Денис Силаев

Размен адмирала Бабуева

Иллюстрация на обложке Владимира Гуркова

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Денис Силаев, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Предисловие

Предисловие к этому роману, вышедшему в 2011 году в журнале «Морской сборник» в СССР из альтернативной реальности, в котором объясняется, как посреди Атлантики оказались американская АУГ^[1] (Авианосная ударная группировка) и советская КУГ^[2] (Корабельная ударная группа), практически в дуэльной ситуации и без ЯО.

К июлю 1991 года эскалация Третьей мировой войны, спровоцированной поддержкой Советским Союзом иракской оккупации Кувейта, начала ослабевать. Локальный вооружённый конфликт, стремительно переросший в глобальное противостояние, застал обе стороны врасплох. Стало очевидно, что ни один из противников не был в полной мере подготовлен к ведению полномасштабных долгосрочных боевых действий.

Историки и военные эксперты предлагают ряд объяснений этому феномену. Среди них: стремительный темп развития военных технологий, опережающий эволюцию военной доктрины; тенденция подготовки генералитета к прошлым конфликтам («война генералов»); глобальные просчёты в оценке боевых возможностей вооружений, обусловленные отсутствием реального боевого опыта; а также существенные недооценки и переоценки теоретически разработанных тактических приёмов.

Тем не менее все безоговорочно признают, что важнейшим фактором столь лёгкого возникновения войны, который кардинально изменил всю стратегию и тактику боевых действий, стало внезапное исчезновение ядерного оружия.

Как известно из школьного курса истории, ядерное оружие было нейтрализовано благодаря профессору Дэйлу Фарнхейлу. В конце 1990 года он выпустил в земную тропосферу созданные им частицы, которые впоследствии получили название «вирус Фарнхейла». Хотя, как мы теперь понимаем, это не вирус в привычном смысле, а барион из класса пентакварков со специально перестроенным спином. Иногда их также называют «концертом Фарнхейла».

Давайте предоставим слово физикам, чтобы они объяснили суть открытия, «Пентакварк действует как замедлитель цепной реакции деления урана и плутония. В обычных условиях от захвата нейтрона ядром до его деления проходят наносекунды. С пентакварком этот процесс занимает около секунды. Для ядерного реактора это даже плюс: разгон и останов становятся более плавными. Однако для ядерной бомбы это означает, что она разрушится до того, как значительная часть делящихся изотопов успеет вступить в цепную реакцию. Термоядерный заряд же вовсе не сработает, поскольку мощности инициирующего ядерного заряда будет недостаточно для запуска термоядерной реакции», – поясняет профессор Д. Желонкин.

В течение короткого промежутка времени – от десяти минут до трех часов, по оценкам физиков – пентакварки сделали невозможным протекание цепной ядерной реакции урана и плутония на всей планете. Безусловно, если бы профессор Фарнхейл остался жив, он был бы удостоен Ленинской Премии Мира. Однако, как известно, накануне подписания мирного договора он был казнён в газовой камере «за преступление против народа США».

Ход этой войны в целом знаком нашим читателям. Однако период «летней оперативной паузы», когда войска стран ОВД, достигнувшие берегов Ла-Манша, были вынуждены остановиться из-за значительного истощения сил и средств, в отечественной истории остается недостаточно освещенным. Эти события, прямо скажем, часто замалчиваются. В определенной степени это связано с неудачами Советского военно-морского флота в тот период. Сохранивший свой потенциал в первые месяцы войны (флот не имел задач, требующих решения в условиях отсутствия ядерного оружия, и большинство кораблей и подводных лодок просто находились в базах), он оказался перед лицом понёсшего ощутимые потери флота НАТО, который не смог эффективно задействовать авианосные соединения и подводные лодки для поддержки войск в прибрежной зоне. Это создало в Генштабе атмосферу неоправданного оптимизма.

Окрылённые результатами так называемого «Сражения за четвёртую полоску», где советская корабельная ударная группа (КУГ) под командованием новейшего крейсера «Варяг» и ТАКР (тяжёлый авианесущий крейсер) «Новороссийск» в встречном бою уничтожила североатлантическую авианосную ударную группу (АУГ), включавшую авианосец «Нимиц», советские адмиралы «подзабыли» о помощи трёх полков морской авиации, которые на самом деле сыграли ключевую роль в этой победе. В погоне за «золотым дождём» орденов и медалей они преуменьшали успехи летчиков, выставляя свои достижения на первый план. Так усердно, что в конечном итоге сами в это поверили. Результат не заставил себя ждать.

Напомним нашим читателям о том, что «Сражением за четвёртую полоску» назвали битву у входа в Охотское море в марте 1991 года из-за предложения увековечить память о победе в ней четвёртой полоской на гюйсах и ленточках бескозырок у матросов срочной службы. Первые три, как известно, символизируют победы при Гангуте, Гренгаме и Синопе.

Если атаку на нашу эскадру прикрытия в Печорском заливе можно считать тактической неудачей (хотя уничтожение одного и вывод из строя еще двух больших противолодочных кораблей (БПК) стали ощутимым ударом), то сражение у берегов Гренландии стало катастрофой, сравнимой с поражением японского военного флота в битве у атолла Мидуэй в июне 1942 года. Советский Союз у Гренландии потерял сразу два крейсера (проекта 1164 и проекта 1134), а авианесущий крейсер «Рига» получил серьезные повреждения, в то время как ответный удар состоял лишь из двух практически случайных попаданий торпед с подводной лодки в отходящий авианосец. Примечательно, что, как и японцы в сражении у атолла Мидуэй, советские моряки до последнего момента не смогли установить местоположение авианосной ударной группы (АУГ) ВМС США. Это было связано с усилиями североамериканских военных по перехвату советских разведывательных спутников, которые к моменту «летней оперативной паузы» начали приносить свои плоды.

На фоне такой не слишком радостной картины мы встречаем наших героев – корабельную ударную группу (КУГ) адмирала Бабуева, которая прошла мимо капитулировавшего Гибралтара и заняла позицию в тысяче километров к западу от него с задачей наносить удары по коммуникациям между Великобританией и США. Напомним нашим читателям, что в состав советской группировки входили: тяжелый атомный ракетный крейсер (ТАКР) проекта 1144 «Киров», эскадренные миноносцы проекта 956 «Окрылённый» и «Безупречный», а также два больших противолодочных корабля (БПК) проекта 1134А – «Адмирал Нахимов» и «Адмирал Исаченков».

Глава 1. Пойди туда, не знаю куда

– Как ты, килька балтийская, умудрился его прошляпить-то?!

Мостик крейсера «Киров» содрогался от громового наставления командира корабля в адрес новобранца, офицера БЧ-2, прибывшего в экипаж с Балтийского флота. Не отстреляться по вынырнувшему из-за горизонта разведчику – за такое в военное время стопудово идут под трибунал, с гарантированной высшей мерой при последствиях. В том, что они не заставят себя ждать, адмирал Бабуев почти не сомневался. Сигнатура однозначно показывала палубный самолёт-разведчик «Викинг», а значит, где-то рядом бродит авианосец, а возможно и два. Чего им тут бродить, напрашиваясь на вылет наших стратегов? Значит, амеры спешат на помощь своему последнему, загнанному в угол союзничку на материке. Гансам вот-вот кабзда, остальные уже разбежались. И идут эти американцы, стало быть, прямо в лоб.

Эх, морячки вы, морячки. Гордо несущие звание советских. Вот какого лешего, спрашивается, проспал старлей, как так? Как его распекать... Зачем шёл этот несчастный Старостин в военно-морское училище? А вот зачем: наплавать необходимый минимум, чтобы срочную дослуживать не отправили, уволиться и перейти в торговый флот. Потом походить на внутренних линиях, снять секретность и – здравствуй, загранка! Там джинсы, магнитофоны и ещё тридцать три удовольствия. Девки табуном, денежка от фарцовки перепадает, живи и радуйся. А тут вдруг война... И таких в эскадре – каждый пятый, и хорошо, что не каждый третий. Как можно воевать со страной, которая, если «Голос Америки» не врёт, хочет только, чтобы СССР принял Хельсинкский меморандум о правах человека и вывел войска из Афганистана, потому что бедные пуштуны не хотят социализм, а хотят мирно разводить мак? Мда...

Вот моё, Николая Михайловича Бабуева, поколение – не такое. Мы знали, зачем пошли в море. Натянуть американцам и всем остальным глаза на жопу, чтобы и думать не могли посмотреть в сторону советского берега не только в прицел, но и в бинокль. Горшков же тогда у нас был. И растил он нас именно для этого. Хорошо, что многие офицеры – ещё из тех времен. И собираются драться не на шутку, а до последней капли крови. Эээээх, а как же сейчас драться-то? Если американская АУГ всё же обнаружила нас, то...

В принципе на этом можно тушить свет, сливать воду и на полных парах бежать обратно к Гибралтару. Не столько в надежде добежать, сколько успеть войти в зону, надёжно прикрытую авиацией. Испанский авиаполк МиГ-31, базировавшийся на побережье, на таком расстоянии вряд ли сможет обеспечить адекватное прикрытие. Да и забот у них, скорее всего, полон рот: командование ОВД^[3] пытается превзойти результат «Битвы за Англию», интенсивно обрабатывая противника всем, чем может – от оперативно-тактических ракет до массированных налетов.

Однако краткая радиограмма из штаба требовала продолжать находиться в заданном районе и «вести поиск и уничтожение противника». Совсем оторвались от реальности они там, желают, значит, славную баталию учинять, без всяких на то причин. Песни о «Варяге» им недостаточно, будут ещё одну складывать... Про куцую кучку кораблей, которую и КУГом-то назвать стыдно. Эти смелые моряки, которые пошли вперёд, погибли, но не сдались... Адмирал прикинул время и решил, что минут через 30 надо будет поднимать вертушку радиолокационной разведки. Ещё раз упорядочил в голове намётки возможных действий. Отражавший самый первый налёт на Севастополь с внешнего рейда, организовавший результативную облаву на потерявшую всякий стыд американскую АПЛ (до сих пор не выяснили её название, доподлинно известно только, что лежит, родная, на дне Чёрного моря, разорванная на две части), адмирал понимал – делать ставку на победу в его ситуации глупо. Будет кровь, много крови. И лучше самому решить, чем (и кем) пожертвовать, а вернее, расставить возможные потери согласно желаемому приоритету. Да, адмиральские погоны тяжелы...

Ещё стакан чая, и за планшет, объявлять боевую тревогу. Благо соединение у него сплавленное, побывавшее в боях, и его прикидки и заготовки командиру каждого корабля известны... В момент, когда адмирал зашёл в рубку, поступил доклад об облучении эскадры радаром, очень похожим на радар самолёта ДРЛО «Хокай»^[4]...

Адмирал зябко передернул плечами. Вот в чём советская техническая мысль отставала от западной – так это в качестве кондиционеров. То греют, как печка, то беспощадно вымораживают всё живое. В мирные времена, когда он ещё ходил на «Атланте» с официальными дружественными визитами, приходилось ловить то сочувственные, то с издёвкой взгляды иностранных гостей. Время сейчас военное, и Бабуев давно махнул рукой, перестав донимать техников требованием устранить и довести до ума. Главное, чтобы работала ДРУГАЯ аппаратура. И она, слава всем морским богам, работала как надо...

Летят, гады...

Голос оператора РЛС, установленной на вертолёте, звучал сухо и деловито: азимуты, скорости, количество. Ничто из этого не внушало оптимизма. Две группы самолётов, идущие на минимальной высоте, расходились, готовясь зайти на соединение с практически перпендикулярных курсу углов. Адмирал знал, что будет и третья группа, чуть позже. Он прекрасно помнил разборы прошлых боёв и американскую военно-морскую мысль. Радовало лишь одно: в этой схеме не было ничего неожиданного. Зачем изобретать новое, если стандартный вариант атаки сработал при «русском Мидуэе»? Эх, добавить бы вертолёту возможность наводить своей РЛС зенитные ракеты – цены бы ему не было. Можно было бы спокойно щёлкать «Гарпуны»^[5] километров с сорока...

Доклад оператора застал соединение Бабуева за весьма странными эволюциями, способными удивить опытного моряка. Корабли, перестраиваясь из традиционного ордера ПЛО, шли на запад, вытягиваясь в растянутую кильватерную полосу. «Киров» вообще вышел вперёд, отрываясь примерно на милю от возглавлявшего колонну ордера «Окрылённого». Таким должен увидеть соединение советских кораблей оператор «Хокая» в последние перед пуском ПКР минуты: самоуверенный от наличия на борту самого современного зенитного комплекса адмирал своим флагманом хочет прикрыть собой крейсера и эсминцы с допотопным ПВО. Исходя из такого построения будут вводиться данные в головки самонаведения (ГСН) американских противокорабельных ракет «Гарпун». Всё шло по плану, только уж больно напоминало историю с одним адмиралом, так же застигнутым врасплох при перестроении.

По данным аналитиков и разведчиков, треть «Гарпунов» программировалась на самую крупную цель в ордере. Ещё треть – на её расположение. И последняя треть, как говорят моряки, «с поправкой на И». На кого Бог, то есть Иисус, пошлёт. Этим и собирался воспользоваться советский адмирал...

Бабуев поборол в себе желание добавить американцам работы, развернув соединение под произвольным углом, чтобы усложнить задачу командиру авиагруппы. Интересно, кинутся ли они обходить эскадру, сохраняя ракурс атаки, или примутся за дело сразу? Нет, пожалуй, не стоит хитрить там, где не успеваешь просчитать выгоду.

Наблюдаю множественные пуски ракет

Очередное сообщение оператора вертолётной РЛС снова не удивило. Ну а правда, что с «Корсаров»^[6] должно полететь? Барбариски, что ли?

– А боятся «Форта»-то нашего!^[7] – решил слегка подбодрить находящихся на боевом посту офицеров замполит. Не понимавший тонкостей морского дела, но и не особо мешавший морякам своими комиссарскими придирками, каперанг Семёнов не угадал. Хотя и старался приободрить личный состав. Если адмирал правильно понял, пуск «Гарпунов» со ста километров косвенно свидетельствовал ещё об одном... Нет, не сюрпризе. Об одной, ничего хорошего не несущей заготовке. Но на сердце начало легчать от того, что, видимо, он пока угадывал намерения противника. Будь у адмирала не такой недостаток сил и средств, он бы уже с апломбом заявил во всеуслышание что-то типа: «Нет, ну с такими дураками и играть-то неинтересно». Но перевеса не было. Вернее, он был, но не у него.... Старый секундомер в руках адмирала щёлкнул, взгляд потянулся к планшету.

– Радист, всем кораблям: план «Бабочка»!

Делай раз!

Тягостные мысли начали отлетать, как только началась движуха. Адмирал кинул свой «Киров» в крутой поворот на десять румбов вправо, невольно копируя перед лицом надвигающегося противника знаменитую «петлю Того» (манёвра адмирала Хэйхатиро Того в ходе Цусимского сражения 19 мая 1905 года). Да так кинул, что казалось, крейсер сейчас зачерпнёт бортом тёплые волны Атлантики. К моменту, когда «Гарпуны» покажутся на радиогоризонте, крейсер для их ГСН не будет ни самой первой, ни самой крупной целью. Понимающий все расклады капитан крейсера, нарушая инструкции, кинул в рацию: «Удачи вам, братишки!». Кораблям эскорта предстояла роль жертвы.

К плану со странным названием «Бабочка» все командиры кораблей оказались готовы: радары эсминцев начинают работать только по южному сектору горизонта, встречая ракеты, идущие только в левый борт. Антенны комплекса «Фрегат-М», дойдя до носового угла, разворачиваются и идут в обратном направлении, начисто игнорируя северный сектор. Во-первых, им нет необходимости стрелять в ту сторону, её держит «Киров». Во-вторых, частота обновления данных у каждого из эсминцев возрастает в два раза, давая большую точность при ведении зенитного огня. После уточнения данных с вертолета радиоразведки, один из эсминцев ещё более сузил угол поиска, доведя угол обзора до 120 градусов. Таким образом, сектора огня у эсминцев начали напоминать левое крыло бабочки.

Глава 2. Штормы и ураганы

От зенитных комплексов БПК^[8] «Шторм-М» особых успехов в отражении атаки низколетящих ПКР никто не ждал, и им было разрешено вести самостоятельный поиск и уничтожение воздушных целей во все стороны, на своё усмотрение, «по возможности». «Киров» же собрался встречать ракеты с северного направления, своими секторами стрельбы рисуя бабочке правое крыло.

Для четвёрки эскорта это огневое решение не несло никакого принципиального облегчения. ЗРК «Шторм» и «Ураган» совершенно всё равно, куда стрелять. Результат стрельбы по низколетящим ПКР, в условиях помех (а они будут, никто не сомневался), обещал быть далеко не таким результативным, как хотелось бы....

Другое дело «Киров». Если посмотреть на ТТХ его зенитно-ракетного комплекса, то может ускользнуть одна важная деталь, она просто скроется за весьма впечатляющими цифрами радиуса поражения, скорости ракеты, внушительного веса его боевой части... Дело в том, что комплекс С-300 задумывался и создавался как комплекс дивизионного уровня. Всё ещё непонятно? Объединённые в общую дивизионную сеть и работающие в одном направлении, две отдельные батареи С-300 увеличивают свой реальный боевой потенциал не в два раза, а намного больше. Ложные цели и помехи? У них есть одна особенность. Ложная цель образуется импульсом помехопередатчика путём совпадения с несущей частотой, но она не появится в том же месте на другом радаре, имеющем другую частоту и другую фазу испускания импульсов. Дивизионная ЭВМ в режиме противодействия помехам не выдаёт на прицельные экраны батарей цели, которые не видны на обоих радарах. Кроме того, появляется ещё бо́льшая точность наведения и более тонкая отстройка от шумов, создаваемых водной или земной поверхностью.

Конечно, есть нюансы, есть настоящее искусство подстройки и селекции, не зря на ракетчика учатся долго и тщательно, но в общем, это хорошо работает в умелых руках. Особенно прекрасен этот режим именно на кораблях, где его можно применять, не опасаясь, как в случае действий на земле, исключить реальную цель из-за того, что она укрыта от одного из радаров складками местности. «Киров» приготовился садить обоими комплексами на север...

– Вижу две цели, азимут 350, дистанция 50, курс на нас, скорость 730, набор высоты!

– Достань мне их, Касько! – рявкнул адмирал, услышав только первые слова доклада.

Слушая, как пробегают фразы докладов (помехи, кто бы сомневался, отстраиваются, ага), адмирал бросил взгляд на штурмана «Кирова». Тот, одним глазом косясь на планшет воздушной обстановки (суетливые движения двух мичманов, постоянно наносящих по докладам вертолетчиков приближение воздушных целей), а другим – на экран навигационного радара, командовал рулевым и машинному отделению, добиваясь нужной адмиралу расстановки кораблей к предполагаемому моменту появления на сцене «Гарпунов». Никакого намека на то, что «Киров» – тот самый, большой и желанный корабль, ГСН ракет увидеть не должны. К моменту подхода ПКР крейсер должен быть не особо заметной (он же носом к ним) целью почти в конце цепочки кораблей. Вроде вот-вот.... Вот уже за кормой крейсера начали проходить корабли ордера. Видимо, придется довернуть левее и командовать эсминцам сбавить ход...

В этот момент радиоточка эскадренной частоты взорвалась докладами эскорта, увидевших свою долю угощения американскими противокорабельными ракетами.

«Если американцев и можно обвинить в шаблонности действий, то филигранности их исполнения стоит только завидовать», – отметил Бабуев то, что ожидаемые ПРР AGM-88 HARM^[9], будучи запущенными вот прямо сейчас, должны прибыть к эскадре чуть пораньше «Гарпунов». Ровно как в расчётах американских военных теоретиков, которые во всех своих схемах отводили русским пассивную роль избиваемого статиста. Вот и эти «Проулеры»^[10] должны были начисто ослепить русскую эскадру, а «Гарпунам» оставалось только добить ослабленные корабли. Судя по радиообмену по эскадре, у эскорта дела обстояли точно так же. «Южные» «Проулеры» так же, прикрываясь помехами, лезли на высоту.

А как иначе. Это так красиво выглядит на их презентациях. Фаза один – ослабление ПВО русских. Фаза два – взлом ослабленного ПВО противокорабельными ракетами. Фаза три... Четыре...

– Короче, как сказал классик, «Die erste Kolonne marschiert», – усмехнулся Бабуев.

Мощную ноту оптимизма внёс рёв четырёх стартующих с борта крейсера ракет. Командир БЧ-2^[11] жаждал реабилитироваться за оплошность с «Викингом» и ударил по каждому из «северных» «Проулеров» аж двумя ракетами (хотя формально табличный расчёт сил и средств указывал на достаточность одной). Цель не сверхзвуковая, слабо маневрирующая, с достаточно большой ЭПР^[12]. Экипажи американских самолётов явно занервничали – начали отстреливать дипольные полоски и включили свои «глушилки» на полную, но упорно лезли вверх, набирая необходимую для пуска ПРР высоту. Уже перед подлётом ЗУРов^[13] оператор доложил: «Цели разделились». Спустя ещё несколько секунд разделение целей было опознано как запуск ПРР. Ситуации, знакомой по вестернам – когда один из противников падает сражённым, так и не дотянувшись до своего револьвера, – не случилось...

– Один готов! Дважды, с-с-сука! – выдохнул один из офицеров наведения. Второй «Проулер», засранец такой, каким-то чудом закрывшись помехами и облаком диполей, сумел-таки нырнуть за радиогоризонт. Сейчас он явно улепетывает за пределы действия ракет, чтобы спокойно действовать оттуда. Но пока помех нет.

Весть о сбитом американском самолёте приносит некоторое облегчение всем, кто её услышал. Замполит даже тянется к «Каштану», чтобы сообщить эту новость всему экипажу. Отныне бой идёт не всухую. Мы тоже убиваем, и мы, чёрт побери, убили первыми!

Вызывая огонь на себя

В колонне прикрывающего ордера всё происходило зеркально: к нему с юга очень быстро приближались четыре ПРР HARM (может, и меньше, радары засекли два отстрелявшихся носителя, которые тут же закрыли всё вокруг плотными облаками помех). А где-то ниже неторопливо реяли в считанных метрах от водной поверхности около дюжины ПКР «Гарпун». Сколько точно, вертолёт ДРЛО разглядеть не смог.

Оценив ситуацию, которая не являлась каким-то там биномом Ньютона, и придя к выводу, что в таких условиях быть оптимистами – это не ошибка, а преступление, командиры БЧ-2 эсминцев остановили вращение антенн «Фрегатов», перейдя на ручной режим, и максимально сузили углы обзора. Таким образом они полностью наплевали на риск не увидеть что-то важное. Работа делалась по принципу: «если я кого-то за что-то поймаю, это будет его конец». Увидел своим узким лучом ракету, которая не сливается с помехами? Бей её! Что ты не видишь в этот момент? Такую же ракету, прущую чуть левее или правее, тем же азимутом. На тебя, или на товарища. Просто убей эту, об остальном позаботятся другие, а океан примет всех.

Действуя по такому методу, расчёты ЗРК «Ураган» пытались взять в захват какую-либо из ПРР, но это упорно не происходило – мешали малая ЭПР HARMа и непривычной силы помехи. Казалось, даже утюг на борту эсминца, если его включить, начнёт изливать из себя белый туман. Короткая фраза «вата» моментально сообщила ситуацию в рубку «Кирова».

– «Адмиралы», штормите в нашу сторону! – моментально реагирует в микрофон Бабуев. По его расчёту, зенитно-ракетным комплексам М-11 «Шторм», установленным на БПК, обстреливать надвигающиеся с юга ракеты, прикрытые интенсивными помехами, совершенно не светит. А вот идущие с сервера HARMы, не прикрытые помехами, при некотором везении достать можно. Тем более что на идущем вторым «Адмирале Нахимове» уже стоит усовершенствованный «Шторм-Н».

Командир БЧ-2 «Кирова» наблюдал за четырьмя столбиками на экране целеуказания, которые таяли, показывая уменьшающуюся дальность, чересчур уж стремительно... БЧ HARM несёт в три раза меньше взрывчатки, чем «Гарпун», и хотя ракета очень быстрая, но есть один приём, который должен помочь решить дело в нашу пользу. Но пока, пожалуй, рано. Будем разыгрывать козыри по старшинству.... Через буквально пять секунд телеметрия подтвердила – два HARMа идут прямо на крейсер, а другая пара медленно-медленно отползает влево по азимуту.

– Бейте пэрээрки, – кидает он. – Третью и четвёртую.

Первая пара ЗУР пошла навстречу... Вторая, третья... HARMы кончились, как первый секс – неожиданно быстро. В голосах командиров батарей даже послышалось разочарование. Да и как ты промахнёшься по ровно, буквально по лучу, идущей на тебя ракете? Её скорость без манёвров уклонения не играет ни малейшей роли, радиовзрыватели прекрасно её отрабатывают, а сдвоенные усилия радаров наведения отлично распознают и такую маленькую мишень.

«А вот и „Гарпуны“, легки на помине», – подумал адмирал, услышав слова докладов. Пока на расстоянии 26 километров, но это ничего не означает. «Кроме того, что, возможно, мы будем жить», – кстати, приходят на ум адмиралу слова недавнего шлягера молодой свердловской рок-группы. Есть зазор между прилетом HARМов и «Гарпунов», и это прекрасно!

Чтобы блудливые глазки «северных» ракет не увидели в просветах между кораблями эскорта «Киров», эсминцы и БПК начинают интенсивный отстрел дипольных отражателей. Нет, вряд ли они собьют с толку такие умные ГСН, и облако нарезанной фольги не привлечёт чудо американской военной мысли. Но увидеть и всё-таки захватить прячущийся за тонкой линией кораблей ордера крейсер, отражатели должны помешать. Советское сельпо, одним словом. Самое ценное под прилавком. Нету «Кирова», девочки, берите, что есть!

На ближайшие три минуты ставки сделаны обеими сторонами, никакого другого решения адмирал придумать не успевал. Колесо Фортуны завертелось...

Фортуна... Лотерея...

– По угловой выбираем, ПО! УГ! ЛО! ВОЙ! – орал командир БЧ-2. Делал он это совершенно зря, расчёты были натасканы и заинструктированы донельзя. Понимая, что надеяться уничтожить все ракеты, присланные супостатом, весьма опрометчиво, обстреливались только цели, имеющие нулевую угловую скорость, то есть идущие прямо на корабль. Таких в атакующей кучке «Гарпунов» оказалось ровно половина. Уменьшающиеся по вертикали столбики шести других, чуть заметно, но верно съезжали налево – к кораблям эскорта, беззащитным с севера... Две оставшиеся с севера ПРР на экране захвата также потихоньку дрейфовали влево, захватив радары эскорта. Одна мигнула и начала пропадать. Видимо, всё-таки «Штормам» удалось её достать. Тем более что как раз для захваченного ей БПК её угловая скорость была нулевой.

– Минус один! Минус два! – азартно перекрикиваются командиры батарей, сметая «Гарпуны». Корабль сотрясали новые залпы уходивших на встречу с ПКР ЗУРов.

– Минус три! – кричит командир второй батареи. Тяжёлые зенитные части ракет с корявым индексом 5В55РМ буквально вбивают остатки ПКР в воду.

– Михалыч? – вопросительно-угрюмо вопрошает командир «Кирова», одновременно махая правой рукой перед лицом командира БЧ-2. Бабуев понимает, о чём идёт речь в таком неуставном обращении. На «Киров» уже прут всего три «Гарпуна», и вопрос с ними можно решить с помощью ствольной артиллерии. Но вторая шестёрка «Гарпунов» должна проскочить за кормой «Кирова» и поразить эскорт. Ещё один хотя бы уконтрапупить...

– Дддддааа... – наконец выдавливает из себя адмирал. И подумав, добавляет: – ...вай-вай-вай!!!

Обе батареи, хором добив-таки четвертый, надвигающийся на «Киров» «Гарпун» (перерасход, однако, но перенацеливаться на цель, не захваченную коллегой, оба посчитали лишней тратой времени), переносят огонь на ракеты, идущие к ордеру.

Тем временем адмирал опять вспомнил Рожественского^[14]. Выигранное неожиданным перестроением преимущество практически закончилось, его крейсер вот-вот выскочит из-за кораблей эскорта, открывшись всем ракетам с юга. Будем надеяться, что ни один «Гарпун» не успеет перенавестись на флагмана. Хотя... «Парочку, наверное, можем и забрать», – быстро пролетает в голове адмирала. Посмотрим, как пойдет, крейсер должен уцелеть во что бы то ни стало. Эскорт уже видит множественные цели у самой воды, они сейчас войдут в их зону поражения.

Глава 3. Знатный кегельбан

Начштаба, сверившись глазами с адмиралом, отдаёт очередную команду по эскадре. Корабли ордера начинают принимать «все вдруг» вправо три румба. Теперь строй кораблей представляет собой пеленг с уступом влево. О том, какие мысли приходят в головы наблюдавшему за всем этим экипажу «Хокая», адмирал старается не думать. Любой возможностью, как говорят англичане, «уменьшить счёт от мясника», надо пользоваться, и он пользуется. «Фортовцы» ссаживают ещё два «северных» «Гарпуна», идущих к кораблям прикрытия.

Жмурки

– У нас ноль тридцать до Хэ и две до Гэ! – идёт доклад с головного.

Означает это, что до момента контакта с «южными» HARМами кораблям эскорта осталось тридцать секунд, а до попадания «Гарпунов» – две минуты. Адмирал ждал именно такого доклада, поэтому моментально среагировал.

– Десять секунд! – заорал он в эскадренную связь.

– Есть десять секунд! – орут ему в ответ.

К десятой секунде вся эскадра выключает антенны радаров, замолкают все радиопереговоры. Только поднятые над эскадрой вертолёты, наблюдая за разворачивающейся драмой с безопасной галереи, шуршат о чём-то в эфире на своей частоте.

Бабуеву нет нужды включать секундомер, он считает их мысленно, благо ждать недолго. Если написать «потянулись тягостные секунды бездействия», то это тоже будет неправдой. На «Кирове» в это время спешно разворачивали антенны радаров на юг, уточняли боезапас, готовились к обстрелу «Гарпунов» из зенитных автоматов. Непрерывно запускались облака дипольных отражателей^[15], а расчёты ПЗРК^[16] спешно выстраивались на согласованных с боевым расписанием местах. Но все взоры свободных от этих суетливых движений членов экипажа были прикованы к кораблям ордера, на которые и приходился основной удар.

Вот уже видны стремительно приближающиеся точки. Это HARMы (век бы вас не видеть!), которые сейчас совершенно утратили ориентиры. Целей нет. Особая гордость американских инженеров – способность запоминать место, откуда последний раз приходил сигнал, для стрельбы по несущемуся на 32 узлах эсминцу – фича так себе. Большую пользу принёс бы алгоритм расчёта упреждения с учётом смещения цели, он буквально просится в ПРР морского применения. И сейчас те на эскадре, кто понимают в этом толк, молятся, чтобы доклады разведки и выводы аналитиков, изучавших открытые и не очень материалы зарубежной печати, оказались истинными. Молятся о том, что нет у HARМов такого алгоритма и их тупые боеголовки нацелились на ту точку водной поверхности, где уже пустота.

Первый взрыв водяным столбом только встаёт за кормой головного корабля близким недолётом, как уже звучит команда на включение радаров. Операторы готовы, и спустя пять секунд антенны уже опять излучают радиоволны, начиная ловить «Гарпуны», которые подходят к рубежу открытия огня. Это происходит практически одновременно с разрывами остальных противоракет, которые не успели перенацелиться. Слишком уж торопились американские пилоты, нервничая под лучами радаров, дали практически одновременный залп.

Следующему концевым «Безупречному» не повезло, хотя что такое везение под атакой американской авианосной группировки? Понятие совершенным образом относительное... Два слишком близких разрыва рядом с левой скулой корабля кидают его вправо. Видимо, погрешность наведения (у HARM она в районе семи-девяти метров) сыграла не в пользу миноносца. Тем обиднее, что наводились они, скорее всего, на идущего перед ним «Адмирала Исаченкова», но после потери сигнала полёт выровнялся, и... Имеем, что имеем... Легко отделался, скорее всего, хотя возможно подводные повреждения немного замедлят ход корабля. На оставшуюся минуту боя, очень важную для всего соединения, его хватило бы и при прямых попаданиях. Тем более что самая востребованная часть «Безупречного» сейчас – ЗРК М-22 «Ураган» – рассчитывался на работу при таких ударах.

Знатный кегельбан

Двухракетные залпы «Ураганов», конечно, приносили свои плоды не так эффектно и эффективно, как С-300, но приносили. «Стреляйте, стреляйте, и может последний выстрел принесет вам победу!», – и они стреляли. Через три двухракетных залпа, сделанные каждым эсминцем, четыре американские ПКР зарылись в волнах. Еще двух «южных» сняли вынырнувшие из недр «Кирова» 5В55РМ.

«Неплохо отъели своё», – флегматично отметил Фомин, командир возглавлявшего колонну «Окрылённого», услышав первые раскаты зенитных автоматов. Это означало, что «Гарпуны» уже выходят из ближней зоны поражения ЗРК. «На на этом, пожалуй, все. Аллес. Поцелуй в диафрагму», – съёжился он, отдавая расчетам борьбы за живучесть команду на высшую степень готовности.

– Держите пюнсне, Киса, сейчас начнется, – прогнусил старпом, надевая каску. Влажные фантазии на тему красиво погибнуть в парадной форме, на кораблях Бабуева истреблялись с цинизмом и жестоко, весь личный состав находился в спасжилетах, а палубные команды еще и в надетых поверх бронежилетах. Последнее, что делают офицеры под раскаты очередей, – как и все корабли эскадры, кроме «Кирова», отключают все радары, кроме радаров наведения зенитных автоматов. Их адмирал уверял, что это пригодится...

Прорывающиеся сквозь огонь артиллерии «Гарпуны» стремятся сделать свою работу. Два из них, только подумав своими электронными мозгами, что всё сделали как надо, влетают в облака отражателей. Чтобы вынырнув из них, улететь блуждать в просторах Мирового океана. Ещё одна ракета, заблудившаяся было в помехах, неожиданно выходит на «Киров», выйдя из облаков диполей практически одновременно с двумя «северными» ракетами. На постах офицеры ПВО скрипят зубами, их же инструктировали, что в туче из отражателей ракета непременно взорвётся. Хрена вам!

Если «северные» ПКР, по которым смогли работать три плутонга, буквально разрывает очередями на безопасном расстоянии, то этот нежданчик зенитная артиллерия блокировать не успевает. Прямых попаданий нет (слишком близко подобралась ракета), а разрывы зенитных снарядов почему-то не приводят к детонации БЧ (эта проблема отмечалась специалистами и раньше, но они пришли к выводу, что такова уж устойчивость взрывчатого вещества в американских боеголовках, они всегда этим славились), но все-таки выводят из строя двигатель и ГСН. Изувеченная ракета плюхается в воду, в считанных (хотя кто их считал?) метрах от корабля, где и срабатывает её взрыватель.

С кораблями эскорта дело и страшнее, и веселее одновременно. Веселее – потому что они в любом случае разменные пешки, задача которых – уберечь атомный крейсер. И похоже, крейсер они все-таки уберегли. А страшнее....

Два «южных» «Гарпуна» уничтожаются зенитным огнём. Один красиво взрывается сдетонировавшей боевой частью. Но последний влетает в БПК «Адмирал Нахимов» и попадает аккурат в контейнер с «Раструбами», чем вызывает детонацию этих ракет. Корабль кидает сначала на правый борт, потом он валится влево, и всем понятно, что это конец, потому что нос его начинает подниматься вверх. «Нахимов» разломан пополам, и хорошо, если продержится на воде хотя бы пару минут.

Автоматы правых бортов остальных кораблей уже успели взять на сопровождение идущие на них четыре «северных» «Гарпуна», но буквально за пять секунд до открытия огня начинают работать станции помех недобитого «Проулера», добравшегося наконец до безопасного расстояния. Помехи идут издалека и не особо критичны на такой дистанции. Но времени на перестройку частоты радаров наведения ЗАК уже не остаётся... Одну из летящих на них ПКР эсминцы уничтожают. С отражением второй ракеты, идущей на «Безупречный», его комплекс не справляется. Ракета бьёт эсминец в правую скулу. Вполне неплохо, надо сказать, бьёт. Обшивка разрывается и выворачивается практически до ватерлинии, запуская верхушки волн в корпус корабля. Последняя (теперь уж действительно последняя) ракета настигает ещё держащийся на воде «Нахимов», правда без особых последствий (а какие у практически уничтоженного корабля могут быть ещё последствия?), разбивая уже ненужное румпельное отделение и вырывая с корнем пустую пусковую установку РБУ.

На дно корабль теперь отправится быстрее. На судьбах, пожалуй, ещё полусотни членов его экипажа это скажется самым фатальным образом. Но каждому, кто видит обстановку с другого корабля, становится понятно, что этот раунд боя они выстояли... «Стопорим ход! „Окрылённому“ – трёхузловая циркуляция вокруг отряда!» – Бабуев отдал последнюю команду перед тем, как перевести дух.

Адмиралу хотелось... Да ничего не хотелось, все желания, на фоне исполнения ЭТОГО, становились бессмысленными. Он ЭТО сделал! Он первый, кто смог устоять под ударом полноценной американской АУГ. Пока выстоять, сейчас надо было срочно провести учёт всех потерь и расхода боекомплекта, посмотреть, что можно сделать для выживших. Где же эта «Легенда»^[17], твою мать, которая обещала вот-вот целеуказание авианосца...

Со всех сторон стекались доклады о повреждениях. У «Кирова» и у «Окрылённого» небольшие течи в отсеках. На «Адмирале Исаченкове» – отказ носовой установки «Шторм». Меняют пришедшие в негодность от стрельбы «на расплав» стволы зенитных автоматов на «Кирове» и «Окрылённом».

На «Безупречном», судя по докладам, ситуация терпимая. Ход дать может в ближайшие три часа не больше 18 узлов. Потом клянутся выдать и полный, хотя Бабуев сомневается: всё-таки 225-килограммовая БЧ «Гарпуна» – это не шутки. С носовой установкой «Ураган» можно попрощаться, артустановку попробуют вернуть к жизни.

Сейчас у команд начался бой по борьбе за живучесть, корабли должны дать ход, всё, что возможно, должно работать и стрелять. Вертолёт ДРЛО остаётся висеть над ордером, остальные Ка-27 кидаются к завалившемуся на борт «Адмиралу Нахимову», пытаясь спасти барахтающихся в воде людей. Адмирал, дежурным взглядом следя за взявшими в свои руки бразды правления начштаба и капитаном «Кирова», решает непростую задачу. Может он после такого закурить в рубке – на правах триумфатора, – или всё-таки выйти на крыло мостика? Побеждает второе, и адмирал выходит на морской воздух...

Десерт

– Обнаружена групповая цель, азимут 260, дистанция 50, идут с набором высоты курсом на нас! – раздается внезапный доклад.

Бабуев, в три затяжки прикончивший сигарету и только вернувшийся на мостик, недоумённо смотрит на планшет с воздушной обстановкой. Повисает тишина, и боевая рубка начинает напоминать сцену из «Ревизора». Наконец, адмирал выдыхает вместе с остатками дыма:

– Это кто же там, вашу мать, такой у вас умный? Кто мне, такому хорошему, подарочек принес?

Командир БЧ-2 понимающе осклабился. Восьмёрка «Интрудеров» неотвратимо (как им казалось, наверное) поднимется из-за радиогоризонта, на дистанции в 40 километров... Ага, три «Проулера» уже заняли места чуть выше и позади них. Да, там какие-то помехи заливают обзорный экран. Вот уже и не видать ничего... До тех пор, пока не включатся две ФАРы^[18] трёхсотого... Это же просто подарок ПВОшникам! Это подарок всем, кто погиб сегодня. Это несколько минут такой приятной и полезной для общего дела мести...

Касько, сейчас занимающий должность главного ПВОшника эскадры, был из «горшковских» энтузиастов. Ещё со школьной скамьи, раз выбрав профессию – защищать Родину, так и шёл по ней, не хватая особых звезд. Вроде бы зенитчик – отличная специальность, дающая хорошие возможности для карьерного роста. Постоянно что-то новое придумывается, ставится на вооружение. Только успевай учиться – и всё будет как надо. А если ещё будешь успевать обучать подчиненных – то просто прекрасно.

Но сидел вот четвёртый год с двумя большими звездочками, не успев до войны закончить академию. Подвигов совершить не довелось, и если бы не Бабуев, неожиданно сработавшийся с этим, хорошо знающим свое дело кавторангом, и проталкивающий его по должностям (вот и до, считай, начальника ПВО эскадры дорос), так и сидел бы в должности командира дивизиона, доедаемый поедом недовольной женой и парочкой спиногрызов, требующих только новых шмоток и денег на совсем не карманные расходы.

Отцы родные, ну ведь ещё каких-то двадцать лет назад все мы были совершенно другими! Понятно, что материальная сторона вопроса всегда была актуальной, но чтобы поставить штаны или телевизор выше своих идеалов – это было немыслимо и презираемо.

А ведь для него война поистине стала той самой родной мамой из пословицы. Нет, маршалом эту войну он, конечно, не закончит, но будет что рассказать и показать своим сослуживцам. А если из этого дела выберутся, то и звание поверх положенного получит, Бабуев выгрызет зубами. Предстояло всего ничего – хорошо отстреляться по появившимся целям, а там пусть двигателисты вывозят. А появившиеся цели были ах какими жирными!

Эти придурки американские, видимо, решили по результатам радиоразведки, что в строю остался только один корабль (у остальных наших все радары выключены, да и кто сможет устоять после такого «звёздного» налета при грамотно проведенной РЭБ?). И, с дури, решились на добивающий удар планирующими авиабомбами и ракетами ближнего радиуса действия... Ну что им было не дождаться результатов со спутника (через два-три часа у них были бы детальные снимки всего этого квадрата) или просто не последить, даст ли эскадра ход через час-другой? Помощи ей ждать неоткуда, не выпрыгнет из-за ближайших холмов Красная Армия. Может, и выпрыгнет, но учитывая, что ближайшие холмы находятся в тысяче километров восточнее, делу это мало поможет.

Перекурили бы и повторили по всем правилам. Тогда бы тут точно только бескозырки плавали к вечеру.

– Стёпа, этих обязательно задействуй! – Бабуев махнул рукой в сторону кораблей эскорта.

По короткой команде командира БЧ-2 (а по совместительству, как нетрудно догадаться, командира всей ПВО эскадры), включаются радары на кораблях ордера. У них нет цели непременно поразить кого-либо. У них задача, ёмко сформулированная этой самой... Заранее оговоренной командой: «Трахать мозг». Уводить частоты постановщиков помех от рабочей частоты «Форта».

Через пару минут американские пилоты понимают: что-то пошло не так. Идут множественные сигналы радаров обнаружения и наведения, на разных частотах и с разной интенсивностью. Такое ощущение, что тут весь Краснознамённый Северный флот Советов. Это неудивительно, ведь у ПВОшников кораблей прикрытия нет задачи захватить какую-либо цель. Они упоённо перебивают частоты и режимы, водят лучами радаров подсветки, отвлекая на себя внимание систем РЭБ штатовцев. А «Форт» максимально узкими лучами двух ФАРов начинает разделывать комок неповоротливых штурмовиков. Так же, как инженер Гарин разделывал своим гиперболоидом флот американских дредноутов. Слева направо. Чего на них всех скопом пялиться-то? Клиническая картина ясна, приступаем к лечению пациента, вообразившего о себе бог весть что...

После второго уничтоженного «Проулера» интенсивность помех ослабевает настолько, что два «Интрудера» записывают на свой счёт корабли эскорта. ПВОшники «Кирова», с уже полупустыми погребами, им были только благодарны за это. Один «Проулер» (Бабуев был готов побожиться, что это тот самый опытный гад с северной группы прикрытия) и пара штурмовиков, успев уйти со снижением за горизонт, улетели в сторону авианосца...

Странные игры

Глава 4. Взгляд с той стороны

Именно так рассуждал адмирал Хуг, отворачиваясь от планшета с показаниями воздушной и надводной обстановки. Только что, сдав воздушное дежурство, на палубу приземлился «Хокай» с прикрывающей парой «Томкэтов»^[19]. Ситуация была, мягко говоря, непонятной. Да, самолёт ДРЛО подтвердил, что один из русских кораблей скрылся под водой. Устанавливать это пришлось целый час! Русские никак не хотели открывать свой секрет, ставя радару «Хокая» весьма мощные помехи и, видимо, закрывая место затопления корабля облаком регулярно выпускаемых дипольных отражателей. Даже подсвечивали «Хокай» радаром наведения, намекая, что вот-вот обстреляют чем-то очень дальнобойным. А когда подранок наконец скрылся в волнах, – продолжали выпускать отражатели за кормой второго корабля, заливая фольгой пустое место в колонне. При этом русские, словно бык на тореадора, упорно пёрли в лоб соединению Хуга.

Адмирал не боялся, он чувствовал себя полностью на своём месте. «Не поклада́й рук, не останавливайся на достигнутом!» Относительно молодой для своего звания адмирал собирался взять от жизни всё, но позже, и службе посвящал огромный процент своих жизненных сил. Выплавать положенный срок и осесть на берегу с пенсией кода О-6, радуясь неплохому денежному содержанию – это не для него. Возможно, ему и не быть четырёхзвёздным адмиралом, но он успеет отработать свои три звезды, и ранчо, на котором он будет писать свои мемуары, будет иметь совершенно другие размеры и расположение, чем у пары его однокашников, уже ушедших на пенсию.

Представил, как они начали рвать на себе волосы, когда НАЧАЛОСЬ. Война – это всегда карьерный взлёт, это всегда отличные боевые выплаты, это, в конце концов, известность. Чем чёрт не шутит, может, он ещё и в политику сходит! Правда, остаётся решить кое-какие проблемы.

Хорошо же патриотично настроенному обывателю, почитывающему «National Defense Magazine», прикинув количество ударных средств авианесущей группировки, рассматривать схемы и диаграммы предполагаемого боя с русской корабельной ударной группировкой! «Звёздный налёт», подумать только! С уверенным, не допускающим неудачи пафосным названием «Альфа-страйк»! Эскадрилья «Корсаров», звено «Интрудеров», самолёты РЭБ, ДРЛО, полное господство в воздухе...

Только его авианосная группа сюда прыгнула не с глянцевых страниц журнала. Две недели жёсткой противолодочной работы в тысяче километров южнее Кубы. Всё это время его «Викинги»^[20] круглосуточно висели в воздухе, пытаясь вместе с другими силами Четвёртого Флота отлавливать русские подводные лодки, которые нашли дыры в Фареро-Исландском противолодочном рубеже. Русские «Оскары» проекта 949 и 949А (чёрт, ну кто мог подумать, что русская концепция такого огромного подводного крейсера заработает!) и «Чарли», хотя и не отличались какой-то запредельно низкой шумностью, аккуратно и не спеша проходили через него, как через дырявое сито. Причём, используя устаревшие «Викторы» и «Новемберы» для перенапряжения рубежа и имитации прорывов. И конечно, наземные успехи русских опрокинули все довоенные прикидки совершенно.

Нет, все на словах собирались насмерть сражаться за Западную Германию, страны Бенилюкса, Норвегию. Но понимали, что эти рубежи не удержать, слишком велика танковая мощь Советов. Надеялись только проредить силы наступающих советских орд, сорвать их наступательный порыв. А там... Ну, вы знаете штабных. Какие-то схемы были красиво распечатаны в каких-то презентациях, но серьёзно эта тема не прорабатывалась. Военные считали, что в любом случае – или наступит ядерный Армагеддон, так как США никогда не смирятся с пригрышем и вполне способны «перевернуть шахматную доску», или в дело вступит дипломатия. Но что сделали русские? ОНИ ТУДА НЕ ПОШЛИ!

Да, был весьма значимый успех в Гренландском море, где русских тогда хорошо потрепали. Но... Мощностей гренландских и исландских баз оказалось недостаточно, чтобы содержать «в гостях» Второй и Четвёртый флоты США. Опираться на базы в Великобритании было чревато, все хорошо усвоили урок крейсера «Мобил Бэй», расстрелянного русским «Антеем» прямо в гавани Плимута, под носом у полудюжины береговых батарей ЗРК.

Как только на севере Европы возникла оперативная пауза (вернее даже просто намёк на такую ситуацию), русские, имитировав бурную деятельность по выводу Балтийского флота в Атлантику, перебросили свои части и свежие резервы... на Юг! Отказались от использования Балтийского флота, разыгрывая свою Средиземноморскую группировку и Черноморский флот. Как-то не додумали НАТОвские стратеги, что полыхнёт Ближний Восток и северное побережье Африки. Предполагалось, что младшие братья Советского Союза и США во время такой глобальной разборки будут сидеть, как мыши под веником, опасаясь вызвать прилёт десятка-другого мегатонн чисто на всякий случай. Но этого, по известным причинам, не произошло.

На Ближнем Востоке, откуда и начался конфликт, работала совершенно своя, никем не учтённая «кухня», никак не желающая встраиваться в американские взгляды на то, что должно происходить во время Третьей мировой войны. Даже Иран не удержался от соблазна скоординированной ракетной атакой свести счёты с «Винсенсом» – печально известным крейсером, который в 1988 году сбил иранский гражданский аэробус над Персидским заливом. Вряд ли возникшая ситуация соответствовала и довоенным планам СССР, но русские сумели перестроиться. Хуг покатал во рту русское слово «Перестройка», которым оперировал как доктриной развития страны молодой, но недолго проживший лидер Советского Союза. А ведь всё могло быть иначе...

Падение Гибралтара, при незанятом Бонне и Копенгагене, выход из войны старейшего геополитического соперника России – Турции... Кто в такое мог поверить до войны? Тщательно лелеемая русскими со времён Второй мировой войны система мобилизации давала отличный результат. Через три месяца страна в режиме конвейера отправляла на фронт свежие дивизии, оснащённые техникой с баз хранения, и НАТО просто задавили. Не сказать, что воевали неумело, заваливали мясом. Никаких «хьюман вэйв», чудовищный поток снарядов с редким вкраплением высокоточного оружия и армейской авиации проламывали русским дивизиям путь туда, куда они хотели наступать.

Шестой Средиземноморский флот ВМС США (его остатки, если говорить прямо) выдворен в Атлантику и Индийский океан. Аукнулись намерения надрать задницу Ираку, многих хороших кораблей не досчитались у берегов Европы, когда НАЧАЛОСЬ. Франция успела вымолить нейтралитет, допустив на территорию оккупационные войска (оказывается, такое бывает, ха-ха), заехавшие – ну кто бы мог подумать – с Апеннин! Следом на выход из войны потянулись Голландия с Данией, и посыпалось... Норвегия пока ещё союзник США в Европе, но чувствуется, что ненадолго. Явно стало попахивать «странной войной», когда по Балтийскому морю совершенно свободно ходят русские корабли и торговые суда. Хуг ещё раз тяжело вздохнул и вернулся к насущным проблемам.

По факту, свежему отряду русских кораблей противостояло соединение, напряжённо проработавшее две недели. Запасы авиационного керосина не бесконечны, устаёт техника, устают люди. Русским тоже несладко, но в отличие от пилотов, головки самонаведения «Гранитов»^[21] усталости не знают, а их двигатели не проработали и мили, пребывая в сладкой дреме в пусковых шахтах. Только «диванный эксперт» думает, что палубный самолёт можно обслуживать как автомобиль, раз в полгода, а до этого просто заливать в него керосин и омыватель стёкол. Техники сбивались с ног, у командира палубной команды от недосыпания синеют круги под глазами. Второй аэрофинишёр просился на пенсию, катапульты начали травить пар.

Хуг ведь выложился! Ровно по учебнику провёл классический «альфа-страйк» по русским, по максимуму используя все силы, которые он мог использовать. Палубные команды отработали на сто процентов. Будь русские поближе, на каждый из 14 «Корсаров» удалось бы подвесить по 4 противокорабельные ракеты, этого хватило бы с запасом. Или будь в истребительной эскадрильи вместо «Томкэтов» новые «Хорнеты», которые могли применять «Гарпуны». Но ни того ни другого провидение не послало, и сейчас адмирал пожинал промежуточный урожай потерь. Минус семь «Интрудеров» и один «Проулер». Нарочно не придумаешь! Если бы русских атаковали семь «Корсаров» и семь «Интрудеров», то количество ракет «Гарпун» в залпе по советской КУГ выросло бы с 28 до 42! Но нет, регламенты и наставления считали: во-первых, такой расход убыточным, а во-вторых – настоятельно требовали сразу после удара ПКР добивать соединение кораблей противника планирующими бомбами, которыми оснащались только тяжёлые штурмовики.

Итого, у него больше нет «Интрудеров». А в следующем залпе по русским опять будут выпущены 28 ракет. Держать ещё одну эскадрилью «Корсаров» в воздухе он не сможет, потому что надо ещё успевать обновлять дежурство истребителей, ДРЛО и РЭБ. Русские могут в любой момент разродиться ракетным залпом, и не прикрыть своё соединение с воздуха он не имеет права. Боксёры не бьют двумя руками одновременно, оставляют вторую руку на защиту или на следующий удар.

Но у него есть шикарный козырь! 22 «Томагавка» UGM-109B в противокорабельном варианте ждут своего часа в пусковых контейнерах крейсера «Банкер Хилл», который идёт рядом. Дальность стрельбы 300 миль, и скоро русские войдут в этот радиус. Сами они, подобно слепым котятам, пока не имеют возможности увидеть американское соединение, и им придется ждать пролёта своего спутника или прилёта «Медведя» для целеуказания. Так что, по всей видимости, залпами будем обмениваться практически одновременно. Только с нашей стороны в довесок снова пойдут «Гарпуны» с «Корсаров».

Его, вероятно, высмеют в штабе, в газетах и по телевидению. По задействованным во втором ударе средствам всё тянет на мощнейший «оверкилл» – перерасход огневых средств, причем весьма дорогих. Хоуг собирался наносить удар всеми «Корсарами» и «Томагавками», используя для отвлечения ПВО русских всё, что сможет поднять в воздух. Следовало также привлечь находящуюся рядом АПЛ «Чикаго» (типа «Лос-Анджелес»)^[22], но сеанс связи с ней был только через полтора часа. Долбаная скрытность субмарин выходила боком: информация сначала уходила на спутник, затем на другой, чтобы попасть в центр связи с подводными лодками в Висконсине, и только оттуда шифровка передавалась на подводную лодку системой сверхдлинных волн «Сифарер». Хуг отправил сигнал незамедлительно подняться на поверхность и установить радиосвязь. Как только скинут целеуказание, будем атаковать русских.

АПЛ «Чикаго» не была самым удачным инструментом атаки, скажем прямо. Собираясь нанести удар по Саддаму, все её 12 ракетных шахт загрузили «Томагавками» для удара по наземным целям, и так и не перезарядили. Поэтому бить по «Кирову» ей придётся двумя «четырёхгарпунными» залпами через торпедные аппараты. До торпедной атаки, судя по последним координатам, «Чикаго» никак не доставал.

Ладно, как говорят русские: «С миру по нитке – будет нищему рубаха». Используем всё, что можно, благо прошлая попытка удара стандартными силами и отсутствие ожидаемого результата тщательно зафиксированы. И пора перестраиваться в ордер ПРО, русские могут получить данные для удара по нам в любой момент. Для этого выставим оба «Спрюенса»^[23] на скулах в пяти милях, оба «Адамса»^[24] на раковинах, тоже в пяти, и выдвинем «Банкер Хилл»^[25] в так называемую «ракетную засаду». Пусть отбежит от нас миль на 40 вперёд, и чуть сместится вправо, миль на десять. Бежать ему придётся быстро, и теоретически его может подловить русская субмарина, так как его будет хорошо слышно. Если, конечно, у русских есть субмарина, и идёт она, как это расписано в их наставлениях, милях в ста впереди отряда. Чёрт, придётся опять напрягать «Викинги» и забрасывать море буями, запасы которых уже показали дно.

Русских придётся пускать на дно с гарантией, ведь соединение Хуга здесь было не случайно. Несколько дней назад прошла информация о том, что очередной серьёзный конвой готов выйти в Великобританию северным маршрутом. Разведка уверяла, что нащупала разрыв в русских зонах ответственности, и ему удастся большую часть пути проскочить незамеченным. Ну а дальше предстоял прорыв под огнём морской авиации СССР, что, впрочем, было не его заботой.

Хуг ещё немного поразмышлял, что он теряет и что выигрывает от того, что все пусковые установки «Спрюенсов» забиты только зенитными ракетами. Посмотрим, как сложится следующая схватка: от обороны или от нападения.

Бабуев

Обмен радиограммами со Штабом сулил и хорошее, и нехорошее. Хорошее – будет авиационная поддержка. Плохое – через три часа. Шесть Ту-95^[26] в противокорабельном варианте, всё, что собрали. Совместный удар – просто прекрасно, но не таким составом. Будь «Медведей» раза в два больше, Бабуев и сам бы с облегчением добавил к их залпу свои «Граниты», после чего побежал бы домой с ветром наперегонки и от греха подальше. Это, пожалуй, перезагрузило бы ПВО американцев и позволило бы кого-то утопить. А тут... Не получалось ни по каким прикидкам. Отобьются американцы, да ещё и «Мишек» могут потрепать. А потом за него примутся.

Жаль, что шифрованные радиопередачи позволяют общаться только текстом, потому что хотелось орать. Кто, черт возьми, командует соединением? Бабуев? Тогда пусть летуны слушают его. Или Бабуев должен подстраиваться под приказы Штаба, который вечно хочет всем управлять, но ни за что не желает отвечать?

Бабуеву нужно было от «Медведей» кое-что другое. И не через три часа, а через три с половиной, а то и через четыре. И пуски производить не из-за спины Бабуева, а из точки, которую он укажет. Когда узнает от них, наконец, где американцы. Летчикам хорошо: выпустят ракеты и домой! А ему тут разбирайся.

Адмирал досадливо крякнул. Просил же дать ему командира БЧ-6 с ремонтируемой «Ригой» – не дали! Вопрос – кто будет общаться с прилетающими Ту-95? Налаживать синхронность действий? Нет, его ракетчик какие-то курсы по этому делу, разумеется, заканчивал и умел принимать целеуказание от авиации. Но в предстоящем деле специфику морских стратегов надо представлять полнее. На какой максимальной скорости «Медведь» может сматываться от «Томкэта»? С какой дистанции пуск «Феникса» по задней полусфере Ту-95 имеет смысл? С какой дистанции его ГСН возьмёт бомбер, идущий на бреющей над волнами, а с какой – гордо парящий на высоте в 15 километров? С предельной, вычисляемой даже школьником пятого класса, или есть нюансы? Сможет, скажем, наш стратег ходить кругами над соединением, прикрываемый ПВО крейсера? Здесь не учения с посредниками, каждый из которых готов поставить «галочку» проверяемому подразделению, чтобы Штаб потом провозгласил: «все задачи выполнены, все цели поражены». Придётся исхитряться и нарушать все запреты и инструкции, иначе нас тут размотают, как нищих. А для этого надо ТОЧНО знать, что и как нарушать. Лётчика у него не было, и это чревато. Придвинув к себе схемки и наброски, которые всегда помогали собрать мысли, адмирал начал быстро работать.

– Стёпа, я так понял, «Легенду» мы не ожидаем?

– Но, товарищ адмирал... – по лицу «бычка» было понятно, что спутник им не выделяют.

– Они что...?!

Всё стало ясно, запуск разведывательного спутника явно отложили, приберегая для чего-то более значимого. Цирк, блин. Нет, можно подумать, у СССР столько атомных крейсеров, что можно махнуть рукой на ещё один?! Как там говорят англичане, когда тонет их корабль? «У короля много!»? Выживут – дадим Героев. Потонут – и ладно, Победа будет за нами, во что бы то ни стало.

Хорошо, ждём «Медведей». Расставляем на карте предполагаемый маршрут противника. Интересно, понравилось ли американскому адмиралу действовать строго по шаблону? Насколько строги американские штабы к командирам, нарушившим шаблон? Что американские штабы сами могут действовать нешаблонно, Бабуев прекрасно усвоил. Они-то могут отдавать подчиненным нешаблонные приказы. А вот подчиненные как? Что предпочтёт этот адмирал? Сделать по шаблону, чтобы его гарантированно ни в чём не смогли упрекнуть? Или начнёт действовать по обстоятельствам, думая своей головой шире, чем предполагают наставления?

У нас в этом плане архитектура такая: есть приказ победить. Если ты выполнил приказ, то как ты действовал – твоё личное дело. Потери спишут, матчасть пополнят. А вот если не выполнил – разбираются строго. И то, что действовал ты как предписано уставами и инструкциями – отмазка слабая. Потому что любые инструкции пишутся так, чтобы ты никогда не смог выполнить всё, как полагается. Вопрос будет только в том, что именно ты нарушил. Накануне боя повар подал не то меню – вполне тянет на «срыв нормального питания личного состава в предбоевой обстановке», причина найдена. У американцев, если Бабуева правильно инструктировали разведчики, всё по-другому. Ты можешь угробить всё, что только возможно, но если всё было законно – то молодец. Неважно, что правильное решение лежало на поверхности, и ты не мог его не видеть. Война проигралась сама собой, ты и такие как ты – не виноваты. Выберет ли американец уставную модель поведения, рассчитывая, что при таком превосходстве сил и средств, Трафальгара-то он во всяком случае избежит? И самому купаться в водах Южной Атлантики, или сгореть на мостике своего корабля, ему не придётся?

Глава 5. Расставляем точки над ё

Бабуев

Кстати, почему мы без подводной лодки? Полагается отряду, официально именуемому Корабельной Ударной Группировкой, персональная АПЛ. А то и две. Будь у Бабуева «Антей», он бы шёл вперёд уверенно, как гопник в уличной драке, чувствующий в кулаке свинцовую дробь. Его 20 «Гранитов», да ещё 24 с этой подводной лодки. Можно было бы ломить врага прямо по центру и не заботиться о нюансах. Всё-таки «Гранит» – потрясающая ракета: очень быстрая, очень мощная и очень умная. Что у американцев в группировке? Стандартный арсенал стандартной АУГ. 44 «Гранита» и 18 ракет с «Медведей» должны вскрыть её с гарантией. Насколько это вообще можно гарантировать. До войны никто почему-то не подвалил к американцам и не сказал: мол, давайте-ка проведём учения и посмотрим? Они проводили свои учения, мы – свои. На наших мы поражали условную АУГ. На американских учениях они уничтожали все мишени, изображающие советские ракеты. Битва у Охотского моря – отдельная история, там совместный ракетный залп был настолько впечатляющим по количеству, что насытить можно было кого угодно. Опять же вопрос: как они вообще рискнули к нам полезть? Не иначе как под эйфорией от проведённых ранее учений. Мда, дали бы сейчас мне пару полков ракетоносцев... Эх, мечты. Ладно, хотя бы пару «Антеев»^[27], которым самое место в корабельной ударной группировке. Но и одного «Антея» ему не дали. Три дня назад была ориентировка, что рядом крутится северофлотская К-503^[28], севернее и ближе к Европе, но толку от её «Малахитов» адмирал не видел в упор. Никак не успеет подобраться, да и восемь дозвуковых ПКР американцы расщёлкают, не вспотев. Ещё и лодку прикончат. А гибель своей лодки в зоне ответственности – это если не трибунал, то конец карьере. Да и своих жалко.

Ладно, пора действовать. Раз точку, откуда будут бить самолеты, мы поменять не можем, то будем менять точку, откуда будем бить мы. Или точку, в которой будут бить нас, тут уж как повезёт.

Хуг

– Сэр, они повернули! – доложил вахтенный, заставший американского адмирала врасплох.

«Интересно, а часто доклады с мостика не застают врасплох?» – усмехнулся Хуг и пошел наверх. Ну вот что этот русский дергается? Согласно информации с «Хокая», русский отряд с «Кировым» во главе повернул на три румба влево. «Он что, собирается в Гватемале политическое убежище просить?» – адмирал старался не испортить себе настроение. Можно, конечно предположить, что готовится удар по Панамскому каналу, но это уже паранойя. Русским эсминцам^[29] дальности не хватит, а танкера рядом с ними не обнаружено. И удары по таким объектам не наносят спонтанно. До первого радиоконтакта группировка болталась в этом районе, не особенно куда-то спеша. Походило на то, что русскому приказали идти вперёд любой ценой, а он не хочет и старается одновременно обойти Хуга. Не поможет, разумеется. Хотя это отсрочит удар по нему где-то на полчаса: переносится всё, соответственно, на 9:15 PM. Южнее Хуг не пойдет, ему важно следовать по своей параллели, чтобы прийти на помощь конвою, случись что. Достанет его отсюда. Только крейсер сдвинет ещё...

Черт. Черт! Этот русский не так прост, как кажется. Хотя так не кажется с того момента, как на палубу плюхнулся последний оставшийся в живых «Интрудер», а командир «Проулера», опытнейший вояка, отличившийся в Ливии, 10 минут матерился с крыла самолета, в котором насчитали несколько осколков от зенитных ракет.

Хуг НЕ МОЖЕТ двигать крейсер еще южнее. Случись ему бежать на помощь конвою – «Банкер Хилл»» останется далеко за кормой. При этом Хуг так же НЕ МОЖЕТ двинуть его и севернее – крейсеру придется увеличивать ход, существует опасность, что его услышат и торпедируют русские субмарины, которые не могут где-то здесь не шляться. Наш «Чикаго», конечно, немного страхует, но не до конца. Закрывает только треть возможного сектора торпедной атаки. И кстати, теперь русские войдут в радиус поражения чикагских «Гарпунов» на полчаса позже.

Конечно, ничего из этого не несет гарантированной неприятности, но самое лучшее – не двигать крейсер никуда. Пусть стоит на пути ракет. Уставы не запрещают, и Хуг в своём праве. В конце концов, он не жертвует крейсером, «Томкэты»» должны выставить хороший заслон. И все-таки, кто ударит первым? От обороны или от нападения придется играть?

Бабуев

Рискованно, очень рискованно лететь по враждебному океану на тридцати узлах. Ты шумишь на все окрестности, а сам никого не слышишь. Небольшую надежду на успех в борьбе с подводными лодками дают вертолеты, благо на «Кирове» сейчас стояли и две машины с несчастного «Нахимова». Гонять бы сейчас все девять пташек повсюду, пилоты горят энтузиазмом. Но у нас ни разу не авианосец, нет таких запасов топлива. Хорошо, что раньше особой нужды в вертушках не было и сейчас сэкономленный запас здорово выручал. Вылета по четыре на брата еще есть. Два Ка-27 торили дорогу соединению, разбрасывая буи, и периодически опуская в воды свой ГАС. Через час их сменит другая пара, а вертушка ДРЛО пусть пока отдыхает. Все пригодится, но попозже. Пока же Бабуев потянулся к селектору, вызывая командиров других кораблей. Предстояло ознакомить их со своим взглядом на текущую обстановку, и обсудить накиданные заготовки.

Идея такая... Работаем по очередной идиотизме американской концепции. Бабуеву приходилось по долгу службы знакомиться с их военной мыслью, и не только с мыслью, но и полиграфией. Глянцевые журналы с шикарными фотографиями и графикой. Мы будем бить их так, а потом так. Ну как если бы крепкий пятиклассник, занимающийся карате, лупил бы дохлого ботаника из третьего класса. Обязательно все зрители увидели бы уро-маваши с разворотом, йока-гири в прыжке и всякие разные кунштюки в стиле мяукающего Брюса Ли. Того, что никто из вменяемых бойцов делать никогда не станет при драке с неглупым противником.

Тут совершенно такая же история. Как можно, собираясь драться с русской группировкой, вооруженной «Гранитами» (дальность полета ракеты П-700, на секундочку, более 600 километров), выносить на 60 километров вперед крейсер ПВО? Он сможет видеть летящую над водой ракету с расстояния не больше 30 километров. С расстояния в 550 километров можно построить курс ракет так, что они облетят этот крейсер по дуге незамеченными. А с расстояния в 500 километров можно просто облететь этот крейсер так, что ЗРК хоть и будут нас видеть, но добить не смогут.

Бабуев собрал бы все корабли в ордер, как два часа назад, и полагался на ЗРК и истребители под управлением самолёта ДРЛО. Использовал бы перекрёстный огонь. Но американский адмирал, к бабке не ходи, собирается делать всё по наставлениям. «Ракетная засада», тоже мне, невидаль. В голом океане, где невозможно укрыться. Напоминало увиденный Бабуевым мультик по американской сказке, где волк свирепо охранял никому не нужную калитку в пустыне.

Иллюстрация из довоенного выпуска «Зарубежного Военного Обозрения». Обратите внимание на то, что американское соединение куда более солидное, чем реальный состав противостоящей Бабуеву группировки: используются не имеющиеся у «Карла Винсона» новейшие истребители F-18, мощный самолет ДРЛО Е-3 «Авакс». Но тем не менее, и меньшее количество сил и средств подразумевалось использовать именно так. Однако скоро Вы увидите, что действия советской стороны вполне соответствуют этому рекламному проспекту.

Зелёный

Именно такой позывной был у командира эскадрильи Ту-95 противокорабельной модификации, под крылом самолёта которого проплывали сейчас, удивительно подумать... земли острова Сицилия. Кто бы сказал подполковнику Скрипнику ещё полгода назад – он бы поднял его на смех. Да, из ВВС люди с его ВУСом могли удачно попасть в Аэрофлот, и теоретически существовала возможность попасть и на загранку. Но далеко не сразу, сначала переучиваться, а потом летать на внутренних линиях. Кто же выпустит в капстрану носителя секретных сведений? Лет пять, а то и семь ему было точно не видать огней не то что Рима, а Варшавы. И вдруг такое... Летит над бывшей страной НАТО подполковник Скрипник и готовится к тому, к чему готовился полжизни. Мочить американскую авианосную группировку.

Мало было потрясений, можно подумать. Свержение (как в Латинской Америке, скажи кому еще год назад!) Генерального секретаря КПСС, со стрельбой и танками на улицах. Только всё стало устаканиваться (какие-то бабкины сплетни, что опять какого-то спекулянта расстреляли или директора сняли – не в счет, бабки такие люди, что генерируют новости со скоростью речевого аппарата), однажды даже повеселевший замполит объявил, что очереди на квартиры сдвинулись на год вперёд (вот тебе на, а он на мебель ещё не начал откладывать), потом что-то в новостях про Фарнхейта. На полчаса бы пораньше, а то зама по вооружению нашли в кабинете с огнестрельным ранением в висок, несовместимым с жизнью. Из своего табельного, разумеется. Каково это – доложить наверх, что вдруг, ни с того ни с сего, ни одно из специзделий не отдупляется на малейший тест, будто вместо плутония в них песок засыпан. И «очканул» неплохой в общем-то мужик, размазала его ответственность. Никто не безгрешен, и в формулярах изделий наверняка где-то были какие-то мелкие нарушения, ни на что не влияющие. Но кто будет разбираться, если одиннадцать изделий, общим эквивалентом в пятьсот Хиросим, выпущенные на народные деньги, годятся теперь только на балласт для башенного крана? Как же все тогда бегали... Не верили, что у американцев тоже ничего не осталось. Моментально: обострение Ирака с Кувейтом, нота ТАСС, и добро пожаловать. Вишенка на торте – долгожданная Третья мировая, уже не могла перегрузить ко всему адаптировавшуюся психику.

Их эскадрилью привлекали для пусков Х-22^[30] по наземным целям в Европе. Не напряжно. Инструктаж за пару дней, проверки готовности, даже строевой смотр провели. Как-то даже и не страшно было ни разу. Линия фронта далеко, и за неё не залетали. Всё как на учениях, только более нервный радиообмен. Потери? Откуда. Однажды по радио сказали, мол, за вами «Миражи» намылились, был шанс, что у линии фронта перехватят, но зенитчики сработали чётко и отсекли.

Их аэродром в Энгельсе НАТОвцы достать не могли, несколько воздушных тревог не в счёт. Вот наши истребители и фронтовая авиация – те дрались, и дрались жёстко. Потери были огромными, Скрипник как-то повыписывал (на листок, подлежавший сожжению через полчаса, разумеется) все передаваемые шёпотом байки, сопоставив их с официальной сводкой. Потери были... ну, близко к трети лётного состава. Сейчас не 1941-й, и хоть рогом упрись, но лётчика за три месяца не получишь. Поэтому о каком-то массовом возобновлении их количества речи не шло. Но даже внутри Вооруженных Сил точная информация ротировалась только на очень высоком уровне. Остальным – слухи.

Все без исключения «испорченные телефоны» хвалили новый Су-27. Хорошо отзывались о МиГ-31, обязательно упоминая, что его надо грамотно применять (понятно, значит где-то применили неграмотно и «умылись»). Ту-22М в последней модификации зауважали все и резко. После битвы в Охотском море звание звезды сезона прочно закрепилось за этой машиной. Но... Шоком оказалась неспособность фронтовой авиации (Су-24 и Су-25) на что-то серьёзно повлиять. Оптимистичные заготовки «вот сейчас возьмём истребитель, и подвесим на него бомбы и ракеты воздух-земля» сработали отвратительно. В результате – скорее психологическая поддержка наступающим войскам. МиГ-29, так красиво смотрящийся на авиационных парадах, не оправдал ожидания и не превосходил F-16 и F-18, выпущенных гораздо раньше. А ещё нам не хватало их количества. Спасало ПВО, и профессия зенитчика была одной из самых уважаемых на всем фронте от Шпицбергена до... представьте себе, Ливии... Никто не готовился к такой войне, непохоже на то, что у руководителей страны был хоть какой-то план, отличный от глобального ядерного удара.

