Луи Залата

Магическая Москва. Дело № 1. Ловчие

Серия «Магическая Москва. Загадочные расследования»

В коллаже на обложке использованы иллюстрации: © ChonnieArtwork, bewalruss, ArtMachine90 / Shutterstock.com <http://shutterstock.com/> / FOTODOM;

Иллюстрация в марке серии: © vectoroza / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com <http://shutterstock.com/> / FOTODOM

© Залата Л., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог

– Гражданин, покиньте автомобиль!

Юра выругался про себя. Черношинельники. Легавые, чтоб их. Наверняка будут спрашивать регистрацию, узнавать, откуда приехал, и вот это все... А ведь он так надеялся просто добраться до съемной квартиры и завалиться спать. Но заинтересовало же вот этого долговязого законника такси, неспешно едущее по своим делам в четыре утра. Ладно бы нужны были машина и водитель, может, у них там план-перехват какой, так нет же – к самому Юре прицепились. А ведь таксист повез его каким-то кружным путем, и сейчас на пустыре рядом располагались только площадка для строительного мусора да обнесенный забором дом под снос. И даже в такой дыре особо бдительный черношинельник выискался.

– Гражданин, покиньте автомобиль! – повторил легавый, заглядывая в салон через окно у места водителя – при остановке тот опустил стекло.

Странный, тип неприятный. Говорил так, словно у него не лицо, а маска какая-то, уж больно неестественной казалась его мимика. Жутко. Хотя если сутки на ногах провести и выпить с десяток чашек кофе, то еще не такое увидеть можно.

Но все же выходить из пропахшей кокосовым ароматизатором, но сейчас почти уютной машины Юра не хотел. Вот не хотел – и все.

Его одолевало плохое предчувствие. Очень плохое. А предчувствиям Юра предпочитал доверять, пусть и пророк из него не получился. Слабоват-то Исток, мало сил, чтобы что-то масштабное предсказать. Так, понемногу: какой билет на экзамене выпадет, как переговоры с контрагентами пройдут.

– Слушай, друг, – повернулся к нему водитель, – выйдешь? Я подожду. Не хотелось бы, чтобы этот нас силой вытащил.

– Никуда я не пойду, – заартачился Юра, – вот еще! Чтобы все ценное отобрал и потом сказал, что все так и было? Пускай удостоверение показывает. Эй, гражданин законник, удостоверение покажите! И это... причину задержания назовите! Иначе я...

Что именно «он», Юра не придумал. Не успел. Холодок дурного предчувствия перерос в настоящий мороз. Он осекся и как завороженный смотрел на черношинельника, достающего что-то из кармана.

Пистолет? Удостоверение? Ордер на арест? Разрешение задерживать всех иногородних? Или... Ингалятор. Самый обычный ингалятор, который полицай вдруг резко засунул в салон через открытое окно.

– Эй! Что вы... – начал было таксист, но подавился возмущением.

Ноздрей Юры коснулись запахи мяты и полыни. Приятные запахи, знакомые. Бабушка, деревня, детство...

Стоило этим запахам появиться – и все стало ненужным и совершенно, невозможно лишним. Все предчувствия, все планы, все контракты, идеи о том, как устроиться в Москве, – все это перестало существовать.

– Пассажир, выйди из машины. Сейчас же.

Выйти. Да, надо выйти. Юра как во сне потянулся к ручке двери, слушая доносящийся почему-то издали голос законника:

– Сейчас пассажир уйдет, и вы поедете дальше, на следующий вызов. Вас никто не останавливал, ваш пассажир ушел сам. Деньги вы получили. Никаких происшествий на этой смене.

Юра медленно выбрался из не самой удобной иномарки – и что-то кольнуло его в шею. Глаза закрылись. Мир померк.

Таксист, лишившись пассажира, тут же дал по газам и поехал прочь с весьма приличной скоростью. Тело Юры сноровисто подхватила немолодая женщина.

– Торопится, – с весьма заметным акцентом прокомментировала она, – как бы не рассказал кому лишнего...

– Кто обещал, что зелье сработает как надо? – Говоривший на мгновение словно утратил форму, плавно перетекая из долговязого законника в невзрачного человека среднего роста, в черной одежде.

– Сработает, но нам не нужны проблемы.

Человек в черном хмыкнул, перехватил обмякшего Юрия и потянул его в сторону мусорки.

– Проблем не было раньше – не будет и сейчас.

– Ты хочешь... тут? – с оттенком неудовольствия осведомилась женщина.

– Да. Наш друг потом пришлет другую машину к точке в отдалении, а пока смотри, чтобы нас никто не потревожил.

Человек в черном, хромая и ругаясь сквозь зубы, затащил Юру за заборчик, огораживающий площадку с мусорными контейнерами. Уложил парня на спину и сел сверху, прямо на бедра. Достал из кармана небольшую призму из темного горного хрусталя и приложил ее к животу жертвы, начав бормотать под нос слова, в которых для непосвященного не было никакого смысла.

В глубине призмы зародился слабый свет. Горел он не слишком ярко и не слишком долго, начав затухать в тот момент, когда так и не пришедший в сознание Юрий нелепо дернулся и тут же обмяк.

Замолчал человек в черном только тогда, когда призма погасла окончательно. После небольшой паузы он всмотрелся в лицо Юры и не без веселья произнес:

– Ладно, друг мой, пора расстаться. Вот сидел бы у себя дома – остался бы жив. – Он поднялся на ноги. – Хотя я и сам рванул в Москву при первой возможности, но, как видишь, кому-то из приезжих достается все, а кому-то – ничего. Вот так вот. Хотя работенка у меня та еще, но что поделать. Если один старый пердун сдержит свое обещание, в следующий раз не надо будет за такими, как ты, мотаться по Москве. А не сдержит – поплатится. Такова жизнь, уж прости, – или ты, или тебя. И никак иначе.

Юра ничего не мог ответить. Его сердце остановилось еще до начала этой речи.

Глава 1

Добро пожаловать

– И как тебе Москва?

Инга перевела взгляд с расписной салфетки на сидящего рядом приятеля. Толик с видом хозяина жизни обвел рукой открывающийся из окна ресторана вид. Посмотреть было на что: заведение окружали ровные ряды отлично сохранившихся старинных особняков, построенных на Моховой века назад. По широкой дороге сновали автомобили, все как один яркие и дорогие, но их череда совершенно не разбивала атмосферы Старого города. Раньше тут неспешно проезжали кареты, теперь вот – авто. Но место то же, да и особняки с лепниной и резными дверями поддерживали чувство зыбкости прошедших лет.

Какие события происходили здесь?

Инге представлялись пожары Великой Магической войны, когда мир едва не раскололся на части, а Наполеон со своими магами дошел до Москвы. И ведь все отстроили. А потом – и Февральская революция, и Октябрьский бунт. И тут, возможно по этой же улице, на Кремль всего пятнадцать лет назад шли в Новогоднем марше народовольцы. Но все осталось в прошлом, а особняки, свидетели этих событий, стоят себе и стоят.

Красивое место и дорогой ресторан. Инга заказала себе картошку с мясом и сок и, пусть за все платил пригласивший ее приятель, не могла выбросить из головы, что стоимость простого блюда равнялась всем ее нынешним сбережениям. Правда, сбережений-то тех было...

– Так что? – Толик терпением не отличался. – Ты в городе уже ведь три дня, а? Извини, что не смогли раньше встретиться. Не хотелось все впопыхах обсуждать, а до того времени не было толком. Но все-таки... Ты ведь до того не была в Москве, верно?

Инга мотнула головой:

– Была. Правда, лет в десять.

– Приемные расщедрились? – удивился Толик.

– Вроде того. Им требовался присмотр за младшим ребенком, так что несколько музеев я посетила и на паре экскурсий побывала.

– Значит, метро я тебя не удивлю.

– Оно не твое собственное, – усмехнулась Инга.

– Не мое. Но шеф там имеет кое-какие контакты и как-то возил меня на завод, где поезда делают. В тот самый цех, где обереги на вагоны ставят, представляешь? Работу магов не довелось увидеть, но пару магиков, которые руны наносили, я встретил. Представь: огромный цех, потолок выше, чем в приютском большом зале, и на гранитной плите стоит вагон, расписанный странными узорами. Обычный вагон, только некрашеный. Вокруг ходят мужчины и женщины в халатах, сосредоточенные такие, с кисточками в руках, и разрисовывают его тонкими линиями, а линии эти, вот не вру, светятся. Как игрушки на елке, только ярче и таким глубоким светом...

Инга улыбнулась. В словах Толика чувствовался искренний, неподдельный восторг, как у малыша, рассказывающего о встрече с Дедом Морозом.

Ей же лик Москвы казался совсем иным. Тем, который открывался с площади Трех вокзалов, где приезжие со всех губерний и ближнего зарубежья просили милостыню, собирая на билет домой или просто предлагая выпить всем и каждому. Каланчевкой ее встретила Москва, и Инга всеми фибрами души чувствовала: в знакомстве с этим городом первое впечатление воистину самое важное.

Но искренний ответ Толику бы не понравился. Он-то явно хотел впечатлить жизнью здесь: старался продемонстрировать московский лоск и прической от лучших стилистов, и немного неровно сидящим костюмом с серебряными запонками, и возможностью оплатить ужин в таком шикарном месте. Впрочем, Инга хотела верить, что под дорогой одеждой скрывался все тот же Анатолий Белолицев, гитарист, любитель хорошего рока и просто неунывающий малый, которого ни приют, ни вечные драки, ни голод, ни ночевки в парках не лишили оптимизма и жизнелюбия. Только из худого подростка он превратился в обросшего мышцами юношу с ровно подстриженной ухоженной бородкой и знакомыми смешинками в карих глазах.

Единственное, что Инге было не по душе, – Толик сбрил длинные черные волосы, сменив прическу рокера на короткий ежик. Волосы у него по-прежнему черные, как и у нее самой, но все же... Почему-то ей казалось, что, расставшись со своими «патлами», как называла их Марви – противная до ужаса тетка и по совместительству директор приюта, царь и бог мира, в котором Толик и Инга познакомились, – приятель лишился чего-то, что делало его Белолицевым, а не каким-нибудь там Ивановым. Хотя, может, Инга просто рассчитывала увидеть Толика таким, каким запомнила. Она и не задумывалась, что если у нее последние пару лет прошли насыщенно, то и у приятеля наверняка тоже и в его жизни уже не было места длинным волосам и кожаной куртке с неприличной надписью на спине.

Инга поймала себя на мысли, что думает не над своим отношением к Москве, а совсем о другом: можно ли доверять этому новому, изменившемуся Толику? Впрочем, это тоже не стоило озвучивать.

– Тебе тут нравится? – поинтересовалась она, уводя разговор в другое русло.

Редкая переписка – это одно, а встреча лицом к лицу – совсем другое. В тексте приятель мог спрятать от нее ложь, в словах – никогда.

Толик решительно кивнул:

– Непривычно, правда, немного. Я ж в приемной жил в деревне, а в приюте, сама знаешь, считай, в лесу торчали. Потом был юг наш – с тобой и с Анискиными, все эти приключения под открытым небом... Но на побережье города меньше, людей меньше, всего меньше. А тут – столько народу разного: и иностранцы, и дворяне потомственные, и настоящего мага можно встретить. Метро, опять же, здания большие такие, прям до неба... И возможности. Возможности, Ин! Я ведь говорил, что найду здесь для нас место, а? Да и Ленке тут нравится. – Друг обезоруживающе улыбнулся.

Приятель, сколько Инга помнила, вечно метался между симпатией к Ленке Анискиной и нежеланием портить отношения с Сережей, братом Ленки и близким другом самого Толика. Видать, теперь выбор сделал.

Вчетвером они сбежали из приюта четыре года назад. Точнее, Толик-то просто на вольные хлеба ушел, а вот Инга с Анискиными именно что сбежали. Близнецам свобода светила через год, а жизнь стала уже невыносима, а Инге... Ей никогда не удалось бы покинуть приют, так что уходила она без сожалений.

Как только близнецы стали совершеннолетними, они с Толиком рванули в Москву. Можно было и в столицу, конечно, но Москва – город торговый, там работы больше. Да и давно заведено: если нечего терять, то тебе рада Столица монет, а если есть деньги или влияние, то перебирайся в Петербург и крутись в высшем обществе.

– Вы вместе?

– Я чувствую в твоих словах скепсис. – Толик откинулся на спинку стула. – И скепсис этот зря.

Он повернул кисть, и Инга заметила тонкий ободок кольца.

– Это...

– Ага, – приятель улыбнулся во все свои тридцать два зуба, – месяц как.

– Поздравляю!

Значит, Толик добился-таки своего. Он ведь звал в Москву с самого начала, предлагал вчетвером устраиваться, но Инга из-за своего положения отказалась наотрез. По югу с его множеством приезжих и малым количеством магиков, по селениям Кубанской или Черноморской губерний, она могла путешествовать без особой боязни. Стоило, конечно, соблюдать осторожность: нарушь Инга закон, все быстро бы вскрылось, и ее вернули бы в приют. Но, пока живешь тихо, никто не задает вопросов. Летом на море есть где заработать: хоть горничной, хоть продавцом всякой курортной всячины, хоть аниматором. Денег накопишь – и в глушь, жить в развалюхах и помогать по хозяйству старикам до следующего лета. Пару раз она едва не попалась, но пронесло.

А вот крупные города с их системой контроля за магиками Ингу не прельщали. Остановят еще люди из Особого отдела – а они могли взять в оборот любого одаренного, – и все, пиши пропало. Может, страх и надуманный, но для нее вполне реальный. Да и не хотелось ей менять уже налаженную, в общем-то, жизнь.

Так прошли четыре года. И прошли бы еще четыре, но написал Толик, предлагая работу с проживанием и очень, очень хорошей зарплатой. Приятель клялся и божился, что все честно и чисто, намекал на перспективы, легализацию и прочие блага, получаемые в обход закона за большие суммы. Прислал денег на билет, чтобы не в товарняках кататься. В кассах Инге делать нечего, но с помощью частников и с деньгами можно добраться куда угодно и без паспорта. Можно было бы, конечно, взять присланное и уехать подальше, но...

Но все же Толик прав – в Москве больше перспектив. Он дал слово найти ей тут место и сдержал обещание.

– Ты, похоже, витаешь в облаках, – усмехнулся приятель.

– Прости, – спохватилась Инга, выныривая из воспоминаний. – Задумалась о былых днях. А про Москву... Я на Каланчевку приехала. Там неподалеку есть недорогой хостел, но и контингент там соответствующий.

Толик рукой махнул:

– Забудь о них. Все эти «покорители купеческой столицы» без умений, связей и денег приехали и думают, что смогут найти себе лучшую жизнь.

– Как и я.

– У тебя есть связи, – искренне улыбнулся приятель. – Вот я, например. И шеф мой, Антон Сергеевич. Он мировой мужик. Один в один как Виталик, наш физрук. Единственный ведь стоящий человек был во всем «Приюте сердца».

Инга хмыкнула:

– А мы?

– Я про взрослых, – отмахнулся Толик. – В общем, Антон Сергеевич – реально крутой чувак. Я, как приехал, все искал, чем заняться. Как-то нанялся в бар и там одну свару разрулил вовремя. Подумал: а что бы тут Инга увидела и что бы сказала? И все как надо сделал. Владелец рассказал шефу сети, а тому нужен был помощник. Подай, принеси, напомни, постой, послушай, пообщайся с курьером, садовником, вот это все... Меня и взяли. И платить мне можно меньше, чем коренным, и тяжелое носить могу, и дочке его глянулся, сижу с ней иногда. Та еще егоза... – Он прервал сам себя, вовремя спохватившись: – И что я о себе-то?.. Кароч, Антон Сергеевич – отличный мужик. И он недавно купил себе загородный домик, прислугу туда перевез. Но старый-то дом у него остался, и за ним кто-то должен присматривать. Я и сказал, чтобы он тебя взял. Ты-то человек проверенный, руки откуда надо растут. И давай честно, даже за зарплату, как две твоих на морях, коренные не особо хотят идти на такую работу. А кто хочет – ни мозгов, ни трудолюбия, все надеются охмурить или самого шефа, или еще кого рядом. А ты не такая.

Инга слушала приятеля, чуть склонив голову. Она знала Толика не один год и сейчас и без привычного внимания к сказанным словам, к скрытым за ними эмоциям понимала, что тут имелось что-то еще, о чем приятель предпочел молчать. Что-то, о чем она не должна была знать. Инга оглянулась и, не найдя никого рядом, решилась:

– Ты рассказал ему обо мне все, верно? – Она лишь предположила, но по лицу приятеля поняла, что попала в точку. – Толя, зачем?! Ты же обещал!

Инга вскочила со стула и подхватила потертый рюкзак, озираясь в поисках выхода.

– Подожди, я объясню...

– Я ведь просила!

Инга бросилась прочь. Она успела выбежать из ресторана и миновать пару домов, когда Толик догнал и схватил за плечо.

– Да подожди ты! Давай хоть доедим, а? Еще десерты же. Ин, ну правда, ты всю жизнь хочешь без кола, двора и работы провести, а? А тут такие перспективы! Я бы не звал тебя, если бы во всем не был уверен! Клянусь! Это, блин, реальный шанс!

Инга не вырывалась только потому, что это Толик. Толик, который защищал ее в приюте как мог, в том числе и от парней, решивших потешиться над «дерзкой недотрогой».

Она постаралась успокоиться, сделав пару глубоких вдохов. Толик верил во все, о чем говорил. Верил! Не хотел признаваться сразу, представляя реакцию, но все же не желал зла. Инга еще раз глубоко вдохнула. Может, и правда, вот он – шанс, который бывает раз в жизни? Не о том ли она мечтала, пока директор приюта не привязала ее к себе навечно, использовав тот дурацкий закон? Деньги, уважение, тот, кто оценит ее таланты...

– Ладно, давай доедим. И ты расскажешь все как есть. Но только честно.

Толик улыбнулся и отпустил ее.

Вышколенные официанты никак не отреагировали ни на побег посетителей, ни на их возвращение. Убрали лишь пару уже пустых тарелок – и все.

Инга снова принялась за картошку с мясом. До этого она лишь раз была в ресторане – когда владелец прибрежной гостиницы в честь окончания сезона с хорошей прибылью повез сотрудников тратить маленькую часть этой прибыли. Но то место по сравнению с этим казалось приютской столовой.

– Круто ведь тут, а? – заметил Толик, когда принесли заварные пирожные из тонкого теста и вкусно пахнущий чай. – Если все как надо пойдет, то ты сможешь в таких местах хоть каждый день есть.

– Еще скажи, что молочные реки с кисельными берегами на горизонте.

Толик придвинулся ближе и, понизив голос, заговорил:

– Дело такое: шеф собирается расширяться. Много переговоров, много контрактов. Прошла информация из проверенных источников, что с десяток игроков скоро уйдет. Бизнес – он такой, никогда не знаешь, чего ждать. Вон пару месяцев назад шефа чуть не кинули, я и рассказал, как сам едва не вляпался, там, в Новоросе, ты помнишь. Шеф заинтересовался что и как. Я и сказал все... В общем, твои ж силы даже через все эти амулеты и чары работают. Представь, насколько круто такого человека иметь за столом переговоров, а?

Работают, да. Ложь и отголоски настроений в словах людей Инга различала в любой ситуации. Выяснилось это на тестировании, по результату которого ее привязали к приюту. Тесты проводил купленный специалист, навесивший на себя все положенные артефакты. Вот только Инга быстро поняла, что, как бы ни ответила, все равно получит красную метку. Одна печать в документах – и на всех мечтах о будущем можно поставить жирный крест. Просто потому, что кое-кому так захотелось.

– В общем, штука в чем: Антон Сергеевич хочет устроить тебя на работу. Горничной. Официально. И будет проводить в том доме ужины и в свет иногда тебя водить – за дополнительную плату. Без интима, ты не подумай. У него контракт брачный, все дела. Куча денег просто за то, что ты будешь слушать всех этих «партнеров по бизнесу» и говорить потом что и как, кто кидок, а кто – нет. Потому что так все заработают еще больше денег. И я тоже. Всем выгода, а?

Инга бросила взгляд на Толика:

– А ты посредник?

– Вроде того, – не стал скрывать приятель, – но все честно. И если ты сейчас доешь, выйдешь отсюда и решишь уехать прочь – никто и слова не скажет. И деньги, которые я прислал, возвращать не надо, ты не думай. Это просто предложение. Антону Сергеевичу нужны те, кто искренне готов бок о бок работать, а не те, кого он шантажом или еще чем держать будет. Он такой, знает, что на доверии все строится. Метка твоя и прочее – ерунда. И документы нормальные будут, не вопрос. Мы все обговорили. Я б тебя не позвал, если б не был уверен. Мы ж сколько друг за друга держались!

Инга запустила руку в волосы и по привычке накрутила на палец конец черной пряди. За все блага нужно платить, но сделка казалась честной. Ровно то же самое, что и в приюте: смотри на нужных людей, различай правду и ложь и рассказывай о своих выводах. Инга это умела с детства.

В Москве, Столице монет русских, крутились огромные деньги. Пусть Февральская революция больше века назад ограничила полномочия императора, пусть за ней последовали и подавленный Октябрьский бунт, и описанная во всех учебниках «тихая смена власти», сопровождавшаяся волной реформ, многие древние рода свои богатства удержали. Все эти Морозовы, Столыпины, Строгановы, Демидовы и другие, сумевшие вовремя сориентироваться и сохранить капитал, управляли своими предприятиями именно из Москвы. Так уж сложилось: в Петербурге делят власть, в Москве – деньги. И если тогда, в «Приюте сердца», директор попросту пользовалась своим статусом, то сейчас верность Инги намеревались купить.

Возможность заинтересовать кого-то из местных толстосумов действительно имелась. Инга читала, что способности магиков, обладателей Малого Истока, крайне редко повторялись. Да, она не единственная на белом свете являлась ходячим детектором лжи и настроений окружающих, но попробуй найди еще кого-то с такими же умениями. Полноценные маги могли что угодно, но и цены на их услуги кусались.

Толик не стал больше ничего говорить, только достал ручку и написал на салфетке сумму в два раза больше, чем платили самые щедрые отельеры на юге.

– Оклад. Все выходы и специальные мероприятия – половина этого оклада зараз.

Инга закусила губу. Прикинула, сколько нужно будет, чтобы выкупить тот маленький домик в лесу, который она присмотрела, когда зимовала в одной из станиц. И документы бы ей очень пригодились.

– Я не хочу сразу все подписывать, – осторожно отозвалась она.

Толик просветлел лицом:

– Да никто и не заставляет! Поговоришь с шефом, убедишься, что он не врет и дело верное. Как тебе мысль, а?

Инга окинула взглядом ресторан: отличный вид из окна, красивый интерьер, на тончайшей фарфоровой тарелке – остатки вкуснейшего десерта...

– Ладно. Я хотела бы встретиться с этим Антоном Сергеевичем.

Толик улыбнулся и достал телефон.

– Все организуем.

Глава 2

Встречи рабочие и нет

Несколько СМС – если бы позвонил, Инга смогла бы определить правдивость сказанного, а так приходилось только кусать губы и надеяться на лучшее, – короткое ожидание ответа, и Толик небрежным жестом попросил у официанта счет.

– Сейчас заплачу, и поедем.

– Может, я как-то подготовлюсь? – с некоторой тревогой спросила Инга.

Одежда на ней была чистая, недавно постиранная, но на собеседование к будущему работодателю, притом очень состоятельному, едва ли стоило идти в свободно болтающейся черной рубашке мужского кроя и джинсах. Имелся у Инги наряд поофициальнее: брюки и бежевая рубашка. В таком не поработаешь, конечно, но пока предполагалось только знакомство.

– А надо? – поинтересовался Толик. Получил в ответ укоризненный взгляд, но только плечами пожал: – Антон Сергеевич в курсе, что у тебя денег не слишком много. Ему же нужен наблюдатель, а не эскорт, так что не парься. Он потом купит все, что посчитает нужным, чтобы ты на всех этих деловых обедах и ужинах нормально смотрелась. Как мне. Да и твоя одежда тебе подходит, в ней ты выглядишь собой и все такое.

Инга немного удивленно посмотрела на Толика. Это что, флирт? У него ведь девушка есть. Невеста или даже жена, по кольцу не разберешь.

– Ладно-ладно, не нужно так смотреть, ага? Это я тренируюсь.

– Тренируешься?

– Ну... да. Антон Сергеевич сказал, что если уметь находить подход к людям, то можно добиваться своего. И что девушки любят, когда им комплименты говорят.

– А Лена в курсе? – поддела приятеля Инга.

Толик сглотнул, на пару мгновений растеряв свой столичный лоск и вновь став патлатым Толяном. Потом собрался и вернул на место «нового» Анатолия.

– Она понимает, что у меня ответственная работа, требующая разносторонних навыков, – важно пояснил он.

Инга улыбнулась. Кажется, Толик нашел свое место. Он всегда был верен себе и тем, кого записал в «свои». Наверняка такое ценится в высоких кругах. Сначала будет помощником у своего шефа, а потом, глядишь, и свое дело откроет. Может, и ей повезет найти свое место?

– Ладно, поехали.

Инга предполагала, что добираться они будут на метро или автобусе. Но Толик уверенно направился к парковке около ресторана и, подойдя к ряду автомобилей, открыл с помощью брелока не самую новую, но весьма стильную черную иномарку.

– Залезай. – Приятель отточенным жестом распахнул перед Ингой дверь. – Не бог весть что, но все же. И не боись, это раньше я в повороты не вписывался, а теперь по всем правилам езжу.

– Что, такую красоту водить проще, чем трактор?

Толик улыбнулся:

– Разница есть, конечно, но не великая. Это не моя машина, у Антона Сергеевича гараж большой, и на фоне остальных эта ласточка почти миниатюрная, я на ней по всяким поручениям мотаюсь. И права у меня есть, ты не думай. Да и обереги тут, – он похлопал по приборной панели, – установлены.

Инга кивнула. Толик научился водить еще в приюте, на тракторе из соседнего фермерства, причем без согласия ответственных за этот трактор. Так что наличие оберегов на машине немного успокаивало.

Приятель включил навигатор, задал нужный маршрут и тронулся с места. Вел он уверенно, не спеша и не пытаясь проскочить вперед во что бы то ни стало, хотя это явно давалось ему не без усилий. За окном в просветах между старыми особняками мелькнул Кремль. Инга, уже успевшая поглазеть на него вблизи, постаралась сосредоточиться на вещах более важных, чем памятники архитектуры.

– Три года тебя изменили, – проговорила она, желая немного разбить неловкую тишину в пахнущем кожей салоне.

– Не три года, а Антон Сергеевич. – Таким тоном приятель говорил только о своем отце, погибшем много лет назад. – Я уж думал, что придется всю жизнь вышибалой подрабатывать да пиццу разносить. Где-то кидают, где-то мутные схемы проворачивают, дважды ограбить пытались. Но в итоге вытянул же счастливый билет! Антон Сергеевич говорил как-то, что хотел сына себе, но не сложилось. Он не только поручения мне всякие дает, но и учит. Как к кому подойти, как говорить, чтобы дубом не казаться, как есть по всем правилам... Да много чего. И я вот что понял: можно считать, что богачи из другого мира, куда простому человеку не пробиться, но на деле они ничем не отличаются от нас с тобой, Ленки, Сереги и остальных. И мы станем такими же. Непременно.

– Как близнецы, кстати?

– Работают. Нашли тут свою троюродную тетку, она, оказывается, и не знала, что с их семьей случилось. Вот и взяла к себе, в фирму мужа устроила. Серега – курьер, Ленка учится на заочном и подрабатывает.

– Рада за нее, – улыбнулась Инга.

Разговор как-то сам собой угас. Уже когда выехали на Рублево-Успенское шоссе, Толик неожиданно сказал:

– А я мага видел. Настоящего.

Инга напряглась. Выпрыгивать из машины она, конечно, не будет, но о таком стоит предупреждать заранее.

– Он из далеких родственников Антона Сергеевича, – продолжил Толик, – и однажды я его подвозил. И знаешь, мужик как мужик. Полноватый, лысоватый, что-то там в телефоне строчил на заднем сиденье, и все. А я думал...

– Что они все как в книжках? – усмехнулась Инга.

Книг о похождениях отважных волшебников она перечитала уйму. Были среди них и такие, где описывались маги далекого прошлого, жившие еще до того, как Римская империя принялась уничтожать сначала на своих, а потом и на соседних территориях упоминания о магии. В некоторых томах рассказывались истории героев, отдавших свои жизни в Великой Магической. Инга с интересом читала описания исследований, проводившихся до последовавшего за той страшной войной Ограничения, запретившего создание и использование любых похожих на опасные магических технологий. Имелись в приютской библиотеке и полностью выдуманные истории, вроде заграничных рисованных книжек о магах и магиках, с легкостью спасающих мир. И вот их многие принимали за чистую монету.

– Нет, конечно, – отмахнулся приятель. – Ты меня за кого держишь?

Вопреки словам, Инга чувствовала сожаления Толика о непохожести встреченного мага на героев любимого комикса. И, судя по обиженному сопению приятеля, тот заметил ее выражение лица. Ну и пусть.

Инга уже пыталась разубедить малышей в приюте, доказать им, что маги – вовсе не герои в трико. Показывала учебники истории и законы, уверяя, что после Великой Магической войны, которая два столетия назад чуть не уничтожила человечество, нынешние маги и магики, несмотря на все возможности, вовсе не меняли мир вокруг по своему вкусу. Никто не хотел новой бойни, и потому после Ограничения множество законов жестко контролировало каждый шаг одаренных. Но ей никто не верил.

В некоторых книгах писали, что после той войны магию и вовсе хотели запретить. Люди призывали проклятия на головы тех, кто раскрыл миру знания о способах соединяться с дающими магические силы Истоками, говорили, что лучше бы после падения Константинополя все древние книги сгорели в огне османов. Звучали призывы к тому, чтобы перебить всех одаренных... В итоге на Парижской конференции просто решили ввести кучу запретов для одаренных.

А ведь магов и магиков мало. Инга слышала, что они рождались в тех немногих семьях, которые еще до Великой Магической присвоили себе Исток, но даже там мог появиться на свет неодаренный ребенок. Ходили слухи, что любой человек мог где-то во снах найти Исток и такое вроде бы случалось, но очень редко.

Инга только в двенадцать лет узнала, что ее умение ощущать спрятанные за словами эмоции магическое. После она иногда думала, не были ли эти способности ее наследием, ее связью с семьей. Увы, не сохранилось никаких документов о том, кто именно подбросил ее в младенчестве в «Дом малютки». Ее семья не смогла или не захотела иметь с ней ничего общего. Этого уже не изменить, и остается просто жить дальше.

И в этом «дальше» только что появился незнакомый маг.

– Почему ты раньше не сказал? Если этот маг работает на Особый отдел... – Продолжать Инга не стала, выразив свое недовольство взглядом.

– Расслабься ты, – добродушно усмехнулся приятель, выворачивая на какую-то узкую дорогу, – это очень дальний родственник шефа. Я его за полгода видел один раз, он вообще вроде как не в Москве живет. Все пучком.

За окном замелькали внушительные заборы, огораживающие не менее внушительные усадьбы. Спустя пару минут Толик повернул к высокой стене из белого камня. Он открыл с брелока почти незаметные, раскрашенные под камень ворота и направил автомобиль по мощеной подъездной дорожке, ведущей к вместительному гаражу рядом с трехэтажным особняком строгих форм. Такой же белокаменный, как и забор, дом явно возвели в подражание какой-то родовой усадьбе – Инга пару раз видела такие в кино.

– Посмотри вокруг! Ты на пороге новой жизни, – подмигнул Толик, – идем, шеф ждет.

Инга вздохнула и вылезла из машины, надеясь, что эта новая жизнь окажется не хуже старой и что она нигде не опозорится. Все-таки раньше ей не приходилось идти к дому по аллее, обрамленной ровно подстриженными кустами, и заходить в полированную дверь из красного дерева, стоившую наверняка больше, чем она заработала за всю жизнь.

– Тебе туда. – Толик кивнул на дальнюю дверь, ведущую из просторного холла куда-то вглубь дома. – Больше не отвлекаю. Надеюсь, все срастется.

Инга кивнула и, борясь с нервозностью, пошла вперед. Ничего, сама справится, как справлялась уже не один год подряд.

В светлой комнате с барельефами и лепниной на одном из диванов около резного столика сидел самый обычный мужчина. Невысокий, едва ли выше самой Инги, коренастый, пусть фигуру тяжелоатлета и скрывала свободная белая рубашка. Дорогой цитрусовый парфюм слабо сочетался с простеньким серебряным кольцом на левой руке.

– Приветствую, присаживайтесь. Инга, верно? Антон Сергеевич.

– Приятно познакомиться. – Инга осторожно опустилась на самый край кожаного дивана.

– Взаимно. Прошу простить отсутствие чая или чего покрепче. – Хозяин дома вежливо улыбнулся. В улыбке не было ни тепла, ни радости, одна только дань правилам хорошего тона. – К сожалению, время поджимает. У меня появились неотложные дела, и наша с вами первая встреча будет короткой. Надеюсь, Анатолий позаботился о том, чтобы голод не отвлекал вас. Небольшой разговор – и моя горничная подаст напитки, а я откланяюсь. Думаю, вы понимаете, что мое приглашение и озвученное Анатолием предложение предполагает, скажем так, вашу посильную помощь в моей работе. Все просто: вы раз или два в месяц сопровождаете меня на деловых встречах, смотрите, слушаете, а потом рассказываете о том, кто лжет, а кто говорит правду. В остальное время живете в моем сейчас пустующем доме в черте города, проявляете благоразумие и поддерживаете порядок. Ну и миритесь со слухами определенного толка, неизбежно возникающими при такой работе. Уверяю, эти слухи не будут иметь под собой никаких оснований. Думаю, если все, что рассказывал Анатолий о вас, – правда, то мне не нужны никакие другие доказательства своих намерений.

Инга, все это время вслушивающаяся в слова мужчины, без особой охоты кивнула. Она чувствовала, что будущий работодатель уже построил не один и не два плана. Она, Инга, была его инструментом, возможностью получить что-то большее. Довольно цинично, но честно.

Поняв, что ответа не будет, Антон Сергеевич продолжил:

– Я доверяю словам вашего друга, но все же хотел бы провести небольшой тест. Я буду говорить о некоторых вещах, а ваша задача – указать, правдивы они или нет. Можете озвучивать все, что почувствуете. Анатолий упоминал, что вы способны ощущать не только истинность сказанного, но и эмоции говорящего. Итак, начнем.

Инга, ожидавшая чего-то подобного и все время искавшая подвох в словах потенциального работодателя, сосредоточилась. Она умела это делать с детства: «пробовать на вкус» слова, сопоставлять приходившие в сознание образы и цвета с составленной за годы внутренней «энциклопедией» расшифровок этих образов. Объяснить процесс она никогда не могла, но сейчас этого не требовалось.

– Давайте начнем с простого. Итак, день рождения отца моей нынешней жены – шестого августа. Что скажете?

Несложно, совсем несложно. Инга чувствовала эмоции Антона Сергеевича, сильные эмоции, пусть и не заметные внешне: любопытство, желание испытать и надежда на то, что все удастся. Ощущала она и подозрения – и в излишней сложности теста, и в том, что Толик мог как-то заранее подсказать ответы. Над всем этим главенствовала уверенность: на каждый исход теста у этого человека имелся свой план.

Амбициозный мужчина. Впрочем, другие на такой дом и не зарабатывают.

– Вы не знаете наверняка. – Инга позволила себе короткую улыбку. – Предположу, что ваша жена не уверена в том, родившийся шестого августа мужчина действительно ее отец.

– О, а вас не проведешь. Прекрасно! Давайте еще пару фраз, на всякий случай. Как вам такое: я рос в окружении лошадей?

Инга задумалась, пытаясь понять разматывающуюся спираль ощущений.

– Лошади были, но в ином смысле. – Она попыталась объяснить то, что чувствовала. – Что-то неживое. Игрушки или машины.

– Великолепно! И последнее: пять лет назад мой шофер уволился из-за низкой оплаты.

Теперь Инга думала дольше, но после паузы все-таки озвучила все пришедшее в голову:

– Это правда, но вы чувствуете злость. Предположу, что дело в женщине, а не только в деньгах.

Этот Антон Сергеевич только предполагал, какие мотивы могли быть у его шофера, и потому выудить хоть что-то из сказанного оказалось нелегко. Но все же она не ошиблась – стоило упомянуть женщину, как лицо будущего работодателя исказили удивление и досада, но он быстро пришел в себя и хлопнул в ладоши:

– Замечательно! Возьмите контракт. – Антон Сергеевич указал на папку, лежащую на столе. – Ознакомьтесь, почитайте. Подписывать сию же секунду не заставляю. Ознакомьтесь и дайте свой ответ Анатолию. Он же вас и отвезет куда скажете. Увы, пока официально вас оформить не могу, сами понимаете. Но прочитайте контракт, это заверенная бумага по слову моему, и в случае вашего согласия я, как только будут готовы ваши документы, впишу все нужные данные. Так что при необходимости вы сможете обратиться в суд чести или обнародовать все детали и весьма меня подставить. Теперь все в ваших руках. Мне же нужно идти.

И с этими словами довольный общением хозяин дома покинул гостиную. Инга чувствовала, что он собирался использовать ее способности по максимуму и не намеревался экономить ни на оплате, ни на издержках. Не этого ли она хотела всю жизнь: хороший доход, человек, который ценит ее способности, «свои люди» в лице Толика и близнецов рядом?

Но бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Надо все обдумать. Поэтому Инга вежливо отказалась от чая и, найдя ожидавшего на веранде Толика, попросила подвезти ее до супермаркета рядом с хостелом. Она положила папку с контрактом поглубже в рюкзак – и покинула богатый дом.

Ей, поглощенной раздумьями о содержимом папки, показалось, что в Москву они приехали ну очень быстро. Еще недавно она выезжала из поселка с большими домами и высокими заборами, а вот теперь машина уже остановилась на парковке перед ярко освещенным магазином. И ночь подкралась как-то уж совсем незаметно...

– Может, тебе денег дать? Да в счет зарплаты, не злись ты сразу. Шиканешь, а?

– Не надо, спасибо. Пока хватает.

– Ты смотри. Я рядом, если что. Ты думай, но недолго, ладно? И давай встретимся все вместе с Ленкой, с Серегой, а? Пообщаемся.

Инга чувствовала, что приятель почему-то ощущал неловкость от своего нынешнего положения. Словно он виноват в том, что за три года все так поменялось, и теперь искренне пытался навести мосты.

– Посмотрим. Я напишу.

Обещаний давать не хотелось.

Толик предлагал проводить, но Инга только отмахнулась. От магазина к хостелу, который располагался на втором этаже старого здания, идти всего через один двор. Самый обычный двор, с работающими фонарями. Что тут с ней случится? Разве что пристанут местные, но не впервой, отговорится. Или в нос даст. Главное – потом быстро и далеко бежать.

Соседка, с которой Инга уже успела познакомиться, сегодня работает в ночь. Будет время рассмотреть все бумаги как следует, перечитать этот контракт, составить список вопросов. Вроде как такие документы можно в суде предъявить, если другая сторона что-то не выполнила. Гражданский договор или как его там...

Оплатив покупки оставшейся наличностью, Инга вернулась в мотель. С наслаждением сбросила со спины рюкзак, сменила кроссовки на шлепанцы и отправилась сначала в ванную, а потом на кухню за кипятком. Простой сыр, черный хлеб, пачка чая – достаточно на вечер.

У чайника обнаружилась донельзя задумчивая хозяйка, оживившаяся при ее появлении.

– Инга, а я как раз хотела к тебе идти! У тебя, оказывается, парень есть? Только что позвонил в домофон, просил позвать тебя. Ждет внизу, подниматься не хочет, говорит, какой-то презент принес.

Инга ругнулась про себя. Сказала же Толику, что ничего не нужно... И все равно по-своему сделал. Отставив кружку с кипятком, она решительным шагом отправилась вниз по лестнице. Сюрприз – это приятно, но закрадывались сомнения в намерениях приятеля. Неужели Толик думает, что ее можно задобрить конфетами или колбасой? Да, она по крутым ресторанам не ходила, но и продаваться не собиралась.

Инга резко налегла на ручку двери в подъезд, толкая от себя тяжелую деревянную створку. Открыла рот, чтобы начать отповедь, – и подавилась словами. За дверью никого не было. Никого. Инга повернулась, пытаясь понять, что задумал Толик...

Сбоку мелькнуло какое-то движение. Что-то кольнуло в шею – и навалилась темнота.

Очнулась она от холода и чьего-то тихого шепота. Тело слушалось плохо, но Инга все же сумела открыть глаза и понять, что лежит на каком-то пустыре, а сидящий рядом человек с замотанным лицом прижимает к ее животу что-то светящееся. По всему телу проходили волны боли, словно бы откликавшиеся на тихий шепот незнакомца.

Кто это? Что с ней? Что вообще происходит?!

Разум не выдержал и трусливо спрятался куда-то далеко. Остались только злость, страх и желание оказаться как можно дальше отсюда. И их хватило.

Инга резким движением вывернулась из-под руки, давившей на живот, и оттолкнула замотанного, не ожидавшего этого в сторону. Вскочила на ноги, едва осознавая, что осталась без обуви, и рванула прочь со всей возможной скоростью. По каким-то обломкам, едва не запинаясь о куски бетона, по траве, по земле...

– Лови, она убегает! – заголосили из-за спины.

Инга на ходу подпрыгнула и ухватилась, обдирая ладони, за перекладину проржавевших от времени ворот. Подтянулась, перелезла на другую сторону. Какой-то проулок, чья-то неподвижная машина, свет уличных фонарей вдалеке... Она ускорилась, игнорируя боль в босых ступнях.

Из машины кто-то выскочил и бросился наперерез. Мужчина? Женщина? Спасительный свет уличных фонарей приближался, но кто-то поймал Ингу за руку и притянул к себе, обхватив поперек тела. Она резко ударила затылком не то в чужую грудь, не то в лицо, и хватка ослабла. Инга освободилась и вновь ускорилась. Она бежала куда глядят глаза, бежала, зная, что в любую минуту машина за спиной приблизится, кто-то выскочит и...

Впереди показалось узкое переплетение старой застройки, и она бросилась внутрь лабиринта невысоких домов, отчаянно желая оторваться от преследователей.

Место, где что-то светящееся прикасалось к животу, жгло огнем.

Глава 3

Так себе начало отпуска

Павел Войцеховский шел с работы поздно, но с легким сердцем. Он только что удачно закрыл дело, и теперь никакие адвокаты не дадут обвиняемому отвертеться от убийства сожительницы. Да, исполнителем оказалась подконтрольная собака, но Павел с командой добыли достаточно доказательств, чтобы урода засадили надолго.

И пусть сдача всех бумаг затянулась до полуночи, впереди его, сотрудника Особого отдела Следственной канцелярии Его Императорского Величества по Москве, ждали три недели блаженного отдыха. Социалистов Павел не любил, но от их движения имелась неоспоримая польза: самые почтенные коллеги рассказывали, что еще три-четыре десятка лет назад и одна неделя выходных была редкостью, а тут – три. Впервые за два года. Павел в последнее время все чаще чувствовал, что если не отдохнет, то скоро проклянет кого-то. Да и остальным «отморозкам», его коллегам, перерыв не помешает. Вот придет домой и...

Слева в проулке мелькнуло движение. Кто-то приближался.

Ловчая Сеть слетела с ладони еще до того, как Павел осознал происходящее. Нападающий, не имевший защиты от магии, на всей скорости влетел в невидимые, но крепкие путы и рухнул на каменную мостовую.

Павел потянулся к Завесе и усилием мысли зажег у плеча неяркий белый светляк, разгоняя темноту узкого проулка между двумя старыми домами. Приготовился защищаться от следующей атаки... Но ее не последовало.

Маг усилием разума выбросил пару поисковых щупов, исследуя пространство вокруг в поисках новых угроз. Никакого отклика. Никого рядом, кроме него самого и нападавшего, пытавшегося вырваться из невидимой сети, ограничивающей и движения, и слова.

Грабитель, не рассчитавший силенок? Пожалуй. Выглядел Павел пусть и не шикарно, но туфли, дипломат из хорошей кожи и часы на руке вполне могли привлечь любителя незаконного обогащения. Хотя район приличный, раньше тут ничего подобного не происходило.

Павел усилил светляк, не желая ничего упускать, и присел на корточки, разглядывая «добычу». В грабители-одиночки редко шли девушки. И еще реже эти девушки работали босыми. Личная месть? Или просто безумная какая-то?

Пойманная, не способная из-за Сети ни говорить, ни толком двигаться, только глазами моргала. Простая футболка, удобные штаны, ни оружия, ни рюкзака, ни поясной сумки. Худая, очень худая. Маг вгляделся в лицо девушки и застыл на мгновение. Она ведь... Она ведь не могла быть Дашей, так? Нет, разумеется, нет. Шесть лет прошло, это просто совпадение, не более.

Павел усилием воли прогнал наваждение. Да, эта девушка похожа на его погибшую дочь, и что? Мало ли в Москве не пользующихся косметикой черноволосых девушек-студенток с широкими скулами и серыми глазами? Достаточно. Вопрос лишь в том, почему эта конкретная на него напала. Или не напала...

Руки незнакомки, во взгляде которой смешались ужас и отчаяние, оказались прижаты к бокам. Пустые ладони, никакого оружия. И знакомый по форме синяк на предплечье – Павел таких за время работы навидался. Кто-то пытался удержать ее против воли, грубо схватив за руку.

Просто девушка, убегавшая от кого-то и случайно встретившаяся на пути? Обуви нет, наверняка сбежала из чьего-то дома. Работает на дне или после клуба оказалась где-то, где не захотела оставаться? Хотя, может, встреча только выглядит случайной и у этой юной леди есть что-то убойно-артефактное? Прямой опасности Павел не видел, но все же... У любого особиста достаточно врагов, и он не исключение.

Маг использовал новое сканирование, сосредоточиваясь на отклике от ауры нападавшей. Пока не стоило давать ей двигаться или говорить. Бывали случаи, когда одна фраза от не полностью подавленного Сетью приводила к активации настроенных на вокальные триггеры артефактов, за которой следовала мучительная смерть всех оказавшихся рядом.

Результаты сканирования заставили Павла насторожиться. Маг бросил еще несколько диагностик, изучая появившийся в сознании отклик, и выругался про себя. Мало того что отпуск начался с трат, так еще и черноволосая незнакомка не имела никаких артефактов, но оказалась напрямую связана с магией и Завесой.

В его, Павла, Сеть попался смертельно напуганный магик с Малым Истоком, который к тому же совсем недавно пытались отобрать. Ядро, центр связи энергетики человека и Истока его магических сил, имело весьма характерные повреждения. Довольно сильные, энергии успели забрать много.

Работа его догнала, что ли? Теперь вот вызывай бригаду, оформляй все, следи, чтобы после передачи целителям семья забрала, а то потом начнутся скандалы в высоких родах. Павел вздохнул. Поборол искушение уйти прочь и предоставить девушку своей судьбе – вот надо же было ей пробежать тут не раньше и не позже – и заговорил мягко, как обычно общался с пострадавшими:

– Успокойся. Я не п-причиню вреда. Меня зовут П-павел Войцеховский, и я – служащий Следственной канцелярии. Я не знаю, кто п-попытался забрать у тебя энергию, но его тут нет, ты в б-безопасности. Сейчас я сниму удерживающее тебя заклинание, только не п-пытайся, п-пожалуйста, убежать. Тебе нужна п-помощь целителей. Успокойся и ответь на мои вопросы.

Сеть он снял. И разумеется, девушка тотчас бросилась прочь. Сил, правда, у нее не было, и Павел едва успел поймать за плечо потерявшую равновесие незнакомку.

– Сказал же – не убегай.

– Пусти! Не трогай!

– Успокойся! – Павел влил энергию в слабенький Приказ. – Ты не в том состоянии, чтобы б-бежать куда-то. Сядь, – он потянул черноволосую к стене дома, к хоть какой-то опоре, – и скажи, кому из твоих родственников п-позвонить.

Возможно, стоило сразу набирать номер бригады целителей из ближайшей больницы. Но, как показывала практика, лучше передать пострадавшего с рук на руки родственникам, и те уже сами решат, к кому обращаться.

Незнакомка все еще пыталась вырываться, пусть и без прежнего энтузиазма. Павел кое-как усадил ее у стены и сам присел рядом на корточки, по-прежнему держа за руку. Еще не хватало ее упустить. Если все-таки сбежит и найдет себе приключений, то проблем потом выше крыши будет.

– Ладно, п-простой вопрос: как тебя зовут? Я – П-павел, – он проговорил это максимально мягко и внятно, – а ты?

– Инга, – с ощутимым страхом отозвалась девушка, – отпустите. Пожалуйста. Я никому не скажу, что вас видела. Я никому не причиню вреда. Отпустите.

– Если я отпущу, то вред б-будет п-причинен тебе. Инга, тебе нужна п-помощь. Целителей. Скажи фамилию, и я свяжусь с твоими родными. Они п-приедут сюда или в б-больницу и заберут тебя д-домой.

Девушка отчаянно замотала головой.

– Твоя семья напала на тебя?

Стоило учитывать все варианты. Но Инга вновь помотала головой. На сей раз в ее глазах промелькнуло не совсем понятное сожаление.

– Я не п-причиню вреда ни тебе, ни твоей семье. Обещаю.

Можно было вновь использовать Приказ, но Павел не хотел. Не стоило злоупотреблять принуждением такого рода.

Инга бросила на него странный взгляд, слишком глубокий для юной девушки.

– Повторите, – тихо попросила она.

– Я обещаю, что не п-причиню вреда ни тебе, ни твоим родным, – в этот раз почти по слогам произнес Павел и почувствовал слабое-слабое напряжение магии. Даже сейчас, после недавнего нападения, Инга пользовалась своим Истоком. Через боль, это по лицу видно, но пользовалась.

– Вы не врете... Верите сами, – тихо пробормотала она и расслабилась. Или просто потратила на использование своих способностей слишком много сил.

– Скажешь мне, кому из родовых целителей звонить? Кто глава твоей семьи? – продолжил гнуть свое маг.

– Некому звонить. Я из простых.

Павел медленно моргнул, осмысливая сказанное. Девушка ведь не врала – ложь он за годы работы следователем научился различать. Она – самозахватчик, что ли, или бастард непризнанный? Ладно, неважно. Возможно, придется разбираться позже. Вслух маг сказал другое:

– Ладно, тогда я п-просто п-позвоню д-дежурным целителям. Если у тебя нет с собой д-документов – нестрашно, они п-по ядру найдут в картотеке. Он потянулся за телефоном.

Инга схватила его за руку.

– Не надо. – Она говорила твердо, хотя явно боялась всего происходящего. – Пожалуйста. Прошу вас. Вы обещали не причинять вреда...

– Инга, я п-причиню вред, если не вызову никого, – мягко и немного растерянно ответил Павел. Встречать пострадавших, в таком состоянии отказывающихся от помощи, ему еще не доводилось. – Твое ядро п-повреждено. Ты в б-безопасности, но если не вылечить эти п-повреждения, то они тебя убьют. Ты заснешь и не п-проснешься, ядро расколется и остановится сердце. Я не лгу. Тебе нужна п-помощь. Учитывая ситуацию – б-базовая страховка п-почти все п-покроет. Если нет рода, то ты, если совершеннолетняя, состоишь в фонде взаимопомощи и...

– Пожалуйста. Прошу вас, – на глазах черноволосой выступили слезы, – пожалуйста...

Павел внимательно оглядел ее. Доведенная до отчаяния ситуацией, и в том числе и его словами, худая, босая, без рода... И магик. Сломленная миром молодая девушка, чей путь судьба почему-то пересекла с его.

Он мог помочь и без передачи целителям. В заговорах и формулах на сращивание повреждений ядра нет ничего сложного. Проблема лишь в том, что без заклинаний и алхимических препаратов такое не лечится, обычные врачи ничем не помогут.

– Объясни, п-почему ты не хочешь обращаться к целителям?

Инга на мгновение прикусила губу. Посмотрела на него, по сторонам... Сдалась и, тяжело вздохнув, тихо и не очень внятно ответила:

– Красная метка.

Павел оглядел ее еще раз. Чего-то такого он ждал, чувствовал подвох. Красная метка. Опасность для окружающих.

У каждого мага и магика имелась отметка о психическом статусе. Зеленая не накладывала ограничений; желтая предполагала регулярные переаттестации и запрет на некоторые практики и профессии; красная вела к пожизненному наблюдению и проживанию под постоянным надзором в специальных учреждениях, почти тюрьмах; черная подразумевала немедленное устранение.

Вот только причины получения отметок не всегда были объективными. В деле самого Павла красовалась красная. Просто потому, что его брат связался с плохой компанией, и этого оказалось достаточно. Однако его ограничивали куда меньше, чем обычно, никто не мешал передвигаться по городу и стране, жить у себя дома... Но это к делу не относилось.

Внешность бывает обманчива. Но девушка, готовая бежать прочь и умирать в одиночестве, не походила на кого-то опасного, да и базовая диагностика заметных отклонений в психике не выявила. А еще она напоминала Дашу...

Павел мысленно отвесил себе подзатыльник. Вот они, эмоции! А ведь такие простые и неопасные на вид юные девушки с легкостью грабят и убивают без всяких сожалений.

– Пожалуйста. У вас не будет проблем из-за меня, у меня нет друзей и рода. Никто вам ничего не скажет. Просто отпустите. Прошу вас.

Красная метка... У него на работе таких – почти вся команда.

– Ты – магик, я вижу. Какой Аспект? – решил уточнить Павел.

– Аспект?

– Твоя способность. Что у тебя п-получается?

– Я знаю, когда мне врут, – с какой-то тоской отозвалась Инга. – Всегда. И могу ощутить, что чувствует человек, когда говорит то или иное.

Красная метка. Но глубокая эмпатия – не то, чем можно ударить, чем можно навредить напрямую.

К тому же неделю назад Аслан ушел на повышение, место свободно и... Павел покачал головой, обрывая собственные размышления. Глупости. Это будет нарушением всех мыслимых протоколов, пусть существование его команды и так их нарушает. Но эмпат в любом случае много где пригодится.

Инга, видя его сомнения, попыталась отодвинуться, явно намереваясь сбежать.

Дашка бы не убежала. Наверняка. Хотя откуда он мог знать? Он-то ее последний раз видел пятилетнюю в аэропорту, когда Марта с дочерью улетала на другой континент. Чтобы через несколько лет встретить одного пьяного козла на «Роллс-Ройсе».

Дочери своей он помочь не смог, зато сейчас имел все возможности помочь так похожей на нее незнакомке. Да и дело по профилю Особого: вытягивание энергии у безродной, неизвестно как получившей свой Исток. Павел принял решение. По правде сказать, он его принял, когда увидел, кого именно поймал, но только сейчас оказался готов это решение озвучить:

– Если ты не хочешь, чтобы в б-больнице целители увидели метку и вернули тебя в интернат, или где ты там живешь, то есть второй вариант.

– Вы меня отпустите?

– Нет. Я обещал не вредить, а если отпущу, то фактически умирать оставлю. Я могу сам тебе п-помочь. Д-да и знакомые целители есть, б-без официального обращения и анализа ауры.

Инга сглотнула. Напряглась.

– А взамен...

– А взамен ты мне расскажешь, как п-получила Исток и кто, как и когда на тебя напал. Моя работа – расследовать п-преступления с участием магов и магиков. И я хочу раскрыть это.

Инга впилась в Павла взглядом. Недоверие девушки читалось очень легко. Впрочем, ее можно было понять.

– Б-больше я ничего от тебя не п-потребую. Обещаю. Отношения с ровесницами моей д-дочери меня не интересуют. – Дашке ведь могло быть столько же... Да и Надя, если заревнует, скрутит в бараний рог, даром что сама магик, а не маг. – На Исток твой не п-покушаюсь, магию не отберу. Я лишь хочу п-помочь, – добавил Павел.

– Неправда. – Инга сузила глаза.

Маг тяжело вздохнул. Сокрытие чего-либо от эмпата не способствует доверию, вот уж точно. Пришлось признать и то, чего он признавать не хотел.

– Не вся п-правда. Ты п-похожа на одного человека, который был мне д-дорог. И если я б-быстро сумею встать на след п-преступников, то никто д-другой не п-пострадает, и у меня и коллег б-будет меньше работы.

Говорить вот так, открыто, оказалось некомфортно. Но Павел по напряжению магии понимал, что каждое, каждое его слово Инга оценивала, пробовала на вкус. Она легко заметила бы подвох или недоговоренность, а маг все же намеревался ей помочь. Хотя бы потому, что совсем уж случайностей не бывает. Магии видней, почему их судьбы пересеклись, но это в любом случае произошло не просто так.

И человек, чувствующий ложь, пригодился бы отделу и команде. Для того чтобы сидеть на допросах и слушать, не нужно никакого умения или образования.

– Вы меня точно не отпустите? – без особой надежды поинтересовалась Инга.

– Точно.

– Если надо только рассказать... Я согласна, в общем.

– Хорошо. Сможешь встать? П-препараты у меня д-дома хранятся, тут недалеко.

На лице Инги вновь мелькнуло выражение ужаса.

– Я обещал не п-причинять вреда, п-помнишь?

– Да.

Инга поднялась. Медленно, очень неуклюже. Встала – и едва не свалилась на мостовую, Павел еле успел подхватить за плечи. Подумал – и коротким заговором передал частицу своей энергии. Без нормальной диагностики так делать не стоило, но не на руках же нести?

Нести не пришлось, Инга дошла сама. С трудом добралась до его квартиры, занимающей второй этаж купеческого особняка, расположенного неподалеку от их места встречи, и рухнула на стоящий недалеко от входа диван. В сознании осталась, пусть и не говорила, а только смотрела помутневшим взглядом, как маг работает с ядром, как вводит нужные препараты... Так и провалилась в сон, пока он набирал в шприц алхимию из очередной ампулы. Просто отключилась. Строго говоря, такого эффекта не должно было быть.

Поколебавшись немного, Павел все-таки набрал Алису Звягинцеву, целительницу, которая лучше остальных относилась к ночным звонкам. Отчасти потому, что была хорошим человеком, отчасти потому, что являлась по совместительству злостной совой. Алиса выслушала, отчитала за самоуправство и пообещала приехать взамен на кофе и оплату такси.

Оставалось только ждать и следить за проблемой, которую Павел сам себе нашел в первый же день отпуска.

Глава 4

Чужой дом

Инга открыла глаза и обнаружила над собой высокий расписной потолок. Моргнула. Потолок, как-то появившийся на месте кровати соседки по хостелу, исчезать не собирался.

Воспоминания возвращались медленно, одно за другим. Она хотела заварить себе чай. Спустилась вниз, после того как хозяйка рассказала о ждущем у входа парне. А потом... Ей что-то вкололи, так? Потом стройка, тот человек со скрытым лицом, что-то светящееся в его руках. Она вырвалась и побежала, чувствуя обжигающую боль. И кто-то ее поймал. Но кто? Память отказывалась работать нормально и подбрасывала одни отрывки. Она пришла в чью-то квартиру. Потом опять уколы? Или нет? Приходила какая-то женщина...

Что бы ни случилось, пора убираться отсюда. Если это дом кого-то из знакомых Антона Сергеевича, то вместо контракта будет кабала. Потребует еще чего-нибудь за помощь... Он это подстроил? Конкуренты?

Инга не обманывалась перспективами для восемнадцатилетней девушки тут, в большом городе, полном влиятельных толстосумов. К одному из которых она как раз вчера ходила наниматься... Она медленно поднялась на ноги. Ладно хоть ее уложили, укрыли, но раздевать не стали.

Комната оказалась небольшой и хорошо освещенной благодаря высоким окнам, выходившим на узкую улицу, застроенную двух– и трехэтажными старыми домами. Из мебели пара шкафов, пустой стеллаж, стол и несколько стульев в углу – все крепкое, но немного потертое и покрытое слоем пыли. Ковер под ногами такой же: не выцветший, а именно что пыльный. На стенах обои с какими-то мишками на бежевом фоне. Чья-то детская? Или у кого-то взрослого такой странный вкус? Ладно, плевать. Надо уходить. Забрать из хостела вещи – и валить, валить из Москвы. Нет ничего хорошего в этом городе!

Инга направилась к двери. Движения приносили слабость, как после болезни. Странно... Ладно, об этом она подумает потом. Сначала надо уйти отсюда.

Она почти дотянулась до ручки, когда услышала громкие шаги и стремительно приближающиеся голоса.

– Из всех твоих идей эта – самая идиотская! – говорил немолодой и явно недовольный мужчина. – Ты – сотрудник...

– Я в д-давно согласованном отпуске, – второй голос. Раздраженный, мужской, смутно знакомый. Кажется, так же говорил и заикался тот человек, который привел ее сюда.

– Дальше что? Есть протоколы, и ты их знаешь!

– Слежка за обладателем п-полного д-дворянства запрещена.

– Никакой слежки. Пара выводов и один вопрос Звягинцевой. В голосе первого мужчины слышалась снисходительная усмешка, словно он говорил с неразумным ребенком.

– Это личное д-дело...

Инга бросила взгляд на окно. Второй этаж, решетки нет, засов на вид простой. Должна справиться быстро.

Но быстро не получилось: засов не то от долгого простоя, не то еще от чего-то заело и пришлось приложить немало усилий, чтобы совладать с ним. А голоса приближались, становясь все громче:

– Может, и личное, но ночью Звягинцева нужна была на выезде. Я выяснил, почему она добиралась дольше положенного, и пазл сложился. Хотя, признаю, она скрывала правду как могла.

– И я все равно не п-понимаю, каким образом...

Инга открыла скрипучее окно в тот же момент, когда дверь в комнату распахнулась и на пороге появились двое. Одного она смутно помнила – жилистый мужчина чуть повыше ее, со славянскими чертами лица и черными волосами. Домашние штаны, мятая футболка и тапочки на босу ногу резко контрастировали с острым взглядом карих глаз. Второй – затянутый в строгий костюм высокий худой блондин, в чьих волосах проглядывала седина, – казался недовольным происходящим. Взгляд этого мужчины был колюч и холоден.

– Что ты творишь? – возмутился хозяин дома. – Инга, отойди от окна!

Он знал ее имя. Покопавшись в памяти, Инга сообразила, что этот мужчина представлялся Павлом. Он следователь. Вдруг на Особый отдел работает? Наверняка так и есть, он говорил что-то о расследованиях магических преступлений. Пока отходить от окна точно не стоило.

– Вот почему это поганая идея, – раздраженно заметил старший мужчина. – Она сейчас себе шею сломает, а ты что делать будешь? Труп на заднем дворе закапывать? Твои благие намерения суд учитывать не станет. Черная метка, Паша. Нам обоим.

Инга напряглась, вслушиваясь в слова. Это принесло боль где-то в глубине живота, но нужные образы все-таки появились в разуме. Удивительно, но за словами старшего маячил страх. Причем не за себя – в последнее из сказанного он сам не верил...

– Инга, я обещал вчера, что не п-причиню вреда. – Павел шагнул ближе и поднял руки. – И п-повторю это еще раз. Ты в б-безопасности. Мы п-просто хотим п-поговорить. Со мной Андрей Васильевич Лопухов – мой коллега и начальник. И он тоже ничего плохого тебе не сделает.

Инга переводила взгляд с одного на другого.

– Не сделаю, – коротко подтвердил второй мужчина.

«Если ты не окажешься угрозой», – читалось за его словами.

Инга несколько расслабилась. Некоторые вещи начинали проясняться. Она – проблема. Это понятно. Это нормально. Почему проблема именно этих двоих – вопрос. Кажется, Павел вчера говорил, что она ему кого-то напомнила и что помогать – его работа. Она разжала руку, которой до того вцепилась в подоконник, намереваясь его перемахнуть.

– Что вам нужно?

– Правда, – лаконично ответил старший из мужчин.

Лопухов... Инга читала об этой фамилии, и не раз. Известный ведь род. И один из его представителей тут, в Москве, а не в столице?

– Д-давайте п-поговорим в д-другом месте, – вмешался Павел, – в столовой. Я б-буду рад, если вы п-присоединитесь к завтраку.

Инга хотела было отказаться, но хозяин дома посмотрел на нее и добавил:

– Часть п-препаратов, которые нужны, если не хочешь месяцами чувствовать б-боль и слабость, п-принимаются п-после еды. Нормальной еды.

Есть хотелось... А еще хотелось сбежать куда подальше. Главное, чтобы опять не усыпили. Во второй раз ведь не сможет удрать, наверняка ублюдки что-нибудь придумают, учтут свои ошибки. А эти двое – чем они лучше?

– Зачем это вам? – Инга часто шла напролом, получая нужные образы из ответов, отделяя ложь от правды.

– Отличный вопрос, – хмыкнул аристократ Лопухов, – просто прекрасный. Я вот тоже очень хотел бы знать.

Павел недовольно поморщился, но такое отношение стерпел. Инга чувствовала, что между этими двумя было что-то большее, чем просто рабочие отношения, что-то менее формальное. Вряд ли родственники, слишком непохожи. Покровительство? Дружба?

– Некоторое количество сентиментальных соображений, желание расследовать тайну, частью которой ты являешься, и возможность чем-то занять отпуск и п-получить шанс с чистым сердцем игнорировать все сомнительные п-приглашения на любые светские и не очень мероприятия. К тому же твой Аспект мог б-бы стать хорошим п-подспорьем в нашей работе, – с большим терпением произнес хозяин дома. – И не знаю, как ты, но лично я чувствую себя лучше, п-помогая д-другому.

Инга чуть склонила голову. Не врал. Верил в то, что говорит. Но и Антон Сергеевич вон верил – и что вышло? Она бросила взгляд за окно. Да, высоковато. Неловко повернется – и правда может же шею сломать...

– И если тебя это не убедило, то д-для магов не б-бывает случайностей, – подытожил Павел.

Инга осмотрела стоявших рядом мужчин. Перевела взгляд на комнату, на улицу явно богатого района. До нее начал медленно доходить тот факт, что хозяин дома ведь действительно маг. Он же ее без всяких видимых пут вчера поймал и понял, что она – магик... И мало того что Павел помог и продолжает уверять в своих добрых намерениях, так еще и она сейчас находится в его жилище. И выпытывает что и как у мага не из простых и у потомственного дворянина из близкого к императору рода. Словно они должны перед ней отчитываться...

– Простите. – Инга уставилась в пол.

Еще и стояла, пялилась на них... Некстати вспомнились уроки манер в приюте, где вдалбливали простую истину: некрасиво сверлить взглядом любого человека, а того, кто старше по положению, и вовсе оскорбительно.

– Я приношу свои извинения. – Она чуть сильнее склонила голову.

– Расслабься, – отмахнулся Павел, – п-после всего, что с тобой случилось, ты на редкость адекватна. П-пойдем есть и говорить. И не надо только очи д-долу опускать. Веди себя как обычно, б-без всех этих этикетов. Ты – мой гость, и таково мое желание.

Инга кивнула, но все равно старалась не смотреть на мужчин. Кто она и кто они... Еще и ведет себя как малолетняя упрямица, вместо того чтобы поблагодарить хотя бы. Она попыталась изобразить полупоклон.

– Благодарю за помощь. – Лучше поздно, чем никогда.

Павел вздохнул:

– Лучшая б-благодарность – рассказать обо всем.

Инга все же бросила на мага короткий взгляд. Он ведь и принудить может, так?

– Идем. – Павел кивком указал на выход из комнаты.

Инга успела заметить на горле мага тонкий шрам. Почему-то подумалось, что он может быть связан с заиканием, и эта мысль немного успокоила. Если обладающий магией имеет сложности с речью, то, может, он не так уж от обычных людей и отличается? А с обычными людьми дело иметь привычнее, чем с могущественными волшебниками. Инга медленно направилась за Павлом, обходя по широкой дуге второго мужчину.

– Это будет непросто, – пробормотал тот негромко.

Столовая находилась через несколько дверей по коридору и отделялась от кухни лишь тонкой перегородкой. К большому удивлению Инги, кухарки за перегородкой не обнаружилось. Хозяин дома, правда, готовить не стал, лишь разогрел в самой обычной микроволновой печи запеканку, поджарил тосты, к которым прилагался плавленый сыр, и принялся возиться с кофейным аппаратом.

