. От его ночного какао меня до сих пор мутит. И коленки не гнутся, руки дрожат, да и голова слегка побаливает.

– Какао по ночам до добра не доведет, – назидательно изрекла Дарина.

– Золотые слова, – согласился с ней Дормидонт.

– А ключ-то для нас сможешь сделать? – снова спросил Пима.

– А он вам так срочно нужен? – неохотно поинтересовался кузнец.

– Конечно! – воскликнула Дарина. – Мы только ради этого сюда и пришли.

Дормидонт Эклектий недовольно поморщился от ее звонкого голоса.

– Такая тонкая, ювелирная работа, – сказал он, разглядывая восковой слепок. – Я и на свежую голову в последнее время за такое не берусь... Глаза уже не те.

– Ну пожалуйста! – взмолились ребята.

– Ладно, – не выдержал кузнец Дормидонт. Он поставил кружку на крыльцо. – Давайте заходите внутрь, сейчас что-нибудь придумаем.

Пигмалион и Дарина вошли в кузницу. Дормидонт Эклектий нацепил на нос очки, линзы которых были в три раза толще, чем он носил обычно, и приступил к работе. Подбросил в печь поленьев и заставил Пиму раздувать огонь, а сам приготовил в специальной чашке гипсовый раствор, аккуратно заполнил им оттиск, затем дождался, когда гипс засохнет, и извлек его наружу.

Дарина увидела в его руках маленький гипсовый ключик.

– Образец готов! – радостно объявил кузнец Дормидонт. – Теперь осталось по его подобию выковать ключ. А это самое сложное...

Пима уже вовсю подбрасывал в очаг уголь, все сильнее разжигая огонь в печи. Дарину заставили качать кузнечные мехи, чтобы раздувать тлеющие угли. Она ухватилась за длинную рукоять и начала с усилием раскачивать ее вверх и вниз. Старый механизм поддавался с громким скрежетом.

– И сколько мне их так качать? – спросила Дарина.

– Пока руки не отсохнут, – со знанием дела сказал Пигмалион.

– Значит, уже недолго осталось! – обрадовалась Дарина.

Дормидонт Эклектий взял в руки длинные клещи, вытащил из печи раскаленную докрасна железную болванку и положил ее на чугунную наковальню. Его руки тряслись, болванка то и дело ездила по поверхности наковальни.

– Дрожь в руках еще не прошла, значит, ковать придется тебе, – сказал он Пиме.

– Что? – перепугался Пигмалион. – Да я отродясь такой тяжелый молот в руках не держал!

– А я его сегодня просто не удержу, – сказал кузнец Дормидонт. – Да ты не боись! Что тут уметь-то? Знай стучи себе молотком. Конечно, если этот ключ действительно нужен вам именно сегодня... А то можете и до завтра потерпеть.

– Нет уж! Бери молот, Пигмалион, – пропыхтела Дарина, ворочая кузнечные мехи. – Не видишь, я уже вне себя!

Пима испуганно схватил здоровенный молот двумя руками и с трудом оторвал его от земли.

– А куда бить-то? – поинтересовался он, поправляя съехавший на лоб шлем с очками.

– Вот сюда! – Дормидонт ткнул пальцем в нужную точку.

Пима пожал плечами и треснул молотом по указанному месту.

Дормидонт Эклектий взвыл от боли, зажал ушибленную руку под мышкой и волчком закрутился на месте. Дарина чуть не упала со смеху.

– Встретились два слепых! – хохотала она.

Пима тем временем не удержал тяжелый молот и уронил его себе на ногу. Секундой позже он уже присоединился к кузнецу Дормидонту в его диких скачках и завываниях. Дарина решила, что сейчас просто умрет от смеха.

Когда все трое немного успокоились, выяснилось, что гипсовый ключ разбит, а восковая форма свалилась в кузнечный горн и расплавилась. Ну а указательный палец Дормидонта Эклектия распух до такой степени, что старик не мог держать даже кружку с квасом, не то что здоровенный кузнечный молот. Он даже по виду напоминал огромную вареную сардельку.

Похоже, план Пимы с треском провалился. Они сообщили об этом Тришу, который как раз объявился в кузнице Дормидонта Эклектия.

– Ну, теперь остается только один выход, – мрачно сказала Дарина.

– Какой? – спросил Пигмалион. – Снова тащиться к дому на старом кладбище, чтобы сделать еще один слепок?

– Снова? – напрягся Триш. – А какой в этом смысл, если Дормидонт в ближайшее время все равно ничего выковать не сможет?

– Поэтому у меня теперь другой план, – сказала Дарина. – Спереть настоящий ключ у комендантши Коптильды!

В деревенской кузнице воцарилась мертвая тишина.

Глава девятнадцатая, в которой император Всевелдор Первый встречается с королем кочевников

Император Всевелдор Первый ожидал важных гостей. В связи с этим во дворце с самого утра царила суматоха. Повара готовили угощение, слуги полировали полы и стены в тронном зале, глава дворцовой стражи Мафусаил Покотыло уже несколько часов муштровал своих подчиненных.

Все обитатели императорского дворца знали, что Всевелдор Первый пригласил для важных переговоров короля берберийских кочевников Гамеда Наварро, а тот не пожелал явиться без своих телохранителей. Поэтому во дворце ожидали целую делегацию. Берберийские кочевники славились своей отчаянностью и вспыльчивостью, поэтому Мафусаил и гонял своих солдат с самого утра, чтобы они постоянно находились в состоянии боевой готовности и не теряли бдительности.

Отношения Всевелдора Первого и Гамеда Наварро давно уже оставляли желать лучшего. Кочевники так и не признали нового императора, узурпировавшего трон. Они уважали старого короля Ипполита, хоть и постоянно с ним ссорились. Тяга к ругани и дракам была у них в крови. Однако после потасовки они всегда мирились и устраивали совместные дружеские гуляния. А император Всевелдор захватил власть так вероломно, при этом уничтожив почти всех прежних обитателей королевского дворца, что кочевники не могли ему этого простить.

Берберийские кочевники так и не признали новую власть, закрыли границы между своими землями и империей Всевелдора Первого. На протяжении последних двенадцати лет они отказывались подчиняться новым правителям и не платили налоги в казну. И императору приходилось мириться с этим, ведь кочевники были очень воинственным народом. К тому же их численность намного превышала количество солдат в армии Всевелдора, поэтому ссориться с ними было нежелательно.

Всевелдор много раз приглашал Гамеда Наварро для задушевного разговора, и вот наконец тот согласился.

В назначенный час Всевелдор Первый с важным видом восседал на своем высоком золотом троне, богато инкрустированном драгоценными камнями, в парадной королевской мантии – багровой, с пышным белым меховым воротником, – в золотой короне, с тяжелым скипетром в руках. Всевелдор Первый имел почти двухметровый рост и поистине богатырское телосложение. Его тело бугрилось мощными мышцами. Голова императора была наголо обрита и блестела в свете хрустальных люстр, а под его носом топорщились пышные седые усы.

По правую руку от верховного правителя сидела миледи Лионелла Меруан Эсселит, его первый министр. Кресло ее было чуть ниже и не так богато украшено. Сегодня миледи облачилась в длинное темно-красное платье, отороченное черным мехом, а пышные волосы распустила по плечам. Под рукой Лионеллы стоял ее рунный посох. По черному дереву, покрытому древними рунами, то и дело пробегали красные искорки.

По другую сторону от императора Всевелдора Первого расположился его второй министр, барон Аурелий Эхо, уродливый толстый старик с длинными седыми волосами, внешне чем-то напоминающий жабу. Эхо нарядился в длинное золотое одеяние, туго обтягивающее его выпирающий живот. Маленькие глазки барона Эхо заплыли от жира, его одутловатое лицо покрывали глубокие оспины. И без того неприятный тип, Аурелий Эхо обладал отвратительной привычкой постоянно причмокивать и облизывать свои толстые губы.

Двери тронного зала распахнулись, и в помещение вошел Мафусаил Покотыло.

– Король берберийских кочевников Гамед Наварро и его свита! – торжественно провозгласил он.

– Проси, – кивнул ему император Всевелдор.

Мафусаил поклонился и молча вышел.

Минуту спустя в тронном зале появились берберийские кочевники.

Их предводитель Гамед Наварро оказался рослым и крепким мужчиной средних лет. Его длинные огненно-рыжие волосы были зачесаны назад и заплетены в несколько толстых косичек, широкая борода спадала на грудь. Позади короля двигалось еще шесть человек, таких же здоровенных, как и он сам. Лишь один отличался от остальных – юноша лет шестнадцати, высокий и стройный, тоже довольно крепкий, но не такого мощного телосложения, как его спутники. Одежда короля Гамеда и его телохранителей была сшита из шкур и лоскутов кожи. На плечах гостей также лежали шкуры животных, заменяющие им плащи.

Миледи Лионелла, окинув их взглядом, едва заметно поморщилась.

– Проклятые дикари, – чуть слышно сказала она.

Услышав это, барон Эхо злобно ухмыльнулся.

Гамед Наварро вышел вперед и слегка склонил голову. По правилам дворцового этикета, всякий посетитель, представший перед императором, независимо от ранга и положения, должен был низко поклониться. Но берберийские кочевники, похоже, не собирались подчиняться законам.

– Приветствую тебя, король Гамед, – снисходительно произнес Всевелдор Первый. – Рад, что ты наконец согласился почтить нас своим присутствием.

– Только для того, – хмуро проговорил Гамед, – чтобы раз и навсегда обо всем с тобой договориться, Всевелдор. И чтобы ты больше не посылал к нам своих гонцов и сборщиков податей!

– Договориться? – Император Всевелдор хищно усмехнулся. – Рад это слышать! Нам давно следовало все обсудить, король Гамед. Двенадцать лет я занимаю трон этой страны, и только сейчас ты соизволил приехать ко мне на аудиенцию. Это было просто невежливо с твоей стороны.

Юноша, стоявший рядом с Гамедом, бросал пристальные взгляды исподлобья на выстроившихся вдоль стен тронного зала придворных. Он изучал обмундирование дворцовых стражников, одеяния богатых вельмож, наряды жеманных придворных фрейлин. Но больше всего его заинтересовало оружие стражи – их сабли, револьверы и алебарды.

– Невежливо? Ты узурпатор, Всевелдор, – с презрением сказал Гамед Наварро. – Ты захватил этот трон силой, поэтому мы никогда не будем преклоняться перед тобой.

– Я и не прошу особого преклонения, – сказал Всевелдор Первый. – Вы – невоспитанные варвары, что с вас взять? Однако все народы этой огромной империи платят налоги в мою казну. Все, кроме твоих берберийских кочевников. Это сильно мне не нравится! Давай договоримся, король Гамед. Я немного снижу налог специально для твоих людей. Но они будут платить в императорскую казну, как и все остальные жители этой страны.

– Нет, – покачал головой Гамед. – Мы не платили прежнему королю Ипполиту и не собираемся платить тебе. Кочевники всегда были свободным народом. Наша страна Берберия – это одна большая степь и озера, мы ведем кочевой образ жизни и постоянно передвигаемся с одного места на другое. Мы разводим лошадей, коз и баранов и живем за счет торговли с другими странами. С чего бы нам платить кому-то, кто абсолютно ничего для нас не сделал?

– Но я император! – разозлился Всевелдор Первый.

– И что с того? – рассмеялся Гамед Наварро. – Правь своими подданными. Мы к ним, к счастью, не относимся.

Император начал багроветь. Барон Эхо, увидев это, беспокойно заерзал в кресле. Он хорошо знал, как страшен Всевелдор в гневе. Лионелла Меруан Эсселит сидела с непроницаемым лицом, будто ее ничто не волновало.

– Я терпел ваши выходки двенадцать лет, – взорвался император. – Но мое терпение не безгранично!

– Это мы терпели тебя двенадцать лет! – воскликнул вдруг юноша из свиты короля кочевников. Всевелдор Первый вытаращил глаза. – Мы и все народы твоей страны. Но так не будет продолжаться вечно. Рано или поздно ты за все ответишь.

– А вот это уже интересно, – оскалила зубы в усмешке миледи Лионелла. – Какой прыткий молодой человек!

Гамед Наварро одернул юношу, заставив того умолкнуть.

– Спокойно, Рекс, – глухо проговорил он. – Мы здесь не для того, чтобы кричать, будто базарные торговки в день ярмарки.

– И правда, Рекс, – зловеще процедил сквозь зубы император. – Лучше тебе успокоиться. А иначе я всех твоих спутников заставлю ответить за твои оскорбления.

Рекс лишь презрительно фыркнул.

– Это и тебя касается, король кочевников, – продолжал Всевелдор Первый. – Настоятельно рекомендую пересмотреть свое отношение к уплате налогов. Вы подаете дурной пример остальным жителям Империи, а я могу расценить это как бунт и подстрекательство к мятежу!

– Угрожаешь мне? – усмехнулся король Гамед. – Но я не боюсь твоих угроз, император. Если бы ты мог, то уже давно пошел бы на нас войной. Но твоя армия малочисленна, ведь бо́льшая ее часть осталась у твоего отца, в твоей родной стране. Да, ты пользуешься поддержкой ведьмы. – Гамед Наварро с презрением кивнул в сторону миледи Лионеллы. – В этом и заключается вся твоя сила. Но до нас дошли слухи, что в ордене Эсселитов начался раскол. Часть из колдунов не согласна с твоей политикой.

– Это ложь, – тихо прошипела Лионелла Меруан Эсселит. – Члены моего ордена уважают императора Всевелдора и всячески его поддерживают!

– Видимо, ты многого не знаешь, ведьма, – насмешливо взглянул на нее король кочевников. – Многие бывшие члены твоего ордена попросили у меня убежища и сейчас живут в моей стране.

– Проклятые предатели! – бросила Лионелла. – Изменники и трусы!

– К чему ты клонишь, Гамед? – не вытерпел император.

– Я лишь хочу вас предупредить, что если вы пойдете на нас войной, то мои колдуны выступят против ваших! Знатное выйдет побоище! Так что давай уж лучше оставим все как есть, Всевелдор Первый, и разойдемся по-хорошему. Ни нам, ни тебе ни к чему лишние проблемы.

С этими словами Гамед Наварро небрежно кивнул разъяренному императору, развернулся и зашагал к выходу. Его люди двинулись за ним по пятам, изредка бросая настороженные взгляды на Всевелдора Первого и его ошеломленных министров. Злее всех смотрел юноша Рекс. Казалось, будь у него такая возможность, он прямо сейчас бросился бы на императора с мечом в руках.

– Какая наглость! Какая самоуверенность! – возмутился барон Аурелий Эхо, когда за кочевниками закрылись двери тронного зала. – Неужели этот немытый дикарь прав и мы ничего не можем с ним сделать?

Всевелдор Первый стиснул свой скипетр так, что побелели костяшки пальцев.

– Двенадцать лет я пытаюсь устранить этого проклятого Гамеда, – яростно прошипел он. – Двенадцать долгих лет я подсылаю к нему шпионов и наемных убийц. Но всякий раз он словно предвидит все мои ходы. Шпионов Гамед быстро разоблачает, а ни одно покушение на его никчемную жизнь так и не увенчалось успехом. У него действительно есть свои Эсселиты. Беглые мятежники, которые предупреждают его о малейшей опасности. И одна из них – Марта Грегуар, бывшая королевская гувернантка. – Император Всевелдор повернулся к миледи Лионелле. – Я слышал, она недавно каким-то непостижимым образом умудрилась проникнуть в мой дворец? – злобно спросил он.

– Да, она побывала здесь, – кивнула Лионелла. – В ночь вашего бала.

– Так какого дьявола ты позволила ей уйти? – злобно рявкнул император.

Лионелла Меруан Эсселит вздрогнула от неожиданности.

Барон Эхо довольно улыбнулся и облизнул губы. Он ненавидел колдунью Лионеллу так же, как и она его, и всегда радовался, когда у нее возникали неприятности.

– Виной всему ваши бесполезные стражники, – холодно ответила императору миледи Лионелла. – Они позволили ей пробраться во дворец. А когда я обо всем узнала, момент уже оказался упущен.

– Что ей тут понадобилось? – спросил Барон Эхо.

– Она хотела узнать подробности старого пророчества, – неохотно процедила миледи.

– О давно позабытом бреде игурейской колдуньи? – Всевелдор Первый гулко расхохотался. – Она что, всерьез в это верит? Что какой-то ребенок положит конец твоим колдовским штучкам? А она еще глупее, чем я думал!

Барон Эхо визгливо подхватил раскатистый смех императора.

– Какой бред, подумать только! – воскликнул он. – Марта окончательно выжила из ума.

– На вашем месте я отнеслась бы к этому более серьезно, – тихо произнесла миледи Лионелла. – Марта Грегуар Эсселит связана с заговорщиками, а мы пока не знаем, что они затевают.

– Так ты что же, тоже веришь в это глупое пророчество? – поморщившись, спросил император Всевелдор. – Значит, ты так же тупа и недальновидна, как и она.

– Ваше величество, мы можем поговорить наедине? – спокойно спросила миледи Лионелла, пропустив мимо ушей его последнюю реплику.

– Но я второй министр, – обиженно запротестовал барон Эхо. – От меня вы можете ничего не скрывать.

– Наедине, – с нажимом повторила Лионелла.

Всевелдор Первый повернулся к Эхо.

– Выйдите, барон Аурелий, – сухо попросил он. – Если что, я потом вам обо всем расскажу. И вы все выйдите! – прикрикнул он на дворцовых придворных. – Все равно толку от вас никакого.

Барон Эхо зло глянул на застывшую в своем кресле Лионеллу, поднялся и направился к выходу. За ним потянулись остальные придворные. Когда все вельможи, стражники и фрейлины покинули тронный зал, Лионелла Меруан Эсселит повернулась к императору Всевелдору.

– Ну что там у тебя? – нетерпеливо осведомился правитель.

– Так, значит, вы не верите в пророчества, ваше величество? – тихо осведомилась колдунья. – Я вам сейчас объясню, что к чему.

Миледи Лионелла встала с кресла и подняла свой посох.

Всевелдор Первый напрягся.

– Когда я была совсем еще маленькой девочкой, старые игурейские ведьмы предсказали, что мой отец, падишах Меруан, погибнет на великой войне, которую сам и развяжет, – тихо сказала Лионелла, неторопливо приближаясь к трону императора. – И это ужасное пророчество сбылось. Позже те же ведьмы предрекли мне, что я встану во главе ордена Эсселитов. О подобном я и мечтать не могла, а потому не поверила ни единому их слову. Но и это оказалось правдой. Я стала верховным магистром ордена... Ну а дальше мне было предсказано, что я стану править великой Империей, хотя на ее троне будет сидеть совершенно другой человек. И это, как ты выразился, «глупое пророчество» тоже сбылось.

Она нацелила посох в грудь императора Всевелдора. По темному лакированному дереву забегали яркие искры. Всевелдор Первый испуганно на нее уставился.

– Ты же не забыл, что именно я правлю этой страной, а ты – лишь моя жалкая марионетка? – злобно осведомилась миледи Лионелла. – После убийства старого короля Ипполита я сама могла занять этот трон, но предпочла передать его тебе, ибо мне нисколько не интересна политика и все, что с ней связано. Помнишь, что именно я помогла тебе завоевать эту страну? Помнишь, чем ты мне обязан? Если забыл, так я тебе живо напомню!

– Не надо! Я и сам прекрасно все помню... – испуганно выдохнул император Всевелдор.

– Ну так принимай мои слова всерьез! – злобно прошипела колдунья, помахивая рунным посохом у него перед носом. – Я всегда верила в различные знамения и пророчества, которые ты называешь глупыми. И это древнее пророчество вполне может сбыться, но тогда тебе тоже не поздоровится. Ведь если я лишусь власти, ты тоже потеряешь корону!

– Да-да, я все понял... – поспешно кивнул император. – К пророчествам нужно прислушиваться... Как бы глупо они ни звучали.

– Вот именно! И еще... – Рунный посох Эсселитки издал громкий электрический треск. – Не смей больше орать на меня! Особенно в присутствии дворцовой свиты и этого куска сала, твоего второго министра. Ведь если ты мне надоешь, – Лионелла Меруан Эсселит выдержала эффектную паузу, – я вполне могу посадить на этот трон какого-нибудь другого императора. Более умного и покладистого.

– Я понял! – выдохнул Всевелдор Первый. – Будь по-твоему! Я все приму к сведению.

– То-то же, – успокоилась миледи Лионелла.

Искры на ее посохе исчезли.

– Так что мне делать с этими проклятыми кочевниками? – сдержанно спросил император Всевелдор. – Пока я в ссоре со своим папашей, он действительно не даст мне солдат. И я не могу поставить Гамеда Наварро на место...

– Пусть убираются подобру-поздорову, – подумав, ответила Лионелла. – Пусть радуются, пока могут. Месть – блюдо, которое едят холодным. Проблему с Гамедом я обязательно решу, но сначала мне нужно отыскать ребенка из пророчества мятежной колдуньи. Он как-то связан с беглой гувернанткой Мартой, а Марта связана с королем Гамедом... Как только я распутаю этот клубок, мы поймем, что делать дальше.

– Кочевники нам еще за все ответят, – сжал кулаки император Всевелдор.

– Можешь в этом даже не сомневаться. И за свою непокорность, и за помощь опальным Эсселитам. Не будь я Лионелла Меруан!

Глава двадцатая, в которой Дарина и брат Акаций следят за комендантшей Коптильдой

Ночью к Дарине снова пришел кот Акаций. Он бесшумной тенью скользнул в девчоночью спальню, запрыгнул на кровать Дарины и пощекотал ей нос пушистым хвостом. Девочка чихнула и мгновенно проснулась.

– Ну и как успехи с вашими поисками? – спросил кот как ни в чем не бывало.

Дарина села на постели, недоуменно уставилась на него, затем энергично потерла глаза.

– Откуда ты взялся? – спросила она. – Окно ведь закрыто!

– Вошел через дверь, – пояснил Акаций. – Спустился через дыру в крыше, слегка напугал вашего Федусея Горгона, а затем – по коридору и сюда.

– Учитель тебя видел? Сейчас поднимет крик!

– Не поднимет. Он уверен, что снова видел черта, а ваша комендантша и так уже на него косо смотрит. Так что будет теперь молчать в тряпочку. Ну давай, рассказывай, удалось вам что-нибудь отыскать? – нетерпеливо попросил брат Акаций.

