Антон Мамон

Орден Креста и Пули. Последний вампир Парижа

Серия «Young Adult. Книжный бунт. Вампирское фэнтези»

Иллюстрация на переплете и форзаце Fukkatsu

© Мамон А., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1

Алан? Дэвид? Фрэнк? Худосочный молодой человек с иссиня-белой кожей и потухшим взглядом лежал на полу гостиничного номера. Вдумчиво и неторопливо он перебирал мужские имена в пульсирующей голове. Одно из них должно отозваться. Вспыхнуть, точно факел, разогнать тьму неизвестности и вернуть утерянный багаж воспоминаний. Черта с два! Все напрасно. Память не давала подсказок, а имен в запасе становилось все меньше и меньше.

Густой смрад ковролина рассказывал историю тысяч ног, его топтавших. А еще заставлял сильно сжимать губы в страхе не сдержать очередной рвотный позыв, настойчивой волной идущий из глубин желудка. Свежий воздух... Нужно открыть окно. Задержав дыхание, юноша ухватился за свисающий край одеяла и попытался встать. Сил на это не хватало катастрофически. «Раз... два... три!» – отсчитал он про себя и подтянулся. В глазах поплыло. Ноги сделались мягкими и слабыми, точно кто-то вынул из них все кости. Едва не потеряв сознание, бедолага толкнул ставни и рухнул на кровать, механически выдохнув.

– Как же хреново... – молвил он слабым и сухим голосом.

Потоки холодного ветра трепали занавеску и шелестели страницами блокнота. Холодало. Тело пробрала мелкая, неприятная дрожь. Зато мозг наконец вернулся в режим бодрствования. Накрывшись пышным одеялом, беспамятный вновь забормотал под нос: «Как же меня зовут? Почему это всегда так сложно?» Правая рука притянула вторую подушку. «Давай, черт побери, напрягись! Вспомнишь имя – вернется и все остальное... Ты же знаешь, как это бывает! – рассуждал юноша, часто моргая – Буква „к“... Вертится же на языке! Кеннет? Клод? Кевин? Нет, все не то!» Приступ внезапного раздражения охватил рассудок. Несчастному захотелось разгромить номер. Но жизни в нем было чуть больше, чем в разлагающемся трупе. А потому он продолжил лежать на скрипучих накрахмаленных простынях, благоухающих синтетической лавандой. Веки покорно схлопнулись. В образовавшейся тьме одна за другой начали оживать картины прошлой ночи.

Послезакатные улицы Парижа... Удивительным образом они сочетают ослепительную роскошь и удручающую нищету! Да, как и сто лет назад, здесь чувствуется нарочитый контраст двух миров, уживающихся под одним неизменно серым небом. Темнокожий крикун, продающий фигурки башенок, облегченно выдыхает, поливая мочой узкую набережную Сены, по которой минуту назад ступали крокодиловые туфли, пошитые на заказ. Еще парочка «окученных» туристов, и он с чистой совестью купит багет с ветчиной и сыром, а после зашагает в сторону многоквартирной бетонной коробки, сплошь населенной смуглыми собратьями.

Он будет идти, жадно глотая свой ужин и глазея на симпатичных дам, смакующих коллекционное вино в помпезных интерьерах ресторанов, которыми живет центр. Идти и мечтать, как скоро окажется по ту сторону стеклянной преграды с высокой сексапильной блондинкой. Впервые в жизни на него посмотрят не с отвращением, а с похотью, мерцающей в густо накрашенных глазах. Так и будет! Однажды... Ну а пока он продолжит таскать сумки с металлическим барахлом и удирать от полиции. Трагикомично. По-своему прекрасно. В этом и заключается весь шарм французской столицы, утопающей в шелках и нечистотах...

...Постоялец вспомнил, как покинул номер в районе полуночи. С трудом вытолкав себя на опустевшую улицу, он недовольно свел брови: мелкий дождь мгновенно заплевал его лицо, а ветер, словно в издевку, сорвал шляпу, за которой пришлось побегать. Элегантный зонт в виде трости быстро нашел применение. Шумно раскрывшись над головой, он заслонил от мороси и позволил расправить плечи. «Самое время подкрепиться», – шепнул себе паренек и двинулся в сторону Елисейских Полей. Места, где жизнь бьет ключом! Места, где можно отужинать, развлечься, а при желании – найти партнера на ближайшую ночь.

– Камиль! Камиль Арно! Вот как, черт побери, меня зовут! – радостно воскликнул юноша, поймав за хвост юркое воспоминание.

Вместе с именем, как и положено, вернулась полная хронология жизни (точнее «жизней»). Но вместо долгожданного облегчения пришло разочарование. Камиль знал, что счастливые люди не просыпаются на полу в тесных, вечно простуженных номерах недорогих отелей. Но его история оказалась куда печальнее, чем предполагалось... Откашлявшись в ладонь, он поднялся и, хрипло постанывая, направился в ванную. Там ожидала малоприятная встреча с зеркальным двойником. План незаметно миновать его, резко шагнув в душевую кабину, с треском провалился. Голова невольно качнулась в сторону, и завораживающе-мерзкое зрелище открылось взору.

– Кожа да кости... – недовольно хмыкнул Арно, проводя указательным пальцем по ребрам.

Впалый живот, выпирающие кости таза и ключицы, напоминающие горизонтальные поручни в метро. Это весьма гармонично сочеталось с болезненного вида лицом, но неподготовленного зрителя вряд ли вдохновило бы на написание картины. Приблизившись к отражению, доходяга оскалился в попытке придать себе грозный вид, но тут же оставил глупую затею – так он выглядел не просто изможденным, но и по-детски испуганным. Скрывшись за стеклянной преградой, парень крутанул водопроводные вентили. Горячие, жесткие струи обдали тело, распрямив спутанные локоны на затылке. Глубоко вдохнув через приоткрытый рот, он уперся рукой в стену и закрыл глаза. Камиль Арно... Как ты докатился до жизни такой? Не лучше ли было выбрать смерть, когда была возможность? Мучительные вопросы, что всегда остаются без ответов.

Засохшее бурое пятно на предплечье постепенно размокло – ржавые капли скрывались в сливном отверстии. Вода смывала постыдные следы ночных похождений и остатки угрызений совести. Пора было привыкнуть к этой «позорной грязи», но, сколько бы ни прошло лет, Арно смотрел на нее с отвращением. Каждый раз как в первый. Он с тоской думал о том, как найдет помятые брюки и пиджак, выпачканные в крови, и посмотрит на это не с голодным возбуждением, но с отвращением. С таким, какое рождается в момент, когда нерадивый официант слишком долго не убирает со стола тарелку с остатками бифштекса. В этот раз Камиль даже не попытается отстирать вещи. Сразу отправит их в корзину для мусора. Наверное, так и поступают все уважающие себя вампиры! Вампиры...

Легендарные персонажи мифов и страшных сказок, они утратили былое величие (прости, Брэм Стокер, мы все потеряли). Об их потомках сняли столько посредственного дерьма, что опасаться встречи с кровососом в двадцать первом веке мог только ребенок. Из повелителей ночи и безжалостных убийц вурдалаки превратились в шутку, о которой вспоминают в канун Хеллоуина (да и то лишь те, у кого с фантазией туго). Невероятно, но факт: всего за несколько десятилетий самое опасное и могущественное существо на планете перестало вселять ужас. Образ Носферату канул в Лету. Теперь у нас есть Граф фон Знак или, прости господи, Эдвард Каллен.

Пару дней назад, прогуливаясь по улицам шумного центра, Камиль заприметил пару элегантно одетых дам, неторопливо шагающих под ручку, как глубокие старушки. Внимание привлекла тема их беседы – «вампиры и способы защиты от них». Изумленный Арно незаметно приблизился и, затаив дыхание, приготовился слушать... Какая пошлость! Сто лет назад не существовало никаких «энергетических» и «эмоциональных» вампиров. Теперь же об этом трепятся на каждом углу, морщась с умным видом и понимающе кивая головой.

При этом вам едва ли удастся сыскать того, кто всерьез опасается вампиров. Настоящих, мать их, кровососущих вампиров, что веками кошмарили Европу, а теперь нашли последнее пристанище в ее живописных столицах. Никто не боится и даже не верит в их существование. Разумеется, зря. Будь оно иначе, осталась бы в живых та улыбчивая китаянка, что на свою беду оказалась в районе парка Бют-Шомон глубоко за полночь. Интересно, ее парню уже сообщили скорбную весть? Хотя, если бы красотку ждали дома, ни под каким предлогом она не заговорила бы с незнакомым и довольно жутким на вид мужчиной, коим являлся Камиль...

Вспомнив то, что происходило дальше, Арно брезгливо поморщился и ощутил во рту гадкий, приторно сладкий вкус крови убитой. Еще пару часов назад вся ее жизнь, в малейших деталях и интимных подробностях, была как на ладони, а теперь – совсем ничего! Даже имени вспомнить не удастся. Еще до первых лучей солнца блаженный дурман обернулся головной болью, едва преодолев которую, насытившийся монстр вернулся в свой прокуренный гостиничный номер.

Сцена ночной охоты вспыхнула перед глазами, точно запоздалый слайд. Незнакомка, чей образ вновь обрел четкие контуры, падает на асфальт, зажимая трясущейся ладонью рану на шее. В раскосых, кофейного цвета глазах мечется не то вопрос, не то мольба о пощаде. Издавая прерывистые всхлипы, она пытается отползти, хоть и сама не знает зачем. Все кончено. Это ясно обоим. Приоткрытые губы растягиваются, будто в улыбке. Ноздри раздуваются, всасывая и тут же выпуская прохладный воздух. Шум искусственного водопада становится надежной ширмой: кричи сколько угодно, никто тебя не услышит (хотя с такой дырой в районе глотки и слова не вымолвить). Девушка не плачет, лишь напряженно хрипит, наблюдая за тем, как все ближе к ней подбирается смерть. Не в силах сдерживать животный голод, Камиль одним прыжком настигает слабеющую жертву и прижимает ее к земле, лицом зарываясь в пространство между плечом и шеей. Его зрачки расширяются, пожирая серую радужку, а по телу разлетается блаженная дрожь. Монстр чувствует, как от сексуального напряжения сводит икры...

Резкий толчок в районе солнечного сплетения заставил извергнуть темную, почти черную рвоту, окрасившую кафельный пол и ступни убийцы. Такое случалось и раньше, но привыкнуть к зрелищу невозможно. А потому второй позыв вывернул желудок наизнанку и заставил упасть на колени. Прижавшись одним боком к холодной стене, вампир зажмурился в надежде, что все прекратится... Вода из смесителя продолжала поливать макушку. На этот раз кипятком (так бывало, когда постояльцы из соседнего номера спускали воду в туалете), но сил дотянуться до вентиля или отползти в сторону не было. Все, что оставалось – дальше сидеть на полу, вдыхая тяжелый, влажный пар, наполнявший кабинку...

* * *

Тремя часами позже, поборов тошноту и головокружение, Камиль решил сменить скромное убранство отеля на роскошные интерьеры заведения под названием «Эпикур», расположившегося в стенах отеля «Бристоль», в паре минут ходьбы от Шанз-Элизе (тех самых Елисейских Полей, что вовсе не поля). Три мишленовские звездочки и звание «одной из самых дорогих едален Франции» не оставили ресторану шансов. Под натиском вчерашних плебеев, внезапно разбогатевших или полжизни копивших, он покрылся золотом и канделябрами, завернулся в ослепительно-белые, хрустящие скатерти и, кажется, стал пошлым... как минимум, нарочито безвкусным.

Камиль не считал себя великим ценителем прекрасного, особенно если под «прекрасным» понимался декор в стиле Людовика XIV. Так или иначе, он регулярно наведывался сюда, преследуя одну-единственную цель: как можно быстрее избавиться от «грязных денег», достававшихся ему в качестве трофея по итогам очередного нападения. Купюры, к слову, выглядели по-разному. Иногда были помяты или хранили следы крови прежних владельцев. Как бы там ни было, проблем с расчетом не возникало. Видимо, правду говорят люди: «Деньги не пахнут!»... В отличие от вкуснейших блюд, которые сервировали эпикурейцам на широких плоских тарелках.

Проглотив кусок ягнятины, Арно блаженно закатил глаза. И какому дураку пришло в голову, что вампиры не едят человеческую пищу? Едят, еще как! Порой даже просят добавки. Именно так и поступил субтильный гурман, «прикончив» порцию каре ягненка в гордом одиночестве. Молодой официант, грациозно подхвативший пустую тарелку, заулыбался, выслушав просьбу.

– Превосходный аппетит! В чем секрет вашей стройности? – шепотом выдал «гарсон», чуть склонившись.

– О, поверьте, друг мой, правда вас убьет! – парировал Камиль, качая головой из стороны в сторону.

– Как знать, может, вы и правы! Любопытство кошку сгубило... – еще более мягко и проникновенно сказал юноша, расплывшись в приторной улыбке.

Арно позволил себе не отвечать. В конце концов, он понимал, что этот миловидный брюнет сам не свой в данный момент. Он, как и все, кому довелось напрямую заговорить с вампиром, оказался в его власти, подвергся чарам и пал жертвой дьявольского обаяния. Этому таланту посвящали целые романы и полнометражные фильмы. Но будь ты хоть трижды знатоком кровососущих, осознать мощь их природного магнетизма невозможно... Только почувствовать в личной беседе (после которой редкий везунчик оставался в живых).

Камиль, привыкший к данному обстоятельству, старался не смотреть людям в глаза. И без того приходилось мириться с тем, что каждый живой человек пожирал его взглядом (даже несмотря на излишнюю худобу и черные круги под глазами). Впрочем, иногда это здорово выручало. С таким козырем в рукаве вампир блестяще манипулировал умами. Он завлекал в свое логово симпатичных дурочек и умело отваживал полицию, когда та являлась с ордером на обыск или просто с беседой.

Будь ты несмышленым подростком или серьезным ученым, отрицающим саму идею существования паранормального, упырь все равно подчинит тебя своей воле по щелчку пальцев. Ты утопишь собственное дитя, прыгнешь в жерло вулкана или подставишь беззащитную шею под укус, если он того захочет. Безграничная власть и никаких последствий... Тем не менее Камиль всегда был начеку. Наверное, предельная осторожность – это еще одна черта, которой обладает каждый злодей. Иначе не выжить в этой новой версии Старого Света, где улицы напичканы камерами видеонаблюдения, а каждый прохожий норовит заснять все мало-мальски необычное или интересное.

– Приятного аппетита, мсье... – раздалось над ухом в тот момент, когда очередная порция деликатесов опустилась на стол.

– Мерси, – дежурно отозвался Арно, завидев растерянного мужчину в запотевших очках, стоящего у входа. – Еще кое-что! Если вам не трудно, проводите того господина в синем пиджаке за мой столик, мы договорились о встрече! – добавил он, взглядом указав на озирающегося гостя с мобильным телефоном в руках.

– Одну минуту! – покорно отозвался мальчишка.

Предаваясь чревоугодию, вампир опустошал фигурное блюдце, нарушая все правила этикета, но получая при этом истинное наслаждение. Силуэт незнакомца мелькнул перед глазами. Мужчина аккуратно приземлился на стул, обняв руками портфель. Воздух тут же пропитался кислым запахом пота.

– Вы голодны? Закажите себе что угодно, я угощаю! – произнес Камиль, салфеткой устранив следы жира на губах. – Очень советую попробовать устрицы в бульоне на основе зеленого чая. Пальчики оближешь!

– Пожалуй, откажусь. Я здесь по делу, – буркнул собеседник, закинув лоснящуюся челку набок и поправив солнцезащитные очки.

– Вы еще больший зануда, чем я предполагал.

– Такие уж мы, люди! – кожаная сумка опустилась на пол. – Меня зовут Филипп. А вы, стало быть, и есть тот самый Камиль Арно?

– Тот самый, все верно! Может быть, снимете очки? А то смотритесь, мягко говоря, странно. Тут действует жесткий дресс-код! Видите, даже пришлось в костюм нарядиться... – ухмыльнулся вампир, вскидывая брови.

– Отличная попытка, но нет. Я знаю, на что вы способны.

– А вас не проведешь! – изобразив досаду, выдохнул Камиль.

– Еще бы, я в деле с 1991 года, досконально изучил вашего брата.

– Зачем? Что вас к этому подтолкнуло?

– Я думал, мы здесь по другому вопросу, – парировал Филипп, торсом развернувшись к подоспевшему официанту.

– Готовы сделать заказ? – сладко протянул «гарсон».

– Воды. В закрытой бутылке, пожалуйста.

– Ничего больше? – удивился официант.

– Да, на этом все, – буркнул мужчина, в очередной раз поправляя заметно увлажнившуюся шевелюру.

Официант кивнул и скрылся из глаз.

– И все же! – не унимался живой мертвец. – Мне крайне любопытно, что привело вас на путь столь опасных приключений? Неужели это то, о чем вы мечтали в детстве?

– У меня не было детства. Стараниями вашего сородича я оказался в сиротском приюте. Именно тогда я и поклялся, что отомщу. К счастью, удалось сдержать слово. Я разыскал выродка и с большим удовольствием отрезал ему голову карманной пилой.

– О, мне жаль... – растерянно произнес вампир, отодвинув блюдо.

– Именно так вы и поступаете. Все до единого. Матери-одиночки, слабые женщины или дети, вы никого не щадите! Именно поэтому четыреста лет назад появились мы.

– Что же, Филипп, может, вы и правы. Допускаю, что в приступе голода вурдалаки не контролируют себя, но, поверьте, это не нарочно! У нас просто нет выбора.

– Зато он есть у нас! Я и мои братья выбрали путь служения людям. Как видите, мы преуспели. За несколько столетий истребили без малого восемьдесятпроцентов от общей популяции вампиров. – Мужчина осмотрелся и перешел на шепот: – Все потому, что дело это правое. Нам покровительствует сам Святой Рох!

– Позиция, достойная уважения. Но хотелось бы понимать, есть ли в этой истории компромисс? И если да – как мы можем его достигнуть?

– Наша встреча – уже большой компромисс. Я бы предпочел не церемониться. Ваше место – в аду! Туда бы вы и отправились, будь на то моя воля, – процедил Филипп, щелкнув металлической крышкой бутылки, которую незаметно доставил официант.

– Не хорохорьтесь без толку. Времена, когда в ваших жилах бурлила горячая, живая кровь, безвозвратно ушли. Встреться мы лет 20 назад – возможно. Но не теперь. Вы беспомощная злая рухлядь. Смиритесь, – барабаня пальцами по столу, прошептал Камиль, даже не пытаясь скрыть злорадства.

– Согласен. Я уже не тот. Благо, в рядах ордена всегда полно молодых охотников. В их силах казнить вас в любую секунду. Хоть сейчас! – ухмыльнулся Филипп, сделав пару глотков.

– О нет, прошу, только не здесь. Вы ведь навсегда испортите репутацию этому месту. Оно того не стоит! – сквозь смех произнес Арно. – Десерт?

– Этого до сих пор не случилось, потому что глава братства, мсье Паскаль, желает пощадить вас в качестве исключения.

– Вот это да! Чем же я заслужил подобную милость?

– Считайте, что вам просто повезло.

– И все же я чувствую подвох. Расскажите, на каких условиях вы оставите меня в покое? Надоело примечать грозные физиономии членов вашего кружка.

– Вас никогда не оставят в покое. Ни вас, ни вашего брата! Однако мы готовы сохранить вам жизнь. В распоряжение получите целый подвал в частном замке. Условия там гораздо лучше, чем в клоповниках, где вы ночуете, – улыбнулся Филипп и продолжил: – Мы хотим провести исследование. Пополнить собственную базу данных о нечестивых созданиях. Даю слово, больно не будет. И да, считайте, что это пощада. Единственное, чего вы лишаетесь в таком раскладе – возможности передвигаться и безнаказанно убивать невинных парижан.

– И чем же я буду питаться? Вы ведь понимаете, что все эти стейки и тортики – исключительно ради удовольствия. Чтобы утолить истинный голод, мне нужна кровь. Много крови. Почти каждую ночь, – предельно серьезно произнес Камиль.

– Она у вас будет. Орден «Креста и Пули» расширяет сферы влияния. Теперь мы истребляем не только вампиров, но и прочую мерзость вроде ведьм и некромантов. Во Франции их больше, чем хотелось бы, голодать не придется... – вкрадчиво молвил Филипп, ткнув указательным пальцем в стол.

– Хм. Звучит, конечно, неплохо, но почему я должен согласиться? Провести остаток вечности в гребаном подвале, питаясь гадалками... Не самая заманчивая перспектива, признаюсь честно.

– В противном случае вы лишитесь головы. За нами не заржавеет, так что примите подачку, пока это актуально.

– Я из тех мертвецов, что отчаянно любят жизнь! Буду сопротивляться до последнего, – погрозив кулаком, улыбнулся Арно.

– Бесполезно. Нас много, и мы повсюду. От ордена не скрыться. Мы вас из-под земли достанем. И тогда никаких переговоров. На вашем месте я бы согласился без встречных условий.

Камиль задумался. Человеку не сравниться с вампиром ни в силе, ни в ловкости, ни в способности залечивать раны. Пожелай он того взаправду, Филипп захлебнулся бы в собственной крови немедленно. Его тело обзавелось бы дополнительным отверстием в районе грудной клетки. Арно раздавил бы его, как назойливую муху... С другой стороны, если таких «насекомых» сотня или даже больше, сопротивляться им не удастся. Численное преимущество, которое нечем бить! Может и стоит рассмотреть предложение? По крайней мере, так бы закончились утомительные погони и постоянные переезды из города в город. Печально выдохнув, кровосос чуть подался вперед, словно пытаясь разглядеть пару глаз за непроницаемыми черными стеклами.

– У меня есть время на раздумье?

– До полуночи. Мы видели, как вы расправились с той девчонкой, еще одной смерти не допустим.

– Договорились, – покорно шепнул Камиль, подзывая официанта. – Молодой человек, счет!

– Я надеюсь на ваше благоразумие. Хотя, не буду лгать, я также надеюсь и на ваш отказ. В этом случае мы избавим мир от очередного проклятого. Разве может быть что-либо приятнее? – бросив купюру в 50 евро на стол, Филипп уверенно поднялся, взял в руки портфель и устремился к выходу.

Арно последовал его примеру. Наполнив папку купюрами, он направился в гардероб. Важные решения лучше принимать, созерцая воду. Набережная Сены подходила для этого идеально.

Глава 2

Шагая навстречу ветру, заполнившему небо над Парижем дырявыми тучами, Камиль хмурился. То, что еще с утра представлялось ему авантюрой, на деле оказалось суровым ультиматумом. Сомневаться в намерениях ордена глупо. Эти вооруженные до зубов фанатики виртуозно сливаются с толпой и стреляют без промаха. Каждая секунда может стать последней, и это не просто слова. Больше года Арно не встречал сородичей. Что, если больше никого не осталось? Вдруг Камиль – последний вампир на свете? Нет, это невозможно... Полчаса назад его уговаривали сдаться в плен, добровольно стать подопытным кроликом. Значит, есть еще кого изучать и есть на кого охотиться. Все не так уж и плохо, просто современный кровосос – тварь мнительная и осторожная, не светится в публичных местах, а питаться предпочитает теми, кого давно забыли (или теми, о ком не помнили вовсе).

Так или иначе пахнет началом конца. Стоило признать это еще пару лет назад, в ночь, когда не стало легенды потустороннего мира, великого и ужасного Рауля, негласного предводителя темного сообщества, объединявшего магических существ и смертных, практикующих колдовство. Вампир, которому, по слухам, натикало без малого восемьсот лет, был найден обезглавленным в собственной квартире. Ровно месяц спустя неизвестные спалили его жилище дотла, хотя прибывшие на место пожарные заверили: причиной возгорания стала неисправность электропроводки. В то же время ни у кого из бывших последователей не возникало сомнений: Древнейший пал жертвой спланированной охоты. Братство нашло способ совладать с тем, на кого столетиями не было управы, а значит, судьба каждого адепта его богопротивного культа предрешена. Он будет истреблен, его тело разорвут на куски, а дом превратят в пепелище.

Как ни крути, убийство Рауля – блестящее стратегическое решение, изменившее ход игры. Именно оно заставило поверить в то, что орден «Креста и Пули» фактически непобедим. И если до гибели Древнейшего расстановка сил оставалась неясной, то с его уходом враг полноправно захватил территории, превратил тех, кто ими владел, в безропотных рабов... В тени, что боязливо рассеиваются от малейшего всполоха света.

Это стало главной ошибкой дьявольской общины. В момент, когда нужно было сплотиться против набирающего мощь противника, она, словно большое кривое зеркало, разбилась от одного удара и разлетелась на тысячи осколков, избавиться от которых поочередно не составило труда. Нечисть выслеживали и забивали, как скот. Обладатели величайших магических талантов и сакральных знаний умирали. Кто от стрелы в сердце, кто от пули в висок, а кто от яда в утреннем кофе... Откровенно нелепые и жалкие смерти косили некогда могучие ряды, но консолидировать бойцов оказалось некому. Единственный, чья мудрость управляла хаосом, закончил плохо, в сводке криминальных новостей, всполошивших всю Францию.

Уничтожив Рауля, братство не просто нащупало слабое место темного королевства... Кучке зарвавшихся пешек удалось снести с шахматной доски самого Короля! Узрев поражение лидера, оставшиеся фигуры, что имели все шансы выиграть партию, засуетились и забегали. Часть оказалась добровольно съедена, вторая половина перешла на сторону соперника, изменив цвет и присягнув на верную службу вчерашнему антагонисту. Многие ведьмы теперь снабжали орден информацией в обмен на неприкосновенность, а часть колдунов заделалась постоянными консультантами и шпионами за сущие копейки. Растерянные и отравленные страхом, силы зла тянули свой стан в разные стороны, будто пытаясь четвертовать его или, по крайней мере, разобщить.

Разве не этого хотел враг? Разве не этого добивался он хитростью? Всего-то и нужно было избрать нового лидера, который возвысится над толпой гордецов и упрямцев, подобрав нужные слова... Такой персонаж должен был превратить штиль оцепенения в цунами разрушительного гнева, что одной волной размыло бы песчаный форт противника. Забавно, но во всей Европе не сыскалось подобного смельчака. Одним было слишком страшно, а другим слишком плевать. Три осени спустя сражаться оказалось не за что и фактически некому. Чистая победа братства. Теперь «Кресту и Пуле» оставалось лишь добить раненых и зачистить отвоеванную территорию от разлагающихся тел, чтобы править единолично.

Конечно, и среди упырей находились храбрецы, бесстрашно бросавшиеся на вражескую амбразуру. Но таких по пальцам счесть! Самым умелым воином (точнее, воительницей) оказалась некая Марин Идо. Камиль не был знаком с ней лично, и возможности такой ему не представилось. Амазонку от мира нежити утопили в Сене, связав по рукам и ногам (а еще – сделав смертельную инъекцию в вену). Ее обезображенный водной стихией труп прибило к прогулочному кораблику, отчего на борту поднялась неслыханная паника. И снова шум. Полиция, репортеры, расследования, заранее обреченные на провал... Порождения тьмы в очередной раз убедились в том, что сопротивление бесполезно. Хотя пример Марин, обескровившей двенадцать охотников, кричал об обратном!

Были и другие, менее удачливые партизаны, но участь их постигла схожая: убиты жестоким, изощренным образом. Удивительным было то, что жертвы охотников не исчезали бесследно. Не растворялись в вечности и не объявлялись пропавшими без вести. Изувеченные тела вампиров, оборотней, ведьм и прочих «греховных сосудов» исправно находили. Чаще всего к этому привлекались средства массовой информации и влиятельные блогеры.

Очевидно, братство не пыталось заметать следы. Напротив, оно подсвечивало каждый свой шаг. Даже в казни Рауля, где логичным казалось убить темного лидера и сокрыть преступление в пожаре, два инцидента разделили. Орден «Креста и Пули» сделал все, чтобы каждый француз в деталях узнал о смерти Древнейшего, а после уничтожил его обитель, словно передав таким образом угрожающее послание. План сработал блестяще. Судя по всему, во главе братства стоит искусный стратег и полководец... Но в этой истории еще не все потеряно. Рано ставить точку. Проиграны сражения, не война.

– И как это вообще могло случиться с нами?! – внезапно воскликнул Арно, покупая сэндвич в одной известной забегаловке.

– Извините, что? – удивленно отозвалась продавщица, застыв в неестественной позе.

– Не обращайте внимания! Это я сам с собой беседу веду. Можно побольше соуса «1000 островов»? А еще кисло-сладкого... Тоже побольше.

– Конечно! – доброжелательно кивнула девушка, продолжив нехитрую готовку.

«Мы самые могущественные создания на свете! – беззвучно продолжил Камиль. – Способности людей – ничто на фоне наших умений. Так как, черт возьми, все свелось к тому, что мы вымираем?! Быть может, вампиры слишком ленивы и беззаботны? Дрыхнут до обеда в кроватях, пока их недруги тренируются, оттачивая навыки профессиональных убийц... Будь они прокляты!»

Арно даже всерьез думал о том, чтобы наведаться в Штаты напоследок и вскрыть глотку той смазливой блондинке, исполнительнице роли «Баффи»... Как ее? Ах да! Сара Мишель Геллар. Слишком уж активно разрослось движение охотников после выхода в свет этого дебильного сериала. Хотя нет, сериал был отличный, да и девчонка не виновата. А кто бы отказался на ее месте? Да уж, порой непросто распознать иллюзию. Особенно, когда в нее так хочется верить! В похожие ловушки время от времени попадаются все: и вчерашние подростки, и умудренные опытом вампиры, топчущие эту грешную землю не первую сотню лет.

Мысленное бурчание прервала острая нехватка никотина. Курить хотелось, как перед расстрелом. Сунув между зубов папиросу, вурдалак попытался найти зажигалку. В карманах пусто. Спичек, разумеется, тоже не оказалось. Оглядываясь в поисках прохожих, Камиль понял, что набережная пуста. Скорее всего, народ разбежался, испугавшись надвигающейся грозы. Пришлось ускорить шаг в надежде на встречу с непотопляемым туристом из Азии. Метров триста спустя упырь приметил мужскую фигуру. Темноволосый парень сидел на бетонном блоке, омываемом Сеной, и (какое счастье!) курил. Практически сорвавшись на бег, Арно вплотную приблизился к неизвестному и, слегка замявшись, произнес:

– Доброго дня, мсье! Огоньку не найдется?

Меланхоличный тип, с ног до головы в черном, лениво повернул голову. Ненадолго задумавшись, он вынул из кармана брюк зажигалку. Раскурив сигарету, Камиль сел рядом и довольно запыхтел. Поза у него была предельно расслабленная, как у человека, пробежавшего марафон. Мимо прошел очередной туристический кораблик, на палубе которого, вопреки непогоде, толпились десятки китайцев... Бог свидетель, однажды они захватят Францию! Шумно переговариваясь (по их речи сложно понять, ругаются ли они, признаются в любви, а может, восхищаются красотами города), жители Поднебесной размахивали селфи-палками, стараясь задокументировать буквально каждый свой шаг. Чудаки! Судно ушло под мост и забрало с собой чудовищный гвалт. Арно, добивая сигарету, приготовил еще одну и тут же ее подкурил, чтобы вдоволь насытиться смолами, не тревожа при этом молчаливого соседа.

– Курение убивает... – произнес на выдохе незнакомец, но тут же сам ухватил губами сигариллу из пачки.

Терпкий аромат какао и вишни окутал обоих.

– А я не боюсь смерти! – не раздумывая, брякнул Камиль, рассматривая очередной теплоход, показавшийся со стороны Эйфелевой башни.

– Любопытно. И самонадеянно.

– О, милый друг, в моем нынешнем положении планировать долгую и счастливую жизнь – только Бога смешить. Возможно, смерть станет не худшим из вариантов, но...

– Но? – заинтересованно повернулся юноша с черными, как уголь, глазами, словно боясь пропустить что-то важное.

– Но впереди у меня целая вечность. Или только этот вечер. Пока еще не решил. В любом случае, сигареты этого не изменят, – улыбнулся вампир и протянул руку собеседнику. – Камиль. Камиль Арно! Рад знакомству!

– Морт, – куда более сухо произнес парень, ответив на рукопожатие.

– Какое необычное имя! Особенно для этих мест.

– Париж – город мертвых. Они тут всем заправляют. Если бывали в катакомбах, понимаете, о чем я.

Камиль чуть было не проболтался о том, что принимал участие в их строительстве, но вовремя одернул себя на полуслове:

– Конечно, я ведь их... вдоль и поперек исходил. Атмосферно там!

– Не возразишь, – выдохнув облако сладкого дыма, просипел Морт.

Тучи, возвышавшиеся над головами парней, перемешивались, как чернила в стакане с водой. Страшный ливень грозился обрушиться на столицу в любой миг. Запрокинув голову, Морт наслаждался осенней свежестью. Камиль, беспричинно улыбаясь, по-прежнему сидел рядом. Сунув руку в шуршащий пакет, он достал остывающий перекус, разломил его пополам и обратился к новому знакомому:

– Не желаете?

– Спасибо, я не голоден, – ухмыльнулся юноша и покачал головой.

– Знаете, я искренне верю, что незнакомцы – лучшие советчики. Исходя из этого, могу я задать вам один вопрос? – оторвав зубами кусок хрустящей булки и капнув рыжим соусом на рубашку, вопросил Арно.

– Все равно ведь спросите, – пожал плечами Морт. – Так что валяйте...

– Если бы у вас была возможность выбирать между бесконечно долгим, убогим существованием и одним вечером полноценной жизни, на чем бы вы остановились?

Печально опустив глаза, Морт вздохнул. Казалось, этой банальной дилеммой собеседник затронул что-то глубоко личное и болезненное.

– Конечно, второе. Люди не ценят того, что имеют. Простые радости: вкусная еда, хороший алкоголь, секс, долгие пешие прогулки, крепкий сон... Все это, пожалуй, можно успеть за один вечер, поэтому – да, я остановлюсь на втором варианте.

– Так и знал! Наверное, потому что и сам к нему склоняюсь. Вовремя вы подвернулись. Думаю, мне пора! Не хочу терять ни минуты.

Морт вновь достал сигариллу. В этот раз его глаза улыбались. Камиль пожал крепкую ладонь и поспешил в номер отеля. Если сегодняшний вечер последний, встретить его полагается достойно. Было бы неплохо переодеться.

Погружаясь в размышления о возможном исходе, Арно не чувствовал тревоги. Ему начало казаться, будто идущие по пятам охотники – посланники Господа. Старика, что столетия назад перестал для него существовать... Когда же оборвалась эта связь? В какой миг Всевышний отвернулся от одного из своих сыновей? Наверное, в ту самую ночь, когда, впервые испытав запредельный голод, бледный юноша покинул дом. Даже тогда, корчась от болей в желудке и чувствуя, как натягиваются жилы, он продолжал думать о Боге. Не как о строгом родителе, грозящемся покарать за малейший проступок, но как о добром отце, что готов осветить путь заплутавшему отроку...

...Камиль шел, покачиваясь и запинаясь, то распахивая одежды и жадно глотая морозный воздух, то едва справляясь с дрожью, что лихорадкой сотрясала остывающее тело. Даже в то мгновение, когда члены обрели пугающую мощь, он повторял имена всех известных ему святых и молился. Просил развеять страшные чары, вернувшие его плоть к жизни, а разум к ясности. Заклинал окончить страдание и разразить его внезапной молнией. Взывал предотвратить грядущий ужас и не дать совершить убийство! Бог равнодушно молчал. Словно разочарованный наставник, возлагавший большие надежды на подопечного, он с презрением смотрел сквозь туманную завесу облаков на того, кто отрекся от бессмертной души в пользу вечной жизни тела.

Та девчонка, совсем еще юная, на вид не больше двадцати, встретилась одурманенному вампиру в подворотне. Ее лицо навсегда останется в памяти. Мать бродяжки смыло очередной волной холеры, захлестнувшей в тот год Европу. Отца зарезали в подворотне за неуплату карточного долга. Злодейка-судьба погнала осиротевшую кроху на залитые помоями и нечистотами улицы. Туда, где на нее похотливо смотрели уличные торговцы. Туда, где время от времени ей перепадала монетка от сердобольных толстух. Туда, где ледяной ветер морозил улицы, вынуждая пребывать в постоянном движении и предвкушении согревающего рассвета.

Камиль заметил несчастную, когда та, вконец озябнув, прислонилась к двери заброшенного дома, дрожа всем телом и постанывая. Но еще до того, как вурдалак осознал, что происходит, его бледные ладони, точно когтистые лапы хищной птицы, схватили девчонку, и в следующую секунду вниз по пищеводу хлынули обжигающие потоки, унявшие тремор желудка. Арно ненасытно глотал кровь, даже не пытаясь остановиться. И только испив худышку до дна, он в ужасе отпрыгнул и зажал пылающий рот ладонью. Обмякшее тело жертвы повалилось на ступени. В остекленевших глазах отразился свет тусклого уличного фонаря.

Жоржета, или просто Жози, как ее ласково называла мать, обернулась фарфоровой куклой, которую случайно забыл на пороге нерадивый хозяин. Никаких мученических гримас, никакой боли. Только легкая, едва различимая улыбка, что никак не вязалась с ужасом произошедшего. Казалось, девушка нашла то, чего так долго искала, – выход из грязного тоннеля, пропахшего мочой, рыбой и лошадиным навозом. В считаные мгновения она ушла на небеса... В мир, где ее с нетерпением ждала мама – Камилю отчаянно хотелось в это верить. Приблизившись к обескровленной, вампир закрыл огромные на фоне осунувшегося лица глаза Жози. От ее плоти по-прежнему исходило слабое тепло, отчего внезапная, горячая слеза прокатилась по щеке убийцы, вынудив его плотно сжать губы.

Камиль чувствовал, как вместе с чужой кровью в него проникли тысячи бессвязных воспоминаний. Хорошие, плохие, страшные, постыдные... Разные! Они звучали голосами неизвестных людей, источали ароматы и дарили прикосновения. Арно не сомневался: он знает об умершей все! Так, словно тонюсенькая книга ее жизни раскрыла перед ним свои прозрачные страницы... В момент наивысшего помешательства Камилю мерещилось, что он и есть Жози. Ненадолго пришлось ощутить всю глубину того страдания, в котором тонула юная непорочная дева. Прогнав видение, вампир с ужасом осмотрел собственные руки, ощупал лицо. Потребовалось некоторое усилие, чтобы вспомнить, кем он был до встречи с Жоржетой и как оказался тут, на окраине Парижа, в столь поздний час. Разум неохотно выдавал обрывки воспоминаний, но вскоре сжалился и вновь позволил стать собой.

Парень, чья звериная суть затухла, как угли, на которые выплеснули остатки вина из графина, сел рядом с бездыханным ангелом и закрыл глаза. Теперь ему казалось, что они вместе ждут чего-то. Обезумевший ветер, стенавший на крыше трехэтажного дома, тоже понемногу успокоился. «Прости меня, Жози...» – шепнул Камиль перед тем, как задремать.

Очнувшись у себя дома, в кресле перед затухающим камином, он почти уверил себя в том, что воспоминания – сон, но тут же пришлось убедиться в обратном. В серой золе, что местами отдавала бледно-оранжевым свечением, лежала куча тряпья, в которой угадывалась парадная одежда. На рукаве рубашки, до которого не сумел добраться жар, отчетливо багровели крупные пятна крови. Глядя на это, юноша ощутил стойкий солоноватый привкус во рту. Нет, это не было видением. «Такой теперь будет моя жизнь. Всегда», – сухо протянул Арно и вернулся в смятую постель, чтобы забыться еще более крепким сном, от которого он пробудится лишь две ночи спустя... Вновь голодным.

За двести с лишним лет Париж изменился до неузнаваемости. То, что ранее считалось границей города, теперь стало частью его исторического центра. Убогие лачуги сменились многоэтажками. На самом видном месте выросла гигантская и довольно симпатичная, по личному убеждению Камиля, башня. Улицы очистились от мусора (стоит признать, не везде), а люди перестали умирать молодыми. Все было в новинку... И только образ невинного детского лика оставался неизменным в памяти вампира. Все эти годы он видел Жоржету во сне. Сначала это причиняло боль, но с течением времени страдания притупились. Арно по сей день нежно хранил воспоминания о несчастной, надеясь однажды вымолить прощение у ее души. Но для этого нужно, хотя бы на миг, оказаться в раю, а для таких, как он, врата небесного царства закрыты навек. Посему оставалась лишь одна возможность искупить вину – понести наказание. Оно само нашло его тут. После стольких лет! Именно в этом городе, где все началось. Здесь же все и закончится. Сегодня ночью.

Работники химчистки, расположенной на цокольном этаже гостиницы, помогли привести в божеский вид лучший из костюмов. На это ушло не меньше двух часов. Достаточно времени, чтобы принять любую участь. Даже ту, что была уготована Камилю. Облачившись в чистое и свежее, вампир подошел к зеркалу. «Видок отличный, хоть сейчас в гроб ложись!» – усмехнулся он и подмигнул собственному двойнику (к счастью, все истории про то, что упыри не имеют отражения, – полная чушь). В дорогом, сшитом по индивидуальным меркам пиджаке Арно казался настоящим красавчиком. Плотная ткань скрывала отталкивающую худобу, а строгий силуэт придавал брутальность. Вурдалак походил на одного из тех бизнесменов, что не смотрят на ценники, примеряя новинки в бутике наручных часов. Другими словами, мужчина-мечта!

Мысль о том, что ему предстоит последняя в его жизни прогулка, уже почти не страшила. Арно простился с очаровательной француженкой на ресепшене, как с любовью всей жизни. Кто знает, может быть, она последний человек, с которым выпал шанс поговорить. Было бы здорово оставить о себе приятное впечатление. Стеклянные двери в вестибюле гостиницы неохотно выпустили парня на холод. Сегодня они крутились медленнее обычного, словно уговаривая подумать еще немножечко перед тем, как выйти навстречу погибели. Приподняв ворот шерстяного пальто, вечно молодой человек нырнул в тень. До встречи с охотниками оставались считаные часы.

Рассказывать о Париже можно бесконечно, ведь каждый прожитый в нем день – особенный. Вопреки распространенному заблуждению, здесь много погожих дней и редко идет дождь. Камиль обожал этот город любым, даже по утрам. Дневной свет не причинял ему боли. Напротив, бледнолицый юноша охотно нежился в ярких лучах солнца, нередко растягиваясь на еще влажной траве в парке, что прятался недалеко от Эйфелевой башни. Арно кормил голубей, листал свежую прессу и вдыхал прохладный воздух.

У дополуденного Парижа особый шарм. Живой, бурлящий и чуточку шумный, этот город всегда держит в тонусе, но не создает впечатления душного мегаполиса. В любую секунду можно выйти из потока машин и пешеходов, чтобы уединиться на летней веранде одного из ресторанов, где принято не спеша хлебать черный кофе, задумчиво курить и приветливо кивать прохожим. Всего в паре метров от тебя может разворачиваться настоящее цирковое представление! Ловкие и жилистые мулаты, что издалека походят на породистых жеребцов, исполняют акробатические номера под оглушительный свист и ритмичные аплодисменты, собирают в пыльные федоры купюры разного достоинства и номера телефонов от восторженных девиц. Пространство дышит полной грудью под звуки аккордеона. Да, Париж днем определенно хорош. Он гостеприимен и рад каждому...

В город огней, воспетый легендарной Пиаф, столица превращалась лишь с наступлением заката, когда глохли сигналы машин и стихал туристический галдеж. Ближе к закату Париж вспыхивал багровым золотом, а каналы Сены укрывались густой тенью. Тогда-то и рождалось место, в которое сложно не влюбиться. Благовоспитанные трудяги разбредались по домам смотреть вечерние новости и лакомиться мидиями в чесночном соусе. Им на смену выходили те, кому не нашлось места при свете солнца: проститутки, наперсточники, торговцы подделками и прочий мелкий сброд.

С каждым новым заходом солнца тут рождался город с уникальной эстетикой и грубым, средневековым очарованием, что весьма органично ложилось на современные реалии. Именно эту версию столицы, залитую белым вином и светом неоновых ламп, превыше всего ценил Арно. Особенно в те дни, когда проснуться выходило за час до полуночи. Тогда ничто не мешало с разбегу броситься в пучину порока, в очередной раз утонуть в продажных объятиях фигуристых танцовщиц кабаре.

«Ночь сурка» не утомляла вампира. Он, с дотошностью офисного клерка, следовал каждому пункту в программе развлечений. Сначала пешая прогулка по городу, затем – визит в один из баров, где воздух пропитан сладким ароматом Rosé, а сам напиток льется рекой, исходя сверкающей пеной. Когда в ногах оседала приятная слабость, Камиль, слегка покачиваясь, шел дальше, в новое злачное место. Слиться с толпой и стать частью безудержного техно-рейва – вот что по-настоящему любил Арно. Там он был не лучше и не хуже других, утопал в дешевом алкоголе и таких же дешевых ласках тех, кого угораздило взглянуть в мерцающие угольки вампирских глаз. В такие моменты Арно не задумывался о последствиях. Он получал то, чего хотел, и плевал на все остальное.

Покидая клуб, иногда без рубашки или босиком, Камиль едва сдерживал себя в желании проткнуть клыками шею первого встречного. Но, каким бы сильным ни был голод, инстинкт самосохранения брал верх. Такова природа вурдалака: осторожность превыше всего. Этот негласный принцип помогал кровососам выживать с незапамятных времен. Ведь, в отличие от животных и людей, они не способны на деторождение. Продолжение рода для них – процесс мучительный и смертельно опасный...

Для обращения человека в вампира необходимо проделать рискованный трюк. Сначала укусить жертву, испив ее кровь. Делать это требуется аккуратно, без фанатизма. Так, чтобы в самый сладострастный миг суметь прерваться и оставить несчастному должное количество живительных соков. Звучит достаточно просто – до тех пор, пока не попробуешь. В мыслях Камиль любил сравнивать данный ритуал с любовными утехами... Едва начав, ты можешь замереть в любую секунду, но чем ближе подбираешься к пику блаженства, тем сложнее и неохотнее произносится слово «хватит».

Единицам удавалось подавить хищную натуру и оторвать себя от истекающей сладостью добычи. Как правило, страсть берет верх и потенциальное «чадо» падает бездыханным на землю, в то время как несостоявшийся «родитель» сдается в плен наваждению и блаженно закатывает глаза... Для упыря нет ничего приятнее, чем согреть холодный, ссохшийся желудок глотками свежей крови. Для него это удовольствие из разряда тех, коими невозможно пресытиться.

Если же кровососу чудом удается сдержаться и не испить свое дитя до дна, можно переходить ко второму акту. Остывающую плоть смертного должна заполнить нечистая кровь. Как правило, до этого не доходит. Утолив жажду, носферату забывает о первоначальной цели. Его мозг, объятый эйфорией, переключает внимание на личные переживания. Хрипящая в предсмертной агонии жертва больше не представляет интереса. Но если и тут звезды сошлись как нужно, вампир делает глубокий порез на собственной шее и припадает ею к холодеющим губам будущего собрата...

Творец и его творение, словно сообщающиеся сосуды, перегоняют кровь. В одном прибывает, из другого неумолимо убавляется. В этом заключена главная опасность, предвидя которую, редкий вурдалак решается на продолжение рода. Ведь новообращенный также должен вовремя остановиться, не осушив тело родителя. Но он, совершенно неопытный и беспамятный, вгрызается в холодные артерии как пиявка, с каждым глотком становясь все сильнее и безумнее. Как и любой ребенок, порождение упыря не знает меры и слова «достаточно». Оскверненный пребывает во власти той силы, которой не способны управлять мысли. Активно теряющий силы вампир уже не оказывает сопротивления. Он увядает на глазах. Его кожа сереет и покрывается глубокими морщинами. А глаза, в которых еще недавно мерцало инфернальное пламя, мутнеют... Один кровосос умирает, чтобы другой смог полноценно родиться.

Что стоит за желанием продлить свой род столь противоестественным и богомерзким способом? Гордыня? Страх перед одиночеством? А может, простое человеческое любопытство, которое свойственно даже тем, кто давно усоп? Камиль не знал ответов. Более того, никогда всерьез не задумывался над тем, чтобы обратить кого-либо в сородича.

Вероятно, он слишком любил жизнь. Когда-то, безнадежно давно... Ведь за последнюю сотню лет он растерял последнее из человеческого. Больше не искал любви. Не боялся забвения. Ему окончательно наскучили первобытные удовольствия родом из подземелья пирамиды Маслоу. Алкоголь, развратный секс и гастрономические изыски: все это случалось с Арно ежедневно, но, если можно так сказать, по инерции. В редкие минуты покоя, когда его плоть не ублажалась никем и ничем, вампир ощущал себя чудовищно уставшим. И чем дольше это продолжалось, тем яснее понимал Камиль: вечным должен быть только покой, все остальное, не имея конца, превращается в вечную муку.

Наблюдая взросление, старение и уход поколений, Арно изводил себя завистью. Как, должно быть, здорово однажды забыться сладким сном, который никто не сумеет потревожить! Уснуть и трансгрессировать в нирвану, слиться с высокими энергиями и позабыть о своем земном воплощении. Несчастному, обернувшемуся вампиром, остается лишь мечтать о подобной роскоши. Его душу вытесняет сгусток злой, животной энергии, а дальнейшее существование сводится к попыткам убежать от мучений голода. Это вечная гонка, в которой нельзя победить. Все, на что ты способен, – держать отрыв, который сокращается каждый раз, когда ты намереваешься перевести дух. Это утомительно и грустно. Очень грустно! Особенно если знаешь, что такую судьбу ты выбрал самостоятельно. Особенно если помнишь, что теперь так будет всегда.

«Гребаные охотники даже не подозревают, какую услугу мне оказывают! – мысленно фыркнул Камиль, направляясь к мосту. – Я выхожу из игры. Давно пора!» Решимость покончить с преследованием и муками вечной жизни заставила гордо выпрямить спину и нацепить ухмылку. Того и гляди, в заветный час Арно порвет на себе рубашку, подставит грудь и шею под смертельный удар. Сам он на это не способен. Как и любое животное, вампир прежде всего запрограммирован на выживание и не может причинить себе вред. Иначе давно бы напился вонючей крови покойника.

Сегодня все случится. Раб получит вольную, а на Земле станет немного чище. Ее покинет проклятый кровопийца. Но сначала – прощальный ужин, ведь даже у приговоренных к казни он есть. Оставив без внимания очередной звонок от абонента «Филипп» (тот кретин из ресторана, посол доброй воли ордена «Креста и Пули»), Арно сделал свой выбор. Он грубо дал понять, что вести переговоры не намерен, и плевать ему на уступки! Проще говоря, объявил охоту за собственной головой. Пустой желудок заурчал, словно крошечный тигр. Негромко и с легкой хрипотцой. Предстояло наполнить его в последний раз...

– Дружище, у тебя пластыря не найдется? – раздался веселый голос.

Погруженный в размышления, Камиль вздрогнул от удивления и опустил взгляд. На земле, прижавшись спиной к дереву, сидел юноша. Раскидистые ветви над его головой создавали густую тень, надежно защищали от мягкого света ночной иллюминации. В подобном укрытии вампира мог застать врасплох кто угодно, но на охотника парнишка не тянул. Разбитый самокат намекнул на то, что водитель нетрезв, а грубый, незнакомый акцент заверил: иметь дело придется с иностранцем. Судя по всему, несколько минут назад здесь случилось ДТП, в котором больше всего пострадал «железный конь». Подрагивающий свет его фонарика напоминал предсмертные конвульсии... Опустившись на колено, вампир положил конец мучениям техники, нажал кнопку «off».

– Вы в порядке? – поинтересовался он, осматривая несчастного.

– Ха-ха... Все супер, но пластырь не помешает. У вас есть? Влажная салфетка тоже подойдет. Нужно дезинфицировать рану и унять кровь, – молодой человек вытянул руку, демонстрируя ободранную ладонь.

Зрелище вынудило упыря замереть от восторга. Трясущаяся пятерня казалась такой аппетитной... Будто сочный стейк, в который не терпится вонзить вилку и острый нож. Шумно сглотнув слюну, Арно втянул ноздрями воздух. От знакомых ноток закружилась голова, а кадык несколько раз прыгнул вверх-вниз. В любую секунду Камиль, подобно голодному волку, мог броситься на свежий кусок мяса, которым его опрометчиво дразнили. Сухим, неестественно ровным голосом вурдалак произнес:

– Как? Как это с вами случилось?

– Чел, это очень смешно! Я немного перебрал в баре с друзьями, захотелось прокатиться. Точнее, мне нужно было прокатиться, ведь я обещал своей девушке быть в номере не позднее полуночи, – хохотал парень, прихлопывая невредимой ладонью по земле. – Короче, я решил сэкономить на такси, вспомнить молодость. Сначала все было круто, я летел, как дьявол, обгоняя ветер. А потом это дерево! Взялось из ниоткуда, выросло у меня на пути... Черт бы побрал эти самокаты, чуть зубы тут не оставил! Кстати, я Эд, а ты?

– К-Камиль... – задыхаясь от вожделения, произнес вампир. Он наблюдал, как капля за каплей кровь падала на землю с оглушительным грохотом.

– Я бы пожал тебе руку, но сам видишь, – Эд широко растопырил пальцы и, что было сил, тряхнул кистью, заставив нутро зверя сжаться.

Не совладав с инстинктом, упырь схватил грязную ладонь и одним движением прижал ее к собственному лицу, сотрясаясь от желания. Многие жертвы ошибочно принимают подобное за похоть, попытку склонить к близости... Но вампиры не подвластны человеческим страстям. Им известен только голод. Тяжелый, непобедимый голод, утолить который можно лишь одним образом.

– Эй, ты чего? Больной, что ли?! – удивленно воскликнул кудрявый юноша, грозно сдвинув брови.

Чудовище, успевшее пройтись холодным языком вдоль поверхности раны, больше ничего не слышало. В ушах глухо стучало от напряжения, а изо рта обильно капала слюна, как у пса, больного бешенством. Едва завидев вспыхнувшие во тьме глаза, Эд попытался отползти. Одурманенный Камиль грубым движением вновь выхватил его ладонь и сомкнул на ней мощные челюсти. Хруст костей и сухожилий был словно музыка. Та самая музыка, что помешала вовремя расслышать другой звук... Свист приближающейся стрелы, вонзившейся в плечо и отбросившей вурдалака в сторону. Издав короткое шипение, монстр схватился за рану. Страшное, нестерпимое жжение. Его ни с чем не спутать! Наконечник стрелы отравлен смертельным ядом, кровью покойника. Нечистый взревел, словно от обиды.

– Какого черта здесь происходит?! – встревоженно прокричал Эд, не понимая, кто представляет для него большую опасность: прохожий-каннибал или неизвестный лучник, в него стрелявший.

