Ерофей Трофимов

Кречет. Нежданная кровь

© Ерофей Трофимов, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Иллюстрация на обложке Владимира Гуркова

* * *

Лихо развернувшись, бричка остановилась, и Беломир, весело улыбаясь, спросил, оглядываясь на своих седоков:

– И как вам телега?

– Да ты шутить изволишь, друже, – возмутился Григорий, легко выскальзывая из повозки. – То ж не кибитка, птица. Один конь тащил и словно не заметил.

– Да ещё и разворот такой, что на пятке обернуть можно, – поддержал его Векша, выбираясь из салона.

– Да уж, придумал ты чудо, – хмыкнул Лютый, с интересом подпрыгивая на сиденье. – И долго такую делать?

– Ну, сам кузов, как хозяин пожелает, а вот основу, тут только мастер скажет, – сделал Беломир реверанс в сторону кузнеца. – Хвала рукам его золотым.

– Благодарствуй, друже, – польщенно улыбнулся гигант. – Формы нужные имею, так что отлить потребное не особо долго будет. Тут главное, чтобы было из чего лить, – развёл он руками.

«Ты ещё ножкой шаркни от смущения», – иронично подумал парень, незаметно подмигивая приятелю.

С этой бричкой они провозились чуть больше месяца, буквально на коленке придумывая нужные технические решения. Беломиру то и дело хотелось грохнуть чем-нибудь об стену или вообще поджечь сарай, в котором они работали, с четырёх углов. Всё упиралось в практически полное отсутствие хоть какой-то механизации и элементарного крепёжного материала. Если дерево, то его сажали на шканты и клей, если железо, на заклёпки и иногда на кузнечную сварку. А всё остальное – на верёвочку и кожаные ремни.

В общем, чтобы затеять хоть что-то серьёзное, начинать приходилось от Адама. В смысле с нарезного инструмента и крепежа. Само собой, под инструмент приходилось придумывать и станки. Хоть какие-то. Начинали приятели с ножного привода, постепенно переводя всю свою механизацию на привод от водяного колеса. Благо кузня стояла на берегу не очень широкого, но быстрого ручья. Но самая большая беда заключалась в том, что весь металл тут был привозной.

В общем, ругани, мата и швыряния об стену всего, что под руку подвернётся, было столько, что Векша иной раз выскакивал из сарая с выпученными глазами и старался примерно полчаса держаться от помещения подальше. Остыв, Беломир возвращался к делу, не забывая попросить у кузнеца прощения за свой очередной срыв. Понимая, что злится парень не на него, Векша только отмахивался и просил в следующий раз не произносить подобных речей. Но спустя некоторое время всё повторялось.

Рано или поздно всё заканчивается, так что закончилась и эта эпопея. В итоге, поставив в оглобли трофейного мерина, захваченного у хазар, приятели и казаки-характерники отправились испытывать новинку в степь. Как оказалось, на ходу эта помесь фаэтона и брички получилась очень лёгкой и манёвренной, к тому же Беломир решил использовать хоть для какой-то амортизации кожаные ремни. В общем, результат можно было назвать удовлетворительным.

Зато теперь, когда технология была отработана, настало время переделки трофейной кибитки, для поездок на торг. Тут всё должно было получиться ещё быстрее и проще. Ведь этот транспорт парень планировал использовать под груз. А значит, даже с рессорами можно будет не заморачиваться. Главное, это крепкая база, на которой будет собран уже сам кузов. Векша, зная его планы, все отливки для шасси и управления отливал сразу в двух экземплярах. В общем, было с чем работать.

– А куда тебе повозка такая, друже? – вдруг озадачился Елисей Лютый, приехавший в станицу за очередным набором приёмов рукопашного боя.

– Эту на торгу продам, а себе бричку сделаю, чтобы груз возить, – отмахнулся Беломир, попутно обдумывая систему заряжания казнозарядного оружия при проблеме неимения гремучей ртути.

– Ты никак решил в каретники податься, – поддел его Григорий Серко.

– Я, друже, на этой телеге свои задумки проверял, а теперь пришло время на ней малость серебра заработать, – усмехнулся в ответ парень, распрягая коня.

– И что тебе для новинки потребно? – заинтересовался Елисей.

– Придётся казаков просить бруса букового напилить, – вздохнул парень.

– Нашёл беду, – фыркнул Векша, оглаживая ладонью кожу сиденья. – Да тебе только сказать, сами напилят да на двор привезут. Твоей волей вся станица добрую доску имеет, из которой чего только уж ни сделано.

– И то верно, – поддержал его Григорий. – Надо будет, сам с тобой схожу.

– Благодарствуй, друже, – кивнул парень.

– Ты чего опять задумал, аспид? – вдруг подобрался Елисей. – Сказывай.

«Вот блин, они меня уже по роже читать научились», – фыркнул про себя Беломир и, кивнув, ответил:

– Я всё про тюфяк ручной думаю. Ствол мне Векша, дай ему род, уже отковал. Теперь надобно придумать, как его заряжать правильно.

– Ты ж там что-то про стакан латунный сказывал, – оживился кузнец, едва услышав про новинку.

– Сказывал, друже. Да только как сделать, чтобы фитиль прямо сразу порох в том стакане поджигал, не придумаю никак.

– Так дырочка малая там потребна, – развёл кузнец руками. – Всё одно без огня тут не обойтись, как ни крути. Зелье иначе не запалить будет.

– Верно сказал, – кивнул Григорий.

– Оно понятно, – отмахнулся Беломир, заводя мерина под навес. – Но там так сделать надобно, чтобы фитиль точно в дырочку попадал, да ещё и собой саму дырку закрывал. В общем, тут ещё крепко подумать надобно.

– А чего так мудрёно-то? – озадачился Григорий.

– Латунь, она бронзы мягче, и потому через десяток выстрелов стакан тот прогорать будет. Да и саму дырочку затыкать чем-то надобно, чтобы зелье не высыпалось. В общем, думать надобно ещё, – вздохнул Беломир, возвращаясь к друзьям.

– Дорогая штука получается, – помолчав, задумчиво проворчал Елисей, присаживаясь к столу под яблоней, где летом Беломир и его гости обычно проводили время.

Рядом стояла летняя кухня, на которую Векша уже успел поставить чайник для чая. Такие посиделки на подворье парня происходили регулярно. Благо новая жена кузнеца, Верея, и любовница самого Беломира, Любава, регулярно снабжали парня свежими сладкими пирогами, до которых все собравшиеся были большими охотниками. Вообще, со временем подворье парня начало превращаться во что-то вроде военного штаба станицы.

Тут они с Григорием принимали самые важные решения при регулярно возникающих проблемах со всякими противниками, тут же решалось, кого и чему учить, и тут же они с Векшей придумывали всякие механизмы, которые потом использовали в работе. В общем, эдакая помесь конструкторского бюро со штабом войск. Доходило до смешного. Станичники, регулярно уходившие в секреты и разъезды, приметив степняков, спешили с вестями к Григорию, но, если не заставали его дома, мчались к Беломиру.

И что самое удивительное, все решения, принятые парнем, казаки воспринимали наравне с теми, что принимал Серко. Словно так и должно было быть. Вообще, статус самого парня в местном обществе для самого Беломира оставался чем-то непонятным. С одной стороны, просто не самый плохой боец, а с другой – его знания оказались в местном обществе чем-то вроде откровения свыше.

Только позже, после долгих размышлений, Беломир понял, что всё то, что известно ему, в этом времени ещё только начинает собираться, фиксироваться и систематизироваться. Ведь все его знания это лучшее из того, что потомкам удалось сохранить и обкатать в самых разных стычках. Именно поэтому Елисей Лютый, казак-характерник, так старательно учится у него приёмам рукопашного боя и метанию ножей. То же самое делал и его старый приятель Григорий Серко.

По большому счёту сейчас в этой самой станице эта не святая троица начала формировать то, что позже будет называться фронтовой разведкой, или, говоря казачьим языком, пластунскими ухватками. Так что учились друг у друга все трое старательно, не жалея сил и пота. Сам Беломир, смирившись с тем, что оказался в этих местах и в этом времени навсегда, с головой погрузился в работу, чтобы хоть как-то подтянуть местную индустрию и быт к привычному себе уровню.

Так, например, придуманная им пилорама стала для местных настоящим чудом. Ведь раскалывая бревно клиньями, они получали в лучшем случае две доски. Бани тут всегда топились по-чёрному, и угореть в такой мойне можно было запросто. Его же собственная баня была изначально белой, так что париться в ней было одно удовольствие. Чего говорить, если даже самые простые чайники уже имелись почти в каждом доме станицы. В общем, дело медленно, со скрипом и матом, но двигалось.

Друзья успели отдать должное искусству хозяек и выпить по кружке чая, когда во двор быстрым шагом вошёл выборный атаман станицы и, подойдя к столу, с улыбкой поздоровался:

– Мир дому сему.

– Благодарствуй, дядька, присядь к столу, не побрезгуй, – вежливо отозвался Беломир.

– Благодарствую, казаки. По делу я, – вздохнул казак, усаживаясь на лавку и с благодарным кивком принимая кружку чаю. – Что с торгом делать станем?

– А чего с ним делать? – не понял Елисей.

– Так по осени не просто торг, большой ярмарок будет, – напомнил казак, и все местные дружно схватились за головы.

* * *

Молот в очередной раз опустился на заготовку, и Векша одним плавным движением опустил почти готовый клинок в корытце с льняным маслом. Отставив кувалду, Беломир устало стёр со лба пот локтем и, задумчиво глядя на жарко шкворчащую заготовку, проворчал:

– Ну, даст род, не опозоримся.

– Ты чего, друже? – чутко отреагировал на его слова кузнец. – Не первый ведь клинок куём.

– Так-то да, да только беспокоюсь так, словно первый, – растерянно усмехнулся Беломир, сам не очень понимая, с чего вдруг так волнуется.

Вся беда заключалась в том, что этот почти булат он решил ковать на свой страх и риск. Ведь ничего кроме крепкой теории у него не было. Потому и решил парень использовать это оружия только самостоятельно. Уже после, испытав оружие в боях, Беломир понял, что у них получилось что-то очень даже толковое. Во всяком случае, живую плоть этот клинок рубил не хуже настоящего булата. И заточку держал так же. Ну, исходя из тех знаний, что у парня имелись. Вот и волновался он, готовясь вручить это странное оружие своим соратникам.

Дав клинку остыть, Векша вытащил заготовку и, положив её на наковальню, старательно отёр чистой тряпочкой. Ухватив заготовку за хвостовик под рукоять клещами, кузнец поднял клинок и, медленно поворачивая, внимательно осмотрел. Не найдя видимых изъянов, Векша щёлкнул по клинку ногтем, старательно вслушиваясь в раздавшийся звон.

«Блин, прямо как настройщик у рояля», – усмехнулся про себя Беломир, наблюдая за его действиями.

Повторив свои действия ещё дважды, кузнец одобрительно кивнул и, повернувшись к парню, решительно заявил:

– Добре вышло, друже. Звенит, словно поёт. Добрая сталь вышла.

– Ну, дай-то род, – кивнул Беломир, направляясь к точилу.

Теперь клинок требовалось как следует обработать. Примерившись, Векша аккуратно приложил заготовку к камню, и кузня огласилась пронзительным скрежетом. Плавно выводя режущую кромку, кузнец старался не перегревать сталь, при этом стараясь не прерывать процесса. Так, проходя по камню раз за разом, Векша вчёрную вывел нужный угол и, перевернув клинок, начал всё сначала. К вечеру основные грани клинка были готовы.

Вернувшись домой, Беломир устало поздоровался с Елисеем и отправился в баню, приводить себя в порядок. Смыв пот и копоть, парень почувствовал, что готов быка съесть. Переодевшись в чистое, Беломир вышел во двор и, вскинув голову к вечернему небу, с удовольствием вдохнул чистейший воздух предгорий. К своему огромному удивлению, парень так и не сумел толком определиться с точным местом нахождения. Те места, которые он знал, с теми, в которых он оказался, не имели ничего общего.

Из всех самых приметных точек Беломир точно мог назвать только одно место. Бештау, или, в переводе, Пять Пальцев. Странная гора, которая и вправду выглядела, словно пять человеческих пальцев великана, торчащих из земли. Все остальные известные ему приметные места ещё просто отсутствовали. Даже знаменитый провал в горе Машук. Если быть точным, то тут вообще ещё ничего не было. С полдюжины станиц и примерно столько же деревень. Из задумчивости его вывел голос казака.

– Снидать садись, коваль, – иронично усмехаясь, позвал Елисей.

– Зря смеёшься, друже, – улыбнулся парень в ответ. – Ещё несколько дней, и будем новый клинок испытывать.

– Неужто вышло? – обрадованно охнул казак.

– Вышло, друже, – кивнул парень, усаживаясь за стол. – Слава Векшиным рукам золотым. Мастер, иного слова не найти. Или, как горцы говорят, устоз.

– Ох, порадовал ты меня, брате, – улыбаясь и ероша роскошный чуб, выдохнул Елисей. – За такую саблю толковый вой что угодно отдаст.

– Знаю. Потому и не спешу много их делать, не приведи род, в чужие руки попадёт.

– Это верно, – коротко кивнул казак.

– Ты лучше расскажи, что это за ярмарок такой у вас тут? Праздник, что ли? – сменил парень тему.

– Можно и так сказать, – вздохнул Елисей, явно подбирая слова. – Ежели по-простому брать, то просто большой торг будет. На него из разных мест люд сбираться станет. Тут тебе и печенеги, и половцы, и татары с хазарами, и горцы, и всякие князья с боярами. В общем, как те крестопоклонники говаривают, каждой твари по паре.

– Это с чего вдруг такая радость? – насторожился Беломир.

– Заведено так, – пожал казак плечами.

– Погоди. Ты сказал, печенеги с половцами. А они разве ещё есть? – озадачился парень, сопоставив кое-какие даты. Ну, те, которые помнил.

– В этих степях кого только не встретишь, – отмахнулся Елисей. – Даже ещё булгары где-то живут. За Доном вон, ещё племя баб есть, которые сами по себе живут, без мужиков.

– Не понял, это как?! – изумлению Беломира не было предела. – Погоди, это не те, которых греки амазонками называли?

– Они, – понимающе усмехнулся Лютый. – Мало их осталось. Почитай, всех вместе чуть более двух сотен. Но всё одно своим укладом живут. Упрямые, – хмыкнул казак, и Беломир не понял, то ли похвалил, а то ли обругал.

– А печенеги с булгарами? Эти как? – не унимался парень.

– Так же, – отмахнулся казак. – Роды слабые, того и гляди сгинут. Кочуют себе где-то по краю, от других подальше. Но то не долго. Не выживут.

– Думаешь, сомнут их? – уточнил парень.

– Скорее, сами к кому прижмутся. Слабому роду в степи не удержаться. Как свежей крови не стало, так почитай и роду конец. Сразу загибать станет.

– Это да, – понимающе кивнул Беломир.

Казак был абсолютно прав. Без притока свежей крови любое закрытое сообщество очень скоро начнёт вымирать. Как говорится, природу не обманешь. Но больше всего его поразил тот факт, что все эти племена всё ещё существуют. Пусть в малом количестве, пусть где-то на самом краю географии, но они ещё есть. Ведь, по сути, для него все эти кочевники были чем-то вроде ожившей легенды.

– Занятно, – протянул парень, накручивая на палец свой роскошный хвост. – Я только одного никак в толк не возьму. С чего вдруг на этот ярмарок вдруг ещё и князья с боярами поедут?

– Своим глазом посмотреть, как много степных родов имеется, – усмехнулся Елисей. – На торг тот они все приедут.

– Это что ж тогда за столпотворение там будет?! – растерянно ахнул парень.

– Так они ж не всем родом пойдут, – отмахнулся Елисей. – От рода выборные приедут, да закупят чего потребно. Остальные в степи неподалёку ждать станут.

– Выходит, на том торгу и правила другие? – на всякий случай уточнил Беломир.

– Ты про оружный бой? – быстро уточнил казак.

– Ага.

– Верно. Правила там иные. На день пути от торга нападать нельзя. Дальше твоя воля. Да только там уж и родичи переймут.

– А на самом торгу?

– Там как принято. Хочешь драться, в круг ступай. На самом торгу с оружьем ходи не возбранно, но обнажать его не смей. Любой спор в кругу решается.

– А ежели голыми руками? – на всякий случай уточнил парень.

– А вот тут сколь самому угодно, – неожиданно рассмеялся казак. – Да только такое редко случается. На торг не мальчишки сопливые съезжаются, чтобы друг дружке по рожам стучать.

– Уже легче, – буркнул Беломир в ответ, продолжая прикидывать, стоит ли вообще соваться на эту странную сходку или оставить всё на откуп Векше.

Но по всему выходило, что ехать было нужно. Им снова требовались металлы. К тому же его будет на торгу ждать купец. Их оптовый покупатель. А с таким дела лучше вести лично. Пусть даже их свёл Векша, но товар, который купец у них покупал, изготавливал сам Беломир. Понятно, что кузнец и не подумает его обмануть, но тут дело было совсем не в этом. Порой Беломиру приходили в голову идеи по изготовлению какой-то новинки именно там, на торгу. Так, к примеру, было с теми же зеркалами.

Понятно, что зеркала, которые делали они с мастером, таковыми только назывались. Полированное серебро, забранное в рамку из тонкой латуни. Но и такое в этом времени было почти чудом. Что поделать, если рецепта правильной обработки стекла парень просто не знал. Не интересовался прежде. Да и стекла тут ещё толком не делали. В общем, приходилось обходиться подручными материалами.

Убедившись, что ехать всё равно придётся, Беломир испустил мученический вздох и, качнув головой, проворчал:

– Ну, хоть на печенегов с булгарами посмотрю.

– Ты это к чему, друже? – насторожился Елисей.

– Да всё думаю, надо ли мне на такое сборище ехать. Там же соберутся все самые могучие, самые смелые и самые наглые, – иронично усмехнулся парень.

– Вон ты про что, – рассмеялся казак. – Забудь. Люд туда съезжается не для драки. Им торг нужнее.

– А чем торгуют-то?

– Да чем и всегда. Просто таким большим тот торг только раз в три лета бывает. Чаще степнякам не съехаться.

– А с чего он вообще начался? К чему?

– Так ведь люду всякое надобно, – развёл казак руками. – Тут ведь как. Мы завсегда хлебушком торговали, кочевники мясом да шерстью, горцы кожами да всяким разным, что у них в ремесле имеется. Вот и получается, что товар тот всем нужным выходит. Сам-то чего повезёшь?

– Да как обычно. Украшения, что сам делал, да зеркала. Ножницы ещё, – пожал Беломир плечами, попутно обдумывая всё услышанное. – А князья тоже торгуют? – задал он следующий вопрос.

– А как же? – удивился Елисей. – Им серебро в казну не лишнее.

– И что привозят? – заинтересовался парень.

– Всякое, – пожал казак плечами. – Бывает, тоже хлебом торгуют, бывает и коней ведут.

– А доспех, оружие? – не унимался Беломир.

– Да кто ж такое продаст?! – возмутился Елисей. – Сам же баешь, что клинки свои не хочешь в чужие руки отдавать.

– Так то оружие, а я про доспех говорил, – напомнил парень.

– Всё одно не продают. Вся беда, что добрый доспех мало кто делать умеет, – вдохнул Елисей. – Да и железа на него доброго много надобно. А где его взять?

– Есть места, да только копи там придётся глубокие рыть, – вздохнул в ответ Беломир, припомнив такие индустриальные центры, как Донбасс и Урал.

– Тяжкое это дело, – скривился казак.

– Да уж, не простое, – вздохнул Беломир ему в тон.

– Так ты что ж решил, не ехать? – помолчав, уточнил казак.

– Да куда ж я денусь, – отмахнулся парень. – Поеду, конечно. Тут другое. И без того кровников куча, новых наживать не хочется.

– Оно понятно, да только без кровников в нашей жизни никуда, – усмехнулся Елисей в ответ.

– Хрен с ним. И не такое переживали, – вздохнул парень, махнув рукой.

– От то по-нашему, – рассмеялся Елисей.

– Погоди, а когда торг-то назначен? – озадачился вдруг Беломир.

– А вот через три седмицы и будет.

– Ага. Выходит, я ещё малость товару приготовить успею, – оживился парень.

– Никак казна пуста? – прямо спросил казак. – Ты только скажи, друже.

– Есть деньги, – качнул Беломир головой. – Я всё думаю, как бы железа всякого побольше закупить. А то иной раз едва от торга до торга хватает. А задумок всяких у меня много. Вот и ломаю голову, как вывернуться.

– Ага, вон ты с чего решил себе повозки особые делать, – сообразил казак. – Добре. Раз такое дело, я тебе под железо и своей казны добавлю. Чтобы разом много всего закупить мог.

– Не надо, – решительно отказался парень. – Мне ж отдавать надобно будет, а на моих задумках быстро не отдашь.

– Нашёл беду, – рассмеялся Елисей. – Да одна сабля булатная боле стоит, чем я тебе дать смогу. Забыл, брате, что оружье твоё мне ещё не раз живот сохранить может?

– О таком я и не думал, – растерялся Беломир. – Знаю, что вой ты добрый. Раз уж без булата столько лет прожил, то и дальше проживёшь.

– Так, да не так. У меня уж сколь раз было, что в руке клинок ломался, что и не перечесть, – скривился казак. – Потому и решил себе добрую саблю сладить.

– Будет тебе сабля, друже. Скоро, – решительно кивнул парень.

* * *

Караван не торопясь двигался уже знакомой дорогой, а казаки, хоть и ехали развалясь, со степного горизонта глаз не сводили. Знали, что клювом щёлкать тут чревато. Беломир, загрузив свою новую повозку товаром, ехал в бричке. Её он решил продать окончательно и бесповоротно. Ездить на таком выезде сам парень не собирался. Просто отрабатывал на ней свои задумки. И судя по реакции друзей и станичников, всё получилось.

Так что теперь, удобно усевшись на мягком облучке, парень задумчиво оглядывал степь, высматривая пылевые столбы. Это был первый признак, что по дороге кто-то движется. Ехавший следом Векша что-то тихо мурлыкал себе под нос, то и дело оглядываясь на свой груз. Подковы, топоры, всякий инструмент, гвозди, всё это весило немало, так что зеркала и ножницы положили в повозку Беломира.

Можно было обойтись и одной телегой, но приятели планировали закупить много металла. И кузнецу и Беломиру надоело экономить каждый гвоздь, чтобы воплотить в жизнь очередную свою задумку. А делать им было что. Сам Беломир и не думал отказываться от станков. Те, что они уже успели сделать, были слишком слабы. Парень умудрился кое-как объяснить Векше, что эти угрёбища только начало. Им требовалось сделать то, что хотя бы отдалённо походило на оборудование из прошлого парня.

Ехавший верхом Григорий поравнялся с повозкой парня и, прямо с седла перепрыгнув на облучок, весело спросил, усаживаясь рядом:

– Ты чего такой смурной, друже?

– Думаю, – отмахнулся парень, вздыхая.

– Это про что ж?

– А то мне и подумать не про что, – фыркнул Беломир. – Задумок, друже, много, а из чего делать и чем, ума не приложу. Станки нужны добрые. Чтобы и крутились быстро, и заготовку держали ровно. Вот и ломаю голову, как бы такое сделать.

– Что-то не слыхал я за такие станки, – озадачился Григорий.

– Ещё скажи, что ты про них вообще спрашивал, – не удержавшись, поддел его Беломир.

– И верно. Неужто вправду бывают такие? – рассмеявшись, поинтересовался казак.

– Бывают. Читал я о таком, – решительно кивнул парень.

– Это сколь же ты всего книг прочёл? – неожиданно высказался Григорий.

– Много. У нас библиотека большая была, да ещё и покупали книги всякие, – напустил парень туману.

– Выходит, ты и вправду высокого роду? – помолчав, тихо спросил казак.

– Не совсем так, – качнул Беломир головой, не желая выдавать серьёзную ложь. – Род у меня хоть и старый, но... верно будет сказать, потерянный. Ещё пращуры мои далеко на север ушли, чтобы детей сберечь. Так и началось, что род пропадать стал.

– Враги изгнали? – тут же спросил казак, не скрывая любопытства.

– Кто-то из родичей сильно власти хотел, – скривился Беломир, мысленно приглаживая волосы, встававшие дыбом от того, что сам нёс.

– Вон с чего ты так сам от власти бежишь, – понимающе кивнул Григорий.

– Вот уж чего и даром не надо, – скривился парень. – Я хочу только за себя самого ответ нести. А чужих животов мне не надобно.

– Добре, понял я тебя, друже, – помолчав, тихо произнёс Григорий. – Да только всё одно придётся тебе за казаков ответ нести, коль со мной что случится. Уж прости, но иного витязя в стане и нет.

– Да не витязь я, – снова скривился парень. – Нет у меня такого звания и никогда не было.

– Звания, может, и нет, а вот по умениям воинским да по знаниям всяким так самый настоящий витязь. И то не я придумал. Все казаки наши так бают.

– С чего бы? – растерялся Беломир.

– А с того, что весь стан видел, как ты с голыми руками супротив оружного встаёшь и как умеешь на пустом месте выход найти.

– Это когда я такое делал?

– А кто придумал, как хазарам сала за ворот залить? Кто приметил, что они в кусты зашли, чтобы в казаков стрелы бросать? – ехидно уточнил Григорий.

– Нашёл чего вспомнить, – фыркнул парень. – Ты б там и без меня сразу всё понял.

– Не скажи, брате, – качнул казак головой. – Мы с Елисеем в своём деле хороши. Вот тут ещё и сами кого хошь поучим. А вот так, в поле, войско супротив войска, уволь. Знаний всяких не хватит. Думаешь, с чего я тебя стал в стан свой тянуть?

– И с чего бы? – насторожился парень.

– А с того, что сразу понял. Ты хоть власти и не хочешь, а знаешь куда боле, чем мы оба.

– Погоди. Так Далебор же вроде прежде сотником у князя был, – вдруг вспомнил Беломир. – Чего ж он вас не учит?

– Учил, – спокойно кивнул казак. – Да только он старым строем воевать обучен. А ты каждый раз новое придумаешь.

Разговор их прервало появление пылевого облака, показавшегося из-за очередного холма. Едва заметив его, Беломир тут же насторожился и, чуть подтолкнув напарника локтем, указал рукой в нужную сторону. Моментально вскинувшись, Григорий всмотрелся в степь и, качнув головой, тихо проворчал:

– Не иначе караван какой.

– Отправь пару казаков, пусть глянут тихо, – посоветовал парень.

– Сам съезжу, – чуть подумав, отозвался казак, негромким свистом подзывая своего коня. – А ты тут поглядывай. Ежели что, приказывай смело. Казаки знают, что, когда меня нет, тебе за меня решать.

С этими словами, ловко перепрыгнув в седло, он сжал ногами конские бока и повёл своего скакуна рысью, обходя холм. Мрачно вздохнув, Беломир встал в повозке в полный рост, окидывая взглядом караван. Как оказалось, их выезд даже не растянулся. Все три десятка телег шли ровной цепью, а их возницы внимательно отслеживали всё происходящее вокруг. Только охрана, верховые казаки сместились в сторону, где была замечена пыль.

Спустя примерно полчаса Григорий примчался обратно и, поравнявшись с повозкой парня, весело усмехнулся, быстро сообщив:

– Караван горский. Тоже расторговаться решили. Стадо в полсотни буйволов гонят.

– А где они такую скотину разводят? – озадачился Беломир.

– А как выше нас на десяток вёрст в горы поднимешься, там с пяток аулов будет. Вот там и разводят. А что? И не высоко, и травы всякой много, и вода имеется. Мы у них уже много раз скотину покупали.

– А чего буйволов, а не коров? – лениво уточнил парень, делая вид, что это просто очередная тема для разговора.

– Буйвол скотина сильная. Сильнее быка будет. Да и мяса у него поболе. А молоко буйволицы добро дают. С него и сливки, и маслице делают. Да и пахать на них проще, – пожав плечами, коротко пояснил казак.

– Да и хрен с ними, – отмахнулся парень. – Гонят и гонят. Главное, чтобы нас не трогали.

– Не до нас им теперь. Сами смотрят, как бы их не тронули, – рассмеялся Григорий.

Кивнув, Беломир внимательно осмотрелся, выискивая замеченные прежде приметы, и неожиданно для себя понял, что до точки осталось не так и долго. Таким ходом караван окажется на торгу уже к вечеру.

Так и получилось. Уже в сумерках их караван подкатил к лугу, на котором и устраивался обычно торг. Отметив про себя множество костров и большие табуны коней, Беломир удивлённо хмыкнул. Похоже, на эту сходку действительно собирались представители всех степных народов и кланов.

Выбрав подходящее место для стоянки, казаки быстро расставили телеги в круг и принялись распрягать лошадей. Зная, куда едут, караванщики заранее запаслись дровами, так что развести костры было из чего. Поужинав уже привычным кулешом, Григорий назначил караульных, и вся команда начала готовиться к ночёвке. Беломир, пользуясь случаем, раскатал свою кошму прямо в бричке и, накрывшись одеялом, спокойно уснул. К огромному удивлению парня, в караул его не поставили.

Проснулся Беломир с первыми лучами солнца. Сбегав к ручью, парень быстро привёл себя в порядок и, вернувшись, с благодарным кивком принял у караульного кружку горячего свежего чаю. Любава уложила ему в корзину половину большого пирога с ягодой, до которого парень был большим охотником, так что завтрак удался. Проснувшийся следом за ним Григорий повторил маршрут парня и, присев рядом с ним, с удовольствием запустил зубы в предложенный пирог.

– Ты одёжу чистую прихватил? – прожевав очередной кусок, вдруг спросил он парня.

– Угу. Ты про то особо сказывал. Только никак в толк не возьму, к чему это?

– Тут теперь не просто торг, – вздохнув, принялся пояснять казак. – Тут ещё народ и себя показывает.

– Это зачем? – насторожился Беломир.

– А за тем, что ежели у хозяина одёжа добрая, то и товар тоже добрым будет.

– С чего бы? – снова не понял парень.

– А с того, что одёжа добрая, она тоже денег стоит. А коль товар плох, откель у торговца деньга на неё взялась?

– Ну, у татар никогда серьёзного товара не было, а кожи у них добрые, – фыркнул парень. – Степняки никогда ничем кроме кож да скота не торговали.

– Так-то оно да, да только всё одно для дела лучше будет в доброй одёже стоять, – подумав, высказался Григорий.

– Кольчугу надевать? – помолчав, уточнил парень.

– Не, лишним будет, – качнул казак головой. – У тебя вроде безрукавка доброй кожи была. Вот её и надень.

– Добре, – вздохнул Беломир, задумчиво оглядев свой пропылённый наряд.

В дорогу он, естественно, надел что поплоше. Всё одно потом и пылью пропахнет. Так что совет напарника, по сути, был не лишним. Закончив завтрак, парень прошёл к своей коляске и, достав из багажника холщовый мешок с вещами, отправился снова к ручью. Раз уж нужно сменить одежду, значит, не помешает дорожное заодно и постирать. Раздевшись, Беломир старательно выколотил из вещей пыль и занялся стиркой.

Закончив, он омылся сам и, надев всё чистое, накрутил на ноги свежие портянки. Вбив ноги в новые сапоги тонкой кожи, парень полюбовался на своё отражение в крошечной заводи и, усмехнувшись, тихо проворчал:

– Ну, не так всё плохо.

Выглядел он и вправду отлично по местным меркам. Штаны тонкого сукна, шёлковая рубашка ярко-синего цвета, широкий пояс с тиснёным узором, взятый добычей, длинный прямой кинжал их с Векшей работы. Поверх рубашки кожаная жилетка с вышитым нитками узором, застёгнутая на два латунных крючка. В общем, краса и гордость местного зоопарка. Именно этой ироничной мыслью Беломир и закончил придирчивый осмотр самого себя.

Прихватив выстиранную одежду, парень вернулся в лагерь и, разложив её на чистой холстине для сушки, принялся оглядываться в поисках Серко.

– Ты чего потерял, друже? – поинтересовался Векша, заметив его взгляд.

– Гришу не видал?

– Так он решил по торгу пройтись с атаманом. А чего хотел-то?

– Как торговать станем? – уточнил парень, указывая на тележный круг.

– А вот как все соберутся, телеги с той стороны отгоним и станем своим станом торговать, – небрежно пояснил кузнец, ткнув пальцем в нужную сторону.

– Выходит, весь товар и выкладывать не надобно?

– К чему? Положи по штуке каждого вида, и ладно.

– Ага, тогда я пока с брички пыль смахну, – кивнул Беломир, направляясь к своему транспорту.

Спустя примерно час этот необычный выезд сверкал на солнце лакированными боками, привлекая внимание всех проходивших мимо казачьего стана своим необычным видом. По сравнению с остальным транспортом эта повозка и вправду была чем-то необычным. Лёгкая, изящная, она действительно смотрелась в степи, словно космический корабль рядом с паровозами.

* * *

К большому удивлению Беломира, купца перса, которого они с Векшей ждали, к началу торга всё ещё не было. Парень специально ходил в купеческие ряды, чтобы найти его. Вообще, устройство этого торга Беломира несколько настораживало. Каждый род, который приехал сюда, вставал на самом краю своим табором, выставляя кибитки и повозки полукругом. Этот полукруг и являлся торговой площадью именно этого рода или клана.

Если смотреть на луг сверху, то получалась такая своеобразная ромашка, центром которой были купеческие торговые ряды. Так что любой любопытствующий, желающий посмотреть на товары другого клана, обязательно вынужден был пройти мимо купеческих рядов. Всех животных по негласному уговору отводили в степь, за пределы луга, и каждый род присматривал за своей скотиной сам. В общем, всё просто, брутально, но функционально.

Постепенно торг начал набирать обороты, и Беломир вынужден был принять волевое решение о продаже своих товаров в розницу. Купца они так и не дождались. Так что слухи о красивых украшениях, отличных зеркалах, а самое главное, о невиданной повозке облетели эту ярмарку быстро. К большому удовольствию парня, зеркала разлетались, словно горячие пирожки. На такие вещи народ денег не жалел. Так же стремительно уходили и его украшения.

Подобные вещи тут встречались очень редко, так что цепочки и браслеты его работы расходились не хуже зеркал. А вот бричка вызывала восторженные вздохи и одобрительные высказывания, но покупать её не спешили. Но на третий день после начала торга на луг приехала кавалькада из полусотни всадников, сопровождавшая выезд из семи возков. Глядя на эти прототипы карет, Беломир только в голос не заржал.

Заметив его взгляд, Векша повернулся в ту же сторону и, понимающе усмехнувшись, презрительно фыркнул:

– В таком сундуке кататься – самому себе смерти искать. Пыльно, душно, да ещё и наружу не выглянешь.

Высказывание кузнеца полностью соответствовало действительности. Это сооружение и вправду больше всего напоминало сундук, поставленный на колёса. К тому же ещё и низко сидящий. Любая глубокая яма, и карета сядет на днище. А ям на местных дорогах было больше, чем нужно. Услышав их ленивый разговор, Григорий всмотрелся в нужную сторону и, моментально подобравшись, негромко сообщил:

– Вы, браты, поглядывайте. Крестопоклонники приехали. Как бы не вздумали кого скрасть.

– На торгу? – растерялся Беломир от такой заявки.

– С этих станется, – скривился казак.

– Нешто вздумают баловать, все в степи полягут, – зло пообещал подошедший к приятелям Елисей.

На торг он приехал со своими станичниками, прихватив и племянника Елизара. Паренёк уж прибегал поздороваться с Беломиром. Вот и теперь он крутился рядом, старательно грея уши в разговоре взрослых. Приехавшие встали своим лагерем, отдельно от всех, и прислуга тут же начала суетиться, устанавливая шатёр. К повозке Беломира подошли несколько степняков, и парень вынужден был отвлечься от новичков.

Пожилой, но ещё крепкий татарин, с интересом осмотрев цепочки из золота, одобрительно цыкнул зубом и, тыча в украшения пальцем, гортанно спросил:

– Сколько таких есть?

– Сколько тебе нужно, уважаемый? – вежливо поинтересовался Беломир.

– Пять штук хочу.

– Ты сильный человек, если готов купить украшения сразу всем жёнам, – одобрительно кивнул парень, тут же добавив: – Есть пять штук.

– Не все жёнам беру, – гордо подбоченившись, пояснил степняк. – Три жёнам, а две дочкам.

– У такого отца дочери с хорошим приданым будут, – отреагировал Беломир, доставая товар. – Изволь, уважаемый. Пять штук. Все одинаковые. Мудро поступаешь. Для всех одинаковые украшения купил, и никому из женщин не обидно, и тебе никто голову не клюёт, что меньше любишь, – подпустил он чуточку лести.

– Правильно сказал, – гордо кивнул татарин. – Ты тоже умный. По одной вещи не возишь.

Благодарно кивнув, парень назвал цену за весь товар, и начался торг. Отдав все пять цепочек за двадцать два золотых, Беломир с каменной физиономией ссыпал полученные деньги в кошель и, мысленно поблагодарив свою удачу, машинально погладил пальцами громовую стрелу, висевшую на груди. В ответ наконечник чуть нагрелся, дружески толкнув его. Похоже, древний бог присматривал за своими адептами постоянно. Именно это пришло парню в голову после такого ответа.

Следом за цепочками ушло сразу три зеркала. К огромному удивлению парня, самым большим спросом пользовались зеркала среднего размера. А вот меньше всего брали большие. Маленькие уже почти все расхватали. Эта градация серьёзно озадачила Беломира. Ведь купец брал у них все зеркала и даже не поднимал темы по поводу как-то изменить номенклатуру товара. Брал всё, что привозили, и ещё спрашивал. Похоже, опытный торговец точно знал, кому сможет продать такой товар.

От размышлений Беломира отвлекли новые покупатели. На этот раз, словно для разнообразия, это оказались пять женщин. Две постарше и три молодые, точнее, юные девчонки, едва вступившие в пору своего расцвета. С интересом оглядев их, парень вежливо улыбнулся и, жестом указав на товар, предложил:

– Подходите ближе, красавицы. Товар добрый, как раз вам под стать.

– Кто это делал? – осторожно коснувшись пальцем цепочки из проволоки, уточнила одна из девиц.

– Разве это важно, уважаемые? – иронично усмехнулся Беломир. – Главное, что товар здесь, перед вами.

– Это точно серебро? – не унималась девчонка.

– Я, уважаемые, плохим товаром не торгую. Имя дороже. Серебро и золото. У меня даже из латуни украшений нет.

– У тебя? Значит, это твоя работа? – тут же зацепилась за оговорку женщина постарше.

– Моя, – спокойно кивнул Беломир, внимательно рассматривая всех пятерых.

Среднего роста, крепкие, с отлично развитой мускулатурой, и в одежде, больше подходящей кочевникам, чем оседлым жителям степи. Штаны тонкого сукна, рубашки из хорошей холстины, широкие кожаные пояса, на которых висели широкие кинжалы, и кожаные безрукавки. В такой одежде ходили почти все, кто жил в степи. Но внимание парня привлекла не столько одежда, сколько сами женщины. В пластике их движений с первого взгляда была заметна хорошая военная подготовка.

Это были не крестьянки или гаремные обитательницы. Они не казались воинами. Они ими были. Особенно это проявлялось в женщинах постарше. Эти даже смотрели, как опытны воины.

– Я хочу такую, из серебра, – заявила задававшая вопросы девчонка и тут же потянулась рукой за товаром.

– Она стоит три золотых, уважаемая, – твёрдо ответил Беломир, перехватывая её кисть.

– Ты посмел прикоснуться ко мне? – вдруг возмутилась девчонка.

– Заплати деньги, и можешь выбрать любую из этих цепочек, – ответил парень, не обращая внимания на её возмущение.

– Как ты смеешь?! – возмущению девчонки не было предела. – Ты посмел трогать меня, да ещё и указываешь, что делать?! Ты, раб! – буквально выплюнула она.

– Хочешь встретиться со мной в кругу? – жёстко спросил Беломир, глядя ей в глаза. – Я казак, девочка, и врагов щадить не умею.

От такого ответа юная нахалка окончательно потеряла дар речи. Распахнув глаза во всю ширь, она, беззвучно хлопая губами, отступила на пару шагов назад. Понимая, что торговли с этим бабами не будет, Беломир молча накрыл свой товар чистой холстиной и, развернувшись, уже шагнул к своей телеге, когда девчонка, очнувшись, на весь базар взвыла:

– Раб! – и метнувшись вперёд, левой рукой дёрнула парня за рукав, правой хватаясь за рукоять кинжала.

Отходя, Беломир продолжал отслеживать непонятных баб, краем глаза наблюдая за их тенями. Так что рывок девчонки не стал для него чем-то неожиданным. Подчиняясь её движению, он стремительно обернулся и, дав ей выхватить оружие, начал свою игру. В момент, когда девчонка нанесла удар снизу, он плавно шагнул в сторону и, перехватив вооружённую руку, потянул её чуть дальше, одновременно немного разворачиваясь. Потом, перехватив конечность противницы второй рукой, он стремительно развернулся в обратную сторону, выворачивая руку с кинжалом в обратную сторону.

Взвыв от боли в вывернутой неестественным образом руке, девчонка перелетела через собственное плечо, со всего размаху грохнувшись на землю. Не выпуская её руки, Беломир тут же в два шага перевернул её на живот и, выгнув девчонке кисть гусиной лапкой, отобрал кинжал. Удерживая противницу на земле, он перехватил оружие и, зло глядя на её растерянно замерших подруг, угрюмо спросил:

– Мне её прямо тут прирезать или на круг вывести?

– Ты умрёшь, – чуть вздрогнув, прошипела одна из женщин постарше.

– Ты ещё доживи до моей смерти, – огрызнулся парень и, продолжая выгибать девчонке кисть, присел на корточки, поднося кинжал к её шее.

Убивать дурёху он не собирался, но сбить с неё спесь было просто необходимо.

– Извинишься, или тебя прирезать, как курицу? – спросил Беломир, прижимая клинок к шее девчонки.

– Остановись, казак, – раздалось в ответ, и к замершим женщинам широким быстрым шагом подошла ещё одна воительница. – Оставь ей жизнь, и я выкуплю её у тебя, – быстро добавила женщина лет примерно сорока, вытягивая из широкого пояса кисет. – Отдай её, или не уедешь с этого торга живым.

– Многие так говорили. Иные по сию пору словно живые перед взором встают, – хищно усмехнулся, Беломир не вставая.

– Ты воин Перуна, – прикрыв глаза, устало выдохнула женщина, заметив стрелу, выскользнувшую из-за ворота в процессе схватки. – Великая мать! Да куда ж вы смотрели?! – повернулась она к замершей четвёрке.

– Мы не знали, – растерянно буркнула та, что начала угрожать парню.

– Давай договоримся, вой, – повернулась женщина к Беломиру. – Отдай её мне и возьми золото. А если ты хочешь извинений, я извинюсь за неё.

Такого поворота Беломир не ожидал. Судя по реакции этих вояк, лежащая на земле девчонка имела какое-то отношение к их правящей верхушке. Отсюда и спесь, и нежелание вести себя так, как принято на торгу.

– Не ты называла меня рабом. Так что или она извинится сама, или я ей язык отрежу, потому как он ей лишний, – угрюмо пообещал парень, чуть усиливая нажим на вывернутую руку.

Застонав от боли в вывернутых суставах, девчонка упрямо закрутила головой.

– Ну, сама так решила, – выдохнул парень, начиная беситься.

Хамства он и в прежней жизни не прощал, а уж оказавшись здесь, и вовсе стал относиться к подобным выходкам жёстко. Ухватив девчонку за волосы рукой, сжимавшей кинжал, он оттянул ей голову за спину и, намотав косу на левую руку, перехватил кинжал. Оттягивая голову, он заставил хамку открыть рот и сделал вид, что примеривается к языку.

– Прости! – хрипло взвыла девчонка, когда клинок кинжала замаячил перед глазами. – Прости, вой!

– Ладно, – выдержав паузу, хмыкнул Беломир и, разжав пальцы, одним движением взмыл на ноги, продолжая отслеживать всех участников этого спектакля.

– Возьми, – с облегчением выдохнула воительница, бросая ему кисет.

– Не дорого её голова стоит, – усмехнулся Беломир, перехватив кисет в воздухе и подкинув его на ладони.

– Больше у нас нет, – опустив голову, негромко призналась женщина. – Сюда ступай, курица, – вдруг рявкнула она на тяжело поднимающуюся девчонку. – Довольна? – жёстко спросила женщина, глядя ей в глаза. – Нам выдали последнее золото, чтобы хлеба купить, а ты спесью своей глупой весь род на голод обрекла. Матерью воительницей себя возомнила, овца?! – зло выдохнула она и коротко, без размаха, отвесила девчонке такую оплеуху, что та снова повалилась в пыль.

– Что, Дамира, опять девки под собой земли не чуют? – иронично спросил подошедший Елисей Лютый. – Нарвались на витязя, а ума не хватило понять, что они ему все вместе не противники?

– Ты знаешь его? – насторожилась женщина.

– То дружка мой, по службе воинской, – ответил вместо Елисея Григорий, подходя к месту происшествия.

– Я должна была догадаться, когда он сказал, что казак, – обречённо вздохнула женщина. – Два характерника и витязь. Решили всю степь обезлюдить? – повернулась она к Елисею.

– Нам лишняя кровь без надобности, – отмахнулся казак. – Ступай себе с родом. И девок своих на цепь посади, пока думать не научатся.

– Пошли, – скомандовала воевода своим подчинённым, обречённо кивнув на его высказывание.

– Дамира! – чуть подумав, окликнул её Беломир. – Купи им хлеба, – добавил парень, перебрасывая женщине её кисет.

* * *

Медный чайник тихо побрякивал крышкой над небольшим костерком. Легко переломив ветку, Векша подбросил её в огонь и, вздохнув, тихо проворчал:

– Да уж, друже, сколь тебя знаю, столь и дивлюсь.

– С чего? – не понял парень, прихлёбывая чай.

– Вот скажи, как ты сумел девку ту скрутить? Ведь спиной стоял и сразу понял, что она тебя убить хочет.

– Дура она, – отмахнулся Беломир. – Если уж решил ножом или кинжалом резать, так бить надобно быстро, не давая врагу клинок приметить. А она прежде меня обернуться заставила, а уж после принялась кинжал из ножен тянуть. Да и бить тоже надо не куда попало, а так, чтобы человек того никак не ждал.

– Это куда ж? – озадачился кузнец.

– В бок, в шею, но не прямо. Так любой сразу поймёт, что будет, и руками закрыться успеет.

– Выходит, потому вы с Гришей каждое утро по двору с деревянным оружьем скачете?

– Угу.

– И не только с деревянным, – усмехнулся Григорий, внимательно слушавший их неспешный разговор. – Друже, ты про войско казачье думал? – вдруг спросил он.

– Думал, – устало вздохнул Беломир, которому совсем не хотелось поднимать эту долгую и тяжёлую тему.

– И чего?

– Там не всё просто, – мотнул парень хвостом волос. – Казаки ведь по станицам живут. А от станицы до станицы не враз и доскачешь. Выходит, и собирать войско долго получится, случись нужда. А вот как это быстро сделать, ума не приложу.

– А по ватажному чего? – не унимался казак.

– А ватажным нужно выборного атамана брать. Собирать всех казаков, что обычно в станичные сотни входят, и пусть сами выбирают, за кем пойдут. Но уж тут его власть в бою должна быть полной. Сказал, значит, остальным, умри, но сделай.

– А атаманом небось себя мнишь? – раздался голос из темноты, и к костру спокойным, ровным шагом подошла Дамира.

– Вот уж чего мне и даром не надо, так это власти, – фыркнул Беломир. – Драться пришла или забыла чего? – поинтересовался парень, даже не делая попытки предложить ей присесть.

– Нет уж, драться с тобой только беды искать, – грустно усмехнулась женщина. – Присесть дозволишь?

– Сделай милость, – жестом указал Беломир на обрубок бревна, который казаки привезли на дрова, но пока использовали как скамейку.

– Не побрезгуй, – быстро наполнив чашку, протянул ей напиток кузнец.

– Благодарствую, мастер, – кивнула женщина и, пригубив кружку, вздохнула. – Вот уж не думала, что доживу до такого позора.

– Это ты про что? – насторожился Беломир.

– Девку ту, что ты скрутил, я сама учила. С оружием одна супротив двоих встаёт. А тут голыми руками оружную, словно курицу, – покачала она головой. – И как сумел-то?

– В моих местах таким ухваткам особо учат, – пожал парень плечами.

– Он теми ухватками татарского сотенного положил, – усмехнулся Векша.

– И долго их учить? – осторожно поинтересовалась Дамира.

– Я по сию пору учусь, – хмыкнул Беломир.

– А далеко края твои? – последовал новый вопрос.

– Далеко. Так далеко, что я, здесь оказавшись, обратно ехать даже пытаться не стал, – вздохнул парень, качая головой.

– Выходит, к казакам ты примкнул, потому как деваться некуда было? – чуть оживилась женщина.

– И так сказать можно, – не стал спорить Беломир, уже догадываясь, что она собирается сделать.

– Так может, тогда тебе лучше с нами уехать? Всё одно в стане у тебя нет никого, – последовало предложение. – А чего? – вскинулась Дамира, заметив его удивлённый взгляд. – И дом тебе поставим, и хозяйку добрую найдём. Уж этого добра у нас хватает.

– Не смеши, – фыркнул молчавший до этой минуты Елисей. – Твои хозяйки, окромя оружья, ничего толком и делать не умеют. А дом у него уже и свой имеется.

– Ты, Лютый, в стане воинском побывал и думаешь, что всё про нас знаешь. А у нас свой уклад. Мы с ним сколь лет уж живём, – насупившись, мрачно отозвалась женщина.

– И к чему тот уклад вас привёл? – иронично поинтересовался Беломир. – И так видно, что с каждым годом вас всё меньше становится. Нет уж. У меня теперь в стане и друзья сердечные имеются, и дела свои. В общем, за слово доброе благодарствую, но ехать к вам не хочу. Не привык я женщинам подчиняться. А ваши женщины с ходу командовать примутся. Ещё скажи, не так, – усмехнувшись, поддел он гостью.

– Эти, небось, уже напеть успели, – фыркнула Дамира, кивая на казаков.

– Да я и сам не глуп. Видел, как девки ваши на мужей смотрят, и помню, как та курица со мной разговаривала. За пять слов дважды рабом назвала, – жёстко ответил парень.

Не найдя что ответить, Дамира только вздохнула и, покачав головой, тихо произнесла:

– Выходит, и вправду уходит время наше.

– Ни одно племя не может долго закрыто от всех прожить, – вздохнул парень в ответ. – Приходит время, и оно вымирать начинает. Даже камень, что долго на месте лежит, постепенно землёй закрывает. А тут люди.

– Выходит, надо уклад, что от пращуров достался, забыть? – резко спросила женщина, явно начиная злиться.

– Не забыть, – качнул Беломир головой. – Менять. Добавлять в него то, что роду выжить поможет.

– Уклад менять?! – изумлению Дамиры не было предела. – Это что ж тогда получится?

– Правило, которое роду жить помогает. Люди всегда меняются, когда время приходит. Вон, ручей в степи, и тот с годами русло своё меняет. А тут люди. Кто-то оружие новое придумал, кто-то, вместо сохи, плуг, вот тебе и перемены. А ежели всё новое откидывать и только за старые правила держаться, это не жизнь, это вымирание.

– Выходит, и вы свой уклад меняете? – повернулась женщина к казакам.

– А как иначе-то? – развёл Елисей плечами. – Даже я, вон, к нему за наукой воинской езжу. И не потому, что ослаб, а потому, как понимаю, что наука та многим казакам жизни сохранить поможет.

– Да уж, ты пока ослабнешь, я сдохну, – фыркнула Дамира, бросая на казака жаркий взгляд.

– Нет, – чуть усмехнувшись, качнул Елисей головой. – Не будет в вашем курятнике моей крови. Не хочу после в поле со своей же дочерью рубиться.

– Мы в ваши места давно уж не ходим, – насупившись, проворчала женщина.

– Всякое случиться может, – философски отозвался казак, пряча нос в кружке с чаем.

– А как ты вдруг сюда попал? – неожиданно повернулась она к Беломиру.

– Пращур принёс, – коротко ответил парень.

– Это как?! – охнула Дамира, распахивая во всю ширь и без того большие глаза.

– Осу свою прислал. Она и перекинула, – пожал парень плечами.

– Неужто правда? – растерянно уточнила Дамира, оглядываясь на молчащих казаков. – Выходит, нужен ты ему сильно, – проворчала она, заметив их короткие кивки. – А нам мать отвечать перестала, – помолчав, еле слышно добавила женщина.

– Верно тебе дружка мой сказал, меняться вам надобно, – вздохнул Григорий. – Завязли сами в себе, словно мухи в патоке, потому и сил нет.

– Ты думай, что несёшь? – моментально вскинулась Дамира, хватаясь за кинжал.

– Железку свою в покое оставь, – негромко посоветовал Беломир, не отрываясь от кружки с чаем. – Пришла говорить, так говори, а подраться мы и сами не дураки.

– Чего это железка? Добрый кинжал, – проворчала женщина, остывая.

– Видел я кинжалы ваши, – презрительно скривился Беломир. – Сюда глянь, – добавил он, медленно вытягивая из ножен свой клинок и одним движением проворачивая его в пальцах так, чтобы кинжал лёг рукоятью к гостье.

– Булат, – охнула Дамира, рассмотрев клинок в свете костра. – Откель взяли?

– Они с Векшей сделали, – усмехнулся Григорий, кивая на парня.

– Что, сами? – не поверила женщина.

– Род помог. Сумел секрет правильно вспомнить, – напустил Беломир туману.

– Да уж. И не отнять, и не купить, – грустно вздохнула Дамира, возвращая оружие.

– Что у вас случилось? Вроде казна всегда полна была, – вдруг озадачился Елисей.

– Нет больше казны, – выдохнула Дамира, пряча набухающие слезами глаза. – Ничего у нас больше нет. Прежде то караваны охраняли, то в войне кому свои мечи продать могли, а теперь и того не стало. Даже коней толком не стало. Клячи одни остались. Или те, что у степняков отбиваем. Говорю же, перестала Великая Мать на зов наш откликаться.

Собравшиеся молчали, не зная, как реагировать на её откровенность. Вздохнув, Беломир долил себе в кружку чаю и, вздохнув, тихо спросил:

– Так вы только ради хлеба сюда приехали?

– Угу. Едва до голода не доходит. Одним мясом жив не будешь. Тебе поклон, что кисет вернул. Теперь хоть девки малые выживут.

– Неурожай был? – осторожно поинтересовался Григорий.

– Саранча, – зло фыркнула женщина. – На корню всё сожрала.

– Закупили уже? – уточнил Елисей.

– Две подводы отправила, – устало кивнула Дамира. – Через день все уйдём. Всё одно нам тут больше нечего делать. Ни денег, ни сговора, чтобы хоть как заработать.

– А подводы ещё есть? – помолчав, уточнил Беломир.

– Две, – коротко кивнула гостья.

– Векша, спроси станичников, почём хлеб отдадут, – попросил парень, глядя в глаза приятелю.

– Сей же час спроворю, – быстро кивнул кузнец и, поднявшись, скрылся в темноте.

– Ты чего задумал? – насторожилась Дамира.

– Не должны дети с голоду гибнуть, – глухо отозвался парень, упрямо сжав зубы.

– Десять золотых за две подводы спрашивают, – вернувшись, доложил Векша.

– Добре. Скажи, пусть до утра придержат, скуплю всё, – решительно кивнул Беломир, даже не спрашивая согласия женщины.

– Чем отдавать прикажешь? – чуть срывающимся голосом поинтересовалась она.

– Словом добрым да памятью долгой, – нашёлся парень.

– Верно решил, друже, – одобрительно кивнул Елисей.

– Любо, – поддержал его Григорий. – А надобно станет, я денег добавлю.

– Есть деньги, – благодарно, кивнув, принялся пояснять Беломир. – Я ж ещё не все зеркала продал. Да ещё и украшения имеются. Перебедуем.

– Верно про тебя бают, витязь и есть, – судорожно вздохнув, тихо произнесла Дамира, глядя на казаков неверящим взглядом.

– Утром с подводами тут будь. Зерно заберёшь, – коротко велел парень.

– Буду, – кивнула женщина так, что позвонки хрустнули. – Дозволь к своим уйти, – вдруг попросила она с какой-то непонятной робостью.

– Ступай с родом, я тебе не хозяин, – растерянно кивнул Беломир.

Поднявшись, Дамира приложила правую руку к груди и, в пояс поклонившись, быстрым шагом скрылась в темноте.

– Казаки завтра ждать станут, – сообщил Векша, вернувшись к костру.

– Благодарствуй, друже, – кивнул парень в ответ.

– А чего ты вдруг помогать ей решил? – не сдержал кузнец любопытства.

– Сам же слышал, голодно у них, – пожал Беломир плечами. – Было время, сам голодным ходил. Не должны дети такое терпеть.

– Добре рассудил, друже, – негромко добавил Елисей. – Верно Дамира молвила. Витязь и есть. А за железо покоен будь. Коль не хватит, так мы добавим. Потому как задумки твои всем казака пользу несут.

– Так и есть, – поддержал его Григорий. – Ежели что, только слово молви, помогу.

– Благодарствую, браты, – склонил Беломир голову, понимая, что только что он сумел выдержать какое-то очередное испытание.

* * *

Закупка металлов и угля оказалась той ещё эпопеей. Как оказалось, купцы, зная, что в предгорьях своего железа не добывают, ломили на товар цену такую, что у покупателей волосы дыбом вставали. К тому же выяснилось, что Векша всегда закупал всё необходимое у одного и того же купца. Но в этот раз он на торг не приехал. Такая тенденция начала Беломира напрягать. Ведь на торгу не оказалось сразу двух купцов, которые вели дела именно с его командой. Этой мыслью он и поделился с казаками.

– Думаешь, их в степи нашли? – внимательно выслушав расклады парня, тихо уточнил Григорий.

– Не верю я в такие случайности, – упрямо качнул Беломир головой.

– А ты товар свой продал весь? – помолчав, поинтересовался Елисей.

– Осталось ещё малость. Зеркала большие да повозка, – пожал парень плечами, не понимая смысла этого вопроса. Но зеркала сразу брали хуже.

– Большие зеркала у тебя самый дорогой товар, – задумчиво протянул Лютый.

– Потому и не спешат разбирать, – равнодушно отмахнулся парень.

– И много их ещё осталось? – не унимался Елисей.

– Привёз десяток, четыре ещё не продано. А с чего ты вдруг в зеркала упёрся? – прямо спросил Беломир.

– Подходил тут ко мне купчина один. К товару твоему интерес имевший. Всё спрашивал, с кем дела ведёшь и как часто его привозишь, – задумчиво пояснил казак.

– Покажи мне его, – подумав, мрачно попросил парень.

– Не спеши, – качнул Елисей головой. – Дай срок, глядишь, само чего вылезет. До конца торга ещё седмица.

– А я и не собираюсь пока его резать, – жёстко усмехнулся Беломир. – Просто рожу видеть хочу, чтобы знать, что за человек. Так что, покажешь?

– Вот пойдём по торгу гулять, там и увидишь, – усмехнувшись, кивнул казак.

– Гляньте, браты. К нам боярин какой-то идёт, – оборвал их разговор Григорий.

Приятели дружно обернулись, разглядывая подходивших. На их площадку, в сопровождении десятка воинов, важно прошествовал мужик в парчовой шубе, отороченной бобровым воротником.

«И как он в ней ещё не сварился на такой жаре?» – иронично хмыкнул парень про себя, разглядывая дородного, осанистого мужчину с бородой до пояса и кучей золотых перстней на пальцах обеих рук.

Медленно двигаясь вдоль телег, на которых был разложен казачий товар, боярин то и дело презрительно кривился.

«Да ты, дядя, сноб, каких поискать», – фыркнул про себя Беломир, не торопясь возвращаясь к своей бричке. Заметив повозку его работы, боярин заметно оживился. Медленно обойдя транспорт по кругу, боярин с интересом пощупал пальцами кожу и, оглянувшись, через плечо спросил:

– Чья повозка?

– Моя, – негромко отозвался Беломир, складывая руки на груди.

– Продаёшь?

– Для того и пригнал.

– И сколь денег за неё хочешь?

– Семь десятков золотых, коль в арабских динарах платить станешь, или сотню гривен, коль в серебре русском.

– А чего так дорого-то? – растерялся боярин, от удивления развернувшись к парню всем телом.

– А ты её на ходу попробуй, поймёшь, – загадочно усмехнулся парень.

– А что? И попробую, – подумав, решительно кивнул боярин.

– Залог братам моим оставь, и прокатимся, – обозначил свои условия Беломир.

– Ты что же, мне не веришь? – возмутился боярин.

– А я тебя не знаю, – фыркнул парень. – Одет богато, а кто ты есть на самом деле, один род знает. Вдруг ты тать какой? Вон, за торгом ватагу свою спрятал и ходишь, товар добрый выбираешь. Мне-то отсюда бежать некуда. Тут вон ещё мой товар имеется. А про тебя я ничего не знаю.

– Место своё знай, пёс! – вдруг вызверился на него воин средних лет, явно десятник.

– А то что? – повернулся парень к нему. – Думаешь, железкой подпоясался, так тебя все сразу испугаются?

– Да я тебя... – зарычал воин, стремительно кидаясь вперёд и делая широкий замах кулаком.

Чего-то такого Беломир и ожидал. К его огромному удивлению, хоть и дрались тут мужики регулярно, но ничего серьёзно систематизированного ему ещё не попадалось. Бил народ от души, с широкого, так называемого матросского замаха. Так что, привычно пригнувшись, он пропустил кулак воина над головой и тут же ударил в ответ. Десяток сопровождения ходил за боярином в кольчугах, но без мечей. У каждого на поясе имелся кинжал и боевой нож, так что бить в корпус только руки портить.

Кулак парня хлестнул десятника под мышку. В прореху кольчуги. Эта прореха оставлялась мастерами специально, чтобы воин в бою мог спокойно поднять руку. Броня с закрытыми подмышками стоила гораздо больше. Так что десятник, охнув, скособочился и шагнул назад, пытаясь справиться с болью в груди, но Беломир не дал ему такой возможности. Шагнув вперёд, парень обозначил удар левой рукой и тут же ударил правой, отправив воина в нокаут.

Увидев командира, распростёртого на степной траве, воины заворчали и дружно взялись за кинжалы, но боярин, вскинув руку, жёстко приказал:

– Нет. Дубыня сам налетел. А ловок ты, казак. Десятника моего так ещё никто не ронял.

– Всё когда-то в первый раз бывает, – пожал Беломир плечами. – Так ты будешь бричку пробовать, почтенный? – вернулся он к изначальной теме.

– Веди коня, – окинув повозку задумчивым взглядом, кивнул боярин. – Вот, сотня золотых тут, – добавил он, вытягивая из-за широкого кушака кожаный кисет.

– Дружке моему отдай, – кивнул Беломир, указывая на Григория, направляясь к коновязи, за лошадью.

Поставив в оглобли трофейного мерина, парень быстро запряг его и, усевшись на облучок, громко попросил:

– Браты, телеги сдвиньте, я вокруг торга гостя прокачу. Садись, почтенный, – повернулся он к боярину.

– Сколько воинов твоя бричка вывезти может? – подходя, уточнил мужик.

– Троих бери, не ошибёшься, – хмыкнул парень.

Трое воинов тут же уселись в повозку, и Беломир, тряхнув поводьями, направил её к открытому казаками проезду. Выкатившись в степь, парень звонко присвистнул, подгоняя коня, и выезд заметно прибавил ход. Степь вокруг торгового луга была основательно вытоптана и утрамбована приехавшими, так что разгоняться тут можно было без опаски. Мерин шёл широкой, размашистой рысью, заставляя бричку плавно покачиваться на ухабах.

Выбрав наиболее ровный участок, Беломир снова тряхнул поводьями, и мерин перешёл на галоп, ещё сильнее увеличив скорость. Быстро оглянувшись через плечо, парень заметил, что сидевший в салоне боярин одобрительно улыбается. Ему явно нравился этот невиданный выезд. Воины, которые оказались в его сопровождении, тоже улыбались, удивлённо заглядывая во все углы. Сделав круг по лугу, Беломир загнал бричку обратно на площадку и, осадив коня, ловко спрыгнул на землю.

– Ну, что скажешь, почтенный? – спросил он, начиная выпрягать мерина.

– Торгуйся, сам обихожу, – еле слышно произнёс Векша, оттирая его от животного.

– Добрая повозка. И идёт легко, и сидеть мягко, – вынужденно признал боярин. – Значит, говоришь, семьдесят золотых?

– Семьдесят, почтенный. Уж поверь, второй такой повозки ты нигде не найдёшь, – решительно заявил парень. – Вот, смотри, – добавил он, подходя к задку брички и берясь за дугу, игравшую роль рессоры. – Такого хода ни у кого не увидишь, – произнёс парень, приподнимая бричку и проворачивая колесо.

Удивлённо глядя, как долго показанное колесо вращается, боярин только растерянно оглаживал бороду, пытаясь найти хоть одну причину придраться.

– Дорого просишь, – наконец произнёс он. – Скинь малость.

– С чего бы? – удивился Беломир, выпрямляясь. – Тут задумок хитрых на три такие повозки будет. Не сомневайся, почтенный. Ежели ступицы слуги станут перед каждой поездкой смазывать, до самой старости на ней ездить будешь. Колёса на железную ось насажены.

– Это выходит, ты сам такую сделал? – автоматически спросил боярин, продолжая задумчиво оглядывать повозку.

– Сам, почтенный, с мастером моим, – кивнул парень, кивая на выважившего коня Векшу.

– Ладно. Однова живём. Глянулась мне бричка твоя, – махнув рукой, сдался боярин. – По рукам.

– Не сомневайся, почтенный, не пожалеешь, – заверил Беломир и, повернувшись к Григорию, кивнул.

Подошедший казак молча протянул боярину его кисет, оставленный в залог, и тот, с интересом оглядев завязку, тихо проворчал:

– Ишь ты, даже не глянули, что внутри.

– Всему предел имеется, – пожал Гриша плечами. – А коль посмел бы брата обидеть, никто б из твоих присных из этой степи не ушёл.

– От ведь... – мотнул боярин бородой, рассмотрев цвет его глаз, и, не удержавшись, истово перекрестился.