– Мы нашли дом ведьмы Амалии, – шепотом сообщила Дарина, – но пока еще не обнаружили тайный вход в подземелье. Для этого нужно попасть в подвал дома, а у нас нет ключа от входной двери.

– Прискорбно, – поморщился Акаций. – И каков план дальнейших действий?

– У комендантши Коптильды есть ключ от этого дома, но мы не знаем, где она его хранит.

– А у нее он откуда?

– Так ведь дом Амалии сейчас принадлежит ей.

– Ого! Ну, это все упрощает. Можно за ней проследить, – предложил Акаций.

– За Коптильдой? – испугалась Дарина.

– Ну не за Федусеем же! Проследить за этой любительницей ватрушек и выяснить, где она прячет ключ от своей развалины.

– А ты сможешь это сделать?

– Спрашиваешь, – усмехнулся брат Акаций. – Коты – прирожденные шпионы.

– Она пристрелит тебя, если заметит слежку, – с уверенностью заявила Дарина.

Кот подбоченился и взмахнул хвостом.

– Думаешь, я испугался вашей полоумной комендантши? – воскликнул он. – Невменяемая куча навоза, вот она кто! Не видит дальше собственного носа и никогда в жизни меня не заметит, если только я сам этого не захочу.

В это время с улицы раздался истошный вопль Коптильды Гранже:

– Кто порвал мой неподражаемый приветственный плакат?

Брат Акаций прижал уши и мгновенно забился под старенькое одеяло Дарины.

Девочка тихо рассмеялась. А во дворе уже загрохотали выстрелы револьверов.

– Утром найду виноватого, и ему не поздоровится! – крикнула комендантша Коптильда.

В спальне никто и ухом не повел. Воспитанники давно уже привыкли к ночной стрельбе и истошным воплям комендантши, поэтому дети спокойно продолжали спать. Дарина соскочила с кровати и подбежала к окну.

Приветственный плакат и правда болтался на одном гвозде, он больше не закрывал стену приюта. А Коптильда Гранже решительно направлялась в сторону приютских ворот. На ней были высокие резиновые сапоги, а на спине висел большой рюкзак.

– Она куда-то собралась, – сказала Дарина.

Брат Акаций высунул голову из-под одеяла.

– Может, опять в свой любимый трактир? – предположил кот. – Если так, то лучше за ней сейчас не следить. Не ровен час, и в самом деле пристрелит где-нибудь в темной подворотне!

– На ее спине – рюкзак, а на ногах – сапоги! Наверняка она пошла к своему дому. Ведь путь туда лежит через солончаки и болота. Бежим, а то упустим ее.

– Ты уверена? – с сомнением поинтересовался Акаций.

– Сам ведь предлагал проследить за ней, чтобы узнать, где она хранит ключи. Когда еще такая возможность представится?

Дарина быстро оделась, и они с Акацием выскользнули из спальни. В приюте стояла тишина, все мирно спали, лишь старик Федусей бродил по своей комнате, бормоча что-то под нос. Дарина и Акаций сбежали вниз по лестнице и покинули территорию приюта.

Две луны ярко освещали окрестности. Комендантша Коптильда решительно шагала в сторону леса. Ее мощная фигура была хорошо видна на пустынной дороге. В столь позднее время Гранже совсем не опасалась грабителей. Да и кто бы рискнул связаться с такой отчаянной теткой?

Дарина, пригибаясь к земле, старалась держаться от нее на порядочном расстоянии, а кот Акаций бесшумно шагал вслед за девочкой. Вскоре Коптильда Гранже свернула с дороги и направилась в сторону ведьминого дома. Дарина и Акаций не отставали.

Лесное озеро, которое ребята недавно переплыли на лодке, Коптильда обошла по хитро замаскированной тропе. Дарина запоминала дорогу, чтобы в следующий раз не пришлось махать веслами. Наконец впереди замаячили надгробные камни старинного кладбища.

Приблизившись к своему дому, залитому тусклым лунным светом, комендантша быстро огляделась по сторонам, затем сняла с пояса связку ключей и подошла к входной двери. Дарина и Акаций услышали железное лязганье и протяжный скрип. Видимо, из-за сырости замок успел порядком проржаветь.

Через пару секунд Коптильда Гранже вошла в темный дом и прикрыла за собой дверь. Дарина и Акаций молча переглянулись, а затем бесшумно двинулись следом. Они хотели проникнуть в дом, но хитрая комендантша заперлась изнутри. Вскоре на втором этаже ведьминского особняка зажегся свет.

Брат Акаций быстро вскарабкался по растущему неподалеку дереву и запрыгнул на карниз. Дарине тоже пришлось лезть. Створки окна были плотно закрыты, но они давно покрылись широкими трещинами. И Дарина осторожно заглянула в комнату.

Она увидела мрачное помещение с низким потолком и темными, покрытыми плесенью стенами. В углу комнаты стоял большой несгораемый шкаф с распахнутыми дверцами. Комендантша Коптильда доставала из своего рюкзака мешочки, туго набитые монетами, и бережно укладывала их на полки шкафа.

– Мои маленькие золотые друзья, – приговаривала она, – здесь вас никто не найдет! Только мамочка Коптильда. Деревенские дурачки боятся этого места как огня. А в приюте вас хранить небезопасно. Мой братец быстро наложит на вас свои загребущие лапы.

Кот Акаций взволнованно заметался по узкому карнизу. Щели в деревянных ставнях находились слишком высоко, и он ничего не видел.

– Что там? – прошептал Акаций.

– Сейф, – сообщила коту Дарина. – Она хранит в этом доме золото.

– Золото? – оживился кот. – Вот ведь хитрая злодейка! Видно, совсем никому не доверяет. Нужно спереть у нее ключи не только от дома, но и от сейфа!

– Зачем тебе сейф? – удивилась Дарина.

– Но там же золото, бестолковая девчонка! Неужели тебе не нужны деньги?

– Деньги всем нужны... Но это же воровство!

– И что с того? – удивленно воскликнул брат Акаций. – Вы всю жизнь воруете еду.

– Но не золото же, – сказала Дарина. – Нельзя воровать у людей деньги. Нужно зарабатывать их самим, честным трудом.

– Да она сама их украла, причем у сирот. Эти деньги отпущены на ваше содержание, только Коптильде они почему-то нужнее, чем вам.

– Мы ищем только книгу заклинаний, – твердо сказала Дарина. – Я пообещала кошачьему Братству достать книгу, но никак не золото Коптильды!

– Вот ведь соломенная башка, – раскипятился кот. – И где тебя только воспитывали?

– Известно где! В приюте, – сердито ответила Дарина и легонько пихнула кота в пушистый бок.

Брат Акаций слетел с карниза и шлепнулся на мягкую траву, растущую у дома.

Дарина поспешно спустилась за ним. Кот с оскорбленным видом вылизывал шерстку.

– Больше тебе вообще ничего не скажу, – заявил он.

– Обиделся? – спросила Дарина.

– Язык прикусил!

Дарина подхватила его под толстые бока, взвалила себе на плечо и начала энергично гладить. Кот Акаций дулся какое-то время, но потом блаженно заурчал от удовольствия, забыв обо всем. Дарина отошла с ним от ведьминского дома и спряталась в кустах неподалеку от ограды кладбища. Отсюда хорошо просматривалось крыльцо особняка.

– Все хочу спросить, – тихо сказала Дарина. – Зачем вам понадобилась книга ведьмы Амалии?

– Там есть очень нужная информация, – важно сказал брат Акаций.

– Да вы читать-то хоть умеете? – с недоверием спросила Дарина.

– А то! – возмутился кот. – Еще и получше некоторых. Наш предводитель брат Пафнутий вообще самый грамотный кот на свете! Особенно хорошо ему удается чтение этикеток на консервных банках.

– Кстати, – вспомнила вдруг Дарина, – а как его по отчеству? Я как-то забыла спросить.

– Пафнутий Дормидонтович, – ответил Акаций. – Раньше он жил в доме деревенского кузнеца.

Дарина едва не вывалилась из кустов от удивления.

– Это кот Дормидонта Эклектия? – воскликнула она.

– Конечно! Откуда бы еще у него взялось такое дурацкое отчество?

– А Дормидонт так по нему скучает!

– Пафнутий тоже скучает по своему хозяину. Но ему приходится скрываться. Жандармы ведь не дремлют.

– Кузнец Дормидонт никогда не сдал бы его в жандармерию! – воскликнула Дарина. – Мне кажется, он очень любит котов. Пусть брат Пафнутий как-нибудь его навестит. Старичку будет приятно повидаться со старым другом.

– Передам Пафнутию, – пообещал Акаций. – Может, и правда навестит...

Дверь старинного особняка со скрежетом отворилась. Комендантша Коптильда вышла на крыльцо и захлопнула за собой дверь. Ее рюкзак, еще недавно туго набитый, теперь свободно болтался за спиной. Коптильда заперла дверь на ключ, затем пристегнула увесистую связку к своему поясу. Дарина приметила, какой именно ключ она использовала, – самый большой и ржавый в связке.

Коптильда Гранже заревела свой любимый военный марш и быстро зашагала обратно к приюту. Дарина и Акаций тихонько последовали за ней.

– И как ты собираешься стянуть у нее ключ? – на бегу поинтересовался брат Акаций.

– Еще не знаю, но что-нибудь обязательно придумаю, – сказала Дарина. – Нужно разработать план.

– Ух, как все серьезно, – восхитился кот. – План!

– А ты как думал? Без плана ни одно дело не выгорит.

– Я никогда ни о чем не думаю, – гордо заявил брат Акаций. – Это моя единственная положительная черта.

– Ты совсем как мой друг Триш, – заметила Дарина. – Он тоже сначала делает, а потом только задумывается о том, что натворил.

– Это который из твоих друзей, сосиска или пончик? – спросил кот.

Дарина расхохоталась. Никто еще не сравнивал высокого, стройного Триша и маленького, толстенького Пигмалиона с продуктами.

– Тебе обязательно нужно с ними познакомиться, – сказала она Акацию. – Они очень хорошие ребята.

– У нас еще будет такая возможность, – кивнул кот.

Он проводил Дарину до самой ограды приюта.

– Ладно, теперь мне пора, – сказал брат Акаций. – Доберешься дальше одна?

– Конечно, – заверила его Дарина. – Я ведь уже не маленькая.

– Вот и хорошо! Ну, до встречи.

Акаций помахал ей лапой на прощание и растаял в темноте.

Дарина пролезла в дыру в ограде, обошла здание приюта и вскарабкалась по дубу на крышу. Над комнатой Федусея Горгона и в самом деле по-прежнему светилась огромная дыра. Дарина тихонько подкралась к ней и заглянула в каморку учителя.

Здоровенный жбан из желтого металла, от которого во все стороны тянулись трубки, снова пыхтел над каминной решеткой. По комнате плыл сладковатый дымок. Федусей Горгон, Копотун Гранже и противный Мисса – Дарина особенно удивилась, увидев здесь мерзкого мальчишку, – сидели вокруг небольшого стола и играли в карты.

– Так ты раздумал ябедничать на меня Коптильде? – поинтересовался учитель Федусей.

– Раздумал, – кивнул Мисса, глядя в карты. – Пока... У меня еще не не было друзей, с кем я мог бы перекинуться в картишки. И потом, вы же поставите мне хорошую оценку на следующем уроке?

– Только если поможешь мне заделать эту дыру. – Федусей ткнул пальцем в пробитый потолок.

На лестнице вдруг послышался громкий топот сапог. Федусей Горгон и Копотун Гранже тут же поняли, чьи это шаги, и лихорадочно заметались по тесной комнате. Федусей схватил свой латунный жбан за ручки, тут же обжегся и громко выругался. Снова ухватился за него, но теперь уже через рукава своего халата, стащил с каминной решетки и спрятал в платяной шкаф. Едва он успел это сделать, дверь комнаты распахнулась.

В каморку ворвалась комендантша Коптильда.

– Ага! – завопила она. – Три кочана капусты и одна извилина на всех!

– Чего тебе надо, сестрица? – недовольно проворчал Копотун.

– Чем это вы тут заняты?

– Сидим играем в карты, никого не трогаем.

– Да, да, никого, – в один голос заговорили Федусей и Мисса.

– Мне тут одна птичка на хвосте принесла, что это ты порвал мой несравненный, потрясающий приветственный плакат, – сообщила комендантша, грозно взглянув на своего брата.

– Заткнуть бы клюв этой птичке, – злобно сказал Копотун.

– Так ты или нет?

– Я случайно выпал из окна, и пришлось ухватиться за твой плакат, чтобы не свернуть себе шею, – хмуро буркнул Копотун.

– А плакат-то здесь при чем? Летел бы себе мимо, – бросила комендантша. – Невелика потеря.

– Так-то ты обращаешься со своим родным братом?

– Да у меня еще два брата и три сестры! Что мне теперь, ноги вам целовать? – Коптильда вдруг умолкла и принюхалась. – А чем это у вас тут пахнет?

Федусей Горгон побледнел и затрясся. Мисса закрыл лицо игральными картами. Копотун прикусил губу.

А Коптильда Гранже молнией подскочила к платяному шкафу и резко распахнула дверцы. Желтый жбан с грохотом выкатился ей под ноги, и вонючая микстура от кашля растеклась по всему полу.

Коптильда издала такой вопль, что Дарину едва не сдуло с продырявленной крыши. Потом комендантша увидела дыру в потолке, и ее крик перешел в рев разъяренного медведя.

Дарина предпочла не дожидаться, чем закончатся разборки, и опрометью кинулась к печной трубе. Она торопливо спустилась вниз, оттерла лицо и руки от сажи, а затем юркнула под одеяло.

А над сиротским приютом до самого утра раздавались выстрелы, громкие крики и звуки ударов.

Глава двадцать первая, в которой Коптильда идет в купальню, а в приют прилетают ревизоры

Весь следующий день Дарина, Триш и Пигмалион посвятили разработке плана по похищению ключа от дома у комендантши Коптильды. Пока Копотун Гранже с подбитым глазом рисовал во дворе сиротского приюта новый приветственный плакат, Федусей Горгон и Мисса стучали молотками на крыше, заделывая дыру, а все остальные воспитанники собирали клубнику на плантациях, Дарина, Триш и Пима сидели, спрятавшись, в дальнем углу амбара.

– И как мы украдем у нее ключ? – спросил Триш. – Она ведь постоянно таскает связку на поясе. Ни на секунду с ней не расстается.

– Иногда расстается, – задумчиво произнесла Дарина. – Когда моется в купальне.

Комендантша Коптильда очень любила мыться. Она через день принимала ванны, да к тому же два раза в неделю топила в приюте баню, куда больше никого не пускала.

– Предлагаешь залезть к ней в купальню? – ужаснулся Пима.

– А у тебя есть другие предложения?

– Это без меня, – наотрез отказался Пигмалион. – Я к ней в купальню не полезу!

– Тогда придется бросить жребий, – тут же предложил Триш. – Решим все по-взрослому!

– Ну хорошо, – недовольно согласился Пима. – Посоревнуемся, кто дальше плюнет?

– Да, – кивнул Триш.

Мальчишки начали плеваться, набирая полный рот слюны.

– Фу, – поморщилась Дарина. – Прекратите немедленно!

Триш и Пима застыли с раздутыми щеками.

– Нужно пробраться только в раздевалку, – сказала Дарина. – Никто не заставляет вас лезть к ней в помывочную.

– А я и в раздевалку не полезу, – заявил Пима. – У меня еще психика неокрепшая.

Дарина взглянула на Триша:

– Ну а ты?

– Я лучше у дверей покараулю, – осторожно сказал Триш. – А ключ у нее из связки ты уж сама воруй.

– Трусы! – проворчала Дарина. – Ладно! Опять придется самой все делать.

Когда все поспевшие ягоды были собраны в корзины, комендантша Коптильда приказала воспитанникам повесить на стену новый плакат, который оказался гораздо хуже предыдущего. Копотун мало того что писал ужасным почерком, так еще и пропустил часть букв. Теперь на плакате было написано: «Добро поржать, емператорские ревезоры! Дайте днег на новую крышу. И камендантшу».

После обеда Коптильда заставила девочек подмести дорожки, разбить у парадного входа клумбы и посадить в них полевые цветы. Мальчишкам она дала задание отнести остатки металлолома деревенскому кузнецу Дормидонту.

– Скажете ему, что ворота мне уже не нужны! Пусть выкует мне новый броневик, – заявила комендантша Коптильда. – Буду ездить на нем на военные парады в столицу. Скоро как раз состоится очередной.

Ее старый броневик по-прежнему красовался на своем бетонном постаменте, сверкая свежей краской. Коптильда Гранже собственноручно покрасила его колеса в черный цвет и нарисовала на покрышках белые ободки.

Когда все запланированные работы подошли к концу, комендантша велела детям разойтись по комнатам, а сама отправилась в купальню. Дарина поняла, что время, которое они так ждали, пришло. Она сделала знак Тришу, тот понимающе кивнул.

Все воспитанники разошлись по комнатам, а Дарина и Триш встретились на заднем дворе около двери купальни.

– Кухарка! – послышался изнутри рев Коптильды. – А ну, поддай пару! Я хочу, чтобы вода кипела, тысяча чертей! А она у тебя едва теплая.

– Сию минуту, ваше высокоблагородие, – поспешно ответила Агриппина.

В следующий момент загремели тазы, послышался плеск воды и громкое шипение.

– Вот это другое дело! – восторженно завопила Коптильда, плескаясь в огромной лохани.

Триш нервно поежился.

– Мне даже стоять тут страшно, – признался он Дарине. – А ты собралась внутрь заходить.

– Другого выхода у нас нет, – сказала Дарина и, бесстрашно толкнув дверь купальни, вошла внутрь.

Приютская купальня представляла собой два смежных помещения с невысоким потолком. В первом, том, что поменьше, стояли шкафчики для одежды. Во втором располагалась большущая лохань из блестящего желтого металла. В лохань из нескольких кранов под большим напором подавалась горячая вода. В этой посудине мылись только Коптильда Гранже и еще иногда ее брат Копотун. Воспитанников, как правило, окатывали холодной водой из шланга прямо во дворе, а Федусей Горгон и кухарка Агриппина предпочитали ходить в купальни Белой Гривы.

Форменная одежда Коптильды висела в шкафу. Портупея, ремни, патронташи и кобуры с револьверами свисали с гвоздя, вбитого в стену неподалеку. Комендантша энергично плескалась в лохани, как огромный кит, а кухарка сидела у вентилей и регулировала температуру воды.

– А господин Копотун сегодня тоже будет мыться? – между делом спросила Агриппина.

– Смеешься, что ли? – фыркнула Коптильда. – Он моется раз в несколько месяцев, и то когда совсем уж припечет.

– Хм, – задумалась кухарка. – Если мы поженимся, я приучу его ходить в купальню почаще.

Комендантша едва не захлебнулась от смеха.

– Ты и мой дурной братец? Поженитесь? Ой, не могу, вот умора! И зачем тебе сдался этот никчемный увалень?

– Ну, это для вас он никчемный, а я нахожу его весьма симпатичным, – заявила Агриппина. – К тому же из других поклонников ко мне очередь что-то не стоит. За мной ухлестывал один тип, только он мне совсем не нравился. Он был очень упорный, но моя сестра однажды встряхнула его за шкирку и сказала, что если он не прекратит ко мне приставать, то она пристрелит его к чертовой бабушке. Ну и пришлось ему отвалить.

– Почему же у тебя такая злая сестра?

– А я разве не упомянула, что это был ее муж?

Комендантша Коптильда захохотала так, что из лохани выплеснулась горячая вода, а кухарка обиженно поджала губы.

Тем временем Дарина на цыпочках прокралась в раздевалку, подтянула к себе кожаный ремень Коптильды и сняла с него тяжелую связку ключей. На большом кольце висело около тридцати самых разнообразных отмычек, но Дарина сразу узнала ключ от ведьминого дома. Она аккуратно сняла его с кольца и сунула в карман курточки. Затем, стараясь не громыхать ключами, вернула связку на место и тихонько вышла из купальни.

Триш ждал ее снаружи, подскакивая от волнения. Он боялся даже больше, чем сама Дарина.

– Ну как? Удалось? – выдохнул он.

Дарина помахала у него перед носом ключом.

Триш облегченно выдохнул.

– Но пока нужно его спрятать, – сказала Дарина. – Если Коптильда хватится раньше времени, то перевернет весь приют вверх ногами.

– А когда пойдем в старый дом? – спросил Триш.

– Сегодня, как только стемнеет.

В это время с парадного двора донесся громкий топот.

Дарина и Триш переглянулись, а затем прыгнули к амбару. Около него стояло несколько старых железных бочек из-под керосина. Ребята спрятались за бочками и затихли. В тот же миг к двери купальни подбежал Копотун Гранже. Дарина даже не подозревала, что этот толстяк умеет так быстро бегать. Он кулаками забарабанил в дверь.

– Коптильда! – завопил Копотун. – Коптильда, выходи!

– Кого там еще принесло? – недовольно прорычала изнутри Коптильда. – Что за бестолочь отвлекает меня от моего купания? Сейчас выйду, полетишь у меня в копошилку!

– Но это же я, твой брат!

– А я к тебе и обращаюсь! – рявкнула комендантша. – Какого черта тебе нужно?

– Имперские ревизоры, – взволнованно выдохнул Копотун. – Они прибыли!

– Что? – В купальне послышался грохот тазов и плеск воды. – Ревизоры? Что же ты сразу не сказал, медный лоб? Уже выхожу! Займи их пока чем-нибудь!

Копотун кивнул и умчался так же быстро, как появился.

Комендантша Коптильда выскочила из помывочной пару секунд спустя, уже полностью одетая, обутая и причесанная. Годы службы в армии не прошли для нее даром. Следом бежала взмыленная кухарка Агриппина.

– Всех воспитанников построить во дворе! – крикнула на ходу комендантша. – И приготовь праздничный ужин, кухарка! Придется угощать этих чиновников.

– У меня уже почти все готово, – заверила кухарка. – Осталось только разогреть и подать к столу.

– И заставь кого-нибудь из воспитанников прислуживать за столом! – приказала Коптильда Гранже. – Кого-нибудь не слишком криворукого, чтобы все было на высшем уровне.