Понятно, что в средствах массовой информации ситуация была представлена более оптимистично. Ещё бы, там ведь был известный всем малышам Советского Союза «дядя Володя», что добавляло немного сюрреализма в оценку происходящего. Может, на это и был расчёт руководства страны? Дядя Володя не может говорить печальные новости. Дядя Володя сейчас обрисует Хрюше и Степашке, как мудрые вожди всё повернут к предопределённому историей ходу глобальных процессов.

Что-то задумался подполковник. На самом деле, несмотря на долгий, очень долгий полёт, дел дофига. Через час к ним должен присоединиться заправщик Ил-78. Зачем? «Секрет», – сказали в Штабе. В Штабе умные люди и понимают, что говорить подполковнику лишнее не следует. Пусть сам догадается, что раз его «Медведям» заправщики не нужны, то с ними вместе летит и что-то не такое дальнолётное. Например, истребители сопровождения. А летим, надо сказать, прямо в Атлантический океан. В первый раз «за ленточку», которая проходила, страшно сказать... по Гибралтару. В интересное время живём, товарищи!

Глава 6. Кто был охотник, кто добыча...

Хуг

Ну что же, все охотники расставлены на номерах, все красные флажки (обозначающие радиусы поражения своих средств) развешаны. Можно начинать. Адмирал следил за тем, как на палубы подают снаряженные «Корсары». Внимательно вглядевшись, Хуг заметил среди снующих техников фигурку командира погибших днем «Интрудеров». Он что-то кричал лётчикам, но те лишь вяло кивали головами. Мол, сами знаем, не волнуйся. Для «Корсаров» прошлый вылет был не сложнее учебного. Вышли в заданный квадрат, произвели пуски и тихо ушли. Русских никто в глаза не видел, ракеты рядом не рвались. Сейчас будет новый вылет. Одна досада – садиться придется уже в темноте. Но ничего страшного в этом нет.

«Чикаго» всплыл и ожидает команды на пуск своих «Гарпунов», данные о русской эскадре поступают в ГСН ракет. «Банкер Хилл», также получивший расположение русского ордера, готовит свои «Томагавки». А русский адмирал по-прежнему слеп, только предполагает, на каком азимуте сейчас противник. Сколько кораблей, в каком порядке – ему неизвестно. Некий квадрат, миль сто на сто, если не больше. Пускать свои ракеты в такой ситуации – это как зайти со всех козырей в начале игры. Сольют тебе шестёрки и семёрки, и останешься против дам и королей. Хуг ещё раз прикинул, не имеет ли смысла потратить полчаса и отскочить еще севернее, чтобы русский, надумай он пустить ракеты наобум, промазал. «Нет, – ответил он сам себе в который раз. – Не имеет».

Первая пара «Корсаров» оторвалась от палубы. Сейчас эскадрилья начнёт собираться в две группы, выстраиваясь в ударный порядок. И... кое-чем её усилим, ага. С ними на всякий случай идёт четвёрка «Томкэтов», и пусть «Хокай» продолжает висеть. В общем, на корабле аврал. Любое происшествие может сорвать весь замысел, но команда работает прекрасно. Все мелочи решаются влёт, старшие просто молодцы. Хуг любил моменты, когда весь корабль (да что там корабль, эскадра!) слаженно, как единый организм, работала на единственный нужный результат. Это наше море, наш океан, и русским лучше было бы сидеть в своём Севастополе, не помышляя о схватке с величайшей морской державой! Да, вы хорошо приросли Европой, там многое теперь будет по-вашему. Но, пожалуй, сегодня вы получите урок, после которого сообразите, что пришло время дипломатов. Владея океаном, мы будем наносить удары где и когда сочтём нужным. И не ждите послевоенного мира таким радужным, как он видится вам сейчас. Социалистических республик Англии, Италии и Норвегии вам точно не видать. А ведь есть ещё такое слово, как контрибуция... Всё, теперь внимание на планшет боевой обстановки. Через 22 минуты после того, как эскадрильи лягут на боевой курс, должен отстреляться «Банкер Хилл». Ещё через 20 минут – «Чикаго». Все ракеты должны подойти к русским одновременно.

Зелёный

От Скрипника не ускользнуло то, что штурман как-то вдруг заметно повеселел. Он весь полёт чувствовал себя «не в своей тарелке» от серьёзности миссии, а тут вдруг... Видно, что разрывает человека. Подполковник вопросительно кивнул, и штурман качнул рукой на индикаторы «Сирены». Шёпотом, для подчеркивания важности момента, заговорщически подмигивая, сообщил:

– На нас только что «Заслоном»^[31] посветили!

Вот же мизерабль дурной! Это важнейшая информация, её надо чётко и в голос докладывать командиру корабля, заносить в бортовой журнал, делать из информации выводы и использовать. И их – висящие сзади МиГ-31. Это то, что сейчас очень важно, что надо учитывать в планах. Вопрос прикрытия висел в воздухе до последнего, его упорно не подтверждали. Вот куда отвалил от них Ил-78 полчаса назад, а то отделывался общими фразами! Куда, зачем... Ребятки теперь подзаправились и явно собираются прикрывать «мишек». Однако пора бы им и на связь выйти. А пока приготовим планшет и карандаш: чувствуется, что задачка будет со многими переменными.

– ЗдГавствуйте, ЗелЁный, я таки Огонь-раз, – раздался в наушниках преувеличенно картавый голос, пародирующий одесский акцент.

Скрипник не смог задавить ухмылку серьёзностью. Такой же весёлый чёрт на МиГах пожаловал, как теперь штурману втык вставлять?

Бабуев

Долгожданная групповая отметка на экране радара, наконец-то! С кормовых ракурсов, как и ожидалось, летят прямо на супостата, но немного севернее. Наши. Поддержат огоньком, хотя хотелось бы побольше их. «Почувствуй себя на мостике авианосца», – мрачно ухмыльнулся Бабуев. Круглосуточно позволить себе зонтик из авиации ни один советский адмирал в тысяче километров от берега не мог, даже будь у него ТАВКР. Не успели мы к войне с новым палубным Як-141, а Як-38 никуда не годились.

– Есть радиосвязь с группой Ту-95, позывной – Зелёный, – доложил радист. Вопросительный взгляд – утвердительный кивок с характерным жестом двумя пальцами. Приятно, когда тебя понимают с полуслова, и так же отвечают. Командир «Медведей» молодец, орал в эфир не на полной мощности передатчика, а хитрил, настроив сигнал так, чтобы радиоволны никоим образом не долетели до американцев. Хорошо, что послали умного и осторожного мужика! Теперь быстренько перекинемся с ним коллегиально, так сказать, обсудим текущие проблемы.

Зелёный просто сообщил Бабуеву, что он тут, работать будет по американцам, как только их обнаружит. Намекнул, что не подчиняется ему, так как приказ получал вообще из ВВС, и просто мимо проходил. С ним, кстати, Ту-95РЦ, вот он и укажет Бабуеву, куда стрелять, минут через десять можно будет отправить БЧ-7^[32] и ракетчиков устанавливать сопряжение. У него инструкция бабахнуть одновременно с моряками.

Хорошо, что адмирал не успел отправить свою вертушку радиодозора^[33] на верную гибель, ребятам отбой. Ведь даже сходил к ним, якобы какую-то мелочь уточнить: хотел посмотреть на людей, которых, скорее всего, придется отправить на смерть. Они всё поняли. Вот теперь пусть свечки ставят за этого Зелёного.

– Зелёный, объясняю ситуацию... – начал адмирал.

Голос Зелёного нервный, Зелёный хочет жить. С одной стороны, адмирал его сейчас спас: от него узнал, что истребители противника на 200 км ближе, чем авианосец. Сейчас налетел бы на них всей грудью. С другой стороны, подчиняться не хочется, у него простое, как мычание, дело – шарахнуть по американскому ордеру и пусть моряки сами разбираются. Вон, победу в Охотском море практически себе присвоили.

Но без моряков никак. И не отстреляться он не может, это всё-таки приказ. И это Третья мировая война, чёрт бы её побрал. Так что придётся слушать адмирала. А адмирал на голубом глазу ему предлагает... Ай, ладно, «Огонь-1» тоже предлагал, и Зелёный обещал подумать, по обстоятельствам. Послушаем и этого. Адмирал буквально за три фразы показал: «Я не мудак, я не из штаба с тобой говорю, они далеко, а я тут, и если что напортачим – мне крышка, как и тебе». Тут в эфире ещё голос прорезался. «Огонь-1» тоже вызывал... Бабая, конечно же. Ну да, каков адмирал – таков и позывной. Кто-то в Штабе решил подколоть, юморист. Ладно, дайте только отсюда выбраться! Бабуев сообщит в Особый отдел о грубом нарушении требований не давать созвучные реальным объектам позывные. Так что там «Огонь-1» предлагает? Тоже кандибобер забавный, МиГи вообще от ПВО страны, у них свой штаб. И задача у них, кстати... прикрывать вовсе не Зелёного, а моряков. Что за ерунда, над ордером МиГи смогут болтаться не больше 30 минут, кому это поможет? И «прикрывать» вовсе не означает «слушаться». Вот так, товарищ адмирал Бабуев! Вот и воюйте с этим знанием...

Оказывается, командир перехватчиков не против драки. Он надеется половить на живца американские истребители. Это не зазорно, молодец. А вот в Штабах не молодцы. Если бы они не давали параллельные приказы, а придали бы эти силы ему, то было бы прекрасно. Пока получается, как в американском детективе: боссы мафии собрались грабить банк и никого из исполнителей между собой не знакомят, не подчиняют. Поэтому все планы сейчас придётся срочно переделывать на живую нитку. И уговаривать командира МиГов сбивать не «Томкэты», а «Корсары», несущие смерть всему советскому ордеру.

Сейчас было очень важно, что выберет свободный в принятии своих решений «Огонёк». Решит, что ему очень к лицу отметки о победах над американскими истребителями – и кораблям придётся очень тяжело. «Корсары» отстреляются по ним в полигонных условиях. Ещё явно будет какой-то довесок, скорее всего «Томагавки» с крейсера из состава АУГ, если они есть. Да чего им не быть? Подводная лодка у американцев тоже должна быть, но вряд ли успеет выйти на рубеж: американские подводники параноидально относятся к любому предложению поднять ход свыше 17 узлов – порогу, после которого тип «Лос-Анджелес» начинает шуметь по экспоненте. Если же истребитель решит помочь – это будет прекрасно! Потому что даже если американец и не хотел устраивать налёт непременно сейчас, то после обострения делать ему ходы придётся.

Огонь-1

Ох уж эти византийские славословия! Капитан Румянов и не собирался торговаться, когда услышал командира советской эскадры. Да, нарисовать звёздочку на фюзеляже за «Томкэт» ему очень хотелось. Все данные, после начала войны хлынувшие щедрым потоком, подтверждали довоенный оптимизм советских конструкторов: кроет МиГ-31 эти «Томкэты», как бык овцу. Если в ближний бой не входить с ним, а с расстояния: у нас и ракеты лучше, и радар. Вообще МиГ-31 – лучшие в мире, так что хоть Ф-15 подавай. Но было одно «но». Самый прекрасный радар, стоящий на истребителе, уступает радару, стоящему на самолёте ДРЛО. А американцы будут с ДРЛО. Посему пытаться подловить кого-то из «кошек» было очень рискованным занятием. Адмирал же предлагал хороший план: «Тушки» будут использовать радиус поражения С-300Ф как забор, который злым волкам нужно обходить кругом. Тогда им удастся отстреляться, пожалуй. А после залпа американцам придётся просто разорваться – надо перехватывать устремившиеся к авианосцу Х-22, надо перехватывать «Граниты», летящие по тому же адресу, и хорошо бы попытаться догнать наглых «Медведей».

Не до «Корсаров» станет «Томкэтам» совершенно точно, и скорее всего, не до «Медведей». И тут звено капитана Румянова: все такие в белом, на коне и с шашкой. Если Ф-14 кинутся вдогонку за Ту-95 – Румянов снимает их. Если кинутся перехватывать ракеты – Румянов бьёт «Корсары». А если, плюнув на всё, они останутся прикрывать «Корсары»... Что ж, Бабуев не мог послать звено МиГов на верную смерть. «„Томкэт“, на который ты заходишь сзади, и „Томкэт“, который прёт на тебя – это две большие разницы. Сам будешь решать», – обрисовал он ситуацию. Авианаводчики из моряков так себе, но указать азимут цели они сумеют.

На один заход и 10 минут форсажа горючего должно хватить, мы плотно заправились от недавно отвалившей «коровы». Только бы быстрее всё началось... На что Бабуев покровительственно усмехнулся: «Всё учтено могучим ураганом, Огонёк. Мы специально три часа сюда бежали, чтобы тебе удобно было».

Румянов вспомнил... Его всегда доставала эта сцена, пожалуй самая сильная, из «Место встречи изменить нельзя», где Жеглов яростно кинул в лицо струсившему оперуполномоченному: «Ты, когда он на тебя наган навёл, не про долг свой думал, не про товарищей своих убитых. А про домик в Жаворонках с коровой да с кабанчиком». Вот и сейчас, как же хочется думать про уютный домик, полученный как раз перед войной. Тогда многое у него наладилось. Появилась возможность поменять заезженного «Москвича» на «Жигули», гэдееровскую мебель по талонам он ухватил...

Его Галина прямо расцвела, решив, что вот оно наконец, заслуженное счастье. Тихий и уютный военный городок под Бологое, в противовес вымороженной ледяной пустыне в Заполярье, ожидаемое прибавление в семействе. Сослуживцы завидовали белой завистью, уважительно обращаясь к супруге по имени-отчеству. Это особое офицерское везение – ухватить за руку девушку, которая действительно пойдет за тобой. У него в эскадрилье считай каждый третий разведен. Три-четыре года – и ещё одна учительница начальных классов, озверев от дырки в сортире на продуваемой метелью тундре, уезжала на Большую Землю.

Свою должность комэска он выслужил честно и сумел натаскать ребят, практически не имея летных происшествий. Но сейчас... Всё шло к тому, что сейчас на него наведут не «наган», а «Фениксы» и «Спэрроу» с «Томкэтами», и поэтому все «домики в Жаворонках» гоним от себя.

Хуг

Знаете ли вы такую детскую обиду, переходящую в ненависть ко всей Вселенной, когда после ванны, благостный и распаренный, вы тянетесь за чашкой чая и врезаетесь мизинцем в ножку стола? Когда боль застилает глаза, и единственное, что вы можете понять, – это то, что чай попал на ваш новый белоснежный халат, который жена подарила на день рождения? Вот что-то такое и происходило в голове адмирала. «Хокай» отрапортовал о приближении русских самолётов (данные тут же попали на планшет боевой обстановки). Это было... нечестно. По отношению Вселенной к нему, адмиралу Хугу.

Почему из всех четырех часов, что у него было, именно в эти 10 минут надо было появиться проклятым «Медведям»? Появись они на 20 минут раньше – и Хуг точно знал бы, что делать. Срочно выпускать «Томкэты» со всех катапульт. Ловить «Медведей», ловить полетевшие с них (а это произойдет скорее всего минут через десять максимум) ракеты, все быстро и все срочно. А сейчас, когда «Корсары» уже на полпути к русскому ордеру, было поздновато. Четверка «Томкэтов» с ними, еще одна в воздухе рядом с ордером. Пара села прямо сейчас. Плюс четыре «Викинга», сеявшие буи на северо-востоке, прикрывая возможную угрозу от возможной русской субмарины. Ведь он старался вложиться в максимально сильный удар! Не хватило каких-то 20 минут...

Если сейчас поднять ещё хотя бы восьмерку, он просто не успеет по завершении дела принять все самолеты до израсходования горючего. Кому-то придется катапультироваться рядом с «Адамсами». Ладно, допустим, мы побьём все флотские рекорды и посадим всех «птичек». С чем будем встречать вторую волну русских «Медведей»? И ракеты с «Кирова»? Русские ведь, если нащупали авианосец, будут держать его мёртвой хваткой.

Хуг

Паранойя подсказывала, что надо отменять атаку на «Киров». Возвращать все ударные самолеты прямо сейчас. Хорошо, что авианосец типа «Нимитц» может одновременно работать на выпуск и посадку самолетов: поднимаем прикрытие, опускаем ударное звено. Отбиваемся от слаженного русского залпа. Чёрт, сколько же в нём будет ракет? Если ещё где-то рядом у русских под водой крадется «Антей», и он тоже получит целеуказание от авиации, то тогда – точно крышка.

Отставить панику! Ты сам ждал сеанса связи с «Чикаго» полтора часа! Русские тоже тихарятся под водой, тоже получают информацию в час по чайной ложке. И не факт, что они вообще тут есть. Делаем вот что: высылаем «Томкэты» прикрытия на перехват «Медведей». Такого русские не ждут, истребители прикрытия находятся на 200 км ближе, чем авианосец. Так используем этот шанс! Да, им придется обогнуть мощное ПВО «Кирова» слева, по широкой дуге. Но тогда Ф-14 выйдут в лоб к «Медведям»! Русские Ту-95, как и «Киров», ещё не видят нашего ордера, у них радары не такие мощные, как на «Хокае». И несмотря на дальнобойность своих ракет, которые уже, в теории, можно было выпускать, русским нужно переть ещё километров сто. Несколько секунд на обсудить идею с начальником штаба. Тот, оказывается, так же сообразил и заверил: «Томкэты» прикрытия прекрасно выходят в лоб «Медведям». Можно послать еще висящую над нами четвёрку. Хоть и дольше им лететь, но по прямой. Они могут не снять «Медведей» до момента запуска «Кухонь» (какой идиот русским ракетам такие имена придумывает?), но смогут перехватить несколько ракет, летящих нам в лоб.

Решено: отправлю восемь «Томкэтов» на встречу с «Медведями». Уж что-что, а медвежатинки поедим. Еще восьмерку подниму над головой. Тоже успеваем, к прилёту русских гостинцев будем во всеоружии. «Корсары», «Банкер Хилл» и «Чикаго» пусть делают свою работу, наступательная часть плана не меняется. И, пожалуй, сажаем «Викинги» прямо сейчас. «Банкер Хилл» уже на месте, подрабатывает малым ходом, и русской подлодке, если она рядом, услышать его будет сложно.

Кстати, ему подошло время выпускать свои «топорики». В оговоренное время пришел запрос, его подтвердили, и где-то в 55 километрах на восток-юг-восток в небо стали подниматься столбы стартующих «Томагавков».

Бабуев

Наконец-то! Адмирал уже было подумал, что американцы не собираются его убивать. Может, у них там какой День Благодарения, индейка жареная, попкорн и кока-кола. Был же раньше такой милый случай на войне, где-то в раннем средневековье. Кажется, Крестовый поход. По пятницам не воевали, потому что мусульмане, по субботам – потому что иудеи, по воскресеньям – потому что христиане. И плевать, что они враги между собой, религиозные чувства все уважали. Поэтому воевали с понедельника по четверг, ха-ха.

С поста наблюдения за воздушной обстановкой засекли пуски «Томагавков». На такой дальности их точное количество установить невозможно, но примерный порядок цифр Бабуев и так знал. 26 штук – стандартный комплект крейсера типа «Тикондерога». По времени тоже похоже на эту сумму (установка Мк-41 выпускает одну ракету в секунду). Сейчас они разгонятся и снизятся над самой водой, а увидим мы их... Надо посчитать точно. Минут через 25. Главное, с местом нахождения «Тикондероги»^[34] он неплохо угадал. Плюс-минус пятьдесят миль.

Морской бой – наука точная, поэтому два мичмана сейчас судорожно пересчитывают все тайминги. Американцы, засветив этот маленький фрагмент, тотчас засветили и все остальные части своего плана. По крайней мере, на это следовало надеяться. Считаем, когда «Томагавки» вынырнут из-за радиогоризонта. «Гарпуны» должны показаться с боковых ракурсов в это же время. Нет дураков пускать ракеты постепенно, так и одними зенитными автоматами можно отбиться.

– Зелёненький, выходи, дело есть, – шепнул в микрофон Бабуев.

Глава 7. Их восемь, нас двое. И ещё двое...

Ну что же, американцы сделали ход ракетами. Ставка в двадцать шесть? Хорошо! 26 «Томагавков» в игре, и отозвать их нет никакой возможности. Скоро советским кораблям придется жарко. И чтобы хоть немного сбить температуру, сделаем что можем сейчас. Корабли делают стремительный поворот «все вдруг» на четыре румба влево. Выглядит это не очень красиво, в другое время сам адмирал бы выругался с мостика, обзывая отряд всякими нехорошими словами. Но сейчас самое главное – время. Унести ноги как можно дальше от точки упреждения, куда выйдут «Томагавки». Самое прекрасное было бы, в теории, развернуться на 180 градусов. Тогда место, где окажутся корабли, будет максимально удалено от точки, куда, гипотетически, наводятся американские ракеты. Но, к сожалению, так не получится, корабли всё равно оказываются на траектории полета. Поэтому отскочим хоть и поближе, но в куда менее предсказуемое место. И тут же сделаем следующий ход.

По команде Бабуева «Тушки» вышли из круга, в котором ходили на 150 км восточнее русской эскадры, как раз вне зоны действия радаров «Хокаев», и ринулись на запад. Станции радиотехнической разведки практически сразу вычислили азимут на американский ордер, близкий к нулю. Оттуда было зафиксировано излучение... чего там только не было! Как и предсказывал Бабуев, чуть левее от основного азимута (и судя по силе излучения, немного поближе, скорее всего) «светил» «Спай» системы «Иджис», а на основном... Это стопроцентная заявка на то, что авианосец с кораблями прикрытия там. И сигнал от «Хокая» тоже пришел, тут как тут. Ладно, мы тоже пошлем приветственный поток излучения. С Т-95РЦ врубили РЛС «Успех». Ага, как и предсказывал Бабуев. Видны наши корабли по левую руку (дистанция 60), и идущие к ним три кучки воздушных целей, километров 270 до них. До АУГ, к сожалению, «Успех» не добивал.

Но был один шанс вычислить местоположение, и сейчас радиоразведка с самолета разведки и целеуказания выискивала из пучка сигналов один, очень ей важный. Самолёт даже начал немного вилять вправо-влево, чтобы с максимальной точностью взять азимут на сигналы от AN/SPS-49, РЛС, носителем которой мог быть только американский авианосец типа «Тикондерога». Адмирал сказал, что нужный сигнал правее. А над «Кировым» так же внимательно сканировал пространство приданный вертолет. У него точность селекции ниже, плюс сигнал от «Винсона» практически сливался с сигналом от «Тикондероги». Наложим азимут с погрешностью на карту, и авианосец окажется внутри интерполированной фигуры, напоминающей немного косую трапецию. Километров 40 на 20. Сейчас на «Кирове» лихорадочно елозят линейками, стараясь нарисовать этот ромб как можно точнее. Есть! В настоящий момент от «Кирова» дистанция 475 километров. Можно стрелять. Только Бабуев почему-то нарушает первое правило всех таких сражений и всех вестернов, и стрелять первым не собирается.

Скрипник поймал себя на мысли, что боится этого адмирала. Берсерк, сумевший устоять под ударом американской АУГ, и продолжавший идти ей в лоб, явно понимал толк в хорошей драке. А в хорошей драке кулаков не жалеют. Подполковнику было ясно, что именно его «Тушкам» и быть одним из кулаков. Но есть нюанс. Перед ударом надо было сделать ложный выпад. Следим за экраном радаров...

На «Кирове» тоже заметили набирающие высоту и скорость «Томкэты». Первыми цели сосчитали моряки – их радар был и ближе, и мощнее. Две четвёрки явно изменили геометрию крыла, ускоряясь до максимальных значений. Только прямо они идти не могли: вблизи от кратчайшей линии, ведущей к русским бомбардировщикам, ненавязчиво маячил «Киров» со своим ордером. И метки самолётов начинают ползти на экране правее. Есть понимание! Собираются обойти зону ПВО «Кирова» севернее.

Короткий радиообмен – и «Тушки» входят в поворот через левое крыло. Маневренность – не самое сильное качество Ту-95, но надо. Вот они уже летят на юго-восток, пытаясь поставить между собой и американскими истребителями «Киров». Сейчас начнётся бег вокруг забора, то есть полёты вокруг радиуса поражения ЗРК С-300Ф.

Наблюдающий эту картину Хуг, приподняв бровь, смотрит на командира авиагруппы. Тот сразу переадресовал незаданный вопрос командиру истребительной эскадрильи VF-51 «Кричащие Орлы», который вскочил подчёркнуто быстро:

– Всё в порядке, сэр! Мои «котяры» перекрутят «мишек», без проблем! Русским, чтобы уравнять наши угловые скорости, придётся ходить вокруг кораблей радиусом миль в двадцать. Мы встанем в круг по радиусу пятьдесят пять миль и растянемся, чтобы занимать позиции на 3, 6, 9 и 12 часов. Одна четвёрка будет ходить по часовой стрелке, другая против часовой. Два оборота максимум – и мы их всех перестреляем. Всё посчитано и учтено, включая векторы помех, которые могут использовать русские Ту-95. Потребуются согласованные действия и хорошая работа по наведению, но мы справимся, сэр!

Хуг облегчённо вздохнул. Все-таки в правильной академической мысли, породившей план типового «альфа-страйка» по русским, как и во всём мудром, было заложено несколько смыслов. Вот и сейчас, благодаря тому, что «Томкэты» кинулись облетать ПВО «Кирова», оставив шестёрки «Корсаров», уже порядком разошедшихся для удара по крейсеру, получалось, что на радиус зенитного огня русских они выйдут уже готовым сегментом. Потом: первому звену ускориться, четвёртому – отстать. И ведь русские, скорее всего, ещё не обнаружили ордер! И да, здорово, что в воздухе рядом оказалось целых восемь F-14, хотя был соблазн усилить «Корсары» четвёркой из первой эскадрильи.

Через шесть минут следует пускать «Гарпуны» с «Чикаго», ещё через две – с «Корсаров». А пока – отправим барражирующую над «Винсеном» четвёрку к «Корсарам» и поднимем в воздух ещё «Томкэтов». Может, с «Мишками» и обойдётся, но в том, что русский крейсер жахнет по нему «Гранитами», сомнений практически не оставалось. Если не сейчас, то уже никогда!

Бабуев

«Топор-топор, сиди как вор, и не выглядывай во двор», – бормотал под нос Николай Михайлович, наблюдая за видимыми (он очень надеялся) только ему отметками на экране радаров от кочевавших неподалёку МиГ-31. Ведь дали с гулькин хрен средств. Если бы в два раза больше, то, наплевав на проблемы, сделал бы залп по кораблям противника. А потом пусть МиГи ломят стенка на стенку с его авиацией. Но средств было в обрез. «И времени», – поддакнул своим мыслям адмирал, поднимая взгляд. На переборке тикал известный всему флоту «хроноскоп Бабуева». Полдюжины секундомеров на доске. Рядом на стирающемся пластике карандашом писали, какой за что отвечает. Просто и удобно, у американцев что-то похожее, на электронике, стоит как танк. А танк у них стоит как самолет, а самолет...

Адмирал смотрел на время, отпущенное для барражирования МиГам. Скоро, ой скоро, придётся отвечать за принятый на душу очередной адмиральский грех. Перед собой отвечать, не трибуналом...

А пока... рубанем!

– Зелёненький, через четыре минуты ровно сможешь рубануть? Да, по высокой.

Получив утвердительный ответ, широким жестом и во всю глотку дал самую долгожданную всем экипажем команду:

– ОГОНЬ! – и тут же под ногами дрогнула палуба.

Пятнадцать секунд чистого, незамутненного экстаза на крейсере, да, наверное, на всех кораблях эскадры. НАШИ ПОШЛИ!!! Единственная ставка на победу в этом сражении. Это, бл...ть, русские ракеты! Не ваши худосочные «Гарпуны», не ваши малахольные «Томагавки». Это «Граниты», почти три Маха и больше семисот килограмм БЧ! Мы их посылаем, чтобы забрать вашу жизнь!

Угрозы, шутки, крики ликования, непечатные пожелания и напутствия супостатам. Сейчас на корабле были равны все, до последнего матроса. Это их общие ракеты, их общий ответ. Мат, хлопки друг по другу, у кого-то блеснули слезы. Мы здесь болтались столько времени именно для этой минуты! Именно эту минуту высчитывал наш адмирал, и он не может ошибиться!

Эх, адмирал... Десять минут назад, суровым взглядом погасив взметнувшихся было офицеров (наверное, товарищ адмирал что-то не так понял?) он солгал. Бодрым голосом сообщил «Огню-1», что с Земли пришло подтверждение, топливозаправщик вылетает, встречает. На самом деле штаб молчал. Через несколько минут летящие в 100 километрах восточнее кораблей МиГи будут обречены. Не хватит им топлива до земли по-любому. И да, кстати. Да здравствует русский бардак! Теоретически такое сообщение должны были радировать на «Тушки», у них аппаратура добивает до Большой Земли. Но извилистый путь штабной мысли смоделировать было невозможно. Они могли догадаться и почтовыми дельфинами передать. Было похоже, что их заруба с настоящей американской АУГ штаб интересует постольку поскольку, и заняты они чем-то совершенно другим. Странно. 9 мая уже прошло, до 7 ноября далеко.

Нет, штабы делали свою работу не хуже и не лучше других подразделений. Не было же проблем со снабжением, пополнением, личным составом. Матчасть распределяли очень разумно, в уставы и наставления вносили поправки, проверенные войной, очень оперативно. Но вот местами... Всё время вспоминал фразу одного поручика из романа Степанова про русско-японскую войну: «Везде и во все времена основная обязанность любого нормального штаба состоит в том, чтобы создавать путаницу». Это определение было куда понятнее большинству офицеров, чем монументальные рассуждения Триандафилова и его аналитические труды, которые преподавали в Академии. Однако подошло время... Ажиотаж в рубке дисциплинированно утих, и адмирал связался с «летунами».

– Ну давай, Огонёк, слушай мою команду... – произнес в микрофон Бабуев, диктуя цифры координат, в которых сошлись на планшете воздушной обстановки наскоро проведенные линии.

Огонь-1

«Сейчас посмотрим, какой это Сухов...» – внутренне усмехнувшись голосом Верещагина, Румянов отдал РУД. МиГ послушно рванул, одновременно поворачивая и набирая скорость с высотой. Через минуту приемник излучения пискнул, показывая устойчивый сигнал от, скорее всего, «Хокая». «Ладно, вежливость надо соблюдать», – щелкнул он своей РЛС. Кинул штурману: «работать аккуратнее, узким лучом». Ну-ка, посмотрим расклад. С такого ракурса (юго-восток) их явно не ждали...

Кучка отметок на 11 часов, дистанция 120. Но мы мчимся на них со скоростью уже под два Маха и ещё набираем. Да и они не стоят, а идут под 45 градусов на пересечение вправо. Вот уже и пересекли. Штурман аккуратно поворачивает луч правее. Вторая кучка на пределе радиуса, до них за 200 км. Они тоже идут вправо, но перпендикулярно. Хорошая штука этот «Заслон», что ни говори. Фазированную решетку впихнули, кто ещё будет шутить, что, мол, советские микросхемы – самые большие в мире? Еще правее не надо, судя по раскладам, до «Томкэтов» можем и не добить, а они излучение почувствуют. Хотя наверняка радиообмен у них быстрый, и спустя десять секунд все, кто в воздухе, будут знать о русских МиГах.

– Слушай, Огонёк, если что, то ты без глупостей там. Сдохнуть и всё такое, ну ты меня понял? Случись что – мы вас будем вытаскивать сразу, как сами окажемся в списке живых. Водичка тут теплая, встретим хорошо... Если что... – прохрипел по рации адмирал.

Скажет или нет? Румянов сразу понял, что адмирал ему соврал. Нет, «корову», может, и пришлют, но моряк не знал, в каком формате приходит подтверждение на вылет заправщика, и очень мягко обошёл детали. И ведь упрекнуть его не в чем. Он адмирал, и действует как адмирал. Выигрывает сражение, уничтожая как можно больше врагов и сохраняя как можно больше своих жизней. А вот думает он как адмирал или как сволочь – похоже, скоро узнаем. Скажет сейчас, что заправщика не будет, – значит, намекает, что вам один хрен тут крышка, деритесь до конца. Или если не подберет из воды, благо кто уцелеет. Свидетелей, что гражданин соврал, остаться не должно. У Румянова было время подумать. Хотелось вспомнить что-то из патриотичного, но единственное что сейчас из такого пришло на ум: «Велика Россия, а отступать некуда». Но ведь за ними была далеко не Москва. Тысяча километров теплой Атлантики, даже острова Зеленого Мыса и Мадейра были уже за ними, и Европа практически вся тоже принадлежала им. «Эх, домик, ты мой домик. В Жаворонках...» – взгрустнулось.

– Вперед, обезьяны, или вы собираетесь жить вечно? – раздался ехидный голос сидящего сзади штурмана. Судя по всему, это была какая-то цитата. Как сходятся мысли у двух членов экипажа, прошедших столько вместе!

– Кто это сказал?

– Я у Хайнлайна прочитал.

Ну вот, с цитатой американского фантаста и пойдем мочить американцев. Нормально, что. Вполне по-русски. Замполита у них в экипаже не предусмотрено, выговоров никому не светит...

– Игорь, работай наверняка, как понял?

– По-другому не будет, Илюха!

Та сторона

Как же не вовремя всё! Только что эфир взорвался голосами, обсуждающими пуск русских ракет. Только начали выяснять, смогут ли ушедшие к «Медведям» Ф-14 как-то поучаствовать в перехвате «Гранитов». Быстро поняли, что толку будет мало, очень неудачный ракурс. Повернуть на «Граниты» через правое крыло мешает неладный крейсер, а разворачиваться вдогонку через левое... Можно, но... Тут последовал новый доклад. Русские «Фоксхаунды»^[35] прут в лоб на правое ударное крыло. Вроде каждое событие само по себе не несло ничего драматичного, и каждое купировалось, средства и силы были. Но вываленные русскими кучей в один момент времени, они качественно вышли на другой уровень.

Не было времени всё осмыслять и переваривать. Время моментально оказалось самым дефицитным ресурсом. Осознание боя стало представлять из себя осознание набора заранее продуманных заготовок. Каждый американский офицер сейчас сосредоточился на своём участке, готовый повернуть все свои силы на вариант действий, указанный командиром.

«Корсары» услышав, что на них надвигается четвёрка русских МиГов, не то чтобы испугались. Морские лётчики – элита вооружённых сил в любой стране. Туда берут самых-самых. Есть море, к нему можно прижиматься. ГСН любой ракеты будет труднее найти цель. Есть контейнеры РЭБ, сейчас начнём кидать облака диполей и ставить помехи. В конце концов, у нас есть пушки, и наш «Корсар» когда-то был истребителем! Сдаваться никто не собирался.

Сейчас сбрасываем диполи и левым разворотом пытаемся уйти за них, поливая эфир помехами. Пытаемся, потому что «Корсары» и так шли достаточно низко над морем, и нырнуть ниже облака фольги у них вряд ли получится. Итак, поехали... «Корсары», начав сеять фольгу, кидаются в разворот.

– «Глаз»^[36], не молчи, где они? Дистанция какая?

– Уже сто. Они на двух с половиной Махах, скоро смогут открыть огонь.

Хуг

Микрофон взял командир эскадрильи. Бодрый, уверенный, злой, всё как парни любят. Ребята, держитесь, новые котики уже летят к вам, надерут этим русским задницу! Кто сбросит хоть один «Гарпун»^[37], тот получит «ататашки». Грёбаные комми появились за пять минут до того, как эти ракеты должны были уйти на русский ордер, так что спокойствие. Сейчас перетерпим русскую атаку и продолжим.

Парням в воздухе такого оптимизма хватает, и они начинают действовать увереннее. Ещё ниже над водой, ещё добавляем скорости! Но адмирал Хуг понимает: неприятность уже случилась, даже если все останутся живы. И даже если мы красиво и всухую перещёлкаем эти МиГи, всё равно. Ситуацию не исправить. Все ракеты должны были выйти на русскую эскадру одновременно, а теперь у нас уже минус 12 ракет в залпе. И неважно, сколько «Гарпунов» смогут выпустить «Корсары» позже. Опоздают на пять минут – это как опоздать на день. Всё уже решится без них.

Были бы в запасе хоть три минуты, тогда можно выстрелить отсюда. «Гарпуны» бы пришли немного раньше остальных ракет, и не с лучшего ракурса, но. Это было бы на троечку, минимум. А теперь поздно. Минуту тупо прощёлкали: пока адмирал врубался в ситуацию, вместе с командиром крыла просчитывал, имеет ли смысл возвращать «Томкэты», приударившие за Ту-95, или пустить их за «Гранитом», командир «Корсаров» начал спасать свою шестёрку, разворачивая их от МиГов. И он был в своем праве – команды «на боевом» (тогда только гибель самолёта может послужить оправданием) ещё не поступило. Теперь если возвращать их обратно, на русских, – это, считай, две минуты. И к потерянным трём – пять. Это уже не вариант.

Если «Корсары», взлетев с «Винсона», сразу бы пошли в лоб русским – без всяких затей, – то с максимальной дистанции уже давно отстрелялись. Но нет, наставления требовали произвести именно так называемый «звездный» налет, перпендикулярно колонне кораблей! Теперь все ракеты русские будут принимать только правым бортом.

– Сэр, русские корабли поворачивают!

Опять?! Да куда, чёрт возьми, и зачем? Нервы, и без того натянутые до предела, выбрали еще пару дюймов... Русский отряд, в котором «Киров», судя по докладам самолета ДРЛО, шёл вторым, начал давать четыре румба вправо.

Огонь-1

– Огонёк, слушай... – голос в эфире у адмирала был просящий. Румянов, уже видевший на прицельном радаре мечущихся «Корсаров», напрягся. Когда у адмирала просящий голос – хорошего не жди.

– Ты эт... «Томкэтов» хочешь? – имитировал Бабуев пса из известного мультика. Ну не хватало только Румянову, подыгрывая, брякнуть: «Шо, опять?!» в ответ. Ладно, в сторону мультики, поржать можно будет потом.

– А наведёшь?

– Да что тут наводить, азимут 15, дистанция 220, курс 40, но они заворачивают постепенно вправо. Вокруг нас «Мишки» хотят догнать.

Нет, ну как тут без мультиков? Дожигающим на форсаже последние тонны горючего МиГам ничего не остаётся, как подобно Шарику из «Трое из Простоквашино», накрыться с головой лапами и сказать, что мол пофиг что делать, всё равно жизнь пропащая. Вообще-то это всё относится к прикрытию ордера, так что делать надо. Было бы ещё пару минут, можно было бы поторговаться.

– Мне надо, чтобы «Тушки» успели отстреляться, а они не дадут. Выиграть хотя бы три минуты.

На три минуты вариант у Румянова был.

– «Огонь-3», «Огонь-4», приняли? Выполняйте.

Вторая пара МиГ-31, шедшая на 30 км позади, отвалила правее, а экипаж Румянова продолжил прицеливание. Нечего ждать, а то начало потягивать помехами. «Проулеры» шли дальше и правее, вроде как не при делах, но начали работать с дальней дистанции средствами РЭБ. Не критично, но дальше будет хуже, потому что они вильнули влево (чтобы сблизиться с «Корсарами»), и расстояние сокращается.

С чувством, с толком, с расстановкой, с пилонов одна за одной уходят все 4 Р-33. По одной – одиночной, и пару на третью. Ведомый работает ровно так же. На максимум дальности, но МиГи идут с заметным превышением, это тоже должно помочь. Ещё минута, чтобы радиокомандная система уловила нюансы маневров и донавела ракеты с упреждением в точку, где их смогут подхватить головки самонаведения. Увидев сработавшую индикацию (все четыре – просто здорово!), Румянов кидает самолёт вправо, вдогонку второй паре. Чёрт, он даже не узнает, попал или нет. Нет ещё пары минут у него!

– «Огонь-3», «Огонь-4», тормозните. Догоняем, сравняться хотим.

За это время вторая пара отдалилась километров на пятнадцать, и сейчас недоуменно сбрасывает с такими жертвами набранную скорость. Кто скажет, что последнее горючее – это не жертва?

Хуг

Оператор «Хокая» тоже в недоумении. Как докладывать? Самолет ДРЛО решено было не отпускать далеко от авианосца, ведь авианосец одинаково уязвим со всех ракурсов, и сейчас радар не мог дать разрешение, достаточное для того, чтобы понять, что именно произошло. Несколько секунд русские летели в плотном строю, а потом одна пара прошла вперёд. Отстрелявшаяся пара явно хотела смешаться с заряженной, чтобы спутать все карты. А дальше? Кто ушел вперёд? Ладно, передаем картинку на «Винсон», там целый адмирал, пусть он думает. В конце концов, у нас восемь «Томкэтов», как-нибудь разберёмся.

– Топливо, сэр!

– Поясните? – Хуг вопросительно смотрел на командира истребителей. Бойкий, далеко пойдёт.

– Отстрелявшаяся пара сожрала на максимальной скорости много топлива и не может сейчас ускоряться. Иначе им горючего уже ни на что не хватит. Так что, скорее всего, вперёд пошла «заряженная» пара.

– У них что-то ещё есть?

– Две «Тли». Ракеты ближнего боя, причем очень ближнего. Наши AIM-9 гораздо лучше.

В это время начштаба резко напоминает о том, что самое время выпускать «Гарпуны» с «Чикаго». Хуг кивнул – генеральный план должен выполняться неукоснительно. Действуй, начштаба, а я займусь нюансами. Тут думать надо. Продолжим с авиацией...

– Дальше что? – Адмирал смотрит на командира авиакрыла. В конце концов, он у нас главный по авиации, пусть работает. Не всё одному вывозить. А тот медлит.

Решение принять непросто. Если «Томкэты» продолжат поворот направо, то окажутся в секторе поражения ракет МиГов. Конечно, 8 полностью снаряженных «Томкэтов» гораздо сильнее четырёх МиГов с уполовиненным боезапасом. Скорее всего, сделали бы их всухую, если не нюансы: поворот возможен только по радиусу «Форта», иначе русские зенитчики своего шанса не упустят. И с этим можно потерпеть: вряд ли русские, имея ограниченный боезапас, будут атаковать манёвренные истребители с дальней дистанции. Но цель-то не МиГи, цель – «медведи»! Значит, надо уходить влево, отдалившись от радиуса поражения русского «Форта».

Командир авиагруппы принимает такое же соломоново решение, как и командир русских. Восемь «Томкэтов» так же разделяются. Первая четверка отворачивает на север, разрывая дистанцию с русскими, а вторая поворачивает влево, на запад. «Граниты» решено не догонять (их и не догнать, можно только отстреляться вдогон), иначе кто остановит русских «Медведей»?

Сейчас немного отойдем и развернёмся. Два офицера склонились над расчетами. Неплохо выходит, через 5 минут вернувшиеся «Томкэты» с севера и запада поставят Ту-95 в безвыходную ситуацию. МиГам ничего не останется, как идти в лоб на вдвое превосходящего их противника, у каждого из которых двойной боекомплект. Размолотим сначала их, потом мишек.

И черт побери, за что эти русские дерутся? За что дерутся американские пилоты – все знали. Наша страна имеет право покупать по всему миру нефть за девятнадцать долларов за баррель, чёрт побери. Вам одобрили вашу «Перестройку», начали резать ракеты, опасные не только для противника, но и для всего земного шара, как вы и хотели. Недели не проходило, чтобы русский МИД не зачитал очередную озабоченность и желание мира во всём мире. А они за что? Боевой клич русских: «За Родину!». Идиоты, где вы тут увидели интересы вашей Сиберии? Здесь Атлантика, наша калитка, и у калитки мы будем сражаться насмерть. А потом и за нефть по девятнадцать долларов...

Огонь-1

«За двумя зайцами погонишься – от лесника по морде получишь», – подумал Румянов. «Томкэты» улизнули. Ну а что ты хотел, им «Хокай» прекрасно всю диспозицию подсказывает. Ладно, посмотрим, может кого ещё подстрелим в этом лесу. Его МиГ плавно, сбросив скорость, принялся поворачивать влево. Туда, где находилась вторая группа «Корсаров». За ним послушно пошел «Огонь-3», взятый из второй пары.

– Бабай, а как мы отстрелялись?

– Не могу знать, они за радиогоризонт нырнули... Минуточку, уточнение, их с Камова видели, но не передали. Двое точно есть, больше не разглядели, были ещё разрывы, но в помехах уже не понять было... Огонь-1, нет, не успеваете.

Румянов и сам видел. Выпущенные северной авиагруппой «Гарпуны» ложились на курс к советским кораблям, а «Корсары» разворачивались домой.

– Нормально, Огонёк, – сейчас явно заговорил сам Бабай. – Всех не перемочим, но неплохо проредили, да и теперь не одновременно на нас выйдут. Видел, нет? Мы отстрелялись только что. Ты хорошее подспорье сделал, спасибо. Может, это... к нам? Прыгнете над нами, вертушку выделю, что бы ни случилось.

– Не, Бабай, у нас четыре УРки ещё, будем дальше брыкаться. Вон, «Томкэты» на нас выходят. Ладно, не трынди под руку, работай там, смотри, чтоб всё это не зря...

«Никаких вам домиков. Галина поймет», – подумал Румянов и ещё сбросил скорость ещё.

– Третий, пока ни на что не наводись, стрелять будешь в последний момент. Пусть до конца не знают, кто у нас снаряжен, – как можно быстрее и понятнее Румянов объяснял свой план Третьему.

Теория игр

– Сэр, мы успели выйти им в лоб. Русские облучают нас, но не стреляют.

Если бы командир американской авиагруппы слышал, о чем, ухмыляясь, говорит пилот русского МиГа с позывными «Огонь-1», он бы не понял.

– А вот психснос, батенька! – объявлял в это же время Румянов. Прекрасно зная, что преферанс – не самая популярная игра в США. Психснос – когда заказавший сложную партию игрок сливает лишние карты и, вот так ухмыляясь (это очень важно), поясняет соперникам, что всё не так очевидно, как кажется, и количество вариантов, который вистующие партнёры могут парировать, меньше вариантов, которые есть в запасе у играющего. У нас тут не этот ваш покер. Какой может быть покер, если лица соперника ты не видишь? Так, голая теория вероятности. А у нас тут нормальный русский психснос.

Истребители опять сошлись практически крыло к крылу.

– Время, Третий. Первая и вторая – пошли!

Замысел был простой. Выпустить все свои четыре ракеты ровно до того момента, когда их снесут с неба. Чтобы у американских пилотов возникло ощущение, что стреляют оба русских самолета, просто они не успели всё расстрелять. Поэтому каждый успел выпустить по паре ракет. Ведь всем известно, что электроника – не конёк русских, и их система наведения должна быть не такой совершенной, как у американской AIM-54 Phoenix.

Это делалось для того, чтобы у второй пары было хоть немного побольше шансов. Люди на мостике авианосца вряд ли поведутся, там всё серьезно. Но рассуждать придется долго. Колебаться, продумывать снова. Но тут, за эту минуту-другую решать будет максимум командир звена. Ему всё должно видится просто: на запад пошла та пара, которая сохранила ракеты. Значит те, что сейчас пытаются защитить «Медведей» – блефуют. Покер – американская игра. Нет, американцы не поставят всё на это, но оценки угрозы второй пары сместятся.

В следующие секунды одна из атакующих пар начала отваливать в сторону. Похоже на стандартную заготовку. Одна пара опустошает свои запасы и продолжает идти вперед, а вторая интенсивно маневрирует, чтобы гарантированно не получить ракету, и потом выстрелить в свою очередь. Обстреливаемый самолет всегда маневрирует, атакующий – атакует. Задумано неплохо. Да, вот появились метки. Их ракеты тоже пошли на нас.

Третий азартно выдал в эфир матерную фразу и пояснения. Наши ракеты пошли на маневрирующую пару. Это может показаться печальным, если не понимать следующее: в условия практически полного отсутствия РЭБ на такой дистанции точнее наведется та ракета, которую до конца будет наводить система истребителя, а не которая поймает что-то своей ГСН. И третий специально выбрал жертву из пары, которая была чуть дальше. Стреляет обычно первая.

Ага, легки на помине. Бортовой комплекс вычленил из всех излучений, полосующих МиГ, сигнал, свойственный «Фениксам». Уже выходят на нас. Ну понятно, наши и их комплексы имеют примерно одинаковую дальность, условия близки к полигонным. Нет, не успеем.

– Третий, давай вторую пару куда хочешь. Не успеваем.

Через минуту всё в этом квадрате неба было кончено. Один русский МиГ был разнесён «Фениксом», второй увернулся, каким-то чудом нырнув к самой воде, но был зажат и расстрелян парой «Томкэтов», перекрутивших его в горизонтали. Попытку МиГа уйти на вертикаль страховал третий оставшийся Ф-14. А четвёртый? Ну да, русские «Амосы»^[38] – чертовски хорошие ракеты. Нет больше четвёртого.

Вторая пара МиГов, как и приказал Первый, не спеша (а кто назовет полторы тысячи км/ч для МиГ-31 большой скоростью?) прошла за кормой замыкающего советский строй «Адмирала Исаченкова» и устремились дальше на север. «Мишки» собираются стрелять, выходя уже с левой носовой скулы эскадры, и вторая четвёрка «Томкэтов», идущая на них с севера, что-то должна была решать.

– «Огонь-два», блеф прошел по плану. Они все четыре засветили.

– И?

– Что «и»? Молчат же? Снесли их. Одного мы увидели, второй из-за радиогоризонта не вынырнул. Одного «кота» завалили. Нас в расчёт принимайте.

Больше откровенничать не было времени. Адмирал махнул командиру БЧ-7, и тут же встретился взглядом с «бычком-два». Тот понимающе кивнул. Маленький такой джокерочек в их не таком уж и сильном раскладе надо подготовить. В двух кормовых восьмизарядных контейнерах с ракетами к комплексу С-300Ф хранились относительно новые, недавно поступившие на вооружение, обновленные 5В55РМ. С максимальной дальностью не в 75, а в 90 км. Секрет, кажется, удалось сохранить. Даже индекс им не меняли, просто в формулярах к ракете ставили метку, и определялось это изделие, будучи подключено к пусковой по-другому. Если «Томкэты» попытаются пройти впритирку к радиусу поражения, может помочь. И командиры батарей заработали клавиатурой, назначая на ближайший запуск именно эти изделия.

А куда им деваться, ведь сейчас Ту-95 уже практически довернули на американский ордер. Время поджимает, максимум пара минут у вас, товарищи американцы. И они летят на перехват! А мы что? Мы же мешать должны? Светим всеми радарами, ставим помехи.

«Томкэты» – ноль внимания. Проходили, знаем. Русские не умеют блефовать. Покер – американская игра. Повышаем ставку, идём почти по кромке радиуса! МиГи ещё далеко, и из ракет у них – только УР ближнего боя с забавным названием (мы же, американцы, сами его и придумали) – «Тля».

«Фениксы» стартуют от первой пары. Сразу по две штуки с самолёта. Второй член экипажа – оператор наведения, и это очень облегчает работу. Спустя 15 секунд – по две ракеты со второй. А спустя ещё 20 секунд рядом с «Томкэтами» начинают рваться советские зенитные ракеты. Одна пара избегает гибели, но продолжать подсвечивать стартовавшим «Фениксам» цели не может – приходится уходить на запад от выпущенных на пределе дальности русскими МиГами... дальнобойных Р-33! В довершение неприятностей, с Ту-95 начинают уходить Х-22.

Глава 8. Летим над морем, красота...

Зелёный

Дело сделано, и Скрипник понимал, что в настоящее время является практически нулевым активом для Бабуева. Мавр сделал, мавр может уходить... А вот для летящих с запада «Кричащих Орлов» или «Сандауэрсов» из 15-го авиакрыла, актив был солидный. Заколбасить кучку русских «Медведей» в бою над морем – это сильно. Неважно, что они уже отстрелялись, абшуссбалкен (отметка о сбитом на фюзеляже самолета и в личном деле) этой информации не несёт. Да ещё, формально их прикрывают два «Фоксхаунда», тоже практически безобидные (пару ракет ближнего боя можно не учитывать). Это будет славная охота...

Развернувшиеся на восток сразу после пусков ракет, «Медведи» гнали «на расплав моторов», понимая, что до идущих за ними «Томкэтов» осталось хорошо если километров 300. Те тоже форсируют движки, стремясь к лакомой добыче. Через километров 80 их не будет видно с «Хокая». Но к этому моменту «Томкэты» могут уже дотянуться своими радарами, и тогда можно будет тушить свет.

Но «Бабай» не забыл про оказавшую столь важную услугу шестёрку ракетоносцев. И сейчас с «Кирова» полосовали помехами идущий на пределе видимости радара «Хокай». Минут семь можно было использовать для формирования помех ФАРы от «трехсотого», был там такой режим работы, сопряжённый с приёмником вражеского излучения. Частоты-то одни и те же. И сейчас оператор с крейсера подсказывал «Зелёному», как оказаться на некоторое время закрытым от «Хокая» русским ордером. К делу подключились станции на других кораблях.

– «Бабай», а «Томкэты» видишь?

Голос Бабая не сулил ничего хорошего. Видел он «Томкэты». Не желая играть в салки вокруг забора из русского ПВО (у русских бомбардировщиком горючего хватит ещё на полдня), в этот раз четвёрка «Томкэтов» разделилась. Одна пара собиралась облететь русскую эскадру с севера, вторая – с юга. Пара, выжившая после неожиданной контратаки русских, напористости тоже не растеряла (да, морская авиация, самые стойкие), и немного пройдя на восток, и получив заверения, что за ними «Фоксхаунды» не пошли, аккуратно обходя ордер против часовой стрелки, тоже собиралась участвовать в охоте.

– «Зелёный», «Бабай», здесь «Огонь-2» и «Огонь-4». Нас не сбрасывайте со счетов, мы ещё в деле.

МиГи на последних каплях керосина легли на «курс на перехват» живучей пары.

– Сколько у них ракет, Волчок, как ты думаешь? – спросил у напарника ведущий пары F-14.

Сигнал об облучении «Заслоном» с дистанции 100 километров заставлял нервничать. Вот тебе и «не пошли». Вертятся, стараясь везде поспеть. «Хокай» подсказал диспозицию. Русские пересекали их курс вдогон под углом 40 градусов, и дистанция постепенно сокращалась.

– «Спаниэль», на мне был сигнал двух. Сколько поймали Боб и Стивен, не знаю (погибших летчиков, по традиции, называли именами, а не позывными).

– На мне была одна. Наверняка парни тоже что-то поймали. Волчок, берём «Фоксхаунды». Пройдём ещё миль пятнадцать от «Кирова» и разворачиваемся. «Медведей» можно долго догонять, и если ещё и МиГи будут мешаться, – можем не уложиться по топливу. Валим этих и домой.

Через минуту пара «Томкэтов» с цветастой раскраской на килях нырнула с разворотом навстречу русским.

«Огонь-2» и «Огонь-4»

– Огоньки, ну-ка левее взяли! Мы их сейчас тоже помехами рубанём!

Уговаривать никого не надо было. Косясь одним глазом на топливомер, второй номер вывернул самолет левее. Ага, вот отметки на экране, цели размножаются делением. Запустили «Фениксы» американцы. Доворот на них, теперь ровно за спиной у нас мощными ФАРами бьют помехи.

Что-то с дымным следом внезапно просвистело рядом, удаляясь вперед. Через пять секунд – ещё.

– «Четвертый»! Охренел? Ты УРы, что ли, заначил?

– Ага. А чего было напрасно пулять? – щирый хохол был невозмутим, будто не он пару минут назад нарушил приказ. – Ты же сам сказал, что ракеты не долетят. Вот Вано и одной УРкой водил туда-сюда по всем, чтобы у них датчики кричали. Сейчас ещё догоночка...

– Второго вали!

– Ни, командир. Того же и без хлеба! Знаю я их, хитрожопых, – опять поступил по-своему «Огонь-4». Перед лицом смерти перспектива получить нагоняй, а хоть бы и подзатыльник от старшего, не работала совершенно. Выбрана была синица в руках.

«Кто ещё хитрожопый», – хмыкнул про себя временный командир двойки. О, вот и писк. И продублированный оптимистичным женским голосом возглас «Ракета!».

– Есть «головы»! Змеимся! – заорал «Второй», плавно (пока плавно) направляя самолет левее. Американские ГСН уже захватили его самолёт, но следовало ещё несколько секунд маневрировать не сильно, давая возможность радару Четвертого донавести таки ракеты на цель.

– Обраткой!

И самолеты, только-только сойдясь пересекающимися курсами, опять отпрыгнули каждый в свой участок неба.

– Есть захваты, давай, командир, на полную! – и они дали.

Разворот через набор высоты. На перегрузке штурман ещё умудряется проскрежетать дальность до идущего на них «Феникса». Вышли, штурман, кинув взгляд на скорость, начинает орать обратный отсчет.

– Четыре! Три! Не добавляй! – это быстрый совет не увеличивать скорость. – Две! Одна! – Слово «ноль» штурман не кричит, есть серьезный риск прикусить язык, лучше сыпануть диполями и ИК-ловушками. ИК-ловушки не пригодятся, но кнопка сброса одна, так что летим с фейерверком и в облаке фольги.

МиГ, так и не перевернувшийся килем вверх, делает небольшой клевок в стратосферу (последняя обманка) и ныряет вертикально вниз. Сейчас всё зависит от того, впишется или нет «Феникс» в радиус, заранее рассчитанный очень неглупыми учеными в связке с очень неглупыми летчиками. Скорость-то у ракеты быстрее раза в три, значит, чтобы вписаться в радиус окружности, по которой сейчас МиГ уходит к земле на перегрузке 6 G, американской ракете надо выдержать десятки этих самых «же». Вся хитрость только в том, чтобы угадать, когда ракета будет практически «у сопла».

Видимо, угадали, так как взрыва не последовало. Штурман, пытаясь что-то прокомментировать, всё-таки прикусил язык, но его совет и так был не нужен. Не успевая построить такую же классическую ловушку для второй ракеты, «Второй» кинул МиГ в горизонтальную спираль. За такое в мирной жизни списывают сразу, но тут вам не здесь. Некому списывать. Положительная перегрузка вырубила зрение, но чувствуя по машине, что закрутило как надо, «Второй» постепенно увеличивал радиус, убирая глубину получившейся фигуры, и переходя в классическую петлю Нестерова. Где-то рядом рвануло? Показалось? В любом случае, если живы – точно обошлось.

Не колебаться. Не осматриваться. После таких мотыляний восстанавливать ориентацию, что, где и почему, – потерять несколько секунд. А их нет, так как «Томкэты» рядом. Встаем в вираж с набором, и только теперь пытаемся понять расклад. Небосвод чист.

– На дефять! За фпину уфёл! – шепелявит штурман. Назад радар не видит, значит, ещё за пол-дуги приметил. Перекидываем самолёт так же влево. Пока продолжаем набор, высота позволяет.

– Второй где?

– Хохол забвал. И сам фсё.

Последний «Томкэт» старался решить исход боя в свою пользу, разыгрывая горизонталь. У нас преимущество на вертикали, и небольшое превышение. Через вертикаль и наводимся прямо на «котяру». Подъём сжирает скорость, радиус разворота уменьшается. Донавели, но «Томкэт» тоже лезет вверх, стараясь потеряться на фоне солнца. Подождём, зря ты, родимый, в стилфайт решил. Ещё 10 секунд, и Ф-14 начинает валиться вниз. Нет, бороться не бросил, перевернулся и норовит поднырнуть под брюхо. У нас набор высоты тоже съел прилично скорости, но самолёт ещё управляется. Пускаем ракету! Пять секунд – и вторую. «Котяра» увидел пуск, сыпет ловушками и старается опять вытянуть на солнышко. Уходит за спину.

Отпустить штурвал, придавив кнопку автовыравнивания. Сорвать маску. Потому что в любом случае сделано всё, что можно. С пушками и на последних каплях, кидаться на «Томкэт»... Нет, тут главное – последние капли, а не «Томкэт». Меланхолично отметив грязную кляксу в небе (это всё-таки «Орлы» или «Сандаунерсы»?) – спокойно кинул в микрофон:

– Бабай, говоришь, в гости ждёте? Мы тут застрянем, километрах в десяти южнее. Или зюйдистее, как там у вас, моряков? Или в пятнадцати... Да, пока искупнёмся. Но очень надеемся, что будете рады.

Зелёный

Прошли за помехами километров сто. Судя по переговорам на общей частоте, у второй пары МиГов обошлось. Вернее, может обойтись. Катапультируются, и если эскадра устоит, через пару часов будут попивать чай и что покрепче с адмиралом, празднуя победу. Потому что если победы не будет, то к услугам лётчиков будет только океанская водичка.

Сейчас, вот-вот, «Томкэты», огибающие ордер южнее, нашарят узкими лучами радаров строй ракетоносцев. Обязательно нашарят. Если повернут южнее. А зачем им поворачивать южнее? Кому придёт в голову, что русские, как только радар «Хокая» был забит помехами, повернули на юг? Нет, могут догадаться. Минут через десять максимум поймут, что что-то пошло не так.

– Боковой лепесток, – обречённо выдохнул побледневший второй пилот. Вот и не до шуток парню, а то каким гоголем острил, когда летели «сюда». Ты попробуй теперь «обратно» уйди. Чёртовы американцы, видимо, под впечатлением только что на их глазах разыгравшегося боя, параноидально идут под радарами, опасаясь новых МиГов, которые могут появиться так же внезапно. Вот чуть-чуть ещё правее им взять, и привет. На Ту-95 мощные генераторы помех, не дать запустить «Фениксы» со ста километров смогут. А вот с тридцати, да ещё если «Томкэты» разойдутся по сторонам, отклоняясь от самого сильного, кормового вектора помех, то это будет просто расстрел. Остаётся попробовать прижаться к морю, если целенаправленно не станут шарить в этом секторе, может прокатит.

Глава 9. В порядке общей очереди

Бабуев

– Вертушки все поднимайте! Через шесть минут появятся, родимые! И курс... – адмирал задумался, решаясь.

Много факторов, появившихся и ушедших с игровой доски за эти полчаса. Без заранее накиданных заготовок осмыслить такой объем новых вводных было не под силу никому. Но он-то не «никому», он советский адмирал, не из самых глупых! Начинаем перенатягивать наши заготовки по новой, авось что ещё и выгадаем.

Во-первых, хорошо, что «Проулеры», которые шли к южной группе, остаются без прикрываемых ракет, и соответственно, без работы, спасибо за это летчикам. Облететь сектор ПВО, чтобы присоединиться к северной группировке, они тоже не успевают. Следовательно, их можно оставить без внимания, чтобы не спровоцировать прилет HARМов.

Поэтому никакой «бабочки» больше! Отгораживаемся от северо-запада двумя эсминцами, причем они после последнего поворота с последующим перестроением в два километра, а мы отодвинем их ещё дальше от себя. Команда – и бегом марш, времени в обрез. Сами прячемся за ними, а перед нами в километре «Исаченков». На юг смотрим только вертушкой радиодозора, а если уж она что заметит – тогда придется разворачивать РЛС и туда. Но от остатков южной группы (три «Корсара») ракеты, если они их и запустят, придут с опозданием минут в пять минимум. Всё веселье уже состоится к тому времени. Двенадцать «Гарпунов» не должны стать глобальной проблемой, если бы не усиление удара «Томагавками».

С ними, конечно, чистейшей воды лотерея предстоит. И билеты уже куплены. Практически сразу после обнаружения их запуска адмирал изменил курс эскадры, и теперь советские корабли находились в 23 километрах к юго-востоку от предполагаемой точки наведения. Ракеты станут летать «змейкой», прочесывая тот район, временами делая «горку», чтобы поискать цель. Головки самонаведения у них тупые, обмена информацией между ракетами, как у наших «Гранитов», не происходит. По идее, они будут метаться рядом с эскадрой, пытаясь найти цель, и мы будем расстреливать самые опасные на выбор. Хорошо бы в своих спонтанных метаниях они не заходили на южную сторону.

Желание американских военных иметь недорогую, удобную в применении и максимально унифицированную под разные задачи ракету... мы анализировать не будем. Не до того. Главное, что это желание было американским военно-промышленным комплексом выполнено. И оно никак не соотносится с тем, что в противокорабельном варианте «Томагавку», чтобы поразить цель на максимальной дальности, надо полчаса лететь до цели по инерциальному наведению, в надежде, что цель эта окажется на месте.

Тонко играете, товарищ адмирал, рискованно. Если вертолёты радиодозора что-то не увидят, или ракеты пойдут не таким простым путем, как это обычно рисуют на схемах в журналах, то количество кавардака возрастет по экспоненте. Вроде и мало что изменится, но и это «мало» при таких нагрузках на системы ПВО может дать катастрофический эффект.

– Южная группа целей опять склоняется на наш пеленг. Видимо, всё-таки решили ударить.

Ну да, что им теперь, обратно ракеты везти? Пара самолётов РЭБ под рукой, помехами прикроют. Стоп.... Вот оно. Или «она?» Подлянка. А сколько у американцев «Проулеров»?! Бабуев лихорадочно протер лоб. Вот же идиот. Так-так-так...

Зенитчики утверждали, что сбили днём три штуки. Вроде бы так оно и есть. С «Окрылённого» даже выловили одного живого пилота «Проулера» (и двух пилотов «Интрудеров»), показания сходятся. Так значит... Но явно же было две пары чего-то жирного, дефилирующих за «Корсарами»? «Интрудеры»?

И уже офицеры Особого отдела с морпехами за компанию со всех ног бегут к пленным пилотам. Надо ещё раз переспросить у американских летунов, не нарушая флотского гостеприимства: мол, так и так, ребятки, давайте ещё раз, расскажите, сколько у вас было самолетов РЭБ. А гости к вам не могли пожаловать? А если хорошо подумать?

Мда, американцы, сволочи, начали где-то действовать нешаблонно. Что на них подвешено? HARMы, «Гарпуны», или как в прошлый раз, корректируемые бомбы? Нет, не бомбы явно. Того раза должно было хватить, чтобы отучить американцев от такой тупости. Ну-ка, вводную зенитчику, он в таких вопросах копенгаген.

– А похоже на то! – главный зенитчик эскадры сосредоточенно морщил лоб. – Мы, когда от их помех перестраиваться начали, чувствовали, что они с задержкой за нами поспевают, да и на полшишечки они шипят. Я бы не исключал такой возможности.

Брать на себя серьёзную ответственность зенитчик не хочет. Но и на морское дно он тоже не хочет, а для этого надо подсказывать своему адмиралу со всей компетенцией, полагаясь на весь свой немаленький на этой войне опыт и хорошо натренированную интуицию.

Как должен рассуждать командир звена РЭБ, который вчера видел, как его пилотов, поднырнувших из-за горизонта, уверенно расстреливают русские ЗРК? И который видел, что в удачной атаке на русский эсминец его помехи сыграли положительную роль? Он должен маячить за радиусом действия ПВО и фонить оттуда, правильно? Почему не делает так? Эти жирные тушки тоже нырнули под радиогоризонт, чтобы подобраться поближе. Значит, скорее всего, они тоже несут «Гарпуны».

– Да, я уверен, товарищ адмирал. Это «Интрудеры», и, скорее всего, с ПКР.

Хорошо, что адмирал ждал двух новых вводных, и это не сильно отвлекло: поднявшийся вертолёт разведки и целеуказания обнаружил групповую цель, идущую с севера. Рядом ещё одна группа, с северо-востока, идёт под острым углом, склоняясь на юго-запад. Пройти должна километрах в 20 за кормой. Смотрим на точку пересечения целей – километров за десять «Томагавки» начнут на некоторое время выныривать повыше, увеличивая обзор ГСН. Захватят корабли? Тут как повезет. Пока всё как Бабуев и предполагал, поэтому ордер сейчас стоит вполне удачно – курс на юго-запад.

– Множественные пуски с юга! – доклад с радиодозора.

– Смотрите внимательно, все отстрелялись? Сосчитать цели можете?

– Никак нет, переотражения от воды мешают. Примерно 8–12.

Ну и то хлеб. Неопределённости меньше. Американский адмирал заполнил подвески на штурмовиках так же, как сделал бы и сам Бабуев – нагрузил их противокорабельными ракетами. Вроде вот-вот с северо-запада появятся... Ага, вот там, за дальностью действия ракет, опять выплывает жирная парная цель. Помехи... Зенитчик брезгливо отмахнулся. Пытаются изображать из себя профессиональных постановщиков помех, но ничего впечатляющего. Помехи явно приурочены к появлению «Гарпунов», которые вот-вот...

С «Окрылённого» их увидели первыми, буквально через десять секунд азартно откликнулся и «Безупречный». Играем от обороны? От нападения? Нет, товарищи американцы. Мы играем ОТ УНИЧТОЖЕНИЯ. Узкими лучами хватаем, что попадется и бьем, наплевав на все ваши довоенные расчёты. Ни секунды на анализ обстановки. Ни секунды на перенацеливание. Никаких запросов «свой-чужой». В этом небе сейчас только чужие, и каждая ракета несет смертельную угрозу. Хватай и бей.

Использование узких лучей для наведения было бы авантюрой, не виси над эскадрой вертолеты с радарами. Это было бы авантюрой, лети сейчас к нам, вместе с ракетами, ударные самолёты со всех ракурсов. Лети разные ракеты с разной скоростью, высотой. Но сейчас всё просто. И первые ракеты с эсминцев уходят навстречу «Гарпунам». Три пусковые установки (носовая на «Безупречном» повреждена во время дневного боя) начинают выпускать ракету за ракетой, практически на максимально возможном темпе стрельбы. Подключился и «Исаченков», но у него со скорострельностью и возможностью различать низколетящие цели хуже. Ладно, кого-то он регулярно сбивает, хоть и не так бодро, как эсминцы.

Ракеты увидели и на «Кирове», который шёл на четыре километра южнее. 956-е к тому времени уже снесли два первых «Гарпуна», с «Исаченкова» тоже бодрый доклад прошел, но проверять некому.

Один из командиров что-то понял в данных с вертолёта. Быстро метнулся к оператору наведения, слов не нашлось. Ткнул в экран пальцем, рявкнул «сюда», и старшина дисциплинированно перевел диапазон захвата на близкий к носовому угол. Оказывается, с вертушки углядели набор высоты парой «жирных». Два штурмовика, видимо, собирались всё-таки отстреляться противорадиолокационными ракетами. Активация на панели приоритета запуска... Это, наверное, был флотский рекорд. Два вынырнувших из-за радиогоризонта «Интрудера» оказались захваченными и обстрелянными через какие-то мгновения. Уход к поверхности моря не помог – с вертушки донёсся азартный голос оператора РЛС. Придавили гадов, не успели набрать высоту, нужную для «HARMа».

– «Томагавки» начали выходить, – комментирует кто-то.

И действительно, на экране начинают появляться выныривающие с минимальной высоты ракеты, которые ищут свою цель. Придется заканчивать с узкими лучами, теперь надо видеть всю картину, по крайней мере в северном секторе. Проходящие мимо «Топоры» не трогать, запас ракет к ЗРК не бесконечен, а время реакции не моментальное.

Если судить по картинке с вертолёта, расчет адмирала сработал – большинство «Томагавков», выпущенных небольшим веером, не находят цель и продолжают полёт курсом на восток-юг-восток. Это пока особо оптимизма не добавляет, сейчас ракеты начнут вилять «змейкой», и в зависимости от траектории поиска, могут захватить корабли. Но сделают это немного позже, не перегружая ПВО. Пока же шесть отметок качнулись в нашу сторону.

«Четырнадцать!» – окончательно понимает Бабуев. В залпе было 14 «Гарпунов», шесть раз по два с «Корсаров» и «Интрудеры» тоже несли две. И по два HARMа они тащили – запитанный адреналином мозг жадно развивает любую попавшуюся мысль. Именно в такие моменты люди припоминают давно забытые моменты жизни, слова песен, что-то важное или наоборот, полную ерунду. А чего и правда эти ракеты считать? Их надо сбивать.

Чуть припозднившиеся «Томагавки» должны дать возможность зенитным расчётам в относительном комфорте вырезать все «Гарпуны», даже не успев перейти к артиллерии. Небо вокруг ордера исчеркано следами ракет, в воздухе постоянный рев и шипение. Да сколько же? Сколько можно доказывать свою волю? Мы не дадим себя убить и никуда не уйдем!

Что за чёрт? Уже четырнадцать сбитых, даже «Исаченков» сумел своим «Штормом» дотянуться до ещё одного «Гарпуна», хотя и потратив 4 ЗУР. Боеголовки его ракет взрывались слишком высоко над водой, и поразить идущую на высоте 6 метров ПКР трудно. Осталось шесть «Томагавков», правильно? В условиях отсутствия радиопомех, комплекс С-300 «Форт» даже различает, где «Томагавк», а где «Гарпун». У «Топора» на километров 80 в час скорость меньше, этого достаточно. Вот ещё 4 штуки, видно прекрасно.

И надо что-то делать с шестью «Томагавками», которые, не найдя советских кораблей, возвращаются с востока. Никакая, значит, не «змейка» у них заложена. Видимо, фигура больше всего напоминает спираль. Эти, после прохождения какой-то конечной точки, повернули направо. Остальные, видимо, налево. Но эти остальные явно не вернутся, топлива уже не хватит.

Последние два «Гарпуна», которые можно обстреливать, не рискуя попасть по своим, «Киров» разносит уже в мёртвой для эсминцев зоне. Дальше должны работать скорострельные пушки эсминцев, а ракеты «Форта» уходят дальше. Хорошо, что идеально план американцев массировать удар не сработал, и у нас есть возможность переносить зенитный огонь в глубину.

Чуть припозднившиеся... Мда, в современном морском бою минута – это, можно сказать, вечность. Задумывалось здорово, как на образцовом конвейере – сразу же после «Гарпунов» подходят «Томагавки». Но ненадёжно. Всё висит на волоске: случись один нештатный сход ЗУР, и драгоценное время будет потеряно. Начальник ПВО за эти минуты, наверное, проживает десятки лет, скрежещет зубами и ждёт, ждёт (проклиная каждую утекшую секунду), когда можно будет лупить по второй серии «Томагавков». Они тоже рядом и подходят с совершенно неудачного кормового угла. Скоро вынырнут... Вот уже показались.

