Анастасия Король

Кровавый дождь. Книга 2. Путь к искуплению

* * *

Глава 1

Дело о пропавшем гвардейце

Туманное покрывало окутало город. Верхушки домов растворялись в млечной белизне, а дорога уходила в никуда, теряясь в серых просторах. Тротуары, покрытые грязным снегом, были заполнены людьми.

Красно-синие проблесковые маячки полицейских машин били по глазам и, словно призраки в туманной мути, виднелись с другой стороны дороги.

Нина покопалась во внутреннем кармане куртки и достала значок экзорциста – круглую серебряную пластину, на которой была выгравирована пентаграмма со знаком света в центре. Инкрустированный голубой экзорин блеснул в тусклом свете. Завидев значок, который открывал большинство дверей, полицейский отступил и с почтением поднял сигнальную ленту.

Звуки шагов терялись в какофонии голосов следователей, полицейских, криминалистов.

В очередной раз ударил сигнальный колокол вдалеке, но он защищал только от слабых демонов, даря ложное ощущение безопасности. Тем не менее они били каждые полчаса.

На проезжей части лежало укрытое простыней тело.

Самуил с непрошибаемым выражением превосходства на лице шел за Ниной – все кидали на него взгляды. Облаченный в бордовое пальто с иголочки, с модной прической, он выделялся как голливудский актер, сошедший с красной дорожки.

«Кто это?» – слышалось отовсюду.

Сгустки тумана ползли под ногами и подбирались, пытаясь ухватить их за лодыжки.

Нина подошла ближе к трупу и вновь подняла значок. Следователь бросил хмурый взгляд на нее, потом на Самуила, но сразу же выпрямился и взволнованно произнес:

– Рад приветствовать гвардейцев Святой земли, – протянул он руку для рукопожатия Самуилу, но тот лишь поднял бровь и проигнорировал его. Щеки следователя покрылись пятнами, он так и застыл изваянием с протянутой ладонью.

Нина присела к трупу.

– Что случилось? – спросила она следователя и подняла простыню: светловолосый мужчина смотрел в небо распахнутыми пустыми глазами; вокруг головы растеклась уже потемневшая лужа крови.

– Мужчина, около сорока лет. Умер от падения на асфальт с высоты. – Полицейский махнул рукой на здание, которое стояло в сотне метров от места происшествия и окнами выходило на проезжую часть. Одно из окон на третьем этаже было разбито. – По свидетельским показаниям и записям с камер видеонаблюдения, женщина выбила стекло и, подпрыгнув с мужчиной, скинула его прямо на проезжую часть. От полученных травм он скончался на месте. У него мы нашли это.

Он протянул значок экзорциста.

Нина вытащила из заднего кармана джинсов телефон. На экране горела синей пентаграммой иконка приложения «Экзорин» – специализированный мессенджер для гвардейцев Святой земли.

На профиле Нины красовался значок «Афанасьева». В графе «задания» стояло: «1». Это означало, что она взяла в работу одно дело. Если нажать на единицу, то можно было увидеть подробности.

Все автоматизировалось.

Но пришло это не сразу. Полгода после открытия врат Ада все метались, как безголовые курицы, хватаясь за одни и те же дела. Постоянные звонки, симфония Бетховена на линии ожидания – уйма бесполезно потраченного времени. Но весь мир собрался, Святая земля в первую очередь, и методом проб и ошибок им удалось выстроить работу.

Горячая линия принимала заявки от жителей круглосуточно. В каждой стране она была своя. Существовала система фильтрации. До Святой земли доходили не все заявки, но их все равно было невероятно много. Заявки от полиции рассматривались в первую очередь. Все это загружалось в базу приложения, и дела распределялись по гвардейцам.

Это значительно упростило работу.

Нина взяла значок экзорциста и, открыв его, прочитала имя. После этого она загрузила файл дела и присмотрелась к фотографии – светлые волосы, голубые глаза, россыпь родинок на щеках – и перевела взгляд на лицо трупа, сравнивая их.

Болезненное разочарование стеснило грудь.

– Это гвардеец Святой земли Сергей Петров, – произнесла она тускло и опустила веки мужчины. – Твой путь окончен, стар-экзорц Петров. Пусть земля тебе будет пухом.

Смерть всегда была трагедией, но смерть экзорциста можно считать невосполнимой потерей.

– Я вызываю нашу следственную группу. Они заберут тело, – выпрямила спину Нина. – Вы опознали одержимую женщину?

– Да. Мы ее задержали. Она в ОВД в изоляционной камере.

Ее брови сошлись на переносице.

– Вы смогли ее задержать?

– Когда мы приехали, она лежала без сознания рядом с трупом. Мы ее быстро повязали и отвезли в камеру.

Нина встала и произнесла:

– Я должна ее увидеть, – и подняла лицо. В туманном сером мареве не было видно ни солнца, ни облаков, а от влажного густого воздуха было тяжело дышать.

Когда уже наступит долгожданная весна?

Получив адрес районного ОВД, Нина вернулась к служебной машине, которую бросила у поста. Черная кия чирикнула сигнализацией, и она села за руль, Самуил – рядом. Двигатель еще не успел остыть, и из воздуховодов задул теплый воздух.

Контакт «Мишка» в телефоне был на быстром наборе. Она приложила к уху динамик и припала лбом к прохладному стеклу. Выдохнула. Пар осел на стекло белым облачком, затмевая взор.

Пошли гудки.

Пальцем по влажному стеклу она медленно начертила знак света:

Вертикальная линия...

Прошел год и три месяца с Кровавого дождя.

...горизонтальное перекрестье сверху...

Прошлая жизнь, в которой она работала танатокосметологом, казалась сном. Человечество, как единый организм, почувствовало себя беспомощным и обратилось к вере. Все искали ответы, но Бог молчал.

Безмолвный надзиратель. Великий создатель и великий мучитель.

Палец провел полукруг – хлопнула дверь рядом стоящей полицейской машины, Нина вздрогнула – и кольцо соединилось: получился перевернутый знак демона, или знак тьмы. Она замерла от неожиданности. Зрачки расширились, рассматривая знак демона, так похожий на «зеркало Венеры» или символ женщины.

– Алло, – послышался встревоженный голос Михаила.

– Стар-экзорц Петров мертв. Я беру дело. Дай мне доступ к его отчетам и к делу, которым он занимался. Его напарник так и не объявился?

Нина провела по стеклу ладонью, стирая знак.

– Нет, до сих пор никакой информации о нем. Насчет его дела, сейчас открою тебе доступ. И, Нина, будь осторожна.

Она зажала телефон между плечом и ухом и, сняв машину с паркинга, провернула руль.

– Не переживай, у меня есть Самуил, – кинула она взгляд на демона и, попрощавшись, выехала на туманную трассу.

– Что думаешь? – спросила она демона, ведь он точно подмечал и видел больше, чем люди.

– Пока рано о чем-то говорить, но, по всей видимости, гвардейцы вышли на сильного демона, и, вероятно, не одного.

Нина кивнула, соглашаясь.

За этот год, казалось, она прожила еще одну жизнь, полную расследований, поездок и убийств. Она много думала о смерти, иногда о своей, но чаще о чужих. Часть жизни она работала в морге и, начав работать с живыми людьми, денно и нощно желала лишь одного – тишины и одиночества. С мертвыми было работать намного легче. В мечтах она лежала на шезлонге, попивая мохито, где-то на необитаемом острове, главное – без людей. Шум волн ласкал бы ее слух, а горячее солнце покрывало ее кожу мягким загаром. «Вам обновить бокал?» – спросил Самуил в ее воображении. Нина вздрогнула, поняв, что он что-то сказал и в реальности, резко очнулась от собственных грез и заморгала, возвращаясь в серую и унылую Москву.

– Ты что-то сказал?

– Время обеда. Вам бы поесть.

Нина лишь закатила глаза.

– После ОВД обязательно. Найди, пожалуйста, в сумке таблетки. Что-то голова разболелась.

Самуил перегнулся и, достав из ее сумки таблетки, протянул их вместе с бутылкой воды. Удивительное дело: Нина могла исцелить любые болезни, но даже собственную головную боль не могла убрать... Буквально полгода назад на задании она неудачно упала и сломала средний палец. Ходила с гипсом, что поделать. Хорошей стороной было то, что она могла показывать всем, кому хотела, неприличный жест, а они даже не понимали этого. Нина улыбнулась воспоминаниям. Хорошее было время...

Чрезмерная забота Самуила иногда сводила с ума. Он буквально ходил за ней по пятам и не уставал напоминать о приеме пищи, ведь Нина частенько забывала о ней, и потом у нее ныл желудок, он заставлял ее надевать шапку, словно она ребенок, и переживал о ее здоровье явно больше, чем она сама.

Самуил... Она до сих пор не знала, как к нему относиться: не друг, не семья. Слуга? Нет, нечто большее... Но насколько? Ему было плевать на людей, но он продолжал помогать ей в расследованиях просто потому, что это было важно для нее. Он защищал ее, оберегал, но ничего не требовал взамен. Но всегда держал большую дистанцию, даже слишком большую. Иногда Нина хотела, чтобы он хоть на мгновение переступил ее, но этого не происходило.

По его словам, их контракт разорван, и ее душа ему не нужна, но можно было ли ему верить? Нина хотела ему верить, но он был и оставался демоном... Очаровательным демоном.

Сделав музыку погромче, она застучала пальцами по рулю в такт мелодии. Машины на трассе ехали медленно из-за плохой видимости. По станции играла рок-группа «Танцующие под дождем».

Нина не удержалась и начала подпевать:

Самуил лишь покачал головой – он уже давно привык к ее пению.

– Какая безвкусная песня. Переключите.

– А мне нравится, – ухмыльнулась она, сделав погромче, и продолжила петь.

Через полчаса колеса машины прохрустели по колее промерзшего, закатанного снега и остановились.

Заглушив машину, она отстегнулась и, перегнувшись, выхватила с заднего сиденья сумку.

– Я говорю. Ты молчишь.

Самуил никак не отреагировал на ее распоряжение.

В окно постучал полицейский:

– Эй, девушка. – Стекло опустилось; громкий голос полицейского влетел в салон. – Здесь нельзя останавливаться.

Нина достала из кармана курки прохладный значок экзорциста, просунула его в окно.

Лицо полицейского на мгновение застыло. Он бросил взгляд на них и, нервно кивнув, выпрямился.

– Э-э-э... Простите. Конечно, гвардейцам Святой земли разрешено здесь парковаться, – залепетал он, отходя на шаг, чтобы дать открыть дверь.

Ледяной воздух пронизывал до костей. Нина недовольно подняла плечи, нахохлившись, словно снегирь на морозе, и накинула капюшон на голову. Туман за полчаса заметно разредился.

Районный ОВД встретил их хмурым полицейским на проходной.

– Гвардеец Святой земли стар-экзорц Нина Афанасьева. Нас ждут для проверки одного из подозреваемых.

– Э-э-э... Хорошо, – занервничал полицейский и, кивнув напарнику, поспешил внутрь управления.

Металлодетектор запищал, но их никто не остановил, и они направились за полицейским по лабиринтам коридоров. На стенах в отделении висели информационные плакаты о профилактике преступлений, а на Доске почета красовалась фотография местного начальника – широколицего мужчины с маленькими глазками и залысинами у висков.

– Подождите, пожалуйста, здесь. Я сейчас доложу начальству о вашем прибытии.

На полицейском посту стоял старенький телевизор, на который то и дело посматривал дежурный; несколько человек за решеткой так вообще не сводили с экрана взгляды. В передаче обсуждалась работа Святой земли:

«Мы понимаем, что экзорцистов не хватает, но все же посмотрите на статистику: в девяноста процентах случаев обработка заявок занимает от трех до семи дней. За это время демоны чаще всего успевают совершить убийство».

Дежурный, заметив посетителей, привстал со своего места. В просторном помещении пахло кофе и мочой. Нина без слов достала значок.

– Гвардейцы Святой земли? – благоговейно прошептал он и, подняв руку, провел от лба до пупа линию знака света.

Игнорируя его взгляд, Нина скучающе припала бедром к стойке и достала телефон, намереваясь изучить дело, которым занимался погибший гвардеец. Вполуха она слушала передачу:

«Экзорцисты – необычные люди. Они обладают силой, способной уничтожить демонов. Но их же надо обучить. К тому же не каждый обладающий силой согласен рисковать своей жизнью, сражаясь с демонами...»

«Правительство должно принять закон о принудительной службе таких людей. Идет война с демонами! О какой свободе выбора может идти речь? Думаете, если бы берегиня возродилась, она бы отсиживалась в стороне, выбрав простую жизнь? Сила, данная Богом, должна быть использована!»

В дискуссию вмешался ранее молчавший человек:

«Мы не знаем, что бы она выбрала...»

Знакомый голос заставил вздрогнуть и оторваться от телефона. Нина посмотрела на экран. Оператор приблизил камеру и взял крупным планом... Игоря. Того самого Игоря – преподавателя, который год назад узнал, что она берегиня, и, вероятно, именно он ее сдал Святой земле...

– Не может этого быть, – прошептала Нина ошарашенно.

Появилась строка, которая гласила: «Доцент религиоведческих наук МГУ Игорь Владимирович Игнатьев. Писатель».

Тем временем он продолжал:

«Вы наделяете берегиню качествами, которых у нее может и не быть. Она такой же человек, как и все, и может не захотеть жить жизнью берегини».

«То есть вы утверждаете, что где-то по свету сейчас бродит берегиня, и она не объявляется только потому, что не хочет?»

«Не утверждаю, но разве это невозможно?»

По спине Нины точно провели ледяной рукой. Игорь изменился: он стал выглядеть старше. Впрочем, все они постарели после открытия врат. Его красивые зеленые глаза потускнели.

– Вы его знаете? – поинтересовался Самуил.

– Что?.. Да. Я его знала когда-то давно, – произнесла она отстраненно.

Дежурный, все бросавший на них взгляды, не выдержал:

– Вы же гвардейцы Святой земли, скажите, пожалуйста, ходит слух, что берегиня возродилась. Это может быть правдой?

Нина посмотрела на него как на идиота. Он даже не осознавал, что задавал свой вопрос по адресу. От абсурдности ситуации на языке закрутилось несколько колких фраз, но в глазах полицейского было столько надежды, что она просто покачала головой:

– Я не знаю.

В проеме показался тучный полицейский, он подошел и представился:

– Подполковник полиции Тютчев.

– Одного из гвардейцев Святой земли сегодня убили, и ваши люди задержали подозреваемую.

– Вы так молоды, – нахмурился Тютчев, беззастенчиво рассматривая фиолетовые волосы Нины, пирсинг в носу, и бросил взгляд на Самуила. – Можно мне увидеть ваше удостоверение?

Она в который раз протянула значок. Подполковник внимательно изучил его.

– Подозреваемая в изоляторе, – произнес он, возвращая удостоверение. – По всем признакам, она одержима.

После Кровавого дождя в каждой дежурной части МВД выделили изолятор временного содержания, который подготовили гвардейцы Святой земли, начертав в нем пентаграммы. Теперь всех лиц, подозреваемых в одержимости, заключали в это помещение и вызывали гвардейцев. Но, честно говоря, это происходило нечасто – одержимые не горели желанием оказаться в пентаграмме, поэтому раскрывали себя раньше и пытались убежать, а люди, которых туда помещали, как правило, были чисты.

Пройдя вглубь помещения, подполковник остановился у металлической двери.

Нина прикусила ноготь большого пальца и задумчиво посмотрела через маленькое окошко в изолятор: в помещении два на два метра на потрепанном тонком матраце лежала совсем юная девушка; унитаз стыдливо стоял в углу; на стенах, на потолке и на полу были начертаны краской пентаграммы.

Остроконечная звезда смотрела двумя концами вверх и одной – вниз. Цепочка сдерживающей мантры на древнем языке опоясывала перевернутую звезду по внутреннему кругу; внешний же венчала мантра изгнания, которую, если подозрения подтверждались, мог активировать гвардеец.

Нина кивнула. Полицейский провернул ключ, открывая двери, и нервно отошел. Подполковник тоже сделал шаг назад. Девушка чуть шевельнулась и, подняв заплаканное лицо, столкнулась взглядом с Ниной. Совсем юная, она казалась хрупкой, но если она одержима, то это впечатление было обманчиво. Не без труда, ведь ее руки были скованы наручниками за спиной, она села. Длинные спутанные темные волосы рассыпались по плечам. Потрескавшиеся губы раскрылись.

– Кто вы?

– Я гвардеец Святой земли Нина Афанасьева. – Она присела на корточки, прикоснулась к углу пентаграммы и тихо проговорила: – Terraco verom danedonsm kasssio. – В принципе, можно было сказать и на русском «Сущность демона прояви себя». Здесь было дело не в древнем языке, а в силе, которая выходила из тела гвардейца во время этих слов – мантра лишь помогала сосредоточиться и сконцентрировать силу.

Этому ее обучил Михаил в прошлом году. В бардачке до сих пор лежал блокнот-шпаргалка с пентаграммами и мантрами, но она уже давно выучила их наизусть.

По внутреннему кольцу пентаграммы пробежали темные искры, и она загорелась черным пламенем, которое словно в замедленной съемке колыхалось на полу. Там, где матрац заходил на линии, огонь взобрался на ткань, не повреждая ее. Девушка испуганно отдернула руку и поджала ноги.

– Я не одержима! – крикнула она.

– Сейчас проверим.

Нина активировала изгоняющую пентаграмму. Кольцо загорелось, разгоняя черный огонь по линиям на стенах и потолке. Если бы здесь стоял гвардеец Святой земли, он бы удивился, ведь, как правило, огонь экзорцистов был синего цвета, но в этом маленьком помещении были лишь Нина и девушка.

Мгновение – и все потухло.

Нина прищурилась, всматриваясь в девушку перед собой: судя по мантрам, та была чиста. По крайней мере, сейчас.

– Что произошло? – Звонкий голос заполнил камеру и отдался эхом от бетонных стен.

Нина отряхнула руки и выпрямилась. Ступив на линии мантр, она подошла к ней вплотную и, схватив за руку, присела рядом:

– Не бойся. Как тебя зовут?

– Что? Катя Лисина.

– Что ты помнишь о произошедшем? – Пальцы Нины вздернули рукава Кати, оголяя ее предплечья. Нина провела по четким черным венам, бегущим по ее коже вверх под рукава.

– Помню? Сейчас... Я вернулась домой. Хотела выпить чаю и пошла мыть руки и... – Глаза ее наполнились слезами. – А потом все... Дальше я очнулась уже здесь.

Нина протянула руку к ее лицу и, кивнув, чтобы Катя не волновалась, дала ей осмотреть себя, затем оттянула ее нижние веки. На внутренней стороне почерневшие сосуды вырисовывали характерный рисунок, похожий на переплетенные ветви дерева.

– Открой рот.

Катя открыла рот, и тот же рисунок Нина увидела на слизистой.

Такие характерные отметины проявлялись после одержимости. Никаких сомнений, что девушка была одержима, но демон самостоятельно покинул ее тело. Нина обернулась через плечо. Задумчивый взгляд остановился на Самуиле в проеме. За год работы она ни разу не видела, чтобы демон покинул здоровое тело самостоятельно. Обычно, если его раскрывали, он поглощал душу и искал новую жертву.

Демон, который захватил тело Кати, явно не был голоден.

Виновен ли человек в убийстве, когда его телом владел демон? Эта дискуссия велась уже год по всему миру. Каждая страна принимала собственные законы и решения по этому вопросу. В России одержимый человек не нес ответственности за свои действия, и в суде его полностью оправдывали. Это было логично, но сколько настоящих злодеев избежали наказания под этим предлогом? Оставалось догадываться. Виновен в смертельном ДТП? Одержим, а не пьян? Значит, не виновен. С другой стороны – эта девушка. Должна ли она нести ответственность за действия, совершенные, когда была одержима? Однозначно нет.

Нина встала и, выйдя из камеры, озвучила свой вердикт:

– Сейчас она не одержима, но однозначно была.

Подполковник удовлетворенно кивнул:

– Тогда мы передаем это дело вам. Скажите, чем мы можем помочь.

* * *

Бегло ознакомившись с делом, Нина приняла решение начать с самого начала – с заявки, которую получили гвардейцы. Она сверилась с навигатором в телефоне и, подойдя к нужному многоквартирному дому, уставилась на домофон. Оглянувшись, она кивнула на него, и Самуил, растворившись в воздухе, открыл ей дверь изнутри.

Они подошли к двери, обтянутой облупившимся дерматином. Нина нажала на звонок, который был явственно слышен и на лестничной клетке. Бросив взгляд на Самуила, она сложила руки за спиной и перекатилась с пятки на носок.

Дверь со скрипом приоткрылась, и в щели показалась голова старика. Он коротко зыркнул на пришельцев и прокряхтел:

– Кто?

– Леонид Николаевич Петров?

– Да, – раздраженно буркнул он.

– Вы оставляли заявку по телефону горячей линии Святой земли.

Старик изумленно вскинул густые седые брови и разом распахнул дверь, чуть не припечатав ею Нину – в последний момент Самуил схватил ее за плечо и дернул на себя.

– Я несколько дней назад уже общался с вашими, – прокрякал он, перехватывая ходунки. Кожа старика, покрытая пигментными пятнами, отдавала синевой. Он выглядел как мертвец, восставший из могилы, но глаза лучились незамутненным разумом.

– Один из гвардейцев, занимавшихся вашим делом, сегодня был убит, а второй пропал.

Старик зыркнул на нее, осмотрев с ног до головы:

– И Святая земля послала тебя? Тебе лет-то сколько? Восемнадцать хоть есть? – Он поднял свою костлявую руку и указал на нее.

Нина вынула из кармана значок экзорцистов и протянула его старику. Он демонстративно поддел очки, болтавшиеся на вороте, и водрузил их на нос.

– И правда экзорцист. Понаберут детей... – Он перевел взгляд на Самуила за спиной Нины. – А это что еще за Кирилл Фиркоров – король эстрады?

Бровь Самуила дернулась. Нина заметила в глазах высшего демона искры возмущения и, сделав шаг, встала перед ним.

Они Леониду Николаевичу явно с первого взгляда не понравились, а он им.

– Идите за мной. Мне сложно долго стоять, – скомандовал противный старик и, проворно передвигая ходунки, прошел вперед по узкому коридору. Обстановка в квартире была под стать ему: красный шерстяной ковер висел на стене единственной комнаты, чешская глянцевая стенка была заставлена хрусталем и старыми книгами, а в воздухе витал аромат лекарств и старости.

– Можете не смотреть, что украсть, все деньги я храню на депозите!.. – зло прикрикнул Леонид Николаевич, стуча ходунками по кафелю.

Нина покачала головой, предчувствуя тяжелый разговор.

Самуил наклонился к самому ее уху и тихо произнес:

– Если что, я могу ему голову оторвать...

Она закатила глаза, но Самуил своей фразочкой снял напряжение. Да. Перед ней просто несносный старик. Надо выслушать его показания, и больше Нина его не увидит. Легко и просто.

– На чай или еду не рассчитывайте. Видели, какие сейчас цены на продукты? Сахар стоит как золото! У меня пенсия – крохи... Это вы жируете на наши налоги, – крякал он, усаживаясь на табурет.

Нина выдвинула второй табурет из-под кухонного стола и тоже присела.

– Леонид Николаевич, восемнадцатого февраля вы подали заявку, в которой говорится, что в вашего внука вселился демон.

– Да. Все так.

– Расскажите подробнее, пожалуйста.

– Я что должен по триста раз одно и то же рассказывать? – и разом погрустнел; плечи поникли. – Ладно. Мой внук лишился родителей еще школьником. У него остался только я. Думал, из него ничего не выйдет, больно он был шаловливым, но внук смог поступить на бюджет на экономический факультет МГУ. Представляете?

– Леонид Николаевич, ближе к делу, – вздохнула Нина, понимая, что такими темпами они доберутся до сути к ночи.

– Не перебивай, несносная девчонка! – вскрикнул он. – Так, где я закончил... Он успешно учился и, окончив университет, несколько месяцев ходил по собеседованиям, но все безуспешно. Но тут его приняли. Мы так радовались! Его взял к себе на работу сам Воронов.

– Подождите. Воронов... Не тот ли Воронов – владелец «Воронов-Плаза» и других отелей?

– Именно он... Так вот, не прошло и нескольких месяцев, а моего внука как подменили – он стал дерганым, резким, грубым.

Нина скептически вздернула бровь на манер Самуила – вот точно, с кем поведешься. И достала телефон, чтобы внимательней просмотреть заявку. Что-то не складывалось: из-за таких незначительных подозрений заявка бы не прошла.

– Он так хорошо отзывался о директоре Воронове, – продолжал рассказывать старик. – Он стал его личным секретарем, представляете? Теперь мотается за ним по всему миру. Он снял квартиру в новостройке. Я так был рад, но когда последний раз его навещал, то увидел отдельную морозильную камеру в кладовке, или, как он по-модному назвал, гардеробной, и удивился: у него нет дачи, чтобы делать заморозки. Полюбопытствовал, а там...

Леонид Николаевич трясущимися руками достал смартфон и показал на экране фотографию мертвой женщины с поджатыми ногами, которая еле уместилась внутри морозильной камеры.

Нина кинула взгляд на стоящего в углу Самуила. Демон, скрестив руки на груди, скучающе смотрел в окно. Все бы могли сказать, что ему не интересно находиться здесь, но только не Нина. Она могла, казалось, различить даже едва заметную его эмоцию. И не по лицу, а по позе или тому, как он постукивал указательным пальцем по предплечью. После показанной стариком фотографии во тьме его глаз проснулись тлеющие угли.

Нина сглотнула тягучую слюну.

Тем временем старик продолжал:

– Увидев это, я понял: творится чертовщина.

Она взяла телефон в руки и увеличила фотографию, рассматривая ее. Это могло быть бутафорское тело на День демона, который проводился в ночь с тридцать первого октября на первое ноября. В эту ночь все наряжались монстрами, чтобы отпугнуть нечисть, правда его праздновали до появления реальных демонов, да и в таких подробностях без опыта работы с трупами было невозможно создать нечто похожее.

– Почему вы сразу не вызвали полицию?

– Чтобы его упекли за решетку? Нет... Мой внук очень хороший мальчик. Я уверен – в него вселился демон! Это все Воронов!

Нина вернула телефон:

– Почему вы уверены, что во всем виноват Воронов?

– Потому что мой внук в первую неделю работы рассказывал, что у него есть Закрытый клуб, куда попадают только избранные, и, говорят, там исполняются все желания. Он изменился после посещения этого клуба.

– Вы что-то еще рассказывали гвардейцам, которые вас посещали?

– Нет.

– Они приходили вдвоем?

– Вдвоем.

– Вы кому-то говорили, что подали заявку на Святую землю?

– Я стар, но не идиот.

* * *

На город опустилась ночь, принося с собой усталость. Туман окончательно развеялся. Желтый свет фонарей и фар мягко ложился на асфальт, танцуя в ритме ночи.

– Что думаешь? – бросила быстрый взгляд на Самуила Нина – он был непривычно молчалив – и, включив поворотник, съехала на дублирующую дорогу.

– Судя по тому, что одного из гвардейцев убил демон, внук Леонида Николаевича, скорее всего, одержим, а тело, которое он нашел, – было пустым и ждало своего часа, чтобы от него избавиться.

– Закрытый клуб... Что за Закрытый клуб? – Нина остановила машину, включила задний ход, провернула руль и припарковалась.

– Не могу знать.

Она заглушила автомобиль.

– Значит, нам придется выяснить, как подобраться к Воронову и попасть в его Закрытый клуб.

Нина вышла, хлопнув дверью, устало потянулась и смачно зевнула – день выдался слишком долгим.

– Возьми сумку с вещами, – распорядилась она, доставая пачку сигарет, и, выдыхая клубы дыма, поднялась по лестнице.

Несколько воронов, сидящих на голых ветках деревьев, громко каркнули. Нина повернула голову на звук – на миг ей показалось, что их глаза были красными, но они забили крыльями и взлетели, растворяясь в темноте ночи.

Сделав несколько затяжек, она затушила сигарету о мусорку и вошла в холл отеля. Значок экзорциста и банковская карта вмиг изменили лицо ресепшиониста – на нем отразилось изумление с примесью благоговения.

Нина редко работала в Москве, чаще ей давали дела в регионах. Последний год она так и жила по отелям, посчитав, что так для нее будет удобнее.

Поднявшись в номер, она скинула куртку прямо на пол. Самуил поднял ее и аккуратно повесил. Дверь в санузел со щелчком закрылась. Нина разделась, сняла линзы, включила обжигающий душ и замерла. Вода забирала переживания и тяжесть дня. Упругие струи били по голове, теряясь в волосах; стучали по плечам и, спускаясь водопадом по оголенному телу, уходили в слив.

Воронов Виктор Вячеславович был знаменитой фигурой в России. Последний год у него вышел особо удачным: везде был кризис, а его компания смогла увеличить прибыль в сотни раз. Он был крупным меценатом. Даже не интересующаяся новостями Нина слышала о его внушительных пожертвованиях. В скудных отчетах Петрова и Одинцова не было никаких зацепок.

Она закрутила вентиль и, открыв дверь, вышла из душевой кабинки, выпуская на свободу густой пар. Тонкие струи стекали с волос по плечам, спускались по животу, теряясь в ложбинке между бедрами; бежали по обнаженной груди, взбираясь на самый сосок, и спрыгивали на пол.

Мокрые отпечатки остались на кафеле.

Нина подошла к раковине и, опершись на нее руками, подняла взор. Слипшиеся ресницы задрожали. Сквозь запотевшую зеркальную поверхность проглядывали очертания ее отражения. Ладонь провела по мутной глади, прочертив зеркальную полосу. Нина вгляделась в незнакомку в отражении.

Она не узнавала себя.

За год мир поменялся, и она вместе с ним: лицо осунулось, а взгляд глаз с белыми радужками стал еще более пугающим, холодным.

Рябь прошла по зеркальной глади, она выгнулась, поехала. Белые радужки в искаженном отражении наполнились тьмой. Не успела опомниться, как на нее смотрели черные глаза чудовища.

Тело словно налилось бетоном и застыло. Не в силах отвести взгляда от лица чудовища в зеркале, Нина даже не моргала.

Монстр с ее лицом.

Уголок губ Владыки Тьмы приподнялся в злорадной ухмылке. Взгляд черных глаз пронзал – он знал все ее мысли; чудовище, монстр. И это ее истинная суть?

Монстр наклонил голову – длинные черные волосы упали с плеча. В глазах замерцали кровавые искры. Чем больше вглядывалась в них, тем больше тонула, утопала... в крови людей. Словно в трясине, Нина пыталась выбраться: она поднимала руки, пытаясь за что-то ухватиться, но густая кровь словно веревками обвивала ее руки и тянула вниз. Смерть и тьма затягивали ее...

Резко выдохнув, она разорвала зрительный контакт с монстром и опустила голову, закрываясь ширмой из влажных волос.

Кап-кап... На белоснежную раковину упали алые капли, растекаясь и прочерчивая яркую полосу, они скатились вниз, в сливное отверстие.

– Я – Нина... – Хриплый голос дрожал. – Я не ты... Я не ты!

Она вскинула лицо. Из правой ноздри стекала дорожка крови и, собираясь в складке губ, наполняла приоткрытый рот краснотой и бежала дальше, насыщая крупную каплю на подбородке.

Очередная капля сорвалась вниз.

Стук в дверь прозвучал оглушительно. Нина резко повернула голову.

– С вами все в порядке? – послышался голос Самуила.

Она разомкнула окровавленные губы и, прочистив горло, крикнула:

– Все хорошо.

И вновь посмотрела в зеркало, но Владыка Тьмы пропал. Сейчас с зеркальной глади на нее смотрела только она сама. Опустошение и усталость накрыли с головой. Нина умыла лицо, прополоскала рот, но противный вкус собственной крови еще долго оставался на языке.

Она закуталась в халат, который разом пропитался влагой, и сжала в ладони ручку двери. Нина не хотела, чтобы Самуил знал, что она сходит с ума. Она сумасшедшая, да. Замечательно.

Привет, биполярочка.

Спокойный взгляд Самуила вцепился в нее, как только она открыла дверь. Он царственно сидел на совершенно обычном кресле, но его стать, осанка и взгляд заставляли подумать: не трон делал короля, а король превращал обычный стул в трон. По его неподвижному лицу сложно было понять, о чем он думал, но за год Нина поняла, что постукивание пальца по подлокотнику означало раздражение, а чуть опущенные брови говорили о тревожных мыслях.

Она прошла к сумке и, достав телефон, забралась в кровать и закуталась в одеяло, став похожей на гусеницу.

Немигающий взгляд Самуила прожигал в ней дыру.

Нина включила телефон – пока мылась, пришли ответы по ее запросам по Воронову и внуку Леонида Николаевича. По отчетам они были чисты, как младенцы – ни автомобильных штрафов, ни судов...

Единственное, была одна странность: его главные конкуренты как-то слишком вовремя погибли. Один покончил с собой после того, как его отель сгорел, второго же насмерть сбила машина. Но никаких доказательств причастности Воронова к их смертям не было.

Нина вздохнула и открыла браузер. Забив в поиск имя Воронова и «Клуб», она начала открывать статьи. По ним выходило, что у Воронова и правда был Закрытый клуб. В него входили только самые сливки общества от актеров, сценаристов, художников, писателей до политиков. Она начала попеременно открывать фотографии с мероприятий и тут увидела знакомое лицо: Игорь! Он принимал из рук Воронова статуэтку. Она протерла глаза, думая, что ошиблась, но нет. В статье черным по белому было написано о том, что Игорь Игнатьев получал литературную премию.

«Спасибо. Особенно приятно получать эту статуэтку из рук моего друга Виктора Вячеславовича...»

Забив в поисковик имя «Игорь Игнатьев», она с изумлением обнаружила, что он написал книгу о берегинях, которая стала бестселлером! Ей стало противно. Перейдя на сайт издательства, она увидела объявление, что завтра в двенадцать дня у него была встреча с читателями в одном из книжных магазинов Москвы. Нина хищно улыбнулась, предвкушая долгожданное воссоединение...

Закончив и подключив телефон к зарядке, она кинула его на тумбочку.

Ледяной взгляд Самуила скользил по ней, и Нина чувствовала его, даже не оборачиваясь. Он не сводил с нее взгляда. Он знал, что с ней что-то происходило, но она не хотела признаваться.

– Я не смогу уснуть, если продолжишь сверлить меня взглядом, – буркнула она, прячась в доспехах раздражения. Она боялась, что Самуил спросит, что с ней происходит.

– И что прикажете делать?

– Не знаю. Посмотри телевизор, или погуляй, или почитай...

Нина все ждала, когда он ответит, но он молчал. Она начала вскипать и обернулась, но кресло оказалось пусто.

Он исчез.

Ей стало неуютно и холодно. Тени ожили, подбираясь к ней со всех сторон. Подобно щупальцам они ползли к ней по полу, потолку. Не она управляла ими, они пытались подчинить ее. Она резко накрылась одеялом с головой и зажала уши, чтобы не слышать еле различимое: «Нина...»

* * *

Провалившись то ли в сон, то ли в кошмар, Нина все бежала и бежала... Тени преследовали ее, не отставая ни на шаг. Забежав в лабиринт из зеркал, она видела в сотнях отражений только Его, Владыку Тьмы.

Он улыбался.

Ухмылялся.

Его смех звучал отовсюду.

А Нина все бежала, врезалась в зеркала и, подгоняемая страхом, пыталась убежать от него... от себя.

– Мы одно целое... – Его пронзающий, забирающийся под кожу голос звучал отовсюду.

Она обернулась. Огляделась. Десятки Владык Тьмы в балахоне с длинными черными волосами, с ее лицом и черными глазами смотрели на нее и говорили все разом:

– Мы одно целое.

Нина закрыла уши руками и замотала головой:

– Уйди! Уйди! Я – Нина Афанасьева.

Сердце колотилось бешено. Она прокрутилась на кровати и, запутавшись в одеяле, как и в паутине сна, резко распахнула глаза. Зрачки забегали по темноте комнаты, силясь понять, где она. Нет. Она была уже не в лабиринте сна, но в очередном отеле. В призрачных лучах полной луны, заглядывающей в комнату подобно солнцу, была ясно видна застывшая в кресле фигура. Косые серебристые лучи падали на нижнюю половину тела, оставляя лицо в тени. Но Нина не испугалась, напротив, она испытала облегчение.

Маньячелло.

Ее личный сталкер.

Самуил.

Нина выпуталась из одеяла и, опершись рукой о прогнувшийся матрац, села и запахнулась. Влажный от пота халат неприятно холодил тело. Самуил не сводил с нее глаз, как и Нина с него. Он не был человеком, и это было видно по тому, что он не моргал, что грудь его оставалась спокойной, без намека на дыхание, по его неземной красоте...

Как же он был прекрасен. Нина все не могла привыкнуть. Пересохшие губы разлепились, и хриплые слова вспорхнули и полетели к нему.

– Что ты делаешь?

– Смотрю на вас, – без тени смущения и раздумий ответил он.

«Чертов маньяк», – в который раз подумала она, но улыбнулась: ей было легче от его присутствия. И тьма, поглощавшая ее каждую ночь, словно опасаясь его, расступилась. Он был порождением тьмы, демоном, черной частью человеческой души, но Владыка Тьмы, который преследовал ее по ночам, был страшнее.

Самуил медленно встал – его фигура прорезала серебристый прямоугольник на полу – и подошел. Нина запрокинула голову. Лицо Самуила оставалось в тени; не разобрать, о чем он думал, отчего безмолвная тишина ночи стала еще загадочней.

Он неспешно взял графин с водой и, перевернув чашку, с журчанием наполнил ее, наклонился. Взяв своими холодными руками ладони Нины – она вздрогнула, – он вложил в них чашку.

Глоток, и прохладная вода омыла горло. Стало легче.

– Спасибо.

Одна рука Самуила приняла чашку, а второй он толкнул Нину обратно на подушки. Поставив посуду на тумбочку, он встряхнул одеяло, расправляя.

– Вам надо поспать. Еще ночь, – и заботливо подоткнул одеяло.

Он хотел выпрямиться, но Нина поймала его руку.

– Не уходи. Приляг рядом, – прошептала она, освобождая ему место.

Удивила ли его просьба или насмешила? Ей оставалось только гадать. Но просить дважды не пришлось. Кровать не прогнулась под его весом, словно Самуил был лишь призраком. Хотя кем, как не призраками, были демоны?

Подперев голову ладонью, он не сводил с нее глаз. Алая рябь пробежалась по ним, на мгновение осветив его лицо. Нина все смотрела на это создание и понимала, что рядом с ним чувствовала себя в безопасности. Ей не хотелось спать, ведь там, во снах был Он. Но и вставать не хотелось. Сейчас, в тишине ночи, на грани сна и яви, когда казалось, что даже мир заснул, не действовали законы. Она не человек или берегиня, а он не демон.

Губы Нины шевельнулись.

– Что ты делал, пока я спала?

– Читал книгу.

Она не удивилась. Из-за того, что Самуилу не требовался сон, ночь он часто посвящал чтению новостей, книг, сайтов или блогов. Нина специально для этого купила планшет... точнее, несколько планшетов. Научить древнего демона пользоваться современной техникой было сложно: не раз, вспылив, он протыкал пальцем экран или сминал планшет.

– Интересная?

Он кивнул. В глазах завибрировали огни.

– Анна Каренина. Толстой.

– Оу, скукотень, – скривилась она и, откинувшись на спину, посмотрела на темный потолок. – Так странно. Это ведь книга о любви. Почему же тебе интересно?

– Почти все книги в той или иной степени о любви. Это чувство воспето людьми, и это единственная по-настоящему светлая их часть.

Нина повернула голову к Самуилу. Окаймленный лунным светом за спиной, словно нимбом, он казался нереальным. Глаза привыкали к темноте, и она различала легкую улыбку, которая притаилась в уголках его губ.

– Скажи, ты, так же как и Тьма, не видишь цвета и не чувствуешь ничего?

Его прожигающий взгляд спустился с глаз на ее губы. Он не торопился отвечать, но все же произнес:

– Я вижу цвета так же ясно, как и когда был человеком... Хотя нет, за счет лучшего зрения я вижу даже больше. Со всем остальным сложнее... Я слышу другие запахи – ароматы эмоций и душ: человеческий страх и гнев смердят, а ваша душа пахнет сногсшибательно...

– А как с осязанием? – Нина вытянула руку из-под одеяла и провела кончиками пальцев по его предплечью и тыльной стороне руки. – Ты чувствуешь мое прикосновение?

Самуил чуть опустил лицо и проследил за ее рукой. Челюсти напряглись. Развернув руку, он переплел их пальцы – Нина только и успела моргнуть. Пальцы погладили ее тыльную сторону кисти.

Нина чуть испуганно, чуть смущенно забегала глазами по одеялу. В голове плескалась утопающая мысль: «Зачем я только тронула его?»

– Я ощущаю ваши прикосновения. – Он притянул ее руку к лицу и провел кончиком носа по нежной коже запястья. От места, где он прикоснулся, разряды пробежались по телу. – А вы мои?

Веки задрожали. Нина попыталась освободить руку, но не тут-то было: Самуил крепко держал свою добычу. Его губы растянулись в довольной улыбке. Не сводя с нее глаз, он вытянул шею и приложился губами к ее пальцам.

И отпустил. Рука Нины, точно упав в обморок, рухнула на одеяло.

Нина так и застыла.

– Ох! – только и смогла она сказать и натянула одеяло до самого подбородка.

Вспыхнувший огнями взгляд Самуила прожигал в ней дыру. Она растерялась и, пожалев, что попросила его лечь, отвернулась, накрывшись с головой.

– Я спать, – процедила она, но продолжала чувствовать присутствие демона за спиной.

Пролежав под одеялом, пока воздух не кончился, она все же вылезла из своего укрытия и вновь кинула на него взгляд.

Самуил продолжал смотреть на нее по-кошачьи светящимися глазами.

– Если будешь на меня так смотреть, я не усну.

– Тогда я почитаю, если вы не против. – Он развернулся и, протянув руку, подхватил двумя пальцами планшет.

Оттолкнувшись от кровати, он сел и включил экран. В его тусклом холодном свете Самуил выглядел обычным человеком. Нина натянула одеяло по самые глаза.

Он всегда был в одежде: то в костюме, то в джинсах и рубашке, максимум – в футболке. Ее воображение представило его в одних трусах, дорисовало ему пресс, подтянутое тело... Губы дернулись в блудливой улыбке. Сколько раз ей снился он в постели? Не счесть. Она только надеялась, что не стонала его имя во сне. Но она не могла позволить себе забыться и перенести фантазии в реальность.

Она зажмурилась, надеялась, что рассматривает его незаметно, но буквально через несколько минут от него прилетело:

– Я так дьявольски красив, что вы не можете отвести от меня взгляда?

Нина фыркнула, но, не удержавшись, спросила:

– Тебе не жарко?

Самуил повернул голову и задрал брови от удивления:

– Я демон, мне не может быть жарко.

Нина опять фыркнула и отвернулась. Улыбка на губах так и застыла, пока она не уснула.

Глава 2

Азамат

Желтый свет настольной лампы моргнул, словно напоминая, что надо отдохнуть. Михаил откинулся на спинку стула и устало потер переносицу. Он ненавидел бумажную работу, но в последнее время ее было так много, что он готов был взвыть.

Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Святая земля готовилась ко сну.

Михаил ничего не изменил в кабинете со смерти брата. Взгляд пробежался по стеллажам, в которых ровными рядами стояли тысячи книг. Амаэль много читал, в отличие от Михаила. Если открыть книгу, то на их страницах были рукописные заметки брата; а важные для него строки он подчеркивал карандашом. На комоде на другой стороне стены стояли большие часы в виде Замка правительства, которые брату подарил отец на юбилей, и коллекция фигурок мопсов, которых он привозил из каждой командировки. Большой портрет берегини Феодосии на стене пригвождал своим тяжелым взглядом. Лицо, окутанное десятками жемчужных нитей, было безупречно красивым и грозным.

Михаил отвернулся от нее и посмотрел на фикус Амаэля на подоконнике, который последний год не жил, а выживал. На тонких ветвях из последних сил держались три листика. Михаил встал и, подойдя к комоду, взял графин и плеснул воды в горшок. Один из листиков сорвался с ветки и приземлился на влажную землю.

Ему казалось, что Амаэль вот-вот зайдет и прогонит его со своего рабочего места, как было много раз. Но старший брат был мертв.

Все изменилось.

Михаил не считал себя моралистом, но чувствовал ответственность за то, что не разглядел безумие канцлера Константина, не заметил, что система Святой земли прогнила – теперь за это расплачивалось все человечество. Но правда, что Святая земля ответственна за открытия врат Ада, уничтожит ее. Эта проблема висела дамокловым мечом, и никто не знал, когда он сорвется и вонзится в самое сердце Святой земли.

Рука невольно потянулась к овсяному печенью, которое заботливо принесла секретарь вместе с чаем, и, откусив кусок, он недовольно отложил его.

– Именно так брат и отрастил себе брюхо.

Тут Михаил вспомнил, что должен был еще сегодня сделать. Он накинул мантию главэкзорца и, выйдя из кабинета, направился к гарнизону.

Светящиеся мантры, оплетающие стены, пол, колонны, купола, освещали все, словно был день. Необходимость в фонарях отпала, и они стояли бесхозные, потухшие, как памятники былых времен, когда врата Ада были закрыты.

Михаил прошел мимо вечноцветущей яблони, лепестки которой тоже светились, и зашел в гарнизон.

– Главэкорц Вердервужский? – Канцлер Феофан спускался по лестнице.

Рядом с ним шел вице-канцлер Святой земли Александр. Михаил приложил руку к груди и выпрямился.

– Добрый вечер, канцлер, вице-канцлер, – поприветствовал он их.

– Мне доложили, что в России убили гвардейца, а его напарник пропал. Какое горе.

Михаил напрягся. Никто не знал о Нине, и он пока не хотел, чтобы ее имя фигурировало в стенах Эль-Гаара.

– Стар-экзорц Сергей Петров был убит демоном. Его тело уже прибыло на Святую землю. Я направил людей для расследования и поиска пропавшего гвардейца. Держу руку на пульсе.

Канцлер закивал и поправил очки, а Михаил перевел взгляд на Александра. Тот стоял, нахмурив седые брови. Глубокие морщины исполосовали его лицо, подчеркивая преклонный возраст. Говорят, он был одноклассником канцлера Константина. И именно его Михаил подозревал в причастности к открытию врат Ада, но он был вице-канцлером, и без доказательств даже заикаться об этом было нельзя.

Распрощавшись с ними, он спустился в подвалы и кивнул тюремщикам. Стражники провернули для него ключ в замке, и металлическая дверь со скрипом распахнулась, впуская его в катакомбы, где находились тюремные камеры Эль-Гаара.

Затхлый аромат сырости и земли ударил в нос. Твердые шаги звучали как барабанные удары. Михаил подошел к одной из камер: за толстыми прутьями на койке сидел сгорбленный человек. Заметив посетителя, он повернул голову. Из-за слипшихся волос, отросших до плеч, его с трудом можно было узнать. Лицо заключенного дрогнуло в вымученной улыбке, когда он понял, кто к нему пришел:

– Сам главэкзорц Михаил Вердервужский решил навестить меня.

– Привет, Зорька.

Тот медленно встал с койки, подошел к решетке и обхватил прутья большими медвежьими ладонями. Он похудел, лицо осунулось, когда-то широкие плечи заострились. Михаилу было больно видеть своего соратника таким, но Зорька был приговорен к пожизненному заключению за то, что состоял в Белом Свете.

– Тебе всего хватает? Может, что-то надо?

– Веревку и мыло, пожалуйста.

Михаил хмыкнул, покачал головой и посмотрел сквозь решетку на маленькое окошечко под потолком. Через него был виден знак света на одном из куполов Замка правительства.

Справедливое ли наказание настигло Зорьку? Он лишь выполнял приказ главнокомандующего. Виновен ли палач в приговоре, который вынес суд? Михаил не знал правильного ответа. А был ли он?

– Зачем пришел? – оборвал его мысли Зорька, обдав Михаила зловонным дыханием.

– Я пришел сказать, что нам удалось найти Артура. Он прятался в Бразилии, но, поняв, что гвардейцы нашли его, выстрелил себе в голову. Соболезную.

Лицо Зорьки исказила гримаса боли. Он опустил голову. Засаленные волосы упали на лицо.

– Понятно.

– Он был последним членом Белого Света. Но мы так и не нашли того, кто проводил первый обряд открытия врат Ада. Возможно, ты мне что-то не рассказал?

Зорька поднял глаза, всмотрелся в лицо Михаила и хмыкнул:

– А если я скажу, что это твой отец, ты мне поверишь?

– Не глупи.

– Или, может, настоятельница? Как тебе это? Или все члены Совета знали об этом?

Михаил вздохнул. Он пришел в катакомбы, чтобы сообщить Зорьке о смерти Артура, ведь они были братьями. Но, осознав, что ничего толкового от Зорьки не дождется, развернулся, чтобы уйти.

– Думаешь, ты отличаешься от нас?! – Голос Зорьки, полный боли, словно окатил ледяной водой. – Ты всего лишь папенькин сынок, которому все досталось из-за фамилии. Не будь ты Вердервужским, то сидел бы в камере рядом. Главэкзорц... Мы оба будем гореть в Аду, – сплюнул он на пол.

Михаил остановился и негромко произнес:

– Ты был одним из сильнейших гвардейцев Святой земли. Мы с тобой прошли Ад на Земле, и мне правда жаль, что такой талантливый гвардеец гниет здесь. Каждый расплачивается за свои грехи. И ты прав. Мне не нужен великий суд, чтобы знать, что мое место в Преисподней...

Зорька лишь помотал головой и отвернулся, но, вздохнув, тихо произнес:

– Даже если бы и захотел тебе сообщить имя того, кто первый раз открыл врата Ада, я не знаю его.

Выйдя на улицу, Михаил прикрыл глаза. Ласковый ветер забрался под мантию и охладил его пылающее сердце. Он был уверен, что в Совет Святой земли затесался предатель. И если членов Белого Света им удалось найти, то с Советом все сложнее: они были неприкасаемы, а Михаилу не удалось найти хоть одно достоверное доказательство или свидетельство, что кто-то из них был замешан в открытии врат Ада.

Но кто-то же проводил первый ритуал?

Заложив руки за спину, он побрел по дворикам, пересекая Эль-Гаар.

Проходя мимо тренировочного поля, подсвеченного голубым сиянием мантр, он услышал характерные звуки – было уже поздно, но рекруты тренировались. Один из них яростно бил ногой по деревянному манекену. Михаил обратил внимание на движения и приемы тхэквондо и понял, что на поле тренировался Азамат. Он был хорош: не просто так он получил черный пояс по тхэквондо, правда, против демонов он по большей части бесполезен.

Улыбка скользнула по губам Михаила: он гордился молодым поколением гвардейцев. Но сразу же посерьезнел – Азамат был братом берегини, а он обещал защитить его.

Азамат, весь мокрый от пота, повернул голову – капли с волос рассыпались жемчужинами – и заметил его. Разом он вытянулся в струнку и приложил руку к груди, как и все остальные рекруты.

– Вольно. Я здесь для тренировки, не более. – Михаил скинул мантию и закатал рукава белой рубашки.

Благоговейные взгляды цеплялись за него: главэкзорц, обладающий древнейшим демоническим мечом, главэкзорц, выживший после встречи с самим Владыкой Ада... Его репутация опережала его самого.

Он должен был уберечь Азамата и его сестру, но так получилось, что в названом брате берегини проявилась сила экзорцистов. Больше Михаил не мог оттягивать его назначение.

– Рекрут Азимов, поможете мне?

Тот изумленно расширил раскосые глаза.

– Конечно.

Не без волнения он вышел вперед. Михаил поклонился ему, как это было принято между дуэлянтами, тот поклонился в ответ, и они встали в стойки напротив друг друга и вызвали сковывающие мантры.

Тело Михаила закостенело от постоянного сидения. Он дернулся в сторону; синяя мантра слетела с руки, но Азамат юрко увернулся и ударил в ответ. Мантры летали, вспыхивая и угасая. Это были слабые сковывающие мантры, используемые только в тренировочных целях. Они не вредили человеку, а при попадании вызывали лишь онемение конечностей.

Азамат давно был готов к полевой работе. Всеми правдами и неправдами Михаил оттягивал момент его назначения, но больше тянуть не мог. Он лично его тренировал, и по Святой земле уже шли слухи о его чрезмерной опеке над одним рекрутом. Вопросы о том, кто такой рекрут Азимов, слышались отовсюду, хотя пока Михаила об этом никто не решился спросить.

Азамат хорошо владел своим телом. У него была прекрасная реакция.

Тут он увернулся от мантры и неожиданно для Михаила, упав на землю, сделал кувырок и ударил сам. Михаилу пришлось припасть коленом к земле, чтобы мантра не попала в него.

Азамат горел желанием начать наконец действовать. И не было причин оттягивать его назначение.

Но что будет, если он пострадает? Каждое задание было сопряжено с риском. Что он скажет Нине?

– Молодец. – Михаил выпрямился и отряхнул брюки от пыли.

– Служу Святой земле.

Главэкзорц подошел к нему вплотную и, похлопав по плечу, произнес заветные для каждого рекрута слова:

– Завтра заступаешь на службу. Ты готов. Да пребудет свет с тобой, лейт-экзорц Азамат Азимов.

Тот возвел на него глаза – удивление подчеркнуло его молодость.

«Ему всего девятнадцать лет», – с грустью подумал Михаил. Но Святая земля потеряла слишком много экзорцистов за первый год, и восполнять потери приходилось совсем юнцами. Он тревожно улыбнулся, предчувствуя, что предстоит трудный разговор с Ниной.

Под тусклым взглядом Михаила Азамат радостно воскликнул:

– Спасибо, главэкзорц! – И, поклонившись, попрощался: – Да не поддайтесь тьме.

«Да не поддайтесь тьме», – голоса рекрутов взлетели к небесам.

Михаил зашел в колоннаду. Ноги замедлили шаг, и он обернулся, смотря на юношей. Рекруты сбежались к Азамату, поздравляя и хлопая его по плечам – это было к удаче получить повышение следующим. Все рекруты жаждали приступить к службе, но понимали ли они до конца всю опасность?

Фифа, местная кошка, словно бы почувствовав его смятение, потерлась о его ноги и громко заурчала. Он наклонился и, почесав ее за ухом, задумчиво произнес:

– Что-то мне тревожно...

* * *

Азамат в один глоток допил остатки пива и бросил жестяную банку к остальным. От хмеля шестеренки в голове двигались с трудом, словно заржавев.

Это было его любимое место на Святой земле. Он сидел на черепичной крыше одного из старинных зданий. Приглушенный свет растущей луны разбрасывал всюду серебряную пыльцу, а зарево от Эль-Гаара придавало небу голубое свечение, лишая его звезд. Белые фонари ярко освещали улицы, и казалось, что небо и земля поменялись местами. Здесь, на крыше, было тихо. Только он был нарушителем этого вселенского спокойствия.

Азамат откинулся на пологую крышу и прикрыл глаза рукой.

Еще недавно он, держа Дару на руках, смотрел на почерневшее от Кровавого дождя небо, бежал, преследуемый тенями, прятался в подъезде, размазывая слезы и кровь по лицу, и молил Дару не плакать...

Но теперь он не беспомощен! Теперь он – гвардеец Святой земли! Официально.

«Папа, мама, вы гордитесь мной?»

Отняв руку от лица и найдя глазами едва видные звезды, он в который раз осознал, что это небо никогда не станет для него родным. Чужое небо, чужая земля... а он так скучал по дому.

Тут Азамат услышал шум.

– Кто здесь? – вскинулся он.

Глаза, привыкшие к сумраку, разглядели женскую фигуру в огромном пуховике. Она приблизилась, и показалось, что сама богиня спустилась к нему: красивая до умопомрачения молодая продавщица из местного продуктового магазина. Ирма – так ее звали. Азамат уже давно был влюблен в нее, и только ради нее он приходил на эту крышу.

Ирма уперла руки в бока и произнесла полушутя-полугрозно:

– Что шумишь и крышу мне здесь ломаешь?!

Он широко улыбнулся:

– Прости.

Ответная улыбка не заставила себя долго ждать. Ее белоснежные зубы почти светились, а длинные черные волосы до талии лежали на плечах и спине подобно шелковому пледу.

Ирма ловко, словно воздушная акробатка, раскинув руки в стороны, подошла ближе и села рядом. Тонким изящным пальцем она указала на нетронутую жестяную банку:

– Это для меня?

Азамат кивнул и c характерным звуком открыл ей пиво – немного пены выплеснулось на руку; он смахнул ее и протянул ей банку. Она приняла ее и довольно откинулась на локти.

– Сегодня был такой тяжелый день. Как хорошо. Представляешь, туристы перевернули холодильник с напитками. До сих пор не понимаю, как они умудрились? Я полдня убирала магазин после этого. А директор, козлина, сказал, что теперь вычтет стоимость разбитых бутылок из моей зарплаты...

Она гневно взмахнула рукой и расплескала пиво.

От радости язык Азамата свербел, и он не выдержал, перебив ее:

– А у меня есть хорошая новость.

В ночном свете глаза Ирмы блестели, подобно звездам.

С ней они познакомились на этой крыше несколько месяцев назад, когда он получил очередной отказ в назначении, напился и стал кричать в небо. Она вылезла на крышу, ведь была поздняя ночь и он мешал ей спать. Но вместо того чтобы ругаться, Ирма присоединилась к нему.

– Только не говори, что ты получил допуск! – восторженно воскликнула она. Азамат горделиво кивнул, и она сразу же погрустнела: – Значит, ты пришел попрощаться?

– Между заданиями я буду возвращаться, – постарался он успокоить ее.

– Когда ты уезжаешь?

– Завтра утром.

Новость пробежала между ними, словно черная кошка. Ирма отпила пива и посмотрела вверх.

– Понятно.

Азамат протянул ладонь, чтобы накрыть ее руку. В своих мечтах он представлял, что, получив назначение, наконец признается в своих чувствах. В школьные годы он два раза целовался с девочкой, но более серьезных отношений у него не было, поэтому с Ирмой он все не мог решиться на первый шаг.

И вот. Идеальный момент.

– Ходит слух, – заговорила она неожиданно. Он быстро отвел глаза и убрал руку, – что берегиня возродилась. Ты думаешь, это правда?

Уголки губ Азамата скользнули вниз. Он разом растерял всю веселость.

– Не знаю. – Холод заледеневших слов ударил по ушам даже ему.

– Прости, я не хотела лезть в дела Эль-Гаара. Не пойми меня неправильно.

– Все в порядке, – поспешил он исправиться, но волшебство вечера безвозвратно рассыпалось.

Посидев еще немного, он сослался на то, что должен собрать вещи, и вернулся в гарнизон.

Тревожная ночь не принесла отдыха: ему снился дом, Астрахань, ее улицы, ее природа...

Проснувшись уже уставшим и взволнованным, он получил долгожданную форму гвардейцев Святой земли и табельное оружие. Форма сидела на нем как влитая, а выгравированная пентаграмма так и манила погладить рукоять пистолета. Он провел рукой по кителю, нашивкам и горделиво улыбнулся своему отражению:

– Идеально. – И проверил, как выглядит со спины. – Превосходно... Ну красавчик же.

Он сделал серьезный вид и, достав из внутреннего кармана кителя значок, показал его.

– Я гвардеец Святой земли лейт-экзорц третьего ранга Азамат Азимов. Что тут у вас? – разыграл он сцену своего воображаемого расследования. Плечо непривычно оттягивала кобура с пистолетом, и он повел им, пытаясь к ней привыкнуть.

В дверь постучали.

Азамат крикнул:

– Можно!

Тяжелая дверь глухо заскрипела.

– Зязя! – Звонкий голос Дары ворвался в комнату; ее светлая головка показалась в проеме. Щеки округлились от широкой улыбки, а маленькие ручки потянулись к нему.

У нее еще не получалось произнести «Азамат», но ее «Зязя» было лучшим словом на свете.

Азамат поднял ее и сжал в объятиях. Единственный родной человек.

Только один взгляд на сестру согревал его нутро: она была очень похожа на маму светлыми волосами, голубыми глазами, формой лица. Только чуть раскосые глаза выдавали их общие казахские корни. Удивительная природа: Азамат был вылитый отец, а Дара – мать. Рожденная перед Кровавым дождем, она стала связующим между его прошлым и настоящим. Лезвие утраты полоснуло по сердцу, но за год оно затупилось и вызывало лишь тоску.

Он опустил Дару и поприветствовал зашедшую следом настоятельницу.

– Азамат, мальчик мой. – Она мягко улыбнулась и взяла его руку в свои прохладные ладони. – Мы пришли пожелать тебе удачи и попрощаться.

Смущение пошевелилось внутри: настоятельница всегда вела себя как добрая матушка. Он робко выудил свою руку из ее ладоней.

– Спасибо.

– Я приготовила для тебя подарок. – Она достала из кармана длинного платья перстень, голубой экзорин в котором загорелся в утреннем свете. – Он принадлежал моему отцу и должен был достаться сыну, но я выбрала путь служения Господу, как видишью. – Она пожала плечами.

Азамат изумленно уставился на перстень: у каждого гвардейца было украшение с экзорином, но этот камень стоил больше бриллиантов.

– Я не могу принять такой дорогой подарок, – запротестовал он, но настоятельница ловко схватила его ладонь и надела перстень на указательный палец.

– Да не поддайся тьме, дорогой Азамат, – мягко улыбнулась она и начертала на его груди знак света.

– Спасибо, – прошептал он искренне.

– Зязя! Зяаааааа! – протянула руки Дара.

Азамат наклонился и показал сестре невероятно красивый перстень с огромным голубым камнем, на металле которого были выгравированы мантры.

– Хочу попросить вас сохранить прах моих родителей, пока меня не будет, – выпрямился Азамат и, подойдя к подоконнику, взял урну. – Я не могу взять их с собой, сами понимаете.

– Конечно.

Поцеловав Дару в щеку, он взял сумку, в которую поместились все его вещи, и направился к выходу из гарнизона. Здесь он провел чуть больше года. Первые месяцы были самыми тяжелыми: все-таки прав был папа, когда говорил: «Учи английский язык, он тебе понадобится». Так и получилось. Около четырех месяцев ему потребовалось, чтобы полностью адаптироваться и изъясняться, уже не задумываясь.

Но была еще одна проблема: Эль-Гаар был скоплением древних замков, и он плохо отапливался. Азамат постоянно мерз и ходил с соплями до колен. Термобелье стало для него лучшим другом. Сослуживцы даже подарили ему электрическую простыню, чтобы он не дрожал по ночам. И только весной, когда растаял последний снег, он смирился со своей новой жизнью.

Эль-Гаар стал для него и Дары убежищем, но не домом.

Серое, полное снежных туч небо нависало над головой, а хмурая, хоть и красивая готическая архитектура Святой земли могла восхитить только туриста. Азамат скучал по дому, скучал по Астрахани, но... его место теперь было здесь.

Забравшись в военный самолет, он поздоровался с другими гвардейцами и занял свободное место.

Глава 3

Старые знакомые

На следующий день Нина хмуро посмотрела из-под козырька кепки на огромный рекламный стенд в форме книги. Он занимал половину тротуара у входа в книжный магазин.

Берегиня Феодосия с обложки взирала на нее с укором. Поверх кокошника пестрела надпись: «Встреча с историком и писателем Игорем Игнатьевым».

С губ сорвался смешок. Нина толкнула дверь книжного магазина. Колокольчик над головой звякнул и утонул в гуле далеких голосов. Огромный книжный магазин был заставлен бесконечными рядами полок, уходящими далеко вглубь. Яркие корешки с броскими названиями так и манили: «Купи меня!» Взгляд сразу же зацепился за высокую пирамиду из книг. Пальцы с накрашенными черным лаком ногтями неторопливо подцепили и вытянули одну книгу. Пирамида опасно покачнулась, но устояла. Нина хмыкнула. Золотые буквы на обложке дополняли репродукцию знаменитой иконы берегини Феодосии заголовком «Святая грешница, или Грешная святая? Кто же такие берегини?».

Нина развернула книгу и прочла аннотацию:

«Доцент религиоведческих наук Игорь Владимирович Игнатьев – лауреат премий „Религия для людей“ и „Премия Святой земли“. Его книга „Святая грешница“ стала бестселлером. В данной книге Игорь Игнатьев рассуждает о святости берегинь, о том, когда они становились святыми: по факту рождения или в момент, когда принимали решение служить людям...»

– Игоречек-Игорек, не повезло тебе оказаться в том же городе, что и я... – Скрипучий голос Нины всколыхнул воздух, и он наэлектризовался – еще немного, и побегут искры. Колокольчик над дверью вновь звякнул. Она повернула голову на посетителя, который выхватил из пирамиды книгу Игнатьева и поспешил к кассе.

– Пробейте побыстрее, скоро начало, – поторапливал он продавца и, расплатившись, побежал вглубь магазина.

Шум толпы с каждым мгновением многократно усиливался. Послышался голос из динамиков: «Прошу всех рассаживаться. Через пару минут начинаем».

Нина неторопливо подошла к кассе и под размеренный голос ведущей, представляющей писателя, заплатила за книгу. Следуя за гулом аплодисментов, она прошла через книжные ряды и вышла к оборудованной площадке. На расставленных стульях сидели десятки людей; многим не хватило стульев, и они толпились, образовав полукольцо. Нина отошла в дальний притененный угол и, расстегнув куртку, засунула руки глубоко в карманы. Спина прислонилась к книжной полке.

Игорь сидел в широком кресле. Он изменился с последней их встречи: возмужал – плечи стали шире, глаза скрывали прямоугольные очки, на висках проступила седина. Взгляд Нины из-под кепки опустился на его руки: он крутил микрофон, то и дело вытирая влажные ладони о брюки. Он так же делал перед их выступлением. Невольно она улыбнулась, предавшись воспоминаниям об их панк-группе «Гробовщики», о Мурате Басаровиче, об Ане...

Улыбка сползла с лица. Туман прошлого развеялся, взгляд прорезал явь и вновь вцепился в Игоря.

Тем временем ведущий представил его и задал первый вопрос:

– Ваша книга стала мировым бестселлером. Она переведена на пять языков. Для российского писателя это огромный успех. Как вам это удалось?

Игорь, коротко хехнув, почесал кончик носа и произнес в микрофон:

– Уже семь. Издательство продало права коллегам из Испании и Южной Кореи, – самодовольно улыбнулся он. – Я историк-религиовед. До Кровавого дождя я занимался изучением берегинь уже много лет. По программе Святой земли я год изучал их архивы, чтобы написать диссертацию. Как вы уже поняли, к моменту Кровавого дождя у меня был научный материал, я доработал его, и издательство с удовольствием опубликовало книгу. Моя работа просто попала в волну, всех как раз начал интересовать вопрос: как так получилось, что человечество забыло о существовании демонов?

– Вы скромничаете. Ваш научный труд о берегинях вызвал волну обсуждений в мировом сообществе. Ни одну из книг, даже ученых Святой земли, не подвергали такому количеству критики, и одновременно с этим книга получала огромное количество хвалебных отзывов.

– Спасибо.

– Теперь перейдем непосредственно к книге. Вы настаиваете, что берегинь было больше, чем двадцать четыре. Вы утверждаете, что не каждая берегиня принимала путь праведности и служения людям. На чем основаны ваши утверждения?

– На психологии и на исторических фактах. Рожденных берегинь изымали из их семей и воспитывали с внушением жертвенности и долга. Но сколько могло быть детей, которых удалось уберечь от рук Святой земли? Мы не знаем. И никогда не узнаем.

Внимая каждому слову, Нина сняла кепку и, запустив пятерню в волосы, перекинула их, убирая с лица. Игорь продолжал отвечать на вопросы; его взгляд блуждал по залу.

– Берегине Феодосии удалось закрыть врата Ада. Значит, это возможно повторить?

– В архивах Святой земли я не смог найти информацию о том, как именно она это сделала. Куратор ответил, что эта знала... – В этот момент взгляды Игоря и Нины пересеклись.

Он вздрогнул.

С лица схлынули все краски.

Голос потух, и последние слова он произнес еле слышно:

– Это знала только сама берегиня Феодосия.

Игорь опустил микрофон. Кадык дернулся. Он не сводил с нее взгляда, словно ждал, что она накинется на него прямо здесь.

Нина спокойно улыбнулась и одними губами произнесла: «Давно не виделись».

Он содрогнулся.

Тем временем ведущий указал на поднявшего руку зрителя. Ему передали микрофон, и он заговорил:

– Как вы думаете, если врата Ада открылись, то возможно ли, что появится и новая берегиня?

Игорь моргнул, разрывая зрительный контакт. Он вновь поднял микрофон, хрипотца в голосе выдала его волнение:

– Уверен, что так и произойдет.

– Но если верить вашей книге, берегиня нашего времени может принять решение не служить людям.

– Может, – кивнул он, переведя глаза на Нину.

– Но как же, она ведь святая. Ее дар свыше, она обязана его использовать! – Голос человека взвился от возмущения.

Не сводя своего взгляда с Нины, Игорь произнес:

– Сколько у вас сейчас денег на карте?

Гость недоуменно вскинул брови и, нахмурившись, произнес:

– К чему вы спрашиваете?

Игорь оторвал взгляд от Нины и посмотрел на него, ответив не сразу:

– Хорошо. Спрошу по-другому: сколько вы перечисляете каждый месяц на благотворительность?

Присутствующие повернули головы к мужчине и выжидающе замерли. Он замялся и ответил невнятно:

– Я... Ну, я... месяца четыре назад отправлял эсэмэску на лечение ребенка...

– Вот! – поднял руку Игорь. – Помогайте детям и дальше, но я это спросил, чтобы вы осознали: чтобы требовать от кого-то жертв, надо сначала посмотреть на себя. Вы ведь можете экономить и перечислять половину зарплаты. Не покупать новый дорогой телефон, – Игорь указал на айфон последней модели в руке мужчины, – или не обновлять машину, а отдавать эти деньги на благотворительность... Нет, вы этого не делаете. А это всего лишь деньги. Но требуете от берегини, чтобы она жертвовала своей жизнью, исцеляя других.

Игорь вновь посмотрел на Нину и добавил, обращаясь к ней:

– Я этого тоже долгое время не понимал, превознося берегинь, думая, что они другие. Но они обычные люди, отличающиеся от нас лишь степенью ответственности, которую на них возложили.

Нина вспомнила, как давным-давно спросила Игоря о том же, что он спросил мужчину. Тогда он ответил совсем по-другому. «Соловьиные песни тебе не помогут», – хмуро подумала она и сжала купленную книгу так сильно, что на обложке остались вмятины от ногтей.

Вопросы сыпались, как демоны из адского котла. Она терпеливо ждала: месть сладка, когда подается на десерт.

Когда закончилось интервью, хвост очереди читателей, желавших подписать книги, уходил далеко за стеллажи. Нина продолжала стоять в тени. Глаза, прикованные к Игорю, следили за каждым его движением: улыбкой, адресуемой читателю, нервным поворотом головы в ее сторону, то и дело брошенные на нее взгляды.

Нина ждала свою добычу, подобно хищнику.

Когда очередь поредела и осталось несколько человек, она оттолкнулась от стеллажа. От ее уверенного медленного шага Игорь осекся на полуслове и вновь побледнел. Она встала за двумя последними людьми – губы изогнулись в усмешке – и перехватила книгу за корешок. Дождавшись, когда читатели разойдутся, она, вскинув бровь, протянула свой экземпляр.

Игорь испуганно поднял голову и, растерявшись, взял книгу.

– Нина, – напомнила она свое имя, хотя и не сомневалась, что он его не забыл.

Кадык Игоря вновь дернулся. Он осторожно, словно книга могла превратиться в монстра и оттяпать руку, взял ее за обложку двумя пальцами и, недоверчиво покосившись на нее, открыл первую страницу. Под названием широким твердым почерком он написал:

«Нине от Игоря. С наилучшими пожеланиями». Далее он оставил размашистую подпись и вновь поднял глаза.

– «С наилучшими пожеланиями». Серьезно?

К столу подошел мужчина и хлопнул Игоря по плечу:

– Вы такой молодец. Профессионально отбивались от каверзных вопросов. Сейчас закончим, и предлагаю зайти в кафе отпраздновать.

– Нет. – Голос Нины был спокоен, но не терпел возражений; полный яда взгляд вцепился в Игоря, как коршун в добычу. – Он пойдет со мной. У нас есть один нерешенный вопрос.

Игорь нервно посмотрел на мужчину; рот приоткрылся – он хотел попросить помощи, – но все же кивнул и вымученно улыбнулся:

– Э-э-э, Ярик, это моя... знакомая. Мы не виделись много лет.

Ярик посмотрел на Нину внимательней, пытаясь понять, что крылось под словом «знакомая».

– Тогда хорошо вам посидеть. Я разберусь здесь с организационными вопросами, вечером напишу.

Развернувшись, Ярик ушел, и, если не считать покупателей у кассы и звукооператора, скручивающего провода, они остались одни. Закрыв книгу, Игорь протянул ее Нине:

– Все это время я ждал тебя.

Раздражение вспыхнуло. Быстрым движением она схватила его за запястье и дернула на себя. Книга выпала из его руки и, ударившись корешком о пол, раскрылась.

– Ждал меня? Не потому ли, что сдал меня Святой земле? – прошептала она. – Не проходило и дня, чтобы я не задавалась вопросом: как они меня нашли?

Злость взвилась по позвоночнику, превращаясь в ярость. Нина отстранилась и заглянула в его бесстыжие глаза. Мысли, воспоминания закружились в голове. Она не хотела пробуждать болезненное прошлое, но, увидев, что Игорь кормил свое тщеславие, используя ее, она ощутила брезгливость. Что за презренный человек?

Пальцы разжались. Нина выпрямилась. Ох, как же ей хотелось сломать ему пару пальцев или чего-нибудь похуже.

– Ты даже не отрицаешь. Это и правда был ты. – Голос Нины наполнился горечью.

Игорь сорвался с места и, подобно зайцу, доскакал до двери, ведущей то ли в подсобку, то ли в другое помещение.

– Хочешь побегать? Я не против.

Покачав головой, она подняла подписанную им книгу и медленно направилась к выходу из магазина. Оказавшись на улице, она повернула голову вправо, потом влево: потоки машин бежали по сосудам города – дорогам. Покручивая на пальце ключи и напевая, она направилась к машине, припаркованной у обочины.

«Рубиновый дождь, рубиновый дождь... разверзнет небеса...» – напевала она под нос.

Машина пиликнула сигнализацией.

«И не спасет тебя Господь... Небеса... Небеса...»

Сев на водительское сиденье, она пренебрежительно кинула книгу назад.

Заведенная машина загудела; из воздуховодов забил холодный воздух. Нина опустила козырек и, взяв блеск из консоли, провела его кисточкой по губам и с характерным звуком причмокнула.

Глаза уловили через лобовое стекло двух мужчин, выходящих из-за угла: фигура в бордовом пальто возвышалась за спиной испуганного и то и дело спотыкающегося Игоря. Твердая рука Самуила придерживала его и настойчиво толкала в направлении машины. Нина сложила ладони на руль и приветливо помахала им пальчиками.

Самуил галантно открыл дверь заднего пассажирского сиденья и, проведя рукой по воздуху, произнес голосом, от которого у самого Владыки Тьмы побежали бы мурашки по спине:

– Присаживайтесь.

Игорь покосился на него, кинул тоскливый взгляд на дверь магазина, но все же сел в машину.

Как только Самуил сел рядом с ней, она нажала на кнопку блокировки дверей. Игорь нервно покосился на замок:

– Я не собирался сбегать...

– Ага. Я так и поняла, – хохотнула она.

Машина отъехала от магазина и вклинилась в поток.

– Прости, – придвинулся Игорь к спинке водительского сиденья и положил руки на него. Самуил зыркнул – пальцы Игоря разжались, он поднял ладони и откинулся на сиденье. – Что ты собираешься со мной делать?

Нина вновь кинула на него взгляд через зеркало заднего вида, и уголок ее губы дернулся в ухмылке.

– Людей, которые знают, что я – берегиня, можно по пальцам одной руки пересчитать. И большинство из них уже мертвы.

Лицо Игоря вытянулось. Бледные щеки вспыхнули и покрылись пятнами. Он проследил, как Нина достала сигарету и, зажав ее губами, щелкнула зажигалкой и затянулась. Да, курить она стала еще больше. Какая жизнь, такие и привычки, что поделать.

– Что ты имеешь в виду?

Нина промолчала. Она толкнула рычаг поворотника, свернула с дороги и проехала несколько переулков.

– Ладно... – Плечи опустились. Ярость схлынула. – Я пришла по делу к тебе. Мы видели, что ты постоянно общаешься с Вороновым. Ты частый гость на его приемах.

Игорь непонимающе уставился на нее.

– Что? – только и смог он выдавить.

Закатив глаза, она повторила.

Игорь медленно кивнул:

– Ты что, не собираешься меня убивать или калечить?

Теперь настала очередь Нины смотреть на него через зеркало заднего вида с недоверием.

– Не буду скрывать, что горю желанием что-нибудь тебе отрезать, но не сегодня. А жаль. Из-за тебя все наши жизни пошли под откос, – произнесла она тише, не намереваясь рассказывать Игорю о том, что именно его звонок в конечном итоге привел к тому, что врата Ада оказались открыты. Нина дала обещание Михаилу, что никому не расскажет о том, что в этом замешана Святая земля, поэтому она сразу перешла к делу: – Меня интересует Воронов. Мы видели твои фотографии из его Закрытого клуба.

– Вы следили за мной?

– Не за тобой, а за Вороновым. Что вас связывает?

– Зачем он тебе? – ответил он вопросом на вопрос.

– Не твоего ума дело, – не скрывая раздражения, бросила Нина.

Игорь сложил руки на груди. И хоть его поза еще выражала напряжение, но он, по-видимому, понял, что она пришла не мстить.

– Прости. Я много раз жалел о том, что позвонил на Святую землю и рассказал о тебе. Я не должен был. Я просто так разозлился, когда ты начала мне угрожать... – Его слова наполнили салон автомобиля кислой горечью.

– Я всегда могу его съесть, если разрешите, – напомнил Самуил.

Брови Игоря взлетели, а рот округлился.

– Что?

– Не стоит. Несварение будет, – ухмыльнулась Нина, благодарная, что Самуил вновь заставил того нервничать. Подозрительный испуганный взгляд Игоря кормил ее мстительную душонку сладкими пирожными. «Пусть боится».

Машина остановилась на парковке заправки. Нина заглушила двигатель и обернулась:

– Выходим. Я проголодалась. Как раз расскажешь все.

Глаза Игоря метали искры страха: он недоверчиво смотрел на Самуила, словно понял, что он не человек, но все же вышел из машины вслед за ними.

Зайдя в кафе, Нина заказала картошку фри, чизбургер и капучино с шоколадным топпингом.

– Если хочешь, заказывай, – махнула она в сторону кассы.

Игорь помотал головой и покосился на возвышающегося над ними Самуила.

– А он?

– Он поел, – равнодушно пожала плечами Нина и, взяв поднос с едой, прошла к столику возле окна.

Сев за стол, она требовательно указала рукой на диван напротив и, подхватив двумя пальцами картошку, обмакнула ее в сырный соус и сунула в рот.

– Рассказывай.

– Полагаю, у меня нет выбора.

– Ты никогда не был глуп, – улыбнулась она, но ее глаза остались холодны.

Игорь сцепил пальцы в замок и нервно заерзал на месте.

– Не знаю, что тебе понадобилось от Воронова, но мне скрывать нечего. Воронов купил издательство, в котором выпускается моя книга. Он оказал большую поддержку мне, без его рекламной кампании, я считаю, книга не стала бы бестселлером. Тогда Воронов и начал приглашать меня на свои приемы.

Нина откинулась на спинку дивана и внимательно посмотрела на него. Год назад он был идеалистом, но сейчас что-то в нем изменилось. Но разве в мире остался хоть один человек, который не изменился после Кровавого дождя?

– Ты хочешь сказать, что ничего необычного не замечал на этих приемах?

– Совершенно ничего, – кивнул Игорь, и что-то в его интонации не понравилось ей. Он отвел глаза и скукожился. – Ты так и не сказала, для чего он вам.

– Один из гвардейцев Святой земли был убит, его напарник пропал. Они расследовали дело, в котором фигурировал Воронов.

Игорь побледнел и нервно кинул взгляд на окно:

– Был убит экзорцист... – Его губы шевельнулись, но он не решился озвучить свою мысль и сомкнул их. И тут на его лице отразилось понимание. – Так ты работаешь на Святую землю?

Нина нехотя кивнула. Лицо Игоря вновь покрылось пятнами. Он выхватил несколько ломтиков жареной картошки и начал сосредоточенно жевать. Выудив из внутреннего кармана пиджака ручку, он подцепил салфетку, что-то написал и бросил на стол несколько купюр и монет.

– Это за картошку, – пояснил он и резко встал.

Нина нахмурилась.

Взгляд Игоря излучал тревогу, он многозначительно посмотрел на деньги и произнес громче, чем требовалось:

– Если у тебя больше нет вопросов, то мне пора. Сегодня вечером карнавальная вечеринка у Воронова, на которую придут новые члены клуба. Мне еще надо купить маску.

Нина растерянно нахмурилась и проводила его взглядом. Как только он скрылся за дверью, она накрыла ладонью салфетку и деньги, придвинула их к себе и присмотрелась.

На салфетке был записан адрес: «3-я Рощинская, 5, кв. 2». Она прищурилась, пытаясь понять, где это, ведь плохо ориентировалась в Москве, и, достав телефон, нашла адрес на карте: это был другой конец города. Сунув записку в карман, она заметила, что среди рублевых монет и купюр была одна необычная.

Большая золотая монета явно была не десятирублевкой. На ее гранях было что-то написано на древнем языке, а на обратной и лицевой стороне – нарисована звезда, но она отличалась от пентаграммы экзорцистов – звезда была шестиконечной, а там, где должны быть линии защиты, располагались странные надписи.

Нина протянула монету Самуилу. Он также покрутил ее в руках, внимательно разглядывая, и прочитал: «Demito neros ir orhim».

– Что это значит?

– Смерть станет твоим домом. Древний язык.

– Похоже, Воронов все же не так чист, как о нем говорят.

* * *

Адрес, который дал ей Игорь, оказался многоэтажкой советского образца в Даниловском районе. Бежевый фасад недавно отреставрированного здания выделялся среди покачивающихся высоких голых деревьев, которые гроздьями облепили каркающие вороны.