Из тьмы переулка вынырнула женская фигура в длинном кожаном плаще. В руках у девушки был арбалет. Эдгар перевел взгляд на обидчика и замер. Тому удалось избавиться от стрелы, но не от боли. Катаясь по земле и выдавая жуткие стоны, любитель кусаться выглядел жалко. Неизвестная мстительница стремительно приближалась. Приняв очередной снаряд от нагнавшего ее парня, охотница перезарядила оружие. Чуть склонив голову, она вновь взяла цель на мушку.

– Пожалуйста, не надо! – вскрикнул протрезвевший Эд, собственной грудью перекрыв стреле путь.

Доля секунды отделяла от трагедии. К счастью, незнакомка успела остановиться. Она издала вопль, преисполненный досады. Пары мгновений хватило, чтобы раненый зверь, превозмогая мучения, поднялся и бросился бежать. Несколькими рывками он достиг гранитного бортика и без лишних раздумий совершил прыжок запредельной дальности. Словно огромная саранча, Арно описал гигантскую дугу в воздухе и шумно разбился о водную гладь.

– Твою мать! Ну почему, Господи?! – гневно верещала неизвестная. – Ты даже не представляешь, что наделал! Если бы ты только знал, кому помог скрыться! Боже! Какой же ты идиот!

– Я... я... я испугался, что вы его убьете! – оправдывался парень, инстинктивно отдаляясь. – Он больной, конечно, но прикончить его – это слишком.

Охотница ничего не ответила, лишь бросила гневный взгляд на кудрявого парня, которому спасла жизнь, и умчалась прочь в компании неизвестного. Так же внезапно, как и появилась. Жизни Эда больше ничего не угрожало. Жизни Камиля тоже.

Глава 3

Двери скоростного лифта бесшумно разъехались в стороны на двенадцатом этаже сияющего бизнес-центра на манер тех, что заполонили улицы Нью-Йорка. Высокая подтянутая девушка сделала шаг вперед и растерянно огляделась, сверившись с информацией на потрепанной визитке. По ту сторону загородок располагался широкий ресепшен, за которым то и дело мелькал строгий пучок светлых волос. Неуверенно двинувшись вперед, гостья заставила преграды расступиться. Молодая секретарша тут же показалась в полный рост. Дежурно улыбнувшись, она спросила:

– Чем я могу помочь?

– Я... я на собеседование. Мне назначено на 11. Пришла чуть заранее, боялась опоздать.

– Вы, должно быть, к Арману! Это наш менеджер по работе с персоналом. Одну минутку, сейчас я ему позвоню, – затараторила блондинка, прикладывая к уху телефонную трубку.

– Вообще-то я здесь по приглашению мсье Паскаля, – тихо, но довольно уверенно произнесла девушка – Меня зовут Эмили Габен.

Работница удивленно округлила глаза и положила трубку. В ее лице читалось искреннее недоумение.

– Вы уверены? Вам назначена встреча с мсье Паскалем?

– Именно так, – улыбнулась Эмили, предъявив засаленную карточку, на которой красовалось соответствующее имя.

– О, прошу прощения! Присядьте! Я подготовлю переговорную, одну минутку! – рассыпалась в любезностях блондинка, стремительно исчезая в неизвестном направлении – Желаете кофе или чая? – произнесла она откуда-то из-за угла.

– Кофе. Черный. Без сливок и без сахара, – отрезала Габен, приземлившись на пышный кожаный диван.

Вскоре ей предложили переместиться в комнату со стеклянными стенами и панорамным окном. Внимательно изучая предметы, находящиеся в переговорной, Эмили Габен недоумевала. К чему все эти почести? Она простая девчонка, что претендует на роль ассистента менеджера. Или нет? Ощущение тревоги нарастало по мере того, как в памяти одна за другой всплывали истории про дряхлых любителей поохотиться на свежее мясо... Эти толстосумы думают, что у всего и всех есть ценник. Черта с два! Если хоть один намек на непристойность прозвучит из уст мсье Паскаля, Эмили демонстративно встанет и уйдет. Именно так она решила, нервно постукивая карандашом по стеклянной поверхности стола. Мутные голоса, зазвучавшие поблизости, вынудили перевести взгляд на дверь. Знакомый мужчина решительно приближался. В руках у него была толстая папка в черном переплете. От волнения пересохло в горле. Бодро ворвавшись в кабинет, глава аукционного дома занял высокое, глянцевое кресло напротив.

– Мадемуазель Габен! Как я рад вас видеть! – белоснежная, сухая улыбка расползлась на все лицо мужчины, сделав его еще более морщинистым. – До последнего не верил, что вы появитесь!

– Здравствуйте, мсье Паскаль. Честно говоря, я тоже сомневалась. Слишком мало времени прошло с... ну вы и сами знаете, с какого момента, – Эмили грустно улыбнулась, но продолжила: – Да и опыта у меня совсем никакого, врать не стану. Впрочем, учусь я быстро. Как говорится, схватываю на лету.

– Полно, Эмили! Я уверен, что вы уже все умеете... – таинственно произнес Паскаль, подперев рукой подбородок. – И да, зовите меня просто Готье, если не трудно.

– Знаете... Кажется, я вас неправильно поняла. Я пойду, пожалуй! – потупив взгляд, девушка, схватила сумочку.

– Прошу вас, мадемуазель Габен! Думаю, вы действительно неправильно меня поняли. Наша встреча состоялась, потому что я с глубоким почтением относился к вашей матери. Простите мне эту бестактность и напористость. Здесь, в пределах нашей компании, мы существуем как одна большая семья, но ничего больше! Клянусь вам.

Эмили застыла. После недолгих раздумий она вернулась на место и довольно строго спросила:

– Могу ли узнать, кого конкретно вы ищете? И насчет оклада, если это уместно в данный момент...

Мужчина довольно улыбнулся, прикусив карандаш. Его дружелюбный вид располагал к общению, но в то же время сложно было отделаться от липкого ощущения, что в его словах кроется подвох.

– С радостью введу вас в курс дела, милая Эмили, но для начала признаюсь, я немного слукавил, пригласив вас на роль помощницы. Подобной вакансии у нас нет.

– Я догадалась, – ухмыльнулась Эмили, и взгляд ее переключился на дверь.

В переговорную вошла блондинка с ресепшена и опустила перед гостьей блюдце с черным кофе и двумя крошечными печеньями. Расплывшись в предельно фальшивой улыбке, она покинула комнату.

– Это Брижит. Вы уже знакомы. Пусть ее нервозность вас не смущает. Просто она хотела оказаться на вашем месте. Давно об этом мечтает, насколько я помню.

– Что вы говорите... – недоверчиво протянула Эмили, отхлебнув кофе. – И что же за место такое? Может быть, откроете страшный секрет?

– Конечно. Именно за этим вы здесь. Но тогда мне придется отвести вас кое-куда. Только не пугайтесь, там нет дневного света.

– Мсье Паскаль!

– Готье!

– Хорошо, Готье... Надеюсь, что наши ожидания от встречи совпадают и мы не тратим время друг друга зря.

– Абсолютно в этом уверен! – подмигнул мужчина и, набрав четырехзначный код в мобильном, поднялся на ноги.

Книжный шкаф, что на деле оказался декорацией, плавно отполз в сторону, обнажив темный, узкий коридор. Эмили удивленно наблюдала за происходящим. Все это напоминало эпизод из шпионского детектива и меньше всего походило на собеседование. Готье, слегка пригнувшись, скрылся во мраке тайного хода, бросив напоследок: «Следуйте за мной!» Поразмыслив секунду, девушка вынула из сумочки газовый баллончик, спрятала его в кармане джинсов и двинулась вслед за потенциальным работодателем. Коридор был таким узким, что в нем запросто могла развиться клаустрофобия. К счастью, довольно быстро он кончился.

Эмили оказалась на пороге большого и мрачного помещения, в котором стоял аномальный холод. Слабое искусственное освещение заморгало, и взору открылось пространство, напоминавшее классную комнату в частном лицее. Старомодная мебель, антиквариат, корешки неизвестных книг, учительский стол, за которым располагалась доска и с десяток индивидуальных парт, выстроенных в два ряда. Единственное, что никак не вписывалось в классический интерьер, – это современный винный холодильник, спрятанный в дальнем углу. Мсье Паскаль в очередной раз набрал код в телефоне, и, судя по звуку, книжный шкаф в конце коридора вернулся на место, отрезав путь к отступлению. Эмили всерьез занервничала, ее рука инстинктивно упала на передний карман, в котором хранилось средство самообороны.

– Не бойтесь меня, мадемуазель. Я был другом вашей матери, теперь я ваш друг. И если сегодня мы сумеем обо всем договориться, стану надежным покровителем на долгие годы... Избавлю от материальных трудностей и приобщу к великому делу! – без тени улыбки произнес Готье, направляясь к винному холодильнику.

– Мне казалось, вы владелец аукционного дома.

– Так и есть! Чистая правда. Но это лишь часть моей жизни. То, что видят люди. Вернее, то, что я позволяю им видеть. – Откупорив бутылку Шардоне, мужчина наполнил бокал и продолжил: – Скажите, милая Эмили, вы верите в существование потусторонних сил?

Собеседница обескураженно заморгала, пытаясь понять, шутит ли Паскаль или говорит с ней серьезно. Поймав его острый, сосредоточенный взгляд, Габен развела руками:

– Ну, можно сказать и так. Моя мать родом из Алжира, я все детство слушала про всякую всячину.

– Мне неинтересно, какие сказки вам рассказывали на ночь. Я спросил: верите ли вы в существование потусторонних сил?

– Что конкретно вы имеете в виду? – напряженно выдавила девчонка и собрала пышные волосы в хвост.

– Я говорю о духах, зомби, оборотнях... вампирах. – Владелец аукциона пригубил вино и разместился за одной из парт.

– На этой грешной земле найдется место чему угодно, но я склонна верить только в то, что видела собственными глазами. Поэтому скорее нет, чем да.

– Что же, неплохой аргумент. Но тут рождается несостыковка. Эмили, вы ведь знаете, как умерла ваша мать?

– Она... она стала жертвой нападения. Неизвестный подкараулил ее в переулке и нанес удары колюще-режущим предметом, – дрожь в голосе девушки нарастала.

– Все верно, но это лишь официальная версия событий. То, что фигурировало в СМИ. Только ведь вы нашли ее первой. Видели тело до вскрытия, всех этих бумажек и заключений... Так? – поинтересовался Готье, избавившись от очков.

– Не понимаю... Зачем это обсуждать? Мне больно от одних воспоминаний!

– Коль так, вы можете покинуть это помещение прямо сейчас. Я не держу. Но если вы хотите отомстить за смерть родного человека, я также не стану препятствовать. Мы оба знаем, что полиции плевать. Они поставили крест на этом деле и никого не ищут. Убийца на свободе. Живет себе спокойно и, вероятно, множит злодеяния.

В комнате повисла гнетущая тишина, но продлилась она недолго.

– Постоянно об этом думаю. Ненавижу! Я ненавижу ублюдка, который убил маму! Если бы я знала, как его найти... Порвала бы эту тварь голыми руками! – Эмили больше не сдерживала слез. – Она лежала там, на земле. Такая бледная, с синими губами... А ее лицо! Господи, оно снится мне каждую ночь... Какого хрена! Налейте мне выпить! – хрипло выдала девушка, закрыв лицо ладонями и разревевшись.

Готье поспешил исполнить желание гостьи. Наполнив новый бокал, он приблизился к Эмили и опустил руку на ее сотрясающееся плечо.

– Ну-ну, девочка! Полно! Час отмщения близок. Я и мои люди знаем, как выйти на убийцу. Но ты должна понимать кое-что.

Габен залпом осушила фужер. Закашлявшись, она утерла нос, наспех смахнула слезы и приготовилась слушать.

– Тот, кто лишил жизни твою маму, не человек. Я расскажу обо всем по порядку, только не перебивай. Договорились? – Готье дождался одобрительного кивка, продолжил: – Дело в том, что люди и звери – не единственные существа, населяющие планету. Есть и другие... Те, кто воплощает собой худшие качества обоих видов. Чудовища, которые прячутся по ту сторону кулис. Создания, проклятые Господом. Монстры, с которыми мы существуем бок о бок, сами того не зная! Да-да, девочка моя, этот мир полон отвратительных гадов. Все они очень разные, но цель их существования одна – возвыситься над родом человеческим и повергнуть мир в хаос. Чтобы не дать преисподней разверзнуться, существуем мы.

– Вы? – Эмили испуганно поджала губы.

– Орден «Креста и Пули». Старейшее братство, истребляющее нечисть. Наша задача – избавлять города от скверны и спасать людей из лап богомерзких тварей.

– Мне казалось, что все это – городские легенды...

– Нет, дитя. Это чистая правда. Хотя версию с городскими легендами придумали мы. Обыватели не должны знать о нашем существовании ради их же собственной безопасности.

– Но ведь я тоже обыватель, – пожала плечами девушка.

– Заблуждаешься. Ты дочь Халимы, моей ближайшей соратницы и одной из выдающихся сестер ордена. Это уже немало! К тому же мы давно ведем за тобой наблюдение. Блестящий ум, отличная физическая подготовка... Другими словами, достойная замена матери! Вопрос только в том, хочешь ли ты того же, чего хотела она? – Готье сел напротив, скрестив на груди руки.

– А чего она желала? – шмыгнула носом Габен и напряглась в ожидании ответа.

– Халима видела тебя частью нашего сообщества.

– Тогда почему она скрывала правду о себе? Все так запутанно... Откуда мне знать, что вам можно верить?

– Она ждала подходящего момента, чтобы открыться. Существование ордена – тайна за семью печатями. Об этом никто не должен знать. Иначе под угрозой окажется, без преувеличения, весь мир, – тихо произнес Паскаль и правой рукой нырнул во внутренний карман пиджака – А что насчет доверия – я не стану произносить громких слов. За человека должны говорить его поступки... Впрочем, твоя мама доверяла мне. А я доверял ей, – мужчина протянул старую фотокарточку, на которой Халима и Готье были запечатлены вместе, в компании неизвестных, в этом самом кабинете.

Девчонка жадно схватила снимок и едва сдержалась, чтобы вновь не заплакать. Неизвестное изображение матери казалось настоящим сокровищем. Его хотелось расцеловать и забрать себе. Но Эмили осеклась. Вдоволь налюбовавшись, она вернула фото владельцу. Невиданная доселе уверенность зажглась в ее душе спокойным, ровным пламенем. Таким же стало дыхание.

– А теперь я хочу спросить... Ты готова вступить в наши ряды? – сосредоточенно произнес мужчина.

– Да! – без раздумий ответила Эмили.

– Ты хочешь отомстить за смерть матери? Хочешь узнать имя той твари, что отправила ее в могилу?!

– Да! Да! Да! – выкрикивала девушка, до боли сжимая кулаки.

– Отлично. Я не сомневался в твоем решении. Дочь Халимы не могла поступить иначе, – Готье протянул крупную ладонь, рукопожатием скрепив устный договор.

Сердце Эмили трепетало от радости. Теперь она четко видела будущее и свое место в нем.

Глава 4

Как хорошо вы знаете собственных родителей? Глупый вопрос! В совершенстве, разумеется. Или нет? К моменту, когда мы, дети, обретаем способность мыслить самостоятельно, люди, подарившие нам жизнь, укореняются в образах мудрых, заботливых и всепрощающих наставников. Они не допускают ошибок, не позволяют себе глупостей, всегда знают, где лежат нитки с иголкой... Эдакие киборги, что без устали контролируют ситуацию и вверенных им подопечных.

Ребенок, в свою очередь, склонен обожествлять образ родителя, представлять его оплотом истины, совершенным человеком и маяком, который не дает заблудиться в хаосе событийных волн, формирующих жизнь. Конечно, все это – набор маленьких и больших заблуждений. Твои мама и папа – тоже люди. Точно такие же люди, как и ты. Иногда они творят глупости. Порой им страшно. Случается и так, что, дожив до седых волос, они остаются предельно наивными созданиями или, того хуже, великовозрастными детьми, которые нуждаются в защите.

Но, даже если рождение ребенка и меняет человека в лучшую сторону, что нам известно о его юности? Кто знает, какой была его молодая, не обремененная заботами жизнь? Все, чем мы располагаем, – это исключительно то, что отец или мать рассказали о самих себе. Порой нам достаются жалкие крохи: сухие факты из биографии или, напротив, байки, не имеющие отношения к реальности. Все остальное, включая постыдные секреты и чистосердечные признания, они берегут для смертного одра. Для того вечера, когда вся семья соберется у пропитанного потом ложа и возьмет за руки уходящего в вечность предка. Для той минуты, когда улетучится стыд, а страх окончательно потеряет власть. Но даже тогда нам открывается лишь часть правды. Большинство историй, что могли бы написать неидеальный, но максимально реалистичный портрет родителя, уходят вслед за ним в самый надежный сейф, способный сохранить любую тайну... В могилу.

Халима Лааши, мать Эмили, была человеком необычайно скрытным. Появившись на свет в мусульманской стране, она с детства училась держать рот на замке. Ее бабушка любила повторять, что скромность и молчаливость – главные украшения приличной девушки и будущей жены. Несмотря на это, праведной мусульманки из Халимы не вышло. Отметив двадцатый день рождения в кругу семьи, она бежала во Францию в поисках свободы и лучшей жизни. Так или иначе, помимо чемодана с тряпьем, она прихватила и то, от чего не избавиться переездом в Европу. Восточный менталитет.

Даже обосновавшись в Париже и сочетавшись браком со светловолосым бельгийцем, Лааши не поменялась. Воспитывала дочь в строгости, улыбалась редко, говорила по делу и никогда не опускалась до сплетен. Со стороны она казалась обыкновенной и даже немного скучной работницей аукциона, фигурой предельно заурядной. Оттого лишь удивительнее было узнавать о других гранях ее личности. Первый советник главы могущественного ордена, контролирующего баланс добра и зла по всему миру. Разве так бывает?! Еще утром Эмили расхохоталась бы в ответ на подобное заявление, а теперь... А теперь это единственная правда, которая у нее была.

«Как такое возможно?» – раз за разом проносилось в мыслях по пути домой. Пояснить, увы, некому. Единственный человек, способный развеять сомнения, обратился в пепел и теперь покоится в колумбарии. О невысокой смуглой женщине с пронзительным взглядом напоминали только альбом с фотографиями и скорбь. Сегодня к этому чувству прибавились отчаянная жажда мести и острая, разъедающая изнутри злость. Удерживать этот адский коктейль в себе оставалось недолго. В обозримом будущем Габен узнает имя чудовища, отнявшего у нее самое дорогое: любимую и любящую мать. Подонок сдохнет в муках, и даже легион демонов не встанет на пути у осиротевшей девчонки. Это лишь вопрос времени.

Эмили толкнула узкую деревянную дверь, ведущую в подъезд. Уткнувшись в телефон, она проследовала до лифта и нажала кнопку вызова. Скрипучая кабина с шумом двинулась вниз. Параллельно тому где-то позади раздался невыразительный скрип. Некто вошел вслед за Габен, но не спешил приблизиться. Осознав это, девушка напряглась. Скользкое чувство опасности помутило взор. Вовремя собравшись, Габен заблокировала смартфон, превратив его экран в некое подобие зеркала. Серая поверхность дисплея отразила высокую, худощавую фигуру. Мужчина прятался в тени, но все еще хорошо просматривался...

Подъемник прибыл на нулевой этаж (на это указал короткий звуковой сигнал). Эмили открыла створки и скользнула внутрь. Притаившийся во тьме незнакомец зашагал вперед. В панике девушка нажала кнопку четвертого этажа и ногой заблокировала вход. Счет времени шел на секунды... Неспешное движение вверх принесло мимолетное облегчение, хотя Габен продолжала отчетливо слышать, как преследователь мчится вверх по лестничным пролетам. Его шумное, ритмичное дыхание заставило съежиться и еще крепче сжать перцовый баллончик. Грубо дернувшись, лифт застыл на месте.

Сердце девушки так старательно качало кровь, что в голове образовался настойчивый гул. Он скрыл посторонние звуки. Пульсирующие виски и сухость во рту... «Это наверняка чертов вампир! Готье предупреждал об опасности», – рассудила Эмили, пытаясь дышать глубоко. За пределами кабины, кажется, было тихо. «Может быть, это все мое воображение, распаленное историями о нечисти? – замерцала тусклая надежда. – Или же это убийца мамы явился, чтобы завершить свои грязные дела?! Вот сейчас и узнаем!»

Стоять на месте, ожидая нападения, было худшей из тактик. Габен выскочила наружу, боязливо огляделась. Указательный палец готовился произвести одно простое действие. Так получится выиграть несколько секунд для бегства или атаки. «Лучший бой – тот, который не состоялся!» – любил повторять тренер девушки по карате. В то же время, если схватки не избежать, нужно бить первой. Прикинув различные варианты, Эмили выхватила связку ключей и рванула в сторону своей квартиры. Дрожащая рука, как назло, не попадала ключом в скважину... Когда же это случилось, тень неизвестного вновь мелькнула за спиной. Предательски заклинивший замок обрек на бой. Тогда дочь Халимы решила биться до последнего. Жуткий силуэт, словно прочитав мысли жертвы, снова замер. Габен дрожала всем телом, заключая баллончик в кулак. Распылять его в замкнутых пространствах нет смысла, плохо станет обоим, сейчас он сгодится только как утяжелитель.

Вражеская фигура застыла, словно выжидая чего-то. Противник не шевелился и, казалось, не дышал, походя на забытый в коридоре манекен. Наконец его рука дернулась в попытке схватить лацкан пиджака. Девушка ловко уклонилась и следующим движением нанесла мощный удар в живот, от которого злодей повалился на пол, но тут же поднялся на ноги как ни в чем не бывало... Точно хищный паук, он перебегал то влево, то вправо, готовясь к новой атаке. «Добыча», не на шутку разозлилась, сделала новый выпад, чиркнув укрепленным кулаком по носу нападавшего. Будь тот менее расторопен, дело бы кончилось верным нокаутом.

– Давай, дерись со мной, урод! – остервенело шипела девушка, вновь занося кулак.

Тень сделала невесомое сальто назад и, приземлившись, выставила открытую ладонь вперед со словами:

– Спокойно... Это всего лишь проверка! Не бойся... Ты отлично справилась!

По-прежнему не теряя бдительности, Габен достала телефон и включила фонарик, пролив холодный свет на того, кто скрывался во мраке. Избавившись от балаклавы, парень, с виду ровесник Эмили, широко улыбнулся ей. Он задрал руки вверх, как преступник, готовый сдаться полиции.

– Кто тебя послал?

Оглядевшись по сторонам, мальчишка шепотом произнес:

– Мсье Паскаль. Сегодня утром ты была на собеседовании. Считай, что это один из его этапов... Кстати, я Жак!

Облегчение прохладной волной обдало тело Эмили. Громко выдохнув, она продолжила вертеть ключ в замке. В этот раз дверь открылась с первой попытки.

– Могу я войти? – скромно поинтересовался юноша из-за спины.

– Это обязательно? – Габен устало обернулась, притягивая дверь.

– Вовсе нет. Просто хотел познакомиться! Думаю, у нас много общего. К тому же меня назначили твоим телохранителем до тех пор, пока ты не получишь серебряный крест и не станешь полноценным охотником...

– А пулю? – усмехнулась девушка.

– Что, прости?

– А пулю мне тоже выдадут? Для полного набора. Или это следующий этап? – впустив коллегу, Эмили закрыла дверь на все замки.

– Если ты про название, то не бери в голову! Серебряный крест – это всего лишь символ, знак твоей принадлежности к ордену. В сущности, это кулон... Вот такой! – улыбнулся Жак, вытянув из горловины рубашки украшение. – Такой же кулон, только с пулей, выдают охотникам на оборотней, но это совершенно другой отдел, с его членами даже я не знаком. Их имена не рассекречиваются.

– Вообще это была шутка, но спасибо за информацию. Учту, – равнодушно бросила Габен и забралась на диван в обуви.

– Извини, что напугал. Прежде чем взять тебя под защиту, нужно было понять, на что ты способна самостоятельно, – виновато произнес Жак и почесал затылок.

– Каков твой вердикт?

– Ты отличный боец. Хотя у меня будет несколько рекомендаций. Но это потом. Сейчас отдыхай, слишком много всего за один день. Если вдруг услышишь что-то подозрительное или понадобится помощь – я в коридоре, – парень нехотя двинулся в сторону двери.

– Нет. Глупости. Останься. Негоже моему «брату» слоняться под соседскими дверями. Это невежливо с моей стороны, – пробубнила Габен, распустила кудрявые волосы и взъерошила их пальцами. – К тому же, если нарвешься на мадам Виардо, она тебя взгреет – глазом не успеешь моргнуть... У нее тяжелая рука и длиннющий костыль!

Начинающий телохранитель смущенно улыбнулся. Очевидно, задержаться в квартире подольше было его изначальным планом, но Эмили оказалась не против. Особенно теперь, когда она официально стала врагом всей парижской нечисти.

– В холодильнике есть паста. Она вчерашняя, но еще ничего. Если хочешь, достань из морозилки упаковку котлет. Плиту ты уже заметил, масло в шкафчике над ней. Разберешься! – дежурно проинструктировала Габен нежданного гостя. – Мне нужно принять душ и, возможно, немного поспать. Надеюсь, ты не против.

Молодой человек одобрительно кивнул и отвернулся. Хозяйка жилища не пыталась с ним любезничать, но и этого было вполне достаточно... Для начала. Дерзкая метиска с кожей цвета корицы и большими черными глазами, сама того не ведая, привлекла внимание мальчишки, едва переступив порог офиса. Тогда оставалось лишь наблюдать за красавицей сквозь стеклянную перегородку. И вот пару часов спустя он уже сидел на диване в ее гостиной. «Как же быстро я перешел на вторую базу!» – улыбнулся себе в мыслях Жак и включил телевизор. Неизвестный канал транслировал фильм-сказку, где прекрасная бледная королева управляла целым государством, в котором все было сделано из глины...

Глава 5

Едва дождавшись захода солнца, Париж спешно укутался в одеяло разноцветных огней. Осень в этом году выдалась славная, не дождливая, и казалось, что продолжаться она будет целую вечность. Но совсем скоро в город придет другой ветер. Холодный и беспощадный, он начнет гонять легко одетых прохожих, заставляя их недовольно щуриться в поисках укрытия. Влюбленные парочки станут реже выбираться на прогулки. Летние веранды опустеют, и на какое-то время столица Франции погрузится в сон. Все изменится, чтобы вновь стать прежним одним погожим весенним деньком. Голые, продрогшие деревья опять зацветут пышной зеленью, словно в напоминание: все в этой жизни циклично, и всему рано или поздно суждено повториться... С этой мыслью Эмили проснулась в абсолютной темноте, среди подушек и скомканных простыней. Помятое лицо расплылось в беспричинной улыбке.

Прокрутив в голове события дня, девушка тут же помрачнела. Пора привыкать к тому, что отныне опасность таится повсюду. Враг не дремлет. Он всегда где-то рядом. В шелесте опавших листьев, в скрипе подъездных дверей, в тенях, что сгущаются ближе к полуночи... Мсье Паскаль заверил: ни одна конспирация не поможет скрыть того, что в рядах охотников прибавилось. В арсенале у нечисти самые разные инструменты для получения информации. Монстры желают знать своих убийц в лицо, а потому не скупятся на оплату услуг продажных ведьм и ясновидящих. Вот почему, как успел проболтаться глава ордена, было решено взяться и за их истребление. Братство растет, ширит горизонты влияния, но и враг не дремлет! Полностью уничтожить дьявольское войско невозможно. Впрочем, никто не мешает эффективно пытаться. А чтобы свести к нулю сопутствующие риски, члены тайного общества держат руку на пульсе, изучая противника всеми доступными способами.

Так, одной из насущных задач стала поимка взрослой особи вампира. Заполучить монстра живьем – задумка не из легких, но ее успешная реализация позволит «Кресту и Пуле» разглядеть недруга получше, найти его ахиллесову пяту. Кроме того, изучение вурдалака на клеточном уровне поможет развитию науки. В ДНК тех, кто не подчиняется законам природы, по-прежнему кроются ответы на многие вопросы. Продление молодости, излечение смертельных заболеваний, обретение вечной жизни... Все это – задачи, над которыми люди тщетно бьются не первую тысячу лет.

Оскар Моро, один из членов братства (в миру профессор генетики и микробиологии), уже задумал проведение серии опытов. По их завершении тварь ликвидируют. Габен обещали, что ей позволят сделать это любым предпочтительным способом. Она отомстит. Но сначала принесет пользу, докажет свое право называться охотником. Такие условия казались честными. Они оправдывали все сопутствующие риски. Ежемесячное жалованье в размере десяти тысяч евро Эмили решила считать приятным бонусом.

В гостиной, как и на кухне, было темно. Сгустившиеся тени вытеснили даже лунный свет. «Странно... – подумала девушка. – Неужто мой защитник тоже уснул?» Аккуратно ступая по скрипучему полу, она вытянула руку перед собой, стараясь нащупать стену с выключателем. Два резких оборота ключа в замке заставили вздрогнуть. Благо, свет в прихожей зажегся раньше, чем паника овладела сознанием. На пороге стоял Жак. В руках у него был огромный бумажный пакет, аромат из которого быстро распространялся по квартире. Запахи свежей выпечки дурманили. Эмили смущенно улыбнулась и всплеснула руками:

– А как же фигура? Орден наверняка попытается втиснуть меня в сексуальный латексный костюм для первой охоты!

– Сегодня можно, – отмахнулся парень. Он спешно разулся и направился в кухню. – Надеюсь, ты голодна. Я скупил половину пекарни.

– Врать не буду, в желудке за сегодня побывал только кофе. Есть хочу – умираю.

– Вот и отлично! Заваришь мне крепкого черного чая с сахаром и лимоном?

Хозяйка доброжелательно кивнула и потянулась к дверцам шкафчика, в котором хранилось множество разноцветных коробочек. Забавно! Французы совсем не пьют чай, но у каждого в доме найдется целая коллекция вкусов, от ядерного пуэра до «фруктовой фантазии». Разместившись за крошечным столиком, на котором громоздился увесистый тостер, молодые люди наслаждались выпечкой. Беззастенчиво чавкая и роняя крошки на пол, они старались молчать. Во-первых, говорить с набитым ртом неприлично, во‑вторых, голод их мучил нешуточный. Жадно проглотив второй розан с малиной (вслед за улиткой с изюмом и еще теплым круассаном), Габен отряхнула руки и довольно развалилась на стуле. Жак по-прежнему был увлечен процессом поглощения пищи. «Везет же парням. Им не приходится потом отрабатывать свои „грехи“ в спортзале. Держу пари, съест все до последней крошки и ни на грамм не потолстеет!» – мысленно возмутилась Эмили. Сделав крупный глоток чая, мальчишка робко поднял глаза:

– Все хорошо?

– Конечно! Спасибо за угощение, было очень вкусно! И да, прости, хозяйка из меня отвратительная. Будь тут моя мама, ты бы отправился в гастрономический рай! А я... А я не удалась. Хотя вполне себе удалась, только в папу, – пожав плечами, оправдалась девушка.

– Я помню твою маму. Мадам Лааши, верно?

– Да, она! Какой она запомнилась тебе? Наверное, это странный вопрос, но я бережно храню каждое воспоминание о ней... Как жаль, что я толком ничего не знала, – грустно произнесла Эмили.

– Врать не буду, мы не были хорошо знакомы. Лишь несколько раз она передавала мне досье по объектам. В те моменты она старалась выглядеть дружелюбной. Но и строгой одновременно!

– Такой она и была. Истинная француженка, несмотря на происхождение. Она мой вечный идеал...

– Жаждешь возмездия? – прищурив серые глаза, спросил Жак.

– Да, в первую очередь. Хотя сама идея существования организации, которая борется со злом, мне нравится! Рада стать ее частью. Можно сказать, это исполнение детской мечты. Все девчонки хотели стать моделями или актрисами, а я грезила работой в полиции.

– Это очень хорошо, ведь на одной мести далеко не уедешь. Хотя и мой путь в братстве начался с желания восстановить справедливость. Честно говоря, орден спас меня от непоправимого.

– Поделишься? – аккуратно поинтересовалась Эмили, долив гостю чая.

– Мой брат-близнец... Один могущественный, древний вампир обманом заманил его в свое логово и лишил жизни. В тот вечер я и сам умер в каком-то смысле. Еще до получения скорбной вести мне сделалось нехорошо. Я упал на землю в припадке, разбил голову и страшно напугал маму. Видимо, почувствовал бессознательно то, что в тот самый момент переживал брат. Связь близнецов, она такая. Ты наверняка об этом слышала, – Жак резко замолчал, устремив взгляд в кружку, исходившую густым паром. – В общем, к моменту, когда я пришел в себя, оба моих родителя ревели белугами. До того момента я не знал, что папа умеет плакать...

– Что же случилось? – уточнила Габен, испытывая неловкое любопытство.

– Я знал, что Жан мертв. Не просто мертв, но и обезглавлен. Мы похоронили его в закрытом гробу, а голову получили месяц спустя. Тот, кто убил брата, решил поглумиться. Прислал нам этот чудовищный подарок. К несчастью, дверь курьеру открыла мать. Ее сердце остановилось в тот самый момент, когда она поняла, что находится внутри. Так что, Эмили, я прекрасно понимаю твои чувства. Наверное, больше, чем кто бы то ни было!

– Господи... Прости, пожалуйста! Я не хотела напоминать тебе об этом! – Габен стала красной, как малиновый джем в последнем недоеденном розане.

– Все в порядке, – как ни в чем не бывало улыбнулся Жак. – Я научился с этим жить. Более того, гнев стал отличной мотивацией. Тогда я решил, что из-под земли достану подонка... До сих пор, когда мне нужно прийти в боевую форму, я вспоминаю о том, кто забрал у меня Жана и маму. Отлично работает, к слову!

– Ты нашел виновного?

– К счастью, да! На меня вышли представители ордена, мы договорились о сотрудничестве. Выследить тварь не составило особого труда. Мы схватили его среди ночи в его собственной квартире. Туда он привел несчастную девушку, которая возвращалась домой со смены в кафе. Я застал его врасплох, а он даже скрыться не попытался!

– Ты... ты убил его? – Эмили напряженно следила за губами юноши.

– Нет. Не убил. Замучил до смерти. Отрезал от него по кусочку до тех пор, пока не осталась одна голова. Боль от потери близких не ушла и даже не притупилась, но я благодарен мсье Паскалю за эту возможность. – Жак задержал взгляд на вспыхнувшем окне в доме напротив – А знаешь, что самое гадкое?

– Что?

– Эта мразь так и не призналась в содеянном. Отпирался до последнего... Хотя это было ни к чему! Когда я схватил его мизинец для отсечения, увидел вещь брата. У меня такая же. Родители подарили нам одинаковые на пятнадцатилетие, – парень показал тыльные стороны ладоней (на одной красовался перстень с голубым камнем, на другой – с красным). – В моем кольце сапфир, а у него был рубин цвета венозной крови. Второго такого не сыскать. Ошибка исключена.

Эмили внимательно изучила украшения, чуть позже – пальцы, что дрожали от напряжения. Ощутив мощный прилив нежности, Эмили поднялась со стула и крепко обняла парня. До чего же похожи их истории!

– Все в порядке. Мне не нужно утешение, – сухо выдал Жак.

– Зато мне нужно, – внезапно отозвалась девушка. – Поцелуй меня...

Мальчишка оторопело заглянул в глаза Эмили, что уже успели покраснеть от слез. В следующий миг их губы сплелись в горячем, влажном поцелуе. Габен страстно обнимала едва знакомого юношу, расстегивала рубашку и скользила холодными пальцами по его худощавому торсу. Ей так хотелось вновь почувствовать себя любимой и нужной. Ей так хотелось тепла... Жак чувствовал то же самое, подхватывая на руки и перемещая в спальню объект своего желания. Рухнув на кровать в неловкой попытке принять горизонтальное положение, любовники продолжали целоваться, срывая остатки одежды. Тяжело дыша, парень до боли сжал Эмили в объятиях, проникая внутрь.

– Я хочу тебя! Боже, как же я хочу тебя! – прорычал он, утыкаясь носом в пышное облако волос, разлетевшееся по подушке.

Глава 6

–Ну что, друзья, мои поздравления! Несколько лет я ждал момента, когда новый кластер будет укомплектован! – мсье Паскаль довольно улыбался, оглядывая четверых охотников, что собрались за большим столом овальной формы. – И вот благодаря смелости мадемуазель Габен очередная группа воинов появилась на свет. В ваших силах, мои дорогие, навести порядок на улицах Парижа. Вы лучшие из тех, кто когда-либо примыкал к ордену «Креста и Пули»! Crème de la Crème! Поаплодируйте себе и мне, вашему скромному наставнику, – Готье покорно склонил седую голову под частые и довольно громкие хлопки.

Эмили, радостно ударявшая в ладоши, оглядывала «братьев» с гордостью. Мальчишки, с которыми ее свела судьба, оказались редкими красавцами, все как на подбор! Высокие, статные, хорошо сложенные. С ними рядом как за каменной стеной – ничего не страшно! Чего только стоил огонь, полыхавший в их глазах... В нем сгорали любые сомнения и страхи. Сидя плечом к плечу с тремя выдающимися юношами, Габен ощущала тепло в районе солнечного сплетения. Так бывает, когда близкие тебе люди собираются в одном месте по счастливому случаю. Это чувство наделяло невиданной силой. Силой родственных уз, что прочнее дружбы и даже любви. Эмили снова не одинока. У Эмили вновь появилась семья. От подобной мысли раскраснелись глаза. Еще чуть-чуть, и слезы радости прольются, испортив макияж... а посему – отставить сантименты!

– Дети мои! Самое время принести клятву верности друг другу и, конечно же, ордену «Креста и Пули». Однако перед этим я попрошу каждого из вас сказать пару слов о себе... Кто вы, что вы и почему решили вступить в наше общество. Буквально несколько предложений, – мсье Паскаль озорно подмигнул скуластому парню со вздыбленными волосами. – Лу, прошу, начни ты!

Молодой человек, слегка зарумянившись, одернул рубашку и встал. Его неловкость передалась собравшимся, но верховный наставник благосклонно кивнул, поддержав «первопроходца».

– Как вы уже догадались, меня зовут Лу. Фамилия – Бернар. В сентябре мне исполнилось 20. В списке увлечений – классическая литература, военная история, компьютерное моделирование, а еще паркур, – на этом пункте мальчишка смущенно зажмурил один глаз, словно произнес нечто постыдное. – Около года назад мой лучший друг погиб при загадочных обстоятельствах. Тьери нашли в его собственной квартире. С двумя проколами в области шеи и обезображенным лицом. Двери были заперты изнутри. Следов взлома не обнаружили. Широко распахнутые окна на девятом этаже ни у кого подозрения не вызвали. Близкого мне человека ошибочно заклеймили самоубийцей, а дело закрыли. На похоронах я поклялся его безутешной матери, что поймаю виновного и отомщу. С тех пор искал возможность сдержать слово. Так я оказался здесь. Моя мечта – очистить Францию от всей потусторонней мерзости, чтобы никто больше не испытал то, через что прошел я и семья Тьери... Ради этого я готов на все! – светло-коричневые, почти желтые глаза Лу слегка прищурились от улыбки, хотя боль воспоминаний по-прежнему отчетливо виделась в их глубине.

– Спасибо, Лу! Поверь, я не понаслышке знаю, с чем тебе пришлось столкнуться, эти ребята тоже. Всех вас постигла одна и та же беда. Болезненная потеря, что просит отмщения... – Готье пожал руку новообретенному сыну и перевел взгляд на следующего.

– Мое имя – Доминик Бессон, но никто так не обращался ко мне со школы. Друзья и близкие зовут меня Ник. Это сокращение прицепилось со времен увлечения компьютерными играми. Вы зовите меня так же. Чего бы вам еще рассказать? Ммм... Мне девятнадцать лет, и больше половины жизни я увлекаюсь фехтованием. Выиграл кучу всяких медалей и грамот, но все это не цель, а следствие. Умение обращаться со шпагой помогло вновь обрести уверенность, а еще – избавиться от ночных кошмаров, что едва не свели меня с ума много лет назад. Не очень люблю вспоминать эту историю, но, видимо, придется. В начальной школе я был жутко влюблен в одноклассницу, девчонку по имени Аврил... Знаю, что сейчас это звучит смешно, но тогда я места не находил. Откладывал понемногу с карманных денег на открытки, которые посылал ей анонимно. День, когда она согласилась прогулять со мной последний урок – один из самых счастливых в жизни. Мечта, ставшая реальностью! В ту самую роковую дату мы немного задержались на игровой площадке, и по домам расходиться пришлось затемно. Весело болтая, мы шагали под тусклым светом фонарей. Знаете, люди говорят, что интуиция всегда посылает тревожные сигналы, предупреждая об опасности... Так вот, брехня это все! Когда меня схватил прохожий, я ничего не понял, даже закричать не додумался. Он тащил меня в сторону, удерживая за капюшон. А я же покорно перебирал ногами, каменея от ужаса. Удивительно, но Аврил не испугалась... Она бросилась вслед, подняла шум, попыталась ударить злоумышленника портфелем. Когда на эту заварушку обратил внимание кто-то из взрослых, подонок толкнул меня в лужу и переключился на ту, что навсегда осталась восьмилеткой... Вместе они растворились во мраке, прежде чем ко мне вернулся дар речи. Еще какое-то время я слышал ее пронзительные визги, а потом все как отрезало. В полиции меня попросили описать похитителя, но как только я заговорил, допрос окончился. Местный психолог решил, что у меня травма, по причине которой я описываю чудовище из кошмаров, а не реального человека... Сухое, серовато-зеленое лицо с неестественно вздернутым носом и клыками, которые торчали в разные стороны из выпирающей нижней челюсти. Сейчас я понимаю, что и сам бы не поверил в такую ориентировку, а тогда плакал от обиды... Три дня спустя Аврил нашли в огромной спортивной сумке на окраине города. Мертвую, совершенно обескровленную. Я не знал, как жить с этим дальше. Она, девчонка, заступилась за меня, а я струсил. Три долгих года я проживал эту кошмарную сцену каждую ночь. Еще три посещал психотерапевта. С горем пополам мой рассудок справился с ситуацией, отпустил ее, но взамен потребовал мести. Я молил Бога дать мне шанс на реванш, и он услышал. Теперь я здесь. Среди себе подобных. Готов биться и защищать. Делать все, на что тогда не хватило духу!

Пораженная историей, Эмили нежно коснулась плеча малознакомого парня. В других обстоятельствах она не позволила бы себе панибратства, но в ту секунду сдержаться не удалось. Удивленный Ник резко обернулся и тут же накрыл ее ладонь своей большой и холодной, благодарно кивнув. Габен вновь почувствовала, как слезы подступают к горлу. Ее очередь говорить.

– Всем доброго дня, Меня зовут Эмили! – длинная пауза прервала едва начавшуюся речь, – Моя мать была членом ордена «Креста и Пули», но относительно недавно ее... Хотя, простите, начать следовало с другого! Мой папа родился в городе Антверпен, мама из Аннабы. Они встретились, когда обоим было слегка за двадцать. Это была любовь с первого взгляда. Бурный роман, знакомство с родителями, свадьба, а там и я подоспела. Их жизнь могла стать воплотившейся сказкой, в которой алжирская золушка, повстречав принца из Бельгии, осуществила детские мечты и стала счастливейшей из женщин. Однако судьба распорядилась иначе... Папа разбился в автокатастрофе, когда мне было три. Отказали тормоза. К сожалению, я ничего о нем не помню. Только со слов друзей семьи и по редким фотоснимкам, – девушка перевела дыхание. – С уходом отца матери пришлось туго. Его родственники отстранились, а накопления разлетелись по ветру в первый же год. Халима не могла позволить мне оказаться в приюте, а потому работала на двух работах, спала по четыре часа в сутки. В те годы восточной женщине было сложнее, чем сейчас. Благо, ее трудолюбие не осталось без внимания, и вскоре она получила место здесь, как я всегда думала, в аукционном доме, – Эмили с благодарной улыбкой взглянула на Готье, что кивал каждому ее слову, и продолжила: – У нее появилась отличная работа и хорошая зарплата, но привычка отдаваться делу на 99% никуда не ушла. Как и прежде, она пахала на износ... Но не по причине нужды, а по собственному желанию. У меня было все, о чем может мечтать ребенок, кроме самой мамы. Она уходила, когда я еще спала, и возвращалась за полночь. Моим воспитанием занималась гувернантка, и все детство я мечтала, что наступит день, когда Халима выйдет на заслуженную пенсию и у нас появится время наверстать упущенное... Отправиться в совместное путешествие по Африке, узнать наши корни и друг друга получше. Я так хотела расспросить ее о папе, поделиться своими увлечениями... Как вы уже знаете, этим надеждам не суждено сбыться. Мамы не стало пару месяцев назад. Ее жизнь отнял вампир. И только благодаря мсье Паскалю я узнала о том, кем она была на самом деле, чем занималась и почему так редко появлялась дома...

– Твоя мать была великой женщиной. Ее стараниями мы истребили бесчисленное множество вурдалаков. Ей обязаны жизнью тысячи французов! – Глава ордена сжал кисть девушки в своих больших и сильных ладонях. Его глаза заблестели.

– Эмили, а чем ты увлекаешься? Можешь за себя постоять? – внезапно поинтересовался Ник. – Если нет, готов взять твою сохранность под свою ответственность.

– Эта девчонка любому парню даст фору, – со знанием дела прокомментировал Жак, подмигнув подруге.

– Спасибо, Доминик... то есть Ник! Но я давно занимаюсь карате. У меня черный пояс и пятый дан. А еще я отлично стреляю из лука! Думаю, смогу быть на равных, но за предложение благодарю, – Эмили улыбнулась Бессону, избавив его от смущения.

– Остался ты, Жак, – заметил мсье Паскаль. – Поведай о себе...

– Ух, не думал, что будет так сложно, – выдохнул молодой человек, отодвигая стул и неспешно возвышаясь. – Я Жак Ришар. Несостоявшийся артист цирка. Моя семья происходит из известной актерской династии. Мы с братом всегда мечтали достойно продолжить дело предков. Несколько лет профессионально занимались танцами, затем появилась капоэйра, а еще через какое-то время нас увлекло цирковое искусство. Внешнее сходство было нашей с Жаном фишкой! Номера, которые мы ставили, пользовались успехом. В какой-то момент начало казаться, будто нас ждет великое будущее и места в составе труппы Цирка дю Солей! Жан болел этой идеей. А я просто хотел, чтобы он всегда был счастлив. Когда его убили, мое личное солнце погасло... Знаете, я до сих пор корю себя за то, что не смог почувствовать опасность, уберечь брата от беды или хотя бы обменять его жизнь на свою. Когда все случилось, я почувствовал, как мой мир накренился и рухнул, рассыпался в пыль. Ушел мой брат, мой друг, ушел и я отчасти... Цирк остался в прошлом. О продолжении карьеры и речи идти не могло. Благо, я не спился и не сторчался от горя, а нашел благороднейшую из миссий... Все это благодаря вам, мсье Паскаль! – низким голосом произнес Жак, соединив ладони у губ, словно в молитве.

– Друг мой, ты стал первым утвержденным членом кластера, и я уже горжусь результатами твоей работы. Это честь – иметь такого отважного юношу, как ты, в наших рядах! – отозвался Готье, повторив жест молодого человека. – Я очень верю в тебя. Во всех нас! Вы новое поколение охотников. Борцов со злом и блюстителей порядка. Глядя на вас, я понимаю, что отправлюсь в мир иной с улыбкой на устах... Когда придет время, конечно, – рассмеялся глава ордена, завидев тревогу в глазах учеников. – Спасибо за смелость и желание склонить чашу весов в сторону добра. Вместе мы сила. Вместе мы победим.

– Вместе мы сила! Вместе мы победим! – не сговариваясь, абсолютно синхронно произнесли все четверо, соединив ладони.

В то мгновение каждый из новобранцев испытал что-то вроде легкого удара током. Мощный импульс пробежался по рукам, заставив встрепенуться. Это казалось началом чего-то великого и несокрушимого. Новая четверка охотников официально появилась на свет. Их сердца наполнились теплом и светом, но глаза по-прежнему метали молнии праведного гнева от одной лишь мысли о нечестивых тварях, которые все еще расхаживают по улицам Парижа...

Вопреки ожиданиям Эмили, посвящение в орден «Креста и Пули» носило чисто символический характер. Никаких клятв верности или кровопролития... Даже захудалый договор на подпись сунуть никто не удосужился. «Все на доверии, все на честном слове! – пояснил Готье, поочередно обняв каждого из ребят и вручив им серебряную подвеску, как у Жака. – Я верю в вас, верю в наши идеи, а бумажки меня мало интересуют!»

Под конец встречи в кабинет вошла Брижит (та самая блондинка с ресепшена). На большом серебряном подносе, который девушка опустила на стол, красовались четыре конверта. На каждом – имя одного из членов группы. «Разбирайте, не стесняйтесь, это для вас, – доброжелательным отеческим тоном выдал Готье. – В них аванс. Деньги, что избавят вас от материальных забот и позволят сосредоточиться на выполнении благородного долга!»

Габен взяла «подарок» последней. В обычной жизни ей ничего не давалось просто. Особенно деньги. Восточная скромность, которую девушке привила мать, со временем превратилась в осознанное желание не зависеть от мужчин (особенно финансово). Именно поэтому конверт казался ей невыносимо тяжелым. Но, как говорила Халима, гордость не оплачивает счета! Правда, контекст был совершенно иной (мадам Лааши таким образом пыталась объяснить девушке, что нет постыдных работ, а любая профессия – лучше, чем ее отсутствие). И все же прагматичный расчет победил. Эмили остро нуждалась в материальной поддержке и отказаться от аванса сочла глупым решением. Она отработает каждый вложенный в нее цент, а значит, и стыдиться тут нечего.

Покинув здание офиса, четверка охотников решила узнать друг друга получше. В конце концов, теперь они связаны общим делом, впереди их ждет много дней и недель (а может быть, и лет) работы бок о бок. Стоило научиться доверять напарникам. Прогулка по весеннему Монмартру казалась отличной возможностью пообщаться в неформальной обстановке. Такую идею высказал Ник, что, судя по всему, претендовал на звание лидера. Вдоволь находившись по району художников, молодые люди решили перевести дух и подкрепиться в одном из местных ресторанов. На ценник в меню можно было не смотреть. Щедрое вознаграждение за будущие подвиги позволяло если не все, то очень многое. В ожидании горячих блюд ребята заказали по бокалу вина. Тост за кластер. Как и ожидалось, Ник пожелал молвить слово:

– Мои дорогие братья! Моя прекрасная сестра! Я чертовски рад оказаться в одной группе с вами. И пускай мы знакомы всего ничего, но я уже знаю, что все не просто так. Буду счастлив стать вам другом. В любой ситуации вы можете рассчитывать на мою помощь и поддержку. Надеюсь, это взаимно! – Молодой человек на секунду замялся, поправив светлую челку. – Короче, не буду затягивать торжественную речь... ЗА НАС!

– За нас! – хором отозвались новобранцы, звонко чокнувшись.

– Ребенком я и подумать не мог, что займусь чем-то подобным, – неожиданно заговорил самый молчаливый из собравшихся, непричесанный красавчик Лу. – Хотя нет, я мечтал воевать с полчищами врагов – непременно на стороне добра. Но это... Это круче любой из моих фантазий!

– Точно! Я тоже хотел драться на мечах, как средневековый воин. В школе за это меня прозвали «Рыцарем»! – задумчиво произнес Доминик и осушил бокал.

– Это где же находятся такие культурные школы?! У меня была другая, даже близко не такая лестная кличка! – засмеялся Жак. – Но да, все дело в наших с братом увлечениях. В то время как остальные мальчишки в классе увлеклись карате, мы открыли для себя чарующий мир танцев и пластики. Вот они и негодовали, засранцы...

– Если тебя утешит, почти наверняка я хорошенько отлупила каждого из тех задир на занятиях. Была лучшей среди юниоров! – довольно заявила Эмили.

– Надо будет взять у тебя пару уроков. Обещаю, что в долгу не останусь, – произнес Ник, краснея на глазах.

– Брось, «Рыцарь», мы все упустили. Эта красотка уже досталась танцору. Все кончено... – едва сдерживал смех Бернар. – Колитесь, ребята, вы вместе? Между вами такая химия, искры летают!

Жак, решив оставаться истинным джентльменом, хранил молчание, аккуратно поглядывая на Эмили. В конце концов, членам «банды» совсем не обязательно знать подробности их личной жизни, особенно с учетом того, что никаких обещаний и гарантий между ним и Эмили (к сожалению) не прозвучало. Все случившееся вчера было какой-то спонтанной, нелогичной вспышкой, выплеском накопившихся эмоций. Порядочные парни о таком не распространяются. Хотя в глубине души Жаку хотелось услышать, что его симпатия, а если быть точным, любовь с первого взгляда, полностью взаимна и секретом не является.

– Любопытство кошку сгубило, – прошептала Габен, показательно сжав своей ладонью кисть Жака.

– Говорил же! – с усмешкой произнес Лу и в шутку повторил жест Эмили, дотронувшись до руки Ника.

– Эй! Эй! Брат! Я не настолько изголодался по отношениям! – вскрикнул Бессон, изобразив приступ брезгливости.

Все четверо расхохотались, обратив на себя недовольные взгляды людей за соседними столиками. В этот момент сразу несколько официантов появились в проходе, «груженные» подносами с ароматными тарелками: «Кушать подано!» Ребята, не скрывая аппетита, набросились на свои (и не только свои) блюда. Когда последнему члену команды удалось победить голод, собравшиеся зашелестели конвертами и, оставив тройные чаевые, продолжили скитания по городу. Совершенно неожиданно Эмили вспыхнула безумной идеей:

– Ребят, почему бы нам не сделать одинаковые татуировки?! Что-то символическое, означающее нашу связь!

– А ты та еще оторва... Сразу и не поймешь! – улыбнулся Ник – Я в деле! У меня их куча! – задранная футболка выдала наглядные доказательства его слов.

– Я всегда думал, что не позволю ни одной игле коснуться моего тела, но, раз такое дело, я тоже за! – Лу забавно покачивал головой, словно сам не верил в то, что говорил.

– А у меня уже есть подобный опыт! Мы с братом набили парные татухи втайне от родителей, – Жак засучил рукав, указав на повыцветший красно-белый цирковой шатер в районе предплечья. – Правда, скрывать это удавалось ровно сутки... Ох и влетело нам тогда! В общем, я не против.

– Уф, что же мы делаем! – улыбнулась девушка, попытавшись обнять всех «братьев» разом. – Честно говоря, надеялась, что вы меня отговорите... Я ужасно боюсь!