Инга исподтишка следила за действиями Павла. Любопытно – все же настоящий маг. Интересно, они все заикаются? Нет, вряд ли, иначе об этом писали бы в книгах. Да и Толик ничего такого не говорил. Видимо, и магам не все подвластно. Может, некрасиво так пристально разглядывать, но не смотреть же на мрачного аристократа, а стол на шесть персон ничем не выделяется. Стол как стол, полированный. В доме у Антона Сергеевича и дерево было явно дороже, и ножки резные...

– Тебе хоть восемнадцать есть? – безрадостным тоном осведомился Андрей Васильевич, нарушая тишину.

Инга, глубоко задумавшаяся о том, что занавески в столовой синего цвета, но больше напоминающего море, а не тоску, как говорили на уроках литературы, вздрогнула и кивнула.

– И давно?

Инга думала было соврать, но все же не рискнула. Сыскарь может все что угодно проверить. Да и что тут скрывать?

– Месяц.

– Отлично. – Сарказм можно было различить и без всякого магического дара. – И что тебя в Москву понесло, краснометочная?

Он знает. Инга, поняв это, бросила взгляд на дверь.

– Да прекрати ты дергаться, – с явным раздражением проговорил аристократ, – хочешь сбежать туда, где заберут недозабранное? Тогда иди хоть сейчас. Учти только, что сила Истока выжирается вместе с жизненной, так что потолок ритуального зала – последнее, что ты увидишь в своей жизни.

– Ритуального зала? – с интересом и подозрением разом отозвалась Инга, решив все же поднять глаза на Андрея Васильевича.

Того ее недоумение явно удивило.

– Да. Ты не помнишь проведенный ритуал?

– П-предлагаю сначала есть, а п-потом говорить. – Павел принялся расставлять тарелки и приборы.

Поставил кофе себе и Андрею Васильевичу, а Инге досталось что-то похожее на кисель. Жаль, кофе она любила, а от приготовленного Павлом еще и запах шел отменный. Маг ее сожаление заметил и пояснил:

– У тебя забрали сил столько, что удивительно, как ты смогла сбежать. Так что п-пока вместо кофе вот это. Вкус отвратный, но восстанавливает неплохо.

Кисель и правда оказался так себе, в отличие от всего остального. Есть очень хотелось, встреча с Толиком в ресторане случилась, казалось, вечность назад. От второй порции запеканки Инга попыталась отказаться из вежливости, но маг заявил: или она ест, или лежит пластом, пока тело не придет в норму, и последний вариант его не устраивает.

После еды, убрав посуду и налив себе еще порцию кофе, Павел вернулся на свое место за столом.

– Итак, Инга, рассказывай, что случилось с тобой вчера, что этому п-предшествовало и п-почему тебя удивили слова Андрея о ритуале.

Инга скосила глаза. Андрей Васильевич, успевший принести из коридора портфель, достал записную книжку и ручку.

Теперь у Толика могут быть проблемы. Или нет. Он же ничего не сделал, так?

– Хочу заметить, что мы оба сейчас являемся частными лицами, – вновь привлек внимание к себе Павел, – и в любом случае мы оба расследуем магические п-преступления, а не что-либо еще.

– И хотя то, что ты свободно ходишь по городу, само по себе является магическим преступлением, его никто расследовать не намерен, – заметил Андрей Васильевич. – Можешь в качестве вступления рассказать о том, за что получила красную метку.

– Ни за что, – буркнула Инга.

Аристократ чуть склонил голову. Взгляд его казался пугающе глубоким.

– Я работаю в Особом дольше, чем ты на свете живешь. Большинство наших клиентов – краснометочники. И поверь, эту фразу я слышал от каждого из них. Потому задам вопрос еще раз: за что ты получила метку? Подумай хорошенько перед ответом, у меня нет бездны терпения и веры в судьбу. Если ты не хочешь говорить правду, то я просто сделаю то, что должен был Павел вчера: отправлю тебя к дежурным лекарям, составлю протокол и прослежу за тем, чтобы ты вернулась туда, где тебе место по закону. Закону, который я охраняю. От подобных тебе, неспособных держать себя в руках. Красная метка – не чих собачий. Кого ты убила?

– Да никого. – Инга вновь почувствовала страх, улегшийся после еды. – Ворону переехала на тракторе один раз, но это случайность, правда!

– Кого покалечила?

– Никого!

– Тогда откуда метка? Отвечай!

Инга вновь бросила взгляд на дверь. Невелик выбор – сидеть здесь или сбежать и прятаться, ожидая, когда ее усыпят вновь и продолжат начатое.

– Глупость моя, – признала она после паузы. – Вот и все.

– И в чем глупость? – Аристократ не собирался отступать.

– В чем, в чем... – Признавать ошибки было неприятно, – похвастаться захотелось. Тем, что умею.

– Где, когда, перед кем? Я клещами все вытягивать должен?

Инга накрутила на палец прядь волос. Они все равно узнают и отправят в приют. Лучше попробовать объясниться, пока можно.

– Когда попала в «Приют сердца». Шесть лет назад. От меня тогда третья семья отказалась. Ничего такого, просто у них ребенок свой появился, и на меня времени не стало. А после третьего отказа подбирают уже не семью для временного проживания, а постоянный интернат. Тупая была, вот и сказанула приютским, из борзых, что ложь чую и что они меня не заманят в котельную рассказами о нычках и призраках. Пара ребят пристали, хотели узнать, правда это или нет. А я хотела понравиться. Рассказала все как есть, проверки их прошла. Слухи дошли до директора, а ее муж там, в городе ближайшем, держал кофейню и думал расширяться. А директор, она... Умела подход находить. Я рассказала ей все. При поступлении в школу денег у тогдашней моей семьи на проверку не было. Да и необязательная же она, ее же проходят, только если хотят всякие целевые стипендии для магиков получить или рассчитывают, что к ребенку присмотрятся старые рода, возьмут к себе, если одарен. Тогдашняя моя семья побаивалась этого всего, и я думала, что, в общем, не стоит говорить никому, что умею. Они просто считали, что я наблюдательная, и все. Так что я не проходила сканирования, но пользоваться способностями научилась давно, вот и растрепала об этом. Директор сначала устроила мне проверку и, когда все подтвердилось, предложила за кое-какие привилегии помогать ее мужу. Я согласилась. Зря.

Инга усмехнулась, вспомнив, как возненавидели ее остальные за эти самые привилегии. Сколько раз она с трудом избежала «темных», когда могли избить так, что мало бы не показалось, во сколько дурацких ссор и драк влезла. Два года в «Приюте сердца» оказались адом, и ад этот она создала себе сама.

– Директор брала меня как свою дочь на деловые встречи мужа. – Она усмехнулась еще раз. – Приятная ложь. А я рассказывала о том, чего хочет тот или иной человек. Но когда я через год сказала, что намерена поступить в колледж после восьмого класса и попросила рекомендательное письмо, то письма мне не дали. Я начала упорствовать. В школе говорили, что есть хорошие шансы пройти на стипендию... вырваться, в общем. Но нужно было это самое письмо и кое-какие еще документы. Я пожаловалась в школе на директора, та об этом узнала, и скоро в приюте прошла внеплановая проверка всех воспитанников на сродство с Истоком. Меня выявили, провели аттестацию, купленную от и до, я чувствовала это в словах того, кто ее проводил. У «Приюта сердца» имелась лицензия на бессрочное содержание таких, как я. А еще препараты, и карцер, и остальное. Меня хотели оставить там навсегда, посадить на короткий поводок и заставить служить директору. Шаг вправо, шаг влево – и добро пожаловать в карцер.

Инга остановилась, чувствуя волну поднимающейся злости. Яркую такую волну. Несколько вдохов из старой дыхательной гимнастики, подсмотренной у одной отдыхающей, – и злость отступила.

– В общем, я получила аттестат и сбежала из этой дыры. Хотите верьте, хотите нет – я никому не причиняла вреда. Если сами первые не лезли, конечно. Но и тогда – не больше, чем другие приютские.

– Интересная история, – заметил Лопухов. – И вполне проверяемая. Где находится твой «Приют сердца»?

Адрес Инга знала так хорошо, что от зубов отскакивало. Андрей Васильевич записал, а потом уточнил:

– Фамилия?

Инга скривилась:

– Инга Безродная. Отчества нет.

– Даже так. Занятно. – Аристократ переглянулся с магом. – То есть ты не знаешь своей семьи?

– Кровной – нет. Только три приемные. Они вам интересны? Признаюсь, в семь лет побила кровного ребенка и руку ему вывихнула, когда он Черу нашу задушил. – Инга скрестила руки на груди.

– Не ершись, – откликнулся Павел. Маг ничего не записывал, но внимательно наблюдал за происходящим. – Мало родиться одаренной, мало иметь д-достаточно развитое энергетическое ядро, б-без присоединения к Истоку не б-будет у тебя никаких способностей. У тебя же есть Аспект, твое умение чувствовать ложь, есть связь с Истоком. Связь, которая могла п-проявиться или п-после П-представления, которое д-должен п-проводить старший одаренный в роду, или если случилось что-то, что п-поставило на смертную грань. Но самозахватчики – редкость, д-да и молода ты слишком.

– Говорят, что можно и во снах магию найти... – прищурилась Инга.

– Можно, – согласился Павел, – это и называется самозахватом. Но д-даже если кто-то подходящий с развитым от природы ядром п-проникнет во сне в мир за Завесой и выйдет на контакт с ничейным Истоком, то его способности исчезнут через несколько минут п-после п-пробуждения. Чтобы образовалась п-постоянная связь, сознание д-должно п-почти п-полностью оказаться за Завесой. А это – б-близость к коме. Так что если с тобой ничего опасного д-до обретения Аспекта не п-происходило, то нам надо узнать, кто твои родители, чтобы п-поставить на учет п-проводившего П-представление и не сообщившего о нем. Ладно, с этим разберемся п-позже. А п-пока рассказывай, как зарабатывала четыре года на жизнь, как д-давно п-подалась в Москву и что случилось вчера. О п-последнем говори со всеми д-деталями. Ловчие не д-действуют наобум и крайне редко готовы п-просто так взять и отпустить намеченную жертву, так что найти и остановить их и в наших, и в твоих интересах. Рассказывай все без утайки.

Инга в третий раз посмотрела дверь. Допрос не радовал, но все остальное радовало еще меньше. Она глубоко вздохнула и начала рассказ обо всем, что случилось с того момента, когда Толик прислал предложение приехать в Москву ради «прекрасной работы».

Глава 5

Прошлое и настоящее

Особистов интересовало все. Во что был одет Толик, какой высоты забор у дома Антона Сергеевича, какие машины стояли в его гараже... Из всего множества подробностей Инга сумела припомнить разве что гравировку в виде кошачьей морды на серебряном кольце ее потенциального работодателя да цену заказанных в ресторане блюд.

Больше всего обоих мужчин заинтересовал светящийся кристалл, который Инга видела в руках у нападавшего. Вот только об этой вещи она мало что могла рассказать. Темно было, да и страх разум застилал. Но Инга прекрасно помнила, что не было никакого «ритуального зала». Только недострой, дурацкий кристалл и ночное небо над головой.

К концу рассказа аристократ ушел в себя, а Павел задумчиво поглядывал на Ингу, словно пытаясь что-то для себя решить.

– Что-то не так? – осторожно осведомилась она. Кто их, магов, знает? Может быть, этот кристалл навредил или изменил в ней что-то.

– П-призма Хеопса, – с некоторой тоской отозвался Павел. – Редкая штука. Мы п-предполагали, что п-прикрыли всех, кто их изготавливает, но, судя по всему, это не так.

– Если это она, – отозвался Андрей Васильевич.

– Или что-то д-до крайности п-похожее, с таким же методом д-действия, или копия.

– Призма выкачивает много. Никаких забегов потом.

Инга жадно следила за разговором, опасаясь узнать о себе что-то новое и не очень приятное.

– Адреналин, – пожал плечами Павел, – и у Инги сильный Исток, п-пусть и Малый. К тому же д-для п-пропуска через п-призму нужно собственное п-полноценное ядро, и если каналы тонкие, то тянуть б-будет узким потоком. И забрали много, Алиса п-попеняла, что не стал сразу звонить.

– Допустим. Интересно, кто у нас такой умный решил подтянуть себе магика-краснометочника?

– И решил ли... Как-то б-больше на смотрины п-похоже. Но Исток не п-показал ложь...

– Смотрины? – рискнула уточнить Инга.

Маг поморщился:

– Человек, с которым ты общалась, скорее всего, занимается п-продажей информации о магиках и магах. И он хотел убедиться в том, что ты связана с Истоком.

– Он вроде как клубами владеет...

– Это сказал твой д-друг.

– Толик не обманывал! – Инга сузила глаза. Ее злил такой поворот разговора. – И его шеф тоже. Я что, не понимаю, как это все может быть опасно? Я четыре года сама живу и знаю, как вляпаться можно, умею всякое дерьмо обходить. И контракт – не найм, но все равно же официальная бумага.

– Бумага, – усмехнулся Андрей Васильевич, – вот только ты, Безродная, прости уж за прямоту, безродная для того, чтобы потом через контракт чего-то требовать. Послали бы тебя в любом суде чести. Этот документ так, пыль в глаза пускать. Да и если этот твой Антон Сергеевич сам не из потомственных, то писать может что хочет. Хотя мне интересно, как он прописал в контракте твою легализацию. Паспорт-то у тебя хоть есть?

Инга откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Приму за ответ «нет», – усмехнулся аристократ.

– Есть вообще-то.

– Покажешь?

– Хранится где-то в кабинете директора «Приюта сердца».

– И как ты собиралась подписывать контракт без паспортных данных, и в какой суд думала обращаться со своей меткой и без документов? Уж прости, юная леди, независимо живущая уже четыре года, – с иронией проговорил Андрей Васильевич, – но все же дурнопахнущую субстанцию ты не обошла. Сдали тебя Ловчим с потрохами.

– Антон Сергеевич не лгал, – мрачно повторила Инга, – он верил в то, что говорит, и был рад заполучить меня к себе. Думал, что помогу ему, дам возможность достичь большего. Я бы заметила подвох.

– Значит, не заметила, – отмахнулся аристократ.

– Или он и п-правда верил, – отозвался маг.

– Отсекай лишние сущности.

– Отсекаю. Аспект или п-показывает ложь, или нет. Наш «Антон Сергеевич», чье имя, кстати, может б-быть фальшивкой, занимается, скорее всего, чем-то совсем незаконным или не совсем законным. А в такой среде конкуренты способны нанести п-превентивный удар. И использовать его могли, п-подсмотреть через него или п-подслушать.

– Сложная схема, – покачал головой аристократ.

Павел отмахнулся:

– А когда Ловчие п-простые использовали? Нам нужно выйти на этого п-предпринимателя и п-потрясти его. Инга, как ты д-должна б-была выйти на контакт с Антоном Сергеевичем?

– Через Толика. У меня есть его номер на телефоне.

– У тебя п-при себе не б-было сотового, – нахмурился маг, – скорее всего, его забрал напавший.

– У меня номер отдельно записан. – Инга чуть улыбнулась, вспоминая, как часто ее выручала привычка заносить в блокнот номера приятелей и вообще все нужные номера. – Вещи в хостеле. И контракт там же, в нем должно быть полное имя и все такое. Толя встречу организует, и сами у Антона Сергеевича все спросите.

Инге подумалось, что, возможно, она серьезно подставляет приятеля, впутывая его во все это. Но ведь Толик обещал работу – и что получилось? Он и его работодатель не прятали кота в мешке, но кто-то ведь задумал ее похищение, и этого «кого-то» надо найти. Инга не хотела приходить в себя на пустыре еще раз.

– Организует... – Павел постучал пальцами по столешнице. – Так. Ты готова на небольшую п-поездку? Найду тебе обувь и отправимся выяснять, что там у хостела случилось. Если затребовать п-проверку контракта, то...

– То есть ты решил в этом копаться? – с неудовольствием заметил Андрей Васильевич.

– Я решил п-помочь, – неожиданно жестко ответил Павел. – И как наследственный д-дворянин, защищая жизнь, честь и д-достоинство д-другого лица, намерен оказывать этому лицу содействие в устранении несправедливости.

Андрей Васильевич тяжело вздохнул:

– Речь идет о краснометочнике.

– Стабильном.

– Не зарывайся.

Взгляды мужчин скрестились. Инга старалась не дышать, чувствуя, что сейчас решается ее судьба.

Маг уступил первым:

– Ладно, твои идеи? Я не отступлю. Отпуск, п-помнишь? То время, которым я распоряжаюсь так, как считаю нужным.

– Помню, – проворчал аристократ, – и вижу, что не отступишь. Давай мне рецепты, предписания и заключение о том, сколько твоя красавица в день ходить может.

Инга сглотнула. Что он задумал?

– Может, я просто вернусь в хостел? – осторожно предположила она. – Сама. Позвоню Толику, назначу встречу, вы, если захотите, придете на нее и...

– Жить надоело? – хмуро полюбопытствовал Лопухов. – Одного нападения мало?

– Они не будут там меня ждать.

Где в мотеле ее можно подкараулить? И хозяйка никого не пустит просто так. И даже если и пустит, то Инга теперь знает об опасности, второй раз не попадется.

Павел сочувственно улыбнулся:

– Они-то как раз и б-будут. Или оставят какой-нибудь неприятный сюрприз. – Маг повернулся к Андрею Васильевичу: – Какие у тебя идеи?

– Нам нужно найти Ловчих и изъять призмы. И если мы хотим понять, как Ловчие вышли на жертву, то нам нужен этот Антон Сергеевич. Но есть закон, так что ты едешь в приют. – Аристократ протянул магу вырванный из ежедневника лист с адресом. – Найди основания для временного ослабления ограничений. На переаттестацию шансов нет, нужно через суд отменять нынешнюю оценку. Доказывать подлог долго, но если удастся найти подтверждение необъективности аттестации, то можно будет установить динамический надзор, и тогда Анна Эдуардовна проведет повторное тестирование. Я ее попрошу. Иначе мы оба пойдем под трибунал за содействие краснометочнику. Это раз. И второе: найдешь обувь на нее?

– Зачем? – не вытерпела Инга. Говорит так, словно ее тут нет. – Вы что задумали?

– Я задумал тебя из статуса «при обнаружении вернуть в изолятор» вывести, – отрезал Андрей Васильевич, – и разобраться в случившемся. Вернуть твои вещи, посмотреть на контракт, на дружка твоего, непонятно чем на деле занимающегося, и – особенно пристально – на его шефа. И тебе бы при этом неплохо присутствовать. Сдюжит?

Вопрос адресовался магу.

Павел на мгновение склонил голову, потом странно повернул кисть, и из его ладони к животу Инги устремился видимый лучик света. Пара секунд – и маг кивнул, расслабившись.

– Только б-без б-беготни и прочего. Съездили, вещи забрали – и все. Если что, то ты знаешь, где алхимия лежит.

Андрей Васильевич кивнул и перевел взгляд на Ингу:

– У тебя есть вариант остаться в комнате без окон, есть тут одна для буйных. Есть вариант отправиться в больницу, а после – в приют, мы и без тебя с расследованием справимся. Или едешь со мной и слушаешься меня от и до. Любое неповиновение – и возвращаемся к варианту с больницей. Доступно?

Инга неуверенно посмотрела на Павла. Почему он не мог с ней поехать? Из-за должности или чего-то еще?

– Из-за некоторых обстоятельств, п-пока не б-будет п-пересмотрен твой режим содержания, – последние два слова Павел почти выплюнул, – п-по городу ты можешь ездить только вместе с Андреем. Если п-по каким-то п-причинам мои коллеги заинтересуются тобой, то только в этом случае у их интереса не будет негативных п-последствий.

Значит, дело в должности... Но и в чем-то еще. Какое-то неприятное обстоятельство ощущалось за словами мага. Но сейчас в это лезть не стоило.

Обувь нашлась. Великовата, но ходить можно. Инга не без опаски дошла за аристократом до его не самого дорогого на вид автомобиля, припаркованного совсем рядом с домом мага. Внутри не слишком шикарный, но чистый салон пах кожей и чем-то неуловимо-хвойным.

Андрей Васильевич повернулся к ней:

– Скажу в первый и последний раз. Я не намерен нянчиться с детьми, и у меня, как и у Павла, отпуск. Поэтому или ты не делаешь глупостей и не пытаешься удрать и мы с тобой ладим, или ты делаешь глупости – и будешь предоставлена самой себе. О бегающем по Москве краснометочнике без послаблений по содержанию я обязан сообщить. Если ты действительно получила свой статус из-за чужих козней и взятки, то докажи это своим поведением. Мы с Пашей будем расследовать это дело в любом случае, как и разбираться с приютом и возможными махинациями в нем, но никто не будет искать тебя на улицах города. Никто, кроме Ловчих. Так что или держи свой страх в узде и принимай помощь, или проваливай. Если эмоции сильнее разума, значит, и метка стоит по делу.

– Я не боюсь, – не сдержалась Инга. Еще чего! Ее лишь раздражала необходимость слушать чужие указания.

Аристократ хмыкнул:

– У меня нет подобного твоему Аспекта, но достаточно опыта общения, чтобы не согласиться. – Он принялся вбивать в навигатор адрес хостела.

Инга предпочла не спорить. Ни сразу, ни после того, как аристократ вывел автомобиль с парковки. Просто смотрела на проносящуюся за окном Москву: на районы с домами старых родов, на многоэтажки, построенные в начале прошлого века, перемежавшиеся с возведенными недавно однотонными строениями, лишенными всяких украшательств. За ними потянулись заборы, мелькнул проулок, и краем глаза Инга заметила огороженную стройку. Она замерла на мгновение. Другая стройка, просто показалось...

Большой город. Очень большой город. Может, ее родители отсюда? Может, они из какого-то старого рода, где из поколения в поколение передавались магические силы? Может, дом ее семьи стоял на Старом Арбате или где-нибудь еще подле Кремля? Инга покосилась на Андрея Васильевича. Вроде как важно, кто ее родители. Или нет? Их реально найти?

– В чем дело? – резковато отозвался заметивший ее взгляд аристократ, поворачивая на какую-то узкую улицу.

– Ни в чем. Извините. Просто подумала, что моя семья могла быть отсюда.

– У тебя есть основания так считать? Доказательства?

– Нет. Никаких. Просто... Большой город.

– Столица тоже большой город, и там живет куда больше магических семей, чем у нас. Последствия пожаров Великой Магической. Не думала об этом?

Инга пожала плечами. Она как-то раньше не задумывалась о том, откуда могла происходить ее семья: из Москвы, Петербурга, провинции или и вовсе откуда-нибудь из-за границы. Просто посмотрела за окно на бесконечные дома и представила, что в одном из них могли жить ее предки.

– Что ты вообще знаешь о магии? О том, что она собой представляет, об Истоках? Как я понял, ты термин «Аспект» вчера услышала впервые.

Инга пожала плечами:

– Я не слишком люблю историю. Вроде после разрушения Константинополя узнали, что есть магия. Что можно получить Истоки откуда-то из мира снов... Или образов. Мира за Завесой, вот. Научились передавать Истоки по наследству. Появились маги, умеющие много разного, и магики, которые умели что-то одно, мысли там читали, например. И те и те были весьма могущественными, и им многие завидовали. Все – и те, у кого деньги водились, и целые страны – начали искать эти Истоки, исследовать всякое, ну и оружие магическое делать. В итоге началась война чуть ли не всех со всеми. – Инга чувствовала себя словно на экзамене и торопилась побыстрее закончить разговор, упуская все ненужное. – Великая Магическая. В начале девятнадцатого века оставшиеся маги и правители поняли, что еще немного и править будет просто некем. Особенно после того, как случился, ну, этот... Год Без Лета, вот. Тогда все кое-как закончили войну Парижским договором, Ограничением, запретили использовать магию как оружие. Законы всякие приняли, чтоб контролировать всех одаренных и не давать им ничего особо делать.

Андрей Васильевич фыркнул.

– И чему теперь только в школах учат... Если бы законы сами собой позволяли все контролировать, то я бы давно сидел без работы. Да будет тебе известно, что законы лишь устанавливают правила, которые надо соблюдать. До Парижского мира в магии этих правил не имелось, и про результат можно почитать в учебниках в главе о последствиях Великой Магической. А теперь правила есть, и их необходимо придерживаться, а не разгуливать с красной меткой по Москве и искать приключений на одно место.

Инга бросила взгляд на аристократа. Что-то странное было в его словах... Непонятное. Проверка, что ли? Думает, что она сейчас сбежит? Удачно ведь на светофоре остановились. Или правда хочет вернуть ее в приют? Но он ведь не врал Павлу насчет того, что собирается ехать в хостел. Передумал?

– Я сказала правду про то, как получила метку, – как можно спокойнее проговорила Инга, следя за реакцией Андрея Васильевича.

Тот лишь усмехнулся:

– Думаю, мой коллега это скоро выяснит. А пока помни, что законы принимают, чтобы жить, не поубивав друг друга. Павел почему-то решил, что ты сможешь быть полезна. И коль так, то предлагаю несколько раз подумать над тем, что, кому и о чем можно говорить. Сейчас сказанное тобой звучит как выступление народовольца, утверждающего, что нынешние законы мешают создать прекрасное общество, в котором у каждого будут бесконечные блага.

Инга криво улыбнулась:

– Я не из этих. Просто неудачно выразилась.

Аристократ кивнул, словно принимая ее оправдания. Хотя, может, и правда принимая. Этот Андрей Васильевич явно не в восторге от всего дела, и его можно понять. Он же сыщик – значит, обязан защищать законы, даже дурацкие.

А таких много. Например, необходимость учета всех владеющих Истоками и преследование тех, кто верил, что сможет пройти через Завесу и обрести магические способности. Инга слышала и в школах, и в приюте, и позже множество рассказов о том, что на самом деле император и его приближенные скрывают рецепт, по которому любой может стать магиком, а то и магом. Множество гуру, просветленных и просто «великих людей» с упоением рассказывали, что если молиться или медитировать в нужной позе нужное время, то Завеса приоткроется и...

И как сказал Павел, этого недостаточно. Оснований не верить настоящему магу у Инги не имелось. Она всегда считала, что нашла умение чувствовать ложь как раз в своих детских снах, но, выходит, дело в родителях, которых она никогда не знала.

Четыре года после побега из приюта худшим кошмаром Инги являлась встреча с особистами. О сыскарях, работавших с магиками и магами, ходило много совершенно нерадостных историй. Теперь кошмар воплотился в реальность. Но стоило признать, что сам кошмар начался несколько раньше, чем появились особисты. Это обнадеживало.

– Приехали. – Пока Инга размышляла о прошлом, Андрей Васильевич заехал на ту же парковку, где совсем недавно стояла машина Толика. – Оставлять тебя здесь глупо, так что пошли. Заодно покажешь, в какой дыре остановилась и где тебя усыпили. Только далеко от меня не отходи.

Инга вылезла из автомобиля и, скосив глаза, успела заметить, как захлопнувший дверь аристократ цепляет себе на пояс небольшую складную дубинку. Она умела такой пользоваться, и довольно неплохо. В одной драке, правда, отняли.

Андрей Васильевич уверенно направился к хостелу. Каким образом аристократ спрятал свое оружие так, что оно не мешало носить костюм, частично облегающий фигуру, Инга не понимала. Опыт, наверное. Интересно, почему не пистолет? Сыскари же могли огнестрелом пользоваться.

Даже при свете дня двери в подъезд хостела навевали неприятные воспоминания. Инга потерла место укола.

– Здесь должен был ждать Толик. – Она указала на лавочку.

Бетон и бетон. Лавочка сейчас пустая. Небольшой газончик перед домом. Может, на приятеля напали? Но нет ни крови, ни рассыпанных продуктов, никаких следов. Ничего.

– Если тут должен был ждать твой Толик, то, значит, он заодно с Ловчими. Или совершенно случайно не заметил, как его подругу усыпили и потащили прочь, – хмыкнул Андрей Васильевич. – Какой вариант тебе больше нравится?

– Он бы не стал ничего такого делать! Мог раньше на машине увезти куда-нибудь, если бы хотел. Но следов нападения нет, и... я не знаю. Может, он и не приходил. Я поверила хозяйке хостела насчет ждущего внизу парня, думала, Толик решил купить что-то...

В честь приезда. Словно ресторана мало.

– Сглупила, в общем, – подвела итог Инга.

Особист это никак не прокомментировал. Внимательно осмотрел все вокруг, едва ли под лавку не залез, и только потом спросил:

– У тебя ключ-карта из хостела с собой?

Инга кивнула. Ее, в отличие от телефона, оставили.

– Давай сюда. И держись за мной.

– Я могу сама спросить у хозяйки...

– Можешь. Но не будешь. Даже если кто-то доверил призму Хеопса бездарям, неспособным ею как следует пользоваться, это не значит, что он или она пустит на самотек все остальное. И скажи мне на милость, куда ты собиралась пойти, если бы не встретила Павла? Опустим самый вероятный вариант отправиться на тот свет без своевременной помощи. Проигнорируем второй по вероятности – оказаться в руках официальных целителей и вернуться в приют. Вариант третий?

– Прийти сюда.

Вчера она мчалась, не разбирая дороги, желая оказаться как можно дальше от стройки, кристалла и человека с замотанным лицом. Но, успокоившись, рванула бы сюда – за вещами, остатками денег, да хоть Толику позвонить...

– Именно. И если заказчики похищения в курсе, что оно не удалось, то наверняка отдали команду замести следы, и ничего хорошего внутри ждать не стоит.

Инга протянула ключ-карту. Андрей Васильевич открыл подъезд и начал подниматься по лестнице так, словно заходил сюда уже много раз. Казалось, этот человек привык излучать уверенность в каждом действии.

Лестница вела в небольшой пустой холл, за которым находился коридор, объединявший помещения хостела. Стоило звякнуть входному колокольчику, как из первой же двери слева, из кухни, появилась хозяйка заведения. Краска на ее волосах едва маскировала седину, а притворная радость на лице плохо скрывала удивление и страх.

– О, Инга, а ты решила вернуться с другом?

– Вернуться?

– Ну да...

– Я и не выезжала вообще-то. – Ладони Инги начали сжиматься в кулаки.

Что тут происходит? Хозяйка хостела ее... боится? Но почему?

– К-как не выезжала? – На лице женщины появилось искреннее недоумение.

– Да вот так. Я только сейчас хочу свои вещи забрать.

– Батюшки-светы, – хозяйка перекрестилась, – сгинь, нечисть!

Женщина попыталась юркнуть на кухню, но Андрей Васильевич не дал, придержав ногой дверь.

– Госпожа, я из Особого отдела, – он достал и развернул удостоверение, – так что могу уверить, что эта девушка вовсе не нечисть. Почему вы считаете, что она выехала?

Недоумение на лице женщины сменилось тревогой и сожалением. Хозяйка отошла от двери кухни и заговорила негромко:

– Я так и знала, что дело нечисто... Но что ж я господ сыскарей беспокоить буду по такому поводу? И так пьяниц гоняют да дурманщиков.

– К делу, – поторопил Андрей Васильевич. – Что случилось ночью?

– Да ничего. К Инге пришел парень.

– Какой парень?

– Да уж не знаю, я ж не видела его. По голосу – парень, он ж позвонил в домофон. Я и передала все, как он просил. Инга ушла вниз и быстро не обернулась. Но я ж не дура, знаю, как парни и девушки время проводят, порадовалась только. А то худая такая, одинокая.

Инга метнула на хозяйку хостела мрачный взгляд. Та говорила с аристократом, не обращая на нее внимания. Вот ведь...

– Я уже думала спать лечь, как вдруг – звонок. Вернулась Инга. Двигалась как-то странно немного, неловко, сказала, что выпила, что нашла жилье и съезжает, а карту входную потеряла. Заплатила за нее денег нормально так. Я вещи-то отдала, там рюкзак один да обувь. Она все в руки взяла и ушла. Я подивилась, конечно. Инга, ты, – сочувствие в голосе казалось липким и удушающим, – лучшего заслуживаешь, а не чтобы вот так, выпив, подцепить кого-то и ехать прочь... Но это все не мое дело.

– И что вас насторожило настолько, что сейчас вы назвали Ингу нечистью? – Особист уже успел сделать несколько пометок в блокноте.

– Поначалу-то ничего. Пить и все такое любая может. Вот только Генка поутру со смены возвращался и принес мне тапки. Я жильцам их при заселении выдаю – дешевле, чем мыть все время. Сказал – внизу стояли. Тут до меня и дошло, что и за вещами-то постоялица в тапках пришла. А кто ж пьет, себе парня и жилье ищет – и все это в тапках домашних? И не под домом же гуляли, я б услышала... Конечно, и переобуться можно во что-нибудь одолженное, но странно это. А тут – вы, я и испугалась. А кто это приходил-то?

– Прекрасный вопрос... – пробормотала Инга, чувствуя, что ничего хорошего дальше не случится.

Ее рюкзака со всеми записями, номерами телефонов, памятными мелочами и прочими вещами в комнате не оказалось. Все унесла самозванка.

– Пока не распространяйтесь о случившемся и нашем визите. – Уходя, Андрей Васильевич протянул хозяйке хостела визитку. – И если вспомните что-то еще о прошлой ночи или кто-то будет искать вашу постоялицу, позвоните. Мы скоро вернемся. Пойдем. Аристократ поманил Ингу за собой.

И она пошла, как телок на веревочке. В том рюкзаке была вся ее жизнь. Одежда. Мишка-брелок от сестренки из первой семьи, нить, связывающая с хорошими людьми, не успевшими оформить усыновление до отъезда за границу. Оловянный солдатик от брата из второй семьи. Номера телефонов приемных и приютских. Рисунки Марты, немой девочки, зачем-то ей, Инге, дарившей свои творения. Ракушки с первой работы, простенькое украшение с отколотым камнем – в память о недолгих отношениях и первом поцелуе. Старенький плеер, купленный на первую зарплату.

Номера телефонов. Деньги. Контракт.

Инга заставила себя ровно дышать и сжала руку в кулак. Сознание подкидывало сцены из прошлого, вновь и вновь напоминая о потерянном.

– Ситуация неприятная, – резюмировал Андрей Васильевич, стоило им вернуться в машину, – но кое-что из нее выжать можно. Не могу гарантировать, что твое добро к тебе вернется, однако шанс есть.

Инга вопросительно посмотрела на казавшегося почти дружелюбным особиста.

– С отпуском распрощаюсь не только я, но, думаю, Щенок будет рада возможности себя показать. Потом день отгула возьмет, если захочет.

– Ще... щенок?

– Увидишь, – добродушно улыбнулся аристократ. – Придется скататься за город, но, думаю, оно того стоит.

Инга кивнула. Ей было уже все равно. Новая, мать ее, жизнь...

Глава 6

Визит в приют

Важный плюс бытия магом – собственно, магия. Важный плюс бытия магом Особого отдела, пусть за твоей спиной и стоит почти всеведущий Андрей Лопухов, – хорошая скидка на портальные переходы.

Павел был крайне удивлен, когда с десяток, кажется, лет тому назад Императорская канцелярия все же продавила в Думе закон об обязательном размещении Площадок Перехода во всех губернских столицах. Тогда многие вопили о лобби магиков, о том, что куча денег налогоплательщиков идет на то, чем неодаренные не могут воспользоваться. Вспоминали о том, что если бы Виталию Таврову и остальным народовольцам в своем марше удалось бы захватить Москву, то по программе «Магия для всех» вместо транспорта для «сосущих кровь из народа» построили бы бесплатные больницы, в которых простой люд исцеляли бы от хворей день и ночь.

Павел вспоминал все эти дебаты, стоя на Площадке Перехода в белом мерцании струящегося рядом Мира за Завесой. Пока он ждал завершения синхронизации потоков, как-то незаметно для себя задумался о прошлых использованиях такого способа перемещения. Так себе воспоминания. Маги продавливали установку Площадок, чтобы оперативно решать проблемы, подобные вспышке черной лихорадки или угрозе взрыва алхимической лаборатории в Пензе, и перебрасывать подкрепления для захвата кого-то из особо опасных одаренных. Общественность не знала о том, сколько раз благодаря транспорту для «сосущих кровь из народа» удалось избежать жертв и разрушений. Не положено. Да, маги Площадками пользовались не только для помощи и спасения, но за такие переходы казна получала свой процент.

В юности Павла привлекали идеи о «служении магии народа». До тех пор пока наставник не вручил ему кое-какие ментальные модели, неплохо отражавшие реальность. Стабильные и достоверные, специалистами сделанные. Павел возился с ними долго и кое-что понял. Выяснил, к примеру, что даже при минимальной нагрузке, подразумеваемой программой «Магия для всех», маг-целитель уездной больницы выгорал навсегда за два года. По остальным позициям все оказалось еще хуже.

Потому и сохранялся нынешний порядок вещей. Есть деньги или связи – хорошо. Нет... Что ж, жили же в прошлом, не зная о магии, – и ничего. Да и те же практиканты-целители работали в обычных больницах и брали совсем немного. Но чтобы всем и бесплатно – увы, магов для этого слишком мало. А вот для сети Площадок Переходов – вполне достаточно, и в аэропорт тащиться не надо.

Потоки наконец синхронизировались, и из-за рывка задумавшийся Павел пошатнулся. Выровнялся, вышел с Площадки и, пожелав удачи местному дежурному маготехнику, направился на улицу.

Визитка, некоторое количество рублей – и можно вбивать в навигатор арендованного авто координаты места назначения. А отец еще возмущался: «Что ты сам учишься водить? Ты – маг, у тебя будет водитель! Не мажеское это дело...» Павел усмехнулся, выруливая с парковки. Вот и пригодились умения.

Лопухов был прав: стоило заглянуть в этот «Приют сердца». Инге нужны бумаги и основания для ослабления режима содержания, иначе не то что о будущей работе, даже о совместном расследовании нынешнего случая говорить не придется. И если тут, среди воронежских аттестаторов, завелся продажный, то надо сворачивать его деятельность. Выдать красную метку без причины – значит сломать одну жизнь. А вот если просто так поставить зеленую, то будет как с Самшитовым, который из-за незамеченной шизофрении устроил столько проблем, что пришлось их разгребать вместе с подкреплением из столицы.

Старый центр и приятные глазу особняки местной купеческой и чиновничьей элиты сменились за окном авто на новостройки, после потянулись хибары на окраинах. Объездная, несколько поворотов – и грунтовка, час пути по которой привел Павла туда, где вдали от цивилизации находился не приют, как называла его Инга, а частный детский дом «Приют сердца».

Закрытый частный детский дом.

Маг сначала даже не понял, почему не поднялся шлагбаум, перегораживающий въезд на окруженную забором территорию. Потом сообразил, что будка охранника рядом пуста и заколочена. И никакого номера телефона для связи с администрацией.

Интересно. Очень интересно...

Маг заглушил двигатель. Вышел и потянулся, вдыхая чистый лесной воздух. Жаль, что он приехал работать, а не отдыхать. Красивое место. Павел бросил Отвлечение Внимания на машину и, с легкостью перемахнув через шлагбаум, пешком направился через лес. Пару минут – и грунтовка повернула, открывая вид на массивную усадьбу, погибшую в пожаре. Каменный остов стоял ровно, зияя черными провалами окон, но внутри едва ли что-то уцелело.

Вот, значит, как...

Павел подошел ближе к закопченному зданию и бросил несколько простеньких чар. Никакого отклика. Если пожар и был вызван магией, то все следы ее уже распались. Горело тут все явно не вчера.

Маг прикрыл глаза, выставив на всякий случай сигналку. Пара вдохов и выдохов, наконец пойманное нужное состояние – и он отправился в транс, приоткрывая Завесу в поисках ответа на вопрос о том, что происходило на этой земле.

На разум Павла обрушилось множество чувств: голод, одиночество, холод, страх... А еще радость, уверенность, единение. Тоска и безысходность, надежда и вера – все перемешалось, яркими образами заполняя сознание. Сильные чувства, но не такие сильные, какие бывают при смертях, особенно детских. Там, где когда-то жило много детей, использовать подобные техники тяжело. При таком поиске нельзя узнать подробностей: ни лиц, ни имен, ни дат, только смазанные образы. Но если уметь пользоваться узнанным, то даже мелькнувшего ощущения хватит, чтобы нащупать нить, ведущую к чему-то важному.

Маг просеивал картинки из прошлого. Давнего прошлого, детский дом ведь появился здесь еще до Февраля. Многое происходило тут и до последней войны с немцами, и во время, и после... Но в этом месте давно не случалось серьезных трагедий. Никто не сгорел в пожаре, никого лет пятнадцать как не убивали и не калечили. Если Инга получила метку за что-то, связанное с насилием, то это или была мелочь, или случилось не здесь.

Почему-то Павла это радовало. Какое ему дело до девушки? Да – эмпат, да – может быть полезной. Но что-то ведь делало ее не простой пострадавшей, которую он вчера сдал бы целителям, а сегодня забыл, как зовут...

Кто-то потревожил охранный круг. Павел вырвался из транса. Обернулся на пятках, готовя Сеть... И обнаружил себя под прицелом потертой двустволки. Держал ружье массивный бородатый дед ростом под два метра. И как подкрался-то?..

– Ты что тут забыл, окаянный?

– Веду расследование, – спокойно ответил Павел, усиливая физический щит, – опустите оружие, я п-покажу вам документы.

Дед хмыкнул:

– Чтоб ты пистолет достал? Я до сих пор хромаю после того, как такой же вот сюда пришел и решил, что, значит, законы ему не писаны и в частные владения лезть можно.

Павел искренне улыбнулся. Ружье он мог сплющить простым заклинанием, незачарованное оно, да и деда нейтрализовать – не проблема. Но вместо использования магии он медленно достал документы. Дед подошел ближе, близоруко щурясь, и на мгновение почти уперся дулом в грудь особиста, но потом опустил оружие и немного смутился.

– Вы меня простите. Я лесник, сторожка моя неподалеку, господин сыскарь. Услышал шум от машины и решил, что нехристи окаянные опять хотят делами своими черными заняться. Ну и пошел прогонять, что уж. Работа такая.

– Черные д-дела?

– Ага. Многие верят, что, мол, тут в пожаре девушка погибла. Дочка приемная директрисы. Вроде как все уехали куда-то в новый корпус, а она не захотела, осталась. Проводка замкнула, и все сгорело, – усмехнулся лесник, – легенд понапридумывали. Что она призраком тут, мол, ходит, силы свои передать хочет. Начали ездить всякие, думают, что магию тут получат, силы колдовские найдут. Ездят, ходят, смотрят, истории об огненных джиннах рассказывают... Тьфу. Пьют, зверей бьют, еще и сами тут невесть что творят. Ничего хорошего, в общем. А если на голову свалится что? Денег на магические ограды-то нет, как отсюда все переехали, так участок лесничеству вернулся, и теперь одни проблемы. Вон, явился тут вечером один парень. Я его попросил покинуть территорию, а он пистолет достал. Я не успел даже прицелиться, а он сразу стрелять начал. В ногу попал, гад.

– Вы не очень-то верите в сгоревшую д-девушку, – заметил Павел.

– А то ж. Инга сбежала, я правду-то знаю. Она со своими друзьями сколько раз у меня трактор угоняла из хозяйства... А тут пришла в один день, принесла денег в оплату. И все, никто больше по полям не катался, скотину не пугал. Сбежала она, и еще близнецы с ней. Говорят, с взрослым другом каким-то. Директриса поохала, ее поискала, ко мне даже пришла интересоваться, не я ли Ингу приютил. Вот только не так к дочерям относятся, не так. Видать, что-то хотела от нее... Не нашли побегайцев – и успокоились. Даже участковому не сказали ничего. И все было тихо-мирно, а как проверка десятилетняя на горизонте забрезжила, так директриса быстренько детей распихала, кого куда могла, и все задним числом закрыла за солидные суммы. Дело-то ее мужа лет шесть назад в гору пошло, хватило, видать, дохода, чтобы все бумаги оформить. В общем, кого могли – пристроили, а с оставшимися дернули куда-то в соседние губернии. Ищи-свищи ветра в поле.

– А п-проверка?

– А что проверка? – хмыкнул дед. – Руками развела. Все закрыто, проверять некого.

Павел покачал головой. Бардак... Но это все упрощало. Если в едином архиве нет данных об Инге и ее метке, то надо будет провести аттестацию заново, с нуля. Паспорт со всем остальным восстановят, для этого у Особого имелись свои процедуры, ждать месяц, а то и два не придется. Если же данные в архив передали, то пара фотографий, несколько запросов в соответствующие структуры, первичные характерологические тесты – и красную метку можно будет оспорить как необоснованную. Как минимум наверняка получится настоять на ослаблении режима содержания. Переаттестацию вряд ли с ходу позволят, Отдел по надзору предпочитает перестраховываться. Но попытаться стоит.

– Вы это, ведь всякие колдовства злоумышленные расследуете? – осторожно поинтересовался лесник. – В Особом своем, так?

Павел прищурился:

– Можно считать, что и «колдовства». Есть такое на п-примете?

Дед немного помялся, но все же кивнул:

– Да вот. – Он полез в карман. – Я того, кто меня подстрелил, не рассмотрел. Темно было. Потом в больницу пошел, там все чин по чину сделали, но ноет нога-то еще. И я, как из больницы-то вышел, подумал – найду гада, может, хоть следы какие оставил. Походил-походил – и вот что нашел. – Лесник протянул старый, замызганный телефон, на экране которого был снимок плохого качества. – Я всякое видел, но это... Простое вроде, но жутью так и веет. Это ж настоящее, да?

Павел вгляделся в экран, разглядывая запечатленные на фотографии линии, вычерченные на очищенном от дерна куске земли. Знакомые линии. Пришлось напрячь память, но нужное в голову пришло. Только у ритуала Поиска Крови имелись такие специфические пересечения вписанных фигур и чистое пространство в центре рисунка – под ампулу с кровью.

– Повезло мне, тогда как раз дождей долго не было, – пояснил дед, – а потом как влили... Все смыло и заросло уже. Но если хотите, то я покажу, где нашел это.

Павел хотел. Очень.

Дед повел его вдаль от сгоревшей усадьбы. Лесник оказался прав – вода и время свое дело сделали. Все заросло, и только слабое-слабое напряжение Завесы подсказывало, что когда-то под большим старым дубом проводился сложный ритуал.

– Я к полицаям-то обратился, ну, когда паренек-то этот меня подстрелил, – продолжил рассказывать дед, заглядывая через плечо изучающего дерн Павла, – еще до того, как это увидел. Они пришли ко мне в больницу, стали спрашивать – кто, что и как. Я им сказал, что это наверняка не простой парень был, а они и слышать не хотели. Говорили, мол, что я с перепоя не запомнил ничего. Так вот я трезвый-то был в тот вечер! А они заладили – хулиган, хулиган... Не хулиган это, вот чувствую. Я потому и начал тут все обшаривать. Пошел опять к полицаям, но дождь лил как назло, и стало вот как сейчас. А картинке этой никто не поверил, сказали, мол, молодежь балуется.

Павел подумал, что стоит поговорить с местными особистами. Вряд ли тут много подготовленных кадров, в лучшем случае пара магиков на город и один уставший от всего маг... Но все же. Вслух он заметил другое:

– П-почему вы решили, что в вас стрелял не п-простой человек? Сами ведь говорите, что всякие п-проходимцы шастают и темно б-было.

– Да чтоб я знал, – развел руками лесник. – Я подумал, что не такой он, как обычные искатели всякого колдовского, которые сюда приезжают. Парень молодой – вот что запомнил, а как именно выглядел, на чем приехал, что говорил – ничего в голове не осталось. Вот ничего. Что это, если не колдунство?

Павел неопределенно пожал плечами. Он уже бросил пару диагностик на лесника, но без толку. Или магию спрятали очень хорошо – настолько, что нужно глубоко в разуме копаться, а это опасно, да и без нормальных улик никто не даст санкции, – или этой магии и вовсе не имелось.

Лесник говорил дальше, сетуя на вандалов и глупую молодежь, но Павел слушал его вполуха. Вопросов имелось пока больше, чем ответов. Кого искал неведомый маг, готовый застрелить случайного свидетеля: Ингу или кого-то еще из тех, чья история сгорела в огне? Почему использовал пистолет, а не магию? Не умел убивать с помощью Истока, это ведь не всем дано, или боялся оставить следы?

Понятно, почему проводивший ритуал не стал отводить внимание: ритуальные энергозатратные воздействия, к которым и относился Поиск Крови, не совместимы ни с какими площадными чарами. Хочешь что-то найти за Завесой – не искажай ее. Потому сам Павел ставил сигналку, а не отвод глаз. Иначе бы лесник не заметил ничего ни тогда, ни сейчас.

Кем был неведомый маг, кого и зачем искал? Вопросы, вопросы... И что-то подсказывало Павлу – нужные ответы искать придется долго. Очень долго. Словно он тронул край паутины, простирающейся далеко во времени и пространстве. Или нащупал скрытый в траве капкан, а за ним – еще десяток ловушек, расставленных на непонятно куда ведущей тропе. Не то проблеск предвидения мага, не то просто предчувствие сыщика.

Как бы то ни было, парень-маг с пистолетом – в первую очередь забота местных. Передаст им информацию, и все. Сам Павел нашел обоснования для того, чтобы облегчить жизнь Инги, а это уже неплохо.

Идя к машине под мерную болтовню лесника, особист думал о том, что вчера из подворотни ему под ноги вместе с Ингой бросился конец нити, ведущей к очень запутанному клубку, о существовании которого он и не подозревал. Возможно, никто не подозревал. И когда-нибудь эта нить Ариадны приведет в центр лабиринта, а пока нужно найти бумаги о деятельности «Приюта сердца» и его директрисы.

Глава 7

Щенок

Андрей Васильевич направил автомобиль прочь от центра Москвы. И не в элитный район, вроде того, где жил Антон Сергеевич, а куда-то дальше от цивилизации, по разбитым дорогам, становившимся все уже и уже.

– Простите, – все же рискнула поинтересоваться Инга. Виды из окна автомобиля начали напоминать о приюте, – мы едем к...

– К моему и Павла Алексеевича коллеге, которая, к моему большому сожалению, пользуется телефоном реже, чем хотелось бы.

Андрей Васильевич не испытывал восторга от необходимости объясняться, но и сильного раздражения в его словах не ощущалось. Надоедать высокопоставленному сыскарю было последним делом, но у Инги накопились вопросы, да и хотелось как-то отвлечь себя от мыслей о пропаже вещей.

– Спрашивай, – отозвался особист, – любопытство не порок. До определенных пределов.

В этой фразе имелся и иной смысл. Инга прикинула про себя, где могли пролегать эти «пределы», и осторожно осведомилась:

– Кто-то забрал мои вещи, чтобы... что?

– Хороший вопрос. И я надеюсь, что с помощью Щенка мы найдем на него ответ. Вариантов много: от простого желания помешать друзьям или будущему работодателю тебя найти до попытки самим поймать сбежавшую добычу. Личные вещи, особенно наиболее близкая к телу одежда, дают поисковые и не только возможности. Если, конечно, кто-то из магов пожелает с этим связываться. И есть еще вариант, в котором ты сама забрала свои вещи.

– Я? Нет!

– Возможно. Но разве ты знаешь, что делала между нападением у подъезда и пробуждением на пустыре?

Инга попыталась вспомнить, но безуспешно. Оставалось только головой помотать.

– Вот именно. Хотя предположу, что за вещами приходил перевертыш или маг под Личиной, хотя второе маловероятно – обладатели полноценного Истока не опускаются до подобных поручений. Если, конечно, хозяйка нам ни в чем не соврала.

Последнее явно было сказано со скрытым вопросом.

– Не соврала, – подтвердила Инга, – она верит, что все так и было. Но верить можно и в заблуждения.

Она давно уяснила: странные ощущения от чужих слов не давали возможности отличить правду от того вымысла, в котором человек ни капельки не сомневался.

– Ты все время ощущаешь чувства, стоящие за словами окружающих? – полюбопытствовал особист, направляя машину к почти незаметному съезду через лесополосу. Слева мелькнул указатель «Семейный питомник Либкнехтов. Разводим собак с 1751 г.», и дорога из асфальтированной стала мощеной.

Инга помедлила, думая, стоит ли раскрывать все карты. Впрочем, в случае противостояния ее маленькие тайны вряд ли смогут стать козырями. Чувствовалось, что немолодой аристократ при необходимости сделает то, что считает нужным, таким образом, каким считает нужным. И попробуй только помешай... Бежать не выход, так что не стоит ссориться. Вдруг поймет, что она что-то недоговаривает? Она призналась:

– Сильные эмоции всегда чувствую, но их и по лицу обычно видно. Ложь открытую – тоже всегда. А если мелочи, недосказанности или просто неявное что-то, неоднозначное – нужно сосредоточиться. И только при личном разговоре. Словами. Записи анализировать сложнее, но я чувствую достаточно, чтобы потерять интерес к кино.

Андрей Васильевич хмыкнул:

– К тому, что сейчас снимают, интерес и без всякой магии потерять можно. Значит, ты у нас аспектированный эмпат. Интересно...

«Эмпат». Инга как-то слышала это слово на одной из лекций по обществознанию. Вроде как эмпат – тот, кто может чувствовать чужие эмоции.

– Я могу понять отношение человека только к тому, о чем он говорит, – осторожно уточнила она.

– Я и говорю – аспектированный. Не бери в голову, классификация магиков очень примерная. Сложно найти идентичные Малые Истоки, знаешь ли. Эмпат в околомагических терминах – тот, кто считывает информацию с другого человека или напрямую, или с его слов, движений, запахов, да хоть с рисунков или записей. Неважно, какую именно информацию. Чтение мыслей тоже разновидность эмпатии.

Это не совсем вязалось с представлением Инги, но она предпочла за лучшее не спорить и просто кивнуть. Эмпат так эмпат. Звучит-то неплохо.

Машина остановилась около кованых ворот, на небольшой площадке, посыпанной гравием.

– Надеюсь, ты собак не боишься?

Инга не то чтобы боялась, но невозможность полностью понять намерения зверя несколько тревожила. Впрочем, при виде уличного пса она не переходила на другую сторону дороги, как Толик, так что помотала головой вполне искренне.

Не слишком понимая, зачем они приехали в собачий питомник так далеко от города (может, здесь разводили каких-нибудь специальных псов для магического сыска?), Инга направилась за Андреем Васильевичем. Искать неведомого Щенка, способного помочь вернуть ее пропавшие вещи.

Аристократ без сомнений толкнул незапертую створку ворот и прошел на территорию питомника, и они едва не утонули в собачьем лае, который до того не просачивался из-за каменного забора.

Ряды просторных вольеров с собаками разных пород занимали всю территорию перед двухэтажным коттеджем, расположенным на приличном расстоянии от забора. К этому коттеджу и направился особист, за которым осторожно двинулась Инга.

Она слабо разбиралась в собаках, но все же могла отличить овчарок в вольерах слева от гончих, оказавшихся по правую руку, и каких-то явно декоративных пород, чьи клетки поменьше находились ближе к домику владельцев. Собаки лаяли, виляли хвостами и опять лаяли. Овчарки скалили клыки, когда она проходила мимо, и оставалось только радоваться крепким железным прутьям, отделявшим псов от остального мира. Собачий запах витал в воздухе.

Эмпат почти дошла до крыльца, когда из-за ближайшего ряда вольеров выскочила здоровая мохнатая псина и без единого звука бросилась на нее. На одних инстинктах Инга развернулась лицом к собаке и выставила руку, защищая горло от смертоносных клыков. Она не удержалась на ногах, когда тяжеленный зверь прыгнул и повалил на землю. Смрадное дыхание коснулось лица, мелькнули зубы... И влажный язык принялся лизать щеки.

– Эй, отстань! – Инга попыталась отпихнуть собаку. – Прекрати!

– Дига, фу! – Из коттеджа вышла блондинка средних лет, в рабочем комбинезоне, державшая на руках небольшую болонку, напоминавшую белое облако шерсти. – Оставь гостью. Ко мне!

Лизнув напоследок в нос, собака убрала лапы с груди «жертвы» и побежала к хозяйке. Инге оставалось только радоваться исчезновению придавливавших к земле пятидесяти, или сколько их было, килограммов и искать в кармане платок.

– Встанешь? – с оттенком тревоги спросил аристократ.

– Да.

И что разлеглась? Эмоции дошли до разума, и Инге потребовалось время и несколько глубоких вдохов, чтобы отогнать страх и слабость. Андрей Васильевич не торопил, и после еще нескольких глубоких вдохов она, окончательно успокоившись, поднялась на ноги.

– Вы со своими шуточками когда-нибудь кого-нибудь покалечите, – проворчал особист.

– Есть выражение «Бьет – значит любит», и я считаю, что у Диги к некоторым посетителям любовь с первого взгляда, – усмехнулась блондинка и продолжила серьезнее: – Вы ведь сюда приехали не для того, чтобы себе мохнатого друга выбрать, так? И как София поживает?

Андрей Васильевич сдержанно улыбнулся:

– Интереснее не то, как поживает моя жена, а то, как поживает ее Турин, верно?

– Не без того. Но и про жену тоже интересно.

– Хорошо. И она, и собака. Ты догадываешься, думаю, зачем я здесь. Может, заведете все-таки телефон?

Блондинка отмахнулась:

– С таким количеством чар по периметру он все равно быстро барахлить начинает, да и не слышно ничего толком. У Кюн-то переносной есть.

– Есть. Но, находясь здесь, она на него принципиально не отвечает, – поморщился особист.

– Думаю, просто не слышит. Пойдемте на игровую площадку. Как твою спутницу звать-то?

– Инга, – коротко представил аристократ.

Блондинка склонила голову.

– Инга, – повторила она, словно пробуя имя на вкус, – приятно познакомиться. Анна Викторовна.

Эмпат вежливо ответила, стараясь воскресить в памяти все, что знала о хороших манерах.

Владелица питомника явно раздумывала о том, зачем Андрей Васильевич привез с собой незнакомую девушку, но делиться своими мыслями не собиралась. Она перебросилась с особистом еще парой стандартно-вежливых фраз и сделала знак следовать за собой, не выпуская из рук высунувшее язык белое облако, ставшее еще больше похожим на плюшевую игрушку. Инга, прежде чем двинуться с места, осторожно осмотрелась по сторонам: второй раз оказаться сбитой с ног не хотелось. Но пушистая торпеда куда-то исчезла.

Хозяйка питомника провела их мимо ряда вольеров с менее пушистыми – или хуже расчесанными – белыми болонками к круглой площадке со всевозможными собачьими горками, лесенками и змейками. В центре круга по ярко-красной лестнице носилась небольшая рыжая собака. Не такая пушистая, как облако на руках у Анны Викторовны, но все же с весьма впечатляющим мехом. Периодически она задорно потявкивала, словно что-то объясняя трем мохнатым псам, которые сидели поодаль и с важным видом наблюдали за происходящим. Пара овчарок гонялась за здоровенным и измочаленным кожаным мячом, а худая гончая лазила туда-сюда по вытянутой трубе.

В дальней части площадки, в тени, сидел парень, похожий на жителя Востока: желтолицый и узкоглазый. Инга поймала себя на том, что пялится на него, и отвела взгляд. Она видела таких однажды на юге, подумала – иностранцы, китайцы там или корейцы, и удивилась, что приехали на Черное море. А оказалось – они откуда-то из Башкирии. Она никому ничего вслух не говорила, но все равно было стыдно. Вроде же и географию в школе учила, а поди ж ты.

Рыжий песик – кажется, такая порода звалась «шпиц» – гавкнул при виде Андрея Васильевича.

– Прости, придется отвлечь тебя от прекрасного досуга, – вежливо начал аристократ, – ненадолго. Нам с юной леди очень нужны твои таланты.

Инга решила было, что он обращался к парню, но тот никак не отреагировал. А вот шпиц задорно тявкнул и потрусил с площадки, поднырнув под нижнюю поперечную перекладину забора, словно бы специально поднятую в одном месте. Пес сделал еще несколько шагов, махнул хвостом – и бросился к воротам, задорно лая во всю глотку. Инге захотелось зажать уши – лаем отозвались если не все, то почти все собаки в клетках. Вот ведь баламут рыжий!

Анна Викторовна попрощалась с ними вполне тепло, словно и не слышала какофонии бреха. Впрочем, она, наверное, к такому привыкла.

Инга не удивилась тому, что рыжий пес влетел на заднее сиденье под недовольное ворчание аристократа о грязных лапах и недавней химчистке, но когда Андрей Васильевич, развернув машину и взяв курс на Москву, начал коротко рассказывать о нападении и исчезнувших вещах, ей стало несколько не по себе. Говорил-то особист собаке... А уж когда эмпат заметила в зеркало заднего вида, что шпиц, услышав о необходимости взять след в хостеле, важно кивнул, удивление и вовсе переросло в страх.

– Кюнней, может, ты примешь нормальный вид? Я все-таки глава команды сыскарей-магиков, а не начальник цирка-шапито. Да и наша потерпевшая скоро из машины выпрыгнет, – усмехнулся особист. – А, и еще раз натравишь на кого-то своего мохнатого товарища – останешься без премии.

Инга бросила полный недоверия взгляд на Андрея Васильевича, который говорил это совершенно обыденно и явно верил, что собака его понимает. А потом увидела, что позади сидит уже не шпиц, а весело болтающая ногами миниатюрная девушка с желтоватой кожей, узкими глазами и короткими волосами неожиданно белого цвета. Из-под короткой черной футболки, удачно сочетающейся с шортами, выглядывала татуировка на животе. Девушка усмехнулась, словно намекая, что выражение лица застывшей от удивления Инги было не самым умным.

– Но ведь оно того стоило? Диг и мухи не обидит, – говорила беловолосая с несколько непривычным уху эмпата акцентом. – И да, я человек. Иногда. Когда для работы нужно.

Теперь усмехнулся уже Андрей Васильевич.

– Учту на будущее. Следующую зарплату получишь в пакетиках сухого собачьего корма.

– Не надо! Я не выпью столько кваса. Кюнней Арчынкыыа Кендекуебе. И не надо пытаться это выговорить, просто Кюн, Щен или Щенок.

– Инга, – только и могла вымолвить эмпат.

– Инга... Хорошее имя. Мне нравится, – Кюн втянула воздух, – и запах ничего так, пойдет. Чего молчишь-то? Оборотня, что ли, не видела никогда?

– Они вроде же волки... – с неуверенностью начала Инга.

– Стереотипы. Сте-ре-о-ти-пы. – Щенок достала из кармана жвачку и закинула ее в рот. – И вообще – тебе шашечки или ехать? Твое ж барахло будем искать, так? Надеюсь, там нет кучи какого-нибудь навоза?

До Инги неожиданно дошло, что ее присутствие эту странную девушку нервировало. Настолько, что Кюн была готова из кожи вон лезть, чтобы восстановить свои вроде как утерянные позиции.

– Нет, – лаконично отозвалась эмпат, – и если тебе сложно...

Кюн отмахнулась:

– Я – существо подневольное. Сказали искать – буду искать, иначе отправлюсь в клетку до конца дней своих.

Тоже, значит, красная метка. На ум Инги пришла весьма шокирующая догадка:

– А остальные животные, они...

– О, они – не мои товарищи по несчастью, – отмахнулась Кюн. – Только Диг и Тарви, и то они старые уже и живут в хвостатом виде слишком давно, чтобы вернуться в нормальный. Увы. Так что я тут единственная и неповторимая, прошу любить и жаловать.

– Да, вторую такую отдел уже не переживет, – с непередаваемым чувством сказал Андрей Васильевич.

Кюн хмыкнула. Ее очертания расплылись: голова начала стекать вниз, а ступни – подниматься вверх, и тело на мгновение превратилось в почти круглую разноцветную кляксу. Еще секунда – и на заднем сиденье вновь появилась рыжая собака. Впрочем, Кюн недолго молча смотрела в окно, довольно быстро вернув себе человеческий облик.

– Ты вообще кто? – обратилась она к Инге.

– Прости, что?

– Если шеф говорит, что у тебя энергию Истока пытались вытащить, значит, ты маг или магик. На мага не тянешь. Значит, магик, так? Я и спрашиваю – кто? Я вот – оборотень. И так, для понимания вопроса: оборачивается каждый в того, кто его Отпечаток – там, за Завесой. Кого призовешь на Обретении – такое себе второе тело и получишь.

– Вот только подавляющее большинство вашего племени живет в глухих местах и в Отпечатках имеет волков да ягуаров, – заметил Андрей Васильевич, – а то с твоих слов выходит, что каждая уличная кошка может человеком оказаться.

– О кошках-оборотнях я не слышала, – признала Щен, – хотя, может, и правда есть, вроде ж где-то на юге еще существуют Дети Бастет, их-то Отпечаток наверняка кошачий... Но им зверем жить куда проще. Может, во втором облике давно остались, кто их знает? Вон, на Тверской-то гуляет кот, появляющийся из ниоткуда, уже полвека как. Вдруг тоже оборотень... Ладно, неважно это. Ты точно не из наших – слишком удивилась моему обороту. Так – кто?

Инга кинула немного растерянный взгляд на особиста, но тот оказался занят лавированием в плотном потоке машин у светофора. Еще чего-нибудь не то ляпнет... Но выкручиваться пришлось самой.

– Вроде как эмпат.

– Эмпат? Мысли читать можешь? – с любопытством и каким-то подозрением спросила Кюн.

– Нет.

– А что тогда? Ты не стесняйся. У меня вон и в человеческом виде нюх отменный, а псом – сознание остается, если так годами не жить, конечно. И на луну не вою, хотя люблю по ночам гулять.

Судя по выражению лица Андрея Васильевича, об этом ему было хорошо известно.

– Ну так?

– Знаю, когда человек врет и что чувствует по отношению к тому, о чем говорит.

– Что чувствует по отношению к тому, о чем говорит... – эхом повторила Щенок. – Это как? Вот что я сейчас чувствую, задавая вопрос? Расскажи!

Старший особист в беседу не вмешивался. Инга смутилась. Она знала, что сказать, но стоило ли это озвучивать? Промолчит или соврет – больше ей веры не будет, первое впечатление ведь важно. Но и скажет правду – обидит Кюн, а она казалась неплохим человеком, просто необычным.

– Не молчи. Мне любопытно! Давай-давай признавайся. Или все это просто сказки? Может, ты и негатора обманула? Поняла, как обхитрить того, против кого магия бесполезна, а?

– Щен, – с холодком в голосе отозвался особист, – аккуратнее.

– Извините, но она не признается, – капризно протянула Кюн. – Я что, недостойна узнать эту тайну?

– Ладно-ладно, – ссориться Инге не хотелось, – ты боишься, что я твое место займу. Довольна?

– Что? Я?! Это не так!

– Я не хотела тебя обидеть, извини.

Спустя мгновение на заднем сиденье вновь сидел рыжий шпиц. В сторону эмпата пес даже не смотрел.

Так и молчали всю оставшуюся дорогу. Инга разглядывала город за окном, надеясь, что больше говорить ни о чем не придется. Она не хотела задевать эту суетную, однако по-своему милую девушку, но желания – это одно, а действия – совсем другое. Сказала? Сказала. Стоило, наверное, все-таки молчать или отшучиваться. Людям не нравится, когда о них знают то, что они хотели бы скрыть. Да и ей самой бы такое не понравилось, что уж.

Глава 8

Находка

Кюн не стала превращаться в человека, даже когда они доехали до хостела. Пару раз она с задорным гавканьем погналась за окрестными голубями и один раз не менее задорно сбежала от кошки, но Инга все равно чувствовала неловкость. Кюнней отвлекли от отдыха, чтобы ей, безродной, помочь, а она не сумела подобрать нужные слова. Вот уж правда: «Язык мой – враг мой».

Хозяйка хостела не удивилась их визиту. За прошедшие несколько часов никто не интересовался ни Ингой, ни ее комнатой. Немного умиления «служебной собакой», и шпиц начал деловито нарезать круги. Взяв след, Щен несколько раз сбегала до душа и кухни и уже потом, с деловитым цоканьем, устремилась вниз. У подъезда, немало напугав проходящую мимо компанию не совсем трезвых парней, Кюн вернула себе человеческий вид.

