Ведьмина поляна

Василий Головачёв, Герман и Тамара Рыльские
Ведьмина поляна – 3

В вихре апокалипсиса, уничтожившего его мир, воин Максим Жаров и его возлюбленная Любава оказываются заброшены в жестокую реальность, где правят разумные динозавры. Когда Любаву похищают, для Максима начинается отчаянная гонка со временем, полная смертельных опасностей и неожиданных союзников. Параллельно на Земле спортсменка Кира и частный детектив Кирилл, идя по следу пропавшего дяди-учёного, ступают в тот же портал, навстречу своей судьбе. Но над всеми ними нависает тень древнего зла – воскресший Конунг, могущественный телепат, жаждущий мести. Пути героев сходятся в тени древних пирамид, где хранится оружие, способное уничтожить саму ткань реальности.

Иллюстрация на переплете Андрея Клепакова

Глава 1

Голова гудела словно колокол, перед глазами плыл багровый туман. Маленькие свирепые звонари, поселившиеся в черепе Максима Жарова, остервенело дергали канат, и увесистый колокольный язык делал свое дело. Костяной свод трещал подобно ореховой скорлупе; кроваво-кумачовый туман то сгущался, становясь почти черным, то светлел до бледно-розового. Молодому человеку казалось, что еще немного – и его стошнит, вывернет наизнанку.

Он застонал. Собственный голос донесся до него словно издалека, как будто уши залило горячим воском. Максим приподнялся на локте и снова рухнул на землю. Если его голова превратилась в гудящий конус из колокольной бронзы, то мышцы – в студень. Приняв тот факт, что пока не может управлять телом, Жаров попытался собрать в кучу расплывающиеся мысли и воспоминания. Это оказалось так же непросто, как ловить ускользающие обрывки сновидения.

Что же произошло?.. Вспомнилось, как вместе с Любавой обеспечивал бегство росичей из их родного, но гибнущего мира на Землю. Эвакуировались при помощи Черного столба – своеобразного магического портала, который связывал Рось и современную Россию. Большинство беженцев благополучно перешли на другую сторону, но в последний момент что-то пошло не так. Максим не мог сказать, что именно. Вероятно, виной всему был тот самый Большой Схлоп, заставивший целый народ искать спасения в соседнем измерении. Проще говоря, в мире, так похожем на древнюю Русь, но с примесью магии, случился Апокалипсис.

В каком-нибудь второсортном фэнтези-романчике Максима бы назвали «попаданцем», то есть человеком, который по какой-то причине угодил из одного измерения в другое. Однако в прошлом инженер Брянского приборостроительного института и спортсмен избрал путь воина. А родной Земле предпочел полную опасностей, но по-своему прекрасную Рось. Этот мир являл собой осколок, оставшийся после войны Атлантиды и Гипербореи. Помещался он в складке пространства, невидимой для жителей Земли, а сама эта складка образовалась не сама по себе, а из-за применения чудовищного, запретного оружия. Мракобой – прибор, инициирующий геофизический распад, – активировали атланты двенадцать тысяч лет назад. Это привело к дроблению мерности, непредсказуемому процессу, из-за которого Земля лишилась многих участков своей коры. На этих островах (по терминологии росичей – тепуях) потомки двух воюющих народов сумели выжить и даже построить новую цивилизацию.

Гиперборейцы основали свое государство – Рось. Они отказались от сложных приборов и механизмов, зато продвинулись в биотехнологиях. Развивая возможности собственного тела и разума, они мало-помалу стали теми, кого на Земле называют экстрасенсами, волшебниками и даже сверхлюдьми. Те же, кто прежде назывались атлантами, основали Еурод, мрачное королевство под управлением конунга – одержимого властью безумца. Еуродцы (которых, кажется, история так ничему и не научила), как и прежде, делали ставку на технику, компьютеры и оружие массового уничтожения. Рось и Еурод продолжали воевать, как воевали когда-то Гиперборея и Атлантида. Но «перпендикулярный мир», ставший новым домом и росичам, и выродкам, подходил к своему концу. Неизбежность Схлопа предсказал главный высокодей (по-нашему – ученый) Роси – Клим Алексеевич Хорос, такой же «попаданец» из России, как и сам Жаров.

При содействии Сан Саныча, военкома и близкого друга, ставший князем Роси Максим связался с высшими эшелонами власти в России. Президент быстро вник в ситуацию и согласился обеспечить беженцам пристанище. Принятию правильного решения способствовал и тот факт, что кое-кто в спецслужбах был осведомлен о существовании параллельных миров. Несколько миллионов новых россиян, сильных, выносливых, наделенных паранормальными талантами и готовых служить новому Отечеству, готовы были переселиться на «старую»-новую Родину, от чего поплохело бы многим «зарубежным партнерам» России, узнай они об этом. Но до поры до времени все держалось в строжайшем секрете.

Конечно, передвижение войск и техники под Брянском не могло остаться незамеченным, поэтому по телевидению заранее объявили, что в районе проходят масштабные военные учения. В Сещинском лесу, неподалеку от Ведьминой поляны, были развернуты гигантские палаточные лагеря. Автобусы доставляли беженцев на место, там росичей должны были регистрировать и передавать в руки военным. Как водится, не обошлось без мелких эксцессов (например, не все росичи с пониманием отнеслись к требованию сдать оружие), но в целом процесс шел гладко. На месте с пришельцами работали психологи, лингвисты, работники ФСБ и других, более засекреченных спецслужб.

В задачу специалистов входило наладить контакт с уроженцами чужого мира, помочь им адаптироваться к новой действительности. Работы предстояло много – все же не так просто устроить на месте шестнадцать миллионов новых граждан, незнакомых с укладом жизни и законами страны, частью которой они собирались стать. Не умеющих пользоваться гаджетами, не знающих правил этикета и прочих элементарных вещей. Да что там говорить – беженцы из гибнущей Роси, в своих кольчугах и шароварах, напоминали путешественников во времени, явившихся в двадцать первый век из эпохи Рюрика. Впрочем, все шло не так уж и плохо. Сан Саныч по секрету сообщил Максиму, что правительство России планирует выделить беженцам немаленькие территории то ли на Урале, то ли в Сибири, и что Новая Рось получит статус республики. Звучало это впечатляюще. Максим довольно усмехался, представляя, какая паника начнется в Вашингтоне, когда обо всем станет известно мировой общественности. Буржуи едва успели смириться с тем фактом, что Россия одолела украинских неонацистов, и тут – нате вам! Несколько миллионов крепких воинов, взявшихся словно ниоткуда, строят за Уралом новую республику!

Переброска беженцев происходила несколько дней, и все это время Максим, а с ним и Любава, находились на тепуе. Умирающий мир бился в конвульсиях и трещал по швам. Почва дрожала под ногами, небо вспыхивало, переливалось странными огнями, а Великотопь бурлила, будто смердящий ведьмин котел. Выдохи Мрака – жутковатые «отрыжки» гигантского болота, способные опрокинуть целый корабль, – следовали один за другим. Росичи вели себя достойно, никто не ныл и не жаловался, что бесконечная очередь к Ведьминому столбу движется слишком медленно. Отдельные бригады занимались подвозом продовольствия и воды; вдоль тракта, ведущего от Хлумани к порталу, были развернуты полевые кухни и мобильные пункты помощи, где готовилась горячая пища и где женщины могли перепеленать детей. И вот мало-помалу широкая человеческая река превратилась в тонкий ручей. Миллионы стали тысячами, тысячи – сотнями. Максим не сомневался, что работа почти сделана и что скоро он сам, взяв за руку Любаву, пересечет границу миров. И тогда пусть тепуй рассыпается в прах за их спинами, все это будет уже не так важно. Похоже, тогда и случился Большой Схлоп, отправивший Максима... но куда?

Пелена, колыхавшаяся перед глазами подобно окровавленной простыне, начала понемногу рассеиваться. Треклятая стенобитная машина, долбившая череп изнутри, как птенец – скорлупу, наконец выдохлась. Максим снова попытался сесть, и на этот раз тренированные мускулы не подвели. Он потер глаза, окончательно прогоняя красное марево, и огляделся.

Зелень. Кругом – зелень, неестественно сочных, ярких оттенков. На тепуе такую не увидишь, да и на Земле тоже. Разве что на одной из тех картинок, что пользователи компьютеров привычно ставят на заставку рабочего стола. Но сейчас Максим смотрел не на фотографию леса, которой нарочно добавили яркости и контраста, а на сам лес. Растения, лишь отдаленно похожие на фикусы, папоротники и магнолии, были ему незнакомы. При этом пышный куст, который мог бы сойти за папоротник, был покрыт большими алыми цветами. Не имея образования ботаника, Жаров все же знал, что даже в славянских мифах папоротники цветут лишь раз в году, на Ивана Купалу.

Натужно крякнув, Максим поднялся на ноги. На нем была та же одежда, что и во время эвакуации. Тело закрывал колонтарь – кольчужный доспех с нашитыми на него металлическими пластинами, – надетый поверх ферязи. На ногах были свободные шаровары песочного цвета и удобные сапилы из кожи китовраса. К поясу крепился новенький кожаный чехол для метательных ножей – подарок Сан Саныча, полученный при последней встрече, случившейся за день до начала эвакуации, у Черного столба.

В чехле лежали три ножа модели «Горец», изготовленных из самой лучшей рессорно-пружинной стали российской марки, и холодное оружие из нее получалось что надо. Максиму неожиданный подарок Сан Саныча пришелся по душе, и он сразу же повесил ножи на пояс. Впрочем, Макс держал при себе трех «Горцев» не потому, что в этом была реальная нужда. Незадолго до начала эвакуации конунг Еурода был побежден, и казалось, что росичам ничего не угрожает, кроме природных катаклизмов, предшествующих Схлопу. Несколько последних дней Жаров помогал беженцам как волонтер, а не охранял их от выродков или чудовищ. Соответственно, другого оружия он при себе и не имел.

– Спасибо тебе, Санек, – пробормотал инженер, похлопав по чехлу с метательными ножами. – Ты прямо как чувствовал...

Макс уже пришел к мысли, что попал в это царство буйной зелени благодаря Большому Схлопу. Как это произошло технически, вопрос второй, если не третий. Сейчас его, человека по сути своей практичного, куда больше интересовало, какие опасности поджидали его в этом странном месте, где папоротники цвели словно розы, а обычные фикусы достигали просто нереальных размеров. Логично предположить, что местная фауна габаритами не уступала флоре. В джунглях запросто могли водиться волки размером с бегемота или скорпионы высотою с дом. Максим спокойно относился к большим и кровожадным тварям, ведь в Роси водились такие чудища, что земным писателям-фантастам и не снилось. Один только хтон, обитатель Великотопи, чего стоил!

Он огляделся по сторонам, не снимая ладонь с ножен.

Очнулся молодой человек на каменистой прогалине посреди каких-то джунглей, наполненных густым ароматом цветов и звуковой какофонией, в которой смешались резкие, трескучие вопли птиц и жужжание насекомых. По счастью, этот звуковой фон пока что не перемежался голосами больших зверей. Было довольно жарко и влажно.

За стеной из причудливых растений Максим разглядел нагромождение замшелых, оплетенных толстыми лианами камней. Это было не просто природное образование или геологическая причуда, а развалины какого-то здания. Об этом говорили четкие геометрические формы и самого сооружения, и некоторых отдельных валунов. Складывалось ощущение, что когда-то здесь стояла пирамида, наподобие тех, что строили индейцы майя, но потом какой-то неведомый катаклизм снес ее вершину, как удар меча сносит голову вместе со шлемом. А значит, это измерение населяли разумные существа, кое-что смыслившие в строительстве и технологиях. Возможно, не сейчас, но в прошлом здесь имелась своя развитая цивилизация.

Убедившись, что джунгли вокруг не кишат врагами или голодными хищниками, Жаров позволил себе немного расслабиться. А еще подумать о том, что случилось с остальными росичами, не успевшими пересечь границу миров. И главное – что произошло с Любавой. Стоило Максу подумать о жене, как его сердце сжалось от нахлынувшей тревоги. Неведомый эффект, вызванный коллапсом целого измерения, мог швырнуть ее куда угодно, в любой недружелюбный мир. Любава умела за себя постоять, но что, если ее закинуло в измерение, где атмосфера не подходит для дыхания? Или где озоновый слой разрушился и солнечная радиация превратила планету в выжженную пустыню? Максим не был склонен разводить панику на пустом месте или мучить себя бесполезными «А что, если?». Но сейчас ему действительно стало страшно за Любаву. Да и за всех остальных росичей, не успевших пересечь портал. Колонну замыкал отряд мужчин и женщин, которые до последнего оставались на тепуе, обеспечивая безопасный отход соплеменников, помогая старикам, детям и раненым. Всем этим людям, как и Максиму с Любавой, не хватило считаных минут, чтобы покинуть гибнущий мир.

Из зарослей, с той стороны, где находилась полуразрушенная пирамида, донесся короткий выкрик. Безошибочно узнав голос жены, Максим тут же сорвался с места. Тело пока еще недостаточно хорошо слушалось, но это было неважно. Любава здесь, и она нуждалась в помощи. Молодой человек вломился в заросли, прикрывая лицо выставленным вперед локтем и надеясь, что треклятые папоротники и фикусы, обступившие прогалину, это не местный аналог борщевика или ядовитого плюща. Впрочем, лобовая атака на джунгли захлебнулась, не успев начаться. Упругие канаты лиан не дали Максиму продвинуться и на пять шагов; колючки, усеявшие кусты, вцепились в шаровары и рукава ферязи. Крик повторился, оборвавшись на высокой ноте. Окажись на месте Жарова менее опытный воин, он бы, скорее всего, поддался панике и начал дергаться, подобно мухе, угодившей в паутину. При таком раскладе его шансы вовремя подоспеть на помощь любимой женщине упали бы до нуля. К счастью, Максим умел себя контролировать и даже погружаться в особые состояния, когда его психические и физические возможности выходили на новый, запредельный уровень. Это была своего рода боевая магия, в основе которой лежала обостренная интуиция и способность концентрировать внимание. До перехода в иное измерение Максим Жаров использовал ее чисто инстинктивно, после – осознанно. В таком измененном состоянии сознания он мог без промаха метнуть нож, японский сюрикен и даже предмет, вовсе не предназначенный для метания, например зубочистку. Вот и сейчас Максим глубоко вздохнул, настраиваясь на предстоящий бой. Голова привычно прояснилась, сердце забилось ровно, уверенными толчками разгоняя кровь по телу. Где-то там, за стеной экзотических джунглей, находился неведомый враг. Но первый бой Максиму предстояло дать именно этим растениям. Он выхватил из ножен одного «Горца» и несколькими точными размашистыми ударами рассек лианы, из которых брызнул зеленый, терпко пахнущий сок. После, резкими поворотами корпуса, избавился от впившихся в одежду колючек. Размахивая ножом и оставляя на кустах лоскуты одежды, Максим двинулся через джунгли. Он шел по направлению к пирамиде, откуда и донесся крик Любавы. Древнее сооружение приближалось не так быстро, как хотелось бы, но Жаров старался не думать, что могло произойти с Любавой, пока он изображал из себя американского солдата, заброшенного во вьетнамские джунгли. Самое правильное сейчас было сосредоточиться на текущей задаче – разрубании лиан.

Внезапно из-под ног раздалось угрожающее шипение. В траве мелькнуло длинное мускулистое тело кирпичного цвета с ромбовидным узором вдоль хребта. Реакция не подвела – нож рассек наполненный испарениями воздух и пригвоздил тварь к земле. По голенищам сапил несколько раз хлестнул хвост, но уже через пару секунд змея затихла. Максим наклонился, чтобы вытащить нож, и без особого удивления увидел, что эта рептилия только общими чертами напоминала земных змей. На плоской, треугольной формы голове располагались три круглых глаза, прикрытых полупрозрачными веками. Выдернув нож, который вонзился в основание черепа, перерубив позвоночник, Макс вытер лезвие о траву и двинулся дальше. Еще минута, и джунгли неохотно выпустили его.

Потный, перемазанный липким соком, Максим ступил на обтесанный камень. Между зарослями и пирамидой находилось пустое пространство метров в двадцать, вымощенное массивными плитами и заваленное расколотыми блоками из серого камня. Корни растений слегка приподняли и сместили крайние плиты, но не смогли пробиться к пирамиде. Очутившись на открытом пространстве, Максим понял, что, прорубаясь через джунгли, не зря старался соблюдать тишину. Пятеро охотников стояли спиной к лесу. Увлеченные погоней, они не заметили, как оттуда возник человек с ножом. Кстати, дикари эти не были людьми. Судя по тому, что увидел Максим, этот мир принадлежал странным существам, похожим на бескрылых птиц.

Размерами и общим строением тела аборигены напоминали людей, за исключением одной детали – короткого хвоста, который заканчивался «метелкой» из перьев. Тела этих существ также были покрыты взъерошенными перьями, которые переливались всеми оттенками зеленого, а ноги царапали камень загнутыми когтями. При этом на каждой ноге пернатые имели по два острых колена; верхнее смотрело вперед, а нижнее – назад. Это заставило Максима вспомнить хищных двуногих динозавров, самым знаменитым из которых был тираннозавр.

Один из аборигенов повернул голову и что-то хрипло гаркнул своим товарищам. Максим, с ходу записавший этих тварей в родственники к птицам, ожидал увидеть клюв, а увидел вытянутую ящериную морду и усыпанную треугольными зубами пасть. И вот тут до него дошло, что это никакие не птицы, а рептилоиды. Палеонтологи давно выяснили, что многие двуногие динозавры, предки птиц, были покрыты не чешуей или костяными пластинами, а перьями, – этот факт попаданец почерпнул из книжек по зоологии, которыми увлекался в детстве. На Земле эпоха динозавров давно миновала, и Максим Жаров, возможно, был первым человеком, воочию увидевшим велоцираптора, причем разумного. О том, что эти «ящерки» обладают разумом, красноречиво говорили предметы, которые они держали в почти человеческих руках, а также колчаны, полные стрел, у них за спинами. Четверо были вооружены крепкими деревянными луками, а вот пятый сжимал какую-то футуристическую пушку из переплетенных металлических трубок и зеленых кристаллов, которые светились точно яркие светодиоды.

Главарь охотников (Максим сделал логичный вывод, что это рептилоид с пушкой) снова что-то рыкнул, добавив пару чирикающих, почти что птичьих звуков. Остальные четверо кивнули, одновременно и совсем по-человечески. А после начали растягиваться цепочкой, обступая нагромождение валунов, возвышавшееся у основания пирамиды. Каждый вытащил из колчана, сделанного из грубой кожи, стрелу и наложил ее на тетиву. Шли охотники осторожно, слегка пригнувшись, как будто за кучей битого камня, осыпавшегося с пирамиды, их ждал опасный противник. Если там пряталась Любава, предосторожность могла оказаться действительно нелишней.

У Максима имелось всего три ножа, но под ногами валялось множество камней с зазубренными острыми краями. В руках мастера любой булыжник мог превратиться в несущее смерть метательное оружие. Макс понятия не имел, чего следует ждать от странного трубчатого бластера, поэтому решил, что первым броском следует снять главаря. Он занес руку с «Горцем», и в этот момент из-за нагромождения валунов на мгновение возникла знакомая фигура.

– Пошли вон, уроды!

Любава сопроводила выкрик броском. Она не претендовала на лавры лучшего из лучших в этом деле – в их семье непревзойденным мастером метательного оружия являлся Максим. Однако и Любава кое-что умела. Брошенный рукой, камень прошил воздух с такой скоростью, словно его выпустили из пращи. Он врезался в грудь ближайшего к Любаве рептилоида. Хрипло хрюкнув, тот выронил оружие и сложился пополам. Одобрительно усмехнувшись, Максим все-таки метнул подаренный Сан Санычем нож. Плоское лезвие летело точно в цель – чуть пониже головы рептилоида, в покрытую взъерошенными перьями шею. Макс не сомневался, что существо доживает свои последние мгновения, однако нож со звоном ударился в невидимую преграду и отскочил так, словно велоцираптор стоял за пуленепробиваемой витриной. При этом его на мгновение окутал полупрозрачный зеленоватый кокон. Максим не сталкивался с такой технологией, это явно было какое-то местное изобретение. Похоже, главаря отряда спасло силовое поле, которое сработало автоматически. Видимо, щит был настроен так, чтобы включаться, когда к нему приближался предмет на высокой скорости, например, стрела, пуля или метательный нож.

Когда силовое поле полыхнуло, велоцираптор начал поворачиваться к джунглям. Тратить ножи или швыряться камнями смысла не имело – зеленоватый кокон отразил бы любую атаку. Зато Максим мог попытаться по-русски дать рептилоиду в зубастую челюсть.

Прежде чем ствол бластера, напоминавший хитрую косичку, сплетенную из множества трубок, описал дугу в сто восемьдесят градусов, Максим сорвался с места. От противника его отделяло шагов десять, а рептилоид не медлил. Расстояние сократилось вдвое, когда зеленый кристалл, венчавший ствол, как драгоценный камень – королевский скипетр, в упор посмотрел на бегущего Максима. А еще на него зыркнули три злобных желтых глаза, расколотые вертикальными трещинами зрачков. Как и у змеи, оставшейся лежать в зарослях, у напавших на Любаву ящеров было по три глаза. Понимая, что будет дальше, Максим метнулся в сторону. Раздался высокий, на грани слышимости, свист, бластер полыхнул зеленым, и с левой половиной тела произошло что-то непонятное. Больше всего это напоминало контузию, хотя рядом ничего не взорвалось. В левом ухе зазвенело, левый глаз перестал видеть. Странный, мертвенный холод проник под кожу, разлился по венам и протянул склизкие щупальца в грудную клетку, к самому сердцу. Рука повисла плетью, нога согнулась в колене, и Максим рухнул навзничь. Все, что он успел сделать, – это выставить перед собой правую руку. Избежать удара о камень уже не представлялось возможным, но таким образом Макс хотя бы смягчил его. Правым глазом он увидел, как на выщербленную плиту закапала кровь. Импульс, которым ящер угостил пришельца из Роси, не мог нанести открытую рану, как пуля. Он делал что-то похуже. А красные капли, на которые смотрел Максим, падали из его левой ноздри. Оторвав взгляд от небольшой красной лужицы, он изогнул шею, взглянув на врага.

Рептилоид, в первый раз лишь зацепивший противника по касательной, снова вскинул оружие. Максим, чье тело сейчас напоминало странный гибрид живого человека и тряпичной куклы, изо всех сил оттолкнулся от плиты правой рукой. Он перекатился на спину как раз в тот момент, когда прозвучал свист, и бластер вновь полыхнул зеленым. На этот раз ящер промахнулся, а Максим получил возможность увидеть результаты первого выстрела. Импульс, лишь слегка задевший его, опалил джунгли. Впрочем, нет, не опалил – природа этого оружия не имела никакого отношения к огню. Растения попросту умирали, как будто на них плеснули концентрированным гербицидом. Листья и цветы чернели, скукоживались и опадали, лианы пузырились, таяли, гнили. Темная полоса, шириной около полуметра, уходила вглубь зарослей. Максим любил оружие, но эта рептилоидская пушка была чем-то отвратительным. Похоже, она вызывала распад биомассы, запускала необратимые процессы в живых клетках. Возьми пернатый динозавр немного правее, и сейчас бы чернела и распадалась рука Максима. Скорее всего, его смерть не стала бы мучительной – растения гибли прямо на глазах, а значит, и нервные окончания умирали бы, не успев послать импульс в мозг. Но это, конечно же, было слабым утешением.

Максим понимал, что следующий импульс станет для него последним. Велоцираптор снова целился, и ситуация казалось безвыходной. Думай! – приказал себе Максим. Он прошел столько опасностей, одолел конунга Еурода не для того, чтобы сгинуть в неизвестном измерении по вине недоделанного попугая. Попугай, впрочем, был неплохо вооружен, а от любой атаки Максима его защищало непроницаемое энергетическое поле. Непроницаемое! Причем, скорее всего, что с этой, что с той стороны...

Ящер еще прицеливался в лежащего на спине человека, а тот уже знал, что следует сделать. Зеленой вспышке предшествовал короткий звуковой сигнал – высокий свист. Значит, у Макса был шанс угадать момент, когда бластер исторгнет умертвляющий все живое импульс. Он потянулся к поясу здоровой рукой и выхватил из чехла второго «Горца». Раздался предупреждающий свист, и Жаров метнул нож. Автоматика сработала, и ящера на мгновение окутал кокон силового поля. Лезвие со звоном отскочило, как будто ударившись о кирпичную стену, рептилоид внезапно начал чернеть и распадаться. Перья осыпались, обнажая сморщенную плоть, кожа отслаивалась, как лоскуты старых обоев со стены. Мясо отваливалось целыми пластами. Макс продолжал смотреть, хотя зрелище было отвратительным. Его план сработал – лезвие активировало щит в ту секунду, когда бластер выплюнул импульс. Не было никакой гарантии, что силовое поле непроницаемо и для умертвляющего луча, однако же Максиму повезло. А рептилоид с тем же успехом мог вытащить чеку из гранаты, находясь в тесной кабине лифта. Импульс остался внутри кокона и уничтожил самого стрелка.

То, что полминуты назад ходило на задних лапах и стреляло из бластера, превратилось в мерзкую пузырящуюся лужу. Все, что осталось от ящера – бластер и какое-то украшение, похожее на широкий металлический браслет.

Из-за нагромождения валунов раздался крик Любавы. Двое ящеров тащили ее, заломив руки за спину. Максим заскрежетал зубами и выхватил последний оставшийся нож. Если точным броском снять одного ящера, у Любавы появится шанс справиться с другим. Макс уже заносил руку для броска, когда два оставшихся рептилоида двинулись прямиком к нему, загородив товарищей, пленивших девушку. Они шли, натянув тетивы, и о чем-то встревоженно переговаривались. Не могут поверить, что кто-то завалил их босса, – подумал Максим. Он не сомневался, что сможет прямо отсюда убить одного из лучников, но этим бы он никак не помог Любаве. А ее уводили все дальше. Ножа тут было явно недостаточно, поэтому Максим пополз к бластеру, кристаллы на корпусе которого продолжали мерцать.

Велоцирапторы оказались сообразительными. Заметив маневр Макса, они закудахтали, словно пара зубастых уродливых куриц, и перешли на бег. Один на ходу выстрелил, и стрела клюнула плиту в сантиметрах от головы Макса. Не дожидаясь, когда и второй лучник спустит тетиву, он метнул «Горца». Метание ножей из нестандартных положений, например лежа, – это то, в чем Макс преуспел еще на Земле, когда его снаряды поражали мишени, а не чудовищ и слуг конунга. Лезвие вонзилось в грудь ящеру. Тот дернулся, и стрела ушла в небо. Любой человек бы уже валялся на земле, истекая кровью, но эта трехглазая пернатая тварь продолжила бежать, разве что немного сбавила темп. Впрочем, этой форы оказалось достаточно – Максим схватил бластер и направил его на ящеров. Хорошо знакомые с действием этого оружия, они тут же остановились, а потом развернулись и побежали прочь. Раненый ножом рептилоид пробежал метров двадцать и все-таки упал на камень. А его товарищ продолжил улепетывать.

– Черт, – процедил Макс.

Он прогнал врагов, но те все-таки увели Любаву.

Левая сторона тела по-прежнему оставалась нечувствительной. Максим надеялся, что это временный эффект, но могло статься, что зеленый импульс превратил его в инвалида. Все, что ему оставалось теперь, – это ждать.

Глава 2

Прошлое – это бумеранг. Ты можешь отбросить его, но рано или поздно он все равно вернется и, вполне возможно, нанесет по тебе сокрушительный удар. Об этом думала Кира, глядя сквозь грязноватое стекло на проплывающие мимо осенние пейзажи. На эти мысли ее натолкнула купленная за пятнадцать минут до отъезда книга, лежащая сейчас на ее коленях.

– Что читаешь? – оторвал девушку от мыслей сидящий по соседству парень. Он с первых секунд не понравился Кире, а потертая куртка и вещмешок цвета дорожной пыли говорили о том, что он не сильно заботится о внешнем виде.

– Про холодное оружие, – нехотя отозвалась она.

Парень сел в автобус одновременно с Кирой еще в Москве, и с первых минут поездки не оставлял неуклюжих попыток познакомиться. Кира, спортсменка и обладательница прекрасной фигуры, давно привыкла к такому и всегда старалась держать дистанцию. Сейчас было не до глупостей – на носу соревнования.

– Ножи, дротики, бумеранги... – Сосед навис над книгой, едва не касаясь длинными волосами страниц. – Весьма необычное чтиво для девушки.

Кира промычала что-то неопределенное и достала из кармана наушники. Распутав провод, она вставила резиновые «капельки» в уши и включила музыку, отсекая шум автобуса и на время избавляя себя от необходимости реагировать на высказывания попутчика.

Музыка вовсе не мешала ей продолжать чтение, но сконцентрироваться на аэродинамических особенностях бумерангов получалось плохо. Чтобы выйти на первенство Москвы по легкой атлетике, через месяц ей надо быстрее всех пробежать 800 метров, а эта поездка портила все планы. «Полгода тренировок насмарку, если я не успею вовремя вернуться», – с легким раздражением подумала она.

Удобней – и, что самое главное, быстрее – было бы слетать в Краснодар и обратно на самолете, но Кира, как ни крути, была студенткой и едва сводила концы с концами, подрабатывая по вечерам и выходным в кафе. Самое обидное, что краснодарский аэропорт, приостановивший работу на время противостояния с украинскими фашистами, уже давно возобновил работу. Дядя Аркадий, которого Кира не видела три года и по чьей милости оказалась в рейсовом автобусе Москва – Краснодар, конечно же, не догадался оплатить ей билет. Мало того, он уже второй день не отвечал на звонки, а сообщения в Telegram так и остались непрочитанными.

Кира попыталась вернуться к изучению холодного оружия, от которого фанатела с самого детства, но вскоре заметила, что скользит взглядом по одной и той же строке, пока в голове крутятся совсем другие мысли. Она закрыла книгу, бросила ее в растянутую сетку-карман на спинке впередистоящего кресла и, зевнув, снова уставилась в окно.

Пейзаж был однообразный и унылый – перепаханные поля, затянутые туманом низины и чахлые лесополосы. Время от времени на обочине возникали скопления ларьков, забегаловок и платных туалетов. Кира прикрыла глаза, но даже сквозь опущенные веки продолжала видеть разноцветные пятна вывесок. Этот свет, искусственный и резкий, напомнил ей другое, менее привычное для человеческого глаза сияние, которое она запомнила на всю жизнь. Огни. Они появились из темноты, залив лагерь резким, неестественным свечением...

...Кире восемь лет. Родители и их друзья – такие же туристы и любители бардовской песни, как и папа с мамой, – разбили лагерь на Красной Поляне, у подножия горы Ачишхо. В окрестностях лагеря было разбросанно множество дольменов. Кира слышала о них раньше, но сегодня впервые воочию увидела эти странные, собранные из щербатых валунов домики.

– А зачем они нужны? – спросила Кира у отца, указав на очередной дольмен, приземистый, покосившийся и невыразимо древний. В одной из его стен зияло круглое окошко, отчего каменное сооружение напоминало огромный скворечник.

– Никто не знает. Их построили племена, которые давно исчезли.

Александр Станиславович, отец Киры, работал врачом, но сейчас его было трудно представить в белом халате, шапочке и с фонендоскопом. Рыжий, бородатый, в вязаном свитере и мешковатых штанах защитного цвета, он ничем не отличался от сотен других туристов.

– А что говорят ученые? – поинтересовалась девочка.

– Разное... Кто-то считает, что в дольменах хоронили людей, другие – что в них медитировали отшельники. Ты лучше своего дядю спроси, он тебе много чего расскажет!

Дядя Аркадий, мамин старший брат, действительно знал толк в подобных вещах. Как и родители, он регулярно ездил в походы, но не потому, что любил сидеть у костра и петь «Милая моя, солнышко лесное», передавая гитару по кругу. Дядя Аркадий изучал аномальные зоны, которых, по его словам, на территории Краснодарского края имелось великое множество. А еще он утверждал, что несколько раз путешествовал в параллельный мир, называя его странным словом «Еурод». И говорил, что туда ведут пространственные разломы, расположенные на Кавказе. Это были опасные вылазки, каждая из которых могла плохо закончиться.

– В том мире есть два народа, выродки и росичи, которые воюют друг с другом, – рассказывал дядя. – Еурод, родина тех самых выродков, не слишком-то приятное место. Нравы местных, наверно, пришлись бы по вкусу некоторым жителям Европы, но для русского человека, как бы это выразиться... не могу при ребенке. Короче, русскому человеку там точно не место!

Аркадий Кузнецов, насмотревшийся на выродков, мечтал побывать в княжестве под названием Рось. Но, по его словам, разломы, ведущие туда, находились где-то в центральной России, а где точно – ему было неизвестно. Кира обожала слушать дядины истории, хотя большинство общих друзей и знакомых считали дядю Аркадия чудаком, если не похуже.

Чуть позже, пока взрослые ставили палатки и собирали дрова, Кира решила пройтись. Казалось, она отошла совсем недалеко от лагеря, но неожиданно для себя очутилась в совершенно диком, нетронутом месте. Из земли здесь торчали массивные валуны, покрытые шапками темно-зеленого мха; ветви деревьев сплетались над головой, создавая непроницаемый тент. Среди камней возвышался очередной дольмен, похожий на гриб, накрытый массивной шляпкой.

Из-за деревьев все еще доносились удары топора и звуки гитары. Кто-то запел «Домбайский вальс» Визбора, – Кира узнала мелодию, хотя слов было не разобрать. Это место странным образом искажало звуки, и девочке почудилось, что их источник находится где-то далеко, в параллельной реальности, лишь отдаленно похожей на нашу.

Кира приблизилась к дольмену и провела рукой по его щербатой крыше. Камень оказался неожиданно холодным. Как обычно, в одной из четырех стен дольмена имелось круглое отверстие. Девочка наклонилась, пытаясь разглядеть, что там внутри, и сквозняк облизал ее щеки холодным, невидимым языком. Внутри царил непроницаемый мрак, а из каменного чрева тянуло запахом прелых листьев и влажного перегноя. В голове пронеслись слова отца: «Кто-то считает, что в дольменах хоронили людей...» Девочка отпрянула от отверстия и провела рукой по лицу, как будто пытаясь стереть с кожи микроскопические частички праха.

В памяти стремительной вереницей пронеслись дядины байки – про злобных пришельцев, снежного человека и таинственный Еурод. Это было страшное, темное место (так, по крайней мере, представляла Кира), из которого в наш мир приходили чудовища. Кира резко повернулась и краем глаза уловила какое-то движение. Между темными стволами ей померещилась высокая, худая фигура, которая тут же шагнула в тень и бесшумно скрылась за деревом.

Сердце подпрыгнуло. Кира попятилась, сорвалась с места и побежала. Не прошло и минуты, как девочка выскочила на поляну, где родители и их друзья не спеша разбивали лагерь. Кто-то вколачивал в мягкий дерн колышки, удерживавшие палатки, другие распаковывали рюкзаки или выкладывали камнями кольцо, чтобы развести костер. Заметив девочку, отец оторвался от работы и помахал рукой. Девочка натянуто улыбнулась и махнула в ответ. Осторожно оглянувшись, Кира всмотрелась в промозглый полумрак. Никого и ничего – лишь кособокие, отполированные дождями валуны и старые деревья. Если здесь и был кто-то, он ушел.

«Мне просто показалось», – сказала себе Кира. А спустя несколько часов, лежа без сна, она увидела разноцветные огни, просветившие брезентовый свод палатки...

Киру кто-то настойчиво толкал в бок. Она открыла глаза и увидела склонившегося над ней соседа по автобусу. В наушниках все еще звучала музыка, и девушка потянула за провод, выдергивая из ушей резиновые «капельки».

– Санитарная, – сообщил молодой человек. – Пропустишь, потом будешь до следующей остановки терпеть.

– Спасибо, – буркнула Кира.

Автобус остановился возле одного из «островков», залитых холодным светом вывесок.

– Стоянка двадцать минут, – повторял водитель, пока пассажиры один за другим покидали салон. – Опоздавших не ждем.

Кира спустилась по ступенькам, потянулась, хрустнув суставами, и с удовольствием вдохнула прохладный осенний воздух. Пока она спала, окончательно стемнело. По шоссе, слепя фарами, проносились автомобили. Девушка прошлась туда-сюда, разминая ноги и без особого интереса разглядывая витрины ларьков. Кроме напитков и пирожков, здесь торговали медом и сушеной рыбой.

– Судак, вобла, – бубнил бородатый мужчина, одетый в куртку цвета хаки.

Миновав прилавки, Кира направилась к небольшой постройке из металлопрофиля, с вывеской WC. В ожидании, пока одна из трех кабинок освободится, Кира остановилась у металлической, слегка поржавевшей раковины и открыла кран. Она надеялась, что ледяная вода поможет собраться с мыслями, – смочила руку и провела по лицу. Из зеркала, висевшего над раковиной, на нее глянула красивая рыжая девушка. Кира отряхнула мокрые пальцы и всмотрелась в отражение. Тонкий нос, россыпь веснушек на острых скулах и зеленые глаза. Ей было двадцать три, но выглядела она моложе, лет на восемнадцать.

Динка, ее соседка по комнате, постоянно твердила, что ей нужен парень. «Ты же хорошенькая! – говорила она. – В твоем возрасте ненормально быть одной!» Кира только отнекивалась, ссылаясь на то, что подготовка к соревнованиям отнимает у нее все свободное время.

Окружающие считали Киру немного странной. Это началось еще в школе, после исчезновения родителей. Потрясенная и растерянная, девочка всем и каждому рассказывала, что ее папу и маму похитили инопланетяне. «Их забрали на корабль и унесли в космос!» – говорила она.

Дяде Аркадию, который стал опекуном Киры, следовало объяснить ей, о чем стоит говорить со сверстниками, а о чем лучше помалкивать. Вместо этого он только подливал масла в огонь, пичкая девочку историями про НЛО и Еурод. Правда, по мнению дяди, родители исчезли не по вине инопланетных существ, – он утверждал, что они имели неосторожность разбить палатку на месте «разлома», ведущего в другой мир, – родители просто провалились туда и не смогли найти выход. По словам дяди, Еурод – не единственное место, куда они могли угодить. Согласно его концепции, существовало множество параллельных миров, куда вели так называемые червоточины или порталы. Особенно его интересовал мир, который он называл Затерянным, по аналогии с фантастическим романом Конан Дойла. По мнению дяди, там могли выжить динозавры. В качестве доказательства дядя Аркадий предъявлял ссохшуюся мумию, которая принадлежала большой ящерице или, возможно, птице.

– Ты думаешь, это варан или игуана? – говорил дядя, демонстрируя Кире образец. – Ничего подобного! Перед тобой, скорее всего, останки трансильванозавра... или кого-то из той же породы.

– Это действительно динозаврик? – удивлялась девочка. – А почему он такой маленький? И почему так называется?

– Ну, не все динозавры были гигантами. Этот – размером с овчарку. А называется он трансильванозавром, потому что впервые его кости нашли в Румынии.

Мумия, которую сейчас демонстрировал дядя, обнаружилась где-то в предгорьях Кавказа. На тот момент над ней успели как следует поработать дождь и муравьи, однако дядя пришел к выводу, что это останки динозавра, который случайно сунулся в червоточину. При этом Аркадий Кузнецов не показал находку ни палеонтологам, которые могли бы оценить мумию с профессиональной позиции, ни тем более знакомым криптозоологам. «Если об этом станет известно, все кинутся искать Затерянный мир, – говорил дядя Аркадий. – Как бы не так! Я буду первооткрывателем, а остальные обойдутся!»

Рассуждая на эти темы дома, Кира делилась ими с друзьями, и сама не заметила, как превратилась в изгоя, мишень для издевательств и шуточек. К тому времени, когда она осознала свою ошибку и научилась держать язык за зубами, одноклассники уже считали ее чокнутой и дразнили гуманоидом.

В шестнадцать лет Кира окончила школу и поступила в училище олимпийского резерва. Это был ее шанс начать новую жизнь. Робея перед новыми знакомствами, бо́льшую часть времени Кира проводила, отдавая себя спорту. Надо сказать, что это у нее неплохо получалось, – обладая врожденной выносливостью, силой и ловкостью, она делала большие успехи. Уже через полгода ее отправили на первые соревнования по бегу, где она вошла в тройку победителей. С каждым разом ее результаты улучшались, а когда девушка приносила очередные медали, тренеры говорили, что ей прямая дорога на олимпиаду. К тому времени как Кира вошла в свою идеальную форму, против России ввели санкции, и столь желанные Олимпийские игры остались мечтой. Девушка знала, что может поехать в нейтральном статусе, но для нее это было равносильно предательству Родины.

Переломный момент случился, когда Кира училась на третьем курсе училища. Дядя затеял очередную экспедицию в аномальную зону, а девушка заявила, что никуда не поедет.

– Я больше в этом не участвую! – сказала она. – Хватит, надоело!

– Но ты же знаешь, что случилось с твоими родителями, – напомнил дядя Аркадий. – Ты сама все видела! Мы должны разобраться...

– Я не знаю, что видела! Мне было восемь лет, все это могло мне привидеться! Хватит с меня твоего бреда!

Сложив вещи в старый отцовский рюкзак, Кира переехала в общежитие. С тех пор ее отношения с дядей стали более натянутыми.

Три года назад Кира окончила училище и поступила в московский университет спорта. Вроде бы круги на полях и параллельные миры остались в прошлом, и вот, пожалуйста, – она ехала на рейсовом автобусе в Краснодар, чтобы выслушать очередную безумную историю дяди Аркадия.

Кира вышла на улицу и посмотрела на часы. До отправления автобуса оставалось еще минут десять – как раз достаточно, чтобы купить кофе в торговом автомате. Пока хрипящая машина наполняла картонный стаканчик, девушка набрала дядю. Из трубки послышались длинные гудки.

Сколько Кира его помнила, дядя Аркадий не расставался с телефоном и планшетом, отслеживая новости о появлении «разломов» или ведя бесконечные дискуссии на уфологических форумах. Казалось невозможным, чтобы он не ответил на звонок... если, конечно, не произошло что-то из ряда вон выходящее.

Так и не дождавшись ответа, девушка сбросила вызов и забрала из окошка свой кофе.

Пассажиры один за другим возвращались в автобус. Кира остановилась неподалеку и открыла фотографии, которые прислал ей дядя по электронной почте. Прихлебывая горячий эспрессо, она снова пролистала снимки.

На фотографиях можно было увидеть странные деревья, похожие на экзотические пальмы и папоротники. На одном из кадров к листьям тянулась длинная, мускулистая шея. Объектив поймал и маленькую голову, которая, вне всякого сомнения, принадлежала диплодоку, травоядному ящеру-тяжеловесу. На других снимках были парящие в небе птеродактили, какие-то странные трехглазые ящерицы и огромные разноцветные стрекозы. Своеобразной вишенкой на торте служила подборка фотографий, на которых дядя Аркадий с разных ракурсов запечатлел гигантскую кучу помета. Такую мог наложить только настоящий Годзилла.

Кира первым делом воспользовалась «поиском по фотографии», чтобы понять, как была сделана фальсификация, и убедилась, что в сети таких снимков нет. Дядя прислал ей эксклюзив. Конечно, это могло оказаться фальшивкой, сделанной при помощи нейросети. Но, во-первых, при всей своей одержимости, Аркадий Кузнецов никогда не опускался до дешевых мистификаций. Он всегда подчеркивал, что дорожит своей репутацией ученого. А во-вторых, изображения, сделанные при помощи ИИ, все равно выглядели не слишком-то натурально. Впрочем, была и третья версия, которую Кира тоже не отметала, – то, что дядя наткнулся на заброшенный парк с игрушечными динозаврами и решил, что попал в Затерянный мир. К сожалению, эта версия предполагала, что дядя Аркадий слетел с катушек и перестал различать вымысел и реальность. Несмотря на свойственную ему эксцентричность, опекун Киры никогда не демонстрировал признаков сумасшествия. «Хотя за три года многое могло поменяться», – подумала девушка, всматриваясь в экран телефона.

– Ух ты, а что это такое? Динозавр?

От неожиданности Кира едва не поперхнулась кофе. Оглянувшись, она увидела своего соседа. Тот как ни в чем не бывало разглядывал фотографии, заглядывая ей через плечо.

– Генерация нейросети, наверное, – сказала девушка, поспешно убирая телефон в карман. – Друзья прислали...

– Да? А я подумал, кадры из какого-нибудь фильма, наподобие «Парка Юрского периода»

– Ну, может, и так.

– Знаешь, я думаю, динозавры вымерли не из-за метеорита, – доверительно сообщил парень. – Все дело в палеоконтакте. Инопланетяне занесли на Землю какую-то заразу, и хана ящерицам. Это моя личная теория!

– Оу, – только и сказала Кира, благодаря дяде прекрасно знакомая с концепцией палеоконтакта.

– Однажды я видел светящийся треугольник в небе, бледно-розового цвета, – продолжил рассказывать молодой человек. – Он несколько минут висел над нашей частью, а потом резко взмыл вверх.

– Над вашей частью? – переспросила Кира.

– Да. Это было, когда я служил в армии. НЛО часто появляются над военными объектами.

Кира кивнула. Она знала об этом ничуть не хуже, чем ее попутчик.

– А в другой раз мы с ребятами видели над полигоном серебристый диск наподобие тарелки. Нас тогда заставили подписать какой-то документ о неразглашении.

– А чего же ты об этом рассказываешь?

Парень лишь пожал плечами и произнес, понизив голос:

– Я думаю, другие цивилизации существуют и наблюдают за нами. А ты веришь в пришельцев?

– Нет, – отрезала Кира. – Поверю, если только увижу одного из них своими глазами.

Говоря «нет» она, конечно же, кривила душой. Кира не знала, что именно случилось с ее родителями, – сначала она была уверена, что их похитили инопланетяне, потом дядя убедил ее, что они провалились в один из параллельных миров. А иногда она склонялась к тому, что всему виной ее детское воображение, – родителей могли захватить террористы, а странный свет и землетрясение, которые предшествовали этому, были просто фонариками и топотом ног.

Пассажиры заняли свои места, и автобус тронулся. Кира смотрела в окно, размышляя о том, какие новости ей ждать от дяди Аркадия. Мог ли он открыть Затерянный мир и стать первым человеком, увидевшим живых динозавров?

Глава 3

Максим Жаров лежал на правом боку, а его левая, потерявшая чувствительность, рука безвольно свешивалась на живот. С левой ногой дела обстояли не лучше. Ощупывая пострадавшие части тела, Макс как будто прикасался к чужой плоти. Спасибо, что хотя бы к живой и теплой, а не гниющей и почерневшей. От мысли, что рептилоидский бластер навсегда убил нервные окончания, становилось не по себе. Впрочем, зрение в левом глазу понемногу восстанавливалось, и это обнадеживало. Макс уже различал смутные силуэты валунов.

Послуживший пограничником в Хлумани и получивший там боевой опыт, Максим не сомневался, что ящеры вернутся, и на этот раз их будет больше. Все рептилоиды, кроме атамана, довольствовались самодельными луками. И они, конечно же, сделают все, чтобы вернуть себе бластер. Да и браслет тоже. Макс готов был поставить оставшуюся руку на то, что это затейливое украшение и являлось машиной, генерирующей защитное поле.

Короткая стычка возле древней пирамиды не позволяла досконально изучить врага, но кое-какие выводы и предположения Максим все же сделал. Похоже, когда-то в этом измерении существовала развитая цивилизация, построившая пирамиды и создавшая высокотехнологичное оружие. Возможно, это были предки пернатых ящеров, утащивших Любаву, а может, и кто-то другой – с этим еще предстояло разобраться. Потом что-то произошло, война, эпидемия или же природный катаклизм. Повидавший многое, Максим склонялся к первому варианту. Цивилизация рухнула, но оставила после себя кое-какие любопытные игрушки, например трубчато-кристаллический бластер, который Максим уже окрестил Живобоем, по аналогии с Мракобоем. Похожий сценарий бывший инженер наблюдал в мире, который делили между собой Рось и Еурод. Атланты давно сгинули, но их артефакты продолжали храниться в укромных местах, подобных Клыку Дракона. Выродившиеся потомки древних не могли создать ничего подобного и лишь охотились за опасным наследием Атлантов. Скорее всего, велоцирапторы так же паразитировали на наследии высокоразвитой цивилизации, откапывая из руин все, что уцелело и могло принести пользу. Однако легче от этого не становилось. Если у племени имелся лишь один Живобой, они во что бы то ни стало попытаются вернуть его, закидав Максима стрелами. Небольшое преимущество давал браслет, но если даже силовое поле отразит стрелы, что помешает рептилоидам подождать, пока раненый пришелец умрет от жажды и голода? Проявив терпение, они могли бы забрать ценную пушку, не рискуя собственными жизнями.

Черная лужа, в которую превратился атаман велоцирапторов, невыносимо смердела. Максим решил, что если уж ему суждено принять смерть, то пусть хотя бы подальше от этих мерзких останков. Он собирался вернуть «Горца», который по-прежнему торчал в груди велоцираптора, но перед этим решил освоиться с незнакомым оружием. Все-таки лучше изучить возможности Живобоя сейчас, чем когда из всех щелей полезут недружелюбные динозавры.

Живобой был оборудован своеобразным «ремешком» – металлическим жгутом, похожим на гладкую цепочку. Прежде чем закинуть оружие за спину и переползти туда, где лежал второй труп, Максим внимательно осмотрел и ощупал трофей. Он опасался, что Живобой активируется каким-нибудь хитрым способом, недоступным человеку, например, телепатией или генетическим кодом владельца. Однако среди переплетения трубок обнаружилось нечто, до безобразия похожее на спусковой крючок автомата. Большой палец интуитивно нашел еще один переключатель, расположенный примерно там же, где предохранитель у АК–47. Макс невольно усмехнулся. Оружие, вызывающее биораспад, все еще казалось ему отвратительным и подходящим скорее для еуродцев. Однако тот факт, что устройство чужеземной пушки имело сходство со старым добрым «калашом», заставило Максима другими глазами взглянуть на Живобой – такое расположение переключателей и рычагов имело смысл, ведь верхние конечности велоцирапторов сильно напоминали человеческие кисти.

Макс направил пушку на джунгли и плавно нажал на спусковой крючок. Устройство завибрировало, издало уже знакомый писк, а после выплюнуло зеленую вспышку. Там, куда был направлен ствол, джунгли начали стремительно чернеть и умирать. Казалось, какой-то невидимый демон высасывал жизнь из гигантских фикусов и папоротников, оставляя на месте «трапезы» лишь тлен и прах.

– Жесть, – пробормотал Максим словечко, которое с его подачи стало популярным у росичей, и сместил переключатель, который по его предположению являлся аналогом предохранителя у АК.

Попытка снова нажать на спуск ни к чему не привела. Курок заблокировался и, казалось, стал одним целым с трубчатым корпусом.

– И на том спасибо, – уже не боясь окончательно «отстрелить» себе пятую точку, Макс закинул Живобой за спину. Гибкий жгут, заменявший ремень, сам собой втянулся в корпус оружия, удобно зафиксировав трофей между лопаток.

Разобравшись с Живобоем, Макс поднял браслет, который, по счастью, не упал в «бульон» на ящериных косточках. Артефакт напоминал украшение из числа тех, что египтологи доставали из гробниц фараонов, но с технологическим уклоном. Хитро переплетенные трубочки, из которых состоял браслет, напоминали трубки Живобоя, только тоньше. Они сплетались вокруг округлого кристалла, который так же мерцал зеленым. Возможности убедиться, что именно эта бижутерия генерировала силовое поле, не имелось. Поэтому Макс просто надел браслет на нечувствительную левую руку и продвинул повыше, так, чтобы плоское кольцо надежно зафиксировалось на предплечье. После этого он вернул в чехол двух «Горцев», которые нисколько не затупились от удара об энергетический щит, и пополз прочь от лужи. Останки воняли дохлятиной, и над ними уже начинали роиться насекомые.

Ползти только с одной действующей рукой и ногой оказалось неудобно. Макс бормотал крепкие словечки, но продвигался к цели. Когда до мертвого ящера оставалось метра три, на каменные плиты легла четко очерченная тень. Она перемещалась, как будто над плато, на низкой высоте и скорости, парил дрон. Максим, недолго думая, перекатился на спину. Пушка больно впилась в поясницу, но он едва ли обратил на это внимание. Над полосой, вымощенной плитами, нарезал круги самый настоящий птерозавр.

Удлиненная голова с гребнем, усеянная зубами пасть, маленькие глазки, похожие на стеклянные бусины. Когтистые лапы ящер по-птичьему поджал к телу, покрытому рыхлым коричневым оперением. Костлявую шею окружал пушистый «воротничок», совсем как у земных грифов. Чуть выше парил еще один птерозавр. Они принялись кружить над Максимом, и кожистые крылья упруго резали воздух.

Эти твари здесь не ради меня, – внезапно сообразил Макс. – Им нужен дохлый ящер!

Голая голова, которую не страшно перемазать кровью, и пуховой воротник, выполнявший функцию «слюнявчика», – эти существа явно относились к падальщикам, которые привыкли дербанить трупы. Больше не обращая внимания на птерозавров, Макс пополз дальше. Когда он приблизился к велоцираптору, сверху раздался трескучий вопль, в котором явственно слышалось возмущение.

– Не нужен мне ваш обед, – пробормотал Макс. – Заберу нож, и делайте с этим куском дохлятины что захотите!

Он выдернул из груди ящера «Горца» и пополз прочь, к нагромождению валунов, за которым не так давно пряталась Любава. Очутившись на месте, Макс потянул за гибкий шнур и скинул оружие. Привалившись спиной к холодным камням, он положил Живобой на колени.

Птерозавры, двигаясь по сужающейся спирали, опустились на землю и приступили к трапезе. Макс не без любопытства наблюдал за этим процессом – все-таки не каждый день выпадала возможность ощутить себя в «Парке Юрского периода». А потом вдруг осознал, что зрение в левый глаз полностью вернулось. Он тут же принялся поочередно закрывать ладонью то один глаз, то другой. Что так, что этак, Максим одинаково хорошо видел и птерозавров, и цветы, усыпавшие папоротник. Внезапно растение, служившее Максу своеобразной таблицей для проверки зрения, зашевелилось. Он положил руку на чехол с ножами, ожидая появления очередной хищной рептилии. Ящерица действительно имела место быть, трехглазая и покрытая изумрудного цвета чешуей. Но она безвольно болталась в пасти кота.

– Рыжий! – воскликнул Макс и не сдержал радостный смех. – И ты здесь?!

Птерозавры на мгновение оторвались от трапезы, повернув к человеку зубастые морды, а после продолжили потрошить бедного велоцираптора. Рыжий затрусил к Максиму, правда, не по прямой, а заложив солидный крюк, чтобы обогнуть обедающих падальщиков. Приблизившись к хозяину, он положил у его ног добычу, а потом запрыгнул на колени.

– Как же тебя сюда занесло, дружище? – Макс, обрадованный появлением Рыжего, на мгновение забыл о том, что паралич еще не отпустил его левую половину тела. Он взъерошил загривок котяры, запустив пальцы в его клочковатую шерсть... и только потом сообразил, что сделал это обеими руками!

– А ведь правду говорят, что коты могут исцелять! – рассмеялся Макс, опуская еще слабую руку на колено.

– Моут!.. – не промяукал, а довольно произнес Рыжий.

На самом деле он был котодлаком, почти сверхъестественным зверем, способным использовать человеческую речь и находить червоточины, связывающие соседние миры. Макс подобрал Рыжего в деревне Жуковка, где местные называли его не иначе, как Чума, и даже грозились отравить. Кто же знал, что хулиганистый котяра, доставший всю деревню своими выходками, вовсе не тот, кем кажется! Правда, в полной мере его сверхъестественные таланты раскрылись уже в Роси.

Буквально через десять минут Максим уже смог встать, придерживаясь за валуны. Колено еще дрожало, и нога казалась ватной, как после местной анестезии, но главное – он уже мог идти. И если потребуется, сражаться. Рептилоиды утащили Любаву за пирамиду, и Максим собирался выследить их.

– Ну что, Рыжий, пойдем, отыщем этих поганцев!

Кот издал воинственный мяв. Пока тело Макса восстанавливалось, он успел рассказать Рыжему, что произошло у подножия этой пирамиды. И в красках поведал, что собирается сделать с треклятыми бройлерами, когда найдет их курятник. В том, что котодлак его понимает, Макс не сомневался.

Прихрамывая (впрочем, с каждым пройденным метром сила в мышцы понемногу возвращалась), Макс двинулся в обход пирамиды. Рыжий трусил чуть впереди, обнюхивая плиты как специально обученный свин в поисках трюфелей. Пирамида была построена уступами, и поэтому больше напоминала сооружения индейцев майя, а не египтян. Каждая сторона протянулась метров на сто – сто двадцать. Благодаря каменным отмосткам, пирамида не потонула в зелени. Сколько сотен (а может, и тысяч) лет миновало с момента, когда в фундамент был заложен первый блок, а джунгли по-прежнему держались на почтительном расстоянии от древнего здания. Макс обошел пирамиду и замер.

Его взору открылось грандиозное зрелище – десятки гигантских построек, вздымавшихся из океана буйной растительности, подобно угловатым рифам. До некоторых были часы пути, и они терялись в дымке влажных испарений, что висела над джунглями, подобно туману. Другие располагались совсем рядом. Среди сооружений с плоскими крышами и приземистых башен выделялась титаническая пирамида. Рядом с ней даже знаменитая усыпальница Хеопса показалась бы примером скромности и аскетизма. Пирамиду венчала скульптура, сделанная из металла, похожего на медь. Вот только медь давно бы покрылась зеленой оксидной пленкой, а этот сплав сиял так, словно его вчера надраили... что, в принципе, тоже не исключалось. Скульптура являла собой изображение змеи, которая обвила тремя кольцами вершину пирамиды. На треугольной, угрожающе поднятой голове сверкали три глаза, сделанные из все тех же зеленых кристаллов. Макс не брался определить, сколько тонн могло весить такое изваяние, но понимал, что немало.

