Глава 1

Я помешала ложкой желудевую кашу, чувствуя отвращение от одной только мысли, что мне снова придется это есть. От котла поднимался пар. Томленые желуди пахли орехами и грязью. Может, удастся найти ягоды или мед, чтобы хоть немного подсластить это варево.

Несмотря на безвкусную еду и нахождение в самой чаще Торнвуда, мы с Лео, можно сказать, начали жить нормальной жизнью, хотя и приходилось соседствовать с двумя бардами, которые не замолкали ни на минуту. Орден, к счастью, понятия не имел, где мы – а были мы в такой глухомани, о которой никто не знал, и чувствовали себя здесь прекрасно. Я собирала орехи и ягоды, парни рыбачили, и мы счастливо жили в нашем маленьком уютном домике.

Мы почти не ссорились. Кроме тех случаев, когда приходили письма от вампиров.

Сидя в лохани у камина, Годрик скреб мочалкой свои плечи.

– Что на этот раз пишут? – спросил он. – Это ведь от Лидии, верно?

– Мне не интересно, что там пишут, – буркнула я.

К вампирам по неясной мне причине присоединилась моя старая подруга Лидия. Я как-то совсем не представляла ее, благородную леди, среди клыкастых кровопийц, но она всегда умела удивлять.

За кухонным столом с пером в руке сидел Хьюго, то и дело сдувавший со лба светлую челку.

– Лидия пишет, что они сейчас на острове к западу от вампирского королевства Шумейр. Называется он Гветель. Ведьмы вроде нее обосновались в закрытой деревушке. Говорит, там безопасно. А знаете, кто правит Гветелем?

Я еще раз помешала кашу, будто это могло сделать ее вкуснее.

– Не знаем и знать не хотим.

– Никак Сион? – подал голос Годрик.

– Он самый, – ответил Хьюго. – Бывший магистр Соларис. – Он немного помолчал. – Тут сидит почтовый ворон и ждет, когда мы напишем ответное письмо. Слушайте, я не против разочаровать в очередной раз вампиров, но этого вороненка расстраивать не хочу. Он такой славный. И он просто делает свою работу. Надо дать ему ответ.

Я вздохнула.

– Скажи ворону, что мы не собираемся присоединяться к Лидии в королевстве вампиров.

– А замок у них там есть? – поинтересовался Лео, который чистил желуди за кухонным столом. – Лидия писала, что сейчас живет в месте под названием Донн Холл. Очень похоже на название замка. Я уже бывал в поместье барона, а вот в настоящем замке – еще ни разу.

Я откашлялась.

– Хьюго, пиши: мы не собираемся перебираться на остров вампиров, потому что мы счастливы там, где сейчас обосновались. У нас здесь безопасно, и не нужно переживать, что нами захотят полакомиться клыкастые кровопийцы. К этому можешь еще добавить, что Сион убил моего отца. И да, жить в замке мы тоже не хотим. У нас и так уже есть все, что нам нужно.

– Правда есть? – с сомнением спросил Лео.

Я в очередной раз помешала желудевую кашу.

– Да. Я вот сейчас готовлю ужин. В этот раз каша получится вкуснее и ароматнее. Вы с Годриком отлично потрудились на огороде. А какие силки вы сладили вместе с Хьюго! Мы все славно потрудились и живем просто замечательно. – Я снова посмотрела на Хьюго, который, сгорбившись, сидел за деревянным столом. – Так, про кашу писать не надо. Просто скажи, что все, что нам нужно, у нас есть, в провианте недостатка нет, а заодно и Орден нас тут ни за что не найдет. В общем, у нас счастливая и, главное, нормальная жизнь вдали от вампирских клыков.

Хьюго заскрипел пером, высунув язык от усердия.

– Ага. Понял. Едим безвкусную кашу...

Годрик неожиданно запел.

– Годрик! Ты можешь не петь хотя бы раз в неделю? – огрызнулась я.

Он начал тереть спину, и мыльная вода выплеснулась на пол.

Лео бросил в котелок неочищенный желудь.

– Я просто подумал, а вдруг в замке еда вкуснее?

– Ты всерьез полагаешь, что в замке, полном клыкастых кровопийц, еда вкуснее? – Я повернулась к нему. – Кто знает, что они там в Гветеле творят? Нет, мой милый, в королевство вампиров я тебя не повезу. Это монстры, которые едят людей, понимаешь? А еще мне один настоящий вампир сказал, что у них нет души, и нам надо держаться от них подальше.

Глаза Лео сверкнули.

– Лидия писала, что у них там каждую ночь пиры, потому что там очень много рабов...

– Я же тебе говорила не читать этих писем, – возмутилась я. – Не желаю, чтобы ты даже знал, что такое раб. Не то это слово, которое следует знать ребенку.

Лео пожал плечами.

– Раб – это тот же слуга, который добровольно отдает свою кровь. Не понимаю, в чем проблема. Они просто хотят тоже однажды стать вампирами, потому что вампиры сильнее и лучше людей...

– Проблема в том, – резко сказала я, – что вампиры жестокие и не могут себя контролировать. А король их, Сион, последний, с кем стоит искать встречи. Нам лучше оставаться здесь, дорогой. Я так решила и никогда не передумаю.

Лео не видел того, что видела я: Мэйлора в окровавленной одежде, Сиона, отсекающего людям головы и мрачно улыбающегося при этом.

Он не слышал, как Сион сказал мне, что настоящие охотники как раз и должны играть со своей добычей.

И никого в этом доме, похоже, особо не беспокоило, что Сион расправился с моим отцом в лесу много лет назад.

Если Лидия думала, что я добровольно приведу в их королевство десятилетнего мальчика, она, видать, выжила из ума. Будто мало Лео кошмары снятся.

Может быть, еда у нас и не слишком вкусная, зато и руки не по локоть в крови.

Хьюго хмурился, глядя на письмо, написанное едва разборчивым почерком.

– Лидия еще пишет, что Сион считает, твои силы пригодятся им в борьбе с Патером.

Только вот всякий раз, когда я использовала свою смертоносную магию, я начинала жаждать больше смертей. Моя сила превращала меня в монстра. Прибегать к магии означало окончательно потерять рассудок.

– Если я убью тысячу человек за один раз, я в жизни потом не оправлюсь. Пиши, – продолжила я, – что я не стану живым оружием в руках Сиона. Я ему не доверяю и доверять не буду. Мы останемся здесь, в нашей уютной хижине среди леса. Мы прекрасно живем. Готовим еду, охотимся, а на следующей неделе устроим большой праздник в честь дня рождения Годрика.

Тут я широко улыбнулась.

Голос Годрика эхом отражался от шатких стен крохотного домика.

Я огляделась по сторонам. Да, обстановка была немного странной. Хьюго чуть раньше постирал свою одежду и сейчас сидел, завернутый в одеяло, пока брюки и рубашка сохли. Годрик вечно распевал совсем не детские песни. Лео, сжавшись, сидел под окошком и хмуро смотрел в очаг.

Но было во всем этом и свое очарование. Солнечный свет лился сквозь окна с ромбовидными стеклами на четыре аккуратные кровати. Я сплела корзины для сбора фруктов и орехов, все в доме украсила полевыми цветами. На самом деле, это было ненамного хуже, чем жить в казармах. Там, правда, кормили хорошо.

В животе у меня заурчало. Я подхватила корзинку.

– Ладно, ребята. Я пошла по ягоды.

– Спасибо! – откликнулся Хьюго.

Я надела свои кожаные туфли. Сухой тростник захрустел под моими ногами, когда я сделала несколько шагов по ветхим скрипящим половицам и толкнула дверь, выходя из дома. На ветвях дубов щебетали птицы, а от солнечного света листья деревьев казались еще ярче. Глядя на красоту леса, я все чаще приходила к мысли, что это подходящее место для маленького мальчика, которого защищают трое славных взрослых, не пьющих кровь и не планирующих никого сжигать на кострах.

Я поспешила в лес, жадно вдыхая запах земли и мха. В тени деревьев было приятно прохладно. Вот бы мне посчастливилось найти хорошую поляну. С малиной или клубникой, а может, и крыжовником.

Я понятия не имела, что мы будем делать зимой, но ближе к делу уж наверняка что-нибудь сообразили бы. Продолжили бы охотиться, сушить мясо, рыбачить. Если я смогу собрать достаточно ягод, можно было бы сварить варенье.

Ветви тиса нависали надо мной, и сквозь их листья струился солнечный свет. Это были очень красивые деревья, хоть и считались древними символами смерти. Старики говорили, что прорастают тисы из скорби и огорчений, из костей скелетов, оплетают покосившиеся надгробия, защищая покойников. Я верила в это. Десять лет назад на том самом месте, где Сион убил моего отца и его кровь напитала почву, действительно вырос молодой тис.

С ветки тиса вдруг закаркал ворон, отвлекая меня от моих размышлений. Я невольно подумала, было ли бы мое прикосновение смертоносным и для птиц. Я поспешила прочь от дерева, не желая это проверять.

Пока я шла, голод все сильнее скручивал мой желудок. Нам явно требовалось нечто большее, чем просто орехи, ягоды и рыба. Когда вернусь домой, надо будет сладить себе небольшое копье.

Наконец лес перешел в поляну, и мое сердце забилось быстрее при виде ярко-фиолетовых ягод малины, а внутри все сжалось от голода.

Я сняла перчатку с правой руки, чтобы нарвать малины. Казалось, растения были единственным, к чему я могла прикоснуться без страха. К сожалению, я не могла просто набить ягодами рот, как мне того очень хотелось, потому что Лео витамины были нужны больше, чем мне. Поэтому я лишь облизала губы, представляя на них малиновую сладость.

Собирая ягоды, я все думала о Мэйлоре. В хижине посреди леса у меня было все, что мне было нужно. Возможно, даже больше, чем мне было нужно. Но мои мысли постоянно возвращались к Мэйлору, я скучала по нему.

Каким он был до того, как превратился в вампира? Я почти могла представить его живым – влюбленным в звуки слов и цвета, которые они вызывали, когда он писал свои стихи, восторгающимся сочной синевой неба и солнечными бликами на траве. Обожающим свою дочку Пэрл, которая так рано умерла.

Я случайно уколола палец о колючку, и по моей коже пробежала красная струйка. Я тут же сунула палец в рот, почувствовала солоноватый привкус крови.

Что с нами сотворили наши проклятия!.. В случае Мэйлора – украло у него душу, наделило его ненасытной жаждой крови, которая заставляла его убивать, чтобы выжить. Меня же мое проклятие превратило в ходячий яд, не давая мне даже обнять людей, которых я любила.

Я могла бы представить себе мир без Ордена, без магии, где я встретила бы Мэйлора на такой же поляне, как эта. Я бы коснулась рукой его щеки, не боясь навредить...

Позади меня хрустнула ветка, вырвав меня из грез. Я резко обернулась, сердце бешено заколотилось. Всего в нескольких шагах от меня, выйдя из тени поляны, стоял мужчина. Много лет назад у меня бы возникло немало вопросов касательно кого-то вроде него.

Например, как такой высокий человек мог двигаться настолько бесшумно? Из воздуха он, что ли, возник? Почему у него такие длинные косы, если мужчины уже много столетий не отращивают волосы до такой степени и тем более не заплетают их? И скорее всего, прежнюю Элоуэн очаровал бы насыщенный кроваво-красный цвет его накидки, отороченной замысловатой золотой вышивкой.

Но самое главное – тогда я бы не поняла, почему он так пристально смотрит на капельку крови, блестящую на кончике моего пальца.

Его глаза потемнели, он облизал клыки. Ветер играл с его светлыми волосами, а воздух вокруг него, кажется, потемнел от теней.

Я почувствовала, как тепло покидает мое тело и дрожь пробегает по моей коже.

Оружия при мне не было, и убить этого огромного ублюдка-вампира прикосновением я тоже не могла.

Солнце освещало его со спины, когда он поднял на меня глаза.

– Элоуэн Ротмир. Тебя вызывают в Гветель.

Мой пульс участился.

– Тебя послал Сион?

– Ты идешь со мной. – С этими словами он мотнул головой в сторону, как будто я уже должна была следовать за ним.

Мой взгляд скользнул по металлической цепочке у него на шее. Вот почему он спокойно стоял на солнце – у него был кулон, который защищал его от солнечных лучей. Точно такую же подвеску в виде бабочки я видела у Сиона и Мэйлора.

Я медленно покачала головой.

– Никуда я с тобой не пойду.

Мое сердце бешено заколотилось. Только этого мне не хватало: совсем недалеко от нашего дома – вампир. А я-то думала, Лео здесь точно в безопасности.

Вампир сделал шаг вперед, чуть склонив голову набок. Его глаза были темны, как полночь.

– Если ты не пойдешь со мной в Гветель, можешь попрощаться с мальчиком.

Гнев растекся по моим венам.

Он снова покосился на мой палец, затем обнажил клыки и протянул руку, чтобы схватить меня.

Мне понадобилось лишь мгновение, лишь доля секунды, чтобы схватить цепочку у него на шее. Я резко рванула ее на себя.

Вампир вытаращил глаза, когда понял, что я сделала: кулон в виде бабочки, который сверкал на солнце, теперь лежал на моей ладони. А от его кожи уже поднимался дым, и рот застыл в крике от ужаса. Я сделала несколько шагов назад и пошатнулась, когда его тело загорелось. Языки пламени лизали его одежду, он страшно кричал, когда воздух наполнился запахом горелой плоти.

Я отвернулась, прикрывая глаза от этого неприятного зрелища. Стиснув зубы и сжимая кулон в руке, я постаралась абстрагироваться от его предсмертных воплей. Воздух вокруг меня стал горячим от жара костра, вверх поднимался столб дыма, пахло обугленной плотью. Но вот мир погрузился в тишину, нарушаемую разве что шумом ветра, проносящегося сквозь деревья, да потрескиванием тлеющих углей. Я подождала мгновение, затем все же повернулась к тому месту, где только что стоял вампир.

На его месте осталась только кучка пепла.

Если ты не пойдешь со мной в Гветель, можешь попрощаться с мальчиком.

Ветер разносил его пепел по воздуху.

Дрожа, я перевернула кулон в виде бабочки, который держала в руке, и обнаружила, что на обратной стороне написано его имя. Бран Веленус.

Я сунула кулон в карман своего плаща.

Сион действительно думал, что сможет просто угрожать мне силой, подсылая своих приспешников?

На самом деле все действительно было очень просто.

Любой, кто посмеет угрожать Лео, умрет.

Глава 2

После вчерашнего похода за ягодами с драматичными последствиями сегодняшний завтрак почти заполнил мой пустой желудок – клубничный пирог с желудевой корочкой.

Я потягивала чай из чашки, сидя у камина и планируя, что делать дальше. Пожалуй, надо искать новый дом, если, конечно, удастся. А потом я пойду охотиться со своим новым копьем. Видимо, как и каждый день, этот тоже будет для меня связан с добыванием пищи.

Моя одежда сушилась у огня, а на полу у моих ног валялась куча деревянной стружки. На мне была льняная рубаха Годрика, свисающая ниже колен, и разные носки: один – Годрика, с узором в ромбик, другой – Хьюго, в полоску. В обоих просвечивали дырки.

Лео жалобно смотрел на меня.

– Ну можно я немного погуляю около дома? Я вчера нашел ежика. Он так тихо себя вел, очень тихо.

Я сначала подумал, что он умер, но потом заметил, как он поводит носиком. Я назвал его Арчибальд.

– Да, ежи обычно сворачиваются в клубочек или притворяются мертвыми, когда им угрожает опасность, – проговорила я.

– Он был таким милым, – продолжал Лео. – Может, сегодня я найду еще одного. А может, он будет у нас жить как домашний питомец? Вдруг он к нам привыкнет и перестанет прикидываться мертвым? Как ты думаешь?

Я приподняла бровь.

– Нет, милый, ты останешься здесь, так безопаснее. Можешь помочь Хьюго и Годрику прибраться. И носки вон заштопать надо. А я пойду искать нам новый дом. Если ничего не найдется, придется строить его самим.

Лео нахмурился.

– Зачем нам новый дом? Мы же только огород здесь разбили.

– Потому что вампиры теперь знают, где мы, они нам уже даже угрожали. А огород... Значит, другой разобьем.

Он сумел выдержать мой взгляд.

– Или можно отправиться в замок.

– Когда мы найдем новый дом, я разрешу тебе гулять. Мы посадим новый садик. Но пока сиди здесь и не высовывайся. Годрик и Хьюго о тебе позаботятся. Забаррикадируйте дверь, пока меня не будет.

Годрик сидел у окна, заплетая в косу свои длинные волосы.

– А вдруг ты опять на вампира наткнешься?

– В этот раз при мне будет копье, так что я смогу его замедлить, а потом нужно просто сорвать с него кулон-оберег, и все, ему конец. Помни об этом, если один из них начнет ломиться в дверь. Сначала ранить, потом сорвать кулон. Дальше один из вас выталкивает его на солнце, другой прикрывает глаза Лео, чтобы он не видел предсмертной агонии кровопийцы.

Лео языком потрогал свой зуб.

– Элоуэн! Кажется, он скоро выпадет.

– Как славно. Положишь его под подушку и получишь монетку. – Эти слова вырвались у меня раньше, чем я осознала, что денег у меня нет. – Или красивый желудь.

Дрожь пробежала у меня по спине, когда я вспомнила, как вампир смотрел на капельку крови, выступившую у меня на пальце, когда я укололась малиной. Такую же реакцию мог вызвать и выпавший зуб Лео.

Мэйлор проявлял удивительную выдержку в замке Руфилд – до тех пор, пока все же не сорвался.

Остановившись на пороге, я еще раз оглядела наш домик. Живот сводило. Хьюго плел венок, Годрик заплетал волосы в косу – они совсем не выглядели как грозные защитники, к которым не сразу решишься подступиться. Но все же эти двое раньше были солдатами, плюс у нас было преимущество – солнечный свет.

Спасибо, Мэйлор, что рассказал о слабости тебе подобных.

Уже открыв дверь, я снова оглядела свой нелепый наряд.

Да ладно. Кто меня здесь, в чаще Торнвуда, увидит?

Я зашагала в лес, вдыхая землистый весенний воздух. Солнце пробивалось сквозь ветви деревьев, раззолачивая мшистую землю.

Похоже, я была очень нужна Сиону в его королевстве, и он использовал все средства, чтобы заманить меня к себе. Эти восторженные письма от Лидии, нахваливающей роскошь Гветеля, угрозы по отношению к Лео, которые вчера озвучил его посланник, – будто это могло меня убедить, что мальчонке действительно будет лучше там, на их острове.

Чем дальше в лес я уходила, тем сильнее злилась. Сначала барон использовал Лео, чтобы давить на меня, потом Патер. А теперь и Сион...

Я крепче сжимала копье, зорко оглядываясь по сторонам в поисках каких-нибудь признаков жилища в лесу.

В годы Горькой войны многие дома, находящиеся в отдалении от основных населенных пунктов, оставались заброшенными после гибели их владельцев на полях брани. Эти дома тоже звали горькими. И сейчас мне нужно было найти один из таких домов.

Я уже добралась до реки, спешащей через лес, и решительно ускорила шаги. Сердце забилось чаще от одной только мысли, что я все дальше и дальше от Лео.

Под моей ногой хрустнуло бревно, которое я не заметила из-за покрывавшего его мха. Внезапно острая боль пронзила мою лодыжку, будто булавку в кожу воткнули – затем еще и еще одну. Я качнулась назад, мой пульс участился, когда лес вокруг меня наполнился жужжащим хаосом. Оказывается, я наступила на пчелиный улей, будь он неладен, и теперь они кружились в воздухе передо мной, жужжа у самого лица.

Дело дрянь.

Я бросилась бежать, спотыкаясь о корни, ветки хлестали меня по лицу, а пчелы роились вокруг моей головы. Я мчалась прямо к реке.

Лодыжки буквально горели, но вот наконец я добралась до шумного потока, который протекал через лес, и нырнула в него с разбегу. Обволакивающая прохладная вода тут же смягчила болезненные пчелиные укусы. Каким-то образом я не потеряла свое копье и поплыла вместе с ним под водой.

Я изо всех сил толкалась ногами, стараясь оторваться от пчел.

Наконец, когда легкие уже начало жечь из-за нехватки кислорода, я вынырнула из-под воды и сейчас же перебралась на берег, положив копье рядом. Стоя некоторое время на четвереньках, я жадно ловила ртом воздух.

К счастью, пчелы, по-видимому, отстали, я не слышала их жужжания.

Пошла, называется, новый дом искать.

Казалось, хуже и быть не могло, но тут я осознала, что смотрю прямо на черные сапоги и блестящий кончик меча. Сердце так и подпрыгнуло.

Меч почти нежно коснулся моего подбородка и приподнял его вверх.

Я невольно подняла голову и уставилась прямо в золотые глаза Сиона.

– Элоуэн. А мне как раз показалось, что я чую твой запах. – Он поднял меч еще чуть выше, заставляя меня смотреть на него.

При этом сама я оставалась перед ним на коленях.

Я ведь уже совсем позабыла, какой он крупный и мускулистый.

Он не сводил с меня взгляда. Его золотые глаза сузились.

– Я вообще-то искал своего сенешаля. Ушел из моего замка и будто сквозь землю провалился. Ты, кстати, не видела поблизости высокого вампира со светлыми волосами? Его зовут Бран Веленус.

Я смотрела на его меч под своим подбородком.

– Не знаю, кто это.

– Регент Гветеля в мое отсутствие. Я провел много лет вдали от своего королевства. А когда я вернулся, он стал моим сенешалем. Также он один из моих давних друзей, но тут вот неожиданно покинул замок, не сказав мне, куда направляется.

У меня в горле все сжалось. У Сиона были друзья?

– И почему я должна была где-то его видеть?

– Не знаю, но, может быть, он намеревался повидать тебя... Знаешь, у тебя сейчас так колотится сердце, будто ты боишься сказать правду. Признайся, Элоуэн, это от страха или от возбуждения твое сердце едва не выпрыгивает из груди? Полагаю, когда рядом я, возможно и то и другое.

– А может быть, у меня так бьется сердце, потому что вампир нацелил свой меч мне в горло.

– Значит, возбуждение. Так я и думал.

Я скрипнула зубами.

– Ты меч вообще собираешься опускать?

– Хм... Должен признать, обычно мне нравится, когда красивая женщина стоит передо мной на коленях, насквозь мокрая, но именно такой сценарий мне как-то не по душе.

– Ты хоть представляешь, как сильно я тебя ненавижу?

Он сощурился, но меч все же опустил.

– Значит, Бран к тебе не заглядывал?

Я медленно встала и подхватила копье.

– Нет.

Сион оглядел меня с головы до ног. Я тоже невольно оглядела себя. М-да. Майка Годрика прилипла к моему телу и почти просвечивала. Один носок сполз до лодыжки. Мои щеки вспыхнули, и я инстинктивно прикрыла руками грудь.

– В своих письмах ты писала, что у тебя все хорошо и ты живешь нормальной жизнью. Почему же в таком случае ты купаешься в реке, одетая как бездомная оборванка?

Потому что я и есть бездомная оборванка.

Я вздернула подбородок.

– А в лесах все люди так одеваются. Стиль тут у нас такой.

Его глаза весело блеснули.

– Неужели?

– Надеюсь, теперь ты оставишь нас в покое. – Опираясь на копье, как на палку, я сделала шаг назад. – Потому что я понятия не имею, где твой друг, а отправляться в Донн Холл не собираюсь.

– Наша прорицательница сообщила, что скоро Орден тебя найдет, если мы не вмешаемся. Уж не знаю, почему она думает, что ты такая важная персона, но так вот она решила, а все вампиры в Донн Холле верят каждому ее слову. И я в том числе. Прежде она никогда не ошибалась. И, похоже, лесная полуголая бродяжка – ответ на все вопросы. Если бы боги существовали, я бы сказал, что хреновое у них чувство юмора.

– И я что, должна поверить в эту прорицательницу, о которой ты, возможно, откровенно лжешь?

Сион приподнял бровь.

– Она всегда права. И без нашей помощи вы с Лео скоро окажетесь в подземельях Ордена. Как обычно, ты принимаешь худшее из возможных решений.

Я уставилась на него.

– Какие же это еще плохие решения я принимала?

– Не знаю, может, когда попыталась убить меня, хотя я был на твоей стороне?

Я вскинула брови.

– Но не убила же, правда?

– Но не потому, что больше не представлялось случая попытаться, ведьма. – Сион кивнул на мое самодельное копье. – Вон, палочка в руках. Собираешься заколоть меня ею? Пакуй вещи, Элоуэн. Ты не защитишь Лео, размахивая острыми палками и одетая как чучело лесное.

– А Хьюго мне говорил, вампиры – само обаяние. Выходит, это лишь миф?

Он пожал плечами.

– Возможно, есть на свете несколько безумцев, которые способны устоять перед моим обаянием. Но даже если ты не способна понять мою привлекательность...

– Ха! Ты, верно, шутишь.

– ...то, полагаю, ты все же в состоянии понять, что однажды тебе придется объединить усилия с армией сильнее тебя. Долго ли ты протянешь здесь в компании менестрелей-мечтателей?

Можно подумать, будущее с ним было бы лучше.

– Мой ответ «нет». Ты будешь пытаться влиять на каждое мое решение, используя мои силы в своих собственных целях. Я не собираюсь в Гветель. И, чтобы внести ясность, проблема, в частности, в тебе самом как в личности.

Его губы искривила усмешка.

– Конечно, как же ты все так бросишь? – с издевкой продолжал он, полностью игнорируя мои оскорбления в свой адрес. – Покидать жалкую лесную хижину и перебираться в роскошный замок – вот еще глупости! Знаешь, ты очень отощала. Дай-ка угадаю. Ты отдаешь почти всю свою еду Лео?

– Можно подумать, вампиры что-то знают о правильном питании. Ты действительно хочешь, чтобы я поверила, что десятилетний мальчик будет в безопасности в замке, полном нелюдей, которые выживают, выпивая человеческую кровь, а правит ими монстр, убивший моего отца?

Он вложил меч в ножны и шагнул ближе. Его золотистые глаза сверкали, пронзая меня насквозь. Такой теплый цвет и при этом такой холодный блеск.

– Ты сама была бы в большей безопасности среди тех, кто мог бы защитить тебя, и мое королевство должно видеть, что Королеве Подземного мира ничего не грозит. Это их символ сопротивления.

По моей коже пробежал холодок.

– Королева Подземного мира? О чем ты говоришь?

– Прорицательница. – Он стремительно сократил расстояние между нами, его глаза сузились. – Полагаю, ты не слишком внимательно читала мои письма.

– Давно вы знаете о пророчестве? – Мой желудок сжался. – А Мэйлор? Он... тоже знал?

Он вздохнул.

– Да, он знал. Хорошо, тогда давай начнем все с самого начала, согласна? Итак, в Гветеле мы посоветовались с прорицательницей, известной как Хранительница Реликвий. Перед началом ваших испытаний она сообщила нам, что лишь один человек способен победить Патера. Нам нужно искать женщину, известную как Королева Подземного мира. Женщину, обладающую смертоносным даром. Мы подумали, что, скорее всего, это ты. Мэйлор несколько раз сталкивался с тобой. Затем тебя отправили на испытания, и мы должны были сохранить тебе жизнь, не раскрывая при этом нашего прикрытия. Это было нелегко, знаешь ли, но ты, должно быть, и сама задумывалась, почему он так отчаянно боролся за тебя.

У меня отвисла челюсть.

– Так вот почему он сохранил мне жизнь? И перевел в свою комнату? Все из-за прорицательницы с острова вампиров?

– Обойдемся без драм, ты меня этим все равно не проймешь. Сосредоточимся на более важном: судя по всему, ты нужна, чтобы убить Патера. Хранительница Реликвий не вполне уравновешенна, но, к сожалению, она всегда права. Она упоминала, что Королева Подземного мира убивает одним своим прикосновением. И в твоем случае это действительно так. Похоже, мы с тобой повязаны, хоть ты и воткнула мне в сердце проклятый кол и одета как неряшливый клоун.

– Отлично, что ж, тогда мой ответ... нет. Я останусь здесь и буду вести нормальную жизнь.

– Нормальную жизнь. – Он насмешливо улыбнулся. – Конечно, у тебя ведь это отлично получается.

– Я останусь с Лео. И если ты думаешь, что я когда-нибудь доверюсь человеку, убившему моего отца, ты, должно быть, не в себе.

– Тогда я сделал то, что должен был, и сейчас сделаю то, что должен. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты закончила как твой отец...

Мой кулак полетел ему в лицо, прежде чем я осознала, что делаю, но, конечно, он легко перехватил его, даже не дрогнув. Его хватка была тверда и крепка.

– Ну-ну-ну. Со мной бороться бессмысленно, Элоуэн. Ты, может, и Королева Подземного мира, но я все равно быстрее и сильнее тебя, и в моей власти оборвать твою жизнь раньше, чем стрекоза успеет взмахнуть крыльями. – Он отпустил мой кулак. – В конце концов ты все равно присоединишься к нам.

Я не сводила с него взгляда, чувствуя шепот и шелест его темной магии.

Только через мой труп.

Глава 3

Молча шагая по Пенору, я сняла на ходу свои кожаные перчатки. Я скользила по городу точно дым. Они собрались на Сажевой площади, ждали меня, глаза их сияли. Они смотрели на меня с такой надеждой и так невинно – будто дети в ожидании угощения. Кончиками пальцев я касалась их щек, и они падали к моим ногам, увядая как растения на солнце, их кожа становилась серой. А я уже дошла до центра площади, где в ожидании моего прикосновения стоял Лео...

Я в ужасе проснулась и, тяжело дыша, села на кровати. Обвела взглядом домик, убеждая себя, что мне всего лишь снился кошмар. Мы перебрались в один из заброшенных горьких домов, что я нашла.

Я посмотрела на свои руки и выдохнула с облегчением: перчатки все еще были на мне. Лео спал на соседней кровати, и я подавила в себе желание потрясти его за плечо, чтобы удостовериться, что он еще жив. Я смотрела на него и видела, как медленно поднимается и опускается его грудь. Сделав глубокий вдох, я окончательно стряхнула с себя остатки кошмара.

Именно поэтому я и не могла использовать свои силы. Потому что это превращало меня в чудовище.

Я плотнее завернулась в одеяло, сердце стучало как бешеное. Угли в камине еще горели оранжевым и красным светом. Все было в порядке. Я сегодня даже сытно поела. В тот день мне удалось убить копьем оленя, а менестрели нашли дикий лук и чеснок, а также поймали двух крупных рыбин.

Все в нашем новом доме было на своих местах. Храп Годрика и Хьюго разносился по маленькому дому. Почему же меня до сих пор не отпускало это холодное ощущение страха?

Прежде чем я осознала возможную причину этого своего состояния, раздался стук в дверь, и я подскочила. Годрик фыркнул, пробуждаясь, сел на кровати и моргнул.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Неужели Орден таки нашел нас?

Мы с Годриком взволнованно переглянулись. Медленно, осторожно я подкралась к двери. Когда я выглянула из окна рядом с дверью, мое сердце пропустило удар.

Мужчина, стоявший снаружи, был мне очень знаком, и его серебристые глаза ярко блестели в темноте. В руке он держал фонарь, и его теплое свечение отчетливо выделяло острые скулы пришедшего. Его взгляд будто пронзал меня сквозь покореженное оконное стекло.

– Это Мэйлор, – шепнула я Годрику.

Я приоткрыла дверь и выглянула из-за нее.

– Ты что еще тут делаешь? – Мой взгляд скользнул дальше. За ним стоял черный экипаж, запряженный четверкой черных лошадей.

– Вам надо уходить, Элоуэн, сейчас же. Пока мы с тобой разговариваем, Орден уже на пути сюда. У вас около получаса до их прибытия.

Я не стала дожидаться, пока он скажет что-то еще. Быстро метнувшись назад в дом, я стала скидывать наши нехитрые пожитки по сумкам – кое-какую одежду, корзину ягод.

Мэйлор шагнул внутрь, поднял руку.

– Не тревожься о том, что можешь что-то забыть. В Донн Холле есть все, что тебе может понадобиться. Ты получишь одежду, еду, все, что пожелаешь.

Мое сердце забилось чаще.

– Ты не понимаешь, Мэйлор. Я ни в какой Донн Холл не собираюсь. Сам же меня предупреждал, как опасны вампиры, помнишь? Говорил ведь, что они бездушные хищники?

Светлые глаза Мэйлора сверкнули в темноте.

– Ты получишь комнату в отдаленной части замка, там абсолютно безопасно. – Его взгляд скользнул по Годрику и Хьюго, которые никак не могли прийти в себя после сна и ошалело смотрели на него.

– Я не за себя волнуюсь. Я волнуюсь за Лео.

Лео вдруг сел на своей кровати, и взгляд у него был куда осмысленнее, чем я ожидала. Видно, не спал уже давно.

– Мы отправляемся в замок? Ты вампир? У меня будет своя комната? А крылья у тебя есть?

Мэйлор шагнул ближе ко мне и опустил руку в карман своего плаща. Оттуда он вытащил стеклянный флакон, заполненный бордовой жидкостью, которая блестела в свете луны, и протянул его мне.

– Вот, это для Лео.

Я приложила к губам палец, тем самым подавая Лео знак, что для вопросов сейчас не лучшее время, и снова повернулась к Мэйлору.

– Что внутри? Похоже на кровь.

– Наши алхимики создали эту настойку, которая будет сдерживать жажду вампиров по человеческой крови. Мы все проверили. Действует минимум восемь часов. Любой вампир, который попытается испить кровь человека, в организме которого будет содержаться эта настойка, умрет. А когда вы прибудете на остров, Лео и твои друзья могут остановиться в Вэйлкросс-Хэйвене, где сейчас живет Лидия и прочие колдуны, если это тебя успокоит. На ночь ворота поселения запирают, и вампиры не могут проникнуть туда. А в течение дня они не покидают замок.

– Ты говоришь правду? Ты действительно думаешь, что там все мы будем в безопасности?

Он пожал плечами.

– Во всяком случае, там безопаснее, чем здесь.

– Брось, Элоуэн, – вмешался Годрик. – Орден хуже вампиров.

Улыбка расползлась по лицу Лео. Он взял флакон у меня из рук – каким-то образом добравшись до двери так, что я этого не заметила. Сделал глоток настойки, затем вытер губы тыльной стороной ладони.

– Так мы едем в Донн Холл? А я смогу стать вампиром?

– Тихо, малыш. – Я покачала головой. – Я пока не знаю. Но если и поедем, ты в замке с вампирами не останешься. Ты будешь жить у Лидии в деревне колдунов. И нет, вампиром ты стать не сможешь. Еще чего не хватало.

По крайней мере, я на это очень надеялась.

Я сложила на груди руки, подняла глаза на Мэйлора.

– Я знаю, вы с Сионом хотите, чтобы я стала вашей Королевой Подземного мира. Ты же поэтому меня так оберегал, верно?

– Возможно, поначалу так и было. – Он скрипнул зубами, и его серебристые глаза ярко сверкнули в темноте. – Но это была не единственная причина, Элоуэн. Ты должна это знать.

Я тяжело вздохнула.

– Хорошо, я могу пойти с тобой, но не смогу использовать свои силы так, как вы того хотите. Это превратит меня в чудовище, Мэйлор. В того, кто не сможет думать ни о чем другом, кроме убийств. Ты-то наверняка знаешь, каково это.

Он вздрогнул.

– Об этом будем переживать позже. У вас сейчас проблема посерьезнее. Сам Патер направляется сюда.

Я помедлила.

– Откуда мне знать, что это правда? Когда мы встретились в Руфилде, ты как-то совсем позабыл упомянуть, что положил на меня глаз как на свое секретное оружие и я должна стать Королевой Подземного мира, причем именно такой, какая нужна тебе.

Он шагнул ко мне, пристально глядя в глаза.

– В таком случае не доверяй мне. Доверяй своим инстинктам. Что ты знаешь о Патере? О том, как он действует? Думаешь, он позволит тебе просто так скрыться, зная, что ты бросила ему вызов? Зная, что его выставили дураком и поставили под угрозу его абсолютную власть? Ему нужно показать, что он все контролирует. Он тебя не забудет. Он не сдастся. Но ты ведь и так это понимаешь, не правда ли?

У меня пересохло в горле, и я ничего не ответила. В его словах был смысл, и, возможно, я была настроена слегка оптимистичнее, чем следовало бы.

Мэйлор приподнял бровь.

– Но в Донн Холле ты будешь в безопасности. Об острове Гветель Орден забыл. Ты считаешь вампиров опасными, и это правда. Мы трахаем и убиваем всех, кого захотим. Я не виню тебя за то, что ты хотела держать Лео как можно дальше от нас. Но кто все это время подвергал твою жизнь опасности, вампиры или Орден?

Разочарование разливалось по моим венам, заставляя мои легкие болезненно сжиматься. В этом он не ошибался.

Я повернулась к Лео, который, вытаращив глаза, смотрел на Мэйлора.

– А можно посмотреть на твои клыки? – почти шепотом спросил мальчик.

Мэйлор приоткрыл рот, обнажая клыки, и Лео удивленно ахнул.

Я перевела взгляд на побледневшего Годрика.

– Я думаю, надо идти. Сейчас же, – сказал он. Мэйлор медленно пожал плечами.

– Разумеется, ведь Орден и за тобой охотится. Вас хотели сжечь на костре за колдовство, а уж что они сделают с колдунами, разрушившими их цитадель, я даже представлять не хочу.

Хьюго встал, и его светлые жесткие волосы упали ему на глаза.

– Я не могу рисковать. Меня снова могут схватить. Лучше уж умереть.

Мэйлор будто застыл, его взгляд потемнел. Он склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то вдалеке. Сейчас его движения казались совершенно нечеловеческими. Он напряженно держался, резко поворачивал голову и потом вдруг замирал... Он просчитывал каждое свое движение.

– Они идут, – тихо сказал он. Схватив фонарь, он развернулся и стремительно направился к двери. – Нам нужно уходить. Немедленно. Если останешься здесь, умрешь.

– Отлично. Просто замечательно, – ворчала я, хватая свой плащ и плащ Лео, затем беря мальчика за руку и выводя его из дома.

Прохладный ночной воздух овевал мою кожу, а я пристально вглядывалась в лес, не появятся ли прямо сейчас слуги Ордена. Вокруг нас возвышались тенистые дубы, их ветви были пронизаны лунным светом, покрывавшим мшистую землю сверкающим серебром.

Я бросила последний взгляд на наш уютный маленький домик. Мое сердце бешено колотилось, когда я наблюдала, как Годрик, а затем и Хьюго забираются на заднее сиденье экипажа – темное дерево, кованые крепления, плотно задернутые черные занавески. Лунный свет отразился от гладкой поверхности экипажа, когда менестрели устроились на красных бархатных подушках, а я осознала, что все еще держу за руку Лео, стоя рядом с каретой, не в силах заставить себя сделать последние несколько шагов. Он стоял рядом со мной, выжидающе глядя на меня, и у меня в груди все сжалось. Я так хотела спрятать его от всех бед и никогда не выпускать из безопасного дома, но это был невозможный вариант.

Пока я смотрела на него сверху вниз, я услышала топот копыт и крики, доносившиеся из леса. У меня перехватило дыхание.

Мэйлор говорил правду.

И этого было достаточно, чтобы я сдвинулась наконец с места. Я затолкала Лео на заднее сиденье кареты и захлопнула за ним дверцу. Дрожа, перебежала к переднему сиденью, где уже дожидался Мэйлор с вожжами, и забралась на козлы рядом с ним. Упершись ногами в подножку, я крепко вцепилась в один из кожаных ремней.

– Уходим! – крикнул Мэйлор лошадям, натягивая поводья.

Когда мы тронулись с места, ночной ветер растрепал мои волосы. Я вцепилась в ремень, чтобы удержаться на сиденье, когда карета с грохотом покатилась по камням, затем обернулась и посмотрела назад. Лунный свет заливал извилистую лесную тропинку. Маленький, едва обжитый нами домик терялся в тени, а вдалеке вдруг замаячил свет. Оранжевые отблески далеких факелов. В животе у меня все перевернулось.

– Они, похоже, заметили нас, Мэйлор.

Как только эти слова слетели с моих губ, мир вокруг меня начали заволакивать тени. Темнота поглотила лунный свет, а затем и мерцание факелов.

Магия теней Мэйлора затмила свет в мире, и у меня закружилась голова. Темнота была такой густой, словно нас накрыло чернильным покрывалом, и я даже запаниковала в какой-то момент. Но, по крайней мере, Орден понятия не имел, как нас теперь найти.

В ушах у меня шумела кровь. В этой непроглядной тьме мы были просто обязаны оторваться от луминариев.

Глава 4

К моему облегчению, мы быстро оторвались от луминариев. В пути мы провели всю ночь, пересев позднее с экипажа на корабль и отправившись по Западному морю. Я с трудом могла держать глаза открытыми и плотнее куталась в плащ, слабо защищавший от утренней прохлады.

Деревянные корабельные доски скрипели и стонали у меня под ногами, и я хваталась за поручни.

Несколько часов назад мы плыли на север вдоль восточного побережья Мерфина, пока не миновали огромные каменные стены Шумейра, поднимавшиеся высоко к облакам. Хьюго рассказывал Лео, что стены эти построил много веков назад император Северин, вторгшийся в Тирениан, чтобы защитить народ Мерфина от безымянных монстров с севера. Затем он создал Орден, чтобы очистить Мерфин от колдовства, которое этих самых монстров и породило.

Я смотрела на море поверх палубы. Ветер трепал мои волосы, а восходящее солнце окрашивало облака в оттенки рубина и расплавленной меди. Рядом со мной крепко сжимал штурвал капитан корабля – конечно, вампир. Морской бриз трепал его рыжие волосы, а его кожа в свете восходящего солнца казалась розовой. Вокруг него суетилась его верная команда.

Мэйлор стоял неподалеку, на удивление уверенно держась на покачивающемся корабле. Он смотрел на горизонт, оставаясь совершенно неподвижным, только черный плащ точно крылья развевался у него за спиной.

Примерно через час волны стали сильнее, и корабль начало кренить. Меня обдало солеными брызгами. В нескольких метрах от меня Годрик перегнулся через борт, опорожняя желудок. Я и сама сглатывала подкатывавшую тошноту. Каким-то образом Хьюго и Лео все это время крепко спали, как будто волны их нежно укачивали.

Наконец вдали я увидела его – Гветель, небольшой остров с огромным замком на вершине скалы. Изящный, построенный из бледно-голубых камней, замок будто сошел со страниц книжки со сказками. Мое сердце забилось чаще при виде этого места и при виде тумана, окутывающего остров. С одной стороны простирались лес и поля. С другой стороны, под башнями замка, располагался город, окруженный стеной.

Расставив руки в стороны, чтобы сохранить равновесие, я спустилась по лестнице к каютам. Дверь в капитанскую каюту была расписана морскими символами – Тритон и Полярная звезда. Я открыла дверь и улыбнулась, глядя на Хьюго и Лео, которые спали, уютно устроившись в двух углах каюты капитана. Сквозь маленькие круглые окошки проникал свет, попадая на Лео, который во сне прикрывал глаза рукой. Мое сердце сжалось, когда я посмотрела на него. Кто-то укрыл его одеялом.

Стараясь ступать как можно тише, я закрыла за собой дверь и поднялась обратно на главную палубу. В какой-то момент обернувшись, я увидела, что ко мне направляется Мэйлор, его светлые глаза сверкали золотом в утреннем свете.

– Это и есть Донн Холл? – Он оказался намного красивее, чем я себе представляла. – А что именно я буду делать на этом острове, Мэйлор? И почему мне нужно быть в замке, а не в поселении ведьм?

Ветер трепал темные волосы Мэйлора.

– Сион полагает, что ты можешь научиться лучше контролировать свою магию и в конечном итоге победить Патера. Но среди смертных тебе тренироваться будет нельзя, а вот среди вампиров – в самый раз.

– Да, это логично.

– Он уверен, что ты сможешь уничтожить армию Патера.

Дрожь пробежала по моему телу.

– Но луминариев тысячи, как и воронов. Неужели Сион думает, что я убью их всех? – Я крепче схватилась за деревянные перила, так что по ним царапнули ногти, наблюдая, как Гветель все приближается. Замок из голубого камня будто вырастал из самих скал.

– Ни у кого нет четкого представления, чем все это закончится, за исключением, возможно, Хранительницы Реликвий. Но она обычно не сообщает подробностей.

– Если я убью тысячи людей, я сойду с ума. Я стану злом. Самой Смертью. Вы действительно хотите, чтобы такая вот я носилась по Мерфину? Я же буду даже хуже Патера.

Между нами воцарилась тишина, нарушаемая только плеском волн. Вокруг сгустился теплый солоноватый туман.

Мэйлор вздохнул.

– Мы забегаем вперед. Прежде всего вас всех необходимо доставить в безопасное место, согласна? В Ордене не знают, что мы здесь и собираем армию. Ведьмы, вампиры, да все, кто готов сражаться против Патера. Наши ведьмы изготовили столько подвесок, сколько смогли, чтобы вампиры могли сражаться при свете дня.

Мои брови поползли вверх.

– И они чувствуют себя здесь в безопасности?

– Вампиры всегда жили рядом с людьми, в том числе и в Шумейре. Без людей мы бы погибли. Мы нашли способы уживаться, многие люди готовы служить нам и добровольно отдавать свою кровь. Но вот что касается безопасности... Здесь, конечно, все не так идеально. Иногда мы срываемся и убиваем. Мы теряем контроль, мы слишком много пьем. Мы хотим слишком многого и берем это все. Боюсь, такова наша природа. Вот почему ведьмы живут в поселении Вэйлкросс-Хэйвен. Ему много сотен лет. Давным-давно люди возвели вокруг него стены, чтобы обезопасить себя от вампиров. А Бран приставил к ним дюжину охранников, вооруженных кольями. Они каждую ночь несут вахту, если вдруг вампир, потерявший контроль, попытается прорваться к ведьмам. В Вэйлкросс-Хэйвене сейчас живут Лидия и Персиваль, а недавно прибыло еще довольно много союзников-ведьм.

Капитан корабля уже подводил нас к грубо высеченному, поросшему мхом причалу, который выступал из основания скалы. Доски палубы скрипели и стонали под шагами экипажа корабля. Капитан и его первый помощник выкрикивали команды.

Мэйлор пристально смотрел на меня.

– Всегда запирай дверь. Тебе дадут настойку, обязательно выпей. Но помни вот о чем. Когда вампир срывается, он принимает так называемое истинное обличье – когда на свет выходит темная и жестокая сторона нашей личности.

– И что же мне в таком случае делать?

– Первое, что нужно знать, – тебе не сбежать. Вампир движим охотничьими инстинктами, когда намерен трахнуть, убить или удовлетворить еще какое-либо свое первобытное желание. Когда мы в подобном состоянии чуем страх смерти, это сводит нас с ума, а когда жертва убегает, мы стремимся догнать, схватить и... В общем, у тебя есть два варианта. Либо ты замираешь и пытаешься скрыть свой страх, либо сражаешься за свою жизнь.

Мое сердце бешено колотилось, ударяясь о ребра. – Спасибо за советы...

Он оглянулся на остров, и я проследила за его взглядом.

По пирсу шагал Сион, ветер развевал его волосы. Здесь он двигался плавно, словно морской бриз скользил по воде. В грации его походки было что-то жутковатое, и я поняла, что теперь он перестал играть. В Руфилде он притворялся человеком, двигаясь медленнее и менее грациозно. Здесь он был настоящим вампиром.

Когда мы подплыли ближе, меня охватил ужас. И когда я опустила руку в карман, кончики моих пальцев коснулись чего-то металлического. По спине пробежала дрожь. Там все еще лежал кулон в виде бабочки, принадлежащий сенешалю Веленусу. Я откашлялась.

– Ты упоминал Брана Веленуса. Сион сказал, что он пропал?

– Да, пока он не возвращался, – кивнул Мэйлор. – Это один из самых близких друзей Сиона, хотя я понятия не имею, как так вышло, потому что Бран – абсолютный грубиян, не отличающийся особой вежливостью. Но они веками охотились вместе. Одно дело – пить кровь раба, но вот охота на человека – это совсем другое удовольствие. Я думаю, Сион просто ценит тот факт, что Бран никогда не заставлял его чувствовать вину за то, чего он жаждал. Они оба – абсолютные гедонисты, и связь их крепка.

У меня внутри все сжалось.

Корабль глухо ударился о пирс, и соленый ветер ударил мне в лицо. Сион пристально смотрел на меня своими золотистыми глазами сквозь клочья тумана.

– Элоуэн. – Его глубокий голос будто касался моей кожи. – Ты пойдешь со мной.

А какой у меня был выбор?

Глава 5

Мои ноги ныли от усталости, пока я поднималась на холм. Лео шел рядом со мной. Я бы не стала выпускать его из виду, пока сама бы не увидела, куда он направляется. По одну сторону тропинки росли дубы, но сквозь них я все равно могла видеть затянутый туманом океан. На вершине холма над нами возвышался замок с гладкими стенами и затемненными окнами, которые будто наблюдали за морем.

– Куда именно мы направляемся? – спросила я.

– К Хранительнице Реликвий, – ответил Сион, не оборачиваясь.

Он шел впереди нас, его крупная фигура занимала большую часть узкой тропинки, вьющейся по склонам скалистого холма.

Величественные деревья нависали над нами, а между ветвями клубился туман.

– Можно мне остаться в замке? – спросил Лео, взирая на него снизу вверх. – Он такой красивый. Я хочу быть с вампирами.

Сион криво ухмыльнулся.

– А у паренька хороший вкус.

– Нет, – резко сказала я.

– А еще я хочу клыки, – добавил Лео и провел языком по своему шатающемуся зубу. – Смотри! У меня скоро зуб выпадет. А у детей-вампиров выпадают зубы?

Сион повернулся, и в его золотистых глазах заплясали веселые искорки.

– Ты посмотри! Ну это точно судьба! – Он вытащил из кармана что-то похожее на зуб взрослого человека. – Значит, мне и не надо было вырывать зуб у раба.

Он подбросил его в воздух, и я его инстинктивно поймала. Только потом с ужасом воззрилась на то, что теперь было у меня на ладони.

– Какого хрена, Сион?

Он уже шагал дальше.

– Это плата Хранительнице Реликвий. Она фейри. Ты ведь знаешь, какие они.

Моя кровь бурлила. Я всегда думала, что фейри – это миф. Но что я могла знать? Я ведь и в вампиров раньше не верила. Кто знает, что из того, что я считала мифом, на самом деле было правдой.

– Нет, я понятия не имею, какие они. Веселые и соблазняющие?

Он рассмеялся.

– Не совсем. Они всегда говорят правду, но, как правило, это отвратительные, гротескные существа.

Она обязательно спросит, действительно ли ты та самая Королева Подземного мира, о которой она столько рассказывала, а фейри всегда требуют какую-то плату за то, что говорят правду. А конкретно эта фейри любит собирать зубы.

– Ясно.

Он строго покосился на меня.

– У тебя ведь нет с собой железа? Она попытается убить нас всех, если почувствует железо. Для фейри это яд.

– Мой железный боевой топор остался в лесной хижине, откуда мы спешно сбегали.

– Не могу понять, шутишь ты или нет. – Он снова взглянул на меня. – И нравится ли мне, что у тебя есть боевой топор.

Туман рассеялся, и луч света прорвался сквозь облака над головой.

Наконец я увидела, куда мы направляемся: покосившаяся хижина из слоновой кости на скалистом мысе над морем. На свету она будто слабо блестела. При взгляде на этот домик у меня волосы дыбом встали, но я не понимала, что именно вызвало такую реакцию. Только когда мы подошли ближе, я поняла, что меня так встревожило.

Вся хижина была сложена из человеческих зубов.

Скривившись, я посмотрела на коренной зуб, который все еще держала в руке.

– Говоришь, у раба вырвал зуб? И сколько раз ты это делал, Сион?

Он лениво пожал плечами.

– Тебе не стоит беспокоиться об этом. Уверяю тебя, мы никогда ни к чему не принуждаем наших рабов. Они сами охотно делают все, о чем мы просим.

– И почему же?

Он пристально посмотрел на меня.

– Потому что они поклоняются нам. И они хотят быть такими, как мы. – Тут он взглянул на Лео. – Ты ведь тоже этого хочешь?

– Не разговаривай с ним. – Мои пальцы крепче сжали зуб.

Сион использовал людей как игрушки.

Он подвел нас к арочной черной двери, ведущей в дом из зубов, и обернулся на меня.

– Никаких резких движений рядом с Хранительницей Реликвий. Веди себя почтительно. Она может быть непредсказуемой.

Он толкнул тяжелую дверь. Сначала меня поразил запах тяжелой земли, дыма и гнили. Затем я увидела седовласую женщину, сидевшую за столом, и от выражения ее затянутых пеленой глаз у меня мурашки побежали по коже. Из-под длинных белых волос были видны заостренные кончики ушей, а на голове красовалась серебряная корона в тон ее одеждам. Земляной пол был усеян беззубыми черепами и серебряными монетами. Кожа фейри была гладкой, как кость, с острыми скулами, а ее черные глаза заставили мое сердце замереть. У меня было ощущение, что она такая же древняя, как этот остров.

Я крепче сжала руку Лео, хотя у меня не возникло ощущения, что он боится Хранительницу Реликвий. Она одарила меня беззубой улыбкой и протянула руку. Я шагнула вперед и положила коренной зуб ей на ладонь. Она крепко схватила его и прижала к груди.