Но пока «Кирову» надо заботиться о снятии более близких угроз. Например, вот об этих двух «Гарпунах», которых не заинтересовали эсминцы. Ракеты проскользнули между ними и устремились на крейсер. Такое ощущение, что строй средневековых воинов в какой-то момент отбросил ставшие ненужными копья и слаженно выхватил короткие мечи. Вся эскадра загрохотала очередями зенитных автоматов.

Про артиллерийские комплексы так и говорят: оружие последнего шанса. И они его отрабатывают, срезая очередями три «Томагавка» из первой волны атаки, более медлительных и крупных, чем «Гарпуны». Эсминцам пять с плюсом! Для двух плутонгов^[39] «Кирова» одиночный «Гарпун» не представляет особой сложности (второй нырнул в облако диполей), но перевести дыхание не получается. «Томагавки» уже заходят с кормы.

«Адмирал Исаченков», начал поворот влево, уже идёт под углом 90 градусов к крейсеру, и ещё доворачивает. Старается представлять для ракет более радиоконтрастную цель, отвлекая от «Кирова». Замысел оказался удачным, потому что четыре «Томагавка» плавно отворачивают левее. Одну ракету снимает «Безупречный», две (идущую на него и левее) – «Киров».

– «Адмирал», прости! Дальше сам, с юга, суки, лезут... – «Киров» переносит огонь на юг.

Эсминцы, видимо, не смогут его поддержать, они на четыре километра дальше, это очень много для успешной борьбы с низколетящими ПКР. Хорошо, если пару смогут забрать! Тяжело придётся, но когда было иначе? Для поддержки «Адмирала Исаченкова» пытаются использовать ЗРК «Оса», но он упорно не хочет захватывать летящие мимо него ракеты. В этот момент матерятся все, потому что адмирал в своё время требовал, чтобы эту ерунду убрали с крейсера, поставив взамен что угодно, хоть холодильники с провизией! Возить по морям-океанам склад неработающей как надо пиротехники не хотелось. Нет, теоретически какой-нибудь вертолёт или низколетящий самолёт комплекс может сбить. Но кто в здравом уме подлетит к тому, что в некоторых справочниках именуется как «ЛИНЕЙНЫЙ ракетный крейсер»^[40]? «БАТЛЛшип круизер», блин ты горелый! Однако «Осу» не убрали, провели какую-то регламентную замену, и вроде пообещали, что возможностей добавили. Оказалось, недостаточно.

Вроде должны успеть отбиться, всего восемь целей. Правда, какой-никакой помеховый фон два маячивших на сотне километров «Интрудера» всё же дают, но это ерунда. Две 5В55РМ уже ушли по двум целям, стараемся их экономить. Проверено – если «Гарпун» в захвате, ему с гарантией хватает одной ракеты, тут довоенные нормативы на всех флотах были пересмотрены быстро. Вот ещё пошла одна...

– Что это, б...ть?! – недоумённо охренел Бабуев. Именно так. Недоумённо. Но охренел. Перед обреченным противолодочником творился какой-то армагеддон. Стеной вставали мощные водяные столбы, в которых что-то взрывалось. Это же...

– Ну Оруджев, ну, б...ть, гений!!..

– Это он эрбэушками такой забор замастырил?

– Гений. Торпеду, ясен хрен, РБУ-1000^[41] перехватит. А вот ракету – х. р!!!.. Товарищ капитан первого ранга, а морским офицерам Нобелевскую премию когда-нибудь давали?

Краткий ответ командира крейсера ёмко и образно пояснил, что именно давали не в меру говорливым офицерам. Под напряжёнными взглядами всех в командном посту, последние «Гарпуны» были размазаны по поверхности моря.

– Так, я – курить, – адмирал тяжело ступил на мостик.

– Мне – курить! – уточнил он, вытягивая руку. Слова, как всегда после таких приключений, приходили с трудом. – А ты, Николаев, не курить! Ты весь бой курить, а теперь думать: каким азимутом 4 последних «Гарпуна» с севера пришли? Откуда пришли? Там «Лос-Анджелес», Николаев!

Сейчас американцам не до него.

Глава 10. Те же и там же

Бабуев

– Давай ещё раз посмотрим... – «румын» (БЧ-3, минно-торпедная, отвечающая в том числе за противолодочную оборону) уставился на индикаторы системы объективного контроля.

Старший лейтенант из БЧ-2 тоскливо посмотрел вслед галдевшим товарищам, убегающим перехватывать чай с бутербродами.

– Вот, 21:35. Две метки, на захвате и сопровождении. Отчета об обстреле нет.

– Так куда они делись?

– А хрен знает. Может, в воздухе столкнулись, может, просто в море упали. Из зениток по ним не отрабатывали. Рухнули как раз между эсминцами, до нас им трех километров не хватило.

– Жадность, значит, фраера сгубила, – усмехнулся «бычок». Если бы «Гарпуны» пошли на эсминцы, их пришлось бы ПОПЫТАТЬСЯ сбить, и не факт, что на это нашлось бы время.

Это было интересно. Получалось, что два из чётырех следовавших компактной группой «Гарпунов» просто не дотянули до крейсера.

– Какой у них радиус? Сто тридцать?

– Брехали, что сто сорок. Но, видимо, ошиблись^[42].

– Они по прямой пёрли на нас?

– А чего на ПМВ крутится? Всё равно не видно, никто не оценит. Немного криво шли сначала, это, видимо, ошибка из-за нашего манёвра. Нас почуяли и довернули немного. Мы одновременно друг друга увидели.

– Мне их курс нужен до доворота.

Старлей окончательно понял, что бутербродов ему не достанется: вздох, полный тоски, и тянем на себя линейку и карандаш. Система записи объективного контроля показывала только пеленг на захваченную цель и его изменение. Курс цели придется считать самостоятельно.

Но через три минуты всё закончилось к обоюдному удовольствию сторон. Перед старлеем стояла кружка крепкого чая с лежащим поверх слонобойным бутербродом, принёсший их командир БЧ-3 влетел в «аквариум» управления полетами, сжимая листок с заветными цифрами. Можно, конечно, было рулить отсюда, но возможность получить тактильный подзатыльник всегда мотивирует лучше окрика по связи. Сектор, в котором находилась подводная лодка, был не такой и большой, шансы её вычислить были весьма неплохими.

«Чикаго»

Коммандер Гленн Вард не был «моряком с картинки». Знаете, такие наглые брутальные сукины сыны, которые смотрят на вас с экранов блокбастеров и обложек книг в мягких обложках? Готовые замочить хоть морского чёрта своими торпедами и всадить «Томагавк» под череп Годзилле? Презирающие осторожное начальство и с маниакальным прищуром разглядывающие в перископ каждый русский корабль? Мечтающие сделать мертвую петлю на своём «Лос-Анджелесе» под килем разломанного пополам русского авианесущего крейсера? Так вот: командир «Чикаго» таким сукиным сыном не был.

Военный успех любит тишину и не любит нахрапа. Каждый раз, когда вверенной ему подводной лодке приходилось поднимать ход выше 15 узлов, Вард страдал. Даже в мирное время, когда они крались за русским «Тайфуном», и дерзкий первый помощник (вот кто настоящий сукин сын!) предлагал подойти ближе, чтобы контакт был лучше, – он страдал. Когда, если не сейчас, мы будем тренировать акустиков? Что, если русские на самом деле не такие дураки (а они не дураки, просто опыта морской нации у них раз-два и обчёлся), как их рисует Голливуд? За годы Холодной войны они не раз демонстрировали свою способность пойти на что угодно – от глупости до хитрейшего и многоходового плана.

Вот зачем, скажите, они строили эти огромные подводные города – подлодки проекта 941? У них огромная Сибирь, где можно с комфортом прятать тысячи ракетных шахт, размещать сотни стратегических бомбардировщиков. Вместо этого они берут 20 жидкостных (!) ракет, строят вокруг них огромный корабль и отправляют в Мировой океан, где хозяйничаем мы. Боитесь проникающих боеголовок, которые уничтожат ваши ракеты за Уралом? Да стометровый слой бетона и десять метров стали дешевле, чем пара винтов «Тайфуна»! Учитывая, какую вашей разведке пришлось провести операцию, для того чтобы добыть в Японии станки, которые могли эти винты выточить.

Что может быть... Глупее? Гленн Вард не был в этом уверен. У русских нет военно-промышленного лобби в нашем понимании, у них нет публичного обсуждения военной доктрины. Даже избирателей у них нет! Граждане совершенно политически индифферентны, а обстановка секретности вокруг военной отрасли не позволяет не то что обсуждать, а просто упоминать какие-либо военные характеристики СВОИХ образцов техники. До смешного же дошло: русское КГБ изымало у СВОИХ туристов модели РУССКИХ самолетов, которые они покупали в туристических поездках за рубежи Советов. Такие поступки крыли все ранее известные медицине случаи клинического идиотизма! «Мы твёрдо стоим на страже мира, остальное может интересовать только шпионов!» – вот и вся парадигма публичной военной мысли Советов. Так зачем строить такие подводные лодки? Любому американцу, например, понятно, что «Огайо» – это политический символ в первую очередь. Как полет на Луну. Бессмысленно было лететь на Луну в режиме секретности. Какие-то камушки и песок привезти за 100 миллиардов долларов... Это имело смысл только для того, чтобы потом на весь мир кричать – «Смотрите! Мы лучшие!». А Советы строят уникальные подводные корабли и молчат, не рассказывая о них даже своему народу.

Поэтому всегда и везде Вард считал каждую русскую подводную лодку ничем иным, как приманкой для таких, как он. Один неосторожный шорох – и сюда прилетят десятки «Хеликсов»^[43] с ГАС и буями. И когда пришла радиограмма отстреляться по заданному квадрату, пришлось жёстко оборвать загоревшегося первого помощника. Тот предлагал использовать интересный вариант залпа «Гарпунами», так называемую «тактику пращи». Это когда первые ракеты, стартовав с корабля, делают круг над ним, чтобы вылететь к цели одновременно со следующим залпом. Правда, первые ракеты сожгут 40 километров своего полета на этом круге, и подходить к русской эскадре придется гораздо ближе. Поэтому – нет! Ценю твой энтузиазм, камрад, но стреляем четырьмя и с максимального расстояния.

Ракеты ушли, на лодке прослушались в отсеках, выровняли дифферент. Тихо-тихо и не спеша начали перезаряжать торпедные аппараты, загоняя в них родные Мк48. С торпедами как-то спокойнее себя чувствуешь. Особенно когда акустик вдруг поднял палец к потолку и негромко произнёс сакраментальное: «Сэр?».

Хуг

Адмирал как-то смотрел один сериал. Про европейца, кажется голландца, попавшего в средневековую Японию. В общем-то, сериал был в основном про роковую любовь к японской принцессе, но сопутствующий антураж был интересным. Настолько, что Хуг даже потом специально уточнял у товарища, плотно занимавшегося Японией, так ли оно на самом деле. Потому что батальные сцены были шокирующими для европейца. Нет, какая-то стратегия в них существовала. Засады там, фланги. Но сама тактика...

Воины враждующих кланов не спеша сходились друг с другом. Приветствовали, представлялись. Потом оскорбление противника, выхватывается меч и короткая схватка один на один. Если противников, скажем, двое на одного – то следующий терпеливо ждет, когда убьют первого товарища, ни во что не вмешиваясь. Помочь своему бойцу, нанеся удар сбоку, считалось немыслимым оскорблением, одновременно с которым совершивший такой некрасивый поступок становился парией.

Теперь вопрос – чего боятся господа в Штабе и почему находящиеся тысячей миль севернее, остальные корабли Четвёртого Флота не вмешиваются? Почему он, Хуг, должен тут корчить из себя триста спартанцев, в одиночку сражаясь с русской эскадрой? Концентрация сил на главном направлении – разве это не альфа и омега современного военного искусства? У русских на весь флот всего четыре таких мощных крейсера и пяток «Атлантов»! Количество таких вот эскадр, которые они могут задействовать в этой войне, можно пересчитать на пальцах одной руки! Так почему бы сейчас не использовать свое преимущество и не навалиться в два, а то и три авианосца? Тем более что у русских на Западе сейчас нет ни одного! Нет, конечно, возможно, что Хуг справится с ними и в одиночку. Но у него потери! Пока только в авиагруппе, но видимо, скоро дойдет и до кораблей. Потому что русские ударили своими «Кухнями» и «Шипвреками»!

Итак, что мы имеем? Четверка «Томкэтов» над эскадрильей. Чёрт, мало! Поднимаем вторую эскадрилью. Хорошо, когда конкуренция. Сейчас эти тестостероновые альфа-самцы начнут соревноваться друг с другом, кто больше собьет – «Кричащие Орлы» или «Сандауэрсы». То, что надо – футбольный матч во имя выживания «Винсона».

Мда, какие только мысли не проносятся в голове, когда над экраном боевой обстановки перекрикиваются твои подчиненные. Механизм слажен, смазан и настроен на результат. Сейчас вмешательство потребуется только для кардинального изменения рисунка боя. А что тут менять?

«Банкер Хилл» русские пытаются обойти. «Кухни» летят по высокой траектории, пытаясь обогнуть крейсер с севера. Видно, что на пределе дальности, дуга краем проходит по зоне ПВО крейсера. У командира будет не так много времени, как хотелось бы. Сейчас лихорадочно просчитывают результат. Вот же система, усмехнулся Хуг. Задача считается нетиповой, и высветив азимут, дальность, высоту и скорость, компьютер не даёт расчета, который вряд ли загрузит его больше чем на сотую долю секунды. Не хочет сообщать, сколько времени «Банкер Хилл» сможет обстреливать русские ракеты. Не беда, вон энсин уже считает. От 60 до 85 километров, в зависимости от того, насколько быстро русские ракеты увидят ордер. Это даст хорошо, если полторы минуты зенитного огня, безумная скорость русских ракет этому способствует. Четыре с лишним скорости звука – вот что смогли выжать русские из химически агрессивного, очень токсичного топлива. Это практически «Фау-2», только усовершенствованные сорока годами эволюции в русских лабораториях. Лететь бы сейчас коммандеру Рейнольдсу на полном ходу на север, чтобы дать своим зенитчикам как можно более короткую дистанцию! Но это невозможно, потому что справа, по такой же дуге, крейсер обходят... «Граниты». И они, пройдя больше ста миль на высоте 40 тысяч футов, перед проламыванием ПВО снижаются к воде! Тоже пойдут по грани, только, видимо, не по хорде, а по дуге. Пусть энсин считает и их вариант. Рейнольдс, при доле везения, сможет стрелять и туда. А если и не сможет – всё равно, контакт с ракетами у него продлится недолго, никуда он не успеет.

– Сэр, мы встали в круг. Наведете нас на правую группу целей? – командир «Сандауэрсов» получал информацию от командира 15-го авиакрыла, и сейчас был полностью в курсе происходящего. – Мы в формате BARCAP mission, если что.

Кивок командира авиакрыла подтвердил рекомендацию. «Томкэты» из VF-111 несут по 4 ракеты среднего радиуса – AIM-7 Sparrow, и столько же ракет ближнего радиуса. То, что надо для захода в хвост русским ракетам. «Спэрроу» хорошо берут цели на фоне земли или моря, и для охоты на низколетящие «Шипвреки» подходили наилучшим образом. Короткий жест – и команды наведения полетели к ложащимся на нужный курс «Котярам».

Такая загрузка «Томкэтов» эскадрильи VF-51 называлась в кругу летчиков «убийца убийц», дословно – killers killer, или «two Key». Четыре УР дальнего действия AIM-54 «Феникс», две среднего радиуса – AIM-7 Sparrow и два верных «Сайдуинтера». Подвесных топливных баков нет (установить их тупо не хватало времени, палубные команды и так творили невозможное), контейнеров РЭБ и тепловых ловушек тоже. Ультимативная ударная мощь на длинной дистанции. В официальных документах такой вариант назывался «multi mission» и предполагал, что именно такая подвеска даёт максимальный эффект в борьбе с высоколетящими и высокоскоростными целями. «Фениксы» неважно наводятся на низколетящие и высокоманёвренные цели, но с идущими в лоб Х-22 проблем не ожидалось, фактически эти ракеты и создавались под перехват именно «Кухонь». Висящий рядом «Хокай» уже наводил четвёрку «Кричащих Орлов» на их стаю. Сейчас их проредит «Банкер Хилл», а потом сразу – мы!

«Орлы» на форсаже рвут на высоту. Надо подбросить свои «Фениксы» как можно выше, в идеале – в стратосферу. Лоб в лоб, сумма скоростей просто не поддаётся осмыслению – около восьми Махов! А атаковать Х-22 в хвост не имеет смысла, потому что... её просто не догнать.

Экипажи самолётов начали оптимистично переговариваться, спеша раньше других сообщить о захвате. До ракет ещё далеко, сейчас по ним ведёт огонь «Банкер Хилл», но их время не за горами.

«Банкер Хилл»

Благословенный «Иджис»! Командир крейсера готов креститься и молиться на конструкторов, создавших этот шедевр огневой мощи. Точный, быстрый, в связке с отличными ракетами «Стандарт-2» весьма дальнобойный. Посмотрел бы коммандер Рейнольдс, как с такими целями справляется командир крейсера «Калифорния», который раньше практически бесполезно болтался рядом с авианосцем. На «Калифорнии» система наведения ракет на цель из прошлого века, методом трёх точек. То есть автоматика управляет ракетой таким образом, чтобы постоянно закрывать собой цель. Будь у «Стандартов» бесконечный запас горючего, это бы неплохо работало. Но по факту – зенитная ракета, будучи выпущенной на перехват скоростной цели, идущей мимо, описывает огромную дугу, сильно сокращающую дальность поражения. В случае с русской Х-22, пикирующей на четырёх с лишним скоростях звука, шансов её перехватить... Да нет их! Военная техника развивается так стремительно, что шикарный и дорогой атомный крейсер, бывший очень крутым ещё 10 лет назад, сейчас просто бесполезная и дорогая мишень. Нет, свои пару-тройку «Кухонь» он перехватит, и на том спасибо. Но защитить ордер – об этом речи и быть не может.

Другое дело его «Иджис»! Система наводит ракету в упреждённую точку, и ни один грамм ракетного топлива не сгорает зря. Максимальная дальность на такой высоте, конечно, не паспортные 75 километров, но вполне приличная. Сейчас важно развить максимальную скорострельность. Технически за 40 секунд успеют выйти 40 ракет, по ракете в секунду. «Кухни» ещё в 30 милях от радиуса поражения, а система их уже взяла... Она взяла все цели! Как раз 18 мишеней, на которые она позволяет наводить ровно 18 ЗУР. Обстреливаем всё строго по нормативам перехвата именно таких Х-22: 4 наших ракеты на одну русскую. Что не собьём мы – должны добить «Томкэты».

Конечно, надо ещё обстреливать и «Шипверки», они идут сейчас даже немного впереди, но проходить будут справа и на минимальной высоте. Но с «Шипверками» могут помочь «Си Спэрроу» на авианосце и эсминцах, Поэтому основной приоритет – на «Кухни»!

Глава 11. Не думай о секундах свысока

«Кричащие Орлы»

– Ребята, второго захода у вас не будет. Бейте всем и сразу! – командир крыла явно понимает, о чём говорит.

Да, «Феникс» – очень дорогая ракета. Настолько дорогая, что далеко не каждый лётчик может похвастаться тем, что применял её хотя бы по учебной цели. Но никакой пользы от дорогой ракеты на борту авианосца, если он ляжет на дно, не будет. Сейчас «Фениксы» рванут навстречу «Бурям», и их общая скорость будет около восьми скоростей звука! Два с половиной километра в секунду.

Русские «Кухни» шли гораздо выше «Томкэтов», и это должно было ощутимо сократить дальность открытия огня. Но когда бортовые компьютеры начали выдавать разрешение на ста шестидесяти километрах... Кто-то даже что-то негодующее воскликнул, мол, компьютер ошибается. Но нет, не ошибался. Русские ракеты незадолго до подлёта начали ускоряться, и теперь шли навстречу «Орлам» со скоростью в четыре с лишним раза быстрее звука. Ракета, которую ты обстреливаешь со ста миль, встретится с твоим «Фениксом» на сорока пяти.

В эфир посыпались доклады о пусках, и «Фениксы» рванули. Решено было, что каждый стреляет дуплетом по двум целям. Распределяли цели на глаз: первая пара била левые, вторая – правые.

– «Орлы», не дрейфите там, по «Кухням» и «Остров-2»^[45] будет стрелять, над вами сейчас будет горячо. Но до вас не достанет, это в пяти километрах выше.

«Банкер Хилл»

– Саймон, выводи новые тайминги немедленно! – Рейнольдс не отрываясь смотрит на планшет обстановки, где сейчас от плотно летящей стаи «Гранитов» отделилось четыре... нет, шесть... десять меток и направились в сторону крейсера. Черт! Эти «Шипвреки» ещё не видны радаром «Банкер Хила», слишком низко идут. Пожалуй, что ещё пару минут их не будет видно.

– Южная группа целей, курсом на нас – две сорок, вход в зону поражения, три двадцать – выход за ближнюю границу. Северная группа – вход в три ноль пять, выход в три пятьдесят пять.

– «Шипвреки», что идут на ордер?

– Войдут на десять секунд в три ровно.

– Наше поражение в?..

– Три тридцать, сэр!

– Отметьте!

На экране ситуационного монитора, на бегущем влево таймлайне возникли метки, о которых говорил лейтенант. Две жирные горизонтальные полосы, одна из которых наползла на другую – это время, когда можно стрелять по южной и северной группе целей. Куцый обрезок в 10 секунд. Время, которое у него будет на обстрел идущих мимо «Гранитов», можно не учитывать. Не успеем больше одной ракеты выпустить. Но что-то русские... как это говорят на баке? Переборщили? Именно, что переборщили. Десять «Гранитов» послали на крейсер прикрытия, который и так будет занят перехватом «Кухонь» – это много. Неужели не понимают, что если Хуг устоит, то им крышка? Ракетные погреба зенитных комплексов русских кораблей уже должны показать дно, им даже думать не придётся об отражении ещё одного налёта.

«Банкер Хилл»

Русские проблемы оставим русским, а вам, коммандер Рейнольдс... «Смерть самурая легче пуха, долг же тяжелее горы»^[46]. Прямая обязанность командира – после 25 секунд обстрела «Гранитов», атакующих его корабль, перенести огонь на «Кухни», идущие на Хуга. И такого общественно полезного времяпровождения он может позволить себе 50 секунд, если останется жив. Ведь его назначение в этом квадрате океана – защищать авианосец.

Но есть и его право, как командира крейсера, – сделать это только после того, как устранит угрозу своему кораблю, то есть стрелять, спасая свой корабль целых 40 секунд. И только потом у него будет возможность 30 секунд защищать авианосец. Но... как он будет защищать авианосец, если начнёт заваливаться на борт с парой русских «Шипвреков» в борту?

Считай, коммандер, быстрее считай!

– Сопровождение десятки южных, выделить 3 станции наведения. Сопровождение северных – пока одна. По заходу северных в зону поражения – перебросить ещё две с юга.

– Огонь по заходу? – уточнил первый помощник.

Нет, ну не идиот ли? Фух... Вроде и волки, и овцы должны быть целы и сыты. О крейсере разумно позаботился, никто не скажет, что Рейнольдс трус. И авианосец защищаем. В идеале для задачи – перестрелять все «Граниты» и максимально проредить грядку «Кухонь». И тут же подленький голосок в глубине души запел: хорошо бы при этом получить последний «Гранит» каким-нибудь неопасным способом. В кормовую оконечность, например. Чтобы сказали, что Рейнольдс не трус и не спасал себя любой ценой. Тогда – долгожданный отдых в безопасном порту. Не побег от войны, боже упаси! Его поколение вообще счастливчики – на их долю выпало то, к чему готовились ещё с сороковых. И во что вошло оно в полном расцвете сил, на пике знаний и умений. Но отдыхать иногда надо. Ещё пару недель в море – и он не сможет адекватно воспринимать действительность.

– Есть первый захват! – выкрикнул лейтенант.

И правильно сделал. Чтобы каждый стоящий на мостике понимал, если вдруг не в курсе, что означают эти короткие зуммеры. И тут же раздался рёв рванувшего из-под палубы зенитного «Стандарта SМ-2». Через секунду – второй. Третий, четвертый... Все понимали, что сейчас всё решится, и оставлять что-то на чёрный день уже нет никакого смысла. Чёрный день – это сегодня или никогда.

Русские «Граниты» не были лёгкой добычей. Наверное, это были самые умные ракеты на Земле. Например, одна из десятки, вышедшей на крейсер, сейчас поднырнула немного вверх (поэтому и попала самой первой в захват) и уточнила местоположение цели, а также вычислила тип радара, от которого шел мощный поток излучения. Если бы ракета могла улыбаться, она бы точно это сделала. Радар SPY-1 был прекрасным радаром. Очень точным и дальнобойным. Но достигалось это за счет дециметрового диапазона, который при засветке воды давал очень сильные переотражения. Скорее всего, её подружки ещё не засечены, хотя это и ненадолго. Уходить к поверхности воды сейчас уже смысла не имело, и, врубив станцию помех (как вам такое, американцы?), ракета начала «змейку» противоракетного маневра, рассыпая фольгу дипольных отражателей. Её товарки немного подправили свои маршруты, расходясь веером, и снизились настолько, насколько можно. А шедшая выше ракета продержалась целых 15 секунд, раз за разом выходя из-под атакующих сверху «Стандартов». Её разнесло только третьим близким разрывом. Первый неудачно выметнул облако осколков и не зацепил, второй нанес серьёзные повреждения, вызвавшие пожар в двигателе и потерю подъемной силы, но обречённая ракета тупо дала рули вверх, чтобы отвлечь на себя ещё хоть что-то. Практически одновременно с ней была уничтожена вторая. Случайным образом выбранный нюанс защитного алгоритма (никто из разработчиков «Гранита» не имел возможности покопаться в «Иджисе» и выяснить слабые стороны досконально) выдал помехи в диапазоне ГСН «Стандарта», а не «Иджиса», но это не остановило ЗУР, так как сама зенитная ракета, цель на фоне моря, подсвеченную станцией наведения, различала весьма уверенно. Следующую ракету американский ЗРК поймал через 12 секунд. Много это или мало? Как посмотреть... Для дециметровых волн операторы «Иджиса» бьют все рекорды, совершая невозможное.

На боевом посту «Банкер Хилла» сейчас пот выделялся, наверное, тоннами. Если заранее не анализировать каждый байт информации, то в бою не успеть с нуля создать какой-то шаблон действий. Нет времени собрать малый совет из старших офицеров за чашечкой «адвоката», не на парусниках воюем. И всё должно быть расписано до боя. Всё, да не всё. Сейчас минимум четыре офицера на борту крейсера понимали, что стремительно приближается развилка в принятии решений.

Мы в таком графике не сбиваем все «Граниты»! Через 10 секунд мы должны уменьшить огонь по южным «Гранитам» в три раза, чтобы настрелять как можно больше «Кухонь», идущих на авианосец. Но если хоть один «Гранит» в нас попадёт, то стрелять мы не сможем. А если черт возьми, мы не сможем стрелять, то кто защитит авианосец? Пришло время определяться с тем, кто мы – трусы или идиоты. Трусом Рейнольдс быть не собирался.

«Сандауерсы»

– Яичница, вам надо будет разойтись! – как не вовремя, прямо при совершении полупетли вниз, раздался голос авианаводчика. Еще семь секунд, и надо было ловить в прицел русские «Шипвреки», а тут вводная.

– На «Остров-2» навалились, если не снимете несколько гадов, усатому придется плохо. Надо принять правее на...

– Да понял. Крейсер, вы по плану, Чечетка со мной! – И пара Томкэтов вильнула вправо.

– Яичница, вижу их! Мой слева?

Командир звена с позывным «Яичница» (на английском звучит вполне браво – «Фрайдэкс») подтвердил, и сам стал ловить правую метку. Краем глаза отметил, как одна из «бесхозных» отметок мигнула, ещё раз, и погасла одновременно с соседней искоркой. Пуск, и через две секунды второй. Держим цель в захвате. Чёртовы помехи! Что такое помеха в восьмидесяти футах над землей? Это здоровый и яркий блин, который переотражаясь от воды, дает просто невероятное количество меток. Но вроде пока оба «Спэрроу» идут куда надо, хотя сигнал еле-еле преодолевает уровень шума.

– Яичница, бей под углом 31, отлично выходит! – азартно кричит Чечётка.

Понятно. Парень угадал угол, под которым волны отражают по минимуму. И видимо, завалил свою цель. Надо и мне нырять пониже, как только... Впрочем, прямо сейчас! Атакованная «Фрайдэксом» ракета развалилась на пять секунд раньше, видимо, попали с крейсера. Оператор вооружения молодец, сразу начал брать на захват соседнюю. Успеем нырнуть ещё ниже, оттуда как раз 31 градус и получится.

– Чечётка, не отворачивай, продолжаем! Быстрее, они вот-вот воткнутся в корабль!

Кидаем самолет ещё ниже. Действительно, помехи сильно обрезало. За это время Фрайдекс ещё успевает незанятой частью мозга прикинуть, что надо будет преподнести начальнику кадров эскадрильи (желательно не старше 12 лет выдержки), чтобы в личном деле после меланхоличной строчки «выполнил пуски по „Шипвреку“, идущему на крейсер», появилась... боже упаси, не ложь! Констатация факта – цель была уничтожена. А что не им – кого волнует?

«Банкер Хилл»

Насколько же просто стрелять по высотным целям! Маневры не такие резкие, помех от земли нет. «Кухни» не имеют генератора помех и при этом летят практически по прямой. Вот первые 4 ракеты улетели не в исчерканное инверсионными следами южное небо, а на север. Нечего жалеть «Стандарты», потому что русские ракеты нас жалеть не собираются. Нет времени смотреть на результаты первого выстрела, при промахе обстрелять эту же цель второй раз будет... ну для простоты скажем «невозможно». Очень сложно успеть. Поэтому 4 ракеты на цель, подсвечиваем, пока не уничтожим. Прекрасно! Первое попадание. Еще четыре идут ко второй.

Время переноса огня. За пару секунд до этого командир «Иджиса» вопросительно взглянул на Рейнольдса, и, получив кивок, перекинул весь огонь на левый борт. Надежда оставалась, ведь чем ближе русские ракеты, тем лучше их видно, тем удобнее попадать. Да и «Томкэты» помогают, чем могут.

– Мазафака! Они поворачивают! – восклицает кто-то на мостике.

Глядя на иконки учёта ракет русских и бег таймлайна, Рейнольдс не сразу понял, в чём дело. А поняв, пробормотал под нос то же самое. Пара «Томкэтов», сняв единственный «Шипврек», отходила! Она явно собиралась вернуться ко второй паре! Чёртов Хуг! Да, только что в эфире он услышал приказ. Неужели струсил этот адмиралишка, вечно строящий из себя такого крутого отморозка? Докапывающийся до его усов? Хугу и так повезло – у русских перерасход «Гранитов» по крейсеру прикрытия, меньше их достанется авианосцу. Эти «Томкэты» забрали бы ещё парочку максимум, но дали этим шанс крейсеру. А теперь шанс придётся добывать самим. Против нас ещё шесть ракет.

– Следите за выражениями, лейтенант! – Выиграл ещё три секунды в тот момент, когда все ждут решения... Но, как ни тяни, пора. Еще две секунды изображаем задумчивость, и...

– Верните радары наведения на юг, – командует Рейнольдс.

Следующая ракета с севера оказывается какой-то заговорённой. Переживает все близкие разрывы. Придётся наводиться второй раз. Еще через пять секунд, когда к ней уже несутся еще 4 «Стандарта», раздался разочарованный стон оператора. Она таки сама пошла к земле, беспорядочно кувыркаясь.

Потом вроде дело наладилось...

«Кричащие Орлы»

Это было здорово! Четвёрка «Томкэтов», отстреляв дальнобойные ракеты, наблюдала, как на востоке заиграли всполохи взрывов. Краткая перекличка подтвердила данные с «Хокая» – ребята сбили шесть «Кухонь», с крейсера сбили ещё три.

– Десять сейчас пройдут над вами, попробуйте дотянуться своими «Воробушками».

– Как десять? Их же всего 18 было? – спросил командир звена, но тут же всё понял. Оверкилл, в одну ракету одновременно воткнулись их «Феникс» и «Стандарт» моряков.

Нет, у них не получалось. Матюки и кряхтенье подтвердили. Автоматика не давала стрелять вдогонку по проходящим на высоте «Кухням» с помощью ракет среднего радиуса действия. Красавец «Черенок» из второго звена сумел отменить запрет и пустить на горке своих «Воробушков», но не сработало. Все видели, как инверсионные следы AIM-7 с упреждением пошли на цель, изогнули петлю, но чёртова «Кухня» проскочила между ними. Система наведения решила задачу, ракеты пришли в нужную точку, но радиовзрыватель ракет должен был сработать в момент, когда русская ракета подходила сзади. А с этим у «Воробушков», после известного случая, было строго.

Хуг

От перемены слагаемых сумма не меняется. Понятно, что Рейнольдс нервничает, но, во-первых, Хуг ничего сделать не может, а во-вторых, в последнюю секунду он увидел решение. Быстрый жест – и к звену «Кричащих Орлов» уходит новая вводная: прикрывайте крейсер! Удачно, надо сказать, приходит, четверка как раз стояла в левом вираже и просто ещё довернула на «Банкер Хилл». Успеют? Надо будет обязательно поведать комиссии, что это был такой хитрый план, продуманный заранее! Коммодора Рейнольдса никто не бросал.

«Банкер Хилл»

Доворот четвёрки северных «Томкэтов» к крейсеру и одновременная команда с «Винсона» усилить огонь по «Кухням», признаться, была неожиданной. «Успеют, видимо, в последний момент», – сообразил Рейнольдс. Смахнут они, будем хорошо информированными оптимистами, парочку. Сделаем мы четыре «Шипврека»? Вряд ли. Ладно, перенесём огонь снова. Кивнув, чтобы действовали, он в который раз поежился от мысли, что через 20 секунд его крейсер будут рвать на части 700-килограммовые БЧ. Или, он слышал, у русских новая боеголовка полегче, ради увеличения дальности?

Хуг

– Сэр, «Орлы» не успевают, – начальник авиагруппы подскочил моментально.

Нет, он не понурил голову в ожидании взбучки, не посыпал её пеплом. Это война. Спонтанная импровизация адмирала была замечательной, но не хватало секунд десяти. Тут вообще всё измерялось секундами, и говорить и действовать следовало быстро.

– Но мы успеваем помочь «Сандауэрсам» с «Гранитами». Всю южную группу должны вырезать начисто.

Адмирал думает целых три секунды.

– Да!

«Банкер Хилл»

Да что за дерьмо? «Томкэты» приняли правее! А у него десять секунд до выхода оставшихся пяти «Гранитов» из зоны поражения! Слава богу, уже четырех – радостный выкрик от зенитчиков. Три «Кухни», превратившиеся в облака разрывов на севере, лично ему и крейсеру никакого облегчения не несут. Вот в грохот взлетающих «Стандартов» вплелось гудение «Вулкан-фаланкса». Но зенитный автомат проработал буквально несколько секунд, после чего палуба резко ударила всех по ногам...

Русская ракета влетела в паре метров выше ватерлинии, в середину корпуса. Удар, превосходящий БЧ «Томагавка» в полтора раза, был настолько силен, что остатки планера вылетели с другой стороны корпуса. В левом борту образовалась дыра, которая вывернула борт и ниже ватерлинии.

«Соображаем быстрее!» – приказывал сам себе Рейнольдс, толком ничего не соображая. Не каждый день рядом взрываются 550 килограммов русского «Гранита». А чего, хорошее название у русских. Как камнем по башке. Сирена, аварийные партии – это всё лирика. Второй помощник знает наш «тики», как задницу жены, сделает всё, что можно. Вот он, на ногах вроде, в адеквате. Зенитчики сейчас суетятся вокруг «Иджиса» – главного оружия крейсера. Это что, всё?! Четыре ракеты шли на корабль, почему они ещё живы? Нет, понятно, что это всё-таки крейсер, он имеет отличные переборки и хорошее водоизмещение, но тут и какой-нибудь «Худ» на части разобрать можно.

– Капитан покинул мостик! – чёткий доклад сержанта, тоже молодец, отдупляется.

Нет, не пропал крейсер! Одно попадание видим... Ровно по миделю, выгнуло сильно борт, разрывы. Что там у нас? Гидроакустики, радиорубка. Вода поступает достаточно сильно, но помпы работают, и это хорошо. А работают они от выносных генераторов, вот характерный звук. И это плохо. Машинный пост – просто некого и нечего хоронить, выжженная дыра. Двигательное отделение – затоплено, вода в первых двух турбинных отсеках, скорее всего, получится запустить только кормовое. Чёрт, мы всегда смеялись над желанием русских впихнуть в как можно меньший объем водоизмещения как можно больше. Шутили, что им матросов-гномов надо будет выращивать, чтобы по забитому всем этим барахлом кораблю пробираться. А у нас что? Запихнули солидный арсенал в 10 тысяч тонн водоизмещения. Ведь его крейсер – это переделанный эсминец^[47], и всё надежно укрыть невозможно. Даже ЭВМ для «Иджиса», важнейшая часть всех защитных систем корабля, – а стоит, то есть правильнее сказать, стояла, во внешней надстройке, ровно по центру. И зря в центральном посту вокруг мониторов «Иджиса» суетятся – уже нечего им запускать. Сейчас выясняем досконально, что на корабле работает, чтобы хоть как-то представлять военный корабль, когда нас на буксире потащат на базу. Но где, чёрт побери, остальные «Граниты»?

Спустя некоторое время, когда это имело уже весьма опосредованный смысл, стало понятно, что произошло с последними атакующими «Шипвреками». За 10 секунд до попадания последние пять ракет, обменявшись импульсами, разделились. Две пошли на крейсер, а ещё три, сделав над кораблем горку, унеслись в сторону американского ордера.

«Вулкан-Фаланкс» всё-таки зацепил один «Гранит», и он рванул прямо над ютом^[48]. При этом с корабля сдуло контейнеры с восемью ПКР «Гарпун» и наполовину сплющило кормовую артустановку. Отделались, можно сказать, легко.

Рейнольдс замысловато и с огоньком выругался. В свое время он не прошёл по здоровью в ВВС, и ему достался флот. Морская служба пришлась по вкусу, он уверенно шёл по служебной лестнице, пользовался авторитетом и доверием. Опять же, что ему очень нравилось – удобно отдыхать от нюансов семейной жизни в море. Взаимная страсть с женой у него не остывала многие годы, потому что как только жена решала, что надо бы, поудобнее устроившись, начать выедать чайной ложечкой мозг – опс, дорогая! У нас тут выход в море... Чередуй себе походы с семьей – и так до самой пенсии, присматривай инвестиционный фонд поконсервативнее!

Сейчас он хорошо всё выполнил. Но чёрт побери! Сразу после касания посадочным гаком аэрофинишера лётчик, по сути, – пассажир. Спокойно может вытянуться на кушетке, пропустив пару унций бурбона, дожидаясь, когда из столовой пригласят на ростбиф. Впрочем, это он перегнул, на авианосцах столовая для лётного состава работает круглосуточно. А ему, командиру крейсера, такое можно позволить только тогда, когда «Банкер Хилл» ошвартуется в порту.

Глава 12. Счёт, господин адмирал!

«Сандауэрсы»

«Ну и денёк сегодня», – усмехался про себя Фрайдекс, ожидая, когда станция наведения даст подтверждение на открытие огня. Русские «Шипвреки» приближались слишком медленно, и было ощущение, что перехватить хоть одну ракету он сможет уже только бортом «Винсона». Но командование заверило, что если не будет мешкать, то всё получится. Пока же он следил по радиоэфиру, как отстреливалась первая двойка.

Она с самого начала села на хвост стае противника и, методично высаживая ракету за ракетой, снесла уже четыре «Шипврека». Приходилось обстреливать каждую цель двумя ракетами, так как они явно фиксировали облучение с хвоста: пытались ставить помехи и маневрировать. «Воробушки» у пары закончились, и они прут на форсаже, чтобы подойти ближе и отстреляться «Сайндвинтерами»^[49].

Можно, наверное, было управиться и побыстрее, но напарник с пафосным позывным «Флэшрояль», соответствуя интеллектуальности своего позывного, вдумчиво выцеливал только те ракеты, которые приподнимались над горизонтом для дачи целеуказания остальной стае. Фрайдексу хотелось выругаться – было понятно, что тех десяти секунд, что ракета провисит на высоте до сбития, ей будет достаточно для передачи информации. Видно же, как вторая «целеуказующая» ракета за пару секунд до попадания «Воробья» уже начала снижение. Значит, успела. Но под руку советовать не стал, скоро представится прекрасная возможность показать, кто тут самый умный. Если успеет.

Хуг

Десять «Кухонь»! Десять грёбаных русских «Кухонь» прут на него из стратосферы. А чертов Рейнольдс с чертовыми котами уже не снимут ни одной. «Кричащие орлы» отстали и перенацелены на «Шипвреки». Последнее, что они услышали с крейсера, перед тем как сеанс связи прервался, было что-то, начинавшееся с «Фа», и вряд ли это было название ноты. Интересно, похоронный марш с какой ноты начинается? Хотя вряд ли он понадобится, отметка от «Банкер Хилла» устойчивая, не уменьшается (значит, не тонет) и не увеличивается (значит, нет сильного пожара). Так что пока и хрен бы с ним, сейчас сосредоточимся на пусках зенитных ракет. Наш следующий защитный барьер от «Кухонь» – атомный крейсер «Калифорния», он, конечно, послабее «Банкер Хилла» в части ПВО, но у него и задача полегче. Не надо тянуться за русскими ракетами вдаль и в стратосферу, они идут прямо к нему с практически нулевой скоростью...

Хорошо, что авианосец полностью подготовили к налёту. Всё, что могло быть в воздухе, – летает в воздухе. Остальные самолеты почти все убраны с полетной палубы – осталась тройка «Си Хоков» и четверка «Томкэтов». Вертолеты сейчас тоже поднимутся, «Томкэты» будут стоять, что бы ни случилось, нельзя исключать ещё одного налета русских «Медведей». Переборки задраены, боезапас упрятан, все топливопроводы перекрыты, так что истории с «Форрестолом»^[50] не повторится.

«Калифорния» шла на две мили впереди и на милю правее и занималась тем же, чем и другие корабли ордера, – методично выплёвывала на правый борт сотни фунтов резаной фольги. Дипольные отражатели – не то чтобы сложная помеха для современных ГСН, но они должны дать какие-то полезные проценты дополнительной защиты. Во-первых, головки самонаведения «Кухонь» не отличаются хорошим зрением и помехозащищённостью. В чём большая причина – техническая отсталость русских или нетривиальность задачи разглядывать прикрытые помехами цели сквозь струйки плазмы – сказать сложно. Но то, что точность попадания этих ракет «так себе», было хорошо известно. А во-вторых, Хуг с удовольствием бы повыкидывал за борт что угодно, чтобы облегчить свои корабли и оставить на них как можно меньше пищи для огня.

«Би-Би» (такое смешное прозвище, образованное от сокращения имени – Барри В. Берроу, носил командир крейсера), старый знакомый Хуга, был образцовым моряком. Именно по этой причине ему и отдали под командование этот устаревший корабль. Только у образцового моряка есть шанс что-то выжать из вооружения, глядя на список которого, и держа в уме солидное водоизмещение крейсера, трудно не припомнить слово «импотенция».

Так вот, Би-Би взялся за дело здраво и сразу: два первых «Стандарта» рванули с «одноруких бандитов» (слэнговое прозвище однобалочных пусковых установок Mk-13) ещё до захода ракет в зону поражения. Долгих восемь секунд – и пошла вторая пара. Кажется, удачно. Да, старенькая система ПВО, оказывается, тоже что-то может! Халтурщик Рейнольдс с современным «Иджисом» смог уничтожить только пять «Кухонь», а тут, на стареньком «Терьере» Би-Би творит чудеса! Уже вторая! Вот в надёжный захват ловят третью, и нет никаких оснований подозревать, что скоро она не будет сбита! До того, как они выйдут из ближней зоны (Хуг поёжился), есть шанс и на четвёртую. «Адамсы» стреляют не так хорошо, их более старым ЗРК не хватает чего-то, не могут попасть. Но всё-таки: когда их строили, никто не предполагал, что русские ракеты придётся встречать на скорости 4.5 Маха.

Пока же на всех остальных кораблях, включая «Карл Винсон», приходят в движение и пусковые установки ЗРК ближнего боя «Си Спэрроу».

«Сандауэрсы»

«Есть! Он сбил-таки русский „Шипврек“! Второй!» – ликовал в душе Фрайдекс.

– Парни, не суйтесь правее, наши «Воробушки» тоже идут, – раздался голос командира «Орлов».

Ну всё, эти ушлые ребята ни на минуту не забывают, что главное – это не то, чтобы были сбиты все русские ракеты, а чтобы все русские ракеты были сбиты «Кричащими орлами». Это же не война, черт бы её побрал, это просто бейсбольный матч. Зла не хватало. Как не хватало и ракет. Теперь сможем воевать только коротышками ближнего боя, не успеют даже Крейсер с Флэшроялем. И скрепя сердце Фрайдекс дал команду своей четверке отвалить влево, чтобы собраться в единое целое.

Ракеты «Кричащих орлов» влетели в русскую кучку одновременно с десятком «Си Спэрроу», которые выпустили корабли ордера. Стрелял даже «Карл Винсон», на карту было брошено всё, что имело хоть какой-то шанс достать русские «Шипвреки». Потом... Потом раздались торжествующие вопли. ОНИ КОНЧИЛИСЬ! Все десять русских П-700, шедших на ордер сплочённой кучкой, были уничтожены! Осталось дождаться счёта от пикирующих сейчас «Кухонь»...

Хуг

Кажется, он услышал даже звук «Вулкан-Фалангса» откуда-то с кормы, значит почти впритык «Шипвреки» подобрались. Осталось только молиться, потому что россыпь «Морских воробушков» против семи пикирующих с неба Х-22 – это не совсем надёжная защита. Говорят, у русских есть какая-то очень короткая молитва, которую можно прочесть за пять секунд, но он такой не знал. И через эти самые пять секунд он уже припоминал не молитву, а гораздо более праздные слова. Когда своими глазами увидел, как первая «Кухня», пройдя три (!!!) близлежащих разрыва (каждая БЧ сработала штатно) рванула рядом с бортом «Джона Янга», шедшего справа. И как рванула! Это заслуживало ещё одной порции некрасивых слов, потому что когда взрывается тонна взрывчатки рядом с американским эсминцем – это всегда очень плохо.

Потом стало не до слов. Хуг теперь знал наверняка: когда с неба падают «Кухни» – слова просто не успевают вылетать изо рта. Кто сказал, что боеголовки русских «Кухонь» тупые? Нет, может, среди них есть процент тупых. Может, даже большой процент тупых. Но, видимо, всех этих тупых мы сбили. А что, логично? Тупые гибнут первыми – это закон эволюции. И осталось ровно три умных. Одна из которых легла в десяти метрах от левого борта атомного крейсера «Калифорния», вторая в десяти метрах от правого борта атомного авианосца «Карл Винсон» в районе юта. А последняя, видимо самая умная – пробила полётную палубу авианосца практически в центре.

«Они счетчиком Гейгера оборудованы, что ли?» – успел пошутить про себя Хуг, пока летел на пол, сбитый с ног толкнувшим его энсином. А потом подскочить на добрых полфута над палубой от взрывной волны. Впрочем, у всех находившихся в посту дела обстояли не лучше. Сейчас вообще ни у кого на авианосце дела не могли быть намного лучше. Потому что именно сейчас из-за радиогоризонта показалась тройка «Шипвреков»...

Нет, о них раньше докладывал оператор «Хокая». Что не все «Шипвреки» вонзились в «Банкер Хилл», некоторые прошли над ним. Был такой доклад. Потом прошло уточнение, что они не случайно промазали, а повернули на ордер. Но времени заняться ими не было: отбивались то от «Гранитов», то от Х-22. Теперь вот они...

Находившийся по правому борту «Джон Янг» отправлен русскими в глубокий нокдаун (множественные повреждения, в том числе и вышедший из состояния боеготовности ЗРК) и присоединяться к общему веселью пока отказывался. «Калифорния» должна была пережить близкий разрыв легче, но у нее не было ничего, что могло работать по низколетящим целям. «Адамсы» тоже в принципе не могли взять такое. На «Винсоне» боезапас оставался, сейчас на нём расчёт правого борта судорожно приходил в себя и выводил из ступора оставшуюся пусковую установку с полным боекомплектом. С остальными кораблями связи не было, и что с ними происходит, никто на мостике флагмана не знал. Шедший по левому борту «Карон» судорожно прибавил ход, стараясь высунуться из-за длинного корпуса «Винсона» и внести свою лепту оставшимися четырьмя «Си Спэрроу».

Первым делом Хуг велел отрубить две трети ревунов, от которых в ушах стоял тупой звон, вытесняющий все мысли. Команда отличная, каждый и так знает, что делать. Да, проломлен борт, да, циклопический пожар полыхает на ангарной палубе, задеты цистерны с топливом, но опыт борьбы с такими проблемами накоплен огромный, и скорее всего, будет сделано всё, что можно. А вот проблема, которая вот-вот исчезнет, но так, что мало не покажется никому, приближалась к ним с правого борта со скоростью полкилометра в секунду. Хорошо, если секунд 15 будет у двух расчетов «Си Спэрроу» на то, чтобы с ней справиться. Посмотрим...

Помехи, манёвры, отстрел ловушек. Краем глаза Хуг заметил, что «Джон Янг» выполняет разворот. Поздно, милейший. Понятно, что Шульц решил попробовать бортом своего корабля защитить авианосец, но простейший расчет показывает, что нет никаких шансов успеть. Только оператору ЗРК помешает, если тот в принципе может стрелять. «Спэрроу» начали уходить одна за другой, но... Ах, вот в чем дело! Русские ракеты начали делать горку, затем пикирование. Оператор наводит антенну подсветки по... голосовым командам с поста РЛС (американская техника ведь лучшая в мире, правда?), и тут произошел небольшой затык. Этот ЗРК разрабатывался для стрельбы по низколетящим целям, и команды по наведению по вертикали выполнял не очень четко. Справились. Опять ракета, вторая... Для «Карона» эти вертикальные манёвры не так ярко выражены, и он успевает всадить все свои 4 ракеты в единственный «Шипврек», который наконец ловит смертельное количество близких разрывов. Только было Хуг облегчённо вздохнул, как одна из идущих на «Винсон» ракет резко отвернула, вновь набрала высоту, и начала пикировать... на «Джона Янга»! Это точно срыв наведения для такого «совершенного» ЗРК, последняя пара его ракет уходит «в молоко». Раздаются визги «Вулкан Фалангсов» и спустя три секунды одновременно гремят два взрыва^[51]. Один – в ста метрах от «Винсона» (град осколков проходит по борту и палубе со стоящими самолетами), второй – в недрах эсминца, выворачивая из его внутренностей огромный султан дыма, и что самое страшное – фонтан брызг воды. Это означает хорошее пробитие борта ниже ватерлинии...

Таак... Вот теперь можно отдышаться и попить водички из кулера. Напрягать кого-либо на корабле, борющемся со множественными пожарами и течью (когда тонна взрывчатки со скоростью под четыре маха влетает в воду в десяти метрах от корабля – назвать такое «течью» может только очень профессиональный моряк), будет вопиющим поступком. А сейчас, в оценке его деятельности как адмирала, важна каждая мелочь. Нет, хорошо, умница, энсин сам подскочил, поинтересовался, не желает ли адмирал испить кофе. Если сейчас не станет извиняться за свой толчок на палубу – значит, не подхалим, а просто соображает хорошо. Кэп уже действует как наскипидаренный, запущен штаб по ликвидации, который централизованно рулит всеми аварийными работами в зависимости от единого приоритета. Займёмся русской эскадрой, аккуратно напрягая только тех, кого можно напрягать.

Чёрт! Сучий последний «Шипврек»! Он всё-таки черканул осколками туда, куда никак нельзя было чиркать. Стоящий около передней правой катапульты покалеченный «Томкэт» вспыхивает резко и полностью. Палубная команда только показалась из люка (им и внизу хватало дел), как начинают рваться ракеты. Ребята не играют в героев, а скрываются в недрах авианосца. Найдут чем заняться, пока тут не сдетонирует всё, что может взорваться. Потом потушат палубу. Почти 70 миллиметров стали надёжно закрывают нутро корабля от таких фейерверков. Конечный результат Хуг всё равно уже знает. Вся четвёрка «кошек» списывается наглухо, можно не смотреть. Их посекло весьма изрядно. Не всё ли равно – скидывать за борт каждый убитый самолёт целиком или в виде кусков металла? Пока нужно отдать команду «Карону» подобрать людей с «Джона Янга». Корабль уже лёг на борт, вот же разворотило его! И видимо, сразу отрубило генераторы, иначе помпы поборолись бы. «Адамсы» в порядке, надо срочно выяснить, что с «Банкер Хиллом». Связь установили, сейчас выявим главные проблемы, и будем думать. Ах да, и отчет.

Глава 13. Когда мы стали считать раны...

Хуг

Ну и что там у нас? Жить будем, но хреново? Доклад от аварийной партии не радовал. Взорвавшаяся на ангарной палубе «Кухня» сделала всё, что могла – разнесла три «Викинга» и четыре «Корсара». Хорошо, что они стояли полностью пустыми, без топлива и БК. Пробита одна из цистерн с топливом, и так же удачно совпало, что она была полупустой. Потому что пробило её хорошо. Двадцать тонн авиационного керосина, весело расплескавшись по второй ангарной палубе, просочились через вентиляционные отверстия этажом ниже, на оружейную. Нет, последствий практически не было, кроме того, что в авральном темпе туда были поданы все доступные мощности всех насосов и стянуты все аварийные команды, что помешало быстро тушить пожары на первой ангарной палубе.

Самое страшное – полётная палуба. Отжиг (и по-видимому, искривление) поршня паровой катапульты номер три, первая и вторая выведены из строя многочисленными осколками, прилетевшими как из глубин авианосца, так и от близкого разрыва. Взрыв вспучил и выбил несколько бронеплит в центре корабля, и садиться на палубу можно только с большими трудностями – пилоту придётся попадать в первый трос. Второй уже вряд ли остановит машину перед вздыбившимися плитами. Третий и дальше – гарантированный крэш. Лифты один и два не будут работать. Итого, если мы хотим хоть что-то из битой-перебитой авиагруппы поднять в воздух – нам поднимать «птичек» только с четвертого лифта и отправлять в воздух четвертой катапультой. С третьего что-то подтащить к катапульте номер четыре помешает вздыбленная палуба и посадочные тросы. Мда, не отверни в последний момент последний русский «Шипврек», о полётах точно можно было бы забыть. А так – живём. Выпускать можно и с носовой палубы, без катапульт придется облегчить нагрузку и запас топлива, но это лучше, чем русское «ничего». Полноценная четвёртая катапульта. С посадкой будут сложности, поэтому в воздухе держать сможем не больше чем пяток самолётов, но сможем! И кстати, подходит время принимать восьмёрку «Томкэтов», славно поработавших по русским ракетам. Дождёмся полной победы над пожарами, выпрямим небольшой крен и будем сажать.

Течь... Ну да, в принципе, около 10 квадратных метров борта, вынесенных гидроударом от близкого попадания, принято называть течью. Течёт же... Так-то большой опасности нет, ход около двенадцати узлов держать сможем. Куда нам больше? Ведь сейчас один из «Адамсов» побежал к «Банкер Хиллу», там хорошо, если к ночи смогут дать восемь. «Иджис» накрылся, и сейчас крейсер представляет собой просто плавучую обузу. Для «Калифорнии» всё плачевнее, хотя русская «Кухня» рванула так же, в 10 метрах от борта. Может, чуть ближе, может, чуть дальше, но водоизмещение у крейсера в десять раз меньше, чем у «Винсона», и ему придется хорошенько побороться. Левое машинное и реакторный зал ощутимо подтопило, но механизмы целы, и Би-Би собирается через полтора часа давать те же восемь-десять узлов, что немаловажно, при полной боеготовности всех оружейных систем.

С «Джоном Янгом» всё понятно, ушёл на дно за считанные минуты. Сейчас посадим наших «птичек», и если обойдётся без потерь, то... Наши потери в авиации составят:

– пять «Томкэтов» в воздушных боях и семь сгорело на авианосце. Но у нас ещё 12 «Томкэтов»;

– три «Корсара» в бою, три на авианосце. Осталось 23 «Корсара»;

– шесть «Интрудеров» потеряны в утреннем бою, два сейчас. У нас только 4 танкера, но не факт, что такое огромное чудище как «Интрудер» вообще сможет оторваться от палубы без катапульты;

– три «Проулера» потеряны в утреннем бою. Четвертый хорошо посечен осколками, тоже в пассиве, занимает место в ангаре и только. Еще три «Викинга» на палубе.

Целы оба «Хокая», три «Викинга» и четыре «Си Хока».

У русских дела тоже не ахти, по всей видимости. С «Хокая» утверждают, что днём мы утопили их крейсер типа «Креста II», и попали в «Современный», плюс у «Кирова» пустые погреба. Вряд ли они будут бежать за нами, учитывая, что и зенитных ракет они потратили очень много. Сейчас свяжемся со штабом, и начинаем аккуратно уходить на запад... Восемь узлов, просто безумная скорость...

«Чикаго»

Ну что же. Неизвестно, что вышло с ударом по русской группировке, но лезть туда без приказа коммандер Гленн не собирался. Ракетный удар был выполнен, и теперь хорошо бы отползти подальше от этого места, чтобы не дождаться на свою голову русских противолодочных вертолётов. Однако забрать русскую «Чарли-2», неспешно ковыляющую десятиузловым ходом мимо позиции «Чикаго», сам бог велел. Действуем как мы любим – осторожно. Этот тип русских субмарин – опасный противник, особенно если подойдет на расстояние действия своих допотопных торпед. Тут Mk-48 даёт хорошую фору, и командир «Чикаго» собирался воспользоваться своим преимуществом. Благословен будь приказ, полученный им днём. Если бы не задача выйти в заданный квадрат и отстреляться по коммунистам – сейчас бы он пёр прямо в лоб русской субмарине, и не факт, что слышал бы их. А так, лежа на перископной глубине практически в дрейфе, он вытянул счастливый билет. Привезти домой запись аппаратуры об уничтожении русской подводной лодки – это то, что ему надо для получения спокойной и важной должности на берегу. Сейчас аккуратно погружаемся, чтобы русский не затерялся под каким-нибудь случайным термоклином^[52], и дождёмся входа в уверенную зону поражения. Офицеры лодки склонились над планшетом, погрузившись в расчеты. Ближайшая точка – 11 миль на север, потом русский начнет удаляться. Ударить с четырнадцати миль с левой раковины русской подлодки – идеально. Ответить русские не смогут.

К-503

– Вызывай, Ларин, вызывай...

– Не отвечают, товарищ капитан первого ранга!

– Ладно, доверни ещё на 10 градусов.

Командир К-503, капитан первого ранга Петренко нервничал всё сильнее. «Неужели положили уже всех наших?» – недоумевал он. Радиосводка ориентировала, что юго-западнее группировка Бабая столкнулась лоб в лоб с американцами, и вроде как выстояла от первого удара. Предписывалось помочь, но час назад акустик доложил о запеленгованном запуске ракет из-под воды. Куда запускали американцы свои ракеты – было совершенно понятно. А вот кто там этим всем занимался – большой вопрос. Если что-то типа «Сивулф», то лучше не соваться, сожрёт и не подавится. Но пусков было восемь. Значит, скорее всего, это «Лос-Анджелес», с ним можно справиться. Эх, ведь ориентировали его на конвой, а тут, оказывается, рядышком ходит американская АУГ, которая при малейшем намёке на русскую подлодку может перекрыть буями и активными сонарами сотни квадратных километров моря. И АПЛ эта на пути... У американцев торпеды в два раза дальнобойнее, и наводятся они хорошо. Про акустику – только подозрения, но и они неутешительные. Советские подводные лодки традиционно проектировались с приоритетной целью – уничтожение цели «типа авианосец», на противолодочную борьбу уделялось слишком мало внимания и средств. По знаменитой формуле, что танки с танками не воюют. Но вот, видимо, придётся. И как прикажете атаковать американскую субмарину, если наши торпеды теряют цель, которая идёт со скоростью ниже десяти узлов? И американцы об этом прекрасно знают! Вот и вызывал капитан первого ранга Петренко корабли Бабая, надеясь навести на натовцев вертолёты. Узконаправленным лучом, чтобы сигнал не срисовала американская эскадра. Очень хотелось надеяться на то, что им сейчас не до патрулирования «Викингами».

Бабуев

– Товарищ адмирал, установлена связь с подводной лодкой К-503!

Вот те на... Петренко умница, в меру честолюбив и в меру осторожен. И если рискнул вызывать Бабуева – значит... Да то и значит! Явно знает что-то про американскую АПЛ. И логично соображает, что американской лодкой в одиночку можно и подавиться. Ладно, у нас подчинённых хватает, перекинем Николаеву задачку, у меня своих, адмиральских, навалом, о них голове тоже болеть надо иногда.

Не дали ему подремать, медитируя над очередным вопросом адмиральского уровня. Только присел в закуток у центрального поста (нечего лишний раз нервировать подчиненных своим видом, пусть дело делают, а не во фрунт тянутся), снова беготня, снова без него не могут. Улыбающийся как именинник командир БЧ-4 уставным голосом четко доложил об... установлении связи с «Легендой»! Вот как вовремя! Вот подгадали товарищи из Штаба! И на хрена она ему, спрашивается? Ладно, посмотрим, с чем мы там сражались и с каким результатом. Данные пошли...

Вот же... Да они заговоренные что ли? Столько усилий и... Только один «Спрюенс» забрали? «Тикондерога», похоже, серьезно подранен, вон, рядом эсминец крутится. Как тренер, обмахивающий полотенцем своего боксера после тяжелого раунда. А авианосец на плаву, и сам держит ход в районе десяти узлов, как и вся группа. Может, кораблей больше было? Вроде вторая «Калифорния» тоже в стандартную АУГ должна входить. Нет, вспоминаются ориентировки и разведсводки. Если это «Карл Винсон» (а это он, поднятые из воды американские летчики подтвердили), то значит так, как сейчас. Могла быть ещё одна «Тикондерога», крейсер «Нормандия» был замечен рядышком, проходил Юкатанский пролив в момент прохода нами Гибралтара^[53], но нет. Если бы «Нормандия» тут была, то хрен бы и такие повреждения мы бы нанесли штатовцам. Обидно, ожидал большего! Чуть позже обещают переслать и фотографии, и их анализ, пока же только текст и данные...

Итак, первое – американцы не убегают. Потихоньку ползут на север, и о зализывании ран в порту, видимо, не помышляют. Американцев много. Севернее сейчас вот-вот начнется серьёзная драка, пошли первые обмены ударами, стягивают всё, что только могут. Вот и по нашим кораблям весь расклад, цени, Бабай, доверие! Частоты для связи, если приспичит, но жёстко указано – не мешать. Под это дело наши и «Легенду» запустили. Интересно, сколько спутников? Ладно, отставить! Интереснее другое. Что ему, Бабуеву, теперь делать? Можно уже идти восвояси или ещё нет? Запросить штаб? Если штаб не прислал новых распоряжений, то значит, продолжаем выполнять старое. В зарубе севернее ему участвовать нечем. И его «Киров» слишком дорогой корабль, чтобы быть просто уловителем ракет. Пусть мичманы рисуют отметки теперь: шифровка большая, со всей оперативной обстановкой чуть ли не до Гренландии. Посмотрим-поприкидываем, сколько от того, что происходит наверху, может на нас ссыпаться. Что к добру, что не к нему...

Но как же не хочется с пустыми погребами из-под «Гранитов» лезть дальше на запад... Да, на эскадре есть ещё много гостинцев для американцев, но главную ударную мощь мы уже израсходовали. Теперь только психологическую поддержку можем оказывать, да притягивать к себе ракеты и самолёты.

А что, разве плохая идея? И адмирал принялся диктовать радиограмму-запрос. Не хотите нас отзывать домой – и не надо! Дайте в распоряжение К-503, она всё равно без дела тут болтается. Прошу прикомандировать, в целях успешного выполнения ранее полученного приказа и во избежание... а также... Чуть не упомянул, как в довоенных рапортах, руководящую и направляющую роль и Вечно Живого, но перебор будет. Вставить ещё про «обеспечение предусмотренных ударных возможностей» (это про то, что изначально им подлодку не придали, хотя полагалась), и отправляем! А сам потихоньку начну разбираться с американской АПЛ.

Николаев что-то подозрительно суетится... Адмиральский детектор в голове у Николая Михайловича сразу распознал ненормальную оживлённость. Пара уточняющих вопросов... Так и есть, Николаев попал пальцем в небо, посылая вертолёты туда, где американской подлодки не было. Ошибся где-то. Лодка находилась на 30 километров восточнее, и если бы наши подводники не вышли на связь, то, скорее всего, и не нашли бы её. Решив, что подумает над этим позже, адмирал вопросительно посмотрел на командира «Кирова»: «Какие варианты у подчинённого?»

А вариантов было немного. Подправляем курс вертолётов и отправляем туда «Окрылённого»^[54]. Пусть бежит, шумит, держит в напряжении командира американской подводной лодки и увеличивает время поиска нашим вертушкам. Пусть американец затаится, надеясь переждать. А когда Ка-27 долетят, тебе, американец, крышка. Что до остальных кораблей... Эх, видимо, придётся. Что, мы действительно собираемся жить вечно? И, скрепя сердце, адмирал дал новую команду. Корабли, построившись в ордер ПЛО, снова взяли курс на запад. Ход – пока 20, чтобы «Окрылённый» смог догнать. Если бы Николаев не ошибся, то «Окрылённый» сейчас шёл бы в ордере, и шли бы они узлов 30.

Тяжело на сердце. И тяжело не то, что тяжело. Просто если тебе тяжело – то интуиция перестаёт работать. А работать она должна. Такие массивы информации, какие сейчас пропускает мозг, одной логикой не расколоть. Логике надо указывать, на чём сосредоточиться в этот момент, а что отбросить. А когда совестью мучаешься – интуиция молчит. Обрабатывает душевные терзания, а не информацию. А ей бы... Вот, например. Да-а-а! Адмирал понял, что у него свербит. Почему Николаев ошибся? Так-так-так, ну-ка, ну-ка... Точки, откуда могли долететь американские «Гарпуны», сможет вычислить и школьник, владеющий циркулем. А место американской АПЛ, доложенное с К-503, – ну совсем не эти точки, напрочь. Да, ракеты шли на пределе. Да, парочка даже упала, не долетев около трёх километров. Но почему они вообще стали оттуда стрелять? Получается, что наш ордер прошел мимо них? Американец мог выйти в торпедную атаку на прущий на полном ходу ордер, но почему-то этого не сделал? Что за хрень! Ждал ещё час и только потом принял участие в безрезультатной ракетной атаке? Ну... Ох-х б...ть...

– Николаев!

– Я, товарищ адмирал!

– А ведь ты, Николаев, не мудак. Ты дважды мудак. И знаешь почему?

Понятно, что вопрос был риторический. Командир БЧ-3 не считал себя мудаком, но уже смирился, что в вопросе вычисления местоположения американской АПЛ он облажался. Так ошибиться... Но обиделся, явно. Вообще, Николаев – интересный продукт так называемого «перестроечного мышления». Его уже и особист на заметку брал. Фрондёр, которого адмирал иногда до войны встречал на берегу в «варенках» самого агрессивного пошиба, как-то на праздновании в Доме офицеров (кажется, день Северного флота), ляпнул тогда ещё капитану первого ранга Бабуеву интересную мысль, явно почерпнутую из «вражьих голосов». Мол, мы тут все, товарищ каперанг, нанятые своим народом на некую работу исполнители. А раз так – не хрен никого оскорблять, все равны как в бане. Мы не вертикаль, мы горизонталь. Николай Михайлович подозревал, что от таких разговоров дамы млели не хуже, чем от «варёнок».

– Да потому что, Николаев, лодку ты вычислил правильно. Просто... Их, б...ть, ДВЕ!

Возгласы недоумения, вот кто-то охнул, поняв, что имелось в виду. Начали разбираться. Адмирал устал, и требовалось хоть пару часиков покемарить, потому был краток. Не мог Петренко слышать «нашу» АПЛ. Потому что пришло четыре ракеты, это совершенно точно посчитано. А по его докладу, запусков было восемь. Не могли четыре ракеты потеряться. И пуск по времени, зафиксированному Петренко, тоже не бьётся. Пять минут разницы с нашим расчетным. Это не так уж и мало, чтобы пренебречь. Стреляла ещё одна АПЛ. Видимо, не по нам. На какой глубине шла К-503? Если кралась на запад, то метров 200. Термоклин мог не дать услышать «нашу» АПЛ, услышал он другую. Ну-ка, сводку из Штаба свеженькую... А, вот и на карте отметки появились. Точно, вот оно что! Севернее наши схватились с другим оперативным соединением, вот туда и била вторая лодка. В двадцать часов двадцать минут (адмирал глотал строчки, вычленяя главное), ага, сходится по времени, вот наши только что отбивались на 400 км севернее. Её К-503 и услышала. В Атлантике у американцев два флота – Четвёртый и Второй. И вот та, вторая АПЛ явно из Второго, а мы дубасимся с ребятами из Четвёртого. Между собой, как выясняется, не любят взаимодействовать не только наши штабы.

Николаев радостно дернулся к вертолетчикам.

– Куда?! – Бабуев уже не мог говорить, он просто орал.

– Так вертолеты обратно отправить, до нашей мы достанем!

– Трижды мудак!! – гневно подвел резюме адмирал. – Ты понимаешь, что Петренко сейчас крышка? Где-то рядом с ним бродит американец, а он, не зная этого, радостный как Пятачок, бежит к нам! Уверенный в том, что-мы-то-всё-знаем и сейчас его спасем?

Глава 14. Флотская иконопись в период развитого соцреализма

К-503

Чёрт, как же тянутся минуты... И не могут они тянуться по-другому, если ты сидишь в стальной сигаре, которая со скоростью десять узлов пробирается на запад, под крылышко потрёпанного отряда, по насквозь чужому океану. А где-то рядом, голодной муреной крутится американская АПЛ, готовая, пользуясь преимуществом в дальности огня, расстрелять твою «Чаечку» (пл. проекта 670М) своими дальнобойными Мк-48. Да ещё непонятно, что там с гидроакустикой. Звоночки, поступавшие на флот незадолго до того, как НАЧАЛОСЬ, были нехорошие. Было стойкое подозрение, что американцы слышат нас очень хорошо. Гораздо лучше, чем мы слышим их. По логике вещей это понятно, огромная гидроакустическая антенна на «Лос-Анджелесе» не могла стоять просто так. Какой-то прорыв вот-вот обещали и нашим, даже соседнюю К-508 куда-то таскали, что-то ковыряли в аппаратуре. Но потом, когда полыхнуло, всё быстренько свернули, и тишина. Воюйте чем есть, ребята, Родина вас не забудет!

Хорошо, что война застала большинство лодок в базах. Как только выяснилось, что с ядерным оружием всё не так, как должно было быть, всё, что было в океане, отозвали домой. Хотя какое «не так»? Все было прекрасно, всё было именно так! Это то, что не давало спокойно спать по ночам любому думающему человеку на Земле. Ядерное оружие. Мысль, что поворот ключа на другом конце земного шарика подпишет смертный приговор всем, кого ты любишь, была мучительна и заставляла... Ну вот Петренко именно она заставила пойти служить на флот. Карабкаться по ступенькам, чтобы наконец встать на мостике корабля, который мог хоть немного уменьшить безумный счёт от вконец потерявшего берега американского президента. Очень хотелось в расцвете сил и возможностей быть именно тут. Подловить американский авианосец или крадущийся под водой «Огайо». И вот теперь он здесь, а все американские «Огайо» стоят по своим базам. По слухам, их переделывают сейчас в носители «Томагавков», ну как говорится, и флаг вам в руки! Вот тогда поохотимся. Если сейчас нас не пришьёт ходящий рядом «Лось» (прозвище американских АПЛ «Лос-Анджелес»).

Петренко не знал Бабуева лично, но то, что о нём слышал, добавляло оптимизма. Если сказал – значит, сделает. Когда на первой фразе о засёченном пуске его перебили с «Кирова», мол, не волнуйтесь, Пескарик (вот обозвали же, позывной из Штаба для оперативной связи был другой, но эту привычку Бабуева все прекрасно знали), мы уже работаем – это было очень приятно. Но прошло десять минут, потом ещё десять... Ждали, что вот-вот раздастся доклад акустика о взрывах (предположительно по правому борту, слегка сзади). И это будет означать, что американской АПЛ крышка. А доклада не было. Что-то явно шло не так.

Паранойя – нормальное состояние подводника. У вас предельная подозрительность и нездоровая тяга к полной тишине – добро пожаловать в подводный флот! Но нужен ещё и расчёт. Без него никуда, посему в очередной раз пробежимся по вариантам развития событий. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Поколебавшись... Да какое там «поколебавшись», сейчас командир К-503 просто физически ощущал, прямо вот слышал третьим ухом, как американский капитан отдаёт приказ на торпедную атаку.

– БЧ-5, реактор на максимум. Ход – три узла, поворот влево двадцать, – командует Петренко.