– Я думаю, поиски надо начинать оттуда, – сказал Макс, оценивая расстояние между двумя пирамидами. Выходило что-то около полукилометра. – Что скажешь, Рыжий?

– Мона и атуда, – произнес Рыжий, что следовало понимать как «Можно и оттуда».

За пирамидой, закрывавшей вид на этот архитектурный ансамбль, Макс провел минут двадцать, может, чуть больше. Времени более чем достаточно, чтобы доставить пленницу к пирамиде, поднять тревогу, собрать отряд и вернуться за Живобоем. При условии, конечно, что Максим с Рыжим не ошибались, и Любаву действительно потащили к змеиной пирамиде.

– Давай-ка поищем тропу. – Макс, прихрамывая, двинулся к джунглям, но котяра опередил его. Он взял чуть левее, остановился в шаге от зарослей и призывно мяукнул.

Максим подошел к Рыжему и убедился, что кот безошибочно указал на тропу, вернее, даже неширокую дорогу. Вымощенная булыжниками, она уходила в сторону пирамиды. Вытащив из чехла нож, которому доверял все-таки больше, чем Живобою, Макс ступил под сень экзотических растений.

Во влажном, тяжелом для дыхания воздухе висел густой запах цветов и перегноя. Справа и слева, в непроницаемых дебрях что-то беспрерывно стрекотало, шуршало и шипело. Рыжий внимательно зыркал по сторонам, но особого страха не выказывал – он уже продемонстрировал, что думает по поводу местной фауны, придушив трехглазую ящерицу.

Макс и Рыжий продвинулись метров на пятьдесят вглубь джунглей, когда впереди послышались хриплые агрессивные выкрики и короткие фразы на незнакомом языке, звучавшие как приказы.

– Давай-ка уберемся отсюда, – произнес Максим, сворачивая с тропы.

Он углубился в мглистые заросли шагов на десять, – учитывая густоту местной растительности, больше не требовалось. Убедившись, что среди опавшей листвы и корней не притаилась очередная трехглазая тварь, Макс лег на дерн, остро пахнущий перегноем. Широкие, мясистые листья растений, похожих на фикусы и магнолии, надежно скрывали его от рептилоидов, а вот сам Максим прекрасно видел, что происходит на каменистой тропе. Рыжий лег рядом. Прошло не больше минуты, и в поле зрения возник отряд велоцирапторов.

Пернатые динозавры шли, растянувшись цепью. Тот, что вел отряд, держал в лапах Живобой, остальные вооружились луками, копьями, увесистыми дубинками и кистенями. Деревянные шары, болтавшиеся на высушенных лианах, были утыканы пожелтевшими клыками каких-то зверей, по всей видимости, хищных рептилий. Мало того, некоторые велоцирапторы напялили на себя доспехи из костяных пластин, нашитых на кожаные рубахи с короткими рукавами. По смыслу – тот же колонтарь.

Посмотрев на всю эту экипировку, Максим сделал логичное предположение, что если когда-то велоцирапторы и владели секретом обработки металла, то сейчас это искусство было утеряно. Ящеры, строившие грандиозные пирамиды и разбиравшиеся в науке, скатились в каменный век. Оставался шанс, что все это создали другие существа, а у велоцирапторов все еще было впереди, но в это Максиму как-то не верилось. Все великие цивилизации проходили похожий путь развития, и научный прогресс открывал ящик Пандоры. За взлетом неизбежно наступало стремительное падение и деградация. Так случилось с земными динозаврами двести миллионов лет назад. Так случилось с атлантами двенадцать тысяч лет назад... И тут Максима осенило.

Атланты применили Мракобой, это привело к дроблению мерностей и возникновению своеобразной пространственной складки. Рождению «перпендикулярного мира», который вместил и росичей, и выродков. На заре времен динозавры тоже применили Мракобой, и логично предположить, что это могло обернуться аналогичными последствиями для реальности. Мир, в который занесло Макса, населяли рептилии. А падальщики-птерозавры оказались на удивление похожими на существ, облик которых реконструировали палеонтологи, изучая древние окаменелости. Максим мог спорить, что его самого, Любаву и Рыжего закинуло в «перпендикулярный мир», отколовшийся от Земли в то время, когда на ней еще царствовали рептилии.

Размышляя об этом, Макс не забывал считать противников. В отряд входило три десятка велоцирапторов, плюс командир с Живобоем. Идите, идите, – подумал Максим, провожая их взглядом. – А я пойду в другую сторону, посмотрю, откуда вы явились!

Отряд удалился. Выждав минуту-другую, Макс поднялся с земли и вышел на тропу. В ногу практически вернулась прежняя сила, что было очень кстати. Не обнаружив присвоившего Живобой чужака на прежнем месте, воинственные велоцирапторы кинутся искать его по окрестностям. Так что, если он хотел спасти Любаву, следовало поторапливаться. Макс перешел на быстрый шаг, а потом и на бег. Рыжий, как и раньше, несся чуть впереди. Тропинка петляла среди развесистых «папоротников» и деревьев, похожих на пальмы, и в какой-то момент уперлась в площадку, вымощенную гранитными плитами и усыпанную грудами битого камня. В ее центре возвышались две странные асимметричные колонны, увитые лианами. Так показалось Максу в первый момент, а присмотревшись, он понял, что это ноги статуи. А усыпавшие площадку обломки были не чем иным, как ее расколотым туловищем. Когтистые ноги, вне всякого сомнения, принадлежали велоцираптору, а пройдя немного вперед, Макс обнаружил каменную башку статуи, зубастую, трехглазую и покрытую узорами, изображавшими перья. Сходство было налицо, и это подтвердило теорию Максима. Существа, когда-то создавшие Живобой, выродились, растеряли научные знания и теперь бегали по джунглям с копьями и луками, словно дикари.

От площадки, посреди которой торчали нелепые ноги-колонны, отходило несколько тропинок. Макс, недолго думая, выбрал ту, что вела к змеиной пирамиде. На пару с Рыжим он бежал по сумрачному туннелю, образованному нависающими ветвями растений. Из-за постоянных изгибов и поворотов тропинка просматривалась то на двадцать, то всего на пять шагов, и это сыграло с Максимом злую шутку. В очередной раз повернув, он буквально налетел на двух велоцирапторов. Максим резко остановился, вскинув нож, и ящеры замерли, удивленно вытянув шеи. Эти были мельче, с более тусклым оперением, и держали плетеные корзины, полные оранжевых ягод. Макс сообразил, что перед ним самки велоцирапторов. Он бы мог воспользоваться замешательством и бесшумно убить их, но вместо этого неразборчиво выругался и опустил нож. Убивать безоружных женщин, пусть даже к ним напрямую подходило определение «чудо в перьях», было как-то не в его правилах.

Рептилоиды опомнились, одновременно уронили корзины и бросились наутек. Их резкие вопли быстро удалялись.

– По-тихому не получилось, – констатировал Макс. – Ничего, как-нибудь справимся. Чего встал, Рыжий? Побежали за этими курицами!

Когда Любаву схватили и увезли на Еурод, посложнее было! – убеждал себя Макс. – И ничего, вытащили, да еще в придачу наваляли выродкам!

Джунгли поредели, стало заметно светлее. Тропинка в очередной раз повернула, и Макс очутился на окраине каменистого пустыря. До змеиной пирамиды оставалось примерно сто пятьдесят метров, но путь к ней преграждал довольно высокий плетень, утыканный поверху заостренными кольями. За ним виднелись крытые пальмовыми листьями крыши. Имелись тут и деревянные ворота, установленные на двух массивных столбах, а на столбах – кто бы сомневался! – белели зубастые черепа. Одного взгляда на них Максиму хватило, чтобы опознать останки тираннозавров. На Земле подобная черепушка сделала бы честь любому палеонтологическому музею. Ворота были распахнуты, и за ними мелькали силуэты ящеров. Макс попятился, сделав несколько шагов обратно по тропе. Парочка, встреченная им чуть раньше, конечно же, успела поднять тревогу, но пока что никто не бросился обыскивать джунгли. Возможно, потому, что три десятка воинов сейчас находились далеко от поселения, да к тому же унесли с собой второй Живобой. Оставалось надеяться, что в деревне их всего два.

Чтобы попасть в поселение, раскинувшееся возле змеиной пирамиды, Максу предстояло перемахнуть плетень. И он осознавал, что лучше сделать это подальше от ворот, где толпились ящеры.

– Давай поглядим, как у них с обеспечением безопасности, – проворчал Максим.

Воспользовавшись тем, что на опушке зелень росла не так уж густо, он начал пробираться через папоротники, стараясь при этом не слишком шуметь. Плетень, возведенный из столбов и лиан и напоминавший боковину гигантской корзины, был выстроен полукругом. Максим и Рыжий держались кромки джунглей, пока не перестали видеть ворота и черепа ти-рексов.

– Будем прорываться здесь, – решил Макс, останавливаясь.

Между джунглями и плетнем не имелось никаких укрытий, ни камней, ни растений. Вероятно, ящеры специально очищали эту полосу, чтобы враг не смог подобраться к поселению незамеченным. Все, что оставалось Максу и Рыжему при таком раскладе, – пересечь межу одним быстрым рывком и уповать на русское «авось». Так они и поступили. Несколько секунд, и Макс уже стоял у плетня, прижимаясь к нему спиной. Никто не закричал, не ударил в колокол и не затрубил в раковину. Выждав немного, Максим начал взбираться по стене. И хотя лезть по забору, сплетенному из лиан, не составляло труда, Рыжий все равно оказался наверху первым.

– Так нечестно, у тебя когти, – усмехнулся Макс, когда котяра вопросительно посмотрел на хозяина с вершины плетня. Его взгляд словно говорил: «Ну и чего ты там возишься? Любава ждет!»

Отломав заточенный кол, который смотрел ему прямо в лицо, Макс осторожно приподнял голову над забором. Крытые листьями крыши, глинобитные стены, двери, закрытые шторами из ракушек, нанизанных на шнурки. Обычное дикарское поселение. На пороге одной из хижин сидел пожилой, уже наполовину лишившийся оперения велоцираптор. Он дремал, а в его руке тлела трубка из обожженной глины.

«Динозавр-курильщик! – подумал Макс, перемахнув через забор. – Теперь я точно все видел!»

Появление чужаков (не говоря уже о гибели двух ящеров) переполошило общину. Макс готов был спорить, что почти все велоцирапторы, кроме совсем уж старых и дряхлых, собрались сейчас вместе. Должны же они обсудить последние события и дождаться, когда отряд приведет пленного «попаданца». Тем не менее шанс, что Жарова кто-нибудь заметит, был велик. Очутившись внутри поселения, он бросился к стене ближайшей хижины. Держа наготове «Горца», Макс короткими перебежками перемещался от одного домика к другому и пытался понять, где бы могли держать Любаву. Со стороны ворот доносился неразборчивый гомон, похожий на запись птичьего щебетания, которую понизили на пару октав. Рыжий шел рядом с Максом, как будто соглашаясь с выбранным направлением.

Очаг из камней и глины, с тлеющими углями... Недоделанная корзина, брошенная прямо на пороге хижины... Растянутая на шестах и дурно пахнущая шкура какой-то рептилии... Черепки и обглоданные кости... Ни один из домиков не выглядел как место, где могут держать пленника, и Макс уже смирился с мыслью, что ему придется наведаться в змеиную пирамиду. В этот момент Рыжий издал негромкий мяв и повернул налево.

– Ну как скажешь, – пробормотал Макс, знавший, что в таких вопросах с котейкой лучше не спорить.

Идти пришлось недалеко. Человек и кот оставили позади десяток одинаково убогих глинобитных строений и внезапно вышли к довольно большому и высокому дому круглой формы, сложенному из камней. Если вход в любую другую хижину закрывала густая штора из ракушек, то здесь имелась деревянная дверь. Скрепляющим раствором, впрочем, все равно служила глина, а кровельным материалом – широкие пальмовые листья. Макс решил, что это либо жилище вождя, либо общинный дом, где заседали старейшины. В любом случае лучшего места, чтобы держать пленника, он пока не увидел. Максим решительным шагом направился к дому и вышиб дверь одним ударом ноги. Створка рухнула внутрь, и он шагнул в полумрак, пахнущий дымом и травами.

То, что этот дом принадлежал не вождю, а шаману, Макс понял, едва переступив порог. Он не стал всматриваться в детали обстановки, отметив только зубастые черепа, размалеванные варварскими узорами, и уродливых каменных идолов у стены. Крышу поддерживал толстый, грубо отесанный столб, вкопанный в землю в центре круглой комнаты. И к нему, веревками, сплетенными из высушенных лиан, рептилии привязали Любаву. Она сидела на земле, привалившись к столбу, а ее руки были заведены за спину.

– Макс! – девушка встрепенулась.

И тут из полумрака, бряцая костяными побрякушками и амулетами, выступила сгорбленная фигура. Жаров был готов поклясться, что секунду назад здесь никого не было. В правой руке шаман держал кривой деревянный посох, набалдашником которому служил змеиный череп с тремя пустыми глазницами. А его левая рука сжимала зазубренный каменный клинок. Молодой человек замахнулся, намереваясь отправить шамана прямиком к богам, которым тот служил. В этот же миг глазницы черепа на посохе полыхнули зеленым. Максим все-таки бросил нож, но произошло невероятное – «Горец» пролетел мимо цели, ударился в стену и упал на утоптанный земляной пол перед алтарем. Мало того, все черепа, находившиеся в комнате, озарились мертвенным зеленоватым свечением. Комната странным образом «поплыла». Макс никогда не принимал психотропных препаратов, например ЛСД, столь популярный у любителей расширить сознание. Но догадывался, что такой эффект могли вызвать наркотики. Перспектива исказилась, пространство изогнулось, а стены раздвинулись. Вместе с ними отодвинулся и дверной проем, хотя Макс продолжал стоять на выбитой деревянной створке. Помещение наполнил неприятный, пульсирующий свет. Силуэт шамана потемнел и вытянулся. Его голова почти коснулась потолка, а посох увеличился до размеров небольшого деревца.

Максим выхватил из чехла второй нож и упругим броском послал его в чудище, которым обернулся престарелый ящер. Раздался звон, так хорошо знакомый Максиму, – нож попал в... дерево? Но ведь он целился в колдуна! И даже промазав, должен был попасть в каменную стену, как при первой попытке.

– Макс, ты что?! Это же я!

Повернувшись на голос Любавы, Максим увидел свой нож, который воткнулся в столб и все еще вибрировал от удара, подобно камертону. «Горец» срезал прядь волос, которая упала девушке на плечо. Ее спасла реакция опытной воительницы и, возможно, сверхъестественное чутье, свойственное росичам. Любава успела отклонить голову вправо, и только поэтому нож вонзился в столб, а не в ее череп.

Это зрелище (а еще осознание, что сейчас он едва не убил собственную жену) парализовало Максима, но лишь на мгновение. Ему тоже была свойственна интуиция воина, и сейчас она подсказала взять из чехла последний оставшийся нож. Не раздумывая, Макс перехватил его лезвием назад и нанес удар. Острие пронзило покрытую перьями плоть, на пальцы брызнуло горячим. Макс развернулся и ударил снова, рассекающим движением слева направо. Шаман выронил тяжелый каменный клинок, которым собирался пронзить чужака, а после захрипел и рухнул на земляной пол, заливая его кровью. В тот же миг зеленое свечение погасло и комната стала прежней – жутковатой, но не потусторонней.

Макс резко дернул запястьем, стряхивая с ножа капли крови, и повернулся к Любаве.

– Милый, так бы и сказал, что тебе надоела моя прическа, – сказала девушка, улыбаясь.

Максим с облегчением выдохнул. Шутит – значит, все в порядке.

– Поверь, я буду любить тебя с любой прической, – сказал он, рассекая веревки. – Но готов обсудить это, когда мы уберемся отсюда подальше.

– Не возражаю, – отозвалась девушка, поднимаясь на ноги и потирая запястья. – Как говорится, погостили, и довольно.

Пока Макс собирал ножи, в дом заглянул Рыжий, но переступать порог не стал.

– Вот так встреча! – Любава потрепала его за ухом. – И ты здесь?

– Мявк! – Котяра потерся о ее пальцы.

– Нежности будете разводить по ту сторону забора, – сказал Максим, выглядывая наружу.

Покинуть деревню, впрочем, оказалось не сложнее, чем попасть внутрь. Беглецы перемахнули плетень и, никем не замеченные, скрылись в джунглях.

Глава 4

Над рекой клубился туман. Вначале темно-серая гладь воды подернулась едва заметной дымкой, но прошло каких-то полчаса, и белесая пелена загустела, став похожей на кисель.

Кирилл Плетнев еще ранним утром припарковал свой Ford Focus в нескольких десятках метров от старого особняка, окруженного высоким решетчатым забором. Рядом с водителем, на пассажирском сиденье, лежал металлический термос, фотоаппарат с длинным, рассчитанным на съемку отдаленных целей объективом и мощный бинокль. По мнению Кирилла, самой полезной вещью из этого набора был термос, в котором плескался крепкий кофе.

Если речь заходила о работе частного детектива, большинство людей представляли себе драки, головокружительные погони и перестрелки с наркобаронами. Само собой, это не имело ничего общего с реальностью. Бо́льшую часть времени сыщик просто ждал, сидя в засаде. Иногда, чтобы сделать пару обличающих фотографий, приходилось несколько часов околачиваться под окнами чьей-нибудь квартиры или офиса. Это называлось «вести наружное наблюдение», и тут уж без термоса с кофе было не обойтись. Если бы Кирилла спросили, какие качества необходимы, чтобы стать частным детективом, он бы не задумываясь ответил: терпение и железный зад.

Не успел Кирилл заскучать, как его внимание привлек черный Land Rover. Он припарковался на стоянке перед особняком, и спустя минуту из него вышел мужчина в дорогом костюме. Короткая стрижка, приплюснутый нос и массивные черты лица делали его похожим на боксера со стажем. Кирилл поднял бинокль и отрегулировал резкость. Когда мужчина закрывал дверь машины, рукав его пиджака приподнялся и на запястье блеснул золотой браслет. Кирилл мог поклясться, что это «Ролекс». Такие часы мог позволить себе либо преуспевающий бизнесмен, либо директор крупного предприятия. «Или бандит», – подумал Кирилл, не отрываясь от окуляров.

Мужчина направился к металлической калитке, оборудованной переговорным устройством, нажал кнопку и что-то произнес, наклонившись к микрофону. Вскоре калитка распахнулась. Из своего укрытия Кирилл видел, как обладатель золотого «Ролекса» пересек вымощенный плиткой двор и скрылся в особняке.

Детектив отложил бинокль. Подобная сцена повторялась уже несколько раз. Мужчины приезжали по одному, реже по двое или трое. Все они выглядели солидно и ездили на дорогих иномарках. За последний час таинственный особняк принял четырнадцать гостей и лишь пятеро покинули его стены.

На здании не было вывески или хотя бы какого-то намека на то, что могло твориться внутри. Зато были камеры наблюдения, расположенные по всему периметру, и дверь банковского типа. Окна были оборудованы двойными решетками, а на первом этаже и вовсе заварены стальными листами. Кирилл подозревал, что внутри располагался элитный бордель.

Кирилл Плетнев три года прослужил в органах и прекрасно знал, как работали подобные заведения. Как правило, «крышу» им обеспечивали «оборотни в погонах». Девяностые давно канули в Лету, но таких «фруктов» в полиции, к сожалению, еще хватало.

Продажные сотрудники органов внутренних дел и участковые следили, чтобы притоны могли спокойно работать, за что получали свой процент от прибыли. Часть денег оседала в карманах правоохранителей, другая уходила чиновникам. Несмотря на это, полиция время от времени накрывала один из многочисленных борделей, разбросанных по городу. Парни в бронежилетах выламывали дверь, клиентов и сотрудниц заведения вытаскивали из кроватей и везли в участок. Но подобное случалось лишь в одном случае – если владельцы притона забывали вовремя заплатить. После того как недоразумение улаживалось, задержанных отпускали, даже не составив протоколов.

В отличие от некоторых своих сослуживцев, Кирилл не хотел становиться оборотнем. А тот, кто отказывался брать взятки и покрывать криминальный бизнес, рано или поздно отправлялся разгребать дерьмо. В один прекрасный день Кирилл решил, что как-нибудь проживет без бомжей, наркоманов и алкоголиков. Он оставил службу и зарегистрировался в качестве индивидуального предпринимателя. Последние полгода дела у детективного агентства «Элементарно!» шли в гору. Пока что Кирилл Плетнев оставался единственным сотрудником фирмы, но все чаще подумывал над расширением.

Кирилл откупорил термос, налил в крышку кофе и сделал глоток. Он понимал, что еще немного, и вести наружное наблюдение станет невозможно. Виной тому был сгущавшийся туман. Уже сейчас детектив с трудом разбирал название улицы на табличке, прикрепленной к решетчатому забору, окружающему особняк. А значит, настало время отложить бинокль и размять ноги.

Одним глотком допив кофе, Кирилл достал из бардачка кожаную борсетку. Расстегнув застежку-молнию, он выложил все, что могло его выдать во время обыска, то есть визитки, паспорт и удостоверение частного детектива. Оставив лишь крупную сумму наличными, Кирилл повесил борсетку на запястье и покинул автомобиль. Зеркальный фотоаппарат с длинным объективом, само собой, остался лежать на пассажирском сиденье.

Закон «О частной детективной и охранной деятельности» запрещал сыщикам фотографировать в помещениях, не имея на то письменного разрешения. При этом в общественных местах, например, в кафе или торговых центрах, можно было снимать сколько душе угодно. Кирилл хорошо знал закон и мог с уверенностью сказать, что в нем ничего не говорилось о публичных домах. Если на то пошло, название «публичный дом» уже намекало, что это место общественного пользования, открытое для всех желающих. Главный закон, которым руководствовался любой сыщик, – разрешено все, что не запрещено, поэтому у Кирилла при себе имелась вторая, миниатюрная фотокамера. С ее помощью он собирался отработать свой гонорар, поймав господина Горского на горячем.

Туман поднимался над рекой, превращая уличные фонари, установленные вдоль набережной, в тусклые болезненно-желтые пятна. Кирилл захлопнул дверцу автомобиля, оставив ключ зажигания в салоне. Брать его с собой нельзя – если дело дойдет до обыска, первое что сделает охрана борделя – проверит машину. Поэтому дубликат ключа был надежно прикреплен к днищу «Форда».

Кирилл поправил сбившийся пиджак и на всякий случай проверил содержимое карманов.

Еще одно правило, обязательное для частного сыщика, – нельзя носить огнестрельное оружие. Предполагалось, что он должен заниматься исключительно сбором информации, а стрелять в плохих парней – это уже дело полиции. Поэтому в правом кармане у Кирилла лежал электрошокер, выглядевший как пачка сигарет Marlboro. Это устройство в духе Джеймса Бонда на самом деле можно было купить в любом интернет-магазине, и стоило оно не так уж дорого.

Сыщик двинулся к особняку. Кирилл знал, что попасть внутрь закрытого клуба можно было исключительно по рекомендации кого-то из постоянных клиентов. И у него было имя, которое могло распахнуть неприступную дверь.

По сути, детективные агентства занимались теми же вопросами, что и полиция, – искали без вести пропавших, скрывшихся должников или украденное имущество. К частным сыщикам шли те, кто разочаровался в работе правоохранительных органов. Кирилл Плетнев не понаслышке знал, как полиция, и без того заваленная заявлениями, умела отмахиваться от потерпевших. В отличие от полицейских, детективы, работающие на самих себя, не откладывали дела в долгий ящик – как-никак, от этого зависела их репутация. Открыв собственное дело, Кирилл быстро понял, что его основная клиентура – ревнивые жены и мужья. Это была, так сказать, классика жанра. Дело, которое привело его к мрачному особняку на Кубанской набережной, не было исключением.

Три дня назад в офис «Элементарно!» ворвалась женщина в развевающемся пальто. Это была высокая блондинка слегка за тридцать. Опустившись в кресло для посетителей, она вцепилась в край стола ухоженными пальцами, на которых сверкали золотые перстни, и процедила:

– Вы сможете вывести этого козла на чистую воду?

– Мы не занимаемся поиском домашних животных, если вы об этом, – сказал Кирилл. Он терпеть не мог буйных клиентов.

Несколько долгих секунд блондинка сверлила детектива недоброжелательным взглядом. Кирилл сидел, сложив руки на груди, и ждал, что будет дальше. За год работы в «Элементарно!» он насмотрелся всякого – клиенты часто приходили на взводе, требовали чего-то, жаловались на жизнь или рыдали, сморкаясь в бумажные платочки. В конце концов женщина откинулась на спинку кресла и произнесла:

– Само собой! Козел, о котором я говорю, – это мой муж, Вячеслав Горский. Возможно, вы о нем слышали.

Да, Кирилл о нем действительно слышал. Горский был предпринимателем, владел крупной сетью ресторанов и антикварных магазинов. Однажды, расследуя запутанное дело, связанное с незаконной торговлей антиквариатом, Кирилл побывал в одной из лавок, принадлежавших Горскому, и убедился, что у того все схвачено. Он был из тех людей, которым лучше не перебегать дорогу.

Эвелина – так звали блондинку – рассказала, что в последнее время ее муж стал вести себя странно. Примерно раз в неделю он куда-то уезжал и возвращался поздно ночью. «Общались с пацанами, засиделись», – говорил он.

– Я собираюсь доказать, что мой муж гулящий кобель, и отсудить половину его состояния, – заявила Эвелина. – Вы хоть представляете, сколько это?

Она с горящими глазами перегнулась через стол и озвучила сумму. Кирилл лишь покачал головой – цифра была действительно впечатляющая. На собственный остров где-нибудь в Тихом океане госпоже Горской, может, и не хватило бы, но на безбедное существование на материке – вполне.

Договор был подписан, и Кирилл начал следить за мужем Эвелины. Это оказалось не так просто, потому что того везде и всюду сопровождали охранники – двое лысых громил в костюмах и темных очках. Эти ребята были настоящие профи, поэтому Кирилл действовал осторожно, не приближаясь к объекту вплотную. Два дня он наблюдал, как Вячеслав Горский встречается с деловыми партнерами, обедает в собственных ресторанах и посещает официальные мероприятия. И вот, на третий день слежки, детектив оказался возле одинокого особняка на Кубанской набережной. Похоже, Эвелина была права в своих подозрениях, и дело обещало выгореть.

Кирилл Плетнев приблизился к решетчатой калитке и нажал кнопку переговорного устройства.

– Да, – послышался искаженный динамиком голос.

– Здравствуйте! Меня зовут Кирилл Беловодов, я друг Вячеслава Горского. Он очень рекомендовал вас. Сказал, здесь можно... хорошо провести время.

Кирилл, назвавшийся чужой фамилией, рассчитывал, что Горский, скрывшийся за дверью особняка около двух часов назад, сейчас находился в объятиях жриц любви. Охрана не стала бы тревожить клиента, чтобы проверить, знаком ли ему некий господин Беловодов.

Некоторое время из динамика доносилось лишь приглушенное шипение. Кирилл понимал, что сейчас охрана изучала его через камеру, установленную прямо над входом, и стоял со скучающим видом. Одетый в строгий костюм, при галстуке, он вполне мог сойти за очередного посетителя борделя.

Кирилл Плетнев выглядел старше своих лет. Высокий и широкоплечий, он обладал приятной улыбкой, которая сразу располагала к нему людей. Густые каштановые волосы, уложенные в барбершопе, и модная щетина помогали создать образ успешного и уверенного в себе молодого человека. Девушки считали Кирилла привлекательным, хотя с тех пор, как агентство «Элементарно!» начало набирать обороты, времени на свидания у него попросту не оставалось.

Раздался щелчок, и калитка распахнулась. Детектив ступил на дорожку, ведущую к двери. Он, само собой, не собирался пользоваться услугами проституток, но оплатить работу одной из них, так или иначе, пришлось бы. Кирилл приготовил жалостливую историю: «Понимаешь, друзья меня затащили... никто из них не знает о моей ориентации... давай просто поболтаем полчаса, пока они развлекаются?» Прикидываться голубым было противно, но это должно было сработать. Кроме того, Кирилл надеялся получить от путаны какие-нибудь сведения о Вячеславе Горском.

Тяжелая дверь отворилась, и детектив переступил порог. С первого взгляда он понял, что ошибся. Это был не бордель.

Прихожая была сплошь в зеркалах, с потолка свисала хрустальная люстра. Слева располагался гардероб, где гости могли оставить плащи, шляпы или зонтики, справа, у стены, стоял кожаный диван. У входа в зал по стойке смирно застыли два швейцара в бордовых ливреях и белых перчатках.

Кирилла встретила светловолосая девушка, одетая в деловой костюм, – менеджер зала. Бейджик на груди сообщал, что ее зовут Вероника.

– Здравствуйте! – улыбнулась она. – Впервые у нас?

– Да, – детектив улыбнулся в ответ. – Друзья посоветовали.

– Я проведу для вас небольшую экскурсию, чтобы вы быстрее освоились, – Вероника взяла Кирилла под локоть и увлекла к стеклянным дверям, ведущим в первый зал. Невозмутимые швейцары распахнули перед ними массивные створки.

Картины на стенах, кожаные кресла, бронзовые канделябры и дубовый паркет – интерьер был богатым, но при этом не отдавал типичной для таких мест безвкусицей. В отделке преобладал темно-зеленый цвет, который, по всей видимости, должен был ассоциироваться с цветом игрового стола. Особняк без вывески оказался подпольным казино.

Работая в полиции, Кирилл несколько раз бывал в подобных местах. Обычно нелегальные казино располагались в неприметных цокольных помещениях, маскировались под букмекерские конторы или интернет-кафе. Иногда игровые автоматы стояли в обычных подвалах, где и ремонта никакого не было. Но размах этого заведения просто поражал. С первого взгляда было ясно, что казино специализировалась на VIP-клиентах, которые не обанкротились бы, оставив за игровым столом миллион-другой.

– Здесь у нас зал игровых автоматов, – ворковала Вероника, указывая на выстроившихся в ряд «одноруких бандитов». Те, как полагается, звенели, щелкали и перемигивались разноцветными огоньками. – Здесь рулетка.

Кирилл Плетнев смотрел на игроков, с азартом метающих кости, и на крупье в красных жилетках. Он выискивал взглядом господина Горского, но того не было ни за игровыми столами, ни за барной стойкой, ни в комнате для курильщиков, отделенной от основного зала прозрачной стеной и похожей на стеклянный, затянутый сизым дымом аквариум.

– Для наших гостей все напитки бесплатные, – сообщила Вероника.

– А что на втором этаже? – спросил Кирилл, кивая на мраморную лестницу.

– Карточный сектор. Хотите посмотреть?

– Да, было бы любопытно.

Ступая по красной ковровой дорожке, укрывавшей мраморные ступени, Кирилл проследовал наверх. Свет на втором этаже был приглушенный; абажуры низко нависали над игровыми столами, так что остальное пространство оставалось в тени. Сами столы располагались на достаточном расстоянии друг от друга, возле каждого находился дилер, который раздавал игрокам карты и пластмассовые фишки.

Вячеслав Горский сидел за одним из столов, повесив пиджак на спинку стула и ослабив галстук. В одной руке он держал карты, а в другой – стакан виски. «Эвелина будет разочарована», – подумал Кирилл. Она-то уже мысленно прикидывала, на что потратит миллионы, полученные при разводе.

– Это фломен, – сказала Вероника, указав на полного человечка за стойкой администратора. – Сейчас все места за столами заняты. Если захотите присоединиться к игре, он внесет вас в посадочный список и сообщит, когда место освободится.

– Понятно, – сказал Кирилл. – Пожалуй, я начну с чего-нибудь попроще.

Отделавшись от Вероники, он спустился вниз. Вячеслав Горский оказался заядлым игроком в покер, а значит, дело было закрыто. У Кирилла не было причин и дальше задерживаться под крышей казино, однако уйти сразу было бы подозрительно. Поэтому он взял порцию скотча и направился к игровым автоматам. Взобравшись на барный стул, Кирилл вытащил из борсетки крупную купюру и скормил ее валидатору. Все текущие расходы оплачивала Эвелина Горская, так что он мог не экономить. Пока на экране выскакивали комбинации из вишенок, арбузов и лимонов, детектив сидел, откинувшись на спинку стула, и потягивал скотч. Проиграв за двадцать минут десять тысяч, Кирилл подумал, что пора и честь знать. В этот момент возле него возникли двое крепких парней в серых костюмах. На поясе у каждого висело переговорное устройство.

– Господин Беловодов? – спросил один из них.

– Да? – отозвался Кирилл, делая вид, что крайне увлечен мельтешением лимонов и арбузов на экране.

– Возникло небольшое недоразумение. Пройдемте с нами, пожалуйста.

Детектив нехотя слез со стула.

– А что, собственно, случилось?

– Идемте, – охранник говорил вежливо, однако его тон не терпел возражений. – Скоро вам все объяснят.

Кириллу не оставалось ничего другого, кроме как проследовать за охранниками. Вероятно, в заведении такого уровня было принято проверять рекомендации, и Горский сказал, что знать не знает никакого Кирилла Беловодова. Все это грозило плохо кончиться.

Кирилл в сопровождении неразговорчивых охранников покинул игровой зал и очутился в длинном коридоре, ведущем вглубь здания. Справа и слева располагались одинаковые двери, но все они были закрыты. Кирилл понимал, что ему, вполне вероятно, придется спасаться бегством, и заранее подыскивал пути отступления.

– Куда это мы идем? – спросил он, напуская на себя раздраженный вид.

– Уже пришли, – охранник, который шел впереди, распахнул перед Кириллом какую-то дверь. – Сюда, пожалуйста.

Детектив переступил порог и огляделся. Простая офисная мебель, металлические стеллажи, компьютеры. На стене – множество мониторов, которые транслировали изображение с камер наблюдения, установленных в игровых залах и за пределами особняка. Это был пост охраны.

– Господин Беловодов, я полагаю? – навстречу Кириллу шагнул мужчина, являвшийся, судя по всему, начальником охраны казино. Шире и выше любого в этой комнате, он напоминал дубовый шкаф, на который, шутки ради, напялили костюм и галстук. Воротничок рубашки едва сходился на его бычьей шее.

– Да, это моя фамилия. А что, собственно, происходит?

– Вам знаком Вячеслав Горский?

– Знаком, это мой партнер по бизнесу. Он мне вас и посоветовал.

– А вот он вас не знает, – заявил начальник охраны.

– Наверно, забыл, – пожал плечами Кирилл. – Мы с ним не так часто пересекались...

– Я показал ему вашу фотографию, сделанную камерой наблюдения. Он сказал, что впервые вас видит. Кто вы такой, господин Беловодов?

– Это что, допрос?! – взорвался Кирилл. – Я пришел отдохнуть, и не потерплю...

– Обыскать его, – распорядился начальник охраны.

Один из парней схватил Кирилла за руки, а другой принялся шарить у него по карманам. Детектив дал себя обыскать, понимая, что не сможет уложить всех троих. Содержимое борсетки, фотоаппарат и электрошокер в виде пачки сигарет легли на стол.

– Документов нет, – доложил охранник, закончив обыск.

– Я еще раз повторю вопрос, – человек-шкаф угрожающе навис над Кириллом. – Кто вы такой и что здесь забыли?

Детектив не собирался раскрывать истинную цель своего визита, поэтому выдал заранее приготовленную ложь:

– Ладно, ладно... я журналист! Пишу для интернет-портала!

– Да? – насупленные брови шефа охраны поползли вверх. – И про что же ты пишешь?

– Сейчас – про подпольные казино. Изучаю, как все устроено. Ничего конкретного, просто статья о том, как работает этот бизнес!

– Он нас прорекламировать решил, – усмехнулся тот охранник, что минуту назад обыскивал карманы Кирилла.

– А нам вроде реклама не нужна, – сказал другой.

– Чтобы больше я тебя здесь близко не видел, – угрожающе пробасил начальник охраны. – Понятно?

Кирилл кивнул.

– Проводите господина Беловодова. И объясните, как работает наш бизнес, раз ему так интересно.

Охранники вытащили Кирилла в коридор, и, пихая в спину, повели к отдаленной двери. Он понимал, что сейчас будет драка, и прикидывался увальнем, которого можно безнаказанно припугнуть или избить. Пока охранники думали, что им попалась легкая добыча, преимущество оставалось на стороне Кирилла.

Дверь распахнулась, и в лицо детективу пахнуло свежим воздухом. О близости реки говорил запах – сырой и немного рыбный. Один из охранников толкнул замешкавшегося Кирилла между лопаток:

– Давай пошевеливайся!

Нарочно споткнувшись на пороге, детектив быстрым шагом спустился со ступенек. Дверь, через которую он покинул особняк, вела на задний двор. Справа от входа находилась длинная скамейка и металлическая урна для окурков – похоже, персонал казино использовал это место для курения. С трех сторон, словно кирпичной подковой, дворик был ограничен стенами особняка, а с четвертой – невысоким каменным парапетом, за которым клубился туман. Внизу бежала река, укрытая грязно-белым одеялом.

Кирилл повернулся спиной к парапету и лицом к двери. Оба охранника уже спустились со ступенек. Единственный источник света – тусклая лампочка над входом – находился за их спинами, поэтому детектив видел лишь черные силуэты противников.

– Мужики, может, как-нибудь обойдемся без этого? – произнес Кирилл, отступая к парапету.

– Без этого не получится, – ответил один из охранников и сделал стремительный шаг вперед.

Детектив блокировал кулак, нацеленный ему в челюсть, и нанес ответный удар. Нападавший согнулся пополам, воздух вырвался из его легких с приглушенным свистом. Второй охранник невнятно выругался и осыпал Кирилла градом тяжелых, но недостаточно быстрых ударов. Детектив принял защитную стойку, прикрывая лицо, выждал удобный момент и нанес сокрушительный джеб^[1]. Под пальцами хрустнуло, костяшки пальцев погрузились во что-то влажное и теплое. Охранник сипло вскрикнул и отступил, держась за разбитый нос.

Подростком Кирилл то и дело ввязывался в драки. Он не был хулиганом, как считали некоторые учителя, наоборот, он постоянно защищал тех, кого хулиганы доставали. Какой-то невнятный, но настойчивый голос не позволял ему спокойно наблюдать, как тупые отморозки, которых хватало в его школе, издеваются над слабыми. Спустя несколько лет тот же самый голос заставил его подать документы в школу МВД.

В восьмом классе, получив хорошую взбучку от гопников и оказавшись в больнице с переломом запястья и сотрясением, Кирилл решил, что раз уж избежать стычек все равно не получается, то надо хотя бы драться как следует. Он увлекся боксом, чуть позже начал интересоваться восточными единоборствами – карате и дзюдо. Изучал и славяно-горицкую борьбу. Мало-помалу будущий детектив сформировал собственный, универсальный стиль боя, который можно было назвать уличным или грязным. Сейчас, уклоняясь от ударов и нанося удары в ответ, Кирилл как будто вновь очутился где-нибудь на заднем дворе школы.

Драка происходила в относительной тишине – слышалось лишь шарканье дорогой кожаной обуви по плитке, тяжелое дыхание троих мужчин и приглушенные удары, как будто на задворках особняка выколачивали пыльный ковер. Фигуры перемещались в тумане, понемногу приближаясь к парапету.

Кирилл умел постоять за себя, но противников было двое. А то, что увалень-журналист внезапно оказался мастером боевых искусств, только разозлило их.

Охранники продолжали теснить Кирилла к реке, пока тот не уперся поясницей в парапет. Дальше отступать было некуда, если, конечно, он не хотел покинуть казино вплавь. Пока детектив уходил от ударов одного охранника, другой вытащил из кармана нечто, напоминающее небольшую белую коробочку. Раздался сухой щелчок, и тело Кирилла пронзила болезненная судорога. Слишком поздно он узнал свой собственный электрошокер, изъятый при аресте.

– Вали эту суку, – из-за сломанного носа «вали» прозвучало как «вади».

Кирилл понял, что еще немного, и окажется на земле, а если это произойдет, шансов подняться у него уже не будет. Тогда он уперся ладонями в ограждение, резко оттолкнулся и сел на каменный бортик. Охранник, присвоивший себе чужой электрошокер, бросился вперед, но Кирилл согнул ноги и со всей силы лягнул его в корпус. Противники полетели в разные стороны – один на землю, а другой в затянутую туманом бездну...

Река была ледяной, а Кирилл еще не полностью пришел в себя после удара током. Его тут же накрыло с головой и потащило на дно. Несколько долгих секунд детектив боролся с течением, пока наконец его голова не показалась над поверхностью воды.

Свет уличных фонарей заставлял туман слегка мерцать, но все равно вокруг было темно хоть глаз выколи. Отплевываясь и шумно втягивая воздух, Кирилл отчаянно пытался понять, с какой стороны находится берег. Некоторое время он вслепую обшаривал пространство, пока его рука не коснулась шершавой поверхности, покрытой известняковым налетом и ракушками.

Сверху послышались голоса, но слов было не разобрать. Кирилл затаился, изо всех сил цепляясь за осклизлую стену. Сначала охранники о чем-то спорили, потом раздался всплеск (скорее всего, это полетел в воду электрошокер), и наступила тишина.

Туфли намокли и тянули вниз, как две гири; Кирилл избавился от них и поплыл вдоль берега, надеясь, что где-нибудь поблизости окажется пирс.

Вода стремительно высасывала из тела остатки тепла, заставляла мышцы деревенеть. Кирилл отдавал себе отчет, что может пойти ко дну, но продолжал плыть, касаясь рукой стены. Поддавшись панике, начав бестолково барахтаться или звать на помощь, он бы попросту подписал себе смертный приговор. И вот, спустя несколько минут, его пальцы нащупали ржавые скобы, привинченные к бетонной стене. Стуча зубами, детектив поднялся наверх.

Босой, в промокшем костюме, Кирилл Плетнев представлял собой жалкое зрелище. Успешный бизнесмен, которого он изображал перед Вероникой и швейцарами, остался внизу, пошел ко дну вместе с дорогими туфлями от Gucci. Детектив огляделся и поспешил покинуть освещенную фонарями набережную.

Вернувшись к машине, Кирилл первым делом нырнул под капот и достал из тайника запасной ключ. Быстро сняв одежду, с которой все еще текло, он побросал ее в багажник, и в одних трусах рухнул на водительское сиденье.

Охрана казино не закончила с господином Беловодовым, поэтому Кириллу не стоило задерживаться возле особняка. Но прежде чем куда-то ехать, ему требовалось немного согреться. Включив отопление на полную мощность, детектив открыл термос и перелил остатки кофе в крышку. Сейчас бы он не отказался и от чего-нибудь покрепче, несмотря на то, что был за рулем.

Кирилл допивал кофе, чувствуя, как ледяные когти, вцепившиеся в него, понемногу ослабляют хватку, когда в темном небе над Кубанской набережной возникла белая светящаяся точка. Через лобовое стекло молодой человек отчетливо видел, как она расширяется и как из нее начинают проглядывать – Кирилл был готов в этом поклясться! – какие-то джунгли.

«Кто-то балуется с проектором?..» – успел подумать Кирилл, как видение исчезло.

Отложив термос, он завел мотор и покинул стоянку.

Глава 5

Максим, Любава и Рыжий двигались через джунгли, в сторону, противоположную деревне велоцирапторов и змеиной пирамиде. Поскольку они искали Черный столб, честь возглавить небольшой отряд досталась котодлаку. Он трусил впереди, подняв хвост трубой и с недоверием вглядываясь в темные заросли.

Из кустов доносилась то грузная возня, то хищный вопль или угрожающее шипение. Беглецы несколько раз видели небольших двуногих динозавров. Эти юркие твари были покрыты разноцветными перьями и, похоже, являлись дальними родичами ящеров, похитивших Любаву.

– Где гигантские динозавры? – сказал Макс, когда тропинку перебежал очередной юркий динозаврик, преследовавший стрекозу, размером с небольшой дрон. – Покажите мне тираннозавра или верните деньги за билет! Этот парк – сплошное разочарование!

– Тира... кого? – Любава, не видевшая «Парк Юрского периода», само собой, не поняла шутку.

– Тираннозавр, это такой древний ящер. Гигантская зубастая тварь, – пояснил Макс. Подобное случалось постоянно – он ставил росичей в тупик, на автомате упоминая неизвестное им явление или используя молодежный сленг. Таких моментов не удавалось избегать и в общении с женой, но Жаров видел в этом больше плюсов, чем минусов. Супруга, не испорченная американской поп-культурой, – чего еще можно желать?

– Знаешь, милый, сегодня я уже насмотрелась на ящеров и вполне обойдусь без этого твоего тираннозавра, – сказала Любава. И постучав по горлу, добавила: – Вот где уже сидят!

Рыжий согласно мяукнул.

– Ну не хотите – как хотите, – сказал Макс, взмахом ножа рассекая очередную лиану, преградившую путь. – Рыжий, что там, далеко Черный столб?

Рыжий проигнорировал вопрос. Напустив на себя деловой вид, он продолжал вести друзей сквозь джунгли.

Покинув деревню ящеров, Любава и Максим первым делом обсудили ситуацию. И пришли к логичному выводу, что где-то здесь должен находиться магический портал, выглядевший как столб из черного базальта. Такие «двери» соединяли Землю и погибшую в катаклизме Рось. Напрашивался вывод, что подобный портал вел и сюда, в кишащие рептилиями джунгли. Кстати, девушка согласилась с предположением мужа, что этот причудливый мир откололся от земной реальности двести миллионов лет назад, когда динозавры, достигшие пика своего развития, применили Мракобой.

Отряд продирался сквозь недружелюбные заросли уже около двух часов. Максим шутил и старался казаться бодрым, но в глубине души опасался, что экспедиция затянется. С каждой минутой, проведенной здесь, шанс напороться на какую-нибудь зубастую тварь только возрастал. А ведь опасность несли не только хищные рептилии и ядовитые насекомые. Главным врагом путешественников мог стать не пресловутый тираннозавр, а отсутствие провизии и воды. У Макса давно пересохло во рту, и он не сомневался, что у Любавы тоже.

– Тьфу на тебя, – ругнулся молодой человек, когда между деревьями мелькнула оскаленная морда какого-то динозавра. Ящер был из серого камня. Очередной забытый артефакт древней цивилизации, и ничего более.

Отряд прошел десять-пятнадцать шагов, когда из кустов выглянула другая статуя, точная копия первой. Ее голова была расколота, а бока и спину покрывали пятна лишайника. Заметив, что деревья как будто расступились, Макс остановился и поковырял землю каблуком. Под тонким слоем дерна обнаружилась каменная плита.

– Дорога, – сказал он и покосился на кота. – Эй, Рыжий. На всякий случай напоминаю, что мы ищем Ведьмину поляну и Черный столб, а не очередную дурацкую пирамиду.

– Одно не исключает другое, – пожала плечами Любава. – Ящеры могли проложить дорогу к Черному столбу. Или даже построить вокруг него свою «дурацкую пирамиду».

Макс, привыкший, что порталы прячутся в непролазных дебрях, был вынужден согласиться. К тому же он не помнил случая, чтобы котодлака подвело чутье на аномальные зоны.

Отряд прошел еще немного. Дорога стала шире; теперь справа и слева, подобно торжественному караулу, ее охраняли трехметровые статуи, установленные через равные интервалы. Они изображали не велоцирапторов, а каких-то фантастических тварей, похожих на пузатых, коротконогих драконов. Это напоминало египетскую аллею сфинксов, с той лишь разницей, что фоном здесь служила буйная зелень, а не пропеченные солнцем пески. И если допустить, что все разумные существа (и покрытые перьями, и нет) мыслили одинаково, то эта дорога вела к заброшенному храму.

Аллея драконов, ровная как древко копья, тянулась дальше. Нависавшие над ней ветви «пальм» и «магнолий» закрывали обзор, однако Макс разглядел впереди множество каменных столбов, указующих в небо.

Совершая марш-бросок через джунгли, друзья более-менее привыкли к подозрительным звукам, долетавшим из зарослей. Но низкий трескучий рев, внезапно огласивший окрестности, заставил их остановиться и замереть.

– Лучше нам уйти с дороги, – сказал Максим. Возражений ни у кого не возникло, и отряд вернулся под сень экзотических деревьев.

Котодлак продолжил вести притихших людей вперед. С каждым пройденным метром молодой человек все отчетливее слышал грубые голоса велоцирапторов и чей-то басовитый рев. Звучало это так, словно простуженный лев рычал в пустую металлическую цистерну. Чем ближе становились столбы, тем медленнее крался Рыжий. Шерсть на его загривке и спине встала дыбом, хвост стал похож на ершик для мытья бутылок.

– Что, дальше не хочешь идти? – спросил Максим, когда котодлак остановился. Его сотрясала мелкая нервная дрожь.

– Зверррь, – совсем по-человечески произнес Рыжий. – Сожрррет.

– Подавится, – мрачно пробормотал Жаров. – Оставайтесь тут, а я схожу на разведку.

Любава не стала спорить, лишь неохотно кивнула.

До каменных столбов оставалось метров тридцать. Растения и статуи служили надежным укрытием, но это не спасло бы увальня, впервые оказавшегося на вражеской территории. Служа пограничником в Хлумани, попаданец освоил техники маскировки и скрытного передвижения (которые, к слову, практически не отличались от приемов, которыми пользовались бойцы спецназа). Сейчас, по колено в траве, Макс поднимал ноги выше обычного и ставил их на землю с носка на ступню. Живобой он снял с предохранителя и держал наготове, как обычный автомат.

Вот и последняя статуя, а за ней – идеально круглая, вымощенная гранитными плитами поляна, размером с половину футбольного поля. Жаров притаился за спиной каменного дракона. По периметру поляну обступили толстые серые колонны. Навскидку их здесь насчитывалось около полусотни. Примерно треть колонн время пощадило, другие же рухнули, превратившись в груду замшелых обломков. А в центре поляны возвышался до боли знакомый Черный столб.

– Вот же черти, опередили, – процедил Максим, разглядывая пеструю компанию, собравшуюся на Ведьминой поляне.

Это, вне всякого сомнения, был отряд, ранее посланный на поиски пришельцев. Ящеры-солдаты, вооруженные луками, копьями, кистенями и дубинками, держались ближе к джунглям, на почтительном расстоянии от Черного столба. Не иначе считали его священным. Тем временем их командир совещался с тремя жрецами-шаманами, которых не составляло труда узнать по костяным побрякушкам и длинным кривым посохам. А чуть дальше, по ту сторону Черного столба, переминался с одной гигантской ноги на другую тираннозавр.

Крупная голова, полная острых клыков пасть, маленькие когтистые лапки, массивный хвост – все как в книгах и фильмах про ископаемых рептилий. Макс бы не удивился, предстань перед ним очередной зубастый попугай. Однако самый опасный хищник мелового периода оказался голым, как земные вараны. Его тело покрывали серо-зеленые чешуйки разного размера. А еще грубые рубцы. Не один-два, не десяток, а сотни ужасающих шрамов. Похоже, этот хищник побывал во многих битвах, но каждый раз каким-то чудом выживал.

Ти-рекс рыкнул, широко раззявив внушительную пасть, и нетерпеливо ударил о землю многотонным хвостом. Даже на таком расстоянии Жаров ощутил, как вздрогнула почва. «Могли бы надеть на эту тварь ошейник или намордник!» – подумал он, невольно удивляясь смелости велоцирапторов.

Тем временем один из шаманов отделился от группы, обогнул Черный столб и приблизился к ти-рексу. Вместо того чтобы сожрать мелкого ящера вместе с посохом, тираннозавр согнул ноги, вытянул хвост и распластался на плитах. Маленькие, скрытые костистыми надбровными дугами глазки смотрели не моргая. Шаман положил руки на чешуйчатую башку монстра и замер. Спустя несколько секунд зеленый камень на конце посоха вспыхнул зеленым. И точно так же полыхнули глаза ти-рекса.

«Это не чудеса дрессуры! – понял Жаров. – Шаман держит его под ментальным контролем!»

Тираннозавр, неуклюже переваливаясь с боку на бок, поднялся на ноги. При этом его глаза все так же полыхали зеленым. Шаманы и военачальник, щеголявший Живобоем, недолго посовещались, после чего весь отряд направился к тропе, видневшейся меж двух колонн. Вскоре на Ведьминой поляне остался лишь ти-рекс. Он принялся нарезать круги, неторопливо вышагивая вдоль колонн, фыркая и глухо порыкивая. При этом он заметно припадал на правую лапу. Многочисленные боевые шрамы, хромота – Максим вдруг осознал, что это очень старое существо. Решив, что увидел достаточно, он поспешил к своим.

– Это называется бойся своих желаний, – сказал Жаров, когда из кустов навстречу ему шагнула супруга. – Там здоровенный тираннозавр! И он охраняет Черный столб.

– А остальные ящеры? – спросила Любава.

– Они-то его и привели. Похоже, ти-рекс у них под контролем. Шаманы управляются с ним как с цирковым пуделем.

– Цирковой пудель – это тоже какой-то монстр из твоего мира? – девушка округлила глаза. – Он страшный?

– Нет, не страшный. А вот цирковых клоунов многие боятся, – сказал Макс, и прежде, чем жена начала выяснять, кто же такие клоуны и что в них такого страшного, произнес: – Так вот. Отряд ящеров опередил нас, что, в общем-то, неудивительно. Они тут знают все тайные тропы, а мы ломились напрямую через джунгли.

Котодлак недовольно мяукнул. Во взгляде, которым он наградил хозяина, читалось: «В другой раз сам поведешь, раз такой умный!»

– Прости, Рыжий, к тебе никаких претензий. – Жаров изобразил примирительный жест, выставив перед собой раскрытые ладони. – Проблема в том, что трехглазые знают, как работает Черный столб, и понимают, что мы попытаемся улизнуть через портал. А поймать нас – это теперь для них дело чести.

– Дело чести? Они первые напали! – возмутилась Любава.

– Посмотри на это с их точки зрения. Мы для них – пришельцы, чужаки. Угроза, которую следует устранить.

– Кто еще здесь угроза, – проворчала девушка, явно не желавшая ставить себя на место агрессивных рептилий.

– Ну мы-то с тобой живы-здоровы, – молодой человек развел руками, – а два рептилоидских воина убиты. А еще я проник в деревню и прикончил их шамана. Не говоря уже о том, что присвоил Живобой. Такое они нам точно не простят.

– Ладно, понимающий мой, и какой у нас план действий?

– Рептилоиды уверены, что ти-рекс не подпустит нас к Черному столбу. И что теперь можно спокойно прочесывать джунгли.

– Умно, – поморщилась Любава.

– Не особо. Они забыли про это, – Макс похлопал по Живобою. – Жалко допотопную зверушку, но что поделать. Ти-рексу не повезло встать между нами и домом.

– Тогда давай сделаем это! – решительным тоном произнесла Любава.

Отряд подошел к Ведьминой поляне и спрятался за каменным драконом. Тираннозавр продолжал ходить вокруг Черного столба, зыркая по сторонам зелеными глазами-фонариками.

– Страшный, – сказала Любава. – Настоящий клоун!

Макс предпочел никак не комментировать подобное сравнение. Вместо этого он вышел из-за укрытия и вскинул Живобой. Ти-рекс в этот момент находился на другой стороне поляны, но заметив человека, резко развернулся. Его хвост прочертил размашистую дугу, кончиком пересчитав ближайшие колонны.

– Прошу прощения, ничего личного, – пробормотал молодой человек, нажимая на курок.

Раздался свист, и кристалл на «дуле» Живобоя озарил поляну зеленой вспышкой. Цель была, прямо скажем, немаленькая – метров пятнадцать в длину и около пяти в высоту. А с учетом, что импульс Живобоя достигал в ширину полуметра, промахнуться было просто нереально. Максим выстрелил чудищу в грудь, между маленьких лапок. Плоть вскипела и почернела, словно на нее плеснули концентрированной кислотой, обнажились ребра. Многочисленные шрамы, покрывавшие грубую шкуру динозавра, заставили Макса почувствовать с ним некоторое родство. Они оба были воинами, оба прошли множество битв и выжили. Он надеялся, что, умирая, бедная тварь ничего не почувствует.

Дымящаяся плоть отслаивалась от скелета и падала на гранитные плиты. Казалось, ящеру уже следовало испустить дух, но вместо этого он зарычал и бросился на врага. Возможно, это был эффект берсерка, только вызванный не мухоморами, а магией пернатого жреца.

– Ах ты... – добавив пару крепких русских словечек, Максим вскинул оружие и снова нажал на курок. На этот раз импульс Живобоя превратил морду чудища в нечто инфернальное – шкура скукоживалась, мясо разлагалось прямо на черепе, но глазки почему-то продолжали пылать зеленым.

– Макс, назад! – закричала Любава.

Он попятился от края поляны. Разум отказывался осознать то, что видели глаза. Под плотью, которая превратилась в смердящий студень, блестел металлический остов. Динозавр, на поверку оказавшийся какой-то жуткой машиной, уже пересек две трети Ведьминой поляны. Максим развернулся и бросился прочь. Нырнув за статую дракона, он не обнаружил там Любавы.

– Сюда! – девушка уже стояла в тени ближайших пальм и махала ему рукой. – Уходим!

В этот момент за спиной раздался тяжелый удар, как будто грузовая машина на полной скорости врезалась в бетонную стену. Инстинкты воина не подвели. Жаров прыгнул, а вслед ему шрапнелью полетели каменные осколки. Приземлившись в траву, он перекатился через голову и тут же вскочил на ноги, ухитрившись не потерять при этом Живобой, – маневр, достойный настоящего десантника.

Ти-рекс возвышался над грудой осколков, в которую превратилось изваяние. Два импульса Живобоя частично уничтожили плоть, но не причинили вреда механизму, который скрывался под серой шкурой и слоем мускулов.