– Отпусти руку ребенка, – сказала она. Голос у нее был как у юной девушки. – Для тебя небезопасно держать его за руку. Всякое может случиться.

Я прищурилась, глядя на нее, но все же отпустила руку Лео.

Она с кривой улыбкой поднялась со стула и взяла со стола трубку.

– Нити судьбы сплетают наш мир. Я сейчас размотаю твою, не против? – Она чиркнула спичкой, и угли в ее трубке вспыхнули ярко-оранжевым светом. Она глубоко затянулась и выпустила едкий дым мне в лицо.

Когда от дыма у меня защипало в глазах, она схватила меня за руку и потащила наружу, двигаясь со скоростью вампира. Спотыкаясь, я брела за ней по дорожке, а она продолжала тащить меня в обход своего дома. Мы вышли на неровный склон, который резко обрывался к бурлящему внизу морю. На узкой тропинке, ведущей к воде, морские ветры хлестали меня, так что холодно было даже в плаще.

– Что мы здесь делаем? – спросила я, перекрикивая ветер. – Какой в этом смысл?

Она широко улыбнулась. Затем она указала вниз на скалу. Когда я посмотрела вниз, мое сердце пропустило удар. Лео висел на краю обрыва десятью футами ниже, и его пальцы медленно разжимались.

– Лео! – закричала я.

Фейри схватила меня за волосы, ее пальцы неприятно впивались мне в кожу головы.

– Мне нужна жизнь. Его или твоя. Пожертвуешь собой вместо него?

Я закрыла глаза.

– Да, да, только оставь его в живых!

Я вырвалась из ее хватки и бросилась со скалы. У меня потемнело в глазах. Мне казалось, что я падаю в ледяную пустоту, пока не остановилась на поле битвы, покрытом туманом. Вокруг меня лежали мертвые луминарии, их доспехи тускло поблескивали. Вороны выклевывали глаза мертвым солдатам Патера. Радость разлилась по моим венам, и я посмотрела на кончики своих пальцев, охваченная эйфорией.

Видение вдруг рассеялось, и я обнаружила, что смотрю в ярко-голубое небо. Да, я снова стояла на краю обрыва и смотрела вниз, но Лео нигде не было видно. Мое сердце бешено колотилось, едва не выпрыгивая из груди, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что удерживает меня от падения с обрыва.

Сильная рука обхватила мою талию, пахло дровами и жасмином. Сион крепко прижимал меня к своему мускулистому телу.

– Осторожно, – пробормотал он. – Ты чуть не сорвалась.

– Где Лео? – резко спросила я.

– В хижине. С ним все в порядке. Это было просто видение. В котором, похоже, ты прыгала со скалы?

Я ступила на тропинку у обрыва, и Сион отпустил меня. Тяжело дыша, я пригладила волосы.

– Это она. – Хранительница Реликвий прислонилась к стене своего дома, наблюдая за происходящим и пуская в воздух колечки дыма. – Я не могу сказать, как именно будет побежден Патер. – Тут она указала на меня костлявым пальцем. – Но могу точно сказать, что эта девушка поможет его свергнуть. Она отдаст собственную жизнь за свое дело.

Страх пробежал по моей коже. Скольких же людей я убью и восстановится ли когда-нибудь мой рассудок?

– Не могу сказать. – Угли в трубке Хранительницы Реликвий вспыхнули оранжевым, и она выпустила мне в лицо еще одну струю дыма. – Возможно, именно это и произойдет, если ты попытаешься бороться со своей судьбой, – ответила она на мысль, которую я даже не высказала вслух.

* * *

– Ты слишком крепко сжимаешь мою руку, – сказал Лео.

– Прости. – Я ослабила хватку, но продолжала вести его между домами с соломенными крышами и покосившимися каменными башнями поселения Вэйлкросс-Хэйвен. Солнце светило вовсю, заливая деревню золотым светом. Чем дальше мы продвигались, тем больше мне нравились эти извилистые мощеные улочки.

Мой взгляд блуждал по магазинам с вывесками, написанными золотыми буквами. Мы шли мимо витрин, заставленных книгами с заклинаниями, разноцветными эликсирами, котлами, сушеными травами, парящими фонарями и заколдованными зеркалами. Мимо пекарни, на витринах которой были выставлены хлеба и пирожные с глазурью. Аромат оттуда шел такой, что тут явно не обошлось без магии. Или, может, это просто я умирала с голоду, столько времени питаясь одной только желудевой кашей.

Мои глаза расширились, когда я увидела странную, шумную красоту этого места, наполненного волшебством. Мощеные аллеи огибали деревянные и каменные здания с крутыми башенками. После прежней серости это место казалось наполненным красками. Башенки с голубыми и золотыми крышами поднимались высоко к облакам. Окна были выложены мозаикой и разрисованы. Ведьмы в ярких платьях сидели на балконах, нависающих над улицами, и пили чай из ярко раскрашенных чашек. Женщина, одетая в яркорозовое, приветливо помахала нам рукой, когда мы проходили мимо. Я невольно поймала себя на том, что улыбаюсь.

Улыбаюсь. Незнакомке. Что же это за мир такой был?

Когда мы свернули за угол, то вышли к реке, пересекающей город. По ней к часовой башне на острове плыли игрушечные парусники. На ветвях чуть покосившихся деревьев висели фонари, и их яркий свет отражался в чистой голубой воде реки.

Кажется, именно такой могла бы быть жизнь без Ордена. Ведьмы, живущие свободно, практикующие магию, делающие мир более красивым и пропитанным магией.

Это вовсе не было проклятием.

Я была так очарована красотой этого места, что чуть не пропустила дорожный знак, высеченный на камне на перекрестке, – «Сумеречная чаща». Именно там, как мне сказали, я должна была встретить своих друзей.

Мы свернули на улицу, где окна домов светились оттенками светло-голубого и розовато-сиреневого, и шагнули к коттеджу с остроконечными окнами и зеленой крышей, на которой золотой краской была нанесена огненная руна.

Персиваль распахнул дверь и широко улыбнулся мне.

– Элоуэн! Мы ждали тебя. – Он кивнул внутрь, явно приглашая войти. – Кто-нибудь голоден?

Из-за его спины появилась Лидия.

– Что-то ты долго. Ну правда, я отправила столько писем! – Тут она нахмурилась, глядя на меня. – Ты что, ничего не ела? Ну-ка иди в дом.

Едва я переступила порог хижины, как тут же поняла, что хочу остаться там. Хьюго с довольным видом сидел у камина, над его кружкой поднимался пар. Свет проникал в помещение через большие окна, выходящие в сад. Годрик уже протягивал Лео маленький пирог с мясом. На столе стоял каравай хлеба, и от аромата еды у меня потекли слюнки.

– Я и не подозревала, что здесь так много ведьм, – проговорила я.

– Мы нужны им. – Лидия подняла кулон в виде бабочки, который заблестел в лучах солнца. – Они попросили нас сделать такие для своих вампиров. Это действительно нелегко, но, если мы когда-нибудь начнем войну с луминариями, вампирам нужно будет иметь возможность ходить при солнечном свете, не воспламеняясь.

Я содрогнулась. У меня тоже был кулон в виде бабочки, но я никому не смогла бы объяснить, как он у меня оказался.

– Да, верно...

Годрик протянул мне мясной пирог, и у меня в желудке заурчало от голода. Я откусила кусочек... Ох, какое же сочное мясо, а корочка такая хрустящая!.. Архонт Всемогущий, я не хотела покидать это место.

– И сколько же подвесок сделала ты? – спросила я.

– Не так уж много, – ответила Лидия. – Особенно учитывая, что почти никто из нас раньше не обучался использовать свою магию в определенных целях. Мы просто родились с умением, о котором никогда не мечтали. Теперь мы впервые пытаемся научиться правильно использовать магию.

Все это было очень даже похоже на нормальную, уютную жизнь, о которой я мечтала для Лео.

Возможно, за такое место стоило и бороться.

Когда я откусила еще кусочек пирога, где-то вдалеке послышался отчаянный крик, от которого у меня по коже побежали мурашки.

Лидия замерла, ее глаза забегали из стороны в сторону.

– Волноваться не о чем. Это из замка вампиров. Здесь мы в безопасности.

Вот только я не оставалась здесь.

Предполагалось, что я направлюсь туда, к каменному замку с острым шпилем и душераздирающим воплям.

Глава 6

Молчаливая вампирша с каштановыми волосами повела меня по каменной дорожке к замку, где ворота с опускающейся решеткой были подняты, но деревянные двери башен оставались закрытыми. Я покосилась на бледно-голубые шпили и узкие вытянутые окна с видом на море. Море, небо и солнце отражались в стеклах, не позволяя нам заглянуть внутрь замка. Это был какой-то особый вид стекла: похоже, оно не пропускало солнечные лучи. Со своих насестов на нас злобно смотрели гаргульи. Нас обдало ветром, когда при нашем приближении темные деревянные двери со стоном распахнулись. В этом замке не было ни сторожки у ворот, ни внешних стен. Но вампиры на забытом острове, возможно, и не нуждались в особой защите.

Вампирша сопроводила меня в высокий зал, светлые стены которого были украшены гобеленами. На полотнах были изображены мужчины, кусающие женщин, и нагие женщины в чувственных позах, обнажающие шеи. Одного мужчину на гобелене я узнала, когда проходила мимо, и у меня пересохло во рту. Сотканный из шелковых нитей Бран Веленус смотрел на меня сверху вниз. Я могла бы поклясться, что глаза на гобелене, казалось, осуждающе следили за мной. Внезапно мне показалось, что его подвеска в виде бабочки в моем кармане занимает смехотворно много места – если у меня найдут этот кулон, меня казнят сразу же.

– Не знаете, что это был за крик пятнадцать минут назад? – В тишине этого места мой голос прозвучал на удивление громко и эхом отразился от сводчатых потолков.

Вампирша с каштановыми волосами взглянула на меня, ее лицо было непроницаемо, как маска.

– Нет.

В конце коридора распахнулись вторые двери, обитые железом, ведущие в атриум, где на стенах висели мечи. В дверном проеме, прислонившись к стене, остановилась женщина с бокалом вина в руке. Высокие окна по обе стороны атриума пропускали голубой свет, который падал на ее розоватую кожу.

– А, вот и ты, Королева Подземного мира. О тебе столько разговоров. Меня зовут Аделина.

Она была одета совсем не так, как все, кого я когда-либо видел в Мерфине: на ней было прозрачно-белое платье с поясом, свободно завязанным на талии. Передняя часть ее юбки заканчивалась выше колен, зато сзади подол был почти до пола. Ее длинные рыжие волосы, в которые были вплетены цветы, волнами ниспадали на плечи. Нитки серебряных бус свисали до самой ее груди и поблескивали на запястьях. Она так шикарно выглядела, что на мгновение я приняла ее за вампира, пока не заметила красный шелковый шарф, обмотанный вокруг ее шеи. Значит, она была рабыней.

Откуда-то сверху слетел ворон и уселся ей на плечо. Она едва обратила внимание, продолжая мило улыбаться мне.

– Ах! Мне не говорили, что ты такая красивая.

Я даже закашлялась. Шутит она, что ли? Я никогда не выглядела хуже.

Она многозначительно посмотрела на мои перчатки, затем снова мне в глаза. Она улыбнулась, и на ее щеках появился румянец.

– Королева Подземного мира... Я так рада приветствовать тебя здесь. Я глава местных рабов. Они подумали, что тебе, возможно, будет приятно, если тебя поприветствует человек.

– Да, я очень рада знакомству. – Мой взгляд скользнул по устрашающего вида мечам, развешанным на стенах коридора. – А что это там?

Она указала на мечи.

– Наш великий король и другие вампиры сражались этими самыми мечами столетия назад. Лирион был последним местом, которое пало под натиском Тиренианской империи за все прошедшие годы. У стен Гветеля тиренианцы остановились. Люди на этом острове все еще могли поклоняться старым богам, если бы захотели. Мы никогда не были завоеваны Орденом.

Я последовала за ней в огромный тронный зал, где на возвышении у дальней стены расслабленно сидел Сион. Его золотистые глаза остановились на мне, и я увидела, что его белая рубашка пропитана кровью.

Сион выглядел совершенно спокойным, но у подножия трона лежал мертвый мужчина. Горло его было разорвано, и алая кровь запятнала каменные плиты. Мой желудок сжался, когда я почувствовала, как ужас сгущается в воздухе. По обеим сторонам огромного каменного зала выстроилась очередь из рабов, некоторые из них заметно дрожали.

Сион провел тыльной стороной ладони по губам и выпрямился.

– А, как не вовремя ты все это увидела. Но смею заверить, здесь, в Гветеле, не все умирают. Вампиры живут ради удовольствия. Конечно, иногда смерть и удовольствие для нас могут быть одним и тем же.

А вот и знаменитое вампирское обаяние.

Он склонил голову набок, глядя на труп на полу.

– Хотя то, что пережил несколько мгновений назад мой добрый друг Элтвин, удовольствием назвать сложно, верно, Элтвин?

А вот Сион, каким я его знала. Ему удалось провести всего несколько минут, ведя себя как обычно, но то был настоящий Сион.

Король вампиров поднялся с трона, возвышаясь над залом.

– Но именно это происходит здесь с предателями. Элтвин был обнаружен, когда пытался связаться с Орденом, используя одного из почтовых воронов местных ведьм. Он хотел рассказать Патеру все о Гветеле, а также приложил инструкции, как именно лучше напасть на наше маленькое убежище, и все это – в обмен на титул и участок земли. – Он улыбнулся, и эту улыбку вполне можно было назвать обаятельной, если бы ее обладатель не стоял над трупом. – Хорошая новость в том, что его послание теперь точно не дойдет до Патера. Плохая новость в том, что он работал не один, а это значит, что мы еще не закончили. Дело в том, что Элтвин не умел ни читать, ни писать, так что это кто-то другой написал письмо за него. Да, бумага пропитана запахом другого мужчины.

Он глубоко вдохнул и закрыл глаза.

Через мгновение он их снова открыл, но теперь золото в них померкло. Глаза его стали черными. Его тело оставалось пугающе неподвижным – сверхъестественное спокойствие безжалостного охотника. Воздух вокруг него наполнился тенями. По всему залу мерцали огни факелов.

Тишина казалась тяжелой, пронзительной от напряжения. Казалось, все в комнате затаили дыхание.

Боги, как же я хотела выбраться отсюда и вернуться в милую ведьминскую деревушку с разноцветными витражами в окнах, пирогами и нормальной...

Прежде чем я успела закончить мысль, Сион молнией пронесся по залу. Резкий треск эхом отразился от сводчатого потолка... и один из рабов упал на пол, его шея изогнулась под странным углом, глаза смотрели безжизненно. Сион остановился над мертвым телом и хмуро взирал на него.

– Да. Вот он, этот запах. Пустая смерть, но я был не очень голоден. – Он поднял на меня свои золотистые глаза. – Элоуэн. Продолжим беседу в более приятном месте, согласна?

Неизвестно откуда появившаяся Аделина неслышно подошла ко мне и застенчиво улыбнулась.

– Я могу показать Королеве Подземного мира ее комнату. Ей нужна новая одежда. Элегантная, подобающая Донн Холлу.

Я все еще смотрела на мертвого блондина у ног Сиона. Элегантность пока не входила в мое общее впечатление от этого замка.

Аделина захлопала в ладоши.

– Эй, слуги! Принесите-ка нашей Королеве Подземного мира чего-нибудь перекусить.

– В этом нет необходимости. Я сам покажу ей ее покои и прослежу, чтобы у нее было все необходимое, – сказал Сион.

– Ах, не стоит беспокоиться, ваше величество, – проворковала Аделина. – Я могу заняться ею.

– Очень мило с твоей стороны, правда, но я не хотел бы лишать ее своего общества. – Он посмотрел на меня и, едва заметно скривив губы, подмигнул мне. – Элоуэн наслаждается каждым мгновением, проведенным со мной.

И когда он повернулся, чтобы увести меня в глубь темных коридоров замка, холодный комок страха сжался у меня в груди.

Теперь пути назад не было.

Глава 7

Сион вел меня по залам с древними каменными арками, которые будто нависали над нами. Прохладный ветерок нашептывал и дребезжал в высоких окнах. Стекло было темно-синего оттенка, отчего залы, казалось, были наполнены каким-то неземным светом. Один такой зал тянулся, как долгая зимняя ночь, и был настолько огромный, что я едва видела, где он кончается. На одной его стене висели тяжелые гобелены, на которых были изображены славные битвы прошлого. Казалось, они пропитаны доблестью и благородством. Я поймала себя на том, что засмотрелась на один из них: мужчина в плаще, кроваво-алые ручьи на лезвии меча, и само изображение настолько яркое, что казалось, кровь вот-вот хлынет на каменные плиты.

Сион склонил голову набок, разглядывая этот же гобелен.

– Ах, битвы за Лирион. Тогда мы в конечном итоге проиграли, но вампирам удалось сохранить за собой Шумейр и остров Гветель. Мы сражались до тех пор, пока наша кровь не напитала землю, а затем мы продолжили биться и после смерти, уже не зная усталости.

– Значит, тебя обратили на поле боя? Когда вы сражались за свободу и независимость Лириона?

– Именно так. Вампир, известный как Мормэр, уже некоторое время наблюдал за нами с Мэйлором. Он отметил, что мы достаточно искусны и храбры, чтобы получить дар вечной жизни. Но ему не во всем стоит доверять. В последнее время я с ним почти не разговариваю.

– Ты когда-нибудь жалел, что потерял свою душу и стал таким, какой ты есть сейчас? – спросила я.

– Потерял свою душу? Что это вообще значит?

– Мэйлор сказал, что, став вампиром, он потерял свою душу... что раньше он видел цвета, когда писал, а теперь ничего не чувствует.

Он приподнял бровь.

– Тебе не приходило в голову, что он в состоянии глубокой подавленности? Когда вампир обращается, он становится более совершенной версией того, кем он был раньше. Мэйлор же перед смертью потерял смысл жизни. Если бы мне нужно было ответить на вопрос, что такое душа, я бы сказал, что это – смысл жизни. И, по общему признанию, гораздо труднее найти цель, когда жизнь тянется до бесконечности. Вампиры часто страдают от того, что все тянется бесконечно и мучительно долго. Своим последним штрихом смерть вносит смысл в чистый лист быстротечной жизни. Однако я нашел способ обрести смысл жизни, даже став бессмертным. Так что нет, я ни о чем не жалею, и у меня все еще есть душа. У меня все еще есть цель.

Я хотела спросить его, ради чего он живет, но по залам замка в этот момент разнесся женский крик, от которого у меня мурашки побежали по спине, хоть он довольно быстро затих.

– Что это?

– Понятия не имею. Вероятно, кто-то из рабов. Люди всегда из-за чего-то впадают в панику. Ты же знаешь, какие они. «О, не убивай меня, мне есть ради чего жить». – В его голосе сквозило презрение.

– Так происходит, когда ты смертен. Ты всячески пытаешься избежать смерти.

– Верно. И это – еще одна причина, по которой я не жалею, что стал вампиром. Люди всегда находятся в двух ударах сердца от смерти.

Я уставилась на него.

– Только когда ты рядом, ты начинаешь понимать. Если бы ты их отпустил, с ними все было бы в порядке.

– Как по мне, они ужасно быстро стареют. Скажи мне, Элоуэн, тебе когда-нибудь надоедает судить и осуждать или это чувство собственной правоты развлекает тебя долгими одинокими ночами?

Я вздохнула.

– А, вот мы и пришли. – Он остановился перед обитой железом дверью, достал из кармана ключ и вставил его в замочную скважину. Толкнул дверь, за которой оказалась большая комната с богато украшенными потолками и кроватью с балдахином и голубыми занавесками. С потолка свисала люстра с мерцающими свечами, а еще одна дверь вела в отделанную камнем ванную комнату с медной ванной посередине.

По темным каменным стенам вились цветущие белые маки. Это были мои любимые цветы, чрезвычайно редкие, и их очень трудно было вырастить в помещении. Мой отец был одним из немногих садоводов в Мерфине, который умел выращивать их как в доме, так и в саду. До его смерти я плела из них венки. И сейчас смотрела на них с удивлением.

Если бы речь шла о ком-то другом, но не о Сионе, я бы подумала, что он сделал это нарочно. Но это был Сион, и он почти ничего не знал обо мне.

На столе у окна кто-то оставил пирог с мясом, запеченные овощи и бутылку вина с этикеткой, тисненной золотыми буквами. Я отвела взгляд от стола с едой и посмотрела на море через высокие окна с решетками. Далеко внизу острые скалы устремлялись в небо. Волны накатывали, пенясь и ритмично ударяясь о берег. В маленькой бухте покачивался на волнах дубовый стапель с высокой мачтой, привязанный к обветренному деревянному столбу. Чайки носились над головой, с криками устремляясь к облакам.

Это место поражало суровой, дикой красотой. Как и Сион.

Мне хотелось сказать ему, какой прекрасный вид открывается из окна, как изумительно выглядит еда, но цветы напомнили мне об отце, и это воспоминание вызвало вспышку гнева в моей крови.

Мои пальцы в кожаных перчатках дрогнули, и я почувствовала непреодолимое желание коснуться чьей-нибудь кожи. Я стиснула зубы, подавляя этот порыв.

Сион взял бутылку вина и открыл ее. Разлил вино по бокалам. Видимо, он был настроен поболтать.

Я повернулась к Сиону, приподняв брови.

– Ты чувствовал наслаждение, когда убил тех мужчин в тронном зале?

Он протянул мне бокал вина, его золотистые глаза сверкнули металлическим блеском.

– Не так, как мне того хотелось бы. Раньше это было волнующе, как разряд молнии по моим венам. Но да, мне это нравилось, потому что я вампир и это то, чем мы занимаемся. Точно так же и ведьма должна использовать свою магию. Но удовольствие – не единственное, что движет мной. Тех людей я убил, потому что должен был обеспечить безопасность своего королевства. Они намеревались сообщить Ордену, где мы находимся, а это недопустимо. Уж не знаю, кто вложил эту мысль в их тупые головы, но кто-то это сделал. Патер наверняка озолотил бы их. Он жаждет моей смерти, как и смерти Мэйлора, и твоей – да и вообще всех на этом острове. Если бы он узнал, что мы здесь живем, он не остановился бы ни перед чем, чтобы уничтожить нас. Но пока ты здесь, я буду оберегать тебя.

Я сделала глоток вина, наслаждаясь его удивительным вкусом – ежевика, вишня, даже нотки дуба.

– Оберегать, – повторила я. – Говорит мне тот, кто однажды схватил меня за горло и швырнул на землю. Ты помнишь это, Сион? А потом ты сказал, что тебе нравится играть со своей добычей.

Вокруг него закружились тени, и его красивые черты ожесточились.

– Как ты думаешь, что Патер сделал бы с тобой, если бы я не вмешался? Он подумал, что ты бросаешь ему вызов, и захотел воспользоваться своей властью. Я должен был тебя приструнить, иначе он бы это сделал. Ты не моя добыча, Элоуэн. Будь это так, ты бы уже была мертва.

Мой пульс участился. Даже несмотря на убранство этой великолепной комнаты, по какой-то причине я поймала себя на том, что смотрю только на него.

– Итак, скажи мне, что тебе так нравится в том, чтобы быть вампиром?

Он шагнул ближе, потягивая вино. Свет свечей отбрасывал тени на его скулы, и выражение его лица было трудно разобрать.

– Я король, обладающий силой бога. Я живу в замке, где полно слуг, готовых исполнить любую мою прихоть. Командую армией. Ощущаю почти божественное наслаждение, когда вонзаю свои зубы в податливую женщину, которая сама умоляет об этом. Вечерами наблюдаю за заходом солнца в своем огромном лунариуме, расположенном между землей и небом. Сплю в комнате с видом на море и слушаю, как волны бьются о скалы под моим окном. Этот остров, этот замок, эта ночь принадлежат мне, и я так же вечен, как камни вокруг нас. – Он отсалютовал своим бокалом. – И знаешь что? Этот столетний «Рокамор» из Аквитании так же восхитителен, как сладчайшая кровь прямиком из источника сердца.

– Честно говоря, эта метафора несколько портит впечатление от вина.

Он тихо усмехнулся.

– Как и у других вампиров, у меня обострены все чувства, что позволяет мне наслаждаться удовольствиями, недоступными смертным. – Его золотистые глаза потемнели, когда он посмотрел на меня поверх края моего бокала. – И, как прежде, я восхищаюсь красотой там, где могу ее найти.

Я почувствовала, как краска заливает грудь под одеждой, и отвернулась от него.

Свет, льющийся из окон, падал на стол, уставленный фруктами и пирогами, и на зеркало. Перед стеклом стояло несколько закупоренных бутылок. Я взяла одну и поднесла к свету.

– Это антивампирский эликсир?

– И на случай, если ты все еще беспокоишься, в ящиках ты найдешь колья.

Я выдвинула верхний ящик и обнаружила там аккуратно разложенные заостренные колья, вытащила один, осмотрела. Он был твердым, красновато-коричневым и гладким на ощупь. Я удивленно приподняла брови.

– Кедр?

Он подошел ближе.

– Боярышник. В эликсире он тоже есть.

– Рассказываешь мне, как тебя убить?

Внезапно он схватил кол и приставил острие к своей груди.

– Ты, наверное, захочешь воткнуть его мне в грудь, прямо в сердце. Покончить с моей жизнью навсегда, и это непременно должен быть боярышник. Удар под ребро... Но тебе ведь не нужны инструкции, верно? Ты уже продемонстрировала свои навыки в храме.

У меня перехватило дыхание.

– Тебе разве не пора убить еще парочку рабов?

– Вот что, Элоуэн. Поскольку я рассказал тебе, что мне нравится, поделись теперь ты, чем любишь заниматься в свободное время? Наверное, борешься со своими подавленными эмоциями? Или терзаешься чувством вины? Звучит довольно весело, хотя в конце концов это может свести тебя с ума.

– О, я очень весело провожу время, Сион. Не беспокойся об этом. Собираю ягоды, плету корзинки... – Я резко умолкла, когда поняла, как скучно это прозвучало. Хреново.

– Ты плетешь корзиночки? И меня не позвала? Не могу поверить, что пропустил это событие. – Он поставил свой бокал с вином на стол. – Давай завтра попробуем потренировать твои способности с пользой, хорошо? Вампир охотится, ведьма осваивает искусство магии. Пришло время заняться тем, для чего ты была рождена.

– А что, если я не смогу этого сделать, не лишившись рассудка?

Его голос был тихим, но в глазах горело напряжение.

– Ты точно лишишься рассудка, если будешь отрицать свою истинную природу. А если откажешься даже попытаться, знаешь, что произойдет? Орден будет продолжать расти и накапливать свои силы, пока даже Эбория не будет завоевана, а все обитатели Гветеля – сожжены на кострах. Так что лишишься ты не только рассудка, но и всех, кого любишь.

– Ведь этот остров находится к западу от Шумейра. Неужели остальные вампиры не могут помочь?

Он покачал головой, и прядь его длинных темных волос упала на высокие скулы.

– Нет. Мормэр правит Шумейром, а он больше не разговаривает со мной. Если ты считаешь, что я не слишком дружелюбен, то он еще хуже.

Я тяжело сглотнула.

– Поэтому ты так хочешь избавиться от Ордена? Чтобы оставаться в безопасности?

Он резко вздохнул, выражение его лица было невозможно расшифровать.

– Нет, Элоуэн. Потому, что так будет правильно, а я сам такой, какой есть. – Он прижал руку к сердцу. – Я лишь дающий.

Отлично, еще больше сарказма вместо нормального ответа.

Он повернулся, чтобы уйти, затем покосился на меня через плечо.

– Присоединяйся к нам за ужином в лунариуме.

Я приподняла бровь.

– Ты разве что-то ешь?

– Нет, но я пью. А тебе, как почетной гостье, подадут настоящие... Честно говоря, я почти не помню, что едят смертные, но наши повара хорошо обучены. Кстати, Элоуэн, у тебя единственная в замке комната с окнами, через которые проникает настоящий солнечный свет. Ты в самой дальней его части, и здесь все в полном твоем распоряжении. У большинства из нас нет защиты в виде кулона с бабочкой, как у меня. – У двери он ненадолго обернулся. – И здесь ты можешь снять перчатки.

Дверь за ним закрылась, и в комнате воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь слабым свистом ветра в высоких окнах с ромбовидными стеклами.

Я присела на край кровати, мысли в голове метались и путались. Вдали опять раздался пронзительный крик, слышный даже сквозь толстые каменные стены, и волосы у меня на затылке встали дыбом.

Я вытащила из кармана плаща металлическую подвеску в виде бабочки и подошла к кровати. Присев на корточки, я засунула ее поглубже под матрас.

Подбежав к двери, я с облегчением обнаружила, что ее можно запереть на толстый железный засов. Я тут же захлопнула ее, запершись изнутри.

Но от прозвучавшего крика у меня все равно бежали мурашки по коже.

Я вздохнула, внезапно усомнившись, был ли этот звук реальным или только у меня в голове.

Я уже перехожу грань разумного...

Я посмотрела в окно и увидела вдали на берегу фигуру в развевающемся на ветру белом платье. На голове у нее была фата, сама она странно выгибалась, будто билась в агонии. Она была похожа на привидение, бесплотное и измученное.

Я моргнула, и она исчезла.

Глава 8

Несмотря на постоянный вой и вопли, мне не потребовалось много времени, чтобы освоиться в замке. Может быть, из-за цветов, может, из-за того, что я долго проспала. А может, из-за божественно вкусного вина или из-за пирога с олениной и свежих фруктов.

Эта комната была, безусловно, самой роскошной из всех, в которых я когда-либо останавливалась: большое бархатное кресло между огромными окнами, книжные стеллажи, заставленные романами и поэзией, вдоль одной из стен.

А еще впервые в жизни у меня была отдельная ванная комната. В казармах Трокмора мне приходилось делить медную ванну за ширмой с двадцатью четырьмя мужчинами, как, впрочем, и многое другое.

Так что это, без преувеличения, была роскошь.

Я не была уверена, что хочу признаваться, как мне на самом деле нравится находиться в замке Сиона. И, несмотря на свои прежние опасения, я верила, что Лео в ведьминой деревушке в безопасности. Я это чувствовала.

Я пустила воду в свою личную ванну, налила себе бокал вина и остановилась перед большим панорамным окном, из которого открывался прекрасный вид на море. Вместе со мной за светом следили и белые маки на стенах. За окном в лучах заходящего солнца океан переливался искрами розового золота. Я заметила до этого, что в большинстве помещений замка на окнах было что-то вроде светофильтра, отчего все внутри казалось приглушенно-голубоватым. Но здесь алое свечение закатного солнца беспрепятственно струилось внутрь, освещая и согревая.

Вода продолжала литься в ванну, а я сняла с себя свою дорожную одежду – и перчатки. Когда ванна наконец наполнилась, я легла в нее. Мои ноющие мышцы мгновенно растворились в тепле, и я вдохнула влажный воздух. Солнечные лучи, янтарные и коралловые, проникали внутрь сквозь клубящийся пар, будто сквозь туман, придавая помещению атмосферу реальности. Любуясь морем и сумеречным небом, я легко могла представить, что попала на небеса.

Я откинула голову на спинку ванны и закрыла глаза, думая о Лео. Наверное, он съел несколько мясных пирогов и сейчас безмятежно спал в том уютном домике. Архонт знал, парнишка это заслужил.

Я вздохнула, глубже погружаясь в ванну. Моя кожа уже стала розоватой от жара. Конечно, я могла бы привыкнуть к этому окружению, но на своем ли я здесь месте? Или вся эта роскошь была просто способом вовлечь меня в темные планы вампиров? Ведь именно так обычно и действовали вампиры. Сексуальные, манящие, их губы касаются твоей шеи, и пульс учащается, а твои пальцы сами зарываются в их волосы, а потом – слабый укол в вену и забвение.

И что бы там ни говорила Хранительница Реликвий, я лично не была уверена, что я способна одолеть всю армию луминариев. Тысячи из них.

Трепещите, презренные, перед Королевой Подземного мира, когда она возлежит в ванной, потягивая дорогое вино...

Я подняла кончики пальцев, разглядывая капельки воды на них. В маленьких блестящих жемчужинках преломлялся свет.

Что, если есть другой способ использовать мои силы? Тот, который не включает в себя убийство тысяч людей и превращение в монстра?

Что, если можно найти способ отрубить голову змее? Патеру. Человеку, которого, предположительно, нельзя было убить. Но я достаточно хорошо знала смерть, чтобы понимать, что у всех есть уязвимое место. Оставалось только узнать, какое именно. Для вампиров смертельны боярышник и солнечный свет. Для фейри, очевидно, – железо. А для Патера? Я пока не знала, но могла бы попытаться выяснить. И я сделала еще один глоток вина.

Когда солнце опустилось ниже, обжигая небеса, в дверь неожиданно постучали. Мои пальцы крепче сжали бокал с вином. После стольких дней, проведенных в тесном домике с вечно горланящими бардами, тишина была благословением.

– Я занята! – крикнула я. – Входить нельзя.

Но, к своему ужасу, я услышала, как дверь спальни со скрипом отворилась, а затем раздался громкий, полный боли крик.

Чтоб его.

Шторы были распахнуты, и в комнату лился медовый солнечный свет. Но я же предупреждала, что входить нельзя.

Выскочив из ванны, я схватила полотенце и завернулась в него. Я побежала в спальню, прижимая полотенце к телу, и поспешно задернула занавески.

Когда я снова обернулась, то увидела женщину, катающуюся по каменному полу и пытающуюся потушить пламя, которое вырывалось из-под ее черного платья.

Я сняла с себя влажное полотенце и набросила на нее, сбивая пламя. В воздухе запахло дымом, и я склонилась над обожженной незнакомкой, сама дрожащая и обнаженная.

– Все в порядке? – спросила я, затаив дыхание. От ее обожженной кожи шел дым, а платье висело клочьями. Но на моих глазах ужасные красные ожоги на ее лице заживали, а щеки побелели.

У нее перехватило дыхание, и на мгновение она застыла, ошеломленно уставившись на меня. Затем на ее лице появилась улыбка.

– Приветствую, Королева Подземного мира. Я Ровена.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что заставило ее разинуть рот. Я не привыкла стоять среди незнакомцев совершенно голой. Более того, я уже лет десять не снимала перчаток, находясь рядом с людьми. Я схватила с кровати бархатистое голубое одеяло и обернулась им как гигантским полотенцем. Только сейчас я заметила, что по полу разбросаны изящные одеяния.

Моя гостья тем временем села на полу, все еще улыбаясь мне.

– О, не пугайтесь так и не спешите прикрываться. Вампиры не стесняются своих тел.

Я кивнула.

– Хорошо, только я не вампир.

Итак, одной мне побыть не дали. Жаль.

Она встала, отряхивая обгоревшие лохмотья, оставшиеся от, вероятно, очень красивого платья и теперь свисавшие с ее стройного тела. Теперь, когда ожоги исчезли, я видела, что она была поразительно красива, с непослушными светлыми кудрями и темносиними глазами, обрамленными длинными ресницами. С большими глазами и личиком в форме сердечка она была похожа на куклу.

– Что ж, Королева Подземного мира, к счастью, большая часть одежды, которую я принесла, не пострадала. Меня прислала госпожа Аделина.

– Можете называть меня просто Элоуэн.

Она подняла с пола платья и разложила их на кровати. Это были великолепные платья из тонкой ткани, расшитые узорами в виде виноградных лоз на фоне слоновой кости и синего, некоторые из них дополнительно отделаны черным кружевом поверх белого шелка. Ровена указала на одно из них, платье цвета слоновой кости с темно-бордовой строчкой, змеящейся по тонкой ткани.

– Вот это мне нравится, давайте примерим. Солнце уже садится, и скоро в лунариуме будет подан ужин. Знаете, это действительно большая честь. Я всегда хотела там пообедать, но в лунариум приглашают только самых уважаемых членов его двора и почетных гостей. Точно так же, как лишь избранные получают навки. Знаете, я надеюсь, что когда-нибудь у меня будет такая же, если король того пожелает.

– Навки?

– Подвески в виде бабочек, которые защищают вампиров от солнечного света. Они очень редкие.

Наверное, не самое подходящее время упоминать, что у меня под матрасом была припрятана одна такая.

Я прочистила горло.

– Сион сказал, что я почти всегда буду здесь одна.

– Так-то оно так, но вам ведь нужна фрейлина.

Я плотнее завернулась в одеяло.

– Что ж, спасибо, но дальше я сама.

– Госпожа Аделина сказала, что я должна помочь вам и что это большая честь для меня. И я делаю то, что она говорит, даже если она всего лишь смертная. – Она хихикнула. – Без обид.

– Да ничего...

Ровена отбросила волосы за плечо.

– Я понимаю, что вы хотели бы остаться незамеченной. Аделина сказала, что вы старая дева, и я, если честно, не очень хорошо помню, что это значит, но она объяснила, что это когда смертные женщины долго не могут найти мужа и стареют, так и не дождавшись мужской ласки.

– Нам действительно нужно об этом говорить? Это часть профессии фрейлины?

– Аделина говорила, что старые девы всегда очень сдержанны. Но здесь все немного по-другому, и мы не испытываем ненависти к своему телу, хотя я-то понимаю, что, если бы смертная постепенно старела, она действительно могла бы возненавидеть...

– Послушай, я прекрасно оденусь сама. Просто скажи, где находится лунариум.

Она рассмеялась, и ее светлые кудряшки подпрыгнули.

– Ах, не переживайте, я отведу вас туда, когда вы оденетесь. Это так весело, не правда ли? Носить красивую одежду? Мы хотим, чтобы вы выглядели очаровательно. Даже если вы – пожилая девственница.

– Мне всего двадцать девять. И я не... – Я не договорила и прочистила горло. – Я еще раз спрашиваю, нам обязательно общаться?

– Я понимаю, почему вы не вышли замуж за смертного. Много веков назад за мной ухаживал человек по имени Джэггард. Еще до того, как я вышла замуж за своего несчастного мужа, и до того, как Сион обратил меня. Но знаете, что сказал мне Джэггард? «Мне нужна настоящая женщина» – так он сказал. Как будто я ею не была! А я ему сказала: «Знаешь что? Я тогда поищу настоящего мужчину. Не такого, как ты». И это заняло у меня некоторое время. У меня был не самый удачный брак, но в конце концов я нашла Сиона. И когда он обратил меня, знаешь, к кому я пошла в первую очередь? Конечно, к Джэггарду, который медленно холодел и разлагался. – Она хихикнула. – Только он так и не состарился, понимаете, о чем я?

Теперь она заинтересовала меня.

– Это ты убила его, Ровена?

Она подмигнула мне.

– Ага. Ох, как он пожалел о своих словах.

– Ладно, просто чтобы внести ясность, я одеваюсь не потому, что я старая дева. То есть я действительно не замужем в отличие от своих ровесниц, да... Но перчатки и кожаная одежда нужны потому, что я убиваю людей одним прикосновением, а я стараюсь этого избегать.

– Да-да, конечно, о Королева Подземного мира. У вас потрясающая сила. Но мы все уже мертвы, так что можете не бояться навредить нам. Аделина и прочие рабы живы, но они сами знают, на какой риск идут, являясь сюда. Так что можете немного расслабиться, миледи, и просто постараться хорошо выглядеть. Хорошо? Вам так повезло, что вы оказались в компании красивых и статных вампиров.

Неужели надо мной решила взять шефство женщина, которая сама чуть не сгорела заживо, ворвавшись без навки в комнату, куда падал прямой солнечный свет? Дожили.

Я схватила с кровати одно из платьев – цвета слоновой кости с серебряной вышивкой – и направилась обратно в ванную. Закрыв за собой дверь, я сбросила одеяло. Последние лучи заходящего солнца проникали в комнату сквозь высокие окна, окрашивая мое обнаженное тело в темно-красный цвет.

Я натянула изысканное платье. Тонкая и дорогая шелковая ткань приятно соприкасалась с моим телом. Само платье переливалось, как перламутр. Я не могла не признать, оно было просто роскошным.

Поверх платья я повязала лиф, отметив, что он даже удобнее, чем я ожидала, как будто кто-то заранее снял с меня мерки и сшил его точно для меня. Полностью одевшись, я вернулась в спальню.

Ровена улыбнулась.

– Вы такая красивая. Прямо завидую румянцу на ваших щеках. У меня тоже когда-то был такой румянец. Но давайте поправим прическу, хорошо? Какая-то она слишком простая... Нам бы не помешали цветы! Я всегда украшаю волосы цветами. Сядьте, – приказала она неожиданно резко.

Я уселась на стул у окна.

Она схватила прядь моих волос и начала агрессивно расчесывать ее.

– Разве вы не хотите стать одной из нас? Богоподобной?

– Это так ты описываешь вампиров?

Она сильно дернула меня за волосы.

– Да, мы богоподобны. Сильны, прекрасны и утонченны, благословлены богиней ночи, бессмертны. Король Сион не верит, что боги существуют, но никто из нас не может знать этого наверняка. А если они существуют, то они определенно такие же, как мы.

– Жестокие?

– Конечно, боги жестоки. Мир не был бы таким, какой он есть, будь это не так. Видели ли вы когда-нибудь сорвавшегося вампира? У него темнеет в глазах, и он хочет только трахаться и убивать или то и другое одновременно.

Я увидела в зеркале, как сверкнули ее клыки, и у меня по спине пробежал холодок.

Я тяжело сглотнула.

– Да, я видела, как это бывает.

– Знаете, когда срывается Мэйлор, он как будто полностью исчезает. Он просто прекрасный зверь, да благословят его боги. Сорвавшийся вампир будто оказывается совсем в другом мире, где не нужны слова. Это мир голода и похоти, из тех времен, когда мы жили как животные в лесах, из первобытной эпохи богов, которые ныне покоятся в земле. Богов забыли. Кстати, не думаю, что боги умели говорить. Язык – это чисто человеческое свойство. Боги одновременно немы и неописуемы. Я думаю, они... как же это называется?

– Невыразимые? Нуминозные?

– Нуминозные... это как?

– Внушающие благоговение, – неловко объяснила я.

– Да-да, именно так. Это я и имею в виду, когда говорю, что вампиры богоподобны. Король Сион без рубашки чертовски нуминозен.

– Расскажи мне еще о сорвавшемся Мэйлоре, – попросила я.

– О, как пожелаете, – усмехнулась она про себя. – Когда он срывается, начинается настоящая кровавая бойня. После этого он чувствует себя ужасно виноватым. Но это не его вина. В такие моменты через него действует сама богиня ночи. И это тот риск, на который идут рабы ради величия. Конечно, ради острых ощущений оно того стоит. Что это, в сущности, за жизнь без острых ощущений или без шанса стать чем-то божественным? – Она потянула меня за волосы, вплетая в них цветы. – Вы уже имели честь насладиться ночью страсти с поистине привлекательным вампиром вроде Сиона? Потому что, испытав это раз, потом ты чувствуешь, будто без этого ты мертва внутри.

В груди у меня вспыхнуло, когда я вспомнила прикосновение губ Мэйлора к своей шее. Затем Мэйлор превратился в Сиона – более дикого, голодного.

Пальцы Ровены умело вплетали белые маки в косички.

– А с таким королем, как Сион, все, что нужно, – одно лишь прикосновение. Он только прикоснется губами к твоей коже, а у тебя уже колени слабеют, кровь шумит, и ты таешь в его объятиях. Когда король вампиров пьет твою кровь, ты обмякаешь. Становишься мягче теплого пчелиного воска. Некоторые ведьмы говорят, что рабы становятся такими одержимыми, потому что могущественные вампиры излучают особую магию. Это действует даже на таких вампиров, как я. Когда мы вдыхаем эту магию, желание сводит нас с ума и мы можем думать только о бурном сексе с королем вампиров.

Она снова дернула меня за волосы, запрокидывая мою голову назад.

– Ой. – Этой женщине явно нужно было потрахаться, потому что она вымещала свою обиду и разочарованность от недостатка интимной близости на моей бедной голове.

В зеркальном отражении я видела лихорадочный блеск прекрасных голубых глаз.

– Но их всегда привлекают люди, не так ли? Даже такая красивая вампирша, как я... не та, кого они хотят. Я же не живая. А им нужна жизнь. Румянец на щеках. Понимаете? Сион жаждет жизни.

О да. Я слишком хорошо понимала это темное желание раздавить цветущую розу.

– Сколько тебе лет, Ровена?

– Я всего на несколько лет моложе Сиона и Мэйлора. Мы все жили вместе в Лирионе. И я тоже знала Ипону. Очень красивая была женщина. Такая живая. Веселая. И когда Сион обратился, он захотел окутать ее своими тенями, как ночь поглощает день. Вампир всегда хочет пожирать живых, быть внутри тебя, разрушать тебя, чтобы ты жаждала его и только его, и в итоге все, о чем ты можешь думать, – это его клыки на твоей шее и его член внутри тебя.

Архонт Всемогущий. Неужели все вампиры – больные на голову?

– Ты не могла бы перестать так дергать мои волосы?

– Сион иногда и мою кровь пьет. – Она вздохнула. – Хоть я сама – вампирша. Но я служу ему верой и правдой. Со временем он поймет, чего я стою. Я получу кулон с изображением навки. Понимаете, я видела слишком много рабов, которые очень легко сдавались. Они не гонятся за настоящей наградой, как я.

Однажды он поймет, чего я стою. Я служила ему все эти столетия.

– Мы почти закончили или...

– Каждый раб лелеет надежду, что выберут его. Если вампир влюбится в тебя, он может обратить тебя. Это самый простой способ стать бессмертным.

– Так вот как тебя обратили?

– Я его любила, – резко сказала она. – И я его зацепила.

Я посмотрела на себя в зеркало, и пламя свечи окутало меня теплым светом.

– Ладно...

Она хихикнула.

– Он самый добрый и благородный лорд.

Самый добрый и благородный лорд. У Ровены были свои тараканы, но, по крайней мере, заскучать она не давала.

– А теперь идемте в лунариум. Я знаю, что все с нетерпением ждут вас.

Глава 9

В шуршащем шелковом платье цвета слоновой кости я шагала в обеденный зал вслед за Ровеной. Во многих частях замка огромные окна выходили на море, и оно сверкало под небом, как темный шелк с бриллиантовыми крапинками.

– А давно Сион здесь живет? – поинтересовалась я.

– Много веков назад Мормэр подарил ему этот остров за верную службу. Затем Сион провозгласил себя королем. В старые времена, до прихода тиренианцев, Гветель был самостоятельным королевством, пусть и занимающим территорию маленького острова.

Ровена подвела меня к высокой арке из темного камня и жестом пригласила войти, а сама отступила в тень снаружи.

Я прошла в комнату с круглым открытым потолком. Канделябры на столе отбрасывали теплый свет, который плясал на лицах трех мужчин, сидевших за круглым столом, – Сиона, Мэйлора и Персиваля. За ними виднелись арочные окна, выходившие на море. В них не было стекол, и соленый ветерок ворвался внутрь, ласково обдав мою кожу, а затем скользнул вокруг высоких каменных колонн, которые окружали комнату и тянулись к небу.

Взгляд Сиона задержался на маках в моих волосах. – Я надеялся, что тебе понравятся эти цветы. Персиваль поднял свой бокал.

– Элоуэн. Я так рад, что ты наконец с нами.

В тени стояли три раба с ручниками, свисающими с изгиба локтя, готовые нас обслужить. Когда я подошла к столу, один из них поспешил ко мне и отодвинул стул, нервно бормоча что-то о Королеве Подземного мира.

Я села в кресло с высокой спинкой, обитой бархатом.

– Мы будем ужинать вчетвером?

– Я люблю, чтобы мои светские мероприятия были эксклюзивными, – проговорил Сион.

Мэйлор провел пальцем по краю своего бокала с вином. Или, что более вероятно, – с кровью.

– Сион хочет, чтобы ты завтра же начала оттачивать свою магию. Он уже научил Персиваля и некоторых огненных ведьм пользоваться их способностями.

Я подняла бокал с вином и понюхала его, прежде чем сделать глоток.

На губах Сиона промелькнула улыбка.

– Это вино с одного из старейших виноградников Аквитании, в регионе Солер. Я бы не стал тратить человеческую кровь на того, кто этого не оценит. И в тот момент, когда я увидел тебя в Терновом лесу, мне стало ясно, что тебе нужна настоящая еда.

Я сделала глоток вина, наслаждаясь фруктовым вкусом, и в этот момент двое слуг поспешили к столу и поставили передо мной и Персивалем тарелки с едой: жареным фазаном, морковью и картофелем в масле. У меня потекли слюнки, и я принялась резать фазанью грудку, едва ее подали. Мясо, казалось, было приготовлено идеально и будто таяло на языке.

О боги, я в жизни не ела ничего вкуснее.

Если так они кормили своих рабов, то, возможно, это было не самое худшее место для жизни в Мерфине. Здесь не было ни Ордена, ни Воронов, ни священного ужаса. Никаких погребальных костров или охоты на ведьм. Вместо этого у рабов была вкусная еда и проточная вода, а все, что им нужно было делать, – это время от времени подставлять вампирам шеи для очередного укуса. В королевстве случались вещи и похуже.

Я хотела наброситься на еду, стоящую передо мной, но у меня были и вопросы. Я проглотила свою порцию фазана с картошкой, а затем запила все это вином.

– Ты ведь не колдун, Сион. Откуда ты знаешь, как обучать ведьм?

Сион откинулся на спинку стула и пожал плечами.

– Большинство здешних ведьм скрывают свою магию. Я владею теневой магией, как художники владеют красками, с тех пор как этой страной правил последний тиренианский император. Я хорош в своем деле, даже если никогда не пользовался волшебной палочкой.

Мэйлор посмотрел на меня поверх своего кубка.

– Но по большей части успех связан с его поразительной уверенностью в себе.

Я нахмурилась.

– А Мэйлор почему не может научить меня? Он пользуется магией столько же, сколько и ты.

Сион склонил голову набок.

– Потому что он – прекрасный пример того, как не следует обращаться с магией.

В глазах Мэйлора промелькнули тени, и на мгновение я испугалась, не сорвется ли он сейчас, но выражение его лица снова смягчилось. Он криво улыбнулся в ответ.

– О, разумеется, Сион. Я уверен, что ведьмам нужно руководство мужчины, который держит двадцать шесть рабынь в своем личном гареме и все равно никогда не бывает доволен. Вы с Браном говорите, что любите получать удовольствие, и, возможно, в его случае это действительно так. Но вот ты? Я не уверен, что ты вообще что-то чувствуешь. Ты вечно трахаешься и убиваешь, но это всего лишь отчаянная попытка почувствовать что-то после столетий оцепенения, не так ли?

В воздухе повисло потрескивающее напряжение.

Я отпила глоток вина.

– В твоем гареме действительно столько женщин? Как же ты тогда находишь время для государственных дел?

Сион пожал плечами, не сводя глаз с Мэйлора.

– Так было чуть больше века назад. Но пусть даже и так, я, по крайней мере, не лгу себе о том, кто я есть. Пока ты пьешь голубиную кровь, отказываешься с кем-либо трахаться и молишь несуществующего Архонта о прощении, я просто делаю то, для чего был создан вампир. Я извлекаю максимум пользы из вечной жизни. И именно поэтому не я и не Бран убили тридцать два раба в зимнем саду. Это сделал ты, Мэйлор. А что, по-твоему, произойдет с нашей Королевой Подземного мира и ее смертоносной силой, если она откажется принимать свою магию так же, как ты пытался отвергнуть свои дары, друг мой лицемерный? Ты погряз в чувстве вины, и это не слишком хорошо для тебя обернулось, не так ли? Единственное различие между человеком и чудовищем – это способность мыслить логически. И это то, что делает тебя чудовищем, мой друг.

Тени сгустились вокруг Мэйлора, и воздух похолодел.

– Но именно по этой причине ты лжешь самому себе, Сион. Мы были настоящими монстрами с того самого дня, как Мормэр вернул нас из мертвых, где нам было самое место. Мы принадлежали смерти. Я думаю, мир стал бы лучше, если бы мы все вышли на солнце.

Сион вздохнул.

– Что ж, ты вечно портишь званые ужины своей ерундой в духе «лучше уж смерть» и так далее. Жизнь – это хаос, и так было всегда. И вампиры вроде меня и Брана будут процветать в условиях анархии.

Мой желудок сжался. О боги. Почему они продолжают говорить о Бране?

Мне нужно было сменить тему, и я покосилась на Персиваля. В глаза сразу бросился неровный шрам у него на лбу – единственная причина, по которой он был здесь. Он чуть не погиб на рыцарском поединке, а потом понял, что лучше, если его жизнь и смерть обретут смысл, чем если он истечет кровью на поле брани на потеху другим. Это напомнило мне о том, что сказал Сион. Может быть, душа – это просто смысл нашей жизни, и не у всех она есть.

Теперь, по логике Сиона, у Персиваля появилась душа.

А у меня? У меня был Лео.

– Итак, чему же ты научился у этого великого мастера магии, Персиваль? – спросила я.

– Он учит меня управлять своей огневой мощью, чтобы я не потерял контроль, как тогда в туннеле. Помнишь, когда я чуть не убил всех? – Пламя свечей плясало в его темных глазах.

Я улыбнулась.

– Может, продемонстрируешь?

Он кивнул и глубоко вздохнул.

– Ладно. Поехали.