– Ну уж нет, Эмили, инициатива наказуема. Ищи ближайший салон, – строгим тоном наказал Ник. – Сейчас или никогда...

Несколько часов спустя, отмокая в наполовину набранной ванне (в ближайшие несколько дней только так, чтобы не намочить рисунок, выбитый на груди и заклеенный прозрачной пленкой), Габен не могла перестать смеяться. Впервые за долгое время она делала это, не испытывая угрызений совести и не вспоминая о трагедии, приключившейся с матерью. Это определенно было новым этапом в ее жизни. «Безумно, опасно, но безумно интересно...» – заключила она в мыслях, наблюдая, как полностью обнаженный юноша направляется в ее сторону.

– Ты не против, если я присоединюсь? – Жак закинул одну ногу в ванну.

– Давай, только чур не плескаться! Иначе вода попадет на наши кресты.

– Кстати! Почему именно они и почему именно тут? Все еще не могу понять, хотя мне нравится то, что получилось в итоге, – произнес мальчишка, неуклюже пытаясь осмотреть собственную грудную клетку.

– Во-первых, это логично! Мы боремся с вампирами. Так наш символ и главное оружие всегда будет с нами. Во-вторых, если тебя застигнут врасплох ночные твари, ты сможешь порвать на себе рубаху и выжечь им глаза! – расхохоталась Эмили, бросив немного пены на кудрявые волосы Ришара.

– И не поспоришь, – признал юноша и подался вперед, оказавшись лицом к лицу с возлюбленной.

– Что бы ни случилось между нами, как бы ни развивались события... теперь мы навек повязаны! – без тени иронии произнесла Габен и первой поцеловала Жака, лишив его возможности ответить...

Глава 7

Эмили Габен носилась по дому, словно кипятком ошпаренная. Поставить на зарядку телефон, включить кофеварку или помыть голову?! Увы, ничего из этого она не успевала. В сладких объятиях Жака девушка умудрилась проспать все три звонка будильника. Теперь же, глядя на циферблат электронных часов, она жутко злилась. Ровно через двадцать минут состоится первое занятие в штаб-квартире ордена. В качестве преподавателя – некая Бернадетт Дюран. Мсье Паскаль описал ее как строгого, но справедливого наставника (что в переводе со снобского означало «стерва редкостная»). Злить эту особу в день знакомства – плохая идея. Именно поэтому всеми правдами и неправдами нужно было очутиться в офисе в назначенный час.

Строгий взгляд матери с фотографии вынудил стыдливо отвернуться. Халима Лааши славилась безукоризненной пунктуальностью, того же требовала от окружающих. «Цени чужое время превыше своего!» – без устали повторяла женщина, словно мантру, помогая дочери собираться в школу. Рассуждая о правилах приличия, Халима намеренно занижала голос и грозно сводила брови, отчего желание с ней спорить не возникало в принципе. Возможно, поэтому Эмили выросла дисциплинированным, хорошо воспитанным человеком. Так или иначе сегодня система дала сбой.

– Чего ты так разнервничалась? – недоумевал Жак, стоя посреди комнаты в одних трусах. – Давай поспим еще часок? Можно позвонить Лу или Нику, предупредить, что задержимся. Париж – город пробок...

Заспанное лицо юноши, покрытое колючей щетиной, выглядело умилительно, но сегодня его чары не работали. Показавшись из ванной со щеткой во рту, Габен погрозила кулаком и взглядом приказала одеться. Сплевывая пену, она ругала себя за неудачные попытки освободиться из постельного плена, кончавшиеся в тот момент, когда теплые губы Жака касались ее лба или скул. «Любовь делает человека слабым и безвольным, – подумала девушка, собирая волосы в пучок. – Дисциплина и порядок! Вот что нужно истинному охотнику!» Суетливо натянув балетки, девушка вызвала такси. Жак стоял у выхода в пуловере наизнанку и огромных солнцезащитных очках. Выглядел он при этом как самая настоящая рок-звезда. «Удивительная несправедливость!» – молча негодовала Эмили, распыляя на шею любимый аромат от Dior.

Только чудо могло спасти пару от потери репутации серьезных и ответственных людей... Как ни странно, оно произошло. Водитель из Uber, очевидно, большой фанат фильма «Такси», мчался на сверхзвуковой скорости, ловко объезжая заторы на дороге и везде успевая на зеленый свет. Оказавшись в пункте «Б» за считаные минуты, он получил двадцать евро на чай и, довольно подмигнув клиентке, скрылся из виду. Эмили и Жак, едва успевая переводить дыхание, ворвались в офис аукционного дома без одной минуты девять. Не перекинувшись и парой слов с Брижит, они вошли в комнату для переговоров. Мсье Паскаль, Доминик и Лу были на месте – улыбались, мило беседуя о погоде. Судя по пустым чашкам, стенки которых покрывал узор из молотых кофейных зерен, они даже успели организовать некое подобие завтрака.

– Готье, примите мои извинения, нас угораздило попасть в пробку, – задыхалась Габен, хватая себя за бок.

– Дорогая, это совершенно ни к чему! Ты, точнее вы, как раз вовремя, – улыбнулся глава ордена, мельком взглянув на Жака, виновато скребущего заросшую щеку. – Но я ценю твое отношение к делу. Что же, раз все в сборе, предлагаю не терять времени. Вам предстоит усвоить огромный пласт теории. Идем!

Оказавшись в секретной комнате, новобранцы расселись за парты, словно школьники. Неизвестная дама в строгом сером костюме внимательно осмотрела каждого, дождалась окончания суеты и заговорила:

– Приветствую вас, кластер. Меня зовут Бернадетт Дюран, я буду вашим куратором. Любые мнения, отзывы и предложения... Можете оставить при себе. Если слушать мои лекции внимательно, вопросов не возникнет. – Женщина сняла очки и потерла глаза. – Я предоставлю исчерпывающую информацию обо всех потусторонних тварях, с которыми вам предстоит столкнуться. Вампиры, оборотни, ведьмы, демоны, ожившие мертвецы и злые духи... Вместе мы разберем их по косточкам, чтобы вы всегда были на шаг впереди, знали слабые места противника и умели грамотно пользоваться преимуществами. Вопросы?

Лу неуверенно поднял руку, поморщившись. Мадам Дюран кивнула в ожидании реплики.

– Простите, мне казалось, что наша группа специализируется на истреблении вампиров, а для прочих монстров есть ребята из параллельных кластеров. Разве не так?

– Абсолютно точно, молодой человек. Не переживайте, кровососов у вас никто не отнимет... Этот вид нечисти за вами. Впрочем, должно знать: пока вы охотитесь на вампиров, на вас охотятся все подряд. Отродьям ночи плевать на то, в каком вы кластере! Они попытаются убить вас при первой возможности, а значит, нужно быть к этому готовым.

Юноша покачал головой и уткнулся в блокнот, сделал запись. Больше желающих «поболтать» не нашлось, а потому Дюран продолжила:

– В моих силах обеспечить необходимой теорией. Что касается практики, вами займется мой супруг, мсье Антуан Дюран. Он поможет выбрать оружие, научит самообороне и нападению, а еще – выявит ваши слабые места. Но все это завтра! Сегодня – открывайте тетради, вместе мы погрузимся в масштабную и чрезвычайно важную лекцию...

Эмили сделалась пунцовой, осознав, что не захватила ничего из письменных принадлежностей (как и Жак, разумеется). Заметив это, мадам Бернадетт неторопливо приблизилась к парте девушки и заговорила вполголоса:

– Вам нужно серьезнее относиться к занятиям, дорогуша! Мы тут не в куклы играем, а учимся выживать в смертельно опасной среде. Одно упущенное предложение может стоить жизни... Это понятно?

– Конечно, мадам Дюран. Могу отлучиться на секунду, найти блокнот и ручку в офисе? Я мигом!

– Нет. Сегодня будете слушателем. И, если ваши братья окажут любезность, перепишете их конспекты дома. Мы договорились.

– Да, мадам, – понуро отозвалась Габен, подперев рукой подбородок. Так стыдно ей, пожалуй, никогда в жизни не было.

Следующие полтора часа длилась лекция, из которой новобранцам удалось почерпнуть немало полезной информации. Преподаватель довольно эмоционально и красочно рассказывала о вампирах и их многочисленных родственниках. Никому из учеников и в голову прийти не могло, что полк кровососов настолько широк и многообразен! Для начала пришлось избавиться от стереотипа, навеянного массовой культурой. Нет-нет, истинный вурдалак – это не манерный аристократ и не ценитель антиквариата со светящейся молочной кожей. Со слов Дюран, так думать может лишь слепой обыватель, черпающий знания в третьесортных фильмах вроде «Сумерек».

– Запомните раз и навсегда! Вампир – один из главных врагов рода человеческого. Он многократно превосходит нас, людей, в параметрах физической силы и скорости реакции. Также он обладает целым набором сверхъестественных способностей. Среди прочих: феномены телепатии, гипноза, ускоренной регенерации, левитации, а также умение становиться невидимым и принимать облик отдельных животных. Добавьте к этому обостренный инстинкт самосохранения и возможность предчувствовать опасность – что мы получим, Доминик? – на одном дыхании выдала Бернадетт.

– Э-э-э... Идеальную машину для убийств? – явно смутился парень.

– Абсолютно точно! – ликовала Дюран. – К счастью, все эти способности приходят в упадок, если особь не получает своей ежедневной дозы, 750 мл крови живого человека. Вы спросите: откуда такая точность? Долгие годы наблюдения позволили собрать немало информации, но обо всем по порядку. Запишем первое правило охотника:

Никогда не вступать в схватку с сытым вампиром.

По мнению преподавательницы, на это идут исключительно безумцы или самоубийцы, а всем остальным полагается ждать момента, когда зверь только выходит на охоту. Именно тогда он предельно уязвим и по физическим показателям мало отличается от среднестатистического человека. Если же по каким-то причинам кровосос остается голодным больше двух-трех дней, разделаться с ним и вовсе не составляет труда. Ведь кровь для этих созданий – не только питание, но и источник витальности, лишаясь которого, они слабеют и мучительно умирают.

Не сделав глотка заветной красной жидкости, вампир чахнет. И чем он старше, тем сильнее его зависимость. У этого феномена есть как плюсы, так и минусы. Вурдалак множит свои «таланты» век от века, и, по опыту членов ордена, древнейшие особи (те, что протянули более тысячи лет) обладают невероятными силами. Перемещение объектов силой мысли, воспламенение людей и вещей при помощи взгляда, способность к мгновенной телепортации, контроль воли, наведение мора на отдельных людей и целые поселения. Чего только нет в этом списке! Предания гласят, что, прожив на свете три тысячи лет, любой кровосос с легкостью организует конец света...

– Именно поэтому существует орден «Креста и Пули»! – гордо декларировала женщина. – Мы не просто охотимся на вампиров, мы прилагаем все усилия к тому, чтобы они не становились могущественнее. История знает несколько печальных примеров, когда древнейшие носферату захватывали целые страны и затапливали улицы подконтрольных им городов в крови невинных жителей. Мы не играем в благородство и принципиальность. Мы – единственный засов, сдерживающий адские врата. Каждый из вас должен помнить, что это не просто великая честь, но и грандиозная ответственность.

Жак, увлеченно поглощавший информацию, внезапно поднял руку и, получив право голоса, заговорил:

– Но как мы, обычные люди, можем противостоять злу такого уровня?

– Никак, господин Ришар... До тех пор, пока вы обычный человек. Задача ордена сделать из вас безупречных воинов. В этом мы преуспели, – произнесла Дюран без тени улыбки на лице. – К тому же все не так плохо. Даже у обычных людей есть преимущества.

Выяснилось, что у всевластия, которым напитывается вампир сквозь столетия, есть обратная сторона. Чем старше вампир, тем чаще ему необходима кровь. И если недавно обращенный упырь может сдерживаться от убийства неделями, то для древнейших счет идет на часы. Без свежей крови несколько раз в сутки такая особь вновь становится подвержена тлену. Не говоря уже о нестерпимой боли, что ледяными клешнями разрывает гада изнутри. Именно поэтому тысячелетних вампиров на свете не осталось. Почти не осталось...

– А что насчет боязни солнечного света? – вырвалось у Эмили без разрешения.

– Проходит в течение месяца после обращения. Но и до этого все ограничивается ожогами, которые, как вы уже знаете, заживают на них, как на собаках, – развела руками Бернадетт с явным сожалением в голосе. – А уж про такие глупости, как святая вода и чеснок, можете забыть вовсе. Стереотипы.

– И распятие не поможет?! – разочарованно воскликнул Ник.

– Ну почему же? Даже несмотря на то, что крест – изобретение эпохи христианства, а вампиры населяли Землю задолго до рождения сына Божьего, он имеет свою силу. Ограниченную, но все же силу... Ну а пока зафиксируем список тех вещей, что в действительности могут нанести существенный урон вампиру.

Кровь мертвого человека, экстракт дикой розы, серебро и, как ни странно, звук церковного органа. Неплохо с уничтожением тварей справлялся и старый добрый огонь. Оказалось, именно поэтому многие народы дотла сжигали тела усопших. Они боялись их возвращения. «Какой странный набор предметов...» – подумала Эмили, но озвучить мысль не решилась. В конце концов, мадам Дюран виднее, она не первый год в деле.

– Более подробно о методах использования перечисленного я расскажу в ходе будущих лекций, а в завершение этой я заострю внимание на втором правиле охотника:

Всегда отрубай голову.

По всей видимости, только в фильме «От заката до рассвета» кровососущие разлетались в пыль от любой занозы в теле. В реальной жизни вампир с легкостью переживет наличие осинового кола в сердце. Данный орган не играет существенной роли в его жизнедеятельности и никакой особенной уязвимостью не обладает. Вот почему охотники-самоучки редко переживают первую схватку... Существует масса способов травмировать и дезориентировать вампира, но, если хочешь убить его раз и навсегда, руби голову. Изумленный Лу выделил желтым маркером отдельные предложения в конспектах и задал еще несколько вопросов. Мадам Дюран отвечала не задумываясь, словно знала, о чем ее спросят.

Под конец занятия каждый новобранец получил «раздаточный материал» – квадратную брошюру, в которой подробно описывались разновидности вампиров. Из нее удалось выяснить, что классический «Дракула» – лишь одна из вариаций. За пределами Европы встречаются особи куда опаснее. Если не знать наверняка их специфику и слабые места, такая стычка будет стоить жизни. Посему каждый успешный охотник, словно ходячая энциклопедия, помнит всю нечисть и каждую ее повадку наизусть.

Оказавшись в вагоне метро, Жак и Эмили заняли свободные места. Молодой человек, запрокинув голову, тут же отключился, еле слышно засопев. Габен лишь покачала головой, наблюдая беспечность друга... Парни, что с них взять? Решив с пользой провести время по дороге домой, охотница приступила к изучению брошюры. Благо, в обеденное время вагоны метро пустеют, а потому нет нужды скрываться от косых взглядов. С легким, пробивающимся сквозь блузку волнением девушка листала книжицу. Автор потрудился на славу, расположив статьи в алфавитном порядке и сдобрив их красочными иллюстрациями. Тонкий палец чиркнул по мелованной бумаге, остановившись у первого абзаца. А – Асванг.

Асванг – общий термин, описывающий различные виды злонамеренных сверхъестественных существ, обитающих в Юго-Восточной Азии. По аналогии с определением «нечисть», асвангом может быть названо любое создание, отвергшее силы света (ведьма, оборотень, вампир и т. д.).

Асванг-вампир являет собой опасное и предельно коварное чудовище, что рождается в момент, когда в тело невинно убитых незамужних девушек (особенно тех, которые перед смертью подверглись изнасилованию) проникает злой дух. Под его влиянием процессы гниения и разложения в плоти останавливаются. Покойница обретает невиданную физическую мощь и внешнюю привлекательность.

Задокументированные способности:

Оборотничество (принимает формы летучей мыши, хищной птицы, собаки)

Телепатия и управление сознанием (помимо чтения мыслей, асванг способен внушать определенные идеи и наводить беспамятство)

Левитация (чудовище перемещается по воздуху усилием воли, также имеет возможность совершать гигантские прыжки, дальность которых варьируется от 20 до 100 метров)

Фитокинез (асвангу подконтрольно царство растений, он активно использует лианы и корни деревьев для создания препятствий на пути у жертвы и ее дальнейшего обездвиживания)

Ускоренная регенерация (существо заживляет любые полученные ранения путем растирания особого жира, выделяемого кожей)

Особую опасность асванг представляет для лиц мужского пола (как правило, неверных или тех, кто не состоит в браке). Пробуждаясь после полуночи, монстр выходит на поиски жертвы, заманивая беспечных, жаждущих плоских утех юношей в леса или безлюдные места, где жестоко расправляется с ними.

В отличие от европейской разновидности носферату, для создания прокола, через который производится откачка крови, асванг использует язык. Длинный, полый, с жалообразным кончиком, он впивается в поверхность тела в любой его точке, впрыскивает слюну, обладающую резким седативным действием, после чего осуществляет забор крови вплоть до наступления гибели жертвы.

Методы противодействия:

Асванг, как и любой другой вампир, физически уязвим. Отделяя голову от туловища или четвертуя создание, вы лишаете его возможности полноценно функционировать, вследствие чего злой дух покидает тело. Однако, с учетом всех вышеизложенных умений, попытки физического разрушения асванга считаются неоправданно рискованными и малоэффективными. Наиболее разумным способом по-прежнему считается создание зелья по рецепту филиппинских шаманов. В его основе: вода, в которой растворяется зола, соль и семя женатого мужчины, от которого был рожден минимум один ребенок.

Получившуюся смесь нагревают при помощи живого огня и, не доводя до кипения, разливают по сосудам. Даже нескольких капель снадобья достаточно для нанесения асвангу тяжелого урона, влекущего принудительное изгнание духа из мертвой плоти. В случае, если...

Внезапно погасший свет не позволил дочитать предложение. Поезд слегка занесло, и от визга металла, что в полной темноте показался пронзительным женским криком, Эмили стало не по себе. «Все ОК! Так бывает, ничего страшного», – мысленно успокоила себя девушка. Освещение вернулось и принесло с собой странную фигуру, что, будто находясь в переполненном вагоне, неприлично близко подобралась к парочке. То была женщина невысокого роста, в траурном платье, с плотной черной вуалью на лице и зонтом-тростью в морщинистой руке.

Габен вздрогнула от неожиданности и задрала голову, уперевшись взглядом в незнакомку. Сквозь полупрозрачную синтетическую ткань, укрывавшую лицо дамы, виднелись два бесцветных рыбьих глаза, замершие в одной точке. Казалось, что старушка смотрит на Эмили, но в то же время и сквозь, устремляя взор в бесконечность. Габен подалась назад что было мочи и огляделась по сторонам. Все немногочисленные пассажиры, рассредоточенные по вагону, находились в глубоком сне. Безвольно свесив головы и разбросав руки, они казались тряпичными куклами, из которых вынули проволочный каркас. Жак не отличался от прочих. Плененный анабиозом, он практически не дышал, походил на восковую копию самого себя.

– Брось затею, пока не поздно, – раздалось почти змеиное шипение из-под вуали.

– Кто вы?! Что вы сделали с людьми?! – залепетала охотница, бесконтрольно озираясь.

– Иначе умрешь. Умрешь, как твоя мать... – продолжила дьяволица, разбавив безжизненное выражение лица отвратительной ухмылкой.

– Оставь меня в покое, ты, мерзкая... – Габен попыталась оттолкнуть неизвестную, но рука застыла в воздухе.

Тысячи невидимых игл пронзили ладонь. Широко раскрыв рот в безмолвном крике, охотница побледнела от боли, но не издала ни звука. Горло сжалось так сильно, что больше не пропускало воздух.

– Что же ты молчишь? Жабу проглотила? – прошептала колдунья, и ее смех, похожий на скрип несмазанной телеги, больно ударил по ушам.

К своему ужасу, девушка поняла, что в дыхательных путях разрасталось что-то плотное и скользкое... Нечто, находящееся в непрерывном, тревожном движении! Это было живое существо, что пыталось вырваться наружу. Не имея возможности закричать, Эмили выпучила глаза и тут же почувствовала, как из носа хлынула кровь. Холодный искусственный свет вновь заморгал и пропал, забрав с собой мучительницу. К перепуганной девчонке вернулся голос, и она что было сил закричала, схватившись за горло.

– Эмили! Детка, что с тобой?! Эмили, ответь мне! – взволнованно повторял Жак, сотрясая возлюбленную, словно желая пробудить ее от кошмарного сна.

Тяжело дыша, Габен отвела ладони, огляделась в панике. Встревоженные шумом пассажиры, все до единого, смотрели на нее, как на безумную. Черная вдова испарилась, словно и не существовала вовсе (впрочем, как и кровь, от которой не осталось следов на лице или одежде).

– Эмили, что происходит?! – испуганно шепнул Жак.

– Она была здесь, – Габен не утруждалась объяснениями.

– Она – это кто? О чем ты говоришь?!

– Нужно поговорить с Бернадетт. Кажется, меня атаковала ведьма или злой дух.

– Уверена, что тебе не приснилось? – юноша с подозрением коснулся плеча Эмили.

Девушка не ответила. Гневно раздувая ноздри, она бросилась к расступившимся дверям. Жак, схватив свою куртку и забытый рюкзак возлюбленной, ринулся вслед. Каждая секунда, проведенная в новом качестве, грозила молодым людям новыми опасностями. Такова доля каждого охотника.

Глава 8

Возвращаясь домой, пара напряженно молчала. Испытывая жуткую неловкость, Жак плелся чуть поодаль, не желая провоцировать Эмили. «Пускай остынет, обдумает все как следует!» – решил он, глядя на то, как девушка уверенно шагает вперед, не оборачиваясь. Опыта общения с противоположным полом у юноши практически не было. Ришар неохотно выбирался на свидания. А редкие встречи с одноклассницами проходили в компании брата. Несмотря на то, что Жан и Жак появились на свет почти одновременно (покойный близнец был всего на три минуты старше), окружающим казалось, что идентичные с виду мальчишки – полные противоположности друг другу.

Смелый и прямолинейный Жан слыл главным поборником справедливости. Острый на язык, он не упускал возможности ввязаться в спор и поставить на место зарвавшегося оппонента. Удивительно, но природная вспыльчивость не отменяла врожденной мудрости, свет которой озарял дорогу жизни обоим братьям. Наверное, поэтому Жак чувствовал себя счастливейшим из людей и твердо знал: что бы ни случилось, он может рассчитывать на плечо (а иногда и кулак) брата. Жан был чутким, но в то же время жестким. Человек-контраст, влюблявший в себя с первых минут общения. Душа любой компании и главный весельчак, он становился крайне серьезным в вопросах, требующих соответствующего подхода.

С тех пор, как его не стало, на осиротевшего Жака свалилась ноша. Та самая ноша, что для четырех рук казалась перышком, а для двух стала неподъемным булыжником. Добро пожаловать во взрослую жизнь! В место, где каждый несет личную ответственность за решения и ориентируется только на собственную мораль (если таковая предусмотрена комплектацией).

«Жан бы нашел способ выкрутиться из этой ситуации. Он бы все решил в два счета», – печально констатировал Жак, наблюдая стремительно удаляющуюся Эмили. Догнать ее и успокоить не хватало смелости. Оставить в покое и, плюнув на все, уехать домой не позволял долг. Мсье Паскаль просил не спускать с девушки глаз, быть ее тенью, глазами, ушами, а если понадобится – защитником. Про любовника он, разумеется, ничего не говорил, но это и есть та самая пресловутая личная ответственность. От нее не сбежать. Особенно, если ты член старинного, влиятельного ордена.

– Ты действительно думаешь, что я спятила? – воскликнула Эмили раньше, чем обернулась.

– Я такого не говорил! – поспешил оправдаться Жак. – Просто уточнил. Мы ведь спали всего ничего. Могло и померещиться.

– Послушай, Жак... – на удивление спокойно произнесла девушка, оказавшись на расстоянии вытянутой руки. – Может быть, я и произвожу впечатление чудачки, и да, за последнюю пару месяцев в моей жизни творилось много странностей, но отличить сон от яви мне по силам. Поверь, это было на самом деле.

– Но кровь... Ты сказала, что у тебя носом шла кровь! – не сдавался юноша, вспоминая детали разговора на выходе из метро. – Когда ты закричала, я тут же проснулся, и первое, на что взглянул, – твое лицо... До ужаса перепуганное, но без следов крови, это я помню точно!

– Допустим. Но ты сейчас всерьез?! Это самое необъяснимое явление, с которым тебе приходилось столкнуться? Ау! Ты ведь состоишь в тайном обществе, которое охотится на нечисть... С нами и не такое случится в будущем!

– Откуда тебе знать, что случится в будущем? – усмехнулся Жак.

– Это лишь предположение. К сожалению, в него не заглянешь, – развела руками Эмили.

– А что, если я скажу, что это не так? – вполголоса произнес Ришар, предварительно осмотревшись.

– Что ты имеешь в виду?

– Внезапно вспомнил кое-что! Расскажу, если обещаешь выслушать, не перебивая.

– По рукам! – Эмили, словно заправский мим, сделала вид, что закрыла рот на замок и выбросила ключ.

Молодые люди неспешно двинулись вперед, чтобы не привлекать внимания прохожих.

– Дело в том, что у меня есть приятельница. Валери. Очень милая и добрая девушка, мы выросли на одной улице. Она близко дружила с Жаном. Оба интересовались феноменами сверхъестественного, но, кажется, в определенный момент у них завязалось нечто большее... Можно сказать, роман. За месяц до смерти брата эта связь оборвалась. Они крупно поссорились из-за предсказания Валери.

– Что же ей привиделось? – нетерпеливо уточнила Габен, проводив взглядом блестящую черную машину.

– Тогда нам обоим это показалось глупостью. Ох, если бы можно было повернуть время вспять, – тяжело вздохнул Жак. – Карты сказали ей, что один из нас умрет. И не просто так, а в страшных мучениях. Вроде как после этого гадания она видела дурной сон, в котором я пришел к ней в дом обезглавленным... Стучал в двери и просил помочь найти недостающую часть тела.

– Жуть какая-то! Но как она поняла, что это именно ты? Если я все правильно помню, вас даже родители путали время от времени.

– Так и есть. Думаю, она просто не могла допустить мысли о том, что Жан покинет мир живых, но именно так и случилось. Сошлась каждая деталь, вплоть до... Сама понимаешь, – юноша печально ухмыльнулся, бросив мимолетный взгляд на спутницу.

– Ты не заподозрил ее? Таких совпадений не бывает! – оживилась Эмили, наморщив лоб.

– Нет-нет. Исключено. Она любила брата без памяти, после его смерти, особенно с учетом того, как они попрощались, сама чуть в могилу не сошла.

– Вы по-прежнему общаетесь?

– Редко. С тех пор, как я примкнул к ордену, созванивались пару раз. Она гадала мне на картах Таро. Веришь или нет, Валери предсказала нашу встречу. Когда я увидел тебя в офисе, сразу же вспомнил ее описания и понял, что это судьба...

– Не бросайся громкими фразами. Пускай все идет своим чередом, – строго произнесла Габен, заставив друга залиться краской. – Почему ты вообще о ней вспомнил?

– Не знаю. Думаю... хотя нет, я уверен, что ее карты не лгут. Если хочешь, заглянем к ней на огонек и выясним, что именно стряслось там, в подземке.

– Воспитание велит отказаться, но любопытство, как всегда, сильнее. Я за! – с лукавым прищуром выдала Эмили, завязывая пояс на легеньком пальто.

Часом позже молодые люди мчались в такси. Пункт назначения – всемирно известный город Версаль. Место, где находилась резиденция нескольких французских королей (в том числе и эпатажного Людовика Четырнадцатого). Впрочем, если не брать в расчет грандиозный дворец, точно магнитом притягивающий миллионы туристов ежегодно, Версаль представлял собой ничем не выдающийся городок с населением чуть меньше ста тысяч. Там-то и поселилась загадочная Валери.

Не то ведьма, не то просто тонко чувствующий психолог, в арсенале у которого числилась всезнающая колода. Спонтанных визитеров она убедила в том, что будет рада встрече. Возможно, ей просто хотелось лишний раз взглянуть на того, кто как две капли воды походил на дорогого ей человека. Быть может, интуиция подсказала девушке, что в ее помощи остро нуждаются две заплутавшие души, вставшие на трудный, полный злоключений путь... Как бы там ни было, встреча состоится, и это главное.

Увернувшись от всех пробок, водитель доставил пару по адресу даже раньше, чем ожидалось. Прихватив бутылочку вина и наведавшись в кондитерскую лавку, молодые люди зашагали в сторону неприметной серой коробки, внутри которой располагалась нужная квартира. Преодолев несколько лестничных пролетов, Жак и Эмили уперлись взглядами в приоткрытую дверь. Квартира под номером девятнадцать полнилась всевозможными ароматами. Пройти мимо нее не представлялось возможным. Хозяйка сказочного жилища появилась мгновением позже с двумя парами мягких тапочек в руках. Очаровательная блондинка в смешных круглых очках приветливо взмахнула рукой и заговорила:

– А я вас из окна увидела! Привет, Жак! Салют, Эмили! Меня зовут Валери, можно просто Вэл.

– Очень приятно! – кивнула Габен, пропуская друга вперед.

Жак заключил девушку в крепкие объятия и слегка приподнял, засмеявшись. Со стороны казалось, будто эти двое – друзья не разлей вода, что слегка противоречило ранее поведанной истории. Решив не донимать себя подозрениями, Эмили вошла в дом, вручив раскрасневшейся хозяйке белую коробку, повязанную алой атласной лентой.

– Благодарю, – улыбнулась Вэл и поспешила унести сладкий презент на кухню.

– Как у тебя здорово! Что-то поменялось, но не пойму что, – громко произнес Жак и осмотрелся.

– Так, ерунда по мелочи. Обживаюсь, – хихикнула девушка, незаметно для всех (как ей казалось) отвернув фоторамку, громоздившуюся на тумбе. – Идемте же на кухню, чай стынет! – всплеснула руками Валери, вновь скрывшись в проходе.

– Одну секунду, мне нужно перезвонить подруге, – солгала Эмили.

Нечего не подозревая, Жак проследовал за хозяйкой квартиры, заводя новую беседу. Оставшись в одиночестве, Габен приложила погасший телефон к уху и нарочито громко произнесла: «Алло! Да, привет... Нет-нет, сейчас я не дома. Да, выбрались с Жаком в гости к одной прелестной девушке!» Убедившись в том, что за ней никто не наблюдает, гостья приблизилась к тумбе и бесшумно подняла рамку. На снимке, что казался совсем свежим, Валери нежно обнимала Жака, от чего внутри все сжалось. Эмили залпом выпила шот под названием «Жгучая ревность».

Вовремя вспомнив, что у возлюбленного был идентичный близнец, Габен выдохнула... И все же очень странно прятать подобные вещи. С чего вдруг? Девушка нахмурилась, навела камеру мобильного на сувенир и сделала несколько снимков, продолжив моноспектакль. «Конечно! О чем речь! Да, завтра увидимся и все обсудим... Ладно? Ну все, тогда кладу трубку, а то меня заждались... Да-да, целую!»

– Будешь травяной чай? – поинтересовалась Вэл, заметив гостью в дверном проеме.

– Да, пожалуйста! Простите, подруга заболтала.

– Ничего, мы тут тоже посекретничали, – сморщился Жак. – Точнее, я рассказал Валери твой секрет. Она поможет! Так ведь? – юноша бросил полный надежды взгляд в сторону ясновидящей.

– С удовольствием! Друзья Ришаров – мои друзья! – Хозяйка дома наполнила фарфоровую кружку бледно-зеленой жидкостью.

Непринужденный разговор, что завязался после, продлился меньше получаса. Собравшимся, очевидно, было куда интереснее разобраться в том вопросе, что так внезапно привел Жака и Эмили в скромную обитель колдуньи. Переместив чашки и выпачканные сладким кремом блюдца в раковину, Валери протерла стол и расстелила на его поверхности скатерть, вышитую загадочным узором. Жак, подмигнув возлюбленной, покинул кухню. Девушки, что внешне являлись антиподами, словно Беляночка и Розочка, сошедшие со страниц произведения братьев Гримм, остались наедине. Неудобное молчание, в ходе которого Вэл тасовала карты, прервала реплика Эмили:

– Это все... Давно ты увлекаешься гаданиями?

Белокурая провидица не ответила, лишь приложила указательный палец к губам и улыбнулась глазами. С давящим чувством неловкости Габен принялась разглядывать убранство кухни. Все было таким милым и приторно сладким, будто каким-то невиданным образом девушке удалось переместиться в кукольный домик. Абсолютно ничего лишнего, идеальный порядок вокруг. Эта безукоризненность отдавала пластиком. Списав неприятные ощущения на природную подозрительность, что лишь обострилась со вступлением в орден, гостья бессмысленно уставилась на скатерку.

Первая карта легла на стол. Недоверчиво прищурив один глаз, Вэл поскребла ногтями ее поверхность и продолжила. Вскоре не меньше десятка разноцветных картинок приземлилось на ткань, образовав причудливую комбинацию. Что-то вроде паука, раскинувшего лапы в стороны. Покрутив головой и сделав пару глубоких вдохов, ворожея произнесла вслух:

– Страшная боль терзает твое сердце. Время идет, но она не ослабевает. Это ни с чем не спутать. Это – боль потери. Я права?

– Да. Мама... ее не стало летом, – прошептала Эмили, пытаясь понять, какая из карт открыла девушке секрет.

– Твое сердце жаждет мести, но именно она тебя погубит. Откажись от своей затеи, – резко заявила гадалка – Видишь эту карту? Десятка мечей... Она – твое последнее предупреждение. Ослушаешься его – повторишь участь матери! – стеклянные глаза Валери не оставили поводов сомневаться в серьезности ее слов.

– Если карты и впрямь так точны, ты уже понимаешь, что дороги назад нет. Я расправлюсь с тем, кто забрал у меня самое дорогое. Иначе – провалиться мне на этом самом месте!

– Никто не вправе учить тебя жизни, но поверь: иногда лучше проститься с прошлым, чем бросить на его алтарь будущее.

– Хорошо звучит. Жаль, что сердце из груди не вырвать. Оно помнит все, – вздохнула Эмили. – А что насчет происшествия в вагоне метро? Это ведь случилось взаправду?

Валери ничего не ответила. Лишь собрала карты в стопку и принялась усердно тасовать, еле слышно нашептывая себе под нос что-то неразборчивое. Вытянув новую партию картинок, девушка сделалась бледной. Все было понятно без слов даже тому, кто в предсказании будущего ничего не смыслил. Жуткая карта под названием «Дьявол» красовалась во главе расклада. Огромный, беспощадный, злорадствующий Бафомет восседал на троне. У его ног, чумазые и заплаканные, связанные одной цепью, стояли парень и девушка. Триумф злобного величия. Ничтожность человеческой беспомощности.

– Вы под колпаком у тьмы. Она не остановится, пока на крышки ваших гробов не упадет первый ком сырой земли... Эмили! Ты всего лишь человек! Люди, которые убеждают тебя в обратном, – хитрые манипуляторы, не желающие марать руки. Для них вы пушечное мясо, расходный материал. Не станет вас с Жаком – придут новые ребята с горящими глазами... но еще не поздно сделать шаг назад! Вот, карта «Шута». Символ нелогичного, глупого действия, что сбережет от большой беды, – быстро говорила волшебница, в то время как ее зрачки метались от одной карты к другой. – Женщина, которую ты видела в метро, – лишь начало. Один из тысячи злых духов, что появится на пути. Каждая такая встреча – реальная угроза жизни. Не веришь мне – вспомни, как закончила твоя мать... Вам с Жаком предначертано большое и световое будущее. Сбереги его!

– Спасибо. Я подумаю. Сколько должна тебе за услугу? – Эмили потянулась за сумочкой.

– Нисколько. Лучшей благодарностью станет принятие верного решения, – холодно отозвалась Валери, спрятав набор карт в черный бархатный мешочек.

Дорога домой, как ни странно, заняла куда больше времени. Оказавшись в пробке, пересвеченной яркостью сотен фар и оглушенной воплями клаксонов, Габен молчала. Ей пришлось глубоко погрузиться в размышления о будущем. Где-то на задворках разума она понимала, что все сказанное Валери – правда. Нет никаких лучших из лучших, собравшаяся четверка – не избранные, скорее всего, даже не самые выдающиеся из членов братства. Орден представляет собой конвейер. Погибнет Эмили – на ее место придет другая. Какая-нибудь Брижит, что никак не смирится с должностью офис-менеджера.

С другой стороны, лес рубят – щепки летят! Мсье Паскаль не отрицает рисков... Напротив, каждый раз подчеркивает опасность занятия и старается сделать так, чтобы подопечные были во всеоружии. Ему удалось выстроить по-настоящему эффективную модель взаимодействия, в которой, как у Дюма, один за всех и все за одного. Плевать, что это конвейер. В конце концов, он производит добро. Разве есть что-то более благородное? Вне всякого сомнения, Готье и сам опустит голову под гильотину, если таким образом удастся сделать мир чуточку светлее и чище. Слишком уж преданно и беззаветно он верует в то, что проповедует. Образец стойкости и преданности делу. У него есть чему поучиться.

Оказавшись в квартире, Габен с трудом разделась и, не смывая косметику, рухнула в нерасправленную постель. Жак, приняв короткий душ, радостно присоединился к той, в кого уже успел влюбиться по уши. Он обнял девушку со спины, уткнулся в ее пышные волосы носом и довольно засопел. Больше никаких призраков и даже мыслей о них. По крайней мере, до завтра.

Глава 9

«Ну почему бессонница всегда так не вовремя?!» – хмурился Лу Бернар, в сотый раз перекатываясь на противоположный конец кровати. Приятное ощущение прохлады расслабляло напряженные конечности. Сознанию почти удавалось прошмыгнуть мимо всевидящего стражника, охранявшего вход в царство Морфея... Но каждый раз история повторялась. Вздрагивая, юноша прогонял дрему и вновь ощущал жар, скопившийся под одеялом. Раскрываясь, Лу подставлял тело порывам ледяного ветра, сквозившего из открытого нараспашку окна. Вскоре мелкая дрожь пробирала до костей, заставляла вернуться под синтетическое покрывало. И так по кругу... До злости, до отчаяния, до желания разбить вдребезги оглушительно тикающие часы.

Бернар выдыхал в бессилии и переворачивал подушку. Он размышлял о причинах своего состояния. Где-то в глубине души мальчишка знал ответ, понимал, что именно мешает забыться блаженным сном, но принять ужасную правду отказывался. Слишком мало времени прошло, чтобы вспоминать болезненную утрату в ночи, когда каждый нерв оголен и любая неосторожная мысль причиняет муки... Все, что остается в таком случае, – лежать безмолвно, слушая скудную мелодию утомленного города. Лежать и надеяться, что хотя бы перед рассветом удастся сомкнуть глаза, запрыгнуть в последний вагон поезда, мчащего навстречу утру.

Так и не сумев побороть инсомнию, Лу выключил будильник, не желая слышать его бодрую трель. Пошатываясь, он направился в ванную комнату. Почти семь утра.

Через пару часов начнется долгожданная лекция мсье Дюрана. Ответственный момент, ради которого стоило выспаться и быть в превосходной физической форме... Забавно, но именно сегодня Бернар чувствовал себя настолько дряхлым стариком, что даже душ принимал сидя на стуле и с открытой дверью (мало ли что случится). С трудом уговорив себя на короткую зарядку и миску овсяной каши, Бернар встретил новый день. Натянув комплект одежды, заготовленной с вечера, он покинул свою одинокую квартиру.

Промозглый осенний ветер и царящая вокруг суматоха немного взбодрили юношу. На секунду померещилось, что и не было вовсе этих бессмысленных, потерянных часов... Впрочем, ломота, поселившаяся в каждой кости, заверила в обратном. Размяв запястья и похрустев шейными позвонками, Лу спустился в метро. С зарплатой охотника он мог позволить себе комфортное передвижение на такси. Но Бернар, как взаправдашний неформал, фанатично обожал подземку. Со всеми ее крысами, зловонными скамейками и музыкантами, что годами играют один и тот же репертуар. Кроме того, добраться в нужное место быстро, ни с кем не заговорив по пути... Это ли не истинная роскошь для жителя мегаполиса?

– Всем привет! – бросил мальчишка, оказавшись в офисе.

– Привет! – отозвалась за всех Брижит. – Ты, как всегда, первый... Кофейку?

– Да, если не сложно! Можно покрепче.

– В чем дело? Не выспался? – вопросила девушка, направляясь к кофемашине.

– Вроде того. Бессонная ночь, – Лу с трудом подавлял зевоту.

– Хвастаешься или жалуешься? – игриво вскинув бровь, собеседница нажала кнопку, приказав аппарату загудеть.

– Констатирую.

Блондинка улыбнулась и, дождавшись тишины, зашагала обратно с аккуратной чашечкой эспрессо на белоснежном блюдце. Бернар кивнул в знак благодарности и зашаркал в сторону переговорки. Запоздалый сон валил с ног, а тяжелеющие веки двигались медленно. Еще чуть-чуть, и Лу позволил бы усталости взять верх... Благо, мгновением позже в комнату ворвались Жак, Эмили и Ник. Ребята встретились на первом этаже в ожидании лифта. Смеясь и размахивая руками в оживленном разговоре, они заняли свои места. Следом вошел Готье Паскаль в сопровождении высокого мужчины. Дорогой костюм, изысканная трость в руках, аккуратно постриженная борода – незнакомец умел произвести впечатление. Ненадолго в переговорной комнате воцарилась тишина.

Вышагивая медленно и с нарочитым пафосом, сноб, которым, предположительно, являлся мсье Дюраном, рассматривал новобранцев. Вместо приветливой улыбки на его лице подрагивал гадкий, высокомерный оскал. Всем своим видом он давал понять: «Я вам не друг». Странное, неприятное зрелище, что на контрасте с отцовской заботой Готье доставляло неловкость. «Все понятно. Будет строить из себя плохого копа», – ухмыльнулся Бернар и шумно выдохнул через нос.

– Вижу, вы чем-то недовольны, молодой человек, – неестественно медленно произнес мужчина, обращаясь к Лу.

– Вам показалось, мсье... – Мальчишка оборвал себя на полуслове, вынудив собеседника представиться.

– Дюран. Антуан Дюран, ваш новый учитель и ночной кошмар на ближайшие несколько недель. А в вашем случае, друг мой, возможно, и месяцев, – самодовольно произнес муж Бернадетт, растянув губы и тонкую полоску усов над ними.

Лу прикусил язык, не желая выдать лишнего. Лениво покачав головой, он улыбнулся и притворился, будто записывает имя преподавателя в блокнот. Антуан подыграл юноше, в ответ притворившись, что не заметил красной вспышки гнева на его лице. В отличие от своего ближайшего соратника, Готье Паскаля, он не собирался добиваться расположения учеников. Дюран твердо верил: воспитание бойцов мало чем отличается от дрессировки собак, а уважение, как эмоция, штука непостоянная... В отличие от страха. Так и не удосужившись познакомиться с кластером, Антуан ударил тростью в пол и головой указал на выход, добавив: «Всех вас, кроме тебя, Ришар, ждут на парковке. Поторапливайтесь!»

Смущенные и слегка растерянные, молодые люди не посмели ослушаться. На минус первом этаже ребят действительно ожидали. Сразу три бронированных автомобиля с наглухо затонированными стеклами.

– А почему ты не едешь? – тревожно шепнула Эмили, украдкой взглянув на Жака.

– Каждого из вас ждет индивидуальное задание. Я свое прошел чуть больше месяца назад, и у тебя все получится, ничего не бойся! – выдохнул парень, не отводя взгляда от безмолвных, неестественно бледных водителей, что стояли в ожидании пассажиров.

Подслушав диалог, Бернар уже открыл рот, чтобы расспросить Жака о предстоящем испытании, но тут же оказался перебит одним из шоферов. Взрослый мужчина в строгом костюме и с зализанными волосами назвал его фамилию, приглашая в салон. Следующий водитель поманил к себе Эмили, а третий кивнул, поймав на себе взгляд Ника. Поделив между собой охотников, люди Паскаля завели моторы. Лу тщетно пытался заговорить с извозчиком, но ответа не дождался. Упустив из виду последний темный автомобиль, в котором, скорее всего, находился Ник, он прислонил голову к прохладному стеклу и позволил себе провалиться в сон.

Очнуться пришлось от грубого шлепка по плечу. Резко вдохнув, Бернар захлопнул распахнувшийся рот. Красные, мутные глаза попытались сфокусироваться на обстановке, но мозг отказывался работать в полную силу. Вывалившись в приоткрытую дверь, Лу зевнул, лениво потянулся. В ту секунду он бы многое отдал за возможность прилечь и вздремнуть еще часок. А лучше – парочку. Но что-то подсказывало, что расслабиться сегодня не выйдет. Вид огромного, мрачного ангара, покрытого слоями облупившейся краски, лишь усилил подозрения.

Водитель, потревоживший сон парнишки, указал на вход. Бернар настороженно двинулся в указанную точку. С усилием, морщась от скрипа, он отворил проржавевшую дверь и оказался в затхлом, плохо освещенном пространстве. Первое, что бросилось в глаза, – лежащий на полу конверт. Идеально белый прямоугольник, очевидно, дожидался Лу. Согнув колени, охотник подобрал его и тут же услышал грохот за спиной. Дневного света стало значительно меньше. В скудном мерцании электрических ламп ангар выглядел неуютно. Наспех разорвав бумагу, новый член ордена расправил сложенное вдвое послание. Чтобы прочесть его, пришлось воспользоваться зажигалкой, которая наудачу лежала в одном из карманов куртки.

«Дорогой Лу! Сегодня первый день практических занятий, что в дальнейшем будут чередоваться с теоретическими. На данном этапе жизни ты примыкаешь к большому, серьезному сообществу, члены которого осознанно подвергают свои жизни опасности во имя всеобщего блага. Исключений нет. В случае успешного прохождения испытаний тебя выведут в бой против могущественных и непомерно сильных созданий. Ты должен быть готов ко встрече с ними. Быть членом ордена «Креста и Пули» – большая честь, что выпадает не каждому. Если все сложится – тебе откроются сокровенные тайны братства, ты научишься выживать там, где бессильны силы света, а имя Господа нашего – пустой звук. Но перед этим ты должен показать, на что способен самостоятельно. Опираясь на имеющийся у тебя опыт, мы приготовили небольшое задание. Ничего сложного! Все, что необходимо, – выйти из ангара за сорок пять минут. Найди ключ (учти, так просто он тебе не дастся) и, самое главное, уложись в отведенное время. А еще – постарайся выжить. Удачи!

Твой наставник, Антуан Дюран.

Перечитав письмо дважды, Лу недоумевающе сморщился и двинулся вперед. Вооружившись телефонным фонариком, он разглядывал помещение: хаотично разбросанные контейнеры разной высоты, обездвиженные погрузчики, расслоившиеся от сырости картонные коробки, тележки и пустые стеллажи, заваленные мусором. «Здесь впору снимать эпизод для какого-нибудь подросткового ужастика!» – вздохнул Бернар и тут же вздрогнул от неожиданности.

Считаные минуты, проведенные в полумраке, оборвались внезапно. Сначала раздался громкий щелчок, окончательно погасивший лампы. Следом где-то вдалеке открылась дверь, впустившая жуткий шум. Суетливый лай огромной своры собак привел Бернара в чувство, точно хлесткая пощечина. «Бежать! Сейчас же!» – приказал ногам Лу, и те не посмели ослушаться. Единственный источник света, фонарик, заключенный в телефоне, освещал дорогу, в то время как животные рыки становились все ближе. Зрительно оценив высоту впереди стоящего контейнера, мальчишка представил, как запрыгнет на него с большого деревянного ящика, преграждавшего путь. На это требовалось не больше пяти секунд. Как оказалось, таким запасом времени охотник не располагал. Огромный пес с острой мордой в один прыжок настиг жертву, повалив на грязный пол.

Повинуясь инстинкту, Бернар защитил лицо, но тут же почувствовал горячий слюнявый поцелуй, пронзивший ребро ладони ослепляющей болью. Псина сомкнула челюсти так плотно, что рука онемела до локтя. Лу несколько раз ударил зверя ногой, о чем тут же пожалел. Издавая гневное рычание, пес принялся мотать головой из стороны в сторону, не выпуская из пасти «добычу». Парень держался до последнего, но все же закричал, чувствуя, как рвутся сухожилия и, ломаясь, хрустят кости. Вопль не остался без внимания. Сразу несколько «гончих», извергая звонкий лай, устремились туда, где загорелась невидимая вывеска «кушать подано».

«Если не вырвусь прямо сейчас, мне конец!» – догадался Бернар и, превозмогая страдания, вынул из кармана брелок. Нащупав длинный ключ с зазубринами, он зажал его в кулаке между указательным и средним пальцами, а после нанес яростный удар. Монстр взвизгнул и разжал челюсти, вернув кисти способность двигаться и кровоточить. Закусив губу, Лу вскочил и бросился наутек до того, как явилась основная часть стаи.

Прижатая к груди ладонь неустанно рисовала багровые узоры на некогда белой рубашке. Сердцебиение участилось. Во всем теле ощущалась неприятная пульсация. Испуганно расширившись, глаза старались ловить смазанные очертания предметов. Все естество Бернара пришло в неописуемый ужас от происходящего. Благо, это не мешало ему передвигаться быстро и довольно уверенно. Едва не разбив лоб о полку стеллажа, Лу принялся карабкаться вверх, используя только здоровую руку. Без преувеличения, это решение спасло ему жизнь, ведь пару мгновений спустя в ту же конструкцию врезалось по меньшей мере три тяжелых, лязгающих пастями твари.

Едва сохранив равновесие, мальчишка замер. Немного отдышавшись, он продолжил движение, чувствуя, как ужас, разрывавший солнечное сплетение, отступает. Оказавшись на верхней полке, Лу распластался и облегченно застонал. Где-то там, внизу, бесновались псы, разбрызгивая вязкую слюну и скалясь в неизвестность. Сколько их? Пять? А может быть, десять? Что, если больше? Как бы там ни было, с этим придется разбираться. Орден не намерен сюсюкаться, а чертов Антуан Дюран, судя по всему, не соврал, представившись ночным кошмаром. Этот старый козел заигрался в жестокого шаолиньского монаха, тренирующего новых послушников. «Это тебе не „Убить Билла“, хрен ты старый!» – крикнул Бернар, заставив подуспокоившихся псов залиться лаем с новой силой.

Немного отдохнув, новобранец поднялся. Телефон (как и встроенный в него фонарик) был утерян в схватке с животным, а потому в помещении царила непроглядная тьма. Спуститься вниз – самоубийство. Остаться наверху – значит провалить задание. Нужно двигаться дальше. Туда, где в теории находился рубильник. Для этого придется вспомнить юность и сделать парочку безрассудных прыжков на соседние стеллажи. Вот только как понять, насколько далеко они находятся? Не швырять же себя в неизвестность, наудачу... Нет-нет, фортуна не жалует Бернара. Дрожащая, мерзнущая рука, из которой вытекло целое озеро крови, – лишнее тому подтверждение. Требовался план.

Почесав затылок, Лу внезапно вспомнил, что его левое запястье плотно обхватывал браслет, подаренный ему ныне покойным Тьери. Мелкие бусины вулканической лавы вперемешку с обсидианом. Красивая, дорогая сердцу вещица, и расставаться с ней страшно не хотелось. Но какой выбор? Украшение поможет сориентироваться. Станет глазами Лу в этом неизвестном, опасном месте, кишащем четвероногими убийцами.

Сорвав подарок с руки, Бернар мысленно попросил прощения у друга и зубами перекусил леску, соединявшую бусины. Предусмотрительно выставив широкую ладонь, он обронил лишь несколько камушков, что полетели вниз и запрыгали на бетонном полу, привлекая внимание своры. Наполнив передний карман оставшимися бусинами, Лу закрыл глаза, оставив в кулаке еще парочку. Несколько глубоких вдохов, и парень бросил камушек вперед, превратившись в одну большую ушную раковину. Тотчас ударившись о соседнюю конструкцию, деталь браслета звонко отскочила и бесследно сгинула во мраке.

«Ага. Совсем близко», – Лу рассчитал примерное расстояние до соседнего стеллажа. Согнув колени, он сделал прыжок, цепенея от панического страха сорваться вниз. К счастью, все обошлось. Бернар приземлился там, где и планировал. Холодный пот пропитал его одежду, но радостный смех уже рвался из груди. Повторив трюк несколько раз, охотник даже словил кайф от подобного способа передвижения. Впрочем, скоро пришлось стереть улыбку с лица. Очередной камушек летел дольше, чем его предшественники, а это значило лишь одно: прыгнуть нужно очень далеко. «Понадобится разгон!» – заключил парень, повторно замерив расстояние. Жуткое чувство грядущей неудачи сдавило ребра. Как оказалось – не зря...

Перебросив себя с одной площадки на другую, мальчишка понял, что просчитался. От полной катастрофы спасли вытянутые вперед ладони (одна из которых раздулась и стала размером с хороший стейк). Беспомощно устремившись вниз, Лу зарычал от досады, но все же успел схватиться за металлическую перекладину. Больно ударившись грудью и правым коленом, Бернар не упал, чем всерьез расстроил беснующихся внизу псов. В тот момент поврежденная кисть сработала не хуже здоровой. Не пыталась ослабнуть и не ныла от боли. Так, должно быть, на нее подействовал всплеск адреналина в крови.

Подтянувшись на верхнюю полку, Лу уперся в тяжелый, неподвижный ящик. Сверху он был заколочен досками, оторвать которые предстояло голыми руками. Точнее, рукой! По всей видимости, все эти невероятные истории о выживании в экстремальных условиях – правда. Ведь охотнику потребовалось меньше минуты, чтобы вскрыть тару, хранившую настоящее сокровище! Цифровой бинокль с режимом ночного видения и безразмерный костюм, в который наряжаются «фигуранты» (те самые несчастные, в которых вгрызаются полицейские собаки на тренировках), оказались как никогда кстати.

Присвистнув от удивления, Лу повесил на шею бинокль, но от идеи переодеться в громоздкий комбинезон отказался. Подвижность в нем нулевая, а значит, и толку от него ноль. Прозрев при помощи устройства, Бернар осмотрелся и прикинул дальнейший маршрут: еще два стеллажа, затем погрузчик, с которого можно перепрыгнуть на ленту, а там – чуть больше пятидесяти метров до места, где в теории располагался щиток. Как и где отыскать ключ – по-прежнему оставалось неясным.