Рука Самуила остановила закрывающуюся подъездную дверь, и они проникли внутрь. Найдя нужную квартиру на втором этаже, Нина постучала. Послышался скрип, и дверь открыла девушка лет двадцати пяти, может, старше. Она удивленно уставилась на них.

– Добрый день.

– Вы знаете Игоря Игнатьева?

В глазах девушки отразилась тревога.

– Что с ним?

– Пока ничего. – И добавила тише: – Он дал мне ваш адрес и эту монету.

Увидев монету, она отпрянула. Дверь, оставшись без поддержки, заскрипев, начала закрываться. Нина перехватила ее и сделала шаг внутрь квартиры.

– Вы знаете, что это?

Она кивнула.

– Проходите, – еле слышно произнесла она.

Нина и Самуил вошли в темный узкий коридор квартиры. Девушка захлопнула за ними дверь, закрыла два замка на все три оборота и приложила палец к губам.

Нина кивнула.

– Не разувайтесь.

Она прошла в маленькую кухню, опустила жалюзи и включила телевизор настолько громко, что звук начал бить по ушам, и указала на стул у стола. Самуил остался стоять в дверном проеме.

– Простите. Игорь всегда поступал именно так. Он очень боялся, что нас подслушают. Я не представилась. Я Рита, невеста Игоря. Точнее, бывшая невеста.

– Мы гвардейцы Святой земли, – представилась Нина. – Я Нина, а это Саша.

Как только Рита услышала имя Нины, ее лицо разом вспыхнуло, нижняя губа задрожала. Она уставилась на гостью так, словно у нее вмиг отросли рога, и, сделав шаг назад, вжалась спиной в столешницу.

– Та самая Нина? – из-за звуков телевизора произнесла она едва различимо. – Вы ведь... вы... берегиня.

Взгляд Нины разом помрачнел.

Рита неожиданно бросилась на пол, подползла к ней на четвереньках и схватилась за ее штанины.

– Прошу, помогите ему...

– Встань, – недовольно прервала ее стенания Нина. – Встань!

Рита испуганно подчинилась и села на стул напротив.

– Рассказывай, в какое дерьмо он влез.

Ее грубые слова привели ту в чувство, и она испуганно кивнула:

– Летом прошлого года издательство, в котором вышла книга Игоря, купил Воронов. Игорь очень переживал по этому поводу. Когда Воронов пригласил его в свой клуб, он был очень рад, ведь, по слухам, туда входили сливки общества: актеры, продюсеры, бизнесмены... короче... Он думал, это трамплин в карьере. В принципе, так и случилось. Но, как оказалось, за все надо платить.

– Что произошло?

– Этот их клуб не для всех. Из-за работы я не смогла пойти на первый прием, а потом Игорь уже не позволял мне ходить вместе с ним. Воронов ярый коллекционер предметов искусства, связанных с демонами, и они у него в доме везде. Сначала Игорь подумал, что у богатых людей свои причуды, но чем больше времени проходило, тем яснее становилось: все неспроста. Члены этого Закрытого клуба поклоняются демонам.

Рита замолчала и нервно оглянулась на окно, словно их мог кто-то подслушать. Она подалась вперед, перегибаясь через стол, и зашептала:

– Воронов не просто так стал таким богатым. Он подписал договор с демоном. Игорь видел этого демона собственными глазами. Он был так напуган...

– Извините, но показаться могло что угодно.

Рита покачала головой:

– Нет. Я была беременна тогда. Игорь хотел уйти из клуба, но единожды переступивший порог дома Воронова уже не может выйти из его Закрытого клуба. Всех ушедших ждала мучительная смерть. В тот день, когда он хотел поговорить с Вороновым, за моей спиной в подъезде нашего дома появилась тень – я точно увидела красные глаза, – и меня столкнули с лестницы. Я пролетела два пролета, – голос Риты задрожал, – и потеряла ребенка. За своей успех Игорь заплатил жизнью нашего мальчика... Знаю, Игорь хотел как лучше, он хотел защитить и потому бросил меня. Но... прошло уже полгода. Он стал знаменит как никогда, но так изменился... Он рассказывал о вас... берегиня Нина. Честно говоря, я не особо ему верила, но это ведь правда. Вы пришли ему помочь?

Нина закусила щеку изнутри. Игорь не просто так послал их к Рите: так он просил о помощи. По-видимому, за ним следили. Карнавальная вечеринка у Воронова? Отличный способ проникнуть внутрь его особняка.

Выйдя из девятиэтажки, Нина кивнула в сторону кафе: желудок уже давно подавал голодные сигналы мозгу. Стремительный порыв ветра ударил в спину.

– Закажи пока мне чизбургер, колу и займи место. Я сейчас позвоню и подойду, – попросила она Самуила и сунула ему банковскую карту.

Достав телефон, она нашла в контактах Михаила и проследила через окно, как Самуил подошел к кассам.

Порывы холодного ветра с мелким снегом пронизывали до костей, пытаясь сорвать одежду. Она встала под навес и поежилась.

Послышались гудки.

После трех гудков в трубке прозвучал тревожный голос:

– Что случилось?

– Похоже, мы наткнулись на секту демонопоклонников.

Обрисовав ситуацию, Нина замолчала, ожидая решения главэкзорца Святой земли. Михаил вздохнул. На той стороне послышалось шуршание.

– Хорошо. Держи меня в курсе. Я могу послать Марию тебе в помощь.

– Ты думаешь, что Самуил не справится с этими демонами?

После небольшой заминки Михаил ответил:

– Я не за него переживаю. Будь осторожна.

– Хорошо.

Нина нажала на красную кнопку отбоя и посмотрела в серое, набухшее снегом небо. Ветер с мелкой мукой снега ерошил волосы, разбрасывая их. Она запахнулась и обернулась. В тусклом отражении окна вместо себя она увидела фигуру в черном и содрогнулась.

Владыка Тьмы смотрел на нее, прищурившись; его губы изогнулись в хищной улыбке, приоткрылись и беззвучно медленно проговорили:

«Скоро».

Звон в ушах заполнил все, а границы сознания сузились до монстра в отражении.

Боль резанула виски – Нина зажмурилась до белых кругов перед глазами и прошептала:

– Уйди... Прошу, уйди...

И боль схлынула, словно ее и не было. Звуки улицы вернулись в сознание: тарахтевший москвич со свистом стершихся колодок остановился, смех ребенка, шум ветра...

Нина медленно открыла глаза и вновь посмотрела на стекло. Владыка Тьмы пропал. В полупрозрачном отражении она видела только себя. Взгляд скользнул сквозь стекло внутрь кафе, и глаза Нины и Самуила встретились. Он сидел за столом прямо за стеклом, сложив руки в замок на столешнице. Она для него была словно на ладони. Его взгляд ничего не выражал, но он точно все видел.

От досады сморщив лоб, Нина зашла в кафе и, сделав вид, что ничего не произошло, с глубоким вздохом упала рядом с ним и расстегнула куртку. Достав из чизбургера лист салата и откусив большой кусок, она как ни в чем не бывало продолжила жевать, хотя вкуса не чувствовала.

Пристальный взгляд Самуила прожигал, но она не собиралась обсуждать с ним свои галлюцинации и демонстративно его игнорировала.

Глава 4

Маскарад

Вечер приближался стремительно. Днем Нине пришлось обойти несколько магазинов, чтобы найти карнавальную маску; платье в пол с большим вырезом на спине она купила там же.

Одевшись, она вышла из ванной.

Самуил, как всегда, был безупречен: строгий черный костюм разбавляла бордовая рубашка; изумительно легкая полуулыбка играла на его губах, взгляд, от которого кружилась голова.

Демон.

Ее личное адское отродье.

Он встал с кресла, выпрямился и застегнул пуговицу на пиджаке. В нагрудном кармане виднелся платок под цвет рубашки.

Неотразим настолько, что женщины готовы были вприпрыжку бежать к нему, теряя трусы. Ну что за павлин?

Нина закатила глаза:

– Послушай, ты же знаешь, что я вижу все цвета, не только красный. Тебе не обязательно все время выряжаться.

Он лишь хмыкнул и, проигнорировав ее высказывание, потянул плечами – и разом на них оказалось пальто; его способность менять одежду по своему усмотрению вызывала зависть.

Он открыл дверь на балкон. С перил слетел ворон и, хлопая огромными крыльями, рванул ввысь.

Мороз прополз по полу и пощекотал кожу лодыжек своим ледяным дыханием. Мелкие снежинки влетели в номер и, кружась мелкой трухой, осыпали кафель, делая его скользким.

Нина обулась в высокие сапоги, сняла с вешалки куртку и, застегнувшись до самого горла, натянула перчатки и подошла к Самуилу. Он прищурил чуть поблескивающие алым глаза. Нина не успела среагировать, как его рука натянула ей на голову капюшон и поправила выбившиеся волосы. Дыхание перехватило, но возмущение так и не слетело с губ, ведь в этот момент он легко подхватил ее на руки и, чуть оттолкнувшись от пола, подпрыгнул в ночь.

Толща беззвездного неба поглотила их.

Ледяной ветер ударил по лицу. Мелкая белоснежная труха, подсвеченная огнями города, была словно звезды, а они подобно межзвездному кораблю летели в космосе.

Руки Самуила держали ее крепко, но сердце все равно зашлось в волнении – она никогда не привыкнет к этому. Но туда, куда они направлялись, на машине без приглашения было не попасть. Она зажмурилась и, схватившись за отложной воротник кашемирового пальто Самуила, подняла его и зарылась лицом.

Внутри все дрожало от стремительных и сильных прыжков, и сердце сжималось, словно на разогнавшихся качелях. Спустя вечность поток воздуха перестал бить в спину. Нина оторвалась от пальто Самуила и посмотрела вниз: голова тут же закружилась. Ночной город был полон золотых огней, и здесь, меж небом и землей, казалось, не было проблем, а Нины просто не существовало. Она была одной из звезд...

Легко, словно бабочка, нога Самуила опустилась на крышу одного из зданий и провалилась в снег. Полы пальто сложили свои крылья, опадая. Он нежно опустил Нину. Неуверенно она встала и потерла ладонями друг о друга, пытаясь согреть заледеневшие даже в перчатках пальцы. Потопталась, приминая снег.

Сугробы лежали у заборов, а крыши были покрыты белыми облаками снега.

– Так. Что тут у нас? – Пар вышел из легких, затмевая взор.

Она присела на парапет плоской крыши и пригляделась к соседнему зданию: красивый особняк на Рублево-Успенском шоссе выглядел как симбиоз стекла, стали и готической архитектуры. Это было какое-то безумное сплетение замка Дракулы и дерзкой современной архитектуры. Все это великолепие было скрыто забором и высоченными елями по периметру большого участка, и только отсюда, с крыши соседнего здания, можно было разглядеть, что творилось за забором. К высоким воротам подъезжали дорогие машины.

– На вид здесь не меньше нескольких гектаров, – присвистнула Нина, достала из кармана маскарадную маску и надела ее. Она обернулась. – Что ж, нам надо пробраться внутрь.

На лице Самуила тоже появилась черная полумаска, а взгляд прошил пространство – он оглядел большой участок, дом. Его рука приобняла талию Нины, прижала к себе, заставляя ступить на его туфлю. Сильный рывок – и они подобно теням скользнули вниз, за забор, на одну из вычищенных от снега пешеходных дорожек.

Сапоги Нины ступили на дорожку, и она опустила юбку, скрывая ноги в неподходящих к платью сапогах.

Они вышли в треугольник света фонаря, не разнимая объятий.

Машины вереницей все прибывали и парковались на большой площадке с фонтаном перед домом. Одна из двустворчатых дверей была раскрыта, маня теплом. У дверей стоял то ли дворецкий, то ли капельдинер. У него не было списка гостей или чего-то типа этого, но каждый из пришедших показывал золотую монету.

Поток гостей не иссякал. Приглашенные были в разнообразных масках: кто-то в скромных, прикрывающих только пол-лица, кто-то в вычурных.

Нина смахнула капюшон с головы и наигранно влюбленным взглядом посмотрела на Самуила снизу вверх.

– Милый, я замерзла, – растягивая слова, словно жвачку, пропела она.

Лица Самуила и Нины были скрыты масками, но все же их могли раскрыть. Нина напряженно кинула взгляд на широкую лестницу, по обе стороны от которой стояли черные крылатые статуи, но то были не ангелы – у них были крылья летучей мыши.

Они подошли к дворецкому, и Самуил небрежно, словно делал это сотни раз, показал монету, которую им дал Игорь. Спина Нины точно покрылась инеем. Но дворецкий учтиво поздоровался, пропуская их.

Самуил очаровательно улыбнулся ей: «Все просто. А вы переживали» – и ступил на покрытый мрамором пол холла.

Огромное помещение было украшено цветочными композициями под большими стеклянными колпаками. При ближайшем рассмотрении Нина поняла, что внутри были цветы купины, которые считались адскими цветами. Они выделяли эфирные масла, которые вспыхивали, если поднести к цветку спичку, но сам цветок при этом не страдал. Но адским его называли по другой причине – цветок был опасен: жуткие ожоги возникали на теле, стоило не то что прикоснуться, просто пройти мимо на расстоянии десяти-двадцати сантиметров от него. Считалось, что купина была порождением Преисподней, и она жалила не только людей, но и демонов. Прекрасный и опасный цветок – адская купина, – красные пятилепестковые цветы с черными прожилками были собраны в крупные кистевидные соцветия. Они так и манили притронуться к дивному и совершенному цветку, но он не просто так был под стеклянным колпаком...

Нина никогда не видела купину так близко и завороженно застыла у одной из композиций. Как их собирали?

Самуил взял куртку Нины, снял собственное пальто и отдал верхнюю одежду прислуге.

Они вошли в главный зал. Красный цвет соседствовал с бордовым всюду, куда падал взгляд, – стены, люстры, алые розы, купина под колпаками, картины. Потолок уходил высоко вверх, а за огромными окнами горели фонари. Белоснежный падающий снег казался миллионами ангелов, а они были на небесах, где всюду пылали алые цветы.

Под руку с Самуилом Нина вошла в зал.

Стены были увешаны сотнями картин, изображавших демонов. Однако здесь были не только картины, но и статуи. Высеченные из черного, серого, алого мрамора фигуры демонов стояли на постаментах. У некоторых из них были ангельские крылья.

О странном увлечении Воронова коллекционировать предметы искусства, изображающие демонов, Нина знала, но, увидев их количество, поняла, что у того точно что-то не в порядке с головой.

Вдалеке заиграла арфа.

Все приглашенные, минуя статуи демонов, шли в том направлении. Нина и Самуил вошли в поток людей. Огонь на черных свечах танцевал в канделябрах. На стене среди купины под колпаками, черных лилий, алых роз висела четырехметровая картина. На ней был изображен то ли человек, то ли животное: из головы его росли острые рога, а вместо глаз – две прорези со светящейся лавой внутри. Из его приоткрытого рта высовывался раздвоенный язык. Длинные волосы лежали на плечах, словно паутина, а алые одежды развевались.

Люди подходили к картине и возлагали к ней алые цветы.

Нина прошла к столам, полным алых роз, и взяла одну. Приблизившись к огромной картине, она, как и все, уложила к ногам демона полураскрывшийся цветок и ойкнула, когда шип розы уколол ее.

– Хороший знак, – отметила женщина за ее спиной. – Десница Самуил защитит и благословит вас.

Нина подняла брови: «Самуил? При чем здесь он?»

Она недоуменно посмотрела на Самуила. Он бросил в женщину ледяной дротик высокомерного взгляда и, схватив Нину за запястье, отвел в сторону.

– Все нормально, – запротестовала она.

Он посмотрел на указательный палец, на подушечке которого набухла кровавая капля, и, наклонившись, медленно слизал ее.

Нина дернулась, но его пальцы держали ее запястье крепко, словно оковы. Уголок его губы изогнулся. Не сводя с нее взгляда, он выпрямился. Взгляд скользнул выше и пронзил помещение поверх ее головы. Она обернулась. Его пальцы разжали ее руку.

У портрета чудовища стоял сам Воронов – не узнать его было сложно: он был без маски. Он аккуратно уложил цветок к ногам монстра. А рядом с ним стоял внук Леонида Николаевича.

– Ты слышал, что сказала женщина? – шепнула Нина, не сводя с них глаз.

– Конечно.

– Только не говори мне, что они поклоняются Самуилу? – И как только слова сорвались с ее губ, то картинка сложилась: алые одеяния демонов на полотнах, кричащий красный цвет всюду.

Самуил перевел взгляд на огромную картину, и они вместе посмотрели на нее другими глазами. Его лицо исказилось.

– Только не говорите, что художник так изобразил меня.

Нина прыснула в кулак, с трудом стараясь сохранить серьезное выражение лица:

– По-видимому, это все ты.

– То герой-любовник, то урод какой-то... – покачал головой Самуил разочарованно.

Люди все продолжали подходить к картине. При ближайшем рассмотрении Нина поняла, что вместо ног у демона на картине были копыта.

– Копытца, – глухо прокомментировал Самуил. – Я что, козел какой-то?

– Кх-кх, – прокрякала Нина, едва сдерживая вырывающийся смех. – Кто-то из демонов мог прикинуться тобой?

Он задумчиво кивнул:

– Сейчас я враг Вивьен. Думаю, один из демонов вполне мог этим воспользоваться.

Тут Нина заметила Игоря – а он ее. Он еле заметно кивнул и, аккуратно уложив свой алый цветок к остальным, широким шагом направился в распахнутые двустворчатые двери.

Нина и Самуил переглянулись и проследовали за ним.

В следующем зале был фуршет. Нина подхватила бокал шампанского, но не собиралась его пить, ведь в еду и напитки могли что-то подмешать. Она обвела взглядом спокойную обстановку и произнесла едва слышно:

– Ты чувствуешь присутствие демона?

– Пока нет.

– Обследуй пока здесь все. Если Воронов и правда пленил гвардейца Святой земли, скорее всего, он держит его где-то здесь.

Самуил нехотя кивнул и, отпустив ее локоть, направился к коридорам. Нина обернулась, оглядываясь, прислушиваясь к разговорам, и заметила крылатую, невероятно красивую статую, высеченную из серого мрамора. Лицо величественной статуи было не просто грустным: демон плакал. Он был настолько похож на Самуила, что она залюбовалась. Желание утешить его было нестерпимым. Она подняла руку и потянулась, чтобы дотронуться.

– Любимейшая работа в моей коллекции, – произнес мужчина за спиной.

Нина резко обернулась и, убрав руку, сделала шаг назад. Виктор Воронов приветственно улыбнулся. Классический черный фрак сидел на нем идеально.

Нина нервно улыбнулась.

– Статуя прекрасна, – решила сделать она комплимент, чтобы отвлечь его.

– Здесь много статуй десницы Самуила, но эта скрывает в себе столько боли, – произнес Воронов. – Его собирательный образ чарует: облаченный в алые одежды генерал армии демонов; второй демон в Аду.

«Мы не ошиблись. Они поклоняются Самуилу».

Тем временем Воронов продолжал:

– Я потратил двадцать лет своей жизни. – Он протянул руку и нежно погладил статую по щеке, словно собирался смахнуть с его мраморного лица слезу. – Это по-настоящему жемчужина моей коллекции. Ей восемьсот лет. Представляете? Удивительно, как менялся образ Самуила с незапамятных времен до наших дней. В то время все знали, что он существовал. Так почему же Висконти так романтизировал жестокого демона? Загадка. Ходит легенда, что сам десница Самуил позировал ему: именно так он на самом деле выглядит.

Нина изумленно расширила глаза, подалась вперед и вновь всмотрелась в лицо статуи: она и правда была чертовски похожа на Самуила. Возможно ли, что он позировал для Висконти?

– Здесь чувствуется влияние его учителя Омера Гомаря... – От голоса Самуила за спиной Нина вздрогнула и обернулась.

Воронов перевел внимательный взгляд на него:

– Я вижу, вы разбираетесь. Извините, в маске сложно узнать некоторых людей. Вы одни из новеньких? – Он протянул руку, ожидая, что тот представится.

Губ Самуила слегка коснулась улыбка, он опустил взгляд на его руку. Аура всевластия высшего демона и аура хозяина дома столкнулись. Глаза Воронова превратились в узкие щелочки. Нина, спохватившись, толкнула Самуила локтем под ребра.

– Это мой брат Александр Васнецов. Я Евгения. – Она сомневалась, что Воронов знал всех, кто здесь присутствовал, ведь здесь было не меньше нескольких сотен гостей, и назвала случайные имена.

– Брат? – Воронов вскинул бровь, многозначительно посмотрев на руку Самуила, охватившую талию Нины со спины.

Самуил пожал его ладонь и чуть прищурился, явно приглядываясь к хозяину дома, – одержим ли он? Воронов, продолжая сжимать его ладонь, словно заметил его сходство со статуей и несколько раз бросил взгляд на скульптуру за его спиной. Чувство дежавю пощекотало нервы: что-то подобное с Ниной уже происходило. Ладони распустились, и напряжение спало.

Воронов извинился и направился к другим гостям.

– Думаешь, он что-то заподозрил?

– Даже если и заподозрил, то не подал виду, – неоднозначно пожал плечами Самуил.

– Ты что-то нашел?

– В подвале дежурят гончие.

– Собаки? С каких пор ты боишься собак?

Он огрел ее холодным взглядом:

– Гончие одержимы. Вы приказывали не поднимать шум.

– Одержимые собаки? Они что-то охраняют?

– Вероятно.

Тут Воронов поднял руки и поприветствовал всех.

Двери следующей комнаты с щелчком распахнулись, и, тихо переговариваясь, гости начали проходить внутрь.

Глава 5

Лже-Самуил

Следующий зал был меньше, на полу были раскиданы огромные ковры. Клыкастые и нечеловеческие лики Самуила со стен взирали на рассаживающихся на коврах людей.

Они присели на подушки.

Мерзкий черный жук, пронзительно жужжа, пролетел над головой и упал на колени Нины.

С отвращением она смахнула его, но жук упал на спину и, недовольно помахав черными суставчатыми лапами, перевернулся. Тут откуда ни возьмись появился еще один жук и приземлился на плечо Самуила. Тот подхватил его двумя пальцами за черное округлое тельце и присмотрелся. Насекомое зашевелило лапками, пытаясь схватить его за палец. Длинные усы попеременно поднимались и опускались. Самуил поднял вторую руку и, сложив указательный и большой пальцы в кольцо, запустил жука в середину зала.

«Великий Самуил... Великий Самуил... – начали шептать сначала несколько людей, остальные подхватили и через минуту уже все твердили, словно мантру: – Десница Самуил»

– Знаете, а не так уж и плохо. Мне здесь нравится! – хохотнул Самуил, расправив плечи и оглядываясь.

Нина закатила глаза и покачала головой. Высшему демону явно льстило такое внимание к своей персоне.

– Знал бы я, что люди готовы мне поклоняться, организовал бы нечто подобное сам. Может, и вы начнете скандировать мое имя? Я исполню все ваши желания, – блеснул он остроумием.

Демон явно развлекался. Даже приосанился и раздулся, словно индюк, а довольная улыбка была шире, чем у Чеширского кота.

«Вот воображала!» – поцокала Нина языком; лицо разом скисло.

– Самуил, хватит уже.

Тут Воронов поднял руки, и все замолчали, а он громогласно произнес:

– Сегодня особенный день, ведь такого количества новых членов у нас еще не было. Я рад всех вас видеть и благодарен за доверие... Все вы явились сюда ради одного – встречи с Ним. – Он обернулся и посмотрел на кресло за своей спиной, похожее на трон, словно бы проверяя, пусто ли оно. Когда он вновь заговорил, его голос изменился, наполнившись благоговением: – По правую руку Владыки Ада стоит Самуил – Его десница, генерал армии демонов, второй по силе в Аду. Один из проклятых. Древнейший, сильнейший... Явись же нам!

Тут жужжание стало нарастать, а отовсюду начали появляться сотни жуков. Нина поморщилось. Жуки сгущались в черное облако, собираясь у кресла-трона. Жуки соединились, образовывая фигуру. Они хаотично ползали друг по другу, вызывая омерзение.

«Какой ужас!»

И почему демоны не могут использовать что-то милое? Сотню котят или бабочек. Нет, то жуки, то пауки, то другие мерзкие твари.

– Ты знаком со многими демонами? – шепнула Нина, кинув взгляд на сосредоточенного Самуила.

Он ничего не ответил, не сводя взгляда с фигуры, сотканной из жучиных тел. С каждым вздохом жуки сливались, спрессовывались, и черная поверхность тела становилась больше похожа на нефть. Зеркальная кожа начала приобретать очертания старомодного фрака; жабо под горлом выглядело неуместно. Налившиеся кровью глаза загорелись. Кожа стала светлеть, и на кресле-троне, полулежа, закинув одну ногу на подлокотник, предстал демон, выдающий себя за Самуила.

Он улыбнулся, и показались клыки. Вылитый граф Дракула.

– Мои подданные! Я рад вас всех видеть, – небрежно поднял он в приветствии руку; повисшая на подлокотнике нога покачнулась.

Физиономия Самуила вытянулась – его эго явно было задето.

– Ты его знаешь? – подалась к нему Нина.

Тем временем к нему вышел Воронов и застыл в глубоком поклоне:

– Десница Самуил, приветствуем вас! Мы так рады, что вы решили присоединиться к нашему собранию. Такая честь для нас.

Лже-Самуил не ответил, лишь поднял руку и щелкнул пальцами несколько раз: из динамиков заструилась музыка, и женщины, не поднимая голов, начали подползать к самозванцу на троне. На лице Самуила вздулись желваки. Самозванец поднял подбородок одной из прекрасных женщин и с высокомерием змия-искусителя произнес:

– И что ты желаешь?

– Я хочу, чтобы вы убили моего мужа, – произнесла она горячо.

Тонкая линия рта демона изогнулась в плотоядной ухмылке.

– И чем же он тебе так насолил?

– Он изменял мне много лет, но, если я от него уйду, он лишит меня всего: дома, денег...

Нина сморщила нос: некоторые люди сгнивали изнутри еще при жизни и, кроме презрения, никаких других чувств не вызывали.

Довольная женщина, только что подписавшая смертный приговор своему мужу, подошла к Воронову, сидящему в первом ряду, и тихо продиктовала свои данные. Он кивнул, записывая.

Так вот что тут происходило: Воронов подписал договор с демоном, но тот не только избавил его от конкурентов, но и как киллер убивал для него других людей. Что просил взамен на такую «услугу» Воронов, было несложно догадаться: власть и влияние.

Вот так он и поднялся за год.

От вида презренных людей глаза Нины стали мертвенно-холодными. Убийства, совершенные демонами, быстро закрывали – что взять с безмозглых исчадий? Или люди, которые совершали самоубийство, но на самом деле они были одержимыми? Кто будет обвинять несчастную вдову?

Демон-самозванец обвел зал скучающим взглядом и остановился на Нине. По-видимому, на ее лице, хоть и скрытом маской, все же отразилось то, о чем она думала. Она сразу же опустила глаза и дернула Самуила за рукав, чтобы он сделал то же самое.

– Я смотрю, среди вас много новеньких.

Самозванец легко соскочил со своего места и неторопливо направился к ним. Люди, сидящие на подушках, кланялись ему в ноги, когда он проходил мимо. Шаги демона утопали в мягком ковре. Ноги в замшевых туфлях остановились. Нина разочарованно посмотрела вверх и выдавила бледную улыбку, стараясь придать своему лицу восхищенное выражение. Четко очерченные алые губы самозванца, словно он только напился чьей-то крови, растянулись в довольной улыбке.

– Как тебя зовут, дитя?

– Женя.

– Прекрасное имя для красивой леди.

Он протянул руку. Восхищенное выражение на лице Нины застыло. Глаза опустились на протянутую ладонь. Подавив брезгливость, она заставила себя широко улыбнуться в ответ и подняла руку, готовая вложить ее в ладонь демона.

Но тут Самуил молниеносно схватил самозванца за запястье.

– Никто не смеет притрагиваться к ней. – Тихий голос был без тени угрозы, но в помещении словно бы снизилась температура.

Кожа Нины покрылась мурашками. Присутствующие подняли головы и с ужасом уставились на происходящее.

– Что?

Лицо самозванца исказил гнев. Он перевел вспыхнувший взгляд на него. В глазах Самуила замерцали ответные искры. Самозванец испуганно замер. Свет в глазах потускнел, а лицо окаменело от осознания, кто именно был перед ним.

– Д-д-десница? – заикаясь, проговорил он и, кинув испуганный взгляд на Нину, отступил, но клешня Самуила держала его крепко. Он дернул самозванца на себя и, сдавив его руку, силой заставил опуститься на колени. – Десница, прошу... Пощади. Я не хотел очернить твое имя... Я лишь собирал для тебя последователей.

Радужки Самуила окрасились кислотой. Рука сжалась сильнее, придавливая самозванца к земле. Кисть почернела, обуглилась.

– Десница, прошу, пощадите...

Присутствующие непонимающе застыли и начали медленно подниматься со своих мест.

Самуил поднял другую руку и сжал пальцы – из ниоткуда возник горящий огнем меч. Смертоносные искры пробежались по нему.

– Нет, нет! О великий десница Самуил, сжалься над своим слугой. Я не достоин смерти от твоего меча...

Нина, отряхнув колени, выпрямилась и уперла руки в бока:

– Ты знаешь его?

– Один из слуг в Царстве Тьмы.

Глаза самозванца забегали. Нина провела рукой по волосам, откидывая их с лица:

– У тебя были слуги?

Самуил кинул на нее взгляд, бровь изогнулась дугой.

– Я ведь был вторым в Царстве Тьмы. Странно, если бы их у меня не было.

Тут они услышали лай. Большие собаки с алыми глазами показались в дверном проеме. Мощные тела, словно сотканные из мышц, напряглись, и они в мгновение ока оказались за спиной Самуила. Челюсти клацнули. Гости испуганно отпрянули.

Пальцы Самуила разжались, отпуская самозванца. Псы, окружив их, зарычали. Нина встала рядом с Самуилом и вызвала мантру, которая черной энергией оплела руку.

– Я бы хотела их спасти и провести обряд изгнания, – произнесла она негромко.

Самуил кивнул. Утробный рык одержимых псов отдавался внутри.

И тут время сорвалось с цепи, и все понеслось. Мгновение – и Самуил схватил двух псов, а Нина ударила сковывающей мантрой по третьему. Самуил кинул псов к ногам Нины, и она сковала их. Тут четвертый пес возник прямо возле нее, но Самуил мгновенно пристрелил его из появившегося в его руке пистолета; пятого пса Нина ударила сковывающей мантрой.

Самуил опустил руку – пистолет растянулся и превратился в меч – и посмотрел на самозванца, словно на грязь на своем ботинке.

– Где экзорцист? – Острие меча уткнулось в его грудь. – Отвечай.

– Пощадите. Пощадите!

Самуил обнажил зубы и придвинул тлеющий меч к самому его горлу. Кожа демона опалилась и, почернев, начала распадаться, превращаясь в дохлых жуков.

– О, нет... – зажмурился самозванец. – Он в подвале. Честное словно, я собирался его сожрать, но он, как назло, не хотел заключать со мной контракт... Вы сами хотите его съесть? Конечно, конечно...

– Веди, – приказал Самуил и, взмахнув рукой, убрал меч.

– Зепар, конечно, проведет вас, – начал приговаривать самозванец. Он поднялся на ноги и, не разгибаясь, попятился. – Я так рад видеть вас... Так рад, что сам десница Самуил пожаловал ко мне... Идите за мной.

Гости, для которых Зепар был настоящим десницей, в ужасе наблюдали, как тот лебезит и склонился в поклоне перед Самуилом. Вопрос «Кому он кланяется?» читался во взглядах присутствующих.

– Кто ты? – не выдержал Воронов, но не решился преградить демонам дорогу.

Самуил не удостоил его даже взглядом.

Зепар шаркал и семенил перед ними, то и дело оглядываясь.

Костюм Самуила начал краснеть под стать розам. Аура подавляющей силы расползлась от него, буквально придавливая всех к земле.

Руки Нины покрылись мурашками. Его забота и нежность заставляли забыть, кем он был на самом деле. Но вот он настоящий, десница Самуил.

Нина последовала за ним. Тут Воронов схватил ее за предплечье:

– Кто вы?

Самуил остановился; он медленно повернул голову – в его горящие глаза было так же больно смотреть, как на сварку. Воронов так и застыл. Нина выдернула руку из его ладони и брезгливо поморщилась:

– Не стоит меня трогать, если не хочешь лишиться руки... Игорь, ты идешь с нами! – воскликнула она, выискивая в толпе его фигуру.

Игорь, испуганно оглядевшись, покосился на Самуила и приблизился к Нине. Самуил продолжил шествие, проходя залы один за другим.

Зепар вышел в коридор и, подойдя к лестнице, указал на нее:

– Там.

Самуил махнул головой, чтобы он продолжал вести их. Игорь, идущий рядом, трясся как осенний лист на ветру и все время спотыкался. Он все кидал взгляды в сторону Самуила:

– Он что, демон?

Нина кивнула.

– Когда мы встречались, я сидел рядом с демоном?

– Я напомню, что ты в секте, поклоняющейся деснице Самуилу... Звали его, вот он и пришел. Хохма...

– Ты хочешь сказать, что это... – Он запнулся и с трудом протолкнул слова: – ...Н-настоящий С-самуил?

Нина кивнула и стала спускаться по лестнице в недра подвала.

Темнота, казалось, тянула к ним свои руки и приглашала прямиком в Ад. Алая фигура Самуила была подобна факелу и светилась, словно он был соткан из огня.

Игорь поймал ее руку и заставил Нину остановиться.

– Как получилось, что ты работаешь с демоном? Ты же... Нет... Только не говори, что ты заключила с ним сделку? – требовательно спросил он, пытаясь в пульсирующей темноте разглядеть выражение ее лица.

Нина не стала отвечать и, выдернув руку из его ладоней, ускорила шаг. Не Игорю критиковать ее.

Они спустились в холл подвального помещения, но, в отличие от воображения, это место совсем не походило на Преисподнюю. Большое помещение, оборудованное под кинотеатр, вмещало в себя огромный диван; через стеклянные двери был виден бассейн, а лабиринты коридоров уходили далеко вглубь.

Зепар встал спиной к стеклянной стене и поднял тусклые красные глаза. В отличие от глаз Самуила, его алая радужка не светилась.

Игорь поравнялся с Ниной и со страхом посмотрел на Самуила.

– Где экзорцист?

От спокойного голоса Самуила пробрало до самых костей.

Зепар указал на дверь.

Нина сделала пару шагов к ней, но Самуил жестом остановил ее:

– Позвольте мне.

Он опустил ручку и толкнул дверь. Прямоугольник света упал на пол, и они увидели мужчину, лежащего на полу: его ноги изогнулись под неестественным углом, руки были связаны, а кожа – изрезана; где-то раны покрылись коркой, особо глубокие порезы сочились кровью.

Нина присела у его головы, прислушиваясь к трепету дыхания – возможно, они опоздали. В нос ударил смрад мочи, крови и страха. Взгляд зацепился за белесые кости. Ладони венчали обглоданные пальцы, словно кто-то выел всю мякоть с них. Нина протянула руку, намереваясь прощупать пульс на его шее, но тут он шевельнулся; его тело забила крупная дрожь.

Рука Нины так и зависла в воздухе.

Гвардейца было не узнать: безобразно худой; остатки волос покрыты подсохшей черной сукровицей; одежда на ногах была сожжена, а между обрывками ткани виднелись уродливые волдыри. Григорий повернул лицо, и стало понятно, что один его глаз выколот.

Сердце дрогнуло от осознания, что он выдержал. Внутри закипел холодный азот гнева. Пальцы сжались так сильно, что ногти впились в подушечки ладоней. Нина медленно обернулась.

– Что ты с ним делал?

Зепар взвизгнул и, подняв руки в умоляющем жесте, начал по-мушиному тереть ладони друг о друга.

– Пощадите.

Нина брезгливо поморщилась. Вид гвардейца шокировал. Душа в его теле держалась лишь на одном упрямстве.

Игорь протиснулся в помещение, но, увидев гвардейца, отпрянул и обнял себя:

– Какой ужас.

Зепар упал на колени и все причитал: «Пощадите, пощадите...»

И тут губы его исказились в гнусной ухмылке. Игорь, стоявший рядом с Ниной, в одно мгновение схватил ее со спины.

Самуил обернулся, но было уже поздно.

Острие длинного ногтя, похожего на тонкий клинок, вонзилось в нежную кожу ее шеи. Тонкая струйка крови потекла на ключицу.

– Не подходи. – Голос, непохожий на голос Игоря, излился неприкрытой угрозой.

– Игорь? – дернулась Нина, но нечеловечески сильная рука сжала ее тело так сильно, что из легких вылетел весь воздух. Еще немного, и ребра треснут!

Игорь оттащил ее вглубь камеры. Отойдя на несколько шагов от Самуила, он несколько ослабил хватку, и легкие Нины с шумом наполнились воздухом. Длинный указательный палец, острый, подобно лезвию, проскользнул по ее подбородку, оставляя после себя тонкий порез.

Игорь с нежностью провел носом по ее щеке:

– Берегиня. – Его горячее дыхание пощекотало ушную раковину. – Не зря говорят, что нынешняя берегиня слаба и беспомощна.

Нина дернулась:

– Отпусти меня.

– Как оказалось, – поднял он голову и заговорил громче, – даже сам десница Самуил не свободен от тщеславия. Стоило начать поклоняться ему, и он как безмозглый осел последовал прямиком в ловушку. – Грудь Игоря, а с ним и сама Нина затряслись от смеха.

Послышались десятки шагов на лестнице. Двери в коридоре распахнулись, и в них показались одержимые. Глаза у всех горели кроваво-алым.

– Так, значит, рассказ Риты тоже был частью ловушки? – Нина ухватилась за шанс, что упоминание бывшей невесты отвлечет демона.

Самуил, застывший в проеме, повел рукой, и в ней появился меч. За ним собирались красноглазые одержимые.

Смех Игоря оборвался.

– Ох, Рита, Рита... Этот дурак на самом деле что-то чувствовал к ней. Но она сделала свое дело: вы здесь.

Против одержимых меч Самуила был полезен, только если он собирался убить их. Нина округлила глаза и хотела помотать головой, но острый ноготь впился глубже в кожу. Напряженный злой взгляд Самуила был сосредоточен на ней. Игорь был одержим, а это значило, что он быстр, как и Самуил. Если демон решит ее освободить, Игорь успеет убить Нину прежде, чем Самуил пронзит его мечом.

Она решила отвлечь Игоря, возможно, это бы помогло:

– Так все это время ты был одержим?

Игорь, ухмыльнувшись, наклонил голову вбок и покачал головой:

– Когда ты пришла ко мне, я разыграл сценку: «Спаси меня!» За твою голову Владыка Ада готова озолотить, а за голову десницы Самуила она даст титул Высшего демона.

– Ты человек! Очнись! Зачем тебе эти титулы?

Нина понимала, что с одержимым бесполезно говорить, но тянула время.

– Человек? Ты что-то путаешь. Разве человек может так? – Он ухмыльнулся и чуть отодвинул от ее лица ладонь с указательным пальцем-лезвием; прямо на ее глазах каждый палец превратился в узкий кинжал.

– Правда великолепно? – оскалился он, покачивая пальцами.

Зепар подошел к Игорю с Ниной и склонил голову набок, рассматривая ее.

– Берегиня...

– Презренный демон не смеет притрагиваться к ней. – Голос Самуила не предвещал ничего хорошего.

Зепар обернулся:

– Знаешь, я не дурак. Я знаю, что не смогу одолеть тебя. Все же у нас тут бывший десница Владыки Ада.

– Даже не попробуешь? – Самуил, резко подняв руку с появившимся пистолетом, нажал на спусковой крючок.

Бах!

Пуля пронзила пространство и просвистела в миллиметре от лица Нины.

И все потемнело.

Один лишь меч Самуила освещал пространство дрожащим огнем. Нина упала рядом с пленным гвардейцем, прикрывая его своим телом. Переломанного, полуживого Григория трясло мелкой дрожью. Она нащупала его руку и взмолилась:

– Господь всемогущий, всемилостивый. Спаси и сохрани раба Твоего Григория. Всесильным могуществом Твоим оставь его под кровом Твоим и подари ему исцеление. Используй мое тело, чтобы вернуть ему здоровье...

Уж кто-кто, но гвардейцы Святой земли, каждый день рискующие своей жизнью ради людей, точно достойны исцеления. Сила влилась в тщедушное тело. Руки и ноги, изогнутые под немыслимыми углами, вывернулись и срослись. На оголенных костях начали нарастать мышцы, сосуды, кожа. Грудь дернулась – позвонки выровнялись; вытекший глаз вновь налился жидкостью и распахнулся.

Нина зажмурилась, чувствуя головокружение.

По спине захлестала энергия. Послышались крики. Тут чьи-то руки подхватили ее и перекинули через плечо.

Мгновение, и свет резанул по глазам – они оказались на первом этаже. Крики усилились – здесь явно что-то происходило. Самуил нес Нину на одном плече, словно мешок с сахаром, а гвардейца – на другом.

– Где Игорь? – прохрипела она, чувствуя, как кровь прилила к голове.

Самуил расслабил руку, и она сползла по его телу. Почувствовав твердую землю под ногами, она выпрямилась и осмотрелась: одержимые нападали на в панике разбегающихся гостей.

Десятки мертвых людей, похожих на кукол, лежали на полу, еще живые пытались вылезти из разбитых окон, из которых сквозило холодом.

Тут одержимые резко остановились и повернули головы. Десятки горящих краснотой пар глаз уставились на них.

– Все это время часть гостей была одержима? Что будем делать? – оглянулась Нина.

Самуил опустил с плеча и гвардейца:

– Я точно не могу их просто убить?

– Не можешь, – мотнула она головой. – Надо попробовать их обезвредить.

Она подняла юбку и, достав из-под крепления на бедре два баллончика с краской, произнесла негромко:

– Отвлеки их, пока я буду рисовать пентаграмму.

И тут все одержимые разом сорвались с места. Самуил поддел носком гвардейца без сознания и отпихнул его в сторону. Нина ударила сковывающей мантрой по нескольким одержимым и выбежала в центр зала.

Послышался звон стекла – осколки брызнули под ноги. Тут один из одержимых закричал, упав прямо в букет купины, и отскочил от нее. Его лицо разом покраснело. Он продолжал извиваться и кричать.

Нина наспех нарисовала большую пентаграмму. Пока она расчерчивала мантры изгнания, Самуил несколько раз оказывался за ее спиной, останавливая одержимых. Он выхватывал со столов скатерти, с окон – портьеры и заматывал их, как психбольных в смирительные рубашки.

Первый.

Второй.

Третий...

Нина вновь ударила сковывающими мантрами по нескольким одержимым и вернулась к надписям внутреннего круга. Наконец, закончив, она приказала Самуилу кинуть нескольких одержимых в центр. Он подхватил троих, которые вот-вот должны были разорвать скатерти.

Она боковым зрением увидела, как небо вспыхнуло, и подобно ракете в окно влетел Зепар и врезался в Самуила. Осколки разлетелись во все стороны. Нина закричала, пригибаясь.

Одержимые гусеницами начали расползаться. Один разорвал скатерть и, вскочив на ноги, убежал.

Подняв голову, Нина заметила, как Самуил схватил Зепара за плечо и швырнул его в стену. Не связанные одержимые бросились врассыпную.

Зепар растворился в воздухе и появился в другом конце зала. Фигура Самуила вмиг пошла рябью и исчезла. Что-то алое вспыхнуло у ноги Зепара. Тот вскрикнул, упал, словно подкошенный, и испуганно начал отползать. Появившийся возле него Самуил схватил его за горло и вздернул вверх.

– Ты был хорошим слугой мне, но кто-то забыл, что я не просто так получил звание десницы Владыки Тьмы.

– Пощади...

Но Самуил не стал дослушивать. В руке разгорелся меч – пальцы разжались на его шее, – и в тот же миг он безжалостно разрубил им Зепара. Черная фигура распалась на тысячи жуков, которые потеряли форму и растворились дымкой.

Самуил появился прямо перед одержимым Игорем у лестницы, приставил к его горлу горящий огнем меч. С нечеловеческой скоростью тот рванул к окну, но Самуил схватил его за шкирку и поволок к пентаграмме.

Нина торопливо зашептала мантру. Пентаграмма вспыхнула черным огнем. Самуил взмахом руки закинул одержимого Игоря в ее центр.

Когда его тело обмякло, Самуил приволок других. Следующие полчаса, подобно святому конвейеру, они изгоняли из людей демонов.

– Все? – устало спросила Нина, заметив, что Самуил вернулся с пустыми руками.

– Несколько скрылись.

– Ну и ладно, – выдохнула она и села прямо на пол. – Черт! После такого мне надо выпить.

– Что произошло? – очнулся очередной бывший одержимый. Если Нине не отказала память, это был внук Леонида Николаевича. Старик будет счастлив.

Она лишь устало махнула рукой в сторону таких же.

– Никуда не уходите, скоро прибудет следственная группа Святой земли, – выдавила она в очередной раз.

Самуил подошел к ней вплотную и протянул руку.

– Сегодня вы установили настоящий рекорд по одержимым.

От усталости его слова проникали в мозг, словно через сито. Она лишь угукнула и вложила свою руку в его. Он рывком поднял ее и придержал. Взгляд упал на очнувшегося гвардейца: он изумленно смотрел на свои пальцы и ощупывал себя. Собаки, из которых она тоже изгнала демонов, бродили меж людьми. Опустошенные мертвые продолжали лежать на полу – им уже было не помочь.

– Не видел Воронова?

– Нет.

– Ты давно не подкреплялся, а он самая лучшая кандидатура, – это был не намек, а приказ. Самуил кивнул и направился к выходу, где в темноте его фигура растворилась.

Он вернулся как раз в тот момент, когда хаос голосов усилился воем сирен за окном. Яркие проблесковые маячки били по глазам. Следственная группа Святой земли ввалилась в особняк.

Голова Нины заныла.

Очнувшийся Игорь, как и многие бывшие одержимые, растерянно стоял у стены. Он закрыл лицо рукой и покачал головой.

Полностью ли демон захватил его тело или крохи сознания оставались в нем и он помнит, что творил? В тот момент, когда он говорил о том, что берегини такие же люди, как и все, – это говорил он или демон внутри него?

Он встретился взглядом с Ниной, вздрогнул и сделал несколько шагов в ее сторону, но передумал, заметив ее хмурое лицо. Она приложила палец к губам и покачала головой: он должен молчать о том, кто она на самом деле. Потерев шею, он кивнул и произнес одними губами: «Спасибо». Игорь не был плохим человеком, и душа Нины почувствовала к нему сочувствие. Хоть он ее и сдал, но никто не мог предположить, к чему это приведет. Разве она сама не совершала ошибок? И в этот момент она простила его. Прощение, как и искупление, дарило покой душе, и она улыбнулась в ответ.

– Из скольких людей вы изгнали демонов?

Нина опустила взгляд на невысокого гвардейца из следственной группы.

– Я не помню, – уже не скрывая раздражения, ответила она и добавила: – Послушайте, я устала. Я составлю отчет и все там распишу.

Гвардеец хотел еще что-то спросить, но Нина уже направилась в сторону кухни. Порыскав по холодильникам и шкафам, она устало вздохнула:

– Ну не может быть, чтобы в таком доме не было пива.

Она включила свет в черновой кухне и, найдя вереницу холодильников, стала поочередно открывать их.

– Отлично! – воскликнула она, найдя взглядом темные бутылки.

С характерным хлопком и шипением открыв крышечку, Нина облокотилась о прохладную дверцу и пригубила хмельной напиток. Все же пиво она любила больше вина или шампанского.

– Хорошо-то как, – выдохнула она и улыбнулась.

– Так вы говорите... – прервал мгновение удовольствия тот же гвардеец из следственной группы. Он что, все это время шел за ней? – Говорите, что, когда вы нашли Григория Одинцова, его пытали. Как вы узнали об этом? По медицинским показателям он вполне здоров.

Нина недовольно приоткрыла один глаз и опустила бутылку на столешницу.

– Мне так показалось. Он был в крови. Если это не так, то все к лучшему... – прикрыла на мгновение глаза Нина, чтобы успокоиться. Сделав еще пару глотков, она перехватила бутылку в другую руку и вернулась в холл.

Гвардеец, как рыба-прилипала, поспешил за ней:

– Нет. Дело в том, что стар-экзорц подтверждает ваши слова. Он говорит, что ему переломали ноги в нескольких местах, выкололи левый глаз, вырвали зубы и ногти, сняли кожу с пальцев... Но сейчас он совершенно здоров. Я не понимаю, как такое возможно...

– Галлюцинации? – предположила Нина. – Может, нас накачали чем-то? Вы об этом не думали?

В своем вранье Нина была так уверена и спокойна, что гвардеец растерянно кивнул.

Найдя глазами стоящего у выхода Самуила, она размашистым поспешным шагом направилась к нему. Гвардеец же не отставал, что-то отмечая в планшете. Нина в два глотка допила бутылку и оставила ее на консоли. Гвардеец дышал ей в спину и все осыпал вопросами:

– Все же, кап-экзорц Афанасьева, постойте. Вы еще не на все вопросы ответили.

Нина резко остановилась. Гвардеец чуть не налетел на нее.

– Слушай, достал меня. – Она выудила из кармана телефон и, найдя в контактах «Мишка», нажала на номер. Дождавшись ответа, она гаркнула в трубку: – Уйми своего пса!! – и протянула телефон гвардейцу.

Тот округлил глаза. Нина кивнула на телефон в руке. Осторожно, словно скорпиона, который мог в любой момент ужалить, тот взял телефон из ее рук и приложил к уху. Глаза его становились больше и больше.

– Главэкзорц? – ошарашенно проговорил он и вытянулся во фрунт. Затем кинул растерянный взгляд на нее.

Она тряхнула головой и повернулась к Самуилу, который невозмутимо стоял у входа, подобно начальнику, приглядывающему за подчиненными. Никто даже не смел поднять на него взгляд.

– Как же я хочу спать, – простонала она, смачно представляя, как упадет в теплую кроватку.

Гвардеец дослушал отповедь Михаила и отчеканил:

– Так точно! Принято!

Нина протянула руку, требуя гаджет обратно:

– Ну что, мы наконец свободны?

– Угу, – ответил тот. – Главэкзорц Михаил еще на линии. Хочет поговорить и с вами.

Недовольно вздохнув и отвернувшись, она приложила динамик к уху.

– Нина, – голос Михаила был серьезным и даже местами грозным, – к тебе больше приставать не будут, но с тебя отчет. И еще, я не могу приказывать тебе, ты не мой гвардеец, но прошу, приезжай на Святую землю. Нам надо многое обсудить лично. К тому же я что-то нашел по твоему вопросу...

– Приехать на Святую землю? – Сосредоточенный взгляд вновь остановился на Самуиле. – Ты же знаешь, я с Ним.

– Я подготовлю для вас квартиру за пределами Эль-Гаара. Но это важно. Лети вместе с Одинцовым. Самолет уже в аэропорту. Жду тебя через пять часов. Да пребудет с тобой свет, – произнес он тоном, не терпящим возражений, и отключился.

– Не приказывает он. Как же. А сейчас что было? – фыркнула она и тоскливо посмотрела на Григория Одинцова в другом конце зала.

Его осматривали врачи, а он не сводил с нее внимательного взгляда. Она отвернулась и подошла к Самуилу. Его взгляд опустился с картины, на которой был изображен он с головой буйвола, на ее лицо и остановился на царапине на щеке.

– Вам надо обработать рану, чтобы не осталось шрама.

Нина махнула рукой:

– Шрамы только красят гвардейцев. Михаил сказал, что нашел информацию о... – она помедлила, подбирая слово, – моей проблеме. Мы должны будем поехать на Святую землю.

Самуил кивнул, но глаза его похолодели. Ему явно не понравилась такая перспектива.

Нина прошла мимо него на улицу и, достав пачку сигарет, щелкнула зажигалкой. Дрожащий на ветру огонь прикоснулся к кончику сигареты. Горький дым заполнил легкие и принес блаженное расслабление.

Морозный воздух щипал руки и забирался под одежду, но Нина не хотела возвращаться внутрь. Ветер запутался в волосах, играючи подкинул пряди вверх. Она подперла спиной стену и следила взглядом за тем, как офицеры следственного отдела шныряли туда-сюда. Не торопясь, они выносили на носилках пострадавших и мертвых людей. То и дело мерцали вспышки камер.

Высокая фигура Самуила загородила обзор. Он расправил ее куртку, приглашая одеться. С кончика сигареты отвалился столбик пепла. Она лишь улыбнулась и, зажав сигарету губами, повернулась и запустила руки в рукава.

– Спасибо.

Тут Самуил, словно фокусник, выудил марлевую салфетку, смоченную в какой-то жидкости, и протянул руку к ее лицу. Нина отшатнулась от неожиданности.

– Что это ты удумал?

– Я же говорю, надо обработать рану, а то останется шрам, – произнес он и, подавшись вперед, прикоснулся салфеткой к ее щеке. Боль опалила кожу. Нина сжалась, зажмурилась, но все же позволила Самуилу обработать рану на щеке и шее.

Тут она почувствовала прикосновение его пальцев к скуле у раны. Она распахнула глаза. Ресницы задрожали подобно крыльям бабочки.

– Мне так жаль, что я не предусмотрел это и вы пострадали.

Его шепот заставил сердце забиться чаще. Нина сделала шаг назад и опустила глаза. Она качнула головой и прочистила горло:

– Не переживай.

К тому времени как Одинцов вышел из здания, Нина успела выкурить несколько сигарет и окончательно промерзла. Вытерев влагу с кончика носа, она затушила окурок подошвой сапога.

– Спасибо, что спасли. – Он протянул руку. – Я Гриша. Я знаю почти всех гвардейцев на этом участке, но с вами еще не встречался.

Она опустила взгляд на его протянутую ладонь и, помедлив мгновение, пожала ее.

– Нина.

– А вы? – перевел он протянутую для рукопожатия ладонь к стоящему рядом Самуилу, который словно изваяние смотрел в ночную даль.

– Он мой брат. Он не гвардеец.

Гриша изумленно кинул взгляд на Самуила, который был выше его на полголовы. Он продолжал так же безучастно стоять и, по-видимому, не намеревался с ним здороваться. Так и не дождавшись внимания к своей персоне, Гриша опустил руку.

– Не обращайте внимания, братик до сих пор в шоке. Столько одержимых. О-ля-ля, – даже не скрывая наигранности, покачала Нина головой и соскочила с темы: – Главэкзорц Вердервужский приказал нам возвращаться на Святую землю. Самолет уже ждет в аэропорту.

Гриша, продолжая подозрительно коситься на Самуила, кивнул, и они направились к черным машинам у ворот. Загрузившись в салон, Нина засунула руки глубоко в карманы и уткнулась головой в холодное стекло. Предотвращая какие-либо вопросы, она прикрыла глаза и сделала вид, что задремала.

Гриша открыл рот, чтобы что-то спросить у Самуила, но высокомерный взгляд демона остановил его. Так в тишине они и доехали до отеля, в котором Нина остановилась. Самуил принес вещи, а она забрала из машины книгу Игоря, намереваясь ознакомиться с ней в самолете.

Глава 6

Первое дело

Стамбул. Турция

Азамат взволнованно посмотрел в небольшой иллюминатор.

Он был преисполнен надежд: его первое задание. В конце концов, он сможет внести свой вклад в борьбу с демонами! Год ожидания и тренировок – и вот он здесь.

Но воодушевление граничило со страхом. Он так жаждал мести, находясь в безопасности за стенами Эль-Гаара, что забыл, каково это – находиться на острие меча смерти.

Азамат сжал пятерню, взяв зарождающийся страх в руки, и вышел из военного самолета.

Стамбул встретил его ярким солнцем. Он зажмурился и поднял руку козырьком. Теплый воздух разом заставил взмокнуть. Скинув куртку, он сел в подготовленную машину. Автомобиль завибрировал и тронулся с места.

Современные здания вперемешку со старыми постройками, стоящими так плотно, что, казалось, через маленькие улочки надо протискиваться боком, приковывали взгляд. Стамбул был городом на стыке востока и запада. Такой винегрет из разных культур. Демоны любили большие города – где, как не здесь, можно было затеряться.

Азамат уже бывал в Стамбуле, но это было в прошлой жизни, еще с родителями в отпуске.

Стамбул оставил двоякое впечатление: на первый взгляд шумный, переполненный, грязный город, но чем больше он рассматривал его, понимал, что была в нем какая-то изюминка... И не только изюминка – курага, чернослив, сушеный инжир, хурма и множество восточных пряностей.

Он чихнул.

Машина въехала на мост, и взору открылся головокружительный вид: широкий морской перекресток пропускал через себя величественные яхты. Зеленые, полные разномастных крыш, холмы припадали к воде, подобно животным, утоляющим жажду. По правую руку виднелся подвесной мост, по которому бежал поезд.

Да, Стамбул не мог оставить равнодушным.

Автомобиль сбежал с моста, словно с горки, и, въехав на пристань, остановился напротив огромного величественного храма, у которого собирались люди. Слышался праздничный перезвон колоколов, ведь сегодня был церковный праздник – день рождения берегини Феодосии.

Десятки голубей взмыли в небо, теряя перья.

Азамат вышел из машины и прищурился, тщетно пытаясь защитить глаза от яркого солнца, от которого под веками тут же замерцали круги.

Площадь была оцеплена. Сигнальные ленты, натянутые от фонарей до лавок, кричали, что дальше идти нельзя.

Напарник Азамата уже ждал его – он стоял, засунув руки в карманы джинсов, и хмуро смотрел в его сторону. Его светлые короткие волосы почти сливались с цветом кожи, из большой родинки на лбу росли несколько волосков; он нахмурил блеклые брови, и волоски в родинке встали дыбом. На вид он был чуть старше Азамата.

– Грэг Нор. – Он высокомерно поднял подбородок, а взгляд пробежался по Азамату сверху вниз, остановившись на мгновение на огромном экзорине в перстне. – Совсем зеленый?.. Вставь в ухо, чтобы мы могли связаться друг с другом, если что.

Азамат поймал передатчик на лету, сразу почувствовав неприязнь в свой адрес, и от этого вовсе растерялся: чем он вызвал такое отношение?

Грэг, вышагивая впереди, подошел к патрульному и, порывшись в кармане, достал значок экзорцистов.

– Мерхаба, – поздоровался он.

– Мерхаба, – кивнул патрульный и пропустил их.

Под тягучими, словно паутина, заинтересованными взглядами они прошли через площадь.

– Грэг! – услышал Азамат знакомый голос. Рыжие волосы его владелицы, собранные в высокую косу, выделялись среди темноволосых мужчин, толпившихся вдалеке.

– Не отставай, – бросил Грэг и, подойдя к Марии, приложил руку к груди. – Да пребудет с вами свет, кап-экзорц Мария.

Азамат повторил приветствие.

Рыжеволосая Мария выглядела прекрасной амазонкой: выше Азамата, она излучала силу и превосходство; она стояла среди мужчин, но подавляла их; полицейские то и дело кидали на нее взгляды, полные благоговейного ужаса.

– Азамат, поздравляю тебя с повышением. Теперь ты полноправный гвардеец, – перешла она на русский, искренне улыбнувшись.

На лице Грэга отразилось презрение – ему явно не понравилось повышенное внимание ко вчерашнему рекруту.

– Да. Главэкзорц Вердервужский лично дал добро.

Азамат догадывался, почему к нему так относятся – он был хоть и не кровным, но братом Нины. А Мария знала, кто такая Нина и кем ей приходится Азамат, ведь она была одним из гвардейцев, которым приказали ее убить.

В день второго Кровавого дождя Нина исцеляла людей у него на глазах. Именно тогда он понял, что названая сестра – берегиня, но после этого ее увели какие-то люди. Азамат, продолжая держать Дару на руках, последовал за ними. Он увидел знак экзорцистов на рукояти пистолета, направленного в ее голову. Он услышал, что именно она являлась ключом к вратам Ада.

А потом возник демон и защитил ее!

Гвардейцы Святой земли пытались предотвратить открытие врат Ада, но Нина продала себя демону.

Грешница. Вот кто она.

Болезненные воспоминания хлестнули пощечинами, и Азамат вернулся в реальность.

Нина...

Берегиня...

Ключ от врат Ада...

Причина их открытия.

Кто же она для него? Точно не его семья.

Но все думали иначе.

Один из полицейских что-то сказал на турецком, Мария ответила ему и кивнула Азамату и Грэгу, чтобы не отставали. Грэг зло пихнул Азамата плечом и прошел вперед.

В арке при входе висела табличка: «Misir Carsisi (1664)» – это был старый рынок Стамбула.

Им выдали перчатки и бахилы у входа, и втроем они прошли через распахнутые двери. Лучи солнца через маленькие окошки на сводах попадали внутрь павильона с высокими сводчатыми потолками. Торговые ряды по обе стороны уходили далеко вперед. Алыми знаменами висели флаги Турции. В обычное время здесь было полно туристов; шум рынка, смех, шуршание денег... все здесь источало жизнь, но не сегодня. Оглушающая тишина кричала: «Произошло нечто ужасное!»

Азамат зашел за Грэгом – и его обдало жаром. Он сглотнул подступивший к горлу кофе, который выпил в самолете.

Словно декорации Дня демона под сводчатым потолком были развешаны окровавленные тела, но от декораций их отличало то, что все они когда-то были живыми людьми.

В нос ударил спертый смрад мертвых тел и крови.

Родители Азамата были владельцами похоронного бизнеса, не раз гробы и венки стояли у них в гараже, когда склад был переполнен, много раз он заходил на работу к отцу, видел трупы, ездил с отцом на катафалке, но сейчас тошнота комом подступила к горлу. Он приоткрыл рот, стараясь вдыхать понемногу, и изо всех сил держал лицо.

Он сделал несколько шагов, проходя под подвешенной женщиной. Ее глаза были распахнуты, а зрачки посмертно закатились, открывая белки. Кончик густых черных распущенных волос колыхался на ветру и погладил его щеку.

Спина Грэга, загородившая обзор на несколько секунд, открыла жуткую картину – в самой середине зала висел мужчина: его руки были раскинуты, мертвые глаза распахнуты, а рот открыт в предсмертном крике. Нижняя половина его тела отсутствовала.

Азамат судорожно приложил руку ко рту. Грэг высокомерно бросил:

– Слабак. Не смей блевать здесь.

Мария, как командир их группы, прошла вперед. Она не была ни напугана, ни растеряна, словно выбирая мясо на рынке, она нагнулась и посмотрела на разрыв, что-то спросила у турок, стоящих рядом, и, распрямившись, подозвала гвардейцев.

Азамат смотрел куда угодно, только бы не на труп. Мужчина, или то, что от него осталось, был подвешен к сводам материалом, напоминавшим паутину.

Следователь, стоящий рядом, повернулся к ним и стал докладывать:

– Около десяти утра на рынке возник демон. По словам очевидцев, это был не одержимый, а именно демон. С ним был человек. Он. Мы опознали тело: Серкан Челик, тридцать один год. Он держал магазин сухофруктов здесь. Соседи по месту сказали, что из-за его конкурента, который стоял напротив, он разорился и должен был закрыть свою лавку.

– Видео есть? – спросил Грэг, указывая на камеры наблюдения, расставленные повсюду.

Следователь перевел на него взгляд, кивнул и поднял телефон так, чтобы гвардейцы видели происходящее на экране: обычный день, полно туристов. Двое мужчин зашли в павильон и перебросились несколькими фразами.

Они скрылись из поля зрения камеры, и полицейский, повернув к себе телефон, начал переключать видео.

Глаза Азамата сузились.

– Вероятно, Серкан заключил сделку с демоном, – задумчиво проговорила Мария.

– Но что демону могло понадобиться от обычного человека? – вмешался Азамат.

– Что-что? – фыркнул Грэг и сложил руки на груди. – Что еще может понадобиться демону от человека? Конечно же его душа.

– Ты не прав. Демон мог просто сожрать его душу, и все, – покачал головой Азамат, но, заметив презрительный взгляд напарника, осекся.

– В словах Азамата есть логика, – кивнула Мария и вновь устремила взор на экран телефона.

Экран поделился на четыре части: на каждой была запись с разных углов рынка. Вот Серкан входит на рынок. Рядом с ним идет красивый мужчина в черном классическом костюме. Серкан подходит к своему торговому месту и поворачивается к соседней палатке. Он и его «сосед» по месту начинают активно спорить, размахивая руками. И тут в пылу спора Серкан поворачивается к демону и, указывая пальцем на своего соперника, что-то говорит.

– Кто-то может прочитать по губам на турецком? – крикнула Мария, и один из полицейских подошел к ним. – Что он сказал?

– «Отомсти ему». Вроде это.

– Спасибо.

Дальше видео больше походило на кадры из фильма ужасов: глаза демона разгорелись, и в следующее мгновение он начал просто всех убивать. Кого-то он явно иссушал, а кого-то убивал голыми руками.

Азамат не удержался и отвернулся. Мелкими рваными вдохами он заполнил легкие, моля, чтобы желудок успокоился и он не опозорился.

– Так, все понятно, – произнес Грэг. – Он заключил сделку с демоном, чтобы тот убил его конкурента.

– Наоборот, ничего не понятно. Он – обычный человек. Зачем демону сделка с ним?

– Может, он обладал силой экзорциста, – подал голос Азамат.

Грэг бросил на него ядовитый взгляд.

Мария мотнула головой:

– Возможно, конечно, но сомневаюсь. Если у Серкана были проблемы с деньгами и он обладал силой, он мог бы пойти служить на Святую землю, а не продавать душу демону.

Мария была права. Грэг высокомерно ухмыльнулся и кивнул в подтверждение ее слов.

В этот момент Азамат подумал, что ему не повезло с напарником. Он ожидал, что будет работать с наставником, в итоге получил черствого, противного сухаря, которому он был как кость в горле.

Грэг отошел разговаривать с полицейскими, и Мария, опустив планшет, повернулась к Азамату, перейдя на русский:

– Не обращай внимания на Грэга. Он хорош в своем деле, иногда ведет себя как упрямец, но он потерял напарника месяц назад. Он должен был пройти психологическую реабилитацию после такого, но кадров катастрофически не хватает, сам понимаешь, пришлось возвращаться к службе. – Азамат повернул голову и посмотрел в спину Грэга. Тем временем Мария продолжала рассказывать: – Напарник прикрыл его своим телом, и демон на глазах у Грэга разорвал его на части. Такое не проходит бесследно. Они были очень близки, слышала, дружили с детства.

Азамату пока было сложно представить, каково это – потерять напарника, но неприязнь к Грэгу сразу же поутихла.

Мария вернулась к расследованию и перешла на английский:

– Надо запросить поиск по лицам и отследить перемещения Серкана по городу в последние дни. Возможно, мы узнаем, что демону понадобилось от него.

Он кивнул, и следующие полдня они проводили допросы. Грэг знал турецкий, но Марии и Азамату понадобились переводчики. Убитые горем родственники и перепуганные свидетели были бесполезны. Серкан жил с мамой. Единственное, что она сказала дельного, это то, что он последние два дня был сам не свой.

Выйдя на улицу, Азамат устало потер лоб. Мария и Грэг вышли за ним.

– Вечером я улетаю, поэтому оставлю Азамата на тебя. Держите меня в курсе дела, – предупредила Мария.

– Точно, у вас же свадьба завтра. Кстати, поздравляю, – кивнул Грэг. – Не переживайте, мы справимся.

Тут живот Азамата пронзительно забурчал: обеденное время в Эль-Гааре уже давно прошло.

– Надо зайти перекусить, – поравнялась с ним Мария.

Грэг лишь раздраженно поджал губы.

Но не успели они зайти в «Мак», как Марии позвонили. Она остановилась. По ту сторону торопливо что-то сказали, и она открыла в «Экзорине» подготовленный отчет о передвижениях Серкана и нахмурилась.

– Что там? – поинтересовался Грэг.

– Судя по кадрам видеонаблюдения, Серкан был в Центральной мечети, той, что возле рынка, четыре раза за последние два дня.

– Ну и что? Возможно, замаливал свои грехи.

– Человек, который подписал договор с демоном? Но не это странно: Серкана засекло ЦРУ. Мне поэтому и звонили. Он что-то покупал на черном рынке.

– Он покупал оружие? Зачем, если у него в руках был демон? – озвучил Азамат логичный вопрос.

– Они продают не только оружие, но и взрывчатку или даже бомбы, – покачала Мария головой.

Что Грэг, что Азамат замерли.

– Ты предполагаешь, что демон хотел, чтобы Серкан купил бомбу и заложил ее где-то?

– Куда демоны не могут войти?

– В храмы, – в один голос ответили Грэг и Азамат.

Глаза троицы расширились от понимания. Они сорвались с места. Мария начала звонить по телефону полиции и обрисовывать ситуацию. Прыгнув в машину, они понеслись через весь город обратно к рынку.

Нельзя было медлить: если Серкан заложил взрывчатку в храме рядом с рынком, она могла взорваться в любой момент!

– Почему бомба не взорвалась сразу после того, как демон расправился с обидчиками Серкана?

– Который час?

– Семнадцать пятьдесят шесть.

Мария сглотнула:

– Сегодня день рождения берегини Феодосии. Многие посещают храмы. В шесть вечера начинается служба, которая продлится до завтрашнего утра.

– Демон хочет активировать бомбу во время службы, – в унисон произнесли Азамат и Грэг и переглянулись.

Водитель включил сирены. Они летели через город, пытаясь обогнать время, но оно ускользало. Сердце Азамата бешено колотилось.

– Нельзя, чтобы демон почувствовал, что мы что-то знаем. Если откроется, что в храме может быть взрывчатка, начнется паника, и он тут же активирует ее.

Величественный Синий храм возвышался над Стамбулом остроконечными башнями. Его архитектура настолько отличалась от Эль-Гаара или его родных храмов в Астрахани, что, казалось, здесь была совершенно другая вера. Но нет, во всем мире вера была едина.

Праздничный перезвон колоколов звучал отовсюду. Толпы народу заполнили площадь у храма, и водитель то и дело сигналил, чтобы проехать. В итоге они высочили из машины и понеслись сквозь толпу, которая ничего не подозревала.

Фургон полиции тоже увяз в толпе и остановился вдалеке от храма. Влетев внутрь, первым, что спросила Мария, было:

– Вы поставили глушилку?

– Конечно, – кивнул один из агентов и скептически добавил: – Но вы уверены, что демон мог заложить взрывчатку в храм?

– Мы ни в чем не можем быть уверены.

Азамат поднялся на ступеньку фургона и втиснулся внутрь. Здесь было несколько экранов, которые транслировали изображение с камер видеонаблюдения в храме.

Тут зашипела рация. Полицейский отвлекся и что-то ответил на турецком.

Азамат кинул взгляд на часы: половина седьмого вечера. Служба шла уже полчаса. Если демон планировал взорвать храм, то скоро это случится.

– Мои люди зашли внутрь, – доложил полицейский.

– Пусть они ищут подозрительные предметы: сумки, пакеты, свертки. И не привлекают внимания.

Через экраны было видно, что внутри храма стояли толпы людей со свечами в руках – не протолкнуться. Агенты в гражданском выделялись в этой безмолвной тишине. Они ходили между людьми, расталкивали их, чтобы подобраться к скамьям.

– Твою ж мать! – выругался Грэг и ринулся из фургона.

Мария проводила его взглядом и, не теряя хладнокровия, произнесла:

– Нельзя, чтобы демон понял, что его раскрыли. Работа ваших людей слишком явная. Отзовите их.

Мария поражала Азамата: даже в такой ситуации она оставалась спокойной и сосредоточенной.

Выйдя из фургона, она подняла руку и прикоснулась к передатчику в ухе:

– Кот Два. Это Ляля Пять. Мы идем к тебе через западный вход. – Она махнула в сторону храма. Внутрь вело три двери, и она указала на одну из них.

Хор голосов песнопевцев и людей отдавался дрожью внутри. Поднявшись по широкой лестнице, они открыли двери – пение усилилось и почти оглушило – и вошли вовнутрь. Не сотни – тысячи людей стояли, держа в руках по свече. Танцующий огонь на их концах от открывшейся двери колыхнулся и задрожал, словно предчувствуя опасность.

Объединенные верой люди стояли, погруженные в молитву. Стены, колонны, своды были украшены синими изразцами, так же как и величественная шестиметровая статуя берегини Изиды, которая вознесла руки в молитве.

В этом море людей было не протолкнуться. Как здесь найти взрывчатку? Нереально. Мария и Азамат переглянулись – они должны были что-то придумать. Тут глаза Азамата зацепились за расталкивающего людей мужчину, а пробираясь через людей, словно через тягучую трясину, за ним спешил Грэг.

Мария бросилась к нему наперерез. Азамат, понимая, что счет идет на секунды, вызвал мантру и резко ударил ею вверх.

Подлетев к сводам, она взорвалась фейерверком.

Люди испуганно закричали, присели, прикрывая руками головы. И тут началось – тысячная толпа разом сорвалась с места; все кричали и бежали, сбивая с ног других.

У выходов образовалась давка.

Поток людей подхватил Азамата. Он все пытался сопротивляться ему, но мощь обезумевшей толпы была безгранична – ей невозможно было сопротивляться. Он все отдалялся и отдалялся...

Он выхватил взглядом рыжую голову Марии, которую, так же как и его, поглотил поток людей.

– Неееет! – закричал Азамат, пытаясь пробиться.

С трудом ему удалось вырваться, и он побежал к центру храма. Толпа поредела, и стало видно, как Грэг скрутил мужчину, за которым гнался. Он распахнул его глухо застегнутую куртку, и все увидели взрывчатку, примотанную к его животу.

Грэг зло выпрямился. Возвышаясь над ним, он брезгливо рассматривал террориста. Тот был скован мантрой и не мог двинуться.

– Нам нужны саперы. Рогатый скот, ты оказалась права! – крикнул Грэг, заметив подбежавшую взъерошенную и запыхавшуюся Марию.

Тут на глаза Грэгу попался Азамат. Вмиг он сорвался с места и замахнулся – Азамат от неожиданности не успел увернуться, – тяжелый кулак встретился с его щекой. В глазах вспыхнули искры боли, и он рухнул на пол.

Следующий кулак на лету был остановлен Марией.

– Отставить, кап-экзорц. Это приказ.

Грэг сплюнул на пол рядом с Азаматом:

– Лучше одному работать, чем с тупым молокососом.

Спецназ, ворвавшийся в здание храма, окружил их – не время для распрей.

Мария подала руку Азамату. Пострадавшая щека горела огнем, как и чувство собственного достоинства: его унизили. На глазах у всех.

– Если Серкан заложил бомбу, сигнал от которой был заглушен, то она должна быть здесь. Эта бомба, – указала Мария на скованного мантрой террориста, – скорее всего, должна была активировать основную.

Пока саперы обезвреживали бомбу на груди мужчины, внутрь храма провели служебных собак, которые сразу же приступили к поиску взрывчатки. Пострадавших от давки людей выносили на носилках.

Азамат стоял в стороне, чувствуя себя нашкодившим мальчишкой, хотя он просто пытался помочь. Казалось бы, за семьсот лет отсутствия демонов люди должны были отринуть свою темную часть, но все получилось наоборот: люди создали мир, идеальный для самоуничтожения. Взрывчатка, бомбы, ракеты – все, что так упорно создавалось ради защиты, стали использовать для нападения.

Все почему-то были уверены, что демоны глупы. Но, попав в современный мир, полный порочных людей, они поняли, что можно использовать оружие людей. Большинство демонов, кроме высших, не могли зайти в храмы, но туда могли спокойно зайти люди с заживо сгнившей душой – от этого не было спасения.

Голоса стали громче – что-то нашли.

Азамат повернул голову в ту сторону: за статуей берегини Изиды нашли сумку. Саперы занялись обезвреживанием, а Мария и Азамат вышли на улицу. Грэг остался внутри контролировать процесс.

– Я надеялась, что моя догадка не подтвердится. – Мария посмотрела в сторону розовеющего неба и, проведя на груди знак света, обхватила ладонью кулон.

– Но зачем демонам взрывать храм? Они ведь не смогут поглотить души убитых таким образом людей...

Брови Марии сошлись на переносице, и она ответила бесцветным голосом:

– В этом и проблема. Демоны, которые убивают ради питания, предсказуемы. Но демоны, которые воспользовались людьми, чтобы заложить взрывчатку в храме... У меня плохое предчувствие.

– Но мы ведь успели предотвратить трагедию.

– По всему миру миллионы храмов. Им ничего не мешает повторить это.

– Но можно же обезопасить их. Поставить металлоискатели... Ну, как делают в аэропортах.

Мария замотала головой.

– Откуда у Святой земли столько ресурсов? Гвардейцев и так не хватает. Я должна доложить обо всем главэкзорцу, – произнесла она и отошла.

Азамат подавленно опустился на скамью и посмотрел на площадь перед храмом. Сотни людей стояли за оцеплением и глазели на храм. Тут Азамат заметил знакомое лицо. Мужчина в черном костюме возвышался среди низкорослой толпы и внимательно смотрел на главный вход.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, почему лицо мужчины показалось знакомым: он выглядел точно так же, как демон, с которым подписал договор Серкан; именно он убил работников рынка.

Азамат вскочил на ноги.

Сердце испуганно забилось в груди. Он кинул взгляд на разговаривающую по телефону Марию и, поняв, что она слишком далеко, рванул в сторону толпы, параллельно нажимая на наушник:

– Ляля Пять. Это Хвост Семь. Я засек демона.

Мария резко обернулась.

Демон, поняв, что его засекли, нахмурился. Черты его лица исказились, став хищными; глаза разгорелись алым.

– Уходите! Уходите! – закричал Азамат, но турки не поняли его английский, и только когда он вызвал мантру и запустил ею в толпу, все закричали и бросились врассыпную.

Демон пропал и появился за спиной Азамата. Тот резко развернулся и ударил второй мантрой. Мария швырнула несколько мантр следом.

Это был не высший демон, но все же он был силен. Понимание, что высший демон смог бы запросто войти в храм, пугало.

Тут фигура демона подернулась рябью и исчезла. Мантры вмиг оплели руки Азамата и Марии. Прислушиваясь, они медленно оглядывали пространство, готовые защищаться. Тут Азамат заметил рябь в воздухе и еще до того, как демон появился, бросился вперед и встал между ним и убегающей толпой зевак. Во что бы то ни стало он должен был защитить гражданских! Он поднял руки с мантрами.

Демон лишь ухмыльнулся:

– Жалкие людишки даже не представляют, что готовится.

Он резко расставил руки, и земля содрогнулась. Черные сгустки теней начали подниматься из-под земли и, догоняя жертв, кидались на них. Испуганные крики взвились в небеса. Низшие демоны захватывали тела и нападали на людей.

– Спасай гражданских! – кинулась Мария к демону, выстреливая в него мантрами.

Азамат же побежал к людям. Одержимые заваливали своих жертв и вгрызались в их плоть. Счет шел на мгновения. Азамат ударил сковывающей мантрой по нескольким одержимым – они так и застыли – и бросился к другим людям. Призвав атакующую мантру, он начал бить по одержимым десятки раз подряд. Освободив нескольких людей, он ударил вновь.

Тут женский крик заставил его обернуться.

Это кричала Мария. Внутренности Азамата покрылись льдом, а кровь ударила в голову. Демон отшвырнул ее, оскалился акульей улыбкой и двинулся вперед. Азамат кинулся к ней на помощь и ударил в демона мантрами. Тот отвлекся на него и, пропав, в мгновение оказался рядом с ним. Азамат бросился бежать, попеременно с двух рук выстреливая мантрами в демона, но тот играючи пропадал и вновь появлялся. Мантры пролетали мимо. Азамат юркнул в сувенирные ряды – монстр погнался за ним. Тут он увидел гражданских и закричал:

– Уходите! Уходите!

Но люди были полными тормозами и кинулись врассыпную, только заметив, что у демона, следовавшего за ним, глаза горят алым.

Азамат понял, что он может свернуть в ближайший ряд, но тогда демон, скорее всего, бросится на них, или же принять удар на себя. Подавив страх, он резко остановился, развернулся и начал стрелять мантрами прямо в демона, но он то и дело исчезал.

Азамат отпрянул, но, споткнувшись о палеты, упал.

Незадачливые гражданские с криками убежали, а оскалившийся демон вплотную шагнул к нему.

Его глаза были настолько пугающими, что, заглянув в их бездну, Азамат крупно задрожал. Он сидел на земле не в силах сдвинуться с места от сковавшего его ужаса.

Год обучения, год подготовки, физической и моральной. Он был уверен, что готов, но, оказавшись один на один с чудовищем, просто испугался.

Теплота разлилась по брюкам. Демон презрительно ухмыльнулся.

– Великие экзорцисты, – выплюнул он слова, полные насмешки.

Тут словно ниоткуда вспыхнула мантра, и демон, подпрыгнув, увернулся. Ворох пыли и щепок поднялся в воздух. Ударило еще несколько мантр.

Грэг выскочил из-за угла и, увидев Азамата на земле, подбежал к нему, вызывая сковывающую мантру.

– Идиот, чего расселся?

Тут послышались новые взрывы. Грэг сорвал с рук несколько мантр в сторону рядов. Одна из синих мантр попала в демона. Он вскрикнул и бросился на показавшуюся Марию.

Азамат очнулся от оцепенения и тоже вызвал мантры. Синие стрелы полетели к демону. От двух он смог увернуться, но третья вновь попала в него. Против двух опытных гвардейцев ему было не выстоять.

Он рыкнул и растворился в тени – последними затуманились и исчезли его алые глаза.

Грэг повернулся к Азамату. Взгляд его скользнул по его мокрым брюкам. Губы его сжались в тонкую полосу, но, вздохнув, он наклонился и, взяв напарника за предплечье, потянул за собой.

– Все закончилось. Бывает. Не переживай. Ты спас много людей. Молодец, – приговаривал он, словно маленькому ребенку.

Тело предательски дрожало, как чихуахуа на выгуле. Он почувствовал, что обоссался, и, кинув взгляд на Марию, прикрыл глаза – еще не хватало расплакаться.

Мария все еще напряженно вглядывалась в переулки, но кивнула парням.

– Пошли, – произнес Грэг.

Пройдя по вещевым рядам, он остановился у одной из палаток и, взяв с витрины спортивный костюм, грубо вложил его в руки Азамата:

– Переодевайся.