Он бросил нервный взгляд на Сиона, затем уставился на пламя канделябра. Отблески огня играли на его коже, и казалось, будто он очарован мерцающим светом.

Пока он смотрел, пламя свечей становилось все выше, их огненные язычки переплетались, как поцелуи влюбленных. Персиваль поднял руку, вычерчивая пальцами в воздухе замысловатые узоры. Я завороженно смотрела, как языки пламени сливаются, поднимаясь от канделябров в единую сверкающую световую сферу. Вот огонь принял форму величественной птицы, которая расправила крылья и теперь кружила по комнате. У меня от восхищения отвисла челюсть. Я редко видела открытые проявления магии раньше, а уж такие прекрасные – вовсе никогда.

– Феникс, – прошептала я.

В воздухе над нами парило вполне себе живое существо, которое горело, не сгорая, и заливало всю комнату завораживающим золотым сиянием. Танцующий свет искрился и в золотисто-медовых глазах Сиона.

– Мне развеять его своими тенями? Или ты сможешь потушить его до того, как он подожжет мой замок?

Персиваль улыбнулся, глядя на свое творение.

– Я смогу, – прошептал он.

И по щелчку его пальцев пылающий феникс превратился в сноп искр. Падающие тлеющие угли превратились в пепел, не долетев до нас.

Сион выгнул бровь.

– Хо-ро-шо... Пожалуй, это можно использовать, чтобы поджечь Орден.

Персиваль кивнул.

– Проблема в том, что моя магия иссякает через небольшой промежуток времени, и это всегда такой неподходящий момент. Я сразу чувствую себя истощенным, меня начинает трясти и тошнить.

Мэйлор кивнул.

– Так со всеми происходит. Даже с вампирами.

Персиваль уставился на сияющую луну.

– Я верю, что эти магические силы – дар богов, а не проклятие Змея.

– Если, конечно, боги существуют, – заметил Сион.

– Некоторые люди говорят, – продолжал Персиваль, казалось, совсем не слыша короля вампиров, – что много веков назад Архонт был просто одним из богов, богом солнца. А потом вторглись тиренианцы, которым нужен был только один бог, поэтому они выбрали того, кого считали самым сильным. А Змей был богом Подземного мира. – Он встретился взглядом со мной. – Сион показал мне место под этим замком, где в древности возводили храмы старым богам. Богам низверженным. Богине ночи, богу солнца, богине войны и даже богу смерти. Змею.

От его слов по моей коже пробежала дрожь.

Лунный свет отразился от колец Сиона, когда он поднял свой кубок.

– Если боги существуют, то, похоже, они мало что могут, как считаете? Не они здесь принимают решения. Именно мы будем бороться с Орденом, и у нас не так много времени, чтобы подготовиться к решающей битве. К сожалению, мы потеряли одного из наших лучших бойцов.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

Вокруг него сгустилась тьма.

– Бран – наш главный разведчик. Орден пока не знает, где мы находимся, но, похоже, некоторых из нас соблазняют богатства, которые может предоставить Орден. Патер охотится за нами, сулит деньги, земли и высокие титулы любому, кто предоставит им информацию о нас. И когда они узнают, что мы здесь, они попытаются перебить нас всех при свете дня.

Я глубоко вздохнула.

– И ты действительно веришь, что я что-то значу? Магия Персиваля кажется более полезной, чем моя. Он мог бы вскипятить море и поджечь их корабли, прежде чем они доберутся сюда. А я все равно никого не убью, пока не прикоснусь к нему.

Персиваль скорчил гримасу.

– Я пока не могу вскипятить море, но я поджег эту дверь. Я могу разжечь пламя примерно за минуту. А одна моя знакомая ведьма по имени Сесили, используя свою магию, создала чудесную статую из камня.

Это действительно невероятная скульптура. И она буквально сотворила камни из воздуха.

Бровь Сиона изогнулась.

– Отлично, может быть, Сесили удастся убедить Орден сложить оружие с помощью этой каменной скульптуры или, если это не удастся, мы могли бы попробовать танец-импровизацию.

Персиваль пожал плечами.

– В любом случае меня Хранительница Реликвий не опознала как будущего спасителя.

Золотые глаза Сиона пристально смотрели на меня.

– Нам нужна ты, Элоуэн. И мы начнем тренироваться сегодня вечером. Чтобы победить армию Патера, тебе нужно высвободить свою силу. Выпустить волну смерти.

– Ты действительно думаешь, что я смогу это сделать, не сойдя с ума?

Сион склонил голову набок.

– А ты сходишь с ума? Как кто-нибудь сможет это определить?

Придурок.

Персиваль тронул меня за руку.

– Да, я думаю, ты сможешь научиться. Магия, она как другие ремесла – требует времени и мастерства.

Сион встал.

– Пойдем потренируемся.

Мои пальцы крепче сжали бокал с вином.

– Хочешь, чтобы я поубивала ваших рабов?

В его глазах заплясали огоньки.

– Нет, для этого у нас есть Мэйлор. Для тебя у меня будет другое задание.

Хотела ли я знать, что у него на уме?

Глава 10

Оставив Персиваля и Мэйлора в лунариуме, я последовала за Сионом вниз по туннелю. – Куда именно мы направляемся? – спросила я.

– Когда-то давно здесь все было заперто, опечатано и потеряно для истории. Но Бран обнаружил проход в древние храмы богов. После этого он начал устраивать здесь самые потрясающие вечера. Танцы, музыка, маскарады и театральные постановки, вдохновленные самими богами. В прошлом году он устроил тематический маскарад в честь солнца, луны и звезд, а еще как-то раз – маскарад жизни и смерти. Он переоделся богиней весны и пел мне серенады под аккомпанемент лютни. Сама увидишь, как тут все бывает, когда он вернется.

Я с трудом сглотнула. Боюсь, я этого не увижу.

– Не могу дождаться.

– Полагаю, храм бога смерти – лучшее место, где ты сможешь научиться направлять свою магию. Возможно, это вдохновит тебя. Уничтожить легион солдат нужно будет, не касаясь их. Высвободить силу из своего тела и обрушить смертоносную магию на легионы луминариев, как мощную приливную волну, понимаешь?

Я понимала только, что окончательно сойду с ума после того, как использую столько магии.

– И ты думаешь, что знаешь, как помочь мне развить эту силу, не позволив ей поглотить меня?

– Думаю, я знаю, с чего начать. И для начала тебе нужно перестать бояться, что твоя сила превращает тебя в монстра. В старые времена люди считали бы тебя богиней. Королева для их бога смерти. – Его глубокий голос эхом отразился от каменных стен. – Для них смерть не была проклятием. Это был переходный период, момент освобождения, когда ужас утихает. Неземное, сладостное освобождение измученного разума, погружение в мягкий, обволакивающий сон. Без смерти можно так и не понять смысл жизни. Смерть дает нам цель, душу и конец всему, что заставляет нас максимально использовать момент, делать то, что в противном случае мы бы постоянно откладывали на потом.

Я вдохнула запах разложения, смешивающийся с запахом костей. На древних стенах были вырезаны черепа, песочные часы и свернувшиеся змеи с изумрудными глазами.

– Сладостное освобождение измученного разума? – повторила я его слова. – А ты сам хотел когда-нибудь умереть?

– Да, бывают такие моменты. Но речь сейчас не обо мне. Я просто пытаюсь помочь тебе принять свои силы. Ты думаешь о своей силе как о проклятии, и иногда это так и есть, но она может быть и милосердием, и способом спасти людей.

Туннель вел в огромную пещеру с высоким шероховатым потолком. Серебристый лунный свет струился внутрь, отчего древний алтарь казался неземным и загадочным. Над алтарем возвышалась большая скульптура в виде змеи.

В лунном свете была хорошо видна и глубокая яма в центре храма, которая напомнила мне о пропасти в храмах Архонта.

Свет факелов плясал на статуях в нишах, изображающих жриц. На голове у каждой из них была цветочная корона, а вместо лица – голый череп, и змеи плотно обвивали их тела. Здесь, в прохладном влажном воздухе, ощущался привкус минералов и соли. По какой-то причине в воздухе витал слабый аромат жасмина.

– Это похоже на примитивный храм Архонта, – проговорила я.

– Возможно, отсюда Орден и черпал свои идеи. Я никогда не считал тиренианцев особо изобретательными.

Парящие колонны тянулись высоко, до самого окулуса, а на стенах были начертаны слова на языке, которого я не знала.

– А что написано на стенах? – поинтересовалась я.

– Помни о смерти.

Я склонила голову набок.

– А разве кто-то о ней забывает?

– Все смертные забывают. Это единственный способ пережить один день за другим, притворяясь, что их жизнь никогда не закончится. Умом они понимают, что умрут. И им кажется, что они принимают это. Но если бы они действительно чувствовали тяжесть этого, они бы никогда не перестали кричать. Но эти храмы и резные изображения не должны были пугать людей. Их цель – напоминать людям о необходимости радоваться сегодняшнему дню и не растрачивать свою жизнь на мелкие ссоры и обиды. Мементо мори – это призыв использовать свою жизнь по максимуму, пока есть такая возможность. Время смертных на земле быстротечно, и его не следует тратить впустую.

Я глубоко вздохнула, подумав о Персивале. Он добровольно оставил жизнь, полную благородства и роскоши, и с головой ушел в испытания ведьм, просто чтобы найти сопротивление вампиров. Он отчаянно пытался придать своей жизни смысл, пока у него еще был шанс.

Я повернулась к Сиону.

– На ком я должна буду практиковать свою силу?

Он прислонился к одной из колонн и скрестил руки на груди. В его глазах плясали огоньки.

– На мне.

– Хочу тебе напомнить, что ты уже мертв.

Он приподнял бровь.

– А ты и не в убийствах должна практиковаться. Полагаю, как раз с этим у тебя проблем нет. Тебе нужно научиться не убивать, чтобы контролировать свою силу.

– И как мне это сделать?

– Когда ты прикасаешься ко мне, я чувствую, как заряженная сила твоей магии течет сквозь меня. Честно говоря, это восхитительное ощущение. Но ты должна научиться управлять этой силой, контролировать ее, чтобы ты управляла магией, а не она тобой. Когда твоя магия перетекает с кончиков пальцев на кого-то другого, ты можешь замедлить ее распространение. Первый шаг к овладению своей магией – научиться управлять ею. А для этого нужно позволить силе вернуться в тебя. Ты же всегда останавливаешься и закрываешься, потому что твоя сила пугает тебя.

– Думаешь, я смогу прикоснуться к кому-нибудь, не убив его? Если, конечно, сама этого не захочу.

– Я в этом уверен. – Он поднял руку, и тени чернильными завитками сорвались с кончиков его пальцев, затем замерли и поползли обратно. Его веки затрепетали. – Все дело в том, чтобы не сопротивляться силе, которой ты наделен. Если ослабишь контроль над своей магией, сможешь лучше ее контролировать. Это похоже на то, когда женщину связывают веревкой и она ждет, когда ее трахнут. И вот когда доводишь ее до исступления, она напрягается, и веревки становятся только туже. Ты понимаешь, о чем я?

Я уставилась на него.

– Это шутка такая?

– Да, я и забыл, как сильно ты ненавидишь получать удовольствие. В любом случае суть ты уловила. Перестань сопротивляться и научись возвращать свою силу.

Я склонила голову набок, нахмурившись.

– Ты действительно связываешь женщин в момент интимной близости?

– Нет, конечно, не отвлекайся от темы. – Он разжал руки и подошел на шаг ближе. Когда он возвышался надо мной, глядя на меня сверху вниз, его глаза сверкали. – Знакомо ли тебе это чувство всепоглощающего голода, которое возникает после того, как ты используешь свою магию? Когда тебе хочется все больше и больше? Ты вкусила смерть, но этого тебе мало, и ты чувствуешь, как превращаешься во что-то более темное, злобное, в саму смерть?

Пока он все это говорил, мои пальцы подрагивали, и я почти ощущала, как растет голод.

– Да, это чувство мне очень хорошо знакомо.

– Это потому, что ты борешься со своей собственной магией. Если ты позволишь ей вернуться обратно, ты не будешь жаждать от нее избавиться. Так ты не потеряешь частичку себя.

Он протянул мне руку, и я неохотно вложила свою в его. И тут же холодный, смертоносный заряд моей магии вспыхнул во мне, вибрируя в груди, сползая по плечу, по руке и через ладонь достигая Сиона. По тому, как Сион резко вдохнул, я поняла, что он тоже это почувствовал.

Теперь его глаза горели.

– Я не знаю, существовал ли когда-нибудь бог смерти, – прошептал он. – Но ты – самое близкое к нему существо, которое я когда-либо видел. Тебе нужно осознать свою собственную силу.

Когда я направила в него свою магию, в моей груди тут же открылась ненасытная бездна, темное побуждение распространить мою силу по всему миру живых. Я хотела распространить чуму по всему городу. Я хотела оставлять на шеях следы гниения, хотела, чтобы растения вокруг меня завяли. ...

– Элоуэн, – прошептал Сион, – отзови свою силу.

Мои пальцы напряглись, желудок сжался.

– Я... я не знаю как.

Он сам убрал руку, и я мгновенно почувствовала, как резко исчезла та связь, которая была между нами. Между ребрами у меня образовалась гнетущая пустота.

Я оглянулась, разглядывая символы смерти вокруг нас, и мне показалось, что вырезанные на каменных стенах змеи пришли в движение. Внутри меня поднялось отвращение, а пустые глазницы черепов, казалось, осуждающе уставились на меня.

У меня дрожали и подкашивались ноги.

– На сегодня, пожалуй, хватит, Сион. Продолжим завтра.

Глава 11

Я сидела в маленьком коттедже в Вэйлкросс-Хэйвене, потягивая чай. Утреннее солнце освещало стол, уставленный свежеиспеченным хлебом и фруктами.

Лео сидел за столом и старательно рисовал прекрасную королеву в короне, воздевшую руки к небу.

Годрик в углу штопал брюки.

– Так что, как продвигаются занятия магией, Элоуэн?

Я вздохнула. Я практиковалась в храме уже три дня, но без какого-либо прогресса.

– Не могу сказать, что я добилась больших успехов, но храм смерти начинает меня меньше пугать, а это уже кое-что.

Годрик оторвался от штопки.

– Это точно. Молодец.

Я кивнула на его работу.

– Я вижу, скучать вам здесь не дают. Чем еще занимаешься, кроме штопки?

– Парнишка, – он кивнул на Лео, – с большим энтузиазмом помогает в пекарне. А мы с Хьюго куем подвески для вампиров. Мы не можем помочь с магией, но мы можем помочь с металлом, понимаешь? Хотя, конечно, магия – это самое сложное.

Лео тем временем добавил круглые лица с широкими зубастыми улыбками у ног нарисованной королевы.

– Это я тебя нарисовал, Элоуэн. Можешь взять это с собой.

Он улыбнулся, поворачивая листок ко мне.

Мои брови удивленно поползли вверх.

– Это что, черепа у моих ног?

– Да! Потому что ты Королева Подземного мира. – Он просиял, глядя на меня, затем снова схватил рисунок. – Подожди, я забыл кровь.

Я прокашлялась.

– Спасибо, Лео. Очень... очень мило.

* * *

Я снова стояла в храме с Сионом, и от прохладного воздуха у меня по коже бежали мурашки.

Прядь длинных волос Сиона упала ему на лицо. В свете факелов выделялись его острый подбородок и скулы.

– Со временем ты научишься пользоваться волшебной палочкой, но мы еще не дошли до этого. Тебе все еще нужно преодолеть это чувство голода.

Я кивнула.

– И ты, значит, уверен, что я смогу это сделать?

Он шагнул ближе, возвышаясь надо мной.

– Конечно. На этот раз я хочу, чтобы ты сделала глубокий вдох и представила, как твоя магия возвращается в твое тело.

Я вытянула шею и посмотрела на него снизу вверх, жаждая прикоснуться к нему. Темный импульс пронзал мое тело, мне страсть как хотелось увидеть, как его красота увядает у меня на глазах. Я была змеей, вытягивающей жизнь из цветка в полном цвету.

Вздохнув, я протянула руку, приложила ладонь к его щеке. Его кожа под моей ладонью была холодной и гладкой на ощупь. Если бы он был человеком, я бы почувствовала жар, биение его сердца. Но я ощущала только холодный мрамор, ледяное совершенство. Он закрыл глаза, тихо вздохнув, и разряд магии, мерцая, перетек от меня к нему.

– Сейчас, Элоуэн. – Его глубокий, бархатистый голос согрел меня. – Верни ее обратно. Откройся для нее.

Сам он снова открыл глаза и вперил в меня пристальный взгляд, затем оглядел мельком мое тело. Мне показалось, что он видит меня насквозь – прямо под платьем цвета слоновой кости. И почему от этого чудовища так хорошо пахло?

Мое дыхание участилось, пульс отдавался в ушах. Его близость, обжигающий взгляд делали со мной что-то опасное. От его запаха – темного, пьянящего, смешанного с приторным парфюмом, – у меня кружилась голова. Его мощное тело излучало магнетическое притяжение, из-за которого мне захотелось приблизиться к нему. Разрушительная часть меня хотела сократить расстояние между нами, прижаться своим телом к его стальному телу.

Его взгляд задержался на моих губах.

Но сосредоточиться следовало на другом. На магии смерти.

Я вздохнула и почувствовала, как от его тела в мою ладонь возвращается тепло. Резонирующий, вызывающий эйфорию трепет магии разлился по моей руке, груди и животу. Я запрокинула голову, чувствуя, как магия наполняет меня. Я закрыла глаза, когда вся моя магия полностью перетекла из Сиона снова в меня. И я наслаждалась этим ощущением, забыв обо всем...

– Так-то, любовь моя, – промурлыкал он.

Мой пульс участился. Вот она, сила вампирского обольщения в действии...

Потрясенная, я отдернула от него руку.

– Думаю, достаточно.

– О, дорогая. Ты испугалась получить удовольствие или вырваться из клетки, которую сама для себя воздвигла? Думаешь, это будет опасно для тебя?

– Ты можешь говорить много красивых слов о смерти, но я это вижу не так. – Мое тело вибрировало от моей собственной поглощенной темной силы, и смутное воспоминание о смерти вдруг шевельнулось в глубине моего сознания – Сион в разорванной рубашке, весь в крови моего отца. Я отступила от него, мои мышцы напряглись. – Как ты убил моего отца? – резко спросила я. – Я помню, что ты был без рубашки.

В его глазах на мгновение промелькнули тени.

– Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? Ты что-то вспомнила?

У меня перехватило дыхание.

– Как мимолетную вспышку. Только кровь на анемонах, на тебе, и при этом ты – без рубашки. Мой отец разорвал ее на тебе? Он страдал, когда умирал?

Выражение его лица стало непроницаемым, на скулах дрогнул мускул.

– Укус вампира не причиняет боли, а наши клыки оказывают успокаивающее действие. Он не страдал, но сопротивлялся. Помню, я подумал, что он отчаянно пытается кого-то защитить. – Он подошел ближе. – Если мы сможем уничтожить Орден, нам больше не придется жить в страхе друг перед другом. Больше не будет воронов, перешептываний, соседей, предающих друг друга. Как только Орден исчезнет, перестанет существовать и сопротивление.

Я тяжело сглотнула.

– Если мы разгромим армию Патера, что помешает ему собрать новую? Нельзя же переубивать всех людей в Мерфине.

– Попробовать было бы можно.

– У Патера наверняка есть слабость...

Сион кивнул.

– Да, хорошо бы знать, что это, не так ли? Я потратил на это годы, пока ты не ударила меня ножом в грудь и не раскрыла, кто я на самом деле.

Я проигнорировала это замечание.

– Но ты ведь многое успел о нем узнать?

– Я узнал о нем все. Как он мыслит. Что он ест. Что его бесит и чего он боится. Но я не узнал, что делает его бессмертным. Настолько близко к себе он никого не подпускает.

– Совсем никого?

Он нахмурился.

– Есть у него горничная, которая помогает ему одеваться и приносит чай. Она откровенно заигрывает с ним, но он делает вид, что ничего не замечает. До меня доходили слухи, что он доверяет ей. Конечно, я никогда не был в его личных покоях, чтобы выяснить это точно. Я делал все возможное, чтобы вытянуть из нее информацию, но она на удивление сдержанна. Я соблазнял ее снова и снова, но не смог вытянуть из нее ни капли информации, даже когда она сама умоляла меня трахнуть ее...

Я подняла руку.

– Я поняла, да. – В моей голове начал созревать план. – Ты ведь знаешь, как звучит ее голос и какой у нее акцент?

– Конечно. – Он нахмурился. – Что ты задумала?

– Когда ты пытался найти его слабое место, на твоей стороне не было ведьм. Теперь есть. Кто-нибудь из ведьм, живущих в Вэйлкросс-Хэйвене, умеет наводить такие чары, чтобы внешность человека казалась окружающим его не той, что есть на самом деле?

Его глаза блеснули в свете факелов.

– Ты же не собираешься возвращаться в Руфилд? После того, как едва спаслась оттуда?

Мой пульс участился.

– Я уверена, что единственный способ покончить с этим – убить Патера. Мы должны узнать его слабое место. А может быть, удастся просто ослабить его, не убивая? Просто вытащить его из замка и держать взаперти, пока мир не забудет о нем?

– Да ты хоть представляешь, как тщательно охраняется Руфилд с тех пор, как ты и другие ведьмы сбежали? Каждый туннель, каждая щель, каждая дверь охраняются десятками вооруженных луминариев. Конечно, ты могла убить их всех разом, но, похоже, на это ты пойти не готова.

– Но они же не будут в состоянии повышенной готовности из-за горничной, не так ли? Давайте просто начнем с того, что попытаемся узнать больше. Ты отвлечешь настоящую горничную, а я войду в его покои, притворившись ею.

– Это безумие.

– А не безумного выхода нет, – заметила я.

Он уставился на меня, его золотистые глаза напряженно блестели.

– Я не в плохом смысле это сказал. Хотя мне очень интересно, почему мы должны отправлять туда именно тебя, а не кого-то менее ценного.

– Потому что мне не нужно оружие, чтобы его убить. Как только он отвернется от меня, достаточно будет одного моего прикосновения, чтобы отправить его в бездну. По крайней мере, до тех пор, пока он не восстанет из мертвых снова, но к тому времени я уже буду далеко оттуда.

– Ты никуда не пойдешь, пока не овладеешь в совершенстве ее привычками и манерами. Как у тебя, кстати, с пенорским акцентом?

– По-моему, неплохо. Как тебе? – спросила я, копируя требуемое произношение.

– Нужно еще поработать. У нее такой хрипловатый, соблазнительный тембр. И еще тебе нужно будет покачивать бедрами и дерзко улыбаться, как будто ты постоянно думаешь о сексе. И лишь богам известно, что бы ты хотела вытворять с Патером за закрытыми дверями.

Я склонила голову набок.

– Скажи мне вот что: почему ты так рвешься уничтожить Орден? Здесь ты в безопасности. Они не знают о существовании этого острова.

В его глазах вспыхнул огонь.

– Вечная жизнь – это дар, но нужно быть достойным этого дара. А еще я ненавижу Орден больше всего на свете, и ничто не доставит мне большего удовольствия, чем месть. Как я уже говорил, душа – это лишь причина для жизни.

Он повернулся и пошел прочь от меня.

Почему у меня возникло такое чувство, что он многого недоговаривает?

Глава 12

Сион стоял в саду напротив меня, скрестив руки на груди. Он прислонился спиной к замшелой стене, как раз рядом с арочным проемом, ведущим в разросшийся сад, где мы сейчас и стояли. Над дверью на меня сердито смотрели каменные лики давно забытого двуглавого бога. Сион выглядел таким же впечатленным мной, как и они.

Я подошла к нему поближе, покачивая бедрами, и коснулась его руки.

– Патер, дорогой мой, я принесла чай, именно такой, какой ты любишь, – сказала я, подражая голосу горничной, как Сион учил меня последние два дня. – А еще фрукты со сливками. Знаешь, если добавить сливок, все становится намного вкуснее.

Я изобразила, как макаю палец в крем и облизываю его, немного ненавидя себя.

– Голос похож, даже очень, но выражение лица какое-то неправильное.

– А что с моим лицом?

Он приподнял бровь.

– Ты выглядишь несчастной. Когда в последний раз ты испытывала настоящее безудержное счастье?

Мои мысли вернулись к побегу из Руфилда, когда я прикасалась к солдатам и смерть сочилась из моих пальцев. Архонт Всемогущий, нет, это точно не могло сделать меня по-настоящему счастливой.

– Я не знаю, – быстро сказала я. – Когда я в последний раз была счастлива? Вероятно, незадолго до того, как меня похитили религиозные фанатики и загнали в лабиринт, полный смертельных ловушек.

– Когда именно? Подробно опиши этот момент. – Туман окутал Сиона, и он, скрестив руки на груди, шагнул ближе ко мне.

Перед глазами у меня мелькали картины из прошлого. Может быть, это было еще до моего проклятого прикосновения, когда Ансельм целовал меня в шею под платаном.

Нет, было что-то еще. И я почему-то никак не успевала это уловить. Я чувствовала это в своих мыслях. Вот же оно. Но когда я пыталась ухватиться за это воспоминание, оно развеилось по ветру, как семена одуванчика, подхваченные легким ветерком. Кажется, я несла фрукты в лес. ...

Но все снова исчезло.

– Я... не могу вспомнить.

Еще шаг, и его походка стала пугающе грациозной, когда он приблизился. Он уставился на меня сверху вниз, золото его глаз резко контрастировало с черными ресницами.

– Ты идеально копируешь голос и акцент Верики, но она всегда выглядит счастливой. Веселой. Она беззаботно смеется...

– Я тоже могу посмеяться, если надо. – Выдать себя за Верику было моей идеей, и сдаваться я пока не собиралась.

Если бы я смогла узнать о слабостях Патера, в Ордене бы начался хаос. Он держал власть в железной хватке, и без него все пошло бы прахом. И уже не нужно было бы по ночам переживать из-за метки на запястье Лео, которая делала его подозреваемым. Не нужно было бы больше бояться, что снова схватят меня.

Он подошел на шаг ближе и чуть наклонил голову.

– Ты хочешь знать, почему я такой неотразимо обаятельный, Элоуэн?

– Ха, это такого ты о себе мнения?

Его темные ресницы взметнулись вверх, и он пристально посмотрел на меня своими золотистыми глазами.

– Да мне просто наплевать на все, кроме того, что делает меня счастливым. Мне плевать на суд Архонта, я вообще не верю, что он реален, поэтому я не боюсь его гнева. Я свободен от всех мнимых страхов. А ты в глубине души все еще боишься приговора Архонта, и страх перед его судом лишает тебя радости жизни.

Но он не более чем призрак. Он – миф, сказка, которую рассказывает нам Орден. И если ты будешь жить в страхе перед ним и перед тем, что значит обладать магией, это погасит твой огонь.

– Может, я просто постараюсь чаще улыбаться? Нам ни к чему заходить настолько далеко.

Он покачал головой.

– Скажи мне, о чем ты думаешь в первую очередь, когда думаешь о своей магии.

То был мой самый большой страх.

– Ты действительно хочешь знать?

– Да.

Я уставилась на него.

– Я боюсь, что не только случайно убью того, кого люблю, но и получу от этого удовольствие.

– Думаю, теперь я понимаю. – Между его бровями пролегла морщинка. – Ты боишься не гнева Архонта. Ты боишься, что в глубине души ты плохой человек.

Его слова словно ударили меня в грудь.

– А с чего мне думать, что это не так, если я действительно наслаждаюсь острыми ощущениями, которые получаю, убивая людей? Что, если это моя истинная суть, а все остальное – просто ложь?

– Потому что плохие люди вообще не беспокоятся об этом, Элоуэн. Настоящие безжалостные убийцы никогда не мучаются чувством вины, они никогда не сомневаются в себе. И они уж точно не берут на воспитание малолетних сирот. Так что это все твоя неуверенность в себе. Она мешает тебе жить вольно.

У меня перехватило дыхание.

– Когда я использую свою магию, это опасно и рискованно, а остановиться я не могу.

– Потому что ты продолжаешь пытаться избавиться от этого – ты наказываешь саму себя за это. Я хочу, чтобы ты была той Элоуэн, которой была когда-то и которая все еще там, под колючей броней, в которую ты облачилась. Я думаю, тебе нужно помочь вспомнить. Потому что под этим грузом вины я чувствую тебя настоящую, и ты внушаешь мне благоговейный трепет.

То, как он смотрел на меня, говоря все это, заставило мое сердце учащенно забиться.

Он приподнял мой подбородок, пристально глядя мне в глаза. Заглядывая в самую душу. Кончики его пальцев легко, как перышко, коснулись моих. Этого было достаточно, чтобы по моему телу пробежал жар и мои губы приоткрылись. Его золотистые глаза стали похожи на жаркое пламя. Вся сила его внимания была подобна солнечным лучам, падающим на мою кожу.

– Вспомни, какой ты была давным-давно. – Его пристальный взгляд скользил по моему телу, и когда он снова посмотрел мне в глаза, то смотрел так, будто мог расплавить сталь. Ему, наверное, приходилось прилагать немало усилий, чтобы скрыть свое истинное «я», когда он притворялся Магистром, – угли, тлеющие под холодным камнем.

Сад окутал туман, и я вдохнула соленый, влажный воздух. Мое дыхание участилось. Я закрыла глаза, и в моем сознании вспыхнуло воспоминание о том, как я нырнула в лесную речку жаркой летней ночью. Я вспомнила, что кто-то был со мной, кого я страстно желала. С кем же я была тогда? Желание разливалось по мне, жар сползал вниз...

Я снова открыла глаза и обнаружила, что стою так близко к Сиону, что воздух между нами словно накалился. Его глаза почернели, губы приблизились к моим. Когда его взгляд скользнул по моей шее, я поняла, что его вампирская сторона вырвалась на свободу. Мое сердце бешено заколотилось.

Я уставилась на него.

– Это ведь было не мое воспоминание, да? Ты мне что-то внушил?

Его глаза снова стали золотистыми, и он резко вдохнул, возвращая контроль над собой, который едва не потерял.

– Нет. А что ты вспомнила?

– Я плыла... Неважно. Давай я снова попытаюсь быть веселой и кокетливой, хорошо? – Улыбка заиграла на моих губах, и я подошла на шаг ближе, прижимая ладонь к его твердой груди. – Привет, мой хороший. А я тебе завтрак принесла. Смотри, как аппетитно выглядит. Я готова слизать каждую капельку.

Он одарил меня озорной улыбкой.

– Так, уже лучше.

– Вы сегодня пользовались своим мечом, милорд? Кажется, его очень давно не чистили как следует. Не хотите ли, чтобы я помогла с этим?

Он вскинул брови.

– Весьма и весьма неплохо, даже не ожидал.

Я облизнула губы.

– Ваши ботинки, похоже, износились, милорд. Не хотите ли, чтобы я встала на колени и послужила вам?

Его взгляд скользнул к моим губам.

– Не уверен, что ты со мной справишься.

– О, я сделаю все, что прикажете.

Снова озорная улыбка.

– Видишь? Это все твои воспоминания помогли.

Я приподняла бровь.

– Когда же мы отправляемся в Руфилд?

– Скоро. – Он приподнял бровь в ответ. – Но я не выпущу тебя из виду, когда мы доберемся туда. Я не отдам Королеву Смерти в руки Ордена, не установив за тобой самого пристального наблюдения. Потому что, если кто-нибудь тронет тебя хоть пальцем, я вырву его сердце из груди и выпью у него всю кровь.

Я вздохнула.

– А, вот и ты теперь со мной флиртуешь.

Я повернулась к нему спиной и пошла обратно в замок.

Глава 13

Лунный свет пробивался сквозь кроны деревьев. В ночи мы ехали через лес к замку Руфилд. Узловатые ветви покачивались над нами, холодный воздух пощипывал мои щеки. Вместо моего обычного кожаного обмундирования и плотного плаща на мне была униформа Верики. Тонкое белое платье с пышными рукавами и глубоким вырезом облегало мою фигуру. Ткань была такой воздушной, что я даже сквозь нее чувствовала дуновение ветра на своей коже. Перчатки на этот раз я тоже не надела. Мне казалось, что я практически голышом еду по лесу.

Команда, сформированная для этой миссии, была небольшой, так что мы могли передвигаться незаметно. С нами была молодая белокурая ведьма по имени Айви, умеющая менять другим внешность. Замыкала шествие Лидия; ее взяли в эту вылазку на случай, если Сиону или кому-то еще срочно понадобится исцеление. Впереди же ехал Персиваль, наш мастер огненных диверсий. Если нас вдруг схватят, Сион должен был подать ему сигнал с помощью своей магии теней, которые поглотили бы лунный свет. И с нами был Мэйлор, готовый прийти на выручку, если что-то вдруг пойдет не так.

Мы с Сионом были единственными, кому предстояло войти в замок, так что, по сути, команда была совсем маленькой.

Сион, ехавший впереди, замедлил шаг и обернулся на меня, когда я поравнялась с ним.

– Значит, давай повторим еще раз: как ты попадешь в комнату Патера?

Обсуждали мы это уже раз сто, не меньше.

– Мы обезоружим охрану у Врат Непокоренного возле Львиной башни. Ты врываешься внутрь, идешь в комнату Верики и связываешь ее. Я направляюсь в восточное крыло, беру на кухне чай для Патера и поднимаюсь с ним на верхний этаж Львиной башни, где Патер будет принимать ванну.

Я невольно содрогнулась, на миг представив себе это зрелище.

– Так, хорошо. Как зовут охранников, которые встретятся тебе по пути к цели?

– В холле – Бартол и Криспин, за дверью покоев Патера – Олдус и Старфан. – Столько имен нужно было запомнить, столько поворотов в самом замке до нужной комнаты... Да уж, перемещаться по замку незаметно будет непросто.

Мы приближались к опушке леса, и огни замка Руфилд горели вдалеке крошечными золотыми точками. Замок был воздвигнут на холме, возвышаясь над тенистым ландшафтом. Как и предупреждал меня Сион, впереди выстроилась огромная шеренга вооруженных луминариев, факелы плясали в ночи перед ними. От одного только взгляда на это место у меня будто похолодела кровь. Замок ужаса.

С тех пор как мы сбежали отсюда, охрана каждой части замка была усилена. Гигантскую входную дверь пока так и не восстановили, но луминарии теперь патрулировали весь внешний периметр. Наименее защищенным, по-видимому, был вход со стороны реки, через который можно было попасть в восточное крыло, куда мы и направлялись. Но даже та дверь все равно охранялась.

Как раз перед тем, как мы добрались до выхода из леса, где деревьев было меньше, я спешилась. Панические мысли волнами накатывали на меня, но я старалась не обращать на них внимания.

В холодном ночном воздухе я обхватила себя руками.

Одетая в черный плащ Айви подошла ко мне, ее прямые светлые волосы падали ей на лицо. У меня сложилось впечатление, что она так долго скрывалась от Ордена, что едва ли знала, как вести себя с людьми в целом. Она опустила подбородок, глядя на меня из-под завесы волос.

– Все в порядке, Айви? – спросила я.

Она поднесла палец к губам.

– Тссс. Мне нужна тишина для моей работы. Это, знаете ли, особое мастерство. Оно подобно тому, как хороший художник создает картину или скульптуру. Если же меня торопить или отвлекать...

– Просто действуй, – перебила ее Лидия. – Мы все оценим твою гениальность, когда ты закончишь.

Айви сердито покосилась на нее, затем снова перевела взгляд на меня. Подошла ближе и провела холодными кончиками пальцев по моим щекам. По моей коже пробежали мурашки, я почувствовала прилив магии Айви. Сион стоял позади нее, скрестив руки на груди, и наблюдал, как она работает, давая указания:

– Брови поуже. Нос пошире и немного толще посередине.

Пока Айви работала, она не сводила с меня пристального взгляда.

– Вам очень важно помнить, что эти чары действуют около получаса. Значит, вернуться вам нужно не позднее чем через тридцать минут. Я так думаю. А может, даже и еще раньше.

– Это насколько же раньше? – поинтересовалась я.

Она нахмурилась, глядя на меня.

– Трудно предсказать, как мои чары будут взаимодействовать с магией отдельно взятого колдуна или ведьмы.

Ее сила продолжала покалывать мою кожу, и мне слышался потусторонний шепот, пока наконец Сион не кивнул одобрительно.

Пока Айви преображала Сиона, я смотрела на замок, и дрожь пробегала по моей спине. Это место было воплощением чистого зла, а Патер был сердцем чудовища. Он взял на себя такую ответственность, почти сравнялся с богом, а значит, без его контроля абсолютно все пойдет прахом. Вырви у чудовища сердце, и всему настанет конец.

– Я готов. – И черные волосы Сиона рассыпались по его темному плащу, похожему на те, что обычно носили вороны. Он набросил на голову капюшон, сливаясь с тенями. Его глаза едва заметно поблескивали в темноте.

– Дай мне минутку, – сказал Персиваль.

Воздух за моей спиной задрожал от жара. Я обернулась и увидела, что в глазах молодого де Монфора пляшут языки пламени. Ладонь Персиваля засветилась, отбрасывая жуткий свет на его лицо. На другой стороне замка Руфилд загорелся костер, его пламя отбрасывало оранжевый отблеск на темное небо. Меня поразило, что Персивалю удалось направить свою силу так далеко.

Послышались крики, и я увидела, как к пламени поспешил отряд охранников. В воздухе пахло дымом.

Сион кивнул мне.

– Идем.

Напряжение скрутило мой желудок, когда мы помчались через поля. Если сейчас нас схватят, сбежать шанса уже не будет. Я слышала, что иногда палачи ломали кости своим жертвам и их приходилось нести к столбу на стуле...

Я отогнала эту мысль. Иногда мой разум был моим злейшим врагом. Сосредоточиться стоило на лучшем исходе. Мне бы только узнать, как убить Патера, тогда больше не будет погребальных костров и переломанных конечностей. Больше никаких испытаний, подземелий и лабиринтов, полных режущих лезвий и вырывающихся из скрытых ловушек языков пламени, никаких призрачных, прожорливых волков, обгладывающих кости погибших.

Свобода – какой бы она была на вкус? Наверняка все было бы как сейчас в Вэйлкросс-Хэйвене, только подобные ему поселения были бы по всему королевству.

Шеренга стражников, стоявших перед разрушенной дверью, теперь казалась тоньше, и вряд ли кто-то из них мог заметить нас в темноте. Магия Сиона окутывала меня, мягкая как бархат. Темнота поглощала серебристый лунный свет, настолько, что охранники вряд ли заметили бы это, но при этом мы все равно могли безопасно передвигаться. Лишь костер горел – жуткий, сияющий маяк, который отвлекал внимание солдат от нас.

Обвиваясь вокруг меня, тени Сиона извивались и танцевали, еще немного скрывая нас в темноте.

Мы поспешили по поросшей травой земле к восточным воротам. По крайней мере, я так думала. Одна из проблем с теневой магией Сиона заключалась в том, что я из-за нее ничего толком не видела. Была, конечно, не полная темнота, но все выглядело очень тусклым.

– Ты видишь хоть что-то? – спросила я.

– Разумеется, вижу, – прошептал он.

В следующий момент я почувствовала его руку в своей. Когда мы приблизились к замку, я разглядела крошечные точки света – факелы, которые горели вдоль высоких внешних стен. Я едва различала силуэты шести стражников, стоявших на страже у Врат Непокоренного, их очертания маячили в свете факелов.

Восточное крыло было прямо над нами, окна казались узкими оранжевыми точками в тени. У меня перехватило дыхание.

Когда Сион оглянулся на меня, в его глазах был потусторонний блеск, от которого у меня по коже пробежал холодок.

– Я избавлюсь от них, – прошептал он. – Дверь видишь?

– Вроде бы.

– Следуй за мной, как только я покончу с охраной.

Он отпустил мою руку и бросился вперед, сливаясь с ночью. Его внезапная атака не оставила охранникам времени среагировать. Тени в этот миг намеренно расступились, дав мне возможность лучше все увидеть.

Через несколько мгновений охранники беззвучно рухнули на землю, как марионетки, у которых перерезали ниточки. В воздухе запахло кровью, и я ощутила ее вкус на языке.

Мой пульс участился. Мои пальцы дрожали, готовые в любой момент выхватить один из моих ножей.

Я бросилась за Сионом, толкая дверь.

Оказавшись внутри, осторожно закрыла ее за собой.

Оглядела длинный зал, где факелы отбрасывали колеблющийся свет на камни и богато украшенный ковер. Сион уже скрылся глубоко в замке, направляясь в комнату Верики. Меня нервировало то, как быстро этот тип мог исчезать.

Я посмотрела на свое тонкое платье и разгладила ткань. Расслабила плечи и двинулась вперед, покачивая бедрами и беззаботно улыбаясь, как меня учил Сион. Если бы кто-нибудь столкнулся сейчас со мной, он бы увидел Верику, женщину, которая всегда беспечно смеялась и двусмысленно шутила.

Но, несмотря на внешнюю приветливость, внутри мне было не по себе. Я не могла представить, как это Верика может весело подпрыгивать на ходу и мило улыбаться людям, зная, что происходит в этом замке ужасов.

Это место представляло собой лабиринт изгибов и поворотов, и одержимость Сиона в запоминании карт начинала приобретать для меня смысл. Все шло не по прямым линиям, и при тусклом освещении, когда приходилось ориентироваться в реальной жизни, все казалось гораздо более запутанным, чем на картах.

Вот запахло хлебом, и это означало, что я уже близко к кухне. Я свернула в просторное помещение. Там меня полностью окутал теплый огонь очага и насыщенный аромат жарящегося мяса. В дальнем конце кухни парнишка поворачивал над очагом вертел, на котором жарился поросенок.

Я опустила голову и постаралась затеряться в этой суматохе, но, к сожалению, недолго оставалась незамеченной.

Полная женщина, вся в муке, вдруг подняла на меня взгляд от теста, которое она замешивала.

– Верика, дорогая! А я только прибыла. Можно, наверное, сказать, что я по тебе скучала. Как ты себя чувствуешь?

– Ах, все замечательно. Погодка сегодня просто чудо. Я, кажется, даже видела радугу. И луговые жавороночки резвились на ветке дерева. – Перебор, перебор... – Ну что ж, мне трудиться пора, не так ли? Патеру нужен его чай.

Я напрягла мозги, чтобы вспомнить миллион деталей, которые запомнила. Неизвестно, как ситуация могла повернуться, поэтому продумать нужно было каждую мелочь. Итак: травы, металлический кувшин и украшенные чашечки, стоявшие рядом. Я взяла все, что мне было нужно, наполнила кувшин водой и поставила кипятиться на плиту.

– Верика. – Тут кухарка наклонилась ко мне поближе. – Ты ведь помнишь, о чем мы говорили раньше? – Ее глаза округлились. – Я не могла поверить...

Я улыбнулась ей.

– Ой, да, вот потеха-то была!..

Она сердито посмотрела на меня.

– Потеха?

– Ага. Нет. Я имела в виду... это было так неожиданно. Какой ужас!

– Пожалуй, неожиданно. В двадцать лет умереть от чумы! Кто ж этого ждет. А ее фиолетовая кожа и кровь изо рта...

У меня в животе все сжалось.

– Да-да, конечно-конечно. – Я сочувственно покачала головой. – Ты, должно быть, разбита. Даже представить не могу, каково...

– Разбита? – опять возмутилась она. – Да эта дрянь мужа у меня увела! И меня убить пыталась. Ты совсем, что ли, не слушала, Верика? Честно говоря, иногда мне кажется, что у тебя в голове совершенно пусто.

Ай, чтоб их всех. Надо сматываться отсюда. Я сняла с плиты кипящий чайник.

– Извини, просто у меня сегодня такой сумбур в голове. Ты же меня знаешь. Так часто все путаю.

Она удовлетворенно кивнула, а затем тяжело вздохнула.

– Это верно. Я действительно знаю тебя, Верика – И снова принялась месить тесто. – Не самая умная девица, честное слово, – пробормотала она себе под нос.

Расставив на подносе все, что мне было нужно, я вышла в коридор. Мои ладони были скользкими от пота. Я прошла мимо солдата, который приветливо кивнул мне и просто сказал «Верика».

Я широко улыбнулась в ответ, а сама прикидывала, сколько времени у меня осталось до того, как исчезнут чары Айви. Этот разговор выбил меня из колеи. Но даже если бы я захотела сейчас побежать, я бы не смогла. Нужно было продолжать копировать медленную, пританцовывающую походку Верики и не переставать улыбаться. Суета с ее стороны вызвала бы у окружающих подозрение.

Я свернула на винтовую лестницу, которая вела в комнату Патера, и мое сердце начало бешено колотиться при каждом шаге. По замку разносилось отдаленное эхо голосов.

А где-то там, внутри, мерцающий свет факелов плясал на каменных стенах, украшенных символами Ордена – вороном, солнцем, полумесяцем и быком. Жар от факелов казался странно гнетущим. По спине у меня под платьем скатилась капелька пота. Из узких окон открывался короткий вид на внутренний двор, где все еще стояли колья, готовые для новых жертв.

Когда я добралась до лестницы к комнате Патера, то увидела у ее подножия двух охранников. Я показала хорошо отработанную улыбку, пытаясь изобразить обаяние Верики, и покачала бедрами.

– Добрый вечерочек, джентльмены.

Один из них уставился на меня холодными серыми глазами. Их тела напряглись. Я мгновенно поняла, что что-то не так, и мой пульс участился.

– Что ты здесь делаешь? – спросил охранник. – Патер перенес время вечернего чаепития из-за плохого самочувствия.

Мои брови поползли вверх.

– О, я что, перепутала время? Боже, какая же я растяпа. Ну ты же меня знаешь, Бартол. Тогда сейчас отнесу все назад.

Его челюсть напряглась.

– Дело в том, – сказал он, – что ты уже приносила чай час назад. Так зачем ты пришла сюда во второй раз?

Мое сердце забилось чаще. Вот дерьмо. И где только Сион пропадает?

Другой охранник начал доставать меч из ножен.

– Даже интересно, почему ты с первого раза не запомнила, что тебе сказали.

Глава 14

Я не дала им возможности поднять тревогу. Я швырнула поднос в охранника, стоявшего ближе, и его ошпарило кипятком. Он закричал, но его крики оборвались, когда я бросилась вперед. Встав между охранниками, я одновременно прикоснулась к их лицам. В тот же миг их кожа посерела и они рухнули на землю.

Я уставилась на два тела, вся дрожа от страха. Мое сердце бешено колотилось, ударяясь о ребра.

Нужно же было действовать незаметно, а тут – два трупа в холле.

Дерьмо.

Я посмотрела на верхнюю площадку лестницы. Комната Патера была совсем рядом, а я тут с двумя мертвыми солдатами... И чары могли развеяться в любой момент – я понятия не имела, сколько времени у меня осталось, но чувствовала, что не так уж и много.

Страх пробежал по моим венам, и я снова оглянулась. Я знала, что у меня не хватит времени спрятать тела, а цель к тому же была так близка. В любом случае кто бы связал два трупа с милой, веселой, бестолковой Верикой?

Я вытерла лужу чая, поставила кувшин обратно на поднос и поднялась по лестнице. Что-нибудь да сымпровизирую.

На верхнем этаже я продолжала идти, подражая веселой походке Верики, пока не свернула за угол, к комнате Патера.

Олдус и Старфан стояли снаружи. Олдус по-прежнему смотрел перед собой, а Старфан сердито покосился на меня. Я одарила его своей самой очаровательной улыбкой.

– Знаю, знаю. Я уже приносила чай раньше. Просто, поскольку Патер плохо себя чувствует, я подумала, что ему не помешает еще один визит, а также чашка теплой ромашки.

– А он знает, что ты должна вернуться? – спросил Старфан.

Я хихикнула.

– Мне так нравится, как ты заботишься о нем. Я бы тоже хотела, чтобы большой, сильный мужчина вроде тебя защищал меня и согревал мой чайничек холодными зимними ночами... Понимаешь, о чем я?

Старфан с трудом подавил улыбку.

– Ага...

– На самом деле Патер не знает, что я собиралась вернуться, но мне так нравится делать ему приятное.

Я просто подумала, что лишняя порция чая никогда не помешает.

– Да, верно. Что ж, сейчас... – Старфан приоткрыл дверь и крикнул в комнату: – Пресвятой Патер, снова пришла Верика. Можно ей к тебе?

– Да, пусть войдет, – ответил слабый голос.

Я вошла в его комнату с подносом в руке, и мое сердце бешено заколотилось при виде него, сидящего, сгорбившись, за своим столом и что-то пишущего на бумаге. Это была скудно обставленная комната. Единственной вещью, которая хоть отдаленно напоминала украшение, было сверкающее изображение солнца над кроватью отца. Я поставила чайный поднос на столик у окна.

– Я подумала, что неплохо было бы снова заскочить к тебе с ромашковым чаем, мой милый, раз уж ты плохо себя чувствуешь, но знаешь что? Я такая дурочка, что все разлила по дороге наверх. И все же я подумала, что тебе не помешает небольшая компания и я помогу тебе улечься в постель. Я ведь всегда стараюсь помочь тебе улечься, я такая, – кокетливо хихикнула я.

– Спасибо, Верика. Я уже скоро лягу.

Он повернулся ко мне, его лицо осунулось, руки дрожали. Он выглядел усталым, изможденным, с темными кругами под глазами – как обычный старик, что было крайне прискорбно, потому что создавало лишь иллюзию его слабости.

Но я не могла просто стоять и изучать его. Верика так бы не поступила.

И я ухмыльнулась.

– О, посмотри, какая у тебя чистая аккуратная кровать. Было бы так жаль, если бы она вся помялась от чрезмерной активности, не так ли?

– О, Верика, ты всегда заставляешь меня улыбаться. Но я становлюсь все слабее.

– Нужно просто набраться сил, – проворковала я. – Скоро ты будешь тверд как железо.

– Я подумываю о сокращении сроков испытаний, – вдруг проговорил он. – А ты что думаешь? Быстрее вычислим ведьм.

Мое сердце бешено заколотилось, но я не могла позволить себе выразить потрясение от этой новости.

– Что ж, по-моему, это блестящая идея.

Он кивнул.

– И быстрее отсеем самых слабых. Скоро я снова буду здоров.

У меня перехватило дыхание.

– Конечно. Избавимся от слабых. – О чем мы вообще говорили?

– Помоги-ка мне принять ванну, – отрывисто сказал он.

О боги, нет. Неужели придется задержаться у него?

– Конечно, – приговаривала я, помогая встать. – Пора мыться. Смыть все нечистоты, потереть хорошенечко. – А внутренне я пыталась сдержать рвоту.

Он оперся на меня, и я проводила его в ванную – тесную, продуваемую сквозняками комнату с огромной каменной ванной в центре. Я помогла ему добраться до стула, затем пошла включить воду в ванне.

– Испытания непременно все исправят, – успокаивающе говорила я, пытаясь вернуть его к теме разговора.

Я нарочно отвернулась, чтобы не вспоминать его обнаженную плоть всю оставшуюся жизнь.

– Мне нужен отдых, – сказал он. – Не пойду завтра за ведьмами. Не хочу, чтобы меня видели таким. Отправим вместо меня нового Магистра Солариса. Проведем испытания. Я пополню свои силы самой могущественной магией и тогда буду в полном порядке.

Я стояла в дверях, отвернувшись от него, и старалась, чтобы мой голос не дрожал.

– Да, скоро будешь бодрячком. Расслабься в ванне, милый. Ты нужен Архонту сильным. Может, провести все испытания в один день, а?

– Верно. Я полагаю, для этого не обязательно нужна сильнейшая ведьма, – проговорил он.

Я с трудом сглотнула.

– Да, это может быть любая ведьма. – Нет, правда, о чем мы говорили?

Я услышала плеск воды – это он залез в ванну.

– Или, возможно, группа ведьм. Если я в один день вытяну магию у нескольких из них, это будет равно силе одной сильной ведьмы. Ни к чему ограничивать себя только одной. Порой я так и делал. Забирал силы у нескольких слабых ведьм одновременно. Это экономит время. А потом всех сжечь.

У меня даже перехватило дыхание.

– Какая чудесная идея.

Так вот что он делал с ведьмами, которые выживали в испытаниях: он заставлял их раскрыть свою магию, натравливая их друг на друга, отбирал самых слабых, а затем питался их силой. Значит, в этом источник его бессмертия?

Я отчаянно хотела выяснить, где будут проходить испытания. Его нужно было остановить.

В дверь спальни постучали, и я прочистила горло.

– Ах, кажется, стучит один из охранников. Я пойду проверю. Вернусь через пару секунд.

У меня дрожали руки, когда я шла обратно к двери.

– Да? – шепотом спросила я.

– Это я, – послышался в ответ тихий низкий голос Сиона.

Я медленно открыла дверь, охранников нигде не было видно. Когда я посмотрела на Сиона, то с ужасом увидела, что его чары уже рассеиваются: волосы становятся прежнего темно-каштанового оттенка, глаза снова начинают светиться золотом.

– Где охрана? – прошептала я.

– Я избавился от них и от двух других тел, которые ты оставила. Но у нас проблема, и, похоже, не одна. Твои чары пропадают. А сюда направляется Магистр Соларис в сопровождении отряда солдат. Патер созвал их, чтобы обсудить завтрашнюю Чистку. Нам нужно уходить.

– Нам нужно выяснить, что они замышляют, – прошептала я в ответ.

Он посмотрел в комнату мимо меня и глубоко вздохнул.

– Хорошо, – прошептал он. – Скажи сейчас Патеру, что уходишь. Спрячемся в шкафу.