– Есть, ваше высокоблагородие, – отчеканила на бегу Агриппина.

Дарина и Триш едва дождались, когда они свернут за угол здания, затем выскочили из своего укрытия и понеслись следом.

Копотун уже выталкивал во двор воспитанников. Солнце постепенно клонилось к закату, на улице быстро темнело, и некоторые дети не могли понять, в чем дело. Ведь обычно в это время их уже отправляли спать.

Дарина нырнула в толпу девочек и сделала вид, что ее тоже только что выгнали из спальни. Только после этого она увидела, что во дворе стоят трое незнакомцев, опирающихся на красивые резные посохи. Все они были облачены в длинные черные плащи.

– Эсселиты... – потрясенно прошелестело в толпе воспитанников.

Дети в ужасе замерли. Двое мужчин – один высокий и костлявый, с длинными усами, другой маленький и толстый, с наголо обритой головой, – хмуро разглядывали собравшихся воспитанников. Женщина надменно поправляла свою пышную прическу, растрепавшуюся во время полета.

– Рашид Толедо, – представился тощий тип с усами. – А это мои коллеги Гребун Вендиго и Левтина Маркус. Ревизоры от первого министра Лионеллы Меруан Эсселит.

Комендантша Коптильда шагнула навстречу важным гостям.

– Господин Толедо! – приветливо воскликнула она. – Господин Вендиго, мадам Маркус! Как я рада вас видеть в своем заведении! Коптильда Гранже, комендант этой богадельни.

Коптильда улыбалась гостям и выглядела такой добродушной, что, казалось, сейчас начнет сочиться сахарным сиропом. За все двенадцать лет, проведенные в приюте, Дарине еще не приходилось видеть комендантшу в таком состоянии.

– А вот мы не рады видеть себя в вашем заведении, мадам Коптильда, – недовольно произнес Рашид Толедо. – Но что поделать? Таков приказ императора Всевелдора Первого, и мы обязаны подчиняться.

– Как истинные граждане своей страны, все мы выполняем свой гражданский долг, – согласилась Коптильда. – Позвольте, я покажу вам наш приют.

– Нас больше интересуют ваши воспитанники, – важно изрек Гребун Вендиго. – К тому же мы не планируем задерживаться здесь надолго. Дела, знаете ли.

– Но ведь уже почти ночь на дворе! – воскликнула комендантша Коптильда. – Дела подождут. Предлагаю вам сытно поужинать и переночевать в моем учреждении, а завтра приступите к своим обязанностям.

Рашид и Гребун молча переглянулись.

– Весьма дельное предложение, – заметила Левтина Маркус. – Сколько можно мотаться по этой глухой провинции? Я уже так устала носиться на этой палке. – Она взмахнула своим рунным посохом. – Почему бы нам и в самом деле не переночевать здесь? А утром приступим к проверке.

– Возможно, ты права, – неохотно согласился Рашид. – Нам действительно необходимо отдохнуть... Что ж, мы принимаем ваше приглашение, мадам Коптильда.

– Отлично! – обрадовалась комендантша. – Тогда прошу в мой кабинет.

В этот момент ворота открылись, и во двор приюта ступил староста Белой Гривы Апраксий Гвидон. За ним чинно вышагивали его жена Бина и дочь Кризельда. На старосте был старомодный потертый сюртук темно-коричневого цвета и широкополая шляпа. Бина и Кризельда нарядились в платья одинаковых желто-розовых оттенков. На мамаше платье висело, как на швабре, на Кризельде – трещало по швам.

– Добрый вечер, уважаемые господа! – Староста Апраксий учтиво приподнял свою шляпу. – Мадам Коптильда, у вас сегодня гости? – удивился он. – Простите великодушно, если бы я знал, мы пришли бы в другое время.

– А это что еще за клоуны? – хмуро спросил Рашид Толедо.

Комендантша Коптильда так и прыгнула навстречу деревенскому старосте.

– Господин Гвидон, – ласково пропела она. – У нас сегодня высокопоставленные гости из самой столицы. Господа Толедо, Вендиго и Маркус, работники министерства и имперские Эсселиты. Мы как раз собирались ужинать...

– О-о-о! – подобострастно простонал староста Апраксий. – Какая неслыханная честь!

Он, его жена и дочь поклонились так низко, что едва не долбанулись лбами в бордюр новенькой цветочной клумбы.

– Мы с удовольствием присоединимся к вашему праздничному ужину! – воскликнул деревенский староста. – Заодно и о деле поговорим.

– Но вас же никто не приглашал, – чуть слышно процедила Коптильда, вплотную приблизившись к Апраксию Гвидону.

– Потому мы и пригласили сами себя, – так же тихо ответил старик.

– Принесла же вас нелегкая, – вполголоса проговорила Гранже, а затем снова широко улыбнулась и громко воскликнула: – Ну что же, так тому и быть. Угощения на всех хватит!

И комендантша Коптильда поспешила вперед, показывая дорогу в свой кабинет. Высокопоставленные гости из столицы и семейка старосты Гвидона степенно двинулись за ней следом.

Поняв, что они больше никого не интересуют, воспитанники, недовольно перешептываясь, разошлись по своим спальням.

Дарина тихонько подошла к Пиме и Тришу.

– Сегодня Коптильде явно не до нас, – прошептала она. – Лучшей возможности нам не представится! Встречаемся на заднем дворе через полчаса.

Мальчишки кивнули.

Дарина направилась в спальню, но вдруг на ее плечо легла тяжелая костлявая рука. Девочка резко обернулась.

– Не торопись, – ехидно сказала ей кухарка Агриппина. – Мне сегодня понадобится твоя помощь.

– Что вам нужно? – испуганно спросила Дарина.

– Будешь прислуживать за столом во время праздничного ужина.

– Что? – возмутилась Дарина. – Почему именно я?

– Потому что ты самая старшая из девчонок и самая расторопная! Другие неумехи мне не нужны, слишком велика ответственность.

– Но я не хочу.

– А в копошилку хочешь? – пригрозила кухарка и противно заулыбалась. – Вот сейчас пожалуюсь на тебя мадам Коптильде, будешь тогда ночевать в выгребной яме.

Дарине ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Ведь если ее бросят в копошилку, они с друзьями точно не доберутся до ведьминского дома.

Глава двадцать вторая, в которой праздничный ужин превращается в цирковое представление

Агриппина накрыла стол на первом этаже, в большом кабинете комендантши Коптильды. Кабинет сверкал чистотой. На стенах висели многочисленные почетные грамоты, дипломы в позолоченных рамках, знамя империи и портрет императора Всевелдора Первого.

Стол ломился от угощений. За все время, что Дарина жила в этом приюте, она ни разу не видела таких кушаний. Для высокопоставленных гостей Агриппина приготовила жареного поросенка, всевозможные салаты, густой мясной суп, напекла сдобных булочек.

Кухарка повязала Дарине чистый накрахмаленный передник, вручила ей поднос с закусками и велела отнести его в кабинет.

– Если хоть что-нибудь уронишь или разобьешь, – пригрозила девочке Агриппина, – запеку тебя в духовке и подам на стол с яблоком в зубах!

Поэтому Дарина передвигалась с особой осторожностью.

За столом в кабинете чинно восседали комендантша Коптильда, ее брат Копотун, троица имперских ревизоров и семейство старосты Гвидона в полном составе. За спиной у мадам Бины возвышался новенький гипсовый бюст Коптильды с задранным носом, весь увешанный гипсовыми орденами.

– Господин Толедо... – обратилась комендантша к старшему из троицы.

– Друзья зовут меня просто Рашид, – внезапно сказал Эсселит.

– А как вас зовет ваша жена? – полюбопытствовала Гранже.

– Я не женат.

– О! – восхитилась комендантша, но тут же взяла себя в руки и жеманно заулыбалась. – А я Коптильда... Для друзей просто Копти...

Дарина едва удержалась от смеха.

– Так как там жизнь в столице, Рашид? – спросила Коптильда.

– До нас совсем не доходят последние новости, – подхватил староста Апраксий. – Не планирует ли император издать какие-нибудь новые указы?

– Указы издаются каждый день, – равнодушно сказал Рашид Толедо. – Пока они дойдут до дальних провинций, на смену им уже приходят новые. В эти смутные времена законы устаревают так быстро, что мы не успеваем их изучить.

– Мы собираемся переехать поближе к центру Империи, – мечтательно сообщил староста Гвидон. – Кто знает, может, мне посчастливится стать придворным во дворце императора Всевелдора? А моя дражайшая супруга Бина и наш ангелочек Кризельда станут фрейлинами.

Ангелочек как раз засунул в рот булку величиной с голову Дарины. Услышав слова отца, Кризельда поперхнулась.

– Во дворец? – пропыхтела она, откашливаясь. – Вот уж повезло бы так повезло! Мои кузины померли бы от зависти.

Левтина Маркус лишь брезгливо поморщилась.

– А как дела на наших границах, господа? – поинтересовалась мадам Бина. – Берберийские кочевники не готовят очередной бунт?

– Кочевники всегда что-то готовят, – недовольно ответил Гребун Вендиго. – Будь моя воля, давно вторгся бы в их земли, арестовал бы всех этих бездельников и отправил бы в каменоломни. Не знаю, почему император терпит их выходки.

– Это не будет длиться вечно, – подала голос Левтина Маркус. – Вот увидите! Император выжидает, ведь кочевников так много. Но как только в столицу стянутся войска из его родного королевства, берберийцам несдобровать!

– Пора, пора, – поддакнула комендантша Коптильда. – А то мы, старые вояки, уже засиделись без дела. Я соскучилась по грохоту пушек.

– Что вы такое говорите, мадам Коптильда, – испугался староста Гвидон. – Война – это всегда разрушение и смерть.

– Только если не знаешь, как нужно командовать войсками и вести сражения, – криво ухмыльнулась Коптильда. – А уж я-то знаю. Чуть что, хватай заложника и беги к выходу. Кстати, господин Гвидон, о чем вы хотели поговорить? Не просто так вы тут сидите и подмигиваете мне весь вечер!

– Это у него нервный тик, – пояснила жена старосты.

– Правда? – нахмурилась Гранже.

– Да. Начался, как только он вас вблизи увидел.

– Мы хотели поговорить об одном вашем приютском воспитаннике, – сказал староста Апраксий и слегка помрачнел. – Том остроухом пареньке, который приносил нам клубнику. Очень шустрый парнишка, это у него явно от предков – лесных мутантов! Не знаю когда, но моя обожаемая дочурка успела в него втрескаться и грезит о предстоящей свадьбе. Я души не чаю в своей Кризельде и прекрасно понимаю, что нищий оборванец из сиротского приюта – не самая лучшая для нее партия. Но она уж если вобьет себе что-нибудь в голову, то ее не переубедить! К тому же других женихов пока не видать, да и вряд ли появятся...

Услышав это, Дарина чуть не выронила поднос.

– Да что ты такое говоришь, старый болван? – возмутилась Бина. – Наша Кризельдочка – настоящая красавица, вся в меня! Кстати, у нас это семейное, я ведь тоже красотой пошла в свою мать. У меня такие же глазки, вздернутый носик и аккуратный маленький ротик, как у моей мамулечки...

– Твоя мамулечка свою вставную челюсть на ночь кладет в ведро с водой, – напомнил ей Апраксий. – И о ее красоте я бы поспорил. Как-то раз вышла она с утра во двор непричесанная, ненакрашенная, а мимо проходило стадо деревенских коров. Увидев мою любимую тещу, коровы рухнули как подкошенные. Молока они с тех пор не давали, но зато навоз был отменный. К нам потом за удобрениями даже из соседних провинций приезжали.

– Вот я мамочке расскажу, какого ты о ней мнения, – пригрозила супругу мадам Бина.

– Да будто она сама этого не знает, – хмыкнул староста Гвидон. – Так вот, возвращаясь к нашей дочурке... На потенциальных женихов Кризельда обычно производит впечатление умной и образованной девушки, но лишь до тех пор, пока не откроет рот. Вот тут-то всех и сдувает, будто ветром. И сваты к нам больше ни ногой.

– А не рановато ли ей замуж? – спросил Рашид Толедо, разглядывая Кризельду, пожирающую плюшки.

– О таких вещах лучше договариваться заранее, – пояснил староста. – Чтобы женишок потом не думал сбежать. Мы хотим, чтобы они общались побольше уже сейчас, привыкали друг к другу... Но если этот остроухий обидит моего ангелочка, я ему ноги переломаю!

– Верно, – пискнула мадам Бина. – А потом они поженятся и будут жить на первом этаже нашего особняка в Белой Гриве.

– Почему это на первом? – с набитым ртом спросила Кризельда.

– Думаю, твоему благоверному будет трудновато подниматься на второй этаж после того, как Апраксий переломает ему ноги, – ответила ей мамаша.

– Ну ладно, – подала голос комендантша Коптильда. – Только я не поняла, чего вы от меня хотите?

– Хотел попросить вас отдать мне этого парнишку в лакеи, мадам Коптильда, – сказал староста Гвидон. – Чтобы жил в моем доме и привыкал к Кризельде. В любом случае мне не помешает энергичный помощник.

Дарина разволновалась не на шутку. Триша хотели забрать из приюта и сделать женихом для дочки старосты! Это явно были происки злодейки Кризельды!

Кризельда сидела, расплывшись в улыбке, как сытая тигрица.

– Вам серьезно нужен этот остроухий? – удивилась Коптильда. – В жизни не встречала более никчемного существа! Кроме своего братца, разумеется.

Копотун Гранже, весь вечер хранивший молчание, недовольно на нее зыркнул. Синяк у него под глазом постепенно приобретал фиолетовый оттенок.

– Значит, с передачей мальчишки проблем не возникнет? – обрадовался староста Гвидон.

И тут комендантша Коптильда хитро улыбнулась:

– Конечно не возникнет, если сойдемся в цене.

Староста поперхнулся куском мяса.

– Вы хотите за мальчишку денег? – удивилась мадам Бина.

– А что такого? – с невинным видом спросила комендантша.

– Вы же только что назвали его никчемным существом!

– Я перепутала его с другим воспитанником! У меня их так много, что я их вечно путаю.

– Я думала, вы будете рады избавиться от лишнего рта, – с недовольной гримасой заявила Бина Гвидон.

– Но только не от этого, – сказала Коптильда Гранже. – Это же такой хороший мальчик! Работящий, умный, отличный помощник по хозяйству. Как там его, Мыш?

– Вообще-то Триш, – поправил ее староста Апраксий. – И сколько же вы хотите за этого никчемного и криворукого мальчишку?

– Сейчас подумаем. – Комендантша Коптильда повернулась к Копотуну. – Позови-ка сюда этого Хриша.

– Почему я? – недовольно буркнул Копотун.

– Потому что за этим столом ты самое бесполезное создание! – прикрикнула на него комендантша.

Копотун неохотно поднялся и, недовольно что-то бурча себе под нос, вышел из кабинета.

Имперские Эсселиты тем временем закончили с едой и вышли из-за стола.

– Покажите наши комнаты, – сказала Левтина Маркус. – Ужин был отличный, но теперь самое время отправиться на покой.

– А как же десерт? – воскликнула Коптильда. – Вы же самое вкусное не попробовали.

– Я стараюсь не есть сладкое в такое позднее время, – холодно ответила Левтина. – Берегу свою потрясающую фигуру.

Дарина с сомнением покосилась на ее выпирающие бока.

– К тому же в столице сейчас уже глубокая ночь, – сказал Рашид Толедо. – А нам и в самом деле нужно хорошенько выспаться.

– Ну что же, господа, приятных снов, – сказала Коптильда. – Кухарка! – рявкнула она так, что все вздрогнули.

Из кухни примчалась Агриппина:

– Мой братец куда-то провалился, поэтому честь проводить наших гостей в их комнаты досталась тебе.

Кухарка с готовностью подскочила к двери и с глубокими поклонами предложила высокопоставленным гостям следовать за собой. Эсселиты вышли в коридор.

В это время в кабинет вернулся Копотун Гранже с перепуганным Тришем.

– Эй ты, Бриш, – небрежно крикнула ему комендантша, – пляши от радости. Настал и на твоей улице праздник. Господин староста хочет забрать тебя лакеем в свой дом.

– Что?! – Триш с ужасом уставился на довольно ухмыляющуюся дочку старосты.

Кризельда Гвидон бросала на Триша влюбленные взгляды. Дарина с удовольствием плеснула бы ей на коленки горячего супа, но понимала, что это не поможет.

– А я говорю, что ты мне и здесь пригодишься, – сказала комендантша. – Верно?

– Верно, – поспешно закивал Триш. – Конечно пригожусь!

– Вот если только мне за тебя заплатят... – Коптильда хитро скосила глаза в сторону Гвидона. – Ну, скажем... пятьдесят монет...

– Что? Да это же грабеж средь бела дня! – Апраксий Гвидон даже подскочил на стуле. – Пятнадцать монет! – выкрикнул он. – И ни монетой больше.

– Сорок пять, – не унималась Коптильда Гранже.

– Двадцать.

– Сорок.

– Я думаю, торг здесь неуместен! – рявкнула вдруг Кризельда и так треснула кулаком по столу, что все тарелки подлетели на полметра.

– Тридцать пять! – воскликнула мадам Бина. – И прекращайте эти торги.

– По рукам, – сразу согласилась комендантша Коптильда.

На Триша было жалко смотреть. Казалось, он сейчас свалится в обморок.

– Завтра же оформим сделку, – довольно потирая руки, сказал староста.

– Конечно, – с готовностью кивнула Коптильда. – Как только эти несносные ревизоры уберутся из моего приюта.

– Ах, – радостно всплеснула руками Бина Гвидон, – ну вот и женишок для нашего ангелочка подыскался. Глядишь, через пару-тройку лет устроим вам пышную свадьбу, и вся деревня осыплет вас рисом у церкви Белой Гривы.

– Никогда не понимала этой дурацкой традиции, – хмыкнула Коптильда Гранже. – Зачем на свадьбах в жениха и невесту кидаются рисом?

– Потому что от помидоров пятна остаются, – со знанием дела ответил Копотун.

– Вот это был бы хороший обычай, – расхохоталась комендантша. – Вы только взгляните на этих двоих. Такую нелепую парочку я и сама забросала бы тухлыми помидорами.

– Да так уже давно никто не делает, мадам Коптильда, – недовольно поморщился Апраксий Гвидон.

– А я делаю, – заявила комендантша. – Поэтому и сама ни к кому не поворачиваюсь спиной, особенно в нашей деревне. Всегда прислоняюсь спиной к стене. Но только не в местных грязных трактирах, там ненароком и прилипнуть можно.

– Ура! – радостно завопила Кризельда Гвидон, глядя на испуганного Триша. – Сбылась моя самая заветная мечта! Теперь буду гонять его по двору плеткой целыми днями, а лет через пять выйду за него замуж. Родителей из дома выгоним, а сами заживем припеваючи на их денежки.

Староста Апраксий и мадам Бина выпучили глаза.

– Что?! – взвизгнули они в один голос.

– А что, я вас не предупредила? – спокойно спросила Кризельда. – У меня с этим ушастым красавчиком далеко идущие планы.

С этими словами Кризельда вдруг выскочила из-за стола и вцепилась в потрясенного Триша мертвой хваткой.

– Как же он мне нравится, – заявила она. – Давайте, папаша и мамаша, оформляйте поскорее сделку. Такие парнишки на дороге не валяются.

Староста Апраксий стал еще бледнее Триша. Мадам Бина тихо ойкнула.

– Так вот какие у нее планы... – протянула Коптильда. – В таком случае я продешевила. Восемьдесят монет!

Апраксий Гвидон закатил глаза и свалился под стол без сознания.

– Тридцать пять! – прорычала Кризельда. – Мы уже обо всем договорились.

Триш незаметно шагнул к открытому окну.

– Так дешево не отдам! – завопила комендантша Гранже.

– Руки прочь от нашего лакея! – взвизгнула мадам Бина.

Комендантша Коптильда кинулась к Тришу, намереваясь вырвать его из рук Кризельды, но Дарина незаметно подставила ей ножку. Комендантша с грохотом рухнула на пол, и на столе снова подскочила вся посуда.

От такого сотрясения гипсовый бюст Коптильды полетел со своего постамента и свалился на голову мадам Бине. Та упала лицом в тарелку с салатом, а бюст, отскочив от ее головы, рухнул на пол и разлетелся на тысячу белых осколков.

– Бунт? – взревела Коптильда, обернувшись к Дарине.

Копотун Гранже так и затрясся от хохота.

– Ой, не могу! – выдохнул он. – Вот умора! И ужин, и бесплатный цирк!

А Триш вдруг вспомнил недавний рассказ комендантши Коптильды о том, как надо выходить из окружения врагов. Недолго думая, он сгреб Кризельду Гвидон в охапку.

– Беру толстуху в заложники! – крикнул Триш.

Вытолкнул ее в распахнутое окошко и сам выпрыгнул следом.

Кризельда с утробным воем тяжело обрушилась на новенькую цветочную клумбу. Триш шлепнулся на нее сверху, быстро скатился вниз, словно с огромной пуховой перины, и хотел было удрать...

Но во дворе разгуливал зорг Вельзевул.

На мощной шее огромного черного пса болтался короткий обрывок цепи. Видимо, он снова сорвался с привязи и решил прогуляться по территории приюта в поисках того, кого можно сожрать.

Увидев Триша и Кризельду, растянувшихся на клумбе, зорг Вельзевул восторженно рыкнул и с топотом бросился к ним. Кризельда Гвидон взревела и в одно мгновение взлетела на самую макушку растущего поблизости дуба. Триш счел за лучшее замереть и притвориться мертвым. Довольный Вельзевул ухватил клыками Триша за шиворот и поволок на задний двор, где обычно закапывал то, что впоследствии собирался съесть.

На нижней ветке дерева сидел кот Акаций и трясся от беззвучного хохота, ухватившись лапами за пушистый животик.

В это время староста Апраксий вскочил с пола и бросился к окну.

– Кризельдочка, крошка моя! – истошно закричал он. – Эта ужасная псина тебя не обидела?

– Она похитила моего любимого, – донеслось с макушки дуба. – Сейчас слезу и переломлю эту тварь об коленку!

– Кризельдочка, – во весь голос захохотал кот Акаций. – Вот так имя! Такого имени врагу не пожелаешь.