– Два запаха, – доложила она, – мертвый и живой.

– Мертвый? – вырвалось у Инги.

– Вещь, – без особой радости пояснила оборотень.

– Значит, в одном направлении тащили рюкзак, а в другом тебя, Инга, – задумчиво проговорил Андрей Васильевич. – Ладно, Кюн, давай попробуем сначала повторить маршрут живого. Надо понять, как никто ничего не заметил. Потом займемся рюкзаком.

Кюн кивнула и вновь перетекла в животную ипостась. Рыжий шпиц втянул носом воздух и шустро потрусил вперед. Пару раз свернул, дошел до края двора, еще раз повернул – и остановился у парковки, в той ее части, где вчера ночью не горели фонари.

– Машина? – осведомился Андрей Васильевич.

Собака закивала. Добежала до выезда с парковки – и едва ли не развела лапами.

– Понятно, тут все изъездили уже. Ладно, давай тогда за вещами, – скомандовал особист.

Тут зазвонил телефон, и Андрей Васильевич отошел в сторону. Шпиц покрутился на одном месте и стал возвращаться к злосчастному входу в хостел. Инга, помедлив, все же направилась вслед за оборотнем. Не подслушивать же чужой разговор?

Кюн в обличье пса некоторое время бегала около злосчастного подъезда, потом развернулась и направилась куда-то через газон.

Яростный рык отвлек эмпата. Из-за угла соседнего дома выбежала девочка, безуспешно пытавшаяся остановить здоровенного пса. Намерения этого зверя казались далеко не мирными. Зверюга без намордника, перемежая рык и лай, рванула вперед – и кожаная шлейка лопнула под негромкий вскрик хозяйки.

Инга сама не поняла, зачем сделала два шага влево, наперерез живой торпеде, словно могла остановить этот комок мышц, шерсти и ярости. Но пес вдруг развернулся на полной скорости и бросился наутек под вопли последовавшей за ним хозяйки.

– Ха! Всегда так, – усмехнулась вернувшаяся в человеческий облик Кюн. – Только что ты – большой и страшный зверь, но вот твоя добыча вдруг оказывается не тем, на кого обнажил клыки, – и ты уже бежишь прочь, поджав хвост. Незачем становиться на пути таких вот. Порвут еще.

Инга повела плечом. Потом, подумав, что другого момента может и не представиться, сказала:

– Ты извини еще раз. Я правда не хотела тебя задеть. Просто ляпнула не подумав.

– А, пустое. Ты все равно так не сможешь, верно? – Кюн с легкостью приняла форму собаки и вновь стала человеком. – А уж сколько всего вынюхать можно... Ты не представляешь. И нос не обманывает, и слова ему не нужны.

– Пожалуй.

– Ты вообще откуда такая, а? Не местная же. Или местная?

– Приютская.

– А. Извини. Значит, недавно в Москве, а тут такая засада? Не дрейфь. Я как из своей тайги впервые сюда приехала, так забилась в конуру и не выходила из нее три дня. А потом сбежала с воплями, когда все вконец достало. И так и бегала по общаге... – усмехнулась Кюн. – Обернулась, кого-то покусала, чью-то шубу на куски разорвала. Мне и влепили красную метку «за совокупную историю». Словно с теми лесорубами я виновата... А ты, я смотрю, тоже косякнула где-то по-крупному.

– Почему ты так решила?

Оборотню про метку никто не говорил. Вынюхала как-то, что ли?

– Так шеф тебя конвоирует, разве нет? Он из нас единственный без клейма, потому всю компанию поганой метлой и не погнали еще с работы в какую-нибудь дыру под замок. Ладно, как Андрей Васильевич вернется, так пойдем дальше по следу. И не на парковку, а дворами: вещи твои несли, а не везли. Так что ждем и идем.

Кюн с размаху села на лавочку и похлопала по месту рядом с собой.

– Ты не напрягайся так. Я еще тот фрик, да и Демыч тоже, не знаю уж, видела ты его или нет. Но вообще-то мы нормальные. В некоторых вопросах. Павел Алексеевич, как во второй раз женился, повеселел и стал походить на счастливого человека. Так что коль ты с нами, то все в порядке будет. Держи нос по ветру!

Инга отмахнулась:

– Я просто... Это случайность. И наверное, я могу помочь с расследованием. Как свидетель. А потом вернусь на юг.

– А я – тайская тигрица, – отмахнулась Щенок. – Ты не сильно в это верь-то. Я удивлюсь, если у старших нет на тебя планов. Иначе б сдали в больничку, и дело с концом. Пострадавшая не нужна для следствия.

Инга с прищуром осмотрела новую знакомую. Кюн, чтобы ни говорила, все равно не рассталась до конца с сомнениями в том, что ее могут заменить новой сотрудницей. Подумалось, что при всей внешней веселости были причины, по которым ей так важна нынешняя работа. Спрашивать об этом эмпат не стала, только заметила:

– Не думаю, что кому-то нужен магик с восьмью классами образования, без документов, жилья и гроша в кармане.

– Десять рублей, – откликнулась Кюн.

– Что?

– У меня было десять рублей. И документы. А остальное – ровно по списку.

– Но ты же оборотень.

– Ага. И знаешь, когда в рекламе говорят, что корм для собак стал еще вкуснее – не верь. Кроме «Нашей марки», они и правда ничего так.

– Значит, именно в их кормах будет твоя следующая зарплата, – усмехнулся Андрей Васильевич, подходя ближе. – Нашла что-нибудь?

– Да, шеф. Вещи несли в руках и от дороги. Вести?

– Веди. А ты, – особист повернулся к Инге, – иди за мной и вперед не вылезай.

Эмпат кивнула. Она и не собиралась никуда лезть.

Кюн перетекла в облик зверя и легкой трусцой побежала вперед, и Андрей Васильевич размеренным шагом отправился за ней. Инга старалась не отставать от этих двоих, ушедших вперед, хотя утренняя слабость вернулась. Но не бросать же неизвестно где свои вещи.

Щенок вела их сквозь район старых пятиэтажек, похожих друг на друга – видимо, строил один трест или и вовсе один подрядчик. Через пару домов от хостела начинался большой жилой район с просторными пешеходными аллеями и немалым количеством зелени. Строения создавали лабиринт, в котором лишь тонкие асфальтированные, а иногда и просто усыпанные гравием проезды для автомобилей напоминали, что где-то за пределами этих бетонных коробок существует иной мир шумной и яркой Москвы.

Щенок свернула за один из домов и остановилась перед довольно большим старым зданием явно технического назначения. Высокая кирпичная труба подсказывала, что это котельная. Судя по обшарпанному виду и дырам в окнах – заброшенная. Кюн принюхалась и, вытянув лапу вперед, встала в стойку, как в кино. Смотрелось это у домашней декоративной собаки комично.

Андрей Васильевич разом посерьезнел.

– Уверена? – тихо спросил он.

Кюн закивала.

Кто-то вскрикнул. Инга вздрогнула, чувствуя, появившийся липкий страх: вскрик был человеческим и шел из-за двери котельной.

– Вы обе – оставаться здесь и никуда не влезать.

Андрей Васильевич подошел к закрытой двери, достал из кармана небольшой продолговатый цилиндр и аккуратно открыл его. Крышка имела нечто вроде кисточки с чем-то зеленоватым и мерзко пахнущим на конце.

Кюн чихнула и отбежала прочь. Инге тоже хотелось отойти, но любопытство победило, и она осталась на месте, наблюдая за тем, как особист осторожно промазывает замочную скважину и щель между створками дверей. Закончив это странное действо, Андрей Васильевич вернул кисточку в цилиндр и убрал его в карман.

Всего несколько мгновений – и от тех мест, куда аристократ нанес зеленую жижу, пошел дым. До ноздрей Инги дошел запах, напоминающий тот, который можно почувствовать рядом со сварочными работами. Налетевший порыв ветра толкнул дверь, и она начала открываться, словно незапертая.

Вскрик раздался вновь.

Андрей Васильевич быстро набрал что-то на телефоне и убрал мобильник в карман. Достал уже виденную Ингой складную дубинку и тихо проговорил:

– Еще раз повторяю: оставайтесь здесь. Сейчас придет полиция – встретите наряд и объясните ситуацию.

Не дожидаясь ответа, аристократ, распахнув дверь, направился внутрь котельной. Кюн побежала куда-то прочь.

Шаги отдалились. Раздались ругань на непонятном языке и тихие просьбы на русском. Там, внутри, кажется, находились молившая о пощаде девушка и недовольная женщина. Или мужчина? В грубом голосе ругавшегося не удавалось ничего разобрать.

Инге всегда сложнее всего давалось ожидание, а в этот раз приходилось ждать и слышать голоса. Резкий – женщины. Умоляющий – девушки. И спокойный – Андрея Васильевича, старающегося уговорить кого-то положить оружие и сдаться, намекающего, что скоро прибудет подкрепление. Женщина на словах соглашалась, но лгала. Лгала и ждала кого-то! Инга слышала это, ощущала благодаря собственным способностям.

– Эй, надо шефу помочь. – Кюн появилась так неожиданно и говорила так тихо, что у Инги сердце в пятки ушло. – Тут есть лаз внутрь, идем. Не захочешь сама пачкаться, так хоть меня подсади.

Лаз действительно имелся – кто-то разбил одно из окон с торца котельной, в верхней части рамы еще остались осколки стекла. Внизу у стены стоял немаленький такой пенек, явно указывавший на то, что этот способ проникнуть в здание пользовался популярностью. Встав на пенек, Инга без труда поставила шпица на подоконник, и Кюн спрыгнула внутрь.

Из нового места переговоры, явно зашедшие в тупик, были слышны еще лучше. Андрей Васильевич пытался успокоить вооруженную женщину, взявшую заложницу. Судя по всему, не слишком успешно.

Но Кюн они не заметили. Значит, можно попробовать хотя бы посмотреть на то, что происходит внутри. Может, Инга сумеет как-то помочь или хотя бы вещи свои поищет? В рюкзаке лежал перцовый баллончик, и он бы сейчас очень пригодился.

Эмпат не с первого раза, но сумела ухватиться за частично разрушенный подоконник и подтянулась, чтобы заглянуть внутрь. Трубы, приборы, какие-то агрегаты... Говорившие находились за высокой проржавевшей установкой для чего-то непонятного, занимавшей большую часть помещения. Со своей позиции Инга видела только задник туфли особиста.

Висеть так оказалось тяжело, треклятая слабость напоминала о себе. Поколебавшись мгновение, Инга с усилием подтянулась, зацепилась руками за дальнюю часть подоконника и начала медленно протискиваться в окно. Ладони норовили соскользнуть, осколки стекла и занозы рвали одежду и кожу. Руки подрагивали, а сердце бешено колотилось. Зачем вот полезла? Что она тут забыла? Но не отступать же теперь... Еще несколько осторожных движений, и Инга сумела перелезть и повиснуть с другой стороны окна. Быстро уставшие пальцы пришлось разжать, и она без элегантности, но все же тихо приземлилась на грязный пол. Спина и бедро побаливали, но двигаться это не мешало.

Инга осторожно приблизилась к странному агрегату, который отделял ее от аристократа и женщины с заложницей. Рядом ни камня, ни палки какой-нибудь, но она умела драться и голыми руками. Если получится, то воспользуется эффектом неожиданности. Двое на одного – верный путь к победе.

– Я ее прикончу, если ты дернешься. Только двинься! – Женский голос с сильным акцентом. Знакомый или нет? Непонятно.

– Спокойно. Не нужно лишних жертв. То, что у вас в руке, убьет нас всех вместе, и никакие артефакты ваших работодателей вас не спасут, – спокойный, уверенный голос особиста.

– Да плевать!

– Вам не нужно умирать. Вас наняли лишь охранять девушку. В самом худшем случае вам грозит высылка из страны и, возможно, месяцы общественных работ. Не вы похищали ее и не вы нанесли ей раны, не так ли?

Инга понимала – это ложь. Это понимал и особист, но все равно говорил.

– Вам на меня все не повесить!

Шаги. Там, откуда ушла Инга. За разбитым окном. Вибрация чьего-то телефона.

– Мы с вами разумные люди. Я готов гарантировать вашу защиту.

– Тогда я согласна.

Ложь! Ложь – и предвкушение торжества, близкой победы.

– Мы оба положим оружие...

Шаги – теперь у входа. Распахнувшаяся со скрипом дверь. Надрывный резкий лай...

Инга выглянула из-за агрегата и оказалась совсем рядом с женщиной в платке, кажется, с Ближнего Востока, сжимающей что-то в вытянутой руке. Другой рукой она удерживала нож у горла блондинки, привязанной к здоровенной горизонтальной трубе.

Краем глаза Инга уловила движение от входа. Резкое, несущее опасность. Не придумав ничего лучше, она подскочила и перехватила ладонь с ножом отвлекшейся на шум женщины. Та от неожиданности разжала вторую руку, и маленькая хрустальная пирамидка полетела на пол.

Что-то невидимое вырвалось во все стороны особиста, метнувшегося вперед в попытке поймать падающий предмет. Что-то, врезавшееся в Ингу и отдавшееся болью во всем теле. Ее повело в сторону. Колени подкосились, но и нападавшая, чью ладонь Инга не выпустила, тоже не устояла на ногах.

Андрей Васильевич поймал пирамидку у самой земли.

Гром выстрелов и чей-то злобный крик оглушили. В нос Инге, мотавшей головой и пытавшейся как-то вернуть четкость вдруг расплывшемуся миру, ударил запах пороха. Кто-то крикнул, и в отдалении раздались новые выстрелы. Дверь вновь заскрипела. Новые выстрелы. Раз, второй, третий... Громкий щелчок, ругательства и топот удаляющихся ног. Лай, рык и вновь лай.

Резкий женский окрик от входа в котельную:

– Тома, мы с тобой – за ним, держимся пса! Артем, Дима – внутрь!

Лежавшая рядом с Ингой преступница вывернулась, выдирая ладонь. Эмпат попыталась помешать, но тело плохо слушалось, и пахнущая какими-то специями женщина выскользнула из захвата. Замахнулась ножом...

И двое черношинельников скрутили ее, оттаскивая от Инги. Женщина разразилась проклятиями, но, лишившись ножа, выпавшего из вывернутой кисти, только это и могла.

Эмпат так и осталась лежать на спине, отдав все силы в короткой борьбе. По телу гуляла выматывающая боль, но мир хотя бы перестал расплываться.

– Инга, слышишь меня? – Андрей Васильевич присел на корточки рядом с ней. – Ты ранена?

– Все нормально.

Ответ особисту не понравился, да и кровь на бедре он заметил.

– Это из-за окна. – Инга, преодолевая слабость, медленно села.

Она бы предпочла, чтобы ее еще раз сбил пес, тогда хотя бы больно не было. Валяться на спине дважды за несколько часов – перебор. Потребовалось несколько вдохов, чтобы мир перестал вращаться.

Особист быстро ощупал ее, словно хотел найти скрытые одеждой травмы. Ничего не обнаружил и несколько расслабился.

– Я ведь просил не влезать! – рыкнул он. – Пожинай теперь плоды глупости.

Инга попыталась подняться, опираясь на трубу, от которой Андрей Васильевич принялся отвязывать блондинку в окровавленной одежде. Кажется, та молилась себе под нос.

Встать на ноги удалось, но отлипать от трубы Инга пока не рискнула. Так и стояла, опираясь на холодный металл.

– Что... это было? – тихо проговорила эмпат.

– Что, что... Работа площадного негаторного изолятора. Больно? Терпи. Из-за твоего вмешательства тут все едва в пыль не превратилось! А если бы я был не негатором, а тем же оборотнем? Остался бы от этой котельной один фундамент! – Особист был зол. Очень зол.

– Я... Она... Человек у дверей...

– Да, да, у дверей. Вот только я к магии невосприимчив и от пуль более-менее защищен, у Щен амулеты есть, а ты-то куда влезла?

– Помочь хотела, – тихо призналась Инга.

– Вот и терпи теперь, – бросил особист, возясь с веревками.

В котельную вернулся рыжий шпиц. За ним шли полицейская, наружности которой позавидовали бы многие тяжелоатлеты, и худая женщина лет сорока, с короткими светлыми волосами и жестким взглядом, носившая серую форму офицера и погоны десятницы.

– Ушел, гад. Забрал сообщник на машине, похожей на такси. Попробуем пробить по камерам, но выйдет или нет – вопрос, – выплюнула десятница и впилась глазами в Андрея Васильевича: – Ты чего ждать нас не стал? А если бы не рядом оказались?

Вместо ответа аристократ кивнул на пострадавшую. Накачанная черношинельница без всяких слов принялась помогать с веревками. Офицер же прищурилась и тяжело вздохнула:

– Ясно. Медиков сейчас вызову. Теперь вы все отпуска лишились? Совместное расследование или ваше?

Особист поморщился:

– Наше. Но ваш вклад будет оценен.

– Разумеется. – Взгляд десятницы остановился на Инге. – Это та, о ком я думаю?

– Да.

– Интересное место для знакомства. Ладно, мне нужно писать рапорт. Вечером дома обсудим, у меня смена в шесть заканчивается. Павел нашел себе проблему?

Андрей Васильевич хмыкнул. Инга с подозрением посмотрела на женщину. В ее словах чувствовались любопытство, азарт исследователя, ожидание чего-то нового. Не злость, и то хорошо. Но откуда эта десятница, явно знакомая аристократу, про нее, Ингу, знает?

– Мы знакомы? – решила уточнить эмпат.

Вышло с некоторым вызовом, но, кажется, офицера это лишь раззадорило. Она осмотрела Ингу с головы до ног и неожиданно улыбнулась:

– Разве что с чужих слов. Но какой из меня сыщик, если я не знаю, кто именно живет в моем доме? Надежда Войцеховская. Мы еще познакомимся как следует. Ладно, развлекайтесь, господа магики. Задержанную передам по протоколу, когда кто-то из ваших официально приедет.

С этими словами полицейская удалилась, как и ее тяжеловесная коллега, закончившая с узлами.

– Спасибо, – тихо проговорила спасенная, с явным трудом и не без поддержки особиста слезая с трубы и растирая запястья. – Большое спасибо. Род Демидовых в долгу перед вами.

Андрей Васильевич вгляделся в ее лицо.

– Вы – Владлена Демидова? – с тоской в голосе поинтересовался особист.

– Да, именно так. Мой отец просил найти меня?

– Мне об этом неизвестно. Но мы все выясним, вы в безопасности.

Инга, несмотря на самочувствие, отчетливо различила не высказанное, но подразумевавшееся аристократом: «Час от часу не легче».

Глава 9

Обсуждения

– Отпуск заканчивается завтра? – не без веселья осведомилась Надежда, ставя на стол бутылку и закуски. – Что? Еще не завтра.

– Технически, – усмехнулся Андрей, – еще полчаса.

Павел с задумчивым видом смотрел куда-то в пустоту за окном столовой собственного дома.

– Ты что-то моделируешь магически или просто устал? – поинтересовался Андрей у коллеги.

– Д-думаю, – отозвался маг.

– Поделишься?

Павел задумчиво уставился на Надежду. Десятница поморщилась:

– Если ваши дела касаются государственной тайны и прочих прекрасных вещей, о которых мне лучше не знать, то сейчас я поставлю на стол все оставшееся и отправлюсь спать. Сутки есть сутки, знаете ли.

Маг отмахнулся:

– Я не о том. Ты вот – женщина.

– Проницательное наблюдение. А еще я твоя жена, помнишь? Было бы странно, если бы я оказалась мужчиной. Мы же не в Северных Штатах.

– Я не п-про это.

– Павел, разверни мысль, – попросил Лопухов.

Маг вместо ответа спросил жену:

– Надь, у нас чертежка осталась? П-принесешь?

– А сам?

– П-после уборки я п-понятия не имею, где что лежит во всех п-помещениях, кроме кабинета. А там она закончилась.

Десятница покачала головой и отправилась искать бумагу.

– Ты правда считаешь, что наше обсуждение, скажем так, расширенным составом – уместно? – Негатор сузил глаза.

Надежда Войцеховская была их хорошим контактом в полицейском управлении даже в бытность Надеждой Соловьевой. Несколько совместных дел переросли во что-то более личное, и за Павла, на долю которого выпало немало испытаний, Андрей мог только порадоваться. Но все же личные отношения, совместные праздники и поездки за город в дни редких выходных – это одно, а вот обсуждение дела, лишь до завтрашнего утра находившегося в ведении полиции, – совсем другое.

– Использую П-печать Молчания, если Колосов скажет, – пожал плечами маг. – Надя в задержании участвовала – это раз, а д-два – не удивлюсь, если в попытке угодить Д-Демидовым мы п-получим смежную группу.

Андрей Васильевич вздохнул. И с тремя подчиненными проблем хватало, но все же дело свое они делали, пусть не всегда теми методами, которые одобрили бы в академии сыска. Когда же помимо одного мага и трех – после ухода Аслана уже двух – магиков приходилось занимать еще десяток, а то и больше, черношинельников, еще и так, чтобы одни другим не мешали... Это создавало проблемы. Немаленькие такие проблемы.

– Муж мой, ты что-то задумал, – заметила Надежда, вернувшаяся с листом бумаги и положившая его на стол. – Но я все еще не понимаю, как это связано с моим рождением без того, чем положено мериться в школьной раздевалке.

Павел выдвинул ящик стола, покопался и достал весьма потрепанный карандаш.

– Ты – женщина. Может, ты п-подскажешь, как у наследницы одной из б-богатейших семей России с д-десятком кандидатов в мужья и еще б-большим количеством врагов хватило мозгов не только оторваться от охраны и сбежать в ночной клуб, так еще и п-после сесть в чужое такси? И это п-при том, что она способна разве что синяки исцелять. Я п-прочитал записи д-допроса, и такое ощущение, что Д-Демидовой – д-двенадцать, а не д-двадцать один.

Павел заметил усмешку Лопухова. Андрей присутствовал при рассказе Владлены о том, как она оказалась в котельной, и почти наверняка разделял мнение об умственных способностях Демидовой. Хорошо хоть вызванные медики диагностировали лишь падение глюкозы в крови из-за врожденной болезни и пропущенного приема пищи, стресс и с десяток порезов, оставленных похитительницей с неизвестными целями. Задержанная пока молчала, а ордер на ментальное чтение, который позволил бы вытащить хотя бы часть информации из разума, еще не выписали. Выпишут, скорее всего, – Демидовы наверняка задействуют и деньги, и связи, чтобы осудить всех причастных на как можно большие сроки.

Все наследники иногда пытаются сбежать из своих золотых клеток. Павел знал, как растят детей в старых семьях. Но Демидова словно специально нарывалась на неприятности. Захудалый ночной клуб, названия которого она не помнила потому, что успела прилично принять на грудь в каком-то баре, где ее, к сожалению или к счастью, не узнали. После клуба – вызов такси, чтобы «поездить по городу», и непонятно куда поехавшая машина, из которой Владлена даже сбежать не попыталась. Впрочем, если учесть количество выпитого...

– Вношу поправку в уравнение, – заметил Андрей, – до того Владлену Демидову не замечали ни за алкоголем, ни за глупыми демаршами. Не паинька, но и без таких вот историй.

– Менталку п-просматривали? – нахмурился Павел. – Есть принуждения, внушения, Приказ или что-то подобное?

– Просматривали. – Надежда потянулась за напитками. – Ярослав Иванов, наш московский штатный маг, могу его заключение показать. Чисто все. Владлену изолятором шибануло, так что, может быть, внушения и слетели, но я тебя, Паша, как женщина уверяю – ищите мужчину. Не факт, что вам нужен сбежавший стрелок, но какой-то мужчина тут есть. Интересно получилось: если все я верно поняла, то покушение на Безродную и похищение Демидовой – два разных дела, в которых или одни очень жадные исполнители, или один очень странный заказчик. Жаль, что вся эта красота уйдет вам, а мне достанется очередная бытовуха или семейные разборки.

Павел что-то подписал в углу листа. Ни Андрей, ни Надя присматриваться не пытались. Знали, что почерк мага понимали только он сам и шеф московских особистов Колосов, но тому по должности положено читать рапорты подчиненных.

– Ладно, д-давайте пройдемся по хронологии. – Павел решил высказать свои мысли, понимая, что потом и сам не факт что разберет записи. – В Москву п-приезжает Инга Б-безродная, одинокий магик, д-до которой никому нет д-дела. Ее п-приглашает такой же одинокий п-приютский товарищ работать на кого-то из новых п-предпринимателей.

– Или на кого-то из новой ветви старой семьи, – поправила Надежда.

Павел покачал головой:

– Надо б-быть на всю голову амбициозным, чтобы п-предлагать человеку с красной меткой работу, связанную с мельканием на глазах у п-почтенной п-публики. За б-большие д-деньги и п-при нужных знакомствах можно узнать о п-психическом статусе любого человека, а п-после сдать конкурента за найм краснометочницы. Или у этого Антона Сергеевича есть п-план и п-покровители, или Б-безродная нужна б-была в расход или на п-продажу. Инга уверена, что п-предложение работать честное, так что я склоняюсь к варианту «амбициозный глупец» или «использованный кем-то втемную амбициозный глупец». П-последнее косвенно подтверждается тем, что вещи забрали и сожгли.

Инга спала, когда маг вернулся из Воронежа. Сказывались и недавнее выкачивание сил, и удар использованного негатором изолирующего поля, и в целом суетный день. Но оно и к лучшему. Павел не знал, как отреагирует девушка на найденные после обследования котельной фрагменты рюкзака и его содержимого, сожженные в печи.

Вещи уничтожены, документы пропали в старом пожаре. Был человек – и нет человека. Можно не поднимать старые записи, а присвоить через снимок ядра и анализ биометрии новый страховой номер, создать новую личность. И переаттестация не понадобится. Хотя все равно поставят красную метку – из-за совершеннолетия. Не все знали тонкости законодательства, но факт оставался фактом: если не обнародовать сведения о маге или магике до его восемнадцатилетия, то такой человек считался самозахватчиком и лишь через четыре года мог претендовать на желтую или зеленую метку. Так боролись с сокрытием магиков.

Павел дважды подчеркнул на листе «вещи». Андрей потянулся и своей ручкой обвел вопрос, стоящий между словами «Безродная» и «Предприниматель». Заметил:

– Наша первая известная жертва этих Ловчих явно неслучайная, но пока неясно, как на нее вышли. У нас не хватит ресурсов прочесывать всю Москву из расчета, что кто-то случайно увидел Безродную и решил выкачать у нее энергию. Потому пока пробуем самый очевидный вариант – наводку.

Павел кивнул. Ловчие, занимавшиеся вытягиванием энергии из магиков с летальными последствиями для последних, являлись головной болью Особого. Боролись с ними не только в Российской империи – этот вид преступников встречался в любой стране мира. Энергия, вытащенная с помощью ритуала, доступного через пару маготехнических устройств или одну призму Хеопса любому одаренному, использовалась для многих целей. И за нее неплохо платили, так что вконец опустившиеся магики порой занимались подобным. Маги в Ловчие не шли никогда, ведь даже паршиво обученный маг способен найти себе занятие лучше и доходнее. К тому же бытовало мнение, что так можно потерять собственный Исток – за надругательство над чужим.

На полноценных магов Ловчие решались нападать крайне редко – боялись сами отправиться на тот свет. А вот на эмпата, неспособного толком сопротивляться, позарились. Инге несказанно повезло, что преступники ошиблись с настройкой призмы и выбирали энергию слишком неспешно, иначе она просто не проснулась бы.

Но чтобы забрать силы у магика, его надо сначала найти, а в Москве это не так-то легко сделать. Внешне связь с Истоком никак не проявляется. То есть с наибольшей вероятностью Ингу сдал или Толик, или Антон Сергеевич. Но она считала, что они камня за пазухой не держали, и Павел ей верил. Эмпат все-таки. Значит, есть что-то еще или кто-то еще. Инга осторожна, в чужую машину, как Демидова, не села бы. Кто-то следил за ней? Связан ли с этим ритуал поиска по крови?..

Павел подумал – и перечеркнул на листе слова «пожар» и «ритуал».

– Уверен, что тут нет связи? – Андрей склонил голову, изучая записи.

– Ритуал п-подействовал сразу. Зачем ждать? Я уточнил у лесника – ритуал п-провели три месяца назад, еще тогда убить могли, но не стали. Д-думаю, у интерната искали не Ингу или не Ловчие. А огонь нужен б-был д-директору, чтобы скрыть п-побег. Она не могла знать, что Инга в Москве. Независимые события.

– Директор приюта могла предположить, что кто-то просек ее заигрывание с поддельными результатами аттестации, и решила устранить всех причастных? Может, нам ее связи смотреть нужно?

Павел на миг прикрыл глаза, строя простую магико-аналитическую модель и внося в нее переменные. С этой стороны он на дело не смотрел. Но и тут при беглом анализе события казались независимыми, к тому же продажный аттестатор встретился не только Инге.

– Д-директор сбежала. Не д-думаю, что кто-то разом п-пытается и убрать свидетелей и убраться самому. Там вся система п-подгнила. Я п-прошерстил воронежских аттестаторов. Нужный нам Архип Измайлов удачно уехал куда-то за п-пределы губернии три месяца назад. Очень вовремя.

– Узнал о грозящей проверке, – заметил негатор. – Возможно, он использовал связи, чтобы найти Ингу в Москве? Нет пострадавшей – нет дела.

Десятница отмахнулась:

– Понятия не имею, кто такой этот Архип, но, по моему опыту, взяточники не убивают. Им проще сбежать с присвоенными деньгами и дальше в тепле жить. Тут все-таки не миллионы на кону.

– Не миллионы. Ладно, д-дальше. Б-безродную п-похищают и тащат на стройку. Работает с ней какой-то криворукий наймит, но с п-призмой Хеопса. Работает п-плохо, и она сбегает. Конец истории. Щен нашла стройку?

– Нашла. – Андрей Васильевич протянул телефон с фотографиями. – Я Демыча завтра выцеплю, попробуем пробить, что и как с владельцем. Щен нашла телефон, боюсь, уже не отремонтировать, его словно в кислоте искупали. Все сплавилось, симку не достать, так что я его сдал в вещдоки. На вид стройка давно заброшена, денег хватило только на бетонный каркас и забор вокруг. Охраны нет, что по консервации – не знаю. Но район довольно глухой, пусть относительно недалеко от твоего дома.

– То есть нападавший все спланировал, – подытожила Надежда. – Он знал район, выбрал такое место выброса тела, где его быстро не найдут, позаботился о вещах. Я так понимаю, у нашей гостьи нет ни семьи, ни друзей? Парень?

Павел покачал головой:

– Только тот п-приятель, который п-позвал в Москву. Но он п-пока не объявился, а искать Анатолия Б-белолицева, зная только его возраст, – б-бесперспективно. Едва ли он зарегистрирован в Москве.

Надежда тряхнула головой:

– Я удивлюсь, если зарегистрирован. Такие кадры редко занимаются узакониванием себя красивых в нашем городе. Выходит, что не сбеги Инга – концы в воду, так? Вы бы ни о чем не узнали, верно?

Павел мрачно уставился на жену:

– Ты на что намекаешь?

– А то ты не понял, – тяжело отозвался сложивший два и два негатор. – Мы с тобой, быть может, держим рыбу вовсе не за хвост.

Павел сузил глаза:

– П-пока нет никаких п-признаков, что это что-то б-большее чем п-просто нападение Ловчих. Д-демидову могли п-похитить ради выкупа.

– Могли, – кивнул Андрей, – но посуди сам: все спланировано. Мы пока не знаем, как вышли на Ингу, но все остальное – не работа дилетантов. Просчитались тут только на выкачке, видимо, предположили, что девочка не из потомственных, а из самозахватчиков и большой силы у нее не будет. И мы бы нашли неопознанный труп без документов, а дальше что? Да и не мы бы нашли...

– А мы, – криво улыбнулась десятница.

– Труп и труп. Не нужен никому, так что в землю или в печь, и все. Думаю, изначально хотели после вытягивания энергии оставить тело и забрать вещи. Хозяйка хостела не стала бы заявлять о пропаже – уехала постоялица и уехала. И коль наши Ловчие после фиаско с выкачкой не сбежали, сверкая пятками, а все равно полезли за вещами, то довольно хладнокровны, а это тоже приходит с опытом. Задержанная в котельной, кстати, вообще не имеет имперского подданства. Пока устанавливают, кто она и откуда, сама молчит. И она как меня увидела – тут же взяла заложницу и начала время тянуть. Наверняка сумела подать сигнал сообщнику, которого упустила полиция.

– Не упустила бы, если бы вы дождались патруля, – парировала Надежда. – Мы, может, и не великие особисты, но все же на что-то годны.

– Стоило дожидаться смерти заложницы? – нахмурился Андрей.

– П-пустое, – отмахнулся Павел, – сделали и сделали.

По ощутимому раздражению в голосе негатора маг понимал, что Андрей чувствовал правоту Нади. Хотя непонятно, как лучше бы вышло. Если похитительница имела боевой или проклятийный Аспект и правда намеревалась начать ритуал или воздействие, то и минута промедления могла бы Демидову превратить в калеку или труп. С такими вещами никогда не знаешь что и как. С другой стороны, не полезли бы девушки внутрь – остались бы у входа в котельную наедине с вооруженным преступником, и все могло бы крайне погано закончиться. У Щена есть амулеты, у Андрея – активируемое защитное поле, встроенное в складную дубинку, одна из немногих доступных ему защит. А у Инги – ничего. Да и у каждой защиты все равно есть предел насыщения.

– Ладно, давайте дальше. – Надежда явно разгадала маневр мужа.

Павел написал в центре листа «группа?» и подчеркнул. Десятница кивнула:

– Наверняка группа, и ставлю на то, что это не первый эпизод. Слишком уж хладнокровны. Я попробую узнать обо всех найденных на нашем участке телах, один мой хороший друг по городу посмотрит, но надо знать, что искать.

Маг и негатор переглянулись.

– П-пока о типаже говорить рано, – с сожалением заметил Павел, – но нам нужны те, кого не смогли опознать или за кем никто не обратился. Мы п-по своим базам п-поищем исчезнувших магиков, может, что п-пересечется. П-по телам – точно от четырнадцати, если жертва моложе, то направить энергию крайне трудно, она не в п-призму начнет литься, а мимо.

– То есть нужны тела от четырнадцати до бесконечности? Может, вам всю картотеку невостребованных трупов скопировать у судмедэкспертов?

Павел покачал головой:

– Все не нужны. П-причиной смерти д-должна быть остановка сердца, она п-происходит, когда выбирают энергию п-подчистую. Ничего другого, у мертвого силы отобрать нельзя. И если эти Ловчие и раньше д-делали все так же, как с Б-безродной п-попытались, то тела д-должны быть найдены не сразу.

– С наибольшей долей вероятности нам подойдут не слишком высокие и не слишком полные. – Негатор записывал что-то в блокнот.

Павел поднял бровь.

– Я видела издалека сообщника похитительницы Демидовой, – пояснила Надежда, – и он, конечно, побольше меня, но все же размером вовсе не с Тамару.

Маг покачал головой:

– Не факт, что вы видели его истинный облик. Маги не связываются с Ловчими, так что нам нужен п-перевертыш, а ему не составит труда и вес с ростом п-поменять. Но, с д-другой стороны, д-долго чужое тело не п-поносишь... Ищите всех, кроме совсем уж тяжелых. Ладно, с этим п-пока разобрались. Вы ищете тела, мы ищем п-пропавших. И надо б-будет списки п-постояльцев хостела глянуть, вдруг кто-то д-да всплывет. Шансов мало: если замешана хозяйка, то незачем б-было ждать три д-дня, раньше б-бы Ингу выманили. Ладно, Д-дема разберется. Идем д-дальше. П-пусть группа. П-пусть Б-безродная – не п-первая у них. Но эта Д-демидова... как-то не вяжется.

– Да, наша предполагаемая группа Ловчих действует тихо, а исчезновение Владлены половину Москвы бы всколыхнуло, – хмыкнул негатор, – и у нас весь отдел бы забегал. Да еще в преддверии форума...

– Форума? – В голос мага просочилось любопытство.

– Павел, ты хоть иногда читаешь газеты? Смотришь новости по телевидению или хотя бы в сети что-нибудь изучаешь?

– Д-да. Связанное с магией.

– Ясно. Форум, Паша, не магический, а инвесторский – для интересующихся освоением Сибири. Среди приглашенных немало наших зарубежных партнеров.

– Меня радует только, что все это пройдет в помпезном «Граде», – усмехнулась десятница, – а не на нашей территории. Знали бы вы, как там дрючат всех.

– Ладно, форум и форум. П-пускай внутренние б-безопасники и наша п-первая команда, или кого там Колосов отправит, сами все разгребают – это их работа. Лавочка-то частная? – поинтересовался Павел.

– Частная. Личная инициатива Демидовых, Чернышевых, Столыпиных и еще кого-то. Демидов – организатор, остальные только деньги вложили.

– Д-дочь организатора столь масштабного мероприятия исчезает п-почти на сутки, и никто об этом не заявляет... Отлично! Хотели д-денег? Воспользовались тем, что Д-демидовы готовятся к форуму? Он когда б-будет?

– Через неделю или около того. И согласен, что Демидов-старший темнит, надо поговорить и с ним, и с Владленой еще раз. Что-то мы упускаем, – признал негатор. – Ладно, уже поздно, давай заканчивать.

Павел подчеркнул «мужчина Владлены».

– Осталось это. Неизвестный, скорее всего мужчина, выманил Д-демидову, и она оказалась в руках у не п-предъявивших требований п-похитителей. Зачем – неясно.

– Андрей, у вас есть с собой запись опроса Владлены? – Надежда со странным выражением лица изучала содержимое бокала.

– Нет. Но я его хорошо помню.

– Она говорила о времени, когда уехала из клуба?

Негатор покачал головой:

– Она была пьяна. И я не до конца уверен, что вся ее история – истина.

– Эмпат б-бы тут помог, – намекнул Павел.

– Ты сначала легализуй этого эмпата, а потом и поговорим про присутствие на допросах и все прочее, – отрезал Лопухов.

– Завтра и займусь, – кивнул маг и повернулся к жене: – Д-думаешь, Д-демидову п-похитили из-за п-провала с Б-безродной?

– Я думаю, что плохое случилось с ними обеими одной и той же ночью и это не совпадение. Но похищали их для разных целей. У Инги попытались отнять силу, а вот Владлену удерживали в плену. Зачем? Я так понимаю, что ночь и темнота не нужна для этой вашей призмы, так?

– Нет. Д-да и у Д-демидовой б-брать п-почти нечего.

– К тому же пропажа Владлены Демидовой – резонансное дело, которое прямо противоречит желанию проворачивать все происходящее максимально тихо. Но зачем-то именно она понадобилась этим вашим Ловчим.

Павел тяжело вздохнул. Надежда права. По всем пунктам.

– Опросим Владлену еще раз. Мотив ее п-похищения явно сложнее, чем п-простой отъем силы. И маячки она куда-то д-дела все, иначе нашли б-бы б-быстро. Не верю, что их не б-было.

– Сняла. Сама призналась, – поморщилась Надежда, – перед тем как сбежать в клуб. Оставила только купленный тайком амулет, защищающий от кровного поиска.

– Об этом она подумала, а о том, что глупо пить неизвестно где и в чужие машины садиться – нет, – мрачно заметил негатор. – Случайностей, говорят, не бывает, но мы тут совершенно случайно влезли в черт-те что, объединяющее безродную приютскую девчонку и дочь богатейших людей страны.

Павел пожал плечами:

– Б-будем работать, п-подключать аналитиков. Что-то мне п-подсказывает, что мы не то за хвост, не то за п-плавник д-держим вовсе не мелкого карасика.

– Сома. Двухметрового, – мрачно ответил негатор. – Такого, который рыбаков топит.

Троица следователей молча отпила из бокалов.

Глава 10

Открытия

– Вы хотите найти моих родственников? – осторожно спросила Инга, пока они вдвоем с Павлом ожидали, когда освободится некий «оператор ядродетектора Марков».

В здании Особого отдела Следственной канцелярии Москвы властвовали тишина, пыль и пустота. По крайней мере, так было в том подвальном закутке, где обитал этот самый Марков.

Инга почти не удивилась, когда узнала, что Особый отдел находился в одном из старых зданий центра Москвы. За ажурными воротами располагались синяя двухэтажная усадьба и два флигеля, один из которых соединялся с главным зданием напрямую благодаря новому и несколько чужеродному строению в три этажа. Там совсем недавно прошел ремонт, одинокий же флигель своим вниманием реставраторы обошли. А жаль, обилие барельефов и лепнины делало это здание с высокими окнами красивым наследием прошлого. Табличка на входе гласила, что изначально дом занимал Разбойничий приказ. На отдельной памятной доске, неизвестно для кого установленной внутри подвала, было написано, что это место использовалось князем Дмитрием Пожарским, главой Приказа, как изолятор. Словно кто-то так пытался объяснить тесноту коридоров и помещений.

Когда они с Павлом только шли к Маркову, Инга старалась исподтишка рассмотреть все вокруг. Но логово особистов на первый взгляд мало чем отличалось от любой другой конторы, расположенной в старом здании. Протертые наборные полы, большие тяжелые двери в кабинеты с казенными табличками и даже ранним утром снующие по этажам сотрудники с телефонами, планшетами или просто охапками бумаг. Финалом экскурсии стали плохо освещенный подвал с рядом тяжелых дверей и лавка для посетителей, на которой они и разместились. Инга не раз посещала канцелярии по делам сирот, и там все было ровно так же, только детей больше.

Не хотелось сидеть без дела, не хотелось думать о том, что все, связанное с ней, просто... пропало. Словно ее, Инги, и не было никогда. Павел говорил, что это шанс начать все заново, но пока это не слишком утешало.

Она взглянула на сидящего рядом мага. Он, кажется, прослушал ее вопрос насчет родственников, задумавшись о чем-то своем. Эмпат все же решилась напомнить о себе:

– С помощью этого ядродетектора можно узнать, кто мои кровные родственники?

Если да, то почему этого не сделали раньше? Дорого, что ли, на сирот разоряться?

Павел вздрогнул, словно вопрос застал его врасплох, и ответил после небольшого промедления:

– Не думаю, что это п-поможет найти родных, но такова п-процедура. – Маг явно подбирал слова, не желая давать ложной надежды. – Я намерен использовать особый п-протокол, иначе восстановление п-паспорта займет несколько месяцев, а из-за отсутствия свидетельства о рождении п-придется еще и в суд идти. Магики и маги редки, Инга, и некоторые из них оказываются за п-пределами п-правового п-поля. П-потому у Особого отдела есть возможности срезать углы и использовать ценные кадры сразу. Как сейчас, например. Я хочу, чтобы ты п-присутствовала п-при моем общении с Владленой Д-демидовой, той д-девушкой, которую вы вчера нашли. П-попробуем выяснить, что она недоговаривает. Но д-для этого нужны хотя б-бы временные д-документы.

Инга склонила голову, пытаясь понять, что стояло за этими словами. Боль в теле, сопровождавшая эти попытки вчера, почти утихла. С утра Павел использовал несколько странных заклинаний, звучавших как полная тарабарщина, и вколол ей что-то прозрачное из самого обычного шприца. Инга пыталась сопротивляться, но маг заметил, что площадная изоляция, которую вчера использовал негатор, мешает восстановлению и если она хочет не лежать в кровати, а разобраться с документами и купить новые вещи, то придется терпеть.

Собственно, пришлось терпеть. Документы еще ладно, жила же без них, а вот одежда и правда требовалась, да и много чего еще. Инге не хотелось вечно ходить в одолженных у Надежды вещах взамен своих порванных. К тому же после всех манипуляций и правда стало лучше.

Инга кинула короткий взгляд на Павла, раздумывая, стоит ли продолжать беседу. Вчера вон Кюн обиделась после ответа на свой же вопрос. С другой стороны, оборотень была... эмоциональной. Определенно. Но именно ее опасения заставили спросить:

– Вы хотите, чтобы я участвовала в расследовании. Сейчас. А потом?

– У тебя есть д-далекоидущие п-планы? – полюбопытствовал маг.

Инга смутилась. Он вроде сам что-то говорил насчет того, что она может быть полезной. Но, с другой стороны, это Антон Сергеевич предлагал контракт, а тут пока ничего не понятно.

– Нет. Извините.

– За что извиняешься?

Инга уткнулась взглядом в пол.

– Я не могу п-понять, – продолжил Павел, – то ты б-боишься незнакомцев, и это вполне объяснимо, то лезешь чуть ли не п-под п-пули. Ты п-понимаешь, что, не используй Андрей вчера способности негатора, вас б-бы там всех в п-пыль стерло? Та едва не упавшая на п-пол маленькая п-пирамидка взрывается с силой д-десятка гранат.

Инга прикусила губу. Вот, значит, как... Но ничего же не случилось, так? Потому что Андрей Васильевич поймал пирамидку или потому что он сделал что-то еще? Что-то болезненное, что Павел назвал работой площадного изолятора.

– Я не знала. Я... мне показалось, что нужна помощь. Думала, что смогу выбрать момент и ударить ту женщину, а потом поняла, что ее сообщник придет, ну и... не выдержала. Он ведь мог застрелить Андрея Васильевича или магией ударить в спину.

Павел чуть улыбнулся и покачал головой:

– Несколько п-пуль наши артефактные щиты выдерживают, а магия, Инга, на Андрея вообще не д-действует. Он – негатор, игнорирует любые направленные на себя магические воздействия, п-пока не свернет свои силы, и способен п-при необходимости «отключить» магию вокруг. Хотя вот твои способности на Андрея работают, д-думаю, из-за того, что ты анализируешь сказанные слова. Так что ты вчера, вмешиваясь, рисковала куда б-больше, чем он сам.

Инга смутилась: выходит, она зря влезла. Кто бы хоть сказал, что ли. Да и какие риски? Порезы затянулись благодаря мази, которую вчера дал Андрей Васильевич. Все закончилось нормально, порванная одежда не в счет. Хотя она могла свалиться с подоконника и себя выдать, и просто пулю получить, и много чего еще...

– Я не знала. Насчет магии. Я, если надо, действую, несмотря ни на что. – Инга пожала плечами. Она ведь часто так кидалась в заварушку или бежала сверкая пятками, если было куда.

– Д-действуешь. А п-прямо спросить об условиях возможного б-будущего сотрудничества б-боишься. Ты как четыре года п-прожила сама?

– Нанималась. По объявлениям.

– И часто обманывали?

Инга покачала головой:

– Я же знаю, когда врут. Прямо спрашивала – когда и сколько будут платить. Пару раз случалось, что тот, кто меня нанимал, не знал о подставах от начальства. После этого старалась говорить с руководством напрямую. Я работала ответственно, просила немного, и находились те, кого это устраивало больше, чем пара сэкономленных рублей.

Больше всего Инге запомнился один семейный отель, где она работала почти два лета. Пожилая хозяйка видела в ней кого-то вроде внучки. Правда, потом попала в больницу, а как вышла – продала дело и уехала куда-то к Эльбрусу, к чистому воздуху. Но все равно эмпат была ей благодарна.

– А сейчас в чем п-проблема вопрос задать?

Инга вздохнула:

– У меня нет образования. А для сыска законы ж знать надо...

Павел чуть заметно улыбнулся:

– Надо. Так что Академию п-пройти п-придется, там есть вечерние курсы д-для нашего б-брата. Не слишком сложные, д-для одаренных важнее всего умение использовать способности. Считай, что тебе п-повезло. Эмпаты в сыске нужны, твой Аспект п-поможет, д-даже если ты б-будешь лишь следить за д-допросами. Справишься, ты на вид не п-похожа на непроходимую тупицу.

Инга принялась изучать пол. На вид, может, и не похожа, но на деле она с трудом получила аттестат. Нормально дались только литература и обществоведение.

– Не ищи п-проблемы там, где их нет. – Маг явно наблюдал за ней. – П-писать умеешь?

– Да, конечно.

– Значит, б-бумаги заполнять научишься. А в остальном в нашем отделе, скажем так, собственная атмосфера. Важен результат, и глупо отсекать тех, кто способен п-помочь его д-достигнуть, из-за незнания года основания Следственной канцелярии или неспособности вот п-прям сейчас вещдок описать. П-пока я намерен записать тебя вольноопределяющимся гражданским п-помощником. Ты – магик и нужна стране, п-потому жалованье б-будет. Невеликое, но все же. А когда с этим всем разберемся – п-пройдешь краткий курс оперативной работы и сможешь ставку п-получить. Но если у тебя д-другие п-планы...

Инга помотала головой.

– Я д-догадываюсь, что п-предложение п-предпринимателя явно б-было щедрее, – продолжил маг, – но у нас есть социальные б-блага, отпуск и кое-какая защита от Ловчих, так что в некоторых вопросах, д-думаю, мы можем составить конкуренцию Антону Сергеевичу и его частной лавочке.

В словах чувствовалась явная ирония. Эмпат кинула взгляд на мага – тот улыбался.

– Я... Просто это несколько неожиданно. Вот и все, – проговорила она. Подумала и зачем-то добавила: – Кюн боится, что я займу ее место.

И вот зачем сказанула-то? Андрей Васильевич мог бы рассказать это Павлу... а мог и не рассказывать.

– Кюн – одна из нас. И она рано или п-поздно поймет, что ни я, ни Андрей не собираемся нанимать тебя вместо нее или еще кого-то. Не б-бери в голову. Эмоции п-приходят и уходят.

Инга кивнула. Это она очень хорошо знала.

– Я ехала сюда, понимая, что предложение Толика может оказаться ерундой, но оно было честным. А потом... Случилось все остальное. И выходит, что у меня теперь осталась только порванная одежда... Ну и я.

– Ты есть, а остальное п-приложится.

Инга улыбнулась. Маг говорил искренне. Она напоминала ему человека из прошлого, это сквозило почти в каждом слове, но это – не проблема. Она и в приемных семьях напоминала «родителям» о нерожденных или рано погибших детях. Надо только не выбиваться из роли – и все будет хорошо.

Работа на особистов, даже если и платить будут мало, все же лучше, чем бордель какой-нибудь. Если и правда устроят сюда, конечно. Впрочем, Павел пока не врал. От нее нужно ведь то же, что она делала в приюте и что хотел Антон Сергеевич, – слушать, кто о чем говорит. Почему бы и нет?

Пока Инга размышляла, из-за двери, около которой они сидели, вышел посетитель. Павел, поднявшись, поманил ее за собой.

Внутри маленький, полутемный и пахнущий чем-то резким кабинетик оказался разделен на две части ширмой. Около входа, за компьютерным столом, заваленным шестеренками и механизмами, сидел худой мужчина, носивший странный громоздкий монокль. В дальней же части помещения из-за ширмы выглядывал агрегат, больше всего напоминавший Инге сложную версию машины для просвечивания легких.

Мужчина поднялся из-за стола и молча пожал руку Павлу. Указал подбородком на Ингу и после кивка мага протянул ей что-то, похожее на телефон, только без камеры и кнопок. На монохромном экране горела надпись:

[Приветствую! Я – Марк Марков и, к сожалению, могу общаться только через этот дисплей, хотя слышу то, что мне говорят. Как вас зовут?]

– Инга, – после короткой паузы отозвалась эмпат.

Это было странно. Непривычно. Она не понимала, что стоит за написанным. Это что – проверка того, как она будет справляться с обстоятельствами? Впрочем, паниковать стоило раньше, когда она проснулась в чужой квартире. Или еще раньше – когда приехала в эту огромную Москву.

Хозяин кабинета прикрыл глаза, положив ладонь на один из плоских приборов на своем столе. Когда он убрал руку, Инга получила новое сообщение:

[Приятно познакомиться. Павел упоминал, что вам нужен снимок ядра. Чтобы его сделать, необходимо снять с себя обувь, носки, все металлические украшения и артефакты любого толка и встать на белый квадрат у дальней стены.]

Павел, заинтересовавшийся механизмом на столе у Маркова, разглядывал сложный многогранный куб, полностью игнорируя все вокруг. Инга подавила желание привлечь внимание мага. Если бы считал нужным что-то сказать – сказал бы. Что она, как ребенок, трусит...

Эмпат сделала как велено. Холодный пол под ступнями не радовал, как и необходимость стоять в полутьме на белом квадратном куске мрамора. Устройство в руке потеплело, и надпись на нем сменилась:

[Теперь положите дисплей на специальную полку слева и стойте ровно. После того как раздастся звуковой сигнал и загорится зеленая лампа, можно будет забрать его и идти обуваться.]

К стене была прибита небольшая полочка. Инга положила туда дисплей и выпрямилась, стараясь сосредоточиться на дыхании и не обращать внимания на висевшую перед ней большую пластину, которая двигалась вперед-назад, словно выискивая лучшее место около ее живота и груди. Стоять и ждать ей никогда не нравилось, лучше уж что-то делать, хотя бы про себя считать, например.

На двухстах пятидесяти семи раздалось жужжание и загорелась зеленая лампочка. Инга подождала три вдоха и вернулась к столу и молчаливому хозяину кабинета. На дисплее появилась следующая надпись:

[Снимок сделан. Процедура предполагает, что я могу увеличить снимок и сравнить его с имеющимися в базе. Это займет время и требует вашего согласия. Таким образом можно найти родственников, если они отметились у нас, что, впрочем, не так уж и вероятно. Вы можете отказаться от поиска и получить на руки простую распечатку.]

Инга замялась. Павел, кажется, ушел в изучение странного куба почти с головой, расправив грани фигуры так, что механизм стал в несколько раз больше.

– А много времени понадобится?

[Система не самая быстрая. Около пятнадцати минут.]

– Тогда я согласна. Вдруг повезет?

[Хорошо. Можете подождать на стуле и занять руки и мысли какой-нибудь из головоломок.]

Инга, поколебавшись, взяла в руки один из кубиков. Попроще, чем выбранный Павлом. Внутри находился простой лабиринт, по которому требовалось провести шарик.

Вроде бы простой... Вот только Инга ухитрилась пропустить все интересное в попытках заставить маленькую красную сферу катиться куда нужно. Когда она подняла глаза, наконец разобравшись с головоломкой, то обнаружила, что побледневший Павел смотрит из-за плеча хозяина кабинета на монитор. Сам Марков казался не менее удивленным. В очередной раз за последние два дня ей захотелось сбежать куда подальше.

– Д-думаю, это н-не стоит з-заносить в отчеты, – напряженным голосом сказал маг.

Инга могла поклясться, что чувствовала за его словами что-то близкое к шоку.

– М-можешь п-посмотреть с-сама. – Павел говорил как-то сдавленно, заикаясь еще сильнее, чем раньше. – Т-так б-будет п-проще.

На компьютере Маркова оказалась открыта какая-то таблица с тремя выделенными зеленым номерами.

– Что-то не так? – севшим голосом поинтересовалась Инга. Сердце билось у горла. Она понятия не имела, в чем дело, но это было явно что-то из ряда вон выходящее.

Павел не то качнул, не то мотнул головой:

– Я... н-не ожидал. Н-не ожидал. Я объясню.

Что именно? Павел, несмотря на крайнюю растерянность, явно старался взять себя в руки.

– Марк, удали это. Я п-поставлю П-печать.

Хозяин кабинета кивнул. Стащил с шеи несколько подвесок, развернулся на кресле, закатал рукав и протянул оголенное предплечье.

Инга затаила дыхание, следя за тем, как на ладони тихо прошептавшего какую-то формулу мага наливается красный, злобно-красный огонь. Шепот стих, огонь стал пугающе-реальным, и Павел резко вдавил его в чужую плоть, а потом убрал руку. На мгновение пламя, теперь ставшее узором на чужой коже, оставалось видным, а потом угасло, без следа впитавшись в плоть.

Марков тяжело выдохнул и принялся расправлять рукав. Павел еще одним коротким заклинанием окутал хозяина кабинета с ног до головы чем-то, напоминающим расслабляющий морской бриз.

– П-прости, но сам п-понимаешь – выбора у меня нет. – Маг перешел на деловой тон. – Кто-то еще сможет узнать?

Марков указал рукой на компьютер и покачал головой.

– М-да. Если кто-то б-будет копаться в системе...

Губы Маркова тронула улыбка – мягкая, понимающая. Он что-то написал на дисплее и развернул его к ним обоим:

[Я удалю все обращения. Я бы сказал, что нем как рыба, но я и так нем. Как рыба. А, и Инга первая, кто прошел лабиринт с такой скоростью. Далеко пойдет.]

– Отдашь снимок? Который без п-приближения. Второй удаляй.

Марков кивнул. Нажал несколько кнопок, и из стоящего под его столом массивного агрегата, очень смутно похожего на старый копировальный аппарат, вылезла плотная картонка с изображением, напоминающим рентгеновский снимок нижней части грудной клетки. Ребра и позвоночник были едва видны, а фокус держался на небольшой сфере пониже грудины, на поверхности которой змеились впадины и выпуклости. К этому странному органу отовсюду тянулись тонкие линии, похожие на кровеносную систему, только расположенные вовсе не там, где, если верить урокам биологии, находились артерии и вены.

– П-пойдем. – Павел, явно что-то для себя решивший, забрал снимок. – Секретариат уже работает. Напишешь заявление на восстановление д-документов и п-пройдешь короткий ментальный тест. Несколько вопросов д-для того, чтобы выяснить, не собираешься ли ты к нам внедриться, – как-то странно усмехнулся маг, – три минуты займет. П-потом – п-присяга гражданина Российской империи, и все. А я в это время п-подпишу заявление об ослаблении режима содержания. А п-перед тем как зайти в магазин за одеждой, заглянем в кафе и п-поговорим.

Инга кивнула. На все. Что бы маг ни узнал – это его тревожило до глубины души, заставляло ощущать растерянность и будило еще какие-то чувства, совершенно ей непонятные. Но, как бы то ни было, Павел от помощи в восстановлении документов не отказывался.

Заполнение заявления проблем не принесло, даже дату рождения Инга вспомнила с первого раза. День, указанный в однажды тайком увиденной метрике, забыть было сложно – 31 октября, кельтский Самайн и североамериканский Хэллоуин как-никак. Ментальный тест действительно занял три минуты. Нужно было, держа ладонь на специальном устройстве, которое вроде как уличало во лжи, отвечать на простые вопросы вроде: «Не состоите ли вы в преступных, революционных или экстремистских организациях?» Пришлось сознаться в бродяжничестве и паре мелких преступлений вроде угона трактора, но Павел, узнав об этом, сказал, что «эти мелочи» значения не имеют.

Присяга и вовсе оказалась формальностью. Инга уже давала ее в четырнадцать, получая паспорт. Достаточно просто положить руку на сердце и подтвердить желание стать законопослушным гражданином Российской империи, а после выслушать гимн.

Все это казалось ерундой по сравнению с пока неизвестными, но явно важными новостями, как-то связанными с ней и этим снимком ядра.

В почти пустом кафе неподалеку Павел только покачал головой на ее предложение заказать стакан воды.

– Аргумент в виде завтрака не п-принимаю, это было несколько часов назад. Есть разговоры, которые не стоит вести на п-пустой желудок.

Сошлись на горячем шоколаде и пирожном. Инга ела медленно, то и дело посматривая на мага, который пил кофе и что-то сплетал свободной рукой. Доплел – и взмахом ладони окружил их столик быстро истаявшей рунной вязью.

– Т-теперь никто не п-подслушает. – Павел на мгновение замялся, но все же продолжил, стараясь говорить ровно: – Т-то, что я скажу, м-может удивить, но это п-правда. Снимки ядра п-позволяют п-понять сходство Истоков с б-большой д-достоверностью. Д-достовернее о родстве говорит т-только т-тест Д-ДНК, и, д-думаю, его б-будет разумно п-провести. Но уже сейчас м-можно сделать определенные выводы.

Инга сглотнула. Маг волновался?

– Я – дочь какого-нибудь несостоявшегося убийцы императора?

Неожиданно Павел кривовато улыбнулся:

– Не совсем т-так. Т-ты видела совпадения в т-трех д-делах. Я знаю их п-по номерам. П-первое – это д-дело Виталия Т-таврова.

Инга моргнула. Потом еще раз. Она эту фамилию слышала на уроках новейшей истории.

– Тавров – это... Так звали Глашатая?

Главный Глашатай магической революции, один из вождей «Народной воли». Человек, вставший у руля движения, желавшего дать всем людям бесплатный доступ к магическим услугам, а то и к самой магии. Утопичная, безумная идея, которой многие симпатизируют и по сей день. Глашатай считал, что добиться мира и процветания можно лишь силой, хотел показать, что с обычными людьми можно считаться. Он привлек на свою сторону некоторых небогатых магов и магиков, обещал самым преданным сторонникам магические силы.

Были столкновения и жертвы – повсюду. Погромы, грабежи, демонстрации и волнения. В Рязани народовольцы отправили на тот свет почти пять десятков черношинельников и двух полицейских офицеров. Хотели сместить императора, который, хоть и не правил страной единолично, все равно имел много власти. Вроде как восставшие верили, что Петр Пятый уже слишком стар, чтобы справляться с государственными делами, а вот кто-то из его детей мог бы стать «строителем нового мира».

В новогоднюю ночь пятнадцать лет назад народовольцы шли на Кремль, собираясь диктовать свои условия после захвата сердца Столицы монет. Шли, сметая все на своем пути. Шли до тех пор, пока особисты и тайный сыск не устранили Глашатая и еще нескольких магов. Позже выяснилось, что многие участники движения попали под магическое внушение. Узнали, что Тавров хотел власти, что его кураторы из-за границы жаждали переворота и хаоса...

– Второй файл – д-дело отца Виталия, Алексея Владимировича Т-таврова. Он п-покончил с собой, когда узнал, что устроил его сын.

Инга невесело усмехнулась. Отличные родственники.

– И т-третье, – маг выдержал небольшую паузу, – это д-дело П-павла Алексеевича Т-таврова. Б-брата В-виталия. П-после т-тех событий он в-взял фамилию п-первой жены и стал В-войцеховским. Т-третий номер – номер м-моего личного д-дела.

Инга уставилась на мага, почти заставляя себя дышать. Он ведь не врал. Как это возможно?

– Т-ты не моя д-дочь. Я уверен в собственной в-верности жене, а в нужный п-период находился в м-мужском коллективе в т-той еще д-дыре около одной из сибирских аномалий. У меня б-был лишь один ребенок. К т-тому же Д-Даша... Б-будь она жива, ей было бы д-девятнадцать. Моя мать мертва уже четверть века, отец... Не д-думаю.

Несколько мгновений маг молчал, не то собираясь с силами, не то давая Инге осмыслить сказанное. Эмпат смотрела на Павла, как кролик на удава. Сердце бешено колотилось, словно пытаясь выбраться из грудной клетки. Это не могло происходить с ней...

Она ребенком мечтала о кровной семье, верила, что ее найдут. И вот... Что? Павел явно не в восторге, пусть и не гонит взашей. Они едва знакомы, но не должна ли она была почувствовать что-то? Как-то понимать, что они – одной крови? Неужели все так... обычно? Не будь этого снимка – никто ничего бы и не узнал. Выходит, что все это родство – ерунда? Случайность – и вот они знают, что родственники, а не будь этой случайности – и жили бы дальше как ни в чем не бывало.

– Я не знал, что у Виталика б-был ребенок. Мы н-не общались много лет. Нужен анализ Д-ДНК, но с наибольшей вероятностью ты – д-дочь Виталия Таврова.

Инга кивнула, как игрушечный болванчик. Все дельные мысли были где-то очень далеко. Через паузу Павел добавил:

– И моя п-п-племянница.

Инга с трудом удержалась от усмешки. Очевидно, что последнее ставило мага в тупик. Павел, ввязываясь в это дело, хотел получить и возможность чем-то занять себя, и коллегу-эмпата, на которую можно свесить часть обязанностей, и шанс отдать дань умершей дочери... Но никак не непонятно откуда взявшуюся родственницу.

– Думаю, всем будет проще, если я останусь Ингой Безродной, – ровно проговорила эмпат, безжалостно запихивая подальше непрошеные чувства. – Возможно, будет проще, если я покину Москву...

– Нет. Не б-будет. – В словах мага тенью присутствовало облегчение. – «Народная воля» п-почти распалась, но заказчики выступления никуда не д-делись. Мой б-брат, он... Он рано п-покинул дом, ввязался в какие-то непонятные исследования, начал рассказывать, что знает, как д-дать всем магию. Словно Великая Магическая ничему не научила, словно он не знал ничего об Искаженных Истоках, которые часто п-получают самозахватчики. Неважно. В общем, кто-то м-может п-пытаться найти тебя. Ту, кем ты являешься по крови. У б-бунтарей д-давно нет лидера, но, п-поверь, д-далеко не все из них и п-правда б-были околдованы. А ты – эмпат, как и Виталий. Д-дочь п-погибшего за п-правое д-дело... Тебя могут в-видеть знаменем революции.

– Я не умею убеждать...

– Им б-без разницы. Тебе не нужно уезжать, – резко отозвался маг. Потом продолжил спокойнее: – П-правда. Я... Не ожидал, п-признаю. Ты и сама это чувствуешь. Но это не значит, что ты д-должна убегать, п-понимаешь?

Инга кивнула. А что еще оставалось?..

– Хорошо. Нужно заняться д-делами, а остальное образуется. – Маг резким движением разбил на мгновение засветившуюся вязь рун вокруг них.

Инга одним глотком допила шоколад. Интересно, Павел понимает, что его неверие в собственное «все образуется» ощутимо, или нет? Неважно. Спрашивать она все равно не будет.

Маг, возможно, и хотел что-то еще добавить к сказанному, но в его кармане завибрировал телефон. Он достал аппарат, вгляделся в экран – и тихо ругнулся, принявшись строчить ответное сообщение.

– Д-демидову собираются выписывать и отправлять д-домой, откуда мы ее не д-достанем. П-поехали, мой контакт не сможет ее вечно д-держать у себя.

Глава 11

Разговор с Демидовой

Короткая поездка по не самым широким улицам старой Москвы – и вот они уже около забора, огораживающего особняк внушительного размера.

– Частная лечебница Горчаковой, – усмехнулся Павел, показывая удостоверение охраннику и направляя автомобиль в медленно расходящиеся створки центральных ворот, – одна из самых д-дорогих б-больниц в городе.

Парковка у этой «самой дорогой больницы» оказалась не самая большая, да еще и с кучей свободных мест. Павел вытащил из бардачка какую-то ламинированную карточку, провел над ней рукой и протянул Инге.

– Возьми. П-после разговора вернемся в отдел, и тебе времянку выдадут, а п-пока это сойдет. Только д-держи п-подальше от п-приборов и целителей, иллюзию я навесил несложную, может слететь или исказиться.

Говорил маг спокойно, по-деловому и, как чувствовала Инга, гнал от себя мысли обо всем, что недавно узнал. Ее это устраивало. Инга знала Павла всего два дня, даже полтора, ведь вчера они и не виделись толком. Она напоминала ему о дочери, могла быть полезной при расследовании преступлений. Всего этого более чем достаточно. Нет, она мечтала о кровных родственниках... Но это уже в прошлом. Сейчас и так проблем достаточно, надо с ними разбираться.

Павел, в отличие от Андрея Васильевича, никакого оружия при себе не носил. Он в свободной рубашке, брюках без всяких намеков на стрелки и с несколькими подвесками на шее куда меньше походил на особиста, чем затянутый на все пуговицы аристократ, от которого буквально веяло властностью. При взгляде на Павла невольно вспоминались слова Толика о том маге, вроде как родственнике Антона Сергеевича: «Обычный такой мужик». Разве что подвески на шее у особиста могли быть магическими.

Они поднялись по мраморным ступеням к массивному входу с тяжелой лакированной дверью. А и не скажешь, что это больница: пациентов немного, и тоже на вид – люди как люди, одеты дорого. Даже попавшийся навстречу старик, высохший и сморщенный, явно борющийся с недугом, носил идеально сидящий костюм и мог похвастаться золотыми запонками.

– Д-документы еще не п-подписаны, но ты – вольнонаемный гражданский п-помощник, – уточнил Павел, – и если кто п-пристанет, то ссылайся на меня, я разберусь. Идет?

Инга кивнула.