– Патер, милый! – тут же позвала я голосом Верики. – Я бы с удовольствием уложила тебя в постель, но Магистр Соларис уже идет. Охранники только что сказали мне, что уходят, чтобы не мешать вам обсуждать важные дела. Спокойной ночи, дорогой!

Я съежилась, надеясь, что это не вызовет слишком много подозрений. Но через минуту услышала его слабый голос из ванной:

– Спокойной ночи, Верика.

Сион бесшумно пронесся по комнате. Молча открыл дверцы шкафа и элегантно уселся внутри, скрестив ноги. Перед ним свисали длинные мантии Патера. Его крупное тело занимало почти все пространство, но он притянул внутрь и меня, устроив у себя на коленях.

Он потянулся и схватился за дверцы шкафа, чтобы закрыть нас в темноте. Я откинула ткань одеяния Патера, спасаясь от приторного запаха ладана.

Я свернулась калачиком на коленях Сиона, и он обнял меня.

– Они будут здесь с минуты на минуту, – прошептал он. – Я слышу, как они приближаются.

Я почувствовала, как напряглись его мышцы, и облизнула губы. Я остро осознавала, насколько он силен и насколько крепко сейчас прижимает меня к своему большому мускулистому телу. Рядом с ним я чувствовала себя крошечной. Я слегка пошевелилась у него на коленях, и его пальцы сжались на моей талии. От него слегка пахло мускусом и древесным дымом.

– Ты что-нибудь узнала? – прошептал он.

– Он черпает свою силу из магии ведьм. Вот зачем проводят испытания. Считается, что во время испытаний магия запрещена, но мы все используем ее, чтобы выжить. Главное – не попасться. Патер использует испытания якобы как средство устрашения от использования колдовства, но для него они служат более важной цели. Он находит самых сильных ведьм, которыми можно питаться. Тех, кто остается в живых, проверяют на наличие магии, и затем он выкачивает ее из них. Остальных он сжигает. Вот как он остается бессмертным.

– Так вот оно что... – Его мышцы снова напряглись, и он отвел мои волосы в сторону, чтобы заглянуть в щель в шкафу. Его губы были так близко от моего лица, что это отвлекало.

Мое дыхание участилось. Я напомнила себе, что нам нужно было узнать, в каком городе завтра планируется Чистка. Надо было предупредить местных жителей, чтобы они бежали, пока не стало слишком поздно.

Я закрыла глаза, мысленно благодаря всех существующих богов за то, что они позволили мне вытянуть эту информацию из Патера.

В запахе Сиона было что-то теплое, и мне захотелось уткнуться лицом в изгиб его шеи. Это напомнило мне об отапливаемой хижине в горах. Должно быть, это все вампирское обольщение?

Я вытаращила глаза от удивления, когда Сион просунул руку мне под ягодицы и чуть сместил меня в сторону. На чем же я до этого сидела, что ему стало неудобно? Его рука снова скользнула по моей талии, и я остро ощутила сквозь тонкую ткань платья, как от него исходил тот вампирский магнетизм, что окутывал мою кожу, заставляя мое сердце биться чаще.

Слышал ли он, как сейчас колотится мое сердце?

Когда раздался настойчивый стук в дверь, я выглянула через крошечную щель в шкафу. Дверь со скрипом приоткрылась, и встревоженный голос позвал:

– Пресвятой Патер? Это ваш Магистр Соларис. Вы вызывали меня?

– Да, – донесся из ванной слабый голос. – Мне нужна помощь, чтобы вылезти из ванны.

– Можно мне войти? Снаружи не было охраны.

– Да. Я их отозвал. Оставь своих солдат снаружи для охраны, хорошо?

Магистр начал отдавать команды – двое солдат снаружи, трое других в комнате вместе с ним. Через щель я наблюдала, как Магистр направился в ванную.

Я напрягла слух, чтобы расслышать их разговор, но все звуки были приглушены.

Еще через минуту он ввел уже переодетого в белую ночную рубашку Патера в спальню.

– Они уже в пути, да? – спрашивал Патер.

Магистр подвел его к кровати.

– Они прибудут в Лирамор к рассвету. Я уверен в этом.

Патер застонал, ложась на свою кровать.

– На этот раз все нужно сделать за один день, понятно? Проведите испытания в Лираморе.

– То есть нам не нужно везти их в Руфилд? – пробормотал один из солдат.

– Нужно, но только когда уже точно вычислите, кто ведьма, а не для испытаний, – сказал Патер, повысив голос. – Действуйте быстро. В последнее время ситуация выходит из-под контроля. Нам нужно действовать быстрее, чтобы избавить мир от злого влияния Змея. Испытания в Лираморе будут проведены одним днем. Заманите их всех в ловушку у городских ворот и начните убивать всех подряд. Убейте детей и посмотрите, попытаются ли родители спасти их с помощью магии. Не спускайте глаз с любого, кто использует магию, и приводите их ко мне для личного допроса. Затем я отправлю их в Пенор, чтобы сжечь на Сажевой площади.

Я пришла в ужас, услышав эти слова.

Глава 15

Убейте детей.

Может, он и выглядел как немощный старик, но не было сомнений, что под этой внешностью скрывается самое настоящее чудовище.

– Сколько ведьм нам выбрать для допроса? – спросил один из солдат.

– Столько, сколько сможете найти. Но, прежде чем привести их мне, убедитесь, что они действительно владеют магией.

– Да, Благословенный Патер.

– Чем мощнее их магия, тем лучше, – добавил глава Ордена.

Магистр поклонился.

– Как пожелаете, Благословенный Патер.

Патер завозился в своей постели, устраиваясь поудобнее.

– Вы свободны. Дайте мне отдохнуть. Оставьте двух солдат за моей дверью.

Магистр Соларис в последний раз оглядел комнату, прежде чем вывести оставшихся солдат. Звук закрывающейся двери эхом разнесся по комнате. Когда Патер задул свечу на прикроватном столике, комнату заполнила темнота.

И все же, каким бы слабым он сейчас ни был, я не была уверена, сможет ли еще один смертельный удар навсегда лишить его жизни в этом мире. Сколько украденной магии ведьм все еще жило в его костях?

Я прислонилась спиной к стальной груди Сиона. Теперь нужно было дождаться, пока Патер заснет, прежде чем мы сможем сбежать.

Я вполне уютно устроилась на коленях Сиона, а его руки крепко обнимали меня. Было так странно прижиматься к кому-то и не чувствовать биения его сердца. Ни пульса, ни каких-либо признаков жизни, только упругость тела и исходящую от него магию, ласкающую мою кожу.

Наверное, можно сказать, что я чувствовала себя с ним в безопасности, пока мы были на одной стороне. Я видела, что он мог сделать со своими врагами.

Его грудь вздымалась и опускалась. Интересно, ему действительно нужно было дышать или это была просто старая привычка?

Сион то ли случайно, то ли намеренно коснулся подбородком моего лица, и на одно безумное мгновение я задумалась, каково было бы поцеловать его. Я скорее закрыла глаза, стараясь думать о чем-то менее сексуальном. Представила, как Патер принимает ванну, и вздрогнула.

Но вот я услышала, как Патер тихонько похрапывает. Это был наш шанс сбежать.

Я повернула голову к Сиону и поняла, что мои губы почти соприкасаются с его губами.

– Ну, все слышал? – прошептала я.

– Конечно, – ответил он. – У меня слух острее, чем у тебя.

– Лирамор.

– Да, я слышал. – От его теплого дыхания в мою шею по коже у меня побежали мурашки. Мысли беспорядочно кружились в голове.

– Он слаб сейчас, – прошептала я. – Может быть, если я убью его, он больше не воскреснет.

– Попробуй.

Стук моего сердца громом отдавался у меня в ушах. Медленно, осторожно, дюйм за дюймом, я начала открывать дверцу шкафа, молясь, чтобы та не скрипнула. Затаив дыхание, выбралась из шкафа. На цыпочках подкралась к спящему. Луна освещала его старое, изможденное лицо. Он выглядел таким безобидным, но этот человек хотел убивать детей, приказывал казнить людей со сломанными конечностями. Нет, безобидным он не был.

Я коснулась его лба и задрожала как в экстазе, чувствуя, как жизнь покидает его тело. Как славно.

От моего смертельного прикосновения Патер вздрогнул, и на его коже проступили синие вены.

Я закрыла глаза, делая глубокий вдох. В моем воображении заплясали образы тел, засыпанных землей, затем колокольчиков и грибов, растущих из почвы. Темная эйфория текла от кончиков моих пальцев вверх по руке и достигла груди. Патер был мертв, но я не хотела убирать кончики пальцев, только не тогда, когда почувствовала, как в меня вливается эта сила. Я вздохнула. Сейчас я могла бы окутать весь мир мягким легким шлейфом смерти.

О Патер, я могла бы последовать за тобой в эту тихую бездну, чтобы снова увидеть своего отца...

От восторга у меня закружилась голова, как будто я стояла на краю огромной пустоты и гадала, каково это – прыгнуть в нее. А тело Патера просто... исчезло.

Кто-то резко дернул меня за локоть, возвращая в реальность.

Глаза Сиона пронзали темноту.

– Если бы я тебя не остановил, ты бы пролежала здесь всю ночь, упиваясь его смертью, пока тебя не поймали утром.

– Я бы не стала... – Мои пальцы дрогнули, и все, о чем я могла думать, – это о том, как бы хорошо было прикоснуться к еще нескольким людям, услышать их предсмертные хрипы. Я сжала пальцы, пытаясь прогнать эти образы из головы.

– Наверное, сейчас ты задаешься вопросом, – прошептал Сион, – почему ты никогда не чувствуешь себя живой, когда убиваешь?

Именно так я себя и чувствовала.

– Нет.

По его взгляду я поняла, что он знает: я лгу.

– А теперь давай сваливать отсюда, пока мы не оказались в одной из их темниц. Твои чары полностью испарились, и, хотя сам я предпочитаю видеть тебя именно такой, тебя здесь убьют. Когда мы выйдем за эту дверь, я постараюсь провести тебя таким путем, чтобы избежать встречи с солдатами, насколько это возможно. Но сначала нам нужно пройти мимо двух новых охранников, не вызвав тревоги. Ты возьмешь на себя одного, я – другого. Действовать надо быстро и бесшумно, чтобы выбраться из замка незамеченными. Если же мы будем медлить или кто-то из нас споткнется, крики поднимут на ноги всех солдат в замке. Если возникнут какие-то проблемы, я окутаю все тенями, а потом найду тебя.

Я кивнула ему.

И едва Сион открыл дверь, бросилась на одного из охранников. На этот раз я не стала вскользь касаться его щеки. Я просто ударила охранника по лицу, прежде чем он успел выхватить оружие. Он тут же забился в конвульсиях, а затем рухнул на землю. Мои пальцы дернулись, жаждая новых смертей. Я надеялась, что сейчас целый легион солдат попытается сразиться со мной, и я уничтожу их всех, одного за другим, как срезают обычно бутоны лилий, и тогда их умирающие стебли склонятся к ненасытной земле...

О, сколько жизней я могла бы забрать, чумой распространяясь по королевству, как вечерние тени ползут по земле, поглощая свет дня...

Я обернулась и увидела, что Сион вытирает рот тыльной стороной ладони. Что-то в каплях крови на его клыках заставило меня вернуться к реальности.

Сион схватил меня за руку и потащил за собой. Мы бежали по узким коридорам, где висела паутина и пахло плесенью, тем путем, которым, возможно, не пользовались веками. Сион действительно хорошо знал это место, и мы неслись по залам со скоростью молний. Но вскоре я начала задыхаться, мои легкие горели, а голова кружилась. Для человека я была в отличной форме, однако за вампиром никак не могла угнаться.

– Сион, – прохрипела я.

Он развернулся, и в следующее мгновение я оказалась прижатой к стене, его рука прикрывала мой рот, и сам он стоял вплотную ко мне. Его золотистые глаза потемнели, и он нахмурился, явно прислушиваясь к чему-то, чего я не могла расслышать своими человеческими ушами. Предостерегающе приподняв бровь, он убрал руку от моего рта и поднес палец к своим губам.

Мой пульс участился.

Кажется, мы попались... И маскировка наша, как назло, пропала.

Глава 16

Теперь я тоже это услышала – крики охранников, эхом разносящиеся по коридорам. Они явно обнаружили два из шести трупов, которые мы после себя оставили, и перекрыли выходы. Сион приподнял бровь и прошептал:

– Готова убивать еще?

– Всегда готова.

Мы подкрались поближе к деревянной двери. Сион оглянулся на меня, его глаза горели золотом.

– Мы почти у выхода, – сказал он. – Охранники за дверью – последнее наше препятствие. Я пойду первым и убью столько, сколько смогу. Ты разберешься с остальными.

Я кивнула, по-прежнему пытаясь восстановить дыхание. Крики становились громче, и мое сердце бешено колотилось. Сион обнажил свой меч, и в этот момент воздух вокруг нас похолодел и потемнел. Тени поползли по камням, крики стражников во мраке звучали громче и неестественнее. Факелы погасли, и нас будто окутала беззвездная и безлунная ночь.

– Держись поближе ко мне, – прошептал он.

Ничего не видя, я протянула руку и коснулась его спины.

– Сион, – прошептала я, – если хочешь, чтобы я помогла тебе убивать людей, мне их нужно видеть.

А я – все боги тому свидетели! – действительно хотела убить как можно больше людей.

Часть теней отступила, так что теперь я видела его фигуру и слабый контур меча.

– Если бы ты была вампиром, – заметил он, – нам не пришлось бы беспокоиться о том, что ты не сможешь видеть в темноте.

– Давай просто выберемся отсюда, – сердито огрызнулась я.

Он распахнул дверь и бросился вперед. В слабом свете я увидела, как он взмахнул клинком. Воздух моментально наполнился запахом крови, от каменных арок эхом отражались крики. Поднялась жуткая суматоха.

Может быть, Сион и мог бы сказать, кто есть кто, но солдаты так плотно окружили его, что я понятия не имела, что происходит. Я вошла в зал, низко пригнувшись, и проводила кончиками пальцев по рукам, до которых могла дотянуться.

Я чувствовала безудержную, почти детскую радость. Будто ребенок резвится в саду, срывает цветы и бросает их на землю, энергично растаптывая.

Уничтожить...

Меня охватил дикий трепет.

Вокруг нас падали тела, а в моих мыслях плясали видения крошащихся костей и текущей, как вино, крови.

Склонись перед Змеем...

– Элоуэн, – рявкнул Сион, – надо уходить.

А я так не хотела оставлять свой чудесный сад... Еще не все, не все цветы сорваны. Магия смерти полностью овладела моими мыслями.

Если они не преклонят передо мной колени, пока живы, то будут боготворить меня, когда умрут.

Сион практически утащил меня в ночь, и мои мысли начали понемногу проясняться, но желание убивать еще не отпустило окончательно. Я повернулась к открытой двери и увидела лучника, который только что выпустил стрелу. Прямо в меня.

Сион бросился передо мной, и стрела вонзилась ему в грудь. Он дернулся, из его горла вырвался рык, когда он повалился на меня спиной. Выпрямившись, он схватился за древко стрелы и вытащил ее. Кончик был скользким от его крови.

Сердце, кажется, не было задето, но он все равно слегка пошатывался.

– Ты в порядке? – прошептала я. Я обхватила его за пояс, чтобы помочь ему идти. Его теплая кровь сочилась сквозь мои пальцы.

Вдруг из темноты выступил Мэйлор, воздух вокруг него становился все темнее и холоднее. Его чернильная магия спиралями вилась из его тела, полностью окутывая нас тьмой.

– Идем со мной, скорее!

В следующий миг Мэйлор крепко обнял меня. Я узнала бы его где угодно, по одному только запаху сандалового дерева, тут же окутавшему меня, по тому, как он подхватил меня, заслоняя от всего, что могло навредить мне.

– Я в порядке, – прошептала я. – Ранен только Сион.

– О, с этим все будет в порядке, будь спокойна. Но тебе не следует находиться рядом с ним, когда он ранен. Ему нужно будет кормиться, и я не хочу, чтобы это была ты.

Ветер трепал мои волосы, когда мы понеслись прочь от замка, прочь от Сиона, в кромешную тьму.

Наконец Мэйлор опустил меня на землю, и я вдохнула аромат дуба и мха. Мы вернулись туда же, откуда начали свой путь.

Из темноты я услышала низкий голос Сиона:

– Дай мне свою руку, Мэйлор.

Тот глубоко вздохнул, протянул руку и спросил:

– Что случилось?

– Патер слаб сейчас, – сказала я. – Оказывается, он забирает силы у ведьм. Проводит испытания, чтобы найти сильнейших из нас, а затем лишает их силы. Так он остается молодым и бессмертным.

– Но ведь во время испытаний магия запрещена! – воскликнула Айви.

– Верно, – подтвердил Персиваль. – Формально Орден, конечно, не разрешает магию, но мы все использовали ее, чтобы выжить.

– Значит, без ведьм он может умереть, – проговорил Мэйлор.

– Да он уже сейчас на части разваливается, – фыркнул Сион. – Но я пока не уверен, что мы сможем его убить. Завтра утром он назначил еще одну охоту на ведьм, в Лираморе. Они планируют провести испытания на месте, чтобы снова придать ему сил. Мы с Элоуэн будем скакать всю ночь и, если сможем, перехватим их до рассвета.

– Что, только вы двое против луминариев? – растерянно переспросил Мэйлор. – Ты подвергаешь риску нашу Королеву Подземного мира. Она нужна нам живой.

– Это город-крепость, – поспешила объяснить я. – Нам не придется ни с кем сражаться. Все, что нам нужно сделать, – это предупредить их об опасности и убедиться, что ворота будут заперты до прибытия луминариев.

Тени вокруг нас начали редеть, когда магия Мэйлора исчезла. Я уже видела очертания его широких плеч и светлых глаз, пронзающих темноту.

Невдалеке послышались крики, и, обернувшись, я увидела свет факелов. Солдаты искали нас. Мой пульс участился.

– Нам нужно убираться отсюда как можно скорее.

– Моя магия быстро истощается, Мэйлор, – сказал Сион. – Используй свою магию теней и доставь всех в безопасное место.

Мэйлор долго смотрел мне в глаза, затем кивнул, и холодный мрак снова окутал нас.

– Я укажу тебе путь. – Рука Сиона скользнула в мою, и он потянул меня прочь от нашей группы.

Темнота наваливалась на меня, тяжелая, как земля. У меня даже голова закружилась, такой плотной была эта тьма. Я споткнулась о камень, но в этот момент Сион схватил меня за талию. Как будто я совсем ничего не весила, а он не был ранен только что стрелой, он посадил меня на лошадь, и мое платье задралось до бедер, когда я скользнула в седло. Я схватилась за луку седла, а Сион вскочил на коня позади меня, и его сильные руки обвились вокруг моей талии.

Ветер свистел у меня в ушах, когда мы галопом понеслись под пологом ночи, пока магия теней не исчезла и на полуночном небе не расцвели звезды.

Глава 17

Верхом на лошади Сиона по кличке Маковка мы ехали по извилистой приморской дороге, которая огибала край горы. Ночной бриз доносил до нас холодные морские брызги, смешивающиеся с ароматом морских водорослей. Справа от нас вздымался утес, а слева земля обрывалась в каменистое море далеко внизу. Волны пенились в лунном свете, и каждый раз, когда я смотрела вниз, мое сердце бешено колотилось. Из-под копыт лошади летели камешки и катились с отвесного обрыва.

Одно неосторожное движение Маковки, и мы бы разбились насмерть. Или, по крайней мере, я. Сион-то наверняка мог бы встать, отряхнуться и идти себе дальше. Но эта опасная тропа была нашим единственным выходом; несколько миль назад мы были вынуждены свернуть на этот альтернативный маршрут, чтобы избежать встречи с луминариями на их пути в Лирамор. Как и говорил магистр, они уже маршировали по главной дороге в полном вооружении.

Резкий соленый ветер дул нам навстречу. Я чувствовала его сквозь тонкое платье. После нескольких часов езды у меня дико болели бедра, а в горле пересохло. Я крепко держалась за луку седла Маковки, пытаясь побороть страх свалиться в пропасть.

– Что за ночка, а, – бормотал Сион, но его голос был почти не слышен за порывами ветра. – Ты выяснила, в чем слабость Патера, и теперь тебе предстоит прокатиться на лошади с потрясающе красивым королем вампиров. Я знаю, знаю. Это, конечно, не плетение корзиночек в лачужке, но все же...

Я даже не знала, что на это ответить. Я почти полностью сконцентрировалась на скале. Каждый раз, когда я смотрела на волны, разбивающиеся о берег, на гальку, отскакивающую от скалы, я чувствовала, как закипает моя кровь.

– Все в порядке, – прошептал Сион мне на ухо. – Маковка – великолепная лошадь. Она не допустит, чтобы с нами что-нибудь случилось.

– Я и не нервничаю вовсе, – солгала я.

– Ну разумеется...

Морской ветер продолжал обдувать нас, когда я украдкой снова покосилась на пенящиеся волны далеко внизу. На мгновение я крепко зажмурилась. Когда я открыла глаза снова, то с облегчением выдохнула. Наконец тропинка резко пошла вверх, в сторону от обрыва.

– Почти добрались, – пробормотала я себе под нос.

Теперь мы мчались галопом вверх по холму по обсаженной деревьями тропинке, наконец оставив крутой обрыв позади. Когда мы снова выехали на главную дорогу, я огляделась и обнаружила, что она пуста. Я медленно выдохнула. Казалось, худшее осталось позади и мы обогнали армию отца.

– Ты их слышишь? – спросила я. – Луминариев?

– Они примерно в миле отсюда. Мы вовремя сюда прибыли.

Впереди замаячили городские стены, сложенные из обветренного камня. Городские ворота были широко распахнуты, приглашая войти любого, кто собирался терроризировать город.

Спящие за этими стенами люди понятия не имели, какая беда на них надвигается.

Неподалеку журчала вода, и я поняла, как сильно мне хотелось пить. У меня прямо горло болело. Когда я взглянула направо, то увидела, что прямо у опушки леса из города протекает ручей и его воды поблескивают в лунном свете.

Я соскользнула с лошади и побежала к ручью. Пока Сион привязывал Маковку к дереву, я пила воду так быстро, как только могла, проливая ее на себя, стараясь утолить жажду. Слева от меня река текла вниз по склону из сводчатого туннеля, где из камня за мной, казалось, наблюдал бородатый мужчина.

Когда я выпила достаточно, чтобы идти дальше, я поспешила за Сионом, который приближался к городским воротам. В свете факелов на стенах были видны изображения волн, трезубцев и спиралей. А прямо над воротами гордо возвышались статуи женщин с ракушками на груди, залитые лунным светом.

Но самым важным был механизм открывания и закрывания ворот. Пока мы спешили, я бросила взгляд на большой рычаг, выступающий из стены справа от ворот, с замочной скважиной под ним. Значит, вот как открывались и закрывались ворота? Нам нужно было раздобыть ключ.

У входа в город спал на стуле охранник, скрестив руки на груди. Его храп эхом отражался от каменной арки над ним.

Я потрясла охранника.

– Эй, скорее просыпайся!

Охранник вздрогнул и потянулся за своей деревянной дубинкой.

– Что происходит?

– Тебе нужно немедленно закрыть ворота, – рявкнул Сион. – У тебя есть ключ?

Стражник уставился на него.

– О чем вы толкуете?

– Сюда сейчас прибудут луминарии, – сказала я. – Орден планирует провести Чистку, как только взойдет солнце, но Чистку непростую. Они будут убивать городских детей, чтобы посмотреть, кто из взрослых раскроет свои магические способности, чтобы их спасти. Если тебе не все равно на жителей этого города, скорее закрывай ворота. Патер повелел провести все испытания в один день, здесь, сегодня. Его солдаты будут целый день всех пытать, отберут пятерых сильнейших из выживших, а затем сожгут их.

Мужчина побледнел.

– Луминарии?

– Да! Они идут! – воскликнула я. – Испытания начнутся здесь, в Лираморе. Поверь мне, здесь будет ад, если они доберутся до города. Многие люди умрут, если ты не закроешь ворота.

Он оглянулся на темную дорогу.

– Видите ли... Я ведь не навлеку на себя ничей гнев, правда? Если сорву испытания?

Да чтоб тебя.

– Ты не сделаешь ничего плохого, если закроешь городские ворота. Они ведь для того и нужны. На ночь их в любом случае надо закрывать.

– Но понимаете, только лорд-мэр или Орден могут дать разрешение их закрыть, а лорд-мэр спит.

Сион выступил из тени позади меня, молниеносным движением схватил охранника за горло и прижал к стене. Воздух вокруг него стал ледяным. Сион сверкнул клыками, и у меня по коже пробежала дрожь, так страшен он был в тот момент.

– Закрывай ворота. Ты боишься Ордена, не так ли? Так вот, есть ужасы похуже смерти, и я – один из них. Моя тьма поглотит тебя, и от ужаса, который ты испытаешь, от тебя одна ходячая оболочка останется.

Сион снова уронил его.

Мужчина выглядел так, словно его вот-вот вырвет, и его зубы стучали от страха.

– Хо-хорошо. Хорошо. Я-я помогу вам, – пробормотал он, запинаясь. – Но вам ведь нужен ключ, а у-у меня ключа нет. Он есть у Ордена, и в-второй – у лорд-мэра. В мои обязанности вообще не входит за-закрывать ворота. Я лишь до-должен предупредить лорд-мэра, если кто-то захочет покинуть город. Лорд-мэр распорядился, чтобы ворота были открыты этой ночью. Это он хотел, чтобы они были открыты!

Я сжала челюсти.

– Почему, кстати, рычаг для открывания и закрывания ворот находится снаружи городских стен, а не внутри?

Кадык на шее мужчины заходил туда-сюда.

– На прошлой неделе здесь был небольшой отряд луминариев, они и перенесли его на внешнюю сторону ворот. Внутри города рычаг убрали, а вместо него этот вот соорудили. Никто не объяснил зачем. Я думал... Честно говоря, я не задумывался об этом.

Я кивнула.

– Потому что они планировали заманить всех в ловушку внутри города сегодня. Где нам найти лорд-мэра?

– Он тут недалеко. У него есть ключ от городских ворот. Но дело в том, что...

– Что еще? – с раздражением спросил Сион.

– Он член Ордена. Ворон.

– Отведи нас к нему домой, – приказал Сион холодным, спокойным голосом.

Охранник кивнул, затем повернулся и повел нас по узкой мощеной улочке.

Сион улыбнулся мне.

– Видишь? Я умею ладить с людьми. Говорил же тебе, я обаятельный.

Это было эффектно, надо отдать ему должное. Только вслух я бы этого ни за что не сказала.

Мы двинулись мимо домов с соломенными крышами, прижавшихся друг к другу у дороги, как сплетничающие старухи. Окна были закрыты ставнями, а ярко раскрашенные вывески на петлях покачивались на ветру.

Когда мы свернули за угол, то увидели возвышающийся над городской площадью особняк. Крыша его была выложена голубой и зеленой черепицей, похожей на мерцающую рыбью чешую. В ночной тишине единственным звуком вокруг нас был плеск воды в старом колодце на центральной площади.

Я посмотрела на небо.

Рассвет уже окрашивал облака в розовато-золотой цвет, и у меня скрутило живот. Очень скоро луминарии обрушатся на Лирамор, чтобы запереть всех внутри.

Сион повернулся ко мне, его золотые глаза сверкали в тусклом свете.

– Позволь мне сделать это быстро. Используй мое обаяние и дипломатию.

Прежде чем я успела спросить, что он задумал, Сион исчез, только размытое пятно мелькнуло вверх по лестнице. В огромной дубовой входной двери осталась зияющая дыра, Сион даже не потрудился открыть ее как положено.

Я повернулась к ночному охраннику.

– Как тебя зовут?

– Данстэн.

– Данстэн, подожди здесь, пока я выйду. Нам может понадобиться твоя помощь, как только мы получим ключ. И знай, что поступаешь ты правильно.

Торопясь, я последовала за Сионом и пробралась внутрь через пробитый дверной проем. Мой приятель-вампир уже оставил после себя тело – охранника, который лежал на полу с вывернутой под неестественным углом шеей, и глаза его безучастно смотрели в небо. Бедняга всего лишь выполнял свою работу, но с вампиром ему было не тягаться.

Я оглядела фойе: широкую лестницу, многочисленные арочные дверные проемы, ведущие в разных направлениях. Не обладая вампирским чутьем, я понятия не имела, куда идти дальше. По крайней мере, до тех пор, пока не услышала отчаянные крики, доносящиеся сверху.

– Чудовище, помеченное Змеем! – эхом разнесся по мраморным залам мужской голос.

Послышались пронзительные женские крики. Служанка, одетая в черное, сбежала вниз по лестнице, давясь рыданиями. По ее лицу текли слезы.

Я бросилась вверх по лестнице, хотя чувствовала, что ноги подкашиваются от усталости.

– Сохрани меня Архонт! – закричал мужчина.

Еще одна служанка сбежала вниз, спотыкаясь. Когда обе горничные наткнулись на труп охранника у сломанной двери, их вопли стали громче.

Пока все шло неплохо.

Поднявшись по лестнице, я повернула направо, туда, откуда слышались крики мужчины. Спеша по коридору к распахнутым деревянным дверям, я вбежала в комнату.

Сион, весь в крови, тупо смотрел на тело полуодетого мужчины. У лорд-мэра было перерезано горло.

Черт возьми.

Мое сердце бешено колотилось в груди.

– Пожалуйста, скажи, что ты хотя бы добыл ключ.

Сион покосился на меня. Глаза у него потемнели. Он выглядел голодным, и у меня по спине пробежал страх.

– Ты хочешь, чтобы я это сказал, или хочешь услышать правду?

– Так ты что, просто убил его?

Он прищурился.

– Я его не убивал. Чокнутый фанатик перерезал себе горло прежде, чем я смог продолжить расспросы.

Я только сейчас заметила кинжал в руке мужчины.

– Хреново.

Я взглянула на окна со свинцовыми решетками, сквозь которые уже пробивался утренний свет.

– Если мы не сможем закрыть ворота, нам нужно разбудить всех и вывести их из города.

– Дай мне минутку, хорошо? Ты можешь подождать снаружи. Я поищу ключ. – В его голосе послышалось раздражение.

Я опасалась, не сорвется ли он сейчас, когда в воздухе повис тяжелый запах крови.

Я повернулась, готовая выйти на улицу и кричать о надвигающей опасности, когда Сион снова пронесся мимо меня, словно призрак. Я едва могла уследить за его движениями, пока он переворачивал комнату с ног на голову – распахивал дверцы шкафов, выдвигал ящики стола. Потом он ветром метнулся в другую комнату.

Я сбежала по мраморной лестнице и, распахнув зачем-то и так разбитую дверь, обнаружила Данстэна, стоящего под лучами восходящего утреннего солнца. Мое сердце бешено колотилось.

– Данстэн, слушай: если тебе есть дело хоть до кого-то в этом городе, ты поможешь мне вытащить их отсюда до того, как явится Орден. Они всех искалечат. Ты меня понимаешь? Будут убивать детей на глазах родителей!..

Он кивнул, выглядя так, словно его вот-вот вырвет.

– К-колокольчик. Я-я сейчас позвоню в колокольчик.

Он развернулся и бросился бегом по булыжной мостовой, мимо пустых рыночных прилавков, мимо большого каменного колодца в центре площади к деревянному ящику, который стоял на столбе.

Оттуда Данстэн вытащил довольно крупный колокольчик. Очевидно, это была городская система экстренного оповещения. Я не ожидала от этого многого. Но когда он начал звонить, я невольно зажала уши руками. Это было на удивление громко.

– Люди, проснитесь! – проревел Данстэн. Я присоединилась к нему, когда он помчался дальше по улицам, и закричала вместе с ним.

– Орден уже близко! – кричала я. – Они собираются провести жестокие испытания прямо здесь. Они не пожалеют никого в этом городе! Орден идет сюда, чтобы переломать вам кости.

Узкие улочки средневекового города извивались как змейки, обрамленные деревянными домами. Пока мы бежали по ним, по-прежнему звеня в колокольчик и выкрикивая предупреждения, ставни окон начали распахиваться. Город просыпался.

Кто-то схватил меня за руку, и я крутанулась на месте, резко затормозив. Сион держал в руках большой ключ.

– Видишь? Говорил же, что получу...

Он вдруг осекся на полуслове и медленно повернул голову в сторону ворот. Ветер трепал его волосы. И в следующий момент я поняла, к чему он прислушивается, потому что я тоже это услышала – безошибочно узнаваемый ритмичный стук марширующих сапог, скрип доспехов. Мой желудок скрутило.

Сион встретился со мной взглядом и стиснул зубы.

– Они приближаются к воротам. Мимо них никому не проскользнуть.

Глава 18

Нам крышка. – Я лихорадочно соображала, что делать. – Если только...

Я оглянулась на Данстэна, который в ужасе зажимал рот рукой. В другой его руке дрожал колокольчик.

Я коснулась его предплечья.

– Вот что, Данстэн: мы сейчас попробуем заманить солдат на городскую площадь. А ты пока отведи как можно больше горожан как можно ближе к воротам. Луминариев мы отвлечем на себя.

– Что? – Сион уставился на меня так, словно я сошла с ума. – Я не собираюсь жертвовать собой ради кучки собирателей моллюсков и торговцев рыбой.

Я повернулась к Сиону.

– Я Королева Подземного мира, помнишь? Предполагается, что я здесь главная. И сейчас мне нужно немного твоей теневой магии.

– Что еще ты задумала? – уныло спросил Сион.

– Организуй небольшое, но эффектное шоу теней. Чтобы все выглядело как ночью. Доверься мне.

Сзади послышались крики солдат, они все приближались. Затем заскрипели, закрываясь, ворота, и мы оказались заперты в городе.

Я выхватила колокольчик у Данстэна и зашагала обратно к городской площади.

Тени Сиона начали сгущаться в воздухе, заволакивая небо, словно надвигался неестественный шторм. Дрожь пробежала по моей коже, когда тьма закружилась вокруг нас.

– Эй, слушайте: сильнейшая ведьма Брайервуда здесь! – прокричала я во всю мощь легких. – Да-да, сама Королева Подземного мира, убивающая одним прикосновением. И бывший Магистр Соларис, этот предатель-вампир!

Когда они подошли ближе, я услышала, как командир отряда велит солдатам ускориться.

Я зашагала быстрее, заманивая их на городскую площадь. Когда они высыпали на площадь позади нас, я направилась прямо к колодцу в ее центре.

Городская площадь в неестественной темноте теперь выглядела так, будто наступила безлунная ночь. Я встала на край колодца. Сион стоял рядом со мной у его подножия, лицом к приближающимся луминариям. Новый Магистр Соларис стоял впереди, подвеска в виде солнца висела поверх его темной мантии. Он обнажил меч.

Сион зарычал на них, и этот звук пробрал меня до костей.

Я воздела руки к небу.

– Вот она я, могущественная ведьма, за которой вы так долго охотились. Та, что пыталась убить Патера, да не один раз, а дважды.

Магистр поднял руку, и по этому сигналу его солдаты выхватили мечи.

Когда я заметила четверых лучников, мое сердце учащенно забилось. На расстоянии уклоняться от стрел будет сложнее.

Магистр подошел ближе.

– Вы видите, люди? Архонт доставил нам именно то, что приказал Патер. Архонт вознаграждает тех, у кого есть вера.

Лучники подняли стрелы.

У меня перехватило дыхание.

– Ладно, Сион. Уходим.

– Куда уходить-то? – зашипел он.

– В колодец.

Магистр поднял меч.

– Готовьсь!

Лучники натянули тетивы, целясь в нас.

Сион посмотрел на меня черными как ночь глазами.

– В колодец? – это был скорее рык, чем вопрос.

– По ту сторону городских ворот вытекает ручей, – пояснила я.

Сион так и застыл, темнота заскользила по его телу. С абсолютно черными глазами он выглядел одновременно потусторонним, прекрасным и пугающим.

– Не люблю я воду...

У меня отвисла челюсть.

– Ты что, боишься плавать?

– Я не сказал боюсь, – процедил он сквозь зубы. Магистр все еще держал свой меч поднятым.

– Цельсь!

– У нас нет времени! – воскликнула я.

– Стреляй! – прогремел магистр.

Сион резко повернул ко мне голову и прыгнул на меня, крепко обхватив руками, когда зазвенели тетивы луков. В следующее мгновение мы полетели в колодец. Падали мы как-то слишком долго. Признаться, я начала сомневаться в своем плане. Однако сейчас уже мало что можно было изменить, не так ли?

Но вот мы ударились о поверхность воды так, что кости задрожали, и Сион невольно разжал руки, выпустив меня. Я моментально погрузилась под ледяную воду, но мне удалось снова всплыть, и я с трудом перевела дыхание. Сион обнял меня за талию одной рукой и снова притянул к себе.

– Ты в порядке? – Его низкий голос эхом отразился от каменных стен колодца.

Подняв голову, я взглянула на круг света над нами, туда, где солдаты спорили, стоит ли следовать за нами. Перевела взгляд снова на Сиона и обняла его за плечи.

– Нам нужно выбираться. Ты сможешь быстро плыть под водой со мной на руках? Потому что надолго задержать дыхание я не смогу. Нужна твоя невероятная скорость, чтобы выбраться отсюда.

– Ай, гадство, – пробормотал он. – Не люблю, не люблю я воду.

– Извини. Теперь мы связаны обязательствами.

– Откуда вообще ты знаешь, куда вытекает вода? – спросил он.

– Заметила отверстие, когда пила из ручья. От ворот недалеко, как раз по другую сторону стены. Там, где мы оставили лошадь.

Он крепче прижал меня к своей мускулистой груди, и мы нырнули. Двигались мы по течению, так что это очень помогало, но при этом я также чувствовала, какую скорость мы развили благодаря Сиону. Однако темнота казалась бесконечной, и вот мои легкие начало жечь от недостатка кислорода.

Может, это была одна из самых дурацких идей, которые у меня когда-либо возникали? Неужели я так и умру в этой темной водяной ловушке? Я же вот-вот захлебнусь!.. Паника начала овладевать моим разумом, и я крепче вцепилась в Сиона, принуждая его ускориться.

Наконец впереди я увидела великолепные лучи света, пронзающие воду. О, хвала всем гребаным богам. Обхватив меня своими сильными руками, Сион помчался сквозь воду навстречу свету.

В итоге мы вынырнули на поверхность, и я начала судорожно хватать ртом воздух. О, слава богам, я снова могла дышать!..

Солнечный свет проникал сквозь отверстие, окрашивая воду в золотистый цвет.

Я жадно вдыхала свежий воздух, все еще прижимаясь к шее Сиона. Вода стекала с моего белого платья.

Через мгновение Сион отстранился от меня. Его взгляд был прикован ко мне, и в глубине его глаз горела яростная решимость. Затем, без предупреждения, он наклонился вперед, опираясь на влажный камень.

Только сейчас я заметила две стрелы, торчащие у него из спины, и кровь, окрасившую ткань его рубашки в темно-красный цвет.

Мое сердце пропустило удар.

– Архонт Всемогущий! Ты как? Я сейчас их вытащу.

– Беги к воротам, – прохрипел он. – Открой их. Со мной все будет в порядке. Не в сердце же попали.

Он полез в карман и вытащил ключ.

Я заколебалась, переводя дыхание, но я могла слышать несчастных горожан даже отсюда. Они кричали, барабанили в ворота изнутри. Я схватила ключ, секунду посмотрела на Сиона, а затем выскочила из туннеля и помчалась к городским стенам, перепрыгивая на бегу через булыжники. Стук кулаков в ворота стал громче.

А у ворот ждали трое солдат. Напряженные, мечи наперевес. Но они не смотрели в мою сторону. Они были так сосредоточены на двери, на жалобных криках по ту сторону, что даже не обратили внимания на убийцу, подкравшегося со спины.

В моем животе зародился смертельный голод, и пальцы сжались в предвкушении. Я остановилась позади них, и время, казалось, замедлилось. Сила Змея пульсировала у меня под кожей. Я провела кончиками пальцев по их затылкам, отравляя их своей магией.

Добро пожаловать в могилу...

Один за другим они упали на голодную землю, как увядшие наперстянки. Фиолетовые вены проступали на их коже, тела подергивались, становясь серыми. Я закрыла глаза, вдыхая запах смерти, желая большего. Я облизала губы.

Земля давно распахнула объятия и ждет, я же помогу встретиться с ней...

Всем тем людям за воротами.

О, как я хотела забрать их жизни, украсть их дыхание и наблюдать, как их кожа сереет, как сумеречные тени скользят по траве. Как я хотела схватить за горло каждого, чтобы увидеть, как свет меркнет в их глазах.

БУ-БУМ.

Неистовый стук в дверь вырвал меня из моих мрачных фантазий, и я сжала кулаки, заставляя себя сосредоточиться. Мой взгляд скользнул к воротам, содрогавшимся от каждого удара тех, кто так хотел выйти.

Я вставила ключ в замочную скважину под рычагом. Повернула его, услышав приятный щелчок. Наконец, кряхтя, потянула деревянный рычаг вниз.

Деревянная дверь еще только начала открываться, а горожане уже хлынули на улицу. Дрожа, я наблюдала со стороны, как жители Лирамора убегают на свободу. Я несколько раз вдохнула и выдохнула, пытаясь укротить свою магию и унять жажду смерти.

Пока горожане продолжали разбегаться, я поспешила обратно к Сиону. Мокрое платье облепило меня, как вторая кожа. Я вошла в воду, пересекла ее вверх по течению, вернулась в туннель, где тени поглотили меня целиком.

Там я и нашла Сиона. Он привалился к стене, почти не двигаясь. На рубашке виднелись полосы крови. Я уставилась на стрелы, торчащие у него из спины.

– Сейчас вытащу, хорошо?

– Давай уже, – проворчал он.

Я оперлась одной рукой о его спину, другой схватилась за древко стрелы. Глубоко вздохнув, я вытащила стрелу, заметив, как напряглись при этом его мышцы. Сжав челюсти, я вытащила вторую. Его плечи расслабились в тот момент.

В полумраке туннеля его глаза сверкнули и потемнели.

– Можешь быть свободна, – прохрипел он низким и грубым голосом.

– Что? Почему?

– Да стрелы, видишь ли, из боярышника...

Холодная речная вода обдала мои икры, и я почувствовала, как мир под моими ногами пошатнулся.

– А сколько времени нужно, чтобы настойка выветрилась? Та, в которой содержится боярышник?

Он уставился на меня.

– О чем ты?

– Тебе нужно выпить крови. Разве не это сказал Мэйлор? Когда ты ранен, тебе обязательно нужна кровь.

– Часов через десять, думаю, настойка точно выветрится...

– Я в последний раз пила ее примерно сутки назад. – Я с трудом сглотнула, придвигаясь к нему. – Ты сможешь удержаться от того, чтобы не принять слишком много?

Он поднял глаза на меня, и в них блеснуло золото.

– Да. Ради тебя – да. Я не сомневаюсь в этом.

Мое сердце бешено колотилось в груди, а кровь бурлила. Было в нем что-то знакомое – чувство безопасности рядом с ним, которое я не могла объяснить. Какой-то сверхъестественный инстинкт.

Я прижалась спиной к стене, глядя на него, мой пульс участился.

– Хорошо. Сделай это.

Сион провел языком по одному из своих клыков и шагнул ко мне. Его пристальный взгляд скользнул по моему телу, задержавшись на мокром платье, облепившем мою фигуру. Такой притягательный взгляд...

Возможно, дело было в пресловутом вампирском очаровании, но я вдруг обнаружила, что обхватываю рукой его затылок, притягивая его ближе к себе. Запрокинула голову, обнажая шею, как бы приглашая. Под его горящим взглядом я остро ощутила, как мое тонкое белое платье стало прозрачным, а грудь напряглась от прохлады. Я стояла перед ним сейчас практически обнаженная, и, судя по тому, как он смотрел на меня, он и сам это заметил... и, похоже, ему нравилось то, что он видел.

Напряжение сковало его тело, и он приник губами к моей незащищенной шее. Медленно, нежно его губы коснулись моей кожи. И этого было достаточно, чтобы по моему телу пробежали мурашки. Я была совершенно беззащитна перед ним. Вопрос был в том, почему я вдруг начала доверять этому мужчине настолько, что позволила ему укусить меня в шею.

Я глубоко вздохнула, и моя грудь напряглась под мокрым платьем. Его язык прошелся по моей шее, и мое дыхание участилось.

Сион целовал меня в шею, и вот мое тело уже стало податливым, как воск на солнце. Его язык так легко скользил по моей коже.

Я знала, что он наверняка жаждет моей крови, но отчего-то не спешил испить ее. Возможно, просто не хотел спешки. Он запустил пальцы в мои волосы, еще больше запрокидывая мою голову назад.

– Я буду осторожен с тобой, Элоуэн, – пробормотал он. – С тобой я буду осторожен.

Я почувствовала прикосновение его острых клыков, пронзающих мою кожу, и тут же растаяла, как теплый мед, прижавшись к нему. Мои мышцы обмякли, веки закрылись, когда я полностью отдалась ему, и мой мир сузился до ощущения его губ. Моя рука гладила его по спине, прижимая его мощное тело ближе к себе. Каждый дюйм моей кожи ныл от желания, чтобы он прикасался к ней, целовал, водил языком, пробовал на вкус...

Мои мысли затуманились, и я будто перенеслась туда, где не нужны никакие слова. В то тайное место, которое сохранилось со времен первобытных богов. Мои пальцы запутались в его длинных волосах, и я выгибала шею еще сильнее. Я лишь смутно осознавала, что обхватываю его бедрами, что он приподнимает меня и прижимает к стене с низким, отчаянным рычанием, вырывающимся из глубины его груди. Краем сознания понимала, что его руки обхватили мои бедра, а пальцы сжимают ягодицы.

Я ощущала его плоть, когда он пил из меня, и смутно понимала, что бесстыдно двигаю бедрами навстречу ему, как одна из его рабынь. Он издал низкий стон, и его мышцы напряглись.

Я не могла не представлять, каково было бы сорвать сейчас с себя это мокрое платье и прижаться своей обнаженной кожей к его.

Его тело, твердое как сталь, давило на меня. Его пальцы продолжали двигаться подо мной, заставляя изнывать от желания. По телу разливалась чистая эйфория.

Мои ногти скользнули по его спине, и бедрами я вновь прижалась к нему. Мне хотелось, чтобы он пил и пил из меня, пусть даже потом ничего не останется.

Но как только эти мысли промелькнули у меня в голове, Сион оторвал свои клыки от моей шеи, а его горячее дыхание коснулось кожи. Он лизнул оставленные клыками маленькие дырочки на шее, затем нежно поцеловал их. Я затаила дыхание, не желая отрываться от него, когда он провел языком по моей шее, исцеляя меня.

После последнего, глубокого поцелуя Сион прижался своим лбом к моему, его голос был едва слышен.

– Мне нужно остановиться, милая. – Cлова вырвались у него с трудом, в них слышалась мука.

От того, как он обхватил ладонями мое лицо, как провел большим пальцем по моей щеке, в груди разлилось приятное тепло. Он поднял на меня взгляд, и глаза его горели темным, первобытным огнем. Я почувствовала, что теряю самообладание под его взглядом. Затем, не говоря ни слова, Сион прижался губами к моим губам. Мои губы мгновенно приоткрылись навстречу его, и его язык стал дразнить мой. Уже не просто тепло, а жар разливался по моему животу. Поцелуй стал более страстным, глубоким, и в моем сознании промелькнули видения – залитый солнцем лес, земляная пещера, окруженная колокольчиками и анемонами...

Он все еще прижимал меня к стене, пока его магия скользила по моему влажному телу. Когда же наконец он отстранился, я увидела золотистый огонек, тлеющий в его глазах.

– Прости, – прошептал он, тяжело дыша.

Я пыталась отдышаться.

Он нахмурил брови в замешательстве, но сказал только:

– Мне нужно остановиться. Пора идти. А ты чертовски восхитительна на вкус. К такому легко привыкнуть.

– Ну... Спасибо?

Он мягко отпустил меня и провел рукой по подбородку.

– Не могу поверить, что ты убедила меня плыть. Плыть!..

Он повернулся и зашагал прочь, а я попыталась немедленно забыть этот поцелуй.

Я не хотела признаваться себе, что к нему тоже легко было привыкнуть.

Глава 19

Сидя на спине Маковки, мы ехали по дороге, которая вилась вдоль береговой линии западного побережья Мерфина.

Я облизала губы, ощущая соленый вкус морских брызг, но это было все, на что я обратила внимание. У меня кружилась голова. Конечно, в этом поцелуе не было ничего особенного. Это была просто вампирская потребность выпить кровь, инстинкт самосохранения и безудержное удовольствие, куда ж без этого. Было бы глупо придавать этому слишком большое значение. О чем следовало бы сейчас думать, так это о том, что мы спасли целый город от жуткой расправы. Не только от физических мучений, но и от психологических травм, навязанных обвинений, разъедающего чувства вины у тех, кто сумел бы выжить. Да, сегодня, по крайней мере, мы выиграли битву.

Оставалось только выиграть войну.

Но до того мне нужно было поесть и выспаться. Трудно было трезво мыслить, когда я с трудом могла держать глаза открытыми, а голод сводил меня с ума. Когда мои веки отяжелели, в голове всплыли образы вкуснейших блюд Гветеля: лосося, трески, картофеля с маслом.

Небо затянули железно-серые тучи, а бурлящее море стало темно-синим. Измученная, я уступила требованиям своего тела и прижалась к твердой груди Сиона. Я услышала, как он тихо зарычал.

В моем животе заурчало, и я почувствовала, как напряглись мышцы Сиона.

– Нам нужно раздобыть тебе еды, – резко сказал он. – Я знаю, какой ты бываешь, когда голодна. – В его голосе послышались нотки холодной ярости.

– Во-первых, откуда тебе знать, какой я бываю?

И, во-вторых, почему ты так злишься из-за этого?

– Я не злюсь.

При этом в его голосе звучала неподдельная злость.

– Это из-за того, что я заставила тебя прыгнуть в воду?

– Нет. – Его тело напряглось.

– Ты всегда боялся воды?

– А какая разница?

Он явно не хотел говорить об этом. А мне, естественно, захотелось узнать больше.

– Это единственное, чего ты боишься? – спросила я.

– Нет.

Теперь у меня появилось еще больше вопросов.

– Но почему именно вода? Ты же бессмертен. Ты не можешь утонуть.

– Это долгая история.

– К счастью для тебя, мы застряли вдвоем на лошади на полпути домой без еды и укрытия. Вокруг ни души. Так почему бы тебе не рассказать мне эту долгую историю? Давай, расскажи мне все. Ты ведь уже знаешь мою историю. Все грязные секреты. Моя мама умерла, и я начала убивать людей своими прикосновениями. Мой жених бросил меня ради моей бывшей лучшей подруги, а потом ее отец прижег мне вены и заставил работать на него. Что еще? Ах да, моего отца убили, но ты и сам знаешь подробности того случая. Да, ты знаешь всю мою ужасную историю, так что, возможно, тебе стоит сейчас рассказать свою историю. Расскажи мне о маленьком Сионе, мальчике из Лириона. Расскажи мне все.

Тени окутали его тело, и воздух, казалось, стал холоднее.

– Ну, во-первых, я не из Лириона родом.

– Откуда же тогда?

Он молчал так долго, что я не была уверена, что он ответит, пока, наконец, он не сказал:

– Вормвуд. Городок под названием Вормвуд на западном побережье, недалеко от Лирамора. Кстати, он не то чтобы сильно отличается от Лирамора.

– Вормвуд ведь дословно означает «полынь»^[1]?

– Да, так уж случилось, что полынь росла за городскими стенами, а люди там были довольно озлобленными, так что название было уместно. Тиренианцы захватили наш город. Они принесли своего единого бога и авторитарное правление. Мой дед погиб, сражаясь с ними, мать осталась без каких-либо средств к существованию, и, полагаю, ты сама догадываешься, что произошло дальше.

Я нахмурилась.

– Не совсем.

– Ну очевидно же! Она начала работать в борделе и зачала меня неизвестно от кого. Я рос в публичном доме, а она продолжала продавать свое тело мерзавцам, что убили ее семью. И медленно, медленно умирала внутри. С каждым днем я все больше и больше ненавидел тиренианских захватчиков. Но что бы она ни делала, ей всегда не хватало денег, не хватало еды. И тогда она пристрастилась к травяной настойке. Это был единственный способ прожить день, потому что от этого все притуплялось. Это был способ жить в мире грез наяву – во сне, благословенном брате смерти.

Я с трудом сглотнула.

– А когда ты уехал из Вормвуда?

– Я вечно голодал. Денег не было, да и мама забывала меня кормить. Я мог думать только о еде. Я ненавидел голод. А уж как меня злило, что мама, казалось, перестала переживать о еде, потому что ее интересовала только травяная настойка. Мне всегда снилась еда, а потом я просыпался с ощущением пустоты в желудке. И вот однажды, когда мы с мамой были на рынке, я почувствовал запах свежеиспеченного пирога с мясом и не мог от него оторваться. Я с ума сходил от голода. Когда я подумал, что пекарь не видит, я просто схватил этот пирог. Но пекарь сразу понял, что пирога не хватает, и позвал солдата. Луминария. Моя мама знала, что меня поймают, поэтому она выхватила у меня пирог и повела себя так, будто это она его украла. Она сама сказала, что это она.