Развязав хитрый узелок на горловине кисета, мужик быстро отсчитал три десятка монет и, затянув завязку, перебросил кисет парню, небрежно махнув рукой:

– Считай.

Пока они спорили и торговались, пришедший в себя десятник успел отправить одного из своих подчинённых в лагерь, за лошадью и сбруей. Так что Беломир, пользуясь возможностью, отступил к своей повозке и, встав так, чтобы боярин мог видеть каждое его движение, принялся выставлять на борту стопки по десять монет в каждой. Убедившись, что получил в руки всю сумму полностью, парень ловко смахнул деньги обратно в кисет и, кивнув, громко объявил:

– Верно всё. Пользуйся на здоровье, почтенный.

– А это у тебя что? – насторожился вдруг боярин, рассмотрев на телеге зеркала.

– Зерцала, – пожал Беломир плечами, одним движением выдёргивая означенный товар и опуская его поближе к покупателю.

– Однако, – удивлённо протянул боярин. – Редкий товар. И сколь за него хочешь?

– Пять золотых за штуку.

– И сколь их у тебя имеется?

– Четыре штуки осталось.

– Мало, – вдруг заявил покупатель. – У меня баб – мать, жена, три дочки. Ежели уж покупать, так на всех, – развёл он руками.

– Матери да жене по одному, а дочкам на всех одного хватит. Четвёртое себе возьми. Ты муж властный и выглядеть должен основательно, – тут же нашёлся Беломир. – А дочки малы ещё. Одним обойдутся.

– И верно. На стене в светлице ихней повешу, пусть любуются, – обрадованно усмехнулся боярин, снова хватаясь за кисет.

Быстро отсчитав двадцать золотых, он жестом велел своим охранникам забрать товар и, попрощавшись, не торопясь уселся в коляску. Сидевший на облучке воин тряхнул поводьями, осторожно направляя соловую кобылу в проезд между казацкими телегами.

– Ну, брате, и удачлив же ты, – со смехом высказался Векша, хлопнув парня по плечу так, что тот невольно присел. – Я уж думал, так обратно её и погоним. Спрашивали многие, а вот купить никто не решался.

– На каждый товар свой купец найдётся, – усмехнулся Беломир в ответ. – Что с железом делать станем? – тут же озадачил он приятеля.

– Придётся брать, что найдём, – удручённо вздохнул кузнец.

– Да уж, не понос, так золотуха, – вздохнул про себя Беломир. – Добре, тут станичники присмотрят, а мы с тобой завтра с утра пойдём товар добрый искать, – решил он, махнув рукой.

Как ни крути, а металлы им всё равно были нужны, так что, хочешь не хочешь, а покупать и их, и каменный уголь придётся. Впрочем, именно к этому он и готовился, собираясь в дорогу. Так что, плюнув на все проблемы, парень принял нужное решение. Векша, понимающе вздохнув, тихо предложил:

– Может, не станем разом много брать. Обходились ведь прежде.

– И потому у нас с тобой все дела стоят, – фыркнул парень. – Нет, друже. Раз уж задумали дело делать, значит, будем закупать, как решили.

* * *

С торга они ехали ещё более загруженными, чем отправлялись туда. С собой тащили железо, медь, бронзу, латунь, каменный уголь, олово, в общем, как телеги дошли до станицы, Беломир с приятелями и сами не очень понимали. На закупку всего этого добра парень потратил две трети своей выручки. Впрочем, он не расстраивался. Теперь, увидев, как расходятся его украшения и зеркала, он твёрдо знал, что без денег не останется.

Главным для него было то, что теперь он спокойно мог заняться тем, чем хотел больше всего. Создать маленький индустриальный центр в предгорьях Кавказа, который поможет ему и всем оказавшимся рядом спокойно пережить все грядущие катаклизмы. Уже в станице они сразу направили свои телеги к кузне и, только разгрузившись, позволили себе перевести дух. Верея, едва услышав, что казаки возвращаются, поспешила затопить баню и приготовить угощение. Женщина отлично понимала, что гостей будет много.

Точнее, их точно будет четверо. Беломир, Григорий, Елисей и его племянник Елизар. И это не считая самого Векши. Впрочем, мудрая казачка предпочитала принимать в таком количестве гостей, чем смотреть, как киснет от скуки и безделья новый муж. В том, что кузнец без интересной работы очень скоро запьёт или примется чудить, она даже не сомневалась. Да и приятели у него были не самые простые. Достаточно вспомнить того же характерника Григория, который являлся фактическим воеводой станицы.

В общем, после разгрузки приятели сходили по домам и часа через полтора снова собрались в доме у кузнеца. Попарившись в бане и от души посидев, отмечая удачную поездку, казаки разошлись по домам, чтобы с утра заняться тем, ради чего всё и затевалось. Начать решили с отливки бронзовых тюфяков. По договорённости с Елисеем ему планировалось отлить сразу две пушки, и ещё пару для защиты своей станицы. Теперь, когда все формы имелись, дело пошло ещё быстрее.

Так что, пока кузнец готовился к плавке, сам Беломир снова засел за эскизы. Требовалось придумать рабочую схему для изготовления казнозарядного огнестрельного оружия. От этой идеи ни сам парень, ни казаки отказываться не собирались. Вот и мучился парень, рисуя на куске пергамента всё, что приходило на ум. Отказываться от унитарного патрона Беломир не собирался. Как ни крути, а заряжание единым патроном всё равно будет гораздо быстрее, чем дульнозарядная схема.

Лениво развалившийся на лавке по соседству Елисей с интересом наблюдал за этим процессом, попивая горячий чай. К огромному удивлению парня, напиток этот приобретал у казаков всё большую популярность, вытесняя тот же квас, сбитень или взвары. Почему, понять он никак не мог. Ну, сам, понятно. Он чай привык пить с детства. Но ведь у казаков было совсем не так. Впрочем, выяснять причину такой смены приоритетов Беломир не собирался. Не до того было.

В очередной раз стерев всё нарисованное, парень отодвинул от себя пергамент и, вздохнув, поднялся, разминая затёкшую шею.

– Что, брате, не выходит? – участливо поинтересовался Елисей.

– Никак придумать не могу, чем его поджигать, – нехотя признался парень.

– Так фитилём, чем ещё-то? – развёл казак руками.

– Угу. Тогда получится, что, прежде чем выстрелить, надобно огонь запалить, фитиль вздуть, а только после выстрелить, – фыркнул Беломир, задумчиво вертя в пальцах кремнёвый наконечник стрелы, что носил на груди.

От кремнёвого запала он решил отказаться изначально. Тут возни было не меньше, чем с фитилём. Да ещё и пороху на полку подсыпать регулярно надо. А не приведи бог дождь, так про огнестрел вообще можно будет забыть сразу. От мокрого пороха толку не будет. Да и сам кремень, намокнув, будет только крошиться, не высекая искры. Не спеша попивая чай, парень принялся расхаживать вдоль стола, про себя прикидывая систему, при которой ничего кроме запала будет не нужно.

Уловив очередную идею, Беломир вернулся к столу и тут же принялся снова рисовать. То, что у него получилось, было диким миксом технологий, его собственных фантазий и реальных возможностей их мастерской. Глядя на полученный результат, парень только растерянно в затылке чесал, пытаясь угадать, будет это всё работать или нет.

– И чего? – заглядывая в пергамент, не сдержал Елисей любопытства.

– Вроде должно работать, – проворчал Беломир, подвигая рисунок к нему. – Вот смотри. Это ствол. Это затвор. Сюда кладём заряд в медном стакане, но так, чтобы вот эта игла упиралась в край. Потом затвором задвигаем стакан в ствол. Тогда вот эта дырка будет напротив такой же в стволе. Целишься и нажимаешь вот на этот крючок. Тогда вот эта загогулина с фитилём бьёт в дырку и поджигает порох в стакане.

– Так ведь высыплется порох-то через дырку, – тут же ткнул казак в самое очевидное.

– А мы её кусочком кожи маленьким затыкать станем, а как стакан в затвор кладёшь, так и выдёргивай её сразу, – нашёлся Беломир, понимая, что ничего лучше тут не придумать.

Ну не знал он, откуда берётся гремучая ртуть и как её сделать. Будучи уверенным пользователем, о технологии изготовления подобных вещей он знал только, что они где-то имеются. Так что приходилось придумывать решение буквально на ходу.

– А иголка-то тут зачем? – помолчав, задумчиво уточнил казак.

– А она, в край упираясь, будет стакан ровно удерживать, чтобы он дырочкой точно под дырочку в стволе подавался.

– А затвор этот как закрываться будет? – не унимался Елисей.

– Придётся под него особо пазы резать, винтом, – задумчиво пояснил парень, теребя кончик своего хвоста.

– Объяснил, – не удержавшись, фыркнул казак и в голос расхохотался. – Ой, не могу. Так рассказал, что я ещё больше запутался.

– Да тут проще один раз показать, чем объяснить, – развёл Беломир руками, невольно улыбаясь.

– Вы чего тут регочите, словно кони стоялые? – спросил Григорий, переступая тын. – Вас ажно на другом конце станицы слышно.

– Да вон, Елисей объяснить попросил, а я так рассказал, что ещё сильнее его запутал, – пояснил парень, посмеиваясь.

– Это что у тебя, ручной тюфяк? – рассмотрев рисунок, быстро уточнил Григорий.

– Он и есть, – устало кивнул парень.

– И как? Будет стрелять? – оживился казак.

– Пробовать надобно, – вздохнул Беломир. – Вся беда в том, что не делали ещё так.

– А как делали? – в один голос спросили казаки.

– Обычно. Заряжают так, как обычный тюфяк заряжается, – пожал Беломир плечами. – Тут вся штука в стакане, где весь заряд сразу собран.

– А носить их как? – помолчав, вдруг спросил Гриша.

– Тут всё просто, – отмахнулся парень. – Специальный ремень из кожи пошить придётся, чтобы каждый такой стакан в отдельном чехле лежал. Только придётся специально войлоку закупить, чтобы из него пыжи нарезать.

– Чего нарезать? – раздалось в ответ.

– Ну, чтобы стакан тот затыкать, – выкрутился Беломир, испуская тяжкий вздох.

Опять прокололся. Этот бесконечный контроль над собой, да ещё и постоянный подбор фраз и выражений, уже начал выводить его из себя. Как ни крути, а очень многие слова в этом времени ещё просто не существуют. Вот и приходилось ему постоянно делать то, что в его времени называлось «фильтровать базар». Взяв себя в руки, парень отобрал у казаков рисунок и, аккуратно свернув его, устало добавил:

– С литьём закончим, пробовать станем. Тут пока вживую в руках не подержишь, не поймёшь.

– Это верно. В руках подержать, оно завсегда вернее будет, – одобрительно кивнул Елисей.

– А расскажи, дядька, как случилось, что ты тех баб бешеных знаешь? – чуть подумав, решительно попросил Беломир.

– Давняя то история, – усмехнулся казак. – Я тогда в степь с оборотом ушёл. Нам иной раз надобно, чтобы тело от оборота не отвыкало, – коротко пояснил он, и Григорий только кивнул, подтверждая. – За околицу сам пешком ушёл, а после уж в балочке малой и обернулся. В общем, побегал и уж обратно шёл, когда приметил, что где-то рядом бой идёт. В чужую драку волком лезть глупо. Вот я обратно обернулся и к тому месту и побежал. А там полдюжины баб татары зажали.

Казак замолчал, чуть пожав плечами и всем своим видом показывая, что дальше рассказывать не собирается.

– А они, выходит, за помощь от тебя решили дитя получить? – осторожно поинтересовался парень.

– Нашу кровь с ихней мешать нельзя, – построжав лицом, тихо ответил казак. – И тебе нельзя.

– Так я же... – начал было Беломир, но вспомнив, что с ним однажды было, замолчал, растерянно теребя хвост.

– Понял, – одобрительно усмехнулся Елисей. – Вся беда в том, что оборот у нас только по мужской части передаётся. Но бабы его в крови носить могут. Выходит, от девки нашей характерник родиться может, хоть и с разбавленной кровью, а вот мальчонку бабы те в своём стане держать не станут. Потому и отказал.

– Неужто убивают? – растерялся Беломир.

– Нет. Или отцу отдают, или в степи бросают. Выживет, его счастье. Нет, значит, не судьба. Но хуже всего станет, ежели мальчонку такого волчья стая найдёт. Волки дитёнка ни почто не тронут и не бросят. Выкармливать станут. А из того настоящий оборотень получиться может. Помни это, брате, – наставительно закончил казак.

– Не думаю, что от моей крови оборотень получится, – прикинув кое-что к носу, мотнул Беломир головой. – Я ведь не настоящий характерник. Скорее, что-то похожее, не более.

– Таких как ты средь нас почитай и не было, – помолчав, тихо ответил Григорий. – Знаю только, что бывали такие вои в прежние времена. Потому и знаю, что это такое тогда было.

– Слухи да стариков рассказы, – кивнул Елисей, поддерживая его. – Но всё одно, поберечься тебе надобно, друже. Да и не любит пращур, когда его крови вой не ему поклоняется. А ты, как ни крути, громовую стрелу носишь.

– Да я и сам не хочу, чтоб мои дети отца не знали, – решительно кивнул парень. – Не по нраву мне такое.

– От то добре, – дружно закивали казаки.

– К тому же доброго воя не просто родить, его ещё и обучить правильно надо, – напомнил Беломир. – Я уж все наши с вами ухватки в одну книжицу записывать принялся, чтобы после сыны наши могли по ней учиться, – помолчав, признался парень. – Потому и говорю, что вой не только оружьем владеть, а ещё и грамоте учён должен быть.

– Верно измыслил, – помолчав, одобрили казаки. – Но кого попало той науке учить никак нельзя.

– Вот потому и решил собрать все знания в одну книжицу, чтобы хоть какой из наших трёх родов смог после по ней воев учить, – вздохнул Беломир.

– Ага, вон ты чего задумал, – вдруг высказался Елисей. – Хочешь, чтобы все характерники отдельной частью воинства казачьего встали?

– Можно и так сказать, – подумав, кивнул парень.

В этих словах была своя сермяжная правда. Ведь характерники, это, прежде всего, разведка. Пластуны. Мастера тайных проникновений и бесшумного уничтожения противника. Выходит, в недалёком будущем из этого должен получиться отдельный пласт специально обученных бойцов, способных и следы прочесть, и в стан противника пробраться.

«Стоп, пласт. Пластуны!» – едва не подскочив, отметил про себя Беломир, и чуть кивнув своим мыслям, вслух добавил:

– Да, в воинстве казачьем отдельный пласт воев должен быть. Их так и станут после называть, пластуны.

– От значит как, – переглянувшись, не сговариваясь протянули казаки. – Добре, – расправив усы, добавил Григорий. – Пиши свою книжицу. Найду я тебе мастеров по науке воинской. Верно рассудил. Не должна та наука пропасть впусте.

– Науку ту вои своей кровью добывали, так что сохранить её сильно потребно, – решительно кивнул Елисей. – Пиши книжицу.

«Блин, как в той рекламе, ё-моё, чего ж это я сделал? – проворчал про себя парень, настороженно разглядывая приятелей. – То, что я решил для себя все приёмы записать и зарисовать, оборачивается чем-то непонятным. Хотя, может, это и не так плохо. Всё равно я пишу её своим, привычным языком. Местные без стакана точно не разберутся».

* * *

Из круговерти тренировок и работы над новинками Беломира вырвало очередное нападение на станицу. На этот раз, словно для разнообразия, это сделали русские. Чьими именно были те воины, что решились атаковать поселение, парень так и не понял. Впрочем, и не особо пытался разобраться. Своих проблем хватало. Точно он знал только одно. Противостояние между крестопоклонниками и казаками будет длиться ещё не один десяток лет. Уж очень жёстко всё делалось в самом начале.

Сортируя добычу, Беломир вспоминал всё, что с ним произошло до момента нападения, ища ошибки в своих действиях. Но пока ничего в его действиях предосудительного не вылезало. Всё началось с того, что Григорий вдруг ощутил какое-то беспокойство. Казак-характерник был прирождённым интуитом и к чуйке своей привык прислушиваться. Так что ночью он из станицы ушёл.

Проводив его, Беломир утром вернулся к работе, чтобы ночью снова встретить напарника, но уже на рассвете в двери кто-то тихо поскрёбся. К тому времени Любава уже ушла к себе, так что парень, поднявшись с постели, решительно распахнул дверь, не забыв прихватить с собой кинжал. На пороге, глядя на него знакомыми, внимательными глазами, стоял громадный волчара. Моментально проснувшись и сообразив, кто это, Беломир молча кивнул и, схватив с лавки вещи казака, поспешил на улицу.

Но вместо того, чтобы идти на околицу, волк свернул в огород. Само собой, участок этот давно зарос бурьяном, но для их цели подходил прекрасно. Уже зная, что нужно делать, парень быстро вкопал в землю кинжал клинком вверх и, положив рядом одежду, отошёл за угол дома. Минут через семь туда же, покачиваясь, подошёл Григорий и, ухватив протянутый парнем кувшин с водой, начал жадно пить.

– Верстах в десяти, по тракту, сотня какая-то стоит. По-всему, княжеская.

– С первым светом двинут, – понимающе кивнул Беломир. – Надобно казаков поднимать. Тюфяки на околицу ставить.

– Верно мыслишь, – устало кивнул Григорий. – К старшинам сейчас сам пойду, а ты соседей поднимай. Только без шуму.

– Хочешь им нежданную встречу устроить? – уточнил парень, зло усмехаясь.

– Хочу, – коротко кивнул казак. – Ты только помни, что они сюда не за полоном пришли. Их, похоже, чернецы греческие привели. Да и в полоне ихнем жизнь совсем несладкая будет. Всё сделают, чтобы сломать и заставить веру их принять.

– Слышал за такое, – мрачно кивнул Беломир.

Отдышавшись и напившись, Григорий быстрым шагом отправился будить старшин, а парень поспешил на соседний двор, будить бойцов. Входя в каждый дом, он коротко сообщал соседям плохие вести и спешил дальше. Казаки же, быстро одевшись и вооружившись, спешили будить остальных. В общем, примерно минут через сорок все способные держать в руках оружие казаки стояли на площади, тихо переговариваясь и выжидательно поглядывая на общинный дом.

Вышедшие из него старшины дружно уставились на Григория, и казак, шагнув вперёд, объявил:

– Напасть на нас ктось-то решил, браты. Потому и велел я дружке своему вас всех будить. Готовьтесь. С первым светом тут будут. Тюфяки пред воротами ставить, а на тракте рогатки, как тогда со степняками было.

– Кто хоть будет, Гриш? – послышался из толпы вопрос. – Наши или ещё какие?

– С виду войско княжеское. Доспех у всех почитай одного вида, оружье схожее. Иного сказать не могу, потому как разговоров не слыхал, – устало ответил казак, опираясь рукой на столб, поддерживавший навес над крыльцом.

Понимая, что это уже не шутки, казаки поспешили разойтись по своим местам. Беломир, быстро подойдя к крыльцу, помог напарнику спуститься и, придерживая его за плечи, тихо произнёс:

– Ко мне пошли. Поешь, да хоть малость поспишь. А как начнётся, сам услышишь. У меня там уж готово всё.

– Благодарствуй, брате, – бледно улыбнулся Григорий. – Тяжко в один день и туда и обратно оборачиваться.

– Вижу. Краше в домовину кладут, – хмыкнул парень, направляя его к своему подворью.

Усадив напарника за стол, Беломир быстро вытащил из подвала кучу всяких деликатесов и, растопив печь, накрыл на стол, потом, присев напротив казака, тихо спросил:

– Подумай, дядька, может, чего особого приметил? Оружье какое хитрое или ещё чего такого?

– Нет, – подумав, качнул казак головой, продолжая жевать. – Ничего такого не было.

– А обоз у них большой? – не унимался парень.

– Три телеги всего. На сотню в самый раз, – помолчав, вздохнул Григорий.

– Вот и славно, – перевёл Беломир дух.

Из всего услышанного выходило, что сотня эта рассчитывала только на собственную выучку и эффект неожиданности. Это означало, что казаки вполне способны отбиться, а с учётом новых пушек ещё и как следует удивить нападающих. Наевшись, Григорий широко, от души зевнул и, отойдя к стене, где стояла широкая лавка, улёгся на растеленную бурку. Накрывшись второй половиной, он сунул под голову кулак и моментально уснул.

Вмешиваться Беломир и не подумал. После такого забега на износ ходить даже по дому казаку было тяжело. Слишком много сил он потратил на эту разведку. Тихо прибрав со стола, парень налил себе чаю и, присев к столу, приготовился к долгому ожиданию. Сон, даже несмотря на все ночные упражнения, словно корова языком слизала. Возиться с оружием не имело смысла. Оно и так было готово. Наточено, смазано и разложено по нужным чехлам и подсумкам. Осталось только навесить на себя амуницию.

Неспешно попивая чай, Беломир то и дело выглядывал в окно, ожидая беготни по улицам и отсвета факелов, но станица стояла так, словно никто из её обитателей ничего не знает. Услышав крик первых петухов, парень принялся собираться. Накинув на плечи кольчугу, он перепоясался широким ремнём и, перевесив на него кинжал, очень напоминавший те, что называют обычно кавказскими, на другую сторону повесил боевой нож. По своей длине он только немного уступал кинжалу. Только заточка была полуторной и кровотока не имелось. Шашку, после недолгих размышлений, парень решил повесить за спину.

Не очень удобно, но если придётся ползать или просто двигаться скрытно, не будет путаться в ногах. Два ножа отправились за голенища сапог, а перевязь с метательными ножами легла на грудь. Тул с арбалетными болтами был подвешен к поясу справа. Тщательно осмотрев проволоку, натянутую на него вместо тетивы, парень убедился, что менять её нет необходимости, и, глянув на тихо сопящего напарника, бесшумно вышел из дому.

Быстрым шагом добравшись до околицы, Беломир с ходу приступил к осмотру орудий. Понимая, что именно он это оружие и придумал, казаки быстро и чётко отвечали на все поставленные вопросы. Убедившись, что оба орудия в порядке, а расчёт знает, как с ним обращаться, парень отправился дальше. К наблюдателям. За околицей, метрах в двадцати от ворот, была поставлена вышка, на которой стояли двое молодых, глазастых бойцов. Выяснив, что и тут всё в порядке, парень дошёл до уже установленных рогаток и, успокоившись, отправился обратно.

Все его вопросы и перемещения вопросов у бойцов не вызывали. Все они отлично знали, что Беломир является напарником местного воеводы и его заместителем. Как тут говорили, дружкой. Сам же парень был готов к тому, что обязательно найдётся горячая голова, которая не раздумывая пошлёт его куда подальше. Ведь серьёзно прижиться в станице он ещё не успел. Хотя надо было признать, что отношение у казаков к нему всё чаще становилось добрым. Даже уважительным.

Уже начало светать, когда с вышки гибкой змейкой соскользнул один из наблюдателей и, стремительно подбежав к орудию, негромко доложил:

– Старшой, на тракте всадники показались.

– Как идут? Шагом или поспешают? – быстро уточнил парень.

– Шагом шли.

– Добре. Обратно ступай. И как что сменится, беги сообщить, – велел Беломир, одобрительно кивнув.

Казачок, усмехнувшись в ответ, так же бегом помчался обратно. Взлетев на вышку с ловкостью белки, он замер, старательно всматриваясь в нужную сторону. Понимая, что княжьи воины это совсем не кочевники и пешком пройтись для них не проблема, Беломир окликнул пару казаков средних лет, которые тут считались кем-то вроде десятников, и принялся объяснять им их задачу. Внимательно выслушав его, опытные бойцы быстро переглянулись и, кивнув непонятно чему, разошлись.

Ещё минут через двадцать оба наблюдателя слетели с вышки и галопом понеслись к станице. Заметив это, сидевшие в засаде казаки принялись натягивать на луки тетиву. Тут и без слов было понятно, что противник начал движение к станице. Так и вышло. Подбежав к орудию, всё тот же казачок бодро доложил, сверкая белозубой улыбкой:

– Постояли, перестроились и намётом к станице пошли. Что нам теперь делать, старшой?

– К десятникам своим ступайте. Благодарствую, други, за службу добрую, – ответил Беломир, взводя арбалет.

Казачки разбежались, а парень, пройдя немного вперёд, встал так, чтобы его нельзя было сразу заметить с дороги. Выкатив пушки, расчёты выложили перед ними кучи старых корзин, так что сразу и не разберёшь, что там такое. В общем, получилась классическая засада. Из-за поворота вылетели всадники и, опустив пики, понеслись на ворота станицы. Сотня шла колонной по три. Больше просто не поместилось бы. Но когда до рогаток осталось метров сорок, передние всадники принялись придерживать коней, поднимая пики.

Атаки с ходу не получилось. Доскакав до рогаток, воины начали крутиться возле них, пытаясь рассмотреть, что это за препятствие и как от него можно быстро избавиться. Послышалась какая-то команда, и двое воинов, спешившись, принялись разматывать верёвки. Сообразив, что они собираются растащить рогатки конями, Беломир плавно вскинул арбалет и, прицелившись, нажал на спуск.

Тяжёлый болт, пробив нагрудник и кольчугу, бросил воина под копыта коней. Судя по реакции, бойцы в сотне были собраны опытные, так что паники или пустых воплей не случилось. Верховые тут же закрылись щитами, а пеший, ухватив напарника за руки, потащил его в сторону тракта. Воины замерли, внимательно отслеживая каждое движение в станице, но рассветные сумерки играли на руку казакам.

Так и не найдя противника, воины попытались прямо с сёдел накинуть на рогатки арканы, но Беломир, успев перезарядиться, снова пресёк эту попытку. Очередной болт выбросил бойца с арканом из седла. Чтобы воспользоваться верёвкой, воину пришлось перевесить щит на спину. Это парень и использовал. Тратить болты просто так он не собирался. Успел заметить, что, пробив нагрудник и кольчугу, снаряд вошёл в тело едва на треть. Так что через щит мог и не дотянуться.

Потеряв ещё одного бойца, командир этой непонятной сотни гаркнул команду, и воины взялись за луки. Оглянувшись на расчёты пушек, Беломир чуть махнул рукой, привлекая их внимание, и, указав на противника, молча дал отмашку. Этот момент с казаками он уже успел оговорить. Казаки, сунув запал в горшок с углями, приложили его к запальному отверстию тюфяка, и бронзовая пушка оглушительно рявкнула, выбрасывая каменный дроб.

Стоявший у рогаток передний десяток воинов просто вынесло из сёдел. Крики боли, пронзительное конское ржание, команды на пределе голосовых связок, всё это смешалось в дикую какофонию звуков. Выжав с полминуты, Беломир снова вскинул руку, и расчёт второго орудия приготовился к стрельбе. Между тем первое орудие уже старательно заряжалось. Убедившись, что наводчик противника видит и орудие наведено, парень снова махнул рукой.

За прошедшее время кони без всадников уже успели вломиться в кусты вдоль тракта, таким образом открыв для противника остальных воинов. Пушка грохнула, и какофония резко усилилась. Командир этой непонятной команды снова принялся вопить, и воины начали разворачивать коней. Но их было слишком много, чтобы выполнить заданный манёвр быстро. К тому же их лошади были сильно напуганы грохотом и запахом крови. Воспользовавшись моментом, Беломир вышел из кустов и, вскинув арбалет, снял ещё одного бойца.

Увидев это, взялись за луки и казаки. На княжье воинство обрушился град из стрел. Бить в одоспешенного воина, просто в толпу, толку было мало, а вот попробовать дотянуться до него прицельно в такой сумятице было можно. Татарские луки тугие, так что прицельный выстрел у них был гораздо дальше, чем у обычных. В общем, к тому моменту, когда потрёпанная сотня смогла отойти от рогаток, стрелки сумели собрать серьёзную жатву.

* * *

Глядя на разложенные для захоронения тела, Беломир не мог отделаться от мысли, что всё не так. Не должно быть так, неправильно. Ведь и тут и там свои. Те, кого издревле называли славяне. А тут они должны убивать таких же, как они сами, людей только потому, что кому-то захотелось обратить все славянские племена в свою веру. Понятно, что это было необходимо для объединения земель, для сбора всех племён в один кулак, но приносить ради политики такие жертвы...

Тряхнув головой, Беломир мрачно вздохнул и, развернувшись, отправился в станицу. Смотреть на трупы погибших не хотелось. Догнавший его Серко подстроился под шаг парня и, вздохнув, тихо спросил:

– Тяжко, брате?

– Тяжко, – не стал скрывать парень. – Плохо это. Всё понимаю. И что пришли они сюда не сговор торговый сговаривать, и что похолопить нас всех хотели. Знаю. А всё одно плохо. Как ни крути, это ведь наши люди. Русичи.

– Верно сказал. Русичи. Да только к тому же ещё и отступники. От пращуров веры отступили. От могил родных отвернулись. Ладно, брате. Вижу, что тебе и без того тяжко. Давай не станем более о том рядиться.

– Не ряжусь я с тобой, дядька, – вздохнул Беломир. – Думу свою сказываю.

– Думу, говоришь, – помолчав, вздохнул казак в ответ. – Расскажу я тебе историю одну. Давно то было. Я тогда ещё семейным был. В веси малой с жёнкой жили. Своей церквы в той веси не было. В конце седмицы к подворью княжьему ходили, чтобы службу отстоять. А тут страда пришла, нужно было хлебушек с поля убрать, пока дожди не начались. Вот и не пошёл я в церкву.

Раз не пошёл, второй, а на третий приезжают в весь холопы боевые, да с ними мытарь княжеский, и весь хлеб, что я вот этими руками собрать успел, и отобрали. А меня самого плетьми насмерть пороли. Да только не знали, твари, что характерника так просто не запорешь. Я как опамятовал, в лес ушёл да обернулся. Есть у нас особенность такая. Коль характерник раненый обернуться сумеет, не важно, с какого виду, то раны все враз заживут.

С чего так, не спрашивай, и сам толком не знаю. Но точно это. Потому и убить нас не так просто. Но и это ещё не всё. Те холопы жёнку мою ссильничали всем десятком. С той поры они никак дитя зачать не могла. Вот теперь и думай, жалеть воев тех или в землю зарыть, да забыть, что были. А ведь холопов тех никто мою жёнку трогать не заставлял. Сами всё удумали.

– Прости, Гриша. Не знал я, – растерянно повинился Беломир.

– Нет твой вины, – отмахнулся казак. – Просто вижу я, что думы тебя уж вовсе одолели, потому и рассказал. Знаешь, нет у меня к ним жалости. Ни на волос. Бил их, бью и дальше бить стану, пока сил хватит.

– Ну и я не отстану, – помолчав, решительно заявил парень, понимая, что отступи он сейчас, и больше ему никто никогда не поверит.

К тому же казак был по-своему прав. И князья, и их присные творили по весям и сёлам такое, что иной раз волосы дыбом вставали. Достаточно вспомнить того княжонка, что требовал от всех беспрекословного поклонения. Ради своих амбиций он готов был подвергнуть казни любого, даже стороннего человека.

– Знал я, брате, что не станешь ты ради крестопоклонников родовичей предавать, – улыбнулся Григорий. – А добре мы с тобой этих прихвостней княжеских побили.

– Это да, – рассмеялся Беломир, припоминая их ночной выход. – И казаков сберегли, и от напасти избавились.

– Науке твоей поклон, – усмехнулся казак в ответ.

Тут Григорий был прав. Десяток казаков, отобранных Григорием и до слёз заинструктированных Беломиром, пробрались в лагерь напавшей на станицу сотни и сумели вырезать всех оставшихся после первого боя воинов. Сначала казаки пытались показать гонор и объяснить парню, что в таком деле правды нет, но были резко осажены самим Григорием, а после уж получили от парня развёрнутый ответ, что это нужно не ему, а всей станице.

Поклон великий Векшиным рукам. Кузнец сумел за несколько часов отковать полтора десятка стилетов. Грубых, с верёвочными рукоятями, но от этого не менее смертоносных. Именно этим оружием казаки и орудовали. Подбираясь к спящим воинам, казаки дожидались выдоха и тут же всаживали стилет в ухо спящему. Беломир же с Григорием должны были добраться до шатра сотника. Нужно было знать, откуда эта сотня взялась и зачем вообще всё это было затеяно.

Но, к огромному сожалению Беломира, ничего не вышло. Сотник обладал поистине звериным чутьём. Едва только напарники просочились в шатёр, как спавший воин сорвался с места, и в темноте блеснула сталь. Их спасла только звериная реакция Григория и настороженность парня. Сотник по привычке взмахнул саблей, норовя разрубить незваного гостя от плеча до пояса, но забыл, что находится в шатре. Как это случилось, теперь уже не угадаешь.

То ли не сообразил спросонок, а то ли решил, что клинок сабли сможет разрубить ткань. Но вышло всё с точностью до наоборот. Вскидывая оружие, сотник пробил потолок шатра, и сабля зацепилась, что дало напарникам шанс уйти из-под удара и ударить в ответ. Стилет с хрустом пробил плоть, войдя сотнику в бок и пробив печень. Григорий ударил так, как привык это делать в бою. Сразу насмерть. Стоя над умирающим воином, Беломир мысленно матерился про себя так, что стенки шатра качались, но исправить тут уже ничего нельзя было.

Пара минут, и всё было кончено. Только после, вытащив из шатра труп, казак сообразил, что сделал, и, растерянно почёсывая в затылке, повинился. Махнув рукой, Беломир отправился собирать трофеи. Так что теперь, шагая по тракту к станице, парень пытался отогнать мрачные мысли и вернуть себе душевное равновесие. Вроде и очерствел за проведённый в этом времени срок, а всё равно убийство такого количества людей разом заставило его испытывать то, что называется угрызением совести.

Шагавший рядом Григорий, сообразив, что с ним происходит, подтолкнул парня локтем и, кивая на станицу, спросил:

– Неужто не радует, что и станица жива, и друг твой верный здоров, и что дочка его малая жизни радуется?

– Думаешь, их бы убили? – не удержавшись, тихо уточнил Беломир.

– Знаю, друже, – чуть помолчав, твёрдо ответил Григорий. – Сам же видел, сотня с ходу в бой шла. Коней намётом гнали.

– Видел, – подумав, кивнул парень, понимая, что казак абсолютно прав.

Сотня и вправду шла убивать. Об этом говорило всё. Сообразив, что он абсолютно прав, Беломир устало кивнул и, вздохнув, проворчал:

– Напиться бы сейчас, чтобы забыть это всё.

– Не поможет, брате, – мотнул казак головой. – То я верно знаю.

– Знаю, но очень уж хочется, – бледно усмехнулся парень.

– Ты сейчас в дом ступай. Я сам всё спроворю.

– Ты чего задумал, дядька? – насторожился Беломир.

– Дай срок, увидишь, – загадочно усмехнулся казак.

На площади они разошлись. Григорий отправился докладывать старшинам, а Беломир свернул к своему дому. Пройдясь по двору, парень убедился, что тут всё в порядке и, войдя в сам дом, устало присел к столу. Делать что-то не хотелось совсем. Мыслей в голове тоже не было. Просто хотелось закрыть глаза и оказаться вдруг там, у себя в общаге. Сколько он так просидел, парень и сам не знал. Очнулся, когда входная дверь открылась, и на пороге появилась Любава.

Окинув комнату быстрым, внимательным взглядом, женщина молча подхватила с печки чайник и выскочила на улицу. Удивлённо хмыкнув, Беломир поднялся и только тут сообразил, что так и сидит за столом, в кольчуге и с оружием. Он успел только снять амуницию и отложить шашку, когда Любава вернулась и, подойдя, с улыбкой погладила его по щеке, тихо позвав:

– Пойдём, солью, хоть умоешься с поля.

– Ты чего прибежала? – собрав мысли в кучу, осторожно поинтересовался парень. – А дочки где?

– Гриша баял, плохо тебе, вот и пришла. А девки к соседке убежали. Там и заночуют, – благодарно улыбнувшись, ответила женщина. – Пошли, умоешься, а после кормить тебя стану. Второй день только и знаешь, что оружьем махать. Пошли, – решительно повторила она и, ухватив его за руку, решительно потащила во двор.

Понимая, что сопротивляться и вообще как-то возражать будет глупо, Беломир покорно последовал за любовницей. Умывшись и кое-как приведя себя в относительный порядок, парень вернулся в дом и, повинуясь команде Любавы, снова уселся за стол. Как, оказалось, готовить женщине ничего не нужно было. Собираясь к нему, она прихватила из дома уже готовое и теперь просто накрыла на стол. Отломив от краюхи кусок, Беломир запустил ложку в горячие щи.

Только проглотив первый кусок, он вдруг понял, что отчаянно голоден. И это осознание разом вымело из головы все посторонние мысли. Моментально опростав миску, он подвинул к себе блюдо с жареными карасями и, сообразив, что Любава сидит напротив, не притрагиваясь к еде, растерянно спросил:

– А ты как же? Чего не ешь?

– Так я уж поела, – улыбнулась женщина. – Вечор уж скоро. И сама поела, и девок накормила, один ты у меня всё голодным бегаешь.

– Благодарствуй, милая, – вздохнул парень, принимаясь за рыбу.

С тех пор, как они сошлись, парень старался сделать всё, чтобы у Любавы в доме всегда были продукты и деньги, отдавая ей со своей добычи небольшую часть. С торга он регулярно привозил и ей и девочкам подарки, так что можно было сказать, что у них выстраивались нормальные, добрые отношения. Запивая обед чаем, Беломир в очередной раз обозвал себя тупым ослом. Ведь прежде они Любавой встречались только ночами, когда вся станица уже спала. А тут она явилась к нему средь бела дня, да ещё и с судками.

– Соседи про тебя судачить не станут? – помолчав, прямо спросил парень.

– Не станут. Я ж не сама прибежала, – отмахнулась женщина. – Прежде до меня Гриша зашёл, а уж после я к тебе пошла. Все знают, что у тебя в дому нет никого, вот он и велел мне присмотреть, чтоб ты хоть не голодным спать лёг. В станице так бывает, – успокоила она парня.

– Добре, – внимательно выслушав её, кивнул парень. – Только ты теперь до темна домой ступай. А как стемнеет, приходи. Я ждать стану.

– Пустое, – весело отмахнулась Любава. – Девки у соседей ночевать останутся. Просились ещё до того, как Гриша зашёл. А остальным и дела нет, где меня носит.

– Как так? – не понял Беломир. – Уж бабы-то завсегда рады соседке косточки перемыть.

– Понятно, что рады, – продолжала веселиться женщина. – Да только я ж не просто так пришла. А по приказу воеводы. Да ещё и еды принесла. Кто там знает, что вою после боя тяжкого надобно? Поесть, одёжу постирать, да ещё чего по дому спроворить.

– Ты баба умная, так что спорить не стану. Скажу только, что не хочу тебе славы дурной, – осторожно отозвался Беломир, не понимая, как на всё это реагировать.

– Пустое, – махнула Любава рукой. – Говорю же, бывает так. Про то все казаки знают. А уж бабы и того боле.

– Как скажешь, – вздохнул парень.

– Всё одно благодарствуй, любый, – ласково улыбнулась женщина. – За заботу, да за добро твоё. Все бают, суров ты, да иной раз в бою жесток бываешь, а я знаю, что ты словно теля ласков.

– Я суров? – от этого заявления Беломира малость заклинило. – Я жесток бываю? – тупо переспросил он, не понимая, как такое может быть.

– А кто умеет живого оружного воя голыми руками положить? – иронично поинтересовалась Любава.

– Так то ж в бою, – развёл Беломир руками. – Там не до вежества. А суров я с чего? – продолжал допытываться он.

– А с того, что казаки с тобой даже спорить иной раз боятся. Глянешь так, что руда в жиле стынет.

– Хрень какая-то, – растерянно помотал парень головой. – Нормально я смотрю. Как на всех.

– Ой, да забудь ты про этих балаболок, – рассмеявшись, отмахнулась Любава. – Я воды нагрела. Ступай, омойся. Я ждать стану, – лукаво улыбнувшись, закончила она.

– От то добре, – оживился Беломир и, залпом допив чай, выбрался из-за стола.

К тому моменту, когда он закончил с помывкой и тому подобными делами, уже окончательно стемнело. Быстро пройдя в дом, парень накинул на двери крюк и до самого утра пропал для всего мира.

* * *

Очередное сведение ужа с ежом закончилось тем, что на руках у Беломира оказалось нечто, отдалённо напоминавшее казнозарядное ружьё. Глядя на это недоразумение, парень не мог отделаться от мысли, что медленно, но верно сходит с ума. Взявшись ладонью за стебель затвора, он одним плавным движением оттянул его вверх и на себя, открывая казённик. Медленно взяв с верстака патрон в латунной гильзе, он уложил его в патронник, следя, чтобы направляющая на донце гильзы легла в специальный паз, и плавно вернул затвор обратно.

Прижав приклад к плечу, парень старательно прицелился и, мысленно попросив у пращура удачи, нажал на спуск. Взведённый затвором курок с тлеющим фитилём сорвался со стопора и ударил прямо в запальное отверстие. Раздалось уже знакомое шипение, а следом – выстрел. Ружьё чувствительно толкнуло парня в плечо, и Беломир, сам того не ожидая, вдруг ощутил настоящий азарт. Ему вдруг очень захотелось, чтобы пуля попала в цель. Клубы дыма от сгоревшего пороха закрыли обзор, но парень ясно расслышал, как свинцовая пуля ударила в полено, установленное вместо мишени.

– Ну что? – чуть дрогнувшим голосом спросил стоявший рядом Векша.

– Ещё не понял, – честно признался Беломир. – Точно знаю, что оно стреляет. А вот как, сейчас узнаем, – добавил он, направляясь к мишени.

Начать испытания было решено со ста шагов. Если уж арбалет их работы отправлял болт на расстояние до двухсот шагов, то ружьё однозначно должно было стрелять дальше. Приятели подошли к подвешенному на ветку дерева полену, диаметром примерно двадцать сантиметров, и Беломир с удовольствием рассмотрел дырку в верхней части мишени. Свежий белый срез полена был хорошо заметен на фоне яркой зелени леса, так что осталось только научиться правильно этот карамультук наводить.

– Надо же, попал, – удивлённо хмыкнул парень, ковырнув ногтем полено.

– Так я и не сомневался, – развёл Векша руками.

– Ты сколько стаканчиков под патроны отлил? – повернулся к нему Беломир.

– Три десятка, как ты и велел.

– Ага, значит, все заряжены, – кивнул парень и, открыв затвор, вытянул из казённика пустую гильзу.

Потом, развернув оружие, он поднял приклад к небу и, прикрыв левый глаз, заглянул в ствол.

– Ты чего, друже? – окончательно растерялся кузнец.

– Проверить хочу, не раздуло ль его, – коротко буркнул парень, исследуя канал ствола.

– Да как же его раздует? – не унимался кузнец.

– Ежели зелья переложить, может и раздуть, – не вдаваясь в подробности, ответил парень и, опустив ружьё, добавил: – Ты прости, друже, но я тут и сам ещё толком не разобрался, как оно быть может. Помню только, что в книжице одной опаска такая написана была.

– А тут как? – тут же кивнул Векша на ружьё.

– Вроде добре всё, – вздохнул парень. – Ладно. Пошли обратно. Будем стрелять, пока патронов хватит. Спытать его как следует надобно.

– Ну, пошли, – растерянно вздохнул кузнец, почёсывая в затылке.

Они вернулись на исходный рубеж, и Беломир, зарядив ружьё, протянул его Векше.

– Стреляй, друже. Ты делал, тебе и испытывать, – улыбнулся парень.

– Нешто можно? – опешил кузнец.

– Нужно, друже, нужно, – решительно кивнул Беломир, хлопнув его по плечу. – Помнишь, как я его держал?

– Помню.

– Вот так и держи, а на крючок нажимай плавно. Не дёргай его. Главное, чтобы фитиль тлел, иначе и выстрела не будет.

– Ага, уяснил, – закивал Векша, разворачивая оружие и осторожно подув на фитиль.

Убедившись, что льняной шнур продолжает тлеть, кузнец неловко сунул патрон в патронник и осторожно закрыл затвор. Легко приложив ружьё к плечу, он пару раз примерился и, кое-как наведя ствол в нужную точку, нажал на крючок. В могучих руках кузнеца ружьё при выстреле даже не дрогнуло. Беломир успел на слух определить, что пуля прошла мимо. Не было характерного звука удара свинца о дерево.

Саму пулю он пока решил сделать простой. Свинцовый шарик, закрытый в гильзе пыжом. Играть с навеской пороха и формой самой пули Беломир решил позже, когда станет понятно, на что вообще способно это оружие. Векша выпустил десяток зарядов и, испустив тяжёлый вздох, проворчал, отдавая ружьё парню:

– Никак в толк не возьму, как у тебя получается из него в полено попасть? Его ж едва видно. Да ещё и не пойму никак, как его наводить верно.

– Я ж тебе рассказывал, – возмутился Беломир. – Вон, на стволе, галка малая есть, а на конце выступ. В одну линию их ставь и смотри, чтобы в прорези галки мишень видно было.

Объяснить, как правильно пользоваться мушкой и целиком, он просто не мог. Не хватало словарного запаса. Эти мучения преследовали Беломира с самого начала его появления в этом мире и за прошедшее время не сильно уменьшились. Если в обычном разговоре он уже мог спокойно оперировать многими местными понятиями, то в работе приходилось старательно подбирать слова, а то и вообще пользоваться аналогиями.

– Так неудобно же, – возмутился Векша в ответ.

– Под тебя, друже, надобно его побольше делать, – окинув приятеля внимательным взглядом, признал парень. – Уж больно ты велик.

– А зелья мне сделаешь? – неожиданно спросил кузнец.

– Сделаю, – чуть подумав, решительно кивнул Беломир. – И приклад под тебя сам вырежу. Ты только ствол с затвором под себя сделай.

– За то покоен будь, – радостно улыбнулся Векша. – Теперь-то всё легче будет. Знаю, как оно правильно.

– Не спеши, друже, – помолчав, вздохнул парень, снова заряжая ружьё. – Тут ещё много чего посмотреть надобно.

– А чего смотреть-то? Оно ж стреляет. И добре стреляет.

– Так-то оно так, да только надобно ещё посмотреть, как оно стрелять в дождь или снег станет. Что с ним станется, коль ветер сильный будет. Много чего ещё узнать о нём надобно, – вздохнул Беломир, вскидывая оружие. – В общем, не спеши доброе железо тратить. Вот как сам буду знать, что ничего больше менять не надобно, тогда и станем тебе делать.

– Это когда ж будет? – откровенно огорчился кузнец.

– Самому бы знать, – вздохнул парень, не желая обманывать этого доброго и честного человека.

Отстреляв все готовые патроны, приятели вернулись в станицу. Отправив Векшу отдыхать, сам Беломир направился домой, переснаряжать гильзы. К его огромному удивлению, система с боковым воспламенением от фитиля работала очень даже неплохо. Главное, не забывать удалять из гильзы кожаную затычку перед заряжанием. Достаточно было просто сковырнуть её пальцем. Вообще, скорость подготовки ружья к выстрелу, даже с этой странной системой, оказалась на высоте. Просто нужно было довести все действия до автоматизма.

Сидя у летней печки, Беломир не спеша отливал из свинца пули, не забывая прокатывать их на небольшой железной плите. Пулелейку Векша ему сделал сразу. Вычистив все использованные гильзы от копоти, парень заткнул в каждой боковое отверстие и принялся засыпать порох, пользуясь медной меркой. Её он делал уже сам. Нужно было определить оптимальное количество заряда. Стенки у ствола этой фузеи были толстые, так что особо опасаться было нечего. В крайнем случае Векша быстро откуёт новый ствол. Теперь технология у него уже была отработана.

Засыпав в гильзу порох, парень прижимал его пыжом из тонкой кожи и, уложив сверху пулю, закладывал войлочный пыж, который после заливал растопленным воском. Так и заряд в гильзе держался лучше, и от сырости хоть какая защита. Дожди в этих местах бывают сильные, так что такая предусмотрительность была совсем не лишней. Именно, исходя из этих соображений, парень решил сделать для запального фитиля специальную укладку.

Вдоль цевья, под самым стволом, была закреплена длинная тонкая трубка из меди. В неё укладывался фитиль, второй конец которого просовывался в курок. Тот также был сделан полым. Сам курок стоял в обратном положении. То есть при выстреле он опускался не от стрелка, а на него. Его конусный наконечник с запалом закрывал при выстреле запальное отверстие, что помогало избежать выброса искр и прорыва пороховых газов. Удерживалась вся эта конструкция при помощи пружины, выполненной в форме латинской буквы «v».

Ничего умнее Беломир придумать так и не сумел. Но как оказалось, и это убожество показало себя вполне достойно. В принципе, никакой особой нагрузки на спусковой механизм не ложилось. Просто запал в нужный момент быстро и точно опускался в заданную точку. Весила вся эта машинерия примерно килограмма четыре, но для опытного стрелка такой вес был не критичен. Вон, Векша даже не дрогнул ни разу, стреляя из этого оружия.

С этой мыслью Беломир закончил раскладывать по гильзам войлочные пыжи и принялся топить воск. Вошедший во двор Григорий, едва увидев, чем парень занят, с ходу спросил, подходя к столу:

– Как оно? Стреляет?

– И тебе здоровья, дядька, – иронично отозвался Беломир.

– Да ну тебя, – рассмеялся казак. – Расскажи, как оно, – примирительно попросил он, усаживаясь рядом.

– Стреляет, дядька. Теперь как следует спытать его надобно, а уж после можно будет и казакам такое делать, – улыбнулся парень в ответ.

– Ну, брате, удивил, – растерянно почесал Григорий в затылке. – Я уж думал, не выйдет у тебя ничего. Ведь одно дело в книжке про такое читать, и совсем другое самому сделать.

– Так-то оно верно, – вздохнул Беломир, тщательно подбирая слова, – да только книжки, они тоже разными бывают. В тех, что я читал, всё это очень точно написано было. Да ещё Векшиным рукам слава, что сумел ствол добрый нам отковать. Вот уж вправду мастер, каких поискать. Вон и пули под ствол можно точно лить, и стаканы для патронов тоже по мерке сделаны. Уж не знаю, как ещё его похвалить.

– Тут и спорить не стану, – решительно кивнул казак. – Мастер. Верно, ты решил, что ему рядом с тобой самое место.

– Кабы не Лада, он бы и не подумал из того стана уезжать, – отмахнулся парень.

– А вот тут ты ошибся крепко, – неожиданно возразил Григорий. – Я ж в стане у Далебора часто бываю. Потому и знаю, что Векше там жить тяжко было. Всё из-за той истории с Беляной его. Соромно ему было, что никак не мог бабу при себе удержать. С того и пить начал.

– Знаю, – отмахнулся Беломир. – Потому и с собой позвал. Но сам бы он всё одно не ушёл. Потому как некуда было. А за мной следом вроде как и не страшно. Как говорится, гуртом хорошо и батьку бить, – с улыбкой закончил парень.

– Тоже верно, – рассмеялся Григорий.

– А ты где был-то? – поинтересовался Беломир. – Я заходил, тебя с нами звать, а дома и нет никого. Понял, что ускакал кудось, потому как коня на месте не было.

– К соседям ездил, – отмахнулся казак. – Весточку прислали, что погуторить со мной хотят, а сами не мычат, не телятся. Вроде, как и надо, а вроде и не очень. В общем, только хлопоты пустые.

– Им надобно стало, а ты поезжай? Как так? – удивился Беломир. – Коль им приспичило, так пусть сами и едут. Заодно поймут, надобно им чего или нет.

– А и верно, – чуть подумав, хмыкнул Григорий с некоторой растерянностью. – Чегось я за такое и не подумал.

– Зато теперь знаешь, – пожал парень плечами. – В другой раз, как весть такая придёт, так и отвечай. Вам надобно, вы и приезжайте. А мы послушаем, да подумаем, как беде вашей подсобить.

– И верно, так и стану делать, – решительно кивнул казак. – Когда снова стрелять пойдёшь? – тут же сменил он тему.

– Теперь уж завтра, – ответил парень, бросив в небо быстрый взгляд.

– Зелья у тебя вдосталь?

– Так почитай всё, что ты на торгу купили, нам и оставил, – пожал парень плечами. – Старшины-то не взвоют?

– Пусть попробуют, – фыркнул Григорий. – То зелье я на свою казну покупал. На те, что от станичной казны давали, им и отдано.

– Так что ж ты молчал, дядька?! – тут же вскинулся Беломир. – Это выходит, мы казну твою дымом в распыл пускаем?

– Уймись, – отмахнулся казак. – Вы с Векшей вон, что ни торг, на свои сюда и горюч-камень, и железо всякое тянете. А пользы с того всему стану. Вот и я решил так же сделать.

* * *

Очередной выход в степь был обоснован появлением неподалёку нескольких татарских родов. Обычно эти кочевники старались держаться подальше от лесных массивов, а тут прижались к ним словно специально. Это было тем более удивительно, что из-за войны, точнее, случившейся между ними и горцами свары, разом появилось много хищников. Волки и шакалы, получившие серьёзные места для подкормки, крепко расплодились.

Не отстали от них и медведи. Любая драка, это трупы, а подобным хищникам абсолютно всё равно, чем питаться, главное, чтобы эта пища была. Ведь после каждого боя победители, собрав трофеи, уходили с поля боя, оставив тела побежденных. Так что отары овец рядом с лесом для хищников что накрытый стол. Тут даже пастухи не помогут. Сожрут вместе с пастухами. Но выяснить, с чего вдруг обитатели степей так резко решили сменить место проживания, было необходимо.

В общем, через день после получения известия Григорий и Беломир, тихо ругаясь, ехали по лесной тропе, негромко переговариваясь и строя догадки, с чего вдруг татары решили уйти не на дальние выпасы, а прийти к лесам. Как выразился сам Серко, такое на его памяти случилось впервые. Двигаясь звериными тропами, напарники добрались до границы лесостепи и, выбрав подходящую поляну с родником, принялись обустраивать бивак. Роли в этой связке давно распределены, так что и обсуждать было нечего.

Быстро обиходив коней, казаки в четыре руки поставили шалаш, и Григорий, бросив в небо задумчивый взгляд, тихо проворчал:

– Неспокойно мне, друже. Вот чует сердце, что-то неладное будет.

– С тобой? – быстро уточнил парень.

– Самому бы знать, – скривился казак. – Знаю только, что непросто будет.

– Так, может, выждем малость, – чуть подумав, осторожно предложил парень.

– А чего ждать-то? – развёл Григорий руками.

– Я прежде сам попробую, – помолчав, высказался Беломир. – Раз уж в тот раз вышло, то и теперь получиться должно. Ты только присмотри, чтобы я снова рожей в костёр не упал, – усмехнулся он, припомнив свой первый опыт.

– Погоди, друже. Перед таким делом как следует поснедать надобно, – оживился казак. – Сам знаю, как оно тяжко бывает, коль голодным в оборот пойдёшь.

– Так то ж не тот оборот, что у тебя, – удивлённо напомнил парень. – Я ж не тело меняю. Я духом над землей парю.

– Такой оборот как бы не тяжелее моего будет, – наставительно отозвался казак, ловко выкапывая ножом ямку в земле и быстро ломая собранный для костра хворост. – Я ведь самого себя не теряю. Попервости только толком не помню, как оно было, а после уж снова собой становлюсь. А ты духом от тела уходишь, и потому оно нормально жить не может. Почитай, умирает почти. Тело без духа жить долго никак не может. Так что ты, друже, осторожен будь.

«Ага. То есть таким образом запросто можно в овощ превратиться», – кивая, подумал Беломир, доставая из мешка продукты.

Подвесив над костерком котелок с привычным уже кулешом, казаки принялись оборудовать место для спокойной медитации. Иным словом, парень предстоящее ему действо назвать не мог. Ловко нарезав травы, казак устелил травой уютное сиденье возле старого пня и, накрыв его кошмой, одобрительно кивнул, оглядев дело своих рук.

– Сейчас поснедаем, а после уж пробовать станешь, – заявил он, указывая на это странное ложе. – Тут и не упадёшь, и в костёр не свалишься.

– Благодарствую, друже, – задумчиво кивнул Беломир, вслушиваясь в звуки вечернего леса.

Поев и попив чаю, они дождались сумерек, и парень, устроившись поудобнее, уставился в огонь бездумным взглядом, отодвинув все мысли в сторону. Но прежде он сжал в пальцах громовую стрелу и, сосредоточившись, мысленно попросил: «Помоги, батюшка. Дозволь ворога рассмотреть».

Наконечник стрелы уже привычно нагрелся и слегка толкнулся в ладонь. Чуть улыбнувшись, Беломир прижал его к груди ладонью и, сделав глубокий вздох, расслабился. Сколько времени прошло с того момента, когда он закрыл глаза, парень и сам не понял, но вдруг осознал, что снова видит себя со стороны. Словно висит над поляной метрах в трёх над землёй. Убедившись, что напарник никуда уходить не собирается, а тело всё так же спокойно сидит, опираясь спиной о пень, Беломир усилием воли поднял себя над кронами деревьев и направился в сторону степи.

Григорий изначально обещал вывести их к стойбищам так, чтобы до края степи было не более половины дневного перехода верхом. По прикидкам парня это составляло примерно пятнадцать – двадцать вёрст. Во всяком случае, кибитки степняков он заметил очень быстро. Опустившись ниже, он облетел стойбище и насторожился, не успев закончить круг. Рядом с одним из шатров стояли красный и белый бунчуки. Копья с крашеными конскими хвостами.

Сделав ещё один круг и убедившись, что никакой суеты не наблюдается, парень решил возвращаться. Снова поднявшись над лесом, он прямым ходом двинулся к знакомой поляне. Но на этот раз решил не влетать в тело с ходу, а соединиться с ним плавно. Может, потому и было ему тогда так плохо, что сделал всё нахрапом, а подобные упражнения спешки не любят. Тут надо быть спокойным и терпеливым.

Подлетев к собственной груди, Беломир, чуть подумав, решил не мудрить, а просто для начала плотно прижаться к ней. В итоге, едва коснувшись кожи тела, дух, ка, или хрен его маму знает, как оно там называется, словно всосало вовнутрь. А спустя пару секунд парень вдруг очнулся, делая глубокий, до боли в рёбрах вздох. Закалявшись, он ощутил, как замёрзли конечности. Крутя головой и пытаясь отдышаться, он кое-как справился с кашлем и, немного придя в себя, хрипло произнёс:

– Одно стойбище видел. Перед большим шатром красный и белый бунчуки стоят. Их со всех сторон видать.

– Красный и белый? – резко вскинувшись, быстро уточнил казак. – Вона как, – качнул он головой. – Плохо. Баешь, отдельно стоят, их отовсюду видать?

– Что плохо? – не понял Беломир.

– Такой знак ставят, коль не хотят, чтобы кто сторонний к роду приходил, – задумчиво пояснил Григорий.

– Погоди, ты вроде другое сказывал, – подумав, припомнил парень.

– Я тебе сказывал, когда вестник один бунчук везёт. А тут сразу два. Так у них бывает, коль в роду или стойбище мор какой случается, или ещё какая беда.

– Мор? – моментально сделал Беломир стойку, припомнив истории о всяких эпидемиях вроде чумы или брюшного тифа.

– Он, проклятый, – растерянно кивнул казак. – Самому глянуть надобно, – вздохнул он, нехотя протягивая руку за своим ранцем, где у него хранился оборотный кинжал.

– Погоди, – удержал его парень. – Завтра пойдёшь. А то сегодня со мной и мальчишка управится. Сил нет, – признался Беломир, вытягивая перед собой руки.

Глянув на его всё ещё подрагивающие пальцы, Григорий коротко кивнул и, вернувшись на место, растерянно взъерошил пальцами чуб.

– От ведь не было печали, – проворчал казак, снимая с огня котелок с чаем и наполняя кружки. – Мало нам набегов, ещё и это.

– Ты, когда к стойбищу пойдёшь, близко не подходи. И носом особо никуда не тычься, – подумав, высказался Беломир. – Что там за болезнь, нам не ведомо, так что осторожен будь.

– Да мне-то никакой мор не страшен, – отмахнулся казак.

– Тебе, может, и не страшен, а вот тем, кто с тобой рядом, совсем не так, – не уступил парень. – Мор ведь он не сам по себе случается. Его всякие твари мелкие переносят. Блохи, к примеру, или вошь. Принесёшь такую на шкуре, а она после на кого другого переберётся. Сам жив, а другим беда. А самое глупое, что и знать про то не будешь.

– От оно как, – растерянно протянул казак. – Наверняка знаешь?

– Читал, – развёл Беломир руками, выдав уже ставшую универсальной отмазку. – Сам знаешь, мои знания все из книг особых взяты. Самому мне про такое узнать годов маловато.

– Нам бы в стан книг таких, – вздохнул казак. – Добре. Поберегусь. А ты теперь чай допивай да спать ложись.

– Нешто караул держать не станем? – удивился Беломир.

– Пустое. Всё одно к стану нашему никто подобраться не сможет так, чтобы меня не разбудить, – отмахнулся Григорий. – Да и кони почуют.

– Как бы зверь какой к ним самим подобраться не решил, – напомнил ему Беломир о местных расплодившихся хищниках.

– Всё одно учую, – хмыкнул Григорий. – Иль ты так и не понял, с чего в степи к лагерю нашему никогда зверь не подходит?

– Из-за тебя? – растерянно высказал парень догадку.

– Угу. Человеку тот дух ни за что не учуять, а вот зверь разом угадывает, – вдохнул казак, грустно улыбаясь. – Ты только молчи за то.

– Покоен будь, дядька, – отмахнулся Беломир. – И без того со мной окромя тебя да Векши с Любавой никто толком и не знается. А начну про нас всякое сказывать, так и вовсе разбегутся.

– Пустое, брате, – понимающе вздохнул казак. – Опаску казаки имеют, потому как непонятны мы им. Я оборотом своим, а ты тем, что появился незнамо откель. Про земли твои тут и не слыхал никто.

– А я про ваши только в книжках читал, – не остался Беломир в долгу.

Григорий только понимающе усмехнулся. Напарники допили чай, и Беломир, накрывшись буркой, которую возил именно для подобных целей, моментально уснул. Раз уж казак сказал, что успеет проснуться раньше, чем кто-то решит напасть, значит, так оно и будет. Не верить ему у парня не было ни одной причины. Достаточно вспомнить, как точно он описывал их с Любавой встречи, опираясь только на едва заметный запах, которого сам Беломир и не замечал.

Проснулся парень от звонкого щебета каких-то птах. Вскинув голову, он обвёл быстрым взглядом бивак и, приметив уже разведённый костерок, не торопясь поднялся. Из кустов всё тем же бесшумным шагом выскользнул Григорий и, увидев, что парень проснулся, с улыбкой произнёс:

– Поздорову ль ночевал, брате?

– Слава роду, дядька, – улыбнулся Беломир, поднимаясь. – Сам-то как?

– Славно выспался, – кивнул казак. – Так что ночью спокойно сбегаю. Своим глазом надобно на всё глянуть.

– Добре, – коротко кивнул парень, направляясь к роднику.

– Тут вот ещё чего, – заговорил казак, едва только Беломир вернулся к костру. – По тропе хазары ехали. И тоже к степи.

– А этим-то чего тут надобно? – удивился парень. – Мёдом им всем наши предгорья намазаны?

– Я так мыслю, тоже решили за татарами присмотреть.

– Нас не заметили?

– Посмеяться решил? – фыркнул казак. – Мы от той тропы почитай в полуверсте стоим. Где им приметить?

– Погоди, а ты-то как там оказался? – моментально насторожился Беломир.

– Коней их услышал, вот и решил погулять, да заодно глянуть, кто это тут так вольно ездит, – хмыкнул казак.

– Много их было? – подумав, уточнил парень.

– Десяток.

– Меня надо было будить. Самострелами бы разом ополовинили, а после и в клинки взяли, – высказался Беломир.

– Успеется, – отмахнулся казак. – Вот как в обратный путь соберёмся, тогда и посмотрим, как они устроились.

– А ты, небось, уже знаешь где, – поддел его Беломир.

– Знаю. Что ж я, даром ноги бил? – тихо рассмеялся Григорий. – Чем тех степняков меньше, тем нам спокойнее.

– Вот и я так думаю, – решительно кивнул Беломир. – Что делать станем? До вечера времени ещё много.

– Ты как сам решишь, а я поем да посплю. Ночью побегать придётся, так что силы нужны, станут, – заявил Григорий, ловко нарезая копчёное кабанье сало производства кузнеца.

Векшины деликатесы уже стали в станице чем-то вроде визитной карточки. Почти все станичники обращались к кузнецу с просьбой правильно закоптить всякую убоину. А вот такое сало уже серьёзно укрепилось в походном сухом пайке казаков. Ради этого станичники даже стали устраивать по осени серьезные охоты на кабаньи стада. Благо зверя этого в местных лесах хватало.

* * *

Как оказалось, Григорий был абсолютно прав. В степи действительно разразился мор. Тиф выкосил почти половину всех кочевников. То и дело, при выезде в разъезды, казаки замечали одиночные кибитки, медленно пылящие следом за большой овечьей отарой. Нередко такие отары в стороне сопровождали ещё и стаи хищников. Отгонять их было уже просто некому. Для самих казаков наступили спокойные времена.

Хазары, после той памятной свары с татарами и горцами, откочевали куда-то за Итиль, татары, после мора, ушли на дальние пастбища, про печенегов с половцами и вспоминать не приходилось. Те к предгорьям приходили дай бог раз в три года. Так что очередная стычка с горцами заставила станичников вспомнить, что живут они тут не просто так, и взяться за оружие.

Налёт на выпас двух десятков бойцов был отбит, и казаки, недолго думая, отправились вдогон за выжившими после стычки абреками. На тот момент ни Беломира, ни Григория в станице не было, так что командовать казаками пришлось Родомилу, как выборному атаману. Но едва только казаки начали подниматься в горы, как положение резко изменилось. Тут горцы были у себя дома и отлично знали, как вести на этих тропах боевые действия.

В итоге в станицу вернулось живыми три четверти всего войска, да те несли на себе следы ранений. Разведчики вернулись в станицу через два дня после казаков, и Григорий, едва услышав про этот бесславный поход, чуть не взбесился. Ворвавшись в общинный дом, казак с ходу грохнул кулаком по столу и, нависая над пригорюнившимися старшинами, в полный голос заорал:

– Да что ж вы творите-то, пни старые?! Это как такое допустить можно, чтобы четверть войска станичного за просто так положить?!