Максу как-то довелось побывать в московском палеонтологическом музее и своими глазами увидеть останки хищных двуногих динозавров. Остов робота, частично облепленный плотью, выглядел как скелет тираннозавра, напичканный электроникой. За ребрами из блестящего сплава скрывались трубки разной толщины и все те же кристаллы, мерцавшие зеленым. Киборг раззявил пасть, продемонстрировав не язык, а нечто, похожее на круглый динамик сабвуфера. От записанного рева в ушах у Макса зазвенело. Робот попытался перешагнуть через разбитое изваяние, но не смог достаточно высоко поднять правую лапу – подвел заклинивший шарнир. Когти зацепились за обломки, гигантский робот потерял равновесие и начал заваливаться вперед. Жаров, которого уже накрывала длинная тень, кинулся к супруге. Когда стволы пальм начали трещать и ломаться под тушей чудовища, он был уже за пределами опасной зоны. Возможно, в этот момент Максим Жаров, чемпион по настольному теннису, сам того не подозревая, поставил еще один личный рекорд – по бегу на короткие дистанции.

Земля вздрогнула – это робот со всего маху впечатался в землю. Челюсти лязгнули, словно капкан, из глотки исторгся очередной рев. Макс не рассчитывал, что от удара ти-рекс сломается. Эта зубастая машина наверняка приходилась ровесницей пирамидам. Сотня-другая шрамов и один расшатавшийся шарнир – совсем неплохо для такого почтенного возраста.

Максим и Любава уходили все дальше в джунгли, перепрыгивая через валуны и подныривая под низко нависающие ветви. Рыжего было не видать, но хитрый котяра наверняка первым дал деру.

– Все, стой, – сказал Максим, останавливаясь посреди каменистой прогалины. – Нас никто не преследует.

Действительно, за спинами беглецов не слышалось тяжелого топота или звука ломающихся деревьев.

– Может, этот клоун сдох? – предположила Любава, подхватившая от мужа очередное малопонятное словечко.

– Как же, – пробормотал Макс. – Такого колом не добьешь. Но проверить все же надо!

На обратном пути к небольшому отряду присоединился потерянный боец – Рыжий выскользнул из кустов и как ни в чем не бывало зашагал рядом с людьми.

Над Ведьминой поляной разносилось знакомое фырканье и порыкивание – не живой голос, а звуковые семплы, записанные сотни лет назад. Макс не сомневался, что велоцирапторы, создавшие эту машину, заставили рычать и фыркать в микрофон настоящего тираннозавра. Почему-то эта мысль вызвала у молодого человека усмешку.

– Что? – Любава вопросительно вскинула бровь.

– Не обращай внимания. Просто радуюсь, что мы ускользнули от этого киборга живыми и невредимыми.

Муж и жена притаились за одним из столбов, неподалеку от аллеи драконов. Ти-рекс продолжал патрулировать территорию, как сторожевой пес.

– А кто такой киборг? – спросила Любава. – Он опасней клоуна?

– Опасней, – отозвался Макс. – Киборг – это существо, соединившее в себе живую плоть и механические части. Погоди... я же тебе об этом уже как-то рассказывал! Помнишь, когда мы догоняли хладоносец выродков? И я сказал, что Мракобой, который они похитили, это, по сути, киборг.

– Знаешь, тогда я была сосредоточена на другом, – фыркнула Любава. – И вообще, ты используешь слишком много непонятных слов. Все не упомнишь!

– Твоя правда, – согласился Максим. – Так вот, киборг – это искусственная тварь, сплав живого и механического. Прямо как этот милый динозаврик.

«Динозаврик», впрочем, выглядел каким угодно, но только не милым. Металлический скелет, пылающие зеленым глазницы, ошметки растаявшей, почерневшей плоти... увидишь такое во сне, мало не покажется.

– И как мы его победим? – спросила Любава.

– Пока не знаю. Но Живобой его не возьмет, только очистит от шкуры и мяса. Это какие-то невероятные технологии.

– Думаешь, его создали предки тех ящеров, что за нами охотятся?

– Без сомнения, – кивнул Макс. – В плане технологий динозавры явно обогнали и Землю, и Еурод. Могу спорить, конунг был бы счастлив наложить лапу на то, что хранится в этих пирамидах!

Супруги задумчиво притихли, наблюдая за вышагивающим вокруг Черного столба стражем. Оставшаяся плоть не кровоточила, края ран уже зарубцевались. Судя по шрамам, биологическая часть этой машины обладала способностью к регенерации. Макс не исключал, что спустя какое-то время плоть обтянет металл, вернув твари прежний облик.

– Шаман его не гипнотизировал, – произнес он спустя минуту-другую.

– О чем ты? – спросила Любава.

– Он его программировал, при помощи кристалла на посохе! – воскликнул Жаров, проигнорировав вопрос жены. – Дал задание патрулировать территорию. Теперь мне все ясно! Местные жрецы – это то, что осталось от ученых прошлого. Они упаковали остатки научных знаний в религиозную обертку и пичкают этим соплеменников, понимаешь?!

– Тише, – сказала Любава. – А то твой киборг услышит.

– Нам придется раздобыть посох. А лучше захватить в плен жреца и заставить его отключить это чудо техники. Потому что я не уверен, что мы сами разберемся, как это делается.

– Похоже на план, – пожала плечами девушка. – Возвращаемся в деревню?

– Да.

Глава 6

Кира прошла через рамки металлоискателя и очутилась на привокзальной площади. Здания авто– и ж/д вокзалов – старые и массивные – располагались друг напротив друга. Разделявшая их стоянка была затянута туманом.

Неподалеку находились два озера – все, что осталось от старого русла реки Карасун, когда-то впадавшей в Кубань. При соответствующей погоде прилегавшие к водоемам кварталы затягивало туманом, размывавшим очертания улиц и домов. Башня железнодорожного вокзала поднималась из него, словно лондонский Биг-Бен, стрелки на двухметровом циферблате часов показывали половину шестого утра. На мгновение у Киры возникло настойчивое ощущение, что прямо сейчас из белесого марева донесется цоканье копыт и появится кэб со складным кожаным верхом и неразговорчивым кучером на ко́злах. Вместо этого из тумана вынырнул парень в спортивном костюме и толстовке.

– Такси, недорого. Куда едем?

– Нет, спасибо, – сказала Кира и направилась к выходу с привокзальной площади.

Миновав ряд палаток, торговавших шаурмой, и бродягу, спящего на куске картона, девушка очутилась на улице Гоголя. Здесь, ближе к озерам, туман был еще гуще, чем на стоянке.

Кира знала этот район как свои пять пальцев – здесь она выросла, здесь, на безлюдных заброшенных территориях, прилегающих к Покровским озерам и стадиону Кубань, играла в «Зачарованных» или «Зену – королеву воинов». Чаще одна, иногда с Кириллом, соседским мальчишкой, который был на год ее старше. Сейчас, шагая по знакомым улицам, Кира не могла отделаться от ощущения, что, покинув рейсовый автобус, очутилась в давнем полузабытом сне.

Район, где Кира провела школьные годы, считался историческим центром города. Пока на окраинах Краснодара росли многоэтажки, появлялись новые микрорайоны, центр оставался по большей части одноэтажным. Он нес на себе печать старины, а иногда, – если отойти подальше от Театральной площади и углубиться в спальные районы, – то и упадка. На улицах, заложенных в восемнадцатом веке, еще можно было найти старые дома с деревянными ставнями, черепичными крышами и коваными крылечками. Наружные блоки сплит-систем и антенны спутникового телевидения смотрелись на них странно и неуместно, как след от реактивного самолета, случайно попавший в кадр исторического фильма.

Кира шагала по безлюдным улицам, а под ногами у нее шуршали листья, рыжие, как и ее волосы. Очутившись на перекрестке Садовой и Длинной, она свернула направо. Кира направлялась к дому, где жил Аркадий Кузнецов и который она покинула много лет назад.

Когда ей оставалось пройти два квартала, девушка достала телефон и в который раз набрала дядю. Из динамика послышались длинные гудки, но на звонок так никто и не ответил. Кира едва слышно выругалась и спрятала телефон в карман. До этого момента ей каким-то образом удавалось сохранять спокойствие, но чем ближе она подходила к дому, в котором прожила десять лет, тем сильнее нервничала.

У Киры имелись веские причины волноваться. Первая причина – встреча с дядей, которого она не видела три года, с тех пор, как переехала в Москву.

Аркадий Кузнецов был неординарным человеком – имел три высших образования, разряд по альпинизму, занимался йогой, писал статьи для журналов, вел блоги. Чтобы рассказать обо всех его хобби, порой весьма экзотических, потребовался бы не один вечер. Энергия бурлила в нем как лава в кратере вулкана. При этом Аркадий Иванович плевать хотел на общественное мнение. То, что для большинства людей казалось самым важным в жизни – семья, работа, карьера – совершенно его не волновало. В свои сорок четыре года он не женился и не работал, во всяком случае, официально. Имея дипломы археолога, историка и журналиста, он зарабатывал на жизнь, делая ставки на спорт.

– Оглянись вокруг, – говорил дядя. – Больше всех зарабатывают те, кто вообще не имеет образования. Скажи, зачем ты занимаешься спортом?

– Ну, я люблю спорт, – пожимала плечами Кира.

– Это правильный ответ! Потому что денег ты этой профессией не заработаешь.

– Зачем же ты сам столько учился? – удивлялась Кира.

– Затем, что люблю историю и археологию, – отвечал дядя, практически ее же словами. – И чтобы иметь право называть себя культурным человеком.

На деле, гораздо чаще дядя Аркадий называл себя профессиональным игроком, а иногда, пребывая в веселом расположении духа, вилочником. Маленькую Киру очень смешило это слово, ей сразу представлялся человек, загребающий деньги вилкой, а дядя объяснял, что речь идет не о столовом приборе, а о ситуации, которая называлась «букмекерской вилкой». Для Киры это звучало полной абракадаброй. Тем не менее каждый день Аркадий Иванович умудрялся выводить приличные деньги, не прилагая к этому особых усилий.

Он работал по вечерам и выходным, когда происходила большая часть спортивных событий. Используя четыре монитора, он переключался между букмекерскими сайтами, спортивными каналами, ведущими прямые трансляции, и специальными программами, помогающими быстро выводить поставленные деньги. Тратя на это два-три часа в день, Аркадий Иванович мог оставшееся время посвящать своему главному хобби – искать паранормальные места.

Аркадий Кузнецов, конечно же, был одержимым, и эта одержимость передавалась Кире, как вирус. Находясь вдали от дяди, она понимала, что тот ведет странный образ жизни и ни в коем случае не является образцом для подражания. Но оказываясь рядом, Кира моментально попадала под его влияние. Что бы это ни было – харизма или особая аура, – оно заставляло Киру забыть о собственных интересах и увлечениях. Из Аркадия Ивановича получился бы отличный лидер секты или политик, но ни то ни другое не было ему интересно.

Дядя ценил уединение, поэтому огородил свой участок высоким кирпичным забором. Сверху была установлена камера наблюдения, справа от входа находился домофон. Чуть дальше располагались механические ворота, ведущие в гараж. Кира остановилась возле металлической калитки и на всякий случай толкнула ее. К ее удивлению, тяжелая металлическая створка бесшумно повернулась на петлях. Не заперто...

Сердце Киры гулко билось. Она понимала – случилось что-то очень плохое. Дядя Аркадий не терял ключи, не забывал выключить свет в туалете и уж тем более никогда не оставлял калитку открытой. Если бы Киру попросили описать Аркадия Кузнецова в двух словах, она бы сказала – сильный и независимый. Возможно, безумный. Но уж точно не рассеянный.

За годы, проведенные под крышей этого дома, Кира успела досконально изучить дядины привычки. Ведя замкнутый образ жизни, он не жаловал незваных гостей, способных принести лишнюю суету в его башню из слоновой кости. Распахнутая калитка была тревожным сигналом, ничуть не лучше выломанного замка на входной двери или, допустим, пятна крови в прихожей.

Когда Кира вошла в калитку, раздался глухой хриплый лай. Сердце, и без того готовое выпрыгнуть из груди, подскочило к самому горлу. Девушка резко повернулась и увидела тень, метнувшуюся к ней из тумана. Послышался скрип металлической сетки и новая порция надтреснутого лая.

– Буран, – выдохнула Кира. – Чтоб тебя!..

Справа от входа располагался просторный вольер, сделанный из сетки-рабицы. Дверь представляла собой каркас из стального уголка, на который была натянута все та же сетка. Дядя Аркадий время от времени закрывал там Бурана – крупную немецкую овчарку.

Кира подошла ближе и присела на корточки. Буран, тяжело дыша, опустился напротив и посмотрел на нее грустными карими глазами. Он выглядел замученным и несчастным, темная с рыжими подпалинами шерсть свалялась. Миска для воды была перевернута, цементный пол усеян начисто обглоданными костями и высохшими собачьими экскрементами.

– Буран? – спросила Кира, прикоснувшись к сетке. – Ты меня помнишь?

Буран заскулил, попытался лизнуть ей пальцы, но вместо этого облизал сетку. Кира решительно поднялась, отодвинула засов и распахнула дверь. Вместо того чтобы радостно броситься ей навстречу, как бывало когда-то, пес медленно вышел из вольера, опустив голову и высунув язык. Девушка наклонилась и потрепала его по мохнатой голове. Когда-то, много лет назад, они часто гуляли по окрестностям, бегали наперегонки, играли и веселились. Когда Буран был рядом, Кира знала, что ее никто не обидит. Глядя на бедного пса, она задалась вопросом – сколько времени тот провел взаперти, без еды и воды?

– Давай-давай, выходи, – сказала девушка, а сама шагнула в вольер и подняла миску.

Неподалеку, среди ухоженных клумб и кустов сирени, располагался уличный кран. Кира хотела наполнить миску, но Буран не собирался так долго ждать. Едва девушка повернула вентиль, он оттолкнул ее и начал лакать воду, облизывая кран розовым языком. Буран пил так жадно и так долго, что Кира забеспокоилась – не станет ли ему плохо.

– Ты не лопнешь? – спросила она в конце концов.

Словно согласившись, что лучше не рисковать, пес отошел от крана и отряхнул голову. Его уши захлопали по бокам головы, во все стороны полетели холодные брызги.

– Ну что, – сказала Кира, перекрывая воду, – теперь идем искать твоего хозяина.

Буран фыркнул. Утолив жажду, он заметно повеселел и приободрился, чего нельзя было сказать о Кире. Она уже понимала, что дядя Аркадий молчал не потому, что потерял телефон или решил помедитировать в одиночестве. Он не мог ответить на звонок, так же как не мог подмести вольер или наполнить водой собачью миску.

Больше всего Кира боялась, что найдет в доме мертвое тело. Она осознавала, что не готова к такому потрясению.

Девушка попыталась отогнать жуткие образы, атаковавшие ее как рой взбесившихся ос. Это оказалось не так просто – пока она шагала к дому, воображение щедро подкидывало ей новые порции кошмаров. Дядя с простреленной головой. Задушенный. Забитый до смерти чем-нибудь тяжелым, в ссадинах и кровоподтеках. За столько дней тело, конечно же, начнет разлагаться и посинеет...

«Кто-то узнал о том, что дядя Аркадий нашел в горах», – подумала Кира, вспомнив фотографии, которые заставили ее бросить все дела и примчаться в Краснодар.

Среди людей, увлеченных охотой за всем необъяснимым, слухи распространялись со скоростью лесного пожара. Кто-то – очередной чокнутый контактер, считающий, что пришельцы с Альдебарана воздействуют на его мозг телепатическими лучами, – мог заявиться сюда с ножом или пистолетом. В свое время Кира насмотрелась на дядиных приятелей и знала, что среди них попадались настоящие психи, по которым плакали отдельные апартаменты с мягкими стенами.

Кире было страшно, но, к счастью, рядом шел Буран, принюхиваясь и чуть слышно клацая когтями по тротуарной плитке. Как и много лет назад, Кира была рада его обществу.

Двор, в котором Кире был знаком каждый закуток, выглядел довольно чистым и ухоженным, всюду, куда ни глянь, были разбиты аккуратные клумбы. Садоводство числилось среди увлечений дяди Аркадия, в свободное время он с удовольствием разводил розы, гортензии, ирисы и космеи. Летом и весной в расставленных вдоль дорожек вазонах цвели фиолетовые вербены, ярко-красные фуксии и ампельные петунии. Но сейчас в гипсовых и глиняных чашах не было ничего, кроме пожелтевших стеблей и комьев земли.

Двухэтажный кирпичный дом, расположенный в конце двора, выглядел покинутым. Окна не светились, входная дверь была закрыта.

– Похоже, нас никто не ждет, да, Буран? – пробормотала Кира, поднимаясь по ступенькам. Пес, услышав свое имя, отозвался негромким ворчанием.

Как и ожидалось, на стук никто не ответил. Выждав пару минут, девушка повернула ручку. Тяжелая металлическая дверь бесшумно распахнулась.

Одного взгляда, брошенного через порог, оказалось достаточно, чтобы все самые худшие опасения Киры подтвердились. В прихожей царил бардак. Подставка для зонтов, выполненная в виде древнегреческой амфоры, разбита, обувница опрокинута. Тюбики с кремом и щетки для обуви рассыпалась по полу. Перекидной календарь сорван со стены; по странице с октябрем прошлась чья-то нога, разорвав усыпанную желтыми листьями аллею надвое. Судя по всему, здесь кто-то дрался, сметая все на своем пути.

Кира замерла на месте, не в силах переступить порог. Она боялась, что в других комнатах ее ждут находки пострашнее разбитой вазы.

От созерцания разгромленной прихожей Киру отвлек мокрый собачий нос, прикоснувшийся к запястью. Девушка посмотрела на пса. Тот нетерпеливо переминался с ноги на ногу, но встревоженным или испуганным не выглядел. Это немного успокоило Киру. Собаки – умные существа. Если бы в доме затаился чужак или лежало чье-нибудь мертвое тело, Буран бы это почувствовал.

– Ладно, – произнесла Кира. – Давай посмотрим, что там дальше.

Она перешагнула обувницу и очутилась в прихожей. Все было тихо, лишь потрескивали под подошвами кроссовок осколки амфоры. Стараясь не наступать на разбросанные вещи, Кира пересекла прихожую и зашла в большую комнату, служившую гостиной. Здесь имелся камин, облицованный диким камнем, пара глубоких кожаных кресел и торшер. Полочки были забиты сувенирами, привезенными дядей из многочисленных экспедиций, а над камином висели огромные оленьи рога. Здесь дядя Аркадий читал, курил трубку и принимал посетителей. Мало кто из его гостей удостаивался чести быть приглашенным в другие комнаты особняка, и уж тем более в святая святых – дядин рабочий кабинет.

На первый взгляд гостиная была в полном порядке – все вещи на своих местах, ничего не разбито и не опрокинуто. Похоже, драка (которая, по мнению Киры, и явилась причиной погрома) началась и закончилась в прихожей.

Под ногами пружинил толстый ковер. Кира разулась и сняла рюкзак. Оставив обувь у порога, она направилась к двери, ведущей во внутренние помещения дома. Буран шел за молодой хозяйкой как привязанный.

За дверью, обшитой теми же панелями, что и стены, и потому малозаметной, находился темный коридор. Кира вслепую протянула руку, безошибочно коснувшись выключателя. Справа и слева, в простенках вспыхнули несколько бра. Сколько лет прошло с тех пор, как она каждый день ходила по коридорам и лестницам дядиного дома, а привычка никуда не делась...

Из коридора вели несколько дверей. Кира помнила, что на первом этаже находилась кухня, ванная, огромная, забитая книгами библиотека, а еще – ее собственная спальня. Девушка осознавала, что должна заглянуть в каждую комнату, убедиться, что хозяин дома не лежит в одном из чуланов с проломленной головой. Второй этаж, где находились личные апартаменты дяди, девушка решила оставить напоследок.

За ближайшей дверью располагалась кухня, сияющая чистотой. Беглый осмотр показал, что здесь все в порядке, – вопреки мрачным ожиданиям, Кира не обнаружила на полу засохших кровавых пятен или осколков посуды.

Аркадий Кузнецов считал приготовление еды высоким искусством. К сожалению, он предпочитал готовить экзотические блюда с труднопроизносимыми названиями, от которых у гостей нередко случалась изжога. Сама Кира тоже неплохо готовила, а в приготовлении блинчиков так и вовсе достигла совершенства. Последние годы она много практиковалась, подрабатывая в блинной. Платили ей немного, но зато разрешали забрать домой нераспроданные блинчики.

«Если тебя однажды попрут из института, – говорила Динка, ценительница ее кулинарных талантов и соседка по комнате, – ты всегда сможешь открыть собственную блинную». Обычно Кира отвечала, что хоть сейчас заберет документы, если болтливая подруга соблаговолит предоставить ей стартовый капитал, чтобы начать бизнес.

Заглянув в библиотеку, ванную, котельную и пару пыльных чуланов, Кира остановилась у двери в свою бывшую комнату. «Интересно, что там теперь?» – подумала она, повернув ручку.

Справа находились кровать и шкаф, слева – письменный стол и кресло. На кресле, рядком, сидели плюшевые лисы, зайцы и медведи. Дядя Аркадий не стал ничего выбрасывать, как будто надеялся, что однажды племянница передумает и вернется домой.

Кира прошлась по комнате, прикасаясь к старым вещам. Буран молча наблюдал за ней, сидя у двери. Девушка погладила Пушкина – плюшевого медведя с пышными бакенбардами провела пальцем по корешкам школьных учебников и остановилась у окна. Не дожидаясь, пока ностальгия заставит ее расслабиться и потерять бдительность, племянница Аркадия Кузнецова отвернулась от окна и покинула комнату.

– Идем, Буран, – сказала она, направляясь в конец коридора, где находилась лестница на второй этаж.

Раньше Кира поднималась наверх только с разрешения дяди, и сейчас, шагая по бетонным ступеням, испытывала если не стыд, то неловкость. Она понимала, что это глупость, но никак не могла отделаться от ощущения, что нарушает некое священное табу.

– Давай быстрее с этим закончим, – сказала девушка, обращаясь к Бурану. Пес зевнул, демонстрируя прискорбное безразличие к ее внутренним проблемам.

Заглянув в спальню (тяжелая деревянная мебель, ночник на тумбочке, пара акварелей на стенах) и убедившись, что там все в порядке, Кира зашла в дядин кабинет. Включив верхний свет, она застыла на пороге, а Буран приглушенно заворчал.

Ящики столов были открыты, книги и диски сброшены с полок. Кто-то перерыл картотеку, вытряхнув из папок все содержимое. Вырезки из газет и журналов, фотографии, компьютерные распечатки, рукописные заметки – все это лежало на полу, огромной кучей макулатуры. Погромщика, кто бы он ни был, интересовали только бумаги – он не тронул макеты таинственных городов, гипсовый слепок стопы снежного человека и пластмассовые фигурки неизвестных существ. Мощный телескоп на металлической треноге, установленный у окна, тоже уцелел.

«Комнату не громили, – поняла Кира. – Здесь что-то искали!»

Компьютер был включен, все четыре монитора показывали горный пейзаж, служивший заставкой рабочего стола. Очевидно, тот, кто перерыл картотеку, заглянул и в электронные архивы.

Кира развернулась и вышла из кабинета. Спускаясь по лестнице, она подумала, что теперь самое время звонить в полицию.

* * *

– Может, пропало что-то из ценных вещей? Деньги, драгоценности, аппаратура?

Старший лейтенант Ивлев оторвался от бумаг. У него было гладкое розовое лицо, как у огромного младенца, облаченного в полицейскую форму, жидкие светлые волосы и водянистые глаза навыкате. Сейчас эти глаза выжидающе уставились на Киру. Выразительностью они вполне могли соперничать с глазами дохлой рыбы.

– Я же вам говорила, – устало выдохнула девушка. – Последний раз я была здесь три года назад. Может, что-то и пропало, откуда мне знать?

Кира и старший лейтенант Ивлев сидели за кухонным столом, накрытым скатертью. Еще двое полицейских шныряли по дому, и это нервировало Киру. Аркадий Кузнецов оторвал бы племяннице голову, узнав, что она притащила в его дом наряд полиции. Он не был помешан на конспирологии и теории заговора, не считал, что правительство, спецслужбы и некая тайная элита (в которую, разумеется, входили масоны) управляет ходом мировой истории. Однако к представителям правоохранительных органов дядя Аркадий относился с недоверием, и это еще мягко сказано. «Лучше иметь дело с бандитами, чем с ментами, – говаривал он иной раз. – С ними проще договориться!»

В дверях появился полицейский, один из тех, что осматривали дом, пока Кира давала показания. Это был здоровенный коротко стриженный тип с чертами лица и походкой неандертальца. В руках он держал алебастровую маску. Дядя (который приобрел ее у одного коллекционера за приличные деньги) уверял, это копия реального слепка лица пришельца, разбившегося в тысяча девятьсот сорок седьмом году в Розуэлле.

– Смотрите, у меня тут улика, – полицейский приложил маску к лицу. – Я думаю, хозяина дома утащили инопланетяне!

– Не разбейте, пожалуйста, – попросила Кира. Она чувствовала себя так, словно сидит не на кухонном стуле с мягкой обивкой, а на доске с гвоздями, будто какой-нибудь йог, выступающий для туристов на улицах Дели или Мумбаи.

– Отставить, рядовой Искаков, – скомандовал старший лейтенант Ивлев. – Вас что, не учили, что улики нельзя трогать до приезда экспертов?

Молодой полицейский усмехнулся и скрылся в коридоре. Кира проводила его беспомощным взглядом. У нее уже не в первый раз возникло неприятное ощущение, что полицейские не воспринимают ее всерьез. Похоже, они считали ее глупой девчонкой, устроившей панику на пустом месте.

– Итак, продолжим, – произнес старший лейтенант, возвращаясь к бумагам. – В прошлом были случаи, чтобы ваш дядя уехал куда-то, не поставив в известность родных и друзей?

– Бывало, – нехотя призналась Кира. – Раньше он часто уезжал в экспедиции.

Еще некоторое время полицейский задавал ей одни и те же вопросы: «Ничего ли не пропало?», «Когда в последний раз вы говорили с дядей?», «Упоминал ли он об угрозах в свой адрес?» С каждой минутой девушка все больше убеждалась, что полиция не станет искать дядю. Им нужно было что-то посущественнее разбитой подставки для зонтов и разбросанных бумаг. Например, пара-тройка залитых кровью трупов и орудие преступления в придачу.

Вскоре на кухне собрался весь наряд. Пока начальник беседовал с Кирой, рядовые полицейские, не спрашивая разрешения, включили кофемашину и достали из посудного шкафа кружки. Киру так и подмывало сказать: «Чувствуйте себя как дома», но она слишком робела в присутствии трех крепких мужчин в форме. Они чувствовали это и вели себя излишне раскованно, если не сказать нагло. Кире хотелось, чтобы все это поскорее закончилось.

– Кстати, а чем занимался Аркадий Кузнецов? – как бы между прочим поинтересовался старший лейтенант.

– Он историк и археолог, – сказала Кира. – А еще журналист.

– Вот как? – и без того выпученные глаза полицейского еще больше округлились. – И в какой же газете он работает?

– Ни в какой, – неохотно призналась Кира.

– А чем же он в таком случае зарабатывает на жизнь?

Кире не хотелось сообщать полицейским, что исчезнувший хозяин дома зарабатывал, делая ставки на спорт. Но что она должна была сказать? Что он жил плодами собственного огорода? Обстановка дома и дорогая машина в гараже указывали на обратное.

– Раньше он делал ставки на спортивные события, – произнесла Кира, когда пауза затянулась. – Сейчас не знаю. Мы давно не общались.

Полицейские многозначительно переглянулись. Кира осознала, что если раньше оставался минимальный шанс, что кто-то станет заниматься этим делом, то сейчас не осталось и его.

– Понятно, понятно... – протянул старший лейтенант.

– Это не имеет отношения к делу, – сказала Кира. – Человек пропал, и его нужно...

– Все, что вам нужно – это немного подождать. Я думаю, что ваш дядя скоро даст о себе знать.

– Отсидится где-нибудь и вернется домой, – ввернул рядовой Искаков. Он прихлебывал кофе, вальяжно привалившись к барной стойке, разделявшей кухню на две части.

– Где отсидится? – растерялась Кира. – Я ничего не понимаю!..

– Игроки часто впутываются в неприятности, – пояснил старший лейтенант Ивлев, собирая бумаги. – Скорее всего, ваш дядя задолжал кому-нибудь крупную сумму и теперь прячется.

Кира кивнула. Она не могла рассказать полицейским о фотографиях, которые прислал ей дядя незадолго до того, как исчезнуть, и о своих подозрениях, что в деле замешаны охотники за паранормальным. Старший лейтенант Ивлев и так смотрел на нее, как на очередную истеричку, а именно со смесью снисходительности и раздражения. «Если заговорю про параллельные миры, они решат, что я чокнутая, – подумала Кира. – И тогда общаться я буду уже не с полицией, а с врачами!»

– И что же мне теперь делать? – спросила она. – Просто ждать?

– Да, – сказал старший лейтенант, поднимаясь из-за стола. – Если ваш дядя не объявится через неделю-две, будем думать.

Наряд уехал. Кира заперла калитку и вернулась в дом. Некоторое время она бесцельно ходила из комнаты в комнату, пытаясь собраться с мыслями. Долгий и бесполезный разговор с полицейскими оставил внутри неприятный осадок. Ее выставили глупой маленькой девочкой, позвонившей по «02» потому, что испугалась таинственных шорохов под кроватью.

В конце концов она прекратила мерить шагами пустые комнаты и взялась за уборку. Полицейские, которых, по всей видимости, не учили разуваться, оставили по всему дому грязные следы. Сметая веником грязь и листья, которые они притащили на рифленых подошвах ботинок, девушка размышляла, что делать дальше. Самым логичным было бы вернуться на вокзал и взять билет на ближайший автобус до Москвы. И пусть бы дядя Аркадий сам разбирался со своими проблемами.

К сожалению, Кира не могла просто взять и махнуть на все рукой. Она чувствовала, что дядя в беде, и отнюдь не потому, что задолжал кому-то большую сумму денег. Все было куда сложнее. Фотографии, которые он прислал, не были фальшивкой, Кира это чувствовала. Кроме того, теперь она не могла бросить Бурана. Прежде чем возвращаться в Москву, пса следовало куда-нибудь пристроить.

Убрав грязь с ковра в гостиной, Кира задумалась, что делать с погромом в прихожей и кабинете. Пару минут постояв над осколками амфоры, она решила просто сгрести их в кучу и пока не выбрасывать. Все-таки это были улики, пусть полиция и не сочла их таковыми. Вернув веник и совок в чулан, девушка вышла во двор.

Часы показывали половину одиннадцатого, и туман слегка рассеялся. Белая пелена до сих пор висела над землей, но уже не такая плотная, как пару часов назад. Она размывала очертания предметов, но не превращала кусты и деревья в зловещие, облаченные в саваны фигуры.

Все еще не зная, куда идти и что делать, Кира решила прогуляться по саду. Компанию ей составил Буран, бесшумно вынырнувший из-за живой изгороди.

– Гуляешь? – спросила девушка, наклонившись и потрепав его по голове. – Хороший мальчик!

Кира немного побродила среди ухоженных клумб и розариев, пока ноги сами не вынесли ее к проулку между боковой стеной особняка и забором. Этим путем можно было попасть на задний двор.

– Пойдем посмотрим? – предложила Кира, и первая шагнула в узкий кирпичный тоннель.

На заднем дворе не было вымощенных плиткой дорожек, а вместо кустов и живых изгородей росли деревья. Пройдя под их кронами, девушка и пес очутились посреди укромного пятачка, усыпанного желтыми листьями. Здесь, вплотную к забору, стоял небольшой деревянный сарай, в котором дядя Аркадий хранил грабли, лопаты, тачки и мешки с удобрениями.

Раньше Кира часто играла здесь, представляя, что находится в дремучем загадочном лесу, где обитают мудрые эльфы и другие удивительные существа. Приблизившись к деревянной, выкрашенной зеленой краской стене сарая, девушка увидела покрывавшие ее зарубки. Давным-давно она сама оставила их, играя в Зену – королеву воинов.

Вспомнив кое о чем, Кира встала на цыпочки и запустила руку в щель между стеной и шиферной крышей сарая. Пошарив немного, она извлекла из тайника плоское металлическое кольцо. Это был шакрам, такой же (ну, может, не совсем, но почти такой же), как у Зены. Именно это оружие, созданное, чтобы убивать богов и чудовищ, оставило многочисленные зарубки на стене дядиного сарая.

Кира провела пальцем по острой кромке метательного диска. За годы, проведенные под крышей, лезвие слегка покрылась ржавчиной, но не утратило остроты. Шакрам сделал ее приятель Кирилл, тайком выточив из какой-то железки на уроке труда. Он знал, что Кира обожает сериал про Зену, и хотел сделать ей приятное. Оказалось, что у сироты, которую воспитывал чудаковатый дядюшка, имелся скрытый талант к метательному оружию. Ее шакрам весьма точно поражал мишень.

Кира вспомнила Кирилла Плетнева, своего друга детства. Созвучие их имен часто становилось поводом для дурацких шуточек. Впрочем, Кирилл никогда не оставался в долгу, пуская в ход кулаки. Дядя Аркадий считал его хулиганом, но это было не совсем так. Кирилл единственный, кто не смеялся над историями Киры про пришельцев и хоть как-то пытался приструнить ее обидчиков.

Покидая задний двор и унося с собой в качестве памятного сувенира свой верный шакрам, Кира уже знала, куда пойдет и кого будет просить о помощи.

Глава 7

Вячеславу Горскому нравилось любоваться собственным отражением в зеркале. Мужественные черты лица, зачесанные назад светлые волосы, голубые глаза – идейный лидер «Золотого плуга» считал, что выглядит как «истинный ариец», представитель высшей расы. В его кабинете имелось несколько антикварных агитплакатов времен Третьего рейха. Из-за музейного антибликового стекла смотрели голубоглазые блондины и блондинки, нарисованные словно под копирку. На самом деле глаза Горского были скорее зелеными, чем голубыми, а волосы ему приходилось подкрашивать – факт, который он тщательно скрывал. Также на стенах кабинета красовалась пара гитлеровских знамен (разумеется, настоящих – недаром же Вячеслав Горский занимался антиквариатом!) и вполне себе современный украинский флаг. Вся эта коллекция могла бы много сказать о хозяине, однако человек, стоявший перед зеркалом, не считал себя банальным неонацистом. Если бы журналисту потребовалось охарактеризовать его в двух словах, он бы, вероятно, написал «Владелец ресторанов», «Коллекционер антиквариата» или просто «Успешный бизнесмен». Сам же Горский сказал бы про себя «Искатель истины».

Не переставая восхищаться фюрером, он считал, что тот крупно облажался, связавшись с Советским Союзом. Гитлеровцам следовало уделять больше внимания поиску магических артефактов. «Аненербе» что-то делало в этом направлении, но явно недостаточно. Они искали Шамбалу и мифический Грааль, в то время как им следовало искать Черные столбы и путь на Еурод! Когда Горский думал о том, что могло бы случиться, объединись фюрер и конунг, по его телу пробегала дрожь возбуждения.

– Я смог сделать то, что не сумел сам Гитлер! – проговорил Горский, обращаясь к собственному отражению.

На нем были свободные белые штаны и длинная черная накидка с капюшоном, расшитая древнегерманскими рунами. Эту ритуальную одежду сшили на заказ. Такая накидка имелась у каждого члена «Золотого плуга» – тайного эзотерического общества под руководством Вячеслава Горского.

Символ плуга был выбран не случайно – он явился будущему антиквару и бизнесмену во сне. Тогда ему едва исполнилось шестнадцать лет. В этом сновидении великан шел за плугом, который тянул конь размером с многоэтажный дом. И конь, и великан сияли подобно солнцу, а из борозды, которую оставлял плуг на каменистой земле, сочилась кровь. Горский счел это сновидение знаком, символом своих будущих побед. И сегодня, пожалуй, был тот самый день. День, когда верховный жрец «Золотого плуга» обретет сверхчеловеческое могущество.

Горский затянул тонкий пояс, набросил капюшон и покинул кабинет. Пройдя длинным коридором, он задержался у массивной двери, на которой имелся электронный замок. Пальцы пробежали по кнопкам, и механизм пискнул, открываясь. За дверью находилась гостевая спальня, совмещенная с ванной. Когда дверь отворилась, с кровати вскочил человек небольшого роста, одетый в спортивный костюм. Лет пятидесяти, с залысинами, он выглядел встревоженным, если не сказать напуганным.

– Заглянул попрощаться, – произнес Горский, усмехнувшись.

– Что? Ты уезжаешь? А что со мной, я могу идти?

– Аркадий, не суетись. Я пришел попрощаться, потому что Вячеслав Горский, которого ты знаешь, сегодня исчезнет. Когда мы увидимся в следующий раз, на моем месте... будет кто-то другой.

– А, ясно, – мужчина, которого хозяин дома назвал Аркадием, понимающе кивнул. – Удачи. Надеюсь, все пройдет, как ты планируешь.

– Я тебя умоляю! Ты же спишь и видишь, чтобы я не пережил этот вечер!

– С чего вдруг мне желать кому-то смерти? – занервничал мужчина, который по всем приметам являлся не гостем, а пленником.

– Дай подумать... Может, потому, что я силой отобрал у тебя мощи конунга? И не заплатил за них ни копейки? Но знаешь, ты сам виноват. Слышал такое выражение – жадность фраера сгубила?

С этими словами Горский захлопнул дверь. Он понимал, что Аркадий Кузнецов пока не мог осмыслить все величие его замыслов. И не верил, что мощи конуга помогут жрецу «Золотого плуга» переродиться, став сверхчеловеком. В гостевой спальне сейчас находился не более чем охотник за бигфутом, очередной чокнутый уфолог, которому повезло отыскать как минимум два прохода в иные измерения. Но так уж совпало, что в момент гибели Еурода именно этот бесполезный, жалкий, так гордящийся тремя высшими образованиями, находился рядом с порталом. И он видел последние секунды конунга. Сказать по правде, Горский не верил в совпадения. Он считал, что случайностей не бывает и к будущему величию его ведет перст судьбы. А значит, у Аркадия Кузнецова имелась в этом спектакле своя роль, и убивать его пока что не следовало.

Внизу уже все было готово к церемонии, и по особняку разносился звук приглушенных голосов. В круглом, обшитом деревянными панелями холле, куда вела мраморная лестница, царил полумрак. Хозяин загородного особняка, где проходили собрания «Золотого плуга», спустился по ступенькам. Едва его тень легла на стену, в помещении воцарилась тишина. Три десятка мужчин и женщин, облаченных в одинаковые шелестящие накидки, выстроились широким полукругом и замерли. Их лица закрывали глубокие капюшоны, но это делалось не для конспирации (здесь все были хорошо знакомы), а всецело из любви членов «Золотого плуга» к драматическим эффектам. Впрочем, все это не являлось игрой в масонов. Сектанты были крепко повязаны друг с другом, и объединяло их не только стремление к деньгам и власти. Все эти люди в капюшонах знали, что кроме этого мира существует и другой; все они хотя бы раз совершили разведывательные вылазки на Еурод.

Горский искренне верил, что магия жителей «перпендикулярного» мира, их знания и технологии помогут жителям Земли возвыситься. Но мир, которым он так восхищался, погиб. Все, что осталось, – тело властителя Еурода, которое лежало сейчас на медицинской каталке в центре комнаты. Белая простыня оставляла открытой мускулистую грудь и лицо, наделенное совершенными чертами. Даже мертвый, конунг был прекрасен. Горский не считал себя гомосексуалистом, у него редко возникали фантазии относительно представителей собственного пола (хотя на священных оргиях, обязательных для всех членов «Золотого плуга», случалось всякое). Но вот конунгу он бы отдался без размышлений.

Вторая каталка оставалась пустой, а между ними располагалось медицинское оборудование, необходимое для переливания крови.

Вячеслав Горский чаще других бывал на Еуроде. Притворяясь своим, он общался с местными жителями, пытался выяснить, какие технологии выродков могут быть полезны здесь, на Земле. Так он узнал о конунге, совершенном существе, которое стояло во главе Еурода. В сравнении с ним люди были чем-то вроде обезьян с дефективным набором хромосом. Мысли о конунге захватили жреца «Золотого плуга». В одном из снов, который без сомнения являлся пророческим, Вячеслав Горский стоял на коленях перед конунгом, а тот, прекрасный как древнегреческий бог, держал в руке кинжал. Властелин Еурода полоснул себя по запястью и протянул руку, и верховный жрец начал пить его кровь, с каждым глотком ощущая прилив невероятной мощи. Продолжение сна он бы вряд ли рассказал своей жене. И вот судьба дала знак. Тело конунга лежит здесь, в холле загородного особняка. И пророческое видение скоро станет реальностью.

Верховный жрец встал в центр круга и обратился к своей пастве:

– Сегодня не будет долгих речей или молитв. Любые слова теряют смысл и меркнут в сравнении с тем, что сейчас произойдет. Все мы знаем, зачем собрались здесь этим вечером. Так давайте же просто сделаем это.

Горский потянул за пояс, и накидка, шурша, упала на дубовый паркет. Обнаженный по пояс, он направился к стальной каталке. Одновременно с этим из круга вышел еще один сектант. Под накидкой, которую он также сбросил на пол, оказался медицинский халат. Этот человек по фамилии Фукс, в прошлом практикующий врач, был владельцем одной из частных клиник города. Именно ему предстояло перелить кровь конунга верховному жрецу.

Переливание крови от мертвеца – кому-то такая мысль показалась бы чистым безумием. Но Горский руководствовался не только пророческим сном. Исследования, проведенные профессором Фуксом на передовом оборудовании клиники, дали максимально странные результаты. Конунг был мертв – отсутствовала мозговая активность, сердце не билось, органы не функционировали. Но при этом отсутствовало трупное окоченение и признаки разложения, а температура тела составляла 34,2 – высоковато для мертвеца. И кровь под микроскопом вела себя странно. Фукс сказал, это что угодно, но не кровь мертвеца, и что он в жизни такого не видел. Горский с суеверным восторгом предположил, что конунг Еурода был сродни христианским святым, не подверженным тлению. А еще, возможно, профессора поставило в тупик малоизученное состояние глубокой медитации, как у индийских факиров. Так или иначе, Горский считал, что переливает себе кровь сверхъестественного существа, набор генов которого превосходит совершенством все, созданное природой.

Верховный жрец лег на каталку, и Фукс ввел в его вену иглу, закрепив пластырем. В другой ситуации сектанты затянули бы заклинание на латыни или богохульное песнопение. Но в их репертуаре не нашлось песен, соответствующих случаю, поэтому все происходило в тишине. Только и слышно было, как звякают о стальной поддон медицинские инструменты. Темная кровь побежала по пластиковым трубочкам, и Горский прикрыл глаза, ожидая, когда его тело наполнится сверхчеловеческой мощью.

Это напоминало резкий удар под дых. Глава «Золотого плуга» не чувствовал такого с детства, когда его мутузил отчим-алкоголик. Задохнувшись, он резко сел и открыл глаза.

Старая квартира, из которой он сбежал в восемнадцать и в которую надеялся никогда не вернуться. Ободранные обои, видавшая виды мебель, прожженный сигаретами советский ковер и пустые бутылки. Успешный бизнесмен и владелец ресторанов начал свой путь с самого дна – благо лихие девяностые подбрасывали много возможностей молодому человеку, решившему во что бы то ни стало сделаться богатым и влиятельным. Но Горский никогда не рассказывал деловым партнерам об этой мрачной странице своей жизни. Он поднялся с грязного пола и, ошалевший, огляделся. Вдруг из полумрака донесся чей-то высокий и надменный голос:

– Что это за убогая дыра?

Резко повернувшись, Вячеслав увидел у окна, прикрытого пыльными занавесками, конунга. На нем была расшитая золотом накидка, которая никак не вязалась с обстановкой квартиры.

– Это сон, – пробормотал Горский.

– Нет-нет, это не сон, – возразил конунг и отдернул занавеску. – Это... во имя Мрака!

Жрец «Золотого плуга» точно помнил, что квартира его матери находилась на третьем этаже панельного дома, и в ветреную погоду за окнами колыхались тополя. Но сейчас за окном был круглый холл его загородного дома. Точнее, обшитый мореным дубом потолок и выключенная люстра. С такого угла холл мог видеть человек, лежащий на каталке.

– Что здесь происходит? – произнес Вячеслав дрожащим голосом.

Конунг задумчиво поскреб подбородок:

– Это не настоящая комната, это чье-то сознание. И это не мое тело, это просто психическая проекция. Вопрос, как я здесь очутился и почему все именно так...

– Возможно... возможно, мы оказались здесь из-за переливания крови.

Властитель Еурода испытующе посмотрел на Вячеслава Горского, а потом двумя широкими шагами пересек комнату.

– Иди-ка сюда, дрянной мальчишка!

Один из самых влиятельных людей города хотел попятиться, но не смог. Он вдруг обнаружил, что комната увеличилась и конунг словно вырос. «Нет, это я снова стал маленьким!» – с ужасом осознал Горский, посмотрев на свои детские ручки. Под его отросшими ногтями виднелась грязь (траурные ленты, как говорил отчим); предплечья покрылись мелкими порезами и царапинами. В этот момент на голову испуганного малыша, в которого превратился взрослый состоявшийся мужчина, легла холодная рука. Череп Вячеслава пронзил электрический разряд, но длилось это недолго. Мальчишка осел на пол, заливаясь слезами, а конунг протянул:

– Тааак!.. Все понятно. Значит, ты, жалкий звереныш, решил стать сверхчеловеком. А еще вздумал воспользоваться моей кровью и моим телом?

Ребенок, сидевший на ковре, жалостливо всхлипнул.

– Впрочем, все обернулось к лучшему, – сказал властелин выродков. – Для меня, конечно же, не для тебя. Я забираю себе это тело, а ты уходи прочь. Брысь, чтоб я тебя больше не видел!

Малыш на четвереньках пополз прочь из комнаты, а конунг подошел к окну и негромко произнес:

– Пора просыпаться.

* * *

Конунг резко сел на каталке и оглядел собравшихся. Все они выжидающе замерли.

– Вячеслав, – послышался рядом чей-то осторожный голос. – Как ты себя чувствуешь?

– Отлично, только я не Вячеслав, – властелин Еурода протянул руку, из которой все еще торчала капельница. – Убери это.

Когда врач вынул иглу и зажал кровоточащую ранку тампоном, конунг встал с каталки и склонился над своим бывшим телом, когда-то совершенным, но отслужившим свой срок. Ничего, зато благодаря этому идиоту, который называл себя верховным жрецом, у него появилось новое.

Конунг не знал, каким образом его разум перекочевал из одного тела в другое, да это было и неважно. Куда важнее, что его сознание, кажется, научилось менять физические оболочки, как человек меняет пальто. А еще властелин Еурода ощущал, что после смерти и чудесного воскрешения его психические силы возросли. Они буквально бурлили внутри, требуя выплеска. Не слишком понимая, что именно делает, конунг взмахнул рукой, и каталка с трупом воспарила в воздух. Все, кто находился в комнате, разом загалдели. Ни дать ни взять дикие обезьяны в питомнике!

– Тихо! – воскликнул он и снова махнул рукой. Каталка, а вместе с ней и труп, резко взлетела выше, ударилась о потолок и с грохотом рухнула на пол. После этого в комнате воцарилась тишина.

– С вами говорит конунг Еурода. И в будущем – правитель этого измерения. Здесь и сейчас я призываю вас на службу! Вы готовы жить и умереть за меня?!

Испуганные сектанты один за другим начали опускаться на колени. Опустился и человек в халате врача, и он же первым осмелился обратиться к новому владыке:

– Господин, а что именно вы хотите от нас?

– Для начала мы отыщем и уничтожим человека, который доставил мне столько неприятностей. Максима Жарова.

Конунг чувствовал своего убийцу. Сам не понимая почему, он словно превратился в радиоприемник, настроенный на волну «Жаров». Возможно, приняв смерть от руки этого русского, конунг остался связан с ним на квантовом уровне. Ученые назвали бы это спутанностью частиц. Правда, сейчас сигнал был совсем слабый. «Жаров далеко, не в этом мире, – понял конунг, прислушавшись к своим ощущениям. – Что ж, я все равно его отыщу!»

Глава 8

Кира закрыла Бурана в вольере (чему пес, конечно же, не обрадовался) и вернулась в дом. Прихватив рюкзак, который все еще лежал у порога, она по привычке направилась в свою старую комнату.

Одежда, в которой девушка приехала, была несвежей, мятой и до сих пор едва уловимо пахла автобусом. Прежде чем куда-то идти и что-то делать, следовало привести себя в человеческий вид.

Изначально в ее планы не входило задерживаться в Краснодаре надолго, поэтому она прихватила с собой минимум вещей. Достав из рюкзака синие джинсы, старую футболку и серую толстовку с капюшоном, девушка переоделась. Одежда была удобной и практичной, но натягивая футболку с полустершимся изображением летающей тарелки и надписью I want to believe, Кира пожалела, что не захватила с собой что-нибудь поприличнее. Платье, например. Или хотя бы ту черную плиссированную юбку, которая нравилась Динке. Впрочем, кто же знал, что ей понадобится встретиться с Кириллом Плетневым?

На фотографиях, которые Кирилл время от времени выкладывал в соцсети, он выглядел стильным и успешным. Легкая щетина, небрежно уложенные волосы, фирменная полуулыбка, загадочная и чуть усталая – такие лица можно было часто увидеть на обложках глянцевых журналов для мужчин, и почти никогда – в реальной жизни. Если бы Кирилл не был частным сыщиком, он вполне мог бы попробовать свои силы в киноиндустрии.

В статусе «семейное положение» на его странице в интернете значилось «холост», но Кира постоянно ждала, что однажды там появится чье-нибудь имя. По ее мнению, такой парень, как Кирилл, не мог долго оставаться свободным. Динка, замечавшая все и вся, время от времени ехидно интересовалась:

– Ну и как там твой красавчик-детектив?

– Он не мой, – отвечала Кира, старательно изображая безразличие.

– А чей же тогда? Мой, что ли? Нет уж, я не собираюсь перебегать дорогу лучшей подруге!

– Мы с Кириллом просто друзья детства!

– И поэтому ты каждый день торчишь на его странице в ВК? Ну да, разумеется. Я так и поняла!

Смутить Киру было совсем несложно, и Динке это, похоже, доставляло особое удовольствие.

Воспользовавшись румянами, пудрой и помадой, чтобы замаскировать свой слегка потрепанный после поездки вид, Кира покинула дом.

Аркадий Кузнецов держал дубликаты ключей в одном из уличных вазонов. Расковыряв затвердевшую землю совком, Кира обнаружила туго завязанный пакет с ключами на обычном месте, заперла дом и отправилась на встречу с Кириллом.

Директор (он же единственный сотрудник) детективного агентства «Элементарно!» жил неподалеку – минут двадцать прогулочным шагом, а если срезать путь через школьный двор, то не больше десяти. Кира не знала, открыт ли еще лаз, которым они пользовались в детстве, но решила рискнуть.

Школа № 34 находилась в двух кварталах от дома, и в ее стенах Кира провела несколько весьма неприятных лет.

За решетчатым забором возвышалось четырехэтажное здание с флигелем, в котором располагался спортзал и кабинеты труда. Вокруг царила неестественная тишина, а значит, в данный момент школьники находились в классах. Порадовавшись, что ее визит в alma mater не совпал с переменой, Кира скользнула в приоткрытую калитку и очутилась на школьном дворе. Здесь, на широкой площадке перед центральным входом, проводились торжественные линейки и другие школьные мероприятия, но сейчас двор пустовал. На асфальте виднелись полустертые рисунки – кто-то извел несколько коробок мела, старательно изображая дома, деревья и улыбающихся людей. Кире на ум сразу же пришли силуэты, которыми полиция обозначала положение трупов на месте преступления. Перешагнув схематичных человечков, распластавшихся на асфальте в неестественных позах, девушка обогнула флигель и очутилась на заднем дворе.

С тех пор как Кира сама была школьницей, здесь решительно ничего не поменялось. Слева находилась мрачноватая котельная с облупившейся штукатуркой и темными подслеповатыми окнами, справа – полуразрушенная кирпичная пристройка без крыши, окон и дверей. Между ними располагалась спортивная площадка. Оставшиеся с советских времен футбольные ворота и турники были слишком крепкими и массивными, чтобы хулиганы могли с ними что-нибудь сделать.

Повинуясь внезапному порыву, Кира не пошла к забору, где располагался нужный ей лаз, а свернула направо, к недостроенному крылу. Кирпичные стены здания покрывали граффити, внутри росли деревья, кроны которых заменяли крышу. Когда-то здесь должны были появиться новые классы, но что-то пошло не так – у школы не хватило средств, а может, не оказалось нужного разрешения на строительство. Почему школьное начальство до сих пор не снесло комнаты, куда время от времени забирались бродяги и наркоманы, оставалось загадкой. Испокон веков школьники прятались в пристройке, чтобы покурить или спокойно вырвать из дневника страницу-другую. Кира не относилась ни к первым, ни ко вторым, но и ей доводилось бывать в недостроенном крыле.

Дверной проем был забит досками, но прямоугольные дыры окон оставались открытыми. Кира подошла к одному из них и заглянула внутрь. В пристройке пахло сырой известкой, влажной землей и туалетом. На земле, среди битого кирпича, валялись бутылки и смятые банки из-под пива.

«Здесь я познакомилась с Кириллом», – подумала девушка. В тот же миг на нее мутной приливной волной нахлынули воспоминания...

В то время Кира только-только потеряла родителей и, полная надежд разобраться в случившемся, имела неосторожность рассказать своим одноклассникам об этом происшествии. Подружки с сочувствием выслушивали девочку, но некоторые из детей начали поднимать ее на смех. Издевательства зашли так далеко, что в один прекрасный момент ее начали называть не иначе, как «гуманоид». Больше всех старался Леха Спица.

Спицин – такой была его настоящая фамилия. Но все называли его Спицей, и кажется, Лехе нравилось это прозвище. Он был одним из «проблемных» учеников, состоял на учете в детской комнате милиции. Сейчас Кира понимала, почему он над ней издевался, – по сравнению с ней, якобы видевшей пришельцев, он сам становился как будто более нормальным, и его драки или плохое поведение отходили на второй план. Но в те времена Кира не знала, как противостоять хулигану и его насмешкам. Поэтому все свелось к тому, что на переменах она сбегала в школьную пристройку и отсиживалась там до звонка.

Леха проследил за Кирой, и в один прекрасный момент его самодовольное лицо показалось в еще не заколоченном в те времена дверном проеме.

– А, вот ты где, гуманоид! Ждешь, пока за тобой прилетит космический корабль? – парень усмехнулся собственной шутке и зашел внутрь.

Кира всегда старалась держаться от него подальше, но вот сейчас они оказались один на один в месте, где их никто не видит и не слышит.

– Отстань от меня, – буркнула Кира.

– Или что?

– Ничего. Просто отстань.

– Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь. – Спица подошел ближе. Он был на две головы выше Киры и явно упивался своим превосходством. – Тебя надо проучить.

Соображать надо было быстро, но Кира понимала, что ситуация разворачивается не в ее пользу. Она уже была готова к тому, что ее поколотят, как за спиной Лехи раздался голос:

– Что, будешь бить девочку?

Кира и Леха разом посмотрели в сторону дверного проема. Там стоял Кирилл. В руках он сжимал кусок металлической трубы и явно не был настроен на душевный разговор.

– А ты ее парень, что ли? – скривился Спица.

– А ты обижаешь только тех, кто без парня? – парировал Кирилл.

– Иди отсюда, пока не отхватил.

Воспользовавшись ситуацией, Кира пулей выскочила из пристройки. Она не собиралась бросать Кирилла, но понимала, что ничем не сможет ему помочь. Поэтому, оказавшись на улице, она завопила:

– Олег Иванович! Быстрее сюда!

Олегом Ивановичем звали их директора школы. И, понятное дело, в этот момент он, как обычно, сидел в своем кабинете, а вовсе не гулял по школьному двору. Однако имя директора произвело на Спицу волшебный эффект – он тут же вылетел из своего убежища и ретировался в сторону школы. Вслед за ним вышел и Кирилл.

– Спасибо тебе огромное! Ты просто меня спас! – сказала Кира.

– Я вообще не понимаю, что ты забыла в подобном месте, – развел руками молодой человек. – Увидел, что ты идешь сюда, а за тобой этот Спица. Могло случиться все что угодно! Чем ты вообще думала?

Получив нагоняй от Кирилла, девочка многое переосмыслила. Она поняла, что глупо прятаться от обидчиков – так она не решала, а лишь усугубляла проблему. Кирилл учился в параллельном классе, и даже там было известно, почему Кира стала объектом насмешек. К счастью, он был одним из тех немногих людей, которые ей верили и не поддерживали издевки.

Сейчас эта история была делом давно минувших дней. Кира занялась спортом, стала увереннее в себе, но одно оставалось неизменным – ее родители так и не объявились. Мало того, при не менее таинственных обстоятельствах исчез и дядя Аркадий. И единственным человеком, на кого можно было теперь рассчитывать, снова оказался Кирилл.

Погруженная в размышления, Кира не заметила, как подошла к знакомой калитке. Как и дядя, Кирилл жил в частном секторе, и Кира надеялась, что он не поменял адрес. Девушка позвонила в домофон и спустя несколько бесконечно долгих мгновений, услышала знакомый голос:

– Кира! Поверить не могу! Подожди минутку, я сейчас.

Щелкнула калитка, и перед девушкой возник улыбающийся до ушей Кирилл.

– Сколько лет, сколько зим! – в первую секунду он замешкался, но тут же отбросил стеснение и обнял бывшую школьную подругу. – Ты вернулась в Краснодар?