Большой холл казался чем-то средним между залом ожидания и регистратурой. Здесь их ждала полноватая блондинка средних лет, в медицинском халате бирюзового цвета. К Павлу она приблизилась почти бегом.

– Привет, ты вовремя. Старший Демидов требует немедленной выписки, хотя после такого потрясения я бы не торопилась, да и девушка явно не в восторге. Моему коллеге удалось отвлечь отца бумагами, но вряд ли надолго. Пока она у нас – мы способствуем расследованию, потом – увы. Ты знаешь протокол.

– Очень и очень хорошо, – поморщился Павел. Этот самый «протокол» его явно не радовал.

– Идем. Она с тобой или по делу? – Блондинка кивком указала на Ингу. – И как твое горло?

– Со мной. Все в порядке, спасибо, Алиса.

– Да не за что. – Целительница поманила их за собой.

Больница, расположенная в здании не менее старом, чем Особый отдел, в интерьерах разительно контрастировала с обителью сыскарей. Идеальный ремонт, начищенные до блеска наборные полы, широкие мраморные лестницы, яркий свет от десятков люстр, светлые стены... И такой же, как в любой больнице, флер боли и безнадежности.

Инга поежилась. Она в детстве лежала в подобном месте, подхватив воспаление легких. Воспоминания остались не из лучших. Вокруг, несмотря на дороговизну мебели, прекрасные резные двери и безукоризненную чистоту, все было так же, как и там, в самой обычной уездной лечебнице. И бьющие в нос специфические запахи, и звуки, вроде дребезжания каталок и приглушенных разговоров, и сама густая атмосфера, пробирающая до кончиков пальцев. Богатые, бедные ли – в больницы обращались явно не от излишка счастья.

Владлена Демидова, та самая девушка с порезами, которую вчера Инга видела привязанной к трубе, занимала одиночную палату в самом конце коридора на втором этаже. У эмпата сложилось впечатление, что и коридор, и палаты неожиданно маленькие для такого представительного заведения. Возможно, раньше тут располагалось что-то похожее на общий зал больниц прошлого, в котором просто возвели новые стены. Наверняка в этой лечебнице имелись помещения и попросторнее, но Демидов-старший не стал выбирать для дочери самые лучшие условия.

В узкой палате кроме весьма массивной кровати и непонятных Инге приборов находились пустой прикроватный столик и пара стульев для посетителей. Стены, оклеенные дорогими обоями с цветочным узором, большое резное окно, открывавшее вид на парк, не утратившая яркости фреска на потолке – все это казалось нелепым, несуразным. Вычурность обстановки вкупе с недостатком места создавали впечатление комнаты в кукольном домике, а не палаты в лучшей городской больнице.

Владлена выглядела усталой, замученной и испуганной. Причем испуг этот несколько уменьшился, когда целительница, сопровождающая Ингу с Павлом, произнесла:

– Владлена, пока ты тут, господа из Особого отдела хотели бы уточнить у тебя несколько моментов. Это не займет много времени.

– Да, конечно, – ответила та с явным облегчением.

Алиса кивнула Павлу и вышла из палаты. Не сказать, что без нее тут стало сильно больше места.

– Меня зовут П-павел Войцеховский, а это – моя п-помощница Инга, ты ее вчера уже видела, – начал маг, достав из заднего кармана небольшой потрепанный блокнот. – Я хотел б-бы уточнить некоторые моменты из твоего рассказа. Это все останется между нами. Ты согласна д-добровольно п-помочь следствию?

– Да. – Владлена медленно села на постели, завернувшись в тонкую простыню. – Спрашивайте. Но я вчера рассказала все, что знаю. Вы не нашли их?

– Ищем, – лаконично отозвался Павел, – и, чтобы ускорить п-поиски, я хотел задать несколько д-дополнительных вопросов. Скажите, вы кому-нибудь говорили о том, что собираетесь сделать?

На лице Владлены вспыхнул слабый румянец.

– Нет. Это было... спонтанное решение. Глупое. Я сожалею.

Инга склонила голову. Что-то скользило в глубине образов, стоявших за словами Демидовой.

– Я сам когда-то тоже б-был молодым, – улыбнулся Павел. – Мой отец не очень жаловал все эти «новомодные развлечения», и это только раззадоривало. Иногда я жалею, что не б-был таким же б-бунтарем, как мой б-брат, и не все успел п-попробовать в молодости. Теперь уже как-то и несолидно.

Владлена бросила взгляд на дверь и коротко, словно бы несмело, улыбнулась:

– Я... Мне хотелось узнать, как отдыхают, ну, обычные люди. Выпивка и...

Павел махнул рукой:

– Интерес к тому, что д-дарит новые ощущения, п-понятен. Особенно для магика.

– Какой из меня магик... Одно название.

– Д-даже небольшое усилие может п-переломить исход сражения. – Маг явно кого-то процитировал. – Вы д-довольно ловко оставили своих телохранителей не у д-дел.

Владлена чуть пожала плечами:

– Они не ожидали, и этого оказалось достаточно. Немного современных технологий, вызванное в нужное место такси, скопленные деньги – и я с легкостью оторвалась от них. Думала, это будет весело.

– И вы сделали все это самостоятельно?

– Да, – решительно кивнула девушка, – совершенно самостоятельно.

Инга чувствовала в словах Владлены какую-то недоговоренность. Да, сбегала и отдыхала она самостоятельно, но это было не все.

Павел сделал пару пометок в блокноте.

– Сбежав, вы отправились сначала в б-бар, названия которого не п-помните, а п-потом зашли в п-первый п-попавшийся ночной клуб, названия которого тоже не п-помните?

Девушка повела плечом:

– Я была пьяна. Сказала таксисту везти меня куда-то, где можно оторваться, и не смотрела, куда захожу. Я просто хотела почувствовать себя свободной, вот и все. Да, это было недостойно и недальновидно, и вы сами знаете результат.

– Если несложно, я хотел б-бы узнать, как звали того таксиста, который п-помог вам оторваться от телохранителей.

За дверью послышались быстро приближающиеся шаги. На мгновение Инге показалось, что ее окутала почти незаметная вспышка бирюзового света.

– Увы, это невозможно. Я переписывалась с ним с одноразового устройства, которое...

Мощный удар едва не сшиб дверь с петель.

– Ты, ублюдок, что тут забыл?! – В палату ввалился необычно дородный мужчина в обтягивающем костюме. Его лицо багровело от ярости.

С кольца на руке толстяка сорвалась яркая красная вспышка, устремилась к Павлу – и замерла на полпути, растворившись в воздухе. Маг медленно поднялся на ноги – и в следующую секунду неизвестно откуда взявшийся порыв ветра буквально вынес неожиданного посетителя из палаты, с грохотом во что-то впечатав. Павел решительно вышел и захлопнул за собой дверь.

Инга, помедлив, решила, что разберутся и без нее. Послышались возгласы, но плотно прикрытая дверь их приглушила:

– ...нападение... п-при исполнении...

– Больным нужен покой...

– ...ошибка...

– Совсем оборзели!..

Владлена еще сильнее закуталась в покрывало.

– Я приношу искренние извинения за это недоразумение, – тихо проговорила она. – Мой отец все неверно понял. Он нервный в последнее время.

Инга, не зная толком, что говорить, ответила честно:

– Думаю, они разберутся. Твой отец просто защищает тебя.

– Слишком сильно, – грустно усмехнулась Владлена, – и от всего на свете.

– Иногда это ведь не плохо, да? Я немного завидую, – честно призналась Инга. – Мой бы, думаю, так никогда не сделал.

Сложно представить Глашатая-революционера вот так защищающим кого-то.

– Что не сделал? Не напал бы на человека?

– Мне казалось, что твой отец принял Павла Алексеевича за кого-то другого. За твоего друга, да?

Изменившееся лицо Владлены этот вывод подтвердило.

– Это не соответствует действительности. – Девушка вмиг спряталась за маской надменной аристократки.

Инга позволила себе короткую улыбку.

– У меня есть друг. Точнее, был, наверное... Он позвал в Москву, я ведь не отсюда. Хороший парень. Но меня едва не убили из-за того, что я сюда приехала. Хотя, уверена, он не хотел ничего такого. Он не виноват. И ты не виновата. Иногда можно подумать, что наши друзья – причина происходящих с нами несчастий, но это не так.

Хорошо, что Толика никто ни в чем не обвинял. Пока.

– Мы найдем тех, кто навредил тебе, – уверенно продолжила Инга, вспоминая Щен и ее нюх, – непременно. Но могут возникнуть лишние вопросы, и нам придется беспокоить тебя, твоего отца или друга. И если знать заранее, что твой друг ни при чем, то будет куда проще. Для всех. Мы его не потревожим, а твой отец о нем не узнает.

Владлена смерила ее долгим, пронзительным взглядом.

Возгласы за дверью не затихали. Скандал, кажется, набирал обороты.

Наконец Демидова решилась:

– Я... В общем, ищите кого хотите, но Ярик ни в чем не виноват. Он просто друг. Отец его даже не видел никогда, но ненавидит так, словно я, как последняя дура, намерена сбежать и жить в какой-нибудь хибаре. Ярик – просто друг. Он... В общем, он не может ходить, потому общается со всеми по интернету.

– И он предложил тебе отдохнуть в ночном клубе? – Инга начала что-то понимать.

– Вроде того. Я пожаловалась, что после обручения... – Владлена на секунду примолкла, оглядела Ингу и продолжила: – Только не говори отцу, что я проболталась, ладно? На вид ты не из тех, кто мелет языком, но один комментарий любому журналюге – и моя семья не поскупится на иски и увольнения.

Это было откровенным хамством. Ведь именно из-за нее, Инги, вообще нашли эту Владлену. Но эмпат чувствовала страх за словами девушки, страх, заслонявший все остальное. Толку злиться на того, кто испуган?

– Мне неинтересны сплетни. Я просто хочу найти тех, кто похитил тебя, и знать, что они больше никому не навредят.

Инга удивилась своим словам. Вот откуда она этого набралась? Перечитала детективов в приютской библиотеке? Истории про расследования нравились ей больше всего, это не ужасные любовные романы на желтой бумаге и не местами скучная, а местами тяжеловесная классика. Особенно захватывали те моменты, когда бравые сыщики склоняли на свою сторону свидетелей и получали от них нужную информацию.

Кажется, читала книги она не зря. По крайней мере, Владлена не стала менять тему.

– Ярик ни при чем, говорю же. Он просто предложил, и все. Я и не виделась с ним никогда.

– Но твой отец о нем знает.

Владлена хмыкнула:

– Мой отец знает обо всем, что касается меня. И никакие пароли не помогают. Такая вот отцовская любовь. Он увидел, что я переписываюсь, в отражении зеркальной дверцы стеллажа! В отражении! И закатил скандал о том, что у меня новый знакомый, о котором он не в курсе. Разглядел аватарку, даром что близорукий, начал разглагольствовать о всяких сатанинских знаках... Знак анархии от пентаграммы отличить не может, а туда же! Я и так на форумах сижу под ником, и все равно от контроля никуда не деться. В «официальной» социальной сети – идеальная жизнь наследницы рода и все прекрасно, а тут один раз решила пообщаться с металлистом под постом об интересном фестивале, «Югрок», может, слышала, и тут же надо нос сунуть. – Владлена посмотрела в окно, словно там, где-то в вышине голубого неба, таилась свобода. – А потом он удивляется, что я ему не доверяю. Я же наследница, мне же положено идеально одеваться, слушать идеальную музыку, смотреть идеальные фильмы, читать идеальные книги и все такое. И плевать, чего я хочу и что мне нравится. Должна – и все. Яр вот понимал, как это. У него свои проблемы, но он нашел в интернете отдушину. А мне приходится бороться даже за право вести анонимную переписку...

– Это, должно быть, бесит, – отозвалась Инга.

Ей ведь неплохо жилось в приемных семьях. В приюте успела наслушаться про опыт других и знала, насколько ей повезло. Но все равно Инга нет-нет, а думала, как бы сложилась жизнь, будь все иначе, будь у нее семья. Интересно, если бы она жила со своим отцом, так же бы злилась из-за необходимости прикидываться идеальной перед другими? Так же бы раздражалась из-за каких-нибудь ограничений?

Пустые мысли. К своей свободе Инга привыкла и не смогла представить, чтобы ей кто-нибудь стал указывать, с кем общаться и что в соцсети писать... Да она б сбежала давно, и не в ночной клуб, а на другой конец страны.

Дверь открылась, и в палату вошел совершенно невозмутимый на вид Павел, выглядевший так, словно и не схлестнулся совсем недавно с отцом Владлены.

– Б-благодарю вас за сотрудничество. Б-боюсь, наше время вышло, д-да и ваш отец не слишком в восторге от нашего общения. Уверяю, что очень скоро те, кто вас п-похитил, п-предстанут п-перед судом.

Не особо интересуясь ответом, Павел развернулся и вышел. Эмпат последовала за ним. Ее едва не сбил с ног мрачный толстяк, от которого разило недовольством, поэтому в дверь пришлось протискиваться – уходить с дороги отец Владлены, сверливший тяжелым взглядом дочь, не спешил. Ингу он словно бы и не замечал, но это только радовало.

На прощание эмпат, не зная, как закончить разговор, но и не рискуя привлекать лишнего внимания, просто помахала Владлене. Та кивнула, с тоской переведя взгляд на явно собирающегося разразиться тирадой отца.

Павел ждал, прислонившись к стене, недалеко от палаты. Он казался весьма довольным жизнью, но говорить ничего не стал, поманив Ингу за собой в переплетение коридоров. Маг кивком попрощался с попавшейся им навстречу целительницей Алисой и, уже выйдя за двери лечебницы, поинтересовался:

– Ну что, п-получилось что-то узнать у нашей п-принцессы, п-пока я отвлекал д-дракона?

– А... – Инга не сразу нашлась, – наверное. Кажется.

– Отлично! П-поехали за д-документами в офис. П-поведаешь, что рассказала Владлена. Нам п-пригодится любая информация.

Глава 12

Подробности и подвижки

Хлопнула дверь кабинета. Павел вздрогнул, оторвавшись от созерцания переписки двух безликих пользователей, одним из которых была наследница огромного состояния, а другим, поставившим себе на аватарку знак анархии на черном фоне, скорее всего, – ее похититель. Маг не сразу понял, что перечитывает один и тот же момент в десятый раз, думая о своем, и уже позднее сообразил, что в кабинете он не один.

Лопухов подошел и поставил на крошечный кусок стола, свободный от бумаг, кружку с кофе. Его, Павла, личную кружку. С нечитаемым выражением лица Андрей расчистил место для еще одной кружки и блокнота и сам сел на стул для посетителей.

– Что случилось? – осведомился он.

– П-пока не знаю, я не д-дочитал д-до обсуждения п-похода в клуб.

– Я не об этом. Отвлекись, выпей кофе и расскажи, что случилось такого, что ты перестал отвечать на сообщения еще полчаса назад и не отреагировал на стук в дверь.

Павел криво усмехнулся. Андрей был его... Начальником? Формально – пожалуй. Лопухов, будучи старше на шесть лет, стал его первым напарником тогда, когда сам Павел, еще не Войцеховский, с горящими глазами пришел в Особый отдел. Маг и негатор; сын амбициозного, но почти ничего не унаследовавшего отца и наследник известной фамилии с немалой суммой на счете, но без всякой привязанности к семье. Противоположности, которым все пророчили нелегкую совместную службу. Одни поговаривали, что так старый начальник хотел избавиться от обоих разом, другие – что кто-то в верхах побаивался негатора и рассчитывал его по-тихому «слить» на каком-нибудь из дел, которое окажется по зубам лишь магу.

Из отдела никто из них уходить не хотел. Пришлось учиться ладить, несмотря на полную магическую несовместимость и на регулярное использование Андреем крайне болезненной для Павла, как и для любого одаренного, площадной изоляции.

Потом случилось одно скверное дело, после которого негатор едва не лег в гроб. Павел пытался помочь, но, пока Лопухов не начал хоть как-то сдерживать свое подавление магии, от этой помощи толку было не очень много, несмотря на все старания. Но все же этого хватило, чтобы после выступления Глашатая Андрей встал на защиту напарника. Он старался доказать, что тот ничего не знал о планах брата, и благодаря этому вмешательству и помощи бывшего наставника Павла не признали опасным для общества. Красная метка с целым набором послаблений все же лучше, чем тюрьма или ликвидация.

Тогда полетели головы, сменилось начальство, и в итоге Павел остался на службе, пусть и оказался в самом низу иерархии особистов. С условием, что после любого его резкого действия Андрей привлечет внутренний трибунал, но все же остался. Через несколько лет, с согласия нового шефа, они вдвоем подтащили к себе еще нескольких полезных краснометочников, для которых Лопухов стал кем-то вроде доброго дядюшки и палача в одном лице.

Так и работали – в своем закутке, подальше от приемов и балов, редко появляясь на праздниках и никогда не стоя в оцеплении. Не вылезая из расследований и выезжая в другие губернии. Служа Империи, которая милостиво позволяла им жить на воле, но грозила в любой миг закрыть решетку над головой. Впрочем, Павел не жаловался. Он любил свою работу, делал ее с удовольствием, иногда выбирался в гости к тем, кого история с выступлением брата не задела. Платили в Особом, может, и немного по меркам высшего света, но очень неплохо по меркам света обычного.

Андрей, человек сам по себе крайне наблюдательный, следил за Павлом еще сильнее, чем за остальными. Иногда это раздражало, пусть разговоры после некоторых дел или новостей шли на пользу. Как в тот вечер, когда пришли вести из Бостона, от отчима Даши... Павел мотнул головой, вырываясь из воспоминаний.

Лопухов наблюдал за ним, потягивая кофе.

– Заметь, я не интересуюсь тем, что ты не поделил с Демидовым, – усмехнулся он. – Его жалоба просто смешна на фоне того, что именно мы нашли его дочь, которую он не объявил в розыск непонятно почему.

– П-помолвка. Скрытая. Имени жениха нет, но, я д-думаю, он явно не рабочий с завода.

– А. Тогда ясно.

Павел поморщился:

– Интересно, д-до п-подобных Д-демидову когда-нибудь д-дойдет, что ограничивать наследника во всем, следить за каждым его шагом и п-при этом стараться скрыть исчезновение, «чтобы репутацию не п-портить», – идиотская затея? Мы могли и труп найти.

Негатор плечами пожал:

– Не думаю, что Демидову собирались убить. Хотя правды мы уже не узнаем.

Павел склонил голову. Тон Андрея ему не нравился.

– Задержанная...

– Отправилась на тот свет, да.

Маг выругался:

– Как так?

– А вот так. Передать ее нам должны были в обед, после всех согласований. Ночью она попросила телефонный звонок, поговорила несколько секунд. Запись Демыч слушает, пока только выяснил, что язык похож на фарси. Поговорила наша задержанная, а потом разрушила ядро.

Павел выругался во второй раз. Разрушить свое ядро, а вместе с ним и тело мог только тот, кто сам формировал свою связь с Истоком, самозахватчик. Не переводились идиоты и безумцы, верившие, что именно им повезет, и искавшие магию во снах, в алкогольных бреднях, в видениях, порожденных шаманским пением, в холотропном дыхании... И некоторые, считавшие, что нашли нужное, рисковали идти дальше. За Завесу, через близость к смерти, вызванную лекарствами, удушением, иным способом... Строго запрещенные, но существующие практики. И некоторым действительно удавалось задуманное.

– Ее вели по нашим п-протоколам?

Андрей кивнул:

– Да. Совершенно точно.

– И все равно все п-пошло через одно место... – Павел, до этого момента рассчитывавший на продуктивное общение с похитительницей, мотнул головой. – Увы, такому п-помешать нельзя. Фарси... Мы нашли разведчика?

Негатор пожал плечами:

– Или террориста, или мигранта, или искателя истины. Или беглеца с родины – у них там с самозахватчиками, особенно женщинами, все просто: посягнула на магию, на мужское начало, – голову на плаху. Думаю, она поняла, что будет после экстрадиции, и решила уйти красиво. Ладно, тебя не это занимает ведь. Итак?

Павел бросил тяжелый взгляд на Андрея. Негатор за годы службы его хорошо изучил и в покое теперь не оставит. Но обсуждать ничего не хотелось, и Павел решил зайти с другой стороны:

– На тебя я П-печать не п-поставлю.

– Не поставишь. Но и принудить меня говорить никто не сможет, – усмехнулся Андрей, – так что выкладывай. Дай угадаю – это как-то связано с тем, что ты отправил Ингу с Надеждой по магазинам, а сам в этот поздний час сидишь тут.

Маг посмотрел на часы. Уже восемь, рабочий день закончился. Суетный день. После Демидовой пришлось отбиваться от жалоб, искать время на заполнение документов, сдавать Ингу на руки жене, которая явно что-то себе придумала... Наверняка ведь решила, что он внебрачную дочь годами скрывал, не иначе, но разбираться с этим времени не было. Он ввел в курс дела Кюн с Демычем и посадил их за поиски пропавших без вести магиков. Потом пришлось проверять четыре клуба и три бара, где вроде как видели Владлену, но все зацепки оказались пустышками. В итоге он вернулся в офис и засел за распечатки чужой переписки, словно надеясь найти сокрытую в них великую истину.

Андрей, кажется, уверился, что случилось что-то ну очень нехорошее, и теперь видел свой священный долг в том, чтобы не дать Павлу, как сам однажды сказал, «спрятаться в своей скорлупе один на один с проблемой». Придумает ведь тоже какую-нибудь ерунду...

Маг глубоко вздохнул, словно собирался лезть в ледяную воду, и признался:

– Марков п-прогнал снимки ядра п-по б-базе. П-похоже, Б-безродная – д-дочь Виталика.

Андрей аж растерялся. Павел до этого всего пару раз видел у него такое выражение лица.

– Вот как... – только и смог вымолвить Лопухов. – И ты ей сказал?

– П-попробуй что-то скрыть от эмпата, – усмехнулся маг, имевший немалый опыт общения с братом.

– Дочь Глашатая... Но она не способна убеждать.

– Д-демидову уговорила раскрыться. Впрочем, д-думаю, там не в магии д-дело. Эмпат эмпату рознь. Виталик, кстати, мог ощущать настроение окружающих, но ему д-для этого требовалось не слышать речь, а видеть человека.

– Думаешь, ее похищение связано с...

– Нет, – перебил Павел, – ее п-похитили Ловчие из-за силы. И все. Если б-бы искали именно д-дочь Виталика, то Ингу заперли б-бы где-нибудь, как Д-демидову, а не пытались б-бы убить, так что это лишь совпадение.

– А обнаруженный тобой у сгоревшего приюта поиск?

– Может б-быть, есть какая-то связь, но п-пока на это ничего не указывает. И мы в любом случае работаем с нынешним д-делом, с п-покушением на Ингу Б-безродную. П-пусть все идет как идет, не нужно никому знать, что у Глашатая б-была наследница.

– И не нужно никому знать, что у тебя есть племянница?

Павел отмахнулся:

– Еще д-два д-дня назад мы п-прекрасно жили д-друг б-без д-друга.

– Замечу, что те, кто вырос в приютах и приемных семьях, часто хотят узнать о своей настоящей семье для самоидентификации, построения образа себя.

– Это не имеет отношения к д-делу, – отрезал маг. – Инга – взрослый человек. Я сожалею о том, как сложилась ее жизнь, но исправить п-прошлое не могу.

Негатор склонил голову:

– Прошлое исправить никто не может. Но любой человек при желании может изменить и настоящее, и будущее.

– Ты закончил с нравоучениями? Д-давай лучше работать, что-то мне п-подсказывает, что, если мы б-быстро не разберемся с настоящим, б-будущее никого не обрадует.

Ответный взгляд Андрея походил на те, которыми много лет назад одаривал Павла его ныне покойный отец. Маг предпочел этот факт проигнорировать, сосредоточившись на деле.

– Ты ведь п-пришел не только расстроить меня тем, что наша п-подозреваемая не д-дожила д-до того п-прекрасного момента, когда из ее черепной коробки вытащили б-бы на свет все коварные п-планы? – предположил он.

– Нет. – По лицу Андрея скользнула тень недовольства, но возвращаться к предыдущей теме разговора он не стал. – Есть вторая плохая новость: дело Демидовой закрыли.

– Что? – Павел во второй раз за день оказался до крайности удивлен. Нынешнее удивление несло в себе злость. – Ее отец – идиот?

Андрей вздохнул:

– Я тоже об этом подумал, но с тем, что узнал ты, все встало на свои места. Ее отец – глава рода, нашедший выгодную партию для своей дочери. На Сибирском форуме нам наверняка представят помолвленных. И если учесть, что, скорее всего, жених из Морозовых, Нобелей или хотя бы Вторяков, для которых есть невесты и у конкурентов Демидовых, то наш заботливый отец попросту не хочет скандала. Мало ли что могло случиться во время похищения.

Павел ругнулся про себя. Право перворождения – пережиток прошлого, антинаучная теория, гласившая, что вероятность получить ядро, достаточно развитое, чтобы после Представления связаться с Истоком рода, возрастает, если отец ребенка является первым партнером его матери. Множество исследований опровергали эту идею и доказывали, что дело в очень сложных и почти случайных комбинациях генов и даже сотня предыдущих половых партнеров ни на что не повлияет. Но некоторые семьи вроде Демидовых, с не самым сильным Истоком, но хорошей предпринимательской жилкой, шли на все, чтобы заполучить шанс на рождение сильного мага. Потому что несколько неправильных выборов, пара утративших верность наемных одаренных – и все богатство уйдет тем, чей Исток и даваемые им возможности больше.

– В любом случае за стенами родительского дома Владлене ничего не грозит, – заметил Андрей, – а мы можем продолжать расследовать ее похищение в контексте дела Безродной. Точнее – Тавровой.

– Можем. – Маг уточнение проигнорировал. – Вот только д-дела п-принципиально разные, п-пусть исполнители и одни.

Негатор побарабанил пальцами по столу.

– Знаешь, чем больше я думаю обо всем этом, тем больше прихожу к мнению, что оба дела – часть чего-то большего. К тому же мы с тобой совершенно точно поймали крупную рыбу. – Он достал из записной книжки сложенный вчетверо лист с выписками. – Полюбуйся, это Демыч нашел.

Выписки ограничивались номерами дел. Павел подключился к базе и начал быстро вбивать цифры. Читать полностью все файлы не имелось ни времени, ни желания, но краткие описания каждого происшествия маг просматривал. Закончив, он задумчиво уставился на негатора.

– Ты д-думаешь, все – наши клиенты?

Андрей плечами пожал:

– По Москве ничего не нашлось, и Щен расширила поиск. Сначала территориально, а потом и на принятые, и на непринятые заявления.

Павел мотнул головой, словно пытаясь избавиться от полученной информации.

– Четырнадцать человек п-пропало п-после п-приезда в Москву. И это только оставшиеся в б-базах. За год! Статистики совсем п-потеряли совесть – игнорировать это в отчетах?

– Да, веселого мало. По принятым заявлениям прирост на четверть, но если считать со всеми, то увеличение уже кратное. Конечно, не все эти дела нам нужны, но на их основе складывается портрет пострадавшего: без денег и связей, или из сирот, или просто из не самой благополучной семьи. Едет в Москву и исчезает без следа. Все четырнадцать человек – магики, но ни одного с разрушительным Аспектом, то есть отпор дать не могут. Наверняка кто-то просто начал новую жизнь, а кто спился или уехал, но все же этих людей разыскивали и не нашли. Надо поискать подходящие тела по полицейским базам.

Павел переплел пальцы:

– Итого у нас с Ингой и Владленой шестнадцать п-потенциальных жертв и трое п-похитителей: женщина, говорящая на фарси и на русском, откуда-то из п-приграничных территорий или из п-посольства; мужчина, п-пользующийся огнестрельным оружием, скорее всего п-перевертыш; и третий – водитель, п-помогающий в транспортировке жертв. Ты, кстати, не д-думаешь, что исполнителей обуяла жадность и они решили разом п-поработать на д-двух заказчиков? Слишком разные д-дела.

Негатор отложил блокнот и чуть склонил голову, изучая карту Москвы на стене кабинета.

– Я видел отчет экспертов по котельной. Там аккуратно указано, что «помещение может искажать поисковые ритуалы». Что-то связанное со сплавом, из которого изготовлены стоящие там агрегаты. Ты прав: похищение Владлены совсем иное, чем Инги, да и силу из нее выкачать не пытались. Но подумай вот о чем: Демидов-старший поручил закрыть дело, потребовал, я бы даже сказал, и ему пошли навстречу. А теперь представь, что его дочурку похищают, а тут форум, помолвка, вот это все... Да он бы пол-Москвы на уши поставил. А кто у нас занимается похищениями магиков? Особенно если выходит, что Демидова жива-живехонька, но непонятно где находится. Не удивлюсь, если похитители и письмо бы какое-нибудь прислали, чтобы отец активнее рыл носом землю.

– Хотели отвлечь... – пробормотал маг.

– Ты вчера верно сказал – исчезновение Демидовой привлекло бы внимание. И если не журналистов, то наше точно.

Павел хмыкнул, представив, сколько бы пришлось работать над этим делом. Да Колосов бы весь отдел на уши поднял, чтобы Демидов со своими соратниками и газетчики отстали побыстрее. Тут одна ошибка – и потом не отмоешься, за каждым шагом следить будет вся страна.

– Логично. Если не стали забирать силы сразу, значит, нужна б-была сама Владлена. Д-думаю, это смогло бы занять и Особый, и много кого еще.

– Вот поэтому я не считаю, что речь идет о «халтурке на стороне». Да и наши Ловчие слишком хладнокровны, чтобы гоняться за двумя зайцами просто ради куша побольше.

Павел откинулся на спинку стула.

– П-прекрасно. От чего б-бы ни п-пытались отвлечь внимания п-похищением Д-демидовой, нам это точно не п-понравится. Итак, мы ищем п-перевертыша и кого-то, у кого есть автомобиль и лицензия таксиста. – Павел наткнулся на вопросительный взгляд и пояснил: – Надежда уверяет, что сбежавший от котельной стрелок п-прыгнул в такси, и чужое же такси увезло Владлену от клуба. Женщина мертва, стрелок сбежал... Нужно искать этого таксиста, – подытожил маг.

Андрей нахмурился:

– Ты правда считаешь, что таксист – третий Ловчий? Стрелок оторвался от погони и мог просто сесть в проезжавший автомобиль, да и Демидову могли похитить уже после того, как она вышла из машины. По камерам мы ничего не нашли, а если верить тому, что Демыч вытянул с сервера, то Владлена, уходя от охраны, воспользовалась ссылкой, присланной своим другом. Ничего криминального, простой агрегатор такси, там все вызовы программа распределяет.

Павел задумался. Вот зря не дочитал распечатку переписки... Но отступать он пока не собирался. Информации не хватало, но интуиция вопила о том, что копать надо в этом направлении. Маг продолжил:

– Таксисту п-просто следить за кем угодно в городе, и он легко мог п-получить власть над п-приезжими. Если ты п-перебрался в Москву б-без д-денег, значит, своей машины у тебя нет, и когда-нибудь п-придется ехать туда, куда общественный транспорт не ходит. И тут п-приезжает такси, в которое наверняка сядет д-даже самый п-параноидальный магик-пророк.

Андрей покачал головой, сделав еще несколько пометок в блокноте:

– Хорошо. Допустим, участие машин такси в обоих эпизодах существенно. Покопаем в этом направлении, трекеры запросим. Прогоним по базам данные водителей, посмотрим их места жительства и вообще все места, где часто бывают. Попрошу аналитиков – наложат потом на геолокацию нашего сетевого анархиста, подбивающего богатых наследниц пить пиво неизвестно где, может, и правда что-то совпадет. Но пока у нас нет сведений даже по количеству эпизодов, так что все это вилами по воде писано.

Павел немного удивился тому, с какой легкостью Андрей согласился разрабатывать его идею. Доказательства и правда были так себе, вида «примем предположение за данность». Не то негатор не хотел спорить на ночь глядя, не то решил уцепиться за весьма эфемерную гипотезу просто потому, что никаких других пока не имелось. Или что-то свое задумал... Маг решил пойти дальше в своих размышлениях:

– Инга убеждена, что Д-демидова не врет о своем «сетевом друге». Но или то, что Владлену похитили п-после реализации его идеи, – невероятное совпадение, или этот Ярик замешан и работает с Ловчим. П-попробуем отрезать все лишнее и п-получим все того же таксиста. П-правда, остается вопрос о том, как находили жертв. Никто из заявивших о п-пропаже ведь не указывал, что его родственник, д-друг или знакомый ехал в Москву к кому-то конкретному, верно? П-просто уехал и п-перестал выходить на связь. Выходит, кто-то слил нашу б-базу одаренных? Там ведь имена, д-даты рождения, адреса. Связались, п-пригласили, п-попросили ничего об этом п-приглашении не говорить и уже тут в силки п-поймали?

Андрей качнул головой:

– Может, и слил, но давай, прежде чем подключать внутренний трибунал, искать вариант проще. Почти все приезжие начинают знакомство с Москвой с площади Трех вокзалов. Туда прибывают поезда и частные автобусные рейсы, которые возят всяких бездокументных вроде Инги. Там бездомных, попрошаек, да и тех же таксистов, хоть частников, хоть из сетей, уйма, даже прятаться для наблюдения не надо. Если кто-то может видеть ядра...

Павел поморщился. Для того чтобы отличать магиков от магов или неодаренных, нужен редкий Аспект Зрения. Маг не стал бы работать с Ловчими, но если достать нужный артефакт, то для дела хватит наличия любого Истока. Хоть перевертыша, хоть еще кого. Да и призму Хеопса же кто-то изготовил. Андрей прав – базу увести могли, но с большей вероятностью дело не в хакерских навыках, а в простой смекалке.

– П-понял, куда клонишь. Завтра п-потрясу Маркова насчет маготехников, б-будем искать того, кто мог п-продать п-призму и артефакты с Истинным Зрением или его аналогами. И еще... Не знаю, куда д-дели энергию, вытащенную из Инги, но не на п-подсветку же Кремля направили. И если мы правы насчет серии, то вытягивали энергию не только у нее одной. Д-доблестные б-безопасники в курсе, что у нас тут Ловчие с п-призмой, через которую вытащенное можно направить на чистое разрушение, и этот форум Сибирский, и одно вполне может б-быть связано с д-другим?

Андрей отвлекся от пометок в блокноте.

– В курсе ли они, что кто-то пытался похитить дочь организатора форума для богатеев, на котором в принципе что-то может пойти не так? Я предупредил. Но конкретных наводок у нас нет, так что они переживают по этому поводу не больше, чем по любому другому.

Павел тяжело вздохнул. Да, разумеется, без нормальных доказательств первая команда будет действовать «по ситуации». Что-то там по мелочи предпримут – и все. От всего ведь не застрахуешься.

Запиликал телефон. Негатор взял трубку.

– Андрей Васильевич Лопухов слушает.

– О, добрый вечер, добрый вечер. – Звонившая женщина говорила так громко, что Павел слышал каждое ее слово. – Вы вчера ко мне с Ингой заходили, вещи хотели забрать, оставили визитку, верно?

– Кто говорит?

– А! О, простите. Марфа Глинковская, владелица хостела «Три дома». Вы говорили позвонить, если кто девушкой, Ингой, заинтересуется. И тут мне постояльцы сказали, что парень приходил. Такой массивный, короткостриженый, Анатолием представился. Номер свой для связи оставил. Вам нужен?

– Нужен, записываю.

Павел вбил в поисковик название хостела, потом – карту города и записал себе: «Узнать, не останавливались ли жертвы в том же мотеле, что и Инга. Срочно».

– У нас есть возможность выяснить еще что-нибудь об этом деле, – довольно улыбнулся негатор, сбрасывая завершенный звонок. – Думаю, будет лучше, если Инга сама поговорит со своим появившимся на горизонте другом. Боюсь, при нас этот Анатолий ничего интересного не расскажет. Задерживать его пока не за что, допуск на чтение мыслей тоже не дадут, у нас самих дел навалом.

– П-погоди. Ты не отпустишь ее одну, – нахмурился Павел, – я п-против.

Может, негатор и старше по званию, но маг не собирался позволять ему распоряжаться Ингой. Она недавно спаслась от смерти, зачем ее опять подставлять, отпуская без страховки? Сколько бы Инга ни говорила о том, что ее приятель хотел только добра, у Павла имелись сомнения на этот счет.

– Нет. Разумеется, нет. – На лице Андрея появилось что-то похожее на удовлетворенную улыбку.

И что этот лис себе удумал?

Глава 13

Одно старое дело

Инга проснулась поздно. Слишком много всего вчера случилось и слишком тяжело было заснуть. Казалось, она попала в какой-то совершенно иной мир. Тут офицер полиции покупает ей телефон и отказывается брать за него деньги, дочерей настолько раздражает забота отцов, что они готовы бежать на край света, а отцы контролируют каждый шаг дочерей так, словно у последних нет ничего своего. «Ничего своего» – нормально для приюта, там у всех все общее, и для приемной семьи – там все совершенно естественным образом принадлежит родителям и их наследникам. Но девушка в больнице... Инга узнала о ней больше, чем хотела бы. У Владлены Демидовой денег было столько, сколько эмпат за всю жизнь не заработает, но оказалось, у нее тоже нет ничего своего.

А еще вчера нашелся ее, Инги, кровный отец. Пока предполагаемый, но Павел почти не сомневался в том, что все верно, пусть ему и не было дела до объявившейся родственницы. Но он и так спас, по сути, жизнь, помог с документами, позволяющими ходить по городу, собирался добиться пересмотра режима содержания на постоянной основе. Маг дал вчера шанс себя показать и, кажется, действительно хотел взять к себе на работу.

Неплохой расклад, и теперь главное – ничего не испортить. Вчера вечером Павел вернулся из Особого с номером Толика и новостью о том, что приятель искал ее в хостеле. Инга позвонила, и они договорились встретиться сегодня в «Шоколаднице» где-то неподалеку от Большой Садовой. Толик хотел поговорить. Откуда только узнал адрес гостиницы? Подвозил ведь к магазину. Хотя там рядом всего один хостел, найти несложно.

Надежда Войцеховская обнаружилась в столовой за ноутбуком.

– Доброе утро, – поприветствовала она Ингу, не открываясь от работы, – еда в микроволновке. Павел обещал вернуться через пару часов и дать инструктаж насчет встречи с твоим товарищем.

– Доброго, хорошо. Чем я могу вам помочь?

– Что? – с явным удивлением спросила Надежда, подняв голову из-за компьютера.

– Я живу тут, – обозначила свою мысль Инга, – и я могу помогать по хозяйству. Я работала горничной в отелях и...

– Дожили, – хмыкнула десятница, – мало того что у Павла есть племянница, так она еще и намеревается стать служанкой.

Она знала. Впрочем, едва ли Павел стал бы утаивать правду от своей жены. Что именно вызвало недовольство, Инга понять не смогла, потому предпочла извиниться за все и сразу:

– Прошу прощения.

– За что? За кровь, что ли? Не думаю, что ты приснилась своему отцу и матери и просила себя родить, – не без странного веселья откликнулась Надежда. – За новую Печать Молчания? Так одной больше, одной меньше. Паша – тот еще перестраховщик, да и работа моя, знаешь ли, располагает к получению таких вот прекрасных ментальных блоков. Тут уж ничего не поделать: коль рождена женщиной и хочу служить закону не только перебирая бумаги, то приходится терпеть. Впрочем, мужчинам не легче. Объясни, почему ты считаешь, что мы с Павлом не зарабатываем на прислугу.

Инга растерялась, промолчав. Десятница продолжила:

– Может, и Соловьевы, и Тавровы – не самые богатые и не самые известные семьи, но мы не обнищали настолько, чтобы эксплуатировать гостей. Мы иногда готовим сами, когда есть желание. Постоянно никого не держим, с нашей работой от этого вреда больше, чем пользы, и, когда надо, через знакомых заказываем уборку и готовку. А превращать гостью в прислугу – это где видано?

Инга слышала, что в старых родах свои порядки, но сколько их в мире и сколько других, без красивых фамилий и древних поместий? Она не один год работала в недешевых отелях, и останавливались там разные люди. Чиновники, заводские рабочие, накопившие на отдых, инженеры, врачи, повара, домохозяйки, предприниматели, программисты... Кто-то к Инге относился свысока, кичась положением и деньгами, кто-то презирал, кто-то просто видел в ней средство очищения номера или такого же, как сам, работника... Но сложно представить, чтобы человек настолько не принимал помощь по дому.

– Кто тебя воспитывал? – с любопытством спросила Надежда. – Я так понимаю, ты о своих родственниках раньше не знала, но все же?

Инга повела плечом:

– Приемные семьи. Приют. С четырнадцати сама живу.

– И работала прислугой?

– Да. – Вышло чуть более жестко, чем эмпату хотелось бы.

Надежда некоторое время смотрела на нее странным взглядом, а потом подвела итог своим размышлениям:

– Теперь ты – одна из нас. Паша пока не готов представлять тебя свету, но рано или поздно он созреет, так что привыкай жить по-новому. Если хочешь убирать в своей комнате – пожалуйста, а остальное – не твоя забота. Если что-то понадобится в быту – спрашивай, но прислуживать не надо.

Надежда склонила голову, на мгновение задумавшись, и продолжила:

– Если прям ну очень хочешь принести пользу, то есть для тебя одно дело. Ты же умеешь пользоваться компьютером?

Инга кивнула. И во второй, и в третьей приемных семьях компьютеры имелись. В приюте у нее была почти именная машина – слишком старая, чтобы ставить на нее хоть какие-то игры, в которых вечно зависали парни, но достаточно хорошая, чтобы читать скачанные книги или очень медленно лазить по «Энциклопедии Кирилла и Мефодия».

– Хорошо. Мне выдали по вашему делу информацию к размышлению, но даром ничего не бывает. Взамен нужно транскрибировать допрос, потому что некоторые... Неважно. Есть записи: две аудио и одно видео. Твоя задача: послушать запись, посмотреть на то, что нагородит программа автоперевода звуков в текст, и поправить ее потуги. Я тебе покажу, как что оформлять. Справишься?

Инга кивнула. Она такого раньше не делала, но звучало вроде несложно.

– Думаю, да.

– Отлично. Тогда ешь и можешь приступать, если других планов нет.

Планов у Инги не имелось. Откуда? Да, у нее теперь есть и вещи, и документы... Но что делать? По району, что ли, бродить? Глупо. Едва ли за ней следят, но как-то не хотелось выяснять, попытается ли кто-то усыпить ее днем или нет.

– Да, чуть не забыла, – спохватилась Надежда, – там в холодильнике стоит банка с желтой мутью, и тебе, по Пашиным словам, положен стакан этой мути вместо утреннего кофе. А так подогрей себе что-нибудь.

В микроволновке обнаружились яичница и пара сосисок. Инга невольно вспомнила, как впервые воспользовалась возможностью подогреть еду в самом начале «карьеры» горничной и пообещала себе, что у нее в доме будет такой агрегат. Сейчас, разобравшись с настройками, она подумала о том же самом. Прислуга-то ей точно не светит, а вот микроволновка – это удобно. Интересно, у магов в хозяйстве роботы-пылесосы водятся? Инга видела по телевизору их рекламу, штука-то вроде дорогая... Надо будет потом спросить, любопытно же.

Не успела эмпат присесть за небольшой кухонный столик, где как раз имелось место для одного, как из столовой раздался недовольный возглас:

– Иди сюда.

Инга осторожно выглянула из-за перегородки.

– Да, я тебе. Есть на кухне – признак дурного воспитания. Я не требую соблюдать все правила этикета, но какое-то представление о хороших манерах должно же быть?

– Простите.

Надежда закатила глаза:

– Меньше извинений и больше дела. Садись, объясню, как положено есть в приличном обществе, коль мужчины до этого не снизошли. Впрочем, не удивлюсь, если они способны подать пример исключительно того, как это делать не стоит.

Инга села. Ее мало интересовала лекция о хороших манерах, но представлений об этикете хватало для понимания того, что отказ будет попросту невежливым. Да и Надежда была настроена решительно.

Оказалось, что помимо обычного минимума, вроде «не класть локти на стол», «не мусорить» и «не говорить во время еды», существовало еще с десяток правил о том, как надо ставить ноги, куда класть приборы, когда перехватывать нож, а когда оставлять его в левой руке, как складывать салфетки. Увлекшись, Надежда принялась рассказывать о десертах, рыбе, мясе, дополнительных приборах, розливе спиртного. Очень скоро Инга напрочь потерялась во всех этих правилах и предписаниях, но покорно кивала и старалась запоминать. Когда лекция закончилась, яичница уже остыла, и под бдительным оком хозяйки дома есть ее уже не хотелось.

Надежда смотрела немного лукаво. Смотрела, смотрела... А потом внезапно рассмеялась.

– Все, считаю свой долг выполненным, – отсмеявшись, с улыбкой заявила она.

Инга, переставшая что-либо понимать, уточнила:

– Долг?

Надежда потешалась искренне и вовсе не над скромными познаниями Инги в области застольного этикета.

– Долг. Мне маменька все детство за каждым семейным и не очень ужином эти правила повторяла. Притом я, знаешь ли, не была свиньей из хлева, руками не ела и едой не кидалась, в отличие от некоторых. И училась в самой обычной школе, приемов и дорогих ресторанов не видела как своих ушей. И каждый раз, когда я спрашивала, зачем мне все эти тонкости с вилками для рыбы, которым следуют только в императорском дворце, мать уверяла, что хоть свою дочь обучу «как вести себя в приличном обществе». Дочери не случилось, но зато теперь эти бесполезные знания есть не только в моей голове. Можешь смело забыть половину сказанного, пока не соберешься на встречу с аристократами из старых семей. Хотя есть на кухне и правда некрасиво, не для того она. А в остальном нужна умеренность и здравый смысл. Но работать горничной все равно не нужно. Убирай за собой, а с остальным справятся автоматический пылесос и приходящая уборщица, незачем этим заморачиваться. Ты – гость, а не прислуга.

Робот-пылесос, очевидно, у магов имелся.

Инга все же попробовала следовать хотя бы части услышанных правил, но получалось плохо. Впрочем, на приемы ее действительно не звали. Несмотря на иронию в речи десятницы, эмпат понимала: если она не хочет выглядеть неотесанной дикаркой, то стоит больше внимания уделять манерам.

Доедая яичницу уже без бдительного взгляда продолжившей печатать Надежды, Инга задумалась. Странный на деле был поток образов в чужой речи. Десятница с равной искренностью хотела научить ее вести себя за столом, как подобает дочери аристократа, которой Инга вроде как являлась, но с такой же искренностью признала, что все это – лишь дань прошлому. Почему? Да и женщина, работающая в полиции... Такие ведь чаще всего походили на Тамару – из простых, на рядовых должностях, сильные и выносливые. А тут – командир группы, офицер. Десятником просто так не стать, черную шинель на серую ой как нелегко сменить. Необычно. По крайней мере, Надежда не против ее присутствия здесь – и то хорошо.

Десятница дождалась, пока Инга доест, и подозвала к ноутбуку, указала на файлы:

– Включаешь проигрыватель и эту программу. И вот текст. Потом останавливаешь запись и смотришь, что получилось. Если что, возвращайся назад и прогоняй еще раз. Сохранить файл – здесь, закрыть все – вот тут. Вопросы?

– Вроде нет. Только... Не могу обещать идеальную грамотность.

Эмпат даже в том небольшом отрезке, который автоматически перевела программа, видела несколько ошибок. Или ей казалось, что там есть несколько ошибок.

Надежда отмахнулась:

– Так я тебя и не школьный диктант написать прошу. Главное, чтобы смысл остался и глаза не резало.

– Думаю, с этим я справлюсь.

– Вот и я так считаю. Если что – зови. – Надежда уступила место за ноутбуком и отправилась куда-то вглубь квартиры.

Править текст оказалось несложным делом, пусть Инга с непривычки печатала очень медленно, регулярно промахиваясь по клавишам. Хорошо хоть обе записи оказались короткими и относились к одному делу о мошенничестве при постройке нескольких многоэтажек в Москве.

Она довольно быстро потерялась в именах и названиях, стараясь написать их так, как слышала: программа распознавания голоса тут не всегда справлялась. Работа будила любопытство, особенно когда эмпат перешла к последнему файлу, который оказался видеосъемкой допроса одного из главных подозреваемых, некоего Олега Васильевича Савонтяна.

Инга с интересом наблюдала, как пожилой седой следователь неспешно и методично обличает подозреваемого. Сивонтян сидел лицом к камере, и пусть ей было проще различать ложь, когда речь шла о реальном разговоре, запись тоже давала некоторый простор для тренировки. Ощущения от слов подозреваемого начинались с «ничего не знаешь, ищейка», менялись на «ничего не докажешь, ищейка» и заканчивались «надо будет переписать машину на адвоката, чтобы он задним числом вывел все возможные активы, пусть я разорен, но выйду, и...». Единственное, что привлекло внимание Инги больше, чем мягкая речь сыщика, в каждом слове которого ощущалась непрошибаемая уверенность, так это сомнения следователя в отсутствии сообщников. Да и Сивонтяну не хватало искренности в попытках уверить, что он действовал один.

Закончив с транскрипцией и взвесив все за и против, Инга решила поделиться своим наблюдением с Надеждой. Хозяйка дома обнаружилась в кабинете неподалеку от столовой. Тут имелся еще один компьютер – стационарный, массивный и старый. Вокруг него все было завалено папками, бумагами и книгами. Книги стояли и на стеллажах у стен. Самые разные: по криминалистике, психологии преступников, основам судмедэкспертизы, о ядах...

– Тут все можно брать и читать, – заметила Надежда, отрываясь от своих дел, – Паша давно убрал все опасные для немагов издания. За этим компьютером обычно никто из нас не работает, так что, если хочешь, создам тебе учетку. Правда, звуковая карта у этого старичка так себе. Новую все руки не доходят поставить, разъем устаревший. Но если хочешь с кем-то переписываться или читать – пожалуйста. Закончила?

Инга кивнула и в двух словах изложила свои выводы. Надежда, дослушав, откинулась на спинку стула:

– Интересно... Ты ложь чувствуешь, так?

– Вроде того.

– Ясно. Хм... Дело в архиве, Савонтян сидит в Карелии, следователь – на пенсии, дома стоят и падать не собираются, по ним экспертизы заказывали. Георг, сыскарь на видео, как-то говорил мне о том, что там по суммам не все сходится и, возможно, есть еще эпизоды, до которых не добралось следствие. Но дело уже вывели в суд, признание имелось, и копать дальше никто не стал. Сейчас уже ничего не изменить, но я отмечу в файлах, может, что-то потом всплывет. Спасибо.

Инга хотела уточнить насчет нескольких не до конца понятных фраз, которые сумела записать лишь примерно, но в этот момент со скрипом открылась входная дверь. Гости принесли с собой негромкие разговоры и приятный запах свежей пиццы.

– Идем. – Надежда поднялась из-за компьютера. – Поучаствуем в совещании филиала Особого отдела в моей столовой. Как будет свободное время, подсуну тебе записи из открытых дел, авось кого еще на чем поймаешь.

– Мне проще с реальными людьми...

– Только если Паша согласится иногда сдавать тебя внаем бедному и непрестижному полицейскому управлению, – хмыкнула Надежда, – в чем я сомневаюсь. Наверняка у него есть чем тебя занять.

Инга пожала плечами и отправилась в столовую следом за десятницей.

Глава 14

И одна новая работа

Помимо Павла и Андрея Васильевича в столовой обнаружились Кюн, деловито распаковывающая коробки с пиццами, и носивший очки щуплый брюнет в выцветшей черной майке с символом смутно знакомой Инге рок-группы. На вид он был старше в лучшем случае лет на десять, а то и меньше.

– Знакомься, – Павел кивнул на парня, – наш аналитик Д-демидов Василий Николаевич. Инга Б-безродная, п-прошу любить и жаловать.

– Лучше Демыч. – Аналитик на мгновение поднял глаза на Ингу и тут же опустил, продолжив говорить немного монотонно: – Я не столь близкий и значимый родственник Оскара Викторовича, чтобы заострять внимание на моей фамилии. К тому же если говорить откровенно и учитывать генеалогическое древо, то моего деда, который приходился тогдашнему главе Демидовых лишь десятиюродным племянником, изгнали из рода. Реабилитировали посмертно. Текущее положение дел и нормы вежливости таковы, что я обязан уведомить всех новых знакомых о том, из чьего рода я происхожу. Но все же прошу не заострять на этом внимания, как и готов для соблюдения социального контракта не заострять внимания на неприемлемых для вас вещах. Я надеюсь, что буду правильно понят и...

– Воу-воу, дай ты ей хоть слово сказать, а, умник? – Кюн подцепила руками пиццу, которую Павел и Андрей Васильевич ели с вилкой и ножом. – Ты никогда не заведешь себе девушку, если будешь тараторить без умолку.

Инга прислушалась к ощущениям. Парень, и так невероятно смущенный и отчаянно надеявшийся не выставить себя дураком перед красивой (это перед ней-то?) девушкой, покраснел до кончиков волос и принялся за пиццу. Замечание Кюн его расстроило.

– Все в порядке, я рада познакомиться. – Эмпат улыбнулась, пытаясь сгладить ситуацию.

Демыч покраснел еще больше и тихо и невнятно проговорил что-то о своей радости от встречи.

– Удалось д-достать д-дела, которые я просил? – поинтересовался Павел у Надежды.

– Да, все на зашифрованной флешке, отдам хоть сейчас. Не знаю, подойдут или нет, но за такой срок больше не накопать.

Павел кивнул:

– Я заберу и п-просмотрю п-после тура по маготехническим лабораториям. Так, молодняк, времени на обсуждение мало. У нас с Андреем сегодня еще целый список мест для п-посещения, так что вы б-будете работать самостоятельно. Заодно и выясним, чего стоите б-без руководства Аслана.

– Он только мешал, – надулась Кюн, – то не так, это не этак, тут мы вообще во всем ошиблись. Одни претензии! А мы, между прочим, Димского поймали сами.

– Строго говоря, – вклинился Демыч, – нам тогда пришлось действовать, потому что мы не заметили ловушку на входе в квартиру и...

– Да не важно! Мы готовы к самостоятельной работе от и до. Вот.

Андрей Васильевич вздохнул:

– Уже одно то, как ты это говоришь, заставляет меня сомневаться. Ладно, давайте к делу. Нам нужно выйти на работодателя Анатолия, друга Инги. Узнать, кто он, чем занимается и причастен ли к деятельности Ловчих. Выросший в приюте Анатолий едва ли страдает от излишней доверчивости, так что присутствие на встрече кого-то, кроме Инги, может спугнуть его и, что хуже, его работодателя. Потому вопрос к нашему эмпату: как у тебя с притворством?

Инга смутилась:

– Я не люблю обманывать.

– От обмана получают наслаждение в основном люди с достаточно существенными физиологическими нарушениями мозговой активности, – откликнулся Демыч, которого Инга про себя уже прозвала «умником». – Психопатия связана с недостаточностью функций зеркальных нейронов и недостаточностью эмоциональных реакций. При этом не формируется тот комплекс переживаний, который отвечает за соответствие принятым в обществе правилам и называется «стыдом». Патологическая лживость может быть и формой приспособления...

Андрей Васильевич мягко поднял руку, и парень смолк.

– Думаю, понятно, что с любым вопросом можно обратиться к нашему аналитику. Но пока давайте не будем отвлекаться. План прост: Инга идет на встречу в кафе «Шоколадница» с новообретенным другом... – Кюн, успевшая обратиться в собаку, задорно тявкнула. – Которого не с кем оставить. Возможно, в присмотре за ним состоит твоя новая работа или что-то в этом роде. Подумай, в общем, откуда взялась собака. Инга, твои задачи: вызнать у приятеля все о его работодателе, о том, что Анатолий делал позавчера вечером и как узнал, где ты остановилась. Все это нужно будет сделать с использованием некоторых технических устройств.

– Технических... устройств?

– Именно, – проговорил Павел, доставая из принесенного с собой дипломата несколько небольших коробочек. – Во-первых, ты можешь упустить из виду что-то важное. Во-вторых, если твой несостоявшийся работодатель связан с Ловчими, то я не исключаю п-попытки д-давления или устранения, так что это еще и мера п-предосторожности.

– Устранения... Это ведь Толик, – немного растерянно проговорила Инга, – он такого не сделает, не станет.

Она не знала, насколько могла доверять Толику после трех лет разлуки, но все же.

– В-третьих, твой п-приятель может п-предложить тебе что-то, например п-поездку к Антону Сергеевичу, и у тебя д-должна б-быть связь. Не СМС, а нормальная связь. С группой п-поддержки.

– Группой поддержки в виде меня, как я полагаю? – полюбопытствовала Надежда, которая пиццу ела руками, хотя поначалу тоже взяла себе нож и вилку.

– Тебя и Д-демыча, – кивнул Павел. – П-прости, у тебя выходные редко...

Надежда отмахнулась:

– В некотором роде я всегда на службе. Да и давно уже не развлекалась слежкой.

– Вот и прекрасно, – подвел итог Андрей Васильевич. – Инга, тебе нужно придумать, почему ты не вышла на связь раньше.

Эмпат склонила голову. Выдумки – не ее сильная сторона, вот уж точно. Отговорка должна была звучать нормально и притом объяснять, откуда взялась собака. Увы, ничего осмысленного в голову не приходило.

– Может, правду сказать? – предложила Инга. – Не всю, понятно. Ограбить в Москве могут кого угодно. А потом, ну не знаю, меня в расстроенных чувствах встретила... бывшая работодательница? У меня с одной неплохие отношения были, пока она свой отель не продала. Встретила и предложила за деньги смотреть за ее собакой, которая не любит одиночества.

Кюн, вернувшаяся в человеческий облик и продолжившая есть пиццу, фыркнула:

– Звучит, не обижайся, как османский сериал.

– При населении Москвы вероятность встречи... – начал Демыч, но Павел остановил его одним взглядом и неожиданно поддержал идею:

– Звучит неправдоподобно, но часто неправдоподобные вещи оказываются истиной. – Эмпат чувствовала, что Павел говорил не только про ее придумку. – И чем меньше п-прямой лжи, тем легче п-поддерживать легенду. Если этому Антону Сергеевичу нужны твои способности, то остальное не б-будет иметь значения. Если что, тебе п-позвонят и п-попросят «вернуться с Моней», д-давая п-повод уйти со встречи. Ясно?

Инга кивнула. В голосе мага слышалась тревога. Павел наверняка опасался, что она завалит ответственное поручение, и его можно было понять: знакомы они всего ничего и пока Инга ничем выдающимся не отличилась. Она попыталась уверить всех, и себя в том числе, что со всем справится:

– Я Толика знаю, он нормальный. Три года прошло и все такое, но он – нормальный. Мы просто поговорим, и все.

Маг смотрел на нее сложно читаемым взглядом.

– П-поговорите.

А ведь он хотел сказать о чем-то другом, но Инга не смогла разобраться – за его словами скрывалось слишком много эмоций.

– Мы были наедине, и он мне ничего не сделал. А тут – кафе.

– Если б-бы твой п-приятель настаивал на уединенности, то ни о какой встречи и речи б-бы не шло, – отрезал маг. – Не лезь на рожон. Б-будет команда уходить – уходи. Кюн, рассчитываю на твое б-благоразумие.

– Подождите, подождите! – Кюн принялась быстро запихивать в себя два куска пиццы. – Вот, все, доела, теперь поехали.

– Куда п-поехали?

– Ко мне домой. За благоразумием, хранится в прихожей, в шкафу, на самой дальней полке.

Павел несколько расслабился, Демыч с Надеждой не сдержали усмешки, даже Андрей Васильевич улыбнулся.

– Работайте, молодежь. Доказывайте делом свою самостоятельность. – Негатор поднялся из-за стола. – И не заставляйте за вас краснеть.

– Это уж как получится, – тихо-тихо пробормотала Кюн.

Эмпат чувствовала – Щенка волновало то, как все пройдет. Инге казалось немного странным, что ее простой разговор со старым приятелем для всех этих людей – целая военная операция. Может, и не военная, но, как в кино, секретная.

Подготовка к разговору походила на сцену из истории про шпионов: Ингу снабдили крошечным микронаушником, таким же по размеру микрофоном-передатчиком, незаметным под черной тканью свободной рубашки, и камерой. Последняя была замаскирована под одну из частей псевдоиндейского амулета на кожаном шнурке, который предстояло носить не снимая. Еще одну камеру закрепили на ошейнике Кюн, с явным неудовольствием согласившейся терпеть шлейку и вести себя как «благовоспитанное животное».

Демыч, являвшийся разом кем-то вроде ходячей энциклопедии и техника, настроил трансляцию с камер и микрофонов на свой массивный ноутбук и отправился ждать в машине Надежды. Вооруженная хозяйка этой самой машины собиралась припарковаться неподалеку от «Шоколадницы», чтобы иметь возможность вмешаться при необходимости. Инга же вместе с Кюн в обличье шпица добиралась на автобусе, денег на проезд и непредвиденные расходы Павел выдал щедро.

Эмпат, придя в кафе чуть раньше назначенного Толиком времени, чувствовала себя до крайности неловко. Заведение-то весьма и весьма приличное, а Щен, словно желая соответствовать своей весьма активной породе, вести себя прилично не собиралась. На подходе к кафе она обежала вокруг каждого дерева и внутри на месте не сидела, успев полазить по мягкому диванчику, запутаться в стульях и попытаться залезть на стол. Хорошо хоть дождя давно не было, и Инге не пришлось краснеть из-за следов грязных лап.

В целях конспирации эмпат заказала себе кофе. Самый простой, но все же на чужие деньги. Чувствовала она себя не в своей тарелке.

– Никогда не заведу собаку, – пробормотала Инга, стаскивая Щен с очередного стула. И добавила громче: – Сиди ты смирно, а то выгонят еще!

«Вряд ли, – раздался негромкий голос в наушнике, и эмпат чуть на месте не подпрыгнула, – не станут».

Казалось, что Демыч стоял рядом.

– Ты нашла себе подругу? – с удивлением спросил подошедший Толик. Приятель был не один, а с маленькой, наряженной в розовое девочкой.

– Собака! Я хочу гладить собаку!

– Она не кусается, но все же лучше не надо, – заметила Инга, увидев маленькую руку, тянущуюся к Кюн. Как-то неудобно получается, это ведь все-таки человек, а не собака...

Девочка слова Инги проигнорировала начисто и принялась с упоением наглаживать рыжего шпица. Кюн, судя по блаженному виду и повиливанию хвоста, ничего против такого обращения не имела. Толик оглядел всю эту сцену со сдержанным непониманием, и Инга поспешила объясниться:

– За прошедшие два дня я успела нарваться на грабителей, лишиться старого телефона и найти временную работу. Правда, приходится мириться с ней. – Эмпат указала на шпица.

– О как! Рассказывай. И давай возьмем по пирожному – я Марье обещал. Дочь шефа, – пояснил Толик.

Инга смотрела на приятеля как-то чуть иначе. Толик вроде бы не изменился, но что, если он замешан? Она-то ему поверила, но, может, зря? Польстилась в своей наивности на легкие деньги и чуть не распрощалась с жизнью. Да, не Толик на нее напал, но сидела бы себе на югах – и никаких призм и покушений. А родственники... Не знала бы – и дело с концом.

– Эй! Ин, ты уснула?

– Извини, задумалась, – призналась эмпат, сдержанно улыбаясь и стараясь задвинуть подальше все свои подозрения. – Да и рассказывать нечего. Совпадение, не более. Пошла прогуляться, подумать. Забрела в парк, а там пара амбалов. Догнали, сволочи. Отдала и телефон, и деньги, какие были – с двумя мне не справиться, а у них еще ножи. Иду обратно расстроенная, и тут навстречу Олимпиада Павловна – я у нее в «Летнем Рае» отработала почти два сезона. Она уехала к Эльбрусу, так пути и разошлись. Оказалось, она теперь в Москве живет. Разговорились, я и пожаловалась, что, может, и получится с работой, но теперь работодателя еще найти надо, денег нет... Она мне и предложила жилье и небольшой доход в обмен на уборку и выгул вот этого рыжего чуда, которое одиночество не любит. Я и согласилась пока – хоть какие-то деньги и крыша над головой, хостел-то не бесплатный.

Врать Инга не очень любила, но все же надеялась, что подозрений ее рассказ не вызовет.

– Хоть позвонила бы. Мой номер же в книжке твоей есть. Решили бы все. – За словами приятеля чувствовались разом разочарование, тревога и подозрение.

– Я ее потеряла. Давно еще.

Официантка принесла заказ: три пирожных и кофе. Тут Толик себе не изменил, заказав двойную порцию самого крепкого. Такой кофе Инга пить не стала бы и под дулом пистолета, а Толику и раньше нравилось, и теперь.

– Ты темнишь, подруга. Дай угадаю: парня нашла, а? Такого, что увезет за сто морей?

Все-таки Толик ей не поверил. Имел право, хотя его предположение о том, как все на самом деле, царапнуло нутро. Неужели она похожа на готовую к первому встречному в день знакомства переезжать? Что, если молодая и приезжая, то... Стереотипы!

– Нету у меня никого, – не без раздражения отозвалась Инга.

– Темнишь... Ладно, не буду лезть, куда не просили, – хохотнул приятель. – Только смотри: тут много охотников за красивыми девушками. Ты, если что, скажи, и я в рыло дам, ага?

Инга кивнула. Толик остался Толиком. Немного недоумевающим от происходящего, но все же своим простым парнем, пусть с бицепсами и без привычных патлов.

– В общем, я к чему: ты как, согласна? Про то, о чем шеф говорил? А то ты исчезла, телефон не отвечает. Я поискал хостел рядом с тем местом, где тебя высадил, и решил узнать, не уехала ли ты, а теперь вот пришел с предложением. Тема такая: коль ты не сбежала сразу, но пока еще думаешь, шеф предложил разовую работу. У него сегодня в четыре обед с важным человеком в «Листе». Место пафосное, но мы с тобой там сможем нормально посидеть, заведение больше для деловых встреч, а не для потрясания перьями. В общем, там для нас столик. Еда с меня, как и напитки. Просто посмотрим, послушаем. Разговоры будут о бизнесе, и шеф хочет знать: кидалово или нет. Платит зараз двадцать, а нужно просто посидеть часик и чужие беседы послушать. Вот задаток в десятку, бери.

Толик положил купюру прямо на стол.

Инга склонила голову, перебирая варианты действий. В ухе Демыч что-то бубнил о каких-то расчетах... Да и пусть себе рассчитывает. Толик говорил честно, да и вот он – шанс еще раз увидеть Антона Сергеевича, заснять его на камеру.

– А с собаками туда пускают? Мне Олимпиада Павловна голову открутит и на улицу выкинет, если с Щенком что-нибудь случится.

– Так давай ее домой отвезем.

– Вчера она чуть не удавилась, запутавшись в шторе, – на лету придумала Инга.

Щен тявкнула и, к восторгу девочки, встала на задние лапы, как цирковой пес.

– Ладно, что-нибудь придумаю, – поскреб затылок Толик. – Так ты в деле?

– Да.

Инга согласилась быстрее, чем Демыч закончил свою тираду про то, что шансы непредвиденных осложнений составляют больше шестидесяти процентов. Не хотелось расстраивать Толика, который надеялся на ее согласие и собственную реабилитацию в глазах начальства. Приятель хотел как лучше, да и двадцать рублей – деньги, на которые можно месяц, а то и больше, жить. Месяц! Хоть часть суммы за одежду и телефон отдаст.

– Отлично! Тогда поехали, нам стоит прибыть раньше партнеров шефа. Так, на всякий случай. И деньги бери, не обижай, это аванс, все честь по чести. Для шефа это ерунда ведь. Не хочешь сама тратить – вместе потом куда-нибудь сходим с твоей собакой. В кафе там, а? – Обрадованный согласием Толик буквально всунул купюру ей в руку.

Инга в два глотка допила уже остывший кофе. Марья, поняв, что пора идти, попыталась уговорить «дядю Толю» остаться, но, узнав, что «милый песик» едет с ними, обхватила собаку и понесла на выход. Щен при этом отчаянно виляла хвостом.