– А сам ты где был? – вяло огрызнулся один из старшин.

– Я?! – возмущению Григория не было предела. – За степняками смотреть ходил. Иль хотите, чтобы они и сюда мор привезли? – зловеще зашипел он, сверкнув глазами.

– Так что ж нам, раз тебя нет, сидеть и смотреть, как горцы станут худобу нашу сводить? – подал голос другой старшина.

– Да вы словно издеваетесь, – не удержавшись, высказался Беломир. – Вам всем сколь раз сказано было, в горы не лезть. Воевать там уметь надобно. Тропы все их знать. А вы что удумали?

– Так осерчали казаки, вот и пошли вдогон, – удручённо вздохнул Родомил, опуская голову.

– А ты для чего атаманом поставлен? Дрязги бабьи разбирать или казаками командовать? – рявкнул Григорий в ответ.

– Ты это, Гриша, гонор-то прибери, – осторожно попробовал осадить казака третий старшина. – Знаем мы, что не правы. Чего уж теперь-то.

– В последний раз повторяю. В горы ни шагу, – рыкнул Григорий, беря себя в руки.

Развернувшись, он вышел из дома, попутно сделав парню знак следовать за ним. Напарники вышли на крыльцо, и казак, устало вздохнув, тихо проворчал:

– И как теперь стан защищать? Воев почитай не осталось.

– В оборону уходить придётся, – задумавшись, буркнул Беломир.

– Куда уходить? – моментально насторожился казак.

– Из стана только мы с тобой выходим, чтобы окрестности осмотреть. Остальные в стане сидят и, случись нападение, только отбиваются.

– Это как в осаде, что ли?

– Угу. Иначе только хуже будет.

– Куда уж хуже, – фыркнул Григорий, растерянно ероша себе чуб. – От ведь незадача. Скоро на торг ехать, а в станице и оставить некого.

– Людей пополам делить станем. Половина тут останется, вторая на торг поедет, – пожал Беломир плечами. – Иначе никак. И тут вои потребны, и караван защитить надобно. К тому же опаску имею, что и торга по осени толком не будет. Сам знаешь, степняки почти вымерли все. Если только горцы да купцы иноземные приедут.

– И верно, – задумчиво согласился Григорий. – А может, и вовсе на него не ездить?

– Надо, – решительно мотнул парень головой. – Нам с Векшей снова железо всякое потребно да горюч-камень. Да и казакам хлебушек продать надобно. Иначе сгниёт в ларях без пользы.

– Тоже верно. И как быть? – озадачился казак.

– Малый караван собирать надобно. Пусть старшины выберут кого промеж себя, кто товаром станичников торговать станет, и возчиков назначат. А мы с тобой своим выездом поедем. Ну и в охрану десяток взять. Остальные пусть станицу берегут.

– Векшу брать станешь? – помолчав, уточнил казак.

– Придётся. Лучше него железо никто не разберёт, – развёл парень руками.

– Добре. Так и сделаем, – подумав, решительно кивнул Григорий, – И пусть только кто из пней этих слово сказать поперёк вздумает, – зловеще пообещал он.

– Не рви сердце, друже. Что тут сделаешь, коль они только в лаве рубиться и умеют? – вздохнул парень. – Вои, но не воеводы.

– Так ведь сказано было, что делать надобно. Нет, всё норовят по-своему сладить, – снова завелся казак.

– Угомонись. Домой пошли, чай пить и думать, – решительно осадив его, велел Беломир.

– Так чего тут уж думать-то, друже? – растерянно уточнил казак.

– Как лучше поход на торг сладить, – отрезал парень, первым направляясь к своему дому.

Удивленный такой жёсткой отповедью, Григорий молча последовал за ним. Оба напарника так и не заметили за всеми этими разговорами, что из-за угла за ними внимательно наблюдала женщина. Осторожно перебегая от плетня к плетню, она проводила разведчиков до самого дома Беломира и уже собралась отправиться куда-то по своим делам, когда рядом с ней, словно из-под земли, вдруг вырос казак и, ловко зажав ладонью рот, молча потащил куда-то.

Издав испуганный писк, женщина попыталась вырваться, но не ей было тягаться с могучим бойцом. Внеся добычу в дом, Григорий, недолго думая, бросил её на пол и, наступив сапогом на щиколотку, с усмешкой сказал:

– Глянь, друже, какого доглядчика споймал.

– Это она за нами шла? – уточнил Беломир, присаживаясь рядом с женщиной на корточки.

– Она. Никого иного там и не было, – зло буркнул Григорий и, вытянув из ножен кинжал, негромко прошипел: – Рассказывай, милая, зачем за нами приглядывала и кому после о том сказывала? Рассказывай, не то ремней из спины нарежу.

– Ты ведь из тех, кого из полона вытянули, – задумчиво уточнил парень.

– Угу, – испуганно кивнула женщина.

– Выходит, казаки тебя спасли, а ты решила им за то шкоду учинить? – не унимался Беломир.

– Ничего не думала. Мне просто интересно стало, правда ль, что вы оба умеете в зверей оборачиваться, – быстро пролепетала женщина.

– Лжа, – резко отрубил Григорий. – Ты кого обмануть хочешь, дура? – вдруг рявкнул он, нависая над женщиной. – Правду говори!

– Погоди, друже, – остановил его Беломир и, протянув руку, пальцем зацепил тонкий шёлковый шнурок, который заметил на шее пленницы.

Потянув за него, парень вытащил из-за пазухи женщины маленький, грубо сделанный деревянный крестик и, презрительно скривившись, произнёс:

– Вот и ответ. А я всё голову ломал, как та сотня станицу нашу нашла. Ведь не зная дороги, найти её в лесу непросто. А их сюда привели.

– Как? – угрюмо спросил Григорий, с силой наступая женщине на ногу.

– Её спрашивать надобно, – устало вздохнул парень. – Не знаешь, она тут одна живёт или теперь жёнка чья?

– Векеша себе жёнкой взял, – мрачно ответил казак.

– Сюда его. И атамана тоже. Уж прости, дядька, но меня они слушать не станут, – развёл Беломир руками.

– Спроворю, – кивнул казак и стремительно выскочил из дома.

Спустя примерно четверть часа в дом вошёл Родомил, а следом появился и случайный муж пленницы. Едва увидев сидящую на полу женщину, Векеша схватился за кинжал, но разглядев свисавший с шеи крестик, судорожно вздохнул.

– Выходит, знал, что баба твоя кресту поклоны бьёт, – утвердительно кивнул Беломир. – А за то, что она на стан ту сотню княжью навела, тоже знал?

– Не она это, – вздрогнув, хрипло произнёс казак.

– А некому более, – усаживаясь на лавку, вздохнул Беломир. – В общем так. Или сказываете, как тем воям весточку передавали и зачем они сюда приходили, или велю вас обоих размычкой попотчевать.

– А коль скажем, так что? – с горькой иронией поинтересовался казак.

– Любишь её? – спросил парень вместо ответа.

– Люблю.

– А коль любишь, так и избавь от мучений. Сам знаешь. Размычка, казнь хитрая. Можно коней в полный мах пустить, тогда и кончится всё быстро, а можно и рысью, тогда медленно помирать станет, – продолжал давить парень, глядя ему в глаза.

– Сделайте милость, казаки, в тягости она, – опустив голову, тихо произнёс казак.

– Правду скажете, отпущу из стана, – помолчав, угрюмо вздохнул Григорий. – Добро, что в телегу влезет, с собой увезёте. Худобу тоже. Дальше жить станете, как сами сможете.

– Скажи им, – опускаясь на пол, тихо попросил казак. – Скажи им, Танюша.

– На торгу большом, когда вы боярину бричку свою торговали, ко мне чернец один подошёл, – затравленно оглядевшись, заговорила женщина. – Спросил, в какого бога верую, а как узнал, что в полоне была, так и принялся уговаривать, чтобы я рассказала, где стан этот стоит. А после одного доглядчика за караваном нашим послал. Он всё и вызнал. Но прежде тот чернец велел про вас всё узнать и про тюфяки те бронзовые. А ещё велел вызнать, где вы зелье огненное берёте. Я потому за вами теперь и пошла. Думала, хоть что потребное услышу, да видать, не судьба. Нюх у этого, словно у пса, – презрительно скривилась она, кивком головы указывая на замершего, словно статуя, Григория.

– А ты, значит, решил, счастье своё братов кровью полить? – повернулся Родомил к казаку. – Ты ж, паскудник, на капище роду кланялся. Кровь свою в костёр священный лил, обещая стан защищать. А как баба послаще рядом оказалась, так и забыл всё?

– Чернец тот, небось, серебра добре посулил, – вздохнул Беломир, вспоминая некоторые приёмы вербовки таких вот граждан.

– Посулил, – пряча глаза, тихо признался казак. – Думал, из стана уйдём и станем своим умом жить.

– Да кто ж тебе тут жить-то не давал? – вскинулся Родомил. – Одна забота, стан свой защитить. А дальше делай, что сам умеешь.

– Небось думал пару весей каких откупить и барином там засесть? – снова спросил парень, вспоминая некоторые нюансы, вычитанные в книгах.

– А чем я других хуже? – вдруг вскинулся казак. – Ты-то вон, как в стан пришёл, и шагу на пашню не ступил. Всё с железом всяким возишься. А дом поставил, словно палаты княжеские. Откель столько денег взял?

– Уж не у тебя просил точно, – презрительно фыркнул Беломир. – Придумки свои на каждом торгу продаю, с того и живу.

– Придумки? И много у тебя придумок тех? – скривился казак, всем своим видом показывая, что не верит ни на волос такому ответу.

– Сам смотри, – усмехнулся Беломир и, поднявшись, откинул крышку небольшого сундука, в котором хранил уже готовый к продаже товар.

Достав из него широкую шкатулку, парень откинул крышку и, опустив руку, протянул шкатулку Векеше.

– Тут одних цепочек шейных три вида. Браслетов таких же тоже три, да ещё и серьги разные, из серебра и золота витые. И как тебе такое?

– Неужто сам делал? – не поверил казак, уставившись на содержимое шкатулки во все глаза.

– Векша коваль только проволоку нужную из монет разных вытянул. Остальное сам, – пожал парень плечами, убирая шкатулку в сундук. – Что делать с ними станем, браты? – повернулся он к казакам, закрыв сундук.

– Слово дадено, – пожал Григорий плечами.

– Ровно день у вас, – кивнув, повернулся Беломир к шпионской чете. – Завтра в этот же час надлежит вам стан сей покинуть. Не успеете, повинны смерти. Уйдёте, ваше счастье. А мы в другие станы весть пошлём, что казак Векеша слово своё преступил и род предал. Вроде всё, – чуть подумав, закончил парень, покосившись на атамана.

– Верно всё сказал, – решительно кивнул Родомил. – Я даже круга казачьего собирать не стану. Без того два видака серьёзных имеются. Ступайте, – презрительно махнув рукой, приказал он.

«Блин, попили чайку», – растерянно проворчал про себя Беломир, провожая их взглядом.

* * *

История эта неожиданно стала вдруг известна всей станице. То и дело к Беломиру подходил кто-то из соседей и принимался задавать вопросы. Понимая, что отвечать в этом случае просто необходимо, парень терпеливо отвечал, мысленно посылая всех куда подальше. Времени разговоры эти отнимали уйму. Но, как говорится, всё когда-нибудь заканчивается. Даже хорошее. Так случилось и теперь.

Удовлетворив своё любопытство, станичники, наконец, отстали от него, и Беломир поспешил с головой погрузиться в работу. Его мечта устроить в кузне настоящую мастерскую начала обретать свои очертания. От большого водяного колеса, установленного на ручье, отвели привод, к которому они с Векшей установили повышающий редуктор. Название громкое, а на самом деле к большой шестерне присоединили малую, тем самым увеличив количество оборотов, получаемых от вала малой шестерни. И уже к этому валу начали подводить приводы будущих станков.

Вращение всех валов облегчали при помощи всё тех же роликовых подшипников. Благо руку на их изготовлении Векша набил, отливая эти механизмы для телег. Разница была только в размерах. Первым к валу решено было подсоединить точило. Благо это был самый простой станок. Глядя, с какой скоростью вращаются точильные камни, кузнец только охал восторженно и руками разводил. Достичь таких показателей вращения ножным приводом было просто невозможно.

Сделали они и волшебный фонарь. Ничего сложного. Полтора десятка слюдяных пластин, на которых была нарисована летящая птица. В середине свечной фонарь. Крутишь рукоять, пластины вращаются, и кажется, что птица летит. Полюбоваться на такую диковину ходили семьями. Отлично зная, что любая забава быстро приедается, Беломир решил продать фонарь на ближайшем торгу, но Векша вцепился в него, словно кот в сосиску. Едва когтей не выпустил.

Решив не огорчать приятеля, Беломир пообещал сделать ещё один, специально для него. Со сменными картинками. Благо слюда в станице имелась. Её станичники использовали вместо оконных стёкол, так что подходящих обрезков хватало. Местный плотник, он же по совместительству художник, обещал разрисовать все принесённые пластины. Сам Беломир в деле живописи был меньше чем плохим. Только и умел, что карандаш в пальцах держать.

Сдвинулась с места история и с трофейным конём. Великолепный жеребец, доставшийся парню после схватки с хазарином, так и обитал у него на подворье, навроде диковинки. Приехавший в станицу Елисей Лютый, тщательно осмотрев коня, объяснил парню, откуда у него взялась такая ненависть к посторонним, пытающимся оседлать его. Бывший хозяин коня оказался человеком хитрым и жестоким.

Что такое условные рефлексы, он, само собой, и понятия не имел, но для дрессуры использовал именно такой метод. Оседлав коня для себя и садясь в седло, он обращался с животным спокойно, по-доброму. Но если в седло собирался сесть кто-то сторонний, то под потник подсовывался острый металлический ёршик. Посторонний, сев в седло, невольно причинял коню боль, из-за чего животное старалось его сбросить.

Следы такой дрессуры нашлись на спине жеребца. Понимая, что ломать это силой будет глупо, Беломир вынужден был проявить терпение и осторожность. Регулярно седлая коня, он прикармливал его лакомством и садился верхом, чтобы уже через полминуты спрыгнуть. Жеребец по привычке принимался буянить, но быстро успокаивался, понимая, что боли от действий парня нет. Примерно через полгода Беломир сумел проехать на нём круг по собственному двору.

Постепенно он начал увеличивать такие поездки, но пока доверия между конём и всадником по-настоящему не возникло. Оба ожидали друг от друга какой-нибудь каверзы. Так что работы тут ещё было много. Отлили приятели и пушки для станицы Елисея. Казак на свои деньги закупил нужное количество бронзы. А вот на железо для станины уже не хватило. Пришлось приятелям изготавливать их за свой счёт. Впрочем, ни Векша, ни сам Беломир не возражали.

Оба понимали, что укрепление казачьего воинства – это, прежде всего, спокойствие для них самих. Хотя Елисей то и дело принимался благодарить и ругаться на своих станичных старшин так, что наковальня ёжилась. В общем, дела шли кое-как. Пусть тяжело, пусть не всегда получалось так, как хотелось, но с мёртвой точки дело сдвинулось. Благо из-за случившегося в степи мора нападений на станицу давно уже не случалось.

Сам Беломир, торопясь использовать выпавшее спокойное время на полную катушку, старался не забывать, что затишье обычно бывает перед бурей. Как оказалось, он снова был прав. На этот раз нападение случилось со стороны гор. Чего там горцы промеж себя не поделили, никто так толком и не понял, но полсотни абреков попытались налететь на станицу ранним утром, едва рассвело.

Караульные не проспали, и нападение было отбито ещё на тракте. В станицу ни один горец ворваться так и не смог. Помня указания Беломира, на каждые ворота станицы было отдано по две пушки, так что двух выстрелов хватило, чтобы отбить им охоту лезть дальше. Григорий, помня, чем заканчивается попытка преследования горцев в горах, своей волей осадил все горячие головы, желавшие добить удравших абреков.

Напомнив казакам, что воинство стана и без того сильно сократилось, он отправил бойцов собирать трофеи и, найдя взглядом Беломира, жестом позвал его поближе.

– Чего хотел, дядька? – поинтересовался парень, так и не успевший отметиться в драке.

– Зелья надобно будет ещё наделать, – вздохнул Григорий, вопросительно глядя на напарника.

– Так я ж научил, как оно правильно, – развёл парень руками.

– Научил, да только на твоё зелье у меня надёжи больше, – смущённо произнёс казак.

– С чего? Я вроде ничего не прятал, – растерялся Беломир.

– Да я не за то, – отмахнулся Григорий. – У тебя оно ровным выходит, словно катаным, а казаки делают, так месиво какое получается.

– Так говорил же, через сито его тянуть надобно, – возмутился парень.

– Родом прошу, брате, сделай сам, – махнув рукой, попросил казак. – Сам видишь, то и дело налетают, а без зелья не отстоять нам станицы.

– Добре. Вели всё потребное ко мне в дом нести, – вздохнув, согласился Беломир.

Так что уже со следующего дня ему пришлось отложить все дела и снова заняться изготовлением и расфасовкой пороха. Женщины всё так же шили мешочки, а мальчишки собирали каменный дроб. Любава, пользуясь случаем, то и дело забегала к нему, чтобы перемолвиться словечком, а то и просто прижаться. Молодая женщина отлично всё понимала и потому старалась урвать хоть немного тепла и ласки. А этого добра парню было не занимать.

Дошло даже до того, что Григорий, в очередной раз войдя к парню в дом, принюхался и, присев к столу, завёл весьма неожиданный разговор.

– Любава забегала? – нейтральным тоном поинтересовался казак, повертев в пальцах ладно пошитый мешочек для пороха.

– Была, – коротко кивнул Беломир, отлично помня, что отказываться в данном случае было бы глупо.

– Ты помнишь, друже, наш разговор про кровь старую? – зашёл казак издалека.

– Их много было, – пожал парень плечами.

– Я про тот, когда баяли тебе с Елисеем, что кровь старую беречь потребно.

– Было такое, – всё так же коротко кивнул Беломир. – Ты это к чему?

– А к тому, брате, что веселиться да любиться можешь, сколь сам пожелаешь и с кем сам решишь, а вот жениться тебе надобно на той, в ком такая же кровь будет.

– Это ты про Елисееву дочку? – отодвинув весы, прямо спросил Беломир.

– И про неё тоже, – не стал спорить казак.

– Так Елисей сам сказал, рано ей ещё о женихах думать. Мала больно. Да и не думаю я пока жениться. К тому же я не просто бабу в дом хочу, а так, чтобы, глядя на неё, кровь кипела. Чтобы по сердцу была.

– Все того хотят, – понимающе кивнул Григорий. – Сам о том пращура молю. Но нам с тобой ко всему ещё и кровь сохранить надобно. Такая нам всем судьбина выпала. Роду служить и кровь старую сохранять. Мы ж не просто так казаки. Мы старой крови вои.

– Ты к чему разговор этот завёл? – помолчав, прямо спросил Беломир, глядя напарнику в глаза.

– А к тому, друже, чтобы тебе ничего дурного в голову не взбрело. Любава баба справная, ловкая да горячая. Такая в дому завсегда удача. Да только не для нас с тобой она. Нет в ней нашей крови. Совсем нет.

«Блин, словно в книжке про вампиров каких. Всё через кровь», – мысленно проворчал Беломир, скривившись.

– Уймись, дядька, – вздохнул он, понимая, что просто так от казака теперь не отделаешься. – Не собираюсь я жениться пока. Не до того, сам видишь. И казны доброй не собрал покуда.

– Казны, – фыркнул Григорий. – Вот как перестанешь деньги на железо да на горюч-камень тратить, так и казна появится.

– Хочешь, чтобы я все задумки свои бросил и пошёл в поле, землю пахать? – вдруг рассердился Беломир. – Тогда пусть и зелье казаки сами делают, а я наделом жить стану.

– Не серчай, брате, – вскинул казак ладони, словно защищаясь. – Знаю, что с придумок твоих всему стану жить легче. Я ж не к тому.

– А к чему? – фыркнул парень, остывая. – Старшины твои на задумки мои и медяка ломаного не дадут. А как выходит что нужное, так сразу дай. Ещё и рожи кривят, мол, дорого.

– Да уж, – понимающе вздохнул Григорий.

Такое действительно было. Убедившись, что они с Векшей действительно умеют делать настоящее булатное оружие, старшины не придумали ничего умнее, как потребовать от мастеров обеспечить такими клинками всех наличных бойцов, а когда Беломир озвучил им цену вопроса, тут же принялись возмущаться, что стоимость получается несусветная. В итоге, чтобы не устроить грандиозный мордобой, парень просто на листе пергамента разложил им, что сколько стоит и как дорого обходится такая работа.

Сообразив, что цифры были названы не с потолка, старики тут же увяли, но, как говорится, осадочек остался. Сам Беломир и не против был бы сделать всем местным бойцам толковое оружие, но обеспечивать им казаков за свой счёт не собирался. Он даже предложил старшинам самим закупать всё нужное для такого дела, а им с кузнецом платить что-то вроде жалованья. Но старики и тут отказались. В общем, жаба расход не подписала.

– А знаешь, друже, я и вправду перестану задумки свои для всех разом делать, – помолчав, заявил парень. – Вон, себе, тебе да Векше сделаем, и баста. Остальные, коль захотят, только за деньги. А то мы на свои и железо всякое, уголь закупаем, а со станичников берём, так только перевоз оплатить. Хватит. Кто захочет чего иметь, пусть полную стоимость платит, – отрезал Беломир, складывая руки на груди.

– Ты хоть зелье доделай, – удручённо вздохнул казак.

– Я казаков научил, пусть теперь сами делают, – заявил парень, качая головой.

– Да ты чего взбеленился вдруг? – растерялся Григорий.

– А того, что старшины твои краёв не видят. Думаешь, не знаю я, с чего вдруг ты меня просить взялся? Да понимают они, что дружке своему я ни почто отказать не смогу. Вот и насели на тебя, чтобы это именно я тот порох делал. Хватит. Мне их хитрости вот уж где, – чиркнул Беломир пальцем под подбородком.

– И как узнал-то? – растерянно буркнул казак, смущённо опуская глаза.

– Слушать умею, – ехидно отозвался парень. – В общем, так им и передай. Я ещё много чего придумать могу и даже знаю, как это всё сделать, но ежели не уймутся, я сам уйду и Векшу за собой уведу. Шибко надо станет, сами себе новый стан поставим. Только что после вам на то пращур скажет? – выдвинул Беломир самый весомый аргумент.

– Неужто и вправду уйти решишься? – растерялся Григорий.

– С сего дня, чем я занят, не их дело. И что мы с Векшей делаем, наши заботы. Вздумают в дела мои лезть, пожалеют, – рыкнул парень, беря себя в руки. – Уж прости, брате, но всему предел имеется. И терпежу моему тоже.

– Понял я тебя, Беломир, – помолчав, с удивлённой улыбкой кивнул казак. – И ведь тут, как ни крути, а прав ты. Кругом прав. Всё не уймутся пни старые. Всё норовят всех под себя согнуть. Не ярись. Управимся. Сам им головы проветривать стану, слово даю.

– Вели добро это всё забрать отсель, – кивнув, указал Беломир на остатки пороха и составляющих. – Сейчас чайник поставлю, чай с тобой пить станем, – улыбнулся он, поднимаясь.

* * *

Как и предсказывал Григорий, на торгу степняков почти не было. Горцы, иноземные купцы, казаки, даже амазонки приехали. А вот хазары и татары были представлены только несколькими семьями. Глядя на угрюмых, явно испуганных кочевников, Беломир только иронично усмехался. С первого взгляда становилось понятно, чего они опасаются. Как бы самих в колодки не забили или последнее не отобрали.

Мысленно махнув на них рукой, парень занялся тем, для чего и приехал. Ему нужно было быстро продать все свои придумки и всерьёз закупиться металлами. Эта бесконечная тягомотина с материалами уже начала действовать на нервы, но ничего другого было просто не придумать. Ну не добывали металлов в Кавказских горах. Совсем. Понятно, что где-то очень глубоко в недрах какие-то руды имеются, но добраться до них невозможно.

Так что приходилось терпеть и исходить из того, что имелось в реальности. К своей огромной радости, Беломир нашёл купца Расула рядом с его кибиткой. Живым и почти здоровым. Едва увидев, как он неловко шевелит правой рукой, парень понял, что купец побывал в серьёзной переделке. Увидев парня, перс улыбнулся и, окликнув мальчишку слугу, что-то тихо приказал, указывая гостю на ковёр.

– Рад тебя видеть, почтенный, – улыбнулся Беломир в ответ, опускаясь на ковёр. – Похоже, твой путь был не так прост, как в минувшие времена.

– Степные ифриты решили, что могут безнаказанно отобрать у меня мой товар, – скривился купец. – Хвала всевышнему, рядом оказались воины моей страны. Теперь я снова сижу тут, а они таскают дерьмо в загонах для рабов. Но прошлый торг мне пришлось пропустить, о чём я очень сожалею.

– Не стоит, почтенный. Как у нас говорят, что ни делается, всё к лучшему, – отмахнулся Беломир. – А вот по твоему кофе я очень соскучился, – лукаво улыбнувшись, добавил парень.

– Я привёз тебе и кофе, и чай, – тихо рассмеявшись, отозвался купец. – У тебя есть что-то интересное? – вдруг спросил он, нарушая свои же правила.

– Есть, – кивнул парень, указывая на кожаный мешок, где лежал волшебный фонарь.

Эта простая механическая игрушка повергла в шок всю станицу, так что в её реализации Беломир даже не сомневался.

– А украшения? – тут же уточнил перс.

– Есть и они, и зеркала, – добавил парень. – За зеркалами ты можешь уже сейчас отправить своих слуг. Мы стоим на обычном месте.

– Хвала всевышнему, – улыбнулся купец с заметным облегчением. – После ранения я думал, что ты найдёшь другого купца. А при этом многие мои знакомцы сильно интересовались твоим товаром.

– Я не стал никого искать, – качнул Беломир головой. – Продал всё, что привёз, прямо тут, на торгу. Благо покупателей было много.

Перс снова окликнул слугу и, быстро отдав ему нужные указания, спросил, переходя на русский язык:

– Они отнесут то, что я приготовил для тебя, и принесут зеркала. Я могу увидеть украшения?

Беломир молча достал из-за кольчуги кисет, в котором принёс сюда свой товар. Взяв кисет в руку, купец взвесил его на ладони и, удивлённо хмыкнув, принялся неловко распускать завязки. Мимо ковра, на котором они сидели, прошли двое слуг, неся в руках увесистые мешки с гостинцами. Оценив количество зерна и листьев на глаз, Беломир только удивлённо качнул головой. Судя потому, как несли тару слуги, в каждом мешке было килограмм по восемь.

Расстелив на столике кусок чистого холста, купец принялся вынимать украшения и, внимательно осмотрев каждое, укладывал их на материю. Убедившись, что весь товар отличного качества, и пересчитав количество, перс одобрительно кивнул и принялся укладывать всё обратно.

– Твои украшения очень необычны, и их скупают весьма серьёзные люди, – тихо сообщил он. – Я рад, что ты не стал торопиться и искать другого купца. Цена всё та же?

– Да, почтенный, – коротко кивнул Беломир, не видя причины что-то менять.

Из одной монеты он делал десяток тонких цепочек или три браслета. Так что и работа и материал окупались полностью.

– Я очень благодарен тебе, Беломир, – кивнув, вздохнул купец. – А теперь покажи мне новинку.

Парень подтянул к себе мешок и, установив на столе фонарь, попросил принести огня. Слуга быстро принёс горящую лучину, и Беломир, затеплив свечной фонарик в средине, развернул машинку так, чтобы купец мог увидеть главное. Плавно вращая ручку, Беломир с интересом наблюдал, как глаза купца, и без того крупные, медленно, но верно округляются, увидев движущуюся картинку.

Тряхнув головой, перс осторожно протянул руку и, едва коснувшись слюды, тут же отдёрнул её, словно боясь обжечься. Беломир продолжал вращать ручку, пряча улыбку в уголках губ. Слюда, забранная с тонкую медную рамку, чувствительно стукнула купца по пальцу. Очнувшись, перс тряхнул головой и, уставившись на парня, тихо спросил:

– Как такое может быть? Ты крутишь механизм, а я вижу скачущего коня. Это колдовство?

– Нет, почтенный, это просто наука, – не удержавшись, рассмеялся парень. – Правильно это называется оптическая иллюзия, – пояснил он, гася фонарик.

– Это тоже ты придумал? – помолчав, всё так же тихо уточнил купец.

– Скажем так. И это тоже, – чуть подумав, кивнул Беломир.

– Я дам тебе за этот фонарь три сотни золотых, – вздохнув, решительно заявил купец.

Вот тут Беломир едва не поперхнулся. Он планировал выручить за эту игрушку не больше полутора сотен. Вернувшись на место, парень несколько минут молчал, а потом, махнув рукой, согласился.

– Забирай. Пусть этот механизм станет залогом нашей долгой и доброй дружбы, – высказался он, внимательно наблюдая за реакцией перса.

– Благодарю тебя, мой друг, – неловко прижав правую руку к груди, ответил купец. – Скажи, может быть, тебе нужно что-то особенное? Я бываю в самых разных странах и могу добыть многое.

– Мне очень не хватает различных металлов, почтенный, – помолчав, признался Беломир. – В этих горах нет копей, и потому я вынужден покупать их здесь, на торгу. Ты или твои люди могут привозить мне их?

– Металлы непростой товар, – огладив бороду, вздохнул купец.

– Потому я и решил спросить об этом тебя, – развёл парень руками.

Их беседу прервали слуги, вернувшиеся от повозок казаков. Осторожно вынимая из мешков зеркала, они показывали их хозяину и, после его одобрительного кивка, тут же уносили куда-то за кибитку. Проверив весь товар, перс улыбнулся и, заметно повеселев, негромко произнёс:

– Твой товар всегда был прекрасен. Хвала всевышнему, я не ошибся.

Мальчишка принёс широкий поднос со всем необходимым для пития кофе, и торговцы на некоторое время прервались, отдавая должное напитку. Всё так же неловко купец достал откуда-то счёты, пергамент и тростниковый калам. Мальчишка тут же принёс медную чернильницу и, поставив её перед хозяином, откинул крышечку. Быстро перекидывая костяшки, купец вывел итоговую цифру и, чуть кивнув, тихо сказал:

– Не будем дразнить соседей нашей удачей. После кофе поднимемся в кибитку. Хочешь забрать всё золотом, или тебе нужно и серебро?

– Пару сотен монет возьму серебром, остальное пусть будет золотом, – подумав, попросил парень. – Его будет не так много, чтобы это было очень заметно.

– Ты мудр не по годам, – одобрительно кивнул перс, убирая свои записи.

– Что ты скажешь по металлам? – вернулся Беломир к главному для себя вопросу.

– Какие именно металлы тебе нужны? – помолчав, уточнил купец.

– Всякие. Железо, сталь, чугун, который тут называют свинским железом, медь, латунь, олово, бронза. Ко всему этому я бы ещё покупал и каменный уголь, или его ещё называют у нас горюч-камень. Он обычно чёрного цвета, а на сколе блестит, словно полированный.

– Я понял, что тебе нужно, – прикрыв глаза, медленно кивнул купец. – Это непростые товары, хотя должен признать, что добыть их не сложно. Сложнее будет привезти их сюда.

– Так, может, тогда везти не сюда, а прямо к моему стану? – осторожно предложил парень, уже мечтая о прямых поставках. – Мы с тобой оговорим цену, и пусть твои люди просто привозят его мне. Тогда тебе не будет нужды заниматься этим самому. Думаю, у тебя найдётся какой-нибудь молодой родственник, которого пришло время приучать к торговле.

– Отдельный караван от моего дома к твоему, – перевёл для себя купец. – А как быть с платой? – заинтересовался он.

– Деньги может забирать твой человек. А можно сделать по-другому. Он назовёт мне стоимость привезённого товара, а я отдам ему на эту цену украшения, и другой свой товар, – тут же нашёлся Беломир. – Можно разделить плату. Часть отдам своим товаром, а часть деньгами.

– Как много тебе нужно металлов? – задумчиво поинтересовался перс.

– По одной арбе каждого вида, каждые две луны, – быстро прикинув кое-что к носу, ответил парень.

– Он не успеет проделать такой путь, – качнул перс головой.

– В три луны? – подвинулся Беломир.

– Тогда мне придётся занять этим делом сразу двоих, – что-то прикинув, задумчиво протянул купец. – Но мне нравится твоя мысль, – усмехнулся он, осторожно толкнув пальцем рамку фонаря, заставив её медленно вращаться. – И то, что твои товары будут не только в моей кибитке, но и у меня дома, мне тоже нравится.

– Так ты согласен? – оживился Беломир.

– Мне нужно как следует подумать и кое-что узнать, – помолчав, вздохнул перс. – Точный ответ я дам тебе в следующую нашу встречу. Прости, друг мой, но путь через степь очень опасен. Просто посмотри на меня, и ты сам всё поймёшь, – развёл он руками. – Я не могу рисковать жизнями своих молодых родичей.

– Я буду ждать твоего решения, – вздохнул Беломир в ответ, скрывая огорчение.

– А это что такое? – раздался звонкий женский голос, и торговцы, обернувшись, увидели полдюжины молодых женщин с оружием рядом с ковром, на котором они сидели.

«Вот только вас тут и не хватало», – фыркнул про себя Беломир, делая вид, что ему абсолютно всё равно.

У ковра стояла та самая девчонка, что когда-то попыталась его зарезать и которую после выкупила её воевода. На этот раз никого из женщин постарше рядом с ней не было. Вся шестёрка девиц была приблизительно одного возраста.

– Ты! – прошипела девчонка, узнав Беломира.

– Я, – спокойно пожал парень плечами, поднося к губам чашечку с кофе.

– Что ты тут делаешь? – мрачно спросила девчонка, явно растерявшись.

– Ну, это мои дела, – всё так же равнодушно отозвался Беломир. – Я же не спрашиваю, зачем вы приехали.

– Ты и не можешь спрашивать нас о чём-то, – тут же отозвалась ещё одна девица.

– Тогда почему вы решили, что можете спрашивать меня? – отозвался парень.

– Что это? – повторила главная девка свой вопрос, ткнув в фонарь пальцем.

– Механическая забава, – коротко отозвался парень, мысленно приготовившись от души посмеяться.

– Продаёшь?

– Уже продал. Теперь это его товар, – кивнул Беломир на купца. – Но прежде, чем вы броситесь в драку, вспомните, чему вас учила Дамира и что она рассказывала вам про правила на торгу, – быстро добавил парень. – Сюда приходят не для драки, а для торга.

– Уже струсил, – презрительно отозвалась вторая девица, что влезла в разговор.

– Что я умею, спроси у неё, – хмыкнул Беломир, кивая не заводилу. – Однажды ей уже пришлось извиняться. Не надо делать своих ошибок. И уж более того, не нужно повторять чужих.

– Ты мне угрожаешь? – тут же завелась вторая девчонка.

– Где Дамира? – повернулся Беломир к заводиле.

– Её нет с нами, – помолчав, нехотя призналась та.

– Надеюсь, она в добром здравии? – насторожился Беломир, вспомнив, что в степи прошёл мор.

– Была ранена в бою.

– Жаль. Передай ей моё пожелание быстрее оправиться, – проявил парень вежливость.

– Ты всё равно трус. И не смей прикрываться именем воеводы, – вдруг шагнув вперёд, заявила вторая девка.

– Ты хочешь драки? Ты её получишь, – рассердившись, прошипел Беломир. – В полдень, на кругу.

* * *

Весть об очередной стычке разнеслась по базару со скоростью пули. Этот факт уже не раз удивлял парня, но после недолгого размышления Беломир понял, что это время бедно на всякие развлечения, и потому, любое подобное столкновение это, прежде всего, зрелище. По той самой печально известной поговорке – хлеба и зрелищ. Так что в полдень, у давно обозначенного всяческими задирами круга собрались почти все приехавшие.

Лузгая семечки, толпа негромко переговаривалась, обсуждая будущий поединок. К огромному удивлению парня, многие из собравшихся с удовольствием ставили на амазонку. Понятно, что до такого понятия, как тотализатор, тут ещё не додумались, но самые отчаянные, не скрываясь, бились об заклад, делая ставки, кто именно победит. Чуть подумав, Беломир подозвал к себе Векшу и начал тихо объяснять ему, что именно нужно сделать. Могучий кузнец несколько минут недоумённо таращился на приятеля, а после, почесав в затылке, задумчиво кивнул:

– Добре, сполню.

Приехавшие на торг казаки окружили парня, не подпуская к нему посторонних. Сам он несколько раз всматривался в толпу, пытаясь рассмотреть свою поединщицу, но амазонки почему-то опаздывали. Наконец, толпа на противоположном краю круга раздалась, пропуская стайку молодых женщин с оружием.

«Да уж, если баба не опоздала, то это не баба, а переодетый мужик», – фыркнул Беломир про себя, делая пару шагов им навстречу.

– Как ты хочешь драться? – громко спросил он у своей противницы.

– Оружием, – тут же последовал ответ.

«Понятно, что не табуретками», – фыркнул парень.

– До какой степени будет бой? До смерти, до первой крови, пока один не сможет встать или пока кто-то не потеряет оружия?

Девчонка уже открыла было рот, чтобы что-то ответить, когда одна из её товарок, схватив поединщицу за локоть, принялась яростно что-то шептать. Одарив советчицу долгим, мрачным взглядом, девчонка резко вырвала у неё руку и, упрямо тряхнув головой, ответила:

– Бой до смерти.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Беломир. – Каким оружием будем драться?

– Да ты смеяться надо мной, что ли, вздумал?! – взвыла девка. – Что есть при себе, тем и дерись.

– Ты сама это сказала, – жёстко усмехнулся парень и, развернувшись, вернулся к своим.

На круг он пришёл в том, в чём и ходил по торгу. Так что оружия при нём было немало. Метательные ножи, шашка, кинжал, ножи в сапогах и нож последнего шанса. Небольшой булатный клинок в поясе штанов на пояснице. К тому же под лёгкой кожаной безрукавкой была надета любимая кольчуга. Дела ему предстояли весьма денежные, так что такая защита от всяческих ловкачей была вполне понятна.

Скинув безрукавку, парень отцепил от пояса шашку и, обнажив клинок, отдал ножны одному из казаков. Убедившись, что бою ничего не помешает, Беломир не торопясь вышел в круг и, проворачивая в руке шашку, чтобы размять руку, вопросительно уставился на свою противницу. Окинув его снаряжение быстрым взглядом, девчонка заметно помрачнела. У неё ничего кроме сабли и кинжала не было. Точнее, парень приметил за голенищем её сапога рукоять ножа, но похоже, на это оружие она не надеялась.

– Так меня боишься, что даже кольчугу надел? – не удержавшись, съязвила девка, выходя в круг.

– Мало того, что глупая, так ещё и слепая, – фыркнул парень в ответ. – Я к купцу в кольчуге приходил и сюда в ней пришёл. И всё остальное тоже при мне было.

– Слыхала я, что ты языком орудовать горазд. А оружьем тоже так же машешь или только на словах силён? – не смогла промолчать девка, пытаясь вывести его из себя.

– Ну, языком мне до тебя далеко. Это вы друг на дружке всё время учитесь, – не остался Беломир в долгу и, только закончив фразу, сообразил, насколько двояко она прозвучала.

Завизжав от злости, девка ринулась в атаку, полосуя воздух саблей. Похоже, последние слова парня вывели её из себя, крепко обидев. Отбив удар по плоскости клинка, Беломир отбросил её оружие в сторону и тут же резко толкнул плечом в плечо, отбрасывая в сторону. Собственный вес и сила опытного бойца и молотобойца отшвырнули девчонку, словно сноп соломы. Запнувшись о какую-то кочку, девка перекатилась через плечи и, грохнувшись на живот, взвыла от злости.

К тому же она ещё и умудрилась, падая, выронить саблю. Вскочив, словно подброшенная пружиной, девчонка бросилась к своему оружию. Беломир и не собирался ей мешать. Раз уж вышла такая замятня, придётся сделать так, чтобы отучить этих дурных баб кидаться на него с оружием раз и навсегда. Подхватив клинок, девка отбросила за спину короткую косицу и снова бросилась в атаку.

– Ну, ничего вас не учит, – зло усмехнулся Беломир, жёстко блокируя её саблю и круговым движением уводя её в сторону, одновременно с этим снова толкнул противницу посильнее.

В очередной раз отлетев в сторону, амазонка окончательно растеряла от злости последние мозги и, выхватив из ножен кинжал, снова атаковала, визжа, словно циркулярная пила, почти на ультразвуке. Отведя её удар влево от себя, чтобы оказаться от неё слева, парень обратным движением ударил её рукоятью шашки в лоб, ближе к виску. Охнув, девчонка покачнулась и невольно шагнула назад, бросая кинжал и хватаясь ладонью за голову.

Врождённый инстинкт очень сложно обмануть. Человек инстинктивно хватается за пострадавшую часть тела. С чем это связано, парень толком не знал, но пользоваться этим умел. В тот момент, когда она сама перекрыла себе обзор, он перебросил шашку в левую руку и тут же врезал противнице кулаком в челюсть. Убивать дурёху он не хотел, а вот поставить на место будет само оно. Тяжёлый кулак с набитыми костяшками хлестнул её по челюсти, и девка, звучно икнув, рухнула на землю, потеряв сознание. Отбросив ногой её оружие, Беломир прижал кончик шашки к шее девчонки и вопросительно посмотрел на её товарок.

Над кругом воцарилась мёртвая тишина. Собравшиеся дружно уставились на амазонок, ожидая их слова. В такой ситуации они могли выкупить жизнь своей подруги или оставить её во власти победителя. Одна из женщин, тряхнув головой, взяла себя в руки и, шагнув вперёд, громко произнесла:

– Мы не можем выкупить её. Теперь она принадлежит тебе.

В толпе кто-то ахнул, а кто-то негромко выругался. Сам же Беломир, окинув говорившую внимательным взглядом, отметил про себя её выжидающий взгляд.

«Бабы что-то задумали, но вот что, можно только гадать», – буркнул парень про себя и, жестом подозвав к себе одного из казаков, велел, указывая на лежащее тело:

– Обыщи. Снимай всё, что из железа. И доспех не забудь. Её коня сюда приведите, – скомандовал он, повернувшись к говорившей женщине.

Поджав губы, та мрачно кивнула и жестом отправила куда-то одну из своих подчинённых. Минут через пятнадцать отправленная девчонка прискакала верхом на соловой кобыле и, въехав в круг, жёстко осадила животное, спрыгивая на землю.

– Полегче, дура, – рыкнул Беломир, перехватывая повод лошади. – Неча животину тиранить. Уж она поумнее вас всех вместе станет, – добавил он, оглаживая испуганную кобылку.

Дождавшись, когда казак снимет с побитой поединщицы всё, что хоть как-то может быть использовано как оружие, парень взял кобылку под уздцы и, развернувшись, направился к своему биваку.

– Эй, а она?! – раздался растерянный голос вслед.

– Себе оставьте, – ехидно отозвался Беломир. – Мне такая радость и даром не нужна. Ещё отравит чем или ночью нож в спину всадит.

Возмущённое аханье и яростные выкрики на непонятном языке ясно сказали ему, что решение было правильным. Это решение парня сломало амазонкам все планы. Какие именно, дело десятое. Главное, что он сумел сыграть на их поле в свою игру. Казаки, проводив его до их стоянки, принялись рассаживаться вокруг кострища, где ночевали Векша и Беломир. Судя по всему, у них накопилось множество вопросов и пришло время их задать.

Делая вид, что ничего особого не происходит, парень быстро огляделся и, не увидев кузнеца, задал самый важный для себя вопрос:

– А Векша где?

– Вон, бежит, – кивнул один из казаков в нужную сторону.

Подошедший быстрым шагом кузнец широко улыбнулся и, протягивая парню кожаный кисет, удивлённо пробасил:

– Ну, друже, я помыслить о таком не мог. На пустом месте разом десяток монет серебра взял.

– Это как так? – оживились казаки.

– А он мне денег дал и велел с купцом каким об заклад побиться, что сумеет девку ту без крови одолеть, – со смехом объяснил Векша. – Так оно и вышло.

– Ох, и ловок ты, Беломир, – отсмеявшись, покачал головой один из казаков. – И где только выучиться такому успел? Молод ведь ещё, едва молоко на губах обсохло.

– Молодость, штука короткая, – усмехнулся парень в ответ. – Пролетит, оглянуться не успеешь. Учили меня. Крепко учили. Всякому. И кое-что из того вы теперь своими глазами видите.

– А кто учил, сказывать не желаешь, – понимающе кивнул казак.

– Смысла нет. Ну скажу я, что звали того человека Святослав, и что? Ты его в глаза не видел и слыхом про него не слыхивал. Нет уж. Коль сложилось так, что теперь тут мне жить придётся, пусть прошлое моё в прошлом и останется. Благо вы тут роду кланяетесь и пращура чтите. Значит, и мне от того легче. Вроде как от рода своего не ушёл, – напустил он туману.

– Так-то оно и верно, – подумав, согласились казаки. – А почто девку себе брать не стал? – тут же спросил всё тот же казак. – Молодая, здоровая. Глядишь, и сыновей тебе б крепких нарожала.

– В полоне? – мрачно уточнил парень. – Да её прежде, чем к пращуру вести, надобно спервоначалу, как ту кобылу дикую, вышколить. Она ж первым делом примется всё под себя гнуть. А оно мне надо, каждый день с драки начинать? Да и не верю я, что она сбежать не решит, как только случай появится.

– Ну, это ты зря, – качнул казак головой. – Попервости они все норов кажут, а после, как жёнкой назовёшь, так и затихают. У меня самого жёнка из хазар, так почитай полгода всё брыкалась да фыркала, а как дитя понесла, так и всё. Тихая стала, спокойная. Домой вертаешься, улыбается, обнять норовит.

– Так то хазарянка, а тут амазонка. Эти никогда нашим укладом не жили. Говорят, они даже сыновей в стане своём не держат. Сразу норовят или отцу отдать, или вовсе в степи бросить, – ответил Беломир, припомнив свой разговор с Елисеем. – Сам того точно не знаю, но люди так баяли, – добавил он на всякий случай.

– И верно, был такой слух, – неожиданно поддержал парня другой боец.

За разговором казачий кошевой успел развести костерок и подвесить над огнём котелок с водой. Так что, продолжая беседовать, казаки принялись попивать чай. Припомнив, что от купца ему должны были принести кучу кофе и чая, Беломир нашёл взглядом приятеля и на всякий случай уточнил:

– Друже, ты гостинцы от перса куда прибрал?

– Так в телегу твою, под полость положил, – моментально отозвался кузнец.

– Благодарствую, – кивнул Беломир.

– Идут, – вдруг тихо сообщил казак, задававший вопросы, и осторожно подтянул к себе саблю, не отрываясь от кружки с чаем.

– Кто? – насторожившись, так же тихо уточнил Беломир, не оборачиваясь, чтобы не казаться пуганой вороной.

– Бабы те бешеные, – фыркнул казак.

– Много?

– С полдюжины будет.

– Битая средь них есть?

– Нет. Из тех, что у круга были, только одна. Остальные старше тех.

– Ну, может, хоть эти в драку не полезут, – чуть помолчав, иронично хмыкнул парень, поправляя перевязь с метательными ножами.

Рядом с костром послышались шаги и женский голос произнёс:

– Беломир, мы поговорить можем?

– Гость в дом, бог в дом. Садитесь да говорите, – кивнул парень, указывая на свободные места у костра.

– Разве это дом? – удивилась амазонка, усаживаясь.

– Там, где есть огонь из дома отчего, там и дома часть, – загадочно отозвался парень.

* * *

Кошевой раздал гостьям кружки для чая и, разлив напиток, вернулся на своё место. Женщины пригубили напиток, но затянувшееся молчание нарушать не торопились. Молчал и Беломир, медленно оглядывая каждую из пришедших. Они затеяли всё это, значит, им и начинать. Наконец, испустив тяжёлый вздох, амазонка, велевшая привести коня на кругу, отставила кружку и, глядя на парня в упор, негромко спросила:

– Почто от девки отказался?

– Я казак, а мы полонянок не держим, – пожал Беломир плечами.

– Так женился бы, – тут же отреагировала женщина.

– Зачем? – снова пожал парень плечами, откровенно недоумевая. – Я женюсь, ежели девка мне по сердцу станет. А иначе то не жизнь будет, а каторга. Да и не всё так просто с женитьбой для таких, как я.

– Это чего ж там сложного? – насторожилась амазонка.

– Я старой крови. Пращурову стрелу ношу, и потому жениться мне надлежит на той, в ком такая же кровь будет, – сократил Беломир все пояснения.

– Ты? – изумилась амазонка. – Ты ж не характерник.

– Там другая история, – отмахнулся парень.

– А чем тебе наша кровь не нравится? – вдруг влезла в разговор другая женщина.

– Правило старое есть, – подумав, тихо ответил парень. – Вои, что пращуру служат, старую кровь нести должны.

– А у нас, выходит, не старая? – не сдавалась амазонка.

– Не знаю. На то не я, а Гриша Серко ответить может. Он умеет старую кровь видеть.

– Как это? – тут же последовал дружный вопрос.

– Не знаю. Меня тому не учили, – качнул Беломир головой.

– Всё одно, должен был ты её взять, – помолчав, решительно высказалась первая амазонка. – Теперь обижена она сильно. А такую обиду только кровью смыть можно.

– Смешно, – фыркнул Беломир. – Её в полон брать не стали, а она и обиделась.

В ответ внимательно слушавшие его ответ казаки дружно заржали, одобрительно кивая.

– Хлопотно это, – усмехнувшись, добавил парень. – Вздумает мстить, больше живой не выпущу.

– Думаешь, всегда можешь осторожен быть? – угрюмо насупившись, мрачно поинтересовалась первая амазонка.

– Лучше вам этого никогда не узнавать, – жёстко отозвался Беломир. – Не ищите беды себе. Вас и без того мало осталось. Да и не люблю впусте кровь лить. Глупо это.

– Да ты нас и вовсе за воев не держишь, – дружно вскинулись женщины.

– Мне до вас и дела нет, – рыкнул парень в ответ. – Вы своей жизнью живёте, а у меня своя жизнь. И вам в ней нет места. И полонянкам из ваших тоже.

– С чего это? – резко замолчав, словно на стену налетев, спросили женщины.

– А с того, что я свои задумки от других беречь должен, и потому в дому моём никого стороннего не будет, – выкрутился парень, найдя подходящую причину.

– Дитя не даёшь, потому как кровь не та, задумки прячешь, чтобы иным не достались. Не устанешь жить так? – помолчав, тихо спросила командирша этой бабьей роты.

– Я той драки не хотел, сама напросилась, – отмахнулся парень. – Прежде сами научитесь других уважать, а после к себе уважения ищите.

Сообразив, что ничего тут не добьются, амазонки дружно поднялись и, не прощаясь, отправились восвояси.

– От ведь дурные, – проворчал кошевой, собирая оставленные кружки. – Им правду бают, а они обижаются.

– Не любят люди правду про себя слышать, – отмахнулся Беломир. – Но теперь придётся нам, браты, на затылке глаза отрастить. Эти так просто не уймутся. И вправду могут где засаду устроить.

– Ну, пусть попробуют, – зло усмехнулся кошевой.

Казаки разошлись по своим местам, готовясь к ночёвке. Степь постепенно погружалась в сумерки. Устроившись на своей кошме, Беломир закинул руки за голову и бездумным взглядом уставился в темнеющее небо. Обдумывать какую-то очередную проблему или идею не хотелось. Неожиданная драка несколько выбила его из колеи. Вот уж чего он никак не ожидал, так это очередного вызова. Хорошо хоть успел перед боем все дела с купцом завершить. Так что все вырученные деньги лежали в телеге, под всяким купленным железом.

Теперь пришло время ему самому сидеть в лагере, отправляя Векшу покупать всё нужное. Незаметно для себя парень так и уснул, едва только сумерки сменились ночной мглой. Проснулся Беломир разом, словно кто-то толкнул. Не шевелясь, он открыл глаза и, стараясь не сильно шевелить головой, оглядел бивак. У самого края возникли две фигуры, бесшумно подбираясь к задремавшему караульщику.

«Батюшка, позволь врага увидеть», – прикрыв глаза, мысленно попросил парень, медленно смещая руку к перевязи, где находились метательные ножи.

Повернув голову так, чтобы сразу увидеть противника, как только глаза откроются, Беломир одним плавным движением выхватил нож и, не вставая, резко отправил его в полёт. До непонятных фигур было метров семь, но сейчас главным было не убить, а ошарашить противника. Заодно и караульного разбудить. Так что главное в этом броске было попасть. Не важно, куда.

Так и получилось. Брошенный клинок вонзился неизвестному в бедро, войдя по самую рукоять. Взвыв от боли, противник повалился на землю.

Уснувший казак разом вскинулся и, вскочив, взмахнул саблей. Уже почти подобравшийся к нему враг шарахнулся в сторону, уходя от удара, но запнувшись обо что-то, повалился на землю. Вскочив, Беломир выхватил шашку и ринулся к врагу.

Сообразив, что против двоих ему не выстоять, неизвестный откатился в сторону, уходя от удара казака. Понимая, что он может убежать, Беломир перекинул шашку в левую руку и выхватил ещё один нож. Неизвестный сделал ещё один кувырок, но брошенный нож оказался быстрее. На этот раз клинок вошёл противнику в правый бок, сзади. Глухо застонав, неизвестный судорожно выгнулся, пытаясь дотянуться до ножа.

Убедившись, что тут всё в порядке, Беломир метнулся к первому противнику. Тот уже успел взять себя в руки и, поднявшись, обнажил саблю. Убежать он уже не мог, так что явно решил продать свою жизнь подороже. Подскочив, парень сделал обманное движение, заставляя противника закрыться, и тут же хлестнул клинком по колену опорной ноги, роняя его на землю. Следующий удар был нанесён по вооружённой руке. Сабля отлетела в сторону, и Беломир прижал наконечник шашки к шее неизвестного.

– Замри, тварь! – рыкнул Беломир так, что вздрогнул даже обыскивавший второго нападавшего казак.

Вся эта суета разбудила бивак, и казаки, обнажив оружие, принялись вздувать огонь. Прищурившись от рези в глазах, парень всё так же, кончиком шашки срезал с головы неизвестного повязку, закрывавшую лицо, и, присмотревшись, удручённо вздохнул:

– Ведь предупреждал же дур.

– Всё одно своё возьмём, – прошипела амазонка. Та самая, что влезла в разговор с их старшей.

– Ты уже ничего не возьмёшь, – зло отозвался Беломир, всаживая клинок ей в горло.

Иного выхода он не видел. Судя по всему, эти ненормальные доброе отношение принимали за слабость, а значит, остановить их можно было только так. Жёстко и бескомпромиссно. В этом времени с врагами вообще не церемонились и за любую обиду спрашивали жестоко. Отирая клинок об одежду убитой, Беломир только мрачно вздыхал. Убивать молодую, здоровую женщину только потому, что она не сумела вовремя понять, что не права, было для него за гранью добра и зла. Но эта парочка пришла в их лагерь именно убивать.

Увы, даже здесь не ходят на свидания, обвешавшись оружием и завязав лицо так, чтобы только одни глаза торчали. С трупов сняли всё ценное, а сами тела отнесли подальше от лагеря. Все разборы с их командирами будут утром, когда солнце встанет. Оглядев казаков, тихо обсуждавших нападение, Беломир вздохнул и, шагнув поближе, негромко произнёс:

– Сколь раз повторять, что на посту спать негоже? А не проснись я, что тогда? Всех бы словно курят вырезали. Они ж убивать шли.

– Прости, Беломир, – повинился уснувший караульщик. – Сам не знаю, как вышло так.

– Как вышло? – вздохнув, повторил парень. – Сел у костра и пригрелся. Вот в сон и потянуло. Нельзя в карауле сидеть. И в огонь смотреть нельзя. После того, что в стороне, никак потемну не увидеть будет.

– Это что ж, весь караул стоять надобно? – изумились казаки.

– Не стоять, а кругом у бивака ходить. И всё время в сторону от любого огня глядеть. Тогда глаза к темну привыкнут, и любую замятню сразу приметишь.

– От оно как, – задумались бойцы. – А теперя чего делать станем?

– Досыпайте, – чуть подумав, махнул Беломир рукой. – Я всё одно уж не усну.

Сон и вправду пропал. К тому же парень понял, что отлично выспался. Так что запросто мог досидеть ночь за остальных. Угомонились казаки быстро. Сам же Беломир, пройдясь вокруг бивака, отправился проверять лошадей. Ведь среди них была и та, что он отобрал у амазонок. Вполне могли решить свести и её и всех остальных коней. С этих ненормальных станется. Но как оказалось, все лошади были на месте. Огладив трофейную кобылку, парень вернулся к биваку.

Часа примерно через три, по внутреннему таймеру самого Беломира, горизонт начал светлеть, и вскоре началась заря. Полюбовавшись этим зрелищем, парень принялся разводить костёр. Драка дракой, а есть всё равно надо. Так что к тому времени, когда казаки проснулись, котелок с водой уже вскипел, и Беломир, заварив чаю, принялся с аппетитом завтракать. Казаки, управившись с умыванием, расселись у костра и, бросая на парня удивлённо-задумчивые взгляды, занялись тем же самым.

– Беломир, чего теперь делать-то станем? – осторожно поинтересовался едва всё не проспавший караульщик.

– Вам своими делами заниматься, а я своим займусь, – хмыкнул парень. – Или ты про что другое спрашивал?

– Так ведь скоро бабы эти бешеные прибегут, за подруг своих спрашивать. И ведь не удержатся, могут снова в драку полезть.

– Им же хуже, – жёстко отозвался Беломир, которому вся эта история уже начала действовать на нервы.

Всё это противостояние и вправду было каким-то дурным. Словно опереточным. А самое главное, он никак не мог толком понять, зачем вообще всё это было затеяно. В том, что драка была устроена специально, Беломир не сомневался. Ну не просто ж так после амазонки явились в лагерь выяснять, почему он не взял проигравшую пленницей. Выходит, на это и строился весь расчёт? Но зачем? Неужели только ради ребёнка свежей крови?

Осенённый этой мыслью, парень принялся вспоминать весь вечерний разговор буквально покадрово и очень скоро пришёл к выводу, что его мысль была правильной. Амазонки решили освежить свои ряды и для этого не нашли ничего лучше, чем устроить дуэль. Хотя, по местным меркам, задумка и вправду рабочая. С пленниками тут не церемонились. Попал в полон, значит, стал хозяйской вещью, и он вправе делать с тобой, что сам пожелает.

Не торопясь попивая чай, парень мысленно выстраивал свой будущий разговор с амазонками, но додумать не успел. К казачьему биваку широким шагом подошли полдюжины крепких, мускулистых женщин примерно от тридцати лет и старше. Увидевшие их казаки тут же подобрались и приготовились к бою. Подойдя, женщины остановились, и всё та же амазонка, что командовала на кругу, угрюмо спросила:

– У нас две воительницы пропали. Знаете, где они?

– В распадке, мёртвые, – коротко ответил Беломир, ткнув пальцем в нужную сторону.

– Зачем? – глухо спросила амазонка, катнув желваки на скулах и прикрыв глаза.

– Я предупреждал, – пожал парень плечами. – Вы доброе отношение за слабость принимаете. Больше этого не будет. Отныне любая, поднявшая на меня или братов оружие, будет убита. И в кругу тоже щадить не стану. Хотите войны, будет вам война, – закончил он так, что все пришедшие женщины невольно вздрогнули.

– Нам не нужна война с казаками, – помолчав, тихо ответила командирша. – Мы можем забрать тела?

– Забирайте. И помните, что я сказал. Больше пощады не будет, – повторил Беломир, жёстко глядя ей в глаза.

* * *

Узнав о нападении, Григорий долго что-то еле слышно бубнил себе под нос, а после, сжав кулаки, мрачно произнёс:

– Этому крапивному семени больше хлеба не продавать.

– У других купят, – равнодушно пожал Беломир плечами.

Его гораздо больше волновал вопрос, решится ли персидский купец адресно возить в их станицу металлы. Тогда их поселение и вправду станет чем-то вроде местного индустриального центра. А если быть до конца циничным, то и собственная казна парня крепко увеличится. Ведь договор на поставку заключал с купцом именно он. Под своё слово и под свои поделки. Значит, всем желающим он сможет продавать металл уже по своей цене. А уж она никак не может быть ниже той, по которой металлы покупались. В общем, везде молодец.

«Угу, гладко было на бумаге, да забыли про овраги. А по ним ходить, – осадил сам себя парень. – Ещё ничего не решено. Вот откажется перс от такого гешефта, и будешь ты, приятель, локти кусать. Хотя того ж Расула можно будет попросить свести меня с кем-то, кто решится на такой эксперимент. В конце концов, украшения я всё равно буду продавать ему, а за металлы можно будет платить монетой».

От размышлений его оторвала очередная фраза казака. Как оказалось, Серко никак не мог успокоиться и продолжал придумывать всяческие кары для взбесившихся баб, как он сам выразился. Прикинув кое-что к носу, Беломир только рукой махнул, одной фразой разом оборвав все его мечты:

– Забудь про них, друже. Минуло, и ладно. Всё одно не долго им осталось.

– С чего так решил? – моментально насторожился казак.

– Будь у них всё добром, не стали б они у нас детей выпрашивать. Похоже, и вправду дела у них хуже некуда, ежели они решили даже в полон одну из своих девок отправить.

– Так выходит, из-за детей всё? – помолчав, уточнил Григорий.

– Выходит так, – развёл Беломир руками.

– А ты как про то угадал? – не унимался казак.

– Вспомнил, что вы мне с Елисеем про старую кровь рассказывали.

– От то добре, – с облегчением закивал казак. – Чего теперь делать станешь? – сменил он тему.

– Так задумок-то много, да не всё тут сделать получится, – удручённо вздохнул парень.

– А чего так? – удивился казак.

– Станков потребных нет. Прежде чем затевать что, надобно станки нужные сделать.

– И как их сделать?

– Самому бы знать, – вздохнул Беломир, мысленно прикидывая, как можно легализовать то, что ему известно.

Тут уже рассказами про книжки не отделаешься. Придётся придумывать что-то другое. Самое неприятное, что устраивать пробные запуски и тому подобные эксперименты не получится. Для таких вещей нужен металл и каменный уголь. А и то и другое в этих местах большой дефицит.

– А где такие станки увидать можно? – помолчав, поинтересовался Гриша.

– Не знаю, – качнул парень головой. – Я, друже, в голове это всё вроде как вижу, а показать правильно не могу. И нарисовать не получится. Там всякого мелкого много.

– А с ручным тюфяком у тебя чего? – снова сменил Григорий тему.

– Вроде стреляет, но проверить его только в бою можно, – вздохнул парень.

– Выходит, нового налёта ждать надобно?

– Угу, – всё так же мрачно кивнул Беломир.

– Ты чего такой смурной, брате? – вдруг удивился Григорий.

– По правде сказать, и сам не очень понимаю, – нехотя признался парень. – Вот чую, что будет что-то, а что, где, и сам не знаю.

– К батюшке сходи, – помолчав, тихо посоветовал Григорий. – Побаишь с ним, глядишь, и попустит. А может, и подскажет чего.

– Схожу, – подумав, согласился парень, понимая, что это не пустые слова.

Ему и вправду было неспокойно. Чуйка, которой он привык доверять ещё в прошлой жизни, и вправду беспокоила, так что к совету казака стоило прислушаться.

С торга они вернулись примерно неделю назад, и с тех пор покоя Беломир просто не знал. Их беседу за чаем прервал пронзительный рёв турьего рога. Сорвавшись с места, Беломир кинулся в свою комнату, за кольчугой и оружием. Григорий, едва заслышав знакомый звук, вылетел из дому, едва двери не снеся.

Быстро одевшись, Беломир после короткого раздумья прихватил из шкафа новое ружьё и подсумок с патронами. Раз уж выпал случай испытать его в деле, значит, так тому и быть. К воротам околицы они подбежали вместе с Григорием. Казак, также полностью вооружённый, имел при себе и арбалет. Заметив это, парень только одобрительно усмехнулся. Судя по всему, казак по достоинству оценил потенциал этого оружия. Подойдя к воротам, Беломир нашёл взглядом немолодого караульщика и, протолкавшись к нему, тихо спросил:

– С чего тревога? Где напали?

– Вон там, у загиба вои оружные стоят. К стану не пошли, но с каланчи их углядели. Потому и решили тревогу кричать, – коротко поведал казак.

Стоявший рядом с парнем Григорий, внимательно выслушав сказанное, чуть кивнул и, подтолкнув Беломира локтем, с хищной усмешкой спросил:

– Сбегаем своим глазом глянуть?

– Пошли, – чуть подумав, решительно кивнул парень.

Но отойти от ворот далеко они просто не успели. Из-за поворота выехала кавалькада примерно в три десятка всадников и шагом направилась к воротам. Напарники замерли, пытаясь разглядеть нежданных гостей. Одно Беломир понял точно. Это были не обычные степняки. Тут и кони высокие, и доспех серьёзный, и оружие явно качественное. Точнее, на таком расстоянии было просто не рассмотреть.

– Да это ж бабы! – охнул кто-то изумлённо.

– Чего? Какие бабы? – удивлённо проворчал Григорий и решительно зашагал к воротам.

«Или я дурак, или лыжи не едут, – бурчал про себя Беломир, двигаясь следом за ним. – Если это и вправду амазонки, то они ещё большие дуры, чем я думал. Казаки же их на фарш пустят, если драка начнётся. Вон, уже и пушку выкатили. Два выстрела, и останется только закопать».

Они протолкались к самым воротам, и парень неожиданно понял, что это и вправду были амазонки. Удивлённо качнув головой, он вздохнул и принялся молча заряжать ружьё.

– Не стреляй покуда, – тихо попросил Григорий. – Спервоначалу спросить надобно, чего им тут потребно.

– Спроси, а я пригляжу, чтобы шкоду какую не учинили, – зло отозвался парень.

– Кажись, крепко они тебя рассердили, – удивлённо хмыкнул казак, рассматривая незваных гостий.