– Кот? – удивленно воскликнул Апраксий Гвидон. – А эта бестия что здесь делает?

– Настоящий кот? – подскочила к нему мадам Бина, перепачканная салатом. – Боже, какой ужас! В жизни ничего ужаснее не видела!

– А в зеркало ты давно смотрелась? – спокойно осведомился Акаций.

– Не смей хамить моей жене, – заверещал староста. – Вражеский шпион, подлый заговорщик!

– Как ты меня назвал, мерзкий старикашка? – завопил кот Акаций. – А ну, иди сюда! Я тебя уделаю!

– Что творится в вашем приюте, мадам Гранже? – крикнула Бина Гвидон. – Еще немного, и я с ума сойду!

– Тебе уже недалеко идти осталось, – злорадно сказал ей кот.

И тут староста Гвидон с самым решительным видом полез в окно. Комендантша Коптильда поднималась с пола, с ненавистью глядя на Дарину и доставая из кобуры револьвер. Дарина поняла, что дело пахнет керосином. Она подскочила к окну, оттолкнула старосту Апраксия и сама выпрыгнула во двор. Коптильда и старик Гвидон одновременно рванулись за ней, перегнулись через подоконник и застряли в оконном проеме.

Дарина кинулась на задний двор. Акаций соскочил с дерева и поскакал за ней. Вдогонку им неслись гневные крики супругов Гвидон и выстрелы.

Комендантша Коптильда наконец отпихнула старосту и его жену и попыталась вылезти наружу, но не смогла перекинуть ногу через подоконник. Пришлось бежать на улицу через дверь и по лестнице.

Тут в кабинет вошла кухарка Агриппина с огромным тортом в руках.

– А вот и десерт! – торжественно провозгласила она.

Коптильда, не успев притормозить, налетела на кухарку и сбила ее с ног. Мадам Бина удивленно оглянулась, и тут на нее обрушился тяжелый торт и сшиб ее на пол.

– За мной! – крикнула комендантша Коптильда обомлевшей кухарке. – У нас тут побег! Если об этом прознают ревизоры, полетят наши клочки по закоулочкам. Вернуть беглецов немедленно!

– Есть, ваше высокоблагородие! – отчеканила Агриппина и помчалась за комендантшей.

А Копотун Гранже, вдоволь насмеявшись, спокойно уселся на пол и начал поедать торт, руками отламывая от него огромные куски. В кабинет заглянули Мисса и Федусей Горгон.

– Что за шум, а драки нет? – поинтересовался учитель.

– Проходите, не стесняйтесь, – пригласил их Копотун. – Драка уже закончилась, и еды на всех хватит.

Федусей помог Бине Гвидон подняться с пола и галантно поцеловал ей руку.

– Мадам, позвольте вас чем-нибудь угостить.

Бина, с ног до головы перемазанная кремом и взбитыми сливками, довольно заулыбалась:

– Какой симпатичный кавалер! Хоть что-то приятное за весь этот безумный вечер.

– Эй ты! – возмутился староста Гвидон. – А ну, убери лапы от моей жены!

Тем временем зорг Вельзевул приволок притворяющегося мертвым Триша на задний двор. На глазок прикинув размеры паренька, он бодро начал рыть яму – метр на два.

Триш осторожно приоткрыл один глаз. До дыры в заборе можно было дотянуться рукой. По ту сторону ограды он увидел Дарину, которая махала руками, стараясь привлечь его внимание. Рядом с ней нетерпеливо подпрыгивал толстый черный кот.

Едва Вельзевул отвернулся, Триш вскочил и юрк-нул в дыру. Зорг Вельзевул издал оглушительное рычание и прыгнул вслед за ним. В это время на задний двор вбежала разъяренная Коптильда.

– Стоять! – взревела она, вскинув над головой револьвер, и в следующее мгновение грохнул выстрел.

Вельзевул потерял сознание от страха и повалился на землю. Коптильда, не заметив его в темноте, споткнулась о собаку и рухнула в грязь.

– Дай руку! – крикнула Гранже подоспевшей кухарке.

Агриппина послушно протянула руку, но на то, чтобы поднять здоровенную комендантшу из грязи, у нее ушло почти десять минут.

За это время Дарина, Акаций и Триш успели спуститься с холма. В руке Дарины Триш увидел ключ от дома ведьмы Амалии.

– Ты решила его не прятать? – спросил он.

– Не успела, – выдохнула Дарина. – Я весь вечер проносила его в кармане.

У развилки дороги их поджидал Пигмалион.

– А ты как здесь очутился? – удивилась Дарина.

– Я ходил к кузнецу Дормидонту, – пояснил Пима. – Уже возвращался в приют, как вдруг увидел вас. Что там творится? – Тут он заметил брата Акация. – Лопни мои глаза! Так это и есть настоящий кот?

– Брат Акаций, – важно ответил кот.

– Да, я же совершенно забыла вас представить, – спохватилась Дарина. – Это Триш и Пима, а это – Акаций из Братства говорящих котов.

Кот махнул пушистым хвостом.

– Какие же дурацкие у вас имена, – сказал он. – Лучше буду звать вас Сосиска и Котлета. Так легче запомнить.

Триш и Пима настолько обалдели от такой наглости, что даже не стали возражать.

– А погладить можно? – спросил Триш, потянувшись к коту.

– Убери руки, не то протянешь ноги, – сказал ему Акаций. – Эту привилегию еще нужно заслужить.

– Скажите на милость, – фыркнул Триш. – Не очень-то и хотелось.

– Ну так что? – нетерпеливо поинтересовался кот. – Натворили вы дел в приюте! Теперь обратно лучше не соваться. И каков план ваших дальнейших действий?

– Идем в дом ведьмы Амалии, – сказала Дарина. – Ничего другого нам не остается.

– Сейчас? – вытаращил глаза кот.

– А ты боишься? – спросила Дарина. – Ах да, точно! Вы же сказали, что боитесь привидений.

– Я ничего не боюсь, – насупился Акаций. – Может, кто-то из наших боится, но только не я!

– Так ты пойдешь с нами? – обрадовалась Дарина.

– Пойду! – горячо ответил кот. – Только вот брат Пафнутий просил предупредить его, когда вы туда соберетесь...

– Это еще зачем? – с подозрением спросил Триш.

– Не знаю. Может, он собирался пойти с вами? – предположил Акаций.

– Пафнутий? – рассмеялась Дарина. – Ну нет! Хотел бы, давно справился бы без нашей помощи. Ни к чему его предупреждать. К тому же у нас нет на это времени, так что хватит разговоров. Пошли скорее, я знаю короткую дорогу.

И они отправились к старому кладбищу.

Глава двадцать третья, в которой Сосиска городит ерунду

В свете двух лун старинный особняк у заброшенного кладбища выглядел еще страшнее, чем обычно. Черные окна, облупившиеся стены, слегка покосившаяся крыша. Пожалуй, таким и должен быть дом, в котором живет настоящая ведьма. Вернее, жила. Дарина поднялась на скрипучее крыльцо и вставила ключ в замочную скважину. Все затаили дыхание.

Замок тихо щелкнул, и дверь со скрипом отворилась.

– Ура! – обрадовался брат Акаций. – Получилось.

– Ну что, идем? – повернулась Дарина к оробевшим Тришу и Пиме.

– Идем, – одновременно кивнули мальчишки.

Брат Акаций мгновенно взобрался на плечо Дарине. Кот храбрился, но Дарина чувствовала, как его тельце трясется мелкой дрожью. Он боялся призраков не меньше, чем ребята.

– Давайте пошевеливайтесь, – сказал Акаций. – Чем раньше отыщем книгу заклинаний, тем быстрее уберемся отсюда.

– А если это какая-то хитроумная ловушка? – предположил Триш. – Вдруг нас там кто-нибудь подкарауливает?

– Не городи ерунду, Сосиска, – недовольно зыркнул на него кот. – Все, кому вы немного нужны, остались в сиротском приюте!

– Ну мало ли, – пожал плечами Триш. – Осторожность превыше всего. Я, кстати, и тебя впервые вижу. А вдруг ты заодно с какими-нибудь злодеями?

– Ты что, мне не доверяешь? – оскорбился брат Акаций.

– Да я тараканам, которые бегают на кухне у Агриппины, верю больше, чем тебе. И если еще раз назовешь меня Сосиской, раскручу тебя за хвост и заброшу в ближайшие кусты.

– Глядите-ка, – подбоченился кот. – Сосиска начинает злиться.

Триш сжал кулаки, но Дарина, не дожидаясь, чем закончится спор, переступила порог дома. Пришлось Тришу последовать за ней. Они с Пигмалионом шагнули за подружкой и оказались в темной прихожей.

– Темнотища, – отметил брат Акаций.

Пима распахнул рабочий халат, и оказалось, что его опоясывает широкая брезентовая полоса со множеством карманов. Расстегнув один из них, Пима достал коробок спичек и небольшой огарок свечи.

– Предусмотрительно, – оценил кот Акаций. – Не зря мы взяли тебя с собой, Котлета. А что еще у тебя есть полезного?

– Еще много всякой всячины, – с гордостью ответил Пима.

Из другого кармана он извлек небольшой подсвечник со стеклянным колпаком, вставил в него огарок и поджег фитиль. При этом тусклом, дрожащем свете они начали осматривать старый дом.

– Раз нам нужен вход в подземелье, на верхние этажи можно не подниматься, – мудро изрек Пигмалион.

– Но там же хранится золото! – завопил брат Акаций.

– Золото? – мгновенно оживился Триш. – Где?

– В сейфе у комендантши Коптильды! Золото, наличные и драгоценности!

Дарина даже в полумраке разглядела, как у Триша загорелись глаза.

– А ну-ка, успокоились! – строго прикрикнула она. – Мы сюда пришли не за деньгами и золотом, а за книгой заклинаний. Я не позволю вам грабить.

– Ну хоть чуть-чуть? – взмолился Триш. – Никто и не заметит.

Пришлось Дарине дать ему легкий подзатыльник.

Триш изумленно уставился на нее, потирая затылок.

– Не переживай, Сосиска, – сказал ему брат Акаций. – Захватим золото на обратном пути.

Дарина легонько дернула кота за пушистый хвост:

– Не подначивай его, а то и тебе не поздоровится!

Брат Акаций хотел что-то сказать, но понял, что лучше не выступать. Уж больно воинственной выглядела Дарина в мерцающем свете свечи.

Они обошли весь первый этаж. Вход в подземелье обнаружился на кухне за низенькой, потемневшей от времени дверцей. Открыв ее, ребята спустились вниз по узкой винтовой лестнице и оказались в подвале. Это было небольшое прямоугольное помещение с низким потолком и стенами, сложенными из крупных камней. Вдоль стен пылилась старая поломанная мебель. Гладкий, ровный пол был залит цементом. У одной из стен стоял старинный дубовый буфет. И больше никаких дверей не было.

– Вход в тайник явно замаскирован... – задумчиво протянула Дарина.

– И как искать будем? – поинтересовался Триш. – Может, Акацию надо обнюхать все углы? Авось почует, откуда больше всего тянет сыростью?

– Я что тебе, собака, что ли? – возмущенно фыркнул Акаций.

– Ну должен же от тебя быть хоть какой-то толк.

– О-о, – протянул кот. – Кажется, меня здесь не ценят...

– Не доверяю я твоей мохнатой морде, – ответил Триш.

– Ну все, Сосиска, – оскорбился брат Акаций. – Не советую оставлять свои тапки без присмотра!

– Да хватит вам ссориться! – рассердилась Дарина. – Не до того сейчас. И мы же все-таки одна команда.

– Ладно, – вздохнул Триш. – Постараюсь.

Кот недовольно зыркнул в его сторону, но ничего не сказал.

– Давайте простучим стены, – предложил Пима. – Если услышим глухой звук, значит, там вход.

– Хорошая мысль, – согласилась Дарина.

Ребята и Акаций тут же рассредоточились по подвальному помещению и начали стучать кулаками по каменным стенам.

Глава двадцать четвертая, в которой друзья обнаруживают тайный вход в подземелье

Выбравшись из грязной лужи на заднем дворе, комендантша поспешила в свою любимую купальню, и кухарка Агриппина, как могла, смыла с нее грязь. На полноценную ванну не было времени, поэтому кухарка просто окатила Коптильду горячей водой из большого ведра.

Выйдя в предбанник, Коптильда уселась перед большим зеркалом.

– Всегда знала, что красота – это страшная сила, – сказала она сама себе и принялась быстро скручивать свои жиденькие волосы в пучок на макушке. – Хорошо, что имперские ревизоры не видели моего позора. Как бы я потом смотрела в глаза Рашиду Толедо?

– А почему именно ему? – не поняла Агриппина.

– Он понравился мне больше этого бритоголового Гребуна Вендиго! Вот бы Рашид пригласил меня на свидание! Человек он видный, мужественный. Ты же видела его усы?

– У моей тети Квазиды усы и то мужественнее, – сказала кухарка. – Но вам виднее.

– Ты права! Это не твоего ума дело. Расскажи лучше, чем занимаются наши гости, – приказала комендантша Коптильда.

– Староста Апраксий, его жена и уродливая дочка спелись с Копотуном и Федусеем Горгоном, – сообщила Агриппина. – Они в вашем кабинете доедают мои изысканные кушанья. Сдается мне, что нам с вами после них ничего не останется.

– Пусть подавятся, – бросила комендантша. – У нас дела поважнее! Поможешь мне изловить эту тощую нахалку Балдину и ее проказливых дружков.

– Есть! – воскликнула кухарка, приложив руку ко лбу.

– Осталось только выяснить, куда они могли отправиться, – заметила Коптильда.

– Наверняка опять побежали к деревенскому кузнецу, – сказала Агриппина. – К этому любителю детишек.

– А что, они у него часто бывают?

– А как же. Поговаривают, что у Дормидонта Эклектия часто собираются воспитанники нашего приюта. Он их кормит, поит и забивает им головы всякими глупыми россказнями.

– Ну надо же! Что ж, придется к нему наведаться, – злобно буркнула Коптильда.

Она надела чистую форменную одежду, обмоталась патронташами и пристегнула ремень с револьверами. Затем тщательно ощупала свое обмундирование. Чего-то явно не хватало. Коптильда Гранже схватилась за кожаный ремень, осмотрела увесистую связку ключей. Самого большого и самого тяжелого ключа на связке почему-то не оказалось.

– Ключ! – истошно завопила комендантша.

– В чем дело? – перепугалась кухарка Агриппина. – Какой еще ключ?

– Кто-то спер ключ от моего дома! Так вот куда они подевались! Мерзкие детишки побежали грабить мой особняк! Скорее за мной! – приказала Гранже. – Пока не стало слишком поздно!

Комендантша Коптильда выхватила из кобур револьверы и выбежала из купальни. Но во дворе ее ждало новое потрясение. Ее любимый броневик был без колес! Кто-то подложил под него старые кирпичи, а колеса, которые Клотильда так усердно покрасила, бесследно исчезли. Но на их поиски времени не было.

Скрежеща зубами от злости и осыпая неизвестных воришек проклятиями, комендантша Коптильда помчалась к дому у заброшенного кладбища. Преданная кухарка Агриппина побежала за ней.

* * *

Дарина, Триш и Пигмалион продолжали тщательно выстукивать каменные стены подвала, но пока не нашли никаких пустот. Брат Акаций сидел возле буфета и внимательно за ними наблюдал. Ребята обошли весь подвал по периметру и вернулись к коту.

– Ничего нет, – разочарованно сказала Дарина.

– Может, коты все-таки ошиблись и вход в подземелье находится не здесь, а в другом месте? – предположил Триш.

– Похоже, ошейник окончательно перекрыл доступ кислорода к твоим мозгам, – сказал ему брат Акаций. – Коты никогда не ошибаются!

– Сейчас я точно раскручу тебя за хвост и тресну о стену! – пообещал коту Триш.

– Только и можешь угрожать тем, кто меньше ростом, – недовольно сказал кот и вдруг повел носом. – А ведь откуда-то дует! Я чувствую затхлый сырой воздух.

– Ну вот, – фыркнул Триш. – А что я предлагал с самого начала?

Но его не слушали.

– Откуда идет воздух? – спросила Дарина.

Кот Акаций осторожно обошел подвал, периодически останавливаясь и тщательно принюхиваясь, и сел возле ребят.

– Здесь это чувствуется сильнее всего, – сообщил он. Потом подошел к буфету вплотную. – Дует из-за него. Наверное, здесь и скрывается тайный ход.

– Давайте попробуем его отодвинуть? – предложила Дарина.

– Смеешься? – изумился Пима. – Дубовый буфет, наверное, весит тонну! Нам не сдвинуть его с места.

– Точно, – согласился брат Акаций. – Сейчас нам пригодилась бы твоя невеста, Сосиска. Если ее хорошенько разозлить, она не только буфет сдвинет, но и стену проломит. Тобой.

Триш лишь закатил глаза к потолку и покачал головой.

– Попытка не пытка, – сказала Дарина. – А ну, взяли!

Все четверо подошли к старинному буфету и навалились сбоку. Напрягли мышцы, поднатужились. Но тот даже не дрогнул.

– У меня есть идея! – воскликнул Пигмалион.

Он сбегал на кухню и принес длинный железный лом.

– Используем его как рычаг!

Пима просунул конец лома между стеной и буфетом и надавил на него всем телом.

– А ну, помогите! – пропыхтел он.

Дарина и Триш схватились за лом. Даже брат Акаций внес свой посильный вклад, упершись в железный прут передними лапами. И дубовое чудовище с протяжным скрежетом слегка сдвинулось с места. Из образовавшегося черного провала в стене потянуло сыростью.

– Ура! – радостно завопил Пима. – Мы нашли тайный ход!

– Гляньте, какая здоровенная дыра, – восхитился брат Акаций. – Здесь бегемот пролез бы!

– Нет, – скептически заметила Дарина. – Я видела бегемота на картинках в учебнике Федусея. Он бы здесь застрял.

– Вот странная была бы картина, – хохотнул Триш.

В это время наверху хлопнула входная дверь. Ребята испуганно примолкли. Прямо над их головами затопали чьи-то тяжелые шаги.

– Что я говорила! Здесь точно кто-то есть! – раздался злобный голос комендантши Коптильды.

Дарина и ее спутники похолодели.

– Опять твоя лучшая подружка Коптильда пожаловала, – сказал Тришу брат Акаций. – Наверняка и невесту с собой привела.

Триш испуганно охнул.

– Скорее, – шепотом скомандовала Дарина. – За шкаф!

Ребята торопливо протиснулись в темную дыру и попытались задвинуть буфет на место, но им не хватило сил. Бросив все как есть, они кинулись бегом по подземному ходу. Пигмалион несся впереди, освещая путь огарком свечи. Брат Акаций вновь запрыгнул Дарине на плечи и повис у нее за спиной, как туго набитый меховой рюкзачок.

Комендантша Коптильда с Агриппиной обежали весь дом сверху донизу и, никого не обнаружив, спустились в подвал. Тут они сразу заметили, что дубовый буфет слегка отодвинут от стены.

– Вот! – торжествующе крикнула Коптильда Гранже. – Я же говорила! Эти хитрые поганцы, эти навозные жуки хотели меня обокрасть! Видишь? Хотели спереть мой замечательный антикварный буфет!

– Зачем он им? – удивилась кухарка.

– Продать как старинную вещь, бестолковая твоя голова! – гаркнула комендантша.

Она бросилась к сдвинутому буфету и тут вдруг увидела большую щель в стене прямо за ним.

– Что это? – удивилась Коптильда.

– Похоже на какой-то потайной ход, – подозрительно прищурилась Агриппина.

– Ну надо же! Я понятия не имела, что здесь есть подземный ход, – призналась Гранже.

Она одной рукой с легкостью отодвинула буфет в сторону. На пыльном полу виднелись отпечатки детских ботинок.

– Ага! – воскликнула комендантша. – Теперь не уйдете! Я вас из-под земли достану!

И Коптильда Гранже, недолго думая, протиснулась в тайный проход. Кухарке не оставалось ничего другого, как последовать за ней.

* * *

В подземном извилистом коридоре стоял сильный запах сырости, плесени и гнили. Каменный сводчатый потолок густо порос мхом, с которого на головы ребятам падали капли воды. Время от времени слышался шорох (это пробегали крысы), а иногда раздавались другие, очень странные звуки, от которых волосы вставали дыбом.

Воздух в подземном тоннеле был влажным и холодным, Дарина и Триш быстро замерзли в своих легких потрепанных куртках. Зато Пигмалиону в плотном рабочем халате было в самый раз. Продрогший Акаций залез Дарине под рубашку и теперь грелся сам и согревал ее своим мягким, пушистым тельцем.

Дарина забрала у Пимы свечу и пошла впереди, прислушиваясь к эху шагов, отдающемуся где-то под потолком. Каменный коридор уходил все глубже под землю, и ему не было конца.

– Интересно, это ведьма Амалия построила такой лабиринт? – буркнул брат Акаций. – Похоже, у нее было слишком много свободного времени!

– Мы, наверное, прямо под самым кладбищем, – робко заметил Пима.

– Тогда нам на голову сыпались бы скелеты, – резонно сказала Дарина. – А пока валятся только червяки и жуки.

– Что? – в ужасе завопил Триш. – Так вот что падает мне за шиворот?

Он с воплями начал носиться по подземному коридору, стряхивая с себя противных тварей. Тоннель поворачивал то влево, то вправо. Свет огарка в руках Дарины отбрасывал на сырые стены странные зыбкие тени.

Дарина в который раз подивилась предусмотрительности Пимы. Как хорошо, что свеча была накрыта стеклянным колпаком! Если бы не это, огонек давно бы уже погас от сильного сквозняка, гулявшего по подземелью, и они остались бы в кромешной темноте.

* * *

Коптильда и Агриппина успели сделать всего несколько шагов от входа, как вдруг издали до них донеслись жуткие вопли. Женщины испуганно переглянулись, конечно не догадываясь, что это Триш стряхивал с себя червяков.

– Слышишь, кто-то орет? – настороженно прошептала Коптильда. – Далеко!

– Длинный, видать, коридор. Но зачем эти мерзавцы туда полезли? – недоуменно спросила кухарка.

– Искать сокровища, зачем же еще? – догадалась Коптильда. – Ты умеешь хранить секреты?