«Учти, так просто он тебе не дастся», – внезапно зашептали губы, цитируя выдержку из письма. Ну конечно! Дюран не придумал ничего умнее, чем прицепить отмычку к ошейнику на одной из собак. «Провалиться мне на месте, если это не так!» – прошипел охотник, усаживаясь на холодный лист металла. Одна лишь мысль о том, что для выполнения задания придется вновь оказаться лицом к лицу с проклятым чудовищем, пугала до оцепенения. Лу всегда чувствовал себя некомфортно в компании больших собак. Даже самых добрых и безобидных. Детская травма, черт ее дери!

Бернар до сих пор покрывался мурашками, вспоминая событие давно минувших лет... Погожий летний день, новый сачок для бабочек, подаренный дядей, смешной костюм с рукавами три четверти и отличное настроение. Ничего не предвещало беды в тот момент, когда, заприметив роскошного махаона, Лу побежал со всех ног, размахивая ловушкой. Мальчишка был так увлечен поимкой нового экземпляра для своей коллекции, что не заметил приближающейся опасности. Огромный доберман, волоча за собой поводок, бросился вслед за ребенком и, не обращая внимания на отчаянные команды хозяйки, захлопнул челюсти на изгибе крошечного локтя. Дальше – все как в тумане. Окончательная ясность сознанию вернулась только в больнице, когда болезненный укол с прививкой от бешенства влез под лопатку, заставив глаза увлажниться. Шли годы. Лу взрослел и неуклонно мужал, совершал различные безумства и слыл беспредельно отважным юношей. Ближайшее окружение восхищалось его решительностью, но никому и в голову прийти не могло, что дерзкий юноша до трясущихся поджилок боится собак...

Пару лет назад Бернар прошел некое подобие психотерапии. Вместе с кинологом наведался в приют, где целый день провел в окружении беспризорных псов. Кормил их, вычесывал шерсть, играл, а двоих даже помыл специальным шампунем от блох. Тогда померещилось, что неприятный опыт родом из детства обнулился. Точнее, уступил место чему-то новому и доброму. Увы, то был самообман. Стоило животному вновь проявить хищную натуру, вернулись былые переживания. Интересно, это совпадение, или... Впрочем, какая разница? Задача от этого не изменится, как и ее условия.

Совершив еще один прыжок, Лу вновь чуть не сорвался. Серьезно ушибив кости таза, он зашипел от боли, проклиная садиста Дюрана. «Выберусь отсюда, только чтобы врезать ему по холеной роже!» – успокоил себя парень, сжимая кулак. Оставался последний стеллаж, за которым открывался путь попроще. Прикинув удаленность объекта на глаз, Бернар напрягся. Слишком далеко, чтобы прыгать вот так, практически без разбега. В этот раз не получится.

Внутренний голос посоветовал осмотреться. Здесь ведь, как в компьютерной игре, уровень сложный, но как-то же его можно пройти?! Наверняка повсюду спрятаны бонусы и вспомогательные инструменты. Интуиция не подвела. Стоило пройти чуть-чуть вперед, чтобы понять: к торцу стеллажа прижимается нечто высокое, с плоскими перекладинами. «Лестница!» – ликующе произнес юноша. Не теряя времени, он попытался забрать находку, но тут же встретил сопротивление: псы смертельной хваткой вгрызлись в нижние ступеньки и ножки, не жалея клыков. Силы, разумеется, оказались неравны, пришлось решать вопрос хитростью. Лу нырнул в карман и вынул все оставшиеся бусины. Печально улыбнувшись, он поцеловал холодные камушки на прощанье и бросил их вниз, чем вызвал страшный переполох в стае. Улучив момент, Бернар исполнил задуманное. Тяжелая лестница неслышно уползла наверх, приблизив мальчишку к заветной цели.

Понадобилось немало усилий, чтобы разместить импровизированный мост. Тяжело дыша от напряжения, Лу в очередной раз взглянул на конструкцию сквозь устройство ночного видения. «Прекрасно! Иду дальше...» – отчитался сам перед собой охотник и зашагал вперед, разведя руки в стороны для баланса. На данном этапе вновь пришлось ослепнуть. Каждый новый шаг нащупывался повисающей в воздухе ступней. Это было по-настоящему страшно. Несколько раз ужас от передвижения в темноте, на высоте многих метров так сильно сжимал сердце, что приходилось резко присаживаться, создавая дополнительную точку опоры рукой.

В итоге Бернар понял: идти нужно, не задумываясь о том, куда в следующую секунду опустится нога. Именно так спускаются люди по нерабочему эскалатору... Шустро семенят вниз, перебирая стопами. До тех пор, пока не думаешь о том, куда тебе нужно наступить – ты в порядке. Летишь вниз, словно танцуя самую примитивную на свете чечетку. Но стоит испугаться и начать контролировать шаги, тут же кубарем катишься по ступеням! Выпрямившись в полный рост, Лу стер рукавом проступившую на лбу испарину и, не дав опомниться собственному телу, толкнул его вперед, всего за пару секунд пробежав положенное.

Опасения вернулись на финише, когда вдруг начало казаться, что лестница потихоньку съезжает вбок от тряски, вызванной бегом. Очередной рывок действительно отправил конструкцию вниз... К счастью, Лу в тот момент уже ступил на твердую поверхность. Такой «привет сверху» стал полной неожиданностью для своры. Получив мощный удар, пара кобелей разбежалась, жалобно скуля. Сомнений в том, что они продолжат охоту, не было. Посему Лу без промедлений сиганул вниз и с ловкостью дворового кота приземлился на крышу одиноко стоявшего погрузчика.

Одним движением он перебросил себя в кабину. Дверей тут не предусмотрено, действовать предстояло быстро. Повесив бинокль на шею, Бернар заскользил пальцами по сиденью и полу. «Пожалуйста, мне нужно хоть что-нибудь для самозащиты!» – взмолился он. Ангел-хранитель парня, очевидно, сжалился и незаметно подбросил большой канцелярский нож, каким вскрывают коробки: «Бинго!» Покидая пространство кабины вооруженным, юноша улыбался. Псы оказались чуть менее расторопными, чем ожидалось.

Нож издал пластиковый треск и обнажил тонкое лезвие. Уже не глядя в бинокль, охотник совершил прыжок в то место, где располагалась огромная металлическая корзина в крупную сетку, доверху наполненная сложенными коробками, кусками пенопласта и обрывками пузырчатой пленки. Необычайно мягкое приземление даже вынудило издать смешок, что словно сигнальная ракета привлек гончих. От невозможности протиснуться целиком в пространство между прутьями они лаяли безостановочно. Казалось, еще чуть-чуть, и чудовища разгрызут металлические соломинки, освободив путь к проворной добыче.

Со стороны мерещилось, будто Лу загнал себя в ловушку, но именно в этом и заключался его нехитрый план, который сработал идеально. Внимательно изучив легавых в бинокль, Бернар увидел то, что так хотел увидеть! На одном из ошейников болтался ключ. «Иди сюда, малыш, я тебя поглажу», – с издевкой произнес испытуемый. Пес яростно рычал в ответ, выпуская отвратительный смрад из пасти. Подсунув ему картонное колесико, на котором все еще оставалось несколько слоев скотча, Лу добился того, что смертоносные челюсти сомкнулись на приманке. В тот же миг свободная рука показалась наружу и ухватилась за ключ. Похитив отмычку самым наглым образом, Бернар отпустил скотч и сам подался назад. Увлеченный пережевыванием новой игрушки, пес даже не заметил, как потерял вверенный ему трофей.

Разыграв действие как по нотам, Бернар покинул свое временное пристанище и, словно Тарзан, продолжил перемещаться в пространстве, не касаясь при этом пола. Чудовища следовали по пятам, но каждый раз их удавалось перехитрить. Наверное, так человек и заслужил право на жизнь и звание «венца природы», не являясь самым быстрым или сильным из ее творений. Прыгая с контейнера на контейнер, Лу напрочь забыл о боли и чувстве обиды на Дюрана. В эту секунду он был одним из тех супергероев, которыми любовался в комиксах, будучи ребенком. Не сопутствуй всему смертельная опасность, Бернар поклялся бы, что это одно из самых веселых и незабываемых приключений в жизни.

Когда до заветного выхода (рядом с которым и располагался чертов рубильник) оставалось чуть больше тридцати метров, беспокойство вернулось, повторно захватив разум. Прыгать больше некуда. Пустынная часть ангара не давала возможности спрятаться или забраться на спасительную высоту. Таймер в голове подсказывал, что отведенное время вот-вот кончится и задание будет провалено на финишной прямой. «Думай же, голова садовая!» – прошептал Бернар, сдавив виски. Псы покорно ждали развития событий. По всей видимости, они тоже выдохлись, и сил на устрашение жертвы у них не осталось.

Потратив добрую минуту на составление новой тактики, Лу топнул от отчаяния. Ничего тут не поделаешь! Все, что оставалось, – действовать топорно, на свой страх и риск. Несколько раз взглянув на дверь в бинокль, Бернар снял его с шеи и решительно метнул в сторону, что, ожидаемо, вызвало шум. Отвлекающий маневр сработал блестяще! Кровожадные создания бросились туда, где раздался звон бьющегося стекла, но полученной форы могло не хватить, а потому Лу со всех ног рванул в сторону выхода.

Всего через пару мгновений он услышал, как с места сорвались по меньшей мере два пса. Их тяжелое дыхание становилось все отчетливее. Когда заветная дверь оказалась на расстоянии вытянутой руки, один из кобелей вцепился в лодыжку Бернара, а другой закусил ткань джинсов в районе ягодиц. Новый приступ боли едва не лишил сознания. Чудом устояв, Лу продолжил двигаться вперед, волоча на себе хищников, как загнанная львами антилопа. Сквозь спасительную замочную скважину пробивался луч дневного света. Едва в нее вошел ключ, третий пес настиг Бернара прокусив ему тот самый локоть, как тогда, в детстве. Картинка в глазах охотника сделалась мутной, а после – исчезла вовсе. Последнее, что уловило его сознание – противный скрип отворяющейся двери.

Несколько мужчин в защитных костюмах тут же изолировали псов. Подоспевшая бригада врачей окружила истерзанного мальчишку. Позже пришлось осознать, что «устроитель веселья» был готов к любому исходу. Он ждал момента, когда Лу выпрыгнет из ангара или когда суета в его пределах сменится мертвой (во всех смыслах) тишиной. От подобных выводов Бернара замутило. Он отключился. Множество серьезных ранений забрали немало крови. С трудом очнувшись, Лу старался дышать глубже, но ничего не выходило. Сознание настойчиво ускользало, вновь отправляя его во тьму. Последнее, что поймал взгляд – мсье Дюран, чье довольное лицо мелькнуло поверх голов взволнованных медиков. «Чертов сукин сын! Надеюсь, ты доволен!» – подумал будущий пациент частной клиники и отключился.

Глава 10

Вырвавшись из крепких объятий городских пробок, черный «шевроле» оказался на трассе и ускорился. Мрачные пейзажи за окном слились в единый грязный поток, наблюдать за которым становилось трудно. Внезапный приступ тошноты заставил Эмили сморщиться. Виной тому был выпитый натощак кофе. А может, и нарастающее волнение в преддверии испытания. Что могла выдумать эта безумная парочка Дюранов? В сущности, что угодно! Жак успел шепнуть украдкой, что давить будут на самое больное. Заставят вернуться в ту пору, что ненавидишь всем сердцем и в то же время боишься забыть полностью. Довольно подло с их стороны, но кто сказал, что будет просто? Будущие противники ведь тоже не станут играть честно. Да и служение ордену не подразумевает наличия слабостей.

– Мадемуазель Габен, если хотите, сделаем остановку. Вы подышите свежим воздухом, возможно, перекусите. Путь предстоит далекий! – не отрывая взгляда от дороги, произнес водитель.

– Только если это не выбьет нас из графика, – неуверенно ответила Эмили. – Не хочу нарушать план.

– Правила и графики созданы, чтобы их нарушали, – мягко улыбнулся мужчина с серебристыми висками.

– Честно говоря, я страшно рада, что вы это предложили. Меня немного мутит, не отказалась бы от стакана холодного апельсинового сока.

– Тогда беру курс на ближайшее кафе, – отчитался извозчик, задавая новый маршрут.

– Как я могу к вам обращаться? – заметно оживилась Эмили.

– «32».

– Что, простите?

– «32». Зовите меня так. Реальное имя засекречено. Его не знает даже высшее руководство. Со всеми водителями так. Политика компании. Точнее, мера по защите работников и их семей. – Сбросив скорость, мужчина ловким движением одной руки нацепил солнцезащитные очки. – Если ты чего-то действительно не знаешь – никогда не проболтаешься... Понимаете, о чем я?

– Теперь да. Не думала, что все так серьезно. Как в фильмах о Джеймсе Бонде, – усмехнулась Габен.

– Нет. Все еще серьезнее. Агент 007 противостоит себе подобным. Вы же сражаетесь против целого легиона Голиафов. Это очень опасная война, конца которой не предвидится.

– Подобная мысль, мягко говоря, не вдохновляет.

– Вдохновение для любителей, – ухмыльнулся «32» и зачем-то добавил громкости в аудиосистеме. – Профессионалы работают без него. Вы будущий профессиональный киллер, Эмили! Привыкайте.

– Знаю. Впрочем, могу быть с вами откровенной? – задала вопрос Габен и, немного погодя, продолжила: – Мне кажется, когда дойдет до дела, я впаду в ступор. Понимаю, что дело правое, и жажда справедливости не оставляет меня уже давно... Но убить кого-то, пусть даже падшую тварь, жестокого демона. Я не знаю, каково это. Не понимаю, хватит ли мне сил!

– Скажу вам так, милая Эмили: данными вопросами задаваться слишком поздно. Вы, образно говоря, уже надели халат и перчатки, взяли скальпель в руки... Не время сетовать на то, что не заканчивали медицинский и понятия не имеете, как проводить операцию, – крайне серьезно произнес «32», вновь прибавив громкости треку.

Эмили ничего не ответила. Лишь накинула капюшон и закрыла глаза. Вскоре автомобиль свернул на парковку небольшого придорожного заведения. Одноэтажное здание казалось заброшенным. В пыльных окнах не горел свет, внутри было тихо и нелюдимо. Но стоило «32» толкнуть дверь и громко поздороваться, из подсобки вынырнула полная тетушка с короткой стрижкой. Приветливо заулыбавшись, она предложила разместиться за ближайшим столом и пообещала вернуться.

– Здесь готовят отличные блинчики. Рекомендую. – шепнул «32», показав большой палец.

– Доверюсь вашему вкусу, – пробубнила Эмили, отодвинув в сторону папку с меню.

Тем временем подоспела официантка. Поправив фартук на пышных бедрах, она приготовилась внимательно слушать. Приняв два одинаковых заказа, женщина двинулась в направлении кухни, позволив гостям продолжить беседу.

– Как давно вы работаете на орден? – Эмили протерла руки влажной салфеткой.

– Несколько лет, – пожал плечами «32». – Сам я не из Франции. Дурацкий акцент наверняка вам об этом поведал. Братство выручило меня в сложное время. Не дало умереть с голоду, если честно. Все было очень плохо.

– Понимаю вас. Судя по всему, Готье всегда появляется в жизни людей вовремя. За секунду до катастрофы.

– Это уж точно... Знаете, я, пожалуй, возьму сэндвич в дорогу. Подождете минутку?

– Конечно! – кивнула Эмили, уставившись в экран мобильного телефона.

Аккуратно поднявшись из-за стола, «32» направился к барной стойке. Не прошло и пяти минут, как он вернулся с двумя пластиковыми контейнерами. Один тут же оказался под носом у Эмили.

– Ой, спасибо, но я стараюсь не есть хлеб, – замотала головой девушка.

– Возьмите, не пожалеете, – равнодушно произнес «32», но во взгляде его читался приказ.

– Ладно... – недоумевала Габен. – Иногда ведь можно. С чем он?

– А вы посмотрите! – предложил мужчина, строго указав на коробку, а следом на брошь, что крепилась к лацкану пиджака.

Финальным жестом стал указательный палец у губ. «Тихо!» – безмолвно повелевал «32», и Эмили не посмела ослушаться. Дождавшись, когда официантка переместит с подноса на стол нехитрый завтрак и удалится, она вскрыла контейнер и вынула багет. Разлепив хлебные половинки, Габен удивленно вытаращила глаза. Прямо на кусках пармской ветчины и ломтиках расплавленного чеддера, утопая в майонезном соусе, лежал выкидной нож. Шумно сглотнув слюну, охотница вернула «перекус» в пластиковую коробку. Довольно правдоподобно изобразив веселость, она воскликнула:

– Ой, спасибо! Обожаю прошутто.

– Рад, что вам понравилось. А теперь – допивайте свой сок и доедайте блинчики. Нам уже пора, – холодно ответил «32», подозвав рукой официантку.

Наблюдая происходящее, Эмили пришла к выводу: сегодня придется защищаться. Возможно, биться насмерть.

– Буду ждать вас в машине. Рекомендую наведаться в дамскую комнату, уборной не будет следующие пятьдесят километров, – холодно произнес «32». Он рассчитался за завтрак и спешно покинул пределы заведения.

Эмили вошла в комнату, помеченную значком «WC», и закрыла за собой дверь. Умывшись ледяной водой, она вновь достала контейнер. Руки девушки дрожали в тот момент, когда она извлекала нож. Он совсем не походил на ту сувенирную ерунду, что привозят туристы из Швейцарии. Крепкий, надежный, с небольшим, но звеняще-острым лезвием. Промыв оружие под краном, Габен спрятала его в кроссовке и поспешила вернуться в автомобиль. «32» осмотрел ее в зеркало заднего вида, довольно улыбнулся и ударил по газам. Тремя часами позже бронированный «шевроле-тахо» притормозил у ворот старинного особняка.

– Дальше – сама, – отрезал «32».

– Хорошо. Спасибо за поездку. И за перекус, – Эмили подмигнула водителю в зеркало и толкнула дверь.

Мужчина скрылся. Оставив Габен в облаке пыли и полнейшем недоумении. Постояв немного, она нехотя проследовала туда, где ее давно и с нетерпением ждали. Бернадетт Дюран распахнула двери особняка, едва охотница поднялась по ступеням.

– Наконец-то вы почтили нас визитом. Я думала, до вечера просидим, глядя в окошко, – наставница не скрывала злой иронии.

– И вам здравствуйте. Моя вина. Я проголодалась по дороге, пришлось заехать в кафе.

– Вот что я называю ответственным подходом! – вновь попыталась уколоть Дюран, наблюдая невозмутимость подопечной.

Внутреннее убранство дома – мечта престарелого аристократа. Огромное количество декора и мебели, но все строго на своих местах. Яркие обои с причудливым орнаментом, несколько громоздких картин в массивных золотых рамах, высокие торшеры на тонюсеньких ножках, статуэтки из слоновой кости, неимоверно длинный диван, заваленный подушками разной величины, многослойные шторы и, конечно же, сердце гостиной – элегантный камин (которым, судя по виду, в последний раз пользовались современники королевы Виктории). От обилия ярких красок у Эмили закружилась голова. Опершись на небольшую тумбу, служившую подставкой для горшка с экзотическим растением, она нашла в себе силы произнести:

– Викторианский стиль, если не ошибаюсь... Редкость для Франции!

– Хм, а вы неплохо разбираетесь в интерьерах. Все так. Владельцем был друг ордена, чистокровный англичанин, – довольно отозвалась Бернадетт и погладила рукой, облаченной в перчатку, спинку высокого кресла.

– Как же мне тут проходить задание? – искренне недоумевала Габен. – Вдруг я разобью что-то.

– Нестрашно! Этот дом пережил многое. И вас переживет, будьте уверены. Ну ладно, не будем о грустном, поговорим об испытании. Боитесь старинных особняков? – сделав губы бантиком, вопросила Дюран.

– Ни капли, – дерзко ухмыльнулась Эмили, скрещивая на груди руки.

– Правильно. Сами стены не таят опасности... Но запросто могут скрывать тех, с кем мы так боимся встретиться. Это именно ваш случай. Устраните того, кто находится в доме, или позвольте устранить себя. Это единственный способ прекратить испытание. Вопросы?

– Что вы имеете в виду под словом устранить?!

– Эмили, вы же умная девочка, не пытайтесь убедить меня в обратном. Желаю удачи, искренне надеюсь вновь с вами поболтать. Засим вынуждена проститься! – наигранно улыбнувшись, наставница двинулась к выходу.

– Постойте, вы так и не объяснили мне, что... – вздрогнув от хлопка дверью, охотница схватилась за голову. – Хрен пойми, что здесь происходит!

Внезапно навалившаяся тишина начала давить. Суетливо оглядываясь, Эмили не понимала, откуда ждать опасности. «Давай же, соберись!» – уговаривала себя девушка, делая глубокий вдох. Относительное спокойствие возвращалось нехотя. По-прежнему не теряя бдительности, Габен решила осмотреться. Первым делом взгляд упал на журнальный столик. Там лежала невзрачная папка. Чуйка подсказывала, что в ней кроется немало полезной информации, а может быть, и ответы на те вопросы, что еще не успели возникнуть. Расположившись спиной к двери, а лицом к центральной лестнице и коридорам, новобранка взялась за осмотр.

– Ладно. Что тут у нас? – шепнула она, притянув стопку бумаг, на поверку оказавшихся личным делом.

Кто этот человек? Какое отношение он имел к испытанию? Узнать можно, лишь заглянув внутрь. Эмили боролась с ужасным ощущением того, что, открыв досье, она положит начало чему-то необратимому. Распечатает ящик Пандоры и выпустит наружу нечто кошмарное, с чем уже не сможет справиться. Долго не решаясь начать, Габен все же сдалась любопытству.

Из левого верхнего угла страницы на нее пялился отвратительного вида тип. Узкое, угловатое лицо, высокий лоб, глаза навыкате и жиденькая бороденка. До боли знакомая рожа... Такой человек легко сошел бы за религиозного фанатика или лидера секты. Неприятная дрожь вынудила Эмили отвести взгляд. Ее тело посылало тревожные, неразборчивые сигналы. Погрузившись в текст под фото, охотница беззвучно зашевелила губами:

«Имя: Патрик Легран. Пол: Мужской. Дата рождения: 17.12.1961. Место рождения: г. Леон, Франция. Разыскивается за изнасилование и убийство четырех женщин». Выдохнув с отвращением, Габен захлопнула папку и отпрянула. Зрачки расширились, наполнились ужасом, колени задрожали, а уголки губ истерично задергались. «Только не он, Господи!» – взмолилась девушка, чувствуя, что ей критически не хватает воздуха. Больше двух лет прошло с того злополучного дня, когда жизнь Эмили разделилась на до и после. Каждую ночь она видела это лицо в кошмарах, но только сейчас узнала его имя... Имя мужчины, которого Халима Лааши считала воплощенным дьяволом и проклинала каждое утро, еще до того, как открывались ее глаза.

Тот теплый июньский вечер не предвещал беды. Эмили даже сейчас могла легко вспомнить, во что была одета. Кремовая блузка, короткая черная юбка и туфли на невысоком каблуке. Это случилось тем самым летом, когда ей исполнилось восемнадцать. Летом, которое обещало стать самым счастливым в жизни Эмили. Ненавистная школа со всеми экзаменами и оценками осталась позади, только-только началась новая, почти независимая жизнь, первым решением в которой стало записаться в класс по фортепиано. Габен не могла стереть довольную улыбку с лица каждый раз, когда ее пальцы касались клавиш. А первая нескладная мелодия, сыгранная с горем пополам, и вовсе подарила ощущение безграничного счастья.

Возвращаться домой приходилось в сумерках. Преподаватель Эмили жил всего в получасе от дома семьи Габен, и девчонка с радостью прогуливалась пешком, не желая спускаться в душное и неспокойное метро. Халима умоляла дочь быть осторожной, предлагала встречать ее после занятий, но та лишь отмахивалась: «Да брось ты, мам, все будет отлично!» Лааши недовольно хмурилась, но не решалась перечить. В свое время алжирка проходила больше семи километров на пути в школу и обратно. В любую погоду и в любом настроении, чувствуя себя при этом по-настоящему взрослой. А ее наследница – давно не ребенок, она сильная и волевая, точно такая же, какой Халима была в ее возрасте.

К тому же много лет назад, когда не стало отца Эмили, женщина дала себе слово: первое осознанное решение дочери непременно увидит зеленый свет. Лааши верила: самостоятельность как основополагающее качество личности – залог успеха в жизни. Особенно если речь идет о женщине. Не стань Халима независимой однажды, со смертью мужа ей пришлось бы вернуться в отчий дом. Плакаться матери да клянчить копейки у многочисленных братьев. Возможно, поэтому чувство гордости перекрыло все прочие чувства и позволило случиться необратимому. Знай несчастная исход, она бы верной тенью ходила за дочерью, невзирая на ее ругань и протесты.

Чудовище вело слежку не меньше недели. Заприметив однажды смуглую улыбчивую девчонку, безотрывно смотрящую в телефон, оно потеряло сон. Ямочки на щеках, бархатистая кожа цвета молочного шоколада и задорные искорки карих глаз. Все это свело с ума примерного на тот момент семьянина, отца двух сыновей. Патрик Легран всюду пытался укрыться от порочных мыслей, но, куда бы он ни шел, в дом ли божий или в бизнес-центр, где трудился охранником, навязчивое желание запустить пальцы в мягкие пружинки волос становилось лишь сильнее...

В день, когда Эмили вновь прошла под его окнами, громко болтая по телефону с подругой, он сорвался. Выскочил на улицу в чем был и рванул вслед за ускользающим ангелом. Синеватая мгла, разливавшаяся по одиноким переулкам, скрыла монстра от посторонних глаз. Убедившись в том, что его никто не видит, Патрик ускорил шаг. На его удачу девушка замерла и попыталась вчитаться в полученное сообщение. Следующий миг навек изуродовал судьбы обоих. Легран яростно схватил Эмили, точно кот, заставший врасплох глупую мышку. Зажав ей рот, а на самом деле все лицо, широкой ладонью, он отполз в сторону мусорных баков, к черному ходу одного из баров. Туда, где оглушительно гремела музыка, скрывавшая визги жертвы и тяжелое дыхание ее преследователя.

Закончив свои грязные дела, маньяк засобирался прочь. Тогда-то его и увидел случайный прохожий, заглянувший в переулок, чтобы справить малую нужду. Подняв страшный шум, мужчина бросился с кулаками на насильника. Страх возмездия придал выродку ускорения. Он бежал с места преступления, развивая космическую скорость. Осознав собственное бессилие, свидетель трагедии решил вернуться к истекающей кровью Эмили. В итоге именно это позволило ей выжить. Подоспевшие врачи сказали, что еще полчаса и спасать было бы некого...

Последующие месяцы обернулись натуральной пыткой для Халимы и ее дочери. Бесконечные встречи с психологами и полицией, очные ставки с подозреваемыми, периоды депрессии и апатии, полное непонимание того, как преодолеть случившееся. Справиться с несчастьем удалось лишь год спустя. Переживая последствия травмы, Эмили потеряла контроль над гневом. Череда драк, в которые будто намеренно ввязывалась Эмили, истощила терпение ее матери. Она силком привела ее в спортивный зал, а еще точнее – в класс по киокушинкай карате.

Именно там, в клубе боевых искусств, скопившаяся боль нашла выход. Девчонке не было равных ни в одной из групп. Стоило ей представить черты лица обидчика, что лишь на секунду мелькнуло перед глазами, кулаки и ступни закручивались вихрем. Если бы не Кристоф Тома, тренер по восточным единоборствам, Габен не справилась бы с той силой, что свалилась на ее хрупкие плечи.

Каким-то удивительным образом мужчина нашел ключ к разуму строптивой ученицы. Затаившаяся злоба превратилась в соревновательный азарт. Девушка добилась удивительных результатов и уже через год поехала на первые в своей жизни соревнования. Хотя грамоты и кубки никогда не были целью. Все, чем дорожила Эмили, – ее отношения с Кристофом, человеком, который оказался рядом в трудный час и не позволил упасть на дно. Вернее, поднял с него в одиночку.

Заново учиться доверять мужчинам и не вздрагивать от их прикосновений... Это было сложно и долго, но Эмили справилась. Пламя, бушевавшее внутри, превратило грязь страданий в кирпич уверенности в собственных силах. Научившись бросать соперников через бедро, каратистка бросила привычку жалеть себя. Ее душа исцелилась. Как тогда казалось – навек.

Тогда, два года назад, никто не ответил за случившееся с Габен. Полиция строчила отписки, искала свидетелей и опрашивала жителей близлежащих домов до тех пор, пока дело не закрыли ввиду отсутствия улик. Подонок просто растворился в прошлом, стал частью дурных сновидений, страхом, что неизменно пленил Эмили, стоило ей оказаться на улице затемно. Осознание трагедии не покидало девушку с тех пор. Она носила его как татуировку или шрам – не замечала чаще всего, но то и дело натыкалась взглядом... Чувствовала боль тех ран, что давно затянулись, и просто надеялась, что обесчестившая ее тварь умерла в муках нравственных и физических.

Открыв досье, Габен словно получила отрезвляющую пощечину. Поняла, что не существует никакой справедливости и кармы, а все эти «бумеранги», в случае с первородным злом, летают только в один конец. Демон по имени Патрик Легран здравствовал и продолжал бесчинства. Судя по записи в деле, он окончательно слетел с катушек. Его лицо не только покрылось новыми морщинами, но и стало совершенно невменяемым... Будто душа испарилась и ее место занял кровожадный зверь. Антихрист, внушавший трепет даже с фотографии. Чувствуя себя маленькой и беззащитной, Эмили обняла колени. Веки невыносимо жгло от слез. Закрыв глаза лишь на секунду, охотница услышала голос из преисподней:

– Иди ко мне, милая... Я тебя утешу!

Испуганно задрав голову, Габен принялась утирать слезы рукавами толстовки. В глубине коридора, там, куда не долетал свет настольных ламп, вырастала фигура. Оживший кошмар минувших дней. Проклятый Легран. Ноги, не дожидаясь команды от мозга, бросились наутек. Схватив папку, Эмили бежала без оглядки. Сиплый смех убийцы мчался следом, не давая опомниться. Несколько случайных поворотов привели к двери, что, зазывающе скрипнув, приоткрылась. Девушка расценила это как знак. По ту сторону располагалась лестница вниз. Ее ступени утопали в подвальной тьме, скрываться в которой могло что угодно. «Господи, спаси!» – взмолилась охотница, лязгнув щеколдой. Подперев собой деревянную преграду, она прислушивалась к шагам в коридоре.

– Это судьба, Эмили. Мы снова встретились, чтобы я закончил начатое, – донеслось зловещее послание. – Знаешь, что говорят люди? Первая любовь не забывается, сколько бы ни прошло времени. Уверен, так и есть. Ты была моей первой... В каждой последующей девчонке я видел твои черты. Или просто очень хотел увидеть. Но ни одна из них не была тобой. Даже на толику не приблизилась к твоей красоте. За это я убивал их... Одну за другой, одну за другой! Я искал тебя, Эмили! Искал по всей Франции, хоть и знал, что ты не покидала Париж. Ты разрушила мою жизнь, но взамен подарила новую. Ты указала мне путь. Ты выпустила зверя. Да, крошка, ты тоже виновата в совершенных мною убийствах. Почему же ты бежишь теперь? Неужели не хочешь обняться? Неужели не хочешь вновь ощутить меня внутри? Открой дверь, любимая, и все случится быстро...

– Отправляйся в ад, больной ублюдок! – прокричала Эмили, уловив скрип половиц совсем близко.

– Таким, как я, даже там не рады, – прошипел изверг, чиркнув ногтями по поверхности двери.

Эмили сидела в свете тусклой, моргающей лампы, листая досье. Начиная со второй страницы оно преимущественно состояло из фотокарточек. Из отвратительных снимков расчлененных тел. Некоторые выглядели совсем свежими, других уже успел коснуться тлен. Едва справляясь с тошнотой, Габен вглядывалась в пустые глазницы тех, кому повезло меньше, чем ей. Что-то забытое, уже почти незнакомое, вновь рождалось внутри. Жуткое чувство, не поддающееся описанию. Слишком холодное для ярости, но не менее разрушительное.

Юные девушки, на свою беду повстречавшие демона в человеческом обличье... Они уже никогда не выйдут замуж и не станут матерями. На последних своих снимках они запечатлены в агонии. В предсмертной мольбе о пощаде, скрючившей их тонкие пальцы и перекосившей рты. Внезапно Эмили перестала плакать. С каменным лицом она отложила папку в сторону, поднялась и неторопливо зашагала вниз по лестнице. Шепот из коридора сменился нечеловеческими воплями.

В приступе бешенства Патрик Легран ломал дверь. Ударяясь об нее различными частями тела, он рычал от досады. Удар головой... удар коленом... удар плечом... Ненавистная ему преграда не желала падать. Удар кулаком... удар бедром... удар ступней... еще один, еще и еще. Наконец, послышался заветный хруст, и оскал на лице убийцы сменился на довольную улыбку. Когда вылетела первая доска, он блаженно выдохнул. Просунув руку в образовавшуюся дыру, душегуб подвинул щеколду и беспрепятственно проник в подвал. Теперь Эмили некуда бежать и негде прятаться. Едва сдерживая удушающий смех, Легран зашагал вниз по ступеням. По тем самым ступеням, что еще минуту назад скрипели под весом его первой жертвы.

– Где ты, мелкая сука?! – заголосил Патрик, неспешно перебирая ногами. – Неужели еще не поняла? Сама судьба свела наши пути. Давай же сольемся в экстазе в последний раз! – кричал безумец, спускаясь все ниже и вслушиваясь в мертвую тишину.

Панический страх обездвижил маньяка. Что, если здесь есть потайная дверь?! Или окно, через которое девчонка смогла убежать на свободу? Он подобрался так близко! Был на расстоянии вытянутой руки, а теперь...

– Эмилиии! – срывающимся голосом завопил Легран.

Ответом ему был пронзительный крик, раздавшийся откуда-то снизу. Дальше – сбивающая с ног боль, от которой потемнело в глазах, а тело резко повело вперед. Не сумев сохранить равновесие, насильник покатился вниз под кряхтение и сдавленные стоны, что издавало его тело. Падение кончилось внезапно, болезненным столкновением с бетонной поверхностью. Корчась от жгучей боли, мужчина попытался встать. Безрезультатно. Правая нога, словно парализованная, не желала двигаться. Дрожащая рука неспешно ощупала голень, покрытую чем-то теплым и липким. «Кровь», – догадался преступник, жмурясь не от боли, но от омерзения. Пролив реки чужой крови, на свою собственную он и взглянуть боялся. Особенно сейчас. Вновь предприняв попытку возвыситься, Патрик взвизгнул и распластался по полу. Боль в ноге разнеслась по всему телу, превратив грозного маньяка в беспомощную, скулящую шавку.

– Хочешь встать? Что же, с перерезанным ахиллом это почти невозможно, – равнодушно констатировала Эмили. Она разглядывала лезвие ножа в полумраке.

– Я! Тебя! Убью! – резко выдыхал мужчина, сжимая место пореза холодеющими пальцами.

– А я тебя нет. Ты будешь жить и мучиться от осознания собственной ничтожности. Плевать мне на задание, у меня свой план.

Легран не смог ответить. Утробно застонав, он попытался лечь на бок, но тут же ощутил, как одним властным движением Габен прижала его к полу. Точно букашку.

– Ты будешь проклинать тот день, когда увидел мое лицо. Ночи напролет я не могла избавиться от боли и страданий. Теперь твоя очередь! – прошипела Эмили, опускаясь на колени. – Я сделаю то, о чем мечтала. Дернешься – и я выпущу тебе кишки! Понял?!

– Д-да, – с трудом выдавил убийца.

Получасом позже охотница тащила связанного врага наверх. Ударяясь головой о ступени, Легран пребывал в состоянии бреда. Звал сыновей и просил налить ему стакан воды. То улыбался, то плакал, не понимал, где находится. Часто вытирая пот со лба, Габен рывками перемещала тело, намертво вцепившись в неподвижные лодыжки. Вернувшись в гостиную с трофеем, Эмили упала в кресло, облегченно выдохнув. Ее уставшие глаза вновь закрылись. На этот раз без страха или боли. С чувством полного удовлетворения. Даже когда послышались звуки открывающейся входной двери, девушка не поспешила подняться.

– Что здесь произошло?! – удивленно воскликнула Бернадетт чьим-то чужим, высоким голосом.

Ее подопечная молча улыбнулась и свернулась клубочком, сладко засопев. Изумленная происходящим Дюран прошла немного вперед. Туда, где громко мычал Патрик. Его конечности были туго связаны. Лоб казался страшно израненным, словно мужчина, забыв пристегнуться за рулем, попал в аварию и лицом пробил лобовое стекло. Приглядевшись, наставница Эмили различила в этих порезах короткую, но весьма красноречивую надпись «Sick», с которой Легран (если останется в живых), будет ходить до конца своих дней. Опустив взгляд ниже, Бернадетт увидела то, что заставило ее вздрогнуть и резко отвернуться... Кровавое пятно в районе ширинки расплывалось по ткани брюк. Будто школьница во время первой менструации, монстр сгибался пополам, тщетно пытаясь скрыть позор.

– Господи... лучше бы ты убила его, – потрясенно заявила Дюран и нервно улыбнулась.

Глава 11

Увернувшись от смертоносного сюрикэна, ниндзя сделал кувырок вперед. Его противник, не предвидевший ловкого маневра, повалился на землю от молниеносной подсечки. Следом на него обрушился град ударов нунчаками. Вновь подняться на ноги после такого невозможно. Одержавший победу воин прыгнул в сторону, поклонился сопернику и тут же оказался перекрыт гигантскими алыми буквами, собравшимися в слово «WIN».

Доминик Бессон улыбнулся, сохранил уровень и вышел из игры. Сунув мобильник в карман джинсов, он перевел взгляд на мелькавшие за окном пейзажи. Если долго смотреть в телефон, перемещаясь в авто на скорости свыше ста километров, непременно закружится голова. Ник, разумеется, знал об этом, но иных способов бороться со стрессом не ведал. Именно поэтому крошечный ниндзя по имени «Your Death» уничтожал недругов, повинуясь воле хозяина.

Привычка играть в компьютерные игры появилась в жизни парня так давно, что он едва ли мог припомнить увлечение старше. Все началось со знакомства с приставкой PlayStation 2, доставшейся в наследство от старшего брата. К тому моменту она уже считалась рухлядью, но это не помешало Доминику с головой погрузиться в боевые миры таких игр, как Tekken, Fighting Force и Mortal Kombat. Сильные, неутомимые герои восхищали. В их компании юнец проводил долгие часы, что постепенно складывались в дни, недели и месяцы. Родители Ника не были в восторге от увлечений сына, но и препятствовать им не стремились. В конце концов, только суетливым картинкам на экране телевизора оказывалось под силу раздувать искры радости в глазах мальчишки.

Детский психолог, наблюдавший Бессона по просьбе матери, советовал оставить все как есть. С его слов, увлечение играми, тем более такими специфическими, было единственной для Доминика возможностью выпустить гнев и преодолеть страх. Смерть Аврил оставила безобразный шрам на психике ребенка. Как следствие, он стремился наказывать символическое зло в условиях виртуальной реальности. Да, на это уходило его свободное время, но все могло быть гораздо хуже.

Со временем Ник открыл для себя увлекательные миры онлайн-игр Lineage и World of Warcraft. Семья мальчишки вздохнула с облегчением, ведь именно там у него появились друзья. Пусть и виртуальные, но друзья. Шумно переговариваясь, крича, а иногда и выражаясь в процессе, Бессон вновь казался самым обыкновенным подростком, за спиной у которого не было долгих месяцев депрессии и панических атак. Бессон-старший надеялся, что в период полового созревания его отроку наскучат однообразные стрелялки да бродилки и он с охотой переключится на куда более интересную реальную жизнь.

Именно так и случилось однажды. Влюбившись в девочку из параллельного класса, Доминик убрал в коробку многочисленные диски, приставки и джойстики, но окончательно отказаться от игр так и не смог. Вернее, не захотел или не увидел смысла: 15–20 минут в день, проведенные за уничтожением зомби или запуском птичек из рогатки помогали отвлечься и понизить важность проблем, которые в моменте казались неразрешимыми. Такая вот безобидная форма эскапизма, безвредная для окружающих и безопасная для самого Ника.

Даже много лет спустя, когда Бессон примкнул к сторонникам могущественного ордена, мало что поменялось в его привычках. Он по-прежнему успокаивал себя играми (отныне лишь теми, что помещались в его смартфоне). Мчась навстречу неизвестности, парнишка отчаянно жал мигающие кнопки на дисплее, сражаясь с другим ниндзя, а параллельно и с роем тревожных мыслей, что полнил голову. Стоило экрану погаснуть, волнение наседало с новой силой, вынуждая ерзать на месте и бесцельно озираться.

– А куда мы едем? – не сдержал любопытства Ник.

– Все узнаете по приезде, – на автомате проговорил водитель.

– Много еще ехать-то?

– Чуть больше часа. Расслабьтесь пока. Можете поспать, я разбужу.

– Нет уж, спасибо. Найду, чем заняться, – выдохнул охотник, без желания вынув телефон из кармана.

Битва с не менее опытным и прокачанным соперником так захватила внимание игрока, что он далеко не сразу заметил остановку. Выдержав недолгую паузу, шофер щелкнул пальцами, оповестив: «Приехали!» Доминик отвлекся от боя и лишь тогда понял, что находится посреди огромного поля, вымощенного бетонными плитами. К удивлению парня, снаружи его ожидал глава ордена. Присвистнув, Бессон вышел из машины и приблизился к наставнику. Выдав неуклюжее рукопожатие, он произнес:

– Не ожидал вас увидеть! Мсье Дюран тоже здесь?

– Нет-нет, – улыбнулся Паскаль. – Он, если ничего не путаю, контролирует испытание Лу, а его супруга курирует Эмили. Тебе достался я... Ничего страшного?

– Что вы! Это огромная честь для меня! Вы даже не представляете, – испытав сладкое чувство гордости, произнес юноша.

– Вот и славно. Что же, не будем тянуть резину! Готов к... как там у вас говорят? Ах да, готов к челленджу? – лукаво прищурился Паскаль, спрятав кисти рук в карманах пальто.

– Конечно! А где мы?

– Это, сынок, что-то вроде летного поля. Оглянись!

Доминик дернул головой так резко, что его шею едва не заклинило. Сердце забилось чаще от одного лишь вида настоящего вертолета, рядом с которым суетились люди в спецовках.

– Летал когда-нибудь?

– Эээ... Нет, никогда. Честно говоря, я побаиваюсь этих штук, – Ник нацепил обеспокоенную гримасу.

– Это мне про тебя известно. Сегодня будем побеждать твой страх. Согласен?

– Давайте попробуем, – неуверенно протянул Бессон. – Надеюсь, мне не придется управлять этой махиной?

– Что ты! Для этого есть специальный человек. Так что выдохни... Тебя ждет нечто поинтереснее – прыжок с высоты 2 500 метров! – будто в подтверждение собственных слов кивнул Паскаль и перевел взгляд на собеседника.

Мальчишка стоял безмолвно, но его нижняя губа слегка подрагивала. Казалось, он все еще анализирует слова наставника, раз за разом прокручивая их в голове. Наконец, собравшись с мыслями, Ник выдал:

– Мсье... Я готов пройти любое другое испытание. Бросьте меня в бассейн с крокодилами или заставьте драться с чемпионом мира по боксу – все что угодно, только не это.

– Все из-за того случая? – усмехнулся Готье. – Из-за парня, у которого не раскрылся парашют? Как его звали? Алан, если ничего не путаю?

– Откуда вы знаете?! – округлил глаза Доминик.

– Неужели ты еще не понял, мы все про вас знаем. Если и не все, то очень многое. Понимаю твою обеспокоенность, но в то же время настоятельно рекомендую согласиться! Я вижу огромный потенциал. Из тебя получится первоклассный воин, если избавишься от последнего из страхов, – мягко произнес наставник, закусив сигарету. – Хочешь, прыгнем вместе? Я ведь тоже боюсь высоты. Будем бояться вместе!

– Хорошо... – обреченно выдал Бессон. – Я сделаю это, чтобы доказать вам серьезность своих намерений.

– Нет, мой хороший. Сделай это, чтобы доказать самому себе, что ни одна из слабостей над тобой не властна.

Растерянно улыбнувшись, Доминик зашагал к вертолету. Мсье Паскаль двинулся следом. Краткий инструктаж от удивительно худого мужчины с длинными, кривыми зубами оказался скучным. Отрепетировав приземление, спутники переоделись в специальную форму и получили увесистые рюкзаки. Ник чуточку расслабился, узнав, что раскрытие парашюта происходит автоматически. У него лишь одна задача – наслаждаться видами осенней природы с высоты птичьего полета (стараясь не думать при этом о несчастном случае, приключившемся с Аланом).

– Миссия выполнима! – неуместно громко выкрикнул Бессон, поднимаясь на борт вертолета.

– Да не волнуйся так. Уверен, тебе понравится... – засмеялся Готье, хлопнув Доминика по бедру.

Вертолет уверенно набирал высоту, но для испытуемого каждая секунда равнялась вечности. Он вспоминал приветливого мальчишку по имени Алан. Застенчивый и молчаливый, он не вписывался ни в одну из компаний, слыл чудилой и, кажется, боялся всего на свете. Доминик с интересом разглядывал праздно шатающегося по улицам соседа. Тот всегда оставался доброжелательным, словно не замечая того поганого отношения, что ему демонстрировали сверстники. Иногда приходилось отбивать блаженного у стаек мелких хулиганов (благо, Ник рос крепким юношей, и желающих помериться с ним силой не прибавлялось).

За пару дней до своей трагической гибели Алан повстречал Доминика в супермаркете. Захлебываясь от радости, он поведал ему о скором исполнении заветного желания. Горящие глаза и широкая улыбка выдавали в нем по-настоящему счастливого человека. Тогда казалось, что все у него в жизни сложится хорошо... О злополучном исходе задумки стало известно лишь полгода спустя. Все это время Ник думал, что прыжок с парашютом стал для мальчишки неким ритуалом, символизирующим выход из скорлупы, начало большого, самостоятельного пути. «Разбился насмерть, единственный из всей группы... Говорила ему, дурная это идея», – безучастно ответила мать Алана на вопрос о его судьбе. Ни один мускул не дрогнул на ее осунувшемся, изможденном лице в тот миг. Судя по всему, шести месяцев ей хватило на то, чтобы оплакать сына полностью и приучить себя к разговорам о его смерти.

Шум работающих лопастей мешал воспринимать посторонние звуки, но не мог заглушить ужасный рокот воспоминаний. Доминик знал, что на каждые полмиллиона прыжков приходится всего две смерти. На этом фоне даже велосипедная прогулка в лесу покажется неоправданным риском для самых отчаянных... В то же время отрицать вероятность нового несчастного случая глупо. Что, если прямо сейчас, запершись в своей каморке, очередная продажная ведьма вознесла свои руки над фотографией Ника и шепчет проклятия ему вослед? В таком случае успокаивающие процентные соотношения идут к черту, а жизнь Бессона повисает на волоске...

– Пора, сынок! – неожиданно прокричал Готье, указав рукой на «выход».

Сердце парнишки ушло в пятки, а в глазах слегка потемнело. Все естество Бессона отчаянно сопротивлялось идее покинуть борт. Запрокинув голову, он отчаянно хватал воздух пересохшим ртом. Так страшно ему еще никогда не было. На фоне леденящего ужаса чувство стыда за собственное малодушие почти не давало о себе знать. Орден... Благородная миссия... Аврил... все это отошло на второй план в борьбе за выживание. Ник судорожно подбирал слова для объяснений с Паскалем, но любые доводы казались жалкими и трусливыми. Собрав остатки сил, Доминик, поднялся на ноги.

– Умница! Я знал, что не зря в тебя поверил! – прокричал глава братства, отняв у новобранца моральное право спасовать в последний момент.

Не проронив и слова, даже не закричав, Бессон шагнул в открытое небо. Он знал, что еще немного и страх победит, а потому решил не церемониться. Мощные потоки воздуха ударили в тело. Оно камнем устремилось вниз. По-прежнему не решаясь открыть глаза, охотник летел навстречу земной тверди с чудовищной скоростью. На секунду даже показалось, что свободное падение затянулось и ему, подобно бедолаге Алану, суждено стать тем самым исключением из правил. Размозжить голову и переломать все кости в теле, пытаясь заслужить одобрение малознакомого человека... Вот что называется иронией судьбы!

Поток боязливых рассуждений прервал хлопок. Он был похож на тот звук, что издавали влажные простыни, которые мать Доминика встряхивала перед тем, как закинуть на бельевую веревку. Парашют благополучно раскрылся, и это существенно замедлило падение. Колоссальное облегчение – Бессон разжал веки. Удивительной красоты пейзаж открылся его глазам. Словно по линейке расчерченные поля выглядели фантастически. Окрасившись в бледное золото, они простирались на километры вокруг, образуя идеальную зону для посадки. Все дурные переживания как рукой сняло, и Ник разжал кулаки, выдав протяжное «Йиииха!». Где-то совсем близко вновь раздался звук простыни, готовой к сушке, что заставило парня задрать голову. Мсье Паскаль, судя по всему, не бросал слов на ветер. Ослепительно улыбаясь, он размахивал рукой в перчатке, догонял подопечного.

Мягкое приземление в сухую траву поставило точку в испытании. Переполненный радостью Бессон лежал на земле, часто дыша и смеясь. Только сейчас он понял, зачем тысячи французов ежегодно подвергают жизнь опасности. Детский восторг, смешанный с возбуждением, похожим на сексуальное. Нет, ничто на свете не способно имитировать данный опыт! Адреналин разливался по венам и пьянил не хуже сорокоградусного виски.

– Ну что, понравилось? – выкрикнул приземлившийся неподалеку Готье.

– А то! Хочу еще! – едва сдерживал хохот Доминик.

– Запросто, но не сегодня, – отряхивая руки, заявил мужчина и вновь улыбнулся так, как умел только он: по-родительски тепло и успокаивающе.

– Спасибо, Готье, это чистый восторг! Особенно на фоне того страха, что едва не разорвал мне сердце. Теперь чувствую себя свободным! Королем неба... – мечтательно разглядывая пушистые облака, лепетал Бессон.

– Поздравляю с успешным прохождением испытания, – заявил Паскаль, протягивая мальчишке жилистую ладонь.

Ник подскочил и ответил на рукопожатие. Этот день определенно запомнится ему надолго. Сдав снаряжение и осушив по бутылке Perrier, Доминик и Готье прыгнули в машину. В этот раз никаких зануд-водителей! Только приятная музыка и разговоры по душам.

– Интересно, как там ребята? – задумчиво произнес охотник, переключая FM-волны.

– Уверен, что все справились. Вы толковые ребята, я бы сказал, уникальные! – ответил Готье. – У тебя, кстати, есть планы на вечер?

– Нет, я боялся что-либо загадывать, поэтому свободен, как уличный пес. Что предлагаете?

– Есть идейка, но это будет нашим маленьким секретом, хорошо?

– Я – могила! – с напускной серьезностью заявил Бессон и, поймав что-то из репертуара The Weeknd, подался назад.

Тремя часами позже автомобиль под управлением главы ордена «Креста и Пули» припарковался у невзрачной бетонной коробки на окраине французской столицы. К тому моменту на город опустились холодная тьма и туман. Ник покинул теплый салон, стараясь не дрожать от пронизывающего ветра. Паскаль тем временем сделал звонок.

– Да. Мы на месте. Хорошо, ожидаем, – разминаясь после долгой поездки, сообщил Готье.

Переминаясь с ноги на ногу, Доминик пытался согреться. Для себя он решил, что не станет задавать лишних вопросов и полностью доверится старшему товарищу, что бы тот ни замышлял.

– Следуйте за мной! – неожиданно раздалось откуда-то слева.

Бессон неуклюже обернулся и уперся взглядом в миловидную китаянку, одетую в легкое шелковое платье с рукавами. Казалось, что свирепые потоки воздуха вот-вот сорвут наряд с тонкой фигуры и он, точно осенний лист, воспарит над городом, оставив красавицу в одном нижнем белье.

– Здравствуй, солнышко! Мне, как всегда, VIP-ложу, – произнес на выдохе Готье.

– Там уже все готово, мсье, мы вас очень ждали, – кивнула азиатка, распахнув дверь перед гостями.

Плохо освещенная лестница вела в некое подобие бункера, из которого доносился ритмичный грохот музыки. Доминик удивленно вскинул брови, осознав, куда его пригласил куратор. Образ неизменно милого и слегка наивного Паскаля подвергался радикальной корректировке. Прямо сейчас мальчишке предстала та версия мужчины, что надежно пряталась от посторонних глаз. Холодный, властный, немногословный... Такой Готье внушал уважение и страх. Такому Готье хотелось подражать.

Упершись в потертую железную дверь, китаянка набрала код, и через секунду звуки, сочившиеся наружу, стали громче в сотню раз. Инстинктивно зажмурившись, Бессон сделал шаг вперед. Голубой неон на какое-то время ослепил юношу. Глухой и незрячий, он стоял на месте, пытаясь адаптироваться к непривычным условиям. Парень и раньше бывал в клубах, но в таких людных и шумных, как этот, – никогда.

Какое-то время ушло на то, чтобы вернуть утраченные чувства. Прозрев, Ник понял, что потерял из виду Паскаля и сопровождавшую его китаянку. Пробираясь сквозь толпу, охотник чувствовал, как его крепкое молодое тело ощупывают десятки рук. Девушки с короткими стрижками, похожие на парней, парни с цветными волосами, напоминающие девушек... Все извивались в едином животном порыве, закатывая глаза и распахивая жадные рты. Малоприятное зрелище. Ник брезгливо вздрогнул и ускорился.

Распихивая плечами невменяемых любителей повеселиться, мальчишка искал знакомое лицо. Вспышки ярких огней серьезно осложняли задачу. Внезапно объятие со спины обескуражило парня. Незнакомка обвила одну руку вокруг талии, а другой скользнула под майку, заставив соски юноши окаменеть. Прикосновения становились все откровеннее, и это вызывало смешанные чувства. Возбуждение и отвращение в равной степени. Вовремя вспомнив о том, в чьей компании сюда довелось явиться, Ник грубо отстранил чужие ладони и двинулся вперед.

Прорвавшись сквозь плотные ряды нетрезвой молодежи, он оказался в уборной. Там было куда тише, но и куда развратнее. Опершись на исписанную граффити стену, парень с розовым ирокезом несколько раз шмыгнул носом. Занятая им девушка ритмично двигалась и явно не обращала внимания на Ника.

– Хочешь? – резко спросил незнакомец, улыбнувшись Бессону.

– Нет, спасибо! – уверенно заявил Ник и отвернулся.

– Как хочешь, – потеряв интерес, парень сосредоточился на подруге.