Метрах в сорока от ворот кавалькада остановилась, и от неё отделились две всадницы. Не обнажая оружия, они продолжили движение. Когда до ворот осталось не более пяти метров, амазонки придержали коней, и Беломир с некоторым облегчением узнал Дамиру. Ту самую воеводу, что была с девками при их первом знакомстве.

– Здрав будь, Гриша, – едва заметно кивнула она Серко.

– И тебе здоровья, Дамира. С чем пожаловала? – ответил казак вежливостью на вежливость.

– С тяжким делом мне в твой стан пришлось прийти, – вздохнула женщина. – На торгу твои вои двух моих воительниц убили. И должна я с них за то свой спрос учинить.

– Да вы там все белены объелись?! – тут же возмутился казак. – Где это видано, чтобы, татя ночного убив, добрый вой виноват стал?

– Не было татьбы. Они шли обидчика наказать, – угрюмо отозвалась женщина.

– Это кого же? Уж не Беломира ли часом? – иронично уточнил казак.

– Его, – коротко кивнула воевода. – Он Великую Мать обидел, когда отказался нашу девку полонянкой брать. Выходит, истая воительница ему и вовсе не годится, коль, победив, он даже выкупа за жизнь её не спросил.

«Ой, мама, роди меня обратно!» – взвыл про себя Беломир, слушая весь этот бред.

– Победивший сам решает, как быть, – пожал Григорий плечами. – Может, не глянулась ему та девка. Волос не того цвета иль сиськи малы.

– Ты ещё насмехаться, пёс! – не удержавшись, взвыла молчавшая до этого вторая женщина.

«Судя по фактуре, это их лучший поединщик», – оценил парень её стати.

– Дома гавкать станешь, – рыкнул Григорий в ответ. – Сами всё затеяли, сами и виноваты. Чего сюда пришли?

– Совет решил, поединку быть. От нас станет Далина биться, от вас Беломир ваш. Проигравший полонянином станет. А откажетесь, мы всю вашу весь огню предадим.

– А ежели я её зарежу? – не удержавшись, уточнил парень, тихо офигевавший от происходящего. – Кого тогда прикажете в полон брать? Или выбирать смогу? – фыркнул он, начиная медленно, но верно звереть.

– Далина ещё никому не проигрывала, – помолчав, мрачно отозвалась Дамира.

– Всё когда-то в первый раз бывает, – отмахнулся Беломир, краем глаза разглядывая новую поединщицу.

Тут и вправду было на что посмотреть. На женщину это создание походило только чертами лица и короткой косой. Всё остальное больше подошло бы какому-нибудь мужику. Широкие плечи, мускулистые руки, крепкая шея и мощные бёдра. О талии и груди тут вообще говорить не приходилось. Доспех на женщине был весьма неплох. Сплошной металлический нагрудник и кольчуга двойного плетения под ним. Наручи и поножи тоже металлические.

Переведя взгляд на остальных амазонок, Беломир отметил про себя, что у них доспех явно попроще и поплоше. В основном как у всех кочевников. Из кожи, с нашитыми на него металлическими бляхами.

«Похоже, взяла его трофеем и после переделала», – сделал парень вывод, отвечая мрачно рассматривавшей его женщине не менее злым взглядом.

– Не бывать тому, – решительно отрезала Дамира на высказывание парня о проигрыше.

– То не тебе решать, – отмахнулся Беломир. – Да и не нравится она мне. Прежняя хоть на бабу походила, а тут не разберёшь, то ли баба в штанах, а то ли мужик в юбке.

– Ну, пёсий сын, теперь я тебя и вправду прирежу, – не выдержав издевательства, прорычала поединщица.

– Дотянись сперва, колода, – презрительно фыркнул Беломир, про себя уже проигрывая партитуру боя.

Сходиться с этой бодибилдершей врукопашную – заранее проиграть. Там и весу в полтора раза больше, и силы, как у Векши. Брать её надо за счёт скорости и подвижности. Хотя не стоило забывать и про опыт, которого этой бабище было не занимать. Впрочем, тут могли быть варианты. Судя по всему, брать она привыкла силой. Это, похоже, было прописано у амазонок на подкорке. Эдакий комплекс неполноценности, который они компенсировали за счёт задиристости и полного отсутствия логики. Чего стоят только их обвинения.

– Сможешь победить, сам выберешь себе полонянку из моих воинов, – зло усмехнулась Дамира, которую, похоже, тоже задели высказывания парня.

– Не хочу я полонянок, – отмахнулся парень. – Сотня золотых за мою победу против моего полона.

– Нет у нас при себе столько золота, – растерялась Дамира.

– Тогда забирай своих баб, и проваливайте отсюда подобру-поздорову, – фыркнул Беломир, намеренно выводя женщин из себя.

Он не понимал смысла всех этих наездов и решил сделать всё, чтобы отбить им охоту вообще появляться в этих местах. В том, что они сумеют вытребовать поединок, Беломир даже не сомневался. Как известно, если женщине что-то втемяшилось, выбить это можно только ударом лома по лбу. В противном случае она выморщит искомое не мытьём, так катаньем. Судя по упрямому выражению лица воеводы, дело тут обстояло именно так. Вот и измывался парень над их выдержкой, доводя до белого каления.

– Трус! – презрительно выплюнула Далина. – Как и все мужики.

– Не тебе судить, колода. Ты, небось, и мужика-то в жизни толком не видела, – тут же поддел её парень.

– Прикажи нападать, воевода, – зашипела Далина, хватаясь за рукоять сабли. – Сожжём тут всё. Заодно и добром их разживёмся.

– Дамира, ты хоть понимаешь, что будет, коль вы напасть на наш стан вздумаете? – вдохнул Григорий, тыча пальцем куда-то себе за спину.

* * *

Взгляд, брошенный воеводой на пушку, дал Беломиру понять, что она не оценила, что это вообще такое. Судя по выражению её лица, про тюфяки и вообще огнестрел она не слышала. Во всяком случае, на ружьё в руках парня она не обратила никакого внимания. Словно его и вовсе не было. Выход тут Беломир видел только один. Наглядная демонстрация. Но убивать кого-то просто так ему претило. Даже в такой дурацкой ситуации.

– Вы и вправду драки хотите? – устало спросил парень, лихорадочно проигрывая про себя различные варианты событий и не находя мирного решения вопроса. – Дамира, подумай. Сама же говорила, что вас всё меньше.

– То не тебе судить, пёс, – огрызнулась поединщица.

– Ещё раз так скажешь, тут и сдохнешь, – не громко, но как-то безжизненно произнёс Беломир. – Я даже из ворот выходить не стану.

– И чем ты меня убивать собрался? Палкой своей железной? – презрительно фыркнула женщина.

«Хреном по лбу, дура», – рыкнул про себя парень, а вместо ответа, развернувшись, направился к пушкарям, уже зарядившим ствол и стоявшим в полной готовности.

Поднеся к фитилю ружья запал пушки, он дождался, когда тот разгорится, и, сделав пару шагов вперёд, громко произнёс:

– Уходите. Тут вы ничего кроме кончины своей не найдёте.

– Ты, щенок, только из-за забора тявкать горазд, – прокричала Далина в ответ.

– Род тому видок, не хотел я так, – всё так же громко произнёс Беломир, поднимая ружьё.

Грохнувший выстрел напугал лошадей амазонок. И пока они удерживали их, пытаясь успокоить, Далина медленно вывалилась из седла и безжизненной куклой рухнула в пыль. Стрелял парень в грудь, не желая разводить у ворот грязь. Выстрел в голову окатил бы потоками крови всех. И своих, и чужих. Дамира, с грехом пополам осадив свою лошадь, растерянно уставилась на тело своей воительницы, не понимая, что произошло.

– Я упреждал, станет лаяться, сдохнет, – зло произнёс Беломир, быстро перезаряжая свою фузею.

– Вот значит, как тот огненный бой выглядит, – растерянно произнесла воевода, разглядывая ружьё во все глаза.

– Сказано, уходите, или все тут ляжете, – рявкнул Григорий в ответ.

– Зачем, Дамира? – подойдя, мрачно спросил парень. – Ведь знали, что добром не кончится. Зачем? Из-за глупости вашей пришлось доброго воя убить. Чего ради?

– Не я решала, – помолчав, тихо отозвалась воевода. – Совет решил. Они и вправду осердились шибко. Ведь от наших девок в полоне ещё никто не отказывался. Да и дети свежей крови нам шибко нужны. Мало нас. Очень.

– Ну, так и сговаривались бы с простыми казаками. Чего вы к нам словно банный лист прилипли? – возмутился Беломир.

– Нам абы какая кровь не годится. Нам воев добрых кровь нужна. Тогда и дети сильными будут. А тут и обида всему роду нашему, и с дитем отказ. Вот они и взбеленились.

– Сказано, не будет вам детей наших, – подрагивающим от злости голосом ответил Григорий. – У нас в таком деле свои запреты имеются.

– Так он не характерник, – кивнула Дамира на парня.

– Это кто тебе сказал такое? – фыркнул казак.

– Так ведь глаза... – начала было воевода, но запнувшись, внимательно всмотрелась ему в лицо. – Ты ж Кречет, – вдруг произнесла она.

– Кречет, – насторожившись, кивнул Беломир.

– Выходит, у тебя другое что заместо оборота? – тут же последовал вопрос.

– То уж мои дела, – ушёл парень от ответа. – Тебя не касаемо.

– Вот, значит, с чего эти волки в тебя вцепились, – понимающе кивнула женщина. – Вместе решили кровь свою поднимать.

«Как же мне эта вампирская тема надоела», – фыркнул про себя Беломир и, отдав ружьё напарнику, решительно открыл воротину.

– Ты чего делать собрался? – насторожилась воевода.

– Я её положил, значит, и добыча моя, – огрызнулся парень, перехватывая повод лошади убитой.

– Так ведь не было боя, – растерялась Дамира.

– Сдохнуть хочешь? – тут же снова завёлся Григорий.

– Это что тут у вас такое деется? – раздался вопрос, и к воротам широким шагом подошёл Елисей. – Дамира?! А ты тут каким ветром? Да ещё и с бабами своими?

– Убивать нас приехали, – фыркнул Григорий, обнимаясь с приятелем.

– Не уймётесь никак? – резко помрачнев, зло поинтересовался Лютый. – Вам бед мало? Сказано, его кровь не для вас.

– Не было меня на торгу, когда случилось всё, – растерянно вздохнула женщина, наблюдая, как парень ловко снимает с её подруги доспех. – А когда наши с торга вернулись, совет решил, что надобно с него за обиду спросить.

– А в чём обида? – передавая добычу ближайшему казаку, уточнил парень. – Что я, зная, что у вас и без того плохо, не стал крепкую девку из отряда воинского забирать? Или в том, что дурного ей не хотел и живой отпустить решил? Или, может, в том, что силой её брать не стал?

– Проиграла она, – вздохнула Дамира. – И потому покориться должна. А коль сложилось бы, что она от тебя девочку принесла, мы б то дитя забрали и сами вырастили. Сын бы всё одно у тебя остался.

– А вы меня спросили? – окончательно разозлившись из-за такого захода, зарычал Беломир. – То мои дети, и я их растить должен. Сам! – последнее слово он буквально выкрикнул воеводе в лицо, подойдя к её лошади. – Мои то дети были бы. Мои!

– Да ты и впрямь бешеный, – вдруг разозлилась Дамира и коротко, без замаха, ударила его кинжалом в голову.

Едва заметив блеск стали, парень сделал стремительный шаг в сторону, одновременно перехватывая вооруженную руку женщины. Пользуясь тем, что она находилась гораздо выше, Беломир сжал запястье воительницы и тут же закрутился вокруг своей оси, выворачивая ей вооружённую конечность. Не ожидавшая такой выходки женщина попыталась ударить его щитом, висевшем на левой руке, но сидя в седле, такой фокус изначально был обречён. Выкручивая руку, Беломир одновременно принялся тянуть её вниз, заставляя Дамиру свеситься с седла.

Дальше последовал резкий удар кулаком под ухо, и воевода обмякла. Сбросив её на землю, парень добавил противнице кулаком в челюсть и, не раздумывая, принялся снимать доспех и с неё. Видевшие эту короткую схватку амазонки заволновались, но увидев направленные на них луки, притихли, с ненавистью разглядывая казаков. Сняв с обеих женщин всё, что представляет хоть какую-то ценность, Беломир забрал второго коня и, вернувшись за ограду станицы, зло выдохнул:

– Дур только так и учить. Пусть обратно пешком идёт.

– Не везёт ей с конями, – вдруг усмехнулся Елисей. – Мы когда свиделись в первый раз, я тоже у неё коня отобрал.

Глухой стон, раздавшийся у ворот, заставил Беломира оглянуться и забрать у Григория ружьё. С этих ненормальных станется броситься в драку даже при случившемся раскладе. Между тем Дамира, тряхнув головой, медленно села и, пощупав себе челюсть, глухо произнесла:

– Лучше б ты меня зарезал. Всё. Кончилась Дамира. И лучшего воя потеряла, и сама опозорена.

– С чего бы? – иронично хмыкнул Беломир. – В бою всякое случается. Сегодня я победил. Завтра ты. Уводи своих баб отсюда, пока всех не раздели, – махнув рукой, мрачно закончил парень.

– Говорила я, прежде потребно Великую Мать спросить, – вздохнула воевода, медленно поднимаясь. – Доспех и коня моего сбереги. Сложится, выкуплю всё. Дай только срок.

– Добре, – чуть помолчав, кивнул Беломир. – Ждать стану.

– На следующем торгу весточку подам, – пообещала женщина и, шаркая по земле ногами, чуть покачиваясь, направилась к своим подчинённым.

По её команде пара молодых девчонок забрали труп убитой Далины и, погрузив её на коня, поспешили к своим товаркам. Что там воевода сказала им, никто из казаков не слыхал, но женщины то и дело удивлённо оглядывались на станицу, словно не веря услышанному. Потом, сев за седло одной из баб, Дамира отдала команду, и весь отряд двинулся по дороге прочь от станицы.

– Ну, вроде управились, – растерянно хмыкнул один из казаков.

– Дурное дело случилось, – помолчав, качнул Елисей головой. – Не по правде всё вышло.

– А кто им в том повинен? – тут же снова завёлся Беломир. – Сказано было не лезть. Так нет. Всё неймётся.

– Не к тебе слово, друже, – примирительно улыбнулся Елисей. – Сами они всё затеяли, самим и ответ нести. Я за другое.

– Поясни, сделай милость, – беря себя в руки, попросил парень.

– Бабы те вои добрые. В драке себя не щадят и врагу спуску не дают. Да только законы у них такие, что обычному человеку их никак не понять. Потому и гибнут они. Скоро и вовсе никого не останется. А тут ещё разом трёх добрых воев лишились.

– Я другого никак в толк не возьму, – вздохнул Беломир, забирая коней со своей добычей и направляясь к дому. – С чего они вдруг поход этот затеяли?

– А с чего началось-то всё? – спросил Елисей, шагая рядом.

Внимательно выслушав рассказ парня, казак несколько минут молчал, а после, удручённо вздохнув, произнёс:

– Правду Дамира сказывала. Совет ихний и вовсе ума лишился. Мать свою не слышат, а походы затевают. И ведь знали, что не абы куда идут, а в казачий стан. А обида им и вправду крепкая вышла, – добавил он с растерянной усмешкой. – Прежде деву-воительницу живой в полон взять было удачей великой. Потому как, полонянкой став, они и вправду норов начинают в кулаке держать. Думают, что полон им наказание от Великой Матери. Потому и бьются всегда, себя не помня. А ты взял, да эдак запросто от такой полонянки отказался. А уж про татьбу ночную я и не вспоминаю. Тут ты всё по правде сладил.

– Ой, дуры! – хлопнув себя по лбу ладонью, тихо взвыл Беломир. – Да откель мне знать-то, что это им обидой станет? Я ж тех баб и в глаза прежде не видал. Читал только в книге одной, что есть такие. Спесь им глаза застит? Думают, такие великие, что про них по всей земле знают и законы их помнят?

– Забудь, – понимающе усмехнувшись, махнул Елисей рукой. – Сами повинны.

– Друже, а они новый поход не затеют? – подумав, на всякий случай уточнил парень.

– Да откель мне знать? – удивился казак. – Я их законов и сам толком не знаю. А теперь и вовсе непонятно, чего им на ум взбредёт.

«Да уж, глупость – это заразно», – фыркнул про себя Беломир.

– А ты чего приехал-то, дядька? – сменил парень тему.

– Саблю у вас с Векшей просить хочу. К тому же решил показать тебе, что выучить из ухваток твоих сумел. На постой-то пустишь? – улыбнулся казак.

– Да ты смеешься? – деланно возмутился Беломир. – Гость в дом, бог в дом, – ответил он горской пословицей, которая уже стала чем-то вроде приветствия для гостей.

– Благодарствую, друже, – вежливо отозвался Елисей.

Они добрались до Беломирова подворья, и парень ещё на улице приметил, что приехал казак не с пустыми руками. Под широким навесом стояло пять коней, а у забора притулилась телега.

– Ты никак не один, – хмыкнул Беломир, оглядывая собственный двор.

– Елизар со мной напросился, – кивнул казак. – Да ещё дочку старшую решил взять. Пусть хоть на людей глянет, пока не выросла.

– А сколь ей? – насторожился парень.

– Тринадцать. Ещё год-другой, и придётся о женихах думать, – вздохнул казак так, что сразу становилось понятно, ему это не нравится.

– В пятнадцать? – удивился Беломир. – Рано. Я б до восемнадцати подождал.

– Погоди, а тебе самому сколь будет? – вдруг озадачился Елисей.

– Двадцать четыре, – не стал скрывать Беломир.

– Ага, ну, не самый дурной расклад, – загадочно проворчал казак.

– Ты это про что? – подобрался парень.

– То так, свои думки, – отмахнулся Елисей, перешагивая тын.

* * *

– Крепче руку держи! Крепче! – разносилось над лугом, и Беломир, свешиваясь с седла, рубил расставленные в ряд лозины.

Серый мерин шёл ровным, спокойным галопом, словно пытаясь помочь парню. Дойдя до конца ряда, Беломир чуть подтянул левый повод, направляя коня по кругу. Нужно было отдышаться и осмотреть результаты своей рубки. А заодно услышать, насколько он криворукий. Но как оказалось, всё было не так плохо. В этот раз он умудрился срубить все лозины. Спрыгнув с седла, парень тщательно отёр клинок шашки и, сунув её в ножны, вопросительно посмотрел на своих учителей.

– Добре, – коротко кивнул Елисей. – Сам видишь, всю лозу порубил.

– И повод отпускай, не то лошадь тугоуздой станет, – так же коротко посоветовал Григорий.

– Коня вываживай, и баста на сегодня, – чуть подумав, махнул Лютый рукой.

– А вы пока разомнитесь, – злорадно усмехнувшись, отозвался Беломир.

Теперь настало его время. Оба характерника поступают в его полное распоряжение, для изучения приёмов рукопашного боя. Благо кое-какими приёмами и умением орудовать кулаками казаки и без того обладали, но им обоим этого было мало. Зная, что умеет сам Беломир, оба бойца стремились поднять собственные кондиции до его уровня. Достаточно вспомнить, как парень запросто противостоял вооружённым степнякам с голыми руками. На торгу о тех случаях уже легенды слагали.

Скинув ножны с саблями, казаки принялись старательно разминаться и растягивать связки. Хоть все схватки и были учебными, но получить в них серьёзную травму можно было запросто. Щадить друг друга бойцы не собирались. Понимали, в настоящем бою пощады не будет. Дав им разогреться, Беломир привязал остывшего коня к колышку, вбитому в землю, и, подойдя к ним, скомандовал:

– Ножи.

Казаки молча потянули из перевязей специально выточенные из дуба ножи. Для отработки приёмов с оружием парню пришлось приложить кучу усилий, чтобы тренировочное оружие походило на настоящее. Ловко провернув в пальцах деревянные клинки, казаки пригнулись и плавно начали сходиться, изредка взмахивая своим бутафорским оружием. Внимательно наблюдая за каждым их движением, Беломир молчал, выжидая. Наконец, Елисей качнулся вперёд, выбрасывая левую руку, и тут же взмахнул ножом, целя в грудь противнику.

Качнувшись торсом назад, Григорий тут же шагнул вправо и нанёс ответный удар. Елисей успел заблокировать удар и ударил в ответ. Григорий перехватил его вооружённую руку и тут же потянул противника на себя, выводя из равновесия. Дальше, уперевшись ступнёй в живот Лютому, Серко завалился на спину, перебрасывая его через себя. Но и Елисей оказался не промах, уже в воздухе он взбрыкнул ногами, придавая себе ускорение, и, падая на землю, сумел сгруппироваться.

Перекатившись через голову, он тут же извернулся и попытался дотянуться до Григория ножом. Негромкий стук столкнувшихся в воздухе ножей, и противники снова откатились друг от друга. Останавливать их Беломир не стал. Пока всё было в пределах нормы. Понятно, что это всё только учёба, но такие схватки помогали бойцам наработать опыт и действовать, опираясь не только на оружие. Медленно поднявшись, бойцы снова закружили по траве, выбирая момент для атаки.

Стук копыт отвлёк Беломира от схватки. Быстро оглянувшись, парень всмотрелся в клубы пыли, поднятой непонятной кавалькадой. Понимая, что это могли быть и враги и друзья, парень коротко скомандовал, останавливая схватку:

– Стой, браты. Едет кто-то.

Казаки дружно развернулись в указанную сторону. То, что тренировались они с бутафорскими клинками, не означало, что настоящее оружие осталось дома. Быстро скинув амуницию с учебным оружием, казаки разобрали оружие боевое и к тому моменту, когда кавалькада показалась из распадка, были готовы к любой неожиданности.

– Никак половцы! – охнул Елисей, всмотревшись в подъезжающих всадников.

– А тут-то они чего забыли? – удивлённо проворчал Беломир, подхватывая арбалет и взводя его.

– Погоди, друже, – остановил его Елисей. – Давно такого не было. Пусть подъедут, посмотрим, чего задумали.

– А чего от них вообще ждать надобно? – осторожно уточнил парень.

– Ну, для боя их маловато станет. Выходит, для разговора едут, – задумчиво протянул Григорий.

– Ну, дай-то род, – хмыкнул Беломир, давно уже уяснивший, что для казаков в этих местах друзей нет.

Имелись нейтральные соседи, да и то только потому, что понимали, казаки народ непростой и легко с ними не управишься. Дрались эти граждане отчаянно. Понимали, оказавшись в плену, выжить не получится. Или вечное рабство, или отказ от всего, что им было дорого. Между тем кавалькада продолжала приближаться. Неожиданно Беломир понял, что бойцы эти не просто куда-то едут, а сопровождают какую-то кибитку. Быстро посчитав всадников, парень недоумённо хмыкнул.

Три десятка воинов и здоровенный ящик на громадных колёсах, сбитых из досок и кое-как обрезанных под круг. Ко всему прочему это сооружение ещё и нещадно скрипело. Увидев казаков, половцы придержали коней и принялись быстро переговариваться. Потом от кавалькады отделились двое и рысью направились к бойцам.

– Здравствуй, Елисей, – гортанно произнёс всадник постарше, осаживая коня шагах в пяти от казаков.

– И ты здравствуй, Карлат, – удивлённо отозвался Лютый.

«Блин, этот мужик, похоже, всех главарей местных племён знает», – мысленно проворчал Беломир, старательно прислушиваясь к их разговору.

– Зачем вы приехали сюда? – нейтральным тоном поинтересовался Елисей.

– Хан приказал начать большой поход. Мы собираем всех, кто может носить оружие. Мой господин решил спрятать на время свою дочь, – нехотя ответил половец, оглядываясь на кибитку.

– А почему только одну? – не понял Лютый. – У него же было четыре жены и восемь детей. Я точно знаю.

– Мор был, – вздохнул кочевник.

– Выходит, мор, что татар скосил, и до вас добрался? – охнул казак.

– Так. Из всех детей господина только дочка жива осталась.

– И на кого походом пойдёте? – задал Елисей главный вопрос.

– На амазонок, – последовал короткий ответ.

– Непростое вы дело задумали, – растерянно протянул Елисей.

– Мы умираем. От всего племени полторы сотни воинов осталось. Нам нужны женщины, которые могут родить здоровых детей. Иначе половцев больше не будет, – помолчав, прямо ответил степняк.

– Боюсь, тяжёлым для вас этот поход станет, – помолчав, качнул Елисей головой. – Бабы станут драться отчаянно. Им и самим теперь плохо.

– Знаю. Хан потому и решил устроить большой поход. Или покорятся, или погибнем все. Булгары решили ещё дальше в степь уйти, но там их уже ждут. От печенегов одна память осталась. Три рода, что выжили после мора, к Хазарскому морю ушли. В пески.

– В пески? – не удержавшись, растерянно переспросил Беломир, припомнив, что пустыня на территории будущей Туркмении почти безжизненна и пасти там скот очень сложно. Ведь все подходящие для этого места давно уже поделены между всякими местными кланами.

– Скоро эти степи будут безжизненны, – коротко кивнув, добавил степняк.

– И где твой хозяин хочет спрятать свою дочь? – помолчав, задумчиво уточнил Елисей.

– Он приказал оставить её в одном из ваших станов. В том, который ты укажешь, – вздохнул кочевник, снова оглядываясь на кибитку с явным сомнением.

– Я?! – изумлению казака не было предела. – Мы с ним вроде как никогда особой дружбы не водили. Так с чего бы такая честь?

– Он сказал, твоё слово что булат. Ты сказал, и так будет. Не беспокойся. У неё есть чем заплатить. Нужно только место, где её никто не тронет, – быстро закончил воин.

«Не было мужику печали», – мысленно проворчал Беломир, настороженно глядя на казака.

– Мой дом далеко отсюда, – развёл Елисей руками. – Да и места в нём не так много.

– Я знаю. Я был в твоём стане, – вздохнул кочевник. – Скажи, где она может остаться, и мы уйдём.

– Моей власти в других станах нет, – мотнул казак чубом, всем своим видом выражая полную растерянность.

– Она дочь тысячника, Елисей. Ты это знаешь. Хозяин просит тебя о помощи. Ты должен ему, – негромко напомнил степняк. – Кровью должен.

– Я помню, – глухо отозвался казак, мрачнея ещё больше.

– Друже, а что нужно, чтобы её устроить? – не удержавшись, уточнил парень, подойдя чуть ближе.

– Дом, где её будут защищать, и его слово, – ответил степняк.

– Слово о чём? – повернулся к нему Беломир.

– О том, что чести её не будет урону, – вздохнул Елисей.

– Дурь какая-то, – тихо буркнул Беломир, мысленно проигрывая варианты. – Может, её на постой к вдове какой пристроить? Всяко бабы промеж себя быстрее уговорятся, – высказал он первую пришедшую на ум мысль. – К тому же ещё и в обычном дому жить научится. Глядишь, и пригодится.

– Она умеет, – понимающе усмехнулся воин. – Хозяин её в город несколько раз возил. Учиться.

– В город?! – изумленно переспросил Беломир, окончательно запутавшись в местных причинно-следственных связях.

– Мой хозяин мудрый воин. Он всегда говорил, что его дети должны знать и уметь больше, чем дети простых воинов. Радмила знает три языка и грамоте вашей разумеет. К тому же мать её из ваших была. Полонянка княжеской крови. Так что и язык, и грамоту вашу знает.

– К вдове, говоришь? – задумчиво повторил Елисей, окидывая парня непонятным взглядом.

– Ну не ко мне же, – развёл Беломир руками. – Это уж вовсе хрень какая-то получится. Да и о чести тут говорить не придётся. Девка одна с мужчиной в дому. Был бы ещё семейный, другой разговор, – на всякий случай добавил парень. – К тому же они за постой платить готовы. Всё бабе легче станет.

– Мы заплатим золотом, – решительно кивнул воин.

– И как долго будет этот поход? – нарушив молчание, поинтересовался Елисей.

– Пока баб не покорим, – пожал степняк плечами.

– А случись что с отцом её? Что тогда? – не унимался казак.

– Вот, – кивнув, ответил воин, доставая из перемётной сумы кожаный рулон. – Он написал тут, что тогда ты сам станешь решать, как ей жить дальше и за кого выходить замуж.

– Хренасе пельмень! – ахнул Беломир, на секунду забыв, где находится.

По сути, переданный казаку документ означал, что с той минуты, как он согласится, получит все родительские права на девчонку. Похоже, её папаша и вправду находился в безвыходном положении и решил довериться Елисею. Что уж там между ними произошло, сейчас не важно. Главное, что вся эта история крепко привязывала казака к их станице. Почесав в затылке, Елисей осторожно взял в руки рулон и, развернув, принялся читать.

Похоже, про грамотность половец не лгал. Казак действительно читал написанный текст, внимательно пробегая строчки взглядом. По всему выходило, что тысячник и вправду понимал всю пользу образования. Свернув документ, Елисей вернул его воину, тихо вздохнув:

– Я не могу вот так сразу решить. Мне нужно сначала съездить в свой стан и узнать всё там.

– Мы и так долго искали тебя, – упрямо мотнул воин головой. – Ты должен моему хозяину. Помоги ему, – упрямо повторил он.

– Она обязательно должна быть рядом с тобой? – уточнил Беломир.

– Нет, – мотнул казак чубом.

– Тогда пусть эти тут ждут, а мы в станицу поедем. Сейчас по домам пройдём, где вдовы живут, да узнаем, которая готова девку на постой взять, – предложил парень.

– Поехали, – чуть подумав, согласился казак.

Друзья быстро подтянули коням подпруги и вскочили в сёдла.

– Тут нас ждите, – скомандовал Елисей, толкая каблуками своего скакуна.

Спустя десять минут они стучали в ворота первой вдовы. Внимательно их выслушав, женщина подумала и с явным сожалением качнула головой. Как оказалось, у неё и без того места не хватало. Четверо детей. Они обошли почти всю станицу, когда навстречу им попалась Любава. Увидев женщину, Григорий тут же выступил с предложением, моментально порушив тем все планы Беломиру.

Окинув любовника задумчивым взглядом, молодая женщина едва заметно усмехнулась и, пожав плечами, произнесла:

– Коль в цене сойдёмся, можно и взять. Да только сразу скажу, себя она сама обихаживать станет. Не до неё мне. Сготовить, это я с радостью, всё одно на девок готовлю, а чего другое – то уж сама.

– Передам, – быстро кивнул Елисей, запрыгивая в седло, не касаясь стремени.

* * *

– Ну, и зачем ты её взяла? – отдышавшись, тихо спросил Беломир, обнимая любовницу.

– Любой вдове деньга не лишняя, – лукаво усмехнулась Любава. – А ежели правду сказать, замуж меня зовут, – вздохнула она, заметно напрягшись.

– Это кто ж? – спросил парень, и женщина невольно вздрогнула от его тона.

– Не серчай, любый, – прижавшись к нему, заворковала женщина. – Всё одно ведь тебе на мне не жениться. Характерники не дозволят. И то сказать, я ведь в стане пришлая. Знаю я, что ты старой крови, и потому не быть нам вместе. Не ярись, молю.

– Уймись, – сделав глубокий вздох, ответил парень, унимая накатившую злость. – Сказывай, кто звал.

– Родомысл. Он второй год вдовый, и двое детишек, моим погодки.

– Знаю его, – быстро перебрав в памяти всех знакомых казаков, кивнул Беломир. – Добрый вой. Когда свадьба?

– Да какая уж нам свадьба, – отмахнулась Любава, успокаиваясь. – На капище сходим, роду поклонимся и ладно.

– Когда? – жёстко повторил парень свой вопрос.

– Да как принято. По осени, – снова вздрогнув, еле слышно выдохнула Любава.

– Добре. В дому всего вдосталь или потребно чего? – подумав, на всякий случай уточнил Беломир.

Обижать её не хотелось. Как ни крути, а за прошедшее время она не раз помогала ему пережить некоторые душевные терзания, именно её стараниями в доме всегда была готовая еда. Про пироги и вспоминать не приходилось. Тут Любава была настоящей мастерицей.

– Род с тобой, любый, – жарко выдохнула женщина, снова прижимаясь к нему. – Твоей волей и девки мои сыты, и в доме достаток. Ты уж прости, что вышло так.

– Нет у меня к тебе сердца, – обнимая, успокоил парень любовницу. – Просто неожиданно всё, вот и взъярился. И что я без пирогов твоих делать стану? – подпустил он чуточку лести.

– Нашёл беду, – тихо рассмеялась Любава. – Я тебе их особо печь стану.

– Угу, а после муж тебя нагайкой учить станет, – фыркнул Беломир в ответ. – Нет уж, милая. Раз уж вышла замуж, так за мужем и приглядывай. Не хочу, чтоб он чего плохого про тебя думать стал.

– А я тебе их за денежку малую продавать стану. Всё одно пеку, так с чего бы и соседу не потрафить? – моментально нашла Любава выход. – Вся станица знает, что хозяйки в дому твоём нет. И мне заработок малый. Я так Родомыслу и сказывала.

– Добре. Так и будет, – чуть подумав, кивнул парень.

Раз уж пошла в ход такая история, то придётся и дальше её придерживаться. Во всяком случае, после того как эти двое сходят на капище, все интимные встречи с Любавой сразу прекратятся. Или, если она сама решит, то и раньше. Проблем ей Беломир точно не хотел. Само собой, эта новость неприятно царапнула его, но умение держать себя в руках давно уже стало неотъемлемой частью его характера. Во всяком случае, в тех моментах, когда дело не касалось драки.

Вообще, Беломир и сам давно уже заметил за собой, что с того дня, как он оказался в этом времени, характер его изменился и не сказать, что в лучшую сторону. Он стал гораздо жёстче, быстрее заводился, а самое главное, его злость не редко выплёскивалась в открытую агрессию. А ещё он всё реже стал задумываться о моральной стороне своих поступков. Да, он не искал драки ради драки, но всегда готов был ответить так, чтобы другим неповадно было. Коротко говоря, стал жить по принципу – на добро отвечай добром, а на зло справедливостью. И, похоже, местным, с которыми ему приходилось близко общаться, это нравилось.

– Ты прости, любый, но более я приходить не стану, – зажмурившись, еле слышно произнесла Любава. – Только днём, чтобы пироги принести.

– За пироги стану тебе динар серебряный в седмицу платить. Меня в доме не будет, в подпол ставь, – прикинув примерную цену подобного лакомства, пообещал Беломир.

– Род с тобой, куда столько?! – ахнула женщина.

– Тебе не жалко, – улыбнулся парень, пытаясь сгладить свою злость. – И то сказать, уж больно вкусные у тебя пироги выходят.

– Храни тебя род, Беломир, – жарко выдохнула женщина, целуя его.

Парень не раздумывая ответил, а дальше всё пошло, как и прежде. Ушла Любава, едва начало светать. Проводив её до двери, Беломир вернулся в кровать и, уткнувшись носом в её подушку, спокойно уснул. Разбудил его пронзительный петушиный вопль.

– Чтоб тебе в суп попасть, горлопан, – проворчал парень, широко зевая и потягиваясь.

Убедившись, что выспался и чувствует себя прекрасно, Беломир поднялся и, пробежавшись до «скворечника», умылся из бочки с водой, стоявшей на углу дома. Чувствуя себя отдохнувшим, парень быстро прогнал разминочный комплекс и, растопив летнюю печку, плюхнул на неё чайник. Но не успел он заварить себе кофе, как через тын переступили характерники. Чинно поздоровавшись, казаки расселись у стола и, быстро переглянувшись, уставились на Беломира.

– Чего? – тут же насторожился парень.

– Просить тебя пришли, друже, – вздохнул Елисей, ероша себе чуб.

– О чём?

– Надобно тебе глянуть, куда половцы подались. Уж больно странная история вышла. Сам такого не ждал, – растерянно признался Лютый. – И вот ведь беда какая, отказать им я не могу. И вправду кровью им должен. Было дело, спасли они меня.

– Хочешь, чтобы я их духом в степи нашёл? – на всякий случай уточнил парень.

– Ага.

– Добре. Вот поедим, и попробую, – понимая, что отказать тут будет неправильно, пообещал парень.

– Благодарствуй, брате, – склонил казак голову.

– Одним миром живём, – кивнул парень в ответ. – Я вот чего никак в толк не возьму. С чего вдруг тысячник тот решил дочку к тебе отправить? Неужто в других родах у него ближников не было?

– Мало их очень осталось, – понимающе улыбнулся Елисей. – И я так мыслю, после похода этого и вовсе пропадут. И половцы, и амазонки. Племена малые, а резаться станут насмерть. Так что добром тот поход не кончится.

– Выходит, он её к тебе совсем прислал? – подумав, осторожно уточнил парень.

– Совсем, – кивнул казак, испустив тяжёлый вздох.

– Это что ж, тебе ещё и замуж её отдавать придётся? – не унимался парень.

– Сложится, так и отдам, – развёл Елисей руками.

– И не поймёшь, то ли честь оказал, а то ли обузу подкинул, – проворчал парень, качая головой. – А жена твоя что о том скажет?

– Поймёт, – отмахнулся казак. – Слава роду, приданого за ней мне давать не надобно. Своего хватит. А что присмотреть потребно, так доля наша такая. Иной раз и за детьми, и за семьями приглядеть ближники просят.

– А половцы, они как, старой крови или вовсе сами по себе? – спросил парень, пытаясь хоть как-то выстроить для себя приблизительную схему местных взаимоотношений.

– А и правда, как у них? – вдруг оживился Григорий.

– Трудный спрос, брате, – задумчиво протянул Елисей. – Средь них иной раз и старой крови вои бывают. А Радмила так и вовсе полукровка. Мать-то её из наших, из славян была. Так что тут смотреть надобно.

– Ну, значит, глянем, – решительно кивнул Григорий. – Вот поснедаем, да и сходим. Заодно узнаешь, может, ей и самой потребно чего.

– А с чего вдруг спрос такой? – вдруг озадачился Елисей, с интересом оглядывая парня. – Никак глянулась девка?

– Дурь-то не городи, – отмахнулся Беломир. – Я ж её и не видел, – быстро напомнил он. – Тут другое. Помнишь, как бабы едва на стан приступом не пошли?

– Конечно.

– Вот. А из сказов ваших я так понял, что племя вроде как старое, а девок старой крови у них и нет. С чего так?

– Извели, – понимающе кивнув, вздохнул Григорий. – Они ж детей старались от сильных воев рожать. Вот и сгубили средь себя старую кровь. Всю извели.

– А половцы, выходит, сберегли? – тут же последовал вопрос от парня.

– Они старались промеж сильных родов детей женить, – пояснил Елисей. – Простые вои могли себе любых полонянок в жёны брать, а вот те, кто постарше или ханского рода, только на своих женились. Потому, видать, и старая кровь у них сохранилась.

– А у булгар и остальных печенегов? – не унимался Беломир.

– Так же, – отмахнулся Елисей. – Да и они вскорости пропадут. Мор, что в степи случился, крепко всех подкосил. И татар, и хазар, и остальных всех. Мыслю, скоро, кроме татар да ногайцев, остальные племена сгинут. Уж больно мало их осталось. Не выжить им.

– Да и пёс с ними, – отмахнулся Григорий. – Чем их меньше, тем нам легче. Сколь душ наших в полоне сгубили, и подумать страшно.

– Это верно, – вздохнул Елисей, кивая.

За разговором они успели позавтракать, а после вся троица, быстро прибрав со стола, дружно отправилась на подворье к Любаве. Кибитка, в которой приехала половецкая дворянка, именно так для себя обозвал её Беломир, стояла сбоку от дома. Выпряженные из неё лошади хрупали сеном под навесом. Окинув двор любовницы внимательным взглядом, парень мысленно вздохнул, вспомнив их ночной разговор, и, тихо выругавшись, встал так, чтобы оказаться за спинами приятелей.

Вышедшая из дому Любава, увидев казаков, растерянно замерла, не зная, как реагировать на их появление. Чуть улыбнувшись, Елисей шагнул вперёд и, поздоровавшись, спросил, дома ли его подопечная. Сообразив, что пришли они не ради скандала или ещё какой замятни, Любава старательно заверила, что с гостьей всё в порядке, и, оставив деревянное ведро на крыльце, метнулась в дом.

Выскочила она обратно буквально через минуту. Следом за ней вышла и девушка. Вот тут Беломир чуть воздухом не подавился. Половчанка была одета в штаны из тонкого сукна, подпоясанные широким кожаным кушаком, шёлковую рубашку и кожаный жилет, навроде разгрузки. На поясе висел кинжал в украшенных серебром ножнах, а на ногах короткие сапожки с загнутыми носами. Вместо косынки или шапки голова повязана кожаной полоской, вышитой бисером. Длинная, иссиня-черная коса до пояса, раскосые большие глаза, прямой носик и высокие скулы.

«Твою мать, вот это красотка! – ахнул про себя Беломир, разглядывая девчонку. – В моём времени готовая реклама какой-нибудь косметики. Хотя тут скорее здорового образа жизни».

– Поздорову ли, Радмила? – вежливо склонив голову, поинтересовался Елисей.

– Благодарствуй, дядька. Слава богам, – улыбнулась в ответ девушка. – Случилось что или дело какое имеется? – поинтересовалась она, с интересом оглядывая всю троицу.

– Спросить хотел, всё ли потребное имеется, или нужда какая есть? Да ещё братов своих тебе показать, – ответил казак. – Знакома будь. Григорий. По делам воинским брат мне. А то Беломир, дружка его, по службе воинской. Не будет меня в стане, к ним ступай смело, случись нужда какая или беда случится. Беломир вон в том дому живёт, – ткнул он пальцем в крышу дома.

– Сосед, выходит, – улыбнулась девушка, с интересом рассматривая парня.

– Не смотри, что молод. Беломир без малого витязь, – твёрдо произнёс Елисей, чуть построжав лицом. – По умениям воинским с ним не каждый сравниться может.

– Это, выходит, про него сказывали, что он голыми руками оружного татарина сгубил? – невинно улыбаясь, поинтересовалась девушка.

– Про него, – решительно кивнул казак. – И не одного татарина. И другие бывали. Так что спокойна будь. Случись чего, любому вражине укорот даст.

– Благодарствую, дядька Елисей, на добром слове. Знать буду, – чуть подумав, улыбнулась Радмила.

– Добре. Тогда пойдём мы, – закруглил Елисей встречу.

Всё так же молча склонив головы, казаки вышли со двора и вернулись во двор Беломира.

Ещё через полчаса, прихватив всё нужное, троица отправилась на луг. Тренироваться. Шагая по улице, Беломир никак не мог отделаться от мыслей о девчонке. Уж больно необычная у неё была внешность. Можно сказать, экзотическая. Да и фигурка не подкачала. Сильные, стройные ножки, небольшие, но крепкие ладошки и тонкая, или, как в его мире говорили, осиная талия.

* * *

После очередной серии совместных тренировок Елисей отправился домой, а Беломир погрузился в работу. Идея сделать станки его не оставляла, так что к этой цели парень шёл медленно, но верно. Отлить направляющие, станину, опорный винт, в общем, работы хватало. К тому же все эти части мало было отлить, их ещё нужно было подогнать так, чтобы если не исключить, то хотя бы свести к минимуму любые люфты и биения. Ведь от этого зависит качество обработки любой заготовки.

Так что подгонка занимала львиную долю всего процесса изготовления станка. Векша, глядя на кучу запчастей, только недоумённо хмыкал и почёсывал в затылке, пытаясь понять, как всё это будет работать. Но кузнецу явно не хватало пространственного мышления. Будучи великолепным мастером, он не умел видеть в детали нужное. И дело тут было не в образе мышления или недостатке образования. Вся проблема заключалась в том, что к подобному способу работы местные мастера приходили сами. Ну не учили тут ещё подобному.

Сидя у верстака, на котором была закреплена стриженая кабанья шкура, посыпанная речным песком, Беломир старательно шлифовал направляющие для токарного станка, когда в кузню ввалился молодой казак и, найдя парня взглядом, громко объявил:

– Беломир, у околицы тебя спрашивают.

– Кому там приспичило? – фыркнул парень, не отрываясь от работы.

– Баба какая-то, – пожал казак плечами.

– Баба? – удивлённо обернулся парень.

– Ага, старшины велели без тебя её в стан не пускать.

– Дожили. Казаки уже от обычной бабы шарахаются, – проворчал парень, нехотя поднимаясь и направляясь к ведру с водой.

Отмыв руки от песка, он раскатал рукава рубашки и, накинув на плечи кожаную безрукавку, затянул на талии пояс с оружием. Без кинжала и перевязи с ножами он уже чувствовал себя словно голым. Быстрым шагом добравшись до околицы, парень с интересом уставился на странную фигуру, закутанную в плащ. Подойдя к воротам, Беломир на всякий случай встал так, чтобы успеть отреагировать на возможную агрессию.

– Это ты меня спрашивала, почтенная? – окликнул он незнакомку.

Чуть вздрогнув, фигура повернулась и откинула с головы татарский малахай. Перед парнем стояла Дамира. Усталая, измождённая и, судя по её движениям, явно раненная.

– Здравствуй, Беломир, – тихо произнесла женщина. – Я пришла, коня и доспех свой выкупить. Ты сберечь обещал.

– Помню, – вздохнув, коротко кивнул парень. – Войди. Гостьей моей будь, – чуть помолчав, пригласил он.

Теперь, разглядев её лицо, парень понял, что ей действительно нужен отдых. В противном случае она просто выпадет из седла за ближайшим поворотом. По его знаку казаки отворили воротину и пропустили женщину в станицу. Тяжело опираясь на какую-то суковатую палку, Дамира медленно дошла до дома парня и, осторожно опустившись на лавку у двери, еле слышно выдохнула:

– Уж прости, вой, да только гость из меня теперь плохой.

– Ты ранена? – прямо спросил парень.

– Саблей дотянулись, – коротко кивнула женщина.

– Вот, перекуси покуда, а я баню затоплю. Там и посмотрим, что у тебя, – скомандовал Беломир, ставя на печку чайник и выставляя на стол блюдо с пирогом. – Доспех твой и конь у меня. Как сумеешь в седло сесть, так и заберёшь. Я слово своё держу, – добавил он, заметив, как женщина оглядывает двор.

– Ты ещё и врачевать умеешь? – бледно усмехнулась женщина.

– Меня всякому учили, – пожал парень плечами, направляясь к бане.

Благодаря своим знаниям и умениям Векши, баня у него топилась по-белому. Вместе с подогревом парилки нагревалась и вода в большом медном котле. Так что мыться к нему приятели ходили регулярно. Уж очень удобно тут было. И попарился, и помылся, и просто посидеть есть где. Понимая, что париться Дамире сейчас не стоит, он просто нагрел воды и, выдав женщине кусок выбеленного полотна вместо простыни, отправил мыться. Сам же парень принялся готовиться к операции.

Рубленые и резаные раны требовали в местном климате тщательной обработки. В противном случае получить заражение крови или гангрену было проще простого. Так что готовился парень старательно. Фляга с уксусом, фляга с крепким самогоном, шовный материал, короткий нож бритвенной остроты, что-то вроде пинцета и порошок из смеси трав для остановки крови. Не забыл он и нарезанное на полосы тонкое полотно, вместо бинтов.

Выждав примерно полчаса, Беломир прихватил всё приготовленное и, войдя в предбанник, негромко окликнул женщину по имени. Дамира отозвалась из мойни, пообещав тут же выйти. Парень успел разложить всё принесённое на столе, когда амазонка вышла в предбанник в небрежно наброшенной простыне, одним её краем вытирая отмытые от пыли волосы. Увидев его приготовления, женщина удивлённо хмыкнула и, присев на лавку, одним движением обнажила торс, показывая длинную резаную рану на нижнем своде рёбер слева.

– Повезло тебе, – хмыкнул Беломир, внимательно изучив рану и даже обнюхав её.

В местных реалиях возможное нагноение можно было определить только так. Убедившись, что рана чистая, Беломир ловко свернул из куска толстой кожи рулон и, сунув его в зубы пациентке, приказал:

– Теперь терпи.

Обработав околораневую площадь уксусом, он принялся осторожно срывать корку, которой затянулась рана, попутно обрабатывая её самогоном. Чуть дёрнувшись, Дамира сжала зубы, не издав ни звука. Убедившись, что кровь из раны выступает чистая, парень аккуратно смазал шрам сосновой смолой и присыпал порошком из трав. После, вдев в иглу кетгут, принялся накладывать шов. Кожу он старался не стягивать плотно, чтобы в случае нагноения это было можно быстро заметить. Но при этом и шов он старался делать ровным и аккуратным. Всё-таки перед ним была женщина. К тому же ещё и весьма симпатичная.

Сама Дамира к собственной наготе относилась равнодушно. Просто подставила парню раненый бок, даже не делая попытки прикрыть рукой грудь. Размер и форму её Беломир успел оценить раньше, так что работал спокойно. Закончив, парень снова присыпал рану порошком и, ловко забинтовав, негромко проворчал:

– Всё. Теперь старайся её сильно не ворошить. Пусть подживёт.

– Благодарствуй, витязь, – выплюнув кожаный рулон, выдохнула Дамира, переводя дух. – Ловок ты, Беломир. Видать, правду про тебя бают, что ты не простого рода.

– Чего теперь-то про то, – отмахнулся парень, не собираясь развивать эту тему. – Есть хочешь?

– Очень, – истово кивнула женщина.

– Тогда одевайся, и пошли. Кормить тебя стану, – усмехнулся Беломир, собирая свою аптечку.

– Уж прости, парень, да только надеть мне теперь нечего, – грустно улыбнулась женщина. – Своё-то, в чём пришла, замочила. Завтра стирать стану.

– В полотно завернись и в дом ступай. Придумаю там чего, – окинув её задумчивым взглядом, скомандовал парень.

Тяжело поднявшись, Дамира покорно завернулась в простыню и первой вышла из бани. Беломир, убедившись, что все дверцы и заслонки закрыты, последовал за ней. Вернув аптечку на место, парень спустился в подпол и, достав чугунок с кашей, отправил его на печь, разогреваться. Не забыл он и всяких копчёных вкусностей. Сам до них был большим охотником. Из сундука парень вынул свои старые штаны, рубашку и запасные поршни.

Отдав всё это женщине, Беломир вернулся к готовке ужина. Минут через десять Дамира вышла из дома, одетая в его вещи, и, смущённо усмехнувшись, проворчала:

– Давненько мне не приходилось мужскую одёжу надевать. Даже юность вспомнилась.

– Вот только бабкой прикидываться не надо, – усмехнулся Беломир.

– Так ведь и вправду не молода уж, – пожала Дамира плечами.

– Угу, нашла кому рассказывать. А то я недавно тебя голышом не видал, – фыркнул парень. – Такой фигуре и девки позавидуют.

– Да ты никак решил меня в полюбовницы взять? – лукаво улыбнувшись, предположила женщина.

– Амазонку? В полюбовницы? – иронично уточнил парень. – Я ещё в своём уме. С вами ж прежде, чем в постель лечь, надобно полдня драться. Вот оно мне надобно? Расскажи лучше, что с тобой случилось и откуда рана такая? – соскочил он со скользкой темы.

– Беда у нас, Беломир, – помолчав, еле слышно произнесла женщина. – Нет больше народа нашего.

– Слух был, половцы на вас пошли. Так ли? – осторожно уточнил парень.

– Они, – коротко кивнула женщина, принюхиваясь к разносившимся по двору ароматам. – Выбрали миг, когда у нас новый спор случился, да налетели. Так что нет теперь в той степи ни амазонок, ни половцев, – чуть всхлипнув, закончила Дамира свой короткий рассказ.

– Друг дружку сгубили? – прямо спросил Беломир.

– Так. В полон к тем поганым идти и детей им рожать никто добром не станет. А уж мы тем паче. Так что рубились девки мои отчаянно. Да только отвернулась от нас Великая Мать. Нет более племени нашего. Десяток-другой, может, и сумели вырваться, да только проку в том нет больше.

– И куда ты теперь? – помолчав, поинтересовался Беломир.

– Куда глаза глядят, – равнодушно пожала Дамира плечами. – Что уж теперь, коль ничего не осталось. К чему жилы рвать?

– Так что ж теперь, лечь да подохнуть? – возмутился парень. – Руки-ноги имеются, голова на месте. Сил и умения тебе не занимать. Живи.

– А с чего жить прикажешь? Вот сейчас тебе выкуп за добро своё отдам, а далее только охотой жить придётся.

– Забудь про выкуп. Что с тебя взял, так отдам, – отмахнулся Беломир. – Лучше думай, чего дальше делать станешь.

– Не знаю, – помолчав, тихо призналась Дамира. – Рухнуло всё. Во что верила, чем жила, ничего ж не осталось.

– Да уж, ситуация, – проворчал Беломир, наваливая в тарелку кашу и подвигая её гостье. – Ешь, не остыло покуда, – скомандовал он, усаживаясь напротив.

Уговаривать себя Дамира не заставила. Подхватив ложку, она бросила на кусок хлеба ломоть буженины и тут же впилась в него зубами. Похоже, за то время, пока она добиралась до станицы, успела крепко оголодать. К тому же полученная рана и, как следствие, серьёзная кровопотеря тоже сказались. В момент смолотив выделенную порцию, женщина нехотя отодвинула тарелку и, вздохнув, произнесла:

– Благодарствуй, Беломир. За хлеб-соль да за добро твоё. Не чаяла, что ты так решишь. Ведь плохо в тот раз расстались.

– Совет ваш – дуры, веником набитые, – фыркнул парень.

– Не надо, – качнула женщина головой. – Ни к чему мёртвых хаять. Нет их более.

– То не хула. То правда, – отмахнулся парень. – И сами сгинули, и племя сгубили.

Вошедший во двор Григорий, увидев гостью, от удивления даже забыл поздороваться. Присев к столу, казак растерянно почесал в затылке и, качнув головой, проворчал:

– Вот уж не чаял, что ты сюда снова прийти решишься.

– А мне или так, или вовсе в степи, под кустом сдохнуть, – обречённо махнула женщина рукой. – К тому же я слово дала, что выкуплю у него добро своё, – кивнула она на парня.

– Было такое, помню, – чуть подумав, кивнул казак. – Сказывают, у вас с половцами какая замятня вышла. Так ли?

– Так. Нет более ни нас, ни половцев. Кончились.

– Неужто совсем друг дружку побили? – удивлённо охнул Григорий.

– Из наших, дай Мать, десяток-другой ушёл. А из половцев я по следу только дюжину верховых сочла. Всё поле у стана нашего телами завалено. С тех денег и стану коня выкупать, – нехотя призналась Дамира.

– И куда ты теперь? – помолчав, тихо спросил казак.

– Не знаю, друже, – всхлипнула женщина, пряча набухающие на глазах слёзы. – Куда глаза глядят. Дорога выведет.

– Не спеши. Поживи тут покуда. Мой гостьей будешь. А там как род даст, – подумав, предложил Беломир.

* * *

Радмила сидела за столом, уперев остановившийся взгляд и столешницу и замерев, словно изваяние. Григорий, рассказавший девушке о случившейся беде, тяжело вздохнул и, покосившись на угрюмо молчавшую Дамиру, только качнул головой, не находя слов, чтобы хоть как-то разрулить ситуацию. Глядя на него, вздохнул и Беломир. Взгляды, бросаемые амазонкой на юную половчанку, ему не нравились изначально, так что перед разговором он постарался рассадить женщин так, чтобы они не могли дотянуться друг до дружки.

В том, что обе готовы схватиться за железо, парень ни секунды не сомневался. Понимая, что напарник не ритор, от слова совсем, Беломир глотнул уже остывшего чаю и, откашлявшись, негромко произнёс, отслеживая каждое движение женщин:

– Вашей вины в случившемся нет. Не вы всё это затевали.

– Они... – тут же вскинулась Дамира, но парень не дал ей договорить, слегка надавив голосом:

– Я сказал, не вы. А значит, не вам и рядиться. Решение принимали те, кому свыше дано было за племя своё ответ нести. Раз уж случилось так, выходит, они и ошиблись. Не додумали, что нужно было додумать. Не учли того, что потребно учесть было. А потому каждой из вас осталось только горе это пережить и далее жизнь свою устраивать. Иного пути вам нет.

– А как же месть? – глухо спросила Дамира, вперив в него яростный взгляд.

– А кому ты мстить станешь? – поинтересовался Беломир, отвечая ей прямым, тяжёлым взглядом. – Девчонке этой, которой у вашего стана и не было? Или мёртвым, что на том поле остались? А может, побежишь выживших по всей степи искать? Мстить виновным можно, а невинная кровь жажды не утолит. Только хуже станет, – добавил он, тяжело вздохнув.

– А как жить-то после такого? – растерянно спросила женщина. – Кому я теперь нужна?

– Себе, – отрезал Беломир. – Рана заживёт, съезди обратно к стану своему, собери всё, что племени дорого было, да спрячь, чтобы никто чужой не добрался. В том и будет твоё последнее служение Матери, раз уж не смогли вы услышать её вовремя, – придумал он ей задачу буквально на ходу.

– А после? – помолчав, тихо спросила Дамира.

– А после, коль сделаешь всё, как надобно, или Мать подскажет, или сама решишь, – выкрутился парень.

– В стан, значит, не зовёшь, – грустно улыбнулась женщина.

– Ты привыкла своим укладом жить. Мы по-иному живём, – развёл Беломир руками. – Сумеешь наш уклад принять, милости просим. Нет, то твоя жизнь и только тебе решать, как её жить.

– Ваш уклад – за казака какого замуж идти? – презрительно усмехнулась Дамира.

– Чего сразу замуж? – деланно удивился парень. – Хочешь, вдовьей долей живи, как сама сумеешь. Да только не забывай, стан наш с земли живёт. Да и нет теперь в степи столько племён вражеских, чтобы с поля жить.

– А сам с чего живёшь? – не унималась женщина.

– Ну, придумки мои ты видела, – развёл Беломир руками. – С них и живу. Да, иной раз и доля с трофея бывает, но придумки мне больше приносят.

– Умный ты, – проворчала Дамира, сдаваясь.

– А мне как быть? – вдруг вступила в разговор Радмила.

– Ну, с тобой проще. Тут Елисей решать станет. На то ему отец твой свою волю последнюю своей рукой написал, – тут же выкрутился парень. – Думай, чего тебе самой больше хочется.

– Не знаю, – помолчав, растерянно призналась девушка. – А что дозволено? – тут же уточнила она.

– Ну, письма от батюшки твоего я не читал, но ежели от себя сказать, то тут и думать нечего. Тебе решать, станешь ты настоящей женщиной, как это богами завещано, или решишь предназначение своё отринуть и чем иным заняться, – жёстко высказался Беломир, отлично помня поведение тех же приснопамятных амазонок, считавших себя высшими существами и презиравших всех вокруг. Особенно мужчин.

– А что значит настоящей женщиной? – вдруг озадачилась Радмила.

– Не знаю, как у вас, а у нас сказано, что женское дело – детей родить и очаг домашний хранить, чтобы было мужу куда возвращаться. И покуда в очаге том огонь горит, он дорогу к дому из любой дали найдёт, – принялся сочинять Беломир, судорожно припоминая всё, что когда-то читал или слышал о славянских традициях. – В том и есть главное предназначение любой женщины. Матерью быть и огня домашнего хранительницей.

– Матерью... хранительницей... – тихо повторила Дамира и вдруг, закрыв лицо ладонями, глухо взвыла: – Ой дуры!!!

Беломир с Григорием недоумённо переглянулись, не понимая её реакции. Радмила же, бросив на амазонку короткий взгляд, только чуть пожала плечами и, слегка поморщившись, задала следующий вопрос:

– Выходит, то, что я много лет училась всяким оружьем биться, и не нужно никому?

– Ну как же не нужно? – возмутился Беломир, тут же уловивший подходящую нить разговора. – А ушёл муж в поход, а тут враг у стана. И кто тогда кроме тебя детей ваших защитит? Кто не даст очаг загасить?

– Ты всё время про огонь поминаешь. Но ведь вы не огню, вы идолу кланяетесь, – напомнила Радмила, устраиваясь поудобнее.

– Так ведь огонь нам пращур и дал, – моментально нашёлся парень, по её позе понимая, что разговор этот быстро не закончится. – Ты не знаешь, но каждый раз, на капище приходя, мы перед идолом костёр разводим. И на посвящение, и на тризну через огонь с ним беседу ведём.

– То так, – решительно кивнул Григорий, поддерживая его. – Огонь нам пращуром дан, чтобы и дом обогреть, и от зла защититься.

– Выходит, даже замуж выйдя, я всё одно смогу умениям воинским продолжать учиться? – не сдавалась девчонка.

– Ну, ежели мужа себе неглупого выберешь, значит, сможешь, – вздохнул Беломир, уже начиная уставать от этой словесной эквилибристики. – Только помни, что иной раз сердцу не прикажешь, – добавил он на всякий случай, вовремя вспомнив, что такое влюблённая женщина.

– Это ты к чему? – насторожилась Радмила.

Внимательно слушавшая их разговор Дамира тоже подобралась, глядя на парня внимательным, настороженным взглядом.

– Придёт время, поймёшь, – снова выкрутился Беломир, уходя от ответа.

– Ответь, – вдруг насела на него девчонка.

– И вправду ответь, Беломир, – неожиданно присоединилась к ней Дамира.

– Я могу вам только то сказать, что сам от стариков своих слышал, – произнёс парень с такой осторожностью, словно по минному полю шёл. – Сказывают, что коль человек, не важно, муж сильный, или жена добрая, и вправду полюбил кого, то он на того человека иным взглядом смотреть начинает. Не видит того, что иному сразу приметно. Словно разом глупеет и слуха лишается. И потому рассказывать ему что-то проку никакого нет. Не услышит и не поймёт. Не хочет человек в том, кого любит, ничего плохого видеть. Совсем.

– Странно ты как-то сказываешь, – помолчав, протянула Радмила.

– Ну, как сам слышал, да как сумел, – развёл парень руками.

– Выходит, я могу себе сама мужа выбрать? – уточнила девушка, явно задумавшись.

– Про то тебе надобно Елисея спрашивать. Сказано, не читал я батюшки твоего письма, – тут же открестился парень.

– А когда он снова в стане будет? – последовал моментальный вопрос.

– Не ведаю, – ушёл Беломир в глухой отказ. – У него своих дел немало. Так что, как появится час вольный, так и приедет.

– Должен быть вскорости, – неожиданно произнёс Григорий. – Весточку про племя твоё он получил, так что должен быть. Ему ведь за тебя ответ нести. Вот и приедет решать, как с тобой далее быть.

– А что не так? – не поняла Радмила. – Живу вроде добре. Никто ничего дурного не скажет.

– Здесь он тебя оставил, потому как ждал, что отец твой из похода воротится. А теперь придётся ему за тебя полный ответ нести, – пояснил Григорий так, что ещё больше всё запутал.

– А разве прежде не он за меня в ответе был? – озадачилась девушка.

– Он, – кивнул казак, бросая на парня просящий взгляд.

– Это к тому было сказано, что прежде ты тут вроде как на время была. Пока отец не воротится. А теперь, раз уж сложилось так, ему придётся тебе на долгое время место искать, – пришёл ему на помощь Беломир. – Ну не кочевать же тебе от одного стана к другому, – добавил он, чуть усмехнувшись. – Так и до беды недалече. Девка ты видная, лицом пригожа. Скрадут горцы, и вся недолга.

– А ежели не захочу я отсюда ехать? – помолчав, вдруг поинтересовалась Радмила.

– За то тебе с Елисеем баять надобно. Мы тут только, чтоб присмотреть, чтобы тебя никто не обидел ненароком. Батюшка твой его заботам тебя поручил, – снова ушёл Беломир в отказ, а Григорий истово кивнул, таким образом подтверждая сказанное.

– Не хочу, – помолчав, сморщила девушка носик. – Тут мне больше по душе.

– Так ты вроде в его стане ещё и не была, – растерялся парень. – Съездишь, сама своими глазами глянешь, может, там и получше придётся.

– Была я рядом с тем станом, – отмахнулась Радмила. – Стан их на самом краю степи стоит. И оттого пыльно там и душно. А тут благостно. Лес вокруг, ручей рядом. Хочешь, по лесу гуляй, а хочешь, в ручье купайся.

– Опасно то, – насупившись, проворчал Григорий. – Горцы то и дело в наших краях гуляют. Приметят одну, горя не оберёшься.

– Так я одна и не пойду. Вон, девки ваши к ручью мыться бегают, сама видела. Вот и стану с ними ходить, – моментально нашлась девчонка.

«Ну, вроде обошлось, – мысленно выдохнул Беломир. – Если сразу не подрались, значит, и дальше должно обойтись».

– Когда я уехать смогу? – спросила Дамира, словно в ответ на его мысли.

– Дай ране зажить, – вздохнул парень в ответ. – Сама подумай, случись драка, тебе с такой раной долго не выстоять.

– Гриша, а дозволят ваши старшие в стане дом поставить? – повернулась она к казаку.

– Их спросить надобно, – озадачился Григорий. – Но я так мыслю, что против воя доброго в стане они не будут.

Стук в ворота оборвал разговор. Поднявшись, Беломир прошёл к калитке и, выглянув, тут же принялся отворять. Въехавший во двор Елисей сразу направил коня к навесу и, быстро обиходив его, отправился к колодцу. Поставив на печку чайник, Беломир сходил в дом и, выставив на стол блюдо с пирогами, присел на своё место. Казак, приняв от него кружку с чаем, благодарно кивнул и, отщипнув кусочек пирога, быстро прожевал его, отдавая дань традиции.

– Знаешь уже? – повернулся он к девушке.

– Браты твои поведали, – грустно кивнула Радмила.

– А ты, Дамира, как тут? – поинтересовался Елисей, удивлённо разглядывая женщину.

– Тем же ветром занесло, – горько усмехнулась та. – Слово ж дала, что выкуплю добро своё у него, – кивнула она на парня. – Не стал упреждать. Не прислал весточки, что половцы на нас походом идут, – вдруг попрекнула она казака. – Обиду таишь. А ведь было время, мы с тобой по этой степи вместе гуляли.

– Было, – спокойно кивнул Елисей. – Да только, прежде чем вину мне кричать, спроси, когда я про поход тот узнал и как.

– И как же?

– А вот когда вои отца её саму сюда привезли, – кивнул он на девушку. – К тому часу войско их уж к стану вашему подходило. Так что не успел бы я тебя упредить. Что теперь делать станешь?

– Нашёл мне Беломир задачку. Вот как управлюсь, обратно сюда приду. Буду стану вашему кланяться, чтоб дозволили себе тут дом какой поставить. Стану рядом с вами век доживать, – грустно усмехнулась женщина. – Иного пути и не вижу. Самой в степи не прожить.