– Да, но не очень долго, – честно призналась Агриппина.

– Не советую трепаться об этом с деревенскими жителями. В этом доме когда-то жила старая ведьма. Наверняка она успела кое-что скопить за свою долгую жизнь. Да только ничего этим мелким паршивцам не обломится! Дом мой, а значит, все здешние сокровища тоже мои! Если найдем клад, я тебе, так и быть, немного отсыплю. Но только если будешь помалкивать обо всем, что мы тут отыщем.

– Договорились! Но я тоже кое-что слышала про этот дом.

– И что же ты слышала?

– Поговаривают, что здесь водятся призраки, – чуть слышно произнесла кухарка.

– Да разве ж они существуют? – недоверчиво ухмыльнулась Гранже.

– Конечно! Я как-то раз видела привидение. Гадкое, с мерзкой ухмылкой. Чуть с ума не сошла от страха.

– А ты уверена, что не смотрелась в зеркало в тот момент? – хохотнула комендантша.

– А вам бы только шутки шутить, – фыркнула Агриппина.

– Призраки-шмизраки. – Коптильда показала кухарке один из своих любимых револьверов. – Видала? Ни одно привидение не уцелеет.

– Но я думала, что они бесплотные...

– Тогда тем более нечего бояться! Дунешь на призрака, он и развеется, как дым.

Комендантша сходила на кухню и вскоре вновь спустилась в подземелье с зажженным керосиновым светильником в руке и с большим рюкзаком на плече.

– Сложим сюда найденные сокровища! Пойдем, – позвала Коптильда кухарку.

– Туда?! – ужаснулась Агриппина.

– А куда же еще?

– Вот уж дудки! Сокровища нужны вам, – сказала кухарка. – А мне-то какой резон туда тащиться?

– Говорю же, я с тобой поделюсь, – пообещала Коптильда. – А еще, так уж и быть, дам согласие на свадьбу с моим непутевым братцем. Но только если поможешь мне.

– Вот это другое дело, – обрадовалась Агриппина и бесстрашно шагнула в тоннель впереди Коптильды. – Ну где вы там? Давайте поторапливайтесь, ваше высокоблагородие!

Глава двадцать пятая, в которой Дарина и ее друзья встречают мертвую ведьму Амалию

Дарина, Пима и Триш шли и шли по подземному тоннелю, которому, казалось, не будет конца. Девочка с тревогой поглядывала на свечку, таявшую прямо на глазах. Хоть бы продержалась еще немного!

Пигмалион понял, о чем она беспокоится.

– Не переживай, – сказал он. – У меня в кармане есть еще две свечи!

И Дарина вздохнула с облегчением.

Когда они уже еле волочили ноги, подземный коридор вдруг окончился просторной квадратной комнатой. Вдоль заплесневелых стен валялись старые, пожелтевшие кости, очень похожие на человеческие. Триш тут же поднял глаза к потолку, ожидая увидеть дыры, через которые со старого кладбища вываливаются скелеты. Но потолок был цел. Значит, эти кости лежали здесь еще со времен ведьмы Амалии.

Пол был вымощен квадратными черными и белыми плитками, уложенными в шахматном порядке. В одной стене был прорезан проем, за которым темнел следующий тоннель.

Ребята огляделись по сторонам.

– Не нравятся мне эти кости, – опасливо сказал Триш.

– А мне не нравится, что вы не смотрите себе под ноги, – заметил Акаций, высунув голову из-под куртки Дарины. – А вдруг здесь понаделано ловушек для простаков вроде вас?

Едва он это сказал, одна из квадратных плиток под ногами Пимы с тихим щелчком ушла вниз. Дверной проем, через который они только что вошли в комнату, закрыла опустившаяся сверху толстая чугунная решетка, да еще с таким грохотом, что все подпрыгнули от неожиданности.

– Я же вам говорил! – воскликнул брат Акаций.

Пима и Триш в ужасе переглянулись.

– Как же мы теперь выйдем отсюда? – спросил Триш.

– Не знаю, как вы, а уж я-то выйду, – усмехнулся кот. – Пролезу между прутьями, и все.

– Только без паники! Пойдем дальше, – спокойно сказала Дарина. – Может, на том конце тоннеля есть другой выход?

На самом деле она перепугалась не меньше ребят, но не хотела показывать этого.

Вдруг по подземному коридору пронесся пронизывающий ледяной ветер. Что-то зашумело под потолком, зашелестело, загрохотало. А потом хриплый надтреснутый голос произнес:

– На твоем месте я на это не надеялась бы, глупая девчонка!

Ребята начали испуганно озираться по сторонам.

– Кто вы? – чуть слышно спросила Дарина.

– А вы кто такие? – сварливо осведомился голос. – Зачем пожаловали? Незваные гости хуже захватчиков!

– Мы же просто дети... – испуганно сказал Триш.

– Просто дети не полезли бы в мои секретные подземелья, – ответил голос.

– Твои подземелья? – удивилась Дарина. – Но кто же ты?

– Я Амалия, и все здесь принадлежит мне! – злобно проскрежетало под потолком.

Пима испуганно охнул. Триш с размаху сел на каменный пол. Брат Акаций забился еще глубже под рубашку Дарины и затрясся так сильно, будто его било током.

– Но ты же умерла! – удивленно сказала Дарина.

– Настоящему Эсселиту это не помеха! Умирает лишь наша телесная оболочка, а дух при желании может остаться на земле, особенно если у него имеются кое-какие незаконченные дела.

В центре комнаты вдруг разлилось неясное свечение. Вскоре из света соткалась древняя, иссохшая старуха в длинном старомодном платье. Фигура колдуньи Амалии переливалась бледно-голубым призрачным светом, сморщенное полупрозрачное лицо застыло в недовольной гримасе.

– Не иначе пришли стянуть что-нибудь, – подозрительно прищурилась Амалия. – Но я вам этого не позволю! У меня здесь много капканов для таких, как вы!

Дарина набрала в грудь побольше воздуха и дунула в сторону ведьмы Амалии. Силуэт старухи заколыхался на сквозняке.

– Так я и знала, – бодро сказала Дарина. – Она ничего нам не может сделать! Это всего лишь туман!

– Это я-то туман? – разозлилась призрачная старуха. – Да меня вся деревня боится!

– Это было много лет назад, – ответила Дарина и повернулась к Тришу и Пиме. – Пошли дальше! Нечего тут рассиживаться.

И она бесстрашно двинулась дальше и прошла прямо сквозь ведьму Амалию. Старуха злобно зашипела, заколыхалась в воздухе, но она и в самом деле не могла причинить Дарине никакого вреда. Брат Акаций, слегка осмелев, снова высунул голову из-за воротника Дарины и показал Амалии язык.

– Ну что ж, давайте, двигайте дальше, проклятые детишки, – вдруг ласково сказала ведьма Амалия. – И в самом деле, чего мне переживать? Меня давно уже нет на свете, а мои сокровища могут пригодиться кому-нибудь другому...

Что-то в ее словах заставило Дарину остановиться.

Уж больно быстро старая ведьма сменила гнев на милость. Дарина пристально осмотрелась по сторонам, затем подняла с пола большую кость, размахнулась и бросила в дальний конец комнаты. В ту же секунду из стен впереди с громким свистом вылетели десятки остро отточенных спиц.

Утыканная ржавыми спицами кость со стуком упала на пол. Пима и Триш остолбенели. Ведьма Амалия раздраженно выругалась и растаяла в воздухе.

– Умнее, чем я думала! – прошамкала она где-то под потолком. – Проваливайте отсюда, пока не поздно! То ли еще будет!

– Идем дальше? – спросила Дарина у обомлевших мальчишек.

– Может, лучше подождем? – осторожно предложил Пима. – Вдруг там еще остались иглы?

Дарина подняла с пола вторую кость и точно так же швырнула ее в темноту. На этот раз ничего не случилось, и девочка бесстрашно двинулась дальше. Пиме и Тришу оставаться в комнате вдвоем как-то не хотелось. Они настороженно переглянулись и пошли за ней. Вскоре ребята достигли конца квадратной комнаты и вошли в следующий коридор.

* * *

Коптильда и Агриппина медленно двигались по темному тоннелю, стараясь не шуметь, чтобы не спугнуть юных беглецов.

– Ох и задам же я им, когда поймаю, – сказала Коптильда. – Они у меня целую неделю просидят в копошилке! А потом я продам Гриша старосте на потеху его полоумной дочке.

Из темноты впереди донеслось какое-то шуршание, затем металлический лязг.

Коптильда и Агриппина замерли на месте.

– Что это было? – взволнованно спросила комендантша.

– По звуку – будто ржавая калитка закрылась, – сказала кухарка.

– Они что-то нашли! – воскликнула Коптильда. – Бежим!

И она рванула вперед, громко топая тяжелыми ботинками. Кухарка Агриппина побежала следом. Не то чтобы ей не терпелось схватить беглецов, просто страшновато было оказаться в кромешной тьме. Фонарь-то несла Коптильда!

– Не отставай! – крикнула ей на ходу комендантша. – Пока мы тут пауков считаем, эти спиногрызы все мое золото сопрут!

Она не заметила внезапно возникшую перед ней преграду и с ужасным грохотом во что-то врезалась. Ба-бах! Коптильда Гранже постояла мгновение не двигаясь, а потом рухнула на спину. Подбежавшая кухарка подняла выпавший из ее руки фонарь – проход преграждала чугунная решетка из толстых прутьев.

– Да тут закрыто, – удивленно сказала Агриппина.

– А то я не вижу. – Коптильда вскочила на ноги. – Это происки хитрюги Шмарины! Ну ничего, нет такой преграды, которую не одолеет комендантша Гранже!

Комендантша сунула руку в рюкзак и пару секунд спустя извлекла из него боевую гранату. У кухарки Агриппины глаза полезли на лоб.

– Вы же не собираетесь... – начала она.

– Как раз собираюсь! А ну, посторонись!

Коптильда отошла на порядочное расстояние от железной решетки, выдернула из гранаты чеку и швырнула смертоносное устройство в коридор. Кухарка тут же бросилась на пол и прикрыла голову руками.

Мощный взрыв разнес ржавую решетку на мелкие куски. Подземный коридор содрогнулся от жуткого грохота, с потолка посыпались куски кирпича.

– Я же говорила! – довольно воскликнула Коптильда.

И в самом деле, проход в следующий коридор был теперь открыт.

* * *

Дарина и ее спутники вошли в следующую комнату, когда где-то далеко позади что-то гулко прогрохотало, да так, что каменный пол содрогнулся под ногами.

– А это еще что? – испугался Пима.

– Наверное, опять какие-то ловушки Амалии, – предположила Дарина. – Нам следует соблюдать осторожность.

– Нам следует поскорее найти книгу заклинаний и рвать отсюда когти, – сказал брат Акаций. – Чего я вообще сюда поперся? Не иначе, вторая половина луны грохнулась мне на голову, а я и не заметил.

Триш осторожно шагнул вперед. Пол в этой комнате был выложен такой же шахматной плиткой. Неожиданно под ногами парня что-то заскрежетало. Дарина схватила его за край рубашки и резко дернула назад.

Едва она это сделала, из стен комнаты выдвинулись ряды железных копий, похожие на гигантские расчески. Копья со скрежетом сомкнулись в центре комнаты. Если бы Дарина не отдернула Триша, он сейчас оказался бы наколот на ржавые острия, словно бабочка на булавку.

– Вот же невезуха, – раздался сверху раздосадованный голос ведьмы Амалии. – Столько стараний, и все псу под хвост!

– И много еще у тебя таких ловушек? – крикнула ведьме Дарина.

– Хватит с избытком, чтобы прикончить вас, мерзкие воришки, – огрызнулась Амалия.

Пима трясся от страха. Триша прошиб пот. Расстояние между рядом копий и полом составляло примерно полметра. Ребятам пришлось улечься на пол и проползти под копьями. Брат Акаций выбрался из-под рубахи Дарины и бесстрашно пошел первым, тщательно осматривая каждую плитку в поисках замаскированных кнопок. Но в этой комнате ловушек больше не оказалось.

Они добрались до следующей двери, ведущей в очередной коридор, который оказался гораздо шире предыдущих. Дарина, Триш и Пима поднялись на ноги и стряхнули с себя пыль и паутину.

Дарина шагнула вперед, и вдруг ее нога прошла прямо сквозь пол. Девочка замахала руками, пытаясь восстановить равновесие, но было слишком поздно. С громким криком она опрокинулась вперед, но теперь Триш схватил ее за шиворот и дернул на себя. Дарина чудом не уронила подсвечник. Пима взял его из ее рук и посветил в коридор.

Оказалось, что пола в тоннеле просто не было. Он давно провалился вниз, в еще более глубокую пещеру. Видимо, когда-то случилось землетрясение или почву размыла вода. В глубоком черном провале виднелись обломки толстых деревянных балок и крупные осколки каменных плит. Глубина шахты составляла не меньше десяти метров.

– Глубоко, – спокойно констатировал Пима.

Кто бы знал, чего ему стоило сохранять спокойствие!

– И широко, – добавил Триш. – Как будем перебираться на ту сторону?

До противоположного края провала было никак не допрыгнуть.

Пигмалион посветил вверх. Потолок подземелья поддерживали толстые деревянные балки.

– Кажется, у меня есть идея, – сказал он, распахивая халат.

Сбоку на поясе у Пимы была закреплена свернутая кольцами веревка со стальным крюком на конце. Пима раскрутил веревку в воздухе и швырнул крюк вверх. Тот зацепился за одну из толстых балок. Пима с силой подергал веревку и повисел на ней немного. Балка не качнулась и не затрещала под его весом.

– Что это ты задумал? – с подозрением спросил Триш.

– Мои устройства никогда меня не подводили, – ответил Пима.

Он ухватился за веревку обеими руками, прыг-нул и перелетел на другой край ямы. Затем бросил конец веревки Тришу.

– Что-то я побаиваюсь, – признался Триш. – А вдруг бревно треснет или веревка оборвется? Особенно зная мое везение...

– Уж если она выдержала такого толстяка, – заметила Дарина, – то и нас с тобой выдержит. Давай я пойду вперед.

Дарина и сама побаивалась, но не хотела этого показывать.

Брат Акаций вновь забрался ей за пазуху.

– Полетишь вниз, ори! – распорядился он. – Может, я успею выпрыгнуть и спастись.

– Умеешь же ты успокоить, – сказала ему Дарина.

Но она удачно повторила трюк Пимы, а потом бросила веревку Тришу. И тот тоже перебрался без приключений. Ребята перевели дух и двинулись дальше.

Глава двадцать шестая, в которой Коптильда заключает сделку с привидением

А комендантша Коптильда и кухарка Агриппина вошли в комнату, из стен которой торчали ряды ржавых копий, и остановились на пороге, пораженные увиденным.

– А это еще что? – ужаснулась кухарка. – Такого я даже во время гражданской войны не видала!

– Где бы ты могла такое увидеть? Сидела, небось, в глубоком тылу, – фыркнула Коптильда.

– Вообще-то я служила в полевой кухне, – с гордостью заявила Агриппина. – Однажды мой котел с кашей захватили враги. Все пятьдесят человек слегли с расстройством желудка. Меня даже медалью наградили.

– Вот это наш человек! – Коптильда хлопнула кухарку по плечу так, что у той ноги подкосились.

– Служу империи! – гаркнула Агриппина. – Кстати, не хотела бы я здесь оказаться, когда эти пики выскочили из стен.

Комендантша Коптильда подошла к ближайшему копью, ухватилась за него и внезапно сломала, как сухую ветку.

– Они же проржавели насквозь, – удивленно сказала она. – Тоже мне смертельная ловушка!

И Коптильда принялась с треском крошить копья, освобождая проход. В этот момент в середине комнаты появился неясный светящийся силуэт бледно-голубого цвета.

– Еще какие-то две мымры пожаловали, – раздался скрипучий старушечий голос. – У нас сегодня что, день открытых дверей? То веками никого, а то, гляди-ка, экскурсия за экскурсией!

– Ты еще кто такая? – с подозрением спросила Коптильда Гранже.

– Я колдунья Амалия, – торжественно провозгласил призрак. – Хозяйка этих подземелий!

Кухарка Агриппина громко взвизгнула и повалилась на пол без сознания.

– Ну хоть на кого-то я сумела нагнать страху, – удовлетворенно заметила Амалия. – Видать, есть еще порох в пороховницах.

– Теперь я тут хозяйка, так что проваливай отсюда подобру-поздорову, – бесстрашно сказала ей Коптильда. – Твое время давно вышло, так что не мешай мне искать.

– Ты тоже ищешь книгу заклинаний? – изумилась Амалия.

– Зачем мне книга? – еще больше изумилась комендантша. – У меня в сарае и так дров на растопку хватает. Мне нужно золото!

– Золото? – переспросила Амалия.

– Золото, серебро, бриллианты, жемчуг, – перечислила Коптильда. – Все, что можно продать за хорошую цену. Я ни от чего не откажусь. Еще нужны мерзкие детишки, которые пролезли сюда раньше меня.

– А мы с тобой одного поля ягоды, – обрадовалась ведьма Амалия. – Ты такая же алчная злодейка, как и я.

– Да ладно, ты мне льстишь, – заскромничала Коптильда.

– А давай заключим сделку? – оживилась Амалия. – Я отведу тебя к этим мерзким детям, и ты уберешь их отсюда. За это получишь золото. У меня здесь действительно кое-что припрятано в самом дальнем зале подземелья. Но моя книга заклинаний должна остаться здесь! Она не должна попасть в руки людей.

– Отличненько, – обрадовалась Коптильда. – На такой договор я согласна. Золото я всегда уважала больше, чем затхлые книжонки.

Ведьма Амалия кивнула со странной улыбкой на полупрозрачных губах, плавно подплыла по воздуху к стене и показала Коптильде на один из слегка выступающих кирпичей.

– Нажмешь сюда, – сказала призрачная ведьма, – и откроется вход в еще один тоннель, ведущий в самый дальний зал. Если тебе повезет, окажешься там раньше детей. И эту вареную курицу с собой прихвати. – Амалия показала призрачным пальцем на растянувшуюся на полу кухарку. – У меня и без нее повсюду барахло разбросано.

– Смотри только, чтобы без обмана, – обратилась Гранже к призраку.

– К чему мне обманывать тебя? Ведь только ты можешь мне помочь, – заявила Амалия.

Комендантша кивнула и надавила на выступающий кирпич. Он тут же провалился глубоко в стену, а затем изнутри раздался тихий скрежет. Часть кирпичной кладки ушла в сторону, и Коптильда увидела перед собой еще один подземный коридор. Она легко взвалила бесчувственную Агриппину на плечо и зашагала по тайному проходу.

* * *

Преодолев очередной петляющий подземный тоннель, Дарина, Триш и Пима вошли в просторный темный зал с высоким сводчатым потолком. Похоже, это была последняя комната в жутком подземелье. По крайней мере, Дарина не заметила никаких выходов в другие коридоры.

В противоположном конце зала на каменном возвышении лежала толстенная книга в черном бархатном переплете, раскрытая на середине. Ребята сразу поняли, что это и есть главная цель их экспедиции. Первым желанием Дарины было сейчас же броситься к книге заклинаний, схватить ее и бежать отсюда прочь, на свободу. Но она понимала, что в этом зале также могут оказаться разные хитроумные ловушки ведьмы Амалии. Поэтому лучше было не торопиться.

Дарина опустила брата Акация на пол.

– Ты весишь поменьше нас, – сказала она коту. – Может, прогуляешься до книги и заодно осмотришь плитки на полу?

– Ладно, – неохотно буркнул Акаций.

Он медленно двинулся к каменному постаменту, тщательно рассматривая пол.

– Вроде все чисто, – сказал кот, преодолев примерно половину пути. – Никаких кнопок, пружин, да и ржавым железом здесь не пахнет...

Дарина, Триш и Пима шагнули в зал. И сразу по помещению пронесся уже знакомый им ледяной промозглый ветер.

– Ага! – торжествующе крикнула ведьма Амалия. – Вот вы и попались, наглые воришки!

Со всех сторон загрохотал ее злобный хохот. Под темным потолком что-то зашумело, заскрипело, зашуршало. Невидимые когти заскребли по камням. Пол и стены зала начали вибрировать, как при сильном землетрясении.

Триш и Пима вдруг одновременно испуганно закричали.

Дарина удивленно на них посмотрела.

Мальчишки как безумные забе́гали по подземному залу, громко вопя и размахивая руками, словно старались от кого-то убежать или отмахнуться. Но вокруг никого не было!

– Вы что? – в ужасе воскликнула Дарина. – С ума посходили?

– Не надо! – кричал Триш. – Уберите ее от меня! Не хочу! Не пойду!

– Нет! – еще громче вопил Пигмалион. – Не отдавайте меня им! Они запишут меня в солдаты!

Дарина вообще ничего не понимала. А мертвая ведьма Амалия продолжала торжествующе хохотать где-то под потолком.

– Это магия! – крикнула она.

Дарина взглянула на брата Акация. Кот прижимался к каменному полу, его черная шерсть стояла дыбом, делая его похожим на большой шар. Акаций пронзительно шипел и пытался ударить кого-то невидимого лапой с выставленными когтями.

– Да что здесь происходит? – в отчаянии крикнула Дарина.

Торжествующий хохот Амалии резко стих. Вибрация пола и стен прекратилась.

– Ты что, ничего не видишь? – недоуменно спросила мертвая ведьма.

– А что я должна увидеть? – не поняла Дарина. – Трех болванов, убегающих от собственных теней?

– На этот зал наложено самое мощное заклятие, – потрясенно воскликнула Амалия. – Всякий входящий сюда видит свои самые страшные кошмары! То, чего он боится больше всего в жизни! А ты ничего не видишь?

Дарина удивленно покосилась по сторонам.

– Нет! – сказала она.

– Как нет? – оскорбилась ведьма Амалия. – Не может быть! Что с тобой не так, дрянная девчонка? Ты что же, вообще ничего не боишься?

– Еще как боюсь, – сказала Дарина. – Но тут ведь ничего нет! Чего мне тут бояться?

Триш, Пима и брат Акаций продолжали с воплями носиться по темному залу. Хорошо, что подсвечник Дарина держала сама.

– Хватит! – крикнула она друзьям, но они и не думали останавливаться.