Заторможенный взгляд опустился на одежду. Влага начала остывать и холодила ноги. Он почувствовал, как покраснел до самых корней волос, и, смутившись, отвернулся. Руки плохо слушались, но через силу он стянул с себя одежду и переоделся.

– Спасибо... Почему ты мне помогаешь? Я же тебе не понравился, – хрипло отозвался Азамат.

– Конечно не понравился. Приставили ко мне зеленого рекрута с отсутствием боевого опыта, зато полного высокомерия. Здесь не Эль-Гаар, здесь реальная жизнь... Все, что ты о себе думаешь, можешь выкинуть в трубу и забыть. Но... ты был готов пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти гражданских. Это достойно похвалы. Думаю, мы можем сработаться. – Грэг протянул руку и произнес: – Начнем наше знакомство сначала. Я Грэг Нор. Теперь мы напарники.

Азамат изумленно посмотрел на его протянутую ладонь и, искренне улыбнувшись, пожал ее в ответ.

Красноглазый ворон смерил их внимательным взглядом, но как только он поднял лицо, тот взмыл в небеса.

Глава 7

Колыбель экзорцистов

Бескрайние поля, полные адской купины, уходили далеко за горизонт. Тонкие стебли соцветий прекрасных цветов покачивались на легком ветру – и казалось, что это колышущееся море.

Нина наклонилась, кончиками пальцев дотронулась до нежных лепестков.

– Владыка, – позвал человек рядом.

Нина повернула голову. Длинные волосы соскользнули с плеч. Рядом с ней стоял Самуил и, нахмурив брови, смотрел на нее.

– Почему они не обжигают вас?

Губы Нины растянулись в улыбке и открылись, готовые дать ответ...

* * *

Самолет жестко приземлился, проскрежетав колесами.

Нина вздрогнула и сонно заморгала. Она бросила взгляд в иллюминатор: они проезжали мимо терминала аэропорта.

Смачно зевнув, она отстегнулась и встала со своего места. Книга соскочила с колен и, зашелестев, упала в ноги, раскрывшись на середине. Со страниц на нее смотрел Владыка Ада: надменный взгляд черных глаз был полон спокойствия; на лице застыла сардоническая полуулыбка.

В большинстве случаев Владыку Ада изображали женщиной, но на этой древнейшей фреске он был мужчиной. Он настолько походил на Тьму из ее видений, что Нина поежилась и, подняв книгу, захлопнула ее и оставила на столике. На самом деле это было странно: все называли Владыку Ада на мужской манер, но частенько рисовали женщиной... По идее она должна была быть Владычицей Ада. Нина спросила об этом Самуила, на что он ответил: «Вивьен хотела не просто заменить Владыку, а присвоить все его почести, стать им, поэтому никому не позволяла называть себя по-другому».

Ноги юркнули в кроссовки. В начале полета она успела переодеться и отправила вечернее платье в мусорку, поменяв его на удобные джинсы и джемпер. Нина накинула куртку на плечи и, застегнув ее до самого горла, повернулась к Самуилу, который сидел рядом и смотрел в иллюминатор.

– До сих пор не понимаю, как вы, смертные, соглашаетесь летать в этой хрупкой металлической птице? – буркнул он недовольно.

Она не сдержала улыбки: это было первое знакомство Самуила с самолетом, и оно явно ему не понравилось.

– Зато мы на другом конце планеты всего за несколько часов, – негромко произнесла она, смотря, как он встает.

Прокатившись по взлетной полосе, воздушное судно остановилось.

Волосы взметнулись от порыва холодного ветра и разметались по плечам, перемешивая фиолетовые и черные пряди у лица.

Небо было изумительно синим, какое бывало только на рассвете.

Даже аэропорт Святой земли выглядел как готический замок: высокие шпили пронзали небеса, а контрфорсы придавали терминалу вид величественной крепости, узкие высокие окна, наполненные голубыми витражами, казались вратами в Рай.

Самуил вышел вслед за Ниной, неся в руке ее сумку, и прищурился от показавшегося на горизонте солнца. Как грациозный дикий кот, он спустился по трапу и поравнялся с ней. Следом вышел и Гриша.

– Вы остановитесь в Эль-Гааре?

Она помотала головой:

– Брат не гвардеец. Ему не место там.

Они сели в ожидающую их машину и направились к Эль-Гаару.

Нина ни разу не была на Святой земле, но, казалось, словно она вернулась в давно позабытый дом. Как так? Странное чувство дежавю окружило смутно знакомыми звуками, голосами: звон колоколов завибрировал внутри, приоткрывая забытые двери души Нины, и разлился, распространяясь до самого горизонта; такое редкое зимнее солнце кончиками своих теплых пальцев-лучей ласкало щеки.

Машина выехала с территории аэропорта и поспешила по Святой земле, укрытой ватным покрывалом белоснежного снега, что переливался и искрился на свету. Поля сменялись высокими хвойными лесами, а те полями. Только через пятнадцать минут наконец показались районы с современными высотками.

Прошло еще несколько минут, и они въехали на узкие улочки старого города. Все было густо застроено двух-трехэтажными зданиями в готическом стиле. Серый камень строений делал Святую землю похожей на один огромный величественный замок, который растекся по земле от самых высоких башен к периферии.

Они ныряли под мосты и двигались дальше. Острые башни венчали ангелы, крылья которых были подобны лебединым, но чаще взгляд Нины цеплялся за каменных горгулий, ползущих по стенам с крыльями летучих мышей. Чудища следили своими каменными глазами за черной машиной, которая продвигалась вглубь города к огромному величественному замку.

Здесь остановилось время.

– Каждый раз захватывает дух, – произнес восхищенно Гриша.

Нина промолчала. Да, она много слышала о красоте и величественности Святой земли, но не ожидала, что реальность переплюнет все ожидания.

Колокольный перезвон отзывался в груди трепетом. Нина кинула взгляд на Самуила – даже десница Владыки Тьмы не мог войти внутрь Эль-Гаара; его стены охраняла древняя могущественная сила. Это было по-настоящему безопаснейшее место на Земле.

Оборонительная стена, которая разделяла город и Эль-Гаар, была огромна: высокие колонны уходили далеко вверх, оканчиваясь шипами, статуи крылатых берегинь украшали ниши стен, величественный портал входа в Эль-Гаар был полон сцен из Священного Писания. Но поражало не это – вся стена была покрыта светящимися мантрами. Мантры слегка пульсировали от синей энергии.

Площадь Очищения была полна туристов, которые фотографировали все подряд и всячески позировали.

В центре площади стояла крылатая фигура одной из берегинь. Вознеся руки в молитве к Эль-Гаару, она застыла в центре законсервированного на зиму фонтана, освещенная ярким солнцем.

Нина вышла из машины – мороз защипал щеки – и захлопнула за собой дверь. Гриша вышел следом и, попрощавшись с ними, направился к огромным воротам.

Белокрылые голуби соскочили с крыш и пролетели над головами туристов. Порыв ветра ударил в грудь, и Нина поежилась от ощущения собственной никчемности. Паломники прочерчивали знак света на груди и заходили в Собор первой берегини, фасад которого величественно возвышался над площадью, горя цветными витражами. Из распахнутых дверей собора выплескивался голос песнопевцев и наполнял площадь. Все это настолько показалось ей знакомым, что в груди защемило. Она подняла руку и прикоснулась к кулону папы. Когда-то Эль-Гаар был его домом.

Самуил преградил ей обзор – поволока спала с глаз. Нина заморгала.

Отвернувшись, она достала телефон и, найдя на карте нужный дом, направилась к нему. Окна дома выходили прямо на главную площадь Эль-Гаара. Сложно было представить, сколько стоила здесь недвижимость, но Михаил сказал, что это квартира его семьи, которая все равно пустовала. Фасад терялся на фоне собора и оборонительной стены.

Нина так устала, что готова была на все, лишь бы побыстрее оказаться в душе и лечь.

Обойдя дом, она зашла в подъезд и нажала на код, который ей продиктовал Михаил. Замок щелкнул, и дверь открылась. Она зашла внутрь и сразу же вспотела. Сняв сапоги, она кинула куртку на стул у входа и, оглядев огромную квартиру, заставленную старомодной вычурной мебелью, прошла в ванную. Раздевшись, она отметила, что квартиру явно подготовили к приезду: на полотенцесушителе висели свежие полотенца, а на мебели – ни пылинки. Стоило повернуть кран, и обжигающие струи воды смыли пот и грязь, а вместе с ними и тревоги. Нина могла бы вечность стоять так...

Стоило закрыть глаза, как перекошенные лица одержимых и демонов вспыхивали перед глазами. Ноги гудели от усталости. Она присела на корточки и обняла колени. Душевой дождь лил на затылок. Горячий пар проникал внутрь с каждым вдохом.

Нина знала, что за закрытой дверью ванной стоял Самуил. Высший демон стал для нее самым близким существом на свете. Она давно уже не понимала, где та грань, которую не должна была переступать.

Помывшись, она вышла из душа и, протерев полотенцем волосы, нашла под умывальником фен. Она долго всматривалась в затуманенную гладь зеркала и собственное расплывчатое отражение, различая там то черную мантию, то грустную полуулыбку монстра. Склеры покраснели и слезились от линз, но пока она не могла их снять.

Нина отвела глаза и, включив фен, наклонилась и начала сушить волосы. Постирав трусы с носками, она оставила их сушиться на батарее и вышла из ванной.

Самуил стоял у рабочей зоны на кухне, которая выглядела как бальный зал.

– Вы не против, пока будете в Эль-Гааре, я куплю продукты и приготовлю для вас что-нибудь?

– Делай что хочешь, – покачала она головой.

Порывшись в сумках, она нашла сменное белье и, одевшись, вышла из квартиры. Самуил проводил Нину к самым воротам Эль-Гаара.

– Веди себя хорошо, – сказала напоследок она, прощаясь.

Он промолчал, лишь небольшая тревога отразилась в глубине его глаз. Или ей показалось?

Сладкий, странно-знакомый аромат пощекотал нос и заставил ее обернуться и посмотреть через кованые ворота внутрь Эль-Гаара. Где она могла слышать этот аромат прежде?

– Ладно. Вернусь через несколько часов, – произнесла она, не оборачиваясь, и, подойдя к страже, показала значок экзорциста и назвала свое имя. Мозг заскрипел заржавевшими шестеренками, с трудом выдавая слова на иностранном языке.

Живя в России в последние годы, Нина почти не использовала иностранные языки, но папа в свое время был непреклонен в стремлении обучить ее. Да и за жизнь в бегах от Святой земли, где только они не жили.

Нина ступила внутрь оборонительной стены, и звуки переполненной площади приглушились, а светящиеся мантры в тени горели еще ярче.

Тяжелый, с толикой тревоги взгляд Самуила грузом лежал на плечах – она чувствовала, что он продолжал смотреть ей в спину. И чем дальше Нина отходила от ворот, тем яснее понимала, что последний год он всегда был с ней. Он стал костылем для ее израненной души, словно она превратилась в калеку, которая без него не могла сделать и шагу.

Нина обернулась.

Сладкий аромат цветов взывал к ней, манил, а она все смотрела на Самуила. Толпы людей шли по своим делам, а они вдвоем стояли и безмолвно смотрели друг на друга по разные стороны оборонительной стены. Он отразился в ее глазах, она отразилась в его: так много пройдено, так много предстоит еще пройти, но понимание, что он будет с ней, успокаивало и давало уверенность в завтрашнем дне. Всего и надо на этом свете: знать, что тебя кто-то будет ждать и принимать таким, каков ты есть. Это ли не счастье?

Нина улыбнулась и, отвернувшись, пошла дальше. Толстая оборонительная стена кончилась, впуская ее внутрь, и она изумленно застыла. Здешние камни словно кричали: «Добро пожаловать домой!»

Шаг.

Пальцы прильнули к древним камням.

Она точно здесь была!

Ноги сами понесли ее по колоннаде вперед, вперед...

Внутри Эль-Гаара было тихо и малолюдно. Пустынные коридоры колоннад уходили во все стороны, а витражи разбрасывали всюду цветные блики.

Манящий шлейф цветочно-медового аромата тянул ее вперед. Нина почти видела его и, ступая на гранитную плитку, шла, словно точно знала куда.

По колоннаде спешили священнослужители, гвардейцы, и никто не обращал внимания на нее, берегиню, ступившую в колыбель всех берегинь.

Эль-Гаар был скоплением замков и гарнизонов, но примерно в его центре был самый большой и величественный Замок правительства. Его купол, укрытый слоем снега, венчал знак света, и даже утром он слепил, точно второе солнце. Куда бы она ни шла, знак света маяком освещал все.

Нина остановилась во внутреннем дворе Эль-Гаара.

Огромное, величественное дерево тянуло ветви к небу, застыв в молитве за все человечество. Пышные белоснежные цветки истончали такой головокружительный аромат, что он заполнил все ее естество, вплоть до микрона. Порыв ветра сорвал хрупкие лепестки и понес их к ней. Лепестки закружились у ног и потянули ее вперед.

Легенды говорили, что древнее вечноцветущее дерево появилось на месте рождения первой берегини. Именно вокруг этого дерева и был возведен Эль-Гаар.

Подошвы кроссовок примяли зеленую траву – везде лежал снег, а здесь была вечная весна. Словно во сне Нина миновала скамьи, полные рекрутов и студентов, и подошла к яблоне. Она посмотрела сквозь величественную крону в небо. Кружево ветвей и цветов вздрогнуло и осыпало ее душистыми лепестками.

– Привет, – прошептала она и, сделав шаг меж мощных корней, приложила руку к шершавой, изрезанной трещинами коре.

Прикрыв глаза, Нина прислушалась. Бесконечный океан древней могучей энергии бурлил внутри яблони, расползаясь корнями под землей до самых границ оборонительной стены.

Яблоня приветствовала ее.

– Давно не виделись, – тихий голос Нины всколыхнул воздух и нежно погладил ствол.

Она отрицала прошлое, которое не помнила, но... сейчас она ощущала дикое, явственное чувство, что уже стояла на Святой земле, а яблоня была ее давней знакомой.

– Нина? – Мужской голос за спиной ударил по барабанным перепонкам.

Глаза распахнулись, ладонь отнялась от ствола. Она воровато оглянулась и не сразу нащупала взглядом фигуру Михаила, который застыл в арке колоннады.

Он ступил на дорожку и провалился подошвами в сочную траву. С каждым шагом выражение его лица менялось и становилось напряженным: взгляд прищуренных глаз скользнул по порезу на ее щеке, а губы сжались в жесткую линию.

Он подошел вплотную и посмотрел на раскиданные у ног Нины белые лепестки.

– Привет, – произнес он, подозрительно всматриваясь в нее. – Что ты делаешь?

– Ничего, – выпалила она, не зная, как объяснить то, что здоровалась с деревом. И, заметив на своих плечах лепестки, быстрым движением стряхнула их.

Взгляд Михаила переместился на дерево за ее спиной и обратно. Сняв лепесток с ее макушки, он покрутил его в руках:

– Никогда не видел, чтобы яблоня разом сбрасывала так много лепестков.

Она обернулась через плечо, посмотрела на величественный ствол и задумчиво улыбнулась. Ветер закачал ее верхушку и подбросил волосы Нины.

– Ты плохо выглядишь. Сходи в лазарет, твою рану на щеке и шее обработают.

– Мне просто выспаться надо, все некогда, – попыталась она отшутиться.

Взгляд Михаила потеплел, но в зрачках все равно мерцала тревога. Они не виделись больше года, но, словно старые друзья, объединенные большим секретом, чувствовали родство.

– Нет проблем с твоим... помощником?

– Он меня ждет за пределами Эль-Гаара.

– Хорошо, – улыбнулся Михаил и добавил: – Спасибо, что спасла Одинцова.

Нина просто кивнула. Гвардейцы и священнослужители бросали на них заинтересованные взгляды, а Михаил как будто не замечал их.

– Азамат получил назначение и вчера уже успешно выполнил свое первое задание.

Ресницы Нины дрогнули. Она недовольно закусила губу и покачала головой:

– Ты же знаешь, я против того, чтобы он рисковал жизнью.

– Он взрослый человек. Я не мог оттягивать его назначение. – Михаил посмотрел поверх ее головы на священную яблоню, которая словно прислушивалась к их разговору. – Поведение демонов изменилось. Азамат расследовал дело, где два человека заключили договоры с демоном и пронесли в главный храм Стамбула взрывчатку.

– Что? – Глаза Нины расширились, а брови взлетели.

– Гвардейцы помешали демону закончить начатое, но тенденция налицо. Они что-то замышляют. – Стало зябко. Нина обхватила себя руками. – Мы привыкли воспринимать их как диких зверей, но демоны обучаются. Мария, она тоже там была, сказала, что демон словно не столько хотел взорвать храм, а больше следил за действиями гвардейцев и полиции. Они не могут войти в храмы, но туда могут зайти люди... Человеческая глупость не знает границ. Разве потеря души стоит этого? Не понимаю мотивов тех, кто заключает договор с демонами... – После секундного замешательства Михаил добавил: – Прости. Я не тебя имел в виду. У тебя была другая ситуация...

– Ты прав. Только сумасшедший подпишет договор с демоном... Зачем ты меня вызвал? Эти странности в их поведении ты мог рассказать и по телефону.

– Мне нужна твоя помощь, – понизил он голос. – Я почти уверен, что вычислил, кто проводил первый ритуал открытия врат Ада. Но у меня нет доказательств. Я хочу вывести его на чистую воду. Он должен сидеть в тюрьме. Для этого нужна ты.

Нина закусила до боли нижнюю губу: одно упоминание о том человеке заставило желудок скрутиться. Конечно же она готова была помочь Михаилу.

Он в двух словах рассказал свой план и добавил:

– И еще я кое-что нашел в архивах Святой земли по твоему вопросу. Иди за мной.

Нина еле поспевала за широким шагом Михаила. Коридоры колоннад, зданий и двориков сменяли друг друга так быстро, что она не запомнила дорогу.

Весь в цепочках голубых мантр, Замок правительства возвышался над Эль-Гааром; мантры ползли по его стенам и соединялись в светящемся Знаке света на самом верху. Здесь можно было поверить не только в Бога, во что угодно. Уродливые горгульи сторожили главный вход, следя за каждым входящим в здание.

Нина и Михаил поднялись по широкой лестнице. Массивная дверь со щелчком открылась. Холл замка был огромен. Парадную лестницу венчал огромный портрет берегини Феодосии. Михаил прошел несколько коридоров и, толкнув неприметную дверь, поманил Нину за собой.

Она с сомнением посмотрела на лестницу, ведущую в подвалы – один раз гвардейцы Святой земли уже использовали ее. Но Нина приглушила свое беспокойство и начала спускаться.

Здесь не было окон, но яркие мантры освещали все вокруг. Они плелись не только по потолку и стенам, но и по полу, разливая по темным коридорам голубое свечение. Нина наступила на одну из них, и она засветилась ярче.

Они спускались все ниже и ниже, пока не оказались в просторном холле, потолок которого представлял собой обнаженную скалу. Высокие колонны подпирали ее. Нина сжалась от неприятных воспоминаний. Стражники, стоящие у исписанных мантрами ворот, заметили их и сразу же вытянулись по струнке.

– Главэкзорц, – поприветствовал Михаила один из стражников.

Тут огромная дверь подалась вперед, открываясь изнутри, и в проеме показался седовласый мужчина.

– Михаил? – удивленно воскликнул он.

Его плечи напряглись. Михаил бросил быстрый взгляд на Нину и, загородив ее собой, произнес на английском:

– Привет, папа.

Нина изумленно подняла брови: «Это отец Михаила?»

– Не хочешь меня представить своей спутнице?

Михаил помедлил, но все же отступил:

– Стар-экзорц Нина Афанасьева.

Отец Михаила приветливо протянул ладонь для рукопожатия.

– Приятно познакомиться.

– Мне тоже. – Она пожала его руку.

Не расцепляя ладоней, отец Михаила повернул голову и уже серьезней произнес:

– Ты же знаешь, что в архив могут входить только по специальному разрешению канцлера.

– Если ты о Нине, то оно у нее есть, – легко соврал Михаил. – Потом поговорим. У меня назначена встреча через час, поэтому у нас мало времени.

Под пристальным взглядом отца они вошли в архив и закрыли за собой дверь. Михаил шумно выдохнул и ругнулся:

– Твою ж налево. Надо же было ему оказаться в это время здесь.

– Это проблема, что он увидел нас?

– Не думай об этом. Я разберусь, – отрезал он и достал из картонной коробки у входа несколько печаток и направился к дальней стене. Величественный скальный свод подземелья был полон мантр. В их холодном свете все приобретало сероватый оттенок. Проходя мимо стеллажей и стеклянных витрин, уходящих далеко в бесконечность, Михаил обернулся.

– Не отставай. Здесь можно потеряться, – произнес он и свернул налево.

Нина ускорила шаг, но все равно жадно оглядывалась и заглядывала в книги, выставленные в витринах. Их пожелтевшие страницы хранили в себе древние тексты.

Направо, налево, несколько шагов и еще несколько поворотов – да здесь чертов лабиринт!

Тысячи лет научные труды экзорцистов собирались здесь. Все, что человечество узнало о демонах и берегинях, бережно хранилось и охранялось от чужих глаз.

Михаил замедлился, и Нина смогла наконец остановиться у одной из витрин, не боясь, зазевавшись, потерять его из виду. Он кинул ей пару латексных перчаток и сам со щелчком натянул свою пару.

– Это архив событий времен Первой берегини.

Он взял увесистый том двумя руками и прошел несколько рядов к столу, одиноко стоящему среди стеллажей и витрин. Аккуратно уложив архив на стол, он открыл его. Пожелтевшие страницы опасно шелестели и, казалось, вот-вот развалятся прямо в пальцах. Рукописный текст потускнел.

Михаил осторожно перевернул несколько десятков страниц и остановился:

– Вот смотри. Я хочу, чтобы ты сама увидела это.

Нина наклонилась. Михаил протянул руку и включил настольную лампу.

– Я не понимаю древний язык.

– Смотри на картину. – Он указал на поблекшее изображение. На нем женщина подняла над головой меч, от которого исходили лучи. – Я сейчас дословно переведу: «Меч тьмы (так называли в те времена демонический меч) обладал энергией разрушения. Используя его, святая приобретала великую мощь, но ненадолго; он разрушал ее тело». Далее по тексту идет предположение, что берегини настолько чисты и непорочны, что прикосновение к демонической энергии убивает их, но я видел, как ты управляла мечом: даже демоны держат их в руках, но ты повелевала им, даже не прикасаясь... Он слушался тебя. Он словно всегда принадлежал тебе, – произнес Михаил с нажимом. – Возможно ли, что меч принадлежал демону в тебе? Именно об этом говорила Владыка Ада: силу тебе дает демон, запертый внутри тел берегинь.

Нина взволнованно сглотнула, прочищая горло. Она не хотела, чтобы Михаил знал прошлое берегинь.

– Подожди здесь. Я принесу еще, что нашел.

Оставшись одна, она провела рукой по иллюстрации и перевернула еще несколько страниц. На одной из них была нарисована берегиня – ее легко можно было узнать по пустым глазам и белым волосам. В одной руке она держала меч, оплетенный черной энергией, а во второй – ветку цветущего дерева.

– Amtro ses debt moroti, – прочитала она под рисунком.

Послышались шаги, и из-за поворота показался Михаил. В руках, как драгоценность, он нес свиток. Подойдя к столу, он уложил его и хотел развернуть, но Нина его остановила:

– Подожди, что это означает? – Она указала на надпись.

– «Три части великой силы». – Михаил вчитался дальше: – Здесь говорится, что демонический меч, священная яблоня и берегиня являются оплотом противодействия силам зла...

– Что ты еще принес? – Нина торопливо перебила его, боясь, что он может зайти слишком далеко в своих рассуждениях.

Михаил осторожно развернул свиток. Хрупкий пергамент изогнулся, развернувшись на столешнице, и скрыл книгу.

– Здесь подтверждается моя догадка. Тут говорится, что энергия меча схожа с силой берегини. Вызови силу, – поднял на нее глаза Михаил.

Нина выпрямилась, сделала шаг от стола, чтобы ненароком не повредить древние манускрипты, и подняла руку. Сосредоточившись, она зашептала, вызывая сковывающую мантру – самую безопасную из всех. Ладонь засветилась тьмой, и черный сгусток, похожий на живой черный туман, обвился вокруг ее руки.

Михаил отпустил свиток и тоже вызвал силу. Его сила была похожа на огонь, отливающий всеми оттенками синего, сила Нины же была воплощением тьмы.

– Возможно, если ты будешь использовать демонический меч, то сможешь прожить намного дольше своих предшественниц. Я хочу провести эксперимент. Ты не против?

Нина мотнула головой и сомкнула пальцы – сила погасла.

Пока Михаил возвращал древние рукописи на места, она рассматривала книги в витринах под стеклом. В одной из витрин были полуразвернуты два свитка. Она не знала древний язык, но на табличке было написано на английском: «Труды бесогона Самуэля Первого».

От имени «бесогон Самуэль» в груди потеплело. Она пробежалась глазами по закорючкам букв и приложила руку к стеклу, пытаясь разглядеть хоть одно понятное слово, но нет.

– Бесогон Самуэль, – прошептала Нина.

Какова вероятность, что эти свитки были когда-то давно написаны Самуилом-человеком? «Нет. Не может быть. Или может?» Она смочила языком пересохшие губы и отняла руку от припыленного стекла. Остался отпечаток.

Михаил, подошедший со спины, кинул взгляд на витрину:

– Бесогон Самуэль был уверен, что демоны перестанут появляться только при соблюдении людьми заповедей. Он стал основоположником этого учения. Если тебе интересно, то в библиотеке есть перевод его трактатов.

– Ох. Да, спасибо.

Нина еще долго оглядывалась на свиток в витрине.

Они начали подниматься по лестнице.

– Тебе уже скоро двадцать два года. У нас мало времени.

Нина ничего не ответила и, опустив лицо, посмотрела на свои ладони, исчерченные линиями. Линии жизни что на правой, что на левой руке были четкими и долгими, до самого запястья. «Хиромантия – полная хрень», – мелькнула горькая мысль.

Они вышли из Замка правительства и направились в Адъюнктуру. Уверенный широкий шаг Михаила рассекал коридоры. Встретившиеся им люди, все как один, приветствовали главэкзорца. Поднявшись в кабинет, Михаил поздоровался с секретаршей и пропустил Нину вперед.

Кабинет не соответствовал хозяину: сотни бордовых, изумрудных и синих корешков обложек стояли на полках ровными рядами и уходили под потолок. Полумертвый, сбросивший почти всю листву фикус доживал свои последние дни у окна. Статуэтки мопсов, какие-то древние сундуки – все это не подходило Михаилу. Если бы Нина не увидела табличку с его именем на двери, то подумала бы, что он привел ее в чужой кабинет.

Тут между ног внутрь юркнула полосатая кошка. Она мяукнула и начала тереться об ноги Нины.

– Это Фифа. Она добрая.

– Твоя кошка?

Михаил покачал головой и погладил ее по голове:

– Не лично моя. Просто обитает в Эль-Гааре.

Он подошел к демоническому мечу, который мирно стоял у окна, прислонившись к стене, и взял его в руки.

– Во всех источниках пишется, что демонический меч слишком «грязен» для берегини и отравляет ее силу, но, возможно, именно он ответ, как берегине использовать силу без вреда для себя.

Михаил обошел стол и повернул ножны так, чтобы Нина могла вытащить меч из них. Она опустила взгляд на рукоять и провела языком по внутренней стороне зубов. То, что в прошлом она была Тьмой, а не просто демоном, было тайной, которую она не хотела раскрывать. Этот меч в прошлом принадлежал Тьме. Она боялась, что если возьмет его в руки, то Тьма вновь появится. Фифа начала тереться о ее ноги. Нина проглотила тягучую слюну. Долгую минуту она смотрела на рукоять, не решаясь притронуться к ней.

Но любопытство взяло верх.

Она подняла руку – ладонь обхватила рукоять – и потянула на себя. Как только между гардой и устьем образовалась щель, из нее выползли щупальца Тьмы и оплели ее руку. Она вскрикнула – древний меч выпал из руки и с глухим звуком упал на затертый ковер. Фифа отпрыгнула и зашипела.

Нина тряхнула рукой, с омерзением смотря на меч:

– Черт. Я испугалась. Прости.

Лицо Михаила стало каменным. Вероятно, за всю историю человечества с древним мечом не обращались столь неуважительно. Он поднял меч, который недовольно убрал свои призрачные щупальца, и вновь протянул Нине.

Как только она коснулась рукояти, меч вновь облепил ладонь Нины тьмой, но на этот раз она была к этому готова. Черные сгустки оплели ее запястье. Она провела мечом по воздуху – несмотря на свой массивный и пугающий вид, он почти ничего не весил, – и черный след остался в воздухе. Она прислушалась к себе: сердце стучало размеренно, никакой боли не возникло, все было хорошо.

Возможно ли, что она сможет пользоваться мечом? Нина неуклюже махнула им, чуть не попав по спинке стула.

– Осторожней! – воскликнул Михаил. – Его сила в полной мере не раскрывается, когда им управляю я. Возможно, если им будешь владеть ты, это принесет большую пользу.

– А как же ты? – изумилась Нина. – Только главэкзорц может владеть демоническим мечом.

– Все законы устаревают. Разберусь. Демоны что-то замышляют, что-то плохое... И кажется, когда мы поймем, в чем дело, будет уже поздно. Мы должны быть готовы.

Тут на рабочем столе зазвенел старомодный телефон. Они повернули головы на звук. Михаил обошел стол и, нажав на кнопку, перешел на английский:

– Слушаю.

– К вам пришли кап-экзорц Мария Павлова и лейт-экзорц Азамат Азимов.

Услышав имя гостя, Нина вздрогнула. Не успела она до конца осознать услышанное, Михаил произнес:

– Пусть заходят.

Дыхание сперло. В голове все перемешалось. Ладонь разом взмокла и сжала рукоять меча.

Взяв ножны, Нина торопливо спрятала лезвие меча в них и положила на стол.

Она боялась и одновременно с этим жаждала увидеть Азамата.

Ее названый брат.

Ее семья.

Но имела ли она право так его называть?

Последний год она делала все возможное, чтобы заглушить чувство вины. Скольких людей она должна исцелить, скольких спасти, чтобы заслужить прощение?

Голова дергано, словно на шарнире, повернулась. Послышался стук, и массивная дверь приоткрылась. В проеме показалась Мария.

– Главэкзорц... О, Нина! – заметив ее, воскликнула Мария и сделала шаг в кабинет.

Азамат застыл в дверях, не решаясь войти. Его взгляд устремился к ней, а глаза расширились от удивления.

– Привет, – поздоровалась Нина, не сводя глаз с Азамата.

Лицо брата исказилось в отвращении, и он посмотрел в пол.

– Мы дождались допроса подозреваемого, как ты и просил, – доложила Мария. – Второй мужчина тоже заключил договор с демоном, и именно демон попросил его пронести взрывчатку в храм. Не осталось сомнений, они стали умнее...

Михаил бросил взгляд на Нину, потом на Азамата и, кивнув на дверь, предложил:

– Пошли прогуляемся, и ты все мне расскажешь. А вы оставайтесь. Уверен, вам есть что обсудить... – произнес он, проходя мимо застывшего в дверях Азамата.

Он закрыл за собой дверь, оставив их одних в кабинете.

Раскосые глаза Азамата впились в Нину, словно он не верил, что она перед ним во плоти.

– Азамат. – Нина сделала шаг к нему. Уголки губ приподнялись в приветливой улыбке. – Давно не виделись.

Он моргнул, разорвав зрительный контакт, и его лицо исказила гримаса, от которой он стал не похожим на себя.

– И ты еще смеешь со мной говорить? – произнес он с такой злостью, что с лица Нины разом слетела улыбка. Его жгучая ненависть ударила в самое сердце, и оно, сорвавшись, рухнуло вниз. Брат ненавидел ее. – Из-за тебя открылись врата Ада, из-за тебя погибли родители, из-за тебя погибли миллионы людей, а ты просто стоишь здесь, – он взмахнул рукой, – и говоришь «привет»?

– Я... – только и смогла произнести Нина, но больше слов не нашлось, и она просто замолчала. Даже в своих самых жутких кошмарах она не могла представить, что он будет ее так ненавидеть. Она съежилась под его взглядом, пронзающим сотнями пуль.

Грудь Азамата вздымалась и опускалась; руки сжались в кулаки, словно он хотел ей врезать.

– Ты знаешь, что Даре уже год и три месяца? Она по твоей милости осталась без родителей. Я считал тебя своей семьей, но ты нас использовала... Где эта тварь? – сделал он шаг к Нине.

Она отпрянула и задохнулась от его удушающей враждебности.

– Тварь?

– Твой демон. Са-му-ил, – произнес он по слогам.

– Ты знаешь о нем? – Голос охрип.

– Я знаю, что ты подписала договор с демоном, чтобы спасти свою шкуру, берегиня... – Последнее слово он сказал с такой издевкой, что Нина заледенела. – Святая? Нет! Ты чудовище, приникшее в мою семьи и убившее ее! Мои родители относились к тебе, как к дочери, они любили тебя, а ты так с ними обошлась... Я не собираюсь с тобой говорить. Ты – монстр. Ненавижу тебя! Ненавижу за то, что ты не дала себя убить вовремя... Я не хочу тебя видеть. И не смей. Приближаться. К Даре!

Его срывающийся крик заполнил кабинет и зазвенел в ушах. Фифа выгнула спину и зашипела.

Азамат, бросив на кошку взгляд, резко развернулся и выскочил из кабинета. Нина так и осталась стоять на месте, смотря на захлопнувшуюся дверь.

Течение всепоглощающей ненависти к себе подхватило ее и вернуло на год назад. Перед глазами поплыло, сознание затуманилось. Пустые мертвые лица Ани и Мурата Басаровича встали перед ней полотнами картин. Они на веки вечные остались в ее душе именно такими.

Все закружилось. Тошнота подступила к горлу.

Нина сделал два нетвердых шага к двери и, схватившись за голову, осела на пол.

В душе приоткрылась давно запертая на сотни замков дверь; повеяло холодом и тьмой.

Глубокая печаль леденящей рукой погладила по голове, словно сама смерть утешала ее.

Краем глаза она заметила в витрине книжного шкафа собственное тусклое отражение. Владыка Тьмы стоял напротив нее. Его черные одеяния колыхались и растворялись в подвластной ему тьме.

– Нет. Нет. Нет, – одними губами прошептала она. – Я не виновата.

Он наклонился и протянул руку.

Из сквозившей щели души тянуло спокойствием и жаждой убийства. Казалось, вот решение ее проблем: поддайся тьме, и мука кончится...

Нина сжалась, обхватив себя руками.

– Нет... Я не ты. Я не монстр!

Она наклонилась так низко, что уткнулась лбом в собственные колени. Из устья ножен полезла чернота и потянулась к ней. Сила тьмы, почувствовав слабину, вытянула свои щупальца во все стороны. Сила разрушения. Сила смерти. Сила чудовища...

Глава 8

Сила тьмы

Михаил услышал поспешные шаги. Из-за поворота выскочил Азамат, чуть его не сбив.

– Ох, простите, главэкзорц, – сдавленно произнес он, опуская лицо.

Цепкий взгляд Михаила уловил влажные дорожки на его щеках. Брови сошлись на переносице, а взгляд проводил спину Азамата, пока тот не скрылся.

– Что это с ним? – изумилась Мария.

Предчувствие беды пощекотало нервы.

– Поговорим чуть позже. У тебя, наверное, сегодня еще много дел с подготовкой к свадьбе. Спасибо, что задержалась в Стамбуле.

Мария кивнула, а Михаил ускорил шаг – секретарь, заметив его спешку, изумленно привстала – и резко распахнул дверь в кабинет.

Демонический меч молниеносно выскочил из ножен и, пролетев через кабинет, в мгновение ока остановился у его горла. Он так и застыл в проеме. Глаза испуганно сфокусировались на лезвии, застывшем в миллиметре от его шеи. Фифа юркнула между его ног в коридор.

Нина сидела, сжавшись на полу. Она медленно раскачивалась из стороны в сторону. Тени, подобные черному дыму, расползались от нее, заполняя кабинет.

– Что-то случилось, главэкзорц? – подала голос секретарь. Открытая дверь не давала ей увидеть, что происходит.

Михаил сделал шаг назад – меч шевельнулся и отлетел обратно к Нине, застыв возле нее. Михаил кинул взгляд на привставшую секретаршу и бросил:

– Никого не пускайте! – И, зайдя в кабинет, захлопнул за собой дверь, оказавшись словно в другом мире.

Руки тьмы потянулись к нему. Холод обжег кожу и обхватил лодыжки.

Сила берегини была настолько мощной, что внутри все сжалось и задрожало. Если берегини были светом во плоти, то их сила была подобно самой черной тьме. Но она не атаковала Михаила, спокойная и смертельная, она расползалась от Нины во все стороны, а та стояла на коленях, сжав голову руками, и что-то шептала.

Михаил словно через толщу киселя с большим трудом сделал три шага и припал на колено рядом.

– Я не виновата... Я не виновата... Нет. Нет! Уйди из моей головы... Я не ты. Я не ты! – услышал он и хотел схватить ее за плечо, но острие меча вновь опасно приблизилось.

– Нина! Приди в себя! Нина! – закричал он, не решившись прикасаться к ней: остаться без руки не хотелось.

Она вздрогнула и подняла глаза. Кровавые дорожки из носа располосовали лицо и собрались каплями на подбородке. Зрачки нащупали его лицо.

– Приди в себя, – потребовал он.

Нина моргнула. Она прикусила дрожащую нижнюю губу и, наконец прозрев, оглядела кабинет.

– Послушай меня, ты можешь контролировать свой дар, ты сильнее его! Сосредоточься!

В ушах зазвенело от давления энергии; грудь тяжело вздымалась; воздуха в комнате почти не осталось. Если бы сила берегини хотела его убить, то у Михаила не было шансов. Было ясно одно – Нина совершенно не контролировала ее.

Дыхание сперло.

Она опустила голову, зажмурилась и застонала от напряжения.

Черная дымчатая сущность, заполнившая комнату, подобно корням, оплетающим все и вся, стала стягиваться к Нине и впитываться в нее.

Мгновение – и тени пропали. Меч упал на ковер.

Михаил без сил сел на пол, руки опустились. Напряжение отступало, и голова стала тяжелой; пульсирующая боль разлилась от висков к затылку.

– Прости, – промычала она.

Тяжело дыша, он прищурился и посмотрел на нее. Меч мирно лежал у ее ног.

В голове билось: симбиоз демонического меча и берегини давал такую мощь, которая точно могла соперничать с силами Владыки Ада, но Нина совершенно не контролировала ее. Она была опасна не только для себя, но и для окружающих.

Что было бы, если бы он не пришел вовремя?

Грудь вздымалась, словно от быстрого бега, а сил не осталось.

Он поторопился с выводами.

Нельзя давать Нине демонический меч. Вероятно, экзорцисты прошлого знали больше, чем думал Михаил, и на этот запрет были причины. Отдышавшись, не без труда он встал и, подхватив меч, вернул его в ножны.

Нина так и продолжала сидеть на ковре. Белки глаз были испещрены паутиной сосудов, а взгляд, остановившийся на нем, был полон страдания и растерянности.

– Что произошло? Что сделал Азамат? – Злость на мальчишку захлестнула Михаила.

– Он не виноват. Оставь. Это все я... – Боль в ее голосе отражала всю тяжесть ее одиночества. Она бормотала все тише и тише: – Он... злится на меня, но он имеет право на меня злиться... Он прав... во всем прав...

Губы сомкнулись. Тусклые слова затихли.

Михаил нахмурился. Он мог только предположить, какой груз она несла на своих плечах. Канцлер Константин оставил им наследство в виде открытых врат Ада. Именно он был виноват во всех их бедах, не Нина.

– Не стоит слушать его. Ты виновата в произошедшем не больше, чем я. Вставай.

* * *

Нина высморкалась, умылась и сделала несколько глотков проточной воды из крана. Подняв голову, она вгляделась в собственное болезненно-бледное отражение: в белках глаз полопались сосуды, искусанные губы были красны; она подняла дрожащую руку и убрала с лица мокрые черные пряди. Протерев лицо полотенцем, она вышла из санузла и столкнулась с тревожным взглядом Михаила:

– Похоже, я поторопился, предложив тебе взять демонический меч.

– Я понимаю, – кивнула она.

– Подойди. Я хочу тебе кое-что показать. – Михаил указал на окно.

Она тоскливо кинула взгляд на дверь, но все же приблизилась. По тропинке у тренировочного поля бегала маленькая девочка. Она стянула с головы шапку и, заразительно смеясь, убегала от монахинь.

Нина перестала дышать и прильнула к окну, впитывая ее образ.

– Это Дара?

Михаил кивнул.

Она была удивительно похожа на Аню. Словно ее маленькая копия. Грудь сдавило.

Нижняя губа задрожала, Нина закусила ее. «Аня! Твоя дочь растет красавицей».

– Спасибо, – справившись с эмоциями, тихо произнесла она.

Михаил кивнул:

– Она тут всех покорила. Не переживай, в Эль-Гааре безопасно. Сама знаешь, что даже высшие демоны не могут попасть за пределы оборонительной стены.

Она кивнула и отвернулась от окна.

Имела ли она право смотреть на нее? Азамат был прав: именно из-за нее Дара осталась сиротой.

– Спасибо. Я, наверное, пойду.

Она хотела выйти, но в последний момент Михаил схватил ее за руку.

– Нина, – голос его стал хриплым, – оставайся в Эль-Гааре. У нас достаточно людей, чтобы отправлять их в точки... Прикажи своему демону подчиняться одному из гвардейцев, а сама будь здесь. В безопасности.

Нина опустила глаза на их сцепленные руки и резко выдернула свою из его ладони:

– Знаешь, я с радостью бы пожила здесь, ничего не делая, но... не могу.

Его хмурый взгляд стал еще темнее.

– Без меча ты не сильнее обычного гвардейца, а с мечом не можешь контролировать свою мощь. Что будет, если Владыка Ада решит напасть? Или поглотит твою силу? Ты об этом думала?

– У меня есть Самуил. Он защитит меня.

Михаил засмеялся:

– В самом деле? Ты так надеешься на своего демона, но он демон! При удобном случае он без раздумий предаст тебя.

Михаил многого не знал, и Нина не собиралась рассказывать ему об их отношениях.

– Я уверена в нем больше, чем в ком-либо.

– Не пойми меня неправильно, я просто переживаю за тебя.

– Не стоит, – поставила она точку в разговоре и, развернувшись, толкнула дверь и вышла из кабинета.

Внутри все кипело. Михаил хотел заполучить Самуила в свое распоряжение, не более. Самуил – вот главное орудие Святой земли сейчас. Не берегиня, не демонический меч, а демон, который был готов сражаться во славу Святой земли. Это раздражало.

Ноги несли ее к выходу к единственному существу на планете, которое знало ее лучше, чем она знала себя.

Тут она услышала тихую мелодию. По коже пробежали мурашки наслаждения. С каждым шагом она становилась громче. Голоса песнопевцев заполняли собор и переливались через узкие окна и двустворчатые двери.

Шаги замедлились. Носки кроссовок повернулись в сторону собора. Голоса, слившиеся в единый мелодичный гул, казалось, забрались под самую кожу и тронули струны души.

Нина остановилась.

– Красиво поют, правда? – поравнялась с ней одна из монахинь в черной рясе.

Она кивнула и завороженно направилась внутрь главного храма Святой земли.

Ступив на гранитную лестницу, она вошла в собор первой берегини. В нос ударил аромат благовоний, от которых закружилась голова.

Своды огромного готического собора уходили ввысь. Крылатые ангелы сидели под сводами и смотрели на толпы людей с презрением. А великая Первая берегиня Оливия стояла на пьедестале, держа в руках ветвь цветущей яблони.

Гортанная песнь окутала Нину, словно шелковым платком, и манила, взывала...

Толпы людей: мужчины, женщины сидели на длинных скамьях, стояли между рядами. Огонь свечей трепетал в их ладонях. Лица их были обращены к великой Оливии и хору у ее ног. Для паломников главным входом служили огромные распахнутые двустворчатые двери со стороны города. Сотни людей, не вместившиеся в собор, стояли на лестнице и на площади.

Нина отошла от прохода и, подперев стену спиной, прикрыла глаза. Ангельские голоса отдавались в груди вибрацией. И пришло спокойствие и умиротворенность. Все проблемы остались за стенами, а здесь полная веры, мольбы и любви мелодия исцеляла даже берегиню.

Руки Нины покрылись гусиной кожей.

Она улыбнулась и приоткрыла глаза. Люди, собравшиеся здесь, молившиеся святым берегиням, даже не осознавали, что за их спинами стоит одна из тех, кому они молились.

Берегини прошлого в глубоких арочных нишах сурово взирали на маленьких людей. Их грозный вид придавливал к земле и напоминал: вы лишь грешные люди. Одна из ниш пустовала и словно только и ждала, когда на почетное место встанет статуя двадцать пятой берегини.

Весь мир думал, что берегини – святые, но все это ложь... Вся человеческая вера – не что иное, как обман.

«Я демон. Демон, умеющий исцелять людей... Что за насмешка Бога?» – покачала она головой и перевела взгляд на берегиню Оливию.

В начале времен появился Свет, а в его тени появилась Тьма. Свет и Тьма: Добро и Зло – в них заключен баланс мира. Рожденный Тьмой не может стать Светом, – скажете вы?

Но что есть судьба, как не наш выбор?

Нина прикоснулась к кулону на шее. Она, Нина, и берегиня – свет во плоти, но и Владыка Тьмы. Так кто же она?

И то и другое. И только выбор делал ее тем, кто она есть.

Первая берегиня Оливия родилась именно здесь. На месте ее рождения появилась молодая цветущая яблоня. За тысяча четыреста лет яблоня росла, крепла; она была и оставалась символом Первой берегини.

Еще до открытия врат Ада ходили слухи, что искренняя молитва на службе Собора первой берегини могла исцелить, но кроме веры никаких подкреплений этому не было.

Искупление – вот что Нина искала. Она винила себя в смерти приемных родителей; в смертях миллионов людей из-за открытых врат Ада. Она готова была кричать, что ни в чем не виновата, но верила ли в это сама?

Слова Азамата пробили ее панцирь, который она отращивала больше года. И единственное, что возвращало почву под ее ногами, была жертва. Она наказывала себя исцелением людей. Абсурдная мысль, что это могло искупить ее грехи, не давала покоя. Но только оно приносило облегчение.

Здесь было много калек и людей, выглядящих нездоровыми. Но больше всех бросался в глаза юноша лет четырнадцати в инвалидной коляске. Его тщедушное тело было пристегнуто к коляске; тонкая трубка шла от носа к баллону с кислородом. Он один из немногих, кто прямо смотрел на статую берегини Оливии, не сложив руки в молитве.

Сила исцеления до сих пор казалась проклятием. Она отбирала жизнь Нины, но она же была ее искуплением. Не только ее грехов, но и грехов ее прошлых жизней.

Век берегинь недолог: двадцать два года. Время Нины подходило к концу.

Она подняла руку и посмотрела на собственную ладонь. Всю жизнь она боялась своей силы. Она бежала от долга берегини, как от пожара, но это привело к плачевным последствиям...

Она поклялась, что взамен на жизнь Дары примет долг берегини, и собиралась продолжать исполнять свое обещание. И хоть она не стала берегиней прошлого, полной жертвенности и исцеляющей всех подряд, но в такие моменты вспоминала о договоре.

Нина вздохнула и, неспешно пробираясь сквозь толпу, стала приближаться к юноше. Подойдя к нему вплотную, она улыбнулась женщине, которая стояла за его коляской, видимо матери юноши. Она была красивой женщиной лет тридцати пяти. В ее глазах не было ни грусти, ни злости на свою судьбу и судьбу сына, одно лишь смирение.

Жалость кольнула сердце Нины.

Она сняла шарф и «уронила» его. Присев, она положила свою ладонь на руку юноши на подлокотнике.

Сила исцеления мощным, стремительным потоком стала перетекать в него. Нина медленно встала, и в тот момент, когда сила, ухватив и перетянув его болезни, вернулась в тело Нины, она убрала руку и выпрямилась.

Юноша вздрогнул. Убрал руку с подлокотника и обхватил себя за плечи.

Его полуизумленный-полуиспуганный взгляд столкнулся с ее. Нина отвернулась и направилась прочь.

Она пробиралась через скопление людей к выходу из собора.

Теплое чувство и легкая усталость разлились по телу. Хоть что-то она могла изменить. И, получив немного искупления, улыбнулась.

* * *

Огромное помещение собора было как на ладони. Тысячи прихожан толпились и были подобны лаве, извергающейся из нутра вулкана на площадь Очищения.

Пробираясь к выходу через поток напирающих прихожан, Нина словно боролась со всем миром, с каждым шагом отдаляясь от исцеленного юноши.

Михаил стоял у черного входа, чуть на возвышении, и поверх голов верующих смотрел, пока она наконец не растворилась в солнечном белесом мареве улицы. Его взгляд скользнул по исцеленному юноше. Тот изумленно стянул кислородную маску с лица и с подозрением посмотрел на собственные ноги...

Вера с примесью благоговения пробежалась своей рукой по позвоночнику, покрывая спину мурашками.

Нина была совершенно обычным человеком, ей был не чужд эгоизм, в ней была вспыльчивость, грубость, но выбор, который она делала, порождал в душе Михаила надежду на лучшее: даже в берегинях была тьма, с которой они боролись. Что уж говорить об обычных людях...

Что нас делает людьми? Людьми мы становимся по факту рождения? Или же мы рождены, чтобы научиться ими быть?

Сострадание, милосердие, доброта – это врожденные потребности человека или все же его выбор? Не богатство, не власть, а доброта и сострадание – вот что должно стать главными качествами, к которым должны стремиться люди. Только это нас спасет, иначе мы просто убьем сами себя, обернувшись демонами.

Михаил не мог сказать, что знал Нину очень хорошо, но год борьбы с демонами закалил ее. Все они, он, главэкзорц Святой земли, она, берегиня, желали жить обычной жизнью, но разве могли они позволить себе малодушие?

Могли. Они всего лишь люди, и в этом вся трагедия. Они могли плюнуть на все и всех и жить своей жизнью. Им бы хватило сил защитить себя и свою семью, и плевать на всех. Хоть перебейте друг друга: люди и порождения людей – демоны.

Но Михаила и Нину объединяло одно: они взяли ответственность за открытие врат Ада на себя. Святая земля должна была контролировать канцлера Константина и не идти на поводу у его безумных планов, Нина же...

Михаил поднял глаза к сводам собора, где ангелы сражались с демонами.

Нине же просто не повезло родиться берегиней. Михаил был благодарен ей за выбор, который она делала каждый день – помогать людям. Этот путь тернист, каждый шаг на нем приходилось преодолевать босиком по битому стеклу, но из крови, оставляемой на этой тяжелой дороге, вырастали прекрасные цветы надежды...

Юноша, которого исцелила Нина, непонимающе шевельнул коленями. Его мать обошла коляску. Юноша оторвал руки от подлокотников и, распахнув плед, уставился на собственные ноги в спортивных трикотажных брюках. Острые колени вновь шевельнулись. Стопы в носках опустились на пол.

– Ааааааа! – закричала женщина и, рыдая, рухнула на мраморный пол возле сына.

Голоса песнопевцев, разбившись, рассыпались и смолкли. Прихожане отступили на несколько шагов, образовывая кольцо вокруг юноши с матерью, плачущей навзрыд и хватающей ноги сына. А юноша дрожащими руками расстегнул ремень, который удерживал его в кресле. Он оперся руками о подлокотники кресла-каталки, но встать из-за слабости у него все не получалось.

Его мать все плакала. Судя по истончившимся ногам, он давно не мог ими двигать.

Ласковое тепло веры разлилось по телу.

Шепот пролетел по толпе, он все нарастал, превращаясь в гам.

Михаил развернулся и вышел из собора. Солнце выглянуло из-за облаков, напоминая, что сегодня настала весна – первое марта. Снег, лежащий на крышах, искрился и переливался под его лучами. Толстые сосульки свисали с крыш, напоминая гирлянды.

Вера и надежда на лучшее заставили его улыбнуться. Нина исцелила одного человека, но этим изменила жизни тысяч, если не миллионов. Михаил почти ощущал кожей: благая весть об исцеленном стаей голубей разлетелась от Эль-Гаара и устремилась в каждый уголок Земли. Одно дело исцелить случайного человека где-то на просторах России, где работала Нина, и совсем другое – исцелить на службе в главном храме Эль-Гаара.

Чудо – вот что она совершила.

Все они нуждались в вере, что справедливость восторжествует, что все мучения людей не напрасны; все, что мы делали, зачтется, несмотря на наши прегрешения...

Михаил медленно шел по коридорам Эль-Гаара и все думал о своей жизни, о жизни Нины, о том, что хорошо, что никто не знает, кто она...

Небо затянуло тучами.

Гвардейцы проходили мимо и здоровались с ним. Он, улыбаясь, отвечал на приветствия.

Тут он заметил знакомую фигуру.

Азамат.

И теплота вспыхнула гневом. Ускорив шаг, он настиг мальчишку за поворотом. Азамат шел по коридору, ни о чем не догадываясь. Одним быстрым движением Михаил схватил его за плечо и припечатал спиной к стене. Картина над головой угрожающе покосилась. Расширившиеся в испуге глаза уставились на него.

– Г-главэкзорц?

– Ты, щенок, в своем уме? – Михаил, встряхнув, вновь с силой впечатал его в стену. – Ты хоть знаешь, что Нина за этот год спасла безмерное количество людей и гвардейцев в том числе? Единственное, что она просила сделать в день Кровавого дождя, это найти тебя с Дарой и защитить. Мы все несем свои грехи, и только то, что ты молод, не дает тебе права упрекать кого-то в чем-то. Ты был на ее месте?

Голос смолк, а глаза до сих пор метали атакующие мантры.

В зрачках Азамата отразился протест – он явно не чувствовал себя виноватым. Михаил прищурился и придавил его локтем сильнее. Тот поморщился.

– Михаил! – встревоженный голос Настоятельницы заставил кинуть взгляд в другой конец коридора.

Он скривился: «Как не вовремя!» Наглым мальчишкам надо указывать их место.

Ни разу с тех пор, как Михаил стал главэкзорцем, он не позволял себе вспылить, хотя по юности часто не контролировал свои кулаки. Но здесь не удержался. Больше всего он боялся, что именно Азамат вобьет последний гвоздь в крышку гроба Нины, ведь именно близкие люди способны причинить самые большие раны.

Не отпуская Азамата, он поднял взгляд на портрет Берегини Феодосии. Святая смотрела на них холодным, отрешенным взглядом пустых глаз. Казалось, ей известно все об этом мире.

Кому, как не Михаилу, знать о том, что в каждом крылось зло, которое большинство людей пытались скрыть, подавить. Только такой юнец, как Азамат, который настоящей жизни не видел, мог в чем-то упрекать Нину.

Что будет, если она сломается?

Для всех них кончится надежда. Михаил считал своей обязанностью ее защищать.

– Михаил, отпусти мальчика!

Он, разжав пальцы и не проронив больше ни слова, снова принял спокойный вид. Одернув манжеты мантии, он высокомерно посмотрел на Азамата.

Торопливые звонкие шаги Настоятельницы заполнили коридор – она стремительно приближалась.

Они смерили друг друга пронзительными взглядами: лицо Азамата застыло в испуге, Михаил лишь хмыкнул. В тот момент, когда Настоятельнице до них оставалось пару шагов, он развернулся на каблуках и широким шагом направился восвояси.

* * *

Азамат сполз спиной по шершавой холодной стене. Ладонь припала к вздымающейся от тяжелого дыхания груди. Он еще чувствовал стальную хватку главэкзорца, скрывшегося за поворотом.

Первый раз он видел его таким. Он догадывался, что доброе отношение главэкзорца Михаила к нему было из-за Нины, но сейчас услышал это собственными ушами, и ему стало тошно.

Нина. Опять она...

Дурман холодной злости подобрался к сердцу. Он ненавидел Нину всеми фибрами души. Если бы не она, то весь его мир был бы цел.

Это все из-за нее. Из-за нее!

– Ненавижу... – зашептал он и сжал кулаки. – Ненавижу!

– Мальчик мой, вставай, – закудахтала над ним Настоятельница, пытаясь помочь подняться. – Ох, этот Михаил. Он всегда был вспыльчивым... Не переживай ты так.

Схватившись за стену, Азамат встал и поблагодарил Настоятельницу. Взгляд то и дело возвращался в сторону, куда ушел главэкзорц.

Отбившись от предложения Настоятельницы выпить чаю, он сбежал из здания Адъюнктуры. Ноги пронесли его к выходу из Эль-Гаара. Разом Святая земля, ставшая его убежищем в последний год, превратилась во враждебную тюрьму.

Пристыженный и опозоренный главэкзорцем, он чувствовал обиду. Почему Михаил злился на него, а не на Нину? Это она не дала себя убить, и из-за этого врата Ада вообще открылись! Почему Азамат должен ее понимать? А как же он? Это он всего лишился! Как и многие другие невинные люди.

Он вышел во внутренний двор и сразу же вспотел: рядом со Священной яблоней была вечная весна.

Вдох полной грудью. Сладкий аромат заполнил легкие, и сердце перестало болеть. Он устало сел на скамью и вознес голову к высоким ветвям яблони. Через узор ветвей и белоснежных цветов далекое небо было подобно его душе: в ней не осталось места ни для чего, кроме надежды, что когда-нибудь тучи развеются.

С каждым вдохом аромата цветов яблони он возвращал трезвость ума и спокойствие. Злость на Нину не уменьшилась, она лишь осела, словно он выпил успокоительное, но бурлящий котел, прикрытый крышкой разума, все равно продолжал кипеть.

Противное чувство, что его, подобно нашкодившему котенку, потыкали носом, не давало покоя. Первые даже не недели, а месяцы после Кровавого дождя каждое утро Азамат просыпался и, не открывая глаз, все молился, чтобы это оказался всего лишь сон, но нет... Он давно смирился с реальностью, но возвращение Нины в его жизнь вновь ударило под дых. Безысходность и горе, которые заставили его разом повзрослеть, вновь пробудились.

Он все смотрел на небо. Снег, укрывающий крыши зданий, горел белизной и только подчеркивал чистоту яблоневого цвета. Один из лепестков сорвался с дерева и, подхваченный ветром, сделал крюк. Он подлетел к Азамату и упал ему на колени. Потрескавшиеся губы разлепились. Он взял его двумя пальцами и улыбнулся: в кругу гвардейцев это считалось хорошим знаком.

Окончательно успокоившись, он спрятал лепесток яблони в карман кителя и медленно направился к выходу из Эль-Гаара. Тень оборонительной стены легла на его плечи. Выйдя за ворота, он осмотрелся: здесь были толпы паломников и туристов, и тут взгляд его остановился на женской фигуре.

Нина.

Она стояла вполоборота и говорила с мужчиной.

Огромный валун чувств сорвался и всей своей массой ударил в грудь.

Зрачки вцепились в профиль мужчины: черные волосы, идеальное лицо, бордовое пальто, темные глаза...

Это точно был Он!

Демон, убийца его родителей.

Демон мягко улыбнулся Нине. Она улыбнулась ему в ответ.

Лицо Азамата свела судорога омерзения. Алая пелена ярости вспыхнула, застилая пеленой все вокруг, кроме монстра.

Его рука выхватила пистолет. Молниеносно сняв предохранитель, он сорвался с места и выстрелил.

Баа-ах! Бах!

Толпы туристов на площади Очищения закричали, присели, закрывая ладонями уши, но ему было все равно.

Демон вскинул руку так быстро, что он и не заметил. В его ладони остались пули. Он сделал шаг, загораживая собой Нину.

Люди в панике начали разбегаться от них подальше, сбивая друг друга с ног и давя.

Дуло пистолета Азамата задрожало.

Медленно демон повернул голову. От красных глаз остались следы в воздухе, и казалось, что само адское пламя низвергалось из них.

Уголок губ демона дрогнул в зловещей ухмылке, а в следующий момент в его руке появился огромный пистолет; искры пробежались по его стволу.

Азамат задрожал то ли от гнева, то ли от страха.

Демон наклонил голову, разглядывая его с ног до головы. В его глазах не было ни сомнений, ни страха, он был готов убить в тот же миг.

– Стой! – закричала Нина и, расставив руки, встала между ними, спиной к Азамату. – Самуил, нет!

Дрожащее дуло пистолета Азамата было направленно в спину Нины. Он поднял его чуть выше и прицелился в голову демона. Но монстр лишь вскинул бровь.

– Он мой брат. Не смей! – закричала она вновь, замотав головой, и глаза Самуила разом потухли, высокомерная улыбка сползла с лица. Он, прищурившись, посмотрел на нее, а рука с черным пистолетом опустилась.

Нина обернулась. Глаза, полные гнева, вонзили в него свои острия.

– Что ты творишь?

– Я тебе не брат, – хрипло ответил Азамат, не убирая пистолет. Дуло опустилось на ее грудь.

Ярость обуревала его, захватывая сознание. Ему хотелось, чтобы ей стало больно. Она должна почувствовать то же, что чувствовал он! Как она могла так просто и легко говорить с убийцей его родителей! Улыбаться ему?! От отвращения все его нутро скрутилось в узел.

Губы Самуила зашевелились, Нина коротко ему ответила, не убирая рук.

Ярость запылала, сжигая все здравые мысли, кроме одной: «Может, она не знает? Может, она и не догадывается, что именно Самуил убил папу и маму?!»

– Это он убил родителей! Это твой демон разрушил то здание! – Казалось, крик выплеснулся из него вместе со всей ненавистью, что в нем была.

Нина вздрогнула. В глазах отразилось понимание. Она обернулась, посмотрев на Самуила.

Вот оно! Она просто не знала, что именно Самуил обрушил тот дом. Сейчас она встанет на сторону Азамата. Но она лишь ошарашенно посмотрела на демона, поджала губы, но не опустила руки, продолжая защищать эту тварь!

Замотав головой, она произнесла:

– Мне жаль... – Взгляд был полон печали.

Руки Азамата задрожали так сильно, что дуло начало ходить ходуном.

Как? Как она могла защищать его? Как она могла находиться рядом с ним?

В душе что-то оборвалось и полетело вниз. В ногах почувствовалась слабость. Когда он говорил ей в лицо обидные и жестокие слова, на самом деле он лишь кричал от обиды, что она его бросила, что за последний год она ни разу не связалась с ним! Он злился на нее потому, что это было легко. Ему хотелось закричать: «Я не прав! Я все это сказал лишь потому, что злюсь на весь мир! Не слушай меня. Ты моя старшая сестра. Помоги мне, пожалей меня, выслушай так, как ты делала это сотни раз». У него не осталось никого ближе в этом мире, чем она.

Но он не ожидал, что она даже после того, как услышит, что именно Самуил стал причиной смертей родителей, продолжит защищать демона.

Это стало точкой невозврата. Сердце треснуло.

В сознание ворвались крики, и Азамат осознал, что стоит в огромном кольце людей. Часть из них снимала их на телефоны.

– Уходи! – крикнула Нина то ли Азамату, то ли своему демону.

Демон не сводил с него своих потемневших глаз. Во взгляде читалась издевка. Он был готов в любой момент сорваться с места. Азамат понял, что, как бы он ни был зол, он не выстоит против высшего демона, и от этого хотелось кричать. Так громко, пока связки не лопнут.

Челюсть скрипнула. Он медленно опустил пистолет и вложил его в кобуру. Только сейчас он понял, что натворил: устроил стрельбу на главной площади Святой земли. Еще и в форме гвардейца.

Он труп.

Точнее, его ждал трибунал.

И все из-за этого демона!

* * *

Азамат опустил лицо и, развернувшись, поспешил с площади. Толпа расступилась перед ним, и он скрылся из поля зрения. Нина хотела побежать за ним, но, сделав несколько шагов, остановилась. Из врат Эль-Гаара выскочили стражники.

– Уходим, – развернулась она и протолкнулась через толпу.

Самуил не отставал. Убежав с площади, она свернула в проулок и позволила себе замедлить шаг. Ее потряхивало. Обняв себя, она пыталась унять дрожь и какое-то время по инерции еще шла вперед.

Самуил тенью следовал за ней – она ощущала это всем своим нутром.

Ее шаг.

Его шаг.

Шаг. Шаг...

Сил не осталось.

Она остановилась и, привалившись плечом к камню одного из древних зданий, выдохнула. Пар изо рта на мгновение затмил взор.

Прохожие шли по своим делам, не обращая на них внимания.

Тень Самуила накрыла ее.

Взгляд Нины вцепился в брусчатку. Слова Азамата еще звенели в голове: «Это он убил родителей! Это твой демон разрушил то здание!»

Через плечо она кинула взгляд на Самуила. Вопрос встал в горле. Она ведь никогда не задавала его даже себе. Хотела ли она услышать ответ?

Нет.

– Вы хотите знать, прав ли он? – Голос Самуила был тих, но каждое слово причиняло боль.

Нина остервенело замотала головой, обернулась и задохнулась от взгляда Самуила: глаза демона сказали все за него.

Его губы разомкнулись, но ладонь Нины прикрыла их, не дав сказать ни слова. Он замер. Пылающие глаза чуть расширились: она никогда прежде не позволяла себе дотрагиваться до его лица.

– Не говори. – Голос Нины надломился и затих.

Толпы людей проходили мимо, огибая их, а они так и стояли, смотря друг на друга. Уголки губ Самуила чуть шевельнулись – Нина почувствовала это ладонью, – и взгляд смягчился. Дотронувшись тыльной стороны ее ладони, он провел по ней подушечками пальцев и обхватил запястье. Алая лента, намотанная на его руке, покачнулась.

Он медленно отнял от лица ее ладонь.

– Он прав, – произнес Самуил, и внутри все покрылось коркой льда.

Дыхание сперло. Нина отдернула руку и, замотав головой, спрятала лицо в ладонях.

Она всегда это знала. Перед глазами появилось воспоминание, которое она гнала от себя: бордовая фигура пронзила небо и врезалась в здание, которое осело подобно игрушечному кукольному дому, вздымая клубы пыли.

– Зачем ты это сказал? – приглушенный голос вибрировал от горечи.

– Потому что я не хочу вам лгать.

Нина отняла руки от лица. Самуил смотрел на нее полными печали глазами.

Ей так хотелось возненавидеть его. Ведь это так просто: чувствовать отвращение к демону, но... разве она могла?

Самуил стоял рядом и молчал, и это молчание было неуютным, полным неозвученных слов. Подобно морским обитателям, человеческие толпы проплывали мимо, а они словно попали в водоворот собственных чувств и вины, которые удерживали их на месте.

– Я приму любое ваше решение. – Спокойный голос прорвал молчание. – Если вы хотите, чтобы я ушел, уйду. Но позвольте остаться вашей тенью и защищать вас.

Нина подняла на него сухие глаза и поморщилась. Он хотел дотронуться до ее предплечья, но не решился.

– Я не знаю, Самуил... – произнесла она едва слышно. Слова кончились, оставив ее опустошенной.

Тут Самуил сделал шаг и обнял ее. Его крепкие руки прижали ее к себе, ладонь скользнула по волосам.

Нина так и застыла.

Могильная прохлада, исходившая от него, окружила.

– Азамат не прав, обвиняя вас во всех бедах. – Его слова, прозвучавшие над ухом, проникли в разум и спустились в самое сердце. Его ладонь вновь провела по ее волосам, утешая, поддерживая, стремясь забрать всю ее боль. – Вы ни в чем не виноваты.

Она все стояла не шелохнувшись. Сердце, казалось, полетело на американских горках вверх и сорвалось вниз. Взволнованно, испуганно она закусила губу. Что с ней?

Близость Самуила всколыхнула в ней чувства. Он был слишком заботлив.

Нина, смутившись, уперлась руками ему в грудь и, отступив на шаг, отвернулась. Не поднимая головы, она ступила в поток людей, который сразу подхватил ее и понес вперед.

Самуил последовал за ней. Если Нина с трудом разрывала толпу, то он каким-то невероятным образом шел за ней вслед – люди сами расступались перед ним.

Она обернулась.

Что ее испугало?

Внимательные черные глаза Самуила поймали ее в ловушку. Он, нахмурившись, остановился.

– Не иди за мной, – прошептала она, и он, конечно же, услышал.

Почему ее сердце стучало как бешеное? Чего она испугалась? Он – лишь демон. Прекрасный монстр.

Толпа подхватила ее и понесла дальше, разъединяя их, а она все оборачивалась – Самуил стоял на месте.

Спустя несколько минут толпа поредела, и Нина смогла нырнуть в очередной темный проулок, в котором никого не было.

Она никогда не была скромницей. Работая со смертью и зная, что ее век недолог, она не робела: если ненавидела, то говорила об этом, если любила, то не мялась и строила из себя невинность. На это у нее просто не было времени. Но сейчас...

Нежность Самуила, его объятия...

Она никогда не подпускала к себе людей так близко. Всегда между ней и другими людьми были секреты. Но вот он. Словно бы под стать ей демон, сотканный из тьмы. Он слишком хорошо ее знал, все ее темные тайны, и принимал любой. Неужели только демон способен на это? Нет. Не просто демон. Самуил, с которым их связывало прошлое, которого она не помнила. Последний год стал для нее испытанием, но именно он был всегда рядом. Самуил... Что будет, если она позволит себе чувства к нему? Хотя было уже поздно.

Она приложила руку к груди и осознала, что давно хотела большего, но не позволяла себе даже помыслить о том, что это может произойти. Негласная граница, которую они оба не переходили, была почти осязаема. Но объятия Самуила чуть не разрушили ее. Могла ли она плюнуть на все и позволить себе открыть свое сердце? Что будет, если это случится? Все, кого она любила, или мертвы, или возненавидели ее.

Сейчас Самуил был рядом с ней, этого было достаточно. Она слишком боялась его потерять.

Нина брела по коридорам узеньких улиц и все думала: как так получилось, что он сумел проникнуть в ее душу, стал ее частью, что без него она чувствовала себя калекой... Именно он упал на здание, в котором находились приемные родители Нины, и это привело к их гибели, но он сражался, защищая ее. Как она могла обвинять его в чем-то?

Она бы бродила так вечность, предаваясь воспоминаниям и сомнениям, но пообещала Михаилу, что поможет ему вывести на чистую воду гвардейца, которому открытие врат Ада сошло с рук.

Вернувшись на площадь Очищения, она посмотрела в окна квартиры, в которой остановилась, – она не увидела Самуила и надеялась, что он даст ей время побыть одной. Нина поднялась на второй этаж. Опустив ручку двери, она просто скинула куртку, разулась и рухнула на кровать. Накрывшись одеялом с головой, она сжалась в позе эмбриона и зажмурилась так сильно, что перед глазами завальсировали искры. Она вспомнила о линзах, застонала, но заставила себя встать, чтобы найти контейнер. Когда она вновь легла, мысли перебивали друг друга. Она то погружалась в дрему, то вновь возвращалась в реальность.

В какой-то момент она услышала, как Самуил гремит посудой. Он то шуршал пакетами, то что-то резал, а Нина, слушая уютные, такие домашние звуки, задремала: сон принес прошлое, где Аня так же что-то готовила на кухне, а папа и Мурат Басарович были живы; они улыбались, сидя за обеденным столом, заставленным вкуснейшей едой; Азамат протянул ей картошку. Нина села за праздничный стол, и в комнату вошла улыбающаяся Аня с тортом в руках. Двадцать две свечи горели черным огнем. Свечи быстро начали таять, спускаясь к крему и поджигая его. А Аня как ни в чем не бывало продолжала петь: «С днем рождения тебя».

Нина ошарашенно повернула голову и заметила еще одного гостя: Владыка Тьмы сидел напротив и выжидающе смотрел на нее. Его губы изогнулись в презрительной усмешке.

– Мы одно целое, – прошептал он одними губами, и Нину выбило из сна.

Она некоторое время так и лежала под одеялом, делая вид, что еще спит. Сердце бешено стучало. Одежда прилипла к телу. А черные глаза чудовища отпечатались на сетчатке – как ни закрывай глаза, как ни прячься от них, они шептали: «Тебе от меня никуда не деться».

Нина скинула одеяло, и оно соскользнуло на пол бесформенной кучей. Вкуснейшие ароматы пощекотали нос. Одежда примялась, а на голове точно образовалось воронье гнездо, но прихорашиваться перед Самуилом не было нужды.

Он стоял возле плиты и, посматривая на экран планшета, на котором было включено кулинарное видео, помешивал что-то на сковородке. Удивительно, Самуил появился в ее жизни всего год назад, но он давно уже занял в ней огромное место.

Нина сложила руки на груди и оперлась плечом о косяк двери. Демон в фартуке выглядел настолько сосредоточенным и странно обаятельным, что губы сами собой растянулись в улыбке.

– Что готовишь?

– Говядину с подливкой и печеными овощами, – не оборачиваясь, ответил он.

– Я бы могла пообедать в кафешке...

– Опять бы заказали картошку фри? – фыркнул он и кинул на нее взгляд.

– Пахнет вкусно.

Самуил не чувствовал запахов и вкуса человеческой еды, сложно представить, как он умудрялся вполне сносно готовить. Она присела и поставила локти на стол. Порхая у столешницы и гремя посудой, он выглядел прилежным домохозяином. Нина не сдержала смешок. Эта странная, но уже такая привычная картина стала для нее отдушиной.

Она не могла представить, каково это – быть без Самуила. Он стал ее рукой, ее частью. Десница? Да. Нина только сейчас могла в полной мере понять значение этого слова.

Ее десница.

Самуил тем временем накрыл на стол, поставив перед ней тарелку с порцией поджаренных кусочков мяса и болгарского перца с морковкой. Аромат был настолько головокружительным, что рот разом наполнился слюной, и, взяв вилку, она приступила к еде.

Какие отношения у них были?

Напарники? Нет. Нечто большее. Как можно охарактеризовать безусловную преданность? Нина всем своим нутром, всем естеством чувствовала, что Самуил не предаст ее. И от этого, казалось, ее собственная душа распахнулась для него. Но он был демоном, а она человеком (или не совсем).

Она подцепила кусочек жареной говядины на вилку, засунула ее в рот и проследила, как он налил воду и включил электрический чайник. Тот зашипел, а Самуил засыпал в заварник чайные листья. Его широкая спина заслонила часть кухонного гарнитура. Руки двигались, а взгляд Нины блуждал по нему. Она остро захотела дотронуться до него, провести рукой по лопаткам, груди...

За окном запели колокола. Перезвон низких и высоких звуков отдался вибрацией в груди. Голуби, сидящие на подоконнике, испугавшись, взлетели в небо. Самуил остановился и посмотрел в окно, прислушиваясь.

Демон, прислушивающийся к церковной мелодии... Удивительно. Золотой свет вышедшего из-за туч солнца озарил его идеальный профиль. Он был божественно, нет, дьявольски красив настолько, что, казалось, был нереальным. Длинные ресницы дрогнули, и, словно почувствовав, что она смотрит на него, он повернул голову.

Она резко уткнулась в тарелку.

– Хм... Очень вкусно. – Нина постаралась скрыть свою неловкость.

Самуил залил кипяток в заварник, закрыл крышечку и присел рядом. Взгляд его черных глаз был прикован к ней. Щеки вспыхнули. Еда застряла в горле. Она с трудом проглотила кусочек. Прокрутив вилку в руках, она вдруг подумала: почему она опять смутилась? Все чаще она смотрела на него украдкой, то и дело ловила себя на мысли, насколько он красив.

Она не могла позволить себе чувствовать что-то к демону. Подписать договор с ним – уже грех. Он просто орудие! Но он слишком заботлив, нежен, не мудрено, что она начала что-то ощущать. Нет. Она не должна влюбляться в него...

Влюбляться?

Даже внезапно возникшая в голове мысль об этом испугала. Она подняла на Самуила ошарашенные глаза. Он сидел напротив, не сводя своего немигающего взгляда. Заметив ее растерянность, он чуть прищурился.

– Что-то не так? Соль перед вами, – и придвинул к ней солонку.

Нина опустила голову. Задумчиво она перебирала продукты в тарелке.

Она чувствовала, что стена между ними уже давно трещала по швам, но одно дело хотеть близости, но другое – влюбиться. Любовь... Не может этого быть!

– Я вновь взяла в руки меч, – произнесла она, только чтобы отвлечься и убрать неловкость. – И вновь сила Тьмы переполнила меня, но я не смогла с ней справиться... Демонический меч, по легендам, принадлежал демону, но это меч Владыки Тьмы – фактически воплощение зла. И я не могу им пользоваться, хоть он является частью мой силы. Что за парадокс?

– Владыка Тьмы – древнейшее существо, появившееся на свет в начале времен. Его сила была слишком велика, чтобы вместиться в человеческом теле. Но вы не правы, называя его воплощением зла. Тень такая же часть жизни, как и Свет. Как в жизни есть рождение, так в жизни есть конец – смерть; как после теплого светлого дня приходит холодная ночь. Тень – всего лишь часть мироздания. Не злое, нет. Зло – лишь оплот человеческого ума. Разве смерть – это лихо? Разве ночь – беда? Люди сами наклеили ярлыки на эти естественные явления.

Слова Самуила смолкли, но продолжали звенеть в ушах, подобно колоколу. Она задумалась. Глаза устремились к голубой крыше Замка правительства и венчавшему его знаку света, а рука обхватила кулон отца.

Глава 9

Свадьба

В дверь кабинета постучали.

Михаил уже отпустил секретаря, чтобы она смогла успеть собраться к приему в честь свадьбы Рона и Марии, поэтому просто крикнул: «Можно!»

– Главэкзорц, – показался в дверях гвардеец, с которым Михаил был еще не знаком. – Стар-экзорц Нор. Меня послала кап-экзорц Мария Куприянова. Произошел инцидент... – Далее он рассказал о том, что Азамат устроил стрельбу на площади Очищения.

Михаил поблагодарил гвардейца и, проследив хмурым взглядом за закрывшейся дверью, откинулся на спинку стула и сжал переносицу.

– Этот мальчишка... Ну что с ним делать?

Такой инцидент не мог пройти без последствий. Его ждал, как минимум, выговор.

Михаил достал телефон и, найдя в контактах номер Азамата, набрал его, но мальчишка не отвечал. Он боялся, что тот вытворит какую-то глупость.

* * *

– Вам помочь? – послышался голос Самуила.

Нина бросила взгляд на дверь и крикнула:

– Нет. Я сейчас выйду.

Она выворачивала руки под невероятными углами то так, то этак, но все равно не смогла застегнуть тугую змейку на спине. Чуть ранее курьер передал ей большую коробку. Она расписалась и, открыв ее, нашла вечернее платье, туфли и записку: «Надеюсь, угадал с размером. Михаил».

Сдавшись, она негромко произнесла:

– Все же мне понадобится твоя помощь.

Ручка двери опустилась, и в комнату вошел Самуил. Он был уже одет в классический темно-бордовый костюм. Узел черного галстука на черной рубашке был идеальным. Дыхание перехватило. Нина резко отвернулась и через зеркальную гладь проследила, как он медленно подошел к ней со спины. На дне его глаз расцвели алые розы.

– Вы изумительно выглядите.

Нина опустила глаза, не зная, куда их девать, и сжала собственное запястье. Почему она смутилась?

Его взгляд ощущался как прикосновение. Она вновь подняла голову и поняла, что он все это время не сводил с нее глаз. Холодные руки дотронулись до бегунка на ее талии. Он потянул вверх, а Нина замерла и перестала дышать. Бегунок добрался до середины спины, поднялся еще выше...

Их взгляды приклеились друг к другу. Казалось, он видел ее насквозь, даже то, что она сама не могла разглядеть.

Самуил наклонился к ее уху и произнес:

– Дышите.

Движение воздуха от его слов приласкало ее голые плечи и шею. Нина шумно наполнила легкие, грудь поднялась, а щеки вспыхнули; руки покрылись гусиной кожей. Заметив это, он улыбнулся и провел подушечками пальцев по плечу, вызывая новую волну мурашек.

Через силу разорвав зрительный контакт, она сделала шаг, отстраняясь, и повернулась к нему лицом.

– Самуил, не надо... – только и смогла произнести она и осеклась.

– Что именно не надо? – уточнил он. Его взгляд был серьезным: что бы она сейчас ни сказала, он это сделает.

– Не надо быть настолько преданным и зацикленным на мне. Пока мы не на заданиях, ты волен делать что хочешь и идти куда хочешь.

– Но я не хочу никуда уходить, – просто ответил он. – Я хочу быть рядом с вами.

Сердце гулко стукнуло несколько раз под его пристальным взглядом. Он видел ее всю: перемену в ритме дыхания, учащенное сердцебиение, каждую мелочь...

Она до боли прикусила внутреннюю сторону щеки и прочистила горло:

– Члены Белого света знают, кто я, как я выгляжу. Мы должны будем следить за приглашенными.

Уголки губ Самуила кисло поднялись.

– Если для вас это важно, хорошо... Но будь моя воля, я бы спрятал вас от всего мира и ни в коем случае не позволил бы служить людям. Но вы всегда остаетесь верной себе.

– Я не служу людям, – сморщила лоб Нина.

– Пусть так. – Он лишь улыбнулся, а в глазах отразилась глубокая печаль. – Если бы вы только на мгновение увидели себя моими глазами...

– Так расскажи... – Ее голос потух.

Самуил поднял руку и, не увидев протеста в ее глазах, дотронулся ее щеки.

– В вас столько любви, кажется, что если будете неосторожны, то просто захлебнетесь в ней...

– О чем ты?

– Столько жизней, чтобы научиться ощущать жизнь в полной мере. Вы говорите, что грешны, но ведь грех писан человеческой моралью, а люди всегда ошибаются. Что правильно сегодня – неправильно завтра.

Вы свет по плоти, и вы тьма, стоящая на пороге сотворения мира. Я был уверен, что вы прокляты тем, что забыли себя, но сейчас уверен: забвение – благо. Знание о том, кто вы, отрезало ваши крылья и легкость. Я бы хотел, чтобы вы забыли обо всем.

Берегиня... лишь человек – я желаю, чтобы вы знали только это.

Костяшки пальцев с нежностью погладили по ее щеке. Нина содрогнулась и отступила на шаг. Сердце подскочило к горлу. Рука Самуила зависла в воздухе.

Она опустила глаза:

– Нам пора выходить.