Пока он говорил, у меня в животе возникло неприятное ощущение.

– О боги...

– Иногда я задаюсь вопросом, не решила ли она таким образом избавиться от боли. Вместо безрадостного сна, в который погружала ее травяная настойка, она могла бы погрузиться в вечный сон смерти. В те времена за воровство наказывали следующим образом: виновного связывали, запихивали в мешок и бросали в реку. Полагаю, они подумывали о том, чтобы бросить туда и меня. Жители Вормвуда и луминарии говорили, что такие люди, как мы, – отбросы общества. Я помню, как они говорили конкретно обо мне, что я гнилой, грязный, и так оно, в общем-то, и было, ведь это я украл пирог, а не мама. В итоге она умерла, утонула в той реке. Ее останки бросили в общую могилу для преступников. И если ты верил в Архонта, это означало, что после смерти тебя ждут вечные муки. Раньше я в это верил и очень хотел это исправить. Я хотел доказать, что они все неправы, что я не такой уж и гнилой. Я хотел стать кем-то великим, найти кости моей матери и похоронить где-то в другом месте.

В животе у меня все сжалось.

– Мне так жаль. Это разбивает сердце. Но ты не был гнилым. Ты был просто голодающим маленьким мальчиком. Взрослые в том городе, которые позволяли тебе голодать, были подонками.

– Ну, это все было много веков назад. И я действительно достиг кое-каких высот, и мне не пришлось ворошить мамины кости, потому что, когда я вырос, я узнал, что Архонт и его загробный мир мучений выдуманы. Просто миф, придуманный для того, чтобы держать нас в страхе.

Я поймала себя на том, что склонила голову ему на плечо, и меня окутал его пьянящий аромат.

– И как же ты потом оказался в Лирионе, с Мэйлором?

– В Вормвуде, где все считали меня пропащим, для меня ничего не было, поэтому я пробрался на корабль, который направлялся в Лирион – единственное место в Мерфине, которое не завоевали тиренианцы. Там я работал на фермах, ухаживал за скотом, а когда стал старше, начал управлять конюшнями молодого виконта, который жил в замке.

– И соблазнил его жену?

– Я бы не назвал это соблазнением. В свою защиту могу сказать, что Ипона была очень одинока. Она была очень красива, любила смеяться, но Мэйлор больше не доставлял ей радости.

– Ты был влюблен в нее?

Он вздохнул.

– В то время в нее было трудно не влюбиться... С каких это пор тебя интересует моя личная жизнь?

– Я просто не понимаю, как вы с Мэйлором остались друзьями после того, как ты соблазнил его жену.

Я почувствовала, как напряглись мышцы на его руках.

– Мы связаны с ним. У нас один создатель, и мы вместе заново учились жить, борясь с ненасытным голодом, от которого горела кровь, а желудки казались пустыми бездонными ямами.

– А что такое случилось между тобой и Мормэром, который тебя обратил?

– По правде говоря, я никогда полностью ему не доверял. Он бросил нас на произвол судьбы после того, как обратил. Так поступать не подобает. В итоге мы с Мэйлором остались одни, больше никого у нас не было. И мы были вместе, когда впервые отправились в мир за пределами языка. В те первые дни, когда я был живым мертвецом, существовали только мы, наши инстинкты и нескончаемая жажда крови. А первое, что я увидел, когда снова начал вспоминать слова, были бледно-серебристые глаза Мэйлора, и первое, что я вспомнил, было его имя. Это буквально было первое слово, пришедшее мне в голову. Мы были рядом, когда впервые посмотрели на себя со стороны и увидели, кем мы стали, что наделали. Мы были вместе, когда узнали, что значит жить как монстр. Обращение в вампира может сломать разум человека, если он недостаточно силен.

– И как часто вы бывали там, где язык теряет смысл? – робко спросила я.

Повисло молчание.

– Чаще, чем я смею об этом думать... Ты так и будешь меня допрашивать? Потому что мы, скорее всего, застряли здесь вдвоем на этой лошади, и я не могу на это никак повлиять.

Что-то знакомое вспыхнуло в глубине моего сознания.

– Почему мне кажется, что ты чувствуешь вину перед людьми, которых убил? Ты притворяешься, что тебе на все наплевать, но это не так.

– Я убивал невинных людей, и некоторые из их смертей действительно преследуют меня, – мрачно сказал он. – Я мало что могу с этим поделать. Охотиться – в природе вампиров. Но есть некоторые вещи, о которых предпочел бы забыть, только вот ни секс, ни кровь, ни вино не сотрут эти воспоминания. Я это знаю, потому что пытался забыться. Столетия воспоминаний не дают мне покоя. Это действительно дар – уметь забывать то, что может тебя преследовать. Тебе так не кажется?

Мое дыхание участилось.

– Я не уверена. Какие именно вещи?

– Погоди-ка. Из той хижины пахнет жареными овощами.

Он что, ушел от ответа на мой вопрос?

– А зачем тебе жареные овощи? – спросила я, надеясь, что это не повлечет за собой новых трупов и черных пятен на его совести.

Сион остановил Маковку и спешился, оставив меня сидеть в седле.

– Сион! Только не убивай никого, – крикнула я ему вслед, когда он направился к двери, и темный плащ развевался на ветру.

Он постучал в дверь.

Открыл мужчина, одетый в простую бело-коричневую одежду, и нахмурился, глядя на Сиона.

Сион говорил сначала мягко, его голос был тихим, почти успокаивающим. Плечи мужчины начали расслабляться, но лишь на мгновение. Через несколько секунд поведение Сиона изменилось, и в воздухе вокруг него сгустились тени. Мужчина отступил на шаг.

Хотя я не видела выражения лица Сиона, я могла с уверенностью сказать, что происходило, судя по выражению крайнего ужаса на лице незнакомого крестьянина. Я не сомневалась, что Сион в тот момент обнажил клыки, а его глаза стали черными как чернила.

Тень Сиона прочертила полосу в воздухе, когда он исчез в доме. От криков, послышавшихся изнутри, у меня волосы встали дыбом.

– Сион? – позвала я.

Несколько мгновений спустя мужчина, спотыкаясь, вышел из дома, ведя за собой женщину, которая, должно быть, была его молодой женой. Она, дрожа, льнула к нему.

– Что такое? Кто это?

В дверном проеме показалась голова Сиона. Уже ничто не намекало на его озлобленность, которую, как я была уверена, он недавно продемонстрировал бедным крестьянам. С лукавой улыбкой он поманил меня за собой, приглашая войти.

– Здесь можно поесть и переночевать.

У меня отвисла челюсть.

– Но, Сион, нельзя же просто так выгонять людей из их же дома!

– А почему бы и нет? У нас вообще-то важная миссия. Мы пытаемся спасти королевство.

Я слишком устала и проголодалась, чтобы придумывать веские убедительные аргументы. Поэтому просто сказала:

– Потому что.

Несколько мгновений спустя Сион выходил из их дома с чем-то похожим на свежеиспеченный пирог, от поверхности которого еще поднимался пар. Лучшая часть меня хотела сказать ему, чтобы он оставил им еду, которую мы не собирались красть. Но другая часть меня, темная и голодная, просто хотела этот гребаный пирог.

Может быть, это Сион пробудил во мне темную сторону, а может, дело было просто в голоде.

– Хотя бы заплати им за это, ладно? – крикнула я Сиону.

Это был мой моральный компромисс. Сион полез в карманы, вытащил несколько золотых монет и швырнул их паре. Они бросились их подбирать. Золотые монеты, по-видимому, мало что стоили для Сиона, но для этой пары, живущей в бедной хижине, этого хватило бы на целый год.

Так что, когда Сион снова сел на лошадь и протянул мне пирог, все мои моральные терзания улетучились. Я никогда еще не была настолько голодна. Я не могла думать ни о чем, кроме пирога передо мной. И хотя он был еще очень горячим, чтобы его можно было есть, я все равно принялась за него, обжигая язык. Корочка была слоеная и маслянистая, а когда я откусила, то почувствовала вкус картофеля, лука-порея и какого-то жирного сыра и застонала от удовольствия, пережевывая первый кусок.

– Я знал, что рано или поздно удовлетворю тебя, – сказал Сион у меня за спиной.

– Спасибо за пирог, – сказала я с набитым ртом. Я была так поглощена этим, что даже не заметила, что Маковка снова зашагала вперед.

– Надвигается сильная гроза, – сказал Сион.

Я подняла голову и увидела стену дождя над морем, похожую на темное, туманное чудовище, поглощающее воду на своем пути. В небе клубились серостальные тучи, а вдалеке сверкала молния, ударяясь о волны – волны, которые становились все более дикими и голодными.

Сион пришпорил Маковку, и она перешла на рысь, когда мы взобрались на холм. Над горизонтом раскатился гром. Поднялся ветер, и я крепче прижалась к Сиону.

Еще одна вспышка молнии, на этот раз ближе, ослепительная, белая.

Последовавший раскат грома пробрал меня до костей.

– Элоуэн, дорогая, – прошептал Сион, – нам с тобой придется остановиться и поискать убежища в чьем-нибудь доме, нравится тебе это или нет.

Глава 20

Капли дождя забарабанили по нам, мой плащ моментально промок.

Несмотря на надвигающуюся грозу, я с трудом могла держать глаза открытыми. Теперь, когда мой голод был утолен, мое тело, видимо, решило, что с него хватит. Мои глаза закрылись, и я на мгновение опустила голову, засыпая, но вскоре разбудила себя собственным храпом и тут же затрясла головой.

– Тебе нужно поспать, – сказал Сион. В его голосе снова слышалось раздражение.

Может, я и была опасной наемницей, убивающей одним прикосновением, но по сравнению с вампиром я была хрупким созданием, совсем ребенком, по сути. Мне нужна была еда. Мне нужен был сон. Мои кости могли сломаться. Мне нужен был комфорт, в конце концов.

Над морем все еще гремел гром. Вода забурлила сильнее, теперь волны с грохотом разбивались о скалы.

– Нам нужно выбираться из этого шторма.

Кажется, я не видела Сиона в настолько плохом настроении с тех пор, как он схватил меня за шею и швырнул на землю во время испытаний.

– Сион, почему ты такой мрачный? Потому что ты голоден, а я не разрешаю никого есть?

– Нет, – мягко сказал он. – Просто забота о человеке – большая ответственность.

Я нахмурилась. Значит, он действительно видел во мне несмышленого ребенка. Прошло уже очень много времени с тех пор, как кто-то был в ответе за меня, а не наоборот.

Гроза приближалась пугающе быстро. Когда мы поднимались на холм, темная пелена дождя, казалось, поглощала океан, приближаясь к нам. Молния пронзила небо, ударив в высокую, с зазубренными краями скалу, выступающую из моря.

Сильный ветер налетал на утесы, неся с собой капли дождя и морские брызги. Дождь промочил насквозь мой плащ и платье, хотя оно только-только начало высыхать.

На вершине холма, на самом краю обрыва, стоял каменный дом, который в такую непогоду показался очень уютным.

– Каковы шансы, что он окажется пустым? – спросила я.

Натянув поводья, Сион заставил Маковку остановиться.

– Дай мне секунду.

Он привязал Маковку к столбу. Капли дождя становились все крупнее и тяжелее. Дрожа, я обхватила себя руками, пытаясь отогнать холод, который пробирал до костей.

– Только не пугай никого в этот раз, – попыталась крикнуть я, но получилось скорее усталое и невнятное бормотание.

Я ссутулилась, сжимая в руках остатки пирога, пытаясь сохранить его сухим. Хотелось приберечь эту красоту на потом.

Сион проскользнул в дом. Я затаила дыхание, ожидая, что сейчас кто-нибудь с воплями выбежит оттуда. Однако через несколько минут Сион распахнул дверь и поманил меня к себе.

Я соскользнула с Маковки и поспешила в теплый и сухой дом, в котором, по-видимому, была одна огромная комната. У левой стены была уютная кухня из необработанного дерева с каменным очагом. Но, пожалуй, самой удивительной и захватывающей деталью интерьера здесь была полностью стеклянная стена с видом на море. Кто бы ни жил в этом месте, он, должно быть, был стекольщиком, потому что в противном случае это обошлось бы в целое состояние.

Я положила остатки пирога на стол. Обхватив себя руками, я подошла к окну, глядя на приближающийся шторм, на волны, яростно разбивающиеся об острые скалы. Снова сверкнула молния, и дождь хлынул как из ведра. В доме было на удивление уютно, даже несмотря на раскаты грома, от которых дребезжали стекла.

Я оглянулась на кровать, расположенную между двумя окнами, за которыми шумел дождь. Сион в это время разводил в камине огонь. Он снял плащ и закатал рукава рубашки.

– Поспи немного, – кивнул он на кровать. – Ты разваливаешься на части.

Я действительно чувствовала себя непривычно, как будто моя обычная резкость превратилась в унылый туман.

– Все со мной в порядке. – Я сняла плащ. – А что, вампирам разве не нужен сон? Ты разделишь со мной постель?

Его золотистые глаза пристально посмотрели на меня, мерцая в свете пламени камина. Затем он вдруг опустил взгляд и будто замер, а воздух вокруг него потемнел.

Когда я тоже посмотрела на себя вниз, то осознала, что мое платье снова просвечивало и липло к телу, поскольку все промокло из-за дождя.

Он снова поднял глаза.

– Когда-нибудь я обязательно лягу с тобой в постель, Элоуэн, но обещаю, тогда тебе будет не до сна. А сейчас тебе нужно поспать.

Я почувствовала, как румянец заливает мои щеки, и поспешно направилась к кровати. Я забралась в постель и натянула на себя одеяло, даже не заботясь о том, что вся моя одежда промокла.

Я провела пальцами по мягкому одеялу. Как бы сильно я ни жаловалась на вампиров, но рядом с ними я могла снять перчатки и не переживать, что случайно убью кого-то прикосновением. Вампиры были поистине нерушимы.

Снаружи ритмично барабанил дождь. Я удобнее устроилась на мягком матрасе, наблюдая, как дождевая вода стекает по стеклу, а волны бьются о скалы снаружи. Сион подошел ближе к окну и скрестил руки на груди, хмуро глядя на шторм.

– Мы здесь беззащитны.

– Только если они отважатся выйти в такую грозу и точно знают, где нас искать. Думаю, все у нас нормально.

Мои веки отяжелели и наконец сами собой закрылись. Когда я растянулась на мягкой кровати, меня охватил сон.

* * *

Мое платье прилипает к телу, тяжелое и промокшее от дождя и безжалостной бури. Голодная, я блуждаю по темному лесу. Вдыхаю аромат дуба и влажных листьев. Льет дождь. Я то и дело спотыкаюсь об узловатые корни, которые змеятся по земле.

Когда мои глаза привыкают к темноте, я вижу то, чего так жажду... Кроваво-красные ягоды, растущие на колючих кустах ежевики. Я тянусь за одной из них, хочу сорвать плод, и у меня уже слюнки текут от предвкушения его сладости, но случайно задеваю шип и отдергиваю руку. Алая капелька крови тут же расползается на кончике моего пальца.

Но я чувствую, как темнота подступает все ближе, захватывая меня. Воздух становится холодным, будто приближается зима.

Я оборачиваюсь и вижу, как он движется между темными стволами деревьев, вижу голод в его глазах. Он движется быстро, как штормовой ветер, как тень в ночи, пока не оказывается прямо передо мной. Его руки прижимают меня к шершавой коре дерева, и ночь скользит в его глазах.

– Что, не помнишь меня? – спрашивает он. – Настоящего меня?

А я завороженно смотрю на него, смотрю, как он берет в рот мой кровоточащий палец. Он слизывает кровь, затем отпускает мою руку.

Глядя мне прямо в глаза, он срывает с меня мокрое платье, и я остаюсь перед ним нагая. Холодный воздух касается моей груди, пробуждая во мне дикую страсть. Прижав меня к дереву, Сион раздвигает мои бедра и впивается мне в горло...

Раскат грома заставил меня проснуться, и я резко открыла глаза. Я судорожно хватала ртом воздух, сминая под собой простыню. Тучи по-прежнему заволакивали небо, и высокие волны налетали на скалы, разбиваясь о них. Дождь хлестал по окнам, а из-за горизонта грохотал гром, от которого дребезжали стекла.

Когда снова сверкнула молния, я увидела снаружи Сиона – он бродил по камням, его рубашка промокла насквозь от дождя. Он высматривал любого, кто мог прийти за нами. Во время своего патрулирования он, казалось, совсем не замечал грозы.

Я же лежала в тепле, нежась под одеялом. Но ничего не могла с собой поделать. Мне нужен был отдых. И вот глаза мои закрылись, и я снова провалилась в туман сна.

* * *

Когда я снова проснулась, дождь уже прекратился. Волны все еще бились о скалы, но сквозь тучи проглядывали солнечные лучи. По комнате распространялся аромат трав, и, обернувшись, я увидела Сиона, который нес мне чашку чая, от которого в воздух поднимались струйки пара.

– Нам нужно поскорее отправляться в путь, солнышко. Твой храп мог привлечь к нам нежелательное внимание.

Я пристально посмотрела на него, все еще пытаясь очнуться от глубокого сна. Он протянул мне чай, и я сделала большой глоток горячего напитка, грея пальцы о кружку.

– Значит, приготовил мне чай. – Я все еще не могла проснуться, не говоря уже о том, что сон мне снился о нем.

– А еще говорят, что люди лишены наблюдательности. Возможно, в следующий раз тебе стоит быть начеку.

– И что в нем?

– Крапива, розмарин и мята. Именно такую смесь заваривал мне Бран, когда я чувствовал себя подавленным. Это придает сил.

О боги, да Бран, похоже, действительно был не так ужасен, как я подумала, когда столкнулась с ним в лесу.

Сион устроился в ближайшем кресле, его мокрая рубашка все еще прилипала к мышцам.

Я потягивала чай. Не потребовалось много времени, чтобы он начал творить настоящую магию в моем организме, пробуждая меня. Пока я пила его, я поглядывала на Сиона, туда, где его рубашка из-за дождя прилипала к телу. Я облизнула губы, пытаясь забыть тот сон и то, что почувствовала, когда он сорвал с меня платье. Я скорее тряхнула головой, пытаясь отогнать эту мысль.

При этом резком движении чай пролился мне на колени и обжег бедра. Я зашипела от боли.

– Ай.

Сион уставился на меня, не двигаясь.

– Что с тобой? Ты неловкая даже для человека.

Я прищурилась, глядя на него поверх чашки с чаем.

А что, смотреть на него было даже приятно.

Мой пульс участился.

– И сердце у тебя бьется так, словно ты вот-вот умрешь.

Меня ужасно раздражало, что он всегда замечал, когда я чувствовала себя не в своей тарелке.

– Ничего. Кошмары снились. Вот и все.

Он приподнял бровь, явно не веря мне.

– Тебе ведь приснилось, что я трахаю тебя, не так ли?

– Пожалуйста, скажи, что в этом чае есть болиголов или какой-нибудь другой яд, чтобы мне не пришлось продолжать этот разговор.

Воздух вокруг него потемнел, но сам он лишь сказал:

– Собирайся, Элоуэн. Вернуться лучше до наступления ночи. – Он кивнул на свой плащ, который сушился у огня. – Возьми это. Не замерзнешь по дороге.

Сделав еще несколько глотков чая, я поднялась с кровати. В камине дотлевали угли. Я накинула плащ Сиона, закуталась в него, вдыхая теплый запах его владельца.

Когда я направилась к двери, из-за деревянной стены у камина донесся слабый приглушенный звук. Я прищурилась и разглядела маленькую дверь неподалеку, которую прежде не замечала. Возможно, потому, что она почти сливалась с деревом. Я подошла к ней, осторожно толкнула от себя и медленно протиснулась в маленькую спальню. И тут у меня отвисла челюсть. В обнаружившейся комнате сидели привязанные к паре стульев мужчина и женщина, их рты были заткнуты тряпками, а руки связаны за спиной. У мужчины был маленький тупой кинжал, которым он пытался перепилить веревки, перерезая их нить за нитью.

– Архонт Всемогущий, – пробормотала я, бросилась обратно на кухню и схватила нож поострее.

Через несколько мгновений я освободила парочку от пут. Кляпы они вытащили сами.

– Вы чудовища, – взвизгнула молоденькая, круглощекая и очень сердитая женщина.

– Мне очень жаль, – пробормотала я. – Я не знала, что здесь кто-то есть. Мы уже уходим. Еще раз прошу прощения за все это. У вас прекрасный дом.

Что еще я могла сказать? Когда я вышла из дома, то обнаружила, что Сион уже сидит верхом на лошади.

– Ты связал хозяев дома, – возмутилась я.

Он пожал плечами.

– Зато не убил. Ты должна быть благодарна за это. Тебе что нужно было? Поесть и отдохнуть. Я предоставил тебе и то и другое. Так что хватит жаловаться, и давай отправимся в путь.

Я взобралась на лошадь, усевшись перед ним, его сильные руки обхватили меня, и я снова была с вампиром, который брал все, что хотел.

* * *

Когда сумерки окрасили небо в оттенки индиго, Маковка трусила через сад, что разросся за пределами замка Донн Холл. Снаружи по осыпающемуся камню вился плющ. Вокруг нас цвели розы и жасмин, а морской бриз доносил сюда аромат соли. Замок возвышался над нами. Может быть, из-за теплого света в его узких окнах, этих золотых пятен на фоне черного камня, но я не могла дождаться, когда снова окажусь там.

– Знаешь, Сион? А мне здесь начинает нравиться. – Я сама удивилась, что сказала это.

– Значит, признаешь, что ошибалась насчет Гветеля?

– Хм, пожалуй, я бы все же предпочла этого не делать.

Из-под древней каменной арки к нам вышел Мэйлор, ветер развевал его темный плащ. Его светлые глаза остановились на нас.

– Я уже заждался. Что так долго?

– Что так долго? – сердито повторил Сион. Он спешился и медленно подошел ближе к Мэйлору. – Мы только что разгромили отряд луминариев в Лираморе, сорвали их план внезапной атаки, спасли целый город, а ты нас попрекаешь, что мы задержались? Радушный прием, ничего не скажешь!

Ветер трепал темные волосы Мэйлора.

– У нас проблема. После того как ты покинул Руфилд, я перехватил одного из луминариев, которые нас преследовали, и допросил его.

– Под допросом ты подразумеваешь пытки? – уточнила я.

– Возможно.

– Хорошо, – похвалил Сион. – Что ты узнал?

– Во-первых, Патер все еще жив. Во-вторых, он теперь знает о Гветеле. И, в-третьих, он ведет сюда армию, чтобы убить нас.

Мое сердце бешено заколотилось.

– Сюда?

Мэйлор не сводил взгляда с Сиона.

– Хоть ты и убил Элтвина и того, другого предателя, но кто-то все равно передал сообщение в Орден. Теперь они знают, что мы, бывшие Повелитель воронов и Магистр Соларис, здесь, в Гветеле, и Элоуэн тоже с нами. Патер точно знает, где нас найти, и он не будет снисходителен к нам после всего, что мы сделали. Особенно после того, как ты, Элоуэн, снова убила его прошлой ночью.

– Когда они явятся? – скорее рыкнул, чем спросил Сион.

– В запасе у нас меньше месяца.

Мой пульс бешено колотился, когда я соскользнула с лошади на поросшую мхом тропинку.

– А если они нападут при свете дня? Как дела с изготовлением новых защитных подвесок?

Мэйлор покачал головой.

– Навок не хватает. Их невероятно сложно изготовить, и это не так быстро, чтобы за месяц собрать сильную армию.

Усталость пробирала меня до костей.

– Ясно. Значит, без моей магии смерти не обойтись.

Сион повернулся ко мне, его золотые глаза сверкнули в сумерках.

– Отдохни-ка немного, Элоуэн. Утром мы снова начнем тренироваться. Нам нужно укрепить твои силы.

Глава 21

Утренний свет струился в мою комнату. Потягивая чай, приготовленный по рецепту Брана, я смотрела на залитое солнцем море. В то утро кто-то оставил мой завтрак за дверью, и сейчас я с удовольствием лакомилась грушевым пирогом с гвоздикой и имбирем.

Здесь, в Гветеле, я чувствовала себя спокойнее, чем когда-либо могла себе представить. Вчера вечером я поехала навестить Лео в Вэйлкросс-Хэйвене. Он еще не лег спать, я нашла его в маленьком садике возле его домика, где они с Лидией ели под звездами розовый пудинг. Он настоял, чтобы и я съела немного пудинга, который он приготовил сам. Он безмерно гордился нежным вкусом розовой воды и меда. Не помню, чтобы когда-либо видела его таким счастливым.

Но Лео понятия не имел, что легион ужасов нацелился на Гветель, а я не хотела, чтобы у бедного мальчика было еще больше кошмаров. Я хотела уничтожить Патера до того, как Лео придется об этом подумать.

Я закрыла глаза, пытаясь представить, как я уничтожаю целый легион луминариев, как магия смерти спиралью вьется вокруг моих пальцев, когда они падают на землю. Я пыталась представить, что бы я почувствовала, если бы просто выпустила ее из своего тела, шлейфы темной силы, которые обвивались бы вокруг солдат, заставляя их мышцы напрягаться, а кожу – багроветь.

Я отхлебнула чаю. Какая-то темная часть меня знала, какие острые ощущения это принесет, но я не хотела быть такой. Большинство солдат, вероятно, были просто людьми, которым нужно было хоть на что-то жить в мире с ограниченными возможностями. Я не должна была испытывать восторга, убивая их.

Должен был быть другой способ.

Раздался стук в дверь, и она тут же начала открываться, но я крикнула:

– Шторы не задернуты!

Раздался визг, и дверь снова захлопнулась. Я встала и быстро задернула шторы, в комнате стало темно.

В коридоре возмущалась Ровена:

– Вы что, убить нас всех хотите? – Ее голос звучал сдавленно.

– Обычно люди ждут ответа после того, как постучат! – заметила я. – Теперь можешь войти.

Улыбаясь, она вошла внутрь.

– Я хотела убедиться, что вы заметили завтрак, который я оставила. И еще: Сион просил передать, что он опоздает на вашу сегодняшнюю тренировку, но его заменит Мэйлор. Вы встретитесь с ним на опушке леса Тирнамор после завтрака.

Я вздохнула.

– Спасибо.

Она перебросила свои светлые локоны через плечо, кокетливо улыбаясь.

– Сион, должно быть, устал. Долгая ночь. Очень долгая.

У меня возникло ощущение, что она хотела, чтобы я задала вопрос.

– Почему?

Она глубоко вздохнула.

– Видите ли, он так и не смог забыть свою первую любовь. Ипону то есть. Оно и понятно. Она была такой красивой. Такой счастливой. За это ее все и любили. Она была светом в каждой комнате, где бы она ни появлялась. Мэйлор совсем перестал обращать на нее внимание, когда умерла их дочка Пэрл. Но Ипона все еще нуждалась в любви, не так ли? А Сион был рядом. Он понимал, что она достойна всех благ. И знаете, мне кажется, я напоминаю ему ее. Потому что я счастливая, и мне нравится быть живой, веселиться. Я заставляю его улыбаться.

Я прикусила губу.

– Ты что-то пытаешься мне сказать, не так ли?

Она хихикнула.

– Ну, давайте просто скажем, что устал он не просто так.

У меня все сжалось в груди.

– Да...

– Прошлой ночью он пригласил меня в свою постель.

– Я поняла.

И почему в этот момент у меня в груди возникла ноющая боль?

Взмахнув рукой, Ровена выплыла из комнаты, а я, нахмурившись, облачилась в длинное синее платье. Когда в последний раз кто-нибудь говорил мне, что я освещаю комнату? Не уверена, что такое вообще когда-либо случалось. Да и не совсем это подходящее описание для особы, носящей титул Королевы Подземного мира.

Я дотронулась до того места на шее, где Сион укусил меня буквально вчера, заставляя себя забыть о нем. Нет, я не собиралась становиться зависимой от вампиров рабыней.

Я лишь хотела выяснить, как победить Орден, и уже пора было начинать тренировку. Я не хотела отвлекаться ни на что другое.

* * *

Мэйлора я нашла на опушке леса. Он сменил свой плащ Повелителя воронов на гладкую черную рубашку и брюки. Он стоял, небрежно засунув руки в карманы, и ветер трепал его темные волосы.

– Доброе утро, Элоуэн.

Я прищурилась от яркого солнечного света.

– Ты прежде обучал кого-то пользоваться магией?

– Нет, никогда. Но я консультировался с самыми опытными колдунами и ведьмами из Вэйлкросс-Хэйвена. Я был бы рад, если бы они тоже были здесь...

– Но я могу случайно их убить.

В его светлых глазах блеснуло солнце.

– Да. По крайней мере, до тех пор, пока ты не обретешь больший контроль над своей магией.

Я обняла себя за плечи.

– И что мы будем делать сегодня утром?

– Охотиться. – Он запустил руку под плащ и вытащил оттуда резную деревянную палочку. – Вот. Это тисовая палочка. Ведьмы говорят, что тис – лучшее дерево для использования магии смерти.

Я взяла у него палочку и почувствовала, как из дерева в мою ладонь потекла слабая энергия. Я подняла взгляд.

– Я буду практиковаться на тебе?

Уголок его рта скривился.

– Если хочешь. Но я хотел предложить начать с животных, чтобы я мог наблюдать со стороны. Первое, что советуют ведьмы, – это снять обувь. Позволь магии течь сквозь тебя и используй свой разум, чтобы направить ее туда, куда пожелаешь. Говорят, что магия вампиров исходит из ночи, а магия ведьм исходит из земли, где погребены боги. Лес – это их храм.

– Охотиться босиком? Ну ладно. – Я скинула кожаные туфли, ощущая под ступнями прохладный мягкий мох.

Я оглядела зеленый лес. Солнечный свет пробивался сквозь кроны высоких дубов и изогнутых тисов. Пахло мхом и влажной землей, на ветру шелестели листья. Между стволами дубов, среди зелени, стояли обвитые плющом каменные колонны, на поверхности которых были выгравированы древние руны. Виноградные лозы обвивали резную скалу, на которой я смогла разглядеть изображение человека с оленьими рогами. Храм старых богов...

– Здесь красиво, – тихо сказала я.

– И в этой красоте ты черпаешь магию, – сказал Мэйлор. – Жизнь и смерть смешиваются в лесу, и магия живет под мшистой почвой. Когда ты используешь свою магию, позволь ей вернуться к тебе, чтобы контролировать ее, как прилив и отлив.

– А у тебя это получается естественно? – спросила я. – Контроль над магией?

– Да, это происходит само собой. Моя магия теней проявляется по желанию. Единственный случай, когда я не могу ее призвать или контролировать, – это когда использую слишком много сразу и мои ресурсы быстро истощаются.

– Я никогда не ощущала над своей магией никакого контроля, – призналась я. – Не было в этом ни воли, ни призыва, ни сдерживания, ни намерения. Я просто прикасалась к кому-то, и этот кто-то умирал.

Он шагнул ближе, и между его бровями пролегла морщинка.

– Что ты чувствуешь, когда используешь свою магию?

Я мысленно вернулась к тому моменту, когда в последний раз использовала ее.

– Это похоже на голод. На темную жажду отнимать жизни у смертных. Чем больше, тем лучше. Она овладевает мной, и в какой-то момент я перестаю быть собой. Я просто смерть.

В его светлых глазах плясал неземной свет.

– Мне хорошо знаком голод. Я вроде могу контролировать свою теневую магию, но когда мной овладевает жажда крови... я превращаюсь в кого-то другого.

Мои брови поползли вверх.

– Тебя уносит в место, где слова излишни?

Он склонил голову набок.

– Именно.

– Похоже, сейчас ты контролируешь ситуацию лучше, чем в Руфилде.

По выражению его лица было трудно что-либо понять, и он глубоко вздохнул.

– Будем надеяться, что так будет и дальше.

Я с трудом сглотнула и, сделав глубокий выдох, представила, как высвобождаю свою магию из палочки.

Мэйлор указал на белого кролика у тропинки, который жевал листья, поводя носиком.

– Вон там. Прицелься в него своей палочкой. Не раздумывай долго. Твоя магия должна быть частью тебя, такой же естественной, как вдох.

Я подняла палочку, и она запульсировала в моей руке. В ней была жизненная сила леса, и она стучала в такт сердцу кролика. Для меня это было совершенно новое, бодрящее чувство. Энергия леса текла сквозь узловатые корни под землей; магия жила здесь, переплетаясь с духами всех живых существ. Орден хотел, чтобы мы боялись этого – дикой красоты природы.

Я направила волшебную палочку на кролика, призывая магию из недр земли. Тотчас же неведомая сила заструилась по моим икрам, бедрам, животу. Она наполнила мою грудь и потекла по рукам к ладоням.

Я вдохнула – и отпустила.

Мои мышцы напряглись.

Я никогда раньше не видела своей магии, но все было именно так, как я себе представляла, – пепельно-лиловый дым, который дико струился в воздухе. Он развеялся в нескольких футах от кролика, и листья, шурша, посыпались на лесную подстилку.

Кролик метнулся прочь, в тень леса.

– Промахнулась.

– Но это было потрясающе, – сказал Мэйлор. – Ты направила магию туда, куда было нужно. Уже прогресс.

Я повернулась к нему, подняв брови.

– Надо что-то изменить?

– Я почувствовал, как ты напряглась как раз перед тем, как расслабиться. Твое дыхание стало спокойным, и ты тем самым перекрыла доступ энергии из земли. А нужно постоянно восполнять свою силу.

Это напомнило мне о словах Сиона в храме: верни силу в себя. Мэйлор, в общем, был прав. Я сама чувствовала, что замыкаюсь в себе, и уже сейчас в глубине моей груди вспыхнул голод, пустота, из-за которой мне хотелось убивать своей магией всех, кого встречу.

Я снова закрыла глаза, сосредоточившись на бьющемся сердце леса, вдыхая лесную энергию вокруг себя. В глубине моего сознания промелькнул образ – мужчина с бледными чертами лица и острыми скулами, его глаза были темными и пугающими. Бог смерти. Змей, что жаждал жизни смертных... И он был ненасытен. Белый как кость, он вырастал из плодородной почвы. Обвившись змеями, он обрывал головки роз, разбрасывал лепестки... Он пожинал жизнь в этом мире и сеял ее обратно в землю, удобряя свой сад гнилью. Живые были его урожаем.

Мое тело вибрировало от его энергии.

Когда я вдохнула, магия снова заструилась в меня из земли.

– Позволь магии циркулировать внутри тебя, – шептал Мэйлор.

Все еще не открывая глаз, я сосредоточилась на его словах.

– А теперь открой глаза.

Я подняла взгляд, когда Мэйлор наклонился ко мне сзади и коснулся моей руки, и я почувствовала, как между нами пробежал разряд, хотя его взгляд по-прежнему был устремлен вперед.

– Вон там. Видишь черных дроздов?

Я перевела взгляд с его лица на пару птиц, сидевших на дереве, их перья блестели в свете солнца. Один из них вдруг издал чистый, высокий крик. Мое сердце бешено заколотилось, а дыхание участилось.

– Я помогу тебе направить твою силу. – Дыхание Мэйлора было теплым на моем ухе, когда он наклонился, все еще держа меня за руку. – Почувствуй, как магия леса течет по твоим венам, стекает по твоей руке. Позволь ей стать тобой. Но не думай об этом слишком много. Эта магия – часть тебя.

Я медленно вдохнула, представляя, как магия течет внутри меня. Выдохнула, отпуская ее, и вот из палочки вырвался сгусток темной энергии. Он рассеялся у самого дерева, снова не достигнув цели, но на этот раз до нее оставалось совсем чуть-чуть.

Мэйлор убрал свою руку с моей.

– Очень хорошо.

В моей груди зародился голод, темное, терзающее желание. По коже побежали мурашки, и я облизнула губы.

– Теперь втяни магию обратно в свое тело, – тихо сказал Мэйлор. – Это совсем несложно, как вдох и выдох. Закрой сейчас опять глаза. Прислушайся к живому миру леса. Прислушайся к его дыханию, к биению его сердца. Он питается разложением.

В тот раз, когда я закрыла глаза, я почувствовала, как сильнее забилось сердце. Сердце короля. Его обладатель приближался, под его ногами хрустели листья.

Мэйлор снова наклонился, и его ладонь легла на тыльную сторону моей руки, когда я подняла палочку. В воздухе между мной и Мэйлором затрещала энергия.

– Открой глаза, – прошептал он.

Когда я это сделала, то увидела вдалеке оленя. Мое дыхание участилось.

– Впусти в себя эту силу, – направлял меня Мэйлор, – позволь ей заполнить твое существо. Сосредоточься на своей цели и отпусти ее.

Я выдохнула, отпуская. На этот раз, когда я выдохнула, магия потекла быстро и плавно – темный шлейф потянулся к оленю, а затем вернулся обратно, скользя по земле к моим ногам. Как только олень убежал, моя магия ударила ровно в то место, где он стоял несколько мгновений назад.

Я заскрежетала зубами, желая большего.

И вдруг обнаружила, что прижимаюсь к Мэйлору. Его мощное тело помогало направлять магию вместе с моей, и она проникала в нас обоих, наполняя меня.

Я вдруг вспомнила кое-что, что Мэйлор однажды сказал Сиону во время спора: Мормэр вернул нас из мира мертвых, где нам было самое место.

Так вот почему меня тянуло к ним? Они принадлежали мне.

– Понимаешь, – бормотал Мэйлор, – когда магия возвращается в тебя...

– Разве не чудесно? – прервал нас густой, бархатистый голос.

Я обернулась и увидела Сиона, который прислонился к дереву и скрестил руки на груди. Тени скользили в воздухе вокруг него.

Глава 22

Сион подошел на шаг ближе.

– Я знал, что у вас все получится, если вы будете работать вместе. У вас ведь много общего, не так ли? Вы оба ненавидите свои силы, с трудом контролируйте желание убивать...

Тени Мэйлора тотчас окутали воздух вокруг нас, охлаждая его.

– О, слава Архонту, ты решил нас просветить. Ну что бы мы делали без твоей мудрости...

Сион кивнул на то место, где только что был олень.

– Да, похоже, у тебя все шло хорошо. Расскажи, в чем ты уже преуспела?

– Мы же только начали. – Я недоуменно посмотрела на него. Опоздал, потому что всю ночь шпилил служанку, а теперь ехидничает.

Сион повернулся и зашагал по лесной тропинке.

– Пойдем со мной. У меня есть идея получше.

Мэйлор провел рукой по волосам, кивнул мне, чтобы я шла, и мы последовали за Сионом.

Сион привел нас к поляне, где высоко возвышались дубы, их узловатые ветви цеплялись за небо. Листья падали на землю, покрывая мох и камни.

Я стояла на краю поляны, скрестив руки на груди.

– И что мы делаем? – спросила я раздраженно. Холодный ветерок пробежал по моей коже.

Сион повернулся ко мне, и его глаза сияли, как теплый мед.

– Кажется, я знаю идеальный способ заставить тебя сосредоточиться.

По моей спине пробежал холодок. Я крепче сжала тисовую палочку, ощущая ее вес и силу.

– И как же?

Сион пронесся через поляну и появился на противоположной стороне, быстро, только тень размытая промелькнула. И затем, словно поглощенный темнотой, исчез среди дубов.

Тревожный холодок пробрал меня до костей.

– Приготовь свою палочку! – крикнул Сион из теней.

Я переглянулась с Мэйлором, мои нервы были на пределе.

– Есть идеи, что он задумал? – встревоженно спросила я.

– Нет, но, судя по столетиям, что я провел с Сионом и его интеллектуальными играми, лучше просто делать то, что он говорит.

Когда Сион вышел из-за дерева, держа Лео за руку, мое сердце дрогнуло, а дыхание замерло в легких.

Что он здесь делал?

Золотистые глаза Сиона остановились на мне.

– Готова?

– Я не разрешала втягивать в это Лео, – холодно заметила я.

– Подними палочку, – приказал Сион. – Доверься мне.

– Конкретно сейчас я тебе совсем не доверяю! – выкрикнула я.

Лео вытаращил глаза.

Стоявший рядом со мной Мэйлор прошептал:

– Тебе лучше делать то, что он говорит.

Волосы у меня встали дыбом, а мысли захватил страх. Я неохотно подняла палочку, чувствуя, как она пульсирует в моей руке. Тисовое дерево ожило и вибрировало от магической энергии.

Из лесной подстилки в мои ступни просачивалась магия – глубокая магия, древняя и ритмичная, как будто сам лес просыпался. Казалось, деревья дышали, корни уходили в землю, и вся жизнь вокруг нас билась в унисон с бешеным пульсом Лео.

В глубине моего сознания он возник снова – бог смерти, ненасытный Змей-Владыка, который питал свой сад лилий кровью и измельченными костями. Там, где проливалась кровь, вырастали тисовые деревья.

Палочка загудела сильнее. Темная магия Змея хлынула в меня, бурля, как горная река.

Неожиданно Сион повернул голову и крикнул через поляну кому-то, кто прятался за дубами:

– Выпускай!

Мой взгляд метнулся к деревьям, и я увидела огромного темного волка, выскочившего из тени. Он выглядел точь-в-точь как те волки, что рвали на куски людей в лабиринте Руфилда. Ярость захлестнула меня.

Время, казалось, замедлилось, каждый удар сердца отдавался в моих ушах тяжелым боевым барабаном. Словно издалека я услышала крик Лео, но все мое внимание было сосредоточено на волке, на его движениях.

Магия Змея наполнила меня, и я почувствовала, как призрачные змеи обвиваются вокруг меня. Дыхание заледенело у меня в груди, когда я сфокусировалась на своей цели.

Темная магия вырвалась из моей палочки полуночным щупальцем, быстрым и смертоносным, как стрела, выпущенная из лука. Она врезалась волку в бок с такой силой, что трава на поляне склонилась к земле как при сильном ветре. Всего в трех шагах от Лео и Сиона хищник рухнул на землю. Его глаза выкатились из орбит от шока, конечности задергались, а из горла вырвался сдавленный вой. Зверь корчился в предсмертных судорогах.

Я отозвала магию.

У меня перехватило дыхание, эхо силы все еще вибрировало во мне. Медленно я опустила палочку и гневно прищурилась, глядя на Сиона.

Я хотела убить этого мерзавца и насытить землю его костями.

Я бросилась на Сиона. По моим венам струился сейчас расплавленный гнев. На самом деле я ни о чем в тот момент не думала: мой разум просто превратился в водоворот ярости. Может быть, я как раз погружалась в то состояние, когда слова становятся не нужны, когда все вокруг погружается во тьму.

В общем, я недолго думала, когда замахнулась на Сиона кулаком, метя в его самодовольную физиономию. Но благодаря своим вампирским рефлексам, которые приводили меня в бешенство, он успел среагировать: его рука взметнулась вверх, точно гадюка атаковала противника, и он, перехватив мой кулак, сжал его в своей ладони с сокрушительной яростью. Мою руку пронзила сильная боль.

А он лишь приподнял бровь, и в его золотистых глазах промелькнул намек на веселье.

– Ты уже второй раз пытаешься ударить меня. Может, когда-нибудь ты наконец поймешь, что это бессмысленно.

Я высвободила руку из его хватки.

– Ты подверг Лео опасности.

– На самом деле ему ничего не угрожало.

– Если не волк разорвал бы его на куски, то я могла убить его своей магией. – Мой голос сорвался, когда я произнесла эти слова, и вся тяжесть моего собственного худшего кошмара, который едва не воплотился в жизнь, обрушилась на меня.

– Я был рядом, – тихо сказал Сион, похоже начиная понимать, что для меня это вовсе не было игрой. – Я бы не позволил волку добраться до него и заблокировал бы твою магию, если бы это было необходимо.

– А что, если бы ты не успел?

Он покачал головой.

– Это невозможно.

Я ткнула его пальцем в грудь, и мне показалось, что я соприкоснулась с чистой сталью. Я посмотрела в его холодные, металлические глаза, и гнев еще сильнее разлился по моим венам.

– Ты ведь уже не помнишь, каково это – испытывать страх, не так ли? Ты не видишь ничего плохого в том, чтобы поставить десятилетнего мальчика в ужасающую ситуацию, потому что ужас для тебя больше ничего не значит. Это так, лишь призрак твоего прошлого. Ты ведь совсем не помнишь, каково это – чувствовать хоть что-то, а? Но если ты снова подвергнешь его риску, я обещаю, что позабочусь о том, чтобы ты вспомнил и запомнил, каково это – испытывать страх.

Не дожидаясь его ответа, я развернулась и поманила Лео за собой к выходу из леса, подальше от Сиона.

Глава 23

Я сидела у окна с видом на ночное море, потягивая ягодное аквитанское вино и вдыхая сладкий аромат белых маков. Их лепестки будто светились в полумраке моей комнаты. Далеко под моим окном, за утесами, в лунном свете искрились волны.

После ссоры с Сионом я отвела Лео обратно в Вэйлкросс-Хэйвен и поручила его заботам Годрика, которого вооружила колом из боярышника на случай, если Сион снова явится.

Следующие восемь часов я тренировалась с Мэйлором в лесу. К концу дня мне удалось поразить оленя своей магией – точно так же, как я проделала это с волком. И все же я не могла избавиться от сомнений. У нас в распоряжении был всего месяц, чтобы научить меня расправляться с огромной армией. С каждым днем опасность была все ближе, а я, к сожалению, была еще не готова.

Пока я потягивала вино, до меня сквозь каменные стены донесся слабый крик, от которого у меня по коже побежали мурашки.

Было совершенно очевидно, что замок населяли призраки. Когда я только вернулась в свою комнату, где на стенах плясали тени, я задрожала от холода, моментально продрогла так, что зубы застучали. Но почему иногда мне казалось, что призрак этого места – я сама?

Стук в дверь отвлек меня от мрачных мыслей, и мои пальцы крепче сжали бокал с вином.

– Да, войдите.

Дверь со скрипом отворилась, и я напряглась, когда на пороге появился Сион. Он вошел в мою комнату, золотистые глаза блеснули в свете свечей, словно расплавленный янтарь. Тени выделили его скулы.

Он закрыл за собой дверь и стал с любопытством изучать меня.

– Отчасти ты права, – тихо сказал он. – Я помню еще, что такое страх, но уже постепенно забываю, каково это – быть смертным. Мне действительно не следовало втягивать Лео в это. Особенно не спросив тебя.

Я ошеломленно уставилась на него.

– Ты просишь прощения?

– На самом деле обычно мне наплевать, кто что думает или чувствует. Но да, я полагаю, что прошу прощения. – Между его бровями пролегла морщинка. – Как-то не очень приятно беспокоиться о том, что подумают другие. И к этому примешивается еще одно чувство...

Мои брови поползли вверх.

– Ты говоришь о чувстве вины?

Он потер рукой подбородок, нахмурив лоб.

– Я видел выражение лица мальчика, его ужас. Обычно я не обращаю на это внимания, ты же знаешь.

– Но Лео заставил тебя чувствовать себя иначе?

Его взгляд скользнул по моему лицу, сам он заметно погрустнел.

– Не он. Ты. Иногда, когда я рядом с тобой, я вспоминаю, каково это – быть живым. Но я уже не такой, я не смертный. И никогда им не буду. Я никогда не стану человеком, которым ты могла бы восхищаться, и у меня даже нет такой едкой ненависти к себе, как у Мэйлора, что для тебя тоже вроде как привлекательно. Однако я не могу позволить себе слишком сильно переживать, потому что, если бы я подавлял свои инстинкты, когда люди кричат, если бы я отрицал свои порывы, когда они дрожат от страха, меня бы просто не было. Бессердечие вампира – это залог его выживания.

Я отпила глоток вина, глядя на него поверх бокала.

– И что? Я тебе все испортила?

На его губах промелькнула слабая улыбка.

– Да.

Я снова пригубила вино, мое любопытство разгорелось.

– Когда ты в последний раз испытывал страх?

– Я испытываю страх, когда тот, кто мне дорог, в опасности. – Тут он прищурился. – Мне не очень нравится это чувство.

Страх окутал меня холодной тенью. Ему был дорог Бран. А я его убила.

Острое чувство вины пронзило мою грудь. Мне отчаянно захотелось сменить тему.

– Мы поужинаем сегодня вместе?

При этих словах он улыбнулся еще шире.

– Конечно. Я надеялся, что ты присоединишься к нам.

И сейчас, когда я подумала о Бране, чувство вины пронзило и мою грудь.

* * *

Я шла по освещенным факелами коридорам, одетая в платье, которое Ровена оставила в моем гардеробе, – белое, с короткими расклешенными рукавами, глубоким декольте и разрезом до самого бедра. За ухо я заправила маленький белый цветок мака.

До прибытия в этот замок я не чувствовала себя по-настоящему очаровательной. Теперь же мне безумно нравилось разгуливать без перчаток и одеваться в шелка. Но когда я мельком увидела свое отражение в высоком сводчатом окне, то вздрогнула. В белом платье я на мгновение стала похожа на него – на Змея. В отражении призрачная змея обвилась вокруг моего тела. Я моргнула, и видение исчезло.

Я разгладила свое платье и зашагала дальше, пока не добралась до лестницы, ведущей в лунариум, двери которого были приглашающе распахнуты.

Сегодня вечером компанию нам составила Лидия. Она улыбнулась, когда я вошла в комнату под открытым небом. Из окон, обрамленных колоннами, увитыми виноградом, открывался вид на усеянное звездами море. Соленый ветер проникал внутрь, проносясь над Сионом, Мэйлором и Лидией.

– Разве это не самая красивая столовая в мире? – спросила Лидия. – Я знала, что тебе здесь понравится, Элоуэн. Я ведь столько писала об этом.

Мэйлор встал, когда я подошла к столу, и отодвинул для меня стул.

– Спасибо, – поблагодарила я, усаживаясь.

Сион же откинулся на спинку стула. Он даже не потрудился встать.

– Такой галантный, не правда ли?

Как только я села, появился слуга с тарелкой для меня – лосось, морковь и маслянистый картофель, приправленный розмарином. Сион взял бутылку вина и наполнил мой бокал.

Лидия тяжело вздохнула, глядя на тарелку, которую перед ней поставили.

– Наконец-то можно поесть. Я ждала, когда ты появишься. – И она принялась за еду.

Сион нахмурился, глядя на меня.

– А зачем кого-то ждать, чтобы начать есть? Я этого не понимаю.

– Сама не знаю, – сказала я. – Таковы уж человеческие обычаи.

Я откусила кусочек лосося с картофелем и закрыла глаза, наслаждаясь насыщенным вкусом.

Сидящая напротив Лидия застонала от удовольствия.

– Никогда такой вкусной еды не ела. Даже в поместье моего отца.

Сион мрачно улыбнулся.

– Потому что отец твой – тот еще гад.

– Сменим тему, – нервно улыбнувшись Лидии, сказала я. – Сегодня я вполне успешно попрактиковалась в магии. Мэйлор мне очень помог. У меня получилось убить оленя.

Сион взглянул на Мэйлора.

– Он принес его на кухню. Наши повара приготовят его для смертных. Кажется, они прямо сейчас обжаривают мясо на медленном огне.

Лидия захлопала ресницами, глядя на меня.

– Ну разве же это не идеальное место? Я бы хотела, чтобы Ансельм это увидел, но ему здесь не нашлось бы занятия.

– Ты скучаешь по нему? По Ансельму? – спросила я.

Она откашлялась и опустила вилку. Возможно, она была уже не рада, что упомянула его имя. Когда-то мы оба были влюблены в него, а потом я начала убивать людей своими прикосновениями, и тогда Лидия смогла добиться того, чего хотела.

– Да, я, конечно, скучаю по Ансельму. Я любила его всю свою жизнь. Но сейчас у нас появилось более высокое призвание, не так ли? Орден держал в страхе наше королевство еще до нашего рождения. У нас с тобой есть шанс исправить это. Мы находимся в идеальном месте, чтобы отточить наше мастерство и помочь им в изготовлении подвесок-навок. И мы ни в чем не нуждаемся, не так ли? Нас кормят лучшей едой, мы живем в роскоши и в полной безопасности.

Я подняла свой бокал с вином.

– Здесь действительно великолепно. Еда, одежда, отдельная ванна. Виды на море. И теперь я могу понять, почему рабы желают оставаться здесь. Даже если сами они не хотят становиться вампирами, это в миллион раз лучше, чем бродяжничать на улицах Пенора. Или торговать своим телом в переулке, чтобы заработать на еду, или вовсе гнить в долговой яме. Но вот насчет безопасности я не совсем уверена. Потому что если здесь безопасно, то что за крики я постоянно слышу в замке?

Мэйлор взглянул на Сиона.

– Ты тоже слышал крики?

Сион пожал плечами.

– Попрошу Элиуса разобраться с этим. Я назначил его временным сенешалем, пока не вернется Бран.

– Есть вообще какие-то новости о Бране? – спросил Мэйлор.

Я сделала большой глоток вина.

Сион покрутил бокал в пальцах.

– Нет, ни слова. Кстати, когда ты допрашивал того луминария из Руфилда, ты не спросил его о Бране?

– Спросил, – кивнул Мэйлор. – Но тот не понимал, о чем я говорю.

– Думаешь, действительно не понимал?

Мэйлор положил локти на стол и переплел пальцы.

– Да, я уверен, что он говорил правду. Если Бран и был там, плененный луминарий о нем ничего не знал. Ему было невыносимо больно, и он выдал все остальные секреты, которые я хотел узнать.

– Никогда бы не подумала, что ты палач, Мэйлор, – заметила я.

Сион медленно пожал плечами.