– Верно решила. И погоди покуда себя хоронить. Придёт время, будет кому по тебе тризну справить. Живи. Ну, а ты как теперь? – повернулся казак к Радмиле. – Со мной поедешь, или ещё чего задумала?

– Скажи, я теперь в твоей власти? – помолчав, уточнила девушка.

– Так, – коротко кивнул Елисей. – И замуж тебя отдать могу, и при себе удержать, случись надобность.

– Тогда дозволь мне в этом стане жить, – вздохнув, решительно попросила Радмила. – Благостно мне тут. По душе всё пришлось.

– Ну, ежели упрошу братов, чтобы и далее за тобой присматривали, оставайся, – хмыкнул Елисей, вопросительно глядя на приятелей. – Глядишь, и выйдет с того что доброе, – добавил он с непонятной интонацией, покосившись на Беломира.

* * *

Очередная поездка на торг случилась сразу после уборки хлеба. Беломир с Векшей, готовясь закупить очередную большую партию металлов и угля, запрягли сразу три телеги. К слову, третья шла на торг пустой. К исходу второго дня казачий караван добрался до торгового луга, и приехавшие принялись разбивать лагерь. Хоть и не поздняя осень стояла на улице, а дождя всё равно можно было ожидать.

Так что не ленились казаки и шалаши ставить. Благо ничего сложного тут не было. Жерди на них и толстую холстину бойцы привезли с собой. Войлок на подстилку у них всегда был с собой. Ночевать на голой земле, даже в летней степи, было не полезно для здоровья, так что толстый войлок у казаков всегда был при себе. В общем, пока одна часть бойцов обустраивала лагерь, другая, пробежавшись по округе, собрала всё, что можно было использовать как топливо для костров. В ход шло всё. Сухие шары перекати-поля, высохший кизяк, высохшие ветви кустарника.

Приятели уже привычно расположились своим биваком. Казаки, помня, что эта парочка вечно обсуждает какие-то свои задумки, даже не подумали обижаться. К тому же Григорий, провожая караван, сразу объявил, что случись замятня и стычка со степняками, командовать будет именно Беломир. К удивлению самого парня, это было принято как само собой разумеющееся. Он никак не мог определить свой нынешний социальный статус. С одной стороны, помощник местного воеводы, а с другой – непонятный парень, пришедший хрен пойми откуда.

Поужинав сухим пайком, прихваченным из дому, и запив трапезу свежим чаем, Беломир лениво развалился на кошме, бездумно глядя в угли прогорающего костра. Из этой нирваны его вырвали чьи-то тяжёлые шаги, раздавшиеся на краю лагеря. К биваку подходили трое. Молодой мужчина, как принято было говорить в прошлом парня, славянской внешности, лет тридцати. Юноша лет восемнадцати и громадный мужик, больше всего смахивающий на тролля.

С удивлением глядя на это чудо, Беломир едва не пропустил вопрос, заданный главным в этой команде. Глядя именно на парня, мужчина чуть склонил голову набок и, нахмурив брови, поинтересовался:

– Это тебя, что ль, Кречетом кличут?

– А тебе что за печаль? Почто спрашиваешь? – жёстко отозвался Беломир, даже не делая попытки сменить позу.

Сидел он, оперевшись спиной на седло, так что метнуть из такого положения нож для него не было проблемой.

– Я воевода воронежский, – ещё сильнее насупившись, назвался мужчина.

– И что? – чуть пожал Беломир плечами.

– Сказывают, ты добре с боем огненным работать умеешь. Так ли?

– Может, и так, – хмыкнул парень, не собираясь отвечать на вопросы непонятного визитёра.

– Ты, казак, место своё знай, – вдруг загудел здоровяк рассерженным шмелём. – Тебя воевода спрашивает. Так отвечай.

– Или что будет? – иронично усмехнулся Беломир. – Думаешь, коль вымахал ростом с оглоблю и рожу наел поперёк себя шире, так с любым управиться можешь? Молча стой, не с тобой говорят, холоп.

Последнее Беломир добавил, специально провоцируя эту непонятную троицу. В то, что перед ним действительно воевода города Воронежа, он ни на секунду не поверил. Про сам город парень ничего толком не помнил, но был уверен, что он ещё толком даже не заложен. Вместо города небольшая крепость на границе степи, или, как тут говорят, острог. В общем, даже если этот воин и вправду воевода, то никак не воронежский. Да и вопросы он начал задавать странные. О том, что у казаков имеется оружие огненного боя, знали не многие. В общем, вопросов и подозрений пока было больше, чем ответов.

Услышав отповедь парня, здоровяк крякнул и, набычившись, двинулся к лежащему. Но на пути у него неожиданно возник Векша. Громадный кузнец, хоть и уступал неизвестному ростом, зато в плечах был как бы не шире. К тому же за время их с Беломиром общения парень сумел обучить кузнеца хоть каким-то приёмам настоящего боя. Уперевшись в кузнеца, здоровяк удивлённо хмыкнул и попытался одним толчком отбросить его в сторону. Но не тут-то было.

Едва бугай протянул руку, как Векша, перехватив конечность, резко дёрнул его на себя, одновременно пригибаясь и принимая вес противника на спину. Дальше последовал резкий толчок корпусом, и здоровяк, перелетев через кузнеца, со всего размаху грохнулся на землю. Приём этот весьма прост в исполнении и для могучего кузнеца оказался очень подходящим. Ему даже техника не особо нужна была. Одной силы достаточно. Сделав шаг в сторону, Векша снова встал между Беломиром и неизвестными и, усмехнувшись, проворчал:

– Не замай, не то сломаю.

– Силён ты, коваль, – растерянно проворчал мужик, назвавшийся воеводой. – Малюту так просто не завалишь. А ты вмиг управился.

Тяжело поднявшийся с земли здоровяк, сопя, словно рассерженный бык, сжал кулаки и, шагнув вперёд, прохрипел:

– Ухватками подлыми доброго воя взять не шутка. Ты в честной схватке попробуй.

– Сам напросился, – азартно усмехнулся Векша и, сжав кулаки, шагнул вперёд.

Здоровяк от души взмахнул кулаком, целя ему в голову, но кузнец, ловко пригнувшись, с ходу всадил ему кулак в грудину, отбрасывая назад. Крякнув, мужик не удержался на ногах и снова рухнул в пыль.

– Не тебе супротив вольного казака вставать, холоп, – зло усмехнулся кузнец, даже не делая попытки подойти.

– Стой, Малюта, – жёстко осадил воевода своего подчинённого. – Не затем мы сюда пришли. А ты, Кречет, знай. Не всё, что тебе известно, пользовать дозволено.

– Это ты про что? – удивился Беломир.

– Про оружье боя огненного, что для одного воя сделано.

«А вот это уже интересно», – зло хмыкнул про себя Беломир.

– О том, что у меня имеется ружьё, знают немногие. Только станичники и амазонки, видевшие его в действии. Из казаков из станицы никто не уходил. Значит, он узнал об этом от кого-то из выживших баб. Но в чём проблема? Что с того, что оно для одного сделано? Тюфяк тот же, только малый, – равнодушно отозвался он, отслеживая реакцию неизвестного.

– В бое огненном серу пользуют. А она от лукавого, – гордо вскинув голову, ответил мужик, сверкнув фанатичным взглядом.

– Да неужто? – ехидно усмехнулся парень. – С чего бы тогда латиняне тот бой сами пользуют? Особливо те, что себя крестоносным воинством зовут.

– Лжа! – буквально выплюнул мужчина.

– Сам туда съезди да посмотри, – пожал парень плечами.

– А ты откель про то знаешь? – не унимался мужик.

– Не тебе дело, – фыркнул парень. – Шёл бы ты, воевода, откель пришёл. Не будет у нас с тобой разговору.

– Кто из вас то оружье придумал? – неожиданно вступил в разговор молчавший до этого момента юноша.

– А ты ещё кто таков? – всё так же равнодушно уточнил Беломир.

– Не про меня речь, – мотнул юноша головой. – На спрос ответь.

– А ты кто таков будешь, чтобы с меня спрос чинить? – перефразировал парень свой вопрос.

– Княжич то, – нехотя ответил воевода.

– Шо, тоже воронежский? – иронично хмыкнул Беломир, при этом готовясь к драке.

– Не про то речь, – снова вступил в разговор юноша. – Или ты, казак, уймёшься и все придумки свои с огненным боем изничтожишь, или не жить тебе.

– Это кто ж так решил? – поинтересовался Беломир, медленно поднимаясь.

Голоса он не повысил, но оба визитёра невольно сделали шаг назад, ясно расслышав в его тоне шелест вынимаемого из ножен клинка. Выпрямившись во весь рост, парень встал так, чтобы за спиной ничего и никого не было, и, хищно усмехнувшись, пообещал:

– В общем, так, мужики. Или вы сей же час с торга уйдёте и более никогда мне на глаза не попадаетесь, или все трое живота лишитесь.

– А силёнок-то хватит? – зло оскалился воевода.

– Изволь. Вас двое против меня одного. Здесь, сейчас, – ответил парень, попутно разминая кулаки.

– Не за тем мы сюда пришли, – чуть подумав, мотнул мужик головой.

– А за чем? Грозиться тут впусте? – тут же поддел его Беломир. – Казаки своей жизнь живут. Вас она не касаема. Домой ступайте.

– Да ты, похоже, и вовсе бога не боишься, – вдруг зашипел воевода, хватаясь за саблю.

Движения его были быстрыми, но для Беломира недостаточно. За прошедшее время парень значительно увеличил свои умения и скорость реакции. Их регулярные тренировки с характерниками подняли его умения на новый уровень. Воевода выхватил саблю, пытаясь одновременно с этим движением нанести удар, но Беломир был готов к чему-то подобному. Делая шаг вперёд, он одновременно с этим пригнулся и, пропустив удар над собой, тут же всадил кулак противнику в горло.

Захрипев, воевода выронил саблю и, медленно опускаясь на колени, схватился за шею, пытаясь ухватить хоть один глоток воздуха. Отбросив ногой саблю, Беломир чуть сместился, отслеживая каждое движение юноши. Но тот и не подумал бросаться в драку. Охнув, молодой человек бросился к воеводе и, тряся его за плечи, принялся причитать, прося прийти в себя. Чуть слышно хмыкнув, Беломир только головой покачал, не понимая, что вообще происходит.

– Ты! – вдруг развернулся к нему юноша. – Посмел на воеводу моего руку поднять, пёс! Повинен смерти!

– Ну, попробуй, щенок, – презрительно фыркнул парень, которому вся эта история уже начала надоедать.

– Малюта, бей их! – взвизгнул юноша, выхватывая кинжал. Иного оружия у него при себе не наблюдалось.

Бросившись вперёд, паренёк с силой выбросил вооруженную руку вперёд, пытаясь дотянуться до Беломира на дальней дистанции. Но для самого парня это было прямым приглашением для проведения очередного приёма. Его руки хлестнули крест-накрест, выбивая у противника оружие. Силой удара кинжал выбило из руки, и он, сверкнув в свете костра, улетел куда-то в темноту. Не останавливаясь, Беломир сделал шаг вперёд, с ходу всадив кулак юноше в челюсть.

Быстро убедившись, что правки тут не требуется, парень развернулся к последнему противнику, но тут всё было в порядке. Векша решил не оставаться в стороне и теперь ловко охаживал Малюту кулаками по корпусу, заставляя его крякать и охать. Сам кузнец принимал ответные удары молча. Этот факт удивил Беломира, но влезать в эту битву титанов он просто не рискнул. Не та весовая категория. Смахнут, как таракана со стола, и не заметят.

Увернувшись от очередного удара, Векша всадил кулак в челюсть противнику с такой силой, что того аж приподняло. Грохнувшись на землю, Малюта раскинул конечности в стороны и замер, отправившись в глубокий нокаут. Тихо хрипевший на земле воевода, глядя на эту картину, сипел, пытаясь что-то сказать, но со смятой гортанью сделать это было проблематично.

– И чего теперь с ним делать станем? – озадаченно поинтересовался Векша.

– Добычу с них снимай, и пусть проваливают, – отмахнулся Беломир, пытаясь расслышать, что происходит в стороне от их лагеря.

В то, что эти неизвестные пришли сюда одни, он не верил ни на секунду. Казаки, едва только троица вышла из темноты, молча разобрали луки и скрылись в темноте, готовясь отбивать возможное нападение. Так что открыто рисковали только они с Векшей, изображая из себя мишени в свете костра.

– Куда проваливаются? – не понял кузнец.

«Ну вот. Мой Векша вернулся. А то я уж беспокоиться начал», – усмехнулся про себя Беломир, вслух ответив:

– Я к тому, пусть уходят. Не нужно нам лишней крови.

Словно в ответ на его слова из темноты вышло с полдюжины воинов и, оглядев лежащих, мрачно уставились на парня. Ловко собиравший трофеи кузнец насторожился, но Беломир только рукой махнул, помня, что их прикрывает два десятка казаков.

– Выкупим всё, – шагнув вперёд, глухо произнёс мужик средних лет, явно десятник.

– С этих двоих выкупай. А вот с того дурня наш трофей, – отрезал парень, с самого начала приметивший на здоровяке отличного качества кольчугу. На Векшу в самый раз будет.

* * *

– Ты где так кулаками махать научился, друже? – иронично поинтересовался Беломир, удивлённо разглядывая приятеля.

– Первым кулачным бойцом в своей веси был, – смущённо улыбнулся кузнец. – К тому же ты и сам меня разному научил, – напомнил он парню.

– Ага, да только я не просил чужие кулаки головой встречать, – поддел его парень, пальцем указав на солидную гулю на лбу кузнеца.

– В раж вошёл, – ещё больше смутился Векша.

– В раж, то добре, но голова-то у тебя своя, не купленная, – не унимался Беломир. – Зачем же по ней молотить впусте? Ведь сколь раз показывал. Видишь удар, пригнись. В сторону шагни, назад качнись. Пусть мимо бьёт. А ты тем временем сам ударь. Забыл?

– Запамятовал, – развёл кузнец руками. – Уж больно в раж вошёл.

– Понятно, – обречённо махнул парень рукой. – Ты кольчугу глянул? Сумеешь её под себя переделать?

– Муторное это дело, – скривился кузнец.

– Муторное, – тут же согласился Беломир. – Да только без рубашки такой ты голову враз сложить можешь. Так что не спорь, а дело делай. И помни, без тебя Ладушке худо будет, – пустил парень в ход самый веский аргумент. – Да и не надобно теперь тебе её с самого начала делать. Переделать малость, чтобы под тебя была, и ладно.

– Добре, сделаю, – подумав, вздохнул кузнец.

– Как думаешь, откель эти трое были? – снова сменил парень тему.

– Сам всё голову ломаю, – качнул Векша головой. – Уж больно много они про тебя и придумки твои знали. Ведь про ружьё твоё, окромя нас да станичников, и не знал никто толком.

– Амазонки знали, – чуть подумав, напомнил Беломир. – Я их главную поединщицу из него и сгубил.

– Так их же срубили почитай всех, – удивился Векша.

– Не всех, Дамира вон жива. Выходит, и ещё кто ушёл.

– И к крестопоклонникам подался? – усомнился кузнец.

– Могли просто в степи перенять, коль ранена была, – выдвинул Беломир очередную версию. – Мне другое интересно. Откель они вообще пришли? В разговоре так ведь и не сказали, откуда приехали. Даже про то, что с ними княжич какой-то был, и то не враз признались. Странная это история. Мутная, – вздохнул Беломир, пытаясь вспомнить весь ночной разговор дословно.

– Я так мыслю, друже, они на торг только за-ради тебя и приехали, – вдруг вступил в разговор один из станичников.

– Ну, это я уже понял. Знать бы ещё, откель их сюда принесло и зачем, – усмехнулся парень в ответ.

– Похоже, испугало их ружьё твоё, – подумав, неожиданно высказался казак. – Сам вспомни. Они первым делом принялись тебя про огненный бой спрашивать.

– Верно, – задумчиво кивнул Беломир. – Только что их так напугать могло?

– Ну, оно понятно. Мы одним старым тюфяком поганых от стана отгоняли, а тут, почитай, можно каждому станичнику такое сделать. Вот и думай, что из того получится.

– Мыслишь, кто-то у них наперёд думает? – усомнился парень.

– А с чего б им тогда ещё суетиться, – развёл казак руками.

– Тоже верно, – согласился Беломир, продолжая проигрывать про себя всё случившееся прошлым вечером. – Странно, что вои их боя не затеяли. Ведь недалече были. Враз могли всю стоянку нашу стрелами закидать. Никто б и охнуть не успел.

– Не ждали они, что вы с Векшей всех троих разом положите, – хищно усмехнулся казак. – Да и не было у них луков с собой. Оружными пришли, да, видать, луков с собой брать не стали, чтобы других не всполошить.

– А где они вообще стоят? – озадачился Беломир.

– Татары сказывали, на той стороне торга стан разбили, – махнул казак рукой в нужную сторону.

– Знакомцев тут имеешь? – оживился парень.

– Есть несколько, – не стал таиться казак. – Купцов пара, да из рода одного кочевого знакомец.

– Сделай милость, попроси их узнать, откель те вои пришли, – попросил его парень. – Не просто тут всё с этой историей. Как бы они не вздумали в стан наш нагрянуть, а прежде в степи нас перенять. А будем знать, откель явились, так и чего хитрого удумать можно, – подпустил парень загадочности.

– Спрошу, – подумав, решительно кивнул станичник.

– Благодарствуй, друже, – кивнул Беломир в ответ и, быстро осмотревшись и убедившись, что ничего не забыл, скомандовал: – Векша, ты тут пока посматривай, а я до купца нашего пробегусь. Глядишь, успеем дело быстро сладить.

– Добре, – понимающе усмехнулся кузнец, продолжая разглядывать трофейную кольчугу.

Вообще, положение в этом времени с доспехом Беломира серьёзно удивляло. Понятно, что железной руды тут ещё толком не добывали, и это серьёзно тормозило развитие прогресса целиком. Но того, что любая железка тут будет цениться едва не на вес золота, выбивало его из колеи. Все серьёзные поставки железа и стали шли с Ближнего Востока и с северо-запада континента. А вот его центр обходился чем придётся.

Понятно, что уральские, донецкие месторождения ещё даже не обнаружены, но такое положение вещей парня не устраивало в корне. А вот как это исправить, он не знал. Сейчас, подчиняясь моменту, он вынужден был проводить серьёзные закупки металлов, но это был тупиковый вариант. Шагая по торгу, парень привычно оглядывал выставленные купцами товары, про себя отмечая всё занятное и интересное. Но сейчас ему нужно было найти купца Расула. Остальное потом.

Помня, где обычно стоял перс со своим караваном, Беломир добрался до нужного места за полчаса. Едва увидев знакомую кибитку, парень с облегчением перевёл дух и, улыбаясь, поздоровался:

– Здрав будь, почтенный Расул.

– И тебе здоровья, Беломир, – улыбнулся перс в ответ. – Проходи, присядь. Слуги сейчас сварят кофе.

– Благодарствую, почтенный, – отозвался парень, усаживаясь на ковёр. – Как прошёл твой путь?

– В этот раз, хвала всевышнему, спокойно, – отмахнулся купец. – А у вас как дела? Надеюсь, набегов не было?

– Род милостив, обошлось, – улыбнулся парень в ответ.

– Слух прошёл, что прошлым вечером на вас хотели напасть. Так ли?

– Странная получилась история, – скривился Беломир, не видя причины что-то скрывать. – По чести сказать, я так и не понял, чего те люди от нас хотели.

– Люди сказывают, то были ближники какого-то вашего князя, имеющие приказ найти ваш стан и уничтожить его. Его и всех, кто там живёт, – тихо произнёс купец, настороженно разглядывая парня.

– Занятно, – удивлённо хмыкнул парень. – Это с чего бы такая немилость?

– Говорят, всё из-за какого-то особого оружия, что там у вас делают. Тот князь обещал кому-то, что заставит всех вольных людей кресту кланяться, и потому собирается на вас большим походом идти. И оружие ваше ему шибко мешает. Понимает он, что из-за него вся его рать погибнуть может. А это ему никак не годится. Ему победа нужна, а не пустая кровь.

– И где этот князь живёт? – помолчав, так же тихо уточнил Беломир.

– В городище, которое Калач называют, что на Дону стоит. Городище то ещё новое. Ему от московского князя дозволение дано в том месте город поставить и рубеж со степью держать. Вот он там и сидит. Да только после мора в степи тихо стало, он и решил перед князем московским имя доброе себе заслужить. Всех вольных изничтожить, пока из степи нападать некому.

– И велико ль у него войско? – мрачно поинтересовался Беломир, начиная что-то понимать.

– Две сотни воев. Сотня, дружина и ещё сотня, холопы боевые, – тут же последовал ответ.

– Ты, почтенный, никак дела с ним вёл, коль так добре знаешь всё, – вдруг сообразил парень.

– Умный ты, Беломир, – огладив бороду, вздохнул купец.

– Благодарствую, что упредил, – усмехнулся парень в ответ. – Теперь хоть знать будем, с какого боку беды ждать.

– Мне нравится вести с тобой дела, друг мой, – улыбнулся купец в ответ. – К тому же твои придумки приносят мне хорошие деньги, и терять такого мастера я не хочу. Мне нет дела до ваших князей. Но то, что он задумал, неправильно. Каждый может верить в то, что сам считает правильным.

– Это ты верно сказал. Ведь у вас в Персии по сей день Митру почитают, или я ошибся? – лукаво улыбнулся Беломир, припомнив небольшой рисунок бараньей головы золотого цвета на чётках самого купца. Овен считался знаком Митры.

Удивленно глядя на парня, перс растерянно хмыкнул и, покачав головой, суетливым движением огладил бороду, явно подыскивая слова.

– Это только твои дела, почтенный Расул, – понимающе усмехнулся Беломир. – Я веду с тобой дела и буду рад, если их станет больше. Это будет выгодно нам обоим.

– Ты говоришь о моём обещании подумать о привозе тебе железа, – вздохнув, кивнул купец. – Я много думал об этом. С одной стороны, это и вправду выгодно. А с другой – это очень опасно. Врагов ваших меньше не становится.

– Ну почему же, – иронично усмехнулся парень. – Сам говорил, мор крепко роды кочевые проредил.

– А на их место пришёл князь, – тут же отозвался перс.

– Ну, то не великая беда, – отмахнулся Беломир. – Их всего две сотни. Думаю, сюда более чем сотню не пришлют. Так что управимся.

– С чего ты так решил? – удивился купец.

– А с того, почтенный Расул, что оставлять городище и вовсе без воев князь не станет. Прознают татары, и его и городища не станет. Нет. Меньше сотни он под своей рукой не оставит. К тому же на Руси и другие князья имеются, которым тоже хочется своё городище иметь. Уйдёт войско, глядишь, и сосед объявится.

– Хорошо, – помолчав, решительно кивнул купец. – Мехди! – повернувшись к кибитке, громко окликнул он.

К ковру подошёл молодой парень лет двадцати пяти и, вежливо поклонившись, вопросительно уставился на купца. То, что это родственник Расула, Беломир понял с первого взгляда. Уж очень они были похожи.

– Познакомься, Мехди, – указывая рукой на ковёр, произнёс перс. – Это тот самый мастер, что умеет делать необычные вещи. А ещё это могучий воин, умеющий убить оружного врага голыми руками. Настоящий пехлеван. С этого торга ты поедешь с ним. Он покажет тебе путь до своего дома. Запомни его. Ты давно просишь поручить тебе серьёзное дело, и я даю тебе его. Беломиру нужны всякие металлы и уголь, что берут из земли. Теперь это твой товар, который ты будешь возить нашему другу сам.

– И как часто я должен буду ходить туда? – помолчав, задумчиво уточнил молодой человек.

– Раз в три луны.

– Значит, я почти всё время буду в дороге? – удивился Мехди.

– Ты хотел дела, я даю его тебе, – жёстко ответил купец. – Или ты готов отказаться?

– Я хотел настоящего дела, – угрюмо произнёс Мехди.

– Поверь, друг мой, всё начинается с малого, – осторожно ответил ему Беломир. – Было время, я покупал одну телегу всякого железа и тому тихо радовался. Теперь я беру их по три, и мне мало. Узнай путь, изучи дорогу и оазисы на ней, и тогда сможешь вести свой караван туда, куда сам решишь.

– Слушай, Мехди. Внимательно слушай. Это говорю тебе не я, а тот, кто сам никогда на водил караваны. И притом он сказал всё так, как сказал бы я сам. Учись видеть умных людей и учиться у них.

– Зачем? Я мало знаю? – тут же завёлся Мехди.

– Умный человек учится до самой смерти, – вздохнул купец. – Я и сам всё ещё учусь.

– Ты?! – откровенно изумился парень.

– Я тоже, – не громко добавил Беломир. – Твой отец очень верно сказал. Тот, кто считает себя умным, учится до самой смерти.

– Так ты готов водить такой караван, или мне послать Самира? – жёстко спросил купец.

– Хорошо, отец. Я буду водить этот караван, – вздохнул парень явно нехотя.

– Но помни, ты должен привозить ему только добрый товар. Попробуешь обмануть или привезти плохой товар, больше от меня ничего не жди. Моё имя знают от Ханьской империи и до Ганзеи. Я не могу позволить опозорить его.

* * *

Носившийся по торгу в поисках купцов, продававших металлы и каменный уголь, Векша прибежал в лагерь со странным известием. Прошёл слух, что где-то в степи собирается большое войско кочевников, в которое будут принимать всех, кто сам пожелает принять участие в том походе. А самое главное, никто не знал, против кого именно собирается это войско. Внимательно выслушав приятеля, Беломир задумчиво хмыкнул и, качнув головой, проворчал:

– Вот как придут, так и станем думать.

– Да как же так, друже? – возмутился кузнец.

– А что я сейчас сделать могу? – фыркнул парень в ответ. – Где то войско, ты знаешь?

– Нет.

– Кто его собирает, слыхал?

– Нет.

– Против кого пойдут, известно стало?

– Нет.

– И куда я при таком раскладе бежать должен? – иронично усмехнулся Беломир. – Да и не верю я, что кто-то и вправду станет такое делать.

– С чего бы? – не унимался кузнец.

– А с того, друже, что степняков теперь и без того мало осталось. Сам глянь. В минувшие годы их тут почитай большинство было. А сейчас? – ткнул он пальцем в сторону торговой площади. – После мора не до походов им. К тому же сейчас в степи много скота вольного осталось. Степняки родами вымирали. Сам слышал.

– Было такое, – задумчиво кивнул кузнец.

– Вот. Ну, и куда им воевать теперь?

– А ежели и вправду пойдут? – зашёл Векша на второй виток.

– Вот когда пойдут, тогда и станем думать, – отмахнулся Беломир. – Всё одно сей момент ничего сказать нельзя, потому как говорить не о чем. Ты потребное нам нашёл? – сменил он тему.

– Нашёл. Да только цена... – скривился кузнец, тяжело вздыхая.

– Что, задрали? – понимающе усмехнулся парень.

– Вздули, – мрачно кивнул Векша.

– Торговался? – задумчиво уточнил Беломир.

– Словно душу его сторговать пытался. Всё одно на своём стоит.

– У него только железо или ещё чего имеется.

– Сталь да латунь.

– А бронза, олово, медь, уголь? – быстро перечислил парень.

– Медь, олово да уголь сторговал по доброй цене, а вот бронзы почитай и нету.

– Хреново, – протянул Беломир, мрачнея на глазах. – Ладно. Берём, что есть. А тот с латунью пусть и дальше на своём товаре сидит, – принял он жёсткое решение.

Попросив казаков присмотреть за телегами, приятели отправились к нужному купцу. Спустя два часа они перегрузили купленный товар на свой транспорт и принялись прикидывать, чего ещё им для полного счастья не хватает. По сути, им нужно было продержаться только до первого каравана, который приведёт сын персидского купца. Дальше всю это бодягу с бесконечными поисками нужных металлов можно будет закончить и заняться серьёзным делом.

Но не успели приятели определиться, насколько им хватит добытого, как к их биваку подошёл купец в сопровождении пары слуг и, окинув закупленный казаками товар внимательным взглядом, чуть заметно скривился. Он явно рассчитывал на что-то другое. На что именно, Беломир не понял, но чуйка заставила вздыбить шерсть на загривке.

– Хотел чего, почтенный? – громко спросил парень, чуть подтолкнув приятеля локтем.

– Это тот, у которого латунь да сталь, – еле слышно успел шепнуть кузнец.

– Угу, – так же тихо отозвался парень и, шагнув вперёд, встал так, чтобы перекрыть купцу вид на телеги.

– Смотрю, железом всяким закупились, а ко мне не пошли, – проворчал купец, кивая на транспорт.

– А чего к тебе ходить, коль ты цены доброй не даёшь? – пожал Беломир плечами. – Упёрся, как тот осёл. Вот и сиди на железе своём.

– Да ты хоть знаешь, как его везти сюда?! – взвыл купец, размахивая руками.

– На то и жизнь купеческая. Какой ни есть товар, а всё одно везти надобно, – равнодушно хмыкнул Беломир. – С того и живёшь.

– Выходит, обманули меня? Сказывали, казаки народ щедрый, да и сталь им сильно потребна. А вы?

– А что мы? – не понял парень. – Ты, почтенный, щедрость с глупостью-то не путай. Сталь да железо разное нам и вправду потребны, да только по той цене, что ты ломишь, они нам золотыми встанут. Нет, почтенный. По твоей цене мы ничего брать не станем. Мы свою деньгу кровью добываем, – подытожил Беломир, поворачиваясь к нему спиной.

– Это что ж выходит, мне теперь весь товар обратно везти? – растерянно уточнил купец.

– То твои дела, – равнодушно пожал Беломир плечами. – Погоди до скончания торга, может, кто и купит.

– Так он через три дня кончится, – развёл купец руками.

– А от меня-то ты чего хочешь? – удивился парень. – Сказано, по твоей цене я ту сталь брать не стану. Векша, а как товар у него? – вдруг повернулся он к приятелю.

– Латунь добрая. А вот сталь не очень, – спокойно отозвался кузнец. – Я у других купцов лучше брал. Да только не пришли они в этот раз.

– Бывает, – понимающе кивнул Беломир.

– Это как так, сталь плохая?! – снова взвыл купец. – Да что ты в том понимаешь, рожа немытая.

– Рот закрой, – рыкнул парень так, что купец поперхнулся и, резко замолчав, осторожно отодвинулся назад, поближе к слугам. – Что понимает, спрашиваешь? – зашипел Беломир, вытягивая из ножен кинжал. – А вот это ты видал?

– Никак булат! – ахнул купец, разглядев на клинке знаменитый узор.

– Он и есть. И ковал его вот он, – ткнул кинжалом в сторону приятеля парень. – Так что в железе всяком он получше всех вас вместе понимает.

– Постой, казак, – вдруг оживился купец. – Давай меняться.

– И чего тебе надобно? – насторожился Беломир.

– Сколь у тебя таких клинков имеется? – быстро спросил купец.

– Один и есть, – пожал парень плечами. – Шашку свою я тебе всё одно не отдам. К ней привычку иметь надобно. Да и нельзя тут без оружия. А ножи мои тебе и не продать будет. Их Векша под меня ковал.

– И что, никто кроме тебя более тех ножей и пользовать не сможет? – не сдавался купец.

– Ну, может, и есть где умельцы такие, да только я их не знаю, – отмахнулся Беломир. – Да и ковались они под мою руку.

– Выходит, не станешь меняться? – уточнил купец с обречённостью в голосе.

– Ты, почтенный, который раз на наш торг приходишь? – удивлённо спросил парень.

– В первый раз пришёл. Да только мыслю, что более и не приду.

– То дело твоё. Да только прежде, чем цены задирать, надо было по торгу пройтись да узнать, как другие купцы торгуют. А ты решил всё под себя гнуть. Не будет тут так, – отрезал Беломир, окончательно теряя интерес к разговору.

– Сталь, говоришь, плоха? – повернувшись к Векше, уточнил вдруг купец.

– Варили её второпях, – кивнул кузнец. – Станешь из неё лить чего, а оно после ломаться станет. Да и заточки держать не будет.

– И ты всё это вот так, с одного погляда понял? – не поверил купец.

– За такое любой толковый коваль знает, – отмахнулся Векша. – Наука нехитрая. Глаз только зоркий иметь надобно.

– А у тебя, значит, зоркий, – зло усмехнулся купец.

– Не жалуюсь, – пожал кузнец плечами. – Да и стали разной немало повидал. Давно делом кузнечным промышляю. Всякое видеть доводилось.

– На службу ко мне пойти не желаешь? – вдруг спросил купец.

– С чего бы? – растерялся Векша. – Я в станице своей сам себе хозяин, а ты, небось, станешь булата секрет требовать да вечно ковать его тебе заставишь. Нет уж. Я казак вольный, мне хозяева не надобны.

– Не станет вас вскорости, – помолчав, зло усмехнулся купец. – Вот соберёт князь войско и похолопит всех. Вспомнишь тогда меня.

– Ну, до того ещё дожить надобно. Тому же князю, – фыркнул в ответ Беломир, хищно усмехаясь. – А в жизни нашей всяко бывает. И князья иной раз мрут, аки мухи. Шёл бы ты отсель, почтенный, подобру-поздорову.

– Добре. Свидимся ещё, – со скрытой угрозой пообещал купец и, круто развернувшись, тяжело затопал куда-то восвояси.

– Твою мать! Дожили, – прорычал Беломир, глядя ему вслед. – Нас уже купец какой-то пугать задумал.

– Ты чего, брате? – удивился Векша, давно не видевший приятеля в таком состоянии.

– Ты к его стоянке ходил, много там народу с ним? – не отвечая, спросил парень.

– Я слуг с десяток видел, да два десятка воев, навроде холопов боевых, – подумав, ответил кузнец.

– Три десятка, значит, – задумчиво протянул парень.

– Мыслишь, что знает тот купец много? – подойдя, понимающе уточнил один из казаков.

– Верно. И то, что ему известно, нам бы знать надобно, – решительно кивнул Беломир.

– Так может, опосля торгу в степи переймём? – азартно предложил казак.

– Одёжу татарскую добыть сможете? – повернулся к нему парень.

– А сколь надобно? – деловито поинтересовался боец.

– Нас тут три с половиной десятка. Десяток с караваном оставим, остальные в степь пойдут. Выходит, на два десятка и надобно.

– Добре, найдём, – решительно кивнул казак, ввинчиваясь в толпу.

– Это ж разбой, друже, – подойдя, тихо прогудел кузнец. – Татьба, а не бой честный.

– Не так, брате, – качнул Беломир головой. – Купец этот от злости чуток того сказал, что обычно сказать и не помыслил бы. Выходит, знает он намного того более. И о том, что ему известно, нам знать надобно, потому как я и без него слышал, что какой-то князь супротив нас поход затевает. Хочет все станы наши порушить, а нас холопами забрать. Вот и думай, брате. Крепко думай.

– О чём? – не сообразил Векша, слушая его едва не раскрыв рот.

– А о том, хочешь ли себе судьбы такой и, того более, Ладушке своей. Про Верею и спрашивать не стану. Ей такая жизнь нож острый.

– Мыслишь, сумеешь у того купца вызнать всё? – хмуро спросил кузнец.

– А тут, друже, как спрашивать, – хищно усмехнулся Беломир.

– За поход княжеский тебе Расул сказывал? – помолчав, поинтересовался кузнец.

– Он. Сам в том городище был и своим глазом всё видел. Потому и хочу узнать, не ошибся ли перс.

– Расул купец умный. Просто так брехать не станет, – вздохнул Векша.

– Вот и я про то, – кивнул Беломир. – Да ты не журись, друже. Тебе всё одно доведётся караван в станицу вести. С остатним сами решим.

– Погоди! А ты как же? Это что же, я тебя одного брошу и стану на телеге семечки щёлкать, покуда вы животами рискуете? – вдруг завёлся кузнец.

– Ты, брате, коваль, каких поискать. Ратай, а не вой. И потому прошу тебя делать то, что ты сам добре умеешь. А железом махать тут и без того есть кому. Да и не хочу я тебе дурного. Кровь человечья не водица. Её лить завсегда тяжко. А купец тот пропасть должен, – еле слышно пояснил парень, глядя кузнецу в глаза. – И все холопы его тоже. Никто знать не будет, куда он подевался.

– Злое дело ты задумал, брате, – помотал кузнец головой.

– То не я злой. То жизнь наша такая, – бледно усмехнулся Беломир. – Не соберись тот князь в поход на нас, я б о том и не помыслил. И потому прошу тебя, друже. Отведи караван в станицу. Ну, не даром же мы с казаками станем головами рисковать.

– Сведу, друже. Слово даю, – помолчав, глухо произнёс кузнец.

– Благодарствуй, брате.

К вечеру казаки притащили в лагерь татарские нагрудники, пики и арканы. Всё то, чего, выходя из станицы, брать не стали. Точнее, амуниция имелась у каждого, но ничего ярко выраженного не было. Беломир, отобрав опытных бойцов, принялся прикидывать, где именно можно будет перехватить купеческий караван, но как оказалось, информации о нём практически не было. Как уже было сказано, купец этот приехал в эти края впервые, и куда отправится дальше, можно только гадать.

* * *

Двое суток казаки шли параллельно караванному пути, выискивая подходящее место для засады. И едва отдалились от оживлённых мест, такая точка нашлась. Караванная тропа скатывалась в широкий распадок, по дну которого бежал небольшой ручей. Там же, на самом дне распадка, имелась и удобная площадка для ночёвки. Беломир, пользуясь своими новыми способностями, нашёл это место заранее и решил напасть именно тут. Более удобного случая могло и не представиться.

Убедившись, что караван встал на ночлег, парень вынырнул из своего транса и, отдышавшись, коротко приказал:

– Готовьтесь, браты. Ночью будем работать.

Казаки, знавшие о возможном готовящемся походе, деловито принялись готовить оружие и амуницию. В этом случае нападение нужно было выдать за налёт степняков, так что было о чём подумать. Устраивать с караванщиками долгие поединки никто не собирался. Беломир, пользуясь случаем, долго и нудно объяснял своим бойцам, что от них требуется, так что к тому часу, когда был назначен выход, казаки едва не посылали его открытым текстом.

Убедившись, что его все услышали и поняли, парень сменил нагрудник и, бросив короткий взгляд в небесную черноту, тихо скомандовал:

– Пошли.

До распадка было примерно километра полтора, так что отправилась ватага пешком. Услышать конский топот опытный бродяга может даже сонным. А караванщики бродяги опытные. В этом ни у кого сомнения не было. Подобравшись к распадку, казаки охватили стоянку вокруг и, приготовив кинжалы, медленно начали стягивать петлю. В лагерь Беломир умудрился пробраться первым. Сказались опыт и давно уже наработанные навыки.

Присев над первым же спящим, парень вслушался в его дыхание и нанёс удар. Тихий хруст, короткая агония, и всё стихло. Так повторилось трижды, когда с другого конца лагеря послышался тихий вскрик. Кто-то из казаков всё-таки ошибся. Замерев над очередным телом, Беломир старательно всматривался в темноту. Вызванное ночное зрение помогало, но в распадке было гораздо темнее, чем просто в степи. К тому же ещё и луна зашла за какую-то тучу.

Парочка спавших зашевелились, а метрах в пяти от замершего парня один из караванщиков приподнялся на локте, сонным взглядом окидывая стоянку. Стараясь не делать резких движений, Беломир вытянул из перевязи метательный нож и, примерившись, одним точным движением отправил его в полёт. Нож вошёл проснувшемуся точно туда, куда парень и целил. В горло. Бросок сложный, но Беломир решил положиться на свою удачу.

Тихо захрипев, неизвестный схватился за нож и медленно завалился на спину. Перехватив стилет, парень избавился от очередного караванщика и, медленно выпрямившись, огляделся. Хоть и темно было вокруг, словно в могиле, но казаки со своей задачей справились. Кроме купца, никого из слуг и охраны в живых не осталось. Проскользнув к кошме, на которой спал купец, парень вытянул из-за пояса мешочек, набитый влажным речным песком, и, примерившись, от души саданул его по голове.

Спустя ещё два часа телеги, всё ещё гружённые, выкатились из распадка и направились в сторону предгорий. Допрашивать купца лично Беломир не решился просто потому, что не знал всех местных раскладов. Тут ему очень нужна была помощь напарника. А ещё лучше обоих характерников. Дело было гораздо серьёзнее, чем он предполагал прежде, а значит, их совет и знания будут нужны. Хоть и прижился парень вроде в этих местах, а как оказалось, ещё очень многое ему было неизвестно. Особенно то, что касалось политических раскладов.

В станицу караван вкатился через трое суток. Сунув пленного купца в камеру общественной хаты, Беломир отправился домой. Мыться и разбирать покупки. Как оказалось, в общинном доме, помимо большой горницы, где совещались старшины, имелось и что-то вроде зиндана. Небольшое помещение в подполе, с каменными стенами и крепкой дверью, запиравшейся на широкий кованый засов. Так что сбежать купцу не грозило.

Загнав телеги во двор, парень первым делом затопил баню и, пройдя в дом, с интересом осмотрелся. Судя по всему, Дамира, оправившись, отправилась в степь по своим делам. Во всяком случае, в доме царил полный порядок и все вещи лежали на своих местах, что означало, что женщина уходила не спеша, готовясь к долгой дороге. Шаги на крыльце заставили парня вынырнуть из своих размышлений и подобраться.

– Мир дому сему, – с улыбкой произнёс Григорий, входя.

– Благодарствуй, дядька, – улыбнулся парень в ответ. – Как тут у вас?

– Добре всё, слава роду, – кивнул казак. – Дамира уехала. Кланяться тебе просила. Сказывала, не забудет добра твоего. Вернуться обещала.

– Ну, тут уж как род даст, – кивнул парень.

– А что за человек в холодной сидит? – задал Григорий главный вопрос.

– Купец один. Бывший, – вздохнул Беломир. – По торгу слух прошёл, что князь какой-то супротив нас войско ополчает. И купец этот шибко нам на торгу грозился, когда понял, что я его товара брать не стану. И всё тем князем меня пугал. Вот я и решил потрясти его как следует.

– Однако, – удивлённо протянул казак, качая головой. – Вот уж не думал, что ты на настоящий разбой решишься.

– Разбой? – удивлённо переспросил Беломир. – Нет, брате. То не разбой. То защита станов наших. А взяли мы тот караван под видом степняков. Даже порубленный нагрудник татарский там бросили.

– От то добре, – рассмеялся Григорий. – Верно решил, друже. Пусть ищут, кто тот караван перенял. А искать его точно станут.

– С чего так решил? – тут же подобрался парень.

– А с того, брате, что слух тот и до меня добежал, – вздохнул казак, разом отбросив всю весёлость.

– Из городища Калач, что на Дону? – прямо спросил Беломир.

– Войско там ополчают. Но то ещё не все беды, – кивнув, продолжил Григорий.

– Что ещё? – насторожился Беломир.

– Хан татарский тоже решил большой поход учинить, – скривился казак, оглаживая бороду.

– И про то слышал, – мрачно кивнул парень. – Что делать станем?

– Выходит, слух тот правдой оказался, – задумчиво кивнул казак. – Надобно казаков ополчать и к большому бою готовиться.

– Выходит, не успели мы свой большой круг сделать, – протянул Беломир, всё больше мрачнея.

– Не в том беда, – отмахнулся Григорий. – За слухи те по всем станам уж знают. Готовятся казаки. Да только прежде не бывало такого, чтобы все станы одним войском в бой шли.

– Значит, пришло время тот уклад сменить, – угрюмо отозвался парень. – Поодиночке раздавят нас. Знать бы, сколь ещё сроку у нас имеется.

– А чего тебе срок? – не понял казак.

– Да чтоб успеть ещё хоть пару новых тюфяков отлить. Тогда мы б тех вояк крепко встретили.

– Вон ты за что, – удивлённо протянул казак. – А как сберечь их? Тут любой воевода поймёт, пока тюфяки бить могут, боя не будет.

– Скрыть их надобно до срока. И бить из них не просто так, а с горки какой или холма. Чтоб верхом не враз подскакать было. Да ещё валами земляными их оградить.

– Про валы ты сказывал, – задумался Григорий. – Добре. Купца твоего расспросим, а после сбегаем с тобой, по округе пройдёмся. Место подходящее присмотрим.

– Не хочешь, чтобы они до стана дошли, – понимающе кивнул парень.

– Не хочу. Станица – это семьи наши, – твёрдо ответил казак. – Всё, что у каждого казака имеется. Иного нет, и далее уж не будет.

– Добре. Завтра займёмся, – помолчав, решительно кивнул Беломир.

Его решимость защищать станицы возникла не на пустом месте. После всего, что с ним случилось в этом времени, а может и мире, иного пути у него просто не было. Любой князь, боярин или ещё кто-то, облечённый властью, сделает всё, чтобы вытрясти из него все знания, которые парень имеет, а после просто удавит, и это в лучшем случае. А в худшем запрёт в какой-нибудь каземат, чтобы всегда иметь возможность что-то изменить или переделать в полученном.

Обговорив всё нужное, парень отправился в баню, а Григорий остался дожидаться его в доме. Сам казак в баню ходил накануне. Отмывшись до скрипа, Беломир вернулся в дом и с удивлением застал там сидящими за столом Григория, Векшу и Елисея. То, что кузнец примчался узнать, чем закончился их поход, парня не удивило. А вот появление Елисея оказалось приятной неожиданностью. Характерников уважали по всем станицам, и слово их имело в казачьем обществе серьёзный вес. Так что его появление было очень ко двору.

Пока его не было, Григорий успел вскипятить чайник и накрыть на стол. Векша пришёл не с пустыми руками. Поужинав, казаки перешли к неспешному чаепитию, попутно обдумывая сложившуюся ситуацию. Все известные им слухи оказались подтверждены из разных источников, что означало, что они имеют под собой серьёзные основания. И то, что цели тех двух походов до сих пор толком неизвестны, их не расхолаживало.

К тому же князь прямо указывал, что желает уничтожить всех последователей старых культов. Что задумал татарский хан, можно было только гадать. Во всяком случае, мимо случайно попавшейся на пути станицы его войско точно не пройдёт. А значит, им нужно найти место, где можно будет встретить любое войско. Мысленно матерясь так, что кружка дребезжала, Беломир мечтал получить в руки хоть какую-нибудь карту местности. Ведь то, что он помнил из своего прошлого, тут никак не годилось.

– О чём мыслишь, друже? – нарушил его сосредоточенность Елисей.

– Думаю, как оба те войска под постоянный пригляд взять, – вздохнул Беломир. – Моих сил туда дотянуться не хватит, – сразу пресёк он любую попытку свалить это дело на него. – Казаков посылать, только зря людей губить.

– И что делать станем? – растерянно спросил Векша и тут же осёкся, сообразив, что влезает не в своё дело.

– Место подходящее искать. А после по округе разъезды посылать. Нам всю степь перед предгорьем видеть надобно. Чтобы ни одно войско со стороны не пробралось. Не должны они нас обойти. Никак.

– Тяжкая задача, – покачал Елисей головой. – Степь как море широка. Сразу все тропы не прикроешь. Народу не хватит.

– Вот о том и думаю, – мрачно кивнул Беломир. – А станы наши все в одной стороне стоят или разбросаны?

– Прежде старались рядышком держаться, но после многие в другие места уходить стали. Но прикрыть все разом должно получиться.

– Добре. Значит, станем искать место, что нам подходит. А после остальным займёмся, – подытожил Елисей.

– Успеем ещё хоть пару тюфяков бронзовых отлить? – повернулся Беломир к Векше.

– Завтра же начну, – кивнул кузнец.

– Гриша, для зелья всё потребное имеется? – сменил парень вектор атаки.

– Всё купили, – быстро кивнул казак.

– Тогда ставь казаков зелье делать, а мы завтра снова в степь пойдём. Место для боя искать.

– Хочешь всем пришлым свои правила навязать? – с интересом уточнил Елисей.

– Мало нас, дядька, – вздохнул Беломир. – К тому же ладу промеж казаков нет. Каждый стан всё по-своему сладить норовит. А потому место нам такое потребно, в котором мы драться на своих условиях сможем. С тюфяками и другими хитростями. При том раскладе, что теперь имеется, нам не просто победить, нам выжить надобно. Нас сомнут – всех станов не будет.

– Это верно, – помолчав, мрачно вздохнул Елисей и, отодвинув пустую чашку, поднялся. – Добре. Понял я тебя, друже. Командуй. А мы подможем. Вижу я, что ты с теми тюфяками знаешь, как управиться, получше всех нас тут.

– Верно сказал, брате, – поддержал его Григорий. – Я с тех тюфяков только палить умею, да и то кое-как. Командуй, брате, – кивнул он, повернувшись к парню.

«Нормально? – охнул Беломир про себя. – Нашли тоже великого стратега. Блин, и кто тебя дурака за язык всё время тянет? Сидел бы молча и не высовывался. Так нет, решил, что умнее всех? Забыл, что инициатива всегда имеет инициатора? Теперь вертись, как уж под вилами».

С этой мыслью парень обречённо кивнул и в очередной раз, вздохнув, коротко выдохнул:

– Завтра.

* * *

Их недельный вояж по предгорьям, в поисках подходящего поля для встречи нежданных гостей, закончился, когда Беломир увидел невысокий, но очень удачно расположенный холм. Три стороны его были почти отвесными, а вот последняя отлично подходила для подъёма на него пушек. Дважды объехав этот естественный редут, парень удивлённо покрутил головой и, зло усмехнувшись, громко объявил:

– Вот это нам и надобно было.

– И чего с ним делать? – озадачились казаки.

– Наверху тюфяки поставим, а над ними из орешника навес соорудим, чтобы из луков не дотянулись. С этого холма мы всё то поле дробом накроем, – быстро пояснил парень, обводя рукой пространство перед холмом.

– И как ты их сюда прийти заставишь? – не понял Григорий.

– Заманим, как татары заманивают, – пожал парень плечами. – Надо только самых ловких наездников отобрать, и чтобы они из луков добре стреляли.

– Вон ты чего задумал, – понимающе кивнул Елисей. – Ну, с воями княжескими, может, и пройдёт. А со степняками что делать станем?

– Когда знать будем, супротив кого тот поход задуман, тогда и решим, – вздохнул Беломир.

Иного ответа у него просто не было. Если схваченный купец подтвердил слова персидского купца почти слово в слово, то про войско степняков никто ничего толком не знал. Известно было точно только одно. Где-то за Доном татарский хан собирает под свою руку всех степняков подряд. Любой желающий, имеющий двух коней и оружие, мог прийти под его руку. И против кого собирается вся эта орда, можно только гадать.

Соскочив с коня, Беломир кинжалом срубил несколько колышков и, поднявшись на холм, принялся размечать места, где надо будет ставить пушки и навес. Теперь, когда место было найдено, пушкари смогут всё сделать и без его присутствия. Благо Векша пообещал отлить ещё два орудия, а это значит, что и в бой есть что взять, и станица без прикрытия не останется. В общей сложности у казаков будет шесть орудий, значит, три можно привезти на холм, а три оставить в стане.

Установив колышки и объяснив казакам, для чего всё это нужно, Беломир снова сел в седло. Теперь можно было возвращаться. Григорий уже отправил в степь три пары молодых казаков, для наблюдения и разведки. Их задача – присматривать за самыми известными дорогами и вовремя сообщить, если княжеское войско вдруг появится. Мысленно прикидывая расстояния, парень испустил очередной тяжёлый вздох.

По всему выходило, что от городища до предгорий километров шестьсот. На такое расстояние ему не дотянуться. Что называется, здоровья не хватит. Так что остаётся только ждать.

– Чего загрустил, брате? – спросил Елисей, заметив его состояние.

– Злюсь, что сам всё увидеть не могу. Сил не хватит, – честно признался парень.

– Далече будет, – понимающе кивнул казак. – Даже нам с Гришей после оборота туда тяжко добежать будет. С голоду ослабнем.

– Знаю, – коротко кивнул Беломир. – Вам охотиться нельзя.

– Верно. И уехать теперь не можем. Не князь, так степняки налететь могут.

– То ли я умный, а то ли красивый. Хоть разорвись, – грустно усмехнулся Беломир, вспомнив старый анекдот. – Только и остаётся, что ждать.

– Ништо, брате. Подождём. Не впервой.

– Напал бы хан на городище, глядишь, и унялось бы всё, – буркнул парень.

– То было б добре, – рассмеялся Елисей. – И стравить их не выйдет. Князь супротив нас навострился, а про что хан думает, одним демонам степным известно.

– Так, други, – помолчав, задумчиво протянул Беломир. – А кроме как на торгу, где ещё можно припас для пороха добыть? – задал он неожиданный вопрос.

– А много надобно? – озадачился Елисей.

– Чем больше, тем лучше, – быстро отозвался парень.

– Никак опять задумал чего? – удивлённо поинтересовался Григорий.

– Есть мысля, но тут прежде испробовать надобно, – кивнул Беломир.

– А чего хоть пробовать собрался-то? – не отстал казак.

– Подумал я, что ежели порох в тюфяке шибко взрывается и дроб сильно бросает, то что будет, ежели его, скажем, в большой горшок положить и в землю вкопать?

– А поджигать как? – тут же последовал вопрос.

– А фитиль долгий сделать. Пока горит, отбежать успеешь, – нашёлся парень.

– И вправду пробовать надобно, – подумав, почесал Григорий в затылке.

– А ежели в тот горшок ещё и дроба каменного насыпать, то почитай из того же тюфяка выстрел получится, – добавил Беломир маслица в этот костерок.

– Это с чего бы? – дружно удивились казаки.

– А сами прикиньте, – хмыкнул парень. – В стволе дроб сразу наружу летит. Выходит, ежели его неглубоко в землю зарыть, то порох, загоревшись, тот же дроб наружу и выбросит. И что будет, коль вокруг чужое войско встанет?

– Удумал ведь, – растерянно покачал Елисей головой. – И вправду пробовать надобно.

– Надобно будет Векшу просить, чтобы хоть пару лопат железных нам отковал, – задумчиво добавил Беломир. – Тогда можно будет быстро потребные ямы выкопать.

– Не жаль железа доброго на такое? – ехидно поддел его Григорий.

– То не просто припаса трата. То нам поможет стан защитить, – не отступил парень.

– Тоже верно, – чуть подумав, согласился Григорий.

Троица свернула в лес и по звериной тропе направилась в сторону станицы. Теперь, когда Беломир сам придумал себе новую задачу, нужно было поторопиться. Придуманные им мины и вправду могли сильно облегчить станичникам жизнь. Главное, решить, как приводить всю эту машинерию в действие. В данном случае единственное, что можно было использовать без оглядки на других, бикфордов шнур. Тут всё просто как мычание. Верёвка, пропитанная селитрой. И сделать просто, и сработает почти безотказно.

Спустя двое суток они въехали в станицу, и Беломир, быстро обиходив коня, отправился к приятелю. Ставить новую задачу. Выслушав его, Векша удивлённо почесал в затылке и, оглянувшись на сарай, где хранились запасы металлов, тяжело вздохнул, тихо проворчав:

– Где ж это видано, чтобы простую лопату из доброго железа ковали?

– Надо так, друже. Деревянной ямы быстро не выроешь. А нам поспешать надобно будет. Хоть две, но сделай, – примирительно попросил парень.

– Добре, откую. Дело нехитрое, – подумав, махнул кузнец рукой. – Сам-то теперь куда?

– Домой. Надо баню топить. И самому помыться, и тряпки постирать, – хмыкнул Беломир, думая совсем о другом.

– Ну, ступай. Я после Ладушку пришлю. Верея пироги сегодня спроворила. Скусные, ажно от одного духа слюна бежит. Занесёт тебе.

– Благодарствуй, друже, – улыбнулся парень и, попрощавшись, поспешил домой.

Бытовые заботы и вправду отнимали много времени, но иного выхода не было. Требовалось и дом в чистоте содержать и себя не забывать. Не дело серьёзному воину в грязном тряпье ходить. Местные не поймут. Беломир давно уже отметил, что носить тут человек может всё, что сам пожелает. Главное, что не голышом ходит. А во что ты нарядился, только твои проблемы. Хочешь, в тряпьё, а хочешь, в шубу соболью. Главное, чтобы любая одежда была чистой. Обязательно.

Да и сам человек тоже должен был блюсти себя в чистоте. Чумазого и с грязными руками не то, что за стол, в дом могли не пустить. Именно поэтому, даже отрываясь от какого-то дела, любой станичник первым делом мыл руки и умывался и только после переходил к чему-то другому. Этот факт поначалу Беломира удивил, а после порадовал. Ведь в местном климате нажить проблемы с кожей и кишечником, не соблюдая элементарные правила гигиены, можно было запросто.

Натаскав в баню воды, парень растопил печь и принёс из сарая веник. Если уж париться, так по всем правилам. Прихватив из того же сарая корыто, он развёл в отдельной плошке щёлок и приготовился начать большую стирку. После выхода в степь требовалось отстирать всё. От исподнего до рубашки. Благо все эти вещи были из шёлка и стирались легко. Приготовив чистое бельё и кусок выбеленного холста вместо простыни и полотенца, Беломир занялся оружием.

Хоть и обошлось без драки, а всё одно оттереть от пыли и слегка смазать клинки было необходимо. Впрочем, как и всю кожаную амуницию. Иначе кожа быстро задубеет на солнце, и придётся заниматься пошивом новой. А тратить на это время и деньги парень не собирался. И без того проблем на ровном месте возникло больше, чем нужно. Увлёкшись, он не заметил, как во двор проскользнула Радмила. Подойдя к столу, девушка вежливо поздоровалась и, присев на указанную лавку, тихо спросила:

– Скажи правду, Беломир, придёт войско сюда?

– Не знаю, – вздохнул парень, откладывая работу. – Место, чтобы их встретить, мы нашли. Как быть, придумали. А вот как узнать, когда и как они пойдут, придумать не получается. Широка степь, и дорог в ней много. Так что ждать станем. Даст род, управимся.

– Слыхала я, что ты с Векшей умеешь булат ковать, верно ли? – вдруг сменила девушка тему.

– Умеем. Да только тебе-то оно к чему? Не женское дело война, – скривился парень, припомнив некоторые эпизоды из своего прошлого.

– А коль напали, как быть? Врагу кланяться? – гордо вскинула Радмила голову.

– Ежели враг в стан вошёл, одна ты его не остановишь. А отбиться, чтобы после уйти, и простой сабли хватит, – не сдавался Беломир, которому это занятие сейчас было совсем не в тему.

Тратить полторы недели на то, чтобы потрафить девице, возомнившей себя великим воином, не было никакого желания. Да и задачи сейчас были совсем другие.

– Та сабля, что я от отца получила, для меня слишком лёгкой стала, – тихо произнесла девушка. – Он её мне ещё пять лет тому подарил. Я тогда совсем девчонкой была. Детское то оружие. А мне теперь другое надобно.

– Задача, – понимающе хмыкнул Беломир. – Из того, что у меня имеется, тебе всё тяжёлым будет. Я их с мужей брал. Да и великоваты они для тебя станут. Тут и вправду надобно под тебя саблю ковать.

– Вели ковалю вашему сделать. Я денег дам, – быстро заверила девушка.

– Тут не в деньгах дело, – качнул парень головой. – Мы набега ждём, и потому у Векши теперь работы столько, что ему головы не поднять. Не до того теперь.

– И чем тогда от врага отбиваться прикажешь? – не отставала Радмила. – Княжьи вои меня щадить не станут. Едва завидят, что из степняков, так сразу или под нож пустят, или чего хуже, на том месте и разложат, чтобы всем гуртом попользовать, – жёстко закончила она.

– Не хорони себя до времени, – жёстко осадил её Беломир. – Не кличь беду. Пошли. Глянем, что из моих запасов тебе сгодится, а после, как с набегом решим, подумаю, как твоей беде помочь.

– Я заплачу, – вскочила девчонка.

– Побереги казну, – отмахнулся парень. – Жизнь, она долгая. Кто знает, что ещё понадобиться может.

Заведя девушку в дом, Беломир принялся вынимать из оружейного сундука и шкафа всё трофейное оружие. Он и сам не предполагал, что успел собрать такое количество трофеев. На полу, у стены, собралась солидная куча клинков самых разных размеров и веса. А главное, что все они были сделаны из хорошей стали и добротно прокованы. Убедившись, что выволок наружу всё, парень задумчиво хмыкнул и, указывая рукой на этот развал, усмехнулся:

– Выбирай, какой подойдёт.

– Что, любой отдашь? – растерялась Радмила.

– Мне ж их не солить, – отмахнулся парень. – Всё одно при нужде в переплавку пойдут.

– Не жалко? Добрые ведь клинки, – спросила девушка, подхватывая ближайшую саблю и вытягивая её из ножен.

– Для ковки булата самое то будет, – усмехнулся Беломир. – Сталь на них добрая пошла, так что для переделки в самый раз.

Удивлённо хмыкнув, Радмила принялась выбирать оружие. Беря в руки саблю, она делала несколько пробных взмахов и, убедившись, что для неё это оружие или слишком длинное, или тяжёлое, брала следующий. Она перебрала почти всю кучу, когда в руки ей попался клинок в простых ножнах, но с узорчатой крестовиной.

– Этот, – решительно кивнула Радмила, несколько раз взмахнув оружием.

– Ну и забирай, – улыбнулся Беломир, начиная убирать остатки в сундук.

* * *

С момента возвращения из степи вся троица погрузилась с головами в работу. Беломир не вылезал вместе с Векшей из кузни, характерники выводили к найденному холму казаков с шанцевым инструментом, чтобы заранее подготовить нужные позиции. Все станичники отлично понимали, что двойного нашествия казачеству просто не вынести. Так что работали казаки как проклятые.

Волчьи ямы, рогатки, вкопанные в землю заострённые колышки, в ход шло всё. Беломир, припомнив все хитрости, которые только знал, регулярно выдавал на-гора пергаменты с очередной пакостью, так что казаки были озадачены основательно. Не забыл парень и свою идею с минами. Первые же испытания показали, что идея рабочая, так что осталось только сделать запальный шнур. Чем он и занялся, пока Векша отливал пушки.

Разведя в воде селитру, Беломир выдержал в растворе моток верёвки из конского волоса и, высушив получившийся шнур, отправился проверять полученный результат. Отрезав от мотка пару кусков для демонстрации, парень выбрался во двор и, запалив небольшой факел, поднёс к огню кончик отрезанного от мотка куска. Зашипев, пламя побежало по шнуру, плюясь искрами.

Пару раз взмахнув рукой и убедившись, что стряхнуть горящий конец не получится, Беломир с силой подул на уголёк. Под конец парень просто сунул запал в ведро с водой и, вынув, с удивлением понял, что запал продолжает тлеть.

– Осталось придумать, как проложить шнур, чтобы и видно не было, и не затоптали, – проворчал Беломир, пальцами гася огонёк.

Первое, что приходило на ум по этому поводу, труба, проложенная до самой мины. Делать что-то вроде растяжки парень даже не думал. Слишком слабый технологический и станочный парк. Да и хорошую сталь на такое дело тратить было жалко, откровенно говоря. Верёвки для запала, даже выдержанные в растворе селитры, обойдутся гораздо дешевле. А трубу можно сделать из обычных кож. Можно даже не выделанных.

Присев к столу, парень принялся рисовать на пергаменте очередную задумку, когда во двор ввалились казаки. Характерники, заметив, чем он занят, разом притихли и занялись хозяйственными делами. Понимали, что это не просто художества, а очередная хитрость, которая поможет им отстоять свои станицы. К тому моменту, когда Беломир закончил, они успели обиходить коней и вскипятить чайник.

Оторвавшись от размышлений, парень с благодарным кивком принял от Григория кружку с чаем и, ткнув пальцем в свои каракули, вздохнул:

– Сделал я запальный шнур. Теперь надобно будет на нашем поле несколько горшков с зельем и дробом каменным зарыть. А от холма к тем горшкам в земле шнур проложить. Не глубоко. Но главное, прикрыть его чем-то навроде кожи. Тут любая пойдёт, главное её в трубку свернуть, чтобы рядом со шнуром обязательно воздух был. Огонь без воздуха не живёт, – закончил он свои пояснения и, глотнув чаю, вопросительно оглядел казаков.

– А горшки зельем как набивать? – поинтересовался Елисей, задумчиво разглядывая рисунок.

– Сперва в горшок дроб сыплем, после порох. Шнур в него суём и крышкой закрываем. А в землю тот горшок кверху дном ставим. Тогда взрыв сильнее будет.

– А горшок землёй присыпать? – деловито уточнил Григорий.

– Нет. Только дёрном сверху прикрыть, чтоб допрежь не приметили.

– А порох не высыплется? – не унимался казак.

– Под крышку кожи под край уложить, чтобы зелье не высыпалось.

– Ага, понял, – одобрительно кивнул казак, оглаживая бороду. – Горшки-то большие брать?

– Ну, где-то такие, – показал Беломир руками подходящий размер.

– Не маловаты будут? – усомнился Елисей.

– Вдосталь, – отмахнулся парень. – Минами теми всё одно всё войско не побьём. Но лошадей им напугаем, да и самих в смущение введём. А чем им хуже, чем нам лучше.

– Думаю, десяток за раз тем дробом выбьет, – чуть подумав, проворчал Елисей, продолжая разглядывать рисунок. – Добре. Сделаем.

– Прежде прикажите мне верёвок принести, – напомнил Беломир.

– И много надобно? – озадачился Григорий.

– Сами думайте. От холма до того места, где войско вражье вставать станет. Вы там всё лучше знаете.

– Тогда четыре горшка вкапывать надобно, – помолчав, решительно заявил Елисей. – На то поле можно только с двух сторон подойти. Так что, ежели мы один тракт прикроем, то им другого пути и не будет.

– Особенно ежели те, кто их дразнить станет, им путь укажут, – кивнул Григорий.

– Людей-то для такого дела собрали? – на всякий случай осведомился парень.

– Клич по станицам кинули. Едут казаки, – коротко кивнул Серко.

– А остальные как? Все придут, или кто отсидеться решил? – не отставал Беломир.

– Нашлись в паре станов старшины, что отсидеться думали, да только, после зова нашего, не старшины они боле, – хищно усмехнулся Елисей.

– Это как так? – растерялся Беломир.

Ничего подобного он нигде никогда не читал и слышал, чтобы такое случалось.