Подхватив сумочку со стола и куртку, она поспешила к выходу. Сладкие речи Самуила были подобны отравленному алкогольному коктейлю: они кружили голову, сбивали с толку и медленно убивали.

Дорога прошла в молчании. Она впереди, Самуил в шаге за ней. Юбка платья переливалась и разбрасывала всюду отблески камней. Каблуки то и дело попадали в щели между камнями брусчатки, и хоть идти было недалеко, тонкая подошва пропускала собачий холод.

Зеваки с интересом наблюдали за собиравшимися гостями у Собора первой берегини: только гвардейцы Святой земли играли свадьбы здесь.

Самуил остался стоять у входа в кругу любопытных туристов. Нина прошла через огромные распашные двери, присела на скамью в последнем ряду и стянула куртку, скомкав ее в руках. Через несколько минут ожили голоса песнопевцев – ноты всколыхнули воздух, и музыка заполнила все пространство, проникая глубоко внутрь и пробуждая трепет.

Мария появилась в проеме в белоснежном платье под руку с мужчиной ниже ее на голову, облаченным в рясу. Невинный образ сглаживал ее агрессивную красоту. Она выглядела хрупкой молодой девушкой. Скользнув взглядом по сотням присутствующих, она посмотрела на Рона. Молодожены встретились глазами, улыбнулись друг другу, и она медленно пошла по направлению к жениху.

Нина все еще помнила, как Рон кричал, держа в объятиях умирающую Марию. Если бы не сила исцеления, то она бы была мертва. Хоть кому-то сила берегини принесла счастье.

В такт органной мелодии Мария не шла, а плыла. Нина кинула взгляд в проем ворот и заметила фигуру Самуила. Он не мог зайти внутрь. Навеки проклятый демон.

Самуил поймал ее взгляд и кивнул. Нина резко отвернулась.

Статуя Первой берегини Оливии, подняв ветвь яблони, смотрела пустыми глазами на своды собора. А Мария и Рон, произнеся клятвы, слились в поцелуе. Присутствующие зааплодировали, а молодожены, не расцепляя объятий, повернулись к гостям.

Защелкали вспышки фотокамер.

В это тяжелое время такое светлое событие, как свадьба, напоминало, что жизнь продолжается.

После церемонии все фотографировались и поздравляли молодых, а Нина вынырнула из толпы и вернулась к Самуилу.

– Почему вы не внутри?

– Я никого не знаю, – пожала она плечами, дожидаясь сигнала, что можно двигаться в сторону банкетного зала.

Тот находился недалеко от собора, за пределами Эль-Гаара, а потому Самуил без проблем мог находиться на приеме. Платье Нины походило на диско-шар: свет, падая на искрящуюся ткань, отскакивал сотнями отблесков. Михаил намеренно выбрал такое платье, чтобы она была как можно заметнее.

– Нина! – Мария в подвенечном платье подбежала к ней. – Я так рада, что ты пришла.

Она взяла ее руки в свои, но взгляд скользнул за спину Нины и похолодел.

– Мои поздравления, – учтиво поприветствовал ее Самуил.

Мария поджала губы, но коротко кивнула в ответ и вновь посмотрела на Нину.

– Надеюсь, у вас все получится, – подмигнула она и вернулась к мужу.

Рон кидал на Самуила напряженные взгляды, но, как только Мария подошла к нему, расплылся в улыбке.

Нина подхватила Самуила под локоть, и они направились в сторону банкетного зала.

Очередной раз угодив тонким каблуком в щель, она выматерилась и, подняв подол юбки, недовольно посмотрела на ногу – туфли были маловаты и уже натерли пятки.

– Можешь сходить за кроссовками? – попросила она Самуила и, хмыкнув, добавила: – Эти туфли убьют меня раньше Вивьен.

Самуил кивнул и направился в сторону дома, а Нина со всеми остальными гостями вошла в здание рядом, где располагался банкетный зал, полный цветочных композиций. Высокие узкие окна пропускали дневной свет, большие хрустальные люстры мерцали. В огромном помещении были расставлены круглые столы, покрытые белыми скатертями.

Подойдя к спискам, Нина поняла, что сидит за одним столом с Гришей Одинцовым, которого спасла вчера. Гриша поздоровался с ней. Также за столик присела красивая женщина, которая представилась Олей. Она тоже была гвардейцем Святой земли, но работала в Беларуси. Когда все расселись, стало понятно, что их рассадили по языковому принципу: все говорили на русском.

Оля была непомерно болтлива и за то время, пока все рассаживались, успела рассказать о десятках дел, которые расследовала, и о том, что была троюродной сестрой Марии.

– Ох, вот это мужчина. Ты глянь, – зашептала Оля. Нина проследила за ее взглядом и чуть не подавилась. Самуил застыл в проходе. – Какой горячий... Просто кипяточек.

– Пффффф, – не выдержала Нина и засмеялась, расплескав часть шампанского из бокала. Схватив салфетку со стола, она промокнула юбку от брызг.

Самуил тем временем нашел ее в толпе и направился прямиком через все помещение к их столу.

– Он идет сюда! – громко зашептала Оля. – Как я выгляжу?

– Ты красавица, но он не заинтересуется тобой... – махнула она рукой и про себя добавила: «Он разве что захочет увидеть тебя на вертеле».

Оля фыркнула и, поправляя лиф платья, бросила:

– Красавчик мой... Что у него в руках?

Высокая фигура Самуила выделялась на фоне остальных гостей. Он не шел, а подбирался к их столику, подобно хищнику на охоте. Казалось, он выпустил все феромоны, которые у него были, – даже монахини оборачивались и бросали на него взгляды.

Но он смотрел лишь на одну женщину.

Рот Нины наполнился слюной; не сводя с него взгляда, она сглотнула. Самуил наклонил голову вбок, волосы упали на лоб. Неестественно длинные черные ресницы загибались на кончиках, обрамляя глаза. Зачем мужчине такие длинные ресницы? Радужки же были настолько черны, что сливались со зрачками.

Нине удавалось не поддаться очарованию высшего демона год, но... что-то изменилось. Она скрестила ноги, стараясь заглушить возбуждение.

«Он просто демон!» – напоминала она себе.

Самуил сделал несколько широких уверенных шагов и, проигнорировав Олю, которая привстала со стула, когда он подошел, галантно опустился на одно колено и, прикоснувшись, к лодыжке Нины, стянул ее туфлю. Та забыла, как дышать. Она нервно отдернула ногу, но он удержал ее в своих руках и ловко переобул в кроссовки.

Он выпрямился – взгляд Нины поднялся к его лицу – и протянул руку:

– Потанцуем?

Зрение сузилось до одного существа перед ней: демон, человек, мужчина? Кем его можно было считать? Он демон, у которого не было тела. Он чувствовал все не так, как люди.

Четко очерченные узкие губы изогнулись в приглашающей улыбке. Алые бусины на концах ленты, выглядывающей из-под манжеты пиджака, столкнулись и перекрутились.

Нина протянула руку. Подушечки пальцев прикоснулись к его ладони.

Оля упала обратно на стул и недовольно надула губы.

Они прошли на танцпол. Самуил обхватил ее талию; левая рука Нины легла на его плечо. Громкая музыка заполнила все. И они словно попали в совершенно другой мир. Ладонь прижала ее ближе к себе – Нина больше не могла смотреть на его лицо. Она могла чувствовать его тело, его движения... Самуил сделал шаг, увлекая ее вперед, еще шаг, еще...

И они закружились в танце.

Что может быть проще и сложнее одновременно? Она прикрыла глаза. Тело двигалось само, без усилий. Сильная рука Самуила придерживала ее за спину чуть выше талии, и можно было просто забыться. Здесь, на танцполе, не было расследований, не было одержимых, здесь они были просто мужчиной и женщиной.

В веренице расплывчатых лиц Нина вдруг заметила Михаила у края танцпола. Взгляд главэкзорца вцепился в них, а лицо выражало беспокойство. Нина оступилась.

– Не смотрите на него, – слегка сжал ее руку в своей Самуил, – смотрите только на меня.

Нина повернула голову и утонула в его темных, как две бездны, глазах. Только поддайся, дай слабину... Ведь это так просто любить того, кто заботится о тебе, даже если он всего лишь демон. Разве демоны могли любить? Он просто считал ее своим Владыкой, не более...

– Не надо, – покачала Нина головой.

– Что не надо? – переспросил Самуил, наклоняясь.

– Не будь таким. Ты, по легенде, мой брат, – прошептала она, отстраняясь, но он удержал ее, не давая разомкнуть объятия. Они продолжили танцевать.

– Мне все равно, что о нас подумает кучка экзорцистов. Они каждый день подвергают вас опасности... – произнес он, и не мурашки, а крупные жуки побежали по коже.

Сладкие речи Самуила могли свести с ума кого угодно, и Нина с трудом удерживалась, чтобы не пасть жертвой его очарования. Она помотала головой, а он наклонился еще ниже.

– Не подавайте виду, но возле торта стоит мужчина. Он пристально смотрит на нас.

Нина вновь оступилась и бросила взгляд в ту сторону. В тени сидел седовласый старик. Его пронзительный взгляд был направлен в их сторону. Его глаза показались Нине знакомыми.

– Ты думаешь, это он?

– Не могу точно сказать.

* * *

Михаил сидел за одним из столов банкетного зала и то и дело бросал короткие взгляды на Нину с ее демоном.

Еще ни разу ему не представлялось возможности понаблюдать, как берегиня и демон взаимодействовали, но то, что он увидел, ему не понравилось.

Глаза высшего демона были холоднее космоса; величественное выражение лица подчеркивало, насколько они все недостойны находиться рядом с ним, а свирепая аура, что он источал, заставляла ежиться и держаться от него подальше.

Хищник, ищущий свою новую жертву.

Опасный узник своей хозяйки, который мог в любой момент вырваться и убить всех.

Но...

Глаза Самуила переместились на Нину, и его взгляд разом потеплел. Он ловил каждое движение ее тела, ее голос. А во взгляде проявлялось нечто такое, от чего на руках Михаила встали дыбом волосы, – лицо демона тронула едва заметная улыбка. Его взгляд был не похож на взгляд слуги. Это был взгляд собственника.

Глава 10

Яд ненависти

Азамат знал, что его ждал выговор, если не трибунал. Он мог прятаться хоть целый день, но должен был поговорить с командиром. Включив телефон, он увидел несколько пропущенных вызовов от Марии и главэкзорца Михаила и похолодел.

Застонав, он схватился за голову:

– Ну елки-палки!

Его куратором была кап-экзорц Мария Куприянова, было неудивительно, что именно она ему звонила, но главэкзорц Михаил? Азамат точно попал.

Но деваться было некуда. Каждый обязан отвечать за свои поступки.

Поразмыслив, что, возможно, гвардейцы будут в приподнятом настроении на свадьбе, он решил появиться на банкете, чтобы объясниться. Он все прокручивал то, что им скажет в свое оправдание из-за стрельбы на площади.

Он надел парадную форму и хмуро осмотрел себя. Появление Нины выбило его из колеи. Он только обжился, только получил желаемое, допуск к заданиям, но вот явилась она – и все пошло наперекосяк. Он не мог спокойно реагировать на ее ручного демона. Демон ходил по Святой земле, и никто ничего не делал! Немыслимо. Ему хотелось кричать от несправедливости, но всем – главэкзорцу Михаилу, командиру Марии – словно было все равно.

Вспомнив о лепестке Священной яблони, он вытащил его из повседневного кителя и спрятал во внутреннем кармане.

Дойдя до банкетного зала, он кивнул в знак приветствия и, найдя свое имя в списке приглашенных под номером двенадцать, прошел к указанному столику.

Прием был в самом разгаре. Гвардейцы в парадной форме расслабленно откинулись на спинки стульев и смотрели на танцпол. Здесь были в большей степени мужчины. Монахини в скромных платьях с покрытой головой смущенно принимали приглашения на танец. Командир Мария в длинном подвенечном платье вальсировала в объятиях мужа. Решив выпить для храбрости, Азамат благодарственно кивнул официанту и подхватил бокал с шампанским. Он разом осушил его и вновь кинул взгляд на молодоженов.

Пары разошлись на танцевальной площадке, и тут он увидел Нину. Ее блестящее платье переливалось в огнях подсветки. Она чуть отстранилась от своего спутника и заглянула в его глаза. Они переговаривались. И тут Азамат понял, с кем она танцевала – с демоном.

Демон! Матерый экзорцист, это был демон!

Пальцы сжались; хрупкий бокал лопнул, расплескав содержимое с осколками.

– Ох! – воскликнула женщина, разом подбежавшая к нему. – Я помогу.

Кровь потекла из ладони на белую скатерть.

– Что ж вы так неосторожны, в самом деле... – лепетала она.

А Азамат все не мог отвести взгляда от танцующих. Он все смотрел, как демон прокрутил Нину в руках, и она упала в его объятия с улыбкой... С улыбкой!

Ярость закипала в нем, как чайник на огне. В ушах зазвенело.

– Вы знакомы с Ниной? – говорила без умолку девушка, промакивая салфетками ладонь Азамата. – Ох, ей так повезло! Такой красавчик обратил на нее внимание...

Острый как лезвие взгляд Азамата хлестнул по ней. Девушка подавилась своими словами, не понимая, из-за чего он разозлился. Азамат разлепил губы, чтобы ответить ей: это демон! Но тут заметил главэкзорца Михаила, скрестившего на груди руки, – тот не сводил с них взгляда – и осекся.

Главэкзорц видел, что демон танцевал с Ниной! И где? Среди сотен гвардейцев Святой земли?!

Ярость вскипела; внутри все заклокотало; в ушах зазвенело. Азамат вскочил на ноги, стул накренился и рухнул на пол; звук падения утонул в аплодисментах молодоженам.

Он выбежал из зала. Не в силах смотреть на это, поспешил на улицу и бросился бежать, пока в ногах не осталось сил.

Этот ублюдок убил его родителей, а Азамат не мог ничего сделать. От несправедливости, ярости на глаза набежала влага. Но он был мужчиной, твою ж налево, он был гвардейцем Святой земли! Он сжал руки и закричал что есть мочи:

– А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Свет в окнах разом вспыхнул. Заметив это, он сорвался с места и побежал дальше. Ненависть, боль смешались в ядовитое зелье, и он залпом проглотил его. От слез щипало глаза и щеки.

– Ненавижу, – прошептал он и помотал головой. Он чувствовал себя беспомощным мальчишкой, и от этого становилось только хуже.

– О! Азамат? – услышал он знакомый голос.

Он обернулся и увидел Ирму, вскинувшую брови в удивлении. В ее руках был пакет из супермаркета. Она была одета в свою любимую объемную куртку, в которой, казалось, можно спрятать несколько человек.

– Ирма? Что ты здесь делаешь?

Она указала рукой с шуршащим пакетом на ближайший дом:

– Как видишь, я здесь живу.

– А, точно, – отвернулся он, смахнул влагу с глаз и выпрямился, поправляя китель. Он не хотел, чтобы Ирма, которая нравилась ему до безумия, видела его слабости.

– Первый раз вижу тебя в парадной форме. Тебе очень идет, – присвистнула она.

– Эмм... Спасибо. – Он улыбнулся, раздумывая, могла ли она увидеть его покрасневшие глаза. – Сегодня свадьба у моего куратора. Вот я и приоделся.

– Понятно... Как прошло твое первое задание?

– Все хорошо. Меня послали в Стамбул, но сама понимаешь, я не могу ничего рассказать. Это секретная информация, – напустил он туману и сделал серьезное лицо.

Ирма хмыкнула и мотнула пакетом в руке:

– Не хочешь пива? Я как раз купила несколько бутылок.

– Пива? – переспросил Азамат.

Ирма кивнула.

– Темное, прямиком из Германии, – подмигнула она и указала на второй этаж дома.

«Ирма приглашает меня к себе?» От радости он сразу же откинул все тяжелые мысли и искренне улыбнулся:

– Не откажусь. – Он протянул левую руку, чтобы помочь ей донести пакет.

Ирма приняла помощь. Увесистый пакет и правда был забит несколькими бутылками пива и разными снеками.

– Поранился на задании? – указала она на его правую ладонь.

Он коротко кивнул, не желая вдаваться в подробности.

Поднявшись на второй этаж, Азамат осмотрелся: небольшая студия на тридцать квадратных метров вмещала большой диван, телевизор и стол; в углу была оборудована небольшая кухня с электрической конфоркой и раковиной; зеленые шторы и ковер придавали квартире уюта.

За полгода их знакомства он еще ни разу не был у Ирмы дома.

– Прости за беспорядок, я не ожидала гостей. – Она торопливо схватила с дивана ворох одежды и затолкала его в шкаф и, подбежав к столешнице, столкнула грязную посуду в раковину.

– Ты наговариваешь на себя. – Азамат взволнованно посмотрел в ее спину. Он никогда не был в гостях у девушки, если, конечно, не считать Нину.

– Ты можешь садиться на диван. Знаешь, я хотела посмотреть какой-нибудь фильм по телевизору... Тебе нужен стакан?

Только сейчас, когда Ирма сняла свою куртку, Азамат понял, что она была без лифчика – ее твердые соски бусинами проступали сквозь тонкую ткань футболки. Он разом залился краской и отвел взгляд. С этого момента приходилось прилагать усилия, чтобы не смотреть на ее грудь. Воображение предательски все дорисовало.

– Я буду пить из горла, – замотал он головой и закашлялся.

– Как хорошо. А то у меня нет чистой чашки, – засмеялась она так искренне, что все его переживания отошли на второй план.

Он сел на диван и открыл две бутылки – для себя и для нее.

Мягкий диван приютил их тела.

– Знаешь, сегодня на работе был такой тяжелый день. Все что-то хотели от меня. Хорошо, что завтра выходной. А у вас бывают выходные?

Он замотал головой:

– Как таковых нет. В любой момент могут вызвать на задание.

– Даже сейчас? – изумилась она.

Азамат принял важный вид и кивнул.

– Тяжелая у вас работа.

– Тяжелая, но сейчас самая важная. – Он сделал глоток горьковатого напитка.

Ирма включила телевизор.

– Есть предпочтения: комедия, ужасы, боевик?

Горло от волнения перехватило. Он лишь покачал головой.

Она включила какую-то мелодраму и, буквально просмотрев первые пять минут, придвинулась к нему всем телом. От ее аромата закружилась голова. Азамат так и застыл, не зная, что делать.

Неужели она хотела, чтобы он ее поцеловал?

Но у него почти не было опыта общения с девушками. Он в панике замер. Ирма же закатила глаза и, покачав головой, наклонилась; ее губы замерли рядом с его, позволяя ему самому сократить оставшееся расстояние, и прошептали:

– Так ты поцелуешь меня или нет?

Азамат торопливо подался вперед, их губы соприкоснулись, и все внутри взорвалось фейерверком. Ее податливые губы были нежными и горькими. Он прильнул к ним, словно она была его единственным спасением. Руки Ирмы прикоснулись к его груди. Он выдохнул ей в губы, чувствуя, как тонкие пальцы начали расстегивать пуговицы его кителя.

– Что... – Но его слова потерялись в ее губах.

Ее ладони забрались под рубашку, и она улыбнулась. Мозг Азамата затуманило гормонами и возбуждением. Что его волновало всего час назад? Неважно. Желание затмило все.

Неумело он потянул ее футболку и задохнулся, увидев вживую женскую грудь. Ладони припали к мягким, упругим буграм. Он не верил своему счастью и готов был расплакаться.

Ирма слегка отстранилась и, выпрямившись, подцепила резинку своих спортивных брюк и стянула их вместе с трусиками.

Помутненный страстью взгляд Азамата впился в женскую фигуру. Руки потянулись к округлой попке, и он сжал ее. Ирма опрокинула его на диван и, возвышаясь над ним, хищно ухмыльнулась. В ее глазах замерцали алые искры, но Азамату, находящемуся на грани экстаза, было все равно.

Ее руки поползли вниз, расстегивая ремень и его ширинку. Стон наслаждения вырвался из его груди:

– О Боже.

– Здесь нет Бога, – прошептала Ирма ему на ухо и, сжав ладонью его плоть, накрыла поцелуем стон наслаждения. – Ты сделаешь все, что я пожелаю?

– Да, – прошептал он ей в губы.

– Поклянись, что станешь навеки моим, и только моим, – произнесла она томно и сжала сильнее.

Азамат задохнулся и не ответил, ведь в голове смешались все языки и слова. Ирма села, впуская его вовнутрь себя. Она двинула бедрами, и Азамат застонал, сжимая ее ягодицы руками.

– Поклянись, что отныне ты весь без остатка будешь принадлежать мне, – наклонилась она к его уху. Ее упругие соски терлись об его грудь, а волны наслаждения с трудом давали расслышать ее слова – он не ответил.

Ирма обхватила его лицо руками, заставляя посмотреть на себя, остановилась и повторила свой вопрос.

Азамат, весь мокрый от пота, пойманный в ловушку ее глаз, желая лишь одного – продолжения, хрипло произнес:

– Клянусь, я весь твой.

Губы Ирмы искривились в довольной ухмылке.

– Поклянись, что сделаешь все, что я пожелаю. – Бедра требовательно двинулись.

– Клянусь, – промычал он.

Тело Ирмы задвигалось еще сильнее.

Голова Азамата запрокинулась, глаза закатились. В ушах нарастал колокольный звон. Белые круги заплясали перед глазами.

И истома выплеснулась из него, принося наслаждение такой силы, какой он еще не испытывал...

Он растекся по дивану; в ушах по-прежнему звенело. Еще не соображая, что произошло, он приоткрыл веки и устало проследил, как Ирма слезла с него и, выпрямившись, выхватила салфетки и брезгливо протерла промежность. С омерзением она скомкала их и бросила на пол. Что-то в ее поведении настораживало.

Тут Ирма повернулась – и все внутри Азамата упало: в ее глазах плясали алые искры, и это не было игрой воображения.

Воздух в легких схлопнулся. Влажное тело подобралось. Ирма подошла к ванной и, сняв с крючка халат, накинула его на нагое тело.

Азамат сел. Он не сводил с нее напряженного взгляда и все прокручивал в голове: «Что, мать его, происходит?!»

Она повела плечами, наклонила голову вправо-влево, разминаясь, и медленно повернулась к нему. Халат струился с ее плеч вниз, открывая оголенное тело, но больше оно не возбуждало, оно пугало...

Взгляд ее темных глаз, в глубине которых плясали алые блики, больше не был дружелюбным.

Азамат сглотнул и бросил взгляд на форму гвардейцев, валяющуюся на полу. В ворохе одежды должна была быть кобура с пистолетом.

– Чего ты так испугался? Не ты ли всего пару минут стонал подо мной?

– Кто ты? – Собственный хриплый голос даже ему показался жалким.

Она медленно подошла к столу и по-кошачьи грациозно привалилась к нему бедром:

– А ты как думаешь?

– Ты демон?

Ее губы изогнулись, оголяя зубы, и это движение не было похоже на улыбку, это был угрожающий оскал.

– Красивое тело, не правда ли?

Азамат вскинул руку, намереваясь вызвать мантру, но демон в теле Ирмы с неимоверной скоростью оказался рядом с ним и схватил его запястье одной рукой; второй же он перехватил его вторую руку – и он упал спиной в подушки дивана.

Глаза демона засветились подобно алым фонарям, а лицо Ирмы оказалось так близко, что они задышали одним воздухом. Ирма хмыкнула и прикусила его нижнюю губу – кровь наполнила рот и тонкой струйкой потекла к уху.

– Если хочешь вызвать мантру, то не получится, – прошептала она. – Ты не помнишь, что пообещал мне?

Азамат сплюнул кровь ей в лицо и гневно прошептал:

– О чем ты?

Она приоткрыла губы. Язык выполз изо рта и, подобно длинной змее, прошелся по его щеке. Азамат отвернулся и дернулся, но демонесса только поставила колено на его живот и сильнее вдавила его в диван. Она облизалась и медленно произнесла:

– Ты заключил со мной договор. Не помнишь?

Азамат вздрогнул и недоверчиво прищурился. В голове прокрутились последние несколько минут.

– Не может быть. – Голос дрогнул.

Ирма чуть отстранилась и, отпустив левую руку, провела ногтем по его груди. Острие остановилось напротив сердца. Ноготь вонзился в мягкую плоть, как игла, и сердце испуганно замерло и заныло.

– Твоя боль... Ты так ненавидишь свою сестру Нину. Я это чувствую.

Кадык Азамата дернулся. Он с ужасом смотрел на возвышающегося над ним демона, но, словно загипнотизированный, не мог двинуться с места. Тем временем Ирма продолжала:

– Ты думаешь, я монстр? Но ведь настоящий монстр берегиня. Но ты ведь не знаешь главного: канцлер Святой земли открыл врата Ада.

Веки Азамата задрожали. Он дернулся, высвобождаясь, но Ирма больше его не удерживала. Она убрала колено и выпрямилась.

– Ты врешь, – произнес он, помотав головой.

– Главэкзорц Михаил, с которым вы так близки, не сказал тебе этого? Мне незачем лгать, – улыбнулась она. – У кого еще было столько власти, знаний, чтобы открыть врата, которые были закрыты многие столетия?

Азамат помотал головой. Он не верил.

Это не могло быть правдой.

Нет.

– Святой земле незачем открывать врата Ада, – произнес он, но слова не звучали убедительно.

– Почему же? – Насмешка в голосе Ирмы прозвучала как удар в лицо.

Боль в груди усилилась. Он опустил глаза, и от того места, где ноготь дьяволицы прикоснулся к его груди, чернота начала расползаться по коже.

Азамат резко выпрямился и накрыл грудь ладонью:

– Что ты со мной сделала?

– Ничего того, чего в тебе не было. Я лишь пробудила тьму, чтобы ты точно выполнил то, что я хочу.

Сердце вспыхнуло болью, он резко выдохнул и хотел встать, но боль хлестнула с такой силой, что он рухнул на колени и сжался. Ирма присела рядом и, подцепив острым ногтем его подбородок, заставила поднять лицо. В глазах Азамата все пульсировало. Во второй руке Ирмы из воздуха появился черный гвоздь. Он был настолько огромный, что скорее походил на кол. От него растекался черный туман и, сползая с ладони, растворялся в воздухе. Ирма взяла руку Азамата, он дернул ее на себя, но нечеловеческая сила удержала его запястье, угрожая скорее переломать кости, чем отпустить.

– Слушай меня внимательно: возьми этот гвоздь и возвращайся в Эль-Гаар. Проткни им ствол Священной яблони.

– Нет, – зашептал он и замотал головой. Он хотел встать, но ноги не слушались.

Ирма вложила гвоздь в его ладонь и согнула пальцы, заставляя сжать его. Он был настолько холодным, что Азамата сразу же пробрало до костей. Сердце отозвалось болью.

Черная дымка охватила его ладонь и отразилась в глазах.

– Глупый мальчик, – прошептала Ирма, приблизившись. – Ты так много сил потратил, чтобы стать гвардейцем Святой земли, думая, что они способны спасти человечество, но именно они стали его погибелью. Канцлер Святой земли открыл врата Ада... – повторила она, и в этот раз он прислушался. – Именно из-за них погибли твои родители. Лишь для того, чтобы Святая земля получила больше власти и денег, погибли миллионы.

Расширившиеся глаза Азамата смотрели в лицо Ирмы. Внутри промелькнул протест, но сразу же угас.

– Они должны поплатиться за это. Все должны узнать, что во всем повинна Святая земля. Ты должен отомстить...

– Я должен отомстить, – повторил Азамат, и эти слова породили в нем такую жгучую ненависть, что его заколотило.

– Да, – улыбнулась Ирма. – Они все должны поплатиться. Святая земля открыла врата Ада, но никто не знает об их лицемерии. Исправь это: уничтожь яблоню.

– Я должен уничтожить яблоню, – повторил он и, посмотрев на гвоздь в руке, повторил: – Они поплатятся за все.

Он медленно встал. Ирма заботливо помогла ему одеться. Тонкая рука нырнула в карман его парадного кителя и вытащила лепесток. Ухмыльнувшись, она сжала его, и, когда раскрыла ладонь, от него остался лишь пепел. Услужливо застегнув парадный китель до самого горла, она смахнула невидимые пылинки с его эполет.

Отупело Азамат смотрел прямо перед собой, и, как только Ирма отступила, он направился к выходу, как зачарованный твердя: «Они должны поплатиться...»

Глава 11

Месть

Банкет был в самом разгаре. Захмелевшие гости танцевали и веселились.

Каждый раз, когда кто-то из гвардейцев хотел подойти к столику, за которым сидела Нина, Самуил останавливал их взглядом. Нина толкнула его под ребра:

– Прекрати. Ты мой брат, а не муж.

– Я мог бы быть и мужем, – прильнул он к ее уху.

Нина опять толкнула его в бок, а он лишь усмехнулся.

– Почему ты ничего не ешь? – поинтересовалась Оля у Самуила.

– Я не голоден.

Его очаровательная улыбка заставила Олю покраснеть до самых ушей. Она опустила глаза и начала теребить край скатерти. Нина представила Самуила как своего брата, но его поведение не соответствовало легенде. Она почти забыла, зачем была здесь, пока он не наклонился и не произнес:

– Тот человек явно вас знает. Если не считать главэкзорца, он с вас глаз не сводит весь вечер.

Поверх его плеча она посмотрела на подозрительного мужчину – тот успел отвернуться, но что-то в его взгляде было знакомо.

Нина встала из-за стола и, пройдя через весь зал, остановилась возле главэкзорца Михаила и присела в неуклюжем реверансе. Михаил, прищурившись, принял ее приглашение и, подхватив ее за талию, закружил.

Теперь уже Самуил следил за ними со своего места.

– Ты что-то заметила?

– Слева от тебя. Кто это?

– В белой мантии? – Нина кивнула. – Это вице-канцлер Александр. Один из членов Совета Святой земли. Именно он попал под мое подозрение. Он был близок с канцлером Константином, разделял многие из его взглядов и главное: его не было на Святой земле в момент Кровавого дождя. Ты что-то заметила?

– Представишь нас?

– Конечно, – кивнул Михаил и, остановившись, галантно предложил Нине локоть.

Подойдя к столу, за которым сидел Александр и несколько других членов Совета Святой земли, в том числе и отец Михаила, Нина широко улыбнулась. Михаил поздоровался с отцом и повернулся к остальным, представляя ее.

Она приложила руку к груди в приветствии.

– Стар-экзорц Нина Афанасьева. Именно она спасла Григория Одинцова вчера.

– В самом деле? Какая честь познакомиться с вами лично. Я рад, что в наших рядах есть талантливые гвардейцы. Контр-экзорц Франциск Миня.

– Спасибо.

– Я Александр Роллен, вице-канцлер Святой земли, – представился седовласый старик.

Нина вздрогнула. От его голоса кровь в венах замедлила течение и резко побежала в обратную сторону: перед глазами проносилось прошлое. Этот голос точно был знаком ей! Именно он проводил первый ритуал открытия врат Ада! Именно он был одним из тех, кто убил ее отца.

Она вспомнила его тусклые глаза, его лицо, нависшее над ней, когда она лежала на алтаре...

Расширившиеся глаза Нины вцепились в него – и он понял, что она узнала его. Александр откашлялся. Она продолжала на него смотреть, а прошлое все неслось и неслось перед глазами. Жажда мести проснулась – она обернулась и, встретившись глазами с Михаилом, кивнула: это он.

Михаил сразу же прищурился и, подцепив ее локоть, извинился и отвел ее в сторону.

– Это он проводил первую церемонию открытия врат Ада. Этот голос я никогда не забуду, – зашептала она.

– Мы не можем просто так взять и рассказать об этом, тогда вскроется, кто ты.

Она готова была разорвать ублюдка в клочья прямо здесь, но Михаил был прав. Нина бросила взгляд на Александра. Тот как раз встал из-за стола, вышел на террасу.

– Михаил, – позвала она. Тот обернулся и сразу же сорвался с места.

Она поспешила за ним.

Несколько гостей изумленно проводили их взглядами, но тут музыка заиграла громче, приглашая на танцпол. Михаил и Нина сбежали по лестнице во внутренний двор.

– Куда же вы спешите, мистер Роллен? – крикнул Михаил.

Александр нервно обернулся.

– Все это время меня не покидал вопрос: кто открыл врата Ада в первый раз? Ведь я знаю точно, это был не канцлер Константин.

– К чему ты клонишь?

– Вы ведь узнали меня. – Нина сделала шаг вперед. – А ваш голос я никогда не забуду...

Нина угрожающе ухмыльнулась и сделала еще шаг.

– Знаете, я до сих пор помню, как лежала на алтаре, как кинжал перерезал горло моему папе, а вы стояли надо мной...

Уголки губ поползли в стороны, искажая лицо Нины. Михаил сжал рукоять меча. Александр бросил взгляд на его руку и попятился:

– Это не я! – И он бросился наутек.

Покрывало гнева накрыло все алым маревом; больше мыслей не осталось, одна лишь жажда мести. Нина лишь шепнула: «Самуил», и чернота вмиг заслонила луну и звезды. Он возник перед ним – Александр так и застыл.

– Демон! – воскликнул Александр, но меч Самуила вспыхнул.

Михаил успел лишь дернуться в его сторону и ошарашенно замер, когда горящее огнем лезвие вышло из спины Александра.

То, что Нина почувствовала, когда увидела, как меч Самуила вошел в тело, не передать словами. Злость, граничащая с удовольствием, захлестнула ее. Месть была сладка.

Михаил отмер и, подбежав к Нине, дернул ее за руку.

– Что ты творишь?

– А что, по-твоему? Отомстила за отца и за себя. К тому же он мог меня выдать.

Что появилось в ее глазах? Она не могла знать. Но Михаил отпрянул и с выражением ужаса на лице продолжал смотреть на нее, словно первый раз увидел.

Самуил тем временем дернул рукой, высвобождая меч. Тело гвардейца завалилось на дорожку.

Михаил ошарашенно уставился на него, потом на Нину, а после на Самуила. Нить губ Нины изогнулась дугой, она качнула головой, и Самуил, подхватив ее на руки, взмыл в воздух, так и оставив Михаила стоять у тела.

* * *

Михаил не мог поверить, что берегиня, свет во плоти, приказала убить – фактически сама убила – человека. Смотря на тело Александра у своих ног, он четко осознал, что Самуил не просто служил Нине, он влиял на нее самым худшим способом, каким только мог.

Александр должен был предстать перед законом!

Год Нина и Самуил служили Святой земле, Михаил был уверен, что она контролировала его, но, похоже, нет. Самуил стал не просто орудием, а главной угрозой.

Нина заключили договор с демоном, по которому после смерти Нины ее душа должна была достаться ему. Он пока помогал гвардейцам, но что будет, когда он получит силу берегини? Именно в этот момент, смотря на тело вице-канцлера Святой земли, Михаил осознал, что он не мог больше игнорировать опасность, исходящую от высшего демона: он должен был придумать, как избавиться от него!

Тут послышался крик – кто-то из гостей увидел Александра и стоящего над ним Михаила.

В этот момент праздник кончился. Михаил сообщил, что нашел Александра уже мертвым, и следующий час потратил на сокрытие улик.

Никто не должен был узнать, что его убила берегиня.

* * *

Была глубокая ночь, но мантры Эль-Гаара озаряли Святую землю холодным голубым светом. Тишина спящего города придавливала и напоминала, что уже два ночи.

Нина подняла голову на полную луну, которая блекла на фоне Знака света. Фигура Самуила разорвала полотно ночи, и он приземлился возле нее. Шампанское в бокале заискрилось, норовя выплеснуться. Ее пальцы ухватились за тонкую ножку.

– Спасибо, – шепнула она и пригубила искристую жидкость, которая разом ударила в нос. Нина закашлялась.

Самуил сел рядом на черепицу.

Ошарашенный взгляд Михаила до сих пор не шел из головы. Неужели Нина становилась тем, кого постоянно видела в зеркале? Разве берегини не люди, они не могли злиться, жаждать справедливости? Или дело в том, что даже люди не имели право отнимать чью-то жизнь?

Но в тот момент ее охватила ненависть такой силы, что все стало неважным. До этого дня она не знала, что это такое. Она поддалась тьме, позволила собой управлять, но...

– Знаешь, что странно: я думала, что, когда все, кто был замешан в открытии врат Ада, будут наказаны, я испытаю удовлетворение, но я не чувствую ничего, кроме пустоты.

– В этом нет ничего странного. Жажда мести – дело грязное. Некоторые души из-за этого желания становятся демонами.

– Их не вернуть, – произнесла она едва слышно и, подтянув к себе колени, обняла их. – Что бы я ни делала, как бы ни старалась, это их не вернет. – Голос Нины сорвался, а горечь сковала горло.

Она не верила в чудеса, но почему-то последний год в ней крепла убежденность, что если она будет отдавать всю себя сражению с демонами, то, возможно, сможет искупить свою вину. Но теперь поняла: ничто не изменит того, что она повинна в смерти ее семьи. И эта, казалось бы, очевидная правда высосала из нее все силы.

Она пригубила бокал и посмотрела на полное звезд небо и две луны – одна небесная, вторая же была месяцем знака света на куполе Замка правительства – и подцепила кулон отца пальцами. Он грузом висел на шее, напоминая, что она убила его собственными руками.

Как бы Нина ни отнекивалась, как бы ни надевала на себя маску безразличия, она не была железной, и иногда ей просто хотелось убежать от всех проблем. В такие моменты она жаждала все бросить и разреветься в голос, как когда-то в далеком детстве.

Ее взгляд скользнул по острию меча Знака света. Она словно была этим месяцем, пригвожденным мечом к иконе, подобно бабочке в картине; она пыталась освободиться, вырваться, но только сильнее насаживалась на острие.

Вдруг она почувствовала, как что-то легкое легло ей на плечи. Она повернула лицо и поняла, что Самуил накрыл ее своим пиджаком. Он был соткан из демонической энергии, а потому не мог согреть, но эта попытка помочь заставила ее улыбнуться. Она подтянула пиджак, закутываясь в него, и повернула голову:

– Спасибо тебе за все. Я серьезно, спасибо тебе за то, что помогаешь мне. Я бы хотела иметь возможность вернуть тебе человеческую душу, чтобы ты мог освободиться от демонических оков. Ты не заслуживаешь быть навеки проклятым.

Уголки губ Самуила слегка дернулись. Он покачал головой:

– И вот опять: вы все решаете за меня. Вам бы пора научиться спрашивать, чего хочет тот, которому вы пытаетесь помочь.

Нина запустила руку в волосы. Черные пряди упали на лицо. Она ухмыльнулась:

– Ты прав. И чего же ты хочешь?

Легкий ветер заиграл с его волосами – несколько прядей упали на лоб. В холодном свете луны и мантр он казался прекрасным призраком. Тишина ночи, нарушаемая лишь редкой проезжающей машиной, была прекрасна. Самуил смотрел на нее не моргая. В его черных глазах залетали алые бабочки – он о чем-то раздумывал. Наконец его губы приоткрылись, и слова слетели с его уст:

– Вам это может не понравиться.

– Опять съесть чью-то душу? – фыркнула Нина, но, увидев взгляд Самуила, осеклась...

Глава 12

Священная яблоня

Ярость, ненависть отравили сердце и разлились по венам Азамата чернотой. В голове лишь стучало, что он должен отомстить.

Святая земля открыла врата Ада?!

Канцлер Святой земли решил воспользоваться берегиней и повергнуть мир в хаос лишь за тем, чтобы вернуть влияние Святой земли!

Азамат медленно шел к Эль-Гаару. В правой руке он сжимал большой черный гвоздь, от которого, подобно дыму, разлеталась тьма. И чем больше он держал его в руке, тем сильнее ярость захватывала его. Хмурые глаза вцепились в горящий синевой купол Замка правительства.

Он скрипнул зубами.

С каждым шагом его решимость росла. Он больше года жил в иллюзиях, что Эль-Гаар священен, а верхушка Святой земли стремится лишь к одному – спасти человечество. Но это был лишь обман.

– Они все должны поплатиться, – прошептал он.

Тьма разрасталась, въедаясь в ткани, пронзая мышцы и кости, отравляя их. Даже звезды на небе прищурились, опасаясь того, что он намеревался сделать. Ноги несли его по колоннаде, ведущей во внутренний двор Эль-Гаара.

– Ненавижу. – Сбивчивый шепот Азамата заполнил его чернотой. Его длинная тень разрослась и сгустилась. – Мои родители, миллионы людей... все погибли. Ради чего?

Легкий ветер подхватил его слова и закружил.

– Азамат? – услышал он голос за спиной и торопливые шаги. – Азамат! Остановись. Тебя все ищут.

Грэг догнал его и схватил за плечо:

– Что ты вытворил сегодня на площади Очищения?

– Я должен отомстить, – прошептал он.

– Ты о чем? – Грэг нахмурился и посмотрел на его руку. – Что это?

Тут стремительно и быстро – Грэг даже не успел осознать – Азамат вонзил гвоздь ему в шею, попав точно в сонную артерию.

– Я должен отомстить, – повторил он и выдернул острие; кровь хлынула фонтаном и залила Азамата. Грэг задвигал губами, ошарашенно прижал руки к кровоточащей ране – он только что понял, что через мгновение умрет, – и, покачнувшись, рухнул.

И в этот момент голубой камень в перстне Азамата почернел и лопнул.

Он развернулся и, оставляя после себя кровавые следы, направился к внутреннему двору.

Священное величественное дерево появилось на этом месте задолго до образования Святой земли. Его толстый ствол уходил к небесам, разветвляясь. Это была древняя яблоня, но никто и никогда не видел на ней плодов. Она была воплощением весны и цвела круглый год. Тонкий сладковатый аромат, лаская, проводил шелком по рецепторам, приветствуя каждого, кто входил во внутренний двор Эль-Гаара.

Но только ночью она раскрывала свою истинную красоту. Лепестки излучали тусклый, едва различимый свет и казались чем-то неземным.

Азамат застыл в проеме.

Белоснежные лепестки яблони сорвались с ветвей и полетели к нему, осыпая светом.

Он остановился. В голове мелькнуло сомнение. Ресницы дрогнули. В глазах отразился свет яблони. Рука с гвоздем задрожала.

«Где Грэг? Он же что-то мне говорил... Почему мои руки в крови?.. Неужели я и правда собираюсь сделать это?»

Лепестки цветов засветились ярче.

Азамат замотал головой.

Отступил.

Но черный гвоздь забился в руке, будто живое сердце.

Тук-тук...

И разом черный туман заполз в рукав Азамата, взбираясь по руке к груди.

Яд ненависти, травивший кровь, закипел: зрение сузилось, покрывая все, кроме яблони, мраком. Его лицо скривилось, и он сделал несколько шагов, выйдя из тени к свету яблони.

Тут с ветвей яблони спрыгнула кошка и зашипела на него. Но Азамат больше не чувствовал свое тело. Он больше его не контролировал.

«Стой!» – закричал он, но собственный язык больше не слушался.

Ноги погрузились в ковер клевера. Подошва поднималась и оставляла за собой выжженные, обугленные следы.

«Остановите меня!» – кричал Азамат, но его искаженное гримасой лицо лишь ухмыльнулось.

Он стремительно приближался к стволу. Кошка, шипя, кинулась к нему, но он пнул ее. Мяукнув, она отлетела и рухнула в траву. Она вскочила, продолжая шипеть, но больше не подходила. Сознание Азамата забилось в ужасе, но могло только наблюдать. Руки мрака управляли его телом.

Он сам посадил зерно зла, и теперь оно проросло, пронзая тело и душу... и не было пути назад. Пальцы с силой сжали огромный гвоздь. Рука занеслась для удара.

С неимоверным усилием воли Азамат закричал:

«Нет!»

Но тьма заткнула его рот своей рукой, проникая внутрь, проскользила по глотке, оплетая внутренности.

Он был потерян...

И он позволил тьме взять верх.

«Да не поддайся тьме», – повторяли гвардейцы друг другу, а он поддался.

Острие гвоздя с силой воткнулось в ствол, пробивая кору. Дерево содрогнулось, и в том месте, куда вошло острие, словно несколько раз ударило огромное сердце.

Пальцы сжались; кулак ударил по широкой шляпке – острие вошло глубже.

* * *

Нина почувствовала щемящее давление в груди.

Самуил продолжал смотреть на нее, обдумывая вопрос. Он покачал головой и наконец произнес:

– Мое желание связано...

В ушах начал нарастать звон, и слова Самуила растворились в нем. Нина посмотрела на его губы, но больше ничего не могла разобрать...

Звон все нарастал, принося с собой тошноту. Нахмурившись, она приложила руку к груди.

И тут резко в сердце врезалась ракета боли и, разорвавшись, осыпала все внутренности осколками.

Она сжалась, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть.

– Нина?

* * *

Азамат замер, ошарашенно смотря на дело рук своих. Пальцы разомкнулись. Кровь потекла из пробитого ребра ладони.

Горящий тьмой огромный гвоздь остался в стволе.

– Нет, – прошептал он и понял, что вновь может контролировать свое тело. Он сделал шаг назад, но споткнулся о корень и рухнул на землю.

Под корой от места, где торчал гвоздь, словно поползли змеи, взбираясь вверх по ветвям и вниз по корням. Дерево задрожало, отдавая вибрацию в землю под ладонями. На месяц набежало черное облако. Белоснежные лепестки стали чернеть. Срываясь с веток, они пролетали над Азаматом подобно перьям черного ангела и оседали на землю. Лепестки приземлялись на его плечи, голову, ноги и шептали: «За что?»

Азамат замотал головой:

– Я не этого хотел.

«За что?»

– Что я наделал?!

Он вскочил и бросился наутек.

Цветы вяли. Наклонив головки, они отваливались и падали на землю. Трава почернела...

* * *

– Что с вами? – Беспомощность в словах демона могла поразить, но все звуки проходили словно через трубу, и Нина почти ничего не слышала.

Все чувства сконцентрировались в груди. Глаза распахнулись, но перед ними была лишь чернота.

Тут перед ней предстал черный силуэт голой яблони. Словно в отчаянном вопле она вознесла ветви вверх. Последний цветок, держась изо всех сил на черешке, свернул листочки и, сорвавшись с тонкой ветки, медленно полетел вниз.

Цветок скользнул по воздуху, сделал полукруг и, осев на землю, умер.

Внутри ствола что-то зашевелилось, и оно с душераздирающим звуком треснуло посередине. Из глубины разлома полезли черви. Вываливаясь, они извивались и, падая, расползались по земле.

И в этот момент к вискам Нины словно приставили дрель; сверло погрузилось в черепную коробку, истязая мозг.

Она обхватила голову руками. Рот открылся, и крик, полный ужаса и боли, разорвал пространство.

* * *

Самуил, стоя на колене рядом с Ниной, встряхнул ее, пытаясь привести в чувство.

– А-а-а-а-а-а-а-а! – крик прерывался лишь вдохом, чтобы продолжить. – А-а-а-а-а-а!

Растерянно, беспомощно он смотрел на нее и тут заметил, что сотни фиолетовых волосков на ее голове разом наполняются тьмой.

Волосы становились черными.

И тут Нина замолчала. Ее руки отнялись от лица и упали на колени. Отупевший, пустой взгляд уставился прямо перед собой.

– Нина?..

Глаза ее закатились, открывая белки, и, обмякнув, она повалилась на бок.

Самуил подхватил ее.

* * *

Михаил резко сел на кровати.

Из сна его выбило чувство, что что-то случилось. Взгляд устремился вдаль на Замок правительства. Дыхание участилось: купола, оплетенные древними синими мантрами, замерцали и стали тускнеть.

Он соскользнул с кровати и, не сводя с них взгляда, подошел к окну.

Ужас сковал сердце. Не в силах шевельнуться, он следил за тем, как светящиеся письмена чернели, погружая в темноту нижние этажи замка, и тьма поднималась все выше. Знак света на самой верхушке, светившийся в ночи как второй месяц, вспыхнул на прощание и погас, погружая улицы в непроглядный мрак.

Сорвавшись с места, Михаил схватил меч, выскочил из комнаты и вызвал мантру. Ее синее пульсирующее мерцание озарило коридор дрожащим светом.

– Что происходит? – скрипучий спросонья встревоженный голос канцлера Феофана заставил повернуться. Многие, так же как и он, сонно выглянули в коридор. – Главэкзорц, вам бы одеться перед тем, как спускаться.

Только после замечания канцлера он понял, что был в одних трусах. Выругавшись, он забежал в покои и, одевшись, поспешил по коридорам вниз. С каждой минутой, каждым шагом в коридорах все прибавлялось растерянных гвардейцев.

Он соскочил со ступеней и не увидел – было слишком темно, – почувствовал леденящий холод.

Мозг еще не понял, что произошло, но человеческая, полная веры душа уже все почувствовала: случилось нечто ужасное. То тут, то там мелькала синева мантр, которыми подсвечивали себе путь гвардейцы. И чем ближе Михаил подходил к внутреннему двору, тем больше людей становилось.

Протиснувшись через толпу гвардейцев и священнослужителей, он вышел к яблоне, и небеса его души разверзлись: священное дерево, с которого начался Эль-Гаар, безжизненно застыло; голые ветви почернели, а пожухлые, когда-то белоснежные цветы осыпались; расколотый ствол кишел пожирающими его огромными червями.

– Что произошло? – шепот пронесся по толпе.

Губы Михаила сжались. Он сделал несколько шагов вперед и, подбросив светящуюся мантру в воздух, крикнул:

– Отойдите все!

Толпа расступилась. Кольцо расширилось, и стало видно, что трава, которая, сколько себя помнил Михаил, была зеленой независимо от времени года, тоже почернела.

– Главэкзорц Вердервужский, вы знаете, что происходит? – послышался голос канцлера.

Михаил бросил взгляд в ту сторону, но в толпе не смог его разобрать:

– Не подходите!

Он вытащил демонический меч из ножен. Ступая меж копошащихся червей, он был готов ко всему. Огромные черви сжимали свои толстые тела и медленно ползли вперед. Чем ближе он подходил, тем больше их становилось. Выпадая из расщелины, они переворачивались в воздухе и валились на своих собратьев. Переплетаясь, они, подобно живому ковру, покрывали землю у ствола яблони.

Михаил наступил на одного из червей, и он лопнул, разбрызгав черную жижу. Он поднял подошву – и эта дрянь соплями потянулась за ней.

Кто-то нашел фонари, и яркие лучи осветили яблоню.

У самых корней среди копошащихся червей лежал огромный, похожий на кол гвоздь. И хоть черви кишели всюду, но даже они держались от него подальше. Михаил мечом растолкал червей и, наклонившись, потянулся, чтобы поднять его.

Обжигающий холод хлестнул по пальцам. Он отдернул руку. Оторвав от футболки лоскут, он поднял гвоздь и, нахмурившись, всмотрелся: гвоздь излучал темную энергию, которая разом облепила запястье и потянулась выше.

Со спины к нему подошел канцлер.

– Что это?

– Возможно, это стало причиной гибели яблони.

– Тут труп! – крикнул кто-то в толпе.

Канцлер брезгливо пнул одного из червей, но тот вдруг поднял свою тупую безглазую голову, и распахнулась круглая пасть. Острые, словно иглы, зубы блеснули в синеве десятков мантр.

– Отойдите! – взмахнул Михаил мечом, разрубая червя пополам, но его две половины вывернулись: мгновение назад был один червь, и вот стало два. И разом черви подняли свои головы, прислушиваясь, и оскалились.

Михаил выставил руку, оттесняя канцлера от яблони, а сам, вызвав атакующую мантру, ударил в самую их гущу. С неимоверной скоростью черви пронеслись мимо в толпу гвардейцев. Крики и свет мантр заполнили двор.

Канцлер наступил на одного из червей, давя его. Михаил ударил несколькими мантрами себе под ноги и рубанул мечом. Голубой огонь мантр растекся по почерневшей земле к самому стволу, он поглощал тела червей. Извиваясь, они распахивали свои зубастые рты в беззвучном крике и сгорали.

– Все оказалось не так страшно, – с облегчением констатировала Мария. – Черви слабы.

Михаил же нахмурился, смотря на то, как синий огонь танцевал по остаткам паразитов. Взгляд опустился на черный гвоздь в руке.

Черви были лишь следствием уничтожения яблони. Что произошло?

Он вложил меч в ножны.

Неужели кто-то пронес этот гвоздь и воткнул его в ствол яблони? Не верилось, чтобы кто-то из гвардейцев был на это способен. Но тогда кто?

– Смотрите! – выкрикнул кто-то из толпы.

Михаил обернулся, бросил взгляд на указывающего вверх человека и проследил за направлением его руки. Растущая луна обрамляла темный силуэт человека, стоящего на крыше. Он держал на руках кого-то. С земли было не разобрать, кто он.

Круги желтого света фонарей нашли свою цель и собрались на зловещей фигуре.

Михаил вздрогнул: на крыше стоял сам десница Владыки Ада Самуил. Его бордовое пальто колыхалось, а глаза светились раскаленным железом, растекающимся за пределы зрачков по воздуху. На руках он держал человека, который казался бездыханным. Темная энергия растекалась от него во все стороны, подобно дыму.

«Как он смог проникнуть в Эль-Гаар? Даже сам Владыка Ада не может попасть сюда?!» – ошарашенно уставился на него Михаил.

– Демон!

– Демон! – запаниковали все. – Как он попал сюда?!

– Защита от демонов больше не работает?

Взгляд алых глаз нашел в толпе фигуру Михаила – взгляды высшего демона и главэкзорца встретились.

Рука Михаила непроизвольно потянулась к мечу.

«Что происходит?»

Самуил легко подпрыгнул. Его фигура пронзила ночное небо и на мгновение зависла над почерневшей яблоней. Послышались крики священнослужителей и рекрутов, некоторые из них не видели демонов; многие бросились наутек.

Самуил приземлился прямо напротив Михаила. Дыхание тьмы вместе с воздухом разошлось во все стороны. Полы пальто опали на землю. Выпрямившись, высший демон с нежностью и тревогой посмотрел на человека на своих руках.

И тут сердце Михаила упало к ногам. Он ошарашенно замер: демон заботливо держал Нину; она была то ли мертва, то ли просто без сознания. Он не сразу узнал ее из-за полностью черных волос. Темная растекающаяся энергия вытекала из ее рта, носа, ушей, кожи, подобно смертоносному туману.

– Всем приготовиться! – закричал Феофан, и гвардейцы разом вызвали сотни мантр. Их синий свет, слепя, распространялся всюду.

Но Самуил не выглядел напуганным. Он забрался в самое логово экзорцистов неспроста.

– Отставить! – крикнул Михаил, поднимая руку с мечом. – Вы слышите меня? Не стрелять!

Перешептывания вихрем пронеслись над площадью. Михаил и Самуил, держащий Нину на руках, стояли в центре торнадо недоверчивых и непонимающих взглядов.

Никто не мог ослушаться приказа главэкзорца. Только один лишь канцлер мог оспорить его.

– Я все объясню позже. Не стреляйте!

Безмолвие сгустило воздух, и стало тяжело дышать. Взгляды подчиненных, членов Совета неверяще вцепились в Михаила. Удостоверившись, что никто не начнет стрелять, он обернулся к Самуилу:

– Что случилось?

Высший демон словно не в кругу озлобленных гвардейцев стоял. Пульсирующие мантры, направленные в его строну, вовсе его не тревожили. Он вновь опустил глаза на Нину.

– Она закричала. – Голос высшего был полон тревоги. – Тьма стала бесконтрольно исходить из нее. Она отключилась и не приходит в сознание.

Его пронизывающий до костей сильный голос достиг каждого уголка внутреннего двора. Все навострили уши, прислушиваясь.

Он повернул голову. Взгляд скользнул к погибшей яблоне.

Отовсюду слышались перешептывания:

– Кто у него на руках?

– Разве это не Нина Афанасьева? – произнес Гриша. – Она гвардеец.

– Что происходит?

– Это он уничтожил яблоню?

Михаил при взглядах сотен глаз соратников сделал несколько шагов к Самуилу и посмотрел на Нину. Она выглядела еще хуже, чем ему показалось. Черная субстанция, похожая на живой черный дым, струилась из закрытого рта, ушей, и, казалось, из самих ее пор и сползала на землю. Михаил протянул ладонь – жидкая тьма хлестнула его.

– Она еще дышит. – Он отдернул руку. – Ты знаешь, что произошло с яблоней?

– Нет. – Голос высшего ничего не выражал.

Михаил вздохнул и вновь вставил меч в ножны.

Это простое движение заставило всех замереть. Толпа, словно единый организм, уставилась на него. Теперь ни у кого не осталось сомнений, что главэкзорц Вердервужский был знаком с демоном.

Михаил кивнул Самуилу в направлении Замка правительства:

– Следуй за мной.

Самуил перехватил Нину. Ее голова уткнулась в его шею. Легко, словно она ничего не весила, он нес ее мимо людей, расступающихся перед ними. Глаза демона светились в ночи, подобно факелам; отблески подсвечивали его высокие скулы, а статная фигура возвышалась над всеми, словно сам ангел ночи спустился с небес.

Мантры были готовы сорваться с рук, но игнорирование приказа главэкзорца привело бы к проблемам. Кладбищенская тишина накрыла внутренний двор.

Мало сказать, что Михаил был не рад такому повороту событий, но тревога за Нину затмила все: что будет, если она погибнет?

– Главэкзорц Вердервужский! – крикнул канцлер Феофан.

Михаил поморщился и, замедлившись, повернул голову. Канцлер пробился сквозь толпу к ним и, увидев горящие огнем глаза Самуила и Нину, истекающую тьмой, в ужасе застыл. Он был одет в пижаму с накинутым поверх халатом.

– Михаил! Что это значит?

– Не здесь, – хмуро произнес он, поглядывая на гвардейцев.

– Это ведь демон! Что на Святой земле делает демон?! – взвизгнул канцлер.

Хмурый и жесткий взгляд Михаила ударил его презрением. Канцлер покраснел и, все набирая и набирая в легкие воздух, раздулся от возмущения.

Михаил разочарованно мотнул головой: его точно ждали проблемы. Но после того, что натворил предыдущий канцлер, он больше не мог доверять верхушке Святой земли.

Торопливые шаги наполнили пустые темные коридоры.

Тревожный звон колоколов вызвал дрожь и разлился по венам Эль-Гаара и чуть с запозданием по всей Святой земле. Эль-Гаар потерял защиту от демонов – теперь эта весть разнесется всюду.

Адъюнктура Святой земли приближалась стремительно. Михаил ворвался в ее пустой холл и резко развернулся:

– Что случилось?

Самуил прошел через проем – от вида высшего демона, находящегося в самом центре Эль-Гаара, даже он почувствовал морозный холод.

С невероятной нежностью демон уложил Нину на диван в холле. Тьма от ее тела, крадучись, спускалась с дивана на пол; медленно, угрожающе она заполняла все вокруг. Самуил присел на корточки возле нее. Черная дымка окружала его со всех сторон, но, казалось, не причиняла демону вреда. Он нежно сложил ее руки на животе, убрал волосы с лица и, повернув голову – алые глаза разгорелись ярче, – ответил:

– В одно мгновение она улыбалась, а в следующее закричала. По-видимому, это связано с тем, что произошло со Священной яблоней.

Михаил положил на консоль у стены большой гвоздь. Тем временем в холл гарнизона вошел канцлер Феофан. Косясь на Нину и высшего демона, он подошел к Михаилу со спины и требовательно схватил его за плечо:

– Главэкзорц Вердервужский, какого черта здесь происходит? Демон? Вы в своем уме?!

В проеме двери показались отец Михаила и Мария. Михаил медленно перевел взгляд с отца на канцлера и нехотя произнес:

– На диване лежит без сознания берегиня. Демон перед вами – тот, с которым она подписала договор, Самуил. – Последнее слово он произнес с такой интонацией, что все поняли: перед ними именно тот Самуил – десница Владыки Ада.

Лицо канцлера побледнело и сразу же покрылось красными пятнами.

– Что? – Нижняя челюсть задрожала, а глаза забегали от Нины к высшему демону.

Самуил в своей манере высокомерно вскинул бровь и смерил канцлера брезгливым взглядом, словно он не больше, чем комар на его руке: досадное недоразумение.

– Сын, ты хочешь сказать, что все это время знал, кто такая берегиня? – воскликнул отец.

– Сейчас не до этого. Нам надо выяснить, что с ней происходит и почему.

Все перевели взгляды на нее. Черная сила заполонила пространство в метре от Нины и продолжала растекаться по полу.

Сделав шаг к ней, Михаил резко отпрыгнул – тьма обожгла холодом.

– Что происходит?

– Я не знаю, – покачал головой Самуил, нахмурившись. Он всегда казался несерьезным, насмешливым, но сейчас Михаил впервые разглядел в его глазах волнение.

Михаил прищурился и, присев, протянул руку к тьме, которая словно живое, разумное существо продолжало выползать из берегини и стелиться по полу. Пальцы осторожно прикоснулись к черному сгустку. От его холода рука сразу же онемела. Воплощение тьмы резко вытянулось и охватило его предплечье. Михаил вздрогнул, но черный туман не нападал, он заинтересованно ощупывал его кожу. Он медленно выудил руку из цепких объятий тумана и встал.

– Что происходит? – подошел ближе канцлер.

Михаил без слов подозвал Марию:

– Надо начертать пентаграмму.

Мария кивнула.

Члены Совета зашли в здание. Все они со страхом и изумлением поглядывали на Самуила и лежащую на диване Нину.

Через несколько минут на полу вокруг дивана Мария начертала звезду пентаграммы. По ее краю Михаил добавил сдерживающую мантру и активировал ее. Линии вспыхнули голубым свечением, и тьма волной ударилась о невидимые стенки и недовольно осела на землю.

Самуил не отходил от Нины как верный пес и, скрестив руки на груди, не сводил с нее взгляда.

Михаил не доверял демону. Самуил был не просто сильным демоном: ему ничего не стоило в мгновение ока перерезать горло каждому из них. Он напряженно дотронулся рукояти меча и повернулся к членам Совета.

Их осуждающие взгляды пронзали. Он мог понять их.

Подойдя к ним, он спиной чувствовал присутствие Самуила и встал так, чтобы видеть его краем глаза. Руки были готовы в любой момент выхватить меч.

– И как долго ты знаешь о берегине и поддерживаешь с ней контакт? – спросил канцлер.

– Фактически с открытия врат Ада, – не стал он юлить. – Мы все знаем, кто за этим стоит. Я не был уверен, кому из вас могу доверять.

Этим жестким напоминанием он сбил спесь с глав Святой земли. Их лица разом исказились; они переглянулись.

– Так, значит, берегиня подписала договор с демоном... – Отец Михаила кивнул на Самуила. – Но как такое возможно? Берегиня и демон?

– Нина контролирует его. Последний год они служили верой и правдой Святой земле. Благодаря договору с Самуилом мы спасли немало жизней.

– Ты говоришь, Самуил? Тот самый Самуил? – Голос Феофана дрогнул. Он вновь устремил взгляд на демона и, не скрывая страха, прошептал: – Десница Владыки Тьмы под контролем берегини и работает на нас? Не верится.

– Хорошо. С договором все понятно, но что случилось с берегиней? И что произошло с яблоней? Неужели защита Эль-Гаара теперь не работает?

– Самуил здесь, а это значит, что теперь демоны могут спокойно перемещаться по Эль-Гаару.

– Какой ужас! – воскликнул канцлер.

– Наша первоочередная задача – стабилизировать берегиню.

– Но что это за сила такая? – воскликнул отец Михаила. – Я думал, что берегини обладали силой экзорцистов. Но это... Это черная субстанция... Что это?

Взгляды членов Совета устремились на нее. Все видели, что волосы Нины были чернее ночи, а дымка, сочащаяся из нее, наводила ужас.

– Ты уверен, что она – берегиня?

– Уверен. Вам встречалось в каких-либо источниках, что берегини связаны со Священной яблоней?

– Нет. Я не помню такого.

Остальные тоже махнули головами.

В двери постучал и заглянул Сэм.

– Наконец-то.

– Вы опознали мертвого? Что показывают записи с камер видеонаблюдения?

Сэм помотал головой:

– Сервера, на которых хранились видео, сгорели. А погибшего мы опознали. Это стар-экзорц Грэг Нор. Ему пробили сонную артерию. Он мгновенно истек кровью.

– Грэг? – горестно выдохнула Мария и прошептала: – Его путь окончен.

– Кто-то знает, как восстановить защиту? – взял себя в руки отец. Члены Совета Святой земли помотали головами. – Так. Тогда я пойду в библиотеку искать информацию. Михаил, что делать с демоном?

Михаил кинул взгляд на Самуила, который стоял к ним боком. Скрестив руки на груди, он уперся спиной в стену и не сводил взгляда с Нины. Тут он поднял черные глаза, и Михаил понял, что он слышал каждое их слово.

Священная яблоня выросла на месте, где родилась первая берегиня, и испокон веков защищала Эль-Гаар от вторжения демонов. Ее потеря стала существенным ударом не только по имиджу Святой земли, теперь любой демон, даже самый слабый, мог проникнуть в стены Эль-Гаара.

Тут Самуил, оттолкнувшись от стены, медленно подошел ближе. Престарелые члены Совета, стоящие к нему ближе всех, отпрянули и сделали несколько шагов назад.

Угрожающая аура демона подавляла.

– М-михаил! – Голос канцлера взвился к потолку.

Самуил остановился в паре шагов от них. Он был пугающе спокоен.

– Древняя яблоня была одним из вместилищ могущественной первородной силы. – Смертоносный холод голоса высшего заставил руководство Святой земли задрожать. – Именно она защищала Эль-Гаар. Но теперь, когда яблоня уничтожена, сила вернулась к своему хозяину – Самуил обернулся и посмотрел на Нину.

– Ты хочешь сказать, что сила яблони теперь в Нине?

Самуил кивнул:

– Ее тело погибает от мощи, которую не может обуздать. – Голос смолк и словно напитал воздух трупным ядом. Взгляды присутствующих устремились к Нине, лежащей без сознания. Скорбное молчание прерывалось лишь звуками дыхания.

Михаил даже не осознавал до этого, насколько древним был Самуил. Существо перед ним застало рождение первой берегини, но жило оно и задолго до этого. Самуил... Высший демон... Генерал армии демонов...

Мурашки побежали по спине.

Для него люди не больше, чем блохи; человеческая жизнь – лишь мгновение для высшего демона.

Но Нина...

Он посмотрел на нее, лежащую без сознания в звезде пентаграммы.

Она была смертной с тяжелой судьбой берегини. Михаилу казалось, что она станет спасением для человечества, орудием против Владыки Ада, но... смертоносная сила пожирала собственную хозяйку.

– Ты знаешь, как ей помочь? – подал хриплый голос Михаил.

– Пока нет. – В его взгляде читалась грусть и... страх?

Последний год Михаил воспринимал демона как опасного зверя на поводке у Нины, но сейчас он не мог отрицать, что между Самуилом и ней было нечто большее, чем просто договор.

Михаил сложил руки на груди и постучал пальцем по предплечью. Что делать?

– Так, Мария, профессор Морбус, вы мне нужны в архивном хранилище. Нельзя терять время. Папа, ты в библиотеку?

Отец кивнул.

– Просматривай информацию не только по защите, но и по берегине. Пусть Рон дежурит здесь. Никого не впускать. Если что, вызывайте.

– А как же он? – пальцем морщинистой руки указал на Самуила канцлер.

– Он... – негромко ответил Михаил, – будет ее охранять.

Тут Самуил поднял лицо и посмотрел на потолок. Глаза его загорелись огнем.

– У вас проблемы, – произнес он, поворачиваясь к Михаилу.

– О чем ты?

За стенами послышались крики. Присутствующие повернули головы к входным дверям. Крики стали громче. Михаил подобрался и потянулся к рукояти меча.

– Какого черта? – произнес Рон и, подойдя к дверям, схватил за две ручки и распахнул их.

Михаил увидел небо: заря только занималась на горизонте, делая небо пронзительно-синим. На его фоне были отчетливо видны черные тени, которые поглощали весь свет вокруг себя.

Сотни теней летали над Эль-Гааром, собираясь в черный вихрь.

Торнадо демонов.

Волосы на всем теле встали дыбом: единственный раз, когда Михаил видел такое – день Кровавого дождя.

– Уходите! – крикнул он, выхватывая меч. – Это демоны!

Члены Совета так и застыли на месте.

– Но куда? Если защита Эль-Гаара спала, то нам не скрыться.

– Защити ее, – бросил он Самуилу и, увидев, как стая теней, оторвавшись от общей массы, хлынула к земле, сорвался с места. Рука поднялась к уху, но передатчика в нем не было. Михаил выругался и, заметив растерянных гвардейцев в пижамах, крикнул:

– Защищайте Эль-Гаар!

Михаил бросился к окруженным вихрем демонов гвардейцам и, ударив атакующей мантрой, рубанул мечом. Он бил по черным сгусткам, но они все прибывали и прибывали.

Всполохи синих мантр виднелись всюду. Треск пронзил пространство, и крыша Замка правительства, словно картонная, сложилась вовнутрь.

Затрезвонил сигнальный колокол; с запозданием к нему присоединились остальные. Тревожный перезвон слился с криками и распространился по округе.

Рекрут закричал, стреляя мантрами в черные сгустки, но не удержался на ногах, и черный вихрь набросился на него чудовищем. Михаил кинулся к нему, ударив мечом по неосязаемой тьме. Черное облако поднялось, оголяя лежащего с распахнутыми пустыми глазами гвардейца. Разодранная грудная клетка сочилась кровью, окрашивая белоснежный пол.

С миллионами пусть и слабых демонов они не могли справиться.

Михаил заметил Рона и Марию. Они отражали атаку демонов, как и все на Святой земле. Сотни гвардейцев, застигнутые врасплох, оказались не готовы к тому, что Эль-Гаар подвергнется нападению.

Михаил подбежал к друзьям.

– Что нам делать?! – крикнула Мария, не отвлекаясь от сражения.

Но он не знал. Он, главэкзорц, не знал, что делать с полчищами демонов, вознамерившихся уничтожить Эль-Гаар!

Тут он увидел тень. Черная фигура бежала через двор к одному из гвардейцев на другой стороне, и это был человек.

Одержимый!

Ноги Михаила сами сорвались с места. Пальцы сжали вызванную мантру сковывания и бросили ее в одержимого священнослужителя. Мантра, просвистев, ударила в него, и священник рухнул на землю. Если тела гвардейцев, обладавшие силой экзорцистов, невозможно было захватить, то священнослужители были беззащитны.

Черные тени все спускались с небес, а на земле то тут, то там вспыхивали синие мантры и разрывались фейерверком, сталкиваясь с тьмой.

Заметив тень, падающую прямо на него, Михаил вызвал мантру, резко подался вправо и, замахнувшись, ударил по тени, разрезав ее.

Где-то послышались выстрелы.

Михаил огляделся. Казалось, все бесполезно: сколько ни уничтожай демонов, они все прибывали. И не было выхода. Демоны явились, чтобы уничтожить их, гвардейцев, и сам Эль-Гаар. Казалось, они не в силах противостоять им.

Рассветное небо окрасилось алым. Светало, но это не приносило надежду.

Тут Михаил увидел фигуру. Черные древние одеяния колыхались на ветру. Михаил знал этого высшего демона – Данакт. Именно он убил брата Михаила.

Глава 13

Жертва во имя спасения

Самуил стоял у пентаграммы, в центре которой лежала Нина, и не сводил с нее взгляда. Он хотел помочь ей, но не знал чем. Он даже не мог преодолеть пентаграмму, чтобы схватить ее и унести из эпицентра сражения гвардейцев с демонами.

Стены Эль-Гаара полнились криками и звуками выстрелов мантр. А здесь, в холле Адъюнктуры, было спокойно, словно ничего и не происходило.

– Будь вы в сознании, вы бы приказали мне защищать экзорцистов, – произнес он задумчиво. – Но разве не будет лучше, если Эль-Гаар сотрут с лица земли. Тогда и вы будете свободны.

Самуил грустно улыбнулся и протянул руку в ее сторону, но пентаграмма засветилась ярче и хлестнула по руке – ему не подойти к Нине.

– Но если экзорцисты погибнут, они вам не помогут. Неужели я должен вмешаться?

Нина молчала, но ей не надо было ничего говорить, ведь Самуил точно знал, что даже если она очнется, а Эль-Гаар к этому времени падет, то она расстроится.

Он вытянул руку и, развернув ладонь, вызвал меч. По его лезвию пробежали алые всполохи. Его тело покрылось рябью и растворилось.

* * *

Михаил ударил в землю мантрой, подлетев на несколько метров и зацепившись за выступ, вновь ударил. За несколько прыжков он добрался до крыши.

Данакт, заметив его, развернулся и хищно показал зубы. Его взгляд устремился к Демоническому мечу в его руках, он почти пропел:

– Нынешний главэкзорц Святой земли пришел ко мне за своей смертью.

Михаил не собирался вступать в полемику с высшим демоном, поэтому, сорвавшись с места, ударил по нему мечом. В последний момент Данакт выставил руку, и в ней появился клинок. Столкновение двух демонических мечей разорвало пространство. Энергии двух орудий были настолько мощными, что Михаила отшвырнуло. Он не удержал равновесие и покатился с крыши, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Но руки скользили по покрытому снегом металлу.

В последний момент кто-то схватил его за руку. Михаил врезался в стену, а плечо вспыхнуло болью. Он вскинул голову и столкнулся с алыми глазами Самуила.

Демон рывком поставил его на ноги и повернулся к Данакту. Михаил повел плечом, проверяя, все ли в порядке, – вывиха не было, и это главное. Он посмотрел на профиль Самуила. Бордовое пальто, казалось, вспыхнуло огнем. Поведя рукой, демон провел по воздуху мечом. Меч растворился тенью и разделился на два пистолета.

– Я возьму его на себя, – произнес Самуил, легко оттолкнулся и взлетел в воздух.

Мощные пистолеты разом выстрелили, прошивая пространство и черные тени, которые летали вокруг.

Михаил пригнулся и поднял руку, защищая глаза от потока энергий, раскидавшей все, и посмотрел вниз: сотни гвардейцев сражались с низшими демонами. Казалось бы, что может быть проще? Но демонов было так много, что убей одного, на его месте появлялся еще десяток. Послышались крики.

Михаил спрыгнул на парапет и, помогая себе мантрами, спустился вниз.

Тут он сначала обратил внимание на потрепанную одежду и длинные волосы, бороду сражавшегося с демонами гвардейца, а потом понял, что это был Зорька. Зорька смог выбраться из тюрьмы в подземелье?

Прогремел взрыв. Алые молнии пронзили небосвод – два могущественных демона сражались, подобно древним богам. Хаотично летающие всюду черные сгустки демонической энергии находили жертву и набрасывались скопом. Несколько гвардейцев закричали, в истерике отбиваясь от бестелесных демонов. Почувствовав слабость, сотни демонов бросились к ним, образуя черное облако. Зорька, услышав крики, как и Михаил, кинулся на помощь, вызывая атакующие мантры.

Но демонов было так много, что жалкие несколько мантр просто поглотило облако, и все.

Тут Зорька заметил Михаила и застыл. Ему удалось выбраться из тюрьмы, он мог бы сбежать, но решил остаться и защищать Эль-Гаар. Это могло вызвать только уважение. Михаил лишь кивнул – времени на дискуссии не было, – и они вместе прыгнули в облако тьмы. Михаил, размахивая мечом, схватил лежавшего на граните гвардейца. Вытащив его из черного облака, он скривился: тот был мертв.

Он закрыл ему глаза и, выпрямившись, посмотрел на то, как Зорька вытащил второго гвардейца, который тоже оказался мертвым.

– Что, демон его возьми, происходит? Защита Эль-Гаара не работает?

– Больше нет! – крикнул Михаил. – Защищай, кого сможешь.

– Да пребудет с вами свет, главэкзорц.

– Да не поддайся тьме.

Зорька кивнул и, обернувшись, вызвал атакующие мантры.

Кхр-р-р-р-р... – треснула сигнальная башня прямо на глазах. Стражник с криком полетел вниз. Тяжелый медный колокол рухнул на крышу колоннады, пробив ее насквозь.

Бах!

И понимание того, что всего через полчаса от Эль-Гаара ничего не останется, ударило под дых. Михаил обреченно посмотрел на Замок правительства, и вдруг его осенило: он осознал, что должен сделать!

Он сорвался с места, отбиваясь от летающих сущностей, ударил сковывающими мантрами по нескольким одержимым и пробился к замку. Влетев в него стрелой, он стремительно взбежал по лестнице.

Оборонительные стены были внешним кольцом пентаграммы. Он вспомнил, что мог на несколько мгновений напитать ее своей силой, и это уничтожило бы демонов внутри. Он погибнет, но спасет Эль-Гаар! Он, главэкзорц Святой земли, обязан был это сделать.

Михаил перепрыгнул последние ступени и толкнул двери Зала Советов.

И застыл.

Уперев ладони в пол в центре, на коленях стояли отец, профессор Морбус и Франциск. Они читали мантры для активации пентаграммы. Повернув голову на звук, отец продолжал шевелить губами. Михаил увидел собственное отражение в его глазах.

Осознание того, что сейчас будет, резануло по сердцу. Он закричал: «Нет!» – и рванул вперед.

Но в этот момент линии на полу вспыхнули синим. Столбы мощной энергии прокатились от трех мужчин, ударили в грудь Михаила и понеслись дальше, зажигая мантры на стенах, на полу. Подошвы Михаила проскользили по гранитному полу.

Новый удар мощной волны сбил его с ног и выбил стекла. Мелкие острые брызги хлынули во все стороны, рассекая кожу. Он прищурился и поднял руку, стараясь уберечь глаза. Царапины на открытых частях тела разом засочились кровью.

Синие мантры на полу пульсировали, мерцали, продолжая распространяться волнами по всему Эль-Гаару.

Михаил посмотрел в пустой проем окна. В портале показались обвитые пульсирующими мантрами собор, гарнизон, Адъюнктура. Черные бестелесные демоны, как мотыльки, полетели вверх, но врезались в невидимый глазу щит; падая, они растворялись.

Энергия экзорцистов иссякала.

Волны из Зала Советов становились все менее мощными, и теперь дали Михаилу возможность встать на ноги.

Когда последний черный демонический сгусток исчез, синие мантры стали тускнеть. Трое членов Совета продолжали стоять на коленях. Из их ушей, носа и глаз текла кровь, а тела тряслись от напряжения.

Змеи синих мантр ползли по полу обратно в Зал Советов и, добравшись до зала, подползли к ним, словно прощаясь, и окончательно погасли. Разом их тела обмякли, и они без сил рухнули на пол.

Михаил подхватил отца. Сев на пол, он уложил его голову себе на колени. Искра жизни медленно угасала в его глазах; зрачки сфокусировались на его лице. Он хотел поднять руку, но сил не осталось.

– Не пристало главэкзорцу плакать, как мальчишка, – произнес он еле слышно.

Крупная слеза сорвалась с ресниц Михаила и разбилась о щеку отца.

Его глаза потухали, взгляд расфокусировался; он посмотрел куда-то вверх.

– Я люблю тебя, – прошептал Михаил, понимая, что у него всего пару мгновений.

Отец шевельнул губами, но, так ничего и не произнеся, улыбнулся и замер.

Михаил еще долго вглядывался в его лицо, с трудом веря, что он умер. Скорбь разлилась по телу, обжигая сердце.

Выхода не было. Михаил был готов исполнить долг и пожертвовать своей жизнью, но его опередили.

Но боль потери все равно была безгранична.

Уложив отца и остальных, он сложил погибшим героям руки на груди и прикрыл их глаза. Он выпрямился, посмотрел в зияющий проем окна. Рассветное небо окрасилось оранжевым светом на востоке.

Уничтожение Священной яблони и нападение демонов было спланировано. Но если бы Владыка Ада хотела уничтожить Эль-Гаар, почему она не послала всех своих высших демонов, а только Данакта?

Мысли метались по запутанным коридорам и все не могли найти выход к ответу.

Он повернул голову и столкнулся с алым взглядом Самуила. Высший демон стоял в коридоре. Руки его были пусты – ни меча, ни пистолета, а выражение лица было спокойным. Михаил не мог ему доверять, хоть он и помог ему.

Не пряча меча в ножны, стремительным шагом он направился к демону.

– Что с Данактом?

– Ушел, – коротко ответил он.

Послышались торопливые шаги. По лестнице взбежал Рон.

– Что произошло? – Тут взгляд друга переместился на мертвых членов Совета в центре зала и застыл. – Они пожертвовали собой, чтобы активировать защиту?

– Как видишь. Надо организовать дежурство: демоны могут вернуться. Найди выживших и распредели гвардейцев по периметру оборонительной стены Эль-Гаара.

Тут Самуил сделал несколько шагов вперед, встав между Михаилом и Роном.

– Нет. Вы должны помочь Нине, – произнес он твердо. Прямой взгляд демона был непреклонен, но Михаил в первую очередь был главэкзорцем.

– Сейчас важнее защитить Эль-Гаар, – проигнорировал он демона, но тот молниеносно схватил его за грудки; глаза демона запылали.

Рон вызвал мантру и направил ее в голову Самуила. Но Михаила было сложно запугать, он лишь покачал головой и, выдернув футболку из цепкой хватки высшего демона, сказал:

– Мы пока не знаем, как ей помочь, но узнаем, как только я решу все срочные вопросы.

Их взгляды схлестнулись. Михаил первый разорвал зрительный контакт и поспешил вниз. Десятки одержимых, оплетенных мантрами, лежали на земле.

– Назначь кого-то разобраться с этим, – отдал он приказ Рону, следовавшему за ним.

Тут он увидел Сэма.

– Сэм, твоя первостепенная задача сейчас выявить предателя, уничтожившего яблоню.

– Принято!

Михаил спешил по коридорам, раздавая указания гвардейцам, и, выбежав во внутренний двор, замер, увидев тела, раскиданные, как манекены, всюду, даже на разломанной крыше.

В зыбком рассветном мареве разломанный черный ствол яблони наводил жуть. Выжившие кто отрешенно смотрел в одну точку перед собой, кто бродил меж тел, выискивая знакомые лица. Страх разносился по Святой земле вместе с солнцем, которое с каждой минутой поднималось и говорило: «Это не сон!»

Больше Святая земля не под защитой!

Где-то в руинах колоннады показался канцлер Феофан. Его халат был разодран в клочья, а сам он придерживался за колонны. Штанина пижамы пропиталась кровью.

– Не теряем бдительность, демоны могут вернуться! – крикнул Михаил и подбежал к нему.

– Кто активировал защиту?

– Отец, профессор Морбус и Франциск.

Канцлер прикрыл глаза и покачал головой.