– Где здесь находится VIP-ложа? – почти не рассчитывая на ответ, поинтересовался Бессон.

– Два раза налево и прямо, – заученно ответил фрик и похотливо оскалился.

Спешно ретировавшись, Доминик вновь оказался в душной толпе. «Два раза налево и прямо», – повторял он до тех пор, пока не уперся в небольшую платформу, доступ к которой перекрывал охранник. Попытавшись обогнуть его, мальчишка зашел слева, но тут же почувствовал резкий толчок в грудь. С трудом удержавшись на ногах, он раздраженно произнес:

– Меня там ждут!

– Тебя? Ждут? Гуляй отсюда! – захохотал увалень, намереваясь в очередной раз пихнуть гостя.

Назревающая потасовка оказалась зарублена на корню. Готье осторожно коснулся предплечья секьюрити и, перекрикивая музыку, выдал:

– Все в порядке, он со мной.

Изумленный поворотом событий, вышибала потупил взгляд и сделал шаг в сторону. Ник двинулся вперед, намеренно толкнув грубияна плечом. То, что открылось его взору, мгновенно заставило отвлечься от неприятного инцидента и смущенно опустить глаза. Не меньше десяти обнаженных девиц сидели за одним столом с Паскалем. Их неестественно пышные груди прикрывали тонкие полоски кожаных ремней, скрепленные между собой металлическими кольцами и клепками. Латексные маски на лицах, «зубастые» ошейники и плетки... Ночные бабочки шумно смеялись, закусывали губки и манерно поправляли волосы. Все это напоминало сцену из дешевого эротического фильма. С трудом отыскав свободное место, Бессон сел за стол. Напряженно изучая барное меню, он не решался взглянуть на Готье. Видеть его в подобной обстановке было крайне неловко. Все равно что встретить собственного дедушку в стриптиз-клубе.

– Ты какой-то напряженный! Нужно выпить. Я угощаю, – в три захода выдал Паскаль, уворачиваясь от поцелуев фигуристой блондинки, забравшейся к нему на колени.

– Я... я, пожалуй, закажу сок или безалкогольный мохито, – заикаясь, отозвался мальчишка.

– Ну уж нет! Такой день, такое событие, мы обязаны выпить, не спорь и не обижай меня, – настоял Паскаль, шепнув что-то на ушко одной из своих пассий.

Несколько минут спустя в ложу грациозно проникла официантка. На ее широком подносе толпились десятки разноцветных шотов. Завидев это, Готье поднялся и протянул руки навстречу. Официантка попыталась убедить его в том, что справится сама, но мужчина был непреклонен. Отобрав у девчонки тяжелую ношу, он благодарно кивнул и вернулся на место. Одна из барышень за столом тут же объявила незатейливый тост: «За лучшего на свете мужчину! За Готье!» Под шумное улюлюканье ручные красотки опрокидывали в себя рюмку за рюмкой, показательно морщась и переглядываясь.

– Давай, Ник, выпьем за смелых, самоотверженных людей. За тебя! – воскликнул Паскаль, поднимая один из шотов.

Парень нехотя чокнулся с боссом и проглотил содержимое рюмки. Расслабляющее тепло заструилось по жилам, вынудив глупо улыбнуться. Оковы напряжения частично пали, и Бессон наконец отыскал силы посмотреть наставнику в глаза. Идеальная, светящаяся в голубых лучах улыбка Готье встретила его на другом конце стола. Мужчина напоминал восточного вельможу. Окруженный наложницами, он сидел в расслабленной позе, в то время как одна из служанок кормила его виноградом. «Мечта любого мужчины!» – подумал Ник и, дабы окончательно избавиться от смущения, залпом выпил еще два шота.

– А знаешь, что я подумал? – Готье внезапно приподнялся. – Тут хорошо, но есть в этом клубе еще один уровень. Там отдыхают истинные джентльмены.

– Так лень. Я бы остался, – лениво протянул Бессон.

– Идем. Сейчас ты поймешь, о чем я. Тебе понравится.

Сопротивляться давлению наставника казалось бессмысленным. Ник вынудил себя оторваться от мягкого кресла и проследовать в темный коридор, куда так внезапно сорвался Готье. Чуйка вынуждала замедлиться. Ник боролся со странным отторжением, что будто мешало переставлять ноги. Когда же узкий бетонный рукав кончился дверью, а музыка из лаундж-зоны окончательно стихла, Бессон отважился спросить вполголоса:

– Что там, Готье? Куда мы пришли?

– Туда, где нас заждались. – Мужчина повернул ручку и жестом пригласил войти.

В помещении с приглушенным светом было накурено. Дым терпкий, густой, но не сигаретный. Ник знал: так пахнут сигары. Его глаза постепенно привыкали к темноте. Когда же картинка вернулась окончательно, Бессон замер, больно прикусив нижнюю губу. Необъяснимая горечь обложила язык и заставила морщиться.

– Что-то не так? – хриплый голос главы ордена прозвучал устрашающе.

– Я... я... – лепетал Ник, задыхаясь. – Я пойду, пожалуй. Мне... Мне нельзя.

– Да брось. Это всего лишь игра. – Паскаль рукопожатием приветствовал дилера. – Садись, сыграем партийку, повеселимся. Сигару хочешь? Коньяк? Тут есть отличный, десятилетней выдержки.

– Готье, я пойду, – Бессон нерешительно двинулся к выходу.

– Ты уйдешь, когда я позволю, сынок, – мужчина прожигал подопечного взглядом. – Я хочу сыграть в покер, лады?

– Просто...

– Сделаешь еще хоть шаг, можешь забыть о братстве. Я исключу тебя в ту же секунду, понял?! Немедленно сядь за гребаный стол.

Ник не ответил. Лишь замотал головой, как маленький, а после бросился наутек. Расталкивая случайных прохожих по пути к черному ходу, он с трудом удерживал рвотные позывы. Перед глазами мелькали картинки недалекого прошлого: заплаканной матери, грустного и похудевшего отца, друзей, что проходят мимо, в смущении отворачивая лица. Едва успев толкнуть железную дверь, Бессон выскочил на прокуренную площадку и уперся руками в колени. Желудок немедленно выплеснул все, чем успел наполниться за вечер. Юноша закашлялся и едва не упал. Посетители ночного клуба спешно разошлись в стороны. Кто-то брезгливо фыркнул и позвал охрану.

Холодный воздух быстро приводил в чувство. Утерев рот рукавом, Бессон попятился назад. В какой-то момент он уперся в кирпичную стену. Шумно сглотнув, парень сполз на землю. Пальцы зарылись в волосы и больно натянули скальп. Нику казалось, что ему со всей силы дали под дых. Разжалованный охотник несколько раз сплюнул и запрокинул голову. Хотелось кричать. Кричать от обиды на Готье и от злости на самого себя...

Ведь в глубине души Бессону до смерти хотелось прикоснуться к бархату стола и вновь почувствовать азарт, от которого волосы на затылке становятся дыбом. Даже после того, через что пришлось пройти. После всех мук, слез и клятв. В этом, наверное, и заключается страшная сила игры. Ее легко начать, но совершенно невозможно закончить. Она всегда где-то рядом. Ждет, когда измотанный разум ослабит контроль, чтобы вновь предложить расслабиться. Поддашься разок и сам не заметишь, как на кон ляжет твоя собственная жизнь, а взгляд будет метаться в поисках выигрышных комбинаций. Но даже если ты самый удачливый мудак на свете, которому выпал Фулл-хаус, у твоего противника окажется Роял-флеш. Иначе не бывает. Ты обречен на вечный проигрыш, ибо нельзя победить лукавого на его же поле. Все, что остается – скрываться от него в обществе, где азартные игры – моветон. Именно так и поступал Бессон. До этой самой ночи. До тех пор, пока не вспомнил, что неизлечимо болен до конца своих дней.

Вибрация в кармане джинсов щекотала ногу: кто-то настойчиво желал связаться с юношей. Доминик понимал, что прямо сейчас нет сил на беседу. Но, когда звонок повторился во второй и третий раз, он выхватил смартфон, презрительно хмыкнув. На экране высветилось имя абонента: Готье Паскаль. Конечно, можно было сбрасывать гудки всю ночь или поменять номер... Но взрослые люди ведут себя иначе. Они не убегают. Они дают решительный отпор тем, кто пытается их подмять. А еще – не боятся послать к чертовой матери предателей.

– Забудьте этот номер, слышите?! – надрывая связки, кричал Ник.

– Поздравляю с успешным прохождением испытания, – раздалось на другом конце телефонной линии.

– Испытания?! – озадаченно переспросил юноша, сползая по стенке.

– Я в тебе не сомневался. Почти! Прости, что заставил пережить это вновь, – параллельно раздалось в динамике и где-то совсем близко.

Медленно повернув голову, Доминик увидел Готье. Тот приблизился вплотную, опустился на корточки и обнял подопечного. Бессон дрожал и плакал, но не пытался оттолкнуть наставника.

– Горжусь тобой, сынок, я так горжусь тобой... – шептал Паскаль, не разжимая объятий.

Глава 12

Свист закипающего чайника прервал оживленную беседу. Запнувшись на полуслове, Доминик направился к плите. Лу взглянул на часы: Жак и Эмили слегка опаздывали. «Надеюсь, у них все в порядке», – подумал мальчишка, и ответом ему стала трель дверного звонка.

– Дружище, откроешь? – звенел кружками хозяин дома.

– Конечно! – бодро отозвался Лу, прыгнул в безразмерные тапки и поспешил к двери.

Молодые люди по очереди обнялись с Бернаром и громко поприветствовали Ника на пути в ванную комнату. Вскоре компания собралась за одним большим столом с кружками горячего ароматного чая и большой коробкой свежих эклеров. Каждому не терпелось узнать о том, как прошли испытания, но по какой-то причине в комнате стояла неловкая тишина. Первым ее нарушил Жак:

– Друзья, я с трудом дождался встречи. Не томите же! Расскажите, как все прошло?

Тиканье настенных часов казалось издевательски громким. Охотники переглядывались, растерянно улыбаясь. Очевидно, не хотели вспоминать случившееся, но именно за этим они и собрались. Неуверенно подняв руку, Лу, походивший на скромнягу-школьника, заговорил:

– Вы наверняка заметили это! – усмехнулся он, тряхнув перевязанной ладонью. – Шрам, что уже формируется там, под бинтами – вечное напоминание о самом большом страхе детства. Я так долго тешил себя мыслью о победе над ним, что совершенно перестал его видеть, но...

– Лу, милый, довольно Эзоповых речей! С чем тебе пришлось столкнуться?! – не сдержала себя Габен, мысленно вернувшись в жуткий особняк, скрывавший ее мучителя.

– Ну ладно-ладно! – улыбнулся рассказчик – Пес. Точнее, псы. Целая свора. Они гонялись за мной по всему складу, в то время как я пытался выжить в кромешной тьме и без оружия. Не знаю, какой сволочи это пришло в голову, но перепугался я не на шутку! В какой-то момент показалось, что мне оттуда не выйти. Нет, не подумайте, я не слабак и не нытик, но это был удар ниже пояса. Будто меня вернули в прошлое... Во времена, когда я был милым и беззащитным ребенком, которому едва не отгрызли руку! – заключил Бернар, закатав рукав джемпера.

Обеспокоенные лица синхронно вытянулись. На локте у парня рубцевалась огромная рана – не меньше сотни швов. Он позволил собравшимся вдоволь «насладиться» зрелищем, опустил рукав и бережно убрал руку под стол.

– Господи, ты ведь мог погибнуть... – прошептал Ник, отодвигая в сторону недоеденный эклер.

– То-то и оно! – поморщился Лу. – Но такое со мной уже случалось. Даже рука та же. Удивительное совпадение.

– Не совпадение... – вмешалась Эмили. – Они знали, куда метят, и попали точно в цель. Мой давний кошмар тоже вернулся и едва не отправил меня на тот свет.

Вздрогнув от напряжения, девушка потупила взор. Ее пальцы переплетались между собой, выдавая нервозность. Жак прильнул к возлюбленной и, наградив ее поцелуем в висок, шепнул что-то на ухо.

– Нет. Я расскажу. У нас не может быть тайн друг от друга. Пару лет назад я стала жертвой сексуального насилия. От полученных травм и кровопотери едва не отправилась на тот свет, но какой-то добрый человек вызвал «Скорую». Благодаря ему я выжила... – не поднимая глаз, выдала Габен.

– Ты же не хочешь сказать, что встретила того мерзавца на задании?! – вскинул брови Ник.

– Именно так. Но в этот раз он получил должный отпор. Я отомстила за себя и за девчонок, которых он сгубил. Отрезала его мерзкую кочерыжку, оставила позорную метку на лбу. Теперь он никому не навредит.

– Ты уверена, что это был он? – качнул головой Лу.

– Поверь, невозможно забыть лицо того, кто тебя обесчестил и едва не убил. Сначала я не узнала его... Годы взяли свое, подлинная натура тоже. Он превратился в редкостного урода! Но потом меня словно молнией прошибло...

– Прости, я не хотел обидеть, просто удивился. Как они нашли подонка? Это что-то из области фантастики, – виновато мямлил Бернар.

– Порой кажется, что орден способен влезть под кожу, если понадобится, – невольно произнес Ник.

– А с тобой что было? – вопросил Жак, прислонив к щеке руку Эмили.

– Я не хотел говорить. Вернее, не планировал рассказывать историю целиком. Но после ваших признаний не могу скрываться. Надеюсь, вы не отвернетесь и не станете презирать меня за ошибки прошлого.

– Ник... Что бы там ни было, мы с тобой. Все не без греха, каждому есть чего стыдиться! С недавних пор ты наш брат. Твои радости – это наши радости. Твоя боль – наша боль, – не моргая произнесла Габен.

– Я был отпетым лудоманом. Попробовал как-то сыграть с приятелями за компанию и втянулся. Оказался единственным, кто застрял в этом дерьме на два года. Казалось бы, срок несерьезный, но сколько же всего я умудрился спустить в унитаз... За постоянные кражи и обман меня выгнали из дома. Я пропустил собственный выпускной, рождение младшей сестренки, юбилей отца. Променял бесценные моменты на бессонные ночи перед автоматом с картинками или за покерным столом. Тех лет уже не вернуть. Как не вернуть и меня самого, свободного от тревог и ни о чем не жалеющего.

– Погоди, орден ведь не повел тебя в казино?! Или... – Эмили в ужасе закрыла ладонью рот.

– Хотелось бы мне ответить «нет», но мсье Паскаль знал наверняка, в чем кроется мой главный страх. Так или иначе, я выстоял. Сам не знаю как. Зависимый слабак внутри меня страшно хотел поддаться искушению, но... – грустно улыбнулся Ник, потерев нос.

– Да уж. Я был уверен, что мне досталось больше всех! – сделав глоток чая, поделился мыслями Бернар. – Но сейчас понимаю, что легко отделался.

– А что насчет тебя, Жак? Расскажешь о своем испытании? – слегка прищурился Ник.

Молодой человек сжал губы и подался назад, словно пытаясь увернуться от заданного вопроса. Казалось, его толкнули в невидимую исповедальню. Руки непроизвольно скрестились в районе груди, но отступать было некуда. Три пары любопытных глаз уже впились в скуластое лицо Ришара, требуя ответов. Осушив свою кружку, он спросил:

– А что именно вас интересует?

– Брось, Жак, ты знаешь! Какую свинью тебе подложили? Что они с тобой сделали? – сгорал от любопытства Доминик.

– Похоронили, – неохотно буркнул мальчишка и зажмурился.

– Что, прости? – опешила Эмили. – В каком смысле?!

– В прямом, детка. Закопали меня на глубине двух метров, в гробу, со связанными руками.

– Расскажи все от начала и до конца. Мы имеем право знать, – холодно потребовал Бернар.

– Уф... Не самая приятная история, но ладно. Все случилось прошлым летом. С момента убийства брата прошло всего ничего, но полицейские положили на дело болт. Все заглохло. Тогда я решил начать собственное расследование. Помните историю с посылкой? – даже не нахмурившись, уточнил Жак. – Так вот, на лбу у брата был вырезан некий символ. Я запомнил его, лишь на миг заглянув в коробку. Даже странно! Ведь тогда все было как в бреду. Смерть мамы, очередные похороны, дача показаний. Мы с отцом превратились в зомби. Мало спали, ничего не ели, практически не выходили из дома. Казалось, однажды утром не проснемся и мы. Просто умрем от боли и усталости. Честно говоря, в ту пору я считал это наилучшим исходом.

– Милый... – на выдохе прошептала Эмили.

Укусив нижнюю губу, Ришар продолжил:

– Когда боль немножечко притупилась, другое чувство наполнило меня до краев. Гнев. Животная ярость, сметающая все на своем пути. Меня пугала страсть, с которой я думал о том, как поступлю с убийцей, когда найду его. Пугала и одновременно подстегивала. Думаю, в то время только это и помогало мне выжить. Я хотел отомстить. Просыпался и отходил ко сну с мыслью о реванше. Неделя сменялась неделей, но зацепок все не было. Разговоры с друзьями Жана не принесли пользы. У него не было врагов. Хотите верьте, хотите нет, его обожали все! Посему – ни мотива, ни подозреваемого, ни единой подсказки. В одну из ночей я вспомнил о страшном знаке. Что, если он мог привести к убийце? В полиции от данной версии отмахнулись. Мол, какой душегуб захочет себя выдать? Меня попытались убедить в том, что это имитация ритуального убийства, с помощью которой маньяк направляет расследование по ложному пути. Изначально я согласился с выводами, но неделю спустя решил проверить догадку. Чертов символ не давал мне покоя! Всезнайка Google пришел на помощь.

– Что это было? Что за знак? – не пытался побороть любопытство Ник.

– Некий ящер, упирающийся хвостом в морду. Под его описание идеально подходил Уроборос, мистический змей, пожирающий сам себя. Он символизирует цикличность всех процессов во Вселенной. Таких, как рождение и умирание, например! Тогда я, словно безумный, копал дальше. Сомнений не было: Жан стал жертвой темного обряда... Загорелся идеей отыскать культ, эмблемой которого является Уроборос. И угадайте, что? – медленно закивал Жак.

– Ты нашел его? – высказал предположение Лу.

– Угу. Не просто нашел! Всеми правдами и неправдами попытался внедриться. Логика такая: если меня примут, я узнаю обо всем изнутри, а если нет – лишь больше начну их подозревать. Как ни странно, орден под названием «Stella Matutina», повернутый на том самом змее, охотно позволил мне посещать собрания и лекции. Тогда и пришло разочарование. Братство сплошь состояло из гиков и безумцев... Но не из убийц. Чтобы понять это, не нужно быть Эркюлем Пуаро. Единственное, что приносили в жертву члены «Утренней Звезды», – свое время. Мои поиски зашли в тупик.

– Как же ты понял, в каком направлении двигаться? – недоумевающе чесал затылок Лу.

– Мне помог один умный мужик. Специалист по геральдике. Он с ходу заявил, что пожирающих свой хвост змей существует огромное множество, но особое внимание, в контексте вопроса, уделить стоит «Ордену Дракона». Слышали о таком?

Друзья Жака молчали, выдавая полную неосведомленность.

– Я тоже не знал, но, как только погрузился в тему, меня словно иглами пронзило: это то, что я искал! – улыбнулся Ришар. – Если коротко, то «Орден Дракона» – это средневековое братство, основанное в конце четырнадцатого века королем Венгрии Сигизмундом Первым. Одной из его целей была защита католичества от еретиков, вследствие чего удалось заручиться поддержкой тогдашнего Папы, Григория Седьмого. Всего за пару лет этот «клуб по интересам» обрел неимоверную власть. К нему примкнули судьи, воеводы, казначеи и прочие власть имущие. Со временем Сигизмунд заманил в орден парочку герцогов, а еще великого графа литовского. Имени, увы, не помню... – Жак замолк на секунду, отпив из кружки Эмили.

– Так, а что было дальше?! – словно любопытный ребенок выпалил Ник.

– А дальше орден, как и любая могущественная организация того времени, начал закручивать гайки. Тот, кто не разделял его идеалы, объявлялся врагом и приговаривался к смерти. Наверное, поэтому в какой-то момент там появились такие люди, как Влад Второй по прозвищу Дракул.

– Тот самый любитель усадить противника на кол? – усмехнулся Лу.

– Нет, его отец. Но он тоже был парень хоть куда. Редкостный отморозок! Турок рубил, как капусту. Кстати, его сын, Влад Цепеш, прозвище «Дракула» заполучил не просто так. Все это связано с братством, которое в качестве эмблемы использовало дракона, кусающего свой хвост.

– Как все запутано. Кажется, я потеряла логическую нить, – призналась Эмили, надув щеки.

– Ее здесь никогда и не было. Почти все мои открытия свершались на интуитивном уровне! – пожал плечами Жак. – Короче, если покопаться в архивах и летописях, отчетливо поймешь: «Орден Дракона» возглавляли далеко не святоши. Крови пролили столько, что многие земли превратились в болота... В интернете я нашел целый форум, посвященный «Ордену Дракона», начал задавать вопросы, выяснять детали. В один из дней мне написал пользователь под ником «Пастырь», и у нас завязалась беседа. Он спросил, почему я так активно интересуюсь легендами, связанными с братством. А я не придумал ничего лучше, чем признаться во всем, как есть. Так и получил приглашение в один известный аукционный дом. «Пастырем», как вы уже догадались, оказался Готье Паскаль.

Кластер удивленно переглянулся. Жак запрокинул голову и растрепал кудри. Больше минуты парень молчал, будто сочиняя продолжение увлекательной истории. В какой-то момент он вновь сосредоточился и продолжил:

– Извините, каждый раз, когда я мысленно возвращаюсь в тот период, мне становится не по себе. Я все еще не свыкся со смертью Жана, хотя мне в разы легче. За это могу благодарить исключительно Паскаля. Он подарил шанс на отмщение. Ввел в курс дела. Как оказалось, со смертью короля Сигизмунда орден ушел в тень, но не распался. Садисты, заправлявшие братством, попытались рассредоточиться. Одних убили, другие пропали без вести, но самые изворотливые смешались с толпой... По всей видимости, того зла, что сотворил орден, оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание Нечистого. Умирая тем или иным образом, члены братства возрождались в качестве вурдалаков. Еще более сильных и ненасытных тварей, что продолжали свои изуверства. На территории Франции осели двое. Первый – Стефан Лазаревич, правитель Сербии, скончался от сердечного приступа и был погребен в старинном монастыре недалеко от Белграда. И да, то была не просто дань уважения, а попытка сдержать зло. Но даже стены дома божьего не подчинили ожившую тьму. Лазаревич, вернее тот, в кого он превратился, перебрался в Париж. Идеальный кандидат на роль убийцы, но его пришлось отмести.

– Отчего же? – воскликнула Эмили.

– Орден «Креста и Пули» устранил его за год до того, как обезглавили Жана. Оставался лишь Фредерик Второй, граф Цельский. О его жестокости слагали легенды. Именно он повинен в смерти брата.

– Почему ты так уверен? – отважился уточнить Бессон.

– Как я уже рассказывал Эмили, у него нашелся перстень брата. Разве этого недостаточно? – удивлялся Жак, раздувая ноздри.

– Веский довод в пользу твоей правоты! Но как-то странно на его месте было оставлять следы, по которым на него вышли. Это ведь форменное самоубийство, нет? – поделился соображениями Лу.

– Для меня все ясно, как божий день! Сначала умирает Жан, после моя семья получает роковую посылку от убийцы с «печатью ордена», а чуть позже выясняется, что во всей Франции существует лишь один подонок, способный на такую дикость... В довершение ко всему я нахожу кольцо Жана у него на пальце! В чем тут сомневаться? Пазл складывается идеально. Здесь нет и быть не может двойного дна, – мгновенно вспылил Ришар.

– Ладно, чел, прости! Мы не хотели тебя злить. Просто история дикая, любопытно узнать детали, – будто сдаваясь в плен, Доминик поднял руки. – И вообще, мы ушли от темы! Как ты оказался в могиле и, что еще интереснее, как из нее выбрался?!

– Так же, как и вам, мне пришлось доказывать свою верность и смелость. Я знал, что будет непросто. Ожидал чего угодно, но только не этого! В районе полуночи меня вывезли за город, в какую-то богом забытую глушь. Поле, окруженное смешанным лесом. Эдакий природный Колизей, в котором мне, как тогда показалось, придется сражаться. Но стоило увидеть группу людей у свежевырытой ямы, я все сразу понял. Признаюсь честно, как клаустрофоб со стажем, чуть в штаны не наложил! Попытался бежать, но меня окружили. Я кричал, что отказываюсь от испытания, пытался размахивать кулаками, но живое кольцо вокруг сжималось все плотнее. Резкий удар в висок уложил меня на землю. В глазах все поплыло, я едва не потерял сознание.

– Это чересчур! Они просто психи! – возмутился Лу, ударив по столу.

– То были цветочки, – холодно осек приятеля Жак. – Один жирный увалень ногой давил мне на грудную клетку, другой – связывал руки. После чего оба схватили меня и без церемоний швырнули в деревянный короб! Помню, как и без того темные небеса затянуло гудроном в тот момент, когда опустилась крышка. Те жуткие звуки! Бой молотков, скрип дерева и тяжелое дыхание гробовщиков... Все это казалось сюром, неудачной шуткой, что вот-вот закончится. Знаете, я был уверен, что меня не закопают, что это лишь проверка на трусость! Мол, начну ли я биться в истерике, оказавшись запертым в гробу? Можете мною гордиться, я держался стойко до конца. До тех самых пор, пока не услышал, как сухие комья земли падают сверху, рассыпаясь от удара. Тут-то меня и прорвало...

– Звучит как страшный сон! Не представляю, как бы я повел себя в такой ситуации! – подметил Доминик.

– Никто не знает. Проверить можно лишь опытным путем, но ни одному из вас не желаю оказаться на моем месте. Это самое жуткое, что может случиться с живым человеком! – зловеще улыбнулся Жак и слегка подался вперед. – Подручные Антуана лихо работали лопатами. За каких-то пятнадцать минут я оказался под толщей земли и уже ничего не слышал, кроме собственных криков. Точнее, сиплых попыток звать на помощь. Воздуха катастрофически не хватало, на фоне этого я начал терять рассудок. Бился о стенки плечами, лбом таранил дубовую крышку, ногами пытался расшатать конструкцию, но что толку? Я, как вы успели заметить, на звание атлета не претендую. Ловкий, гибкий, маневренный – да, это про меня! Но все эти качества теряют смысл, когда ты помещен в коробку метр на два, придавленную тонной холодной почвы. Тогда я заплакал. Но не от страха за собственную жизнь, а от злости. Мой несчастный отец потеряет еще одного сына, а за смерть Жана так никто и не ответит. Тотальная несправедливость. Казалось, она раздувала меня, как шарик, что вот-вот лопнет... Но ни одна паника не длится вечно. В какой-то момент во мне щелкнул тумблер эмоций. Связки расслабились, глаза закатились, голова безвольно повернулась набок. Я замолк и перестал двигаться. Фактически умер по доброй воле, не отыскав сил бороться дальше.

– Но ведь сейчас ты с нами, – обронила Эмили. – Значит, кто-то помог тебе, так? – карие глаза девушки поблескивали от слез.

– Кто-то... Или что-то! До сих пор не нахожу объяснения. Жизнь покидала меня. Не выходила чем-то единым, вроде души... Скорее, ускользала понемногу, вырываясь из тела искрами. Словно открытое шампанское, что отдает свои пузырьки воздуху, я покорно ждал конца. Смерть от удушья была неизбежна. В гробу становилось невыносимо жарко, и я галлюцинировал. Слышал, как к деревянному ящику сползаются тысячи червей. Они искали щель, минимальный зазор, в который можно протиснуться и отведать гниющей плоти, когда придет срок. Потом мерещилось, будто толстые, мощные корни обвили пределы моей коробки и двинулись вниз, погружая ее все глубже и глубже. Что-то древнее похищало меня, утаскивая в самые недра. Все, чего хотелось тогда – поскорее отмучиться, а еще – выпросить прощения у Жана, если по итогу я окажусь там же, где и он. Сердце почти не билось, дышать я уже перестал. Лишь наблюдал последнюю из искр, что в танце покидала мое онемевшее тело. Тогда я и услышал голос, от которого моментально пришел в себя!

– Голос? Взаправду, или он тоже был галлюцинацией? – уточнил Бернар, допивая остывший чай.

– Не знаю, Лу. Понятия не имею. Я слышал шепот земли. Он разогнал червей и обрубил корни. Кто-то говорил со мной. Велел натянуть майку на голову и приготовиться раскидывать по сторонам землю, когда она посыпется сверху. Затем я услышал, как говоривший со мной вскарабкался на гроб и принялся наносить методичные удары по крышке. Я послушался совета, закрыл лицо тканью и, лихорадочно вдыхая мертвый воздух, замер. Ударе на десятом раздался треск дерева. Я выставил вперед связанные руки и тогда мой саркофаг дал брешь. Прямо на живот хлынул поток камней, грязи и пыли. То, что сломало доску, вцепилось слюнявой пастью в мои перетянутые запястья и еще до того, как я сумел испугаться, разгрызло веревку. Руки освободились как никогда вовремя. Ведь земляная лавина шла потоками. Я попытался изогнуться так, чтобы у меня появилась возможность сесть. Каким-то чудом все удалось. Заткнув собой «пробоину», я остановился лишь на миг, чтобы несколько раз вдохнуть воздуха, наполнявшего рыхлую почву. А дальше ждало самое тяжелое – подъем наверх!

– Как? Как тебе это удалось?! Я раз сто смотрел «Погребенный заживо», но всегда понимал, что это невозможно, – Ник таращил глаза в неверии.

– Знаешь, инстинкт самосохранения – штука упрямая. Он дает силы в моменты, когда ты готов сдаться. Твой любимый фильм я не смотрел, но скажу сразу: та сцена из «Убить Билла» – брехня полная! Никто не ползет вверх из могилы, как по лестнице. Каждый миллиметр дается с огромным трудом. Я еле двигался, проклиная все на свете. Казалось, будто Земля рождает меня на поверхность, только вот тужиться приходилось мне. То делая рывок, то сползая обратно, я топтал ногами осыпающуюся пыль и лишь благодаря этому мог ненадолго останавливаться, чтобы восстановить дыхание и силы...

– Жак, ты настоящий герой! Преклоняюсь, – без иронии произнес Лу.

– Нет в этом ничего героического. Я не боролся за чью-то жизнь, а спасал свою. Все происходило без моего ведома. Тело отказывалось умирать и предпринимало все мыслимые и немыслимые попытки выбраться. И тот самый эффектный момент, который есть во всех ужастиках про зомби...

– Когда рука вырывается на поверхность и замирает? – грустно улыбнулась Эмили.

– Да, именно. Он тоже чушь. Словно в зыбучих песках, ты пытаешься ухватиться за что-либо, но вновь и вновь тонешь, задыхаясь от пыли, – мрачно поведал Жак и закрыл глаза. – Я выбрался, но до сих пор не знаю, кого за это благодарить.

– Какая разница? Ты здесь, ты с нами, и это главное! – бодро выдал Ник.

– За все в этой жизни приходится платить. Или, как минимум, услуга за услугу... В любом случае, хорошо, что тогда все обошлось. В противном случае я бы не встретил тебя, Эмили, и вас, ребята! – заметно смягчившись, Жак окинул добрым взглядом кластер.

– Чуть не забыл! – воскликнул Бернар. – А чем кончилась история с Фредериком... Как его там?

– Граф Цельский? На пару с мсье Дюраном мы изловили его и замучили до смерти! – не поморщившись, ответил Жак. – Кстати, Ник, а где в этом доме уборная?

Глава 13

Следующие три недели пронеслись незаметно. Чета Дюран подопечных не щадила: Антуан изнурял их ежедневной физической нагрузкой, а Бернадетт добивала многочасовыми лекциями и тестами. Уставшие и хронически сонные, охотники старались не роптать. Каждый знал, на что соглашается, присягая на верность ордену. В итоге никто не желал ребятам зла. То была целенаправленная попытка воспитать доблестных солдат, истинных воинов света, которые не падут жертвами в первой же схватке с нечистью. «Пусть лучше ненавидят нас сейчас, но благодарят после, чем наоборот!» – постановил однажды Готье Паскаль, даровав паре наставников карт-бланш на любые методы воспитания кластера.

Впрочем, стоило новобранцам слегка перестроить график, бессонные ночи перестали казаться мучительными, а от послеобеденных пробуждений больше не раскалывалась голова. Охотники понемногу переходили на новый режим, учились жить при свете луны и не зевать в моменты, когда требуется абсолютная концентрация.

Эмили приходилось нелегко. Даже с учетом выдающегося спортивного прошлого, в котором она не раз обставляла мальчишек, тягаться с братьями было тяжко. Ведь, создавая человека, природа постановила: «Ты, женщина, будешь терпеть боль, даруя жизнь новым людям. А ты, мужчина, будешь терпеть боль, защищая все, что создала женщина!» Данный уклад зародился в первобытных общинах, он же действует и сегодня. Желаешь его нарушить – будь готова ломать свои кости и сращивать их заново, как мужчина.

Девчонка знала, что даже в современном европейском мегаполисе не сыскать равноправия. Ее коллеги не стеснялись жаловаться. Не боялись говорить о том, как ноют мышцы и трещит голова после очередной тренировки. Не видели ничего страшного в том, чтобы опаздывать на занятия или отпрашиваться с них раньше положенного. Это была их законная привилегия. Никто ведь не сомневался в том, что мужчины дадут нужный результат, когда придет время... Прекрасно осознавая всю специфику своего положения, Габен держала себя в черном теле. Никаких жалоб в моменты, когда парни лишь начинали потеть, а она уже теряла сознание от нагрузок. Ноль послаблений даже в те дни, когда менструальные боли выворачивали нутро, а гормоны вынуждали злиться. Дочь Халимы не могла ударить в грязь лицом. Только не здесь. Только не при тех, кто знал, какой непоколебимой и суровой была мадам Лааши.

Мобильный жужжал в заднем кармане. «Не лучшее время для беседы», – усмехнулась Эмили, толкая голову в узкое горло водолазки. Справившись с задачей, она поняла, что натянула свитер задом наперед. Недовольно фыркнув, Габен решила передохнуть. Достала телефон и села на квадратную табуретку примерочной. Три пропущенных звонка от Лу? Вот так неожиданность. Первый выходной за три недели молодые люди собирались провести с удовольствием и, что немаловажно, вдали друг от друга. Мгновенно пропитавшись тревогой, девушка нажала пару кнопок и прислонила аппарат к уху. Три бесконечных гудка спустя она услышала знакомый голос.

– Лу! Все в порядке?!

– Нужно увидеться... Как можно скорее! – отрезал Бернар. – Ты сейчас где?

– Эм... В «Галери Лафайет». Что случилось? Ты меня пугаешь, – Эмили резко поднялась на ноги.

– Все расскажу, сестричка. Встречаемся на выходе через двадцать минут.

Беседа оборвалась резко, будто кто-то саблей разрубил невидимые нити мобильной связи. Схватив в охапку вещи, Габен поспешила на кассу. Вертеться перед зеркалом придется уже дома. Условленные двадцать минут постепенно превратились в тридцать, и каждая из них тянулась издевательски долго. Так долго, что Эмили успела потерять бдительность. Лу Бернар вырос перед глазами внезапно – выпрыгнул лохматым чертиком из шкатулки с сюрпризом. Девушка ахнула, но тут же заулыбалась при виде брата. Обнявшись в знак приветствия, молодые люди решили пройтись. Лу подхватил тяжелые сумки и, едва паре удалось вырваться из толпы, заговорил:

– Есть кое-какая новость. Только обещай сохранять спокойствие.

– Ох... Пообещать могу, но это будет враньем. Я уже как на иголках! Выкладывай скорее, – Эмили дождалась зеленого сигнала светофора и ступила на зебру.

– Тут такое дело, даже не знаю с чего начать, – замялся Лу. – Сегодня я обедал с Брижит...

– Той самой, с ресепшена?! – удивленно воскликнула Габен.

– Все верно.

– Не знала, что между вами что-то есть!

– Между нами только дружба. По крайней мере, с моей стороны, а уж о чем она думает – бог знает! – отмахнулся Бернар. – Но это все ерунда. Важно лишь то, что она случайно выдала мне кое-что. Проболталась. Передать это тебе – значит подставить ее. Промолчать – равносильно предательству по отношению к тебе. Ситуация патовая, не знаю, как поступить.

– Лу, ты ведь знаешь, что я – могила. Можешь рассказать что угодно, – Габен заметно морщила лоб.

– Это касается убийства твоей матери. Вампир, который сотворил это... Его собираются взять в плен и увезти куда-то на север Франции для проведения опытов. Сегодня последняя ночь, которую он проведет в Париже. Ему уже подписан смертный приговор.

Эмили резко остановилась, словно уперлась в невидимую стену. Ноздри яростно раздулись, линия губ исказилась. В огромных глазах цвета лесного ореха заблестела детская обида. Казалось, еще немного, и она разрыдается прямо здесь, посреди оживленной улицы.

– Эмс! Только без истерик. У меня есть план, – заверил Бернар и взмахнул рукой, подзывая такси.

Притаившийся неподалеку водитель сорвался с места, и уже через пятнадцать минут машина остановилась у дома, в котором обосновался Лу. С новым окладом он мог позволить себе место получше, но врожденная скромность не позволяла сорить деньгами. Район довольно тихий, недалеко от метро, за час можно пешком дойти до центра. Все остальное не сильно волновало Бернара.

– Ты голодная? – поинтересовался мальчишка, бросив пакеты с одеждой в коридоре.

– Нет. То есть да, но сейчас мне кусок в горло не пойдет. Завари травяного чайку, если есть. Нужно успокоиться.

– Конечно. Ты пока располагайся. Извини, у меня тут не слишком уютно. Только перебрался, не успел обжиться.

– Ничего страшного. Приведешь в дом девушку, и она тут все облагородит, – грустно улыбнулась Эмили.

Лу ничего не ответил. Загремев на кухне посудой, он занялся приготовлением напитков для себя и гостьи. Скромный перекус в виде сыра, меда и орехов оказался на столе даже раньше, чем вскипел чайник. Не дожидаясь свистка, Лу убрал огонь. Две ароматные кружки – одна с кофе, другая с травяным чаем – ворвались в гостиную вместе с хозяином дома. Эмили к тому времени успела привести нервы в порядок. В томном взгляде больше не читалась нервозность. Сделав глоток душистого отвара, она задала вопрос:

– Что рассказала Брижит? Мне важно знать все до последней детали.

Лу глубоко вздохнул и, закинув ноги на пустующий табурет, заговорил:

– Мы решили поесть мороженого днем, а вечером сходить в кино. Она пришла на встречу вся размалеванная и надушенная, на высоченных каблуках. Господи, только сейчас до меня дошло, что это было свидание! – нервно засмеялся Бернар, схватившись за голову.

– Ты такой дурашка... Она же тебя глазами пожирает с самого первого дня. Юлой вокруг вертится, стараясь угодить, – покачала головой Эмили. – Не разбивай ей сердце, если не чувствуешь взаимной симпатии.

– Забавно, что ты так о ней печешься. Она тебя, например, терпеть не может, – Лу хлебнул горячего кофе и, сморщившись, поставил кружку обратно.

– Знаю. Я вообще не нравлюсь женщинам. Так было всегда. Для одних слишком высокая, для других слишком черная, для третьих слишком грубая, – Габен театрально закатила глаза и шумно выдохнула.

– Просто ты очень красивая! У девчонок на таких аллергия, – подмигнул Бернар собеседнице.

– Спасибо, Лу. Но давай ближе к делу? Что ты узнал от Брижит?

– Имя убийцы твоей матери – Камиль Арно. Довольно сильный и скрытный тип. Один из немногих, кому удалось выжить. Изначально планировалось отдать его тебе... Но орден боится, что вампир готовит побег, а ты, со слов Бернадетт, еще не готова к первой самостоятельной охоте.

– Старая сука! – взорвалась Эмили.

– С ним пытались договориться, но он оказался своенравным. Игнорирует все предупреждения, ничего не боится. Утром было принято решение покончить с ним раз и навсегда. Я как никто другой понимаю, что для тебя значит расправиться с ним лично. Поэтому не смог промолчать. Знаю, ты поступила бы так же.

Лицо Габен вновь очерствело. Пылкие речи друга больше не пробирали ее. Казалось, разум девушки заполнили совершенно иные мысли. Лу с опаской наблюдал нелогичное спокойствие подруги. Такая реакция на волнующие события – самая жуткая. Никогда не знаешь, чего ожидать в следующую секунду. Вопреки ожиданиям, Эмили не швырнула кружку в стену и даже не перешла на крик. Ровным, уверенным голосом она произнесла:

– Я сыграю на опережение, а ты мне в этом поможешь.

– Послушай, сестричка, ты отменный боец, но Камиль воробей стреляный! Никто не знает, какими способностями он обладает. Помнишь, что говорила мадам Дюран? Чем старше вампир, тем он опаснее. При всем уважении, я не думаю, что ты готова к бою прямо сейчас. Что, если дать его похитить, а через некоторое время обратиться к мсье Паскалю с просьбой о выдаче гада? Бьюсь об заклад, к тому моменту в нем не будет и половины той силы, что есть сейчас!

– Предлагаешь мне опуститься до его уровня? Хочешь, чтобы я ударила исподтишка, предварительно убедившись в том, что мне не дадут сдачи? – скривилась Эмили. – Нет. Это трусость. Не за этим я становилась охотницей.

– Эмс, я все понимаю, просто не могу отделаться от ужасного чувства! Мне страшно за тебя, – парировал Лу.

– Потому что я девчонка?!

– Нет, глупая! Потому что ты мой друг. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

– Тогда не стоило заводить дружбу с коллегой. Лу, я сделаю это с тобой или без тебя. Можешь – помоги, не можешь – отойди в сторону. И да, признаю, с твоей поддержкой у меня больше шансов на успех. Впрочем, если откажешь – я не обижусь. Готова услышать любой ответ, правда, – Эмили прожигала мальчишку невозмутимым взглядом.

– Ох, во что же мы вляпались, – на выдохе произнес Лу. – Конечно, я с тобой.

– Спасибо. За мной должок, – впервые за последний час Габен искренне улыбнулась.

– Осталось понять, где мы добудем арбалет и кровь мертвого человека...

– Не дрейфь, кажется, у меня есть идейка! – щелкнула пальцами охотница и достала мобильный телефон.

* * *

Вечерело. Улицы Парижа неуклонно пустели, а его заведения, напротив, набивались под завязку. В середине осени здесь по-прежнему тепло и, вопреки стереотипам, не слишком дождливо. Идеальное время для романтических прогулок вдоль набережной Сены. Подъезжая к месту, в котором разворачивалось действие ее ночных кошмаров, Эмили не грустила. Напротив, ощущала странное воодушевление.

– Морг?! Нет, ну ты серьезно?! – пронзительно зашептал Лу.

– Только не говори, что боишься, – Габен усмехнулась и хлопнула дверью такси.

– Нет. Разумеется, нет. Просто удивляюсь твоему безрассудству. В очередной раз!

– Брось, будет весело. Спорим, ты никогда не был в морге?

– Бог уберег! – зажмурился Бернар. – Откуда у тебя вообще такие друзья?!

– Ну, друг – это громко сказано. Так, старый знакомый. Мы учились в одной школе. Гастон был в параллельном классе. Мы никогда не общались, и все же он узнал меня в тот день, когда я пришла на опознание мамы, – веселости в лице и голосе Эмили заметно поубавилось. – Он окликнул меня на выходе. Честно говоря, я не сразу его вспомнила. Особенно в том состоянии. Ты знаешь, каково это...

– Конечно! – кивнул юноша и улыбнулся натужно.

– Гастон оказался довольно проницательным парнишкой. Понял, что меня нельзя оставлять одну. Предложил дождаться окончания его смены и прогуляться. «Вместе помолчать», как он тогда выразился.

– И ты согласилась?

– Да. Просто потому что была уверена, что сойду с ума в одиночестве. По странному стечению обстоятельств на тот период у меня никого не было. Да и сейчас нет, кроме вас, – вздохнула Габен. – Но не подумай, согласилась я только на прогулку. Нужно было отвлечься от ужасных, тягостных мыслей.

– Ничего другого я и не предполагал. Ты вообще создаешь впечатление девушки неприступной.

– Это хорошо. Мне все еще не по себе оттого, что наш роман с Жаком обсуждает весь офис.

– Как говорится, большой секрет знает весь свет. Особенно если секретарша – Брижит! – ехидно заметил мальчишка, щелкнув языком.

– Ох, доиграется однажды твоя Бригитта. Умою ее свежезаваренным кофе!

– Она не моя, – огрызнулся Лу. – Думаю, простая человеческая вежливость вновь сыграла со мной злую шутку. Надо будет расставить все по местам в понедельник.

– Осталось только до него дожить, – буркнула Эмили, внезапно остановившись. – Пришли.

Охотница сделала короткий звонок неизвестному. Всего три минуты спустя из дверей больницы появился взбитый юноша с длинными, жидкими волосами. Озадаченно взглянув на парочку, он движением головы предложил отойти в сторону.

– Гастон, – представился здоровяк Бернару, протянув мясистую ладонь.

– Лу, – произнес мальчишка, пожав руку.

В ту же секунду, утратив интерес к новому знакомству, детина зубами вытащил из пачки сигарету и, подкурив ее, завел разговор с Эмили:

– Надеюсь, та смс была шуткой?

– Ни в коем случае. Я заплачу, если нужно! – затараторила Габен, сунув руку в карман с кошельком.

– Хорош! Не в этом дело... Я рискую работой. Могу узнать, зачем тебе понадобилась трупная кровь? – непонимающе хмурился Гастон, делая длинную затяжку.

– Увы, не могу об этом распространяться. Просто знай, что дело благое. Ты спасешь кучу жизней.

– Ладно. Может быть, сходишь со мной на свидание в знак благодарности? Не сейчас. Когда захочешь, – низкий голос парня пропитался надеждой.

– Гастон, прости, я не могу такого обещать. У меня есть парень, – строго заявила Эмили.

Больничный охранник недоверчиво покосился на Лу и усмехнулся.

– И это не Лу. С ним мы просто друзья. Короче, ты поможешь, или нам лучше уйти?! – Габен пошла ва-банк.

– Помогу. Но у вас будет всего пятнадцать минут. Дольше держать камеры выключенными я не смогу, – проворчал Гастон, раздавив дымящий окурок ботинком.

Эмили довольно потирала ладони. Только что она стала на шаг ближе к своей цели. Проводив гостей к черному ходу, охранник вернулся в больницу, где выполнил свою часть уговора: отключил видеокамеры и впустил странную парочку. Оказавшись в морге, Габен и Бернар засуетились. Времени оставалось не так много, а найти подходящее тело – целая задача. Сидя на полу, Эмили собирала шприц. Лу наблюдал за ее действиями с явной тревогой. Ему казалось, что все происходит слишком медленно и камеры вот-вот подключатся, доставят массу неприятностей охраннику и сорвут наметившийся план.

– Ты чего так долго?! – не выдержал Бернар.

– Ну извини, раньше я подобным не промышляла! – рявкнула Эмили, поднимаясь на ноги.

– У тебя есть запасной шприц? Слышал, что после смерти человек становится твердым, как камень, мы можем сломать иглу, – предостерег Лу, закусив уголок рта.

– Трупное окоченение редко держится дольше 72 часов. Мы просто найдем подходящее тело и заберем кровь из бедренной артерии. Там это сделать легче всего.

– Откуда такие познания? – изумился Лу.

– Хотела когда-то стать врачом... А еще Google выручает! – Эмили дернула дверцу холодильной камеры.

Металлическая преграда уступчиво отворилась, выпустив неприятную прохладу и отвратительную сладость в лицо незваным гостям. Лу брезгливо кашлянул и отвел взгляд, упавший на обнаженную старуху с бесцветными приоткрытыми глазами и редкими волосами. Эмили почувствовала, как от увиденного содержимое желудка рвануло вверх. Отдышавшись, она потянула на себя серебристый лоток и принялась осматривать труп. В изношенной неизвестной болезнью плоти с трудом узнавался человек. А ведь усопшая наверняка являлась чьей-то женой, матерью и бабушкой... Время выпило из нее всю былую красоту и жизнь, превратив несчастную в актрису анатомического театра. Груда костей, обтянутая серой, морщинистой кожей. Из этого тела не добыть и капли крови. Габен ткнула пальцем в провалившийся живот и, встретив жесткое сопротивление, отправила покойницу обратно в холодильник.

– Жуть какая... – прошептал Лу. – Когда говоришь о смерти как об абстрактном понятии, она не кажется страшной. Но когда видишь такое, внутри что-то переворачивается. Не понимаю, как здесь работают люди?

– Кто-то же должен, – пожала плечами Эмили. – Да и потом, ко всему можно привыкнуть. Мы, уверена, и не такое повидаем!

Следующим потенциальным донором оказался юноша. На вид – не больше двадцати. Словно искусно выполненная восковая фигура, он не отталкивал взгляда. Напротив, манил его к чертам ангелоподобного лица и худощавому телу цвета безе. Идиллию, достойную полотна, нарушала лишь одна деталь – уродливый шов, выполненный небрежными стежками. Он тянулся от паха к самому горлу мальчишки и казался чем-то противоестественным, выбивающимся из общей картины. Лу пристально изучал виляющий ход нити, ощущая нечто странное, похожее на разочарование.

– Такой молодой... Наш ровесник, – выдохнул Бернар.

– Люди умирают. Иногда раньше положенного, – небрежно бросила Эмили, ощупывая тело неизвестного.

– Эмили, что, если через месяц в этом холодильнике, на этой самой железяке окажется один из нас?

– Мягкий! Нам подходит! – Габен не обратила внимания на вопрос. – Лу, бога ради, не стой там как истукан, мне нужна твоя помощь!

Охотница дернула лоток до упора, полностью обнажив труп. Согнув одну из ног усопшего, она приказала напарнику удерживать ее в таком положении. Касаясь ледяного колена, Лу думал о том, что кожа на нем чересчур странная. Слишком тонкая и подвижная, будто не кожа вовсе, а что-то вроде спандекса. Сердце замирало от жалости и страха оказаться на месте юноши. Эмили, словно в противовес, оставалась хладнокровной и решительной. Вытянув шприцем некоторое количество темной жидкости, она закрыла иглу колпачком и толкнула полку обратно.

– Идем! Скорее!

– Да, идем... – тусклым эхом отозвался Лу, проводив взглядом безымянного ангела.

Выбегая на улицу, точно из заминированного здания, Габен ликовала. Ей понадобилось всего двенадцать с половиной минут, чтобы провернуть невыполнимую задачу. Бернар восторга не разделял. Он плелся вслед не спеша, будто на собственных плечах выносил из морга неподъемный груз. Гастон, куривший одну за другой, выглядел не на шутку встревоженным.

– Получилось? – задал он вопрос, почти не разжимая губ, обхвативших новую сигарету.

– Еще как! Спасибо тебе! Вот, держи, – девушка сунула в нагрудный карман охранника пару купюр.

– Нет, я так не могу, – неуверенно протянул Гастон.

– Тема закрыта. Бери, пока даю. Тебе не помешают. – Эмили хлопнула парня по плечу и перевела взгляд на Лу – Идем, нас уже ждут в паре кварталов отсюда!

Бернар неуверенно двинулся вперед. Через силу перебирая ногами, он мысленно находился в морге. У камеры, где лежал мальчишка, напомнивший ему о том, что смерть – это не забава и не перевалочный пункт. Это грань, шагнув за которую ты навсегда теряешь все, что знал. Душа твоя проваливается в вечную мерзлоту, оставляя тело медленно разлагаться. Окутанный мрачными размышлениями, Лу даже не заметил, как подруга, ускорив шаг, поравнялась с очередным неизвестным. Молодые люди обнялись, перебросились парой фраз. Мистер Х передал Эмили крупный чемодан, получив взамен банкноты. Сделка закрыта. Парень, лицо которого так и не удалось разглядеть, быстрым шагом переместился к черному авто и, прыгнув на заднее сиденье, скрылся в неизвестном направлении.

– Что в чемодане? – с опаской вопросил Бернар.

– Арбалет!

– Как ты умудрилась все это провернуть? Кем был тот парень?

– Старый приятель. Вместе занимались карате. Теперь он зарабатывает на жизнь, исполняя желания всяких эксцентричных богачей. Теневой бизнес. Я решила воспользоваться. Надеюсь, ты не осуждаешь? – пробубнила Эмили и, щелкнув замочками на кейсе, приподняла крышку.

– Не осуждаю, – механически произнес Лу, понимая, что все зашло слишком далеко. – Только не свети оружием, мало ли, кто за нами наблюдает.

– Бернар, если ты передумал, оставь меня здесь – я справлюсь одна.

– Все хорошо. Меня просто слегка подташнивает после морга. В носу все еще стоят запахи хлорки и формалина, – сплюнул парень и продолжил чуть живее: – Что дальше по плану?

– Дальше – самое тяжелое. Мы должны узнать, где находится Арно, и повстречать его раньше, чем это сделает Антуан, – постановила охотница. – Есть человек, способный нас выручить, но я не уверена, что хочу прибегать к ее услугам.

– Варианты?

Эмили молча закивала головой, а еще через секунду достала мобильный и набрала номер с помятой карточки, хранившейся в кошельке.

– Алло, Валери? – бодро начала беседу Габен. – Это Эмили! Помнишь, мы с Жаком были у тебя в гостях? Да, она самая! – фальшиво засмеялась девушка. – Что-что? Ааа, номер... Если честно, я просто позаимствовала одну из твоих визиток в коридоре. Ну так, на всякий случай! Ха-ха, да, я тоже иногда вижу будущее! Спасибо, все хорошо, но, если честно, я звоню тебе по делу. Мне очень-очень нужна твоя помощь... Нет, Жак в порядке, и я тоже, спасибо. Я прошу об услуге. Готова стать вечной должницей или оплатить твои старания в пятикратном размере. Знаю, что ты не одобришь эту идею, но больше мне не к кому обратиться. Валери, мне нужно знать, где сейчас находится Камиль Арно. Если ты сможешь дать подсказку... Близлежащие здания, название улицы, что угодно! Мне поможет любая информация. Да, уверена! Ок, жду! – Прижав ладонь ко лбу, Эмили нервно нарезала круги. Две минуты спустя она заговорила вновь: – Да, слушаю! Ок... ок... Да! Кажется, я поняла, о каком месте ты говоришь! Спасибо огромное, добрая душа. Хорошо, буду. Обнимаю, пока! – резко оборвала беседу охотница.

– Все хорошо?

– Все просто прекрасно! Лучше быть не может! Идем скорее, Арно неподалеку! – поманила рукой Габен и устремилась вперед.