– Старое то правило, – тихо поведал казак. – Коль два характерника разом поле кличут, всем казакам подниматься надобно. Потому как значит это, что враг силу великую имеет. И кто супротив того клича голос поднял, тот врагом всего казачества считается.

«Блин, вот точно не было у нас такого. Или просто забыли? – озадачился парень. – Что-то у вас, мужики, в таких делах власти не по чину получается. Хотя характерники это в местном воинстве настоящая элита. Ладно, хрен с ним. Получилось и ладно».

– Радмила сказывала, что ты ей саблю добрую по руке подобрал из добычи своей и денег не взял. Так ли? – вдруг сменил Елисей тему.

– Так, – коротко кивнул Беломир, продолжая обдумывать услышанное.

– Добрый клинок хороших денег стоит, друже, – напомнил казак.

– Не обеднею, – отмахнулся парень. – Даст род, не пригодится, а случись в стан врагу ворваться, хоть будет у девчонки чем отбиться. Глядишь, и сумеет в степь уйти, – коротко пояснил он свою мотивацию.

– Благодарствуй, друже, – подумав, склонил казак голову.

– Одним миром живём, брате, – вздохнул Беломир.

– А ведь она тоже старой крови, – лукаво прищурился Григорий. – Не чистой, но как бы у неё той крови не поболее, чем у тебя будет.

– Ты решил в свахи записаться? – не удержавшись, поддел его Беломир.

– А то я не вижу, каким взглядом ты её провожаешь, – рассмеялся казак.

– И каким же? – сделал вид, что не понял, парень.

– Как кот на мышонка смотришь. Того и гляди, кинешься, – снова поддел его Григорий.

– Красивая девка, – чуть смутившись, признал Беломир. – Да только не до неё теперь.

– А ведь и ты ей по нраву, – вдруг высказался Елисей.

– Да ладно тебе смеяться, – отмахнулся парень, не имея никакого желания продолжать эту тему сейчас.

– То не шутка, – качнул казак чубом. – Сама сказывала, что нравится ей за тобой смотреть, когда ты во дворе с оружьем играешь.

– Так то ей сама игра нравится, – нашёлся Беломир, не понимая, чего эта парочка добивается.

– От дурной, – фыркнул Гриша.

– Не дурной он. Просто никак себя не найдёт, – вздохнул Лютый.

– Да у девки глаза загораются, когда тебя зрит, – не унимался Григорий. – Ты сам-то глаза разуй. И вправду по нраву ты ей.

– Ну, вот с войском вражеским управимся, после и о другом подумать можно будет, – промямлил Беломир, не зная, как реагировать на услышанное.

– Не будет тебе пути обратного, друже, – помолчав, вздохнул Елисей. – Уж прости, но я за то верно знаю. На капище был, когда в стан свой ездил. Мы ж прежде думали тебя на старшенькой моей женить, да похоже, не получится. Радмир Чубой за сына своего её сговаривать приезжал. Он всего на год постарше будет. Я слово дал. Да и лучше так будет. Вы оба в жилах старую кровь имеете, но у обоих она разбавлена. А коль сойдётесь, то её укрепите.

– Верно. Так и получится, – помолчав, кивнул Григорий. – При таком раскладе новый род старой крови вскорости получится.

– Всё одно рано покуда про то говорить, – вздохнул парень, которому вся эта вампирская тема уже начала набивать оскомину. – Враг у стана.

– Даст род, управимся, – хищно усмехнулся Елисей с заметным облегчением.

Только теперь Беломир понял, что именно его всё это время беспокоило. В тот раз, когда он приехал в гости с дочерью, сделано это было не просто так. Таким образом казак решил показать дочке возможного жениха, и как она отреагировала на непонятного мужика, заметно старше себя, знал только её папаша. Во всяком случае, насчёт внешности своей Беломир не заблуждался. А, как известно, встречают по одёжке. В общем, эту тему можно считать закрытой, но на её месте возникла подобная.

«Может, это и неплохо, – мелькнула у парня мысль. – Оба сироты, значит, будем своим умом жить, и никто над душой стоять не будет. Рано или поздно семью всё равно создавать придётся. Не бобылём же жить», – вздохнул Беломир про себя и тут же почувствовал, как на груди нагрелся амулет.

«Ага, вот и батюшка согласен», – усмехнулся про себя парень и, вздохнув, произнёс:

– Врага побьём, а дальше, как род даст. Может, и вправду сложится.

Во двор ввалился Векша и, едва присев к столу, принялся докладывать о проделанной работе. Внимательно его выслушав, Беломир одобрительно кивнул, с улыбкой проворчав:

– Цены твоим рукам, друже, нет. Завтра приду, вместе собирать станем.

Кузнец умудрился отлить пару стволов для орудий и теперь старательно лил запчасти для лафетов. Сегодня он закончил последнюю плавку. Теперь нужно было только всё это обработать и правильно собрать. С порохом тоже дела шли вполне успешно. Казаки, занимавшиеся зельем прежде, стали готовить его по рецепту Беломира, тщательно взвешивая составляющие, что в итоге заметно повысило качество получаемого пороха. Зелье получалось плотным и гранулированным, в отличие от той пыли, что использовалась прежде.

– У тебя для булата пруты готовы? – сменил Беломир тему.

– Есть малость, – чуть подумав, кивнул кузнец. – И горюч-камень имеется, – добавил он, предвосхищая вопрос парня. – Что ковать станем?

– Коль сложится, то саблю, – усмехнулся Беломир.

– А кому? – озадачился Векша. Ведь обычно с таким заказом все шли к нему, и уже потом сам кузнец приходил к парню, рассказать, кто заказчик.

– Радмиле, – смущённо признался парень. – Просила она у меня клинок булатный.

– Ага, ну тогда о плате с ней сам уговоришься, – ехидно усмехнулся кузнец, сообразив, о ком идёт речь.

«Блин, без меня меня женили, – растерянно подумал Беломир, глядя на его ехидную усмешку. – Похоже, все всё знают, один я дурак дураком».

– Не журись, брате. Так всегда случается, – рассмеялся Елисей.

– Что случается? – не понял парень.

– Что мысли иные даже от самого себя таишь, а другим их сразу видно. К тому же знаем мы тебя добре. То, что Радмила тебе сразу глянулась, мы с Гришей с первого дня поняли. Так что не думай дурного. Как решишь жениться, я первым за тебя слово скажу.

– Ты прежде с ней самой поговори. А то вы тут уже свадьбу гуляете, а ей кто другой по сердцу пришёлся, – не удержавшись, съехидничал парень.

– Поговорю. За то покоен будь. Силком ничего делать не станем, – заверил его Елисей.

Григорий вдруг замер, разом превратившись в соляной столп. Елисей, едва заметив его состояние, сделал всем знак замолчать, настороженно глядя на приятеля. Собравшиеся замерли, дожидаясь непонятно чего. Наконец, казак чуть вздрогнул, и взгляд его приобрёл осмысленность. Тряхнув головой, Григорий глотнул остывшего чаю и, вздохнув, тихо сообщил:

– Войско княжье из городища вышло. К нам идёт.

– Давно вышло? – тут же спросил Беломир, подобравшись.

– Вчера вышли.

– Им сюда, почитай, две недели скакать. Верхами все? – повернулся парень к казаку.

– Верхами, – кивнул Григорий.

Спрашивать, откуда он это узнал, Беломир не стал. И так понятно, что это сообщение пришло от пращура. Старый бог не мог позволить, чтобы последние капища его были разрушены, и потому старался помочь своим последователям.

* * *

Стоя на холме, рядом с пушками, Беломир старательно всматривался в противоположный край луга, где разворачивалось княжеское войско. С первого взгляда было понятно, что количественный состав его был значительно больше, чем предполагалось изначально. Точно парень пересчитать на таком расстоянии воинов не мог, и так было понятно, что их гораздо больше сотни.

– Как начинать станем? – тихо спросил Григорий, оправляя старенькую, но крепкую кольчугу.

– Четыре куста видишь? – хищно усмехнулся Беломир.

– Вижу.

– Вот как их пройдут, так фитили и запаливай.

– А после? – не унимался казак.

– Как до камней доскачут, тюфяками ударим. А что останется, казаки добивать станут, – коротко повторил парень изначальный план, при этом вспоминая старую армейскую пословицу, что все планы хороши только до первого выстрела. – С той стороны за ними присматривает кто? – уточнил он, вспомнив про возможную засаду.

– Все сюда вышли, – зло усмехнулся казак. – Да и не так их много, чтобы в засаде кого оставлять. Добре казаки сработали. Заставили отступников вслед бежать, – добавил Григорий, оглядываясь на три десятка всадников, что устало расселись у костра за холмом.

Тут Беломир с ним был полностью согласен. Встретив войско в степи, эти тридцать стрелков принялись кружить вокруг княжеских холопов, словно стая волков у овчарни, то и дело засыпая их строй стрелами. У каждого всадника имелся составной лук, выстрел из которого был значительно дальше, чем из тех, что имели воины. Да и стрелять казаки умели гораздо лучше, чем княжьи прихвостни. Ведь эту команду собирали по всем станицам, отбирая только лучших стрелков.

Почти полторы недели эти три десятка не давали войску покоя, регулярно нанося урон. Пусть мелкий, пустяшный, но покоя не было ни днём, ни ночью. В итоге всё войско противника оказалось там, где его и ждали. На этом самом лугу, перед холмом, где уже была установлена артиллерия. Сам Беломир не очень верил в эту затею, ведь воевода, который командовал этим воинством, явно знал подобные ухватки степняков. Но всё получилось.

И вот теперь, глядя, как княжеское воинство выстраивается в три шеренги, парень настороженно ждал, что они будут делать дальше. Раскрывать свои планы раньше времени он не собирался. Как и рисковать бойцами. Что ни говори, но экипированы воины противника были гораздо лучше, чем казаки. Местная вольница вынуждена была использовать то, что брали трофеями, а вот князь просто обязан был заботиться о своих подчинённых, и потому все его воины имели кольчуги.

Напрягая глаза, Беломир сумел рассмотреть, что в первой шеренге стоят бойцы, имевшие лучший доспех. Во всяком случае, стальные нагрудники были у всех. Переведя взгляд на казачье воинство, парень только удручённо вздохнул. Эти экипированы в основном кожаными нагрудниками, на которые были нашиты металлические пластины.

– Ты чего, друже? – чутко отреагировал Григорий, услышавший его вздох.

– Казаков много потеряем, – тихо проворчал Беломир. – Те в первом ряду все в железо одеты. А наши в кожу. При сшибке не устоят. Срубят их.

– Не спеши хоронить, – зло усмехнулся Григорий. – Мы их и прежде били. А про панцири, тут твоя правда. Нет их у нас.

– Вот и я про то, – кивнул парень, не отрывая взгляда от войска противника. – Ну, да делать нечего. Ступай на место, брате. И с меня глаз не спускай. Как рукой махну, так фитили и поджигай, – напомнил он ещё раз, и казак, коротко кивнув, едва не бегом отправился к небольшому окопчику, в который и были выведены все четыре фитиля от мин.

Сунув попутно факел в костёр, у которого сидели бойцы, занимавшиеся заманиванием противника, Григорий быстрым шагом обошёл холм и, спустившись в яму, вскинул голову, ища взглядом замершего, словно статуя, парня. Наконец, в стане противника началось какое-то движение. Перед выстроившимся войском шагом проехался какой-то мужик, что-то произнося. Потом, обнажив саблю, он вскинул её над головой и взмахом клинка указал на неровный строй казаков.

Княжье войско, начиная с середины, плавно двинулось вперёд, на ходу опуская пики. Выждав, когда головной всадник пересечёт условную линию, обозначенную четырьмя специально вкопанными кустами, Беломир перевёл взгляд на Григория и решительно махнул рукой. Подхватив факел, казак тут же сунул в его пламя сразу четыре конца фитилей и, выскочив из ямы, бегом помчался к своему коню, привязанному у подножия холма.

– Готовы, браты? – обернулся парень к стоявшим у пушек казакам.

– Только слово скажи, – зло усмехнулся один из артиллеристов.

– Ждём покуда, – выдохнул Беломир, наблюдая за движением вражеского войска. – Ждём.

Парень словно видел, как огонь бежит по фитилям, добираясь до мин. В тот момент, когда строй всадников, шедших на казаков клином, набрал скорость, мины сработали. Лучшего момента было не подобрать. Разогнавшиеся всадники влетели в зону поражения мин, и взрыв разметал первый ряд в клочья. Дикое конское ржание, вопли боли, пыль, покрывшая место взрыва. Едва не подпрыгивая от нетерпения, парень пытался рассмотреть результат своих изысканий.

Как оказалось, всё получилось даже лучше, чем они планировали. Единый подрыв сразу четырёх мин разбросал почти всё войско. Скакавшие вторым рядом воины не успели осадить коней и, налетев на упавших соратников, тоже падали. В общем, на месте взрыва разом образовалась огромная куча-мала.

– Пали! – скомандовал Беломир, понимая, что лучшего момента уже не будет.

Заранее наведённые примерно на то же место пушки рявкнули, выбрасывая порции каменной гальки, и поле вновь огласилось воплями боли.

– Заряжай! – гаркнул Беломир так, что даже казаки под холмом вздрогнули.

И спустя минуту новая команда:

– Пали!

Вершина холма вновь окуталась клубами порохового дыма. Казаки, под руководством Елисея, опустили пики и начали разгон. С диким посвистом и улюлюканьем они налетели на испуганное и дезориентированное войско. Точнее, на его остатки. Беломир, пользуясь тем, что находится гораздо выше места стычки и может рассмотреть весь луг, тут же вперил взгляд в то место, где остался обоз и главный рукамиводитель вражеского воинства.

Очевидно сообразив, что всё кончено, он принялся отдавать команды, и ездовые начали разворачивать возки. Ругаясь на чём свет стоит, Беломир в отчаянии сжал в пальцах амулет и, представив пред собой лицо Елисея, мысленно прокричал:

– Друже, их главный уйти хочет и обоз уводит. Отряди казаков перенять.

– Беломир?! – вдруг услышал он изумлённый голос казака. – Понял, справим.

От налетевшей на противника казачьей лавы отделилось примерно два десятка бойцов и, погоняя коней, понеслись в сторону обоза противника. Не удержавшись, Беломир быстро приказал своим подчинённым зарядить пушки и с луга глаз не сводить и, скатившись с холма, прыгнул в седло. Его высокий мерин, взятый очередным трофеем, взял с места в карьер, вынося парня в обход получившейся свалки.

Княжеские воины, понимая, что пощады не будет, бились отчаянно, но их оказалось гораздо меньше, чем было изначально. После взрывов и пушечной стрельбы способных вести бой воинов осталось едва ли треть. Парень уже почти объехал место боя, когда из свалки выкатился какой-то боец и, огрев коня плашмя клинком сабли, понёсся прямо на него. Выхватив шашку, Беломир покрепче упёрся ступнями в стремена и, слегка сместившись вправо, встретил врага.

Неизвестного подвело оружие. Скорость коней и сила обоих бойцов в сшибке высекли искры из столкнувшихся клинков, но сабля воина не выдержала. Жалобно звякнув, клинок переломился, и Беломир плавно потянул правый повод, разворачивая коня. От удара ему высушило руку, так что пришлось опустить её, чтобы вернуть чувствительность. Сильный мерин, не потеряв скорости, развернулся и, догнав лошадь противника, вынес своего всадника для удара.

Булатная шашка свистнула в воздухе, и голова противника покатилась по траве. Убедившись, что правки тут не требуется, Беломир снова повёл коня по кругу, возвращая его на изначальный маршрут. Казаки, отправленные к обозу, уже успели срубить всех возниц и теперь с интересом наблюдали, как воевода противника, размахивая саблей, пытается их напугать и вырваться из окружения.

Опытный боец отлично понимал, что живым его не выпустят, так что готовился подороже продать свою жизнь. Понимали это и казаки, так что лезть в драку очертя головы не собирались.

– Чего застыли? – зло выдохнул Беломир, осаживая коня.

– А ты сам попробуй взять, – оскалился воевода, брызжа слюной.

– Ну, сам напросился, – фыркнул в ответ парень, толкая каблуками коня.

Разгонять его на таком расстоянии не было никакого смысла. Едва поравнявшись с противником, Беломир взмахнул шашкой в горизонтальной плоскости, заставляя его откинуться в седле, и, не останавливая клинка, тут же нанёс обратный удар, но уже наискосок, снизу вверх. Не ожидавший такого начала воевода несколько растерялся. В верховой рубке обычно использовали простой и незатейливый приём. Разогнав коня, привстать в стременах и с ходу нанести сильный рубящий удар сверху вниз, чтобы избавиться от врага одним движением.

Но тут всё с самого начала пошло не так. Пользуясь тем, что шашка легче обычной сабли, Беломир вовсю использовал все её качества. Что ни говори, а булат это не обычная сталь. Как следует разогнанный клинок запросто разрубал и железо, и кожу, и плоть. Воевода махнул саблей в ответ, пытаясь дотянуться до парня, чем Беломир и поспешил воспользоваться. Чуть подправив траекторию своего оружия, он попросту смахнул ему кисть вооружённой руки.

Ахнув, воевода покачнулся в седле, и парень тут же ударил снова. На этот раз прямо в грудь. Разрубив нагрудник, клинок распорол противнику ключицу и прошёл почти до подмышки. Заливаясь кровью, воевода выпал из седла и, медленно перекатившись на спину, прохрипел, кашляя кровью:

– Проклят будь, бесов прислужник. Всё одно не спасёт тебя твоё зелье адово.

– Я давно уже проклят, – фыркнул Беломир, спрыгивая с коня. – А кто кого спасать будет, время покажет, – закончил он и резко взмахнул шашкой.

Свистнув в воздухе, булатный клинок описал стремительную дугу и срубил лежащему голову. Очистив шашку от крови, парень сунул её в ножны и, присев на корточки, принялся снимать с воеводы доспех. Неожиданно взгляд, брошенный на отсечённую голову, заставил его замереть и всмотреться в уже мёртвое лицо.

– Так вот почему ты мне знакомым показался, – проворчал Беломир, качнув головой.

– Знаешь его? – удивились стоявшие рядом казаки.

– На торгу к биваку нашему приходил. Всё пугал меня, чтобы я перестал огненным боем заниматься.

– А ведь точно. Было такое, – протянул один из бойцов, свешиваясь в седла.

Всмотревшись в лицо убитому, он качнул головой и, выпрямившись, хмыкнул, почесав в затылке:

– Вот ведь свела судьба.

– Не судьба, – мотнул Беломир хвостом. – Знал он, что придёт с войском к нам, вот и хотел себе жизнь облегчить да воев сберечь. Ведь откажись мы от тюфяков да от боя огненного, не устояли бы. И не потому, что казаки воевать не умеют, – пресёк он в корне возмущения собравшихся. – А потому, что броня у них лучше. Побить их, может, и побил бы, да только и воля наша на том бы и кончилась. Сами б на том лугу полегли все. Удаль да ловкость дело доброе, но без доспеха крепкого того маловато будет, – вздохнул парень, поднимаясь.

Закинув все трофеи на коня, которого казаки поймали прежде, чем он успел отбежать, парень снова сел в седло и, оглядевшись, скомандовал:

– Поехали, браты. Ещё не всё кончено.

Кавалькада вернулась к подножию холма, и Беломир, найдя взглядом Елисея, направил коня к нему.

– Наших много сгинуло? – спросил он, едва поравнявшись с казаком.

– Пораненных много, а вот убитых нет. Род миловал, – усмехнулся тот с заметным удивлением.

– Раненых пользуют? – тут же спросил парень.

– Вон, на краю бивак разбили, – кивнул Елисей в нужную сторону. – Ну, брате, коль ты сумеешь так же и ханское войско побить, быть тебе атаманом нашим, – вдруг высказался казак, крепко хлопнув его по плечу.

– Вот чего мне и даром не надобно, – с ходу открестился парень, тряхнув головой.

* * *

В станицу они вернулись победителями. Беломир, старательно держась за спинами характерников, делал вид, что он тут вообще мимо проходил, но казаки и не подумали тянуть одеяло на себя. Наоборот. То и дело парня выталкивали вперёд, хором рассказывая обо всех его придумках и восхваляя придуманные им ловушки. То, что у них сложилось с закладкой мин, Беломир иначе чем огромным везением не называл, но вынужден был принимать поздравления и здравицы за столом.

Отмечали победу шумно. На площади выставили столы, и всё женское население станицы два дня только и делало, что кухарило. А после началось то, что тут называется празднованием. Бочонки с брагой и пивом, корчаги с медами и взваром, в общем, было что выпить и чем закусить. На вертел отправилось почти стадо овец и несколько молодых бычков. Глядя на этот разгуляй, Беломир только старательно приглаживал встававшие дыбом волосы. Ничего подобного видеть ему ещё не приходилось.

Ещё через три дня казаки, наконец, угомонились и начали возвращаться к повседневным делам. Парень, помня, что где-то в степи собирается ещё одно войско, отловил обоих характерников и, усадив их за стол у себя во дворе, задал прямой вопрос:

– Что с ними делать станем?

Понимая, что парень абсолютно прав, казаки задумались. Весть о большой победе казачьего воинства над княжескими войсками, уже давно не была для обитателей степи секретом. Как именно это происходило, Беломир так и не понял, но был уверен, что схватка эта уже успела обрасти сказочными подробностями и разлететься по всем стойбищам. Впрочем, в том были и свои плюсы. Сумев побить численно превосходящее войско, казаки в очередной раз заявили о себе как о серьёзной силе, с которой нужно считаться.

«Хороший понт дороже денег», – ворчал парень про себя, поглядывая на задумавшихся приятелей.

Самое паршивое во всей этой ситуации было то, что толком назвать место, где собиралось воинство хана, не мог никто. А значит, искать их в этой степи можно было до морковкина заговенья. К тому же подходило время для поездки на очередной торг. Но для самого Беломира важно было не это. Он со дня на день ждал караван с металлами и углём. Вот это для него было важнее всех войн, вместе взятых.

– Хрен его знает, друже, как тут быть, – неожиданно высказался Григорий, оборвав затянувшееся молчание.

– И я не знаю, как быть, – поддержал его Елисей. – Может, ты чего доброго скажешь?

– А что я могу сказать? – растерялся Беломир от такого захода. – Я ж тех степняков прежде в глаза не видел. Только и знал, что они где-то есть. Нет, браты. Я придумать чего могу только тогда, когда знать буду, где они стоят и куда идут. А так... – парень развёл руками, отрицательно покачав головой.

Казаки дружно вздохнули, понимающе кивнув. Обоим было понятно, что парень прав, и действительно нечего сказать.

– Неужто снова казаков в степь засылать? – мрачно хмыкнул Григорий.

– Опасно, – качнул парень головой. – Не приведи род, клан какой переймёт, и братов сгубим, и хана упредим, что знаем о нём. Уж с ним-то степняки всяко разговор имеют.

– Думаешь, знают, где стоит? – усомнился Елисей.

– Ну, раз вои к нему идут, значит, есть место, где их в кучу собирают, – развёл Беломир руками.

– И как воевать с ними станем? – вдруг переадресовал вопрос Григорий, глядя на парня.

– Прежде узнать надобно, с какой стороны они подходить станут, – проворчал Беломир, начиная прикидывать, что можно использовать из его придумок в открытой степи. – В нашем деле такое знание, почитай, главное.

– Беломир! – неожиданно раздалось от плетня.

– Входи, кто там, – отозвался парень, оборачиваясь.

За плетнём, у тына, стоял молодой казачок из караульных, настороженно поглядывая на стоявшую рядом Дамиру. Увидев амазонку, которую уже надеялся больше вообще никогда не видеть, парень удивлённо хмыкнул и, поднявшись, направился к воротам. Женщина, едва заметно улыбаясь, смотрела, как он отворяет створку ворот, при этом держа в поводу сразу трёх коней. Хотя уезжала на одном.

– Войти дозволишь ли, хозяин? – произнесла она ритуальную казачью фразу.

– Гость в дом, бог в дом. Входи, – улыбнулся парень в ответ. – А с чего такие строгости? – повернулся он к казачку.

– Так воевать к нам приходили. Вот старшой и велел к тебе свести, чтобы, значит, ты сам встретил и присмотрел, как бы чего не учудила. С них станется, – буркнул боец в ответ и, попрощавшись, быстрым шагом отправился обратно к околице.

– Плохая память долгая, – понимающе усмехнулась женщина, направляясь к навесу. – Остаться на время дозволишь?

– Конечно, – быстро кивнул парень, с интересом разглядывая её заводных коней. – Ты, похоже, с прибытком, – не удержавшись, проявил он любопытство. – Добрые кони.

– Потому и взяла, – кивнула Дамира. – Как у вас тут? Слух прошёл, казаки войско большое побили в одном бою, – лукаво улыбнулась женщина.

– Расскажу. Тут и без того забот хватает. В бане ещё вода горячая, так что ступай, мойся, – не повёлся на подначку Беломир.

– Благодарствую, – кивнула Дамира, принимаясь обихаживать коней.

Парень вернулся к столу и, чуть подумав, снова поставил на печку чайник. С дороги женщину требовалось накормить. Раз уж считаешь себя хозяином, так будь добр исполнять правила до конца. Как в той сказке. Напои, накорми и в бане попарь, а уж после вопросы спрашивай. Так что, оставив женщину заниматься собой, он уселся на своё место и вернулся к начатому разговору.

– Может, кто из казаков, у кого родичи в степи есть, сможет про войско то узнать? – осторожно предположил он.

– Не скажут, – решительно мотнул Елисей чубом. – Степняки, хоть и чтут родичей, даже инородцев, а всё одно за кланы свои стоят. Встань выбор, родич иль род, завсегда род выберут.

– М-да, задачка, – скривился парень, пытаясь придумать ещё что-то.

– Погоди голову ломать, брате, – задумчиво протянул Григорий. – Войско своё хан так просто не соберёт. Сам знаешь, степняков мало после мора осталось. Потому большое войско он собирать долго станет. А значит, кой-какой срок у нас пока имеется.

– Знать бы ещё, какой, – отмахнулся парень. – Торг скоро. Казакам надобно зерно продать да себе купить чего потребное. А начни тот хан поход, и что? И купцов, и казаков на том торгу переймут.

– В большой поход могут, – задумчиво кивнул Григорий.

– Так, может, не ездить? – осторожно высказался Елисей.

– Не получится, – в который уже раз вздохнул Беломир. – Нужен нам тот торг.

– Зачем? – не унимался казак.

– Братам нужен. Да и нам тоже. Глядишь, кто из купцов и знает, куда тот хан нацелился, – высказался парень, напомнив, что про войска князя они так и узнали.

Купцам большая война была не нужна. Мало того, что из-за боевых действий уменьшается количество покупателей, так ещё и самих могут счесть подходящей добычей. Подобное случалось нередко и в самых разных местах. Потому и старались купцы держаться поближе к тому, кто сильнее и способен их защитить.

– А большое войско, это у степняков как? Сколько воев? – вдруг озадачился Беломир. – От князя к нам почитай полторы сотни пришло.

– Почитай две, – хмыкнул Елисей.

– И как это по вашим меркам? Много или мало? – не унимался парень.

– Много, – решительно кивнул Григорий. – Я, грешным делом, решил, что он всех своих воев да боевых холопов в поле погнал. Да казаки сказывали, что в городище ещё полсотни лучших осталось. Так что большое то войско было.

– А у степняков как?

– Ну, в прежние времена они и тьму собрать могли. А теперь, коль сложится, сотни три привести могут, – задумчиво поведал Елисей. – Говорю же, мало их осталось.

«Три сотни воинов лёгкой кавалерии, это по местным меркам серьёзная сила, – думал Беломир, внимательно слушая казаков. – Выходит, если эта сила попрёт в наши края, кровью казачество умоется серьёзно. И ведь даже планировать что-то бессмысленно, из-за полного отсутствия хоть какой-то информации».

– Мыслите, как войско ханское искать? – весело поинтересовалась Дамира, подходя к столу.

Пока они спорили и решали, как быть, женщина успела помыться, сменить одежду и теперь была решительно настроена как следует перекусить. Усевшись за стол, она с благодарным кивком приняла от парня кружку чаю и, ухватив с тарелки кусок пирога с мясом, запустила в него зубы.

– Видела я их, – прожевав, произнесла женщина, окидывая собравшихся лукавым взглядом.

– Где?! – дружно выдохнули казаки, впившись в неё взглядами.

– К Дону шли, – коротко ответила женщина. – Слух прошёл, что из городища одного большое войско в степь ушло. Вот хан и решил, что с городища добычи поболе будет, чем со станов казачьих.

– Верно знаешь? – жёстко спросил Елисей, глядя ей в глаза.

– Коней моих видел? – спросила Дамира вместо ответа. – Оба с десятников ханских взяты. Они на меня случаем выскочили, вот и пришлось вспомнить, что я не просто так в воинстве нашем воеводой стала, – жёстко усмехнулась амазонка.

– Их что, всего двое было? – насторожился Беломир.

– Десяток их был. Да только случилось всё в моих местах. Там, где я каждый камень с детства знаю. Вот и взяла их по одному. Эти-то решили, раз баба одна, так её и полонить просто будет, – презрительно фыркнула Дамира. – Да только не поняли, что я не просто так бегать принялась.

– Так они в стан ваш пришли? – сообразил Елисей.

– Да. Потому и получилось всё. Слава Матери, успела я всё потребное исполнить. Уже обратно ехать собиралась, когда эти объявились. Хотели блуд потешить, да там и остались все. Простых воев стрелами взяла, а десятников по одному срубила. И пока подыхали, спрос учинила. Всё поведали, – зло усмехнулась воительница.

– Сама-то цела? – на всякий случай поинтересовался Беломир.

– Благодарствую. Обошлось, слава Матери, – благодарно склонила женщина голову. – Рука у тебя, Беломир, лёгкая. По стану крутилась, как та белка, а шрам, что ты лечил, даже не заныл.

– И много хан войска собрать успел? – вернулся Григорий к главному.

– Три с половиной сотни воев простых. И по чести сказать, воями их зря называют. Даже луки у них убогие. Это у степняков-то, – качнула она головой. – Я так мыслю, в мор всё добро родичи вместе с телами сжигали, вот добрых луков и не осталось. Вон, гляньте под навесом, – ткнула она пальцем. – В вязке всё оружие, что я с тех воев взяла. Слова доброго не скажешь. Особливо ты, Беломир.

Стремительно взмыв на ноги, Елисей быстро подошёл к указанному баулу и, притащив его к столу, принялся распускать завязки кожаных ремней. Широкая кошма раскатилась, являя взглядам собравшихся кучу клинков самого разного качества и амуницию ко всему имевшемуся оружию. Не вставая Беломир подхватил ближайшую саблю и, вытянув её из ножен, мрачно усмехнулся, презрительно хмыкнув.

Клинок и вправду доброго слова не стоил. Быстро осмотрев всё оружие, парень махнул рукой и, набросив на трофеи край кошмы, проворчал, усаживаясь на место:

– Только в переплавку. Таким биться, себя не уважать. И зачем везти было? – повернулся он к женщине.

– Так тебе и везла. Хоть так за добро твоё отдарюсь. Знаю ведь, что у тебя тут вечно с железом всяким горе одно, – рассмеялась Дамира. – И коня одного себе забирай. На выбор.

– Да куда мне их столько, – отмахнулся Беломир. – Вон, буланый, что трофеем с хазарина взял, так по двору и ходит. Одна радость, жеребята от него добрые.

– Не спеши отказываться, – протянул Григорий, разглядывая трофейных коней. – Караковый, похоже, из тех же краёв, что и буланый твой. По статям, похоже, не особо Елисееву жеребцу в скачке уступит.

– Бери, Беломир. От души дарю, – произнесла Дамира, грустно улыбнувшись.

– Благодарствую, – чуть помолчав, склонил парень голову.

* * *

Постепенно всё начало входить в свою колею. Казаки вернулись к обычным делам, а Беломир снова обосновался в кузне, пытаясь воплотить в жизнь свою идею. Создать пусть маленький, но хорошо оборудованный индустриальный центр. Привод от водяного колеса уже вовсю работал, вращая точильный станок. Удалось даже повышающий редуктор сделать. Чего это стоило, отдельная песня с припевом, но так или иначе он появился. Так что теперь точило на станке вертелось с немыслимой для данного времени скоростью.

На очереди был токарный станок. С матом и проклятьями парень сумел сделать большую часть нужных частей и теперь старательно всё это подгонял, полируя влажным речным песком. Увы, но иного абразива у него просто не было. Для того же точила камни приходилось вырубать из большого куска, осторожно подгоняя его под нужные размеры. Да и сами камни были слишком крупными для подобной работы. Вот и приходилось тратить время и силы, выводя нужные углы и наводя на все части станка лоск. Ведь и подача и вращение патрона должны проводиться без рывков и заеданий.

Так, мысленно уговаривая самого себя, Беломир старательно полировал направляющие для подачи, представляя, как на основании этих станков сможет делать то, что местным мастерам пока просто недоступно. От приятных мыслей его отвлекло появление Дамиры. Войдя в кузню, амазонка с интересом осмотрелась и, присев рядом с парнем, негромко спросила:

– Та девчонка из половцев сказывала, что хочет тебе саблю булатную заказать. Так ли?

– Был про то разговор, – чуть пожал парень плечами. – Да только сама видишь, не до того мне сейчас.

– А ежели я попрошу вас мне особый меч сковать, возьмётесь?

– Особый, это как? – насторожился Беломир. – И чем тебе сабля не мила? К тому же с булатом сейчас возиться всё одно времени нет.

– Пусть не булат, – качнула женщина головой. – Главное, чтобы прокован и закалён добре был.

– И как тот меч выглядит?

– Длиной в полтора локтя, чуть внутрь изогнут и передняя часть каплей расширена. С такими первые амазонки воевали. Давно себе такой хочу, – грустно улыбнулась Дамира.

Отложив работу, Беломир достал из ножен кинжал и быстро набросал прямо на песке, которым полировал запчасть, описанный женщиной клинок.

– Такой? – спросил он, убирая кинжал.

– Он! Неужто видел такие? – ахнула Дамира.

– Так это ж акинак, – увлёкшись, автоматически ляпнул парень, тут же отвесив себе мысленный подзатыльник.

– Верно. Выходит, видел такой? – повторила женщина вопрос.

– На картинке, – выкрутился Беломир. – Но учти, то не сабля. Тут на крестовину клинок вражеский не примешь. Разом без руки останешься.

– Знаю. Я и без того так не делаю. Хоть и кичились мы, что ничем мужам в бою не уступаем, а всё одно прямой удар доброго воя бабе не сдержать. Я про то с детства сопливого знаю.

– Сама поняла или научил кто? – не сдержал парень любопытства.

– Прежняя воевода научила. Умная баба была. Умела слабость женскую силой обернуть. Да только не со всеми так получалось. Совет, чтоб им всем под пятой Матери вечно корчиться, головы молодым девчонкам своими бреднями забивал, про нашу непобедимость рассказывая. Потому и взбесились они, когда ты тех дур играючи побил.

– Акинак, значит, – задумчиво повторил парень, разглядывая собственный рисунок. – И к чему он тебе? Про мечту я помню. Но ведь тут другое оружие, и биться им навык иметь надобно.

– От прежней воеводы навык получила, – коротко поведала Дамира. – А к чему... Раз уж так сложилось, что я последняя, так пусть будет так, как в прежние времена было.

– На той картинке амазонки с такими мечами едва не голышом в бой шли, – не удержавшись, поддел её Беломир. – Неужто так же хочешь?

– А кто те картинки рисовал? – ехидно поинтересовалась женщина.

– Про то ничего в книжке не было, – тут же ушёл парень в глухой отказ.

– Так что, откуёте? – вернулась женщина к главной теме.

– Что там у вас? – закончив проковку серпа, спросил Векша, погружая инструмент в масло.

То, что Дамира пришла в кузню, он заметил сразу. Как и то, что, поговорив с ней, Беломир принялся что-то рисовать на песке. Опытный кузнец знал, что обычно все подобные рисунки после превращаются в интересную задачку. Вот и решился задать вопрос, не дожидаясь решения парня.

– У нас сталь добрая имеется? – уточнил парень, не отвечая на вопрос.

– А много надобно?

– Как на полторы сабли, – прикинув кое-что к носу, ответил Беломир. – Может, поменьше. Там видно будет.

– Найдём, – решительно кивнул кузнец, подходя к столу.

– Дамира просит вот такую штуку ей отковать. Пусть не булатную, но доброй проковки. Сумеем? – ткнув пальцем в рисунок, хмыкнул парень.

– Старая форма, – внимательно рассмотрев его каракули, протянул Векша. – Я про такие только слышал. А сделать? Сделать сможем. Работа нехитрая.

– И сколько мне такое оружье встанет? – тут же спросила женщина о главном.

– Подумать надобно, – проворчал Беломир. – Прикинуть, сколь всего разного уйдёт. Давай так, мы решим ковать, работать начнём, и я при работе всё запоминать стану. А после, как закончим, скажу. Всё одно ты в станице живёшь. Иль опять ехать куда собралась?

– Куда мне теперь ехать, – вздохнула женщина. – Это уж так. Для последнего боя, ежели хан с войском или ещё кто сюда придёт. Мне в полон идти не можно. Мать не поймёт.

– Добре. Ступай покуда. А мы с Векшей подумаем, как лучше быть, – аккуратно наладил Беломир её из кузни.

– Я там затеяла мяса нажарить. В вечор оба будьте, – улыбнувшись, пригласила Дамира.

– Ты ещё и готовить умеешь? – удивился парень.

– А то мы прежде сухое зерно жевали, – рассмеялась женщина и, поднявшись, лёгким, танцующим шагом вышла из кузни.

– Вроде и не молодка, а как пройдёт, так глаз не отвесть, – смущённо проворчал кузнец, проводив её извечным мужским взглядом.

«И вправду хороша, чертовка», – мысленно согласился с ним Беломир, кивая на его высказывание.

– Давай думать, друже. У нас с тобой два заказа имеется. Первый, на саблю булатную, а второй, вот на такой меч. С чего начинать станем?

– Я б с меча начал, но тогда Радмила обиду затаит, – подумав, высказался кузнец. – К тому же для такой формы прежде заготовку отлить надобно. Я так мыслю, надобно сразу оба заказа ковать, – неожиданно закончил он.

– Не надорвёмся? – удивлённо протянул Беломир, не ожидавший такого захода.

– Управимся, – отмахнулся Векша. – Ты Радмилу сюда веди. Надобно прежде прикинуть, какой у сабли вес должен быть и какой длины её делать. Булат непростая сталь. Переделать быстро не выйдет.

– Приведу, – подумав, кивнул парень.

– Так сейчас и ступай, – подтолкнул его Векша. – Пока от станичников иных заказов нет, добрым делом займёмся.

– Чего это тебе приспичило? – не понял парень.

– Вот умный ты вой, Беломир, а иной раз такой дурень, – вдруг высказался кузнец. – Девка с тебя глаз не сводит, когда рядом оказывается, а ты всё непонятно куда смотришь. Думаешь, ей и вправду сабля булатная потребна?

– Так просила же, – растерянно вякнул парень, не ожидавший такой отповеди.

– Ей от тебя оружье надобно. Из твоих рук. Твоей работы, – наставительно пояснил кузнец.

– Так я ж не один, я ж с тобой её делать стану, – продолжал тупить Беломир.

– А то она не знает, что в этом деле твоя рука первая, – фыркнул Векша. – Ну не дури, друже. Разуй глаза, погляди на девку внимательно.

– Да видел я её, – отмахнулся Беломир, старательно почёсывая в затылке. – Да, красивая девка, не отнять. Но с чего вы все решили, что я ей по нраву?

– От дурной, – сплюнул Векша и, махнув рукой, скомандовал: – Ступай, сюда её веди, пока я и вправду тебя не пришиб чем за дурость твою.

– Понял, пошёл, – по привычке хмыкнул Беломир в ответ, поднимаясь.

От всего услышанного он даже удивиться на последнее высказывание кузнеца забыл. Прежде Векша никогда себе ничего не позволял. Да и обижаться тут было не на что. Судя по уверенности, с которой всё было сказано, кузнец действительно знал, о чём говорит. Выйдя из кузни, парень быстрым шагом прошёл во двор своей бывшей любовницы и, поднявшись на крыльцо, постучал в дверь. Дверей в станице никто не запирал, но входить в дом без хозяина нельзя. По обычаю, полагалось получить на это его дозволение.

Не получив ответа, Беломир прошёлся по двору и, заглянув в сарай и скотник, задумчиво хмыкнул. Ни Любавы, ни Радмилы нигде не было. Оставалось только посмотреть в огороде, что он и сделал, быстро обойдя дом. Обе женщины нашлись именно там. К огромному удивлению парня, девушка старательно пропалывала грядку с луком, под руководством Любавы. При этом обе женщины что-то негромко напевали.

– Поздорову ли, красавишны? – поприветствовал Беломир хозяек.

– Благодарствуй, Беломир, и тебе здоровья, – улыбнулась Любава в ответ и на правах хозяйки спросила: – Стряслось чего иль нужда какая имеется?

– Я к тебе, Радмила, – не стал вдаваться в долгие разговоры парень. – Бросай это грязное дело. В кузню пойдём.

– Зачем? – растерялась девушка.

– Ты просила тебе саблю добрую отковать. Надобно прежде тебе вес правильный подобрать, – коротко пояснил парень.

– Я уж решила, что ты собрался её как кобылу подковать, – не удержавшись, поддела его Любава.

К огромному удивлению парня, вдова, собравшись замуж, хоть и начала сокращать количество их встреч, но при этом не скрываясь помогала ему по хозяйству. А пироги от неё на столе парня не переводились. Для всех остальных делала она это за плату, но Беломир отлично понимал, что всё это не более чем дымовая завеса. А самое главное, что Любава с удовольствием принялась обучать свою постоялицу всему, что должна знать и уметь настоящая казачка. В том числе и как готовить любимые блюда парня.

– Её, прежде чем ковать, объездить надобно, – не остался Беломир в долгу, и женщины дружно рассмеялись.

– А ты попробуй, – лукаво улыбнувшись, добавила Радмила. – Или ты норовистых кобылок боишься?

– Зашибись, как боюсь, – фыркнул парень в ответ и, развернувшись, направился к тыну.

Быстро сполоснув руки от земли, девушка поспешила следом. Как оказалось, пока он ходил, Векша успел притащить в кузню кучу самых разных сабель и теперь ждал их с заметным нетерпением. Тут Беломир мог его понять. Ковать настоящее булатное оружие хоть и тяжело, но интересно. К тому же с каждым разом у них получалось это всё лучше, так что такая тренировка умений им была, можно сказать, в тему.

Поставив Радмилу у входа в кузню, Векша давал ей саблю и заставлял проделывать несколько движений, имитирующих бой, после чего, качнув головой, вручал следующий клинок. На седьмой сабле он вдруг остановил это действо и, заставив девушку всё повторить несколько раз, одобрительно кивнул.

– С этой сабли станем и вес, и размер брать, – решительно заявил кузнец, отбирая у неё оружие.

«Блин, понимать бы ещё, как он это определил», – буркнул про себя парень, так и не уловивший критериев отбора.

– Всё, девонька. Ступай себе, – усмехнувшись, прогудел кузнец. – Дай срок, будет тебе сабля булатная. Он точно знает, как её делать, – вдруг перевёл он стрелки на парня.

– А ты? – удивилась Радмила.

– А я тут только в подмастерьях, – рассмеялся Векша. – В этом деле он голова. А я так, токма руки толковые.

– Рукам твоим цены нет, друже, – не остался Беломир в долгу. – Не будь их, я бы и булата не сделал.

– После считаться станем, – отмахнулся Векша.

– А долго ждать-то? – не сдержала девушка любопытства.

– Седмицы две-три погодить придётся, – с ходу отозвался кузнец. – Дело то не быстрое, и ошибки допустить никак нельзя. Булат, сталь особая, небрежения не любит. Так что потерпи малость, сделай милость.

– Потерплю, – улыбнулась Радмила, бросая на парня заинтересованный взгляд.

* * *

Спустя две недели каторжного труда два новых клинка появились на свет. С интересом проворачивая в руке акинак, Беломир с удивлением понял, что оружие это не так просто, как кажется на первый взгляд. Необычная форма и утяжелённый конец создавали при ударе такое усилие, что снести им человеку башку было проще, чем воды попить. Удивлённый таким открытием, парень прошёл под навес, где хранились дрова, и, выбрав полешко толщиной примерно с шею среднего человека и поставив его на колоду, со всей дури взмахнул мечом.

К огромному удивлению Беломира, клинок прорубил полено почти до половины. С учётом того, что удар наносился поперёк волокон древесины, такой удар вполне мог бы обезглавить даже быка. Внимательно наблюдавший за его действиями кузнец, подойдя, поднял полено и, вертя его в могучих руках, растерянно проворчал, с уважением поглядывая на парня, словно прежде такого никогда не видел:

– Вот не приведи род с тобой в бою сойтись, друже. Разом без головы останешься.

– А разве я когда с кем из станичников дрался? – усмехнулся парень.

– Зато степняков щадить не умеешь, – усмехнулся Векша в ответ. – Так что, станем Дамиру сюда звать, или сам отнесёшь?

– Завтра и её и Радмилу позовём. Как раз ножны к сабле закончим, – отмахнулся Беломир, устало потягиваясь.

Работа и вправду была проделана адова. Ковать сразу два клинка оказалось гораздо сложнее, чем даже саблю и кинжал. Главным в этом деле была проковка, и именно она отнимала больше всего сил. Монотонно колотить по заготовке, стараясь уложить боёк молота так, чтобы не пропустить ни миллиметра металла, тяжело, а главное, очень муторно. Непроизвольно начинаешь впадать в состояние сродни трансу и невольно делать ошибки.

Именно поэтому приятели старались отвлечь друг друга разговором, шуткой и даже песнями. Верея и Лада по очереди носили им в кузню еду и воду. Выходить мастера и не собирались. До того момента, пока клинки не прошли полный цикл обработки, от горна они не отходили. И вот теперь, когда дело было сделано, мастера позволили себе расслабиться. Осталось только доделать ножны для нового оружия, и можно будет отдавать их владельцам.

– Сколь денег за работу брать станем? – тяжело опускаясь на колоду, тихо спросил кузнец.

– С Дамиры десяток серебряных монет возьмём, а за Радмилу я тебе завтра золотой принесу, – отмахнулся парень.

– Ну, с Радмилой понятно, – отмахнулся Векша, – а чего ты с Дамиры полную плату брать не хочешь?

– Жалко её, – помолчав, нехотя признался Беломир. – Одна из всего рода осталась.

– А Радмила? Половцев-то тоже побили, – напомнил кузнец.

– Она молода ещё. К тому же, сюда приехав, догадывалась, что такое быть может. Не просто ж так отец её Елисею пергамент прислал, в полную его власть дочку отдав.

– Ну, может, оно и верно, – задумчиво протянул кузнец.

– К тому же Дамире теперь одной жить придётся. Думаю, не рискнут казаки её замуж звать. Не та баба, чтобы уклад наш принять. Всё одно по-своему гнуть станет.

– Да уж, – криво усмехнулся Векша, кивая.

За этой ленивой беседой их и застал Григорий, войдя во двор. Увидев сидящих приятелей, он с интересом заглянул в кузню и, убедившись, что горн почти погашен, осторожно уточнил:

– Неужто управились?

– Завтра остатнее доделаем, – отмахнулся Векша.

– Стряслось чего, друже? – на всякий случай поинтересовался Беломир.

– Слава роду, покойно всё, – качнул казак головой. – Услышал, что вы железом греметь перестали, вот и пришёл узнать, как тут у вас.

– Сам видишь, передохнуть решили. Умаялись, – отмахнулся парень.

– Да уж. Удумали вы. Разом два клинка булатных ковать, – хмыкнул Григорий. – Вы б хоть показали, что вышло.

– Добре вышло, – усмехнулся кузнец. – Вон, полешко глянь. То Беломир его мечом, что для Дамиры кован.

– Эх, что б тебя! – ахнул казак, рассматривая разруб. – Такое и топором не враз сделаешь.

– На то и булат, – пожал Беломир плечами.

– Нет, брате, – вдруг не согласился казак. – Одного булата мало. Тут ещё и правильно рубить уметь надобно.

– Не без того, – махнул Беломир рукой, не имея никакого желания спорить. – Ладно, друже. Пойду я домой. Завтра уж закончим, – тяжело поднявшись, попрощался он с кузнецом.

– Добре. Выспишься, и приходи, – кивнул Векша, явно не собиравшийся вскакивать с первыми петухами.

Выспаться и отдохнуть им и вправду было нужно. Парень выбрался на улицу и, мысленно хваля себя, что не стал строить дом дальше, побрёл к своему подворью.

– Вот уж не думал, что у коваля труд так тяжёл, – догнав его, удивлённо проворчал Григорий.

– У горна завсегда тяжко. От него жаром палит, да ещё и на улице духота, – тихо отозвался Беломир, вспомнив, что сабля, которую ковали ему, была изготовлена в то время, когда самого казака в станице не было. В разведку уходил.

Дамира, которая так и жила в доме парня, едва увидев их, с ходу заявила, кивая в нужную сторону:

– Беломир, я баню затопила, мыться ступай. А ты, Гриша, пригляди за ним, чтоб прям в парной не уснул.

– Когда это ты успела? – не понял Беломир.

– А как Гриша сказал, что раз железо не гремит, значит, дело к концу идёт, так и спроворила, – усмехнулась женщина.

– Ступай, брате, мойся. Я сейчас за чистым схожу и к тебе приду, – подтолкнул его казак в нужную сторону.

– Добре, – кивнул парень, сворачивая к бане.

Вступать в спор или ещё как-то возражать ему и в голову не пришло. От усталости он даже думать не мог толком. Войдя в предбанник, Беломир кое-как стащил с себя одежду и, прихватив холстину, шагнул в парную. Дамира и вправду натопила от души. И даже веник не забыла запарить. Плеснув на каменку ковшик разведённого кваса, Беломир переждал выброс пара и, взобравшись на полок, принялся обмахиваться веником. Минут через десять в предбаннике зазвучали шаги, и вскоре в парную проскользнул Григорий.

Одобрительно крякнув, казак пару раз глубоко вдохнул и, выхватив у парня веник, с усмешкой велел:

– Ложись, парить стану.

От души отходив Беломира веником, казак выгнал его из парной, занявшись собой. Вылив на себя ведро колодезной воды, Беломир ахнул и, тряхнув головой, тихо проворчал:

– Вот теперь я точно знаю, что такое заново родиться.

После третьего заходя в парную парень окончательно пришёл в себя и вдруг ощутил, что отчаянно голоден. Утеревшись, он старательно расчесал костяным гребнем свою гриву и, натянув на себя чистое исподнее, заботливо приготовленное Дамирой, выбрался из бани. Следом поспешил и Григорий.

– Ох, и добрую ты баню придумал, друже, – усмехнулся он, усаживаясь за стол под навесом у дома. – И париться славно, и угореть не страшно.

– У нас все бани такие, – кивнул парень. – Зима долгая, морозы крепкие, так что без доброй бани не прожить.

– И верно. С морозу в баню первое дело, – чуть подумав, кивнул казак.

– Только от жара в ней и самому свариться не долго, – не промолчала Дамира, выставляя на стол горшок со щами и широкое блюдо с кусками жареной курицы.

– Это откель такая роскошь? – не понял Беломир, отлично знавший, что на его подворье отродясь ни птицы, ни какой другой живности кроме коней не было.

– У Любавы купила, – отмахнулась женщина. – И курицу, и всего остального, – добавила она, выставляя на стол тарелки с разносолами и свежим хлебом.

– Я у неё только пироги покупаю. Остальное надобно было у других соседей купить, – вздохнул парень.

– Так я туда и шла, да они с Радмилой навстречу мне попались. А как узнали, что задумала, так едва не под локти к себе потащили, – рассмеялась Дамира. – И то сказать, в огороде у неё всего вдосталь, а живой деньги мало.

– Ну, так-то да. Хозяйка она добрая, – удивлённо кивнул Беломир и, мысленно махнув на всё рукой, про себя добавил: «В конце концов, купила, а не отняла. Так что сами пусть разбираются. Девочки уже взрослые».

С удовольствием опростав миску наваристых щей, он ухватил с блюда кусок курицы и, впившись в него зубами, едва не застонал от удовольствия. Где Дамира так научилась готовить, он даже представить себе не мог, но вкус у этого блюда был просто одуряющий. Мягкое, пряное мясо просто таяло во рту. Парень и сам не заметил, как расправился с первым куском, и тут же потянулся за вторым.

– Ну, подруга, тебе только князей кормить, – проворчал он с полным ртом, заметив лукавый взгляд женщины. – И где только выучиться сумела?

– Сказывала же, мы в своём стане не сухим зерном питались и не сырое мясо ели, – рассмеялась Дамира. – Вкусно?

– За уши не оттащишь, – брякнул Беломир раньше, чем сообразил, что сказал.

– Не слыхала такого, – отсмеявшись, призналась женщина. – Но всё одно, благодарствуй на добром слове.

– От меня и не такое услышишь, – отмахнулся Беломир, продолжая насыщаться. – Я из других мест и говорю, как привык. Потому и слова иной раз непонятные выходят.

– Это верно. Особливо попервости, – усмехнулся Григорий, не отстававший от парня в деле поглощения приготовленных блюд. – Вроде и по-русски бает, а всё одно толком не разобрать, чего сказать хочет.

– Вы ешьте, казаки, ешьте, – улыбнулась Дамира, подкидывая в печку дров и ставя на неё чайник. – Там ещё и пирог с ягодой в меду.

– Ты смерти моей хочешь? – деланно возмутился Беломир. – Я ж тут и помру обожравшись.

– Не помрёшь. На то и мужик, – отмахнулась с улыбкой Дамира. – Вы все есть горазды.

– А то вы сухой корочкой перебиваетесь, – не остался парень в долгу. – Или вы в стане вот так всё вкусно готовили, а после всё выкидывали, добро это нюхая и плесневелой коркой заедая?

– Ну тебя, пересмешник, – расхохотавшись, простонала женщина. – Ой, уморил.

– Ты лучше скажи, с чего вдруг решила хозяйством заняться? Вы ж вроде к этому делу не особо, – решился поинтересоваться парень.

– Много ты знаешь, – фыркнула Дамира, отсмеявшись. – А хозяйничать взялась, потому как тебе самому некогда. Раз уж живу в дому твоём, то хоть так за добро отплачу. Денег-то ты с меня не берёшь, – улыбнулась она, чуть склонив голову к плечу.

– Не разбогатею я с тех денег, – отмахнулся Беломир. – Дом вон построил, хоть верхом по нему катайся. Так неужто лавки доброму вою пожалею?

– Это у тебя кровати лавками стали? – вдруг удивилась Дамира. – Да на той лавке и троим тесно не будет. Осталось только перины купить, и вовсе княжеское ложе будет.

– Ещё чего, покупать, – фыркнул парень. – Вот по осени охота начнётся, сам пух соберу.

– Долго собирать придётся, – с сомнением качнула женщина головой.

– А куда мне спешить? – усмехнулся парень. – К тому же на подушки вон собрал, значит, и на перины соберу. Дело нехитрое.

– А ведь и вправду добрая мысля, – вдруг высказался Григорий. – Надобно будет и мне перину собрать. Надоело на сене спать.

– А тебе, друже, сам род велел в дому всё добре устроить. Пусть и один пока живёшь, а всё одно, дом домом быть должен, а не казармой княжеской, – решительно высказался Беломир.

– Уел, – хмыкнул казак. – А раз так, то помогай тогда и мне такую же справу в дом делать. А то себе срубил, мастеров наших озадачил, а у них всё одно не так ловко выходит.

– Доску вези. Сушить её станем, – скомандовал Беломир, даже не думая возражать. – А прежде подумай, когда и какой дом тебе ставить будем, – напомнил он напарнику старый разговор. – Тебе почитай весь двор уже кирпичом готовым завалили, а ты всё не мычишь, не телишься.

– Главное, что не гавкаю, – не остался Григорий в долгу, от души рассмеявшись.

* * *

Закончив с булатом, приятели вернулись к работе над станками. Главная беда заключалась в том, что Беломир, хоть и знал, из чего каждый из них состоит, но точные размеры и шаг резьбы просто не помнил. Так что приходилось делать всё на глазок. Потому и тянулась вся эта история так долго. Приходилось подгонять каждую часть по месту. Но погрузиться в работу им не дали.

Что именно произошло в сарае, где хранили огненный припас, никто не знал, но неожиданно сарай загорелся. Понимая, что пожар в станице опаснее налёта степняков, все жители станицы понеслись к месту происшествия. Выстроившись в цепочку, казаки принялись передавать друг другу вёдра с водой, которые наполняли из ручья. Но словно специально, вдруг занялась крыша конюшни, стоявшей по соседству.

Беломир, глядя на бушующее пламя, мысленно похвалил себя, что решил потратить силы и время на изготовление черепицы. Быстро оглядевшись и сориентировавшись, парень бросился не в конюшню, куда уже вломилось несколько бойцов, а в местный арсенал. Так про себя Беломир называл сарай, где хранили запас пороха. Подхватив ближайший бочонок, парень вылетел во двор и, отбежав подальше от горящего здания, поставил его на землю.

Подскочив к цепочке, он перехватил ведро с водой и, выплеснув его себе на голову, ринулся обратно. Казаки, сообразив, что он задумал, кинулись следом. К тому моменту, когда крыша сарая прогорела и провалилась, из сарая успели вынести почти всё. Не дотянулись только до трёх бочонков пороха, стоявших у дальней стены. Благо, что порох этот был ещё из старых запасов. Сделанный не по рецепту Беломира.

В общем, когда рвануло, все станичники находились за пределами двора. Так что от разлетевшихся кусков самана никто не пострадал, а вот в доме Григория такой обломок проломил стену. Разобравшись с пожаром, казаки принялись осматривать территорию. Огонь в жарких краях тем и опасен, что любая искра способна спалить всё. От поселения до посевов. Поэтому к данному делу станичники подошли очень ответственно.

Беломир, смыв с себя сажу и кое-как отряхнув одежду, направился к дому, когда услышал разговор казаков, обсуждавших ущерб, причинённый дому Серко. Не раздумывая, парень вошёл во двор напарника и, подойдя к застывшему, словно статуя, казаку, удивлённо присвистнул. Пролом в стене дома был такой, что в него запросто можно было телегу загнать.

– Крепко его приложило, – растерянно проворчал Беломир, осторожно заглядывая в дыру.

– Чтоб тебя, – тихо выругался казак. – И прежде толком дома не было, а теперь и вовсе на улице остался.

– Род с тобой, друже. У меня пока поживёшь, – отмахнулся парень. – Я так мыслю, то знак тебе, – добавил он, мысленно усмехаясь.

– Какой ещё знак? – угрюмо поинтересовался Григорий.

– Что пора тебе новый дом ставить. А то кирпича на две хаты заготовил, а дела так и не начал.

– Так до дождей всё одно не успеем, – испустил Григорий страдальческий вздох.

– Главное, стены вывести, – отмахнулся Беломир, уже прикинув, как быстро бойцы смогут поставить фундамент.

По большому счёту, если собрать всех свободных казаков, то дело пойдёт быстро. А организовать их было просто. Станичники почти всем личным составом стояли за забором двора, задумчиво глядя на порушенный дом.

– Выноси сундуки, – скомандовал Беломир, хлопнув казака по плечу.

– И куда их теперь? – озадачился Григорий.

– Хочешь, в сарай закрой, а хочешь, ко мне снесём. У меня всё одно ещё две комнаты пустыми стоят. Вот в которой встанешь, там и сложим, – нашёлся парень.

– А Дамира? – вдруг вспомнил казак про амазонку.

– А что Дамира. Она в своей комнате будет, ты в своей. А я у себя, как прежде.

– Неужто мешать не будем?

– А то ты не знаешь, что я домой только ночевать прихожу, – фыркнул парень, отмахнувшись. – Казаки! – окликнул он народ, толпившийся у плетня. – Несите ломы да лопаты. Сейчас эту халабуду вовсе сносить станем.

– Выходит, уговорил его новый дом ставить? – усмехнулся пожилой, но ещё крепкий боец, первым переступая через тын. – И то сказать, давно пора уж. Этой сакле годов поболе, чем моему отцу будет.

– Зато крепкая была, – буркнул Гриша, явно только из чувства противоречия.

– Ага, такая крепкая, что от одного пинка стена провалилась, – не сумел промолчать Беломир, входя следом за ним в дом.

Быстро собрав вещи, казак разложил их по сундукам, и приятели поволокли тару во двор. Следом в сарай вынесли всю посуду. В общем, часа примерно через полтора в доме даже мебели не осталось. Кто-то из казаков загнал во двор телегу, на которую казаки и начали грузить камень, из которого и была сложена сакля. Камень сразу вывозили за околицу и сваливали в какую-то канаву. К вечеру от дома остались одни воспоминания.

Утром, едва рассвело, напарники отправились заниматься фундаментом. Теперь, когда навык постройки кирпичного дома имелся, дело пошло гораздо быстрее. К тому же помогать им собиралась вся станица. Точнее, её мужское население. К тому же на пилораме имелись давно уже готовый запас бруса и доски. В общем, осталось только приложить руки, чем напарники и занялись. Как оказалось, расчёт Беломира был верен.

Благодаря готовым материалам и большому количеству помощников, дело пошло. Подростки старательно месили глину, сам парень руководил, а местные печники выводили стены. Работа спорилась, и очень скоро Григорий с удивлением понял, что новый дом начал вырисовываться. Благо погода радовала, и солнце палило так, что глина в швах высыхала едва не быстрее, чем каменщики успевали выложить ряд.

Беломир изначально строил свой дом так, чтобы толстые стены сохраняли летом прохладу, а зимой тепло. Вот и теперь здание получалось именно таким. Почти метровой толщины стены создавали впечатление чего-то могучего, несокрушимого. Спустя полтора месяца после пожара станичники принялись крыть крышу и настилать полы. Благо ждать усадки фундамента необходимости не было. Здание было поставлено на крупных валунах, брошенных в землю на локоть в глубину.

Дальше шла глина, на которой и ставилась стена. Помня, что в кладке требуется арматурная сетка, парень использовал вместо железа тростник. Этого добра по берегу ручья росло больше, чем нужно. В общем, к торгу дом был почти закончен. Дождавшись, когда в нём сложат печь, Беломир заставил напарника топить её почти две недели, чтобы стены успели просохнуть, прежде чем зарядят осенние дожди.

Выведенные стены оштукатурили всё той же глиной, которую побелили известью. Вот теперь в том, что глина переживёт осень, можно было быть уверенным. Как ни крути, саман, это та же глина, смешанная с песком и соломой. Так что швы между кирпичом, проложенные тростником, ничуть не хуже. А с учётом штукатурки так же долговечны. Убедившись, что оставшиеся мелочи закончат и без него, Беломир взялся за подготовку к поездке на торг.

Ведь караван от купца Расула так и не пришёл. Требовалось встретиться с ним и узнать, что произошло. В их местах караван могли перехватить или просто перекупить. Горцам всякое железо тоже требовалось. В общем, парень с головой погрузился в подготовку к поездке. От станицы собирались ехать человек тридцать казаков, которым надо было продать излишек зерна и прочую огородную снедь.

Векша, как обычно, собирался расторговаться скобяными изделиями, а сам Беломир приготовил очередную партию украшений. Теперь, когда технология была отработана, придумать новые формы для звеньев цепочек и браслетов труда не составляло. Парень уже выкатил из сарая свои дроги, когда вышедшая из дома Дамира, окинув его выезд задумчивым взглядом, неожиданно спросила:

– А меня с собой на торг возьмёшь?

– Ежели сама того желаешь, – пожал парень плечами. – Я тебе не хозяин. Хочешь, так поехали. В пути ещё один добрый клинок лишним не будет.

– Благодарствую, – польщенно улыбнулась женщина. – Только я коня брать не стану. С тобой на бричке поеду.

– Сама решай, – коротко кивнул парень, продолжая вспоминать, всё ли собрал.

– Случилось чего, Беломир? Ты чего смурной такой? – насторожилась Дамира.

– Караван от купца не пришёл, – нехотя признался парень.

– Который с железом всяким? – уточнила женщина.

– Он, – коротко кивнул Беломир. – Давно уж жду, а всё нету.

– Ну, пока я в степи была, слухов о таком караване не было, – задумчиво протянула женщина. – Да и некому особо теперь нападать. Хан-то почитай всех воев к городищу увёл.

– Ну, на караван налететь большого войска не надобно, – задумчиво проворчал парень. – Пары десятков пастухов достанет. К тому же они с железом да углём шли. Такое только горцам интересно станет.

– Плохо ты купцов знаешь, – качнула Дамира головой. – Они даже железо защищать так станут, что любой пастух взвоет. Потому как знают, один раз уступи, и вскоре сам в колодках окажешься. Нет. Тут не так что-то, – снова качнула она головой.

– Вот на торгу и узнаем, – вздохнул Беломир, накрывая свою поклажу большим куском рогожи.

– Вечерять пошли, – кивнув, позвала Дамира.

После ужина они разошлись по своим комнатам, а утром, сразу после завтрака, Беломира срочно позвали на околицу. Едва подойдя к воротам, парень увидел десяток гружёных телег и, узнав караван-баши, с облегчением перевёл дух. Сын купца, Мехди, увидев парня, бледно улыбнулся и, указывая на телеги, спросил:

– Показывай, куда везти.

– За мной езжайте, – скомандовал Беломир, знаком прося дежурных открыть ворота.

– Погоди, Беломир, – смущённо остановил его старший караула. – Тут такое дело. Старшины велели никого стороннего в стан не пущать. Бают, и без того вы сюда столько всяких привели, что и сказать страшно.

– Это они двух баб испугались? – возмутился Беломир, неожиданно разозлившись. – Отворяй ворота. Скажешь им, я велел. Моё слово, мой ответ.

А хотят узнать, кто приехал, так пусть ко мне на подворье приходят. Отворяй, – рыкнул он так, что караульщики, не дожидаясь решения командира, бросились распахивать створки. – Ты пойми, я этого каравана три луны ждал, – добавил парень, пытаясь смягчить свой ответ. Понимал, что казак тут вовсе ни при чём. Это всё старшинам привидения мерещатся.

– Нам тут железа всякого привезли, а мы, выходит, добрых людей за околицей оставим?

– Так у них это всё железо? – растерялся казак.