Инга хотела улучить момент и вернуть деньги за несделанную работу, но стоило им отъехать, как Толику позвонили, и почти всю дорогу приятель согласовывал какие-то поездки. Марья с упоением гладила шпица, и только Инга, смотря в окно на проплывающие дома и слушая выкладки Демыча о вероятных исходах предстоящего мероприятия, чувствовала себя еще неуютнее, чем раньше.

«Лист» оказался небольшим и на удивление уютным заведением. Расположенный в старом доме, с интерьером в стиле начала даже не прошлого, а позапрошлого века, этот ресторан утопал в дереве, теплых цветах и вычурных фресках. Надпись на входе гласила, что Яков Лист был в далеком 1791 году императорским поваром, пережил Великую Магическую и отправился в Москву, где открыл маленькую семейную кухмистерскую, в которой и по сей день работали его потомки. Судя по всему, заведение было рассчитано как раз на «старых дворян» – на столах приборов лежало куда больше, чем Инга привыкла.

В углу обнаружился скучающий Антон Сергеевич в парадном костюме, кивнувший Инге и Толику. Рядом с предпринимателем сидела его жена, к которой тут же рванула Марья, таща за собой Щенка. Неподалеку разместился небритый, не самый опрятный мужчина средних лет, бросивший на вошедших пронзительный взгляд.

Толик подвел Ингу к столику у окна и решил уточнить:

– Так, мы с тобой будем сидеть тут. Делай вид, что ты ни с кем не знакома, рассказывай все мне. С шефом его родственник-маг, такой небритый чувак, вот он сидит, я как-то о нем говорил. И чтобы все честь по чести, с деловым партнером шефа тоже будет маг. Но мы сидеть отдельно будем, и никто на нас внимания не обратит.

Инга похолодела:

– Сдурел? Маги вычислят меня в два счета.

«При использовании артефактов с Истинным Зрением или заклинаний с таким же эффектом, вроде “Вороньего глаза”, вероятность обнаружения при десятисекундном фокусе составляет семьдесят процентов, при двадцатисекундном приближается к девяноста...» – бубнил в ухо Демыч.

– Расслабься, все отлично будет. Шеф заинтересован в том, чтобы тебя не раскрыли.

Инга сделала глубокий вдох, стараясь усмирить бешено бьющееся сердце. Ее-то, может, не раскроют, но она ведь не одна. Да и небритый мужчина смотрел в упор, словно все понял.

Зазвонил телефон. Номер незнакомый, но Инга смутно догадывалась, кому он мог принадлежать. Щен словно бы что-то почувствовала, изогнулась в руках девочки и посмотрела на эмпата.

– Олимпиада Павловна...

– Вам пора валить домой, – прошипела трубка голосом десятницы, – сейчас же.

Инга поднялась на ноги. Толик правда верил в то, что все пройдет отлично, а вот Демыч, продолжавший что-то бубнить, был напуган до смерти. Как и Надежда.

– Прости, я срочно должна идти. – Инга в два шага подошла к столику Антона Сергеевича, выхватила у испуганной девочки собаку и устремилась к выходу из ресторана.

– Подожди, Инга, ты...

Она увернулась от руки Толика, заслонившего путь к выходу. Прижала к себе шпица, чувствуя, как к мыслям тянется что-то незримое, заставляющее остановиться, замереть.

Двери ресторана распахнулись. Вошедшие, двое почти квадратных мужчин, отодвинули Толика в сторону. За «квадратами» шли сухопарый старик и молодая рыжеволосая девушка. Их появление развеяло ощущение скованности разума, и эмпат рванула прочь, мимо оттесненного в сторону приятеля. На улицу, как можно дальше от всего этого.

Остановилась она кварталах в четырех. Прижатая к груди Щен уже хрипела от недостатка кислорода. Инга обернулась – никого. Отпустила собаку и услышала шелест шин совсем рядом. Повернулась, намереваясь вновь побежать, но ее поймали за руку.

– Свои, свои. – Щен обернулась в человека. – Все, отбегали, дальнейший марафон ни к чему.

И правда – за рулем автомобиля сидела Надежда, а на заднем сиденье обосновался Демыч.

– Залезайте, и валим отсюда, – бросила Надежда. – Сейчас приедут штурмовики Особого и будет жарко.

Инга, не веря, что все закончилось и этот маг с пронзительным взглядом далеко, села на кожаное сиденье и попыталась сосредоточиться на своих ощущениях, прогоняя страх. Под спиной мягкая спинка, на грудь давит ремень, пахнет кокосом. Она в безопасности, ее никто не тронет.

– Будут штурмовики? – уточнила Кюн, подвинув Демыча на заднем сиденье. – Мы нашли серьезную шишку?

– Я изучил не все записи, – оторвался от стоявшего на коленях ноутбука аналитик, – но с наибольшей долей вероятности помимо предпринимателя Антона Сергеевича Михалкова и его жены Афанасьи Михайловны Михалковой, в девичестве Сивонтян, в ресторане находится маг Василий Федорович Семенов, разыскиваемый за связь с «Народной волей». Среди вошедших присутствовала Мария Александровна Кинимская, она же Мари Киним, агент британской разведки.

– Эй, а задержать их? – Кюн перевела взгляд на Надежду, направляющую автомобиль прочь. – Они же преступники, народоволец так точно...

– И маги, – отрезала десятница. – Пускай задерживают те, кому по должности положено. Хватит с нас. Нужно еще выяснить, не повесили ли на вас какой-нибудь зловредной магической гадости.

– Но мы могли бы проследить...

– Нет, – жестко ответила Надежда.

И Ингу очень радовало это «нет».

Глава 15

Итоги встречи

Изолятор Особого отдела представлял собой небольшую комнату с минимумом удобств, призванную держать подальше от мира любого, кто мог стать жертвой неизвестного магического воздействия. Во избежание, так сказать. Существовали и программы-закладки, делавшие обывателей убийцами, и магические эпидемии, и вольные и невольные шпионы, и люди, ставшие чьими-то навигационными маяками...

К огромному сожалению Павла, ребята, шедшие на захват Семенова и англичанки в «Листе», вернулись с пустыми руками. Штурмовики действовали быстро, но все равно все интересные особистам участники встречи успели удрать, прихватив с собой неинтересных и походя почистив память официантам и бармену. Последнее можно было назвать весьма гуманным, могли бы и в могилу отправить. Бывали прецеденты.

Впрочем, после бегства Инги выводы не сделал бы только дурак, а народоволец с британкой дураками не являлись, иначе давно бы попались. В числе контактных, разумеется, отрабатывали и все возможные варианты воздействий на Ингу с Кюн, через них – на Надю и Демыча. Эмпат осталась последней, остальных Павел уже осмотрел и, к своей радости, ничего не нашел. Теперь Демыч и Кюн получили новое задание, а Надя вроде как собиралась навести справки о жене этого Антона Сергеевича Михалкова. Все при деле.

Инга же, чей контакт с магом казался наиболее вероятным, осталась последней и сейчас смотрела на вошедшего в изолятор Павла со страхом и подозрением разом. Ее можно было понять: вчера узнала, что ее отец – Глашатай, сегодня встретила одного из его старых товарищей.

– Встань в круг. – Павел указал на проявитель, специально созданный для углубленного сканирования. – П-процедура б-безболезненная и не слишком д-долгая.

Эмпат бросила на него короткий взгляд и кивнула, без лишних вопросов становясь на выбитую в полу вязь магических знаков.

«Интересно, Даша тоже бы просто сделала, что сказано, или спорила бы? Она ведь со всеми спорила, едва научившись говорить...» Павел прогнал неуместную ассоциацию и принялся вливать энергию, активируя проявитель. Особого напряжения это не требовало, и маг заметил вслух:

– Любые необычные ощущения или мысли, связанные с твоим недолгим п-пребыванием в «Листе», могут п-помочь и сократить время п-процедуры.

Семенов не слишком сильный маг, но все же он достаточно опытен, чтобы не махать руками на деловой встрече. Едва ли Инга что-то почувствовала и вряд ли что-то видела или слышала. Хотя она прикусила губу, неуверенно смотря на медленно наливающиеся ровным светом символы у себя под ногами. Может, все-таки что-то уловила... Существовало предположение, что грубые магические воздействия, не видимые глазом и немагами обычно не ощутимые, улавливались магиками с сильным Истоком и хорошей индивидуальной чувствительностью к миру за Завесой. Но пока оно полностью не подтвердилось, да и измерить такую чувствительность не представлялось возможным.

– Скрывать ничего не нужно, воздействие или я смогу снять, или Андрей уничтожит. Второе – б-болезненно, и есть п-протокол, п-по которому нужно п-провести сканирование, а не п-просто собрать вас вчетвером в одном п-помещении и п-попросить Лопухова все очистить.

Пятый круг при проверке выдал отклонение. Чутье Павла не подвело – магический контакт был.

Девушка опасливо покосилась на руну, светившуюся ярче других, и сказала:

– Мне казалось, ну... Словно что-то появилось в голове. И оно хотело, чтобы я осталась. А потом вошли новые посетители – и все прошло.

Неплохое описание слабого ментального внушения. Слабого не из-за малого объема вложенной энергии, а из-за отсутствия вербального компонента.

Павел прикрыл глаза, сосредоточиваясь на отклике проявителя, и повел сканирование глубже, ища другие возможные вмешательства в тело и разум. Он долго вглядывался в приходящие образы и свечение символов ритуального рисунка, но так ничего подозрительного и не нашел. Быстро прогнал все еще раз, вновь ничего не нашел и принялся сворачивать воздействие, медленно деактивируя руны одну за другой. Вслух он заметил:

– Насколько я могу судить – Семенову не п-понравилось твое п-поспешное б-бегство. Д-думаю, он хотел заставить тебя п-присутствовать на встрече, а п-после или он, или Михалков вызвал б-бы тебя «на разговор». Сложные и глубокие воздействия требуют определенных условий или, – Павел указал на угасающий круг, – маготехнических инструментов, причем д-дорогих. Все, п-пойдем. Накормлю обедом и п-приставлю к делу. Если не б-боишься читать п-про трупы, конечно.

– Не боюсь, – коротко отозвалась Инга. Помедлила, выходя из «изолятора», кинула взгляд по сторонам, но все же уточнила: – Как вы считаете, это может быть связано со... снимком?

Павел над этим думал и ни к какому точному выводу не пришел.

– Идем в лабораторию, сдашь материал для анализа. Стоит внести определенность в родственные связи. Это конфиденциально. А что касается твоего вопроса: я не уверен, что Семенов что-то знал или п-понял о тебе. Но я не могу точно сказать, п-почему он тобой заинтересовался. Ответить на это может только сам Семенов, а он ушел. Ядра он во всех п-подробностях видеть не мог, д-да и д-для сравнения нужна наша б-база, к которой, как ты п-понимаешь, не д-допускаются б-беглые революционеры. Но если он, Михалков или твой д-друг с тобой свяжутся, сообщи об этом.

Инга выглядела расстроенной.

– Они ушли, так? И мы не узнали, ради чего они встречались.

– П-плевать. Там не стоило оставаться. С б-британки станется распылить на молекулы всех случайных свидетелей, д-да и народоволец – не самый лучший сосед п-по столику в ресторане. П-понятия не имею, как Киним и ее человек связаны с не самым б-богатым п-предпринимателем Михалковым, но мы это выясним, не рискуя ни твоей, ни Щен жизнями.

Инга насупилась:

– А Толик...

– Твой д-друг сам выбрал эту работу. Ладно, идем сдаваться химикам, п-потом в кафетерий – и п-присоединишься к анализу п-переданных Надей д-дел.

Павел быстрым шагом направился к находившейся в подвале лаборатории, пока кое-что задолжавшая ему Лиславская, согласившаяся взять образцы и провести анализ ДНК, не отправилась на обед. Благо процедура не сложная и много времени не заняла, как и покупка горячего шоколада с булочкой.

Маг с чистой совестью поручил Ингу жаждущей выяснить подробности всего и вся Кюн и отправился искать Андрея, который собирался пообщаться с группой штурмовиков и узнать, осталось ли в кафе что-то интересное или нет.

В кабинете негатора, как всегда безукоризненно чистом, обнаружились сам Лопухов, глубоко погрузившийся в какой-то документ, и Надя со своим ноутбуком. Конечно, пропуск визитера, личное знакомство и все прочее давало немало преимуществ, но все же Павел как-то не ожидал встретить здесь свою жену.

– Д-дорогая, – не без иронии начал он, – а тебе не кажется, что д-дома могут б-быть д-дела?

– Мне кажется, что у меня может быть отдых, который, между прочим, разрушила до основания именно ваша гениальная идея взять меня шофером к Умнику.

– У Демыча есть имя, – откликнулся Андрей.

– Есть, но менее умным это его не делает. Замечу, что от меня не было никакого толка, так что в следующий раз я просто одолжу машину. Особенно если ты, Паша, научишь свою кровь не бежать сломя голову неизвестно куда при первых признаках угрозы.

– П-пусть лучше побежит, чем п-прождет у моря п-погоды и останется б-без головы. И д-давай тише, – поморщился Павел, – жучков здесь нет, но и орать не стоит.

– А ты намерен вечность делать вид, что ничего не происходит?

Маг возвел глаза к потолку. Надя не могла иметь детей, чего не скрывала. Павлу хватило одного фиаско в прошлом – отцом он оказался отвратным, предпочитал дочери работу, работу и еще раз работу, и мать Даши вполне справедливо решила, что лучше никакого папы, чем плохой. Так что Павел считал вопрос детей закрытым навсегда. Но что-то подсказывало, что нынешний шанс обрести родственницу, которую и повоспитывать можно, и по магазинам сводить, Надя упускать не намерена. И это пугало больше, чем перспектива встречаться лицом к лицу с бриттами и их клятой шпионской сетью.

Хозяин кабинета напомнил о себе ненавязчивым покашливанием, и Павел смутился. Надежда одарила мага весьма многозначительным взглядом и повернула к нему ноутбук:

– Это мне хороший знакомый из ГИСА прислал.

Павел окинул жену взглядом, в котором любопытство соседствовало с удивлением. Он знал, что Надя, проработав в полиции не меньше лет, чем он сам в Особом, обзавелась полезными контактами, кратно преумножив доставшиеся «по наследству» от отца и деда. Но все же Павел не представлял, что эти контакты были столь высокого полета.

Главный императорский семейный архив включал не только все данные о рождениях и смертях, но и – что куда ценнее – сведения обо всех известных магиках и магах. К тому же сотрудники некоторых из его отделов отвечали в том числе за каталогизацию предприятий, как существовавших в прошлом и уже закрывшихся, так и действующих сейчас. Это интересовало юристов, занимавшихся бракоразводными делами, налоговиков и тех немногих историков, которые пытались восстановить прошлое того или иного рода. К последним часто обращались «новые аристократы» – обычные предприниматели, основавшие доходный бизнес и рассчитывавшие на выгодные браки детей и место в самом высоком обществе или поблизости него. Некоторые из таких хорошо платили за шанс обнаружить себя дальним потомком каких-нибудь Морозовых или хотя бы Сединых. Само собой, настоящие аристократы ко всем таким новообретенным родственникам относились весьма прохладно, что не мешало «историкам» продолжать весьма и весьма удачно продавать свои услуги.

Павел считал, что упоминания о старых и новых фирмах больше всего интересовали Тайный сыск, но эта часть архива не раз и не два выручала и особистов. Возможно, выручит и теперь.

Маг прочел выписку, сделанную без всякого оформления, один раз, а потом снова, медленнее.

– И что нам это д-дает? – Он не слишком понимал, почему Надя выглядела такой довольной.

– Не знаю... Может быть, вам интересно, что отец жены вашего странного предпринимателя, якшающегося с бриттами, сел за махинации при строительстве? В том числе за использование не соответствующей нормам арматуры. А любовница Савонтяна, этого самого папаши-мошенника, открыла предприятие, тоже занимающееся строительством. Записано оно на ее мужа, но шила в мешке не утаишь. По нашим данным, Савонтян никого не посвящал в свои делишки, но вот Инга в этом усомнилась. Остальное сами додумывайте. Ладно, это все, что я хотела сказать. Как девочка?

– Ничего опасного. – Павел пожал плечами, чуть удивленный вопросом. – П-пьет горячий шоколад и работает вместе с молодежью.

– Вот и отлично! Ладно, счастливо оставаться, джентльмены. Я намерена остаток дня заниматься тем, чем положено в выходной, – отдыхать. Всем удачи!

Надежда подхватила ноутбук, помахала негатору и, поцеловав Павла в щеку под недовольное шипение мага, не любившего нежности при посторонних, отправилась восвояси.

– Я обычно против участия полиции, – проворчал Андрей, – но Надежда – исключение.

– П-потому что она п-помогает нам не в рабочее время, – усмехнулся Павел, – и ворчит из-за этого обычно только на меня. Ты что-то еще накопал, п-пока я выяснял, насколько п-плохо закончилась наша п-паршивая идея оставить младших б-без п-присмотра?

– Накопал. И идея не была паршивой, иначе я бы ее не одобрил.

Павел усмехнулся:

– Может, и не б-была, но, когда д-два магика оказались в одном п-помещении с б-беглым народовольцем и шпионкой, – стала. Ненужный риск. Еще и все разбежались.

– Разбежались. И подтерли вообще все, вплоть до записей камер в радиусе трехсот метров, гады. Зато международники прислали данные по похитительнице Демидовой. Гульяз Афсун, бывшая сотрудница посольства Шаханшахского Ирана, уволена после очередного взаимного сокращения дипломатического корпуса. Ничем серьезным не занималась, работала кем-то вроде горничной. Многие недоумевали, зачем ее вообще взяли в дипмиссию – русский она знала, но не имела никакого образования или каких-то особых талантов. Сыскари ее на въезде проверяли как могли, но ничего не нашли.

– П-протекция. Или д-деньги. Она – магик, самозахватчик... П-полезный кадр.

– Не слишком. Когда наши попросили на выход московское отделение посольства Ирана после очередных высказываний их нынешнего лидера, ей никто не предлагал остаться. Но и на родину Гульяз не стремилась, понимала, что там быстро останется без головы.

Павел запустил руку в волосы, глубоко задумавшись.

– Она пыталась найти работу, – продолжил Андрей, – официально. Но в итоге или ее просили на выход, или компании разорялись. И наша Гульяз решила зарабатывать на жизнь в компании преступников, связанных с бриттами. Хотя, возможно, Киним просто ловит рыбу в мутной воде наших внутренних сложностей. Но обычно там, где есть хоть кто-то из британских агентов, появляются и британские деньги, и британский умысел.

– Д-доказательств нет.

– Увы. И кто бы все ни организовал, нам надо найти его до начала Сибирского форума, иначе все закончится крайне погано.

Павел оперся руками на стол, сверля взглядом негатора.

– Ты нашел п-прямую связь нашего д-дела и форума, так?

– Сивонтян и его махинации – наша прямая связь. Предприятие бывшей любовницы этого мошенника наверняка использовало какие-то из его схем. Оно быстро пошло в гору, но в итоге так же быстро прогорело – сразу на трех объектах нашли нарушения, и по сумме недочетов зашла речь о сносе зданий. Под суд никто не пошел, выкрутились, но по репутации компании это ударило. И нам очень повезло, что это дело всплыло. Видишь ли, друг мой: предполагаемая фирма – наследник мошеннических технологий Сивонтяна являлась подрядчиком при строительстве «Града», где будет проходить форум.

Павел шумно выдохнул:

– Только не говори, что они нарушали п-положения о п-процентном содержании анжа в арматуре.

– В том числе.

– Отлично... П-просто отлично!

Эту норму игнорировали довольно часто, ведь на прочности здания это не отражалось. Единственная задача дорогого в производстве анжа, алхимического негаторного железа, – не дать разнести стену при «узком ударе». Еще до Великой Магической стало ясно, что маги способны концентрированно направлять энергию в нужную точку. Условно – проще прорвать лист бумаги, давя на него карандашом, а не ладонью. Один маг мог разрушить таким образом разве что деревенский сарай, но большой выплеск энергии, направленной с помощью векторов в одну точку, мог уничтожить даже массивное строение куда вернее, чем обычная взрывчатка. Павел как-то видел последствия такого вот удара – стена толщиной с руку взрослого человека, разрезанная на две части.

Во время Февраля, да и после, так пытались разрушать многие форпосты и просто важные здания. Во время второй Германской нашли дорогое, но действенное средство, способное если не сохранить здание невредимым, то хотя бы позволить ему простоять достаточно долго для эвакуации всех внутри, а то и до начала ремонта. И разумеется, на анже, примесях в бетоне и остальной противомагической защите экономили все кто мог. Все равно ведь в повседневности не пригодится...

Но экономить на этом при строительстве «Града», одного из крупнейших офисных комплексов Москвы, было немыслимо.

– П-перваки в курсе?

Определенно, Павел не завидовал коллегам, обеспечивающим магическую безопасность форума.

– В курсе. Облазили там все сверху донизу, пока чисто. Но призмы небольшие, если все в накопители перегнали, то можно хоть в чемодане пронести.

– А мы еще маготехников не д-дожали на п-предмет того, кому п-продали п-призмы и очки. – Маг опустил подбородок на сплетенные пальцы. – Вытянутой из Инги энергии не хватит, чтобы устроить что-то масштабное. Но у нас есть еще п-пропавшие, и если их энергию перегнали в п-призмы... То нужно шевелиться. У нас п-пока никаких вменяемых улик. Все косвенное, не с чем работать!

– Не кипятись. Демыч за сегодняшний день вытащит нужные дела из отобранных полицейскими. Сделает с девушками карту, совместит с маршрутами такси и тем местом, откуда выходил в сеть интернет-друг Владлены – и найдем нашего третьего Ловчего. Михалкова караулят и дома, и по остальным адресам, ищут по камерам всех сбежавших... Что-то из этого да даст плоды.

Павел тяжело вздохнул. Не любил он этот успокаивающий тон, не любил. Но Андрей был прав – нужно вытягивать нити постепенно. Суета и сожаления никогда не приводили ни к чему хорошему.

– Ладно, я займусь п-просмотром воспоминаний. Может б-быть, Инга видела номер машины. По ее словам, Михалков намекал на б-будущий п-передел рынка. Угробить столько народу разом – и б-будет п-передел чего угодно! И если экранку хорошую взять и все тихо сделать, то «Град» развалится, а следов от воздействия не останется. Никаких. И п-пока не с чем идти на п-поклон к начальству и требовать отмены форума. Д-да д-даже команду аналитиков не на что п-подключать. Твою же!..

– Ничего не развалится. Смотри на все позитивнее: мы бы и не нашли ничего, не поймай ты Ингу.

– Не п-поймай я Ингу – мы б-бы оба сейчас отдыхали в Горячем Ключе у термальных источников и форум не б-был б-бы нашей п-проблемой.

Андрей усмехнулся, признавая правоту коллеги:

– Все так. Но у нас еще есть время всех найти и уехать на источники. – В голосе негатора слышалась стальная уверенность.

Павел позволил себе невеселую улыбку. Количество этого времени стремительно уменьшалось.

Глава 16

Где третий?

В небольшом пыльном зале для совещаний работал проектор. Выведенная на относительно ровную стену карта Москвы могла похвастаться множеством красных линий и восьмью большими черными крестами в разных районах города.

– Отсеем тех, кто уволился в течение этого года. – Демыч быстро щелкал мышкой. – Следующими уберем тех, кто находился на маршруте, когда «Ярик» общался с Демидовой в сети. Нет достоверных свидетельств о том, что можно одновременно управлять автомобилем и писать длинные сообщения с той скоростью, с которой он это делал. Исключим беременных, инвалидов... Потом тех, кто был на заказе в момент, когда наша наследница решила сбежать от охраны. Даже если наш таксист ее не вез, то наверняка следил за ее маршрутом.

Сегодняшним утром Павел позвал Ингу в столовую и принялся довольно монотонным и странным голосом расспрашивать о похищении, предупредив, что хочет с помощью магии пробудить замеченное, но не оставшееся в памяти. Увы, эмпату удалось вспомнить лишь шашечки на машине, стоявшей около стройки, и выглядывающие из-за скрывающего номер столба код Москвы и букву «В».

Таксиста-сообщника нужно было найти. Демыч не без оснований предположил, что нужный им извозчик мог видеть места, подходящие для выброса тел, во время работы и потом именно туда отвозить жертв. Увы, пока ни подтвердить, ни опровергнуть это не выходило, хотя они втроем и пытались.

– Еще отсеем тех, у кого в номерном знаке нет буквы «В». А потом...

Кюн фыркнула:

– А потом начнем все заново.

C карты только что пропали все красные линии. Инга, наблюдавшая за сегодня эту сцену не в первый раз, подперла голову кулаком.

Вчера они втроем с Кюн и Демычем до самой ночи сверяли записи из полицейских дел с неопознанными телами и непринятыми заявлениями о пропавших без вести магиках – тех, которые могли стать жертвами Ловчих. Из четырнадцати пропавших с «достоверной долей вероятности», как выразился Демыч, восемь человек можно было соотнести с неопознанными телами. И это до дрожи пугало.

Восемь человек за последний год ровно так же, как и сама Инга, приехали в Москву. И остались тут – в дальних уголках парков, в незапертых подвалах, одно тело нашли у мусорных баков... И она ведь так же могла остаться на стройке. Только благодаря случайности она успела проснуться и сбежать до того, как стало поздно.

Восемь крестов на карте Москвы – места выброса тел. На вид все смерти естественные... Словно человек заснул и не проснулся. Не проснулся потому, что одна скотина с Призмой в руках вытянула из него все жизненные силы. Как вампир. Только в книгах вампиры не могли жить без крови и им приходилось убивать, а здесь были лишь жадность и чей-то план.

– Объявляю перерыв на кофе и новые мысли. – Кюн, не слушая протестов Демыча, выключила проектор. – Нам нужен другой подход.

Аналитик закатил глаза:

– С вероятностью примерно в шестьдесят целых и три десятых мы сможем найти комбинацию условий, при которых сумеем выявить злоумышленника из числа тех, кто находится в базе. Если подобрать правильные факторы...

– А с какой вероятностью мы умрем со скуки и никуда не продвинемся? – Кюн потянулась. – Так, я за кофе. Всем вам. С сахаром и молоком. Или без – решайте. А вы пока думайте, что нам делать дальше, а то старшие приедут, а у нас ноль без палочки.

– В описании числа ноль нет палочки, это не совсем верное...

– Дема, Дема, давай без этого! Так, я беру одно кофе без сахара и молока, одно только с сахаром и одно с сахаром и молоком. А вы думаете, кому что достанется и что делать дальше. – Кюн едва ли не вприпрыжку вышла за дверь зала совещаний.

В полутемном помещении, явно знававшем лучшие дни, воцарилось неловкое молчание.

Инга исподтишка глянула на Демыча, который усиленно изучал что-то на экране ноутбука. Правда, было понятно, что на самом деле он там ничего не искал – слишком напряженной выглядела поза, да и руками аналитик не шевелил.

Эмпат поднялась и подошла к окну, разглядывая сквозь немытое стекло внутренний двор Особого отдела. В их корпусе многое нуждалось в обновлении, но за неимением средств ремонт откладывался. Демыч уже успел на это посетовать. Большинство сотрудников всеми правдами и неправдами старались добиться перевода в соседний, только что отремонтированный корпус из усадьбы и флигеля, а в старом остались, по словам Кюн, «всякие фрики». Места хватало, а грязные окна, торчащая проводка и риск поймать занозы – не худшие из возможных проблем.

– Может быть, мы что-то упускаем? – задумчиво проговорила эмпат.

– Мы, строго говоря, много чего упускаем, так устроен мозг, это... – Инга обернулась, и Демыч, стушевавшись, продолжил уже другим голосом: – Мне нужно уточнение.

Эмпат попыталась собрать воедино все, что знала о происходившем. Сыщики в книгах делали предположение, проверяли его – и или раскрывали все дело, или получали информацию для следующего предположения. Но в реальности все оказалось не так-то просто.

Итак, что она знает? Один из похитителей – таксист. Он должен иметь много свободного времени, чтобы заниматься слежкой, и потому он одинок и работает минимальную смену. Водит аккуратно, должен быть на хорошем счету, чтобы выбирать заказы и вовремя взять тот, который сделает нужный магик. Законопослушный – ведь его до сих пор не поймали. Мужчина, не привлекающий внимание полиции, аккуратно водящий... Слишком размытый образ, слишком общий. Нет таких людей в реальности. Нет таких людей...

Инга повернулась к Демычу, теперь, кажется, действительно рассматривающему что-то на мониторе.

– Слушай, может, нам нужен не таксист?

Аналитик поправил очки.

– Все данные указывают на то, что водитель такси – наилучшая кандидатура. Он мог без проблем получить контроль над жертвами, мог следить за ними, нахождение его автомобиля рядом не вызвало никаких вопросов. Такси стояло рядом с местом, где происходил последний... инцидент, именно в такси сел подозреваемый после побега от полиции, и, по статистике, среди таксистов уровень насильственных преступлений выше, чем...

– Я понимаю, – Инга с сожалением перебила Демыча, явно желавшего чувствовать себя увереннее за стеной фактов, – но у нас есть еще «Ярик» из интернета. Он ведь зарегистрировался не для того, чтобы общаться с Демидовой, верно?

Демыч кивнул:

– Я уделил внимание тому факту, что данный пользователь зарегистрирован три года назад. Если учесть, что подготовка к побегу Владлены Демидовой велась в личных сообщениях, то нельзя исключать взлом профиля или использование преступником уже подготовленных ресурсов. Хочу также отметить большой перерыв в пользовании аккаунта – предыдущие сообщения отправлены с него полгода назад.

– Взлом профиля... – протянула Инга, пытаясь сформулировать мысль, уже какое-то время крутившуюся в голове, – может, нам нужен не таксист, а тот, кто может заставить таксистов ехать по нужному адресу?

– У диспетчера нет полномочий для изменения маршрута. Это запрещено законом «О частном извозе» под номером триста тринадцать, пункт два. К тому же статистически подавляющее большинство таксопарков заставляют своих сотрудников или использовать собственную навигационную сеть, или подключаться к одной из общедоступных. Именно высокая стоимость такого подключения наряду со сложными условиями труда в целом являются первой среди причин забастовок профсоюза работников извоза как в Москве за последние пять лет, так и по Российской империи в целом. За исключением Кавказа – там, насколько мне известно, подобные системы не в чести.

Инга про навигаторы знала: Фахид, таксовавший около ее последнего места работы на юге, частенько забегал в отель взять кипятка и пожаловаться на судьбу. И возил за полцены, потому его никто не прогонял. Сама Инга не ездила на такси, но о высоких налогах, обязательных видеорегистраторах и «вредных программах, которые деньги снимают и маршруты кривые строят», слышала. Ее коллеги-горничные больше доверяли таким вот «системным» таксистам: все честно, есть рейтинг и человек, кому пожаловаться в случае чего, а еще можно через сеть следить за тем, куда едешь.

Выходит, Ловчим приходилось как-то выкручиваться, чтобы везти жертву не туда, куда скажет навигатор. Никто ведь не закажет такси до безлюдной стройки... Или не приходилось, если они сумели обмануть систему.

– Что, если кто-то смог взломать навигационную программу? Ведь все на нее полагаются. Все погибшие – приезжие, так? Города не знают. Садились в такси, потому что верили, что навигатор приведет куда надо. Таксисты, может, и заметили странности, но программа могла там, я не знаю, аварию на нужном маршруте показать, например.

Демыч откинулся на спинку стула.

– Слишком много вопросов. И основной из них заключается в том, что взломать такую систему незаметно невозможно, ее защищают...

– Да, да, защищают. – На пороге под скрип двери появилась Кюн с небольшим подносом, на котором стояли три одноразовых стаканчика. Каждый – с симпатичным изображением совы. – Не знаю кто и кого, но я уверена, что ты прав, как всегда, и это доказывать не нужно. Разбирайте кофе, понятия не имею, где какой. Я потом себе возьму то, что останется. Кофейная лотерея, и я угощаю!

Демыч взял крайний стакан, чуть не разлив его содержимое на себя и ноутбук. Инга, подумав, взяла соседний. Лотерея так лотерея.

– Что вы там придумали? – Кюн, даже не отхлебнув еще кофе, лучилась энтузиазмом. – Рассказывайте.

Инга кинула взгляд на Демыча – тот поправлял очки. Он вроде как старше, но, кажется, не собирался поднимать голову от ноутбука и печатал с большой скоростью.

– В общем, я подумала, что нам нужен не таксист, а тот, кто использует таксистов, – решилась высказать свои мысли эмпат.

– Вот как... – Кюн, повернув свой стул спинкой вперед, села и принялась раскачиваться, держа в руках кофе. – Думаешь, старшие ошиблись в своих предположениях?

В словах прямо-таки сквозило ощутимое сомнение.

– Мне кажется, что с этой стороны проще что-то найти, – дипломатично отозвалась Инга. – Мы перебрали кучу вариантов, и ни один не подошел. Нужно или опрашивать больше сотни человек, каждый из которых соответствует одному-двум критериям, или искать что-то новое.

Кюн задумалась, отпивая кофе и наклоняясь вперед все больше и больше... Пока ножки стула не поехали и оборотень не полетела на пол. До протертого дерева добрались только кофе и рыжий шпиц, приземлившийся на лапы. Зато стул грохнулся так громко, что слышно было на весь этаж.

– При попадании горячего кофе с сахаром на ноутбук вероятность выхода из строя последнего не меньше восьмидесяти процентов, и еще как минимум тридцать процентов от этого занимает шанс получить не поддающиеся ремонту повреждения, – проинформировал Демыч вернувшуюся в человеческий вид Кюн. – Тряпка в кладовке, вторая дверь налево.

– И без тебя знаю, – бросила Щенок и вышла за дверь.

Демыч перевел взгляд на Ингу и, протерев очки, заметил:

– Судя по обнаруженным мной протоколам шифрования данных, получить доступ к системе распределения заказов и навигации того агрегатора такси, ссылку на который «Ярик» предоставил Владлене Демидовой, возможно только при наличии большого количества времени и хороших хакерских навыках. Но поддерживать канал доступа незаметным в течение года активности Ловчих возможно лишь профессионалу очень, очень высокого класса. Взломщика такого уровня могут позволить себе разве что императорские Ищейки для проникновения в сети недружественных компаний. Но шансы на их вмешательство во внутренние дела страны минимальны – это запрещено и их Уставом, и «Конвенцией о разделении полномочий», принятой тридцатого марта тысяча девятьсот семнадцатого года.

– Но наш клиент может быть не крутым хакером, а техником. – Кюн вернулась с большим рулоном туалетной бумаги в руках. – И тряпок в кладовке нет.

Судя по появившейся глубокой задумчивости на лице Демыча, замечание оказалось весьма уместным. Инга понятия не имела почему и решила уточнить:

– Под техником ты имеешь в виду...

– Техника, – отозвалась Кюн так естественно, словно это все объясняло.

– Ясно. – В голос Инги прокралась ирония. Ирония – и немного обиды. Могла бы и объяснить.

– Боюсь, наша терминология для незнакомого с «Уложением о классификации обладателей Истоков Малых и Полноценных» будет не совсем понятна, – пришел на помощь Демыч. – Это...

– Ой, да что там понимать? – Кюн закончила с уборкой, взгромоздилась на стул и вновь принялась на нем раскачиваться. – Если ты можешь становиться зверем или растением, то ты – оборотень. Умеешь менять лицо и тело, ну или и то и другое – перевертыш, их еще иногда доппельгангерами зовут. Умеешь силой мысли или еще как-то управляться с механизмами – техник. Умеешь узнавать что-то о чувствах и мыслях других – эмпат. Хотя если шире брать, то вообще эмпат – это аналитик, просто берешь информацию не в сети там, в книге или с вещи, а считываешь ее с человека. Умеешь что-то двигать, поджигать и замораживать – значит, боевик. Проклинаешь – проклятийник. Умеешь превращать золото в свинец или делать из металла ключи – алхимик... О, кстати, об алхимии. Я пока за кофе ходила, встретила Марфу, лаборантку из химиков.

Инга при этих словах похолодела, подумав о тесте. Кюн, не заметив, продолжила как ни в чем не бывало:

– Она наши вчерашние отобранные дела просмотрела. Результаты вскрытия и вот это все. Чисто, но на паре трупов, тех, которые быстро нашли, есть какие-то изменения в посмертных анализах. Марфа считает, что эти изменения могли быть вызваны алхимическим препаратом. Но для точного анализа нужно свежее тело.

– И ты об этом не сказала?! – В голосе Демыча Инга чувствовала разом и недовольство, и удивление, и какую-то детскую обиду.

– Я говорю. Сейчас.

– Это ведь все меняет! Предположительно покойная Гульяз, державшая Владлену в котельной, была алхимиком. Теоретически она могла создать то, что побуждало бы пассажира покидать такси в нужном месте. Тогда идея со взломанным навигатором обретает вес, ведь достаточно просто использовать извозчика, чтобы доставить жертву куда надо. Но не каждый таксист слепо доверяет системе...

Демыч застучал по клавишам, припав глазами к монитору.

– Аналитик за работой, – прокомментировала Кюн, – давно бы так. Увы, даже великий и всезнающий Василий Демидов вовсе не всезнающий, и потому мы все утро занимаемся этой ерундой. С такси и остальными. Хотя иногда можно раскрыть дело, не выходя из нашего пыльного закутка.

– Серьезно? – не сдержала удивления Инга.

– Ага. А ты думаешь, наша работа – подставляться, как вчера, или каждый день по следу идти? Если бы... Чаще всего приходит кто-нибудь из черношинельников с жалобой, что, мол, магик магазины грабит, вот вам дело, ищите. Демыч по клавишам постучит, найдет кого надо – и мы идем за предписанием на арест, а потом кто-то из старших едет на задержание. Или выяснится, что виноват обычный ловкий вор, а полицаи просто рады сплавить дело. Или я покручусь, поверчусь на месте и приведу к соседнему дому, где грабитель магазина с водкой – дядя Коля, алкоголик и телепат, – спит у телевизора. И не смейся, это реальное дело. Пока дяде Коле не выдали красную метку и не отправили в санаторий на ПМЖ, он раз в месяц-два буянил стабильно. Рутина, чтоб его.

– И ничего интересного? – Инга не слишком-то верила в то, что работа в Особом отделе может быть скучной. По крайней мере до этого дня.

– Как сказать... Бывают разные случаи. Вон, один раз ездили в Царицыно проклятие снимать. Точнее, ехали искать, кто туристов по вечерам пугает, а в итоге оказалось, что в подвалах центральной усадьбы есть целая запечатанная комната со старыми артефактами. И из-за них там всякое видели и слышали, а те, кто давно работал, с ума сходили... Но там Павел Алексеевич все распутывал, я так, просто побегала да понюхала. Как-то искали того, кто душит чулком газетчиков, побывавших на том месте, где когда-то Кузнецкий мост стоял. В итоге дело себе тайники забрали, уж не знаю, что там было. И...

– Действительно, имелись жалобы на сбои навигатора, – подал голос Демыч, печатавший с невероятной скоростью. – Так, теоретически по косвенным данным могут быть совпадения... уточняю. Да, есть. Так, а это... М-да.

– Что там? – Кюн вскочила со стула и, обогнув стол, впилась глазами в экран. – Думаешь, он?

– Ярослав Красильников, девятнадцать лет. Техник-самозахватчик, инвалид с детства – несчастный случай на семейном заводе.

– Самозахватчик... – протянула Кюн, – это ведь красная метка и изоляция. Почему он в Москве? При самозахвате пересмотр условий содержания вроде ж через пять лет, а Исток почти нереально захватить в четырнадцать.

– В досье сказано, что ввиду его инвалидности и невозможности самостоятельного передвижения родители Красильникова поддерживают дома все необходимые меры контроля. Предполагаю, что тут не обошлось без взяток.

Кюн фыркнула:

– Меры контроля дома у техника? Они смеются, что ли? Дают ему компьютер на час под присмотром, а остальное время он сидит с планшетом? И почему именно он?

Инга бы опешила от такого шквала вопросов, но Демыч остался невозмутим:

– Красильниковы владеют местом, откуда заходил в сеть «Ярик» из переписки Владлены. И Ярослав недолгое время работал диспетчером в такси, причем в нескольких фирмах, в каждой из которых в это время или позднее регистрировались жалобы на сбои навигаторов.

Кюн скрестила руки на груди.

– Похож на нашего клиента. Меня смущает вот что: этот товарищ взламывал навигаторы, подменял заказы и маршруты, но про ВПН он не в курсе? Даже я знаю, что это такое. В общих чертах.

Демыч чуть пожал плечами:

– Аспект техника не идет в комплекте с умениями хакера. К тому же он ВПН пользовался. Но найти подлинный источник сигнала для хорошего аналитика все же возможно.

Несмотря на спокойный тон, эмпат чувствовала, что Демыч приложил немало усилий для выуживания этой информации, откуда бы он ее ни достал.

– А ты крут, – широко улыбнулась Инга. – Очень крут.

Она могла поклясться, что аналитик покраснел. Совсем чуть-чуть, но все же. Может, конечно, для него это все – рутина, но для Инги такое обращение с компьютером было сродни маленькому чуду.

– Ну что, поехали? – Кюн сгорала от нетерпения.

Глава 17

Самоуправство

– Куда ты собралась? – искренне удивился Демыч.

Кюн закинула на плечи рюкзак, готовясь покинуть зал совещаний.

– К этому нашему Ярославу, пообщаться. Он-то от нас не убежит, верно?

– В медицинской карте мне удалось найти сведения о невозможности его самостоятельного передвижения без помощи технических устройств.

– Ну вот! Поедем, поговорим, прижмем его. Корочки есть, будет врать – Инга его мигом раскусит. Наверняка ни он, ни его семья не хотят проблем с законом. Еще же дети есть?

Аналитик быстро набрал что-то на клавиатуре и кивнул:

– Да, двое, десять и шесть лет.

– Вот и отлично, – широко улыбнулась Кюн, – а то я устала думать. Если есть дети, то родители точно не захотят шума и расследования, а то могут остаться и без гроша в кармане. Ярослав – совершеннолетний, так что приедем и выясним у него все.

– Наши полномочия...

– Позволяют нам задать вопросы, и ты это прекрасно знаешь.

– Наши полномочия младших сыскарей не позволяют нам принимать полностью самостоятельные решения о возведении кого-то в ранг подозреваемых. – Демыч почти умоляюще посмотрел на Ингу.

– Ой, да брось, – отмахнулась Кюн, – какой подозреваемый? Мы просто поговорить. И если даже что-то и пойдет не так, то что нам техник сделает-то?

– Чем может быть опасен техник аналитику, небоевому оборотню и эмпату без разрешения на ношение оружия? Теоретически...

– Ладно, ладно! – Кюн подняла руки. – Мы не договоримся. Инга, твое слово?

Эмпат вздохнула про себя. Ей нравилось желание Щенка показать себя, стремление самим найти преступника, выудить из него всю информацию и принести разгадку на блюдечке с голубой каемочкой. Не ради премии или грамоты, а просто желая показать, что маг и негатор не ошиблись, доверив им поиск третьего Ловчего.

Но аналитик тоже был по-своему прав. Он не верил в то, что удастся разговорить Ярослава, наверняка обозленного на всякую власть из-за метки, и эмпат была с Демычем согласна. Бойцы из них правда так себе, они действительно не имеют права возводить этого техника в ранг подозреваемых, да и задачи общаться с ним никто не ставил. Искали вообще таксиста.

Ссориться ни с кем не хотелось.

– Мне кажется, что будет правильным оповестить о наших планах, – уклончиво произнесла Инга. – Возможно, у нас еще нет какой-то важной информации, которая может изменить сделанные выводы.

Взгляд Демыча из просящего стал благодарным. Кюн плюхнулась на ближайший стул.

– Какие же вы скучные, а? Ни азарта, ни духа первопроходцев... Ладно-ладно, Дема, не смотри на меня так. Кстати, я думаю, что вы по уровню занудства друг другу неплохо подойдете. – В словах оборотня слышались затаенная обида и скрытая, но ощутимая боль от того, что выбрали не ее.

– Слушай, я не считаю, что нам нужно сидеть сложа руки, – решила смягчить ситуацию эмпат. – Мы можем, например, выехать, а потом сказать обо всем. Если запретят, то вернемся, а если нет, то и добираться ближе будет. Покидать-то отдел не запрещено.

– А у тебя есть разрешение гулять по городу?

Инга кивнула.

– Ладно, тогда простой план: собираемся и едем в интернет-кафе, или откуда там выходил на связь этот Ярослав, а не к нему домой.

– В выставочный павильон, – поправил Демыч.

– Значит, едем к выставочному павильону. Уточняем, видели ли там его, Инга выводит всех врунов на чистую воду. Мы даем обо всем знать старшим и идем за постановлением на арест.

– Нет, – неожиданно жестко ответил аналитик, – я готов смириться с тем, что мы туда поедем, но я напишу шефу и Павлу, едва мы подойдем к павильону, и точка! Или – сейчас. Он достал телефон.

– Инга...

– Я набираю сообщение.

– Вот ты... Ладно, давай так, хотя бы проветримся, – смирилась Кюн. – Инга, ты метро-то хоть видела?

Демыч хмыкнул.

– Что?!

– Иронично, что люди, еще лет пять назад жившие далеко не в Столице монет, с легкостью приобретают замашки коренных москвичей.

Кюн фыркнула:

– Тоже мне, потомственный горожанин.

– Если не считать временную ссылку предков – в десятом поколении, – не без гордости отозвался аналитик.

– Ладно, пошли уже, наследственный москвич.

Инга не могла не усмехнуться.

– Что? – с прищуром уставилась на нее Кюн.

– «Наследственный москвич» звучит как диагноз.

– А это и есть диагноз, – отмахнулась Щенок, – самый натуральный. Поверь наследственной якутке. В двадцатом, кажется, поколении. И кстати, я понятия не имею, каковы на вкус сгнившие олени.

Инга смутилась:

– Да я и не думала, что ты могла бы...

– А зря. Вообще-то могла бы, но не захотела. Ладно, вперед. Инга, не возражаешь, если я побуду твоим ручным песиком?

Демыч начал вытаскивать кабели, соединявшие ноутбук с проектором, розеткой и мышкой.

– Использование способностей магика для безбилетного проезда в общественном транспорте является нарушением действующего «Уложения о правах и обязанностях Истоками владеющих», – почти под нос пробубнил он.

– Ой, да ладно. Мы же по работе едем.

– В таком случае это злоупотребление служебным положением.

Кюн отмахнулась:

– До зарплаты еще неделя, и у меня осталось только три десятка рублей, а кушать на что-то надо. Я в долг не прошу, но не мешай уменьшать расходы.

– И куда ушло все жалованье? – не без иронии уточнил Демыч, запихивая ноутбук в специально приспособленный для него рюкзак. – На очередной набор футболок и штанов всех цветов радуги?

– Вообще-то на игровой комплекс для собак в приют, – насупилась Кюн.

– Игровой комплекс для крупных пород или для мелких, вроде померанских шпицев?

– Да какая разница? Пошли уже. Еще надо будет в очереди за транспортной картой постоять. Инга, у тебя же ее нету, так?

– Я вас проведу, – тяжело вздохнул Демыч, – обеих.

Ответом ему стало задорное тявканье. Аналитик возвел глаза к потолку и подхватил рюкзак.

Метро Инге нравилось. В детстве она с первыми приемными родителями иногда ездила на поездах и любила мерный перестук колес. Конечно, метро было не роскошью, а средством передвижения. Под землей не создавалось ощущения путешествия, движения куда-то по просторам родной страны, но зато непохожие одна на другую станции напоминали настоящие произведения искусства. Мозаики, барельефы, кое-где даже картины.

– Нравится? – поинтересовался Демыч, заметив, что Инга рассматривает через стекло очередную станцию.

Их вагон был почти пуст, и ничего не мешало разглядывать барельеф с несколькими солдатами российской армии времен Великой Магической войны. Инга не знала, так ли выглядело снаряжение и оружие воинов времени, о котором мало что сохранилось, но сами фигуры казались монументальным свидетельством отваги предков.

Эмпат честно кивнула. Кюн, сидевшая рядом на полу, привстала на задние лапы, желая увидеть в окне то, что заинтересовало Ингу. В этот момент двери закрылись, а поезд начал набирать ход, и неугомонный шпиц плюхнулся набок. Поднималась Кюн с обиженным сопением.

– Хорошая ведь была идея утереть нос бриттам и самим сделать метро. Эту станцию проектировал род Демидовых, – произнес аналитик без привычного желания скрыться за фактами, – в честь полка, который они за свои средства снаряжали. В оформлении участвовали потомки тех трех бойцов, которые пережили войну. Использовали для эскизов их записи, костюмы из семейного музея и оружие оттуда же.

Инга готова была поклясться, что, несмотря на очень дальнее родство с главой семьи, Демыч своей фамилией гордился.

– Красиво. Правда. А их... действительно вернулось только трое?

Рода, которые сохранили после Великой Магической войны чистые Истоки, наверняка знали правду о том страшном времени, когда бесконтрольное использование магии едва не погубило мир. Многое тогда погибло в пламени войны, а сохранившуюся информацию позже сознательно вычеркнули из учебников, дабы «не плодить домыслы». Собственно, домыслов от этого стало только больше. Спустя два века в памяти поколений сохранились лишь ключевые события Великой Магической, вроде того же похода Наполеона на Москву, Года Без Лета или «Противостояния Ювелиров» на Урале.

– Действительно, – кивнул Демыч, – и только один из них не был калекой. Не хотелось бы, чтобы это повторилось.

– Да уж...

– Кстати, – Кюн вернулась в человеческий вид, – Инга, никогда, слышишь, никогда не садись ночью на старый поезд, который ходит от «Парка культуры» до «Сокольников». Светло-желтый такой. Двери закроются – и останешься под землей навсегда.

– Глупости, – отмахнулся аналитик, – все свидетельства существования «поезда-призрака» недостоверны.

– Ага, а почему тогда на кольце по ночам автоматика работает так, словно поезд на путях есть, когда его нет? Помнишь, как тот диспетчер жаловался?

– Программный сбой, не более.

– Отличная отговорка! Очень удобно.

Металлический голос объявил название станции, и аналитик поднялся с сиденья:

– Давайте без дешевой мистики, ее и в работе хватает.

Кюн фыркнула и вновь стала шпицем. Инга усмехнулась про себя – отличный вариант окончания любого спора. Демыч демарш проигнорировал, заметив:

– Нам нужна пересадка на красную ветку, потом еще одна через две остановки – и будем на месте. Там, правда, еще минут пять придется пройти.

Аналитик не ошибся в расчетах. Через две пересадки и пять минут пешего хода они подошли к объемному круглому зданию в три этажа, надпись на котором гласила: «Выставочный павильон Красильниковых». Чуть ниже шла приписка: «Делаем нужные вещи с 1925 года. Добро пожаловать!»

– Ну что, идем? – Кюн вернула себе человеческую форму около дверей павильона.

– Сначала я звоню шефу. – Демыч вытащил из кармана сотовый.

– Подожди! Давай я? А то ты опять начнешь фонтанировать фактами, и мы проторчим тут вечность. – Кюн принялась строчить что-то в своем телефоне. – Вот, видишь? Все, отправила. Идем, пока нас не заметили.

И, не дав никому возразить, Щенок первой вошла в высокие раздвижные двери. Демыч помотал головой.

– В последние пару дней она невыносима, – тихо пробормотал он и принялся сам писать сообщение.

Инга кинула на аналитика вопросительный взгляд.

– Что? Я ни разу не эмпат, но что-то мне подсказывает, что лучше перестраховаться. Хотя бы потому, что с вероятностью примерно в один процент сообщение может не дойти из-за сбоев сети.

Инга кивнула. Она верила в то, что Кюн свой текст отправила, но один процент есть один процент.

Пока Демыч писал и ждал ответа, из здания вышли сразу две девушки в офисной одежде. И после этого за стеклянными дверьми холла погас свет.

– Это не является признаком чего-то хорошего, – вновь пробормотал Демыч, вглядываясь в экран телефона. – Возможно отключение электроэнергии по не связанным с нашим прибытием причинам, но...

Но Инга чувствовала, что аналитик сам в это не верил. Он стащил со спины рюкзак и принялся там что-то искать.

– Думаю, надо найти Кюн и выяснить, что там происходит. – Эмпат чувствовала разом раздражение из-за нетерпения оборотня и вину – сама же согласилась на этот план. Не хотела обижать новую знакомую – и что теперь?

– Держи. – Демыч протянул Инге тяжелую короткую дубинку с двумя маленькими штырями на конце. – Вот предохранитель, сними с него. Втыкаешь в тело нарушителя порядка и нажимаешь на кнопку. Только не усердствуй и на себе не проверяй.

– А кто-то пробовал на себе? – с удивлением уточнила Инга, взвешивая на руке новое «оружие».

– Было дело. Гражданским, содействующим следствию по собственному почину, можно применять нелетальное оружие при угрозе жизни и здоровью. Пункт третий пятого параграфа «Уложения о государевой службе». Но пусть будет.

– Спасибо, – с чувством ответила Инга.

Аналитик, пусть и старался говорить ровно, порядком нервничал из-за Кюн и вообще из-за происходящего, но все же собирался действовать, явно считая себя ответственным за ситуацию. Это внушало уважение.

Демыч тяжело вздохнул, включил на телефоне фонарик и направился к бессильно застывшим дверям. Побелевшими пальцами он сжимал вытащенную из рюкзака складную дубинку.

Открыть двери вручную оказалось несложно. Аналитик вошел первым, но Инга лишь ненамного отстала, сжимая шокер и поглядывая по сторонам. Мир стал словно бы четче и резче, как и всегда, когда она попадала в неприятности. Казалось, она могла различить малейший звук и малейшее движение. Драться Инга не любила, но умела и стоять в стороне не собиралась. К тому же что-то подсказывало, что она бывала в переделках чаще Демыча.

За обесточенными дверями находился хорошо освещенный с улицы холл. Сбоку разместилась стойка, откуда, по-видимому, и ретировались девушки. По центру помещения имелись еще одни раздвижные двери, за которыми царила темнота. Оттуда раздавался собачий лай.

– Так, сеть не ловит. Глянувший на телефон аналитик с трудом сохранял спокойствие. – Если я правильно понял планировку строения, то по центру, вот за этими дверьми, находится большой выставочный зал, а за ним – ряд офисных помещений. Не знаю, сколько тут сотрудников сейчас. Как-то пусто, несмотря на рабочий день, и...

– И Кюн там, – закончила Инга. – Идем, выясним, что с ней. Чем занимаются эти Красильниковы? Не на армию, часом, работают?

Демыча передернуло:

– Упаси Господь. Нет, делают бытовую технику для дома. Дела у них идут не то чтобы хорошо, много необычных решений, но свой сегмент на рынке все же держат.

– Технику... – проговорила Инга, – а, ну, этот Ярослав, он может ею управлять?

– Надеюсь, что нет. – Демыч начал отодвигать створку двери. – К тому же здание обесточено и... Твою мать!

Из темноты к ним приближалось что-то большое, с красными светодиодами и отвратительно лязгающее. Инга, которая пока не разобралась, как включать фонарик на новом телефоне, увеличила яркость экрана, пытаясь осветить пространство перед собой. Вышло так себе – пятно света позволило разглядеть лишь контуры пары стендов с рекламой предприятия.

А вот фонарик Демыча выхватил из темноты нечто размером со взрослого человека, состоящее из раковины на куриных ногах и здорового бака над ней, обрамленного множеством щупов с ложками, ножами, терками и прочими инструментами повара.

Синтетический голос проревел:

– Вы хотите помыть овощи?!

– Это точно вопрос? – пробормотала Инга.

Лязгающая машина приближалась, размахивая конечностями и подмигивая лампочками. Где-то в темном зале отчаянно лаяла Кюн.

– Эта штука с ножиками считается угрозой жизни и здоровью?!

– Автономная самоходная машина «Автоповар» – ваш помощник в кухонных делах! – прогремел агрегат.

– Боюсь, что да. – Демыч еще крепче сжал дубинку.

С лязгом и хрустом «Автоповар» начал набирать ход, словно заправский спринтер, выставив вперед свои ножи и терки. Демыч застыл, уставившись на него, и Инга лишь в последний момент успела толкнуть аналитика в сторону. «Автоповар» пронесся мимо, заскользил на кафельном полу и едва не врезался во входные двери. Развернулся, выставил манипуляторы...

– Бежим внутрь! – рявкнула Инга, не желая выяснять, смогут ли они увернуться от безумной машины во второй раз. В просторном холле у взбесившегося агрегата достаточно места для разгона, а в выставочном зале стеллажи и никакого простора.

Демыч растерялся на секунду, но все же рванул за ней.

– Давай пробиваться к Кюн! – Инга увернулась от метнувшегося в ноги робота-пылесоса.

За спиной раздался звон стекла. «Автоповар» по-прежнему желал их нашинковать.

Инга рванула во весь опор, то и дело уворачиваясь от каких-то манипуляторов, проводов и теней, мелькавших в пятнах света от ее телефона и фонарика дышавшего в спину Демыча.

Какая-то плоская поливалка обдала их водой. Протянул свои почти человеческие руки-подлокотники... диван. Зачем, для кого эти руки? В последний момент Инга увернулась от целившейся в глаза летающей расчески. Рядом Демыч едва не упал – ему в ноги бросился робот-пылесос. Эмпат в последний момент успела заметить его огромного собрата, явно предназначенного не для квартиры. Трубки-хоботы почти коснулись руки. Инга извернулась, выставила шокер, нажала на кнопку...

Но ничего не произошло, предохранитель-то остался на месте. Хоботок присосался к коже. Мерзкое ощущение! Рывок – и пылесос позади.

– Автономная самоходная машина «Автоповар» – ваш помощник в кухонных делах!

Грохочущая стиральная машина с руками-манипуляторами слева, посудомойка, метающая тарелки-муляжи, – справа. Инга все бежала – а сзади грохотал «Автоповар».

У выхода из зала свет от экрана телефона выхватил рычащую Кюн, прижатую к стене самоходной машиной по чистке туфель. Инга на миг замерла, пытаясь понять, что делать, и теперь уже Демыч в последний момент оттолкнул ее с пути «Автоповара», уронив на кафельный пол.

Эмпат вскочила на ноги и рванула к разворачивающейся машине, надеясь остановить ее до нового разгона. Из неудобного положения, но достала шокером, в этот раз снятым с предохранителя – и под треск и грохот обездвижила взбесившийся механизм.

Инга обернулась вовремя, чтобы заметить, как Демыч наносит хлесткий удар своей тростью прямо по агрегату, зажавшему в угол Кюн. Конец трости коснулся корпуса, и после яркой вспышки и хлопка из недр туфелечистилки поднялся белый дымок. Запах горелой проводки ударил в ноздри.

– Ты почему не превратилась?! – Демыч повернулся к Кюн, уже ставшей человеком.

– Двери все равно не открыть... Неважно. – Инга слышала застарелый, почти панический страх в словах оборотня. – Идем, Ярослав или кто-то еще вон там. Оттуда пахнет человеком! – Кюн вновь обратилась в пса и потрусила вперед.

Пройдя за ней через самые обычные двери в конце зала, Инга с Демычем оказались в небольшом помещении с двумя проходами: налево и вперед. Щен сворачивать не стала, ткнувшись носом в створку белой двери с надписью «Только для персонала». В следующей комнате находилось что-то вроде пункта охраны с экранами видеонаблюдения и стационарным компьютером. Здесь имелся и выход из здания. На крохотный задний двор вели не только ступеньки, но и довольно новый на вид пандус.

Вот только двор, окруженный со всех сторон сплошным забором, оказался пуст. Кюн кинулась к ближайшим кустам и принялась их обнюхивать. Инга и Демыч переглянулись и остались на ступеньках.

– Случилось то, что происходит менее чем в одном проценте задержаний: мы дали сбежать инвалиду, – с ноткой обреченности заметил Демыч, выключая ненужный на свету фонарик.

– П-пока нет, – раздался голос Павла.

В заборе открылась до того совсем незаметная дверь, и во двор с улицы вошел маг, толкавший перед собой полноватого парня, сидящего на чем-то, напоминающем скорее навороченный скутер, чем средство передвижения инвалида.

– Но вы б-были очень б-близки.

– И ты, друг мой, еще говорил, что маячки в телефонах наших прекрасных и мудрых товарищей по команде – излишняя предосторожность, как и просьба к дежурным информировать нас обо всех их вылазках. – Андрей Васильевич появился за их спинами, выходя из комнаты охраны.

– Б-был неправ, – мрачно произнес маг, – совершенно точно неправ.

Инга вздохнула. И без магических способностей было понятно, насколько они облажались.

Глава 18

И его последствия

В кабинете Андрея Васильевича Лопухова царила предгрозовая тишина. Павел стоял в углу у окна и искоса посматривал на троицу провинившихся, замерших перед негатором по стойке «смирно», сам Андрей сидел за столом в спокойной, расслабленной позе, но все равно казался выше всех в помещении. Кроме, пожалуй, самого Павла, но маг почти не участвовал в «воспитании». В этом отношении у них всегда было единоначалие. Только Аслан, взятый третьим с десяток лет назад, позволял себе отчитывать и Кюн, и Демыча, когда они присоединились к команде.

Вся тройка отличившихся смотрела на Андрея как кролики на удава, и маг мог попробовать напрямую почитать их. Только зачем? Все и так понятно.

Вдвоем Кюн и Демыч уравновешивали друг друга, особенно под контролем Аслана. Но тот, пусть и с тяжестью на душе, что Павлу немного льстило, согласился на перевод в Тайную канцелярию. На третье прошение начальник Особого непрозрачно намекнул, что тайники будут крайне недовольны еще одним отказом. А их недовольство – проблемы для всех.

Уход Аслана и появление Инги разрушили существовавшее равновесие, и вот результат. Результат, с которым нужно что-то делать. Самое простое – отказаться от собственной затеи и по завершении нынешнего дела попросить Надю найти предполагаемой племяннице работу. Эмпата даже без образования полицаи оторвут с руками, магиков у них исчезающе мало. Ряды черношинельников иногда пополняли обладатели боевых Аспектов, которым после пары лет практики на улицах открывалась дорога во многие элитные службы. Среди же полицейского сыска, где много бумаг, мало денег, а перспективы почти отсутствуют, магики ценились на вес золота.

Простой вариант, который стоит обдумать. Но проблему это не решит, а лишь заморозит. Им все равно нужен третий младший сотрудник, который так или иначе нарушит равновесие сил.

Когда Павел с Андреем выбивали возможность привлекать краснометочников к расследованиям – всячески акцентируя внимание на том, что вдвоем они физически не способны действовать так же эффективно, как с помощью двоих-троих младших сотрудников, – обговаривалось довольно много условий. В том числе и существенное неравенство в правах и в обязанностях, ограничивающее разрушительный потенциал «молодой поросли». Тогда как раз шла реструктуризация Особого отдела. Но это все в прошлом.

А в настоящем двое младших сотрудников и один вольнонаемный гражданский своим стремлением отличиться не только подвергли опасности себя и других, но и стали причиной судебного иска. Красильниковым ничего не светило как минимум из-за нарушений условий «домашнего содержания» сына, но все равно такие вот эксцессы начальство не радовали. А если начальство не радо, то редко рад кто-то еще. И все потому, что эти трое рядом друг с другом напрочь разучились пользоваться мозгами.

Андрей, закончив гипнотизировать взглядом готовых бухнуться на колени и вымаливать прощение молодых магиков, жестом фокусника извлек из ящика стола три пачки прошитых бумажных листов и протянул отличившимся:

– Ознакомьтесь. Сейчас и где-то вне пределов моего поля зрения. Идите. Кюнней, задержись.

Эмпат и аналитик немного деревянными движениями забрали по стопке листов каждый. Павел со своего места видел, как дрожали руки Демыча, Инга же бросила на мага почему-то испуганный взгляд. Уточнять оба ничего не стали, попрощались короткими поклонами и покинули кабинет.

Через небольшую паузу, когда шаги за дверью стихли, Андрей заговорил, смотря в упор на Кюн. Голос его был ровным, спокойным, но отмахнуться от сказанного не вышло бы даже у Павла, предназначайся выговор ему.

– Очень часто, совершая поступки из желания отсрочить или изменить неприятное нам событие, мы сами приближаем его. Делаем реальным даже в том случае, если изначально его можно было избежать. Инга – не замена тебе. Но если ты продолжишь в поисках одобрения подставлять себя и окружающих, инициируя опасные предприятия за нашими спинами, то мне действительно придется уволить тебя. Приход нового человека не делает тебя хуже или лучше в моих или чьих-то еще глазах, а вот подобные поступки, совершенные из желания показать себя, заставляют задуматься о том, могу ли я тебе доверять. Если у тебя есть вопросы ко мне или к Павлу – ты можешь подойти и задать их вне рабочего времени. Напрямую. Без авантюр.

Обычно полная жизни Кюнней все время, пока негатор говорил, стояла не двигаясь и, кажется, даже не дыша. Андрей протянул ей оставшуюся стопку листов. Щен дерганым движением забрала предложенное, едва не уронив. Поклонилась – и чуть ли не бегом устремилась из кабинета. Павлу казалось, что в глазах девушки стояли слезы.

Щен всегда была эмоциональной. Маг не мог сказать точно, было ли это связано с формой ее Отпечатка за Завесой, который иногда называли «личным духом», или, может, наоборот, именно характер Кюнней сделал из дочери якутского шамана не грозного волка, а увиденного ею однажды померанского шпица. Но причина и следствие значения не имели. Аспект Кюн немало помогал в расследованиях, как и ее искренний энтузиазм. Щенок, смотревшая на мир с собственного ракурса, иногда находила ответы там, где никто другой не догадался бы искать.

Но все же между «найти интересное решение» и «выступить с откровенно опасной инициативой» лежала пропасть. Сам Павел мог одним взглядом умерить пыл Кюн, а вот Демыч, прекрасный аналитик, ей противостоял с трудом. Но противостоял бы успешно, не вмешайся Инга.

Маг почувствовал укол раздражения. Могла бы и сообразить, что не стоит потворствовать этой идее. Не ребенок же ведь.

– Ты так и будешь стоять в углу? – с оттенком веселья осведомился Андрей. – Вроде пока же не за что. Или я чего-то не знаю?

– Мне не д-двадцать, – отрезал Павел.

– Увы, я вынужден с тобой согласиться. Но прошу заметить, что это не помешало тебе еще несколько часов назад самостоятельно вскрывать тайник у Беренгоффа без поддержки экспертов.

Маг отмахнулся:

– Там от тайника одно название.

Павел с Андреем успели «побеседовать» со всеми маготехниками города, которые могли создавать призмы Хеопса. Ладно хоть артефакты такой силы нельзя провезти скрытно: или уловители на въездах засекут, или придется использовать громоздкий, а потому привлекающий внимание подавитель. Официально же в Москву никто ничего не привозил. Радовало и то, что все решения, скрывающие ауру подобных приспособлений, с большой долей вероятности могли повредить маготехнику этого класса энергоемкости, а значит, делали призмы Хеопса где-то в городе.

Работать с местными маготехниками приходилось аккуратно, многие сидели на императорских контрактах и потому наглели, чувствуя себя важнее, чем какой-то особист. Самым наглым Андрей устраивал показательное отключение всего и вся. Отрезвляло быстро – без артефактов маготехники ничего не могли противопоставить разозленным сыщикам. Хотя Беренгофф, рыльце которого явно было в пушку, пытался. Юлил как мог, показывал документы и справки, не сдавался даже под совместным напором Андрея и Павла. В итоге маг, особо не скрываясь, провел полное сканирование лавки несговорчивого маготехника и нашел там «кладовку», как обозвал это место сам хозяин дома. И пока Андрей продолжал ругаться со старым евреем, Павел попросту вскрыл магическую защиту «потайной комнаты».

Найденного внутри оказалось достаточно, чтобы нацепить на Беренгоффа блокирующие магию наручники и привезти в Особый. Пока маготехник требовал адвоката и высокое начальство, Павел с Андреем выяснили, что «младшие» смылись. Пришлось оставлять Беренгоффа на растерзание юристам и шефу, пообещав допросить, как только из Петербурга пришлют соответствующее постановление.

Павел сел на стул, с трудом удержавшись от того, чтобы скрестить руки на груди. Если принимать во внимание всякие там положения, для вскрытия тайника и правда требовалась компания экспертов. Мало ли что там могло оказаться.