Десять минут. У него есть десять минут хода на такой скорости, после чего реактор, не имея возможности отдать свою энергию на вращение винтов, начнёт перегреваться. Или сейчас грянет бой, или скоро ему придётся зашуметь, как колхозный дом культуры в новогоднюю ночь. А почему бы и не грянуть бою-то? Сейчас (хорошо, добавим пять минут) вертушки где-то рядом опускают в воду ГАС и сбрасывают буи, ищут падлу американца. Ему сейчас не до охоты станет. Даже если решит поохотиться – мы дадим полный, как только услышим залп, и сможем хорошенечко побегать от его торпед.

«Чикаго»

– Сэр, мы не слышим русского! – доклад от акустиков не расстроил Гленна.

Что-то почувствовали? Им же хуже, умрут испуганными! Он уже знает, что они ЗДЕСЬ, пеленг и расстояние УЖЕ позволяли дать в тот район торпедный залп, пусть и не со стопроцентной гарантией. Но никто и не собирался давать залп немедленно, десятиузловым ходом мы спокойно пройдем миль пятнадцатьвот сюда, а потом вскроемся. Нашей мощной ГАС мы их высветим, как кролика на поляне! И никакой режим тишины им не поможет.

Хорошо, что мы далеко в океане, мы тут хозяева! Это на мелководье русские могут показывать зубки своими мелкими дизельными «Кило», тупыми и беспощадными, как акулы. Маленькие, маломощные и... смертоносные. Традиционно дизельные ПЛ отслеживались не так тщательно, как атомные, их не так опасались. Хотя вроде всем всё объясняли и рассказывали. Что именно в мелюзгавости и таится главная опасность, хрен её заметишь. Даже какая-нибудь двадцать первая серия Третьего рейха, сделай её из современных материалов, выглядела бы на фоне этих поделок вполне достойно. Скорость, глубина, автономность подводного плавания (да, впрочем, и надводного), – всё просто смешно...

И на психологическом уровне всё это играло с американскими моряками злую шутку. ВМС США – единственный в мире флот, отказавшийся от дизель-электрических подлодок. Нам дешёвого барахла не надо. Вступая в поединок с дизельной русской лодкой, каждый американский капитан (психологически, повторюсь: им объясняли, что вблизи берега это смертельно опасный противник) считал, что имеет дело с барахлом времен Второй мировой. Впрочем, поединков-то особо и не случалось. Просто, когда встречались русская «Кило» и американский «Лос-Анджелес», мы понимали, что поединок, оказывается, давно идёт, только тогда, когда русские торпеды уже подходили к винтам. Мало того, русские воспринимали это как должное! Вышедшая в мае из Таллина русская «Кило»^[55] в рабочем порядке пришила новенький, только со стапелей, «Майами» с его бывшим вторым помощником, стариной Томасом, и даже не стала возвращаться в базу с этой славной победой! Просто полезла дальше, по каким-то своим, коммунистическим соображениям, чтобы получить своё от дежурного «Ориона» у Мариехамна.

Новый доклад акустиков отвлёк от размышлений. От русского ордера что-то шумит в нашу сторону. То есть что шумит – совершенно понятно, идентифицирован русский эсминец типа «Современный». А зачем ему сюда шуметь? Неужели русским таки вломили, и сейчас последний оставшийся на ходу эсминец сваливает поближе к северной группировке? Нет, как-то странно он бежит! Не на восток, что было бы логичнее, по уже пройденному и, следовательно, безопасному морю. А ломится зачем-то на север, рискуя нарваться... ну вот хотя бы на него, Гленна Варда. Нет, ну правда, русские не раз демонстрировали, что с помощью своих реактивных бомбомётов могут отбиться от торпедных атак, но на такой скорости он просто не услышит торпеду! Тогда зачем, спрашивается, он на нас прёт? Какой резон? Погодите-ка... Чёрт. Кажется, у нас проблемы. Не то чтобы прям смертельные, но тем не менее.

Бабуев

– Товарищ адмирал, разрешите обратиться!

Вот же прицепился. Николаев, чтоб его, припёрся требовать сатисфакции. Мол, извольте ему растолковать, где и как он ошибся, и что с этим делать. Снять бы дурака на недельку-другую, чтобы службу прочувствовал, да никак нельзя. Народу мало, и каждый на счету. Ладно. Он адмирал, и его прямая обязанность – как раз учить своих подчиненных думать самостоятельно и не шаблонно. В конце концов, личный состав Бабуев проверял и натаскивал сам, и этот личный состав сейчас неплохо воюет. Значит: лучше он сейчас подчинённого сориентирует по делу, а потом он пусть сам думает. На все проблемы адмиральских мозгов не хватит, они и так уже просятся отдыхать.

Быстренько пробежались с ним по анализу входящих данных. Молодец Николаев, соображает! Меры противодействия тоже понимает, зачем эсминец послали. А вот почему не перенаправили вертушки – уловить не может. Наверное, за мудака придётся извиниться. Не его это уровень компетенции, на своем, чисто противолодочном, он всё правильно сделал. Опять же, гидроакустический комплекс «Кирова» освоил в совершенстве, наверное, теперь лучший на флоте. Правда, Бабуев подозревал, что дело тут в увлечении всякими музыкальными усилителями и прочими колонками-деками, а там и до разврата типа «Секс Пистолз» недалеко! Но сейчас это даже особисту неинтересно. Э-эх, будем дальше делать из этого офицера – меломана грозу подводного флота НАТО.

И командир «Кирова» пусть слушает, ему тоже скоро, если живыми выберемся, адмиралом становиться!

– Смотри, Николаев. Лодка номер два стреляла. Но не в нас. Значит...

Не, Николаеву сидеть в своей БЧ до конца войны как минимум. Хотя в характеристике всё честно. Слушает море хорошо, вверенную матчасть содержит образцово, с подчиненными всё тип-топ. А тут – не понимает! Нечего ему выше делать, не дозрел он до командира корабля.

– Наверное, по нашему северному заслону.

Ага, именно так. Севернее решили играть от обороны и собрали не ударную, а оборонительную группировку. С задачей не «утопить», а «не пропустить» конвой в Англию. Решили, что этого достаточно. Адмирал припомнил, как «в тупой жандармской слоновости»^[56] смотрел на карту и никак не мог понять, что же такого сугубо оборонительного собрали на севере? Те же «Атланты», «Беркуты» и 956-е. И «Антеи» там же, а уж эта подводная буханка никак не оборонительная, а очень даже наступательная. Может, какое построение уникальное? По типу, как адмирал Рожественский в свое время придумал: мол, моя эскадра – это плавучая крепость, и пусть её япошки штурмуют. Да нет, упаси боже от такого, вроде обычное построение. Бой – он и есть бой, как ни становись – или тебе удобно применять всё свое вооружение в нужном тебе месте, или... ты покойник. На кандидатов в покойники корабли северного заслона никак не тянули. Построение солидное. Наверное, и авиация с берега не такими микрочастицами, как нам было выделено, с ними участвует... А, понятно! Ставка опять на авиацию. От самих кораблей заслона требуется не столько нанести противнику урон, как обнаружить, запеленговать и вообще, целеуказать. Ну... Что сказать, вариант неплохой, и что особенно нравилось Бабуеву, не кровопролитный. Вот как хорошо иногда порассуждать вслух вместе с подчинёнными. И после того, как подчинённые (Николаев и капитан первого ранга Лебедев, командир «Кирова») ясно уловили суть происходящего севернее, не стал никого мучить и просто сообщил свой вывод:

– ПЛ номер два – из Второго флота. И её задача – работать по нашим «северным». Туда она и стреляла. Плевать она хотела на то, что происходит на юге. Представьте, что по нам бы час назад ещё восемь «Топоров» всадили? Хрен бы выдержали! Но на юг она посмотрит только в случае, если не будет необходимо её участие на севере. А оно там необходимо. Эрго?^[57] Если Петренко не будет тупо нарываться – она его не тронет. А вот первая ПЛ – «наша». Из Четвёртого флота, и работает, падла, по нам. Её и надо мочить в обязательном порядке.

«Чикаго»

– Я вызываю вас на дуэль!

– Шпага или пистолет?

– Шпага!

– Ну и пи@#$ вам, потому что я выбираю пистолет!

Именно этот анекдот припоминал коммандер Гленн Вард, раздумывая над тем, чем он будет атаковать русский эсминец. Торпеды или ракеты? С одной стороны, старый дедовский способ, торпеды, хороши тем, что на такой скорости русский их вряд ли услышит. Но им до эсминца 20 минут хода. За 20 минут... Ну не идиот же русский командир, явно скоро остановится. Во-первых, в беге на север шанс нарваться на американскую АПЛ растёт в геометрической прогрессии. А во-вторых, если его цель – дать своим вертолётам немного больший радиус поиска, то и тут, минут через 15 хода корабля, у летунов этот радиус станет с хорошим запасом. И он опять-таки остановится и услышит торпеды.

Что касается ракетного залпа, то... С одной стороны, это быстро. Пять минут – и «Гарпуны» в русском эсминце. Четырёх противокорабельных ракет вполне достаточно, чтобы насытить ПВО. Но это моментальное обнаружение своего местоположения русским отрядом. И тогда будет бой с затаившейся «Чарли-II», на очень невыгодных условиях. Хорошо! Пусть это будут торпеды, командуем поворот на правый борт.

К-503

Время вышло. Сейчас либо мы даём полный ход, либо реактор пойдёт вразнос, глуши его – не глуши. Ожидаемых взрывов глубинных бомб не случилось, и он, Петренко, засияет сейчас на всех акустических частотах аж на пол-Атлантики. Ставка сделана, ставка не сыграла.

– БЧ-5! За сколько заглушите реактор на минимум, если сейчас дадим полный?

– Если очень надо, то минут за шесть.

– Ясен хрен надо, мы тут что? Пока – полный ход! – и тут же кивок акустикам: – Врубайте «Рубикон» на полную. Ловим подлеца!

Слепой он, сука, наш «Рубикон». Для «убийцы авианосцев», которой, по сути, и задумывалась его «Чайка», небольшую ГАС, разработанную для дизельных подлодок, посчитали достаточной, более современный и большой «Скат» пожалели^[58]. Теперь вот как с карманным фонариком на крытой арене Лужников, пытаемся увидеть американскую подводную лодку. Причём сами видимые со скамейки самого дальнего ряда. Ладно, нас скорее всего и так видят, так что невелика беда в том, что зашумели. Радует, что сейчас начнём удаляться от американца со скоростью в 25 узлов. Чтобы засадить нам торпеду, стрелять американцам придется миль с пятнадцати. Вряд ли они успели так близко к нам подкрасться.

Вот ходовая у нас сейчас – любо-дорого посмотреть! Заранее разогнанный реактор моментально раскручивает винты, и подводный ракетоносец выстреливает вперёд.

«Чикаго»

На войне всё происходит не вовремя. Всё и всегда. Эту простую истину Вард уяснил, будучи ещё слушателем Ки-Уэста. То, что произошло сейчас, не стало исключением. Как только торпедисты начали закладывать данные для стрельбы по эсминцу, пост акустиков взорвался докладами. Русская лодка неожиданно попёрла прямо на них! На максимальной скорости, каким-то образом разогнав свой реактор заранее, она ко всему прочему врубила свою гидроакустическую станцию в активный режим! Где это видано?

Хорошо, что он не распорядился подать в торпедные аппараты «Гарпуны», а то сейчас сражался бы с русскими голой задницей. В торпедных аппаратах верные Mk.48, и сейчас кому-то резко поплохеет. Но почему русский бросился на него? Откуда он узнал? Так, отставить холодный пот! Ты на войне, коммандер, и тут обычно происходят именно такие неприятные вещи. Действия русской субмарины означают одно – «Хеликсы» его уже услышали.

Русский Ка-27 имеет два противолодочных варианта загрузки – только с ГАС или ещё и с одной торпедой. Без торпеды «Хеликс» летит дальше. С торпедой – ближе. И сейчас, явно действуя на максимальный радиус, до него дотянулся вертолет без торпед. Не имея возможности поразить «Чикаго», летчики вызвали подводную лодку. Да, чёрт побери! Она явно, заглушив двигатель, подвсплыла на перископную глубину и получила точную информацию. Хорошо, что он быстро это понял!

Модус операнди у нас один – быстро топим русскую «Чарли-II» и со всех ног бежим на север. Если русские нас сейчас не достают, не достанут и через 15 минут. У нас ход не меньше, чем у русского эсминца. Есть, конечно, опасность, что точно зная, где находится «Чикаго», русские всё-таки дотянутся до него «Хеликсом» с торпедой. Спрямив его путь в нитку, без всяких циркуляций и поиска по кругу. Но это займёт минимум полчаса – снарядить вертолет торпедой, заправить и отправить его с палубы эсминца, до которого почти 40 миль.

– Русские точно не стреляют?

– Никак нет, сэр!

– Тогда стреляем мы, чёрт побери! Цель – русская субмарина!

«Окрылённый»

Капитан второго ранга Фомин недоумевал. Только что разговаривал с вертушками, которые в количестве трех штук ушли на север искать американскую АПЛ. Пообщался с четвёртой, которую заботливый Бабуев прислал для ближнего ПЛО. То есть аппаратик летит буквально в километре от «Окрылённого» и временами опускает ГАС, чтобы посмотреть и послушать, не собирается ли кто-то обидеть временно поражённый глухотой (всё-таки на 32 узлах летит) кораблик. Говорят, помогает! Хотя подтверждений правильности такого тактического приёма пока не получали. Войне ещё и года нет, и ещё много тактических приемов, разработанных в довоенной тиши, не получали подтверждения. Так вот. Три минуты назад всё было тихо, экипажи вертолётов настраивались на вдумчивый поиск противника, и вдруг...

Точнейший пеленг с двух вертолётов на две лодки! Сначала – на дистанции 65, правее нашего курса – явно наша «Чайка». Летит на всех парах, будто её преследует Великий Кракен. Не успели удивиться такому представлению, как прямо по её курсу (а для нас – пеленг чуть левее, дистанция 48) – американец. Контакт с вертушками застал его в тот момент, когда «Лось» (это точно «Лос-Анджелес», акустики обрадовали), видимо, обалдевший от такого подарка, разворачивался через правый борт, плавно увеличивая ход. Его бы долго ещё искали (нашли бы, Фокин не сомневался), но он сам высунулся, увеличив свою скорость и явно разгоняя реактор.

Наш американца точно не видит. Не может видеть, не может слышать. Бежит, как говорят акустики, «с ведром на голове». Как его, болезного, выручать? Ка-27 ещё не дотягивают до американца и вряд ли успеют. Искали лодку «широким неводом», наверняка, и начали с западного сектора, чтобы как можно быстрее убраться подальше от оставшейся на плаву АУГ. Они же как придут в себя, могут попробовать помешать.

– Отбивайте ему «Платиной», пусть остановится! И шарабань свою пусть глушит, всю рыбу распугает! Дайте морзянкой ему, что ли, у него в 30 километрах на два часа – «Лось»! На него разворачивается! Если жить хочет, пусть под перископы попробует встать, хоть от нас будет информацию получать побыстрее!

«Чикаго»

Нет, что-то у русских не по плану идёт. Иначе зачем этот отчаянный жест – сигналить своей устаревшей ГАС на свою же подводную лодку? Значит, они не давали ей наведение? Но тогда почему русские попёрли на него? Жить надоело? Паранойя просто завыла под черепной коробкой. Бросай всё, уходи на глубину, и пусть тебе Посейдон пошлёт подходящий термоклин. У опускаемой ГАС не такой и большой радиус действия, сможем поиграть в кошки-мышки.

– Уточнить дистанцию, сэр? – спросил торпедист. Хочет выпустить своих «поросят» по русской субмарине, но чтобы сделать это наверняка, просит подсветить её в последний момент ГАС.

– Какого чёрта, Дэниелс, вы что, и посрать с фонариком ходите? Просто утопите их!

Сомнения, что он зря так разговаривает с подчиненными, тут же растаяли после ещё одного рапорта акустиков. Русские разворачивались! Уточняй – не уточняй, а точку упреждения на уходящие торпеды не назначить. Поправки будут вноситься по проводам. Можно торжествующе посмотреть на командира торпедистов.

К-503

«Охренеть – не встать. Что за нафиг тут творится? Мы только что бежали ОТ американской лодки. Но теперь с эсминца нам сигналят, что мы бежим НА американскую лодку. Кто идиот?» – думал Петренко.

– Лево на борт! Маслопупы, делайте что хотите, хоть жопой реактор закрывайте, но мне надо минуту тишины. СТОП МАШИНЫ!

Командир подлодки понимал, что сейчас творится в машинном аду. Наверное, начнут лопаться трубопроводы, не справляясь с давлением и температурой. Пара минут, может три – и лодку можно начинать продувать. Может хоть кто-то спасётся. Каждый, кто не был занят конкретным делом, сейчас косился на корму, молясь за всех в реакторном отсеке.

– Слышу пуск торпед, пеленг 80! Повторный, 85!

– Машинное, полный вперед! Блин, не знаю, что творится на севере, но на юге по нам кто-то садит торпедами! – Петренко продолжал раздавать команды. – Дорофеев, бегом к реактору! Дай Терехову хоть Луну с неба, но чтобы там всё работало как надо!

Ладно, хоть в чём-то ясность наступает. В принципе, американских субмарин могло быть две. И это всё объясняет. По факту северная по нам уже отстрелялась, значит она ближе и опаснее. Знать бы дистанцию до торпед. Но пока это невозможно.

Режущий уши свист. Крики из реакторного. Доигрался хрен на скрипке.

– Доклад! – на самом деле Петренко был спокоен.

На сегодняшний момент он сделал всё, что мог, и повытягивал все возможные счастливые билеты. Наших предупредил. Пуск торпед услышал каким-то чудом. Ну если не суждено его К-503 пережить эту войну, так что же. Славный путь многих...

Лодка, однако, продолжила набирать скорость. Терехов, главный маслопуп^[59], свое дело знает туго. И понимает, что крышка может наступить не только ему и его команде, а всей лодке. Доклад, поступивший оттуда, в принципе, был сдержанно-оптимистичным. Да, трубопроводы местами вырвало, но заражения нет, правда отсек немного напоминает баню. Съём тепла идёт без проблем, несколько паромагистралей отключили, но не критично. Ход даём полный, и будем давать минимум полчаса. Маслопуп кланяется и велит не ссать в компот. А сейчас линейка, планшет. Второй помощник молодец, вылез из реакторного и тоже к планшету. Без тебя, обваренная морда, посчитали. Вдарили по нам с дистанции 21 км. Ход торпеды минус наш ход, поделить да приумножить... 10 минут можно отдыхать, а потом у нас будет минут пять побрыкаться. Ловушки попробовать, ход заглушить. Терехова предупредить, через 13 минут нам понадобится резерв теплоёмкости. Хотя это всё просто уменьшение вероятности. «Лось» подсветит нас ГАСом, и мы со всеми этими ужимками будем как на ладони. Наведет торпеды за милую душу. Может, наоборот, встретить американские торпеды с полной мощностью? Да, наверное, так будет лучше, потому что мы бежим от одной американской подлодки к другой. Хотя... Нет. Будем глушить реактор. Термоклин в этих водах явление не частое, но мы же проходили один такой всего час назад. Ловушками будем закрываться, мы не истребитель, чтобы от ракет уворачиваться с максимальными перегрузками. Да и реактору получше будет. А пока присядем вот...

Петренко не знал, что именно в этот момент с борта вертолёта с позывным «18-й жёлтый» в воду плюхнулась первая противолодочная торпеда. Не видел неверящих глаз коммандера Глена, когда акустики ему сообщили, что «Чикаго» в захвате. И даже не слышал, как в продавленный взрывом корпус «Чикаго» врывалась вода. Через десять минут, заглушив реактор и вильнув влево, он удивлённо прослушал доклады акустиков о том, что американские торпеды мирно ковыляют мимо, не ориентированные не только по пеленгу (шли сильно правее), но и по глубине. Не став будить тихо, пока оно лихо, отполз ещё в сторону. После чего акустики доложили, что слышат на юге на глубине шум сминаемого давлением корпуса.

Ход пять, курс 260, реактор на минимум. Тишина в отсеках. Отдав такое распоряжение, Петренко надолго задумался. Наверное, вот тут. Да, вот тут, на люке, ведущем в реакторный отсек, у них будет... икона! Святой капитан первого ранга Фокин с нимбом и крыльями (он же командир «Окрылённого»), в уголках вместо ангелов два Ка-27 (обязательно выяснить их бортовые номера). Фокин будет в позе Георгия Победоносца разить торпедой чудище с американским флагом и надписью SSN-... на боку. Номер затонувшей подводной лодки тоже выяснить!

Глава 15. Мизера ходят парами

К-503

Интересно, что сейчас услышала «северная» американская подлодка? Какой-то безумный бег «Окрылённого», потом наверняка услышала нас на полном ходу, а вот... Своего второго «Лося» она услышала? Хрен его знает, он вроде не особенно громко ворочался. Но пуски торпед наверняка зафиксировала, и должна была понять, что торпеды – американские. Запуск нашей торпеды с вертушки могла и не услышать, они малошумные, небольшой мощности. Взрыв – стопудово, его, наверное, и севернее услышали. Поняла ли, что это их лодке кирдык настал?

Петренко думал, думал, думал... Ничего ещё не кончилось, это понималось хорошо. Рядом второй американец, хотя, видимо, он уже подрастратил свой ударный потенциал по надводным кораблям. Пуск восьми «Томагавков» мы слышали. Так что теперь американец может немного отлучиться от главной задачи. Методом исключения, он скорее всего, придёт к выводу, что это его товарища уконтрапупили. Если был какой-то взрыв, но шумы выпущенных торпед продолжают звучать. Значит, американские торпеды ни в кого не попали. Но ведь кто-то же утонул? Раз это не русская подлодка, значит американская. Мда... Вот если бы эти чёртовы Мк.48 питались по проводам, тогда было бы хорошо. Чпок – и одновременно с лодкой электричество кончилось. Все выглядело бы натурально. И ведь не на равных он с американцем. Хорошую лодку эти гады сделали. Многоцелевая, понятно? Казалось бы: и корпуса второго нет, и отсеков мало, пробей любой – и на дно уйдет. Но получилось же отлично! И удары наносить, и за подводными лодками гоняться, и много ещё чего может. Буксируемая антенна и прекрасная ГАС, вкупе с потрясающими торпедами сделали из «Лос-Анджелеса» замечательный противолодочный корабль. Чувствуешь себя очень неуютно со своей хиленькой акустикой, маломощными торпедами и меньшей на 10 узлов скоростью. Хотелось тихохоньки, на самом малом ходу, отползать на юго-запад под прикрытие Бабуева. Тем более что «Окрылённый», прикончив проклятого «Лося», уже бодро побежал за юго-запад. Даже не попрощавшись.

– Время, товарищ командир, – напомнил помощник. Пора было выпускать антенну для связи со Штабом. Опять не вовремя, как всё сегодня – развернуться на юго-запад до сеанса связи не успеем. Так бы минут десять выгадали, а теперь уже курс должен быть «ниточкой», чтобы антенна была прямой. Пусть выпускают, конечно же. Или ты мёртвый лежишь на дне океана, или слушаешь команды из Штаба. Третьего не дано.

– Странный контакт, пеленг 200! – контакт должен быть очень странным, чтобы о нём так доложили. Вообще, принято говорить «неизвестный», но на войне акустики зазнаются быстро, и начинают говорить более понятым, бытовым языком.

– Дистанция? – спросил Петренко, размышляя о том, что в нём может быть такого странного. Марсиане что ли на воду садятся?

Дистанцию акустик назвал только примерную, 15 километров. Петренко даже не стал тянуться к наушнику, в звуках моря его подчинённый разбирался гораздо лучше. Командиру достаточно было взгляда на экран, чтобы увидеть метку. А что там странного – кит не с такой частотой фрикции с китихой производит, или Ктулху чешется – можно и голосом объяснить. Да, акустик у него хороший. Плохой просто не будет служить на лодке, которая, считай, в пасть к Дяде Сэму лезет. Так вот, его акустик разобрался. Ещё один погружающийся корпус, травится воздух. Тут же последовал ещё один всплеск на экране, и акустик доложил, что слышит подводный взрыв. Что-то, взрываясь, идёт ко дну. Ну так война, звук не странный, а вполне обычный. Но вот что это конкретно?

Спина мичмана, ответственного за связь со Штабом, только слегка напряглась, а все в центральном посту уже знали: идёт передача. Дело это долгое, очень-очень низкочастотная связь, которой пользовались подводники, не давала возможности общаться быстро и много. Ещё и дополнительные пакеты совершенно пустой информации, встраиваемой в сообщение для затруднения расшифровки, вносили свою лепту. Ждем-с.

«Окрылённый»

– Как всё прошло? – выспрашивал Фомин у пилота, стоявшего перед ним в насквозь мокром комбинезоне. Никакого садизма тут не было, температура воды 26 градусов, воздуха 24, не замерзнет. Да и переодеваться не имело особого смысла, летчик не с его корабля, и скоро будет переодеваться в сухое в своей каюте на «Кирове».

– Штатно сработало. Ссыкотно, конечно, было, когда понимали, что сейчас 80 кг под жопой рванут, но ничего.

Клюнул ли американец? Фокин очень хотел, чтобы клюнул. Когда пришло понимание того, что вертушка сможет дотянуться до этого гадского «Лося», но не сможет вернуться обратно, долго колебаться не пришлось. Надо спасать наших, так что топи гада и садись на воду. Давеча с МиГов ребят вытащили, чем флотские лётчики хуже? Но буквально в последние минуты, когда экипаж Ка-27 в азарте доложил, что есть, воткнули в лодку УЭМГТэшку^[60], и сейчас ещё глубинной бомбой припечатают, он скомандовал им «стоп». Акустики с «Окрылённого» и со второй вертушки чётко доложили – есть пузырь. «Лос-Анджелес» не жилец даже с одним пробитым отсеком, а бомба Фокину пригодится. Вот ведь гримасы военно-промышленного комплекса... Вторую торпеду Ка-27 взять не мог, слишком тяжело. А буи, которых тоже много не бывает, располагаются в штатном контейнере, и их тоже больше не взять. Поэтому дополнительно вертолётчики брали две глубинные бомбы. Тупые бочки со взрывчаткой, как во Вторую мировую. Со взрывателем на заданную глубину. Вот под эти бомбы и ставил Фокин последнюю задачу экипажу «18-го жёлтого».

За то время, что обречённый Ка-27 покачивался на баллонетах (всё равно вот-вот должен был утонуть, баллонеты не обеспечивали постоянную плавучесть, очень быстро воздух стравливался, вода заливалась в щели корпуса, потом аппарат переворачивался и тонул), летчики примотали две ПЛАБ-120 парашютными стропами к корпусу и нажали рычаг сброса (для разблокировки взрывателя). Потом успели отгрести подальше, и без дополнительных приключений были подняты из воды подлетевшими товарищами. По замыслу Фомина, ушедшая на дно вертушка вполне могла в такой своеобразной комплектации быть принятой акустиками американской АПЛ за нашу лодку, которая тоже ушла на дно. Сминаемый корпус (топливные баки), выходящий воздух, и наконец глубинный взрыв. Вроде всё по плану, всё, как и должно быть. Русская подлодка ненадолго пережила американскую^[61].

Конечно, это попахивало самодеятельностью. Недавно, перед самым началом войны, Фомин смотрел отличный американский фильм – «Охота за Красным Октябрём». Очень понравился, надо сказать. Потрясало всё, для фильма специально написали якобы песни русских военных моряков. Какие съёмки... На его фоне советский «Случай в квадрате 36–80» выглядел как школьный капустник. Умеют же... И реальные кадры из реального центрального поста «Лос-Анджелеса» впечатляли. Какие там огромные экраны! Для чего они такие огромные, как не для передачи мельчайших нюансов гидрологической обстановки, которые их акустика прекрасно различает? Цветные! Зачем цветные? Да затем же. Так оператору понятно больше информации. Кино сказало ему и другим офицерам больше, чем скупые ориентировки на спецпредметах и закрытая аналитика с графиками. Сюжет фильма, кстати, офицеров не заинтересовал. Клюква. Настолько развесистая, что новый начальник политотдела Северного флота однажды выступил с инициативой – выкупить у американцев права на песни из фильма и выступить с ними по ЦТ на День Военно-Морского Флота. Мол, настолько мы этот ваш фильм не воспринимаем, что даже не обижаемся. А как бы звучало... Представьте себе, Колонный зал дома Союзов. На сцене – заслуженный конферансье Советского Союза, Валентина Михайловна Леонтьева: «Стихи и музыка – Бейзела Полидуриса, Соединенные Штаты Америки. Исполняет Академический дважды Краснознамённый, ордена Красной Звезды ансамбль песни и пляски Советской Армии имени Александрова». И продолжительные аплодисменты... Нда... Эту проблему, считай, сняли. Выкупать теперь ничего не будем. Только если в качестве оплаты примут наши «Граниты» и «Малахиты».

– Может, Петренко отсигналим, что уходим?

– Ни в коем случае! Где ты видел, чтобы с покойниками разговаривали? Он должен быть для американцев трупом, понимаешь? Не маленький, сам сообразит, что ему делать. Ход, кстати, 25 узлов дайте.

– Вертушку пустим на всякий случай?

– На какой?! Если там американец, то ему до нас ещё бежать и бежать, мы к своим раньше успеем. Петренко мы уже не прикрываем и не можем, он далековато отошёл.

Теперь можно бахнуть чаю и часика полтора подремать. Сознание балансировало между приятным предвкушением награды за уничтоженную американскую АПЛ и совестью. Ведь он, по факту, оставил нашу К-503 один на один с американцем. А что ему было делать? Бабай чётко сказал – снять американца с Петренко. Он снял. Бабай сказал – потом сразу бегом ко мне. Он бежит.

Что же услышал американец? На учениях в 88-м наш «Тайфун» снял с хвоста «Щуку» банальным имитатором, за один прием. Причем командир «Щуки» самой последней модификации был далеко не дурак. А наши «Щуки» играли с американскими «Лосями» на равных, нередко выигрывая не один эпизод Холодной войны. Да и в горячей уже была история, когда северофлотский «Мурманский Комсомолец» взял в лоб, страшно сказать, «Си Вулфа». Не так страшен чёрт, как его Малюта. Давай, Петренко, выкарабкивайся там!

Сейчас как никогда Фомин чувствовал эту корпоративную солидарность с отважным Петренко. Не мог вспомнить лицо, ведь наверняка пересекались на каких-то планёрках в штабе. Вот этот парень сейчас герой. Сидит в стальном гробу (перевод нашумевшей книги Герберта Вернера был зачитан всем дивизионом до дыр), не имея даже теоретической возможности спастись при уничтожении его лодки. Здорово в мирное время прикидывать, как тратят усиленный паёк и денежное довольствие подплав, но теперь...

Себя Владимир, когда подавал документы в военно-морское училище, не смог заставить пойти в подводники. Очень уж хотелось посмотреть на жаркие страны не в перископ, а вживую. Удивлять девушек загаром, привезённым с других морей. И вот он уже почти полгода воюет в теплых морях (скажи кто офицеру Северного флота такое еще полгода назад!), а загореть времени так и не представилось...

К-503

Приказ из Штаба был ожидаем. Предписывалось поступить в оперативное подчинение контр-адмиралу Бабуеву не позднее завтрашнего утра. Здравая мысль, в одиночку во враждебном океане очень неуютно. Всё было бы неплохо, если не одно «но». Двадцать минут приёма радиограммы окончательно обрушили идею бежать к своим на максимальной скорости. «Окрылённый» ушёл, а мы теперь не дадим больше двадцати узлов, не выдержали повреждённые в бою паропроводы. Если от засечённого места пуска «Томагавков» (надеюсь, у наших всё хорошо, тьфу-тьфу-тьфу) вражеская подлодка шла на нас хотя бы двенадцатиузловым ходом, то мы уже у неё под боком. Вруби мы полный (да хотя бы двенадцать узлов), она нас услышит, догонит и всадит торпеду под сраку. А не вруби – не поступим к Бабуеву в указанное время. Не поступим к Бабуеву – слетят погоны. Отмазка «я испугался» в военное время не принимается. Такие варианты, как «я подумал» или «была вероятность» – тоже. Значит: считаем, чертим.

Десятиузловым ходом штатовская подлодка тоже могла идти – и в этом случае она тоже близко. Она явно нас слышала, когда мы бежали от торпед, но сейчас уже полчаса мы крадемся. А в какую сторону – им неведомо. На месте американского капитана я бы плюнул на всё и рубанул сонаром в активном режиме. Чем ему возразит несчастная «Чайка», даже если засёчет? Ну, запеленгует. Нашим торпедам до американца далеко. В самом неудачном случае он развернётся вокруг пятки и отбежит подальше, туда, где точно не достанем. Рубануть ГАСом и, если не увидел и не услышал лодку и торпеды, – отползти миль пять в сторону и тихонько красться вперед?

Внезапно осенило. Блин ты горелый! В каком-то фильме говорилось: «в эту игру можно играть вдвоём». Что мешает американцу так же вызвать свою противолодочную авиацию? У них же куча кораблей на севере! Мы, чёрт побери, «Чайка» – лодка проекта 670М, созданная специально для атаки на эскадры и конвои. То есть из просто некой абстрактной мишени превращаемся в самую главную задачу для противолодочных сил конвоя! Не отсемафоришь же им, мол, ребята, дорогие, мы не по вашу душу, мы к товарищу Бабуеву хотим. Сорок минут назад американская подводная лодка знала, что мы – не что иное, как «Чайка», и если она поделилась этой информацией со своими, то это... Гарантирует? Ладно, на войне нет гарантий, но это сильно поспособствует вероятности того, что очень скоро в этом квадрате моря станет не протолкнуться от буев, летящих с «Викингов».

– Рули на погружение, дифферент десять. Идём под водометами.

– Не завалимся? – не вовремя буркнул штурман.

– Это ты у меня спрашиваешь? – нервы опять начали натягиваться. Погружение на такой маленькой скорости (она называется инверсионной, когда лодка почти не слушается рулей) под большим углом могло обернуться хорошим клевком, с которым один способ борьбы – дать «пузырь» в нос. Шуметь нельзя, а продувку цистерн слышно хорошо. Но и медлить опасно, по всем таймингам минут десять до того, как прилетит противолодочная авиация.

Надежда была на водомёты, неоднозначное решение советских конструкторов. Поняв, что не могут выиграть состязание в малошумности у американцев «в лоб», они предложили оснащать некоторые подводные корабли СССР дополнительными водомётными движителями. Максимум – узлов пять скорости, но практически бесшумными. В «Красном Октябре», кстати, это показано. И это работало, чёрт побери! Беда только в том, что от активных импульсов сонаров они не защитят.

– Акустики! Доклад по «Окрылённому» каждые 20 секунд.

Если найдем термоклин (а он в этих теплых водах встречается на хорошей глубине), то сразу пропадёт шум эсминца. Это и будет означать, что нашли. Тогда, может, и отсидимся.

Бабуев

Да что за день такой. Нас что, всеми американскими ВМС убивать собрались? Дел других нет? На экране тактической обстановки появлялись новые воздушные цели. Снова «Викинги», с которых всё и началось сегодня утром. Ревун боевой тревоги вновь разносился по усталому кораблю. «Гарпунам» всё равно, с чего лететь, могут так же, как с «Корсаров», стартовать и с противолодочников. Да, универсальность некоторых американских систем оружия неприятно поражала.

Хотя вроде обходится. Они Петренко ищут. Маленький «Пескарик» умудрился выкрутиться, удачно подставив американскую подводную лодку под наши вертолёты, и теперь его летели искать. «Киров» с опустошёнными шахтами «Гранитов» их интересовал меньше, хотя прямо скажем, временно. Если на севере они разберутся – прилетят и за нами. «Окрылённый» до них не доставал, и судя по всему, К-503 за ним не побежала.

– Дай «три четверки»^[62]! – Бабуев кивнул радисту, чтобы тот установил связь с эсминцем. Надо поговорить с Фоминым, выяснить, что там было и как.

Разговор получился краткий, Владимир Саныч молодец, всё четко доложил. Мысль вспыхнула моментально. Надо ещё помочь Пескарику, утопят же маленького...

– Фомин, твоя скорость – 12 узлов, как понял? И правишь ты не на нас, твой курс – на пятнадцать правее. Врубаешься?

Фомин врубился. Он вообще молодец, импровизацию чётко улавливает и сам нешаблонно мыслит. Должно выглядеть так, как будто лодку они всё-таки подобрали. И сейчас шествуют с ней под ручку, на тихой скорости «Чайки». С такой дистанции «Лось» не будет знать, идёт ли она за эсминцем или прячется ближе. И «Викинги» будут проверять квадрат с 503-й сугубо номинально. К эсминцу не сунутся, ПВО на нем кусачее. И пожалуй... Мы тоже пойдем навстречу.

Вообще-то, единственный «не молодец» в этой ситуации вы, товарищ контр-адмирал! Надо было сразу всей толпой туда валить! Мощной кировской ГАС, да с дальнобойным «Водопадом», мы бы хорошую рыбалку там устроили. Но нет, мечтая побыстрее добраться до горла «своей» АУГ, ты решил не размениваться на мелочи. А толку-то, всё равно «Окрылённого» подбирать и вместе с ним на запад ползти, да ещё и этот Пескарик на ногах теперь. Если выберется, конечно.

То, что мы к «Окрылённому» навстречу идём, тоже выглядит логичным. Время, конечно, потеряем, но и не хочется гнать американский авианосец до Кубы. Может, в Штабе одумаются? Все равно понятно, что снова ему авиацию не выделят: всех сейчас отправят севернее.

К-503

– Сбросил скорость? Зачем? – Петренко снова покосился на акустика. – Путаешь, брат?

Нет, брат не путал. Брат, ещё послушав, выдал вторую любопытную вещь – эсминец что-то морзянил ГАСом. Не на весь океан, на малой мощности, но именно морзянил. Пауза, ещё что-то выдает. Вот же вечер загадок! Этому в академии не учили. Вот твоя лодка, вот торпеды, ракеты, лабуда всякая типа ловушек. Стреляй и не дай застрелить себя. Как-то так это представлялось. А тут какие-то тайны Мадридского двора. С кем он разговаривает? Не может там никого быть!

В очередной раз плюхнувшись за стол с планшетом, Петренко поймал взгляд боцмана. Он выражал... возмущение. Как могут эти гады так путать товарища командира? Видно, что прям распирает от обиды, руками порвал бы этих долбоклюев с «Окрылённого». Хотят чего-то сказать – так пусть врубят на всю свою «Платину» и орут. Раздражения добавил замполит, с видом академика, предположившего в порядке научного диспута, что это, наверное, термоклин наконец появился. Вот ведь инженер человеческих душ! Мог бы понять по начавшим закатываться глазам всех, присутствующих в посту, что фигню несет. Сейчас жалостливый мичман ему тихонечко растолкует, что термоклин не глушит, а преломляет акустические волны. Поймай мы термоклин – сменился бы пеленг на эсминец, а не сила сигнала. Да и слабый шум, или шум от небольших оборотов – это тоже большая разница. Так что лучше не трогайте никого, кроме классиков марксизма-ленинизма. А может, наоборот, молодец товарищ? Отвлекает такой светской ахинеей от того, что мы сейчас уже на предельной глубине. Петренко для себя решил, что ещё сто они пройдут. Или сдохнут. Потому что если не пройдут – тоже сдохнут. Или от глубинных бомб, или от торпеды, потому что засекут их. Размышления прервал новый доклад акустика:

– Буй в воде!

Глава 16. Старый знакомый

Хуг

Снова зажмуриться? Это, чёрт побери, было чем-то немыслимым. Аварийная партия собралась... устроить взрыв на палубе. Уже и командир «Винсона» вошёл в шайку заговорщиков, собирающихся нанести ущерб авианосцу Соединенных Штатов Америки! Правда, сами они утверждают, что авианосцу станет лучше. Они хотят снести направленным взрывом пару броневых плит, вздыбившихся над палубой, и мешающих посадке самолетов.

То, что «надо что-то делать», поняли, когда третий садившийся на палубу «Томкэт» не попал в первый трос аэрофинишёра, аккуратно подломил все три стойки шасси и проехал своей зубастой мордой по развороченной ВПП. Тогда ещё хорошо полетел вырванный с мясом посадочный гак. Экипаж «кошки» остался цел, хотя и получил хорошую встряску. Ребята молодцы, аккуратно послали не совсем культурными жестами выскочившего им на крыло офицера посадки в белом жилете и отказались катапультироваться, несмотря на выбивающийся из-под брюха самолета дым. Обошлось. Но машине всё равно конец. Еще одна потеря в бою...

Ну, в принципе, статистика и была примерно такой. Не каждый лётчик попадает на посадке в первый трос, да ещё после боя. Самое печальное, что в воздухе висело ещё пять «Томкэтов», девять «Корсаров» и «Интрудер» в формате танкера, причем с почти пустыми баками. «Хокай» всё так же продолжал болтаться над эскадрой, но он винтовой, топливо расходует очень экономно, и может так висеть ещё часа полтора. С такими цифрами (каждый четвертый теряется при посадке) последствия удара русских приобретали гораздо более печальный вид.

В конце концов, за корабль отвечает его командир, а не Хуг, пусть делают как считают нужным. Парни все умелые, и главное – не раскисли. Особенно адмирала потрясли лётчики. Кружа над авианосцем, они, казалось, не замечают драматичности ситуации. У них... было пари, представьте себе! «Сандауэрсы» и «Орлы» спорили, какое из звеньев сядет, побив как можно меньше самолётов! Ладно бы только истребители, так «Вархоки»^[63] тоже спорили! Кому война – трагедия, а кому – футбольный матч. Хех, лучше так, чем злобно спорить из-за того, кто именно нам так надрал задницу. Да и не надрали толком-то, если разобраться. Русские не смогут повторить удар, у «Кирова» больше нет «Гранитов», и вряд ли прилетят новые «Медведи». Наши Ф-14 хорошо сделали «Мишек», сбили все шесть машин. Адмирал допускал, что русских могло быть и больше, но тут всё просто. Сбили всех, кого заметили, а кого заметили – тех и сосчитали. Разведка так и не смогла выяснить в свое время, сколько «Кухонь» несёт русский бомбардировщик в последней модификации. Были фотографии, где эта машина летит с тремя ракетами, но вроде по нагрузке три они не могли потянуть... Так и не поняли.

К-503

Ну вот, кажется, и пришло наше время уйти в края Счастливой Охоты. Обкладывают нас. Тот буй далеко, нас не слышит. Еще три плюхнулось ближе, но с хорошим разбросом. Каждый второй из буёв работает в активном режиме, и пока невозможно понять, какой из них опаснее. Такие буи наши иногда вылавливали, но электронщики точно сказать, какая у них чувствительность, не могли. Вот ещё пара шлёпнулась. Почувствуйте себя жуком, сидящим на десятке бумажной мишени. Стрелки с хорошим запасом патронов садят примерно так: девятка на четыре часа, восьмерка на шесть, семерка на восемь и потом опять девятка на одиннадцать. Взяли немного южнее, но лиха беда начало. Наши тоже сначала стараются обметать внешний радиус предполагаемого местоположения подводной лодки, с каждым проходом приближаясь к своим кораблям. Грамотная сеть у них получается. Неужели смогут сплошное поле создать?

А у нас уже хорошо видны проблемы глубины. Трубопроводы усиленно потеют, скоро побежит водичка. Купятся они на имитаторы? Два аппарата заряжены именно ими^[64], но стрелять пока не будем. Если с юга они закончили ставить буи, то хорошо бы сейчас тихо развернуться и попробовать проскочить между вот этими двумя. Активные буи прямо под собой имеют мёртвую зону, и небольшой шанс есть.

– Буй в воде. Прямо по курсу, дистанция 60!

– Самый малый назад! Дифферент на корму десять.

Полное ощущение вагона питерского метро, когда поезд в туннеле останавливается, потом медленно трогается. Усиливает эффект качнувшаяся палуба под ногами, обманывающая органы ориентации, и кажется, что мы идём на какой-то безумной скорости. А ведь каких-то три узла, вот-вот можем сорваться и получить клевок. Зато ни один пассивный буй нас слышать не может, мы издаем звуков как устрица, фильтрующая планктон.

– Течь в четвёртом отсеке!

Да хоть пусть все текут, лишь бы не смяло корпус и не раздался какой-нибудь резкий звук. Историй, как звякнувшая на кухне сковорода «спалила» ракетоносец, во флотском фольклоре ходило достаточно, хотя это просто фольклор. Но не можем мы вечно погружаться. Петренко даёт команду, и торпедный аппарат с имитатором начинает заполнять забортная вода. Крышку откроем в последний момент.

– Буй прямо по курсу! Дистанция...

Вот каким усилием Петренко удержал руку, дающую отмазку главному «румыну» (так зовут на флоте торпедистов) корабля? Или уже рука пошла, но тот что-то понял? Странно, «румын» у нас в акустике не силён. А вот Петренко понял, что его остановило – дистанция... Её акустик не сообщил. И всплеск как-то странно выглядел на экране, сразу вышел на «плато». Обрубился.

– Оно, товарищ командир? – присевший рядом со штурманским столиком Терехов смотрел снизу.

Оставалось только кивнуть. Посмотреть на секундомер и снова кивнуть. Мы не слышим ни одного буя, нет новых сбросов, старые, которые в активном режиме, тоже не пищат. Акустик приглашающим жестом указывает на экран. Чисто. По сравнению с тем, что творилось полминуты назад, всё чисто. Что-то далеко на юге попискивает только. Видимо, там термоклина уже нет. А над нами – есть! Конечно, не панацея, но барахтаться стало гораздо приятнее. Только бы они под термоклин антенну не опустили. Нет, не должны, вроде где-то на 200–250 метров они кидают. Знают, что у нас предел – 300. Хотя мы уже на 320 висим, но долго так не сможем.

Бабуев

Ловят, ловят нашего Пескарика. Как мухи над этим самым, кружат «Викинги» над квадратом моря, где должен прятаться Петренко. Хотя кто его знает, куда он пошёл. После того, как Фомин его бросил, мог и на юг устремиться, особенно если не дошла радиограмма из Штаба. Тогда какой-то шанс должен быть. Эх, подскочить бы миль на 30 ещё, и шарахнуть по ним из «Форта»! Но не умеет «Киров» с такой скоростью двигаться. Соединяемся с «Окрылённым» и опять идём на заговоренного Хуга. Хотя мы для него тоже крепким орешком оказались, хотелось бы посмотреть на его недоумевающую харю. Два удара на полной выкладке, а у нас только один вымпел потерян. Да ещё врезали ему, пусть и не смертельно, но очень неплохо. Что там с состоянием взлётной палубы у него – вопрос жизни и смерти.

Адмирал твёрдо решил: если окажется, что авиагруппой Хуг оперирует свободно, то побежит домой. Погоны погонами, но корабли и людей он будет беречь. Докладывать, что группировка погибла, но не сдалась, он не собирался. Пусть под трибунал отдают, но если он увидит на радаре больше шести самолётов, идущих с запада, – плюнет на приказ и пойдёт домой. Если, конечно, останется жив.

– Разрешите обратиться, товарищ контр-адмирал!

Кто там у нас такой принципиальный? Или фронда какая у него на командующего? По старинной подхалимской традиции, приставки, уменьшающие звание начальника, подчиненные в Советской армии и Советском же флоте, отбрасывали. То есть к подполковнику обращались «товарищ полковник» (если, разумеется, рядом не было настоящего полковника), к контр-адмиралу – товарищ адмирал. Так кто же его так? Обиженный какой-то? Нет, просто «пиджак», мобилизованный в БЧ-4. «Бычок», умаявшийся вконец за этот день, пользуясь тем, что боевой тревоги нет, свалил куда-то подальше (но Бабуев знал – появится на мостике в десять секунд). А этот молодой рулит всей связью. И что таким велеречивым способом хочет сообщить этот каплейт? А сообщает он о том, что некто товарищ Зелёный вышел на связь и срочно требует радиоаудиенции у товарища адмирала!

– Зелёный, ты как?!

– Хреново, Бабай. Наших шестерых свалили. Мы тут вчетвером, вместе с целеуказкой, южнее ушли, теперь вот домой собираемся. Ты как, живой?

– Да что нам, кабанам, будет. Ты просто поздороваться, или помочь чем хочешь?

– Как там «Огоньки»?

– Трое у меня сидят, картошку их чистить поставил. Остальные – сам понимаешь...

– Принял. Хоть вломили им?

– А у тебя что, связи с Центром нет? Врезали неплохо, но на воде, ироды, держатся. Слушай, ты не слетаешь к ним? Керосин есть?

– А зачем? Мы же всё отстреляли.

– Тут такое дело. Нам бы ночь простоять и день продержаться, а эти суки не дают. Если сейчас голову поднимут – нам хана. Надежда на то, что им сейчас, если тебя увидят, истребители поднимать придётся. Катапульты у них мы минимум ополовинили, на палубе Содом с Гоморрой. Так вот, мне надо, чтобы сейчас не штурмовики с «Гарпунами» к нам летели, а «Томкэты» к тебе. Уж извини за прямоту. Много они не должны суметь поднять, а от парочки-другой мы вас прикроем.

С чем был согласен Скрипник, так это с ёмким определением американцев – суки. А смогут эти суки так, как его ребята? Сидя в горящих «Медведях», подорванных «Фениксами», один за одним сообщать: «Всё нормально, падаю. Ребята, будем жить!» и уходить из эфира навсегда? Он, подполковник Скрипник, сможет!

Хуг

Совместными усилиями палубной команды, аварийной партии и морпехов (пригодились эти пожиратели бекона) мешавшую посадке броневую плиту удалось снести. Подробностей Хуг знать не хотел. Он хотел знать, откуда, чёрт побери, взялись четыре русских «Медведя»? Ему клялись в Штабе, что больше авиационной поддержки «Кирову» Советы дать не смогут! А они шли, курсом с юго-востока, неторопливо озирая радарами пространство перед собой. Еще двенадцать чертовых «Кухонь»?! Без «Иджиса» ему крышка! Над эскадрой ни одного готового к бою истребителя!

– Что мы можем отправить прямо сейчас?

– Двадцать минут, сэр. У нас будут в воздухе 4 «Томкэта». С парой «Спэрроу» и парой «Сайндвинтеров», без топливных баков. Но... – как же тянет командир авиакрыла! После такого «но» считалось, что надо задать вопрос, мол, что за «но», но Хуг делать этого не собирался. И взглядом змеи давил офицера до того, чтобы он продолжил:

– Но тогда не все ребята, которые сейчас ждут посадки, успеют сесть.

Самое страшное сказал, молодец. Видно, что докладчику тоже полегчало, он даже соизволил сказать «минутку», и склонился над планшетом.

– Сэр, предлагаю вот что: отправим пару «Котяр» с передней ВПП, их должно хватить, если «Медведи» не успеют отстреляться, а на заднюю пусть ребята садятся. У них горючего буквально на минуты осталось. Паре-другой в любом случае придётся садиться на воду.

– Отправляйте двух сейчас, и двух – как только примете всех, кого можно!

Убедительности словам адмирала придала яркая вспышка с грохотом на палубе. Садящийся «Корсар» промахнулся по тросам и полетел к «баррикаде»^[65], но его хорошо тряхнуло на месте срезанной бронеплиты, и в сетку влетали отдельно – штурмовик, его левая стойка шасси и кувыркающийся топливный бак. «Коричневый жилет» осматривает самолеёт, показывает характерный знак, и к обломкам устремляется палубный буксировщик. Сейчас это всё полетит за борт. Таким темпом мы потеряем ещё много машин. Жалко не «Корсар», жалко времени. Он задержал следующую посадку минимум на пять минут.

– Что там у Би-Би? Починил свой «Терьер»^[66]? – от пары «Кухонь» он их однажды спас, должен спасти и в этот. Да, работает, и это здорово. Пока попробуем отбиться парой Ф-14 в облегчённом варианте.

Вот уже третий «Корсар» удачно плюхнулся на палубу. Правы летчики, которые утверждают, что любая посадка на авианосец – это управляемое самолётокрушение.

К-503

А вроде и проносит... Сидим тут, как мышь под веником. Лучше сравнения и не подобрать. Янки продолжают поиски южнее и западнее. Решили, что мы побежали за «Окрылённым». Нет, не побежали. Крадёмся тихо-тихо, чтобы «Лось» нас не услышал. Еще западнее серию буев скинули. Терехов чертит на планшете, говорит, если бы мы пошли туда на десяти узлах, то как раз сейчас над нами всё это добро было. А американец на «Лосе» перезаклад делать явно любит. Наверное, не так уж и хорош их ГАС. Скорее всего, он идёт на запад южнее, развернув свою буксируемую антенну. Как он считает, параллельным с нами курсом. Ну и славно, разойдёмся тогда. Как в море корабли.

На какой скорости он пойдет? По данным разведки, американцам не советуют в таких случаях идти быстрее 17 узлов. Таким макаром он сократит дистанцию с до торпедного залпа по нашим где-то к утру. Нам тут, если повезет, ещё час сидеть. Потом буи обходить... А у наших, наверное, подранок образовался, раз так телепают. Как бы сейчас ещё один не... НЕУЖЕЛИ?

Секундомер, показывавший каждый новый активный буй в воде раз в 20, максимом 40 секунд, сделал полный круг. И стрелочка оптимистично пошла дальше. Боясь её спугнуть, Петренко кивнул на хронометр Терехову. Штурман заулыбался. А замполит каков красавец! Оттопырив нижнюю губу, демонстративно, с шипением начал рвать на себе ворот кителя. Сейчас явно что-от старорежимное брякнет: мол, сссволочи, чуть не задушили, а ну свистать всех наверх! (или как он там представляет себе команду на всплытие). Нет, никаких всплытий. Начинаем поворачивать к нашим, и ещё часик идём на трёх узлах. Потом чуть подвсплывем и дадим десяточку, а потом...

– Сэр! – произнёс Терехов.

Да что, мля, за цирк шапито?! Понятно, что люди на пределе, смерти в глаза глядят, но всё-таки центральный же пост боевого корабля Союза Советских! Насмотрелись «Топ Ганов» всяческих, какого хрена-то? Но обошлось, оказывается, Терехов не к нему обращался. Терехов показывал на экран гидролокатора, где сейчас, в фокусе боковой антенны перемещалась слабенькая меточка, на которую акустик сделал охотничью стойку своей сутулой спиной. Это, мать его, действительно сэр! Американский «Лось» пёрся мимо них к ордеру кораблей Бабая. Вертушки американцев проверили район, ничего не нашли, в АУГ решили: значит, ушёл русский «Чарли-II» вслед за своими. При всей весёлости ситуации, командир не на секунду не забывал о том, что американец шёл убивать его и его товарищей.

– Сколько времени ему идти, чтобы выйти из гарантированного радиуса нашего поражения? – Петренко задал вопрос Терехову. Потом ещё пару секунд тяжелым взглядом бурил штурмана, пока тот не сообразил, что вопрос адресован и ему тоже. – Не трогаем акустиков и рулевую группу, остальным – время пошло! Торпедист пусть тоже считает. Все варианты. Как-то давно они не тренировались атаковать американскую подводную лодку с хвоста.

Глава 17. Блеф адмирала Бабуева

К-503

– Ларин, не сглазь! – Петренко оборвал командира БЧ-4, который уже предвкушал, как же здорово они сейчас всадят американскому «Лосю» под корму пару торпед.

Ещё ничего не было решено, ещё всё висело на волоске. Если они услышали «Лос-Анджелес», идущий на сто метров выше и сильно правее, значит термоклин рваный, и в любой момент по корпусу могут полоснуть импульсы активных ГАС. Да хоть и не полосни они, но залп по американцу сейчас, когда над ними висит авиация – это гарантированный приговор. Авиаторы сделают поправку по направлению и глубине, и – всё, пишите письма. Или не пишите, мертвым всё равно. Им надо красться за американцем минимум сорок минут, прежде чем можно будет стрелять. А лучше – час. Учитывая дыру в термоклине, хорошо бы пойти левее, янки стопудово размотали свою антенну^[67], и слышать вбок будут очень неплохо. Вот и пойдём, так сказать, между Сциллой и Харибдой. А дойдем ли – одному Нептуну известно.

Хуг

Адмирал видел, что кэптену хочется выругаться. Садившийся «Томкэт» ушёл на новый заход. Это молодой «Сандауэрс» осторожничает. В эфире даже «Кричащие орлы» перестали подкалывать соперников, осознав, что парню за штурвалом «котяры» действительно нелегко. И что в любом случае это наш парень и наш самолёт, пусть им и не повезло принадлежать к самой лучшей эскадрилье на этой планете. Адмирал оборачивался, когда в динамиках раздался радостный многоголосый вой: «Черенок» сел.

Хуг поймал себя на том, что зачастую в сегодняшнем сражении мыслил не как трехзвёздочный адмирал, а как командир авианосца. Прошлое брало своё^[68]? Постоянно всё внимание к авиагруппе, к тому, что происходит на палубе. Погружение в обязанности каждого подчиненного это, конечно, хорошо, но следует больше сосредоточиться на адмиральской работе. Пока вытягивают первого наполовину заправленного «Томкэта» на палубу, быстренько пробежимся по вариантам, что делать с железными русскими. Решение есть, но как же не хочется его применять! Звучит оно просто: задавить количеством ракет. У русских на «Кирове» в начале боя было 96 ЗУР. Ещё столько же несли два русских эсминца. Ракетные крейсера несли ещё столько же, но один мы пустили на дно в самом начале вечеринки. Сколько у них осталось? Мы разрядили в них два раза по 24 (за минусом шести на погибших «Корсарах») «Гарпуна», двадцать две ракеты с «Банкер Хилла», четыре с «Чикаго». Пилоты «Хокая» клялись, что видели, как «Киров» иногда стрелял одной ракетой по атакующим «Гарпунам», старались их экономить. Что-то они сбивали артиллерийскими системами. Что-то из нашего клюнуло на помехи, видели и такое. Но они же сажали зенитные ракеты и по истребителям, и по «Интрудерам», которые сегодня пытались изображать самолёты РЭБ. Предположим, что на «Кирове» осталось ракет двадцать, не больше. У эсминцев ракет по десять, и у этого ракетного крейсера. Итого пятьдесят ракет и всё. Ладно – пусть будет шестьдесят. Хуг улыбнулся. В трюмах «Винсона» находилось... даже не стану беспокоить офицеров. Находилось ещё около ДВУХСОТ «Гарпунов». Все всё поняли?

Не надо стараться перегрузить ПВО русских кораблей одним решительным натиском. Он сейчас невозможен, потому что мы не сможем держать в воздухе больше четырех-пяти самолётов с уполовиненной нагрузкой. Нужно просто и неторопливо, до следующего утра, например, обменивать каждый свой «Гарпун» на одну русскую ЗУР. «Корсар» взлетает, проходит миль сто в сторону русских, выпускает пару ракет, и тут же уходит на посадку. Следом ещё один, и ещё, и ещё. До тех пор, пока у русских не закончатся ракеты. Ладно, у них осталась ещё зенитная артиллерия, так что атаковать будем парами. Четыре ракеты в залпе. Как ни крути, русские, даже при установке помех и огня своих адски эффективных зенитных автоматов, будут тратить по паре зенитных ракет на каждый вылет пары «Корсаров» с четырьмя «Гарпунами». И через двадцать-тридцать вылетов у русских закончатся все ракеты.

Конечно, измором брать русских было бы невозможно, будь погреба их кораблей забиты противокорабельными «Шипвреками». Но они их благополучно расстреляли. Ну как благополучно... Неплохо постреляли, но так и не уничтожили авианосец. А это непростительный промах, уж кому, как не американцам, этого не знать. Хуг с удовольствием вспомнил историю, произошедшую в начале века. Когда остатки русских кораблей, вновь застигнутые японцами на утро после разгромного Цусимского сражения, так желали капитулировать, что подняли не белые, а... японские флаги^[69]! Чем чёрт не шутит, может, и тут получится? Сейчас отгоним «Мишек» и займёмся эскадрой, расчётов предстоит сделать немало.

– Через сколько русские будут на дистанции запуска?

– Десять минут, сэр. Наши птички готовы и... – кэптен явно нервничал.

Никак их не приучить отбросить эти многозначительные междометия. Ну что там ещё? Какой-то страдалец перенасиловал движки своего «Томкэта» и сейчас плюхнется в море с пустыми баками? Такого будет много, это понятно каждому, кто смотрел на экран боевой обстановки в момент появления чёртовых Ту-95. «Живые убитые» – так называли пленных в доисторических войнах. Потому что рабства тогда не было, Женевской Конвенции тоже, и их просто убивали на празднике в честь победы. А тут у нас «живые сбитые». Они ещё летают, ещё весело переговариваются со своими товарищами, но время идёт неумолимо, и половине из них уже не сесть на палубу. Они катапультируются в тёплые воды Атлантики, а их машины стоимостью в десятки миллионов долларов, исправные и способные пройти ещё не один бой, уйдут на дно. Хорошо, что на этой войне принято считать главной ценностью лётчика, а не самолет. Он, адмирал Хуг, уменьшает потери как может.

Кэптен не стал продолжать, буркнув «разрешайте взлет» командиру авиакрыла. Тот в свою очередь подал какой-то знак начальнику «башни», и Хуг услышал, как в соседнем радиоканале забубнили, уводя нацелившийся было на палубу «Корсар» в сторону. А первый взлетающий «Томкэт» начал визжать движками, полосуя газоотбойник вырывающимися из сопла раскалёнными струями. Второй проделывал то же самое в районе третьей катапульты. Взлёт без катапульты, или «взлёт нищего» – этим всё сказано. Пара ракет ближнего боя, пара среднего и половинная заправка, иначе тяжёлая машина просядет и свалится в море. Четвертую катапульту, которую, кажется, удалось сохранить, но командующий офицер категорически отказывался признать её годной. Слишком сложное устройство требовало всесторонней проверки, но тесты то проходили, то нет. Офицер клялся и божился в том, что к утру проведёт всю диагностику и вынесет вердикт. Но не факт, что утешительный. Садящийся десять минут назад танкер тоже не поймал трос, подломил левую стойку и неудачно чиркнул крылом прямо по катапультному треку, что тоже не несло ничего хорошего. Челнок как-то странно выглядел, и никто, включая инженера, не понимали, в чем дело.

– «Странник», у твоего «Томкэта» крылья же меняют стреловидность? – не унимался в эфире пилот «Корсара». – Так маши ими!

Дружное ржание лужёных глоток. Ребята и перед прыжком в пасть к дьяволу будут подкалывать друг друга, на предмет того, кто больше небрит, и нанесет своей щетиной больший урон врагу рода человеческого. Однако голосов звучало всё меньше, ещё пара «Корсаров» отошла правее, и ведомый катапультировался. Через пять секунд то же сделал и ведущий. Но потери машин как-нибуд переживём. Гораздо важнее то, что от палубы оторвался первый «Томкэт».

Бабуев

Радар самолета РЦ начал нащупывать американскую группу. Бабуев попросил его чуть притормозить, пройдя неплохой такой галс севернее. Что-то высчитывал товарищ адмирал, стараясь как можно выгоднее «продать» историю с внезапно появившимися «Медведями».

Вот и то, чего все ждали. Автоматика на такой дистанции ещё не может гарантировать, что она видит, но офицер наведения уверяет, что это взлёт с палубы американского авианосца. Чуть позже – второй.

– Хорошо, Зелёный. Рви оттуда к нам! – распоряжается Бабурин.

Подполковник командует своему маленькому отряду разворот через правое крыло.

Похоже на то, как коробейники в средние века бежали под защиту рыцарского замка. Отсидимся, переждём осаду и дальше пойдем. Однако, не дойдя до русских кораблей (и кружащих над ними Ту-95) около ста миль, американская пара поворачивает обратно. Понятно. Раскусили-вычислили, что Зелёный пустой: если бы были ракеты, уже бы выстрелил по кораблям. Ну и ладно. Контр-адмирал с лёгким сердцем попрощался с храбрыми «Мишками» и откинулся в продавленном кресле, скинув фуражку на стол перед собой. В неофициальном порядке несения службы это означало «расслабьтесь, типа меня тут нет». В самом деле, не переться же в каюту, откуда до центрального поста целых пять минут лихорадочного бега по многочисленным коридорам и отсекам «Кирова». Ничего ещё не закончено. Просто он отыграл своим блефом (спасибо ВВС, на самом деле блефовали они) ещё полчаса, за которые «Окрылённый» вошел (ну хорошо, скоро войдет) в зону действия ПВО «Кирова». Американский адмирал на своем подранке был вынужден парировать воздушную угрозу и не смог одновременно с защитой своего соединения атаковать так глупо выставленный одинокий эсминец русских. Прокатил блеф, да и ресурс своих кораблей он немного сэкономил. Отдыхаем.

К-503

– Мы их не слышим. Но не потому, что мы их не слышим, а потому что их нет, – такую глубокую мысль коряво высказал Терехов.

Да, похоже на то. Буи больше в воду не летели, а «Лось» продолжал идти на эскадру, подняв скорость до двенадцати узлов. И она продолжала расти! Это категорически не нравилось товарищу командиру. Узлах на пятнадцати мы опасно зашумим, могут и с кормы нас услышать. Американец, скорее всего, собрался выдать пунктир миль так на двести на хорошем ходу, чтобы утром быть готовым к обстрелу наших кораблей. Чего ему бояться? Вертушки отозвали, русская «Чарли-II» далеко за кормой, он один на весь океан.

– Не дадим пятнадцать, – подтвердил его опасения штурман. – Им один раз вбок вильнуть – ихний ГАС нас возьмёт моментально. Валерич, ведь не дадим?

– Не станем давать, – выделил голосом Петренко. – Двенадцать держим, авось ещё полчаса он не оглянется. А оглянется...

Все поёжились. Представить, что будет, когда современная американская субмарина их засечет, было несложно. Дружное пиф-паф друг в друга. Американец – при поддержке современной буксируемой антенны, с прекрасными торпедами. Мы же – с кастрированным «Рубиконом» и торпедами, которые и двенадцать лет назад не впечатляли своими характеристиками. Ладно, они тут все в один памятный день пообещали своему государству и народу, что если понадобится – умрут, но выполнят то, что должны выполнить. Надо будет постараться утащить с собой в водяную могилу и американца.

– Может, опять?.. – Ларин изобразил рукой набор телефонного диска.

Соблазнительно, конечно, было снова связаться с ордером и продиктовать им курс вражеской подлодки. Но Терехов этого делать не собирался, прекрасно представляя, в какую прорву керосина это станет Бабуеву. Вертушки адмиралу сейчас очень нужны, а запасы авиатоплива уже должны показать дно. Крейсера далеко не безразмерны по запасам, необходимым в море. Сейчас советские корабли противостояли эскадре, которая превосходила их по водоизмещению более чем в три раза. И легко могла «ушатать» нашу КУГ просто количеством того, что везла с собой, что могла выпустить в воздух и в море. Петренко ещё раз посмотрел на расчёты. Через сорок минут шансы на удачную атаку американца начнут резко уменьшаться, так как он станет выходить из зоны уверенного поражения торпедами. Это при скорости в двенадцать узлов, а её «Лось» постепенно поднимает. Пересчитаем огневое решение, и как только он подойдет к зоне выхода – атакуем. И плевать на то, что там летает над нами! Мы и правда никому не обещали того, что будем жить вечно...

Их подлодка за всю войну дважды была в бою, если можно считать это боями. По целеуказанию низкочастотной связи пускала ракеты в заданные районы вместе с другими товарищами. Потом до них довели результаты: эсминец, два небольших сухогруза и повреждённый супертанкер. Такой вот плод групповых запусков импровизированных «волчьих стай» (Штаб Флота отдельным приказом категорически запретил использовать этот термин даже в неофициальных разговорах. Это фашистские выкормыши Дёница, а мы – самый передовой и прогрессивный флот, понимать надо!). Много это или мало, окупало ли стоимость потраченных «Малахитов» и «Аметистов», никто точно сказать не мог. Видимо, не окупалось, иначе как объяснить решение Штаба отказаться от такой тактики? Уже месяца три как подводные лодки ходили строго поодиночке.

– Глубину держать 280!

Мы немного ниже американца, но это мало что значит. «Лос-Анджелес», если надо, нырнет на полкилометра, туда, где наши торпеды чувствуют себя не очень хорошо. Да где они себя хорошо чувствуют-то? Вот в чём мы отстали. Ракеты у нас просто загляденье, на любой вкус. Говорят, хорошую торпеду перед самой войной сделали лётчикам. Видимо, не врут, раз летуны так нарядно с нас первого «Лося» сняли – просто загляденье, как бабахнуло! А у нас... Очень большая надежда была на «Вьюгу», противолодочную ракету с ядерной боевой частью, но господин Фарнхейл своими действиями выбил такой козырь. Спички детям не игрушка! Ладно, пора готовиться. В чистое переодеваться не будем, а вот реактор пора снова будить. Процентов восемьдесят нам понадобятся.

Бабуев

До «Окрылённого» осталось миль десять, хватит уже бежать навстречу друг другу, как влюблённым старшеклассникам. Даём курс на американцев, в ордер «Окрылённый» встанет к утру, пока – курс на запад. Последние спутниковые снимки, которые всё-таки прислали Бабуеву, внушали оптимизм. На американском авианосце появились новые отметины. Явно неудачные посадки самолетов на искалеченную палубу. Вот эта отметка – не «Гранит», это явно «Буря» с её бескомпромиссной боеголовкой так постаралась. Видно, что сверху шлёпнулась. Там ещё и остатки топлива, весьма токсичного, и пара тонн планера ракеты. Такого даже линкору должно было бы хватить, но не американскому авианосцу, заразе! На учениях те отчитывались о совершенно невероятных вещах: за 20 минут выливали на взлётную палубу объем воды, которого хватало на то, чтобы полностью заполнить корпус фрегата. Позволяли свободно выгореть железнодорожной цистерне солярки, разлитой на ангарной палубе, – это какая-то фантастика. Война с японцами заставила авианосцы и их команды эволюционировать до невиданных показателей. Но что-то недотумкали янки. «Буря» или «Гранит» не спрашивали, где им приготовлено место для взрыва. Нарушая все правила безопасности, пробивали авианосец сначала корпусом, а потом крупными осколками в совершенно случайных местах, и никакое «мы так не договаривались» на эти ракеты не действовало. Кажется, «Винсон» и топливо травит? Какое-то пятно очень уж интересное по правому борту наблюдается. «Калифорния» тоже что-то поймала, разглядеть трудно, но похоже, у них крен. И снимок 10 минут назад сделан, прямо с «Легенды» перенаправили. Не спрямили ещё, значит, хорошо саданули.

Вроде по очкам мы даже ведём, но игра в самом разгаре. И нет у двух кучек кораблей иного выбора, как сходиться ближе, под бодрящие приказы противоборствующих штабов.

Глава 18. Дела глубины

К-503

Вот и опять время вышло. Опять реактор напоминает закипающий чайник. Правда, чайник подпорченный, маслопуп сказал, что даст восемьдесят процентов и ни процентом больше. Кто хочет восемьдесят один, пусть лучше сам под кувалду ложится. Через 10 минут: или давай полный ход, или отключай. Если вхолостую отключишь – ещё паропроводы полетят, тогда узлов 18 максимум и то ненадолго.

Петренко чётко осознал: то, что произойдёт спустя несколько минут, чем бы оно ни закончилось, но будет достойно описания в учебниках. Бой подводного ракетоносца «Чайка 670М» против многоцелевого «Лос-Анджелеса» следующего поколения. Силы и позиции сторон, разбор ошибок. Ладно, пропускать «Лося» к своей (радиограмма получена, правильно истолкована и принята к исполнению) группе кораблей он права не имеет. Иду на «Вы», и спустя несколько секунд из начавшего набирать скорость подводного корабля вперёд полетели импульсы активной ГАС.

Эх, дистанция восемь с копейками. Эти «копейки» сразу отсекают 400-мм СЭТ-40, им уже далековато. Остаются две СЭТ-65, имитаторы из двух других «взрослых» 533-мм аппаратов выгружать не хочется. В торпеды льётся уточнённая информация, пальцы главного «румына» своё дело заканчивают гораздо быстрее, чем две тупые рыбины в носовых торпедных аппаратах понимают, что от них требуется. «Лось», разумеется, их заметил. Какие-то полминуты он продолжал следовать прежним курсом, но теперь плавно разгоняясь, поворачивался через левый борт. Пробовать убегать американец не пытается, принимает бой.

Больше всего Петренко сейчас боялся, что американцы чувствуют радость от появившейся русской подлодки: «О да, это чёрт побери, удача!» Они же всегда в таких случаях произносят «чёрт побери», правда? Хотя, если прислушиваться к голосам, звучавшим на видеокассетах, они говорят немного другое, но почти всегда одно и то же. Внезапно мозг заслонила картина: ясная, как будто Петренко сидел в кинозале. На экране – американский бар. Виски там, ещё какая-то экзотика в витых бутылках. Американский боцман, с голыми татуированными руками и в забавной американской шапочке, смеясь рассказывает товарищам что-то типа: «И знаете, что тогда сделали эти идиоты? Они нас атаковали!» И заливисто хохочет, попыхивая сигарой. А за ним ржут другие моряки. Потому что каждый американский моряк знает: «Чарли-II», атакующий «Лос-Анджелес» – это не страшно. Это очень смешно.

Ёкарный бабай, это же его мозг, его главное оружие, не найдя подходящего полезного занятия, полез сочинять и максимально качественно транслировать придуманные картинки. Ну-ка, соберись, командир!

– Имитатор не пора? – Ларин опять торопился в адмиралы.

Тем временем торпеды выходят из аппаратов с интервалом в четыре секунды. Раздавшиеся матюки из торпедного (а чего теперь таиться? Можно и кувалдой постучать!) говорят о том, что процесс перезарядки аппаратов имеет шанс побить флотский норматив. Терехов проникновенно сообщает «бычку четыре», что это была его предпоследняя фраза перед отправкой в реакторный отсек.