– И железо, и сталь, и латунь, и медь. Ещё и горюч-камень должен быть. Так что, хотят старшины про товар толком узнать, пусть в кузню приходят, – решительно закончил парень, жестом направляя караван в нужную сторону.

О приходе большого каравана стало известно, едва телеги успели пересечь границу станицы. Провожая транспорт удивлёнными взглядами, казаки только головами качали. Вызвав Векшу, Беломир велел ему показать, куда и что разгружать, а сам принялся командовать возчиками и организовывать людей на разгрузку. Молодые парни за пару медных монет тут же согласились помочь. По возрасту им добыча с боя не светила, а тут хоть какие-то деньги для личных нужд.

Разгруженный транспорт тут же отгоняли на подворье парня, где из телег выпрягали коней и отправляли их за дом. Туда, где у нормальных станичников был огород. Подошедший Григорий, узнав, кого это принесло, тут же отправил часть телег на свой двор. Опытный казак отлично понимал, что такое иметь разом такую кучу всяких металлов и как это всё может помочь им выжить. Не остались в стороне и старшины. К концу разгрузки вся троица явилась на подворье кузнеца и, увидев количество привезённого товара, молча отправилась обратно.

Им оказалось достаточно одного доброго взгляда характерника, чтобы понять, что вмешательство в это дело дорого им обойдётся. Дамира, к которой парень успел отправить мальчишку посыльного, уже затопила баню и принялась готовить пищу на всех приехавших, вызвав себе в помощь Любаву с Радмилой. Глядя на столпотворение, происходящее на его подворье, Беломир только головой покачал, тихо проворчав:

– Надо у околицы гостевой дом ставить. И с вдовами договариваться, чтобы присматривали там.

* * *

Обратно на торг караван шёл вместе с казачьим обозом. Как оказалось, Расул специально подгадал так, чтобы караван сына возвращался обратно под охраной казаков. К тому же весь расчёт за металлы должен будет произвестись именно с ним, на торгу. И это не потому, что он не доверял сыну, а потому, что ехать через степь с серьёзными деньгами было слишком опасно. А тут казаки всё одно шли на торг, заодно и деньги за товар привезут, и за караваном сына присмотрят.

В то, что Беломир решит не платить за металлы, купец не верил. У него было время убедиться, что парень умеет держать данное слово. Особенно в серьёзных делах. Так что, отмывшись, отъевшись и отдохнув, караванщики отправились в обратный путь. Беломир, пользуясь возможностью, уговорился с ними на доставку товаров от казаков. Всё одно телеги пустыми шли.

В общем, спустя седмицу их обоз уже привычно встал лагерем на краю торгового луга, а Мехди покатил искать отца. А ещё через два часа от перса прибежал слуга с известием, что купец уже тут и ждёт парня для окончательного расчёта и закупки новой партии его украшений. К тому же у него было какое-то предложение по закупке зеркал. Короче говоря, начались обычные торговые дела, которые сам Беломир не очень любил, но был просто вынужден участвовать.

Иначе тут было не прожить. Коммерческой жилки у парня никогда не было, но приходилось терпеть. Оставив Векшу на хозяйстве, Беломир прихватил только шкатулку с украшениями и, пристегнув к поясу шашку, отправился к стоянке купца. Встретил его Расул свежесваренным кофе и радостной улыбкой. С первого взгляда становилось понятно, что купец крепко переживал за первый поход сына.

Поздоровавшись, парень присел к столу и, отвечая на вопросы вежливости, с удовольствием прихлёбывал крепчайший кофе, наслаждаясь вкусом и ароматом.

– Ты доволен привезённым товаром? – задал наконец Расул главный вопрос.

– Да, почтенный, – решительно кивнул Беломир. – Я не сомневался, что ты пришлёшь именно то, что нам надобно. О цене мы уже говорили. Что-то изменилось?

– Нет, друг мой, – мотнул купец головой. – Цена прежняя. Я могу увидеть твой товар?

– Изволь, – улыбнулся Беломир, протягивая ему шкатулку.

Аккуратно утерев руки белоснежным платком, купец открыл шкатулку и принялся осторожно вынимать из неё украшения. Заметив, что из полусотни цепочек примерно половина сделана в другом стиле, Расул удивлённо хмыкнул и, поднеся цепочку к лицу, принялся её старательно изучать. Понимая, что он просто пытается как следует оценить новинку, Беломир молчал, решив воздержаться от любых комментариев.

Сравнив вес, длину и качество работы, купец удовлетворённо кивнул и, отложив новинку в сторону, спросил:

– И сколько ты хочешь за эти украшения?

– Я отдам их все по прежней цене, – усмехнулся парень, поднося к губам чашечку с напитком.

– Ты так мало ценишь свою работу? – удивился купец.

– Свою работу я ценю высоко. Но ты ведь заметил, что и старые и новые цепочки весят одинаково. Всё дело только в форме звеньев. Это пробная партия, и потому цена останется прежней. А в следующий раз я спрошу у тебя, какие из них раскупают быстрее. Вот тогда и поговорим.

– Я уже сейчас могу сказать, что новые украшения разойдутся быстрее, – отмахнулся купец. – Ведь такого ещё никто не привозил.

– Тогда просто прибавь к прежней цене по три золотых, и закончим на этом, – отмахнулся Беломир.

– По рукам, – решительно кивнул перс, протягивая ему ладонь. – Слово?

– Слово, – кивнул парень, хлопнув по протянутой ладони своей лапой. – А что там про зеркала? – напомнил он послание от купца, переданное слугой.

– Твои зеркала расходятся, словно свежий шербет в жаркий день, – усмехнулся купец. – Но очень многие говорят, что большие зеркала надо бы делать поменьше. А кое-кто считает, что их надобно делать ещё больше. Вот я и решил поговорить с тобой на эту тему.

– Ты хочешь, чтобы мы делали ещё больше зеркал разной формы? – озадачился Беломир. – И сколько их нужно?

– Очень большие я буду брать по два каждый торг. Те, что поменьше твоих больших, по десятку. А остальные можешь делать, как сам решишь, – чуть подумав, протянул купец.

– И насколько они должны быть большими? – уточнил Беломир, мысленно уже прикидывая, как они должны выглядеть.

– Не меньше, чем в половину твоего роста и шириной в полтора локтя.

– Тяжёлое получится. Такое не на всякую стену повесишь, – проворчал парень, почёсывая в затылке.

– У того, кто желает иметь такое зеркало, стены весьма крепкие, – понимающе усмехнулся перс. – Так я могу надеяться?

– Мы попробуем сделать такое, – вздохнул парень, ничего не обещая.

– Это то, что я хотел услышать, – удовлетворённо кивнул купец. – О цене не беспокойся. В этом случае мне важнее товар, чем выгода.

– Нужный человек? – иронично усмехнулся Беломир, моментально сообразив, с чего вдруг возник такой ажиотаж.

– С тобой приятно иметь дело, – коротко кивнул купец. – Это и вправду весьма нужный мне человек.

– Мы постараемся помочь твоей беде, – усмехнулся Беломир, отлично помня, что на Востоке так просто ничего не бывает.

Ещё во время службы в армии он понял, что система откатов и заносов даже во время военных действий никуда не исчезла. В общем, судя по всему, купцу и вправду нужно было такое зеркало.

– А если мы сделаем зеркало в человеческий рост, но на специальной подставке? Чтобы его можно было поворачивать и наклонять? – подумав, спросил он, руками изображая плоскости, в которых такое зеркало должно перемещаться.

– Ты вправду способен придумать такое? – растерялся перс.

– Одно, для твоего покровителя, – кивнул парень.

– И какова будет его цена? – подумав, осторожно уточнил перс.

– Мы посчитаем, сколько наших обычных зеркал уложится в одно такое, и прибавим цену нашей работы. – Думаю, всё уложится в цену восьми больших и десяти малых зеркал. Цену металлов ты и так прекрасно знаешь, – развёл парень руками.

– Делай, – не раздумывая, кивнул перс. – Но прошу тебя, друг мой, сделай так, чтобы это зеркало было лучшим из того, что вы сможете сделать.

– Мы очень постараемся, – кивнул парень, окончательно убедившись, что от того человека купец зависит крепко.

Расул что-то скомандовал слуге, и тот, прихватив ещё пару человек, отправился к стоянке казаков. Спустя сорок минут они принесли три мешка, в которые были упакованы зеркала, и купец, быстро проверив товар, взялся за счёты. Ловко перекидывая костяшки, он подбил итог и, озвучив сумму, тяжело поднялся. Уже привычно пройдя за ним в кибитку, Беломир получил причитающуюся ему сумму денег, за вычетом стоимости металлов, и, попрощавшись, отправился в свой лагерь.

Гостинцы от купца, в виде зёрен кофе и листьев чая, отнесли ходившие за зеркалами слуги. С довольным видом присев к небольшому костерку, где Дамира кипятила воду для чая, парень продемонстрировал Векше мешочек с монетами и, усмехнувшись, добавил:

– Готовься, друже. От купца нам особый заказ поступил.

– Это какой же? – озадачился кузнец.

– Будем с тобой очень большое зеркало делать. Чтобы в нём весь человек разом уместился.

– Однако, – растерянно охнул мастер. – Боюсь, нам в моей кузне такого литья не осилить. Сам видел, чтобы серебро на основу ровно легло, её всё время качать надобно. А как я тебе такую штуку одной рукой качну?

– Есть мысля, – загадочно усмехнулся Беломир. – Мы с тобой, пока нам будут форму резать, для такого дела особый станок сделаем.

– Что за станок? – тут же подобрался Векша, впившись в него загоревшимся взглядом.

– Вот смотри, – усмехнулся парень, доставая кинжал. – Вот такая опора, на которой будет полукруглая форма стоять. А в ту форму, на вот таком яблоке, ещё одна опора, на которую станем основу класть. Основу нагрели, на опору эту положили, а после, как начал ты её серебром заливать, так просто за край берёшь и качаешь. А чтобы не остыла быстро, снизу, вот так, что-то навроде жаровни будет, в которую угли горящие засыплем.

– Ага, основа греется и на опоре качается, а серебро тем временем по основе расплывается, – моментально уловил мастер суть задумки.

– Верно. А после нам с тобой такой станок и самим пригодится. Мало ли что ещё куда ровно залить надобно станет.

– Ловко, – удивлённо проворчала Дамира, с интересом слушавшая их разговор.

– Вот умеешь ты, друже, из пустого добрую штуку удумать, – растерянно проворчал кузнец. – А станок тот, небось, из железа ладить станем?

– Так деревянный сгорит, – развёл парень руками. – Железо-то на него почитай калёное укладывать станем.

– Железа жалко, – смущённо признался мастер.

– Так ведь не впусте пропадёт. Станок тот нам ещё не раз пригодиться может, – не отступился Беломир. – К тому же мы ещё тут не смотрели, почём купцы его продают.

– Опять, небось, цену ломить станут, – удручённо вздохнул Векша.

– Вот прогуляйся да посмотри. И про горюч-камень не забудь, – усмехнулся Беломир, указывая в сторону торга.

– Казны тебе не жаль, – проворчал кузнец, поднимаясь.

– Казну, друже, добудем. А вот железа всякого тут не добудешь, как ни воюй, – понимающе вздохнул парень.

– Тоже верно, – хмыкнул мастер и, махнув рукой, прогулочным шагом отправился в сторону купеческих рядов.

– Как у тебя так получается? – проводив его взглядом, вдруг спросила Дамира.

– Что как получается? – не понял парень, погрузившись в свои мысли.

– Станки всякие придумывать.

– Самому бы знать, – фыркнул Беломир, не собираясь вдаваться в подробности. – Просто вспоминаю, как какую вещь делать надобно, и что для того потребно, а потом думаю, куда какой станок приладить можно, чтобы он заместо человека работал. Трудно это рассказать, – добавил он, делая вид, что смущён. – Потому и рисую завсегда то, что придумал. На пергаменте или вон, на песке.

– Добре. Раз уж ты здесь, я тогда, пожалуй, тоже погуляю, – чуть подумав, вдруг решила женщина.

– Ступай, – кивнул Беломир, прикидывая, сколько ещё всяких металлов он сможет приобрести.

По всему выходило, свою и Векшину телеги можно будет забить под завязку. Ещё и на уголь останется. К его огромному сожалению, каменным углём тут торговали не так часто и не в таких количествах, которые бы он хотел иметь. Товар специфический и привозился едва ли не по паре мешков на каждый торг. Ведь брали его исключительно мастера. Да и то не всегда. Подобное топливо требовалось в первую очередь кузнецам. А искусством литья владели далеко не все.

Так размышляя, парень заварил чай и, не торопясь попивая напиток, продолжал обдумывать свои идеи о создании настоящей металлообрабатывающей мастерской. Как ни крути, а подобных центров тут ещё просто не было. Особенно оснащённых серьёзными станками, которые значительно облегчат и ускорят обработку металлов. От размышлений парня оторвал какой-то шум на торгу. Вынырнув из своих грёз, Беломир поднялся и, продолжая попивать чай, с интересом уставился в сторону шума.

Там явно что-то происходило. Сначала усилились крики, а после и зазвенело оружие. Удивлённо хмыкнув, парень допил чай и, подхватив с телеги шашку, проворчал:

– Кто это там так развоевался?

Шум начал приближаться, и вскоре к казачьему биваку выбежала Дамира с мечом в руке. Глядя на женщину, парень только головой покачал.

– Блин, у этих баб ни дня без приключений, – буркнул он, глядя на несущуюся по пятам за ней толпу, имея в виду всех амазонок скопом.

* * *

– Ну и кто тут драки хочет? – Голосом парня можно было воду замораживать.

Стоя перед толпой в пару десятков человек, со сложенными на груди руками, Беломир казался статуей, отлитой из стали. Долгий, тяжелый взгляд, плотно сжатые губы и спокойствие, граничащее с равнодушием. Но самым главным во всём этом был именно взгляд. Не мигающий, равнодушный, словно он не на людей смотрел, а видел перед собой кучу давно погибших трупов.

– Отдай её, казак, – выступив вперёд, угрюмо потребовал какой-то степняк.

Спросить, к какому племени принадлежат эти воины, было просто некого. Векша ушёл на торг, а говорить сейчас с самой амазонкой было бы неправильно. Так что парню пришлось решать вопрос самому. Исходя только из собственных знаний и умений. В том, что тут без драки не обойдётся, он уже не сомневался. Если уж эти кочевники рискнули нарушить все правила и обнажить оружие прямо посреди торга, то и дальше останавливаться они не станут.

– Она мой гость, – коротко мотнул Беломир хвостом. – Ты знаешь закон, пока гость в доме, его не прогоняют.

– Это степной закон, – вскинулся мужик. – Ты казак. Ты живёшь по своим законам.

– Живу. Но кто сказал, что казаки не чтят своих гостей? Поговорка горцев – «гость в дом, бог в дом» – звучит и в наших домах. Что она тебе сделала? – жёстко сменил он тему.

– Они всё наше племя погубили, – сплюнув, мрачно произнёс мужик, настороженно оглядывая казачий бивак.

– Вы на них сами в набег пошли, – пожал парень плечами.

– Отдай, – упрямо повторил степняк. – Вас тут всего трое, нас два десятка. Не отдашь, силой возьмём.

– Попробуй. Тогда вас ещё меньше останется, – хищно усмехнулся Беломир, опуская руки и касаясь рукоятей метательных ножей.

– Это чего тут такое? – послышался грозный вопрос, и Векша, раздвигая толпу, словно ледокол весенний лёд, встал рядом с парнем. – Вам чего надобно, убогие? – спросил он, нависая над заводилой.

– Бабу отдайте, – буркнул степняк, явно чувствуя себя рядом с кузнецом очень неуютно.

Векша возвышался над любым из степняков, словно башня над крестьянской хатой. А с учётом ширины его плеч и пудовых кулаков впечатление ещё больше усиливалось. Удивлённо оглянувшись на Дамиру, кузнец покосился на замершего Беломира и, чуть пожав плечами, махнул рукой:

– За то и речи быть не может. То его гостья, а он за гостей весь ваш род вырежет. А я помогать стану.

– Тогда круг, – помолчав, выдохнул мужик так, словно в омут кинулся.

– Тебе людей своих не жаль? – иронично уточнил парень. – Вас и без того наперечёт осталось. Впрочем, коль желаешь боя, так и будет. Дерёмся тем, что у каждого есть сейчас с собой. Ты и я. Годится?

– Мы все хотим её смерти, – буркнул мужик, невольно оглянувшись на соплеменников.

– А за неё теперь речи нет. Бой-то со мной будет, – усмехнулся Беломир так, что мужик невольно вздрогнул.

– И со мной, – прогудел Векша, успевший прихватить с телеги щит и булаву.

– И со мной, – шагнула вперёд Дамира, поигрывая мечом.

– Мы всё одно найдём её, – тряхнув головой, пообещал степняк и, развернувшись, жестом заставил своих людей двинуться обратно к торгу.

– Ну, и чего ты с ними не поделила? – развернулся парень к амазонке, убедившись, что степняки ушли.

– Ты же сам слышал. Отомстить решили, – грустно усмехнулась женщина, испустив тяжкий вздох.

– Хочешь сказать, что они особо по торгу вас искали? – не понял парень.

– Случайно встретились, – мотнула Дамира головой.

– И как он понял, что ты из амазонок? – не унимался Беломир.

– Меч, – качнув клинком, коротко пояснила женщина. – С таким оружием только мы да сарматы прежде ходили.

– И они про то помнят? – усомнился парень.

– Помнят. У меча этого форма необычная.

– У османов ятаган почти такой же, – отмахнулся Беломир.

– А я шибко на османку похожа? – иронично поинтересовалась Дамира.

– Странно это всё, – помолчав, буркнул парень. – Мутно.

– Слово тебе даю, сама толком не поняла, с чего они кинулись вдруг, – ответила женщина, глядя ему в глаза. – Набегов-то промеж нас немало случилось, и никогда допрежь такого не было. А тут словно взбесились.

– М-да, задачка, – проворчал Беломир, задумчиво накручивая на палец кончик своего хвоста. – Ладно, бес с ними. Сунутся, до конца всех вырежем.

– Эти могут и засаду устроить, – вздохнул Векша, укладывая оружие обратно на телегу.

– Поживём – увидим, – отмахнулся Беломир. – Ты железо нашёл? – сменил он тему.

– Нашёл малость. И горюч-камень тоже.

– И чего? Где? – развёл парень руками, всем своим видом выражая недоумение.

– Да ну тебя, пересмешник, – отмахнулся кузнец, расхохотавшись. – Сговорился, что всё заберу. Привезут скоро. Я чего и пришёл, чтобы телеги разгрузить.

– Ну, хоть тут всё добре, – усмехнулся Беломир, хлопнув его по плечу. – А ты чего на торгу искала? – повернулся он к женщине.

– Думала, может, кого из своих встречу, – обречённо махнула Дамира рукой.

– Зря. Я так мыслю, будь ещё кто живым или останься одна в степи, к стану вашему бы сама пришла. Ты ж там почитай три седмицы рыскала.

– Так, – коротко кивнула Дамира.

– Вот и выходит, что остальные, кто ещё жив, или подались куда, или в полоне теперь, – развёл парень руками.

– Прости, Беломир. Не хотела я беду на тебя навлечь, – обречённо кивнув, повинилась амазонка. – Теперь ещё и вам их стеречься придётся.

– Пустое, – отмахнулся парень. – Лес, где добрую засаду устроить можно, только у стана нашего. А воевать в лесу половцы не умеют. А в степи мы их разом приметим. Да и есть у меня способ, как их допрежь увидеть, – добавил он, вспомнив про свои новые способности.

Отлично зная, что любой навык требуется развивать, он каждый вечер, лёжа в постели, погружался в транс, отправляя своё подсознание, или сознание, или хрен его знает, что оно там такое, в полёт над станицей и прилегающими окрестностями. Очень скоро Беломир заметил, что управлять этим процессом становится всё легче, а расстояние стало увеличиваться. Помня, что подобные эксперименты опасны собственной гибелью, парень старался хоть как-то отслеживать время, проведённое в трансе.

Понятно, что часов, будильника или какого-то ещё подобного измерителя у него не было, так что ориентироваться приходилось по ударам собственного сердца. В итоге личный рекорд парня нахождения в этом состоянии составлял примерно четыре минуты. А осмотреть он за это время успел что-то около пяти квадратных километров. Но самое главное, что, вернувшись, он уже не испытывал тех жутких ощущений, что случились в первый раз.

– Может, тебе самой чего с торга потребно? – помолчав, уточнил он у Дамиры.

– Так вроде есть всё, – с сомнением протянула женщина.

«Угу, как же, есть у тебя», – хмыкнул Беломир мысленно.

– Когда это женщина приехавшая на базар, уезжала с него с пустыми руками? Как там у классика? Не верю. Сейчас железо да уголь купим, и сам с тобой схожу, – объявил он принятое решение.

– А ваши товары? – не поняла Дамира, кивая на кучу скобяных изделий, выгруженных Векшей из телеги.

– Главное мы уж сладили, а с этим друже и сам управится, – отмахнулся парень. – К тому же это его товар, что он для семьи ковал.

– Как это для семьи? – не поняла Дамира.

– А с того товара деньги только на его семью пойдут, – пояснил Беломир.

– Погоди. Ты же сам вот только сказывал, что железо купить надобно, а товар у него из того же железа. А ты сказываешь, что товар этот его. Как так? – удивилась женщина.

– Я железо покупаю, чтобы станки да булат делать. Ну, или ещё какие свои задумки. А остатнее ему для семьи идёт, – коротко пояснил парень. – Так мы промеж себя за работу его расчёт ведём. Делать-то всё одно в кузне всё приходится. Своей-то мастерской у меня нет.

– А вдруг уехать решишь, как тогда? – вдруг спросила Дамира.

– А куда мне ехать? – не понял Беломир. – Я вроде и тут прижился.

– Да мало ли как оно в жизни случается, – пожала амазонка плечами.

– Ну, вот как случится такое, тогда и думать стану, – отмахнулся парень, которому и без того забот хватало.

– И так можно, – загадочно усмехнулась Дамира.

Их разговор оборвало появление двух гружёных телег, на которых слуги привезли найденное Векшей железо. Быстро перегрузив всё привезённое, приятели рассчитались с приказчиком, сопровождавшим груз, и, переглянувшись, с довольными физиономиями в один голос произнесли:

– Вот теперь и работать можно.

– Раз уж так, друже, тогда ты тут поглядывай, а мы с Дамирой прогуляемся, – бросив в небо короткий взгляд, решил Беломир. – Как управимся, станем остальных ждать.

– Добре, – быстро кивнул кузнец, разбирая свой товар.

Забот ему тут и вправду хватит надолго, отметил про себя Беломир. Нужно было разобрать всю скобяную мелочь, разложить всё приготовленное на продажу так, чтобы показать товар лицом, в общем, дел хватит. Жестом позвав женщину, парень развернулся и, придерживая рукой шашку, зашагал к купеческим рядам. Исходя из того, что ему и самому не помешает кое-что прикупить для личного пользования, Беломир вытряхнул из кармана всю наличность и, быстро пересчитав монеты, с довольным видом усмехнулся:

– На шёлк и гостинцы хватит.

Как ни крути, а гостинцев ему придётся покупать на трёх женщин сразу. Первой в этом списке у него, конечно, была маленькая Ладушка. Второй Любава и третьей Радмила. Вернуться с торга и не привезти девушке хоть маленького подарка, было бы неправильно. Как ни крути, но Радмила регулярно баловала его своими кулинарными изысками. Так что, хоть и платил он ей за продукты, но отдариться после торга просто был обязан. Ведь она это делала по собственной доброй воле.

Дамира молча шла рядом с парнем, то и дело бросая на него быстрые, непонятные взгляды. Словно пыталась что-то решить для себя самой. Сам же Беломир делал вид, что ничего не замечает. Уже неплохо зная характер этой женщины, он решил не торопить события. Придёт время, сама всё расскажет. В этом и была самая большая проблема общения с амазонками. Если они что-то решили, то переубедить их в этом было почти невозможно.

У прилавков с восточными товарами Беломир остановился и принялся осматривать рулоны шёлка. Требовалось обновить исподнее и гардероб. Следуя его примеру, в дело включилась и Дамира. Выбрав материю по вкусу, парень поинтересовался ценой и принялся торговаться. Покупал он не скупясь, решив взять по десять аршин каждого вида. Купец, сообразив, что перед ним серьёзный покупатель, с азартом включился в торг. Наконец, ударив по рукам, парень рассчитался за покупку и, повесив корзину на локоть, тихо спросил:

– Ты выбрала?

– Дорого выходит, – помолчав, еле слышно призналась Дамира.

– Который присмотрела? – решительно поинтересовался парень.

– Вон тот, что цветом на персик похож, – мотнула женщина головой, подбородком указывая на нужный рулон.

– Почтенный, и вон того шёлку ещё десять аршин отмерь, – скомандовал Беломир внимательно наблюдавшему за ними купцу.

Он уже собрался снова начать торг, когда купец объявил именно ту цену, по которой парень только что приобрёл у него шёлк.

– Неужто спорить надоело? – не удержавшись, ехидно поинтересовался Беломир.

– Зачем? – развёл купец руками. – Мы с тобой нашли цену, которая понравилась нам обоим. Так зачем же время зря тратить? Лучше посмотри ещё товар, воин. Не удивлюсь, если где-то найдётся ещё женщина, которую ты захочешь одарить. Шёлк добрый, сам видишь. Или вон ещё парчу возьми. Для праздника богатая одежда получится.

– Рано ещё про праздник говорить, – усмехнулся Беломир, мысленно представляя образ Радмилы и присматривая ткань, которая была бы ей к лицу.

– Вот этот попробуй, – посоветовала Дамира, словно угадав его мысли.

– Угу, – кивнул парень, пробуя пальцами изумрудно-зелёный шёлк.

Ткань и вправду казалась какой-то радостной, но при этом в чём-то торжественной. Как всё это объяснить правильно, Беломир и сам не понимал, но был почему-то уверен, что девушке он понравится.

* * *

Дроги не спеша катили по тракту, поднимая за собой сухую пыль. Дождя не было уже более месяца, так что степной ковыль начал постепенно желтеть, выгорая от яркого, по-летнему палящего солнца. Устроившись в телеге поудобнее, Беломир в очередной раз вошёл в состояние транса и, взмыв над обозом, направил своё подсознание по тракту вперёд. Все казаки в караване отлично знали, что половцы могут устроить засаду, так что оружия из рук никто не выпускал.

Отдалившись от каравана версты на три, парень приметил примерно с полсотни коней и, опустив это странное зрение пониже, быстро пересчитал сидевших на кошме степняков. Против трёх десятков казаков было четыре десятка половцев. В том, что это именно они, парень не сомневался. Узнал того самого мужика, что требовал отдать ему амазонку. Вернувшись в себя, парень переждал приступ боли и, отдышавшись, скомандовал:

– Векша, стой! Собирай братов.

– Ага, – коротко кивнул кузнец, натягивая поводья.

Телега коваля шла первой, так что встал весь караван. Поднявшись на телеге, Беломир дождался, когда казаки соберутся, и быстро объяснил им, что ждёт их впереди. Опытные бойцы знали, что он постоянно ходит в разведку с характерниками, так что дурных вопросов ни у кого не возникло. Внимательно выслушав всё парнем сказанное, бойцы быстро переглянулись и, покивав, отправились выпрягать по одному коню из каждой телеги.

Задумка у парня была проста, но действенна. Половина казаков, верхами, обходят нужный холм и, когда половцы бросаются в атаку, бьют их в спину. Остающимся нужно только продержаться до их подхода. Спрыгнув с телеги, Беломир привычно проверил всё своё оружие и, достав из-под соломы длинный свёрток, принялся его аккуратно разворачивать. Внимательно наблюдавшая за ним Дамира только понимающе хмыкнула, увидев ружьё. Накинув на себя патронташ, парень закинул в казённик патрон и, усевшись в телегу, негромко велел:

– Дамира, в первую телегу. Векша, ты в последнюю. Ежели они нас обойти решат, ты там и один управишься. Только не забывай и щитом и булавой закрываться. Думаю, там стрел они кидать не станут. Им ведь ещё и добыча нужна.

– Так, может, я первым поеду, – насупился кузнец.

– Ты себе покуда кольчугу не переделал. А Дамира в доспехе, – отмахнулся Беломир, не упустив возможности уколоть приятеля за нерадение в деле переделки трофейной кольчуги.

Понимая, что тут он абсолютно прав, Векша испустил тяжкий вздох и, кивнув, поплёлся в указанном направлении. Казаки увязали все телеги цугом, так что увести караван мог бы даже один возница. Это было сделано специально, чтобы лошади, если вдруг испугаются, не понесли и разбили повозки. К тому же оставшимся в караване казакам требовались свободные руки. К бою готовились все. Без исключения.

Убедившись, что выделенные для обхода засады казаки готовы, Беломир не поленился осмотреть оружие и амуницию каждого, после чего негромко произнёс:

– Храни вас род, браты. Друг за дружкой приглядывать не забывайте.

– Благодарствуй, друже, – послышалось в ответ, и бойцы, развернув коней, направили их в степь.

Ушедшим предстояло объехать холм, так что им требовалось время. Это парень отлично понимал и не торопился давать команду на движение. Выждав примерно четверть часа, он кивнул Дамире, тихо добавив:

– Шагом коней пускай. И вон с того поворота глаз не своди. Как их приметишь, за меня вставай. Спину прикроешь.

– Решил сам со всеми воевать? – иронично усмехнулась женщина.

– Пока они до нас доскачут, я этой штукой их на треть окорочу, – зло усмехнулся Беломир, тряхнув ружьём.

– И далеко ты из неё дотянешься? – не унималась Дамира.

– Уж всяко подале, чем их луки бьют, – отмахнулся парень.

Вздохнув, женщина тряхнула поводьями, и уставшие кони медленно двинулись вперёд. Оглядевшись, Беломир убедился, что солнце стоит сбоку и целиться ничто не мешает, и, усевшись так, чтобы в любой момент можно было спрыгнуть на землю, всмотрелся в подножие холма, за которым находилась засада. Вся подготовка к бою происходила за поворотом, где тракт обходил какую-то возвышенность. Больше всего это напоминало какой-то курган, но вдаваться в подробности парень не собирался. Не до того было.

До нужной точки оставалось примерно метров триста, когда из-за холма вылетела кавалькада всадников и с воплями понеслась к каравану. Дамира, помня приказ парня, натянула поводья и, накрутив их на угол телеги, бросилась к парню, вынимая из ножен меч. Шагнув в сторону от телеги, Беломир выждал, когда степняки окажутся в зоне уверенного поражения, и плавно спустил курок.

Грохот выстрела и клубы дыма напугали лошадей каравана, но убежать у них не получалось. Один из степняков, картинно всплеснув руками, вывалился из седла, а парень, плавным движением сменив патрон, снова выстрелил. Действуя словно автомат, он успел ссадить семерых, когда следом за степняками из-за холма вылетели казаки. Их разбойничий посвист заставил половцев начать оглядываться и придерживать коней. Воспользовавшись их заминкой, Беломир выстрелил ещё дважды и, сунув ружьё в телегу, под самый задний борт, скомандовал женщине:

– В телегу! Так им сложнее налетать станет.

– А товар? – растерялась Дамира.

– Все гостинцы я под лавку уложил, а по крицам железным прыгать можно невозбранно, – хищно усмехнулся парень, выхватывая шашку и лихо проворачивая её в руке.

Моментально сообразив, что он знает, что делает, амазонка ловко запрыгнула в соседнюю телегу и приготовилась к бою. Её умение исполнять приказы Беломира и радовало и удивляло одновременно. Как ни крути, а в своём племени она была воеводой и давно уже привыкла не исполнять, а отдавать приказы. Но тут спорить или возражать даже не пыталась. С чего и почему, парень решил разобраться позже. Половцы были уже метрах в десяти от головной телеги. Подскакавший степняк свесился с коня и резко взмахнул саблей, пытаясь избавиться от парня одним ударом.

Плавно перехватив его клинок шашкой, Беломир осторожно переступил ногами, отступая в сторону, и тут же нанёс ответный удар. Сообразив, что быстрой победы не получится, степняк жёстко натянул повод коня и нанёс ещё один удар. Будучи ограниченным в пространстве, он вынужден был рубить саблей, словно дрова колол. Сверху вниз. В очередной раз сбросив его удар по касательной, Беломир развернул свой клинок и самым его кончиком умудрился дотянуться до шеи противника.

Захрипев, степняк начал заваливаться вбок, медленно выпадая из седла. Воспользовавшись паузой, Беломир перебросил шашку в левую руку и выхватил метательный нож, всадил его в половца, что пытался подъехать ко второй телеге с другой стороны. Дамира, отбив удар противника, отскочила назад и, увидев хрипящего половца, мимолётно усмехнулась, тут же ринувшись в атаку. Её акинак замелькал, словно лопасть вентилятора, и спустя несколько секунд степняк лишился кисти руки, сжимавшей саблю.

Вторым ударом женщина добила его и быстро осмотрелась, готовясь продолжить драку. Но схватка уже подходила к концу. Отправленные в обход казаки налетели на половцев словно ураган. Опытные рубаки дрались так, словно в них стая чертей вселилась. Спустя примерно десять минут после начала боя всё было закончено. Казаки принялись ловить разбежавшихся коней и потрошить добычу.

Спрыгнув с телеги, Беломир присел над своим убитым и, отерев шашку о его одежду, принялся собирать трофеи. Бойцы, слышавшие грохот его ружья, не поленились съездить и привезти ему всех его крестничков. Пригнали и всех их коней. Помня, что лошадей должно быть примерно полсотни, парень, закончив сбор трофеев, быстро пересчитал коней и, убедившись, что отловили всех, удовлетворённо кивнул.

– Беломир, – подойдя, окликнула его Дамира. – А с чего ты решил так меня защищать? К чему казакам со степняками ссориться?

Судя по тону, этот вопрос не давал ей покоя всё время, пока они находились на торгу. И вот теперь, когда казаки разметали засаду, решилась на откровенный разговор.

– Тут не только в тебе дело, – мотнул Беломир хвостом. – Половцы издавна казакам враги. А тут случай подвернулся ещё сильнее их окоротить. Вот и кинулись. Чем степняков меньше, тем нам проще. Некому будет детей да девок наших в полон таскать, – жёстко усмехнулся парень.

– Выходит, я навроде живца была? – грустно усмехнулась женщина.

– Ты гостья моя. А гостя защищать положено, – отмахнулся Беломир.

– И долго я в дому твоём гостевать могу? – помолчав, тихо уточнила женщина.

– А пока самой не надоест, – рассмеялся парень. – Сама знаешь, дом я большой поставил, места много. А одному в нём жить скучно. А тут хоть одна живая душа рядом. И поговорить, и поспорить можно. А под настроение и клинком помахать, – подмигнул он ей.

– Странный ты, – удивлённо качнула головой Дамира. – Другой давно б уж стал в постель тянуть, грозя на дверь показать, а ты даже о том и не думаешь.

– Помню, что насильно мил не будешь, – качнул парень головой. – Я тебя в полон не брал, и воли моей над тобой нет. Так что ты птичка вольная. Как сама решишь, так оно и будет. Коней-то с добычи себе оставишь или продавать станешь? – сменил он на всякий случай тему.

– Продам. Куда мне столько? – отмахнулась Дамира.

Тем временем казаки, собрав трофеи, оттащили все тела в ближайший распадок и принялись снова запрягать коней в телеги. Воевать им пришлось охлюпкой, но от этого половцам легче не стало. Пройдясь вдоль каравана, Беломир убедился, что тяжелораненых среди бойцов нет, а все порезы уже перебинтованы, и отдал команду к движению. Вернувшийся на первую телегу Векша небрежно швырнул в транспорт два комплекта кожаного доспеха и пару сабель.

– Я гляжу, и ты с добычей, – улыбнулся парень, хлопнув его по плечу.

– А-а, – отмахнулся кузнец. – Налетели дурниной, да там и полегли. Хватило ума от булавы щитом закрыться, – фыркнул он, усмехаясь.

– Да уж, это они не подумавши, – рассмеялся Беломир, представив, что с теми умниками было после его ударов. – Сам-то цел?

– Да чего мне сделается, – хмыкнул кузнец. – Сабли-то у них доброго слова не стоят. Даже щита не поцарапали. И стоило того ради меня в конец каравана отправлять? – вдруг возмутился он.

– Стоило, друже, – решительно кивнул Беломир. – С твоей силушкой стоило. Ты там один почитай пятерых сменил.

– Так ведь не хватило им ума кругом караван обойти. Эти-то двое и то сдуру налетели, – не унимался Векша.

– А ежели б хватило? – не отступил парень. – В бою, друже, одной силы да ловкости мало. Война это не кто сильнее, а кто лучше думать умеет. Сам вспомни, как мы малым числом войско княжье побили.

– Ну, так-то оно да, – протянул кузнец, почесав в затылке. – Выходит, ты перед каждым боем такие думы думаешь?

– А как иначе-то? – развёл парень руками.

– Видать, крепко тебя учили, коль ты в несколько ударов сердца сообразить успеваешь, чего и как делать, – уважительно проворчал кузнец, подгоняя коней.

Всех трофейных коней увязали цугом, отобрав только полдюжины. Казаки, пользуясь оказией, решили организовать головное охранение. Хоть и шли все бойцы с оружием, но гнать ещё и верховых коней для охраны каравана не стали. В любом случае при нападении основной целью любых разбойников станет сам караван, так что драться рядом с телегами было в этом случае проще, чем устраивать скачки по степи. Или можно было приметить тот способ, который они и использовали.

До станицы караван дошёл без приключений. Едва телеги вкатились в поселение, как к Беломиру быстрым шагом подошёл Григорий и, жестом отозвав парня в сторону, тихо произнёс:

– Нам с тобой, друже, надобно будет снова в степь идти.

– Чего стряслось опять? – моментально подобрался Беломир.

– Княжьи подсылы объявились. Их уже у двух станов видели. Вот и надобно нам с тобой пробежаться да узнать, где засели. А после к тому месту и воев наших привесть.

– Сами пойдём, или ещё кто будет? – кивнув, уточнил парень.

– Ты, я да Елисей. Для такого дела более и не надобно, – отмахнулся казак.

– Когда выходим?

– Завтра надобно, да только ты едва к дому приехал, – вздохнул Григорий, с сомнением оглядывая его пропылённую одежду.

– Добре. Сегодня в баню, да передохну, а поутру уйдём, – прикинув кое-что к носу, решительно кивнул Беломир.

* * *

Аккуратно уложив снятые Григорием и Елисеем вещи на кошму, Беломир уселся на седло и, сделав глубокий вдох, мысленно проворчал: «Блин, что толку от умений, если без посторонней помощи всё равно не справиться».

Словно в ответ наконечник стрелы на его груди вдруг нагрелся и чувствительно толкнул парня в грудь.

– Не понял, – хмыкнул Беломир, инстинктивно накрывая оберег ладонью.

Наконечник снова толкнулся, и тут парень понял, что древнее божество хочет ему что-то сказать. Осталось только правильно сформулировать вопрос.

– Я могу и сам наблюдать за округой? – задал парень первый вопрос.

В ответ камень снова толкнул его в ладонь. Убедившись, что ему не мерещится, Беломир уселся поудобнее и, вытянув оберег из-за пазухи, положил его на ладонь.

– Отправляя дух в полёт, я становлюсь беспомощным. Значит, за мной кто-то должен присматривать. Так?

И снова толчок.

– А я могу сделать так, чтобы, уходя от тела духом, видеть, что происходит вокруг?.. О как! – вырвалось у парня, когда камень снова толкнул его в ладонь. – И как это делать? Кто меня научить может? Ты? – спросил Беломир о главном, и, получив очередной подтверждающий толчок, задумчиво проворчал: – И что для этого надобно?

Перед мысленным взором парня неожиданно возникло капище. Сообразив, что Перун хочет, чтобы он пришёл в его место силы, парень понятливо кивнул и, вздохнув, тихо проворчал, убирая оберег обратно:

– Понятно. Быстро только кошки плодятся. Ладно. Вернёмся, приду. Но тогда уж не обессудь. Разговор у нас долгий будет, – закончил парень, сам тихо охреневая от собственных мыслей.

Часть его сознания, продолжавшая цепляться за те, ещё прежние понятия и привычки, просто вопила, что он теперь натуральный клиент ближайшего дома хи-хи, и все его видения, рассуждения и приключения не более чем один большой глюк. Другая же часть, более рациональная, говорила, что всё происходящее реальность, и жить с этой реальностью ему придётся до самого конца. Тряхнув головой, Беломир в очередной раз вздохнул и, бросив на стреноженных неподалёку лошадей быстрый взгляд, снова погрузился в раздумья.

Как ни крути, а использовать свои новые умения без подготовки и долгих тренировок всё равно не получится. А значит, надо учиться. И если пращур действительно знает, как это делать правильно, значит, надо идти на капище. Как он там говорил? Сил мало становится? А силы он получает от смерти тех, кого его последователи убивают в бою. За время нахождения в этом времени только сам Беломир отправил к пращуру не один десяток врагов.

Получается, этого мало. Или силы он получает не только от смертей? Стоп, загробным миром вроде другое божество управляет, а пращуру нужна вера последователей. Ощутив очередной толчок в грудь, Беломир сообразил, что думает в правильном направлении, и уже собрался развивать эту мысль дальше, когда за холмом раздался басовитый волчий вой. Это был сигнал парню, что его напарники возвращаются.

Быстро поднявшись, Беломир подхватил вещи характерников и поспешил к тому месту, где они проводили оборот. Выждав примерно полчаса, он обошёл густые заросли кустов и, увидев казаков, молча отдал им принесённую одежду. Тяжело дыша, мужчины быстро оделись и всё так же молча направились к их стоянке. Сейчас бойцам было не до разговоров. Первым делом им требовалось поесть, чтобы восстановить силы.

У Беломира уже всё было готово, так что времени терять не пришлось. Казаки с ходу впились зубами в разложенную снедь, запивая её прихваченным из дома квасом. Дав им утолить голод и немного прийти в себя, Беломир глотнул квасу и, накручивая на палец кончик своего хвоста, тихо спросил:

– Много их?

– Верно ты счёл. Три десятка. Из них пятеро чернорясных, остальные вои да холопы, – коротко ответил Григорий.

– Сколько воев приметили? – тут же отреагировал парень.

– Полтора десятка. Пять боевых холопов и пятеро слуг, которые за теми чернорясными ходят, – выдал Елисей весь расклад.

– Оружие какое? Я луков не приметил, – не унимался Беломир.

– Есть пара. Охотничьи, – всё так же коротко ответил Григорий.

– Что делать станем? – помолчав, поинтересовался парень. – Для боя нас мало. Можно попробовать спящими взять, но всё одно тяжко будет.

– Самое плохое, что тех, у кого выучки для такого дела хватит, всё одно в станах нет, – понимающе вздохнул Елисей. – Только мы трое и умеем так.

– И как тогда? – перефразировал Беломир свой вопрос.

– А сам бы как сделал? – вернул ему вопрос Елисей.

«Нормально?!» – фыркнул про себя парень.

– И у кого тут опыта больше? Я бы частями их бить начал, – взяв себя в руки, задумчиво протянул Беломир.

– Это как? – подобрались казаки.

– Я стану за ними днём смотреть, и как кто из их лагеря в сторону уйдёт, вам скажу. А уж вы тех ушедших переймёте. Главное, чтобы шума поднять не успели. В этом деле главное – воев выбить. Холопы без приказа в драку не полезут. Побоятся.

– Плохо ты их знаешь, – качнул Григорий чубом. – Из тех, кто в том стане сей момент сидит, драться все станут. Даже сами чернорясные. Они для того сюда и пришли.

– Для чего? Драться? – озадачился Беломир.

– Что чернорясные задумали, мне не ведомо, но просто так они в наши места не ходят. Не иначе каверзу какую задумали, – проворчал казак.

– А может, их сюда соглядатаями прислали? – помолчав, буркнул Беломир.

– За нашими станами приглядывать? – удивился Елисей.

– А после войску всё обсказать, – кивнул парень.

– Про войско-то слухов не было, – развёл Григорий руками.

– Так рано ещё, – не согласился Беломир. – Вот разузнают, как мы тут живём и какое войско имеем, а после гонца куда пошлют с весточкой. И уж после оттуда войско и придёт.

– И так может быть, – подумав, согласился Елисей. – И что делать станем?

– Выбивать их надобно. Но прежде узнать, кто из тех чернорясных главный. Вот его надобно живым брать, а после поспрошать крепко. Чтобы до донышка вывернулся. Всё, что он знает, и нам знать потребно, – решившись, жёстко высказался парень.

– Добре придумал, – одобрительно кивнул Григорий.

– Так и будет, – согласился Елисей. – Днём ты за ними присматриваешь, а мы с братом их по частям давить станем. А как их всего десяток останется, так и ударим.

– Втроём? – удивился Беломир такой решимости.

– Оставлять только холопов, что прислуживают, да чернорясных станем, – кивнул казак.

– А ежели кто из них с воями пойдёт? – ехидно усмехнулся парень.

– Так что? Сюда его тянуть? – не понял Лютый.

– Нет. Там и класть, – хищно усмехнулся Беломир. – Главный их сам руки пачкать не станет. Он будет в стане сидеть, потому как это голова. Остальные только руки ловкие. Так нам ещё легче станет главного найти. Вот только как с телами быть?

– А чего там? – снова не понял Елисей. – Оберём да следы оставим, словно на них степняки налетели, и вся недолга.

– Слишком просто, – подумав, качнул Беломир головой. – Они пропасть должны. Совсем. Словно скрали их или в полон увели.

– Зачем? – дружно охнули казаки.

– А затем, что просто убить да обобрать и казаки могут. А вот в полон только степняки уводят.

– Чтоб тебя! – раздражённо фыркнул Елисей. – Брате, ты бы сразу говорил, как оно правильно будет, мы б и головы не ломали. Всё одно так хитро мыслить, как ты умеешь, у нас не получится. Нам бы чего попроще.

– Одна голова хорошо, а три лучше, – буркнул Беломир в ответ, про себя добавив: «Три – это уже Змей Горыныч».

– Ну, тоже верно, – обречённо вздохнул Елисей. – Значит, как их срубим, так сразу на коней и подальше в степь, чтобы не нашли.

– Не просто в степь. Их укрыть так надобно, чтобы падальщики место не указали, – быстро добавил парень.

– Устанем могилы рыть, – фыркнул Григорий.

– Значит, надобно такое место найти, где ничего рыть не придётся. К примеру, на берегу ручья какого или в овраге, чтобы надобно было просто стену осыпать, и тогда земля сама тела накроет, – нашёлся Беломир.

– А ведь есть такое место. Не зная, и не найдёшь. А главное, спуститься в тот овраг только в одном месте можно, – немного подумав, вдруг высказался Серко.

– Это где ж такое? – не понял Елисей.

– Овраг за Чёрной скалой помнишь ли? – повернулся к нему Григорий.

– Это ж почитай полдня пути, – удивился Лютый.

– Вот и добре. Там даже ежели падальщики отроют, всё одно не приметят, – одобрил Беломир идею.

– Ох, и ловок ты, брате, – почесал Елисей в затылке. – Это ж надо такое удумать?!

– Был у нас один вой мудрый, так он сказывал: «Удивил, значит, победил», – нашёлся Беломир, вовремя вспомнив знаменитого полководца. – Вот и придётся нам их удивлять крепко. Ажно до смерти. А ежели по чести сказать, я для такого дела несколько казаков бы вызвал, – задумчиво добавил парень. – Я за станом их присматриваю, вы в клинки берёте, а они увозят и прячут. Заодно и добычу всю им под пригляд оставлять. Всё одно после разбирать станем.

– И сколь казаков тебе для этого дела надобно? – с интересом уточнил Елисей.

– Пяти хватит, – отмахнулся парень. – Всё одно им только тела прибирать. В бой их гнать не надобно. Не то дело, чтобы простых воев в нём пользовать. Тут всё тихо сделать надобно.

– Добре. Завтра сбегаю, – помолчав, вздохнул Григорий.

– Уймись, друже. Сам приведу, – вдруг осадил его Елисей. – До моего стана отсель ближе будет. Кругом доведу, как сами шли.

– И сколь они сюда ехать будут? – поинтересовался Беломир, помнивший, что сами они к этому холму ехали почти неделю.

Приходилось искать след и разбираться, зачем и куда эти пришлые ходили.

– В два дня обернусь, – прикинув, твёрдо пообещал казак.

– Ну, туда волком, а в стане как? – не понял парень.

– Без оборота пойду, – отмахнулся Елисей. – Мой Карагёз меня до стана за день донесёт, – кивнул он на своего жеребца.

– Ты никак его у горцев брал? – с интересом спросил парень.

– Трофеем достался, – тепло улыбнулся казак. – Он тогда за кобылой шёл, а на кобыле той горец один ехал. Решил варнак, что сможет одинокого казака в полон играючи взять. Так и добыл.

– Добре. Тогда ты завтра за братами в стан едешь, а мы тут за этими пришлыми присматривать станем. И ежели они вздумают уйти куда, следом пойдём, а тебе знак на земле оставлять станем, – подвёл Беломир итог разговору.

– Какой? – тут же спросил Елисей.

– Стрелу вот такую рисовать станем, – вытянув из ножен кинжал, пояснил парень, быстро рисуя простую стрелку. – Куда наконечник смотрит, туда и иди. А ежели свернут где, тогда и стрелку загнём, – добавил он, рисуя указатель поворота.

– Ловко, – одобрительно кивнул казак. – И не спутаешь ни с чем, и продержится не долго. Быстро ветром затрёт.

– Ладно, браты. Давайте спать ложиться, – от души зевнув, предложил Беломир. – Силы нам всем завтра надобны будут.

– Это верно, – дружно согласились казаки и принялись раскатывать кошму.

Этот кочевой матрас оказался на удивление удобным при ночёвке в степи. И от земли холодом не тянет, и возить легко. К тому же у всех троих листы кошмы были подшиты плотной дерюгой. Это уже было изобретение Беломира. Так всегда было понятно, какая сторона грязная, а на какую надо ложиться. К огромному огорчению парня, тут ещё не придумали такой полезной штуки, как брезент, но и плотная дерюга, из которой шили мешки, тоже отлично подошла.

* * *

Три недели семеро казаков кружили вокруг непонятных лазутчиков, то и дело уменьшая их поголовье. Из трёх десятков в живых осталась только дюжина. Сам Беломир в трансе проводил едва ли не больше времени, чем в нормальном состоянии, отслеживая каждый шаг противника в их лагере. Но определить, кто из пяти монахов главный, так и не получалось. Тот словно чуял, что на него идёт охота, и делал всё, чтобы ничем не выделяться из общей массы.

Слушая тихую ругань парня, казаки только головами качали, понимая его затруднения. Впрочем, были и хорошие моменты. Ни один монах даже не пытался покинуть лагерь. В походы к станицам и на охоту уходили только рядовые воины и холопы. По задумке парня, казаки, призванные на помощь, увозили тела убитых воинов подальше и хоронили в каком-то овраге. Так что с момента начала этой охоты люди у противника стали просто исчезать.

Один раз трое бойцов попытались пройти по следу ушедших соратников, но и сами пропали. Так что теперь из лагеря княжьи подсылы выходили только вооружёнными и не менее чем по три человека. Пока это их спасало. К тому же сами монахи вели себя так, словно чего-то ждали. Чего именно, никто не мог понять. Беломир, каждый раз входя в транс, первым делом совершал над степью долгий облёт, на пределе своих возможностей, и только после возвращался к лагерю противника.

Но сутки сменялись сутками, а ничего не происходило. Парень уже начал склоняться к тому, чтобы устроить налёт на лагерь и таким образом просто разрубить этот узел, когда вдруг увидел в степи полсотни всадников. Опустив свой дух, ка, или хрен его знает, как оно там правильно называется, пониже, Беломир с удивлением узнал в степняках хазарский отряд.

«Вот тут не понял, – бурчал про себя парень, зависая над отрядом. – Они движутся прямиком в сторону лагеря лазутчиков. И, похоже, точно знают, куда надо идти. Так, а это у нас что такое?» – насторожился Беломир, приметив в середине отряда человека в кожаном доспехе, из-под которого торчала ряса.

– Так, браты, – вынырнув из транса, хрипло произнёс он, протягивая руку за флягой с водой. – Верстах в двадцати от того перелеска идёт отряд в полсотни хазар. С ними один чернорясный. Надобно срочно в станы сообщить и пару наших тюфяков сюда привезти.

– Чернорясные с хазарами? – растерянно переспросил Елисей, недоумённо оглядываясь на Григория.

– Да они хоть с чёртом лысым сговорятся, лишь бы нас извести, – отмахнулся Беломир, напившись. – Они потому и сидят в том лагере не вылезая, что полусотню эту ждут. Выходит, поздно мы про них узнали. Они уже к драке готовы.

– Мало полусотни будет, – подумав, медленно проговорил Григорий. – В станах наших казаки хоть и пашут землю, а до драки злые. Враз их воинство ополовинят. Я одного никак в толк не возьму. Хазарам-то это к чему?

– Рабы, – коротко выдохнул Беломир. – Мор роды татарские шибко уменьшил, вот они, похоже, и решили верх в степи взять. К тому же теперь ни половцев, ни амазонок не стало. Уже легче.

– А остальные? – удивлённо поинтересовался Григорий.

– Поодиночке бить станут, – отмахнулся парень. – Промеж них никогда ладу не было.

– Кому в стан ехать? – подумав, осторожно уточнил Григорий.

– Давай ты, друже, – ответил Беломир, глядя ему в глаза. – У нас в стане тюфяков всяко больше. К тому же под них мы ещё и передки сделали, чтобы возить можно было. Да и старшин наших ты быстрее окоротишь, коль кобениться вздумают.

– Добре. Справлю, – хищно усмехнулся казак, сообразив, что у него появился очередной шанс залить старшинам сала за ворот.

Это противостояние давно уже стало раздражать не только характерников, но и простых казаков. Бойцы отлично понимали, что разведчики ничего просто так не говорят, и если они приняли какое-то решение, то это надо сделать именно так, как задумано. Но так называемая светская власть никак не желала это принимать, считая, что их мнение гораздо важнее. В итоге споры возникали едва ли не перед каждым походом. Чего именно эти старшины добиваются, Беломир прекрасно понимал.

Им очень хотелось получить ещё больше власти. Зачем? Сложный вопрос, но как он успел заметить, подобная проблема возникала почти в каждой станице. В итоге парень всё больше приходил к выводу, что старшинами в станицах должны выбирать тех, кто сам участвовал в походах и боевых действиях и имеет хоть какой-то авторитет среди именно боевой части обитателей станиц.

Но всё это предстояло в будущем, а сейчас нужно было решать возникшую проблему.

Отдышавшись и передохнув, Беломир снова улёгся на свою кошму и, велев казакам поглядывать, в очередной раз погрузился в состояние транса. К его собственному удивлению, с каждым разом получаться это стало всё быстрее и быстрее. В который уже раз поднявшись над биваком, он направил свой дух, для краткости, парень решил называть это так, в сторону, где приметил хазар. Убедившись, что менять направление движения полусотня не собирается, Беломир поднялся ещё выше и направился по широкой дуге.

Задумка у парня была простой. Если монахи сумели договориться с хазарами серьёзно, то один отряд это только первая ласточка. Казачьи станицы это не кочевые кланы, где каждый кочевал сам по себе. В случае подобной опасности казаки соберутся в единый кулак и начнут колотить всех подряд, не оглядываясь на чины и звания. Это уже было, так что в подобном развитии событий парень не сомневался. Достаточно вспомнить историю с княжьим походом.

Минут через пять по внутреннему таймеру самого парня, миновав примерно вёрст двадцать, он вдруг заметил ещё один отряд и, опустившись ниже, принялся старательно его изучать.

«Снова хазары, – мрачно хмыкнул про себя Беломир. – А говорили, что их мало осталось. И снова полусотня. Выходит, идея моя с пушками была здравой. А куда это их несёт? Лазутчики в другой стороне сидят».

Почувствовав, что начинает уставать, парень вернулся обратно и, придя в себя, поведал напарникам об увиденном. Услышав про ещё одну полусотню, казаки удивлённо переглянулись и дружно уставились в сторону, в которую указал Беломир. Потом, задумавшись, опытные бойцы на некоторое время замолчали. Глядя на них, Беломир вдруг подумал, что они общаются мысленно. Тряхнув головой, парень отогнал лишние мысли и, вздохнув, тихо спросил:

– Так есть там какой стан наш?

– Есть. У самого Терека большая станица. И ежели хазары налетят, то и горцы в стороне не останутся. Сомнут их, – мрачно высказался Елисей.

– Тогда придётся тебе, брате, сбегать, упредить их, – почесав в затылке, нехотя вздохнул Беломир.

Отпускать двух лучших бойцов не хотелось, но без этого всё может быть гораздо хуже.

– В ночь уйдём, – быстро переглянувшись, дружно ответили казаки. – Ты только сам осторожен будь, – неожиданно добавил Елисей.

– Да мне-то чего? – удивился Беломир. – Лежу вон, за врагом поглядываю, – криво усмехнулся он, кивая на кошму.

– Я тебе в помощь Векшу приведу, – вдруг пообещал Григорий.

– Зачем?! – ахнул Беломир. – Нет, брате. Он мастер, каких поискать, вот пусть делом и занимается. А для драки мы с вами имеемся.

– Мастер-то он мастер, не отнять, да только он за тебя любого ворога голыми руками порвёт. Да и не след мастеру казачьему в грозный час в стане отсиживаться. Он за то и сам говорил. Вот пусть при тебе и побудет. Вроде и не в стороне, а всё в деле, – не уступил Григорий.

– М-да, верно. Был с ним такой спор, – нехотя признал парень, вспомнив несколько разговоров с кузнецом. – Добре. Вези. Глядишь, хоть рядиться со мной перестанет.

– Он хоть и мастер, а всё одно вольного духа, – улыбнулся Гриша неожиданно тепло. – А покуда с тобой не сошёлся, и вовсе жил незнамо как. Зато теперь, как под твоей рукой оказался, ладный человек вышел.

– Чего это под моей? – растерялся Беломир, не ожидавший такого вывода.

– А с того, что он без твоего слова и шагу не ступит, – вдруг добавил Елисей. – Ты ему дитёнка отдал, да завсегда задачки интересные приносишь. К тому же с той поры, как он за тобой стоит, у него самого всё добре стало. Даже вон семья случилась. Верея-то у него в тягости.

«Блин, у друга жена беременна, а я ни ухом ни рылом», – мысленно укорил себя Беломир.

– Про то пока никто не знает, да только от нас не укроешь. Сам знаешь, мы всё нюхом чуем. От неё молоком пахнуть стало, – понимающе поведал казак, заметив недоумение парня. – Так завсегда бывает, коль баба в тягости.

«Блин, нюхачи, маму вашу за ногу», – буркнул парень про себя.

– В общем, ты как хочешь, а Векшу я тебе в помощь привезу, – подытожил Григорий и на всякий случай весомо добавил: – Моё слово.

– Добре. Вези, – махнул Беломир рукой, сдаваясь.

Дело и вправду предстояло серьёзное, так что пара могучих рук, при не самой дурной голове рядом, будут не лишними. Казаки из вспомогательной команды успели сварить кулеш, и разведчики, закруглив разговор, отдали должное их умениям. От лагеря противника казаки специально отошли подальше, чтобы случайно не привлечь к себе внимания. Так что небольшой костерок, разложенный из сухого хвороста, не должен был их выдать.

Собирая топливо, казаки специально выкладывали его на солнышко для просушки. А при местной жаре хворост высыхал едва не до звона за несколько часов. Так что с этой стороны всё было в полном порядке. Поужинав, характерники устроились спать. Им предстояли сложные переходы, так что силы были нужны. Сам Беломир, попив чаю, совершил ещё один облёт окрестностей и, убедившись, что противник также встал на ночлег, вернулся обратно.

Подвесив над костерком свой походный чайник, парень заварил чай и, усевшись поудобнее, погрузился в размышления. Больше всего в этой истории его напрягал такой большой разброс по территории. Одна полусотня тут, на краю степи, а вторая у чёрта на рогах, в предгорьях. Ему не хватало информации для анализа, но в том, что монахи что-то задумали, он не сомневался. Неожиданно Беломир вспомнил того монаха, которого Векша пришиб кованым гвоздём.

Точнее, вспомнил он кисет с несколькими фиалами, в которых явно был не препарат от давления или запора. С таким зельем избавиться от всех сторожей и пробраться в станицу без особого шума проще пареной репы. А когда враг уже на пороге дома, говорить об организованном сопротивлении не приходится. Драка пойдёт в режиме «каждый за себя». Понятно, что всё это только его фантазии, но ведь кисет в наличии имеется.

Беломир не стал его выкидывать, а просто сунул в деревянную шкатулку и убрал под стреху крыши в сарае. О тайнике знал только он сам. Разбрасываться ядом в окрестностях станицы парень просто не рискнул. Как говорится, от случайности никто не застрахован.

Уже совсем стемнело, когда характерники, проснувшись, принялись готовиться к отъезду. Григорий, быстро заседлав коня, прыгнул в седло и умчался, только пыль взметнулась.

А вот Елисею пришлось уходить пешком. В сопровождении только Беломира. Но прежде казак написал на клочке пергамента короткое, но ёмкое сообщение. Ведь добираться до станицы ему предстояло волком. И обернуться обратно он без кинжала не сможет. В общем, Беломир старательно выполнял все указания казака, чувствуя себя участником какого-нибудь шоу, для всяких последователей тайных оккультных наук. Никак иначе он своё состояние описать не мог.

С одной стороны, видел всё своими глазами и понимал, что это правда, а с другой – никак не мог поверить, что это действительно происходит. В общем, ещё немного, и здравствуй, биполярочка. И только привычка держать себя в кулаке и принимать обстоятельства такими, какие они есть, выручала в особо сложных случаях. Вот и теперь, дождавшись, когда закончится оборот и громадный волк бесшумно скроется в кустах, парень собрал аккуратно свёрнутую одежду и, прихватив кинжал, вернулся в лагерь.

Казаки, увидев его поклажу, быстро переглянулись и, не удержавшись, пересели поближе. Понимая, что вопросов не избежать, Беломир налил себе в кружку чаю и, присев на кошму, негромко поинтересовался:

– Спросить чего хотели, други?

– Ты сам видал, как они оборачиваются? – сразу раздался вопрос.

– Видал.

– И как оно?

– Тяжко и больно. А ещё стороннему опасно. В первые мгновения они себя не помнят, порвать могут. Потому я и держусь в стороне, пока не закончится всё.

– Выходит, они потому никого стороннего с собой не берут. А ты с ними потому, как и сам характерник?

– И сам. Только другой, – вздохнул Беломир, понимая, что тут так просто не отмолчишься.

* * *

Орудие рявкнуло, выбрасывая клубы дыма, сноп огня и примерно две пригоршни каменной гальки. Провизжав в воздухе, каменный дроб, как тут это называли местные, врезался в накатывающие на отряд казаков ряды хазар. Среднюю часть строя буквально сдуло. Не дожидаясь команды, казаки вскинули составные татарские луки, и в воздух взвились стрелы. Беломир, пользуясь своей властью, парой движений сменил на пушке прицел и, шагнув в сторону, скомандовал:

– Пали!

Второй выстрел окончательно отбил у степняков всякое желание воевать, и оставшиеся в сёдлах воины принялись разворачивать коней. Но отпускать их никто не собирался. Над казачьим строем сверкнула сабля и послышался отчаянный рёв:

– Гойда!!!

Отряд двинулся вперёд и начал разгоняться. Казачья лава взяла разгон и вскоре захлестнула остатки степного воинства. Но Беломиру было уже не до этого. Вскочив в седло, парень пронзительно свистнул, и приданный ему десяток взял с места широкой рысью. Обойдя место стычки по дуге, парень повёл своих бойцов к лагерю лазутчиков. Этих нужно было обязательно взять живьём.

Влетев в распадок, Беломир не раздумывая срубил вставшего на пути мужчину с саблей и, чуть подтянув левый повод, направил коня прямо к шатру, разбитому под деревьями. Разбираться, кто здесь был слугой, а кто охранником, времени не было. Казаки его десятка и сами разберутся. Осадив коня у входа в шатёр, парень соскользнул с седла и, сунув шашку в ножны, выхватил кинжал.

Входить в палатку без оружия глупость, а шашкой там просто не размахнёшься. Так что выбор парня был очевиден. Отбросив полог, служивший в шатре дверью, Беломир замер в шаге от входа, встав чуть сбоку. От местных монахов всего можно было ожидать. Даже складного арбалета. Чуть усмехнувшись собственным мыслям, парень сделал глубокий вдох и, примерившись, влетел в шатёр в длинном кувырке.

Приземляясь на руки и выходя из прыжка, Беломир мысленно похвалил себя за свою предусмотрительность. Свистнувшая в воздухе сабля и глухой удар клинка по утоптанной земле сказали ему больше, чем любая ругань. Вскочив, парень тут же отпрыгнул в сторону, с ходу нанося удар ногой. Красивые киношные финты, это, конечно, интересно, но удар сапогом по физиономии с развороту гораздо эффективнее.

Отправив ближайшего монаха в нирвану классическим хвостом дракона, Беломир, выходя из удара, с ходу приложился кулаком к роже следующего противника и тут же снова взвился в воздух. Вес тела, помноженный на силу удара, вышвырнул вооружённого монаха из шатра. Бил парень на этот раз без затей. В прыжке прямым ударом в грудь. Сейчас главным было избавиться от него, как от самого опасного.

Мягко приземлившись на ноги, парень ударом наотмашь дезориентировал следующего противника и, крутнувшись на пятке вокруг своей оси, успел уйти от сверкнувшего клинка. За рукоять короткого кинжала держался тощий, но удивительно быстрый монах. Этот крестопоклонник размахивал своим оружием со скоростью вентилятора. Качнувшись пару раз из стороны в сторону, Беломир принял его очередной удар на клинок своего кинжала и тут же нанёс ответный удар, целя ему в лицо. Сейчас главным было заставить его испугаться. Отступить. Дальше будет уже проще.

Монах, успев уйти от широкого режущего удара, запнулся о какой-то странный предмет мебели, и Беломир не упустил случая. Прямой удар сапогом в грудь отбросил его на стенку шатра. Плотная, хорошо натянутая ткань спружинила, отбрасывая монаха на противника, и Беломир рискнул. Увидев, что монах невольно шагнул вперёд, растопырив руки и ловя ртом воздух, Беломир стремительно обернулся вокруг своей оси, выкидывая ногу на уровень его головы.