– Нет. Кирилл, я тоже безумно рада тебя видеть, но я по важному делу. Можно я зайду?

Молодой человек пропустил девушку во двор. Она прекрасно знала это место, проводя здесь раньше много времени. Родители Кирилла не возражали против этой дружбы и даже иногда немного поддразнивали их. Сейчас, насколько знала Кира, они переехали ближе к морю, напутствовав сына, что готовы вернуться, только если появятся внуки. Так что родительский дом уже несколько лет был в полном распоряжении начинающего детектива.

– Рассказывай, – сказал парень, когда они уселись за кухонный стол.

– Дядя пропал. Ты же знаешь, чем он занимался...

– Ты сейчас про ставки или про поиски пространственных разломов? – уточнил Кирилл.

Как и полиция, он сразу же принял во внимание самую вероятную версию пропажи. Но, в отличие от коллег (так, по крайней мере, показалось Кире), спросил это для того, чтобы понимать, как действовать дальше.

– Ставки здесь ни при чем, – отрезала она. – Незадолго до пропажи он что-то обнаружил. Вот, взгляни.

Кира продемонстрировала экран смартфона – странные разрушенные постройки, пирамиды, удивительная природа и странные, покрытые зелеными перьями существа на снимках выглядели реалистично, но не походили ни на что знакомое.

– Дядя намекнул, что именно здесь следует искать моих родителей. Но дело, конечно, уже не в их поисках, а в том, что как раз после этого разговора он и исчез.

– У тебя есть какие-то идеи на этот счет? Ты в полицию обращалась? – спросил Кирилл, изучив снимки.

– Полиция говорит, я должна ждать, пока он сам вернется. Но... слушай, он даже оставил Бурана запертым в вольере. Сам понимаешь, что это значит. И в доме у него явно что-то искали, только я без понятия, что именно.

Кирилл поднялся из-за стола и выключил чайник, стоявший на плите.

– Чай попьем у тебя. Мне надо осмотреть место происшествия. А пока я буду это делать, надо, чтобы ты вспомнила, упоминал ли он кого-то в последнее время. И был ли у него тайник.

– Я не знаю, имеет ли это значение... – сказала Кира после небольшой паузы. – Но последние фотографии он мне прислал с другой электронной почты.

– Да, это может помочь. А пока давай поищем улики.

* * *

До глубокой ночи Кирилл перебирал разбросанные по всему кабинету архивы Аркадия Кузнецова, периодически задавая вопросы Кире. У ее дяди был весьма широкий круг общения, но, к сожалению, бесконечные имена ни о чем не говорили девушке. Тем не менее детектив что-то фиксировал в блокноте и несколько раз делал фото.

Пока Кирилл занимался своей работой, его школьная подруга размышляла, как взломать дядину почту. Поменять пароль без телефона было невозможно, оставалось только одно – подобрать его.

– Ты не в курсе, сколько раз можно неправильно ввести пароль, прежде чем тебя заблокируют? – спросила Кира, сделав вторую ошибку.

– Думаю, раз пять максимум, а то и три, – пожал плечами парень.

– Понятно... А тебе не попадалась, ну, например, тетрадь с паролями?

Кирилл отрицательно покачал головой, и девушка отложила ноутбук в сторону. Подбирать пароль таким образом было равнозначно поиску иглы в стоге сена. Еще и всего с несколькими попытками.

– Возможно, у такого крутого детектива, как ты, есть знакомые хакеры? – попытала счастья Кира.

Друг рассмеялся и, наконец, оторвал взгляд от бумаг:

– Ты точно фильмов пересмотрела. Нет у меня таких хакеров, да и в принципе это не мои методы. А в даркнет я тебе не советую лезть, все равно напорешься на мошенников.

Кира, которая рассматривала темную сеть как последнюю инстанцию, тяжело вздохнула:

– Тогда я понятия не имею, что это за пароль! Согласись, это может быть что угодно!

– Это да. Слушай, а попробуй восстановить его через контрольный вопрос. Знаешь, там часто бывают простые варианты из разряда «Как звали ваше первое домашнее животное?». Ты ведь хорошо знаешь дядю и сможешь на такое ответить.

Кира схватила ноутбук и нажала кнопку «Восстановить пароль». На экране высветился вопрос, и девушка замерла, не зная, как на такое реагировать.

«Где могут находиться Людмила и Александр?»

Людмила и Александр. Так звали родителей Киры, и это был тот самый вопрос, который тревожил ее с восьми лет. По сей день ответа у нее не было, и вот сейчас это был единственный способ восстановить пароль таинственной электронки дяди.

Подчиняясь непонятно каким чувствам, Кира медленно напечатала: «Еурод» и нажала «ввод». Пароль подошел.

– Сработало! – взвизгнула девушка.

– Так. Что у нас есть? – Кирилл подбежал к девушке, забрал ноутбук и бегло пробежался по небольшому количеству писем. – Не могу поверить...

– Ты о чем?

– Погоди, надо сначала убедиться, что мне не показалось.

Писем, отправленных с этого адреса, было совсем немного, и только одно из них адресовалось Кире. Все остальные были отправлены некому Вячеславу Горскому. Кирилл открывал одно за другим, пытаясь восстановить ход переписки. Первое же письмо сбивало с толку.

«Здравствуйте. Нашел очередной разлом. Оплата биткоинами, как обычно, вышлю координаты стандартным способом».

В следующем письме содержалось короткое «оплату получил» и какие-то цифры.

– Это и есть координаты? – спросила Кира.

– Скорее всего, но они явно зашифрованы.

Кирилл достал телефон и набрал чей-то номер.

– Володя, привет. Прости, что поздно, дело срочное. Нужно кое-что расшифровать. Известно, что это геолокация. Справишься? Угу. Спасибо, сейчас пришлю. – Детектив нажал «отбой» и объяснил Кире: – Это мой лучший друг и компьютерный гений. Уверен, он во всем разберется. А если нет, то у меня случайно завалялся номер жены Вячеслава Горского.

– Чего?.. – захлопала глазами Кира.

– Да. Вот так тесен мир, – усмехнулся Кирилл, открывая очередное электронное письмо. – Она обратилась ко мне, чтобы уличить мужа в измене. И, представь себе, я даже вышел на подпольное казино, где он любит проводить время. Но дело, кажется, начинает приобретать совершенно иной оборот.

– Так, может, позвонить ей? Она же твой клиент, а значит, заинтересована в помощи! Представляешь, сколько полезной информации она может дать – пароли, доступ к почте, да хотя бы – дома муж или нет!

Кирилл на несколько секунд задумался и затем в очередной раз взялся за телефон.

– Пожалуй, ты права. Нам это только поможет. Отправлю ей сообщение на случай, если ее муж рядом.

Детектив быстро набрал текст, и буквально через минуту раздался звонок. Чтобы не пересказывать Кире подробности разговора, мужчина сразу же включил громкую связь.

– Кирилл, здравствуйте! Есть какие-то новости? – раздался женский голос в трубке.

– Да, Эвелина. Я наткнулся на необычную информацию, хотел у вас кое-что узнать. Вы же сейчас одна?

– Естественно, я одна! Муж куда-то исчез. Я думала, вы звоните как раз по этому поводу. Нет?

– Э-э-э... – Похоже, Кирилл не хотел признаваться в том, что прекратил слежку раньше, чем требовалось, поэтому он просто ответил: – Да, я сейчас жду информацию о его местонахождении. Хотел сказать, что дело не в другой женщине, это кое-что... посерьезней. Пока без подробностей, но если он даст о себе знать, сразу звоните мне.

– Хорошо. До связи.

Эвелина положила трубку, и Кирилл с явным недовольством отложил телефон в сторону.

– Я просто идиот.

– В смысле? – не поняла Кира.

– Горский был у меня в руках! А я, вместо того чтобы продолжить за ним слежку, решил, что он просто развлекается в подпольном казино!

– Да уж, этот Горский интересный экземпляр...

Кира взяла ноутбук и открыла последние письма.

«Вячеслав, здравствуйте. Как вы знаете, измерение, вмещавшее остатки Атлантиды и Гипербореи недавно перестало существовать. Но я должен вам сообщить, что конунг Еурода успел эвакуироваться с гибнущего острова. Он пересек портал, но почти сразу умер от ран. Я лично при этом присутствовал. Так вот, у меня появилось уникальное предложение – тело самого конунга. Возможно, вам это будет интересно. Цена 10 биткоинов, без торга».

И ответ: «Вы уверены, что это именно конунг? Пока я не увижу тело, говорить о деньгах бессмысленно».

Последнее сообщение от дяди было следующим: «Мы с вами давно сотрудничаем, мне нет смысла обманывать. Если для вас это неактуально, я без труда найду другого покупателя».

– Значит, у дяди было тело какого-то... – Кира снова заглянула в ноутбук, – конунга. Знать бы, кто это такой.

– Насколько я знаю, этим словом обозначают правителя, – сказал детектив. – И Горский понимал, о каком именно правителе идет речь. Ты не слышала, умирал ли в последнее время какой-нибудь президент или вождь?.. Надо бы погуглить.

– Уверена, что речь не о каком-то известном нам президенте, – возразила девушка. – Не сомневаюсь, что речь идет о существе из параллельного мира. Из того самого Еурода...

Внезапно зазвонивший телефон Кирилла заставил парочку вздрогнуть, как будто слово «Еурод», произнесенное вслух, могло призвать в дом злобных призраков. На экране отобразился номер Володи – компьютерного гения.

– Ну что, получилось? – спросил Кирилл вместо приветствия.

– Неужели ты во мне сомневался? – немного хвастливо спросил Володя. – Записывай!

Узнав верную последовательность, Кирилл вбил цифры в навигатор, и на экране высветилась точка – гора Монах, в трех с половиной часах езды от Краснодара.

– Знаешь это место? – поинтересовался молодой человек.

– Да, мы там бывали с дядей в детстве. У подножия горы много дольменов.

– Ну вот и отлично. Утром выдвигаемся. И знаешь что, захватим Бурана. У собак хороший нюх – кто знает, может, он нам поможет в поисках.

– В поисках чего именно? Портала в другой мир?

– Я не знаю, – детектив пожал плечами. – Надеюсь, мы обнаружим лагерь. Горский отвалил такую сумму не за набор цифр, он захочет исследовать это место. Возможно, твой дядя нужен ему как специалист по параллельным мирам.

Кирилл внезапно усмехнулся и покачал головой.

– Что? – спросила Кира.

– Хорошо, что меня не слышат сослуживцы из полиции. На смех бы подняли!

– По мне, совершенно не смешно.

– Да уж. В любом случае пока это наша единственная зацепка по делу. Твой дядя исчез, Горский исчез. И единственное, что их объединяет, – эти координаты. Если экспедиция на гору Монах не даст результата, будем копать дальше.

Глава 9

На джунгли опустилась синеватая мгла, и едва стемнело, со стороны поселения послышался мерный рокот барабанов. Этот звук навевал мысли о диких африканских племенах. Вот только били по туго натянутой коже не человеческие руки, а когтистые лапы рептилий. Кристаллы, вмонтированные в Живобой, ярко светились в темноте. Это, конечно же, являлось серьезным недостатком для оружия, если надо действовать, как сейчас, скрытно и ночью. Впрочем, попаданцы исправили этот недочет довольно просто – вымазали рептилоидский бластер липкой грязью.

Вопреки логике, солнце не опустилось за горизонт, оно просто потускнело, как электрический светильник. И теперь над пальмами и гигантскими папоротниками плавало ночное светило – желтоватый треугольник. От Луны этот объект отличался не только формой, но и отсутствием темных пятен. Глядя на него, Максим окончательно убедился, что измерение, в которое их швырнуло благодаря Большому Схлопу, – лишь осколок древнего мира, образовавшийся из-за Мракобоя. Это оружие вызывало не только дробление мерностей, но и всевозможные физические феномены. Такие, например, как треугольное светило, похожее на искусственный объект, приколоченный к темному куполу неба. Впрочем, возможно, так оно и есть, – подумал Жаров. – Кто знает, на что были способны предки этих чертовых ящериц и как далеко продвинулась их наука!

Своеобразный «карман», или складка реальности, в которой помещались Еурод и Рось, тоже освещалась не Солнцем, а загадочным объектом, который плавал над Великотопью, подобно пузырю. Но он хотя бы выглядел как что-то естественное – светило, когда-то согревавшее и выродков, и росичей, не было треугольным. От Максима Жарова не укрылось сходство местной Луны и пирамид, что строили велоцирапторы, но сути это не меняло. Теория о происхождении этого мира подтвердилась в любом случае. Пока попаданец смотрел на странноватую Луну, на ее фоне бесшумно пронеслась стайка маленьких крылатых существ, то ли древних птиц, то ли ящеров. Черные тени охотились за ночными мотыльками.

– Думаю, темнее уже не будет, – произнес молодой человек, поднимаясь с замшелого валуна и потягиваясь.

– Да, пора, – согласилась Любава. – Что-то мы засиделись.

Последние пару часов они провели в засаде, наблюдая за поселением рептилоидов и слушая монотонный перестук барабанов. Вдоль забора прогуливались патрули. Ящеры всматривались в заросли и реагировали на любой подозрительный шорох. Жаров видел, как облаченный в доспехи велоцираптор не раздумывая метнул дротик, когда один из папоротников внезапно зашевелился. Жертвой броска стал небольшой динозаврик, из тех, что охотились за яркими стрекозами. Появление в окрестностях чужаков и пропажа ценного оружия переполошили аборигенов. Максим не сомневался, что ночью их бдительность лишь возрастет, но все же предпочитал совершить вылазку под прикрытием темноты.

– Рыжий, ты с нами или здесь подождешь? – спросил он.

Кот издал гортанный мявк и спрыгнул с валуна. Вид у него был решительный, если не сказать воинственный.

– Вот это по-нашему! – одобрил предводитель небольшого отряда. – Как это, идти за языком, и без Рыжего?!

– Я думала, нам весь шаман нужен, – удивилась Любава. – Толку нам от его языка? Даже на трофей не сгодится.

– Не-не, – отмахнулся Максим. – Захват языка – это военный тактический прием. Языком у нас на Земле называют пленного, от которого можно получить ценные сведения.

– Ясно, – кивнула девушка. – Тогда вперед, за языком!

Дождавшись, пока очередной патруль отойдет метров на сто – сто пятьдесят, отряд бесшумно пересек каменистую полосу, отделявшую джунгли от поселения. Секунда – и все трое оказались по ту сторону забора.

Деревня не спала. Почти у каждой хижины горел костер, уменьшая количество темных закоулков, где могли бы укрыться опасные чужаки. Над крышами мерцало красно-оранжевое зарево от главного костра, который пылал на площади. Оттуда же доносился стук барабанов. Возможно, таким образом ящеры задабривали богов или духов, а может, это был знак, что деревня в опасности и никто не должен спать, пока кризис не минует.

И как тут взять языка, когда вся деревня на ушах стоит? – раздосадованно подумал Максим, оглядываясь.

Поселение строилось пусть по нехитрому, но все же плану. Хижины и хозяйственные постройки формировали неширокие прямые улицы, которые расходились от центра подобно лучам. Максим, Любава и Рыжий перемахнули через забор в самом неудачном месте из всех возможных – там, где к забору примыкала одна из улиц. И пройти по ней не представлялось возможным – на каждом втором пороге сидел рептилоид, а то и несколько. Они переговаривались с соседями, хрипло смеялись, жарили на огне насекомых, нанизанных на полочки. Судя по всему, пернатые аборигены не собирались спать до того момента, когда треугольное светило разгорится в полную силу. К счастью, у забора хватало теней, и маневр отчаянной троицы остался незамеченным. Максима это не удивило, ведь он знал одно простое правило – даже самые бдительные стражники, сидевшие у огня, плохо видели, что происходит в темноте. А эти поселяне никого не высматривали, им просто запретили спать.

Бодрствовали не только взрослые, но и дети. Несколько маленьких ящеров возились в пыли или же с веселыми воплями носились друг за другом, как вдруг один тощий ящеренок остановился посреди улицы. Он выглядел младше своих товарищей по игре, и перья на его голове забавно топорщились. Макс замер, сжимая приклад Живобоя. Он не сомневался, что мелкий, напоминающий взъерошенного воробья, раптор их засек. Оставалось надеяться, что ящеренок не испугается и не начнет вопить. В этом случае отряд оказался бы в крайне неприятном положении – будучи русским человеком со своим кодексом чести, Жаров не стал бы стрелять, рискуя попасть в детей. И совершенно неважно, что это были отпрыски динозавров, а не людей. Не зная, как быть дальше, Максим вдруг почувствовал плечом прикосновение Любавы.

– Идем, – чуть слышно прошептала она.

Когда люди двинулись вдоль забора, ящеренок лишь любопытно вытянул шею, но не стал визжать или звать на помощь. Похоже, он был слишком маленьким, непуганым, да и просто не понимал, кого видит перед собой. Отряд скрылся в тени хижины, которой заканчивалась улица. Из-за глинобитной, изобилующей щелями стены доносились низкие голоса. Макс и Любава словно окаменели, Рыжий прижался к ноге хозяина. Спустя полминуты молодой человек ощутил, как его жена с облегчением выдохнула.

Сейчас Жаров пожалел, что в мире, принадлежавшем рептилиям, ментальная связь между ним и Любавой исчезла. Очевидно, физика этого измерения отличалась от физики «перпендикулярного мира», ставшего жертвой Большого Схлопа. А как удобно было бы сейчас обсудить план действий, используя безмолвную речь! Впрочем, Максим и так уже знал, что им требовалось. Небольшая диверсия с целью отвлечения противника.

Улица, где их заметил мелкий раптор, была слишком людной (хоть Максим и сомневался, что слово «людная» корректно применить к улице, заполненной динозаврами). Жестом велев жене оставаться на месте, он прокрался вдоль глинобитной стены, миновал сооружение из жердей, на котором пованивала шкура какого-то животного, и еще одну постройку, мало отличавшуюся от первой. Выглянув из-за угла, разведчик увидел полутемную кривую улочку. Рядом с одной из лачуг, в кольце закопченных камней, горел небольшой костер, а возле него дремал пожилой ящер, прикрыв все три имеющиеся глаза. Его спина ссутулилась, а частично облысевшая голова упала на грудь. Из пасти, в которой недоставало половины зубов, капала слюна. Макс покинул укрытие, приблизился к костру и вытащил из него пару тлеющих веток. С этим трофеем он вернулся к Любаве и Рыжему. Девушка без лишних слов поняла, что задумал ее супруг, и кивком одобрила план.

Чтобы достать до крыши, Максу было достаточно протянуть руку. Самый доступный кровельный материал в джунглях – сухие пальмовые листья – тут же начал тлеть. Тонкая струйка дыма выросла и закачалась, подобно маленькой кобре. Чемпион по метательному оружию и мастер спорта по настольному теннису, Жаров умел кидать предметы точно и на большие расстояния. Украденные из костра ветки полетели на соседние крыши.

Короткими перебежками, рискуя попасться на глаза недружелюбным аборигенам, диверсанты двинулись вдоль забора. Макс рассчитывал, что у них в запасе есть пара минут, но пальмовые листья вспыхнули как бумага, несколько лет пролежавшая на сухом пыльном чердаке. Стало светлее, послышались вопли и треск пылающего дерева. Маленькая кобра в мгновение ока обернулась прожорливым драконом. Листья были только растопкой, а главной пищей для огня – то, что находилось под ними. Каркас из палок, связанных лианами.

Когда жители деревни заметили пожар и засуетились, покидая свои жилища, отряд укрылся между стеной небольшой хижины и поленницей. Мимо них пробежал ящер, расплескивая воду из грубо сработанной деревянной лоханки. Макс не сомневался, что пожары здесь случались часто, и местные тушили их сообща, пока пламя не перекинулось на соседние дома.

– Подождем немного, а потом бегом к пирамиде, – шепнул Макс. – Думаю, там мы и найдем нашего языка.

План сработал, как задумывалось. Пока аборигены стягивались к месту, где полыхнул пожар, устроившие его саботажники поспешили в противоположную сторону, к пирамиде. Ее очертания странным, зловещим образом гармонировали с желтым треугольником, плывущим над джунглями. Казалось, пирамида специально построена так, чтобы отражаться в небе, как индийский Тадж-Махал отражается в воде.

Когда убогие постройки остались позади, до змеиного храма оставалось еще метров сто. Очевидно, строить дома ближе ящерам запрещало какое-нибудь нелепое религиозное табу или просто страх перед древними богами. Впрочем, Жаров прекрасно понимал аборигенов – ему бы тоже не захотелось жить рядом с древним, пропитанным неведомой магией сооружением. С вершины пирамиды на поселение смотрело изваяние змеи. Ее чешуя блестела, глаза-кристаллы мерцали зеленым, а хищный, холодный взгляд нервировал. Возле пирамиды расположились каменные изваяния драконов и змей, установленные на кубические постаменты. Они стояли в две шеренги, как почетный караул, и формировали коридор метров пятьдесят в длину. В памяти у Макса снова всплыла аллея сфинксов. Правда, в отличие от египетских химер, местные чудовища не казались мудрыми и отрешенными. Казалось, они ждали удобного момента, чтобы спрыгнуть с пьедесталов и сожрать незваных гостей.

– Вход, скорее всего, охраняется не только статуями, – сказала Любава, замедляя шаг. – Нам придется драться, чтобы войти внутрь.

– Кто его знает, что у этих ящериц в башке?.. Может, они считают, что их боги достаточно сильные, чтобы самим за себя постоять.

– Вот уж сомневаюсь, – поморщилась девушка.

– Да, я тоже. Поэтому возьми Живобой. – Максим протянул жене трофейное оружие.

– А ты?

– А у меня есть мои «Горцы», спасибо Сан Санычу. – Жаров похлопал по чехлу с ножами. Сказать по правде, добрая сталь казалась ему надежнее кристаллов, накачанных непонятной магической энергией.

К пирамиде приближались медленно и осторожно, прячась за драконами и змеями. Выглянув из-за постамента, на котором застыла жуткая крылатая горгулья, Макс увидел прямоугольный проем, ведущий внутрь сооружения. Вход освещали два крупных кристалла, вмурованных в стену, справа и слева от входа. Там же, в мертвенном зеленоватом свете, застыли два стражника. Оба в доспехах из крупной чешуи, нашитой на длинные кожаные рубахи, оба с копьями. За спинами висели колчаны, полные стрел, и компактные луки.

Стражу придется снять, – подумал Жаров, вытаскивая из чехла нож. Ему не хотелось проливать лишнюю кровь, но иначе никак.

Он видел, как один часовой почесался и зевнул, широко раскрыв зубастую пасть. Эти двое, конечно же, знали, что по окрестностям бродят опасные чужаки, захватившие Живобой, но не допускали мысли, что враг попытается атаковать их святая святых. Это был просто почетный караул, и не более. Макс решил первым броском устранить зевающего ящера, а потом разобраться с его напарником. Выступив из-за пирамиды, он оказался на границе размытой световой лужи – воинственная тень, возникшая словно ниоткуда. Неуловимое движение – и смертоносный клинок полетел в раззявленную пасть. Второй ящер даже не пошевелился, лишь удивленно распахнул три желтых змеиных глаза. Нож еще летел, когда Жаров потянулся за следующим «Горцем». И тут зевающего ящера окутал зеленоватый полупрозрачный кокон. Лезвие со звоном отскочило и упало на дорожку, вымощенную гранитными плитами. Слишком поздно Макс заметил на руках рапторов браслеты из тонких металлических трубочек.

Немая сцена длилась не более двух секунд – стражники метнули свои копья практически одновременно, и на этот раз энергетический кокон окутал человека. Гладкие жерди, увенчанные костяными наконечниками, упали на землю.

Сказать по правде, затянутый в водоворот событий, попаданец не вспоминал о генераторе силового поля с того момента, как надел его на левую руку и спрятал под рукав. А теперь эта игрушка, захваченная вместе с Живобоем, спасла ему жизнь!

Благодаря браслетам, ящеры и атаковавший их человек оказались в одинаковом положении. Они могли одолеть друг друга, только сражаясь врукопашную. При этом стражники лишились копий, а вот у Макса в руке оставался метательный нож. Намереваясь использовать это преимущество, он кинулся в атаку. Ящер, которого спасло силовое поле, замер на месте, зато его напарник зашипел, словно гадюка, и прыгнул на врага. Жилистые пальцы рептилии сжали запястье Жарова, ловко перехватив руку, сжимающую нож. Острые зубы защелкали в миллиметрах от его лица. Противники упали на землю и покатились по щербатым плитам, нанося друг другу тяжеловесные, но довольно бестолковые удары.

Самым опасным оружием ящера Максим считал пасть, из которой несло несвежим мясом. Но резко пересмотрел свое мнение, ощутив острую боль в левой лодыжке. Верхние конечности велоцирапторов эволюционировали, став похожими на человеческие руки, а вот нижние остались когтистыми лапами хищников. Не дожидаясь, пока стражник распотрошит его словно рыбу, попаданец выхватил свободной рукой третий нож и вонзил его в бок врага. Острие скользнуло по пластине и прошило кожаную основу доспеха. Ящер вскрикнул. В тот же миг нож вышел из раны и вонзился снова, на этот раз в шею.

Сбросив с себя обмякшее тело, Макс поднялся на ноги. Любава разобралась со вторым велоцираптором, так что сражаться было не с кем. Она даже не воспользовалась Живобоем, а просто свернула бедолаге шею – очередное наглядное доказательство, что на поле боя воительницы росичей не уступали мужчинам.

– Ты ранен, – сказала девушка, указав на разорванную штанину, которая стремительно пропитывалась кровью.

– Сейчас не до того, – отмахнулся Максим. – Идем, посмотрим, что там внутри. Но сначала уберем здесь.

Спрятав тела за ближайшей скульптурой дракона, отряд вошел в пирамиду. Короткий каменный коридор освещался небольшими кристаллами, разбросанными по стенам и потолку. При этом помещение впереди оставалось темным, если не считать едва заметного оранжево-красного проблеска.

– Чувствуешь? – спросила Любава, потянув носом. – Костер.

Действительно, в прохладном воздухе пахло дымом, а еще благовониями, отдаленно похожими на сандал и ладан.

– Думаю, впереди святилище, – негромко произнес Максим. – Тем лучше. Нам нужен один из этих умников с посохами, а где им еще быть, как не в святилище?

Коридор привел людей и котодлака в довольно большой зал, похожий на каменный мешок. У дальней стены стояла уменьшенная копия чудища, венчавшего пирамиду. Чешуя блестела золотом, в глазницах сверкали зеленые кристаллы. Перед идолом расположился алтарь – гладкая каменная плита, уставленная подношениями. Здесь имелись расписанные глиняные сосуды, чаши с фруктами, оружие, фигурки из дерева и кости. В тяжелой гранитной курильнице горел огонь. Максим давно мучился от жажды, и поэтому, недолго думая, направился к той части алтаря, где стояли сосуды.

– Я бы не стала это пить, не прокипятив, – сказала Любава. – Мало ли.

– Согласен. Но если выбирать между диареей и смертью от жажды, я предпочту... фу! Вот уж не ожидал такого от наших пернатых друзей!

От резкого запаха, ударившего из горлышка кувшина, у Жарова заслезились глаза.

– Что там? – заинтересовалась Любава.

– Самогон! Боюсь представить, сколько в нем градусов. Девяносто, не меньше!

Рискуя оскорбить чувства верующих динозавров, Макс сел на алтарь и осмотрел рану. Сантиметров пятнадцать длиной, не очень глубокая. Скорее царапина, чем настоящая рана, но лучше перестраховаться, тем более в мире, где нет ни аптек, ни антибиотиков, ни банальной зеленки. Не дав себе времени на размышления, Жаров наклонил кувшин, облив раненую ногу самогоном. Лодыжку словно опалило огнем, и суровый воитель росичей выдал несколько непечатных выражений, которых обычно избегал в присутствии жены. Рыжий навострил уши – не иначе, хотел разбавить свой ограниченный словарный запас парой-тройкой традиционных русских словечек.

В этот момент в полумраке святилища раздался высокий свист и полыхнула зеленая вспышка. Максим вскочил с плиты, выхватил нож и принялся озираться. Если не считать троих попаданцев и змеюки за алтарем, в святилище по-прежнему было пусто.

– В кого ты стреляла?

– Ни в кого. – Любава протянула мужу кувшин с узким горлышком. – Это вместо кипячения. На, пей. Теперь безопасно.

В действиях девушки имелась логика – если импульс Живобоя вызывал распад биомассы, что мешало использовать его для стерилизации воды? Надеясь, что энергия кристалла просто убила всех микробов, а не превратила H₂O в какое-нибудь ядовитое соединение, Макс сделал небольшой глоток. На вкус – обычная прохладная вода.

Когда все члены отряда, включая Рыжего, напились, Любава произнесла:

– Мы слишком задержались. Я думаю, пора уходить.

– Без языка? Какой смысл тогда было соваться в пирамиду?

– Но здесь никого нет, кроме этой твари. – Девушка покосилась на зеленоглазое изваяние.

– Мы осмотрели не всю пирамиду, – возразил Макс. – Кто-то здесь есть. Сомневаюсь, что огонь в курильнице поддерживали те двое. Таким занимаются служители культа, а не стража.

Любава явно чувствовала себя некомфортно в похожем на склеп помещении, но спорить не стала. Предводителю отряда здесь тоже не слишком-то нравилось, но, если они хотели попасть домой, им требовался кто-то, способный отключить механического ти-рекса на Ведьминой поляне.

– Быстро осматриваемся, берем пленника и уходим, – постановил Максим. – План не поменялся.

Из святилища вели четыре коридора. Выбрав самый широкий, лазутчики двинулись вглубь пирамиды. Мрак рассеивали небольшие кристаллы, вделанные в стены и потолок. Из неглубоких ниш на чужестранцев пялились уродливые каменные идолы, клыкастые, когтистые и пучеглазые. Перед некоторыми изваяниями ящеры устроили небольшие алтари. В металлических курильницах, выполненных в виде змей и драконов, тлели благовония. Нынешние хозяева этого измерения деградировали, позабыв не только высокие технологии, но и элементарные секреты обработки металла, о чем говорили костяные наконечники стрел и копий. Но если все это создали динозавры, вымершие в конце мелового периода, как артефакты могли сохраниться?

Могу спорить, время здесь идет иначе, – подумал Максим. – Точно так же, как в Роси.

Если верить ученым, динозавры вымерли около 65 миллионов лет тому назад. Еще школьником будущий воитель росичей интересовался палеонтологией, и эта впечатляющая цифра засела у него в памяти. За такой период все наследие ящеров – и пирамиды, и оружие, и механизмы – должно было превратиться в прах. Но постройки и артефакты весьма неплохо сохранились, словно с момента, когда ящеры активировали Мракобой, миновало всего несколько сотен лет. И не удивительно, учитывая, что в подобных местах время могло идти иначе, быстрее или медленнее. Макс мог прожить целую жизнь и состариться в этой «складке реальности», а вернувшись домой, обнаружить, что на календаре по-прежнему 2025 год.

Шерсть на загривке котодлака стояла дыбом, а хвост напоминал потрепанный ершик. Максим тоже чувствовал, что впереди их ждет опасность. Такой же эффект возникал вблизи Черных Камней, жуткое и дезориентирующее ощущение, вызванное разрывом в ткани реальности.

Жаров не сомневался, что змеепоклонники, окопавшиеся в этой пирамиде, не ожидают нападения, но все же замедлил шаг. Кроме колдунов и стражников, нежданных визитеров могли поджидать и другие опасности. Ловушки, сохранившиеся с древних времен, роботы, да мало ли что.

И вот коридор закончился. Зал, куда он вел, вдвое превышал размеры святилища – метров пятьдесят от стены до стены. Его стены украшали цветные фрески, а потолок терялся во мраке. В центре помещения располагалась огромная машина фантастического вида, от которой буквально веяло древним злом. Так от некоторых приборов исходят невидимые, но все же осязаемые поля.

– Черт побери, – пробормотал Макс, разглядывая километры медных трубок, труб и трубочек, причудливо переплетенных и закрученных сложными узлами; цельнометаллические цилиндры, разбросанные по конструкции без какой-либо очевидной системы. А еще один-единственный кристалл пирамидальной формы, размером с автомобильный мотор. Этот камень, идеальной формы и огранки, пульсировал зеленым светом, как будто внутри медленно билось сердце, вынутое из груди великана. Устройство напоминало творение безумного скульптора-авангардиста, но Макс отдавал себе отчет, что это штука здесь не ради эстетики.

– Что это? – негромко произнесла Любава. – Оружие?

– Зуб даю, что так оно и есть, – отозвался молодой человек, всматриваясь в кристаллическое сердце машины. – Я боюсь, что это может быть...

– Эй! – девушка резко повернулась к супругу, перебив его. – Ты меня услышал?!

– Конечно.

– Услышал про оружие?

– Ну разумеется. – Макс пожал плечами. – Я же не глухой.

– Но я этого не говорила! Я только подумала!

Похоже, главный экспонат этого музея древностей, как-то влиял на законы физики. Опыт и здравый смысл подсказывали, что лучше держаться от подобных артефактов подальше, но все же Макс не собирался покидать пирамиду без пленника.

– Не будем подходить к этой штуковине слишком близко, – сказал он, двигаясь вдоль стены. – У меня от нее мурашки...

В отличие от схематичных рисунков египтян, майя и ацтеков, фрески динозавров были весьма детальными и реалистичными. По большей части на стенах изображались военные сцены – сражения велоцирапторов с крылатыми ящерами при помощи Живобоев и каких-то гигантских пушек, которые так же работали на кристаллах. Птерозавры, в свою очередь, сбрасывали на пирамиды круглые бомбы и стреляли в противников из каких-то длинных трезубцев. Макс сделал вывод, что в древности существовало два вида разумных динозавров, крылатые и бескрылые, которые не смогли поделить древний континент Пангею.

Велоцирапторы и птерозавры, гиперборейцы и атланты, теперь мы и американцы... правильно говорят, что история развивается по спирали, – подумал Максим и тут же понял, что жена прочитала его мысль.

– К счастью, у америкосов нет Мракобоя, – подумал он. – А с остальным мы как-нибудь справимся.

– Пока есть Черные Камни и такие места, как это, есть риск, что кто-то отыщет Мракобой, – подумала в ответ Любава. – Или еще какое-нибудь оружие, похуже. Мало ли что хранится в этих пирамидах. А вспомни Драконий Клык!

Макс и хотел бы возразить, да не смог. Такие места, как Драконий Клык – древний форпост и арсенал, полный опаснейшего оружия, – действительно существовали. И всегда находились желающие наложить лапу на эти «богатства».

Обойдя загадочную машину, Жаров увидел, что с обратной стороны сплетающиеся трубки образуют нечто наподобие кресла с подлокотниками и высокой спинкой, украшенной мелкими кристаллами. Спинка изгибалась вперед и расширялась, подобно капюшону кобры. Глядя на это своеобразное макраме, Максим почему-то вспомнил поделки из капельниц, которые были популярны в СССР. Когда он учился в школе, это искусство давно отошло в прошлое, но в машине его отца, под зеркалом, долго болтался чертик, сплетенный из пластиковых трубочек. Капюшон кобры нависал над мумией, облаченной в золотистые доспехи.

От рептилии остались буквально кости и кожа, покрытая перьями; губы ссохлись, обнажив треугольные зубы. На черепе, закрывая все три глазницы, возлежал глухой шлем, соединенный с медной коброй при помощи все тех же трубок. Выглядело это так, словно ящер отправился к праотцам во время сеанса виртуальной реальности. Мертвую рептилию окутывало зеленоватое энергетическое поле, которое сжималось и расширялось в такт пульсации кристалла, который сейчас загораживала высокая спинка «трона».

– Милый, смотри. Там, на стене.

Любава указывала на фреску, расположенную напротив трона. На ней была довольно точно изображена машина, стоявшая в этом самом зале. В кресле сидел велоцираптор в доспехах, а его голову венчал шлем. Сама по себе картинка ничего не значила, а вот фон говорил о многом. На заднем плане изображалась планета, покрытая сетью черных трещин.

– Не нравятся мне эти комиксы, – пробормотал Макс.

– Сколько же он здесь просидел и почему его не похоронили? – спросила Любава.

– Не знаю, – отозвался Максим. – Возможно, с самого начала, когда...

Из полумрака донесся гортанный возглас, в котором явно смешались гнев и удивление. Жаров тут же развернулся на звук, и в темном проеме, расположенном прямо напротив трона, увидел раптора. Облаченный в нечто наподобие пончо и увешанный костяными побрякушками, он опирался на посох. Любава взяла змеепоклонника на мушку и ровным голосом произнесла:

– Ни с места. Положи посох на пол и подними руки.

Макс не сразу осознал, что его жена использовала безмолвную речь. Губы девушки не шевельнулись, когда она добавила:

– Поторопись, иначе я спущу курок.

Похоже, шаман прекрасно понял мысль, которую пыталась донести до него воительница росичей. Он медленно наклонился и положил палку, увенчанную треугольным кристаллом, на пол.

– Вам отсюда никогда не выбраться, пришельцы из-за Грани. Вы умрете в мучениях. А ваши души пожрет Великий Сет, – прозвучало в голове у Макса.

Будучи по образованию технарем, а не гуманитарием, он все же помнил, что Сетом древние египтяне называли божество, олицетворявшее зло и хаос. И, кажется, этот малоприятный персонаж имел какое-то отношение к змеям.

– Боюсь, ваш Сет нами подавится, – произнес Макс на безмолвной речи, которую освоил еще в Роси. – А теперь, товарищ жрец, слушай внимательно. Нам нужно от тебя только одно. Чтобы ты пошел с нами к Черным Камням и отключил механического ящера, который охраняет поляну. После этого мы тихо-мирно уйдем за Грань и даже оставим вам Живобой.

– С чего бы мне вам помогать? – все три глаза рептилии презрительно сощурились. – Назови хоть одну причину!

Язык аборигенов состоял из резких щелкающих согласных, шипения и рычания. Но в безмолвной речи Максим воспринимал не слова как таковые, а скорее мыслеформы, наполненные визуальными образами. Все это каким-то чудесным образом складывалось в осмысленные предложения. Сейчас лидер отряда безразлично пожал плечами и сформировал в голове очередную фразу-образ:

– Ты можешь отказаться. И превратиться в кучу гниющей плоти. А мы найдем кого-нибудь другого, посговорчивее.

Жрец недовольно покосился на Живобой. Похоже, он все же не торопился в объятия столь почитаемого им Сета.

– Ладно. Я пойду с вами. Но не потому, что боюсь за свою жизнь. А потому, что уверен – вам не выбраться из деревни. Вас убьют, едва мы выйдем из святилища. Имейте в виду, я послал страже сигнал тревоги, как только заметил вас двоих! С моим жезлом это делается за мгновение!

Охрана поселения, по мнению Макса, была поставлена так себе, на троечку. Чтобы добраться до центра пирамиды, им не пришлось преодолевать высокие стены и прорубаться через полчища врагов, хватило снять двух обленившихся стражников. Уверенный, что, говоря про сигнал тревоги, колдун блефовал, молодой человек произнес:

– Ну, это мы еще поглядим. А пока подтолкни-ка сюда эту палку. Я сам ее понесу.

Жрец не стал возражать и пнул жезл когтистой лапой. Макс наклонился, чтобы его подобрать, когда ящер что-то выкрикнул и резко хлопнул в ладоши. Тут же кристалл-набалдашник полыхнул зеленым.

Это напоминало порыв тугого ветра, ударивший в корпус и лицо. Навершие посоха выплюнуло импульс, похожий на силовое поле, и Макса отшвырнуло к подножию трона. Секунда – и он провалился в пульсирующее свечение, которое окутывало мумию. Перед глазами закрутилось, фрески смазались, и зал перестал существовать.

* * *

Снаружи пирамиды гремели взрывы. Крылатые тени сновали в небе, обрушивая на город тонны взрывчатки. Круглые металлические цилиндры сыпались на крыши дворцов, храмов, лабораторий, исследовательских центров, подобно граду. И каждый нес разрушение и смерть.

Генерал Д̓Хол-К̓Наб – главнокомандующий обороной Города Тысячи Змей – знал, что Пирамида Сета продержится еще какое-то время. И дело даже не в толстых каменных стенах, возведенных столетия назад. Мощные кристаллические генераторы, скрытые глубоко под пирамидой, поддерживали силовое поле, которое окутывало здание. У генерала К̓Наба имелся пульт дистанционного управления в виде перстня с камнем. Благодаря ему он и смог попасть в пирамиду, где стояло запретное оружие, Мракобой. И при помощи этого же самого кольца собирался активировать чудовищное оружие.

Прогремел взрыв, и с потолка посыпалась пыль пополам с мелкими камнями. Наука Крылатых безнадежно отстала от науки двуногих ящеров, которые называли себя Детьми Великого Сета. Существа, атаковавшие Город Тысячи Змей, не умели создавать сложные машины, сочетавшие в себе механические части и живую плоть, мало что понимали в химии, физике и тем более генной инженерии. В обозримом будущем они не имели шанса проникнуть в тайны квантовой механики и устройства вселенной. Тем более Крылатые не умели выращивать кристаллы, которые производили энергию буквально из ничего (на самом деле высасывали ее из иного измерения). Но Крылатых было много, очень много. И они умели добывать полезные ископаемые, худо-бедно обрабатывать металл и, что самое неприятное, делать мощную взрывчатку. А еще враги Двуногих изобрели примитивное оружие, называемое огнебоем. Взрывчатый порошок, который состоял из селитры, древесного угля и серы, упаковывался в медную капсулу, а капсула помещалась в стальную трубку. Когда по капсуле ударял спусковой механизм, порошок загорался и образовавшийся газ выталкивал из трубки тяжелую свинцовую пулю. Варварство и дикость, но, Великий Сет! – это работало! Работало ничуть не хуже сложных кристаллических ружей, которые разрушали белковые цепочки, уничтожая живую плоть.

Генерал Д̓Хол-К̓Наб миновал короткий коридор, ведущий внутрь пирамиды. По святилищу Сета метались ученые. Слышались команды и выкрики, четверо ящеров, облаченных в хламиды ученых, катили к выходу платформу, густо утыканную длинными кристаллами. Видимо, экспериментальное оружие, которое не успело поступить в массовое производство. Генерал знал, что все это бесполезно. Крылатые уже стерли с лица Земли большинство городов и поселений Двуногих, разрушили заводы и все до единой фермы по выращиванию кристаллов. Город Тысячи Змей, научный, культурный и религиозный центр, оставался последним оплотом цивилизации. Но и он готов был пасть.

Все, что могли сделать Дети Великого Сета – привести в действие оружие возмездия. Использовать Мракобой, о котором велось столько дискуссий на военных советах и заседаниях штабов. Ученые, создавшие эту машину, предостерегали о кошмарных последствиях, к которым могла привести ее активация. Якобы Мракобой мог разрушить саму ткань реальности. И что предсказать эффект удара на сто процентов не представлялось возможным. Генерал не думал, что умники из пирамиды сгущали краски. Но считал, что сейчас, когда война была практически проиграна, это уже не имело значения. Если его народу все равно суждено сгинуть в пасти Великого Сета, хорошо бы прихватить с собой Крылатых, которые уже праздновали победу!

На мгновение задержавшись возле изваяния Сета и по привычке вознеся ему короткую молитву, Д̓Хол-К̓Наб двинулся вглубь пирамиды. По галерее Богов и Духов, которая вела в главный зал, носились ученые и офицеры. Звучали приказы и грубая брань. Как будто эта бестолковая суета могла остановить поток огня, лившийся на город. Кто-то сшиб курильницу, установленную возле изваяния одного из сотни божков, которым поклонялись Дети Великого Сета. Генерал поставил ее на место и неторопливым, уверенным шагом вошел в зал, где располагался Мракобой.

Д̓Хол-К̓Наб знал, как активировать зловещий аппарат. Главный инженер-физик, разработавший Мракобой, вручил генералу пульт управления в виде кольца. Само собой, нехотя и после определенного давления. На последнем военном совете Д̓Хол-К̓Наб так и не получил добро на использование Мракобоя и решил взять дело в свои руки. Военные сомневались и медлили, хотя Крылатые уже практически взяли их за горло. Инженер, заикаясь и роняя перья от испуга, предупредил, что первой жертвой машины станет тот, кто попытается ее включить. Что его нервная система перегорит, словно проводка. Но генерал считал, что это вполне приемлемый исход. Лучше умереть так, чем стать рабом существ, которых он считал низшим классом, недоразумением эволюции.

Когда-то Дети Великого Сета помыкали Крылатыми. Сотни лет их лишали возможности летать, разрезая перепонки и ломая тонкие кости, едва будущие рабы проклевывались из яиц. Крылатые были сильны лишь в воздухе, на земле же они прислуживали двуногим. Потом случилось восстание. Очень скоро бунт перерос в полномасштабную войну. И вот высокая цивилизация, которую построили потомки грозного Сета, оказалась на краю гибели.

В большом зале было пусто, что и не удивительно. Здесь не было ничего, кроме Мракобоя, а его двуногие использовать так и не решились. Сейчас ученые и немногочисленные офицеры находились в других залах и на нижних ярусах пирамиды. Оттуда они управляли боевыми киборгами, которые еще оставались в их распоряжении, и одной из самых мощных пушек, стоявших на страже города. Инженеры придали ей вид гигантской змеи, обвившей вершину этой самой пирамиды, и назвали Гнев Сета. Позолоченная скульптура являлась проводником разрушительной энергии, которая изливалась из ее глаз. Гнев Сета мог разрушать скалы и плавить гранит, но против вертких Крылатых, несущих круглые бомбы, оказался бесполезен. От сухопутных кибернетических ящеров было еще меньше толку. В начале войны кто-то из уважаемых ученых говорил, что Детям Великого Сета следует развивать авиацию. Что, отдав врагу небо, двуногие проиграют. Его казнили прямо у подножия этой пирамиды, потому что старый дурак нес опасную ересь. Здесь поклонялись змеям, которые ползали, а не летали. Жрецы, имевшие куда больше власти, чем ученые, говорили, что даже думать о небе – великий грех, а уж изобретать летающие машины, значит осознанно оскорблять Сета и посягать на его власть над миром. Сейчас Д̓Хол-К̓Наб думал, что тот ученый все же был прав.

Генерал приблизился к металлическому козырьку, сплетенному из сотен трубок-проводников и похожему на раздувшийся капюшон кобры. Чтобы активировать Мракобой, следовало сесть в кресло, расположенное под этим «капюшоном», надеть на голову шлем и произвести кое-какие манипуляции с кольцом. Все просто. Программа свяжет нервную систему оператора с машиной, и когда это произойдет, останется лишь отдать мысленную команду. Оператор умрет первым, а следом за ним... кто знает, может, на планете вообще никого не останется!

– Генерал, не делайте этого! Вы не понимаете!

К̓Наб резко развернулся и увидел Трорра Д̓Кулла, изобретателя машины. Руки ученого тряслись, и кристалл излучателя ходил туда-сюда. Импульс, разрушающий белковые связи, был широким, и представлялось нереальным, чтобы кто-то промахнулся с такого расстояния. Но глядя на Д̓Кулла, генерал с усмешкой подумал, что тот скорее разложит на молекулы собственную ногу, чем попадет в цель.

– Я не промахнусь. Но я не хочу стрелять, – произнес инженер. – Понимаете, то, что вы собираетесь совершить, это безумие.

Д̓Хол-К̓Наб вспомнил, что установка за его спиной влияла на физические законы Вселенной, искривляла четырехмерную реальность и делала еще много чего – во всех нюансах сам Сет не разберется. Ученый сказал «я не промахнусь», потому что Мракобой делал возможным чтение мыслей. Рука К̓Наба метнула кинжал раньше, чем мысль о броске успела сформироваться в его мозгу. Лезвие вонзилось в горло, излучатель покатился по каменному полу, и создатель Мракобоя рухнул на спину.

Генерал сел в кресло и надел на голову шлем. Миру, которым тысячелетиями правили рептилии, оставалось существовать несколько секунд.

* * *

Ослепительная вспышка бритвенным лезвием резанула по глазам. Максим вскрикнул и отпрянул от кресла, на котором восседала мумия генерала Д̓Хол-К̓Наба. Безумца, по вине которого закончилась эра динозавров и образовалась эта складка реальности. Осколок древнейшей цивилизации застыл здесь, как мошка застывает в янтаре.

– Любимый?! Ты в порядке?

Макс повернулся на голос Любавы. Девушка коленом прижала к полу колдуна, который даже не пытался сопротивляться. Дуло Живобоя уперлось ему в затылок.

– Сколько времени меня не было?

– В каком это смысле? – Любава нахмурилась. – Ты упал на мумию и пролежал там... ну, не знаю. Секунд пять-шесть. Мне как раз хватило, чтобы разобраться с колдуном. А потом ты вскочил словно ошпаренный.

Похоже, машина впитала последние мысли и воспоминания включившего ее существа. И передала их Максу. Ему показалось, что погружение в чужое сознание длилось несколько минут, но нет.

– Любава, я только что видел, как погиб этот ящер. Он включил Мракобой и уничтожил собственный народ. Из-за него образовалось это измерение.

– Включил ЧТО? – глаза девушки округлились.

– Милая, это, – Максим указал на установку, в недрах которой пульсировал пирамидальный кристалл, – Мракобой. Самое настоящее геофизическое оружие, как у Атлантов. И он до сих пор в рабочем состоянии.

– Но ведь он должен не так выглядеть, – в голосе Любавы слышалось сомнение. – Ты не ошибся?

Макс и Любава видели Мракобой, изобретенный Атлантами и долгое время пролежавший во льду, на Клыке Дракона. Мало того, сражались за обладание им. И действительно, та машина выглядела совершенно иначе. Она напоминала гигантского дикобраза и воняла тухлятиной, а не пульсировала кристаллами.

– Любава, – терпеливо произнес Максим. – Неважно, как выглядит машина. Атланты создали свой Мракобой при помощи биоинженерии. Это был кибернетический организм. Но динозавры владели другими технологиями. Ты же понимаешь, что одного и того же физического эффекта можно добиться разными способами?

Он хотел добавить, что котлету можно разогреть на сковородке, а можно в СВЧ-печи – результат один, технологии разные. Но вовремя вспомнил, что его жена понятия не имеет, что такое СВЧ.

– Хорошо, если ты говоришь, что это Мракобой, значит, так и есть, – сдалась Любава. – И что теперь?

Макс не без внутреннего трепета окинул взглядом чудовищный аппарат. Из-за него погибла целая цивилизация, а Пангея раскололась на несколько частей, ставших современными материками. Когда Атланты «переизобрели» оружие судного дня, многострадальную планету тряхнуло во второй раз. Участки суши, которые прежде находились на экваторе, перенесло на северный и южный полюса. Все это могло повториться и в третий раз.

– Кто-то может пройти за Грань и отыскать эту пирамиду, – сказал Максим. – Мы же отыскали.

– В общем-то, ты прав, – произнесла Любава. – Но давай решать проблемы по мере поступления. Сначала надо покинуть пирамиду и вернуться на поляну. Потом отключить чудище, которое ее охраняет. Уйдем за Грань, подумаем, как быть с этой пирамидой и всем, что в ней.

Воительница говорила по делу. Жарову пришлось признать, что сейчас они при всем желании не могли обезвредить Мракобой. Обрывок воспоминаний, который передала ему кошмарная установка, явился ценным источником информации. И теперь попаданцы знали, что зеленые кристаллы являлись «вечным двигателем», тянущим энергию неизвестно откуда. Оружие судного дня могло простоять здесь еще несколько тысяч лет и сохранить работоспособность.

– Несколько тысяч лет стоял и еще постоит, – сказала Любава, очевидно, снова прочитав мысли мужа.

Прежде чем покинуть зал, Жаров приблизился к трону и оглядел руки ящера, нажавшего (само собой, фигурально выражаясь) красную кнопку. Ссохшиеся кисти торчали из позолоченных наручей, и на одном из пальцев поблескивало кольцо. Гладкое, медного цвета, украшенное треугольным кристаллом. Прежде чем отправиться с визитом вежливости к Сету, генерал думал не только о Крылатых. Его мысли то и дело обращались к оружию и технологиям. А еще он думал о кольце, при помощи которого попал в пирамиду, защищенную силовым полем. Похоже, это был своеобразный пульт дистанционного управления, приводивший в действие всю установку. Решив, что лучше не оставлять такой «девайс» валяться, словно забытый пульт от телевизора, попаданец взял с пола шаманский посох. В том, что притрагиваться к силовому полю, окутавшему мертвого ящера, идея не из лучших, Макс убедился на собственном опыте. Поэтому он ударил по хрупкой кисти нижним концом жезла, отломив ее, а после смахнул с кресла себе под ноги.

– Неплохо я тут прибарахлился, – сказал молодой человек, снимая перстень с тонкой фаланги и надевая на собственный палец. – Сначала браслет, теперь колечко. Осталось найти диадему и пару сережек.

Любава лишь закатила глаза, не оценив шутку:

– Макс, ты меня пугаешь. С каких пор мы грабим мертвецов?

Не тратя времени на объяснения, Макс просто упаковал все известное ему об этом предмете в одну четкую мысль и послал ее жене. Та кивнула, соглашаясь, что перстень лучше забрать.

Кристалл ярко светился, просто раньше этого не было заметно из-за силового поля. Решив, что для человека, тайком проникшего в стан врага, зеленый «светодиод» на пальце это лишнее, Жаров все-таки убрал трофей в карман.

Колдун соврал – у выхода из пирамиды их никто не ждал. Диверсанты благополучно покинули поселение и под покровом ночи направились к Черным столбам.

Глава 10

Слава Горский проснулся с криком. Застиранная футболка, на пару размеров больше необходимого, пропиталась холодным потом и прилипла к тощему телу, а светло-русая челка – ко лбу, покрытому липкой испариной.

Славику приснилось чудовище.

Нет, не так. Ему приснилась целая жизнь, месяц за месяцем, год за годом. Чаще это был приятный сон, иногда не очень. Но в конце, перед самым пробуждением, он превратился в настоящий ночной кошмар. Во сне Славик вырос, стал бизнесменом, богатым и уважаемым человеком. Правда, у него имелась тайная жизнь, о которой не знали журналисты и деловые партнеры. А еще взрослый Вячеслав Горский совершал плохие поступки, много плохих поступков, за которые потному, дрожащему мальчишке в растянутой футболке было отчаянно стыдно. Он не хотел вырасти таким человеком. Ведь в конце появился монстр и наказал его за все ошибки и злые делишки.

Когда они собирались с Иркой, чтобы посмотреть очередной голливудский фильм на заезженной VHS-кассете, Славик болел за хороших парней – честных полицейских, федеральных агентов, благородных бойцов кунг-фу, побеждавших благодаря дружбе и вере в высокие идеалы. Мальчишка, который искренне радовался, когда Жан-Клод Ван Дамм, Брюс Уиллис или Черепашки-ниндзя укладывали на лопатки плохишей, не мог вырасти таким подлым, испорченным человеком. Это был просто страшный сон.

Славик отбросил промокшее одеяло и встал с кровати. Его комната была далека от идеальной берлоги, какой ее может представить тринадцатилетний пацан. Выгоревшие бумажные обои, расшатанная советская мебель, пыльный ковер на полу и лампочка без абажура вместо люстры. На столе, за которым Славик делал уроки, кроме учебников и тетрадей располагалась крепость из спичечных коробков. Там обитал небольшой отряд роботов, а главным был робот-киборг, с крюком вместо руки и головой лиса. Над кроватью висели плакаты с голливудскими актерами, культуристами и воинами-ниндзя, а дверцу шкафа украшал календарь с символом 1994 года – собакой.

У Славика имелось не так уж много вещей, которыми он дорожил. К таковым относился большой плакат с Арнольдом Шварценеггером в роли Терминатора, который ему подарила Ирка на прошлый день рождения. И, конечно, пластмассовые фигурки роботов со звериными головами, популярные у всех без исключения пацанов, чьи школьные годы пришлись на девяностые. Другие дети покупали роботов в киосках «Союзпечать» или на рыночных лотках, но Славик не мог позволить себе такую роскошь. Своих киборгов он находил в песочницах, на улице, либо потихоньку воровал у одноклассников.

Еще к ценностям относилась впечатляющая коллекция пивных банок и пачек из-под сигарет, расставленная на подоконнике. Новые экземпляры коллекции появлялись из мусорных контейнеров. Славик и его лучшая подруга Ира совершали регулярные рейды по всем окрестным мусоркам в поисках чего-нибудь интересного. Иногда им попадались настоящие сокровища – фигурки из «Киндер-сюрприза», поломанные игрушки, бутылки, которые можно было сдать в пункте приема стеклотары. Вячеслав Горский (тот, другой, из ночного кошмара) скорее застрелился бы, чем признал, что в девяностые лазил по мусорным контейнерам в поисках пустых бутылок. Но Слава проснулся с ощущением, что человек, которого он увидел во сне, – крайне мерзкий тип, который всю жизнь пытался выдавать себя за кого-то другого.

Отопительный сезон еще не начался, и от стен тянуло прохладой, как будто осень являлась не временем года, а загадочной субстанцией, способной просачиваться сквозь бетон и оконные стекла. Пропотевшая футболка неприятно охлаждала тело, и Славик стянул ее через голову. Он был тощим, маленьким и слабым – полной противоположностью качков, что наблюдали за ним с плакатов. Самый слабый и маленький среди одноклассников, Слава Горский так и не завел друзей в школе или во дворе. Единственной его подругой была Ирка, одногодка и соседка по лестничной клетке. Она сильно заикалась и смотрела на мир так, словно играла роль Красной Шапочки, живущей среди голодных волков. В какой-то степени так оно и было. Ирку задирали в школе ничуть не меньше Славика, издевались над ее заиканием и давали обидные прозвища.