– Их путь окончен, – произнес он тихо и посмотрел поверх плеча Михаила на высшего демона в другом конце двора.

Михаил тоже обернулся. Самуил сверлил его взглядом черных глаз, но через несколько мгновений развернулся и растворился в тени.

– Я видел, что десница Самуил сражался на нашей стороне. Берегиня очнулась?

Михаил поморщился и помотал головой:

– Нет.

– Тогда почему он вмешался?

– Возможно, Данакт пришел за ней. Он, как вы должны понимать, не отчитывался мне.

– Мы не можем потерять берегиню, – произнес канцлер. Тут во внутренний двор зашел Зорька. – Возможно, ей поможет Рубин Преисподней. Передай распоряжения клеркам, чтобы начали искать информацию... Подожди, это кап-экзорц Новак?

– Да. Он выбрался из камеры, но не сбежал, а сражался наравне со всеми.

У глаз и на лбу канцлера собрались глубокие морщины.

– Я хочу получить у вас разрешение не помиловать его, нет, но дать возможность службой искупить свою вину. Он прекрасный гвардеец... Мы не можем раскидываться такими ценными кадрами сейчас.

– Только под твою ответственность.

Еще полчаса Михаил собирал выживших, отправлял SOS гвардейцам, раскиданным по миру, чтобы они вылетали на Святую землю. Ушло много времени, прежде чем он вернулся в холл Адъюнктуры Святой земли.

У ее дверей стояли стражники. Увидев главэкзорца, они вытянулись и приложили руки к сердцу. Михаил толкнул дверь и вошел в холл.

Круглая начертанная пентаграмма продолжала светиться, но, словно аквариум, была полна непроглядного черного тумана.

– Наконец явился.

Ледяной голос Самуила вынудил повернуть голову. Он подпирал стену самого темного угла спиной, сложив руки на груди. Черные глаза вперились в Михаила.

– Я зашел, чтобы сказать, что лучшие умы Святой земли приступили к поискам ответа, что делать.

Он промолчал, лишь посмотрел на Нину, и в его взгляде читалась тревога.

Выйдя из холла Адъюнктуры, Михаил столкнулся на лестнице с рекрутом. Тот приложил руку к сердцу, приветствуя его, и отчеканил:

– Канцлер просит вас зайти к нему. Да пребудет с вами свет, главэкзорц.

– Да не поддайся тьме, – ответил Михаил и нахмурился. Он бросил взгляд на наручные часы: уже было около девяти утра. Он планировал присоединиться к исследовательской группе в архивах, но, судя по всему, его вызывали на ковер.

Нацепив маску спокойствия и поднявшись на второй этаж Замка правительства, он подошел к кабинету канцлера. Один из куполов замка был разрушен, но кабинет не пострадал.

В огромном пространстве чувствовалась вся подавляющая мощь Святой земли. Михаил кивнул секретарю, который подметал обломки кровли от дыры в потолке, и подошел к внушительным четырехметровым дверям. Толкнув одну из них, он вошел в кабинет: книжные стеллажи уходили далеко под своды; винтовая лестница вела на балконы библиотеки; тяжелые взгляды берегинь на картинах придавливали к земле. У чудом уцелевшего витража стоял огромный письменный стол. Кипы документов и бумаг располагались на нем ровными стопками. Канцлер сидел за ним и переговаривался с восемью выжившими членами Совета.

Канцлер посмотрел поверх прямоугольных очков на вошедшего Михаила и разом изменился в лице. Все остальные тоже повернули головы.

– Главэкзорц Вердервужский, спасибо, что пришли. Присаживайтесь. – Его строгий и властный тон мог бы напугать рекрута или молодого гвардейца, но точно не Михаила.

– Вы подсчитали погибших? – спросил он первым.

– Пока найдено пятьдесят три тела.

Колючий ком встал в горле: таких больших потерь не было с Кровавого дождя.

– Даже несмотря на всю трагедию, я вызвал тебя сюда потому, что ты совершил преступление, скрыв от нас, что берегиня жива.

Взгляды членов Совета устремились на него. Он должен был почувствовать себя пристыженным, но нет.

– Я не мог рисковать, и к тому же это было главное условие нашего сотрудничества.

Канцлер сложил руки в замок и задумчиво посмотрел на него:

– И все же ты совершил преступление. В другое время я бы без раздумий снял тебя с поста. Ты это понимаешь? – Михаил кивнул. Он ожидал этого и догадывался, что именно канцлер скажет дальше. – Но мы не можем сейчас оставить Святую землю без главэкзорца, который владеет искусством мечника. Ты исполнял свои обязанности без нареканий, но я должен тебя предупредить: если опять скроешь что-либо, я буду вынужден тебя разжаловать. Теперь к насущным проблемам.

Канцлер перевел взгляд на Адриана. Тот кивнул и спросил:

– Демон, с которым подписала договор берегиня, и правда десница Владыки Ада Самуил?

– Да.

Канцлер и Бернар напряженно переглянулись.

– Почему она подписала с ним договор? – подал голос канцлер.

– Я знаю не все, только в общих чертах: когда первый раз открылись врата Ада, он хотел поглотить ее душу, пообещав спасение. Именно поэтому прервался первый ритуал. Но Нине удалось его перехитрить. Не знаю, как именно, она не говорила. Теперь он обязан служить ей, а после ее смерти он поглотит ее душу.

Несколько членов Совета со свистом втянули воздух в легкие.

– Воистину, величие и мудрость берегинь нам не постичь. Перехитрить древнего демона...

Михаил скривился – ожидания Совета насчет Нины были явно завышены. А сам Михаил уже не знал, чего от нее можно ожидать, – она с легкостью приказала убить Александра.

– Ты сказал, после смерти берегини демон получит ее душу. Это будет означать то, что берегини перестанут перерождаться? Если Самуил поглотит ее душу, насколько сильным демоном он станет?

Взгляды присутствующих посерели: все поняли, что сила Самуила станет безграничной. Михаил помнил подавляющую мощь древнего генерала армии демонов. Она не могла сравниться с силой Владыки Ада, но все же поразила его.

– Вы говорите обо мне? – прозвучал властный голос.

Присутствующие резко обернулись. В одном из кресел возле камина восседал, словно на троне, сам десница Владыки Ада Самуил. Он смотрел на них как на помойных крыс под его ногами. Пальцы правой руки постукивали по подлокотнику. Но его спокойный вид никого не мог обмануть.

Волосы на затылке Михаила пошевелились. Канцлер побелел и чуть не упал с кресла.

– Ч-ч-что он здесь делает?

Самуил перевел черные омуты своих глаз на канцлера и криво ухмыльнулся. Медленно он встал и поправил лацканы своего пиджака. Звук его неторопливых шагов заполнил кабинет вместе со зловонным страхом, исходившим от членов Совета.

Канцлер вжался в кресло.

Михаил сжал оголовье меча – мгновение, и он его выхватит.

– Главэкзорц Вердервужский, не стоит так нервничать. Если бы я хотел вам навредить, то уже бы сделал это, – произнес он и подошел совсем близко, встав за спиной Адриана; длинные пальцы сжали спинку его стула. Глаза министра экономики Святой земли расширились; он нервно вцепился в подлокотники.

Демон поднял лицо на один из портретов берегинь. Взгляд его смягчился.

– Зачем ты пришел? – Насколько Михаил узнал высшего демона, он бы не явился без причины. И хоть Самуил был высшим демоном, Михаил еще помнил, что члены Белого Света смогли его сковать сотнями мантр. Воспоминание об этом успокоило. Рука опустила рукоять меча.

Самуил задумчиво посмотрел на него и заговорил:

– Нине хуже. Вы должны думать, как спасти ее, а не разглагольствовать здесь. – Его тон был спокойным, но он не вязался со словами.

– Мы думаем, что можно использовать Рубин Преисподней.

– Так действуйте.

* * *

Михаил сделал пассы руками – голубая пентаграмма вспыхнула и погасла. Черный туман, освободившись, стал медленно и грозно расползаться по граниту.

Ступая по черной дымке, Самуил приблизился к Нине. Дымка охватила его ноги и стала карабкаться по одежде вверх. Высший наклонился и, не обращая внимания на черную силу, взял руку Нины и надел браслет. Браслет с крупным, даже огромным Рубином Преисподней был реликвией Святой земли. Говорят, был еще один в коллекции какого-то миллиардера, но он потерялся во время Кровавого дождя. Рубин Преисподней был опасен – он мог иссушить гвардейца, забрав всю его силу. Говорят, гвардейцы в свое время уничтожили все такие камни. Но один из них оставили в сокровищницах Святой земли.

Михаил в нетерпении задержал дыхание и, заметив, что черная дымка подбирается к его ногам, отступил.

Тут алый рубин на браслете вспыхнул. Все замерли в ожидании: сработает ли?

Черный туман остановился и, словно передумав, пополз обратно к дивану, на котором лежала Нина. Самуил отступил. Алый рубин начал светиться все ярче и ярче, словно маленькое красное солнце, вбирая в себя тьму.

Мертвецки бледная Нина лежала на диване. Грудь ее медленно поднималась и опускалась.

– Сработало?! – радостно воскликнул канцлер.

Тут рубин загорелся сильнее. Яркость его огня заставила прищуриться, и тут вспышка озарила холл. Черная субстанция яростно выплеснулась во все стороны, растекаясь сквозь начертанную пентаграмму. Подобно волнам, она хлынула на ноги присутствующих, стены.

Михаил молниеносно провел по воздуху руками и ударил мантрой в пол. Начертанная пентаграмма загорелась синим огнем, прорезая тьму, точно ножом. Оставшись без хозяйки, тьма по эту сторону пентаграммы растворилась, словно ее и не было, а внутри круга пентаграммы все покрылось мраком, и не было видно уже ни Нины, ничего.

Их план провалился.

* * *

Самуил с нежностью провел рукой по фолианту. Тысячелетия прошли с его человеческой жизни. Большинство мыслей и чувств остались в прошлом, но, увидев, что бесогоны, а ныне экзорцисты пользовались его трудами, внутри потеплело.

Жаль, люди пренебрегали правилами, которые он прописывал еще так давно. Ведь, казалось бы, все просто: исполняй заповеди и душа не превратится в демона, но нет, люди упорно падали на дно. Мир зла и идиотов – таков был человеческий мир. Изменилось что-то за столетия? Ничего.

Самуил прошел несколько рядов.

– Ты! Что ты здесь делаешь? – От возмущения человек по имени Адриан раскраснелся и спрятался за стеллажами. – Там этот... демон!

Главэкзорц Святой земли выскочил из-за угла и, увидев Самуила, выкрикнул:

– Ты не можешь здесь находиться!

Самуил вскинул бровь и, ухмыльнувшись, произнес с вызовом:

– Можешь попробовать меня выгнать.

Даже находясь в архиве, он слышал тяжелое дыхание Нины. Ее тело было на пределе. Он не мог больше ждать и намеревался перевернуть хоть всю Святую землю, но найти, как ее спасти.

Главэкзорц покачал головой и махнул рукой.

Михаил не нравился Самуилу. Он считал его заносчивым юнцом, который возомнил, будто все знает, но он был щенком в волчьем царстве. Но, возможно, он не нравился Самуилу только лишь из-за того, что год назад Михаил переспал с Ниной, и она до сих пор во сне иногда шептала его имя... Правда, не только его. Он не сдержал улыбки, вспомнив, как она едва слышно шептала: «Самуил».

Взгляды гвардейцев, которые помогали в поисках, следили за ним, словно он пришел сюда их убить. Самуил подошел к стеллажам, начал выуживать по одной книге и пролистывать. Здесь были книги на разных языках, ныне уже мертвых. Многие он знал. Гвардейцы все бросали на него взгляды, перешептывались. Он слышал каждое слово, но не отвлекался на пустые сплетни. Так прошло несколько часов.

Дыхание Нины стало прерывистым, а сердце забилось учащенно – с такими темпами к утру она погибнет.

Тут торопливые шаги прорвали тишину архива. Михаил выбежал из-за стеллажа и, держа в руках свиток, подошел к нему.

– Ты ведь жил еще тысячелетия назад. Возможно, ты знаешь, смотри, – произнес он и, подойдя к столу, развернул свиток до нужного куска. – Здесь говорится, что седьмую берегиню Гемеру пытались спасти от гибели путем переноса ее силы в сосуд.

– Но тут написано, – наклонился к свитку Самуил, – что берегиня погибла.

– Да, – кивнул Михаил, на что Самуил посмотрел на него как на умалишенного. – Но они пытались перенести всю силу в сосуд. Если часть силы, которая была заточена в яблоне, влилась в Нину, но мы можем ее забрать и поместить в сосуд... Я уже поговорил с профессорами. Только один сосуд сможет выдержать такую мощь. – Главэкзорц поднял руку и прикоснулся к экзорину в серьге.

– Я так понимаю, есть вероятность, что Нина погибнет.

– Да. Но других идей нет.

Самуил прищурился. Он в который раз укрепился в своих ощущениях, что ему до одури не нравился этот главэкзорц.

* * *

То, что предложил профессор Адриан, было рискованно. Михаил сжал челюсть и сосредоточенно посмотрел на тьму внутри пентаграммы, стараясь что-то различить, но там была лишь чернота.

Разделить силу берегини? Чистое безумие, но теоретически все возможно.

Древние письмена оплели пол вокруг пентаграммы. Михаил в который раз сверился с записями. Увидев ошибку в одном из древних слов, он исправил ее.

Самуил стоял в темном углу.

Когда вокруг внутренней пентаграммы, которой из-за черноты даже не было видно, гвардейцы начертали внешнюю, а все мантры на древнем языке были написаны, Михаил отошел на несколько шагов. Канцлер Феофан нервно кивнул, и он возвел руки. Феофан и Адриан проделали то же самое.

Слова древних мантр наполнили холл; голоса сплелись и взвились к потолку, закружились вокруг огромной люстры и разлетелись энергией по помещению. И сразу стало тяжело дышать. Завихрения энергии обожгли голую кожу рук и лица. Михаил кинул взгляд на канцлера и, кивнув, продолжил: «Fageri konnioli astse konniloi...» – пропел он, и мантры, пересекающие пентаграмму, загорелись.

Начертанные слова мантр разгорелись синевой; огонь весело разбежался по полу и сомкнулся. Вмиг тьма в середине озарилась белым сиянием. Сгустки темной энергии разошлись в стороны...

* * *

Темнота была всюду. Она окутывала, согревала и казалась утробой матери, которую Нина никогда не знала. Мягкое облако тьмы шевельнулось, пробуждая.

Она нехотя приоткрыла глаза и увидела Его. И разом тьма подхватила, заставляя встать вертикально.

Они стояли посреди поля, поросшего адской купиной. Опасные цветы истончали тонкий сладкий аромат и прислушивались к тому, что происходит. Владыка Тьмы наклонил голову, длинные черные волосы соскользнули с плеч и заструились к бедрам. Он улыбнулся, протянул руку. Нина в ужасе отпрянула.

«Мы одно целое», – произнес он в очередной раз.

Нина замотала головой.

– Нет. Нет! Ни одна из берегинь не знала, что она была тобой в прошлом, так почему же ты преследуешь меня? Чего ты от меня хочешь?

«Три осколка должны соединиться».

– Да что ты заладил! Сколько можно. Я не ты! Слышишь! Я – Нина! НИНА!

– Нина, – закричал знакомый голос. – Нина!

– Что? – прошептала она, оборачиваясь, и тьма вспыхнула светом.

* * *

Из груди Нины вышел сгусток черной энергии. Она бурлила и билась о сковывающий ее круглый шар энергии.

По вискам Михаила струился пот. Сколько бы силы он ни вливал, черная живая субстанция продолжала пытаться вырваться. Он повернул голову и крикнул:

– Начинайте!

Десять гвардейцев Теневого отряда поравнялись с ними и призвали сковывающие мантры. Неподконтрольная сила, словно змей, свивалась кольцами, пытаясь вырваться, но все же она начала уменьшаться. Увидев, что их усилия не напрасны, гвардейцы ударили новыми мантрами, и тьма сжалась до размеров апельсина.

Она была настолько черная, что, казалось, внутри сам космос. Сложно было поверить, что эта сила питала Священную яблоню и берегиню.

– Теперь третья часть!

«Самая сложная», – подумал Михаил и, вытянув обе руки, быстрыми движениями, как и все остальные, вызвал мантру «объединения».

Рон кинул в сгусток силы шар, сделанный из экзорина.

Экзорин был символом экзорцистов, но мало кто знал о том, что он взаимодействовал с их силой, усиливая ее. Именно поэтому у каждого гвардейца Святой земли был этот камень.

Шар сделал дугу и, почти долетев до сгустка силы, был подхвачен энергией; они закружились по спирали, как две планеты, все сокращая и сокращая расстояние. Хлесткие, словно плети, жгучие вибрации энергии, исходившие от них, били по гвардейцам, заставляя прищуриваться, но никто не отпускал мантры. Тут два шара закружились с такой скоростью, что черный и голубой размылись. Амплитуда их движения все уменьшалась, и наконец они столкнулись.

Тело Михаила подобралось, готовое к сопротивлению взрывной волне. Но как только экзорин и черная сила соединились, энергия, накалившая воздух, вдруг исчезла. Черный шар завис в воздухе, переливаясь алыми и голубыми сполохами.

Гвардейцы ошарашенно уставились на него.

Нина больше не была скрыта за черным туманом. Она неподвижно лежала на диване. Волосы ее потемнели, и не было больше ни одного светлого волоска.

Самуил вмиг появился у ее изголовья и, встав на одно колено, взял ее бледную руку в свою.

Михаил поспешил к черному шару, боясь, что демон мог иметь на него планы, но тот продолжал стоять на одном колене возле Нины.

Глава 14

Грешная святая

Сознание возвращалось медленно, нехотя. В забытье было спокойно. Казалось, Нина могла так проспать всю жизнь, но что-то неведомое взывало к ней, заставляло пробудиться. Веки задрожали. Глаза медленно приоткрылись. Свет ослепил.

Нина запротестовала и отвернулась; рука задвигалась по кровати, пытаясь найти одеяло, но его нигде не было.

– Самуил, выключи свет, – несвязно пробормотала она и вновь погрузилась в сон.

– Госпожа, – тихий голос Самуила прозвучал у самого уха, – пора просыпаться.

– Еще минутку, – промычала она и перевернулась на другой бок.

Сон медленно расплетал свои путы. Нина накрыла глаза рукой, силясь вспомнить, в каком городе они находились. Вроде на Святой земле. Последнее, что она помнила: как она сидела на крыше и пила шампанское, но дальше все как в черном тумане.

Сердце тревожно забилось. Что-то было не так.

Она отняла руку от лица и сразу же зажмурилась: свет был настолько ярким, что слепил. Тут резкая боль растекалась ото лба к затылку – она схватилась за голову и помассировала виски.

– Госпожа, – вновь позвал Самуил.

Нина повернула голову и поняла, что он стоял у ее кровати и сжимал ее ладонь в своих холодных пальцах. Перед глазами все плыло. Ей показалось, что за ним стояли люди.

Она моргнула – и сердце провалилось под лед.

Сон как рукой сняло: на нее, подобно зрителям, смотрели люди, а она как актер в моноспектакле была на сцене, окольцованная двумя пентаграммами. Самуил, стоявший на одном колене рядом, лишь грустно улыбнулся. На других диванах, у стен, на лестнице, у двери, подпирая стены, стояло множество гвардейцев; они не сводили с нее взглядов.

– Что происходит? – Потрескавшиеся губы с трудом разлепились. Она напрягла пресс, чтобы подняться. Тело ныло, словно она вчера пробежала марафон. Выпрямившись, она вновь схватилась за голову.

Вылавливая знакомые лица, она перестала дышать: Михаил стоял у стены и, столкнувшись с ней взглядом, сделал шаг, но его опередил вставший с дивана мужчина лет шестидесяти. Его темные волосы серебрились сединой на висках. Это был новый канцлер Святой земли Феофан.

Самуил, не вставая с колена, повернул голову. Нина заметила за спиной канцлера Марию; она была сосредоточена как никогда. Непроизвольно Нина вжалась в спинку дивана, пытаясь отстраниться от любопытных и не самых дружелюбных взглядов.

Подойдя к кромке пентаграммы, канцлер с недоверием посмотрел на нее сверху вниз и, накрыв ладонью сердце, склонил голову:

– Рад приветствовать вас на Святой земле, берегиня Нина.

Сказанные слова звучали неестественно громко. Разочарование заполнило комнату: они надеялись увидеть истинную святую, сошедшую с пьедестала храма, спасительницу всего человечества.

А вот она – Нина – грешная берегиня, заключившая договор с демоном.

Она спустила ноги с дивана. Тишина накалила воздух, и казалось, что одной искры хватит, чтобы все вспыхнуло. Самуил встал, выпрямился. Его тень легла на нее, словно защищая.

Голова была тяжелой, словно с похмелья. Песочные дюны во рту приклеили язык к небу.

– Воды.

Самуил кивнул и медленно пошел к кулеру у входа. Гвардейцы испуганно расступились. Под взглядами присутствующих с журчанием наполнив бумажный стаканчик, он вернулся и с неприкрытой нежностью придержал ее спину, пока она пила. Одними губами она поблагодарила его.

Лицо канцлера ожесточилось.

Их отношения были слишком интимными, на грани моральных норм, но одновременно с этим органичные. Они понимали друг друга без слов, как супружеская пара, прожившая вместе много лет.

И все это на глазах высшего руководства Эль-Гаара.

Нина не собиралась ничего скрывать, ведь Самуил для нее сделал больше, чем все они, вместе взятые. Именно Святая земля пыталась ее убить, а потом использовала, чтобы выпустить Вивьен.

Лицо канцлера исказила гримаса брезгливости. Ему понадобилась минута, чтобы вернуть внешнее спокойствие:

– До нас доходили свидетельства и слухи о случаях чудесного исцеления, но я даже помыслить не мог, что вы уже давно работаете на Эль-Гаар в составе гвардейцев. Хочу выразить вам благодарность.

Черная туфля ступила на линии пентаграммы, и он протянул ладонь для рукопожатия. Ее взгляд опустился на протянутую руку канцлера. Ее слегка мутило, но она сделала усилие и пожала ее.

– Что произошло? – Ее скрипучий голос звучал еле слышно; она поморщилась. Михаил подошел ближе. Канцлер недовольно посмотрел на него.

– Священная яблоня погибла, – объяснил Михаил. – Защита Эль-Гаара, которую она давала, исчезла. По-видимому, вы были как-то связаны, и сила яблони впиталась в тебя. Самуил принес тебя на руках в поисках помощи.

Нина потерла ноющую шею, смутно вспоминая боль, пронзившую ее грудь.

– Теперь Эль-Гаар беззащитен перед демонами?

Михаил кивнул:

– Нам удалось тебя стабилизировать, вытянув излишки силы.

Взгляды десятков людей были устремлены на Нину и ловили каждое ее слово, движение. По позвоночнику проскользила змея отвращения. Они все теперь знали, кто она. И в этих взглядах, цепляющихся за ее волосы, ее макияж, ее одежду, сквозило осуждение. Не такую святую они себе представляли.

Она медленно встала, опершись на протянутую руку Самуила. Михаил, как и все, кинул взгляд на их руки и, прочистив горло, добавил:

– Поговорим обо всем завтра. Приди в себя. Мы приготовили комнату, чтобы ты могла отдохнуть.

Мария кивнула и подошла ближе, намереваясь ее показать.

– Честно говоря, я не хочу оставаться в Эль-Гааре. Без обид.

– Я настаиваю, – с нажимом произнес Михаил. Сведенные брови нависли над глазами. Он словно постарел за то время, пока она была без сознания. – Ты можешь вновь потерять контроль. Тебе нечего опасаться. Как видишь, Самуила никто не тронул.

«Еще бы вы его тронули. Он нетрогательный высший демон. Сам кого хочет тронет», – подумала она, но не стала озвучивать свои мысли вслух. Толика рациональности в словах Михаила была. Нина вновь бросила взгляд на присутствующих, которые не сводили с нее взгляда. Перед глазами до сих пор все плыло, и она чувствовала себя не лучше пережеванного овоща. Не было сил спорить. Ей хотелось просто принять душ и спрятаться под одеялом.

Глянув на Самуила – его лицо, как всегда, было бесстрастно, – она согласилась слабым голосом:

– Хорошо...

Мария указала на двери, и они направились к выходу. Тут Нина резко остановилась и, обернувшись, спросила:

– Но как так получилось, что яблоня была уничтожена?

От ее простого и логичного вопроса по воздуху прошла волна напряжения. Присутствующие перекинулись взглядами, от которых сердце зашлось в боязливом предвкушении.

– Расследование пока идет. Пока мало известно.

– После того как вы отдохнете, я бы хотел обсудить с вами многие вопросы, – вмешался канцлер.

Казалось, что по ней пару раз проехался каток. Головная боль от висков разливалась к затылку и спускалась к плечам. Если бы не руки Самуила, придерживающие ее, она упала бы. Нина приложилась спиной к его телу и сглотнула подступившую к горлу желчь.

– Да. Мне надо отдохнуть. – Голос стал совсем тихим.

Пол под ногами качнулся, и в следующий момент руки Самуила подхватили ее. Она уткнулась носом в его шею.

Если у кого-то и были сомнения, насколько близкими были отношения берегини и демона, то сейчас ни у кого не осталось вопросов. Мария смущенно опустила глаза. Канцлер поджал губы, а брови образовали единую линию.

– Следуйте за мной, – поманила их за собой Мария.

Самуил, держа спину прямо, под колкими взглядами присутствующих вышел из холла.

Мария шла чуть впереди, Самуил с Ниной на руках – за ней.

– Я могу и сама дойти, – прошептала она.

– Не можете. – Н е так часто Самуил проявлял твердость, но сейчас, похоже, он был непреклонен.

Нина сдалась и прикрыла глаза. Она то ли заснула, то ли впала в беспамятство, но всего через мгновение они оказались у двери, а голос Марии пробудил ее сознание:

– Это ваши апартаменты. Комнаты подготовлены. Завтра утром я приду за тобой к девяти. Если нужен доктор или что случится, я оставила телефон для связи со мной, или звони Михаилу, – Мария покосилась на Самуила, – или пошли своего демона.

– Нам не нужна вторая комната, – вмешался Самуил.

– Отпусти меня. – Нина почувствовала неловкость, и, когда ее ноги коснулись пола, она поблагодарила Марию и повернула ручку.

Самуил зашел за ней внутрь и захлопнул дверь.

Сил думать не было. Нина со стоном рухнула на кровать. Она давно уже грешница, и теперь вся Святая земля узнала об этом.

Глаза болели от линз. Она буквально выковыряла их и бросила на тумбу, чувствуя, словно под веки засыпали песка.

Прохладные руки Самуила вытянули из-под нее одеяло и накрыли ее.

– Отдыхайте.

– Угу, – только и смогла произнести Нина и погрузилась в сон, полный живой тьмы, в которую она все погружалась, словно в трясину, и ей уже не выбраться из нее никогда...

* * *

Самуил, бесконтрольно бродивший по Эль-Гаару, стал большой проблемой. Теперь их могли подслушать, и не только он, любой демон. Но главные умы Святой земли решили эту проблему: в сокровищнице Святой земли, которая охранялась древними мантрами, они начертали несколько пентаграмм и теперь, находясь внутри круга, могли говорить спокойно, не боясь, что их подслушают.

Сокровищница находилась в подвалах под Эль-Гааром, недалеко от архива, и там же Михаил оставил шар из экзорина, полный черной силы. Шар завис над столом у стены, на котором он дополнительно начертал сдерживающие мантры. Его нутро переливалось то алым, то голубым цветом и пульсировало.

– Что по убитому гвардейцу, как там его... Грэг Нор? По отпечаткам ног удалось что-то выяснить? – спросил канцлер.

Михаил кивнул. Возле тела Грэга, которого убили до появления демонов, были явные кровавые отпечатки.

– Только то, что это обувь формы гвардейца. Сороковой размер.

– Значит, догадки верны: один из гвардейцев уничтожил яблоню, – ошарашенно выдохнул Бернар.

Михаил поднял руку:

– Нет. Кто-то мог просто раздобыть форму... Пока это ничего не значит. Расследование идет. И у нас есть более насущная проблема: Самуил.

– Мы должны избавиться от него, – подтвердил канцлер.

– Но он мощнейшее орудие против демонов, не лучше ли подождать несколько лет? – возразил Адриан.

Михаил помотал головой:

– Он не просто сам по себе опасен, он имеет огромное влияние на берегиню... Нине скоро исполнится двадцать два года. Я не смог найти способ продлить ее жизнь. Что будет, если она, как и все берегини, умрет? Он поглотит ее душу? О его кровожадности ходят легенды. Для него человеческая жизнь – ничто. Что он намерен делать, получив ее силу?

– Уверен, ничего хорошего.

Члены Совета переглянулись. Все понимали, что Самуил нес огромную угрозу и обезвредить его надо было в кратчайшие сроки.

– Но как нам избавиться от него?

Члены Совета замолчали.

Синяя мантра горела под ногами, отделяя их от остального мира, и никто за ее пределами не догадывался, что именно они планировали.

* * *

Утро началось со стука. Чувствуя себя словно после мясорубки, Нина простонала и села на кровати.

Самуил открыл дверь.

– Доброе утро... – послышался голос Марии.

– Она еще спит.

– Я проснулась. Все нормально. – Нина похлопала себя по щекам и опустила ноги с кровати.

Головокружение прошло. И хоть ощущала она себя как после боя с боксером Майклом Тарсоном, заставила себя встать.

– Я сейчас приму душ и выйду. Есть какая-то сменная одежда?

Мария вошла в комнату, косо поглядывая на Самуила: он вернулся к креслу и, взяв планшет, продолжил читать книгу.

– Я сейчас принесу.

Нина кивнула и прошла в ванную.

Комната, которую ей предоставила Святая земля, выглядела как казармы. И хоть кто-то заботливо расставил несколько ваз с небольшими букетами, все здесь дышало древностью: от стен шел холод, а старые выцветшие гобелены с изображением сцен из Священного Писания подчеркивали, что Нина здесь чужая.

Посмотрев на себя в зеркало, она не сдержала испуганный возглас: почерневшие волосы и радужки изменили ее до неузнаваемости, и она стала до жути похожа на Владыку Тьмы. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять – это не видение. Больше не осталось той Нины, которую она знала еще несколько лет назад. Черные волосы ей не шли: черты лица заострились, а брови стали слишком выделяться, от этого лицо стало грубым.

Кто ты?

Грешница.

Святая грешница?

«Хорошее название для ночного клуба».

Нина невесело улыбнулась своему отражению и вздрогнула: в глазах, казавшихся чужими, шевельнулось нечто чужеродное, неестественное... наводящее ужас. Казалось, она смотрит в саму Тьму, а Тьма рассматривает ее, пока позволяя ей управлять телом... Уголок губ отражения дрогнул в хищной улыбке – и волосы на затылке встали дыбом.

Нина резко отвернулась. Сердце бешено заколотилось. Она посмотрела на собственные дрожащие руки и сжала в кулаки.

«Это мое тело!»

Забравшись под обжигающий душ, она почувствовала, как силы стали возвращаться, а тело перестало ломить. Закончив, она закуталась в полотенце и вышла.

Михаил подпирал дверь спиной, зло смотря на Самуила, – они опять что-то не поделили. Вчера Нина не заметила этого, но лицо Михаила было все в мелких царапинах.

Мария махнула на форму, лежащую на кровати.

Нина переоделась в ванной. Волосы были еще мокрыми и пропитали плечи кителя влагой.

– Канцлер ждет тебя, но я хочу с тобой поговорить.

Он замолчал, кинув хмурый взгляд на Марию. Плохое предчувствие пощекотало нервишки. Нина недоуменно проследила за их переглядываниями.

После нескольких мгновений замешательства Михаил продолжил:

– В инциденте после уничтожения Священной яблони погибло пятьдесят три гвардейца.

Смысл сказанного не сразу дошел до сознания Нины. Но тут она поняла, к чему вел Михаил.

– Азамат? – задрожала она. – Что с ним?

Мария подошла к ней вплотную.

– Среди погибших его нет, – торопливо пояснила она, – но он пропал.

– Как пропал? – помотала Нина головой.

– Он не выходит на связь.

– Может, он просто потерял телефон или выключил его... Может, он сейчас спит в объятиях красивой девушки и не слышит...

Михаил грустно кивнул:

– Возможно.

Мария хотела возразить, но, столкнувшись со взглядом главэкзорца, снова закрыла рот.

«Они ошиблись. Точно. Не стоит даже брать в голову», – уверяла себя Нина.

– Канцлер просил, чтобы ты пришла к нему без демона. Я тебя провожу. Он ждет тебя в кабинете.

Нина без слов посмотрела на Самуила, и тот покорно прикрыл глаза. Они вышли из апартаментов, и стало ясно, что предоставленная ей комната находилась где-то в стенах гарнизона. Встречаемые в коридорах люди замирали и устремляли на нее изумленные взгляды. Она кожей чувствовала, что каждый здесь уже знал, кто она. Но никто из десятков прохожих не решился подойти.

Полуразрушенная колоннада поразила ее. Люди в рабочей одежде разбирали завалы вокруг упавшего огромного колокола. Нина наступила на пятно и только потом сообразила, что это была впитавшаяся в камень кровь.

Они вошли в Замок правительства и поднялись по огромной, расходящейся в две стороны лестнице, которая венчалась трехметровой картиной. Берегиня Феодосия на полотне была изображена в полный рост и следила за ними пугающим взглядом.

Нина опустила голову, черные пряди упали на лицо. Глухие звуки шагов казались оглушительными. Михаил поднялся на пролет и повернулся. Он вновь смотрел на ее волосы – она заметила, как он поджал губы.

Остановившись у высоких двустворчатых дверей, увитых резными мантрами, Михаил пропустил ее вперед.

– ...Да. В берегине возродилась сила... Да. Мы не знали о ее существовании, но это ожидаемо, что после возвращения демонов вернется и берегиня... Да... – Канцлер поднял глаза на них и, перекинув трубку к другому уху, произнес: – Простите, у меня появились срочные дела. Конечно, свяжусь с вами завтра в это же время.

Он отключился и, встав со своего места, широко улыбнулся и, обойдя стол, протянул руку.

– Отдых пошел вам на пользу.

– Спасибо, – без улыбки, не скрывая настороженности, произнесла Нина и, помедлив, все же протянула ладонь в ответном рукопожатии. Но канцлер, обхватив ее руку своими ладонями, наклонился и приложился лбом к тыльной стороне ее кисти. Нина вздрогнула и выдернула руку. Канцлер, упустив свою добычу, лишь улыбнулся и выпрямился.

– Я на самом деле рад вас видеть. Присаживайтесь.

Она присела на предложенный стул.

Михаил остался стоять у двери. Канцлер обошел стол, присел за рабочее место, поставил локти на столешницу и переплел пальцы.

– Я позвал вас не просто так. Я должен спросить о ваших планах.

– Планах? – нахмурилась она. – Продолжать дальше уничтожать демонов.

– Хорошо. Но я хотел спросить не об этом. Берегини испокон веков были символами Святой земли. Они не только боролись с демонами, исцеляли людей, но и участвовали в службе нашего храма. Если вы официально предстанете перед миром, то это поспособствует тому, что больше людей запишутся добровольцами в гвардейцы. Это поднимет боевой дух и подарит надежду.

– Откровенно говоря, я не по церковным делам. С Богом у меня свои счеты. Я не намерена прохлаждаться на Святой земле...

– Берегиня не может произносить таких слов, – оборвал ее канцлер таким тоном, словно Нина согрешила, чем вызвал раздражение и отторжение. – Берегини тысячелетиями служили Святой земле. Я так понимаю, что всю работу в вашем тандеме с высшим демоном выполняет десница Самуил, – серьезно уточнил канцлер, а Нине нечем было крыть. – Вы ведь можете приказать ему подчиняться любому из гвардейцев и сможете выполнять обязанности берегини здесь.

– Я не могу, – бросила она, чувствуя, что начинает закипать.

– Вы же заключили договор, по которому он должен служить вам?

Губы Нины разлепились, намереваясь сказать что-то едкое, но она так и застыла. Как объяснить, какие у них с Самуилом отношения, если она до конца сама не понимала их? Статус ВК: «Все сложно» – прямо про них.

Нина сложила руки на груди и, откинувшись на спинку стула, отвернулась к книжным шкафам. Она долго рассматривала корешки книг, но потом вновь повернула голову:

– С чего мне вам доверять? Святая земля, я напомню, приказала меня убить, но не это ведь ваше главное прегрешение. – Глаза сверкнули недобрым огнем. – Именно ваш предшественник, канцлер Константин, несет ответственность за открытия врат Ада... Что будет, если я не смогу удержать язык за зубами и разболтаю это?

Нина встала и под пристальным взглядом канцлера прошла к полкам с книгами; пальцы погладили корешки, и она добавила:

– Что будет, если все узнают, что Святая земля убивала новорожденных берегинь последние семьсот лет?

С лица канцлера схлынула кровь. Он стал похож на живого мертвеца. Рот открывался, закрывался, но слов для ответа не нашлось. Он так и сидел, безропотно ища взглядом поддержки, но никто бы не смог ему помочь.

– Меня не получится запереть, если вы об этом подумали, – Самуил не позволит это сделать. Хотите, чтобы я сотрудничала с вами, – придется поступать по-моему. – Гнев, которым сочился ее голос, отравил кислород. В глазах канцлера она точно предстала чертом во плоти. – Вы считаете, что я обязана по факту рождения служить Святой земле. Нет! Я знаю, что бесценна и заменить меня некем... Я не хочу, чтобы люди знали, что берегиня жива. Пусть это остается тайной.

Брошенные слова должны были остудить канцлера Феофана, но он лишь хмуро смотрел на нее. Опять этот взгляд. Все, кто узнавал о том, что она берегиня, смотрели на нее этим взглядом.

– Утаить о том, что берегиня жива, не получится.

– Почему это?

– Потому, что я уже объявил об этом.

– Невозможно. – Сила из голоса Нины пропала. Она неверяще посмотрела на Михаила, но он лишь кивнул, подтвердив, что канцлер сказал правду. – Вы уже объявили о том, что берегиня жива? – Сердце ушло в пятки, и она помотала головой. Страх окутал. Проведя всю жизнь в бегах, она привыкла скрываться, обманывать. И вот о ней без ее разрешения рассказали всему миру!

Эта новость подняла крышку ее души и перемешала ложкой все чувства.

– Как вы могли? – прошептала она. – Без моего ведома объявлять об этом?

Ледяной взгляд канцлера пронзил ее.

– Я не мог даже предположить, что вы будете против. Люди должны знать, что святая, несущая свет, жива.

Нина замотала головой и обхватила себя руками. Она посмотрела поверх притененного лица канцлера на яркий цветной витраж за его спиной, на котором была изображена одна из ее предшественниц. Канцлер откровенно врал, даже не пытаясь это скрыть. Он намеренно объявил о ней, чтобы Нина не смогла помешать, и просто поставил ее перед фактом.

Она вновь посмотрела на канцлера и, опустив руки, развернула плечи и приняла настолько спокойный вид, насколько смогла:

– Ну что ж, у вас есть отличная возможность найти новую берегиню, ведь я не буду участвовать в вашем фарсе, – произнесла она членораздельно и выскочила из кабинета.

* * *

Подошвы кроссовок заскрежетали по монументальной лестнице замка. Подушечки пальцев касались ледяных перил из белого мрамора.

– Нина! – Возглас взорвался хлопушкой и пронесся над ней, отражаясь от стен и множась.

Спрыгнув с последней ступеньки, она обернулась. Подавив желание показать средний палец, она выскочила на улицу. Прохладный воздух остудил щеки и сразу же забрался под китель.

«Как они могли объявлять о том, что берегиня переродилась? Это моя жизнь! Моя! Они не имели никакого права!»

Нина сорвалась на бег. Толпы гвардейцев и священнослужителей оборачивались на нее, а она все неслась по лабиринтам Эль-Гаара. Она хотела выбраться отсюда, убежать подальше.

«Я уже год только и делаю, что уничтожаю проклятых демонов! Я посвящаю этому все силы, все свое время, но им все мало, они хотят большего! А Михаил... он обещал мне, что никто не узнает, кто я!»

Она все бежала, бежала и не заметила, как ноги сами привели ее во внутренний двор. Когда-то полный зелени, волшебного аромата и белоснежных цветов, он был неузнаваем. Ноги приросли к полу, а глаза уставились на расколотый на две половины черный ствол древней яблони; гнилостный душок сжал горло невидимой рукой.

Хорошо, что она еще не завтракала.

Забыв о злости на канцлера, на Михаила, на Святую землю, она ступила на пожухлую траву. В груди защемило. Нина не знала, что с ней, но от вида яблони ее забила крупная дрожь. Она подошла ближе.

Черные голые ветви застыли точно в немом крике ужаса. Дрожащей рукой Нина прикоснулась к шершавой, словно обугленной, коре. Трещина, расколовшая ствол на две половины, уходила в землю. Чуть ниже трещина расширялась. Это место было самым черным, и казалось, что след тьмы еще блуждал где-то в сердцевине. Подушечки пальцев прикоснулись к разлому. От щемящей боли в груди стало тяжело дышать. Она прикрыла глаза, прислушиваясь к себе, и только тогда поняла, что из-под сомкнутых век по лицу текли слезы, оставляя мокрые дорожки, и собирались в крупные капли на подбородке. Нина изумленно распахнула глаза и вытерла щеки.

Подняв голову, она посмотрела на изрубленное черной кроной серое небо. Легкий ветер покачивал мертвые ветви.

– Кто убил тебя? Что за монстр мог такое сотворить?

– Нина! – крикнул за ее спиной Михаил.

От неожиданности она вздрогнула и обернулась. Его тревожное выражение лица отрезвило. Нина сморгнула с глаз пелену. Отвернувшись обратно к стволу, чтобы не видеть презренное лицо Михаила, она с нежностью провела по шершавой сухой коре в выжженном месте. Она помотала головой: это всего лишь дерево! Но... ощущения были, словно она потеряла часть себя.

Отняв ладонь от ствола, она прикоснулась к ноющему месту в груди.

– Ее проткнули гвоздем, – подтвердил ее догадки Михаил. – Кто-то пронес гвоздь, пропитанный дьявольской энергией, и вбил его в ствол яблони.

Тут послышался детский крик:

– Тятя! Тятя! Тятя! – Между колоннами замелькала розовая шапка Дары.

– Стой, маленькая проказница! Туда нельзя. Дарочка, стой! – послышался женский голос.

Малышка, немного неуклюже передвигая ногами, визжала и заливалась смехом. Она обернулась, продолжая бежать, и – Михаил непроизвольно дернулся, – споткнувшись о бордюр, смачно упала на тропинку. Личико искривилось, пухлые губки надулись и задрожали. Через мгновение она разразилась оглушительным, похожим на сирену, воплем.

Нина испуганно замерла. Хотелось одновременно помочь и смыться: она не любила маленьких детей. Но, с другой стороны, это же была Дара, дочь Ани.

Монахиня подбежала к малышке и, причитая, поставила ее на ноги. Ласковые слова и ворон в небе отвлекли малышку, и через минуту она уже и забыла о слезах.

Михаил улыбнулся и глянул на Нину. Кивнув в сторону монахини и Дары, он подошел к ним.

– Настоятельница! – перешел он на английский.

– О, Михаил, мальчик мой. Да вот видишь, совсем балованной стала. Она ищет Азамата. Ты не знаешь, где он? Он на задании? Обычно он заходит проведать ее по утрам.

В груди все сжалось. Нина вышла из-за спины Михаила. Взгляд ее был прикован к Даре, держащей юбку Настоятельницы.

– Говорят, берегиня очнулась. Это... – Женщина осеклась; лицо покрылось пятнами, а глаза, остановившиеся на груди Нины, расширились от узнавания. – Твой кулон...

Настоятельница подняла взгляд и всмотрелась в лицо Нины. Губы зашевелились в молитве. Она начертала на груди дрожащей рукой знак света:

– Берегиня...

Нина нахмурилась. Она явно узнала отцовский кулон. Пальцы невольно подцепили его.

– Вы знали Рамаза... То есть вы знали моего отца?

Она, казалось, была не в себе, замотала головой и отступила на шаг, продолжая и продолжая шептать молитвы. В расширившихся глазах отразился такой ужас, что крутившиеся вопросы так и остались на языке.

Не сводя с нее глаз, она схватила руку Дары и, застыв в поклоне, прошептала:

– Простите. Мне пора. Дара, нам пора, – и была такова.

Изумленные взгляды Михаила и Нины проводили их.

– Она испугалась меня? – изумилась Нина.

– Не знаю... – задумчиво произнес он и, повернувшись, указал на скамью рядом. – Нам надо поговорить. Я понимаю твое возмущение. Я был против объявления о возрождении берегини, но члены Совета остались непреклонны.

Говоря, Михаил подошел к скамье и, присев на нее, постучал ладонью рядом, приглашая ее присоединиться. Сдавшись, Нина села.

– Как видишь, я не говорил канцлеру о сотрудничестве с тобой до последнего и если бы не ситуация с яблоней и твоей обезумевшей силой, то это бы продолжалось, но как получилось. Но я хочу донести до тебя, что берегини всегда были символом надежды. Ее так не хватает в наше тяжелое время, тем более когда защита Эль-Гаара спала, а мантры его куполов погасли. Впервые с Кровавого дождя мир вновь замер в страхе, и только надежда могла бы вернуть людям свет...

– Вот скажи мне честно: я тяну на роль берегини? – перебила его Нина и криво усмехнулась. – Нет. Я не праведная, не милосердная, в лампочке больше света, чем во мне. Все возомнят, что я мессия, родившаяся только для одной цели: спасать, жертвовать собой, но это все не про меня...

Михаил сложил пальцы в замок и, уперев локти в колени, задумчиво подпер ими подбородок. Он сделал несколько шумных вдохов-выдохов и, повернув голову, произнес:

– При всем этом ты год только и делаешь, что спасаешь невинных.

– Это другое. Я выполняю работу обычного гвардейца...

– Ты принижаешь себя. Ты так отчаянно хочешь казаться безразличной, но ведь если бы тебе на самом деле было все равно, ты бы здесь не сидела. Ты нужна людям. Позволь им узнать и полюбить тебя.

– Любовь превращается в ненависть в мгновение ока. У меня черные волосы, черные глаза. – Она подцепила прядь пальцами и с ненавистью дернула. – Все думают, что теперь я проклята из-за того, что совершила самый большой грех – заключила договор с демоном.

– Но это ведь не так.

– Разве? – Нина выдавила слабую улыбку. – Я проклята с рождения. Все уверены, что я должна спасти человечество... но я не знаю, как спасти даже себя, не то что кого-то другого.

Голос надломился. Она отвернулась и, поджав ноги, обняла колени.

– Знаешь, иногда одной надежды достаточно, чтобы кого-то спасти, – немного подумав, ответил Михаил. – Появление берегини станет для людей светом в эту затянувшуюся темную ночь. Кто знает, возможно, это станет отправной точкой в осознании, что каждый демон был когда-то человеком.

Нина слегка наклонила голову. Волосы упали на лицо, и она сдула прядь. Взгляд погладил тонкие порезы на его лице, покрывшиеся коркой.

– Ты в самом деле считаешь, что я должна официально предстать перед миром как берегиня?

Он кивнул.

Тут Нина заметила у одной из колонн Самуила. Взгляд его темных глаз был устремлен к ним. Он не намеревался подходить, всем своим видом показывая, что просто ждет ее. Только один взгляд на него, и ее уголки губ дрогнули: она почувствовала себя под защитой. Что бы ни случилось, что бы она ни выбрала, он всегда будет на ее стороне; это знание вселяло уверенность, что она сможет справиться со всем, что ее ждет впереди.

Прошло несколько минут, прежде чем она все же произнесла:

– Хорошо. Если это вам поможет, то я сделаю так, как хочет канцлер.

– Спасибо... Серьезно, Нина, спасибо тебе.

Они еще посидели несколько минут в тишине, смотря на сухую черную яблоню, и, распрощавшись, разошлись. Нина зашла в колоннаду внутреннего двора и приблизилась к Самуилу. Он оттолкнулся от колонны и сделал шаг ей навстречу:

– И все же вы решили стать берегиней.

– Я и была ею.

Они медленно пошли по направлению к гарнизону. Волны безмолвия, обрывая речи на полуслове, проносились, как только взгляды падали на них. Головы гвардейцев, священнослужителей поворачивались в их сторону. Куда бы Нина ни шла, все замирали, не зная, как реагировать на ее присутствие.

Самуил без тени смущения ступал рядом, и казалось, все присутствующие были его придворными, а не экзорцистами.

Нина так не умела. Она подняла плечи и опустила взгляд. От пристального внимания толпы она только больше раздражалась и нервничала. Они прошли по коридору, и все расступались.

– Грешная святая, – громко прошептала монашка, осенила себя знаком света, отступая на шаг, и вжалась в стену.

– У нее черные волосы.

– Я вижу.

– Отец сказал, что это из-за договора с демоном, – произнес, даже не пытаясь приглушить голос, гвардеец. – Грешница...

Шепот окутывал ее, подобно цепям, и с каждым шагом становилось тяжелей идти.

– Не слушайте их, – произнес Самуил, – они лишь бестолковые люди.

Глава 15

Святая земля, или земля грехов

Азамат кинул взгляд на знак света на куполе храма и накинул капюшон на голову. Он опустил лицо, чтобы его точно никто не узнал.

Преступник.

Он совершил то, что нельзя простить.

Нырнув в супермаркет, он покосился на камеры видеонаблюдения и, вновь опустив голову, прошел по рядам. Сэндвич и йогурт – это все, на что ему хватило наличных денег. Встав у столика возле кофемашины, он вновь подтянул капюшон и, открутив крышечку, пригубил йогурт.

Сбежав из Эль-Гаара, Азамат понял: ему не жить.

Гвардейцы, как только найдут его, прирежут, но боялся он не этого – он продал свою душу демону. И как? Да о таком даже думать стыдно!

Тысячелетиями Священная яблоня защищала Эль-Гаар от демонов, и вот появился Азамат. Он даже не знал, что яблоня была настолько важна.

Он посмотрел на правую ладонь, на которой остался черный выжженный отпечаток от проклятого гвоздя, и сжал ее: как бы он ни пытался отмыть след, не получалось. На нем навечно осталось клеймо преступника. Экзорин в перстне, который ему подарила Настоятельница, почернел и лопнул. Азамат снял его и спрятал в карман.

Ему понадобилось двадцать часов, чтобы пешком пересечь границу Святой земли и Латвии. Он не знал как, но намерен был добраться домой, в Астрахань, даже если ему придется пройти весь путь пешком.

Астрахань, Астрахань... его родина, его душа. Воздух там пах по-особому: счастьем, смехом, домом. Закрывая глаза на мгновение, он видел ее улицы, ее степи, ее небо...

Он распаковал сэндвич и впился в него зубами, но вкуса не почувствовал.

На подвешенном у потолка экране шли новости. Корреспондент вещал на латышском языке, и он ни черта не понимал, но тут на экране показали кадры Эль-Гаара, и внутренности провалились в пропасть. То, что Азамат увидел, повергло его в ужас: купол, который венчал знак света, был разрушен. Многие витражи разбиты. Тут показали кадры, где тысячи демонов кружили над Эль-Гааром.

Экран моргнул, изображение переключилось. Ведущий в студии посмотрел в камеру и произнес несколько непонятных слов, и на экране появился конференц-зал Святой земли. Он был заполнен журналистами. Белоснежная мантия канцлера Феофана горела золотыми шитьем. Он подошел к трибуне и, поправив микрофон, посмотрел поверх голов присутствующих на портрет берегини Феодосии. В зале все замерли.

«Добрый день, друзья мои, – заговорил канцлер, а внизу экрана шла бегущая строка на латышском. – Вы все знаете, что вчера мантры Эль-Гаара прекратили свое действие. К сожалению, пока мы не знаем, что именно произошло...»

Азамат сжался, осознавая то, что натворил. В паузе, которая последовала за словами канцлера, воцарилась напряженная атмосфера. Это раскололо личность Азамата на миллионы осколков, которые маленькими иголками пронзили все его внутренности, все его естество. Чувство отчаянной вины было настолько мощным, что он захотел просто исчезнуть сию же минуту. До этого момента он все надеялся, что яблоню удалось спасти.

Он сжал пластиковую бутылку. Йогурт из горлышка выплеснулся на руки.

Голос канцлера вернул его в реальность:

«Но у нас есть и радостная новость. Я счастлив сообщить, что берегиня возродилась!»

Азамат резко поднял лицо: «Нина?!»

Проходящие мимо люди остановились.

– Он сказал, что берегиня возродилась? – зашептались все.

Журналисты на месте замерли. Тот, кто что-то печатал на компьютере, оторвался от него. Взгляды всех – и журналистов, и людей по всему миру – были прикованы к канцлеру Феофану. Он улыбнулся, помолчав, чтобы до каждого дошла суть сказанного.

«Святая берегиня теперь с нами, а это значит, что человечество не обречено. Это знак нам всем! Святая спасет нас».

Глаза Азамата расширились. Шепот сорвался с губ:

– Святая спасет нас... Нина спасет меня! – Поймав за хвост надежду, он почувствовал, как в груди разлилась теплота. – Я не должен был убегать! Нина сможет помочь мне. Я был полным кретином, осуждая ее за связь с демоном.

Он вскочил на ноги и, оставив недоеденный сэндвич и йогурт на столике, выбежал на улицу. Холодный ветер ударил в грудь. Застегнув куртку, он оглянулся. Он должен был связаться с Ниной, рассказать ей, что произошло. Все те злые слова, которые он наговорил ей, были неправильными. Он был не прав.

Тут порыв ветра сдернул с него капюшон. Машина, выезжая с парковки, газанула и, ударив по слякоти колесами, обрызгала его. Он сделал шаг назад и стряхнул грязь с брюк.

– Бедный, – произнес кто-то у самого уха. Азамат подпрыгнул на месте от неожиданности и резко обернулся, – бедный юный экзорцист.

В глазах отразился ужас: Ирма стояла так близко, что он отпрянул.

– Скучал по мне? – пропела она.

Надежды Азамата треснули в тот же миг. Он хотел верить, демонесса уже получила от него, что хотела, но вот она стояла перед ним.

Вся его жизнь прошла перед глазами: вот он маленький смеется на руках папы, вот мама, улыбаясь, протягивает ее фирменный торт, вот папа приводит Нину и говорит, что теперь она будет жить с ними, Кровавый дождь льется с небес, пустые глаза мамы, в которых отражается небо, адские вихри врезаются в небеса, а он с Дарой на руках пытается убежать от теней... и вот он кричит на Нину и говорит, что ненавидит ее.

«Если бы я только знал, что все так обернется. Если бы я только знал, какой же я был дурак! Если бы я только мог вернуть все назад».

Ирма сделала шаг и, поднявшись на цыпочки, прошептала:

– Думал сбежать? Теперь ты мой. – Ее дыхание обожгло ухо холодом. Азамат застыл, не в силах сдвинуться с места. Он мог бы вызвать мантру – он ведь это умел! – но не мог шевельнуться.

Ирма провела по его плечу кончиками пальцев – и рука сама собой обняла ее за талию.

– Хороший мальчик, – улыбнулась она.

Страх охватил сердце, впиваясь своими когтями: ни за что она не отпустит свою добычу. Только позволь тьме поселиться в душе, и вытравить ее будет почти невозможно. Сердце забилось, а когтистая лапа сжалась сильнее. Дыхание перехватило.

Ирма провела по его щеке и слегка прикоснулась губами к его губам. Азамат хотел ее оттолкнуть, но ничего не мог с собой поделать – тело было не в его власти.

Зло коварно. Его зерно заложено в нас с самого рождения, и оно может прорасти в душе даже самого отъявленного праведника. Если оно уже пустило свои корни, будет управлять тобой.

В глазах Ирмы блеснули алые искры.

– Ты должен выполнить для меня еще одну работу.

* * *

Было место на Святой земле, которое редко посещали паломники и туристы: кладбище.

Похороны отца прошли быстро. Михаил, как и положено сыну, отстоял службу, проследил, как гроб уложили в одну из ячеек древнего родового склепа и закрыли его мраморной табличкой с надписью: «Герцог Далтус Воран Вердервужский, прямой потомок отцов-основателей Святой земли 01.06.1339 – 03.03.1401».

Был человек, и вот что от него осталось – только эпитафия.

Михаил вышел из склепа, коротко кивнул канцлеру, который выразил сочувствие, и, отбившись от назойливого внимания со стороны Рона и Марии, буквально сбежал в бескрайние ряды могил. Посеревшие от времени ангелы, стоявшие по всему кладбищу, сложили руки в молитве. Семейные склепы миниатюрными дворцами возвышались над могилами.

Он медленно брел по рядам и тут увидел знакомую фигуру.

Настоятельница стояла у одной из могил неподвижно, словно была одной из статуй. Михаил приблизился к ней, но она была настолько погружена в свои мысли, что не заметила его. Она стояла, прикрыв глаза от полуденного солнца, и играла пальцами с круглым кулоном на груди на длинной цепочке.

Михаил остановился.

Он уже видел этот кулон: с одной стороны был знак света, с другой – знак тьмы. У Нины был такой же.

Он ускорил шаг и, подлетев к Настоятельнице, схватил ее руку. Она испуганно распахнула глаза и содрогнулась. Кулон покачнулся на цепочке.

– Эта вещь, – произнес он ошарашенно, – не может быть... Двадцать один год назад сестра канцлера Константина родила новую берегиню... Я все думал, кем была его сестра и куда она исчезла после побега Рамаза с берегиней. Это ведь вы! Вы мать Нины.

От голоса Михаила вороны, сидящие на голых ветвях, вспорхнули в хмурые небеса и громко закаркали, словно бы повторяя «Это ведь вы!».

В глазах Настоятельницы отразился испуг. Она кинула взгляд по сторонам, убедившись, что их никто не слышит.

– Говори тише, – зашептала она.

Михаил повернул голову на фигурный знак света у изголовья могилы и прочитал выбитую надпись: «Рамаз Оманидце». Именно здесь по просьбе Нины они перезахоронили ее отца. Он отпустил руку Настоятельницы – кулон упал на ее грудь.

– Почему не сказали Нине, что вы ее мама?

Она потерла запястье и отвернулась к могиле.

– Много лет назад мы были уверены, что поступали правильно – убивали берегинь, но потом родилась она, и мы сделали все, чтобы спасти ее... После Кровавого дождя, знаешь, я все думаю: может, это мы с Рамазом ошиблись тогда? – Ее голос, приправленный горечью и сожалением, задрожал. – Если бы мы не противились, то врата Ада были бы до сих пор закрыты, а демоны заперты... Как по-твоему, я должна сообщить о своих сомнениях Нине? Нина... Красивое имя ты дал нашей дочери, – улыбнулась Настоятельница. Лицо, покрытое мелкой сеткой морщин, зарумянилось на холодном воздухе.

Михаил молчал.

Настоятельница вырастила его, но он даже не догадывался о том, что она сестра канцлера Константина. Хотя в этом не было ничего странного: священнослужители отрекались от мирской жизни, от своей семьи, посвящая свою жизнь Богу. Настоятельница – так он называл ее, так все ее называли. Но ведь он и правда не знал ее имени, данного при рождении.

– Мальчик мой, пообещай мне, что не расскажешь ей обо мне.

Он попытался возразить, но был остановлен взмахом ее руки.

– Пообещай мне. – Твердый голос был непоколебим.

И Михаил сдался. Так или иначе, это было не его дело.

* * *

Нина устало достала пачку сигарет и встретилась с осуждающим взглядом Михаила, но проигнорировала его. Зажигалка щелкнула, и она сделала глубокую затяжку.

Спинка кресла прогнулась под ее весом. Она скинула кроссовки и довольно закинула ноги на стол. На большом пальце ноги показалась маленькая дырочка в носке. Нина недовольно посмотрела на нее. Повернув ногу так и этак, она подумала о том, что надо бы купить новый комплект.

Взгляд Михаила тоже зацепился за ее дырявый носок.

Они молчали.

Нина выдохнула горький дым и проследила, как он, танцуя, поднимался вверх и развеивался. Пепел с конца сигареты упал на мраморный пол.

Упрекающие взгляды берегинь прошлого были направлены, казалось, на дырку на ее носке – Нина порочила их честь.

Дверь со скрипом отворилась, и в проеме показался патриарх. Его седая голова была покрыта митрой, а алая мантия громко шуршала при каждом движении.

Он замер. И без того бледная, по-старчески пигментированная кожа побелела. Он провел пальцами ото лба до пупа, начертив на груди знак света; губы зашевелились в молитве.

– Патриарх. – Михаил встал в приветствии.

Нина нехотя спустила ноги и вновь обулась. Она встала и, поискав глазами, обо что можно затушить сигарету, беспомощно подняла руки. Михаил покачал головой, выхватил тарелку с сервировочного стола и протянул ей. Нина потушила окурок и наконец поздоровалась.

– Берегиня... – с придыханием произнес патриарх и, сделав два шага, рухнул на колени.

– Чего?

Старик сложил руки в молитве и зашевелил губами:

– О, Господь Всемогущий, всемилостивый, благодарствую, что услышал молитвы и ниспослал нам великомученицу Святую берегиню...

Во все глаза смотря на старика, Нина почувствовала дрожь в коленях. Волнение переросло в панику. Патриарх с проворством молодого схватил ее руку и приложился к ней губами.

Она дернулась, пытаясь освободить ее, но куда уж там!

– Святая, – с придыханием произнес он, – я рад приветствовать вас на Святой земле.

Нина наморщила лоб.

– Не смейте меня так называть. – Раздражение вспыхнуло в голосе, а рот наполнился кислым привкусом страха.

Глаза патриарха изумленно расширились, он кинул непонимающий взгляд на Михаила. Тот лишь помотал головой, призывая его не возмущаться грубости Нины, и помог ему подняться.

Патриарх поправил митру и тяжело сел за стол. Он долго всматривался в Нину, скрестившую руки на груди и желавшую быть где угодно, только не здесь, прежде чем заговорить:

– Прости меня, старика. Я, наверное, испугал тебя. – Он мягко улыбнулся; его глубокие морщины от этого стали еще глубже. – Я просто очень счастлив. Присядь, пожалуйста.

Вся церковная канитель ей была противна. Сама религия, навязывающая, что она обязана исцелять человечество за счет своей жизни, злила.

Нина села и приготовилась выслушивать очередную нотацию.

– Спасибо тебе, – произнес патриарх ласково. – Я благодарю не только от себя, но и от имени всей Святой земли. Я понимаю, что принять бремя берегини – тяжелый выбор.

Он грустно улыбнулся, и сердце Нины дрогнуло: наверное, впервые в жизни кто-то поблагодарил ее за то, что она берегиня. Ее губы сомкнулись.

– Михаил, мальчик мой, не мог бы ты оставить нас?

Тот с готовностью встал и, попрощавшись, вышел из кабинета. Тусклые старческие глаза переместились с закрывшейся двери на Нину.

– Я должен с тобой обсудить несколько важных вещей. Берегини прошлого исцеляли нуждающихся, но из-за этого рано умирали. То, что ты не исцеляла людей, скорее всего, сыграет нам на руку, и ты проживешь намного дольше, чем твои предшественницы. Тебе, как мне уже сказали, уже двадцать один год. Я бы не хотел, чтобы ты использовала свою силу исцеления.

Нина ожидала чего угодно, но только не этого. С лица, с ее позы слетела маска невозмутимости, а шипы вызывающего поведения, которыми она защищалась, спрятались.

Патриарх продолжал:

– Сейчас главное – борьба с демонами. Твоя смерть, пусть даже до нее ты и будешь исцелять людей, не даст человечеству ничего, кроме очередной потери.

Нежная душа зашевелилась и потянулась к патриарху. Он словно увидел ее по-настоящему: под ершистостью, под бравадой скрывалась лишь испуганная девочка, на которую возложили бремя, непосильное для большинства.

Нина сняла ногу с другой ноги и подалась вперед.

– Но все же есть некоторые церемонии, которые следует соблюсти. Я хочу, чтобы ты предстала пред людьми в торжественной обстановке. Надо провести церемонию, конечно, если ты будешь не против.

– Церемонию? – нахмурилась она, выпрямившись.

– Церемония Инаугурации. Ее проходили все берегини, правда в более юном возрасте.

Дальше он рассказывал, как будет проводиться церемония. Патриарх оказался милым старичком, не будь он таким, возможно, Нина опять бы взбрыкнула, но она спокойно его выслушала и пообещала подготовиться.

Выйдя из кабинета патриарха, который находился сразу за Собором первой берегини, она обернулась: крыша храма пострадала от нападения демонов, но люди в оранжевых комбинезонах быстро убирали и выносили из Эль-Гаара завалы. Все закрутилось с такой скоростью, что Нине казалось, что ей это снится.

Она не увидела, почувствовала, что Самуил подошел со спины.

– Ты все слышал?

Он кивнул. Проходящие мимо люди косились и обходили их стороной. Шепот преследовал ее всюду, куда бы она ни пошла. И теперь это будет происходить постоянно?

– Только одно ваше слово, и я унесу вас, куда скажете, – произнес Самуил, и его слова отозвались в душе дрожью.

Нина всю жизнь бежала, скрывалась. И вот патриарх озвучил то, что она хотела услышать: ей не обязательно исцелять людей, жертвуя своей жизнью, и это сняло груз с ее плеч. Возможно, и правда, если она предстанет перед всем миром, это изменит что-то к лучшему. Возможно, люди задумаются о своей душе и причинах, почему некоторые из них становились демонами. Это был ее шанс сделать что-то полезное.

Нина помотала головой и направилась к своим покоям. Сегодня ей должны были подогнать церемониальный костюм и объяснить, что она должна делать. Все торопились, словно боялись, что она передумает.

Она еще не знала, что завтрашний день пойдет совсем не по плану.

Глава 16

Инаугурация

Услышав гул голосов, Нина спросонья не поняла, что происходит. Было шесть утра, солнце еще не показалось на горизонте, но что-то явно происходило. Она нервно открыла старое деревянное окно и выглянула на улицу. Холодный воздух дохнул в лицо, принося с собой мелкий снег и голоса.

– Берегиня! Берегиня! Берегиня... – скандировали сотни людей. Она не могла их увидеть, но испуганно оглядела внутренние дворики Эль-Гаара: священнослужители и гвардейцы бегали кто куда; все носили цветы, стулья, палеты. Во всей Святой земле бурлила жизнь.

Фифа запрыгнула на подоконник и, замурчав, потерлась головой о ее руку. На автомате она погладила кошку и впустила ее в комнату. Фифа грациозно спрыгнула с подоконника на пол и, подойдя к Самуилу, потерлась и о его ноги. Он поднял ее на руки и присмотрелся к кошке. Фифа в свою очередь всмотрелась в глаза Самуила и затарахтела.

– Даже кошки к тебе льнут, – покачала головой Нина.

– Не в этом дело. Это необычная кошка. Впрочем, неудивительно, что она приблудилась к Эль-Гаару... Она проводник в Царство Тьмы, видите: в одном ее зрачке, если приглядеться, можно увидеть месяц. – Он повернул к ней Фифу, но та недовольно зашипела и вывернулась из его рук.

– Так странно, – проводила она ее глазами и заставила себя лечь обратно в кровать, но скандирование было слишком отчетливым, и, казалось, с каждой минутой оно становилось все громче и громче. Она накрыла голову подушкой.

Самуил присел возле нее:

– Может, вам найти беруши?

Нина выглянула из-под подушки и буркнула:

– Не надо.

В комнате было еще темно. Она подвинулась на кровати и, сдавшись, сбила подушку и легла на нее. Самуил наклонился и, как маленькой, поправил одеяло.

– Они так кричат, – пожаловалась она. Руки Самуила замерли. Он посмотрел ей в глаза. Она сглотнула свербящий ком в горле, – словно я не человек, а божество какое-то. Хотя... меня ведь сложно назвать человеком.

– Вы не правы, – возразил он спокойно.

Нина мотнула головой и проследила, как он сел на кровать рядом с ней.

– Вот посмотри: я и берегиня, и воплощение Тьмы, и Владыка Ада... короче, я – в каждой бочке затычка. Читала бы роман с такой героиней, выкинула бы книгу в окно.

Самуил невесело усмехнулся. Его мягкий взгляд блуждал по ее лицу: путаясь в ресницах, он словно с горки скатывался по щеке в ложбинку губ и взбирался, подобно скалолазу, по носу, к глазам.

– Вы не правы, – наконец прервал он молчание. – Вы всего лишь бессмертное существо, которое искренне хотело узнать, что такое любовь.

Сердце Нины громко стукнуло. Кровяные тельца в венах задрожали и взбаламутили кровь.

Любовь... А чувствовала ли она ее?

Да.

Светлые волосы, собранные в косу, звонкий смех, счастье в глазах, когда Аня держала собственного новорожденного; как же Нина скучала по ней. Она никого в жизни так не любила, как семью Мурата Басаровича. И к чему привела ее любовь? Они погибли.

Она вдруг почувствовала прикосновение холодных пальцев. Туман задумчивости рассеялся – Самуил стер скатившуюся по щеке слезу. Она что, плакала?

Полная нежности улыбка тронула его губы. Она не достойна его заботы, его преданности. Владыка Тьмы превратил его в чудовище. И теперь он проклят.

– Ты не жалеешь? О своей жизни и выборе стать демоном?

На дне его глаз промелькнула грусть. Уголки губ чуть опустились. Взгляд черных глаз был сосредоточен на ней, и, казалось, ничто не в силах его отвлечь: даже если за окном упадет бомба и грянет очередной конец света, он будет продолжать смотреть на нее; она была центром его мира.

– Иногда я думал: а что там? От чего я отказался?

– Ты не знаешь?

Он мотнул головой:

– Демонам так же неведома эта тайна, как и людям.

Нина опустила взгляд.

– А если бы ты точно знал, что по ту сторону Рай?

Красиво очерченный, с идеальными губами рот прикрылся: он был готов что-то ответить, но передумал.

Грудь Нины вздымалась, из легких выходил теплый воздух, а от тела исходило тепло... Самуил же был демоном – он давно не был живым.

Демон и берегиня...

Что за игры судьбы?

Тьма в теле человека, проклятая исцелять людей, и бывший человек, навечно привязанный к Аду...

Нина сглотнула и, когда уже думала, что Самуил не ответит на вопрос, услышала:

– Когда Владыка ушел... – он замолчал, на лицо набежала тень, и он словно притянул к себе темноту, прячась в ней, – я жалел обо всем. Владыка Тьмы был моим Богом, и с его уходом я потерял смысл своего существования... Брошенный обиженный ребенок – вот кем я был. Но сейчас, прожив всего лишь толику того, что прожил Владыка, я наконец могу понять его. Он не мог любить. Он был привязан ко мне, не более. Но с каждым рождением, прожитой жизнью амплитуда его чувств росла все больше и больше.

Волосы на руках поднялись.

Самуил приложил прохладную ладонь к щеке Нины. Концы ленты, намотанной на руке, покачнулись; бусины поймали свет.

– Вы научились любить. Ваше желание исполнилось... Я так счастлив. Я вижу, вы в полной мере научились ощущать жизнь во всей ее красе и боли. Вы полны любви. И наконец можете понять меня.

Ресницы Нины затрепетали. Она облизала сухие губы. С трудом проталкивая слова через сжавшееся горло, она прошептала:

– Что ты хочешь сказать?

– Я буду кем захотите: слугой, другом, незнакомцем, оружием... Только будьте счастливы. Вы ведь ради этого стали человеком. А я буду рядом.

– А чего ты хочешь сам?

Зрачки Самуила скользнули вниз на губы Нины. Он молчал.

– Самуил, прошли тысячелетия... Ты ведь не можешь до сих пор быть беззаветно преданным Тьме. Сумасшествие...

– Я предан вам, но чувства мои намного глубже, – произнес он и замер, не сводя с нее взгляда.

Нину бросило в жар. Пальцы Самуила пробежались по ее плечу, потом по предплечью, оставляя после себя мурашки, и охватили ее ладонь.

– Простите... Я забылся. Я не должен был этого говорить, – опустил он покорно голову. Казалось, она одна в этом мире видела его, полным нежности, безоговорочной любви.

Нина смотрела на его макушку и все ловила себя на мысли, что не достойна его. Сердце сжалось до размеров нейтрона и стало настолько тяжелым, что, казалось, тело не выдержит и оно полетит в самую бездну.

Их история, пронизывающая века, была слишком долгой. Она не помнила жизнь Владыки Тьмы. Слабое человеческое тело не могло вместить знания, которыми он владел. И хорошо... она бы свихнулась, перестала быть собой.

Десятки жизней научили даже Тьму любить.

И Нина вдруг остро осознала, что давно и безоговорочно любила Самуила. И словно вся Вселенная перевернулась. Сердце взорвалось вспышкой до сверхновой звезды, переполняя нежностью.

Она приподнялась и, улыбнувшись, обхватила лицо Самуила. Он поднял полные неверия глаза. Нина придвинулась ближе и сквозь улыбку прикоснулась губами к его прохладным губам.

Судьба алой шелковой лентой связала их тысячелетия назад – одинокий, потерянный Владыка Тьмы встретил брошенного ребенка, и с этого мгновения их судьбы переплелись. Они менялись, мир менялся, но их связь только крепла.

Любовь Самуила переполнила ее. Они созданы друг для друга. И все их бесчисленные жизни вели к тому, чтобы найти друг друга.

Тревожный стук в дверь встряхнул их. Они вместе посмотрели на дверь.

– Не отвечайте, – прошептал Самуил.

Тут дверь открылась, и вошла Мария.

– Пора просыпа... – осеклась она. Нина отпрянула от Самуила и опустила глаза. – Прости. Я стучала.

Самуил встал с кровати; его взгляд не выражал ничего хорошего. Нина откашлялась, скрывая смешок, и, откинув одеяло, встала.

За окном продолжали скандировать: «Берегиня».

Мария, подозрительно косясь на них, уложила на банкетку халат и тапочки.

– По традиции день Инаугурации должен начинаться с омовения. Мы подготовили для тебя ванну.

Нина не стала спорить. Услышав «ванна», она не сдержала улыбку, ведь последний год обитала в отелях, и на принятие ванн времени не оставалось.

Накинув халат и сунув ноги в тапочки, она вышла вслед за Марией и прошла в конец коридора. Мария остановилась и открыла дверь, пропуская ее вперед. Пять монашек разом опустили головы в поклоне и, не смея поднять глаз, застыли у стены.

– Мы подготовили купель омовения для вас, берегиня Нина.

Нина осмотрела помещение: в центре большого зала стояла огромная купель, похожая на приподнятый бассейн, от глади, устланной лепестками алых роз, исходил пар, но белесая вода заставила поморщить нос.

– Что вы туда добавили?

– Все как древних свитках, – подняла лицо монашка и испуганно вновь опустила глаза. – Вода, смешанная с молоком и травами, чтобы ваша кожа была нежна, как у младенца.

– Понятно, – подошла Нина к купели и опустила руку в нее – теплая. Она развязала пояс на халате и, осознав, что монашки не собирались уходить, обернулась: – Оставьте меня одну.

– Но как же... Берегиням всегда помогали в омовении...

– Семьсот лет назад? Спасибо, я как-то сама разберусь.

Дождавшись, когда все уйдут, она скинула халат и, забравшись в теплую воду, прикрыла глаза от удовольствия. Здесь было слышно скандирование толпы, но уже не так отчетливо. Она провела рукой по белой воде, и лепестки роз разошлись. Кончики волос стали влажными.

Она вспомнила о том, на чем их прервали, и прошептала:

– Самуил...

Тень в углу комнаты тотчас приобрела форму силуэта. Черные глаза прищурились и впились в нее взглядом. Медленные шаги в унисон ее дыханию:

Шаг.

Вдох.

Шаг.

Шумный выдох.

Шаг.

Вдох...

Он подошел к купели, присел на ее борт и, ухмыльнувшись, подхватил один из алых лепестков и толкнул его, словно запустил кораблик. Цветные витражи покрыли солнечной мозаикой одну сторону его лица.

Нина лежала в купели, полной молочной воды, через которую ничто не проглядывало. Она шевельнулась и выпрямила спину – молчание было слишком томным, интимным.

– Наш поцелуй... – Она запнулась, не зная, как продолжить, но ее опередил Самуил.

– Был лучшим подарком мне, – произнес он, вновь провел рукой по воде – лепестки роз прибились к ее груди, – и, наклонившись, поднял ее подбородок двумя пальцами.

Нина непроизвольно облизала пересохшие губы и опустила взгляд на его растянувшиеся в улыбке уста.

– Я чувствую, как ваше сердце забилось чаще.

Тело напряглось. Нина сглотнула – она уже давно не различала грань между добром и злом и знала лишь одно: она до одури хотела Самуила.

Она подалась вперед и приподнялась. Упругие груди выглянули из воды. Вода заструилась с волос и спрыгнула с твердых сосков. Взгляд Самуила покраснел. Нина уперлась рукой в борт купели и столкнулась с ним в поцелуе.

Губами она почувствовала, как он улыбнулся.

Тут Нина обхватила и потянула его на себя. Самуил поддался и рухнул в воду, тотчас оглушительно выплеснувшуюся из купели на пол.

Нина не ожидала, что он даст себя завалить в воду, и ошарашенно замерла. Самуил вынырнул. Глаза его разгорелись игривой страстью. Весь мокрый, в цветном свете витражей он был не просто прекрасен: ее личное божество, ее спасение. Самуил провел рукой по мокрым волосам, а ее дыхание сперло. Она вжалась в борт купели, а Самуил, хмыкнув, приблизился к ней. Его черная рубашка прилипла к торсу, не давая и шанса не потерять разум.

– Что же вы творите? – промурлыкал он.

От его баритона Нина задрожала. Он прижал ее к бортику всем телом и провел влажной рукой по ее лицу, убирая мокрые волосы.

Послышался стук в дверь. Улыбка Самуила стала шире.

– С вами все в порядке? Мы слышали странный звук.

– Все хорошо, – поспешно крикнула Нина, не сводя взгляда с демона.

Самуил наклонился и прикоснулся губами к ее виску.

– Вы совсем не боитесь того, что я могу с вами сделать? – прошептал он такой интонацией, от которой Нина разом покрылась мурашками.

Он провел губами по щеке, спустился ниже к шее. Она шумно выдохнула и запрокинула голову. Грудь вздымалась от тяжелого дыхания...

Тут вновь постучали, и дверь подалась вперед:

– Берегиня, извините, но время поджимает...

Нина вздрогнула, резко повернула голову, но Самуила уже и след простыл. Оказавшись без поддержки, она не удержалась и соскользнула, заглотив воду, и закашлялась. Отплевавшись, она недовольно зыркнула на монахиню, посмевшую ее потревожить, и та побледнела.

– Простите, что поторапливаю вас.

Нина вздохнула и, махнув рукой, чтобы та дала ей одеться, потянулась к халату.

* * *

Азамат покинул Святую землю всего два дня назад, а казалось, прошла вечность.

Тысячи людей заполнили дороги Святой земли. Все кричали: «Берегиня! Берегиня! Берегиня...», и скандирование тысяч людей отдавалось в ноющем сердце.

Азамат протиснулся сквозь толпу на площади Очищения, поднял голову и обомлел: разрушения Эль-Гаара поражали.

И все это произошло из-за него!

В оборонительной стене зияли дыры. Один из куполов Замка правительства был разрушен.

Азамата заколотило: чувство вины резало похлеще ножей. Он оттянул ворот камзола и стал пробираться к главным воротам, в которых стояло несколько стражников, и показал значок экзорциста.

– Лейт-экзорц Азамат Азимов.

Они пристально всмотрелись в его лицо и вызвали кого-то по рации. Азамат знал, что его пропажа не осталась незамеченной. Нет, он надеялся на это! Не мог же гвардеец Святой земли пропасть на два дня, а вернувшись, не вызвать подозрений.

Услышав, что к нему направлялась сама кап-экзорц Мария Куприянова, его душа возликовала: сейчас его скрутят и отправят в темницу!

Заметив Марию, он обернулся. Сердце забилось тревожным набатом. Ее глаза вцепились в него, словно она не верила, что это он. Ее шаг ускорился.

«Вот оно! Она точно должна понять, что это я воткнул в яблоню проклятый гвоздь! Это я убил Грэга!»

Мария подбежала и вдруг обняла его:

– Слава Господу, ты жив! Я не поверила своим ушам, когда услышала твое имя. Тут, как видишь, дурдом из-за церемонии. – Она махнула рукой стражникам и поманила его за собой: – Где ты был?

Азамат приоткрыл рот, готовый признаться во всем, но невидимая рука сжала горло. Тут он почувствовал, как вместо признания его губы безвольно шевельнулись, и с них сорвались слова:

– Я очнулся в одном из заброшенных домов на границе с Латвией. Последнее, что помню, как несколько демонов схватили меня и потащились куда-то.

– Почему не позвонил?

– Потерял телефон, но я пытался дозвониться в Адъюнктуру – помнил по памяти телефон, но никто не ответил.

– А... Точно. У нас сейчас дурдом здесь. Хорошо, что смог вернуться.

Душа Азамата сжалась от ужаса – он не контролировал свое тело. Кто-то говорил его губами, его голосом, управлял его конечностями. Он испуганно дернул рукой, желая заткнуть себя, но она не захотела двинуться! Он шел, совершенно не контролируя свое тело, словно зритель в первом ряду на фильме ужасов.

– Точно! – воскликнула Мария. – Чуть не забыла: что ты вытворил на площади Очищения? Я все понимаю, ты ненавидишь демона, с которым подписала договор Нина, впрочем, как и мы все, но прилюдно стрелять в него... Азамат, так дела не делаются. Ты получишь выговор.

Он кивнул:

– Я был не прав. Простите меня... Так что произошло с яблоней? Нашли виновного?

– К сожалению, нет. Сервера повреждены, мы не смогли просмотреть видео с камер наблюдения.

Азамат в ужасе почувствовал, как его губы изогнулись в усмешке.

«Мария, услышишь же меня! Я продал свою душу демону! Не подпускайте меня к Нине! Я пришел за ней!» – кричал он мысленно, но губы не шевелились.

Словно троянский конь, он нес в себе саму смерть. От осознания холод разлился по спине. Он бился, но все было бесполезно.

«Господи, прошу тебя, спаси Нину! Я был не прав, как же я был не прав. Круглый дурак, полный кретин! Спаси ее, Господи, умоляю!» – взмолился он, продолжая идти за Марией.