Сука! Промажем. Теперь Петренко это чётко понимает. «Лось» выпустил свои имитаторы. Которые хоть и не чета нашим (они безусловно очень хороши), мозги тупым СЭТ-65 закрутят так, что будь здоров! А у нас точка, в которую идет левая торпеда, – ну ровно на месте пуска этого имитатора. Правая же сама проходит правее. «Лось», выдав из себя эту гадость, достаточно резво летит еще левее, не собираясь доворачивать! Наверное, из такого положения собрался стрелять. Ладно, заготовка у нас есть: тоже даём руль влево, дифферент десять, жмём на всю катушку! Что на американской субмарине сейчас творится? По идее же, мы должны были вильнуть вправо, чтобы хоть немного добавить дальности торпедам, которые вот-вот вырвутся из американца. А мы, понимаешь ли, «прикуп в рожу»! Да, преферанс он такой: раз взятка не поможет, то в рожу! В вашу, америкосовскую! Подавитесь этими десятью секундами, нам термоклин нужен! Хотел ободряюще улыбнуться Терехову, да тот занят. Считает секунды, надеясь на попадание. Ну, есть шанс. Сейчас правая «потеряшка» начнёт ходить кругами, недоуменно спрашивая: а где же её мишень? Левая-то, скорее всего, рванёт сейчас. «Румын» уже ничего не считает, он своих «рыбок» знает. Не возьмут они «Лося» пока, не возьмут... Ждёт перезарядки: что-то уже набрал на своих тумблерах, чтобы не потерять ни секунды. Азартный мат в торпедном начинает затухать, короткое неприличное междометие, произнесенное уже хором, несет оттенок полного удовлетворения. И это лучше вспыхнувших лампочек приборов главного торпедиолога говорит о том, что перезарядка завершена! Эх, если сразу бы мы всадили четырьмя «рыбками» – глядишь, бой бы уже закончили в нашу пользу! И ведь имитаторы-то в торпедных аппаратах нам пока не пригодились... Не имею я права на ошибку сегодня, а делаю. Вот и торпеда наша сделала ошибку и рванула в имитаторе.

Сообщение о выпущенных американцем двух торпедах застаёт К-503 в развороте, он выполнен только на две трети. Чего американцы возились-то? Неужели с «Гарпунами» во всех аппаратах шли и пришлось их менять? Ладно, это не наши заботы, валимся на глубину. Где-то здесь клинышек у нас должен быть. А американец наоборот, рванул немного повыше. Интересно, буксируемую антенну ГАС ему не повредило близким разрывом имитатора? Увидел вопрошающий взгляд «румына». Нет, наш имитатор будет пущен только через три минуты. «Лос-Анджелес» пока легко отличит подделку от оригинала и навёдет свои Мк.48 на нас, а не на пустышку. А вот под термоклином эти торпеды останутся без подсказок «большого брата», и тогда имитатор вполне вытянет. Поэтому всё внимание на акустику. Да, есть контакт! Вернее, контакта как раз нет. Термоклин. Сами продолжаем левый коордонат, стоп машина (мат из реакторного, но хватит с нас крепких и громких морских словечек, объявляем режим тишины), по пути выпуская имитатор. Теперь всё тихо!

Видно удовлетворенное лицо акустика. Он слышит имитатор, и ему нравится. Подводная лодка, ну точь-в-точь. Настроен имитатор как раз для изображения нашей «Чаечки», и видимо, имитирует он её очень и очень похоже. Вряд ли голова Мк.48 лучше разбирается в звуках моря, чем голова и уши нашего акустика. Ага, вот он взглядом показал – легки на помине, подошли вражьи подарки. Отметки от американских торпед стали видны и на экране. Перекреститься, что ли? Не уронить чести советского моряка этим опиумом для народа – стало самым титаническим усилием за сегодняшний день. Уговаривая себя тем, что умирать на такой глубине ни капельки не страшно (ага, вот и капельки, легки на помине, с потолка заказывали), что убьёт тебя быстрее, чем ты успеешь испугаться, каждый на лодке ждал известий от акустика. А акустик, падла – артист! Зная, что все в посту сейчас смотрят на него, выждал, подавшись вперед (хотя рубль к ста, уже знал, демон), и только потом солидно так, оттопырив нижнюю губу, кивнул. Важно подтвердил: прошли мимо. Два ноузера прошли курсом туда (пальцем, клоун такой, показал!). После чего, уже в радостно молчавшей лодке, сообщил курс и пеленг ушедших (будем надеяться, навсегда) торпед. Затем наверху что-то грохнуло. Наша вторая выработала батареи и рванула.

– Тащ кап, имитатор или торпеду? – торпедист хотел понимать, что запихивать в пустой аппарат.

– Это потом. Сейчас второй вон туда, – заразна привычка акустика, тоже пальцем показал, как тот чукча в анекдоте. – Курс 175, глубина 300. Скорость 12, сбрасывая до пяти. Через две мили – поворот вправо на 40 градусов.

Этот имитатор должен страховать из толщи термоклина, подавая американцам намёк на то, что русский отползает на юг. По расчетам, получается, что пойдёт он не ниже и не выше, а прямо по границе более холодной и более теплой воды. Так что будет слышен, хотя и не сильно.

– У него активная была?

– Только перед стрельбой, потом опять замолчал.

Можно рискнуть. Вернее, придётся, потому что если не пойти за американцем, он пойдёт за тобой, и это будет хуже. Новая серия команд: два имитатора зарядить, перейти на водомёт, маслопупу заткнуться (хотя тот, кажется, и не настаивает больше ни на чём). Подвсплываем на... В общем, пока их не услышим. И, чувствуя сладкое упоение от безнаказанности (сродни тому, что чувствовал, когда родители оставляли одного дома), приказал подтравить ещё воздуха из носовой. Проваливаться под термоклин надо будет быстро. И при этом не провалиться в ад, никакого запаса прочности у корпуса не осталось. Глубина запредельная. Нарушение всех инструкций. Да, написанных кровью. Но без крови уже никак не получится, товарищи инспекторы. С Богом, потихоньку всплываем!

Акустик доложил о пробитии термоклина буквально через 20 метров. Хотелось представить, как таинственен и грозен подводный крейсер, подбирающийся к врагу, но буквально за 5 секунд до этого что-то громко звякнуло и зашипело в машинном отделении. Хорошо, что сразу прекратилось, и раздался спокойный голос командира БЧ-5: «Нормально, держим». Снова вопросительный взгляд на акустика. А я что, я ничего! В смысле не слышу американца.

Куда он мог повернуть? Да куда угодно. Только полный идиот пойдет по своим делам в такой ситуации. Ему ясно, что русский тут, и его надо искать. Потому что иначе он найдет тебя. Что мог предположить американец о нашем курсе? Тоже: что угодно. Хорошо, в этой партии есть только один путь – включить ГАС. Дистанция небольшая, поэтому не на всю катушку, а то еще какой буй зацепим. Классическая сцена из вестерна: сейчас оба соперника одновременно увидят друг друга, и победит тот, кто быстрее выстрелит в упор.

Нет его! Сука, нет его на юго-западных азимутах! А мы сейчас тут пиликаем, как на скрипке! Валимся вниз, быстро! Как только корабль прошел первые 10 метров, рули опять на всплытие. Тяжёлый, с хорошей отрицательной плавучестью, корабль величаво и тихо завис снова на трехсот двадцати. Ползём на пяти узлах, плавно поворачиваем на четверть оборота. Хотя дело, видимо, труба. Наверняка сюда уже наводятся торпеды. Программа действий – зайти под термоклин и кружить, американцы в курсе того, что русскому «Чарли» не хватит силёнок на то, чтобы быстренько смотаться из района. Но не складывать же лапки! Работаем свой номер дальше: ещё подвсплыть и пульнуть импульсы... Как мы начали вправо вертеть, так и продолжим. Будем пулять на юг и чуть восточнее. Наверное, для американской подлодки с совершенной ГАС мы выглядим смешно. Как слепой, принимающий боксерскую стойку в сторону, где противника нет. Чего они медлят-то? Пришили бы давно!

Даём активный! Да что за чёрт? Мы дважды не угадали... То есть противник у нас за кормой? Допустим, что в первый раз они растерялись. Но почему не развернулись на нас потом? Как иначе объяснить то, что не стреляют? Неужели сбежали? Ладно, думать будем потом, сейчас шевелимся. Вернее, валимся.

Стоп. Я всё понял. И Терехов понял тоже, молодец, вон, как глазки блестят. Они уже ТУТ! Мы, храбро высовываясь над термоклином и отважно поливая перед собой активным сигналом, не учли, что американец не дурак. Это для нас такая глубина – подвиг, каждый пук – шанс утонуть. Американец легко нырнёт ещё метров на сто. Как только он понял, что мы под термоклином, то сразу нырнул за нами. Наверное, с прицелом на это «Лось» даже немного подвсплыл, когда мы его атаковали. Нырять, мол, боюсь, и вообще: ищите меня у поверхности. А сам сюда, гадина, спикировал и затаился.

Анекдот... Отважно вбегая в тёмный зал с затаившимся внутри него ужасным монстром, мы выбегали обратно и облегченно присаживались отдышаться у стены. Аккурат там, где в паре метров от нас сидело довольное чудовище! Хорошо, что в машинном звякнуло как раз над термоклином, иначе чудовище махнуло бы лапкой.

– Имитаторы долой. Торпеды в третий и четвертый отсек зарядить. Ход пять узлов на водомётах. Курс лево на тридцать.

Ладно, товарищ «Лось», мы снова даём тебе возможность нас убить. Снова будем тебя пинговать, но только ниже термоклина.

И в этот момент по нам ударило импульсом! Просто, как говорят боксеры, «в разрез рук». Что подловил нас американец, стало понятно по несколькосекундной панике, когда каждый что-то кричал, показывал, охал и ахал. Даже старшина, грозно стоявший в углу с АКМСом для поддержания дисциплины, смачно и со знанием дела ввернул что-то соответствующее его званию. Из охотника (хоть и не очень хорошего) мы резко превратились в добычу.

– Полный вперед! – перекрикивая гвалт, рявкнул Терехов. Затем начал выяснять, что стряслось.

Это вам не стрельба в тёмном коридоре, полминуты всегда можно выкроить, а пара секунд животной паники даже полезна как добавка адреналина. Наши встречные пинги пошли (акустик был готов, понятное дело), вот он, родимый. Курсом под сорок градусов, практически на носу у нас. Дистанция шесть миль, через три минуты после выхода из аппарата его торпеды будут здесь. Чего он так близко подбирался? Видимо, боялся, что мы не пойдём на юг, а ведь его дело – держать север. Ну вот и вышли его «рыбки», вот и начали тикать последние минуты нашей жизни.

К-503

– Воздух в уравнительную цистерну!

Сейчас нужна нулевая плавучесть, нужно будет много двигаться. Торпедист молодец, даёт «рыбкам» установки сам. Левая циркуляция, правая... Ага, хорошо, но поправим. Пойдут две 400-мм торпеды и две 533-мм, именно так! Четырехсотые поновее, у них головка чувствительнее, и дистанция для них хорошая. От такого веера трудно увернуться. Сдохни, гад!

Все в лодке облегчённо вздыхают от четырёх толчков. Даже когда в отсеки начнёт врываться вода, где-то на краешке сознания может забрезжить мысль, что и наши торпеды найдут свою цель и отомстят за нас!

– Перезарядка, первый и второй – имитаторами!

Снова весёлый мат в торпедном. Им только дай возможность ворочать свои железки. Чёрт, у нас «полный ход» по плану. А пока хорошо, если пятнадцать.

– БЧ-7, лови границу термоклина!

Всё, сейчас мы с тобой расстаёмся на время, американец. Последняя картинка с акустики – он споро доворачивает влево, не собираясь подниматься вверх. И прямо через термоклин теперь стреляем оставшимися двумя 533-ми на пересечение курса, с превышением. Теперь пристраиваем имитаторы. Через минуту один уходит выше термоклина, другой – ниже. Мы же кидаем свой корабль на восток, так как это совершенно непредсказуемый манёвр. Даже, пожалуй, немного к югу склонимся, бегать от таких торпед бессмысленно, просто умрёшь на несколько секунд позже. Реактор уже даёт нам пятнадцать, когда с глубины появляется первая торпеда. Без подсказок с лодки они ничем не умнее наших, с радостным визгом (акустик уверяет, что именно так) устремляется на имитатор, активно работая своей активной головой, да простят нас всех боги тавтологии. Интуиция что-то шепнула командиру в последний момент, и лодка американцев снова начала проваливаться под термоклин.

Нет, зря ты, американец, глубже нырнул. Ага, вот и вторая твоя торпеда. Опасно идёт, может зацепить. Как на имитатор навелась? А где «Лось», чего не подсказывает? Неужели опять наверх подпрыгнул? Видимо, так, пинговать сейчас нельзя, все торпеды сразу станут нашими. Значит, подпрыгнул, быстрый он, однако. Не лось, а лосось какой-то... Акустик верещит, что слышит третью и четвёртую торпеды, пока до них четыре мили. Но видимо, это всё. Имитаторы экономим, мы не «Тайфун», где в коридорах можно штабелями такое таскать.

Здесь торпеды, наверху – «Лос-Анджелес». Самое гнусное, что стоит ему сейчас поднырнуть сюда, и он спокойно проводит торпеды по проводам прямо нам в борт. А лучше – одну ниже термоклина, другую – выше.

А потом акустик докладывает о взрыве где-то наверху. Ему не верят, переспрашивают. Никого не тряхнуло, как это показывают в фильмах, никто ничего не услышал. Термоклин всё заглушил. Почти всё – но акустику хватило. И похоже, всё сходится. Американский «Лос-Анджелес», как чёртик из табакерки выпрыгнул прямо перед нашей пятой торпедой, выпущенной наугад поверх термоклина. Только через несколько минут Петренко, высвободившись из объятий всей этой банды душителей, по недоразумению одетых в форму советских моряков, вспомнил, что некуда было американцу прыгать в общем-то, кроме как под ту торпеду. Шесть «рыбок» веером – это не шутка. Мог бы попробовать изменить курс и пройти над первой партией, но видимо не рискнул. Будь командир русской подлодки похитрее – запрограммировал бы каждую вторую торпеду на подвсплытие через пару-тройку миль, даже русская автоматика это позволяла. Вот уж воистину – на каждого мудреца довольно простоты.

Глава 19. Не мытьём, так катаньем

Бабуев

«Бдительность – высокая, боеготовность – постоянная», – такой девиз был когда-то (хотя какое «когда-то», перед самой заварухой вице-адмирал Бабуев Н. М. и лицезрел) начертан над входом в Главный штаб Северного флота в Североморске. В свободную минуту Николай Михайлович иногда прикидывал, изменится ли смысл изречения, если подлежащие поменять местами. Ведь если это было написано на входе в такое важное здание – значит, истина, сокрытая в этой фразе, обладает гигантским смыслом и всеподавляющей конкретикой. По всему выходило, что в настоящий исторический период (а считать этот девиз историей призывал фон плаката, состоявший из силуэта линкора, почему-то «Тирпица», туполевского торпедного катера и странным образом вписанного туда же Ту-16) переставлять подлежащие значило серьезно погрешить против истины.

Если с боеготовностью у изрядно растратившей боекомплект и потерявшей один вымпел соединения было не очень, то бдительность была на высоте. Вот и сейчас, как только седьмой «бычок» начал свой доклад, боеготовность и бдительность, слившись в единое целое в голове адмирала, создали полностью понимаемую картину происходящего. Услышав курс предполагаемой цели, скорость и прочее, уже можно констатировать – всё происходит совершенно логично. Цель логично летит с запада. Логично летит на нас.

С запада может лететь только то, что может нас убить, или то, что убить можем мы. На убийц пара приближающихся «Корсаров» явно не тянула. Тогда что это? Самолёты ДРЛО закончились? А может, проскользнула шальная мысль, сейчас помашет белым флагом? Русский, нихт шиссен, вир капитулирен! «Какое там, – усмехнулся циник в душе. – Молотить и молотить ещё этих камерадов». Отметки самолётов хоть и белые на монохромном экране радара, но на белые флаги не тянут. Всего пара? Значит, и правда катапультам американца кирдык, посему штурмуют их сейчас с уменьшенной нагрузкой. Ушедшие с «Корсаров» пара ПКР никого особо не впечатлили. Молодые офицеры, не заглядывающие далеко, оптимистично начали работу по перехвату.

Куда пытается вытянуть ушедшую в миттельшпиль партию американский адмирал, примерно понятно. А вот получится у него или нет, было вопросом нескольких часов. Тут же не эти ваши шахматы, тут думать надо! Все фигуры могут ходить одновременно, не дожидаясь хода соперника, да ещё и стрелять в разные стороны. Тот, кто поверит, что ладья ходит только прямо, – первый кандидат в утопленники. Тонуть, даже в теплых водах южной Атлантики, адмирал не хотел, поэтому быстренько учитываем эту заготовку американца и думаем дальше. Реагировать, конечно, надо, хотя ничего драматичного не случилось. Зовём Лебедева и главного ПВОшника Касько, обсудим.

Значит, товарищи, всё просто. Американец, уверившись в бесполезности попыток перенасытить наше ПВО одномоментными залпами, решил докопаться до наших ракетных погребов. И в самом деле, зачем ему обязательно стараться обхитрить наши ЗРК и не дать поразить его «Томагавки» и «Гарпуны»? Достаточно будет и вполне обратного. Пусть каждая наша ЗУР поражает американскую ПКР. И нам хорошо, и американцам. Потому что у американцев ракет в несколько раз больше, чем на всех наших кораблях...

Это было бы печально, если бы... печально не было. Уже понятно, что ударные возможности «Винсона» сдулись. Мы их и сдули, с помощью друзей-летунов, конечно. Американцы оптимистично утверждали, что в случае поражения катапульт смогут выпускать пару самолетов в течение 15 минут. С половинной загрузкой топливом и боеприпасами. Видимо, не соврали, по крайней мере насчёт загрузки. Два «Корсара» выпустили по одной ракете, это хорошо видно (контейнеры РЭБ на них тоже, по странному совпадению, не повесили). А вот насчет 15 минут на пару... будем посмотреть. Пока всё шло к тому, что этот норматив американцы завалят. Минут двадцать на пару у них будет уходить. Что тоже неплохо, но не принципиально. Считаем, считаем... Мы с Лебедевым считаем одно, флагманский ПВОшник считает другое. Советуется с другими кораблями по закрытой связи.

«Окрылённый»

Ну вот и дошли. Бегать в одиночку по чужому океану было неуютно, но очень интересно. Бабай, похоже, не очень расстроился, узнав о творческой потере вертушки (что умел командир КУГ, так это припечатать метким прилагательным важный момент), правда, было не понятно, сыграла такая ставка или нет. Поверили американцы в то, что им хотели показать, или нет? Для капитана первого ранга Фомина (он пока второго, но теперь уж к бабке не ходи, если выберется, станет «кап-раз»), самым плохим на этой войне было то, что ему постоянно приходилось сталкиваться с событиями, которые проходили, но никакого продолжения не имели. Как в романе «Кусок жизни» Дж. Лондона. Что-то увидел мельком, в чём-то поучаствовал. И хоть тебе интересно до усрачки, чем же там закончилось дело, но не положено тебе знать, и точка! Ну пожалуйста, расскажите, я же сам совершенно секретный, весь в подписках. Мне же для дела надо! Ну пожалуйста?

Но чаще всего ответом Системы было непреклонное «нет». Да, ваш огонь привел к поражению ракеты AGM-84 «Гарпун». А откуда она прилетела, какая модификация, есть ли следы осколков от ракеты 9М317, или разрыв был слишком далеко, и действительно, если бы не 30-мм ЗАК, то торчал бы этот «Гарпун» аккуратно из борта сухогруза – было совершенно непонятно. Иногда через пару месяцев приходили закрытые отчёты о той или иной операции, систематизированные и обобщённые данные доводились до верхушки Флота (а как ни крути, но кап-два – это верхушка, хотя и не самая главная), и что-то можно было понять. Но курилка при любом штабе давала куда больше пищи для размышлений. Посещать курилку своего эсминца никакого смысла не было, пища и размышления – это не то же самое, что информация и факты. Все, кто в этой курилке, знают не больше Фомина.

По спецсвязи прошел намёк на то, что запятнал таки «Пескарик» американскую АПЛ, которая сейчас, изо всех сил перебирая своими плавничками, пытается нас догнать. На «Героя» Петренко чётко сработал: позицию одной АПЛ раскрыл для результативного удара, вторую прикончил сам.

Так, Бабай что-то опять мутит. Оригинальное построение, что сказать. Идём уступом вправо. Впереди – «Исаченков», потом его «Окрылённый», потом подраненный «Безупречный», и «Киров» на его траверсе, в кильватер «Исаченкову». Все намёки и надежды на прозорливость своих подчиненных контр-адмирал явно оставил на берегу, для штабных занятий. Ни малейшего двойного толкования сейчас ему не нужно, замысел понятен всем и всё на него работает.

Дано: наши американские друзья пытаются проявить хлебосольство и накормить нас до отвала своими ПКР. Сервис у них сейчас не на высоте, поэтому подвозят «Гарпуны» в час по чайной ложке. Требуется: сожрать их как можно больше как можно меньшим расходом ЗУРов. Поэтому первым навязанное угощение будет пробовать «Исаченков» со своим стареньким «Штормом». Помех не ожидается, ракет будет не больше пары, узким лучом навести на них – вполне посильная задача. Не имеющие особого смысла в современном бою УР В-611 можно не экономить, адмирал приказал оставить по паре ракет на пусковую «на всякий случай». Если что-то пойдёт не так, «Безупречный» начнёт постреливать своим «Ураганом», после поражения первой ПКР противника перейдёт на артиллерию. Его единственный оставшийся «Ураган» – особо ценный ресурс. Почти семисоткилограммовые ракеты с весёлыми флотскими матюками сейчас перетаскивают из носового погреба на корму. Чтобы к утренней баталии все 24 ракеты (или сколько там осталось после первой перестрелки) с кормовой установки были готовы ко всему. Фомин не сомневался, что двадцать пятая ракета будет дежурить на направляющей всю ночь. Ой, мама, роди меня обратно! Боцман и старпом, если справятся, скакнут на звание вверх, это к бабке не ходи. Бабай всегда следил, чтобы награды не проходили мимо героев.

Его «Окрылённому» пулять ракетами адмирал разрешил только в крайнем случае – если «Гарпуны» пойдут на «Киров». В остальных случаях – долбить артиллерией всё, до чего дотянется.

А всё-таки не зря сходил Фомин в курилочку. Подошёл «кум» и, хмыкнув, поделился. Бабай приказал сообщать, если командиры кораблей не уйдут с мостика спать – «к такой-то матери» закладывать, не медля! Утром будет хорошее рубилово, призванное расставить все точки над «ё».

Хуг

Поспать часа три будет вполне уместно. Убедившись, что авиагруппа вышла на некий, пусть и не блестящий показатель – один «Корсар» с одной ракетой раз в 15 минут, и собрав свое соединение в некое подобие ордера, адмирал повёл его на запад. Шесть узлов – его держит идущий на буксире у «Адамса» крейсер Рейнольдса. Он обещает вскоре завести свою машину и тогда поковыляет на десяти уже сам. Эти же десять узлов развивает «Калифорния» с продавленным бортом. Можно чуть больше, но ненадолго.

Судя по всему, русские с самоубийственной отвагой стараются перейти в ближний бой и продолжают приближаться с востока. Тоже мне, «русский паровой каток». Шестнадцать «Москитов», конечно, сила, кто сомневается? Но имеющие такую же дальность «Гарпуны» в установках эсминцев и «Калифорнии» полетят в ответ... Русские что, идиоты? У Хуга залп в два раза мощнее. Не считая того, что всю ночь русских будут клевать «Корсары» и нервировать «Хокай». Сейчас до комми около 250 миль, но через семь часов, на дистанции 150 миль, «Корсары» смогут взлетать уже с двумя «Гарпунами», пуская их практически над палубой. А если Хуг решится пожертвовать парой птичек, то в вылет уйдут (но не вернутся, это совершенно точно) уже четыре «Корсара» с парой ракет каждый. Шарахнут восемью штуками! Потом, конечно, паре пилотов придется сделать «выход в волны», но это их работа, в конце концов. «Эрдели» (палубные специалисты) утверждают, что ни одна катапульта до ремонта в порту не заработает. Но на что русские рассчитывают? Их подлодка утонула, прошла радиограмма с «Августы», Гленн таки её достал^[70]. Жалко, что у «Августы» в приоритете дела севернее, а то припечатала бы сейчас русских в спину.

Хуг, конечно, был патриотом и искренне желал победы своей стране. Но представлять, как его возят носом по ковру в штабе: «Почему у Второго Флота получилось, а у Четвертого нет?»^[71]. В то, что проклятого русского удастся утопить, уже не особо верилось. По расчётам, конечно, выходило утопить, но так выходило и днём, и вечером. Выходило, да не вышло... А даже и удастся хорошо показать зубы – прикажете забыть два раздолбанных крейсера, утонувший эсминец и, считай, уполовиненную авиагруппу? Конечно, на войне всякое бывает, но если Второй Флот решит свою проблему триумфальным образом, то будет вдвойне неприятно. Хорошо бы подержать дистанцию до русских подольше, тогда они действительно останутся с пустыми погребами. Может, «Карону» взять на буксир «Калифорнию»? Чёрт, как же не хотелось позориться! Нет, в описании боя очень кстати будет упоминание того, что крейсер «Калифорния» сохранил ход до его конца. Да и не хочется, чтобы «Карон» со своим «Си Спэрроу» в нужный момент оказался закрыт буксируемым кораблем. В конце концов, до ближнего боя с русскими им предстоит переварить ещё около двадцати (будем пессимистами) ракет.

«Адмирал Исаченков»

Первую пару ракет взяли как по учебнику. В той части, где описывается, как делать не надо. Так и представлялись эти строчки:

«В нарушение описанных выше нормативов по поражению низколетящих крылатых ракет, командир БЧ-2 ракетного крейсера „Адмирал Исаченков“ произвёл запуск одной ЗУР В-611 по приближающейся AGM-84. При этом для наведения ракеты использовался узкий луч, что мешало полному контролю за всей воздушной обстановкой, хотя и позволяло более точно определять положение цели и ракеты в пространстве. Более того, в нарушение инструкции (стр. 131 п.4) офицер наведения сознательно завысил данные о высоте цели, методом радиокомандного управления заставляя ракету лететь на высоте 100 метров, после чего использовал подрыв БЧ по команде, вместо определения дистанции подрыва при помощи радиовзрывателя. В результате преступной халатности офицера, атакующая корабль ракета AGM-84 была уничтожена»^[72].

Поражение второй ракеты должен был описывать учебник по артиллерийскому делу, и тоже в разделе «как делать не надо». Вдохновленные дневным перехватом с помощью столбов от взрывов глубинных бомб, «рогатые» (артиллеристы корабля) использовали 57-мм артустановку для создания завесы от атакующего «Гарпуна». Не получилось. Хиленькая оказалась защита, и ракета, не подавившись водяными брызгами, спокойно вышла в борт крейсеру. Оттуда её и сняли в последний момент с помощью 30-мм автоматов, едва успевших навестись (брызги мешали и им) на цель. Дело закончилось подзатыльниками и угрозой отстранить всех к такой-то матери. «Нет, ну а чо, вы теперь ещё торпедировать ракеты попробуйте, а ещё можно с вертушки сетями ловить, вон сколько простора для фантазии», – бурчал старпом, потирая ушибленную об особо упёртый затылок ладонь.

Потом была вторая пара, третья. Быстро сообразив, что долго в такой лотерее везти не может, решили обратиться за подмогой к «Безупречному». С его «Ураганами» дела пошли веселее. Ну, в принципе, всё походило на учения – знай себе стреляй. Если ракета шла на «Исаченкова» – били сперва «Штормом». Если не помогало – «Ураганом». Достреливали (очень редко) артой. Если ракета шла на «Окрылённый» – били пушками трёх кораблей. Если на идущий последним «Безупречный» – после одного «Урагана» опять в дело вступала артиллерия. Американцы никакой фантазии применять не хотели, и ракета за ракетой выходили точно в лоб кораблям. Два раза даже удалось красиво подколоть «выпускающую сторону», приняв резко влево, и два (в одном случае) и один (во втором) «Гарпуна» проскочили ордер, так и не наведясь^[73]. Что ни говори, но поспать в такую ночь не удавалось, нервы не держали нагрузку. Если в таком состоянии сделать пару ошибок подряд – то в одном из кораблей образуется не предусмотренная замыслом конструкторов дырка немалого размера. С весьма печальными последствиями, как для корабля, так и для всей группировки. Добавить бы хода, чтобы побыстрее выйти в точку, откуда уже... Оттуда уже никуда идти не будет особого смысла, потому что там всё решится.

В третьем часу ночи «Исаченков» всё-таки отличился. Утёр нос свысока смотревшим на него эсминцам. Акустик «Адмирала» первым сообразил, что некое «ж-ж-ж», которое временами мерещится ему в наушниках, – совершенно неспроста^[74]. Наконец героическая (кто будет спорить?) К-503 присоединилась к ордеру, встав на правом траверзе «Окрылённого». После кратких переговоров с лодкой, Бабуев дал команду добавить пять узлов хода.

Хуг

Дистанция в 150 миль его не устраивала. Нет, понятно, что если тебя, идущего шестиузловым ходом (такое вообще можно назвать ходом?), догоняет группа кораблей, дающая 25 узлов, то рано или поздно дистанция между вами составит 150 миль. Но эта дистанция будет очень неудобной для тебя. Потому что тебя уже видят эти русские «Хеликсы», висящие над самыми палубами. Потому что сейчас русские ракетчики уже разминают пальчики, готовясь вводить данные в головки своих ракет. Потому что твои «Гарпуны», которые тоже вот-вот можно пускать по русским кораблям, сейчас сорвутся из своих контейнеров, оставляя тебя практически безоружным...

Чёртовы русские простояли всю ночь, отбивая ракету за ракетой. Самолет ДРЛО очень внимательно наблюдал, пару раз чуть не залетел под огонь С-300 с «Кирова», и данная им картинка не вдохновляла. Русские потратили 6 допотопных «Кубков», 12 «Оводов» и ни одной ракеты с «Кирова»! Стреляли из артустановок, ставили активные и пассивные помехи, маневрировали, но «Киров» не стрелял ракетами! Русский С-300, конечно, не дотягивает до «Иджиса», но было понятно, что «Гарпуны» он сбивает очень хорошо, а главное – быстро. Русские приберегали свой последний козырь всеми силами.

То, что ситуация явно грозит перейти из разряда «хреново» в ситуацию «всё пропало», Хуг честно доложил радиограммой в штаб два часа назад. Разумеется, в ней была другая фраза: «не могу дать никаких гарантий по исходу предполагаемого боестолкновения», но его услышали! К нему идёт помощь! Вновь созданное оперативное соединение во главе с крейсером «Залив Лейте» с парой «Спрюенсов», прихватив для массовки фрегат типа «Оливер Х. Перри», покинуло вторую авианосную группу и режет форштевнями воды в шестистах милях на северо-западе, курсом к Хугу. Терять ещё один авианосец в этой войне его страна, видимо, не собиралась.

Вот бы им с вечера выйти... Тогда можно было уже врезать по русскому «Томагавками», а Хуг подгадал бы и отправил вперёд «Адамсы». Ладно, сейчас поднимем ещё пару «Корсаров» с двумя ракетами каждый, и делаем то, что должны. В крайнем случае за нас отомстят.

Глава 20. И вновь продолжается бой...

Бабуев

А ведь америкашка уже может стрелять. Может, но не стреляет. Видимо, большое впечатление произвели вчерашние ночные манёвры, когда от трёх «Гарпунов» их корабли просто... увернулись. «Корсары» очень спешили и запускали ракеты с максимальной дальности. А за время, которое «Гарпун» потратит на преодоление 200 километров пути, корабль, идущий со скоростью 25 узлов, совершив поворот на 16 румбов, окажется более чем в 20 километрах от точки прицеливания. Это немало для головки самонаведения, особенно если ей создавать дополнительные сложности в виде помех. Вот и боится американский адмирал. Поставить всё на красное можно только один раз, и если выпадет чёрное, кому-то несдобровать.

Так думал молодой повеса, товарищ контр-адмирал, аристократически просматривавший утренние сводки за чаем. Флагманский ЭнШа^[75] стоял рядом, поясняя непонятное.

– Почему «Адмирал» так редко стрелял? Чего экономил? – не понял спросонья Бабуев.

На что начальник штаба пояснил: «Адмирал»... да, полное имя корабля, разумеется, «Адмирал Исаченков», но после гибели идущего с ними «Адмирала Нахимова» (вот же невезучее имя для корабля, сколько их было – все погибали), произносить фамилию перестали. Так вот, «Адмирал» имел возможность (и то не стопроцентную) поразить низколетящую противокорабельную ракету только в том случае, если она шла прямо на него, то есть имела нулевой параметр. А по ракетам, идущим к другим кораблям, «Адмирал» мог стрелять только артиллерией. Что и делал, причём достаточно успешно. Оруджев молодец, что ни говори! Наверняка у американцев, с их тоже весьма почтенными по возрасту ЗРК, на «Калифорнии» и «Адамсах» тоже будут серьёзные проблемы при нашем залпе. Смогут они так мастерски управлять ПВО, как наш «Адмирал»? Интересно.

Увидев невысказанный вопрос, внятно растолковал, повысив голос, чтобы его слышали все в Центральном Посту:

– Не будем стрелять «Москитами» по высокой траектории. НЕ БУДЕМ. Не для того мы их через половину океана тащили, чтобы янкесы фейерверком полюбовались. Пока на сто двадцать^[76] не подойдем – не заикайтесь.

Хуг

Авианосец надо отпускать. Что бы ни случилось с кораблями эскорта, авианосец – слишком ценный корабль для того, чтобы быть простой мишенью для русских «Сонборнов». Солнечный ожог (так переводится слово «Sunburn») – ещё одна крайне неприятная русская ракета, которой вооружены два русских эсминца, следующих вместе с «Кировым». Со своими сильными и слабыми сторонами.

Худ не уставал восхищаться щедростью и какой-то лихой нелогичностью русских. Американцы для поражения морских целей имели две ракеты – «Гарпун» и «Томагавк» (тот же «Гарпун», но побольше. Дальше летит и больше несёт, в остальном – почти клон). Ими стреляли из торпедных аппаратов подводных лодок, нескольких типов палубных установок, их запускали самолёты и вертолёты, были и наземные пусковые установки. У русских всё не так. Под каждый тип корабля создавались практически свои ракеты. Например, так чувствительно ударившие по ним «Шипвреки» применяются всего с двух типов кораблей – крейсеров типа «Киров» (его чертов оппонент ещё и родоначальник серии) и подводных лодок «Оскар-2». Всего для четырёх кораблей и семи, кажется, подводных лодок^[77] – своя, персональная ракета. У русских крейсеров типа «Слава», которых они построили всего четыре (один из них удалось прикончить в эту войну) – тоже свой отдельный тип ракет, нигде больше не используемый. Модернизированная SS-N-12 «Песочница» не может использоваться нигде, кроме громадных пусковых установок этих кораблей весьма воинственного дизайна. Такое ощущение, что крейсер обложили с бортов связками дробовиков-двустволок. И там эти... «Песочницы»... Почему нельзя было сделать какую-то одну ракету для обоих типов кораблей, близких по водоизмещению и задачам, Хуг искренне не мог понять. Это же громадная выгода! Зачем вам ракета, летящая на тысячу километров с тремя скоростями звука на «Славе», если вы не можете увидеть цель и за триста?

Русские так и не построили ни одного нормального авианосца, и о самолёте ДРЛО над каждым соединением речи быть не могло, а спутниковое наведение у них работало из рук вон плохо^[78]. Возьмите ракету от «Кирова» и стреляйте на пятьсот, глядишь, и побольше боезапаса возьмёте. Или малолитражная машина в русской семье наконец перестанет считаться предметом роскоши. У них мало больших кораблей, шумные подводные лодки, но эсминцы типа «Современный» бороздят моря с «Солнечными ударами», почти такие же «Беркуты» – с «Метёлками», а под ними гремя своими кривыми редукторами плывут «Чарли» со «Старбрайтами», «Чарли-II» с «Сиренами» и «Эхо» с «Собачьей тенью». Как они вообще разбираются в этом бардаке? Ладно, это их дело. «Шипвреки» у русских кончились, остались эти несчастные «Сонборны».

Ракета, как часто это делают русские, имеет два варианта использования. Или летит по высотной траектории на 170 миль, или вдвое ближе над самой водой, как «Гарпун». Летит быстро, почти три скорости звука, русские умеют и любят делать быстрые ракеты. Но до космической высоты «Кухни» не дотягивает, коварством, возможностью обмениваться информацией с товарками и станцией РЭБ, как «Шипврек», не обладает. Все равно это серьёзный противник, а если они ударят по низкой траектории с 70 миль – то смертельный. Хорошо, что нет возможности комбинировать эти два варианта – стреляем или так, или так. Это было известно точно после того, как у берегов Греции подняли один из печально известных русских «Тарантулов», ракетных катеров^[79] из состава Пятой оперативной эскадры Средиземного моря, здорово покусавших своими «Москитами» Шестой Флот США. Пульт не предусматривал комбинирования низкой и высотной траектории.

Итак, «Винсон» даже по высокой траектории ни при каком раскладе не войдет в зону действия русских ракет. Да, его «Си Спарроу» могут оказать вполне значимый вклад в обороне ордера, но в конце концов, это не то, для чего он создавался. Подлодок не предвидится, и, пожалуй, нам придётся расстаться. Два подраненных крейсера, «Карон» и пара «Адамсов» будут драться с русскими тут. С «Винсена» сейчас уйдут два «Корсара» с парой «Гарпунов» каждый, даём залп и бежим. С этого момента авиакрыло занимается только ПЛО, шутка ли, одиночный авианосец в океане. Без самого завалящего эсминца. Влажная мечта любого русского подводника. Поэтому три «Блэк Хока» будут висеть в воздухе столько, сколько смогут. Пожалуй, пусть к ним отпрится уцелевшая вертушка с «Джона Янга». И да, пора собирать «инвалидную команду». «Калифорнию» пусть берет на буксир «Банкер Хилл», а три эсминца ему нужны с полной свободой для манёвра.

На секунду возник вопрос – где ему, адмиралу, находиться? Только на секунду. Это генералы посылают в бой подчиненных. Адмиралы в бой своих подчиненных ведут. Спустя 10 минут на «Кароне» был поднят адмиральский вымпел – это не более чем традиция, разумеется, все боевые посты на всех кораблях уже получили соответствующие уведомления, но флот и силён традициями. Кинув последний взгляд на корму уходящего «Карла Винсона» (ну и пердак, спаси нас Господи, с невысокого мостика эсминца он казался просто монструозным), адмирал прошёл в боевой пост эсминца. Не так шикарно, как он привык, но весь необходимый функционал и данные имеются.

– Объявите по соединению готовность к ракетному залпу по русским, как только стартуют ракеты с «Корсаров». Никаких «звездных налётов», ломим по центру всем, что у нас есть! Быть в готовности к ракетной атаке с восточных пеленгов через полчаса.

Русские упорно шли большими (по десятку-другому миль) зигзагами, пытаясь закрываться помехами. Помехи были неожиданно сильными, и это не удивительно (сейчас им надо было долбить только по узкому сектору горизонта), но неприятно. Несколько запущенных ночью ракет не смогли найти корабли.

Как только стартуют ракеты с «Корсаров»... Пришлось подождать, потому что второй «Корсар», начавший резвый старт с палубы, не вытянул и свалился в океан. Теперь готовить вторую пару (клянусь, я поставлю самые резвые машинки, сэр!), за это время первый взлетевший штурмовик уже выжег те несколько галлонов, которые и составляли аварийный запас, его пришлось сажать. Ничего личного, но Хуг велел отправить открытым текстом радиограмму, в которой пообещал, что если вторая пара с «Гарпунами» не взлетит через 20 минут, то все офицеры палубной команды будут разгонять третью пару резинками от своих трусов. Пусть ребята на эскадре немного поржут. Хорошая шутка – это то, что надо перед началом хорошей драки.

Бабуев

Что же ты, сука, медлишь? Давай уже, стреляй, тварь! Так, наверное, представляют командующего советскими кораблями адмирала? В Голливуде обязательно добавят к этой сцене осенение себя крестным знамением (вполне вероятно, что на лик генерального секретаря КПСС, а что, так даже величественнее), в советском кинематографе адмирал должен взглянуть на фотографию жены и детей, вспоминая своего учителя, деревенского конюха Евлампия, который открыл ему в детстве какую-нибудь вельми посконную истину, которая и поможет нашему герою победить.

– Лебедев! Вот скажи мне, мля. Откуда у тебя личный состав всё время достает первый срок? Нет, я понимаю, перед боем это святое, «по первому сроку оденься, братишка, по первому сроку», но ОТКУДА? Вчера утром все при параде и в первом сроке были. Как только «Викинг» пролетел – х...як, и на корабле как министерская проверка! А в камбузе, мля, дембель. Повара самодельными кортиками на кухне звенят, все в аксельбантах. Вчера днем тоже. И вечером вчера, мля, все в первом сроке и при параде! В ни разу не надеванных парадочках! Один я как мудак, всё в одном и том же кителе тут перед вами как чмошник какой. Может, ты, Лебедев, того? С баталёром надежным меня сведёшь? И фуража моя всё та же, с Севастополя ещё. Новую подкинет? А я ему спиртика для прочистки оптических осей занесу, а? Короче. Если хоть один долбоящер этим своим кортиком или аксельбантом хоть на четверть секунды за что зацепится, я ему этот кортик в жопу загоню и аксельбантом замотаю! ПОНЯТНО? – адмирал завершил свой спич самой что ни на есть жизнеутверждающей нотой.

– Товарищ адмирал, хоть «Гарпун» в жопу загоняйте, но фуражу мы вас просим оставить. Без фуражи нет куражу! – вконец потерявший берега мичман рискнул ляпнуть такое...

Нет, молодец, конечно, разрядил обстановку, даже «бычки» начали лыбу давить, и старший вахты курвиметр наконец положил на какое-то одно место (а то три минуты линеечки-карандашики раскладывал, нервы, они у всех).

– «Гарпун» ему в жопу и без меня загонят, – миролюбиво объяснил Бабуев.

Еще немного посношав личный состав (но уже вяло, без огонька), счел, что предбоевая накачка произведена, и что азарт, собранность и сообразительность достигли уставных плотностей. Теперь и баталией займёмся. Можно ещё малёк попробовать на себя одеяльце потянуть, раз янки чего-то медлят.

– Команда по эскадре. Поворот все вдруг влево на сорок, готовность через минуту, – изрёк.

Пост наполнился голосами, дублирующими команду на другие корабли и множащимися под командами для боевых частей.

– Вот это по-нашему, вот это я люблю! – азартно шептал товарищу каплейт-зенитчик. – Когда ничего не понятно, но жутко интересно.

Его более поднаторевший в морских делах коллега неодобрительно хмыкнул. Что тут непонятного? Мы, как пехотинец, бегущий на гансовский пулемет, петляем, затрудняя прицеливание. Не сказать, чтобы очень помогало (как рассказывали ветераны, пережившие ту войну, ещё никто не видел солдата, который смог таким вот макаром отштурмовать хотя бы пару амбразур), но хуже не будет точно. Тем более мы не ноги напрягаем, а машины. Что-то пойдет не так – эти машины всё равно отправятся на дно. Так что пусть уж надрываются. Километров до ста тридцати существует далеко не нулевая вероятность, что какая-то часть ПКР пройдет мимо, ночью такое сработало, и не раз.

Впрочем, это могло быть простой бравадой молодого офицера, не желавшего показывать свой страх. Молодым людям свойственна жажда жизни, и каплейт искренне недоумевал, когда где-то читал, что молодежи свойственно меньше бояться смерти. У него, чёрт побери, вся жизнь впереди! Нет, повоевать зенитчик был не против, но немного, во исполнение, например, какого-нибудь интернационального долга, который, как известно, щедро оплачивался чеками в «Берёзку» и ускоренной выслугой. Но в страшном сне не могло привидеться, что придётся участвовать в настоящем сражении посреди Атлантики, да ещё с американцами. «Мне бы возраст где-то за сорок лет, тогда сидел бы как Касько, спокойно смотря весь этот спектакль из ложи». По мнению ещё молодого капитан-лейтенанта, сорок восемь лет (возраст начальника ПВО КУГ) – тот срок, когда уже можно ни о чем не беспокоиться. Всё, что прожил – твое, а нового не будет. Можно и помереть достойно. А молодому хотелось достойно выжить.

– Скорость по эскадре – тридцать два! – вот это уже любили все. Мчать, так на всю ивановскую!

Вскинувшийся было с глупым вопросом флагманский штурман прикусил язык. Глупый вопрос был про Петренко и его К-503, которые (и Петренко, и подлодка) не могли услышать команду о повороте и не могли идти выше двадцати пяти. Теперь понятно. Корабли змейкой на тридцати двух, а Петренко по прямой на двадцати пяти.

Хуг

– «Корсары» на боевом, сэр!

Отлично. Адмирал «отпустил вожжи», наблюдая, как штаб проводит последние приготовления. Начальник штаба с таймером и микрофоном вёл отсчёт.

В этот момент снова усилились помехи – картинка с «Хокая» «поплыла», западный сектор экрана стало заливать молоком. Чёртова, раздолбанная чёртовой «Кухней» взлётная палуба! Картинка с «Хокая» сейчас должна была в Центре Управления сравниваться с картинкой, идущей со второго «Хокая», при необходимости поднимался третий, и так как невозможно в один и тот же квант времени поставить одинаковую помеху нескольким радарам на разных частотах, то шумы должны были нивелироваться до приемлемого уровня. Но он сейчас не может поднять второй «Хокай»! Ему бы этот успеть принять до прилёта «Корсаров», иначе машина, исчерпав топливо, грохнется в океан.

– Такие «залипы» были и раньше?

– Да, случались.

– Когда?

– Да в совершенно случайном порядке. Может, атмосфера сказывалась, на рассвете тоже прямо не видно ничего было минуты три.

Нервничали, может, они прикрывают ракетную атаку какого-нибудь случайно тут оказавшегося «Оскара»? Даже провели дополнительную селекцию по высоте и убедились, что тревога ложная.

Русские могут засечь взлёт «Корсара» с такой дистанции? Нет, говорит начальник радиоразведки, не могут. Их вертушка еле-еле нас видит с такого расстояния^[80]. Время, отпущенное «Корсарам» почти с пустыми топливными баками, утекало на глазах. Эх, поднять бы сейчас «Интрудер»! Совершенно пустой, но чтобы своим вполне хорошим радаром поглядел, что там и как. Думай, адмирал, думай...

Одна версия есть. Помехи стали возрастать незадолго перед последним поворотом. Раз так, то очень похоже на случайность. Русские пытались прикрыть поворот, но так как радиоборьба – это не стрельба из пушки, результата своей работы они не наблюдают, и корректировать помехи не могут. Вот и сейчас, видимо, просто случайно они набрели на какой-то алгоритм, который немного эффективнее, чем другие. Сейчас, как и в прошлые разы, должно сойти до приемлемых величин. Ага, вот уже начала пробиваться картинка. Поворот мы засечь успели, и точка упреждения в головках ракет.

– Давайте отсчёт! – командует адмирал.

И они дали. Через две минуты... Залп! С трёх эсминцев и «Калифорнии», идущих строем левого пеленга на северо-запад, срываются ракеты, уходящие на левый борт. Сейчас, за кормой соединения, они развернутся на боевой курс.

Правым бортом будем стрелять через 15 секунд, так как «правобортным» ракетам меньше доворачивать на восток. Ракеты «Карона» прошли в пикантной близости от кормы «Банкер Хилла», на что с крейсера отсемафорили (за радиосвязь для ТАКОГО можно было схлопотать серьёзное взыскание) знаменитую фразу: «Не стреляйте, мы республиканцы!»^[81] Юморят, значит, всё в порядке с настроением. И помнят эту историю с эсминцем и линкором с Рузвельтом на борту, что тоже хорошо. Вот и правые борта отстрелялись! Тридцать две ракеты, ни одна не подвела, все пошли на русских. «Корсары» тоже выпустили своих птичек совершенно штатным образом и, даже не покачав крыльями, кинулись догонять «Винсона». Им дорога была каждая секунда.

Ещё раз Хуг прикинул, не стоит ли ему пойти ровно на запад, но опять остался при своём выводе. Нет, теперь ближе и надёжнее тащиться до оперативного соединения с «Заливом Лейте», а на запад пусть идёт одинокий «Винсон». Если сейчас не накормим русских «Гарпунами» до отвала, то лучше быть поближе к свежему отряду.

– Сэр?

Чёртова беспомощность в голосе! Вот этого сейчас хочется слышать меньше всего. Что там? Инопланетяне спускаются с неба, и на их огромных кораблях изображены щупальца с серпом, молотом и красной звездой? Что, чёрт возьми, может произойти? Операторам радара на свежем, только что взлетевшем «Хокае» удалось пробиться через помехи.

– Да дайте же на экран трассировку ракет, черт побери! И так понятно, что что-то не ладится с упреждением. Ну-у-у...

Нет, русский молодец, нет слов. Использует малейшую возможность для осложнения жизни противнику. Под прикрытием помех он кинулся в другую сторону, до угловой минуты просчитав свой курс относительно курса ракет в точку, куда должен был целиться Хуг. Да ещё выгадал минуты четыре. А догадался он о начале вечеринки по повороту авианосца на ветер: для облегчения выпуска самолетов. И ударил помехами в точно выверенный момент.

Но ничего особо страшного не произошло. Мы и не надеялись, что все тридцать шесть «Гарпунов» войдут точно под ватерлинию «Кирова». Понятно же, что-то промажет, всё-таки ракеты пришлось запускать небольшим веером. Стопроцентное угадывание получилось бы при неизменном курсе, но и сейчас всё неплохо. Конечно, если русские выдадут такие же помехи, как в прошлый раз, будут промахи, но немного. В первом налёте русские отклонили пять ракет, и это просто прекрасный результат. Но это всё не очень им поможет, ведь те «Гарпуны», которые не найдут русских на этом заходе, через 20 миль повернут искать корабли во вторую точку, которая... Ну да, тоже не угадана. Но слишком несопоставима скорость корабля и ракеты. Во второй налёт русские хорошо пропустили залп «Томагавков» за кормой, но те летели триста миль. А этим лететь 140. Ракеты всё равно будут крутиться рядом с русским ордером, и каждая должна будет увидеть цель. Да, неприятность в том, что, пожалуй, единой волны не получится. Но удар всё равно получится хороший.

Хуг вспомнил дискуссию о том, стоит ли доверяться ли стандартной «змейке», на которой настаивали некоторые офицеры. Сделал себе пометочку – когда всё закончится, нужно обязательно пересчитать результат и повозить носом несмышлёнышей. По грубым прикидкам получалось, что при таком раскладе «Гарпуны» подходили бы в течение десяти минут практически без пиков. Неужели когда-нибудь какой-нибудь компьютер сможет сделать лучше? В этот далеко не прекрасный день будущим флотоводцам станет необходимо подыскивать другую работу. Жалко, что «Хокай» у нас в режиме самой жёсткой экономии, и ему опять нужна дозаправка. Результаты удара мы посмотрим чуть позже, а зоркий глаз нам понадобится, если дело дойдет до отражения русской атаки.

Бабуев

А вот тут ничего не поделаешь, рулетка – она и есть рулетка. Он сделал свою ставку, приняв в расчет всё, что смог. Осталось только матросиков, свободных от вахты, поставить на баке с «калашниковыми», да вроде у второго штурмана была двустволка. Нет, конечно, делать можно и нужно. Например, требовать от РЭБ и дальше выкладываться по максимуму. Отпустить от себя К-503, пусть идёт полным ходом часа два дальше на запад. А потом туда же, но тихо, а после вообще тихонько. Есть хороший шанс торпедировать кого-то. Жалко, что «Винсона», скорее всего, уже не настичь. Ушел, зараза этакая, зализывать раны. Если пробоина не сильная (а ведь было что-то у него в правом борту, снимки вполне понимающие люди смотрели), то «Пескарику» его не догнать.

Хорошо, что головки наведения «Гарпунов» совершенно игнорируют любое облучение радарами, не замечают его. И сейчас, не боясь ухудшить своё положение, можно с вертушки радиодозора наблюдать за всей захватывающей картиной охоты на нас.

– Кучно пошли, – флегматично пробурчал под нос кто-то, кто в каждой бочке затычка. Дать бы леща хорошего! Где ты видал «не кучно» у американцев? Веер ракет построен очень грамотно, видно сразу. Ровно такое растворение, чтобы по максимуму учесть все возможные манёвры, и при некоторой доле везения – изрешетить предполагаемую мишень хорошим таким процентом попаданий. Таким, после которого не живут.

– Ну, РЭБовцы, давайте, не всё вам пассажирами кататься! – взъярился адмирал на специалистов-радиотехников, носивших негласное прозвище «пассажиры». Ведь непонятно же ничего, работают они или спят. Вот ракетчиков работу всегда видно, и скоро посмотрим опять. РЭБовцам должно помочь то, что сейчас все четыре станции подавления «Кирова» могут лупить по куче ракет с кормы. Станции «Адмирала» и эсминцев также торчали сбоку из главной антенной надстройки, и в случае работы за корму могли излучать всем скопом. Даже этот небольшой плюс должен играть в нашу пользу. Даже неработающие сейчас радары «Флагов» и «Фрегатов» повёрнуты так, чтобы отражать как можно меньше лучей с кормы.

Видимо, «пассажиры» даже перестарались, потому что ПВОшник как-то недобро на них вскинулся. Получил заверения, что как только ракеты подойдут к зоне поражения, всё будет кристально ясно.

– Пора, Николай Михайлович, – и командир БЧ-7 показал характерный жест. Табань, то есть стой! И чем быстрее, тем лучше.

Ракеты вот-вот выйдут из-за горизонта. Остановиться под ракетной атакой – так себе приёмчик, очень близок по эффективности к припаркам для мёртвого. Но утопающий, как известно, хватается и за гадюку, а если американские ракеты прорвутся, утопающих тут будет много. Этим мы добавляем немного сомнений в головки наведения ракет – ну кто, скажите, останавливается под ракетной атакой?^[82] Во все времена всем морякам в головы вбивают один простой постулат: потеря хода в бою – это гибель корабля. Если стоит – значит или уже подбит, или помеха. Конечно, алгоритмы наведения ракет куда сложнее такой дискретности, но пусть и над этим подумают.

Стало понятно, что действительно не все ПКР, идущие в точку, находящуюся сейчас примерно в 20 километрах за кормой кораблей, увидели свои цели. Часть, замороченная помехами, уверенно продолжала лететь вперед, отдаляясь от ордера.

– Ну-с, а вот эти наши, – оживился ПВОшник и кинулся к карте воздушной обстановки.

Мелькнула и пропала мысль, что зря не стал прятать «Киров» за эсминцами, как в первый бой. Хорошо бы, но... Перспективная инвестиция – вот какое модное словечко узнал недавно Бабуев. Защита эсминцев – это инвестиция, которая имеет перспективу, а «Киров» сейчас – неликвидный актив.

Глава 21. Последний парад наступает?

«Окрылённый»

– «Адмирал» опять чудит, – кивнул в окно свежезаступивший на вахту начарт, не присутствовавший на инструктаже.

Ну как чудит, конечно. Делает он вещь неприятную, но нужную. Ставит свой корабль немного бортом к ракетам, чтобы, значит, в первую очередь наводились на него. Ну и что прикажете делать? Запрещать? Оруджев всё правильно решил, его «Адмирал Исаченков» сейчас самый бесполезный корабль: ПВО слабое, «Малахитов» не тащит. Прорвавшиеся ракеты (никто не сомневался, что они будут) всё равно кого-то поразят. Да и, скажем прямо, кого-то убьют. Так почему бы им не поразить этот крейсер? Этот крейсер, а соответственно, и эти моряки, сейчас не так нужны Стране Советов, как те, кто плывут на других кораблях. Но действительно решает, кому сегодня жить, а кому умереть, разумеется, Господь Бог. А между ним и простыми смертными сейчас наиболее заметна ещё одна фигура – это начальник ПВО ордера, и именно на него следует молиться в настоящий момент всем, кто не занят в отражении налёта.

– Эй, там, на «Безупречном»! Ну-ка, не доворачиваем! – неожиданно матюгнулся громкоговоритель, выведенный на громкую связь.

– Тут только я решаю, кто, когда и за что сдохнет! – продолжал разносить подчинённых далёкий Бабуев. – Тоже мне, закрыватели грудью! Все норовят за Родину помереть вперёд других, давка, как в ГУМе! А побеждать за Родину кто, Бабай один будет? Сказал эсминцам максимально уменьшить ЭПР – уменьшайте, не филоньте!

Начарт грустно вздохнул. Как любой суеверный человек (а все моряки суеверные, суевернее моряков только лётчики, пожалуй), он не любил аналогий. Характерная черта недоброй памяти адмирала Рожественского – давать обидные прозвища кораблям, по мнению офицера, несла все черты плохой приметы. Ну зачем дразнить «Окрылённый» и «Безупречный» причастиями? Ну, есть у нас, у русских, такая странная черта – называть миноносцы и эсминцы причастными оборотами: Бесстрашный, Безумный, Стерегущий... Красиво же.

Бабуев

«Эх, всё-таки надо было, наверное, помехи пораньше врубить», – прикидывает немного расстроенный Бабуев. Глядишь, ещё штучки три «Гарпуна» соскользнули бы в дальнейший полёт над Мировым океаном. Чистый такой полёт, незамутнённый пошлыми отражёнными импульсами от его кораблей. Да, явно эти ракеты вернулись бы, но позже, когда справиться с ними было бы гораздо легче. Но тут всё двояко. Передержи он чуть побольше, может, и начал бы американец нервничать и отложил бы удар до прояснения. А к любому РЭБ можно подстроиться, вопрос только во времени.

Вертушки считают всех. На двух планшетах воздушной обстановки (один – плексигласовый, по старинке, с лицами строгих и внимательных служителей культа, исчерчивают мичманы, второй – электронный, и лица оператора, вводящего предполагаемые цели вручную, не разобрать) некоторые пунктирные линии в пучке ракет начинают изламываться, чтобы ринуться в центр экрана, к нам. ПВОшник корабля, глядя на планшет, как художник на девственно чистый лист, вдохновенно начинает указывать углы, с которых готовимся встречать угощение.

– «Адмирал», твои с нулевым на азимуте около 290, смотри внимательно. Ракет не жалей, – ПВОшник деловито нарезал круг задач первому кораблю и тихо, под нос, уточнил: – Последний парад же наступает!

«Русские в сортир не ходят без плана», – к месту вспомнил фразу из «Охоты за Красным Октябрем» адмирал. И для последнего парада план тоже был. Моряки даже успели за пятнадцать минут, в течение которых с вертолёта РЦ наблюдались прущие ракеты, исполнить его предварительную часть. «Адмирал» и идущий с ним борт о борт «Киров» сейчас стояли в центре идущего строем фронта кораблей. По флангам – «Безупречный» и «Окрылённый», удалённые на три мили каждый. Мысль приманивать ракеты в центр, на большие проекции «Кирова» и «Исаченкова», используя эсминцы для фланкирующего огня, в принципе, была не такой уж и гениальной. Но позволяла создать хоть какой-то рисунок боя, на который можно ориентироваться всем участникам. Стоять колонной и тупо валить во врагов всем, что есть – тоже вариант. Но Бабуев имел основания полагать, что с ним может получиться как в анекдоте про групповой секс, в котором каждый норовил сачкануть, понадеявшись на других участников. Последние две минуты до того, как «Гарпуны» показались из-за радиогоризонта, эскадра тратит на поворот на 90 градусов. Теперь будем долбить всем бортом, плевать на ЭПР, потому что все ракеты, пущенные врагом в этом раунде, нас уже увидели.

Воровато зыркнувший по сторонам командир «Форта», подавшись к своим подчинённым, чиркнул карандашом по экрану азимут-дальность:

– До сюда – только по одной, – строго, но тихо произнёс он, отметив полоску 12-километровой дистанции.

Поразить восемь-девять мишеней с расходом в 19 ЗУР было результатом на твёрдую «пятёрку», но сейчас была нужна не пятёрка, а победа. Хорошим подспорьем на флотский рекорд было полное отсутствие электронного противодействия. Стреляли действительно в полигонных условиях.

В чём-то план контр-адмирала начал срабатывать. Первые ПКР, засечённые с эсминцев, бодро полетели к гостеприимным бортам крейсеров. Улыбочку, снимаем... Параметр был нормальный, ГСН наверняка видели и эсминцы, но тут явно был включеён тумблер «Жадность»: «Мне самого большого, самого красивого! Берите, девочки, сколько унесёте! Вот вам одна большая и красивая ракета, вот вам вторая...» Пятую и шестую прострочили из зенитных автоматов, уже практически вдогон, и ещё одна вывалилась из облака разрывов 130-мм снарядов. Вот и главный калибр пригодился!

А это хуже – следующие несколько ПКР явно были настроены на то, чтобы поразить крайнюю цель в ордере, и пошли они на эсминцы. «Безупречному» сложнее всего, у него всего одна ПУ. Бросил защиту крейсеров, самому бы уцелеть. Промах по первой! Да вы там что, сдохнуть собрались?! Опомнились, успели перезарядиться и второй ракетой снесли «Гарпун» уже у ближней границы зоны поражения. «Окрылённый» показательно уделал пару, правда, на каждую потратил по две ракеты. Но ситуация улучшилась не намного. Из ближней зоны поражения «Урагана» вынырнули три ПКР, и для одинокой 30-мм артустановки это был абсолютный перебор.

Ситуацию вытянули прилетевшие от «Кирова» ракеты «трёхсотого». Все три разнесли, артустановке даже не довелось дать хотя бы очередь.

«Исаченков» умудрился снять пару, совместный боевой кураж захватил уже всех причастных, а потом... Потом в «Киров» попали...

Попытка помешать «Гарпунам» поразить «Окрылённого» была перегрузом всей системы, после которой нет никакой возможности предвидеть дальнейшее развитие ситуации. Нет, разумеется, все расчёты стреляют, ракеты поражают цели, но конфигурация боя всё-таки свелась к тому, что тупо стреляем во всё, во что успеваем. Ресурсов что-то просчитать, хотя бы на ход вперед, уже нет. Плутонги быстро разделили пару вышедших на «Киров» ПКР, уверенно их вели, но потом одна ракета сделала небольшую «горку», вернулась на минимальную высоту и, вильнув, состворилась на пару секунд с товаркой. В результате оба плутонга, все четыре артустановки наводились по одной и той же ракете. Командир батареи сообразил, в чём ошибка, и пока снова разделялись, обстреливали – ещё одна пара подошла слишком близко. Одну сняли, а вторая...

Обычно попадание в корабль крупного калибра описывают, как болезненный удар палубы по ногам. Может, во времена ТОЙ войны так и было, серьёзные корабли тогда делали из толстенной броневой стали, прекрасно передающей импульс, но тут все свидетели утверждали, что толкнуло вполне мягко. Так дёргается на кривом стыке вагон метро, не сильнее. Да, громко бабахнуло, но и раньше не очень тихо было. Взлетающие ракеты и грохот зенитных автоматов не дают возможности вообразить себя в читальном зале.

Моряки – люди дисциплинированные, готовые ко всему, посему никаких криков паники, разумеется, не было. Было одно разочарованное «да ё...й в рот!» от, кажется, командира БЧ-5 (а что ему, маслопупу, он уже сообразил, что попало куда-то в нос, а там у него хозяйства нет), и уверенное движение штурмана, вырубающего ревун тревоги. Бегать и спасаться в центральном посту никто не собирался, да и членов аварийных партий среди присутствующих офицеров не наблюдалось. Будничное требование доклада от первого помощника, двое столкнувшихся у монитора наружного наблюдения кап-три, их сдержанно-оптимистичные оценки ситуации как «да е...сь оно конём!» и «пох...й, пляшем», быстро затихли. Гораздо неприятнее был доклад враз сбледнувшего командира первой зенитной батареи: отказ системы. Его более счастливый товарищ, командир второй, тут же перекинул все задачи на себя и, что называется, «ушёл». Нет его здесь, он весь там. Кинув короткое «мне твои тоже в четвёртом нужны будут» бычку-семь, командир «Форта» выбегает из поста.

Вот же чёртов осколок, нашёл-таки место, куда попадать категорически нельзя! С камеры видно, что «Гарпун» вошёл в переднюю часть пустого (слава тебе, Господи) контейнера из-под «Гранитов», но сумел зацепить что-то и у барабанов С-300. Ладно, там, наверное, ракеты четыре оставалось? Пусть зенитчики выясняют, они свой комплекс разбирают и собирают ненамного медленнее, чем морпех автомат Калашникова.

Ещё ничего не закончено, махаемся дальше. Дострелили ещё один «Гарпун», пара ушла в облачка отражателей. РЭБовцы догадались подсветить диполи чем-то, очень похожим на сигнал от ГСН «Гарпуна». Может, это помогло, а может, само так получилось. Чётких рекомендаций по этому поводу наука о борьбе радио с электроникой дать не могла, но главный факт это не умаляло: ушли блудить на просторах океана детища сумрачного американского оборонпрома...

«Безупречный» мы разместили безупречно, без всякого каламбура. Не являясь ни самой первой, ни самой большой целью в ордере (хотя где у ордера с нулевой скоростью первый, а где последний корабль?), он стрелял в практически полигонных условиях. Внёс свою посильную лепту, уничтожив пять ракет (результат запредельный, кстати). Одну из них, правда, уничтожил он своей кормой, но... повезло. Ракета прошла навылет. Это сколько процентов удачливости надо иметь? Ладно, боеголовка не взвелась – бывает, но аккуратно войти в корму и выйти в 10 метрах от неё из правого борта, не встретив ничего на своем пути, в чём можно застрять, и начать разливать недогоревшее топливо, раскидывая по округе лопатки турбин? В рулевом что-то, как полагается, всё же заклинило, обещают расклинить. Молодой РЭБовец по какому-то наитию догадался в этот момент бахнуть над кормой облаком диполей, и Бабуев по громкой связи объявил, что сей товарищ только что заработал себе орден. Враг должен видеть штатное срабатывание БЧ. Хотя... «Хокай» был далековато, различил ли он хоть что-то? Кружится где-то над авианосцем, дожигая последнее топливо.

«Исаченков» словил очень близкий разрыв. Связка «AGM-84 + поразивший его 9М38» сработала дружно и продуктивно, повредив волной и осколками левый борт крейсера и помяв антенны «Восхода». Не смертельно, жить будет, если переживет вторую волну, но паники (ладно, нервозности) это добавило. Минуты три есть, если американцы не дураки и заложили в не поймавшие цель ракеты команду развернуться.

А ну-ка, куда они теперь? Вот уже и начали поворот... Снова в наш сектор, и снова не прямо. РЭБ там не заснул? «Киров» сразу доворачивает, чтобы могли работать станции подавления целого борта, остальным лучше пока постоять кормой. Вот когда «Гарпуны» определятся, видят они нас или не видят, тогда и развернемся поудобнее. Через минуту группа ПКР опять разделилась. Те, ракеты, что смогли хоть что-то разглядеть через помехи, бодро ломанулись к ордеру. Но клюнули не на всё, и это просто прекрасно!

Неисправность в носовой батарее нашли, клянутся починить через 10 минут. Бабуев усмехнулся: так бы и говорили, мол, к следующему бою исправим, если этот переживём. Но в принципе... Пережить бой больше не представляется непосильной задачей, клюнувшие на нас десяток «Гарпунов» должны мы сбить. Но рисковать нельзя, и ждать, пока ракеты-цели увидят эсминцы (которые чуть дальше, и мачты у них чуть пониже) не будем. Наша кормовая установка имеет в запасе ещё пять ракет, вот их одну за одной и отправляем. В носовой семь, их бережём на чёрный день.

Суки, остальные продолжают переть! В голосах зенитчиков Бабуеву даже послышались негодование и недоумение. А что им, разбегаться, что ли, с паническими воплями «ааа, нас тут убивают!»? «Безупречный» с заклинившим рулём не смог занять удачную позицию, и сейчас вынужден стрелять из-за кормы «Кирова», далеко не свободный в выборе целей.

– Опять эта траханая «горочка»! – зенитчики напряжены и злы.

Действительно, горку американские ракеты, как и наши, делают только чтобы с неё воткнуться в корабль, никаких возвращений на минимальную высоту для дальнейшего полёта не предусмотрено. Что это? Явно не случайность. Скорее всего, какой-то эрзац от изготовителя, вынужденного в условиях войны делать всё возможное, чтобы ещё хоть чуть-чуть удивить и ошеломить своего противника. По-быстрому, видимо, прошивочку доработали у некоторых ракет, внеся дополнительный элемент непредсказуемости для наших зенитчиков. Почти противозенитный манёвр, пожиже, чем у наших «Гранитов», но тоже вполне себе.

– Беру! – неожиданно оживляется командир батареи «Оса-М», до этого момента совершенно бездеятельный.

Для его «Осы» американские «Гарпуны» были слишком низколетящей целью. А тут вот оно как, пригодилось. И действительно, два огненных хвоста сходятся в одной точке, откуда через облако разрыва вылетают какие-то горящие капли. Будь у этого офицера усы, он бы точно стал их подкручивать, лихим взором оглядывая товарищей. Ломается только, увидев обещающий взгляд главного ПВОшника корабля. Молчаливый упрек понятен, мол, а чего на левый борт-то не стрелял? Сейчас не сидели бы с дыркой в скуле. Офицер начинает рассказывать, что пришлось подбирать параметры наведения на такую странную задачу, но от него отмахиваются – не до того. Штурмовка кораблей ракетами продолжается. «Окрылённый» снял двух, «Исаченков» – одну, идущую на себя (главное не победа, а участие, – тихо прокомментировал Лебедев). Три «Гарпуна» выходят из радиуса поражения... всего, что есть ракетного, и устремляются по косой траектории в центр ордера. Одна – к «Окрылённому», только что просигналившему про перегрев стволов АК-630, и две – к «Кирову».

– С «Окрылённого» всё снять, прикрывайте как хотите! – внезапно раздался голос Бабуева.

Недоумению нет места, приказ совершенно недвусмысленный, и носовой плутонг переключается на ракету, идущую сбоку.

«А я чё, я ничё!» – делает бровки домиком на бешеный взгляд командира зенитных автоматов главный ПВОшник. «Крутись как хочешь, моё дело – сторона». И он крутится. Кормовой плутонг аккуратно берёт первый «Гарпун» и, уже понимая, что не успевает, спокойно наводится на второй... Не только Англия надеется, что каждый выполнит свой долг...

Этот удар качнул крейсер ощутимо. Боеголовка американской ракеты вошла в корпус корабля (100 мм брони) ровно по миделю, пройдя через стойку с системой «Коралл-БМ» (ещё 100 мм), и, решив, что сделано достаточно, рванула прямо над бронированным отсеком для перезагрузки реактора. После первого доклада в Боевом посту воцарилась тишина. В самое сердце! Да, разметало там ещё много чего по пути: катера смело с палубы, своротило пару антенн помех и тарелку связи через спутник. Должно быть, знатный шухер у торпедистов, да и вообще, даже в таком большом корабле, как «Киров», не особо много места, где могут безопасно летать осколки и проходить ударные волны от 224-килограммовой боеголовки. Вырванной кран-балкой разнесло и радар управления артиллерийским огнём, стоящий далеко у кормы. Сотни метров кабелей, трубопроводов и воздуховодов сейчас судорожно блокируются, прокладываются заново и штопаются. На многих блоках в Центральном посту зажигаются лампочки отказов каких-то систем и блоков. Крейсер сейчас в хорошем таком нокдауне, и выбраться из него надо вот прям сейчас.

– Кто там, б**ть, на крыше пляшет? – из динамика раздаётся голос начальника реакторного отсека, перекрываемый близким разрывом.

Кто-то за нас вписался, не дали ещё одному подарочку долететь. Реакторщик понимает, что всех сейчас интересует, и сразу докладывает по делу: всё нормально. Не зря таскали тонны брони всё это время, тряхнуло хорошо, но не более. Что-то там лопнуло-коротнуло по мелочи, но сейчас всё задавят. Сто процентов мощности дадим хоть сейчас. Жалко караульный пост, выставленный у входа в отсек, они погибли в полном составе. По кораблю набирается ещё десяток убитых и столько же раненых, но последствия давятся решительно и быстро. Скоро будем в строю.

Глава 22. Наступает и продолжается

«Окрылённый»

– У нас семь в носовом погребе, восемь в кормовом, – флегматично сообщает Фомину командир БЧ-2. Речь, разумеется, о ракетах к ЗРК «Ураган»^[83] – самому востребованному и быстро тающему активу корабля за последние сутки. И ведь вместо них сколько всего барахла тащим через океан... Снаряды к 130-мм пушкам – две тысячи выстрелов! Хватит какой-нибудь «Бисмарк» утопить, но где его взять? Ближайший супостат категорически не дает подойти к нему ближе чем на 200 километров. А почему бы на «Адмиралы» не поставить перед походом вместо старых «Штормов» наши «Ураганы»? Какие-то странные обоснования этого бездействия Фомин слышал, но из-за полной абсурдности они даже в памяти не остались.

– На «Безупречном» вроде запасец должен быть побольше, прикиньте там на досуге, может, сумеем перегрузить ещё хотя бы пяток?

– Попробуем, как только ЗАКОНЧИТСЯ, есть задумки.

– Со стволами что?

– Меняем, последний комплект ставим. Если без юстировки и пристрелки, то 10 минут норматив.