– Мои д-действия оправданы. Иначе наш милый еврей, п-пока мы п-получали ордер и ждали экспертов, или успел б-бы смыться, или п-прибрался б-бы, и д-держать его у нас б-было б-бы не за что.

– Держать всегда есть за что, – глубокомысленно заметил Андрей.

– Ага, вот только не личного п-поставщика «п-прелестных игрушек» императорской семьи, – фыркнул Павел. – Выкрутился б-бы. А теперь уже нет, я сильно удивлюсь, если б-бирмский хрусталь и черный п-песок из Александрии никак не связаны с п-призмами.

– Хранение ингредиентов само по себе ничего не доказывает, – с сожалением признал Лопухов. – Я бы не стал слишком уж сильно рассчитывать на допрос Беренгоффа.

– В худшем случае мы п-поймем, что копать под него нет смысла. Может б-быть, Ингу возьму с собой. Хотя, скорее всего, с ее п-помощью п-получится п-поговорить только с Красильниковым, наш маготехник слишком высокие д-допуски имеет.

– Я думал отправить эту троицу в архив на пару недель. – Андрей постучал пальцами по столу. – Но вынужден признать, что как минимум эмпат нам пригодится, и, боюсь, не только она. Красильников не настроен сотрудничать. Вокруг него прыгают адвокаты, напирающие на то, что у нас «нет условий для содержания скорбного здоровьем». – Последнее негатор почти выплюнул. За один вдох успокоился и продолжил: – Радует только то, что за нападение на сотрудников при исполнении этому умнику в любом случае придется провести за решеткой не один день. И никакой техники рядом.

– Он – самозахватчик, – пробормотал Павел. – П-постановления д-для д-допроса еще нужно д-дождаться. Ты не д-думаешь, что он...

– Исключить этого нельзя, но без постановления мы не можем выставить этих «личных врачей» и «влиятельных родственников» прочь. И не думаю, что он решится что-то сделать с собой. Слишком труслив.

– Или хитер. Отговорки п-про то, что он якобы п-принял Кюн за «опасного человека» и п-поэтому натравил на наших экспонаты «выставки п-передовых технологий д-для д-дома», – ерунда. Нашли, что выставлять. Кому вообще нужен самоходный изготовитель супа или д-диван, способный обнимать п-подлокотниками?!

– Не знаю, но от машинки для чистки обуви я бы не отказался. Штука полезная: пока завязываешь галстук, она тебе туфли в порядок приводит.

Некоторое время оба особиста молчали, размышляя каждый о своем. Маг не выдержал первым:

– Что ты им д-дал?

Андрей криво усмехнулся:

– Короткие выписки из личных дел сотрудников Особого, чьим смертям на службе присвоили четвертый и пятый коды. Хранил как раз для такого случая.

Павел прищурился:

– Д-думаешь, им стоит это читать?

– У меня нет обязанностей оберегать окружающих от ночных кошмаров, – отрезал негатор, – как нет и желания в будущем подшивать в эти папки выписку о ком-то из них. Если у этой троицы хватило мозгов отправиться на задержание, не поставив нас в известность, то пускай наслаждаются историями о том, чем закончили их менее везучие коллеги по идиотизму.

Маг вздохнул. Четвертый и пятый коды означали случаи, когда смерть наступила главным образом из-за нерациональных действий самого погибшего. Вроде использования огненного Аспекта на территории заброшенного заводского цеха, в прошлом связанного с производством легковоспламеняющихся химикатов, или попыток вести автомобильную погоню по обледенелой дороге без соответствующей резины, оберегов и не обладая нужными навыками.

Или попытки контакта с потенциальным преступником. Техник – не боевик, но даже если бы Красильников был аналитиком или целителем – порядок никто не отменял. Индивидуальные щиты не от всего спасают.

– Поговори с Ингой, – словно между делом заметил Андрей.

– Что? – Этого Павел ожидал меньше всего.

– Она должна понимать, что не стоит поддерживать спорные инициативы из опасения причинить неудобства Кюн, Демычу, мне, тебе или кому-то еще. Иначе это будет не последней подобной историей.

Павел отмахнулся:

– Она – эмпат. Она все сама п-понимает.

– Эмпат. И она хочет обустроиться на новом месте и ни с кем не поссориться.

Павел закатил глаза:

– Мы с тобой вроде как не воспитатели д-детского сада.

– Мы с тобой как раз воспитатели и именно что детского сада. Просто иногда детишки вырастают и выпускаются, а иногда остаются при нас на годы. К тому же, если ты помнишь, попытки вербовать краснометочников в более сознательном возрасте ничем хорошим не заканчиваются.

Павел поморщился. Подавляющее большинство не попавших в санатории и прочие интересные места магиков-краснометочников постарше находило незаконное применение своим талантам, и такие редко соглашались работать на особистов. Очень редко. Или шли до конца и погибали при задержании, или отправлялись на пожизненное. Исключения существовали, их команда не единственная имела «опасных» сотрудников, но все же, все же... Молодых вербовать не в пример легче.

Увы, молодость и ум редко шли рука об руку, и получалось как сегодня.

– Ладно, д-давай лучше о д-деле. – Павел успел ознакомиться со всеми рассуждениями, которые привели троицу к Красильникову. – Д-думаешь, мы с тобой ошиблись?

– Не то чтобы ошиблись, скорее свернули не в ту сторону. – Андрей тактично умолчал о том, что версию с таксистом-Ловчим предложил маг. – Тут многое зависит от того, что именно скажет техник. Пока предположение младших выглядит логичным, а реакция Ярослава на просьбу поговорить – чрезмерной. К тому же с его аккаунта действительно велось общение с Демидовой. Увы, у нас нет записей о границах алхимических талантов безвременно почившей похитительницы, но пока я не вижу причин отмахиваться от предложенной гипотезы. Ярослав явно в чем-то замешан, и я почти уверен, что он бросил машины для быта в атаку не потому, что боялся проблем из-за нарушения условий содержания. Знал, что отец заплатит, да и все. Не в первый раз.

Павел прищурился:

– Д-думаешь, п-принял Кюн за п-подельника-перевертыша?

– Да. Если твой преступный друг умеет изменять обличья, то будешь тут бояться любых посетителей. Ярослав запаниковал настолько, что решился на попытку убийства. Или он виновен в чем-то ином, очень и очень грязном, или мы нашли кого нужно.

– Ладно, п-попробую п-поторопить п-предписание. – Павел поднялся на ноги. – Нужно раскручивать и Б-беренгоффа, и Красильникова, п-пока еще кого-то не убили. П-по всем п-предыдущим д-делам глухо: свидетелей нет, камер в местах выброса тел нет... Хорошо работают, сволочи.

Короткий стук – и дверь распахнулась. На пороге появилась затянутая в застегнутый на все пуговицы халат Лиславская, для чего-то покинувшая свою подвальную лабораторию. Выглядела она крайне недовольной и закрыла за собой дверь с негромким, но ощутимым хлопком.

Химик выразительно посмотрела на Павла, а потом не менее выразительно указала взглядом на негатора, явно сомневаясь, стоит ли говорить при нем.

– Рассказывай, – после короткого колебания решил маг, – между нами это не тайна.

Дверь в коридор закрыта, и, как знать, может, свидетельство Андрея в будущем как-то поможет. Мало ли. И так все знает и хотя бы красную метку не носит.

Вместо ответа Лиславская всунула в руку мага два конверта – и начала закатывать рукав халата.

– Результаты внутри. Двух тестов.

– Двух? – Павел, как и все сотрудники Особого, сдавал образец ДНК при поступлении на службу. – Отец в молодости работал здесь несколько лет, тоже должен быть в базах...

– Двух. Образца Виталия Таврова в хранилище не обнаружено.

Павел уставился на химика. Дело брата закрыто уже четырнадцать лет. Четырнадцать! Кому мог понадобиться образец? Для чего?

– Как такое могло случиться?

Лиславская развела руками:

– Я не работала здесь, когда образец поместили на хранение, а об остальном понятия не имею. Надо идти в архив. Чего я, кстати, сделать не могу, потому что придется рассказывать о твоей просьбе. Ставь давай Печать, и я пойду дальше работать.

Печать Павел поставил. Химик ушла, а маг, словно во сне, вскрыл оба конверта, вчитался в записи – и спалил все разом.

– Судя по твоей реакции, у одного из наших детсадовцев теперь будет персональный воспитатель. Поздравляю. – В голосе Андрея слышались нотки непонятного удовлетворения.

Павел только развел руками. После того как Даша уехала, он погрузился с головой в работу. Плохой из него получился родитель, и хватило одного раза, чтобы это уяснить. А тут – дядя. Едва ли экспертиза ошиблась... Сначала снимки ядра, теперь тест ДНК.

Он не собирался вытирать сопли новоявленной родственнице.

– Никакой я не воспитатель. Инга – взрослый человек.

– Скажи это Кюн, – парировал Андрей.

Крыть было нечем.

Глава 19

Яблочко?

Инга невидящим взглядом смотрела в стену. Кафе для сотрудников и посетителей Особого отдела, скромно расположившееся в дальней части холла старого здания сыскарей, пустовало. Чай, самый простой, похожий на чайную стружку, еще не успел остыть. На большее эмпату тратиться не хотелось.

Да и после просмотра папки, в которой оказались истории смерти местных сыщиков со всеми подробностями, есть тоже не хотелось совершенно. Теперь их вояж казался не просто глупостью, а глупостью невозможной. Инга пока никаких документов, кроме согласия на вольнонаемную службу и еще парочки бумаг о неразглашении тайн следствия, не подписывала, должностной инструкции не видела. Но стоило думать головой.

Зачем она согласилась с Кюн? Лучше уж кого-то расстроить, чем убить, втянув в дурацкую авантюру.

Инга приехала в Москву ради «хорошей работы». Только вот после первого разговора о трудоустройстве ее чуть не прикончили. И тут появилось еще одно соблазнительное предложение – работа на сыск, простая, с хорошей зарплатой. И шансы умереть самыми необычными способами тут тоже, как оказалось, хорошие, с возможностью стать причиной чьей-то смерти.

Несмотря на абсолютное нежелание повторять забег по темному залу (кто сказал, что искусственное освещение для выставок лучше естественного?) и отсутствие намерений в будущем обзаводиться «Автоповаром» или какой-нибудь стиральной машиной с манипуляторами, само по себе произошедшее Ингу не пугало. Когда тебе четырнадцать и ты бежишь через несколько губерний с одним рюкзаком за плечами, двадцаткой в кармане и тремя такими же оболтусами в товарищах, бежишь без документов, без связей, без знакомств... Привыкаешь к тому, что все может пойти плохо. Инге доводилось и из поезда выпрыгивать на ходу, и драться против двоих противников, и еще много чего.

Но каждый из побегайцев знал, на что шел, и умел постоять за себя. А тут... Вот не успела бы оттащить аналитика с пути этого «Автоповара» – и что бы тогда было? Или если бы ее нападение в котельной все ухудшило? Эмпат задумалась. Она привыкла помогать Толику и близнецам, но их-то пути уже не один год как разошлись.

Толик.

Она ведь даже не извинилась за свой побег из ресторана! Только добавила приятелю проблем, а ведь он ей и билет оплатил, и в ресторан сводил. Ну пусть платил Антон Сергеевич, но все же. Толик-то хотел как лучше, он ведь не в курсе того, с кем ведет дела его работодатель.

Несколько раз эмпат набирала и стирала сообщение. Потом плюнула на все и решила написать честно: «Прости, что вчера так вышло. Надеюсь, я не доставила тебе слишком много проблем. Боюсь, с работой на твоего шефа у меня не срастается. Желаю удачи в делах».

Стоило вернуть задаток, поэтому она подумала и дописала: «Можно вернуть деньги на этот номер телефона?»

– Д-друг?

От неожиданности Инга едва не выронила телефон. Она не услышала, как подошел Павел. Спрашивал маг с каким-то непонятным подозрением. Хотя, наверное, со стороны это и правда странно: она говорила, что не имеет ни родственников, ни друзей, а тут с кем-то переписывается.

– Решила написать Толику, – отводя глаза, объяснила Инга. – Извиниться и аванс за работу в ресторане вернуть. Он-то ни в чем не виноват.

Маг сел на соседний стул. Взмахнул рукой – и их обоих окружила вязь из странных знаков, пару мгновений продержавшаяся в воздухе и исчезнувшая без следа.

– Но он пока не ответил, – с некоторым сожалением признала Инга, смотря на телефон.

– Может, и не ответит. Его работодателя ищет п-полиция.

Эмпат прикусила губу:

– Я не хотела, чтобы так вышло.

Она говорила не совсем про Толика, но и про него тоже.

– Уверен, что и он не желал тебе смерти.

Инга мотнула головой:

– Точно нет. Это все какая-то ерунда... Совпадение. Толик не стал бы меня звать в Москву, просто чтобы подставить. Да и тогда проще было сразу привезти куда-нибудь и...

– П-пожалуй.

Инга глянула на телефон. Нет ответа. Может, позже напишет.

– Я п-предполагаю, что тобой расплатился Семенов, п-прекрасный родственник-народоволец твоего несостоявшегося работодателя.

– Расплатился?

Павел говорил искренне, но Инга так и не поняла, что стояло за его словами. Почему-то грусть, злость, сожаление.

– Д-да. Не д-думаю, что Антон Сергеевич Михалков в курсе реальной картины п-происходящего. Скорее всего, он и п-правда намеревался ловить рыбу в мутной воде, п-прилив которой обещал ему родственник-маг, и решил найти себе соратницу. Незаконно, п-прошу заметить. Ладно, это п-прошлое. В настоящем я хочу твоего участия в б-беседе с вашим несостоявшимся убийцей Ярославом Красильниковым. Надолго он у нас не задержится, родители выхлопотали ему п-пансионат д-для краснометочников со всеми условиями содержания и «лечения».

Эмпат накрутила на палец прядь. Вздохнула и признала:

– Я зря согласилась с Кюн. Это могло плохо закончиться.

– Могло, – с явным неудовольствием подтвердил маг.

Инга покосилась на выписки, лежавшие на столе:

– И иногда... заканчивается.

– Да. Наша работа опасна, и ненужный риск неприемлем. Ни сейчас, ни п-после того, как ты п-пройдешь б-базовый курс п-подготовки. Возьми. – Маг протянул несколько подвесок на кожаных шнурках и тонкий браслет.

Эмпат осторожно взяла в руки предложенное. Медь? Покрытая какими-то символами. Металлические подвески медленно-медленно нагревались под пальцами.

– Им нужно время, чтобы п-полностью на тебя настроиться. П-потенциально эти амулеты способны остановить п-пулю, выпущенную с трех-пяти метров, удар ножа или слабую магическую атаку. Сработают раз – и уйдут на перезарядку. Но не стоит сильно п-полагаться на магическую защиту и верить, что все п-проблемы решит кто-нибудь, кто найдет и спасет.

Инга кивнула. Надела на шею шнурки и спрятала под футболку подвески. Почему-то их не хотелось показывать. Никому. На мгновение ей показалось, что на груди появилась пара ярких угольков, но потом это ощущение резко пропало. Пластины стали словно бы чем-то привычным и знакомым, почти невесомым.

Браслет Инга надевала уже осторожнее и вздрогнула, когда тот неожиданно впился в запястье и исчез под кожей без следа.

– Это... – с трудом проговорила она, ощупывая руку, – это...

– Магия. Маготехника, точнее, – усмехнулся Павел, – самый настоящий артефакт. Толку от защиты, которая видна всем? Не б-бойся, п-пока это лишь иллюзия. Настроится – сроднится с телом. Но если ты решишь угробить себя и окружающих глупой выходкой, то это тебя не спасет.

– Я понимаю. Я просто... Думала, что так будет лучше. И что этот Ярослав неопасен.

– Каждый опасен. А особенно опасны те, о чьих возможностях не знаешь.

Павел чуть склонил голову, о чем-то раздумывая. Инга чувствовала что-то еще в словах мага. Сомнение? В ней? В своем решении?

– Я... Вы очень добры ко мне. Я благодарна вам. Если я не подхожу для этой работы...

Павел отмахнулся:

– Ты п-подходишь не хуже других. А если учесть Аспект эмпата – то лучше б-большинства. П-потому ты и здесь. К тому же Д-демыч говорит, что не знает, кто оказался лучше п-подготовлен к чрезвычайной ситуации: он со своим стажем работы в шесть лет или ты. Но я хочу заметить: п-понимание эмоций, которые стоят за словами – не п-повод п-пытаться заботиться о комфорте совершенно всех окружающих тебя людей. Особенно тех, кто... весьма эмоционален. Нет уверенности в том, как п-поступить, – спрашивай у меня или Андрея. Мы не кусаемся. Д-добро?

Инга кивнула и вновь скосила глаза на бумаги с описанием смертей.

– Я не могу гарантировать абсолютной б-безопасности, – верно истолковал ее взгляд маг, – но замечу: я работаю тут уже д-два д-десятка лет, и за это время никто из наших с Андреем соратников эту п-папку не п-пополнил. Так что не д-делай глупостей – и все б-будет в порядке. Не ты п-первая и не ты п-последняя, у кого за д-душой ничего нет, кроме характера, ума и Истока.

Инга улыбнулась коротко и грустно:

– Исток есть. А остальное...

– Тоже в наличии. Ладно, идем, допросим Ярослава, п-пока он не сбежал из нашего уютного заведения. – Павел поднялся на ноги. – А, и еще: все п-подтвердилось. Я про Д-ДНК.

Инга бросила взгляд на мага, пытаясь понять его отношение к сказанному. Павел не выглядел особо радостным, а от слов ощущалась какая-то мешанина эмоций. Впрочем, оно и понятно. Он – маг, аристократ, женат, доход имеет. А она что? Ни кола, ни двора, ни образования. Точно не та родственница, которой можно гордиться.

Инга не была дурой и понимала, что к Павлу наверняка стали хуже относиться после того, что сделал его брат – ее отец. «Яблочко от яблоньки недалеко падает» – так говорила первая приемная мать на любую ее, Инги, неудачу – от разбитой кружки до сломанного носа приставучего одноклассника. Яблочко, м-да.

– Эй, п-послушай, – Павел что-то понял по ее лицу и сел обратно, – ты можешь, если что, обращаться ко мне. П-просто... Д-для меня это все неожиданно. Я п-понятия не имел, что у Виталика б-был ребенок.

Эмпат легко прочитала и несказанную часть фразы: «И никогда не думал, что этот ребенок будет иметь какое-то отношение ко мне». Павел мог злиться, он имел право. Вряд ли среди сыщиков наличие брата, возглавлявшего провалившийся бунт, являлось хорошей рекомендацией.

Инга еще раз бросила взгляд на папку. Слишком многое случилось за последнее время, поэтому она неожиданно для себя выдала:

– Я не думаю, что мой... – она сделала паузу, – отец хотел причинить вам неприятности.

Кажется, этим она поставила мага в тупик. Павел, впрочем, с собой справился достаточно быстро.

– Все, что случилось, уже в п-прошлом. Ты никак к этому не п-причастна. Ты – не он. – Маг помедлил. – И если кто-то обратится к тебе с п-предложением рассказать б-больше о Виталике, твоей матери, Новогоднем марше или еще о чем-то – сообщи мне, хорошо?

Инга попыталась понять, что чувствует маг. Сомнения? Тревогу?

– Вы думаете, что тот маг из ресторана, народоволец, меня узнал?

– Едва ли. Я п-предполагаю, что Семенов наблюдал за твоей п-первой встречей с Антоном Сергеевичем, скорее всего, через то серебряное кольцо с кошкой, на которое ты обратила внимание. Неизвестно, знал ли об этом Михалков или нет, он ведь неодаренный. П-после вашего общения тебя взяли в оборот Ловчие, так что на тот момент ты Семенова интересовала только как источник энергии для п-призмы. И едва ли за д-двое суток что-то изменилось. Его могло заинтересовать разве что твое выживание. Но все же замечу, что твое п-появление недалеко от меня создаст некоторое количество сплетен и Семенов или кто-то еще сможет сложить д-два и д-два. Хотя никто не знал, что у Глашатая б-были жена и ребенок. Несмотря на то что п-проверка родственных связей – необходимая часть...

Павел осекся, и Инга с любопытством посмотрела на него. Явно что-то понял, но что? Маг через паузу поставил вокруг еще одно заклинание и объяснил:

– Не хочу п-пугать, но куда-то исчезли п-посмертные образцы с тела твоего отца. Я п-предполагал, что речь идет о б-бюрократической ошибке или случайной п-порче: любая небрежность в хранении способна сделать образцы непригодными для магического и химического анализа. Но возможно, что их намеренно скрыли. В расследовании п-подобных резонансных п-преступлений часто исходят из п-предложения, что сообщниками могут оказаться все родственники: и официальные, и нет. П-потому ищут всех возможных кровных б-близких.

Инга склонила голову, пробуя на вкус сказанное:

– Подозрения в пособничестве – не единственная причина, верно?

Павел тяжело вздохнул:

– Д-да. П-предполагается, что человек мог совершить п-подобное из-за изменившегося Истока, ставшего Искаженным.

Инга прикусила губу. Она слышала про Искаженные Истоки, сводящие с ума своих носителей. Но сейчас, анализируя слова Павла, она ощущала еще что-то неуловимое, невысказанное, но важное. Это что-то казалось чудовищем, севшим за соседний столик и весело помахивающим рукой.

Эмпат оглянулась по сторонам – никого. Она осторожно задала вопрос:

– Так всегда бывает или эта теория лишь повод запугивать неугодных и расправляться с ними?

Павел посмотрел на нее тяжелым, пробирающим до костей взглядом:

– Ты умна и, как и Виталик, задаешь опасные вопросы. Вопросы, в п-поиске ответов на которые мой б-брат разрушил не только свою жизнь, но и многие д-другие.

Инга вздрогнула. Яблочко от яблоньки, так?

– Д-думаю, ты лучше меня знаешь, что наш мир – не самое справедливое место и в нем есть вещи во много раз б-более опасные, чем какой-нибудь п-пистолет или граната. Д-для контроля за ними используются жесткие меры. Искажение Истока д-действительно возможно, и д-для самозахватчиков риски во много раз выше. Истоки, те, что за Завесой, там не п-просто так. И с этим есть еще одна п-проблема.

Инга оперлась руками на стол, словно бы желая протестовать против всего: мира, законов, ограничений. Ну и всех этих аристократических правил хорошего тона.

– Моя кровь – проблема, так? Вам нужно было найти мою семью, узнать, кто провел это Представление, или как его, из-за которого у меня магия. Но о правде теперь не рассказать.

Павел поморщился и кивнул.

– Если будет проще, то... – начала было Инга, но маг перебил:

– Я уже говорил, что п-проще не б-будет. Увы, п-после вашего сегодняшнего выступления на тебя обратили внимание люди, интереса которых я надеялся избежать. Я рассчитываю, что это внимание не б-будет слишком п-пристальным, но все же кто-то может начать задавать ненужные вопросы. И может сложиться так, что тебе или п-придется п-провести несколько лет в четырех стенах, п-потому что, не раскрывая всей правды, сложно д-доказать несамозахватническую п-природу твоего Истока, или я п-представлю тебя своей незаконнорожденной д-дочерью.

Инга уставилась на мага как баран на новые ворота. Она и чувствовала себя бараном, который только что в эти ворота врезался.

– Но вы же не...

– «Не». Но сходства снимков ядер, п-проведенных анализов и моего слова хватит. Разумеется, кто-то может о чем-то задуматься, но б-без д-доказательств д-домыслы есть д-домыслы. К тому же я д-даже после выходки б-брата не самый п-последний человек в Москве.

– А тот, кто стоит за исчезновением, ну, этих образцов... Он знает правду?

Павел пожал плечами:

– Расследовавший то д-дело уже мертв, а только он мог б-бы сказать, что на самом д-деле случилось с образцами и п-почему тебя не нашли. Но п-предупреждаю: кто-то может все знать, а «Народной воле» п-пригодится новый флаг д-для своих разрозненных сил. Им нужна не ты, Инга, со своим опытом и знаниями, а тот, кого можно объявить наследником мученика Глашатая, п-поднять на крест – и оставить висеть на радость воронью.

Телефон завибрировал. Инга скосила глаза. Толик ответил.

«Всякое бывает. Сам виноват, надо было сразу предупредить. Не сложилось так не сложилось, не заставлять же. Пока ты не уехала – наша встреча с близнецами еще в силе? Послезавтра вечером, что скажешь? Погуляем у Кремля, покажу Александровский сад и все такое, а то решишь, что я только по ресторанам и катаюсь. Лена и Серж будут рады, да и когда еще теперь встретимся?»

Эмпат подумала – и показала сообщение Павлу. Да, личное, но со всеми этими народовольцами, шпионами, Ловчими и ожившими механизмами это – меньшее из зол.

Маг нахмурился:

– Тебе стоило п-позвонить.

– Толик не дурак, понял бы все. Мне и так неловко, он столько для меня сделал...

– Соглашайся. Твой п-приятель может знать что-то п-полезное, задумать что-то неприятное или п-просто оказаться хорошим п-парнем на работе у не самого хорошего, и любой из этих вариантов можно обернуть на п-пользу. Я п-подумаю, как тебя п-прикрыть. П-пиши и п-пойдем. Ярослав ждать д-долго не б-будет.

Инга кивнула и принялась набирать ответ.

Глава 20

Допрос

Пара лестниц, несколько коридоров, один спуск вниз – и вот эмпат и маг сидят за широким столом, по другую сторону которого – полноватый парень с немного нелепой стрижкой и бегающими маленькими глазками.

Наверное, Инге нужно было злиться, но не выходило. Слишком уж грустным и испуганным выглядел этот юноша, почти ее ровесник. Жизнь с ним обошлась несладко.

И он мог оказаться причастен к восьми убийствам...

– Доброго вечера, – без всякой вежливости пробормотал Ярослав, скользнув взглядом по Инге и Павлу.

То, что этот человек желал оказаться как можно дальше отсюда, было понятно и по тону, и по взгляду, и по позе. Инге почему-то вспомнился один паренек из приюта, Олег. Больной, живший в приютских стенах едва ли не с рождения. Нелепый, с большой головой, неуклюже ходивший и говоривший только «добрый день» всем, кого видел. Не агрессивный, ни к кому не пристававший, он кое-как умел писать и общался записками. Инга так и не узнала, что с ним случилось, но явно что-то совсем не хорошее.

Разумеется, парень, сидевший сейчас напротив нее, разительно отличался от Олега. Ярославу кто-то принес дорогую рубашку с золотыми запонками – у выставочного центра его схватили в обычной футболке. Стол мешал разглядеть остальную одежду, но наверняка и брюки, и туфли тоже были не из дешевых. Но отчего-то Инга чувствовала, что не может его ненавидеть.

Началось все довольно скучно. Инга, любитель детективов, часто смаковала описания допросов, но она не предполагала, что в реальности преступнику задают десятки всяких дурацких вопросов об имени, фамилии, родственниках, возрасте, биографии, дате рождения и прочих не самых интересных вещах. Отвечал Ярослав тихо, с явным страхом, но правдиво. По крайней мере, Инга в его словах лжи не ощутила. Павел то и дело кидал на нее быстрые взгляды, видимо рассчитывая, что эмпат даст знать, если что.

Так и случилось, когда речь зашла о том, как Ярослав получил свой Исток.

– Я подумал, что ничего не теряю, и решил попробовать. Нашел случайно в интернете про медитации и...

– Нет, – вмешалась Инга.

Наверное, стоило подать какой-нибудь знак, но за сегодня она устала сомневаться и думать. Этот парень натравил на них вооруженную раковину! Имеет полное право поставить его в тупик.

– Что? – растерянно переспросил Ярослав и решил продолжить как ни в чем не бывало: – Я нашел в интернете про медитации и путь в астрал и...

– Нет! – Инга поймала взгляд парня. Павел не вмешивался, и она решила перейти в наступление: – Ты не случайно в интернете это нашел. Кто-то рассказал тебе, так?

– В смысле? Я лучше знаю, я...

– Стоит сказать п-правду, – мягко заметил Павел, – от того, кто чувствует ложь, б-бесполезно что-то скрывать. К тому же если ты п-продолжишь д-делать вид, что все в п-порядке, то, б-боюсь, твой п-подельник навестит тебя в самое б-ближайшее время.

Ярослав побледнел.

– Вы мне угрожаете? – произнес он неестественно высоким голосом.

– Лишь п-предупреждаю. Особый отдел может содействовать защите п-подозреваемых, но только в том случае, если она необходима, а п-пока я п-подобного не наблюдаю. Ты п-поступил умно, уничтожив свой жесткий д-диск и ноутбук б-без возможности восстановления. Варварское использование Истока, но все же.

– Мне пришлось. – Ярослав погрустнел.

Инга вздрогнула. От этой простой фразы веяло такой безнадежностью, словно речь шла о смерти лучшего друга. Впрочем, если Ярослав и правда проводил все время в сети, то, наверное, так и было.

– Но интернет хранит все, и у меня есть коллега, который п-прекрасным, я б-бы сказал, магическим образом умеет д-доставать из сети нужную информацию. В том числе и частную. Так что мы все равно все узнаем. Ты рассказывал Д-демидовой о том, что нужно использовать любые шансы, какими б-бы они ни б-были. Собственный опыт, не п-правда ли? Вот только мышеловка захлопнулась. Ты ведь б-боялся, что спрашивающая о тебе д-девушка с б-белыми волосами изменит свое лицо, верно?

Ярослав побледнел:

– Откуда вы...

– Мы не п-просто с улицы сюда зашли, – усмехнулся Павел, – и знаем многое. Но если ты решишь отпираться, то отправишься в санаторий, где б-будешь п-проводить дни в страхе, ожидая, когда очередной п-посетитель окажется твоим оставленным в п-прошлом товарищем п-по п-преступному замыслу. Ну или расскажи д-достаточно, чтобы мы сумели защитить тебя.

– Защитить?! От чего? – Глаза Ярослава заблестели, и он несколько раз резко моргнул, словно пытаясь прогнать слезы. – От невозможности учиться? Работать? Ходить? Защитить от обязанности сидеть в четырех стенах? От запрета использовать то, что дало мне окно в мир, что сделало меня полезным? Или от того, кого вы вообще не знаете, иначе бы давно посадили?

– Слушай, ты... – влезла было Инга, но Ярослав перебил ее:

– Я защищал себя, ясно? А эта ваша сотрудница пришла и стала искать меня, показала какие-то непонятные корочки, ничего не видно на камере. Я запаниковал, думал, что узнали о том, что я нарушаю режим, и...

Инга покачала головой. От слов Ярослава шли нечеткие образы, но все же за один она зацепилась и собиралась озвучить то, что чувствовала. Павел дал ей возможность – значит, стоит действовать, а не сомневаться.

– На самом деле ты опасался, что за тобой пришли вовсе не особисты, а твой знакомый перевертыш, так? Почему ты защищаешь его? Боишься, но защищаешь? – Она спросила это с искренним интересом. Техник ведь до чертиков боялся, что за ним придет тот, кто меняет лица, и в то же время не хотел... подводить его?

Ярослав изменился в лице. Открыл рот, чтобы что-то сказать, и тут же закрыл. Мотнул головой:

– Не знаю, что вы там себе придумали. Он мой друг, ясно?

– Д-друг, на которого ты натравил «Автоповара», – усмехнулся Павел, – очень смешно.

– Он мой друг, – повторил Ярослав. – И мне не нужна ваша защита. Сам со всем разберусь.

– Но ты так не думаешь. – Инга так и не сумела до конца разобраться в переплетениях эмоций и решила продолжить озвучивать то, что считала верным: – Ты боишься. Хотя этот человек правда когда-то был твоим другом. Обучил. Именно он рассказал тебе, как найти Исток. А потом... Дал медикаменты, чтобы отключиться?

– У самого имелись, – отрезал Ярослав, – я жру горсти таблеток, и достать нужные не проблема. Немного жалоб на плохой сон – и все в кармане.

– В твоей медицинской карте есть записи о д-двух п-попытках самоубийства, – заметил Павел. – Не вышло с п-первого раза?

– Вроде того. А то вы не знаете, что это индивидуально.

– Не знаю, – отозвался маг.

– Разумеется! Вы родились с золотой ложкой в ж... во рту. Одно слово папеньки – и вот ваша магия с вами. А знаете, как погано подыхать в своем же дерьме и блевотине ради шанса наконец дотянуться до звезды за пределами мира?! – Раскрасневшееся лицо Ярослава перекосило от злости. – Не знаете. Ни черта вы не знаете! Вам все досталось просто так, и вы никого и никогда не подпустите к магии. Вы – князи, а остальные – грязь. И когда кто-то поднимается из грязи, вы втаптываете его обратно. Знаете, что я услышал, когда пришел в себя в больнице, когда достал звезду, сделал невозможное? Служаки обсасывали тот факт, что я, безногое дерьмо, посмел «захватить» неприкосновенный Исток! И что я, безногое дерьмо, обязан обозлиться на всех вокруг и начать всем вредить просто потому что! Знаете, каких трудов мне стоило удержаться и не засунуть каждому в задницу по зонду? Но я удержался. А в ответ что? Сиди, грязь, молча и в сторону компьютера смотреть не смей. Ходить не можешь? Общаешься только в сети? Да плевать! Вот тебе два часа свободы в день, и пусть маменька с папенькой присматривают! А то вдруг ты планы по захвату миру строишь, маршировать, так сказать, колонны недовольных призываешь? И так пять лет, в собственном гребаном доме, в этой клетке...

Инга, склонив голову, слушала продолжавшийся гневный монолог. О том, как тяжело под присмотром, о том, как приходится писать бумаги за каждый чих и что только в офисах выставочного центра рядом не мельтешат родители и не мешаются братья и сестры. А еще о том, что, несмотря на «тупые запреты», Ярослав все равно возился с механизмами, расслаблялся, учился управлять своей силой... Не нужной семье силой.

– Я говорил отцу, что знаю, как сделать «Автоповара» лучше, как его начинку подправить, что могу демонстрацию провести. И что? А ничего. Ему срать на меня и на мои проблемы! Им всем срать. Я просто неудобный сын-неудачник. Отпрыск, на которого наплевать, которому...

– Нет, – терпение Инги закончилось, – те, на кого всем плевать, живут в приемных семьях, никогда не видя родной. Без своей комнаты, без родителей, готовых рискнуть своей свободой, потакая нарушениям закона. – Эмпат, если бы могла, вколотила бы каждое слово в голову этого идиота. – А потом от них отказываются, и они живут в приюте, где нет ни своего ноутбука, ни смартфона, ни часов. Им не приносят еду горничные и их не берут на экскурсии по городу. Они даже не знают, как выглядят их отец и мать. Вот на таких родителям и правда плевать.

– Я не...

Ярослав встретился с ней взглядом – и отвел глаза.

– Ты решил, что станешь крутым во что бы то ни стало. – Парень сказал достаточно, чтобы Инга хорошо это понимала. – И тебя начали разводить как лоха. Рассказали, как круто будет получить магию, утереть нос всем вокруг. Подбивали зайти все дальше и дальше. Да ты обосрался от страха, когда в первый раз ничего не вышло. Хотел ведь выйти из игры, разве нет? Но леска затянулась. Чем угрожал твой милый друг? Сдать тебя? Обещал рассказать всем твоим виртуальным друзьям, что ты – чмо, трус и глупец? Или льстил, говоря, что другие бы сдались, а ты – нет? Или и то и другое?

Инга сама однажды так попалась. В приюте одна из старших девочек, Лариса, начала рассказывать всем, что знает, как стать магом. Ссылалась на свою тетю, которая вроде как всему научилась сама. Рассказывала, как правильно дышать, как проваливаться в состояние между сном и явью, придушивая себя или друг друга. Как пройти дальше и получить магию. Настоящую, полноценную. Инга польстилась. Кто не хотел бы уметь все и сразу? Очнулась она только после того, как чуть не задохнулась. Начала выяснять и поняла, что тетя Ларисы происходит из старого рода и сама отправила в приют племянницу, рожденную матерью не от мужа.

– Ты хотел стать исключительным, тем, у кого получится. И получилось ведь, – продолжила Инга, косясь на Павла. Маг смотрел спокойным, но тяжелым взглядом на Ярослава. Видимо, чтобы тот не расслаблялся. Эмпат решила напирать дальше. – Вот только выяснилось, что выкладывать неприличные картинки на чужих страницах и взламывать мелкие сайты – вовсе не то же самое, что нарушить закон по-крупному, не так ли? А ты уже почувствовал силу и не собирался ждать пять лет. Не хотел получать образование, книжки читать, чертежи делать. Нет, ты хотел все и сразу. И твоя семья от тебя не отвернулась. Твой отец дал взятки – и тебя оставили дома. Тебе позволили ездить на выставку и сидеть там одному. Твоя семья тебя кормила, поила, одевала, и обувала, и не контролировала, что ты там в интернете ищешь.

– Еще бы они что-то контролировали, – буркнул Ярослав, – я сам себе купил планшет. И вообще – они меня заставили работать! Сидеть и пялиться на трансляции с камер этого выставочного зала, куда три с половиной калеки в день заходят!

Инга попыталась не расхохотаться. Да, он инвалид, да, не ходит... Но она бы променяла работу горничной, когда батрачишь по двенадцать-шестнадцать часов с тряпкой в руках, на столько же часов разглядывания мониторов в комнате с кондиционером.

– Да плевать, – мрачно продолжила она, – у тебя была работа и куча свободы, потому что твои родители рисковали многим. Но тебе хотелось большего. Ты начал подрабатывать в такси, но все не то. И вот тот, кто дал тебе «звезду», вновь объявился на горизонте. Раньше он рассказывал, как несправедливо, что у тебя нет магии, а теперь – что мерзкие маги и правительство закрыли тебе все дороги, но у него есть одно средство. Одна простая работка: отправить такси по нужному адресу, и все. К девушке опаздывал?

– Хотел показать другу одно интересное место.

– И тебя ничего не смутило, – с сожалением констатировал Павел.

Ярослав бросил на него взгляд, равно наполненный яростью и сожалением.

– Мне нужны были деньги, ясно? Вам не понять, каково это – с трудом в сортир ходить, и то еще не в каждый. Каково жить в доме с кучей людей, которым плевать на то, что ты хочешь, которые могут вломиться к тебе, перекрыть выход – и от них не уйти. Каково иметь младших братьев, бесконечно бегающих повсюду. Бегающих, топающих своими ногами! Каково видеть мать, стыдливо отводящую глаза. Я хотел съехать, как только закончится этот домашний арест. Хотел иметь возможность хоть по интернету покупать себе нормальную одежду, заказывать еду. Жить я хотел, ясно?!

– И оплатил жизнь чужой смертью, – с горечью заметила Инга.

– Я не знал. – Ярослав явно понял, что скрывать что-то бесполезно, и теперь пытался оправдаться. – Ноль просто просил меня помочь и деньги кидал на карту.

– Ноль? – заинтересовался Павел.

– Это ник. Я не знаю, кто он, ясно? Мы давно познакомились в сети. Обсуждали одну рок-группу, потом концерты, протесты... В общем, он – нормальный парень. Много пережил и сочувствовал моей истории. Я как-то пожаловался, что вообще никаких перспектив – программирование и дизайн всякий мне плохо даются, а чем еще в сети зарабатывать? Вести блог о том, как дерьмово инвалиду, или писать кривые тексты, которыми забиты все сайты, за копейки? Ноль рассказал, что знает способ, как... ну... как получить магию. Работающий. И все завертелось.

– Ты п-поверил анониму из интернета? – В голосе Павла слышалось почти нескрываемое удивление. – А если б-бы он рассказал, что магия б-берется из мышьяка, то искал б-бы отраву?

Ярослав насупился:

– Я не идиот. И проверял через «Слово» все, что Ноль предлагал. Вбивал в поиск – и листал ссылки. Ничего опасного. Да и чем себя занять, когда из комнаты просто так не выйдешь? И один раз... Получилось. Такой странный сон, после которого я смог, просто подумав, поменять время на часах. Это прошло, но...

– Но остановиться б-было уже невозможно, – хмыкнул маг, – и ты п-продолжил. П-поверил своему анонимному собеседнику, утверждавшему, что д-достаточно убить себя – и способности останутся с тобой навсегда. Убить себя д-дважды.

– В первый раз почти получилось, ясно? И да, я думал, что, может, ну его, но Ноль мог сдать меня предкам, и они бы меня запихали в дурку. Они и так хотели, но я сказал, что это случайность, и они отстали. А если бы решили, что я, ну, этим занимаюсь, – кранты. Если бы получилось, то я мог бы показать им свои возможности, помочь в бизнесе, – усмехнулся Ярослав. – Получилось. Но моя помощь им не нужна.

– Зато Нолю п-пригодилась.

Ярослав на несколько секунд прикрыл глаза, словно признавая свое поражение.

– Да. Я научился делать то, что он просил. Не сразу, но у меня вышло.

– Но вы рассорились, – заметил Павел, – и так, что ты своего д-друга и наставника б-боишься д-до чертиков.

Ярослав скривился:

– Я делал то, что он просил. Не задавал вопросов раз, другой, третий... Если отцу не нужны мои таланты, то помогу тому, кому нужны. А потом увидел в сети заметку, что на месте, куда я направлял такси, нашли тело. Я не убийца, ясно? Я написал Нолю и сказал, что выхожу из игры. Он в ответ заявил, что зайдет ко мне, когда не будет семьи. Я посмеялся – кто-то из них всегда дома. Но один раз утром, когда мать уехала с младшими, а отец куда-то направился по работе, я обнаружил у себя в доме парня. Худой такой, щуплый. Надкусил зачем-то пирог, потом – пару бутербродов, которые мне оставили на столе. Я телефон достал, начал набирать номер полиции... А он взял – и стал девушкой. Я чуть в обморок не упал! Он сказал, что или я затыкаюсь, делаю как раньше и получаю свои бабки, или он меня сдает с потрохами особистам, и там мне черная метка светит. Пока я в себя приходил – он и свалил.

Инга, пытавшаяся разобраться в вязи чувств за словами, заметила, что парень остановился. Рано.

– Это не все.

– Я не вру.

– Ты недоговариваешь, – надавил Павел. – Если ты все еще рассчитываешь скрыться за «я не знал» и «меня заставили», то тебе п-придется все хорошо объяснить.

– А что объяснять? Куда мне идти – сюда, что ли? Чтобы потом выяснили, что я тут такой весь запрещенный по городу разгуливаю, и тогда или всю семью на цепь, или прости-прощай семейное дело?

Эмпат фыркнула. Да, этот Ярослав действительно думал о семье, но о себе он думал больше. И обрек одного за другим восемь человек, которых ничего не подозревавшие таксисты привезли прямо в лапы к смерти. Хорошо просто жать кнопки и думать, что ничего страшного не происходит, это ведь не на стройке в себя прийти. Вслух она сказала:

– И ты, весь из себя такой бунтарь, который не побоялся нарушить закон и почти умереть ради магии, вдруг решил сидеть тихо как мышь?

– Вроде того.

– Не верю.

Ярослав долго смотрел то на нее, то на Павла. Потом решился:

– Если вы не пустите ко мне Ноля, то я расскажу.

– Сначала рассказываешь. Восемь убийств, п-похищение и п-покушение, – припечатал Павел, – соучастие краснометочника в этих п-преступлениях... Можешь п-поискать в своем «Слове», чем это грозит. Или в Гугле американском, или еще где-нибудь. Отвечай за содеянное. Своего д-друга ты б-боишься д-до чертиков, так что или жди его п-прихода, или рассказывай все как есть «магам с золотой ложкой во рту».

Ярослав замолчал. По сосредоточенному виду и громкому сопению было понятно, что он обдумывает все сказанное.

В дверь для допросов постучали. Павел поднялся и тут же вышел. Инга слышала краем уха, что маг перебросился с кем-то парой слов. Что-то уточнил, вернулся и обратился к ней:

– Идем, Инга. Нам п-пора, еще есть дела. Что ж, Ярослав, д-думаю, мы б-больше не встретимся. Не могу сказать, что рад знакомству. Надеюсь, в суде обойдутся б-без моего п-присутствия.

Эмпат бросила взгляд на растерявшегося парня. Он ведь еще мог рассказать что-то важное, но Павел явно не шутил и действительно собирался уходить. И хотя вот в этом «есть дела» имелось что-то притворное, она все же последовала за магом.

– Эй, эй, подождите! Минуту. Я все скажу. Сотрудничество и все такое!

В голосе парня страх смешался с мольбой и надеждой на то, что все останется по-старому и кто-то исправит все его ошибки.

Павел вернулся на тихо скрипнувший стул. Инга тоже вернулась, немного жалея, что допрос еще не окончен – она уже устала сидеть на одном месте и слушать этого Красильникова.

– Три минуты, – жестко сказал маг. – У тебя есть три минуты. П-потом мы уйдем.

– Ладно, ладно! В общем, я после этого вторжения решил узнать о Ноле и о том, куда он меня втянул. Начал рыскать в сети. Шерстил все что мог. Короче, не знаю, кто он, но он тусуется во всяких соцсетях, на сайтах и форумах. Ищет таких, как я, и подговаривает получить магию. Ему мало кто верит, но бывает. И к тому же, когда в школе одной народ отравился, Ноль рассказывал, что это все – магическая месть богатым и директору, которая обижала хорошего человека Самшитова, и что любой может сделать так же. Все очень мутно, но... В общем, мне кажется, что он – не одиночка. Я узнал только, что в тех местах, куда ехало такси, появлялась женщина нерусская. С ней каждый раз кто-то был, какой-то человек, и, думаю, это Ноль, просто в разных обликах.

– Мы это и б-без тебя знаем, – отрезал Павел, – минута.

– Подождите, подождите! Ноль заставил меня не только подчищать все на камерах и управлять такси, но и общаться с богатой девушкой, Владленой. Точнее, общался он, но с моего компа в выставочном зале.

– Ты его видел? – Павел уставился на парня тяжелым взглядом.

Ярослав сглотнул.

– Я не знаю, кого видел. Но этот кто-то перед тем, как выйти в туалет, откусил бутерброд, который я для себя захватил, и так оставил. Откусил и оставил, блин, словно бомж какой-то! И такой неприятный, заросший, с щетиной, на лице ожог, хромал немного, и вообще походка у него странная. Сидел, переписывался больше часа. Потом мне инструкции оставил, как и что писать, и свалил куда-то. Потом еще несколько раз приходил в том же облике. Заставлял меня все записи удалять, все видео. Параноик! Я сделал все, как он просил, и такси подогнал к клубу. А на следующий день он попросил, чтобы я очень быстро отправил машину к одному жилому комплексу, а потом направил ее по нужному адресу. Заявил, что я должен сваливать в какое-то убежище, если не хочу иметь дело с полицией. Такси пустое там рядом было, я все сделал, но ответил, что пас и никуда не поеду. С тех пор он на связь не выходил. И в общем, я помню адрес, который он мне дал. Там, думаю, это убежище.

Павел склонил голову. Долго-долго смотрел на все больше и больше бледневшего Ярослава и наконец резюмировал:

– Д-думаю, сойдет за сотрудничество.

Дальнейшее показалось Инге не слишком интересным. Формальности, подписи, бумаги.

Оказалось, что, пока они говорили, за односторонне-прозрачной стеной допросной Демыч с программой-транскриптором записывал показания и проверял все что мог на месте. Рядом с ним сидел еще один совершенно незнакомый Инге мужчина, брюнет с небольшой бородкой и усами. Павел брюнету поклонился, а Демыч, кажется, и вовсе старался не смотреть в сторону этого человека. Впрочем, мужчина ушел, ничего не сказав и никак не помешав.

Когда Инга, Павел и Демыч покидали допросную, чтобы разойтись кто куда, маг поинтересовался:

– Что думаете?

Инга на ходу повернулась к Павлу, едва не врезавшись в дверь. Спрашивал-то маг на самом деле ее, а не аналитика, который вроде как должен лучше во всем разбираться. Демыч этого не понял и начал отвечать, тыкая в экран планшета:

– Информация изложена логично, но требует проверки. На просторах сети, особенно в темной ее части, существует множество всевозможных сект и учений, чьи создатели обещают дать адептам магические силы в обмен на деньги или услуги. Впрочем, и без сети они существуют сотни лет, меняя форму, религиозную принадлежность и техническое наполнение. Например, дело...

Павел, явно вполуха слушая аналитика, повернулся к Инге. Эмпат пожала плечами и сказала то единственное, что ей пришло в голову:

– Красильников – говнюк, но его понять можно. Не знаю, кто этот Ноль, но он из приютских. Или из многодетной семьи.

– Почему? – В голосе Демыча, прервавшего свои рассуждения, слышались удивление и недоверие. – Данных для анализа мало и...

– Я год отучалась кусать все, что купила, – невесело призналась Инга, – делала так, чтобы не съел кто-то другой.

Кажется, аналитик хотел с чем-то поспорить, но под взглядом Павла не стал. Заметил только:

– Приму к сведению. Без поддержки в виде технаря и алхимика перевертыш все равно опасен. С большой долей вероятности он попробует совершить еще одно преступление, ведь если рассчитывать мощность направленного магического удара по теории Лаванзье, то суммы энергии, извлеченной из известных нам жертв Ловчих, не хватит для обрушения «Града». Однако по той же теории можно усилить взрыв направленным воздействием или собственными силами.

Павел усмехнулся без всякой веселости:

– Не д-думаю, что стоит д-давать нашему п-пере – вертышу п-проверять такие теории на п-практике. Я навещу это его убежище.

Глава 21

«Убежище»

– Ты не будешь звать группу захвата? – словно бы между делом полюбопытствовал Лопухов.

Павел покачал головой, обшаривая и обычным, и магическим взглядом серые стены до ужаса безликого дома. Тусклый свет плохо работающего уличного фонаря освещал обычную пятиэтажку времен «государевых приказов».

Москва росла, наверное, каждый день, но особенно сильно – в годы после второй войны с немцами, когда множество людей с разоренной страны стекались сюда ради лучшей жизни, оставив свои лежащие в руинах города и поселки. Где-то лет через восемь-десять после победы стало понятно, что места всем не хватает, к тому же начали подрастать пережившие войну дети. Тогдашний император озаботился проблемой и разработал проект приказной застройки. Дума инициативу одобрила, и идею начали воплощать в жизнь, предоставляя немалые бонусы тем, кто брался строить пятиэтажные дома сразу десятками, возводя рядом школы, детские сады и все прочие нужные здания. Продержался приказ лет восемь, и в Москве выросло несколько таких вот районов, да и по стране во множестве встречались квадратные однотипные дома с серыми стенами. Без лепнины, без узора на дверях, с узкими лестничными клетками. Зато дешево.

По мнению Павла, лучше уж жить в одноэтажном домике с газончиком в пару метров, чем в этом мире безликих пятиэтажек с такими же безликими людьми внутри. Прошлый глава Москвы даже предлагал все тут снести, отдать под застройку какому-нибудь тресту, а людей переселить в дома Алтуфьевых около МКАДа. Но денег на эту инициативу не нашлось.

Павел не был в таком месте давно, даже очень. Обычно магики жили или в районах получше, или, если совсем уж не везло, куда как похуже.

Маг прогнал перед глазами последнюю нить площадного сканирования и ответил негатору:

– Мы справимся. Тут п-пусто, а штурмовики все сотрут и затопчут.

– Но Кюн ты не позвал. – Андрей продолжил гнуть свое. – Значит, не уверен в том, что все чисто.

– Не уверен. Если нет людей – это не значит, что нет и никаких сюрпризов. Д-да и с младших на сегодня хватит. Уже п-поздно.

Время приближалось к девяти вечера.

– Но ты в строю.

– П-предпочту сейчас п-проверить. Завтра у меня сеанс общения со старым евреем-маготехником и разбирательство с шефом.

– Разбирательство?

– Он присутствовал на д-допросе Ярослава, – поморщился Павел. – Заинтересовался «п-пополнением».

– Я предоставил характеристику, – с некоторым удивлением заметил негатор, – и все остальные бумаги.

– Это же шеф. Не д-думаю, что он п-против – иначе б-бы уже вмешался. Что-то мне п-подсказывает, что речь скорее п-пойдет о нынешнем д-деле. Если с «Градом» что-то случится во время форума, то это может вылиться в грандиозный скандал и теоретически – контрольную интервенцию.

Андрей сжал губы в тонкую линию:

– Они не посмеют. Это наше внутреннее дело.

Павел фыркнул. Если бы. Никто не хотел повторения Великой Магической, а потому в международном праве имелся целый комплекс мер для того, чтобы никто и никогда не пытался с помощью магии завоевать соседей. Почему магам Германии дважды спустили с рук их «исследования» – отдельная история, но после второй войны с немцами законы ужесточили еще сильнее. Поводом для ввода миротворцев могло стать даже подозрение в том, что кто-то не может сладить со своими одаренными.

Разумеется, Российская империя – не какое-нибудь Конго, в которое можно прийти по надуманному поводу и вынести все, что плохо лежит. Но бритты, как и любые грифы, слетаются на запах падали. И в Москву один гриф уже прилетел – с рыжими волосами. Наверняка козыри собирает. А потом бритты будут требовать откупных или торговых привилегий взамен на «невовлечение мировой общественности».

Лопухов сам дошел до всех тех же выводов, а потому прищурился и спросил:

– Откуда знаешь?

– Аслан написал. Хоть так аккуратно-аккуратно выяснить, не мы ли его новому ведомству работы п-подкинули.

– Лучше б Киним нашел.

– П-поймай ее еще... Д-да и п-пока не за что ловить. Мы ее не над трупом нашли, начнем копать – или сбежит, или свалит все на Семенова и скажет, что не знала ничего о его п-прошлом и связях с народовольцами. Кстати, возможно, именно в эту квартиру Михалков и Семенов п-поехали из ресторана. Конечно, их встреча может и не иметь отношения к Нолю и остальным, но что-то сомневаюсь. В таком районе несложно экранироваться от магии, квартира низко, можно сбежать в окно. Ладно, п-пошли п-посмотрим, кто живет в теремочке.

Маг быстрым шагом направился к самому дальнему подъезду. Нужная им квартира, если верить Красильникову, находилась на первом этаже. В окнах только одной из трех не горел свет, и только от одной несло магией. Не слишком сильно, но Павел на чувствительность никогда не жаловался, так что защиту различил хорошо.

На всякий случай повесив Отвлечение, мало ли кто решит посмотреть в окно, маг обошел дом и нашел еще один выход. Кто-то самовольно расширил квартиру за счет пристройки и пандуса, вроде как создавая возможность заезжать с улицы инвалиду, а на деле предоставляя жильцам шанс сбежать, даже если перекроют главный вход.

Пусто. Ни движения, ни шороха.

– Опрашивать соседей поздновато, – усмехнулся Андрей, разглядывая пристройку, – а то я бы поинтересовался, как давно это тут.

Маг прикинул:

– Судя по ржавчине на п-пандусе – все было спланировано очень заранее или квартиру купили уже такой.

– Или старая лежка.

– Д-думаешь, д-до Новогоднего марша?

Андрей пожал плечами:

– Если всплыл старый народоволец Семенов, то почему бы не всплыть старой народовольческой квартире? Мы ведь тогда не все почистить успели.

– Не все? Д-да п-половина крыс в норы п-попряталась! Мы их все ловим, а они все сбегают. Но д-дело их живет, как видишь. Ты б-бы речь Красильникова слышал – все как в старые времена. И чтобы обычного человека, п-пусть и рожденного с такой редкостью, как п-полноценное ядро, грамотно п-провести через стадии соединения со свободным Истоком, нужен или б-большой опыт, или знания. П-поэтому или наш Ноль – гениальный самозахватчик, или за ним кто-то стоит. А именно народовольцы б-баловались обещаниями раздать всем магию. Ладно, п-пошли внутрь. И не смотри так, есть у меня б-бумаги. Колосов п-подписал.

Зайти в подъезд, минуя домофон, для мага несложно. Павел легким импульсом отвел питание от магнита и открыл дверь. Можно, конечно, просто дернуть как следует, но зачем? Его трюк сложнее, но требует куда меньше усилий. Маг навязывал миру свою волю, но энергия всегда оставалась энергией, и чем больше физических законов нужно нарушить, тем больше ее приходилось тратить.

Павел усмехнулся про себя, вспоминая время, когда к ним только пришла Кюн. Она все пыталась заставить его то взлететь, то остановить время, то сделать еще что-то, подвластное магам из детских книжек, и каждый раз расстраивалась, когда он объяснял, что это попросту невозможно. Возможно же многое другое, например войти незамеченными в самый обычный подъезд самого обычного дома.

Доводчик работал плохо, и дверь за их спинами захлопнулась с грохотом. В одной из квартир рядом с нужной послышались шаги.

– Вот так и плодятся слухи о невидимках, шатающихся по домам и высасывающих энергию у мирных граждан, – пробормотал Андрей.

Павел не знал, чувствовал ли негатор границы растянутой вокруг них зоны Отвлечения Внимания или просто среагировал на звук. Но в любом случае в глазок бдительная соседка ничего не заметит. Отвод не позволит. Жаль только, что она, скорее всего, ровно так же не заметила и тех, кто до них подходил к старой двери, обитой серым дерматином.

– Д-да плевать. Слухами меньше, слухами б-больше. Вот же... – Маг закончил сканирование и едва не застонал про себя: – Там Форт-Нокс, что ли?

– Хорошая защита? – полюбопытствовал Андрей.

– Скорее хитро выверченная, – ответил Павел, рассматривая приходящие от сканирования образы, сливающиеся во множество знакомых фигур, тесно переплетавшихся друг с другом.

– Что-то авторское?

– Нет, п-просто куча всего, чтобы как можно сильнее замедлить незваных гостей. Ого, тут и П-поле П-пустоты есть... Хотел б-бы я п-посмотреть на того, кто п-поддерживает это все... А, ясно, запитано на источник внутри. Вот же гады, тут работы на п-полчаса.

– Давай я, что ли? – предложил Андрей.

Павел поморщился, взвешивая все за и против. Благо в магических вопросах Лопухов ему доверял полностью. Копаться полчаса не хотелось. Хотелось домой, искупаться, обнять Надю, поесть нормально... Ради этого можно и потерпеть мерзостные ощущения от близкой изоляции. Негаторное изолирующее поле, которое Андрей мог разворачивать вокруг себя, доставляло множество «прекрасных» ощущений всем магам и магикам, оказавшимся рядом, и – особенно – тем, кому не повезло попасть внутрь этого самого поля. Зато все магическое отключало начисто.

– Валяй. Все равно ничего по авторству не вытянуть, все на кристалл запитали, а следы п-почистили.

Маг отошел от двери «убежища». Поднялся на пролет, чтобы не попасть в изоляцию, и принялся перевешивать Отвлечение Внимания на двери соседей «нехорошей квартиры», чтобы никто не выглянул полюбопытствовать. А то иногда бдительные граждане вызывали полицаев. Еще объясняться с ними, время терять.

Закончив, Павел кивнул напарнику и прикрыл глаза, сжимая зубы. Так он легче переживал удар изолирующего поля по чувствам, удар, способный сбить с ног, а то и лишить сознания мага.

Стоя в нескольких метрах и сосредоточившись на том, чтобы удержать под контролем отвлекалки, Павел старался размеренно дышать. Близкое напряжение площадного изолятора, сейчас включающего дверь, в которой Андрей, судя по тихому звяканью, ковырялся отмычкой, раздражало неимоверно, отдаваясь болью в зубах. И ведь он к такому уже привык... Зато не нужно самому расплетать хитрые узлы защитных чар.

Наконец замок щелкнул и заскрипела открывающаяся дверь. Ругань, удар, резкий треск... Андрей, похоже, следующую дверь просто высадил. Павел решил не проверять эту мысль и держать глаза закрытыми. Слишком уж неприятным, слишком бьющим по разуму был изолированный от магии мир.

– Кристалл где-то рядом со входом, – подсказал маг, – только возвращайся п-потом. П-пойдем внутрь вместе.

– Непременно.

Глупо было бы разобраться с дверью и вляпаться во что-то внутри.

Несколько шагов, пара ругательств – и слабый звон оповестил о решении проблемы с защитой. Андрей вышел и начал сворачивать изолятор.

Павел решил открыть глаза, но поторопился. От резкого удара по чувствам реальность вокруг утратила резкость, начав смещаться разом во все стороны. Маг потерял равновесие и схватился за перила. Хуже всего было даже не чувствовать негаторное поле рядом, а ощущать, как магия, вернувшаяся в мир, сбивает с ног.

Подошедший Андрей придержал за плечо, не дав пересчитать носом ступени или повиснуть на хлипкой деревяшке всем весом. Несколько вдохов, одно простое энергетическое упражнение – и Павел восстановил контроль над телом, разумом и магией.

– Спасибо. Никогда не п-привыкну. – Маг тряхнул головой, прогоняя остатки мерзостных ощущений. И каждый раз одно и то же.

Он проверил дверь – чисто. Протянул щупы сканирования в квартиру – пусто. Ни жильцов, ни магии. Разумно: войти в квартиру, не снимая всю эту радость на двери, наверняка мог и перевертыш, и обычный человек с ключом-нейтрализатором в руках. Но располагать какие-то заклинания внутри помещения и верить, что гости все время будут держать при себе нужный артефакт, казалось бы верхом глупости.

– Чисто, – вслух заметил Павел, – п-пошли.

Свет в квартире работал. В прихожей стояли пустыми обувница и вешалка, на старом линолеуме валялись осколки кристалла, питавшего защиту на двери. Такая вещь немалых денег стоит. Не призма Хеопса, но все равно дорого.

В санузле не обнаружилось ни магии, ни личных вещей, только одно старое мыло сиротливо лежало на раковине. Кухня встретила клочками неубранной паутины и пустыми шкафчиками, которые Павел начал проверять, натянув перчатки. Наборы одноразовой посуды, кастрюли и сковородка... Ничего интересного. Простенький стол, заляпанный чем-то похожим на майонез, тоже не дал никакой информации.

– Здесь прибрались, но кое-что упустили. – Андрей изучал дно одной из кастрюль. – Готовили относительно недавно.

Павел заглянул в кастрюлю. Небольшой кусок теста прилип к металлу и еще не успел заплесневеть. Но при этом холодильник пуст и выключен, так что уходили отсюда явно не в спешке. Видимо, кухонную утварь брать с собой не захотели. Интересно, почему? Не поместилась в багаж или просто решили, что по этим вещам ничего не узнать?

Павел попытался получить хоть какой-то магический отклик от окружающего пространства. Увы, все ровно, ничего, за что можно зацепиться. Отпечатки пальцев надо будет снять, но едва ли они найдутся в базе.

– Надо узнать, кто оплачивает счета, – задумчиво заметил Андрей.

– Узнаем. Ладно, п-пошли в комнаты. Там может б-быть что-то. Не п-пойму что. – Павел бросил еще несколько разных щупов сканирования, но никакого вменяемого ответа так и не получил.

Ощущалось что-то... неправильное, что ли. Остаточное напряжение? Ловушка? Просто искажение из-за каких-то ярких эмоций? Слишком смутное ощущение, опиравшееся больше на интуицию, чем на конкретные образы.

– Здесь вроде п-пусто. – Павел подошел к первой запертой двери. – П-посмотрим.

Он осторожно потянул за ручку, предварительно повесив на себя и вокруг несколько защит. Хотя внутренний голос и напоминал, что если Андрей использует изолятор, как уже бывало, то ничего не поможет. Но тут уж лучше получить удар силой негатора, чем каким-нибудь мерзким проклятием. Впрочем, давать Андрею идти первым тоже не стоило – слишком большой риск, да и мешал он первичным сканам.

Комната оказалась маленькой и покинутой. Из всего интерьера – два матраса у стены и пустой шкаф в углу. Павел поднял валяющийся на полу предмет – карандаш для губ, самый обычный. Из-под одного из матрасов выглядывал забытый плетеный коврик для молитвы. Маг вытянул его, принюхался и ощутил слабый аромат женских духов.

– Думаю, Гульяз жила здесь. Второе место – Ноля, скорее всего. – Андрей осматривал помещение.

– Все п-прибрали. И в магическом спектре, и так. Ноль не д-дождался Ярослава и сбежал. – Павел бросил в разные стороны веерное сканирование и, получив отклик, ругнулся про себя. – Д-думаю, соседи не скажут, куда и на чем он уехал. Может, п-повезет, но из того, что я чувствую, тут б-был маг. Недавно. П-прикрывал, д-думаю, отход. И стер все следы.

– Семенов. Или Киним.

– Наверное. Ладно, что-то же д-должно остаться.

Павел открыл дверь в следующую комнату – и застыл, чувствуя бьющий в ноздри неприятный, но знакомый запах. Остановившись на пороге, он призвал шар света и тихо выругался. Гостиная, кажется: диван, телевизор на стене, пара стеллажей с книгами... И лежащее прямо посреди комнаты тело мужчины, из живота которого торчал кинжал. Второй мертвец сидел на кресле в углу, свесив голову на грудь. Судя по количеству крови и направлению потеков, ему перерезали горло. В углу, под телевизором, лежало еще одно тело, свернувшееся в позе эмбриона.

– Вот же!..

Павел был полностью согласен с Лопуховым. Хорошо же следы почистили, ничего не понять было, пока сюда не пришли. Маг предполагал наличие какого-нибудь неприятного сюрприза, потому и не позвал Кюн, но такого он не ожидал.

Мертвецом на кресле оказался Антон Сергеевич Михалков, а тем, кто лежал на спине и смотрел невидящими глазами в потолок, – разыскиваемый народоволец Василий Федорович Семенов.

– Под телевизором, полагаю, жена Михалкова, – пробормотал обогнувший мага Андрей. – А дочь где? Тут или... – Он шагнул вперед, собираясь лучше рассмотреть место преступления.

Завеса дернулась, реагируя на шаг негатора, и маг схватил его за плечо, останавливая. Зря – Андрей выкинул площадную изоляцию с отточенным многими подобными ситуациями автоматизмом. Реальность извернулась и врезалась в разум Павла. Искаженные цвета и образы заслонили мир.

Пришел в себя маг уже в коридоре, куда его заботливо оттащил напарник. Вот вечно так... Ладно, хоть, судя по лицу Андрея, виду подъезда и прихожей за распахнутой дверью, никакой катастрофы не случилось.

– Спасибо, – хрипло сказал Павел и выругался про себя, поняв, что губы залила сочащаяся из носа кровь. Вслух же заметил другое: – Не знаю, что там, но что-то нехорошее.

– Нехорошее, – подтвердил донельзя мрачный негатор, – покажу, как в себя придешь.

Павел не горел особым желанием подниматься и идти смотреть на это «нехорошее». Просто сидел на ступеньках, ожидая, когда пройдет боль в теле.

Спустя десяток минут маг медленно поднялся и шатающейся походкой вернулся в квартиру. Негатор указал на почти неприметную вещь недалеко от двери в гостиную. Павел прищурился, вызвал еще один шар света, чтобы рассмотреть все как следует, и витиевато выругался. Между ножкой шкафа и опорой дивана виднелась тонкая натянутая нить, к которой крепились две гранаты.

– Это то, о чем я думаю? – поинтересовался Андрей. – Поражающий элемент на тебя поставили?

Павел с трудом, сказывалось недавнее пребывание в изоляционном поле, просканировал самым глубоким из известных воздействий ловушку и почувствовал-таки на отклике неприятный холод пустоты. Анж. Потому и не ощутил сразу.

– Н-не д-думаю, что непременно н-на меня, но если ты п-про то, что эти м-милые штуки способны р-разнести в-все здесь, н-невзирая на магическую защиту, то д-да. Именно.

Павлу потребовались несколько глубоких вдохов и пара ментальных трюков, чтобы успокоиться. Гранаты с поражающими элементами из анжа, алхимического негаторного железа, игнорирующего магию. Оружие, созданное, чтобы убивать таких, как он. Совсем рядом. И увы, не в первый раз. Такие штуки дороги, но купить можно все, были бы деньги. И оружие против магов достать проще, чем магическое оружие.

Павел согласился бы еще раза три получить изолятором, но как можно быстрее убраться из этой квартиры. Увы, им нужно было вытащить максимум информации до того момента, как тут все затопчут. Да и исключить разрыв нити – не самый сложный из магических трюков.