Лу чувствовал себя странно. Каждый шаг давался с трудом. Его душу затянуло в разрушительный смерч сомнений, и уверенности в собственных силах поубавилось. Тем не менее он продолжал шагать. Где-то там, за очередным поворотом, скрывалось смертельно опасное, непредсказуемое чудовище. Но если встреча с ним спасет чью-то жизнь, значит, она точно должна состояться. Да и Эмили вряд ли справится в одиночку. Как ни крути, это ее первая вылазка, не хотелось, чтобы она же стала последней.

– Господи, это он! – пронзительно зашептала Эмили – Гляди, это правда он!

На противоположной стороне улицы тьму ночи рассекала высокая фигура. Точно бесплотный призрак, вампир двигался быстро, его стопы едва касались земли. Мерещилось, будто моргнешь медленнее обычного – Арно успеет скрыться во мраке. Это придавало азарта и пугало. Эмили едва не бросилась в погоню с арбалетом наперевес, но крепкая рука Бернара сдержала порыв.

– Не сейчас. Дождемся, когда он остановится или, по крайней мере, замедлится. Выстрелишь так – наверняка промахнешься.

– Ты прав, – часто дыша, ответила Габен. – Обогнем это здание и устроим засаду!

Молодые люди со всех ног бросились вдоль длинного, высокого дома с колоннами. Запыхавшись, они одновременно поймали себя на страхе не увидеть Камиля вновь. «Что, если он решил повернуть обратно или изменить маршрут?» – предположил охотник, но тряхнул головой, прогоняя дурные мысли. Притаившись за мусорным баком, Эмили и Лу осмотрелись. Их сердца едва не остановились от вида пустынной улицы... Но два неразборчивых мужских голоса заверили: все идет по плану. Упырь отыскал жертву! Оба стояли в густой тени раскидистого дерева. Непоправимое могло случиться в любую секунду.

– Смочи наконечник кровью, быстрее! – засуетилась Габен.

Дрожащие пальцы едва не обронили шприц с драгоценной жидкостью, но Лу вовремя собрался и выполнил просьбу. Затаив дыхание, Эмили натянула тетиву и попыталась прицелиться... Безрезультатно. Слишком темно и далеко, велик шанс промахнуться или подстрелить невиновного человека.

– Я так не могу. Нужно подобраться ближе, – на сбивающемся дыхании произнесла Габен, но ответа от напарника уже не услышала.

Крик, преисполненный боли, раздался на всю округу. Арно, подобно кобре, сделал резкий выпад и впился в руку несчастного. От напряжения у Эмили заложило уши, а взгляд помутнел. Понимая, что терять уже нечего, она обогнула контейнер и гигантскими шагами направилась к убийце, параллельно вознося арбалет. Камиль был так увлечен расправой над очередной жертвой, что не заметил стремительно приближающийся объект. Короткий свист от нажатия на спусковой крючок, и в следующий миг тварь оказалась повержена. Вампир корчился в муках, силился вынуть стрелу, издавал змеиное шипение.

– Добей гада! – крикнул подоспевший Лу, протянув новый отравленный снаряд.

Хладнокровным движением Эмили перезарядилась и приготовилась вкусить то самое желанное блюдо, что подают холодным... А дальше все как в тумане! Идиот, которому только что спасли жизнь, вскочил и попытался закрыть собой демона. Микродвижение фаланги едва не стоило ему жизни. Все случилось в считаные мгновения. Упырь поднялся на ноги и бросился наутек. Оглушительный всплеск воды подтвердил страшные опасения. Камиль ускользнул. Дьявол в очередной раз закрыл его своим плащом, оставив поборников справедливости ни с чем.

– Ты даже не представляешь, что наделал... – обреченно выдохнула Эмили, опуская руки.

Глава 14

Появившись из воды внезапно, точно в культовом хорроре «Тварь из Черной Лагуны», Камиль до полусмерти напугал стаю бродяг. Несчастные, побросав выпивку и нехитрый перекус, кинулись врассыпную, навсегда лишив себя возможности узнать, что же они видели на самом деле. Едва ступив на берег, вампир принялся чистить рубашку. Пропитавшись влагой, она плотно облепила торс, стала прозрачной и до ужаса тесной. Тина и куски сопливого ила падали к ногам Арно под его же брезгливые вздохи.

Устало нахмурившись, чудом выживший рухнул на холодные камни, что еще недавно служили местным босякам столом и стульями. Плана кошмарить бездомных не было, просто Камилю не хватило сил приветливо взмахнуть рукой и заявить о том, что он пришел с миром: яд продолжал действовать. К тому же никто в своем уме не поверит в благие намерения того, кто в свете луны шумно выныривает из спящей реки и резкими шагами двигается в твоем направлении...

Осмотревшись на месте, Арно улыбнулся. Спасавшиеся бегством маргиналы побросали все ценное, в том числе и главное сокровище – закупоренную бутылку вина. Мерзкое, копеечное пойло, но с каким же удовольствием Камиль выдернул из него пробку! Осушив сосуд наполовину, он поморщился от химического привкуса красного полусладкого, сплюнул и блаженно растянулся на промерзшей набережной. Тусклые звезды сонно перемигивались на небосклоне. Их едва можно было различить за скоплением фиолетовых и желтых облаков (проблема всех мегаполисов), и тем не менее пытливый взор отыскал с десяток. На них сосредоточилось все внимание. Это помогло ненадолго притупить ноющую боль в плече.

«Сбежал, как трус. Зато выжил», – произнес в мыслях Камиль, покусывая губы. В тот момент, когда отравленная стрела пронзила тело, все встало на свои места. Лабиринт, в котором блуждала потерянная душа, рухнул, открыв путь к свободе. Внезапно захотелось жить. Не существовать короткими эпизодами от пробуждения до погружения в сон, а полноценно жить и знать, что завтрашний день обязательно наступит. В том числе и для тебя.

Подобравшись к самому краю и узрев разверзшуюся пасть бездны под названием «смерть», Арно понял, что не готов уйти. Все былые убеждения посыпались. Много лет они подменяли собой реальность. Но отрава, яростно пытавшаяся свернуть кровь, странным образом напомнила о том, что жизнь прекрасна! Негоже отказываться от нее добровольно... Даже если десятки лет ты втайне искал гибели, уверяя себя в том, что она – единственное лекарство от страданий.

О том, что жизнь – это дар, а смерть – проклятье, Арно знал и прежде. Иначе не искал бы исцеления, угодив одной ногой в могилу. В ту пору, почти две сотни лет назад, он был самым обычным, ничем не примечательным юношей. Как и любой нормальный человек, приходил в уныние от понимания скоротечности людского века. Как и любой нормальный человек, мечтал провести отведенное ему время с пользой, в любви и достатке.

Проклятая холера ураганным ветром ворвалась в Европу. В считаные недели процветающие земли пришли в упадок. Хворь орудовала косой, срезая под корень целые поселения. Она, как самый справедливый в мире судья, не делала различий для мужчин и женщин, богатых и бедных, верующих и убежденных атеистов. Ее вердикт для всех был одинаково неутешительным. Камиль не стал исключением, не укрылся от жадных глаз болезни. Свалился, как все, но жить хотел пуще прочих! Слишком близко он, сын небогатых родителей, подобрался к заветной мечте стать врачом. Слишком много амбициозных планов рождалось в горячей (на тот момент) голове. Слишком невыносимо было смириться с тем, что со дня на день все кончится, толком и не начавшись.

Умереть дома, в луже жидкостей, что из разных отверстий напустило твое тело, – слишком унизительный исход для того, кто мечтал изменить мир к лучшему. Вдохнув могильной вони, Камиль решил, что не будет отлеживаться в скомканной постели, вымаливая для себя чудесное исцеление. Собрав остатки сил, он покинул дом и отправился на поиски Жюльена. Давнего приятеля, за которым числился должок... В ту пору Франция с неподдельным интересом изучала только два предмета: медицину и оккультизм. Это был расцвет обоих течений, и каждый день вершились удивительные открытия, часть которых теперь зовут революционными. Но что стоит за любым, даже самым непредвиденным открытием? Разумеется, подготовка. А еще – кропотливый сбор всего, что необходимо для совершения заветного прорыва. Доктора и маги презирали друг друга, но, по странной иронии, нуждались в одном и том же...

Человеческие тела, не подвергшиеся разложению. Без них было трудно развиваться в профессии. Они на постоянной основе требовались и тем, кто собирался лечить плоть, и тем, кто специализировался на проблемах душ. Будущие эскулапы проводили вскрытия в попытках изучить богатый внутренний мир усопших, а чернокнижники запасались волосами, ногтями и зубами покойников для осуществления своих страшных, богопротивных обрядов. Вот только если медики потребности в бездыханных не знали (особенно в период разгула холеры), то колдунам приходилось изрядно попотеть, выискивая свеженький труп, в животе у которого еще не катается червивый клубок. Порой для этого приходилось разорять могилы или незаконно проникать в морги. Блюстители закона подобной храбрости не ценили и всякого, кто решался потревожить вечный сон преставившихся парижан, заключали под стражу.

Жюльен Пети был другом детства, и Камиль всегда с теплом отзывался о нем – даже несмотря на то, что судьба довольно быстро развела их пути. Когда невысокий голубоглазый юноша с бледным и невыразительным лицом вновь постучал в двери дома Арно, обоим стукнуло по восемнадцать лет. Незваный гость сразу пояснил, что не намерен ходить вокруг да около и хочет попросить об услуге. Безвозмездной, разумеется, ведь платить ему нечем. Впрочем, скоро все должно было измениться.

Старый друг охотно выслушал просьбу Жюльена, но, узнав, в чем конкретно она заключается, сердито замотал головой. Странный мальчишка, в компании которого прошли первые годы жизни, хотел ни много ни мало руку мертвеца... Точнее, кисть. Он с горящим взглядом посвящал соседа в детали ужасного чернокнижного ритуала, в ходе которого пятерню покойника удастся превратить в денежный магнит. Мол, если сделать все правильно, результат не заставит себя ждать и золотые монеты безудержным потоком хлынут в карман.

Покрываясь гусиной кожей от одной лишь мысли о том, на что ему придется пойти ради безумца, живущего по соседству, Камиль решил: этому не бывать. В конце концов, он будущий врач и имеет представление о профессиональной этике – а еще несет ответственность за все противоправные деяния в больнице. Набрав в легкие воздуха для оглашения отказа, хозяин дома нахмурился, но тут же вскинул брови от удивления... Жюльен упал на колени, разрыдавшись. Мальчишка уверял, что его семья давно за гранью отчаяния, а он сам почти решился на грех, которому не будет прощения, но перед этим хочет опробовать страшный рецепт безбедной жизни. Пети, не сдерживая слезы, молил о помощи. Обещал, что, в случае удачного исхода отдаст ровно половину от тех богатств, которым завладеет. Разум и сердце Арно сошлись в дуэли, скрестили шпаги аргументов. Но, как это обычно бывает, жалость взяла верх.

Рискуя карьерой, Камиль ампутировал руку неизвестному мужчине за несколько часов до намеченного погребения, а после – весь день молился, чтобы не пришлось объяснять пропажу. На его удачу все прошло гладко. Одинокий бедняк, родственники которого не пожелали забрать тело (а может быть, сами умерли от холеры), отправился в землю за счет государственной казны. К таким и при жизни никто особенно не присматривается, а уж после смерти и подавно. Отсутствующая конечность никого не смутила, и Арно с (почти) чистой совестью сумел передать страшный трофей спятившему дружку. Тот был вне себя от радости и, едва осознав случившееся, вновь упал в ноги и принялся зацеловывать руку... То живую, принадлежащую студенту-медику, то мертвую, отнятую у неизвестного покойника.

Объятый кошмаром увиденного, Камиль спешно покинул дом семейства Пети и попытался забыть о содеянном, как о страшном сне. Он даже убедил себя в том, что поступил этично и, возможно, спас человека от расправы над самим собой, пусть даже таким варварским поступком. Несколько недель Камиль не вспоминал об инциденте, до тех пор пока в дверь его жилища не постучали вновь...

Узнать гостя, стоящего на пороге, удалось не сразу. Одежда из бархата и шелка, золотые украшения, стойкий аромат дорогого парфюма и новое, слегка надменное выражение лица. От жалкого сморчка, пускавшего слезы и заламывающего руки, не осталось и следа. Новоявленный толстосум, в котором с трудом, но все же получилось опознать Жюльена Пети, вошел без разрешения. Нахально приземлив зад на обеденный стол, он улыбнулся и поведал о том, что переезжает. Бросает свою ветхую халупу и поселяется в самом центре, на одной улице с богатейшими людьми Парижа.

Лишившись дара речи, Камиль покорно слушал визитера и одновременно не мог поверить собственным глазам. «Как это возможно?! Еще вчера он ложился спать голодным и брался за любую, даже самую грязную работу, а сегодня...» – недоумевал Арно, разглядывая Жюльена, словно тот был картиной. Закончив делиться планами, Пети достал из-за пазухи сверток и с тяжелым звоном опустил его на стол. Судя по звуку, в нем находились монеты. Гость подтвердил догадки, а заодно уверил: Камиль может обращаться к нему по любым вопросам, особенно если это касается денег или темных знаний.

Словно завороженный, Арно наблюдал происходящее, боясь предположить, сколько денег ему предложили на безвозмездной основе. Соблазн молча прикарманить подачку был силен. Демон наживы сладко нашептывал в ухо причины, по которым стоит принять благодарность. Хозяин дома едва не поддался уговорам, как вдруг его взгляд упал на грудь Пети. Там болталась перевернутая звезда, так называемая «пентаграмма» (печать дьявола и знак всех его последователей). Отрезвляющая волна страха ударила в лицо. Арно вежливо попросил знакомого удалиться... и прихватить с собой откуп.

Жюльен не стал противиться, лишь ухмыльнулся и послушно зашагал к двери. Застыв на мгновение у самого выхода, он обернулся и произнес: «Я отплачу, так или иначе! Не желаю оставаться должником. Найди меня, когда понадобится помощь». Камиль чувствовал, как стынет кровь в жилах, и, едва опустел дом, он засобирался в церковь, ведомый желанием исповедаться. Сопротивляясь шквалистому ветру на пути в дом божий, юноша дал небесам слово, что ни при каких условиях не обратится к Пети. Клятву пришлось нарушить раньше, чем из гостиной окончательно выветрился сладкий аромат духов дьяволопоклонника...

Холера постучала в двери тремя днями позже. Странное совпадение! Будто отвергнутый колдун решил пустить в ход чары для завершения сделки. Кто знает, может, именно его волей болезнь, обходившая стороной родовое гнездо Арно, так внезапно нагрянула и принялась большими глотками пить жизнь? Мать и старшая сестра начинающего доктора ушли в один день, мучаясь от страшных болей в животе и ломоты всего тела. Отец продержался чуть дольше, но и он пал в схватке с окаянной хворью. Ангел смерти, словно по заказу, истреблял близких Камиля. Не пощадил он даже младшего члена семьи, малышку Диди, ранее оставшуюся без матери. Кроха покинула этот мир скоропостижно, словно бабочка-однодневка. Будущий вампир узнал об этом лишь наутро, когда сумел ненадолго вырваться из плена кошмаров, порожденных высокой температурой.

И даже тогда Камиль продолжал уповать на защиту и помощь святых... Он молился Богу, когда заметил первые признаки недомогания у матери. Молился, когда сестра едва не захлебнулась в собственной рвоте посреди ночи. Молился, вытаскивая в коридор окаменевший труп отца. Молился и в тот миг, когда дом погрузился в звенящую тишину, когда больше никого не осталось... Вера парнишки была так сильна, что даже горечь утрат отступила, испугавшись пронзительного шепота из его спальни.

К несчастью, жизнь полнится испытаниями, в которых веры не всегда достаточно. Когда стало ясно, что недуг заберет парня в ближайшие день-два, он срезал нательный крест и заставил себя отправиться на поиски Жюльена. Вопреки ожиданиям, это оказалось задачей «раз плюнуть». Старый знакомый, со взглядом еще более одержимым, повстречался ему на центральной площади. Будто он ждал там назначенной встречи (самодовольная улыбка была тому косвенным подтверждением). Пожав слабую руку приятеля, Пети без тени смущения спросил, знает ли Камиль, что ему не суждено пережить грядущую ночь? Будущий вампир печально качнул головой в ответ. Пояснил, что именно это и толкнуло его на заснеженные улицы в разгар болезни. Наконец, готов обратиться за помощью к чародею. Жюльен злорадно потер руки, и целое скопище огней разом вспыхнуло в его глазах.

Как выяснилось позже, вариантов у без пяти минут покойника было всего два: либо дождаться собственной кончины и прибегнуть к услугам некроманта, либо обрести вечную жизнь через поцелуй вурдалака. Принятие решения не далось легко. Оба пути были вымощены острыми камнями опасностей и оговорок. В первом случае невозможно предсказать, каким ты вернешься в тело (и вернешься ли вообще), ведь нахождение в загробном царстве налагает страшную печать на каждого, кто там побывал. И даже мгновение по ту сторону жизни может привести к необратимым последствиям. Обещание исцеления от страшной заразы (как оказалось, смерть очищает тело перед тем, как запустить процессы разложения) указывало на целесообразность выбора. С другой стороны, даже малейшая вероятность того, что темному потомку Лазаря не удастся воплотить дьявольский план, вручала набор слабых карт. Неоправданный риск с сомнительным шансом на успех.

Во втором случае все получится гарантированно, вот только остаток вечности придется провести в теле того, кому по всем признакам положено умереть. Другими словами, сделавшись вампиром в болезни, ты обречен жить в теле несчастного, что дышит на ладан. Измучив себя сомнениями, Камиль решил остановиться на втором варианте. В конце концов, так он наверняка не покинет мир живых и получит возможность достойно проводить родных в последний путь (к великому разочарованию, пришлось узнать, что оживить их нет возможности: слишком много времени прошло, и тел несчастных уже коснулся тлен). Пети готовился принять любой ответ, кроме нового отказа, разумеется. А посему идею обернуться кровососом он назвал блестящей и тем же вечером помог звездам на небе сойтись...

В назначенный час в роскошное жилище дьявольского слуги явился вампир. Старый и сухой, как дубовый лист в ноябре, он с нескрываемым отвращением посмотрел на больного, в котором едва теплилась жизнь, и опустился в кресло. Все, что было дальше, Камиль помнил точно во сне. К тому моменту его душа уже ослабила крепления и приготовилась вознестись не небеса. Обрывки разговоров и образов неохотно проникали в сознание, но отклика не находили. Изможденному Арно хотелось, чтобы все поскорее кончилось. Как угодно, лишь бы не этой проклятой слабостью, от которой немели губы и цепенели конечности.

Вернуть память удалось, лишь когда рот наполнила мерзкая, горькая жижа. Необычайный прилив сил и сводящий с ума голод заставили Камиля широко распахнуть наполнившиеся кровью глаза. Еще через миг стало понятно: челюсти парня сомкнулись на дряблой шее старика, что теперь кряхтел и пыхтел от боли, вонзая свои пожелтевшие когти в спину новообращенного. Арно чувствовал, как древняя мощь, спрятанная в морщинистой плоти, мигрирует в его организм, оживляет члены и подавляет смертельную болезнь.

Сама идея того, что приходится пить соки из увядшего, пропахшего пылью и плесенью тела, вызывала рвотные позывы... В то же время кто-то дикий и кровожадный внутри требовал продолжения и плевать хотел на мольбы о пощаде. Лишь когда иссохшая мумия с перекошенным лицом рухнула к ногам Камиля, он сумел остановиться, глубоко задышав. В его костлявом, но как никогда сильном теле разливалась всепоглощающая тьма. Она без усилий вытолкнула душу и заполнила каждую пору, каждую микрочастицу того, кто еще утром взывал к милости божьей и уповал на силы света.

«Вот те раз! – довольно воскликнул Пети, наблюдая случившееся. – Ты только что сэкономил мне кучу денег... Старый дурак был уверен, что у него получится вовремя тебя остановить! Что же, так даже лучше!» Жюльен протянул ладонь для рукопожатия и вновь приготовился сказать что-то, но приступ остервенелой боли вынудил его сжать челюсти. Камиль без видимых усилий оторвал ему руку, заставив пасть на пол в агонии. В душе новоявленного монстра не осталось жалости. Возможно, потому что сама душа растождествилась с телом. На Земле остался лишь безжалостный, кровожадный хищник.

«Именем Бафоме...» – попытался выкрикнуть колдун, но тут же лишился нижней челюсти. Арно сорвал ее одним движением и с похотью уставился на открывшуюся рану, поверх которой болтался длинный, мясистый язык. «Лучше бы ты дал мне умереть!» – хрипло прошептал нечистый и положил конец страданиям Жюльена. Его торс отпустил голову так же легко, как плодоножка отрывается от спелой ягоды.

Закончив кошмарную трапезу, Камиль покинул богатый, но бесхозный отныне дом. Никаких сожалений по поводу свершившегося в нем... Впереди заманчиво мерцала вечность, позади осталось все, что когда-то представляло интерес или было дорого. Неподконтрольная сила адской бездны натягивала жилы. Тогда мерещилось, что для Арно нет ничего невозможного, но и этот мираж не прожил долго. Муки сожалений и раскаяние за отнятые жизни всегда шли по пятам. Такова участь любого вампира. Бессмертие – не подарок, это лишь компенсация страданий – единственных переживаний, что бессменно наполняют жизнь вурдалака, изредка уступая место нелепым двойникам радости.

Стоит признать, первые годы в новом качестве Камиль провел легко и не без удовольствия. В прошлом остались все невзгоды существования простого смертного. Каждый вечер сопровождался шумным весельем, новыми знакомствами и неизбежно новыми жертвами. Вампир до сих пор отчетливо помнит первую сотню тех, кого лишил возможности встретить старость. Имена, лица... Послевкусия! Восстань они все из могил, ни один дом не вместил бы толпу несчастных, повстречавших на своем пути мечтательного юношу с горящим взором и ледяной кожей. Замученные, во главе с малышкой Жоржетой, по-прежнему снились своему убийце: грозили страшным судом, адскими муками, взывали к совести и... признавались в любви. Ведь даже на том свете их души не сумели избавиться от чар харизматичного кровопийцы.

То был странный, наивный период, в котором процесс утоления голода еще не превратился в рутину. Арно действительно чувствовал, как влюбляется, но всего на одну ночь. «Будем вместе до тех пор, пока голод не разлучит нас», – шептал нечистый будущей добыче на ушко, встречая неизменный смех и похотливые улыбки. Камиль держал слово, с головой ныряя в новую интрижку. Все кончалось в тот миг, когда его желудок пробуждался, издавая протяжное урчание. Именно тогда ставилась жирная точка в новейшей истории любви, занявшей всего половину странички.

Эмоции, что ослабляли колени и вынуждали дыхание терять ритм, выцветали с ходом времени. Словно краски на картине, забытой под палящим солнцем... В одну из ночей пришло осознание: нежные прикосновения не порождают дрожь, похотливые слова не щекочут ухо, а от вида расчлененного юноши или вывернутой наизнанку девушки внутри ничего не екает. Все, что унаследовал вампир от того, кем некогда являлся, умерло. Засохло. Обратилось в прах. Будто и не было тех чаяний и надежд. Будто все, что осталось, – это кошмарная необходимость раз в сутки вспарывать чью-то глотку.

Негодование, сжигавшее нутро по первости, сменилось равнодушным принятием. Некоторое время спустя, когда сердце очерствело чуть больше, чем полностью, Арно с трудом мог припомнить, каково это – чувствовать хоть что-либо. Любовь превратилась для него в набор из шести букв, в слово, к которому практически невозможно придумать достойную, непошлую рифму.

Там, у набережной, повстречав нетрезвого юношу за несколько часов, а может, и минут до предполагаемой смерти, пришлось вспомнить все! Как неловко двигаются руки и как заплетается язык, стоит твоей зазнобе оказаться в поле зрения. Как потеют ладони в моменты первых, случайных касаний. Как легкое покалывание укрывает стопы во время поцелуев. Кровь того парня, Эда, оживила каждое теплое переживание, какое хоть раз охватывало сердце. Заставила вместе с чужой радостью заново пережить и собственную печаль...

Горечь тоски по себе прежнему, по временам, когда Камиль был обычным влюбчивым мальчишкой, вынудила оскалиться. Романтическими короткометражками, растворенными в чужой крови, хотелось мучить себя до изнеможения. Зависть, черная, как глубины космоса, обрушилась на нежить, но даже ей не удалось прекратить добровольную пытку. Арно провел языком по клыкам. Где-то там еще можно было распробовать смазанные капельки крови, и это подсветило исчезающие воспоминания. Словно кто-то взялся отретушировать старинную фотографию, почти исчезнувшую в тоскливой, глянцевой желтизне...

...Маленькая квартира в огромном незнакомом городе. Двое лежат на матрасе, небрежно брошенном на пол. Вокруг – с десяток огромных коробок и сумок из пластика. Никакого дорогого постельного белья или красивых фужеров с шипучим напитком. Не горят вокруг ароматические свечи. В комнате даже нет обоев. Душная бетонная коробочка выглядит унылой в скудном освещении настольной лампы в виде луны... Сквозь окно, не покрытое занавесками, боязливо пробивается ее двойник, Луна настоящая. Мужчина и женщина, полностью одетые, блаженно улыбаются и смотрят друг на друга, то и дело срываясь на прикосновения. Пальцы девушки утопают в густой копне черных волос. Пальцы молодого человека едва касаются скул и пухлых губ. Словно самая тонкая кисть, они выписывают неспешные, длинные штрихи на портрете засыпающей красавицы. В этом нет животной страсти или желания срывать одежды. Напрочь отсутствует похоть. Ее место занимает любовь. Не на одну ночь, а на целую жизнь. За свой долгий и ничем не ограниченный век Арно ни разу не испытал ничего подобного...

О божественной благости, которой наполняешься, встречая истинного партнера, Камиль слышал множество раз. Читал в книгах, видел в кино и на холстах в музеях живописи. При желании вампир сумел бы выдавить из себя мало-мальски приличное стихотворение, которое описывает такую любовь. Но ему даже в голову не приходило, что она не миф, а вполне реальная история! За последнюю сотню лет Арно кусал тех, кто был влюблен. Он выпивал жизнь из тех, кого любили. Наверняка он нападал и на тех, чьи чувства были взаимны и процветали. Но именно сегодня ему довелось узнать о запредельном явлении, на фоне которого сглаживается любая боль, а бедная и пропахшая табаком конура превращается в единственное место на всем белом свете, где хочется остаться навсегда.

Когда плечо пронзила стрела и все внутренности содрогнулись от боли, Камиль думал лишь о том, что его бесконечное пребывание в этом мире не имело смысла. Оно лишь имитация. Жалкая пародия на то, что можно было испытать, не обменяй он божественную искру на бездушную, голодную вечность. Да, через его постель прошли сотни, а может быть, и тысячи искусных любовниц, но ни с одной из них не удалось испытать настоящую близость. «Какая пустая, жалкая, никчемная жизнь! Будь проклят тот день, когда я предал Господа», – думал Арно, чувствуя, как закипает отравленная кровь.

В ту секунду, когда несостоявшаяся жертва заслонила его собой от второго, прицельного выстрела охотника, вурдалак осознал, что помянутый всуе Бог дарует ему шанс. Не воспользоваться им значило умереть от отчаяния еще до того, как ядовитый наконечник стрелы вновь пронзит плоть. Именно поэтому, собрав остатки сил, Камиль поднялся и с разбегу бросился в Сену, стремительно опустившись на самое дно. Туда, где покоились камни, бутылки и сотни тысяч маленьких ключиков (тех самых, которыми запирают замки на мосту влюбленных). Неподвижно распластавшись на скользкой, покрытой мерзкими водорослями поверхности, Арно понял, что не хочет ставить точку. Он не покинет этот мир пустым и одураченным. Что будет после – не знает сам Господь, но прямо сейчас Камиль решил жить дальше...

Глава 15

Окончательно высохнув, но так и не избавившись от грязных разводов на рубашке, Камиль брел по пустым предрассветным улицам. Этот район он знал довольно неплохо. Именно тут жила его Джульетта... Элитная ночная бабочка и, по странному стечению обстоятельств, одна из сильнейших ведьм Франции, она стала редким исключением в железном правиле Арно не заводить постоянных любовниц.

Их отношения завязались пару лет назад в закрытом клубе любителей БДСМ (теперь его место занял мебельный склад). Девушка мгновенно привлекла внимание Камиля. Мальчишеская угловатость придавала ей вид супермодели из 90-х. Неестественно худое тело, покрытое прозрачными, струящимися одеждами, безжизненные, холодные глаза, спутанные волосы и вечно дымящаяся сигарета в руке... Джульетта воплощала тот самый забытый типаж родом из 90-х, по которому тосковали мужчины, пресытившиеся ростовыми силиконовыми куклами с идеальными лицами и пышными бюстами.

Однажды приметив эту нимфу, Арно уже не мог выкинуть ее образ из головы. До дрожи хотелось разорвать эту тонкую шею и обглодать прозрачные запястья. Десятки раз он удовлетворял себя, представляя, как его длинный язык проникает под нижнее веко девушки и обвивает глазное яблоко, чтобы в ту же секунду вырвать его в животном порыве. Как ни странно, личное знакомство двух порождений тьмы постоянно откладывалось. Даже несмотря на то, что оба открыто демонстрировали интерес. Джульетта обнажала шею, бросая томные взгляды на сухощавого незнакомца в дорогущем пиджаке, а Камиль пил в два раза больше обычного, глазами пожирая объект своего вожделения.

В одну из ночей вампир осознал, что больше не может терзать себя мечтами. Ворвавшись в клуб озверевшим, он мгновенно вычислил местонахождение девушки. Бесцеремонно схватив ее за предплечье, Арно бросился в одну из свободных комнат. Будущая любовница и не думала оказывать сопротивления. С невыразительной улыбкой она плелась следом, предвкушая животное соитие. Камиль не подвел ожиданий. Резко толкнув Джульетту на кровать, он принялся суетливо раздеваться. Полыхая от возбуждения, ведьма позволила себе приподняться и шепнуть сквозь частое дыхание:

– Я знаю, кто ты. Но я не боюсь тебя...

Игнорируя слова, Арно связал девушку и грубо ею овладел. Странная, щекочущая внутренности ярость овладела им в ответ. Джульетта его и впрямь не боялась. Вместо ужаса на ее лице трепыхалась издевательская ухмылка. «Я тебя не боюсь!» – нагло кричали глаза распутницы, вынуждая сдаться в плен удовольствию. Но даже когда вампир схватил добычу за шею и принялся давить, что было мочи, бледно-розовое лицо сделалось пунцовым, но усмешка не исчезла.

– Не боишься, значит! – обиженно воскликнул упырь и ослабил хватку.

Девушка жадно вдохнула и повернулась на бок, закашлявшись.

– Я знаю, кто ты, – тихо прошипела она. – Я видела нас вместе. Мы принадлежим друг другу.

– Мне тоже известно, кто я. Вопрос лишь в том, кто ты?! Чертова ведьма? Быть может, суккуб?

– Это не важно. Я тебе нужна, и ты это знаешь. Без меня тебе конец, Арно. Без меня ты труп.

– Я уже труп. Не думаю, что ты расскажешь мне что-то новое.

– Как знать, – загадочно выдохнула блудница. – Развяжи меня, руки затекли.

Камиль выполнил просьбу и помог Джульетте подняться.

– Хочешь выпить чего-нибудь... Кроме крови?

– Того же, что и ты. Двойную порцию. Идем, я угощаю, – небрежно бросил Арно и накинул пиджак.

Остаток ночи пара провела в роскошных апартаментах Джульетты, где ей выдался шанс отомстить за истязания сполна. Получая удары плетью и пощечины, Камиль испытывал странное удовольствие. Будучи связанным по рукам и ногам, он терял всякое могущество и контроль над ситуацией, позволяя случиться всякому.

Отношения ведьмы и вампира продлились чуть больше полугода. За этот короткий, даже по человеческим меркам, срок они пережили многое. Бурный роман, ревность, разочарование и вытекающее из него безразличие. Арно все реже являлся с визитом, а Джульетта перестала надоедать ему звонками и сообщениями. В какой-то момент все кончилось. Два дьявольских отпрыска окончательно забыли друг о друге. Так продолжалось до сегодняшнего утра...

«Дзинь! Бум-бум-бум» – раздалось на третьем этаже элитного дома с богатой историей. Камиль уверенно долбил кулаком в дверь, не боясь разбудить соседей. В квартире Джульетты было тише, чем в заброшенном склепе. Это не смутило бесцеремонного визитера. Он чувствовал тонкий аромат любовницы. Попасть внутрь стало делом чести. «Бум-бум-бум, дззззззинь!» Шум повторился, и в этот раз послышались робкие шаги. Арно прокричал имя любовницы и добился, чего хотел. В зазоре приоткрывшейся двери мелькнула сонная мордашка. Вампир не сразу узнал бывшую. Длинные, светлые локоны превратились в рыжее каре, а глаза, что прежде густо подводились черным карандашом, выглядели непривычно блеклыми.

– Камиль? Что ты тут делаешь? – прохрипела девушка.

Ее лицо перекрывала довольно толстая цепь, не позволявшая двери открыться настежь.

– Впусти, пожалуйста. Мне нужна твоя помощь.

– Ммм... Моя помощь? Серьезно? После всего, что между нами было, и особенно после того, чего между нами не было?

– Давай я войду для начала? Обсудим все, что пожелаешь, – произнес Арно, раздраженно выдохнув.

Джульетта прищурилась на секунду, но тут же сняла цепочку и распахнула дверь. Девушка расхаживала в коротком шелковом халате на голое тело и глупых домашних тапочках в форме собачьих голов. Вампир стоял в коридоре, сбрасывая грязную одежду и чертыхаясь.

– Кровать – там! – съязвила ведьма, указав на огромное ложе в виде полукруга.

– Мне нужно в душ. Срочно.

Рыжеволосая красотка прошмыгнула вперед, толкнув одну из дверей.

– Быстро ты позабыл мое жилище, – произнесла она с издевкой. – Будешь кофе? Я помню, какой ты любишь...

– Да, пожалуйста, – одним движением стянув нижнее белье, Арно хлопнул дверью ванной, и вскоре там раздался шум воды.

Джульетта успела приготовить небольшой завтрак, но Камиль так и не вернулся. Любопытство рвало девушку на части. Мягко нажав на ручку двери, она проникла внутрь. Помещение ванной комнаты напоминало хамам, отчего ведьма глупо хихикнула, зажав рот. Густой пар, исходящий от кипятка, которым поливал себя Камиль, вытеснил свежий воздух. От вида обнаженного тела (пусть даже такого тощего, как у Арно) лицо ведьмы залилось краской. Ее взор похотливо скользил по раскрасневшейся плоти стоявшего к ней спиной юноши. Губы помнят каждый сантиметр его бедер и ягодиц, ногти так и просятся впиться в его широкую спину, оставить на ней десятки кровавых дорожек. Как тогда, раньше.

Колдунья поняла, насколько скучала по своему темному принцу. Чувства, что прежде считались угасшими, разгорелись вновь... Словно тлеющие угли, на которые плеснули бензином. Недолго думая, Джульетта сбросила на пол халатик и шагнула в душевую кабину. Ее руки обвили тонкую фигуру, а мягкие, теплые груди прижались к рядам проступающих ребер. Камиль, будто не заметив ничего необычного, продолжил намыливать густые волосы, в которых все еще прятались обрывки водорослей.

– Я скучала, – тихо произнесла девушка, и слова ее с трудом прорвались сквозь шум воды.

– Мельком видел тебя в парочке клубов. Там ты точно не скучала! – саркастично заметил Арно и развернулся.

– Ну, прости, что не ждала тебя в высокой башне, отращивая косоньки, – огрызнулась в ответ Джульетта, прильнув губами к груди вампира.

Камиль отстранился, зажав ладонью плечо. Оно вновь сочилось кровью. Большая, восполненная рана предстала глазам хозяйки квартиры.

– Охотники. Целый орден первоклассных киллеров. Вчера один из них меня продырявил. Стрела была отравлена. Не знаю, как удалось выжить, – пояснил вампир, заметив тревогу в глазах любовницы. – Ничего, оправлюсь.

– Позволь поухаживать, – Джульетта смыла грязный развод со впалой щеки вурдалака. – Знаешь, что? В этот раз я тебя никуда не отпущу. Ты в плену. Официально!

– Это хорошо. Мне все равно некуда идти, – пожал плечами Камиль и покинул кабину, схватив по пути ворсистое полотенце.

Ведьма, оставшись в одиночестве, сделала воду чуть прохладнее и позволила телу расслабиться. Она грустила оттого, что чувствовала в тот момент. Целый год казалось, что Камиль ей безразличен, что все кончено раз и навсегда. Но вот стоило ему появиться на пороге, влюбленная дурочка вновь растаяла, стала слабой и легкодоступной. Чтобы привести себя в чувство и избавиться от накатившей хандры, Джульетта на полную выкрутила вентиль холодной воды. Вскрикнув от неожиданности, она еще какое-то время провела под душем. Продрогнув окончательно, накинула невесомый халат и направилась к выходу.

Камиль сидел на диване в гостиной. Ему где-то удалось раздобыть свои старые баскетбольные шорты и безразмерную футболку. Вид у гостя был нелепый, но предельно милый. Запрыгнув на барный стул, Джульетта сделала глоток остывшего кофе и слегка поморщилась от горечи. Чашка Камиля оставалась нетронутой.

– Ну так что, расскажешь мне о причинах столь внезапного визита?

– Подумал над твоим предложением. Я согласен. – Арно лениво трепал влажные волосы.

– Предложением? Каким предложением? – недоумевала рыжеволосая.

– Тем самым...

– Да пошел ты! Это не смешно! Выкладывай начистоту, что тебя привело в мой дом?

– Серьезно, Жу-Жу. Я согласен. Сделаю то, о чем ты просила.

Девушка остолбенела. Ее руки затряслись, а сердце, напротив, замерло. Ущипнув себя за руку и окончательно убедившись в том, что все это не сон, она соскочила на пол и бросилась к Арно, рухнув у его ног.

– Почему ты передумал?

– Обстоятельства диктуют новые условия. Все меняется, мое мнение тоже...

– Что хочешь взамен? – трепетно произнесла ведьма, затаив дыхание.

– Мне нужна твоя помощь. Возможно, помощь твоих сестер. В идеале – помощь всех мистических тварей этого города. Я знаю, что только ты можешь организовать подобную встречу. Орден «Креста и Пули» растет и осваивает новые территории. Если не в курсе, они уже взялись за ведьм. Нужно играть на опережение.

– Когда мы виделись в последний раз, ты говорил, что устал от жизни и хочешь поскорее со всем этим покончить.

– А может, я и не жил никогда по-настоящему... Да и потом, ничто не вечно под луной, даже мое мнение, – Камиль нежно запустил пальцы в спутанные рыжие волосы.

– Я с тобой до конца, что бы ни случилось, – шепнула Джульетта и поцеловала острое колено.

– Вот и здорово. Значит, поборемся еще, – усмехнулся Арно, устало запрокинув голову.

Забытье накрыло его теплой волной, и вампир позволил себе не сопротивляться. Джульетта выждала несколько минут, с умилением наблюдая, как приоткрылся рот Камиля и обнажилась пара острых клыков. Жуткий монстр выглядел не опаснее большого плюшевого медведя, небрежно брошенного на диван в процессе уборки. Удостоверившись в том, что гость окончательно погрузился в глубокий, беспробудный сон, девушка бережно уложила его на подушку и накрыла шерстяным пледом. В холодильнике было шаром покати, а последняя бутылка шампанского опустела еще неделю назад. Небольшая вылазка за продуктами показалась верным решением.

Спешно натянув первое, что попалось под руку, Джульетта высушила волосы, схватила сумочку и покинула квартиру. Преодолев несколько лестничных пролетов, ведьма толкнула дверь подъезда и довольно зажмурилась от яркого солнца, озарявшего улицу. Как же давно она не видела Париж утром! А ведь именно в это время суток он нравился ей больше всего...

Где-то там, на окраине столицы, работяги нервно обыскивают карманы в поисках проездного. Сотни людей толпятся у турникетов и на платформах, ругая себя за лишние двадцать минут, проведенные под душем или теплым одеялом. Плотное живое кольцо сжимает границы исторического центра. Неприветливая суета заполняет огромные проспекты и крошечные переулки. Но здесь, в пяти минутах ходьбы от Собора Парижской Богоматери, все спокойно и по-королевски величественно. Никакой возни, пробок или толп недовольных тружеников. Лишь редкие жаворонки-туристы, что специально проснулись пораньше, дабы не толпиться в очередях и сделать парочку удачных снимков. Одному из путешественников Джульетта приветливо улыбнулась и подмигнула. Застенчивый парень (судя по гигантскому росту и светлой шевелюре, швед) залился краской и кивнул в ответ, проводив эффектную незнакомку взглядом.

Еще вчера, отходя ко сну, девушка не подозревала, как начнется это утро. Заглядывать в собственное будущее было не в ее правилах. Ведьма страшно боялась нарваться на грустный «спойлер», да и вообще не отличалась любопытством. Но, посети ее голову спонтанное видение, Джульетта не отнеслась бы к нему серьезно. Слишком горько она переживала прошлое расставание. Потребовалось бесчисленное множество пасмурных дней (и еще больше ненастных ночей), чтобы смириться с тем, что Камиль не придет. Он, как казалось в ту пору, навсегда выпорхнул из ее объятий и летучей мышью унесся прочь, забрал надежды на бессмертную любовь. Да, это была настоящая мелодрама, главная героиня которой осталась не у дел и с разбитым сердцем. Такого не прощает ни одна уважающая себя девушка... Особенно ведьма!

Оттого лишь радостней забилось сердце, когда на пороге ее дома возник раненый, грязный и молящий о помощи Арно. Злорадство и сострадание в равной степени завладели сознанием в ту секунду. Но второго, как ни крути, оказалось больше. Втайне Джульетта мечтала, чтобы их пути пересеклись. Отвергнутая, но все еще влюбленная, она хотела вернуться в прошлое хотя бы на одну ночь. Но то, что это случится так быстро... Нет, подобное и привидеться не могло! За это надо выпить. Нежный перелив музыки ветра оповестил хозяина винной лавки о приходе покупательницы. Седовласый француз почтенных лет с серьезным лицом наводил порядок за кассой, но, едва приметив улыбчивую красавицу, засиял, как новенькая бронза.

– Bonjouuur! – мелодично протянул он, повязав фартук с фирменной символикой магазина.

– И вам добрый день! – мягко отозвалась посетительница. – Я бы хотела воспользоваться рекомендацией.

– Все, что угодно, мадам.

– Сегодня – особенный день. Старый друг явился без предупреждения, хотелось бы ему угодить. Что посоветуете? Цена не имеет значения.

Старик зашагал в сторону одного из холодильников, довольно потирая руки. Аккуратно вынув темную бутылку с неброской этикеткой, он вернулся к Джульетте, объявив:

– Romanee Conti... Неприлично дорогое вино, но ничего другого такой прекрасной девушке, как вы, я продать не могу!

– Мне подходит! – не задумываясь, ответила ведьма и запустила руку в клатч. – Оплата картой.

За спиной вновь послышалась музыка ветра и неспешные шаги, со скрипом давившие деревянный пол.

– Должно быть, вы очень скучали по своему другу, – протирая очки уголком фартука, предположил мужчина за кассой в ожидании чека.

– Вы даже не представляете насколько! Я ждала этой встречи... – мечтательно вздохнула Джульетта.

– Тогда хорошего вам дня и приятного вечера!

– Спасибо! А вам – много состоятельных клиентов.

Ведьма взяла пакет с напитком и повернулась в сторону выхода. Внезапно ей пришлось столкнуться взглядом с рослым юношей. Его холодный серый взгляд точно сверлом пронзил Джульетту насквозь.

– Добрый день, – на автомате выдала девушка, испытав жуткую неловкость.

Молодой человек ничего не ответил. Ловко прошмыгнув к двери, любовница Камиля выпорхнула на улицу и оглянулась напоследок. Незнакомец также покидал лавку. В этот раз внимание привлекла свежая татуировка на его груди, часть которой выглядывала из треугольного выреза белоснежной майки.

Мурашки пробежали по телу. Ведьма быстрой походкой обогнула здание и скрылась в переулке. Возвращаясь домой непривычной дорогой, она все еще не могла выкинуть из головы неприятную встречу. Казалось бы, ничего страшного не произошло, но внутренний голос посылал тревожные сигналы. Уже поднимаясь по лестнице, Джульетта вновь заметила подозрительную фигуру, на этот раз девушку. Никуда не торопясь, она спускалась по ступеням, буравя колдунью тяжелым взглядом. «Что за чертовщина здесь творится?!» – мысленно возмутилась Джульетта, но вслух произнесла:

– Могу я вам чем-то помочь, мадам?

– Нет. Спасибо, кажется, я заблудилась, – безучастно отозвалась девушка, застегивая молнию на куртке.

«Та же татуировка!» – отметила провидица, едва сдерживая накативший тремор. Пробежав расстояние до квартиры, она открыла замок заранее приготовленным ключом и, едва оказавшись внутри, хлопнула дверью. Маячок беспокойства, сработавший в винном бутике, превратился в полноценную сирену, что теперь надрывно верещала внутри. Это как-то связано с появлением Камиля, не иначе! Нужно срочно ему обо всем рассказать.

– Детка, подъем! Я только что встретила двоих... – от того, что предстало взгляду, пришлось замереть. Джульетта оборвала саму себя на полуслове.

Арно лежал на диване белый, как снег. Его лицо покрывали крупные капли пота, а тело дрожало, словно в лихорадке. Через приоткрытый рот он совершал частые и неглубокие вдохи, то и дело забывая выдыхать. Неестественная поза тела, руки, на которых вздулись крупные вены, и закатившиеся глаза – вампир натурально умирал.

– Камиль! – взорвалась криком Джульетта, обхватив кудрявую, все еще влажную голову. – Очнись! Умоляю!

– Кр...кр...кр... – неуверенно вырывалось из пересохших губ.

– Кровь?! Тебе нужна кровь, так?!

Вампир больше не мог говорить, лишь нервно кивал (а может быть, это была судорога). Так или иначе, ведьма не хотела рисковать. Схватив маникюрные ножнички с прикроватной тумбы, она решительно загнала их острую часть в подушечки указательного и среднего пальцев. Багровые капли застучали по паркету. В ту же секунду Камиль захрипел.

– Нет-нет-нет... Держись! – шептала девушка, погружаясь в ротовую полость несчастного.

Безвольно болтающаяся нижняя челюсть тут же обрела силу, захлопнувшись, точно капкан, и едва не лишив кисть девушки сразу двух важных элементов. Джульетта вскрикнула, но не попыталась забрать ладонь. Она точно знала, что делает. Закатившиеся глаза упыря вернулись на место. В них читался неконтролируемый голод. Несколько секунд Арно не понимал, что делает. Руководствуясь инстинктом, он втягивал соленые струйки крови, как сок через трубочку. Но стоило его сознанию частично вернуться, вампир дернулся в ужасе. Лишь тогда ведьма подтащила к себе онемевшую руку и сморщилась от боли.

– Джу! Как это вышло?! Я сделал тебе больно? Дьявол! – Камиль схватил руку девушки, на этот раз чтобы размять посиневшие пальцы.

– Все в порядке, – раздался слабый голос. – Сколько ты без крови?

– Давно. У меня был приступ?

Ведьма кивнула, безуспешно пытаясь шевелить фалангами.

– Не стоило мне приходить... – сокрушался Камиль. – Как только пойму, что тебе лучше, я уйду, обещаю.

– Исключено! Там, снаружи, шныряют подозрительные создания. Я почти уверена, что они пришли за тобой.

– Охотники, – обреченно выдохнул Арно. – Но как они... Так, дай подумать. Скольких ты видела?

– Двоих, но кто знает, сколько их на самом деле? – зажав в кулаке раненые пальцы, произнесла ведьма.

– Мне нужна кровь. Много крови. Если придется сражаться, я должен быть в форме. Ты поможешь мне?

– Я в твоем распоряжении, – Джульетта подвинулась ближе к вампиру и поцеловала его в губы, ощутив вкус собственной крови.

* * *

Настойчивый аромат пачули заполнял квартиру пьянящими волнами. С минуты на минуту ожидалось появление Армана. Богатого, избалованного мальчишки, с которым у ведьмы завязалась интрижка сразу после расставания с Камилем. Назвать это полноценным романом было сложно. Тогда девушка искала утешения в крепких мужских объятиях, ей хотелось заполнить зияющую рану в районе груди чьей-то страстью. Наследник «сырного короля» показался не худшей из кандидатур. Молодой, похотливый, пусть и слегка своенравный, даже восемь месяцев спустя он не оставлял попыток завоевать непокорную француженку. Неделями Джульетта не поднимала трубку... Но теперь Арман ей нужен. Буквально необходим!

Трель дверного звонка оповестила о прибытии гостя. Глупому мотыльку уже не избежать встречи с пламенем, что спалит его без остатка. Ведьма впустила юношу незамедлительно, попутно осмотрев лестничную клетку и пролеты. Кулак ее на всякий случай сжимал взрывное зелье. К счастью, оно не понадобилось. Арман протянул бывшей любовнице букет черных роз. Их шипами он успел проколоть безымянный палец, и притаившийся в соседней комнате Арно учуял это за версту. Теперь ему с трудом удавалось сдерживать внутреннего монстра, рвущегося отведать свежей крови. Пришлось напомнить себе о том, что лишний шум – это лишние проблемы. Особенно сейчас.

– Не ждал твоего звонка. Что за перемены в настроении? – иронично произнес Арман, локтем опершись на шкаф с верхней одеждой.

– Я просто соскучилась. Ты против? – соблазнительно прикусив губу, парировала Джульетта.

Верно истолковав сигнал, парень схватил кокетку на руки и зашагал в сторону кровати под ее звонкий смех. Его дыхание участилось. Спешно избавляясь от одежды, он поверить не мог своему счастью... Та, что игнорировала его звонки и сообщения, внезапно стала послушной, будто наложница. Осознав свою власть, Арман решил, что покарает Джульетту за дерзость. Да, именно это он и сделает! Выпорет строптивую козочку от души, а после овладеет ею без прелюдий. Одним движением вытянув ремень из расстегнутых брюк, молодой человек заставил обнаженную ведьму перевернуться на живот. Его взгляду открылись бледно-розовые округлости ягодиц, на которых только предстояло оставить фиолетовые следы кровоподтеков. Чертовка должна испытать боль, чтобы заслужить удовольствие!

Первый хлесткий удар породил короткий стон. Любовничек так увлекся происходящим, что не заметил, как дверь за его спиной отворилась с протяжным скрипом. Только когда его шеи коснулось тяжелое, горячее дыхание, он резко повернулся и, казалось, не удивившись происходящему, громко произнес вслух:

– Нас будет трое? В целом я не против. Тебя на всех хватит, потаскуха?!

Арно запустил одну руку в густые волосы парня, а другой обвил его торс, плотно прижав к себе. Арман не сопротивлялся. Довольно улыбаясь, он продолжил хлестать Джульетту ремнем, как провинившуюся рабыню. Последнее, что ему удалось почувствовать, – это прикосновение холодных губ к шее. Дальше – вспышка боли, от которой сознание помутилось, заполнившись липким страхом. Крупные брызги крови окропили спину ведьмы, но та не посмела обернуться. Уткнувшись лицом в подушку, она пыталась не замечать отвратительный хруст и чавканье. Тело принимало все новые и новые потоки горячей жидкости, до тех пор пока Джульетте не начало казаться, что она лежит в луже теплого июльского дождя.

Внезапно суета прекратилась, послышался глухой стук. Не сдержав любопытства, Джульетта подняла голову и обернулась. Зрелище не для слабонервных. Камиль, подобно голодному хищнику, тащил Армана в сторону, судя по всему, в ванную комнату. Обмякшее тело «мажора», вернее то, что от него осталось, тянуло за собой длинный багровый шлейф. Похолодев от ужаса, Джульетта вновь отвернулась. Она позволила любимому завершить начатое, насытиться в полной мере.

Часом позже Арно появился вновь. Чистый и довольный, точно вернувшийся из долгого похода турист, которому наконец удалось принять горячий душ. К тому времени ведьма сменила постельное белье и даже вымыла пол. Ничто уже не напоминало о кровавой бойне, оборвавшей жизнь самонадеянного мальчишки из Ниццы. Опустившись на свежие, хрустящие простыни без посторонних, подельники долго смотрели друг на друга, сохраняя молчание. Первым выйти из безмолвной комы решил Камиль:

– Спасибо. Ты помогла мне. Без преувеличения спасла.

– И сделаю это вновь, если потребуется. Не из-за твоего обещания... Просто я поняла, как сильно ты мне дорог.

– Я всегда держу слово, – прошептал убийца, прижав Джульетту к груди.

– Хорошо. Только не исчезай опять, пожалуйста, – прохныкала девушка и боязливо зажмурилась.

Словно в ответ на просьбу, из ванной послышался грохот. Большой мусорный мешок с останками Армана завалился набок, выплюнув на блестящую поверхность плитки пробитую голову и предплечье, обглоданное до кости. Камиль и Джульетта уснули, крепко прижимаясь друг к другу.

Глава 16

–Как думаешь, скоро его хватятся? – Камиль прикурил сигарету от ароматической свечи.

– Ты о ком?

– О нашем сегодняшнем госте, сыне богатого папочки.

– Не бери в голову, искать его не станут. Ни через месяц, ни через год, – Джульетта вернулась к изучению меню.

– Отчего так? – искренне удивился Арно. – Я думал, он птица высокого полета.

– Так и есть, но человека непутевее еще поискать. Осточертел он всему свету своими выходками.

– А родители?

– А родители только рады будут, что он их не тревожит. Еще, небось, помолятся, чтобы затишье длилось как можно дольше. Наверняка решат, что он вновь отправился искать себя на какой-нибудь необитаемый остров.

– Молодой человек, у нас не курят! – бросила тощая, как жердь, официантка, строго уставившись на Камиля.

Вампир усмехнулся и раздавил сигарету о поверхность блюдца, в котором отчетливо просматривалась трещина.

– Мне, пожалуйста, пасту с морепродуктами и свежевыжатый апельсиновый сок, – монотонно произнесла Джульетта.

– А вам? – не отрывая глаз от блокнота, поинтересовалась женщина, явно обращаясь к Арно.

– Американо, – словно наугад выдал Камиль, желая как можно быстрее избавиться от угрюмой работницы кафе. – И целое блюдце.

– Заметил, на нее твои чары не подействовали! – ведьма проводила взглядом официантку.

– Я пока восстанавливаюсь. Силы возвращаются, но медленно. Та дрянь из переулка едва меня не убила.

– Это была девушка?!

– По крайней мере, так показалось.