Дарина молча пожала плечами и двинулась к книге заклинаний. Ей уже надоело смотреть на этих орущих психов. Девочка подошла к каменному постаменту, дотянулась до книги заклинаний и резко захлопнула ее.

Что-то невидимое снова пронеслось в воздухе. Только на этот раз Триш, Пима и кот Акаций сразу остановились и начали недоуменно озираться по сторонам. Похоже, действие магии мертвой ведьмы закончилось. Друзья Дарины немного успокоились.

– Тысяча чертей! – вдруг завопила Амалия. – Я все поняла! Ты неподвластна магии Эсселитов? Ребенок, неподвластный магии... И как же я сразу не догадалась! Но как такое возможно?

Девочка, не слушая, застегнула книгу заклинаний на специальные металлические застежки, закрепленные на ее обложке.

– Нет! – завопила мертвая ведьма. – Забирай все, что хочешь, только оставь книгу!

Рядом с возвышением возник массивный металлический сундук, испещренный какими-то странными значками. Девочка подняла тяжелую крышку – внутри было полно старинных золотых монет. Дарина никогда еще не видела столько денег. В середине сундука, наполовину погрузившись в россыпь монет, лежал странного вида черный шар, размером с футбольный мяч. Шар, но вроде и не шар. Дарине никогда еще не доводилось видеть таких странных предметов. Поверхность шара состояла из множества пятиугольных граней из черного блестящего стекла, и он весь был покрыт странного вида символами и значками. В глубине необычного предмета мерцал красный огонек, похожий на пламя свечи.

– Забирай! – снова взвыла Амалия.

– Но зачем мне столько денег? – сказала Дарина призраку, захлопнув крышку сундука. – Мне нужна только свобода.

Девочка сунула толстую книгу под мышку и зашагала к выходу из подземного зала. В этот момент боковая стена раздвинулась, и из открывшегося прохода выскочила комендантша Коптильда.

Дарина и ее спутники застыли на месте.

Коптильда держала керосиновый светильник, а на ее плече, подобно потрепанной накидке, висела бесчувственная кухарка Агриппина. Комендантша поставила фонарь на пол, выхватила из-за пояса револьверы и прицелилась в Дарину и Триша.

– А ну, стоять и не двигаться, маленькие вонючки! – крикнула Гранже. – Ну что, детки? Если долго и упорно искать неприятностей на свою голову, то рано или поздно вы их найдете. Так вот, ваши неприятности только начинаются! А теперь, мерзкая девчонка, положи книгу заклинаний на ее законное место и иди сюда.

– Да, – подхватила Амалия. – Пусть вернет книгу на постамент и откроет на той же странице, чтобы я и дальше могла оберегать свое подземелье.

– Но мне нужна эта книга, – робко произнесла Дарина.

– А мне нужно золото! – гаркнула Коптильда Гранже. – И я, в отличие от тебя, сегодня точно получу свои сокровища. – Она шагнула в сторону Дарины. – А ты получишь по заслугам.

В этот момент под ноги комендантше Гранже подкатился брат Акаций, почти невидимый на темном каменном полу. Комендантша споткнулась о кота и с грохотом повалилась лицом вниз. Раздался треск стекла, светильник мгновенно погас, а затем одновременно выстрелили оба револьвера.

– Бежим! – во весь голос крикнула Дарина.

С книгой заклинаний под мышкой она бросилась в тот коридор, откуда только что появилась Коптильда. Триш, Пима и брат Акаций рванули вслед за ней.

– Стойте, гады! – завопила в кромешной тьме комендантша. – Ну я вам покажу, когда выберусь отсюда! Вы у меня надолго запомните эту ночь!

Ведьма Амалия взвыла от бессильной ярости, и ее крик перекрыл даже громовой голос Коптильды.

Огонек свечи бешено дергался на фитиле, отбрасывая мечущиеся тени на стены подземного коридора. Дарина и мальчишки добежали до комнаты с копьями, затем – до комнаты с шахматным полом. Решетка, преграждающая путь, оказалась, к их радости, разломанной. Наконец ребята очутились у тайного входа, скрытого дубовым буфетом, и почти вывалились из тоннеля в подвал.

– Ух, насилу спаслись! И что теперь? – тяжело дыша, воскликнул Триш.

– Бежим к котам, – сказала Дарина. – А потом, если они и в самом деле освободят нас от ошейников, спрячемся в лесу!

Брат Акаций презрительно фыркнул:

– Что значит «если»? Не «если», а «когда»! Коты всегда держат свое слово.

– Сначала нужно забежать в приют, – сказал вдруг Пигмалион.

– Это еще зачем? – изумился Триш.

– Мне необходимо забрать кое-что из амбара, – объяснил Пима. – То, что я не успел отнести в кузницу Дормидонта. После этого мы сможем очень быстро убраться из Белой Гривы.

– Это как-то связано с твоим тайным изобретением? – спросил Триш.

– Да, еще как связано!

– Ладно, – подумав, сказала Дарина. – Тогда идем в приют, а уж потом отправимся к котам.

– Я предупрежу брата Пафнутия о вашем скором визите, – сказал кот Акаций. – Только постарайтесь не задерживаться! Вдруг ваша полоумная Коптильда быстро найдет обратную дорогу?

Он махнул хвостом, взлетел вверх по ступенькам подвала и скрылся за дверью.

– Пошли! – скомандовала Дарина. – Пока комендантша и в самом деле не выбралась из подземелья.

И только теперь она заметила, что Триш и Пима держат за ручки сундук.

– А это вы когда успели прихватить? – изумилась Дарина.

– Долго ли умеючи? – пожал плечами Триш. – Но некогда болтать. Бежим!

Они выбрались из подвала и поспешили в приют.

* * *

Комендантша Коптильда шарила руками в кромешной темноте, ругаясь на чем свет стоит.

– Куда подевался проклятый светильник? – воскликнула она.

– Ты упустила их, каракатица неповоротливая, – прошипела ведьма Амалия. – Они утащили мою драгоценную книгу!

– Честно говоря, в нынешние времена твоей книгой только кошачий туалет застилать, – сказала Коптильда. – Нашла о чем сожалеть.

– Ты ничего не понимаешь, дубина пустоголовая, – разозлилась мертвая ведьма. – Много веков члены моего семейства записывали в этой книге различные заклинания и колдовские рецепты. А теперь все это оказалось в руках мерзкой девчонки, на которую даже магия не действует.

Комендантша Коптильда наконец нащупала в темноте разбитый светильник и принялась искать рюкзак. Там у нее лежал запасной коробок спичек.

– Где я? – раздался вдруг в темноте слабый голос кухарки Агриппины.

– Очнулась, спящая красавица, – усмехнулась Коптильда.

Наконец она обнаружила спички и зажгла фитиль светильника. – Ты проспала все самое интересное!

– Мы все еще в подземелье? – испугалась кухарка.

– Нет! На балу у императора Всевелдора Первого, – съязвила Коптильда. – И он как раз решил сделать мне предложение.

– А где страшилище? – осведомилась Агриппина.

– Я все еще здесь! – злобно крикнула Амалия.

Кухарка испуганно пискнула.

– А теперь хватаем наше золото и уходим отсюда! – скомандовала Коптильда.

Она повернулась к сундуку, который заприметила сразу, как только ворвалась в этот зал. Но сейчас сундука на месте не оказалось.

– Где мое золото? – завопила ведьма Амалия. – Да что же за день сегодня такой?! И книгу заклинаний умыкнули, и сундук с золотом с собой прихватили! Сплошной убыток с этими незваными гостями!

Глава двадцать седьмая, в которой сбывается мечта Дарины, а Коптильда Гранже падает в копошилку

Уже приближаясь к Белой Гриве, Дарина все же решила задать своим спутникам вопрос, который терзал ее последние полчаса.

– Может, объясните, чего вы так перепугались в том зале с книгой? – спросила она. – Носились вокруг меня как сумасшедшие, вопили всякое...

Триш и Пима, которые несли за ручки металлический сундук, удивленно на нее уставились.

– А ты правда ничего не видела? – поинтересовался Пигмалион.

– Нет... – покачала головой Дарина.

– Мне мерещилось, – начал рассказывать Триш, – что я служу лакеем в доме Апраксия Гвидона, а его дочка повсюду гоняется за мной в свадебном платье и с длинной плеткой в руке. Причем я видел все так ясно, словно это происходило со мной наяву. Ох и страху же я натерпелся!

– А мне казалось, – продолжил Пима, – что за мной явились жандармы из столицы, чтобы отправить меня в армию императора Всевелдора Первого. А ведь я мечтал поступить в Академию наук! У меня чуть сердце от страха не остановилось. И тоже все было так реалистично, будто на самом деле. Мы и правда увидели свои самые сильные страхи... Интересно, что видел кот Акаций?

– Ну он-то точно никому об этом не расскажет, – сказала Дарина.

– Опасная это вещь, магия, – мудро изрек Триш. – Повезло тебе, что она на тебя не подействовала.

– Повезло, – согласилась Дарина. – Хотя я так и не поняла, по какой причине... – Она взглянула на Пиму. – А эта твоя нужная запчасть, она большая по размеру?

– Не очень, – сказал Пима. – В руках помещается.

– Так, может, ты один справишься? Зачем нам идти втроем?

– Справлюсь, конечно, но одному мне боязно! – неохотно признался Пигмалион.

Он споткнулся о какой-то корень, и в сундуке тяжело забряцали монеты.

– Тяжелый ящичек? – кивнула на сундук Дарина.

– Терпимо, – с улыбкой ответил Триш. – Ну, мы не могли его там оставить, это же настоящее золото. Ведьме Амалии оно все равно уже не нужно, а у комендантши и так полно денег. К тому же оно нам сильно пригодится в дороге, когда мы наконец сбежим отсюда.

– Когда мы придем в приют, лучше быть налегке, – рассудила Дарина. – Вдруг придется удирать? А этот сундучище нас здорово тормозит. И потом, его запросто могут у нас отобрать.

– Не хотелось бы... – протянул Пима. – Мы столько всего вытерпели ради него.

– Ладно, тогда сделаем вот что. – Дарина сунула книгу заклинаний Тришу. – Бери эту книгу и золото и иди в кузницу Дормидонта, – сказала она. – А мы с Пимой заберем его штуковину и тоже придем туда. Сможешь донести все сам?

– Конечно смогу, – кивнул Триш. – Только будьте осторожны, чтобы вас никто не застукал. К тому же на улице такая темень, смотрите, не попадите под какую-нибудь телегу.

– Посмотри на это пузо, – похлопал себя по круглому животу Пигмалион. – Любая телега отскочит.

Триш улыбнулся, положил книгу заклинаний в сундук, затем взял его с двух сторон за ручки и торопливо зашагал в сторону спящей деревни. А Дарина и Пигмалион побежали к приюту.

Когда они добрались до места, зорг Вельзевул уже находился в своем вольере и злобно поглядывал на них сквозь решетку. Видимо, Копотун сумел посадить его обратно на цепь. В спальнях воспитанников не горел свет, но пара окон на первом этаже светилась. Кто-то еще не спал.

Пима и Дарина осторожно пробрались в амбар. Там Пигмалион неожиданно взял метлу и принялся сметать мусор, освобождая середину сарая. Дарина уже хотела спросить, с чего это он вдруг решил заняться уборкой, но тут Пима отбросил метлу в сторону, присел на корточки и отодрал от пола одну из досок, а затем извлек из своего тайника какой-то продолговатый предмет, завернутый в плотную тряпицу. Сверток запросто умещался в ладони.

– И это все? – удивилась Дарина. – Я-то думала...

– Это главная деталь моего изобретения, без которой оно не сможет работать, – важно заявил Пима. – Вот теперь можем отправляться к Дормидонту.

– И лучше нам поторопиться, – согласилась Дарина, выглянув в пыльное окно амбара.

Небо над лесом уже начинало светлеть. Дарина и Пима вылезли из сарая сквозь дыру в стене – и нос к носу столкнулись с кухаркой Агриппиной. Пима вскрикнул от страха, кухарка ойкнула и заверещала на весь двор.

– Вот они! Мадам Коптильда, я их нашла! Скорее бегите сюда!

У Дарины душа ушла в пятки, а Агриппина ухватила ребят за шиворот своими тощими, цепкими пальцами и снова принялась звать на помощь комендантшу Коптильду. Дарина и Пима переглянулись и, не сговариваясь, резко бросились в разные стороны. Кухарка, которую едва не разорвало пополам, опрокинулась на спину и истошно завопила, дрыгая тощими ногами.

Дарина схватила перепуганного Пиму за руку и бросилась прочь, таща его за собой. Путь к спасительной дыре в ограде был отрезан кухаркой, и они побежали к главным воротам приюта. Однако навстречу им, громко топая, уже мчалась Коптильда Гранже с перекошенным от злости лицом.

– Попались! – прорычала комендантша. – Ну вы у меня сейчас получите на орехи!

Ребята кинулись в здание приюта. Дарина надеялась выскочить через какое-нибудь окно первого этажа, но все двери в коридоре оказались закрыты и заперты на ключ. Тогда она побежала вверх по лестнице, Пигмалион едва поспевал за ней. Кухарка Агриппина и разъяренная Коптильда бежали следом.

– Не уйдете, проклятые детишки! – крикнула комендантша. – От Коптильды Гранже еще никто не уходил! А ну, отдавайте мое золото, мелкие ворюги! Тогда, может, и пощажу.

Дарина и Пима сломя голову влетели на чердак, захлопнули за собой дверь и начали быстро заваливать ее разным барахлом – там хранилось много старой поломанной мебели. В картонных коробках лежали давнишние газеты и потрепанные книги. Рядом с дверью стояла старинная деревянная стойка, из которой торчали старомодные зонты и длинные трости.

Минуту спустя раздался сильный удар в дверь. Груда наваленной ребятами мебели подпрыгнула на месте.

– Открыть! Немедленно! – заорала Коптильда. – Я приказываю!

Дарина быстро огляделась в поисках путей к отступлению.

Пима подскочил к окну и выглянул наружу.

– Мамочки! Как же здесь высоко! – испуганно воскликнул он.

Недолго думая, Дарина выхватила из стойки два старых зонта. Тот, что побольше, она бросила Пиме.

– Будем прыгать! – твердо заявила она.

– Что? – ужаснулся Пима. – А если мой зонт не раскроется?

– Тогда ты просто приземлишься чуть раньше меня, – спокойно ответила Дарина, но Пиму ее слова не слишком обнадежили.

Хлипкая дверь трещала под ударами Коптильды. Пирамида из мебели и коробок начала рассыпаться. Другого выхода все равно не было. Дарина и Пима взобрались на узкий подоконник и раскрыли зонты. Внизу, прямо под ними, темнела вонючая копошилка. Но дул сильный ветер, и они надеялись, что их отнесет чуть в сторону от зловонной ямы.

– Ну что, готов? – спросила Дарина Пигмалиона.

– Нет, – признался тот. – Но когда это нас останавливало?

– И то верно, – кивнула девочка. – А я всегда мечтала об этом!

– Свалиться с крыши приюта в копошилку? – уточнил Пима.

– Прыгнуть с зонтиком, дубина!

Дверь позади них с грохотом разлетелась в щепки. Мебель полетела в разные стороны.

– Держи их! – завопила Коптильда, врываясь на чердак.

Дарина и Пима взялись за руки и отважно прыгнули вниз.

Комендантша Коптильда попыталась ухватить Дарину за ноги, но не успела, зато потеряла равновесие и сама вывалилась в окно, правда зацепившись ногами за ветхий подоконник.

– Скорее! – закричала она. – Кухарка, тащи меня обратно!

Агриппина схватила ее за ноги, но не удержала. Коптильда взбрыкнула ногами и полетела вниз, увлекая за собой горе-спасительницу. Обе с истошными воплями пролетели три этажа и рухнули в зловонную копошилку, подняв целый столб мутных вонючих брызг.

Утренний ветерок отнес Дарину и Пиму немного в сторону. А затем старые зонты почти одновременно сломались, и ребята камнем полетели вниз.

Но им повезло больше, чем Коптильде и кухарке Агриппине, – они упали на раскидистую крону дуба. Ветки с треском ломались под их весом, но все же порядком смягчали падение. Дарина и Пигмалион ничуть не пострадали, лишь получили по парочке новых царапин, но воспитанникам сиротского приюта к этому было не привыкать. Свалившись с дерева на землю, ребята мигом вскочили на ноги и побежали к воротам.

А позади них комендантша Коптильда и кухарка Агриппина, громко переругиваясь и толкаясь, пытались выбраться из копошилки, но соскальзывали и плюхались обратно в яму.

За этим занятием их и застал Рашид Толедо, разбуженный яростными криками. Он вышел из здания приюта и приблизился к вонючей яме, зажимая нос и кутаясь в свой черный плащ.

– Что здесь у вас происходит? – хмуро поинтересовался он.

Комендантша Коптильда смахнула с лица налипшие помои.

– А что такое, господин Толедо? Мы вас разбудили? – с невинным видом осведомилась она.

– Да тут и мертвый проснулся бы, – раздраженно сказал Рашид. – Сначала были крики во дворе, потом беготня по всему приюту, а потом вы с воплями пролетели мимо моих окон.

– Не извольте беспокоиться, у меня все под контролем, – торопливо проговорила Коптильда Гранже, сидя по уши в грязи. – Только что сбежали мерзкие детишки, но это не проблема. Мы быстро их найдем!

– Из приюта кто-то удрал? – обеспокоенно спросил Рашид Толедо.

– Всего лишь одна тощая девчонка и два глупых мальчишки.

– В ваших интересах вернуть их до утра, – угрожающе произнес Эсселит. – Проверка касается всех до единого обитателей этого приюта.

– Конечно, – заверила его Коптильда Гранже. – Будет сделано! Я догадываюсь, где они могут скрываться. Дайте нам только выбраться отсюда.

Рашид огляделся по сторонам и увидел поблизости веревку, на которой Коптильда обычно опускала детей в копошилку. Веревка была привязана к стволу дуба. Он брезгливо приподнял ее свободный конец и бросил его комендантше. Та ухватилась за веревку и кое-как выбралась на берег. Кухарка Агриппина, с ног до головы перемазанная грязью, вылезла вслед за ней.

– А в чем заключается ваша проверка? – спросила Коптильда. – Кого конкретно вы ищете? Может, я смогу вам помочь?

Рашид Толедо смерил ее презрительным взглядом.

– Нам нужен ребенок, невосприимчивый к магии Эсселитов, – хмуро сказал он. – Согласно информации, он содержится в одном из казенных заведений империи.

Коптильда ошеломленно вытаращила глаза.

– Так вам нужна Гардина! – воскликнула она. – Как раз та самая девчонка, что удрала отсюда. Это точно она! К магии невосприимчива, мне про это ведьма Амалия сказала.

Рашид резко выдохнул.

– Так она была здесь? – яростно выкрикнул он. – Под самым нашим носом?

– Нужно было сразу сказать, кто вам нужен, – усмехнулась Коптильда.

– Эта девочка... Что она из себя представляет?

– Наглая воровка! Злобная, жестокая, хитрая интриганка, – сказала кухарка Агриппина.

– Она мне уже нравится, – грозно усмехнулся Рашид Толедо. – Надо ее изловить. Надеюсь, ошейник на ней?

– Конечно, – заверила его комендантша Коптильда. – Все наши воспитанники носят ошейники. На ее ошейнике выбит номер 238.

Рашид извлек из-под плаща рунный посох и ударил им о землю. С конца посоха сорвалась яркая красная вспышка. Она взмыла в темное небо над сиротским приютом и рассыпалась гигантским салютом.

– Гребун! – громко крикнул Рашид. – Левтина! Мы нашли то, что искали!

– Я пойду с вами, – тут же сказала комендантша Коптильда.

– Лучше примите ванну, – брезгливо поморщился Рашид Толедо. – Вы похожи на грязную свинью.

– Что? – возмутилась Коптильда. – Кухарка! Ты слышала, как он тебя назвал?

Агриппина вытаращила глаза.

– Надо же, какое хамло, – оскорбленно добавила Гранже. – А я еще планировала отдать ему свою руку и сердце.

– Что за чушь вы несете? – разозлился Рашид.

– И ничего подобного, – подбоченилась комендантша.

В это время во двор выбежали Гребун Вендиго и Левтина Маркус в длинных черных плащах.

– Вы вычислили ребенка? – спросил Гребун.

– Да, – кивнул Рашид.

– Наконец-то мы вернемся в столицу! – радостно воскликнула Левтина. – Где этот мерзкий ребенок?

– Девчонка сбежала из приюта, но на ней ошейник. Настройте свои посохи на поиск. Мы быстро отыщем ее по магическому сигналу!

Эсселиты вскочили на свои посохи и взмыли в предрассветное небо.

Комендантша Коптильда и кухарка Агриппина проводили их завистливыми взглядами.

– Надо бы и мне заиметь такую палку, – сказала Коптильда.

– И мне бы не помешало, – добавила кухарка. – Тогда все деревенские мужики будут нашими.

Глава двадцать восьмая, в которой Дарина узнает о себе много нового

Примчавшись в кузницу Дормидонта Эклектия, Дарина и Пигмалион с удивлением обнаружили, что там довольно многолюдно, несмотря на раннее время. Сам кузнец сидел на завалинке у дома вместе с котом Пафнутием. Видимо, они решили снова наладить дружеские отношения. Кот и кузнец пили горячее какао и о чем-то шептались. Неподалеку от них топтался кот Акаций, нетерпеливо оглядываясь по сторонам.

У ворот кузницы стоял Триш. Он разговаривал с какой-то женщиной в длинном черном плаще. Это была та самая Эсселитка, которая недавно устроила погром в трактире «Ржавая подкова». Но что она здесь делала?

– А вот и они! – воскликнул брат Акаций, когда Дарина и Пима подошли к кузнице.

Он спрыгнул с завалинки, торопливо подбежал к Дарине и потерся о ее ноги, едва не свалив девочку на дорожку.

Пиме не терпелось установить принесенную деталь на загадочное изобретение, поэтому он тут же убежал в кузницу и скрылся за брезентовым занавесом.

При виде Дарины Эсселитка тут же направилась к ней. Девочка попятилась, но женщина была настроена дружелюбно.

– Так ты и есть Дарина? – тепло спросила она.

– Да, – кивнула девочка, не сводя с нее настороженного взгляда. – А вы кто?