Очередной драконий хвост отшвырнул монаха в сторону, и тот, теряя сознание, вывалился из шатра. Не останавливаясь, парень сделал длинный шаг к последнему оставшемуся на ногах противнику, всаживая кулак ему в челюсть по всем правилам. С шагом, от бедра и доворотом корпуса. Монах рухнул как подкошенный. Тяжело дыша, парень перевёл дух и, ухватив его за ворот, поволок на улицу.

– Вяжите их, браты, – хрипло скомандовал парень, бросая тело на землю.

Казаки, уже успевшие разобраться с охраной, тут же принялись паковать пленных. Народ в десятке подобрался опытный, всякого повидавший, так что в эйфорию от разгрома противника никто не впадал. Спустя несколько минут все пятеро монахов были связаны так, что даже дышать могли через раз. Старательно обыскав, казаки избавили их от всего, кроме одежды, и, оставив под присмотром пары бойцов, принялись собирать всё, что в лагере было.

Этот момент Беломир с характерниками оговорил особо, старательно объяснив, что любая бумажка во вражьем лагере может оказаться важнее ещё пары тюфяков. Так что инструкции казаки получили серьёзные. Убедившись, что бойцы знают, что делать, и работа спорится, парень отошёл в сторону и, присев у тлеющего костра, устало перевёл дух. За те пару минут, что он метался по шатру, сил ушло больше, чем в рубке со степняком.

К тому же он ещё умудрился в драке потянуть бедренную связку, так что нога теперь не желала сгибаться, отзываясь на каждое движение долгой, ноющей болью. Подошедший к нему не молодой, кряжистый казак снял с пояса флягу и, протянув её парню, предложил, присаживаясь:

– Не побрезгуй, брате.

– Благодарствую, – склонил Беломир голову, припадая к посудине.

К его огромному удивлению, во фляге был квас. Холодный, ядрёный. То, что нужно после тяжёлого боя. Напившись, Беломир вернул флягу казаку и, оглядевшись, уточнил:

– Всё собрали?

– Почитай всё. Сейчас браты ещё сундуки ихние увяжут, и можно в обратный путь сбираться, – кивнул казак.

– Вот и добре, – хмыкнул Беломир, поднимаясь и тяжело хромая к своему коню.

– Ты чего, брате? Никак зацепили? – всполошился казак.

– Род миловал, – отмахнулся парень. – Ногой ударил неправильно, вот и сводит теперь, – пояснил он, не вдаваясь в подробности.

– Так как же ты теперь верхом-то? – не унимался казак.

– Управлюсь. Всё одно спешить теперь некуда, – усмехнулся Беломир, тяжело усаживаясь в седло.

Пленников перекинули через сёдла трофейных коней, и десяток двинулся в обратную сторону. Парень с высоты седла обвёл бывший лагерь долгим, внимательным взглядом и, убедившись, что бойцы собрали всё, толкнул каблуками коня. Нагнав свой отряд, он проехал вперёд, и спустя примерно двадцать минут десяток оказался на поляне, где и был уничтожен отряд кочевников.

Увидевший его Елисей рысью подскакал к связанным монахам и, оглядев их, одобрительно усмехнулся.

– Как взяли? – спросил он у казаков, присматривавших за пленными.

– То дружку твоего спрошать надобно, – фыркнул один из бойцов. – Мы покуда с холопами ихними рубились, он успел в шатёр прыгнуть. А уж после оттуда эти вылетать стали.

– Что, один? – возмущённо спросил казак.

– Один. Я ж баю, мы и охнуть не успели, как он уж в шатре был, – кивнув, усмехнулся боец. – Ловок, бес. Один так с саблей в руках из шатра и выпорхнул. Только повязать осталось.

– Добре, – внимательно его выслушав, зловеще протянул Елисей и, развернув своего зверя, сжал коленями его бока.

Сильный, породистый жеребец сорвался в галоп и, в десяток прыжков догнав коня Беломира, зло захрипел, пойдя боком. Мощный скакун словно злился, что ему не дают показать всю свою силу. Мягко осадив его, Елисей поравнялся с Беломиром и с ходу принялся высказывать всё, что о нём думает.

– Ты что ж творишь, поганец?! – шипел казак разъярённой гадюкой. – Я тебе казаков зачем дал? Чтоб ты сам с теми стервятниками дрался? Твоё дело добре братами командовать да думать, а не в бою головой рисковать.

– Уймись, брате, – понимающе усмехнулся Беломир. – Не было у меня иной возможности. Не умеют казаки пока в таких местах драться. Шатёр мал, а их там пятеро было. Тут надобно было их ухватками моими брать. Сам видишь, так и вышло. Я потому на холопов и не отвлекался. Сразу к шатру пошёл. Нельзя было им сроку дать, чтобы они все бумаги свои пожгли.

– И что, иначе никак было? – внимательно выслушав его, мрачно уточнил казак.

– Нет. Один у входа с саблей ждал. Прикажи я казакам их брать, точно срубил бы кого. Тут ежели только верёвки резать, чтобы их шатром накрыло. А после вязать. Да и то успели б кого кинжалом ткнуть. Один из них с кинжалом ловок был, – вздохнул Беломир, потирая пострадавшую ногу.

– Ты чего? Никак зацепили? – всполошился Елисей.

– Пустое, – отмахнулся парень. – Говорю же, места там мало было, вот и пришлось их колотить, как придётся. Похоже, жилу потянул. Домой приедем, в бане поправлю.

– Да уж. Выходит, недаром Гриша ухватки твои приметил, – успокоившись, проворчал Елисей. – И то сказать, пятерых одному взять, да ещё и оружных. Уметь надобно.

– Тому вас и учу, – кивнул парень. – Плохо только, что учиться у вас толком не получается. То в степь выход, а то дела всякие.

– Ништо. Ты всё одно учи, – тут же отозвался казак. – Я вон, в стане своём уж десяток казачков молодых отобрал и сам учить стал, – неожиданно признался он.

– И чему учишь? – растерялся Беломир.

– А всему, что сам у тебя выучить успел, – смущённо усмехнулся Елисей. – Вроде и мало, а всё одно добре выходит. Те ухватки, что ты меня выучить заставил, уже казачки мои пользуют так, что старые казаки диву даются. Потому и прошу. Учи.

– Так приезжай, – развёл Беломир руками. – Понимаю, что дома и семья и детки имеются, и что у самого дел много, а всё одно тебе приезжать потребно. Тут одними словами не обойдёшься. Тут всё самому попробовать надобно.

– Знаю. Вот с напастью этой разберёмся, и приеду. А за семью не думай. Баба у меня умная. Понимает, что без умений моих всему стану не жить. Да и детям тоже. Сам-то как? Надумал жениться? – вдруг сменил он тему.

– Думаю, – вздохнул Беломир, не желая даже самому себе признаваться, что отчаянно боится этого шага.

– Да чего ж тут думать? – возмутился Елисей. – Радмила девка умная, тебе по сердцу пришлась, к тому же сама учится дом да хозяйство вести. Да и ты ей давно уж глянулся. И что не так?

– Не знаю я, как рассказать правильно, – нехотя заговорил парень. – Ты всё верно сказываешь. И по сердцу она мне, и с виду пригожая, и хозяйка добрая, а всё одно опаска берёт. Жена это ведь не полюбовница на ночь. С ней почитай всю жизнь жить придётся. А ну как не сложится?

– Вона чего, – помолчав, понимающе протянул Елисей. – Я тебе, брате, так скажу. Коль сам захочешь, так сумеешь и себя и бабу свою окоротить, чтобы в дому лад был. Главное, норову своему воли не давать. Помнить, что с тобой рядом не худоба бессловесная, а живая душа, которой тоже может чего другого иной раз хочется. Не токма за себя, но и за неё думать надобно. И не силой, а лаской надобно. Баба, она завсегда на ласку отзовётся.

«Блин, основы домостроя, часть первая, – усмехнулся Беломир про себя, кивая на слова приятеля. – А может, и вправду взять да жениться? Думаю, хуже точно не будет. Тут ведь время иное и бабы не так избалованы, как в моём времени. Хотя пилораму на дому тут устраивают не хуже. Похоже, это ещё от создания мира идёт. Эта функция у женского пола на генетическом уровне заложена. Что называется, по умолчанию».

– Чего притих-то? – подтолкнул парня казак.

– Слушаю, да на ус мотаю, – нашёлся парень. – Верно ты всё баешь. А всё одно страшно. А ну как обижу чем случаем?

– А обидишь, так повинишься, – отмахнулся Елисей. – Сказано ж тебе, лаской с бабой надобно. Лаской. И не руби с плеча. Подумай, прежде чем сказать чего.

«Мне думать вредно. У меня от этого мысли всякие в голове заводятся, – фыркнул Беломир про себя, едва заметно усмехаясь. – Но блин, решать этот вопрос как-то надо. Одному тут точно не прожить. Особенно зимой».

– Добре, брате, – вздохнув, высказался он. – Вот замятню эту разберём, тогда и буду решать, как дальше жить.

* * *

Ватага шла лесными тропами, стараясь соблюдать все меры предосторожности. Костров никто не разводил, а на стоянках лошадям обязательно вешали на морды торбы с небольшим количеством овса. Главное, чтобы они не вздумали голос подавать. К станице, куда стремились хазары, казаки вышли чуть раньше, чем туда добрались степняки.

Предупреждённые Елисеем станичники уже были готовы к нападению, так что неожиданности не случилось. Бойцам под командой Беломира пришлось разворачивать орудие уже во время боя, но на результативности стрельбы это никак не сказалось. Степняки по привычке начали со стрел, так что пушечный выстрел оказался той самой соломинкой, что переломила спину верблюду.

Не ожидавшие такого хазары растерянно замерли, не понимая, что произошло, когда из леса вылетела казачья лава и началась натуральная рубка. Щадить кочевников никто не собирался. Ворота станицы распахнулись, и в бок степнякам ударила станичная ватага, сметая их, словно ветер траву. Спустя два часа с того момента, как в воздух взлетела первая стрела, всё было кончено.

Добив раненых кочевников и разобрав трофеи, ватага Беломира отправилась обратно. Их дело ещё не закончилось. Парень ни на секунду не забывал, что в станице под замком сидят пятеро чернецов, которых ещё требовалось как следует допросить. Уж слишком много всего непонятного было с этим нападением. По его просьбе всё снятое с монахов было сохранено и держалось отдельно. Нужно было понять, что именно они собрались делать и почему нападение осуществлялось такими малыми силами.

По одной полусотне на каждую станицу слишком мало. Ведь в каждом таком поселении бойцов как минимум под сотню. И это без учёта так называемых обывателей. Стариков, женщин и детей. Ведь ворвись степняки в саму станицу, за оружие возьмутся все. Даже мальчишки. В общем, пока у Беломира картинка не складывалась. Но самое удивительное состояло в том, что характерники почему-то вдруг решили возложить все командные функции именно на него.

Сами они играли роли грамотных исполнителей. Это произошло так ровно и незаметно, что Беломир и сам не понял, как оказался командиром этого буйного воинства. Просто сразу после первой стычки, когда бойцы увезли пленных монахов в станицу, оба казака усадили парня у костра и, не мудрствуя лукаво, задали простой и важный вопрос: что делать дальше?

Вот тут парень слегка завис. Ведь прежде все подобные вопросы они решали сообща. Именно это он им и ответил, на что получил простой и вполне понятный ответ. Нас такому не учили. Зависнув ещё раз, Беломир с грехом пополам взял себя в руки и, вернув челюсть на место, задал следующий вопрос: с чего они решили, что его кто-то станет слушать? И вот тут парня ожидал самый непредсказуемый ответ. Главное, что мы тебя слушаем.

Привычно покачиваясь в седле, Беломир уже в который раз прокручивал про себя тот памятный разговор и никак не мог найти хоть одну причину, по которой мог бы отказаться от навязанного командования. Как оказалось, казаки старательно фиксировали все случаи, когда его идеи и предложения оказывались действенными, и на том основании решили сделать его кем-то вроде начальника штаба.

Иной аналогии у парня просто не было. Во всех военный делах его главной задачей было придумать толковый способ противодействия любому вторжению извне. Задачей же характерников становилось реализовать его задумки.

– К чему это? – задумчиво спросил парень, глядя казакам в глаза. – Вы ж и сами всё умеете. Да и казаки народ боевитый. К тому же я для них всё одно пока пришлым останусь.

– Забудь за то, – решительно отмахнулся Елисей. – А ежели кто ещё вздумает сказать такое, так я тем говорильщикам вот этой рукой языки вырву. А то, что мы тебя над собой старшим выбрали, так тут просто всё. Мы с Гришей привыкли в одиночку ходить. Да, в рубке кого хошь поучим, а вот так воями править, чтобы разом весь бой видеть, мы не умеем. Не учили нас тому.

– Гриша, а как же за степняками смотреть? – пустил парень в ход последний аргумент.

– Так они ж не каждый день нападают, – усмехнулся Григорий. – Как ходили, так и станем далее ходить. К тому же когда сам своим глазом всё видишь, куда проще будет чего хитрого придумать.

– Да ты не журись, – понимающе улыбнулся Елисей. – Ты, главное, чего дельное подскажи, а далее мы уж сами управимся.

– Браты, а вы ж в тех степях воевали столько, что мне и помыслить страшно. Каждый шаг их знаете, – едва не взвыл парень. – И как оно по правде-то будет, коль мальчишка сопливый станет взрослыми воями командовать?

– А то, брате, наш выбор, – решительно ответил Григорий. – Мы ж тебя теперь добре знаем и видели, что ты хитрости всякие удумать можешь и за казаков простых беспокойство имеешь. Не станешь народ в бой за просто так гнать. А в нашей жизни то, почитай, главным будет.

– А атаман про то что скажет? – не сдавался Беломир, которому такое положение вещей совсем не нравилось.

Ну не хотел он кем-то командовать. Совсем. Ему гораздо привычнее было отвечать за самого себя. Да и не было у него такого опыта. Так, несколько коротких эпизодов. А тут – придумай и всё. Казаки, словно понимая его состояние, только усмехнулись и, не давая парню времени на раздумья, вернулись к главному.

– Так что делать станем?

– Сколь дён до той станицы идти? – вздохнув, уточнил парень.

– Три, коль нашими тропами пойдём, – не задумываясь ответил Григорий.

– Ватагу там провести можно?

– Пройдёт, – кивнул казак.

– С тюфяком? – усомнился Беломир, зная, что разведчики обычно ходят звериными тропами.

– Надобно станет, на руках пронесём, – жёстко отозвался Елисей.

– Тогда утром выходим, – плюнув, решительно заявил Беломир. – Нам их надобно встретить прежде, чем хазары в стан ворвутся. Ты казаков упредил? – уточнил он, повернувшись к Елисею.

– Всё как есть обсказал. Когда уходил, готовились.

Эту эпопею Беломир запомнил на всю жизнь. Казаку предстояло пробежать в образе волка почти сотню километров по лесам. Так что, дав ему обернуться, парень по договорённости повесил ему на шею кинжал и только после этого отпустил. В общем, добравшись до станицы, Елисей сам обернулся человеком и, пробравшись в станицу, сообщил старшинам об опасности. Ловкий разведчик дождался их в общественном доме и следующей ночью ушёл обратно. Благо местные характерника хорошо знали, так что обошлось без паники.

Но самое главное, что запомнилось парню, это те чувства, которые он испытал, оказавшись рядом с огромным волком, смотревшим на него знакомыми глазами. Только коснувшись руками могучей шеи и ощутив под ладонями стальные мышцы зверя, Беломир вдруг понял, что всё это ему не кажется и не мерещится. А самое главное, что на шее зверя, на шёлковом шнурке, висела громовая стрела. Такой же оберег, что носил сам парень.

Вспоминая всё, что с ним случилось за прошедшую неделю, Беломир никак не мог отделаться от чувства, что он плывёт по течению и в этой жизни от него самого ничего уже не зависит. В таком мрачном настроении его и застал подъехавший Елисей.

– Ты чего пригорюнился, брате? – спросил казак, крепко хлопнув его по плечу.

– Думаю, как теперь быть, – вздохнул парень, не зная, как объяснить, что не желает быть главным. Совсем.

– А как сейчас есть, так и будь, – не задумываясь предложил казак. – Ты, друже, всё одно нам рассказываешь, как лучше быть, а мы сполняем. Так и дале будет. Ну не учёны мы всяким хитростям. Всё, что сами умеем, сами и учили. А ты, сразу видать, всему особо учён. Потому и решили, что тебе тем и заниматься.

– Угу, без меня меня женили, – не удержавшись, фыркнул парень.

– Ты пойми, брате. То не просто так. Мы ж тут все так живём. Кто чего лучше умеет, тот тому всех и учит. Сам знаешь, по одному нас враз сомнут.

– То верно.

– Ну, так и не думай дурного. Раз уж сложилось, что тебя всяким наукам учили, то и делай, что умеешь, а мы помогать станем. Может, для того тебя пращур и перенёс?

– Может быть, – снова вздохнул Беломир.

– Я тебе, брате, так скажу. Мы все, кто батюшке служит, привыкли одни ходить. Что в бою, что в поле. Потому и выбрали мы с Гришей тебя над собой, чтобы споров дурных промеж нас не было. Ведь прежде, как в споре сойдёмся, так едва до драки не доходило. А как ты появился, так и дела на лад пошли.

– Да уж, на лад, – скептически хмыкнул парень. – Меня послушали, а всё по-своему сладили.

– А вот тут ты, брате, крепко ошибся. Мы тебя слушали очень крепко, потому как ты думать умеешь не как мы. Вот объяснить того не могу, не сказать, как оно верно будет. Вроде сказываешь всё понятно, а на деле выходит совсем не так.

«Угу, понятно. Это вы, ребята, решили меня вроде третейского судьи использовать. Вас послушал, своё добавил, и в итоге получилось нужное решение», – перевёл для себя его слова Беломир.

– Добре, – помолчав, махнул парень рукой. – Раз уж сложилось так, значит, будем и далее так воевать.

– Не журись, брате. Управимся. К тому же Гриша верно сказал. Не всегда ж степняки к нам воевать идут.

– Я не про степняков думаю, – отмахнулся Беломир. – Я никак в толк не возьму, с чего чернорясные решили на нас такой малой силой напасть? Ну, сам посуди, полсотни воев на каждый стан, это ж глупость несусветная. На что они надеялись?

– Вот вздёрнем тех чернорясных на дыбу и узнаем, – зловеще пообещал Елисей. – Признаться, я и сам никак того в толк не возьму. А сам что мыслишь?

– Думаю, хотели они тайно в стан пробраться. Как, дело десятое, но в стане оказавшись, казаков проще бы взять было. Начали б спящими резать. К тому же чернорясные небось им в полон только девок молодых обещали. Детей же с собой увели б да к кресту приучать стали. Но это так, сейчас на ум пришло, – быстро оборвал он разгул фантазии.

– Ты потому приказал всё, что с них взято, отдельно держать? – сообразил Елисей.

– Верно. Вещи их посмотрим, глядишь, чего и приметим.

– Вот. А мы с Гришей про такое и не подумали бы, – кивнув, ответил казак с непонятной усмешкой.

– А Гриша где теперь? – вдруг озадачился Беломир, сообразив, что не видел напарника с самого боя у станицы.

– Решил по округе пробежать. Старшие его там попросили. Опаску имеют, что кто из хазар живым ушёл, – коротко пояснил Елисей.

– А они ушли? – насторожился парень.

– Толком не знаю. Коней да тела сочли, а вот сколь их прежде точно было, никто не знает.

– Верно. Я их тоже по головам не считал. Не до того было, – скривился Беломир, признавая свой косяк.

– А чего так? – заинтересовался казак.

– Далеко было. Боялся, сил вернуться не хватит, – тихо признался парень.

– Добре решил, – одобрительно кивнул Елисей. – Ежели и сбёг кто, Гриша их сам найдёт и дело доделает. Не впервой. Управится. К тому же после оборота его так просто не взять.

– Главное, чтобы тяжких ран не случилось, – вздохнул Беломир, вспомнив его рассказ об особенных способностях характерников.

– Мы с ним раз в день слышим друг дружку. Случись чего, на подмогу побегу, – тихо поведал Елисей, склонившись к самому уху парня.

– С оборотом? – так же тихо уточнил Беломир.

– Так быстрее. Да и помочь ему так проще будет.

«М-да, похоже, я про этих ребят ещё слишком мало знаю, – подумал парень, кивая. – Ладно. Пусть всё идёт, как идёт. А дальше, куда кривая выведет. Пращур обещал, что жизнь у меня будет долгая и не простая. Будем надеяться, что так оно и будет», – хмыкнул он, оглядываясь на своё войско.

* * *

– А ведь ты, друже, снова угадал, – с порога заявил Елисей, входя в дом.

– Чего? – осторожно уточнил Беломир, вынырнув из своих расчётов.

Им с Векшей требовался повышающий редуктор для увеличения оборотов на токарном станке. Да, они его наконец-то сделали. Но как оказалось, скорость вращения на станке слишком низкая для изготовления задумок парня. Вот и морщил он лоб, пытаясь рассчитать диаметры шестерён.

– Задумку чернорясных угадал, говорю, – с улыбкой пояснил казак, присаживаясь к столу. – Они, как ты и баял, хотели ночью сторожу вырезать и ворота хазарам открыть. Те двое, что на тебя с оружьем кинулись, для того и взяты были. Особо учёны, чтобы такие шкоды чинить.

– Из-за них я такое и решил, – аккуратно вывернулся Беломир, вспомнив их разговор после разгрома хазарской полусотни. – А чего степняков так мало было? Денег пожалели? – ехидно поинтересовался он.

– У хазар, после той замятни, что после смерти кагана случилась, большой раскол, и тех, что тут остались, мало, – качнул Елисей чубом.

– А остальные куда делись? – насторожился Беломир.

– Сказывают, по берегу Хазара мимо персов на край степи ушли, – отмахнулся казак.

«Это на границу Казахстана и Туркмении, что ли?» – подумал парень, вспоминая географическую карту.

– Ну и хрен с ними. Чем от нас далее, тем нам дышать легче, – отмахнулся Беломир, всем своим видом показывая, что этот факт ему мало интересен. – А с Гришей что? Почитай седмица прошла, а он и носа в стан не кажет.

– Добре всё с ним, – улыбнулся Елисей. – Сказывал, завтра обратно пойдёт.

– Один? – возмутился парень. – Мало ему болячек, сам себе беды ищет?

– Уймись, брате, – осадил его казак. – От того стана к тебе ихний сотник с братовьями идёт. С ними в караван и встанет.

– А они чего сюда? – угрюмо спросил Беломир, начиная медленно свирепеть.

– Ты в стан их возвращаться не велел, вот они и решили сами к тебе прийти.

– Зачем?

– Станут челом бить, чтобы вы с Векшей и им пару тюфяков сладили. Потому и воев с собой ведут. Чтоб значит, сразу в ученье отдать. И стрелять из того тюфяка учиться и зелье ладить. А почему ты решил сразу обратно идти?

– Не знал, сколько ещё хазар может быть. Да и монахов тех поспрошать надо было. Непонятно было, что они вообще затевали. Признаться, я и теперь никак не пойму, с чего они решили, что такими малыми силами смогут сразу две наши станицы взять.

– Тайком всё сладить думали, – кивнув, ответил Елисей, присаживаясь к столу. – Они ж в тот перелесок, словно тати, прокрались. Ночами шли, чтобы никто не приметил случаем. Да не знали, что мы с Гришей часто мимо бегаем. Вот он их и учуял.

– Вовремя учуял, – вздохнул парень, чувствуя, как уже мозги начинают плавиться от всего происходящего.

С одной стороны, он помнил, что в этом времени полусотня это серьёзная боевая единица. С другой, подобные попытки отдавали какой-то театральщиной. Но по трезвому размышлению, парень вдруг понял, что всё, к чему он привык, вот так и зарождалось. Даже серьёзные диверсионные мероприятия. Иного объяснения у Беломира просто не было. Во всяком случае, сами казаки относились к подобным попыткам с философским спокойствием. Минуло, и ладно.

Вошедший на подворье кузнец, увидев приятелей за мирной беседой, весело поздоровавшись, присел к столу, с ходу спросив:

– Друже, чего теперь делать станем?

– И ты, Брут? – не удержавшись, фыркнул парень.

– Чего? – в один голос спросили казаки, глядя на него, как на слабоумного.

– А, забудьте. Шутка у нас такая была, – сообразив, чего ляпнул, отмахнулся Беломир. – Просто вы меня седмицу донимали, чего делать, а теперь ещё и он с тем же спросом. Вот я и вспомнил, – выкрутился он. – А ты, друже, готовься тюфяки лить, – ехидно ответил он приятелю. – К нам из дальнего стана целая ватага казаков ради такого дела едет.

– А за бронзу да горюч-камень кто платить станет? – озадачился кузнец.

– Вот приедут, и спросим, – хмыкнул парень, понимая насущность данного вопроса.

Вооружать все станицы за свои кровные Беломир не собирался. Как ни крути, а тут всё серьёзных денег стоило. Особенно металлы. И пусть они ждали со дня на день очередной караван, это не значило, что его накоплений хватит на такое. Заметив их задумчивость, Елисей чуть пожал плечами и, расправляя усы, негромко произнёс:

– Я так мыслю, коль уж решили они с таким делом сюда ехать, выходит, и серебро у них при себе имеется.

– Как думаешь, примут они одного атамана над всем воинством казачьим? – задал Беломир самый сложный вопрос.

– Сам о том мыслю, – кивнул казак. – И по правде сказать, ответа не ведаю. Уж больно всё у тебя странно выходит. Не жили мы так прежде.

– Знаю. Самого опаска берёт, – нехотя признался парень.

– Вы это про что? – насторожился Векша.

– Помнишь, был у нас разговор, что не дадут нам князья да бояре самим по себе жить? – повернулся к нему Беломир. – Всё одно станут нападать да под себя всё гнуть.

– Было, помню, – быстро кивнул кузнец.

– Вот и придумал я, как нам своё государство устроить. Навроде казачьего царства. Чтоб с рубежами, землёй своей и всем прочим. Вот и думаем, как это всё казаки примут. Прежде ведь не было такого.

– Верно, не было. И кто ж тогда в том царстве править станет?

– Большой казачий круг. От каждого стана по два выборных, что будут за всех жителей станицы говорить. Воинским делом наказной атаман править станет. Как вышла замятня какая, вся власть ему. Как сказал, так и будет. А коль чего в обычной жизни, то круг решать станет, – коротко пояснил ему парень.

– Ну, вроде добре всё, – подумав, проворчал кузнец, почесав в затылке. – А атаманом тем кто станет?

– Так вои промеж себя и выберут, – отмахнулся Елисей, слушавший выкладки парня очень внимательно.

– Крику будет, – скривился Векша. – Как бы до драки не дошло. Это ж от каждой станицы станут своего кричать. А тех воев никто окромя их же станичников и не знает. И что тогда получится?

– Хрень, – не удержавшись, охарактеризовал Беломир. Что называется, коротко, но ёмко.

– Может, по умениям воинским выбирать? – осторожно предложил Елисей.

– Хочешь, чтобы все, кого крикнут, промеж себя в поединке сходились? – задумчиво уточнил парень.

– Так ведь не до смерти. Под такое дело можно и оружье особое изладить, – выкрутился казак, уже понимая, что это тоже не выход.

– Не так, друже, – вздохнув, протянул Беломир. – Чтобы войском большим командовать, умения саблей добре махать мало. Тут много чего знать и уметь надобно.

– Как ты? – тут же отреагировал казак.

– Лучше, – мотнул Беломир головой. – Я так, недоучка. Тут и муж должен быть взрослый, серьёзный, и знать его должны почитай во всех станицах, да ещё и умения свои он должен в бою показать, хоть каким воинством командуя.

– Да где ж такого взять? – развёл Елисей руками.

– Вот и я думаю, где такого взять, – грустно усмехнулся парень.

– Так что, выходит, впусте все хлопоты были? – озадачился казак.

– Я так мыслю, нам одним этого дела не одолеть. Тут старшин собирать надобно и им это всё объяснять. Примут задумки наши, значит, помогать станут. А нет, так плетью обуха не перешибёшь. Всё одно не уступят.

– Так что же, из-за упрямства их всем погибать? – вскинулся Елисей, сверкнув глазами так, что парень невольно поёжился.

– Не знаю я, как быть, – махнул Беломир рукой, понимая, что всё это только разговоры.

– А может, с главного начать? – вдруг предложил Векша, до этого момента молчавший.

– И что у тебя, друже, главное? – не понял Беломир.

– Воинство. С него начинать надобно. Чтобы из каждого стана по одному слову сразу полусотня выходила. Конно и оружно. И войском тем должен один атаман командовать. А полусотенные, что с воями придут, так пусть ими и командуют. Остальных, что при самом атамане будут, он и станет к себе звать.

– Это что ж выходит? Большой сбор кричать? – удивился Елисей.

– Зачем? Чтобы казаки промеж себя передрались? – иронично фыркнул Беломир. – Вестника по станам отправлять надобно.

– И что тот вестник воям сказать сможет? Кто ж его слушать станет? – отмахнулся Елисей.

– Значит, не простой то вестник должен быть. Навроде тебя с Гришей. Уж вас-то, небось, по всем станам знают, – ехидно отозвался парень, припомнив ему назначение на команду.

– То верно. Знают нас казаки, – растерянно признал характерник.

– Значит, вам и придётся по станицам ездить да воям сказывать, что, зачем и почему так удумали, – тут же перевёл парень стрелки. – А начать вам придётся с тех, кто за тюфяками приедет. Всё одно там воевода станичный будет. Вот пусть и послушает. А после остальным казакам расскажет.

– Добре. Приедут, побаим, – помолчав, задумчиво пообещал казак.

– А что делать, коль какой воевода, к примеру, обиду затаит, что не его атаманом крикнули, и не станет приказы нового атамана слушать. Неужто супротив своих воевать? – задал Векша очень серьёзный вопрос.

– К такому, случись беда, помощи не посылать, – жёстко отрезал Беломир. – И про то казакам сразу на сходе кричать. Пусть знают, чем глупость одного для всех обернуться может. Интриг княжеских нам тут не надобно. И без того чернорясные, почитай, весь уклад старый порушили и землю нашу под себя подмяли.

– И верно. Иного и не надобно, – оживился Елисей. – Коль так сложится, казаки того воеводу сами скинут. Тут почитай все знают, что станы наши живы, пока мы одним кулаком держимся. А как станем каждый за себя драться, так все и загинем.

– Да уж, придумали мы себе докуку, – вздохнул Беломир, ероша отросший хвост волос.

– А что делать прикажешь, брате? Сам сказал, иначе не выстоять нам, – развёл казак руками.

Их беседу прервала Дамира. Выйдя из дома, женщина окинула пустой стол удивлённым взглядом и, ехидно усмехнувшись, с ходу поддела парня, лукаво пропев:

– Ты никак приболел, Беломир?

– Здоров я, – отмахнулся парень, пребывая в своих мыслях.

– А чего ж тогда гостей не угощаешь? Иль не рад их видеть? Или чаю пожалел?

«М-да, косяк», – мысленно хмыкнул Беломир, признавая её правоту.

– Дело уж больно серьёзное, потому и забыл, – произнёс он, поднимаясь.

– Сиди уж. Сама спроворю, – рассмеявшись, махнула Дамира рукой. – Всё одно мне ваши штуки механические непонятны.

– Не про них речь, – вздохнул Елисей, качая головой.

– Добре, сейчас стол накрою да послушаю, чего вы там опять задумали, – удивлённо хмыкнув, пообещала амазонка.

Женщина медленно, но верно прибирала к рукам всю хозяйственную сторону жизни в доме. Со скуки и не такое учудишь, по её же собственному выражению. Впрочем, Беломиру это никак не мешало, и потому возражать или как-то оспаривать это он и не думал. В доме всегда было чисто, имелось что поесть, а больше ему и не требовалось. Уж постирать свои тряпки и помыть за собой посуду было проще пареной репы.

Дамира вынесла из дома пирог с ягодой и, расставив тарелки, принялась разливать чай. Глядя на её ловкие движения, парень продолжал обкатывать про себя всё услышанное, но ничего умного придумать не мог. Казаки привыкли жить вольно и любую власть воспринимали в штыки. Тут было только одно исключение. Большая драка. Приказы командиров в бою исполнялись чётко и без всяких оговорок.

Присев к столу, женщина глотнула чаю и вопросительно посмотрела на Елисея. Понимая, что должен ей что-то объяснить, казак принялся коротко пересказывать всё, о чём они говорили. Внимательно выслушав его, Дамира на несколько минут задумалась, а после прямо заявила:

– Сложится у вас только тогда, когда вот он, – тут она ткнула пальцем в парня, – заставит всех воевод себя слушать. Уж прости, Елисей, но даже вам, характерникам, с ними не сладить. А вот его слушать станут.

– Это с какой пьяной радости? – охнул Беломир, от удивления забыв, где находится.

– А с такой, что ты один знаешь поболе, чем все они, вместе взятые, – отрезала амазонка. – Я знаю. Сама такой была, – грустно добавила она, поднося к губам кружку.

* * *

Очередной выход в разведку Беломиру пришлось совершить с Елисеем. Как оказалось, Лютый обычно ходил один, но оценив все преимущества наличия напарника, решился попросить парня о помощи. Всё началось с того, что один из казачьих разъездов приметил в степи странную кавалькаду всадников. Чем они были странны и почему привлекли внимание казаков, Беломир так и не понял, но после всего случившегося был уверен, что всех подобных пассажиров нужно проверять сразу.

Из станицы они ушли спустя сутки после получения известия. Елисей, то и дело оглядываясь на парня, а точнее, на его коня, только вздыхал и головой качал. Будь он один, давно бы уже был в том месте, где приметили неизвестных. Но жеребец парня не выдержал бы подобной скачки. Заметив его реакцию, Беломир понимающе вздохнул и, не удержавшись, проворчал, погоняя своего рысака:

– Ну, прости, друже, нет у меня скакуна породистого. Да и не умею я на них ездить.

– Наука нехитрая. К тому же ты и теперь добре в седле держишься, – хмыкнул казак в ответ, умудрившись расслышать его ворчание даже сквозь конский топот. – А с буланым твоим что? Всё никак не сладится?

– Пугать его не хочу, – вздохнул Беломир, понимая правоту казака.

Трофейный конь, доставшийся от хазарина, ни в чём бы не уступил его Серому. Это даже такому дилетанту, как Беломир, было понятно. Но ехать на нём в поле, тем более воевать, парень пока был не готов. Елисей был прав, и между ними никак не складывалось наладить доверие. Конь или боялся своего нового хозяина, или просто не верил ему, ожидая боли или чего-то подобного. Вот и маялся парень, выезжая в степь на степном косматом коньке.

Во второй половине дня они выехали к точке, откуда казаки видели неизвестных, и Елисей, быстро осмотревшись, уверенно повёл их небольшой караван дальше. Ещё примерно через час они добрались до тропы, которой прошли всадники, и казак, спрыгнув с коня, принялся осматривать след. Стоя в сторонке, Беломир внимательно отслеживал каждое его движение, мысленно жалея, что никогда не служил в разведке и подобных навыков просто не имеет.

Ещё минут через двадцать Елисей снова вскочил в седло и, оглядевшись, задумчиво протянул:

– Странные они. Полтора десятка коней, из них три заводных. Давно идут.

– А что у нас в той стороне? – осторожно поинтересовался Беломир, кивая туда, куда вёл след неизвестных.

– Да вроде как ничего, – удивлённо проворчал казак, подумав. – Станов наших там точно нет. Лес только.

– И чего простым людям в лесу делать? – задал Беломир следующий вопрос.

– Думаешь, шкоду какую удумали? – моментально подобрался казак.

– Не знаю. Может, и так, а может, кто-то от князя или боярина своего сбежать решил, – мотнул парень хвостом.

– Теперь так редко бывает, – качнул Елисей чубом. – Боятся люди в бега идти. Да и холопы княжьи таких быстро переймут. Знают, не станет людей, что в поле работают, им и самим не жить. Останется только на тракт с разбоем идти.

– Поехали, друже. Гадать долго можно, а узнать надо, – вздохнул Беломир.

– То верно, – кивнул казак, сжимая колени.

Могучий породистый жеребец взял с места широкой рысью, с ходу оставив Беломира и заводного коня далеко позади. Понимая, что гнаться за ним бесполезно, парень испустил очередной вздох и, толкнув своего степняка каблуками, повел его привычной рысью. Таким аллюром его косматый транспорт способен был двигаться часами. Заблудиться Беломир не боялся. След казака был свежим, к тому же он всегда мог войти в состояние транса и найти напарника при помощи своих новых способностей.

Благодаря регулярным тренировкам это стало получаться всё легче, а расстояние, которое он научился покрывать, становилось всё шире. Но как оказалось, Елисей и сам отлично понимал, что, позвав парня за собой, не может бросать его в степи. За следующим холмом казак остановился, чтобы ещё раз осмотреть след. Как ни крути, а с момента, когда неизвестных заметили, и до их приезда прошло почти двое суток.

Увидев подъезжающего парня, казак взлетел в седло и, чуть улыбнувшись, негромко сообщил:

– Стояли они тут. То ли ждали кого, а то ли просто передохнуть решили.

– Как мыслишь, далеко они уйти успели? – уточнил Беломир, подъезжая.

– Короткой рысью шли. Спокойно. Вёрст на двадцать отсель уйти успели, – подумав, высказался казак.

– Выходит, завтра дотянемся, – кивнул парень.

– Как род даст, – вздохнул казак, тряхнув поводьями.

Дальше они шли одной группой. Елисей был прав.

Неизвестные и вправду шли спокойно, без резких поворотов и попыток разделиться. К вечеру, добравшись до кромки леса, казаки решили разбить лагерь, чтобы продолжить преследование с первыми лучами солнца. Найдя подходящий родник, напарники привычно обиходили коней и, разведя крошечный костерок, подвесили над ним Беломиров походный чайник.

Достав из мешков продукты, парень быстро соорудил из прихваченной из дому снеди добротный ужин и, негромко окликнув характерника, указал ему на выбеленную холстину, служившую скатертью. Кивнув, Елисей закончил копаться в своих перемётных сумах и, присев к столу, одобрительно хмыкнул:

– Вот который раз уж вижу и пробовал сколь, а всё одно от запаха Векшевых яств ажно слюни текут.

– Да уж, – понимающе усмехнулся Беломир. – Дал род таланту. Готовит так, что и помереть от обжорства не долго.

Напарники замолчали, отдавая должное кузнецовым деликатесам. На опушке раздавались только звуки, обычно сопровождающие старательное насыщение крепко проголодавшихся людей. Наевшись, Елисей ловко заварил чай и, оставив чайник настаиваться, сыто перевёл дух, тихо проворчав:

– Теперь понятно, с чего Гриша решил тебя с собой брать. С таким лагерем и месяц в степи прожить можно, не боясь с голоду помереть.

– Больше седмицы мы не ходили, – усмехнувшись, качнул Беломир головой.

– А больше и не надобно. Мы ведь в обороте на месте не стоим. Только поспать малость останавливаемся. А после снова по округе бежим. Нам ведь что ночь, что день, без разницы. Всё одно первым делом на слух да на нюх всё слышим. А после уж своим глазом смотрим.

«Ну да. Верно. Гриша тогда у степняков к каждой кибитке и каждому шатру подходил, принюхивался. А после точно сказал, сколько детей, баб и воинов пришло», – припомнив их поход, проворчал про себя парень.

– Чего пригорюнился, брате? – выдернул его из размышлений казак.

– Всё думаю, что мне с конями делать, – вывернулся Беломир. – Доброго покупать, больно дорого встанет. А трофейных брать, так вон, один уж есть. Не знаю, что и делать с ним.

– Доброго коня самому растить надобно, – помолчав, наставительно произнёс казак. – Тогда он тебя завсегда слушать станет и в любой замятне не подведёт.

– Знать бы ещё, как его растить, – хмыкнул парень, чуть скривившись.

– Да уж. История, – понимающе протянул казак. – Добре, брате. Подумаю, как беде твоей помочь. Учить тебя, как правильно коня растить, дело долгое и непростое. Для того мне рядом с тобой почитай год прожить надобно будет. А самому поднять, да передать потом, плохо будет. Он тебя слышать не сумеет.

– Я так мыслю, надобно просто доброго коня подобрать да купить, – кивнув, высказался Беломир. – Всё одно в степь я только с вами или с другими казаками хожу. С вами главное, чтобы долго скакать мог, вас не задерживая, а с казаками и вовсе без разницы. У них-то всё одно кони разные.

– Не спеши, брате, – помолчав, качнул казак чубом. – Дай срок, найду тебе коня доброго.

– Главное, чтобы у меня на него казны хватило, – усмехнулся парень.

– Надобно станет, мы с Гришей поможем, – отмахнулся Елисей. – Ты лучше скажи, что про Радмилу решил? – вдруг сменил он тему.

«Блин, ну у тебя и переходы», – фыркнул про себя Беломир и, тряхнув головой, ответил, чуть пожав плечами:

– Так сказывал уже. Нравится она мне, да только как с ней заговорю, мстится, что она и сама не знает, чего хочет.

– Дурит девка, – понимающе кивнул казак.

– А чего ей не хватает-то? – удивился Беломир. – Живёт вроде вольно. Никто за подол не держит. Да и Любава к ней вроде как с добром.

– Приметила, что по сердцу тебе, вот и начала норов показывать, – тихо рассмеялся казак.

– Зачем? – растерялся парень. – Нешто ей с того худо?

– Да кто этих баб разберёт, – отмахнулся Елисей. – Я вон, почитай, полтора десятка лет женат, а всё одно иной раз бабу свою прибить готов. Как начнёт дурить, так хоть из дому беги. Одна радость, рявкнешь, в после в вечор, уже в постели, чуток погладишь, приласкаешь, так и отмякает сразу. А чего хотела, зачем шумела, так и не поймёшь.

– А детей у тебя много? – поинтересовался парень, сообразив, что почти ничего о нём не знает.

– Четверо. Старшую мою ты видел. Следом за ней сын. Скоро в поле надобно будет выводить. За ним ещё дочка. Велеока, игрунья, – тепло улыбнулся казак. – И ещё сынок, последыш. Едва говорить начал.

– Ну, даст род, ещё детки будут, – улыбнулся Беломир в ответ.

– Сами хотим, – кивнул казак. – А ты-то чего срок теряешь? Давно б уже с той же Радмилой сговорился да семью завёл. Я ж про то не просто так баю. Ты пойми, друже, не должна старая кровь впусте пропасть. Пусть даже её в тебе немного.

– Ты для начала объясни, что оно такое есть, та самая старая кровь. Откель это взялось? – тут же задал парень вопрос, который давно не давал ему покоя.

– Точно того тебе никто не скажет, – помолчав, вздохнул казак. – Знаю только, что в прежние времена, давно очень, все люди одной крови были, и потому им всякое доступно было. Могли промеж себя мыслью баять или нужного человека вдали найти. Что из того истина, а что лжа, мне неведомо, но верно знаю, что старой крови люди, они для нас с Гришей, словно огонь в ночи светятся. Так и примечаем, кто какой крови будет.

– А как вышло, что после у людей другая кровь стала? – озадачился парень.

– Сказ есть один, что осерчали на людей прежние боги и пустили промеж них других людей, которые и стали своё семя по земле засевать. А прежних людей, старой крови, почитай небесным огнём пожгли всех.

«Вот такой фигни мне ещё слышать не приходилось, – проворчал про себя Беломир, почёсывая в затылке. – Прям теория панспермии из космоса».

– Выходит, и во мне толика той самой старой крови имеется? – спросил он, вспомнив, куда угодил и как тут оказался.

– Верно. Есть, – решительно кивнул Елисей. – Потому тебя пращур и перекинул. Не будь того, оса его к тебе б и не приблизилась. Она того и искала, кто на зов её откликнется.

– Погоди, я вроде никому не откликался, – не понял Беломир.

– Так не сам ты, а кровь твоя. Ты того и услышать не мог, потому как не знаешь, что оно такое, – отмахнулся казак.

«Твою мать! Прояснил вопрос, – мысленно выругался парень. – Только ещё сильнее всё запуталось».

– Значит, в Радмиле тоже малость той самой крови имеется? – на всякий случай уточнил он.

– Есть, – решительно кивнул Елисей. – Я потому с отцом её и сошёлся. Хоть и половец, а всё одно старой крови вой был. И тоже знал, как её узнать. Потому и боя промеж нас не случилось. Мало нас, Беломир. Очень мало. Он даже хотел пару девок своего племени мне отдать, чтобы детей прижили. Да только я уж тогда знал, что недолго им осталось. Батюшка поведал. А за Радмилу не сомневайся. Если уж ты сумел в характерники выйти, то сыны твои точно ими станут.

– Почему? – насторожился парень.

– Да потому, что твоя толика да её, а вместе уже большая часть получится. Сложатся ваши малости, и старой крови в сыне больше станет, – терпеливо пояснил казак.

– А ежели дочка будет? – не унимался Беломир.

– Всё одно больше. Только в мужья ей придётся тоже парня со старой кровью искать. Ну, да тут уж проще.

«Угу, чей бы бычок не вскочил, а телёнок всё одно наш будет», – фыркнул про себя Беломир, припомнив старую поговорку.

* * *

Неизвестных они догнали в середине следующего дня. Как оказалось, казаки недаром панику подняли. Трое монахов при десятке воинов охраны пробирались звериными тропками в стойбища хазар. При допросе одного из монахов выяснилось, что задумка их была в том, чтобы стравить степняков и казаков между собой. А уговорили на нападения хазар просто, прислали много золота, пообещав, что все девушки и молодые женщины станут их добычей.

Себе монахи требовали только детей до десяти лет. Все остальные должны были быть уничтожены. Слушая откровения хрипящего от боли подонка, Беломир чувствовал, как у него шерсть на загривке дыбом встаёт, а руки сжимаются в кулаки. Прежде он никогда не задавался вопросом, как именно проводилось на Руси крещение и чьими силами это всё делалось. И вот теперь, вслушиваясь в горячечный хрип человека, проповедовавшего смирение и любовь к ближнему, ему хотелось только одного. Убивать их.

Тряхнув головой, чтобы хоть как-то отогнать накатившее бешенство, парень отступил в сторону и, сделав глубокий до боли в рёбрах вздох, еле слышно прошептал, вскинув лицо к темнеющему небу:

– Как же так? Зачем? Выходит, всё, что я про них слышал, враньё?

– Люди, – раздался в ушах знакомый гулкий голос. – Распятому до того и дела нет. То не он. То люди делают.

– А князья? Им-то зачем это всё? – не унимался Беломир.

– Выслужиться хотят. Теперь уж тише стало. А вот прежде реки красным текли. Кто крестом осенять себя не желал, там, в воде голов и лишались.

Тихий всхлип и бульканье вывели парня из состояния полутранса, в которое он впал, задумавшись.

– Вовремя хватились, друже, – угрюмо произнёс казак, подходя к нему, на ходу убирая кинжал в ножны. – Теперь и золото потеряют, и этих не дождутся.

– Сколько их ещё к хазарам прийти должно? – кивнув, на всякий случай уточнил Беломир.

– Эти последние были. Монахов греческих в края наши мало приходит. Боятся. А мы за месяц почитай два десятка порешили. Им теперь и в городах забот хватит.

– Странно, что им так мало охраны дали, – проворчал парень, вспоминая их бой с охраной.

Всё случилось стремительно. Елисей вывел парня к лагерю неизвестных на рассвете. Проснувшись ещё затемно, казаки быстро привели себя в порядок и, перекусив, отправились в дорогу. Часа чрез три, когда уже совсем рассвело, Елисей вдруг насторожился и, вскинув руку, остановил их кавалькаду. Потом, бесшумно соскользнув с седла, казак просто растворился в густом подлеске, чтобы, вернувшись минут через двадцать, тихо сообщить:

– Тут они. В двух полётах стрелы встали. Ещё даже костра не развели. Спят.

– Охрана? – спрыгнув с коня, еле слышно уточнил Беломир, проверяя амуницию.

– Двое в карауле, остальные спят, словно седмицу в поле пахали, – зловеще усмехнулся казак.

– Из самострела стреляешь? – чуть подумав, быстро спросил Беломир.

– Так ты ж и учил, – хмыкнул Елисей.

– Тогда ты из самострела, а я ножом. Караульных режем, а после станем к остатним подбираться.

– Они в шатрах спят, – мотнул казак чубом. – Три шатра поставили.

– Хреново, – прикинув шансы, прошипел парень.

– Управимся, – хищно усмехнулся казак.

– По четыре рыла на каждого из нас. К тому же ещё монахи. Эти тоже бывают не промах.

– Главное, чтобы из шатров вылезли. Как караул снимем, ты самострел возьмёшь и станешь их со стороны бить. А я уж постараюсь, чтобы им не до тебя стало, – усмехнулся казак так, что Беломир невольно поёжился.

– Ружьём бить стану, – чуть подумав, заявил парень, вытягивая свою фузею из чехла, притороченного к седлу. – Пулей я двоих разом сбить могу.

– Грохоту с него, – скривился казак.

– Зато и страху нагоним, – хмыкнул Беломир в ответ, вынимая из перемётной сумы подсумок с патронами.

– Добре. Сам решай, – подумав, кивнул Елисей.

Часовых удалось снять без единого звука. Первым должен был действовать Беломир. Подобравшись к нещадно зевавшему охраннику шагов на семь, парень примерился и, на пару секунд прикрыв глаза, мысленно попросил: «Помогай, батюшка», – после чего резко взмахнул рукой, отправляя нож в полёт.

Всё вышло именно так, как он и хотел. Отточенный до бритвенной остроты клинок вошёл караульщику в шею, под ухо. Захрипев, тот выронил пику и, оседая, начал хвататься руками за горло и рукоять ножа. Но было уже поздно. Ни вскрикнуть, ни поднять шум он уже не мог. Елисей тоже не подкачал. Тяжёлый арбалетный болт вошёл караульщику в грудь, пробив грудину и развалив сердце и лёгкое.

Тихим, скользящим шагом подобравшись к ближайшему шатру, Беломир осторожно отодвинул край полога, закрывавшего вход, и, всмотревшись, зло усмехнулся. Вернув полог на место, он обошёл шатёр сбоку и, присев на землю, опустил ружьё почти на уровень земли. Прикинув, как лежат в палатке спящие, он чуть подправил ствол и плавно спустил курок.

Грохот выстрела разорвал висевшую над лагерем тишину. Вскочив, парень быстро перезарядил оружие и, отбежав в сторону, встал так, чтобы видеть выход из всех трёх шатров. Судя по реакции воинов, бойцы в этой команде были опытные. Ещё не успел развеяться дым от выстрела, а боковина второго шатра оказалась вспоротой, и из дыры вывалилось двое вооружённых бойцов. Штаны, сапоги и исподняя рубаха, вот и весь наряд. Зато у каждого в руках были кинжал и сабля.

Чуть сместившись, Беломир повёл стволом ружья и снова выстрелил. Его расчёт оказался верен. На таком расстоянии пуля из его карамультука пробивала оба тела насквозь. Елисей встретил следующую пару выстрелом из арбалета. Выскочивший наружу мужик словил болт грудью и, тихо ахнув, завалился на бок. Бросив самострел, казак выхватил саблю и, перехватив удар второго бойца, закрутил клинок, уводя его в сторону. Из первого шатра вывалился ещё один воин, и Беломир, понимая, что перезарядить ружьё уже не успеет, бросил его на землю.

Шашка ударила саблю по плоскости клинка, отбрасывая его в сторону, и парень обратным ударом полоснул противника поперёк груди. Не ожидавший такого финта воин сделал невольный шаг назад, одновременно вскидывая саблю, но Беломир и не собирался устраивать долгий поединок. Шаг вперёд, стремительный высверк клинка, и мужик вскрикнул, зажимая левой рукой правое обрубленное запястье. Следующий удар парня перечеркнул ему шею.

– Друже, уходит! – крик казака заставил парня чуть вздрогнуть и стремительно оглянуться.

Один из монахов, бросив остальных на произвол судьбы, бежал к привязанным в стороне лошадям. Воткнув шашку в землю, Беломир подхватил ружьё и, в три приёма сменив патрон, прижал приклад к плечу. Третий выстрел поставил в драке точку. Елисей успел несколькими ударами ранить двух из трёх монахов и теперь ловко связывал их, то и дело поглядывая на лежащих воинов.

Перезарядив ружьё, Беломир закинул его за спину и, отерев шашку, сунул её в ножны. Достав кинжал, он решительно отбросил полог у входа в первый шатёр. Нужно было провести контроль и убедиться, что никто из неизвестных не ушёл. Едва войдя в палатку, парень не удержался и, хищно усмехнувшись, тихо проворчал:

– Огнестрельное оружие, даже такое примитивное, на коротком расстоянии страшная штука.

Его ирония была понятна. Трое из четверых спавших в шатре воинов лежали на правом боку. Так что, его пуля, с расстояния примерно в пару метров, прошила всех троих, застряв только в третьем. Ухватив ближайшее тело за ноги, парень вытащил его наружу и, быстро проведя кинжалом контроль, вернулся за следующим. К его огромному удивлению, бой для них с Елисеем закончился без малейшей потери. Никого даже не поцарапали.

Теперь оставалось только допросить выживших монахов. Растащив их в разные стороны, Елисей приступил к допросу. Опыта в таких делах у казака было гораздо больше, чем у парня. И вот теперь, выслушав всё сказанное, Беломир старательно пытался взять себя в руки. От рассказа чернеца несло какой-то дикой, звериной ненавистью. В очередной раз тряхнув головой, Беломир огляделся и, махнув рукой, отправился собирать трофеи, чтобы хоть чем-то себя занять.

– Ты чего, друже? – остановил его Елисей, заметив состояние парня.

– Поверить не могу, что они даже безвинных резать готовы, – помолчав, нехотя признался Беломир. – А ведь сами всё про любовь к ближнему да про прощение сказывают.

– Не верь, – с ходу отрезал казак, рубанув воздух кулаком. – Лжа всё. Им от нас токма серебро да покорность надобны. Сказывают, что прощать потребно, а сами без денег даже свечи не дадут. У них всё денег стоит.

– Знаю, – кивнул Беломир, вспомнив кое-какие эпизоды из своего прошлого. – Что с телами делать станем? Хоть и крестопоклонники, а всё одно наши, русичи.

– Так-то оно верно, да только всё одно ни лопаты, ни заступа нет, – пожал казак плечами. – Вон, верёвками увяжем да на деревья подвесим. Иного нам не сладить.

– На весь десяток верёвок не хватит, – прикинув, вздохнул Беломир и, махнув рукой, закончил: – Хрен с ними. Сами сюда пришли. Никто не звал. Сидели б дома, были б живые, здоровые и сытые.

– От то верно, – рассмеялся Елисей, одобрительно хлопнув его по плечу. – Давай сбираться, друже. Нам ещё обратно ехать.

Увязав добычу, казаки погрузили её на трофейных коней и, сведя их в цуг, уселись в сёдла.

– Беломир, – вдруг окликнул казак парня. – А ведь вон тот вороной как раз под тебя будет, – кивнул он на высокого, статного жеребца.

– Думаешь, за твоим Бесом угонится? – усомнился парень, разглядывая коня.

– Не сомневайся. Хучь и полукровка, а всё одно силён. Вот в стан вернёмся, я его как следует огляжу. Хотя и так вижу, что моему не уступит. А что полукровка, так тебе всё одно не на племя.

– Угу, – коротко кивнул парень, разглядывая коня и про себя ворча: «Мне ещё только племенным коневодством заняться осталось. Тут с железками бы разобраться».

Кавалькада вышла на тропу, и Елисей тряхнул поводьями, прибавляя скорости. С чего он торопится, было понятно. Рядом с таким могильником, что они оставили за собой, оставаться было просто опасно. Часа через три туда сбегутся все лесные хищники, и в азарте схватки за добычу они запросто могут обратить внимание и на живых. А хищников в этих лесах хватало. Начиная от ворон и заканчивая медведями.

Ехали они до самого вечера, торопясь уйти от места схватки как можно дальше. Трижды Елисей заводил караван в попутные ручьи, скрывая их следы. Особой необходимости Беломир в этом не видел, но спорить с опытным казаком и не подумал. К тому же не стоило забывать, что в эти леса регулярно спускаются и охотники из горцев. А эти граждане тоже особой добротой и терпимостью не обладают. Да и следы читать умеют. Так что стоило вспомнить поговорку «Бережёного бог бережёт». «А небрежного конвой стережёт», – про себя добавил парень, подгоняя коня.

На ночлег они встали уже в сумерках. Закончив с хозяйственными делами, казаки уселись у костерка и, попивая чай, тихо перебрасывались малозначимыми фразами.

– Брате, а как вышло, что мы их так быстро догнали? – вдруг озадачился Беломир, вспомнив их разговор на ночёвке.

– Похоже, чернецы долгого пути не выдержали, – презрительно фыркнул казак. – То ж не степняки, чтобы одвуконь скакать, пока кони несут. Им и поесть, и поспать, и оправиться потребно. Вот и решили, что лес вокруг глухой, и можно малость передохнуть, раз уж степь невозбранно прошли.

– Странно, что их татары не переняли, – хмыкнул Беломир.

– Так ушли они, – отмахнулся Елисей. – Им свои стада иной добычи важнее. Откочевали на выпасы, вот эти и прошли.

– Никак в толк не возьму, с чего они вздумали сами с нами управляться? – озвучил парень очередной вопрос. – Вроде ж тем делом князьям заниматься надобно.

– Так-то оно верно, да только у князей тех и своих забот хватает. А тут простой дракой не обойдётся. В станах любой казак будет с ними до смерти резаться. Вот и не хотят князья за просто так воев терять.

– А эти решили чужими руками управиться, – понимающе кивнул парень.

– Ну не сами ж они воевать станут. Им сие невместно, – презрительно скривился Елисей, доливая себе чаю.

* * *

Дорога до дома, как обычно, казалась короче, чем от него, но это не мешало Беломиру продолжать обдумывать всё случившееся. Больше всего его волновал вопрос, как так получилось, что его умствования вдруг оказались едва ли не пророческими. По трезвому размышлению, кое-как отрешившись от эмоций, парень пришёл к выводу, что это никакой не дар пророчества, а всего лишь знание природы человеческой, помноженное на циничность и реалии его личного прошлого.

Да, это время жестоко, сурово, но при этом любого прохожего не бросят под дождём голодным и не оставят сироту умирать голодной смертью. Никто кроме родственников не поставит его вровень с родными детьми, но и голодом морить тоже не станут. Да и после не бросят. Возможно, потом всё это изменится, но сейчас отношение именно такое. Беломир видел такое собственными глазами. Чего далеко ходить, если маленькую Ладу все женщины станицы старались приветить и угостить чем-нибудь вкусным. И это притом, что у самих нередко семеро по лавкам.

Внимательно оглядывая степь, Беломир прокручивал про себя всё выбитое из чернецов и, придя к выводу, что иного выхода просто не было, мысленно сплюнул. Елисей был прав, говоря, что местным князьям не до казаков. Им бы свои уделы отстоять. А вот такая непримиримая борьба со старыми верованиями и укладом дело адептов новой религии. С хазарами и так всё понятно. Эти, понимая, что в племени большие потери и ситуацию нужно переламывать, согласились на этот набег только ради добычи и молодых, здоровых женщин.

Арифметика тут простая. Чем больше племя, тем оно сильнее. А увеличить его можно только одним способом. Раздать захваченных женщин воинам, чтобы получить от них как можно больше детей. Вот и всё. Зачем чернецам дети до десяти лет, тоже понятно. Если в Египте из подобных сирот делали мамлюков, то здесь из них запросто сумеют сделать ярых поборников новой религии.

В очередной раз сплюнув, Беломир тряхнул головой и, обернувшись, окинул идущий следом цуг внимательным взглядом. Убедившись, что тут всё в порядке, парень нашёл взглядом выехавшего на холм казака и, дождавшись, когда он вернётся, негромко спросил:

– Что там, друже?

– Тихо всё, – мотнул Елисей головой.

– Гриша-то едет? – поинтересовался парень, вспомнив про напарника.

– Едет, – усмехнулся казак. – Жалится, что станичники ему уж всю плешь проели про тюфяки, да про тебя самого всё вызнавая.

– А я-то им за каким лядом? – фыркнул Беломир, пытаясь напомнить, что отливать пушки всё равно станет кузнец.

Он тут что-то вроде свадебного генерала. Делать грозный вид и для важности надувать щёки.

– Ты их придумал, тебе и решать, давать им тюфяки иль нет, – пожал Елисей плечами.

– Совсем сдурели?! – возмутился Беломир. – По мне, чем врагам нашим хуже, тем нам всем лучше. Сколь уж про то баяли. Всё одно ни князья, ни степняки, ни горцы нас не оставят. Так и будут гадить где только смогут. Да и не выстоять нам поодиночке. Сомнут.

– Баяли, помню, – спокойно кивнул казак. – Вот потому и просил Гришу им за это всё рассказывать. А как приедут, придётся ещё и тебе, брате, им за то рассказать.

– Думаешь, получится? – с сомнением протянул парень, вспомнив обычаи этой вольницы.

– Должно получиться, брате, иначе, сам сказал, не выстоять нам, – вздохнул Елисей, оглядываясь.

– Ты чего? – насторожился парень, вовремя вспомнив о необычных способностях характерников.

– Едет ктось, – прикрыв глаза, тихо ответил казак.

– Много? – уточнил Беломир, доставая из чехла ружьё и загоняя патрон в патронник.

– Троих чую. Да только мыслю, больше их.

– И как подойти сумели? – удивился парень, намекая на то, что казак только что осматривал степь с холма.

– Видать, по распадку прошли. Его с холма толком и не видать. А как в степь поднялись, я и учуял, – мрачно высказал Елисей предположение.

– Чего делать станем?

– Едем, как ехали. Я сзаду встану. Как нагонять начнут, встречу.

– Может, лучше я сзаду? – предложил Беломир, качнув ружьём.

– Я их быстрее примечу, – мотнул головой казак и решительно добавил: – Погоняй.

Понимая, что он прав, Беломир толкнул каблуками своего коня, заставляя его перейти на короткую рысь. Цуг потянулся следом. Разогнать эту вязку до галопа можно было только одним способом – начать жёстко хлестать коней нагайками. Но при этом перед лошадьми должен идти хоть какой-то вожак. Они успели отъехать от места, где почуяли врага, примерно на полверсты, когда над степью раздалось знакомое улюлюканье. Именно с такими воплями степняки обычно шли в атаку.

Оглянувшись, Беломир быстро пересчитал противников и от удивления даже забыл возмутиться. Их было всего пятеро. Татары нагоняли их караван, рассыпавшись цепью и уже готовя арканы.

– Не, мужики, это даже не смешно, – зло усмехнулся Беломир, разворачиваясь в седле задом наперёд. – Вот и пригодились навыки джигитовки, – хмыкнул он, прижимая приклад к плечу.

Его жеребец продолжал бежать ровной рысью, и парень, чуть пружиня ногами, взял на прицел ближайшего всадника. Грохот выстрела напугал лошадей и заставил их прибавить шагу. Картинно всплеснув руками, степняк вывалился из седла. Быстро перезарядив ружьё, Беломир принялся целиться во второго противника, и тот, явно сообразив, чем ему это грозит, ловко прикрылся щитом.

– Ага, два раза. Это тебе даже не арбалет, – фыркнул парень, стреляя.

Как Беломир и предполагал, пуля прошила и щит, и тело. Степняк так со щитом из седла и вывалился. Оставшаяся троица, догадавшись, что простой добычи тут не будет, придерживая коней, начали заворачивать их в сторону. Развернувшись в седле, начал придерживать цуг и парень. Потерявшие своих наездников кони продолжали тянуть за караваном. Лошади – животные стадные и, если впереди есть бегущая лошадь, побегут следом.

Остановив цуг, Беломир отвязал повод первой лошади от седла и, бросив его на землю, погнал своего коня обратно, в конец колонны. Нужно было прикрыть Елисея. Казак, убедившись, что степняки решили уйти, направился в обратную сторону, собирать трофеи. Минут через двадцать он подъехал к парню и, с улыбкой отдавая ему сумку со всем собранным, весело хмыкнул:

– Ну и напугал ты их, брате, своим тюфяком. Удирают так, того и гляди, у коней подковы отлетят.

– Как бы следом не пошли, – не принял Беломир его весёлости.

– Не пойдут, – отмахнулся казак. – Им не драка, им добыча потребна. А тут едва живот спасли, даже караван не догнав.

Привязав трофейных коней в конец каравана, казаки двинулись дальше. То и дело поглядывая в небо, Елисей поторапливал приятеля. Оглядевшись, Беломир понял, что ночью будет дождь. Уж очень приметные тучи собирались на горизонте и медленно накатывали на них. Уже в сумерках они въехали в станицу и, загнав цуг на подворье парня, принялись вываживать коней. Этот перегон дался животным непросто.

Казаки едва успели управиться с лошадьми, когда в небе грохнуло и начался дождь. Быстро загнав лошадей под навес, Беломир прихватил чистое бельё и поспешил в баню. Её Дамира затопила, едва они въехали во двор. Елисей был уже тут. Отмывшись и от души попарившись, казаки перебрались в дом, где их уже ждал накрытый стол. Дамира от скуки ударилась в кулинарию, так что тут было что попробовать.

Казаки уже перешли к неспешному питию чая, когда в двери постучали. Поднявшись, Беломир распахнул дверь и, издав удивлённое:

– О! Вовремя! – отступил в сторону, впуская гостей.

– Мир дому сему, – улыбнулся Григорий, переступая порог. – Поздорову ль, казаки.

– Слава роду, брате. Сам-то как? – улыбнулся Елисей в ответ.

– Добре всё, – кивнул казак. – С новостью я к вам, браты. Вот, знакомы будьте. Невеста моя. Юлдуз звать. По-нашему звёздочка, выходит, – объявил он, за руку вводя в дом юную горянку.

Ерофей Трофимов

Родился в Баку в 1966 году. После службы в армии пять лет проработал на Крайнем Севере. В девяностых годах, как и большинство российских граждан, сменил много профессий. В 2007 году закончил вечернее отделение юридического факультета. Активно занимается литературой с 2008 года.