– Когда дело начинает пахнуть жареным, все вампиры стремятся выжить. Мы делаем то, что должны. Даже такие вежливые и обходительные, как Мэйлор. В такие моменты вампирами движет инстинкт самосохранения, а также желание защитить свое племя. Именно инстинкт подсказывал Мэйлору, что нужно избивать захваченного солдата до полусмерти, пока он не выдаст все секреты, которые могли бы спасти наши жизни. И знаешь что? Инстинкты Мэйлора не подвели его.

– Вообще-то я оставил его в живых, – тихо сказал Мэйлор.

Сион поднял тост. Он сделал глоток, затем нахмурился, глядя на свой бокал.

– И все же ни одно вино не сравнится со свежей кровью.

Защитить свое племя.

Если бы они узнали, что я, по сути, заживо сожгла одного из их старых друзей, что бы они со мной сделали? Тревога сжимала мне грудь, и я сделала еще один большой глоток вина, стараясь отогнать пугающие мысли.

– Осторожно, Элоуэн, – сказала Лидия. – Ты же знаешь, тебя заносит, когда выпиваешь слишком много.

Я мрачно посмотрела на нее поверх своего бокала.

– Все давно уже не так.

В золотистых глазах Сиона заплясали веселые искорки.

– О, я непременно должен услышать эту историю.

Лидия улыбнулась мне через стол.

– Элоуэн однажды напилась медовухи и разделась на пляже, передо мной и Ансельмом, а затем убедила нас пойти купаться в чем мать родила. Говорила, что бог морских глубин зовет ее.

– Так и знал, что раньше ты была веселой, – пробормотал Сион.

Я склонила голову набок.

– После того как выяснилось, что я убиваю прикосновением, мне стало как-то не до веселья. Даже не знаю почему.

Я откинулась на спинку стула, и в этот момент что-то острое вонзилось мне в предплечье.

Это еще что? Я прищурилась, разглядывая небольшую раковину моллюска, которую кто-то прикрепил к подлокотнику моего стула.

Внезапно вокруг меня сгустились тени, в комнате стало холоднее и темнее. Когда я подняла голову, то увидела, что глаза Мэйлора устремлены на меня, и они чернее ночи. Он медленно перевел взгляд на порез на моей руке. Мое сердце пропустило удар при виде него. Тот Мэйлор, которого я знала, исчез. Чудовище, сидевшее в нем, рвалось наружу.

У меня в груди возник узел и затягивался все сильнее и туже.

Именно в этот момент я поняла, что не выпила сегодня настойку боярышника, и отодвинулась на стуле.

Глава 24

Я мысленно вернулась в свою комнату. Моя настойка всегда стояла на прикроватном столике. Но когда я пришла с тренировки, ее точно не было на обычном месте. Я была в этом уверена.

– Мэйлор, – тихо произнес Сион. Затем еще раз, более медленно: – Мэйлор.

В лунариуме резко похолодало, и по моей коже пробежал страх.

– Может, мне удастся сбежать? – прошептала я Сиону чуть слышно.

– Нет, – ответил он, и глаза его потемнели. – Если побежишь, точно умрешь.

Теперь мое сердце бешено колотилось, чуть не выпрыгивая из груди.

В следующий момент Мэйлор темным сгустком метнулся ко мне. Рывком поднял меня со стула, обхватив одной рукой за поясницу и впился острыми как бритва клыками в мою шею.

Но не успела я закричать, как невиданная сила оттащила безумца от меня.

В порыве ярости Сион поднял Мэйлора над собой и с силой швырнул его в открытое окно. У меня в животе все сжалось, я подбежала к окну и выглянула наружу. Тело Мэйлора упало на камни далеко под нами.

– Что ты сделал? – прошептала я, зажимая себе шею в том месте, где Мэйлор укусил меня. Кровь капала между моими пальцами на каменный пол.

– Ничего, – глухо сказал Сион. – Переживет. Но если бы я его не остановил, он бы разорвал тебе горло.

Я повернулась к Сиону и Лидии, мое сердце бешено колотилось.

Лидия была бледна.

– Извините, я думала, что здесь действительно безопасно. Что они лучше контролируют себя. – Она откашлялась. – Знаете, пойду-ка я, пожалуй, обратно в Вэйлкросс-Хэйвен.

Я снова выглянула в открытое окно, у меня перехватило дыхание от того, что я увидела, – или, точнее, от того, чего я не увидела. У основания башни кружили густые тени, но Мэйлора нигде не было.

Я резко обернулась на Сиона, в голове у меня все перемешалось.

– Его нет...

Сион поспешно стянул кольцо со своего пальца и сунул его в руку Лидии.

– Отнеси это Элиусу. Он будет в Большом зале. Он поймет, что это от меня. – Его голос был низким и властным. – Скажи ему, чтобы он отправил отряд на поиски Мэйлора. Сейчас же. Ворота закрыты, но понадобится дополнительная охрана. И пусть у внешних стен тоже выставят патруль. Скажи, что рабы тоже нуждаются в защите, а тебе самой нужно по меньшей мере двенадцать солдат, чтобы благополучно добраться домой.

Лидия кивнула, сжимая кольцо так, словно от этого зависела ее жизнь, и поспешила прочь. А я так и стояла, все еще прижимая руку к шее, чувствуя, как моя теплая кровь течет по платью, оставляя пятна на белом.

Сион снова перевел взгляд на меня, его глаза были темными и опасными. Он двинулся вперед, медленно и целенаправленно, не отрывая от меня взгляда. Мне стало не по себе.

– Повезло тебе, что вампиры могут исцелять.

Я отошла от него на шаг, прижавшись спиной к прохладному камню колонны.

– Ты действительно думаешь, что после того, что только что произошло, я подпущу к своему горлу вампира?

– Я не причиню тебе вреда. Я обещаю. – В его голосе звучала темная ласка, граничащая с опасной напряженностью. В темноте его глаз тлели золотые угольки.

Он сократил расстояние между нами, и мне следовало отойти. Но боги, я не хотела этого делать.

– Не бойся, Элоуэн, – прошептал он, и его слова растекались по мне как мед. – Я не причиню тебе вреда, милая.

Последнее слово слетело с его губ как порочный секрет, и тепло разлилось по моей коже.

Я не могла оторвать взгляда от его лица – лунный свет окрашивал его в серебристый цвет, и у меня перехватывало дыхание от этого зрелища. Он был слишком красив. Он гипнотизировал. Его магия окутывала меня, как заклинание, и было в ней что-то первобытное и пьянящее, заставляя меня чувствовать себя еще более пьяной, чем я была на самом деле.

– Ты просто исцелишь меня сейчас, – еле выдавила я, хотя тепло, пульсирующее между нами, говорило об обратном. – Важно только это.

– Конечно.

Его взгляд опустился к моей шее, и мое сердце заколотилось о ребра. Воздух между нами буквально шипел, когда Сион обвивал рукой мою талию. Жар его прикосновения обжигал тело сквозь тонкую ткань платья. Другой рукой он отвел мою руку от шеи, не сводя при этом с меня взгляда, в котором горели желание и голод.

Я машинально откинулась назад, обнажая шею, как бы приглашая к ней прикоснуться. Вот что творят вампиры – они воздействуют на жертву так, что она сама жаждет, чтобы ее укусили, и сама готова им отдаться. Победа без боя.

Поэтому, когда его губы коснулись моей кожи, мягко, неуверенно, я не отстранилась. Мое тело превратилось в жидкую лаву под его прикосновениями. Ну как было ему противостоять, в самом деле?

Мое сердце уже колотилось как бешеное, кожу покалывало. Когда его язык скользнул по моей шее, внутри меня, по моей крови разлился жар.

Мои руки скользнули по его широким плечам, пальцы зарылись в его волосы. Я притянула его ближе, его притягательность накрыла меня волной, когда он прижался ко мне своим сильным телом. Меня охватило неземное наслаждение. Я могла представить, как он прижимает меня к колонне, а я обвиваю его ногами за пояс.

Фактически одна моя нога уже касалась его бедра, а платье задралось.

Когда он отстранился, его глаза встретились с моими, пылая жаждой близости. Его губы прижались к моим, поцелуй сперва был нежным, поддразнивающим, но быстро превратился в собственнический. Требовательный. Он целовал меня так, словно я принадлежала и всегда буду принадлежать ему. Его язык соприкоснулся с моим. О, этот обжигающий жар, от которого у меня по спине бежали мурашки! Его рука скользнула под разрез моего платья, пальцы обхватили ягодицы и аккуратно сжали их.

Перебирая пальцами его волосы, я притянула его еще ближе к себе и выгнулась навстречу ему всем телом. Он низко зарычал, и этот рык отдавался во всем моем существе, а мои бедра невольно сжимались от желания.

Боги, как же мешало это платье. Как же я хотела Сиона.

Моя грудь напряглась под тонким шелком платья, а внизу живота разлилось тепло, требуя большего. Требуя его, целиком и полностью.

Когда он наконец прервал поцелуй, его зубы слегка задели мою нижнюю губу, и мое тело задрожало.

– Еще, – прошептала я, едва дыша.

Его глаза коварно блеснули.

– Ты так отчаянно жаждешь меня, моя ведьма. Но разве ты не говорила пару мгновений назад, что сейчас важно только исцеление?

Его слова были как удар под дых, и я вернулась к реальности. Мое сердце бешено колотилось в груди, а в голове эхом отдавалось имя Ровена. Он целовал меня так, словно я была чем-то большим, чем его очередное развлечение, но что на самом деле было у него на уме?

Я убрала руки с его затылка и ногу с бедра, заставляя себя дышать, пытаясь унять учащенный пульс. Этим утром он был с другой. И имел на это полное право – он ведь был королем вампиров: что, как и с кем хотел, то и делал. Образцовый муж из него бы, пожалуй, не вышел.

– Верно, – сказала я, и мой голос звучал тверже, чем я себя чувствовала. – Это все феромоны.

Морщинка прорезала его лоб, золотистый блеск начал возвращаться в его глаза, когда он уставился на меня так, словно я заговорила на незнакомом языке.

– Что такое феромоны?

– Да вампирская магия, которая заводит людей. – Я скрестила руки на груди, пытаясь прогнать похотливые мысли из головы.

Замешательство в его взгляде постепенно сменилось чем-то другим – восторгом. Медленная, порочная улыбка тронула его губы.

– Так ты думаешь, дело в этом?

– Это правда. Я только что это ощутила. – Мои слова прозвучали немного резче, чем я того хотела.

Улыбка Сиона стала шире, в его глазах засветилось веселье.

– Но ты ошибаешься, милая ведьма. Чувствовала ты – меня. Только меня. Сиона.

Я все еще пыталась прийти в себя, разглаживая платье. Отступила чуть назад, чтобы между нами было немного пространства. Мою шею начала заливать краска.

– Пускай тогда каждый остается при своем мнении.

– Хорошо. Феромоны так феромоны. – Очевидно, ему это доставляло слишком большое удовольствие. – Кстати, я останусь сегодня в твоей комнате.

Ясность, которая медленно возвращалась в мое сознание, внезапно обострилась. Что бы ни способствовало этому влечению между нами, фактов это не меняло. Я должна была держать его на расстоянии, каким бы красивым или опьяняющим он ни был.

И я покачала головой.

– Может, мы и союзники, Сион, но в свою постель я тебя не пущу.

Глава 25

Я снова подошла к окну лунариума, все еще пытаясь выровнять дыхание. Луна висела высоко, заливая серебряным светом каменистую землю внизу, а из замка высыпали солдаты-вампиры. Они двигались плотным строем, уже направляясь к Вэйлкросс-Хэйвену, их щиты и доспехи сверкали, как чешуя огромной змеи, ползущей в ночи.

– Ты уверен, что Вэйлкросс-Хэйвен будет в безопасности? – спросила я, не в силах оторвать глаз от солдат.

Сион мягко взял меня за руку, потянул дальше от окна.

– Вокруг него не просто так возведены эти стены. Но я пришлю им подкрепление. А теперь надо вернуться в твою комнату. Ты подвергаешься гораздо большей опасности, а здесь нет никаких ворот, чтобы остановить вампиров. – Его низкий, властный голос не допускал возражений.

Я в смятении повернулась к нему.

– Почему это я в большей опасности?

– Мэйлор уже вкусил твоей крови, – сказал Сион и заметно помрачнел. – Сегодня ночью он захочет еще, если сможет ее получить. Идем со мной.

Холодок пробежал у меня по спине, и я неохотно последовала за ним к двери лунариума. Пока мы шли по освещенным свечами коридорам, тени, казалось, двигались, словно были живыми и наблюдали за нами. Мои пальцы коснулись окровавленной ткани моего белого платья, которое теперь было испещрено алыми полосами.

Я с трудом сглотнула.

– Что обычно бывает, когда Мэйлор становится таким?

Сион не сбавлял темпа.

– Он будет не в себе еще день или два, охотясь на людей. А потом начнется самобичевание.

Мой желудок сжался.

– И кого из людей он, скорее всего, попытается убить?

Сион остановился, поворачиваясь ко мне лицом, его глаза были серьезны.

– Тебя, если найдет. – Он внимательно посмотрел мне в лицо. – Он пил твою кровь раньше?

Я поколебалась мгновение, затем кивнула.

– Да.

Сион выругался себе под нос.

– Блестящая идея с его стороны, ничего не скажешь, но, полагаю, это объясняет сегодняшний вечер. А значит, сегодня я точно останусь в твоей комнате и не приму никаких возражений. Вампиры могут пристраститься к крови определенных людей, поэтому, когда он почувствовал запах твоей крови сегодня вечером, ему, естественно, сорвало крышу. Подозреваю, что у него начались проблемы с тех пор, как он впервые отведал твоей крови – еще в Руфилде, верно ведь? Он начал сходить с ума еще там.

Мы дошли до моей комнаты, и он толкнул дверь, ожидая, когда я войду.

– Запри дверь на засов. Закрой окна. Я отправлю солдат охранять твою дверь и вернусь через несколько минут.

– Зачем тогда тебе оставаться сегодня на ночь у меня, если дверь будет заперта изнутри, а снаружи будет выставлена охрана?

– Ты знаешь, сам по себе Мэйлор неплохой, но сейчас он не главный. Тьма овладела им. Инстинкты, которые он так отчаянно пытался подавить, сейчас взорвались, как разбуженный вулкан. Они захватили его, и он сделает все, чтобы добраться до тебя.

Он закрыл дверь, и я, как и было велено, с громким щелчком, который эхом разнесся по комнате, заперла ее на засов.

Как только он скрылся за дверью, я сняла свое окровавленное платье и в ванной смыла кровь со своей кожи, бросив испорченный наряд в корзину для белья. Надела чистое платье, ярко-красное и мягкое на ощупь.

Подойдя к книжной полке, я выбрала книгу и опустилась в кресло у окна. Но когда я открыла ее, то с трудом смогла сосредоточиться на словах. Я выглянула наружу и некоторое время наблюдала за мерцающими в тенях серебряными доспехами. Это вампиры рассредоточились в поисках Мэйлора. Я перевела взгляд на порез на предплечье, который теперь представлял собой просто резкую красную линию, слегка выступающую вокруг раны.

Кто, черт возьми, прикрепил к моему стулу раковину моллюска-бритвы? Это было похоже на преднамеренную ловушку.

Я снова попыталась сосредоточиться на тексте, листая страницы, но сути не улавливала. Что-то о благочестивых глазах, страстных стонах и розовых бутонах...

Когда раздался стук в мою дверь, я встала, уронив книгу на стул, отодвинула засов и открыла дверь. Сион стоял снаружи, скрестив руки на груди, глаза его были полны тьмы.

– Зачем ты открыла дверь?

– Потому что ты постучал? – пробормотала я.

– Это мог оказаться Мэйлор.

– Да, но я подумала, что в своем безумном, животном состоянии он не стал бы стучать.

Я открыла дверь шире, и Сион шагнул внутрь.

– Ты абсолютно уверен, что тебе необходимо быть здесь?

Сион повернулся и запер дверь на засов.

– Да, и снаружи несут вахту мои солдаты. Я позабочусь о том, чтобы с тобой больше ничего не случилось этой ночью. На самом деле, я позабочусь о том, чтобы с тобой ничего не случилось, пока я жив. Или, скорее, до тех пор, пока не умру снова.

Сион скользнул мимо меня, направляясь к креслу, на котором я сидела. Он взял мою книгу и положил ее себе на колени, устраиваясь поудобнее.

– Спелая, как лучший летний фрукт, с блестящими розовыми губами, к которым так и хочется прикоснуться... Позволь мужчине преклонить перед тобой колени и испить. Ты намеренно выбрала самую грязную вещь на полке?

– Я даже не посмотрела, что взяла.

Он перелистал страницы, пробегая глазами текст.

– Эти розовые бутоны сводят мужчину с ума. А, это история о вороне из Ордена, который держал гарем в туннелях.

– А как продвигаются поиски Мэйлора?

– Рядом с Вэйлкросс-Хэйвеном его не видели, – ответил он. – Но один из наших следопытов пошел по его следу к морю. Мэйлор уже убил рабыню на берегу и бросил ее истощенное тело на камнях. Возможно, на какое-то время это утолит его жажду крови, но мы понятия не имеем, где он. – С этими словами он перевернул еще одну страницу, затем оторвался от книги и, прщурившись, посмотрел на мою руку. – Слушай, как ты умудрилась порезаться о стул?

– Там была раковина моллюска-бритвы. Кто-то прикрепил ее к стулу. Похоже, это было сделано намеренно.

Воздух вокруг него наполнился тенями, и он замер.

– Кто-то в моем замке пытается тебя убить. Похоже, среди нас появился еще один предатель, тебе не кажется?

Раздался стук в дверь, и я удивленно подняла брови.

– Ну... Наверное, мне не следует открывать?

– Кто там? – рявкнул Сион.

В ответ раздался пронзительный голос:

– Я принесла человеку еду.

С одной стороны, я была немного обеспокоена, что меня, по сути, сравнили с домашним питомцем, которого надо кормить, но эти сомнения развеялись в момент, когда у меня громко заурчало в животе. С другой стороны, после нашего несостоявшегося ужина мне действительно нужно было поесть.

Сион отодвинул засов и осторожно приоткрыл дверь, затем чуть шире. Вошла вампирша с платиновыми волосами и ярко-красными губами, в руках у нее был поднос. Она поставила его на мой столик у окна и сняла с него крышку. Комнату тут же наполнил аромат оленины. Это был настоящий декаданс.

Служанка улыбнулась мне.

– Мы закончили жарить оленя, которого ты убила сегодня.

Я сидела за столом, и взгляд мой блуждал по мясу, которое было сдобрено розмариновым маслом и дополнено ягодным соусом – судя по запаху, ежевика с примесью меда. На гарнир были поданы карамелизованный лук и дикий щавель, обжаренные в сливочном масле с травами, а завершала трапезу небольшая стеклянная баночка с пряными сливками и лесными ягодами в меду.

Когда служанка удалилась, Сион закрыл за ней дверь и запер ее на засов, затем вернулся к столу и налил мне бокал вина. Если не считать того, что ранее он впился клыками мне в горло, он действительно был прекрасным хозяином.

– Спасибо тебе за это, Сион.

У меня потекли слюнки, когда я нарезала мясо, наслаждаясь его богатым, сочным вкусом. Мир, казалось, исчезал, пока я ела, макая мясо в ягодный соус и лакомясь маслянистым щавелем.

Когда я наконец оторвалась от еды, то заметила, что Сион смотрит в окно. Его мышцы были напряжены, вокруг него мелькали тени, а свечи в канделябрах в моей комнате таяли быстрее. Его напряжение было ощутимым.

– Ты беспокоишься о Мэйлоре? – тихо спросила я. – Можешь сколько угодно твердить, что это не так, но я почему-то не верю тебе.

Он продолжал смотреть на море.

– Он так и не смирился с тем, что стал вампиром. Когда нас обратили, он потерял рассудок. Ему было тяжелее, чем мне, когда мы выбирались из земли.

– После того, как вас бросил тот, кто обратил?

Казалось, его взгляд был прикован к волнам за окном.

– Да. Голод был невыносимым. Это было все, что мы знали, но мы не понимали, чего именно хотим. По крайней мере, сначала. Мормэр, обративший нас, сказал лишь одно: держитесь подальше от солнца. Но прятаться от его лучей было трудно, поскольку нам больше негде было жить.

– А что случилось с домом Мэйлора? Он ведь был знатным человеком. – Я откусила еще кусочек оленины.

Он повернулся обратно к столу и налил себе бокал вина, и его взгляд встретился с моим.

– Сначала нас похоронили. К тому времени, как мы, немертвые, выбрались из наших могил, тиренианцы уже захватили все заметные здания в Лирионе. Дом Мэйлора, вероятно, одним из первых. Они украсили его дом символами своего Архонта и вывесили золотые знамена.

– Куда же вы пошли?

– Мы нашли пещеру и провели там несколько безмолвных дней, скорее мертвые, чем живые, инстинктивно прячась от солнца. Обращение не будет завершено, пока не выпьешь крови, но мы не знали, что нам нужно именно это. Я думаю, для нас обращение было тяжелее, чем для большинства, просто потому что мы понятия не имели, что с нами происходит или что такое вампир вообще. У меня было лишь смутное ощущение, что я мертв, что мое сердце больше не бьется. Я был в таком шоке, что, кажется, забыл, кто я.

Я с трудом сглотнула.

– Звучит просто ужасно.

– В первые несколько дней, пока мы не додумались пить кровь, наши тела были неуклюжими и негнущимися, и я чувствовал себя отвратительно. Мы прятались в темноте, гниющие и растерянные, как ходячие трупы. Голод сводил с ума, но мы не понимали, что нам нужно. Ясно было только, что не еда. Это была медленная, мучительная смерть. Повторная. Помню, раз или два я пытался выйти на солнце, но моя кожа тут же начинала гореть, тлеть, дымиться. Я сразу же спешил обратно в ту сырую пещеру. Помню, я думал, что живу в мире вечных мук, о котором нам рассказывали тиренианцы. Место для грешников. Для гнилых. Воспоминания о прошлом приходили и уходили, иногда пустые, иногда переполнявшие меня. Я все думал: хоть бы мне представился шанс извлечь кости моей матери из братской могилы и перезахоронить ее останки, чтобы избавить ее от мучений.

– Мне так жаль.

Мрачное выражение его лица прояснилось.

– Но это было до того, как я узнал, что Архонт ненастоящий.

Я зачарованно уставилась на него, больше не думая о еде.

– Кто из вас первым утолил голод?

– Мэйлор. В ту ночь в пещере я впал в некий транс, но потом почувствовал какой-то манящий запах. Сначала я не понял, что это было, – я только знал, что мне нужно это найти. Я последовал за запахом в город и, подойдя ближе, услышал крики. Войдя в ворота, я увидел окровавленные тела смертных, неподвижно лежащие на булыжниках мостовой и в темных переулках. Тогда меня осенило – кем я был и в чем нуждался. Я все еще не мог выразить это словами, но я это чувствовал. Я жаждал крови. Я превратился во что-то хищное, одичалое, и я мог слышать биение сердец тех, кто был в городе.

– Ты так отчетливо это помнишь...

– Да, будто это было вчера. Я направился обратно к своему дому, замку Мэйлора, и столкнулся с тиренианским солдатом. Это было мое первое убийство, и я ни капли не жалел его. Я не задумывался о том, что делаю. Я просто прыгнул на него, мои клыки глубоко вонзились в его глотку, и его кровь была слаще любого вина. Я никогда не пробовал ничего подобного и продолжал тянуть из него жизнь. Его сдавленные крики привлекли к нам еще больше солдат, но я выпил каждого из них. И когда я разделался с ними, я взглянул на звезды и осознал, что больше не чувствую себя мертвым. Я был живее, чем когда-либо. Звезды пронзали небо неземным сиянием, и ночь окутала меня.

– И именно тогда тебе начало нравиться быть вампиром?

– Я чувствовал, что тону в экстазе, в красоте и силе. Все мои худшие опасения, что я прогнил насквозь, рассеялись, потому что я почувствовал себя единым целым с великолепием окружающего меня мира. Не было никакого Архонта, были только небо, земля и дуновение ветра в листве. Мои чувства были остры, как мои клыки, и каждое мерцание звезд над головой, казалось, отдавалось пульсацией в моем теле. Хотя мое сердце было неподвижно, звезды бились для меня. Я помню, как слизывал кровь со своих губ, а затем почуял запах Мэйлора. Его запах был мне так знаком, что я шел за ним по всему городу и наконец выследил. Когда я пришел, он вонзал клыки в шею Ипоны.

Голос Сиона стал отстраненным, он допил остатки из своего бокала.

– Он не смог остановиться, – в ужасе прошептала я. – И когда Мэйлор осознал, кем он теперь стал?

– Прошло несколько дней, и он захотел умереть. Все пытался выйти на солнце, но мы теперь были вместе, и я бы не допустил, чтобы он сгорел заживо. Обращение может усилить то, кем ты был раньше, и он жаждал смерти, чтобы встретиться со своей погибшей дочкой. Он борется со своими инстинктами выживания сильнее, чем любой другой вампир, которого я встречал. Я взял на себя ответственность не дать ему переступить черту.

На мгновение воцарилось молчание, в воздухе повисла тяжесть отчаяния.

– Знаешь, Сион, после всего, через что ты прошел, удивительно, что ты сохраняешь душевное равновесие.

Выражение лица Сиона смягчилось, в его глазах блеснуло что-то, что я не могла определить, и от этого взгляда по моим венам пробежал жаркий импульс.

– Это комплимент?

– Пожалуй. – Я встала и посмотрела на него. – Тебе действительно важно, что я о тебе думаю? Помимо того, что я Королева Подземного мира, которая служит твоему делу?

Его глаза изучали мое лицо, словно он пытался разгадать скрытый смысл, и он подошел на шаг ближе.

– Да, мне действительно не все равно, что ты думаешь обо мне, Элоуэн.

Его слова застали меня врасплох, и что-то растопило лед в моей груди.

– Но почему?

В его глазах плясали озорные искорки.

– Возможно, мне небезразлично мнение сильной, неистовой женщины, которая борется за то, что любит. Или, может быть, я просто боюсь, что ты снова вонзишь кол мне в сердце. Это больно, знаешь ли.

– Ты вроде говорил, что у меня нет шансов против тебя в бою.

– Что ж, я часто блефую, это всем известно.

А твоя голова полна жутких и пугающих мыслей.

Да, например, что со мной сделает Сион, если я скажу ему правду о Бране.

– И какие же страшные планы я, по-твоему, вынашиваю?

Он сократил расстояние между нами. Его глаза потемнели, а на губах появилась улыбка.

– Например, ты размышляешь, что для меня будет болезненнее: кол в сердце или очередной твой поцелуй?

У меня перехватило дыхание, и в комнате повисло манящее напряжение.

– Разве поцелуй так опасен?

– Может быть, просто я жажду тебя, как Мэйлор жаждет крови. – Его бархатистый голос скользнул по моей коже, и он наклонился, приближая свои губы к моим.

– Наверное, потому что ты принадлежишь смерти, а я, по сути, она и есть.

Он покачал головой, и мне показалось, что в глазах его мелькнула скорбь.

– Нет, дело совсем не в этом.

Мое сердце заколотилось о ребра, а кровь запылала.

Воздух между нами заискрился, и воспоминание о нашем последнем поцелуе снова возникло на моих губах, о том, как он заставил мое тело трепетать. Я чувствовала себя так, словно стояла на краю обрыва, готовая к прыжку.

Но в моей голове крутилось и другое воспоминание – о том, как Ровена хвасталась, что провела с ним прошлую ночь.

И я резко отвернулась от него.

– Пожалуй, я пойду спать. Если что, это не приглашение.

Он опустился в мое кресло и налил себе вина.

– Разумеется. Мне бы и в голову не пришло лишать тебя удовольствия лишать себя удовольствия.

* * *

Проснувшись, я увидела, что Сион молча расхаживает перед окном, снова устремив взгляд на море.

Первые лучи рассвета окрасили небо в сиреневый и розовый цвета, и все, о чем я могла думать, наблюдая за ним, – это о том, как, должно быть, было страшно новообращенным, когда они узнали, что солнце может их убить. То, что дает нам жизнь и заставляет растения расти, подожжет их.

Я вздохнула, садясь на кровати, и Сион повернулся ко мне. Его глаза были как теплый мед.

Раздался стук в дверь.

– Кто там? – рявкнул Сион.

Из-за двери раздался низкий мужской голос:

– Это Элиус. Похоже, Мэйлор сбежал. Он забрал из доков лодку и покинул остров.

Глава 26

Босая, я стояла в лесу. Пальцы моих ног утопали в прохладной влажной почве. Мэйлор исчез две недели назад, но, по словам Сиона, это было обычное явление. Он сказал, что мы должны сосредоточиться на подготовке к вторжению, а Мэйлор сам о себе позаботится. Итак, мы провели несколько недель в тренировках, бегая по лесу и нападая на отряды солдат-вампиров. В то утро я охотилась. Правда, понятия не имела, куда делась моя цель.

Когда я подняла палочку, я почувствовала, как меня окутывает земная магия леса. На мне было тонкое, полупрозрачное платье, которое липло к телу, и прохладный ветерок овевал меня. На ветру вздыхала листва над головой, сквозь нее пробивались солнечные лучи, окрашивая землю золотыми пятнами. И я впитывала все это – тихий шелест, журчание ручья неподалеку, аромат земли, исходящий от леса. Мир наполнился скрытой силой, когда я настроилась на свою собственную магию, и мое сердце забилось в такт с природой.

Предполагалось, что я буду охотиться на Сиона, но древний вампир был гораздо неуловимее оленя. Он двигался с невероятной скоростью, лишь тени мелькали. Не говоря уже о том, что технически он был мертв – или немертв, как он часто о себе говорил. Я не чувствовала биения его сердца. Не слышала его дыхания. Он двигался с хищной грацией охотящегося волка, и шаги его были почти бесшумными, но быстрыми, как молния.

Пока наконец я не почувствовала слабую дрожь в воздухе. Его темная магия распространялась по лесу подобно клубящемуся дыму, проникая глубоко в почву. Я вдохнула темную, неотразимую красоту силы Сиона, полуночное прикосновение, от которого по моей коже пробежали мурашки. Сквозь покрытую мхом землю я почувствовала едва уловимое движение шагов, похожее на рябь на поверхности пруда. По спине у меня побежали мурашки. Он был прямо за мной.

Я обернулась, оглядывая лес в поисках него. Я крепче сжала тисовую палочку, ее древесина гудела от энергии бога смерти. Его худое лицо цвета слоновой кости возникло в моих мыслях как призрак, побуждающий меня двигаться дальше. Тени замелькали между деревьями, я выпустила поток темной энергии из кончика своей палочки, и сила смерти хлынула через меня. Я ощутила удар магии в цель, как толчок в грудь.

– Еще! – крикнул Сион. Голос звучал уже с другой стороны. Он снова был позади меня. Я крутанулась на месте, магия ярко вспыхнула, но снова мимо.

Он был слишком быстр. Лес дышал вокруг меня, наполненный моей и его магией, но Сион был как дым на ветру.

Движение между деревьями... И я побежала, перепрыгивая через корни и камни. Залитый солнцем лес вокруг меня изменился, тени и свет смешались. Мое дыхание стало прерывистым, но я не сбавляла темпа. В воздухе повисло напряжение, по моему телу пробежала волна силы.

Впереди мелькнула фигура, темнота неестественно сгустилась в луче солнца.

Сион.

Его магия исходила из его тела, как черный дым, расползаясь по лесу, закручиваясь вокруг меня. Он, похоже, не собирался облегчать мне задачу. Он окутывал меня клубком своих теней.

Мой пульс участился, когда я почувствовала, как холод пробежал по моей коже. Перед мысленным взором снова возник образ короля костей, и его дикая, необузданная сила пронеслась по моим венам подобно штормовому ветру. Я чувствовала, как земля откликается – корни шевелились у меня под ногами, мертвые листья шелестели от скрытой магии, магии гниения и разложения, грибов и тисов, которые произрастали из смерти всего сущего. Ее древнее присутствие проявилось в моем сознании, и по моей воле она сейчас расцветала в тенях вокруг меня.

Это было похоже на то, что Персиваль говорил о своей приятельнице Сесили, ведьме, которая создавала камни из воздуха: наша магия может материализовываться и формировать реальность, создавая ее. Моя сила познала магию ночи, жаждала ее, и они тянулись друг к другу, как жаждавшие воссоединения любовники. Тень и разложение, ночь и забвение окутали меня саваном, и его тени теперь несли мою смерть. Я втянула тьму в себя, а затем выплеснула ее обратно в него, взмахнув своей палочкой. Тьма была подобна волне, почти живой, и я не была уверена, смогу ли сдержать ее.

Я сейчас контролировала себя или это Змей?..

Я чувствовала, что я на пределе своих сил, истощенная собственной магией. Мои ноги начали дрожать. С бешено бьющимся сердцем я втянула магию обратно в себя, задыхаясь, когда она снова наполнила мое тело.

Но от использования такого количества магии я почувствовала слабость. У меня закружилась голова. Мое дыхание стало частым и прерывистым, когда я оглянулась. Сион стоял прямо за мной, не сводя с меня глаз.

– Что с тобой было? – тихо спросил он.

Я только сейчас поняла, что он прижимает меня к груди. Мое запястье коснулось его предплечья, и я почувствовала прохладу его кожи на своем разгоряченном теле.

Я запрокинула голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Его взгляд вспыхнул, когда он заглянул мне в глаза.

– Наши силы объединились, – чуть дыша проговорила я. – Получились смертоносные тени. Но я ослабела после того, как использовала магию в таком количестве.

– Ты сумеешь развить свою выносливость в использовании магии, как Мэйлор и я. Но даже у нас она небезгранична. Вот почему долго удерживать тени мы не можем. Использование магии истощает, и нужно время, чтобы восстановиться.

– Как же нам тогда справиться с целой армией, если я могу использовать свою магию всего минуту?

– А ты понимаешь, что происходит прямо сейчас, Элоуэн?

– Ты стоишь у меня на пути? – прошептала я.

– Ты касаешься моей руки. – Его губы изогнулись в медленной улыбке, в глазах зажглось что-то похожее на гордость. – И я при этом не чувствую, чтобы между нами проскальзывали искры магии. По крайней мере, они не смертельные.

Я опустила глаза: моя рука действительно покоилась на его предплечье. Я так и ахнула. Повернула руку ладонью вверх, удивленно глядя на нее. Неужели это происходило на самом деле?

Я нерешительно подняла руку и прижала ее к его лицу, ощущая резкую линию его подбородка, прохладную кожу. Он зачарованно уставился на меня сверху вниз.

– Что-нибудь есть? – прошептала я.

– Только ты. Без магии смерти.

Радость вспыхнула в моей груди, расцветая, как подснежники. Я так привыкла к плохому, что уже не смела надеяться на хорошее.

– Так я... могу прикасаться к людям? – пролепетала я и затаила дыхание.

– Да, потому что теперь ты контролируешь свою магию, Элоуэн.

Я медленно убрала руку от его лица и отступила назад, чувствуя странное опустошение из-за увеличения дистанции между нами. Я сглотнула, в горле пересохло, и попыталась успокоить бешено колотящееся сердце.

– Я знаю, ты не веришь в богов, но мне кажется, что под землей живет бог смерти. Персиваль тоже так думает. И когда я использую здесь свою магию, я чувствую, как бог смерти говорит со мной – но не словами, а образами. Он срывает бутоны лилий, чемериц и колокольчиков, а увядающие листья разбрасывает по земле. Он показывает мне разные картины. И вот я видела, как стена моей магии поднимается, словно шторм над морем.

– Щит. Это хорошая идея, вот только наша магия теней иссякнет. Мы можем выдержать это только двадцать, может, тридцать...

Он осекся, не закончив фразы, и повернул голову, напрягшись всем телом. Я перегнулась через него, чтобы увидеть, на что он смотрит.

Между стволами дубов к нам бежал вампир. Хотя он двигался так быстро, что было трудно уследить за его движениями, я все же различала приближающееся темное пятно. Его длинные ярко-рыжие волосы ниспадали на темный плащ, который развевался у него за спиной. И вот он оказался перед нами, сжимая в руках листок бумаги.

– Ваше величество, здесь десятки посланий от Патера. Кто-то нашел их на берегу, прикрепленными стрелами. – Его руки дрожали, когда он передавал бумагу Сиону. – Они собираются убить Мэйлора.

Глава 27

В воздухе повеяло холодом, когда Сион схватил листок. Я придвинулась к нему поближе, чтобы тоже прочитать. Сообщение было написано размашистым почерком.

Бывший Повелитель воронов, Мэйлор, у нас. Он был схвачен Орденом, чтобы защитить смертных по всему Мерфину. Этой ночью он будет казнен. Если вы хотите спасти его от такой участи, мы требуем, чтобы две другие величайшие угрозы нашему региону, Сион и ведьма, известная как Элоуэн, сдались властям. Хотя нам и придется заключить вас в тюрьму ради безопасности подданных Мерфина, мы позволим вам троим жить своей обычной жизнью в Руфилде. Если вы не выполните наши требования, Мэйлор будет пронзен колом боярышника в сердце. Вы должны прибыть в Дредбери до наступления темноты. Вам запрещено иметь при себе оружие, включая палочки.

У меня кровь застыла в жилах. Они знали, как убивать вампиров. И про палочки ведьм знали. И уж совершенно точно ни за что на свете они не позволили бы нам спокойно доживать свои дни. Что это вообще значит для вампира? Орден ведь явно не собирался снабжать их кровью, в которой они нуждались.

Взгляд Сиона потемнел.

– Тебе не нужно рисковать, Элоуэн. Я пойду один.

Но я решительно покачала головой.

– Идем к докам. Мы поплывем в Дредбери вместе.

* * *

Солнце окрасило небо в глубокие оттенки красного и кораллового, отбрасывая длинные тени на дорогу. Лошади вздымали клубы пыли в воздух, их копыта стучали по утрамбованной почве.

Сион ехал рядом со мной, стиснув зубы, его длинные волосы развевались на ветру, как боевое знамя. Позади нас подгоняла свою лошадь Лидия.

Впереди уже показались высокие стены Дредбери, солнце окрашивало их в янтарный цвет. Темная энергия текла по моим венам. У нас был только один шанс все исправить, а уже надвигались сумерки. Времени оставалось мало, и я едва могла дышать. Мы восемь часов плыли на лодке, прежде чем добрались наконец до побережья, и еще час скакали верхом.

У Сиона все еще оставалось несколько шпионов среди луминариев, тех, кто ненавидел Патера так же сильно, как и он сам. По их словам, новый магистр очень любил публичные экзекуции. Неудивительно – именно так нравилось действовать всему Ордену. Мэйлора должны были казнить на городской площади. Магистр также стремился увеличить в несколько раз собственную охрану, а окраины при этом оставлял почти незащищенными. Он был намерен укрепить внутреннюю часть Дредбери всем, что у него было, используя всевозможные средства защиты.

И когда мы подъехали к окраине города, то обнаружили только двух солдат, охранявших ворота. Два луминария в доспехах стояли по стойке «смирно», сжимая копья. Напряжение скрутило мою грудь.

– Солдаты! – рявкнул Сион. – Не узнаете ли своего бывшего Магистра Солариса?

Слово «Соларис» было нашим сигналом. Я быстро выхватила свой кинжал, как раз в тот момент, когда Сион выхватил свой, и вот мы уже следили, как они описывают дугу в воздухе. У солдат не было времени выхватить мечи, и лезвия вонзились им прямо в горло.

Мне потребовались годы тренировок, чтобы овладеть этим навыком. Сиону же достаточно было просто стать вампиром.

Кровь поверженных солдат хлынула на булыжники.

– Отличная работа. – Сион спешился и подошел к убитым.

Я только слезала со своей лошади, а он уже начал стаскивать с них доспехи. Я сняла свой плащ, протянула его Лидии.

Мы быстро сняли с луминариев униформу и металлические нагрудники. Пока Лидия наблюдала за происходящим, мы поспешно облачились в их доспехи и плащи. Тяжелая ткань пахла потом и кровью, а нагрудник был для меня чересчур громоздким. Мы сняли с луминариев и шлемы, чтобы закрыто у нас было все, кроме глаз.

Свою палочку я затолкала в рукав. Вот теперь можно было идти в логово льва.

Переодетые солдатами, мы проскользнули через ворота в город, сливаясь с тенями, и направились в центр Дредбери. Чем дальше мы продвигались, тем холоднее почему-то становилось. По пути я рассматривала вырезанные на городских стенах каменные головы и мечи, нарочно выкрашенные в красный, чтобы они напоминали кровь.

Вдали слышались крики. Я чувствовала, как напряжение охватывает Сиона. Мы оба знали, что поставлено на карту, и права на ошибку у нас не было.

По мере того как мы углублялись в Дредбери, я пыталась мысленно составить карту дорог этого города. Когда будем уносить ноги, нам нужно будет точно знать, куда мы бежим, так как времени на колебания или раздумья не будет.

Я оглядывала окрестности. На раскачивающихся на ветру вывесках таверн были изображены отрубленные головы, кости и окровавленные мечи. Столетия назад, когда нами еще правили короли, Амброзий Шестой приказал убить Патера. Покушение состоялось в Дредбери, Патеру тогда перерезали горло. Это обернулось неприятными последствиями для короля. Патер стал считаться мучеником, и теперь его кости покоятся в стеклянной витрине на алтаре. Со всего Мерфина сюда съезжались паломники, дабы засвидетельствовать свое почтение, а таверны зарабатывали на этом столько денег, сколько могли.

Новый Патер выбрал это место не просто так – оно было символом его благочестивого самопожертвования и бесконечной силы Ордена.

Когда дорога вывела на городскую площадь, меня пронзил страх. Мы остановились на самом краю, смешиваясь с толпой.

В центре площади на возвышении был установлен столб. Я поймала себя на том, что невольно думаю, как долго они продержат Мэйлора там, если наша миссия провалится и он умрет, и сгорит ли мертвое тело вампира на солнце, независимо от того, был ли при нем защитный кулон.

Я заставила себя оторвать взгляд от столба и отвлечься от мрачных размышлений и вместо этого начала осматривать площадь. Чувство тревоги во мне росло. Горожане кучками собирались на площади, ожидая прибытия Мэйлора. Их лица были бледны, глаза широко раскрыты, а рты искривлены в странном возбуждении. Они были напуганы, зная, что могут явиться монстры, и при этом заранее радовались, чтобы этих монстров – то есть нас – поймали, как будто Орден таким образом защитил бы их. Они понятия не имели, кто здесь настоящие монстры.

Я перевела взгляд на балконы, опоясывающие площадь. Лучники толпились на верхних этажах, держа стрелы уже наготове. Луминарии были готовы к встрече с нами, а значит, когда мы раскроемся, никаких оплошностей не должно было быть. Едва мы используем магию, в нас полетят сотни стрел.

Я едва могла дышать. Мэйлор умрет там, если мы не сделаем все как надо.

Вот перед эшафотом прошелся новый Магистр. Преемник Сиона двигался с медленной, взвешенной грацией, облаченный в черную мантию, которая выдавала в нем военного командира. Золотой медальон поблескивал у него на груди, отражая последние лучи заходящего солнца. Светлые кудри обрамляли его лицо, выражение которого было спокойным и почти безмятежным. Он был намного моложе, чем я думала, пожалуй, даже слишком молод, чтобы обладать такой властью. Он понятия не имел, что молодым же и умрет.

Мой пульс учащенно бился. Я чувствовала, как Сион рядом со мной напрягся, готовый нанести удар.

Сион наклонился ближе и прошептал:

– Когда они выведут Мэйлора, мы переместимся в начало толпы. Когда я подам тебе сигнал, сам я тут же использую тени, чтобы затемнить площадь. Но все это должно происходить с вампирской скоростью.

В тот момент, когда я выпущу всю свою тьму, ты уже должна переместиться на новую позицию, если вдруг лучники опознают нас как тех, кто использует магию. Затем используй свою магию, чтобы убить Магистра и солдат вокруг Мэйлора. Поняла?

Я кивнула.

Тени начали сгущаться, небо окрасилось в барвинковые оттенки.

В воздухе повисло такое напряжение, что можно было задохнуться. Сердце бешено колотилось в груди, а рука, касавшаяся кончика палочки в рукаве, вспотела. Но, несмотря на страх, в моих жилах бурлила решимость. Мы бы не ушли без Мэйлора.

По площади пронесся возбужденный ропот, и толпа начала расступаться.

Солдаты в доспехах практически волокли Мэйлора со связанными за спиной руками через городскую площадь к столбу. Перед Мэйлором пятился луминарий, направляя прямо ему в сердце ядовитый кол. Голова Мэйлора клонилась вперед, темные волосы закрывали его лицо. При виде него мой желудок скрутило от тошноты. Они явно пытали его, и я была уверена, что без боярышника тоже не обошлось. Лучше ему не становилось.

Мы с Сионом протиснулись в первые ряды толпы, откуда был виден эшафот. Теперь мы стали заметнее и для лучников. Обратят ли они внимание, что моя броня на несколько размеров больше, чем нужно?

Магистр Соларис повернулся к нему, гордо расправляя плечи. Я знала, что, как только Сион использует свои тени, этот кол начнет вонзаться в сердце Мэйлора. Мысленно я прикинула, насколько быстро он будет двигаться, учитывая угол и близость расположения. У меня не было времени менять позицию, прежде чем использовать свою магию.

– Человек, стоящий перед вами, проклят Змеем, а его друзья бросили его умирать здесь, – разнесся над площадью голос Магистра. – Они даже себе подобным не верны. Этому преданному луминарию приказано вогнать кол из боярышника в сердце этой твари. И я не чувствую никакой вины за убийство монстра.

Солдаты втащили Мэйлора на эшафот. Мое сердце сильно забилось, и я почувствовала, как Сион напрягся рядом со мной, собирая силы. Напряжение затянулось, словно петля на наших шеях.

Я тоже призвала свою магию, и вот мое тело уже сотрясала темная сила разложения. Я покосилась на Сиона.

– Сейчас, – прошептал он.

Я перехватила свою тисовую палочку как раз в тот момент, когда из его тела вырвались тени, куполом накрыв все вокруг.

Мы откатились в сторону, надеясь увернуться от стрел, как раз в тот момент, когда командир отряда лучников рявкнул:

– Стреляйте!

Крики огласили городскую площадь, и все поглотила ночь. Используя тисовую палочку, я направила свою магию смерти в сторону эшафота – туда, где находились Магистр и Мэйлор.

Стрелы звенели рядом, ударяясь о камни там, где всего несколько мгновений назад стояли мы. Воздух пронзали отчаянные крики.

Моя кровь бурлила. Теоретически все в сфере теней, кроме вампиров и меня, уже должны быть мертвы.

Вопрос был только в том, достаточно ли быстро мы действовали, чтобы успеть сохранить жизнь Мэйлору. Луминарий вогнал кол в его сердце или мы убили его до того, как у него появился шанс?

В темноте Сион схватил меня за руку, помогая встать с земли. Но как только он это сделал, я почувствовала, как стрела вонзилась мне в горло.

Я не могла дышать...

Дыхание сбивалось, на языке ощущался привкус меди. Паника охватила меня лишь на долю секунды, а затем все стало тихо.

Тихо, как в могиле.

Глава 28

Я в саду моего отца. Он срывает цветок с бледно-голубыми лепестками – незабудку. – Рыцари дарят их своим возлюбленным перед тем, как отправиться на битву, обещая вернуться.

Я бросаю взгляд на россыпь ярко-желтых цветов.

– Это лютики, да? – интересуюсь я.

– Это чистотел. Он приносит радость, но и печаль тоже.

– Потому что когда-нибудь мы все умрем?

Мой отец замирает, пристально глядя на меня. Я уверена, что иногда мои слова беспокоят его, но я не знаю почему. Мама умерла. Когда-нибудь мы все умрем, и это всех огорчает, но ведь это чистая правда. Люди, похоже, не любят, когда им напоминают об этом... когда им говорят, что они выглядят старыми, что они близки к концу всего этого.

Я указываю на призрачно-белый цветок, который распускается дальше в саду.

– А это что? Что он означает?

– Белый мак. Это забвение и сон. Его аромат успокаивает и унимает боль. Это бальзам для душевной боли...

Этот мне нравится больше всего.

Отец поворачивается, делает несколько шагов и, сорвав фиалку, протягивает его мне.

– Фиалка – сладость, печаль и разбитое сердце...

Его голос затихает, и в это мгновение он, должно быть, думает о маме, которая так далеко от него, в загробном мире.

Я сжимаю маленький стебелек фиалки кончиками пальцев.

Отец указывает дальше в сад.

– Цветущие бархатцы подобны солнцу, но иногда солнце бывает слишком жарким, и тогда они увядают под его жгучими лучами.

Я поднимаю глаза и вижу небо, небо, окрашенное мрачными оттенками сумерек, а в них вплетаются еще лавандовые и коралловые полосы.

Кто-то зовет меня по имени. Это Лидия.

Я оборачиваюсь и вижу, как они с Ансельмом, улыбаясь, подходят ближе. Я знаю, сейчас они скажут, что наступает ночь и они собираются ложиться спать, но я пока не хочу уходить. Здесь очень красиво.

* * *

Я проснулась в темноте и поняла, что отца уже нет рядом.

Мы все ждем, когда уйдем, один за другим.

Мой отец...

Кем он был? Я больше ничего не могла вспомнить.

Я понятия не имела, где нахожусь.

А мое имя...

Кажется, там были цветы? А здесь было слишком темно, хотя я только что была на солнце.

Боль пронзила мои виски, и я начала задыхаться. Головная боль была невыносимой, ясно мыслить не удавалось.

Темнота сомкнулась вокруг меня, плотная и давящая. Я вдохнула резкий запах красного дерева. Сознание было чистым-чистым, как будто меня разобрали на кусочки и разбросали их в темноте.

Я протянула руку, и мои ладони коснулись гладкого холодного дерева всего в шести дюймах надо мной. Тотчас паника захлестнула меня.

Нужно было выбираться отсюда.

Я попыталась надавить на дерево, затем начала колотить по нему.

Страх полностью затуманил мой разум, дыхание стало прерывистым, когда я попыталась пошевелиться в этом маленьком, тесном пространстве.

Кто-то запер меня здесь. Помимо древесины здесь пахло влажной землей и гниющими камнями. Частички грязи упали мне на лицо.

Меня похоронили заживо.

Что-то было не так с моим телом.

Нет-нет-нет, мне никак нельзя было оставаться здесь.

Я сейчас вообще живая?

Я стала бить ладонями по дереву, и отчаяние сквозило в каждом моем движении. Я понятия не имела, кого звать. Кто там, снаружи? А сама я кто?

В ушах у меня зазвенел резкий звук моих ногтей, царапающих по дереву, неистовый, глухой.

Затем – шум сверху. Металл ударился о дерево.

Кто-то пришел за мной, но я не могла больше ждать. Я яростно, отчаянно колотила кулаками по красному дереву, пока наконец не пробила его.

Холодный воздух ударил мне в лицо, посыпалась грязь, и я села. Верхний мир ослеплял своей внезапной яркостью. Ко мне хлынуло серебристое свечение – слишком яркое, слишком резкое. Перед глазами все плыло, пока я пыталась привыкнуть к свету, но вот мне удалось сфокусироваться, и мой взгляд остановился на нем.

Прекрасный мужчина, черты лица которого были вылеплены тенями и лунным светом, тянулся ко мне. Его глаза – золотистые, пронзительные – встретились с моими, когда он поднял меня с земли.

Я догадывалась, что именно он сделал это со мной. Сделал меня какой-то другой.

Меня захлестывала ненависть, она жгла изнутри. Она была горячее, чем кровь, яростнее, чем все, что я когда-либо испытывала. Я вырвала у него свою руку. Облизала острые кончики зубов. Не раздумывая, рванулась вперед. Впилась зубами в его шею, ощущая вкус холодной крови, такой же, как та, что сейчас пульсировала в моих венах.

– Элоуэн. – Он мягко отстранил меня от себя, его пальцы поглаживали мои волосы.

По его шее текла кровь.

Да что со мной?

Он обхватил мое лицо ладонями, чтобы я смотрела ему в глаза.

– Элоуэн, ты в безопасности. Ты со мной. Это я, Сион.

Я вспомнила имена, почувствовала вкус крови во рту.

– Что ты со мной сделал? – прошептала я.

В моих мыслях сквозила чистая паника. Что со мной происходит?

Сион обнял меня, притянул к себе, и на мгновение я почувствовала утешение, прижавшись к его твердой, как сталь, груди. И что-то знакомое.

– Ты сейчас в Гветеле. – От его низкого голоса боль внутри меня усилилась. – В тебя попала стрела. Мы спасли Мэйлора, но тебя ранили... У меня не было выбора.

Те последние воспоминания закружились перед внутренним взором, те последние безумные мгновения в темноте, когда острая боль вдруг пронзила мою шею.

Я отстранилась от него и дотронулась до своей шеи.

– Стрела...

– Лидия смогла бы тебя исцелить, но у меня не было времени доставить тебя к ней. У меня не было выбора. Я дал тебе своей крови, когда ты умирала. Мы едва не потеряли тебя, Элоуэн. Счет шел на секунды.

Эти слова были подобны удару ножом прямо в грудь. Я сделала глубокий вдох, и воздух ощущался в горле чем-то чужеродным, как будто я больше не должна была дышать.

– Я вампир, – прошептала я срывающимся голосом.

– Ты снова жива.