Тем временем ничего не подозревавшая Мария взволнованно обернулась:

– Нина постоянно спрашивала о тебе. Надо ей сообщить, что ты жив! Как она обрадуется... Ох, прости, я знаю, что у вас натянутые отношения.

– Нет. Я понял, что был не прав все это время, и я хочу поговорить с ней.

Мария, преисполненная воодушевления, как и большинство верующих, улыбнулась и кивнула:

– Через несколько минут уже начинается церемония. Мы подойдем к ней после. А пока займем места. Инаугурация берегини... подумать только...

* * *

Голоса песнопевцев заполнили собор. Воздух завибрировал. Казалось, даже ветер остановился, вслушиваясь.

Расшитая золотом белая мантия шуршала оглушительно, вытесняя мелодию из коридора, и тянулась за Ниной на несколько метров. Грустные взгляды берегинь провожали ее с картин в коридоре. Она остановилась у пустого проема окна, от которого веяло холодом. Цепи бус, ниспадающих с тяжелого кокошника, щелкнули по носу.

Толпы людей переполняли площади и улицы Святой земли, словно дрожжевое тесто, все набухая. Огонь тысяч свечей вздрагивал и, как Млечный Путь, уходил далеко за горизонт.

Самуил поравнялся с ней и сложил руки на груди.

– Еще есть время сбежать.

Нина перевела на него взгляд – жемчужные нити покачнулись.

– Я всю жизнь бежала. Хватит.

Волновалась ли она, что ей надо будет выйти к многотысячной толпе? Нет. Она давно уже поняла, что ожидания людей невозможно оправдать: что бы ты ни делал, найдутся те, кому ты не нравишься только по факту твоего существования. Именно поэтому она наотрез отказалась надевать белый парик и линзы, чтобы принять привычный облик берегини. Почувствовав, что она может просто отказаться от Инаугурации, канцлер не стал настаивать.

Самуил улыбнулся чуть шире и, подняв руку – лента на руке качнулась туда-сюда, – убрал шоры из бус с ее лица.

– Что бы ни случилось, я буду рядом.

За спиной послышались голоса – церемония вот-вот начнется.

– Берегиня Нина! – взволнованный голос и торопливые шаги наполнили коридор. К ним подбежала Роза, одна из монахинь, и осеклась, увидев, насколько непозволительно близко друг к другу они стояли. Она растерянно добавила: – Надо идти.

Нина нехотя повернула голову. Бусины соскочили с руки Самуила и ударились друг о друга: цок.

– Кх-кх, – откашлялась Роза в кулак. – Сначала вы должны пройти к алтарю и принести клятву. Просто повторите все, что скажет патриарх. Потом пройдете по дорожке к выходу из собора. Вам надо остановиться в проеме, чтобы поприветствовать прихожан, которые стоят на площади. После этого пресс-конференция...

– Твое предложение сбежать еще в силе? – хмуро посмотрела на Самуила Нина. Роза испуганно замолчала. – Ладно, я пошутила, веди меня.

Голоса песнопевцев стали громче.

Толпы журналистов, представителей разных государств, сидели на скамьях, и все с нетерпением ждали выхода берегини, о которой слышали с самого детства.

Нина ступила на мраморный пол огромного собора.

Все повернули головы. Пение стало тише, и был слышен каждый ее шаг, который разлетался по собору подобно хронометру. Шуршание церемониальной мантии, которая оттягивала плечи, смешалось со стуком собственного сердца.

Камеры следили за каждым ее шагом.

Нину так и подмывало просто развернуться и убежать, но она подавила порыв минутной слабости.

Дыры в сводах пропускали столбы света. Она то входила в них – камни на плаще и кокошнике разбрасывали всюду радужные блики, – то вновь заходила в тень. Она была словно белоснежный ангел, сошедший с небес.

Именно берегиням подражали невесты во всем мире, выбирая на свадьбу белое платье.

На руинах Святой земли взошла новая берегиня. Мессия. Та, что должна была спасти всех, но даже не знала, как спасти себя.

Взгляды присутствующих, взгляды со всего мира через экраны делали шаги тяжелыми. Дорога до патриарха, казалось, заняла вечность. Она остановилась и развернулась к старику. Монахини расправили шлейф ее мантии.

Нина подняла голову на Первую берегиню Оливию. Руки статуи были отломаны, а на мраморной вуали образовались потеки, словно она плакала. Разбитый витраж за ее спиной горел серым небом и разрушенными башнями Эль-Гаара.

– Возрадуйтесь! Возликуйте, дети мои! Святая берегиня возродилась! Отныне мы не одни. Господь благословил нас. Да будет благословенна берегиня Нина, и да даст она нам силу в испытаниях и искушениях. Да укрепит она наши сердца в вере, да направит на путь праведный, да дарует мир и согласие в семьях наших.

Пусть ее молитвы станут щитом для нас, а ее добродетели вдохновляют на добрые дела. Да будем мы следовать ее примеру, стремясь к любви и милосердию, и да не покинет нас благодать Божия во все дни жизни нашей.

Блаженная двадцать пятая берегиня Нина, клянешься ли ты служить верой и правдой Святой земле? Защищать, направлять людей во имя Господа, во имя человечества?

Рука Нины спряталась в складках плаща и скрутила фигу.

– Клянусь, – произнесла она и склонила голову.

Патриарх окропил ее святой водой и нарисовал на груди знак света.

– Да будет так, двадцать пятая берегиня Святой земли Нина.

Она обернулась на вставших со своих мест зрителей и отрешенно, словно это все происходило не с ней, прошла по дорожке к выходу из собора.

Никто не смел издать ни звука. Голоса песнопевцев дополнил праздничный перезвон колоколов по всей Святой земле.

Замерев в огромных дверях, Нина обвела толпу, стоящую у лестницы, хмурым взглядом. Толпа возликовала. Люди поднимали свечи высоко вверх и кричали: «Берегиня!»

Что эти люди хотели от нее? Михаил сказал, что даже надежда могла спасти, но... Эти люди приехали сюда для чего? Нина не смогла спасти даже свою семью. Что им всем от нее надо?

Посчитав, что достаточно постояла, она развернулась и, обойдя скамьи, направилась к выходу. Скрывшись за дверьми, она вернулась в коридор и прислонилась к холодному камню.

С раздражением она откинула бусы с лица, но они все, падая, сталкивались. Сдавшись, Нина достала из рукава церемониальной мантии пачку сигарет и зажигалку. С облегчением она сделала затяжку – горечь заполнила легкие – и пустила дым в окно. По венам разлилась истома, приносящая расслабление.

– Берегиня, пресс-конференция начнется через двадцать минут в главном зале.

– Не называйте меня берегиней. – Ее раздражение можно было черпать ложкой. – И оставьте меня хотя бы на несколько минут.

Пресс-секретарь изумленно открыла рот, но тут же закрыла. Она кивнула и, извинившись, отошла.

Нина в который раз отбросила бусины. Рука Самуила появилась из ниоткуда и перехватила их. Мгновением позже появился он сам. Нина грустно улыбнулась и, сделав еще одну затяжку, выдохнула дым в лицо высшего демона.

Даже руины Эль-Гаара были прекрасны, в них было свое очарование. Во внутреннем дворе, где когда-то цвела яблоня, рассаживались журналисты, техники подключали микрофоны. Все в нетерпении ждали выхода берегини, которую человечество не видело больше семисот лет.

– Напомни, зачем я это делаю? – буркнула она, не спуская взгляда с журналюг внизу. Она уже жалела, что согласилась.

– Потому что вы когда-то переспали с главэкзорцем Святой земли и не смогли ему отказать, – произнес Самуил серьезно, но глаза его метали искры смеха.

Нина фыркнула.

По лестнице взбежала пресс-секретарь:

– Пора начинать.

Михаил тоже поднялся и, смерив Самуила взглядом, протянул руку Нине:

– Я буду рядом.

Закусив губу, она кивнула.

– Добрый день! – тем временем произнесла пресс-секретарь в микрофон. – Прошу всех рассаживаться. Мы начинаем.

Канцлер вышел к трибуне. Он поднял глаза на пустые проемы второго этажа, где спускалась Нина, пытаясь не споткнуться о подол мантии:

– Приветствую представителей СМИ и государств-союзников. Последние недели принесли нам много огорчений, но Господь не бросал ни Святую землю, ни человечество на произвол судьбы. Владыка Ада смогла уничтожить защиту Эль-Гаара, но ничего не потеряно. Стены Эль-Гаара можно отстроить заново. А Святая берегиня защитит нас. Рад представить, – он протянул старческую руку в сторону Нины ладонью вверх, приглашая ее подойти к трибуне, – двадцать пятую берегиню Нину.

Она глотнула воздуха, как перед прыжком в воду, и сделала шаг.

Ожидаемые аплодисменты не прозвучали.

Под пронизывающими до костей взглядами сотни пар глаз она подошла к канцлеру и вложила свою руку в его.

Дыхание сбилось. Она закусила губу. Канцлер указал на микрофон.

Фигура Самуила появилась за спинами журналистов – он стоял, засунув руки в карманы брюк, взгляд черных глаз был прикован к ней, и это придало сил.

– Так как берегиня не владеет языком на достаточном уровне, то мы подготовили переводчика. Спасибо за понимание.

– Добрый день, – произнесла она, стараясь сохранять видимое спокойствие. – Я – двадцать пятая берегиня Нина.

Переводчик перевел ее слова.

Вспышки камер замерцали и ослепили. Нина чуть прищурилась. Руки журналистов вскинулись, словно они были школьниками.

Пресс-секретарь указала на первого журналиста.

– «New Times». Том Гирби. Как давно вы узнали, что берегиня?

Нина бросила короткий взгляд на канцлера. Он еле заметно кивнул.

– Я узнала о своей силе после Кровавого дождя.

– Прошу следующий вопрос, – вмешалась пресс-секретарь.

– «Morny». Лекс Риксли. Нашим читателям будет интересно узнать, где вы родились и выросли.

– Бо́льшую часть жизни я провела в России, – уклончиво ответила она.

Взгляд скользнул выше голов журналистов и остановился на Самуиле. Она могла в любой момент произнести: «Забери меня отсюда», и он подхватил бы ее на руки, и они взмыли бы в небеса. Посмаковав воображаемую реакцию окружающих, она улыбнулась следующему журналисту.

– Как именно вы узнали, что берегиня?

– Исцелила человека.

– Почему у вас черные радужки и волосы?

– А почему у вас русые волосы и голубые глаза? – ответила она вопросом на вопрос.

– Вы говорите, что узнали о своей силе после Кровавого дождя, но прошел уже год. Чем вы занимались все это время?

– Выполняла работу гвардейца Святой земли.

– И что вас сподвигло раскрыть свою личность?

Нина вздохнула:

– Будь моя воля, я бы и дальше скрывалась, но канцлер Феофан решил иначе.

Канцлер вмешался и с фальшивым смешком добавил:

– Берегиня Нина хочет сказать, что, если бы не уничтожение яблони и потеря Эль-Гаара, она, возможно, продолжила скрываться, но это событие заставило ее понять, что людям нужна надежда...

– Нет. Я имела в виду именно то, что сказала, – резко оборвала его сладкие речи она.

Следующий журналист задал вопрос, заставивший ее поморщиться:

– Вы планируете принимать людей для исцеления?

– Нет, – быстро ответила она, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

– Почему же? Вам дана сила свыше, разве не эгоистично ее не использовать?

Нина повернула голову в сторону канцлера Феофана. Он обещал, что вопросов об исцелении людей не будет, но явно соврал.

– Эгоистично просить меня жертвовать своей жизнью, чтобы исцелить кого-то. Чем их жизнь важнее моей?

После ее резкого ответа многие журналисты опустили головы и начали что-то печатать.

Вмешался канцлер:

– Берегиня хотела сказать, что сейчас приоритет для нее не в исцелении людей, ведь это отнимает силы, необходимые для уничтожения демонов, это главнее. Пожалуйста, следующий вопрос.

– По нашим данным, вы работали танатокосметологом в России. Это правда?

– Правда.

– У вас есть план, как вновь запереть всех демонов в Аду?

Нина замерла. Она качнула головой – бусины ударились друг о друга. «Невероятно. Они уверены, что я знаю, как закрыть врата Ада».

Она заговорила сначала тихо, но голос с каждым словом обретал силу:

– Если вам хоть на минуту показалось, что худшее позади, то вы ошибаетесь. Кровавый дождь был прелюдией к закату человечества. Берегиня Феодосия дала человечеству шанс жить нормальной жизнью, избавив мир от демонов. И на что вы его потратили? Кто следовал заповедям? – Она горько хмыкнула. – Войны, убийства, насилие. Человечество утопает в крови невинных. Ради этого Феодосия жертвовала собой? И вы говорите о том, что теперь я должна всех спасти? Ради чего? Человечество проклято... И выбор жить так оно сделало само.

– Берегиня хочет ска... – снова вмешался канцлер, но Нина сверкнула глазами и заговорила громче:

– Демоны – это бывшие люди. И если бы вы соблюдали заповеди, то они бы даже не появлялись... Да, вам не повезло с мессией. Вы получили именно такую берегиню, какую заслужили. Я не буду исцелять и не буду жертвовать собой, чтобы закрыть эти проклятые врата. Пожинайте плоды своих трудов.

Она замолчала.

Ошарашенные журналисты уставились на нее. Внутренний двор накрыла тишина. Где-то вдалеке было слышно скандирование толпы «Берегиня!».

Пресс-секретарь, отмерев, наклонилась к микрофону и, покосившись на канцлера, произнесла:

– Так. Думаю, берегиня устала. Пора заканчивать.

Гул возмущения заставил ее вновь посмотреть на канцлера, который обреченно мял переносицу.

– Ладно. Последние три вопроса, и на сегодня все.

Несколько журналистов подняли руки, и пресс-секретарь махнула одному из них.

– У нас появилась информация, что именно вы повинны в открытии врат Ада, ведь берегини служили ключом от этих врат.

От вопроса, сорвавшегося с губ журналиста, желудок Нины сжался. Она бросила короткий взгляд на Михаила, который быстро придвинул свой микрофон и, нахмурившись, заговорил:

– Откуда у вас эта информация?

– Так это правда?

– Нет. Мы пока не знаем, почему открылись врата Ада, – произнес он отчетливо и кивнул стражникам, чтобы они вывели журналиста из зала.

Но журналист не унимался.

– Почему на этот вопрос не отвечает сама берегиня Нина? Как вы можете жить, зная, что из-за вас демоны погубили стольких людей?

Все зашептались. Михаил, уже не скрываясь, показал рукой, чтобы журналисту отключили микрофон. Нина проглотила кислую желчь и скривилась.

– Почему вы отмалчиваетесь?

Микрофон журналиста перестал работать, а стражники его схватили под локти, но он крикнул так громко, что его услышали даже без микрофона:

– Ходит слух, что ваши волосы и глаза черные потому, что вы заключили договор с демоном. Правда ли это?

Нина вновь посмотрела на Самуила за их спинами. Раздражение подавить уже не удавалось. Она откинула бусы с лица и, облокотившись локтями на трибуну, посмотрела на канцлера взглядом, в котором читалось: «Ну, что? Мне сказать правду?» Она ухмыльнулась хищной, злой улыбкой, которой бы позавидовала даже Вивьен, и наклонилась к микрофону. Глаза канцлера расширились в испуге.

– Конечно же нет. Откуда вы взяли этот бред? – Что-что, но врать жизнь ее научила. – Думаю, пора заканчивать. До свидания.

Пресс-секретарь подняла руки, пытаясь успокоить загалдевших журналистов.

Нина, распрямив спину, развернулась на каблуках и медленно отошла от трибуны, но как только она приблизилась к лестнице, взбежала по ней, стремясь быстрее скрыться от любопытных взглядов. Оказавшись одна, она устало припала спиной к холодной стене.

Вопросы высосали у нее все силы. Она пожалела, что согласилась на это все. Святая берегиня? Смешно!

Послышались шаги. Нина кинула взгляд на лестницу и заметила канцлера.

– Что ты творишь? – крикнул он.

Нина лишь покачала головой. Глаза недобро сверкнули, и она произнесла себе под нос:

– Забери меня отсюда.

В тот же миг тени рядом с ней сгустились, образовывая силуэт. Канцлер замер, не решаясь подойти к высшему демону. Нина сорвала с головы ненавистный кокошник. Одна из нитей треснула – жемчужины брызнули на мрамор и попрыгали к ногам канцлера. Блеснув алыми глазами, Самуил подхватил ее на руки и, вмиг оказавшись у одной из зияющих дыр в стене, легко подпрыгнул и взмыл в воздух.

Шлейф мантии надулся как парус. Ветер хлестал, и Нина зарылась лицом в его воротник. Ее спаситель, ее защитник, ее десница.

– Унеси меня так далеко, насколько только сможешь. – Голос подхватил ледяной ветер, но она знала, что Самуил все равно слышал ее. Она уткнулась в его шею и прикрыла глаза.

Резко развернувшись, он перекинул шлейф мантии, укрывая ее – и сразу стало теплее.

Крыши домов все удалялись, сменяясь бескрайними лесами и степями. Мелкий снег бил в бок.

«Унеси меня так далеко, чтобы меня никто не нашел: ни Вивьен, ни гвардейцы, ни журналисты», – молила Нина.

Глава 17

Нежность демона

Самуил продолжал отталкиваться от земли и лететь все дальше и дальше. На край света? Пусть. Нина хотела убежать, скрыться от всех проблем.

Стемнело. Он замедлился. Легкий ветер раздул мантию. Мелкий снег кружился вокруг, подсвеченный сиянием. Зависнув над городом, полным золотых огней, он опустил взгляд на Нину. Она шевельнулась и подняла на него глаза:

– Где мы?

– А это важно? – Низкий тембр его голоса разлил по коже мурашки.

Они начали медленно спускаться. Словно перышко его нога ступила на крышу одного из зданий.

Реклама на баннерах била по глазам. Они точно уже были не на Святой земле. Какие страны рядом? Латвия, Литва? Или он унес ее еще дальше?

Если она просто исчезнет, ее будут искать? Каковы шансы, что ее оставят в покое? И сможет ли она жить спокойно, когда мир погряз в борьбе человечества с демонами, а берегиня была в самом центре этого сражения?

Судьба все же кровожадная тварь...

Самуил так и стоял, не двигаясь, готовый держать ее на руках хоть вечность. Его идеальный профиль подсвечивался фонарями ночного города. Полные звезд глаза смотрели на нее.

Нина выдохнула – пар затмил взор. Она подняла руку и провела замерзшими пальцами по его щеке. Он чуть повернул голову и коснулся губами ее ладони – Нина вздрогнула.

Печальная улыбка ему невероятно шла; он молчал, не сводя с нее глаз. Снежинки запутались в его ресницах и волосах.

Красив до безумия.

Нежен до безобразия.

Высший демон, десница Владыки Тьмы, генерал армии демонов; его имя называли со страхом тысячелетиями.

Но вот он перед ней.

Не было нужды в словах. Нина не должна была ничего объяснять, не надо было оправдываться. Молчание было их разговором.

Самуилу было все равно на ее поступки и решения. Ее счастье было для него главным.

Уже давно и безвозвратно она его любила. Даже если это погубит ее, даже если она пожалеет, врата ее сердца уже распахнулись. Она жила как натянутый нерв всю жизнь, но только рядом с ним становилась настоящей.

Губы Нины приоткрылись в приглашении. Взгляд Самуила опустился на них и потемнел.

– Поцел... – Она не договорила, ведь губы их соприкоснулись.

Прохладный, такой желанный поцелуй отбросил все плохие мысли. Нина прикрыла глаза и почувствовала, как по коже ударил поток воздуха – Самуил вновь подпрыгнул.

Бездонное небо поглотило их и закружило. Крупные хлопья снега посыпались с неба, словно пытаясь скрыть их ото всех.

Губы Самуила ласкали ее губы, а руки крепко сжимали, и не было безопасней места в мире, чем его объятия. Белоснежный снег покрыл все своим покрывалом и тишиной, которая бывает только в снегопад.

Они приземлились на балкон одного из зданий. Краем сознания Нина уловила, что это был отель, вывеска которого горела золотыми буквами. Легко Самуил сломал ручку балконной двери, и они оказались в пустом номере.

Замерзшие пальцы плохо слушались: она с трудом расстегнула застежки мантии – и она упала к ее ногам.

Под мерцающим взглядом Самуила Нина медленно расстегнула камзол. Прохладная рука забралась ей под блузу, вызывая волну желания. Шумный полувздох-полустон вырвался из горла. Губы Самуила приглушили его и, скользя ниже, продолжали покрывать ее шею, грудь поцелуями.

Самуил был демоном. Мог ли он испытывать желание? Она не думала об этом.

Руки Нины расстегнули его рубашку. Пиджак слетел с его широких плеч и растворился в темноте, так и не долетев до пола. Самуил приподнял Нину, не разрывая поцелуй, – она ухватилась за него ногами.

Кто они?

Где они?

Что будет с ними?

Им было все равно.

* * *

– Идиотка! За что нам такая берегиня? – прорычал канцлер.

Михаил спокойно зашел за гневным канцлером следом и прикрыл за собой дверь его кабинета. Из пустых оконных проемов сквозило холодом.

Канцлер без сил рухнул в кресло и повернулся к единственному уцелевшему витражу.

Михаил остановился у его стола:

– Что ответили по выделению дополнительной охраны для храмов?

– Большинство стран согласились. Они постараются выделить полицейских, – не оборачиваясь, ответил канцлер.

Михаил кивнул и тоже посмотрел на витраж:

– Я предупреждал, что на Нину нельзя давить.

Канцлер Феофан прикрыл лицо рукой и простонал:

– Откуда тот журналист знал про договор с демоном и про то, что берегини – ключ от врат?

– Он сказал, что утром ему пришло письмо с этой информацией. Мы сейчас пытаемся найти след. Но ничего непоправимого не произошло. То, что Нина четко обозначила, что не собирается никого исцелять, неплохо.

– Ты прав, – поднял канцлер голову. – Это ее личное решение, а не Святой земли, но все же она отбросила тень на нашу репутацию, ведь Эль-Гаар и берегини неотделимы.

– Шум стихнет. Берегиня жива. Она сражается с демонами на нашей стороне. Но мы должны как можно быстрее избавиться от Самуила.

Канцлер мотнул головой и, прокрутившись на кресле, повернулся к Михаилу. Скрестив пальцы, он внимательно посмотрел на него:

– Ты продумал план действий?

В дверь постучали. Михаил обернулся, канцлер перевел взгляд на дверь, в проеме которой показался Азамат:

– Канцлер, главэкзорц, вы меня вызывали?

– Проходи, – произнес Михаил и указал на стул.

В проеме двери также показалась Мария, но она не зашла в кабинет, а зло уставилась на Зорьку, который ждал Михаила. Мария, не тая неприязни, буквально плюнула ему в лицо, когда его помиловали.

Михаил краем уха уловил, как она бросила:

– Ты должен гнить в тюрьме, а не стоять здесь. – Дверь закрылась, и он не услышал, что ответил Зорька.

Михаил, с одной стороны, понимал Марию, но в то же время знал, что все имеют право на второй шанс. Даже Зорька.

Азамат, не скрывая нервозности, сел на указанный стул.

– То, что ты вытворил на площади Очищения, – непозволительно. – Голос Михаила был сосредоточен. – Тебя ждет выговор и штраф. Но пока отложим все... Нам нужна твоя помощь. Мы хотим избавиться от демона, с которым Нина подписала договор.

Раскосые глаза Азамата чуть расширились.

– Разве это возможно? Он же сам десница Самуил.

– Возможно. Один раз его удалось сковать, мы сможем сделать это снова, но ты должен будешь взять на себя Нину.

Он явно был удивлен таким предложением, но сжал кулаки и кивнул.

* * *

Вдалеке послышались три удара сигнального колокола:

Доооон... Доооооон... Дооооон...

В тишине ночи они были совершенно одни. Лежа в кровати, Нина водила кончиками ногтей по груди Самуила и смотрела на кружащийся за окном снег. От сломанной двери дуло холодом, но под теплым одеялом было так уютно, что хотелось, чтобы эта ночь не заканчивалась.

– Ты веришь в Бога? – неожиданно даже для себя самой спросила она.

Самуил чуть повернул голову:

– К чему такой вопрос?

Нина подняла лицо, развернулась и приподнялась на локтях, чтобы видеть его лицо.

Он мотнул головой:

– Я его не видел.

– И за тысячелетие ни разу не чувствовал его присутствия?

– Ни разу. По-вашему, демон должен чувствовать присутствие Создателя?

– Я не знаю.

Полный нежности взгляд пробежался по лицу Нины.

– Зачем мне какой-то Бог, когда в моих объятиях вы.

Ухо резануло «вы», словно она заставила его с ней переспать. Хотя понимание, что демоны по идее не могли испытывать сексуального желания, заставило поморщиться:

– Знаешь, пора нам перейти на «ты».

Самуил накрыл ее руку своей и, подтянув к лицу, поцеловал.

– Думаете, самое время?

Нина многозначительно посмотрела на кровать и кивнула:

– Лучшего времени точно не будет.

– Мне точно больше не надо называть тебя госпожой или миледи?

Нина закатила глаза и, фыркнув, рассмеялась:

– Нет. Не надо... – Она подтянула подушку ближе к изголовью кровати, села и вновь проследила за снежными ангелами, спускающимися с небес. – Думаешь, теперь меня будут ненавидеть? То, что я сказала...

– Ты сказала правду.

– Я разозлилась... – произнесла она и тоскливо улыбнулась. – Не надо было соглашаться на церемонию Инаугурации.

Самуил провел пальцами по ее щеке и, подцепив подбородок пальцем, заставил посмотреть на себя.

– Ты всегда можешь все бросить.

Хриплый голос ласкал слух. Нина лишь вздохнула. Опустошение вернулось.

– Могу, – шепот ее слов стих, и лишь завывание ветра за окном аккомпанировало ее дыханию, – но не брошу. Вивьен творит дичь, демоны продолжают убивать людей... Нет. Разве я могу спокойно жить?

В глазах Самуила отразилась грусть, но он ничего не ответил.

* * *

Имя «Нина Афанасьева» было у всех на устах. По новостям шли репортажи с пресс-конференции. Везде и всюду ее обсуждали и осуждали; каждое сказанное слово разбирали по косточкам.

Нина натянула край капюшона ниже.

Самуил донес ее до Калининграда, и хоть она никогда в жизни здесь не была, но само то, что все здесь говорили на русском языке, дарило ощущение дома.

Она приспустила солнечные очки и посмотрела в меню. Здесь был борщ, сырники, солянка и жареная картошка с грибами. Рот разом наполнился слюной.

Официантка подошла к их столику, и Нина перевела на нее взгляд. Заказав солянку и пампушку, она достала телефон, подключилась к вайфаю и открыла новости.

– А вы что будете? – спросила официантка Самуила.

– А что вы мне посоветуете? – Он двумя пальцами принял меню из ее рук и широко улыбнулся.

Официантка, перекинув волосы на другое плечо, приблизилась и указала на несколько блюд.

Нина бросила на него недовольный взгляд: он был неисправим.

– Не боишься, что я могу приревновать? – хмуро буркнула она, когда официантка отошла. – Да и зачем заказывать еду, если ты не ешь.

А он лишь расцвел и приосанился. Глаза блеснули хитрецой.

– Вы ревнуете? Зачем? Как может светлячок соревноваться с самим солнцем?

Нина лишь покачала головой и вновь пролистала ленту новостей. Тут на экране показалась фотография Игоря. Заголовок гласил: «Эксперт-религиовед о берегине Нине».

– Твою ж мать, опять он? – шепнула она и, включив видео, прислушалась к тому, что он говорил:

«Берегиня нынешнего времени отличается от берегинь прошлого, которые с детства воспитывались на Святой земле. Им внушали, что они рождены для служения людям. Но берегиня Нина ведь обычная молодая женщина. Готовы ли мы жертвовать своей жизнью ради исцеления других? Я нет. Задумайтесь об этом».

На следующих видео в новостях корреспонденты показывали толпы людей у ворот Эль-Гаара, среди которых явно были больные дети. Их было даже не сотни, а тысячи.

Следующее видео было с субтитрами.

«Нина Афанасьева, – произнес ведущий, – кто же она такая? Единственные данные, которые журналисты смогли найти, – это то, что она работала танатокосметологом в Астраханском морге и пела в местной рок-группе».

На экране показались фотографии с ее пропуска и выступлений. На ней Нина выглядела дерзким подростком. Она с интересом посмотрела на себя из прошлого: яркий макияж, фиолетовые волосы, пирсинг не только в носу, но и брови.

«М-да... Святая из кошмаров».

Корреспондент нервно хохотнул:

«Смотрю, берегиня любит яркие образы».

Тут телефон в ее руках ожил, завибрировав, оповещая о сообщении. Сверху открылась плашка с сообщением от Михаила: «Надо поговорить. Я один. Не убегай».

Нина резко подняла глаза и обернулась. Михаил дернул входную дверь и зашел в кафе. Он был в гражданском: джинсы, простая куртка и шапка шли ему, как никому другому. Неторопливо он подошел к их столику и навис над ними. Голубой экзорин в ухе поймал свет.

– Как ты меня нашел?

На что Михаил выразительно посмотрел на смартфон в ее руках – конечно же ее телефон отслеживался.

– Я думала, ты для начала позвонишь, – с досадой произнесла она.

– Я не знал, поднимешь ли ты трубку, и решил приехать. Я присяду? – спросил он, но уже взял у пустого столика стул и сел на него. Высокомерный взгляд Самуила застыл на нем.

Нина помяла шею и откинулась на мягкую спинку стула.

– Зачем ты приехал?

– Извиниться. Мы должны были проконтролировать журналистов и вопросы, которые они намеревались задавать.

Тут к столику вновь подошла официантка. Она поставила на стол перед Ниной солянку с пампушкой, морс, а чашку ароматного кофе – перед Самуилом. Заметив Михаила, она расплылась в улыбке, но тот лишь покачал головой.

Самуил придвинул к Нине тарелку, напоминая ей о еде, но она лишь продолжала сверлить взглядом главэкзорца Святой земли. Михаил стянул шапку и взъерошил волосы.

– Ешь, – теперь уже он придвинул к ней пампушку.

Официантка вновь кинула взгляд на Михаила и, словно узнав его, торопливо начала что-то говорить бармену. Нина заметила это и, недовольно пригнувшись, взяла ложку и начала быстро есть. За спинами послышались перешептывания: «Михаил Вердервужский».

– Ты ведь приехал не только извиниться, – махнула она ложкой в его сторону и вновь набрала солянки.

– Мы нашли Азамата.

Сердце провалилось. Самуил бросил недовольный взгляд на Михаила.

– Он жив, – поспешил уточнить тот.

Шумный выдох облегчения, словно в ней наконец-то сдулся шарик с газом тревоги, показался оглушительным.

– С ним все в порядке?

Она вновь набрала полную ложку густой солянки и, засунув ее в рот, начала тщательно все пережевывать.

Взгляды присутствующих один за другим устремлялись к их столику.

– Да. Он очнулся в одном из домов на границе. Демоны пытались его утащить, но он отбился, но потерял сознание.

– Может, его пытались забрать, чтобы шантажировать меня? – предположила она.

– Возможно. – Михаил устало подпер голову рукой. Он выглядел так, словно не спал несколько дней. Хотя, вероятней всего, так и было. Под его глазами залегли глубокие тени. Гладь души Нины колыхнулась и пошла рябью – ей стало стыдно за свое взбалмошное поведение.

– Я могу тебе чем-то помочь?

– В следующий раз, если тебе зададут неудобный вопрос, лучше промолчи и не сбегай, – невесело усмехнулся он. – Кстати, Азамат спрашивал о тебе, он сказал, что хочет поговорить.

Нина изумленно замерла. Рука с ложкой остановилась на полпути.

– Он спрашивал обо мне?

– Да.

Она погрустнела: Азамат ненавидел ее из-за Самуила. Она кинула взгляд на него и отложила ложку. Названый брат имел право злиться на нее, но и она имела право на счастье.

– Я говорил с ним. Он многое переосмыслил. Я бы хотел вас поставить на одно дело, чтобы вы смогли помириться. Он готов на это.

В душе за завесой безразличия всегда крылась надежда, что он простит ее и они снова будут близки, как когда-то в прошлом.

– Ты не будешь меня уговаривать вернуться в Эль-Гаар?

– А зачем? Ты полезней на передовой, – пожал плечами Михаил.

Нина прищурилась, всматриваясь в него – он что-то недоговаривал, – но была так рада тому, что Азамат хотел с ней встретиться, что радостно кивнула:

– Хорошо. Что за дело?

Глава 18

«Танцующие под дождем»

Нина вчиталась в документы.

По ним выходило, что за последние четыре месяца пропало пять девушек. Все они были фанатками рок-группы «Танцующие под дождем» и бесследно исчезли после их концерта. Полиция уже допрашивала членов группы, но для задержания не было оснований, так как у каждого имелось алиби.

Но одну из пропавших девушек нашли «пустой».

Термин «пустой» для трупов вошел в обиход после Кровавого дождя. Тело, опустошенное демоном, как правило, погибало в течение нескольких минут: сердце замедляло свой ход и останавливалось, перестав качать кровь.

До Кровавого дождя при сильном повреждении тела или когда сложно было установить причину смерти, в медицинском свидетельстве о смерти писали: «причина смерти не выявлена». Теперь же, если находили мертвого человека и его тело было без видимых увечий, вскрытие не показывало внутренних повреждений и болезней, которые могли привести к смерти, в свидетельстве писали: «пустой».

Нина пробежалась глазами по посмертным фотографиям: у девушки были распахнуты глаза, а лицо застыло маской ужаса. За годы работы она видела всякое, но выражения лиц «пустых» невозможно было забыть. Она открыла файл с данными членов рок-группы. Она слышала их песни по радио; они были знамениты на русскоязычном пространстве.

Самолет тряхнуло.

Нина оторвала взгляд от документов и посмотрела в иллюминатор: небо горело лазурью, а белоснежные облака внизу пролетали подобно драконам. Повернув голову, она заметила, как несколько гвардейцев, которые летели с ней на одном самолете, бросали взгляды в их с Самуилом сторону. Теперь это ее участь – быть цирковой обезьянкой. Как бы она хотела стать невидимкой, но ничего уже не изменить.

Она расправила плечи, прямо встретила их взгляды и, зло ухмыльнувшись, отправила им воздушный поцелуй. Гвардейцы сразу же отвели глаза.

Довольная, она откинулась на жесткую обшивку самолета и, пристроив затылок к холодному металлу, прикрыла глаза. Гул самолета, еле слышные голоса в другом конце салона убаюкали ее, и она соскользнула в сон. Почувствовав прикосновение, она резко распахнула глаза, но поняла, что ее голова упала на плечо Самуила.

– Поспи, пока есть время, – произнес он тихо.

Путы дремы не отпускали, и Нина вновь прикрыла глаза. Только рядом с ним она ощущала себя в безопасности. Прохладные пальцы Самуила убрали с ее лица пряди волос и заправили за ухо. Рука опустилась и накрыла ее ладонь, пальцы сплелись. Нина улыбнулась. Она долго рассматривала его профиль перед тем, как произнести:

– Спасибо за то, что до сих пор на моей стороне.

Призрак улыбки появился на его губах.

В его глазах цвета свернувшейся крови Нина увидела собственное отражение: черные волосы, черные глаза... Она все больше походила на Него.

Видел ли Самуил ее как отдельную личность или же для него она была лишь очередным воплощением Владыки? Где Нина, а где Тьма?

Насколько она могла быть похожа на древнейшее существо, заставшее сотворение мира?

Она лишь Нина.

Повернув голову, она опять встретилась с десятками пар глаз. Гвардейцы разом потупились и, словно застуканные за непотребным занятием подростки, стали судорожно делать вид, что их заинтересовал пол.

Чем больше она встречала сопротивления, тем острее становились защитные копья ее души.

Самолет жестко приземлился. Уши заложило. Нина надула щеки, и слух вернулся.

У самолета ее ждал внедорожник.

Куда бы она ни шла, везде шлейфом за ней следовало ее имя. Нина Афанасьева стала самой знаменитой личностью на Земле. Новая берегиня – так думал весь мир, грешная берегиня – так думали гвардейцы Святой земли.

Берегиня, берегиня... Берегиня...

После вопроса на пресс-конференции о договоре с демоном пошла молва – люди смаковали сплетни. Кто-то заснял, как Самуил взлетал из Эль-Гаара с ней на руках. И хоть видео было размытым, но слухи поползли... Теперь не только гвардейцы Святой земли называли ее Святой грешницей или Грешной святой.

Мария и Азамат ждали ее у входа в метро. Красно-синие проблесковые маячки полицейских машин били по глазам даже днем. Толпы зевак стояли за сигнальными лентами – всем было интересно, что же произошло и почему их не пускают на станцию.

Нина надела кепку, вышла из машины и сразу же встретилась с Азаматом взглядом. Названый брат выглядел неплохо, о случившемся напоминал только небольшой синяк у виска. Он явно хотел что-то сказать, но посмотрел на ее черные волосы, глаза. Нина уже приготовилась к новым обвинениям, но тут он сорвался с места и, подбежав, обнял ее.

– Прости меня, – прошептал он. – Я полный кретин.

За последний год он возмужал: его плечи раздались, а в руках чувствовалась сила. Родители бы им гордились. Глаза Нины наполнились влагой от переполнивших ее чувств. Облегчение слилось с сожалением.

– Нет. Ты прав во всем. – Она обняла его в ответ.

Он отодвинулся и улыбнулся ей. И стало так легко, как давно уже не было. Благодатный исцеляющий бальзам разлился по телу. Смех счастья вырвался из груди. Она все смотрела на него: он был так похож на Мурата Басаровича, что в груди закончился воздух. Она провела рукой по его колючей щетине, улыбнулась и прошептала:

– Отращиваешь бороду?

– Не было времени побриться.

Мария приблизилась к ним:

– Где Самуил?

Не расцепляя объятий, Нина повернулась к ней; улыбка тут же угасла. Она бросила тревожный взгляд на Азамата и произнесла:

– Он здесь. Просто я его попросила пока не показываться... – Она замолчала, не договорив, но всем было понятно, что дело в Азамате.

– Пусть он лучше будет здесь. Азамат себя контролирует, правда?

Брат кивнул, и хоть он сразу же напрягся и посерьезнел, все же он выглядел спокойным.

Самуил тотчас появился рядом, возвышаясь за ее спиной. Нина заметила, как Азамат дернулся, но он быстро взял себя в руки.

– Так. Хочу напомнить – все мы здесь профессионалы. Все взаимоотношения выясняем только в свободное время. Члены группы «Танцующие под дождем» – медийные личности. Мы не должны опозорить Святую землю...

Нина подняла ладони и мотнула головой – она будет паинькой.

Мария указала на вход в метро. Зайдя на станцию, они прошли через металлодетекторы и ступили на лестницу эскалатора. Гробовую тишину прерывали редкие тихие голоса и глухие звуки шагов. Спускаясь вниз, Нина все смотрела на макушку Азамата, который ехал перед ней, а по сердцу разливался мед: она даже не подозревала, как же ей не хватало общения с ним.

Они ступили на станцию и осмотрелись: криминалисты, следователи и полицейские ходили по платформе, и каждый занимался своим делом.

Мария шагала впереди, Азамат и Нина следом, Самуил же замыкал процессию.

На одной из скамеек сидела девушка, облокотившись плечом о колонну; голова ее была опущена. Можно было бы подумать, что она просто заснула, но опыт работы с трупами безошибочно подсказал Нине, что она мертва. Один из криминалистов снимал отпечатки со скамьи рядом с ней.

Мария подошла к полицейскому и, поздоровавшись, спросила, что именно произошло.

– Мы опознали ее: Виноградова Виктория Андреева, двадцать лет...

Нина, слушая краем уха доклад полицейского, присела возле мертвой и заглянула ей в лицо: распахнутые в ужасе глаза смотрели прямо перед собой, а лицо исказилось – классическая посмертная маска «пустых».

– Ее обнаружили утром перед открытием станции и сразу же сообщили в полицию. Она была на концерте «Танцующих под дождем» накануне вечером, но не вернулась домой.

– Есть записи с камер видеонаблюдения? – подала голос Нина.

– Есть, – кивнул полицейский и махнул рукой, чтобы к нему подошли.

Она встала и прошла ближе к краю платформы. От звука приближающегося поезда завибрировал воздух. В туннеле показался электропоезд и понесся вперед.

Волосы затрепетали, неистово забив по лицу.

В отражении окон Нина увидела свою фигуру. Мелькали вагоны, и тут она вместо себя увидела фигуру в черном одеянии в пол.

Кровь отлила от лица. Нина отпрянула. Она резко отвернулась и, словно застуканная, кинула взгляд на Самуила. Он прищурился и посмотрел в сторону поезда, пытаясь понять, что же ее напугало.

Поезд пронесся мимо, не останавливаясь на станции.

Она сделала вид, что ничего не произошло, надвинула кепку ниже, игнорируя пристальный взгляд Самуила, и прошла вслед за Марией и Азаматом в помещение охраны. Записи камер видеонаблюдения были хорошего качества: людей на платформе было немного и все же, пока Вика не села на скамью, различить ее было сложно. Она начала рыться в сумке.

– Станция закрывается в час ночи. Как видите, – работник метро указал на часы, на которых было написано «00:45», – это были последние поезда.

Тут к Вике подошел мужчина в черной куртке и с надвинутым на лицо капюшоном и, по-видимому, что-то ей сказал. Она подняла голову и что-то ответила. Подъехал поезд. Они вошли в него вместе с несколькими другими пассажирами.

– Видео с камер в вагоне?

Охранник кивнул и переключил видео.

Вот Вика зашла в почти пустой вагон, мужчина следом. Они сели друг напротив друга, и поезд тронулся. Вика достала телефон и уткнулась в него. Так они проехали несколько станций, пока не остались одни в вагоне. В какой-то момент, когда вагон проезжал через темный туннель, свет моргнул. Но когда он включился, вагон поезда оказался совершенно пуст.

Нина, Мария и Азамат уставились на экран.

– Куда они делись?

Охранник пожал плечами:

– Я не знаю.

– Включите камеры с других вагонов, – приказала Мария, но Вики и мужчины не было ни в одном вагоне.

– Мы тоже все просмотрели, но не смогли найти их. Они бесследно исчезли, а утром, когда проверяли все перед открытием станции, нашли ее здесь.

Нина повернула голову и посмотрела на экран, где транслировалась запись со станции, где нашли Вику. После разрешения Марии труп начали перекладывать на носилки. Виктория была совсем юной – двадцать лет. Ей еще жить и жить, но она встретила монстра.

Далее они вернулись на платформу, Мария задала полицейским еще несколько вопросов, а Нина продолжала смотреть, как тело Виктории упаковывали в мешок.

Азамат поравнялся с ней, тоже следя за процессом.

– Ей бы подошел белый лакированный гроб с красной подкладкой, – произнес он то ли всерьез, то ли пытаясь поднять настроение Нины. Край ее губ тускло приподнялся.

– По мне, так черный лак был бы лучше, – произнесла она и встретила удивленный взгляд Марии.

– О чем вы?

Нина помотала головой и, переглянувшись с Азаматом, уловила улыбку: гробовщики оставались гробовщиками навсегда.

Удивительное дело, между ними словно бы не было разлуки, Кровавого дождя и смерти родителей. Вот что значит семья. Даже если судьба разбросала их по миру, их связь никуда не пропала. Семья прощает, заботится, любит вопреки всему... Нина перевела взгляд на Самуила. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, и, облокотившись на столб, безучастно смотрел прямо перед собой. Семья... Самуил тоже стал ее семьей. И это откровение согрело.

Она подошла к нему – он поднял глаза – и спросила:

– Ты что-то подозрительное заметил?

– Нет.

Поднявшись на улицу, они увидели, как полицейские удерживали и не давали пройти женщине лет пятидесяти. Она кричала и, плача, все повторяла: «Моя доченька!» Нина села в машину и все смотрела на нее, пока машина не тронулась с места и не скрылась за поворотом.

Они направились в студию звукозаписи, где сейчас находились члены группы «Танцующие под дождем». Не оставалось сомнений, что они были замешаны в исчезновениях девушек и убийстве Вики.

Нина достала телефон, открыла «Экзорин» и привязанные к делу файлы.

Просмотрев досье пропавших девушек, она всмотрелась в фотографию одной из них. Рыжеволосая Светлана Харикова выглядела как лесная нимфа: зеленые глаза, густые волнистые волосы до самых бедер. Нина сглотнула – жертвы уже не были просто строками с именем в отчетах, теперь они приобрели лица.

Следующим она открыла файл с подозреваемыми.

В группе было четыре участника: солист Жора, гитарист Гарик, басист Черный и барабанщик Рэми. Нина посмотрела на рекламный плакат их будущего концерта, на котором они, как истинные рокеры, позировали с разукрашенными лицами в куртках с шипами. Нина не сдержала улыбку от воспоминаний об их собственной группе. Азамат придвинулся к ней и тоже улыбнулся.

Группа «Танцующие под дождем» стала мегапопулярной не так давно: после Кровавого дождя. Они пели о демонах, о вере и ангелах еще до него, но попали в волну, написав свою знаменитую песню «Питер омылся кровью».

В интервью солист группы утверждал, что выжил в Санкт-Петербурге после второго Кровавого дождя и видел самого Владыку Ада. Нина скептически подняла бровь.

Вчера группа выступала на открытии ресторана в центре Москвы. Именно оттуда ехала Вика, а сегодня у них был назначен большой концерт в «Зарнице».

К ним вышел продюсер группы и неприветливо улыбнулся.

– Какая честь встретить гвардейцев Святой земли, – произнес он, хватая протянутые ладони и тряся ими. Он подошел и к Самуилу, но от высокомерного взгляда демона побледнел и, прочистив горло, обратился к Марии:

– Правда, я не понимаю, почему вас заинтересовали мои ребята. Они сейчас готовятся к концерту. Их уже допрашивала полиция.

– Теперь их допросим мы. Если не хотите, можем договориться, и их официально вызовут в следственный отдел.

Продюсер поджал губы, но понял, что отвертеться не получится и лучше сотрудничать с гвардейцами:

– Следуйте за мной.

Пройдя через запутанные коридоры, они вышли к кулисам. Огромный зал, который вмещал больше тысячи человек, даже пустым пугал. По сцене ходили сотрудники и настраивали свет и звук.

Члены группы стояли у барабанов и о чем-то громко спорили.

Делегация гвардейцев во главе с продюсером вышла на сцену. Ребята из группы были так увлечены спором, что не заметили их, пока они не подошли вплотную.

– Нашли в метро. Она пропала после нашего концерта! – воскликнул басист Черный. Его было легко узнать – его гладко выскобленная лысина горела в свете софитов.

– Ну и что? – покачал головой гитарист Гарик. Его также было легко узнать по длинным дредам, связанным платком на затылке.

– На одном из каналов сообщили, что пропажа девушек, а теперь и убийства происходят с нашими фанатками. Десять процентов билетов уже вернули сегодня утром, что будет к вечеру?.. – Тут говоривший заметил гвардейцев и дернул стоящего спиной Гарика за рукав. Тот обернулся.

Мария вышла вперед и, показав значок, поздоровалась:

– Экзорцисты?

– Мы предпочитаем, чтобы нас называли гвардейцами Святой земли. Как я поняла, вы уже знаете о случившемся.

– Это не мы! – вскричал, если Нина не ошиблась, Жора. Он был солистом и самым симпатичным в группе.

Продюсер шикнул на них и замахал руками, как взволнованная курица-наседка. Работники бросали в их сторону любопытные взгляды.

Мария вздохнула:

– Мы не пришли обвинять вас в чем-то. Это убийство совершил демон, и наша работа заключается в том, чтобы найти его.

Продюсер указал в сторону кулис:

– Может, пройдем в гримерку?

Все проследовали за продюсером. Рокеры были откровенно взволнованы, если не перепуганы:

– В кого-то из нас вселился демон?

Тесная гримерка впустила их в свои душные объятия. Нина подошла к узкому окну и приоткрыла его. Члены группы расселись на высокие стулья у зеркал.

Мария приглашающим жестом пропустила Азамата вперед, ведь, как руководитель, она должна была удостовериться, что он сможет вести допрос. Тот кивнул и сел на свободный стул. Члены группы были еще молоды – не старше двадцати пяти и казались напуганными. Телефон продюсера завибрировал, и он, извинившись, вышел в коридор.

– Пять девушек без вести пропали после ваших концертов. Позже одну нашли мертвой. Вы должны осознавать, что мы к вам пришли не просто так. Демон как-то связан с вашей группой. Нам нужен будет список ваших постоянных сотрудников: гримеры, подтанцовка, технический персонал, вплоть до бухгалтера...

Мария подошла к Нине и, кивнув в сторону Азамата, улыбнулась.

– Он будет хорошим гвардейцем, – шепнула она.

В голове Нины до сих пор не укладывалось, что Азамат, еще недавно мальчишка, так быстро стал мужчиной. Гордость за брата согрела ее подобно лучам солнца.

Тут в гримерку вернулся продюсер и громогласно объявил:

– Мне звонили администраторы концертного зала: уже сдано почти двадцать процентов билетов! Если так пойдет и дальше, придется отменить концерт. С нас потребовали неустойку, – застонал он.

Лица рокеров посерели. Они опустили глаза.

– Вы должны найти этого проклятого демона как можно скорее! – вскрикнул продюсер, сжимая руки в кулаки. – Я лично придушу его!

Азамат быстро закончил допрос, но, как и ожидалось, он ничего не принес.

Нина и Мария начертали пентаграмму проявления. Как только допрошенный человек входил в круг, Мария активировала ее – так они проверили всю команду, кроме трех человек: помощника продюсера и двух гримеров, которые должны были подъехать за несколько часов до концерта. Пентаграмма проявления показывала, одержим ли человек. Но чаще демоны выдавали себя раньше, пытаясь всеми правдами и неправдами избежать ее.

Но пентаграмма проявления никак не показывала, заключил человек договор с демоном или нет.

Почему демоны подписывали с людьми договора? Тут было несколько вариантов: если демон подписал договор с обычным человеком, то или человек обладал слабой силой экзорциста и просто не знал о ней, такие души демон не мог насильно вырвать из тела, но они были очень «вкусными и питательными», – так выразился Самуил, – или же этот человек живым мог принести большую пользу.

Нина задумчиво посмотрела в маленькое окно.

Главный вопрос: почему демон выбирал жертв именно на концертах рок-группы? Что его связывало с ними?

– У вас есть враги?

– А у кого в шоу-бизнесе их нет? – со смешком ответил Жора. После проверки настроение рокеров поднялось; они чувствовали себя уверенней.

– Твоя бывшая желала тебе сдохнуть в канаве, – напомнил Черный.

Жорик отмахнулся от него:

– Ну так я в нашей квартире организовал оргию и забыл, что она должна прилететь. Конечно, увидев такое, она мне сказала пару ласковых.

Брови гвардейцев взлетели. Самуил впервые за все время посмотрел в их сторону.

– Еще ты назвал Армани уродом, обвинив его в плагиате. Армани Рест – солист «Реквием», – объяснил Черный.

– Еще, помнишь, ты переспал с женой Александра Носова и прислал ему видео процесса, – напомнил Гарик.

– Я смотрю, у вас была задача побольше врагов насобирать, – ухмыльнулась Нина. – По порядку имена. Будем их проверять.

Тут продюсер оторвался от стены и заговорил:

– Если кто и ненавидит всех нас, то это Рома Вислоухий.

– Бак?

В голове Нины что-то шевельнулось: знакомое имя.

– Бак словил белку, – объяснил продюсер. – И не просто словил, а пытался убить Черного. Мы были вынуждены отправить его на лечение.

– Не просто отправили на лечение, – поправил его Жора. – Вы разорвали с ним контракт и заставили платить неустойку за сорванный концерт.

– Это просто бизнес. Не можешь себя контролировать – иди и поплачься мамочке, что мир несправедлив.

Нина задумчиво провела языком по внутренней стороне зубов. Можно ли настолько воспылать ненавистью к членам бывшей группы, чтобы подписать договор с демоном, убить пять девушек, просто чтобы сорвать их концерт? Нина уже ничему не удивлялась: человеческой жестокости и эгоизма не было предела.

– Тогда разделимся, – приказала Мария. – Нина и Самуил поедут к Баку, я и Азамат – к Александру Носову... А вам я рекомендую отменить концерт, чтобы очередная девушка не пострадала.

Гвардейцы, как и договорились, разделились.

Нина и Самуил сначала заехали на парковку отеля, у которого оставили автомобиль, и уже на собственной машине направились по адресу, который им прислали операторы Святой земли.

– Приятно видеть, что ты улыбаешься, – подметил Самуил.

Нина отвлеклась от дороги и кивнула:

– Удивительно, но мне хорошо. Ты рядом. Азамат тоже. Я даже не мечтала, что мы сможем так просто общаться с ним, даже смеяться... Ты не обижайся, но можешь не проявлять ко мне при нем особую... мм... заботу. Чтобы лишний раз его не раздражать. – Она мягко улыбнулась.

– Я все понимаю. Но ночью ты ведь будешь только моя?

Нина резко ударила по тормозам, чуть не влетев во впереди остановившийся автомобиль. Пульс ударил в голову.

– Черт! Самуил! Ты создаешь аварийную обстановку. Давай договоримся, когда я за рулем, не надо так делать!

– Как?

– Отвлекать меня! – вспылила она и повернула голову, но встретилась со смеющимся взглядом демона, и все ее возмущение схлынуло. Он был счастлив. Это было видно невооруженным взглядом.

И все же жизнь налаживалась, как бы странно это ни звучало. Конечно, она никогда не станет прежней, но станет другой, возможно, не менее счастливой...

Машины тронулись, и Нина газанула, разгоняясь. Самуил продолжал светиться и, подняв руку, включил радио. Он сделал громче, и тут она услышала невообразимое, он начал подпевать:

От изумления ее рот приоткрылся. Она ни разу не слышала пения Самуила, и, откровенно говоря, он фальшивил – хоть в чем-то был неидеальным!

– А неплохая песня у них, – подытожил он, сделав тише.

– Ты же говорил, что она безвкусна.

На что он лишь пожал плечами и, продолжая улыбаться, посмотрел в окно – до места назначения оставалось совсем немного.

Только подъехав к воротам, они поняли, что адрес, который им дали, был адресом реабилитационного центра. Миновав КПП, они прошли к главврачу, и уже после этого их допустили в палату к Баку.

– Он буянил вчера, поэтому заперт... А так обычно он помогает на кухне.

Ключ провернулся в замке двери.

Но не успела дверь полностью открыться, как Нина остолбенела: все – стены, потолок, окно за решеткой – было в крови.

Главврач продолжал говорить:

– Хоть у него еще бывают акты агрессии, но в основном... – Он осекся, увидев представшую картину из фильма ужаса. Тут он набрал воздух в легкие и заголосил похлеще оперного певца.

Нина поморщилась и ступила в палату.

Бака точно убил демон, притом не церемонясь, просто оторвал ему голову. А главврач продолжал вопить, ноты поднимались все выше – вот-вот и лопнут стекла вместе с барабанными перепонками Нины. Она в два шага преодолела расстояние между ними и влепила такую смачную пощечину, что крик вмиг иссяк.

– Когда его видели последний раз живым?

Главврач ошарашенно уставился на нее, ему понадобилась минута, чтобы ответить:

– Час назад разносили обед. Он точно был жив.

– Звоните в полицию, – произнесла она и, не обращая внимания на кровь, подошла к телу и проверила его руки – следов одержимости не было. Вполне возможно, что демон, который похищал и убивал девушек, решил убить человека, с которым заключил договор. Но, возможно, Бака убили из-за того, что он мог рассказать что-то компрометирующее.

Нина выпрямилась и, оставляя после себя кровавые следы, поравнялась с Самуилом.

– Что думаешь?

– Это не он подписал договор с демоном.

– Почему ты так уверен?

– Пропавших девушек не найдут. По-видимому, Виктория погибла раньше, чем ее утащили в Ад.

Нина нахмурилась и долго переваривала сказанные Самуилом слова.

– Ты думаешь, что их переместили в Ад? Зачем они в Аду?

– Когда правил Владыка Тьмы, у него был свод законов. Один из них звучал так: не приводить живых людей в Ад. Но законы уже давно никто не соблюдает. Демоны переносят в Ад пищу, чтобы лишний раз не перемещаться в человеческий мир.

Внутри поднялась волна омерзения. Нина передернула плечами. Она даже не задумывалась о таком, и осознание, что демоны были совсем как люди, с одной лишь разницей, что они питались людьми, а не говядиной или свининой, словно окатило ее помоями.

– Демоны и люди похожи друг на друга больше, чем все думают. – Она покачала головой и, забравшись в машину, пристегнулась. Самуил сел рядом.

– С одной стороны, ты права, но нет. Рассуждения и мысли демонов отличаются. Это как пытаться сравнить сумасшедших и здоровых. Демоны, так или иначе, все зациклены на том, что их волновало при жизни. Если они жаждут мести, то, даже получив ее, не остановятся и продолжат мстить, но уже просто похожим на врага людям. Если жаждешь защитить какого-то человека или место, то перейдешь любую черту, даже если изначально твои помыслы были благородны. И ты не можешь это контролировать. Словно бы после перерождения, мы ищем цель своего существования. Все демоны безумны.

– Даже ты?

– Даже я. – Он ухмыльнулся и нежно посмотрел на нее.

Во рту пересохло. Нина облизала губы и не удержалась от вопроса:

– А твое безумие, в чем оно проявляется?

Радужки глаз Самуила замерцали. Он медленно придвинулся и прикоснулся костяшками пальцев к ее лицу. Нина шумно выдохнула, она уже знала его ответ.

– Я безумен тобой.

Она закусила губу, пытаясь сдержать улыбку. Его взгляд опустился на ее рот. Мгновение, и он прильнул к нему. Ее податливые губы раскрылись. Голова закружилась. Они бы могли так провести сотню лет, но надо было работать.

Нина отстранилась, останавливая его. Дыхание сбилось.

– Самуил, стой. Надо доложить обо всем.

Тот разочарованно выпрямился на кресле, но улыбка так и не сошла с его лица, а глаза продолжали отливать краснотой.

Продолжая поглядывать на него, Нина позвонила Марии. Как и ожидалось, члены группы «Танцующие под дождем» отменили концерт. Сейчас они находились в доме продюсера. Забив адрес в навигатор, через час Нина заглушила мотор и вошла в современно обставленный дом с большим холлом. Она попросила Самуила исчезнуть, но следить за обстановкой в доме. Все в доме выглядело дорого: натуральный паркет, деревянная мебель, панели на стенах, лифт на второй этаж. Продюсер группы явно не страдал от недостатка средств.

Члены группы были в звукозаписывающей студии на первом этаже, куда Нину проводила домработница.

Придержав новость об убийстве, она поздоровалась со всеми и села на стул у стены. Звукорежиссер кивнул ей в приветствии и махнул членам группы за стеклом. Огромная панель перед ним была наполнена сотнями рычажков и светилась разноцветными огнями.

Жора запел.

Нина разблокировала телефон и начала читать новости о группе. Бак был не просто гитаристом, именно он написал большинство их песен. На просторах Сети Нина наткнулась на видео, где тот прилюдно толкал продюсера и кричал на него. Она несколько раз промотала видео туда-сюда, но не смогла уловить суть их спора.

Через несколько минут в студию зашел Азамат. Он вернулся один и, заметив Нину, удивленно поднял брови:

– А где твой... Самуил? – В последний момент он передумал называть его демоном.

Она понизила голос:

– Следит. Где Мария?

– Она мне не отчитывалась. Сказала, что у нее дела, приедет, как освободится. Что будем делать?

Жора взял последнюю ноту и замолчал. Звукорежиссер нажал на кнопку и похвалил ребят. Жора снял наушники и, открыв дверь, предложим всем перекусить.

Нина не стала отказываться.

Двустворчатые двери вели в кухню-гостиную таких размеров, что можно было потеряться. Пока домработница готовила всем бутерброды и закуски, все облепили кухонный остров. Приехал продюсер, достал из винного шкафа бутылку, откупорил ее и сделал пару глотков прямо из горла.

– Найдите этого урода быстрее... Я договорился о переносе, но за срыв концерта придется отвалить кругленькую сумму. Лучше бы кто-то из нас умер, это было бы дешевле, – пожаловался он, но, уловив взгляд Нины, поник и буркнул: – Я пошутил, пошутил.

Нина и Азамат взяли с тарелки по бутерброду и с удовольствием начали их поглощать. Она перевела взгляд и заметила, что на нее пристально смотрит Черный. Глаза его сузились, он позвал Жору, шепнул ему что-то на ухо и повернул экран телефона к его лицу.

Солист присмотрелся к экрану телефона, перевел взгляд на Нину, потом вновь бросил быстрый взгляд на телефон и воскликнул:

– Т-т-ты! Ты берегиня?!

Все повернули головы, а взгляды устремились к ней. Нина с трудом протолкнула кусок, который встал в горле, и отложила недоеденную половину бутерброда.

– У тебя с этим проблемы?

Жора изумленно уставился на нее. Он все пережевывал и пережевывал ее вопрос и наконец выдал:

– Проблем нет.

– Вот и отлично, – кивнула она.

Она оглядела побелевших членов группы и поняла, что ждать Марию бесполезно. Она уловила движение тени в углу и решила начать:

– Я была у Бага, и он мне рассказал интересную вещь. Он начал догадываться, что кто-то из вас подписал договор с демоном, именно поэтому его упекли в реабилитационный центр. Раз вы уже знаете, что я берегиня, то мне скрывать нечего: я могу узнать, кто заключил договор с демоном. Покажите мне свои запястья.

Азамат изумленно повернулся к ней, а она откровенно блефовала и даже не морщилась. Она внимательно следила за всеми членами группы.

Наконец брат отмер и начал поддакивать ей:

– Закатываем рукава и показываем свои предплечья.

То, что никто толком не знал, как работают гвардейцы Святой земли, а тем более не знал способностей берегини, было им на руку.

Нина внимательно следила за продюсером – он больше всех вызывал подозрения. Продюсер занервничал, но начал снимать жакет и закатывать рукава, как и большинство членов группы.

Цепкий взгляд Нины перемещался от одного рокера к другому. Ей бы в покер играть, в самом деле!

Жора, Гарик и Рэми стали закатывать рукава. Единственным, кто продолжал стоять не шелохнувшись, был Черный. Он зыркнул на Нину, на ребят и вдруг сорвался с места и кинулся к двери.

Но не тут-то было – Самуил преградил ему путь, возникнув прямо перед ним.

– Демон! – завизжали все.

Нина раздраженно потерла ладони друг о друга. Она до конца не была уверена, что ее блеф сработает, но он сработал.

– Спокойно всем, он не причинит вреда! – крикнула она. И тишина накрыла студию.

Крепко держа Черного, Самуил встряхнул его, чтобы тот перестал скулить.

– Где демон, который убил девушек?

– Я не знаю, – захныкал он. – Я это делал ради группы! Он пообещал, что нас ждет успех. Так и случилось! Вы должны быть мне благодарны! – закричал он.

– Зови его! – приказала Нина. – Он должен явиться на твой зов.

Взгляд Черного метался от Азамата к Нине, а затем и к Самуилу.

– Это ты подписал договор с демоном? – изумленно выдохнул продюсер. – Как ты мог?

– Помолчите, а? – перебил его Азамат.

– Зови его!

Он, точно пораженный молнией, застыл – ему некуда было деваться. Все это понимали, и он сдался:

– Орфин! Явись передо мной.

Тут тень сгустилась, и в углу появилась фигура, но не успела она сформироваться и обрести плотность, как Самуил пропал и, взмахнув мечом, перерубил расплывчатый черный силуэт. Лезвие лишь чиркнуло воздух.

– Убей его! – крикнула Нина.

Самуил кивнул и исчез. А она достала телефон и вызвала следственную группу, ведь их работа на этом была кончена. Азамат медленно подошел к ней и присвистнул:

– Ну ты даешь. Я в какой-то момент поверил насчет того, что ты видишь тех, кто подписал договор с демоном. Или это правда?

– Конечно, ложь, – устало махнула она рукой. – Знаешь, что Самуил мне сказал: пропавших девушек не убивали, а переносили в Ад. Даже не знаю, каким способом это можно сделать.

– Я слышал, что в Ад можно попасть только через проводника.

– Проводника?..

Но тут Жора вскричал:

– Ах ты сволочь!

– Молчать! – Приказной тон Нины заставил всех закрыть рты.

Отдав распоряжение всем не двигаться до приезда следственной группы и полиции, она подошла к острову и взяла недоеденный бутерброд.

Черный закрыл лицо ладонями и, сидя у стены, тихо плакал. Заключение сделки с демоном юридически не было правонарушением. Привлечь к ответственности человека за это было нереально, но убийства, совершенные демоном, с которым ты заключил договор, считались уголовно наказуемыми – теперь Черный будет гнить в тюрьме до конца своих дней.

Появился Самуил и, подойдя к ней, отчитался, что избавился от демона.

Следственная группа приехала буквально за пятнадцать минут, что было крайне быстро. Нина изумилась, увидев среди них Михаила. В мозгу загорелся сигнал «Что-то здесь не так!». Нина прикусила внутреннюю сторону щеки и подошла к нему:

– Что ты здесь делаешь?

– Я прилетел несколько часов назад в Москву из-за подозрения сотрудничества террористов с демонами. Но услышал, что вы уже закончили расследование, и решил наведаться. Не рада меня видеть?

– Честно?

Михаил хмыкнул и прошел через двери в кухню-гостиную, где их ждали члены группы.

Она прищурилась. Что-то было не так, но не понимала, что именно, и наконец устало вздохнула.

Следственная группа начала проводить допрос, фотографировать все. Агентов, казалось, было больше, чем обычно. Нина, поглядывая на них, вкратце рассказала Михаилу о том, что пропавшие девушки могли быть в Аду.

– Их ведь можно спасти. Может быть, кто-то из них еще жив. Самуил мог бы переместиться в Ад и поискать их.

Михаил следил, как Черному надевают наручники и выводят из помещения, и лишь покачал головой:

– Это все бесполезно. Для человека дорога в Ад – путь в один конец. Живым из него не выбраться.

– Но как же... – воспротивилась она.

– Главэкзорц говорит правду, – подтвердил Самуил, который слился с тенью коридора и до этого мгновения был почти невидим. Михаил резко обернулся. – Девушки и правда могут быть еще живы, ведь в Царстве Тьмы так просто не умереть. Там нет еды, тем не менее люди годами иссыхают, превращаясь в живой скелет, но не умирают; даже тяжелые раны там не приводят к гибели. Поэтому демоны могут «запасаться» людьми, сколько им вздумается... Но у человека, попавшего в Царство Тьмы, всего два пути: или быть поглощенным демоном, или же самому в итоге стать демоном. Обратного пути нет.

Плечи Нины разочарованно опустились.

* * *

Михаил столкнулся с Азаматом взглядом, тот стоял за спиной Нины, и чуть кивнул. Это был сигнал.

Азамат, последние несколько дней без сил наблюдавший за происходящим внутри себя, взволнованно закричал:

«Нет! Нина! Это ловушка!»

Но он уже давно не контролировал свое тело. Немой свидетель последствий собственных грехов.

Он вышел из помещения и, пройдя на кухню, нашел две чашки. Палец нажал на кнопку в кофемашине. Аппарат ожил; тонкие струйки наполнили одну из них. Пока аппарат набирал вторую, он достал из кармана таблетку, которую ему дал Михаил, и кинул ее в чашку Нины. Таблетка, зашипев, растворилась.

Запертый внутри собственного тела, Азамат с ужасом следил за происходящим.

Он вернулся в гостиную.

– Нина, – позвал его голос.

Она обернулась.

– Я взял нам по латте. У меня есть к тебе разговор. Отойдем?

Нина удивилась, но кивнула.

«Нет! Не ходи со мной! Это все ловушка! Услышь же меня!» – закричал Азамат и забился о стенки собственной души. Но Нина не слышала его криков, не видела отчаяния в его глазах. Ее губы расплылись в мягкой улыбке. Она кинула взгляд на Самуила, шепнула: «Останься здесь» – и взяла из его руки чашку.

«Нина! Нет!» – бил в стеклянную стену Азамат и все не мог пробиться. Он с ужасом смотрел в спину сестры, которая шла впереди.

Они вышли в холл.

– Так о чем ты хочешь поговорить? – спросила она и пригубила кофейный напиток.

Уголки его губ приподнялись и, дождавшись, пока она сделает еще один глоток, он приманил ее на диван у окна.

Гвардейцы Святой земли проходили мимо и заходили в кухню-гостиную. Один из них снимал отпечатки и прикрыл створки дверей.

Глава 19

Одержимость

Нина сделала глоток кофе и улыбнулась: Азамат все еще помнил, что ей нравился латте. От этого осознания она почувствовала себя невероятно счастливой.

Брат покрутил свою чашку меж ладоней. Он явно хотел сказать что-то важное, но медлил. Она вновь сделала глоток; напиток согрел горло и желудок.

– Я бы хотел съездить в Астрахань и развеять прах родителей там. Поедешь со мной? Бо́льшую часть жизни они прожили в этом городе, думаю, им бы захотелось покоиться там.

Ощущение всепоглощающей нежности прошлось по коже Нины.

– Это будет для меня честью.

Она уронила взгляд на чашку: белая пенка была полна коричневых разводов, а послевкусие кофе было странным. Под пристальным взглядом Азамата Нина опустила ее. Уголки его глаз недовольно дернулись.

– Но я тебя позвал не поэтому.

Она подняла руку и смачно зевнула.

– Прости. Продолжай, – произнесла она, помотав головой. На веки навалилась тяжесть. Она в несколько глотков допила напиток, надеясь, что он взбодрит ее.

На лице Азамата заиграла улыбка, и, приблизившись к ней настолько, что она почувствовала исходящий от него слабый аромат женских духов, он прошептал:

– Ты доверяешь Михаилу?

Нина прищурилась:

– Ты о чем?

– Главэкзорц не так прост, как кажется.

Она заморгала и, почувствовав легкое головокружение, поморщилась.

– Ты что-то знаешь? – спросила она, все еще не понимая, что только что приняла конскую дозу снотворного.

– Михаил готовит ловушку для Самуила, – прошептал он у самого ее уха.

Она изумленно повернула голову. Но веки уже отяжелели настолько, что хотелось просто их закрыть. Тут вспыхнул синий свет, и послышались десятки мантр. Нина вскинулась, резко вскочила на подгибающиеся ноги и бросилась обратно в зал.

Она дернула ручку двери.

Огромная пентаграмма горела синевой почти во всю комнату. Древние одеяния Самуила внутри пентаграммы полыхали огнем, а меч рубанул по начертанным линиям. Энергии демона и экзорцистов столкнулись; поднялся ветер и ударил в грудь. На пол посыпались вазы, светильники, перевернулись стулья.

Нина схватилась за ручку двери, пытаясь удержать равновесие.

– Самуил! – закричала она, и тут ее повело. Она схватилась за голову и привалилась плечом к двери.

Михаил, заметив ее, крикнул Азамату:

– Уведи ее отсюда!

Нина мотнула головой, упрямо сопротивляясь сну.

– Пошли со мной, – схватил ее за плечи брат.

– Что они хотят сделать с Самуилом?.. – зашептала она, но ее голос растворился в рокоте хора мантр.

Азамат требовательно вывел ее в коридор. Нина оттолкнула его руки и упала на колени. От адской карусели перед глазами затошнило.

– Ради твоего же благополучия мы освободим тебя от оков договора с ним.

– Нет... Он мой десница... Он не навредил бы мне. Останови их, – шептала она бессвязно.

Стараясь ползти обратно, она пыталась найти глазами дверь, но она словно попала в водоворот и не могла уже разобрать, где потолок, а где пол. Руки подкосились, и она просто рухнула.

Азамат медленно подошел к ней и, взяв за плечо, перевернул.

– Останови их, – продолжала шептать Нина.

Улыбающееся лицо брата то растворялось в вихре, то возвращало четкие очертания. Из глаз Азамата струились слезы. Крупные капли срывались с его подбородка и падали на ее лицо.

«Он плачет?»

Сон, как паук, оплел ее паутиной, и от него невозможно было спастись.

– Бедная, бедная берегиня Нина, – наклонился Азамат еще ниже. – Твоего брата давно уже нет в этом теле, – произнес он, и его радужки загорелись алым.

Нина заледенела. Голова закружилась так сильно, что веки сами собой закрылись. Она почувствовала, как ее подняли, но ничего не могла сделать. Сознание проигрывало неравную битву со сном.

Звон стекла и холод окружили ее.

«Азамат!»

* * *

Самуил был не просто сильнейшим демоном – его мощь поражала. Двадцать гвардейцев сдерживали его из последних сил. Демон в очередной раз ударил своим мечом, и здание содрогнулось, норовя развалиться. Завихрения буйной энергии били по выставленным рукам, сбивая картины со стен, вазы с консолей. В ушах звенело.

Они должны были сковать его! Один раз это получилось!

Михаил закричал, вливая всю свою мощь в сковывающую мантру.

Его план должен был сработать. Он не просто так дал Нине это задание. Это была ловушка. Двадцать гвардейцев ждали сигнала начать действовать именно в тот момент, когда Нина и Самуил должны были потерять бдительность. Следственная группа, которая приехала на вызов, были верными Михаилу людьми. Здесь был Рон, Зорька, Мария, которые уже участвовали в сковывании высшего демона. Им просто надо было повторить тот опыт!

Он должен был обезвредить Нину, ведь она могла бы помешать им убить Самуила. С этим ему помог Азамат.

Теперь обратной дороги не было: трудно представить, что сделает с ними Самуил, если они не справятся и он освободится. Михаил видел, как гвардейцы вливали максимум силы в мантры. Они должны были сковать его! После этого он должен пронзить грудь демона мечом – и навсегда избавить Нину от договора.

Тут Самуил резко развернулся и устремил свой взгляд в сторону двери, где скрылась Нина с Азаматом. Его зловещая фигура застыла. А пентаграмма, напитываясь сковывающими мантрами, загорелась сильнее.

– Где Нина? – обернулся Самуил к нему. Его голос поверх хора мантр звучал пронзительно.

Михаил прищурился и, не сбиваясь, продолжил проговаривать сковывающую мантру.

Хитрость демона не знала границ. Главное: не сбиться.

– Идиоты. Нина в опасности! Где она?! – вскричал Самуил, и его голос был подобен раскату грома.

Михаил бросил взгляд на дверь, продолжая петь мантру.

– Мы связаны. С ней что-то происходит! Не меня надо опасаться! – Самуил вновь ударил по пентаграмме мечом. Искры разлетелись в стороны, но ему было не пробиться.

Он потерянно оглянулся. Вихри мощной энергии бурлили и кипели. Гвардейцы продолжали вливать силу в пентаграмму, которая должна была его сковать.

Но он словно раздумывал о чем-то...

Спустя мгновение он посмотрел на потолок и выпрямился.

Руки опустились. Острие меча посмотрело вниз.

Он повернулся к Михаилу, из ладоней которого струилась синяя энергия.

– Нина в опасности, – повторил Самуил. Его глаза были полны тревоги. – Пока мы сражаемся, она все дальше.

– Ты лжешь! – не выдержал Михаил.

Тот лишь покачал головой.

– Если вам нужен я, пусть так и будет... Не теряй время. Найди ее, – произнес он и раскинул руки. Меч растворился в его ладони, словно его и не было.

Михаил осекся. В его глазах отразилось, как энергия высшего, сдерживающая сковывающие мантры, лопнула и сотни пут кинулись к нему подобно голодным змеям; он так и стоял, раскинув руки. Кнуты мантр обхватили его руки, ноги, тело; они оплели его шею, голову...

Но взгляд его алых глаз пронзал Михаила. Ему словно не было дела до него самого – его волновала лишь Нина.

Михаил произнес последние слова мантры и сомкнул уста – душа выла сиреной: Самуил мог бы сопротивляться многие часы, ведь он не уставал, в отличие от гвардейцев, но он добровольно сдался. Почему?

Он обернулся.

Предчувствие заиграло на нервах тревожную мелодию.

Гвардейцы же, осознавшие, что им удалось сковать самого десницу Самуила, начали радостно поздравлять друг друга. Зорька подошел к Михаилу и хлопнул его по спине:

– Мы это сделали!

Рон и Мария, не смущаясь сослуживцев, слились в поцелуе.

А Михаил почувствовал, как его сердце зашлось в волнении.

Ноги сорвались с места. Он толкнул двери и выскочил в коридор.

– Азамат! – крикнул он, оглядываясь, но ни Нины, ни Азамата в коридоре не было. Из разбитого окна дул ледяной ветер.

– Оказалось, не так сложно сковать высшего демона... – вышел за ним Рон и, заметив волнение в его глазах, разом стал серьезным. – Что случилось?

– Где Азамат с Ниной?

Его тревога передалась Рону. Он поднял руку к наушнику:

– Всем! Найдите берегиню!

Гвардейцы разом растеряли всю веселость. Они повернули головы к ним и поспешили обследовать здание. Но Михаил уже знал, что они не найдут их.

Он обернулся – глаза демона светились презрением.

Мария, добыв видео с камер наблюдения с улицы, подтвердила: Азамат с ноги выбил окно и скрылся. На его руках была Нина без сознания. И именно Михаил дал ему снотворное, чтобы ее вырубить.

– Азамат, – прохрипел Михаил. – Что он творит?

Мария промотала несколько раз видеозапись того, как он разбивал стекло, и остановила запись на том моменте, где отчетливо видны его красные глаза.

– Он одержим?

– Но ведь гвардейцы не могут стать одержимыми из-за силы... Разве что он добровольно заключил сделку с демоном.

Михаил поморщился. Воздуха перестало хватать. Он оттянул воротник и поджал губы.

Надо было действовать быстро. Почему он не заметил, что с Азаматом что-то не так? Когда он заключил договор с демоном? И почему Михаил не придал значения тому, что он отсутствовал два дня после уничтожения яблони...

Яблоня!

Если Азамат заключил договор с демоном, то именно он мог ее уничтожить!

Но времени заниматься самокопанием не было.

Он резко обернулся и стремительным шагом вернулся к Самуилу. Высший демон стоял с закрытыми глазами, весь оплетенный мантрами, и словно прислушивался.

– Где Нина?

Веки демона дрогнули; он медленно открыл глаза. Его презрительный, яростный взгляд прошил Михаила.

– Полные идиоты. Пока здесь заперт, я не могу знать, где она. Но я чувствую ее страх.

Михаил с силой сжал оголовье меча. Так много сил потрачено, чтобы сковать высшего демона, и неужели единственным способом спасти Нину было его немедленное освобождение?

Девятнадцать гвардейцев, задействованных в операции, устремили глаза на главэкзорца, ожидая приказа, но им точно не понравится, что Михаил намеревался сделать.

Какая, к черту, разница, что будет с демоном, если Нина погибнет?

Михаил подошел к пентаграмме.

Прошло не больше десяти минут, как им удалось сковать Самуила, но каждая из-за промедления могла стоить жизни берегине.

Он достал демонический меч из ножен – он был уверен, что убьет им Самуила, но жизнь иногда смеется в лицо, – замахнулся и ударил им по начертанной пентаграмме. Синий свет мантр вспыхнул и потух. Демоническая энергия разлетелась, почти сбивая с ног. Алые глаза Самуила, подобно солнцу, засветились настолько ярко, что больно было смотреть. Демон развернулся – глаза оставили алый след в воздухе, – и в руке появился меч.

Гвардейцы разом подняли руки, готовые отбиваться.

Михаил кинул передатчик:

– Мы поможем.

Самуил на лету схватил устройство и рыкнул:

– С тобой я разберусь позже.

Он кивнул и лишь произнес:

– Найди ее, а мы догоним.

Самуил в последний раз зло глянул на него и растворился. И сразу же ветер стих. Взгляды растерянных гвардейцев устремились на пустую пентаграмму.

– Зачем вы это сделали? – подошел к нему Олаф.

– Если Нина погибнет или будет поглощена Вивьен, тогда зачем это все?

Вопрос Михаила не требовал ответа. Все молчали, пока Мария не воскликнула:

– Я поймала сигнал! В двух километрах к северу от нас.

– Выдвигаемся!

* * *

Несмотря на снотворное, Нина так и не отключилась. Руки и голова ее покачивались и периодически бились о спину Азамата. Он придерживал ее под коленями и, прыгая по крышам, несся все дальше и дальше от дома продюсера.

Потеряв все силы, без возможности двинуться, она все шептала:

– Отпусти... Отпусти...

Собрав все оставшиеся силы, она попыталась скрестить пальцы на руках и, почувствовав, как на подушечках закололи иголочки, пустила всю силу в правую руку. С трудом подняв ладонь, она прикоснулась к пояснице Азамата.

Бах!

Нину подкинуло. Адреналин ударил в голову. Ее несколько раз перевернуло, и она рухнула на скат крыши – воздух вышибло из легких. Нина покатилась по пологому скользкому от тонкого снега скату. Сдирая руки в кровь, она пыталась за что-то зацепиться, перед тем как слетит вниз.

Схватившись за снегозадержатель, она обернулась и посмотрела в пропасть между двумя многоэтажками. Волосы затрепетали. Стресс разогрел кровь, сон отступил. Ледяной ветер забил по щекам, окончательно приводя ее в чувство.

Тут на конек крыши приземлился Азамат. Он, подобно горгулье, сидел на корточках, придерживаясь одной рукой, и, наклонив голову вбок, облизывался настолько длинным языком, что он не мог принадлежать человеку. Испещренные лопнувшими сосудами глаза были с красными радужками.

Это точно был не ее брат.

Нина подтянулась и, встав на колени – металлочерепица загудела, – вновь вызвала атакующую мантру.

– Где Азамат?

Демон ухмыльнулся и подался вперед.

– Я и есть твой брат, – произнес он голосом Азамата. И разом его лицо изменилось, потеряв признаки одержимости. Карие глаза ошарашенно расширились.

– Нина! Нина! Прости меня! Я не хотел... – Не успел он договорить, как его глаза опять обернулись пеклом.

– Что ты сделал с ним?! – вскричала она, поднимая руку.

– Мы заключили сделку: он станет принадлежать мне в обмен на месть Святой земле за открытия врат Ада.

Нина застыла и сглотнула подступившую тошноту: она не хотела, чтобы он узнал об этом.

Тут кожа Азамата завибрировала. Он откинул голову и словно бы раздвоился: красивая черноволосая девушка с по-демонически хищной улыбкой частично вылезла из него и, как питон, оплела его своим телом.