Андрей все это время буравил растяжку тяжелым взглядом.

– Значит, зовем еще и саперов. Есть мнение о том, что тут произошло? – Негатор оставался совершенно, удивительно спокойным для человека, стоящего в метре от взрывчатки. Впрочем, Лопухов умел оставаться невозмутимым если не в любой, то почти в любой ситуации, а гранаты лежат тихо, пока их не тронешь.

Павел, подумав, сосредоточился и переместил точку фокуса своего сознания под потолок, желая рассмотреть тело Семенова с безопасного расстояния. Резковато переместил, и воздействие отозвалось болью в зубах. Но нужное он увидел. Тонкий кинжал, воткнутый прямо туда, где энергетическое ядро. Артефакт свое уже отработал и не имел никакого магического заряда.

Судя по выражению лица, народоволец все понимал, но не смог избежать смерти. Магия? Алхимия? Препарат, введенный перевертышем? Надо уточнять. Одно понятно: не для всех это убежище оказалось безопасным.

– Есть. Н-но выскажу его где-то п-подальше от взрывчатки.

– Сейчас, только сделаю фото, а то наши эксперты не пошевелятся, пока полицаи и саперы все не осмотрят и протоколы не пришлют. А так хоть на убитого мага приманю, – ответил Андрей, быстро делая снимки.

Павел с удовольствием убрался из квартиры. Лестничная клетка в безликом доме теперь казалась ему прекрасным местом хотя бы потому, что на ней не было никаких растяжек с гранатами. И плевать, что нужно опять ставить Отвлечение Внимания.

Андрей набрал чей-то номер. Выругался и сбросил.

– Занято. Ладно, дежурный перезвонит. Пока излагай, попробую озадачить экспертов поисками сразу в нужном направлении.

– Кажется, мы увидели то, что б-бывает, если срываются сделки п-по п-продаже магиков Ловчим, – задумчиво ответил маг. – И что-то мне п-подсказывает, что сюда сунула нос рыжая лиса, любящая п-пятичасовой чай. Или она завербовала себе в п-помощники нашего Ноля, или кто-то из его п-покровителей решил избавиться от п-предпринимателя и его родственника.

Андрей кивнул.

– Михалков и Семенов себя скомпрометировали, и их участие в этом деле перестало приносить выгоду. Вопрос: куда делась дочь Михалкова вместе с его помощником и приятелем твоей Инги по совместительству и не участвовал ли последний в том, что здесь произошло?

– Они намереваются встретиться, так что скоро узнаем.

– Думаешь, это разумно?

– Нет. Но это не п-прогулка п-под луной, а п-повод выманить п-подозреваемого. Анатолий немало знает о п-происходящем. Возьмем его и все выведаем.

– Возьмем. И заодно присмотрим за Ингой, у тебя вроде как нет запасной племянницы.

– Знаешь, я уже ни в чем не уверен...

Андрей усмехнулся:

– Ладно, надеюсь, разбирательство со старым евреем, разгром детишками выставки и две гранаты с нами в одной квартире – максимум проблем на сегодня.

Павел не удержался от улыбки:

– Д-должно же что-то остаться на завтра, верно?

Глава 22

Собирая воедино

Стоило Инге зайти в пыльную «комнату для совещаний», как странное чувство царапнуло ее разум. Еще вчера они тут пытались разобраться с картой, такси и всем остальным, и столько всего произошло за сутки: нелепая поездка, «сражение» с оживленными машинами, выговор, подтверждение того, что она – дочь Глашатая, допрос Ярослава – не то жертвы обстоятельств, не то жесткого соучастника еще более жестких преступлений.

Большую же часть сегодняшнего дня заняло участие в поквартирном обходе большого жилого комплекса с удивительно похожими друг на друга домами. Инга держалась рядом с Демычем и смотрела за тем, кто и что говорит. Аналитик не отклонялся от явно стандартизированной процедуры, читая вопросы с листа и кротко записывая ответы. Спустя три подъезда на помощь подтянулись полицейские, и Ингу приставили к одному из них, а Демыч вернулся в свою среду обитания, засев в уголке двора с ноутбуком. Кюн, непривычно тихая, бродила по дворам вместе с Андреем Васильевичем, что-то вынюхивая.

В голове Инги не до конца укладывалось, что они опрашивают жителей в надежде найти убийцу Антона Сергеевича, его жены и мага-народовольца. Эмпат не питала каких-то особо теплых чувств к шефу Толика, но всего несколько дней назад он строил планы и предлагал работу, позавчера проводил деловой обед со своим партнером и не выглядел ни подавленным, ни испуганным. Просто предприниматель в заведении с высокими ценниками, взявший с собой на встречу жену и дочь и пригласивший присмотреть за всем знакомого мага. И теперь и он, и его жена, и этот знакомый маг – все мертвы. Смотрят в никуда пустыми глазами.

Инга видела смерть. В приемных семьях имелись и пожилые родственники, и больные родители (из-за смерти приемной матери ее и вернули в Дом Распределения Сирот во второй раз), и животные, чей срок недолог. Но эмпат как-то не ожидала, что все выйдет... так.

И вот теперь они, выяснив все, что только могли, вернулись в знакомый уже, почти привычный офис.

– Эй, не спи! – Шедшая следом Кюн ткнула в спину коробкой с пиццей.

– Не сплю, – раздался несколько приглушенный голос Павла, которого Инга не видела с самого утра.

Маг, до того скрытый столом, дремал на поставленных в ряд стульях. Разбуженный, он медленно сел и огляделся. Щенок смутилась.

– Простите, – она протиснулась мимо все еще стоявшей около входа Инги и поставила пиццу на стол, – я это не вам.

– Я уже п-понял. – Павел поднялся на ноги, потягиваясь. Выглядел он так, словно и не ложился в эту ночь.

Эмпат заняла один из стульев, недалеко от потиравшего глаза мага. Демыч и Андрей Васильевич принесли кофе на всех. Инга почувствовала укол стыда: она могла и пончиков каких-то купить, деньги-то, пусть и небольшие, имелись. Но нет, не подумала.

– Если вам кто-нибудь из магов скажет, что способен провести сутки на ногах, активно используя свой д-дар, и остаться б-бодрым – не верьте, – поморщился Павел, возвращаясь на стул и отпивая предложенный кофе. – Ночка та еще, и д-день не лучше. Вообще-то, молодежь, п-предполагалось, что вам сегодня, завтра и еще п-пару недель стоит п-посидеть в архиве, п-подумать над своей глупостью.

– Но на это нет времени, – подхватил мысль мрачный негатор, доставая из портфеля целую кипу документов, – неведомый убийца избавил вас от этой участи. Это не значит, что я намерен спустить на тормозах вашу вчерашнюю выходку, но пока – работаем, и работаем быстро.

– Б-быстро, д-да. – Павел в три глотка выпил весь оставшийся кофе.

Инга посмотрела на него. Думать об этом человеке как о дяде не получалось, но все же свою порцию кофе магу, с некоторой тоской смотревшему на стаканчик негатора, Инга протянула.

Наверное, это выглядело нелепо. По крайней мере, если судить по взгляду Кюн.

– Чего? – Инга не придумала ничего лучше, чем перейти в наступление. – Я просто хочу поделиться. Да и мне кофе нельзя.

– Нельзя, – подтвердил Павел. – Но тут не так много кофеина. Не д-думаю, что...

Инга успела уловить очень выразительный взгляд Андрея Васильевича.

– Что мне стоит отказываться, спасибо, – вывернулся маг.

Это предложение его, кажется, смутило. Инга сделала себе мысленную зарубку – не повторять, пока не узнает, в чем дело. Наверное, тут так просто не принято, Павел ведь старше по положению. Решат еще, что у них отношения...

Эмпат уткнулась взглядом в стол: она и не подумала об этом, в приюте ведь все было общее. Что не успел укусить – увели, хотя и укушенное могли, но редко. Но там со «своими» обычно делились, жадин-единоличников никто не любил. И побегайцами они с Толиком и близнецами всегда все делили на четверых, будь то банка газировки, гамбургер или зажаренный цыпленок. Потом Инга крутилась сама. Делилась редко и только с теми, кто сам делился первым. На одних работах вместе пили чай и ели, на других – нет. И в Особом тоже наверняка есть свои условности, о которых она не подумала.

– Ты что-то узнал у аналитиков, так? – Андрей Васильевич довольно ловко управлялся с пластиковой посудой, но пиццу резал обычным складным ножом, извлеченным из недр дипломата. – Не хочешь поделиться?

Павел мотнул головой:

– Вы п-первые. А я пока б-буду слушать и разбираться с этим творением итальянской кухни.

Негатор протянул магу стальной нож.

Инга потянулась к ближайшей пицце – и одернула руку. Ей показалось, что кусок бекона шевельнулся, оливка сдвинулась, сыр стал походить на волнующееся море.

– Вам не кажется, что с этой пиццей что-то... не так? – осторожно поинтересовалась эмпат у всех разом и ни у кого конкретно.

Кюн отмахнулась:

– Шутники из первой команды развлекаются. Не обращай внимания, на вкус она не хуже обычной.

Словно в подтверждение оборотень проглотила свой кусок почти целиком и потянулась за новым. Остальные тоже ели как ни в чем не бывало, и Инга, задвинув подальше сомнения, все-таки взяла свою порцию. Странная пицца не пыталась схватить ее за пальцы. Пахло вкусно. И есть вообще-то хотелось.

– Я проанализировал все полученные в ходе опросов данные, – начал Демыч. – Было выявлено три мелких правонарушения: парковка в неположенном месте, шум в ночное время и торговля алкоголем без лицензии, и одно крупное – выращивание запрещенных растений.

К отчету о крупном правонарушении Инга прислушиваться не стала. Именно она поймала невысокого худого очкарика на лжи, когда его спросили, был ли он свидетелем чего-то незаконного. Черношинельник надавил, и юноша, бледнея и краснея, сообщил, что его бабушка на подоконнике выращивает то, что выращивать нельзя. Та, подслеповато щурясь, отрицала всякое сходство своих растений с запрещенными, уверяя: «Булочки ведь такими вкусными выходят».

– И б-больше ничего интересного? – уточнил Павел.

– Увы. Весь массив данных опроса указывает на то, что, по мнению жильцов дома, из квартиры съехали шестнадцать лет назад и все это время она пустовала. – Демыч прошелся глазами по своим записям. – Коммунальные платежи по просьбе хозяина оплачивала соседка, и она же присматривала за жильем. Деньги присылали переводом, фиксированную сумму каждый месяц. Телефона владельца квартиры нет ни у нее, ни у старшей по подъезду, ни у домкома. Ключей тоже нет. Чуть меньше года назад хозяин, представлявшийся Олегом, позвонил и сказал, что вернулся из другой страны. Попросил оставить ключ в почтовом ящике, что женщина и сделала. Но самого Олега никто не видел. После передачи ключей оплачивали коммунальные услуги наличными.

– Интересно, – заметил маг, справившись с пиццей, – и никто не заметил, что там не один д-день жили Ноль и Гульяз.

Больше ничего Павел говорить не стал, и Демыч продолжил:

– Я проверил владельца недвижимости. Она зарегистрирована на Валерия Хосжиева, одноклассника нашего народовольца Семенова, и он же переводил деньги на коммуналку. Хосжиева уже спрашивали о Новогоднем марше, рязанских беспорядках, да и много еще о чем, но Валерий уверял, что с выпуска не видел Семенова и не знал о его планах. Хосжиев уже пару лет как уехал за рубеж. Вроде как к османам, если надо, попробую покопаться и выяснить точно, куда именно. Сложно сказать, причастен ли он к этому делу.

– Или просто одолжил ключи и пустующую жилплощадь во временное пользование своему другу, – кивнул Андрей Васильевич. – Семенов мог уговорить, заставить или заплатить без переоформления бумаг.

– И п-получил неплохое убежище... – Павел явно о чем-то задумался, потом кинул взгляд на Кюн: – Там б-была наша рыжая б-бестия?

– Была. Совершенно точно была, как и Анатолий. И еще незнакомая девушка или женщина, запах едва-едва чувствуется. – Кюн скривилась. – Понабрызгаются своими духами! Современные, дорогущие, кому угодно нюх отобьют. Но Гульяз в этой квартире точно жила, запах сильный. От убитых запах слабый: не жили, приехали на машине, и все. Жил там и еще один: мужчина, старше двадцати, но младше тридцати – обмен веществ еще не замедлен. Я обегала район – он много где был. Магазин продуктов, хозяйственный, спортивная площадка, по району ходил регулярно.

– Толик там был? – вклинилась Инга. – Может, я позвоню ему, узнаю...

Андрей Васильевич мотнул головой:

– Позже.

Эмпат прикусила губу. Толик находился в той квартире – и убил? Видел, как убили?

Остальные явно размышляли о другом.

– Ходил по району... – задумчиво проговорил Павел. – Камеры смотрели? Есть фоторобот?

– Несмотря на положения законов об общественной безопасности, рабочих камер, по которым можно было бы отследить перемещения подозреваемых, в домах и на соседних улицах не установлено, – с явным неудовольствием отозвался Демыч.

Инга фыркнула про себя. «Законы об общественной безопасности»... Она четыре года, как только оказывалась в большом городе, крутила головой: а вдруг засекут?

– Самое интересное: мы опрашивали жильцов и продавцов магазинов, но ни Ноля, ни Гульяз никто не узнал, – развил мысль Андрей Васильевич. – Словно в той квартире и правда никто не жил.

Павел задумчиво покивал:

– А я все д-думал, слушая нашего еврея: зачем п-перевертыш купил «шапку-невидимку», амулет с тесарскими чарами? Толку отводить от себя внимание тому, кто и так умеет п-принимать чужой облик и копировать чужой голос? А п-поди же ты... П-перевертыш не может д-долго использовать свои силы, истощит себя. А тут – хоть голым п-по гаражам п-прыгай, никто не заметит.

– Вот, значит, почему я след вечно теряла... Уж думала, что не с той лапы встала. – Кюн тряхнула головой, словно бы отгоняя неприятный запах.

– Если чары хорошие – то работать б-будут и на след, – подтвердил Павел. – Ладно, рассказывайте, что еще накопали, если накопали, а я своим п-поделюсь п-потом.

У Инги было четкое ощущение, что маг хотел окончательно привести в порядок мысли, а потому предпочел слушать, а не говорить. Зевок Павла это только подтверждал.

Демыч оглянулся на Кюн и принялся излагать:

– Если подытожить имеющиеся у нас данные, выходит, что после применения площадного «Туманного Облака» и ухода от преследования группой захвата, Семенов привез Михалкова и его жену на конспиративную квартиру. Предположительно с ними находилась и дочь Михалковых, и Анатолий Белолицев. Что происходило между ними – сказать сложно, но позднее, вечером того же дня, в квартиру пришли Ноль, Киним и неизвестная женщина. Ноль, если наши экспертизы и мой основной анализ общих моментов событий верен, подошел к сидевшему в кресле Антону Михалкову и ввел ему алхимический препарат. Думаю, подобным он пользовался при нападении на Ингу. Видимо, остатки произведенного Гульяз еще сохранили свои свойства.

– Ага, и они отвратно воняют, – заявила Кюн. – Даже хуже, чем все стадо о... отличных сотрудников, протоптавшееся по квартире. Я понюхала, побегала, поискала. Кажется, жена этого «бизнесмена» что-то успела понять, испугалась и пыталась спрятаться как умела. Девочка и парень этот, Толик, там были. Лежали в углу, но потом поднялись и ушли. А народовольца нашего заставили лечь, и Ноль на него взгромоздился. Сел сверху или лег.

– Тянул силу, – прояснил Павел, – п-призмой. Мага д-для этого надо сначала обездвижить как-нибудь и воткнуть в ядро разрушитель, иначе жертва п-превратит наглеца в п-пепел. Ядро б-без участия разума может себя защитить.

Инга в очередной раз позавидовала магам. Даже делать самим ничего не надо, их это «ядро» само защитится. Будь она магом – ни на какую бы стройку не потащили.

– В общем, этих д-двоих на тот свет отправили, Семенова выпили... и?.. Гранаты Ноль ставил?

– Его запах повсюду. Но на веселье заглянула и наша знакомая из «Листа». Ее запах у растяжек. Много.

– П-проверяла выполнение работы или сама эту работу д-делала? Странно, – Павел склонил голову, – не сходится. Не ее начальство это затеяло.

– Почему? – возразил Андрей Васильевич. – Гульяз из Ирана, его бритты давно под себя подмяли. Денег у них на такую акцию хватит. Думаю, Семенов с Михалковым намеревались войти в долю. Михалков собирался заграбастать контракты, пока все будут оплакивать делегации с форума, Семенов... тут есть варианты: убежище, деньги, спонсирование народовольцев. Возможно, бритты и не надеялись, что эта карта сыграет, но деньги выделили, могут себе позволить. Нашли исполнителей, все пошло на лад. Только Семенов подвел – его вклад в «общее дело» в лице Инги все только испортил. В наказание забрали энергию у него самого, а Михалкова с женой пустили в расход. Ребенка и помощника... Не знаю. Может, к себе заберут, может, в другом месте решили убить.

– Толика-то за что убивать?! – возмутилась Инга. Почувствовала на себе взгляды разом всех сыщиков и, смутившись, добавила: – Если бы хотели, то он бы в квартире нашелся, так? Какая им разница, сколько тел там оставить?

Павел развел руками, словно извиняясь:

– Логика п-преступников не всегда п-понятна. Но мы можем узнать судьбу Анатолия хоть сейчас. Инга, п-позвонишь своему д-другу? П-по громкой связи. Лишних вопросов не задавай, напомни п-про встречу.

Эмпат пожала плечами.

Толик ответил после седьмого гудка. На заднем фоне слышался шум машин.

– Привет, – устало проговорил приятель. – Проверяешь меня, а?

– Нет, просто руки заняты, – нашлась Инга. – Завтра все в силе?

– Ага. Давай в девять, а? У собора, который на Красной площади. Добро?

– Да, пойдет.

– Отлично, увидимся! Ты прости, я за рулем, не могу долго говорить.

Инга попрощалась, и звонок закончился. Эмпат задумалась, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Толик ведь видел, что с его шефом случилось. Или нет? Он говорил вполне искренне, спокойно и немного устало, словно действительно собирался завтра пойти с ней и близнецами на Красную площадь.

Все это она и озвучила в ответ на вопросительный взгляд Павла.

– Что ж, Белолицев свободен в своих передвижениях, и, судя по всему, у него весьма крепкие нервы, – резюмировал Андрей Васильевич. Глянул на Ингу и спросил: – Ты знаешь, чем он занимался в Москве до того, как встретил Михалкова?

– Вроде был вышибалой в баре.

– «Вроде»?

– Мы про это особо не говорили.

– Значит – не знаешь. Ладно, пока предположим, что ему не повезло с работодателем и частью нашей истории он является постольку-поскольку. – Негатор сделал несколько пометок в блокноте. – Можно попробовать отследить звонок, но, думаю, нет смысла бегать за тем, кто придет к нам сам. Ладно, с этой вашей встречей потом разберемся. Павел, ты почему так уверен, что нам не нужен ордер на Киним?

– П-потому что она выкрутится. С носом Щенка мы в суд не п-пойдем, следы в д-доме п-потерли. И я уверен, что ничего значительного мы на нее и на д-других б-бриттов не найдем. – Маг допил кофе и сцепил руки перед собой. – Они максимум д-деньгами п-помогают, это не их акция. Зачем б-бриттам городить весь этот огород с Гульяз, Нолем и прочими, если можно п-просто п-притащить п-полные п-призмы?

– Шутишь? – Андрей Васильевич уставился на мага. – Дипстатус дипстатусом, но просто так их не ввезти, и...

Павел мотнул головой. Инга почувствовала, как маг, все еще страдающий от недосыпа, попытался на ходу воплотить уже давно сделанные выводы в понятные всем слова:

– Ввезли б-бы п-партиями легальные энергокристаллы, и все. Д-деньги и разрешения им д-достать несложно. Или нашли б-бы жертв для п-призм в том же Иране или Афганистане. За год п-при желании можно кого угодно хоть б-бы и п-пешком через П-Приамурье к нам в империю д-доставить. И это п-проще, чем рисковать д-дипломатическим скандалом с местными исполнителями. Менталист п-почитал Ярослава и все п-подтвердил. Когда возьмем Ноля, его тоже б-будут читать, и б-бритты это п-понимают, как и то, что П-печатями все не закроешь. Д-даже Гульяз на них не работала. Агент или занимается п-полезным делом, или «спит» и работает на нормальной работе, а не кочует с места на место за гроши. Слишком сложно. Слишком рискованно. Б-бритты – грифы, и только. Основные спонсоры внутри страны, а не снаружи.

Инга чувствовала в словах мага уверенность и досаду. Наверное, Павлу было бы проще, если бы во всем оказался виноват заграничный шпион. Не то из патриотических соображений, не то потому, что тогда делом занялось бы другое ведомство.

– Давай выкладывай, что ты знаешь, – прищурился Андрей Васильевич, – что-то же нащупал.

– Д-да. П-поговорил с нашим евреем-маготехником. Если очень коротко: к нему недавно обратился человек п-под Личиной. П-предлагал б-большие д-деньги за п-призму Хеопса. Одну. Наш маготехник отказал, решив, что п-проблем п-получит б-больше, чем пользы. Заказчик в тот же д-день п-пришел еще раз, п-предложил в три раза б-больше и уверил, что все нужные б-бумаги, п-подтверждающие исследовательское назначение п-призмы, у него есть. Б-беренгофф п-повелся. Не стал копаться в д-документах, выписанных, кстати, на несуществующую исследовательскую фирму, не стал вынуждать снять Личину. Согласился и все сделал. И что самое интересное, оплату ему выдали новыми, едва отчеканенными монетами. П-полновесным золотом, но рублевым.

В переговорной наступила тишина.

Инга украдкой осмотрела сыщиков. Судя по помрачневшему Андрею Васильевичу, глубоко задумавшемуся Демычу и поникшей Кюн, сказанное многое меняло. Вот только эмпат совершенно не понимала, что именно.

– Простите, но что именно важного в рублевом золоте? Я не слишком сильна в экономике и...

– Это не самая распространенная информация. – Демыч нашелся первым. – Но бумажные деньги большого номинала можно подделать с использованием маготехнических средств. У нас одним из вариантов сохранения безопасности крупных расчетов является использование полновесного золота, которое при соблюдении всех постановленных Императорским монетным двором процедур приобретает ряд отличительных свойств, которые нельзя продублировать. Такие монеты не находятся в повседневном хождении из-за большого номинала, хотя это не запрещено, и в основном выступают средством расчета между крупными предприятиями и банками, реже используются в масштабных частных сделках. Во всех этих случаях можно применять и безналичный расчет, но из-за рисков, связанных с хакерами, магиками-техниками и аналитиками, нередко используют полновесные рубли.

– Такие деньги п-потом, б-бывает, п-переплавляют и используют в маготехнике, – дополнил Павел, – и на заводах, и в мелких мастерских. И п-платежное средство, и нужный ресурс. За п-пределами страны такие монеты п-почти б-бесполезны, и я не п-представляю, как б-бритты могли б-бы их заполучить. Д-для расчетов с нашими д-друзьями и не д-друзьями используются слитки или самые обычные деньги: сольдо, фунты, юани, южноамериканские д-доллары – в зависимости от того, что в регионе ходит. И д-даже если б-бритты каким-то образом раздобыли себе п-полновесные рубли, то не свежеотчеканенные же?

Андрей Васильевич склонил голову:

– Давай дальше рассказывай. Если кто-то решил расплатиться полновесным золотом за призму – это погано, но ничего не доказывает. Мало ли кому она понадобилась.

– Не д-доказывает. Но когда я надавил на Б-беренгоффа и расписал в красках, что его ждет в тюрьме, он мигом вспомнил, что у него уже п-пытались купить д-девять п-призм год назад, но наш еврей не осилил нелегальную п-покупку такого объема ингредиентов. А вот его товарищ Иосиф Фридман в то время над чем-то работал, но не п-признавался над чем, а п-потом спешно уехал к д-дальним родственникам в Северные Штаты. И Фридман как-то п-приходил к Б-беренгоффу разменять п-полновесный рубль, причем новенький.

Инга вновь обвела взглядом собравшихся. Ну, допустим, эти полновесные рубли используются для важных расчетов. И что дальше? Эмпат открыла рот, но спрашивать не понадобилось – Демыч не то решил высказаться, не то пояснить ей ситуацию:

– Если имеют место как минимум два факта оплаты, то с наибольшей долей вероятности наш заказчик – кто-то из близких к императору или из тех, кому императорская казна платит такими монетами по контрактам.

– А это старые семьи, – развил мысль Андрей Васильевич. – Демидовы, Морозовы, Гинзбурги, Кноппы, Балашовы, Вторяки, Путиловы, Коноваловы... Большинство из них, кстати, будет участвовать в форуме, Сибирь сейчас много кого привлекает.

Воцарилось молчание. Каждый размышлял о своем. Инга негромко пробормотала:

– И чего не взять в жертву своих работников...

– А вот это п-прекрасный вопрос. – Павел ее услышал. – Д-думаю, наш заказчик п-понимает, что если выкачивать силу из своих, то его б-быстро найдут. Д-да и не факт, что у него на п-примете есть нужные люди. П-поэтому он стал спонсором ячейки террористов, назовем это так. Новой ячейки, это не старая «Народная воля», хотя б-бы п-по тому, как легко убили Семенова, который в п-прошлой организации имел немалый вес. А то, как б-бросили тело старого народовольца, – п-предупреждение. Есть д-данные по взрывчатке?

– Внешне – никаких особенностей, похожа на фабричное производство, – отозвался Демыч. – Все отправили в столицу, от них через неделю должен прийти ответ с результатом экспертизы. Но на многое надеяться не стоит, увы.

Павел свел вместе кончики пальцев:

– Не знаю, могла ли алхимик Гульяз сделать из обычных гранат негаторные, п-притащили ли этот п-подарок б-бритты или наш неведомый заказчик нашел, у кого такое купить. Но в любом случае взрывчаткой явно хотели уничтожить улики и тех, кто п-придет на место п-преступления. Д-думаю, Ноль п-понял, что Ярослав у нас, сообразил, что п-подельник расколется и скомпрометирует убежище, и п-попытался одним махом избавиться и от тел, и от нас. Итак, молодые люди, отныне вы не б-бегаете по городу в п-поисках п-приключений, а ищете наш корень зла в виде заказчика. П-почти как работа в архиве, только п-полезней.

Кюн тихо застонала:

– Как мы его найдем? Это же может быть буквально любой из тысяч человек! Старые семьи, их знакомые, сотни чиновников и...

Инга была с ней совершенно согласна. Плативший Нолю богат и влиятелен, но как его найти-то?

Павел поднял руку:

– Мысли п-последовательно. Мы п-предполагаем, что кто-то хочет уничтожить «Град» во время форума. Но какой мотив? Д-да, п-погибнут люди, б-будут обсуждать и в газетах, и в интернете. Но за п-прошедший год в Москве б-были масштабные события, и еще б-будут, в том числе и с участием иностранцев. Выставки, п-приемы, п-празднование Рождества и Нового года, Б-большой выпускной б-бал, Международный форум культурного наследия – это только то, что сразу в голову п-пришло. Еще есть П-петербург. Есть п-посольства. Везде направленный взрыв б-будет опасен, и форум – лишь одно из событий с б-большим скоплением народа. Как б-бы жестко ни звучало – незаменимых нет. У родов п-появятся новые главы, у трестов и корпораций – новые д-директора. Многие еще и п-порадуются, что б-богатеям д-досталось. И тогда вопрос: п-почему именно форум? Чем он отличается от д-других мероприятий? Кроме состава участников. Если б-бы хотели убить кого-то конкретного, то уже б-бы это сделали, а п-при теракте сложно п-предсказать, кто выживет, а кто – нет.

Инга решила высказать свое предположение:

– Там представляют проекты?

Она не слишком понимала, что такое этот Сибирский форум, хотя и прочитала в интернете самые общие сведения. Выходило, что это что-то вроде школьного конкурса проектов, только «приз» – не отличная оценка, а контракты на большие суммы.

– Д-да, именно. Так что ищите амбициозные идеи, п-почти готовые п-проекты, которые должны б-быстро найти спонсора и которые кому-то мешают. П-программа есть в открытом д-доступе. Если поймем, что именно п-пытаются остановить срывом форума, то найдем и того, кому это выгодно. Ищите и д-думайте, авось что надумаете. Инга, если объявится твой д-дружок, сообщишь.

Эмпат кивнула.

– Работайте, времени мало. – Павел оставил на столе пять рублей и пояснил: – Это на кофе. Всем.

Старшие особисты, переговариваясь о каких-то своих делах, вышли за дверь. Инга посмотрела на растерянную Кюн, на явно прикидывавшего объем работы Демыча и сказала то единственное, что пришло в голову:

– Кофе нам пригодится.

Аналитик и оборотень единодушно кивнули.

Глава 23

Немного о любви к природе

Спустя несколько часов, один стакан кофе и три – горячего шоколада из автомата в кафетерии на первом этаже Инга чувствовала, что еще немного и из ушей потекут потоки шоколада или вывалятся куски информации. Она любила читать, но не настолько. И одно дело – читать художественную литературу, следить за героями, а другое – пытаться вникнуть во все эти цели, средства, задачи, бюджеты и прочее. Но эмпат честно пыталась, пусть и изучала в пятый раз одну и ту же страницу.

– Все, я так больше не могу! – не выдержала Кюн. – Это ты, Дема, умный, а я тупая. И Инга умная.

– Я тоже тупая. – Эмпат оторвалась от записей о разработке какого-то нефтегазового месторождения. – И я не понимаю, как можно найти хоть что-то дельное в таком количестве информации.

– Нам нужны проекты, по которым принято предварительное решение о полезности для империи, – отозвался из-за своего ноутбука Демыч. – Это одиннадцать крупных инициатив и три малых. Также интересны проекты, направленные на ниши, занятые существующими предприятиями. Пока я не успел выяснить точное их количество. Возможно так же...

– Дема-а-а... – Щен поставила стул на две ножки. – Ты не вдохновляешь. Совсем. Мы тут до самого форума застрянем. Я вот ничего в этом не понимаю! Я только первый курс ветеринарного колледжа окончила, и все!

– У тебя другие таланты, – мягко и чуть застенчиво улыбнулся аналитик. – А ты, Инга, на кого училась или учишься?

– А это важно? – вскинулась эмпат.

– Приношу свои извинения. Я не думал, что задену тебя этим вопросом. Можешь не отвечать. – Демыч порозовел и уткнулся в монитор.

– А я знаю. Рассказать? – Кюн без всякой задней мысли похвасталась своей осведомленностью.

– Щен... – Демыч покраснел еще больше, – не нужно.

– Ладно. – Ингу перспектива говорить на эту тему не радовала, но толку скрывать? Аналитик, если захочет, сам узнает. – Восемь классов. И все. Это важно?

– Эм, нет, конечно. – Демыч смутился. – Извини, я думал, ты в Москву приехала искать работу по специальности...

– Увы. Боюсь, я в оценке проектов мало помогу, – невесело улыбнулась эмпат. – Но могу сходить за чем-то более питательным, чем кофе.

– Пошли во «Вкусное место», оно через дорогу. – Кюн поднялась на ноги. – Не напрягайся так, нам же не запретили выходить из здания, верно? В столовке все равно уже ничего приличного не осталось. Дема, пельмени будешь? Я угощаю. И без порции с сюрпризом, обещаю!

– У тебя же денег, по собственным словам, нет, – сузил глаза аналитик. – Выпросила-таки в долг?

– Не, отец вчера перевел, – усмехнулась Кюн. – Он наверняка хотел отправить брату, но промахнулся номером и не сумел это признать. Так что у меня есть пятерка, и на пельмешки хватит. А то правда еще копаться и копаться в этом всем.

Аналитик снял очки, медленно протер их и сказал с укоризной:

– Вы хотите улизнуть за едой и оставить меня одного работать.

– У тебя лучше получается. Намного! – Кюн отпираться не стала.

– Ладно, идите, – смирился с неизбежным Демыч.

Инга чувствовала, что аналитик не слишком хотел их отпускать, но и от пельменей не готов был отказываться.

– Пошли, Инга. Покажу, где лучше всего проматывать получку. – Кюн подмигнула и направилась к выходу из комнаты.

– Это не...

Щен закатила глаза:

– Ничего незаконного и опасного, просто хорошее место буквально через дорогу. Уверена, никто возражать не будет. Пошли, или куплю тебе на свой вкус.

Инга вздрогнула, ощущая за этими словами предвкушение хорошей шутки. Она поднялась из-за стола, чувствуя, как протестуют уставшие от долгого сидения мышцы, и направилась за оборотнем.

Несколько узких коридоров, не знавших ремонта, холл, где на ремонте сэкономили, – и вот они выбрались на свежий воздух. Кюн предусмотрительно указала охраннику куда-то через дорогу, и тот, явно поняв, о чем речь, кивнул.

– Ты это, извини, если смутила. – Щен направилась к пешеходному переходу. – Насчет образования и все такое. Я тоже, знаешь, университетов не заканчивала. Просто ляпнула вслух, подумав: какой смысл из этого секрет делать, коль ты с нами будешь работать? Глупость. Не знаю, почему так решила. Просто в кои-то веки Демыч чего-то не знал... Я нормально отношусь к такому, ты не подумай.

Инга пожала плечами. Кюн не то передумала расстраиваться из-за своего возможного увольнения, не то что-то от кого-то услышала и смирилась с ее, Инги, присутствием. Эмоции оборотня пробивались через каждое слово десятком непохожих друг на друга образов и с трудом поддавались расшифровке.

– Я сама родилась в той еще дыре. – Щенок решила объясниться: – Нет, я считать-писать умею, аттестат получила. – Они перешли дорогу, и теперь болтающая Кюн вела Ингу куда-то мимо ближайших кафе и магазинов. – Нас у отца трое, моего брата Завеса не приняла еще младенцем, и он и не пытался учиться оборачиваться. Я... сама знаешь. Так что только из Эрел, младшего, получился шаман, он в нормального волка обращается. А мы с братом сбежали в Москву, но все равно умников из нас не вышло. Так что ты не думай, я не из тех, кто воротит нос от не обученных высоким наукам. Да и Демыч тоже. Он, конечно, четыре диплома имеет, но, по-моему, ему просто заняться нечем. Ну, старшие-то наверняка что-то заканчивали. Хотя вот насчет Павла я не знаю, он ведь маг, и если учился на дому, то мог в Корпусе и не тянуть лямки. Аслан, он работал с нами, тоже в колледже не был, потом уже на заочное пошел на законника. Так что не парься.

– Я и не парюсь, – отозвалась Инга.

Теперь Кюн хотела с ней подружиться. Почему? Эмпат задумалась, пытаясь найти причины в глубине речи оборотня, продолжавшей говорить о Якутии, шаманстве, родном поселке, магии там. Что-то было за ее словами. Что-то... Инга сбилась с шага, поняв, что именно.

Опасение. Вот только чего могла бояться Кюн? Соперничества? Того, что Ингу предпочтут ей не в качестве сотрудника, а в каком-то ином смысле? Или способностей эмпата?

В приюте Ингу многие боялись. Почти все, даже Толик с близнецами, они потом просто привыкли. Но, с другой стороны, в приюте ведь не было других магиков, и там всем одаренным приписывали чудодейственные способности, путая магов и магиков. Инга усмехнулась, вспомнив о том, как за ней ходила хвостиком мелкая Дарина и уговаривала вылечить головную боль. Эмпат вылечила. Зельем из воды и таблетки обезболивающего, которую Дара стеснялась просить у медсестры.

– Вот, мы пришли, – оповестила Кюн у входа в невзрачную забегаловку с немного покосившейся вывеской «Вкусное место».

Маленькое угловое помещение в старом купеческом доме, на реставрацию которого явно не имелось средств ни у владельцев, ни у города, было перегорожено тонкими стенами из красного кирпича высотой примерно по плечо взрослому человеку. Стены отделяли столики с пятью-шестью посадочными местами друг от друга и от прилавка в дальнем конце зала.

– Едим мы тут редко, увы, времени не хватает. – Кюн направилась к прилавку, несмотря на отсутствие за ним продавца. – Но с собой взять – милое дело. И ты не смотри, что столы не самые новые или полы полировали в прошлом веке. Готовят тут отлично, и телевизор можно посмотреть, – усмехнулась оборотень, показывая на маленький экран над кассой. – Будешь морс?

Инга глянула на цену и потянулась за деньгами. Щен отмахнулась:

– Я угощаю. Все равно придется ждать, когда приготовят. А ты заплатишь в следующий раз или лучше покормишь, когда шеф даст на подписание договор о найме и сотрудничестве. Думаю, как с этим всем разберемся, так и придется проставляться. А вот и владелица!

Из-за двери позади прилавка вышла немолодая узкоглазая женщина. Увидела посетителей – и расплылась в улыбке. Владелица «Вкусного места» была якуткой или, по крайней мере, знала тот же язык, что и Кюнней, – заговорила она, обращаясь к оборотню, вовсе не на русском. Щенок оживленно включилась в беседу, только раз спросив у Инги, не будет ли она против пельменей с говядиной. Эмпат, раньше евшая только магазинный вариант с начинкой из «что нашлось на мясокомбинате», кивнула.

Пусть владелица и Кюн говорили на чужом языке, Инга все равно чувствовала их эмоции: радость, досада, вновь радость, удивление. Эмпат понятия не имела, о чем шла речь, в мысли прокрадывались лишь какие-то смутные образы. Подслушивать не хотелось, и она попробовала отвлечься.

Изучив меню, продублированное на русском и, видимо, на якутском, и найдя там множество видов пельменей, вареников и мантов, в том числе и подозрительную позицию «Случайный вкус», Инга уставилась на небольшой телеэкран. Там несколько представительных мужчин что-то обсуждали. Политики? Экономисты? Без звука не разобраться, а субтитры Инга различала с трудом. Но сами по себе «говорящие головы» особого интереса не представляли, так что она придвинулась ближе и, поблагодарив Кюн за купленный морс, стала вглядываться в ползущие по экрану буквы.

Особенно пристально разглядывать маленькие надписи она начала, ухватив словосочетание «Сибирский форум». Инга не все понимала в рассуждениях участников передачи, но, кажется, речь шла о том, что частные проекты не должны мешать интересам страны. Например, упоминалось о продаже лесов Сибири, которая много лет контролировалась старым предприятием «Вторяк и Ко». Ведущий задавался вопросом, не помешают ли важным для страны лесозаготовкам и последующей лесорекреации, на которую из казны выделяются огромные деньги, инициативы по строительству новых заводов и комбинатов, разрушительных для сложившейся в тех краях экосистемы.

Неужели все так просто? Инга невидяще уставилась в экран. Она помнила скандал в станице Смоленской, где два года назад пережидала «несезон», помогая местным по хозяйству за еду и жилье. Один из предпринимателей, организовавший в ближайших лесах охоту и получавший из казны деньги на восстановление популяции животных, спустил их на свои нужды. Что-то пошло не так, голодные волки начали нападать на скот, все вскрылось. Обсуждения кары, которая должна была обрушиться на нерадивого предпринимателя, запомнились надолго. Некоторые говорили, что его могут и расстрелять, другие возражали, что сумма небольшая. Инга не знала, чем все закончилось, предпочла уехать побыстрее. Ей та история добавила переживаний: вдруг полицейские поймут, что она – побегаец, или местные сдадут за пару рублей? Но обошлось.

– Эй, Инга, заснула? – Кюн держала в руках объемный пакет с какими-то картонными коробками. – Идем, все куплено. Ты же не против томатного соуса? И морс пей, он лучше холодным.

Желудок подсказывал, что подойдет любой соус, главное – побыстрее.

– Пойдем. – Инга забрала у Кюн пакет, оставив оборотня с парой стаканов морса. – У меня появилась идея.

– Ты это, прежде чем начнешь излагать, на Кэрээчэне не обижайся, ладно? – немного смущенно проговорила Кюн, когда они, попрощавшись с хозяйкой, вышли на улицу. – Она очень плохо говорит по-русски и потому стесняется. Обычно дочь ее за прилавком, она оба языка хорошо понимает. Но днем клиентов мало и Кэрээчэне сама со всем управляется. Но название блюд – это одно, а разговор – совсем другое. Поэтому она только поздоровалась, и все. На самом деле ты ей понравилась.

Инга усмехнулась про себя. Наверняка, знай она язык, много бы нового про себя услышала. Вслух эмпат сказала лишь:

– Надеюсь, что пельмени будут вкусными.

– Сто процентов! Кстати, если будет настроение и время, расспроси Ааныс, дочь Кэрээчэне, про призраков. Если хочешь, конечно.

– Про каких еще призраков? – Инга, обдумывающая пришедшую в голову идею, не сразу поняла, о чем говорит Щенок.

– Самых настоящих. Павел Алексеевич утверждает, что их не существует. А как их может не существовать, если Ааныс их сама видела? Шла ночью мимо Тайной канцелярии, того жуткого желтого здания, которое недалеко, на Большой Лубянке. Массивное, так и давит. Так вот – она мимо шла и видела в окнах, где свет не горел, силуэты призрачные. Стояли и на улицу смотрели. Говорят – это те, кто там, в подвалах, навсегда остался. Да что там – я и у нас, когда к Маркову ходила, призрака видела. Никакую не иллюзию.

Инга серьезно кивнула, стараясь сдержать улыбку. Она бы в вопросах наличия или отсутствия призраков доверилась бы магу, но Кюн, кажется, просто хотелось верить в подобное. Да и говорила оборотень без всякого страха, скорее с восхищением.

– Хочешь, ночью сходим, я тебе покажу. Там же, в подвалах, старые стены, а во время Смуты чего только не происходило...

– Когда-нибудь потом, – пообещала Инга, подходя к «их» корпусу Особого.

Пакеты и морс мешали открывать тяжеленную входную дверь, но она справилась, и едва не налетела на охранника внушительного вида, который вышел навстречу из-за своего стола.

– Вы где были?

– А какая разница... – начала было Кюнней. Посмотрела на мужчину, у которого в руках имелся какой-то светящийся амулет, и быстро поправилась: – Во «Вкусное место» ходили, я ж показала.

– И?

– И все. Пришли, сделали заказ, подождали, вернулись. А что?

– Коль так, то стойте смирно.

Инга переглянулась с удивленной Кюн и замерла. В словах мужчины чувствовалась растерянность и крайняя настороженность. Он словно собирался задержать их за что-то незаконное. Охранник достал небольшую подвеску. Провел ею перед Ингой крест-накрест – дважды. И раз – перед Кюн.

– Чисто, – с облегчением заметил он. – Проходите.

– А в чем дело-то? – полюбопытствовала оборотень.

– Кто-то под видом твоей подруги пытался пройти в здание. Рамка сработала, нормально «она» на вопросы, куда ты, Кюнней, подевалась, не ответила. Я потянулся за сканером, и чужак дал деру. Я оповестил вашего шефа, а потом подумал – может, случилось что, и то была не иллюзия.

– С нами все нормально, – улыбнулась Кюн.

– Тогда не смею задерживать. Удачной работы, дамы.

Кюнней втянула носом воздух и вернулась на улицу. Инга выглянула за дверь – оборотень дошла до дороги и с сожалением покачала головой. Увы, следов подозрительный визитер не оставил.

В комнату для совещаний к Демычу они возвращались торопливо и оглядываясь по сторонам. Нападать, впрочем, желающих не нашлось.

Аналитик, стоило им войти, одарил странным взглядом.

– Когда шеф позвонил и сказал смотреть в оба, я подумал, что вас затолкали в машину и увезли.

– Может, мы обе теперь поддельные? – Кюн поставила на стол стаканы и начала доставать из пакета пельмени, есть которые полагалось палочками.

Во взгляде Демыча мелькнуло подозрение. Мелькнуло – и исчезло.

– Если так, то откуда вы взяли мои любимые пельмени и морс?

– Мы взяли не только пельмени и морс, но и отличную идею. – Кюн с воодушевлением принялась есть содержимое своей коробки. – Инга взяла, точнее. Какую – не знаю, но наверняка она нам поможет.

– Я не уверена. У меня появилась мысль, которая, может быть, объяснит многое. Или нет.

– Ты ешь сначала. – Кюн впихнула ей в руку коробку.

Пахло волшебно, а вот есть оказалось не очень удобно, пусть Инга и пыталась повторять за оборотнем, которая никаких проблем с палочками не испытывала.

– Ты вот так держи. – Кюн подсела ближе и вытянула руку, показывая, как обхватывает палочки. – Во, правильно, пробуй. И рассказывай, что тебе в голову пришло.

Вместо того чтобы обсуждать дело, Инга поинтересовалась, с трудом держа палочками пельмень:

– Почему не вилки?

– Пельмени из Китая же. Потому и палочки, чтобы все правильно было. Так хозяйка считает. Но я, если хочешь, возьму тебе в следующий раз вилку.

– Будь так добра.

– Ладно, давай колись. – Кюн успела съесть почти всю свою порцию.

Еще бы – пельмени-то были отличные! Такими, какими, по мнению Инги, и должны быть пельмени с мясом и специями.

– В общем, я подумала, что нужно искать не одно предприятие, которому могут помешать проекты с форума. – Эмпат пересказала увиденное в передаче. – Может, нам нужно что-то подобное? За что из казны платят.

– Восстановление лесов, национальные парки, очистка рек... – Демыч склонил голову. – А ведь это мысль. Там же огромные деньги крутятся.

Дверь отворилась, и в комнату зашел Андрей Васильевич.

– Пельмени и проблемы вы нашли, – прищурился он. – А что-то еще кроме этого? И не надо на меня так смотреть. Уверения в том, что я – все еще ваш шеф, хватит?

Инга несмело кивнула. Негатор был уставшим, раздраженным, но, кажется, рад, что они тут все вместе.

– Может быть, вы есть хотите? – предложила Кюн, но аристократ покачал головой:

– Уже поел, спасибо. Итак, этот перерыв по делу или нет?

– У Инги появилась идея, – начал Демыч. – Я постараюсь ее проверить. И хочу заметить, что несмотря на отсутствие обр... Ай!

Движение Кюн от Инги не укрылось, и эмпат вздохнула про себя. Кажется, Демыч решил так ее похвалить: на образование мозгов не хватило, так хоть догадаться о чем-то смогла.

– Ты – сама тактичность, – насупилась Кюн. – Умник нашелся.

– Дети, не ссорьтесь, – вмешался Андрей Васильевич. – Отсутствие, равно как наличие возможностей для получения образования не делает человека лучше или хуже других. Лучше рассказывайте, что за идея.

Инга бросила взгляд на аристократа, который явно не обрадовался их ссоре, и начала излагать свои мысли. Может, она ошибается, но хоть не будет выглядеть совсем бесполезной.

Андрей Васильевич выслушал не перебивая. Задумался на пару минут, потом проговорил неспешно:

– Зайдите с этой стороны, такой вариант выглядит весьма возможным. Посмотрите, может, найдете связь с Демидовым, Демидовой и их планами на Сибирь. И пока Ноль на свободе, по одному и даже по двое никуда не ходите. Или с нами, или курьера вызывайте, ясно?

Инга кивнула. Встречаться со своим «двойником», убившим столько народа, ей совершенно точно не хотелось.

Глава 24

Небесный воин

– Тебя София еще не выгнала из д-дома за нынешний график? – полюбопытствовал Павел.

Глубокой ночью в столовой Войцеховских сидели сам хозяин дома и Андрей Лопухов. Надежда была на смене, а Инга давно спала. Племянница – маг даже мысленно с трудом мог ее так называть – вечером казалась измотанной до крайности. Павел думал, что, возможно, поспешил с ее включением в работу. Наверное, стоило ограничиться присутствием на допросах. А то трупы, кровь, перевертыши всякие...

Негатор, в задумчивости рисовавший на листе блокнота абстрактные узоры, с ленцой ответил:

– Она у тетки в Милане эту и следующую недели. С мелким.

– Мелким? Твой Михаил старше Д-Демыча, нет?

– Младше на два года. Но мелкий. А какой еще, если я помню, как он мне до пояса едва доставал?

Павел невольно улыбнулся, пусть и вышло кривовато. Он помнил, как Дашка подходила и обнимала его за колено. В те времена, когда ее мать не совсем разочаровалась в нем как в отце и муже.

– Ты погружаешься в прошлое, – недовольно заметил Андрей.

Павлу иногда казалось, что негатор имел способности эмпата. Шансы на это были примерно такие же, как найти снег в пустыне: история знала примеры одаренных, имевших больше одного ядра и одного Истока, но встречалось такое крайне редко. Да и не вязалось с этим предположением спокойствие Андрея при применении площадной изоляции. Будь у него два ядра – скручивало бы, как и всех остальных одаренных. Так что никакой магии, просто чертовски много времени, проведенного вместе, и хорошая наблюдательность.

– Б-будешь тут вспоминать, – поморщился Павел, признавая правоту негатора.

Лопухов посмотрел одним из своих «сострадательных» взглядов.

– Коль мы с тобой последний час гоняем одни и те же мысли по кругу, то предлагаю отвлечься от нынешнего дела.

Павел зевнул.

– Мы не закончили.

– Это правда. Но надо или отправляться спать и думать завтра на свежую голову, или переключиться.

– П-переключиться на п-препарирование моих усталых мыслей?

– А ты помнишь, кто дает тебе психологическую оценку каждый месяц?

Павел поморщился. Риторический вопрос.

Маг пошел на кухню, заварил себе и Андрею один из бодрящих настоев алтайских трав. Алхимию пить в одиночку не хотелось, а на негатора она бы не подействовала. Отвлечь внимание не получилось – Лопухов все еще смотрел на него взглядом, предполагавшим почти принудительную откровенность.

До слуха Павла донесся тихий скрип. Дверь уборной или петли на форточке, которые он никак не смажет? Тратить силы и уточнять магией не хотелось, опасности не было, так что он предпочел не думать о ерунде. Тем более что Андрей явно не собирался оставлять его в покое.

– Ладно. Хорошо. Д-да, п-после того как все п-подтвердилось, я чаще вспоминаю п-прошлое. Сравниваю неслучившееся с имеющимся. Д-доволен?

– Нет. Мы оба знаем, что суррогаты ни к чему хорошему не приводят. Твоя дочь мертва. Дочь Виталика жива и нуждается в тебе.

Павел фыркнул:

– Во мне? Андрей, ей восемнадцать, и она взрослый человек, на удивление адекватный п-по нашим меркам. Я, п-правда, не уверен, стоит ли ей работать с нами п-полноценно. Д-думаю, лучше вывести в п-прямое п-подчинение шефу д-для работы со свидетелями и задержанными. П-платить б-будут хорошо, работа не п-пыльная. Все-таки п-просто сидеть на д-допросах – это одно, и совершенно д-другое – все эти убийства, п-перевертыши и п-прочее. Ей б-будет лучше...

– Тебе.

– Что?

– Тебе будет лучше. – Андрей не отрываясь сверлил мага тяжелым взглядом. – Еще недавно ты собирался взять в команду «полезного эмпата», всячески защищал Ингу, несмотря на метку. И на мои тезисы о том, что она молода и ей будет сложно, отвечал: «Аспект подходящий» и «Будь это Даша, ты бы не отказал». Я согласился. А теперь, когда выяснилось, что Инга не просто похожа на Дашу внешне, а твоя кровная близкая родственница, ты хочешь или сам сбежать, или ее подальше отпихнуть.

– Ничего я не хочу! – Павел тряхнул головой, чувствуя непреодолимое желание заткнуть коллегу и личного палача в одном лице. – Она эмпат, и ей лучше использовать свой Аспект на д-допросах и опросах. Б-безопасность, сытость, хорошие деньги. Отличный вариант.

– Да, конечно, – без всякой иронии подтвердил Андрей. – А еще лучше будет пристроить ее в полицейское управление. Надежда за ней присмотрит, работы вдоволь, ценить единственного эмпата там будут весьма и весьма.

Павел о таком варианте думал, разговаривал с женой и для себя все решил.

– Нет уж. Чтобы какой-нибудь уголовник п-после отсидки с д-дружками напал? Она ведь не б-боевик. П-пусть у нас б-будет. П-потом, как п-получит образование, с Асланом п-поговорю, им эмпат тоже п-пригодится.

Андрей улыбнулся. Неприятно так.

– Хорошо, пусть будет по-твоему. Завтра скажу Инге, что она недостаточно хороша для работы в команде и лучше всего будет максимально эксплуатировать ее Аспект и дистанцировать от остальных. Жаль, что она не телекинетик – так отдел мог бы сэкономить на грузчиках, а была бы пирокинетиком – уменьшили бы счет за отопление.

– П-прекрати! – рявкнул Павел. – Мы о живом человеке говорим, а не о функции!

– Да? – Андрей склонил голову, все еще нехорошо улыбаясь. – Я думал, что у живого человека спрашивают его мнение, если нет четких признаков того, что он не справляется со своей задачей. А Инга, несмотря на все обстоятельства, этих признаков не выказывает. Безусловно, многие аспекты нашей работы ей непривычны и тяжело даются, но тем не менее. Да и нагрузка у нас обычно чуть ниже.

– Она д-достаточно п-пережила! – отрезал Павел. – П-пусть занимается чем-то б-более б-безопасным.

– Например, ходит на встречи с новым Антоном Сергеевичем и приглядывает за его деловыми партнерами? Денег там будут платить больше, чем у нас в конторе.

– Это казуистика. Я высказал свое мнение.

Андрей вздохнул:

– И ты имеешь на него право. И я как руководитель команды и всей нашей небольшой инициативы имею право это мнение не разделить.

Павел сузил глаза:

– Что?

– Я не намерен поощрять твое очередное бегство, о котором ты, друг мой, будешь жалеть.

Маг склонил голову, всматриваясь в спокойное лицо негатора. Лопухов не шутил, но слова – лишь слова, а что он намерен делать? Использовать чтение мыслей нельзя, даже эмоциональный контакт ничего не даст. Андрей находился подле Павла, единственного мага-краснометочника во всем Особом, мага, опасного больше, чем все магики отдела разом, из-за полного иммунитета к его силам.

– И что ты намерен д-делать, если я п-предложу Ингу шефу в п-прямое п-подчинение? Уволишь меня?

Андрей склонил голову:

– А ты этого хочешь?

– Что, если д-да?

– Тогда я подпишу приказ. Я наблюдатель, а не тюремщик. Увы, придется тебе перебираться в Сергиев, получать соответствующие условия...

– Ты – надзиратель!

Хотелось сделать что-нибудь. Негатор не бессмертен, от физических, да и других угроз не защищен, артефактные щиты выгорят рано или поздно. Да хоть ту же люстру на него уронить... Павел закрыл глаза, прогоняя невесть откуда навалившееся раздражение. Нашел когда и с кем ругаться. И Андрей туда же.

Маг встал и сходил за графином с чистой водой, чувствуя тяжелый взгляд в спину.

– Зачем п-провоцируешь? – хмуро осведомился он, наполняя кружку.

– Я все еще пишу оценку каждый месяц, – невесело усмехнулся негатор. – И нужно обозначить ситуацию. Если ты продолжишь идти нынешним путем – то сам понимаешь, куда придешь. Ты мало спишь и загоняешь себя. Да, мы наткнулись на серьезное дело, но это не повод доводить себя до предела. Хотя бы потому, что так ты можешь нанести урона не меньше, чем вся наша «Новая воля».

Павел хмыкнул и залпом выпил холодную воду, словно это могло заставить уставший разум работать. Он хотел отпуска, но вместо отдыха бродит впотьмах, натыкаясь то тут, то там на части чьего-то крайне масштабного плана.

– Форум п-приближается. И хотя мы знаем очень п-примерно «кто», возможно – «п-почему» и частично «как», но не знаем ни «каким именно образом», ни «как это п-предотвратить», – мрачно констатировал маг. – Я собирался лежать на кровати с книжкой, в кинотеатр сходить хоть раз за год, п-присоединиться к тебе и Софии в Горячем Ключе. А теперь...

– Не все так мрачно. Демыч покопался в записях аэрокосмической съемки сибирских просторов и в тех фотографиях, которые сливают в сеть местные. Судя по всему, наш клиент или Вторяк, или кто-то из высших чинов Министерства охраны природы. Некоторые из участков, на которых должен быть восстановлен лес, как стояли порубленными, так и стоят; есть жалобы от старост деревень. С реками сложнее, хотя явно и часть программ по их очистке, и часть дотаций действующим заводам на минимизацию отходов прошли мимо цели, и в министерстве об этом не могли не знать. Природоохранники, кстати, подавали несколько прошений об ограничении повестки Сибирского форума, чтобы «не рассматривать проекты, способные подорвать экологическое благополучие региона».

– Так экологи же. – Павел постепенно успокаивался, хотя его мысли все еще гуляли где угодно, кроме как вокруг заказчиков теракта.

– Экологи. Но формулировки в прошениях крайне размытые, и больше всего они протестовали против трех проектов, по которым допуски делали независимые комиссии, частные, хотя и со всеми сертификатами. Совершенно случайно два проекта касаются территорий с «восстановленными» лесами, а еще один – реки, на укрепительно-очистные работы в русле которой выделили немалые деньги из бюджета.

Павел склонил голову. Он слишком устал, чтобы пытаться как-то анализировать вероятности случайных совпадений, да и прогнозист из него всегда был крайне поганый. Хотя что-то важное во всем сказанном наверняка имелось. Пока он спросил о другом:

– Ты упомянул «Новую волю». Что это?

– Я напряг аналитический отдел, Демыч не всесилен. Насчет Ноля они ничего не выяснили, но зато заметили в сети, в темной ее части, признаки активности некоей «Новой воли». Группа анонимов активно муссирует темы о том, что власти не только не готовы делиться магической силой, но и хотят забрать себе земные недра. По их информации, на Сибирском форуме пройдет тайный слет магического мирового правительства, которое должно решить судьбу всех сибирских лесов и полезных ископаемых. А воля народа – бороться против произвола и защищать свою свободу, свои права и свою землю.

Павел потер виски:

– Тайное п-правительство магов? Может, лучше сразу рептилоидов? Звучит как б-бред.

– Бредом были и обещания народовольцев обеспечить все население страны «всесторонней магической помощью каждый день». Но люди за ними пошли.

Маг скривился:

– П-пошли. Значит, в заказчиках у нас желающие не только скрыть хищения, но и п-прибавить себе п-политического веса.

– Скорее всего, у нас не один заказчик. Сошлись интересы и тех, для кого важен сам срыв форума, и тех, для кого такая акция будет поводом заявить о себе. Если учесть, что нововольцы заявили о стремлении добиться отмены форума и защитить народ от беспредела магов, то, сам понимаешь, для градоправителя провести это мероприятие теперь еще важнее, чем раньше. Сейчас «Град» чист, так что призмы или пронесут во время непосредственной подготовки к мероприятию, или доставят через кого-то из гостей.

Павел задумался, не без труда собирая все, что знал о форуме и безопасности там, воедино.

– П-по мнению наших б-безопасников, самая уязвимая точка форума – п-презентации п-проектов. Как минимум одна из них, д-демидовская, требует п-призм. Не Хеопса, обычных накопителей, но п-подменить их раз п-плюнуть.

Андрей задумался на мгновение – и качнул головой.

– Думаю, Ноль понимает, что и для нас эта уязвимость – не секрет. Он будет действовать более тонко.

Павел фыркнул:

– Андрей, он решил сунуться к нам, устроив маскарад! Наверняка хотел выяснить, что нам известно обо всем п-происходящем.

– Нет.

– Что «нет»? – Маг слишком устал, чтобы играть в угадайку.

– Думаю, он хотел узнать, сумеет ли попасть внутрь. И только.

Павел мотнул головой, но потом задумался, перебирая варианты. Безопасники всегда делали щиты недоступными для беглого магического сканирования. Толку от защиты, в которой каждый легко может найти брешь? Все ставили так, чтобы даже опытному в таких вещах магу понадобилось время для изучения чар и выбора путей их нейтрализации. И никто не даст какому угодно магу, хоть опытному, хоть нет, пялиться на защиты что Особого отдела, что «Града». Да, у Ноля и соратников наверняка имелось «Око» – артефакт, с помощью которого можно определить наличие Истока и в принципе видеть все магические воздействия, а не только те, у которых имелись внешние эффекты. Когда старый еврей Беренгофф понял, что ему грозит только штраф и выговор, то сам рассказал. Но видеть наличие чар и понимать, что это за воздействие и как его нейтрализовать, – совершенно разные вещи.

И все равно идти самому в Особый – безумие.

– Риск, – вслух сказал Павел.

– Риск, – признал Андрей. – Но мы портим им планы.

– Скорее уж корректируем.

Павел думал об этом. Они вмешались и испортили замыслы преступников, но и те сложа руки не сидели. Вместо Инги «выпит» Семенов. Эти ребята потратились на лишнюю призму, но вряд ли покупка одного артефакта пробила огромную дыру в их бюджете. Гульяз и Ярослав вышли из игры, но, если учесть масштабы задумки и время, затраченное на подготовку, у Ноля и его спонсоров наверняка имелись планы и на этот случай. Вон, стоило дотянуться до Красильникова – и тут же ловушка со взрывчаткой. Скорее всего, у террористов есть еще маг кроме Киним, которая, по мнению Павла, была лишней в этом уравнении. И этот маг, и Ноль, и непонятно сколько его союзников пока не собирались отступать от своей цели.

– Возможно, и корректируем, – признал негатор, – но я вот о чем думал: похищение Демидовой, Паш. Почему сразу после Инги? Я посмотрел по переписке – Ноль с помощью Ярослава ее именно на то время подбил. Мог и позже подать идею, но сделал это тогда, когда сделал. Зачем похищать ее так рано и держать у себя с риском, что если не маги, так полиция или просто кто-то из местных что-то услышит? Мы решили, что так хотели отвлечь папашу и наш отдел. Но что, если нет?

Павел прищурился:

– Ты о чем?

Андрей протянул свой блокнот. Негатор все это время рисовал черточки в разных сочетаниях.

– Я все думал: Гульяз ведь резала Демидову, когда я пришел. Мы решили, что так скрытый садизм проявился... А что, если нет?

– Андрей, п-пожалуйста, я слишком устал, чтобы угадывать, – взмолился Павел, – я хочу спать. Если у тебя есть что сказать – п-просто скажи, если нет – д-давай верить, что утро б-будет мудренее вечера и завтра мы п-поймаем Анатолия, а он п-преподнесет на б-блюдечке с голубой каемочкой всех п-причастных.

– Ладно. Я не слишком в этом силен, но, насколько я понял, порывшись в книгах и поспрашивав одаренных родственников, на Востоке есть фидаи. Настоящие, магические в смысле.

Павел несколько секунд без единой мысли смотрел на негатора, пытаясь осознать его слова. Фидаи – «жертвующие», готовые на все ради своей веры и идеалов. Такие устраивали взрывы в людных местах, принося взрывчатку прямо на себе. К сожалению, магию для этого дела тоже приспособили.

– Ты д-думаешь, что из Владлены...

– Я не нашел точных подтверждений, но ведь это бы все объяснило. Собранная энергия, похищение без убийства и все прочее.

Павел уставился на рисунки, чувствуя, как уходит прочь усталость. Он мало знал о магах Азии. Все народы хранили свои секреты, особенно пронесенные через годы Забвения магии. Шаманы продолжали передавать знания из поколения в поколение, жрецы уничтоженных в Великой Магической инков и майя некогда возносили вполне работающие молитвы, йоги, даосы и оммедзе оттачивали в монастырях владение телом и духом, а в далекой Африке славили своих предков. Имелись свои древние магические практики и на Ближнем Востоке, пусть появление ислама и уничтожило многие из них.

Павел почти бегом направился в свою комнату. Нужная книга у него хранилась. Справочник, правда, но общей информации им должно было хватить.

– Фото ран есть? – Маг вернулся в столовую с весьма объемным фолиантом в руках.

Он принялся перелистывать отпечатанные еще в прошлом веке страницы. Хранить в интернете информацию о магии было попросту опасно, так что оставались книги. Очень малотиражные книги.

– Держи. – Андрей протянул телефон.

Несколько минут, проведенных в разглядывании рисунка и шелесте страниц, – и Павел нашел, что искал. Сместил фото, покрутил узор-иллюстрацию...

– Вот оно! Совпадает этой частью. Альмухариба Санавую, или как-то так, я п-плохо знаю арабский. Ритуал становления Небесного воина. Ага...

Ритуал позволял закачать даже в слабого магика почти неограниченный объем энергии. Более того, всего за два дня раны на теле спавшей все это время жертвы затягивались и исчезали все следы вмешательства на ядре. Энергия уходила глубоко за Завесу, прорываясь в реальность в момент, который задавался или артефактом, или внушением, или вовсе простым словом.

– Я угадал? – поинтересовался Андрей.

Павел кивнул и протянул ему книгу.

– Читай сам, мозг тебе не выжжет. Теперь п-понятно, п-почему Владлену п-похитили именно в это время. Ноль намеревался вернуться в котельную с п-призмой, запитанной от Инги. Не вышло, но Д-демидова уже б-была на крючке, п-потому п-план решили не менять. Д-думаю, Андрей, ты едва-едва разминулся с Семеновым или кем-то, кто собирался п-проводить этот ритуал становления Небесного воина. Неважно, сколько п-призм закачивать, восемь или д-девять. П-последнюю бы п-просто, я не знаю, еще как-то б-бы п-пронесли. Или вложили б-бы на выпуск собственную жизненную энергию Владлены, сделали ее д-девятой жертвой. Это, конечно, рискованно, кто-то мог б-бы заметить всю конструкцию, но Ноль и компания могли п-попробовать такой вариант, все же вероятность п-попасться б-была б-бы небольшой. Д-даже п-при хорошем сканировании целители вряд ли б-бы что-то поняли. Д-древние персы и их товарищи б-были умными ребятами.

– Элегантный план, – не без толики уважения заметил Андрей. – Особенно если знать, что Демидова точно окажется на форуме, как минимум на объявлении собственной помолвки, и что из-за этой же помолвки ее пропажу скроют. Конечно, Демидов-старший мог бы и предать дело огласке, но даже в этом случае шансы на успех оставались большими. Как я понимаю, во время самого ритуала тот, над кем его проводят, спит?

Павел кивнул:

– Д-да. Д-демидова рассказала б-бы о б-безумной женщине с ножом и о котельной. И если верить написанному – п-пришла б-бы в себя уже п-после п-полного заживления. Никаких улик, никаких зацепок. И искали б-бы тех, кто хотел взять выкуп или сорвать п-помолвку. Если Д-демидов-старший вообще решился б-бы вынести сор из избы.

Павел не обманывался насчет высшего света и нравов, царивших там. Демидов еще был весьма адекватным представителем старых родов. Просто для него, как и для остальных богатых и влиятельных аристократов, дочь, особенно со столь слабыми магическими способностями, – в первую очередь способ укрепить свое положение, а потом уже человек. Если уж совсем цинично – то товар, которым оплачивается будущее сотрудничество. Покупателю ведь не стоит знать, что товар пару раз уронили по пути, верно?

Но семейная жизнь Демидовых сейчас не имела значения. Маг лишь отметил для себя, что кто-то из организаторов всей этой затеи со взрывом «Града» наверняка знаком с отцом Владлены. Вопрос в том, сделают ли самого Ноля Небесным воином. Кто мог провести ритуал? Семенов мертв, остаются Киним и еще какая-то неустановленная женщина, которую Кюн унюхала на месте его смерти. С другой стороны, времени до форума немного, следы ритуала не успеют исчезнуть полностью. Можно поставить рамочный сканер на этот тип воздействия, и все, не пройдет Воин внутрь «Града».

Но что-то подсказывало, что план изменится. Ноль явно не фанатик – слишком хладнокровен, слишком расчетлив. Да, были промашки, как с Ингой, но в целом – не глуп. Едва ли наниматели сумеют заставить его стать ходячей бомбой. А на магические принуждения опять же просто повесить сканер.

– Элегантный п-план, д-да, – согласился маг, – но Ноль и его соратники теперь могут п-попробовать что-то другое. Может, Анатолий что-нибудь расскажет. В любом случае я скажу б-безопасникам. Еще шахида нам не хватало.