– Запомнил, как она выглядела? Сможешь описать? – оживилась ведьма.

– Нет. Было темно. Да и вообще все случилось очень быстро. Почему спрашиваешь?

– Сегодня утром я встретила незнакомку в подъезде. Чужаки в наш дом не захаживают.

– Даже не сомневаюсь, что это была она. Охотники повсюду. Словно назойливые мошки, они вьются тучей вокруг. Жаль, что тебе приходится иметь с ними дело, – пробубнил Камиль, заглянув в высокую чашку, опустившуюся на стол. – Фу! Ну и муть они тут подают. Напомни, почему мы не пошли в нормальное место?

– Как ты уже правильно заметил, члены ордена везде. Нам лучше держаться людных, шумных мест. Они не осмелятся напасть в присутствии десятков мирных парижан, – заверила девушка, освобождая место на столе под тарелку с пастой.

– Вечно бегать не удастся. Прятаться и отсиживаться в подвалах – тоже не вариант. Посему считаю целесообразным пойти в наступление. Орден с каждым днем становится сильнее. Мы не успели задушить его младенцем в колыбели, но еще не поздно исправиться. В конце концов, они просто люди. Сильные, хорошо экипированные, состоятельные и хитрые, но люди. Заручимся поддержкой – раздавим их одним пальцем! – не на шутку разошелся Камиль, и глаза его подсветились красным.

– Поддержкой, – усмехнулась Джульетта. – Магические существа напуганы до смерти. Трясутся в своих норах, а по улицам ходят оглядываясь. Времена не те. Сам знаешь, все изменилось бесповоротно.

– Я в это не верю! – Камиль через силу отпил из кружки. – Ничего не изменилось, кроме того, что находится здесь, – постучал он указательным пальцем по виску. – Просто мы позволили этому случиться. Упустили момент, когда пешка пошла на ферзя, а потом и королю умудрилась голову оттяпать. Как бы там ни было, партия еще не проиграна. Мы должны бороться, понимаешь? Все это призрачное спокойствие однажды кончится. Придет день, когда орден «Креста и Пули» захочет абсолютной власти. К слову, они этого даже не скрывают! Все магические существа на карандаше. Их головы уже посчитаны, и смертельный конвейер вот-вот запустят.

– Не утруждай себя пророчествами. Я и сама все это знаю, – мрачно улыбнулась ведьма. – Грядут страшные времена для таких, как мы.

– Что же мешает объединиться?

– Гордость. Честолюбие. Страх... Магического сообщества больше нет. Этот улей смахнули с ветки, и, разбившись о землю, он вынудил нас, пчел, разлететься во все стороны света в поисках нового укрытия. Нет больше матки. Нет силы, что сплачивает и направляет. Кто станет новым Раулем? Может быть, ты? – парировала Джульетта, размахивая столовыми приборами.

– Может, и я, – неуверенно отозвался Камиль. – Просто собери нечестивых в одном месте. Мне есть что сказать! Если это не поможет – умрем с чистой совестью. Но пасть головой на плаху добровольно, даже не попытавшись...

– Хорошо. Я сделаю все, что в моих силах.

Джульетта приступила к трапезе, а Камиль перевел мечтательный взор за пределы кафе. Сквозь покрытую разводами витрину он увидел вечереющие улицы Парижа и огромную толпу горожан, неспешно плетущихся по своим делам. Пара даже не заметила, как пустовавший по соседству столик заняла компания молодых людей. Только когда тощая официантка вернулась без приглашения, Камиль и Джульетта отринули блаженное забвение.

– Это вам! – неуклюже ляпнула женщина, по очереди опустив на стол два бокала вина.

– Мы не заказывали, – замотала головой Джульетта. – Заберите пожалуйста!

– Знаю я, что не заказывали. Это комплимент от тех ребят, что я могу поделать? – оправдалась официантка, кивнув столику напротив.

Камиль с любопытством подался назад, чтобы получше разглядеть незнакомцев. В ту же секунду ему все стало ясно. Три парня и одна девушка... Та самая, девушка, которая вчера пронзила его отравленной стрелой. В свете электрических ламп она казалась совсем еще юной, но злобы в ее лице было как у древней старухи. Охотники. Больше они не скрываются и никого не боятся...

– Хорошо. Вы свободны, – не спуская глаз с четверки, проговорил Камиль, спровадив женщину.

– Кто это? – всполошилась Джульетта. – Неужели...

– Они! – подтвердил страшное подозрение Арно. – Не касайся вина, оно отравлено.

– Как ты понял?

– Чую мертвечину. И еще что-то, – оскалился на секунду Камиль.

– Как поступим? Не драться же с ними тут? – негодовала ведьма.

– Исключено.

Поднявшись с места, Эмили Габен направилась к столику заклятых врагов, прихватив деревянный стул. Подсев без разрешения, девушка закинула ногу на ногу и произнесла:

– Ну приветик! Надеюсь, вы не против такого вторжения? Так хотелось познакомиться лично...

– К чему весь этот цирк? – вспылила Джульетта, схватив нож.

– К вам, мадам, у нас претензий нет. Пока нет. А вот с тобой, Камиль, осталась парочка вопросов на обсуждение. Может быть, выйдем, покурим и все утрясем? – фальшиво улыбнулась охотница.

– Глупая девка... Да от тебя за версту несет страхом. Заканчивай показательное выступление и вали отсюда, пока цела! – прошептал Арно, выпрямив пальцы с длинными, заостренными ногтевыми пластинами, походившими на когти.

– Конечно же, я не уйду, как и мои братья. Тебе больше некуда бежать. Прими неизбежное с гордо поднятой головой, если в тебе осталось хоть что-то от мужчины, – грозно прошипела Габен, отбросив напускную вежливость.

– Вы не знаете, с кем связались! – исказилась Джульетта в недоброй улыбке. – У тебя ведь даже руки в крови не запачканы, так? – хмыкнула ведьма, окинув взглядом ладони Эмили. – Ты никого не убивала. Ни человека, ни магическую тварь.

– Не хотела портить аппетит перед большим пиршеством, – манерно отозвалась Габен. – Послушайте, все кончено. Не усложняйте то, что может быть просто. Если Камиль пойдет с нами, вас, Джульетта, мы не тронем. Вы спокойно вернетесь домой и продолжите жить, как жили, не вспоминая о сегодняшнем дне и его жертве. Как вам такое предложение?

– Неплохо! – резко бросила ведьма. – Но у меня предложение получше... Как насчет того, чтобы ты свалила отсюда на хрен?! – прокричала на все заведение спутница вампира, с возмущением уставившись на официантку.

Испуганная женщина моментально подлетела к столику и замельтешила руками, бормоча что-то о манерах и правилах приличия. Габен послушно вернулась к братьям. Издевательски подняв бокал, она кивнула, словно желая здоровья недругам, и тут же зашептала на ухо кудрявому парню нечто содержательное.

– Извините, не знаю, что не так с этой молодежью. Одни проблемы от них! – раскудахталась официантка, морща лоб.

– Мы в порядке, – Камиль поднял голову и впился одержимым взглядом в лицо женщины. – А вот вы в опасности...

– Правда? Почему?! – лицо прислуги заметно вытянулось.

– Потому что эти ребята еще на входе сказали вам, что пришли сюда с ножами и готовы устроить резню. Вы подслушали, как они обсуждают нападение, помните? Они религиозные фанатики! Опасные и безрассудные... Если ничего не предпринять, вам перережут глотку.

– Господи Иисусе! – воскликнула дама, схватившись за сердце. – Что же делать?!

– Для начала – не кричать. Вы ведь не хотите их провоцировать? – невзначай поинтересовался Камиль.

– К-к-конечно, нет!

– Тогда сейчас вы обернетесь, наградите их доброжелательной улыбкой, пройдете в подсобку и оттуда позвоните жандармам. Опишите ситуацию и поясните, что дело не терпит отлагательств. Все поняли? – строго уточнил вампир.

– Да, конечно, – проблеяла официантка и на подкашивающихся ногах ушла прочь.

Три минуты спустя в заведении начался невиданный переполох. Подоспевшая полиция без раздумий бросилась на охотников, заламывая им руки и ударяя лицами о стол. Крики толпы и грохот падающих стульев заполнили помещение. Внезапный хаос поглотил людей. Но только не Камиля с Джульеттой! Во всеобщей суматохе пара бросилась наутек и в считаные мгновения оказалась на улице. Скованная наручниками Эмили кричала от боли... Вернее, от досады, что вновь обрушилась на нее со страшной силой. Теперь она не сомневалась: Арно крепкий орешек, а его коварству позавидует сам дьявол.

* * *

Взбегая по ступеням, Джульетта и не думала сдерживать смех. То и дело останавливаясь, она повисала на перилах в попытках отдышаться. Затхлые лестничные пролеты давно не видели и не слышали столько жизни... Не ровен час, обеспокоенные соседи вызовут полицию.

– Не вижу в этом ничего смешного! – бросил Камиль и сам расплылся в невольной улыбке.

– Нет, ну ты видел их рожи?! – вновь прыснула ведьма. – Ох и здорово их приложили... смотрела бы на это и смотрела! Как тебе вообще такое в голову пришло?

– Жить захочешь – и не такое придумаешь.

– Я ни в чем не виновата! Отпустите меня! Что вы делаете?! – кривлялась Джульетта, изображая Эмили. – Черт побери, у меня уже скулы сводит!

– Много смеешься. Не к добру это, – по-стариковски буркнул Арно, облокотившись на дверь.

– Ладно, прости! Просто это было очень кинематографично... и уморительно! Подвинься, мне нужно открыть дверь.

Камиль отошел в сторону, но тут же схватил ведьму за затылок и притянул к себе. Его холодные губы впились в ее приоткрывшийся от удивления рот. Джульетта не сопротивлялась. Она обмякла в руках любовника и выронила связку ключей. Пара страстно целовалась, шумно дыша.

– Я не хочу тебя терять, – неожиданно серьезно выдала девушка и отстранилась. – Клянусь, что убью каждого, кто встанет у нас на пути. Будь-то охотники «Креста и Пули» или сам Господь Бог!

– Больше всего на свете не хочу, чтобы ты пострадала, но без помощи мне не обойтись. Не знаю, сколько у нас времени, целая вечность или пара часов... Поэтому давай ценить каждый миг? – страстно прошептал Камиль, чувствуя в районе солнечного сплетения что-то невообразимо-пьянящее, теплое.

Пара вошла в дом, и дверь щелкнула всеми замками. Ночью за ними придут, в этом не осталось сомнения. И все же эта крепость постоит еще немножечко, а врагу придется встретить яростное сопротивление. Камиль и Джульетта готовы держать оборону. Не за жизнь, но за любовь, что едва не ускользнула от них в будничной суете. Прекраснейшее из чувств делает нас слабыми, но именно оно помогает верить и не сдаваться. Даже если весь мир против тебя... Даже если ты сам не очень-то и надеешься на happy end.

Той ночью вампир и ведьма впервые занимались любовью. Не сексом и не животным совокуплением, а самой настоящей, чистой любовью, пропитавшей тела обоих. Изможденные, но счастливые, они перекатывались на скомканных влажных простынях, обменивались поцелуями. В момент, когда Джульетта безвольно закрыла глаза от усталости и наполовину провалилась в сон, Камиль прошептал:

– Я хочу сделать это сейчас. Ты готова?

– Дааа... – томно протянула девушка, не поднимая век.

Плотно сжав запястья ведьмы, Арно возвысился хищным волком. Страх того, что он не сумеет остановиться вовремя, переворачивал внутренности, но тянуть дальше не было сил и смысла. Обнажив клыки, вечный юноша рухнул, присосавшись к бархатистой шее своей пассии. Кровь, насыщенная эндорфином, брызнула обжигающими рот потоками, отчего Камиль вновь возбудился и застонал. Джульетта издавала прерывистые хрипы, холодея на глазах.

Нехотя оторвавшись, вампир сделал глубокий вдох и прогнулся. Жизненные соки девушки подарили ему необычайную силу. Ведьмовская взбалмошность и своенравность разливались по жилам, согревая ледяные конечности. На короткий миг упырю непреодолимо захотелось найти обидчиков и разорвать их на кусочки. Ему с трудом удалось вспомнить, ради чего все затевалось. Вид побелевшей, бездыханной девушки, залитой собственной кровью, помог опомниться.

Заранее сощурившись от предстоящей боли, Камиль прокусил ребро ладони и нажатием на подбородок открыл рот будущей вампирицы. Первые капли темной крови не произвели должного эффекта, и Арно даже успел занервничать. Его Жу-Жу не подавала признаков жизни... Но стоило черной жиже проникнуть дальше, в глотку, пара крупных глотков растопила лед забытья. Обсидиановые диски зрачков сузились до точки, оставленной хорошо заточенным карандашом. Джульетта издала жуткое шипение и притянула ко рту сочащуюся кисть.

– Полегче, крошка, – задерживая дыхание, повторял вампир, но руку отнять не пытался.

Вдоволь насытившись, новообращенная спрыгнула с кровати и на четырех конечностях унеслась куда-то, круша все на своем пути. Нечеловеческое рычание, звон бьющегося стекла... Тело ведьмы отчаянно не желало меняться и принимать новую сущность. В какой-то моменты крики стихли. На смену им пришли едва различимые плач и шмыганья носом. Арно поднялся с постели и направился в ванную. Свет вынудил Джульетту съежиться и боязливо спрятаться под раковину. Словно ребенок, отпустивший руку матери и затерявшийся в толпе, ведьма заливалась слезами и что-то бормотала.

– Ты как? – невозмутимо поинтересовался вампир, опустившись на колени.

Джульетта молчала. Ей только предстояло вспомнить, каково это – складывать буквы в слова, а из слов составлять предложения. Пока все, что было в ее распоряжении, – это инстинкт. Повинуясь ему, девушка легла на холодную мраморную плитку и свернулась калачиком. Арно устало выдохнул и подобрался к ней чуть ближе. Оба уснули, не меняя поз. Камиль – с чувством морального удовлетворения, Джульетта – с ощущением пугающей неизвестности, о существовании которой она раньше и не догадывалась...

Глава 17

Очнувшись в районе полудня, Джульетта попыталась выбраться из ванной комнаты. Каждая частичка ее тела ныла от изощренной боли, любое движение встречало сопротивление. Вытолкнув себя в коридор, ведьма ахнула и метнулась обратно. Теплые лучи солнца, что прежде заставляли блаженно жмуриться, были ей противны. Будто осколки, они резали глаз, а кожу покрывали болезненной краснотой. Камиль, бросив приготовление завтрака, решил проведать возлюбленную. Беззвучно опустившись на пол, он провел ладонью по спутанным рыжим прядям.

– Ты как?

– А я ведь так любила понежиться на солнце с утра! – хмурилась Джульетта. – Разводила шторы и поглощала свет... Так теперь будет всегда? – осматривая легкий ожог на предплечье, поинтересовалась ведьма.

– Сама ведь знаешь, что нет. Твое тело все еще сопротивляется, но это временно. Дай себе пару недель, – разминая колено, произнес вампир.

– Хорошо, – устало выдохнула девушка. – Помоги мне принять душ. Я абсолютно без сил.

Одним движением Камиль скинул халат и поднял новоявленную вампирицу на руки. Жу-Жу вновь провалилась в сон, едва ощутив прикосновения жилистых рук. Даже когда по телу разбежались прохладные струйки воды, она не открыла глаз. Арно хорошо помнил данное состояние. Оно похоже на жуткое похмелье, что не лечится приемом шипучих таблеток и не проходит само собой ближе к вечеру. Болит все, начиная от костей и заканчивая корнями волос. Но ведь никто и не обещал наслаждений. Ведьма знала, на что шла, и, судя по всему, ни о чем не жалела. Она принимала муки как часть расплаты за обретенное бессмертие. Единственное, от чего хотелось избавиться, – чудовищное головокружение. К счастью, этот побочный эффект проходит первым.

Стоило солнцу устремиться вниз и прожечь линию горизонта, рыжеволосая ведьма пришла в себя. Небесное светило краснело, становилось мутным и ленивым, а Джульетта, словно в противовес, наполнялась энергией. И, как только голубоватые сумерки обрушились на Париж, невидимые кандалы пали. Девушка уверенно поднялась на ноги. Она даже сварила себе крепкий кофе, но исключительно из любопытства. Запах некогда любимого напитка едва не вывернул желудок наизнанку.

– Способность питаться как прежде тоже вернется, но не сразу. Для начала придется насытить тьму, что сгустилась внутри тебя. Потребуется много крови, – голосом профессора заключил Арно. – Но торопиться некуда. Первый приступ голода ждет тебя дня через два, а то и три. С новичками обычно так.

– Ничего страшного! – кивнула девушка. – Есть мне не хочется. Просто была интересна реакция организма. А так – у нас дела поважнее.

– Это какие же?

– Хочу провести собрание ведьм сегодня ночью. Брошу клич по своим и буду надеяться на лучшее. Рано искать воинов, сейчас нужны идеологи, лидеры сопротивления, – непривычно строго выдала Джульетта и уткнулась в экран мобильного.

Арно улыбнулся, узнав в ней частичку самого себя. Как же странно! Будто Жу-Жу и впрямь его ребенок, в котором то и дело мелькают черты родителя.

– Думаешь, мы сможем заманить их сюда, к тебе домой? – Камиль напряг подбородок.

– Конечно! Почему нет? Я не состою в ковенах, но мы же женщины, черт возьми... Можно сказать, сестры! Они обязаны прийти на помощь или хотя бы выслушать.

– Очень на это надеюсь, – пробубнил Арно, опустившись в кресло.

Как ни странно, Джульетта оказалась права. Все, с кем удалось связаться, обещали явиться к полуночи. Кому-то для этого даже потребовался билет на самолет. Каждую ведьму предупредили об опасности встречи с охотниками, но ни одна не изменила своего решения. Это вдохновляюще действовало на пару магических повстанцев. В определенный момент Камилю и Джульетте начало казаться, что не все еще потеряно.

До полуночи оставалась пара часов, но большая часть гостей уже была на месте. Кто-то не рассчитал время в пути, иные нарочно пришли заранее, дабы не блуждать по безлюдным улицам Парижа. Так или иначе, к десяти часам вечера в доме яблоку было негде упасть! Чародейки всех мастей непрерывно передвигались по гостиной, бурно обсуждая все на свете – от марок подгузников до теории хаоса. Арно чувствовал себя лишним на этом «девичнике», но в то же время понимал: без помощи ведьм он не жилец. Смертные кудесницы – один из последних шансов на выживание. Не только для Камиля, но и для всех сверхъестественных тварей.

– Прошу меня извинить, – последняя из списка гостей вошла в открывшуюся дверь. – Ехала издалека, немного постояла в пробке.

– Ничего страшного! Зато теперь все на месте, – бодро ответила Джульетта.

– Поведаешь, что случилось, сестра? – хрипло поинтересовалась пучеглазая старуха.

Собравшиеся напряженно молчали.

– Разумеется. Но для начала я хочу спросить кое-что у вас! Неужели никому не снятся эти кошмары? М? – вышагивая вдоль стены задала вопрос хозяйка дома.

Чернокнижницы неловко переглядывались, пожимая плечами. Тишину в квартире нарушал только стук каблуков Джульетты. Так продолжалось по меньшей мере минуту – до тех пор, пока одна из ведьм не подняла руку. Получив право голоса, она призналась:

– Да, каждую ночь мне снится один и тот же сон. Возможно, это прозвучит странно, но в нем я убиваю вас, сестры. Самыми разными способами! Топлю, отрубаю головы, отправляю на виселицу, сжигаю!

Стоило последнему слову прорвать оборону губ, гостиная наполнилась гулом. Колдуньи понимающе закивали и одна за другой принялись дополнять страшную грезу. Она, как оказалось, в разное время посещала каждую.

– Именно об этом я и говорю. То, что мы видим – это второе рождение инквизиции! В самой страшной и уродливой из ее форм! Знаете, почему я так считаю? – замерла на месте Джульетта. – Да потому, что столетия назад мы боролись с приспешниками обезумевших епископов, а теперь сами рискуем облачиться в их рясы...

– Что ты хочешь этим сказать?! – шумно воскликнула тучная ведьма в дорогом шелковом балахоне.

– Наши убийцы умны и прозорливы. Они поняли, что, объединяясь против общего врага, мы становимся лишь сильнее. Поэтому братство охотников действует чужими руками. Защитный круг силы, что создавался нашими прабабками, теперь разрушается изнутри. В ведьмовском сообществе появились двойные агенты и перебежчики. Уверена, здесь они тоже присутствуют, но мы не станем никого обличать. Я всего лишь хочу сказать, что для ордена «Креста и Пули» нет полутонов: либо белое, либо черное! Все мы для них, без исключения, дети мрака. Каждую они убьют рано или поздно. Но до того из одной попытаются вытянуть информацию, другую переманят на свою сторону, третью попросту задушат в подворотне, испытывая очередную партию новобранцев.

– Все это происходит с вашего молчаливого согласия, по причине коллективного бездействия! – вмешался Камиль. – Знаю, что для вас мои слова – пустой звук, но поверьте: чтобы выжить, магическим тварям придется объединиться. Мы должны научиться слушать и слышать друг друга. Иначе... Иначе вы и так все видели во снах.

– Не верите нашим словам – задействуйте свой дар и загляните в будущее! Что вы видите? Уверена, и тут мы совпадем во мнениях. Кровь, страх, одиночество, а потом холодное, всепоглощающее ничто. Смерть, другими словами! – взмахнула рукой Джульетта, и в воздухе повис призрачный экран, на который транслировались жуткие сцены, в которых ведьм пытали, истязали и насиловали.

Вздох ужаса прокатился по комнате. Видавшие виды чародейки дрожали... Одни от страха, другие от рвущегося наружу негодования.

– Что вы предлагаете? – решилась задать главный вопрос одна из визитерш.

– Атаковать! – Камиль ударил жилистым кулаком в раскрытую ладонь.

– Я уже начала, – воскликнула молоденькая девушка (та самая, что пришла последней, извиняясь за опоздание). – Не хотела никого в это втягивать. Решила, что все риски возьму на себя и не стану подвергать сестер опасности.

– Расскажи обо всем подробно. Мы стоим на пороге войны, а значит, должны быть в курсе того, что происходит.

– Хорошо! – кивнула волшебница. – Но, может быть, представитесь для начала?

– Прошу прощения, конечно! Меня зовут Камиль Арно, я вампир. Не принадлежу ни к одному из кланов. Всегда сам по себе. Был до недавних пор, – улыбнулся вурдалак, бросив кроткий взгляд на Джульетту. – Орден «Креста и Пули» предлагал мне сотрудничество. Я бы остался в живых, но взамен отдал себя на опыты. Мне полагалось стать их вечным узником. Сделка не состоялась. Теперь на меня открыта охота, и я прошу вас о помощи. Одному мне не справиться.

– Зачем нам рисковать собой, спасая вампира?! Только потому, что теперь ты спишь с ведьмой? – донеслось из толпы.

– Как вы уже поняли, на мне преступления братства не закончатся. Я лишь первая жертва, за которой потянутся сотни, если не тысячи других. Вами тоже займутся в ближайшее время. Так уж вышло, что я в курсе этих планов, – пробегаясь взглядом по взволнованным лицам, молвил Арно. – И тогда будет лишь два варианта: умереть или стать рабом. Я предлагаю третий, но времени на раздумья нет! А теперь, если не сложно, расскажи нам свою историю, – Камиль вновь перевел взор на девчонку.

– Их будет четверо... – загадочно начала колдунья. – Словно четыре всадника апокалипсиса, они принесут гибель потустороннему миру, нарушив высший закон, убив себе подобного! Наполовину люди, наполовину магические существа, они унаследовали силы двух миров и получили возможность предопределить будущее. Если все четверо пересекут черту, мир сверхъестественного запустит механизм саморазрушения.

– О ком идет речь?! – не выдержав потока иносказаний, взорвалась Джульетта.

– Новый кластер охотников. Три молодых человека и девушка. На данный момент их руки чисты, но вскоре все изменится. Раньше, чем вы думаете. Они уже идут. Они уже близко! – жмурилась ведьма и хватала соседок за руки.

– Она права! – заверещала низкорослая девица с розовым ежиком на голове. – Я тоже это почувствовала! Сейчас... это происходит сейчас!

– Не так давно я атаковала их лидера. Ее зовут Эмили. В образе Черной Вдовы я до полусмерти напугала ее и заставила усомниться в правильности решений, – продолжила светловолосая пифия. – К сожалению, тогда мне хватило сил лишь на иллюзию. Довольно реалистичный мираж, после которого мерзавка долго приходила в себя. Но сейчас нас много! Объединим силы и повторим ритуал. Умрет девчонка – умрет и кластер. В наших силах отменить пророчество. К тому же сегодня полнолуние! Сам дьявол велел начать сражение.

– Так тому и быть! – хладнокровно бросила Джульетта. – Сестры, собирайтесь в круг!

Послушно, будто единый механизм, словно пчелы из одного улья, женщины собственными телами образовали плотное кольцо, в центре которого осталась одна-единственная ведьма. Та самая, что вещала о предстоящем конце света – Валери Луиза Ламбер. Полностью обнажившись, чернокнижницы под предводительством Джульетты глубоко задышали. Надрывно и шумно выдыхая, они извергали невидимое пламя, целенаправленно доводя себя до экстаза.

– Великая мать Геката! Отец и супруг Бафомет! Разверзните толщи ада! Явитесь на наш совет! – прокричала рыжеволосая царица шабаша и выдала оглушительный визг.

Ее товарки последовали примеру, пронзительно заверещав на такой высокой ноте, что даже у Камиля подкосились ноги. Девушка в центре круга, которая собственным телом изображала звезду, билась в конвульсиях и рычала. Глаза ее широко распахнулись, но оказались совершенно белыми, словно два куриных яйца, обтянутых тонкой кожицей век.

– Мы вверяем тебе силы наши! Покарай недругов! Убей их, Валери! – яростный боевой клич Джульетты погасил свет во всем Париже и повалил в беспробудный сон всех его смертных жителей.

Теперь ничто и никто не спасет охотников. Ведьмы ступили на тропу войны и не вернутся без трофеев в виде отрубленных голов и пульсирующих сердец.

– Как думаешь, она справится? – шепнул Арно на ушко возлюбленной.

– Даже не сомневаюсь. Мы благословили ее на бой, иначе быть не может! – уверенно заявила Джульетта, продолжая глубоко дышать...

* * *

Замерев в изумлении, охотники наблюдали, как бесчисленные огни столицы, дарившие ей золотистую ауру, гасли словно по приказу. Могло померещиться, будто огромная жадная тень проглатывает город целиком, погружая его в плотный мрак собственного чрева. Вскоре единственным источником света осталась Луна, но и та боязливо куталась в сизые тучи, словно предвидя нечто страшное.

– Что-то здесь нечисто, парни... – Эмили в спешке расчехляла арбалет. – Будьте наготове!

Соратники обступили девушку, замкнув ее в плотный треугольник. Секундой позже всем четверым пришлось сморщиться от неприятного высокого писка. Его источник, неопознанный объект, возникший в небе над горизонтом, неумолимо рос, принимая все более четкие контуры. Казалось, то была жуткая птица невообразимых размеров... Но чем ближе подбиралась тварь, тем яснее становилось: создание не принадлежит миру живых. Это демон, вырвавшийся из недр ада. Свирепый, беспощадный, смертельно опасный...

Его тяжелая туша, покрытая блестящей чешуей, удерживалась в воздухе при помощи гигантских перепончатых крыльев. От каждого их взмаха ломались ветки деревьев, а на земле поднималась пыльная буря. Мощный хвост, похожий на змеиный, был увенчан скорпионьим жалом. Из приоткрытого клюва тянулась и капала слюна. Острые серпы когтей, светящиеся мутной зеленью глаза и заостренный каменный гребень. Эмили сразу поняла, с кем придется иметь дело...

– Василиск! – прокричала она, выпустив первую стрелу в чудовище. – Тело его защищают металлические пластины, их и саблей не пробить. Цельтесь в глаза!

Монстр, уловив команду девушки, вобрал полные легкие воздуха и, вытянув шею, издал нестерпимый вопль. Сгорбившись от боли, охотники попадали на колени, плотно зажимая уши. Враг тем временем ушел в крутое пике, намереваясь, подобно ястребу, ухватить добычу лапами.

– Ниииик! – внезапно осипнув, разразился криком Лу. – Ник, берегись!

Бессону чудом удалось избежать встречи с Василиском. Откатившись в сторону, он заставил чудище удариться оземь. Разочарованный писк вновь пронзил уши. Жак выпустил сразу несколько стрел, но ни одна из них не поразила цель. Отрикошетив, они хаотично разлетелись в стороны. Взбешенный дерзостью охотника, монстр вновь разинул клюв. В этот раз узкое слюнявое горло выстрелило плотной струей жижи. Если бы не своевременный кувырок в воздухе, Ришар ценой собственной шкуры узнал бы, что это кислота.

Не теряя времени, Габен яростно метнула сюрикен. В ходе тренировок подобным приемом ей удавалось пробить деревянную доску толщиной в три сантиметра... Но инфернальному противнику и этого показалось мало. Острая как бритва звездочка лязгнула, выбив искру, и отлетела в сторону, еще больше раззадорив демоническую птицу. Резкий взмах хвоста едва не сбил охотницу. Лишь чудом ей удалось прыгнуть достаточно высоко и уберечь ноги от перелома.

– Давай сюда! Слышишь, ты, курица?! – прогремел Ник, вынув из-за пазухи длинный, зазубренный нож.

Василиск принял вызов. Его жало, точно кобра, молниеносно атаковало. Увернувшись в последний момент, юноша схватился за хвост. Издав боевой рев, он вонзил лезвие в крошечный участок, не покрытый чешуей. Его рука без устали повторяла движение под исступленные вопли чудовища. Адское создание судорожно било конечностью о землю, пытаясь сбросить проворного Бессона. Картинки стремительно мелькали перед глазами, словно он мчался на американских горках, совершая одну мертвую петлю за другой. Тяжелые удары о холодную почву едва не лишили мальчишку сознания, но на кону стояли жизни его друзей... Под хруст собственных костей Ник раз за разом втыкал нож в рану, из которой несло трупным смрадом.

– Чтоб тебя! – завопил Ник, вложив все оставшиеся силы в новый удар.

Ослепленный болью Василиск взмыл к небесам. Бессону пришлось ослабить хватку. Он рухнул на траву, не разжимая кулаков. В одной руке нож, в другой – отрезанное жало. «Получилось», – заключил охотник в мыслях и тут же провалился во тьму. Преисполненный ярости монстр запищал пуще прежнего. Уцелевшие охотники корчились от изощренных мук, с трудом держась на ногах. Сердца их стучали в бешеном ритме, а сосуды в глазах полопались от напряжения. Улучив подходящий момент, крылатая тварь опустилась на землю. Схватив беззащитного Ника, она широко раскрыла пасть. Хватило бы одного укуса, чтобы лишить его головы... Именно это и случилось бы, не сумей Эмили вовремя собраться. Свист выстрела, и в тот же миг стрела вошла в пульсирующую глотку монстра, как горячий нож в подтаявшее масло.

Тело Бессона вновь оказалось на земле, а Василиск, издавая утробный рокот, повалился на землю и задергался. Лу, сбивчиво дыша, оттащил поверженного товарища в сторону и попытался нащупать пульс. Время шло, и его глаза становились шире, а пальцы хаотично метались. Жак и Эмили с ужасом наблюдали картину, не в силах пошевелиться. Подстреленное чудовище тем временем уменьшалось в размерах, будто воздушный шарик, у которого ослабили узел. Мерзкие крылья, часто хлопая по земле, превращались в руки. Петушиная голова стала человеческой. Когтистые лапы обернулись босыми стопами. Там, где секунду назад извивался демон, теперь возлегала человеческая фигура с торчащей из головы стрелой.

– Он... он мертв! Господи, он мертв! – задыхаясь, выкрикнул Бернар, так и не нащупав заветного биения под кожей.

Эмили не помнила, как оказалась у тела друга. Массаж сердца, искусственное дыхание, отчаянные мольбы вернуться... Обмякший Ник лежал неподвижно. В его приоткрытых глазах Лу различил уже знакомый, остекленевший взгляд. Жак, выйдя из оцепенения, также бросился на помощь. К несчастью, было слишком поздно. Бессон умер. Сокрушенные горем охотники даже не заметили, как их враг, принявший вид человека и пролежавший без движения какое-то время, вновь зашевелился...

Лу слишком поздно обратил внимание на старуху. В считаные мгновения она с хрустом вынула стрелу из горла и, еще до того, как мальчишка успел прокричать что-либо, метнула ее в сторону Эмили. Вздох удивления сорвался с губ девушки, после чего она, закатив глаза, качнулась вбок. Жак едва успел поймать ее онемевшими руками. Ведьма в обличье черной вдовы хохотала:

– Жалкие юнцы. Не по силам вам тягаться с бездной! Минус два героя! Ну что, распался ваш кластер, так и не успев толком собраться?

Бернар смотрел на небо. Созерцать бездыханные тела друзей было выше его сил. Сердце и без того раздулось в груди до размеров бычьего, а голова разрывалась от немого крика. Мальчишке казалось, что в ту секунду он может загореться от испепеляющего гнева! «Дышать... дышать... как дышать?!» – задавался он вопросом, наблюдая полную луну, выползающую из-под вуали прозрачных облаков. Стоило ночному светилу полностью обнажиться, что-то в спине охотника хрустнуло. Восклицательный знак его позвоночника медленно и с ослепляющей болью превращался в вопросительный. Кожа загорелась от приступа чесотки, а кости лица начали дробиться... Пелена слез застилала обзор, но смех ведьмы все еще доносился вороньим карканьем.

Разум парня отключился, в то время как тело метнулось вперед... Чье-то чужое, незнакомое тело! Облаченная в траур старуха резко замолчала и попятилась назад. Бернар силился крикнуть что-то, но из глотки вырвался протяжный вой, напугавший его самого. Ведьма попыталась занести руку для сотворения защитного сигила, но ей не хватило времени. В мгновение ока Лу повалил ее на землю и, зловеще рыча, оторвал скрюченную кисть...

...Окруженная сестрами Валери издавала нечеловеческие крики. Истязаемая невидимым врагом, она плевалась кровью, на ее теле множились глубокие порезы. Чернокнижницы наблюдали за этим сквозь дрожащие пальцы. Вскоре десятки обеспокоенных взглядов обратились к Джульетте. Королева шабаша позеленела от злости. Такого поворота событий она явно не предвидела.

– Переместите меня туда! Немедленно! – рявкнул Камиль, ворвавшись в пределы круга.

– Но ты... – растерянно протянула одна из ведьм.

– Сейчас же! – дьявольский рев осек возражение. – Дайте мне две минуты, а после возвращайте девчонку в тело. Ее нужно успеть подлатать, пока она не испустила дух, – куда более спокойно произнес Арно.

Одна из колдуний поднялась с колен и начертила таинственный знак в воздухе. От движения тонких пальцев оставался неявный след. Бледные линии гасли, стоило отвести руку, но как только ведьма закончила, символ загорелся слепящим пламенем, а еще через секунду превратился в портал. Камиль шагнул в разверзшуюся неизвестность без раздумий. Проводив его встревоженным взглядом, Джульетта несколько раз моргнула, выпустив ручейки слез. Проход схлопнулся...

...Жак пытался говорить, но глотка его сжалась до размера игольного ушка. Слова просто не могли в нее протиснуться. Все, что оставалось, – бессмысленно шевелить губами, наблюдая уход Эмили. Девушка больше не пыталась вдохнуть. Стрела, пробившая ее грудь, перестала раскачиваться. Габен страшно хотелось сказать одно-единственное слово, но, как и Ришар, она утратила голос.

Хлюпнув несколько раз кровью, девушка расслабила шею и уронила голову. В воздухе разлилась прохлада... Ангел смерти явился забрать вторую душу за вечер, и от осознания непоправимого мальчишке тоже хотелось умереть. Он видел, как плоть Лу проходит чудовищную трансформацию. Как его тощее тело раздувается и покрывается шерстью. Как в образе гигантского волка он бросается на проклятую ведьму, рвет ее на части, выпуская фонтаны крови, но все это больше не имело значения. Эмили мертва. Доминик погиб. Жак вновь облажался. Он не сберег друзей, как не сберег и родного брата...

Напряжение в горле достигло своего пика. Крик, скопившийся в грудной клетке, наконец прорвал оборону губ и разлетелся по округе. Тяжелая вибрация, им порожденная, заметалась по телу, заставив ладони дрожать. Жак почувствовал, как вместе с воплем из горла по очереди вырвались две змеи. Словно в бреду, он видел, как они обвивают руки и берут их движения под контроль.

Дальше – туман, сквозь который Ришар наблюдал за тем, как склизкие аспиды пригвоздили кисти к телам погибших друзей. Губы вновь лихорадочно задергались. На этот раз они рождали слова на незнакомом языке. Словно повинуясь таинственной команде, полозы ослабили хватку и покинули предплечья. Парой ловких движений они скользнули в приоткрытые рты Эмили и Доминика, после чего Жак, ощутив пьянящую слабость, потерял сознание. Последнее, что он увидел – возвысившуюся над ним тень. Худощавый парень, лица которого не различить... «Может быть, Лу?» – задал себе вопрос охотник, но ответить на него так и не успел.

Глава 18

С трудом разлепив веки, Жак сморщился от света электрической лампы. Зрачки сузились до точки под натиском холодных лучей, а из пересохшего горла вырвался хрип, едва заслышав который, в палату вошел Готье. Наполнив стакан теплой водой из кулера, он протянул его воспитаннику и произнес:

– Пей, станет легче. Доктор сказал, у тебя обезвоживание и переутомление. Больше, слава богу, ничего серьезного.

Ришар поднял голову, жадно проглотил воду и вновь упал на подушку. Проморгавшись, он окончательно пришел в себя и тут же воскликнул:

– Эмили! Где Эмили?!

– У меня две новости. Одна хорошая, другая плохая. С какой начать?

– Ради всего святого, Готье!

– Ладно, тогда начнем с хорошей. Она жива. Считай, что ты сотворил чудо, вернул ее с того света. Мое тебе почтение! – мужчина приподнял невидимую шляпу и улыбнулся.

– А плохая?! – задыхаясь от нетерпения, выпалил Жак.

– Мы не знаем, где она. Ее похитил Арно.

– Что?!

– Да, все так. Упырь куда коварнее, чем мы предполагали. А еще – ему удалось заручиться поддержкой целого ковена. Мы планируем вычислить их местоположение и отправиться на выручку нашей малышки... Данные уточняются, но, думаю, вскоре все узнаем наверняка.

– Они собираются убить ее?! – Жак попытался встать, но тут же упал обратно, испытав сильнейший приступ головокружения.

– Успокойся. От тебя больше толку, когда ты полон сил, в этом мы уже убедились, – Готье осторожно хлопнул юношу по плечу. – Не думаю, что они избавятся от Эмили. Она их единственный козырь. Отняв ее жизнь, они потеряют над нами всякую власть, а еще через секунду окажутся мертвы.

– А что с Ником и Лу?! – внезапно опомнился парень.

– Они в полном порядке. Отдыхают, восстанавливаются. Им тоже пришлось непросто. Один, благодаря тебе, вернулся из царства мертвых, а другой едва не остался в теле монстра навек.

– Готье... Что за чертовщина с нами происходит?

– Обо всем узнаешь, но чуть позже! Попытайся расслабиться. Тебе нужен покой, – тепло улыбнулся наставник и вышел из палаты.

Жак повернулся набок. Пытаясь осмыслить происходящее, он раз за разом возвращался в события уходящей ночи. Страшные метаморфозы, преобразившие его и Лу... Откуда они? Неужели в кластере мракоборцев, по иронии судьбы, оказались нечестивцы? Коль так, что с ними теперь будет? Куда пропала Эмили и как ее вернуть? Чем все закончится? Количество вопросов, как обычно, превышало количество ответов. Утомившись в тягостных размышлениях, охотник утонул в прибывающих водах теплого сна...

* * *

...Эмили проснулась внезапно, словно от пощечины. Руки туго связаны за спиной, запястья надрывно пульсируют. Левая нога закована в кандалы. Лежа на жесткой шкуре неизвестного животного, девушка попытался встать, но обнаружила себя в полнейшей беспомощности. Накатившая паника вынудила закричать, что было сил:

– На помощь! Жак! Ник! Лу! Кто-нибудь!

– Закрой рот, не то зашью его намертво! – гаркнула неизвестная старуха, скрывавшаяся во мраке.

– Кто здесь?! Почему так темно? Где я?

– Вот же раскудахталась! Молчи, говорю, и не заставляй меня вставать с места. Пожалеешь!

– Мне холодно! И больно! Немедленно освободите меня!

– Иначе что? – расхохоталась карга, но тут же закашлялась.

– Иначе мои братья вырвут твой поганый язык! – огрызнулась Эмили.

– Это те, что сейчас лежат под теплыми одеялками и блаженно пускают слюни? Ох, милая, не смеши, еще один приступ кашля я не переживу.

– Кто ты? Покажись!

– Я верный Цербер, что охраняет тебя в этой темнице. Глаз у меня, может быть, и нет, зато нюх отменный. Попробуешь сбежать – выпью из тебя всю молодость, а заодно и на мир полюбуюсь через твои прекрасные глазки...

– Хельга, оставь нас на секунду, – раздался голос неизвестного.

– Как скажет мастер, – покорно отозвалась старуха и зашаркала прочь, пристукивая костылем.

Череда бестолкового чирканья спичкой о коробок, наконец, породила пламя. Маленький, дрожащий от сквозняков огонек едва не погас, но стоило ему приблизиться к факелу, слепящее зарево осветило пространство. Эмили зажмурилась, но даже за ту долю секунды, что ее глаза оставались открыты, она узнала лицо своего визитера. Лицо твари, отнявшей жизнь у ее матери... Лицо Камиля.

– Что, пришел, чтобы покончить со мной раз и навсегда? – ухмыльнулась Габен через силу. – Хотя чему удивляться? Нападать на беззащитных – это твой стиль, ничего нового.

– Забавно слышать это от того, кто не прочь выстрелить в спину! – ловко парировал Арно, усаживаясь на пол. – Будь спокойна, убивать тебя никто не собирается, по крайней мере, сейчас.

– Что за игру ты ведешь? Думаешь, удастся перехитрить орден?

– Думаю, да. Они захотят тебя вернуть. Но если это и случится – то исключительно на моих условиях.

Эмили рассмеялась нарочито громко. Ей страшно хотелось уничтожить вампира... Хотя бы морально.

– Ты глуп! Непростительно глуп, Арно! Таких, как я, десятки, а может быть, и сотни. Одна жизнь ничего не значит. Даже если умру я, освободившееся место займет новая девчонка, еще более сильная и куда более удачливая. Орден «Креста и Пули» – это цепь, каждое звено в которой можно заменить без потери прочности...

– Хм. Значит, ты и вправду не знаешь.

Превозмогая отвращение, Эмили открыла глаза, чтобы взглянуть на того, кто был ей так противен. Камиль сидел по ту сторону железных прутьев. Босой, растрепанный, в темных брюках и белоснежной рубашке, верхние пуговицы которой не застегнуты. Только сейчас Габен поняла, что приятный древесный аромат, вытеснивший запах сырости, исходил от него. Не будь он ее заклятым врагом, девушка сумела бы назвать его красивым. Своеобразно красивым... Будто сошедший с полотен Тициана, вечный юноша с лицом, испещренным страданиями, молчал, созерцая пламя. В глазах его мелькали бледно-оранжевые блики.

– Какую еще правду? Что вообще ты знаешь о правде, лукавый?! – ударив ногой в решетку, прошипела Эмили.

– Ты особенная. Ты нужна им.

– Не знаю, что за байки ты решил травить, но имей в виду: я не куплюсь. А еще – помни, что я убью тебя при первой же возможности. Так что, если задумал меня прикончить, делай это прямо сейчас или убирайся!

– Не глупи. Твоя жизнь только началась. Впереди еще столько всего интересного. Ты не видела, как прекрасен этот безумный мир! Хотя что там мир, ты и себя-то едва познала. В конце концов, задумайся о близких... Неужели хочешь лишить их любимого человека? – Камиль резко перевел взгляд на пленницу.

– Потрясающая жестокость... Задавать подобный вопрос девушке, у которой ты забрал мать. Это слишком даже для вселенского зла! – Эмили безуспешно скрывала обиду.

– Нет-нет, здесь явно какая-то ошибка! – уверенно заявил Камиль. – Если она и мертва, значит, с ней расправился кто-то другой. Я не пью старую кровь. Во-первых, из соображений этических, ведь у каждого зрелого человека есть друзья, дети и супруги, в отличие от неприкаянных юнцов, которые чаще прочих встречаются в переулках. Во-вторых, это, прости за подробности, невкусно... Временами тошнотворно.

Эмили свирепо дернулась вперед и плюнула в лицо вампиру. Камиль не шелохнулся. Он спокойно достал шелковый платок и вытер слюну с губ и подбородка.

– Я знаю, что это был ты! Подонок, мерзавец! Как посмел ты коснуться ее своими лапами?! Я... я... я... – Эмили не могла сдержать слез и стенаний.

– Послушай меня. Я действительно ни при чем. Не знаю, что приключилось с твоей матерью, но причина тому – не я! – затараторил Арно, поднимаясь на ноги. – Сейчас, возможно, не лучшее время для разговора. Что же, вернусь позже, когда успокоишься. Мы можем помочь друг другу. Задумайся.

Вампир потушил факел голой ладонью и растворился в холоде коридора. Спустя какое-то время его место вновь заняла жуткая надзирательница. Эмили кричала и стонала, в глубине души надеясь, что вурдалак ее обманул. Вернуться на исходную позицию своего кошмара, туда, где личность убийцы все еще покрыта мраком неизвестности, она не могла. Неожиданно для самой себя Габен отключилась. Без постепенного погружения в кисельные потоки дремы. Без усталости и размышлений. Психика перешла в режим самозащиты, и тумблер сознания щелкнул. То был единственный способ не спятить окончательно, и девушка воспользовалась им от безысходности...

* * *

...Лу Бернару вновь было не до сна. То скидывая одеяло, то накрываясь им с головой, он пытался отыскать состояние, в котором им овладеет приятная слабость. Окончательно выбившись из сил, мальчишка зажег ночную лампу и схватился за телефон. «Спишь?» – набрал он короткое сообщение и, поразмыслив, нажал кнопку «отправить». Ответ пришел мгновение спустя. «Увы, нет... увидимся?» – отвечал Бессон. Парнишка бодро спрыгнул на пол и зашагал в ванную. Радостная мысль о том, что остаток ночи не придется коротать в одиночестве, заставила улыбнуться. Получасом позже Лу и Доминик встретились в условленном месте.

– Ты как? – слова вырывались изо рта Ника густым паром.

– Относительно хорошо... – покачал головой Лу. – Выпьем?

– О да! Сегодня не грех!

Небольшой ресторанчик в районе квартала Маре приютил полуночных гостей. Выбрав столик у окна, молодые люди уткнулись в папки с меню. Ник перебросился парой фраз с молоденькой официанткой. Очаровательная кудрявая девчонка, отдаленно напоминавшая Эмили, приняла заказ и удалилась. Друзья напряженно молчали. Словно, оставшись с глазу на глаз, вновь вспомнили о неудачах прошлого вечера.

– Как думаешь, что с нами будет? – не выдержал безмолвия Лу.

– Не знаю. Ты же помнишь условия Готье? До рассвета мы должны были принести голову Камиля. В противном случае – исключение, – промямлил Бессон. – Дорого нам обходится ваша с Эмили выходка!

– Ник, ты же знаешь, что я не мог бросить ее одну. На моем месте ты бы поступил так же.

– И то верно... – выдохнул Ник, уныло повесив голову.

– С другой стороны, нас атаковал мощный враг. Бернадетт и словом не обмолвилась о колдуньях, способных принимать формы мифических чудищ!

– Кстати, чем кончилась схватка? Во всей этой суматохе я даже не разобрался, кого благодарить за чудесное спасение!

– Боюсь, я и сам ничего не понял. Знаю только то, что в один момент обернулся волком... Стал оборотнем, если быть точным.

– Чего?! Ты сейчас серьезно? – таращил глаза Бессон.

– Кажется, да. Жак сотворил чудо воскрешения, а я озверел. Ваши смерти дали некий толчок. Импульс, который пробудил что-то древнее. Не скажу за Ришара, но меня едва не порвало. В глазах все помутнело! Следующее, что помню, – вкус крови, наполнившей рот... пасть... Ну ты понял! – Лу нахмурился, пытаясь осознать свои же воспоминания.

– Это ведь не может быть совпадением? Нет, даже не отвечай, это точно не оно! Не верю я больше в случайности! – рассуждал Ник. – Мы думали, что нас призвали на борьбу со злом, но как минимум двое из кластера повязаны с дьяволом...

– Полегче, друг! – поперхнулся Бернар. – Не спеши записывать меня в темный легион. Пока ничего не ясно. Ты, возможно, тоже не так прост, как кажешься!

– По крайней мере, я не превращаюсь в монстров! – язвительно шепнул Ник, принимая порцию ароматного глинтвейна от миловидной официантки.

Лу ухмыльнулся так, словно знал больше, чем рассказывал. В ту ночь двое приятелей опустошили бар, но плотно набили карманы персонала. Несколько часов спустя, разморенные алкоголем и вконец вымотанные, охотники, шатаясь, брели по предрассветным улицам. Парням, что еще месяц назад не подозревали о существовании друг друга, было удивительно комфортно вместе. Собрав остатки сил, Бессон задал вопрос:

– Может, ко мне? Я живу в пяти минутах ходьбы отсюда.

Лу устало кивнул. В тот миг он был готов отдать все на свете за возможность бросить где-нибудь кости. Практически в бессознательном состоянии приятели ввалились в скромную квартирку Доминика. Бернар, опустившись на одно колено, попытался развязать шнурки, но тут же беспомощно завалился набок, охнув.

– Кофе с «Бейлисом» определенно был лишним! – заплетающимся языком произнес Ник и поднял товарища с пола.

Бернар с трудом понял смысл сказанного, но тут же прыснул со смеху. Жадно хватая воздух пересохшим ртом, он силился произнести что-то, но каждый раз срывался на хохот. Запинаясь и сквернословя, Бессон дотащил пьяного брата до постели, где аккуратно опустил его голову на подушку и накрыл синтетическим пледом. Лу, убирая со лба взмокшую челку, с усилием открыл один глаз и произнес:

– Ты такой хороший, Ник! Клянусь...

– Полно тебе, пьянь! Отсыпайся! Чую, завтра нам предстоит тяжелый денек, – Доминик, забавно сощурившись, щелкнул друга по носу. – А я, пожалуй, приму душ. Что-то мне нехорошо.

– Стой, стой! Погоди! Я должен кое-что сказать, – нахмурился Лу, приподнявшись. – Спасибо тебе.

– За что? – улыбка оставила лицо Доминика.

– За дружбу. С тех пор, как не стало Тьери... – голос парня сделался серьезным. – Я думал, что мне конец. Что в целом мире не отыщется человека, с которым мне хорошо.

– Ты ведь знаешь, что это взаимно?

– Это другое, – вздохнул Бернар. – Впрочем, не забивай голову. Не хочу грузить тебя своими заморочками. Просто надеюсь, что ты задержишься в моей жизни и годы спустя я все еще буду звать тебя другом.

– Это предрешено, – погрозил пальцем Ник. – Другом, братом, соплеменником и еще бог весть кем. Ты от меня хрен отделаешься. А теперь – спи!

– Так точно, – Бернар рухнул головой на подушку и зевнул. – Люблю тебя, чувак!

* * *

Частый бой дождевых капель гипнотическим образом действовал на Джульетту. Лежа в отсыревших простынях, она вглядывалась в темноту ночи, разлившуюся за окном. Изредка лицо девушки освещалось вспышками молний. В коротком зареве можно было разглядеть и аскетичное убранство комнаты, что стала новым пристанищем для ведьмы и ее мертвенно бледного спутника. Грубый дубовый стол, пара неотесанных стульев, сундук и старинное, посеревшее зеркало, в котором много лет никто не отражался. Гостевая спальня простаивала закрытой, отчего каждый из ее углов затянуло паутиной, а под кроватью скопились плотные клубы пыли.

Возможно, повесь местная хозяйка в комнате шторы, помещение не казалось бы таким пустым и неуютным, но выбирать не приходилось. Скоропостижный отъезд из Парижа стал вынужденной мерой. Спонтанно образовавшийся ковен искал защиты и места, в котором удастся переждать бурю – ту, что вторую ночь подряд рождалась в бурлящих тучах, и ту, которой еще предстоит разразиться в ордене «Креста и Пули». Охотники непременно нанесут ответный удар. Это лишь вопрос времени.

Здесь, в полуразрушенном замке, расположившемся в богом забытом уголке Нормандии, беглецов радушно приняла Хельга. Могучая, но крайне несостоятельная ведьма обещала Джульетте свое покровительство в обмен на кругленькую сумму. Что поделать, даже ей приходилось оплачивать счета и выбираться в город за продуктами. Возможно, поэтому самопровозглашенная верховная решила не торговаться и сразу же внесла стопроцентную оплату.

Именно так чернокнижницы обрели новый дом – место, скрытое от посторонних глаз острыми зубьями белых скал и незримым магическим коконом, пройти сквозь который мог лишь тот, в чьих жилах течет темная кровь. В этих стенах наложницы лукавого могли чувствовать себя в безопасности. Сам шестикрылый серафим не сумел бы переступить порог зачарованного замка, что и говорить о простых смертных. И все же Джульетте было тревожно. Необъяснимым образом она чувствовала, что нынешнее затишье не к добру. За ним последует нечто ужасное, кровавое, необратимое... Внезапная идея заставила вздрогнуть.

Поднявшись с кровати, кудесница в несколько шагов достигла зеркала. Протерев его поверхность бархатистой полой халата, она принялась бормотать что-то неразборчивое. Девушка вновь взывала к великой матери всех ведьм, луноликой Гекате. Она страшно хотела узнать, чем занят и что замышляет ее враг. Для этого потребовалось предпринять отчаянные меры, перенестись в Зазеркалье и отыскать то место, где в данный момент свои планы обсуждало братство.

Каждый визит в мир отражения – смертельная опасность. Разбей кто-нибудь зеркало, в которое ты вошел, – уже не вернуться обратно. Ты непременно погибнешь, станешь частью мрака, из которого соткана эта пустошь. Еще неделю назад Джульетта и под пытками не согласилась бы на подобный риск, но в данный момент ставки оказались слишком высоки. Ходить можно только с козырей, иначе проиграешь! При этом все, что оставалось – молиться, чтобы у соперника в рукаве не прятался Джокер...