– Нина! Уходи! Сейчас придут другие!.. – успел крикнуть Азамат, но демонесса заткнула его рот своими длинными, похожими на змей, пальцами. Послышались булькающие звуки.

Нина окончательно пришла в себя:

– Отпусти его.

– А то что?

Она опустила руку и, потушив атакующую мантру, чтобы не повредить тело Азамата, вызвала сковывающую и, оттолкнувшись, ударила в его сторону. Демонесса разом соединилась с Азаматом и, подпрыгнув, перекрутилась в воздухе.

Мантра прошла снизу.

Нина вновь вызвала мантру и, вскочив, добежала до вентиляционной трубы. Схватившись за нее, чтобы не упасть, она хотела вновь ударить мантрой. Но вдруг почувствовала, как чья-то рука обхватила ее со спины за талию, а вторая сжала запястье правой руки. Она испуганно дернулась, но сильные руки стиснули ее так сильно, что пальцы не смогли удержать черную мантру, и она соскользнула вниз.

– Давно не виделись, берегиня, – склонившись к самому ее уху, промурлыкал Данакт.

Ужас ударил Нину прямо в сердце, и на несколько мгновений оно перестало биться. Беспомощная, как бабочка в ладонях, она затрепыхалась – она лягнула Данакта в ногу, пытаясь вырваться, но была зажата безжалостными тисками демона; перед глазами заплясали круги.

Жалкое подобие древнего существа, слабая берегиня, не способная защитить себя. Она была противна сама себе.

– Господин! – воскликнул Азамат, взволнованно расплывшись в улыбке, и поклонился. – Как и обещал, я привел берегиню к вам.

Данакт сжал ее талию и руку еще сильнее. Воздуха в легких не осталось, она не могла вздохнуть.

Тут смертоносные красные одеяния вспыхнули подобно огню. Еще не приняв четкие очертания, Самуил выстрелил – пули просвистели у головы Данакта, который отпрыгнул, утаскивая за собой Нину.

«Самуил!» На глаза навернулись слезы: она была уверена, что он пленен экзорцистами, а возможно, и того хуже – пронзен демоническим мечом. И вот он живой перед ней!

Дух Нины воспрял. Это вывело ее из оцепенения. Она сцепила зубы и влила силу в руки, с трудом развернув одну ладонь, прижатую к телу, в ногу Данакта. Вызвав атакующую мантру, она ударила ею куда пришлось. Высший демон отпустил ее и, зарычав, вновь кинулся к ней.

Самуил оттолкнулся и замахнулся – воздух рассекла его энергия, – мечи столкнулись. От могущественной древней силы вибрировал воздух. Руки Данакта, держащие меч, затряслись. Самуил резко подался вниз и, растворившись, появился рядом с Ниной и, подхватив ее на руки, бросился наутек.

Верхушки голых деревьев перемежались с многоэтажками, создавая контраст между природой и рукотворными строениями; кривая реки изящно изгибалась и разветвлялась на два рукава; красный Живописный мост пересекал ее, соединяя берега и напоминая, что в этом угрюмом сером мире есть место для красоты... Впрочем, любоваться времени не было.

Нина обхватила шею Самуила и прижалась к его груди, пытаясь согреться. Он мощным прыжком долетел до металлических конструкций Живописного моста, но тут Данакт возник прямо перед ними. Самуил резко оттолкнулся от металлической балки и поменял траекторию движения, но Данакт ударил мечом, и Самуил, держа Нину одной рукой, принял удар своим мечом.

Нина выгнулась дугой от бьющей ледяной энергии. Самуил вновь резко развернулся, поставил ее на металлическую арку и бросился в атаку.

Ветер свистел в ушах и норовил сбить ее с опор вниз. Нина присела, держась за металл.

Догнавший их Азамат кинулся на спину Самуила. Она в ужасе закричала:

– Не навреди Азамату!

Под ними был эллипсоид смотровой площадки, внутри которого люди припали к стеклу.

Данакт врезался в одну из металлических опор, и ее тряхнуло. Нина вскрикнула и, не удержавшись, сорвалась вниз. В последний момент схватившись за опору, она повисла. Слабые руки соскальзывали с металла. Она изо всех сил пыталась удержаться, но соскочила одна рука, а следом и вторая. Воздух ударил в спину.

– А-а-а-а-а-а! – сорвалось с губ.

Время растянулось. Стремительно удаляясь от опор и приближаясь к земле, Нина смогла уловить, как синие мантры ударили по демонам. Экзорцисты, как черные тени, появились отовсюду. Мысль о том, что она никак не сможет спастись, успела промелькнуть в голове, но тут руки Самуила подхватили ее.

– Поймал, – улыбнулся он, а Нина судорожно вцепилась в него, чувствуя, как внутренности ударились друг о друга от резкой остановки.

Вокруг свистели мантры. Данакт отбивался от гвардейцев, а Самуил медленно спускался по воздуху. Небо вспыхивало черными и синими сполохами от сражения гвардейцев и демонов. А Самуил, похоже, потерял интерес ко всему кроме Нины. Он легко ступил на асфальт.

Машины завизжали шинами, тормозя, чтобы их не сбить. Пешеходы, изумленно смотрящие в небо, уставились на них.

– Я была уверена, что тебя пленили гвардейцы, но, возможно, мне это приснилось.

– Все так и было. Но единственное, что объединяет меня и экзорцистов, – это желание защищать тебя, – ласково произнес он.

В небе что-то бахнуло. Нина вспомнила о брате. Она вскинула голову и начала прощупывать взглядом небо, ища его.

– Азамат одержим.

– Он не одержим, он продал свою душу, – поправил ее Самуил.

Нина вздрогнула и посмотрела в его серьезное лицо. Его руки спустили ее на асфальт. Нина встала на дрожащие в коленях ноги.

Десятки машин окружали их. Водители испуганно смотрели на них через лобовые стекла. Вдалеке начали сигналить.

Данакт был силен. Остальные высшие демоны могли появиться в любой момент, а это бы означало полное поражение гвардейцев.

– Прошу, помоги им. – Это был не приказ, а просьба.

– Даже после того, что они подстроили, ты все равно хочешь их спасти?

– Михаил ведь думает, что наш договор в силе. Он лишь пытался мне помочь. Я все ему объясню. – Боль в голосе была ощутимой и иглами вонзилась в горло. – И спаси Азамата.

Самуил поднял голову и задумчиво посмотрел на вспыхивающее небо:

– Пока демон в его теле, я ничего не могу сделать.

Больше не посмотрев на нее, он повел рукой, и в его ладонях появился пистолет. Он подпрыгнул – вихрь энергии заставил прикрыть глаза локтем – и присоединился к сражению. Все небо озарилось алым светом.

Нина осталась одна посреди сотен машин. Водители, осмелев, начали покидать их.

Тут одна из черных теней, подобно ракете, ударила в мост у основания. Асфальт ушел из-под ног. Нина рухнула на колени. Сначала один вант со свистом хлыста лопнул и ударил по машине, разрезая ее пополам, мгновением позже лопнул второй.

Люди закричали.

Нина обернулась. Водители и пассажиры побросали свои машины и бросились врассыпную. Оббегая машины, они спешили прочь с моста. Смотровой эллипсоид угрожающе покачнулся.

Нина вскочила на ноги и побежала вместе со всеми.

Дорожное полотно накренилось. Машины, словно детские игрушки, начали врезаться друг в друга, давя людей.

Кто-то закричал: «Помогите!»

Нина резко развернулась и бросилась на помощь. Женщина застряла внутри машины, которую зажало с двух сторон.

В небе вновь что-то бахнуло.

Нина вызвала мантру и, ударив по лобовому стеклу, помогла женщине выбраться.

Стальные тросы подвесной части Живописного моста начали срываться, проносясь над головой с невероятной скоростью. Свист смертельных кнутов поднял крики людей в воздух. Полотно моста вновь дернулось и накренилось. Разбив ограждения, машины полетели вниз по полотну, словно по горке.

Нина схватила за руку убегающего мужчину и, ударив за собой мантрой, в последний момент оказалась на целой части моста.

Бах! Послышался удар о воду. И волны пробежали во все стороны, разрывая гладь реки.

– Самуил! – закричала Нина что есть мочи. – Спаси кого сможешь!

Алая стрела с невероятной скоростью нырнула в воду. В толще реки были видны яркие кузова машин, медленно погружавшиеся в темную гладь.

Самуил хватал за шкирку людей, оказавшихся в воде, и, не церемонясь, поднимал их на мост с другой стороны обрушенного полотна. Сколько из них были мертвы, скольких удалось спасти – Нина не знала.

Тут она заметила гвардейцев Святой земли. Часть из них, так же как и Самуил, бросились в воду спасать пострадавших, часть же во главе с Михаилом, подошли к Нине со спины.

Она обернулась.

Михаил вложил меч в ножны и сделал шаг, но Нина подняла ладонь, останавливая его:

– Не подходи! – Голос завибрировал угрозой. Она прочистила горло и повторила: – Не смей приближаться! Ты подсыпал мне снотворное и хотел убить Самуила?

Тень за ее спиной сгустилась – рука Самуила прижала ее к себе со спины. Нина почувствовала его прикосновение и расправила плечи, готовая защищать его, если понадобится, всеми силами. Меч Самуила разгорелся – он был готов к атаке и пристально следил за каждым движением гвардейцев.

– Где Данакт? – тихо спросила она Самуила.

– Снова ушел. – Его слова пощекотали макушку.

Одни против всего мира: берегиня и демон. Ну и пусть. Главное – он был рядом.

Подошвы Михаила чиркнули по асфальту. Он выхватил меч и сделал несколько быстрых шагов в ее направлении, но Самуил в мгновение ока растворился, появился между ним и Ниной и уткнул дуло пистолета в грудь главэкзорца Святой земли.

Взгляды, полные враждебности, столкнулись.

– Я же обещал, что ты поплатишься за свою подлость...

Михаил хотел замахнуться мечом, но Самуил лишь блеснул алыми глазами и надавил на его шею обжигающим холодом мечом.

Михаил осознал, что не справится с ним, и, отпрыгнув, крикнул:

– Ты слишком привязалась к нему! Он тебе не союзник. Он только и ждет, как поглотить твою душу.

– Замолчи! – вскричала Нина. – Ты даже не представляешь, что нас связывает... Он предан мне, как никто другой. Как я теперь могу доверять вам? Как я могу доверять Святой земле, ведь вы в любой момент можете мне что-то подсыпать? Ответь же мне, Михаил!

Но ей не нужны были оправдания, ей не нужны были очередные лживые обещания.

– Унеси меня отсюда, – произнесла она едва слышно.

Самуил вмиг оказался рядом и подхватил ее на руки. Гвардейцы дернулись, чтобы преградить им путь, но были остановлены приказом Михаила, – и Самуил с Ниной взмыли вверх; воздух захлестал. Она посмотрела вниз, наблюдая, как фигуры гвардейцев становились все меньше и меньше. Полицейские машины, машины реанимаций и скорых неслись к мосту. Гвардейцам в ближайшее время будет точно не до нее.

Хотелось плакать, кричать, биться в истерике, но сил не было. Она чувствовала себя преданной, обманутой.

Азамат заключил договор с демоном?! В уме не укладывалось. Не ей его критиковать, но что будет с ним? Как его спасти?

Она зажмурилась до боли. Это все Вивьен. Она хотела добраться до нее через брата...

Самуил прижал ее к себе чуть сильнее. Нина открыла глаза и посмотрела на него. Она чуть не лишилась его и от этого понимания задрожала. Ей казалось, что он непобедим, но она чуть его не потеряла!

Они остановились лишь тогда, когда мост оказался далеко позади. Он пролетел над деревьями, нырнул сквозь их размашистые ветви вниз и приземлился на серую землю среди стволов. Нина вышла из зарослей и, найдя первую попавшуюся скамью, с громким вздохом села и посмотрела на свои трясущиеся руки.

От действия снотворного жутко хотелось спать. В кармане брюк чудом уцелел телефон. Михаил мог отследить ее по нему, но она сомневалась, что в ближайшее время он займется ее поисками. Сжав кулаки, она подтянула колени и уткнулась в них лицом.

Самуил сел рядом.

День подходил к концу. Серое небо набухло и готово было разродиться то ли снегом, то ли дождем. Мир устал от холода и с нетерпением ждал весны. И хоть был уже календарный март, но все же зима не хотела передавать бразды правления. Холод забрался под тонкую одежду, и ее начало слегка трясти.

Где-то вдалеке слышались крики с детской площадки, где-то сигналили машины.

Накатила грусть.

Всюду чужачка. С самого рождения она искала свое место и, попав на Святую землю, почти поверила: вот оно. Да, Эль-Гаар прогнил до основания, но был в нем Михаил; тогда ей казалось, что он благороден. Но...

«Кругом лишь обман».

Нина вздрогнула от прикосновения к спине и поняла, что Самуил накинул ей на плечи куртку. Она была явно ворованная – и когда он только успел ее стащить? – в ее кармане Нина нашла шапку и несколько смятых купюр.

– Спасибо... – Она повернула лицо и поняла, что все это время он смотрел на нее. Нина смутилась и, нахмурившись, спросила: – Как нам спасти Азамата?

– Только убив демона, с которым он заключил договор.

– Значит, это не проблема? Ты же сможешь его убить?

Его грустный взгляд поднялся с ее лица к небесам, и сердце Нины защемило. Ветер ерошил его густые волосы, а он продолжал молчать.

– Пока демон в его теле, я ничего не могу сделать, – наконец произнес он.

– Но мы же придумаем, как его спасти? – с надеждой в голосе спросила она.

Самуил опустил голову. Взгляд его смягчился.

– Конечно, – притянул он ее и обнял. И его объятия, полные могильного холода и аромата земли, были родными. Он стал долгожданной весной в ее жизни. Она зевнула. – Тебе надо поесть.

Неожиданные слова застали ее врасплох, она даже приподняла голову.

– Что?

– Ты не ела уже много часов. И надо выпить много воды, чтобы быстрее вывести снотворное из организма, – произнес Самуил настойчиво.

Нина прислушалась к своему телу, и в этот момент живот оповестил, что он прав. Она покачала головой.

– Ладно. Что хандрить. Надо набраться сил и придумать, как спасти Азамата. – Благодарная улыбка появилась на ее лице, и даже на душе стало легче. Она встала, и они пошли по направлению к выходу из парка.

Нина пригладила растрепавшиеся волосы и накинула капюшон краденой куртки.

Голые ветви деревьев замерли в ожидании весны. Еще немного и набухнут почки, а птицы начнут щебетать взывающую к теплу мелодию, а зеленая трава пробьется сквозь хмурую землю и покроет все изумрудным ковром. Быстрее бы...

Черный ворон пронзительно закаркал и, сорвавшись с ветки, забил крыльями, пролетел над головой и взмыл ввысь.

Они вышли к проезжей части. Бесконечные потоки машин уходили далеко-далеко. Первые этажи многоэтажек были полны магазинов и ресторанов. Нина обратила внимание на хинкальную, и ее аппетит мгновенно разыгрался. Живот радостно уркнул. Погладив его, чтобы он успокоился, она кивнула в сторону ресторана. Зайдя внутрь, Нина расстегнулась, но не сняла капюшон. Она заказала два литра воды, несколько чашек крепкого кофе, хинкали с разными начинками и, предвкушая вкусный обед, сложила пальцы в замок. Самуил продолжал наблюдать за ней. От его пристального взгляда было не укрыться. Не выдержав, она проворчала:

– Может, перестанешь? Со мной все в порядке.

Он промолчал, но перевел взгляд на телевизор, который был подвешен под потолком. Нина заставила себя залпом выпить пол-литра воды и сходила в туалет.

Официант принес хинкали, и она с удовольствием вгрызлась в их горячую плоть. Желудок вострубил благодарности.

– Как же вкусно, – промычала она. – Жаль, что ты не можешь попробовать.

Выражение лица Самуила смягчилось.

От удовольствия она прикрыла глаза и буквально почувствовала, как тревоги начали отступать: она точно спасет Азамата. По-другому не могло быть!

– Что ты намерена делать?

– Когда мы спасем Азамата? Пока не знаю. Со Святой землей покончено, но я бы хотела продолжить уничтожать демонов. Как на это смотришь?

– Если ты этого хочешь.

– Может, отправимся в Казахстан? Там говорят на русском. Хотя можно подтянуть английский и рвануть в Америку... или нет, Австралия! Точно! Демоны и там должны быть. С крокодилами и пауками я как-то уживусь, зато мы будем на краю света.

– Мне нравится, – наклонил он голову вбок.

Взгляд скользнул с Самуила на людей в зале. Головы всех были опущены, глаза уставились в телефоны. Одна из посетительниц, быстро что-то говоря, указала на экран телевизора. Официантка достала пульт и прибавила звук.

Высосав сок из хинкали, Нина обернулась на телевизор и подавилась. Откашлявшись, она вновь подняла глаза на экран. Показывали поврежденный мост.

«На Живописном мосту произошло столкновение сил Святой гвардии с высшими демонами. Оно привело к обширным повреждениям моста. Сейчас он перекрыт. Просим вас учитывать это при планировании маршрута. Так же появились новые данные о захвате заложников в телецентре „Озанкино“».

Нина отложила хинкали.

На экране показалась студия новостей. Там что-то происходило.

На столе, за которым обычно вел «Новости» диктор, сидела женщина спиной к камере. Поза ее была расслаблена. По спине, рукам струились неестественно длинные черные волосы, концы которых свивались в кольца, напоминая спящих змей. Кто-то к ней подошел, и она повернула голову – конечности Нины стали ватными, а сердце гулко ударилось о ребра: она узнала ее.

Это была Владыка Ада Вивьен.

– Что она там делает? – озвучила Нина интересующий всех вопрос.

Тут изображение моргнуло, картинка с Вивьен уменьшилась и переместилась в нижний угол – на экране показался корреспондент, за спиной которого было цветное здание телецентра. Он нервно перехватил микрофон, прислушался к тому, что звучало в передатчике в ухе, и заговорил:

«Добрый день! Сегодня около семнадцати часов здание телецентра „Озанкино“ захватили злоумышленники. По предварительным данным, несколько человек погибли. Злоумышленники требуют предоставить им эфирное время. Пока других распоряжений не было».

Нина повернулась к Самуилу, который неотрывно следил за Вивьен в кадре. Она встала.

– Ты же ее знаешь. Что ей надо?

– Ничего хорошего, – хмуро ответил он.

Забыв о еде, Нина вытерла руки салфеткой, встала и подошла ближе к телевизору. На экране какие-то мужчины ходили туда-сюда. Вынесли высокий стул с подлокотниками и поставили посередине. В сгруппировавшейся тени появился Данакт. В обычной одежде он выглядел совсем как человек, но свирепый взгляд и горящий огнем меч выдавали в нем демона.

– Демон? – зашептались гости хинкальной за спиной Нины.

Вдруг в кадре опять появилась она.

Вивьен.

Нина так и приросла к полу. По спине пробежали мурашки, которые сами от страха готовы были описаться.

Медленно покачивая бедрами, Вивьен прошла возле камеры, Данакт с благоговением склонил голову. Она уселась на стул так, словно села на трон, и закинула ногу на ногу. Взгляд, полный презрения, насмешки и величия, скользнул прямо в камеру. Вот она: сошедшая со страниц Святого писания Владыка Ада Вивьен. Смертельно красива и чудовищно опасна.

Данакт свирепо указал пальцем на кого-то за камерой. На экране возник ведущий новостей, который нервно стоял возле оператора и поглядывал на Вивьен, пока ему поправляли петличку.

В хинкальную зашли посетители и, косясь на Нину, обошли ее.

Ведущий прочистил горло и, повернувшись к камере, произнес:

«Добрый день! Я Роман Петров, ведущий „Новостей“. Как вы, наверное, уже знаете, сегодня телецентр „Озанкино“ был захвачен... высшими демонами. Их условие сохранения наших жизней – предоставление эфирного времени, что мы и намерены выполнить».

Камера взяла Вивьен крупным планом.

Даже через экран она вызывала глубинный ужас. Можно было не знать, как выглядит Владыка Ада, можно было обмануться красотой Вивьен, но память предков кричала: монстр!

Нина еще помнила, как Вивьен вернулась в этот мир вся в Кровавом дожде. Сила ее поражала и подавляла. Волосы на теле поднялись от одного воспоминания об этом.

Красные губы Вивьен растянулись в смертоносной то ли улыбке, то ли оскале. А в алых глазах замерцали искры пламени. Красные, словно окрашенные свежей кровью губы приоткрылись...

Глава 20

Порабощение

Вивьен чуть наклонила голову, всматриваясь в объектив.

«Вероятно, надо представиться. – Ее голос звучал мелодично, но в то же время в нем сквозила угроза. Данакт и Белим подошли и встали за ее спиной. Их алые глаза извергали пламя, и не оставалось сомнений, что они демоны. – Я – Владыка Ада, вы меня называете Дьяволом, Сатаной, Вельзевулом и сотнями других имен».

Она ухмыльнулась, и от этой ледяной улыбки зашлось сердце. Посетители хинкальной приклеились от страха к стульям и затихли.

Тем временем она продолжала:

«В прошлом у меня была сильнейшая армия – армия демонов. Люди толком не могли противостоять ей, но вы меня удивили. За семьсот лет вы создали столько оружия для собственного уничтожения, словно готовились к моему возвращению. Что ж, я должна поблагодарить вас за это».

Она повернула голову, посмотрев куда-то вдаль.

«Я слышу... А вы это слышите?» – произнесла она задумчиво. Не успела Нина задаться вопросом, о чем она, как услышала взрыв. Все посетители резко повернули головы к окну. Клубы дыма поднялись вдалеке. Тут прозвучал еще один взрыв, уже ближе. По стеклам бахнуло. Все вскрикнули и пригнулись, но стекла выдержали.

Самуил в тот же миг оказался подле Нины, готовый защищать ее.

Вивьен коротко хохотнула:

«Вы сами создали бомбы, и ими я только что уничтожила ваши великие храмы и сигнальные колокола. – Она подняла руку и щелкнула пальцами. – Вы сами создали истребители, несущие смерть, и сейчас они не оставляют камня на камне на Святой земле. Моя армия всюду. Эль-Гаар уничтожен».

Подняв руку, она посмотрела на ладонь, словно именно в ней сейчас лежали окровавленные сердца слушателей.

Нина застыла, словно окаменев, не в силах отвести взгляда от экрана.

К ногам дьяволицы вытолкали мужчину, которого Нина не сразу узнала. Вивьен медленно встала и высокомерно обошла его.

«Перед вами канцлер Святой земли собственной персоной. Ну и слабые же в вашем времени экзорцисты. Даже не пришлось прилагать особые усилия, чтобы уничтожить Эль-Гаар, – запричитала она, словно и правда была разочарована. – Но канцлер здесь не для этого. Все должны увидеть, насколько же вы жалкие».

«Дьявольское отро...» – заговорил канцлер, но Вивьен едва уловимым движением схватила его за горло и, вздернув вверх, словно он ничего не весил, залюбовалась его покрасневшим лицом. Его руки и ноги задергались. Он забил по ней, но все было бесполезно. Вивьен наклонила голову, и леденящий хруст заставил вздрогнуть.

Пальцы разжались, и канцлер Святой земли рухнул к ее ногам.

«Ну что ж, Святая земля пала. Ваши экзорцисты – лишь жалкое подобие бесоборцев прошлого. У вас нет будущего, но я могу его дать. Подчинитесь мне».

Вивьен посмотрела прямо в экран:

«Мировые правители! У вас есть одна минута, чтобы принять решение: вы поклонитесь мне или вас ждет смерть, а ваше место займут мои слуги. Время пошло», – ухмыльнулась она одними губами; ее взгляд нес только угрозу и смерть.

Появился отсчет секунд, и экран разбился на маленькие квадратики: в каждом из них были люди. И тут до Нины дошло: это были президенты, канцлеры, монархи...

Многие из них были далеко не в своем кабинете: кто-то сидел на диване, кто-то смотрел в экран, находясь в машине... Каким-то образом Вивьен взломала их, а многих кто-то снимал.

Минута, словно исчезающий дым, заканчивалась стремительно. На последних секундах несколько людей упали на колени.

Вивьен улыбнулась.

«Не все оказались глупы. Пятьдесят восемь, пятьдесят девять, шестьдесят. Ну что ж, время истекло», – хмыкнула она.

Тут люди в маленьких прямоугольниках начали падать, убегать, беззвучно кричать...

Изображения выключились, и прямоугольник с Вивьен вновь стал большим.

«Человечество, вы слабы. Именно демоны – высшие в этой цепочке эволюции. Теперь всеми странами правлю я, – произнесла она торжественно. – Для вас выход один: подчиниться или вас ждет смерть. Больше я не позволю запереть в Аду и себя, и моих слуг. Ваши храмы уничтожены. Теперь я – ваш Бог. Вы будете поклоняться мне, воспевать меня, а если не подчинитесь, то умрете».

Вивьен замолчала, а Нина поняла, что уже давно перестала дышать. Она судорожно глотнула воздуха и кинула взгляд на таких же, как она, растерянных людей. Всего несколько минут назад они все были свободны, и вот демоны так просто поработили людей? В это было сложно поверить.

– Невозможно, – прошептала она.

– Это правда! – выкрикнул официант, ошарашенно смотря в экран телефона. – Появились кадры, где истребители скидывают бомбы на Эль-Гаар. Правительство Японии только что объявило, что император погиб, вот еще: президента Турции демон убил в прямом эфире.

Жилы Нины покрылись льдом. Она с трудом разжала челюсть, чтобы спросить у Самуила, что делать.

Но тут Вивьен вновь заговорила, и от ее голоса все вновь окостенели и обратили свои взоры к экрану.

«Берегиня. – Нина вздрогнула. – Я знаю, что ты меня слушаешь. Я даже освоила твой родной язык, чтобы ты точно поняла каждое мое слово. У меня для тебя подарок».

Она вновь села на «трон». Белим, протащив по полу за шкирку Азамата, швырнул его к ее ногам возле тела канцлера. Руки Азамата были связаны за спиной. Он, как неуклюжая гусеница, развернулся и, встав на четвереньки, хотел было что-то сказать, но Белим приставил к его горлу острие меча.

Нина сделала несколько шагов к экрану и дотронулась изображения:

– Азамат.

Вивьен без интереса опустила глаза на него. Губы шевельнулись:

«Ты же знаешь, что именно он по моему приказу уничтожил вашу Священную яблоню? Экзорцист, названый брат берегини... – произнесла она с издевкой. – С такими родственниками, знаешь, и врагов не надо...»

Леденящий душу смех вырвался из ее красивого рта, проник в самое нутро и схватил Нину за позвоночник. Пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти вспороли кожу, и струйка крови потекла на пол.

Вивьен хмыкнула, подцепила его подбородок острым носком туфли и рассмотрела его избитое, окровавленное лицо.

«Нет! Нина, я не...» – вскрикнул Азамат, но осекся и, закричав, завалился на бок.

Вивьен продолжала смотреть на него, словно на уродливого червя, на которого случайно наступила.

«Впрочем, наши с ним цели совпадают. – Она подняла голову и посмотрела прямо в камеру. – Каждые пятнадцать минут я буду убивать. Нет, не твоего братца, конечно, но других: людей в здании, зевак на улице, если и они закончатся, пойдут в расход другие. Пока ты не явишься и не сдашься мне».

Владыка Ада повернула голову. Ее волосы, словно живые змеи, обвили ноги Азамата.

– Кстати, первые пятнадцать минут истекли.

Голос смолк.

И камера дернулась в сторону от Вивьен. Кровь брызнула фонтаном, пятная стекло, а демонический меч вспыхнул рядом с камерой. Крики людей взорвали барабанные перепонки.

Тут экран почернел, и пару секунд спустя трансляция переключилась на улицу.

Среди паникующих людей, которые находились недалеко от здания телецентра, стоял корреспондент и буквально уворачивался от убегающих. Он пытался что-то произнести, но в итоге махнул рукой, и изображение выключилось.

Корреспондент в другой телестудии, который освещал новости, застыл, уставившись на экран. Ему, по-видимому, сказали, что он в эфире, но он лишь растерянно открывал и закрывал рот, пока, с трудом собравшись с мыслями, не посмотрел в камеру.

– Эмм... Соболезнуем всем погибшим и их семьям. Ждем заявление Святой земли. Как только поступит новая информация, мы сообщим в эфире, – произнес он и вскочил со своего места. Запустился рекламный блок.

«Томатный сок „Добрейший“ желает всем Счастливого дня Святых берегинь», – прозвучало как издевательство.

Нина ошарашенно обернулась. Самуил не сводил глаз с экрана. Его обычно невозмутимое лицо приобрело хмурое выражение.

– Вивьен и правда могла убить лидеров государств, взорвать храмы и уничтожить Святую землю?

Взгляд Самуила соскользнул вниз на ее лицо.

– Она уже это сделала.

– И что теперь будет с людьми?

– Для нее они лишь скот, которым питаются демоны.

Тут за спиной послышались перешептывания:

– Это же берегиня Нина.

Услышав свое имя, она поняла, что капюшон с ее головы давно слетел. Она кинула взгляд на посетителей и сделала шаг к двери, но твердая рука схватила ее за локоть. Брови от удивления взлетели.

– Прошу, не ходи к ней. Ты погубишь себя, – произнес он вроде бы ровным тоном, но что-то в его взгляде взволновало ее.

Она нахмурилась и, покачав головой, прикоснулась к его руке, заставляя отпустить:

– Если я не приду, Вивьен убьет Азамата. Я должна спасти его.

Самуил прикрыл глаза, но пальцы разжались, и он отпустил.

Нина толкнула входную дверь. Ледяной ветер дохнул в лицо, швырнув мелкий снег. Она посмотрела в небо, величественное и такое невозможно спокойное, что в кошмар случившегося верилось с трудом.

Жизнь Нины всегда была полна испытаний, но, похоже, этот раунд переплюнул все. Ее сердце быстро забилось, словно барабан в такт судьбы, но разум был холоден, ведь она знала, что выбора спасать брата или не спасать не стояло. Это понимал даже Самуил, именно поэтому он безропотно отпустил ее.

Вивьен сказала правду – люди сделали все, чтобы их было легко поработить... Борьба с тысячами, если не миллионами, демонов казалась бессмысленной – как бороться с ветром. Груз судьбы берегини был слишком тяжел, но она не могла его просто скинуть. Ее близкие будут в опасности, пока Вивьен не будет повержена. Но та была слишком сильна... Казалось, выхода нет, но она не могла оставить брата, поэтому достала из кармана шапку, натянула ее на уши и произнесла:

– Отнеси меня к зданию телецентра.

Как только она озвучила свой приказ, сильные руки Самуила подхватили ее, и под удивленные взгляды окружающих они взмыли ввысь. С высоты птичьего полета стали видны десятки столпов дыма – это горели храмы.

* * *

Михаил отнял телефон от уха и, не скрывая ужас на своем лице, посмотрел на друзей:

– Все правда. Самолеты дружественных стран сбросили фугасные бомбы на Эль-Гаар. Все главные храмы мира были подорваны. Страны лишились лидеров.

Рон и Мария обменялись хмурыми взглядами. Остальные гвардейцы побелели. Мария подняла руку, прикоснулась к кулону и начала молиться. Многие гвардейцы присоединились к ней.

Они сидели в фургоне. После дачи показаний они планировали вылетать на Святую землю, но видеотрансляция была подобна смерчу в ненастный день, сметающему все на своем пути.

Паника разбавила горе и смешалась. Поволока накрыла глаза: воображение дорисовало руины Эль-Гаара. Его дом, его семья – гвардейцы, священнослужители... Все, кого Михаил знал! Они погибли?

Настоятельница!

Михаил, отгоняя от себя мысли о смертях, помотал опущенной головой.

– Мы ждем приказов. Теперь вы – главнокомандующий, – подал голос Зорька.

Главный недостаток власти: ты должен всегда знать, что делать в непредвиденной ситуации, но вот проблема – Михаил не знал.

Нужно ли человечество демонам? Не более чем пища.

Нужны ли демонам восемь миллиардов людей? Разве что для создания новых демонов, чтобы увеличить ее армию.

Они обречены.

Владыка Ада была права: они, гвардейцы Святой земли, лишь жалкое подобие экзорцистов прошлого.

Если демоны захватили тела людей, которые отвечали за оружие массового истребления, гидро– и ядерные электростанции, то при малейшем сопротивлении она могла просто взорвать их или скинуть бомбы на города...

Если семьсот лет назад армия из сотен тысяч демонов могла лишь убивать, то сейчас хватит и тысячи одержимых, стоящих у власти, чтобы заставить людей подчиниться.

Они совершили большую ошибку, недооценивая демонов. Они воспринимали тех как безмозглых животных, но...

Кадык дернулся вверх-вниз – Михаил проглотил панику, подступившую к горлу. Он не мог позволить себе смятение. Святая земля пала, но тысячи гвардейцев еще были живы! Они должны объединиться. Гвардейцы Святой земли – единственная надежда, которая осталась у человечества. И он их лидер, который должен повести всех за собой. Его люди, как и он сам, готовы были отдать свою жизнь.

Михаил поднял глаза и твердо произнес:

– Слушайте мой приказ: пока Владыка Ада в человеческом мире, она уязвима. Мы должны попытаться ликвидировать ее.

– Это самоубийство! – В голосах гвардейцев послышался ужас.

– У нас не было шансов и против десницы Самуила, но мы ведь смогли пленить его. Это наш долг.

Все понимали, что силы были не равны, но они экзорцисты. Они поклялись защищать людей!

Развернувшись к водителю, Михаил приказал отвести их к телецентру.

* * *

Носок кроссовки прикоснулся к асфальту, и Самуил отпустил Нину.

Приземлившись среди толпы людей, они до чертиков напугали присутствующих. Все расступились, а полицейские выхватили пистолеты и направили на них. Взгляды вонзились мечами, но кто-то воскликнул:

– Это же Нина Афанасьева! Берегиня!

– Берегиня? – пробежались восклицания по толпе.

Самуил зло усмехнулся. Глаза его вспыхнули кровью, и ближайший полицейский побледнел. Следователи и полицейские отступили.

Нина встретила их взгляды с вызовом.

Перекрытая дорога мерцала проблесковыми маячками на полицейских машинах. Люди за ограждением в двухстах метрах кто плакал, кто сложил руки в молитве. Желтые машины реанимаций дежурили у дороги.

Нина прошла мимо них – никто не смел преградить ей путь.

Самуил шел за ней следом тенью, и это придавало решимости. Голоса людей были полны истеричных нот, а глаза – слез.

Услышав крики, Михаил вылез из фургона и соскочил с подножки, выпрямляясь. Их взгляды столкнулись, словно два чуждых друг друга мира, но их объединяло одно: они были людьми.

– Главэкзорц Вердервужский, – учтиво поздоровалась она, подчеркивая, что теперь они друг для друга чужие.

– Ты все же пришла.

Мария и Рон, верные шавки главэкзорца, встали за его спиной, не сводя глаз с Самуила. Другие экзорцисты вышли из-за машины.

Не прошло и часа, как они стали недругами, но общее горе объединяло. И все распри потускнели на фоне огромной беды.

– Вновь началась видеотрансляция, – подошел Гриша. Он коротко кивнул Нине. Михаил вернулся в фургон и сделал громче.

Нина подошла к двери и заглянула внутрь: на видео Вивьен вновь сидела на своем импровизированном троне. Пол под ее ногами был усеян трупами и растекшейся кровью, в которой отражался ее силуэт. Она скучающе постукивала по подлокотнику пальцами и, поняв, что ее начали снимать, посмотрела в объектив и заговорила:

«Еще пятнадцать минут прошли, а тебя все нет. Смотрю, нынешняя берегиня не особо заботится о жизнях людей».

Она взмахнула рукой, и крики где-то за кадром заставили сердце остановиться.

«Моим первым приказом как Владыки не только Ада, но и человеческого мира будет: отныне гвардейцы Святой земли объявляются вне закона. Каждый человек, убивший экзорциста, станет неприкосновенным, и его семья тоже. Я его вознагражу... А экзорцистам я хочу пожелать удачи, ведь вы увидите истинное лицо тех, кого защищали тысячелетиями», – ухмыльнулась Вивьен.

И экран потемнел.

Гвардейцы с тревогой посмотрели на Михаила и Нину.

– Она объявила на нас охоту. – Рон покосился на окруживших их полицейских. Все как один смотрели на них.

Михаил сжал рукоять меча. Он не питал иллюзий: если демоны начнут закручивать гайки, то люди озвереют и ради собственной шкуры начнут убивать их. Но пока все были в растерянности.

– Не думаете об этом! Нина, – повернулся он к ней, – что ты намереваешься делать?

Она неоднозначно повела плечами.

– Приду к ней, как и просит, и убью эту тварь, – произнесла она, совершенно не имея понятия, как это сделать. Но она должна была спасти Азамата!

Михаил кивнул, словно на этот ответ и рассчитывал.

– Значит, у нас одна цель. У меня есть план.

Нина задумчиво почесала мочку уха.

– Главное, чтобы в этом плане было спасение Азамата.

Один из гвардейцев фыркнул:

– Зачем нам спасать его? Пусть пожинает плоды своих трудов.

– Он предал нас, нет, все человечество предал! – закивал Гриша.

Руки сжались в кулаки и зачесались желанием вмазать по наглым физиономиям.

– Пусть эта адская тварь его и сожрет. Что нам до него? – поддакивал еще один гвардеец.

– Он мой брат! – вскрикнула Нина с такой яростью, что гвардейцы разом посмотрели на нее. – Ему всего девятнадцать. Он вообще не должен был становиться гвардейцем. Я просила Михаила, чтобы он был в безопасности. Вы думаете, демоны действуют по правилам? Да они готовы на все, чтобы получить желаемое! И если Владыка Ада нацелилась заполучить его, то она его получила. Он виноват только в том, что брат берегини... И если вы собираетесь его бросить, по-видимому, и мне стоит плюнуть на все.

– Нина, – вмешался Михаил.

– Нет. Пусть они услышат: мне плевать на людей, меня интересует только жизнь брата. Я иду спасать его и никого другого!

Каждое ее слово было гвоздем в крышку гроба их веры.

«Да, я берегиня из ваших самых страшных кошмаров», – зло ухмыльнулась она и прямо посмотрела на Михаила:

– Пообещай мне, что спасешь Азамата.

– Я даю тебе свое слово, что спасу его. – Его голос взлетел в небеса, как испуганный голубь. (Нина удовлетворенно вздохнула.) – Тогда приступим: демоны захватили здание телецентра. В здании, по общим данным, находилось около двухсот сотрудников, точных данных нет. Также мы не знаем, сколько именно демонов внутри, но главной проблемой для нас остается Владыка Ада и высшие демоны Данакт, Белим и, вероятно, Сааб... Во время второго Кровавого дождя я столкнулся с Вивьен и не буду юлить: даже после заточения ее сила поражала. Шансов победить ее мало. Все должны понимать, что каждый из нас может не вернуться. И хочу сказать, что рад был служить с вами, – произнес он и замолчал, услышав поднимающийся гул.

Все обернулись на здание телецентра и прислушались. Крики из здания стремительно нарастали.

– Что происходит?

Тут сотни людей буквально выплеснулись наружу. Крича, они бежали, сбивая с ног и затаптывая других.

Нина изумленно повернулась к Михаилу. Тот кивнул и кинул ей передатчик.

– Заходим! – приказал он, и они сорвались с места, ввинчиваясь в толпу бегущих людей.

Нина торопливо вставила передатчик в ухо, и Самуил ее подхватил.

Люди продолжали выбегать из здания, а внутри Нины лишь трубило: «Азамат».

Самуил приземлился на плоскую крышу огромного здания. Провернув ручку, он сломал замок, и они спустились по ступеням внутрь здания. Лестничный пролет уходил далеко вниз. Нина сверилась с картой и указала на третий этаж.

Ожидая, что в любой момент отовсюду появятся демоны, ее сердце разогрело кровь до бурления; грудь вздымалась и опускалась; она реагировала на каждый шорох.

Спустившись на третий этаж, Нина остановила Самуила у двери.

– Что-то слышишь? – шепнула она губами, указывая на ухо.

Он покачал головой и распахнул дверь.

* * *

Люди выбежали.

Михаил поравнялся с Марией. Они изумленно переглянулись – в холле было пусто. Коридоры, магазины, кафе, которые располагались на первом этаже, были безлюдными: ни демонов, никого.

– «Альфа-один», у нас пусто. Продолжаем движение в глубь здания, – ожил передатчик.

– Принято, – произнес Михаил, и они пошли дальше.

Студия, где обосновалась Владыка Ада, находилась на третьем этаже.

Глава 21

Подарок для берегини

Желудок Нины скрутился в тугой узел. В прошлой жизни она видела много мертвецов, смертей; расследуя дела после Кровавого дождя, она видела жестокие массовые убийства, разорванных людей; казалось, ничто уже не сможет пустить холодок ужаса по ее спине, но, ступив на окровавленный пол между телами, она ощутила слабость в ногах.

Она повернула голову, оглядываясь. Волосы колыхнулись. Длинный коридор был завален трупами. Она не сразу поняла, что стены залиты не краской. Кровь была душераздирающе черно-бордового цвета. Удушающий кисловато-сладкий аромат смерти пощекотал нос и обволок рот привкусом беды. Открытые распашные двери извергали из себя алые потеки.

Нина ступила между телами. Растекаясь из лона студии, кровь образовывала завитки букв; буквы превращались в слова; слова в некоторых местах складывались в предложения.

Кровавые письмена ползли змеями по стенам, взбирались лианами к потолку.

Кроссовка Нины размазала буквы. Она посмотрела вниз, медленно отняла ногу от написанного... и кровь в жилах покрылась льдом, остановив свое течение.

На кафеле кровью, аккуратно, словно чернилами, было написано: «Берегиня, это подарок для тебя...»

Несчетное количество раз это повторялось, приглашая внутрь.

И все разрозненные буквы в ее сознании столкнулись, словно молотком вбивая в голову написанное.

Везде и всюду: «Берегиня... Берегиня... для тебя... подарок...»

Сотни и сотни кровавых слов лишь для нее одной.

В горло вонзились гвозди ужаса. Нина поскользнулась на крови, но Самуил придержал ее.

Она услышала звуки и подняла лицо. Михаил застыл с другой стороны тесного коридора. Она сглотнула подступившую тошноту. Он указал на двери в студию, и они медленно, переступая через мертвых, направились ко входу.

И то, что они увидели, на веки вечные застыло перед глазами.

Десятки тел, подобно переломанным манекенам – они точно не могли быть людьми! – лежали на полу. Их кровь расползалась письменами всюду: «...подарок для тебя...»

Нина проглотила тошноту и прикрыла рот рукой.

«Берегиня... подарок для тебя», – было всюду на потолке, на стенах. Нина перешагнула первые тела, и в ушах зазвенело.

Это все не могло быть реальностью.

В самом центре студии была пустая площадка. Кровью было выведено послание: «Берегиня, я приготовила для тебя подарок. Надеюсь, тебе он понравится. Сколько ни беги, ни прячься, я всюду достану тебя и каждого, кто дорог тебе. Если хочешь спасти свою мать и Дару, сдайся мне. Я жду тебя в Царстве Тьмы».

– Спасти мать? – изумилась Нина. – О чем она?

* * *

Михаил скрипнул зубами, осматривая студию. Он прошел вперед, оставив Нину позади.

Большинство тел было сконцентрировано на пьедестале, где сидела Владыка Ада. Ее стул до сих пор стоял на своем месте. Но теперь на ее «троне» сидел мертвый мужчина. Его голова безвольно повисла, смотря вниз. Михаил, осторожно ступая, подошел к нему, наклонился...

...и оцепенел.

Это был Азамат.

Он поднял руку и проверил пульс его на шее, хотя видел, что тот уже мертв.

Пульса не было.

Михаил кинул быстрый взгляд на Нину, которая присела у послания, написанного кровью. Ни в коем случае ее нельзя подпускать к нему!

Торопливо он ступил прямо на слова, размазывая их, и подошел к ней.

Она отупело смотрела вниз, внимательно читая послание, оставленное Владыкой Ада. Вновь бросив взгляд на Азамата, он встал прямо перед Ниной и, обхватив ее плечи, потянул вверх.

– Давай уйдем...

Самуил, оказавшийся рядом, схватил его за запястье и угрожающе сжал – Михаил сразу же отпустил Нину.

С ее демоном шутки плохи.

– Что? – Голос ее был тих. Она подняла глаза на Михаила и выпрямилась. – Что случилось?

* * *

Михаил упрямо уговаривал ее уйти. Тревога сжала ее внутренности колючей рукавицей. Взгляд Нины скользнул по помещению вперед и, долетев до Азамата, врезался в него.

И сердце вдруг ее остекленело и сорвалось с высоты...

Конечно же, она сразу его узнала.

Ее дыхание замедлилось и стихло.

Сердце, долетев до самых недр ее души, разбилось вдребезги, и не было шансов склеить его обратно.

– Не может быть, – одними губами прошептала она.

– Нина, тебе стоит уйти.

Она замотала головой, но сильные руки Михаила потянули ее к выходу из студии.

Но в ней вдруг проснулась сила, и она, вырвавшись, ринулась вперед. Она добежала до Азамата, который выглядел совсем как живой. Колени задрожали и подогнулись; она рухнула. Брюки разом пропитались кровью. Казалось, грудь брата сейчас поднимется, он сделает вдох, поднимет голову и вновь посмотрит на нее с презрением и ненавистью.

– Азамат, – протянула она руку и дотронулась его лица, пытаясь заставить его посмотреть на себя, но голова его безвольно висела. – Нет... Пожалуйста, Азамат, только не ты...

Крупные слезы сорвались с ресниц и покатились по щекам и подбородку. Стон невообразимой доныне боли вырвался из ее груди. Тело Азамата накренилось и рухнуло в ее объятия. Нина подхватила брата – он был уже холодный! – и начала раскачиваться.

– Я так виновата... Прости меня... Азамат, прости меня... – зашептала Нина, поглаживая его по голове. – Умоляю, открой глаза...

Но он молчал. И ни сила исцеления, никакое чудо не могло вернуть его к жизни.

Сколько она так сидела, убаюкивая его? Вечность?

Да.

Сотни лет она гладила его по голове, тысячи целовала его закрытые веки и просто молила Господа вернуть его. Сила исцеления все втекала и втекала в него, но тщетно.

Вивьен взяла его как трофей, использовала и, убив, швырнула ей обратно. Азамат не был ей кровным братом. Она его так называла! Именно она повесила на него мишень. И из-за нее, из-за того, что она берегиня, его и убили.

Чужие руки потянули ее и вырвали из ее объятий Азамата. Нина закричала, пытаясь дотянуться до него.

– Нет, умоляю. Я должна быть рядом с ним. Отпустите. Нет! НЕЕТ! – кричала она, пытаясь вырваться.

– Уведи ее отсюда. – Голос ворвался в сознание и сразу же потух. И Нина почувствовала холодные сильные объятия.

– Нет, Самуил, отпусти, – кричала она. – Я приказываю отпустить меня! Самуил... Самуил... – С каждым словом голос затухал, делаясь все тише и тише.

Самуил в два сильных прыжка оказался на улице и, оттолкнувшись от асфальта, взмыл в воздух у всех на глазах. Возгласы удивления и страха послышались отовсюду. Он пронзил небо и, закружившись, замер на мгновение. Полы пальто, подобно лопастям вертолета, вспороли воздух. Нина забила кулаками по его груди.

– Отпусти! Я должна быть там! – кричала она сорвавшимся голосом, но демон держал ее крепко и решительно. Тысячи иголок воткнулись в грудь, дурнота подкатила.

Ноги Самуила легко ступили на крышу здания, и он замер.

Но в Нине уже не осталось сил. Слезы катились из-под сомкнутых век. Беспощадная, всеобъемлющая боль утраты, приправленная безмерным чувством вины, сожгла сердце. Смерть Азамата стала последней снежинкой, сорвавшей лавину. Груз ответственности за миллионы смертей, за смерть Ани и Мурата Басаровича накрыл и придавил ее тонной боли.

Они все погибли из-за нее.

* * *

Нежно, словно самое хрупкое существо на планете, руки Самуила опустили ее в глубокое кресло. Безвольная, тихая, она смотрела прямо перед собой стеклянными глазами. Он выпрямился, не спуская с нее глаз, но Нина не реагировала. Раскрасневшееся, опухшее лицо, казалось, разучилось улыбаться.

– Я сделаю вам чай, – произнес он, но Нина не ответила.

Куда он ее привел? Она не знала. И не хотела знать.

Дождавшись, когда он оставит ее одну, Нина посмотрела в окно. Пушистые облака бежали по небу, играя в догонялки.

Азамату было всего тринадцать, когда они познакомились. Он должен был ревновать из-за появления непрошеного члена семьи, но все было не так. Его улыбчивое лицо предстало перед внутренним взором, раскосые карие глаза сузились. «Привет. Я Азамат. Теперь я твой брат и буду тебя защищать», – произнес он, протягивая свою ладонь.

Нина всхлипнула и сжала кулаки.

Ударив в грудь, она скривилась.

Удар.

Удар.

– Ненавижу тебя, – обратилась она к своему темному нутру. – Ненавижу.

Ненависть грызла, сожаление душило, а притупленное горе тянуло трясиной вниз.

Нина зажмурилась до боли, до белых кругов перед глазами.

И она все тонула...

Из-под ресниц вновь потекли соленые слезы; казалось, сердце разорвется. Испепеляющая, всепоглощающая боль была такой силы, что она мечтала сиюминутно сгореть, раствориться и больше не существовать.

Гнев и осознание, что уже ничего не исправить... Никакие телесные раны не сравнятся с душевной болью.

Жизнь сожгла ее в печи для кремаций, и зола ее души больше не сможет воссиять, навеки вечные оставаясь лишь пеплом.

– О господи! Мне так больно! Мне кажется, я вот-вот умру. Владыка Тьмы хотел стать человеком, но жизнь людей полна страдания. Зачем ты сделал их такими? Почему дал им столько чувств? Я не справляюсь. Забери хотя бы часть, прошу. Я не хочу чувствовать это все. Я больше не хочу знать, что значит быть человеком. Хватит!

Нина спрятала лицо в ладонях. Громкие рыдания сотрясали плечи. Все что угодно, но только бы перестать ощущать эту муку. Нина готова была лишиться души.

А есть ли она вообще у такого монстра, как она? Все, кто был ей близок, погибли из-за нее. Она не смеет жить на этом свете.

Не имеет права...

Она не смогла уберечь Азамата. У нее был год, чтобы разъяснить ему все, попросить прощения, но вместо этого она трусливо избегала его!

– Прости меня, Аня, я не уберегла твоего сына... – Руки упали плетьми на колени. Полные влаги глаза посмотрели на потолок, но видели они сквозь него. С губ сорвался шепот:

– Настанет день, и я исчезну. Когда-нибудь я растворюсь в закате дня. Прошу, молю... Я больше не хочу перерождаться. Я больше не хочу быть человеком... Это слишком больно.

* * *

Самуил остановился, передумав заходить в комнату. Он припал к стене спиной, прячась в тени. Чай в кружке выплеснулся на блюдце под ней.

Тихие всхлипывания звучали громче взрывов и сирен за окном.

Когда-то очень давно Владыка Тьмы завидовал людям за их полную ярких красок и ощущений жизнь, но он не мог представить, что жизнь может дарить не только наслаждение.

Жизнь сложна.

Она бывает жестока, может растоптать и погубить. То, что казалось Владыке Тьмы таким прекрасным и желанным, теперь сводило Нину с ума.

Если бы он только знал, к чему приведет его отказ от трона Царства Тьмы. Он собственными руками сотворил Вивьен, а теперь страдала Нина.

От ее слов то место, где когда-то было сердце Самуила, сжалось от беспомощности. Жалкие остатки человеческой души надломились и разодрали его в клочья. Если бы он только мог забрать ее боль.

Он готов был положить весь мир под ее ноги, защитить от всех видимых и невидимых врагов, но он не мог защитить ее от самой себя...

Глава 22

Гибель привычного мира

Михаила было не испугать сотнями трупов, но к запаху смерти он так и не смог привыкнуть. Стараясь дышать понемногу, он следил за работой криминалистов. Тело Азамата погрузили в мешок. Полицейские сновали туда-сюда.

Тут странный гул заставил замереть. Он посмотрел на потолок, прислушиваясь. Судя по звуку, очень низко пролетели самолеты. Тревога зародилась внутри.

– «Альфа-один!» – ожил передатчик. – Это Моцарт. На улице... Аааааа!.. – Душераздирающий крик ударил в барабанную перепонку.

– Моцарт! Ответь!

Но он молчал.

Гул заполнил пространство. И послышался взрыв, от которого тряхнуло здание.

– Что происходит? – оглянулся Зорька.

Рука потянулась к мечу.

Тут глаза уловили, как тусклые тени поползли по потолку, по окровавленным стенам вниз. Полицейские испуганно потянулись к пистолетам и вдруг разом вздрогнули. Они распахнули глаза, вспыхнувшие алым светом, и оскалились.

Михаил закричал:

– Они одержимы! – И бросился в сторону, вызывая сковывающую мантру.

Одержимые полицейские разом кинулись на них. Голубые вспышки замерцали, ослепляя.

– Уходим! – приказал Михаил.

Гвардейцы, отбиваясь, кинулись к выходу. Михаил сбил одержимого с Марии и рывком поставил ее на ноги.

– Спасибо.

Тут несколько одержимых скопом кинулись на них. В маленьком помещении было не размахнуться. В глазах Михаила отразилось, как одержимый выхватил табельный пистолет, и понял: тот выстрелит.

– Уходи! – развернулся он к Марии. И ударил несколькими сковывающими мантрами в одержимого с пистолетом.

Мария побежала к дверям, но тут послышались выстрелы. Глаза Михаила расширились.

Тут Зорька выпрыгнул между одержимым и Марией; его тело дернулось несколько раз.

– Зорька! – закричала Мария.

Михаил достал демонический меч – если стояли на чаше весов жизнь гвардейца и человека, то выбор был очевиден. Он рубанул по нескольким одержимым и, подбежав к Марии с Зорькой, понял, что тот уже мертв. Мария, упавшая возле него на колени, все шептала что-то. Зорька спас ее жизнь, отдав свою.

Михаил дернул ее за руку:

– Уходим!

Мария кивнула и, в последний раз кинув взгляд на Зорьку, побежала следом за Михаилом. Они спешили по коридорам, и все, кто им встречался, были одержимы. Михаил пытался связаться с кем-то, но передатчик молчал.

Крики и пулеметные очереди – первое, что услышали они, выбежав из здания. Смеркалось.

– Что происходит?

Рон, заметив их, крикнул:

– Пригнитесь!

Тут послышалась пулеметная очередь. Михаил дернул на себя Марию и вызвал защитную мантру. Он быстро оценил обстановку и, заметив за машинами гвардейцев, кинулся к ним. Здесь были Лори и Рон. Лори сидел, вытянув ногу; ткань брюк промокла от крови.

– Где остальные?

Лицо Рона исказилось гримасой боли.

– Лангуст и Моцарт погибли. Все остальные там. – Он кивнул через дорогу.

Михаил разглядел вспышки мантр и приказал Марии оказать помощь Лори, а он и Рон помчались на помощь остальным гвардейцам.

Пробегая мимо брошенных автомобилей, он заметил полицейского, глаза которого горели углями. Тот шел между машинами, выглядывая выживших. Шесть гражданских прятались за кузовом внедорожника от него в нескольких метрах.

Он указал, что останется помочь, а Рон побежал дальше. Михаил медленно достал меч из ножен. Испуганные взгляды людей столкнулись с его. Он приложил палец к губам: «Тихо!»

Не так далеко послышались автоматные очереди; с другой стороны – выстрелы из пистолета.

Он бросился на полицейского, который сразу выстрелил в его сторону, но он отпрыгнул от пуль и, замахнувшись, ударил мечом, но одержимый увернулся и, прокрутившись в воздухе, запрыгнул на крышу.

Михаил вызвал сковывающую мантру и вновь рванул в атаку.

Одна мантра.

Вторая.

И третья попала точно в цель.

Демон застыл в воздухе и повалился между машинами.

Михаил быстро достал баллончик с краской, начертал пентаграмму, которая ослепительно вспыхнула синим огнем, и быстро пропел мантру изгнания. Подбежав к гражданским, он крикнул, чтобы они не отставали.

Стемнело. Синие вспышки были для демонов подобно мишеням.

Демоны, подчиненные воле Владыки Ада, захватили силовые структуры, и теперь по улицам разгуливали одержимые с пулеметами и пистолетами в руках и загоняли всех в помещения.

Человечество думало, что Кровавый дождь был апогеем ужаса, но он стал лишь началом Апокалипсиса. В человеческий мир пришло зло, которое люди взрастили собственными руками.

– Удалось связаться с Эль-Гааром? – вернулся он к Марии и Лори.

– Пока нет. Все каналы связи обрублены, – махнул головой Тесла.

Мария оказывала первую помощь Лори, который, скривившись, уперся затылком в машину. Она затянула жгут выше его раны – тихий утробный стон вырвался из его груди.

– Мы должны вернуться в Эль-Гаар, – произнес Михаил. – Должны быть выжившие в подвалах Эль-Гаара.

– Что с берегиней и ее демоном? – спросил Рон. – Где они? Они будут помогать?

Михаил достал телефон и, найдя сигнал передатчика, который до сих пор был у Нины, с облегчением понял, что они в соседнем здании.

– Они неподалеку. Найдите пока самолет, на котором можно долететь до Эль-Гаара, а я поговорю с ней.

Гвардейцы приняли приказ. Михаил кивнул им и, пригибаясь, добежал до ближайшего здания. Он поднялся и обреченно замер у двери, за которой предположительно находилась Нина. На улице продолжали звучать автоматные очереди и крики.

Спрятав телефон в карман, он потер переносицу. Сражаться с демонами было легче, чем открыть эту дверь. Он позволил Азамату стать гвардейцем Святой земли. Нина просила его присмотреть за ее семьей, но он подверг его опасности.

Нина была сильной, иначе она давно свихнулась бы от испытаний, выпавших на ее долю, от ответственности, которую на нее взвалили, но... даже самого сильного человека смерть близкого могла уничтожить.

Михаил зашел в номер и сразу же столкнулся взглядом с высшим демоном. В полутьме коридора Самуил стоял, прислонившись спиной к стене, и держал в руках чашку с чаем. Он словно не решался войти в комнату.

Высший демон не решался что-то сделать? Безумие.

Злые глаза демона пригвоздили Михаила к полу.

– Где Нина? – спросил он с порога.

Самуил насупил брови и сделал шаг, пропуская его, так ничего и не ответив. Михаил прошел мимо демона и застыл в проеме. Тусклый свет от окна создал вокруг Нины ореол света. Она сидела неподвижно, тихо глядя в окно.

Берегиня, свет во плоти, святая... В истории человечества она стала символом надежды для всех людей.

Но вот она сидела перед ним, одинокая и потерянная.

За окном вновь звучали пулеметные очереди и крики людей, а она просто отрешенно наблюдала за происходящим.

Он подошел к ней и присел на корточки у ее ног.

– Нина?

Она вздрогнула от звука собственного имени и подняла на него испещренные сосудами опухшие глаза.

– Эти люди одержимы? – не спросила, а утвердила она тихим, но ясным голосом.

Михаил кивнул:

– Армия, полицейские... Все, у кого есть оружие в руках, теперь под контролем Владыки Ада.

Ее взгляд соскользнул вниз.

– Ясно.

– Надо уходить. Наши готовят самолет. Вернемся на Святую землю. Я уверен, многим удалось скрыться в подземельях Эль-Гаара.

– Она забрала Дару и мою маму... Так было написано в послании. Мама? – Брови Нины сошлись на переносице. – Моя мама жива?

Михаил прикусил кончик языка.

Она успела прочитать послание. Это плохо. Нет. Очень плохо.

– Почему ты молчишь? Ты знаешь ее? – требовательно спросила она.

Михаил поджал губы. Он не хотел, чтобы она узнала это так, но врать не собирался:

– Знаю.

Ресницы Нины дернулись. А рот обрисовал букву «О».

– Это Настоятельница.

Нина моргнула несколько раз перед тем, как вновь перевести взгляд на окно и произнести:

– Вот почему она меня испугалась. Собственная мать испугалась своей дочери. – Боль ее слов наполнила помещение.

– Мы пока не знаем, правда ли их забрали...

– Если она так написала, значит, это правда.

– Вивьен опасается тебя, она боится, что берегине вновь удастся заточить ее в Аду, поэтому и заманивает туда, где ее сила безгранична. – Михаил накрыл ее горячую руку своей и сжал. – Самоубийство входить в Преисподнюю. Попав в Ад, ты не сможешь вернуться. Это дорога в один конец. На это она и рассчитывает. Ты нужна здесь. Владыка Ада объявила человечеству войну. Мы должны сопротивляться...

– Как думаешь, что будет дальше? – перебила она его. – Что она намерена делать?

Михаил опустил лицо и надолго замолчал. Нина не торопила его, а терпеливо ждала ответа.

– После уничтожения Святой земли, захвата власти и установления комендантского часа она начнет уничтожать единственных, кто может дать отпор демонам, – экзорцистов. Нас не так много, если подумать. По миру разбросано несколько тысяч. Она уже отдала приказ убивать экзорцистов, следующим шагом будет избавиться от всех, у кого есть эта сила.

Послышались крики за окном, взгляд Нины вновь переместился на улицу. Она чуть раскачивалась, размышляя о чем-то.

* * *

Нина все думала: если бы ее убили младенцем, ничего бы этого не было.

Ее взгляд перескочил с Самуила на Михаила. Она пыталась найти в глазах главэкзорца ответ, но его не было. Все в ее жизни было непростым. И выбор, который ей приходилось делать, был всегда сложен.

Она вновь повернулась к окну и в его отражении увидела Его.

Когда-то в далеком прошлом она была Владыкой Тьмы, но он выбрал стать человеком, оставив Ад своим ученикам; и многие столетия исцелял людей на этом пути. Он совершал ошибки, научился чувствовать этот мир, любить и, хоть себя не помнил, оставался древним существом...

Но он просчитался: его ученики не смогли держать баланс в Аду без него, и отголоски этого хаоса спустя столетия погружали мир во тьму. Самуил должен был сесть на трон, но Тьма не знал, что такое люди, и не мог предположить, что тому не нужна была власть.

В итоге власть и сила свели с ума Вивьен, и она стала настоящим дьяволом.

Человеческий разум не в силах уместить знания стольких жизней.

Нина вытянула руку. Ладонь раскрылась, в центре ее показалась черная субстанция, напоминающая черный дым. Она перевернула ладонь – и чернота развеялась.

Вновь посмотрев на собственное отражение, она вгляделась в Его глаза.

«Мы одно целое», – произнес Он одними губами.

Нина отрицала, не хотела верить... Но это правда: она – Тьма.

В правой руке он держал меч, а в левой – яблоневую ветвь, а под ногами его были алые цветы купины.

Она прикрыла глаза, ощущая всю мощь собственной сути. Она больше не боялась себя.

И пришло спокойствие; сердце перестало колотиться; мысли перестали прыгать. Теперь она точно знала, кто она: Нина Афанасьева, двадцать пятая берегиня и одновременно с этим Тьма.

Сила Тьмы была поделена на три части: одна часть заключалась в его мече, вторая часть досталась яблоне, но после ее уничтожения она была заперта где-то в подвалах Святой земли, третья же часть всегда была внутри Нины. Именно она давала силу исцеления берегиням.

Знала ли это Вивьен, когда по ее приказу Азамат уничтожил яблоню? Нина сомневалась, Вивьен просто хотела лишить Эль-Гаар защиты.

Жажда отмщения и злость согрели кровь.

Не просто так она узнала, кем была на рассвете мира. Это был знак: обреченный вечность томиться в Аду не может изменить свою судьбу.

Она должна вернуть себе трон. И вернуть миру равновесие. Человечество не потеряно.

Нина встретила на своем жизненном пути множество добрых людей: папа, Аня, Мурат Басарович, Михаил, Мария, Азамат... Ошибки – такая же часть жизни, как и любовь. Без них не обойтись. Полные тьмы, как и света, большинство людей подавляли в себе свои темные стороны. Владыка Тьмы посвятил себя этим неразумным детям.

Вера в человечество переполняла его, переполнила Нину, перелилась через край, и тело отозвалось дрожью. Тысячи лет человечество на глазах Владыки Тьмы развивалось, и он видел прогресс. Когда-нибудь обязательно, Нина была уверена, человечество придет к тому, что убийство – зло, очерняющее не только душу, но и в целом тянущее человечество на дно.

Это долгий путь, но она вдруг четко увидела, словно на мгновение вернула память, какой огромный путь люди уже прошли. Медленными шажками человечество шло к этому. Да, два шага вперед, один назад, но когда-нибудь души умерших людей больше не будут полны враждебности и тьмы, когда-нибудь они перестанут превращаться в демонов.

И надежда пробудилась в ней и разлилась исцелением.

Отпуск кончился.

Она вернет трон Ада и вновь станет Владыкой Тьмы.

Глаза Нины, полные решимости, посмотрели на Владыку Тьмы в отражении. Он кивнул.

Все с самого начала шло к этому.

Она повернула голову. Поймав взгляд Самуила, она осознала, что нет и не было у нее никого ближе, чем ее десница.

Десница Владыки Тьмы.

По рукам пробежали мурашки.

Она прошла этот путь, чтобы научиться любить, и теперь готова опять взять это тяжелое бремя, лишь бы он был рядом.

– Значит, спустившись в Царство Тьмы, я больше не смогу вернуться в мир живых.

– Нина, пообещай мне, что не будешь делать глупостей, пока мы все не выясним, – обеспокоенно заговорил Михаил.

Она не стала спорить. Просто кивнула.

Вдруг она почувствовала себя настолько древней, что, посмотрев на Михаила, ощутила умиление, какое чувствуют старики, глядя на детей. Именно на таких людях и держался мир. В нем была и тьма, но он боролся с ней, стараясь помогать. Люди как две половины сущего: свет и тьма переполняют их, но только они решают, что будет главенствовать.

Михаил вздохнул и, оттолкнувшись ладонями о колени, встал.

– Тогда мы возвращаемся в Эль-Гаар, – произнес он и протянул ладонь, желая помочь ей встать.

Она приняла его руку, и он рывком поставил ее на ноги.

Главэкзорц Святой земли Михаил Вердервужский. Знал ли он, что стал решающим звеном в цепочке решений, которые привели Нину к пониманию, что она должна была сделать?

Нет.

Она искренне улыбнулась ему и произнесла:

– Спасибо.

Она благодарила его за все, что он сделал, даже за ошибки, которые всегда пытался исправить.

Самуил нахмурился, смотря на их сцепленные руки:

– Я не собираюсь тащить на себе и его.

Толика брезгливости в его голосе развеселила ее. Она быстро убрала руку.

– Я просил тебя об этом? – процедил Михаил и, подойдя к окну, указал на мотоцикл, лежавший среди брошенных машин.

Один из одержимых в форме военного шел посреди улицы, заполненной пустыми автомобилями, и кричал, чтобы все сидели по домам, а тех, кого встречал по пути, расстреливал. Несколько людей в панике убегали и прятались.

Они вышли из подъезда. Михаил поднял мотоцикл и оседлал его. Рев его двигателя потонул в очередных криках. Он выжал ручку газа до упора – мотоцикл встал на дыбы и, проскрежетав резиной по асфальту, сорвался с места. Он достал пистолет, юркнул между машинами и выстрелил в голову одержимого.

Самуил подхватил Нину, и они взмыли в воздух. Он бежал по крышам, легко следуя за Михаилом, который на скорости петлял между кинутыми машинами и по тротуарам.

Через двадцать минут они оказались возле аэропорта.

Аэропорт был полон одержимых.

– Всем. «Альфа-один». Мы на месте. Вы нашли самолет?

Михаил прислушался к ответу и, повернувшись к Нине, произнес:

– Они ждут нас. Надо выйти к взлетным полосам.

Самуил недовольно сложил руки на груди, но, увидев полный мольбы взгляд Нины, закатил глаза и подхватил ее одной рукой, а второй схватил Михаила за шкирку. Тот не сдержал протестующего возгласа, но земля удалялась слишком стремительно. Оказавшись возле небольшого самолета, Самуил разжал пальцы. Михаил рухнул на асфальт и, вскочив на ноги, долго еще матерился.

Рон увидел их в обзорное окно и открыл дверь самолета. Ударив мантрой в асфальт, Михаил подпрыгнул и приземлился рядом с Роном. Самуила и Нину встретили внутри пристальные взгляды гвардейцев. Рон закрыл за ними дверь и повернул ручку.

– Готово. Можно вылетать.

Мария, сидящая в объятиях Рона, была вся то ли в своей, то ли в чужой крови. Встретив ее взгляд, она кивнула и вновь посмотрела на экран телефона. Часть гвардейцев закрыли глаза и продолжили молиться. Их шепот вызывал тревогу больше, чем бой сигнальных колоколов.

Нина прошла к местам у иллюминатора. Самуил сел напротив. Михаил направился к пилотам.

Рев двигателя звучал громоподобно. Самолет тронулся и начал выезжать на полосу.

– Автобусы преградили нам путь! – крикнул голос из кабины пилота.

– Разберись, – приказ Нины слетел с ее губ раньше, чем она подумала.

Самуил в тот же миг исчез и растолкал автобусы. Самолет выехал на полосу; турбины загудели, и крылатая туша оторвалась от земли. Тело вдавило в сиденье, а уши заложило. В сумраке едва можно было различить до сих пор тлеющие руины храмов.

Нина медленно моргнула, и, когда открыла глаза, Самуил уже сидел рядом.

Она улыбнулась ему. Скинув обувь, устроилась на сиденье поудобнее и положила голову на плечо своего десницы. Он взял ее ладонь в свою и переплел их пальцы. Мягкие, прохладные, как у мертвеца, аккуратные мужские пальцы охватили тыльную сторону ее ладони и сжали.

– Расскажи, каков Ад на самом деле? – произнесла она едва слышно.

Черные длинные ресницы Самуила вспорхнули. Он долго всматривался в ее глаза, пытаясь различить замыслы, прежде чем ответить:

– Он отличается от человеческого мира, но является его искаженным отражением. Кровавые реки пересекают землю, алые дожди, огненные озера, океаны лавы... И все покрыто скалами и пеплом. Там нет зелени, там вечная алая ночь. Дворец стоит среди бурлящей магмы человеческой боли; души людей, попавшие в нее, вечность сгорают заживо...

– А небо? Какое оно там?

– Небеса кроваво-красные.

– Звучит не так ужасно. – Она пыталась сказать это легко, но не получилось.

– Только не говори, что ты хочешь?.. – Он не договорил, ведь она коснулась его губ указательным пальцем:

– Тш-ш-ш-ш... Ничего не говори.

Самуил прищурился, пристально всматриваясь в нее. Нина хотела еще что-то спросить, но дверь кабины пилотов со щелчком закрылась за Михаилом. Он вернулся в салон и, окинув глазами присутствующих, нашел два единственных свободных места рядом с ней.

– Мы будем на Святой земле через три часа. – С этими словами он присел на свободное кресло напротив. – Все постарайтесь отдохнуть.

– Главэкзорц, демоны захватили ядерные станции, – не скрывая страх в голосе, произнес Лори. Он сидел, закинув поврежденную ногу на стол, а сам не сводил взгляда с экрана телефона.

Михаил поджал губы, но, сохраняя видимое спокойствие, произнес:

– Я приказываю всем отдохнуть. Возможно, это наш единственный шанс на ближайшие дни.

Нина отвернулась к иллюминатору. Взгляд блуждал по темному небу, поглаживая багряные облака на западе. Чем выше они поднимались, пронзая облака, тем прекрасней казалась с высоты полета Москва. Едва видимая Москва-река змеилась между огнями домов и смешивалась с черными участками, где были парки, полные еще голых деревьев. Гармония флоры и рукотворных городов людей сменялась торжеством природы и бескрайним небом.

Сердце Нины объяла грусть прощания. Сложно было представить, что она перестанет вновь видеть цвета, ощущать запахи, чувствовать.

Мир поблекнет.

А она так и не дождалась весны.

Самолет стремительно нес их к Эль-Гаару, а в Нине крепло понимание, что она должна сделать.

– Помнишь наш разговор об Австралии? – едва слышно прошептала она, не поднимая головы с его плеча. Самуил чуть шевельнулся. – Я всегда мечтала о собственном доме. За время скитаний, мне кажется, кроме квартиры Мурата Басаровича, я ни одно место на Земле не могла назвать домом. А я так этого хотела... Я мечтаю просыпаться от пения птиц и выходить утром на террасу с чашечкой кофе. – Она глянула на него. – И чтобы ты был рядом со мной. Мы бы ходили на прогулки и просто жили...

Он повернул голову и приложился губами к макушке:

– Я тоже этого хочу.

Нина грустно улыбнулась, ведь знала, что это не сбудется.

В молчаливой тишине большинство гвардейцев сидели с прикрытыми глазами: они то ли отдыхали, то ли спали. Михаил тихо посапывал на своем кресле, откинув голову на подголовник. Руки его были сложены в замок на животе. Казалось, он мог заснуть везде и в любой позе. Демонический меч лежал перед ним на столе. Черные кожаные ножны сдерживали его силу, но даже через них Нина чувствовала, как меч взывал к ней. Он был ее частью.

Она должна была вернуть силу Тьмы. Пока она этого не сделает, у нее нет шансов против Вивьен. А в Аду ее слабое человеческое тело будет выносливей, чем на Земле, и она сможет воспользоваться ею.

Самолет начал снижение – они почти прилетели. Нина посмотрела в иллюминатор, но в ночи город выглядел россыпью огней.

Мария прижала руки к груди и зашептала:

– Господь всемилостивый, всемогущий, да святится имя Твое... Господи, я взываю к Тебе... Твоя любовь безгранична... Свет всегда побеждает тьму, как солнце рассеивает ночь. Даруй нам крепость веры и чистоту сердца, чтобы мы шли путем праведным и несли свет Твой в этот мир... Помилуй нас, Господи, и наставь на путь спасения, дабы мы всегда пребывали в мире и любви Твоей святой. Аминь.

Ее громкую молитву заглушил рев турбин. Самолет сделал вираж и, выпустив шасси, приземлился на взлетную полосу.

Взволнованные гвардейцы с надеждой и болью в глазах спустились по трапу. Не торопясь, Нина встала и вышла вслед за ними.

Мелкий дождь срывался с неба и разом осыпал влагой волосы – вот и потеплело. Она втянула носом аромат влаги и, придерживаясь за поручень, спустилась. Самуил шел рядом.

Чувствовал ли он, что она прощалась, поэтому не торопилась?

Скорее всего, да. Иногда казалось, он читал ее мысли. Нина не стала застегивать куртку, чтобы ощутить пробирающий до костей холод – это напоминало, что она еще жива. Всего год назад она мечтала избавиться от силы берегини и стать обычным человеком. Кто же знал, что она вообще не человек.

Они загрузились в машины и поехали к Эль-Гаару. В свете фар руины Святой земли выглядели жутко. Древние красивые здания были разрушены. Огонь до сих пор, облизываясь, доедал их внутренности, а где он потух, пустые зияющие проемы чернели от копоти. Выжившие поднимали головы на проезжающие внедорожники.

Святая земля казалась самым безопасным местом на Земле, но, получив власть и человеческое оружие, Вивьен оказалась слишком сильна.

Гвардейцы Святой земли могли противостоять демонам, но против бомб они были бессильны.

В какой-то момент они уже не смогли ехать дальше и пошли пешком. Пробоины в оборонительной стене выглядели как рваные раны. В том месте, где были главные ворота, зияла дыра, заваленная камнями, а от Собора первой берегини почти ничего не осталось. Огромная статуя первой берегини была опрокинута.

Не обращая внимания на руины, люди помогали друг другу: глаза улавливали лучи фонарей, а уши – крики. То тут, то там оказывали первую помощь.

Михаил переступил через камни и взобрался на огромный обломок оборонительной стены.

– Посмотрите, это главэкзорц Вердервужский. Он жив!

Лучи фонарей направились к нему.

– Главэкзорц! – вскричали выжившие.

Нина поднялась следом.

И шум голосов разошелся всюду:

– Берегиня.

– У нас осталась надежда: берегиня с нами! – закричал кто-то.

Михаил поднял руку, и все смолкли.

– Братья и сестры мои, в наш мир пришло зло, и оно никого не щадит. Демоны захватили контроль над военными по всему миру. Оружие, которое создавалось для обороны, теперь будет использовано против людей. Мы не имеем права долго горевать над погибшими, только мы можем дать отпор Владыке Ада... Я отдаю приказ: гвардейцы Святой земли, соберите все свои силы и приготовьтесь к долгому сражению с превосходящим нас числом врагом. Пусть мой приказ достигнет самых отдаленных уголков мира и долетит до каждого гвардейца и выпускника Святой земли. Мобилизуем все свои силы...

Михаил продолжал говорить, а Нина почувствовала, как об ее ноги начала тереться Фифа.

– Ты выжила, – улыбнулась она и, присев на корточки, взяла ее на руки.

Фифа заурчала, как трактор, и боднула ее руку. Нина погладила ее, спрыгнула вниз и пошла в направлении разрушенного Замка правительства. Она даже не удивилась кошке-проводнику, появившейся так вовремя. Все ее вело к этому решению.

Она прикрыла глаза и прислушалась к своим ощущениям: тьма внутри пульсировала. Она была подобна живому огню в груди, который был там, сколько Нина себя помнила.

За спиной на поясе Михаила пульсировала вторая часть ее силы: меч. Нет, не силы – ее естества. Третья же ее часть, погребенная далеко под землей, взывала к ней. Нина ощутила, как запертая тьма, пытаясь пробиться, ударила по оболочке, в которой была заперта. Она вытянула руку и указала на место, где Самуил должен был искать вход в подземелье.

– Там внизу часть моей силы, которая была заперта в яблоне. Найди проход.

Самуил перехватил ее руку и помотал головой.

– Ты же понимаешь, что, разбив шар, ты высвободишь силу, и она погубит тебя.

– Если я это сделаю в Аду, то выживу, – произнесла она легко, намного легче, чем требовали эти слова.

– Нет! – Самуил охватил ее и прижал к себе. – Нет... Прошу. Ты не сможешь вернуться. Я даже не знаю, сможешь ли ты переродиться, если погибнешь в Царстве Тьмы. А если тебя поглотит Вивьен?

Нина лишь уперлась в его грудь руками, стараясь отстраниться, но Самуил вновь замотал головой и, прикоснувшись лбом к ее лбу, прошептал:

– Почему ты снова и снова жертвуешь собой ради людей? Они не достойны этого. Ты так много уже им отдала. Вечность в Царстве Тьмы, присматривая за сбившимся с пути, а потом тысячелетия в служении им как берегиня. Неужели эти грязные существа достойны твоей любви?

– Ты видишь только плохое, отбрасывая все остальное.

– Как берегиня для них ты всего лишь существо, созданное, чтобы им служить! Как Владыка Тьмы ты не что иное, как зло во плоти. Даже отдав жизнь ради них, ты не найдешь благодарности. Оставь их. Люди не поменяются. Жестокие, бездушные, они хуже демонов, ведь, в отличие от темных тварей, у них есть выбор, как поступать.

Нина улыбнулась и, подняв руку, приложила ладонь к его щеке. Глаза Самуила, полные тревоги, сузились, словно ее прикосновение приносило ему боль.

– Но, смотря на тебя, я вижу лишь надежду. Я многого не помню, но ты был достойным человеком, и сейчас, когда соткан из тьмы человеческой ненависти и зла, ты ведь несешь только свет. Может, это займет тысячелетия, но люди обязательно смогут прийти к тому, что только добро и любовь – главные двигатели этого мира. И они вознесутся – души больше не будут превращаться в демонов. И я буду смотреть на них с гордостью. Моя работа тогда будет кончена.

Вера в человечество было единственным, что давало Тьме силы. Он был старшим братом, который присматривал за неразумными детьми. За что ругать людей? Они ведь еще так юны и бестолковы. Только из-за веры в то, что люди смогут отринуть зерно зла в себе, Тьма продолжал помогать им.

Самуил скривился и, накрыв ее руку своей, припал щекой к ее ладони и с горечью прикрыл глаза. Мягкая улыбка коснулась губ Нины.

– Я ведь за это тебя и полюбила: ты всегда на моей стороне, без упреков принимаешь мои решения... Я тебя люблю, Самуил. Слышишь?

Он распахнул глаза – в них читалась такая боль, что любовь к нему стала безграничной.

– Ты пойдешь со мной?

– Куда угодно.

– Даже если ты можешь погибнуть?

– Без тебя жизнь не имеет смысла.

– Спасибо, – прошептала она и, привстав на носочки, коснулась губами его губ.

Если и есть справедливость в мире, то Тьма уже получил свою награду: любовь Самуила. Их поцелуй был долгим и полным прощания. У них было слишком мало времени.

На руинах Святой земли, укрытые мантией ночи, они стояли и не решались разомкнуть объятия. Всего минутку... Еще чуть-чуть... Она прощалась с миром, с жизнью... Она хотела жить! Но разве у нее был выбор? Отстранившись, она сглотнула ком и, стараясь сохранить твердость в голосе, приказала:

– Подними завалы. Скорее всего, там еще есть живые люди.

Самуил еще несколько мгновений смотрел на нее, словно решал, а не плюнуть ли на все, но, сдавшись, кивнул. Он подошел к огромным валунам, частям скульптур, и стал поднимать их, словно они были сделаны из пенопласта.

Нина залюбовалась его красотой.

Возможно, она не сможет вернуть трон Владыки Тьмы и просто погибнет... вместе с ним. Все может быть.

Прядь волос упала ему на лицо. Пальто припылилось, а сосредоточенное лицо было напряжено. Жесткая линия рта искривилась – его тревожило то, что Нина задумала, она это видела. Он жаждал схватить ее, унести, защищать, но также он слышал ее желания. И сейчас Нина хотела уничтожить Вивьен.

Улыбка сползла, а ее лицо приобрело сосредоточенное выражение. Она посмотрела на Фифу у своих ног и, подняв ее под мышки на уровень глаз, произнесла:

– Мне нужна будет твоя помощь. Я должна попасть в Царство Тьмы.