Мальчишка оделся и, осторожно приоткрыв дверь, выглянул в прихожую. Из соседней комнаты доносился храп отчима. Вчера он пришел пьяный, добавил за ужином и снова стукнул маму. Не сильно, ничего такого, как в прошлом месяце, когда ее увезли на «Скорой помощи». Врачей вызвала бабушка Иры, в прошлом директор средней школы. Годы согнули ее тело, но не характер, и она ничуть не боялась живущего по соседству дебошира.

Сегодня было воскресенье, и Славик собирался выскользнуть из квартиры, пока все спят. Похмелье делало отчима злым, и мальчишка не хотел снова попасть под горячую руку. Заглянув на кухню, он сделал себе бутерброд из того, что нашел на столе. Новый муж мамы («мечта любой женщины», как ехидно говорила про него Иркина бабушка) вырубился раньше, чем успел оприходовать всю закуску, и кроме подсохшего хлеба Славику досталась заветревшаяся докторская колбаса и соленые огурцы. Когда, на ходу откусывая от бутерброда, он вышел на провонявшую кошками лестничную клетку, из соседней двери выглянула Ирка. Видимо, уже некоторое время ждала его.

– П-привет, М – Мерфи, – негромко произнесла она.

– Привет, Льюис, – отозвался Славик.

Они стали называть так друг друга после того, как посмотрели фильм «Робокоп». Офицер Энн Льюис – так звали верную напарницу робота-полицейского, Алекса Мерфи.

– К-к-куда собрался? Можно с тобой?

Разговаривая со Славиком, Ирка почти не заикалась, а иногда начинала говорить совершенно ровно, без раздражающих запинок. В классе же ее речь напоминала заевшую пластинку.

– Конечно, идем. Можно к стадиону сходить или еще куда-нибудь.

Ирка не заставила себя ждать – она уже была в кроссовках и держала в руках нейлоновую курточку.

Друзья, как правило, гуляли там, где шанс встретить кого-нибудь из сверстников сводился к минимуму. Опасность представляли не только шайки гопников. Если знать, где обычно ошивается гопота (район автовокзала, вещевого рынка и еще несколько подобных мест), таких неприятных встреч можно было избегать месяцами. Опасность, прежде всего, исходила от знакомых пацанов со двора и из школы. Они дразнили и задирали Славика не только потому, что ему не хватало силы и роста, но и потому, что он дружил с девчонкой-заикой. Так, во всяком случае, считал Славик. В глубине души он стеснялся своей лучшей подруги.

Ирка, правда, была другого мнения: «Они дразнят тебя не потому, что считают слабым. Они думают, что ты трусливый».

Славик не соглашался с девочкой, которая, несмотря на свой запуганный (а порой и вовсе пришибленный) вид, умела быть раздражающе прямолинейной. В такие моменты она напоминала собственную бабушку.

«Я убегаю и прячусь не потому, что боюсь! – возражал Славик. – Просто их больше!»

Ирка сказала, что понимает это и не считает Славика трусом.

– Я з-з-знаю, что ты не такой. Иначе я бы с тобой не д-дружила. Просто сейчас все сложилось против нас, и надо немного потерпеть. Если понадобится, ты сможешь меня защитить.

Слава Горский в этом сильно сомневался. Для него оставалось загадкой, почему Ирка дружила с таким слабаком и лохом, как он. Вероятно, потому что тоже была лохушкой. Сам-то он имел определенные выгоды от дружбы с соседской девочкой-заикой. У нее можно было отсидеться, пока отчим буянил – это раз. Второе, у Иркиной бабушки имелся видик и много кассет с боевиками и мультиками. Третье – подруга часто делала ему неожиданные подарки и маленькие приятные сюрпризы. Как-то Славик подсчитал, что на шоколадные яйца и жвачку, которые оседали в его карманах, у нее уходили едва ли не все деньги, вырученные за пустые бутылки. Дружить с Иркой было выгодно.

Едва Славик подумал об этом, перед его мысленным взором вспыхнул образ – светловолосый мужчина в странном балахоне, расшитом какими-то символами. Это был он сам, но взрослый. Вот такие мысли и довели меня до гибели.

– Мерфи, т-ты чего?

Славик осознал, что стоит посреди лестничного пролета и смотрит в пустоту, уронив челюсть, словно умственно отсталый. Несмотря на прохладу, по его виску скатилась горячая капля пота.

– Н-н... – сообразив, что сам начал заикаться, мальчишка взял себя в руки и смог закончить фразу. – Ничего, просто внезапно вспомнил страшный сон.

Друзья продолжили спускаться по лестнице. Ира осторожно взяла Славика за руку и спросила:

– Расскажи, что тебе приснилось.

– Мне приснилась вся моя жизнь, – нехотя произнес парнишка. – Как я вырос, стал бизнесменом и даже миллионером. Я как будто по-настоящему прожил целую жизнь, год за годом, а потом вдруг проснулся и снова оказался в девяносто четвертом.

– Вроде бы н-не очень страшно...

Славик мог бы сказать, что проснулся с чувством глубочайшего отвращения к самому себе и что именно это пугало сильнее всего, но не стал.

– В конце я умер.

– Как именно?

– Я по дурости перелил себе кровь мертвеца. Это был король из другой реальности, и я купил его тело за огромные деньги. Думал, что получу силы, ну знаешь, как у Супермена в комиксах.

Ирка закивала, взволнованно заглядывая Славику в глаза.

– А вместо этого этот король захватил мое тело. Это было страшно. Ощущение, что в твоей голове поселился кто-то другой.

Дети вышли из подъезда. Над землей висел легкий туман, силуэты детских горок и качелей напоминали скелеты древних ящеров, застывших посреди двора.

– Это просто сон, – сказала Ира. – Забудь.

– Ага. Только знаешь, – Славик огляделся по сторонам, – у меня теперь такое странное чувство... ну, как будто все это со мной уже было.

– Д-д-дежавю, – подсказала девочка. – У меня тоже такое бывает. Не обращай внимания.

Друзья отправились к стадиону, побродили в тени трибун, заглянули в пару-тройку мусорных контейнеров, но безрезультатно. В такой ранний час близлежащие магазины и кафешки еще не успели сбросить накопившийся мусор. Неприятность поджидала парочку возле замшелых бетонных плит, что громоздились на одном из пустырей. В такой час здесь, как правило, никого не было, а вот по вечерам собирались алкаши из всех соседских многоэтажек. Бывало, они бросали пустые бутылки, которые доставались расторопным подросткам. Славика внезапно посетило дежавю. Он понял (вспомнил?), что сейчас будет, за мгновение до того, как они с Иркой обогнули нагромождение плит. Среди строительного мусора расположились парни в спортивных костюмах и кепках. Короткостриженые, похожие на голодных бродячих псов, они курили и о чем-то негромко разговаривали.

Славик застыл. Парней было пятеро, и он знал некоторых. Главаря шайки, бритоголового подростка, звали Череп. Типичный гопник, он был отчислен из ПТУ, занимался в качалке и, по слухам, приторговывал краденым. Знакомые пацаны рассказывали, что у Черепа можно по дешевке купить плееры, магнитофоны, игровые приставки и даже видеокассеты с порнографией. Завидев Иру и Славика, Череп неторопливо поднялся с корточек. Друзья, не сговариваясь, развернулись и бросились к ближайшим домам, через заросший сорной травой и замусоренный пустырь. Славик споткнулся о кучу битого кирпича, и в этот момент в его воротник впились чьи-то крепкие пальцы. Ира обернулась, и Славик махнул ей, мол, – убегай, не тормози! Она кивнула и бросилась в сторону мрачноватой девятиэтажки.

Гопники не стали гнаться за девочкой. Славку же они притащили к бетонным плитам и там заставили вывернуть карманы. Улов оказался более чем скромным – несколько мелких монет и маленький перочинный ножик.

– Слушай, пацан, – сказал Череп, неторопливо раскуривая сигарету, – ты как вообще, жить хочешь?

Славик, не раздумывая, кивнул. Не сводя с жертвы колючего взгляда, гопник медленно затянулся, выдохнул облачко сизого дыма и произнес:

– Тогда говори, есть дома че ценное? Может, какая техника? Видики, фотоаппараты? Или какие-нибудь старые вещички, типа антиквариат?

Мальчишка расслабился – брать у них дома было нечего.

– Ничего у нас нет, только старый телик. Отчим все пропивает, можете его забрать. Я еще спасибо скажу.

Один из подручных Черепа, дрыщ в поддельном адидасовском костюме, отвесил Славику оплеуху:

– Смотри, Петросян выискался!

– А у твоей подружки, которая убежала, у нее дома что-нибудь ценное есть? – спросил главарь.

– Не, – мальчишка запнулся и понял, что от Черепа это не укрылось. – Она с бабушкой живет, на пенсию. У них ничего нет.

Гопник задумчиво помолчал, а потом произнес:

– Вытяни руку.

– Зачем?

– Делай, как говорю. Или хуже будет.

Славик нехотя протянул правую руку, тыльной стороной вверх.

– У тебя два варианта, – сказал Череп. – Я сейчас поставлю сигарету на твою руку, а ты будешь молча терпеть, пока он не погаснет. Если дернешься, и бэчик упадет, выбью тебе все зубы. Но если покажешь себя мужиком, я тебя отпущу. Честное пионерское!

Гопники заржали.

– А второй вариант? – спросил Славик потухшим голосом.

– Ты расскажешь, что же такого ценного есть дома у твоей подружки.

И тут мальчишка понял (нет, не так – вспомнил), что будет дальше. Он расскажет Черепу о коллекции старинных икон, которую видел в квартире своей подруги. После проследит, когда Иркина бабушка уйдет по делам, и даст сигнал банде Черепа. Мало того, он лично нажмет кнопку звонка, чтобы Ирка открыла дверь. Увидев в глазок своего лучшего друга, она, конечно же, откроет, и тогда бандиты ворвутся в квартиру. Прежде чем задушить Иру, они сделают с ней что-то настолько нехорошее, что, взрослея, Вячеслав Горский постепенно вытеснит эти воспоминания из памяти, заблокирует их. Когда Ирка перестанет хрипеть и затихнет, Череп прикажет одному из бандитов «пустить в расход мелкого». От гибели Славика спасет бабушка, вернувшаяся раньше, чем ожидалось. Череп ранит ее ножом, но не убьет, а на следующий день банду арестуют. Слава Горский будет винить во всем не себя, а дурацкие размалеванные доски. Неужели старые иконы были настолько ценными, что из-за них люди готовы были убивать и садиться в тюрьму? Спустя несколько лет он заложит основы своего финансового благополучия, разъезжая по станицам и по дешевке скупая у нуждающихся стариков иконы. Все могло бы сложиться иначе и для него, и для Иры.

– У нее в квартире нет ничего ценного, – сказал Славик чуть дрожащим голосом. – Ставь свой бэчик, а потом я пойду.

Череп пожал плечами и поставил окурок на его вытянутую руку. Боль была ужасная, но мальчишка терпел.

– Вали уже, – сказал гопник, теряя к жертве интерес.

Формой ожог напоминал кратер. Медленно шагая через пустырь, Славик внезапно подумал: «Вот так мне следовало тогда поступить. Тогда бы Ира осталась в живых. А я бы не стал... не стал чудовищем». Эта странная мысль была как-то связана с сегодняшним ночным кошмаром. И тут парнишка остановился среди мусора и сорняков.

– Что, если это был не сон? – пробормотал он, чувствуя леденящий ужас.

* * *

Рекруты из числа сектантов и сам конунг направлялись к порталу. Как и положено особе его статуса, он ехал в дорогой иномарке, прежде принадлежавшей Горскому. За рулем сидел Аркадий Кузнецов, бледный и поникший. Конечно же, Ведьмина поляна располагалась в непролазных дебрях, поэтому отряду предстояло бросить машины, идти пешком по лесу и подниматься в горы. Скучно и утомительно. Но, впрочем, конунг считал это небольшой платой за возможность отправить на тот свет Максима Жарова. Машина ехала по трассе в сторону черноморского побережья, когда новый глава «Золотого плуга» ощутил в мозгу неприятное шевеление. Прислушавшись к странным ощущениям, он понял, что это дал о себе знать прежний владелец тела.

– Ну нет, – негромко произнес будущий правитель этого и всех прочих измерений. – Так не пойдет.

Фукс, владелец частной клиники, ставший первым помощником конунга, расположился на переднем сиденье. Услышав своего повелителя, он тут же повернулся и угодливо спросил:

– Вам что-то надо? Только скажите.

– Мне надо, чтобы ты заткнулся.

Фукс притих, а конунг постарался максимально сосредоточиться. После перерождения его ментальные и экстрасенсорные возможности усилились. Перемещать предметы усилием воли или читать мысли окружающих – это хорошо. Но последний выживший выродок ощущал, что может творить и другие, невероятные вещи. Просто ему требовалось время, чтобы освоиться. Спустя какое-то время он ухитрился создать в голове особую мыслеформу, нацеленную на поиск и уничтожение чужой личности. Мысль-убийца медленно спустилась в глубины подсознания, и конунг перестал ее ощущать. То, что ранее составляло сущность Горского, сейчас трусливо пряталось в глубинах мозга, словно в лабиринте. Эти остатки были опасны не более чем блоха в одеяле. Но и блоха, как известно, может укусить. Довольный собой, конунг потребовал у Фукса шампанского и бутерброд с икрой.

Глава 11

Уже некоторое время автомобиль пылил по щебенке, в предутренних сумерках. Судя по туману, где-то рядом находилась река. Дорога то поднималась на пологие холмы, то ныряла в лес, и тогда по крыше скребли низко нависающие ветви. Детектив то и дело поминал недобрым словом ямы и колдобины – «Здесь внедорожник нужен!». В какой-то момент дорога резко оборвалась, а значит, дальше предстояло идти пешком.

– Кажется, мы на месте, – сказал молодой человек, заглушая двигатель.

Гора Монах, густо поросшая лесом, поднималась из тумана подобно мрачному острову. С нетерпением ожидавший остановки, Буран радостно выскочил из автомобиля. Он носился туда-сюда, разминая мощные лапы, пока его новая хозяйка со своим приятелем доставали из багажника рюкзаки.

У Киры был немаленький опыт подъема в горы, но вчера, собирая вещи, она толком не понимала, что с собой брать. В первую очередь девушка не знала, как быстро удастся отыскать нужные координаты. А во-вторых, это ведь не просто путешествие, а некая экспедиция по освобождению ее дяди. Кира все еще надеялась, что он жив и с ним все в порядке. Поэтому, собрав «Джентльменский набор туриста» (дядино выражение), одежду и припасы, девушка не забыла прихватить кое-какое оружие. Впрочем, оружие – громко сказано. В рюкзак отправилась телескопическая дубинка и тактический нож Кампо Калашников. Это был гражданский аналог армейского ножа, входившего в экипировку «Ратник». Подумав немного, девушка добавила к этому арсеналу свой знаменитый шакрам для игр в Зену, выточенный Кириллом еще в школьные годы. Это, впрочем, было продиктовано скорее ностальгией, а не практическими соображениями.

Пока друзья ехали к горе, они попытались обсудить план действий. По мнению девушки, он трещал по швам. Она то и дело задавала Кириллу вопросы вроде: «А что, если мы обнаружим кучку террористов с оружием?», «Хорошо, допустим, Горский там будет один, как мы с ним разберемся?» и «Представь, что мы там вообще ничего не найдем, что тогда будем делать?» Кирилл же, со свойственным ему хладнокровием, успокаивал подругу. В конце концов он сказал, что разборки – дело мужское, и посоветовал не забивать себе голову ерундой.

– Я знаю подход к таким персонажам, как этот Горский. Не беспокойся, у меня все под контролем.

Снисходительный тон молодого человека раздражал Киру, но пока что ей удавалось сдерживаться. Вероятно, он все еще помнил ее неуверенной и забитой школьницей, которая пряталась от хулиганов по заброшкам. С тех пор прошло достаточно времени, и Кира сильно изменилась – она не чувствовала никакого страха перед Горским. Более того, если он действительно похитил ее дядю, девушка была готова принять бой. Впрочем, о своих планах она помалкивала: занятия спортом и участие в серьезных соревнованиях ее кое-чему научили – лучше проявить себя в деле, чем распинаться о собственных достижениях.

– Ты в курсе, что холодное оружие нельзя так запросто носить? – поинтересовался Кирилл, когда Кира вытащила из рюкзака Кампо и закрепила кожаные ножны на поясе. – К тебе любой полицейский прицепится.

– Это не оружие, а гражданский нож, если хочешь, могу сертификат показать, – отозвалась Кира. – И вообще, я же не в ТРЦ иду, а в горы!.. А ты взял с собой что-нибудь?

– Да, электрошокер.

Кира разочарованно вздохнула, что не утаилось от ее напарника.

– Ну прости, напалм и гранатомет оставил дома! Ты что, серьезно собираешься драться с кем-то на ножах? Послушай, если мы поймем, что Аркадий Иванович в заложниках, мы просто вызовем полицию. Это просто разведка.

– Ты крутой мужик, а я слабая девушка, – сказала Кира, вешая рядом с ножом телескопическую дубинку, а потом и шакрам. Она надеялась, что ее бывший одноклассник, возомнивший себя Джеймсом Бондом, уловил сарказм. – Мне так спокойнее.

– Это то, о чем я думаю, – рассмеялся Кирилл, указывая на метательное кольцо. – Серьезно?! Ты его сохранила?

– Ага. Нашла сегодня в сарае.

– Ну, тогда нам реально нечего бояться. Если Горский начнет бузить, просто снесешь ему голову шакрамом, и дело с концом!

Кира лишь показала приятелю язык и закинула на плечи рюкзак.

Посовещавшись, напарники решили оставить палатку и спальные мешки в машине и пойти в гору налегке. Если верить навигатору, марш-бросок должен был занять пару часов, хотя Кира и помнила, что в местах «разломов» аппаратура и компасы могли вести себя непредсказуемо.

Вначале подъем не показался друзьям сложным. Буран уверенно шел впереди, словно в него был встроен собственный GPS.

– Такое впечатление, что песель знает дорогу, – усмехнулся Кирилл.

Последние полчаса Буран сначала убегал вперед, а потом возвращался, дожидаясь нерасторопных людей.

– А еще, когда мы отстаем, у него очень укоризненный взгляд, – заметила девушка. – Может, он и впрямь чует дядин след?

– Я не удивлюсь. В детстве у меня была собака, которая начинала радостно лаять, когда я только заворачивал за угол улицы. Я не знаю, как это устроено у животных, но наверняка они чувствую больше, чем мы думаем.

Кира вытащила из бокового кармана рюкзака навигатор, позаимствованный у дяди Аркадия вместе с «Джентльменским набором туриста», и сверилась с координатами.

– Мы уже близко. Минут сорок максимум.

У подножия горы имелись многочисленные тропы и указатели для желающих посмотреть на дольмены. Взгляд то и дело натыкался на серо-коричневые скалы и на деревья, цеплявшиеся узловатыми корнями за камни. Туристов тоже хватало. Но чем выше поднимались Кирилл и Кира, тем мрачнее становился лес. Люди исчезли, а вместе с ними птицы и белки. Тишина казалась не умиротворяющей, а давящей. С каждым шагом неприятные ощущения только усиливались, и, хотя объективных причин для этого вроде бы не имелось, по спине Киры пробежали мурашки.

– Не нравится мне здесь, – пробормотал Кирилл. – Интересно, что мы найдем, когда окажемся на месте?

– Портал в другое измерение, – сказала Кира, живо вспомнив дядины рассказы про Еурод. – Туристы не ходят здесь, потому что такие места отпугивают людей.

– Ну-ну... Тебе бы сценаристом на Рен-ТВ устроиться. Не думала? Будешь снимать передачи о том, как разумная плесень ворует деньги с банковских карточек, и о рептилоидах с планеты Нибиру.

Девушка понимала, что работа полицейским и частным детективом не подготовила Кирилла к столкновению со сверхъестественным. Он вроде бы шутил, а на самом деле пытался заглушить иррациональный страх. Поэтому Кира сказала:

– Слушай, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. И мне здесь тоже не нравится. Но мы должны проверить координаты.

– Знаю. Проверим. А когда убедимся, что там нет ничего, кроме камней и деревьев, вернемся и начнем проверять загородные дома и дачи Горского. Наверняка толку больше будет...

Кира меж тем достала из кармана компас. Стрелка вращалась так, словно приборчик возомнил себя дроном и намеревался взлететь в воздух.

– Мы правильно идем. Аномалия где-то рядом.

– Ого, – только и сказал парень.

Буран тоже чувствовал неладное. Уже некоторое время он скулил и затравленно озирался, а потом вдруг сорвался с места.

– Навигатор и компас нам не помогут, идем за собакой, – решила Кира.

Они прибавили ходу, стараясь не отстать. Деревья и кустарники стояли сплошной стеной, так что задачка оказалась не из простых. Буран то исчезал из виду, то появлялся, время от времени оглашая окрестности надрывным лаем. Казалось, разлом одновременно пугал и манил его. Неожиданно для себя друзья выскочили на круглую поляну, в центре которой возвышался мегалит, похожий на гладкий палец, устремленный в небо.

– Ничего себе... – выдохнул Кирилл, оглядываясь. – Это и есть то самое место?

– Думаю, да.

– И здесь пусто. Ну, я не удивлен.

– Мы должны поискать улики. – Кира обошла поляну по кругу.

Прогалина выглядела так, словно сюда годами не ступала нога человека. Удивительный уголок природы, до которого еще не успела добраться цивилизация.

– Из улик здесь только эта каменюка, – проворчал Кирилл. – Но ее к делу не приложишь.

Буран издал скулящий звук, как будто наравне с людьми сожалел, что расследование зашло в тупик. Он топтался неподалеку, недоверчиво поглядывая в сторону каменного пальца.

– Никаких следов, – постановила Кира. – Получается, мы просто зря потеряли время.

– К сожалению, похоже на то, – кивнул молодой человек. – Уходим?

В этот момент собака припала к земле и почти ползком двинулась в сторону мегалита. Ее ноздри шумно втягивали наполненный запахом леса воздух, а уши прижались к лохматой голове.

– Он что-то чует, – негромко произнесла новая хозяйка овчарки. – Давай немного подождем.

Кира и Кирилл наблюдали за странным поведением Бурана, который двигался по направлению к «пальцу», отполированному ветром и дождями. И тут собака исчезла. Попросту испарилась – была, и нет!

– Буран?! – крикнул детектив. – Что за черт?!

– Куда он делся? – Кира бросилась было вперед, но Кирилл ухватил ее за локоть:

– Подожди. Вдруг там какая-то ловушка?..

Девушка рывком освободила руку и шагнула к тому месту, где только что находился пес.

– Он же только что был здесь! – сказала она. – Ничего не понимаю... Буран!!!

На поляне царила тишина. Кира сделала еще несколько осторожных шагов.

– Я ничего не утверждаю, – сказал Кирилл, следуя за подругой. – Но, может, так и работают те самые разломы, которые изучал твой дядя?

– И Буран переместился в иное измерение? – спросила девушка. – Или в другую версию этой поляны? Знаешь, я уже ничему не удивлюсь!

Она сделала еще один шаг, когда дневной свет резко померк.

* * *

Стало темно, и Кира застыла на месте. Она стояла не шевелясь, как вдруг густой мрак разрезали два пылающих зеленых прожектора. Послышался скрип, стальной скрежет, а потом оглушающий звук, который заставил девушку попятиться. Казалось, кто-то подключил бас-гитару к огромному сабвуферу, а потом с размаху разбил ее о камни. Девушка попятилась. Казалось, еще немного, и низкие вибрации разорвут барабанные перепонки, а после превратят зубы и кости в пыль. В этот момент чьи-то пальцы сомкнулись на запястье Киры. Она в ужасе обернулась и увидела Кирилла. В свете зеленых прожекторов он выглядел как восставший из могилы мертвец.

– Бежим! – детектив потащил ее прочь от кошмарных пылающих линз, зависших примерно в десяти метрах над землей.

Времени разбираться, что к чему, не было, и девушка просто доверилась молодому человеку. Они кинулись к зарослям, подгоняемые непонятными пугающими звуками. Кира могла пробежать стометровку лучше большинства своих однокурсниц, но сейчас ноги казались ватными и колени подкашивались. Кроме хриплого рычания, за спиной слышались тяжелые удары, похожие на шаги. Уверенная в себе спортсменка вдруг почувствовала себя маленькой испуганной девочкой, за которой гнался великан с пылающими глазами. Жуткий трескучий рык раздавался уже совсем рядом, когда друзья нырнули в темноту, затопившую пространство между двух каменных столбов. Еще пара шагов – и беглецы очутились в спутанных, непролазных зарослях. Кирилл рванулся вперед, ломая ветки. Все, что могла Кира, это идти следом, прикрывая рукой глаза. Она чувствовала, как острые колючки впиваются в ее походную куртку военного кроя и мешковатые брюки из плотной ткани, но продолжала двигаться вперед.

Лишающий воли и парализующий тело рык внезапно прекратился. Шаги, от которых вздрагивала земля, начали отдаляться. Друзья кое-как выбрались из колючих кустов и остановились, тяжело дыша. Они отошли от поляны метров на двадцать. Не так много, но этого хватило, чтобы злой великан потерял интерес к погоне.

Лес, покрывавший вершину горы Монах, превратился в дикие джунгли, из которых доносились пугающие шорохи. Вместо крон столетних дубов, ясеней и буков над головами Кирилла и Киры качались широкие листья пальм. Воздух, напоенный густыми незнакомыми ароматами, стал удушливым и влажным. Джунгли окутала мгла, но когда зрение попривыкло, Кира поняла, что здесь не так уж и темно. Луна давала достаточно света, чтобы передвигаться, не налетая на стволы деревьев. В бледном свете ночного светила девушка различала мясистые, похожие на опахала листья, и даже гигантские цветы необычных форм. Пожалуй, подобная флора могла отыскаться где-то в тропиках, но для Кавказа все это выглядело слишком экзотично.

– Вот черт, – пробормотал детектив.

– Что такое? – насторожилась Кира.

– Не знаю, как бы тебе сказать. Луна.

– Да, только что был день, и вдруг наступила ночь. Поверь, я заметила.

– Нет, я не об этом. – Кирилл стоял чуть поодаль, запрокинув голову. – Ты лучше сама посмотри.

Девушка переместилась туда, где кроны пальм не закрывали небо, и обомлела. Выражение «Лунный диск» здесь не работало, потому что луна была треугольной. Это другой мир! – подумала Кира, чувствуя легкое головокружение. – Дядя все это время был прав! Разломы существуют!

– Я хочу вернуться и посмотреть, от кого мы сбежали, – внезапно сказал Кирилл. – Когда я на секунду оглянулся, мне показалось... даже не знаю, как сказать. Лучше вообще не буду говорить, пока не увижу это снова.

Страшный рык все еще звучал в ушах Киры, но спорить она не стала. Лучше знать врага в лицо, чем выдумывать всяческие ужасы и трястись от страха перед неведомым.

– Да, – согласилась она. – Пойдем, посмотрим.

Друзья обошли колючие кусты и двинулись к поляне. Они старались не шуметь, хотя звук треснувшей под ногой ветки все равно заглушали тяжеловесные шаги, разносившиеся по окрестностям. Казалось, впереди работает какая-то строительная техника, заколачивающая в землю бетонные сваи.

Пирамидальный объект, заменявший луну, заливал пространство равномерным призрачным светом. Круглая площадка была вымощена гладкими плитами, а по ее периметру возвышались полуразрушенные колонны, как на языческом капище. Дополнительным источником света служили те самые зеленые прожекторы, испугавшие Киру. И располагались они не где-нибудь, а на голове гигантского двуногого динозавра, заменяя ему глаза.

Ти-рекс наворачивал круги вокруг высокого столба из черного блестящего камня, похожего на вулканическое стекло. Его шкура, местами поврежденная, демонстрировала механическую начинку – значит, кошмарная рептилия была лишь роботом. Из этого следовал логичный вывод: место, где они очутились, – это не просто затерянный мир, как в книжке Артура Конан Дойла. Здесь обитала технически развитая цивилизация.

– Ты это видела?! – Кирилл ошеломленно смотрел на чудовище, патрулирующее окрестности. – Это же настоящий динозавр!

– Не настоящий, – покачала головой Кира. – Это робот.

– Ну да, я вижу. И что же это за сафари-парк такой?! Механические динозавры не гоняются за людьми!

– Это не парк развлечений. Это другое измерение.

Детектив процедил сквозь зубы несколько крепких словечек, адресованных механической твари. Девушка ему искренне сочувствовала – непросто признать, что картина мира, к которой ты привык, была, мягко сказать, неполной. Беспочвенно обвинив всех рептилий в нетрадиционных сексуальных пристрастиях, Кирилл наконец угомонился.

Голова динозавра крутилась из стороны в сторону, вероятно, выслеживая потенциальных нарушителей, но за пределы поляны ящер выходить не торопился. Если его сюда и поставили, то определенно для того, чтобы охранять портал.

Кира наклонилась, пошарила по земле руками и нащупала довольно увесистый камень.

– Что ты делаешь?

– Хочу кое-что проверить, – с этими словами девушка размахнулась и швырнула снаряд в один из столбов, окружавших поляну. Он ударился с глухим звуком и покатился по плитам. Динозавр тут же среагировал на звук, но не сорвался с места, как будто у столба его удерживал невидимый поводок.

– Он не уйдет. Думаю, кто-то приказал ему охранять это место, – сказал детектив.

– Да. С одной стороны, хорошо, что он не бегает за нами по джунглям, но с другой – если мы захотим вернуться домой, это будет непросто, – задумчиво произнесла Кира.

– Да уж, попали мы с тобой... – покачал головой Кирилл.

Повисла пауза. Некоторое время друзья наблюдали за жутковатым аниматроником, вышагивавшим по каменным плитам. Наконец девушка произнесла:

– Прости меня, пожалуйста.

– За что?

– За то, что втянула тебя в такую историю. Я же не знала, как все обернется.

– Не говори глупостей, – отмахнулся Кирилл. – Единственное, о чем я сейчас жалею, что действительно не захватил с собой гранатомет.

– А у тебя он есть?

– Есть пара знакомых, которые смогли бы достать, не сомневайся, – фыркнул бывший полицейский. И, меняя тему, произнес: – Кстати, интересно, куда подевался Буран?

Юная спортсменка испытала укол совести. Резкая смена времени суток, джунгли и кибернетический динозавр – все это заставило ее забыть о собаке.

– Как думаешь, может, позвать его? – спросила Кира.

– Не стоит. Мало ли кто нас еще услышит.

Девушка не в первый раз замечала, что в различных ситуациях Кирилл действовал гораздо осмотрительнее, чем она. Видимо, работа детектива накладывала свой отпечаток – он привык не торопиться с выводами, выжидать и не рисковать без причин. Несдержанную Киру это немного раздражало, хотя она и понимала, что ее друг прав.

– Ладно, будем надеяться, что Буран сам нас отыщет. Кстати, нам требуется хоть какой-то план действий. Есть мысли, как быть дальше?

– Надо осмотреться. Теперь мы знаем, за какую информацию Горский отвалил столько биткоинов. Он искал проход в другое измерение. Но не думаю, что он и твой дядя где-то здесь, – Кирилл внезапно запнулся и странно посмотрел на подругу. – Надеюсь, Горский просто держит Аркадия Ивановича где-нибудь на даче. Если они сунулись сюда раньше нас, могли погибнуть. Место это, прямо скажем, недружелюбное.

– А могли и выжить. Нас же с тобой пока никто не сожрал!

– Это пока! Не стоит слишком легкомысленно относиться к месту, о котором мы совершенно ничего не знаем. Посуди сама, вокруг нас джунгли, а вон там ходит агрессивный робот. – Кирилл кивком указал на Ведьмину поляну. – Вполне может, что сейчас из-за этих кустов вылетит рой огромных стрекоз-убийц, которые нас сожрут!

– Звучит жизнеутверждающе, – хмыкнула девушка. – Хотя ты, в общем-то, прав.

Пару минут друзья молчали, наблюдая за ти-рексом. Рыскать по странному, населенному неизвестными тварями, миру – перспектива малоприятная. Но и путь домой пока что был закрыт.

– Я уверена, что пока мы не лезем к столбу, динозавр не станет нападать, – сказала Кира.

– Ну да. Это ты к чему?

– К тому, что я все-таки позову Бурана. Я за него волнуюсь.

Детективу это явно не понравилось. Но все же он пожал плечами и произнес:

– Ладно, действуй.

Девушка набрала побольше воздуха в легкие, и крикнула:

– Буран!

Ти-рекс повернул голову на звук, но лично проверить, кто же это орет в зарослях, не посчитал нужным. Убедившись, что робот на них не кинется, Кира позвала собаку уже громче. Навязчивый стрекот насекомых не прервался никакими другими звуками – пес либо их не слышал, либо был слишком напуган.

– Ладно, хватит уже, – сказал Кирилл, беря подругу за руку. – Давай все же не будем рисковать.

– Хорошо, молчу.

– Если Буран уцелел, мы его найдем. А пока что надо разведать обстановку. Нет смысла стоять на месте.

Детектив начал оглядываться по сторонам, очевидно, выбирая направление, куда двигаться.

– Смотри, если мы обогнем поляну, то выйдем на какую-то дорогу, – он указал на противоположную от них сторону. – Это лучше, чем ломиться сквозь джунгли.

– Согласна, – пожала плечами Кира.

Они обошли поляну, петляя между пальмами, и оказались на вымощенной камнем дороге. Справа и слева, на равном расстоянии друг от друга, стояли громадные статуи, изображающие фантастических существ, похожих на драконов.

– Как думаешь, здесь могут жить подобные чудища?.. – поежилась Кира.

– Кто его знает. Я бы не удивился. Но меня больше интересует, кто вообще построил это место. Люди могут оказаться опаснее животных.

– Ну, это не дикари, а значит, с ними можно договориться.

– Почему ты решила, что не дикари? Это место выглядит очень даже по-варварски. Как святилище каких-нибудь индейцев.

– Дикари не строят киборгов, – резонно заметила девушка. – Таких технологий нет даже на Земле.

– Уверен, что наши ученые смогли бы построить такого динозавра, – возразил Кирилл. – Просто это дорого и непрактично. Но в любом случае технологии – не показатель дружелюбности. Умники могут оказаться не менее опасными, чем дикари.

С этим Кира спорить не стала. На самом деле факт, что ти-рекс оказался механическим, немного успокаивал. Куда сильнее ее бы испугал настоящий динозавр из плоти и крови. Но все же они оказалась не на съемочной площадке «Парка Юрского периода», а в чужом, неизученном мире, и все опасности здесь были настоящие.

Друзья двинулись прочь от Ведьминой поляны. Почетный караул из каменных драконов был не в лучшей форме – некоторые статуи раскололись на части, другие покосились, просев в грунт. Корни близлежащих деревьев приподняли некоторые плиты, и в расщелинах росла трава.

– Такое впечатление, что этой дорогой сто лет никто не пользовался, – сказала Кира спустя несколько минут.

– Здесь все выглядит заброшенным и старым, – покачал головой Кирилл. – И наш друг ти-рекс тоже далеко не новый. Заметила, как он припадает на одну лапу? И кусков шкуры у него не хватает. Не удивлюсь, если...

Вжук! В плиту, прямо у ног Кирилла, клюнула стрела, расколовшись от удара. Друзья замерли на месте. В ту же секунду другая стрела попала в лямку рюкзака, который несла Кира. Если бы не жесткая ткань и уплотнитель, наконечник вонзился бы под ее левую ключицу, чуть выше сердца. Не сговариваясь, попаданцы кинулись в заросли, под прикрытие деревьев.

Кира не видела, кто по ним стрелял, но могла определить направление. Похоже, лучник (а то и несколько) поджидал их слева от дороги, прячась за одной из скульптур. Не разбирая пути, бывшие одноклассники ломанулись через джунгли. Едва они углубились в заросли метров на пятьдесят, как девушка наступила на что-то скользкое. Ее нога поехала назад, но к счастью, Кирилл успел подхватить ее раньше, чем она грохнулась на землю.

– Аккуратней! – шикнул он, словно Кира сделала это специально.

– Но я же...

– Тихо!

Звуков погони слышно не было, хотя стрелки, знающие местность, наверняка умели передвигаться бесшумно. Зато впереди послышалось утробное рычание. Тени и листья папоротника скрывали хищника, но судя по басовитому голосу, там притаился кто-то немаленький. Пока неведомая тварь не показалась во всей красе, Кирилл развернул Киру влево и указал на гигантское дерево, напоминающее акацию. Залезть на него не представлялось возможным – нижние ветви росли слишком высоко, и ствол гладкий, – но девушка не стала спорить.

Приятели подбежали к дереву. Если бы оно росло где-нибудь в России, точно стало бы местной достопримечательностью. Крона была просто-таки огромной и раскидистой, а каждый корень, торчащий из земли, – толстенным.

– Пригнись, – сказал Кирилл, который, похоже, и не планировал прятаться среди ветвей.

Друзья распластались среди корней, на мягком, остро пахнущем дерне и замерли. Потревоженная неожиданными гостями, мимо руки Киры проползла гигантская сколопендра. Девушка едва удержалась, чтобы не взвизгнуть, и спустя несколько секунд поблагодарила себя за сдержанность. Из-за деревьев бесшумно возникли несколько странных существ. Они выглядели как прямоходящие зубастые рептилии, покрытые зелеными перьями, и каждый из них сжимал в руке оружие – кто-то луки, а другие копья или дубины, утыканные клыками животных. Кира уже видела этих тварей на фотографиях, которые прислал дядя. Она всегда знала, что Аркадий Кузнецов – человек не робкого десятка, можно сказать, сорвиголова (пусть внешне он совсем не походил на киношного героя-культуриста), но все равно была удивлена его смелостью. Он не просто нашел портал. Дядя в одиночку предпринял опасную вылазку и вернулся с доказательствами, что «Затерянный мир» с динозаврами существует не только на страницах книг. Впрочем, до этого он несколько раз ходил в Еурод, и эти вылазки тоже могли закончиться трагично.

Рептилии остановились в десятке шагов от места, где прятались чужаки, и начали о чем-то совещаться, обмениваясь короткими чирикающими фразами и негромко порыкивая. В этот момент, смяв куст папоротника, в поле зрения попаданцев возникло существо, подобного которому Кира никогда не видела. Это была рептилия, покрытая костяными щитками и наростами. Она передвигалась на четырех мощных коротких лапах, а ее пасть была оснащена впечатляющим набором зубов. Отряд, обстрелявший Киру и Кирилла, словно ветром сдуло. Хищник казался медленным и неповоротливым, но, как и в случае с крокодилами, не стоило доверять первому впечатлению. Он бросился за дикарями, ломая бронированными боками молодые деревца, и уже через пару секунд скрылся из виду. Напоследок юная спортсменка увидела костяную булаву размером с арбуз, которая венчала хвост чудища.

Несколько минут друзья лежали молча, стараясь не издавать ни звука. Взбудораженные джунгли постепенно успокоились, из кустов снова послышалось стрекотание насекомых.

– Они ушли? – шепотом спросила девушка.

– Надеюсь, – в тон ей ответил Кирилл.

Кира расстегнула ножны и, положив ладонь на рукоять ножа, осторожно выглянула из-за корней.

– Вроде тихо, – сказала она, поднимаясь с земли.

– Мы сбились с тропы, – произнес Кирилл.

– Не сбились. Тропа там. – Школьная подруга детектива уверенно махнула в нужном направлении. Она отлично ориентировалась на местности, спасибо богатому опыту путешествий и урокам дяди Аркадия. – Только я бы не стала туда возвращаться.

– Да уж, – сказал детектив, отряхивая с одежды листья. – Эти ящерицы не очень-то гостеприимны. Поставили возле портала динозавра, да и сами готовы напичкать стрелами любого, кто к ним сунется. Им бы над манерами поработать.

– Мы можем заночевать прямо здесь, у этого дерева, – предложила Кира.

– Нет, я за то, чтобы двигаться. Тот хищник отвлек аборигенов, но они вернутся. Я так понимаю, люди время от времени попадают в это измерение. И местные предпочитают разбираться с ними по-своему.

– Ладно, веди, – согласилась девушка.

Друзья двинулись через джунгли, прислушиваясь к шорохам и всматриваясь в тени. Аборигены пока не показывались, но из любого куста могла выпрыгнуть очередная плотоядная тварь. И тут Кира увидела подходящее для подъема дерево, той же породы, что и спасшая их «акация», только моложе. Ее ветки располагались достаточно низко, а крона могла предоставить надежное укрытие тому, кто хотел спрятаться.

– Вспомним детство? – предложила девушка, указывая на дерево.

– Запросто. – Кирилл скинул поклажу и подтянулся на нижней ветке. – Давай сюда рюкзаки.

– Заночевать на дереве это выход, – сказала Кира, легко взбираясь вслед за приятелем. – Помнишь, в «Голодных играх» такое было?

– Я помню, что в финале должен был выжить только кто-то один, так что референс так себе.

– Не соглашусь. – Девушка откинула влажную прядь волос с лица и на секунду остановилась, чтобы перевести дух. – Им удалось выжить вдвоем. Так что все в порядке. Мы с тобой герои, а Горский злодей. По законам жанра мы должны победить.

– Жаль, что мы не в книжке, верно? – Кирилл нащупал ветку покрепче и за секунду забрался на нее. – О, а тут уже интересно!

Молодой человек выпрямился во весь рост, держась одной рукой за ствол, а другой за соседнюю ветку. Кира, чтобы не мешать товарищу, осталась стоять чуть ниже, но даже отсюда можно было окинуть взглядом пейзаж.

К северу от них располагалась полуразрушенная пирамида – именно к ней и вела тропинка, идущая от Черного столба. Вероятно, эта пирамида была чем-то вроде местного центра, так как от нее расходились и другие дороги. На юге тропический лес становился еще гуще – туда им точно не имело смысла идти. В полумраке виднелись очертания других пирамид, но до них было много часов ходьбы.

– Предлагаю прогуляться до ближайшей пирамиды, – сказал Кирилл. – Раз уж мы все равно решили, что лучшая стратегия – это двигаться.

– Да, но сначала перекусим, – сказала Кира, усаживаясь на широкую ветку. Она расстегнула рюкзак, достала флягу с водой и пару бутербродов. – Не знаю, как ты, но я проголодалась.

Девушка с аппетитом впилась зубами в сочную индейку, и Кириллу не оставалось ничего иного, как последовать ее примеру.

– Нам нужен план, – сказала она с набитым ртом. – На случай, если мы по какой-то причине разделимся.

– Такого допускать нельзя, – покачал головой Кирилл. – Но на крайний случай давай все проговорим. Итак. Мы не знаем, насколько велик этот мир и что это вообще – континент или остров. Зато знаем, что находиться здесь, да еще без оружия, опасно для жизни. Нас уже пытались убить и теперь наверняка ищут. Плюс, в отличие от местных, мы не в курсе особенностей местной флоры и фауны...

– Я понимаю все риски, – перебила его Кира. – Давай ближе к делу.

– Хорошо. Нам надо, прежде всего, думать о том, как вернуться домой. Каждая минута, проведенная здесь, это огромный риск. Поэтому предлагаю дойти до пирамиды, осмотреться там, а потом вернуться к порталу.

– Что ты надеешься там найти?

– Не знаю, – пожал плечами детектив. – Хорошо бы еще один Черный столб, но уже без ти-рекса.

– Я бы на такое не рассчитывала, – произнесла девушка и, глотнув из фляжки, спросила: – А если разделимся и потеряем друг друга из виду?

– Тогда сразу идем к столбу.

– Договорились.

Она кинула рюкзак на землю и быстро спустилась с дерева. Кажется, до пирамиды было не больше часа хода, но это время могло увеличиться. Ведь им следовало соблюдать осторожность и не попасться местным на глаза. Действовать подобно солдатам на вражеской территории.

На адреналине, то улепетывая от механического динозавра, то из-под вражеских стрел, Кира не обращала внимания на жару и духоту. Сейчас же она шла, обливаясь потом и размышляя о том, где им искать пресную воду, когда фляжки опустеют.

Друзья старались избегать кустов и держаться ближе к деревьям, за которыми в случае чего можно было спрятаться. За полчаса они встретили пару трехглазых змей, несколько существ, напоминающих белок-летяг, страшного зубастого енота и ни одного крупного хищника. Возможно, удача пока что оставалась на стороне попаданцев, но, скорее, эта часть джунглей была освоена местными жителями, и опасные большие звери сюда ходили реже.

Впереди уже виднелась пирамида, а значит, идти следовало еще осторожнее – здесь вполне могли встретиться вооруженные патрули ящеров. Джунгли стали реже, а деревья не такими высокими. В какой-то момент друзья вышли на небольшую, поросшую травой поляну.

– Надо быть внимательны... – начала Кира, когда мир внезапно перевернулся.

Всего мгновение потребовалось на то, чтобы понять – она болтается в сетке для отлова животных, на высоте примерно пяти метров над землей. Быстро развернувшись в ловушке, юная спортсменка вцепилась в толстые веревки, стараясь найти глазами напарника. К несчастью, его постигла та же самая участь – он висел в паре метров от нее, оглядываясь по сторонам. Детектив приложил палец к губам, и Кира кивнула. Охотники пока не появились, и не стоило оповещать их, что ловушка сработала.

Радуясь, что в отличие от своего напарника прихватила крепкий нож, Кира достала Кампо и принялась что было сил, пилить веревку. Ловушку сделали на совесть, но лезвие не подвело. Спустя пару минут девушка расширила прореху настолько, что смогла вытолкнуть наружу рюкзак. Теперь возникала другая проблема – спрыгнуть так, чтобы не покалечиться. Спортсменка вернула оружие в ножны, а после схватилась за края сетки и повисла над землей. Убедившись, что внизу нет камней или бревен, она разжала пальцы. Ей удалось приземлиться аккуратно и бесшумно, словно под ловушкой находился спортивный мат, а не каменистая земля. Теперь осталось освободить Кирилла и по возможности не попасться в новую ловушку.

Осмотревшись, девушка поняла, насколько невнимательными они были – тот, кто поставил ловушку, даже не попытался замаскировать веревки. Ничего удивительного, если сеть предназначалась для животного. Попаданка проследила взглядом за креплением сети, в которой болтался Кирилл, и уже была готова освободить его, как услышала предостерегающий крик:

– Кира! Осторожно!

Вооруженные копьями и луками ящеры возникли из-за деревьев бесшумными тенями и окружили попаданцев. На каждой рептилии был кожаный доспех с нашитыми пластинами, а один сжимал в лапах какую-то странную пушку, похожую на бластер из фантастического фильма о пришельцах. Кристалл, венчавший дуло, светился зеленым. Врагов было не меньше десятка, и выглядели они воинственно. Осознав, что не сумеет вырваться из кольца, не напоровшись на копье, Кира просто подняла руки вверх.

Глава 12

Зеленый демонический глаз – кристалл, венчавший дуло бластера, – смотрел Кире в лицо. Предводитель отряда, взявший ее на прицел, произнес короткую чирикающую фразу, и двое ящеров двинулись к застывшей без движения девушке. Они шли медленно, держа копья наготове, как будто опасались, что люди в любую секунду выкинут какой-нибудь трюк. Было видно, что аборигены опасаются чужаков, но легче от этого не становилось, скорее наоборот. Если пришельцев из другого мира здесь считали угрозой, хорошим эта встреча закончиться не могла.

Сожрут всем племенем или принесут в жертву какому-нибудь местному божку, – с трепетом подумала Кира.

Пирамидальная луна заливала поляну бледным мерцанием, и девушка получила возможность как следует разглядеть существ, окруживших ее и Кирилла. Форма их голов и челюстей, утыканных треугольными зубами, ясно указывала, что перед ней рептилии. При этом их тела покрывали зеленоватые перья, а не чешуя. Хвосты, короткие и толстые, оканчивались перьевыми метелками. Не то чтобы Кира сильно интересовалась криптозоологией, но, прожив все детство с дядей Аркадием, нахваталась разнообразной информации о вымерших животных. Она знала, что хищные двуногие динозавры – тероподы – называются птичьими. Эти существа стали предками современных птиц, и многие были покрыты перьями. А вот о том, что у рапторов могло быть по три глаза, она понятия не имела. Да и верхние конечности аборигенов ничем не напоминали когтистые лапы ящеров. Руки, сжимавшие копья и луки, выглядели почти как человеческие.

Один из охотников остановился напротив Киры и приставил ей к горлу копье с каменным наконечником. Другой сорвал с ее пояса нож и шакрам. На телескопическую дубинку он не обратил внимания. В сложенном состоянии она не превышала в длину двадцати сантиметров, а цилиндрическая рукоять, покрытая рифленой резиной, видимо, не показалась раптору чем-то опасным или подозрительным.

Динозавр, нацеливший на Киру копье, приблизил острие чуть ближе и произнес фразу из нескольких коротких слов. Язык аборигенов, наполненный щелкающими согласными, был понятен ей примерно так же, как чириканье попугаев где-нибудь в лесах Амазонки. Но в интонации явно читалась угроза.

– Я не понимаю, – сказала Кира. – И русско-рептилоидский словарь, как назло, остался в другом рюкзаке.

Динозавр нетерпеливо зарычал и указал копьем сначала на пленницу, а потом на землю.

– Ладно-ладно, я не сопротивляюсь, – Кира медленно опустилась на колени.

В этот момент из-за деревьев раздался спокойный мужской голос:

– Не двигайся, приятель. Лучше даже не дыши. Если, конечно, не хочешь превратиться в кучу тухлятины.

Ящер, заставивший Киру встать на землю, резко повернулся на звук человеческого голоса, так что перья на кончике хвоста прошлись по ее лицу. Остальные охотники отреагировали аналогично, вскинув холодное оружие или натянув тетивы луков. При этом почему-то никто не сорвался с места и не выстрелил. Повисла напряженная пауза.

– Вы из России? – произнес все тот же голос.

– Да, – отозвался Кирилл из своей сетки. – Провалились в разлом на горе Монах. Случайно.

– Случайно, значит? Понятно-понятно. Ну, с кем не бывает.

Раптор, чей хвост маячил у Киры перед носом, закрывал ей обзор. Осторожно, стараясь не делать резких движений, она отклонилась в сторону. Выглянув из-за спины ящера, девушка, к своему удивлению, увидела высокого мужчину, одетого словно древнерусский витязь. Впрочем, вооружен он был вовсе не мечом или секирой, а очередным бластером, точной копией того, что сжимал в руках вожак динозавров. При этом воин держал ящера на прицеле, нацелив странное оружие ему в затылок. Судя по тому, как замерли охотники при виде футуристической пушки, фразу про кучу тухлятины следовало понимать буквально.

– Вы же нас не бросите? – спросила Кира.

– Русские своих не бросают.

Это прозвучало без лишнего пафоса. С тем же успехом «витязь» мог констатировать любой общеизвестный факт, например, что небо синее, а облака белые. По интонации голоса и выражению его лица девушка сразу поняла, что, выдав этот, довольно расхожий, девиз, он озвучил свое жизненное кредо, не больше и не меньше.

– Сейчас как-нибудь решим вашу проблему, – произнес воин.

Кристалл на дуле подсвечивал его лицо зеленым. Длинные волосы, борода, сведенные над переносицей брови – этот человек, возникший из джунглей, производил впечатление грозного противника. Кире показалось, что на него можно положиться, а первое впечатление ее обычно не обманывало.

– Так, – сказал незнакомец, надавливая кристаллом на голову велоцираптора, – Клади пушку на землю. Медленно.

Трехглазый и зубастый житель иного измерения едва ли был способен понимать русскую речь. Но догадаться, чего хочет от него человек с бластером, не составляло особого труда. Ящер медленно наклонился и положил оружие на подстилку из опавших листьев. Исполнив требование, он замер, согнувшись буквой «Г» и слегка разведя руки в стороны. И хотя его поза говорила: «Я все понимаю и не собираюсь напрашиваться на неприятности», Кира почуяла неладное.

– Хороший ящеренок, – сказал воин. – А теперь...

Договорить ему не удалось. Велоцираптор резко подался назад, поднырнув под бластер и толкнув спиной «витязя». Вместе они повалились на землю, сминая растения и исчезая в темноте.

Кира, все еще стоящая на коленях и окруженная сбитыми с толку воинами, мигом осознала, что не стоит ждать, пока ее спасет рыцарь на белом коне. Она сорвала с пояса дубинку и нажала кнопку фиксатора. Пружина вытолкнула сегменты, скрытые один в другом. Телескопическая конструкция раскрылась с негромким щелчком, но этого оказалось достаточно, чтобы раптор с копьем отреагировал на звук. Хотя девушка не успела подняться на ноги, теперь ее пальцы сжимали увесистое оружие, увенчанное металлической шайбой. Недолго думая, она отвела правую руку в сторону и нанесла размашистый удар, целясь в морду ящера. Дубинка точно поразила цель, и голова чудища резко отклонилась вбок. Кире показалось, что ящер выплюнул пригоршню каких-то странных мелких конусов, блестящих в лунном свете. Секунду спустя она осознала, что это зубы, вылетевшие из пасти вместе с брызгами слюны и крови. Не давая противнику опомниться, спортсменка нанесла второй удар, на этот раз целясь в ногу. Нижние конечности аборигенов имели форму буквы Z с двумя острыми коленами. Кира ударила в верхнее, которое смотрело вперед. Сустав хрустнул. Велоцираптор выронил копье и с воплем повалился на землю. Его рука потянулась к поясу, где висел зазубренный костяной нож, но пальцы, покрытые мелкими чешуйками, так и не сомкнулись на рукояти. Дубинка взлетела в третий раз и опустилась на череп врага. Ящер затих, то ли потеряв сознание, то ли вовсе испустив дух.

Кира вскочила, готовая принять бой. Но никто не спешил броситься на нее с оружием – внимание лучников и копьеносцев было сосредоточено на схватке их вожака и загадочного «витязя».

* * *

Любава осталась в зарослях. Все ее вооружение сейчас составлял один из метательных ножей Сан Саныча, но для задачи, которая перед ней стояла, большего и не требовалось. На пару с котодлаком ей предстояло охранять пленника, связанного и с пастью, крепко замотанной лианами.

– Вмешаешься, если только дело примет скверный оборот. Я постараюсь справиться сам, – сказал Максим, убирая трофейный посох за дерево, там, где шаман не мог его видеть. Светящийся набалдашник был в целях маскировки измазан плотным слоем грязи и облеплен листьями.

– Колдун может полежать здесь, – сказала Любава. – Никуда он не денется. А я пойду с тобой.

– Лучше не рисковать. Не доверяю я этим фокусникам. Помнишь, что произошло в хижине, когда мы с Рыжим пришли тебя спасать?

– Еще бы! Старый колдун наслал на тебя наваждение. Не факт, что все они так умеют. Тот был старым, а значит, опытным.

– Да, наваждение. Из-за которого вот этот самый нож, – Жаров кивнул на клинок, который минутой раньше вручил Любаве, – чуть не сделал меня вдовцом. Этим жрецам нельзя доверять, у них полно тузов в рукавах. Так что присматривай за ним, и чуть что – действуй. Можешь слегка покалечить, но без крайней нужды не убивай.

С этими словами воитель росичей двинулся к поляне, где двое бедолаг-попаданцев нуждались в его помощи.

Какие-то пятнадцать минут назад Макс и Любава не думали, что встретят здесь людей, и не планировали задерживаться. Они вели пленника, захваченного в пирамиде Сета, к Ведьминой поляне. И отошли не так уж далеко от деревни, когда Рыжий внезапно остановился, словно налетев на стеклянную стену. Его хвост распушился, уши прижались к голове, а шерсть на затылке встала дыбом.

– Что там? – негромко спросил Жаров, вскидывая Живобой. – Хищник? Или охотники?

– Поррруха, – утробно проворчал котодлак.

Словом «поруха» росичи обозначали любую неприятность, от ерундовой до серьезной. Оставалось лишь догадываться, что за опасность притаилась в зарослях, на которые смотрел кот.

– У кого поруха? – уточнила Любава. – У нас?

– У дррругих, – проговорил кот.

Максу хватало своих проблем, но и пройти мимо, если кому-то требовалась помощь, он не мог. Так поступали только выродки.

– Идем, посмотрим, – решил он.

Так попаданцы и очутились возле прогалины, где отряд аборигенов окружил двоих русских. Один болтался над землей в сплетенной из растительных волокон сетке, а другая – симпатичная, спортивного телосложения девушка – стояла на коленях. Макс быстро оценил ситуацию и решил, что, несмотря на численный перевес противника, сможет вытащить своих. При этом было бы неплохо захватить второй Живобой. Это отвратительное оружие было ему, в общем-то, не нужно. Он не хотел тащить его в Россию и, уходя за Грань, собирался оставить трофей возле столба, на радость обитателям деревни. Но отобрав у местных второй Живобой, Макс и Любава могли не беспокоиться, что какой-нибудь ящер пальнет в них из кустов.

Вначале все шло хорошо. Жаров подкрался к предводителю отряда и заставил его положить пушку на землю. Остальные велоцирапторы, увидев в руках врага оружие древних, замерли без движения. Никто из них не хотел превратиться в смердящий бульон на костях. Решив, что динозавры не намерены геройствовать, Макс уже хотел сказать пленнице, чтобы та подняла Живобой. Вместе с двумя пушками они могли освободить человека, угодившего в сетку, и скрыться в джунглях. В этот момент динозавр толкнул Жарова спиной, повалив его на землю. Они покатились по краю прогалины в попытке отобрать друг у друга пушку. Челюсти клацали в сантиметрах от лица Макса. Очутившись на спине, он согнул ноги и резким движением сбросил врага прежде, чем тот оставил его без носа или губ. Трофейный Живобой при этом упал на землю. Динозавр перекатился через голову и тут же вскочил на ноги. Воин росичей тоже не стал разлеживаться – он встал на колени и уже тянулся к пушке, когда ящер сорвал с пояса какую-то трубку желтоватого цвета. На первый взгляд это была металлическая дубина, гладкая как обрезок медной трубы. Но когда вожак занес ее над головой, прогалину озарила яркая вспышка. На рукояти, которую Макс принял за обычную дубинку, появилось лезвие, превратив ее в секиру. Изумрудно-зеленого цвета, оно являло собой не заточенную металлическую пластину, как у обычного топора, а энергетическое поле в форме полумесяца.