Брать на себя повышенные обязательства зенитчик не хочет. Да и патронов осталось всего на несколько дострелов. Это если по две стандартные очереди на цель, а, например, сейчас мы перегрелись от того, что лупили подряд четырьмя, только чуть остыв от прошлого. Как же хорошо, что их «Киров» прикрыл в последний момент... Хотя, хорошо ли? Вон как ему влепило – даже связь пропала на несколько секунд. И у связиста лицо не радостное, похоже, что Бабуев сейчас на резервном канале с резервной антенны сидит. Знатно, видать, разворотило у ребят.

Вскинувшийся было с инициативой принять командование Фомин всё-таки остывает. Бабуев не дурак, сам сообразит, когда пора. Значит, собирается выкарабкаться. И нас, грешных, вытаскивать будет до последнего. Сейчас встрял за «Окрылённого».

– Так, все в канале? Повреждения? Стрелять есть чем? – быстро справлялся адмирал. – Сейчас они с севера пойдут, надеюсь, последний раунд. Надо держаться. «Причастия», до американцев добиваете? У меня «Флаг» пока не фурычит, мне надо понять, сколько до их «Хокая»?

Узнав всё, что спрашивал, Бабуев уступает канал связи для более скучных задач менее творческим людям. Корабли должны согласовать своё ПВО для противодействия последним «Гарпунам», ещё немного подкорректировать курсы. Ну что же, новости обещают быть хорошими! Пройдя миль 20, американские ракеты, ожидаемо не обнаружив никого, развернулись и пошли широким веером. Таким широким, что если не будут больше вилять (вроде не должны, уже последние капли горючего наверняка, такие круги над океаном наматывать пришлось), то нас найдут... скорее всего вот эти шесть... Нет, вон та, левая, не отдупляется, видимо, не хватило ширины угла ГСН, мимо пройдет. Первым стрельбу начинает «Безупречный», у него самый шикарный боезапас.

Хуг

Четыре попадания! Это уже хорошо. Это, наверное, даже прекрасно! Меньше того, на что полагалось надеяться при таком расходе ракет, но больше, чем адмирал ожидал конкретно от этого противника. По крайней мере, он ведёт по количеству страйков, и случись такое на бейсбольном матче, комментаторы говорили бы о несомненном лидерстве команды Хуга. Три вчера, сегодня четыре: итого семь! У русских в активе одно по «Банкер Хиллу», одно по «Джону Янгу» (дно морское ему пухом!) и одно по «Винсону», два близких разрыва (весьма болезненных, кстати) по «Карлу Винсону» и «Калифорнии». Явное наше преимущество! Если, конечно, не считать, что каждая попавшая русская ракета несла в себе в среднем в три раза больше взрывчатки, чем американская, а весила так и вообще... И ущерб, конечно, они нанесли несопоставимый. Но это вопросы к разработчикам оружия. У нас паритет по «утопленникам» (и примерно равное водоизмещение погибших кораблей). Ещё интересна ситуация по подводным лодкам, но, во-первых, там счёт спорный («Августа» почему-то не выходит на связь, но никто не верит, что русский «Чарли» перед гибелью забрал и её), а, во-вторых, за них Хуг не отвечал. Всё, чего он добился, это чтобы «Чикаго» немного пострелял по русским, после чего Гленн Вард мог отправляться по своим делам.

Уже было смирившийся, что русских ему не остановить, Хуг понял, что находится, пожалуй что, в шаге от полного разгрома своего противника. С пустыми погребами, с попаданиями практически по каждому кораблю (у русских без попаданий осталась только старенькая «Креста-II»), они ещё, видимо, и хорошо потеряли ход. Оператор «Хокая» видел, что «Креста» пытается взять на буксир «Кирова», а на один эсминец, видимо, решили плюнуть. Потому что он оставался неподвижным, когда три калеки отправились... Фух, наконец-то! Они направились на восток. На пятиузловой скорости. Да-а, ребята, с таким ходом вам нельзя медлить ни секунды! – усмехнулся адмирал. И задумался вот над чем.

Один из базирующихся на «Кароне» вертолётов (всего их было два) мог нести противокорабельные ракеты. Это был простой, проверенный в деле «Си Хок» SH60B, рабочая лошадка на все случаи жизни. А вот базирующиеся на «Карле Винсоне» SH60F были заточены именно на борьбу с подводными лодками, и теоретически должны были всегда стоять на палубе, готовые атаковать внезапно обнаруженную рядом с ордером субмарину. Он бы и их отправил к русским с «Гарпунами», да вот беда – не умеют они пускать противокорабельные ракеты. Специфичный, чисто противолодочный аппарат. Такой же нужный сейчас вертолет был и на ушедшем на дно «Джоне Янге», не повезло ему сесть подзаправиться в такой неудачный момент. Чёрт, он же хотел «Си Кинги», просил в штабе, чтобы их оставили! Это как раз вертушки для авианосцев, специально разработанные. И ракеты пускают, и за лодками хорошо охотятся. Нет, флегматично отвечали ему. У вас для противолодочных задач есть «Викинги», так что не выпендривайтесь и берите что дают. Ладно, играем тем, что есть.

На «Кароне» противокорабельных ракет не осталось, значит, этому «Си Хоку» сначала надо будет завернуть на «Винсон», там его быстренько зарядят, и, подождав «Корсары»... Шесть ракет в залпе! Да, дадим пару раз, посмотрим результат. А потом решим. Все-таки безкатапультный взлёт «Корсара» с двумя «Гарпунами» штука опасная, ещё одного сегодня потеряли. Вместе с лётчиком, кстати. Техникам дать задание, пусть прикинут, как ещё можно облегчить штурмовик, а то «эрдели» чесаться не собираются. Ведь этим двум «Корсарам» не надо крутить воздушный бой, не надо пользоваться инфракрасными датчиками и ставить помехи. Наверняка можно ощутимо облегчить самолет, чтобы не было так рискованно выполнять «взлёт нищего».

А, вот ещё что. Давайте-ка мы этого «Си-Хока» сюда притащим? И ракеты к нему пусть привезут, дюжину штук. Если мы подойдем к русским на семьдесят миль, прямо на край, за который они не смогут стрелять своими ракетами по низкой траектории, то можно будет применить «ракетную карусель». Запустили два «Гарпуна» по изогнутой траектории, прямо над палубой, и сразу же перезарядка. 70 миль разницы между максимальной дальностью ракеты и безопасным расстоянием до русских в те же 70 миль – это 10 минут где-то. За это время техники должны подвесить ещё пару ракет, вертолет поднимается, и стреляем уже напрямую. Все четыре ракеты приходят к русским одновременно! И четыре с «Корсаров». Нет, ребята, зря вы с нами связались! Правда, для того чтобы вертолет можно было перезарядить за несколько минут, ракеты должны будут ожидать его прямо на палубе. Ну да ничего. Наверняка техникам понравится идея установить рекорд флотского пит-стопа.

Решено. Эсминцы идут вперёд, и с нами «Калифорния»! На высокой траектории его старый ЗРК оказался эффективен, и придется очень кстати, если русские решат ударить именно так. А они точно ударят, понятно ведь, что не собираются сдаваться, не попробовав все шансы. Пусть дадим всего узлов десять (Би-Би обещал дать и двенадцать, просил время, так вот, это время вышло. Доклада нет, сейчас поторопим). С «Карлом Винсоном» на недосягаемой для русских 160-мильной дистанции останется покалеченный «Банкер Хилл». После того как Хуг допустил вывод из строя вверенного авианосца, ему желательно продемонстрировать личную смелость. Повел эсминцы в атаку под «Солнечными ударами», что ещё нужно для счастья? Только результат этой атаки.

Бабуев

Аврал... А когда на корабле, находящемся в бою, не аврал? Даже если бой длится уже сутки. На войне матрос бывает или усталым, или он утонул, третьего не дано. И если одна часть команды лихорадочно исправляла повреждения, то другая...

– Ещё два градуса дадите? – с надеждой спрашивал Лебедев у старпома.

– Полтора, – торговался старпом.

– Я щас кому-то дам и «два», и полтора! – внезапно появившийся командир БЧ-2, нарушив субординацию, невежливо прервал старших по званию.

Хотя в данном случае ему можно: он действует от имени и по поручению флагманского специалиста по противовоздушной обороне. В любом случае кренить крейсер больше чем на пять градусов глав ПВОшник запретил. Будет мешать наведению последних ракет. А хотелось накренить корабль как можно больше, чтобы со спутников американцы видели – русским херово. Так херово, что сейчас он вот-вот опрокинется, надо лишь чуть помочь.

Из сорванных крышек, прикрывающих барабаны С-300 на носу, вырывались клубы пара. Ещё двадцать минут назад оттуда вырывался дым, причем никаких шашек не использовали. Было подозрение, что американцы проанализируют дым и догадаются, что это стандартное маскирующее средство, поэтому действительно подожгли кучу битого мусора, наломанного взрывами, собранного по отсекам. Кто-то принёс списанный матрас, кто-то не списанный, но умыкнутый у раззявы-первогодка. «Гореть должны натуральные детали от корабля», – строго приказал командир. А потом повалил пар, потому что, как русские умеют тушить пожары на кораблях, в Америке тоже некоторые специалисты хорошо представляли.

Из пробоины в левом борту тоже пустили немного дыма. Крен дали на правый, в противоположную от второго попадания сторону. Ведь никто в здравом уме не станет заваливать свой корабль на борт, в котором уже есть пробоина, причем ниже ватерлинии? Не наткнись ракета на короб реактора, она бы там и рванула, у правого, скорее всего. Или пусть думают, что у нас что-то своё сработало – без вторичных детонаций такой ущерб крейсеру трудно причинить. Посоветовавшись, запалили пожар на станции наведения 100-миллиметровок, туда ведь и в самом деле попала кран-балка. Выворотило так, что починить можно только на базе. Такие маленькие, странные штришки обычно и создают наиболее достоверную картину. Главную РЛС корабля – «Флаг», приведя в нормальное состояние, прокрутили вхолостую для проверки механизмов и выключили.

«Безупречного» в этот раз решили просадить на корму, и щедро навалили дыма и копоти из пробоины. Знающий офицер из особого отдела долго разводил краску, и под прикрытием дыма на юте срочно нарисовали несколько овальных фигур. Должно имитировать вздутие палубы от взрыва. Нанесли и несколько черных клякс – «пробитий крупными осколками», – всё по согласованию и проверке «легенды о попадании» главным инженером. Их периодически придётся подкрашивать, меняя форму в зависимости от положения солнца на небе и корабля в океане.

«Окрылённый» имитировал повреждение от близкого разрыва у левой скулы. Недалеко действительно разорвался один из последних «Гарпунов», но он никакого вреда кораблю не принес. Буквально метров не хватило воздушной торпеде до того, чтобы повреждения не пришлось имитировать. Хлам жгли в отсеке с цепным ящиком и прямо из вентиляторного выдували через иллюминаторы за борт. Включили насосы, изображавшие яростную откачку воды.

Один «Исаченков», прошедший все передряги достаточно бодро, решили никак не легендировать. Сначала «Адмирал» метался между кораблями, «Безупречного» даже из своих брандспойтов окатил, потом успокоился и взял «Кирова» на буксир. Постоянно светил радаром на запад, пытался ставить помехи «Хокаю», который подлетел полюбоваться картиной раздрая поближе. Сколько же времени понадобится спутникам, чтобы доложить о радостной и полностью достоверной картине? По журналу пролёта^[84] получалось, что их уже разик увидели, потом будут пролёты через десять минут и через полтора часа с копейками. Может, ещё что запустили, так что не расслабляемся. Радиотехническая разведка пройдет сейчас, но там нечего особенно имитировать: главный радар на «Кирове» не включаем, вот и всё.

Хуг

Радостная новость, прям прорвало. «Залив Лейте» к нему не идёт. Получив отчет, что ситуация стабилизировалась, соединение затормозило и неспешно, на экономичных 18 узлах, пошло на северо-восток, намереваясь подпереть (третьим эшелоном, что ли?) свои силы севернее. Будем нужны – зовите, а пока нет смысла. Хуг сейчас прикончит русских остатками своей флотилии и пойдёт отдыхать, а нам нужны полные погреба, у нас там своя вечеринка разгорается.

Ну и славно. Техники просили ещё три часа на то, чтобы облегчить четыре штурмовика. Снимут ненужные пилоны, открутят пушку с боекомплектом (идиоты, они таскали 150 килограмм боезапаса к ней каждый вылет, никто не догадался сгрузить), уберут станцию радиоэлектронного подавления и тепловизионный контейнер. Ещё каких-то мелочей тоже повыкидывают. Хотели и штангу дозаправки в воздухе снять, но там ковыряться придется много дольше. Да пусть хоть краску сдирают, но чтобы ни одна «птичка» не гробанулась больше! Хорошо пропесоченный за отсутствие инициативы командир авиагруппы успокаивающе бубнил, что раз самолет облегчённый, то и топлива можно еще галлонов на 50 меньше залить, а значит, взлетать будет легче. И да, мне надо два «Томкэта» в готовности к вылету, «Солнечный удар» может случиться внезапно.

Впрочем, всё равно нужно сближаться с русскими до семидесяти миль на наших 12 узлах (Би-Би всё-таки подлатал корпус, «Калифорния» держит и 12 узлов!) ещё восемь часов. Через три начнем «артподготовку» облегчёнными «Корсарами», может, удастся утопить русских и не подходя к ним на опасную дистанцию. Можно уже начать запуск «Гарпунов» с вертолёта, но по паре ракет русские будут расстреливать просто из своих зенитных автоматов, это напрасная трата денег налогоплательщиков.

Бабуев

Получается, что вся надежда сейчас на Пескарика. Не сможет К-503 ударить – нас допинают сейчас, запуская по паре-другой «Гарпунов» раз в полчаса. Нашего боекомплекта хватит часа на два максимум, даже если сачков понаделаем и станем ими ракеты ловить. Потом начнем получать по несколько дырок в каждую склянку. Можно попробовать побежать со всех ног на восток, но тоже поздновато. Авианосец сохранил ход, и нас всё равно будут осыпать ракетами, двигаясь следом. До тех пор, пока мы не потонем. Давать залп «Москитами» по высокой траектории – бездарно профукать последний шанс. Возьмут они 16 П-270 по высокой, особенно если смогут быстро истребители поднять.

Глава 23. Туман войны

Хуг

Стоп! Дело-то, похоже, нечисто. Никак не мог «Киров» идти на пяти узлах на буксире! На нём есть резервная установка – не привязанные к реактору паровые котлы. Они позволяют идти минимум узлов десять. Получается, два «Гарпуна» случайным образом поразили и реактор, и котлы? Найдя их каким-то чудом в линейном крейсере длиной 250 метров? Который, судя по разведданным, ещё и нёс броню? Нет, нельзя быть таким оптимистом! Хуг бы понял, если наоборот, «Киров» тащил бы «Адмирала Исаченкова». Тормозить эскадру мог только эсминец, но зачем для этого брать и «Киров» на буксир?

Существовала некоторая вероятность, что одна из ракет разнесла русскому крейсеру, скажем, винты по левому борту. Но взрывов видели два, и оба они далеко от кормы. Мог «Хокай» не разглядеть третий из-за помех? Вероятность не нулевая, но полагаться на неё не будем. Скорее всего...

Русский блефует! Подманивает его поближе. И он тоже, дурак, ломанулся, как Том за убегающим Джерри. Бежит? Значит, чувствует слабость, значит, нужно догонять. Как-то враз схлынул азарт. С чем, чёрт побери, он собрался отбиваться от шестнадцати русских «Ожогов»? С тремя старыми комплексами с SM1? Би-Би сбил четыре «Кухни», «Адамсы» сумели по одной. «Спрюенсы» с «Си Спарроу» уложили двоих. Ракеты хорошо попадали, но остановить тяжёлые «Кухни» получалось только несколькими близкими разрывами. Что за чёртово наваждение? Был бы здравый разговор, если бы над ним сейчас ходила минимум четвёрка «Томкэтов», но...

Сколько сейчас до русских? Сто двадцать с небольшим миль. В принципе, они могут стрелять. Неужели надеются, что мы подойдём настолько близко, что они смогут пустить ракеты по низкой траектории? Адмирал поёжился. А ведь хотел же! Только буквально час назад представлял, как будет применять «ракетную пращу» с дистанции в 70 миль. Нет, пожалуй, остановимся и тихо пойдём назад. Жалко, конечно, выглядеть дураком перед подчинёнными, которых тоже захватил азарт погони – наконец-то мы идём вперёд, наконец русские стали получать наши ракеты в свои борта! А давайте-ка... сделаем сейчас звонок другу. Быть может, и дураком не буду выглядеть, и заодно удастся кое-что раздобыть...

Старый друг (насколько могут быть дружны адмиралы без того, чтобы кто-то обвинил их в протекционизме друг друга) по академии, Уильям С. Бёрк^[85], недолго говорил по спутнику. Да, Роберт, думаю, проблем не будет. Действительно, мы должны 15-е авиакрыло «Си Кингов». Две недели назад их не было, я, правда, не мог ничего сделать. Кто знал, что они так тебе понадобятся? Раз пошла такая пьянка, сейчас попросим у «Залива Лейте» передать вам парочку «Си Хоков». Те, которые SH-60B. С тремя тоннами в подвесных баках подлетят к тебе через четыре часа. Пройди на северо-северо-восток миль пятьдесят, сам знаешь, отпускать в такую даль птички слишком опасно. И вообще, если что-то не будет получаться, зови ребят с «Залива Лейте». К сожалению, прислать эскадрилью «Интрудеров» не можем, всё нужно севернее. Есть некая вероятность того, что сможем отправить ещё звено «Томкэтов», и оно походит часа полтора над вами, но послушай, друг, всему же есть предел. Кому становиться четырёхзвёздным адмиралом? Тебе или тому парню со Второго Флота? Там и с Шестого ребята копытом бьют, им всё равно в какой зоне ответственности воевать, из своей их вышибли^[86].

Какая прелесть! Все слышали? Адмирал не бежит, адмирал не ошибся. Адмирал выбил нам всем хорошую дубинку на этих русских. Ну, раз уж карта идёт, продолжаем плодотворную деятельность. Хуг потребовал дать ему связь с «Винсоном». По громкой, чтобы все слышали. Поинтересовался текучкой, как идут дела с модернизацией-каннибализацией «Корсаров». Отлично, осталось часа полтора. Вертушки таскают на «Карон» ракеты для его вертолёта, ребята на посадочной площадке тренируются. Холодным голосом, предваряющим разнос, Хуг спросил, что делается для прикрытия его отряда с воздуха.

Ничего? Как это ничего? У вас, сударь, такой большой круг забот? Так недолго его сузить, подобрав вам должность попроще. Благо звоночки к этому звенят уже давно. С тех самых пор, как началось ДЕЛО с этими русскими кораблями. Короче, два «Томкэта», способные уничтожать русские «Ожоги», должны постоянно кружить надо мной, пока мы не выберемся на дистанцию, недостижимую для их ракет. Ах, сумеете подвесить по паре «Фениксов»? А почему «сумеете», а не «сумели»? У вас там каждый второй на здоровенном корабле – авиатехник. Зелёный, красный, жёлтый^[87]... Вот и разберитесь, мне надо два «Кота» в воздухе и два в постоянной готовности. Топлива только на полчаса барражирования на сверхэкономии? А я разве говорил, что надо больше? Ну и прекрасно. Значит, два ждём сейчас, через полчаса меняем, и так пока я не скажу, что хватит. Да, понимаю, что рискованно. Чертовски рискованно ходить под прицелом русских «Санборнов», я согласен. Всё, жду.

«Винсон» сейчас побежит за новыми вертушками, а мы отходим за радиус действия русских ракет, продолжая беспокоящий огонь с «Си Хока».

Бабуев

– Не клюнул, тварь такая! Мы уже и тяжелоранеными прикинулись, и наутёк типа потащились. А этот подлец маячит практически на грани радиуса наших «Москитов» по высокой траектории и не бежит за нами. Авианосец боится подпускать, сам близко не подходит. Трусливое чмо... – выговорившись, адмирал резко остыл.

Нельзя оскорблять противника за ум. Вообще чудо, что американец целый час тащился за Бабуевым, отыграв почти десять миль. Слишком мало для уверенного удара «Москитами», но достаточно, чтобы обстреливать корабли изредка прилетавшими с самолетов «Гарпунами».

Как же ты нас уничтожать будешь, а, американец? Самолетов в воздухе ты больше парочки-другой держать не можешь, это понятно. «Корсары» – точно не больше двух. «Томкэты»... – адмирал задумался, припоминая. Когда Зелёный прилетел, как-то подняли пару, и пока она шла на наших «Медвежат», вторая тоже поднялась. Ну да, Ф-14 всё-таки истребитель, с такими движками он, наверное, и со ста метров взлетит. А штурмовики вялые, с ними возиться надо. И «Корсаров» он только пару может держать. Хотя там на авианосце столько головастых ребят, как у нас их называют «заводчики», специалисты прямо с оборонных предприятий, что могут что-то придумать. А то и палубу починят, с них станется. В общем, рассусоливать нечего. Что на этот момент имеем, то и будем пускать в дело. Адмирал сделал рукой характерный жест командиру БЧ-7.

– Кого, товарищ адмирал?

– Кого, кого... Ихтиандра вызывай. Через Штаб, когда у него сеанс связи следующий? Пятьдесят минут ещё? Ладно, понадеемся, что нас не утопят за это время. Составишь сам, я проверю. Мне нужен от Пескарика ракетный удар.

Хуг

Ну и кто скажет, попали мы или нет? Скоординировать удар четырьмя ракетами с одного «Си Хока» не получилось, слишком велика дистанция, и она продолжает расти. Изобразили парный пуск, через 8 минут смогли сделать второй (решили проверить, насколько быстро сможем перезарядиться). «Гарпуны» ушли к русским кораблям и... Тишина. Вернее, оглушающий радары шум, который опять не дал чёткую картинку. В последний момент русские опять накидали в воздух, наверное, тонну фольги, врезали помехами, и радар «Хокая» ничего подтвердить не смог. До дипольных отражателей ракеты как-то было видно, шли целыми, и их не обстреливали. А потом... Какие-то отметки взрывов рядом с кораблями. Их ЗРК ближнего действия^[88] не могли брать такие низколетящие цели (а зачем они тогда вообще их возят?), но теоретически могли отработать и артиллерией. Спутник через 20 минут показал пожар на «Адмирале Исаченкове», но почему-то с подводного борта. Насквозь прошло? Русские продолжают блефовать, в надежде, что в странное попадание мы поверим больше, чем в ожидаемое? Вторая пара ракет, в этот раз было видно, пошла точно на «Киров». И снова помехи мешали, но в последний момент показали взрыв в борту крейсера. Могло это быть имитацией?

Выпускник Массачусетского Технологического института, по совместительству заместитель начальника службы радиоразведки, был уверен:

– Сэр, это стопроцентное попадание. Русские могли, конечно, взорвать у борта какой-нибудь заряд, но есть нюансы. Прямо в момент удара у них отрубилась РЭБ, и картинка стала прекрасной. Могли они это подстроить? – парень получал удовольствие от уверенной роли в этой презентации. – Могли, конечно же. Но! Мы зафиксировали выброс металлических предметов, и это, чёрт побери, не фольга. Это здоровенные железяки, падающие в море по баллистической траектории. Чтобы такое изобразить, русским потребовалась бы огромная катапульта и что-то типа грузовичка, забитого дверьми от автомобилей. Или взорвать настоящую боеголовку своей ракеты прямо у борта, с гарантированным поражением осколками своего корабля. Это было трудно установить, сигнатур такого рода нет в компьютере, но я в свое время долго ковырял прямые спеки сигналов с нашего радара и насмотрелся. Это нужно было мне для диссертации... Понял, не интересно про диссертацию. Но, в общем, я готов поставить её на то, что мы попали.

– А первое попадание? Оно было?

– Тут сложнее. Слишком сильные помехи были в тот момент. Вполне допускаю, что был очень близкий разрыв. Но откуда ему взяться? И напомню, русские после попадания больше не выпускали вертолет радиодозора.

– Спасибо... Да, спасибо, Тернер, ты нам очень помог. Но про логику попаданий, если не возражаешь, я побеседую с моим другом, коммандером Старком. Ты не против? Тогда ступай, и спасибо тебе.

Еще страйк по «Кирову», а вероятно, что и два! Прекрасно. Будем долбить и долбить в эту точку, пока мачты проклятого крейсера не скроются под водой! Украсить свою гостиную спасательным кругом с надписью «Киров» будет отличной идеей. И дело, походу, идёт к её воплощению. Сейчас забираем ещё двух пташек, навешиваем им «Гарпуны». На взлётной палубе «Карона» им придётся потесниться, но проблем особых не будет. Два со сложенными лопастями в ангаре, поднимаем одного, другого. В общем, парням придется попотеть, но кто сказал, что будет легко?

Бабуев

Перемудрили! Перемудрили, черти полосатые! Когда командир крейсера на «совете стаи» предложил, учитывая аховое положение, «подёргать тигра за усы», у них, в общем, и выбора особого не было. Задумка состояла в том, чтобы уничтожать атакующие «Киров» ракеты у самого борта крейсера. Ближе не то что радиуса действия «Форта», ближе радиуса зенитных автоматов. Буквально метрах в трёхстах. Искуситель хренов! Ну а правда? У нас осталось шесть ракет к С-300Ф, на «Окрылённом» четыре к «Урагану» и на «Безупречном» девять. У «Адмирала» ещё дюжина, но и он больше двух ракет за налёт не брал никогда, обычно одну. Выдержим несколько слабеньких налётов, а потом хоть рогатки мастери. Короче, идея сформировалась такая, из разряда «на безрыбье». Прямой путь к трибуналу, как буркнул старпом. Но и старпом согласился, что придётся.

Ловим ракеты на «Киров». Он самый крепкий и имеет шанс ещё несколько попаданий пережить. Если сейчас накроют хоть один эсминец, то мы ничем уже американцев не поразим, и нас всё равно расстреляют всех. Ловим обычным образом, подставляя широкий борт. Идущую на «Киров» ракету одновременно обстреливает «Безупречный» своим ЗРК и «Окрылённый» – с зенитных автоматов. Бьём в максимально близкой точке. Если рванет в трёхстах метрах – американец может купиться и решит, что попал. Это заготовка, ракеты могут клевать и на эсминцы, но как именно заготовка, почему бы и нет? Ну а если сильно прилетит, то что ждать? Даём залп «Москитами» за Родину, и...

Ну а толку-то? Ну решит вражеский адмирал, что попал. Стрелять перестанет? Мы же не можем, имитируя попадание, под воду нырнуть? Лебедев настаивал, что хоть расход сократим, да и американец может всё-таки решит ближе подойти. На последний и решительный побольше оставим. По логике, хорошо бы немного получить сейчас, чтобы потом отбиться от усиленного удара. Риск был большой только по абсолютной шкале. А по сравнению с тем, что они стояли с почти пустыми погребами, встречая прилетающие ПКР, которых у янки ещё навалом, – не очень.

Ожидая, что из штаба пройдет команда Пескарику, можно и попробовать. На сколько он подошёл к эсминцам? Получается, что миль на шестьдесят. Через 40 минут Петренко начнёт получать радиограмму (минут восемь по такой длинноволновой связи), потом время на расшифровку, подготовку... Хорошо, пока попробуем блефовать.

Попробовали на свою голову! Первая пара ракет в принципе была обработана хорошо. По первой даже отстрелялся «Исаченков», хотя и третьей своей ракетой, но снёс её! А со второй перемудрили. Как-то слишком уж близко её грохнули. «Шторм» был или автомат с «Окрылённого» – никто не понял, стреляли оба. Рвануло так, что адмиральские штаны пришлось нести в стирку после пролитого на них чая со всеми флотскими ритуалами в виде проклятий и обещаний немедленной и страшной кары косоглазым мазилам.

Потом подошла вторая пара ПРК. Одну опять сняли на подходе, но потом у «Безупречного» случился отказ, а «Окрылённый» промазал. Ну да, вероятность сбития таким методом была далеко не стопроцентной. Никто и не обещал непременного уничтожения, хотя глав ПВОшник на всякий случай отошёл в самый дальний угол Центрального поста.

Крейсер спасла броня, и то, что сразу после захвата ГСН ракет «Киров» начал разворот на них. В общем-то, задумка была в основном для того, чтобы кормовые пусковые «Форта» обязательно остались целы, но тут этот маневр сработал неожиданным образом. «Гарпун» ударил по борту под острым углом и, не справившись со стомиллиметровым поясом^[89], рванул, не пробившись в недра корабля! Полетели куски обшивки, встал фонтан воды, всё как полагается. Покорёжило правый носовой плутонг зенитных автоматов, но на этом ущерб материальной части почти закончился. Разворотило идущие рядом с бортом коридоры и кубрик, немножко погорело. Было бы вообще замечательно, если бы не понимание, что на полном ходу или при волнении будет захлёстывать, и ремонтные партии кинулись за дело.

– Скажи старпому, что через 20 минут мы даём полный ход, пусть делает что хочет. Мы пойдём на американцев, Лебедев. В решительный, но не факт, что последний!

Робкие попытки напомнить, что на «Безупречном» на исправление похожего повреждения ушло почти три часа, были безапелляционно отклонены. У эсминца выворотило гораздо сильнее, там нет броневого пояса. У нас на тридцати двух бурун будет рядом с этой дыркой проходить, но есть нюанс – его форма зависит от скорости. На двадцати семи встающие океанские волны будут заливать пробоину нещадно, а при увеличении хода пойдут немного дальше. Сообразили, намертво заварив пару коридоров и поставив там насосы. Обычный конвейер – в пробоину вода затекает, в трубу – вытекает. Борт, конечно, заделывать будем, но ход через двадцать минут мы вам, товарищ адмирал, дадим.

К-503

Нет, пятнадцать узлов сейчас давать смертельно опасно. Побегали на двадцати пяти, и хватит, теперь идем на десяти. Петренко смотрел на не изобилующую подробностями и достоверностью... даже не карту, что посреди Атлантики картографировать? За такую «карту» ему бы и школьный учитель географии «пару» влепил бы, не раздумывая. Вот тут мы были два часа назад, тут они. Мы два часа шли вот сюда, они... непонятно. От нас? На нас? Вряд ли американцы поменяли курс, как только мы, перетерев с Бабаем, поскользили под водой на запад. По старой традиции поискали термоклин, пару раз что-то ловилось на трёхстах, дальше нырять не стали. Ладно, лодка эту войну точно не переживёт, и плевать, что обнаружив продавленные маркеры под спецлючками, заводчики поставят его «Чаечку», пожалуй что, и на вечный прикол. Мы себя окупили. Но если дальше насиловать корпус, то мы схлопнемся очень скоро. Не то что до порта, мы не дойдём до расчётной точки. А ситуация от оптимизма далека. Янки шли на северо-запад на 10 узлах. Значит, за два часа бешеного броска он приблизился на 40 миль. От 130 отнять эти сорок – невесело получается. Сейчас он в час по чайной ложке двигается, не факт, что догоняем. Не достреливаем. Больше пятнадцати узлов Петренко не даст ни в каком случае, это верное самоубийство без всяких шансов хорошо пальнуть перед смертью.

Адмирал уверял, что сейчас американцам не до того, чтобы вертолётами океан прочёсывать, да и не наблюдается что-то у них вертушек в товарных количествах. Но «Спрюенс» своей мощнейшей ГАС может его услышать по переотражениям, теоретически и за 70 миль. Правда, термоклин, от которого должны идти переотражения, как раз в тёплой Атлантике довольно глубоко и достаточно дыряв. Это сейчас мешает акустикам, как нашим, так и американским. Наш-то понятно, ничего не слышит. Эсминец на среднем ходу он хорошо, если миль за 15 сможет взять.

Проклятый принцип суперпозиции! С одной стороны, американцы сейчас могут быть в 90 милях, и он до них не достанет своими «Малахитами», а с другой – они могут быть гораздо ближе. Возможно, уже сейчас подлетает какой-нибудь «Си Кинг», чтобы оприходовать нас торпедами. Петренко вспомнил самиздатовскую копирку с «Хагакурэ» великого (для японцев) Токугавы и ультимативное заявление – «Из всех путей самурай выбирает Путь к смерти». Тогда это было непонятным, а сейчас получалось, что советскому самураю лучше смерть, чем невозможность прикрыть товарищей. Нельзя, но надо....

– Так, господа офицеры! – старорежимное шутливое титулование показало подчинённым, что всё очень серьёзно.

То есть и до этого товарищи советские офицеры осознавали, что серьёзнее некуда, но раз их именуют господами – то, оказывается, что есть.

– Ход в любом случае держим 15 и молимся, чтобы нам что-то повстречалось. Через 11 минут принимаем радиограмму с Большой Земли, и я надеюсь, что там будет конкретика. Если Бабай ещё жив – чувствую, что скоро будем стрелять. Подвсплывайте на пятьдесят, если пойдет заруба, то глубина нам только помешает.

Глава 24. Ход морским конём

Бабуев. Интерлюдия

И ведь не было особой ненависти друг к другу... Ну да, пришёл у них к власти параноидальный придурок, верещавший что-то про Империю Зла. Даже какие-то провокации осуществлял, в Европу сумел ракеты затащить. Но идиотизм одного высшего лица наткнулся на такой же идиотизм другого, с противоположным вектором! Разрядка, новое мЫшление... Показательно ушли из Афганистана, по сути признав поражение. Не вписались за Чаушеску, а это уже вызвало законное «а что, так можно было?» у соседей по соцлагерю. В Польше «Солидарность» тут же вылезла, с криком: «кстати, и у нас вопросики накопились!».

И тут Горби заявляет, мол, «никого не тронем». Шеварднадзе поддакивает и собирается отправить войска из Западной Германии домой. Ведь мы были в шаге от подписания глобального договора по СНВ! То есть СССР пятился назад, ценой своих интересов снимая угрозу со всего человечества. И всем это нравилось. Уже тексты опубликовали в центральных газетах! Хорошо, что доигрался Михаил Раисович... Ведь когда его ПРИШИЛИ (вместе с жёнушкой), никто особо и не почесался. Нет, ахнули, конечно, какие-то бабки покликушествовали на улицах. Мудрые учителя призвали школьников понимать важность момента и не выделываться, мол, любое разбитое стекло сейчас может обернуться большими проблемами. Повылезали какие-то клоуны, утверждавшие что-то типа: «А я же вам всем говорил!» или наоборот, «Вот теперь-то наши вашим покажут», но на этом всё. Народ, обеспокоенный больше вопросами приземлёнными, конечно, поговорил всласть на кухнях и предприятиях, но дело шло к очередной порции анекдотов и натужным смешкам. БТРы с улиц быстренько убрали, милиция снова стала ходить без автоматов и бронежилетов. Даже КВН по телевизору не отменили, хотя официальное заявление про то, что партия и народ понесли тяжёлую утрату, поначалу дядя Володя зачитал. Больше, кажется, всполошилась Европа и США. А нам что, мы и не такое видали.

Да, тогда на трибуну Дворца Съездов поднялись... Ни у кого сомнения не возникало – поднялись ЯСТРЕБЫ. Не голуби, далеко не голуби. И в одном из них Николай Михайлович с удивлением узнал своего однокашника по училищу, с которым они часто пересекались. Нормальный мужик, хороший, ответственный дядька. Наверное, стать близкими друзьями тогда им помешала ставшая впоследствии легендарной бабуевская чуйка. Очень далеко пойдёт парень, неудобно будет через такой социальный разрыв общаться... И вот только увидев ЭТИХ людей на трибуне, все действительно начали осознавать, что для шуток с властью лучше всего оставить только КВН. Решившим, что можно возмущаться, протестовать, обзывать хунтой и палачами, всё разъяснил «БМП-убийца», заехавший на огонёк в редакцию журнала «Огонёк». Именно так скаламбурили в рабоче-крестьянском «Крокодиле».

Так вот, с товарищем этим, незадолго после переворота, довелось пересечься в узком кругу. Приехал на флот с инспекцией. Со странной инспекцией, в которой никого не интересовали бирки на противогазах и знание матросами Положения о Боевом Красном Знамени. Тревога, вторая, третья. Устранение и снова тревога. Учения с боевыми пусками, да помногу. Товарищ ещё в самом начале шепнул: «Готовься, Бабуин, сейчас есть реальный шанс, что всё начнётся по-взрослому». А уже вечером посвятил своего, оставшегося мореманом приятеля, в некоторые тонкости.

– Понимаешь, Коль, дело в том, что нам действительно понадобилась... – товарищ скривился. – Маленькая, но победоносная война. Стержень, чтобы держал народ вокруг какой-то идеи. Потому что нас ждёт трындец. Полный трындец. Есть понимание, как из задницы вылезать, но времени нет. Процессы распада такие, что если не брать и не стрелять кучу воров и мудаков у власти – развалимся. Двадцать лет хернёй маялись, хорошо хоть Вождь запас прочности заложил такой, что мама не горюй. Национализм попёр, ты, наверное, и не представляешь тут. А как ты человеку, который всю жизнь знал, что ему всё можно (тащи с работы каждый гвоздь, ты здесь хозяин, а не гость), сейчас объяснишь, что теперь придётся действительно работать, чтобы было на что жить? Как объяснить директору, завалившему план (продукцию налево пустили, станки – направо), что теперь не песочить на партсобрании будут (те же, кто с ним вместе продукцию и украли), а вежливо попросят подойти вон к той стеночке?

– Ладно, со стеночкой перебор, законность тоже нельзя ломать, но уедет он командиром паровоза, например, в Хабаровский край, и что? Нас ЗАСАБОТАЖАТ, этим тварям осталось ночь простоять и день продержаться до тех пор, пока не раздастся последний скрип, и всё не упадёт со страшным грохотом. И ничего им не предъявишь серьёзного. Ни хватать, ни судить их не станут, все из одной кормушки едят. Деньги обесцениваются и не работают как надо. Продуктов в магазинах уже нет. И не будет, смычка Госснаба с кооператорами давно состоялась, не поставишь к каждой палатке с табаком КГБшника, – товарищ нервно сделал неаристократичный, глубокий глоток коньяка. Хотя было видно, что от переутомления его рубит, будто в бокале чистый спирт.

– В общем, Коль, мы собрались НАРОДОМ ПОВЕРТЕТЬ. Понимаешь? Не уступим янкисам Ирак. Вообще не уступим нигде и ни капли. Обычно же мы только озабоченность выражали, протесты, как, например, с Ливией и «Йорктауном». Ну, инструкторов могли послать в какую-нибудь Сирию. А сейчас – НЕТ. Ни на шаг. Раздуваем как можем вектор внешней политики, чтобы народ увидел, что и правда у нас есть враги. Но туго идёт. Как могут быть врагами люди, которые нас, грешных, одевают и кормят своим ширпотребом, который на две головы лучше нашего? Фильмы нам какие интересные показывают. Всех нас почти убедили, что они хорошие парни, только нас, криворуких, небритых и вооружённых до зубов, боятся.

И сейчас ситуация как с живучестью корабля. Когда пробоина большая, откачивать воду мало, оказывается, надо ещё и контрзатопление сделать, а то перевернёмся, так ничего и не откачав. Будем ужесточать меры под историю, что враг не дремлет, все на борьбу. Развернули агитацию как могли, понаходили талантливых ребят, которые в этом соображают. Но и те говорят, что до нового Новочеркасска, Сумгаита и Вильнюса мы буквально в паре месяцев. Срочно надо объяснить, что затягиваем гайки, потому что вот, эти твари опять на наше исконное лезут. И не во имя идеалов добра, кстати (этим народ сыт), мы поддержим нашего... – тут товарищ скривился, – друга, Саддама Хусейна, а потому, что, во-первых, он за высокую цену на нефть (сам знаешь, сколько сейчас самородков-экономистов по кухням развелось, им это зайдёт), а во-вторых, он наше старое оружие покупает за хорошие деньги (прикинь, в народе были уверены, что все эти танки и самолёты мы дарим). Новое мЫшление, понимаешь, про рыночек нам либерасты понабрасывали, вот и пользуемся.

Сказано было по принципу «умному достаточно». На этом закончили разговоры. Бабуев был благодарен товарищу, которого в шутку назвал в тот вечер Поджигателем Войны. Оставив глубокомысленный анализ на тему, за кого он, за красных или за белых, просто принял, что, видимо, ставка на войну – не шутка, это действительно похоже на проложенный в высоких кулуарах основной курс. Вернее, курс не на войну, конечно, ведь СССР – посол мира, это всем известно. Но империалисты действительно практически не умеют резко осаживать назад. Будут давить до последнего, и полыхнуть может с 90-процентной вероятностью. Значит, его дело – готовиться как можно лучше. Отбросив заботу о хлястиках.

Хуг

Пятнадцать минут выпросила лётная команда для перезарядки следующей пары ракет. Нельзя одновременно заправляться и заряжаться – это азбука, которую их заставили выучить и японцы, и случай с «Форрестолом». Хорошо, парни, это некритично. Работайте спокойно. С нижними чинами надо быть добродушным, этакий любящий их папаша-адмирал. А вот их командиров уже следует драть во все щели.

Хотя какой такой «работайте спокойно»! Хуг прямо-таки подсказывает русскому адмиралу, что если ты, дружок, не ударишь сейчас, то очень скоро не сможешь ударить никогда. Бей, прошу тебя! Я хочу, чтобы ты меня ударил, ну пожалуйста.

Да и хрен с тобой, правда, чего бояться? Два «Томкэта» слышно, как шумят рядом. На самом-самом барражирующем режиме, чуть ли не срывая воздушный поток с расправленных на максимум крыльев. Всё-таки рискнули повесить «Фениксы», и машины без проблем оторвались от палубы. Пара «Фениксов» и пара «Спэрроу»! Не разобравшись, хотел влепить выговор «эрделям» за то, что не сразу сообразили, но потом одумался. Даже с «Фениксами» тех «Мишек» было не достать. Ладно, поиметь лишний повод припомнить ошибку подчинённым – хороший инструмент, необходимый любому флотоводцу. А то сейчас опрокинем русских, и каждый из них будет писать мемуары, как мерзкий адмирал своей тупостью помешал вот этому отважному энсину выиграть войну.

Наивно поинтересовался, а нельзя ли следующую пару поднять с четырьмя «Фениксами». Нельзя? Ну-ну... Ладно, господа, понимаю. Ведь и с одной парой было нельзя два часа назад, так? Дело ваше, ребята, мне проверять некогда. СЕЙЧАС некогда, так что подумайте, может, окажется, что и... Да, не так представлялась работа флотоводца во времена юности. Интриги нужно плести, как сенатору, без этого, как выяснилось, даже «Томкэты» не летают.

Есть, вертушка поднялась! Еще два подарочка сейчас уйдут русским. Бедняжки оказались в ситуации, когда их блеф не сработал, а противник, раскусив это, упрямо поднимает ставки. Покер – игра джентльменов.

Бабуев

Еще парочку амеры запустили... На этот раз, видимо плюнув на попытки что-то разглядеть, сами ударили с «Хокая» помехами. Некритично, Е-2 – не самолёт РЭБ, но раз есть здоровенная антенна, то может излучать и всякую гадость. Пытается выйти так, чтобы максимально створиться с ракурсом, откуда придут подарки. Адмирал напряг уши. Если сейчас главПВОшник опять начнёт творческий поиск нестандартных решений, то лучше быть начеку. Мужик устал и может упороть такого, чего не стал бы делать в здравом уме.

Нет, нормальная заготовочка. Сейчас «Исаченков» отбежит километра на два (больше не успеет) от отряда и раскорячится бортом. Если «Гарпуны» пойдут на него, в конце пути помехи останутся гораздо правее, и «Штормы» эсминцев будут иметь дело с идеальной целью. Однако времени до залпа всё меньше, надо ещё попробовать одеяльце на себя подтащить практически незаметным движением.

БЧ-6, к бою! Нет, РЦ не надо, он и так, бедный, дымится уже. Давай ПЛОшный, нам не ехать, нам шашечки. РЦшникам отдыхать быстрее, скоро тоже понадобятся.

С характерным звенящим «дры-дры» и свистом, Ка-27 в противолодочном варианте скользнул с палубы.

Американцы начали «Томкэты» поднимать, передали с «Исаченкова», который один использовал мощную РЛС, не скрываясь. «Томкэты» не к добру. Вообще, всё, что они делают, – не к добру, разумеется, но тут подвернулся случай немного им подгадить. Попробуем немного подразнить их вертушкой, пусть сунутся поближе. Вертолёт мы дёрнем обратно, а топливо они пожгут. Не может быть его много на борту самолёта, взлетавшего без катапульты. Пусть до нас пробегутся, потом обратно. Глядишь, и к моменту залпа придётся им на перезарядку уходить.

Время истекало. Еще несколько таких прилётов – и мы пусты. Все что мог, Николай Михайлович подготовил. Сейчас уже, с минуты на минуту, Петренко должен начать принимать радиопакет. Бабуев заложил ещё пять минут на всё, мало ли какие там подводные дела могут быть. А потом К-503 должен ударить.

«Внимание по эскадре, через три минуты быть готовым дать полный ход!» – как говорил классик: «Мы будем иметь честь атаковать вас!» Через эти самые три минуты был шум стартующих ракет с «Безупречного» и «Окрылённого», подтверждение поражения, и корабли начали отращивать буруны на своих стальных носах. «Исаченков» стоял бортом, поэтому нагнал их не сразу, но теперь они шли вместе, строем фронта. У них пятнадцать минут до момента, когда из вод должна показаться любопытная антенна подлодки. Целеуказание Петренко сможет получить только от внешнего источника, сам он не дотянется радарным лучом до американского отряда, а акустик не услышит.

Хуг

Нет, он не клюнет. Не дурак. Русский пытается приманить «Томкэты», нагрузить их лишней работой. Можно было бы попробовать снять наглый «Хеликс», поиграв с ним в кошки-мышки, но не сейчас. Сейчас очевидно, что большинство попаданий русские имитировали, потому что все четыре корабля, развив полный ход, кинулись вперед! Чёртов Би-Би не может выдать больше одиннадцати, итого русские сейчас приближались со скоростью 21 узел!

Никому, кроме русских, не известно, каков точно радиус поражения у «Солнечного ожога», но, видимо, корабли Хуга как раз на границе, раз те опять начали свой бег на запад. Была, конечно, мыслишка, что всё может быть гораздо хуже, чем он предполагал, и сейчас единственный выход – это бросить крейсер на съедение, но она была отброшена. Мы отобьёмся от «Санбёрнов», как самый плохой вариант – пропустим удар-другой. И это очень крайний вариант. Не пессимистичный, а просто параноидальный. Даже если случится так, потом, в любом случае мы заберём весь банк себе!

Смотрим на тайминги. Хорошо бы сейчас поднять вторую пару «Котов», после чего сразу начать готовить третью! И хорошо бы русский отстрелялся раньше, чем первой придётся уходить. Хотя... Почему уходить?

Сколько минут смогут висеть над нами «Сандаунерсы», если садиться они не будут?

Почти двадцать минут... Неплохо, а теперь распишите тайминги для ТРЁХ пар. Да, без посадки одной пары. «Эрдели» пусть делают что хотят, но как я дам команду – третья пара должна уйти в воздух! Влетающим не мешать, кончается горючка – пусть прыгают в воду. Подбирать сейчас нечем, но после романтического вечера на плотиках вас обязательно подберут «Си Хоки» с «Винсона»!

Не очень ко времени авианосец пошёл на северо-восток за «Си Кингами», но и важной роли это не играет. Он пока всего в 25 милях от точки, где ошивался утром. Так что проблем это не создает. Важнее, что он приближается к идущим к нам в поддержку «Си Кингам». И «Винсон» на 20 миль дальше от русских сейчас, значит, точно не в зоне поражения. Продолжаем по своему плану. Ого, а вот это, кажется, действительно началось. Потому что картинка с «Хокая» показала – русские подняли ещё один «Хеликс»!

Поднимайте вторую пару! Думаю, до удара нам минут пять, не больше. Не станет русский жечь горючее в вертолёте просто так, у него и так должны крохи оставаться. Сколько осталось дежурной?

Через двенадцать минут им уходить на авианосец.

Чёртовы комми, бейте же быстрее!

К-503

– Не заметили?

– А хрен его знает. Излучение мы фиксировали, но чувствительность их приёмников точно не знаем. Может, и увидели. Товарищ командир, а что, правда большая разница? У нас через десять минут всё равно залп, видно будет из Флориды.

В центральном отсеке приподнятое настроение. Не оттого, что им ничего не угрожало, или, скажем, оттого, что пришел приказ идти на базу. Просто мужики, сидящие в большой стальной коробке, ещё раз доказали сами себе, что они большие молодцы. Пробежали, пробрались, вышли в район, где были нужны другим крепким и надежным мужикам. Сейчас им предстоял бой с тоже, в принципе, хорошими, сильными и смелыми людьми, любящими свою страну и ради неё сидящими в очень похожих стальных коробках. Неспециалист, пожалуй, и не отличит ту же «Калифорнию» от какого-нибудь «Адмирала Зозули», пока флаг не увидит. Забавное заключалось ещё и в том, что лозунги «Позади Москва» или «За нами Нью-Йорк» тоже не были актуальны в настоящее время. Ни один сапог вражеского солдата не коснулся земель двух суперимперий, несмотря на шедшую уже несколько месяцев Мировую войну. Да, трещали судьбы сателлитов, рушились независимости немаленьких государств, но двум Державам от этого пока не было ни холодно, ни жарко. Ничего ещё не было решено.

– Терехов, блин, ну Нельсон ты недоделанный. Если у них рядом вертушка ПЛО, то залп мы сделать не успеем. – Петренко вяло отмахнулся, не понимая другого.

Высунули антенну прямо секунда в секунду. Словили пакет от «Кирова» (отвечать нельзя, точно засекут американцы), и он, с одной стороны, порадовал. В досягаемости их «Малахитов» был... «Винсон»! Без прикрытия! Самая большая мечта любого советского подводника! На самом дальнем рубеже, но был! И эта мелочь пузатая тоже в радиусе, южнее авианосца на добрых 20 миль. А что, скажете, не мелочь? По сравнению со стотысячетонным «Карлом Винсоном» даже «Киров» – мелочь. Однако огневое решение, которое приказал выполнить Бабуев, было слегка странным.

В любом случае волноваться сверх точного и своевременного выполнения приказа не стоило. Как ни стреляй, всё равно всё может закончиться единым финалом. Тут играли факторы, которые никакой кондовостью и стальными тестикулами не перешибёшь. Просто требовалось сделать своё дело. А какое именно – решили люди, у которых на погонах звёзд побольше.

– Товарищи, у нас семь минут полного хода! Выдайте мне его, или все умрёте. Правда, не факт, что всё равно не умрёте, но с полным ходом будет интереснее, я вам обещаю. Давайте, разгоняйте нашу «Малахитовую шкатулку»! Сейчас вмажем им от всей души. Заводите цели в ракеты.

Глава 25. Империя наносит ответный удар

Бабуев

– «Причастия» подготовь к пускам «Москитов», как только РЦ нам картинку покажет! – наставлял адмирал флагманского специалиста по применению ракетного оружия.

Вообще-то их на «Кирове» было два, потому что слишком разная специфика была у зенитных и противокорабельных комплексов. Но главПВОшник сейчас, по собственной характеристике, был величиной предпенсионной, и меланхолично взирал на суету в ЦП, скособочившись (вот сейчас уже пойду подремать, чтобы не мешаться) в законном кресле. Огонь С-300Ф, у которого осталось четыре ракеты, и эсминцев с семью ракетами на двоих, равно как и редко когда попадающего «Исаченкова» (докладывали про восемь устаревших ЗУР к устаревшему комплексу «Шторм») вот-вот перестанет нуждаться в глубокомысленных стратегиях. Наверное, и часа не пройдет.

– Распределение целей?

– Равномерное давай, а Господь отличит своих, – невесело пошутил Бабуев.

Если Пескарика нет в том районе, где он должен быть, или он не получил радиограмму, или... В общем, тогда это будет авантюрой. В прошлый раз по высокой траектории к эскадре шло 18 «Бурь», поддержанные двадцаткой низколетящих «Гранитов», и результат был на слабую троечку. Да, сейчас нет сильного воздушного прикрытия, и «Иджиса» у них нет, но у нас и залп в два раза жиже.

Уловив кивок, Лебедев дал совсем немного руля правее. Хорошо бы чуть развернуть станции РЭБ, которые остались только по левому борту, для уверенной постановки помех ходившему на западе «Хокаю». Сейчас вполнакала работает пара «Гурзуфов»^[90], ведя, как кто-то выразился, «беспокоящий радиоогонь», не давая разглядеть самолету ДРЛО только самые интимные подробности.

А интимные подробности были. Например, вдруг откуда-то из волн впереди по курсу пришел короткий пинг с запросом на прием пакета целеуказания.

– А-а-а! Жив, Пескарилло! Насыпай давай срочно! – и с планшета специалиста уходит корректируемый вручную каждые 10 минут план огневого налёта. Довольный старлей, ответственный за эту писанину, разминает усталые пальчики. Говорят, у американцев это компьютер делает. За компьютерами будущее. У этого старшего лейтенанта тоже большое будущее, если К-503 всё прочитает как надо и поразит... Да, интересно, как оно всё выйдет.

– «Гурзуфами» тоже сыпьте вовсю, а то срисуют нашего Пескарика!

– Уже, товарищ контр-адмирал!

– Молоток. Далеко пойдешь, – шутка, в которой к этой фразе обычно на флоте добавляли «на дно», сейчас была неуместной.

Честный, хороший, но мало сведущий в морском деле флагманский замполит (ну да, у нас тут флагманский корабль, поэтому много кто в центральном посту в наименовании должности имеет приставку «флагманский») тихонько поинтересовался у свободного сейчас каплейта из БЧ-7, не перехватят ли наш пакет. Довольный тем, что может немного поважничать перед высоким начальством (и не возражающий против положительных характеристик в деле) офицер поясняет, что нет, не перехватят. С «Кирова» постоянно излучается радиосигнал, бегающий по всем частотам диапазона (псевдослучайный алгоритм) и передаёт не несущий никакой информации, закодированный постоянно меняющимися ключами «белый шум». Иногда с ним начинают на этих же волнах переговариваться такой же цифровой бессмыслицей другие корабли ордера, им поддакивают стационарные станции на материке. Вообще, почти любая радиостанция, о расположении которой противнику известно, старается так делать. Враг никогда не сможет сообразить, что он сейчас слышит – обмен информацией или просто абракадабру, которую не прочитают даже её создатели.

– Горючки у РЦ ещё на полчаса, – тихо уточняет Лебедев.

Молодец, соображает, что надо вовремя подать. Когда понадобится, будет лежать у командира на дежурной части коры головного мозга.

Стрельба через семь минут, а американцы безобразничают. Не хотят понимать важность стоящей перед советскими моряками задачи, и потому снова идёт доклад о поднявшемся вертолёте. Чтобы у вас там у всех голова закружилась от этих туда-сюда...

– Касько, сделай с гарантией, не надо как в прошлый раз.

– В прошлый раз всё отлично прошло, Михалыч, вот в позапро...

– Ты меня услышал! – адмирал дал понять, что вечер воспоминаний устраивать рано.

Думки, разработанные заранее штампы и свежие прикидки, расчёты и прогнозы – всё теснилось в голове, закрывая истинную картину мира. Например, в истинной картине мира сейчас два мичмана зачем-то вытащили секундомеры и, с хитрецой поглядывая друг на друга, приготовились запускать таймеры. Стояли как два ковбоя друг против друга, готовясь щёлкнуть. Вот один щёлкнул, другой ещё ждет. Беззвучно бормоча ругательства, к ним рванул главакустик. Нашли занятие, придурки. Ставили, кто точнее угадает время, когда с вертолета в их сторону стартуют «Гарпуны». История умалчивает, кто из них победил, но кто-то победил совершенно точно, потому что спустя секунды ракеты полетели.

К-503

«Дунай-1234» (прибор управления ракетной стрельбой) был полностью готов, оставалось две минуты. Лодка уже заняла глубину 25 метров, через минуту сбрасываем скорость до пяти узлов. Эх, почему не «Дунай-12345678»? – в который раз тоскливо думал Петренко. По легенде, цифры «1234» означали именно одну, вторую и так далее – четыре ракеты, которые мог залпом выдать комплекс. А у него ракет восемь! И пауза в две минуты между залпами – это не то, что любит подводник, собираясь атаковать авианосец и корабли сопровождения.

Конечно, дело было не в приборе, это командир понимал. Необходимость вытеснить за борт огромный объём воды от покинувших лодку «Малахитов» – вот подлинная причина двухминутной паузы, но могли же конструкторы что-то ещё сделать? Чтобы, действительно, восемь ракет летели одна за одной, как пули из «Макарова»? Дать залп и уйти хоть в Марианскую впадину, потом продуемся! Может, именно из-за паузы огневое решение, присланное Бабуевым, было таким странным?

Все ещё раз проверить, убедиться, что ракеты выйдут. Не для игр в догонялки с «Лос-Анджелесами» они пёрлись в эту часть океана. Назначение его лодки – борьба с авианосцами. И адмирал Бабуев, которого до сегодняшнего дня Петренко так и не видел вживую, дал его лодке такую возможность. Сейчас будет борьба с авианосцем...

Они в основном и готовились именно для этого много мирных лет. Найти огромный стальной остров, окружённый вооружённым до зубов ордером, подкрасться и вдарить. Кстати, чувствовалось, что возможность сохранить подлодку после того, как дело сделано, разработчиками этой тактики (да и конструкторами, чего уж там) особо и не рассматривалась. Видимо, на данном этапе развития техники это не представлялось возможным. Конечно, учили пользоваться ловушками, использовать термоклин, даже на грунт ложиться. Только всё это вряд ли сработает против массы сил и средств, которые выделялись для охраны авианосца. Да и сам он – противолодочный корабль, каких поискать.

Не то чтобы Петренко жаловался сам себе на судьбу, от которой, по-видимому, всё-таки уйти не удастся. Наоборот. То, что они смогут ударить, а там хоть трава не расти, было прекрасно! Знали, на что шли, и искали этого.

Хуг

– Наблюдаю ракетный залп!

Это всегда раздается внезапно. Ждёшь, готовишься, но всё равно вздрагиваешь. Хуг в это время любовался запуском «Гарпунов», хоть какое-то развлечение для глаз. Азимут неприятно резанул по ушам, что-то не сходилось. Дистанция... Семьдесят?! Обернувшись, взгляд на экран. «Чёртова русская лодка!» – одновременно с облегчением и негодованием подумал он. Два, мать их, «Лос-Анджелеса», лучшие коммандеры из Ки-Уэста... И упустили русскую «Чарли»? И сейчас она дала залп по ЕГО кораблям? Это что касается части негодования. Облегчение же возникало от того, что залп был не по авианосцу. Ракеты шли сюда, на ордер. Их было всего четыре, и это были дозвуковые низколетящие «Сирены». А может, это какая-то другая подлодка? Той, которую гоняли «Чикаго» и «Августа», чтобы быть сейчас здесь, требовалось идти достаточно бодро.

Быстро тайминги! Ага, пара энсинов молодцы, всё заводят. Время прилёта, полоска длиной в шесть-восемь минут (постоянно уточнялась, в зависимости от изменения скорости и направления полёта ракет). Так, это что? Ага, хорошо. Время для подготовки ко второму залпу этой «Чарли». Две минуты. Второй залп точно будет, потому что русские тоже знают прием «ракетная праща». Видно, что траектории ракет изгибаются. Первая четвёрка старается увеличить длину маршрута, чтобы подождать вторую и атаковать корабли одновременно. Совсем одновременного удара не получится, не такая большая дальность, но зазор, судя по всему, выйдет минимальным.

– Мне нужно время, когда их начнут рвать наши «Котяры». – Было слышно, как первая пара, азартно переговариваясь, уже выполняла разворот.

Бодрое: «Парни, оставьте нам!» от второй. Вторая пара ещё не стартовала, первый самолёт начал разгонять свои турбины, второй сможет минут через десять.

Оставить им «Сирен»... Второй из второй пары не успеет, хорошо бы его утащить с глаз долой с лётной палубы. Слишком приятная добыча для осколков. Хорошо, что первый уже начал свой разбег под возгласы возмущённых техников – разгон двигателей прошёл не до конца. Чёртов лихач, сейчас загубит всё дело! Обошлось, с сакраментальным «Йо-ххуу!» истребитель, разминувшись с волнами буквально на пару метров, начал подниматься над горизонтом.

– «Сандауэрсы», атакуем «Сирены»! – замкомандира авиакрыла был тут, и он знал, что делает.

У первой горючее уже подходило к концу. Вернее, не так. Любой адекватный пилот вам скажет, что подходить к концу горючее на облегчённых и еле заправленных «Томкэтах» начинало уже сразу после взлёта. Сейчас начинал подходить к концу аварийный запас.

– Если они сейчас стреляют по «Сиренам», то ведомый сесть не успеет.

Хуг кивнул. Это было ясно с самого начала, и все знали, что делать. Его сейчас занимало другое. Лодка – не та? Это чёртова самодеятельность, похоже. Какой придурок, вместо того чтобы стрелять по авианосцу, будет стрелять по эсминцам? Вроде, по другим признакам, лодка та. Потому что как без связи с русским адмиралом ударить точно в то время, когда у «Томкэтов» пересменка? План русских это учитывал.

Так, не забыть выписать награду храброму русскому капитану. На «Винсоне» как раз вертолёты, по поводу которых он недавно сетовал, пусть и поработают по профилю. Уже поднимаются? До русской субмарины миль 50, далеко уйти не должна. Ещё, ещё ищем варианты... Что бы это значило?

Русские врезали помехами, и Хуг понял, что сейчас произойдёт. Будет залп эсминцев. Пара «Котов» уже довернули на идущие с подлодки «Сирены», и хорошо, что они заходят с ракурса, с которого помехи не будут мешать. А вот третий, только оторвавшийся от палубы... Не успеет. Это терпимо, ему надо будет отработать по второй четвёрке русских ракет, которая ещё не вышла с кораблей. Пусть занимает позицию.

Восторженно-нервный возглас дежурного оператора. Залп! Так и просилось продолжить – «долгожданный», но Хуг очень старался не услышать этого доклада никогда. Не хватило пары часов, чтобы, приняв вертушки помощи, нашпиговать русские корабли ракетами. Теперь за это придётся отвечать. Раз в пять секунд на экране появлялись по две жирные отметки и, погаснув до приемлемых точечек, уходили к ним. Шестнадцать ракет.

Пуск здоровенной, девятитысячефунтовой ракеты – очень красивое зрелище. Многие американские моряки признавались, что им хотелось хоть раз в жизни пострелять такими огромными огнедышащими штуками. Эсминец закрывается её выхлопом почти полностью, и ввысь уходит дымный, подсвеченный неистовым пламенем столб. Они в два раза быстрее наших «Томагавков» и «Гарпунов». Расплата за это – слишком маленький радиус действия и огромный вес. Практика – критерий истины, и сейчас на практике проверялось, чья концепция противокорабельной ракеты лучше.

Так, что он не учёл? Быстро пробежимся ещё раз. «Томкэты» пусть работают по низколетящим «Сиренам», у SM-1 шансов поразить такую цель мало, а восемь «Сирен» для его «Карона» – непосильная ноша. Значит, решено! Вернее, ранее выработанное решение прошло фазу окончательного подтверждения. Эсминцы и крейсер стреляют по «Ожогам», «Томкэты» и «Карон» – по «Сиренам». Его «Карону» сейчас лучше перестроиться. Чёрт, какое «перестроиться», у нас шесть минут осталось. Больше адмирал ничего сделать не мог, всё зависело от подчинённых.

Присел на кресло и оглянулся. Мы что-то получим, скорее всего, и хорошо бы принесли каски. Показывать подчинённым, что он боится – ниже своего достоинства. Сейчас...

– Сынок, где твой головной убор?

Выяснив, что «виноват, сэр» (какой нахрен «виноват», это акустик, только что снял наушники, отдав вахту товарищу, и, урвав минуту, с наслаждением растирал уши, восстанавливая кровообращение), как бы случайно, строгим, но смиренным голосом попросил первого помощника проконтролировать соответствие формы одежды своих подчинённых. До того дошло...

Могли русские потерять авианосец? Мы для их вертолёта РЦ практически на пределе, неужели не видит? Да, и акустик в подводной лодке тоже страдает глухотой, наверное? Нет, видят. Что это может означать, если не...

– Хьюи, задержи вертушки!

ВТОРАЯ ЛОДКА! Точно. Русские уверены, что авианосец никуда не уйдёт. Его сейчас пасёт вторая субмарина, и отпускать вертолёты от «Карла Винсона» будет безумием! Просто вторая лодка ждёт, когда эсминцы будут выбиты. Скорее всего, она еще ближе и боится, что, как только себя обозначит, мы шарахнем по ней АСРОКом. Так, нагружаем этой идеей... вот того уоррент-капитана из штаба, пусть определяет примерные районы! Куда мы достаем нашим противолодочным комплексом и откуда она может дать залп. Вертушкам – прочесывать ближний радиус перед авианосцем и искать.

Тихий «чпоньк» о чём-то известил. Что это? А, сейчас русская подлодка наверняка уже перезарядилась и собралась дать второй полузалп. Наверняка русские хорошенько пропотели в своей «Чарли», стараясь перекрыть все нормативы. Не перекрыли, видимо. Ровно через две минуты четыре ракеты пошли по прямой к кораблям, где держал свой флаг адмирал Хуг.

Ну, с молитвой в сердце и с технической тарабарщиной на устах начали отражать налёт. «Томкэты» не подкачали. Низко идущие «Малахиты» представляли тяжелую мишень для «Фениксов», которые разрабатывались для встречного перехвата бешеных «Кухонь» на высоте в 20 километров, и лётчики первой пары, дожигая последние капли, наводили на «Сирены» свои AIM-7. Вот они, «Сандауэрсы» во всей красе! Слизнули первую пару и, плюнув на всё, разворачивают свои машины на «Ожоги». Последние капли из последних сил. Красивое название для песни, которую нужно посвятить этим храбрым ребятам.

У одного из «Томкэтов» двигатели остановились, не доведя машину на рубеж пуска. Планирующим утюгом он принялся отворачивать со снижением, унося свой экипаж на комфортную для катапультирования высоту. Второй успел пустить оба «Феникса» и, что самое главное, сумел попасть обоими!

Третий, догонявший их Ф-14, имел хороший запас по топливу, поэтому для него было выработано другое огневое решение. Сейчас он избавляется от «Фениксов», выпустив их по «Ожогам». Затем разворачивается и начинает отстреливать «Сирены». Первую пару или вторую четверку – неважно. У нас счёт от мясника, и нам плевать, в какой строчке ты его уменьшишь.

«Фениксы» один за другим пошли к своим целям. На такой скорости процесс сближения займет две минуты.

– Сэр?

Опять какая-то хрень! Да что там ещё может случиться? Оказывается, может. Вторая четвёрка русских ПКР, заложив крутой разворот, отправились к авианосцу! Трехзвёздочный адмирал Роберт Дж. Хуг обессиленно обмяк в кресле... Умоляющий взгляд на главного по лётчикам на его посудине. Бросить сейчас наведение двух идущих к «Ожогам» ракет было не плохо, а очень плохо. Мы рассчитывали на 16 «Ожогов», а к ним в довесок пришло ещё 4 «Сирены». Отпустить сейчас хотя бы одну ракету, идущую на эсминцы и «Калифорнию», было очень плохим решением. Пожалуйста, скажи, что он успеет снять «Ожоги» и вернуться к «Сиренам»!

Нет, не успеет. Даже если бросит всё сейчас, то не успеет. «Винсон» должен отбиваться сам. При некоторой удаче сил ему хватит.

Первая пара ракет с «Калифорнии» сделала всё красиво. Начавшая маневр уклонения русская ракета хорошо разминулась с первой SM-1, вторая разорвалась рядом. На такой скорости измятый и изрешеченный корпус недолго продолжал полет к американским кораблям. Вторую Би-Би снял как на стрельбах. Усатый хрен всегда делал всё на отлично. Эх, слишком быстро они сюда мчатся, четвертую точно не возьмёт! «Адамсы» сняли уже по одному, скоро нам в бой. Для «Карона» главное – «Сирены», у них боевая часть почти в три раза тяжелее, а «Терьеры» остальных кораблей перед ними бессильны.

Ладно, мы мужчины, и умеем получать по морде. Это наша работа. Но авианосец получить по морде не должен! У «Карла Винсона» на борту три пусковых комплекса «Си Спэрроу». Один, с левого борта, зацепило раскаленным осколком «Кухни», с него срочно выпустили весь боезапас и скинули за борт с застрявшей последней ракетой. Успеет командир развернуть свой корабль, чтобы вести огонь сразу двумя уцелевшими? С кормы и с правого борта, довернуть немного совсем. Заодно задействуем и один из «Вулкан-Фалангсов». Шансы хорошие.

Оставшийся в воздухе «Сандауэрс» показал всё, на что был способен. Два «Феникса» по бешено маневрирующим сверхзвуковым целям^[91], с перпендикулярного курса! Обе навелись и сработали, но один из «Ожогов» продолжал, виляя, идти вперед.

– Пробую «Воробушков», – оптимистично сообщил пилот. Ну, в принципе главное, чтобы не мешал зенитному огню, а так – на здоровье! Шанс был, русские ракеты начали снижаться.

Глава 26. А подмога не пришла

Интерлюдия

– И это вы называете «пешка за качество»? – сарказм в голосе Президента не предвещал ничего хорошего, но докладчика, четырехзвёздного генерала Коллина Л. Пауэлла, этим было не смутить. Выходец из эмигрантов с Ямайки, один из немногих присутствующих, кому не понаслышке было знакомо понятие «закон улиц», он давно никого не боялся. И делал свое дело так, чтобы стране, давшей ему всё, не в чем было его упрекнуть.

– Мы хотели, чтобы этот нарыв лопнул, и он лопнул, сэр. Мы хотели провести конвой в Старый Свет – и он проходит! Что вам не нравится? Что, как оказывается, это стоит некоторых расходов? Я предупреждал, что они будут.

– Позвольте мне, сэр? – встрял секретарь. Удержавшийся на своей должности после смены хозяев Белого дома, Марлин Фицуотер в очередной раз демонстрировал готовность к диалогу со всеми участниками конфликта. Пусть он ничего не смыслил в военной стратегии (срочная служба в отделе технического обслуживания боеприпасов не в счет) – так не беда, обычный американец в ней смыслит ещё меньше. И сейчас многое зависит от того, что именно будет рассказано простым американцам пресс-службой Белого дома.

В принципе, по уверениям военных, ничего особо страшного не произошло. Гора родила мышь. Русскую гору. Более чем месячное планирование, переброс всех возможных сил, и три дня маневрирований и контрманеврирований двух армад должны были закончиться эпической битвой. В зависимости от её результатов, или огромный конвой из почти трёхсот танкеров, контейнеровозов и сухогрузов проходил в Англию, или нет.

Не сказать, что Великобритания задыхалась в русской блокаде, хотя обстрелы и налёты были вещью неприятной. Боязнь десанта сошла на нет, когда установили, что русские почему-то не стремятся к накапливанию сил на этом направлении. Вообще, комми вели себя странно. Колхозы на полях Эльзаса и Нормандии устраивать не пытались, правительства не свергали, проституток с Пляс Пигаля и Де Валлена на строительство БАМа не отправляли. Смотрели открыто, с любопытством и совершенно без вражды. Чуть ли не вторым эшелоном в крупные захваченные города входили советский балет и цирк. Какая-то странная война получается.

На кону стоял престиж Соединенных Штатов как морской державы, и престиж сверхдержавы, способной оказывать помощь своим союзникам в любых условиях. Острословы-журналисты установили, что ширина фронта, на котором собирались столкнуться два флота, примерно ограничивается широтой Москвы с севера, и широтой Нью-Йорка с юга. Конечно, немного перестарались, но для красного словца, сами понимаете, жалеть потери точности не рекомендуется. «Битва Москвы и Нью-Йорка» – прекрасно звучит и для выпусков новостей, и для страниц газет.

И вот, похоже, всё заканчивалось, так и не начавшись. Комми, как выразился бы бывший хозяин Белого дома, обожавший русские пословицы, «выбрали синицу в руке». Подтащили поближе три своих «Оскара-II» и при поддержке двух «Атлантов» и единственной эскадрильи «Бэкфайров»^[92] рубанули по южному фасу американской армады. На всю катушку, больше ста ракет в залпе^[93]. Для прикрытия обозначили давление авиацией на северный фланг, даже немного подставились там, якобы напутав с графиком смены истребительного прикрытия, и, почувствовав вкус крови, авиакрылья, базирующиеся на кораблях, при поддержке английских ВВС устроили славную охоту на «Медведей». Ну как славную... Наверное, эскадрилью списали, да пожалуй, пару звеньев МиГов. В рамках ТОЙ Войны, это, наверное, не тянуло даже на разведку боем, и попало бы максимум на вторые полосы нескольких газет. Но «Бэкфайры», неожиданно проявившие способность к дозаправке в воздухе, и прилетевшие с Дальнего Востока на два часа раньше, чем их ждали при самом плохом раскладе, оказались той соломинкой, что сломала шею верблюду. Авианосец! Русские «Кухни», «Шипвреки» и «Песочницы», перенасытив ПВО, разодрали в клочья атомный авианосец «Дуайт Эйзенхауэр»! Да ещё парочку «Тикондерог» и подвернувшийся фрегат, но это была мелочь, которую компенсировал слишком неудачно выставившийся «Оскар-II» и одна старая «Креста». Сразу после результативной атаки русские перестали развивать успех и отошли к побережью Испании. Мол, проходите, если вам так надо. И если хозяин Белого дома рвал и метал от потери ещё одного авианосца, то военные смотрели на него немного сочувственно.