– Мать Геката, час мой настал... Впусти меня в королевство зеркал... Укрой тело мраком и путь укажи... Открой мне всю правду, развей миражи! – чувственно прошептала Джульетта, коснувшись отражающей поверхности.

То, что было зеркалом, в мгновение ока потеряло твердость. Ведьма сделала шаг вперед и провалилась в неизвестность. Затаив дыхание, она робко ступала дальше, рассекая тьму. Девушка знала, что в любую секунду ее беспокойный взор может уловить крошечную световую точку. И тогда придется бежать со всех ног...

– Ну же! Давай! – напряженно проговаривала Джульетта, попусту напрягая зрение.

Ожидание растягивало минуты в часы, а яркое пятно все еще не спешило являться. В тот момент, когда колдунья практически отчаялась, где-то вдалеке сверкнула искра. Словно безумная, Джульетта рванула вперед, не моргая. Но светящееся полотно, похоже, и не думало растворяться. Ровный, уверенный свет прорывался сквозь него, будоража дух шпионки. Наконец ей удалось подобраться достаточно близко, чтобы убедиться в собственном триумфе – все получилось! Готье наконец-то вошел в комнату с зеркалом на стене.

– Вот так удача! – тише обычного произнесла Джульетта, хоть и знала, что глава ордена не способен ее услышать.

Паскаль сидел за широким столом в собственном кабинете. В левой руке – дымящаяся сигара, в правой – бокал с остатками бурбона, омывающими крошечные кубики льда. Мужчина выглядел недовольным. Поочередно освобождая то одну, то другую руку, он листал папки и выписывал себе что-то в блокнот. Казалось, он пытается найти недостающий кусочек пазла, но раз за разом идея терпела крах. Лохматый и слегка небритый, предводитель братства кусал губы, вычитывая сухие строки. Изредка он отводил взгляд и двумя пальцами разминал острый кончик собственного носа.

Джульетта с азартом наблюдала за происходящим. Ей до жути хотелось выпрыгнуть из зеркала и одним движением руки вырвать кадык проклятому старику! Как жаль, что это невозможно... Единственный выход из Зазеркалья всегда располагается там же, где и вход. Да и потом, перед тем как убить Готье, жизненно необходимо выведать все его секреты. Ведь таких как он в ордене с десяток. Общими усилиями они превратили нечистых в краснокнижных зверей. Джульетта знала, что лидер братства только пытается казаться инструментом божественной воли, а его добродушная внешность скрывает нечто отвратительное. Словно яблоко, что снаружи прекрасно и свежо, а в сердцевине таит целый клубок скользких червей, Паскаль старательно маскировал истинную сущность.

– Добрый вечер, Антуан! Да, это Готье. Я ознакомился с личными делами тех, кого вы предложили мне для штурма, – затараторил объект слежки. – Нет, исключено! Никто из них не годится для столь ответственной задачи. Нет, другие мне тоже неинтересны. Мы лично пойдем на дело! Да, все верно! Я, вы, Бернадетт и оставшиеся жнецы... Мне плевать на то, готовы они или нет! Впереди сутки, восстановятся! Хорошо, прихватим еще пару-тройку бойцов, только помните, что каждая секунда на счету. Нужно атаковать чертовок, пока они думают, что находятся под защитой...

От удивления Джульетта распахнула рот и тут же прикрыла его бледной ладонью.

– Все так, они в замке, скрыты магическим куполом, но, стоит мне отдать приказ, Хельга уберет защиту, мы войдем и перережем этих тварей спящими, одну за другой! Что-что? Нет, с этим проблем не возникнет, о цене мы договорились... – улыбнулся мужчина, заставив сердце ведьмы замереть и сжаться. – Просто ты плохо знаешь Хельгу! Мерзкая плутовка с радостью стала бы праведной католичкой, накинь я еще пару нулей к сумме ее вознаграждения. Но дьявол с ней, главное – это застать ведьм врасплох. Там собралась кучка неумелых гадалок, но мы не должны потерять кого-либо из кластера. Каждый совершит положенное ему убийство, и тогда дело в шляпе. Выдвигаемся завтра, на дорогу закладываем часа три, а дальше – по ситуации. Все, добро, будем на связи, – затушив сигару, произнес Готье и сбросил звонок. На лице его возникла самодовольная ухмылка.

Рыжеволосая, дрожа всем телом от нахлынувших эмоций, рванула прочь, к зеркалу в своей спальне, выпрыгнув из которого, она расскажет всем о предательстве... Внезапный звон стекла заставил похолодеть. Источник света, к которому так спешила Джульетта, гас осколок за осколком. Проклятая клятвопреступница Хельга ловко орудовала тяжелой клюкой. Возлюбленная Камиля, объятая ужасом, попыталась выскочить в последний из крупных обломков, задержавшихся в раме, но было слишком поздно. Тонкий луч света и надежды погас. Ведьма пронзительно закричала, осознав, что навсегда останется в царстве безмолвного мрака.

Глава 19

Уверенно толкнув дверь, Камиль вошел в их общую с Джульеттой спальню. Ему не терпелось разбавить гнетущую тишину беседой, но возлюбленной в комнате не оказалось. Складывалось ощущение, что она мигом ранее отошла куда-то в спешке. Смятый плед, приоткрытый ридикюль, недопитый кофе... «Да, она определенно была здесь совсем недавно», – успокоил себя Арно, но тут же вскрикнул от укола, пронзившего босую стопу.

Запрыгав на одной ноге в сторону кровати, вампир ощутил удушливую тревогу. Склизкий, беспричинный ужас обволакивал тело плотным скафандром, мешая дышать. Расположившись на краю ложа, Камиль осмотрел подошву. Крупный осколок вошел довольно глубоко – потребовались усилия, чтобы от него избавиться. Закусив губу, Арно стер проступившую кровь ватным диском из косметички и озадаченно поднял голову. Откуда в опочивальне битое стекло, если, по заверениям хозяйки замка, она стояла закрытой долгие годы?

– Чего-то не хватает, – прошептал вурдалак, внимательно осмотревшись. – Точно! Зеркало! Оно куда подевалось?!

Нет-нет, ошибки быть не может. Прямо здесь, на этом самом месте перед кроватью стояло огромное зеркало в тяжелой оправе. Упырь помнил это лишь потому, что счел крайне ироничным решение мастера украсить его изображениями Медузы Горгоны. Застывшая в исступленном крике, она венчала два верхних угла рамы, и даже самому невнимательному визитеру это бросалось в глаза. Теперь же медузы пропали... Как и само зеркало.

Опустившись на пол, Камиль втянул ноздрями сквозившую сырость – тонкий, едва уловимый запах чужака почти растворился в воздухе, но все же не исчез бесследно. Внезапно глаз ухватился за очередной осколок, сиротливо поблескивающий на каменном полу. Рядом с ним – крошечная капля крови, что уже потемнела и почти успела высохнуть. Подчинившись звериному инстинкту, вампир провел по ней кончиком указательного пальца и тут же поспешил вдохнуть ноздрями сладковатую горечь. С тонким ароматом Джульетты она не имела ничего общего. Незнакомец был здесь в отсутствие Камиля, он забрал его возлюбленную. Теперь в этом не было сомнений.

Заметно прихрамывая, Арно зашагал обратно в темницу. Все, что творилось в замке, происходило согласно умыслу или с разрешения Хельги. Вампир нутром чуял неладное. Ему до жути хотелось задать пару вопросов подозрительной старухе. Сыскать ее не составило труда. Она оставалась там же, где и пятнадцать минут назад, – чинно восседала в кресле-качалке. Седые волосы сплетались в тугие косы, немигающие стеклянные глаза зловеще поблескивали в свете догорающего факела...

Уголки сухих губ, решительно стремящиеся вниз, придавали Хельге вид огромной куклы чревовещателя. Казалось, вот-вот ее голова дрогнет и сделает неестественно медленный поворот, пластиковые веки задвигаются вразнобой, а из приоткрывшегося рта вылетит какая-нибудь глупая шутка. Камиль не позволял себе забыть, что вся эта показная немощность – лишь уловка. Шкура чертовки, может быть, и сморщилась, но недюжинная мощь по-прежнему таилась внутри. Не теряя бдительности, вурдалак приблизился, заставил нос ведьмы задергаться, как у ищейки. Откашлявшись, Хельга воспряла и лицо ее оживилось. Сморенная полуночной дремой стражница проснулась.

– Камиль, мой добрый мастер, вы ли это?

– Да, Хельга. Скажи, не знаешь ли ты, куда пропала Джульетта?

– Джульетта, – шепотом повторила карга. – Не слышала ее с вечера.

– А что случилось с зеркалом в нашей спальне?

Кротко улыбнувшись, ведьма притянула к себе посох и произнесла:

– Ах, добрый мастер Камиль, слепой зеркала ни к чему! В этом замке им не место. Вы, должно быть...

Суровым движением ладони упырь выбил старуху из кресла. Пролетев не меньше трех метров, она со сдавленным криком ударилась о стену и распласталась на полу. Арно, безуспешно сдерживая тяжелое дыхание, поднял ее посох. Хельга, едва опомнившись, принялась кричать и звать на помощь. Переполох в считаные мгновения привел всех обитательниц замка в подвал. Забившаяся в угол карга верещала, тыча кривым пальцем в Камиля:

– Он обезумел, сестры! Он пытался меня убить! Прогоните его, молю!

– Арно, что здесь происходит? Мы ждем объяснений! – холодно спросила Валери, держа руку наготове.

– Джульетта... она убила Джульетту, – прохрипел вампир, до боли в пальцах сжимая посох.

– Что за глупости?! С чего ты это взял?! – опешила белокурая ведьма.

– Порезы на дереве, они от осколков. Это как-то связано с зеркалом. И эта вонь... ее ни с чем не спутать! – взревел Камиль. – Джульетты больше нет! Я просто знаю это. Тварь сгубила ее!

– Я тоже не чувствую Джульетту в живых... Она покинула наш мир! – яростно сжимая кожу на лысой блестящей голове, прокричала ведунья по левую руку от Камиля.

– О чем вы! Я одна из вас! Опомнитесь! – Хельга закрыла лицо морщинистыми ладонями.

– Я знаю отличный способ узнать правду... – кивнула Валери. – Если тебе действительно нечего скрывать, то и бояться нечего! Открой-ка рот пошире, сестра!

Объятая ужасом, старуха сжалась, как загнанный зверь. Бледная ладонь схватила морщинистое лицо, прекратив его метания. Маленький железный брусочек, появившийся в руках девушки, выплюнул тонкое лезвие. Камиль с замиранием сердца наблюдал за тем, как развиваются события, но вмешаться не пытался.

– Открой рот по-хорошему, – прошипела девушка.

Хельга отрицательно покачала головой, картинно насупилась. Получив отказ, Валери грубо сдавила желваки пальцами, отчего старушечьи челюсти безвольно разомкнулись. Не теряя самообладания, колдунья ухватила пересохший язык и вытянула его наружу. Жертва мычала и трепыхалась, но все без толку. Девчонка, точно хищная птица, вцепилась когтями в добычу и безжалостно взмахнула ножом. Хельга, завизжала, отскочила в сторону и попыталась уползти, но тут же уперлась в живую стену из свирепеющих женщин.

– Вэл, что ты задумала? – не сдержав любопытства, произнесла одна из сестер.

– Узнаешь, – подмигнула в ответ чернокнижница. – Кто-то должен остаться здесь, на страже. Остальные – следуйте за мной, понадобится помощь.

Большая часть сестринства направилась к выходу. Камиль схватил хозяйку замка за шиворот и бросил в темницу. По злой иронии судьбы камера Хельги располагалась напротив того места, где беспробудно дремала Эмили. Несколько ведьм, имена которых Арно так и не успел запомнить, также остались в качестве надзирательниц. Ставки были слишком высоки, чтобы позволить врагу (даже потенциальному) провернуть какой-нибудь фокус.

Девятнадцатилетняя Валери превосходно справлялась с ролью лидера. Нежный возраст не стал тому преградой. Возможно, потому, что сила, в ней заключенная, была куда древнее всех ведьм ковена, вместе взятых. Она горела в кудеснице опасным, непокорным пламенем, отбивая всякую охоту спорить или выступать против... На фоне всего этого казалось удивительным, какой безропотной и хрупкой выглядела эта девушка. Истинная ведьма. Истинная женщина.

Работа чернокнижниц наладилась быстро. Распределив обязанности, они слаженно взялись за дело. Одни разводили костер в саду, другие двигали неподъемный чугунный котел, третьи занимались поиском необходимых для приготовления зелья трав.

– Захватите побольше фенхеля, без него ничего не выйдет! – строго наказала Валери, с отвращением рассматривая кусок языка на дне банки. – И да, лемонграсс тоже возьмите.

– Так точно! – послушно отозвались травницы, обыскивавшие стеклянный шкаф с сушеными растениями.

Общими усилиями удалось подготовить все необходимое для создания зелья правды, которым планировалось опоить Хельгу. В строгих пропорциях смешав определенные травы и масла, Валери дождалась момента, когда вода в котле закипит, и принялась шептать заклинание. Стоило ее губам зашевелиться, деревья, создававшие живую изгородь, возмущенно зашумели. Потревоженные мощными порывами ветра, они сбросили последнюю листву и захрустели ветками. Несколько волшебниц боязливо оглядели кроны.

– Все в порядке. Не тревожьтесь. Теперь все четыре стихии в сборе, остался последний шаг, – прошептала Валери, встряхнув банку.

Ведьмы взялись за руки и плотным кольцом обступили бурлящее варево. Новая верховная откупорила сосуд и, в очередной раз прошептав тайные слова, вытряхнула его страшное содержимое в беспокойную воду, исходящую тяжелым паром. За этим не последовало вспышек молний и раскатов грома. Напротив, зарождающееся в небесах ненастье поутихло и всеобщее волнение прекратилось. Зачерпнув половником зелья, Валери вновь наполнила банку и одобрительно кивнула, мысленно похвалив сестер.

Слаженной группой девушки вернулись в подвал, чтобы найти ответы на все вопросы. Как ни странно, почуяв их возвращение, Хельга послушно припала губами к склянке и полностью осушила ее. Возможно, потому что верила в собственное преимущество на фоне менее опытных товарок, а может быть, приняла неизбежное и покорилась. Так или иначе, стоило последней капле зелья упасть ей в рот, каждый мускул на лице старухи задергался, и она зашипела, точно испуганная кошка. Отметив немедленный результат, Валери начала допрос:

– Куда подевалась Джульетта?

– Мертва. По собственной глупости сунулась в Зазеркалье. Теперь останется там навек! – прохрипела старуха, дергая носом.

Едва заслышав ответ, Камиль почувствовал, как внутри что-то резко оборвалось, а глаза потеряли фокус. Нащупав холодную стену, он опустился на пол. Все это казалось дурным сном, от которого все еще можно очнуться, коснувшись теплого, хрупкого тела спящей рядом Джульетты.

– Ты причастна к ее гибели? – хладнокровно продолжила Вэл.

– О да... пришлось пожертвовать красивым зеркалом, чтобы сжечь тот мост, по которому она могла вернуться.

Звук пощечины прервал монотонную беседу, и в помещении воцарилась тишина. Еще минуту назад ковен жил надеждой обнаружить Джульетту живой, но правда, по своему обыкновению, оказалась безжалостной и необратимой.

– За что? Почему ты предала нас? – голос Валери заметно дрожал.

– Все просто. Орден побил вашу ставку. Они предложили мне полмиллиона евро за то, что я в нужный час отворю дверь и не стану чинить препятствий.

– А как же наше сестринство? Ты ведь тоже ведьма, черт тебя дери! Мы должны помогать друг другу! – выкрикнула девушка, едва сдержав руку от очередного удара.

– Нет никакого сестринства. Мы все одиночки. Недаром ведь злые колдуньи из сказок живут уединенно, прячась глубоко в зарослях дикого леса, – презрительно фыркнула Хельга. – Именно такие, как вы, лишили меня глаз! Хотя, судя по тому, что никто не разглядел подвоха, важность зрения явно преувеличена.

– Что планируется завтра? – набравшись сил, вмешался Камиль.

– Ваша смерть. Орден проведет штурм замка, по итогам которого в живых останусь только я... Ну и эта ваша Эмили, будь она неладна!

Валери помрачнела и отвела взгляд. Девушка все еще не могла уложить в голове открывшуюся правду. Особенно больно становилось оттого, что все это полностью дублировало ее собственные ощущения и предчувствия относительно грядущего дня. Поднявшись на ноги, колдунья сухо произнесла:

– Нам с Камилем нужно уединиться. Если старая гадина шелохнется без разрешения, убейте ее немедленно.

Арно, покачиваясь, направился к выходу. Онемевшие руки с трудом толкнули дверь, в лицо ударил зловонный сквозняк. Опершись на стену, вампир смотрел в одну точку не мигая. Так паршиво он не чувствовал себя с той самой ночи, когда раз и навсегда перестал быть человеком.

– Эй-эй... соберись! Ты нам нужен! – залепетала Валери. – Предупрежден – вооружен, мы подготовимся к схватке, и все будет хорошо!

Горько ухмыльнувшись, вурдалак отвернулся и произнес:

– Уже ничего не будет хорошо. Джульетта мертва.

– Но все еще живы мы! В память о той, кого ты любил, защити ковен, без тебя мы обречены! – возмущенно зашептала девушка. – Прошу тебя...

– Ты ведь сама знаешь, чем все кончится.

– Да, но всегда есть место чуду. Если мы даже не попытаемся изменить ход истории, душа Джульетты нас никогда не простит. Ее смерть не будет иметь смысла! – утверждала ведьма. – Так что, ты с нами?

Камиль ничего не ответил. Лишь вздохнул тяжело и кивнул. Этого оказалось достаточно. Преисполненная уверенности, Валери вернулась к сестрам и заявила о намерениях. Помещение заполнилось радостными возгласами, но вампир их уже не услышал. Едва перебирая ногами, он плелся в сторону спальни... Комнаты, в которой его ожидал лишь холодный мрак осенней ночи.

Глава 20

Считаные часы, остававшиеся до рассвета, выдались на редкость бессонными. После тяжелых потрясений прошлого вечера ведьмы не могли сомкнуть глаз. Осиротевший ковен провел ночь в большой каменной зале, слушая треск поленьев в камине и тоскливые песни ветра за окном. Волшебниц захватили личные переживания. Одних волновало будущее сестринства, других – лишь свое собственное... Нашлись и те, кто просто устал бороться. Они хотели, чтобы все поскорее закончилось. Наблюдая робкую игру первых лучиков солнца в разноцветных витражах, обитательницы замка поникли. Для кого-то это был последний восход.

Новый день выдался картинно-погожим! Небеса, выплакавшие всю свою грусть за ночь, прояснились и окрасились в лазурно-голубой. Бескрайние поля пшеницы, золотым одеялом укрывавшие местность, оживленно перешептывались. Легкая дымка, повисшая в воздухе, превращала округу в полотно Клода Моне... Так и хотелось достать из чулана старенький пленочный фотоаппарат, широкополую шляпу и устроить долгий променад. Понимание того, что кому-то придется умереть в ближайшие несколько часов, казалось неправильным, противоестественным. Оно отравляло воздух.

Камиль не относил себя к числу мудрецов, но он точно видел больше тех растерянных женщин, что волею судеб оказались собраны здесь, в эпицентре борьбы условного добра против относительного зла. Вампир знал, что к войне нельзя подготовиться. Будь ты прожженным генералом армии или аристократкой с кожей белой, как меренга, страх тебя парализует, едва из гнилых ноздрей смерти потянет могильным холодом... Арно чувствовал, как напуганы и растеряны дочери Евы, но все, что он мог для них сделать, сводилось к необходимости принять бой. Только так самые удачливые из чернокнижниц смогут покинуть временное пристанище с головой на плечах.

– Каков план? – мягко произнесла Валери, незаметно подобравшись со спины.

– План гениален в своей простоте, – усмехнулся Арно. – Бьемся, покуда есть силы, а там – как карта ляжет.

– Я предполагала подобный ответ, посему взяла на себя смелость распределить роли, – отчиталась Валери. – Две девочки стерегут Хельгу, три – центральный вход, по одной лучнице я направила к окнам серверного, южного, западного и восточного крыльев замка. Оставшиеся непрерывно патрулируют коридоры и комнаты. Откуда бы ни зашли охотники, их засекут. «Радушный прием» им обеспечен. Также я надежно спрятала Эмили в техническом помещении наверху. Глупо держать ее в темнице. Туда охотники сунутся первым делом.

– Ты прирожденный стратег. Отличный план, одобряю... К слову, об Эмили! Она ведет себя странно. Словно зависла между жизнью и смертью. Твоих рук дело?

– Возможно! – лукаво подмигнула Валери. – Врагов у нас и так достаточно, еще один ни к чему.

– Ты достойная преемница Джульетты. Она гордилась бы тобой! – Арно хлопнул девушку по плечу и удалился.

Ближе к полудню чародейки заняли свои посты. Вооруженные и готовые к любому повороту событий, они, подобно хищным птицам, безотрывно следили за линией горизонта. Мимо их сосредоточенных взоров не проскользнула бы и муха, что уж говорить о целой дивизии врага! Стоит ей возмутить ясный провинциальный пейзаж своим появлением, об этом тотчас узнают все сестры. Тогда-то и начнется кровавая бойня, зревшая несколько сотен лет.

Ведьмы оставались начеку, но час сменялся часом, а противник не спешил появляться. Чуя неладное, Валери направилась в казематы. Она намеревалась допросить Хельгу с пристрастием. Освещая путь факелом, ведьма спустилась в затхлый подвал с низкими потолками. Две молодые колдуньи, охранявшие пленницу, в тот же миг взяли ее на мушку, но, разглядев знакомые черты в оранжевом зареве, опустили арбалеты и послушно расступились.

– Какого черта?! Где они? – не удосужившись объясниться, Валери ударила свободной рукой по решетке.

– Кто? Кто здесь? – отозвалась карга, зашевелив ноздрями.

– Не вынуждай меня злиться. Ты знаешь, о ком речь! И если тебе хоть сколько-нибудь дорога собственная шкура, ты расскажешь обо всем, что знаешь.

– Милое дитя! Вчера ты раскрыла мои секреты. Больше таить нечего. Час расплаты близок, и поверь, когда он наступит, ты горько пожалеешь о том, что потратила последние минуты жизни на мое скромное общество, – зловеще улыбнулась Хельга.

– Что мешает мне убить тебя прямо сейчас? – оскалившись, точно волчица, прошипела Валери.

– Я не боюсь смерти. Мы с ней старые подруги, поэтому, если ты готова, сделай одолжение.

– Хорошо. Но сначала ты скажешь, когда и откуда они придут. Очисти совесть в финальный час, искупи свое предательство!

Хельга издала странный звук. Можно было подумать, что она подавилась или закашлялась, но очень скоро стало понятно: старуха смеется. В тот момент, когда беззубый рот открылся, извергнув гадкий клекот, Валери закипела от злости. Утратив остатки терпения, девушка протянула руку сквозь решетку и, ухватив мерзавку за грудки, яростно дернула. Густые капли черной крови оросили пол, но Хельга продолжала надрываться. Несмотря на сломанный нос и рассеченную бровь, она кричала чайкой и стучала ладонью по животу.

– Когда и откуда они придут? – хладнокровно повторила свой вопрос Валери, вынимая тяжелый нож из чехла.

– А кто сказал, что они еще не здесь?! – сквозь хохот прокряхтела ведьма.

Одновременно с ее словами где-то наверху раздался оглушительный хлопок и женские визги. От неожиданности в глазах у новой верховной потемнело. Едва сохранив равновесие, она приказала помощницам расправиться с Хельгой, а сама бросилась к лестнице под свист стрел, пронзающих дряхлую плоть. Ладони девушки дрожали от нетерпения. Они готовились извергать пламя. Когда же до заветного выхода оставались считаные метры, железная дверь захлопнулась с тяжелым звоном. Единственное, что увидела Валери, – это клубы густого дыма, заполнившие первый этаж. Дальше – тьма и ощущение полнейшего бессилия.

Колдунья поняла, что оказалась в ловушке. Подвал замка обладал удивительным свойством. Он блокировал всякое колдовство, мешая сотворять заклинания и закручивать магические вихри. На протяжении сотен лет это позволяло держать в заточении ведьм, повинных в гибели других магических существ. Теперь же зачарованное место удерживало в своих пределах ту волшебницу, что отчаянно билась за выживание себе подобных.

– Откройте дверь! Откройте чертову дверь! – барабанила она кулаками по равнодушному металлу.

Ответом стали крики и стоны несчастных подруг. Охотники чинили над ними жестокую расправу. Укрытые дымовой завесой, они не оставили ведьмам ни единого шанса...

* * *

До рассвета оставалось чуть больше часа, когда колонна бронированных автомобилей ордена «Креста и Пули» двинулась в сторону севера. Готье Паскаль, чета Дюран, братья Эмили по кластеру и еще несколько вооруженных до зубов охотников взяли курс на Нормандию. Там, в богом забытом уголке Земли, им предстояло сразиться против целого ковена.

Имена и способности чертовок, дерзнувших дать отпор, были хорошо известны. Всю необходимую информацию предоставила одна немолодая, но весьма сговорчивая провидица по имени Сибил. За пару звонких монет она выдавала секретик-другой, за пригоршню – болтала без умолку, с потрохами сдавая соплеменниц. Готье ценил открытость в людях, а потому, удвоил вознаграждение ясновидящей, и двое пожали руки. В качестве бонуса магическая партизанка взяла на себя обязательство заручиться поддержкой Хельги. Той самой владелицы замка, в котором беглые волшебницы нашли приют.

Переговоры откладывать не стали. Обернувшаяся бесплотным духом Сибил в мгновение ока преодолела сотни километров, явившись старой знакомой. Условия сделки устроили обеих. Между мученической смертью и ключом от банковской ячейки с наличностью Хельга без раздумий выбрала второе. Также она облегчила задачу братству, поведав о подземном ходе, ведущем в катакомбы, на которых стоял замок.

Чтобы проникнуть в тесный, беспросветный коридор, смердящий крысиным дерьмом и сыростью, требовалось совсем немного – найти порушенный временем склеп, прятавшийся на заброшенном кладбище расформированной коммуны. Он принадлежал семейству Мишель. На это ссылалась изъеденная ржавчиной табличка. На деле же усыпальница служила тайным выходом, через который можно было покинуть осажденный замок, оставшись незамеченным.

Не без усилий сдвинув массивную крышку гранитного гроба, члены братства один за другим нырнули в затянутый паутиной люк, что для надежности маскировался горсткой костей в истлевшем платье. Морщась от дуновений ледяного сквозняка, смертельно опасный отряд ритмично зашагал вперед.

Не стараясь сдерживать учащенное дыхание, Жак Ришар сверлил взглядом затылок Бернадетт. Что таилось в голове у этой чокнутой шатенки? Какой она окажется в схватке? Все это еще предстояло узнать. Как бы там ни было, ее муж заранее наказал пленных не брать. Намечалась небывалая заварушка, главная задача которой – вызволить Эмили. Жак вернет ее живой и невредимой, чего бы ему это ни стоило. Других вариантов он не рассматривал.

Два с лишним километра в душной каменной кишке тянулись подозрительно долго. Доминик Бессон успел поймать себя на жутком ощущении: ему казалось, что дорога заколдована, растянута в бесконечность или ведет прямиком в ад... И только когда Дюран резко замер на месте, предупредительно взмахнув правой рукой, пугающая иллюзия ослабила хватку. Теперь одна лишь металлическая решетка преграждала путь в замок. До встречи с ведьмами оставались считаные минуты...

* * *

Запинаясь и падая, взволнованная Полин старалась поспевать за Камилем. Тот безостановочно тянул ее за руку в неизвестном направлении. Грубая мужская сила повергала в смятение. Она возбуждала и пугала одновременно. Решив покориться обстоятельствам, девушка семенила вслед, точно собачонка на поводке у нерадивого хозяина. Остановившись у двери одной из спален, вампир обернулся с похотливой улыбкой. Его глаза налились кровью, скрыв цвет радужки, но подчеркнув сгустки тьмы в зрачках.

Полин и опомниться не успела, как оказалась на кровати. Щелкнув замком, Арно перекрыл пути к отступлению. В несколько движений избавившись от рубашки, он рухнул поверх хрупкого тела, утробно зарычав. Не решаясь пошевелиться, девчонка жмурила глаза. Ее сердце сжималось до размеров воробьиного каждый раз, когда холодный язык проходился по коже. От пупка до левой груди... От ключицы к мочке уха... От запястья к локтевому сгибу, где аккуратно пульсировали тонкие синие вены.

– Камиль, пожалуйста, не нужно, – прошептала Полин, силясь перевернуться набок.

– Поцелуй меня! – приказал вампир, силой прижав девушку лопатками к холодным простыням.

Слившись губами, Камиль и Полин напряженно впились пальцами в тела друг друга. Боль и сладострастие. Магические создания предавались похоти, словно разлученные любовники. В тот момент, когда ведьма сдавленно застонала и напрягла бедра, плотнее обхватив таз любовника, раздался животный крик. Какое-то время Полин верила, что он принадлежал ей. Словно подобным образом наружу вырвались блаженство и страдание от совокуплений с демоном. Но вскоре вопль повторился, к нему добавились звуки взрывов и бьющегося стекла.

– Ты слышал это? – слабо прошептала девушка.

Арно, выпивающий колдунью крупными глотками, ничего не ответил. Он остановился, лишь когда сердцебиение Полин почти затухло. Утерев ладонью окровавленный подбородок, вампир поднял на руки жертву и направился к бельевому шкафу. Закидав иссиня-белую плоть простынями и полотенцами, Камиль убедился, что несчастная по-прежнему дышит, и бросился к выходу, прихватив найденный утром кеттенморгенштерн. Крепкая дубина с тремя колючими шарами на цепях. Это оружие запросто могло быть старше Камиля, но в его готовности размозжить с десяток голов вряд ли бы кто-то усомнился...

Первый этаж, погрязнув в хаосе, обернулся полигоном смерти. Сквозь густую дымку виднелись очертания тел, ловко орудующих ножами под хруст костей, и предсмертные вздохи внезапно обессилевших участниц ковена. Ведьмы пытались защищаться, но по какой-то неведомой причине их магия не работала. Отчаянно размахивая руками и шепча тайные слова, они надеялись обратить врага в бегство или по крайней мере сдержать его наступление. Все зря. Некая сила с легкостью обнуляла их старания, а пули, стрелы и ножи сбивали наповал. Одна за другой сестры Джульетты падали на пол бездыханными, с изумленными взглядами и лицами, искаженными тщетой.

Одного из охотников Арно повстречал у лестницы. Молодой человек с ярко-рыжими кудрями и скошенным подбородком бежал наверх, перезаряжая арбалет. От размашистого удара его череп треснул пополам. Случилось это так быстро, что он еще несколько секунд стоял в недоумении, глядя Камилю прямо в глаза, а после – качнулся назад и загремел по ступеням, пачкая их разнообразными жидкостями, что отдавало его тело.

– Он здесь! Пристрелите эту мразь! – надрывно закричала Бернадетт, переключив внимание напарников на главный трофей.

Сразу несколько стрел засвистели в воздухе, описывая дугу. Камиль ловко увернулся от каждой и продолжил спуск. Навстречу ему бросился Лу. Одежда на теле мальчишки затрещала, а в боевом кличе родилось что-то хищное. Бернар обращался. Монстр, рожденный убивать, в три прыжка настиг цель, но, словно по указке, остановился в метре. Желтые глаза зверя инстинктивно словили взгляд противника и в ту же секунду погасли. Вурдалак взял разум оборотня под контроль. Заскулив, точно оторванный от сиськи щенок, монстр пятился назад, в то время как Арно уверенно наступал. Зловеще улыбнувшись, он сложил губы в трубочку и произнес издевательское «бу!», сверкнув рубиновым взглядом.

Бернара тотчас охватило пламя. Словно штормовая спичка, он загорелся в одно мгновенье. Бесполезно катаясь по полу и полыхая пуще прежнего, мальчишка в облике животного кричал так, что кровь стыла в жилах. Растерявшиеся товарищи беспомощно наблюдали чудовищную картину. У них на глазах Лу то принимал человеческую форму, то вновь оборачивался волком, до тех пор, пока огонь не сошел на нет. От мальчишки остались лишь горы обугленного мяса, исходящие дымом.

– Уничтожить, – обескураженно прошептал Антуан. – Уничтожить! – прокричал он во всю глотку следом.

Жак первым кинулся мстить за друга. Он уже представлял, как живьем вырвет сердце порождению ночи, как в одно движение сломает его кадык и заставит истечь кровью. Но, будто наткнувшись на незримую стену, мальчишка застыл. Вампир вознес ладони, и, параллельно с этим, охотник задрал руки, как послушная марионетка.

– Я знаю, в чем твоя сила. За версту учуял колдовскую вонь! – засмеялся Арно, сжав кулаки.

Хруст ломающихся суставов вынудил сморщиться даже бездушную мадам Дюран. Вместе со всеми она наблюдала, как у одного из ее учеников руки выгнулись в обратную сторону. Ослепленный болью, Жак извивался и сипло кричал до тех пор, пока не потерял сознание. Его пальцы один за другим продолжали ломаться, будто сухие ветки...

Следом на Камиля бросилось двое крепких парней, что служили в личной охране Дюранов. Вооруженные арбалетами, они одновременно произвели выстрел, и Арно, словно в издевку, поймал обе стрелы бледными ладонями. Воспользовавшись секундным замешательством, вампир метнул стрелы обратно, пробив горло одному охотнику и лишив глаза второго.

Двигаясь вперед неумолимо, точно буря, вурдалак вплотную подобрался к Антуану. Два револьверных выстрела в упор не остановили Камиля, но повалили его на пол, чем не преминула воспользоваться Бернадетт. Ее арбалет выпустил целых три отравленных стрелы. Каждая пришлась точно в цель, но даже тогда вампир нашел в себе силы подняться. В этот раз перед собой он увидел Доминика. Юноша ударом раскрытой ладони загнал одну из стрел еще глубже, отчего Арно согнулся пополам. Он тут же клацнул челюстями от мощного удара коленом в лицо.

– Это тебе за Эмили! Это – за Лу! Это – за Жака! – вскрикивал Бессон, пиная кровососа по голове, по ребрам и в пах.

– Связать его! Связать и допросить! – щелкнул пальцами Готье.

Доминик, Антуан и Бернадетт работали слаженней шестеренок в часовом механизме. Арно сквозь пелену крови, застилающую глаза, наблюдал, как пыхтят приближенные главы ордена, ощущал, как хрустят запястья от тугих узлов, понимал, что на этом его песенка спета и дальнейшее сопротивление не имеет смысла. Он приготовился умереть... Отправиться в ад, утешаясь мыслью, что несколько охотников непременно составят ему компанию.

– Где вы прячете Эмили? Ответишь честно – умрешь быстро и без мучений, – закуривая сигару, прохрипел Готье. – Хотя нет, последнего все же обещать не могу. Ты заслужил всех страданий на Земле. Ну так что, где наша малышка?

Камиль с трудом открыл заплывшие глаза и улыбнулся. Он точно знал, что не собирается отвечать или содействовать, а потому, собрав остатки сил, упырь плюнул на штанину Паскаля вязким сгустком слюны и крови. Мужчина удивленно вознес брови, зажал сигару в зубах, а после – достал пистолет и выпустил целую обойму в грудь пленника. Арно захрипел и попытался перевернуться, когда одним властным движением глава ордена прижал его к полу. Тяжелый сапог ломал последние ребра, что лишь чудом оставались целыми.

– Отрубить ему голову, – праздно бросил Готье, хлопнув в ладоши.

– Еще одно движение, и она сдохнет! – раздалось откуда-то сверху.

Лидер братства неспешно вознес голову. Взору его предстала выпачканная в крови девчонка, одна из немногочисленных выживших. Она держала клинок у горла Эмили, то и дело оглядываясь по сторонам.

– Полно тебе, красавица! Опусти нож, давай поговорим... Как тебя зовут? – нарочито спокойно произнес Паскаль.

– Меня зовут Полин. Но, черта с два, Готье, я не попадусь на твой крючок! Всем известно, что эта девчонка – зеница твоего ока! Даже не делай вид, что ты не знаешь о пророчестве, – зарычала незнакомка, сильнее надавив лезвием на горло заложницы.

Несколько бордовых струек омыли ключицы Эмили.

– Чего ты хочешь?

– Я заберу Арно, и ты позволишь нам уйти. Будем считать, что в этот раз победила дружба... Идет?

– Думаю, что ты чертовски ошиблась, не сбежав, когда была такая возможность! – Готье облизал губы. – Эмили, ты только погляди, что это чудовище сотворило с твоими братьями. Лу мертв. Жак, скорее всего, тоже...

Выражение безразличного лица охотницы изменилось.

Немая остолбенелость уступала место чему-то необъяснимому, жуткому... И ведьма учуяла это первой. Попытавшись крепче ухватить Эмили за волосы, она поняла, что теряет контроль. Одним молниеносным движением Габен перехватила запястье и, несмотря на сопротивление захватчицы, отвела нож от сонной артерии. Зрачки колдуньи испуганно задрожали. Никогда до этого она не видела подобной силы.

– Кто ты... Что ты такое? – обомлело шептала девчонка.

Улыбнувшись, Эмили не издала ни звука. Лишь впилась ладонью в тонкую шею противницы, сдавив ее что было сил. Чернокнижница задыхалась и багровела, старалась сопротивляться. Существу, в которое обратилась Эмили, было на это плевать. Стойко принимая удары, шлепки и царапины, оно наблюдало, как жизнь покидает хрупкое тело. Члены братства, завороженные действом, пораскрывали рты. Готье довольно потирал руки в ожидании эффектной концовки, и охотница не подвела. Переждав конвульсии, она отправила обмякшее тело в последний полет. Ведьма упала с балкона, как надоевшая кукла, и больше не двигалась.

– Браво, моя девочка, ты превзошла все ожидания! – мелодично произнес Паскаль. – А теперь расправься с этой падалью, – мужчина указал на связанного Камиля. – это последний шаг...

– Последний шаг до чего? – прошипела Эмили, стремительно спускаясь.

– Так ты докажешь верность ордену, – вмешался Антуан.

Габен неспешно осмотрела противника. Тот лениво взглянул на нее в ответ. Девушка опустилась на колени и одним мощным движением разорвала путы. Члены ордена тревожно переглянулись.

– Вставай и бейся. Я хищник, а не стервятник. Если и убью тебя, то только в честной схватке.

– Я не хочу с тобой драться, – отрывисто произнес Камиль.

– А если я заставлю?! – выкрикнула девушка, отвесив звонкую пощечину упырю и силой подняв его на ноги.

Арно зажмурился от боли, но продолжил стоять неподвижно.

– Хватит церемоний, Эмили! Он не ждал момента, чтобы расправиться с Халимой! – взорвалась Бернадетт. – Отомсти за мать!

Девушка скривилась от услышанного и вновь нанесла удар. А затем еще один. Следом обрушился целый град, по итогам которого Арно напоминал разбитую пиньяту, свалившуюся на пол. Эмили грубо схватила изувеченное лицо вампира.

– Последнее слово? – тоном судьи вопросила охотница.

«Я не убивал ее... повинен во многом, но только не в этом!» – зазвучал голос Камиля в голове у девушки. Несанкционированное проникновение в разум сработало, как холодный душ. Габен вздрогнула, затаив дыхание. «Я знаю, ты меня услышала. Ты такая же, как я... Жаждешь расправы – вперед! Но ты должна знать, что я не причастен к главной трагедии твоей жизни! Не я ее причина, не я соучастник, мне известно столько же, сколько и тебе», – продолжил вурдалак, с трудом делая очередной вдох. «Почему я должна тебе верить?!» – спросила Эмили, не размыкая губ. «Не верь... Проверь! Ты можешь все то, что умею я. Отведай моей крови и забери воспоминания. В бесконечной череде жертв ты не найдешь своей матери»

– Эми, не тяни резину! – заподозрив неладное, прокричал Ник. – Хочешь, помогу тебе? Я подержу руки, а ты разделаешь его как цыпленка!

Габен жестом отклонила предложение, к удивлению присутствующих, собрав пару капель вампирской крови указательным пальцем. Миг сомнения зародил страх, но охотница доверилась интуиции... Едва холодная жидкость коснулась вкусовых сосочков, в сознании вспыхнуло ослепительное зарево. Так бывает, когда, уснув под утро, ты с трудом приходишь в себя к обеду, долго лежишь в полутьме комнаты с задернутыми шторами, а потом находишь силы, чтобы подняться и впустить немного свежего воздуха. Тот миг, когда ткань уезжает в сторону под звон металлических колец и солнечный свет ударяет в лицо... Да, именно это испытывала девушка! Когда же ей удалось «прозреть», она поняла, что имеет доступ к памяти Арно. Каждая деталь, каждая мелочь, каждый незначительный эпизод... Все хранилось тут и было доступно для анализа. Под бешеный стук собственного сердца Габен принялась искать сцену, что десятки раз вдохновляла ее кошмары... Пусто. Вновь и вновь Эмили перебирала имена и лица, не желая мириться с правотой того, кого ненавидела так злостно. «Подумай, кому выгодно, чтобы ты считала меня виновным? Кто и в чем пытался убедить тебя на этом пути? Ты поймешь все, сопоставив факты» Растеряв былую прыть, охотница вернулась в привычный, человеческий облик и отшатнулась.

– Эмили? Что происходит? – начинал злиться Готье.

Девушка обернулась, с испугом и недоверием взглянув на главу ордена. Ей казалось, что, если поднапрячься, она сможет проникнуть и в голову наставника. Но эта задача была ей не по зубам. Холодный, волчий взгляд Паскаля не оставлял надежд. Мужчина разочарованно покачал головой и шепнул:

– Уведите девчонку. Убейте вампира.

Антуан Дюран охотно приступил к выполнению задачи. Двигаясь быстро, словно тень ночной птицы, он схватил Эмили и потащил в сторону выхода. Задыхаясь от негодования, охотница увидела, как Бернадетт вынула нож из-за пазухи и рванула к Арно. Лезвие воспарило и в следующий миг грозилось оборвать существование вурдалака.

– Нееет! – срывающимся голосом закричала Габен, выхватывая револьвер из кобуры на поясе Антуана.

Три метких выстрела лишили мадам Дюран сил. Выронив нож, она еще секунду простояла на коленях, а после завалилась набок. Алая лужица неспешно расползалась под бездыханным телом.

– Ах ты дрянь! – взревел новоявленный вдовец, замахиваясь кулаком.

Очередная пуля, шумно вырвавшаяся из дула, заставила мужчину отшатнуться и упасть. Тяжело дыша и чертыхаясь, он схватился за плечо. Ранение не смертельное, но крайне болезненное, стоило полагать.

– Что дальше? Перестреляешь тех, кто пришел тебя спасти, ради дьявольского отродья? – грустно улыбнулся Готье. – Такова твоя благодарность?

– Никаких больше смертей. Я заберу Камиля, и мы уйдем, – уверенно кивнула Габен, поочередно тыча пистолетом в бывших напарников.

– Как бы не так, – усмехнулся Паскаль и лично направился к вампиру, чтобы закончить начатое.

Звук возводящегося курка заставил его обернуться. Он ожидал чего угодно, но только не того, что предстало его взгляду. Эмили держала пистолет у виска. И это был не блеф.

– Я сделаю это, клянусь именем матери! Но ты не допустишь... Так ведь?! Я нужна тебе! Не знаю зачем, но нужна.

– Ты права. Твоя взяла! Бери его и уходи. Только знай, что, пока я жив, орден будет неустанно преследовать вас. Однажды ты устанешь и раскаешься, а я прощу и приму тебя обратно, – смиренно проговорил Готье.

Не сводя глаз с ошарашенного Доминика, Эмили взяла под руку Арно, и вместе они заковыляли к выходу. Злейшие враги уходили вдвоем, сами до конца не понимая этой странной иронии судьбы...

Глава 21

Матовый взор Бернадетт бессмысленно устремлялся ввысь, к самому потолку. Туда, где тихонько раскачивалась потревоженная ветром люстра. То неживое, что поселилось в теле женщины, активно пожирало ее увядающую красоту. Аристократическая бледность сменилась на мертвенную, губы посинели, а щеки провалились. Мадам Дюран испускала жизнь, подобно старинным часам, роняющим песчинки, – стремительно и, на первый взгляд, без сожаления. Готье Паскаль опустился перед соратницей на колени. Последний взгляд в ее небесно-голубые глаза, сотни раз щурившиеся в боевом азарте... Мужчина всегда знал, что однажды ему придется закрыть их с усилием, движением пальцев, как в самых дешевых мелодрамах.

– Прощай, Берни... И спасибо тебе за все, – просипел глава ордена, тяжело сглотнув.

– Ты... Ты ведь можешь ее воскресить... – нервно выдохнул Антуан, обняв колени.

– Могу, да не стану. Это часть священного пророчества, нарушать которое мы не вправе. Ты знаешь это лучше меня.

– Знаю, но... – Дюран в сотый раз осмотрел коченеющий труп супруги.

– Соберись! Не время раскисать! Владыка указал нам путь и забрал Бернадетт к себе. Эта жертва, ценой которой мы достигнем всех целей! – уверенно произнес Готье. – Отнеси ее в сад и предай огню.

Антуан послушно кивнул и поднялся на ноги. Часом позже он обольет любовь всей своей жизни керосином из канистры и чиркнет спичкой, чтобы напитаться еще большей ненавистью к беглой охотнице...

– Зачистить замок! – Паскаль хлопнул в ладоши, и оставшиеся в живых члены братства принялись за уборку.

Лу Бернар и Жак Ришар по-прежнему лежали на полу неподвижно. По указанию Готье Доминик Бессон перенес их тела в центр комнаты и поспешил удалиться. Грядущее таинство не терпело свидетелей. Оставшись в одиночестве, лидер братства полоснул лезвием по открытой ладони и подошел к стене. Сделав несколько глубоких вдохов, он принялся читать заклинание, попутно вычерчивая кровью перевернутую звезду, заключенную в круг.

Погода за пределами замка начала стремительно портиться. Небо заволокли свинцовые тучи, а первая молния ударила в землю раньше, чем начался дождь. С течением обряда ненастье лишь усиливалось. В какой-то момент за окном стало темно, как в самую безлунную ночь. Первородная тьма заволокла окрестности и принесла с собой холод далеких ледяных пустынь. Тысячи шепотков и вязких, неторопливых теней стянулись к эпицентру действа. Заметив это, Готье довольно улыбнулся и заговорил:

– Владыка, я взываю к твоему величию! Верни мне души этих несчастных и проси взамен что угодно!

Очертания пентаграммы вспыхнули огнем. Вскоре рисунок обернулся одной большой круглой прорехой, из которой бешеными языками вырывалось пламя.

– Жизнь за жизнь, – молвил портал искаженным басом. – В подвале замка остались колдуньи. Приведи мне их...

Глаза и рты бездыханных мальчишек распахнулись. Вобрав полные легкие воздуха, они вернулись к жизни. Обгоревшая кожа Лу стремительно рубцевалась и стягивалась в уродливые шрамы. Изломанные конечности Жака с хрустом выпрямлялись и срастались. Некто из преисподней помогал охотникам залечить раны. Обескураженные происходящим, сыновья ордена боялись молвить слово, но не сводили глаз с Готье. Таким они видели его впервые. Мрачный исполин с пылающими глазами и чудовищным оскалом. Наставник выглядел иной, жуткой версией самого себя. Разомкнув тонкие губы, он вещал:

– Вы слышали Владыку! Спуститесь в подвал и приведите затаившихся ведьм.

Братья не дерзнули ослушаться. Парой гончих они сорвались с места и в считаные мгновения оказались у входа в катакомбы. Подвинув засов, охотники толкнули дверь и сбежали вниз по ступеням.

– Пли! – синхронно крикнули чернокнижницы, приводя в действие арбалеты.

Ришар, который от неожиданности взмахнул рукой, обернул стрелы в пепел за миг до того, как они поразили цель. Отступая, девушки оглядывались на верховную, словно умоляя о помощи. Валери, битый час пытавшаяся сломать магическую защиту темницы, яростно выбежала вперед, глаза в глаза столкнувшись с Жаком. Обоих словно ударило током. Безмолвно взирая друг на друга, молодые люди замерли.

– Хватай же ее! – странным, булькающим голосом произнес Лу, делая шаг вперед.

– Постой! – оборвал его Жак. – Она не такая! Она...

– Все ведьмы одинаковые! – прорычал Бернар.

– Жак, не совершай глупостей. Ты многого не знаешь! Уйдем отсюда вместе, и я расскажу обо всем. Пожалуйста, – взмолилась колдунья, и в глазах ее заблестели слезы.

Ришар опустил голову, но вознес ладонь. Грудь Валери тут же сдавили невидимые тиски. Хруст ломающихся ребер заглушили крики самой девушки. Ведьма умоляла о пощаде, заклинала проявить милосердие во имя того, кого они оба любили всем сердцем. Отчаянно борясь с самим собой, Жак все же прекратил муку.

– Я сохраню тебе жизнь, но отныне забудь о моем существовании. Я для тебя умер, – прошептал охотник и погрузил девушку в сонный транс.

Белокурая ведьма упала, потеряв сознание, и даже визги плененных сестер не заставили ее очнуться. Жак и Лу насильно вывели чародеек из убежища. Точно средневековые инквизиторы, они безжалостно бросили несчастных к ногам Паскаля.

– Это все? Больше никого не осталось? – взглядом гипнотизируя чаровниц, уточнил главный из охотников.

– Больше никого, – спешно выпалил Жак, уронив ладонь на плечо напарника. – Осмотрели каждый закоулок. Пусто!

– Подтверждаю, – с усилием воли произнес Лу.

– Чудесно, – засмеялся Готье, собственноручно бросив в полыхающую дыру обеих ведьм. Агония жертв длилась не меньше минуты. Их стоны и плач доносились из глубин пекла, словно напоминание о безграничной жестокости зла, в ней обитающего. Проглотив бывших невест дьявола, портал вспыхнул пуще прежнего, но практически сразу схлопнулся, не оставив после себя даже легкой дымки.

– Что дальше, мастер? – вопросил Бернар.

– Война, – сухо отозвался Готье, разминая ладони...

* * *

Шум волн, бросающихся на берег и поднимающих в воздух стаи возмущенных птиц, становился все отчетливее. Чудилось, будто кто-то постепенно прибавлял громкости этому звуку, вынуждая проснуться. Камиль нехотя открыл глаза. С подоконника на него поглядывала чайка. Взбудораженная возможностью украсть что-то безнаказанно, она нервно моргала и крутила головой. Пробуждение Арно заставило плутовку недовольно хлопнуть крыльями, издать какое-то птичье ругательство и скрыться в густом тумане, клубившемся за окном.

Вампир мягко коснулся груди. Там по-прежнему ныли раны. Морщась от боли, Арно попытался встать, но тут же замер, услышав электронный писк. В глубине коридора тихонько хлопнула дверь. Эмили Габен, не удосужившись разуться, прошла прямиком до стола, подвинула старинный телефонный аппарат и, облегченно выдохнув, поставила сумку. Вурдалак настороженно щурился, наблюдая за действиями своего несостоявшегося палача.

– Ты как? Приходишь в себя понемногу? – Эмили виновато потупила взгляд.

– Вроде того. А где мы? – Камиль огляделся в поисках ориентира.

– Закрытый частный отель. С одной стороны Ла-Манш, с другой – железная изгородь. Подземных ходов нет, я уточняла. Мы в безопасности...

– Откуда деньги на такую роскошь?

– Бережно храню в голове данные дебетовой карты! – Габен несколько раз коснулась виска указательным пальцем. – Готье не стал ее блокировать. Пока не стал.

– Может быть, потому что так он имеет доступ к твоим транзакциям и перемещениям? Не удивлюсь, если он уже на полпути сюда, – ухмыльнулся Камиль, вглядываясь во тьму ночи.

– Не думаю! – решительно возразила Габен, вынимая из пакета банку энергетика. – Он слишком гордый, чтобы бежать по пятам. Временно уйдет в отступление, продумает новую миссию и тогда – возможно, но не сейчас. Ближайшие несколько ночей можешь спать спокойно.

– Как тебе удалось провести меня сюда в таком виде?

– Сказала, что ты перебрал и подрался в баре с толпой футбольных фанатов. Еще вопросы? – Эмили лукаво подмигнула, отхлебнув газировки.

– Последний. Почему ты меня не убила? – без тени улыбки на лице спросил Камиль.

Девушка пожала плечами, опустившись в зеленое бархатное кресло без подлокотников. В лице ее читалось искреннее недоумение.

– Не знаю. Кажется, я перестала доверять ордену. Паскаль ведет странную игру. Он изо всех сил пытался убедить меня в том, что ты стоишь за убийством моей матери. Уверена, что на то была своя причина. Я хочу узнать ее. Выяснить все обстоятельно, без эмоций, – бывшая охотница напряженно гримасничала. – Прости за причиненную боль. Мой разум был затуманен. Я ошибалась.

– Ни в чем ты не ошибалась, – покачал головой Арно. – Я убивал столетиями. Да, среди моих жертв не оказалось твоей матери, но это не оправдывает содеянного.

– Мне не интересны все! Каждый выживает, как может. Да и потом, разве у тебя был выбор?

– Нет. С той самой злополучной ночи, когда меня обратили, я сам себе не принадлежу. Перед тобой раб инстинкта, вечно голодная тварь, выживающая ценой жизни других. Это никогда не кончится, так что...

– Так что... что? Вынуждаешь меня закончить начатое? – засмеялась Габен.

– Вовсе нет. Просто не хочу, чтобы ты питала иллюзии на мой счет.

– Думаю, мы что-то сумеем придумать.

– Мы? С каких пор ты и я превратились в мы? – вампир удивленно вознес рассеченную бровь.

– Прошу, давай повременим с выяснением отношений. Я почти уверена, что мы нужны друг другу, но сегодня нет сил заниматься поиском высших смыслов... Хочешь салями?

– Хочу крови! – фыркнул Камиль. – Точнее, не хочу, но должен ее принять, чтобы восстановиться физически и морально.

– Прямо сейчас с этим трудно. Продержись до завтра. Уверена, найдется решение.

– Сама сказала, что у меня нет выбора... – всплеснул руками Камиль и, прихрамывая, направился в душ, на ходу скидывая одежду. – Кстати, пока я там отмокаю, подумай, где будешь спать. Кровать всего одна, а я кусаюсь...

Эмили молча улыбнулась. Она не могла угадать, что готовит ей судьба в ближайшие месяцы. Чего уж там, она даже не знала, чем кончится эта ночь. Единственное, в чем девушка не сомневалась, – это справедливость. Она должна восторжествовать. Так или иначе. Любым доступным способом. С помощью Арно или без него, Габен выведет орден «Креста и Пули» на чистую воду...