Секира уже опускалась на голову Макса. Все, что он успел сделать, – перехватить Живобой двумя руками и закрыться им от удара. Сверкающее лезвие глубоко погрузилось в металлический корпус, и в тот же миг кристалл на дуле взорвался словно петарда. Противников осыпало искрами бутылочного цвета и чем-то похожим на стеклянную крошку. Один артефакт, оставшийся от древних, был уничтожен другим артефактом. Кто-то из охотников, наблюдавших за дракой, горестно вскрикнул, словно на его глазах злодеи только что зарубили любимого попугая. Вожак, своими руками сломавший Живобой, сделал пару неуверенных шагов назад. Все его три глаза были прикованы к бесполезному обломку металла в руках у чужака. Из рассеченных трубок вился легкий дымок. Было видно, что ящер не может поверить в случившееся. Скорее всего, он не просто лишил общину мощного оружия, но и совершил религиозное преступление, грех, за который предстояло ответить перед жрецами.

Теперь Макс не сомневался, что у змеепоклонников оставалось всего два работающих Живобоя. И второй по-прежнему лежал на опавшей листве. Прежде чем велоцираптор опомнился, Жаров швырнул в него поломанную пушку и бросился к той, что все еще могла стрелять, обращая плоть в студень.

* * *

Ящер со всего маху рубанул светящимся топором по бластеру. Прогремел взрыв, и Кира зажмурилась от зеленой вспышки. Когда она открыла глаза, на нее бежал один из охотников, нацелив каменный наконечник копья в грудь. Его пасть была приоткрыта, из глотки доносился раскатистый рык.

Спортивной специализацией Киры являлась легкая атлетика, но в разные годы она занималась рукопашным боем по системе РОСС, стрельбой из лука и фехтованием на шпагах. Не говоря уже про периоды увлечения теннисом, метательным оружием и акробатикой. Атака, которую предпринял ящер, могла быть опасна разве что для неподвижной мишени. А именно для человека, который, завидев бегущее на него страшилище, замер бы на месте от испуга. Сейчас у Киры сработали инстинкты, приобретенные на дорожке для фехтования. Она поступила в точности как если бы противник использовал против нее «флеш атак» – стартообразный бросок с выставленной вперед шпагой. Сделав шаг в сторону, спортсменка позволила набравшему скорость ящеру пробежать мимо. И угостила его ударом дубинки по затылку. Незадачливый воин повалился мордой в мягкий дерн.

Вокруг кипела битва. Откуда-то появилась длинноволосая блондинка, похожая на грозную валькирию, и сцепилась сразу с двумя ящерами-копейщиками. Из оружия у девицы имелся только нож, но при этом она ловко уклонялась от атак и даже ухитрилась ранить одного из врагов в запястье, не прикрытое доспехами. «Витязь» продолжал сражаться с вожаком отряда. Они катались туда-сюда в попытках завладеть бластером. Двое лучников стояли с натянутыми тетивами, но валькирия-блондинка не давала им возможности прицелиться. Она кружила по поляне, избегая копий и пытаясь контратаковать, но в какой-то момент все же повернулась к лучникам спиной. Оба раптора тут же натянули луки.

– Нет! – крикнула Кира и, размахнувшись, метнула в ближайшего дубинку.

Увесистая шайба угодила в руку, сжимавшую лук. Стрела сорвалась с тетивы и улетела в джунгли. Второй лучник выстрелил и даже попал в цель, но валькирию спасла рубаха с нашитыми бронированными пластинами. Динозавр, которому Кира ухитрилась сбить выстрел, недовольно зарычал и повернулся в ее сторону. Выхватив из колчана стрелу, он положил ее на лук и натянул тетиву.

Оружие Киры – шакрам и нож – лежало на земле. За миг до того, как враг выстрелил, она резко упала на одно колено. Стрела просвистела в считаных сантиметрах над ее головой. Девушка ощутила, как отозвался влажный воздух джунглей, вспоротый костяным острием. Пока ящер тянулся за очередной стрелой, она подняла нож и, выхватив его из ножен, метнула в лучника. Кампо несколько раз прокрутился... и ударил велоцираптора рукоятью прямо в тот глаз, что располагался на лбу.

Не круто... – только и подумала Кира.

Кампо, в общем-то, не являлся ножом, предназначенным для метания, но в руках настоящего мастера и зубочистка могла стать опасным оружием. Обругав себя, спортсменка подняла с земли шакрам. Бросок ножа, хоть и неудачный, возымел эффект – ящер выронил стрелу и схватился за подбитый глаз. Кира размахнулась и метнула заточенное кольцо, вложив в бросок все силы. Шакрам рассек воздух в горизонтальной плоскости и попал точно под нижнюю челюсть ящера. Кровь брызнула веером, несколько капель попало девушке на лицо. Лучник захрипел, повалился на землю и замер. И точно так же замерла Кира. Она в жизни не убивала никого крупнее таракана, а сейчас лишила жизни разумное существо.

Или ты его, или он тебя, – сказала себе Кира. – Это как на войне.

Она поднялась на ноги и огляделась. Уже трое рапторов теснили валькирию к джунглям, остальные включились в драку за обладание бластером. В какой-то момент раздался странный свистящий звук, и ящеры, обступившие «витязя», бросились врассыпную. Кира увидела, что он стоит, направив футуристическую пушку в темное небо. Вожак динозавров лежал на земле, из его груди торчал нож. Кристалл на дуле полыхнул зеленым. Эта вспышка заставила выживших аборигенов искать спасения в джунглях.

– Лучше не возвращайтесь! – заорал воин им вслед и, посмотрев на Киру, добавил: – Ты как, в норме?

Девушка неуверенно кивнула, посмотрев на убитого броском шакрама лучника. На поляне лежали два мертвых существа, и смерть одного из них была на ее совести. Еще один раптор замер без движения, то ли оглушенный, то ли убитый ударом телескопической дубинки. А в остальном – да, она в норме.

– Никогда не убивала? – спросил воин, словно прочитав ее мысли. – Первый раз бывает сложно. Но к этому, так или иначе, привыкаешь.

Кира снова кивнула, не зная, что вообще ответить на подобное. Для «витязя» драки со смертельным исходом определенно являлись делом привычным: он, не поморщившись, вытащил нож из груди убитого, обтер лезвие о его одежду и направился к веревке, которая удерживала сеть. Пересекая поляну, он подобрал метательный диск и с интересом оглядел его.

– Шакрам? Серьезно? – воин покачал головой. – Необычный выбор, уважаю. Это, вообще-то, оружие древних индусов, и в наше время им мало кто пользуется.

– Спасибо, – произнесла девушка. – Когда брала его в поход, не думала... не...

В этот момент ее согнул болезненный спазм. Когда Киру стошнило, «витязь» даже бровью не повел.

– Эй, там, наверху, – сказал он, – приготовься падать.

– Готов, – подал голос Кирилл.

Шакрам с легкостью перерезал веревку. Оказавшись на земле, детектив выбрался из сети и первым делом протянул руку своему спасителю:

– Благодарю! Если бы не вы, нас бы уже, наверное, поджарили и съели на ужин.

– Они не людоеды, – сказал воин, пожимая руку Кириллу. – Думаю, вас бы принесли в жертву. Они тут змеям поклоняются.

– Хрен редьки не слаще. Меня зовут Кирилл Плетнев, а это Кира Кузнецова.

– Максим Жаров. Моя жена, Любава. А это – Рыжий.

– Ой, котик! – оживилась Кира, но тут же поникла: – С нами был пес, но он потерялся, когда мы прошли через портал.

– Здрррасте, – отчетливо произнес котяра, заставив спасенных застыть на месте.

– Рыжий – не обычный кот, – пояснил Максим. – Он котодлак и умеет немного говорить.

– Еще успеем познакомиться и обсудить домашних зверей. – Валькирия занималась тем, что снимала с убитого колчан и примеривалась к трофейному луку. – Надо идти к Черному столбу, пока ящеры не вернулись за Живобоем.

– И то верно, – сказал Жаров, вручая Кире шакрам. – Поболтаем обо всем, когда вернемся в Россию.

* * *

Макс не сомневался, что двое спасенных соотечественников будут засыпать его вопросами, и ошибся. Они вели себя тихо и ничего не спросили, даже когда Любава вытащила из кустов связанного шамана. От людей, которые не знали про параллельные миры и шагнули за Грань по чистому недоразумению, он ждал другой реакции. Наблюдая за ними, Жаров начал подозревать, что эта парочка все-таки очутилась здесь не случайно.

– Мы идем к порталу, верно? – спросил Кирилл, когда они двинулись через джунгли.

– Да.

– Вам известно, что его охраняет гигантский механический динозавр?

– Известно. Вот этот товарищ, – Макс слегка встряхнул шамана, которого держал за шиворот, – поможет нам отключить ти-рекса. Во всяком случае, такой план. А как сработает – посмотрим.

Остаток пути попаданцы проделали в молчании, прислушиваясь к шорохам и подозрительным звукам, которые то и дело доносились из-за деревьев. По небу плыла пирамидальная луна, и порой на ее фоне мелькали бесшумные тени крылатых хищников. На Ведьминой поляне было все по-прежнему: киборг нарезал круги вокруг столба, гулко порыкивая и сверкая зелеными глазищами-фонарями. Небольшой отряд наблюдал за этим, притаившись среди папоротников. Пленный шаман сидел чуть поодаль, под деревом.

– Так, ну теперь надо потолковать с нашим пленником, – сказал Макс.

В этот момент возле Черного столба возник высокий светловолосый человек в военном обмундировании без знаков отличия. Переход он совершил налегке – Макс не увидел ни оружия, ни рюкзака.

– Черт! – процедил Кирилл. – Вячеслав Горский, собственной персоной!

Словно из ниоткуда, за спиной блондина начали появляться люди в камуфляже и с автоматами.

– А вон там мой дядя! – воскликнула Кира.

Ти-рекс зарычал, раззявил пасть и двинулся на вооруженный отряд. Кто-то из автоматчиков в ужасе рухнул на колени, а один и вовсе побежал в сторону джунглей. Остальные открыли огонь по киборгу. Ведьмину поляну огласил сухой кашель автоматов «УЗИ» – Жаров с первого взгляда узнал продукцию израильского оружейного концерна Israel Militari Industries. Светловолосый не побежал и не упал на землю, лишь вскинул руку, словно кидая роботу фашистское приветствие. Динозавр остановился. Автоматчики один за другим перестали поливать жуткую машину свинцом. В наступившей тишине Максим отчетливо слышал, как натужно жужжат сервомоторы в чреве машины. Робоящер пытался сдвинуться с места, но не мог, как будто его держала невидимая рука.

– Ты знаешь этого типа? – спросил Жаров, обращаясь к спасенному.

– Да, это Вячеслав Горский, – отозвался Кирилл. – Бизнесмен из Краснодара.

– Похоже, этот ваш бизнесмен владеет телекинезом.

– Горский – телепат? Как в комиксах? Такое вообще бывает?

– Сам посмотри. Он удерживает здоровенного робота усилием воли! Это и называется телекинез.

Словно в подтверждение слов Жарова, блондин вскинул другую руку. Дезертир, почти добежавший до колонн, обступивших портал, упал на спину, словно его пихнули в грудь или ударили кулаком в лицо. А потом поехал по каменным плитам, неразборчиво скуля и суча ногами, обутыми в солдатские ботинки. Неведомая сила протащила несчастного через всю Ведьмину поляну и рывком поставила на ноги.

– Если кто-то еще не понял, что здесь происходит, – спокойным тоном произнес Горский. – Вы, жалкие насекомые, служите мне, конунгу Еурода. Если я скажу сражаться, вы будете сражаться. Если скажу умереть – умрете. А трусы и предатели мне не нужны.

Голова дезертира резко повернулась на 360 градусов. Тело обмякло и рухнуло к ногам блондина, который только что назвал себя конунгом Еурода.

На несколько секунд Максим даже перестал дышать. Он вглядывался в незнакомые черты и не понимал, как это возможно. Впрочем, надменное выражение лица бизнесмена-телепата было ему очень и очень хорошо знакомо. Эта брезгливо-презрительная мина прекрасно смотрелась бы на роже повелителя выродков. Так, выходит, конунг возродился в другом теле? Но как это вообще могло произойти? Это магия или какие-то неведомые технологии, вроде клонирования и переноса сознания? И как проклятый выродок очутился здесь, в этой реальности, населенной динозаврами?

На плечо Макса легла рука Любавы, заставив его вздрогнуть. В этот момент человек, назвавшийся властителем Еурода, заговорил:

– Максим Жаров? Я знаю, что ты здесь, рядом. Чувствую тебя, как магнит чувствует железо. И я пришел за тобой.

Теперь сомнений не оставалось. Это действительно был воскресший конунг.

– Нам надо отступить, – сказала Любава.

– Какая-то безумная ситуация, – пробормотал Макс.

– Именно. Мы отступим и подумаем, как с этим быть.

– Ты можешь прятаться по щелям, как таракан, – произнес конунг. – Но я все равно отыщу тебя и замучаю до смерти. Знаешь, это небольшое развлечение – номер один в списке моих дел на сегодня.

Блондин обвел пристальным взглядом нагромождения камней и джунгли за ними. Макс точно знал, что его отряд надежно укрыт от врага, но конунг, похоже, обладал сверхъестественным чутьем. Он указал пальцем на промежуток между столбами, где укрылась четверка русских, и крикнул:

– Огонь!

Люди в камуфляже вскинули автоматы и принялись расстреливать папоротники. Попаданцы распластались на земле. Пули свистели над их головами, срубая листья, подобно серпам; попадали в стволы пальм и гигантских магнолий.

– Отступаем, ползком в джунгли! – приказал Макс, а сам скинул с плеча Живобой и, направив его в сторону Черного столба, нажал на курок. Папоротники не давали прицелиться, и он стрелял наугад. Стрекотание «УЗИ» заглушило свист, предшествующий импульсу, но измазанный грязью кристалл тускло вспыхнул, и заросли перестали существовать.

Импульс не попал в конунга, зато поразил сразу двух автоматчиков. Их тела рассыпались на пласты почерневшего мяса, а камуфляжные куртки превратились в мешки, полные костей и смердящего бульона. Увидев такое, остальные подручные конунга (их оставалось где-то около дюжины) в ужасе замерли. Кашель автоматов смолк. Это был отличный шанс решить проблему, угостив конунга еще одним импульсом, и Макс, недолго думая, нажал на курок. К сожалению, Живобой срабатывал не сразу – выстрелу предшествовал свист, и между нажатием на курок и вспышкой проходило две-три секунды. Конунг тоже видел, что случилось с его подручными, и отреагировал быстрее, чем пушка рептилоидов сработала. Он резко взмахнул рукой, и ти-рекс с грохотом повалился на гранитные плиты. Гора мускулов на стальном каркасе стала щитом, закрывшим автоматчиков и конунга. Импульс, исторгнутый Живобоем, попал киборгу в спину, оставив дыру с почерневшими краями. Выругавшись, Жаров поднялся с земли. Члены его отряда уже отступили под прикрытие деревьев. Пленный шаман словил шальную пулю и теперь лежал у корней пальмы с простреленной головой.

– Эй, Жаров! – послышалось с поляны. – Интересная пушка, я тоже хочу такую. Здесь нашел?

– Уходим, – сказал Макс, на всякий случай забирая посох колдуна.

Попаданцы двинулись вглубь джунглей, а за их спинами, как безумный, смеялся конунг павшего королевства.

Глава 13

Славику хотелось побыстрее убраться с улицы, встретиться с Иркой и поделиться всем, что произошло, – наверняка она страшно волновалась за него. К тому же искалеченная рука начала жечь, как будто окурок Черепа никуда не делся. Мальчик понятия не имел, чем следует лечить ожоги, и надеялся, что его подруга, как девочка, знает, что делать в таких ситуациях.

А еще Славику хотелось рассказать Ире о дежавю – странных видениях, похожих на обрывки воспоминаний. Собиратель стеклотары, считающий каждую копейку, он не мог поверить, что однажды станет миллионером. Тем более слабо верилось, что монстр из другого мира в итоге отберет его тело. Такое случалось в кино и комиксах, но точно не в реальной жизни. «Может, я просто схожу с ума?» – подумал мальчишка. Или все это являлось отголосками ночного кошмара? Как бы там ни было, сейчас ему требовался друг, обезболивающее и пластырь. Желательно именно в таком порядке.

Слава Горский направился в сторону дома, срезав путь через дворы многоэтажек. Рассматривая рану на тыльной стороне ладони, он шел по раздолбанному асфальту, пролегавшему между двумя серыми неуютными высотками. Здесь жили несколько его одноклассников, но сейчас у него не было никакого желания с ними встречаться. Друзьями этих пацанов Славик не мог назвать даже с натяжкой. Он огляделся по сторонам, чтобы в случае чего иметь возможность незаметно ретироваться, и невольно замедлил шаг. Пройдя еще пару-тройку метров, мальчишка остановился.

По внутреннему двору всегда прогуливались мамаши с колясками, у подъездов неизменно сидели пенсионерки в вязаных шапочках. Кто-то выгуливал собаку, кто-то играл в шахматы или нарды на лавочке. Но сейчас двор был пуст. Славик ощутил непонятную тревогу, переходящую в иррациональный страх. Ощущение было не из приятных – как будто в его животе поселился осьминог, который тянул холодные осклизлые щупальца вдоль позвоночника и дальше, к сердцу. Вокруг было не просто безлюдно, но еще и тихо – ни щебета птиц, ни лая собак. Только ветер слегка шумел в кронах тополей, высаженных по периметру домов.

На ум Славику пришло единственное пугающее слово – ловушка. Это просто совпадение – сказал он себе. Наверняка сейчас по ящику транслируют какой-нибудь глупый сериал, вот все и разбежались по квартирам. Или, может, очередной экстрасенс проводит сеанс, заряжая целительной энергией воду и кремы. Отчим, страдающий геморроем, в таких случаях вообще спускал штаны и прикладывал к экрану пятую точку, надеясь на чудесное выздоровление. Что бы еще могло заставить сидеть по домам столько народу разом?..

Мальчик вдохнул, выдохнул и сорвался с места. Подошвы кроссовок глухо зашлепали по асфальту, и этот звук многократно повторялся, отражаясь от бетонных стен многоэтажек. Слава пытался убедить себя, что виновник пугающего затишья – один из телевизионных экстрасенсов. И все же ему безумно хотелось как можно скорее оказаться в собственной (а лучше в Иркиной) квартире.

Не успел парнишка миновать и двадцати метров, как за его спиной раздался оглушительный треск. С таким звуком, наверное, могли рухнуть строительные леса или провалиться крыша в заброшенном доме. От неожиданности Славик споткнулся, взмахнул руками в попытке сохранить равновесие и, наконец, обернулся.

Старые тополя раскачивались, словно на город обрушился шторм, хотя осенний воздух оставался неподвижным. Опавшая листва, обрывок газеты, мелкий мусор – все это лежало без движения. В скрипе веток и стволов слышались неразборчивые голоса, как будто в непримечательном краснодарском дворе просыпались древние злые великаны.

Вот под одним из тополей вздыбилась почва, и во все стороны полетели комья земли. Один такой, размером с кулак, покатился по асфальту и остановился в шаге от Славика. Земляной червяк, разорванный пополам, продолжал извиваться среди стеблей и корней травы, похожих на грязную паутину. Толстый, узловатый и влажный корень дерева принялся слепо шарить по газону и асфальтированной дорожке. Мальчик тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения. Тополя продолжали двигаться, листва осыпаться, а вырвавшийся из земляного плена корень изображать из себя ослепшего удава. Казалось, жуткое дерево пыталось найти жертву, чтобы утащить ее под землю и там превратить в удобрения.

Это просто землетрясение, – сказал себе Славик, хотя не чувствовал толчков. – Наверное, поэтому все и сидят по домам.

К сожалению, эта версия ничего не объясняла и вообще была глупой. Пусть и троечник, Слава Горский знал, что во время землетрясения надо бежать из дома, а не в дом.

В этот момент асфальт вздыбился и побежал трещинами, ломаясь как сухое печенье. Мальчик в ужасе попятился. Деревья были высажены здесь задолго до его рождения. Их вершины уходили ввысь, а корни вглубь, расходясь далеко за пределы клумб. И вот теперь какая-то неведомая сила заставила тополя качаться и тащить из почвы многометровые корневища.

Славик сделал шаг, другой, а после бросился бежать, перепрыгивая через темные зигзагообразные разломы. Он пронесся вдоль подъездов, свернул направо и буквально вылетел на улицу Мира, где проходил троллейбусный маршрут. Стартовавший как олимпийский чемпион в беге на короткие дистанции, парнишка резко замедлился. Всегда оживленная и шумная, улица словно вымерла.

– Это что, конец света?.. – прошептал Слава, в ужасе озираясь по сторонам.

Автомобили стояли пустые, прямо посреди проезжей части. Казалось, чья-то сверхъестественная воля извлекла водителей и пассажиров из машин и заглушила двигатели. Автобус тоже стоял пустой, с закрытыми дверями. Зато деревья проявляли несвойственную обычным растениям прыть. В воздух взметнулись комья земли – это клену, который рос возле троллейбусной остановки, удалось вырвать корни из почвы.

Славик понимал, что деревья не имеют мускулатуры, а значит, неспособны держать баланс. Чтобы стоять вертикально, им требовалось цепляться корнями за прочное основание. Но, вопреки здравому смыслу, клен не упал, а принялся медленно ползти к замершему посреди тротуара мальчишке. За деревом оставалась грязная полоса, как черный след за фломастером.

До девятиэтажки, где находилась квартира Славика, оставалось всего два квартала – не так много, если вокруг не бродят одержимые деревья. Мысли сменяли одна другую в бешеном темпе, сердце колотилось о ребра, как обезумевший узник о прутья решетки. Славик понимал, что у него есть два варианта: вернуться в соседский двор со страшными тополями-великанами и постучаться в квартиру к одному из одноклассников. Либо попробовать прорваться домой, найти Иру и вместе разобраться, что вообще происходит.

Но Ирка, наверно, тоже исчезла. Заодно со всеми, – мелькнуло в голове Славика.

И внезапно он вспомнил день, когда состоялись похороны его лучшей подруги. Мрачный, ветреный осенний день, когда Слава не поехал на кладбище. Мама осторожно, но настойчиво предлагала ему подумать об этом. Ведь там будут все одноклассники, а он, в конце концов, был ее близким товарищем. Мамины подружки шутили, что ей следует заранее привыкать к невестке, потому что крепкая связь между мальчиком и девочкой в таком возрасте – редкость. Отдать последний долг Ире – это было правильно. Но Слава решил провести день похорон в темноте собственной комнаты, только иногда выходя в туалет или попить воды.

Его никто не обвинял. Просто потому, что никто не знал, что именно он виноват в гибели девочки. Хотя был допрос, и Славик слышал, что банда, убившая Ирку и ранившая ее бабушку, называла наводчиком именно его. К счастью, слова Черепа не имели особого значения и выглядели как неубедительная попытка свалить вину на другого. Ведь если Славик работал наводчиком, почему бандиты попытались и его отправить на тот свет? Бабушка вернулась как раз в тот момент, когда Череп приказал «пустить мелкого в расход», и позже сообщила об этом следователю.

Забыв о ползущем к нему клене, Слава схватился за голову и зарычал от злости – что, черт побери, с ним происходит?! Неужели он и вправду теряет разум? Откуда возникают эти странные воспоминания и как объяснить то, что прямо сейчас происходит перед его глазами?

Собрав волю в кулак, мальчик решил, что все-таки будет двигаться в сторону дома. Он найдет Ирку, убедится, что она жива, расскажет ей про свои видения, а потом они решат, что со всем этим делать. А если она скажет, что оживших деревьев и вовсе нет, то пусть ее бабушка звонит в психушку!

– Здесь все как в «Денди»... – прошептал Славик, прикидывая, как безопаснее всего перебраться на другую сторону улицы. – Надо быстро бежать и уворачиваться от монстров.

Сравнение с компьютерной игрой немного вселило уверенность – он ведь так ловко расправлялся с чудовищами в «Супер Марио»! Только сейчас все взаправду, и нельзя начать игру сначала...

В голове снова мелькнула мысль, что сейчас-то он как будто начал свою жизнь сначала. Словно нажал кнопку start на джойстике и получил второй шанс пройти миссию и не наделать ошибок.

Я уже совершил все эти ошибки. Ничего не исправить. – Мысль врезалась в мозг раскаленной иглой, и Славик зашипел от боли. Не физической, как от ожога папиросой, нет. Это скорее были жестокие муки совести и ужас перед содеянным. Тряхнув головой, мальчик постарался сосредоточиться на главной задаче – перебежать дорогу и остаться невредимым. А дальше – опять срезать путь через соседский двор, и все, считай, дома!

Деревья тянули мощные корни, вросшие в толщу земли, асфальт пузырился, а нетронутых участков оставалось все меньше. Славик благополучно пересек проезжую часть, лавируя среди брошенных машин, перемахнул уличное ограждение и побежал дальше. Он летел мимо ларьков, электрических и фонарных столбов (которые, к счастью, крепко сидели в земле), троллейбусных остановок. А деревья, стоило ему приблизиться, изгибались, словно в судороге, тянули ветки, швыряли в лицо жесткую осеннюю листву. Бордюрные камни шатались, словно гнилые зубы. Канализационный люк слегка подпрыгнул и с лязгом опустился на место.

Когда начали шевелиться тополя во дворе, Славик подумать не мог, что это безумие началось из-за него. Кто он такой, чтобы до него пытались добраться монстры, принявшие облик ходячих деревьев? Теперь парнишка мог с уверенностью заявить – их целью являлся он сам, последний человек в вымершем городе. Толстые и тонкие ветки устремились к нему со всех сторон. Похоже, с точки зрения деревьев, тощий перепуганный пацан являлся самым желанным лакомством на этой улице. Одна из веток хлестанула его по лицу, едва не попав в глаза, зацепила рукав, но мальчишке удалось вывернуться и пробежать еще несколько метров.

Он поравнялся с покинутым ларьком «Шаурма», когда толщу асфальта, словно шило, пробил мощный корень дерева. От участи шашлыка на шпажке Славу спасло лишь то, что он успел отшатнуться, сделав шаг назад. Влажное коричневое острие начало втягиваться обратно в землю. Он него пахло как от только что вскопанной и политой грядки – дождем, глиной и размокшим перегноем. Из-за стресса Славик воспринимал окружающее необычайно ярко, и, возможно, это спасло его от следующей атаки. Дорожное покрытие под подошвами кроссовок едва заметно вспучилось, и он сделал еще шаг назад. В тот же миг перед ним вырос еще один корень-шип. Сообразив, что по неподвижной мишени легче попасть, мальчик сорвался с места. Но теперь он бежал зигзагами, стараясь, чтобы покрытые корой монстры не могли предсказать его маневры. Корни продолжали с хрустом пробивать асфальт, но им не хватало скорости и точности.

У меня получается! – подумал Славик, когда старый развесистый платан сначала наклонился, а после резко повернулся вокруг своей оси. Одна из нижних ветвей огрела беглеца по спине. Удар подбросил его в воздух точно котенка. Славик заорал, замахал руками и, пролетев несколько метров, рухнул возле гаражного кооператива, лицом вперед. Ладони, которыми он попытался смягчить удар, тут же онемели, левое плечо хрустнуло. Лопатки, по которым прошлись увесистой дубиной, гудели, перед глазами плыло, но все же мальчишка заставил себя перекатиться на спину. Зрелище снова вызвало у него ассоциацию с игровой приставкой, а именно с жутковатым лабиринтом из игры «Принц Персии». Точно как в «Денди», из земли торчали острые, облепленные грязью шипы, которые теперь медленно втягивались обратно. Кряхтя и морщась, Славик поднялся на ноги. Играя в «Принца Персии», он часто падал на колья, но сейчас ему повезло пройти этот уровень, не потратив единственную жизнь. К счастью, в самом гаражном кооперативе не росли никакие деревья.

Превозмогая боль, Славик побрел вдоль металлических, закрытых на висячие замки гаражей. Деревья, которые охотятся за людьми, это, конечно, бред и безумие, но это происходило с ним здесь и сейчас.

Блин, а я же читал книгу с похожим сюжетом! – вспомнил Слава. – «День триффидов»!

В фантастическом романе, который он взял почитать у Иры, тоже наступил конец света, и хищные растения-мутанты начали охотиться за выжившими. Шагая по грязному, в пятнах машинного масла дорожному покрытию, мальчик вдруг подумал – а вдруг все это происходит в его воображении? Вдруг Череп не просто припалил сигаретой, а еще и ударил его? Но не убил, а просто отправил в кому?

Может, на самом деле я лежу в больнице? И проживаю сюжет книги, которую недавно читал?

В фантастических фильмах, которые они с Иркой так любили смотреть, такое постоянно случалось – герои могли оказаться в собственном подсознании или в виртуальной реальности, и даже не понять этого.

А может, Череп убил меня, и это Ад?

Эта малоприятная мысль заставила Славика остановиться. Вроде бы он не совершил ничего настолько плохого, чтобы после смерти попасть в Ад. Вранье и мелкое воровство не в счет. За такое не должны отправлять на вечные муки.

А вот когда из-за тебя отморозки задушили лучшую подругу – за такое можно попасть в Ад. Как и за вещи, которые творились в «Золотом плуге». И еще много за что.

Мальчик застонал, но на этот раз не из-за ушибов и ссадин, а из-за странных воспоминаний о том, что, по идее, еще не случилось. Они заставляли мозг болезненно пульсировать, жгли и разъедали подобно кислоте.

Славик помчался вперед. Один из гаражей принадлежал соседу дяде Лене, который проводил здесь дни напролет, перебирая свой «Москвич» и прячась от надоедливой супруги. Проржавевшие понизу ворота были широко распахнуты, но гараж пустовал. Запыленный автомобиль смотрел из полумрака круглыми фарами, и Славику пришло в голову, что следом за деревьями могут начать оживать машины. Такое кино – фильм назывался «Максимальное ускорение» – он тоже видел. Пробегая мимо дядь Лениного гаража, мальчишка невольно пожалел, что смотрел столько ужастиков. Если все киношные кошмары начнут воплощаться, город наполнится самыми кровожадными чудовищами, злыми роботами и пришельцами. Впрочем, пока «Москвич» стоял смирно, и остальные машины за воротами не торопились завести двигатели.

Несмотря на отчаяние и угрозу гибели, спустя некоторое время мальчик почувствовал колющую боль в правом боку и был вынужден перейти на шаг. Гаражи стояли справа. Их ворота смотрели в ограждение из сетки-рабицы, которое разграничивало территорию кооператива и близлежащего двора. Высокий и основательный, одним концом забор упирался в улицу Мира, а другим уходил вглубь дворов. За сеткой покачивались огромные деревья – тополя, березы, липы. Они тянули ветви в сторону гаражей, нетерпеливо встряхивали кронами. Какое-то кряжистое дерево с гладкой и светлой корой, названия которого Слава не знал, уже выбралось из земли и теперь слепо тыкалось в забор. Проволочная сетка натягивалась и скрипела, но стальные столбы, утопленные в бетон, пока что держались. Сейчас беглец находился в относительной безопасности, но это могло измениться в любую секунду.

Не сбавляя шага, Славик постарался восстановить дыхание – так, как его учили на уроках физкультуры. Он медленно вдыхал, поднимая руки вверх, и опускал их на выдохе. Знать бы, что однажды спорт сможет спасти ему жизнь! Тогда бы и желание прогуливать пропало!

В небе, над крышами многоэтажек, начали возникать какие-то точки. Славик прищурился – похоже, птицы. До этого момента он не встречал никаких живых существ – ни людей, ни животных. А вдруг сейчас все придет в порядок? И надо просто переждать?

Скрип сетки, резавший слух последние полторы минуты, внезапно смолк. Мальчик резко оглянулся и увидел, что дерево со светлой корой перестало штурмовать забор. Оно спокойно росло в паре метров от ограждения. Да и остальные деревья перестали раскачиваться и тянуть к Славику загребущие руки-ветви. Сейчас все казалось совершенно нормальным, пусть даже территория кооператива оставалась безлюдной, а с улицы Мира не доносились гудки автомобилей. Значит, конец света отменяется?!

– Пусть это закончится, – пробормотал парнишка, с подозрением разглядывая кроны берез и тополей. – Я больше никогда не буду врать маме. Перестану воровать у одноклассников. И сделаю что-нибудь приятное для Иры. Куплю ей мороженого, например.

Сделав этот зарок, Слава еще с полминуты постоял, разглядывая деревья, но те, кажется, устали от охоты и решили угомониться.

– Давно бы так, – сказал он и продолжил путь к дому.

Тем временем птицы, которых он заметил над крышами, подлетели ближе. Казалось, небольшая стая прицельно двигается прямо на мальчика. Еще полчаса назад Слава не придал бы этому особого значения, но сейчас насторожился. Черные взъерошенные твари с глазами-бусинками снижались по спирали, приближаясь к гаражному кооперативу.

Мальчик плохо разбирался в птицах и не мог с уверенностью сказать, что это за вид. Вроде бы вороны, но только со странными, загнутыми вниз клювами, похожими на острые кинжалы, и хищными, прямо как у орлов, когтями. Выглядели они далеко не дружелюбно. Расстояние между Славой и жутковатыми птицами все сокращалось, к равномерному хлопанью крыльев примешивались редкие крики, похожие на карканье.

Славик остался на месте. Он до сих пор цеплялся за мысль, что все это лишь его фантазия (или, точнее, бред, порожденный ударом по голове). Деревья не ходили по улице Мира и не пытались нанизать его на корни, это была просто галлюцинация. Может, весь фокус в том, что ему надо перестать бояться? И тогда наваждение исчезнет?

Решиться на это оказалось проще, чем сделать. Птицы выглядели как роботы-убийцы, которых запрограммировали на одну-единственную мишень. Но все же Славик не пошевелился.

– Мне нельзя бояться, нельзя бояться... – шептал он едва слышно.

Стая находилась уже в десяти метрах.

Они сейчас исчезнут.

В пяти.

Надо просто подождать.

Метр. Слава уже ощущал кисловатый птичий запах. Кто же знал, что глюки могут пахнуть?

Это все иллюзия.

Одна птица опередила других. Атакуя, она выставила вперед костлявые лапы, как это делали совы, кидаясь на мышь. Ее когти вцепились мальчику в грудь, с легкостью пронзив куртку и толстовку, а клюв-кинжал клюнул в подбородок. Слава заорал от ужаса и боли и попытался стряхнуть с себя кошмарную тварь. Не тут-то было – птица держалась крепко и, вместо того чтобы улететь, попыталась еще раз клюнуть его в лицо. При этом она явно метила в глаза. Не желая лишиться зрения, мальчишка сомкнул пальцы на тощей вороньей шее и ощутил, как хрустнул позвоночник. Птица обмякла, и он с отвращением отшвырнул ее прочь.

Стая уже создала вокруг него черный вихрь из крыльев, хвостов и черных, ничего не выражающих глаз. Прикрыв лицо руками, Слава кинулся прямо в это мельтешение. Птицы нападали, били жесткими крыльями, царапались и кусались, но каким-то чудом мальчику удалось добежать до одного из гаражей.

Пальцы нащупали железную ручку на двери.

Только бы открыто!

Славик дернул створку на себя и услышал скрип несмазанных петель. Не веря своему счастью, он нырнул в приоткрытую дверь. Прежде чем та захлопнулась, в гараж влетело несколько птиц.

На ходу отмахиваясь от агрессивных тварей, мальчик подбежал к стойке с инструментами и схватил молоток. Теперь обороняться стало гораздо проще. Не прошло и пяти минут, как поверженные птицы валялись на полу гаража.

Слава осторожно подошел к одной из них и внимательно осмотрел – нет, не механическая. Просто обычная птица, из плоти и крови. Ее глаза подернулись мутной пленкой, а шея вывернулась под неестественным углом, но это был просто результат удачного удара мальчика. Он по очереди подошел к каждому животному, чтобы убедиться – никто из них не воскреснет и не кинется на него с намерением выклевать глаза. Одна из птиц все еще тяжело дышала, и Славик без всяких угрызений совести добил ее молотком.

Отбросив окровавленное орудие в сторону, он принялся осматривать порезы. Птички знали свое дело – только благодаря куртке и толстовке его руки не превратились в кровавое месиво. Их клювы разодрали верхнюю одежду (мать ему голову за это оторвет!), и теперь из дырок торчал нейлоновый наполнитель, местами пропитавшийся кровью.

Поморщившись, Слава стащил с себя куртку, – обе руки покрылись синяками и царапинами, но серьезная кровоточащая рана была только одна, на подбородке. По-хорошему, ее следовало заклеить пластырем, но, как назло, в карманах не оказалось даже носового платка. Решив, что ходячие деревья или бешеные птицы могут прикончить его куда быстрее, чем кровоточащий порез, мальчик снова нацепил куртку.

О ворота гаража бились птицы – створки вздрагивали от каждого глухого «Бам!». Не имея возможности (и особого желания) выглянуть наружу, Слава решил осмотреться. Он знал, что этот гараж принадлежит дяде Вите, их управдому. Мать с отчимом почему-то терпеть его не могли, но Славе он казался добрым и справедливым. Он хорошо относился к мальчику, иногда угощал его семечками или жвачками.

Его белая «Волга» стояла внутри, с включенным светом и заведенная. Но, даже зная, что хозяин исчез, а за воротами кружат ополоумевшие птицы, Слава все равно не сел бы за ее руль. Вместо этого мальчик вытащил на середину гаража колченогую табуретку и уселся на нее. Прошла минута-другая, и удары о ворота смолкли. Возможно, птицы погибли, атакуя металлическую дверь, а может, просто улетели. Это уже что-то, решил Славик. Но прежде чем покидать укрытие, посчитал нужным посидеть и хорошенько подумать.

– Итак, – сказал он вслух. – Кто-то или что-то пытается меня убить. Но если я выхожу из поля зрения, то меня как будто сложнее искать. Например... – Слава попытался вспомнить всю хронологию событий. – Когда я шел вдоль гаражей, деревья меня не трогали. А пытались поймать только на открытом пространстве. То же самое с птицами – я спрятался в гараже, и меня потеряли. Получается, на улице опаснее всего.

Слава поднялся с табуретки и начал ходить взад-вперед, от верстака к пирамиде из старых шин и обратно.

– Торчать в гараже – это не выход. Мне надо добраться до дома. Во всяком случае, там есть продукты на первое время, одежда и лекарства.

Он уже в красках представил себе, как совершает вылазки в соседний гастроном, отбиваясь из рогатки от птиц или бездомных собак. Живот жалобно заурчал при мысли о еде. Умирать от голода совершенно не входило в его планы, и Слава попытался быстро определиться с тем, что делать. До перекрестка рукой подать – оставалось всего несколько гаражей. Затем надо перебежать дорогу, миновать еще один внутренний дворик соседской девятиэтажки, и следующий дом будет как раз его!

– Ладно, посмотрим, что там происходит.

Мальчик осторожно приоткрыл ворота гаража и выглянул на улицу. Ему показалось, что стало темнее, хотя сейчас было обеденное время. К своему удивлению, он не обнаружил у порога дохлых птиц или хотя бы перьев. Оглянувшись, мальчик увидел, что и залетевшие в гараж вороны исчезли. Мистика или галлюцинация – другого объяснения этому просто не существовало!

– Пропали, и пусть, – пробормотал Славик. – Чертовы птицы!

Микрорайон выглядел уснувшим. Понимая, что это временное затишье, Славик взял с верстака увесистый гаечный ключ и засунул его за пояс. А после выскочил из ворот и пулей рванул к перекрестку. Без происшествий перебежав дорогу, он свернул в соседский двор, сокращая путь.

Посреди двора стояла пустая автотехника, на дороге валялись бухты электрических проводов и ящики с инструментами. Как и прежде, вокруг не было ни души. До этого момента Слава даже не знал, что городские службы тут что-то ремонтировали. С опаской поглядывая на громоздкие машины, мальчик побежал вперед.

Внезапно его правую ногу резко дернуло назад. Не успев ничего сообразить, Слава растянулся на асфальте. Он попытался встать, но что-то потянуло его по дороге. В голове тут же пронеслись кадры из ковбойских фильмов, где шериф, сидя на лошади, ловит преступника с помощью лассо и тащит за собой по пыли и камням.

Оттолкнувшись от земли, мальчик перекатился на спину, чтобы увидеть своего врага в лицо. За ногу его держал черный электрический провод, подготовленный под замену старым. Извиваясь словно земляной червь, он все туже обматывал щиколотку Славы, продвигаясь выше и выше. Дядь Витин гаечный ключ здесь помочь не мог, зато рядом стоял чемодан с инструментами. Мальчик выхватил из контейнера первое, до чего смог дотянуться, и это оказались здоровенные кусачки. Он даже вспомнил правильное название этого инструмента – болторез. Лезвия сомкнулись на проводе, и Слава освободился. Провод судорожно забился на асфальте, похожий на обезглавленную змею.

Слава в одну секунду поднялся на ноги и рванул к открытой двери подъезда. Только когда за ним с грохотом захлопнулась дверь, он осознал, что до сих пор сжимает в руках болторез. Сунув его за пояс, рядом с ключом, парнишка поднялся на первый этаж. В голове возник план – зайти в одну из квартир и вылезти через окно, ближе к своему дому. Слава не сомневался, что внутри все равно никого нет, а возвращаться во двор, где его поджидала бухта проводов – нет уж, дудки!

Мальчик подергал ручки каждой из трех дверей – заперто. Потом на всякий случай постучал и понажимал на кнопки звонков. Ответом ему стала тишина.

– Ну и ладно, – пробормотал Слава, немного раздосадованный. – Тогда посмотрим, что случилось с городом.

Он утопил в панель кнопку вызова лифта, и двери с тихим шипением отворились. Выбрав 9-й этаж, Слава прислонился к разрисованной маркерами стенке кабинки, как вдруг...

– Это... прямо скажем, фантастика какая-то! – Вячеслав Горский взял со стола стакан виски и прошелся по кабинету. Его руки немного дрожали, и охлаждающие камни позвякивали о стекло. Бизнесмена трясло от эмоций, а не потому, что это была уже третья или четвертая порция алкоголя за последние полчаса.

В кожаном кресле сидел Аркадий Кузнецов, известный (в узких кругах посвященных) исследователь аномальных зон. Горскому хотелось стереть ухмылку с его самодовольного лица. Этот коротышка, возомнивший себя невесть кем, чувствовал, что смог произвести впечатление на клиента. Хотя получил кучу денег лишь за то, что указал нужные координаты.

Вячеслав с тенью неприязни покосился на Аркадия. Нет, избавляться от него нельзя. Он нужный человек. Может, позже, если того потребуют обстоятельства...

– Я знал, что вы должным образом оцените эту информацию, – учтиво произнес Аркадий Кузнецов. – Поэтому я с вами и сотрудничаю. Не все способны понять.

– Какой бы дурак не оценил? – огрызнулся Вячеслав. – Да знай бы правительство!..

Мужчина осекся и сделал большой глоток из стакана. Нет никаких сомнений, что правительство в курсе. Существовали засекреченные отделы, которые занимались подобными вопросами.

«Хотя, возможно, мне повезло, и этот разлом пока никто не обнаружил», – подумал Горский. А вслух произнес:

– Эти порталы... куда они ведут? Это ведь нечто вроде параллельной реальности? То есть что-то стабильное, со своими людьми, городами, событиями, историей? И... наукой?

– Насколько мне известно, да, – кивнул Аркадий.

– И много таких еще?

– Вот этого наверняка я знать не могу, – пожал плечами Аркадий. – Возможно, их множество. Мне хочется в это верить, по крайней мере.

Вячеслав снова подошел к столу и плеснул себе щедрую порцию.

– Все эти квантовые дела... – Он абстрактно махнул рукой. – Мультивселенные и тому подобное. Словом... я хотел спросить: если существуют двери в другие миры, то как насчет дверей в другие эпохи? Могут ли разломы отматывать время назад? Эйнштейн же говорил, что время относительно.

Аркадий понимающе покачал головой, и Горскому сразу же захотелось свернуть его дряблую цыплячью шею. Возможно, собеседник только что осознал, как Вячеслав одинок. И что гипотетическая машина времени необходима ему, чтобы исправить эту, лишь на первый взгляд идеальную, жизнь.

– Насчет путешествий во времени не в курсе. Но уверен, в других мирах полно технологий, которые делают удивительные вещи, – произнес наконец Аркадий. – Может, где-то изобрели и машину времени. Если вы заинтересованы в поиске других порталов, я буду рад помочь.

Размытый ответ, намекающий лишь на то, что теперь этот охотник на снежного человека будет воспринимать Вячеслава как дойную корову.

– Вы пересекали границу разлома? – спросил бизнесмен. – Знаете, что там?

– Да, я совершил небольшую вылазку. Рискованное мероприятие, доложу вам, но мне удалось собрать кое-какую информацию и благополучно вернуться. Страна, вернее, королевство, куда ведет разлом, называется Еурод. И, похоже, это очень необычное место.

– Так с этого и надо было начинать, а не с координат! – Горский дернулся, расплескав на персидский ковер немного дорогого алкоголя. – Какие там технологии, какой уровень развития?

– Выродки – не дикари, если вы об этом, – проговорил Аркадий.

– Почему сразу выродки? Чем они вам не понравились?

– Ничего личного, эти люди сами так себя называют! Уровень развития... – Исследователь задумчиво потер подбородок. – Сложно провести аналогии с нашим миром. Это не Средневековье, не двадцатый век и не наше время. Там действительно есть технологии, которые не похожи на все, что создали мы. А еще я уверен, что там есть магия. Ну, или наука, которая выглядит как магия. Вы верите в такое?

Горский медленно кивнул.

Дзынь! Славик вздрогнул и открыл глаза. Лифт остановился на девятом этаже. Как он вообще здесь очутился? Что это за место?.. Почти минута потребовалась Славе, чтобы сообразить – он в соседском доме. Спасается от живых деревьев, хищных птиц и электрических проводов-убийц. Он еще подросток, и, кажется, его подруга не погибла.

Или?..

В одно мгновение на Славика обрушилась лавина информации, образов и фактов. Это напоминало мощный парализующий удар в солнечное сплетение. Эпизоды из жизни Вячеслава Горского всплывали из глубин его памяти, как пузыри со дна болота. Ночной кошмар, от которого Славик проснулся, на самом деле являлся его личной историей. Он действительно стал бизнесменом, заработал миллионы, а потом собрал под своим началом самых развращенных богатеев, желающих власти и любящих игры в масонскую ложу. Горский стал их духовным лидером и верховным жрецом «Золотого плуга». Но его падение (сейчас успешный бизнесмен при всем желании не мог назвать это взлетом) началось в девяностые. А именно в этот мрачный осенний день, когда Череп пригрозил ему ожогом.

– Ирка погибла из-за меня, – прошептал Горский, взрослый мужчина, запертый в теле подростка. – Это моя вина. Я убил ее.

Вся его жизнь свелась к отчаянным поискам настоящей магии. Попытки отыскать некое чудо или волшебный артефакт уходили корнями в день, когда на его глазах Череп задушил Иру. Горский, подавивший воспоминание о гибели лучшей подруги, сам едва ли понимал, зачем тратит миллионы на поиски пресловутой «лампы с джинном». А ведь все было очень просто. Подсознательно он хотел вернуть прошлое и получить шанс на искупление. Так или иначе, поиски чуда привели его к тайне разломов. И очередной ошибке. Он влил кровь конунга в свое тело и... что? Умер?

– Нет, – покачал головой Горский. – Это не Ад.

Тем не менее глаза его не обманывали. Он снова стал подростком и вернулся к самому главному событию в своей жизни. Неужели ему удалось повернуть время вспять?

– Тоже нет, – выдохнул мужчина-мальчик, понимая, что все не так просто.

С какой бы стати переливание отравленной крови последнего выродка заставило реку времени повернуть вспять? К тому же это не то прошлое, которое помнил Горский. В девяностые для щуплого подростка хватало опасностей, но все же мир не пытался всеми способами убить его, словно иммунная система – вирус.

– Вирус... – шепотом повторил Горский, выходя из лифта. Внезапно пазл у него в голове сложился.

Конунг захватил его тело, а сам Вячеслав Горский выжил, уцепившись за самое острое воспоминание. Благодаря этому его сознание не рассыпалось, уцелев где-то на задворках мозга. Но теперь собственный организм воспринимал бывшего хозяина как болезнь, от которой надо поскорее избавиться.

Когда я сижу тихо и не высовываюсь, меня не трогают, – понял Горский. – А когда начинаю действовать, появляются монстры.

Бизнесмен и верховный жрец, потерявший и бизнес, и паству, посмотрел по сторонам, словно видел это место впервые. Все здесь выглядело на удивление реалистично. Он даже потрогал грязно-синюю, размалеванную маркерами стену подъезда – рука скользнула по гладкой поверхности. Все вокруг выглядело настоящим, но не являлось таковым. Это...

– Матрица.

Он в ловушке. Собственный мозг стал его тюрьмой, а тем временем конунг пользуется захваченным телом, словно угнанным из-под носа автомобилем. Вячеслав Горский с ужасом осознал, что, если ничего не предпринять, очень скоро личность окончательно распадется.

Первоначальный план – «добраться домой и поговорить с Ирой» – стал неактуален. Даже если он сможет пересечь двор и подняться на свой этаж, что это ему даст? Увы, в его квартире вряд ли найдутся столь желанные ответы. А вот посмотреть на город с высоты птичьего полета, пожалуй, не мешало бы.

Ребенком Горский не раз лазил на крышу этого дома, и сам, и в компании Иры. В «лихие девяностые» мало кто беспокоился о безопасности, и люк, к которому вела ржавая лесенка, конечно же, не запирался. Вскоре подросток уже стоял на залитой гудроном крыше дома, обдуваемый пронизывающим ветром.

Он хотел понять, как изменился район и, следовательно, где в первую очередь искать выход из ловушки. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы получить необходимый ответ. Город «украсили» несколько темных пульсирующих шаров, настолько огромных, что их не могли загородить многоэтажные дома. Один стоял на месте детской поликлиники, куда Славу иногда водили лечить зубы; другой колыхался на месте вещевого рынка; третий находился приблизительно на перекрестке Мира и Красной. Всего Слава насчитал шесть шаров, похожих на вздувшиеся прыщи, наполненные черной заразой. Казалось, внутри них зреет какая-то жизнь, чуждая и пугающая.

Горский дрожал, но не от ветра. Он не сомневался, что скоро сферы достигнут нужной кондиции и разорвутся, распространив всю эту гадость вокруг.

– И тогда мне конец, – эти слова, произнесенные вслух, заглушил порыв ветра, заставивший брошенную пивную банку прокатиться по гудрону и удариться о кирпичный бортик.

Пусть и запертый в теле подростка, Горский давно потерял интерес к старым боевикам и киношным героям девяностых. Однако на ум все равно пришел Рэмбо, в одиночку, как партизан, уничтожающий толпы бандитов. Сейчас мальчик тоже был одинок и понимал, что его цель – избавиться от очагов заражения раньше, чем дрянь, зреющая там, избавится от него. Но для этого ему следовало подготовиться. Он вернулся обратно к люку и спустился по лесенке. Он не мог похвастаться глубокими познаниями в деле создания горючих смесей, но все же состряпать коктейль Молотова был способен. Оставалось лишь найти необходимые компоненты и прорваться к первому очагу заражения.

– Что ж, игра началась, – сказал Горский, дергая ближайшую дверь.

Глава 14

Час или полтора беглецы упорно шагали сквозь джунгли. Они почти не разговаривали и не обсуждали то, что случилось на Ведьминой поляне, сосредоточившись на угрозах, которые могли подстерегать их в темных зарослях. Ландшафт понемногу менялся. Путь отряду все чаще преграждали замшелые валуны и обломки скал. Здесь, на каменистой почве, росли деревья с длинной хвоей и смолистыми стволами. Довольно быстро джунгли с пальмами, гигантскими папоротниками и магнолиями превратились в более-менее привычный лес. Впрочем, ночные мотыльки размером с квадрокоптер не давали попаданцам забыть, где они находятся. Макс видел, как летающий ящер с огромными, как у филина, глазами бесшумно спикировал на такого мотылька, а после исчез во мраке, унося в широченной пасти добычу.

– Макс, когда мы планируем остановиться? – негромко спросила Любава, едва пирамидальная луна скользнула за горизонт. Ее место спешило занять дневное светило такой же странной формы. Над горизонтом уже мерцал желтый треугольник, разгоняя темень.

– Когда я почувствую, что мы в безопасности, – отозвался Максим.

Девушку такой ответ явно не удовлетворил.

– Конунг Еурода воскрес, – сказала она. – Мы не будем в безопасности, пока не разберемся с ним.

Когда солнце-пирамида поднялось над кронами хвойных деревьев и засияло в полную силу, отряд вышел на каменистую тропу, которая вела в гору.

– Поднимемся еще немного выше и сделаем привал, – сказал Максим, обращаясь сразу ко всем. – Нам надо многое обсудить. И поделиться информацией.

Кирилл и Кира лишь кивнули. Марш-бросок получился неслабый, особенно для человека без военной подготовки, однако эти двое не жаловались. Максим решил, что с ними можно иметь дело. Хотя, прежде чем делать выводы, надо бы сесть и спокойно поговорить, – подумал он, исподтишка наблюдая за спасенной парочкой. Единственное, что пока бросилось ему в глаза, что Кире явно нравился ее спутник – это было видно по мимике, жестам и взглядам, которые девушка кидала на него. Кирилл, в свою очередь, оберегал свою спутницу, высматривая опасности и проверяя повороты тропы и подозрительные закоулки прежде, чем пустить туда Киру.

И все-таки, – подумал Максим, не давая первому положительному впечатлению об этих людях укорениться в сознании. – Когда из портала появился конунг со своей шайкой, Кира сказала, что там ее дядя. Это значит, они с Кириллом не просто так попали на Ведьмину поляну. За этим стоит какая-то нехорошая история.

Главной проблемой, конечно же, являлся возродившийся конунг. И тот факт, что совсем неподалеку стояла пирамида с Мракобоем. К счастью, правитель выродков пока не знал, какие сокровища скрывают руины Города Тысячи Змей, а перстень, приводящий в действие запретное оружие рапторов, Жаров предусмотрительно прихватил с собой. И все же с этим придется разобраться.

Отряд поднимался в гору, поросшую редким хвойным лесом, а им в спину светило пирамидальное солнце. В его лучах парили величественные птерозавры, ловя кожистыми крыльями воздушные потоки. Крылатые ящеры поменьше порхали над вершинами деревьев, хватая насекомых. Тропа в очередной раз повернула. Макс прошел немного, а после вернулся на пару шагов.

– Что? – спросила Любава.

– Вон там пещера, – предводитель отряда указал на серо-коричневую скалу, напоминающую титанический гребень. Она тянулась параллельно тропе, поднимаясь все выше. – Едва не пропустил!

– Высоко, – сказал Кирилл, прикинув расстояние.

– Ерунда, как на скалодроме, – пожала плечами Кира.

Темный провал пещеры сулил надежное укрытие, но попасть туда оказалось не так уж просто. Проем находился выше тропы, и если вначале карабкаться помогали корни смолистых деревьев, то последние метра три оставалось цепляться лишь за острые камни. На этом отрезке пути не возникло проблем только у котодлака. Он легко взобрался по камням и остановился на узком карнизе перед входом, дожидаясь людей. Максим же проверял каждый выступ, прежде чем перенести на него вес. Ухватившись левой рукой за трещину в скале, он вдруг почувствовал резкую боль в пальцах. Вскрикнув, мужчина отдернул руку, и в тот же миг из щели выскользнула небольшая трехглазая змея. Зашипев, тварь скрылась среди камней.

– А, черт! – Максим тут же принялся отсасывать кровь из укуса на указательном пальце и сплевывать. Он не сомневался, что змея ядовитая, и, возможно, смертельно. Оставалось надеяться, что хотя бы часть дряни выйдет с кровью, а с ее остатками организм как-нибудь справится.

– Что случилось? – послышался снизу голос Любавы.

– Меня укусила змея, – мрачно сообщил Максим, в очередной раз плюнув на камни красным.

– Что?! – девушка в мгновение ока очутилась возле Максима. Она выглядела до смерти перепуганной; несмотря на пыль и грязные разводы, было видно, как она побледнела, – Как ты себя чувствуешь? Рука немеет? Может, голова кружится?

– Пока все в порядке. Поднимаемся в пещеру.

Макс шагнул в полутемный зев, за ним поднялась Любава и двое спасенных попаданцев. Рыжий, хоть и первый вскарабкался наверх, но в пещеру вошел последним. Ему здесь явно не нравилось. Коридор уходил вглубь скалы, сводчатый потолок и неровные стены вызывали ассоциации с подземельями средневековых монастырей и замков. Впереди брезжил неверный свет.

– Посмотрим, что там дальше, – сказал Макс и двинулся по коридору. Примерно на пятом шаге он почувствовал легкое головокружение. Похоже, гадина все-таки была ядовитой.

– Что у вас случилось? – послышался за спиной голос Кирилла.

– Максима укусила змея, – сказала Любава.

– Что?! Ядовитая?

– Надеюсь, что нет! – в голосе воительницы смешался испуг и раздражение. – Скоро узнаем!

Головокружение накатило и прошло. Укушенный палец пульсировал, но Макс шел дальше, прислушиваясь к ощущениям. И не сразу осознал, что его зрение вдруг обрело непривычную четкость – несмотря на полумрак, он видел рисунки на стенах. При помощи угля художник весьма неплохо изобразил крылатых ящеров, которые либо парили над кронами деревьев, либо сражались с двуногими динозаврами. В этот момент в голове зазвучали обрывки чужих мыслей, которые пробивались как слабый радиосигнал сквозь помехи.