Им уже было понятно, что на эту войну авианосцев хватит. И они уже осознали, что авианосец, хоть и чертовски полезный корабль, но это корабль. А любой корабль в этой войне может отправиться на дно, не считаясь ни со стоимостью, ни с боевой ценностью. В любом случае авианосцы кончались не быстрее, чем русские корабли. Вот сейчас, например, на полторы тысячи миль южнее, подходили к концу последние часы русского атомного крейсера «Киров», которому удалось неплохо потрепать ещё один авианосец – «Карл Винсон». Ушедший на Дальний Восток авианесущий крейсер «Киев» как-то подозрительно раскорячился во льдах, его одноклассник «Рига» будет зализывать раны, хорошо если год. При этом мы достанем с консервации ещё парочку «Эссексов», вернём «Лексингтон» из учебного в боевой, и через полгода авианосный флот США будет чуть ли не боеспособней, чем до войны. Но что это даст?

Всем было понятно, что война подходит к некоторой паузе, в которую неплохо бы поговорить дипломатам. Потому что ситуация патовая. Русский медведь ходит по берегу Большой Лужи, в которой вполне вольготно себя чувствует американский крокодил. Кто сунется на чужую территорию – кончит очень плохо. Да, медведь может драться и на мелководье, а то и выбрасывать на берег слишком близко подошедших лососей, как и крокодил имеет возможность утащить у хозяина леса неосторожную антилопу. Но это уже частности, не меняющие общей картины.

Конвой в Великобританию проходил, ему оставалось чуть больше суток пути. Триумф, который будет подан как величайшая победа в этой войне, что бы ни случилось.

– Я предлагаю следующее... – начал было Фицуотер, но был прерван очередной гневной фразой президента. Ну вот откуда он такой? Ну был же нормальный парень до него! Ронни. Душка, его все любили. Со всеми свой в доску, хоть и не побалуешь. Как восхитительно играл нижней челюстью! Выпятит её – и готов рвать и метать. Все разбегаются в ужасе, да. Но как только плохие новости – втянет её как черепашка, и превращается в такого милашку-простачка. Да что же это делается, вашего добряка-президента обманули! Подвели, подставили! И за него Комитет Начальников Штабов был готов порвать любого. Но хоть и лепил из себя Ронни железного, безбашенного парня, головой он мог не только ИЗОБРАЖАТЬ, но и правда думать. Каждое его выступление, каждый его ход был во сто крат коварнее того, что делал сейчас его бывший госсекретарь. Ведь Ронни мог бы и подвинуться, с милой улыбкой разъяснить американцам, что да, мол, русские тут в своём праве, заступились за друга, а мы, американцы, дружбу всегда уважаем. Договорились бы как-нибудь, а потом продолжили затягивать экономическую удавку. Нет, этому засранцу нужно всё и сейчас, и сворачивать он не собирался. Как бы ему понятнее растолковать, что на войне такое не проходит...

Плюнув на всё, Мартин отсел подальше и начал набрасывать тезисы для завтрашней пресс-конференции. Первое – не обещать слишком много. Конвой ещё не в Англии, ситуация остаётся сложной. Второе – не врать о своих потерях, это легко проверяется. Врать мы будем о потерях русских, причём о непроверяемых. Скорее всего, в утреннем докладе о положении дел русским предстоит лишиться половины своей стратегической авиации и пары крейсеров. Их постигнет волна забастовок и протестов, хлебные карточки будут урезаны. А нечего было наш авианосец топить. Еще русским придётся кинуть в застенки очередного диссидента, и смещаем спектр внимания избирателя на эту злободневную проблему. Потом, в самом конце, подадим историю про котёнка (придумать имя, должно быть ассоциация с «непотопляемым Сэмом»^[94], знаменитым котом ТОЙ войны, пережившим три корабля и которого вывез последний спасательный вертолёт). Чернокожей актрисе в СССР отказано в роли жены Пушкина из-за расовой дискриминации.

Хорошо будет, если в самом конце мероприятия на подиум подойдёт помощник и шёпотом подаст бланк... Да, а он, Мартин, отмахнётся. «Чепуха, Джеймс, подумаешь, ещё один русский крейсер. Ах, три крейсера? И пара эсминцев? Если мы станем рапортовать о таком каждый раз, когда наши парни это делают, мы сегодня не закончим». Кроме того, опытный царедворец по каким-то оговоркам военных понимал, что готовится что-то ещё для русских, очень секретное, и по надменным лицам причастных, весьма смертоносное. Так что возможно, пресс-конференция пройдет в гораздо более позитивной обстановке.

Немного «погрев уши» в продолжающейся дискуссии, Мартин сообразил, что к утру утопить «Киров» не успеют. Из-за необходимости сдвинуться севернее соединение во главе с «Карлом Винсоном» останется без поддержки; что-то смогли послать по воздуху, а выделенными средствами будут ковыряться ещё достаточно долго. ОК, расскажем попозже, ведь выборы не завтра.

Хуг

А потом время полетело с бешеной скоростью. Наверное, этот слетевший с катушек таймер запустили первые «Си Спэрроу», полетевшие из «Карона» навстречу русским ракетам. Что-то летит вверх, что-то падает с неба. Торжествующе-азартные выкрики зенитчиков, рев «Вулкан-Фалангса». Адмирал понял, что «Воробьями» третий «Томкэт» тоже попал. Небольшое облегчение принес доклад, что последняя, идущая к ордеру «Сирена», упала недалеко от кормы эсминца.

Потом изумленно-гневный вскрик, и вот причина: «Калифорния», получив два удара, вспыхивает, кажется, всеми иллюминаторами. Что творится внутри, лучше не представлять. Кажется, русская боеголовка добралась до реактора. Нет, вживую это смотреть не стоит, адмиралу есть чем заняться, потом послушает доклад. Почему-то захотелось с кем-нибудь заключить пари, что «Калифорния» опрокинется на левый борт. Там хорошая пробоина уже есть, и можно гарантировать, что все заплатки от новых ударов слетели.

Какой красавец Пенни! Командир «Беркли» сделал всё просто как для учебника. Правый координат, затем сразу левый, но на перекладке руля прямо по курсу корабля, совпавшего по направлению с ветром, отправляется большое облако дипольных отражателей. Две русских ракеты влетели в это облако, отсалютовав идеально проведенному маневру огромными столбами воды.

Второму эсминцу типа «Адамс» – «Робисону» не везёт, и русский «Санберн» прошивает его от надстройки и почти до киля. Хуг уже такое видел и знает диагноз: с учётом всех факторов, у команды есть часа полтора на то, чтобы покинуть корабль. Можно долго сражаться за живучесть, бороться с пожарами, но судно, не дотягивающее до пяти тысяч тонн водоизмещения, не переварит удар ракеты весом девять тысяч фунтов. Масса читателей глянцевых еженедельных вестников обороны снисходительно поглядывает на скромный вес боеголовки русской ракеты (меньше, чем у «Гарпуна»^[95], ха-ха), забывая, что сама по себе тяжеленная, разогнанная до двух скоростей звука ракета даёт импульс, десятки раз превышающий импульс того же «Томагавка».

Еще один оглушительный взрыв над головой, но, вопреки киношным штампам, ни одной искорки из недр компьютеров, ни одной заискрившей лампочки. Это военная техника, она разрабатывалась именно для такого. Просто близкий разрыв. Адмирал, отстранив впавшего в прострацию штурмана (что он тут делает сейчас?), подошёл к экрану воздушной обстановки. Что с авианосцем? Ракеты ещё не дошли, но вот-вот.

Чёрт! Они же так никогда не делали! Хуг всегда был ярым противником так называемого «звездного налёта» – атаки корабля ракетами со всех ракурсов. Ведь в этом случае стреляет всё, что есть на борту, нанося атакующим ракетам максимальный ущерб. Почему не сконцентрировать удар на одном направлении и не продавить ПВО там? Можно много спорить о целесообразности, но основным аргументом Хуга в дискуссиях с коллегами всегда был один тезис: русские так никогда не делают. Русские – законодатели моды в ракетостроении, они первыми создали ракету, которая утопила надводный корабль, они делают ракеты, которые летят в три раза быстрее звука, и вот они так не делают, хотя их «Граниты» могут не только «звездный налёт» сделать – они могут портрет Карла Маркса изобразить, и этот портрет из ракет будет выписывать над вашей эскадрой восьмерки! Но русские выполняли именно «звездный налёт»...

Три «Сирены», обойдя авианосец по широкой дуге, устремились на корабль с северо-западных ракурсов! Там не было сейчас ни одного «Си Спэрроу»! Разворот корабля решил бы проблему полностью, но четвертая тварь, сделав небольшую змейку и дав товаркам время занять исходные позиции, продолжила приближаться с юго-востока. Конечно, командир выбрал разворот. Адмирал представил, как сейчас, накренившись, словно заваливающийся поднос с индейкой, авианосец сокращает время открытия огня, секунду за секундой. Кто-то из присутствующих в ЦП высказал предположение, что лучше было бы наоборот, вертеться носом на юг, но на него цыкнули, чтобы заткнулся. На «Винсоне» нет дураков. Вернее, дураки, конечно, есть, но круг их обязанностей так хитро устроен, что вся их дурь идёт на максимально качественное выполнение боевой задачи. Сразу после вчерашнего взрыва у правого борта, кроме других мер, было предпринято и контрзатопление левобортных отсеков. Причём на левый борт приняли даже немного больше, чем требовалось, чтобы края пробоины поднялись из воды. В силу этого радиус разворота на левый борт был короче, и эту мелочь тоже использовал командир «Винсона». По-другому и быть не могло, схему авианосца с заново просчитанными маневренными возможностями разместили в центральном посту через час после попадания.

«Кричащие Орлы-ы-ы-ы!» – этот крик в эфире сказал многое, а окончательно прояснила ситуацию метка на экране. «Эрдели» успели отправить с палубы ещё один «Томкэт»! Сбросив два «Феникса» прямо на настил и наплевав на разгон турбин до максимума, летчики с практически нулевой высоты принялись разворачивать самолет на русские «Сирены». Подбадриваемый криками в микрофон из митингрума авиагруппы, словно получивший внезапную передачу мяча вайдрессивер^[96], «Кричащий Орел» вышел на пересечку курса ракет практически в упор. Понимая, что второго захода не будет, саданули сразу парой ракет, развалив «Сирену» надвое, и тут же, подправив курс, пилот открыл огонь из пушки. Нет, не пошло дело, со второй «Сиреной» разошлись, чуть не столкнувшись; трассы снарядов буквально лизнули её корпус, хотя пилоту даже показалось, что выбили одинокую искорку из острого треугольного крыла. «Муфта», – прокомментировал ситуацию бейсбольным термином оператор «Томкэта». Прикосновение игрока к свободному мячу в неудачной попытке завладеть им... Повинуясь команде, дали набор высоты, чтобы не мешать корабельным комплексам. Первый уже мог открыть огонь. Видимо, это будет единственный ЗРК, который успеет принять «Сирены», поскольку второй комплекс не успевал показаться из-за борта корабля.

Какой, оказывается, приятный визг издает «Вулкан-Фалангс», если этот визг прерывает грохот сработавшей вдали боеголовки! Угроза с юго-запада была ликвидирована. Дуэтом ей грохнула и «Сирена», пришедшая с севера. А потом под форштевень «Карла Винсона» вошла и взорвалась советская противокорабельная ракета П-120 «Малахит».

Моряки потом клялись, что корабль подбросило! Это, конечно, ерунда, даже 800-кг БЧ этой ракеты недостаточно, чтобы подбросить стотысячетонную махину хоть на сантиметр. Тем более ни одной вторичной детонации, ни одного возгорания топлива или чего-то другого не произошло. Просто в развороченный форштевень хлынули десятки тонн морской воды. А что до подбрасывания – это просто удар палубы по ногам, смягчённый игрой корпуса.

– Мы ведь единственный авианосец Соединенных Штатов Америки, который дважды побывал под русской ракетной атакой и остался жив? – уточнил второй помощник у командира.

У них было ещё секунд десять на такой невинный треп, потом всем предстояло хорошенько побегать, покричать, попринимать доклады и подокладывать самим. Выбирать пути решения возникших проблем, спрашивать разрешения, принимать решения, самим разрешать или запрещать. На корабле, в который попадает русская ракета, всё обычно летит кувырком, и любой моряк превращается в белку, колесо и чёрт его знает во что ещё. Об этом на «Карле Винсоне» знали, пожалуй, лучше других на американском флоте.

Глава 27. HD в 1991 году

Бабуев

Опять ракеты. Опять пара «Гарпунов», показавшись из-за радиогоризонта, устремляется к кораблям. Когда же им надоест? Вроде американцы были постоянно заняты отражением ракетного удара, но, к сожалению, на кораблях слишком много людей, чья боевая задача заключается не в панических криках «Омайгатт, что это?!», а в максимально эффективном использовании вверенного комплекса. У отвечающего за вертолёты офицера не было другой задачи, кроме как обеспечивать непрерывные запуски ПКР с «Си Хока», и он её выполнял. Был перерыв, видимо, пришлось повисеть в воздухе во время отражения налёта, чтобы не мешать ракетам и не попасть под выхлопы стартующих со «Спрюенса» ракет. В ракетном охранении сейчас стояли (а вернее, бежали со всей возможной скоростью на северо-запад) «Безупречный» и «Исаченков», они начали переговариваться, вводя в действие план, который позволял ещё хоть немного сэкономить боеприпасы.

В принципе, хорошо было бы повернуть уже домой. Очередной ракетный удар (последний, больше ударных ракет у советских кораблей не было) принёс результаты: добили крейсер и забрали ещё один эсминец. Авианосцу хорошо дали в нос, видимо, сбили ему ход серьёзно. Спутниковая разведка последние несколько часов была просто прекрасной (хотя Бабуев и разумом понимал, и носом чуял, что это ненадолго), и буквально через пять минут после истёкшего на ракетную атаку времени пришла такая приятная информация. А также странный пакет... о танкере. Нет, приказа обязательно встретить его и принять топливо не было, просто маршрут его следования, позывные и частоты для связи. Что это означало, адмирал и так догадался. Добивайте американцев любой ценой, жгите топливо сколько потребуется, а на обратном пути сможете дозаправиться. Оптимисты там в штабе сидят. Ну, у них есть повод для оптимизма: севернее дела шли хорошо. Врезали, причём сумели врезать первыми, и отскочили под прикрытие берега.

На мостике не сказать, чтобы обстановка была радостной. Довоенные расчёты предполагали, что совместный удар надводными кораблями и подводной лодкой ракетами по высотной и низкой траектории, с разных ракурсов... Там вообще ничего не должно было остаться! Американцы были без «Иджиса» и без хорошего воздушного прикрытия, но тем не менее сумели остаться в состоянии, позволяющем сражаться. По стечению обстоятельств самый современный эсминец не пострадал, а две ракеты, выбравшие одну цель, поразили старый и уже подраненный крейсер. И авианосец упорно не желал превращаться в пылающий остров посреди океана. Сейчас он шёл с небольшой скоростью на запад, и по следу на воде специалисты-инженеры предполагали серьёзное повреждение в носу, ниже ватерлинии.

Боль приносило не это. Сейчас, в семидесяти милях на северо-запад, американцы убивали «Пескарика». И Бабуев не мог ничем помочь К-503. Вот как можно было принять на вооружение такую концепцию? Для наших, советских моряков? Подводная лодка, бьющая по авианосному ордеру в упор, была обречена независимо от результатов атаки^[97]. Как так-то? Нас учили, что использовать камикадзе мог только оголтелый антинародный режим, служащий отпетым империалистическим хищникам в милитаристском угаре и т. д. и т. п. На что сверху, с очень большого верха, возражали, что, во-первых, шанс есть всегда, не надо путать камикадзе и героизм, а во-вторых, видя неустрашимость советских моряков, они никогда не осмелятся... И да, потери явно должны были быть несопоставимыми. Не должны были американцы соглашаться на такой размен. А что должны были делать? Сидеть в портах? Но вот, как видите, не сидят. Ходят по океану, который считают своим внутренним морем, и, потеряв слона, тем не менее забирают пешку.

На такой дальности чётко различить картину происходящего не получалось, понятно было только, что несколько вертолётов кружило над районом, откуда стрелял корабль Петренко. Потом радар вертолёта засек поднятый столб воды, второй, и вертолёты противника стали удаляться. Из-за большой скорости хода услышать что-то через гидроакустику было нереально.

Видно было, как вылетевшая от эсминцев пара вертолетов, взявшая было курс к месту ракетного залпа К-503, изменила направление полета и направилась куда-то в сторону^[98]. Значит, с гарантией. Упокой, морское дно, их тела, а Господь – душу.

– Ход полный? – уточнил Лебедев.

– Самый.

– Николай Михайлович, а чем мы воевать будем?

– А для чего у нас половина экипажа кортиками весь день брякает? В ножи их возьмем! – угрюмо буркнул Бабуев. Эх, за Пескарика он был готов и кортиками их резать, если потребуется. И за Огонька. И за ребят Зелёного. И за «Нахимова». Да за каждого из своих.

Хуг

– Через какое время мы сможем поднять «Корсары»?

– Сэр...

Да затрахали! Сколько можно? Наверное, следует ввести дисциплинарные взыскания за эти беспомощные обрывы доклада. Ты что, коммандер, сам что-то натворил? Ты не про себя печальные вещи рассказываешь, а про что-то, что допустили совершенно другие люди, какие тут могут быть сантименты? Ах, вот оно в чём дело. «Корсары» взлететь не могут. Вообще не могут, в принципе. Для этого авианосец должен дать минимум двадцать пять узлов, а мы можем только десять. Нет, если конечно, ветер будет настолько любезен, что будет дуть с десяти-двенадцатиузловой скоростью... Но он сейчас не больше чем десять футов в секунду, этого мало. «Томкэты»? Да, они смогут. С парой «Сайндвинтеров», не больше. Какие ещё неприятности?

Он потерял три вертушки. Так нужные ему «Си Хоки», вылетевшие с «Залива Лейте» и эсминцев сопровождения, приводнились в ста милях от авианосца, выработав горючку. Были бы «Си Кинги» (которые он с самого начала и просил!), не было бы проблем^[99], а теперь он вынужден посылать спасательную экспедицию, чтобы выловить из воды пилотов. Хорошо, что ребята смогли перед этим засадить две торпеды в чёртову русскую подлодку. Воистину лучшим средством ПВО русских уже второй раз за три дня оказываются их противокорабельные ракеты.

Русские упорно шли на эскадру. Да какую нафиг ещё эскадру... Избитый авианосец и крейсер, прикрытые парой эсминцев. «Банкер Хилл» тоже подгребал в точку сбора, миль двадцать ему оставалось до места, в котором должны встретиться все корабли, после чего им дружно ковылять на запад. Десять узлов. Все варианты уже прикинуты. Русский адмирал явно собирался устроить новый Тассафаронг, пользуясь преимуществом в дальности торпед, как это сделали японцы в 1942 году. Ну да. Там узкоглазые удачно применили свои «Лонг Ланс» – уникальные торпеды с недосягаемой для американцев дальностью хода. И какие у него, адмирала Хуга, варианты? Да не такие уж и плохие, кстати. Гнать их будут ещё часов восемь.

Первое – выпросить подкрепление. Неужели в радиусе в тысячу миль нет ни одного авианосца? Или в радиусе трехсот – ни одного корабля с «Томагавками»? Налёт эскадрильи «Корсаров», залп ракет в 12 с какой-нибудь «Тикондероги»^[100] или прилет пары Б-52 с «Гарпунами» решит все его проблемы разом.

Второе – долбить и долбить их парой «Гарпунов» каждые полчаса. Тридцать две ракеты русские не переживут ни при каком раскладе. Кончится весь боезапас. Они уже зевнули две ракеты, и это за три часа. А повреждения ведь будут накапливаться. Дадим забрать у себя победу или справимся сами? Был один неприятный момент...

Если что-то случится с его единственным «Си Хоуком»-ракетоносцем, то ситуация резко осложнится. А случиться может: никто не рассчитывал, что движок даже очень надёжной вертушки будет молотить без остановки почти сутки. Что угодно может произойти. И тогда...

– Ещё идеи есть? – спросил он, обрисовав ситуацию подчинённым.

– Так точно, сэр!

Через двадцать минут обсуждение подошло к концу. Учитывая, что из Штаба ничего утешительного выдать не смогли (русские продолжали грозно стоять около берега, не спеша втягиваться в порты, и продолжали представлять опасность для конвоя), кроме обещаний что-то придумать через сутки-другие (понятно, когда последние суда втянутся в порты), можно было попытаться.

– Машинам стоп!

Бабуев

Неужели сработало проклятие, обращенное к вертолёту, с которого внезапно перестали прилетать гостинцы? Подавился, сволочь такая? Уже полтора часа нет этого гада. До скрипа зубовного хотелось поднять свой Ка-27РЦ, но измученная машина просилась на обслуживание, и было совершенно очевидно, что лучше это сделать сейчас. Второй вертушке радиодозора на «Безупречном» тоже надо передохнуть, и его корабли летели вперёд, полагаясь только на пассивные средства радиоразведки. «Хокай», мозоливший глаза радарам, сколько себя помнил в бою адмирал, тоже куда-то пропал. Нет, не свалился в океан, конечно (вот был бы подарочек!), но ушёл со снижением в район авианосца. Самый вредный самолёт из всех, ему бы такой...

Вот что от него хотят в Штабе? Довыступаться в этом районе Атлантики ему сейчас – как два пальца об асфальт. Ещё немного – и Военно-Морской Флаг можно будет спускать. Потому что флаг положен только вооружённым кораблям. А из вооружений осталось только торпедные аппараты, немного снарядов к артустановкам и стрелковка. Да если сейчас какой-нибудь «Спрюэнс» начнёт спускаться с севера, им останется только бежать куда-нибудь в Африку в надежде интернироваться в нейтральном порту. Интересно, нейтральные порты сейчас остались? На политзанятиях при слове «Африка» адмирал моментально переключался на свои думки, и сейчас плохо представлял, что там. Нет, по той части Африки, которая примыкала к Средиземному морю, он сам мог читать лекции на любом курсе МГИМО, с обстановкой на предполагаемом ТВД их знакомили плотно и с гарантией. А вот что сейчас в Конго или Мозамбике, можно было только догадываться. Не предполагалось такое ни при каком раскладе.

Ладно, это всё шуточки. Что будет с адмиралом, решившим интернировать тяжёлый атомный крейсер, можно было рассуждать долго, но только в одном ключе. Поэтому думаем о другом, менее абстрактном. Против нас корабли общим водоизмещением в сто двадцать пять тысяч тонн. Мы со своими жалкими сорока пятью близко не валялись. А завтра нам их топить (конечно, топить! Что мы, поздороваться, что ли, бежим за ними?) буквально дедовскими способами. Как бы до прадедовских не дошло, когда саблю в зубы и на абордаж! Тут, кстати, нам тоже ничего не светит: на одном авианосце народу столько, что если мы их тупо в плен возьмём, то «Киров» осядет в воду так, что через корму волны станут перекатываться.

Хуг

Три часа... Уже три часа мы болтаемся, застопорив ход, а эти комми бегут к нам на всех тридцати узлах, если не больше. За меньшее время пробоину в носу никак не заделать настолько, чтобы «Карл Винсон» смог выдать необходимые для взлёта «Корсаров» двадцать пять узлов. Очень уж удачно вошла русская ракета. Удачность попадания была не только от его величества случая, но и немного рукотворной. Система аварийного сброса давления не справилась, и задраенные наглухо переборки не дали ударной волне затеряться в объёмах корабля (в носу ничего жизненно важного не находилось), энергия взрыва вместо этого так раздула и вывернула те отсеки, в которых её заперли, что нос теперь было проще отрезать, чем отремонтировать. Не рассчитывалась система на такой мощный боеприпас. От отсеков в носу ждали устойчивости против торпед или на худой конец «Санберна» с менее чем 400-фунтовой боеголовкой, а «Шквалы» и «Песочицы» должны были бить авианосец с пикирования. В общем, не учли все варианты.

Решено было не долбить по русским в час по паре-другой ракет, а покончить с ними разом. Ремонтная группа вызвалась заделать обе пробоины качественно. Настолько, что можно будет где-то час давать все необходимые двадцать пять узлов. Два взлёта пары «Корсаров», при поддержке «Си Хока». Два шестиракетных залпа. Если будет мало – продолжим уже только с «Си Хока», и ещё через час, подлатавшись снова, – опять попробуем штурмовики. По факту у нас будет небольшое опережение графика вколачивания ракет в этих красных. Причём вколачивания именно залпом, и никто не сможет упрекнуть Хуга в том, что он застопорил ход и подставился. До русских, если они идут с прежней скоростью, сейчас около восьмидесяти миль. Последние данные спутниковой разведки были полтора часа назад, и комми не выбивались из графика. Главный инженер обещал, что через сорок минут сможем дать ход. Был соблазн уже поднять самолёт ДРЛО, но не хотелось, чтобы русские увидели, насколько близко им удалось подобраться. Спутниковую группировку русских на орбите, судя по шифровкам из штаба, неплохо проредили, а оставшееся они стянули восточнее, где продолжались пляски вокруг конвоя. Которые, впрочем, скоро должны были затихнуть.

Так что их нахождение восточнее, чем ожидается, пусть будет для комми неожиданностью. Конечно, ступор от того, что американцы под боком, не продлится более пары минут, но и таким малым не стоило пренебрегать. Сорок миль «Гарпуны» преодолеют за пять минут, за это время находящийся на «Кресте-II» зенитный комплекс могут не успеть привести к боевой готовности. Какое-никакое, но подспорье, а сейчас надо использовать все шансы.

– Сынки, сможете доставить одного вредного старика в его плавучий дом престарелых? – вызвал Хуг пилотов, коротающих досуг где-то рядом с ангаром.

Понятно, что «старику» никакой пилот в здравом уме не откажет, даже в шутливом тоне, но пролететь нужно было над самой водой, чтобы русские ничего не узнали. Пора было снова поднимать флаг на «Карле Винсоне». Всё-таки центральный пост на авианосце отличался от такового на эсминце в гораздо более лучшую сторону. Да и накачивать подчинённых на безукоризненное исполнение приказов лучше всего лично.

Подождать бы ещё немного: чем дольше стоим, тем крепче заживает этот дурацкий разбитый нос. Но медлить дальше – опасно. У русских на этой «Кресте-II» был пакет крайне неприятных «гостинцев». Речь шла о противолодочных ракетах, но пусть это название никого не вводит в заблуждение. Эта ракета несла в виде боеголовки небольшую противолодочную торпеду, но для универсальности торпеда была обложена четырехсотфунтовым зарядом взрывчатки, а само тело ракеты оснащено головкой самонаведения. На «Кресте» имелось восемь таких «Гидродраконов» (HD, Hydro Dragon – неофициальное название ракет комплекса «Раструб-Б», прижившееся среди американских моряков), а на «Кирове» – двухствольная установка таких же ракет, и, скорее всего, минимум пара в погребах^[101]. Так что подпускать русские корабли ближе шестидесяти миль было смертельно непростительно.

Дождавшись доклада от инженеров, Хуг приказал набирать ход. Тайминг выпуска самолетов согласован, и через три минуты с так и не успевшего разогнаться авианосца поднялся «Хокай». Цепкая винтовая машинка, не стремясь забраться повыше, сразу пошла прочь от эскадры, на запад, чуть не касаясь верхушек волн. Русских нельзя вспугнуть: пусть самолет ДРЛО выныривает из-за горизонта там, где и должен был находиться «Винсон», идя он всё это время десятиузловым ходом. Через пятнадцать минут с него придет целеуказание, цели в головки «Гарпунов» должны заложить ещё на палубе. Не дать врагу ни одной лишней секунды!

Бабуев

– Товарищ адмирал, снова ДРЛОшка летает!

Доклад был ожидаемый, квадрат, в котором она находилась – тоже, но приятнее не стало. Кряхтя, приказал включать все РЛС и поднимать вертолет РЦ. Передохнули немного, и хватит! Пора океан делить, двум державам здесь слишком тесно. Боевую пока только на «Кирове» объявим, пусть личный состав адмиральскую надбавку отрабатывает, остальным, наверное, часа два еще подремать можно.

– Поднимай РЦ и давай боевую тревогу по кораблю. Посмотрим на супостата.

Хорошо, что последние пару часов он отказывался от соблазна накуриться вволю. Сейчас начнется мотание нервов, и горечь во рту от бездарно выкуренных одна за одной полпачки сигарет будет мешать. А вот сейчас пора уже начинать, никотин, зараза такая, умственную деятельность стимулирует. Особенно с кофе. Вообще, связка «сигарета – кофе – сигарета» – уникальное средство, расслабляющее и настраивающее на работу одновременно. Чёрт, с кофе точно облом, срочно зовут в рубку. Нет, в рубке можно дернуть чашечку этого напитка, но какой курильщик станет пить кофе, зная, что после этого не покурить? А покурить, видимо, не получится, так как по кораблю начали разноситься звуки боевой тревоги.

Чёрт! Новости в рубке были такие, что хоть закуривай прямо там. Американец маячил на 30 миль ближе, чем он ожидал, и сейчас авианосец, идя свыше двадцати узлов, разгонялся против ветра! Они собираются поднимать самолеты!

– Пи...ц, – ёмко охарактеризовал ситуацию товарищ контр-адмирал и уточнил: – Пи...ц, Лебедев, как только я отлучаюсь на три минуты, твой дневальный трёт палубу под моим креслом, будто я под себя тут ходил. Нахер все эти политесы, матроса на пост, у нас с вами последний и решительный, кажись....

Глава 28. На войне всё случается внезапно

Хуг

Да что такое? Выкрик (ну ладно, просто эмоциональный доклад) операторов планшета воздушной обстановки потряс. Русские внезапно ударили! Включили на полную катушку помехи, и тут же запустили ракеты! Корабли русских имели весьма щедрое количество генераторов помех, а сейчас, когда комми шли курсом прямо на ордер, у них могли работать установки обоих бортов. Выбор помех был широчайший, в основном – помехи с подстройкой частоты, с целью просто залить экран «Хокая» белым шумом, но присутствовали и уводящие по дальности и углу, причем операторы коммунистов (наверное, все операторы на таких кораблях и были коммунистами) сумели выставить силу ответного импульса, очень похожую на действительно идущие на них ракето-торпеды HD. И, несомненно, настоящие HD ракеты-торпеды в этом облаке помех тоже присутствовали.

Вы хотите знать, почему к действиям русских применено такое некультурное наречие, как «внезапно»? А потому, что до предполагаемой границы радиуса поражения кораблям противника оставалось ещё около двадцати миль! Да, перед самой войной они как раз зачастили, начав перевооружаться сразу на несколько типов новых ракет-торпед, и разведданные по ним поступили в недостаточном объёме. Более-менее известную «Метель», не очень древнюю и вполне удачную, сменили сразу несколько новых типов – «Раструб-А» и «Раструб-Б» (разведка пока не до конца выяснила, в чем разница, сначала вообще предполагалось, что это просто небольшая модернизация), а также новейший «Водопад». Осложнялся точный анализ тем, что русские, как обычно, даже для информирования своих военных, прямо не имеющих отношения к использованию этого комплекса, давали неполные или заниженные данные. Предполагалось, что дальность новых, модифицированных ракет-торпед не превышает сорока пяти миль, но сейчас русские стреляли с семидесяти пяти!

Пока было непонятно, сколько ракет в залпе. По мере приближения к авианосцу и кораблям охранения, конечно, соотношение мощностей помех и отражённых от настоящих ракет сигналов изменится, и можно будет рассмотреть всё получше, но русский всегда ходил со всех козырей. Значит, отмахнуться одной рукой не получится. Командир авиакрыла быстренько накидывает ребятам на «Хокае» новый маршрут: отойдите правее, тогда миль через десять русские смогут создавать вам помехи только одним бортом, сразу станет полегче. Да что за детский сад, они что, сами не сообразят? Есть вопрос поинтереснее.

– Сколько времени вам надо, чтобы поднять хотя бы пару «Томкэтов»?

Бабуев

А не свалял ли он дурака? Вот так взял и шарахнул четырьмя ракетами противолодочного комплекса в сторону амеров. Почему «в сторону»? Да потому, что не доставали даже новейшие 85УР до них! Еще миль десять надо идти. Двадцать минут, которых у адмирала не было. Попытка блефануть... Заставить их не готовить удар «Гарпунами», а готовиться к отражению налета. Чёрт, покер – американская игра, они в ней доки. Раскусят его, как школьника. В конце концов, четыре ракеты могут и не напугать их, сейчас авианосец прикрывают два эсминца, и они могут оценить свои шансы как приемлемые и без истребителей.

Сейчас, еще минут пять, и всё вскроется.

Хуг

Ну давайте, «эрдели»! Хватит прохлаждаться, уже вторые сутки вам надо обслуживать не всю авиагруппу, а жалкую полудюжину аппаратов, и то, если считать с «Си Хоками». Можно же выложиться на полную таким огромным кагалом? И они выкладываются! Чуть ли не на руках относят первый «Томкэт» под газоотбойники, кажется, даже лётчики уже сидели в кабинах (когда только успели запрыгнуть, черти). Запуск двигателей, не дождавшись постановки на колодки, а рулевой уже кладёт авианосец на курс левее, чтобы ребята не потратили лишнюю секунду на доворот. Один «Корсар» запинали правее, на вздутую палубу, и, закидав брезентом, щедро поливают из брандспойта, чтобы его не зацепило факелами форсированных двигателей. Нет времени утаскивать его дальше, через перекорёженные листы настила и выгнутые балки перекрытий. Да и понадобится он скоро, на это надеялся каждый на корабле.

Эсминцы уже приняли поправку курса и снова выходят на раковину и скулу авианосца, приготовившись отражать налёт с наиболее удобных ракурсов. Вертолёты раскручивают винты, нечего им делать на палубах атакуемых кораблей.

Второй помощник сейчас где-то в носу «Карла Винсона», окружённый со всех сторон готовыми к бою аварийными партиями. Переборки и свежие заплатки должны выдержать, компенсирующие течи помпы работают с полной нагрузкой, и пока справляются. Но так будет продолжаться недолго: то там, то здесь заплатки срывает, швы расходятся. Полчаса точно удержимся, час – уже серьёзный вопрос. Сорок минут, и умоляю, ни минутой больше!

И вдруг, на самой высокой ноте такого слаженного, боевого и задорного экшена, пробившийся доклад с самолета ДРЛО заставил находящихся на мостике переглянуться. Ракеты русских... больше не наблюдаются. Идут сильные, очень сильные помехи, но парни на «Хокае» уверены, что кроме помех ничего больше нет. Нет русских ракет, кончились.

– Мы видели падение трёх, сэр. И да, гарантируем, что воздух перед нами в радиусе семидесяти миль чист.

Русские его обманули! Выгадывают последние минуты перед входом в зону поражения, и стараются сбить атаку «Корсаров», отвлекая на пока ещё не существующую угрозу. Аналитики и разведчики не так уж сильно и ошиблись в оценке дальности полёта этих новых гидродраконов. Пятьдесят миль протянули эти странные конструкции, выглядевшие как связка ракеты и торпеды с большими треугольными крыльями. Да, Хуг вполне допускал, что и торпеда тоже пройдёт миль шесть, малогабаритная УМГТ-1 у русских была прекрасной торпедой, но это не имело никакого значения. Мы вне радиуса поражения.

– Сбросьте ход до пятнадцати, Хьюи, пусть парни в носу отдохнут хоть немного и перестанут изображать собой форштевень, который нам свернули русские. Крикните Генри, что у него есть четверть часа на то, чтобы укрепить там всё что можно, а потом или его раздавит океан, или наш «Карл Винсон» высосет весь океан своими помпами, или Кракен заткнёт собой эту пробоину!

Но дальше второй переборки и выше четвёртой палубы никто второго помощника не выпустит, а мы будем держать двадцать пять узлов, пока я не решу, что хватит. Пусть отращивает жабры или держит воду!

– Сэр, мы тут прикинули с ребятами... – к нему подходит командир авиагруппы.

А молодец, видно, что животворящий пендель не прошёл даром, снова орлом смотрит, да и дело предлагает стоящее. «Томкэту» сейчас не нужны 4 ракеты, он их не успеет применить. Один заход, развернуться ещё успеет, а во второй раз зайти не получится. Давайте оставим два «Спэрроу» и зальём побольше топлива. Залить топливо – три минуты, потом котяра вспорхнет с палубы и сможет барражировать рядом почти полчаса. Но если в течение этого получаса настанет решающий момент – то к услугам адмирала будет ещё пара AIM-9.

– Действуйте. И помните, что у «Кирова» есть весьма дальнобойный «Грэмбел», и его радиус поражения уже очень близко. Пусть офицер наведения это не забудет, – кидает Хуг командиру «Винсона».

В принципе, он и должен был ему докладывать о такой инициативе подчинённого, но сейчас в рубке фактически триумвират – адмирал, командир «Винсона» и командир авиагруппы. В бою важнее не иерархия, а быстрый обмен самыми продуктивными вариантами.

Летчик немного оптимистично оценил ситуацию, но через шесть минут истребитель (конечно, сэр, лучший пилот и лучший оператор наведения!) на скорости, близкой к скорости сваливания, пошёл над ордером размазанной «змейкой». Больше ни у кораблей, ни у спешно подготавливаемых «Корсаров» в ближайшее время никакого прикрытия в воздухе не будет.

Бабуев

Купились! Вместо штурмовиков американцы подняли в небо Ф-14, и тот сейчас неторопливо ходит над троицей опекаемых кораблей. Значит, минут десять мы отыграли. Чёрт... Все равно не бьётся. Судя по всему, отстреляться по нам они успеют. Каких-то восьми минут, пожалуй, ему не хватит. А потом, скорее всего, авианосец рванёт на запад. Двадцать узлов с копейками он сейчас выдает, но для того, чтобы ветер помогал поднимать самолеты, в это время ему приходится держать курс на юг. Видно, что не залатали надёжно, и после каждого запуска самолета ход он сбрасывает незначительно. Хорошо мы ему вкатали, идёт по морю осторожно, понимает, что треснет – и развалится. Ладно, шансы выдержать удар по-прежнему есть. Четыре ракеты «трехсотого», пять «Ураганов» на «Безупречном» и две на «Окрыленном», у «Исаченкова» шесть «Штормов».

Вообще-то ожидаемые шесть ракет в залпе американцев были типовой задачей на учениях, эти ракеты запускали по стандартному ордеру из пяти кораблей, и считалось нормой сбить их все до входа в зону дострела зенитной артиллерией. Только на этих учениях три, а иногда и больше ракет, брал на себя «Орлан» или «Атлант», соответственно, для такого результата надо иметь в погребах штук восемь ЗУР 5В55РМ. Математика, чтоб её... Вроде бы и солёный ветер, и брызги, а от цифр этих голова сутками пухнет. Ладно, скоро не до цифр станет, первый «Корсар» в небо поднялся.

Хуг

Сейчас нам предстоит покрутиться. Выпуск самолёта – бег на запад от русских. Ещё выпуск – ещё бежим. В это время поднимаем «Си Хок» и делаем залп по русским. Поднимаем вторую пару, тут же принимаем первую и вертушку. И опять бежим. Чёрт, там еще где-то надо найти окно для принятия «Томкэта». Ладно, не должно быть проблемой, в «острове» авианосца полно грамотных специалистов. Каждую минуту, что не заняты выпуском-посадкой, мы бежим настолько быстро, насколько позволит слабый нос корабля. Если понадобится – не станем принимать «Корсары», это тоже даст небольшой выигрыш. Будем надеяться, что такой жертвы не понадобится, и русским хватит первого залпа. В конце концов, запас плавучести у нас огромный, можем поплавать и с разорванной третьей переборкой, если будет принципиально важно продержать ход ещё минут десять.

Первый «Корсар» стартовал. Этот лётчик уже делал «взлёт нищего», и второй раз у него получилось получше. Экономя топливо, пилот, кажется, буквально одновременно убрал шасси и сбросил форсаж, тем не менее практически не просев. Качнул крыльями и спокойно, не залезая за опасную черту, за которой машину ждал штопор, плавно начал уводить самолет на удобный радиус и высоту. Хуг увидел, что боцман что-то зашептал в микрофончик внутренней связи. Понятно, ободряет второго помощника, для которого каждая минута на двадцати пяти узлах – это пытка бьющими в переборки потоками воды, которые ни в коем случае не должны начать ходить по нутру стальной громады. Вариант «мы не смогли» тут не проходит. Ладно, если нам повезёт, то Генри недолго будет мучиться. Впрочем, если не повезёт – то же самое.

Второй штурмовик уже катят к газоотбойникам, и тут что-то опять повисло в воздухе центрального поста, как будто в фильме начинает тихо, еле заметно нарастать тревожная музыка на фоне безобидной пока картинки. Пол под ногами? Да нет, авианосец идет ровно. Взгляд на планшет воздушной обстановки – тоже нет, нормально. И тут звучит доклад акустиков: «Сэр... Мы под торпедной атакой»...

К-503

Тихо плещется вода в стенках унитаза... И в центральном посту она плещется. И в реакторном тоже. В торпедном... Невысоко плещется, будь у Петренко берцы, как у американских коммандос, он бы не волновался за свои носки. Впрочем, он и сейчас не волнуется за них. И вообще не волнуется, потому что он скоро умрёт.

Дело не в пробоине. Торпеда, вошедшая в его корабль, обладала слишком низкой убойной мощью, чтобы перебить счастливую звезду «Чаечки» и железную волю экипажа. Mk46, снаряженная сорока килограммами взрывчатки, считалась достаточной для уничтожения лодки его класса, но именно «его» торпеда умудрилась рвануть напротив пустых шахт из-под «Малахитов», которые, сминаясь, уберегли прочный корпус от фатальных повреждений. Два отсека получили хорошую течь, и торпедный был уже практически потерян, когда приняли решение отдраить люк, пустив воду равномерно до реакторного, и попробовать остановить течь всем скопом. Провалились почти до термоклина, но успели восстановить плавучесть и отбить у воды торпедный.

Дело не во второй торпеде, появившейся в разгар «праздника Нептуна» на борту. Она, как и её третья и четвёртая товарки, навелась на имитаторы, удачно запущенные сразу после первого ракетного залпа. Это сыграло, видимо, ключевую роль в том, что вертолёты (или, скорее, офицер, ответственный за ПЛО на авианосце, давший им такую команду) не стали серьёзно искать что-то ещё. Очень уж удачно успели встать имитаторы к моменту их обнаружения. Вот лодка, только что бежавшая на полном ходу, но теперь, поняв, что возмездие прилетело, тихо планирует, уходя к термоклину. А вот два более шумных имитатора, которые она, наоборот, пустила подальше от себя, параллельно курсу авианосца^[102]. Ударили по всем трём, на всякий случай, и нам досталось немного. Петренко специально не стал делать даже намёка на манёвр уклонения. «Я – тупой имитатор, я вообще не знаю, что меня атакуют». Повезло, торпеду пережили. Но всё равно умрём.

Дело не в том, что вертолёты могли вернуться и поискать ещё раз. Вообще-то, поиски должны были продолжаться до полного прочёсывания всего района, причём делать это следовало с двойным перекрытием, пока не будут получены достоверные сведения, что лодка утонула. Предполагалось, что это будет что-то вроде пятна мазута, всплывших обломков и вещей. Но с двухсот метров редко когда что всплывает, а у «Си Хоков» явно были ещё какие-то дела. Было предположение, что спешат поднять кого-то своего из воды, но кого? Вообще, с этими вертолётами непонятно, авианосцу полагался один, на всякий случай, адмирала возить^[103], а функции борьбы с подводными лодками давно перепоручили «Викингам» S-3.

В общем, мы пока живы, но это ненадолго. Как пехотинец времен наполеоновских войн, пальнувший в противника из ружья и не имеющий возможности быстро его перезарядить. Лодка Петренко лихо маршировала в последнюю штыковую, то есть торпедную, атаку. Сначала просто из-за того, что это было самое безопасное направление: при охоте на подлодку американцы стараются сначала отсечь дальние направления. Потом из-за куража – мол, мы их в бегство обратили. Думалось, что американцы, что-то получив и от Бабуева, должны уже тащиться восвояси. Но нет, через четыре часа неспешного хода чуть ли не на перископной глубине неожиданно услышали их всего в двадцати милях. То есть авианосец стоял!

Американцы сейчас в пятнадцати милях от нас, выполняют странные эволюции: то дают ход под двадцать узлов, то понижают до десяти, едва разогнавшись. Меняют галсы. В общем, живут интересной жизнью. А мы ни ход хороший дать не можем, ни под термоклин нырнуть. Всё, что сделали – это наоборот, подвсплыли чуть ли не под перископ. Переотражения акустических волн от поверхности океана тоже хорошо маскируют, и всё еще вполне может закончиться хорошо.

Но не закончится. Мы скоро умрём. Потому что у нас прямо на границе зоны поражения атомный авианосец, и во всех приказах и инструкциях, боевом уставе и самой военно-морской логике записано одно – атаковать такую цель любой ценой, всем, чем можно. И вот сейчас уже будет можно. И атаковать, и умереть. Авианосец опять лег на южный галс и уверенно направился в зону поражения торпедами.

Чуть не сделал обреченный, безвольный взмах рукой. А что вы хотели? Жить-то хочется! Но на него смотрят люди, и почти все они понимают, что сейчас происходит. Поэтому, конечно, никакой обречённости. Азартное, радостное лицо. Ну что, ребята, мы ведь любим нашу работу? Мы шли в океан за добычей, и мы её не отпустим, даже если она окажется нам не по зубам. Если и так, то её добудут охотники, которые придут вслед за нами!

Лодка выпустила четыре торпеды за минуту и жила ещё семь минут, успев выпустить последние оставшиеся две «53–65», после чего две Мк46 с «Си Хоков» рванули почти одновременно, под её реакторным отсеком и над центральным постом.

Глава 29. Старые раны

Хуг

На самом деле, адмирал практически не бывал в настоящем морском бою. Да, на этой войне он пару недель повозился с ПЛО у берегов Кубы (хвост-чешуя, ничего не поймали), и ещё в самом начале постоял на страховке у побережья Северной Африки, когда из Средиземного моря начал уходить Шестой флот, но на этом, собственно, и всё. Птички, вылетавшие с его «Винсона», ничего не приносили в клювах, кроме пары рапортов, что что-то кинули куда-то по шумам. Еще однажды с «Хокая» засекли русских «Барсуков»^[104], которых стартовавшие «Томкэты» не успели догнать до входа в зону уверенного русского ПВО. До этого только небольшая практика в качестве прикрепленного наблюдателя в 1986 у Ливии, плюс стажировка энсином у берегов Вьетнама на паре «Эссексов». Все остальное – вполне себе мирная служба.

Нет, Хуг сейчас действовал хорошо, он это понимал! Он – единственный, кому довелось сразиться с «Кировым», самым мощным неавианесущим кораблем Советов. Авианесущие корабли Советов – такое, прости господи, недоразумение (в основном, конечно, из-за непотребных самолетов, смешных вертикалок «Forger», которым даже до «Харриера» далеко), что смело можно заявлять о сражении с самым мощным кораблём, который смог построить Советский Союз. И этот самый мощный корабль от него хорошо выхватил, как и пара кораблей эскорта, да и за новой порцией подарков русским дело не станет. Но морской бой все-таки оказался не таким, каким адмирал его себе представлял. Все планы на предстоящие хотя бы пару часов обычно корректируются русскими, подчас весьма жестоко. Вообще, основное свойство войны, как понял Хуг, заключалось в том, что в отличие от мирного времени тут всегда что-то происходит поперёк плана. Не смертельное, но часто.

Вот и сейчас, вместо наметившегося было финала (хорошо, полуфинала), невидимый режиссёр назначил новую серию игр. Пару недель назад, услышав об идущих на «Винсон» торпедах, он бы бегал по потолку от возбуждения. Как так?! Его авианосец проспал подводную лодку! Но сейчас усталый и обвыкшийся солдат только лениво отмахнулся от предложенной подсознанием идеи немного поистерить. Ну да, торпеды. Друг мой, вы не знали, что у русских есть торпеды? Представьте себе! Не такие прекрасные, как наши Мк48, но они есть. И они ими стреляют... с подводных лодок, ага, именно с них. Мы же на войне, вы не забыли? Как допустили? Да так же, как и всё остальное. Нам не хватило количества самолетов, которые мы могли держать в воздухе, несмотря на то, что установили флотский рекорд. Техники сбивались с ног, катапульты и аэрофинишеры не успевали остыть, но нам всё равно не хватало времени поднять всё, что нам нужно, в воздух! Воюя с русскими, нельзя не иметь в составе АУГ второй авианосец. Иначе ничего не успеете!

Сейчас «Винсон» избит, хотя держит удары просто прекрасно. Избит и наш русский визави. Мы взаимно исчерпали почти всю ударную мощь. У русского остались считанные ракеты в погребах, а у нас теперь пропускная способность – выпуск одного самолета с минимальной загрузкой, хорошо если раз в 10 минут. Эскорт тоже потрепали, но это же война, и пораженные корабли отвлекли на себя смертельную даже для авианосца дозу ракет противника. На фоне этого требовать, чтобы вокруг остатков ордера, возглавляемого авианосцем с искорежённой палубой, постоянно висели вертолеты ПЛО, а пара эсминцев, поочерёдно забегая вперед и пропуская ордер мимо себя, прослушивала все шумы в радиусе 50 миль буксируемой антенной, – нереально. Как и держать парочку «Викингов» в дальнем дозоре с парой «Си Кингов» в ближнем.

И тем не менее, он держал! Два «Си Хока» действительно находились в воздухе, после уточнения с ГАС «Карона» им понадобились буквально минуты, чтобы зависнуть над местом, где русская подлодка выпускала торпеды. На этот раз парни сделали всё четко, с гарантией. Заодно предупредили, что лодка успела выпустить ещё парочку. Никто не обвинит Хуга в некомпетентности.

Бабуев

А это уже действительно хреново. Самое хреновое, что может случиться на войне с командующим, – когда он совершенно не понимает действий противника. Автоматическое сопряжение БИУС и радара вертолёта, после того как Ка-27РЦ поднялся на высоту около километра, начало сбоить, и адмирал сначала подумал, что пилот оговорился. Авианосец, как по учебнику запустивший первый штурмовик против ветра, почему-то начал резко менять курс. Причём он не отворачивал на запад, а напротив, делал крутой поворот на северо-восток! Таким курсом он ещё быстрее начнет приближаться к Бабуеву после того, как разгонится. А он явно разгонялся.

Вообще, динамика разгона и радиусы разворота боевых кораблей считались величинами секретными, и их очень часто невозможно было получить путем применения адмиральского коэффициента или угла и площади рулей. Но так как атомные авианосцы класса «Нимитц» были одной из самых совершенных «изюминок» американского флота, то советские аналитики расстарались – в Крыловском НИИ в Ленинграде, в бассейне, были испытаны несколько моделей авианосца в разных масштабах и созданы достаточно объективные таблицы радиусов и динамики. На них хорошо легли спутниковые снимки, когда «Джорджа Вашингтона» сумели поймать на ходовых испытаниях. Так что сейчас, специально обученный быстроте такого подсчета каплейт, деловито подтвердил, что да, на всю железку янки кочегарят. С чего бы? Неужели за границей видимости снова приближаются вертолёты, и USS Carl Vinson (CVN-70), имя которого только недавно подтвердили из Штаба^[105], бежит на подхват? Значит, километрах в семистах отсюда... свеженькие америкосы. Это было не просто плохо, это было смертельно.

Но насколько они близко? Авианосец таким ходом через 20 минут будет в зоне поражения «Раструбами», то есть «Томагавки» или «Интрудеры» должны уже подбираться к радиогоризонту. Но нет. Ходит «Хокай», забегая на юг, чтобы не створиться с помехами, выпускаемыми по американской эскадре. Ходит «Томкэт», тому вообще плевать на створение и помехи, он опекает авианосец. Усталой мухой кружит единственный «Корсар», которому вот-вот или стрелять, или садиться, а скорее всего, и стрелять, и садиться. Вертолетики кружат. Как-то странно кружат... Стоп! Рывком подскочить к столу, рявком затребовать место, откуда делал последний залп Пескарик. Последний ли? Ай да...

Хуг

Редко что сравнится с ощущением, возникающим на авианосце, совершающем максимально крутой разворот. Кажущийся неповоротливой лоханью, этот исполин, как мало кто знает, может выдавать запредельные для корабля перегрузки на таком манёвре. Палуба действительно ощутимо накренилась, и если на каком-нибудь катере, яхте или даже эсминце это смотрелось уместно, то сейчас картина была... восхитительной и апокалиптичной одновременно. Со стороны так вообще... Вы часто видели накренившийся город? Даже если не видели, нетрудно представить, насколько это величественное зрелище.

Главное сейчас – не думать о бедном Генри. Коммандер Генри Д. Хансон, белый, протестант, по совместительству главный инженер корабля (штатная должность второго помощника), был выкинут из своего центра по борьбе за живучесть и отправлен на четвертую палубу лично руководить дивизионами, борющимися с пробоиной в носу корабля. Поворот через левый борт позволил выиграть три минуты в гонке с торпедами, но заставил десятки тонн воды навалиться на поврежденный русской «Кухней» борт. Может, мы зря Генри выдернули из его офиса? Ладно, там неглупые помощники, сообразят. А сделали мы всё правильно, пусть уж лучше старую дырку расковыряет, чем придется бороться с новой. Ударит нам в винтомоторную группу, и считай, отплавались.

А дела всё хуже. Авианосец, сбавив ход на повороте, глубже осел носом, и сейчас океан давил как раз на два слабых места – обширную течь в правом борту и в смятый форштевень. Долго наскоро подкреплённые переборки не выдержат.

– Всё равно не убежим, – меланхолично сообщает Хью, кивая на диаграмму таймингов.

Косая полоска хода русских торпед на оконечности имеет полупрозрачную часть – точно время пуска неизвестно, предположительно могли зевнуть минуты две, максимум – три (двадцать пять узлов и раскорёженный нос, создающий бешеные завихрения и шум). Соответственно, полоска выхода из зоны поражения, с таймингом в 18 минут (время хода русской торпеды) в правом углу перекрывается торпедной полоской! Если торпеды не перехватят или она не перенаведется на другую цель, удар неизбежен. Но если поспешим, то две последние, видимо, выпущенные вторым залпом, нас не достанут. Так что бежать надо по-любому.

Экипажи эсминцев знают, что делать, ПЛО – это одна из их главных специализаций, и борьба с торпедами тоже знакомое ремесло. Сейчас с «Беркли» развернули восьмизарядный контейнер «перечницы» с ASROC, и первая ракето-торпеда ушла, чтобы плюхнуться на пути русских сигар. Вторая падает ближе, чтобы рыбки друг другу не мешали.

– Эй, скажите нашей девочке (Пенни – нехарактерное имя для мальчика, скорее женское), чтобы не заговаривала нам зубы! Пусть встаёт как надо, – потребовал Хуг.

Одна из первых задач наименее ценного эсминца – встать на пути торпед, идущих к авианосцу. Впрочем, командиру «Беркли» выполнить это было затруднительно, готовясь отражать удар HD, корабли слегка разошлись, и закрыть собой самый ценный корабль, судя по всему, получалось только в паре сотен ярдов от борта «Карла Винсона».

В море вырастает султан взрыва. Одну русскую торпеду накрыли! Жалко, что Мк46, мягко говоря, туповаты для группового применения, и плохо перехватывают быстрые торпеды. Они тупо наводятся на акустический сигнал, не пытаясь создать упреждение. То есть траектория Мк46 при стрельбе под близким к перпендикуляру углом получается длиннее, чем у идущей на корабль торпеды, а, следовательно, она её не догоняет. Боролись с этим недостатком многочисленностью таких торпед. Вот и сейчас, с «Карона» отправили сразу четыре гостинца: два – с пассивным, два – с активным наведением. Тоже не лучший вариант: по теории вероятности и тому, что известно о повадках этих стальных рыб, скорее всего, все четыре подарка наведутся на пару торпед. Вероятность того, что все они поразят одну, или погонятся каждая за своей – ощутимо меньше.

Так и случилось! Вырвавшаяся вперёд одна из «53–65» привлекает внимание сразу двух Мк46, и обе детонируют около русской торпеды одновременно. Третью, ходившую кругами в поисках цели, уничтожает близкий разрыв (боевая часть русской торпеды тоже в этом поучаствовала), и пока сенсоры четвёртой пытаются что-то обнаружить во вскипевшей воде, оставшаяся пара продолжает движение. Русский стрелял небольшим веером и явно охотился на самую крупную рыбу в океане. Значит, чувствительность головок торпед занижена, и на ловушки, которые сейчас лихорадочно кидал в воду «Беркли», можно особо не полагаться. Чтобы изобразить кильватерный след авианосца, ловушка должна быть размером с железнодорожную цистерну, тогда, может, что-то и получится.

Хуг такие нюансы сейчас не разбирал, он меланхолично следил за графиком скорости. «Карл Винсон» практически завершил разворот, потеряв 12 узлов, и теперь изо всех машинных сил старался разогнаться и побыстрее слинять от этого места. Впрочем, чего в этот график пялиться? Возможно, сейчас последняя возможность ударить по русским с «Корсара», а он медлит.

Да нет, всё в порядке и никто не медлит. Корабль у него большой. Всё-таки прекрасно, что командующий АУГ не стал мириться с тем, что по уставу, он должен находиться большую часть времени на одном из кораблей ордера. В ЦУП авианосца много народа, много места, и всегда есть люди, которые, несмотря ни на что, делают свою, узко специфичную часть общего дела. Всё было готово для удара по русским четырьмя ракетами. Морское пусть остаётся в море, а сейчас займемся воздухом.

По команде с «Винсона» «Корсар» немного довернул, и из-под его крыльев начали падать, постепенно разгоняясь, две AGM-84. Еще пара стартовала с жужжащего рядом «Си Хока».

Радостный вопль – это в полутора милях рванула третья «53–65»! Палуба чуть задрожала под ногами. Что это? Неужели настолько сильно выразили восторг подчиненные? Увы, это полопались заплатки в искалеченном носу. Сейчас ежесекундно десятки тонн воды влетали в корабль, и передовые отряды океана уже добежали до третьей переборки. Представив, как людей, словно кегли, сбивает бушующий поток, загоняемый внутрь корабля со скоростью бешеного велосипедиста, поёжится любой. А там не только люди! В конце концов, парни знали, что идут в бой, но там и механизмы корабля, вполне себе бесценные.

– Дайте ещё две минуты хода! – умоляет кэптен Хью, и Хуг скрепя сердце подтверждает.

Две минуты волнам есть что разносить, кроме переборки в четвертый отсек. Там около шести тысяч тонн можно принять, прежде чем давление на переборку станет ощутимым. Это если учитывать, что с правого борта её тоже ослабило гидроударом от разрыва «Кухни», а так дал бы все восемь минут, хотя точнее вам скажет... Генри. Потом, когда выберется и доложит, что все течи ликвидированы.

«Беркли» палит в лоб атакующей русской зверюге из торпедных аппаратов. Три торпеды устремляются навстречу своей большой и злой товарке и... Всё происходит так, как надо^[106]. «Пенни» закладывает разворот, собираясь встречать оставшуюся пару аппаратами другого борта. И правильно, выпускать торпеду в направлении борта авианосца, пусть она и запрограммирована на моментальный разворот, очень опасно. А ну как забудет повернуть?

«Беркли» разворачивался зря, вторая пара уничтожена выпущенными с «Карона» ракето-торпедами и гибнет с красивыми разрывами (кто решил, что она не догонит?).

– Стоп машина! – в два голоса Хуг и командир авианосца орут одновременно.

Да ладно, секунда ничего не решает при остановке стотысячетонной махины. Ещё минут пять океан будет прессовать внутренности «Карла Винсона» давлением, которое на высоте ватерлинии снесёт легковой автомобиль, а палубой ниже – и школьный автобус. Там знатно всё разворотило, и что с этим делать под вот-вот грядущем обстреле «Гидродраконами», было непонятно. Уйти, видимо, не получится. Хорошо бы дать задний ход, чтобы дивизионам борьбы за живучесть было полегче. Через минуту редукторы остановятся, и будем давать.

Жалко, что не выпустим «Корсаров». Ни одного, ни двух. Скорость не даст. Пришло время принимать отстрелявшийся штурмовик, но мы идём по ветру. Это сильно ему помешает? Хуг – дипломированный моряк, и такие тонкости уточняет у командира авианосца, традиционно специалиста из ВВС. Если что, пусть спокойно хряпает о палубу, в ближайшие несколько часов бардак на ней ничему принципиальному не помешает. А нет, оказывается, никаких шансов. То есть шанс хряпнуться, конечно, всегда есть, как говорит мудрость веков, ещё не было случая, чтобы самолёт навсегда остался в пятом океане. Но вот вариант с посадкой при получившем дифферент авианосце отпадает полностью. Самолёт – в море, летчик – сначала тоже в море, потом его подберём. Хотя на ближайшие часы лётчики будут не самым востребованным ресурсом на американских кораблях...

– Оставьте пока контрзатопление! – первый помощник тоже профессиональный моряк^[107], и лучше капитана понимает тонкости аварийного восстановления корабля. – Пока Генри не восстановит третью переборку, отпускать килотонны воды дальше к миделю я не дам!

– Да и не давай, – равнодушно (и со скрытой радостью) отзывается Хуг.

Вообще, пусть крутится как хочет, раз умеет, а через час мы должны выпускать самолёты. Нюансы мне не интересны. Хорошо, что кто-то умный и смелый берет часть моих проблем на себя! Хотя на корабле в бою, большинство проблем, как замечено не нами, – общие.

Бабуев

Петренко ценой своей жизни подарил нам эти пятнадцать минут. Мало того, судя по всему, авианосец всё-таки надорвался и теперь дрейфует. А всё, что сломалось во второй раз, чинится в два раза дольше, так что время у нас есть. Только бы прилетающие «Гарпуны» нам ход не сбили! Сейчас по левому борту «Киров» медленно обгонял «Адмирала Исаченкова».

Вообще-то стандартным упражнением для ПВО большого ракетного крейсера проекта 1134А считалось поражение двух мишеней типа Ла-17М. Также стандартным было уничтожение огнём своих автоматов выпущенных собой же ЗУРов (а это неплохой сверхзвук, между прочим), но на практике против низколетящих целей всё это работало плохо. Самолёт-мишень обычно запускали ощутимо выше положенных ста метров, а «Гарпуны» сейчас придут на высоте метров пять, перед самым ударом снизившись вообще до двух! Это гораздо сложнее. Но «Исаченков» обязательно должен стрелять и сбивать, идя впереди. Он сейчас самый малоценный ресурс... Станет. Вот-вот станет самым малоценным, потому что дальше рисковать адмирал не собирался.

Атакуем «Раструбами» с «Исаченкова» и «Кирова» сейчас! Дистанция в самый натяг, но очень уж не хотелось повторения истории с детонацией ракето-торпед на «Адмирале Нахимове». На «Кирове» две трубы с «Раструбами» тоже пришли в движение, приподнимаясь над баком. Шесть весёленьких, хитро сделанных штучек – маловато для хорошего залпа, но большего не достичь. Да быстрее же! Расчёты замотивированы на максимальную скорострельность, но при создании ракет 85УР в приоритете стояли противолодочные возможности, и быстрого залпа всеми изделиями не было предусмотрено. Значит, у нас такая ситуация будет: две плюхи с «Исаченкова» и две с «Кирова». Потом «Киров» перезаряжается, в это время с «Исаченкова» ещё две. И потом снова залп четырьмя. Не бог весть что, но другого у нас нет. Надо задерживать авианосец насколько можно.

Как только последние четырёхтонные тушки ракето-торпед ушли к горизонту, ожидаемо прозвучали колокола громкого боя. Американский удар тоже не впечатляет, но надо постараться пережить его с максимальной экономией боеприпаса.

Глава 30. Всё страннее и страннее

Хуг

Два избитых боксёра, еле стоящие на ногах от усталости и полученных ударов, продолжали сходиться на потеху ревущей от восторга публики – вот на что это было похоже. Хугу никогда не нравились рассказы Джека Лондона о боксёрах. В них постоянно присутствовала детско-наивная обида на нечестность этого вида спорта. Договорные матчи, шулера-букмекеры... «Фу, какая гадость», – восклицал писатель. А что он хотел, чёрт побери? Публика желает шоу, и публика его получает, при чём здесь честность? Абсолютно все довольны, сколько критиков, экспертов, комментаторов со всего этого кормятся, да и боксёрам так лучше. Зачем выяснять, кто действительно сильнее? Русские, кстати, любят приговаривать, что главное в спорте не победа, а участие. Так что было бы вполне по-честному, если бы сейчас с материка прилетела эскадрилья Б-52 с «Гарпунами», почему нет? Зачем это тупое бодание посреди Атлантики, если можно решить всё одним мощным ударом? И почему русские еще не свалили домой рассказывать, какие они молодцы?

Адмирал не знал, чего требовало от русского адмирала командование коммунистов, но ему из Штаба...

– Нет, Джеймс. Нет, и не проси. Не до тебя, – однокашник не стал мягко стелить, сразу взяв быка за рога.

Молодец, далеко пойдет. Впрочем, уже. Уже пошёл далеко, ведь он сейчас в Штабе, а Джеймс Р. Хуг тут, на мостике истрёпанного русскими ракетами авианосца. Размен «один из шестнадцати авианосцев на один из четырех русских атомных крейсеров» всех вполне устраивал. Русские отчаянно хорошо дрались на море, но это ничего не значило. Десятилетиями американцы проводили продуманную и масштабную программу. Двудержавный стандарт, говорите? Это когда бывшая владычица морей стремилась к тому, чтобы британский флот превосходил два следующих за ней по ранжиру флота, независимо от того, союзники или враги участвуют в рейтинге? Ха! Современные военно-морские силы США превосходили по силе ВСЕ флоты всех государств на Земле. И с этим схватились русские? Да один их лысый лидер, любитель постучать ботинком по трибуне ООН, уничтожил кораблей больше, чем наши водородные бомбы, взорви мы их в гаванях Севастополя, Вилючинска и Рыбачьего!

– И это не я засранец, Джеймс. Это решение сверху. Мы к чему-то приходим с русскими.

Охренеть и не встать! Ну хорошо, по большому счету, действительно, крокодилу и медведю вроде как нечего делить. Но в позиции медведя сейчас вести переговоры... Было глупо. Ладно, Гренландию или Великобританию у них брать пупок, может, и развяжется. Норвегия, скорее всего, тоже станет трудным орешком. Но почему бы им не повоевать ещё немного, и не забрать себе Испанию, Италию, Фра... Да какая ещё Франция, они ещё не во всех районах Западной Германии хозяйничают? Неужели не будет объединения двух Германий под флагом с циркулем? Пока заехавшие на Запад и Юг Европы части русских ведут себя, как будто бы они туристы.

– Смотри, Джи, в чём дело. Много рассказать не могу, но инициативы от русских вполне вменяемые. Демилитаризуем старушку Европу, а дальше им хоть трава не расти. Свой Варшавский договор они готовы пустить под нож вместе с НАТО. Экспорт социализма их не волнует. Безопасность Европы обеспечиваем мы и они, как две единственные легитимные силы. При этом мы не выходим за пределы Великобритании, все их экспедиционные силы сидят в Польше. Доим любое государство на материке – от двух до пяти процентов бюджета на безопасность, и всё это... нам! Их посол сейчас заливает, что они хотели встряску для своей системы, и они её получили. Они не хотели возиться со своими союзниками, которые только и думали, как улизнуть, – и возня отменяется. Мир, дружба и жевательная резинка – вот их девиз, озвученный нам. Конечно, это всё будет происходить с ритуальными танцами, разворотом медийной машины хрен знает в какую сторону и подробным назначением «поджигателей войны», но действовать, если нас принцип устраивает, они призывают немедленно. Мы будем хвастать своим избирателям, как уделали этих комми, они – своим гражданам про Непобедимую и Легендарную, от которой мы убежали бы до Миссисипи, если бы не мирные инициативы их Политбюро^[108].

– Старина, это всё до усрачки здорово, но мне тут сейчас Иваны в дверь стучат уже прикладами от «Калашниковых». Они ничего не слышали о каком-то там договоре и гребут ко мне вовсе не для того, чтобы пригласить на барбекю.

– Увы, Джи, вам не повезло. У нас действует соглашение. Ни одного корабля из порта, ни одного самолета в воздух. На уровне отдельных батальонов или дивизионов какая-то стрельба ещё идёт, но это частные инициативы на местах. Через три дня переговоры, к этому моменту даже командир отделения, давший приказ хоть на один выстрел или шаг вперед, попадает под трибунал^[109]. Торговаться будем долго, с кондачка такое не решается, но вам разбираться с этим русским самим. Пригласи его на барбекю, почему бы и нет? Но лучше всё-таки утопи его...

...Летят... Адмирал поёжился, хотя, конечно, подавать вид, что тебе неуютно, было нельзя. Неожиданно раздавшийся за кормой звук отвлёк, тут же прошел доклад Пенни о том, что «Беркли» пытается атаковать «Стандартом» приближающиеся русские ракеты. Утопающий хватается за гадюку, так что... пусть пытается! Главное, чтобы к моменту, когда прорвавшиеся ракеты начнут попадать в корабли, на эсминцах закончили перезарядку торпедных аппаратов, а то осколки наделают дел. Не спать, адмирал, всё не так плохо. Четыре ракеты – не бог весть какая угроза...

«Томкэт» не сыграл... Поняв, что посадки на палубу не будет (авианосец просто не смог даже развернуться против ветра, не говоря уже о наборе скорости), пилот на последних каплях топлива повернул прямо на русские «Силексы» (единственный человек на эскадре, кто назвал ракето-торпеды в правильной натовской кодировке) и выпустил «Спэрроу». Но в этот момент движок заглох из-за нехватки топлива, и наведение пришлось прекратить. Не хватило каких-то секунд, ребята не смогли удержать машину на линии прицеливания, и Ф-14 ушел к морю, чтобы выпустить две фигурки пилотов, тут же украсившихся раскрытыми парашютами.

С «Карла Винсона» смогли задействовать кормовую установку «Си Спэрроу», и поднявшиеся дымные следы вспухли где-то в океане облачком попадания. «Карон» не отстал и исчеркал небо с таким же результатом. Какая-то возня на нижнем ярусе центрального поста, слышно, как по межкорабельной связи с кем-то переругивается начальник штаба. Как понял адмирал, сигнатуры русских «Гидродраконов» до сих пор не попадали в сенсоры американских кораблей, и что-то волновало зенитчиков. Рёв «Фулкан-Фаланкса», радостный доклад о поражении очередной ракеты. Но что такое? Зенитная установка продолжает реветь.

Раздавшийся «бум» не был каким-то особенно большим. В центральном посту народ обстрелянный, и никакого ажиотажа не произошло. Стотысячетонный корабль мог выдержать ещё немало попаданий. Даже любопытно было – а как сработает на их туше такой экзотический боеприпас? Фактически HD – это крылатая ракета без боеголовки, несущая под собой, как аист младенца, небольшую противолодочную торпеду. Чтобы жизнь мёдом не казалась (такая маленькая торпеда несла не более ста фунтов взрывчатки) – её... ОБЕРНУЛИ боеприпасом посерьезнее, фунтов уже на триста. И как вам такой бутерброд? Смеяться над идеей станет только тот, кто не понимает, что такое оружие существенно экономило русским место на их кораблях, позволяя иметь в одной пусковой установке одновременно и хороший противолодочный боеприпас, и эрзац-ПКР. Да, ракета здоровая, но посмотрите по возможностям: где она и где наш АСРОК?^[110]

Проклятия, обрушившиеся на головы зенитчиков, быстро стихли. В чём виноваты ребята? В том, что «Фаланкс» никогда не блистал особыми успехами в перехвате русских ракет? Так сравните свою задницу и палец! Русский «гатлинг» для перехвата американских ракет имеет в полтора раза более крупный калибр при близкой скорострельности, причём свои установки русские предпочитали ставить попарно. А русские ракеты, как известно, имеют вес, превышающий вес американских «Томагавков» и «Гарпунов» в несколько раз! И вы хотели таких же успехов? На русских «Сандбоксах», например, есть... бронирование! Представляете? Так и что вы хотели? Радуйтесь, что наш корабль такой здоровый, и ему сложно нанести критичный урон. Кстати, что там с уроном?

Выяснение всего произошедшего как раз заняло время до следующей порции ракет, которая, впрочем, была совершенно смехотворной – всего два HD, оба перехвачены «Си Спэрроу». А попавший «бутерброд»... Вполне удачное попадание, среднестатистическое, можно сказать. Вошёл в корабль через свесившийся за борт отсек со станцией приема топлива, разворотил мастерскую, предназначенную для ремонта авиационных систем шасси, и рванул в пищеблоке, подкинув немного бобов и консервированной индейки на операционную палубу авиагруппы. Совсем рядом находились погреба с вооружением и реактор, но обошлось. Да, разбросанные детали от торпеды и остов ракеты тоже добавили проблем, обязательный в таких случаях пожар не мог не случиться, и аварийные команды в защитных комбинезонах сейчас вдоволь набегаются по авианосцу. Но общей картины это не изменило ни на йоту. Не считать же общей картиной категорический отказ второго помощника использовать контрзатопление для выправления дифферента? Корабль всё равно не наберёт скорости, необходимой для взлета чего-то, кроме «Си Хока». Даже «Хокай», скорее всего, делает свой последний вылет. Но зачем «Хокай», когда вот-вот мачты русского крейсера покажутся над горизонтом? Давайте вертолет, пусть отправляет ответное угощение! Русским нравится ловить «Гарпуны» в борт? В свете приближающейся эпохи мира и разрядки не будем их расстраивать ожиданием!