Я встретилась с ним взглядом, и воспоминания нахлынули опять – слишком быстро, слишком неожиданно.

– Я была со своим отцом. Прямо там, под землей. Все было как наяву, я действительно была там... – бессвязно пробормотала я. Был ли в моих словах хоть какой-то смысл?

Слезы обжигали мне глаза, но не текли. Я чувствовала, что все в моем теле не так.

– Я просто была с отцом...

На меня накатили воспоминания о том дне в лесу, когда появились вампиры. Кровь отца брызнула на белые цветы, текла по рукам и лицу Сиона.

– Ты убил его. – Мой голос сорвался, и ветер завыл у меня в ушах. – И кем теперь стала я? Я такая же, как ты? Я десять лет боролась за то, чтобы не отнимать жизни. Только-только начала осваивать свою магию, чтобы перестать причинять боль таким людям, как Лео, а тут... – Я с трудом сглотнула, в горле все сжималось от горя. – Теперь мне придется убивать, чтобы выжить? Я стала еще большей угрозой для Лео?

Сион крепче сжал мою талию, снова притягивая меня к себе, но на этот раз это только увеличило пустоту внутри меня.

Мой взгляд скользнул к замку вдалеке, темной, вырисовывающейся на фоне неба тени, и я почувствовала, как холод пробирает меня до костей.

– Для всего этого будет время позже, Элоуэн, – тихо сказал он, хотя его слова едва долетели до меня. – Эмоциям и чувствам, которые переполнят тебя. Пока же я просто отведу тебя в твою комнату.

Я провела кончиками пальцев по губам, и на них осталась темно-красная кровь Сиона. Я знала, что должно было произойти дальше, но...

– Что будет, если я не выпью кровь человека?

– Боюсь, тогда ты умрешь, любовь моя. Я облегчу тебе задачу...

Но шум волн заглушал его голос. Они оглушали, безжалостно отдавались в моей голове – такие громкие, теперь, когда мое сердце остановилось.

Но дело было не только в волнах. Голоса эхом отдавались внутри замка, проникая сквозь камень.

Я взглянула на звезды и вздрогнула от того, что их свет резал мне глаза.

Я прислонилась к Сиону и обмякла от изнеможения в его объятиях.

Глава 29

Я сидела в мягком кресле у окна, молча наблюдая, как волны разбиваются о берег. От их шума, проникавшего сквозь стекло, у меня волосы вставали дыбом. В замке был слышен гул разговоров. В моей груди поселилась тревожная тишина...

Снаружи женщина, одетая в белое, шагала вдоль береговой линии, за ней следовала шеренга солдат. Она была похожа на призрака, возглавляющего армию...

Мне это чудилось? Мои мысли путались.

А потом послышались крики.

Сначала негромкие, которые воспринимались лишь как назойливое жужжание на задворках моих мыслей. Но постепенно они становились все более пронзительными и дикими, заглушали шум моря.

Это ведь был не просто звук, не так ли? Это был мой собственный голод, похожий на крик в моих мыслях. Дикий, зверский голод, который терзал меня, терзал мертвое тело, в котором когда-то билось сердце.

Я никогда не хотела такого.

Я прижала руки к голове, пытаясь заглушить голод. Но он завладел моими мыслями.

– Элоуэн, – прорвался сквозь хаос знакомый низкий голос.

Я обернулась и увидела Сиона, стоящего в дверном проеме, в его золотистых глазах отражался свет, яркий, как звезды. Они прорвались сквозь хаос моих мыслей.

– Я голодна. – Прозвучавший голос будто не был моим.

– Знаю. Я принес тебе кое-что выпить. Ты готова?

Сладкий, медный запах крови ударил мне в мои ноздри. Я так хотела вкусить эту кровь.

Он шагнул в комнату, держа в одной руке чашку, а в другой – графин, темная жидкость в котором клубилась, как ночь в стакане.

Я поднялась со своего места, делая шаг к нему навстречу, и мои мысли унеслись в прошлое, возвращая меня к солнечным дням, проведенным с отцом, Лидией и Ансельмом в поместье. Я все еще ощущала вкус яблочного пирога с пряностями, который испекли на мой одиннадцатый день рождения. Он получился таким сладким. Мы ели его на улице, сидя под грушевыми деревьями, и сквозь ветви пробивались лучи солнца. Я думала, что так будет всегда.

Мы всегда будем вместе.

Мы с Ансельмом поженимся. У нас будет трое или четверо детей, мы будем жить в тепле и достатке, читать у камина по вечерам.

Я никогда не думала, что начну убивать людей прикосновениями. Я никогда не думала, что придут чудовища с жестокими сердцами, которые перегрызут горло моему отцу.

Я и представить себе не могла, что сама стану таким чудовищем.

Эта мысль пронзила меня насквозь, острая, как шипы.

Я отчаянно хотела крови, но понимала, что, когда я выпью ее, я уже никогда не смогу вернуться.

– Мэйлора чуть не убили. Как он? – глухо спросила я.

Я тянула время. И мы оба это знали.

– Сейчас с ним все в порядке. Мы убили луминариев, ты и я, вместе. Но мы не убили лучников. Они сумели подстрелить тебя, даже несмотря на тени. Им просто повезло.

Сион сократил расстояние между нами, и запах крови стал еще ощутимее. Я дотронулась до своей груди, чувствуя пустоту.

– Но я мертва? Мы мертвы?

– Это просто другая жизнь, – тихо сказал он.

– Да, другая...

Я посмотрела на свои руки, мои пальцы дрожали. Я чувствовала, что они больше не мои, как будто принадлежали кому-то другому. Возможно, они принадлежали той сумасшедшей, которая вопила иногда в замке.

А может, я все это время была ею? Может, она была моим голодом?

Сион нежно приподнял мой подбородок пальцем.

– Ты почувствуешь себя лучше, когда выпьешь, – пробормотал он, пристально глядя мне в глаза. – Я обещаю. Обращение завершится, и тебе станет лучше.

Я похолодела. Стоит мне сделать глоток, и пути назад к моей залитой солнцем жизни, к той девушке под грушевыми деревьями, которой я была, уже не будет.

Впрочем, я ведь уже давно не была той девушкой, не так ли? Та девушка была уже мертва. И отец ее давно умер. А замуж за Ансельма вышла Лидия.

Даже если бы я не превратилась в вампира, ничто не осталось бы прежним. Нам не суждено было быть вместе, как бы сильно я этого ни хотела.

Сион не сводил с меня глаз и протянул мне чашку.

Я опустила взгляд и уставилась на плещущуюся кровь. Она как будто звала меня. Она пахла жизнью.

Мой желудок сжимался, но я не смогла удержаться и схватила чашку. От голода у меня перехватывало горло.

Трясущимися руками я поднесла чашку к губам и выпила. Мои мысли успокоились, кровь действовала как обезболивающее. Эта амброзия утолила мой голод – холодное, сладкое блаженство скользнуло вниз по моему горлу.

Я почувствовала, как мое тело снова оживает.

Но этого было мало. Этого было еще очень мало.

– Сион, – я крепко сжала его руку, – дай мне еще.

Его золотистые глаза сверкнули, когда я, не дожидаясь ответа, выхватила у него графин. Я жадно выпила все до дна, и мое тело наполнилось силой, а разум – уверенностью.

Закончив, я подняла на него глаза и как будто впервые по-настоящему увидела его. Темные ресницы резко выделялись на фоне расплавленного золота радужек. Лунный свет и тени подчеркивали изгибы его скул, резкую линию подбородка. Маленький, почти незаметный шрам пересекал его подбородок – след, который, должно быть, остался у него с детства. Ведь у вампиров шрамов нет.

Я подумала о солдатах, которые бросили его мать в реку и назвали его гнилым.

Поотрывать бы головы этим гадам.

Мое дыхание участилось.

– У меня еще осталась моя магия?

Между его бровями пролегла морщинка.

– Большинство ведьм сохраняют свою силу после обращения. Попробуй.

Я подняла руку и прижала ее к его щеке, ощущая прохладу его кожи под своей ладонью.

– Чувствуешь?

Его губы скривились.

– Только тебя. Не магию смерти.

Я глубоко вздохнула и закрыла глаза. Я же чувствовала, что моя магия по-прежнему живет во мне. Потребовалось некоторое время, чтобы она пробудилась, возросла, и я выплеснула ее наружу. Волна силы перетекла из моей руки в него.

Сион закрыл глаза, с его губ сорвался хриплый звук, веки затрепетали. Он вздохнул.

– А вот это уже она.

Я убрала руку с его лица и сейчас почувствовала, как сильно я устала. Буквально с ног валилась. Сион обнял меня за талию и прижал к себе. От него божественно пахло мускусом, приправленным экзотическими цветами. Он отнес меня на кровать.

– Когда мне снова понадобится кровь? – глухо спросила я.

– Я побуду с тобой. Через несколько часов выпьешь еще.

Я облизала губы.

– Я смогу выжить, если буду пить ее из стаканов? Он пожал плечами.

– Да, но, если честно, это не так вкусно.

Я провела языком по своим клыкам, и мои мысли вернулись к Лео. Мой маленький мальчик...

Я так сильно хотела уберечь его от вампиров.

– Что будет дальше? – спросила я, как испуганный ребенок.

Он убрал волосы с моего лица.

– Я бы хотел дать тебе время привыкнуть к новой жизни, побыть здесь, под присмотром. Но, по последним данным, у нас есть всего две недели до прибытия Ордена.

Я провела кончиками пальцев по его скулам, направляя немного своей магии.

– И я нужна тебе, чтобы убить их всех.

Глава 30

Я мерила шагами комнату, ноги у меня дрожали, а в груди скручивался голод. Я дотронулась до волшебного кулона в виде бабочки, висевшего у меня на шее, и его сила зазвенела в кончиках моих пальцев.

Прошла уже неделя – семь долгих дней – с тех пор, как я стала вампиром, и еще ни разу я не пробовала кровь прямо из вены. Что-то мешало мне вонзить зубы в кожу человека. Я боялась, что, если начну пить прямо из чьего-нибудь горла, последствия будут необратимыми. Что стоит мне один раз попробовать, и я не смогу больше себя сдерживать и буду впиваться в глотку каждому встречному.

Сион сказал, что чем больше проходит времени, тем сильнее меняется вампир, превращаясь в нечто большее, чем он был прежде. Так что, если, будучи вампиром, я превращусь в жаждущего смерти монстра?

Я остановилась у окна. В стекле отражалось лицо незнакомки. Бледная кожа, красные губы, дикий блеск голода в глазах. Я с трудом узнавала себя.

Я провела языком по своим клыкам, представляя сладкий, пульсирующий вкус жизни, исходящий из человеческого горла.

Затем я поспешно отогнала эту мысль. Сейчас были проблемы поважнее, чем мой собственный голод.

Мы с Сионом тренировались день и ночь, готовясь к предстоящему вторжению. Мне было невыносимо думать о том, что случится с каждым человеком на этом острове, если Орден победит. Если я потерплю неудачу.

К счастью, моя магия была сильнее, чем когда-либо, сила темнее прежней струилась по моим венам. Втроем Сион, Мэйлор и я сумели воздвигнуть магические стены, похожие на грозовые тучи смерти. Магия Сиона казалась мягким обволакивающим плащом на моей коже. Он был сдержанным, медленным, соблазнительным. Магию же Мэйлора можно было сравнить с лесным пожаром, который в любой момент может сменить направление. Я уже привыкла к ощущению и того и другого.

Я снова отвернулась к окну, где небо затянули сумерки, а облака окрасились в багровый цвет.

Ранее днем я навестила Лео в Вэйлкросс-Хэйвене. Когда я его нашла, он играл и смеялся вместе с другими детьми. И совершенно не подозревал о том, что нас ждет. Я собиралась рассказать ему об этом позже. Не нужно ему целыми днями пребывать в ужасе. Не нужно, чтобы он думал обо мне как о единственной преграде, что стоит между Орденом и жестокой смертью всех присутствующих здесь. Лео заслужил еще немного побыть в этом беззаботном мире. Поэтому я молчала. И просто радовалась, что мы вместе проводим время.

Я закрыла глаза, представляя приближающуюся армию.

Но что-то отвлекло меня, приторный аромат роз, витающий в воздухе. У меня сжалось в груди. Ровена. Ее запах витал в комнате, как приторно-сладкие миазмы. Но почему? Почему он был таким интенсивным?

Я вдохнула еще раз, поглубже, пытаясь прогнать беспокойство, которое не давало покоя моим мыслям. Сильнее всего аромат чувствовался у кровати, он буквально впитался в простыни. Я всегда заправляла свою постель, всегда поддерживала порядок. Что она тут делала?

Вдруг страшная мысль пронзила мое сознание.

Я скорее откинула одеяло, сердце бешено колотилось в груди, и сунула руку под матрас, где прятала кулон Брана. У меня перехватило дыхание. Моя рука ничего не нащупала.

Пропал.

Она нашла его.

Меня захлестнула холодная волна паники, руки дрожали.

Я продолжила шарить рукой под матрасом, отчаянно ища то, чего там не было. Нет, нет, нет.

А потом я услышала звон и поняла: это конец.

Снаружи лязгнули доспехи. Приближались тяжелые, ритмичные шаги, такие громкие, что отдавались эхом сквозь камень. Солдаты. Они шли за мной.

В следующее мгновение дверь распахнулась, от силы удара задрожали стены, и ко мне ворвались шесть солдат-вампиров. Я развернулась, обнажив клыки в низком, гортанном рычании.

– Что вы делаете? – Мой голос дрожал от ярости, но я уже знала. Бледное лицо вампира, обрамленное темными, зачесанными назад волосами, выражало холодное безразличие.

– Ты арестована за убийство мастера Брана Веленуса.

Из моей груди вырвался рык, когда я переводила взгляд с одного солдата на другого.

– Где Сион?

Они не ответили. Вместо этого они окружили меня, сжимая в руках колья из боярышника, готовые нанести удар. Мои мышцы напряглись.

А затем плечо пронзила боль, острая и ослепляющая. Кто-то нанес удар колом. У меня перехватило дыхание, и мой взор заволокла темнота.

* * *

Очнулась я от жгучей боли в руках. Они цепями были скованы у меня за спиной, и острый металл впивался в запястья. Перед глазами все плыло, затуманенное болью, но постепенно мир вокруг меня обрел четкость. Меня окружали железные прутья, холодные и неумолимые, а за ними не было ничего, кроме зияющей тьмы пещеры. Было довольно сыро. Из окна наверху в мою клетку падал лунный свет.

Подвеску в виде бабочки у меня забрали. Мой взгляд метнулся к верху клетки, покрытому железом. Возможно, оттуда падало достаточно тени, чтобы я не обжигалась, но я не была уверена.

В груди у меня образовалась пустота. Боль в плече паутиной расползалась по всему моему телу.

Удар был нанесен не в сердце, так что смерть не грозила мне, но, боги, этот яд просто с ума сводил. Мои вены горели, а голод мешал здраво мыслить. Я с трудом сглотнула, пытаясь собраться с мыслями.

Можно ли было выбраться отсюда?

Я заставила себя сосредоточиться на символах, которые были вырезаны на каменных стенах пещеры, многие уже наполовину стерлись. Я вспомнила, как читала о символах, которые были вырезаны много поколений назад, задолго до прихода тиренианцев, когда люди еще приносили жертвы богам. По полу были разбросаны кости, хрупкие и побелевшие от времени. Это место было не просто тюрьмой – это было святилище бога смерти. Я была заперта в яме, недалеко от того места, где мы с Сионом тренировались.

Пока он не узнал, что я натворила.

Я прислонилась к железным прутьям клетки, пытаясь подавить панику.

Сейчас мне нельзя было быть слабой.

Я закрыла глаза, представляя себя в уютном домике с Лео. Лучи заходящего солнца струились сквозь окна, заливая золотистым теплом кухню из грубо отесанного дерева. Воздух наполнился ароматом свежих яблок, а Лео с улыбкой до ушей наполнял тарталетки медовой глазурью. Лидия и Ансельм должны были скоро прийти к нам в гости. Стол был накрыт, и ветер доносил отдаленный смех. Из окна открывался вид на сверкающее море.

На мгновение это показалось таким реальным, что я будто могла протянуть руку и дотронуться до него. Затем я открыла глаза, и реальность поразила меня как удар под дых. У меня перехватило дыхание, и я начала хватать ртом воздух, которого стало вдруг слишком мало.

Я снова закрыла глаза, борясь со слезами. Если я хочу выжить, если у меня есть хоть какая-то надежда, я должна оставаться в этом воображаемом месте. Я попыталась снова, стараясь представить что-то лучшее, чем эта клетка в яме.

На этот раз возник другой образ. Я была в лесу с Сионом, под сиянием звезд, купаясь в потрескивающем тепле костра. Колеблющийся свет озарял его совершенное лицо, а его золотистые глаза сверкали в отблесках пламени. Я в жизни не видела никого красивее и так не хотела расставаться с ним.

– Я кое-что сделал для тебя, – тихо сказал он.

Я вскинула брови.

– Ты для меня? В честь чего это?

Сион наклонился ко мне так близко, что я почувствовала исходящий от него жар. Его губы изогнулись в слабой улыбке.

– В знак благодарности. Ты несколько дней кормила меня.

– Но ты так ничего из этого и не съел, – нахмурилась я. – Как ты вообще выживаешь без еды?

– Не ел. Но ты даже не представляешь, как много для меня значило то, что ты просто попыталась. Возможно, ты первый человек, который по-настоящему попытался позаботиться обо мне.

Он опустил руку в карман своего плаща и вытащил что-то маленькое. Когда он протянул это мне, я увидела, что это изящная резьба по дереву, искусно украшенная узорами в виде маков и звезд. Работа была настолько тонкой, настолько детализированной, что я ахнула.

– Ты сам это сделал? – Я провела кончиками пальцев по узорам. – О, ты же знаешь, как я люблю белые маки. Я понятия не имела, что ты художник.

Он пожал плечами.

– Я и не художник. Возможно, это ты вдохновила меня, да и в целом здесь, черт возьми, есть чем заняться, не так ли?

Я почувствовала, что зарделась.

Я не хотела задавать следующий вопрос, но он сорвался с языка прежде, чем я смогла себя остановить.

– Ты уже достаточно окреп, чтобы вернуться к своим?

Его глаза потемнели, и он посмотрел мне прямо в глаза.

– Да... возможно. Возможно, мне следует поскорее уйти. Но, как ни странно, мне начало нравиться здесь, в моей пещере в лесу.

Во мне вспыхнула надежда.

– Ты всегда можешь вернуться.

Видение снова ускользнуло, оставив меня в холодной темноте ямы, и боль и голод снова нахлынули на меня.

Я что, схожу с ума или это видение было чем-то большим, чем просто видением? Было ли это фантазией – невероятно яркой фантазией – или ко мне вернулось реальное воспоминание?

Я пошевелилась, пытаясь удобнее прислониться к прутьям клетки.

Мне отчаянно хотелось все объяснить Сиону лично, рассказать ему правду. Может, он понял бы... Но насколько велика вероятность, что он даст мне второй шанс? Я ведь убила того, кто был ему дорог.

Я закрыла глаза, отчаянно желая, чтобы кто-нибудь, хоть кто-нибудь, пожалел меня. Почему я вообще все еще жива? Я уже даже представляла себе свое будущее – утром меня вытащат на свет.

Я заживо сгорю на солнце.

Судя по историям, которые я слышала, Брана здесь все очень любили, и они наверняка были бы рады увидеть, как накажут его убийцу.

Я не хотела, чтобы Лео присутствовал при этом.

От этой мысли у меня скрутило живот, и к горлу подступила волна тошноты.

Сразу за дверью моей клетки я увидела старую лестницу, ведущую в храм. Меня охватила паника, и я схватилась за железные прутья, пытаясь открыть дверь, но не смогла сдвинуть ее ни на дюйм. Я захрипела, тряся прутья клетки и колотя по ним до тех пор, пока у меня не заболели пальцы.

Как скоро Сион сюда спустится, чтобы встретиться со мной лицом к лицу? Чтобы лично накричать на меня за то, что я сделала? Его с Браном связывали столетия дружбы...

Столетия.

А я не прожила и полувека. Разве можно это сравнить с их узами?

Может, все могло быть иначе? Нет, особого выбора у меня тогда не было. Я отчаянно пыталась держать Лео подальше от Ордена.

Теперь я начала понимать, что этот вариант был обречен с самого начала.

Я сжала кулаки, и тотчас железные наручники врезались мне в запястья, стоило мне напрячься. Металл был холодным, неумолимым, как и то место. Как сам бог смерти.

* * *

Я не знала, как долго уже нахожусь в этой клетке. Часы? Дни? Время потеряло смысл здесь, внизу, где единственной компанией были вырезанные на стенах черепа. Я дала им имена: Тибальт, Изуальт, Болдуин...

Но приятными собеседниками их было не назвать.

Я лежала на боку, не в силах пошевелиться, и смотрела на древнюю лестницу, которая изгибалась, поднимаясь к храму. Невыносимая боль сменилась чем-то худшим – глухой пустотой, которая проникала в мои кости. Моя отравленная кровь бурлила в венах, и тьма поднималась во мне как буря.

И когда мир вокруг меня начал светлеть, страх сжал ледяными пальцами мое сердце, заставляя меня найти какой-нибудь способ подняться на ноги. Занимался рассвет, а я была в яме, прямо под окулусом, и защищала меня лишь небольшая крыша.

Полоса света пронзила мрак. Он пополз по камням, медленно окрашивая их в золотой цвет. Он скользнул по замысловатой резьбе в виде черепов, отчего казалось, что они оживают. Ввалившиеся глаза Тибальта первыми уловили свет восходящего солнца, его пустой взгляд был устремлен на меня.

С каждым сантиметром света, который перемещался по стене, я отползала все дальше по холодному железному полу к центру клетки, сжимаясь в комочек.

Добравшись до противоположной стороны, я прижалась к прутьям, где все еще сгущались тени. У меня перехватило дыхание, когда солнечный свет продолжил тянуться ко мне, неумолимо продвигаясь вперед.

Я перекатилась на бок, слишком слабая, чтобы двигаться, и снова уставилась на древнюю лестницу, свернувшись калачиком, чтобы держаться подальше от солнца. Тьма, жившая внутри меня, корчилась, отчаянно пытаясь вырваться наружу.

Но идти было некуда. Только свет продвигался все дальше, и тени сжимались под его натиском.

Глава 31

Я каким-то образом пережила этот день, умудряясь держаться в тени, пока солнце совершало свой ежедневный путь по небу, которое вскоре окрасилось в розовый цвет. Тогда я наконец что-то услышала. Шаги. Сначала слабые, но становящиеся все громче.

Кто-то приближался.

А я не знала, кто это был, и не знала, идет этот кто-то убить меня или просто вытащить для чего-нибудь похуже. Но сам звук этих шагов – знак того, что меня не забыли и не бросили, – зажег внутри меня что-то. Надежду? Или скорее страх? А может, и то и другое.

Вверху, в сумеречном свете, на краю ямы маячила бледная фигура с платиновыми волосами, которые ниспадали каскадом на плечи, словно бледные языки пламени в темноте. Я с трудом сглотнула, в воздухе пахло разложением. Мне показалось, что клетка становится меньше.

– Я хочу увидеть Сиона, – прохрипела я.

Холодная улыбка пришедшей стала еще резче.

– Боюсь, это невозможно, дорогая. Он очень занят. В конце концов, он король. Знаешь, он отдал мне твой кулон-оберег, чтобы мне ничего не грозило.

– Я ведь должна помочь победить Орден, – с трудом проговорила я, слова застревали у меня в горле как гравий. – Как я это сделаю, сидя в клетке под землей?

Ее безумный смех эхом отразился от каменных стен.

– О, я уже не знаю, что они собираются с тобой делать. В конце концов, я всего лишь служанка, верно?

Слово «служанка» было произнесено с ожесточением, и в ее тоне прозвучали мрачные нотки.

– Не знаю, Ровена. Кажешься ты очень даже важной персоной.

Я хотела уколоть ее, но побоялась, что сарказм будет слишком очевиден.

– Но я могу тебе сказать, что тебя ожидает, почему бы и нет? Когда мы с Сионом недавно занимались любовью, он открыл мне правду. Он тебя использовал ради твоей силы и планировал убить, как только ты не будешь больше нужна. Ты, должно быть, чувствовала это, верно?

Я пыталась сохранить невозмутимое выражение лица, пока мысли путались в моей голове, но тут она подняла руку, и у меня внутри все сжалось. В тусклом свете на ее пальце блеснуло кольцо Сиона – то самое, которое, как я видела, он однажды отдал Лидии, чтобы она передала сенешалю его распоряжения.

– Он подарил мне это, – сказала она с ноткой ликования в голосе. – Сказал, что я его единственная любовь. Это королевская печать. И теперь я регент.

Меня затошнило.

– Зачем ему нужен регент? Почему Сион не может править сам?

– Даже королю иногда нужен отдых. Он заслуживает того, чтобы снять свою тяжелую корону и преклонить голову там, где расцветают сонные малиновки, а птичьи ягоды образуют над ним купол. Сон милее всего на свете... Я забочусь о нем так, как не заботилась ты. Позаботься хотя бы о себе, моя Королева Смерти. Увидимся завтра.

Я облизнула пересохшие губы, и у меня вдруг появилось подозрение.

– Ровена, а не ты ли прикрепила тогда раковину моллюска-бритвы к моему стулу?

Она уставилась на меня сверху вниз, в ее глазах бледно мерцало серебро.

– Тебе не место здесь. Тебе никогда не суждено было стать одной из нас. Жалкая смертная, обратившаяся случайно. Ты никогда не смогла бы заменить ее. Неужели ты всерьез думала, что сможешь?

– Заменить кого?

– Ипону! – выкрикнула она, и это имя эхом разнеслось по пещере. – У нее было все то, чего нет у тебя. Веселая, красивая, приятная собеседница. Влюбленная в жизнь. Она всегда смеялась, она освещала мир. Они оба очень любили ее, Мэйлор и Сион, а ты... – В ее глазах заблестели слезы. – Ты никто. Ты грязь. Ты никогда не будешь достаточно хороша. Прощай, Элоуэн. Завтра, когда рассветет, мы с Сионом выведем тебя на свет, и солнце сожжет тебя дотла, отправив в бездну, где тебе самое место.

* * *

Прошла еще одна ночь.

И настало еще одно утро, и снова солнце бесцеремонно вторглось в мою клетку, словно луминарии, штурмующие наши берега.

И потянулся еще один день, в течение которого мне приходилось спасаться от смертоносного прикосновения солнца, когда его жгучие лучи опасно приближались, раскаляя железо подо мной.

Моя кожа стала сухой, побледнела и потрескалась. Болели все кости. Я забилась в самый дальний угол своей клетки и скорчилась там, вжимаясь в тень.

Но вот солнце начало садиться, и небо потемнело. Как только это произошло, на краю ямы снова появилась злорадно улыбающаяся Ровена.

– Спасибо тебе за навку. Я нашла у тебя под кроватью еще одну. У меня ее не было, в отличие от тебя. А теперь у меня их две!

– Я думала, вы собирались казнить меня сегодня утром.

– Мы с Сионом решили, что тебе стоит подольше помучиться. Думаю, лучше всего сделать это завтра утром.

– Что ты здесь делаешь, Ровена? Ты пришла просто позлорадствовать?

Она запнулась, взглянув на свою руку, ее улыбка погасла, и она покрутила на пальце кольцо Сиона.

– Ты сдохнешь. Сгоришь. На солнце. Как я сказала солдатам сегодня утром, это кольцо означает, что теперь я командую, – пробормотала она, обращаясь скорее к самой себе. – Но им не нравилось, что действовать предстоит втайне от их сослуживцев. А я им говорила: «Да полно вам, ведь не обязательно, чтобы сразу все обо всем знали, прежде чем мы начнем, не так ли? Остальным дадим знать потом, когда станет слишком поздно, чтобы остановить казнь». Я хочу, чтобы все видели, как ты горишь, чтобы знали, что Хранительница Реликвий ошибалась. Я выше и важнее всех. Они должны понимать, какая роль уготована мне судьбой – быть королевой Гветеля. И когда они увидят, как сгорает Королева Подземного мира, они поймут, что все они были не правы, и Хранительница тоже, понимаешь? Они ж такие суеверные...

– Что значит втайне?

Она снова покрутила кольцо.

– Сион дал мне его, чтобы я отдавала от его имени приказы, но шестеро по-прежнему не слушали меня. Я должна была преподать им урок.

Мой пульс участился.

– Какие шестеро? Ты про солдат, которые меня арестовали?

– Они сказали, что кольца королевского им как доказательства мало. Они не понимали, почему все должно было оставаться в тайне. Потому что сенешаль Элиус... Жутко подозрительный тип, и я ему никогда не нравилась. Ты убила Брана, лучшего друга короля, и все же они хотели подождать. Но королю нужен отдых, и именно поэтому я теперь главная!

В ее словах едва ли был смысл, но сказала она достаточно, чтобы я получила более четкое представление о происходящем. И впервые за много дней у меня появилась надежда.

– Правильно ли я понимаю, – прохрипела я, – что только солдаты, которые меня арестовали, знают, что я здесь? И они отказываются казнить меня, пока Сион лично не отдаст приказ?

– Шестеро были обречены. Они не слушали. – Она улыбнулась, глядя на меня сверху вниз. – Шестеро солдат ночи в серебряных доспехах мнили себя несокрушимыми. Но у цветка фейри были шипы, даже когтями не схватишь. Ты знаешь сказку о боярышнике?

От нее исходил приторно-сладкий, как у увядающих роз, аромат.

– Что случилось с теми солдатами?

– О, как ранит боярышник, как он опасен даже для тех, чьи сердца больше не бьются, для тех, кто давно умер. – Она тихо рассмеялась, будто хрустели сухие зимние листья. – Этим утром, едва солнце коснулось земли, я предала спящих шестерых его огню. Тайна умерла вместе с ними. Никто больше не знает, что ты здесь, кроме меня и Сиона, моего возлюбленного.

Я подалась вперед, глядя на нее.

– Ты сожгла их.

Ее глаза заблестели.

– Они посмели бросить вызов королю. – Она хихикнула. – А я его королева. Он подарил мне свое кольцо. – Она посмотрела в ночное небо над головой. – Он всегда любил меня!

Ее крик эхом отразился от камня.

И тогда я узнала его. Тот плач, который я так часто слышала сквозь стены замка. Это был голос Ровены.

Я прислонилась к железной клетке.

– Ты захватила Сиона, не так ли? Ты забрала у него кольцо против его воли.

Все ее веселье мгновенно сменилось яростью.

– Я уже все сказала, ты, грязное животное, – прорычала она. – Ты – собака в клетке. Сион любит меня. А теперь, жалкое ты убожество, я оставлю тебя здесь, чтобы ты думала. Утром я сама вытащу тебя на свет. Но пока ты не сгоришь, ты будешь думать о том, почему же ты никогда не будешь достаточно хороша для Сиона.

– Подожди! – Это слово вырвалось у меня, прежде чем я осеклась. Нет, я не могла. Не могла спросить ее о Лео. Она бы использовала это против меня, если бы узнала, как сильно я о нем забочусь. Она бы убила его у меня на глазах.

Поэтому вместо этого я подавила свой страх и прошептала:

– Просто скажи Сиону, что мне жаль.

Но она уже ушла, и ее шаги затихли в тишине наверху.

Глава 32

Я прислонилась к холодным прутьям, холод от виска проник в мои мышцы. Ровена хотела моей смерти, но Сион? Я еще не была уверена.

Все вокруг казалось мне жестким, острым, впивающимся в мою чувствительную кожу. Я поняла, что мне не хватает ощущения мягкой, бархатистой магии Сиона, которая так часто окутывала меня.

В изнеможении я сползла на пол клетки, но не поддалась усталости и боли, а вместо этого закрыла глаза, представляя, как его магия обычно переплеталась с моей.

И хрупкая искра надежды зажглась во мне.

Я вспомнила тот день в лесу, когда наши магические силы впервые соединились. Если он на самом деле не причастен к моему аресту, могу ли я воспользоваться этим и позвать его сюда?

Если я дам ему знать, что я здесь, придет ли он за мной?

Лежа в клетке, я направила свою магию наружу, и нити энергии смерти пробежали по каменным коридорам замка надо мной, стремясь и надеясь почувствовать того, кого я искала.

В моем воображении промелькнуло видение – Сион и я, танцующие в залитом лунным светом лесу. Он шептал стихи о том, как целовал мое обнаженное тело, и я обвила руками его шею... но это было целую вечность назад. Я почти ощущала, как его тело прижимается к моему, как его руки обвиваются вокруг моей талии...

Я крепче вцепилась в прутья клетки. Я что, схожу с ума? Это было даже не воспоминание, этого не могло быть – это была просто фантазия.

Я продолжала искать его магию, но не нашла и следа. Ничего, кроме холодной пустоты его отсутствия. Неужели он прятался от меня?

Я даже начала сомневаться, что кто-то вообще хотел меня спасти. Я снова применила свою магию, на этот раз ища дикую, необузданную магию Мэйлора. Моя магия нашла и зацепилась за его прохладные тени, двигаясь ближе, взывая к нему, притягивая его к себе.

Я снова попыталась сесть, но силы оставили меня, а в горле пересохло, и я обмякла на полу.

Магия вернулась в мое тело. Теперь здесь, внизу, со мной был только Змей.

Я уставилась на стены, надеясь на ответ – умоляя об ответе.

* * *

Наконец наверху послышались шаги, и я почувствовала, что магия Мэйлора приближается. Мне удалось заставить себя сесть как раз в тот момент, когда его силуэт появился над краем ямы.

– Мэйлор, – прохрипела я едва слышно.

– Я вытащу тебя, – и он спрыгнул прямо в яму.

Он потряс дверцу клетки раз, другой, затем ударил кулаком по замку. Металл прогнулся, и дверца со скрипом открылась. Я подползла к нему поближе, и он подхватил меня на руки, прижал к своей груди, как брошенную невесту, – уже не в первый раз.

Я припала головой к его плечу.

– Меня казнят? – прошептала я.

– Конечно, нет, Элоуэн. Я дам тебе немного крови. Ты можешь мне объяснить, что произошло? Я просто почувствовал, как твоя магия зовет меня, и последовал за ней, а она вот куда привела...

На руках он понес меня вверх по ветхой лестнице, на которую я смотрела два дня.

– Ровена сказала, что меня казнят. Она нашла кулон Брана в моей комнате и поняла, что это я убила его... – Эти слова вырвались у меня прежде, чем я успела подумать, не было ли плохой идеей признаться в убийстве.

– Ровена? Кто такая Ровена? – Его голос эхом отражался от стен храма, когда он нес меня, а над головой проносились зазубренные скалы.

Мир вокруг меня расплывался, мысли были бессвязными и вялыми. Я устало помахала на прощание своим друзьям-черепам с вытаращенными глазами. Отчаянно нуждаясь в крови, я едва замечала стены пещеры, пока Мэйлор нес меня обратно в замок.

– Ну как же, любовница Сиона, – пробормотала я, ненавидя эти слова, даже когда произносила их, и смущенная тем, что он, казалось, не знал ее. – Ровена... Служанка, обращенная Сионом. Она сказала, что знала тебя и Ипону в старые времена. Приносила мне платья...

– У него сто лет не было любовницы, и я никогда не знал никого по имени Ровена. Даже когда еще был смертен. Как она выглядит?

– Светлые локоны. Кукольное личико. Фарфоровая кожа. Одержима Сионом.

– А... Это не Ровена, – тихо сказал Мэйлор. – Это Ипона. Моя жена. Значит, она была в твоей комнате?

Я моргнула в замешательстве.

– Твоя жена? Жена?

Он крепче прижал меня к себе, поднимаясь по следующей лестнице.

– Она так и не завершила обращения. Боюсь, у нее повредился рассудок.

– Поэтому она служанка?

– Она не служанка. Похоже, она просто нашла предлог, чтобы проникнуть в твою комнату. Предполагалось, что твоей фрейлиной будет Аделина, смертная, которая смогла бы выжить в комнате со стеклянными окнами. Она любимая рабыня Ипоны.

У меня закружилась голова.

– Это она тогда украла настойку... Мэйлор, так твоя жена все это время была жива? Вы по-прежнему женаты?

Мэйлор тяжело вздохнул.

– В некотором смысле да. Но она уже не та. Она не считает себя моей женой. Как только Сион обратил ее, она стала фанатично одержима им. В половине случаев она не в состоянии отличить реальность от фантазии и сходит с ума от ревности. Когда ты спросила меня, покончил бы я с тобой, если бы ты перестала быть прежней и контролировать себя, я сказал «да», и я верю, что так было бы лучше. Я верю, что есть вещи похуже смерти. Но Сион тогда не позволил мне убить ее. Он никогда не давал мне покончить со всем самому. Он верит, что у нас всегда есть надежда, какими бы ужасными ни были обстоятельства. Неважно, насколько ужасными становимся мы сами.

– Значит... Ипона и Сион не любовники?

– С тех пор как они оба стали немертвыми, интимной близости между ними не было, но он чувствует ответственность за то, что с ней случилось. Потеряв контроль, я, уже обращенный, вцепился зубами ей в горло, выпивая кровь, а Сион спас ее, обратив в вампира. Но на самом деле спасена она не была. Потому что стала другой. Дикой. Одичалой. Ей потребовался целый век, чтобы снова научиться говорить. Мы держали ее в изоляции много лет – столетия даже, строго говоря, – но через некоторое время она убедила Сиона, что с ней все в порядке, хотя я-то знал, насколько она была одержима им. Иногда новообращенный вампир привязывается к своему создателю. Она все время думала о нем, отчаянно пытаясь заставить его снова влюбиться в нее. Последние десятилетия она хорошо это скрывала, но когда появилась ты, у нее, видимо, что-то щелкнуло в голове. Полагаю, все эти столетия она думала только о нем.

Пока Мэйлор нес меня по замку, кусочки мозаики у меня в голове складывались воедино, образуя картину более захватывающую, чем я могла себе представить.

В большом зале, освещенном мерцающими огнями, он усадил меня на бархатное кресло. Ослабевшая и оголодавшая, я уставилась на гобелен с изображением батальной сцены в другом конце зала. Мэйлор отдавал кому-то какие-то распоряжения и, кажется, требовал встречи с новым сенешалем – я мало что понимала в таком состоянии.

Я облизала пересохшие губы, и жажда крови пронзила мой желудок. Если бы рядом со мной были люди, боюсь, они не прожили бы и минуты.

Когда я снова подняла глаза, то увидела, что солдаты разбегаются в разные стороны. Их тяжелые шаги эхом разносились по залу, когда они отправились исполнять приказы Мэйлора.

Несмотря на все происходящее, мысленно я постоянно возвращалась к клетке, к вырезанным на стенах безглазым черепам, пока окончательно не запуталась, какая же из версий реальности правильная. Я все еще была в клетке или уже в замке? Я свободна сейчас или это очередная фантазия моего воспаленного разума?

Но вот кто-то протянул мне полный графин крови. Тут же мои мысли успокоились, и я поднесла его к губам. Прекрасный вкус напитка проник в мое горло, и я выпила все до дна, наслаждаясь каждой капелькой. Теперь силы медленно возвращались в мои конечности, в голове все прояснялось.

Я вытерла рот тыльной стороной ладони и, подняв глаза, увидела, что Мэйлор разговаривает с Элиусом. А я даже не знала, что он здесь. Когда он пришел?

Длинные черные волосы сенешаля ниспадали на накидку – кроваво-красную, расшитую золотом. Точно такая же была на Бране в тот день в лесу.

Кто-нибудь из них уже знал, что я убила его?

– Пепел, – говорил Элиус. – Все, что осталось. Пепел и опаленные доспехи.

Я поднялась с кресла и подошла к ним поближе.

– Где Сион?

Мэйлор повернулся ко мне, потирая рукой подбородок.

– Вот неясно. Мне он оставил записку, в которой говорилось, что он будет тренироваться с тобой несколько дней и что нам не стоит беспокоиться о его отсутствии.

– Но как мы уже знаем, все было совсем не так. – Тут в глубине моего сознания промелькнула мысль. – На том письме была оставлена печать?

Элиус кивнул.

– Да. Его законная печать.

Я кивнула.

– Только вот печать сейчас у Ипоны. Она размахивала кольцом над моей клеткой, очень довольная собой.

– Так и знал, что она замешана, – проворчал Элиус. – И как только ей удалось затащить тебя в клетку? Неужели она оказалась сильнее тебя?

– Меня арестовала группа солдат. Их было шестеро. Они думали, что Сион отдал приказ о моем аресте. Мне кажется, Ипона использовала кольцо, чтобы убедить их, что приказ отдал сам король, а затем приказала им держать это в секрете. Но я думаю, что у них появились сомнения на ее счет.

– Говорил же вам, нельзя ее из башни выпускать! – воскликнул Элиус. – И... Шестеро солдат, ты сказала? А я сегодня утром нашел шесть трупов, сгоревших на солнце...

Я глубоко вздохнула.

– Солдаты начали сомневаться в ней. Я думаю, они не дали бы ей убить меня, пока не получили бы приказ непосредственно от Сиона. – Тут в животе у меня все сжалось. – Она еще говорила о боярышнике. Похоже, сначала она отравила их, а затем выставила тела на солнце.

Лицо Мэйлора потемнело.

– Итак, если его не было с тобой, то где, черт возьми, находился Сион последние два дня?

Элиус сжал челюсти.

– Может, Ипоне и его удалось убить? Как считаете? А Брана тоже она убила?

– Давайте пока на Сионе сосредоточимся, – поспешно сказала я.

Элиус развернулся.

– Я велю обыскать каждую комнату в этом замке и каждый дом в Вэйлкросс-Хэйвене. Мы перевернем остров вверх дном, пока не найдем его.

Мэйлор повернулся ко мне.

– Она говорила тебе что-нибудь, что могло бы подсказать, что она с ним сделала?

Я мысленно вернулась к ее странным словам.

– Она говорит загадками. Она сказала, что он заслуживает того, чтобы преклонить голову там, где расцветают сонные малиновки и птичьи ягоды образуют купол. Тебе это о чем-нибудь говорит?

Он нахмурился, глядя на меня.

– Птичьи ягоды – это старинное название рябин. А спящими малиновками в народе называют цветы, которые растут только на суше. – Он закрыл глаза, его тело напряглось. – Похоже, она отвела его на Скалу. Ведьмы говорят, что это проклятое место.

– Давайте же найдем его.

Глава 33

В холодном свете луны мы быстро продвигались по неровной, каменистой местности. С моря дул холодный и пронизывающий ветер.

– Элоуэн! – крикнул Мэйлор сквозь шум ветра. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

Я сглотнула комок в горле.

– Что ж, мне тоже нужно тебе кое-что сказать.

– Позволь сначала мне. Я хочу, чтобы ты знала... – Он потер рукой затылок. – Сион не убивал твоего отца.

В голове тут же все смешалось.

– Что? О чем ты говоришь?

– Это я убил его.

У меня отвисла челюсть.

– Ты?

– Мы сражались с Орденом, и в то время мы убивали всех, кто был с ними связан. Так повелел Мормэр. Он думал, что, если мы убьем всех информаторов воронов, это припугнет тех, кто им помогает. Конечно, этого не произошло. Ордену всегда удавалось быть более устрашающим, чем мы. Мормэр приказал мне убить и твоего отца. Я еще не знал тебя тогда. Поэтому, когда меня послали убить его, я это сделал. Когда Сион узнал об этом, он помчался в Брайервуд, чтобы попытаться остановить меня, но было слишком поздно спасать твоего отца. Я уже перегрыз ему горло. Ты тоже была там, и жажда крови во мне взяла верх, как Сион и предполагал. Правда в том, Элоуэн, что я бы убил и тебя, если бы Сион не остановил меня. Он чуть не оторвал мне голову, пытаясь уберечь тебя. Именно тогда ты впервые узнала о вампирах, но мы позаботились о том, чтобы ты все забыла.

Печаль сжала мое сердце еще крепче. Земля подо мной дрогнула, будто весь мир сейчас распадался на части. В голове мелькали новые образы, воспоминания пробивались обратно на поверхность.

– Позаботились о том, чтобы я все забыла? Как это? Я очень смутно помню Сиона в крови и белые цветы, на которые тоже брызнула кровь. – Мой голос дрожал. – Как же я забыла все остальное?

– Вампиры вроде Сиона и меня, которые достаточно взрослые и опытные, могут стирать воспоминания, – сказал Мэйлор. – И когда он увидел, как ты смотрела на него в тот день, именно это он и сделал: стер все твои воспоминания о нем.

Я чувствовала, что ломаюсь изнутри.

– Почему? Почему он это сделал?

– Когда-то вы с Сионом были друзьями, – тихо сказал Мэйлор. – Но именно он должен был бы рассказать тебе об этих деталях. Я был не в том состоянии.

– Почему ты не сказал мне раньше? Почему Сион не сказал?

– Сион не сказал тебе, потому что он лучше всех умеет хранить секреты. А я не сказал, потому что довольно сложно говорить людям, что ты убил тех, кого они любили. Ты ведь знаешь, каково это, не так ли? Ты так и не рассказала Сиону правду о Бране.

Я поджала губы.

– Значит, ты об этом уже знаешь.

– Я подозревал, а потом ты и сама это подтвердила.

Меня обдало ветром.

– Но ты, кажется, не особенно расстроен.

Его губы изогнулись в слабой улыбке.

– Я ненавидел Брана. Он был высокомерным, шумным, опьяненным жаждой убийства. Если бы ты не убила его, это мог бы сделать я. – Он взглянул на меня, его серебристые глаза горели. – Но даже если бы я не ненавидел его, я бы сохранил твою тайну.

Я обхватила себя руками, спасаясь от ветра.

– А вот Ипона молчать не стала. Она нашла его защитный кулон в виде бабочки у меня под матрасом и показала тем шестерым солдатам, которые вчера сгорели. Отчасти именно это побудило их арестовать меня.

Мы поднимались все выше по крутому скалистому холму, когда на фоне темного неба замерцал золотистый свет, а в воздухе запахло дымом. Паника подступила к горлу, и я схватила Мэйлора за руку.

– Пламя, – прошептала я.

Мы двинулись прежде, чем я успела подумать, помчались быстрее ветра, на огромной скорости взбираясь на холм. Темные скалы расплывались у нас под ногами, а когда мы добрались до вершины, увидели огненный круг, лизавший темное небо над рябиновой рощей.

Между языками пламени стояла Ипона, закутанная в белое.

– А вот и ты, о муж мой.

– Где Сион? – рявкнул Мэйлор.

– Ты бросил меня, Мэйлор. Ты должен был меня любить. Но когда Пэрл умерла, ты исчез вместе с ней. Следовало похоронить тебя вместе с ней в ее могиле. Ты оставил меня одну, Мэйлор. И когда я сломалась, Сион вновь собрал меня воедино. Ты пытался убить меня, а он спас мне жизнь. Ты выпил мою кровь, а он дал мне бессмертие. Вот почему мы созданы друг для друга. Мы боги, Сион и я. Мы не тонем в чувстве вины, как ты. Мы наслаждаемся тем, кто мы есть.

С низким рычанием Мэйлор бросился сквозь огонь, достаточно быстро, чтобы пламя не коснулось его. Меня охватил страх, но я последовала за ним, жар обжигал мою кожу, когда я мчалась вперед. Сион висел на дереве, обвитый ветвями рябины, ее красные ягоды блестели в свете костра, как капли крови. Ветви обвились вокруг него, впиваясь в его плоть, не давая пошевелиться, а огонь подбирался все ближе, жадно поглощая его.

– Мэйлор, помоги мне! – закричала я, бросаясь к ветвям. Мэйлор метнулся ко мне, бросив Ипону, и попытался освободить Сиона.

Позади нас раздался голос Ипоны.

– Никто не будет любить его так, как я. Ты предала его, Элоуэн. С одним его старым другом ты переспала, а другого убила. Ты убила Брана. Ты не заслуживаешь Сиона. Ни один из вас его не заслуживает. Я защищу его от вас обоих.

Сжигая его заживо?

Ипона бросилась в атаку на Мэйлора, ударив его сзади заостренным колом. Однако в сердце она не попала, и он, развернувшись, вступил в бой с обезумевшей женой.

Я рычала, пытаясь зубами перегрызть ветви, дым обжигал мне горло. Но каждый раз, когда мне это вроде как удавалось, ветви снова обвивались вокруг него. Некоторые из них пронзали его тело, проходя сквозь мышцы.

Огонь становился жарче и ближе. Я сбросила обувь, чтобы почувствовать землю под ногами. Здесь действовала магия. С этой тюрьмой из рябиновых ветвей не справится даже грубая сила вампира.

Проклятие может победить только ведьма.

Магия пульсировала во мне, когда я схватилась за ветви. На краткий, восхитительный миг я снова почувствовала себя живой. Мое сердце билось так, словно я была человеком, в тот момент, когда мое сознание слилось с сознанием дерева.

Мои мысли перетекали в рябину, показывая ей, кем на самом деле был Сион. Не просто король, не просто вампир, а голодающий мальчик, на глазах которого казнили мать, мужчина, который снова и снова защищал жизнь своего друга. Человек, который спас жизнь мне.

Постепенно ветви сами начали ослаблять хватку.

Но тут Ипона схватила меня за волосы и резко дернула их назад. Я почувствовала, как ее клыки вонзились мне в шею.

Я ударила ее локтем в живот сзади, но она не отпустила меня. Тогда я ударила сильнее, целясь теперь ей в ребра, и даже услышала, как хрустнули ее кости. Она ослабила хватку на моем горле, но все еще держала меня за волосы и пыталась затащить в пламя. Я протянула руку назад и с силой надавила большим пальцем на чувствительный нервный узел на внешней стороне ее предплечья. Она вскрикнула от боли и отпустила меня.

Мэйлор схватил ее и, сжав ей горло, швырнул на каменистую землю.

Я повернулась обратно к дереву, снова фокусируя свою магию.

Последняя ветвь отползла с тела Сиона, и его золотистые глаза распахнулись, сверкая отражениями огня, бушевавшего вокруг нас.

– Что так долго? – От его низкого, спокойного голоса у меня сжалось сердце.

Он смотрел куда-то через мое плечо, и я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мэйлор вонзает кол из боярышника в сердце Ипоны. Ее рот приоткрылся, глаза расширились, но на этот раз она не произнесла ни слова. Никаких последних криков любви.

Она просто рассыпалась в прах.

Глава 34

Вернувшись в замок, Сион немедленно занялся делами, словно и не был несколько дней прикован к дереву. В большом зале, стоя перед своим троном, он отдавал приказы сенешалю. Раздобыть провизию для семей шестерых погибших солдат. Допросить Аделину и получить сведения обо всех, кого видели разговаривающим с Ипоной в последние недели.

Предатель нашелся.

Напряжение между нами с каждым мгновением становилось все сильнее и ощутимее. Он знал, что я сделала, что я убила Брана и лгала, но мы все еще не говорили об этом.

Я не хотела говорить об этом на обратном пути в замок. Только не в присутствии Мэйлора. Только когда мы останемся одни.

Как только я собралась уходить из зала, Сион перехватил мою руку, и хватка его была железной. Его золотистые глаза вспыхнули.

– Мне нужно поговорить с тобой. Наедине. Зайди ко мне в комнату через тридцать минут.

Я вздохнула.

– Да, я приду.

Когда Сион повернулся к Элиусу, я поплелась обратно в свои покои. Мои мысли напоминали сейчас заросли шиповника, были такими же запутанными и колючими.

Мэйлор был прав. Действительно, нелегко говорить с кем-то об убийстве того, кто был ему дорог.

Я толкнула дверь в свою комнату и стянула с себя грязную одежду. Наполнила ванну.

После нескольких дней, проведенных в клетке, каждый дюйм моей кожи был покрыт грязью.

Я погрузилась в ванну, и лунный свет, проникавший ко мне сквозь высокие арочные окна, окутал пар серебряными завитками. Я быстро согрелась и стала намыливать кожу мылом с ароматом лаванды.

Я попыталась расслабиться, но вопли Ипоны все еще звучали в моих мыслях. Ее больше не было, но я чувствовала ее одиночество глубоко в груди.

Она сказала, что я не заслуживаю Сиона. Я переспала с одним его лучшим другом, а другого убила. Признаться, в таком изложении это действительно звучало не очень-то здорово.

Я глубже погрузилась в ванну, вода согревала мне плечи.

Когда я думала, что Сион убил того, кого я любила, я смотрела на него как на чудовище. Как-то он теперь посмотрит на меня, зная то же самое...

Я вышла из ванны разгоряченная, вода стекала по моей обнаженной коже. Обтеревшись полотенцем, я распахнула гардероб и нахмурилась, увидев платья, которые принесла мне Ипона. Как же никто не заметил, что она выполняет работу служанки?

Я надела длинное красное платье и повернулась, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Сейчас я выглядела другой – мягче, спокойнее.

Я поспешила к выходу, по освещенному факелами замку, в комнату Сиона. Путь туда показался мне длиннее, чем он был на самом деле, так как мои мысли сейчас путались.

Остановившись у его двери, я замерла на несколько секунд с поднятым кулаком, прежде чем наконец постучала.

Из-за двери донесся голос Сиона:

– Заходи. Я выйду через минуту.