У Эсселитки было очень доброе, хотя и усталое лицо.

– Меня зовут Марта Грегуар Эсселит, – представилась она. – И я ищу тебя уже несколько дней.

– Ищете меня? Но зачем? – удивилась Дарина.

Она все поглядывала на красивую резную трость, которую Марта держала в руках. Трость выглядела вполне безобидно, но Дарина уже знала, на что способен этот магический предмет.

Марта вздохнула.

– Не так я себе представляла этот разговор, – тихо произнесла она. – Давайте-ка все зайдем в кузницу и запрем дверь. Не ровен час, сюда нагрянут имперские Эсселиты... Насколько я знаю, они уже в Белой Гриве.

– Но что им здесь делать? – перепугалась Дарина.

– Я все тебе объясню, – сказала Марта.

Все вошли в кузницу. Дормидонт Эклектий запер дверь и на всякий случай подпер ее толстым бревном.

Марта снова взглянула на Дарину:

– Мне нужно очень многое тебе рассказать и объяснить, девочка моя, но времени у нас в обрез. Поэтому буду краткой. Я искала тебя, чтобы спасти от имперских Эсселитов, Дарина. Они сейчас охотятся за тобой по всей стране, выполняя приказ первого министра Лионеллы Меруан Эсселит.

Дарина изумленно вытаращила глаза, и все остальные тоже.

– Охотятся за мной? Но я никому ничего плохого не сделала! – заволновалась она.

– Не мог же староста Гвидон нажаловаться императору, что мы иногда тырим у него огурцы, – сказал Триш.

Марта мягко улыбнулась.

– Существует старое пророчество о неподвластном магии ребенке, – сказала она. – Этот ребенок сыграет важную роль в будущем империи, лишит власти миледи Лионеллу и поможет свергнуть нынешнего императора. Похоже, что речь идет именно о тебе.

– Да я ни Лионеллу, ни императора в глаза не видела! – воскликнула Дарина. – И с чего вы взяли...

Дарина осеклась, вспомнив слова мертвой ведьмы Амалии. Та что-то говорила о том, что на Дарину не действуют ее колдовские заклятия...

– Ну хорошо, – неуверенно проговорила она. – Вы меня нашли. И да, на меня не действует магия. Но что же дальше? Вообще-то мы думали, что коты помогут нам избавиться от ошейников...

– Для этого тебе не нужна помощь котов, – снова улыбнулась Марта.

Дарина вдруг заметила, что на шее у Триша нет ошейника, осталась только полоска белой, незагоревшей кожи. Очень странно это выглядело.

– Но как? – удивилась девочка.

– Я все же Эсселит, – пожала плечами Марта. – Могу отомкнуть заколдованные замки с помощью своего посоха. А что касается тебя... Вот возьми. – Она протянула Дарине обычные ножницы по металлу.

– Но...

– Попробуй, – настаивала Эсселитка.

Дарина взяла ножницы и легко срезала с себя ошейник.

Триш, Дормидонт, брат Пафнутий и Акаций ошалело на нее уставились.

– Как? – изумленно воскликнул кузнец. – Обычными ножницами? Но почему у нее не получалось этого раньше?

– Девочка моя, – сказала Марта Дарине. – Ты могла избавиться от ошейника в любой момент. Ты невосприимчива к магии Эсселитов, а значит, ошейник не имел над тобой никакой власти.

– Но мы же столько раз пробовали это сделать! – воскликнула Дарина.

– Вообще-то я всегда пробовал на Трише, – напомнил из-за занавеса Пима. – А на тебе ни разу...

– Вот же гадство! – в сердцах бросила Дарина. – Оказывается, я могла сбежать из приюта давным-давно! Но я все равно не ушла бы без своих друзей, – подумав, добавила она. – Куда же я без них?

– Конечно, – кивнула Марта. – Ради них ты и совершила этот поход за книгой заклинаний Амалии.

– Книга! – завопил вдруг брат Пафнутий. – Я же совершенно про нее забыл! А все из-за тебя, Дормидонт. Заболтал меня совсем.

Книга мертвой ведьмы лежала на верстаке. Кот Пафнутий вскочил на него и начал быстро ее листать. Наконец он нашел, что искал.

– Есть! – радостно завопил Пафнутий и с треском вырвал из книги страницу.

Все присутствующие остолбенели от такого варварства.

– Рецепт приготовления настойки из валерьянки, – пояснил кот. – Народными методами. Теперь мы сами сможем готовить это чудесное пойло, а не воровать его в лавке местного аптекаря.

– Так книга была нужна вам только для этого? – возмутилась Дарина.

– Да...

Дарина в сердцах спихнула брата Пафнутия с верстака.

– А мы-то надрывались! – разозлился Триш. – Жизнью рисковали.

– Ты ничего не смыслишь в валерьянке, балда! – обиженно завопил Пафнутий, прижимая страницу к груди. – Это великая вещь! А книга... Ну она тоже может пригодиться. Например, подложить под ножку стола, чтобы не качался. Или использовать вместо груза, когда квасишь капусту. А вообще мы с ее помощью действительно могли снять ваши ошейники. Если бы Марта не объявилась.

– Знаешь, почему он отправил за книгой именно тебя? – спросила Марта у Дарины, кивнув в сторону Пафнутия. – Он знал, что на тебя не подействует эсселитская магия Амалии! Ведь Пафнутий уже какое-то время следит за тобой по моей просьбе. Когда я обо всем узнала, было уже слишком поздно. Иначе я никогда не подвергла бы тебя таким опасным испытаниям.

– Да ладно, – смутился брат Пафнутий. – Все ведь закончилось хорошо!

– А вы разве меня знаете? – удивилась Дарина.

– Знала, – поправила ее Марта. – Это было давно, почти двенадцать лет назад, когда мы обе жили в королевском дворце.

Дарина изумленно раскрыла глаза. Сегодня она узнала о себе столько нового, и, похоже, это были еще не все новости.

– Я служила королевской гувернанткой, а ты была прелестной новорожденной малюткой, и звали тебя Поллианна, – сказала женщина.

– Поллианна? – изумилась девочка. – Но я же Дарина!

– Это имя тебе дали уже в местном сиротском приюте, – терпеливо пояснила Марта. – А знаешь, как именно ты попала в Белую Гриву?

– Знаю, – кивнула Дарина. – Меня подбросили в приют во времена гражданской войны.

– Тебя должны были привезти ко мне, – сказала Марта Грегуар Эсселит.

– Что? – в один голос воскликнули Дарина и Триш.

Брат Акаций, Триш и Дормидонт Эклектий тоже слушали Марту раскрыв рты. Только кот Пафнутий внимательно изучал рецепт приготовления валерьянки народными методами.

– Расскажу вам одну историю, – начала Марта, – только вкратце, а то времени у нас действительно очень мало. Король Ипполит, прежний правитель этого государства, был очень мудрым и справедливым человеком. Он славился своей мягкостью и добросердечием. Поэтому монархи соседних королевств частенько пытались свергнуть его и захватить нашу страну. Но у короля Ипполита была преданная армия, она отражала все набеги неприятеля.

Так продолжалось много лет. Но вот однажды на нас напал падишах Меруан, правитель одного островного королевства под названием Игурея. Началась война, многие храбрые воины тогда погибли, в том числе и старший сын Ипполита, принц Рэм. Да и злобный падишах Меруан тоже пал на поле боя. Но у него осталась дочь, принцесса Лионелла. А у короля Ипполита имелся еще один сын, принц Антуан. И Ипполит решил женить своего сына на Лионелле, чтобы объединить два королевства в одно. Это и стало его самой главной ошибкой.

Вскоре приехала Лионелла. Она вела себя как скромная и кроткая девушка, но на самом деле была злобной, вероломной колдуньей! Тогда еще никто не знал, что дочь погибшего падишаха занимает не последнее место в иерархии ордена Эсселитов. С ее появлением в королевском дворце начались скандалы и ссоры. Лионелла умело плела козни и интриги, подставляла, предавала, стравливала придворных друг с другом. Так принцесса мстила за смерть своего отца. Вскоре она сумела поссорить принца Антуана с отцом, да так, что Антуан уехал из дворца на другой конец страны и забрал с собой половину королевской армии.

И тут на наше королевство напал Всевелдор. Заручившись поддержкой техномагов из странного мира под названием Глубинные Империи, он сначала одолел принца Антуана и перебил его солдат. Случилось это глубокой ночью. Двери дворца оказались открыты, и враг сумел напасть на спящих людей. Я уверена, что сама Лионелла Меруан приложила к этому руку! Позже Всевелдор напал и на короля Ипполита. Все придворные были уничтожены – и взрослые, и дети. Меня спасло лишь то, что в ту ночь я гостила у короля берберийских кочевников Гамеда Наварро. Преданные королю Ипполиту люди сумели вывезти из дворца лишь двоих детей – маленького принца Конрада, сына погибшего принца Рэма, и дочь первого министра Поллианну. Детей везли ко мне, в страну кочевников, но по пути на карету напали Эсселиты, служившие миледи Лионелле. – Марта подошла к Дарине и положила руку на плечо девочки. – К счастью, принц Конрад не пострадал. Его отбили верные нам люди и доставили к кочевникам. Но маленькая Поллианна бесследно исчезла в ночном лесу... Все эти годы я считала тебя погибшей, пока вдруг совершенно случайно не услышала о пророчестве одной мятежной колдуньи. В нем говорилось о ребенке, выросшем в казенном доме. А казенный дом в тех краях, где ты пропала, всего один – тот самый, которым после войны стала заправлять Коптильда Гранже. Я подумала, что ты все же могла остаться в живых и попасть в этот приют, и начала искать тебя, Дарина. Мне рассказали, что в здешних лесах обитает Братство котов, и я через друзей обратилась к ним за помощью. Коты порылись в архивах и выяснили, кто из детей попал в приют в те страшные дни. К счастью, среди них была лишь одна девочка, а иначе наши поиски усложнились бы. После этого коты начали присматриваться к тебе и одновременно присматривать за тобой. Мы все больше убеждались в том, что ты – именно та, кого мы ищем. Хорошо, что я успела опередить Эсселитов, посланных Лионеллой. Но теперь они тоже знают о тебе и хотят тебя убить.

– Но почему? – испуганно спросила Дарина. – Я ведь не замышляю ничего дурного!

– У тебя великое предназначение, хотя ты сама пока этого не знаешь. Пророчество гласит, что ты сумеешь одолеть Лионеллу Меруан Эсселит, а значит, и самого императора Всевелдора Первого. Ты жила в сиротском приюте, Дарина, видела жестокость и несправедливость. Но то же самое творится по всей стране. Сильные угнетают слабых, богачи насмехаются над бедняками, хотя сами живут за счет их труда. В Империи вот-вот вспыхнет восстание. Всевелдор – лишь подставное лицо. Фактически королевством правит злобная колдунья Лионелла, а он лишь послушно выполняет ее приказы. Ведь Лионелла – верховная ведьма Эсселитов, имеющая связи даже с потусторонними мирами, а Всевелдор – всего лишь человек. И победить Лионеллу Меруан Эсселит можешь только ты – девочка, на которую не действует магия.

– А если я не хочу? – тихо спросила Дарина. – Мне ведь всего-то нужна свобода.

– Но за тобой уже охотятся, – сказала Марта. – Ты не сможешь скрываться вечно, Дарина. Поэтому тебе надо выполнить свое предназначение. А я помогу тебе. Я и мои друзья, которые теперь и твои друзья тоже.

– Вот же черт, – расстроилась Дарина.

В этот момент в дверь кузницы громко постучали.

– Именем императора Всевелдора Первого! Немедленно откройте! – раздался повелительный голос.

Дарина тут же узнала Рашида Толедо, ревизора из столицы.

– А вот и вражеские Эсселиты, – выдохнула Марта. – Слушайте меня внимательно. Я постараюсь их задержать, а вы бегите отсюда, скрывайтесь. Ты очень важна для всего государства, Дарина. Не дай им себя схватить.

– Это моя кузница, – твердо сказал Дормидонт Эклектий. – И я сделаю все, чтобы защитить свое барахло... и своих друзей.

– Но все же будь осторожен, – сказала ему Марта и выхватила из-под плаща трость.

В ту же секунду запертая дверь разлетелась в щепки.

Дормидонт Эклектий сгреб в охапку Дарину и унес в заднюю часть кузницы, туда, где скрывалось изобретение Пимы. Триш, брат Пафнутий и брат Акаций бросились за ними следом.

В кузницу вошли Рашид Толедо, Гребун Вендиго и Левтина Маркус. Их черные плащи развевались, как крылья.

– Марта? – удивленно воскликнула Левтина. – Вот так встреча! Значит, мы на верном пути. Это здесь ты спрятала девчонку?

Марта угрожающе выставила перед собой рунный посох.

– Зря вы сюда явились, – грозно произнесла она.

– Теперь мы не в воздухе, и ты не сможешь так просто от нас избавиться, – рассмеялся Гребун Вендиго.

– С тобой я и на земле справлюсь, – сказала Марта.

Она вскинула посох, и он выстрелил ослепительной молнией. Эсселиты тут же бросились врассыпную. Левтина Маркус спряталась за большим верстаком, на котором все еще лежала книга заклинаний, Гребун и Рашид укрылись за наковальней.

– Отдай нам девчонку, – прорычал Рашид. – И можешь уходить.

В ответ Марта Грегуар Эсселит выпустила молнию в его сторону. Раздался громкий треск, по наковальне зазмеились голубые электрические разряды. Но выстрел оказался гораздо слабее предыдущего. Марта так и не успела подзарядить посох.

Рашид выпрыгнул из-за наковальни и выстрелил в Марту из своего посоха. Женщина уклонилась и выстрелила в ответ. Она решила держаться до последней искры. Гребун и Левтина выбрались из своих укрытий и присоединились к бою. Деревенская кузница наполнилась грохотом, взрывами и громкими воплями Эсселитов. Обстановка наэлектризовалась до предела.

– Нужно помочь Марте, – сказала Дарина кузнецу Дормидонту. – Она, конечно, волшебница, но их трое, а она одна!

– А ведь ты права, дочка, – кивнул Дормидонт. – Негоже мне, старому вояке, отсиживаться в темном углу, когда за наши жизни сражается женщина.

Он подскочил к двери, соединяющей кузницу и его дом, и толкнул ее.

– Бегите! – крикнул он детям, а сам схватил длинную кочергу и ринулся в бой.

Колдуны постепенно загоняли Марту в угол. Женщина отступала к стене, отражая их удары своим посохом, но ее силы были на исходе.

– Твой посох почти разрядился! – расхохоталась Левтина Маркус. – Что ты будешь делать, когда он окончательно выйдет из строя?

– Уж я найду, чем его заменить! – уверила ее Марта.

Гребун и Левтина выступили вперед. Рашид страховал их сзади.

Все трое нацелили свои посохи на Марту.

В этот момент из-под черного плаща Марты вылетели Пафнутий и Акаций. Брат Пафнутий вцепился в лицо Гребуна Вендиго, брат Акаций скакнул на Левтину Маркус. Колдун и колдунья, выронив рунные посохи, с истошными воплями заметались по разгромленной кузнице. Гребун силился оторвать от себя Пафнутия, но у кота оказались очень острые когти.

– Мое лицо! – громко верещала Левтина. – Моя прическа!

– Ну я сейчас подровняю твои лохмы, – шипел кот Акаций.

Левтина кинулась на улицу, ничего не видя перед собой и не догадываясь, что дверной проем в кузнице очень низкий. Брат Акаций успел спрыгнуть с ведьмы в самый последний момент, а сама она с громким стуком врезалась лбом в деревянную притолоку и упала.

– Коты? – крикнул Рашид Толедо. – Ты якшаешься с котами? – Он с ужасом взглянул на Марту. – Да ведь это настоящий заговор!

Тут из-за брезентового занавеса выбежал Дормидонт Эклектий и с кочергой наперевес бросился на Рашида.

– В моем доме я сам выбираю, с кем мне якшаться! – крикнул старик.

Он замахнулся кочергой. У Рашида не оставалось времени, чтобы выстрелить из посоха, и он просто подставил его под удар. Противники принялись фехтовать, словно заправские гвардейцы императора. Дормидонт Эклектий быстро наносил удары, Рашид легко их парировал и бил сам.

– А ты неплох, старый хрыч! – выдохнул Рашид.

– Старая королевская гвардия не чета нынешним имперским соплякам! – гордо воскликнул кузнец Дормидонт.

Тем временем Марта подхватила с пола посохи Левтины и Гребуна.

– Коты, при всех их недостатках, куда порядочнее твоих хозяев, Рашид Толедо, – сказала она.

Дождавшись, когда Дормидонт отскочит в сторону, уворачиваясь от очередного выпада противника, Марта пальнула в Рашида из обоих посохов.

Две извивающиеся молнии ударили колдуна в грудь. Толедо с воплем отлетел назад и проломил фанерную перегородку между кузницей и домом Дормидонта Эклектия.

В стене осталась здоровенная дыра в форме человеческого тела.

Гребун Вендиго все еще носился по кузнице с котом Пафнутием на голове, с грохотом натыкаясь на разные железки. Кузнец швырнул кочергу ему под ноги. Гребун споткнулся и грохнулся на пол, а брат Пафнутий принялся прыгать на нем всеми четырьмя лапами.

– Вот тебе, толстяк! Получай! – воинственно вопил кот.

Дарина и Триш и не подумали убегать. Вооружившись длинными палками, они собрались тоже вступить в бой. Но кузнец Дормидонт сдернул брезентовый занавес с изобретения Пимы. Увидев, что же скрывалось за брезентом, Дарина и Триш ошеломленно замерли на месте.

Глава двадцать девятая, в которой Дарина и ее друзья покидают Белую Гриву

В углу деревенской кузницы стояла самая настоящая самоходная машина!

Внешне она напоминала гигантский самовар на шести колесах, с длинной, упирающейся в потолок трубой и специальными сиденьями для пассажиров, расположенными на верху устройства. Машина блестела в полумраке новенькими клепками, которые ровными рядами покрывали ее латунные бока.

Пигмалион еще возился с механизмом, торопливо орудуя гаечным ключом.

– Почти готово, – выдохнул он. – Мне нужно еще совсем немного времени.

– Что это? – восторженно спросила Дарина.

– Моя машина! – с гордостью сказал Пима. – Я долго собирал ее из запчастей, которые находил во дворе сиротского приюта. Работал целых два месяца! Знал, что когда-нибудь она обязательно нам пригодится.

– Так вот что ты собирал? – воскликнул Триш. – А колеса-то! Это же колеса от броневика комендантши Коптильды!

Дарина расхохоталась:

– Точно! То-то я смотрю, знакомые белые ободки.

– Я скрутил их, пока она кормила ужином этих Эсселитов, – довольно сообщил Пима. – А Дормидонт установил их на машину, пока мы искали книгу в подземельях ведьмы Амалии.

– Какие же вы молодцы! Так мы поедем на ней? – восторженно крикнула Дарина.

– Конечно, – ответил сияющий Пигмалион.

Дормидонт Эклектий помог Дарине взобраться на самоходную машину. В верхней части устройства располагались руль и несколько длинных рычагов управления. Пима захлопнул крышку главного механизма машины и сел за руль. Триш уселся рядом с друзьями. Откуда-то выскочил кот Акаций и устроился у него на коленях.

– Эх, не довелось ее толком испытать, – воскликнул Пима.

– Вот сейчас и испытаем, – сказал кузнец Дормидонт.

В нижней части машины имелась почти настоящая печка. Как оказалось, она уже была набита дровами. Дормидонт Эклектий открыл заслонку и плеснул в топку керосину. Затем зажег спичку и бросил ее следом. Дрова тут же загорелись.

– Почаще подбрасывайте дровишки, – сказал кузнец. – А теперь убирайтесь отсюда, пока эти императорские бандиты не очухались.

Паровой механизм самоходной машины заработал, поршни, расположенные рядом с колесами, со скрежетом заходили туда-сюда. Пигмалион достал из кармана халата уже знакомый Дарине сверток и извлек из него изогнутый блестящий ключ. Он вставил ключ в специальный замок на передней панели и с некоторым усилием повернул. Машина запыхтела еще громче.

– Не так быстро, – раздалось вдруг в разгромленной кузнице.

Рашид Толедо с перекошенным от ярости лицом медленно выбирался из-под обломков стены. Левтина Маркус стояла на пороге кузницы, поправляя свои всклокоченные волосы. Гребун Вендиго наконец стащил с себя брата Пафнутия и отшвырнул его в сторону. Кот проворно перевернулся в воздухе и приземлился на лапы.

– Дети, уезжайте! – крикнула Марта.

– А вы? – испугалась Дарина.

– Я вас догоню, – пообещала женщина.

Рашид вскинул свой рунный посох и выстрелил в Марту молнией. Эсселитка проворно отскочила в сторону, но выронила посохи Гребуна и Левтины. Колдун и колдунья сразу бросились к ним.

Пима дернул рычаг, снимая машину с тормоза. Его изобретение неторопливо сорвалось с места и с громким пыхтением, быстро набирая скорость, помчалось прямо на Эсселитов. Рашид, Гребун и Левтина бросились в разные стороны.

Кузнец Дормидонт подскочил к воротам и распахнул их настежь. Самоходная машина выкатилась на улицу, пыхая дымом и слегка подскакивая на кочках. Шесть колес от броневика комендантши Коптильды резво крутились.

– Спасибо тебе за все, дядя Дормидонт! – крикнула Дарина.

– Спасибо! – крикнули Триш и Пима.

– Спасайтесь, ребятки! – Деревенский кузнец помахал им на прощание. – Мы с вами еще обязательно встретимся!

Машина Пимы выехала на пустую улицу и понеслась прочь от дымящейся кузницы. Ребята бросили прощальный взгляд на аккуратные домики Белой Гривы, на несуразное покосившееся здание сиротского приюта, возвышавшееся на холме над деревней, на блестящую в свете утренней зари гладь озера. Жизнь здесь никогда не была легкой и беззаботной, но у ребят была их дружба – и столько приключений! А это дорогого стоит.

В этот момент крыша кузницы с грохотом подлетела в воздух, вверх взвились языки пламени, и в светлеющее небо взмыли три черных силуэта в развевающихся плащах. Это были Эсселиты императора. Они устремились вслед за машиной Пигмалиона.