Бабуев

Наша вертушка пока на палубе. А вот американская? Хочется наконец подловить этот «Си Хок», который, подобно надоедливому слепню, всё пытается укусить корабли своими «Гарпунами». И сейчас, если всё пойдет как надо, есть хороший шанс. Авианосец уже в зоне действия С-300Ф, и если удастся увидеть на экране радара мерзкое насекомое, то Касько смахнёт его с неба. Или Бабуев смахнёт Касько с его должности. В короткой дискуссии флагманский ПВОшник попытался донести до Николая Михайловича мысль, что уничтожить вертолёт, который будет находиться в нескольких сотнях метров от излучающих помехи корабельных станций РЭБ, – это очень большая удача, но был оборван адмиральским резюме о том, что неудачников Бабуев не любит. Не место им на кораблях Военно-Морского Флота, выполняющим сложнейшую задачу Партии и Правительства... Станции наведения и подсветки в зону действия антенн американских кораблей ещё не попадают, так что стрелять будешь хоть и на максимальную дальность, но во вполне комфортных условиях.

Невозмутимый командир БЧ-3, строго по субординации, докладывает Лебедеву о том, что пусковая установка «Раструбов» перезаряжена. Можно проводить новый четырёхракетный залп.

– Не «новый», а «последний»! – поправляет хмурый адмирал.

После опустошения установок «Исаченкова» сможем только по паре «Раструбов» пустить. Бабуев с надеждой подождал, что кто-нибудь из подчиненных рискнёт поправить, мол, не «последний», а «крайний», но дураков не было. Адмирал, как всякий моряк, суеверия, конечно, чтил, но ещё больше он чтил чистоту русского языка и за корявые недомолвки устраивал полноценные разносы.

– Ну что, «румын», вот и до тебя дошла очередь впахивать? Колись, хотел курсантом по «Энтерпрайзу» торпедой засадить, или это только у подводников такая влажная мечта? – подкалывает он командира минно-торпедной части. – Мы же сейчас твои «Раструбы» докурим, и вообще полезем в торпедную атаку.

– А что вы хотели? – он обернулся к офицерам. – Я предупреждал: если они на дно не пойдут, будем их кортиками рубить.

– Я, товарищ адмирал, из подплава пришёл, так что к сбыванию курсантской мечты готов, – флегматизм командира БЧ-3 был, конечно, неотразим.

– К сбыче, – поправил его адмирал. – Ну и кого ждем? Ракето-торпедная атака!

В принципе, команды такой, конечно же, не было, но ракето-торпедная атака (из песни слов не выкинешь) началась.

Хуг

Налёт русских ракет – это не страшно. Если, конечно, встречать его в центральном посту авианосца. Куча деловитых, собранных офицеров, которые сосредоточенно что-то бубнят в гарнитуры, лихо докладывают друг другу, передают и принимают поручения и приказы. Разве может что-то пойти не так? («Сэр, внимание, конец света! Вас понял, сэр, есть! Первый и третий, внимание, у нас конец света, приступаем к плану „Омега одиннадцать“»). И никаких проблем. Головастые и умелые парни всё сделают, как надо. Вот и сейчас рванувшиеся к ордеру ракеты встречал дружный хор разноголосья. Следим, готовимся к захвату, сектора распределяем и страхуем друг друга. «Беркли», бегавший на правой раковине, послушно начинает движение вперёд, чтобы успеть выставить дипольные отражатели.

Опять «Звёздный налет»? Вылетевшие первыми два «Гидродракона», пользуясь тем, что русские подошли ближе, решили поиграть с траекторией и отправились в обход. ЗРК левого борта за несколько часов привели в порядок и перезарядили, всё, чего русские добились, так это то, что мы задействуем ещё одну огневую точку.

Уходящий на бреющем подальше на запад (чтобы не оказаться в зоне действия русского ЗРК) «Си Хок» в небе не один: русский «Хеликс», посвечивая радаром, начал карабкаться на высоту. Вот зачем, спрашивается? Хочет напоследок окинуть взглядом диспозицию? У русских и так на их корабликах топлива для вертолётов не много, зачем он этой ерундой занимается?

Та-ак... Неужели?

– Пост радиоразведки, по каким каналам и чем сейчас занимаются русские? Всю информацию с «Хокая» сюда!

Да, черт побери. Это оно! Корабли русских не только осматривали пространство, не только ставили «дежурные», ни на что особо не влияющие помехи связи, они ещё и... использовали канал телеуправления для своих «Силексов»! Зачем? А я вам расскажу, чёрт бы побрал, зачем! Их цель – не ордер! Их цель – ползущий сейчас к ним крейсер коммандера Рейнольдса! Мы бы сразу насторожились, подними русский свою вертушку ДО залпа. Потому что это означало бы, что он уточняет расположение ВСЕХ наших кораблей, чтобы заложить выбранные цели в головки наведения ракет. В прошлый залп Рейнольдс был далеко, и в позапрошлый тоже, нас это не волновало. А сейчас мы не насторожились, потому что стрелять по «Банкер Хиллу» по координатам двадцатиминутной дальности глупо, и ждем все ракеты здесь. Но русский перенавёл свои ракеты прямо в полетё! Ещё один маленький бонусный момент в этих «Гидродраконах» использовал. Все рефлексы зенитчиков были нацелены на борьбу с совершенно другими ракетами, и такой вариант не был учтён, на «Томагавках» и «Гарпунах» такое не предусмотрено, как нет на русских «Шипвреках» и «Сандбоксах».

И действительно, два русских «Силекса» не стали поворачивать к «Винсону». Командира «Банкер Хилла» успели предупредить, и на этот раз «Вулкан-Фалангс» всё-таки доказал, что и американский взгляд на малокалиберную зенитную артиллерию имеет право на существование. С «Хокая» доложили, что парни с крейсера... распилили обе русские ракето-торпеды! В последний момент, когда они уже делали горку. Сам коммандер не спешил ничего докладывать, наверное, затаил обиду за сдёрнутые в последний момент «Томкэты».

С отлетевшего на почтенное расстояние «Си Хока» снова пошли два «гостинца» к русским. Нельзя сказать, чтобы адмирал верил, что атака удастся, но нельзя забывать, что каждая русская ЗУР (как и американская) может обстреливать надводные цели, если цель находится ближе радиогоризонта. Так что любая выпущенная русская ЗУР по «Гарпунам» – это невыпущенная по нашим кораблям. Что русский сойдется на такую дистанцию, Хуг уже не сомневался. Жалко, конечно, что в эту игру играют вдвоём, и каждая «Си Спарроу», ушедшая сейчас на перехват, уже не разорвётся на палубе русского корабля.

– Сэр, докладывает коммандер Рейнольдс, – Хуг в этот момент любовался двумя облачками с боковых ракурсов отряда.

Оба «Гидродракона», шедшие на ордер, были перехвачены, что, конечно, не сказать, чтобы выдающееся достижение, но настроение ощутимо повысилось. Что там у этого калеки?

– Прибыть в намеченную точку не смогу, подвергся торпедной атаке, имею пробоину в правой скуле. Мне до точки одиннадцать миль, держу ход в два узла, – огорошил коммандер Рейнольдс.

Чертовы русские ракето-торпеды! Зенитная установка крейсера метко распилила ракеты. С расстояния в полторы мили, когда сброс торпед уже произошел! Этого, разумеется, не произошло бы, обладай избитый «Банкер Хилл» хотя бы одной установкой «Стандартов». А так... Русские спокойно, используя телеуправление, залезли на необходимую для сброса торпед высоту и прям на виду у крейсера всё провернули. Одну достали (непонятно, чем именно, стрелял и «Вулкан-Фалангс», и носовая 127-миллиметровка, для обоих систем ситуация была нестандартная – для «Вулкана» далековато, для пятидюймовки слишком быстро двигалась цель), а вторая вот сделала то, что сделала. Пока подготовили торпедный аппарат, расстояние сократилось до величины, исключающей активацию головки наведения на нашей Мк46, иначе и свою торпеду тоже получили бы в борт. Крейсера типа «Тикондерога» очень живучи, и хотя взрыв охарактеризован как сильный, угрозы затопления нет, справляются. И если русские решили вместо имеющей шанс на успех атаки на авианосец задержать крейсер, то это может означать только одно. Адмирал набрал в грудь побольше воздуха:

– Приказ по всем кораблям. Изготовить корабли к артиллерийскому бою!

Глава 31. Сушёные грибы и портрет Императора

Бабуев

– Они опять от нас побежали? – выругался Бабуев. – Он же стреноженный валялся вот тут, в сорока милях. А теперь?

Отмахнувшись от бубнежа начштаба («Михалыч, я же говорил, по авику надо было крыть!»), он уставился на командира «Кирова».

– А я, а что я? Мы же ему в носопырку засадили, вот задним он узлов десять и выдаёт, скорее всего. Надо с вертушки глянуть, конечно, а в общем, гнать нам его часа три ещё!

Отвечая на незаданную эмоцию, Лебедев пояснил:

– На «Безупречном» опять течь открылась, не знал Гена, когда тебе рапортовал, что бегать больше суток на полном будем, просит сбросить немного.

Всё летело к чёрту! Он так надеялся на то, что удастся отложить соединение авианосного ордера с этим побитым крейсером! «Тикондероге» явно влепили или в машины, или ниже ватерлинии. Он и раньше не бегал, а сейчас, после удара из «Раструбов», вообще плетётся. И раз его отослали – то «Иджис» у него сдох, без вариантов. Но авианосец явно успеет принять в свой отряд этого инвалида, который, несмотря на повреждения, способен добавить к артиллерийскому залпу снаряды двух своих 127-мм орудий. Это вдвое увеличивало огневую мощь проклятых янки. Заговорённые, черти! Их били «Гранитами» и «Бурями», потом «Малахитами» и «Москитами», потом Пескарик врезал торпедами и до кучи рубанули совсем уж не приспособленными для этого «Раструбами». Всем неплохо попадали, а они всё плывут, неспешно откатываясь на запад. «Пирогами и блинами, и сушёными грибами», – усмехнулся адмирал.

– Румыны! Что там с торпедным вариантом, давайте кумекать вместе, – адмирал подозвал минёров.

Кумекания не получилось. Главный минёр, он же по совместительству торпедист эскадры, четко доложил все варианты. Есть шанс хорошо ударить одним слаженным торпедным залпом. «Исаченков» и «Киров» несут по 10 дальнобойных торпед «53–65», у эсминцев еще восемь штук чуть менее дальнобойных СЭТ-65. Дальности – 22 и 15 км соответственно. Торпеды на надводных кораблях американцев имеют гораздо меньшую дальность хода, фактически это оружие самозащиты как раз вот от таких торпедных атак. В залпе у них торпед поменьше, так что может неплохо получиться. Если не одно «но». Чтобы торпеды смогли поразить достаточно быстро идущий корабль, бить придется миль с десяти. А это уже уверенная дистанция стрельбы артиллерийских систем. Да ещё перед этим предстоит весёленький обмен любезностями с помощью зенитных ЗУР.

«Румын» молодец, далеко пойдёт, даже этот вопрос в своем кратком докладе рассмотрел. Лезть небронированными кораблями на артустановки со скорострельностью 20 выстрелов в минуту каждая, везя с собой на палубе по десятку здоровенных торпед, – это самоубийство. С артиллерией у нас получше, чем у янки, но и это пока мало значит.

Советскому Союзу не нужен аналог Ютландского сражения, Бабуева не поймут. В одном из самых захватывающих морских сражений Первой мировой удача безусловно была на стороне немцев. Англичане делали многочисленные и тупые ошибки, хуже стреляли, у них отказывали орудия, терялись важные сообщения, они не разбирали сигналы команд. В общем, вели себя бриты совершенно не как законные владыки океанов. Закономерно потеряли почти вдвое больше кораблей, чем гансы. Но... После этого сражения любители баварского утратили последний шанс что-то представлять из себя в морском споре. Крейсера и линкоры избиты, потери значительные, а у бритов сохранился общий и весомый перевес в кораблях. Посему пришлось немецким морякам до конца войны сидеть в своих базах. Безусловно, сидели они уже овеянными славой, принимающими заслуженные почести и награды, но... Это сражение было еще одной добротной ступенькой к позорному Версальскому миру и бессильному открытию кингстонов у Скапа-Флоу. Нам такой хоккей не нужен.

– Так, «румын». Рыбок твоих в море синее мы отпускать пока не будем. Они ещё не все желания исполнили. Но будь готов как к залпу, так и к сбросу, нам тут детонации не нужны. Остальным – готовиться к артиллерийскому бою. НА ЛЕВЫЙ БОРТ. Ребята, если всё пойдет, как надо, то это наш последний и решительный!

Хуг

– Как там наш Генри? У него ещё жабры не выросли?

– Пока растут только мозоли на руках у наших парней. Некоторые отсеки проходят по третьему разу, от этого чёртова «Гидродракона» сварные швы опять разошлись. Мы дали в помощь авиатехников, там ребята рукастые, и дело вроде пошло побыстрее.

Дело... Дело шло уже третьи сутки, и, как говорят русские, «клубок ниток вьётся очень долго, но всё равно когда-нибудь распутается», или как-то так. Нитка скоро должна была распутаться.

Конечно, однокашник ему соврал. Это стало понятно уже через десять минут неторопливого анализа. Президент, которого вышвырнули из Европы и который после этого просто утёрся, никогда не пройдёт на второй срок. Республиканцам этого долго не простят. Как бы не лет на двадцать они вылетят из политической повестки. Замены у нас нет, демократы съедят любого, кого Буш провозгласит преемником. Да и не в том отделе сидел его патрон, чтобы иметь доступ к таким инсайтам. Скорее всего, просто наши обделались ещё крупнее, и сейчас напрягают все жилы, чтобы где-то провернуть что-то значимое. Говорят, «Эйзенхауэр» потеряли? Не сказать, чтобы это была большая проблема для кого-то, кроме моряков, находившихся на нём. Но ответка для комми должна была последовать очень быстро.

Буш не обладал харизмой Рузвельта, не строил из себя изоляциониста-миротворца и не мог ждать четыре месяца, когда какой-нибудь новый полковник Дулиттл организует что-то вроде самоубийственного рейда бомбардировщиков на враждебную метрополию. В реальной истории эта операция позволила сохранить расположение Конгресса в ожидании удачно случившегося Мидуэя, и сейчас администрация явно силилась выдать что-то подобное.

А ведь... Подмоги не было и в первый день боя! Что-то тут было не то... Б-52 в противокорабельном варианте вполне могли слетать сюда из Барксдейла, помочь расстрелять «Киров», затем пилоты успевали хорошо оттянуться с девчонками и пивом в своей Луизиане, выспаться и всё равно успеть к моменту атаки на «Эйзенхауэр». Значит, скорее всего, изобретён какой-нибудь «Гроссе Шлаг». Мощный и внезапный удар всей мощью авиации по чему-то в глубине СССР, похоже, на Дальнем Востоке^[111]. Ладно, это не его проблемы. У него были вопросы, которые надо решить самостоятельно. Готовимся к бою.

Сейчас с кораблей в воду отправлялось всё, что могло послужить пищей для пожара, но не могло здесь и сейчас послужить делу уничтожения русских. Как сказал один великий адмирал: «Ваш снаряд, загоревшийся у вас на борту, – это не ваш, это вражеский снаряд»^[112]. Выбрасывали повреждённые самолеты, сливали ненужное авиационное топливо. Глубинные бомбы, неуправляемые ракеты, даже мешки с мукой и сахаром улетали сейчас в воды Атлантики. Оставляли только минимальный запас высокоточного и дорогого оружия, совершенно целые самолеты и скудный запас ГСМ для вертолётов. Конечно, налогоплательщикам про это знать не обязательно, но покрытые пылью инструкции по подготовке корабля к артиллерийскому бою требовали именно этого. И уж в чём, а в нарушении инструкций Хуг себя обвинить не даст.

Может, ему не хватило везения, может, везения с запасом отмерили русскому адмиралу, но Хуг умело противостоит этому монстру, и да – он следует инструкциям. Было пару незначительных нарушений, например, он не всё время держал свой флаг на эсминце, очень уж ему нравился здоровый центральный пост на «Винсоне», но ни одно мелкое отступление не привело к фатальным последствиям. К последствиям приводила только чудовищная мощь русских ракет и дуболомное упорство русского адмирала. Впрочем, русские на море всё время так и воевали.

«Окрылённый»

Команда «право руля» была не для красного словца. В бою, или на стадии подготовки к нему, вообще лучше не говорить подчинённым лишнего. Не так поймут, не то сделают. Команда отдаётся строго по существу и без излишеств. Что означает: «готовимся к бою на левый борт»? Всё, что может взрываться, гореть, давать осколки, но при этом не может полететь во врага, перетаскивается на подбойный борт^[113]. Мы не на броненосце, и вражеские снаряды будут без труда проникать через обшивку кораблей. На «Кирове» некоторые жизненно важные узлы имеют небольшую бронезащиту, но далеко не все. Поэтому... Матрос на войне бывает или мёртвый, или уставший. О том, чтобы скорбно принимать удары судьбы и врага, стоя на палубе в красивой форме, мечтать лучше всего вот так, сгорбившись под тяжестью ящика со взрывателями для морских мин, который ты тащишь к борту. Нет, ящик полетит в воду, ни на подбойном, ни на стройном борту такое добро не нужно. Так и чувствуется тепло рук укладчиц, которые заворачивали в промасленную бумагу один за одним эти тяжёлые, точно отлитые, филигранно выточенные изделия. Девочки старались, а мы это всё за борт. Как им в глаза смотреть, если не придем из похода со скальпом американского капитана, прибитого над планширем боевой рубки?

Оба помощника с боцманом и командной шелупонью поменьше, кажется, уже выхаркали все лёгкие, крича все новые и новые команды. Что значит блиндировать ракетные и артиллерийские погреба? А то и значит. Выносим все мешки с крупой, мукой и картошкой и создаем импровизированный бруствер перед стойкой со «Штормом». В носу эсминца матросы, вооруженные ломами и топорами, пробивают отверстие к барбету артустановки. Он неплохо защищён, но намотать на него якорную цепь будет нелишним. Сказали «блиндировать», а не порядок наводить, и рубленые куски переборки, сложенные в пустую бочку из-под растительного масла, занимают свое место на палубе. Бочку заливают водой, всё это должно ослабить действие вражеских снарядов и осложнить им путь к действительно важным устройствам и механизмам. Всё походило на расстановку фигур перед безумной игрой в городки, только вместо деревянных бит сюда должны были прилететь американские снаряды.

Театр абсурда. Из двух ленинских комнат вынесли столы и стулья, после короткой дискуссии парты, поставленные на попа, заслонили стойку радара наведения для кормовой артустановки, а стулья полетели в океан. Заминка произошла с портретами членов Политбюро, но замполит быстро принял решение. Портреты тоже в океан, только не демонстративно, с борта, а порубленные по кусочкам в иллюминатор.

– Вот же б...дь, теперь никто не доверит мне честь спасти на последнем оставшемся плотике портрет императора, – буркает мичман своему товарищу.

Тот не понимает, не зная нюансов ритуального оставления японской командой погибающего корабля. Не любитель истории оказался. Бывает. Зато он уже прикинул, сколько матрасов спишет старшина. Сейчас тюки из них разложены по палубам и щедро поливаются из брандспойта. На сколько сантиметров или миллиметров эти матрасы уменьшат зону пробития осколками палубы, – второй помощник ответить не мог. Не увеличивают? Тогда кого стоим, чего ждём? Да, похоже на припарки мертвому, или на затыкание пальцем дырки в плотине, но, потерявшие идеалистичный взгляд на вещи, мужчины посреди Атлантики, находят такое времяпровождение перед боем весьма полезным.

– Закрывайте, закрывайте, закрывайте! И последний матрас принесет вам победу! – на корабле Фомина здоровое зубоскальство без ущерба делу никогда не осуждалось.

Ревут колокола громкого боя, и экипаж, побросав остатки материала и подхватив остатки инструмента, разбегается по боевым постам. Последним, через распахнутую дверь кают-компании, в океан улетает ящик с зарядами для салютных орудий.

Бабуев

– Стёпа, ты чего мне начертил? Что это, б**дь, за петля Того? – заготовка начальника штаба для артиллерийского боя Бабуеву не понравилась категорически. – Какая-то попытка линейной тактики, сектора... Ну-ка... Нет, фигня, запутаемся. Проще надо!

– Замысел таков. Быстро плаваем, метко стреляем. Стараемся по возможности закрыться тушей авианосца от «Тики», и вообще, стараемся играть со створением, но это так, чтобы рулевые со скуки не сдохли. Остальное всё в топку. Сообщения от дивизионов живучести мониторить постоянно. Кто получает в левый борт критически – самостоятельно, но с докладом подставляет противнику правый. Доворот для задействия кормовых установок только после завершения результативной пристрелки носовыми. Тогда же сбрасываем ход до пятнадцати. Янки могут раньше пристреляться, хрен знает, что у них за чудо-пушки – придётся терпеть. Авианосец обстреливают только те орудия, которые не могут разбираться с прикрытием, и без фанатизма. Постреливайте там просто, чтобы дальномеры отъюстировать получше. Зенитчикам – у вас будет пять минут, чтобы в этих пид**ов улетело всё, что может летать. Потом все дружно отдыхаете в живучих дивизионах. Румыны – через минуту после первого выстрела по нам чем угодно, хоть из ракетницы, рыбки с левых бортов МЕДЛЕННО уплывают в даль, мне похер куда, подумайте сами. Все равно не добьём. Можете нервы американским коллегам помотать, мне без разницы...

Несмотря на простоту инструкции, командиры, слушавшие сейчас адмирала по эскадренной связи, делали пометки в блокнотиках. Это должно хорошо лежать на подкорке, разложенное по полочкам, которые, как известно, в каждой голове разные. В бою времени вспоминать не будет, а потом это хорошо поможет во время написания рапортов и отчетов. Если это время, разумеется, наступит.

Хуг

Они появились. Можно открывать огонь «Стандартом» с «Беркли». Чуть позже, миль с восемнадцати, подключим и «Карон», его «Стандарты» не такие дальнобойные. Это единственное, чем можно пытаться переиграть русских. В погребах эсминцев ракет должно быть больше, чем осталось на всех кораблях комми, и сейчас мы имеем хороший гандикап, позволяющий в завязке боя всадить в противника столько, что и дальше всё пойдет по нашему сценарию.

– Мне нужны русские эсминцы, крейсера не трогайте! – его все поняли.

При постройке крейсеров комми сосредоточились на мощном ракетном вооружении, воткнув несколько слабых артиллерийских установок по остаточному принципу. А вот эсминцы... Это были просто какие-то посланцы смерти. Такое ощущение, что русские надеялись с помощью какой-нибудь машины времени забросить их в прошлое, чтобы, например, переиграть позорное Цусимское сражение. Две двуствольные 130-мм артустановки на каждом, исполненные без всякого почтения к весовым лимитам. С огромным боекомплектом, скорострельные и меткие. Неплохо бронированные и удачно расположенные, они доминировали над артиллерийским вооружением любого натовского корабля в дуэльной ситуации. Нельзя было давать им приблизиться, поэтому...

Первый дымный след в сторону появляющихся из-за горизонта русских совпал с огоньком, медленно увеличивающимся в размерах. Они тоже использовали ракеты! Потом появился ещё огонек, и ещё. Второй «Стандарт» ушёл к цели, где-то над водой полетело эхо разрыва. Перехватили ли русские ракету? У них считалось стандартным упражнением, когда корабль выпускал зенитную ракету, и сам же её расстреливал из зенитного автомата. Часто такой прием использовать не получится, но что не каждая ракета найдет свою цель, было понятно. Наши «Фаланксы» тоже так должны уметь. Нюанс представляло только то, что русские зенитные ракеты были немного быстрее.

– Что с помехами? – светским тоном поинтересовался Хуг.

С помехами было всё, как предполагалось, они сильные, но делу не мешают. Смоделировать уводящую помеху у русских не получалось, и «Стандарты», прорываясь через шумы, летели в русские корабли. У американских радиоборцов тоже не получалось, всё-таки ставить помехи зенитным ракетам с надводных кораблей никто толком не тренировался, всерьёз не предполагалось, что война на море может до этого дойти. На «Винсоне» в угол огромной и пустой палубы ещё утром выкатили подраненный «Проулер», и сейчас, запустив одну турбину на холостых, пытались выдать что-то серьёзное, как раз предназначенное для русских зенитных ракет. Выходило не очень, да и стоять рядом было опасно.

Адмирал прикинул расстояния и углы. Нет, не стоит! Была у него задумка немного подержать русских на удобной дистанции, устремившись от них. Но не имело смысла. Пенни, если разовьёт максимальную скорострельность, выпустит оставшиеся двадцать ракет за четыре минуты, это время и так у него есть.

Как и предполагалось, русские выставили вперёд «Киров». Хорошее водоизмещение, бронирование важных узлов, и... отсутствие хорошей артиллерии. Этакий снарядоулавливатель. На следующий корабль серии уже поставили такую же опасную артустановку, как на этих чёртовых эсминцах, но будь даже так – на носовые углы она огонь вести не могла. За «Кировым» Хуг с удивлением обнаружил... второй эсминец. Тот, похоже, прикрывался корпусом крейсера. Что это? Попытка припрятать последний козырь на конец игры? «Киров» даже старательно осыпал путь перед ним дипольными отражателями, которые подсвечивали станции помех. Понятно, что в условиях быстро тающего времени Пенни не станет выцеливать такую сложную, благо второй эсминец и «Креста» шли на траверзах, слегка впереди от странной парочки. С них сейчас в сторону американских кораблей уходили зенитные ракеты. Логично, что целью русских был выбран «Беркли». Заткнуть фонтан ракет им было жизненно необходимо.

Глава 32. Я сказал: «Рогатый!»

«Окрылённый»

Ну что там? Спрятанный волей адмирала за корму «Кирова» эсминец, перекладывая галсы, выглядывал то с одной, то с другой стороны от мощного визави. Как маленький шакалёнок из-за спины грозного Шер-Хана. Оставалось только подбадривать воинственным кличем парочку волков, ведущих сейчас сражение на траверзах. Два впечатляющих разрыва перед надстройкой «Безупречного», потом попадание в главную мачту. Следующая влетает в пустой короб из-под «Москитов». С кормовой установки уходит ракета, значит, радары не повреждены. Разрыв по миделю... Американцы выдают завидную производительность. Четыре – два, как ни крути.

– Стержневая, говоришь? – сквозь зубы кидает Фомин командиру БЧ-3.

– Ага. Блиндирование не должна брать. Но шороху, конечно, делает!

Казалось, что визг разлетающихся с бешеной скоростью стержневых поражающих элементов американских «Стандартов» был слышен отсюда. Ерунда, конечно. Внушение.

– Наши входят?

– Входят, и с маслицем. Или с вазелинчиком, – подбодрил наблюдающих за радаром помощник.

Отметки от ракет, уходящих сейчас в американский эсминец, исправно совпадали с отметкой цели, и в момент этот она приобретала дополнительную яркость, трактующуюся как попадание и разрыв. Но какой урон конкретно они наносили, сказать было трудно. «Адмирал Исаченков», дорвавшись наконец до использования своих, не очень-то подходящих для стрельбы по низколетящим целям, УР В611, был, выражаясь языком вероятного противника, «королём вечеринки». Его зенитные ракеты имели боевую часть, по массе в два раза превышавшую БЧ американских «Стандартов» и нашего (стоявшего на «Окрылённом») «Шторма», а американскую «Си Спэрроу» – в три. Залпировал «Адмирал» не часто (время перезарядки 50 сек), но два парных дымных следа в сторону американцев внушали оптимизм. Конечно, БЧ не проникающего типа, наскоро приспособленная хоть что-то изобразить при стрельбе не по самолетам, но всё-таки, это половина БЧ от противокорабельного «Гарпуна».

– «Си Спэрроу» ещё рано им пулять? – надо же чем-то занять ту часть мозга, которая свободна от боевых рефлексов.

– Они, похоже, наши ЗУРы перехватывать пытаются. Вон, росчерки, смотри. И авианосец их, похоже, тоже участвует. Но пока не идёт янкизам карта. «Адмирал» все четыре влепил. Сейчас перезарядится...

Накаркал. На левом борту «Исаченкова» пожар полыхал с первой минуты боя, слава мудрости командиров, выпустивших из аппаратов торпеды. А теперь рвануло перед ходовой рубкой. В бинокль было хорошо видно разлетевшиеся стёкла (надеюсь, они дверь в ЦП закрыли), брызнувшие, но вскоре исчезнувшие языки пламени. А главное – завалившийся назад антенный пост 4Р60. Наведению ракет теперь кабзда, а на углы, позволяющие ввести в действие кормовой пост, крейсер пока не вылез. Впрочем, видимо, это было предусмотрено, и лежало у Оруджева в мозгу на «быстрой полке», потому что сейчас же корабль вильнул правее. Хорошо дело поставлено! Явно ведь, что взрыв снёс команду, оставленную на ходовом для визуального осмотра поля боя. Мичман или лейтенант, скорее всего, и пара матросов. Жилеты и каски от стержней не спасут. Вечная память ребятам! Но сразу же после взрыва, очевидно, в рубку выскочила вторая партия. Ждать своей ракеты. А пока та не пришла – служить глазами для ведущего бой крейсера.

Бабуев

– Что там с «Безупречным»?

– Восстановили сигнал, сейчас опять ракеты пойдут.

Чёртов туман войны! Всегда кажется, что противник стреляет метче, а его снаряды весомее. Ты видишь всё новые разрывы на своих кораблях, доклады о повреждениях текут всё нарастающей волной, а от радарщиков только скупое: «цель поражена» да «цель поражена». Фигурки американских кораблей только-только начали угадываться в дымке горизонта. «Две минуты под обстрелом, а уже домой хочется» – шутка повисла в воздухе, не найдя понимания. Не время для иронии, сейчас всё решается.

Американец как-то странно исполнял свою партию. Альфа и омега морского боя – бить в один корабль, пока тот не потеряет способность вести огонь. «Адамс» же, казалось, никак не мог определиться. Две ракеты по «Безупречному», потом две по «Исаченкову». Опять «Безупречный», и опять «Исаченков». Нам минуты три продержаться ещё, и сможем начать пулять из арты.

Видимо, американцы очень боятся выполнить так называемый оверкилл – превысить необходимую для поражения корабля норму, недодав зарядов по остальным обстреливаемым целям. Вполне логично: если удалось сбить огонь одному кораблю, значит, удалось повредить радары наведения или ракетную установку. Штуки сложные, с помощью кувалды не починишь. У тебя, соответственно, появляется фора для обстрела чего-нибудь другого, тоже полезного. Две ракеты – и анализ нанёсенного ущерба, пока стреляем по другой. Не дураки американцы, далеко не дураки! Эффект накапливания повреждений хорош, когда речь идёт об снарядах, способных утопить или сбить ход, а сейчас достаточно ослепить системы наведения. Тут дискретно всё – или работает, или нет. Ослепить... Как японцы со своими фугасами в Цусиме. Чёртово проклятье русского флота! Бабуев интересовался историей того сражения гораздо плотнее, чем того требовал курс, читаемый в училище и в академии. Возможно, это и толкнуло его, еще школьника, на мостики кораблей. Не дать нашим ещё раз так обделаться. Совершить что-то такое, что о том позоре забудут. Отомстить, в конце концов! Но на Тихоокеанский его не пустили...

Ладно, мы ведь в эту игру вдвоем играем? Наши боеголовки тоже сейчас осколочного действия, да и вес у них солидный. Почему этот чертов «Адамс» ещё стреляет? Мы его уже завалили ракетами! Там решето должно плавать.

Плавучее решето

Наконец-то у «Карона» что-то начало получаться. Эсминец с самого начала пытался перехватывать летящие в «Беркли» гостинцы, но большой угол встречи не позволял поражать летящие пусть прямо, но очень быстро ракеты русских. «Си Спэрроу» только брал курс на очень быстро обнаруженную и захваченную ЗУР, как она уже втыкалась в его корабль! Не успевала и установка «Фаланкса». И вот у «санитара Уэйна» (любят же моряки переиначивать названия кораблей, добиваясь того, чтобы никакому постороннему не было понятно, о чем они говорят) получилось остановить первый, скорее всего, «Кубок» (ЗУР с достаточно весомой боевой частью с «Кресты-II»). Мало, но лучше, чем ничего. От паршивой овцы – клок шерсти. Миляга Ронни всех приучил к ёмким русским pogovorks.

Ну, ребятки, давайте, побегайте вокруг меня. Коммандер Пенни (это не имя, а фамилия, что, впрочем, не мешало обрушиваться на него граду подколок) снова подошёл к перископу, показывающему вид с крыши ходовой рубки. Не для того, чтобы разглядеть на горизонте что-то важное. Так меньше вероятность словить в глаз какой-нибудь осколок. Предыдущий русский «Кубок» (или это был «Овод», не ясно), рванувший у борта, выдал веер поражающих элементов, один из которых пробил борт и, найдя стык между листов бронезащиты (а как же! Кто скажет, что полудюймовая сталь – не бронезащита?), брызнул разнесённым вдребезги экраном гидроакустической станции. Приятного мало, впрочем, неприятного тоже. Повезло.

Так вот. Сейчас его маленький «Беркли» являлся самым важным кораблем отряда. Две установки 127-мм орудий – это ровно половина эскадренного залпа! На «Банкер Хилле» тоже было две установки, но одну из них унесли русские «Шипвереки», а на «Кароне» установка была одна изначально. Мало того, сейчас его «Беркли» был единственным кораблем, способным отправлять в комми ракеты^[114]. «Стандарты», пусть и не обладали мощью «Томагавка», но уверенно рвались на проклятом крейсере и не менее проклятом эсминце. По количеству попаданий в русских мы обогнали все остальные корабли!

Интересно, если не справимся – мы войдем в историю как первый корабль, потопленный зенитными ракетами? Да, и мы, и русские дорабатывали свои средства ПВО, чтобы они, случись что, могли бы стрелять и по кораблям. Но никто не собирался топить этим что-то большое. Изрешетить катер или тральщик, не более того. А вот же, со всей серьезностью мечем друг в друга ЗУРы без особого урона^[115].

Еще разрыв. Тряхнуло ощутимо, ведь его эсминец маленький, меньше пяти тысяч тонн водоизмещения. Фугасная волна швыряет корабль влево. Странно, что мы не слышим (уже в который раз) визга осколков. Что-то не так в русских ракетах. Похоже на историю с их позорным Цусимским сражением, когда бронебойные снаряды оказались оснащены бракованными взрывателями. История любит повторяться.

Главный артиллерист, вцепившись в тубус своей установки, казалось, хочет влезть в неё с головой. Усатому Тому явно хотелось заполучить честь произвести первый выстрел в этом бою. И на первое попадание, разумеется, он тоже собирался претендовать. Пенни не собирался мешать, адмирал дал приказ открывать огонь самостоятельно, по готовности. Усатый хорошо знает своё дело и не сольёт партию, можно не сомневаться. Вот он начал приподнимать правую руку, собираясь отдать долгожданную команду! А потом что-то произошло, и коммандер потерял сознание.

Хуг

– Левый дестроер русских выходит из боя!

Оптимистичный доклад, впрочем, уже давно ожидаемый. Не может же запущенная в русских почти дюжина «Стандартов» не принести результат? Стреляли-стреляли, и вот что-то начинает вырисовываться. Шедший справа от ядра русского ордера эсминец, пытаясь прикрываться дымовой завесой, пополз под защиту «Кирова».

Завеса-то зачем? Зацепило дымовую установку? Дым не мешает наводиться зенитным ракетам, не помешает и артиллерии. Впрочем, если на «Беркли» разнесло артиллерийские радары, то помешает. Хотя ещё милю, пожалуй, стрелять из орудий бессмысленно. Пока подкинем ещё хвороста на палубы русских кораблей, самое время. Взмахом руки отдаем приказ командиру авиагруппы.

Замысел простой, как мычание. Сейчас, в последние минуты, когда палуба авианосца не подвергается воздействию русских снарядов, с неё поднимется пара «Си Хоков». Каждый отправится в полёт с двумя крохотными, несерьёзными ракетами «Пингвин» – подарком суровых норвежских инженеров. Предназначенные потомками викингов для боя в своих фьордах, ракеты с тепловым наведением и дальностью полёта в смешные 20 миль, тем не менее тащили на себе почти трёхсотфунтовые боеголовки. С нормальной, контактной боевой частью. Если не сейчас, то когда? Оставалось выбрать достойную цель.

«Креста»? Её потенциал практически исчерпан. Два 57-мм орудия имеют очень небольшой радиус стрельбы и несерьёзное действие. Нет, не «Креста». «Кирову» эти пингвины как слону дробинка, он выдержал несколько «Гарпунов», а вероятно и «Томагавк». Нет, атаковать надо эсминцы.

– Сэр, «Киров» дал ракетный залп!

Бабуев

На самом деле события летели с бешеной скоростью, по динамике это, пожалуй, превосходило первосортную ракетную атаку. Встречный бой, как-никак. Бьём по друг другу одновременно.

– «Безупречный» докладывает, мол, держаться нету больше сил. Подбойный борт подставлять?

– Нафиг. Пусть медленно и печально делает рокировку с Фоминым. Отставить «медленно»! Бегом! Фомину, как только высунется из-за нас, лупить со всех стволов по авианосцу. «Безупречный» пусть сразу перебегает к нам на левую раковину, становится рядом с «Исаченковым» и продолжаем карнавал! Всё понимаю, но сачковать сейчас не время. Тем более, кажется, что «Адамс» мы заткнули. «Адмиралу» есть ещё чем лупить?

– Три ракеты осталось, у «Безупречного», – НШ, казалось, ждал именно этого вопроса и ответил спустя долю секунды.

– Одну и перекур. Мало ли какая пакость над палубами поднимется.

– Не успеет, ему носовые станции завалило.

– Я сказал «успеет», у нас тут что, пансионат?!

Будет ему сейчас пансионат, ему в артиллерийском бою не участвовать. Сделает дело и отвалит. У нас вот-вот вообще радаров не останется. А сейчас...

– Румын, твой выход! Внимание, Палыч, кричи на «Окрылённый» – у их «рогатого» сейчас бенефис, не дай ему морской бог облажаться! Пусть шпарит так, как будто он у тещи на даче картошку сажает!

– Что, американец, не ждал? Забыл, что наш «Киров» – ракетный крейсер? А что главное оружие ракетного крейсера? Ракеты, понимаешь ли! На-ка вот, подкрепись парой «бутербродиков»!

Расчёт адмирала сыграл. Было ясно-понятно, что бить по «Кирову» сейчас никакого смысла не имеет: здоровый слон не несёт хорошей артиллерии, а тонуть будет долго. И американец не бил, сосредоточившись на том, что ему подсовывали. Это позволило тихонечко и аккуратно приподнять над баком установку «Раструбов» и шарахнуть двумя ракето-торпедами. Шарахнули бы раньше, но всё ждали, когда «Адамс» запустит очередной гостинец по нашим. А тот всё-таки, видимо, заткнулся. Запуск совпал с первым артиллерийским залпом вылетевшего из-за кормы «Окрылённого».

Плавучее решето

– Что это было, черт побери? – коммандер пришел в себя спустя несколько секунд, во время которых перед помутненным сознанием проносилась какая-то ерунда.

Такое было с ним однажды, когда в его припаркованный «Мустанг», прямо в багажник, въехал слетевший с полосы грузовик. Сидел, ждал жену, хотел переключить радио, и вдруг что-то произошло. А обнаружил себя, спустя полминуты, сидящим в той же позе, но в искореженной машине. Рука тянулась к пустому отсеку, а магнитолу потом нашли на заднем сиденье. Вот и сейчас то же самое. Мозг потихоньку перезагружался, разматывая цепочку событий, приведших к тому, что по отсеку бегают люди из дивизиона живучести, где-то слышен шум воды и... где, чёрт побери, усы артиллерийского Тома? Нет, где усатый артиллерист Том? Мы же должны стрелять!

– Они ставили ракеты на удар! – помощник явно продолжал доклад. Услышав вопрос, повторил: – Помните, их ракеты взрывались в воде, но не давали осколков? Они их ставили на удар, в надежде на прямое попадание. И оно им выпало.

– Результат? – всё было понятно, ставили на зеро раз за разом, и пока мы набирали по мелочи на красном и черном, они сорвали накопившийся банк.

Доклад был не сказать что обескураживающим. Прямо перед второй трубой в корпус вошел русский «Кубок», разнесло нам антенны наведения «Стандарта», придавило второе машинное и изрешетило пустую «перечницу» АСРОКа. Детонаций нет, возгорания в пределах нормы, течи не критичные. Мы тут всё-таки в бою, и такое случается. Придется ребятам перебиваться без нашей поддержки ракетами, благо их оставалось штук восемь. Надеюсь, что сообразили залить погреб водой и пеной.

– Где Том?

Палубу снова толкнуло, но в этот раз несильно.

– Вот он, сэр. Ведёт огонь из носовой башни!

Хуг

На войне всё случается не вовремя, мы ведь это обсуждали. Так что не будем сетовать во второй раз. Русский залп не застал врасплох: на корабле, битком набитом специалистами, отвечающими каждый за свой участок работы, такое невозможно. Смутил, удивил, расстроил, но не застал врасплох. Впрочем, про это мы тоже думали не раз.

Правый кормовой расчет «Си Спэрроу» на авианосце приготовился ловить гостинцы. Все восемь «воробушков» с оптимизмом смотрели вперёд из своих ячеек. На них одна надежда, это стало понятно, как только «Гидродраконы» поднялись над морем. Несколько секунд, за которые на «Карла Винсоне» осознали ситуацию и навелись, русскими ракетами были потрачены на то, чтобы занять положение, при котором между ними и эсминцем раскорячилась туша авианосца. ЗРК эсминца теперь никак не мог повлиять на ситуацию, и авианосцу предстояло отбиваться самому.

Оператор уже приник к визиру наведения, когда воздух вдруг наполнился свистом. Потом вокруг «Карла Винсона» начали подниматься водяные столбы. Вынырнувший из-за «Кирова» эсминец открыл по нему огонь изо всех орудий, до расплава стволов!

Предельная же дистанция, сначала должна быть пристрелка! Но русские обошлись без нее! При суммарной скорострельности двух двухорудийных башен, достигающей 180 снарядов в минуту, при стрельбе по такой большой цели, как авианосец, это желательно, но не критично. Хотя, будь это учения, любой проверяющий, в любом флоте мира, поставил бы экипажу этого корабля отрицательную оценку.

Отвратительная стрельба русских, например, во время сражения в Жёлтом море в 1904 году имела процент попаданий от трех до пяти. Но тогда они вели огонь с убогими дальномерами и без оптических прицелов. Но здесь русские артиллеристы, имея радиодальномеры и вычислители, выступили ещё хуже! Из выпущенных, как выразился начарт этого корабля, «квадратно-гнездовым способом» восьмидесяти снарядов, на палубе авианосца разорвалось ровно два! Проценты считайте сами, Хугу было не до этого. Оглушённый близкими разрывами, накрытый фонтанами воды, расчет наведения «Си Спэрроу» не смог ничего навести, и два «Гидродракона» спикировали на палубу «Карла Винсона». Туда, где ревели движки готовых ко взлёту «Си Хоков».

Глава 33. Стальной поток и серые полосы

Бабуев

Резкий шум, такой знакомый, но нежданный. Что это? А-а-а! Из кормовой шахты в небо по заваливающейся к горизонту дуге уходит зенитная ракета.

– Касько, ты чего, блин, чудишь?! – орёт адмирал.

Из соседней загородки летит бодрый доклад о поражении цели. Неужели всё-таки попытался американец? На палубе авианосца ярко полыхает, и, кажется, даже какие-то взрывы. Вряд ли оттуда что-то могло взлететь. Но главПВОшник подтверждает – грохнули вертушку.

– Михалыч, прикинь, яка падла, за бортом у авика всё это время висела! – неуставно рапортует главПВО.

Мысль, что прихлопнули так докучавшее всем насекомое, приятно пришпоривает сознание. Ломим мы их, не устоят саксы. Наш прикрытый артиллерией налёт увенчался успехом, ровно таким, какой и был нужен! Хрен чего в воздух с палубы поднимется, там сейчас жаровня с какой-то авиатехникой вместо углей. Хоть и не приближает авианосец к морскому дну, но красиво, даже отсюда видно.

Рядом с «Окрылённым» вспухают два фонтана воды. Потом ещё и ещё.

– Фомин, не спи, реагируй, падла! Танцуй давай, а то чемодан в башка попадёт! – не унимается Бабуев.

За время, которое надо снаряду, чтобы пролететь двадцать с лишним километров, идущий на полной скорости корабль успевает пройти метров четыреста и отклониться метров на пятьдесят, если нет желания сильно потерять скорость. А откуда в бою взяться такому желанию? Чем ты медленнее идёшь, тем на меньшее расстояние можешь отползти к следующему залпу, так что не более пятидесяти. Это близко к величине КВО – кругового вероятного отклонения, и надёжно выскользнуть из эллипса рассеивания таким манёвром не получится. Но можно подбежать к его краю, что тоже хорошо.

«Окрылённый» пока не может отвечать, его стволы ещё не остыли от длинных очередей по авианосцу, и если не возьмёт передышку, то орудиям конец. Поэтому эсминец заваливается в небольшие циркуляции, выжимая из машин всё что может. Надо и «Безупречного» выводить. Фомин, конечно, если ему повезёт, имеет хорошие шансы перестрелять и «Адамса», и «Спрюенса», а возможно, и крейсер. Но ставить всё на лёгкий кораблик, который никак не застрахован от удачного попадания, рискованно. Поэтому второй эсминец пусть прекращает отдыхать, и с оставшейся кормовой установки лупит с дальней дистанции беспокоящим огнём!

– Скажи Павлику, что ему не повезло, и он сдохнет уставшим, – дополняет адмирал короткий приказ.

Тут же «Безупречный» вываливается влево, стараясь как можно быстрее ввести в действие кормовые углы. По-хорошему, можно уже и «Киров» начать выворачивать, две 100-мм установки не бог весть что, но тоже могут оказаться неплохим довеском. Пока будем подходить ближе – «маленьких» могут раскатать, и тогда вся баталия пойдёт по звезде. Но ведь хочется журавлика с неба, то есть пройти ещё мили две и долбать куда точнее. Минутный залп его АК-100 в три раза меньше, чем АК-130 на эсминцах, но тоже поддержка какая-никакая. Да и американцам придётся отвлекаться на новую угрозу, и стрелять по «Кирову», а уж этот мастодонт в себя много снарядов поглотит без особого вреда.

А не доигрался ли он в Нельсона? Рядом с «Безупречным» тоже начинают подниматься столбы пристрелки. Бабуев-то рассчитывал, что не сующийся к противнику подранок будет не интересен противнику, и сможет своей уполовиненной артой стрелять с дальней дистанции в полигонных условиях. Но янки-то, видимо, не поняли про уполовиненную огневую мощь. Для них этот корабль не менее опасен, чем «Окрылённый», и они уделяют ему такое же внимание!

Если бы у Бабуева была связь с американским командующим, он бы не жалея великого и могучего обматерил бы его как курсанта: «Сэр, вас что, не учили принципу концентрации огня? Вы должны бить по какому-то одному кораблю, чтобы как можно быстрее отправить его на дно и остаться с тремя артиллерийскими кораблями против одного!». «Киров» на такой дистанции будет стрелять с колоссальным разлетом, а «Исаченков» с его 57-мм одностволкой на борт – вообще смешно, так что наши крейсера не считаем. А американцы лупят по обоим, распыляя свой и так не рекордный вес залпа.

Видимо, «Адамс» с обоих стволов бьёт по «Окрылённому», а «Спрюенс» и примкнувший к ним «Тикондерога» (он на полторы мили дальше, медленно подползает) обстреливают «Безупречного». «Тикондероге», на месте американцев, Бабуев бы тоже развернул боком, чтобы задействовать кормовую установку, потому что противник сейчас решает, на какой дистанции будет бой. Но крейсер продолжает пыхтеть навстречу, невозмутимо отправляя по очень крутой траектории (огромная дистанция) снаряд из носовой АУ раз в три секунды.

Хуг

Корявенько. Вот корявенько мы тут сражаемся. Нет дерзких манёвров, охватов и прорывов. Слаженных перестроений, поворотов последовательно и вдруг. Стыдно будет такое рисовать в учебниках. Независимо от результата. «Винсон» сейчас левым бортом к противнику, идет задним ходом 10 узлов на север. Ужасно смешно, не находите? За его разбитым носом, который сейчас исполняет обязанности кормы, идут «Беркли» и «Карон», отправляя на правый борт снаряды в сторону русских. Причем «Карон» идет правее и ближе, а «Беркли» – левее и дальше. «Банкер Хилл», не способный достичь такой запредельной для него скорости, поджидает в полутора милях по курсу и в пяти кабельтовых западнее.

Почему мы не пробуем убежать и позволяем атаковать нас во фланг? Так не убежим, а кормовая артустановка только у Пенни. Дерёмся в размазанной кильватерной колонне. Русские сейчас растянулись цепью и идут на нас с небольшим упреждением, как загонщики. Южнее всех их ракетный крейсер «Креста» (интересно, там хоть одна ракета осталась?), затем первый эсминец, «Киров», и второй. Первый открыл кормовые углы, заходя южнее, и скоро соединится с «Крестой», причем она окажется ближе, но, наверное, русские что-то предпримут, не такие уж они идиоты. Дружными залпами два эсминца поливают «Беркли», маленький кораблик практически закрылся столбами разрывов. Кажется, вот-вот произойдет первое попадание. Это была если не агония его отряда, то уже около того. С преимуществом веса минутного залпа в два с лишним раза его песенка была спета. Как-то глупо и быстро всё может заканчиваться.

Остаётся надежда на ещё один козырь – у «Карона», который сейчас русские не трогают (и не должны трогать, пока не утопят маленький «Беркли» с двумя орудиями), осталось в загашнике несколько «Си Спарроу». Их Хуг прикажет применить в двух случаях. Первый – это если русские повторят ракетную атаку своими «Гидродраконами». Сколько их на крейсере? Обещали десять, но были данные, что после модернизации может быть и четырнадцать. Расстрелять последние ЗУР и остаться ни с чем против ещё нескольких боеголовок не хотелось, поэтому тянем время.

Второй вариант – когда русские прикончат Пенни. Тогда сразу придётся бить, очевидно, что первые же попадания снесут радары подсветки и ракеты окажутся бесполезны. Так что тянем время. Непонятно только, на кого оно играет. Время ведь всегда на кого-то играет, не так ли?

Почему он не концентрирует огонь? Не успеет он даже концентрированным огнём задавить хоть один корабль. Его шанс – только всадить чудесный лакишот, «золотое попадание», какое, например, сделали немцы, попав в погреба «Худа» с, кажется, третьего залпа. Русские очень компактно размещают всё своё вооружение и машины и, вообще, не любят строить большие корабли, поэтому имеются хорошие шансы, что какой-нибудь особо везучий осколок наделает гораздо больше вреда, чем полагается по статистике больших чисел. А для лотереи со счастливым осколком не важно, на каком корабле искать слабое место. Его парни стреляют кому куда удобнее, это сейчас важнее. И всплески от снарядов других орудий не так мешают пристрелке.

– «Карон» – «Киров»?

– Сто восемнадцать, сэр! – доложил дистанцию энсин.

– Верхняя палуба?

– Тушим, всё локализовано, но гореть будет ещё долго.

– При первых признаках продолжения обстрела – всю аварийную партию в укрытие, пусть горит. Там 80 миллиметров стали, авось парни внизу не покроются корочкой. Рейнольдсу передайте, чтобы не вздумал перегреть ствол, пока не будет дистанции хотя бы сто – вести огонь пореже. И пусть сообщит, каким бортом ему удобнее принимать русские пироги, я помню, что у него в правой скуле дырка и ещё одна слева по центру, какая опаснее? Я должен это знать.

Потом что-то появилось в воздухе. Что-то неуловимо знакомое. Точно! Такое было однажды с адмиралом, когда он стоял в гостинице у стойки, и вдруг по холлу пошёл шёпоток, быстро нарастающий и переходящий... в восторженный рёв! Да, тогда тоже звучал восторженный рёв, потому что, когда он обернулся, то обнаружил, что по холлу проходил тот лохматый чувак из «Аэросмит», и народ его начал узнавать. А что сейчас?

Бабуев

– Он что, не отстрелялся?! Я же говорил, на боевом борту ничего не держим!

Какой-то жалкий лепет НШ, мол, ну да, но под бой готовили правый борт, а тут же «Безупречному» пришлось левым повернуться, стало быть, дык, ёлы-палы... Хули толку с этого лепета?! Он что тут, боцман, за каждой форточкой следить, открыта она или закрыта? Кранты Павлику. Осколком или прямым, но янки попали в торпедный аппарат правого борта. А там... Да кого сейчас эти килограммы (вернее, сотни килограммов взрывчатки, содержащихся в боеголовках трёх торпед) интересуют? В дыму пока ничего не разглядеть, но судя по тому, что мы наблюдаем в воздухе, в полёт отправилась вся центральная надстройка, вон, пустой контейнер из-под «Москитов» улетел вперёд метров на сто. Бабуев поймал себя на мысли, что лучше бы, чтобы там всех и сразу. Вылавливать оглушённых людей из воды сейчас никак нет возможности, как и оглушённым таким чудовищным ударом людям выбраться из пусть даже неповреждённых отсеков быстро тонущего корабля. Как бы салютуя своей кончине, из дыма начали вылетать сполохи детонирующих... Наверное, патронов к зенитным автоматам? Пожалуйста, «Безупречный», уйди на дно быстро! Не надо мучить перед смертью моряков, которые воевали с тобой, на тебе, в тебе, всё это время.

А он мудак. Решил, что американцы будут действовать логично и стрелять по «Окрылённому». Тем более что внимательные могли заметить подсказку – «Безупречный» стрелял только с кормовой башни, то есть представлял меньшую угрозу. Они должны были стремиться задавить Фомина, который пуляет сейчас в четыре ствола, идя впереди всего отряда!

Придется грудью на пулеметы дальше идти, компенсировать потерю огневой мощи отряда. «Киров» будет бить с более близкой дистанции. Напрячь румына, пусть ещё разик попробует «Раструбом» ударить. В перископ видно, что авианосец продолжает гореть, но сейчас эта картина радует гораздо меньше, чем минуту назад.

Плавучее решето

– Том, я расцелую твою усатую задницу! Ты сделал это! – радовался капитан. – Будешь хорошим мальчиком, и утопишь второй – дядя Пенни даст тебе сладкую конфетку – разрешит тебе долбить по «Кирову» до последнего снаряда.

– Кэп, пожалей старого моряка, он может умереть от мультиоргазма! – ржал из микрофона голос довольного артиллериста.

– Пока приостынь, «Банкер» и «Карон» сейчас пуляют, а наше дело – танцевать.

Американские корабли использовали уловку – обстреливаемый корабль больше заботился о сбивающих пристрелку противника манёврах, чем о собственной результативной стрельбе. Русские, по понятной логике, били по «Беркли». Во-первых, это самый «зубастый» корабль в отряде, а во-вторых – самый маленький. Утопить его было легче всего (примерно в три раза легче, чем «Банкер Хилл», если считать по водоизмещению), и это сразу в два раза уменьшало бы количество американских стволов. Но уж очень нача́рт Том любил и умел стрелять, и резкие маневры не помешали сделать свой счастливый выстрел. Что «золотое попадание» обеспечил именно его артиллерист, Пенни не сомневался.

Сам «Беркли» после обстрела ЗУРами, можно сказать, отдыхал. Попасть неуправляемым снарядом в небольшой корабль, идущий тридцатиузловым ходом и при этом выписывающий координаты в разные стороны, оказалось очень трудной задачей для русских, и среди многочисленных всплесков только один «чемодан» сумел, пробив палубу, разорваться в районе столовой и офицерских кают. Побегали, потаскали пару раненых, куда-то попшикали огнетушителями, и всё. Коммандер понимал, что всё это прелюдия, сейчас дистанция сократится и станет гораздо жарче, но в конце концов, мы тут демократию защищаем, или что? Чем он хуже своего отца, прошедшего мясорубку с японцами на «Пенсаколе»? Кажется, ничего не поменялось, даже остров Санта-Круз тут рядом, тезка острова, рядом с которым дрался отец. Дрался, кстати, хорошо, хотя через месяц получил ранение от торпедной атаки косоглазых. Он выдержал, почему не выдержу я?

Сейчас «Банкер Хилл» должен подойти поближе, и в полигонных условиях два необстреливаемых корабля обязаны натянуть глаза на задницу этому русскому дестроеру, который кидает снаряды как из шланга. Кстати...

– Русский перенёс огонь?

– Так точно, сэр. Опять поливает бедного «Винсона». Наш Том сейчас локти грызёт, так ему обидно за косорукость русских коллег. Подозреваю, что опять... Да, опять. Снова два «Гидродракона»!

Ну, почему бы не использовать второй раз удар, который получился у тебя в первый. Складывается впечатление, что русские, отчаявшись победить в артиллерийском бою, собираются выпустить остатки ракет и... пойти восвояси? «Винсону» явно не хватит и десятка этих «Силексов». Что тогда? Уплывут? А их не расстреляют комиссары за такое, или это всё сказки наших политиков? Сами русские уверяли, что комиссары у них остались только в фильмах про их Гражданскую войну. В принципе логично, у нас ведь тоже после войны между Севером и Югом комиссаров в армии упразднили.

– Что там случилось, Бассет? – второй помощник как-то странно дёрнулся.

– Ги... Гидродраконы, две штуки, идут... к нам.

Святые угодники! Русский адмирал так высоко оценил заслуги Пенни, что выделил две ракето-торпеды не куда-нибудь, а именно на его «Беркли». Да адмирал Хуг должен ковёр грызть от ревности! Самым опасным кораблём эскадры комми признали не стотысячетонный «Карл Винсон» с десятками самолётов на борту, а его крохотный кораблик.

– Том, мы же успеем что-то сделать? – даже не взглянув на экран, Пенни догадался, что русские опять применили прием со створением, и «Карон» снова не поможет.

– Две.

– Ты перехватишь обе?!

– Одна.

– Что?!

– Ноль.

Хуг

Пройдя чуть ли не в сотне ярдов от борта авианосца, «Гидродраконы» обрушились на «Беркли»! Ошивавшийся рядом «Карон» просто не успел среагировать ничем, кроме артиллерии, и в борт эсминца вошел только один «бутерброд». Русским стоило бы на это посмотреть и поучиться строить корабли. Ничего не сдетонировало, не загорелось. Корабль аккуратно, словно уставший солдат, начал крениться на правый борт, собираясь прислониться к надёжной стене голубого океана. Пенни ещё успеет выкурить сигару на мостике в полном соответствии со своими пижонскими представлениями о военно-морском шике. Количество игроков уменьшается, ставки растут.

Как же быстро соображает русский адмирал! Понятно, что используются домашние заготовки, топорные и неоднозначные, но как же уверенно и быстро он их перебирает, безошибочно вытягивая нужную! Не прошло и десяти секунд после попадания, как «Киров» начал поворот направо и с ходу принялся бить... по «Банкер Хиллу», что в общем-то логично. Единственный эсминец тоже взял ещё правее, не спеша сближаться. Вперед продолжает идти только «Креста». Они что там, не кричат радостное ура, не качают адмирала, не наливают из самовара по стаканчику водки за победу?

Ладно, их дело. Теперь скорость сближения уменьшится, а количество прилетающих в нас снарядов увеличится. Хотя компенсировать полторы тонны снарядов, прилетавших каждую минуту от взорвавшегося эсминца, «Киров» не сможет. Шестьсот килограмм более мелких и менее кучных снарядов. Будем терпеть и радоваться.

А ведь на «Кресту» надо реагировать. Если она пройдет вперед ещё мили три, то вполне сможет изобразить торпедную атаку. Десять злых рыбин с четвертью тонны взрывчатки каждая – это аргумент для прогулки на дно даже для авианосца. Нет, что такие атаки при свете дня – явное самоубийство, знает каждый кадет, но реагировать придется. Сам себя этот крейсер не утопит, делать это придется нам.

– Что там ещё? – отвлекается на шум рации адмирал.

Ах, понятно. У гениального Рейнольдса неплохая идея. Предлагает разом поднять оставшиеся вертушки (у него одна, ещё одна на «Кароне» и одна в воздухе, кружит в двадцати милях западнее) и попробовать ещё раз атаку «Пингвинами». Только ту, что в воздухе, надо переснарядить, она сейчас в варианте ПЛО. Вот какие мысли приходят в голову командирам раненого крейсера, меланхолично взирающим, как его снаряды раз за разом падают мимо русского эсминца! Команду начальнику штаба: пусть поставит придурка на место. Все давно придумано, но пока не время. Надо дождаться гарантии, что у русских пустые ракетные погреба. И вообще, его пилоты могли связаться с командиром авиагруппы по своему каналу.

Так... Кажется, дождался на свою голову. Один за одним. Сразу пять дымных следов. В «Карон».

Глава 34. У короля много

Бабуев

– Фомин, ты долго ещё мазать будешь?

Короткие серии выстрелов через некоторое время встают столбиками разрывов у одного из кораблей на горизонте. У самого опасного корабля противника, крейсера типа «Тикондерога». Судя по всему, он отлично держится на плаву, и его артиллеристы понимают толк в меткой стрельбе. Вот чем серьёзно никогда не занимались аналитики флотов, готовящихся к смертельной схватке, так это оценками шансов своих кораблей в артиллерийском бою. Какие-то данные приходили к нам, какие-то от нас просачивались туда. Это практически не волновало сильных мира сего, как не волновало, например, какой ваксой в какой армии чистят сапоги или ботинки. Кто, скажите, в твёрдом уме будет прикидывать шансы на артиллерийский бой, размещая две башни с 57-мм пушечками с бортов «Беркутов»^[116]? Это же схема артиллерийского вооружения как на парусниках Ушакова. Как использовать в артиллерийском бою 100-мм пушки «Кирова», размещённые на корме, пусть и в диаметральной плоскости, и имеющие вес минутного залпа в два раза меньше, чем одна 127-мм установка любого американского корабля не ниже эсминца?

Окутанный дымом «Спрюенс», кажется, потерял всякий интерес к сражению и занят собственными проблемами. Боевая часть ракеты от С-300Ф несёт 130 килограммов взрывчатки и очень точна в наведении. Поражающие элементы рассчитаны как раз, чтобы рвать дюралевые поверхности самолётов и ракет. В самый раз, то что надо для практически небронированного корабля. Представляю, какой там сейчас фарш в надстройках... Да будем честными! Приятно зело и вельми. Это враги, убивавшие нас и собиравшиеся убивать дальше, и последние ракеты, сохранившиеся на самый крайний случай, использовали именно по ним. Маленький и последний козырь, оказавшийся к месту. Три 5В55РМ с «Кирова», одна В611 с «Адмирала Исаченкова» и одна 9М38 с «Окрылённого» доставили массу проблем избитому кораблю. Даже если мы будем продолжать взаимно мазать, то через десять минут потерявший способность к сражению «Спрюенс» останется далеко за кормой авианосца, и мы его легко и быстро придушим. Был соблазн врезать последней парой «Раструбов», но решил не делать этого. Теперь всё так складывается, что глядишь, и обратно плыть придётся, и, возможно, доплывём. Вдруг что из-под воды неприятельское покажется, чем его крыть, кроме матюков?

Через ещё три минуты с «Окрылённого» наконец-то начали попадать. Вообще, потери и успехи в морском бою имеют свойство расти по экспоненте. Такое легко объясняет теория игр и обратный инжиниринг апории про Ахилла и черепаху. Сторона, имеющая некоторое преимущество, с каждым ходом накапливает его всё быстрее и весомее, а проигрывающая сторона получает всё увеличивающийся ущерб. То есть топить американскую авианосную группировку – это вам не дрова колоть, и чем ближе к концу – тем легче. А конец уже не за горами. «Тики» разменивает с «Окрылённым» два снаряда (в полубак Фомину первый и за надстройкой второй) на пять (точно попали под ходовой мостик, остальное подробно не видно, но дымит и кажется, носовая мачта кренится. Сейчас соотношение начнёт расти в нашу пользу, и пуканье своих стомиллиметровок «Кирову» лучше адресовать в сторону «Спрюенса», чтобы не смущать радары наведения.

Такое ощущение, что падающие рядом с американским эсминцем снаряды (да и попали парочкой, что уж скрывать успех) разбудили задремавший экипаж, и снова начинает работать башня! Видимо, наводятся по оптическому каналу, слишком уж разброс и долго корректируют. Поздно, ребята. Еще несколько резких очередей стомиллиметровок, и «Спрюенс» заткнулся, в этот раз капитально. Прямое попадание в орудие, мы разглядели и среди столбов воды. Продолжаем, нельзя заставлять ждать океанское дно.

– Фомин, не расслабляйся, они сейчас соберутся и «Адмирала» нахлобучат, тот уже близко подошел!

Это он для красного словца, с «Окрыленного» работают не переставая. Новые вспышки разрывов на корабле янки, игра, похоже, пошла в одни ворота.

– Румын, напомни, когда «Адмирал» сможет жахнуть по КОРЫТУ?

Торпедист не задумался даже. Видно, что завидовал коллеге с «Исаченкова», утопить торпедами атомный авианосец – это как секс с первой красавицей класса, то есть завидовать будет вся школа. Считал, прикидывал. Предвкушал, как хорошо товарищу будет. Моментально сообщил адмиралу – ещё четыре мили, девять минут хода. Потратим их на то...

Впрочем, «рогатый» давно и грамотно тратит. Чередуя очереди то с одной, то с другой башни, давая орудиям остыть и не позволяя противнику расслабиться, «Спрюенс» совместными усилиями с «Окрылённым», перенесшим на него огонь одной из башен, они начинают валить на борт. Готовый вот-вот вырваться из глоток радостный вопль почему-то откладывается. Хочется уже увидеть охваченный пламенем от носа до кормы силуэт, но дивизионы борьбы за живучесть на американских кораблях не собираются уступать. Наконец две удачные очереди с эсминца одним из снарядов нащупали что-то в недрах корабля и... Нет, гибель «Безупречного» мы видели с мили, а тут... Ну сверкнуло что-то на горизонте, ну всплеск там был, смешиваясь с дымом. Адмирал, если ты хотел видеть, как фигурки с тонущего корабля карабкаются на обломки мачт, плавая в море, красном от отражённого зарева горящей крюйт-камеры, то надо было родиться лет на двести раньше.

– Фомин, не будь кровожадным, полирни ещё раз крейсер и заканчиваем разминку.

Рисовщик Фомин закладывает левый разворот, и теперь будет лупить остатки крейсера правым бортом. Если он собрался взять авианосец в два огня, то не успеет, разумеется. И вписать американское корыто в эллипс рассеивания с кормы тоже^[117]. «Адмирал», введя в действие свои пушечки, крохотными точками начавшие пятнать авианосец, спрямил курс на пересечку. Бабуев не стал уточнять у торпедиста, сколько осталось до залпа, понятно, что вот-вот.

– Товарищ адмирал, Вам ратьер, – голос НШ торжественен.

Совсем я начальника штаба упустил, всё любовался, как наши кроют из всех стволов, даже мешаться особо не пришлось. А он там, оказывается, ратьер принимал. Ну хорошо хоть не узелковое письмо и не таблички глиняные с клинописью в шлюпке привезли.

Торжественен, довольная собака. Сейчас ещё начнет, поди, обращаться: «Ваше высокопревосходительство!». Разрешите мол, капитану первого ранга Оруджеву Е. В. пустить на дно авианосец американского флота... И много всего такого. Вон, и у замполита скулы напряглись, понимает, что отдать команду надо агитационно безупречно. «За Родину!» что ли произнести? Или что ещё? Вот не подготовился. Конечно за Родину. Конечно за всех наших, кто не дожил или ещё не доживет. И за мир во всем мире, это тоже от всего сердца сказать хочется. Ладно, давайте рассматривать.

ПРОШУ ДАТЬ КОМАНДЕ ВРЕМЯ ПОКИНУТЬ КОРАБЛЬ

Да что за.... А-а-а, вот так нихренашеньки. Это не с «Адмирала». Это... С «Карла Винсона»! Было вообще такое? Чтобы мы общались по линии всех этих женевских конвенций и прочего гаагского права? Лётчики, говорят, переругивались иногда в эфире. Хотя явно брешут, нельзя по цифровой так взять и на вражеский канал подключиться. Что-то там по слухам где-то...

Да нет. Однажды они наших подводников подняли, говорят, но куда и что с ними – не знают. Би-Би-Си, опять же по слухам, показывало наших пленных солдат, которых кормят и вроде как кино для них показывают, правда солдаты все, почему-то выбирают свободу и демократию и критикуют советскую власть. Коммунистов и евреев они точно не расстреливали, это и по секретным сводкам не для всех доводили. Какие-то завывания ритуальные были и у наших, мол вроде бы если мы сейчас как отцы и деды, то они, получается, как фашисты, но тему незаметно свернули. Мы воюем за Родину, ведем героическую и справедливую борьбу, а кто наши враги – додумывайте сами. Может, янки, конечно, были и не против отгеноцидить русских на оккупированных территориях, но за неимением таковых территорий, говорить было не о чем.

Чёрт, вспомнить бы какой гражданский пароход, который они того, или госпитальное судно... Но не было, точно не было. Увели что-то там по призовому праву, чуть ли не сейнеры с траулерами, вроде даже как отправили экипажи домой. А то бы он просто сказал: «Вот вам за „Сибирякова“» и пять торпед в бочину, чтобы в мазуте там захлебывались. Но нет в сводках никаких «Сибиряковых», утопленных «Адмиралом Шеером». Ну прикончил этот янки два боевых корабля и три сотни людей, так война же. Вы же, господин Бабуев, тоже в нас стреляли.

Время, время... Задержать «Исаченкову» хотя бы на минуту приказ атаковать – это тяжёлый косяк. Если его корабли прикончат на отходе, то ему припомнят эти...

– Хуля вы рты открыли? Семенов, эполеты мне успеешь сделать? И треуголку, б***ь. И глаз заклейте! Чтобы, когда мне этот хрен штатовский свою шпагу привезёт, я как Нельсон, мать его, салютовал! Давайте, морзяньте ему. И «Окрылённый» пусть ребят с «Безупречного» соберет, кого может, эти пусть сами ковыряются...

10 МИНУТ. КОМАНДУЮЩЕГО СО ШТАБОМ И СУДОВЫМИ ДОКУМЕНТАМИ ЖДУ НА БОРТУ ЧЕРЕЗ 20.

– У тебя есть 20 минут, потом мы все уходим домой, всё согласовываешь с Семеновым, – выскочившему на мостик начальнику Особого отдела Бабуев коротко кинул два листика с обменом сообщениями и, достав из отворота кителя Лебедева пачку сигарет, ушёл на мостик.

Он свое сделал. Пусть раскланиваются и расшаркиваются другие, а через двадцать минут он собирался полюбоваться исключительной красоты зрелищем – заваливающимся на бок атомным авианосцем «Карл Винсон». А хорошо бы он встал на свой разбитый нос, чтобы метров на сто вверх взлетели винты! Если уйдет под воду на ровном киле, то будет немного обидно.

От редакции

Как мы знаем, авианосец USS CVN-70 «Карл Винсон» ушёл под воду 2 августа 1991 года, в 16 часов 55 минут по Гринвичу, с креном на левый борт и сильным дифферентом на нос. Официальная причина – взрыв под килем четырех торпед «53–65», выпущенных с БПК «Адмирал Исаченков». В принципе, боевых частей советских торпед как раз должно было хватить, однако эта щекотливая ситуация до сих пор беспокоит умы военных историков. Да и не только историков, потому что специальной комиссии Конгресса США тоже было очень интересно, отдавал ли адмирал Джеймс Р. Хуг приказ на затопление корабля. Сам адмирал сохраняет молчание, ссылаясь на 15-ю поправку к Конституции США^[118] и неподведомственность данному органу. Военный пенсионер знает, что делает, потому что любое его действие может быть истолковано двояко.

С одной стороны, он, исчерпав все возможности к сопротивлению, предотвращал возможный захват собственности Соединенных Штатов врагом. С другой – он это имущество и уничтожил. Существуют заявления представителей Пентагона о том, что корабли АУГ имели возможность настигнуть и уничтожить отряд Н. М. Бабуева, уходи он на 10 узлах – максимально доступной для «Карла Винсона» скорости, и адмирал Хуг был об этом проинформирован. Действительно ли у битых американских адмиралов была такая возможность – это нам представляется сомнительным. Намеченный удар стратегической авиации США по объектам на востоке СССР к тому времени окончился с достаточно предсказуемым результатом – уничтожением 34 стратегических бомбардировщиков и 24 истребителей (в основном F-15, пытавшихся оказать поддержку с военных баз в Японии). Именно благодаря выявлению их переброски в Японию, военное руководство Советского Союза окончательно убедилось в верности полученных ранее данных разведки и организовало их достойную встречу.

Поднятые на борта советских кораблей 2113 американских военнослужащих, включая трехзвёздного адмирала Джеймса Р. Хуга, были благополучно доставлены в СССР. Как вы знаете, многие военнослужащие ВМС США, ближе познакомившись с жизнью советских трудящихся, увидев торжество социальной справедливости и радушие граждан, выбрали своей новой Родиной нашу страну. В их числе и второй помощник капитана «Винсона», Генрих Джекович Хансон, в настоящее время работающий инженером участка на Николаевском, ордена Ленина, ордена Трудового Знамени, судостроительном заводе имени 61 коммунара. На вопрос, поступал ли приказ на затопление авианосца от адмирала, инженер отвечает уклончиво: «Что бы я ни сказал, противная сторона заявит, что только что я подтвердил их обвинения. Только формат заявления поменяется, или эти парни скажут: „ну вот видите, и этот предатель подтверждает“, или наоборот: „вы же понимаете, что он не может не соврать“».

Последствия этого сражения оказали огромное значение на тактику и стратегию морских сражений Третьей мировой, а переосмысление полученного опыта идет до сих пор. Надеемся, что публикации в нашем журнале приобщат к этим интересным историческим исследованиям многих советских читателей.

С уважением.