Я толкнула тяжелую дверь, вошла в комнату и обнаружила, что она пуста. Я никогда раньше не бывала внутри. Как я и ожидала от его комнаты, все здесь было прибрано и ухоженно. Но чего я не ожидала, так это тепла. Его кровать в темно-бордовых и золотистых тонах была аккуратно застелена до самого изголовья из красного дерева с замысловатой резьбой. Здесь тоже пахло им – темными специями и теплом, от которого у меня учащался пульс. В стороне потрескивал камин, отбрасывая на пол мерцающий свет, окрашивающий комнату в оранжевые и золотые тона. Все было в идеальном порядке, вплоть до аккуратно расставленных книг на полках. Это резко контрастировало с полным хаосом, царившим в комнате Мэйлора, его раскрытыми книгами и недописанными стихами.

Но Мэйлор вырос в достатке. А Сион? Ему пришлось самому создавать порядок в хаотичном мире.

Я обернулась, когда открылась деревянная дверь и оттуда вышел Сион в одних брюках. У меня перехватило дыхание. Несколько капель воды блестело на его мускулистых плечах, отражая лунный свет, и казалось, что каждая из них очерчивает твердые линии его тела. Его глаза встретились с моими, и на мгновение в них промелькнули тени, темные и опасные. Я почувствовала, как к моим щекам прилил жар.

– Нам нужно поговорить.

От ран он уже оправился. Пока я смотрела на него, в комнате внезапно стало теплее, воздух между нами словно сгустился. Я присела на край его кровати.

– Я так понимаю, ты знаешь о Бране.

Он подошел ближе.

– Наверное, тебе стоило уже давно упомянуть об этом, учитывая, сколько народу я отправил на его поиски.

В его голосе было низкое, опасное спокойствие, и оно вибрировало у меня по коже.

– Я знаю. Теперь знаю. Но я не думала, что могла бы сказать тебе об этом, когда только прибыла. Я знала только, что ты убил моего отца и едва не придушил меня в Руфилде. Что тебе нравилось убивать людей. – Я резко выдохнула. – Я имею в виду, я думала, что ты убил моего отца. Мэйлор сказал мне правду.

Его мышцы напряглись, а тело стало пугающе неподвижным. Воздух вокруг него окутали тени. Но вместо того, чтобы как-то отреагировать на то, что я поведала, он сказал:

– У меня есть вопросы. Давайте начнем с того, почему ты убила одного из моих самых близких друзей.

– Он угрожал Лео, – быстро сказала я. – Он сказал... сказал, что если я не поеду с ним в Гветель, то могу попрощаться с маленьким мальчиком.

Сион издал короткий холодный смешок.

– Он имел в виду, что Орден тебя схватит. Вот что он имел в виду, говоря о том, что тебе следует попрощаться с маленьким мальчиком. Что Орден убьет его. И после этого ты еще осуждала меня за то, что я поступаю так, как обычно поступает вампир...

– Прости, что я убила его. В тот момент я думала, что это единственный способ обезопасить себя и Лео.

Его глаза потемнели, но в них промелькнуло что-то еще – похожее на понимание.

– Я всегда знал, что ты понимаешь инстинкт самосохранения. – Он потер рукой подбородок и уставился на море за окном. – Ну, что сделано, то сделано.

Теперь нельзя допустить, чтобы кто-нибудь еще узнал, что это была ты. Его все очень любили.

Мои пальцы вцепились в его мягкое бархатное одеяло.

– Но ведь не только я что-то скрывала, верно? Ты стер мои воспоминания...

В воздухе вокруг него сгустились тени. Внезапно он стал выглядеть странно потерянным.

– Значит, Мэйлор все тебе рассказал.

– И что именно ты стер из моих воспоминаний? Последние минуты моего отца? Мэйлор только сказал мне, что это он убил моего отца, а остальное расскажешь мне ты.

Он потянулся ко мне, обхватив мою руку своей. В его глазах светилась мука, и я со странной уверенностью почувствовала, что никто больше не видел его с такой стороны – даже Мэйлор.

– Ты бы не захотела вспоминать его последние минуты, – тихо сказал он.

У меня защемило в груди.

– Ты не можешь знать наверняка. Но давай не будем сейчас заострять на этом внимание. Как мы вообще познакомились?

– Задолго до того, как я встретил тебя, я был схвачен Орденом. Это было еще до того, как Патер взял власть в свои руки. Вначале они пытали меня, требуя назвать имена моих сподвижников. Со временем я понял, что люди – это абсолютное зло. Потом обо мне забыли. Я жил, если это можно так назвать, в полном забвении, десятилетиями томясь в темнице в одиночестве. Я стал никем. Я потерял рассудок, превратился в животное. Разучился говорить. Шли годы, охрана менялась. Они уже не помнили, кто я. Видели во мне только обессилевшего умирающего демона. Когда власть в свои руки взял Патер, они начали арестовывать все больше и больше ведьм. В подземельях становилось все теснее. Мои тюремщики уже решили, что я вообще больше не представляю особой угрозы. Однажды они бросили ко мне в камеру двух ведьм. Я сразу же убил их, выпив из них всю кровь. Я нарочно уложил их так, чтобы они казались спящими, а сам спрятался под плащом, пока они снова не открыли мою камеру. И как только они это сделали, я бросился прочь. Я выпивал кровь каждого стражника, с которым сталкивался, пока не вырвался наконец на свободу. Была еще ночь, и я заполз в пещеру неподалеку от особняка барона.

– И тебя там нашла я?

Казалось, его огненный взгляд пожирал меня.

– Когда я начал вспоминать, кто я такой, однажды ночью я вышел из пещеры, разделся и искупался в реке. Тогда, гуляя в лесу, ты впервые увидела меня. И что-то помешало мне убить тебя. Помню, я подумал, что ты какая-то грустная. Мы не разговаривали. Ты просто смотрела на меня. Я приблизился к тебе со скоростью вампира. Ты была... ошеломлена.

Воспоминание о нем, обнаженном, в лунном сиянии, промелькнуло в моих мыслях. Вода стекала по его мускулистому телу, каждая четкая линия которого была вылеплена, как у мраморной статуи, с совершенством, которое я могла бы описать только одним словом – божественное. Я вспомнила его широкие, мощные плечи, освещенные серебристым лунным светом.

Я вытаращила глаза, и жар пробежал по коже, когда воспоминание всплыло. Это было так странно, реальное и в то же время похожее на сон событие, как будто этого можно было почти коснуться, но оно ускользало сквозь пальцы как дым.

– Да, что-то очень знакомое...

– На следующий день ты начала приносить мне разные вещи. Дары. Фрукты, безделушки. Даже одежду. Просто сначала ты подумала, что я один из древних богов. Ты ведь и сама припоминаешь? А потом ты решила, что стала помеченной Змеем, потому что оставляла подношение старым богам.

– Я считала тебя древним богом? Я дурочкой была, что ли?

Уголки его губ дрогнули в легкой улыбке. От этого зрелища по мне неожиданно разлилось тепло.

– Нет, я бы сказал, что ты очень мудрая. Ты узнаешь совершенство, когда видишь его. Вот и подумала, что я бог.

– Как удобно для тебя, что я ничего об этом не помню, так что я не могу с этим поспорить.

Он медленно пожал плечами.

– Я уверен, что скоро ты подумаешь то же самое, когда все воспоминания вернутся.

– И что было дальше? Мы с тобой трахались, и я сказала тебе, что ты лучший любовник на свете?

Он приподнял бровь.

– А это ты, значит, помнишь? Тогда я начал постепенно вспоминать слова и то, как устроен цивилизованный мир. Я снова оделся в одежду, которую ты мне принесла. И тогда мы начали разговаривать. Я объяснил тебе, что я не бог. Я сказал, что я вампир. Просто не стал вдаваться в подробности, почему я пью кровь, потому что подумал, что тебе это может показаться неприятным. Но ты была первым человеком, который был добр ко мне за последние десятилетия. После этого я ушел из леса, но продолжал приходить к тебе по ночам.

Я не знала, что сказать. У меня перехватывало дыхание, когда я пыталась сопоставить Сиона, которого я знала теперь, с тем человеком в лесу. Человеком, с которым у меня, очевидно, было нечто большее, чем просто связь. Я хотела его. Я почувствовала, как что-то сжалось в груди, притягивая меня ближе к нему.

– Итак, мы были близки.

– Я никогда не забывал об этом. – В его голосе звучали грубые, голодные нотки, словно воспоминание о поцелуе оставило на нем постыдное клеймо. В его глазах сверкал огонь, который всколыхнул во мне что-то опасное.

На мгновение мое тело вспыхнуло при воспоминании о том, как Сион целовал меня, прислонившись к дереву, как его рука обвивала мою шею, как мое тело было в огне. Как он пробовал меня на вкус, смакуя...

– Мне кажется, некоторые воспоминания о тебе возвращаются.

– Жаль, что я не оставил тебе хороших воспоминаний. Но я знал, что не смогу вернуться к тебе после того, как ты увидела, каким я могу быть. Я не мог продолжать встречаться с тобой, зная, кто убил твоего отца, что я был там рядом, что я скрывал это от тебя. Тогда ты посмотрела на меня так, словно я был монстром, и мне не хотелось снова видеть это выражение в твоих глазах.

– Поэтому стер все. – Мой голос дрогнул.

Его челюсть сжалась, в глазах промелькнуло что-то уязвимое.

– Да, именно так ты смотрела на меня, когда увидела, как я набросился на Мэйлора, чтобы остановить его. Мы яростно сражались, бросаясь друг на друга, и ты поняла, что я такой же, как он. Я хотел, чтобы ты забыла, как твой отец умирал от рук Мэйлора... – Его голос был едва слышен, и боль – такая острая, такая неожиданная – пронзила мою грудь.

Я резко вдохнула. Но прежде, чем я успела произнести еще хоть слово, раздался стук в дверь. Это разорвало возникшее между нами напряжение.

В мгновение ока Сион пересек комнату и открыл тяжелую деревянную дверь. На пороге стоял слуга с вытаращенными глазами.

– Ваше величество, – сказал мужчина напряженным голосом. – Пришло еще одно письмо. Наши разведчики видели корабли Ордена, и луминарии уже поднимались на борт. Они готовятся к отплытию и будут здесь к утру.

– Что с подвесками для вампиров?

Слуга покачал головой.

– Изготовлено всего лишь триста штук.

– А сражаться придется с многотысячным войском.

Лицо Сиона потемнело, его пальцы сжали дверную ручку так, что она заскрипела.

– Свободен.

Слуга поклонился и вышел, не сказав больше ни слова.

Сион потер рукой подбородок.

– Можно создать щит вокруг всего острова, но Ордену будет нужно лишь немного подождать, пока наша магия иссякнет. У них будет пехота, кавалерия, лучники. Тысячи солдат против наших трехсот.

– Что, если мы подождем, пока они подойдут поближе? – предложила я. – Пусть подольше не знают, что у нас есть такая способность. А мы вызовем завесу смерти, когда они причалят, и убьем их в тот же момент. Создадим полный хаос, когда первые войска достигнут берега.

При мысли об этом у меня по спине пробежали мурашки. Наша магия была лучшей защитой, которая у нас была, – сила смерти, способная сливаться с тенями, создавая барьер, который уничтожал любого, кто к нему прикасался.

– Теневая стена создаст хаос и быстро уменьшит их численность, но мы не сможем долго ее поддерживать, – продолжила я. – Магия иссякнет задолго до того, как они все умрут. Возможно, стоит привлечь других ведьм. Магия огня, перемещение камней. Персиваль наверняка сможет поджечь несколько кораблей. – У меня внутри все сжалось, но я продолжала говорить, зная, что этот план хорош. – Только с ведьмами нужно быть осторожными. Чтобы они держались на расстоянии от смертоносной магии.

Сион отошел от стола, его силуэт слился с тенями.

– Я думаю, что после того, как опустится первая волна, надо заманить их в лес. Другие вампиры, те, у кого есть подвески, будут ждать в лесу в засаде. Те, у кого нет подвесок, будут защищать замок. Я уверен, именно ты нужна Ордену. Им нужна твоя сила для Патера. Они захотят захватить тебя и убить меня и Мэйлора. Подозреваю, им дадут прямой приказ выследить нас. Чтобы устроить из нашей гибели представление, как это любит делать Орден. Итак, мы уведем их в лес. В любом случае там наша магия сильнее всего, и их кавалерия не сможет хорошо справиться с пересеченной местностью. Они обучены сражаться в полях, а не среди дубов. В лесу мы можем использовать другой разряд теней и смерти, распространяя его между деревьями. Наши триста солдат-вампиров встретятся с остальными войсками на берегу. Они по-прежнему будут в меньшинстве, но вампиры намного превосходят солдат-людей во всех отношениях.

Я с трудом сглотнула.

– Ты думаешь, этого будет достаточно?

– Должно хватить. Я не позволю им приблизиться к тебе, черт побери. – Он выдержал мой взгляд, но в его глазах снова появилась нехарактерная для него беззащитность.

Когда-то я думала, что он вообще не испытывает страха. Теперь я поняла, как сильно ошибалась.

Глава 35

Сион стоял у окна, неподвижно глядя на море. Огонь в камине отбрасывал теплый свет на его спину, и я не могла отвести от него глаз.

Я подошла к нему, чувствуя, как сжимается моя грудь.

– Как ты думаешь, Орден попытается добраться до Вэйлкросс-Хэйвена?

Его взгляд метнулся ко мне, и он посмотрел на меня со спокойной напряженностью.

– Я не знаю, как много Ипона рассказала им и знают ли они вообще о поселении ведьм. Мы просто должны убедиться, что они не зайдут так далеко. А когда все будет сделано, ты сможешь в первый раз поцеловать Лео в лоб.

Меня охватил ужас, и я посмотрела на свои руки. Магия смерти пульсировала под моей кожей.

– Я не так уверена, что могу контролировать свои силы.

– Зато я в этом уверен. У тебя все под контролем. Я чувствую, когда твоя магия есть, а когда ее нет. Можешь потренироваться на мне, может, тебе станет легче.

Я приподняла бровь.

– И как я узнаю, что ты не лжешь?

Он наклонился ближе, окутывая меня своим запахом.

– А ты до сих пор не доверяешь мне?

Вопрос повис в воздухе, а я изучала его совершенное лицо. В моей голове вспыхнули некоторые из тех давно забытых воспоминаний, когда я встретила его в лесу.

Потрясенная, я поняла, что действительно доверяю ему.

– Я тебе доверяю.

Его тени окутывали меня, словно ласка. Моя кожа, в ожидании его прикосновения, стала сверхчувствительной.

– Я больше ничего не буду от тебя скрывать.

Я вздохнула.

– Прекрасно. Я тоже.

– И саму себя в том числе. Хватит прятаться и бегать от своей магии...

Мой взгляд скользнул вниз по его обнаженной груди, и мое дыхание участилось. Поскольку мои чувства были сейчас острее, его красота казалась мне почти шокирующей. Такой, что прямо дух захватывало и разжигало искру глубоко внутри меня.

Завтра мы можем умереть. Зачем же тратить впустую то, что может стать нашими последними мгновениями?

Я протянула руку, и мои пальцы коснулись резкой линии его подбородка.

– Что-то чувствуешь? – прошептала я.

– Только тебя.

– Скажи, если почувствуешь мою магию, – и моя рука заскользила по его твердой груди. Его мышцы напрягались от моего прикосновения, и вот я положила ладонь туда, где когда-то билось его сердце. Туда, куда когда-то вонзила кол.

На краткий болезненный миг я почти увидела его таким, каким он был, – живым человеком, сражающимся за свою жизнь на поле боя столетия назад. Истекающим кровью, напуганным. Это так потрясло меня, что вдруг отчаянно захотелось вернуться в прошлое и позаботиться о нем.

Мой большой палец обвел место удара колом, где он также сделал татуировку, провозгласив себя королем. Я подняла на него глаза, ища ответ на мой невысказанный вопрос.

– Нет, никакой магии, любовь моя, – сказал он низким, грубоватым голосом, и на его губах заиграла улыбка. – Но продолжай проверять.

Я повела руку ниже, скользя по твердым выступам его пресса, и его глаза потемнели, в них появились опасные тени. Когда мои пальцы скользнули еще ниже, из его груди вырвалось рычание – звук, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

Я шагнула ближе и обняла его за шею. Шелк моего платья касался его обнаженной кожи. У меня, как у вампира, обострилось все – зрение, обоняние, слух, – и одного только ощущения его тела рядом с моим было достаточно, чтобы сойти с ума.

Желание захлестнуло меня, когда его шершавая ладонь скользнула по моим бедрам.

– Что сейчас?

– Только ты, – снова прошептал он. В его глазах появилось голодное выражение. – По-прежнему только ты.

Его глаза горели, и он наклонился, касаясь моих губ своими. От этого легкого прикосновения удовольствие разлилось по моему телу, отчего кожа стала более чувствительной, а соски напряглись под шелком платья. Я приоткрыла рот, и наши языки соприкоснулись.

Но он вдруг прервал поцелуй, глядя мне в глаза.

– Ты преследовала меня как призрак с тех пор, как я впервые увидел тебя.

– Увы, не могу сказать о тебе того же. – И все же я уже начала понимать, что быть с ним – все равно что вернуться наконец-то домой. Когда-то я боялась его. Теперь он казался мне надежным убежищем, тихой гаванью. – Если переживем завтрашний день, нам понадобятся новые воспоминания.

Сион задрал подол моего платья одной рукой. Другая рука скользнула в вырез, кончики пальцев гладили мои ключицы. От его прикосновения по моей коже разлилось наслаждение. Мне отчаянно захотелось избавиться от платья. Должно быть, он прочел вожделение на моем лице, потому что его дыхание стало тяжелее, а глаза почернели.

В моем воспаленном сознании промелькнул образ того, как он когда-то жестко трахал меня, так же, у окна, а я ногами обхватила его за пояс.

Медленно, словно капал мед, он потянул вниз вырез моего платья. Мое тело жаждало его.

Я закинула ногу на его ногу, так что мое платье задралось до самой талии, и запустила пальцы в его длинные волосы.

Не спеша он опустил одну сторону моего платья, обнажая плечо и изгиб шеи.

Прильнул губами к моей шее, перемещаясь туда, где на моей бледной коже отчетливо выделялся след его клыков. Коснулся губами этой метки, затем провел по ней языком, вызвав волну жара по всему моему телу. Я запрокинула голову назад, так что она теперь касалась оконного стекла, когда он целовал меня в шею.

Он еще немного оттянул верх моего платья, спустив его с другой стороны, и прохладный воздух коснулся моих грудей. Я почувствовала, как они набухают и жаждут, чтобы их поцеловали так же, как он целовал мою шею.

Продолжая ласкать языком мою шею, он полностью стянул с меня верх платья, и моя кожа покрылась мурашками от свежего воздуха, а соски напряглись, требуя ласки. Мир вокруг нас померк, исчезая, и все, о чем я могла думать, – это ощущение его губ, его рук на мне.

Он подхватил меня на руки и, полуобнаженную, отнес на кровать. Воздух казался напряженным, душным, когда он полностью стянул с меня платье, оставив в одном нижнем белье. И когда его пристальный взгляд скользнул по моему телу, из глубины его груди вырвался низкий рык, который эхом отозвался на моей обнаженной коже.

Отблески огня играли на изящно очерченных линиях его груди и пресса. Я облизнула губы.

Когда я снова потянулась к нему, он опустил губы к изгибу моей шеи, оставляя обжигающие поцелуи на моей коже, пока наконец не добрался до моей груди. Он сомкнул губы на одном соске, обводя его языком, и я издала тихий стон, зарываясь пальцами в его волосы.

Ему будто нравилось превращать ласку в медленную, чувственную пытку. Я прижалась к нему бедрами, и он поднял лицо, чтобы посмотреть на меня.

– Тебе что-то нужно от меня, Элоуэн?

Он двинулся ниже по моему телу, оставляя дорожку из поцелуев на пути вниз. Я пыталась сформулировать ответ, но его темная магия продолжала скользить по мне, пока он ждал моего ответа, так что я едва могла ясно мыслить.

Он начал целовать внутреннюю поверхность моего бедра, его язык описывал медленные круги по моей коже. Мои бедра задергались, я молча умоляла о большем.

Он снова поднял ко мне лицо, в его темных глазах вспыхнуло золото.

– Божественно, правда же?

– Никаких разговоров, – прошептала я.

Он стянул с меня и нижнее белье, раздвигая мои бедра. Его восхитительная магия ласкала мое тело и будто поддразнивала там, где уже все было влажным.

Мгновение он смотрел на меня, охваченный благоговейным трепетом при виде меня, распростертой перед ним, обнаженной, возбужденной. Я потянулась вперед, обезумев от желания, расстегнула его брюки так быстро, что оторвала пуговицу, и уставилась на его длинную, твердую плоть. Он развел шире мои бедра, располагаясь между ними.

Время будто остановилось на мгновение, и он мучительно медленно начал входить в меня, растягивая, заполняя полностью. Он издал низкий стон, входя глубже, полностью насаживая меня на себя, и я обхватила его руками. Наши тела соприкоснулись, его губы снова нашли мои. Я вспомнила ночь, проведенную вместе десять лет назад, когда мы пили вино у реки, в глубине леса рядом с поместьем. Он очаровал меня, и я не могла отвести от него глаз. Я вспомнила, что чувствовала, будто он хотел позаботиться обо мне, забрать меня с собой...

Надавив пальцами на его мускулистую спину, я направила в него поток своей магии, чувствуя, как она заряжает наши тела. Когда он задвигался быстрее, я застонала, все мысли смешались. Наслаждение нарастало глубоко во мне, и я выкрикнула его имя с прерывистым стоном.

Он скользнул еще чуть глубже, и оргазм обрушился на меня, как штормовая волна, пронизывая насквозь. Все мое тело трепетало.

Через мгновение кончил и он, и мое имя слетело с его губ благоговейным шепотом.

Рухнув рядом, он притянул меня ближе к себе. Мне казалось, что все мое тело светится от его ласки. Он обнял меня так крепко, что между нами не осталось свободного пространства.

– Элоуэн, – прошептал он, – ты принадлежишь мне, ты это знаешь. А я принадлежу тебе. Я буду тебя защищать.

Я посмотрела в его глаза, в которых золото сливалось с темнотой, как восходящее солнце.

– Я ведь Королева Подземного мира. Может, позволишь мне защитить тебя?

Глава 36

Солнце поднималось над морем, и на горизонте вырисовывались темные силуэты кораблей, их паруса расплывались в тумане. Мы ждали на вершине холма в тысяче футов от береговой линии, наблюдая за приближением Ордена. Перед замком нас было немного – лишь небольшая группа вампиров, хорошо управляющих тенями, Персиваль и еще несколько ведьм, также владеющих огненной магией. Большинство из нас были вооружены лишь волшебными палочками и щитами. Мэйлор ждал в лесу, готовый возглавить атаку.

Я стояла босиком, ощущая прохладную почву под ногами, готовая направлять свою магию.

По обе стороны от меня стояли Сион и Персиваль. Последний сжимал кулаки, выглядя так, словно его вот-вот стошнит от волнения. Я дотронулась до его плеча.

– Спасибо, что рискнул.

Он кивнул, сжав губы в жесткую линию.

– Я уже давно был готов умереть за это, Элоуэн.

По сути, для него было две угрозы: моя магия и враг, явившийся, чтобы убить нас.

– Все же будем надеяться, что этого не произойдет, хорошо? После того как применишь свою магию, возвращайся, пожалуйста, с другими огненными ведьмами в замок. Тебя гораздо легче убить, чем нас.

Его брови поползли вверх.

– Потому что я хрупкое создание по сравнению с тобой? Ты теперь говоришь как Сион. Я ведь только что сказал, что готов умереть за это.

Я стиснула зубы, пытаясь придумать, как вытащить его оттуда. Возвысив голос, я объявила:

– Все ведьмы, владеющие магией огня, должны подняться на парапеты до начала битвы. Вы будете нужны там. В замке сейчас все вампиры без подвесок, готовые вступить в бой внутри. Но вам нужно помочь защитить их. Если луминарии попытаются штурмовать замок, подожгите их.

Он кивнул.

– Хорошо.

Страх сжал мою грудь, нависал надо мной темным облаком, когда корабли стали ближе, их паруса раздувались на ветру.

Я крепче сжала палочку.

– Подожди, – пробормотал рядом Сион. Ветер трепал его волосы.

Я кивнула и посмотрела на лес вдалеке. Благодаря моему обостренному зрению, я мельком увидела темные силуэты вампиров, поджидающих нас между деревьями. Человек никогда бы не смог их заметить.

Я медленно выдохнула.

Лучший шанс выжить в этот день – использовать лес как оружие: его тени, мох и корни, силу, исходящую из-под земли. Магию, дарованную нам богами.

Вдалеке я услышала ритмичный стук боевых барабанов на приближающихся кораблях и, оглянувшись, увидела, что они уже близко. Когда флот приблизился к скалистому берегу, я еще крепче перехватила тисовую палочку, моя ладонь слегка вспотела.

Весь флот королевства Мерфин направлялся к нашему маленькому острову. Тысячи солдат явились, чтобы убить нас.

Сейчас я никак не могла думать о Лео, иначе страх неудачи захлестнул бы меня и все бы испортил. Я должна была оставаться, где в данный момент стою, и притворяться, что его нет поблизости. Я должна была сохранять ясную голову.

Темные корпуса кораблей вырисовывались на фоне туманных волн. С того места, где мы стояли, я слышала, как на морском ветру хлопает парусина, ударяясь о такелаж. Их паруса, украшенные символом солнца Архонта, развевались на ветру.

Мой взгляд упал на солдат на палубах, их доспехи сверкали в утреннем свете. Лучники с длинными луками, пехотинцы, вооруженные палашами и пиками.

Они приближались, и у меня задрожали ноги.

Вот у подножия холма сквозь туман показались корпуса первых кораблей.

И в моих мыслях воцарилась странная тишина. Солдаты в доспехах и лошади вышли на берег. Едва ступив на землю, каждый занимал свое место в общем строю и направлял пики в нашу сторону.

Вдалеке в воздухе эхом разнесся звук скрежета металла о металл – это луминарии обнажили мечи. Другие подняли щиты, украшенные солнцами, как будто эти щиты могли защитить их от нашей магии.

Новый магистр возглавлял авангард, а рядом с ним, верхом на коне, ехал Патер. Он выглядел изможденным, его лицо было испещрено морщинами и казалось высохшим, как у змеи. Но он все еще был жив.

Пехотинцы с пиками наперевес маршировали по камням, неся на себе знак Архонта, их шаги были тяжелыми и ритмичными. Лошади фыркали, из их ноздрей валил пар. Конные рыцари подгоняли их, высоко подняв копья.

Однако настоящую опасность для нас представляли лучники. Они двигались позади наступающей пехоты. И вот они синхронно и быстро натянули свои длинные луки и наложили стрелы на тетивы.

– В укрытие! Поднять щиты! – крикнул Сион, когда лучники нацелили свои луки на вершину холма.

Мы спрятались за щитами. Краем глаза я заметила, как небо над нами потемнело от стрел, со свистом рассекающих воздух. Они грохотали вокруг нас, ударяясь о наши щиты. Смертоносные боярышниковые стрелы.

Я оглядела шеренгу ведьм и вампиров по обе стороны от меня, проверяя, все ли в порядке.

Я услышала, как Магистр выкрикивает команды лучникам.

И снова в воздухе просвистели стрелы, отбрасывая на нас тени. Они с глухим стуком падали на землю вокруг нас. Кто-то вскрикнул от боли – одному вампиру стрела все же вонзилась в плечо, но он уже самостоятельно вытаскивал ее.

Мы с Сионом кивнули друг другу.

Сион крикнул из-за щита:

– Призови свою магию!

Сидя на корточках, я начала взывать к магии земли. На меня волнами накатывало напряжение. Когда мои пальцы сжали палочку, я покосилась на Сиона.

– Дай ей волю! – крикнул он.

Сила смерти обвилась вокруг моих ног, заклокотала в моем теле, живая, голодная, как зверь, которого нужно накормить. И когда магия окончательно пробудилась, в воздухе сгустились тени. Они начали расползаться по обе стороны от меня, и моя магия устремилась к ним. И когда свет померк, я выглянула из-за своего щита и увидела ссутулившегося Патера на его лошади.

Если бы мы смогли захватить его навсегда, возможно, все было бы кончено. Конечно, как только моя смертельная магия поразит его, он лишь временно исчезнет, а потом снова появится. Но, возможно, к тому времени, когда он воскреснет, его армия уже будет отступать после сокрушительного поражения, и не останется никого, кто мог бы защитить его.

Я направила свою магию в тени, и она тотчас перемешалась с ними, а перед нами выросла темная, роковая стена. Завеса магии теней скатилась с холма, и волна смерти обрушилась на приближающихся солдат. Я больше не видела луминариев, но слышала, как бьются их сердца, как они дышат, чувствовала их страх... И вот жизнь медленно покинула тела наших противников, едва моя магия их коснулась. В воздухе витал теперь запах смерти. Моя магия стремилась поглотить их жизни, заключить их в удушающие объятия разложения. Крики стали громче. К тому времени те, кто не успел подойти так близко, поняли, что происходит, что смертоносная волна теней продвигается вперед.

Воздух вокруг запульсировал от вспышки жара, когда Персиваль и огненные ведьмы выпустили свою магию, целясь в корабли, направляя прямо сквозь тени языки пламени. Воздух наполнился новыми криками, запахло кровью и обожженной плотью. Я вдыхала абсолютный ужас.

С помощью теней вампиров мы гнали волну все дальше. Ноги у меня подкашивались, а голова начала кружиться. Дыхание стало прерывистым. Я еще никогда прежде не использовала свою магию так долго, и к горлу подступила тошнота. Во рту пересохло, и я облизала губы.

У меня уже заканчивались силы.

Глава 37

– Ты в порядке? – прошептал Сион.

Мое тело дрожало, рука, сжимавшая палочку, тряслась.

– Мои силы на исходе, – прохрипела я. – Ведьмы! Назад. Бегите в замок!

Когда ведьмы отступили, я призвала в себя еще больше магии. Мысленно я направила силу Змея. Я видела его маленьким мальчиком, который рассыпал по земле лепестки роз, смешивал их с грязью. Еще один импульс магии наполнил меня, но он становился все слабее. Я использовала магию гораздо быстрее, чем успевала ее восполнять, и у меня кружилась голова.

– Сейчас я развею тени, – сказал Сион. – Оставшихся солдат заманим в лес.

Я услышала, как он, спотыкаясь, направился в сторону замка, а затем тени начали редеть. Когда они окончательно пропали, я увидела последствия произошедшего за теневой стеной. Ряды тел, лежащих на камнях. Волны накатывали на берег, разбиваясь о тела в доспехах как о скалы. У меня в груди все сжалось.

Но уже подплывали на маленьких лодках новые отряды солдат. Уже прибывали новые лучники, накладывали стрелы на тетивы. Команды солдат разгружали тараны, устанавливали их на бревна и закатывали на холм.

Когда они приблизились, их страх был таким ощутимым, что я почувствовала его даже на кончике языка.

Патера нигде не было видно.

– Отступаем! – крикнул Сион.

Мы бросились к лесу. Двигаться нужно было достаточно быстро, чтобы в нас не попали стрелы, но и достаточно медленно, чтобы они точно видели, куда именно мы направляемся.

Пока мы бежали, вокруг нас с глухим стуком вонзались в землю стрелы.

Позади я слышала беспорядочные крики, приказывающие луминариям следовать за нами в рощу дубов. Им нужны были мы трое: Сион, Мэйлор и я.

И не успела я скрыться за спасительными деревьями, как стрела из боярышника вонзилась мне в плечо. Я вздрогнула. Боль тотчас разлилась по моим венам, когда яд боярышника проник мне в кровь. Споткнувшись, я с кряхтением выдернула стрелу из плеча.

Когда мои силы иссякли, меня охватил дикий голод и неконтролируемая жажда крови. Я вдохнула аромат влажных листьев и земли, затем запах приближающейся человеческой жизни. Их страх, их пот... Их кровь. Я жаждала их крови.

Ядовитый боярышник разъедал мои вены, распространяя боль по мышцам. Я снова споткнулась, перед глазами все поплыло, пока я пыталась удержаться на ногах. Дикий голод скрутил мои внутренности, и я упала на колени. Но когда я оглянулась, то увидела именно то, что мне было нужно. Смертные, много смертных, в жилах которых бурлила горячая кровь.

Я затаилась за дубом.

Добыча сама неслась прямо в ловушку, расставленную охотниками.

Они понятия не имели, что их здесь ждет.

Как только в поле зрения появился первый солдат, я бросилась на него и с такой силой ударила его о ствол дуба, что он выронил меч. Звук его бешеного сердцебиения отдавался в моих ушах размеренным барабанным боем, самой прекрасной музыкой в жизни. Я облизала клыки.

Время, казалось, замедлилось, когда его зеленые глаза остановились на мне, а по лбу потекли струйки пота. Я рванулась к его горлу, и моя рука обвилась вокруг его шеи, когда хлынувшая из его раны кровь наполнила меня жизнью.

Моя жажда крови была подобна буре, дикой и неудержимой. Слова затуманились в моих мыслях, пока не остались только голод и ощущение его крови, текущей в мой рот. Божественный нектар наполнил мои чувства так, как я никогда раньше не испытывала. Густой и насыщенный, он нес в себе суть его жизни. Она хлынула в мое тело, заглушая боль от боярышника, придавая силы.

Я пила его кровь, пока рассудок не вернулся ко мне. Тогда-то у меня и мелькнула мысль, что следовало раньше задуматься, почему никто из его собратьев-луминариев не пришел ему на помощь.

Я резко открыла глаза и обвела взглядом лес. Впервые с тех пор, как в меня попала стрела, я снова обратила внимание на то, что творилось вокруг. Магия теней клубилась между деревьями. Будучи вампиром, я могла видеть сквозь нее, а вот луминарии – нет. Они спотыкались, пытаясь сориентироваться в темноте, а вампиры безжалостно уничтожали их, одного за другим. В воздухе эхом разносились крики солдат, панические, растерянные.

Когда-то я бы чувствовала себя ужасно виноватой за столько смертей одновременно. Но, возможно, теперь у меня, как у вампира, обострились инстинкты самосохранения.

Когда я выпила последнюю каплю крови захваченного солдата, его тело забилось в конвульсиях. Его пульс замедлился, а тело замерло, когда я наконец утолила свой голод. Я опустила его обмякшее тело на землю, и тепло его жизненной силы разлилось по мне. Повсюду вокруг меня солдаты-вампиры убивали луминариев из-под прикрытия теней.

Я чувствовала себя живее, чем когда бы то ни было.

Я оглянулась на замок, к которому шагали отряды луминариев. Их знамена с изображением солнца развевались на ветру. В руках они держали лестницы, готовые взобраться на стены.

На зубчатой стене над замком стояли шесть огненных ведьм, выжидая. Когда первые шеренги солдат достигли замка, ведьмы выпустили огненные волны, которые подожгли ряды солдат внизу. Одни рухнули от обжигающего жара, а другие попытались бежать. Некоторые в отчаянии подняли свои щиты, но и они сгорали, крича от боли, когда пламя раскалило их металлические щиты.

Даже с такого расстояния ветер доносил сюда жар магии огня, а также запах обугленной плоти и пьянящий аромат человеческой крови.

Но и этого было бы недостаточно, не так ли? Магия огня в какой-то момент иссякла бы, как и моя. Солдаты же продолжали прибывать, все больше их поднималось на холм.

Я наклонилась и подняла с земли свою палочку, которую уронила.

Босиком прошлась по покрытой мхом земле, снова направляя магию в свое тело. Наполняясь ею, как весенний сад под дождем. Сердце леса пульсировало там, где раньше билось мое сердце.

Стрелы все еще сыпались вокруг нас, но не достигали ни одной из целей, со стуком отскакивая от деревьев.

Сила хлынула в меня из-под земли, магия снова начала действовать под моей кожей. Пожалуй, стоило обрушить на них еще одну завесу смертоносных теней, пока они наконец не сдадутся. Нам нужно было, чтобы они отступили и Патер остался без защиты.

Мою кожу покалывало от разряда магии, и я оглядела темный лес в поисках Сиона. Наконец я заметила, что он сражается как безумец, его меч описывал дугу в темном воздухе, когда он кружился и прокладывал себе путь сквозь ряды луминариев.

Я бросилась к нему, петляя между стволами деревьев. И в этот момент заметила меткую стрелу из боярышника, направленную прямо в него. Я сделала выпад и перехватила ее в воздухе.

Сион оглянулся на меня и улыбнулся сквозь свою магию теней.

– Хорошо быть вампиром.

Я кивнула.

– Нам нужно больше магии смерти. Огненные ведьмы могут ослабнуть в любой момент, и тогда луминарии начнут взбираться на стены. Нам нужно заставить их отступить. Я чую их страх. Если мы сейчас хорошенько напугаем их, они поймут, что у них нет шансов против нас. Они отступят, и с Патером будет покончено.

Золотистые глаза Сиона сузились, будто он что-то прикидывал.

– У тебя достаточно магии?

– Да, я восполнила...

Но тут меня прервал крик. От этого звука у меня кровь застыла в жилах.

Детский плач. И я очень хорошо его знала.

Я замерла, ноги у меня подкашивались. Этот крик был подобен пощечине.

– У них Лео, – прошептала я Сиону.

Он тут же схватил меня за руку.

– Это ловушка, Элоуэн.

Я обернулась на него, и решение было принято моментально. Не имело значения, каков был риск, не имело значения, что говорили другие.

– Я иду за ним. – С этими словами я бросилась между стволами деревьев, летя со своей вампирской скоростью на звук голоса Лео.

И вот, выбежав из-за деревьев, я увидела их на опушке леса. Патер держал моего Лео, приставив кинжал к его горлу. Нас разделяло всего несколько шагов. По лицу Лео текли слезы, и он звал меня по имени. Мое сердце больше не билось, но я все равно чувствовала, как оно сжимается.

Пятеро луминариев стояли позади Патера с обнаженными мечами.

Мне нужно было ясно мыслить, чтобы вытащить Лео из этого.

Яростная битва, казалось, отступила куда-то в туман. Огненная магия, крики умирающих луминариев – все это слилось в отдаленный рев, когда ужас сомкнул свои костлявые пальцы на моем горле. Я не могла пошевелиться, не могла дышать.

– Элоуэн! – снова закричал в отчаянии Лео.

Патер уставился на меня, его лицо было измученным.

– А, мать смерти! У меня твой сын. Малыш Лео. Я ведь говорил тебе, что найду его, не так ли? Не желаешь ли поменяться с ним местами?

– Он мне не сын, – холодно сказала я. – Я уже говорила тебе об этом в Руфилде.

В следующий момент рядом со мной оказался Сион.

– Я займу его место. Я знаю, ты искал меня.

Из леса выбежал Мэйлор и застыл рядом с Сионом, когда увидел Лео.

Патер перевел взгляд на Сиона, затем на Мэйлора.

– Ага, вот и мой Магистр Соларис. И мой Повелитель воронов тоже здесь. Очень хорошо. Я заберу вас троих. Это все, что мне нужно. Тогда мы спокойно покинем остров.

У меня внутри все сжалось. Нет, не успокоится он. Все здесь умрут.

Мы должны были сохранять хладнокровие. Я подошла к ним, скрывая страх за легкой небрежной улыбкой.

– А что мальчик? С чего мне о нем беспокоиться? – Тут я обнажила клыки. – Возможно, вы не заметили, но я теперь вампир. Мне плевать на людей.

Глаза Патера заблестели.

– Ты лжешь, ведьма. Все ваше племя лживое. Сдайся моим луминариям, и они навечно усыпят вас троих боярышником. Я освобожу мальчика, и Гветель сможет жить спокойно. Все очень просто.

– Оставь ее, – сказал Сион, и в его голосе слышалась холодная ярость, – и забери меня.

Моя собственная ярость кипела во мне, но я подавила ее, превратив свое лицо в маску спокойствия. Я знала, чем все это закончится. Патер убьет меня, Сиона, Мэйлора и Лео, а затем и всех остальных на острове.

– Ты хочешь, чтобы я отдала свою жизнь за этого смертного мальчика? – Я драматично вздохнула. – Неужели ты настолько глуп? Как я уже сказала, я теперь вампир. Этот мальчик мне дорог не больше, чем маленький ежик. Я убью его своими руками.

Я протянула руку и провела по его лбу кончиками пальцев.

Это был первый раз, когда я прикоснулась к нему без перчаток, простое касание, легкое, как поцелуй.

На мгновение Лео застыл – а затем обмяк, привалившись спиной к Патеру и слегка трясясь в конвульсиях.

Это было очень убедительно.

Высокомерная улыбка Патера погасла, он в замешательстве посмотрел на дергающегося Лео и отнял от него руки, отчего мальчик скользнул в грязь.

А я тут же ударила Патера кулаком в лицо – раз, другой, – пробивая ему череп. Я хотела, чтобы он был жив, но искалечен.

Прежде чем я смогла нанести новый удар, луминарии перешли в наступление. Один солдат бросился на меня с мечом, целясь в горло. Но для меня он был слишком медлителен. Я пригнулась, а моя рука взметнулась вверх, чтобы перехватить его запястье и, с силой сжав, сломать кости. Он вскрикнул, выронив меч, и я направила магию смерти в его тело. Он упал на землю, и в этот момент другой солдат замахнулся на меня. Мой желудок сжался, и я схватилась прямо за лезвие, застонав от боли, когда меч прорезал мою руку до самой кости. Но зато мне удалось остановить удар. Другой рукой я ударила его по лицу, одновременно высвобождая свою магию смерти.

Когда я повернулась к третьему атакующему, моя рука уже заживала.

Сион и Мэйлор взяли на себя двух остальных, скользя между ними с захватывающей дух скоростью. Сион перерезал горло светловолосому солдату. Мэйлор схватил другого луминария за голову и впечатал лицом в ствол дерева с такой силой, что я вздрогнула. И вот у наших ног лежали тела, в том числе и Патера, все еще дышащего. Все еще живого.

У меня перехватило дыхание, когда я огляделась в поисках Лео, который, сжавшись, сидел под деревом и со страхом смотрел на нас. О боги. Я подбежала к нему и опустилась на колени.

– Тебя нужно отправить в безопасное место.

Он уставился на меня широко раскрытыми глазами.

Я повернулась к Сиону.

– Где сейчас безопаснее всего для Лео? Где он может спрятаться?

Сион нахмурился.

– Лео, ты пил настойку боярышника?

Лео кивнул.

– А можно я тоже стану вампиром?

– Нет, – решительно заявил Сион. – Мэйлор доставит тебя в Вэйлкросс-Хэйвен и защитит там.

Мэйлор, не говоря ни слова, подхватил Лео на руки и, прижав к груди, черной тенью метнулся к поселению ведьм.

Я поволокла обмякшее тело Патера по камням. Сион спешил рядом со мной.

Прежде чем следующие корабли причалили к берегу, я повернулась лицом к замку.

Двигаясь быстро, я снова потащила обмякшее тело отца по камням, его ноги цеплялись за неровные края земли. Я закричала:

– Патер у меня!

Луминарии все пытались взобраться на стены замка, отчаянно силясь взломать опускную решетку.

– У меня ваш король! – снова крикнула я, но голос мой срывался, с трудом пробиваясь сквозь хаос: солдаты кричали, стараясь прорваться в замок, наверху бушевал огонь.

– Ваш король захвачен! – крикнула я еще раз, вытаскивая палочку. Но снова мой голос потерялся, унесенный пепельным ветром.

Стоявший рядом со мной Сион сложил ладони рупором и прокричал:

– Ваш король у нас! Патер схвачен, а ваш Магистр Соларис мертв. Элоуэн, моя королева, может убить каждого из вас своей магией.

– Что? – прошептала я, потрясенная не только его речью в целом, но и конкретно тем, как он меня назвал.

– Покажи им, – прошептал он в ответ, по-видимому не обращая внимания на то, что именно он сказал. – Напомни им, что ты умеешь.

Я встряхнулась, сжала палочку и, прищурившись, посмотрела на луминария, который стоял у подножия замка. Магия Змея обвилась вокруг меня, и я выпустила в него разряд темной магии.

Мужчина мгновенно упал на землю, забившись в конвульсиях.

– Теперь вы свободны! – крикнула я. Теперь все внимание было приковано ко мне. – Мы освобождаем вас от Ордена, который запугивал нас всех, натравливая друг на друга, превращая соседей, друзей и родных во врагов, в шпионов. Мы перестали понимать, кому можно доверять, старались выживать каждый сам по себе. Патер убедил вас, что только благодаря ему вы можете быть в безопасности. Это неправда. Это никогда не было правдой. Настоящую опасность для всех представлял он и Орден. Но теперь царству террора пришел конец.

Луминарии замерли, глядя на лежащего без сознания Патера.

– Вы свободны! – крикнула я снова, и мой голос подхватило эхо.

Сион взглянул на меня, затем перевел взгляд на Патера у моих ног.

– Что ты собираешься делать с ним?

– Надо найти Сесили. Есть идея насчет ее каменных скульптур.

* * *

Я вдохнула влажный запах, царивший в храме Змея, и заглянула в яму. Солнечный свет лился из окуляра наверху, освещая железную клетку и бесчувственное тело Патера, лежащее там, где совсем недавно томилась я.

Сесили подошла ближе, сжимая волшебную палочку, ее длинная черная коса была перекинута через плечо на белое платье. Она взглянула на меня, приподняв брови.

– Вообще-то я художник, а не могильщик.

Я глубоко вздохнула, ожидая этого.

– Его бессмертие связано с тем, что он крал магию у ведьм. Нам просто нужно убедиться, что он больше никогда не сможет этого сделать, и тогда все закончится. Испытания, Чистки, допросы.

Она улыбнулась моим словам и кивнула, направив свою палочку на яму, не требуя дальнейших объяснений.

Когда она это сделала, каменистая почва под моими ногами задрожала, когда ее магия завибрировала сквозь камень. Холодный воздух пробежал по моей коже, и я перевела взгляд на Змеиный алтарь, где каменные изваяния, казалось, извивались и сдвигались.

– Дар Змею, – прошептала я. – Король для бога смерти.

Я почувствовала, как его сила окутывает меня, мягкая, точно плащ.

Скалы застонали подо мной, когда начали двигаться, смыкаясь вокруг ямы, разрастаясь, меняя форму. Они начали закрывать свет, отбрасывая тень на яму. Вот уже тьма поглотила Патера целиком, когда каменистая почва сомкнулась над ним, а Змей принял мое подношение.

Тишина наполнила храм, и смерть наконец-то забрала бессмертного короля.

Глава 38

Звезды мерцали над головой, создавая сверкающий купол над Вэйлкросс-Хэйвеном, более яркий, чем когда-либо прежде. В ту ночь они не просто сияли – они горели так, словно сама богиня-ночь рассыпала свои драгоценности в дар небу.

Луминарии, все до единого, покинули наши берега. Наша магия помогла восстановить все, что было разрушено. Много времени это не заняло.

Праздник в Вэйлкросс-Хэйвене был в самом разгаре, смех и музыка смешивались с резким мускусным ароматом цветущего боярышника – эти деревья ведьмы посадили для защиты.

Цветные фонарики мягко покачивались на ветру, отбрасывая теплый свет на крытые соломой хижины, окружавшие мощеную площадь. Играла веселая музыка, Годрик и Хьюго лихо отплясывали под нее, и их смех разносился над толпой. Какая-то ведьма, видно забыв, что я вампир, предложила мне сладкий пирог и бокал вина. Аромат яблок и меда, теплый и знакомый, задержался в воздухе.

Я сделала глоток вина, наслаждаясь его насыщенным вкусом, а пирог протянула Лео. Его улыбка стала шире, когда он откусил кусочек.

– Значит, теперь мы можем остаться здесь? – спросил он, и в его глазах засветилась надежда. – А то Лидия уехала...

– Ну, потому что у Лидии есть муж, который ее ждет. Я уверена, мы еще увидимся с ней. Но я думаю, что Гветель – подходящее место для нас. Разве это не похоже на настоящий дом?

– Да, и я хочу остаться здесь. Определенно. Но как же Орден? – Голос Лео понизился до шепота, словно он боялся произносить это слово. – Они вернутся?

– Нет, малыш. Патер умер, а вместе с ним и Орден превратился в ничто. Он распался еще до того, как луминарии достигли берегов Мерфина. У нашего королевства теперь будет новый правитель. Знаешь, до твоего рождения у нас был король – Амброзий Пятый.

– И что с ним стало? – Лео вытаращил глаза и затаил дыхание.

– Его не очень любили. На севере был голод, и такие люди, как Патер, думали, что это все из-за плохого короля. Он обложил их непомерными налогами. В те времена Патер легко смог поднять восстание против короля. За ним пошли многие, ведь никто не был счастлив при таком правителе. Итак, Орден захватил власть, и Амброзия казнили. Приверженцы Патера нарочно говорили, что он был злым, что он поддерживал ведьм. Но на самом деле они хотели власти – хотели все контролировать.

Я не стала подробно рассказывать ему о смерти короля – о пламени, предсмертных воплях, куче пепла, которую Орден целый год выставлял напоказ на Сажевой площади. Ему не нужно было знать эту часть.

– А кто же теперь будет править? – поинтересовался Лео.

– Амброзий Шестой, ранее сосланный в Аквитанию. Сын казненного короля. Скоро он будет коронован и сокрушит то, что осталось от Ордена. Беды кончились, Лео. Нам больше не о чем беспокоиться.

В небе прогремел громкий взрыв. Это дракон, созданный Персивалем, взвился ввысь и, сверкая золотистыми крыльями, с шумом пронесся над нами.

В его свете блестели статуи, созданные Сесили. Мужчина в плаще, держащий змея. Рядом богиня ночи, на ее одеянии была вырезана луна. Бог моря с длинной бородой стоял рядом с лесной богиней, лицо которой было сделано из переплетенных листьев. Талантливая девушка возвела даже статую бога солнца – того самого, которого Орден переименовал в Архонта Единого, – с соответствующим символом на груди.

Сам воздух, казалось, был пропитан древней магией. Чуть раньше я возложила венок из белых маков к подножию статуи Змея в качестве подношения древнему богу. Я могла бы поклясться, что слышала, как он прошептал мое имя.

Пока я наблюдала за огненным представлением, которое устроил Персиваль, к нам неслышными шагами подошел Сион. Его взгляд встретился с моим, когда я оглянулась на него. Каждый дюйм его тела буквально кричал, что он – король вампиров: черный костюм, перстни, сверкающие на каждом пальце, серебряная корона, сияющая, словно нимб.

– Элоуэн. – От его глубокого голоса по коже пробежали мурашки. – Сегодня вечером в замке очень не хватало твоего присутствия.

Я улыбнулась ему.

– Мне и здесь нравится.

Его улыбка была опасной, соблазнительной, полной невысказанных обещаний.

– Понимаю, и все же мне бы хотелось, чтобы ты была как можно ближе ко мне.

– А может, лучше ты переберешься ко мне? Здесь уютно. – Я указала на домики. – И в пекарне потрясающе пахнет.

– Ты ведь не ешь.

– Не ем, но запах выпечки по-прежнему люблю.

– Я думаю, ведьмы предпочтут, чтобы ночью вампиров не было рядом. Да и что такого есть в Вэйлкросс-Хэйвене, чего нет в моем замке? Рагу из желудей? Ягоды и корзинки? Может быть, здесь ты можешь купаться в речке полуголой, как во время нашей встречи тогда, в лесу? – Тут его хмурое выражение лица смягчилось. – Хотя, если честно, как раз это звучит довольно привлекательно. – Его взгляд метнулся к статуям. – А что же мне памятник не поставили?

– Это же боги.

Он отхлебнул вина, которое кто-то ему подал, и его глаза озорно заблестели.

– Ты ведь однажды сама назвала меня древним богом.

Я пихнула его локтем.

– Знаешь, они ведь настоящие. Когда мы заперли Патера, я ощутила силу Змея в его храме. Я вижу его в своем воображении, когда использую свою магию. Наша магия – это дар богов. Теперь я в этом уверена.

Он наклонил голову, и в его золотистых глазах все еще читалось сомнение.

– Возможно, – задумчиво протянул он. – Но если ты останешься со мной в моих покоях, я знаю, мы сможем поклоняться богине любви каждую ночь.

Я скорее зажала уши Лео ладонями, но он вывернулся.

– Так мы будем жить в замке? – спросил мальчик.

Я улыбнулась ему.

– Нет, милый, ты останешься здесь, с людьми. Но я буду приходить к тебе каждый день.

– Эх, а я ведь так и не видел замок вампиров, – обиженно надулся Лео.

– Ты сегодня пил свою настойку? – спросила я. Он вытер с губ остатки фруктового пирога.

– Конечно, я всегда ее пью.

– Тогда идем, – повернулся к нам Сион. – Будь спокойна, Элоуэн, я не допущу, чтобы с пареньком что-то случилось.

Я колебалась, и сердце сжималось в моей груди. Но в глубине души я все же знала, что Сион говорит правду, и медленно потянулась к руке Лео. Когда я почувствовала тепло его ладошки в своей и мои пальцы сомкнулись вокруг его, я впервые осознала, что больше не боюсь того, кто я.

Потому что я полностью контролировала свою магию.

– Чего же мы ждем? – весело спросила я.

Другой рукой я взяла Сиона за руку, и мы втроем пошли вверх по тропинке, вдоль которой цвели белые маки.

И пока мы вели Лео к замку, ночное небо мерцало от возможностей той жизни, которую мы скоро построим здесь, в Гветеле. Больше не нужно было бояться темноты – смерть была мимолетной, когда сила богов так ярко горела внутри нас.