Дарина испуганно вскрикнула, но тут на улицу выбежали Дормидонт Эклектий и Марта в дымящемся плаще. За ними несся брат Пафнутий, таща на себе книгу заклинаний ведьмы Амалии.

– Давай, брат Пафнутий! – завопил Акаций с колен Триша. – Посшибай их с посохов этой книженцией!

Марта Грегуар Эсселит раскрутила свою трость над головой, создав в утреннем небе гигантскую светящуюся энергетическую петлю, а затем метнула ее вдогонку имперским Эсселитам. Петля, словно сверкающее волшебное лассо, обвила всех троих.

Марта махнула посохом в сторону ближайшего озера. Рашида, Гребуна и Левтину с силой дернуло вниз, и все трое с воплями посыпались в воду.

– Спасите! – тут же завопила Левтина. – Я не умею плавать!

Рашид и Гребун поплыли ей на выручку.

А Марта торжествующе взглянула на кузнеца Дормидонта.

– Кажется, нам удалось их остановить, – устало улыбнулась она. – У рунных посохов есть одна особенность. Они не работают, если их намочить. К тому времени, когда Эсселиты высушат свои палки, Дарина и мальчишки окажутся уже далеко от Белой Гривы.

– Хочется на это надеяться, – выдохнул кузнец.

– Тебе лучше скрыться, Дормидонт, – сказала Марта. – Эсселиты теперь не оставят тебя в покое. Они вызовут жандармов, и тебя арестуют за помощь беглецам.

Марта взглянула на черный дирижабль жандармерии, медленно парящий высоко в небе над деревней.

– Я удивлена, что они не отреагировали на то, что здесь происходит, – заметила она.

– Наверняка эти увальни еще дрыхнут, – сказал Дормидонт Эклектий. – Но ты права, Марта. В кутузку мне точно неохота. Куда же мне податься?

– Полетели со мной, – вдруг предложила ему Марта. – Я возвращаюсь к берберийским кочевникам. Они дают убежище многим врагам императора, и я давно живу в их стране. Мой посох еще не совсем разрядился. Мы сможем дотянуть до ближайшего города, а там сядем на первый же поезд.

Дормидонт с сожалением взглянул на свою разрушенную кузницу. Обломки дома пылали вовсю, пожар разгорался все сильнее.

– А, – махнул он рукой. – Была не была! Поехали! Жаль оставлять эти места, да авось еще когда-нибудь вернусь в Белую Гриву. К тому же у меня дочь и внуки живут в стране берберийцев. К ним и подамся, они давно меня к себе зовут.

– Вот и славно! – обрадовалась Марта.

– Ну а ты, Пафнутий Дормидонтович? – Кузнец взглянул на своего кота.

Брат Пафнутий сидел неподалеку, прижимая к животу книгу заклинаний.

– Мне пока нельзя отсюда уезжать, – сказал он. – Мои коты без меня пропадут. К тому же кто их возглавит, когда в этих краях начнется восстание? Хватит и того, что я приставил к Дарине брата Акация. Он проследит, чтобы в дороге с этими непутевыми детьми ничего не случилось.

– Так вот почему он отправился с ними, – догадался Дормидонт Эклектий. – Что ж, это хорошая идея!

– Никакие другие в мою голову и не приходят, – важно заявил Пафнутий.

Кузнец Дормидонт обнял кота на прощание.

– А эту книгу я, пожалуй, заберу с собой, – сказала Марта. – Кто знает, какие тайны она хранит. Нельзя допустить, чтобы она попала к Эсселитам Лионеллы Меруан.

– Конечно забирай, – сказал брат Пафнутий, протягивая ей увесистый том. – Я для тебя и вытащил ее из огня.

Марта поблагодарила кота, затем раздвинула рунный посох и села вперед. Дормидонт устроился у нее за спиной, и посох тяжело взмыл в воздух.

– Ты уж высоко не поднимайся, – попросил колдунью Дормидонт. – А то свалюсь еще с непривычки.

– Не беспокойся, я буду осторожна, – сказала Марта. – А тебе взять с собой ничего не нужно?

– Да у меня ничего особо ценного и нет! – рассмеялся Дормидонт Эклектий.

– Не переживай! В Берберии много кузниц, там кузнец – очень важная профессия. Без работы не останешься.

– Отлично, – обрадовался Дормидонт. – Не люблю сидеть без дела.

Посох Марты Грегуар Эсселит поднимался все выше и выше, а затем они полетели в сторону темного леса и вскоре скрылись из вида. Брат Пафнутий помахал им на прощание лапой и побежал к своим котам.

Рашид Толедо, Гребун Вендиго и Левтина Маркус наконец доплыли до мелководья. Опираясь на свои намокшие посохи, громко отплевываясь, стряхивая с себя водоросли и тину, Эсселиты выбрались на пологий берег. Гребун и Левтина тут же обессиленно рухнули на влажный песок. Рашид стащил с себя плащ и окинул недовольным взглядом свой безнадежно испорченный камзол.

В это время на берегу озера показалась Коптильда. В отличие от Эсселитов, она выглядела чистенькой и свежей. Комендантша нарядилась в новенький мундир и натянула начищенные до блеска сапоги.

Комендантша посмотрела на горящую деревенскую кузницу, затем перевела насмешливый взгляд на троицу перепачканных озерной тиной Эсселитов.

– Ну и что? – ядовито осведомилась она у Рашида Толедо. – И кто из нас теперь свинья?

– Что вам здесь нужно? – рявкнул Рашид.

– Разве не видите, какая неприятность приключилась? – злобно добавил Гребун.

– О, как мне жаль, – всплеснула руками комендантша. – Жаль, что меня здесь не было, когда вы так опростоволосились! Уж я бы с удовольствием понаблюдала за вашими методами работы! Сдается мне, свое задание вы провалили, господа Эсселиты. И где же теперь девчонка Бардина?

– Сбежала, – выдохнула Левтина Маркус, вытаскивая пиявок из размокшей прически.

– Но вы же можете найти ее по ошейнику, – сказала комендантша Коптильда.

– Они от них избавились! Все трое!

– Что? Так мальчишки тоже сбежали? Тысяча чертей! – разъяренно крикнула Гранже. – Это уже не шутки! Три побега из имперского приюта! Если начнутся разборки, я все свалю на вас, так и знайте. Это вы во всем виноваты, не смогли поймать каких-то троих сопляков. Вас обвела вокруг пальца девчонка, такая мелкая, что может без труда пролезть в замочную скважину. Теперь вам точно несдобровать.

– Ничего, мы обязательно ее схватим, – злобно буркнула Левтина. – Если бы не эта проклятая Марта...

– И правда, она застала нас врасплох, – согласился Гребун Вендиго, стирая грязь с лысины. – Но больше у нее этот номер не пройдет!

– Сейчас мы вернемся в ваш приют, – сказал Коптильде Рашид Толедо. – Нам нужно срочно дать телеграмму в императорский дворец. Миледи Лионелла должна узнать, что девчонка действительно выжила и теперь на свободе. А дальше будем ждать новых указаний.

Глава тридцатая, в которой миледи Лионелла получает телеграмму, а Амалия – второй шанс

Глава дворцовой стражи Мафусаил Покотыло бежал по коридорам императорского дворца, размахивая длинной полоской белой бумаги. Во дворец только что пришла адресованная самой миледи Лионелле срочная депеша из деревеньки Белая Грива. Мафусаил до дрожи в коленках боялся эту женщину и хотел, чтобы послание доставил ей кто-нибудь из его людей, но у всех сразу нашлись важные дела. Пришлось отправиться самому.

Торопливые шаги Мафусаила гулко отдавались под высокими сводами дворца. Стояла глубокая ночь, и в покоях императора было тихо. Все придворные давно спали и видели сны. Бодрствовали лишь охранники да повара в дворцовой кухне, которые уже готовили угощение для очередного бала.

Лионелла Меруан Эсселит тоже не спала.

Мафусаил подозревал, что она вообще никогда не спит. В ее лаборатории на верхнем этаже главной башни постоянно горел свет. Даже ночью окна ярко светились в темноте. Миледи Лионелла никого не пускала туда, кроме своих преданных Эсселитов, и Мафусаил Покотыло даже не представлял, чем она там занимается. Знал только, что чем-то ужасным.

Наконец он добрался до последнего этажа и остановился перед дверями лаборатории, чтобы перевести дыхание. Изнутри доносился какой-то странный шелест и шум, словно работала паровая машина.

Едва глава дворцовой стражи собрался постучать, двери сами распахнулись перед ним. Мафусаил испуганно замер. В дверях стояла миледи Лионелла.

– Ну? – хмуро произнесла она. – Чего явился? Я услышала твое пыхтение, как только ты вошел в мою башню.

– Телеграмма, миледи, – пролепетал Мафусаил.

Лионелла молниеносным движением выхватила послание из его трясущейся руки, и двери тут же захлопнулись.

Мафусаил Покотыло облегченно выдохнул. По крайней мере, сегодня все обошлось без угроз и оскорблений. Он развернулся, чтобы уйти, но дверь за его спиной вновь приоткрылась.

– Откуда отправлено это послание, ты, ходячее недоразумение? – спросила миледи Лионелла.

– Из деревни Белая Грива, – пискнул Мафусаил. – Получено только...

Дверь снова захлопнулась.

Лионелла Меруан Эсселит быстро пробежала глазами по тексту телеграммы. Послание отправил Рашид Толедо. Они обнаружили девчонку в приюте некоей Коптильды Гранже и тут же упустили ее.

– Черт!

Лионелла скомкала бумажку и швырнула ее в камин.

– Ни на кого нельзя положиться, – холодно произнесла она. – Меня окружают одни олухи и никчемные болваны!

На дальней стене алхимической лаборатории висела большая карта Империи. Миледи Лионелла приблизилась к ней и принялась внимательно ее изучать. Наконец она отыскала Белую Гриву – небольшую деревеньку, затерянную среди лесов. Лионелла напрягла память. В этой отдаленной местности Эсселиты не появлялись уже очень давно.

Она мрачно усмехнулась. Что и говорить, помощники покойного короля Ипполита выбрали отличное место, чтобы спрятать от нее проклятого ребенка.

Лионелла Меруан Эсселит подошла к большому книжному шкафу из темного дерева и достала толстую книгу в черном кожаном переплете. Фолиант представлял собой реестр, список всех членов ордена Эсселитов, когда-либо проживавших в Империи, и городов, в которых они обитали. Лионелла быстро нашла в оглавлении название «Белая Грива» и открыла книгу на указанной странице.

В деревеньке Белая Грива когда-то жила Амалия Кэррит Эсселит. Она умерла почти полвека назад, однако для миледи Лионеллы это не являлось серьезной помехой.

Она подошла к магическому шару, подвешенному на толстых цепях, сосредоточилась и назвала полное имя мертвой Эсселитки.

– Амалия Кэррит Эсселит! Явись передо мной, где бы ты ни находилась! Глава ордена желает говорить с тобой.

Блестящая поверхность магического шара слегка затуманилась. Затем на ней проявился неясный силуэт. Таким бывает отражение на запотевшем зеркале. Через мгновение силуэт стал более отчетливым.

Перед Лионеллой предстал призрак старухи Амалии Кэррит.

– Опять двадцать пять, – раздраженно воскликнула мертвая ведьма. – Будет мне сегодня покой или нет?

– Амалия Кэррит Эсселит? – холодно осведомилась миледи Лионелла.

Амалия испуганно всплеснула призрачными руками.

– Повелительница! – потрясенно сказала она. – Приношу свои искренние извинения! Я не сразу вас узнала.

– Тебя сегодня еще кто-то тревожил?

– Дети! – воскликнула мертвая ведьма. – Мерзкие детишки! И среди них девчонка, на которую не действует наша магия, представляете? Я за всю свою жизнь не встречала подобного существа!

– Девчонка побывала в твоем подземелье? – Миледи Лионелла побледнела сильнее обычного. – Что такое творится в вашей занюханной деревеньке?

– Я не так много знаю, ведь мое подземелье находится далеко от деревни! Но сегодня тут произошел изрядный всплеск магической активности, – торопливо сообщила Амалия. – Я ощущаю сильную вибрацию атмосферы. Кто-то сражался на рунных посохах.

– Расскажи мне о девчонке, – попросила миледи Лионелла. – Ты сумела ее разглядеть? Кто такая, что из себя представляет?

– Да ничего особенного в ней нет, – развела руками Амалия. – Но она сумела проникнуть в мое подземелье – это раз! Обошла все мои ловушки – это два! На нее не действует колдовство – это три! Я устроила здесь мощный магический заслон, а она его даже не заметила и разрушила мой морок, едва прикоснувшись к книге... Так легко, что даже обидно. Мне кажется, она настоящая Разрушительница заклятий! И еще она утащила мою колдовскую книгу!

– Так у нее теперь есть Эсселитская книга? – удивилась Лионелла. – Плохие новости.

– Она нагло унесла ее, и я даже не сумела ее остановить, – пожаловалась Амалия. – И мое золото, и... мой обскурум-неоэлит!

Глаза миледи расширились.

– Кто знает, каких бед она с ним натворит, – продолжила мертвая ведьма.

– Ты права... – задумчиво произнесла Лионелла. – Некоторые вещи не должны попадать в руки людей.

– Повелительница, – с надеждой проговорила Амалия. – А может, вы вернете меня? Хоть ненадолго? Вам ведь это под силу! Уж я бы сумела вернуть украденное и хорошенько проучить эту тощую маленькую нахалку.

Лионелла Меруан Эсселит изумленно приподняла брови.

– Ты просишь о воскрешении? – спросила она.

– Я засиделась в этих гнилых подземельях! Верните меня хоть на пару дней, – попросила ведьма Амалия. – Я вам пригожусь.

– Воскрешение мертвых Эсселитов требует больших затрат энергии.

– Но я того стою. Расспросите обо мне Хранительницу легенд нашего ордена! Вы еще так молоды и не помните меня. А она расскажет вам, какой сильной ведьмой я считалась в прошлом. Сколько великих дел совершила.

Лионелла Меруан Эсселит задумалась.

Сбежавшую девчонку, несомненно, следовало изловить. На Рашида Толедо и его людей она больше не надеялась. Этим троим требовался серьезный и надежный предводитель. Самой Лионелле покидать императорский дворец не хотелось. Всевелдор Первый в ее отсутствие мог натворить немало глупостей. Но кого-то и правда нужно было отправить в погоню за детьми. Так почему бы не Амалию Кэррит?

– Я должна обсудить этот вопрос со старейшинами ордена, – наконец сказала она мертвой ведьме. – Если они дадут свое согласие, мы вернем тебя. Возможно, ты действительно окажешься мне полезной.

– Благодарю вас, повелительница! – восторженно завопила Амалия. – Вы не пожалеете об этом. Ради вас и во благо ордена Эсселитов я готова в лепешку расшибиться.

– Возвращайся пока к себе, – милостиво отпустила ее миледи Лионелла. – Я свяжусь с тобой, когда мы примем окончательное решение.

Ведьма Амалия подобострастно поклонилась, и ее изображение медленно растеклось по гладкой поверхности зеркального шара. А миледи Лионелла повернулась к двум высоким, узким зеркалам, висевшим на стене неподалеку от магической сферы. В каждом зеркале маячила чья-то тень. В одном – высокая и стройная, в другом – низкая, тощая, с короткими всклокоченными волосами.

– Вы все слышали? – осведомилась первый министр.

Обе тени в ответ молча склонили головы.

Глава тридцать первая, в которой Дарина и ее друзья отправляются навстречу новым приключениям

Самоходная машина легко катилась по узкой проселочной дороге, попыхивая черным дымом. Триш периодически подкидывал в топку дрова, Дарина следила за давлением пара на специальных приборах – манометрах, которые Пима также скрутил с броневика комендантши Коптильды. Кот Акаций свернулся черным клубком на сиденье рядом с Дариной и мирно спал.

Дорогу с обеих сторон обступал густой, темный лес. Никто из юных путешественников, кроме брата Акация, совершенно не хотел спать, хотя они всю ночь бодрствовали. Беглецов переполняли новые впечатления, а разве можно спокойно спать в таком взволнованном состоянии?

– Так куда мы держим путь? – спросила Дарина у Пимы.

– Пока не знаю, – признался он. – Для начала уедем подальше от Белой Гривы, а там посмотрим. На свете много мест, где я мечтаю побывать.

– Отправимся путешествовать, – радостно сказал Триш. – Поедем куда глаза глядят. Марта обещала, что найдет нас, а до тех пор мы предоставлены сами себе и можем делать все, что нам заблагорассудится.

– Она столько всего тебе наговорила, – вспомнил Пима. – Как думаешь, ты и правда родилась в королевском дворце?

– А с чего ей нас обманывать? – ответила Дарина. – Она сказала, что у меня есть предназначение. Я должна что-то сделать, но я пока не поняла, что именно.

– Наверное, нужно немного подождать, – предположил Триш. – Когда придет время, ты сама поймешь, что предпринять.

– Если только не пропущу этот момент, – с улыбкой кивнула Дарина.

– Марта наверняка расскажет тебе больше, когда мы с ней встретимся в следующий раз, – сказал Пима.

– Надеюсь на это. Я даже не успела ее расспросить о своих родителях! Какими они были и как звали мою маму и моего отца...

– Я бы тоже не отказался узнать о своих родителях, – согласился Пима.

– И я, – подхватил Триш. – Мы обязательно все узнаем, вот увидите. Ведь мы теперь свободны, и у нас столько всего впереди!

Дарина толкнула спящего кота в пушистый бок.

– А ты не собираешься возвращаться к своим собратьям? – спросила она, когда Акаций открыл один глаз и недовольно на нее уставился.

– Я еду с вами, – зевнул брат Акаций. – Всегда мечтал о путешествиях. К тому же в Белой Гриве совершенно нечего делать, сдохнуть можно от скуки. А с вами гораздо веселее. Да и брат Пафнутий попросил меня приглядывать за тобой.

– Но тебе придется то и дело прятаться, – возразила Дарина. – Люди ведь не доверяют котам.

– Да ты что? – расхохотался Акаций. – Разве такому симпатяге можно не доверять?

– Вообще-то у тебя очень подозрительная физиономия, – сказал Пима.

– Ага, – согласился Триш. – И взгляд такой, будто ты собираешься нас ограбить или чего похуже.

– Толстый и тонкий спелись за моей спиной, – раздосадованно воскликнул кот. – Да будет вам известно, что нашего брата боятся не во всех краях этого сумасшедшего мира. Вот в Берберии и Игурее котов очень даже уважают! Ну а если что, буду залезать в твой вещевой мешок. Ты ведь не против?

– Конечно нет. Чем больше спутников, тем веселее, – сказала Дарина.

– То-то же. Кстати, – вспомнил вдруг брат Акаций. – А ведьмино золото вы не забыли во всей этой суматохе?

– Нет, – сказал Триш. – Сундук лежит в багажнике машины.

– Уже хорошо.

Брат Акаций успокоился и тут же снова захрапел.

– Я так рада, что моя жизнь наконец изменилась к лучшему, – задумчиво сказала Дарина. – Мы спаслись от комендантши Коптильды и имперских Эсселитов. От старосты Гвидона и его полоумной семейки. От участи стать солдатами Всевелдора и от привидения ведьмы Амалии. Даже успели поискать сокровища и полетать на зонтиках!

– Повезло же нам, что все хорошо закончилось, – покачал головой Триш. – Насилу живы остались!

Кот Акаций снова открыл глаза. Оказалось, что он не спит, а просто притворяется.

– Закончилось? – Акаций ехидно усмехнулся. – Вы что, не слышали, о чем вам говорила Марта? Сдается мне, все только начинается!

Над лесом медленно всходило солнце.

Евгений ГаглоевТайна кошачьего братства

Глава первая, в которой у старосты в теплице заводятся привидения

Глава вторая, в которой Пима объедается вареньем, а Коптильда палит из револьверов

Глава третья, в которой вспоминают о пророчестве колдуньи

Глава четвертая, в которой Дарина собирает ягоды, а Пима орудует ножницами

Глава пятая, в которой Дарина и ее друзья попадают в засаду

Глава шестая, в которой Марта Грегуар Эсселит садится на поезд

Глава седьмая, в которой Федусей рассказывает историю

Глава восьмая, в которой мадам Бина теряет свой кошелек

Глава девятая, в которой Мисса получает задание, а кот ворует у кухарки какао

Глава десятая, в которой господину Амброзиусу снится море

Глава одиннадцатая, в которой Коптильда устраивает олимпиаду, а мадам Бина зажигает факел

Глава двенадцатая, в которой Дарина знакомится с Братством говорящих котов

Глава тринадцатая, в которой Дарина узнает о деревенской ведьме, а Федусей снова видит чертей

Глава четырнадцатая, в которой старые вояки устраивают погром в трактире

Глава пятнадцатая, в которой Дарина и ее друзья приходят не на то кладбище

Глава шестнадцатая, в которой Коптильда позирует скульптору

Глава семнадцатая, в которой Марта треплет брата Пафнутия

Глава восемнадцатая, в которой Пима и Дормидонт куют новый ключ

Глава девятнадцатая, в которой император Всевелдор Первый встречается с королем кочевников

Глава двадцатая, в которой Дарина и брат Акаций следят за комендантшей Коптильдой

Глава двадцать первая, в которой Коптильда идет в купальню, а в приют прилетают ревизоры

Глава двадцать вторая, в которой праздничный ужин превращается в цирковое представление

Глава двадцать третья, в которой Сосиска городит ерунду

Глава двадцать четвертая, в которой друзья обнаруживают тайный вход в подземелье

* * *

* * *

* * *

Глава двадцать пятая, в которой Дарина и ее друзья встречают мертвую ведьму Амалию

* * *

* * *

Глава двадцать шестая, в которой Коптильда заключает сделку с привидением

* * *

* * *

Глава двадцать седьмая, в которой сбывается мечта Дарины, а Коптильда Гранже падает в копошилку

Глава двадцать восьмая, в которой Дарина узнает о себе много нового

Глава двадцать девятая, в которой Дарина и ее друзья покидают Белую Гриву

Глава тридцатая, в которой миледи Лионелла получает телеграмму, а Амалия – второй шанс

Глава тридцать первая, в которой Дарина и ее друзья отправляются навстречу новым приключениям

Евгений Гаглоев
Тайна кошачьего братства