– Это святилище. И одно из мест, где прятались беглые рабы, – неожиданно для себя сказал Макс.

– Что? – удивилась Любава.

– А во время войны здесь находилось укрытие партизан.

– Какие еще рабы? – спросил Кирилл. – Какие партизаны?

– Да, откуда ты это знаешь? – произнесла девушка.

Голоса союзников также обрели странную четкость и звенели под сводами пещеры, как звуки церковного органа звенят под куполом собора.

– Рапторы держали рабов, крылатых динозавров, пока однажды те не восстали. Так и началась война, уничтожившая этот мир. А в таких местах, как это, крылатые подключались... – Максим ненадолго замолчал, не зная, как объяснить то, что внезапно для самого себя осознал. – Подключались к Высшему Разуму. Здесь они говорили со вселенной, а вселенная – с ними.

– С каких пор ты стал специалистом по истории этого мира? – подозрительно сощурившись, спросила Любава. Похоже, она искала признаки начинающегося бреда.

– Чтобы тебе стало понятней, крылатые были кем-то наподобие гиперборейцев, – Макс уже не мог остановиться, озвучивая то, что нашептывали ему стены пещеры. – Они шли по пути слияния с природой. Если следовать этой аналогии, то двуногие динозавры, с потомками которых мы столкнулись, это то же самое, что атланты. Они полагались на технологии и не слишком дружили с моралью.

– Откуда такие сведения? – спросила Любава. – Милый, ты меня немного пугаешь.

Макс ничего не ответил, лишь ускорил шаг, желая быстрее взглянуть на святилище крылатых. Он не сомневался, что его откровения – результат укуса трехглазой змеи. Стены (шепот камней звучал в голове все отчетливее) сообщили, что яд змеи содержит вещества, которые использовали шаманы крылатых в своих мистериях. Знали о свойствах яда и рапторы, потому и поклонялись змеям. Но, в отличие от птерозавров, двуногие подключались к другим информационным каналам. С ними говорила Тьма, которую жрецы Сета представляли в виде кошмарного змея, которому однажды предстояло сожрать этот мир и всех его обитателей.

Максим и его спутники вошли в круглую пещеру с окном точно по центру свода. В него светило пирамидальное солнце, и луч казался осязаемым, почти плотным. Купол поддерживали толстые ребристые колонны, которые слегка мерцали от вкраплений кварца. Они являли собой сросшиеся сталактиты и сталагмиты. И хотя эти колонны создала природа, а не рука камнетеса, они располагались на одинаковом расстоянии друг от друга и стояли точно по кругу.

– Их здесь тридцать девять, – пробормотал Макс.

– Кого? – спросила Любава.

– Колонн.

– Когда ты успел их пересчитать?

– Я не считал, эту цифру мне назвали стены.

Девушка приблизилась к мужу и забрала у него посох колдуна, который он нес все это время.

– Милый, тебе лучше сесть. У тебя бред из-за укуса змеи.

– А меж тем колонн действительно тридцать девять, – задумчиво сказал Кирилл. – Стены не обманули.

Любава заставила Макса опуститься на каменный пол.

– Это одно из главных святилищ крылатых, – сообщил он, вытягивая ноги, которые почти перестал чувствовать. – Рапторы не нашли его, потому что это место укрывает древняя магия, но мне позволили увидеть вход. Здесь можно поговорить со вселенной.

Внезапно встревоженное лицо Любавы начало тонуть в ярком свете. Максим хотел добавить что-то еще о том, как важно это место, донести эту мысль до соратников, но провалился в мягкое искрящееся сияние.

* * *

До того как уйти в «перпендикулярный мир», Максим оставался типичным городским жителем. Он искренне любил природу, часто ходил в походы, но его домом долгие годы оставался Брянск. Будущий исследователь иных миров и «профессиональный попаданец» (шутливый титул, придуманный Сан Санычем), Максим Жаров вырос в обычной двухкомнатной квартире, принадлежавшей родителям. Как любой нормальный школьник, он всегда с нетерпением ждал летних каникул, треть из которых проводил под Брянском, в гостях у бабушки Шуры и дедушки Федора. Максу было жаль покидать друзей, ведь в маленькой деревне, где жили мамины пожилые родители, шансы обзавестись хоть какой-то компанией равнялись нулю. Но тем не менее юный Жаров не воспринимал время, проведенное на природе, наказанием. Дед учил его собирать грибы, рыбачить и ориентироваться в лесу. От него Макс узнал, как правильно разводить костер и готовить настоящую тройную уху.

На рыбалку дед вставал засветло, когда над землей еще клубился густой туман, а высокая сочная трава блестела от росы. Внук, не привыкший к таким ранним подъемам, нехотя плелся за стариком – в одной руке цинковое ведро, удочки в другой. Мальчишка зевал до хруста в челюсти и всегда немного злился на деда. Он знал, что дальше будет здорово, что они придут на берег, разложат вещи, и Федор Петрович достанет из котомки старый потертый термос. «Индийский» – почему-то каждый раз говорил дед, демонстрируя слегка помятую металлическую колбу, украшенную изображениями павлинов. Возможно, это замечание относилось к самому термосу, а может, к его содержимому, – Максу никогда не приходило в голову уточнить. В термосе будет крепкий чай. Городскому мальчишке нравилось сидеть на берегу, завернувшись в старый, слегка побитый молью свитер, и пить раскаленный чай из пластмассовой крышечки. Но прежде, чем начнется приятная часть, приходилось долго идти за дедом сквозь туман. Высокие резиновые сапоги, ватный тулуп, серая кепка – фигура Федора Петровича плыла впереди неясным призраком, рассекавшим молочно-белое марево.

Было тихо. Макс, уже взрослый мужчина, снова шагал за дедом, не особо задумываясь, как оказался в местах, которые не посещал со школы. Высокая трава, вся в росе, гладила голенища сапог из кожи китовраса, изготовленных в другом мире; отросшие волосы понемногу напитывались влагой, тяжелели и липли к небритым щекам. В голове царила пустота: Макс просто шагал за дедом сквозь туман, словно так и надо. А потом вдруг вспомнил, что человека, который учил его правильно насаживать червя на крючок и подсекать рыбу, давно нет в живых.

Макс резко остановился. Сердце подпрыгнуло в груди, по спине побежали мурашки. А мертвец продолжал идти вперед, и с каждой секундой туман все сильнее скрывал его фигуру.

– Я что, умер? – пробормотал Максим, оглядываясь, но увидел только туман и неясные силуэты деревьев.

Он вспомнил укус трехглазой змеи, святилище крылатых и напуганное лицо Любавы. Пещера с колоннами и круглым окном на потолке, в которое бил тонкий луч света, куда-то делась. Спутники и котодлак тоже пропали. Остался только призрак в тулупе, который почти растворился в тумане.

Поскальзываясь на влажной траве, Максим бросился следом за покойником. Сначала казалось, что силуэт Федора Петровича вот-вот растает в предрассветном сумраке, но нет. Вскоре Жаров уже мог разглядеть засаленный воротник стеганого тулупа, загорелую шею и коротко стриженные седые волосы на затылке деда.

– Ближе не надо, – произнес мертвец, не оборачиваясь.

Максим замедлил шаг. Сердце гулко и тяжело колотилось, во рту пересохло, но все же он сумел выговорить:

– Дедушка Федор, это ты?

Шествующий сквозь туман человек пожал плечами:

– Пожалуй, я.

– Что это за место? Я... умер?

– Нет, ты жив, – отозвался дед.

– Куда мы идем?

Ответом стало молчание.

– Это очень похоже на тот свет, – лишь озвучив эту мысль вслух, Макс понял, что сморозил глупость. Он понятия не имел, как выглядит «тот свет», чтобы утверждать такое, да и существует ли вообще жизнь после смерти.

– Тебе рано умирать. У кого-то там, – покойник сделал неопределенный жест рукой, – на тебя большие планы, насколько я понимаю.

Трава осталась позади, под ногами заскрипели камешки. Федор Петрович привел внука на берег реки, под старое раскидистое дерево, где они когда-то рыбачили. Противоположный берег почти не просматривался, над водой, подобно неприкаянным душам, плыли клочья тумана. Дед наклонился и поднял из травы знакомый термос.

– Индийский, – сказал он так, словно готов был отдать все богатства мира за кружечку горячего чая.

– Чай или термос? – спросил Максим, остановившийся в паре метров от кромки воды.

– Чай, разумеется, – открутив крышку, покойник шумно и с удовольствием потянул носом над паром. После вздохнул и положил термос обратно в траву. В этот момент из туманной пелены возник плот. Осклизлые бревна покрывала тина, на корме возвышалась импровизированная палатка из жердей и брезента. Плот бесшумно ткнулся в берег.

Все еще не поворачиваясь лицом к внуку, Федор Иванович ступил на плот и поднял с бревен длинную палку.

– Поторопись, внучок. Туман сгущается.

Дед сказал, что Максим все еще жив, однако происходящее подозрительно напоминало сцену из мифов о реке Стикс и мрачном перевозчике душ по имени Харон. Ладно, чему быть, того не миновать, – сказал себе Жаров и ступил на плот. Покойник погрузил шест в воду, оттолкнулся, и неповоротливое сооружение из бревен отчалило от берега. Дерево, под которым остался термос с индийским чаем, растворилось в молочной белизне.

Плот скользил по воде так же легко, как брусок масла по нагретой сковороде. Федор Петрович неспешно и бесшумно орудовал шестом; Максим смотрел по сторонам, но видел только размытые силуэты деревьев. Над рекой царила тишина, и складывалось ощущение, что туман глушит любой звук подобно вате. Так продолжалось несколько минут, пока белесая дымка справа не рассеялась, открыв берег. Это произошло внезапно, как будто подул ветер, хотя воздух оставался неподвижным. Макс шагнул к борту, не веря собственным глазам.

Там, где должно было находиться очередное скопление деревьев, брянская деревенька или бревенчатый пирс, возвышались дымящиеся развалины замка. На груде закопченных камней восседал дракон – крылатая зубастая рептилия кроваво-красного цвета, – а перед ним лежал человек в измятых окровавленных доспехах. Макс увидел, как острый коготь чудовища подцепил кирасу и отшвырнул ее в сторону. Металлическая пластина покатилась по камням, а дракон приступил к трапезе, лакомясь человечиной. Туман снова сгустился, скрыв сцену, словно вырванную из фэнтези-фильма.

– Что это сейчас было? – растерянно пробормотал Максим. – Какая-то иллюзия? Или реальность?

Дедушка Федор не отозвался, то ли проигнорировав вопрос, то ли просто не услышав. Стоявший за его спиной пассажир в очередной раз ощутил пробежавший между лопатками холодок. Мертвец не позволял смотреть ему в лицо, а теперь еще и молчал. От всего этого даже опытному воину росичей, повидавшему всевозможных чудовищ и победившему самого конунга, делалось не по себе.

Плот проскользил по мутному стеклу реки еще метров сто, и туман снова рассеялся, на этот раз по левому борту. Макс увидел деревеньку – перекошенные, просевшие в землю избушки, покосившиеся заборы, бревенчатую церковь. Вот только вместо креста купол венчал странный флюгер, изображавший обнаженную рогатую девушку. По дороге ехал понурый, облаченный в серое тряпье всадник, и копыта его лошади утопали в липкой коричневой грязи. Если забыть про дьявольский флюгер, сцену можно было бы назвать более-менее обыденной. Вот только шею всадника венчала лошадиная голова, а шею лошади – человеческая, с бледным лицом, приплюснутым носом и безумными вытаращенными глазами. Туман пришел в движение, скрывая и этот фрагмент чужого мира, как занавес – театральные подмостки. Похожая на фантазию художника-сюрреалиста, деревенька мелькнула и исчезла, оставив Максима в полной растерянности.

Он едва успел переварить увиденное, как туман снова шевельнулся. Левый берег был засыпан снегом, хлопья которого медленно падали с грязно-серого неба, похожие на пепел. Посреди заснеженного поля располагался приземистый бункер из серого бетона, и на его стене, возле металлической двери, был нарисован знак радиации. Там и тут из снега торчали покореженные железки, арматура и обрывки колючей проволоки. Сцена выглядела безжизненной, как вдруг в поле зрения Максима возник человек, закутанный в кусок старой дырявой ткани, похожей на брезент. Он бежал к бункеру, спотыкаясь и увязая в снегу. Секунду спустя Макс увидел страшного лохматого пса, который несся за мужчиной. Собака была мутантом – на ее боку болталась, судорожно подергиваясь, дополнительная, пятая нога. Зверь прыгнул и уцепился зубами за край брезентового плаща, сорвав его с беглеца.

– Что?! – Максим подался вперед, всматриваясь в одеяние мужчины. Тот был одет в свободные штаны, рубаху и колонтарь росичей.

Пес принялся трепать брезент, а тем временем к нему подтянулось еще несколько одичавших собак. Тела большинства были, так или иначе, деформированы и несли на себе следы мутаций. Мужчина же добежал до бункера, подергал железную дверь, но та либо примерзла, либо приржавела, или же просто оказалась заперта. Тогда беглец сорвал с пояса нож и обернулся к стае. Жарова словно ударили кулаком под дых. Это был Малята, брат Любавы. Он был одним из тех отважных росичей, которые до последнего тянули с эвакуацией, помогая соплеменникам. И, похоже, Схлоп швырнул его в этот, отравленный радиацией и населенный мутантами, мир.

– Держись, я сейчас! – Максим шагнул к борту, готовый прыгнуть в воду, когда за его спиной прозвучал негромкий женский голос:

– Я бы на твоем месте не стала этого делать. Это река мертвых: нырнешь – и уже не выплывешь.

Голос был начисто лишен живых интонаций и напоминал шелестение ветра в сухой траве. Однако он заставил Макса сначала застыть на месте, а после медленно обернуться.

В палатке на корме кто-то находился. Силуэт казался размытым и текучим, как будто существо не могло решить, какой облик принять.

– Сейчас ты ничем не поможешь своему другу. Он должен справиться сам, – произнес тот, кто прятался в палатке.

– Плот может ненадолго причалить? – спросил Макс. – Я должен забрать оттуда своего товарища.

– Нет. Плот не причалит.

Жаров оглянулся на бункер и Маляту, который сражался с мутантами. Заснеженную пустошь уже затягивал туман. Секунда – и окно в другой мир окончательно исчезло. Злясь на существо с невыразительным голосом, Максим шагнул к палатке.

– Кто ты? И что здесь происходит?

Силуэт наконец перестал меняться и обрел конкретные очертания. Под навесом из влажного брезента, по-турецки скрестив ноги, сидела девушка, одетая в джинсы и кожаную куртку-косуху. Ее лицо, впрочем, оставалось в тени.

– Кто я такая, сейчас вообще не имеет значения, – неведомая тварь, почему-то избравшая облик девушки-подростка, пожала плечами. – Важнее, кто такой ты.

– Меня зовут Максим Жаров, – отчеканил молодой человек.

– Это просто имя. Имена ничего не значат.

Такой стиль общения раздражал Макса. Он как будто разговаривал с базарной гадалкой, которая напускала загадочности и говорила общими фразами, вместо того чтобы отвечать на конкретные вопросы. Поскольку существо в косухе явно не собиралось говорить о себе, Жаров решил спросить о том, что творилось вокруг.

– То, что я видел за туманом, было настоящим или какой-то иллюзией?

– Ты видел другие миры, – отозвалось существо.

– Я знаю о перпендикулярном мире, который возник из-за войны атлантов и гиперборейцев. И о складке реальности, которая...

– Ничего ты не знаешь, – фыркнула девчонка, вяло махнув рукой. – Побывал в парочке маленьких миров-карманов и решил, что узнал все тайны мироздания. Чтобы стать героем Мультивселенной, тебе придется узнать очень многое. Тебе придется измениться.

Существо, лица которого Макс по-прежнему не видел, продолжало говорить безразличным, невыразительным голосом. Но почему-то каждое слово гудело в ушах Жарова подобно удару гонга.

– К сожалению, я вижу, что ты слаб. Я бы не взяла тебя в свою свиту.

А я бы туда и сам не пошел, – подумал Макс, почему-то вспомнив о свите Воланда из «Мастера и Маргариты». Это безликое существо нравилось ему все меньше. Вслух же он произнес:

– Мои друзья, как и мои враги, не считают меня слабым.

– И в чем же твоя сила?

Жаров снял с пояса одного из «Горцев». Он хотел продемонстрировать демону с шелестящим голосом виртуозный бросок, вонзив лезвие в одну из жердей, поддерживающих палатку. Но ощутил, что с ножом, выкованным из лучшей стали, что-то происходит. Нож ржавел прямо на глазах, и за считаные секунды рассыпался на рыжеватые чешуйки.

– Серьезно? – произнесло существо. – Этим ты собираешься спасать миры, когда все пойдет прахом? Когда сама вселенная будет рассыпаться в твоих руках, как эта железка?

Молодой человек сначала не нашелся с ответом, но спустя несколько секунд выдавил:

– И чем же мне спасать вселенную? Где взять подходящее оружие?

В руке девчонки появился нож, похожий на финку. Она двумя пальцами взяла его за рукоять и отпустила. Острие вонзилось в бревно... и тут же исчезло. Максим нахмурился, не понимая, к чему этот фокус. Растворившись в воздухе, нож вернулся в руку хозяйки. Она снова взяла его двумя пальцами и снова отпустила.

– Ты не спросил, зачем тебе спасать вселенную. А спросил, каким оружием это лучше сделать. Ну, может, ты и небезнадежен.

– Спасибо на добром слове, – поморщился Макс.

– Лучшее лезвие скуешь только ты сам. И не из железа, а из собственной воли, мыслей и устремлений. Такой нож ты никогда не потеряешь, он всегда вернется в твою руку после броска.

Жаров медленно кивнул. И хотя он по-прежнему не доверял демону, накинувшему странную личину, такую философию он мог понять и принять. Хотя о таких серьезных вещах, как спасение вселенной, Макс предпочел бы говорить с мужчиной, воином, понимающим, что значит идти на смерть за друзей и близких.

– Кое-кто верит в тебя, – произнесло существо, в очередной раз втыкая нож в поверхность плота. – Так что постарайся выжить и стать сильнее. Однажды ты понадобишься Мультивселенной, и тебя призовут.

– Я видел Маляту, – сказал Макс, пытаясь вернуть разговор в интересующее его русло. – А что с остальными моими друзьями? Их разбросало по разным мирам?

– Да, – коротко ответил демон.

В этот момент туман в очередной раз расступился, и на берегу реки мертвых возникло поле боя. Гигантские человекообразные роботы сражались с такими же огромными ангелами. Глаза яростных серафимов пылали, лица были одинаково бледными и суровыми, а огненные мечи сыпали искрами. Макс увидел, как артиллерийский снаряд попал в грудь ангелу и как тот повалился на выжженную землю, – лишь белые перья, каждое размером с лопасть вертолета, взметнулись в воздух. Рвались бомбы, вспыхивало пламя, но вся эта грандиозная сцена разворачивалась в абсолютной тишине.

– Где мне искать дороги в эти миры? – спросил Жаров, отводя взгляд от эпической сцены. – Как туда попасть? Я знаю только о Черных столбах!

– Двери всюду, – произнесло существо. – Разберешься как-нибудь. А сейчас тебе пора возвращаться.

Плот резко остановился, словно налетев на песчаную мель. Макс взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие... и очутился в пещере со столбами-сталактитами.

Он резко сел, оглядываясь. Кира, Кирилл, Рыжий – все были здесь, рядом. Любава кинулась ему на шею и воскликнула:

– Ты очнулся! А я так испугалась!

– Все нормально, – произнес Максим. – Тебе нечего бояться. Все закончилось.

– Как ты себя чувствуешь?

– Я в порядке. И знаешь, я видел Маляту.

– Что? – девушка отстранилась от супруга, устремив на него непонимающий взгляд. – Ты видел его во сне?

– Не думаю, что это был обычный сон. Скорее, пророческое видение. Я же говорил, что эта пещера – непростое место.

– И что, в твоем видении Малята был жив?

Максим ненадолго задумался. Он чувствовал, что увиденное им не являлось галлюцинацией, вызванной ядом трехглазой змеи. Он действительно прикоснулся к чему-то за гранью понимания. И полученную информацию предстояло использовать.

– Да, я думаю, твой брат выжил. Росичей, не успевших шагнуть в портал, разбросало по разным измерениям. Любава, теперь я уверен, что миров куда больше, чем мы можем себе вообразить. Но мы еще успеем об этом поговорить. Сейчас нам надо разобраться с тем, что происходит здесь, у нас под носом.

Сначала конунг. Потом Мультивселенная со всеми ее чудесами, – подумал Макс, решительно поднимаясь с каменного пола.

Глава 15

Друзья расселись на полу, в центре зачарованной пещеры. Прямо над их головами находилось круглое окно, в которое светило странное солнце этого мира. Пока Макс путешествовал по реке мертвых, раскаленная пирамида успела проплыть по небу некоторое расстояние, и теперь луч светил не вертикально вниз, а наискосок. Кира и Кирилл достали из рюкзаков припасы, воду и разложили на газете, в которую были завернуты бутерброды.

– Нам надо все обсудить, – произнес Максим, наблюдая, как Кира сдвигает в сторону спортивные протеиновые батончики, чтобы нарезать походным ножом колбасу. – Ситуация серьезная, и мы должны полностью друг другу доверять. А главное, понимать, что здесь вообще творится. Без полной картины происходящего у нас нет шансов уцелеть, а тем более победить.

– Полностью согласен, – поддержал Кирилл. – Я думаю, сначала мы расскажем, как и почему здесь оказались. У вас есть основания нам не доверять, и я бы хотел это изменить.

Макс не стал спорить, ведь у него действительно имелись сомнения насчет этой парочки. Кивнув, он произнес:

– Да, уж простите, но я сразу понял, что с вами не все так просто. Мало того, во время перестрелки на Ведьминой поляне ты, Кира, сказала, что в отряде конунга находится твой дядя. Это так?

– Так, – согласилась девушка. – Но он не солдат, а пленник. У него единственного не имелось автомата. Да и вообще, дядя не такой. Он ученый, исследователь, а не наемник.

– Понятно, – сказал Жаров, собирая себе бутерброд: – В таком случае я готов слушать.

Кира рассказала о том, чем занимался ее дядя, авантюрист, криптозоолог и увлеченный путешественник по аномальным зонам. О том, что он, как выяснилось, не только пытался найти проходы в иные миры, но и приторговывал этой информацией. За криптовалюту продавал координаты порталов богачам, таким, как Вячеслав Горский.

– Ученый, значит, – усмехнулся Максим. – Понятно.

– Я и не говорила, что он идеален, – пожала плечами девушка. – В некоторых вопросах мой дядя тот еще фрукт. Отыскав бигфута, он бы, скорее всего, посадил его в клетку и продал за огромные деньги. И все же, при всех недостатках, дядя Аркадий не бросается на незнакомцев с автоматом. Вот что я сказала.

– Да, я понял, продолжай, – кивнул предводитель отряда.

Кира рассказала о письме дяди, о фотографиях и о расследовании, в которое она втянула Кирилла. Сам детектив дополнил рассказ кое-какими деталями, но в основном ограничивался замечаниями в духе «Да, так все и было». Слушая о переписке Аркадия Кузнецова и Вячеслава Горского, Максим все больше мрачнел.

– Твой дядя и этот Горский стоят друг друга, – поморщился он, дослушав историю Киры и Кирилла. – Одинаковые идиоты! Один не придумал ничего лучше, чем загнать клиенту тело самого опасного существа в Еуроде. А второй... не знаю, что сделал с трупом конунга этот ваш миллионер. Может, попытался изучить или провел какой-то магический ритуал. Но в результате этих действий никакого Горского больше нет! Конунг каким-то образом захватил его тело! Вселился как захватчик, выкинув прежнего хозяина.

– Дядя спорол глупость, – мрачно произнесла Кира. – Хотела бы поспорить, но не могу. Теперь конунг держит его в плену. Наверно, ему нужен кто-то, знающий все о порталах в другие миры. Консультант в вопросах паранормального.

– Мы рассказали все как есть, – сказал Кирилл. – Теперь ваша очередь. Из того, что Горский... в смысле, конунг говорил возле портала, мне стало ясно одно. Что у него на вашу компанию имеется зуб. Если не ошибаюсь, он явился сюда по твою, Макс, душу.

Любава, накрыв своей рукой руку мужа, негромко произнесла:

– Боюсь, не ошибаешься.

– Ну и вообще, – детектив с интересом оглядел собеседников. – Хотелось бы подробностей! Например, почему вы одеты так, словно сбежали со съемок «Иван Васильевич меняет профессию»? Почему ваш кот разговаривает?

– Ррречью владею, знамо, – произнес Рыжий, совершенно отчетливо и с презрительной миной на морде.

– Впервые в жизни кот поставил меня на место. – Кирилл развел руками. – Дожили!

Рассказ занял около получаса. Кира и Кирилл получили вводный курс по истории Атлантиды и Гипербореи, основные сведения по Мракобою, узнали все, что, по мнению Максима, требовалось знать о Еуроде и его конунге.

– Тебя послушать, так Еурод – это прямо наша Европа, – покачал головой детектив. – Зачем, спрашивается, искать портал в другое измерение, если можно просто взять билет в Лондон или Париж?

– Ну, в плане всяких извращений еуродцы все-таки были изобретательнее, пока не сгинули, – сказал Жаров. – Например, один важный вельможа Еурода прославился тем, что имел... хм... близкую связь с овцами. Если не ошибаюсь, так он надеялся вывести новую породу животных, которые будут давать молоко какого-то особенного вкуса. А вот еще случай, который мне рассказывал один...

– Макс, они, кажется, уже поняли, – мягко сказала Любава.

Вспомнив, что этот разговор все-таки слушали две девушки, молодой человек проговорил:

– Короче, Европа, это пока еще не Еурод. Но в целом ты прав – смысл один.

Кирилл поморщился и положил кусок хлеба обратно на газету. Разговоры о порядках, которые царили на Еуроде, явно подпортили ему аппетит.

– Давайте-ка подытожим, – сказал Кирилл, меняя тему. – У нас здесь есть конунг Еурода с отрядом вооруженных наемников. При этом пистолеты и автоматы – меньшая из наших проблем, потому что тварь, захватившая тело Горского, владеет телекинезом. Любого из нас конунг может приподнять в воздух и шмякнуть о землю, просто подумав об этом.

– Как-то так, – кивнул Макс.

– А в змеиной пирамиде находится оружие массового уничтожения, на которое конунг наверняка захочет наложить лапу.

– Снова в точку.

– И не забываем о киборге, который охраняет портал, – сказала Кира. – Пока он там ходит, мы не сможем вернуться в Россию и собрать свой отряд, чтобы остановить конунга. Ну или хотя бы предупредить военных.

– Я видел, как ти-рекс упал на землю и как Макс выстрелил в него из Живобоя. – Кирилл удивленно посмотрел на подругу. – Мне показалось, что с динозавром уже следует попрощаться.

– Нет, – покачал головой Жаров. – Живобой растворяет плоть, а не металл. Все, что он может, это подпортить киборгу шкуру. Ну и вообще, какой смысл конунгу ломать стража? Пока динозавр там ходит, я никуда не денусь из этого мира.

– Логично, – согласился Кирилл. – Значит, мы одни против конунга и его шайки. А я был настолько дальновиден, что захватил с собой только электрошокер.

– На данный момент все именно так, – подтвердил Макс, пристально глядя на детектива и оценивая его реакцию. – Расклад не в нашу пользу.

– Ну что ж... – Кирилл пожал плечами. – Слышали такую пословицу – «И один в поле воин, если он по-русски скроен»? А нас тут четверо. Будем драться!

С этими словами детектив вытянул над импровизированным столом правую руку. Первой на его кисть легла ладонь Киры, которая не сводила с друга детства восхищенного взгляда. После к общему рукопожатию присоединились Макс и Любава.

– Пятеррро, – недовольно проворчал Рыжий.

– Как мы могли забыть о тебе! – усмехнулся Жаров, потрепав котодлака по голове. – Ты тоже боец, никто не сомневается. И еще первым надерешь конунгу задницу.

– Он еще и считать умеет, – покачал головой Кирилл. – Никогда к этому не привыкну!

После того как друзья скрепили союз рукопожатием, Макс произнес:

– Есть один момент, который мы не обсудили. Конунг – телепат и явно чувствует меня на расстоянии. Помните, на Ведьминой поляне? Он знал, что я рядом и куда следует стрелять.

– Это значит, он может явиться прямо сюда? – Кира обеспокоенно взглянула на каменный коридор, ведущий из пещеры.

– Не думаю, – нахмурился Кирилл. – Мы много прошли за эту ночь и утро, а в таких вопросах расстояние наверняка играет роль.

– Не факт, – возразил Макс. – Думаю, конунг сунул свое поганое рыло в этот мир, потому что его вело чутье. А координаты, которые Горский купил у Аркадия Кузнецова, просто упростили ему задачу.

Друзья заволновались, но глава отряда поднял руки в успокаивающем жесте.

– Без паники! Когда змея цапнула меня за руку, я подключился... – Жаров на мгновение замолчал, пытаясь подобрать нужные, отражающие суть слова, – подключился к информационному полю, которое сообщило мне много полезного. Так вот, эта пещера – особенное, сакральное место. Пока я здесь, конунг меня не чувствует. Иначе бы нас уже штурмовали.

– Это и хорошо, и плохо, – сказал Кирилл. – Выходит, ты не можешь покинуть пещеру. И нас остается только трое.

– Вообще, мы только предполагаем, что конунг может отыскать Макса на расстоянии, – произнесла Кира. – Может, это и не так. Понимаю, принцип «надейся на лучшее, но готовься к худшему» никто не отменял. Но все же!

– Тогда, на поляне, конунг сказал, что чувствует Макса как магнит чувствует железо, – напомнила Любава. – Вроде все ясно.

– Тем не менее я соглашусь с Кирой, – сказал Жаров. – Мы просто строим теории, отталкиваясь от того, что знаем. Но и конунг не знает, какие козыри у нас на руках.

– А они у нас имеются? – поинтересовался Кирилл.

– Возможно, – с этими словами глава отряда извлек из кармана перстень, инкрустированный зеленым камнем. – Эта штука активирует Мракобой. И возможно, сгодится еще на что-нибудь. Прихватил во время нашей экскурсии в пирамиду, в качестве сувенира.

– Так, значит, надо уничтожить колечко, чтобы конунг до него не добрался, и дело с концом, – сказал Кирилл. – Как там в книжках поступают с опасными кольцами? Бросают в жерло вулкана?

– Ну, я бы не стал рассчитывать, что конунг не сумеет включить этот телик без пульта, – фыркнул Макс. – Может, это займет у него больше времени, но в том, что он разберется, не сомневайтесь. Зубами будет грызть установку, но запустит ее. Ради Мракобоя выродки готовы на все.

Друзья притихли, размышляя над словами Жарова. Тем временем он так и сяк покрутил перстень и наконец надел его на средний палец левой руки. В тот же миг камень часто замигал, как светодиод в гирлянде. В голове Макса возникло странное, не слишком приятное ощущение, как будто к различным участкам мозга прикасались холодные, неживые пальцы, исследуя его.

– Лучше сними это, – заволновалась Любава.

Проигнорировав совет, Максим потянулся к мерцающему камню указательным пальцем правой руки. В его голове прозвучал отчетливый голос, не мужской и не женский, а словно компьютерный: «Системы синхронизированы. Синхронизация на уровне семидесяти пяти – восьмидесяти процентов. Мозг оператора не полностью соответствует требованиям. Для корректной работы системы рекомендуется заменить оператора».

– Работай с тем, что есть, – пробормотал Макс и нажал на камень словно на кнопку.

В ту же секунду в полумраке пещеры вспыхнула объемная голограмма, состоящая из разноцветных линий и символов. Она исходила прямо из камня, как из линзы проектора.

– Это же змеиная пирамида! – воскликнула Любава, указывая в центр голограммы. – А это что за схемы?

– Это вся военная инфраструктура Города Тысячи Змей, – произнес Жаров. – Фортификация, системы обороны. После удара Мракобоя большая часть этого была разрушена и перестала работать. Ну и крылатые со своими бомбами тоже постарались.

– Это же не просто карта? – оживился Кирилл. – Ты можешь управлять тем, что еще работает?

Макс внимательно всмотрелся в голограмму. Он прекрасно понимал, что значит каждая линия, словно прочерченная лазерной указкой, и каждый значок. Его мозг действительно синхронизировался с кристаллическим компьютером, легко черпая из него информацию.

– При помощи этого можно управлять боевыми киборгами, – произнес Жаров, и в ту же секунду голограмма сменилась. Между каменным полом и потолком вспыхнули изображения сотни маленьких двуногих динозавриков. Графикой они почти не отличались от пиксельного ти-рекса, который обычно появляется в браузере, сигнализируя о перебоях с интернетом. Девяносто девять динозавриков (Максим знал, сколько их, не пересчитывая) мерцали красным, и только один ровно светился зеленым. – Хорошая новость. Ти-рекс, который охраняет Ведьмину поляну, – последний работающий экземпляр.

– Отключай его! – всплеснула руками Любава.

Макс сосредоточился на изображении динозаврика, и в голове снова зазвучал механический голос: «Уровень синхронизации с оператором на уровне семидесяти пяти – восьмидесяти процентов. Запрос недоступен».

– Заткнись уже, – бросил Макс.

– Это ты кому? – Любава вопросительно вскинула бровь.

– Голосу в голове, кому же еще. Он говорит, что ничего не выйдет. Уровень синхронизации не тот, видите ли!

– И что это значит?

– Думаю, то, что я не рептилия. И поэтому не могу дотянуться до всех нужных рычагов.

«Возможно, мозг оператора поврежден. Рекомендуется заменить оператора», – сообщил бесполый голос.

– Теперь голос говорит, что, возможно, мой мозг поврежден, – сообщил Макс.

– Кольцу, конечно, виднее. – Любава невинно захлопала ресницами. – Если с динозавром не получилось, попробуй включить что-нибудь еще. Что там у них до сих пор работает?

– Ага, какая-нибудь большая пушка пришлась бы весьма кстати, – заметил Кирилл. – Но я согласен и на отряд боевых диноботов.

Макс мысленным усилием листал пресеты, открывал и закрывал архивы с данными, и голограммы сменяли одна другую. Наконец в полумраке пещеры вспыхнуло объемное (и весьма подробное) изображение Змеиной пирамиды. Здесь отображался каждый проход и комната, многочисленные святилища, лаборатории, системы вентиляции и подземные ярусы, напичканные техникой. Змеиная пирамида являла собой симбиоз культового сооружения и научной лаборатории, где ученые трудились под неусыпным наблюдением жрецов, которые в иерархии велоцирапторов стояли куда выше. Большая часть внутренних систем храма горела красным, но только не Мракобой, обозначенный символом треугольника. Чертова машина, однажды разрушившая целый мир, прекрасно работала. Жаров мысленно пробежался по доступным настройкам, которые отвечали за оборону пирамиды, как незрячий человек скользит пальцами по шрифту Брайля. И один сегмент голограммы внезапно отозвался. Макс приложил немного волевого усилия, и лазерная проекция вспыхнула зеленым.

«Защитное поле активировано», – сообщил кибернетический голос.

– Выкуси, – процедил заклятый враг всех выродков.

– Дай угадаю, – сказала Любава, – это тоже адресовано голосу в голове?

– Нет, это адресовано конунгу, – сказал Жаров. – Я только что включил силовое поле вокруг Змеиной пирамиды. Теперь ему придется очень постараться, чтобы туда попасть.

* * *

Конунг не торопился. Он шел по следу проклятого русского, не слишком подгоняя своих людей. Куда спешить? Максим Жаров никуда не денется. Он устанет, остановится на привал, и вот тогда-то конунг и обрушит на него всю свою мощь. Не сектантов из «Золотого плуга», нет! Бывший правитель Еурода собирался справиться с врагом собственными руками (и, разумеется, новообретенными психическими силами). Так он отомстит и подведет черту под прошлой, связанной с Росью и Еуродом, жизнью. Только после этого можно будет строить будущее, добиваться влияния в новом мире.

«Еурода больше нет, – размышлял конунг, шагая в центре шеренги автоматчиков. – Ну и пусть его поглотит Мрак! Что значит мое прошлое, маленькое королевство в сравнении с тем, что станет принадлежать мне в будущем?!»

Он не сомневался, что в новом мире найдутся люди, которые с радостью поддержат нового диктатора. Такие всегда находились. Еще в машине, по пути к порталу, он немного порасспросил Фукса о политической ситуации в России и других странах. Украинские неонацисты проиграли очередную войну, но это ничего не значило. Они с радостью выползут из щелей, куда забились после поражения, и объединятся под новым знаменем, надо только кинуть клич. Конунг знал, откуда следует начинать свое восхождение к власти.

Ночной марш-бросок утомил правителя, и он объявил привал. Над джунглями взошло пирамидальное солнце. Где-то вдалеке, гулкими голосами перекликались неведомые животные, на восходящих потоках воздуха планировали рептилии с перепончатыми крыльями. Один раз недалеко от лагеря медленно прошествовало стадо гигантских динозавров, вызвав настоящий переполох у сектантов. Лишь Аркадий Кузнецов сидел понурый, подпирая спиной ствол пальмы, и даже взглядом не удостоил доисторических тварей. Маленькие головы рептилий, которых кто-то из автоматчиков назвал диплодоками, покачивались на длинных шеях примерно в пятнадцати метрах над землей. Конунг, попивая кофе, заботливо налитый Фуксом из термоса, без особого интереса наблюдал, как ящеры срывают листья с верхних ветвей деревьев и неспешно их пережевывают. На Еуроде обитали чудища и пострашнее этих медлительных травоядных.

Позавтракав, конунг приказал сворачивать лагерь. «Еще немного, и Жарову конец!» – радовался он, ковыряя зубочисткой в зубах. Следовало отдать Горскому должное – он не жалел денег на дантистов. Он вообще следил за здоровьем и спортивной формой этого тела, как будто собирался жить вечно.

– Знаешь, Фукс, я не позволю этому русскому умереть просто так, без мучений, – конунг находился в отличном расположении духа и не сдержал порыва поболтать с коротышкой-доктором, который семенил рядом. – Когда я раскрошу все кости в его теле, он будет умолять, чтобы я с ним покончил!

– Это будет просто чудесно! – сказал Фукс, вытирая платком пот, который обильно катился по его лицу. Влажный и душный климат этого мира явно не очень ему подходил. – Мечтаю это поскорее увидеть, ваше величество!

– А еще можно для начала раздробить ему коленные чашечки. Думаю, такой... – конунг внезапно осекся. Он перестал чувствовать Жарова. Ощущал его с момента переселения в тело Горского, а теперь вдруг перестал.

Правитель Еурода остановился, а вместе с ним и весь отряд. Может, Макса сожрала какая-нибудь доисторическая тварь? Или он упал со скалы? Как иначе объяснить, что ментальная связь вдруг оборвалась?!

«Нет, не верю, – подумал конунг. – Это какой-то трюк. Жаров спрятался, вот и все. Сумел изолировать свои мозговые волны, поставил защиту. Не мог он просто так умереть, не дождавшись, пока я отомщу!»

Конунгу захотелось размозжить о стволы деревьев и камни парочку-другую сектантов, чтобы выпустить пар. Не стоило просто так разбрасываться слугами, они еще пригодятся. Заскрипев зубами от злости, правитель Еурода медленно выдохнул и произнес, обращаясь сразу ко всем:

– Планы меняются. Мы возвращаемся к пирамидам. Надо осмотреть их.

«Может, оно и к лучшему, – размышлял конунг, шагая в обратном направлении. – Русские где-то нашли растворитель плоти. Если есть один, найдутся и другие. Я вооружу отряд, и тогда уж никакая уловка Жарова не сработает!»

Сказать по правде, повелителя выродков немного тревожило, что его враг был не один. Возле Черного столба он смутно ощутил присутствие еще трех человек. Четверка бойцов – это все же серьезная сила, если речь шла об извечных противниках Еурода. А перестав чувствовать Жарова, конунг занервничал.

«Жаров хитрый и подлый. В отличие от меня, он понятия не имеет, что такое честный бой, – думал конунг, с тревогой вглядываясь в заросли. – Ему ничего не стоит выстрелить мне в спину!»

Как любой выродок, конунг привык полагаться на технологии. И, сказать по правде, растворитель плоти его немного напугал. Этот мир, похоже, скрывал множество тайн, и следовало разгадать их раньше, чем это сделает Жаров.

Отряд вернулся в долину, где располагался портал, многочисленные каменные развалины и несколько пирамид. Одна, самая большая, сохранилась лучше остальных. На ее вершине располагался металлический идол в виде трехглазой змеи. Чешуя монстра сверкала в лучах пирамидального солнца, словно его только вчера отлили из чистого золота – очередное доказательство, что цивилизация, обитавшая здесь, владела необычными технологиями.

– Туда, – скомандовал конунг, указав на статую.

Джунгли выглядели весьма обжитыми. То и дело попадались тропинки, ведущие в разных направлениях, и даже дороги, мощенные камнем. Отряд преодолел половину расстояния между порталом и пирамидой, когда один из сектантов (тощий тип, похожий на пронырливую крысу) приблизился к конунгу и с поклоном протянул ему стрелу с костяным наконечником и зеленым оперением:

– Повелитель, это торчало в дереве. Я думаю, мы можем встретить аборигенов.

– Мне нет дела до каких-то жалких дикарей, – поморщился конунг, не притронувшись к находке. – Увидите кого-то с луком, сразу стреляйте. Надо их распугать, чтобы не путались под ногами.

Когда отряд вышел, наконец, к пирамиде, конунг не без удивления увидел деревянные ворота, частокол и крытые пальмовыми листьями крыши хижин. Дикари построили деревню прямо у подножия древней пирамиды. Из-за ограды выглядывали аборигены – зубастые, трехглазые и вдобавок покрытые зелеными перьями. Появление чужаков моментально поставило деревню на уши – слышались хриплые, нечленораздельные выкрики, а спустя несколько секунд над джунглями зазвучала тревожная дробь варварских барабанов. Низкие удары отражались от каменной стены пирамиды, многократно повторяясь, так что десяток (а может, и меньше) барабанов звучали как целая сотня. Пернатые ящеры, охранявшие стену, натянули луки и, похоже, ждали команды, чтобы обстрелять чужаков. Конунг отдал приказ первым, и один из его слуг выпустил длинную очередь, поведя дулом «УЗИ» слева направо и обратно. Звук выстрелов заставил подняться в воздух ярких птиц и мелких крылатых ящеров. Несколько дикарей, сраженных пулями, попадали за стену, один повалился вперед и замер на частоколе, истекая темной кровью.

– За мной, – с этими словами конунг двинулся к воротам.

Он в очередной раз продемонстрировал телекинез, заставив створки с треском распахнуться. Он мог бы сделать это просто усилием воли, но для пущего эффекта взмахнул рукой, словно сделав магический пасс. Отряд вошел в деревню. Автоматчики дали еще несколько коротких очередей. Рапторы и без того в ужасе разбегались, и пули попадали им в спины, заставляя падать зубастыми мордами в пыль. Похожий на крысу сектант расстрелял кучку мелких динозавриков, которые испуганно жались к глинобитной стене хижины. При этом на его заостренном лице играла довольная улыбка. Отряд подошел к центру деревни, где на утоптанной площадке располагался круг из закопченных камней. Здесь же стояли ритуальные барабаны, вытесанные из цельных деревянных колод. В этот момент из-за угла хижины выскочил раптор в доспехах из грубой кожи и нашитой на нее крупной чешуи. В лапе у него была странная секира с металлической рукоятью и зеленым светящимся лезвием. Он взмахнул оружием, и крысоподобный сектант лишился обеих рук. Отрубленные кисти продолжали сжимать автомат, когда тот упал на землю. Покалеченный стрелок завопил, размахивая обрубками рук и обрызгивая кровью всех, кто находился поблизости, а раптор продвигался дальше, прямо к центру отряда. Похоже, он догадался, кто здесь главный, и решил устранить того, кто вел автоматчиков.

Еще двое сектантов пали под ударами светящейся секиры, когда конунг наконец взмахнул рукой. Тяжелый барабан поднялся в воздух, а потом, подобно гире, обрушился на раптора. Затрещали кости, брызнула кровь, цветом темнее, чем человеческая. Барабан снова поднялся над крышами хижин, опустился во второй раз, и кожаная мембрана отозвалась низким гудением. Так продолжалось опять и опять (конунг размахивал рукой как обезумевший дирижер), пока от велоцираптора не осталось только мокрое место.

Над деревней повисла давящая тишина – уцелевшие аборигены попрятались кто куда, и сектанты тоже молчали, впечатленные расправой. Тот, которому динозавр отрубил руки, лишился сознания и теперь лежал на земле, истекая кровью. Никто не спешил наложить ему жгут, включая Фукса, единственного врача в отряде.

Конунг отбросил упавшие на лоб волосы, поправил куртку и приблизился к месту, где пыльный грунт жадно впитывал кровь динозавра. Секира, только что рубившая живую плоть, была чистой. Повелитель выродков поднял оружие и с интересом осмотрел его со всех сторон. Полупрозрачное, словно голограмма, лезвие, похоже, являло собой плотное силовое поле.

В этот момент что-то негромко зашипело, и стены огромной пирамиды вспыхнули зеленым. Сходство с лезвием секиры было налицо.

– Что, сожри меня Мрак, это значит? – произнес конунг.

Глава 16

– А вот это действительно интересно, – сказал Макс, указав на пучок светящихся линий, который начинался под Змеиной пирамидой и расходился в разные стороны. – Под городом есть туннели. Раньше они связывали важные объекты в единый комплекс.

– Плохо, – произнес Кирилл. – Это значит, конунг сможет попасть в пирамиду, несмотря на силовое поле.

– Для этого он должен знать про эти туннели, – резонно заметил Максим, не отрывая взгляда от голограммы. – А он про них, к счастью, не знает. Смотрите, вот этот тянется далеко за пределы города.

Жаров отдал мысленную команду, и схема давно разрушенного города начала сжиматься. Теперь голограмма вмещала и его окрестности, близлежащие горы и несколько озер. Одна ровная линия тянулась далеко за пределы поселения, ниже уровня земли, связывая Змеиную пирамиду и какую-то маленькую постройку, расположенную среди скал.

– Это научная лаборатория, где разрабатывали биологическое оружие. Из соображений безопасности ее построили подальше от города. А это, – Максим провел пальцем вдоль светящийся линии, – что-то вроде скоростной ветки метро. Она помогала ученым быстро перемещаться между научным центром и филиалом.

– Осторожно, двери закрываются, – усмехнулся Кирилл. – Следующая станция – Змеиная пирамида.

– Ты же нам не просто так это рассказываешь? – уточнила Любава.

– Конечно. Я придумал, как оставить конунга с носом. Все просто – мы пройдем под землей, попадем в пирамиду и уничтожим Мракобой.

– Ты уверен, что туннель за это время не разрушился? – спросил Кирилл.

– Линия светится ровно и ярко. С ним все в порядке, – ответил Максим.

– В таком случае план рабочий, – кивнул детектив. – Я думаю, мы должны идти втроем, а тебя оставить здесь, под защитой пещеры. Если конунг и правда чувствует тебя на расстоянии, так будет лучше.

– Разумеется, я здесь не останусь, – скривился Жаров. – Рано или поздно мне все равно придется выйти.

– Я же не предлагаю тебе прятаться в этой дыре до старости, – сказал Кирилл. – Речь только об одной вылазке. Без тебя мы сможем проникнуть в храм и сделать дело по-тихому. Конунг будет ходить вокруг пирамиды, думать, как попасть внутрь, и даже не узнает, что мы тем временем раскурочили его бесценный Мракобой.

– Слушай, Макс, он прав, – произнесла Кира. – С тобой мы будем в большей опасности, чем без тебя.

Жаров промолчал. Он понимал, что у Кирилла и Киры есть основания предлагать ему остаться, но все его существо протестовало против того, чтобы бездельничать, пока друзья рискуют головами в подземельях.

– В туннеле могут быть ловушки, – сказал Макс. – И я не могу гарантировать, что конунг не найдет способ попасть в пирамиду. Вылазка не такая уж безопасная.

– Жизнь вообще небезопасная штука, – пожал плечами Кирилл. – Особенно если собираешься перейти дорогу чокнутому диктатору-экстрасенсу и шайке вооруженных наемников.

Внезапно Максим понял, как помочь друзьям, не просиживая штаны в пещере.

– Хорошо, вы пойдете втроем. А мы с Рыжим уведем конунга подальше от города. Ты со мной?

Котодлак утвердительно мявкнул.

– Каким образом ты уведешь конунга? – спросила Любава.

– Да просто прогуляюсь по окрестностям. Переключу его внимание на себя, пока вы будете заниматься Мракобоем. Уверен, он клюнет.

– Пообещай быть осторожным и не рисковать без надобности. Эти новые способности конунга, – голос девушки стал глухим, на лицо будто легла тень, – сказать по правде, они пугают.

– А еще больше пугает, что мы точно не знаем, какие у него еще тузы в рукаве, – поддержала Любаву Кира. – Вдруг он может пускать лазеры из глаз?

– И напалм из другого места, – с этими словами Жаров коснулся кольца, и голограмма исчезла. – Давайте не будем нагнетать. Лучше займемся делом.

Друзья перераспределили оружие и припасы. Живобой Макс передал Кириллу, перстень Кире, а браслет, генерирующий силовое поле, вручил Любаве.

– Сомневаюсь, что под землей в меня будет кто-то стрелять. Тебе он нужнее! – запротестовала девушка.

– Бери и не спорь! Мне надо знать, что ты в безопасности. – Макс вложил браслет жене в руку. – Я не собираюсь подставляться под пули. А вот под землей и в самой пирамиде может случиться что угодно.

Кроме трех верных «Горцев», Жаров оставил себе нож Киры и лук со стрелами, который Любава забрала у одного из рапторов. Разобравшись с оружием, разделив остатки еды и воды, друзья покинули пещеру (в которой договорились встретиться, когда миссия будет выполнена).

На голограмме объект был помечен зеленым. Однако Макс понимал, что за минувшие столетия вход могло завалить камнями или все здание могла погрести под собой лавина. Тогда команде пришлось бы срочно изобретать другой план. Но лаборатория по разработке биологического оружия уцелела. Она располагалась среди острых коричневых скал, в часе ходьбы от пещеры крылатых. Друзья издалека увидели пирамиду, вход в которую охраняли каменные химеры. Древний скульптор изваял существ, совмещавших в себе черты рептилий, птиц, морских обитателей и даже растений. Выглядели эти безмолвные стражи скорее нелепо, чем пугающе.

– Я бы хотел проводить вас под землю, – сказал Макс.

– Не надо, – покачал головой Кирилл. – Если мы правильно догадались о вашей телепатической связи с конунгом, лучше тебе вообще не приближаться к этой пирамиде.

– Да, у тебя свое задание. – Любава поцеловала мужа и произнесла, глядя ему в глаза: – Иди, мы справимся.

Жаров ничего не ответил, лишь обнял девушку на прощание. После пожал руку Кириллу, кивнул Кире и начал спускаться по каменистой тропинке, ведущей в сторону Города Тысячи Змей. Рыжий семенил следом.

* * *

Лаборатория, больше похожая на древнеегипетскую усыпальницу, выглядела заброшенной. Тем не менее отряд двигался осторожно, используя обломки скал как прикрытие. Кирилл не убирал палец со спускового крючка Живобоя.

– Не нравятся мне эти пугала, – сказала Кира, когда отряд остановился в десяти метрах от входа в пирамиду. Дальше была ровная площадка, вымощенная гранитом.

Горгулья справа напоминала кряжистое дерево с корнями-лапами, головой ти-рекса и птичьими крыльями. Изваяние слева имело туловище рыбы, голову птерозавра и щупальца осьминога.

– Ты еще не видела чудищ, которые обитали в Великотопи, – фыркнула Любава. – Эти еще ничего, симпатяги.

– И все же, – произнесла Кира. – Тут лаборатория по разработке биологического оружия. Вдруг они создавали здесь таких мутантов?

Девочка, которую Кирилл защищал в школе, давно исчезла, и ее место заняла уверенная в себе, сильная девушка. Но сейчас детектив на мгновение снова увидел школьницу, про которую учителя сочувственно говорили, что «она пережила психологическую травму». Которая на полном серьезе рассказывала, что ее родителей похитили пришельцы, не задумываясь, что такие истории неизбежно сделают ее изгоем и мишенью для насмешек. Кирилл любил ту странноватую, запутавшуюся девчонку, хотя никогда не решался признаться ей или пригласить на настоящее свидание. В те годы для него это было сложнее, чем подраться с целой бандой хулиганов. Увидев на пороге своего дома повзрослевшую Киру, детектив внезапно осознал, что его чувства к ней стали только сильнее. Сейчас ему захотелось обнять подругу детства, которая с тревогой разглядывала каменных монстров, сказать, что все будет хорошо и что если понадобится, он, как прежде, встанет на ее защиту. Вместо этого Кирилл произнес:

– Лаборатории по разработке биологического оружия возятся со штаммами вирусов, а не выращивают мутантов, как в кино.

– Это в нашей реальности, – возразила Кира. – А здесь все может быть иначе.

– Даже если так, с момента катастрофы прошло много времени. Если здесь и были какие-то чудища, они давно передохли, – с этими словами Кирилл двинулся к темному проему, ведущему в пирамиду.

Короткий туннель заканчивался мощными дверями, похожими на те, что ведут в секретные противоядерные бункеры. Железные створки, каждая толщиной в несколько сантиметров, были покорежены взрывом, причем взрывная волна явно ударила в дверь изнутри здания, а не снаружи.

– Странно. – Кирилл достал походный фонарик и поводил им по изувеченным створкам.

– Что? – насторожилась Любава.

– Если бы здание штурмовали, взрыв швырнул бы дверь внутрь. И заодно снес половину фасада. А тут все целое.

– Дверь кто-то вышиб изнутри, – постановила Кира. – Это мог быть монстр, которого здесь держали. Он рвался на свободу и снес дверь.

– Сомневаюсь. Посмотри, толщина створок как у банковского сейфа. Тут никакой монстр не справится, если, конечно, у него с собой нет приличного запаса пластида.

– Ты же сам сказал, что взрыв снес бы половину фасада, – сказала девушка.

Кирилл не нашелся с ответом и просто шагнул внутрь лаборатории.

Луч фонарика скользил по ровным каменным стенам, выхватывал из темноты кучи пыльного мусора и закрытые металлические двери, обозначенные непонятными символами.

– Куда дальше? – спросил детектив, оглядываясь. – Кира, можешь свериться с планом?

Девушка коснулась камня на перстне, как до нее это делал Максим, и в вестибюле сразу же стало светлее. Вспыхнувшая в воздухе голограмма осветила кости, которыми был усыпан пол. Некоторые, пожелтевшие и покрывшиеся пылью, лежали здесь давно. Другие выглядели совсем свежими, словно какое-то существо, жадное до сочной плоти, обгладывало их не далее как вчера.

– Этого съели недавно, – сказала Любава, указывая на кучку блестящих, очищенных от мяса мослов.

– Это берлога какого-то хищника, – сказал Кирилл. – Думаю, здесь он отдыхает и сюда притаскивает свою добычу.

– Думаешь, он где-то здесь? – порывистым движением Кира положила руку на шакрам. Камень теперь смотрел вниз, и голограмма превратилась в пятно зеленого света на грязном полу. Из-за этого в вестибюле резко потемнело.

– Нет, мы явно разминулись, – сказал Кирилл. – Скорее всего, хозяин берлоги на охоте. Так что там с планом пирамиды?

– Извини, – девушка повернула руку тыльной стороной вверх, и под потолком снова повисла объемная схема лаборатории. – Так... думаю, нам сюда, в этот коридор, а потом вниз по лестнице. Комплекс расположен под землей, то, что мы видим, это вершина айсберга.

Отряд покинул вестибюль и двинулся по широкому коридору, пол которого также был завален обглоданными костями. Кирилл заметил когти, зубы, россыпи чешуи, похожие на блестки, но ни одного клочка шкуры. Казалось, неведомый хищник не грызет добычу, разрывая ее на куски, а просто глотает зверей целиком. Переваривает мясо, а твердые части отрыгивает, как хищные птицы делают с комьями шерсти. «Надеюсь, я был прав, и мы действительно разминулись с тварью, которая здесь обитает...» – с тревогой подумал детектив. Он шел первым, держа наготове Живобой, за ним Кира, с включенной голограммой, а замыкала цепочку Любава.

– А вот это мне уже совсем не нравится, – воительница росичей остановилась и носком сапога поворошила кости. – Смотрите, это же ящер из деревни.

Отличить его от прочих рептилий, нашедших последнее пристанище в этой мрачной усыпальнице, не составляло труда. Среди костей лежали украшения из каменных бусин и остатки пластинчатого доспеха. Мало того, пол вокруг усыпали перья, слипшиеся и потерявшие форму.

– Тварь, которая здесь обитает, каким-то образом растворяет мясо и кожу. – Кирилл наклонился и поднял пластину, сделанную из крупной чешуи какой-то рептилии. – Помните, как выглядят доспехи рапторов? Это кожаные рубахи, на которые нашиты вот такие щитки.

– Щитки есть, рубахи нет, – сказала Любава. – Не нравится мне это!

– Ничего, мы тоже умеем растворять плоть, если понадобится. – Детектив похлопал по Живобою. – Так что не нам бояться того, кто здесь поселился.