Фифа внимательно всматривалась в ее лицо своими большими зелеными глазами, но было неясно, поняла ли она, чего хочет от нее Нина, или нет. Самуил говорил, что она была проводниками в Ад, но что-то у кошки была слишком бестолковая морда. Оставалось надеяться, что десница не ошибся. Нина спустила Фифу на землю, подошла к Самуилу и посмотрела на пол, расчищенный от завалов. В гранитном полу образовалась расщелина, и было видно, что она вела в коридор подземелья.

Послышались звуки, голоса, и в расщелине показалось испуганное лицо.

Нина обернулась и крикнула:

– Здесь люди!

Михаил и окружившие его люди вскинулись и подбежали.

– Главэкзорц? – с благоговением выдохнул выживший и заморгал от яркости фонарей. – Вы живы?

– Сколько вас там? – спросил Михаил, подав ему руку.

– Не меньше восьмидесяти человек. Мы думали, что теперь погребены здесь навечно, – сокрушался спасенный и, кинув взгляд на Самуила и Нину, побледнел и поклонился. – Ох, берегиня.

Нескончаемый поток людей все выбирался из подземелья: монахини, священники, епископ, гвардейцы – все, кто успел укрыться. Как только поток разрядился и Михаил отвлекся, Нина спрыгнула вниз.

Фифа спрыгнула следом.

Нина выпрямилась и, прислушиваясь к внутреннему чутью, приложила руку к груди. Сердце гулко стукнуло, и она сделала шаг в темноту. Выудив из кармана телефон, она включила фонарик и соскочила с камней.

Длинные коридоры уходили далеко вглубь, но ее нутро чувствовало, где находилась ее часть. Самуил появился за ее спиной. И тьма заискрилась алыми искрами. В черноте шуршание одежды звучало подобно раскатам грома, всюду разлетающимся эхом. Лабиринты коридоров пытались запутать, но Нине не нужна была карта: она точно чувствовала, куда идти.

Всего через минут десять она дошла до огромных дверей. Она толкнула их и вошла.

Древняя сокровищница, полная реликвий, была исписана мантрами, но они не светились. Выбитые надписи змеились по стенам и соединялись на сводах.

Миновав ряды витрин и постаментов, она прошла в дальний зал. У стены завис в воздухе шар, который переливался голубым. Внутри него бурлила тьма, почувствовавшая хозяйку.

– Ну, привет, – поздоровалась она.

Как она могла не догадаться, что яблоня была ее частью? Она же чувствовала это! Нина подняла руку, и мантры на полу потухли. Синий шар подлетел к ней и присел на руку. На ощупь он был подобен ледяному стеклу.

– Надо найти, куда его положить, – попросила она Самуила, и через несколько минут они отыскали сумку, полную каких-то документов.

Нина вытряхнула ее, положила внутрь шар и повернулась к Фифе, которая все это время следовала за ними. Присев, она посмотрела в кошачьи глаза и провела ладонью по ее пушистой шерстке:

– Мне нужно попасть в Царство Тьмы. Ты сможешь меня провести?

Фифа замурчала и уткнулась головой в ее руку, словно подтверждая: она сможет.

Губы Нины дернулись в напряженной улыбке.

– Самуил, принеси мой меч.

– Это не понадобится, – обернулся он, и в этот момент в проеме дверей показалась фигура.

– Нина! – крикнул Михаил, и голос его взлетел к сводам и закружился тревожной птицей между витринами.

Фифа зашипела.

Нина выпрямилась, напряженно смотря на Михаила. Она медленно протянула руку в его направлении. И черное нутро меча повиновалось ей.

Михаил почувствовал лапы тьмы у себя на поясе, схватил меч за рукоять, не давая ему выскочить из ножен.

– Не делай этого! Ты не сможешь вернуть Дару и Настоятельницу из Ада! И сама погибнешь.

– Замолчи! – Она повернула руку ладонью вверх.

Щупальца тьмы обвили запястья Михаила и требовательно оттянули его руки от рукояти. Это движение было сильным и нежным – Нина не хотела ему навредить. Демонический меч бесшумно выполз из ножен и потянулся, объятый тьмой, к Нине, жаждая воссоединиться с хозяином.

В ее зрачках отразилось, как ее пальцы обхватили рукоять. Завихрения темной энергии поднялись по предплечью. Нина посмотрела на лезвие меча, окутанное тьмой. В нем мелькнуло отражение Владыки. Всполохи и алые искры бегали по лезвию.

Ее рот искривился – она готова.

Она подняла руку, и тьма сорвала ножны с пояса Михаила. Глаза Самуила вспыхнули, а одежды начали наливаться кровью и расползаться мраком. Он посмотрел на нее сверху вниз. Длинные пальцы раскрылись в приглашающем жесте.

– Нина, остановись! – Михаил сорвался с места.

Фифа, продолжая тереться об ноги Нины, обошла ее, и желтые глаза засветились.

«Ну вот и все. История берегинь подошла к концу. Последняя берегиня умерла, да здравствует Владыка Тьмы».

Рука Нины легла в ладонь Самуила, и она опустила меч острием вниз.

– Прощай, Михаил. – Ее мелодичный голос был тверд – ей было чем гордиться.

Вокруг нее загорелись золотые кошачьи следы, образуя слепящий круг.

Михаил, не сбавляя бега, потянулся, чтобы схватить ее, но в последний момент она исчезла в золотом свете. Его пальцы схватили лишь воздух.

Глава 23

Дорога в один конец

Владыка Тьмы не мог в полной мере понять людей, ведь он не был человеком; он не знал, что такое быть живым. Он правил самой темной частью человеческой души, но не понимал и демонов. Почему люди избирали тьму, когда у них было все, чтобы выбрать светлый путь? Почему одни люди при равных обстоятельствах озлоблялись, пробуждая в себе жестокость, а другие закалялись и пробуждали в себе только лучшие качества?

Он не мог найти ответа.

Люди состояли в равной степени из света и тьмы, но тысячелетиями они упорно выбирали тьму, и только единицы обращались к свету.

Почему?

Он был рожден Тьмой, в нем не было ни капли света. У него не было выбора, но у людей он был!

Любовь, прощение, милосердие, доброта, созидание – не ценились. Ценилась власть, богатство, сила.

Эти вопросы волновали его.

И, потеряв надежду, что люди изменятся, решил узнать, каково это – жить.

Он прожил десятки жизней, не зная, кто он. Наконец он смог понять, что сердца людей чернеют не из-за врожденной жестокости. Они выбирают тьму не потому, что только ее и жаждут...

Нет.

Даже совершая жестокость, они надеются на прощение, омывая руки кровью, они жаждут справедливости, а не ценив что-то и потеряв, они мечтают о прошлом. Рожденные, чтобы выбрать свет, они всю жизнь ищут его и в своих поисках совершают зло, все дальше отдаляясь от него.

Противоречивые, непослушные дети.

Но на самом деле они все мечтают лишь об одном: о любви...

Нина почувствовала, как тело обожгло холодом. Пальцы занемели, и в тот же миг ее обдало жаром и аромат гари ударил в нос.

Медленно она открыла глаза.

Зловещее багряное небо над головой охватывало все пространство, а ноги тонули в алых сугробах. Со снежных равнин срывались крупные хлопья снега и медленно поднимались вверх. Словно кто-то включил видео задом наперед.

От горячего снега по колено Нина покрылась испариной.

Здесь не работали законы логики и физики. Мир парадоксов и абсурда.

Нина изумленно протянула руку ладонью вниз, и одна из горячих снежинок обожгла кожу. Она перевернула руку – крупная снежинка лениво оторвалась от ладони и зависла в воздухе.

Снежинка была поистине красива: ломаные изгибы ее лучей расползались, образуя причудливый рисунок; она была крупнее своих собратьев и словно бы разглядывала Нину в ответ; горячее естество его тела пульсировало.

Тут все алые снежинки остановились, прислушиваясь, принюхиваясь.

Дыхание Нины оборвалось, она испугано замерла: словно наделенные душой снежинки почувствовали в ней чужака.

Мгновение, и они закружились.

Самуил сделал шаг, провел ладонью, и все разом прекратилось. Снежинки вновь размеренно полетели вверх, к миллионам своих собратьев. Нина сглотнула страх и, брезгливо стряхнув снежинку, которая до сих пор лежала на ее раскрытой ладони, дотронулась до рукава Самуила:

– Это не просто снег?

– Души. Еще не демоны, но уже не люди. Царство тьмы напитало их энергией.

– Они все станут демонами?

Он возвел лицо к кровавым небесам и, прикрыв глаза, отрицательно махнул головой:

– Большинство из них так и останутся частью Преисподней. Это проще: стать единым разумом. Немногие из них будут полны решимости, боли, злости, чтобы отделиться и собраться заново.

Ад.

Преисподняя.

Царство Тьмы...

У этого места было много имен, но ни одно не отражало, насколько оно отличалось от мира людей. Мир вечного багряного сумрака.

– Надо идти. Нельзя задерживаться на одном месте, – произнес Самуил и направился вперед.

Нина поспешила следом, проваливаясь в обжигающие сугробы. Сумка и меч, перекинутые крест-накрест, били о бедра. Фифа, как заяц, прыгала рядом, проваливаясь в снег. Самуил, не выдержав, поднял и кошку, и ее на руки и, оттолкнувшись, пронес сквозь алую равнину, полную душ. Долетев до скалы, он поставил ее на ноги. Она отдышалась и обернулась: алая заснеженная равнина вновь закружилась, словно озверев; алые снежинки собрались в рой, образовав пасть.

– Пригнитесь! – крикнул Самуил.

Она присела, зажмуриваясь. Горячий воздух прошелся по спине.

Самуил взмахом меча разрубил зубастую пасть. Миллионы маленьких душ разлетелись во все стороны и собрались воедино. Он пропал и, появившись рядом с Ниной, подхватил ее, Фифу и поспешил прочь.

– Лучше не злить энергию Царства Тьмы. Если растормошить ее, с ней не справится даже Вивьен, – объяснил он.

Пальцы Нины судорожно сжали его одежду, а глаза все выхватывали рой душ в алом сумраке.

С высоты виднелись алые равнины, которые пересекали алые реки; из зубастых вулканов поднимался дым. Самуил в несколько легких прыжков забрался на черные скалы. И она замерла, увидев бесконечные поля, полные алой купины, совсем как в ее снах. Легкий ветер ласкал щеки, гладил по верхушкам колышущихся соцветий... Подобно морским волнам, цветы то пригибали головы, то поднимались, а Нина все не могла отвести глаз от них. Прекрасные цветы прорастали везде, даже в скалах под ногами.

– Осторожно, – предостерег Самуил и схватил ее за руку, чтобы она не прикоснулась ногой к высокому соцветию. – Они обжигают даже демонов.

Кивнув, она обернулась и увидела врата, настолько огромные, что, казалось, они возвышались до самого неба. Их черное полотно сплошь состояло из переплетенных тел людей. Отталкивающее зрелище.

– Куда они ведут? – не скрывая волнения, спросила она.

Все здесь ее пугало. Она наивно надеялась, что, попав в Ад, вспомнит жизнь Владыки Тьмы, но нет. От этого ее решимость и уверенность схлынули, словно их и не было. Ей было страшно, нет, до жути страшно! Она уже несколько раз пожалела о своем решении.

Но уже не могла вернуться.

Благими намерениями вымощена дорога в Ад. В ее случае это было буквально.

«Не была героем, нечего было и начинать», – сокрушалась она и жалостливо посмотрела на Самуила. Оставалось надеяться, что он не догадывался о ее метаниях.

– Это врата в Демонический город. Там находится дворец.

Нина изумленно расширила глаза:

– У демонов тоже есть города?

Алая снежинка начала летать перед ее лицом, как надоедливая мошка. Она раздраженно помахала рукой, отгоняя ее, но та все не унималась.

– Демоны – бывшие люди. Они живут по образу и подобию своего прошлого, в своем извращенном понимании, конечно. Бо́льшая часть Царства Тьмы – пустынные земли, населенные призраками, как мы с тобой видели, но вернувшие себе самосознание стремятся к подобию жизни.

Нина вновь махнула рукой, отгоняя очередную снежинку.

– Но зачем тогда врата?

– Затем, чтобы не пустить в город демонов, которые не могут себя контролировать и соблюдать законы города.

– Значит, нам надо пройти через врата, – подытожила Нина и посмотрела внимательней на них.

По обе стороны от врат возвышались две черные статуи Вивьен, которые она сначала приняла за резные колонны. Длинные волосы-змеи оплетали ее прекрасное тело, а взгляд пустых каменных глаз отталкивал.

– Пафос зашкаливает, – присвистнула она, осматривая огромные фигуры.

У подножия статуй стояли два уродливых толстых демона. Они были настолько безобразно фиолетовы, покрыты бугристой кожей, похожей на сотни волдырей, заполненных жидкостью, что к горлу Нины подкатила тошнота. Фифа заурчала и начала тереться о ее ноги, требуя ласки.

– Ты же с ними справишься? – погладила она ее по голове и посмотрела на красивое лицо Самуила, лишь бы не видеть устрашающих демонов.

– Если мы их убьем, то Вивьен узнает, что мы уже здесь.

– И что ты предлагаешь?

Самуил повел плечами:

– Доверься мне.

Его одежды начали меняться: на голове выросла шляпа, алый цвет потемнел до черноты, а на красивом лице появились уродливые бородавки.

– Теперь с вами.

Он снял с себя почерневшее пальто и накинул ей на плечи; наклонившись, он зачерпнул то ли пепла, то ли угля, покрывающего скалы плотным слоем, и нежно провел по ее лицу рукой и взъерошил ей волосы.

– Спрячь кошку под мое пальто, оно должно скрыть аромат ваших душ.

Нина кивнула и, наклонившись, подняла Фифу на руки. Кошка довольно мяукнула.

Так необычно было следовать указам Самуила. Здесь, в Аду, где она ничего не знала, он стал ее проводником. Долгое время он был вторым демоном в Царстве Тьмы, и это ощущалось: он словно стал сильнее; самоуверенности в нем было всегда предостаточно, но здесь она только укрепилась.

Это его владения. А Нина здесь лишь гость. И она доверилась ему, как делала это последний год.

– Следуй за мной и не поднимай глаз, смотри себе под ноги, – шепнул он, и они вышли из-за скал.

Спокойствие Самуила передалось ей, и они подошли к вратам. Чудища смерили их острыми как лезвие взглядами восьми глаз и открыли свои рты; как они могли говорить с такими огромными бивнями, оставалось загадкой:

– Кто вы? Назовитесь.

– Я – Геордер.

– А этот? – подал голос второй.

Нина не удержалась и чуть приподняла лицо, чтобы увидеть монстров.

– Он мой слуга.

Они оценивающе вперили в них паучьи глаза. Нина торопливо опустила голову и посмотрела на свои кроссовки, выглядывающие из-под длинного пальто Самуила, и чуть шевельнула плечами, чтобы скрыть их. Монстры, по-видимому, не придумав причин для отказа, разошлись, и огромные врата до кровавых небес щелкнули и неторопливо открылись.

Она изумленно подняла голову – жар ударил в лицо, – но рука Самуила бескомпромиссно легла на ее затылок и надавила. Она послушно опустила голову и посеменила за ним, прижимая к себе Фифу. Отойдя от врат на приличное расстояние, Нина наконец осмотрелась. Фифа покрутилась на руках, спрыгнула на землю и пошла за ними своими лапами.

Каменные улицы были заполнены шикарными разноперыми особняками. Под багряным небом они казались красноватыми. Дворцы в готическом стиле стояли в ряд, зажатые меж других эпох: в соседних домах угадывалась древнегреческая архитектура, в некоторых читались элементы Древнего Египта.

– Ого, – присвистнула Нина. – Ад я представляла по-другому.

Но здания объединяло одно: темный цвет стен, словно все они были покрыты одной и той же темной краской.

Самуил схватил ее за предплечье и дернул в сторону. За спиной, стуча колесами по брусчатке, проехала телега-клетка, запряженная огромными борзыми; из их глаз изливалось пламя. Внутри клетки сидели испуганные люди. Современная одежда, обреченные взгляды, мужчины, женщины, дети...

Нина проводила их взглядом и схватила идущего чуть впереди Самуила за рукав, заставляя его наклониться, и прошептала:

– Кто это? Души людей?

Самуил поднял лицо, провожая колесницу взглядом:

– Это еще живые люди.

– Живые? Как те девушки, которые пропадали после рок-концертов?

Самуил внимательно посмотрел на нее и, придвинувшись ближе, тихо произнес:

– Да. Не все демоны горят желанием отправляться в мир живых. Для таких и открыли рынки, где можно купить людей.

Его слова жгучими дротиками вонзились в ее сердце, и оно заныло. Она обернулась и в этот раз различила по периметру фасадов зданий сотни клеток. Внутри всех сидели люди. Хмурые, перепуганные, они исподлобья смотрели на прохожих. Многие из них были похожи на скелет, обтянутый кожей.

– Вы заинтересовались товаром? – подошел к ним демон с высохшим лицом, от этого он казался живой мумией. Его впалые глаза болтались в полупустых глазницах и проворачивались на триста шестьдесят градусов. Вид этого поражал и отторгал одновременно.

– Нет, – отрезал Самуил и, положив свою руку Нине на плечо, направился дальше по улице.

Как только они отошли на приличное расстояние, она не удержалась и, обернувшись, посмотрела на бедолаг.

– Им можно как-то помочь?

– Их уже не спасти, – тихо озвучил их приговор он.

– Но как же? – задохнулась она. Даже ее черствое сердце обливалось кровью при виде сотен людей в клетках.

– Ничто, ни Проводники, ни сила экзорцистов, не смогло вытащить отсюда ни одного живого человека.

Они ступили на брусчатку моста. Демоны, похожие на зубастых тварей, прошли мимо, не обращая на них никакого внимания, – они были очередными демонами в Демоническом городе.

Нина обняла себя и посмотрела на Фифу, которая крутилась у ног. От обреченности их судеб стало зябко. Она посмотрела вниз за перила моста и обомлела: бурлящая кроваво-красная река была полна душ; лица, объятые страданиями, застыли в безмолвном крике, а окровавленные руки тянулись к ним; удушающе-зловонный аромат ударил в нос.

Отпрянув от перил, она врезалась спиной в Самуила и закрыла нос и рот ладонью. Он поймал ее за плечи.

– Прости, – шепнула она и развернулась.

Он поправил пальто на ней, и они пошли дальше. Меч в ножнах бил по ягодице, а сумку оттягивал тяжелый стеклянный шар с силой Тьмы.

Нина нервно глянула на Самуила – он выглядел, как всегда, самоуверенным и всезнающим, в своей стихии, и это придавало сил.

Тут над головой прогремел гром. Алая капля, пролетев через все небо, упала на щеку Нины. Она вздрогнула и, стерев ее, уставилась на окровавленную ладонь.

– Кровавый дождь?

Вспыхнула алая молния, и в секундном промедлении гром сотряс пространство Преисподней.

– Здесь только такой и льет, – пояснил Самуил.

Кап.

Кап-кап.

Мелкая кровавая морось посыпалась с неба. Нина посмотрела вверх на бордовое небо, полное алых туч, и прищурилась от мелких теплых капель, осыпавших лицо и волосы. Аромат железа ударил в нос. Все здесь было как в кошмаре... Только это все была явь. Крупные капли начали падать с неба на брусчатку, наполняя расщелины.

– Зайдем в Дом удовольствия.

Нина стерла с губ кровь и посмотрела на Самуила, указывающего на здание:

– Дом чего?

– Удовольствия, – терпеливо повторил он.

Вновь вспыхнула молния, ослепляя.

Полы пальто от торопливых шагов Нины раскрывались и цеплялись за брусчатку. Они остановились у очередного темного здания. Шум дождя наполнял улицу. Она обернулась и увидела, как стена из красного дождя бежала к ним, угрожающе шипя сотнями змей. Она запрыгнула на ступень крыльца под крышей, и алый занавес отрезал их от остальной улицы. Нина изумленно уставилась на дождь. Протянув руку, она погрузила ее в плотные алые струи, через которые ничего не было видно.

– Теплая.

Самуил взялся за круглый дверной молоток в виде черепа и ударил несколько раз. Фасад здания был «украшен» черепами и костями людей. Глазницы светились, словно фонари. Нина поежилась и схватилась за ворот пальто Самуила, прикрывая им лицо. Фифа подняла лапу и начала вылизывать ее. От брезгливости Нина поморщилась.

Дверь открылась – и кошка проскользнула внутрь между ногами выходящего демона. На котов здесь, по-видимому, не обращали внимания. Как Самуил и сказал: они входили куда хотели и выходили, когда им заблагорассудится.

– Назовитесь, – произнес грозного вида демон с крысиной мордой.

Самуил протянул руку и вложил в когтистую ладонь демона алый камень.

Демон довольно кивнул, спрятав камень в карман, и отошел, пропуская их внутрь. В лицо ударили жар и зловоние. Нина нервно прикрыла лицо рукой и начала вдыхать маленькими короткими глотками и, заметив, что отстала, поспешила за Самуилом.

Большое помещение было похоже на человеческий бар, с одной лишь разницей, что повсюду здесь висели человеческие части тела, а подошвы хлюпали от крови. Демон-крыса провел их к диванам в углу. Тонкий тюль отделял их от других «посетителей».

– Зачем мы здесь? – шепнула она на ухо Самуила, придвигаясь так близко, насколько возможно.

– Мы должны узнать, что происходит во дворце и где Вивьен. Это лучшее место для этого.

Нина больше не стала ничего спрашивать. Брезгливо подняв ногу, она поморщилась: в кровавой луже валялись человеческие пальцы. Даже работа с трупами не смогла уберечь ее желудок от скручивания при виде гирлянд из кишок над головой.

Между столиками ходили красивые девушки. Через тонкую прозрачную ткань их платьев явственно виднелись голые тела: твердые соски торчали бусинами, а округлые бедра то и дело, словно магнит, притягивали изумленный взгляд Нины. Но демонов не интересовали женские прелести. Юные девы подходили к демонам, сидящим за другими столиками, и подносили на подносах камни, похожие на тот, который дал Самуил демону.

Одна из дев была невероятно красива – длинные рыжие волосы до талии были давно не чесаны, но это не умаляло ее привлекательности. Она прошла мимо их столика, и Нина уловила, что ее руки так тряслись, что поднос ходил ходуном. Пышные груди едва прикрыты прозрачной тканью, а золотые украшения цепями спадали с шеи и опутывали все ее тело. От каждого движения цепи шуршали и звенели. Девушка то и дело пыталась прикрыть грудь рукой. Тут она споткнулась и упала на пол. С оглушительным звуком разноцветные камни плюхнулись на влажный пол.

– Кто они? – шепнула Нина.

– Похищенные люди. Красивых женщин заставляют работать здесь, пока они могут...

Нина содрогнулась. Душа заныла.

Она вновь кинула взгляд на рыжеволосую. Ее лицо показалось ей знакомым. Она долго прокручивала каталог лиц встретившихся ей людей, перед тем как понять, откуда она ее знала: это была одна из пропавших после концерта группы «Танцующие под дождем»!

Из четырех девушек она запомнилась Нине из-за красоты: длинные рыжие волосы, большие синие глаза, пухлые губы. Если она не ошибалась, ее звали Светой.

Демон-крыса подошел к ней и, пнув в живот, обматерил. По щекам Светы потекли слезы, а рука Самуила обвила талию Нины, предостерегая, чтобы она не делала глупостей.

Света собрала все камни с пола. Нина проводила ее взглядом и до боли сжала ремень сумки: не время испытывать сочувствие. Возможно, ее собственная участь будет хуже.

Некоторые демоны сидели группами. Самуил бросил многозначительный взгляд на компанию рядом. Уродливые, похожие на утопленников, они оживленно общались: по-видимому, чем страшнее и пугающе демон выглядел, тем он был «моднее» в Аду.

– Если не будет экзорцистов, люди станут беззащитны перед нами.

– А то ты сильно страдал от недостатка душ, – засмеялся второй.

Тут заиграла мелодия, от которой на загривке поднялись волосы. Нина резко повернула голову и увидела, как всего несколько мгновений назад темная стена углубилась и в появившемся алом свете показалась огромная арфа.

Красивая женщина перебирала струны неестественно длинными пальцами, и каждая звучала как душераздирающий крик разной тональности. Эта музыка была ужасна, но была в ней и своеобразная красота... Многие демоны также повернули головы и начали довольно улюлюкать.

Подошла одна из девушек-официанток.

– Вам, может, принести что-то?

– Нет, мы пришли посмотреть товар, – произнес Самуил, и она, кивнув, отошла.

Мелодия прекратилась, и на импровизированную сцену вышел демон-крыса. Он замахал руками и зубасто улыбнулся:

– Господа, пришло время аукциона. Весь товар свежайший. Как вы понимаете, оплата вперед.

Тут два громадных демона, руки которых были толще талии Нины, вынесли клетку, внутри которой были несколько мужчин и женщин.

Нина схватила Самуила за руку и сжала. Это было ужасно: изможденные мужчины и женщины испуганно сжались в клетке. Их тела выглядели иссохшими и костлявыми. Плечи торчали пиками, казалось, можно пересчитать позвонки на их спинах, а впалые щеки делали их похожими на живых мертвецов. Теперь она поняла, что имел в виду Самуил, говоря, что люди иссушаются от голода и отсутствия воды, но не умирают.

Крысоголовый открыл клетку и, схватив женщину за волосы, дернул на себя. Она закричала так громко, что в ушах зазвенело.

– Заткнись, – ударил он ее головой о прутья клетки. Женщина издала хлюпающий звук и смолкла. – Стартовая цена: три камня.

– Четыре камня! – выкрикнул кто-то.

– Шесть!

– Семь!

Нина дернула Самуила за рукав:

– Они покупают ее для... – Она не смогла произнесли это вслух.

Он лишь кивнул:

– За порогом Ада у смертных лишь два пути: или стать демоном, или быть съеденным.

Самуил притянул ее ближе и, зарывшись в ее волосы, прошептал:

– Но мы здесь, чтобы слушать.

За ними сидели два демона и переговаривались. Нина взяла себя в руки и навострила уши:

– Ты слышал, что пообещала Владыка? Теперь вместо берегинь люди должны будут поклоняться Владыке, – булькающе засмеялся он. – Наконец-то эти экзорцисты получат по заслугам!

– Но что, если берегине вновь удастся закрыть врата?

– Все знают, что Владыка в Аду сильнее. Не просто так она устроила бои и ждет ее на арене. А нынешняя берегиня слаба.

– Но ей удалось сковать договором десницу Самуила, – не согласился второй демон, а Нина перестала дышать от волнения.

– Если он вернется в Ад вместе с берегиней, я буду счастлив разорвать его, как и все здесь. С предателями не церемонятся. Из-за него мы томились здесь семьсот лет. А за голову берегини Владыка пообещала звание высшего демона.

Демоны замолчали и отвлеклись на аукцион, чтобы купить мужчину. Нина закусила губу и посмотрела на Самуила. Они не должны были попасться! Она чуть не застонала от собственной глупости: спуститься в Ад, надеясь, что память Тьмы к ней вернется? Идиотка!

И как ей теперь справиться с Вивьен и с тысячами демонов? Они обречены, но...

Она вспомнила человеческий мир и то, в каком бедственном положении люди оказались. Мир катился к своему концу. Она должна была спасти Настоятельницу и Дару. Она должна была отбросить страх.

Она засунула руку в сумку, прикоснулась ладонью к ледяной стенке шара и почувствовала, как сила прильнула к ее ладони, готовая объединиться, только разбей хрупкий шар.

Тут женский вскрик привлек ее внимание.

– Иди сюда. – Мерзкий демон, похожий то ли на слизняка, то ли на толстяка, схватил Свету за руку и потянул на себя.

Девушка пыталась выдернуть руку, но тот резко ее дернул на себя. Длинные рыжие волосы разметались по его расплывающемуся по дивану телу. Она закричала, отбиваясь. Некоторые демоны кинули взгляды в их стороны, но быстро потеряли интерес к происходящему.

Нина дернулась в ее сторону, но твердая рука Самуила держала ее талию, не давая встать с места.

– Отпусти, – зашептала она, нервно оглядываясь.

– Ей не помочь. Их всех ждет такая участь.

Нина вновь оглянулась. Света закрыла лицо руками; ее крик превратился в скулеж. Остальные девушки отвернулись и, трясясь от страха, застыли. Еще немного, и уродливый демон поглотит ее душу! Разве Нина могла спокойно смотреть, как на ее глазах убивают?

В ушах зазвенело от напряжения. Она вновь дернулась, но Самуил ее крепко держал.

– Я берегиня! – крикнула она и замерла.

Оглянувшись на Самуила, она заметила, как его глаза расширились от удивления и сразу же сузились; пальцы на ее талии разжались.

– Я берегиня! – повторила она громче.

Она встала. Пальто Самуила упало в кровавые лужи.

Молчание накрыло зал.

Схвативший Свету уродливый демон отпустил добычу и посмотрел на нее своими маленькими красными глазами. Света сползла с дивана. Плача и быстро перебирая руками по окровавленному полу, она отползла от столика.

Сердце зашлось в истерике: «Что я натворила?!», но, надев маску спокойствия, она криво ухмыльнулась:

– Владыка сделает высшим демоном того, кто приведет к ней берегиню. Так кто же это будет? – Словно змея на горячих камнях, извивалась она, чтобы обратить демонов против друг друга.

Самуил явно был недоволен ее поступком. Он продолжал сидеть за столом не шелохнувшись.

– Она моя! – оскалился крысоголовый.

Он поднял руку, и в ней появилась коса, блеснувшая черной сталью.

– С чего ты решил, что она твоя? – поднялся с места демон, подобный слизняку.

Крысоголовый блеснул глазами и бросил косу. Она, прокрутившись, долетела до того и срубила ему голову.

Света заголосила, прикрывая лицо руками. Нина бросилась вперед и схватила ее за предплечье, поднимая:

– Уходим!

Демоны повскакивали со своих мест. Самуил медленно выпрямился вместе с остальными. Крысоголовый схватил вернувшуюся косу за рукоять и, вцепившись зенками в Нину, вновь прокрутил косу и пустил в ее сторону.

Бах! – коса столкнулась с мечом Самуила. Столкновение стали и черной тьмы меча было подобно взрыву. Всполохи тьмы и энергии разбросало столики и демонов.

Девушки закричали.

Тут откуда ни возьмись вновь появилась алая крупная снежинка. Она в панике начала летать возле Нины, как надоедливый жук, и ткнулась в рукоять меча, словно напоминая ей о нем.

А ведь она и правда забыла о нем.

И в этот момент меч выскочил из ножен. Меч был ее продолжением – третьей рукой. Он просвистел над головами демонов и пронзил крысоголового прямо там, где у него когда-то было сердце. Демон изумленно уставился на свою грудь, покачнулся и вмиг рассыпался, словно все это время состоял из черного песка.

Другой демон кинулся к Нине, и тут она услышала отчетливый голос: «Нина, обернись!»

Меч развернулся, просвистел над головой и пронзил демона, намеревавшегося атаковать ее со спины. Не успели остальные демоны опомниться, как Самуил, подобно алой смерти, появился перед ней. Его одежды горели огнем, глаза изливали лаву, а демонический меч полыхал чернотой. Искры его подавляющей энергии ни у кого не оставили сомнений: перед демонами предстал сам бывший десница Ада, а ныне предатель...

– Самуил! – со страхом и благоговением произнес кто-то из демонов его имя, и они в панике хлынули из Дома удовольствия.

Но Самуил был быстрее. Он пронзил демонов одного за другим.

Демонический меч, как верный пес, вернулся к Нине и замер подле ее. Его черное нутро расползалось дымкой и растворялось. Он был похож на демонический меч, но все же отличался: лезвие Самуила было живым черным огнем, тогда как меч Тьмы быль соткан из черного тумана.

Нина протянула руку и обхватила его рукоять. Меч пульсировал. Прикрыв глаза, она ощущала его нутро, переполненное энергией.

Часть Нины.

Часть Тьмы.

Ее часть.

И здесь, в Аду, где человеческое тело не могло умереть, его энергия взбаламутила и подогрела кровь – она чувствовала, как энергия переполняла ее. Меч, подчиняясь ее желанию, нырнул в ножны, но он до сих пор был готов выскочить при малейшей опасности.

Она открыла глаза и повернулась к Свете. Та вместе с другими девушками в ужасе забилась в угол, а люди в клетке схватились за прутья и не сводили с нее глаз.

– Вы берегиня?

– Ты пришла спасти нас?

Нина оглянулась: взгляды, полные надежды, были устремлены к ней. Что бы она ни делала, она не сможет вернуть их в человеческий мир, но иногда надежда лучше правды.

– Я пришла, чтобы убить Владыку Ада, – произнесла она.

– Это правда, что демоны захватили человеческий мир, уничтожили все храмы и глав государств?

– Правда.

– Демоны говорили, что Владыка Ада объявила экзорцистов вне закона и в ближайшее время их всех перебьют.

– Это тоже правда.

Самуил подошел к ней со спины.

– Просил же вас не снимать пальто и не привлекать внимания, – послышался его недовольный голос.

– По-твоему, я должна была смотреть, как он ее разорвет на моих глазах и поглотит душу? Или думаешь, я не поняла, откуда здесь так много крови и кишки над головой?

Приставучая снежинка вновь замельтешила перед глазами. Казалось, она стала еще крупнее, чем была. Нина отмахнулась от нее в который раз, но вдруг Самуил поднял руку и, схватив ее двумя пальцами – снежинка забилась, пытаясь вырваться из его пальцев – и притянул ее к лицу.

Нина нахмурилась:

– Что случилось?

– Эта снежинка не просто так крутится вокруг вас.

– Что ты хочешь сказать?

Самуил отпустил ее, и, освободившись, алая снежинка опять полетела к ней и испуганно приземлилась на волосы, словно ища защиту. Нина поймала ее и, опустив руки, раскрыла ладони. Пульсирующая снежинка смиренно сидела в ее руках.

– Она ничего нам не сделает?

Самуил покачал головой:

– Это всего лишь маленький дух.

– Знаешь, когда демоны начали нападать, я услышала свое имя. – Нина присмотрелась к снежинке в ладонях, и сердце предательски сжалось. – Могла ли она произнести его?

Самуил тоже опустил свой взгляд. Снежинка, перебирая своими лучами, переползла с ладоней на запястье Нины и, подпрыгнув, схватилась за ее волосы.

– Она явно привязана к вам, словно знала вас при жизни.

Горло словно сковал железный обруч.

«Не может этого быть», – забилась отчаянная мысль. Нина схватила ее, поднесла ее к лицу и выдохнула:

– Азамат?

Снежинка на миг замерла и радостно запрыгала на ее ладони.

С ресниц сорвалась слеза и, покатившись вниз, потерялась в расщелине губ. Соленый привкус собственных слез раскрыл пучину ее души: Азамат не был плохим человеком, но он стал демоном! Демоном...

Самуил сделал шаг и, коснувшись ее щеки, стер слезу большим пальцем. Нина с трудом отвела взгляд от снежинки и, подняв взгляд, посмотрела в его прекрасное лицо и с горечью произнесла:

– Еще один человек стал из-за меня демоном...

Снежинка подпрыгнула и, забравшись по ее волосам, уселась на макушку.

– Не плачь. – Сиплый голос и нежные руки окутали ее.

Нина уткнулась в его грудь, зарываясь в его рубашку.

Ее жизнь не прошла, а пробежала в вечных ошибках и сожалениях. Она пыталась поступать правильно, но это не часто получалось... Азамат стал демоном? Он подписал договор с одним из них, уничтожил Священную яблоню. Его горе и вина были настолько сильными, что его душа после смерти не смогла обрести покой! О, Господи, почему ты так жесток?

Руки Самуила сжали ее сильнее.

– Как ему помочь? – подняла она лицо.

Алые глаза чуть прищурились, улыбка слегка коснулась губ. Он провел пальцами по ее волосам – снежинка вновь подпрыгнула и закружилась вокруг них – и подцепил одну из прядей.

– Дайте ему смысл существования, тогда его демоническая жизнь скрасится.

Нина долго всматривалась в лицо Самуила, словно пытаясь разглядеть хоть толику разочарования или сомнения. Но его взгляд был нежен как никогда. Нина моргнула, смахивая остатки слез.

– Что вы намерены делать? – вышла вперед Света, и они повернули головы. – Мы можем как-то помочь?

Но Нина не успела ответить.

– Можете, – произнес Самуил. – Освободите как можно больше людей.

– И что мы должны будем делать?

– Отвлечь демонов, когда я дам сигнал.

– Отвлечь демонов? – На лице Светы отразилось понимание. – Но они ведь просто убьют нас.

Нина помотала головой и открыла рот, чтобы сказать, чтобы они не слушали Самуила, но он опередил ее:

– Люди, попавшие в Ад, не могут вернуться в человеческий мир: вас или поглотят, или же вы сами превратитесь в демонов. Другого не дано. Но если поможете берегине убить Владыку Ада, то будете отомщены. Разве не этого вы хотите? Вы не можете изменить свою ужасную участь, но можете сделать что-то полезное для родных, которые остались в человеческом мире.

Глаза Светы наполнились слезами.

– Даже если вы убьете Владыку Ада, то мы не сможем попасть домой?

– Не сможете. – Собственные слова принесли Нине невыносимую боль. Она только что забрала у них надежду. – Простите.

Одна из девушек всхлипнула и горько заплакала. Света зажмурилась и, вдруг резко вздернув подбородок, решительно произнесла:

– Мы здесь так долго. Я каждый день готовилась к концу... И если моя смерть поможет вам, я готова это сделать.

Нина столкнулась с ее решительным взглядом, кивнула и перевела глаза на остальных, которые также кивнули. Взяв Самуила за руку, она отвела его в сторону:

– Ты обрекаешь их на смерть.

– Я дал им выбор: продолжить жить в ожидании конца или обрести смысл в этом всем. Поверь мне, смысл смерти так же важен, как и смысл жизни.

Она с болью посмотрела на них, но понимала, что она сама была не в лучшем положении.

– В скором времени Вивьен узнает, что мы уже здесь.

Нина шевельнула пальцами, и меч медленно вышел из ножен – в глазах Самуила отразилось, как его темное нутро поднялось за ее спиной. Острие развернулось, и в его клинке показались глаза Владыки Тьмы.

– В Преисподней есть плюсы: мое тело более выносливое. Видишь, меч без проблем слушается меня. Сколько можно бегать... Мы достаточно играли в кошки-мышки. Если нам суждено схлестнуться, что ж, придем к ней с высоко поднятой головой.

Губы Самуила разомкнулись – он намеревался возразить, но не посмел: они оба знали, как только ее нога ступила в Царство Тьмы, дороги назад не было. Рано или поздно это бы случилось. Продолжая держать ее руку в своих руках, он опустился на колено и прикоснулся лбом тыльной стороны ее ладони.

– До последнего моего мгновения я буду защищать тебя, – произнес он и прикоснулся губами к ее руке.

Нина улыбнулась и провела пальцами по его щеке.

– Тьма даже не догадывался, что то, что он искал, уже было рядом, – улыбнулась она и, наклонившись, поцеловала его.

Их губы – горячие и холодные – столкнулись; прощальный поцелуй, поцелуй любви и преданности, со вкусом горечи и соли.

Так много искалеченных судеб из-за желания Тьмы познать любовь, но было ли это напрасно?

Попытаться спасти мир? Да легче легкого! Сдохнуть ради спасения человечества. Да пожалуйста! Жаль, что многое нельзя изменить и исправить.

Самуил выпрямился и, дав последние распоряжения людям, открыл дверь. Оказавшись на улице, полной кровавых луж, он подхватил Нину и подпрыгнул. И только сейчас она поняла, насколько же был огромен Демонический город. Он стелился вокруг горы, на которой горел пламенем дворец с остроконечными башнями.

Алые молнии разверзли небосвод, жар дыхания Ада захлестал щеки и руки. Где-то вдалеке грянул гром. Кучевые багряные облака налились кровью, с неба срывалась мелкая алая морось. А вдалеке поднимались снежинки, кружась. «И все же здесь красиво», – подумалось Нине. Чем ближе они подходили к Дворцу, тем спокойнее она становилась. Она была камнем, брошенным в воду, от поступков которого спустя много столетий человеческий мир катился к своему концу.

Лестница дворца уходила далеко в небеса и венчалась круглой ареной. Арена походила на Колизей с одной лишь разницей: Адская арена была в сотни, нет, возможно, в тысячи раз больше. Рокот голосов чудовищ сливался воедино и давил на барабанные перепонки.

– Значит, не просто так ты сказал, что удостоился чести войти во дворец.

– Войти в него можно, только став сильнейшим демоном на арене, – подтвердил Самуил ее догадку.

Он приземлился на лестницу. Вход в арену никто не охранял, словно приглашая в ловушку.

Нина прошла через огромную арку, украшенную крылатыми чудовищами, и замерла – могучий рык сотряс пространство. Огромный демон, похожий на шестирукого буйвола, забил кулаками в грудь.

Толпа демонов ликовала, смотря, как шестирукий схватил за ногу отползающего, похожего на сумоиста демона с рогами – его пальцы оставляли глубокие борозды в песке – и, дернув, оторвал ему ногу. У демонов не было крови, но сумоист заорал и, перебирая руками, стал стремительно отползать.

Нине приходилось напрягать зрение, чтобы хотя бы отчасти понять, что там происходило, – глаза демонов видели намного дальше человеческих.

Вид ликующей толпы тысячи демонов поразил. Она была уверена, что большинство из них вышли из Ада в человеческий мир, но если это и так, то тысячи остались.

Но главную опасность представляла Вивьен.

Нина повернула голову.

Ее ложа сразу же выделялась: огромная змеиная пасть внутри горела алым огнем. Балконные балясины в виде зубов, спускающийся длинный язык – казалось, словно челюсти огромного животного вот-вот сомкнутся. А под ее ложей был вход во дворец. Огромные двери горели пламенем и были слегка приоткрыты.

Самуил коснулся плеча Нины – она вздрогнула – и поманил за собой. Они прошли по балкону, минуя десятки лож. Остановившись у балясин в виде костей (или настоящих костей?), присмотрелась к происходящему на арене. Демон-буйвол разорвал демона-сумоиста и под улюлюканье толпы начал поглощать его части тела. Брови Нины взлетели.

Тут вышел следующий демон, и внимание «буйвола» переключилось. Он наклонился и взревел, как настоящее животное. Его оппонент был крупнее в полтора раза. У него было четыре руки и одна на голове. Нина сначала подумала, что ей показалось, но нет: одна из рук была на макушке и изгибалась под невероятными углами.

Ударил гонг, и пятирукий бросился вперед. От резких движений конечность на его голове раскачивалась, и от этого зрелища она не сдержала улыбку ровно до того момента, как эта рука не схватила голову демона-буйвола и оторвала ее.

– Ни фига се! – не сдержалась она. Ее восклицание утонуло в ободрительных воплях демонов. – Я смотрю, вы тут умеете развлекаться.

Самуил сложил руки на перила.

Но демон-буйвол не сдавался. Даже без головы он замахнулся и ударил пятирукого в челюсть. А дальше как в фантастическом боевике: они подпрыгивали и врукопашную били друг друга, пока безголовый буйвол не смог схватить пятирукого и разорвал его на две части. Он подошел к собственной голове, поднял ее и примостил обратно; это все он проделал, продолжая держать оторванную часть пятирукого. Как только голова оказалась на месте, он распахнул пасть и начал отрывать куски от пятирукого и пожирать их. От чавкающих звуков Нина хотела прикрыть уши, но удержалась.

Тут Вивьен поднялась со своего трона. Крики демонов разом прекратились. Она подошла к краю платформы и, спрыгнув вниз, легко приземлилась в багряный песок.

Огромные врата замка ждали своего часа распахнуть свои двери.

Демон-буйвол разом припал на колено и склонил голову.

– Твое имя. – Громогласный голос сотряс алые небеса.

– Дарминион.

– Дар-ми-ни-он, – пропела Вивьен и, подойдя к нему, добавила: – Ты показал нам красивый и жестокий бой. Я довольна.

Она обернулась к трибунам, и голос ее стал еще громче:

– Дарминион убил всех претендентов и показал, что он достоин называться высшим демоном.

Трибуны молчали.

Нина присмотрелась к Вивьен: высокая, мощная женская фигура не оставляла сомнений в ее силе. Она была красива, как древнегреческая богиня, – это ее и отличало от большинства уродливых демонов; длинные волосы спускались по плечам, рукам и тянулись по песку, закручиваясь на концах; тело мерцало от сотен бус и цепей, браслетов – Вивьен явно была неравнодушна к украшениям.

Она протянула ладонь, и Дарминион протянул руку в ответ. От их соприкосновения между ладонями запылала энергия. Энергия вытянулась, принимая очертания меча. Вивьен подняла ладонь, и меч, развернувшись вертикально, вспыхнул огнем.

Все демоны зачарованно смотрели на демонический меч. Дарминион ухватил его рукоять.

– Высший демон Дарминион, клянешься ли ты мне в преданности?

– Клянусь.

– Тогда встань. Что ж, кто-то хочет бросить ему вызов и отобрать его звание?

Дарминион поднялся, и тут Самуил наклонился и шепнул Нине на ухо: «Когда она будет рядом со мной, разбивай шар».

Она непонимающе посмотрела на него, но тут он сорвался с места и, запрыгнув на перила, оттолкнулся и приземлился на другом конце арены.

Глава 24

Купина

Сердце Нины подскочило и застряло в горле.

«Что он делает?»

– Я бросаю ему вызов! – крикнул Самуил.

Вивьен обернулась и пристально всмотрелась в него. Он был не в своих привычных алых одеждах, от его красоты ничего не осталось, но все же Вивьен знала его больше тысячи лет. Она должна была его узнать.

Но она лишь повела плечами. От взмаха ее пальчиков только что созданный меч взлетел в воздух и завис над ареной. Она легко поднялась над землей и вернулась на трон.

Звук удара по металлическому щиту врезался в уши, и демон-буйвол неистово зарычал, заколотив себя по груди – он явно был недоволен тем, что кто-то посмел претендовать на его место.

Самуил же спокойно наклонил голову вбок и – Нина могла поклясться – поднял бровь в своей привычной высокомерной манере.

На арене демоны бились голыми руками, они не могли применять оружие.

Буйвол заорал и бросился на Самуила. Тот, как опытный матадор, легко подпрыгнул и увернулся от него. Казалось, Самуила невозможно было взволновать, тогда как Нина готова была волосы на себе рвать. Она припала к перилам и боялась моргнуть, чтобы не пропустить что-нибудь.

Самуил продолжал уворачиваться, чем раздраконил демона до чертиков. Тот вновь зарычал:

– Трус! – И в очередной раз ударил кулаком по воздуху – Самуил отстранился, и кулак пролетел у его лица.

Глаза Нины с трудом уловили, как быстрым отточенным движением он схватил руку буйвола и дернул ее вверх – Дарминион подлетел. Самуил вновь переместился с невероятной скоростью, ударил его ногой сверху. Дарминион рухнул в землю, подняв клубы пыли. Мелькнули алые полосы глаз, и послышался крик.

Медленно пыль оседала и развеивалась. Едва различимые силуэты проглядывались сквозь ее завесу. Самуил дернул что-то, и Дарминион вновь закричал. Послышался хруст и чавканье.

Глаза Нины вцепились в то, как Самуил поглощал демона. Вид заставил поежиться. Жуткое чавканье и поглощающий огромного демона Самуил могли вызвать отвращение, но трибуны торжествующе взвыли.

Жестокость всегда порождала только жестокость. Самуил проглотил длинную руку демона, словно вместо рта у него был измельчитель.

Пыль осела, а он поднял в воздух кулак – одобрительные крики усилились. Нина обняла себя – на арене была черная сторона Самуила, которую он давно уже ей не показывал.

Он выпрямился и прошел в центр арены. Вивьен смотрела на него сверху вниз. Нина была уверена: сейчас она узнает его, но та лишь спрыгнула с балкона, шагнула прямо по воздуху и спустилась на арену. Самуил разом пал на колено и покорно опустил голову.

Тут Нина вспомнила, что сказал ей Самуил, и выудила из сумки стеклянный шар.

Вивьен, покачивая бедрами, вплотную подошла к нему.

– И кто же ты? – Голос ее взлетел и вороном понесся в небеса.

– Я – Геордер, – произнес он, не поднимая лица.

Вивьен ухмыльнулась и, подняв руку, призвала к себе демонический меч.

– Ты победил в честной схватке. Теперь этот меч твой.

Она повела пальцами, и меч развернулся рукоятью к Самуилу. Он посмотрел на него и, обхватив его рукой, стремительно выставил и вторую руку, в которой появился его собственный меч.

Мгновение – и он рубанул мечами по воздуху, где только что стояла Вивьен: она успела отскочить. Его черные одежды налились огнем, а мечи разгорелись.

«Десница Самуил», – прокатился гомон по трибунам.

Нина опомнилась и торопливо сжала шар обеими ладонями. Чернота внутри почувствовала слабину оболочки и ударила. Паутина трещин побежала по экзорину. Вмиг он рассыпался в руках Нины, а черная дымка охватила ее руки, забралась под одежду и, добежав до лица, нырнула в щели рта и носа.

Стоящие рядом демоны изумленно расступились.

Горло перехватило, но черная дымка все стекала по гортани вниз. Легкие расширились и наполнились тьмой. Она почувствовала, как энергия переполняет ее, коля тысячами крохотных игл. Древняя первородная сила проникла в ее тело. Нина шевельнула пальцами, ощущая мощь. По ее повелению меч выскользнул из ножен, и она открыла глаза как раз в тот момент, когда Вивьен повернула голову в ее сторону и их взгляды столкнулись.

– Берегиня.

Чувствуя переполняющую ее энергию, Нина знала, что в человеческом мире уже бы погибла – тело бы не выдержало. Но здесь у нее было время.

Она схватилась за перила – вены на руках почернели и вздулись – и перемахнула через них, оставляя после себя след из тьмы. Тело казалось легче пушинки, и она приземлилась возле Самуила. Она выпрямилась и уловила, как его напряженный взгляд скользнул по ней.

Самуил стоял, держа в руках по мечу. Теперь Нина поняла, зачем он спрыгнул на арену и убил Дарминиона – он избавился от одного высшего демона, пока тот был без меча, и забрал его оружие себе.

– Берегиня Нина, – усмехнулась Вивьен и махнула рукой – высшие демоны тут же появились за ее спиной. – Я тебя уже заждалась. Мы все тебя заждались.

– Где моя мать и Дара? – крикнула Нина.

Вивьен рассмеялась, а ее длинные волосы разом зашипели, подняв свои кончики-головы. От ее смеха заледенели все внутренности. Тут она резко замолчала, словно кто-то выключил ее «смех», и кивнула Сааву. Тот вмиг исчез, и через несколько долгих вдохов-выдохов на арену вывели Настоятельницу. Дару она прижимала к себе, а Саав толкал ее в спину. Настоятельница тихо что-то приговаривала, поглаживая малышку по голове. Испуганный взгляд остановился на Нине. Она так и замерла.

– Нина, – прошептала Настоятельница одними губами, а глаза ее заблестели от влаги. Дара захныкала.

От осознания, что они в Аду, подкатила дурнота. Сердце стало невероятно тяжелым. Она не сможет их спасти!

– Какое трогательное воссоединение, – издевательски хмыкнула Вивьен.

Нина перевела на нее злой взгляд. Ее потряхивало от бурлящей энергии.

– Бегите во дворец – обычные демоны не могут войти внутрь. – Тихий голос Самуила ворвался в сознание. Она осторожно кивнула.

Вот и пришел этот час.

В центре арены, среди тысячи демонов, которые готовы были защищать свою Владыку, они должны были схлестнуться в смертельной битве. Напряжение наэлектризовало воздух.

Тут послышались крики за пределами арены. Многие демоны начали пропадать с рядов. Нина поняла, что это были пленные люди, которые готовы были отдать свою жизнь, чтобы отвлечь демонов.

Над головой мелькнула молния, прорезая алый небосвод, и как сигнал к началу боя ударил гром. Нина и Самуил одновременно сорвались с места. Орудуя двумя мечами, Самуил схлестнулся с появившимся перед ним Данактом и Беливом. Саав возник перед Ниной, но ее меч знал, что делать, и отбил удар. Она чувствовала каждый его взмах, каждое движение, и он словно действовал по ее мышечной памяти – ей не надо было даже задумываться.

Человеческое тело было намного медленней демонического, но Нина смогла прорваться к Вивьен и ударила. Тьма потоком хлестнула по ней. Та отшатнулась, но через мгновение ее тело растворилось в дымке, и Вивьен оказалась за ее спиной. Движения Владыки Ада были настолько смертельно быстрыми и мощными, что Нина даже не уловила, как она обошла ее.

Меч парировал удар Вивьен в последнее мгновение.

Поток энергии хлестнул в спину.

Нина что есть сил побежала к приоткрытым вратам замка и вбежала в них. Замок состоял из бордового камня. Огромное помещение полнилось высоченными арками свод, но крыши не было. Всюду в стенах был высечен орнамент цветов купины. А в самом конце на постаменте стоял величественный трон, сотканный из разных цветов.

Громкие звуки торопливых шагов наполнили помещение.

Внутри замок не выглядел сердцем Преисподней. Прекрасный и величественный, он был красив и казался таким знакомым...

Нина обернулась и увидела через проем, как Самуил, орудуя двумя мечами, сражался сразу с тремя высшими демонами, не давая им войти в замок. Его движения были четкими, а удары мощными, но силы были не равны: три высших демона против него одного.

Вивьен ухмыльнулась.

– И зачем ты сюда вбежала? Думаешь, стены спасут от меня? – произнесла она и бросилась к ней с неимоверной скоростью.

Летающий меч Нины просвистел по воздуху и принял на себя мощный удар меча Вивьен. Жар разлетелся во все стороны и сбил с ног Нину. Она зажмурилась.

Ее меч отражал удары Вивьен, но та была не просто сильна – ее мощь подавляла. Наивно было предполагать, что она сможет победить ее! Вивьен поглотила всех древних демонов, которые еще помнили Владыку. Возможно, она стала сильнее самой Тьмы!

Небо прогремело. Мелькнули молнии. Нина вскочила на ноги и заметила, как Самуила откинуло в трибуны. Сотни демонов разом накинулись на него. Он прокрутился, выставив руки с мечами, разрезая демонов, и вновь подпрыгнул в небеса.

Тут Вивьен появилась прямо за спиной Нины:

– У тебя нет шансов и здесь. Это мой мир. Ты здесь бессильна. Сдайся.

Вивьен просто играла с ней. Белим ударил Самуила и выбил из его рук один из мечей. Самуил растворился, поймал меч, но был настигнут Саавом. Меч Нины бросился вперед ему на помощь и отбил атаку.

– Твой любимчик скоро будет повержен. Даже ты должна это понимать, – цокнула языком Вивьен, а ее волосы обвили руки и ноги Нины; одна из прядей нежно провела по ее лицу.

Тут снежинка, выбравшаяся из-за шиворота, кинулась в лицо Вивьен, но та лишь рассмеялась:

– Смотрю, даже здесь ты нашла последователей.

Демоны спрыгнули с трибун и толпой кинулись к Самуилу. Он отбивался, но против сотни демонов был бессилен.

– НЕЕЕЕТ! – закричала Нина.

Он пытался отбиваться, но всего через несколько секунд его алые одежды были погребены под их телами. Меч Нины ударил по Вивьен, и она распустила свои объятия.

– Тебе нужна я! – крикнула Нина. – Чтобы стать самым могущественным существом во всех мирах, тебе нужна моя сила. Самуил лишь мой слуга! А моя мать и Дара – лишь люди. Давай сразимся! Один на один... Если победишь меня, то я добровольно отдам свою душу, но если одержу победу я, то ты отдашь мне трон.

Вивьен повернулась на ее голос и потеряла свою ухмылку. Она подняла руку, заставляя демонов остановиться. Приняв надменный вид, Вивьен кивнула.

– Хорошо. Я принимаю твой вызов, – произнесла она с издевкой.

Частокол демонов разошелся, и Нина вновь увидела Самуила, который стоял с приставленным к горлу мечом. Их взгляды столкнулись.

Это она сюда привела его, надеясь, что Владыка Тьмы пробудится и победит всех. Она была наивна...

– Разойдитесь.

Приказ Вивьен исполнили мгновенно – демоны отошли от Самуила.

«Господи, если ты меня слышишь, самое время помочь мне. Нет, не только мне, всему человечеству. Или же ты решил так избавиться от созданий, которые разочаровали тебя?»

Нина протянула руку – меч подлетел, – и она обхватила его рукоять. Древняя бурлящая энергия текла по ее сосудам, распространяясь по всему телу. Как она собиралась победить, если даже не умела орудовать мечом?

Узкие губы Вивьен раскрылись, длинный, раздвоенный на конце язык выполз изо рта и провел по воздуху, прислушиваясь к ее страху.

– Последняя берегиня Нина, – произнесла она игриво и сделала несколько шагов вправо. – Скажи, каково это – знать, что скоро умрешь и не сможешь переродиться?

Она прокрутила меч перед собой, словно проверяя его боеготовность.

Небо вновь прогремело. Алые молнии разошлись по небосводу, предвещая скорый дождь.

Нина лишь нервно следила за Вивьен. Та была слишком быстра для человеческих глаз. Она боялась даже моргнуть и пропустить, как Вивьен начнет атаку.

«Ну давай. Тьма! Где же ты, когда ты так нужен?»

Но он все не появлялся. Он вечно преследовал ее, твердя: «Мы одно целое», но, похоже, струсил даже он.

Вивьен взмахнула мечом и в мгновение ока оказалась рядом.

Нина отскочила и отразила один удар, но ее тело было слишком медленным!

Второй удар.

Третий.

Нина чудом их парировала – или Вивьен с ней только играла?

Глаза Вивьен сузились, и четвертый удар выбил меч из рук Нины. Она не успела ничего сделать, как острие вонзилось в ее плечо. Она изумленно расширила глаза и, отшатнувшись, посмотрела на рану; одежда разом окрасилась кровью; рука безвольно повисла, и как бы она ни пыталась поднять ее, не получалось.

В ушах зазвенело.

Боль пришла с опозданием и затмила все остальное.

Вивьен заливисто рассмеялась.

– Жалкая берегиня... – Она провела раздвоенным языком по губам и, сорвавшись с места, ударила по ее ноге.

Нина вскрикнула. Ноги подогнулись, и она рухнула на колени.

Ее глупость и надежда на Тьму сыграла с ней злую шутку. Вивьен слишком сильна.

Кровавая лужа растекалась под ней. Она уперлась руками в черный пол.

Она проиграла.

Горячая алая кровь стекала по руке. Лужа все увеличивалась. Нина посмотрела на свое отражение в ее зеркальной глади.

Бесполезная, слабая, возомнившая, что сможет всех спасти. От горечи собственных разрушенных надежд она зажмурилась.

Вивьен продолжала заливаться смехом. А вдалеке послышался плач Дары. Маленькая снежинка прильнула к ее щеке.

Нина медленно открыла глаза.

«Азамат! Дара!»

Снежинка тревожно замельтешила перед ее лицом, словно пытаясь ее поднять. Мелкий снег начал срываться с неба.

Тут Нина заметила в луже собственной крови Тьму. Она моргнула – слеза сорвалась с ресницы и упала на его лицо. Багровая гладь пошла рябью.

Нина не была самой сильной берегиней; она не умела виртуозно сражаться, как берегиня Феодосия, она не была праведной и милосердной, как все остальные, но она готова была сражаться за тех, кого любила. В руках запульсировала энергия. Впервые в жизни она ощутила, что тьма подчинилась ей.

Уголки губ Нины приподнялись. Она прикрыла глаза, ощущая всю мощь мира. Она надеялась, что сила пробудит Владыку Тьмы в ней, но правда в том, что Тьма не был отдельной личностью. Он был ее прошлым. Она всегда была Тьмой. Нина распахнула глаза. И пришло спокойствие; пульс замедлился, мысли перестали прыгать.

В черноте ее сознания перед ней возник Владыка Тьмы.

– Мы одно целое, – прошептала Нина вместе с ним.

Владыка Тьмы протянул руку ладонью вверх. Человеческое естество Нины занервничало, сердце несколько раз трепыхнулось в сомнении, но она уже приняла решение: протянула руку в ответ.

– Мы неразделимы. Ты и я. Ты задаешь вопросы, но сама уже знаешь на них ответы.

И в забытой комнате ее души раскрылась дверь, впуская Нину. Древняя истина была проста.

– Я – Тьма, – произнесла она, и их ладони встретились.

Он не сводил с нее взгляда черных глаз, а Нина не могла отвести своего взгляда от него. Черная энергия забурлила между их пальцами и взорвалась всепоглощающей чернотой.

Нина медленно открыла глаза.

В них больше не было страха, в них не осталось сомнений: она сама Тьма, и никакой жалкий демон ей не противник.

С багряного неба начали срываться крупные снежинки, но они не падали на землю, они тянулись к ней и медленно кружились вокруг. Она подняла голову и почувствовала под ногами энергию.

Весь мир, каждая снежинка, каждая душа были пронизаны энергией Царства Тьмы.

– Я вспомнила, – произнесла она еле слышно.

И медленно встала.

Снежинки все падали и падали, покрывая все багряной пеленой, и продолжали стелиться по полу, вливаясь в поток завихрений вокруг Нины.

– Что? – Вивьен отступила, испуганно смотря, как, пролетая мимо нее, тысячи снежинок притягивались к Нине.

Она выпрямилась и, вскинув голову к небу, прикрыла глаза и прислушалась. Внутренним чутьем она услышала, как шептали алые океаны, гудели горы, а небеса пели; миллиарды снежинок роптали: «Тьма вернулся...»

Каждый камень, каждая капля – все здесь было живым. Песок на арене зашевелился, завибрировал.

Человеческое тело мелко задрожало, а душа переполнилась энергией: все здесь пронизывалось этой энергией, и она сама состояла из нее...

Губы Нины, перепачканные кровью, разомкнулись, и слова слетели с них:

– Тысячелетия назад, когда умирали первые люди, многие их души, – она подняла руку, и на ее ладонь с готовностью приземлилась одна из снежинок, – не хотели уходить дальше, и они превращались в монстров, теряя остатки света... Царство Тьмы. Вы все ведь его так зовете, даже не задумываясь, что в названии скрыт смысл. Ад, Преисподняя, Тартар – люди называют это место по-разному, думая, что оно принадлежит им, так же как и человеческий мир... Ты думала, что Царство Тьмы питает тебя силой, что, заманив меня сюда, ты получишь преимущество, но... Это. Мой. Мир. Именно я создала его. – Нина подняла потемневшие глаза на Вивьен и сжала пальцы в кулак.

Вулкан, извергающий кровавые реки, проснулся, земля треснула и разверзлась, раскалывая арену. По небу пробежали сотни алых молний.

Снежинки, словно псы, услышавшие команду «фас!», кинулись к Вивьен. Та бросилась бежать, но миллионы снежинок были быстрее – они обступили ее стеной и закружились вокруг.

Сила Вивьен то и дело прорывала снежный тайфун, но противиться самому Аду было невозможно.

Нина раскинула руки. Мир Владыки Тьмы, ее мир переполнил ее энергией.

Все это время она была уверена, что сила Владыки Тьмы разделилась на три части: одна часть осталась в берегинях, вторая часть была в мече, третья – в яблоне, но бо́льшая часть его силы осталась здесь, в его Царстве. Тьма сотворил мир для неприкаянных душ, чтобы они не мешали живым людям. Он хотел создать место, где они чувствовали бы себя дома...

Вихрь силы закружился всюду. Ноги Нины оторвались от земли, и она поднялась в воздух.

Демоны, которые удерживали Самуила, закричали, разбегаясь. Самуил поднялся с колен и, выставив вперед руку, коснулся пальцем застывшей перед ним снежинки. Она проверяла, все ли с ним хорошо. Он поднял голову: алое небо клубилось, мерцало, гремело...

Из носа Нины потекли тонкие струйки, наполняя рот кровью. Капли срывались вниз и падали на землю, и сразу же из земли появлялись ростки алых цветов купины. Стебли формировали соцветия; бутоны набухали и, поднимая свои головы, раскрывали прекрасные лепестки.

Адская купина. Легенды говорили правду: цветы были порождением Царства Тьмы.

Купина прекрасна, но прикоснись к ней, и она оставит страшные ожоги.

Царство Тьмы, полное багряных оттенков, – единственный цвет, который Тьма мог безошибочно отличить от других, словно проснулся. Алые цветы, прекрасные и пугающе, стали прорастать всюду и хватать демонов за ноги, прорастать мощными стволами и скручивать их.

Крики демонов были слышны всюду.

Плененные люди ошеломленно смотрели, как их мучителей захватывали цветы. Адская купина захватывала все пространство.

Нина сделала шаг по воздуху в направлении Вивьен. По мановению пальцев меч подлетел к ней.

И вдруг снежинки остановились, словно кто-то нажал на паузу. Вивьен так и застыла. Она изумленно огляделась, встретилась глазами с Ниной и отпрянула.

Губы Нины разошлись в оскале.

– Вивьен, ты нарушила мои законы. А это карается только одним: уничтожением, – произнесла она не своим голосом.

Вивьен бросилась вперед, но снежинки образовали перед ней алую стену. Мощные стволы цветов выбрасывали лианы, как лассо. Вивьен ударила по ним, но дикие цветы с неимоверной скоростью продолжали расти, поднимаясь все выше и выше. Тут одна из лиан ухватила ее за лодыжку и впилась в кожу, и разом все остальные оплели ее ноги.

Нина подняла руку, и меч, просвистев, стремительно полетел вперед.

– Владыка! Стой! – закричала Вивьен, и меч, долетев до самой ее груди, остановился.

Крики демонов заполнили Демонический город.

Вивьен уставилась на застывший в миллиметре меч и подняла лицо.

– Владыка! Как ты можешь винить меня за несоблюдение законов, если ты бросил нас! – закричала она.

Нина сделала шаг, и волны энергии разошлись по пространству. Еще шаг... Пушистые снежинки полетели вверх, пропадая в толще неба.

Мир абсурда.

Ее мир.

Такой, каким она его видела, когда была Тьмой.

Неторопливо она подошла к Вивьен. Глаза демоницы врезались в кровавые дорожки на лице Нины.

– Ваше тело умирает, – засмеялась она и с горечью закричала: – Вы променяли нас на человеческую жизнь, а нас бросили!

Нина протянула руку и провела по ее щеке. Волосы Вивьен обвили ее запястье, но она не обратила на это внимания, а лишь грустно улыбнулась:

– Прости меня, моя шуйца. Когда я тебя нашла, я видела, что ты слабее Самуила. Именно поэтому я оставила трон ему, но не могла предположить, что ему не нужна власть. Это все из-за того, что я до конца не понимала человеческую природу.

– Владыка... – прошептала Вивьен.

Нина провела рукой по ее волосам. Окровавленные губы дрогнули. Рука Нины охватила рукоять меча и напряглась, пронзая ее тело.

Острие вошло в грудь Вивьен. Ее зрачки расширились, рот приоткрылся.

Нина выдернула меч. Глаза Вивьен засветились, а толстые стебли купины полностью обвили ее тело. Сотни алых бутонов раскрылись.

Нина провела по воздуху ладонью и провозгласила:

– Людям не место в моем Царстве.

И каждый человек, сидящий в клетке, замерший посреди цветов, услышал ее слова.

Настоятельница, продолжая сжимать Дару, смотрела на нее издалека, не в силах подойти, ведь все было в обжигающей купине.

– Нина! – закричала она. – Нина!

А она лишь повернула голову, повела рукой – и все люди вмиг пропали из Царства Тьмы, вернувшись в человеческий мир.

Нина спустилась на землю, продолжая держать меч в руке. Ноги ступили на землю, поросшую цветами, и сразу же подогнулись. Руки Самуила подхватили ее. Меч выпал из ослабевших пальцев и упал в ковер из купины.

Кровавые дорожки текли из глаз, носа, ушей; хрип дыхания не оставлял сомнений: даже Ад не мог ее спасти.

– Нина, – зашептал Самуил и уложил ее.

Она лишь улыбнулась.

– Я умираю, – прохрипела она. – Я из последних сил поддерживаю сердцебиение. Моя сила слишком велика для человеческого тела.

– Так возвращайтесь на трон! Или закрой Врата!

– Молчи, – подняла она руку и приложила окровавленную ладонь к его лицу. – Ты разве не видишь, что нельзя их закрывать? Люди должны видеть, к чему ведут их грехи, иначе все бесполезно. Последние семьсот лет это показали. Я хочу быть человеком. Опять став Владыкой Ада, моя жизнь не будет такой же яркой, как жизнь людей. Прими мое решение.

– Но это твой мир! Как я могу управлять им?

– С самого начала я отдала тебе ключ от него. – Она опустила руку на ленту, намотанную на его предплечье. Алая снежинка все кружила вокруг них. – Разве ты этого не чувствовал? Этот трон был твоим с моего ухода. Смотри, тебя не обжигают цветы, а души слушают тебя. Демонам нужен правитель, который их понимает. Когда Вивьен больше не помеха и в мире воцарится покой, моя жизнь не будет столь трагичной, ведь я многое вспомнила и теперь знаю, как продлить жизнь берегиням...

– Что? – Самуил застыл.

– Купина – вот ответ. Она порождение мною созданного мира. Ее отвар станет моим живительным источником, который будет восполнять силы, – прошептала она и посмотрела на небо. – Так много красного... И о чем я думала, когда создавала такое место?

Самуил обнял ее.

Нина кашлянула, дернулась в судороге. Рука упала в цветы. Алая снежинка запищала и затряслась. Она перевела взгляд на нее.

– Позаботься об Азамате... – Зрачки дрогнули и сфокусировались на лице Самуила. – Не плачь. Хоть и умираю, меня ведь ждет перерождение.

Он замотал головой:

– Какая же ты... Ты не будешь меня помнить.

Она через силу улыбнулась окровавленными губами:

– В этой жизни я тоже тебя не помнила, но все равно полюбила.

Последний вдох наполнил грудь.

– До скорой встречи в следующей жизни, – прошептала едва слышно.

Самуил застонал и припал к ее губам, ловя ее последнее дыхание.

Сердце Нины сжалось, ударило в последний раз и остановилось. Зрачки расширились и застыли. Лицо разгладилось.

Самуил всмотрелся в ее черты и, скривившись, сжал Нину в своих объятиях. От крика, полного боли, снежинки вздрогнули и пугливо отпрянули. Самуил вновь закричал и, подняв бездыханное тело на руки, прижал к себе.

Когда-нибудь все войны прекратятся. И люди поймут, что только любовь заставляет людей жертвовать своим эгоизмом, только любовь способна на исцеление и только любовь может спасти их души. Именно она спасет человеческий мир и развернет вспять путь самоуничтожения, по которому они неуклонно продолжали идти.

Нина верила, нет, знала, что так будет.

Самуил был рожден человеком, но выбрал стать демоном, чтобы защищать людей. Он был рожден, чтобы заменить Тьму и стать Владыкой Ада. Он будет следить за миропорядком здесь, пока люди не научатся жить так, чтобы их души перестали обращаться к злу.

Самуил обернулся и посмотрел на трон, оплетенный, как и все вокруг, алой купиной. Медленно он подошел к нему, поднялся по ступеням и, продолжая держать Нину на руках, сел на трон. Он прижал к себе бездыханное тело. Глаза разгорелись огнем, и каждый бутон соцветий в этот миг раскрылся. Самуил посмотрел на Нину на своих руках и провел костяшками пальцев по ее щеке.

Цветы наполнились цветом, словно ярким пламенем, и каждый уголок Царства Тьмы стал подобен саду.

Он наклонился и прикоснулся губами виска Нины и шепнул:

– Сколько бы ни потребовалось, я буду ждать. До встречи, миледи.

* * *

Оглушительный гул истребителей очередной раз ударил по ушам. Кровь из разбитой брови застилала глаз, но было не до этого. Михаил очередной раз размазал кровь по лицу и вызвал атакующие мантры. Он ударил в пролетающий самолет.

Синяя мантра прошила небеса, врезалась в серое брюхо самолета, и раздался взрыв. Самолет потерял управление и, словно подбитая птица, полетел вниз.

Бах!

– Не останавливайтесь! Мы должны выстоять! – крикнул он, и остальные экзорцисты последовали его примеру.

Они должны были продержаться.

Всего через несколько часов, как Михаил выбрался из подземелья, послышался гул истребителей, и они вновь начали сбрасывать бомбы. Вивьен продумала все: она дождалась, пока часть гвардейцев и он, главэкзорц, вернутся на Святую землю, и началось...

Одержимые жители Святой земли, словно зомби взбираясь друг на друга, переползали оборонительные стены. Им не было конца.

Михаил обернулся на крик и увидел, как на Рона разом кинулось пятеро одержимых.

Два самолета, сделав вираж, возвращались.

Небо прорезал золотой диск солнца, пробудившись ото сна. Но оно не могло их спасти.

Все было бесполезно.

Михаил вновь вызвал мантры, но... тут самолеты отклонились от курса и полетели куда-то вдаль, так и не достигнув Эль-Гаара. Один из них загорелся. Из кабины выстрелило сиденье с пилотом, и раскрылся парашют.

Тут одержимые вдруг остановились; их лица отразили безмерное изумление. Возгласы слились в единый гам. Рон отбился от людей.

Михаил опустил руки, оплетенные мантрами, и недоверчиво посмотрел на то, как сотни людей, осматривая себя, начали плакать и кричать, находя мертвых.

С Михаилом поравнялся Рон:

– Что происходит?

Он бросил взгляд на друга. Все еще готовый к внезапной атаке, он оглянулся, осматривая руины Эль-Гаара: камня на камне не осталось. Когда-то величественные здания стояли в руинах.

Хмурое рассветное небо, исчерченное полосами истребителей, было тихим.

Тут прямо на его глазах из воздуха появились несколько людей. Михаил моргнул несколько раз, проверяя, не показалось ли ему. Несколько десятков изможденных человек начали плакать и кричать от радости.

Он смахнул мантры с рук и спрыгнул к ним. Тут два человека из появившихся, которые выглядели живыми скелетами, покачнулись и рухнули на землю. Их тела содрогнулись в предсмертных конвульсиях, а расширившиеся глаза уставились в небо.

– О нет! Как же так? – закричала рыжеволосая женщина на русском и опустила кошку, которую держала на руках. – Нет! Не умирай! Мы же дома! Мы в человеческом мире!

Михаил подбежал к ней и схватил за плечо:

– Что вы хотите сказать?

Рыжеволосая обернулась. Она вся была то ли в черной грязи, то ли в подсохшей крови, а одежда еле прикрывала нагое тело.

– Мы были в Аду, но берегиня нас вернула. Она спасла нас, но... те, кто пробыл там слишком долго... – Голос ее прервался. Она растерянно посмотрела на мертвого.

В кошке Михаил признал Фифу. Тут он услышал окрик:

– Михаил! – и не поверил своим ушам.

Он обернулся и увидел Настоятельницу с Дарой на руках. Живая, она стояла посреди этого хаоса, а из ее глаз струились слезы.

– Нина. Здесь берегиня Нина! – закричал кто-то со стороны собора.

Михаил вздрогнул, и ноги сорвались с места. Он ринулся к руинам.

Изуродованные следами взрывов, его стены частично обвалились. Мрачные тени обломков сводов ложились на искореженные каменные блоки и медь крыши. Осколки цветного стекла, разбросанного по полу, искрились в рассветных лучах. В воздухе витала гарь, смешиваясь с остатками благовоний, некогда наполняющих пространство.

Статуя берегини Феодосии была разбита. Большие валуны ее фигуры валялись глыбами на алтаре.

Подсвеченная золотым светом, Нина лежала на одном из валунов, словно кто-то специально выбрал полное света место.

Спокойная...

Умиротворенная...

Мертвая.

Под подошвами Михаила захрустели осколки. Он остановился возле нее, и сердце сжалось.

Нина лежала на валуне, на ее груди – меч; руки были уложены на его рукоять, а вокруг – сотни алых цветов.

Он протянул руку, но отдернул ее: адская купина обжигала, словно пламя, но на прекрасной коже берегини не было и следа ожогов.

Люди, услышав молву о берегине, все прибывали и прибывали...

Лицо Михаила исказилось, и он провел рукой по груди, осеняя себя знаком света.

– Ты смогла. Ты остановила Владыку Ада, – прошептал он и заметил фигуру в бордовом пальто, стоящую на краю полуразрушенных сводов. Красные глаза светились, полы пальто колыхались – это был Самуил.

Михаил опустил глаза на лицо Нины и, упав на одно колено, склонил голову. И сотни вошедших людей последовали его примеру.

Берегиня вновь дала человечеству шанс измениться, пересмотреть свою жизнь, увидеть, к чему они идут. Воспользуется ли человечество этим шансом или очередная жертва будет напрасна?

Берегиня Нина, Нина... И имя ее отныне будут воспевать. Спасительница, великомученица. Она хотела обычной жизни, но выбрала спасти всех. Обязана ли была она это сделать? Нет. Но сделала.

На заре рождения мира Бог создал Свет, в его лучах появилась Тень... Свет и Тень стали балансом мира: день и ночь, добро и зло – две стороны одной медали...

Но долгая-долгая жизнь научила Тень: главное не то, кем ты родился, а выбор, который делал каждый день, – свет или тьма, тьма или свет? И если Тьма сумела выбрать свет, то людям сделать правильный выбор ничего не стоило...

И цикл начнется сначала.

Берегиня вновь возродится – и мир услышит ее очередной первый крик. Это ее выбор – вновь и вновь рождаться, чтобы проживать полную человеческую жизнь.

Это ее награда.

Это ее проклятье.

В день, когда цветы на деревьях раскрылись, лучи солнца щедро одаривали землю теплом, пробуждая первую траву, а птицы радостно защебетали, возвещая приход весны, детский крик пронзил пространство.

Берегиня возродилась!

Эпилог

Михаил замер в колоннаде внутреннего дворика, погрузившись в размышления. На месте древней яблони вот уже пятнадцать лет стояла статуя берегини Нины. Михаилу повезло – он имел честь знать ее при жизни. Нина стала одной из самых почитаемых берегинь – она спасла человечество, отдав за него свою жизнь.

В этот миг в колоннаде показалась знакомая фигура. Михаил вздрогнул от неожиданности и замер.

– Канцлер Михаил, у вас через час пресс-конференция. Завтра приезжает по... – начал было секретарь, но он вскинул руку, прося того помолчать.

Как же долго он не видел Его! Он задержал дыхание, не в силах отвести взгляда от главного врага человечества – Владыки Ада Самуила, стоящего в тени колонн. Его алые одежды расползались по земле и шевелились, словно живые. Воздух словно дрожал от его присутствия. Точеный профиль не изменился с последней их встречи, а глаза, полные крови, были печальны.

– Это же... демон... – От ужаса голос секретаря задрожал. – Надо бить тревогу!

Рука Михаила стремительно взметнулась и схватила его за плечо. Он тихо приказал:

– Стой.

В глазах секретаря читалось удивление, но он не посмел возразить. Михаил прищурился, всматриваясь в лицо демона. Он ждал его прихода. Нет, он знал: Владыка Ада непременно придет.

Кадык дернулся – канцлер Михаил перевел взгляд туда, куда смотрел Самуил. Из-за поворота, смеясь и весело переговариваясь, вышла стайка юных учениц Академии Святой Земли. Их звонкие голоса наполнили двор жизнью.

Однако взгляд Самуила был прикован лишь к одной: ее белоснежные волосы были забраны в высокий хвост, а бесцветные глаза прищурились от смеха; она была еще совсем юна и по-девичьи угловата.

– Берегиня в опасности! – запаниковал секретарь и вновь попытался броситься за помощью, но рука Михаила была подобна стальным тискам.

– Он ничего не сделает Анне, – не в силах отвести взгляда от демона, тихо произнес он.

Восемнадцать лет он не видел Самуила. Демон явился, когда родилась Анна, и принес эликсир, который, как он обещал, продлит ей жизнь. Михаил долго думал, давать его Анне или нет, но каждый месяц новый пузырек появлялся на его столе. Когда ей исполнилось пять лет и она впервые исцелила, он сдался, ведь в глубине души всегда знал, что между Ниной и Самуилом была связь, которую он не мог постичь.

Анна, почувствовав на себе пристальный взгляд, повернула голову и замерла, резко перестав смеяться. Подруги прошли дальше, а она словно приросла к граниту подошвами. Ее глаза нащупали фигуру в тени. Уголки губ Анны дрогнули, ресницы задрожали. Легкий ветерок всколыхнул юбки ученического платья.

Самуил нахмурился – он боялся напугать юную берегиню – и сделал шаг назад, в тень, намереваясь исчезнуть.

– Стой! – крикнула она.

Каблуки туфель застучали по камню – пробежав две колонны, она остановилась у входа во дворик.

Ее грудь взволнованно поднималась, а глаза лучились теплотой. Она была рада его видеть.

«Это не Нина, – напомнил Самуил себе. – Она не может помнить меня».

Она выскочила во внутренний дворик, и подошвы окунулись в ковер травы. Словно боясь спугнуть его, она сделала несколько шагов и остановилась.

– Вы? – выдохнула она дрожащим от волнения голосом.

В непонимании Самуил вышел из тени. Алые одежды словно стали ярче на фоне белоснежного мрамора колонн, а время остановилось. Тишина внутреннего дворика наполнилась напряжением. Он нахмурился и замер, не решаясь подойти ближе.

Она мягко улыбнулась и медленно сократила расстояние между ними до одного шага. В голове Самуила взметнулся ворох противоречивых мыслей.

– Ты знаешь, кто я? – хрипло спросил он, смотря на берегиню с высоты своего роста.

– Самуил, – прошептала она и сделала еще шаг, приближаясь так близко, что он занервничал. Если бы она собиралась его убить, то он совершил большую ошибку, подпуская ее так близко. Он не знал, как именно ее воспитывали в этой жизни и что она намеревалась сделать. – Каждую ночь, сколько себя помню, ты снился мне, – прошептала она и подняла руку.

– Ты что-то помнишь... – Он замолчал, не договорив.

Ладонь берегини легла на его щеку. Она мягко улыбнулась, всматриваясь в его глаза, и провела по коже большим пальцем.

– Что такое человеческая жизнь? Лишь мгновение, но не для меня. Я ждала все эти годы, а ты не приходил. Забыл меня? – прошептала она, и лицо Самуила вытянулось.

Он не мог поверить, что берегиня могла помнить прошлую жизнь. Но по-другому невозможно было объяснить нежность в ее словах и голосе.

– Нина? – Голос завибрировал, а алые одежды заколыхались даже без малейшего ветра.

Она мягко улыбнулась, подтверждая его догадку.