Оставив мертвого аборигена, отряд двинулся дальше. Чем дальше, тем больше костей хрустело под ногами. Завалы у стен достигали в высоту полуметра. Остовы мелких зверьков лежали вперемешку с большими, размером с бревно, костями и огромными зубастыми черепами. Кирилл невольно подумал, что это страшное место любому палеонтологу показалось бы настоящей сокровищницей. Впереди обозначились каменные ступеньки, уходящие вниз. Едва свет, который источала голограмма, осветил лестницу, снизу послышался странный протяжный звук – «Уааахххрррр...». Детектив никогда не слышал ничего подобного, но на каком-то интуитивном уровне понял, что это зевок. В подземелье кто-то просыпался. Тварь, предпочитавшая отдыхать при свете дня и охотиться ночью.

Друзья замерли в паре шагов от лестницы.

– Я думаю, тот, кто сожрал всех этих зверей, там, внизу, – сказала Кира чуть дрожащим голосом.

– Похоже на то, – согласился Кирилл.

– И что будем делать? Отступим?

Детектив на мгновение задумался, а после твердо произнес:

– Нет. Мы должны опередить конунга. А для этого нам нужно в туннель.

– Но хищник... – начала говорить Кира, но Кирилл не дал ей закончить.

– Кто бы там ни сидел, Живобой с ним справится, – сказал он. – Я пойду вниз один. Вы спуститесь позже, когда я скажу, что можно.

– Как бы не так! – воскликнула юная спортсменка, вцепившись Кириллу в рукав. – Я тебя ни за что не отпущу одного!

– Пойдем все вместе, – сказала Любава.

В этот момент снизу послышался странный многоголосый звук. Казалось, кто-то разом нажал на все клавиши и педали церковного органа. От этого диссонирующего аккорда по спине у Кирилла тут же пробежал холодок.

– Что за мерзкий вой? – поморщилась Любава. – Никогда не слышала ничего подобного!

Гул то нарастал, то стихал, проникая в череп подобно сверлу. В нем смешались все ноты, от зычных басовых и до самых тонких, что находились на грани слышимости. Кирилл с удивлением заметил, как Кира делает шаг вперед, потом другой. Он хотел спросить, какого черта она творит, как вдруг осознал, что его правая нога сама собой шагнула к лестнице. Оглянувшись на Любаву, он увидел, что ее лицо перекосилось от напряжения. Никто не сомневался, что воительница росичей умеет себя контролировать. И тем не менее она продолжала мелкими шажками двигаться на зов. На ум Кириллу, конечно же, пришли истории о моряках, погибших в объятиях сирен. Слишком поздно он понял, что хищник, засевший в лаборатории, никогда не ходил на охоту. Завтрак, обед и ужин сам являлся к нему, повинуясь зову, который доносился из темного подземелья. Теперь же по лестнице спускалась не очередная рептилия, а экзотический перекус из трех человек.

Не в силах произнести ни слова, прочно скованные звуковыми чарами, они шагали на негнущихся, будто деревянные протезы, ногах. К счастью, перстень на пальце Киры по-прежнему освещал путь, испуская пучок световых линий. Чтобы они сложились в голограмму, требовалось свободное пространство, сейчас же пятно зеленого света выписывало вензеля на каменной стене.

Детектив пытался сопротивляться. От напряжения по лицу стекали капли пота, и все же максимум, что он мог, – слегка притормозить движение, замедлить шаг. Отдайся Кирилл на волю зова, и ноги за секунды унесли бы его в пасть неведомого монстра. Судя по тому, что и девушки шли медленно, а не летели вперед сломя голову, они также сопротивлялись демоническому хору. Несмотря на все усилия, лестница осталась позади. Друзья очутились в большом зале, заваленном грудами костей. В прохладном воздухе ощущался сладковатый запах, похожий на мускус, а на стенах и потолке что-то шевелилось.

Пленники, двигаясь подобно марионеткам и загребая ногами сухие остовы, прошли чуть дальше. В какой-то момент световой пучок из перстня скользнул по стене, и Кирилл увидел, что вся она облеплена пористой биомассой. Желтовато-коричневая плоть, консистенцией похожая на липкую овсяную кашу, пульсировала, и в ее складках Кирилл увидел множество ртов, больших и маленьких. Сотни отверстий с пухлыми губами и острыми зубами. И все они пели, исторгая из глоток песню, проникавшую прямо в мозг. Заметил детектив и выпученные, лишенные век глаза, которые сочились полупрозрачной слизью.

Друзья стояли среди обглоданных скелетов, не в силах пошевелиться. Рука Кирилла по-прежнему сжимала Живобой, но палец не мог надавить на курок. Кошмарный живой ковер, облепивший стены, пришел в движение. Со всех сторон к пленникам поползли щупальца. В свете голограммы детектив увидел, что они сплошь усеяны маленькими зубастыми ртами, как щупальца осьминога – присосками. На десяток ртов приходился один глаз, напоминавший волдырь. Отверстия, из которых торчали пучки темных волос, скорее всего, были ушами. Еще несколько осклизлых жгутов с чавканьем и хлюпаньем начали спускаться с потолка. Невероятным усилием воли Кирилл повернул голову и посмотрел на Киру. Школьная подруга тоже смотрела на него. Ее губы беззвучно шевельнулись, и в этом движении детектив безошибочно прочитал три слова: «Я тебя люблю». Из уголка ее глаза скатилась слеза, оставив след на пыльной щеке. Кира прощалась с ним.

«Ну уж нет», – подумал Кирилл. Фальшивый аккорд по-прежнему звучал в голове, превращая мозг в желе. Тело отказывалось слушаться, но не полностью. Детектив сумел повернуть голову, чтобы посмотреть на Киру, а значит, мог управлять и рукой. Он постарался не думать о щупальцах, не думать о Кире, чьи кости могли скоро смешаться с его собственными. Кирилл сосредоточился на единственной задаче – вернуть контроль над собственным телом. И в какой-то момент пальцы, сжимавшие рукоять Живобоя, разжались. Оружие с грохотом упало в кучу костей. Сразу несколько щупалец дернулись на звук. Монстр отвлекся, и ментальное давление на людей слегка ослабло. Двигаясь медленно, словно во сне, детектив запустил руку в карман, где лежал электрошокер. Каждый отвоеванный сантиметр давался ему невероятным напряжением воли, но все же ладонь легла на пластиковый корпус оружия.

– Получи... – сквозь зубы процедил Кирилл.

Контакты коснулись щупальца, которое ощупывало Живобой. Большой палец надавил кнопку, и на несколько секунд зловещую песню заглушил сухой треск. Мерзкая плоть, растекшаяся по стенам и потолку, судорожно дернулась. Мутант явно не ожидал, что его обед может дать сдачи, и никогда не испытывал ударов током. Он взвыл всеми имеющимися ртами, прервав гипнотизирующую песню. Получив обратно контроль над телом, Кирилл схватил Живобой и нажал курок. Импульс оставил на стене широкую полосу потемневшей, гниющей биомассы. Воздух моментально наполнился запахом разложения.

Детектив стрелял снова и снова, пока от кошмарной твари не осталось даже маленького ошметка живой плоти. Имелся шанс, что существо, похожее на медузу, сумеет восстановиться и разрастись до прежних размеров даже из небольшого фрагмента. Очистив стены и потолок, Кирилл прошелся по полу, уничтожив залежи костей, среди которых мог укрыться мутант. Только после этого детектив опустил оружие. Грудь судорожно вздымалась, дыхание вырывалось со свистом, а ноздри щекотала могильная вонь.

Кира тут же бросилась ему на шею:

– Я так испугалась! Мне казалось, это конец!

– Если честно, мне тоже, – произнесла Любава. – Надеюсь, это чудище здесь в одном экземпляре?

– Надо спуститься в туннель, – сказал Кирилл, одной рукой обнимая Киру. – Если увидим кости, будем начеку. Но я думаю, другого такого же певуна здесь не окажется. Этот был единственным.

– Откуда такая уверенность? – спросила Любава.

– Просто логика. Мутант моментально сжирал всех, кто сюда спускался. Если бы ниже обитала вторая такая же тварь, она бы просто сдохла с голоду. Кира, куда нам дальше?

Девушка сверилась с голограммой и сказала:

– В этот коридор и вниз по лестнице.

Отряд миновал несколько галерей, пару длинных лестниц и очутился в каменном туннеле со сводчатым потолком. Здесь было сыро и холодно, по стенам ползали слепые бледные насекомые. На полу Кирилл заметил две глубокие колеи, укрепленные полосами металла, но состав, курсировавший здесь, очевидно, находился на станции «Змеиная пирамида».

– Вперед. – Кирилл взял Киру за руку. – Доберемся до Мракобоя раньше конунга!

Глава 17

Сектанты согнали жителей деревни в общинный дом, одну из немногочисленных каменных построек среди глинобитных хижин. Рапторы так тесно набились в помещение, что, кажется, едва могли дышать. После этого слуги конунга разбили лагерь на главной площади, неподалеку от того места, где погиб их товарищ, лишившийся обеих рук. Жестокие убийства и вид крови никак не повлиял на их аппетит – пользуясь передышкой, они готовили еду на газовой горелке и обсуждали, какие богатства найдут в этом новом странном мире. Звучали фразочки наподобие: «Гитлер всю войну искал Шамбалу, да так и не нашел. Зато мы отыскали кое-что получше!»; «Вы видели эту секиру? Здесь есть неизвестные технологии, а значит, все мы станем миллиардерами!»; «Вот увидите, Горский... в смысле, конунг, станет мировым диктатором. С ним никому не справиться!» Лишь Аркадий Кузнецов, продавший Горскому тело последнего выродка, сидел в сторонке с потухшим взглядом.

Будущий диктатор уже несколько раз обошел пирамиду, прикасаясь к силовому полю. Фукс семенил следом, ни на секунду не покидая своего повелителя. Зеленоватый кокон казался непроницаемым. Пули рикошетили от него, да и секира, работавшая на тех же принципах, что и силовое поле, не возымела действия. На ощупь энергетический барьер напоминал гладкое стекло, и ладонь, положенная на него, ощущала легкое покалывание, как от статического электричества.

– Там что-то важное, Фукс, – сказал конунг, задумчиво разглядывая изваяние трехглазой змеи, венчавшее пирамиду. – И то, что силовое поле включилось, когда мы вошли в деревню, не случайность. Думаю, это сделал кто-то из дикарей.

– Думаете, они способны управляться с такими технологиями?

– Почему нет? Ящер напал на нас с этим, – выродок, присвоивший тело Горского, подбросил и поймал секиру. – Значит, никакие суеверия не мешают использовать им то, что еще работает. Дикарей придется допросить!

– Как? – удивился Фукс. – Никто из нас не знает их языка.

– Доверься своему повелителю, – снисходительно произнес конунг. – Я могу проникать в разум любого живого существа. Читать мысли.

Несмотря на жару, коротышка-доктор поежился. Он выслуживался как мог, но все же боялся существа, в которое превратился верховный жрец «Золотого плуга».

– Пожалуй, распорядись привести ко мне...

Конунг замолчал на полуслове. Он снова почувствовал Жарова. На воображаемом радаре треклятый русский пульсировал раздражающей красной точкой.

«Значит, жив?! – подумал выродок, сжимая рукоять секиры так, что на запястье проступили вены. – Ну и отлично! Теперь-то ты от меня никуда не денешься!»

Первым его порывом было тут же поднять отряд и двинуться навстречу Жарову, который находился где-то в районе горной гряды.

– Хотя это может быть ловушкой... – задумчиво произнес конунг.

Не следовало забывать про растворитель плоти. Один подлый выстрел из-за угла, и это прекрасное тело, отобранное у Горского, превратится в лужу смердящей тухлятины. А с ним погибнет и величайший разум правителя Еурода. Нет, такого допустить нельзя!

– Повелитель, о какой ловушке вы говорите? – спросил Фукс, не дождавшись объяснения. – Она в этой пирамиде?

– Нет, идиот! – поморщился конунг. – Я снова ощутил присутствие человека, с которым мы столкнулись, когда пересекали Грань. И я думаю, он готовит нам западню. Или пытается спровоцировать на необдуманные действия.

– Что же нам следует делать?

– Подождем, пока он сделает первый ход. А пока допросим дикарей.

– Если позволите, – произнес Фукс, – я думаю, будет нелишним выставить на подходе к деревне пару часовых. Раз уж враги где-то там, в джунглях...

– Не возражаю. Распорядись.

Фукс побежал отдавать приказы, а конунг вновь притронулся к силовому полю, ощущая его неведомую мощь. Он мечтал отправить Жарова к праотцам. Но тайны, которые хранила Змеиная пирамида, интересовали его не меньше, чем ненавистный русский.

* * *

Максим и Рыжий направлялись в сторону Ведьминой поляны. Пирамидальное солнце палило, воздух был влажным, как в субтропиках, а над головой жужжали насекомые, похожие на слепней. Рубаха под колонтарем насквозь промокла; пот ручьями стекал по спине и огнем жег царапину, полученную во время атаки на Змеиную пирамиду. Неудобств более чем хватало, но Жаров умел сосредоточиться на текущей задаче и не обращать внимания на подобные мелочи. К сожалению, у него не имелось конкретного плана действий. Все, что он мог – надеяться на удачную импровизацию. Если конунг действительно мог чувствовать его на расстоянии, прятаться бесполезно. Возможен только бой. Автоматчиков Жаров не боялся, но как сражаться с человеком, который может усилием мысли поднимать многотонные предметы? Впрочем, Макс был не из тех, кто склонен попусту геройствовать, кидаясь с кулаками на танк. Он собирался по возможности избежать прямой стычки с бывшим повелителем Еурода.

Пробираясь через джунгли, Макс действовал в соответствии с законами партизанской войны – избегал открытых пространств, использовал естественные укрытия, внимательно следил за обстановкой. Но за весь марш-бросок так и не встретил никого, кроме парочки рогатых динозавров, которые мирно паслись среди очередных развалин. Впереди показалась Ведьмина поляна и аллея сфинксов, охраняемая каменными чудищами. Вокруг Черного столба все так же ходил робот-динозавр, шкуру которого заметно подпортил Живобой. Из динамика, скрытого в пасти киборга, доносилось басовитое порыкивание.

– Рыжий, как считаешь, конунг проглотит наживку? – спросил Максим, устраиваясь за одной из колонн и не обращая внимания на топающее поблизости стальное чудище. Он собирался снять автоматчиков при помощи лука и устроился так, чтобы на пути летящей стрелы не оказалось кустов, способных изменить траекторию ее полета.

– Нее, – мявкнул котодлак.

– Да ты, я погляжу, оптимист!

Командуй автоматчиками Макс, он бы приказал им взять поляну в кольцо и только потом атаковать. Но среди шестерок конунга, скорее всего, не было профессиональных военных. Жаров имел дело с отморозками и неонацистами, которые увидели в твари, захватившей тело Горского, нового Гитлера. Не веря, что сектанты способны выработать эффективную стратегию, Макс, прежде всего, следил за аллеей, положив стрелу на тетиву. Время шло, а на дороге, ведущей в сторону поселения, так никто и не появился.

– Рыжий, ты, похоже, был прав. Конунг не клюнул.

Котодлак утробно мяукнул, как бы спрашивая: «И что теперь?»

– Пойдем к деревне, посмотрим, что там и как. Надеюсь, силовое поле держится, и враги еще не наложили лапу на Мракобой...

В том, что Змеиная пирамида заинтересует повелителя Еурода, сомневаться не приходилось. Силовое поле защищало наследие древних, но и привлекало внимание. С тем же успехом можно было установить на входе в святилище светодиодную вывеску: «Внимание! Здесь хранится что-то ценное!»

К поселению велоцирапторов человек и зверь приближались со всей осторожностью. Жаров понимал, что от мысленного сонара конунга его перемещения не укроются, но не хотел по глупости нарваться на пулю. Среди крон уже виднелась золотистая статуя с тремя глазами-кристаллами. Максим не сомневался, что ворота охраняются, и решил обойти деревню по периметру – прием, опробованный им уже два раза. Он повернул направо, но не успел пройти и трех шагов, когда котодлак резко остановился. Шерсть на его холке приподнялась, уши прижались к голове.

– Что такое? – спросил Макс, прикасаясь к чехлу с метательными ножами.

В этот момент сбоку раздался щелчок затвора.

– Сейчас ты поднимешь руки вверх и медленно повернешься ко мне лицом, – произнес чей-то высокий, нервно подрагивающий голос.

Впервые за долгое время застигнутый врасплох, воин росичей вздохнул и выполнил требование. Часовой выглядывал из-за дерева, не торопясь покинуть укрытие. Черный зрачок «УЗИ» смотрел Максу в грудь. Оружие держал бородатый мужик с внушительным пузом, нависающим над пряжкой военного ремня. На голове у него была повязана бандана цвета хаки, а на шее, поверх куртки, болтался кулон с символом войск СС – двумя зигзагами, похожими на молнии.

– Брось оружие на землю, урод, – ломкий тенор часового странно контрастировал с его грузной фигурой.

– Приятель, ты хоть когда-нибудь в жизни это делал? – поинтересовался Максим. – Или только в боевиках смотрел?

– Кидай все, что есть, на землю, я сказал! И без глупостей!

Последняя фразочка точно была почерпнута из кино. Жаров начал, не торопясь, стягивать с плеча колчан. Часовой нервничал, и это было нехорошо. Да, на то, чтобы выхватить из чехла нож и метнуть его в цель, требовались доли секунды. Но все равно бородатый тип мог раньше нажать на курок, рефлекторно отреагировав на резкое движение. В общем-то, он мог выстрелить и после того, как лезвие вонзится в его тело, – такое случалось. Лук и колчан со стрелами бесшумно упали на пружинящий дерн. Макс не отрывал взгляда от часового, но краем глаза увидел рыжий хвост, маячивший среди листьев папоротника. Котодлак крался к врагу.

– Теперь остальное! – потребовал сектант.

– А больше ничего нет.

– Ножи на поясе! Бросай на землю!

– А, это!.. – Жаров паясничал, чтобы выиграть время для Рыжего. – Прошу прощения, как-то забыл про них.

Котодлака, в котором внезапно проснулся дух воина-ассасина, выдавало только легкое шевеление листьев. Он подобрался к часовому сбоку, и когда их разделяло метра полтора, зашипел. Дуло «УЗИ» дернулось в сторону, прогремел одиночный выстрел. Одновременно с этим Макс метнул нож. Лезвие ударилось о грудь и отскочило – под курткой был бронежилет.

Дуло снова нацелилось на Жарова, но прежде чем автоматчик успел выстрелить, из-за дерева послышался отрывистый лай. В следующий миг в сжимавшую «УЗИ» руку вцепилась крупная овчарка. Сектант выронил оружие и сам был повален на землю. Извергая бессвязный поток мата, он безуспешно пытался сбросить с себя собаку, но та крепко вцепилась в его предплечье.

– Отвали, мать твою! – тенор сектанта ломался, словно у подростка.

Макс выжидал подходящий момент, чтобы метнуть второй нож, но овчарка закрывала человека, которого сама же повалила на землю. И тут раздался приглушенный хлопок. Судя по звуку, прежде чем спустить курок, нацик приставил пистолет прямо к брюху собаки. Коротко взвизгнув, зверь повалился на землю, открыв пространство для броска. Жаров метнул нож, на этот раз метя врагу в горло.

В джунглях снова воцарилась тишина. Одним коротким рывком Макс оказался возле дерева, под которым лежали два трупа – бородача и овчарки. Глаза сектанта невидяще смотрели в пустоту, рот удивленно приоткрылся, а рука по-прежнему сжимала короткоствольный пистолет, в котором Жаров опознал американский Smith & Wesson. Вспышка от выстрела опалила шерсть на брюхе пса, и теперь в воздухе висел характерный запах жженых волос.

– Рыжий?!

Первый выстрел был неприцельным, но дуло «УЗИ» смотрело в сторону кустов, где прятался котодлак.

– Мяв, – котяра высунулся из папоротников. Его слегка трясло от испуга, но пуля явно прошла мимо.

– Ты герой, – с облегчением сказал Макс и, опустившись на одно колено возле пса, добавил: – И он тоже.

Из разговора с Кирой Жаров знал, что овчарку зовут Буран и что она принадлежала Аркадию Кузнецову. Похоже, искатель порталов неплохо натренировал своего питомца, превратив его в живое оружие.

– Молодец, Буран, – сказал Максим, погладив мохнатую голову. – Кира узнает, как ты погиб.

Понимая, что выстрелы переполошили сектантов и что скоро здесь появится вооруженный отряд, он первым делом вернул себе нож, вытерев лезвие о куртку убитого. А потом быстро обыскал труп. В карманах штанов военного образца обнаружился один запасной магазин для пистолета-пулемета и еще один для Smith & Wesson. Забрав трофеи (и не забыв про лук, который мог пригодиться для ведения тихой войны), Макс поспешил укрыться в джунглях. Заложив большой крюк, он вышел к поселению с обратной стороны, где располагалась пирамида. В этот момент окутывавшее ее силовое поле исчезло.

* * *

На краю площади, у глинобитной стены, высилась гора трупов. Конунг отправил на тот свет уже два десятка велоцирапторов, сворачивая им шеи словно цыплятам. Нет, он, конечно же, не касался этих уродливых, трехглазых тварей, выглядевших как ходячее недоразумение. Чтобы их головы повернулись вокруг своей оси, повелитель выродков использовал психические силы, которые буквально кипели в его мозгу, как вода в котле парового двигателя. И этот воображаемый пар давил на черепную коробку, требовал выхода. Совершая убийства, конунг понемногу стравливал напряжение. Допрашивая перепуганных ящеров, он запускал невидимые пальцы в их мозг, который отличался от человеческого, но вовсе не был примитивным. И бесцеремонно шарил там, выуживая сведения и заставляя пленников дрожать от ужаса.

К сожалению, дикари понятия не имели, как работают технологии древних. Их разум заполняли суеверия, пугающие образы богов и хищных демонов. Пирамиду они считали священным местом, где обитал сам Сет, темное божество этого мира, принимавшее облик гигантского змея. Впрочем, допрашивая простых земледельцев и охотников, конунг выяснил кое-что полезное. В пирамиду могли заходить одни лишь жрецы. Только служители культа и воины имели право пользоваться игрушками, оставшимися от древних. Такими, как растворитель плоти или секира с энергетическим лезвием. Это общество строилось по кастовому принципу. Жрецы были самой малочисленной, но самой влиятельной кастой.

Конунг мог бы сразу отдать приказ найти среди ящеров, запертых в общинном доме, жреца. Но ждал, пока очередь до него дойдет естественным образом. Он развлекался, а гора трупов у стены росла.

Наконец сектанты притащили на площадь и бросили к ногам повелителя пожилого дрожащего динозавра, увешанного костяными побрякушками. Этот старик, согнутый временем и потерявший почти все перья на голове и впалой груди, смотрел на пришельца из другой реальности с суеверным ужасом. Как смотрел бы, наверное, на самого Сета.

– Ладно, приступим...

Конунг не сдерживался, вонзив мысленный бур в мозг жреца. Ящер начал извиваться и корчиться, а из его пасти вырывалось бульканье, словно он захлебывался мокротой. Спустя минуту паразит, занявший тело Горского, знал уже все, что требуется, и даже больше.

– Пожри меня Мрак, – выдохнул конунг. На его лбу выступил пот, но это не имело никакого отношения к раскаленному пирамидальному солнцу, плывущему среди перистых облаков. – В этой пирамиде хранится Мракобой!

– Повелитель, вы сказали – Мракобой? – переспросил Фукс, который все это время с нездоровым интересом наблюдал за экзекуцией. Его маленькие, хитрые глазки загорелись алчностью. – Звучит как название оружия.

– Это не просто оружие. Это то, что поможет мне поставить на колени все существующие миры!

Наклонившись к лежащему в пыли жрецу, выродок сорвал с его пояса кожаный кисет, завязанный шнурком. Он знал, что забирает у ящера священную реликвию и символ власти. А еще ключ, ведущий в пирамиду Сета. Издав горестный возглас, пленник попытался подняться, но солдатский ботинок одного из сектантов вернул его обратно в пыль. Разорвав шнурок, конунг вытряхнул на ладонь перстень с зеленым светящимся кристаллом и тут же, без промедления, надел его на палец.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом в голове конунга прозвучал механический голос: «Системы синхронизированы. Синхронизация на уровне ста процентов».

* * *

Туннель, связывавший лабораторию в горах и пирамиду Сета, оказался малоприятным местом, но смертельных ловушек, о которых волновался Кирилл, здесь не оказалось. Да и новых монстров, подобных тому, что он уничтожил при помощи Живобоя, тоже. Под ногами ползали черви, а по влажным стенам – коричневые бронированные сколопендры и полупрозрачные насекомые, похожие на цикад. Но чтобы разогнать эту живность, хватало пучка света из перстня. Наконец впереди показалось то, что когда-то являло собой передвижной состав, возивший жрецов и ученых из одной пирамиды в другую. Дерево, из которого были сделаны вагоны, давно превратилось в труху, и на рельсах стояли до основания проржавевшие остовы. Как ни странно, но среди ржавчины светились энергетические кристаллы – очевидно, эти удивительные источники энергии не были подвержены тлению. Друзья миновали остатки состава и оказались у каменной стены, в которой имелось четыре высоких проема.

– Нам туда, – Кира указала на крайнюю слева арку.

– Я пойду первым, а ты свети, – сказал Кирилл, снимая с плеча Живобой.

Друзья начали подниматься по каменным, скользким от плесени ступенькам. Оставив позади три пролета, каждый ступенек по десять, они очутились у грубо сколоченной деревянной стены.

– Она здесь недавно, – сказал Кирилл, потрогав шершавые, лишь слегка тронутые гнилью доски. – Думаю, ее соорудили ящеры, чтобы из подземелья не поддувало. И чтобы сколопендры не лезли.

– Без инструментов ее будет непросто сломать, – произнесла Кира. – Здесь бы лом пригодился...

– Можно поискать что-нибудь внизу, – предложила Любава.

– Обойдемся без топора. – Кирилл похлопал по корпусу Живобоя. – Дерево – природный материал. Эта пушка справится с ним не хуже, чем с той тварью в лаборатории.

Кристалл полыхнул, и доски осыпались к ногам попаданцев потемневшими, похожими на золу чешуйками.

– А вот теперь надо быть внимательными. Если внутри остались жрецы, сомневаюсь, что они будут рады гостям, – с этими словами Кирилл шагнул в образовавшуюся дыру. Кира, с телескопической дубинкой наготове, вошла в пирамиду второй, Любава – за ней.

Друзья очутились в каменном коридоре, стены которого украшали фрески в древнеегипетском стиле. Только вместо фараонов и богов со звериными головами на людей взирали выцветшие изображения трехглазых змей и драконов. В воздухе висел густой запах благовоний.

Кира сверилась с голограммой и, указав на высокую арку в стене, сказала:

– Нам туда. Зал, где хранится Мракобой, совсем рядом.

И в узких коридорах, и в длинной галерее, где у статуй древних богов тлели шарики благовоний, никого не оказалось. В молчании отряд вошел в огромный зал, центр которого занимала фантастического вида машина. Тысячи трубок, толстых и тонких, сплетались вокруг кристалла пирамидальной формы. На троне, составлявшем с аппаратом одно целое, как и прежде, сидела мумия в доспехах.

– И вот это, – Кирилл кивнул на установку, – может уничтожить Мультивселенную?

– Не сомневайся, – мрачно произнесла Любава. – Эта машина несет разрушение и смерть всему живому. И от нее следует избавиться.

– Вопрос – как? – детектив задумчиво поскреб подбородок. – Если мы начнем ее ломать, она не взорвется? Не выйдет так, что мы, сами того не желая, активируем Мракобой?

– Нет, – уверенно произнесла Кира. И, подняв руку с перстнем, добавила: – Установку можно включить только при помощи этого. И, кстати, тот, кто ее запустит, погибнет первым.

– Ну, раз так, приступим! – Кирилл повесил за спину Живобой и взял у Киры дубинку. – Посмотрим, насколько эта штука прочная...

Вставив орудие между двумя тонкими трубками, он надавил на прорезиненную рукоять как на рычаг. Послышался скрип металла. Трубки согнулись, а после одна треснула пополам. Опасаясь, что из машины брызнет кислота, вырвется горячий пар или ударят лазеры, Кирилл поспешно отошел. Но ничего не произошло.

– Хорошая новость – мы не взорвались! – сказал он, взвесив в руке дубинку.

– А плохая? – спросила Любава.

– Таким макаром мы будем ломать Мракобой неделю. И скорее сломаем дубинку.

– Теперь бы топор точно оказался не лишним, – вздохнула Кира. – А лучше лом.

– В пирамиде должно найтись что-нибудь подходящее, – сказала Любава. – Давайте разойдемся и поищем. Встречаемся здесь через пятнадцать минут.

Кирилл обыскал пару алтарных залов, но не нашел ничего подходящего. Только страхолюдные статуи, чаши с жертвенной пищей и бутыли с крепко пахнущим алкоголем. Вернувшись, он узнал, что девушкам повезло больше. Любава держала длинную металлическую палку, формой и размером похожую на черенок лопаты.

– О, это подойдет! – обрадовался детектив.

– Ты даже не представляешь насколько, – усмехнулась воительница и нажала кнопку, расположенную посередине древка. Тут же «черенок» обзавелся светящимся лезвием, превратившись в нечто наподобие алебарды или бердыша.

Кирилл тут же взялся за дело. Энергетическое лезвие с легкостью рассекало трубки, невзирая на их диаметр. Конструируя Мракобой, ящеры точно не предполагали, что кто-то станет кидаться на их изобретение с алебардой, и не позаботились о дополнительной защите. Не прошло и минуты, как детектив прорубился к пирамидальному камню.

– Я думаю, кристалл следует унести отсюда и спрятать, – сказал он. – Или разбить.

Ему ответил голос Вячеслава Горского:

– Спасибо, дальше я сам.

Светящийся кристалл взмыл в воздух и медленно поплыл через зал. Оглянувшись, Кирилл увидел человека, за которым вел слежку в другом мире. Впрочем, от Горского осталось одно лишь тело, физическая оболочка. Это был правитель Еурода, и за его спиной стояли люди с автоматами.

Глава 18

Когда силовое поле, защищавшее пирамиду, исчезло, Максим замер на месте. Он был человеком не робкого десятка, гордым и закаленным в боях воином. Когда друзьям и любимым грозила опасность, он мог рискнуть головой, пойти на любой риск. Чего стоила одна только вылазка на Еурод, когда выродки взяли в плен Любаву! Осознанно рискуя жизнью, он умел побороть страх, как бы запереть его в отдаленных комнатах разума. Но сейчас сердце будто бы покрылось тонкой ледяной коркой. Конунг нашел способ отключить силовое поле, и это могло привести к настоящей катастрофе. Возможно, Кирилл и девушки успели справиться с заданием и уничтожили Мракобой. А может, их что-то задержало. Даже если друзья благополучно миновали подземелье, им могло потребоваться какое-то время, чтобы сломать машину Судного дня. Еще хуже, если проклятый выродок войдет в пирамиду и застанет их за этим занятием. Макс отдал друзьям Живобой, но конунг мог вырвать оружие из рук Кирилла, просто подумав об этом.

– Похоже, план провалился, – с этими словами Жаров сорвался с места. Он бежал к ограде, которая граничила со святилищем Сета.

– Рыжий, тебе необязательно идти со мной. Дело плохо, и я, скорее всего, не вернусь из пирамиды.

Котодлак, бежавший рядом, лишь недовольно мявкнул. Похоже, предложение оставить товарища, идущего на верную смерть, показалось ему оскорбительным.

Макс отдавал себе отчет, что бросается грудью на амбразуру, но в этой ситуации просто не мог поступить иначе. О чем тут размышлять, если Любава и друзья в опасности, а Конунг с минуты на минуту присвоит Мракобой? Если это произойдет, будет совершенно неважно, как именно погиб бывший инженер и воин росичей Максим Жаров – нарвавшись на пулю или в схватке один на один с безумным выродком, рвущимся к мировому господству. Мерности раздробятся, ткань реальности лопнет, и Мультивселенной в любом случае настанет конец.

Макс и Рыжий перемахнули через ограду и очутились на пустыре, который разделял поселение и святилище Сета. Слева, метрах в пятидесяти, располагались первые лачуги велоцирапторов, справа возвышалась каменная стена пирамиды. К сожалению, вход в нее сторожили не только изваяния уродливых драконов, поставленные на кубические постаменты. Между статуй Жаров заметил пару сектантов с автоматами. На свою беду, они не увидели, как из-за забора возник вооруженный человек в сопровождении здоровенного рыжего кота.

Выхватив из-за спины лук, Макс на бегу выпустил одну за другой две стрелы, и тела врагов рухнули на каменные плиты. В эту секунду из-за статуи, изображавшей змею в угрожающей стойке, возник третий сектант. Он вскинул автомат и выпустил длинную очередь, разорвавшую тишину, что царила над поселением. За секунду до того, как пули прострочили сухую грязь, подняв столбики пыли, Жаров метнулся в сторону и сам вскинул автомат. Переключатель на его оружии был выставлен так, чтобы вести огонь одиночными. И одного ответного выстрела оказалось более чем достаточно – сектант дернулся, выронил автомат и рухнул рядом с мертвыми телами своих приятелей.

Максим подбежал к статуям, когда из прямоугольного проема, ведущего в пирамиду, полился яркий зеленый свет. По коридору плыл пирамидальный кристалл, в котором Жаров безошибочно узнал сердце адской машины, созданной динозаврами. За кристаллом шествовал конунг собственной персоной. На его лице играла торжествующая ухмылка.

Понимая, что толку от этого, скорее всего, не будет, Макс нацелил автомат на врага и нажал курок. Ничего не произошло – оружие заклинило. Мало того, стальной корпус «УЗИ» вдруг начал деформироваться. Казалось, что он сделан не из металла, а из пластилина, который мяли чьи-то невидимые пальцы. Отбросив сломанный автомат, Жаров выхватил нож, принадлежавший Кире, и метнул его в конунга. Лезвие остановилось на полпути, зависнув в воздухе, а после попросту переломилось пополам. Лезвие и рукоять упали на землю.

Конунг приближался, и Макс медленно пятился. Справа и слева со своих постаментов за ним наблюдали драконы и змеи, хищно скаля каменные клыки. Кристалл, медленно вращаясь, скользил по воздуху, пока не покинул коридор, ведущий в пирамиду. Дневной свет уменьшил его свечение, но все равно сердце Мракобоя продолжало ярко пылать.

– Вот мы и встретились, – произнес конунг, шагнув из проема. За ним из пирамиды вышли четыре автоматчика. Они держали на прицеле Кирилла, Киру и Любаву. Детектив был порядком избит, да и девушки выглядели не лучшим образом.

– Отпусти их, – процедил Макс. – Тебе нужен я, не они.

– Мне нужно все, что готов предоставить этот мир, – усмехнулся повелитель Еурода. – И все другие миры.

Подошвы Макса оторвались от гранитных плит. Он взлетел в воздух и завис чуть выше статуй. Попытка пошевелить рукой, дотянуться до оружия ни к чему не привела – злая воля конунга сковывала по рукам и ногам лучше любых кандалов.

* * *

Черная блестящая поверхность пузыря переливалась точно гигантская капля нефти, брошенная на город. Эти радужные отсветы могли даже показаться красивыми, если бы не чувства, которые они вызывали – тревогу, страх, ощущение неизбежной гибели.

Слава Горский и сам не понимал, как ему удалось без особых приключений добраться до перекрестка Мира и Красной. Возможно, это было всего лишь затишье перед бурей, но пока деревья, птицы и ожившие электрические провода оставили его в покое. Мальчишке подумалось, что, наверно, новый хозяин тела был занят более важными делами и не мог отвлекаться на такую мелочь, как осколок чужого сознания, путешествующий по лабиринтам мозга. Славе это, конечно же, было на руку. Пока конунг занимался чем-то другим, он успел найти несколько открытых квартир, изготовить горючие смеси и добраться до ближайшего очага заражения.

Когда Горский изучал окрестности с крыши, пузыри, разбросанные по городу, казались плотными и однородными. Как шары из темного стекла, которыми пользовались гадалки. Но теперь, преодолев несколько кварталов, разделявших его и ближайший очаг заражения, мальчик понял, что ошибался. Сфера скорее напоминала гигантское яйцо какого-то насекомого, в котором зрело нечто. Клубок черно-синих и кроваво-красных канатов, скрытый полупрозрачной темной пленкой, двигался и пульсировал, словно тянул из недр города силы. Это напоминало гигантскую кровеносную систему, защищенную лишь тонкой мембраной.

– Оно живое, – брезгливо прошептал Слава, наблюдая, как разбухают, а затем расслабляются жгуты. – Какая гадость!..

Раз уж есть сосуды, вероятно, где-то в центре находилось и сердце, но мальчик не собирался изучать анатомию этого кошмарного организма. Он хотел только одного – просто сжечь его дотла. На этот случай в рюкзаке лежал арсенал из десятка бутылок с коктейлем Молотова.

Окинув взглядом улицу, Слава принял решение атаковать зловещий пузырь откуда-нибудь сверху: если удастся прожечь мембрану и зараза выплеснется наружу, лучше находиться повыше. Самым подходящим для этих целей местом оказалось трехэтажное здание банка, стоявшее на углу.

Быстро поднявшись по мраморной лестнице, мальчик зашел в чей-то кабинет, выходящий окнами на улицу. Беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять – здесь работало начальство. Добротная кожаная мебель, дорогая техника, сейф с кодовым замком и картины на стенах. По большому счету, вся эта роскошь не имела значения. Все вокруг являлось лишь проекцией, фантазией, ведь в реальной жизни Слава никогда не бывал в этом кабинете и, скорее всего, даже в этом конкретном отделении банка. К счастью, его подсознание радостно строило новые уровни, прорисовывало окружающую реальность, подобно тому, как нейросети генерировали картинки на заданную тему.

Мальчик распахнул окно и выглянул на улицу. Точку обстрела он выбрал просто идеально – высотой сфера доходила до второго этажа и располагалась прямо напротив выбранного мальчиком окна. Он уселся на подоконник и расстегнул рюкзак. В нос ему тут же ударил резкий запах бензина вперемешку с машинным маслом. Не стоило недооценивать девяностые. Подростки, чьи школьные годы пришлись на 2025-й, понятия не имели, как изготовить вонючую дымовуху из пластиковой линейки, пугач из обычных спичек или даже мощный взрывпакет. Им проще было купить китайские петарды. Горский, ребенок девяностых, без проблем нашел ингредиенты для коктейля Молотова в обычных квартирах. Мало того, изучая содержимое кухонь и хозяйственных помещений, Слава обнаружил не только бензин, но и крысиный яд, трехлитровую банку спирта и даже старинный револьвер.

Мальчик извлек из рюкзака бутылку, заткнутую промасленной тканью, и дешевую пластиковую зажигалку. После этого поджег тряпку, размахнулся и швырнул коктейль Молотова на верхушку пузыря. Бросок получился удачным – бутылка приземлилась точно в центр... но не разбилась. Сфера мягко спружинила, и бутыль осталась целой и невредимой. С тем же успехом можно было кидать стеклянную гранату на батут или перину. Фитиль продолжал гореть и в какой-то момент поджег содержимое бутылки. Стекло все-таки раскололось от жара, и горючая смесь растеклась по сфере. Но черная упругая мембрана и не думала загораться.

– Вот черт, – выругался Слава. Ему пришло в голову, что, возможно, огонь – не то, что здесь нужно.

Тем не менее он предпринял еще одну попытку, сбросив вторую бутылку на тротуар, вплотную к пузырю. Стекло разбилось, пламя взметнулось вверх, облизывая стенку сферы. Горючая смесь прогорала, огонь постепенно сходил на нет. На асфальте появились темные пятна гари, а вот черный пузырь никак не пострадал. Казалось, под окнами банка находился шар, сделанный из жаропрочного стекла и заполненный концентрированной тьмой.

Стиснув зубы от злости, мальчик схватил рюкзак, вытащил восемь оставшихся бутылок с зажигательной смесью и батареей расставил их на подоконнике. Он уже не верил, что это сработает, но, как известно, лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать вовсе.

Один за другим, Слава поджег фитили и, как только вспыхнул последний, начал сбрасывать бутыли на асфальт, целясь в одну точку. Пламя взметнулось вверх почти до третьего этажа, горячий, пахнущий бензином воздух влетел в комнату, заставив мальчика попятиться. Оставалось надеяться, что это сработает, потому что другого плана у Славы пока что не имелось.

Дожидаясь, пока смесь прогорит, мальчик сел в кресло, стоявшее за письменным столом из темного дуба. Здесь он чувствовал себя привычно – как начальник, к которому вот-вот зайдут подчиненные и будут с униженным видом что-то просить. Подумав об этом, Горскому стало тошно от самого себя – словно вся шелуха, которая нацеплялась на него в течение жизни, отвалилась, обнажив порочную сердцевину. Он всю жизнь примерял маски, хотя сам не всегда понимал, что пытается скрыть.

Но сейчас я настоящий.

В комнату ползли щупальца черного дыма, наполняя пространство удушливым, дерущим горло запахом. Но бензин прогорал, и огонь уже не дотягивался до третьего этажа. Мальчик встал с кресла и выглянул из окна. Внизу все еще бушевал пожар, но казалось, будто сама сфера ничуть не пострадала. Огонь растекался по ее выпуклой стенке как масло по фольге.

Выругавшись, Слава выскочил из кабинета и бегом, перепрыгивая через две ступеньки, спустился на первый этаж. Он хотел поближе взглянуть на пузырь и убедиться, что огонь не причинил тому вреда.

Покинув здание, Горский, насколько позволял жар, приблизился к черному пузырю. Несмотря на дымную завесу, стало ясно – огонь не смог нарушить целостность жутковатой сферы. За несгораемой мембраной продолжали пульсировать и двигаться «сосуды», жившие своей загадочной жизнью. Они плавали в черноте, купались в ней, как водоросли в темных водах. Пришло время придумывать новый план.

Славик медленно обошел очаг заражения, внимательно вглядываясь внутрь пузыря и ища хоть какое-то слабое место. Хитросплетения «сосудов» все-таки не были хаотичными – по меньшей мере, в одном месте они сплетались толстым жгутом и устремлялись внутрь, очевидно, к сердцевине этого непонятного организма.

Повинуясь внезапному порыву, мальчик коснулся мембраны и надавил на нее. Вопреки ожиданиям, его не отбросило в сторону, не обожгло и не ударило электрическим разрядом, – его рука просто медленно погрузилась в желеобразное теплое нечто. Еще полшага, и Горский смог бы дотянуться кончиками пальцев до пульсирующей кровеносной системы...

Если умру, так тому и быть... тем более я уже и так, считай, что умер.

Вдохнув полной грудью, как перед прыжком в воду, мальчик шагнул внутрь пузыря.

Прежде чем погрузить в черную мерзость лицо, Славик задержал дыхание и закрыл глаза. Сделав пару осторожных шагов, как человек, очутившийся в незнакомой темной комнате, он услышал мерную пульсацию. Сначала мальчик подумал, что это стук его собственного сердца, но секунду спустя осознал, что это работа сосудов-насосов. Тем временем кислород в легких заканчивался. Понимая, что находится внутри «студня», Слава судорожно вдохнул, одновременно открыв глаза. Оказалось, здесь можно было дышать, хотя воздух казался влажным, наполненным испарениями и слегка пах канализацией. Преодолев желеобразную перепонку, Слава погрузился в темную текучую субстанцию, которая являлась чем угодно, но только не жидкостью. Скорее это вещество напоминало липкий дым или туман. Мальчик сделал еще пару шагов, осторожно приблизившись к сплетению сосудов.

Вблизи они выглядели еще отвратительнее, чем снаружи. Словно земляные черви, внутри которых текла нефть. Все они тянулись к центру сферы, и Слава понял, что ему нужно туда же. Он хотел выяснить, за счет чего питаются эти черви... или же кого они питают.

Мальчишка двинулся вперед, раздвигая пульсирующие вены, как раздвигал бы высокую, покрытую росой траву. Скользкие и упругие, они ответили чавкающим звуком. Чем дальше, тем сложнее и гуще становились переплетения, а толщиной жгуты напоминали уже не сосуды и вены, а наполненные черной кровью артерии. Становилось все темнее, мерзкая влажная плоть гладила Славу по лицу, и в какой-то момент он подумал, что просто умрет здесь, задохнется, не в состоянии отыскать дорогу обратно. И все же ноги продолжали отмерять шаг за шагом, а руки отодвигать артерии, преграждавшие путь к центру сферы. Горский подумал, что здесь ему, как и в джунглях, не помешало бы мачете, и даже вспомнил, что за поясом у него, вообще-то, болтается болторез, который он захватил с собой в качестве оружия. Но не успела эта мысль оформиться в его голове, как жесткие сосуды ослабили свою «хватку». Слава шагнул вперед и понял, что достиг центра.

Это место выглядело как закуток, окруженный блестяще-бордовыми шевелящимися полотнами. Словно пленница, подвешенная на веревках, в центре висела его подруга Ира. Ее туловище, руки и ноги опутывали те самые сосуды-канаты, голова безвольно свесилась на грудь. Судя по бледному безжизненному лицу, сфера вытягивала из девочки последние жизненные силы.

Слава сам не понял, как очутился возле подруги, – казалось, ноги сами принесли его на место. В этот миг Ира приподняла голову и распахнула глаза.

– Ты жива! – воскликнул мальчик. – Подожди, я тебе помогу!

К ее рукам и ногам тянулись десятки пульсирующих трубочек-сосудов, присосавшись к телу, будто ненасытные пиявки. Слава попытался оторвать один из сосудов, и тот с чавканьем отделился от воспаленной кожи. Но едва он перешел к следующему, как первый тут же вернулся на место.

– Н-н-ничего не выйдет, – едва слышно прошептала девочка. – Они не отпустят. Оставь меня здесь и уходи...

– Не в этот раз, – процедил Слава.

Он вытащил из-за пояса болторез и попытался перерезать жгут, присосавшийся к запястью Иры, но с тем же успехом он мог тыкать в него зубочисткой. Инструмент, способный резать арматуру, лишь соскользнул с плотной и гладкой поверхности, не оставив даже царапины. Отбросив в сторону бесполезное оружие, Горский вытер со лба пот и на секунду остановился. Внезапно он осознал, что должен сделать.

– Я займу твое место, – сообщил мальчик Ире.

– Ч-ч-что?.. – прошептала она. – Нет, не делай этого. Ты погибнешь.

– Я и так почти погиб, – горестно вздохнул Слава. – Я предавал, использовал людей, манипулировал ими. Знаешь, я даже создал секту, где командовал такими же богатенькими извращенцами, как и я сам. Представь, я называл себя верховным жрецом. Смешно, да? И видишь, к чему я в итоге пришел. Так дай мне хотя бы напоследок сделать что-то правильно.

С этими словами мальчик отцепил от тела подруги один из сосудов-пиявок и переставил себе на руку. Сосуд тут же вгрызся в кожу, не заметив подмены. Снова и снова Слава проделывал это, перенося паразитов с тела побледневшей девочки на свое. Наконец, последний жгут отпустил Иру, и та обессиленно рухнула на асфальт.

Подошвы Горского оторвались от земли – вены приподняли его, подвесив посреди сферы. Он чувствовал, как из тела выкачивается кровь, как пульсируют жгуты, крепко держащие его. Он знал, что еще чуть-чуть и полностью лишится чувств, а потом умрет. Как ни странно, эта мысль немного успокоила его. Он расслабился, закрыл глаза и позволил жизни утекать из его тела...

Шло время, и Слава начал осознавать, что его храбрый уход из жизни начинает немного затягиваться. Мало того, мальчик вовсе не чувствовал, что ему становится хуже. Даже голова не кружилась, как бывало при кровопотере. Он открыл глаза и посмотрел на паразитов, присосавшихся к телу. Некоторые трубки ссохлись и отвалились от кожи, а другие покрылись язвами, словно его кровь была заражена. С удивлением Горский наблюдал, как травится его враг, как сосуды прекращают качать кровь. В конце концов кошмарный организм просто отпустил его.

Сорвав с кожи несколько последних, уже умирающих вен, Слава подбежал к Ире. Та лежала на асфальте, тяжело дыша и не в состоянии встать.

– Быстрей! Надо уходить!

Ира с трудом открыла глаза:

– К-к-как тебе удалось вырваться?..

– Похоже, я не такой вкусный, как ты! Мне кажется, пузырь мной отравился.

Славик помог подруге подняться на ноги. Ему казалось правильным уйти отсюда как можно скорее. Сосуды ссыхались прямо на глазах, как сорняки, которые полили гербицидом, и мальчик не знал, к чему все это может привести. Впрочем, благодаря этому найти выход оказалось значительно проще – сосуды, в которых еще сохранялась жизнь, стали дряблыми, другие же валялись на земле смердящими кучами плоти.

Стало светлее, впереди показалась желеобразная мембрана. Несколько шагов сквозь влажный полумрак, и мальчик вынес повисшую на его плече подругу на улицу. По сравнению с мрачно-кровавой внутренностью сферы пустынная улица казалась просто раем на земле. Слава вдохнул полной грудью, подвел Иру к бордюру и осторожно усадил ее возле дерева.

– Кажется, оно умирает, – сказал мальчишка, оглянувшись на сферу.

Пузырь уменьшался на глазах, пленка высыхала и опадала на землю. Сам не понимая как, Слава сумел победить паразита, хотя знал, что таких очагов в городе еще много. Почувствует ли конунг какое-то изменение?.. Скорее всего. Горский не знал, на что влияют эти зараженные зоны, но понимал, что их здесь быть не должно. А значит, ему предстоит обойти их все и уничтожить.

– Ты как? – спросил он Иру.

– Как видишь, уже лучше, – девочка слабо улыбнулась. – Но ты же понимаешь, что меня здесь нет? Я давно умерла. И все это не по-настоящему.

– Для меня по-настоящему. – Мальчик ощутил, как на глаза наворачиваются слезы. – Ира, если бы я мог лечь в землю вместо тебя, я бы это сделал, честно. Ни на секунду бы не задумался.

– К-конечно, Мерфи... я знаю.

Когда подруга использовала прозвище, взятое из их любимого фильма, в сердце Горского словно вонзилась игла.

– Прости меня, Льюис.

– Прощаю.

* * *

Максим висел примерно в четырех метрах над землей, а сверху, с пирамиды, за ним равнодушно смотрело изваяние трехглазой змеи. Конунг стоял спиной к святилищу, засунув руки в карманы, и с явным наслаждением наблюдал, как его заклятый враг напрягает мускулы, пытаясь преодолеть невидимые путы. Между ними, чуть выше головы конунга, но ниже, чем Жаров, висел вырванный из Мракобоя кристалл.

– Тебе, наверное, интересно, что будет дальше, – произнес повелитель Еурода. – Я расскажу. Мысль помучить тебя подольше кажется очень соблазнительной. Я бы мог раздробить тебе все кости, сломать позвоночник. Или содрать кожу и бросить умирать в грязи. Но я, пожалуй, откажу себе в этом удовольствии.

– Почему же? – спросил Максим. – Спешишь куда-то?

– Представь себе, да! Мне надо исследовать это любопытное измерение, забрать все полезное, что здесь найдется. А потом поставить на колени твой родной мир. С Мракобоем это будет несложно. Впереди столько интересного, и мне просто жалко тратить время на такого беспомощного червяка, как ты!

Жаров скептически вскинул бровь:

– Если не ошибаюсь, это кристалл от Мракобоя. Если он здесь, значит, машина поломана.

– Этот камень и есть оружие, – фыркнул конунг. – Остальное просто упрощало работу с ним. Ящеры поместили бесценный камень в дешевую оправу.

– Идиот, который активирует Мракобой, сам же первым и погибнет, – сказал Максим, зная, что конунг Еурода ни за что не рискнет собой любимым. – Так что – вперед! Сделай это и сдохни уже.

– Спасибо, что предупредил. Значит, заставлю это сделать кого-нибудь еще. Но прежде мы с тобой понаблюдаем, как мои люди расстреливают этих неудачников, что пытались сломать Мракобой. Хочу, чтобы ты это видел.

– Ты просто безумный ублюдок, – сказал Макс, озвучив и без того очевидный факт.

– Потом я убью тебя. И никакого телекинеза! – Конунг довольно потер ладони, как человек, предвкушающий отличное развлечение. – Я задушу тебя своими руками и буду смотреть, как твои глаза медленно стекленеют!

– Не радуйся раньше времени. Даже если мы погибнем, найдется тот, кто тебя остановит, – сказал Макс.

– Если и так, никто из вас этого не увидит. – Выродок оглянулся на сектантов, замерших у входа в пирамиду: – Поставьте-ка этих троих к стенке и по моей команде...

Замолчав на середине фразы, конунг внезапно схватился за голову. Его качнуло, как человека на грани обморока. Точно так же качнулся кристалл, который до этого плавно вращался в паре метров над землей. Внезапно Максу стало легче дышать, и пластины доспеха перестали так сильно впиваться в тело. Скрипя зубами, выродок произнес два слова – «Проклятый Горский!» – а после несколько раз ударил себя кулаком по виску.

Жарову тут же все стало ясно. Вячеслав Горский не погиб, он сопротивлялся паразиту, захватившему его тело, а когда конунг отвлекся, нанес ему удар в спину.

Кристалл еще несколько раз качнулся из стороны в сторону, а после со звоном упал на каменные плиты. Незримые путы, спеленавшие тело Макса, лопнули. Падая с высоты четырех метров, ничего не стоило переломать кости, но он прошел неплохую подготовку на такой случай и успел сгруппироваться. Пружинисто приземлившись на ноги, Жаров перекатился через голову, амортизируя удар. А когда встал, его рука уже сжимала один из трех метательных ножей. Конунг издал полный ярости вопль, и в мозг Максиму словно бы вонзилось ядовитое жало.

Ментальный удар раскидал мысли, как порыв сквозняка сдувает карточный домик. В голове все смешалось, и человек, секунду назад собиравшийся сокрушить конунга, словно умер. На какое-то мгновение Жаров перестал понимать, кто он и где находится, но сквозь этот хаос внезапно прозвучал чей-то негромкий, неестественно спокойный голос:

Эти слова, сказанные самой Мультивселенной во время путешествия по реке мертвых, заставили Макса вспомнить, кто он такой. Вернули ему целостность. Поднимая руку с ножом, он впервые в жизни собирался метнуть во врага не просто заточенный кусок металла, а концентрированный сгусток собственной воли, принявший форму ножа. Когда «Горец» сорвался с его пальцев, Жаров готов был поклясться, что оружие на секунду приняло вид полупрозрачного серебристого жала. И оно оставалось таким, пока не вонзилось в горло конунга.

* * *

Когда друзья покидали поселение, провожать их вышли все до одного велоцирапторы. Конфликт с ними был улажен, когда Максим освободил пленников из общинного дома. Кроме того, он вернул аборигенам их бесценный Живобой и остальные похищенные артефакты. И, конечно же, передал им оставшихся в живых сектантов. После того что они учинили в деревне, Жаров посчитал, что ящеры имеют право судить их по своим законам. Друзья поддержали это решение.

Перстни, оказывается, служили неплохими переводчиками, устанавливая прямую телепатическую связь между носителями. Переговорив с верховным жрецом, Макс убедил его, что в пирамиде Мракобою не место. Очередной террорист или безумный диктатор мог явиться из портала, и тогда снова пролилась бы кровь. К счастью, Жаров знал место, где до кристалла никто не доберется. Пещера крылатых крепко охраняла свои тайны. Там, в круге из тридцати девяти колонн, оружие Судного дня могло лежать тысячелетиями, и никто бы не нашел его.

Теперь друзья в сопровождении жрецов и воинов двигались к загадочной пещере, чтобы предать чудовищное оружие забвению. Аркадий Кузнецов, выглядевший как нашкодивший пес, плелся рядом. После этого им всем, по идее, предстояло лишь добраться до Ведьминой поляны и навсегда проститься с этим необычным миром. Наконец-то можно было вернуться домой, хотя Макс знал, что его работа в иных реальностях еще не закончена. Шагая вперед, он размышлял, как же сказать об этом Любаве и остальным. Они уже приближались к скальной гряде, когда Жаров выпалил:

– Любава, нам рано возвращаться домой. Росичей раскидало по разным мирам. Твой брат тоже где-то там, борется за свою жизнь. Мы должны найти двери в иные миры и спасти их.

– Да, – легко согласилась девушка. – Я знала, что ты так скажешь.

– Вам, наверное, понадобится помощь, – вступил в разговор детектив.

– Это не ваша война, – покачал головой Жаров.

– Серьезно? А чья? – Кира бросила на главу отряда упрямый взгляд. – После того что мы здесь увидели, вы хотите, чтобы я как ни в чем не бывало вернулась в институт и продолжила сдавать зачеты? Смешно!

– На самом деле, мы с Кирой это уже обсудили, – произнес детектив. – Если вы собираетесь дальше путешествовать по измерениям, мы с вами. Теперь мы четверо – команда защитников Мультивселенной.

– Значит, Мультивселенная действительно существует? – впервые за все время в разговор вступил Аркадий Кузнецов. Его потухший взгляд внезапно разгорелся любопытством.

«Горбатого могила исправит», – усмехнулся про себя Макс. А вслух сказал:

– Да, Мультивселенная существует. И она говорила со мной.

– Как это вообще возможно? – спросил искатель разломов. – За всем этим стоит какая-то... Тайна?

– За всем этим стоит какой-то Разум, – сказал Максим.

Спасибо за выбор нашего издательства.

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.

Примечания

Джеб – прямой удар в боксе.

Василий Головачёв, Герман и Тамара РыльскиеВедьмина поляна – 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

* * *

Глава 7

* * *

Глава 8

* * *

Глава 9

* * *

* * *

Глава 10

* * *

Глава 11

* * *

Глава 12

* * *

* * *

* * *

Глава 13

Глава 14

* * *

Глава 15

* * *

Глава 16

* * *

Глава 17

* * *

* * *

* * *

Глава 18

* * *

* * *

* * *

Примечания

Василий Головачёв, Герман и Тамара Рыльские
Ведьмина поляна – 3