– Я сам к ним схожу с утра, а ты выспись. Заодно можешь узнать по своим магическим каналам, кто жених Демидовой.

– Что? Зачем? – Короткий прилив бодрости иссяк, и Павел опять потерял нить рассуждений.

– А кто, кроме как причастный к семье жениха, мог быть точно уверен в том, что исчезновение Владлены попробуют скрыть и что она вообще появится на форуме? Она пока только наследница рода, да и женщина к тому же, ей в таком месте делать особо нечего. Надо оттуда и копать под одного из заказчиков. Второй, заинтересованный в политике, скорее всего, сидит где-то среди природоохранных шишек или еще повыше. И в любом случае у тебя есть еще как минимум два дела.

Тон негатора Павлу не понравился.

– Что за д-дела?

– Выспаться. И подумать, что делать дальше: в своем доме шумодав, насколько я помню, ты не ставишь, а дети, выросшие в сложной обстановке, как правило, обладают хорошим слухом и высокой тревожностью, усиливающейся после больших эмоциональных и интеллектуальных нагрузок. Доброй ночи. – Андрей покинул столовую и направился в почти собственную – изначально гостевую – комнату в большой, но полупустой квартире Павла.

Маг остался за столом, невидящим взглядом рассматривая линии ритуала из книжного рисунка. А ведь и правда – шумодав он не ставил... Но Инга его поймет. Должна понять, ей же не три года.

Глава 25

Выбирая путь

Инга проснулась по собственным меркам поздно. Сказывалось напряжение последних дней: читать и анализировать сухие факты в таком количестве ей даже в школе не приходилось. Да и подслушанный ночью разговор долго не давал уснуть. Эмпат не все поняла, но основное уловила – дядя не слишком радовался перспективе работать рядом с ней. Не сказать, что ее это задевало. Разве что совсем чуть-чуть.

Инга всего две недели назад приехала в Москву. И сколько всего случилось с тех пор? Нападение, побег, знакомства с магами, аристократами, полицейской и магиками, перспективы трудоустройства в Особом, обретение живых и мертвых родственников, пара разгаданных загадок. У нее появились комната, новые вещи взамен потерянных старых, немного денег, временные документы, позволяющие не бояться поимки особистами и возвращения в приют. Да и приюта уже и не существует, как оказалось.

Инга задумалась о том, что, возможно, надо было, как узнала о пожаре, валить куда-нибудь в Тулу или в какой-нибудь еще город поменьше. Рассказать, что ей по голове дали, что не помнит имени-отчества, семьи нет, документы отобрали. И молчать про магию. Дали бы новый паспорт – и отпустили бы с миром. Началась бы новая, свободная жизнь...

Но – нет, прельстилась перспективами. Хотя, пожалуй, сидеть на допросах – тоже ничего, куда лучше, чем быть горничной.

Инге не нравилось признаваться в этом даже себе, но ей хотелось остаться в команде сыщиков. Общаться с Кюн, с занудой Демычем, узнавать что-то новое от Павла и Андрея Васильевича. С ними было неожиданно спокойно, как никогда раньше. Но ее желания, увы, расходились с реальностью. Не стоило раздражать своим присутствием новообретенного дядю-мага.

Инга добралась до столовой. Хотелось выпить воды и выяснить, что, собственно, от нее требуется дальше. Просто ждать девяти часов и расспросить Толика о том, что произошло в той квартире и на кого он теперь работает? Или есть допрос, на который можно съездить?

В столовой обнаружился Павел за ноутбуком. Инге подумалось, что было бы проще, веди Ноль социальные сети. Хотя, может, он и вел – от лица какой-нибудь сногсшибательной красотки или накачанного бодибилдера. Даже селфи мог бы выставлять, какие бы захотел.

– Доброе утро. – Инга постаралась говорить как можно более спокойно и ровно.

Какое ей вообще дело до того, что думает о ней один маг, которого она знает несколько дней? Никакого. Но она все же предпочла, пока не выгнали, сбежать на кухню.

– Еда в микроволновке, – заметил ей в спину Павел.

Нет, ну в самом деле... Инга выругалась про себя. Постоянный накал страстей в собственной душе начинал раздражать. Она во второй приемной семье как-то, за компанию с матерью семейства, смотрела один индийский сериал. Там все размахивали руками, громко говорили, танцевали. И в османских сериалах все так же, только все друг другу приходились родственниками. Но она-то не героиня сериала! Даже если так, то сериал, судя по надвигающимся проблемам и количеству смертей вокруг, криминальный.

В микроволновке и правда обнаружилась еда. Выглядела и пахла она так, что аппетит пришел тут же. Инга хотела поесть на кухне, потом вспомнила сказанное Надеждой – и передумала. Зачем нарушать правила этикета? Все равно присутствие Павла хоть рядом, хоть в соседней комнате привносило какое-то напряжение. Хотя бояться-то его стоило раньше, но нет-нет, а на мага Инга поглядывала.

Павла это явно нервировало. Маг закрыл ноутбук и поймал ее взгляд, но неожиданно отвел глаза, словно не знал, о чем должен говорить. Инга тоже не знала. Подслушивать некрасиво, да и что сказать: «Я все слышала и съезжаю? Спасибо за заботу, мне пора?»

– Я, к сожалению, не так хорошо читаю людей, как Андрей, но все же п-предположу, что ты могла уловить что-то из нашего с ним вчерашнего разговора, верно?

– Притворство – не самая сильная моя сторона, – признала Инга. Она честно пыталась контролировать выражение лица, много лет пыталась. Толик всегда говорил, что получалось у нее это смешно и нелепо.

Эмпат поспешила объясниться, не желая показаться неблагодарной скотиной:

– Все в порядке. Вы очень много для меня сделали. Не знаю, могу ли еще помочь с текущим расследованием, но если нет, то, как я понимаю, без нужных бумаг и поручительства мне нельзя перемещаться по стране и...

– Так, так. – Маг выставил руки перед собой, словно намеревался от кого-то защищаться. – Инга, п-подожди. Не торопись.

Эмпат коротко улыбнулась. За словами Павла стояло неприкрытое облегчение от того, что она не злится и правда готова работать в отдалении.

Кажется, он это понял или увидел, как она применяет магию. Изменился в лице, хотел что-то еще добавить, но неожиданно в кармане Инги завибрировал телефон.

– Твой п-приятель? – В голосе мага слышался разом и азарт, и напряжение, и какая-то отдаленная тревога.

К чему тут тревога, Инга так и не поняла, но, проверив, честно кивнула. Наверное, будущая встреча важна в свете расследования.

Она не являлась фанатом всех этих аристократов, лечащихся в таких больницах, куда ее и на порог бы не пустили, но и смерти им не желала. Инга все же не была совсем уж оторвана от мира, смотрела новости, слушала рассказы про захваты террористами заложников и взрывы в небоскребах и определенно не считала насилие чем-то хорошим. Даже против тех, кто получил миллионы рублей явно не за красивые глаза и одни только добрые дела. Насмотрелась в приюте на ребят, которые оправдывали свое желание поиздеваться тем, что жертва кривая, или тупая, или слишком много имеет, или слишком косо смотрит. Нет в насилии ничего хорошего.

– Толик говорит, что не сможет встретиться вечером. Но, если я не передумала отдавать деньги и вообще увидеться, готов пересечься через час или полтора. Прислал, куда приходить. Обещал показать пару красивых мест неподалеку.

– Адрес п-покажи.

Инга, загнав подальше раздражение, протянула магу телефон. Тот, прочитав сообщение, нахмурился.

– Красивые места там – старая царская резиденция и крошечный не самый людный лесопарк. Нашел место... Хотя в Измайлово свой шарм есть. И ехать туда п-прилично. Но нам весьма и весьма нужен твой товарищ или тот, кто может вместо него п-прийти. Так, дай п-подумать.

Инга подавила новый приступ раздражения. Маг вел себя так, словно ее время и право встречаться или не встречаться с приятелем были какими-то несуществующими вещами. Ситуация сложная, но это же Толик. Приятель мог куда-то влезть, не лез за словом в карман, и они с близнецами встревали из-за него в драки, но никогда не сделал бы ничего по-настоящему плохого.

– Я понимаю, что Толик – свидетель и все такое. Но он нормальный. И если он придет сам, то я хочу с ним поговорить без препятствий. Мы год вместе жили, вместе искали работу, прикрывали друг друга. И он в приюте мне помогал. Он наверняка не знает про эти все убийства, взрыв и прочее.

Павел вздохнул и заговорил с явным сожалением:

– Инга, даже если твой п-приятель и п-правда ни о чем не д-догадывался и все это время п-просто использовал выпавшие шансы... Люди, оказываясь в новых обстоятельствах, открывают в себе новые стороны. Люди меняются. И люди, все люди, п-преданы лишь себе. Ты ведь его три года не видела, так?

– Да.

– Ты не знаешь, что Анатолий д-делал эти три года и с чем он столкнулся. П-пока все, что нам известно, – он работал на Михалкова, собиравшегося заработать на п-последствиях п-планирующегося теракта. Анатолий находился в квартире, когда убили Михалкова, его жену и народовольца Семенова. Анатолий не стал п-предупреждать тебя о п-произошедшем и вообще хоть о чем-то сообщать, и, наконец, он общался с Нолем, и неизвестно, о чем они д-договорились.

– Он пытался защитить ребенка!

– Или отдал ребенка «Новой воле», – парировал Павел.

Инга такого названия раньше не слышала.

– «Новая воля»? Кто это?

– Вероятнее всего – п-преемники народовольцев, еще б-более злые, еще б-более готовые к террору и использующие в том числе экологические п-проблемы д-для оправдания своих действий. Хотя у нас есть основания считать, что д-дело в воровстве казенных д-денег, которые выделены на решение этих п-проблем. Я п-понимаю, что ты хорошо относишься к Анатолию, но ваши личные отношения не д-должны мешать объективному восприятию д-действительности.

Инга невесело улыбнулась в ответ, уловив больше, чем было сказано. Вот она кто: «Помеха объективному восприятию действительности». Зато честно.

Павел, подумав еще, принял решение:

– Соглашайся на встречу. Рискованно, но выбора у нас нет, твой п-приятель хоть что-то, д-да знает. Искать его п-по всей Москве д-долго, и у нас есть д-дела важнее.

Инга кивнула и принялась писать ответ. В ожидании реакции Толика она задала вопрос, пришедший на ум еще вчера:

– А не проще найти в ваших базах этого Ноля? Перевертышей, или как правильно, его возраста ведь немного будет, верно? Он же вряд ли ребенок совсем или старик, коль таким вот живет.

– Немного, – согласился Павел, – а если точнее – ни одного.

– Что?

Маг невесело усмехнулся:

– У нас д-два зарегистрированных п-перевертыша на страну, способные менять и тело, и голос. Один живет в П-приамурье и руководит сетью рыбных ресторанов, а второй и вовсе п-при п-посольстве во Франции сейчас. Так что, к моему огромному сожалению, Ноль избежал внимания закона. Есть еще п-пара п-почти п-подходящих кандидатур, но, увы, они – женского пола, а нам нужен мужчина.

– Мужчина? – Инга вернулась к завтраку, но все же решила поддержать разговор. – Обезображенный и хромой, как Ярослав описывал?

Что бы ни ждало ее в будущем – если узнает, как выглядит этот Ноль, то не попадется еще раз к нему в руки.

– Д-да, скорее всего. Андрей говорил, что владелица хостела отметила неловкость д-движений Ноля. Это стандартные п-проблемы при обращении в п-представителя д-другого п-пола из-за разницы в центрах тяжести. Значит, он мужчина. К тому же ни один магик не может п-постоянно использовать свои способности. У тебя не выйдет сутки напролет вслушиваться в чужие слова. Что-то ты п-пропускаешь мимо ушей, что-то анализируешь кусками, что-то и так п-понятно. Д-демыч устает от п-поиска информации. Андрей не может вечно сдерживать магию. Щен... Оборотни иные, они скользят между сущностями, оставаясь собой в теле зверя, но б-боль или сильное п-потрясение п-препятствует смене формы. П-перевертыш – не оборотень, он не может д-долго находиться в чужом облике. С Ярославом Ноль п-пробыл немало и едва ли под чужой личиной.

Инга прикусила губу. Калека из приюта... Нолю наверняка пришлось несладко. Если хромой, то заработать физическим трудом сложно, а если лицом страшен, то и торговать не возьмут. Только и остается, что пользоваться своими возможностями и работать на тех, кто за них готов заплатить. Жить-то хочется, а еда сама себя не купит. Приютского никто, как Ярослава Красильникова, содержать не будет и простую работу не даст. Хотя этот Ноль мог бы устроиться на мониторы смотреть или что-то программировать, пойти туда, где плевать на хромоту и внешний вид. Мог пойти сложным путем, но не захотел.

И она могла, но не захотела. И, не напади Ноль, согласилась бы на предложение Антона Сергеевича. Работа непыльная, платят хорошо, и, правда, не всю же жизнь с тряпкой провести... Всем хочется легких денег.

Инга поежилась, осознав, насколько много у них общего. Ноль с легкостью убивал, но ведь он наверняка не всегда таким был. Просто однажды ему предложили работу. Непыльную высокооплачиваемую работу.

Телефон завибрировал. Толик с радостным смайликом уточнил, что будет ждать у моста, ведущего к усадьбе Измайлово.

– Довольно б-безлюдное место в б-будни... Времени на нормальное копирование Личины нет, д-да и твоего б-близкого п-приятеля я обмануть не смогу, так что нечего и п-пытаться. П-потому туда идешь ты, а я за тобой п-присмотрю. П-появляется Ноль – задержу. П-попробуй уговорить своего друга п-пойти с тобой к нам. Не удастся – я и его задержу, не вмешивайся. Вызывать кого-то еще слишком рискованно, если твой п-приятель заметит ловушку, то наверняка развернется еще д-до встречи и растворится на п-просторах Москвы. П-просто б-будь собой и п-попытайся узнать все, что сможешь, о том, на кого теперь работает Анатолий и зачем на самом д-деле захотел встретиться. Ничего не узнаешь – неважно, все равно д-допрашивать б-будем. Сейчас п-придется п-провести одну п-процедуру, возможно, неприятную.

Инга с подозрением посмотрела на мага. Скрывать свое недоверие к «неприятной процедуре» она не собиралась.

– Твои амулеты п-пока не настроены п-полностью, но все же от б-большинства физических атак п-помогут. Увы, д-для защиты разума не существует артефакта за вменяемую цену.

– Ноль – не маг, как и Толик.

– Но б-британка – маг. Едва ли она п-придет, но все же. Есть еще одна д-девушка, заглядывавшая в убежище. И мы не знаем, осталось ли у Ноля то алхимическое средство, которым он п-подчинил неслабого мага Семенова. П-поверь, разбираться с какой-нибудь внедренной командой так себе развлечение. Д-да и условия содержания могут изменить в худшую сторону, если решат, что в твоем разуме есть закладка.

– Ладно, – признала поражение Инга, – что нужно делать?

– Встать и смотреть на меня. Ну и не д-дергаться лишний раз, это отвлекает.

Эмпат одновременно с Павлом поднялась на ноги и поймала его взгляд. Немного странно смотреть в лицо человеку, который вроде как твой дядя, родная кровь, но при этом испытывает облегчение от твоего согласия убраться подальше.

Инга не могла понять, как относиться к Павлу: вроде и помогает, а вроде и спину не подставишь. Она, если признаваться себе, понадеялась, что правда сможет найти кого-то «своего». Не Толика – он уже стал другим. Кого-то еще. Но дядя ничего ей не обещал, так что нечего питать пустые надежды. Жила раньше сама – и дальше сама справится.

«Неприятная процедура» оказалась скучной. Маг застыл в напряженной позе, взглядом буквально пригвоздив Ингу к месту, но и только. Поначалу ничего не менялось, но через десяток вдохов эмпат ощутила странный туман, словно бы сгустившийся вокруг мыслей. Несколько мгновений он мешал соображать, а потом отступил к краю сознания, не уходя насовсем, но уже ни на что не влияя.

Павел отвел глаза. Инга, приняв это за разрешение расслабиться, помотала головой, пробуя вытрясти из нее туман. Не вышло.

– Ладно, п-пора собираться, – голос мага казался задумчивым, а за словами считывалась непонятная растерянность, перемешанная с сожалением, – иначе опоздаем. Ты только ничему не удивляйся.

Инга пожала плечами. Чему удивляться-то?

Глава 26

Интересное предложение

Инга прошла мимо ряда магазинов и, вывернув из-за многоэтажного отеля, залюбовалась красивым, пусть и немного словно бы слишком ярким замком, называвшимся, судя по указателям, Измайловским кремлем. Необычное место. Даже жаль, что Толик ждал не там, а у усадьбы, идти к которой нужно было через небольшой парк, огороженный ажурным забором. Входа поблизости не наблюдалось, и Инга обернулась, чтобы спросить дорогу у мага, но Павел исчез.

Нападение! Эмпат сжала кулаки, ища угрозу, а потом заметила неподалеку слабую рябь в воздухе и немного расслабилась. Вот тут уже было чему удивляться. Впрочем, чем бы маг ни занимался, ее задача от этого не менялась.

Проход за ограду обнаружился чуть левее от того места, где искала его Инга. От кованых ворот начиналась узкая тропинка, которая, судя по указателям, вела как раз в нужное место. Впереди виднелась гладь не то озерца, не то старого русла какой-то реки. Если верить карте у входа в парк, то Измайловская усадьба находилась на небольшом острове.

С каждым шагом вперед Инге казалось, что она удаляется не только от шума Москвы, но и от суеты современности. Словно бы погружается в совершенно другой мир, в кусочек прошлого с его размеренной жизнью, неожиданно оказавшийся прямо в центре огромного города. Тихо шелестят листья, пахнет зеленью. Красиво. Безлюдно. Спокойно... Как-то уж очень спокойно.

Инга присмотрелась. Вдалеке показался узкий мост, за которым стоял кто-то в черной одежде. Человек увидел ее – и, прихрамывая, бросился бежать.

Невидимый, Павел ломанулся между кустами с треском и руганью. Прогрохотал по железному мосту, на ходу возвращая себе привычные очертания и выкрикивая приказ остановиться, и продолжил погоню. Инга с сомнением последовала за магом. Он говорил, что сам задержит Ноля. Да и вроде как убежал далеко...

У типа в черном имелась немалая фора, пусть и бежал он неровно, хромая. Бежал, бежал и, сбросив куртку, на ходу прыгнул в воду. Поплыл к другому берегу, причем с весьма хорошей скоростью. И выбрал ведь самое узкое место, к тому же на том берегу стояло что-то, похожее на самокат.

Инга с удивлением наблюдала за тем, как Павел, выбежав к кромке воды и еще раз попытавшись словами остановить «пловца», бросил в него что-то широким жестом, не возымевшим никакого эффекта. Маг выругался, взмахом руки призвал к себе валяющееся на берегу бревно и принялся окутывать его ярким светом. Когда человек в черном уже преодолел большую часть пути до другого берега, маг новым взмахом руки бросил бревно в воду, встал на него и, вытянув ладонь вперед, поплыл. Расстояние между ним и беглецом сокращалось, но медленно – магическое «плавсредство» скоростью похвастаться не могло.

– Вовек такого не забуду, – раздался за спиной голос Толика.

Инга повернулась и увидела приятеля, шедшего по узкой тропинке откуда-то из глубины парка.

– Ты заодно с ним?

– И это вместо приветствия... – усмехнулся Толик. – Пошли в усадьбу. Ноль займет мага, но ненадолго, а я попробую рассказать тебе, зачем это устроил.

– Рассказать?

– Что, думаешь, я собираюсь тебя в жертву принести, а?

Не собирался, эмпат это слышала и вместо ответа протянула приятелю деньги.

– Забирай.

– Не мое.

– Мелкой отдашь.

– Ладно, уговорила. – Толик без восторга забрал аванс за неслучившуюся работу.

Инга изучала приятеля. Почти такой же, каким был в ресторане, только уставший. Осунулся, отрастил щетину, под глазами залегли тени...

Толик посмотрел на нее и, неопределенно покачав головой, направился по дорожке туда, где за деревьями виднелось что-то белое.

– Ты прости, что я тебя в это дерьмо втравил, а?

Инга дернула плечом. Нашел о чем говорить. Вместо ответа она поинтересовалась:

– За нами следят?

– Не знаю, – честно признался приятель, – но просто расскажу, что хотел, и уйду. Прости. Я хотел как лучше, а... Получилось, что получилось.

– И теперь, после смерти Антона Сергеевича, ты работаешь на его убийц? – Инга пошла напролом.

– А ты многое знаешь. Впрочем, ты ведь сама работаешь на Особый отдел, а не старушку-отельершу, разве нет? Ноль видел тебя там.

Инга отмахнулась:

– Лучше ты правду скажи.

Толик скривился:

– У меня не было выбора. И знаешь, черт со всем этим, моя жизнь ломаного гроша не стоит, но мелкую жалко. Она не виновата, что ее родители заигрались с людьми, перед которыми свои обязательства лучше выполнять.

– И это обязательство – отправить меня на тот свет, – хмыкнула Инга.

В словах Толика не было... Да ничего не было. Просто констатация факта: связались не с теми людьми – и все. И плевать, что по чистой случайности в результате сделки погибла не Инга, а другие люди. Да, Антона Сергеевича использовали, но это ничего не меняет.

За деревьями оказалась белокаменная стена с забитыми воротами. Дорога, по которой они с Толиком шли, огибала препятствие и вела дальше, мимо еще одной стены, располагавшейся под прямым углом к первой. Усадьба оказалась чем-то вроде маленькой крепости. По крайней мере, прямоугольник не самых высоких, но все же внушительных каменных стен тут имелся, а все постройки, судя по всему, находились во внутреннем дворе.

– Слушай, я правда не знал, – тут Толик говорил искренне, – я бы не стал тебя сдавать, если бы сразу все выяснил, – а здесь уже не совсем.

– Сразу – не стал, – Инга решила не скрывать свою осведомленность, – подумал бы. Поторговался.

– Вот поэтому ты себе парня и не нашла до сих пор! Или тебе по нраву этот маг, а? Он тебя где, в борделе подобрал?

Попытка задеть, но почему? Злости сказанное приятелем – бывшим приятелем – не вызывало. Инга не почувствовала ничего, кроме глухой тоски и сожаления о том, что как раньше уже не будет. Как там Павел сказал: «В новых обстоятельствах люди открывают новые стороны себя?» Она скосила глаза на Толика. За прошедшие сутки он явно почти не спал и, видимо, решил, что может хамить.

– Мои отношения тебя не касаются, – мрачно отозвалась эмпат.

– Пожалуй. Меня вообще мало что касается. Вечером я свалю из этой дыры – и все. Поехали со мной, а?

– Что? – Инга уставилась на Толика. – Сначала говоришь мне про бордель, а теперь зовешь с собой непонятно куда? И Ленка твоя что?

– Прости. Прости за бордель. – Толик мотнул головой. – Не знаю, что нашло. Ноль предупредил, что с тобой какая-то девушка ходит, а тут – маг, и я... В общем, не ожидал. Ленка ни о чем не в курсе. Да и что я ей скажу? Прости, дорогая, моего шефа кокнули, а я теперь забочусь о его дочке и работаю на парней, которые его убили, и за это получу магию?

А, вот оно что... Инга неожиданно улыбнулась. Все встало на свои места.

– Тебя послали завербовать меня. – Она кинула взгляд на Толика, по лицу которого пробежала тень. – Ага, угадала. Следующим должно быть признание, что ты меня всегда любил, так? Что ты сделаешь меня счастливой?

– Ну... Я правда тебя любил. И люблю. Потому и позвал в Москву. – Толик говорил почти обиженно. Как маленький ребенок вроде приютской Даринки, у которой только что отобрали игрушку.

– Любил достаточно, чтобы использовать. Что за меня обещал твой шеф – деньги? Повышение?

Толик скривился:

– А есть ли теперь разница, а? У нас с Антоном Сергеевичем было взаимовыгодное сотрудничество. Я думал, получится круто, если ты и я вместе с ним наваримся, заработаем, заживем. Ленку хотел дизайнером подтянуть на расширение бизнеса, уже обо всем договорился...

– И тут выяснилось, что твоя мечта о деньгах и хорошей жизни оплачена моей смертью, а когда оплата не прошла, то все воздушные замки разбились? И ты меня позвал на «срочную работу», чтобы сдать с рук на руки. Мне бы тот «дальний родственник шефа» мозги бы промыл в этом ресторане, разве нет?

Толик скривился еще сильнее:

– Вот ты упертая! Я правда не знал ни о чем. Да, понятно, что шеф не агнец невинный, я ж не дурак. Но и могилы никому не копал. А потом все завертелось... Знаешь, я злился на тебя. Злился, но передумал многое и теперь искренне предлагаю пойти со мной. На фиг вся эта Москва, все эти интриги, все это дерьмо, в котором ты – винтик системы, а такие, как я, – пыль у ног титанов. Ты заслуживаешь лучшего. Мы заслуживаем лучшего. И сможем это лучшее построить. Вместе. К тому же Ноль говорит, что знает, кто твои родители.

Инга медленно повернулась к Толику, отводя взгляд от внутреннего двора Измайловской усадьбы. Он ведь не лгал.

– Повтори, – потребовала она.

На лице приятеля на мгновение появилась торжествующая улыбка.

– Знал, что тебя это заинтересует. Мне он ничего не сказал, только намекнул, что знает, и все. Он странный, но вообще-то неплохой человек. Наш, приютский. Сам не помнит, кто его родственники, говорит – кинули после аварии. Но он реально нормальный, пусть и занимается... грязной работой.

Инга склонила голову. Со стороны могло показаться, что она рассматривает белокаменное вытянутое здание, одной стороной пристроенное к внешней стене усадьбы, а другой – обращенное внутрь немаленького дворика, где раньше размещался какой-то плац. Но на самом деле эмпат пыталась понять, что стояло за произнесенными словами.

Инга не могла разобраться, серьезно говорил Толик или нет. Ноль на его глазах убил этого Семена, Антона Сергеевича и его жену, вообще ни к чему не причастную, а приятель рассуждает так, словно убийца – его друг! Она чувствовала, что за его словами смешивается слишком много эмоций, среди которых проглядывали усталость и страх, и решила сыграть на них.

– Толь, я все понимаю. Ты хотел защитить девочку и согласился работать на ублюдка, убившего твоего шефа. Но ты ведь сейчас здесь, свободный. Пойдем со мной, тебя защитят, правда. Получишь новое имя, новую жизнь. Девочку вернут родственникам, наверняка же у Антона Сергеевича есть кто-то или там у его жены. И все хорошо будет.

Толик вздохнул:

– Инга, я понимаю, тебе только восемнадцать... Но чудес не бывает. Мы никому не нужны. У нас нет семей, нет рода, никого нет. И не будет. Ты знаешь, что тетка, которая Ленку к себе взяла, против моего с ней брака? Потому что я приютский. Потому что испорченные гены и характер такой, что никому ты не нужен. Вот я пойду с тобой – и что? Да меня в тюрьму посадят за то, что не позвонил и не рассказал про все, не побежал в отделение. И да, я возил шефа толковать с черношинельниками и с бандитами, знал, что не он все пошлины платил, и вот это все... Да даже если и не посадят – кому я сдался? Я три года зубами землю грыз – и что, а? А ничего! Да, случилось, что случилось. Да, Антон Сергеевич, царствие ему небесное, со своей ненаглядной нас покинул. И что мне теперь – опять на улицу? В бар, шеей своей за копейки рисковать, а?

– А то тебе Ноль много платит, – парировала Инга.

Она понимала приятеля, в речи которого сквозила горечь. Толик только-только устроился, только поверил в перспективы – и тут фиаско. Из-за нее, Инги. Из-за его идеи Ингу пригласить... И теперь он не хочет возвращаться туда, откуда начинал.

И она сама, пожив в доме с отдельной комнатой, хорошо питаясь, приодевшись и проводя время не с пьяными постояльцами отеля, а с умными и интересными людьми, тоже ведь не горела желанием возвращаться на юг к работе горничной. Потому вчера, услышав разговор, она не стала убегать, хотя могла бы. Инга не хотела возвращаться к той жизни, которую вела раньше. И Толик тоже не хотел. Потому оправдывал своего нового друга.

– Ноль ничего не платит, но за ним влиятельные люди стоят, и они не скупятся. И на карман он мне нормально дал, пусть и пока светить запретил, а то мало ли... И живем мы, знаешь, не в палатках в лесной глуши, а в нормальной усадьбе, пусть и на отшибе.

– Это он тебе сказки про нормальную усадьбу рассказал?

– Чего это – сказки, а? – насупился Толик. – Фото показывал. Я ж не дурак на дерьмо какое-нибудь соглашаться просто так. Мог и мотануть из Москвы, нож мне к горлу не приставляли. И ты знаешь, что я правду говорю. Я Марью бросать не захотел, у нее же нет никого больше. И я стану магом. Настоящим!

Инга попыталась образумить бывшего приятеля:

– Толя, даже если вдруг у тебя есть развитое как надо ядро, что огромная редкость, то тебе в процессе связывания с Истоком придется убить себя. – Она пыталась припомнить объяснения Павла.

– Не насовсем же. Да и к тому же Ноль, вон, получил свою силу. Все работает, и у меня получится.

– Толя, это...

– Это возможно, ясно? Ты что-то раньше, когда я с близнецами о таком рассуждал, ничего против не говорила.

Инга фыркнула. Да, они иногда мечтали вслух о том, чтобы получить магические способности. Каждый хотел уметь что-то полезное, и она в том числе: летать там или мысли внушать, чтобы все забыли, что у нее красная метка. Но это примерно так же реалистично, как думать о своем доме на каком-нибудь тропическом острове или в Крыму. Или не о доме там, а о родителях. Нет их – и все.

А тут Толик верил в то, о чем говорил. Верил! Они и тогда, конечно, чуть-чуть верили в подобное, как дети, да и взрослые, верят в чудо. Но все же...

– Мы мечтали о несбыточном, – дипломатично ответила Инга.

– Что, боишься конкурентов, а? Боишься, что ты не одна такая будешь со своей магией?

– Я не боюсь, Толь. Мне жаль, что ты гонишься за звездой с неба.

– Они тоже иногда падают!

– Они сгорают, не долетая до земли. Пойдем со мной, ладно? – улыбнулась эмпат. – Выпутаешься из всего этого дерьма. Начнешь новую жизнь.

Толик отступил на шаг:

– Нет уж. – Он прищурился, оглядывая Ингу так, словно впервые видел. – Я ошибался, думая, что ты примешь верное решение. Тебе больше нравится твой маг и твоя подружка, а? Те, кто сидит на своей магии и не готов поделиться ею, не готов помогать обычным людям? Да, я вижу. Я был слеп, думая, что все происходящее вокруг нормально и что иного пути нет, но Ноль показал новые возможности, рассказал, как сделать мир лучше. И я тебе расскажу.

– Толик, тебя опоили, что ли? Или что-то внушили? Ты еще два дня назад ни о каком Ноле не знал.

Инге стало страшно. Не за себя, а за бывшего приятеля – это же тот самый Толик, который расписывал ей все преимущества работы на своего шефа и хвастался тем, что подвозил «настоящего мага», патлатый когда-то Толик, слушавший металл...

Толик вновь шагнул назад.

– Хорошо родиться магом, а? И хорошо жить среди тех, кто узурпировал магию. Да ты сама получила красную метку от этих ублюдков ни за что! Но может быть другой мир. Нормальные законы. Возможность каждому творить чудеса во благо всех. Историю переписали, почистили, чтобы никто не знал о величии мира, в котором магия была у каждого! И теперь врут нам, что, мол, магию можно получить только по праву Представления, только от папочки с мамочкой. Врут, потому что боятся потерять власть, вот и все. Инга, последний раз прошу – поехали со мной! У тебя будет все: возможность использовать свои силы как хочешь, деньги, друзья, сторонники. Посмотри вокруг – здесь, в этой усадьбе, когда-то жил могущественный род, но от них ничего не осталось, и такова судьба всех узурпаторов. А мы можем сделать мир лучше. Это не просто работа, Ин, это наш шанс сделать что-то стоящее, понимаешь, а?

Инга улыбнулась:

– Толь, твое прошлое предложение меня чуть на тот свет не отправило. И да, я верю, что ты ничего не знал. Но неужели ты думаешь, что я во второй раз на это клюну? Особенно если учесть, что твой новый друг и соратник меня чуть не убил и только случайность его остановила?

– Ноль просто делал свою работу. Иногда приходится идти на жертвы.

Эмпат смотрела на приятеля во все глаза. А ведь он верил во все, что говорил. Словно... словно нашел себе цель. Или ему приказали эту цель найти. Или он просто согласился со всей этой ерундой потому, что не смог бы иначе выжить?

И вот что с ним делать? Павел где-то ходил, видимо, все еще разбираясь с Нолем. Остальных тоже рядом нет. Самой попробовать скрутить и позвонить Надежде? Вызвать полицию?

Пока Инга размышляла, Толик неожиданно закашлялся. Достал ингалятор – откуда взял, астмы-то ведь у него не было? – и резко брызнул прямо ей в лицо. Эмпат пошатнулась больше от неожиданности. В нос ударил запах мяты и полыни.

– Прости, но ты идешь со мной. – Толик, пока Инга приходила в себя, убрал «орудие преступления» и потянулся, чтобы взять ее за руку.

Несмотря на неприятный запах, не желающий исчезать, и странное, почти иррациональное желание расслабиться и подчиниться, Инга все же понимала, что идти никуда не обязана. Она скосила глаза, осматривая усадьбу. У ворот стояла пожилая пара, рядом с ними – охранник на посту. Табличку около дальнего строения изучала хрупкая девушка. Отец с сыном сидели на лавке в центре двора. И им Толик со своей брызгалкой может приказать что хочет. Значит, придется подыграть.

Преодолевая омерзение от прикосновения, Инга дала себя увести. Как, как Толик превратился в это?

Ответ на этот вопрос нашелся очень быстро. Они вышли из квадрата стен усадьбы, и приятель, сверившись с часами, словно ждал, когда использованный им препарат войдет в силу, начал... вещать.

Он говорил о несправедливости, о мире изобилия, где у каждого будет все, что он хочет, где каждый будет работать в свое удовольствие ради новых достижений, – и все это благодаря магии, которая станет доступна каждому. Рассказывал о том, что власти на самом деле еще до Великой войны испугались такого мира, потому уничтожили всех, кто пытался создать новое общество, оставив лишь лояльных себе волшебников, которые боялись потерять деньги и привилегии и потому запретили остальным прикасаться к магии. Намекал на то, что старому порядку скоро придет конец и именно в могучей Российской империи построят новый мир равенства и братства.

Инге казалось, что она попала на урок истории. После Февраля ведь был Октябрьский бунт с похожими лозунгами, а совсем ведь недавно, всего пятнадцать лет назад, – Новогодний марш. Она находила некоторую иронию в том, что во имя чего-то подобного ее отец намеревался захватить Кремль. Как-то не чувствовалось родственной связи с заговорщиками. А уж с их методами...

А Толик продолжал:

– И за границей, и в Европе, и в Азии есть люди, видящие истину. И у нас есть. Нынешний император слаб, он давно отошел от собственного прогрессивного курса, и не его бремя – менять мир. Но есть те, кто нам сочувствует, кто готов предоставлять средства и людей для наших дел. Совсем разжиревшие столичные богатеи соберутся в кучу для обсуждения того, как разворовывать недра нашей страны, и этой кучей разом и отправятся на тот свет!

Раздалось громкое тявканье, и Инга увидела, как к ней от входа в парк несется рыжий шпиц. Пора! Эмпат вывернула руку, освобождаясь. Толик этого не ожидал и растерянно выругался:

– Какого?!

Соображал бывший приятель недолго. Выхватил ингалятор – хорошо хоть не нож – и вновь брызнул в лицо Инге. Развернулся, направляя алхимию на приближающуюся Кюн... Эмпат с яростью вцепилась в руку Толика, пытаясь вырвать ингалятор, борясь не только с ним, но и со зловонным ароматом и начавшейся болью в голове. Позади, кажется, кто-то закричал. Что-то хрустнуло под ее хваткой. Толик выпустил ингалятор, осмотрелся – и дал стрекача.

– Лови! – крикнула Инга и бросилась за ним.

Кюн чуть замешкалась, но тоже рванула с места.

Толик побежал через парк, мимо деревьев, через дыру в заборе – к машине. Щен догнала его и схватила зубами за штанину. Послышался треск разрываемой материи – и оборотень осталась с лоскутом ткани в зубах, а «новообращенный» прибавил ходу. Щен догнала бы Толика во второй раз, но он в последний момент успел захлопнуть дверь авто прямо перед ее носом. Оборотень залаяла.

Инга ускорилась, не особо думая, что намерена делать, если догонит. Не успела, только подхватила на руки Кюн, которую едва не переехало соседнее парковавшееся авто, и все.

Толик вырулил на дорогу и понесся прочь. Послышался голос Андрея Васильевича, диктовавшего какие-то коды для плана «Перехвата», номер и марку уезжавшей машины. Инга обернулась и обнаружила около входа в парк негатора, который, спрятав сотовый, почти бегом устремился к ним. Щен недовольно тявкала, но освободиться не пыталась.

Инга отстраненно подумала, что уже вторая подряд встреча с Толиком заканчивается вот так: она стоит, тяжело дыша, и держит на руках Щенка.

– Вас нельзя без присмотра на полдня оставить, что ли? – раздраженно осведомился Андрей Васильевич. – Где Павел?

– Здесь я. – Мрачный и уставший маг вышел из парка за их спинами.

– Судя по виду, прошло все не очень, – усмехнулся Андрей Васильевич.

– Д-да, вроде того. Никто из вас этой гадостью не надышался?

– На меня не подействовало, – пожала плечами Инга и перевела взгляд на Кюн. Та, конечно, далеко стояла, но с чем черт не шутит.

– Щен, обратись, п-проверю, – попросил маг.

Оборотень спрыгнула на землю. Павел же неожиданно приблизился к Инге и положил ладонь ей на лоб.

– Спокойно, не д-дергайся, мне нужно п-понимать, не б-будет ли п-последствий.

Инга замерла. Прикосновение не было болезненным, никаким не было. Ну разве что успокаивающим – самую малость. Может, потому, что к ней так никогда никто не прикасался.

– Д-доза б-большая, но щиты сработали. Может тошнить, сразу п-предупреждаю. Если что не так б-будет – говори. Так, теперь ты. – Маг прикоснулся теперь ко лбу расстроенной и запыхавшейся Кюн, вернувшей себе человеческий облик. Тут диагностика заняла больше времени.

– Тебе п-повезло меньше, но из-за оборота скоро все п-пройдет. А п-пока лучше не слушать рекламу, – усмехнулся Павел.

– Судя по всему, ты гонялся за вторым. И где он? – полюбопытствовал Андрей Васильевич.

– Где, где... П-понятия не имею! И не надо на меня так смотреть, сам п-попробуй на бревне, настроенном на скольжение по воде, б-быстро д-догнать идиота на электросамокате, в которого еще и не кинуть Сеть. У них маг точно есть – п-понавешал защит, чтоб его! А самокат резко не остановишь – ладно сам убьется, но ведь и кого-то еще п-покалечит своей таратайкой. И вообще-то я его д-догнал, но этот умник распылил п-подчиняющий газ на д-две семьи, шедшие навстречу, и п-приказал им убить д-друг д-друга. П-пришлось вмешаться, и он ушел.

Андрей Васильевич тяжело вздохнул:

– Ладно, возвращаемся в офис. Коль тут ничего не узнали, то хоть посмотрим на выводы аналитиков.

– У меня эта штука осталась. – Инга несмело протянула ингалятор. – И вроде как у Ноля есть какая-то штаб-квартира в поместье за городом и покровители с обещаниями любому магию дать.

– Ладно, беру свои слова назад – узнали хоть что-то. – Негатор кинул красноречивый взгляд на мага.

– Штаб-квартира, поместье, вонючие, подчиняющие разум пшикалки, – пробормотала Кюн. – Надеюсь, хоть императора никто свергать не намерен, а то это будет уже перебор.

Инга пожала плечами. Уверенности в том, насколько далеко простирались реальные амбиции новых друзей Толика, у нее не было.

Глава 27

Накануне

– Думаешь, если ты будешь смотреть на нее и дальше, то что-то изменится? – полюбопытствовал Андрей, макая в кипяток чайный пакетик.

Павел бы в жизни не предположил, что Лопухов пьет такой вот «вульгарный псевдочай», как сам его называл, на рабочем месте. Раньше маг ни разу не заставал негатора за потреблением столь простого напитка.

Андрей отжал пакетик и выкинул его в мусорное ведро под рабочим столом.

– У меня закончился нормальный чай, а столовая уже закрыта, – мрачно заметил он. И повторил вопрос: – Паша, ты перестанешь гипнотизировать записку или нет?

Маг тяжело вздохнул и отвел глаза от простого листа бумаги, на котором кто-то написал печатными буквами:

«Во имя памяти вашего отца, называемого в детстве и юности в кругу семьи Лексом Таврическим, и брата, которого вы звали Витом, не стоит становиться на пути “Новой воли”. Берегите себя».

– Аналитики ее п-проверили от и д-до, – мрачно заметил Павел, страстно мечтающий о кофе и о том, чтобы все это дело наконец разрешилось. – Чистая, как кожа младенца. Кто-то очень хорошо все п-потер. Д-дожили – мне угрожают, упоминая то, что мог знать только очень б-близкий к семье... И ладно бы п-просто п-подбросили записку в п-почтовый ящик, но ее какой-то мужчина п-передал через п-постового Наде.

– А она что? – с бесконечным спокойствием в голосе отозвался негатор.

– Что, что... Сказала, что если в конверте угрозы, материалы д-для шантажа или п-приглашение на свидание, то заведет д-дело. В п-последнем случае – на меня.

Лопухов не удержался от смешка.

– Что смешного? Этот ублюдок п-показал, что знает, кто моя жена и...

Негатор не удержался – и рассмеялся в голос.

– Паша, то, что Надежда Войцеховская – твоя жена, знают если не все родовитые семьи Москвы, то две трети точно. То, что она работает в полиции, пойдя по стопам отца, деда и прадеда, известно трем четвертям наших аристократов и половине питерских минимум. Ты только сейчас это понял?

Маг вздохнул и потер руками лицо.

– Я это и раньше знал. Но раньше мне записки с настолько личными угрозами не п-присылали.

Андрей поднял бровь:

– Да ну? Напомнить апельсиновые зерна в деле Сарипова? Телефонные полуночные звонки Мартиросяна? Манекен...

– Хватит! – Павел не хотел вспоминать о том, как он принял обезглавленный манекен за труп. Хотя бы потому, что привиделся ему труп как раз Лопухова и среагировал маг соответствующе.

– Я это к тому, – продолжил негатор, – что подобные вещи – крайне неприятная, но, увы, существующая часть нашей работы. То, что в последние лет пять обходится без таких вот эксцессов, – исключение, а не правило. И хочу напомнить, что твоя жена регулярно имеет дело с реальными убийцами, грабителями, насильниками и еще множеством сильных и крайне неприятных личностей, и, что самое ужасное, она имела с ними дело и до того, как вы познакомились. Не один год, и вполне успешно.

Павел мрачно уставился на Андрея:

– Умеешь ты п-привносить д-доброе, светлое и вечное.

– А ты не умеешь отпускать ситуацию, – парировал негатор. – Что тебя смущает? «Новая воля»? Их план, который мы пока до конца не сорвали? То, что твоя племянница провела неизвестно сколько времени со своим другом с промытыми мозгами? То, что твоя жена долгие годы ловит преступников и способна сама о себе позаботиться?

– То, что ты чувствуешь себя лучше, препарируя мой мозг.

Андрей лишь пожал плечами и отпил чай.

Взгляд негатора Павлу не нравился. Магу, откровенно говоря, не нравилось вообще все: что он упустил Ноля из опасения покалечить прохожих и теперь могло покалечиться и погибнуть куда больше людей; что этот Анатолий удрал, бросив машину, и где-то скрылся, уйдя от поисковых чар; что летучее средство в распылителе оказалось крайне опасной вещью, по-прежнему работавшей, несмотря на смерть создательницы, и вполне могло иметься в немалых объемах у Ноля и компании. Конечно, в защиту «Града» добавили отслеживание этого вещества, никто его в больших количествах не пронесет, но проблем все равно лишь прибавилось.

И, невзирая на все усилия, они не приблизились к тому, чтобы гарантировать безопасность форума. Ноль улизнул, и его план, в чем бы он ни заключался, все еще мог осуществиться. Пусть сейчас «Град» чист, пусть первая команда там круглосуточно дежурит, расслабиться можно будет, только если ничего не произойдет до самого конца форума.

Завтра с рассветом, вместе с первыми рабочими, подготавливающими залы к открытию, Павел с Андреем, Кюн и Ингой поедут в «Град», увешанные аппаратурой, сканерами и рациями. Демыч пообещал координировать их из офиса, действуя вместе с коллегами из аналитического отдела.

Наверное, Павлу было бы проще, если действовать предстояло только ему или хотя бы им с Андреем. Но, очевидно, если они хотят найти перевертыша, то нужно использовать и ту, кто может унюхать запах, и ту, кто сумеет услышать ложь. Очевидно, что и Кюн, и Инга окажутся белыми воронами на таком серьезном мероприятии, и каждому будет понятно, кто они и что делают. Но он сам виноват – нечего было упускать Ноля. Побоялся попасть в гражданских и не подумал о том, что сам Ноль, прикрывая свой побег, нападет на них.

– Ты все перепроверяешь вместо того, чтобы нормально выспаться, – усмехнулся Андрей. – Хочешь решить все проблемы за ночь?

Тройка «юных помощников» уже спала в комнате отдыха, маленькой, пыльной, зато с прекрасными креслами-кроватями. Можно было поехать к Павлу, но маг хотел попробовать получить еще кое-какую информацию и домой не спешил, а Надя была на смене. Да и к тому же кто-то из поисковиков мог все-таки найти перевертыша, и в этом случае не хотелось бы ехать в офис и оставлять остальных без прикрытия. Павел не был уверен, что Киним или кто-то еще из магов решит напасть, но такая вероятность все же существовала. Да и выезжать придется рано, а ехать из офиса до «Града» куда ближе, чем из его квартиры.

– Я, возможно, скоро получу информацию насчет избранника Д-демидовой. А ты чего не идешь спать?

Павел возвращался к себе в кабинет после посещения отдела экспертизы, в котором его уверили, что в записке нет ничего опасного и способного пролить свет на личность автора. Он увидел, что у Андрея горит свет, и заглянул. Хотел увериться, что больше нет никаких неприятных сюрпризов. Бывали случаи, когда после таких вот угроз кто-то из особистов и отравленные письма вскрывал, и даже взрывчатку в кабинете обнаруживал. Случалось такое еще во времена активности народовольцев, и с тех пор защиту триста раз обновили. Но все же маг имел полное право зайти – и вот он тут.

Вместо ответа Андрей развернул к Павлу ноутбук со сканами каких-то электронных документов на экране.

– Пока заполнял бумажки на твое «злоупотребление магией» во время погони, мне питерцы прислали эту радость. Теперь вот рассматриваю.

Павел вгляделся:

– Это что – выписки из сводки Д-ДТП?

– Ага. За последние двадцать девять лет.

У Павла глаза на лоб полезли.

– За сколько?

– Двадцать девять. Питерцы прогоняли их через свои системы и прислали только парные дела – ДТП с пострадавшими мальчиками, получившими травмы лица и левой ноги, и дела о передаче в систему попечения мальчиков с соответствующими травмами, чьи родители или погибли в аварии, или потеряли возможность воспитывать детей. По пожарам и бытовухе я уже просмотрел данные – никого подходящего.

– Ищешь Ноля на п-просторах страны? Таких, как он, д-десятки, – с сожалением проговорил Павел.

Дети, оставленные своими родителями из-за гибели последних или иных обстоятельств. Дети, оказавшиеся ненужными своим родственникам, оказавшиеся один на один с этим не самым дружелюбным миром.

– Десятки, – кивнул Андрей. – Десятки – и если наш Ноль и правда повстречал кого-то, кто владеет исчерпывающими знаниями о самозахвате, то это десятки потенциальных террористов.

Павел покачал головой:

– Нет. Вряд ли. П-помни про необходимость иметь д-для связи с Истоком п-полноценное энергетическое ядро, которое есть хорошо если у каждого д-десятитысячного. Д-даже если вдруг кто-то нашел вариант д-доформировывать ядра, то как ты себе это п-представляешь? Кто-то ходит п-по д-детским д-домам, п-приютам и п-приемным семьям и п-предлагает отказникам магию, что ли? Глупости. П-просто этим людям не хватает рассудительности.

– Не хватает рассудительности? – Удивления в тоне Андрея хватило бы на двоих. – Паша, ты видишь пример перед глазами. У Инги ее мало?

Павел фыркнул:

– Немного, коль решила п-прогуляться с дружком, чье рыльце в пуху. Анатолий вон образец разумности – снюхался с п-палачом своего шефа. Алхимическое внушение истаивает, я п-проверял. У Ноля что, все отлично? Убийца и п-подонок. Уверен, список можно п-продолжить. Исключения лишь п-подтверждают п-правило.

Андрей покачал головой:

– Паша, мы говорим о людях, которым совершенно нечего терять. Для которых есть только они сами и мир вокруг, не самый приятный и справедливый. И когда появляется кто-то, чье предложение о работе не вызывало страха, почему бы не согласиться? Терять все равно нечего.

– Нечего? Собственную совесть, например?

Негатор криво усмехнулся:

– Паша, когда у тебя нет ни еды, ни крыши над головой, совесть быстро уступает место желанию выжить. Тебе некуда возвращаться, тебя никто не ждет, никто не протянет руки, если ты оступишься, никто не даст денег и рекомендаций. Все эти рассказы о государственном жилье – миф, на деле получишь максимум деревенскую развалюху без работы на десятки километров вокруг. Никаких перспектив. Никакого образования – очень и очень часто. Никаких ориентиров. И тут появляется человек, который готов дать денег и крышу над головой, который искренне восхищается твоими талантами, рассказывает о том, что ты сделаешь страну лучше, исправишь несправедливость и что твои дети не будут переживать тот же кошмар, что и ты. Да, разумеется, не каждый согласится. Но будут и те, кто примет протянутую руку, пусть это и будет рука дьявола. Просто потому, что никто больше руку протянуть не готов.

Маг склонил голову. Необычно – Лопухов обычно спокоен, а тут столько эмоций...

– Это фантазия или...

– Или. В силу определенных обстоятельств я три года провел в приюте. Хватило, чтобы понимать тех, кто там оказался. Моя ситуация разрешилась, я вернулся домой. Но в один момент я был вполне уверен, что все ровно так, как описал выше. И – у меня ситуация разрешилась. У тех, кто жил со мной там, – нет.

Павел мотнул головой:

– Д-да какая разница? Мы говорим о желающих взорвать «Град», когда там б-будет целая толпа народу! Я не эксперт в п-психологии сирот, но все же п-предполагаю, что д-даже выросший в п-приюте д-должен п-понимать, что это – крайне п-поганая идея.

– Если притом ты ведешь священную войну за лучший мир... Паша, твой брат не только магией вел за собой тысячи. Он стал символом. Рожденный аристократом, повернувшийся к народу, он многим дал цель, понимаешь? Народовольцы проиграли и были разбиты. Но, как и раньше, если дать цель тому, кому нечего терять, то он ради нее свернет горы. Или убьет многих.

Павел не нашелся с ответом. К тому же Андрей сосредоточился на экране ноутбука, явно отвлекшись от беседы. Спустя несколько минут в тишине маг уже собрался уходить, как негатор неожиданно заговорил:

– К тому же альтернативы все равно нет. Стоит Нолю прекратить выполнять чужие приказы и стремиться к чужой цели, как он умрет.

– П-почему это?

Андрей повернул ноутбук, и маг заметил два открытых документа.

В первом шла речь об аварии, случившейся шестнадцать лет назад под Рязанью. В полицейский экипаж, преследовавший с включенными маячками кого-то из народовольцев, на повороте врезалась гражданская машина. Обереги имелись лишь у слуг закона, скорость приличная. Выжил только десятилетний мальчик, оставшийся хромым, обезображенным, получивший множество иных проблем со здоровьем, – Клим Васин. Увы, родственники его родителей не захотели забирать себе ребенка, который к тому же страдал амнезией и рядом неврологических проблем, и Клим попал в сиротский дом.

Второй документ отражал путь Клима по системе попечения. Клим Васин, будущий Ноль, по истечении двухлетнего пребывания в сиротском доме, так и не выбранный ни в одну приемную семью, попал в двенадцать лет в «Приют сердца». Судя по количеству обращений в полицию и к медикам, жилось ему нелегко. После того как Клим едва не «утонул в ванной», в шестнадцатилетнем возрасте его отправили на лечение в городскую больницу, и там врачи обнаружили неоперабельную опухоль головного мозга, растущую медленно, но неотвратимо. Почти сразу после постановки диагноза и не самого успешного экспериментального лечения Клим сбежал из больницы, каким-то странным образом обманув персонал, и больше не появлялся в поле зрения системы призрения сирот.

Павел перечитал последний абзац три раза, осмысливая написанное.

– Вот, значит, как... – с некоторой растерянностью проговорил маг. – А б-бегал, как здоровый. И выглядел почти как на фото, разве что постарше, никаких следов болезни.

Андрей посмотрел на него с долей снисходительности:

– Мой уставший друг, вот скажи: как привязать к себе безродного сироту без гроша в кармане настолько сильно, что он, без сомнения, пойдет на убийство, и не на одно, рискнет жизнью и будет готов работать с иранкой, англичанкой, маменькиным сынком и с самим чертом?

Павел прикинул:

– Намекаешь, что нашего п-перевертыша, скорее всего п-получившего связь с Истоком во время неудавшегося утопления, кто-то исцелил и теперь он работает на своего спасителя?

– Не намекаю. Просто замечу, что спасение жизни способно сделать даже гордого, сильного духом человека с твердыми моральными принципами готовым на что угодно. Особенно если наш неведомый благодетель откладывает полное излечение или оно и вовсе невозможно. Опухоль должна вызывать целый спектр неприятных последствий, которых наверняка очень хочется избежать и жить полноценной жизнью. И магия может с этим помочь, так?

Павел пожал плечами. Он не был экспертом в целительстве.

– Я могу узнать у Алисы, реально ли вообще это вылечить или как-то затормозить.

– Лишним не будет. И к тому же, возможно, приют сожгли, чтобы спрятать именно этого Васина... Вопрос в том, пойдет ли Клим до конца, когда мы его поймаем.

– Если п-поймаем, – уточнил Павел, набирая сообщение знакомой целительнице, переписывая диагноз и фотографируя старые снимки и выписки.

Если Андрей прав и лояльность Ноля построена на том, что ему обещал спасение некто амбициозный и имеющий союзников в верхах, то эту лояльность можно будет поколебать гарантиями лечения и безопасности.

Главное – его поймать. Это в здание Особого отдела не пройти в чужом облике и внутри его тоже не сменить. В «Граде» же защита стоит только на вход, растянуть на всю территорию многоэтажки такие чары невозможно, сил ни у кого не хватит, а поддерживающие такую магию кристаллы – сами по себе источник проблем и дыры в защите. Да, скорее всего, они успеют опознать среди гостей Ноля и скрутить его, если Клим сунется в «Град». Да, пронести призмы через досмотровые контуры очень и очень сложно, а установить их незаметно – почти нереально. Но все же поганое предчувствие грызло Павла изнутри.

Андрей по-прежнему изучал что-то на экране ноутбука. Маг хотел предложить негатору отдых – если завтра что-то пойдет не так, именно его способности помогут предотвратить катастрофу. Но тут зазвонил телефон.

– Алиса?

– Привет, Паша, – весело начала та, – у меня тут дел невпроворот, но позвонила, пока есть минутка. Уж больно любопытно – ты откуда снимок моего пациента взял?

– Что? – Маг аж растерялся. – Снимок твоего п-пациента?

– Ага. Вообще-то он мой постольку-поскольку, я все-таки диагност и реаниматолог, а не на все руки мастер. Но помню пацана, прибыл в мою смену, пришлось повозиться. Итак?

– Тайна следствия, – буркнул Павел, – ты его вылечила, что ли?

– Увы. Помогла чем смогла, его сейчас уже другой специалист курирует. Ругается страшно, кстати. Этот снимок – все, что есть из документов. Больше ни карты, ни выписок. Да еще и Личина... Ты, собственно, чего хотел-то?

– Уточнений. Это силами магии исцеляется п-полностью?

– Увы. Силами магии можно продлить жизнь и поддерживать ее на хорошем уровне. Но ничего не вечно, знаешь ли. Но я – человек подневольный, за кого платят, с тем и работаю.

– То есть тебе за него заплатили. Кто?

– Заплатили. А кто... Мне нужен запрос. Точнее, моему шефу нужен запрос. Извини, но это конфиденциальная информация. Сам понимаешь.

– Б-будет тебе завтра запрос. Алис, этот человек – п-потенциальный террорист, способный п-прибавить тебе очень, очень много работы.

– Вечно ты меня в дурацкое положение ставишь... – Целительница замолчала, но трубку не бросила. Через несколько секунд раздумий она продолжила: – Скажу, что есть просто пациенты, а есть особенные, которым повезло иметь отношение к нашим попечителям и меценатам. И чем щедрее меценат, тем более особенный пациент.

– И насколько особенный этот?

– Самый. Особенный из особенных. А остальное расскажу, только когда увижу бумаги. И не подбрасывай мне работы, хорошо?

– П-постараюсь.

Алиса отключилась. Павел воскресил в памяти список попечителей лечебницы Горчаковой.

– Кто-то много заплатил целителям за Клима? – Андрей слышал разговор.

– Вроде того. И если я ничего не п-путаю, главным меценатом у Алисы в б-больнице числится Игнат Вениаминович Вторяк.

Андрей прищурился:

– У него вроде как в возраст вошел Матвей, младший сын. Неплохо себя показал в отцовском бизнесе, пока свободен, ни с кем не обручен.

– Ты намекаешь...

На телефон Павла пришло сообщение. Пара слов от той, кто знала все (или почти все) о сплетнях в высшем свете Москвы: «В пару Демидовой пойдут или Матвей Вторяк, или Альфред Нобель. Точнее не скажу».

– Отлично! Кажется, наших террористов спонсирует человек, замыкающий тройку самых б-богатых людей страны.

Андрей нахмурился:

– И притом не жалеющий своего сына. Из всей семьи Вторяков только Матвей и его мать будут на форуме, сам глава рода в последний момент сослался на неотложные дела где-то под Иркутском и отправил вместо себя нынешнюю жену и сына. Будем смотреть за ними в оба, но если мы все верно поняли, то, кажется, наш богач не хочет платить пошлину за развод.

Павел, несмотря на ситуацию, не сдержал улыбки. У Лопухова было совершенно невозможное чувство юмора, но все же в подобные моменты такой взгляд на откровенно дерьмовую ситуацию выручал.

– Ладно, расслабься, – усмехнулся негатор. – С таким количеством особистов Нолю придется в «Град» просачиваться через канализацию.

Павел кивнул. Оставалась надежда, что поисковики все же дотянутся до террориста раньше, чем он сделает то, что задумал. И вера в то, что в канализации «Града» очень узкие трубы.

Глава 28

Начало форума

Инга присела на обитую бархатом скамейку в дальнем конце утопавшего в зелени зала. Хотелось отдохнуть.

Сначала она стояла у входа для организаторов, где всех горничных «Града», участвующих в уборке к открытию форума, обязывали представляться полным именем, а эмпат искала солгавших. Потом то же самое повторилось со следующей группой работников – не то осветителей, не то каких-то еще технических специалистов. Потом приехали повара. Потом Инга перестала обращать внимание на творящееся вокруг, только слушала и слушала. Поток настоящих имен и фамилий, нескончаемый, сливавшийся в ушах в какой-то белый шум. Она мало спала, рано встала, пила кофе и слушала, слушала, слушала...

Кюн пришлось не легче. Оборотень моталась по всем пяти этажам, отведенным под форум. Первые четыре наполняли демонстрационные залы с мягкими креслами, витринами и плакатами, а на пятом планировалось провести фуршет и организовать небольшие переговорные комнаты, в которых должны были проходить подписания всех «важных контрактов».

Когда худой и мрачный особист из незнакомой команды сыскарей, отвечавшей за безопасность «Града», водил Ингу и Кюн по этажам, рассказывая, что где расположено, где будут массовые скопления людей и какие помещения стоит проверять чаще всего, эмпат думала, что непременно заблудится. И заблудилась бы, если бы осталась одна. Но этот худой и мрачный особист, назвавшийся Василием, не отходил ни на шаг. Как Инга предполагала – не для того, чтобы она не потерялась, а чтобы ничего не испортила.

Несмотря на форменную одежду организатора Сибирского форума, состоявшую из блузки, юбки и черных гетр с черными же туфлями, Инга чувствовала, что держит над головой табличку: «Я тут лишняя!» От нее требовалось улыбаться всем: командам специалистов-организаторов, гостям, которые скоро начнут заполнять здание, и каждому проходящему. Получалось плохо, а от необходимости стоять ровно быстро устала спина. Да и вообще стоять уже не хотелось совершенно, а пока еще не пришли ни гости, ни СМИ.

И теперь, во время небольшой передышки, Инга сидела на красивой скамейке в шикарном зале, декорированном зеленым бархатом. Скоро здесь пройдет демонстрация проекта суперсовременной текстильной фабрики, которая «потеснит гигантов индустрии на европейском и азиатском рынках». На большом экране в дальней части зала мелькали кадры представляющего проект видеоролика, в специальных витринах покоились образцы тканей, а по центру на полуметровой тумбе расположился здоровый, высотой Инге по грудь, макет завода. Корпуса миниатюрной фабрики не имели крыши, и внутри них виднелось множество маленьких, но похожих на настоящие механизмов.

Вскоре придется спускаться вниз, к гостям, но пока Инга просто сидела и смотрела в никуда.

– Устала? – Кюн подошла и протянула стакан. – Держи! Горячий шоколад из автомата внизу. У нас десять минут потрепаться – и пойдем ко входу изображать хороших девочек. Тебе, кстати, идет этот наряд.

Щен в форме местных администраторов выглядела нелепо, но по этому поводу совершенно не переживала.

– Ты преувеличиваешь. Я выгляжу неуместно. Думаю, будь я настоящим работником, меня бы точно уволили за недостаточно широкую улыбку.

Кюн рассмеялась:

– Отличная статья для увольнения, а? Ладно, расслабься. По сравнению со мной ты – образцовый сотрудник. К тому же посетители посмотрят и решат, что тебя взяли за ум или красоту, а не за умение носить блузки и юбки. Может, встретишь тут кого себе? Какого-нибудь богатого, красивого наследника...

«Кюн, выруби передачу, мешаешь», – раздался в ухе Инги голос Демыча.

Камеры на одеждах Кюн и Инги замаскировать не удалось – украшения организаторам запрещались. Вдруг какая-нибудь подвеска окажется артефактом? Всех обыскивали сверху донизу. Ладно, хоть их не тронули – вмешались Павел и Андрей Васильевич. Но микронаушники имелись, как и рации, встроенные в часы, которые носили все организаторы форума. Телефоны-то на входе забирали.

– А ты не подслушивай, – нашлась Кюн, но все же нажала на своих часах нужную кнопку. – К чему я... В общем, Инга, расслабься. Наверняка половина косо посмотревших на тебя ребят – законники. Я не удивлюсь, если тут вообще половина всего персонала – законники. Особисты, полицейские, тайники. Сверху-то сидят дураки, но не идиоты.

Инга отпила принесенный Щенком шоколад. Вкусно.

– Правда думаешь, что все так... масштабно?

– Точно знаю. – Кюн заговорщицки подмигнула, посмотрела по сторонам и, не обнаружив никого вокруг, зашептала: – Я тут вынюхала кое-что. В свете наших последних открытий шеф Особого поднял в разговоре с градоправителем вопрос об экстренном переносе места проведения всего этого безобразия. Но после того как «Новая воля» начала постить сообщения о том, что они смогут добиться отмены форума или выживут его из «Града» и этим докажут, что власть – ничто перед силой народа, разумеется, никто ничего отменять и переносить не стал. Если лайка перед беговой трассой тебя не слушает, скалит зубы, то или ты до победного дожимаешь, или можешь распрощаться с шансом, что она еще когда-нибудь на маршрут пойдет. Так что сюда нагнали охраны в четыре раза больше, чем планировали изначально.

– Может, ты еще громче будешь выбалтывать государственную тайну?

Инга, не услышавшая приближения Андрея Васильевича, нелепо дернулась от неожиданности и чуть не разлила шоколад.

– Идите вниз и работайте, гости скоро начнут подъезжать. Не надейтесь ни на кого и считайте, что мы тут одни, ясно? – Инга и Кюн кивнули. – Все, вперед.

Встреча гостей в исполнении Инги выглядела так: стоявшая за стойкой напротив входа в «Град» настоящая сотрудница Сибирского форума со списком гостей отмечала пришедших, уточняя их имена и фамилии, а эмпат, слушавшая эти самые ответы, с милой, как она надеялась, улыбкой вручала посетителям бело-зеленые пакеты с логотипом мероприятия.

Эмпат стояла ровно. Выслушивала гостя, улыбалась и протягивала пакет. И снова. И снова. Радовало только то, что местные сотрудники не ходили на каких-нибудь двадцатисантиметровых шпильках, на которых пришлось бы еще и балансировать, как акробаты в цирке.

На форум съехались самые разные люди, и всех окутывал флер духов: иногда приятных, иногда раздражающих. Костюмы, платья, вновь костюмы... Пара совсем молодых, едва ли сильно старше Инги, парней пришли в джинсах и футболках, собирая на себе взгляды окружающих, чего, кажется, и добивались. Чуть поодаль, в глубине холла, дежурили журналисты, выхватывающие в толпе то дородного мужчину в идеально сидящем костюме, то юную девушку в нежно-розовом платье, пришедшую с кем-то из «взрослых» гостей, то мужчину средних лет, с волевым лицом, а то и вовсе кого-то из городских чиновников с папкой под мышкой.

Гости прибывали. Приглушенные цвета одежд мужчин и яркие, почти кричащие цвета нарядов женщин слились перед глазами Инги в единую массу. Она приглядывалась, лишь когда слышала знакомые фамилии вроде Нобель, Верман, Столяров, Балашов, но за ними скрывались самые обычные люди, не смотревшие на обслугу. Приехала и Владлена Демидова, при виде эмпата уставившаяся в пол. Ее отец явился намного раньше и усиленно делал вид, что ни с кем не знаком.

Примерно через час поток людей иссяк, но до открытия еще было время, и вся группа встречающих оставалась на местах ради опаздывающих. Одним из таких оказался Вениамин Путилов. Вот только, Инга это хорошо слышала, настоящее имя лощеного мужчины средних лет было иным. Она дернулась, с трудом пытаясь незаметно подать знак особисту, начальствовавшему над группой охраны и державшему на поводке милого рыжего шпица.

Тот то ли все понял, то ли сам посчитал немного небритого блондина подозрительным, но Вениамина Путилова очень быстро увели в отдельную комнату «для уточнения организационных моментов». Его возмущение и уверения в том, что всех тут уволят, проигнорировали. Звучали они вполне искренне, но Инга хорошо ощущала страх в словах мужчины и была уверена, что исполнения угроз ждать не стоит.

«Все так просто?» – раздался в наушнике голос Андрея Васильевича, который явно как-то узнал о происходящем.

Через паузу в несколько минут, во время которых Инга, уже порядком уставшая, переминалась с ноги на ногу, заговорил Демыч:

«Увы, нет. Задержанный – Демьян Путилов, брат-близнец Вениамина. Приглашен Вениамин как глава семейного дела, но предварительные переговоры с застольем вчера прошли весьма бурно и... Думаю, остальное понятно».

Не тот, увы. Демьяна Путилова отпустили с миром, пообещав переделать бейджик и приглашение.

Начали подтягиваться иностранные гости. Их оказалось не так много, но проблем они создали изрядно. Троих охранники заставили избавиться от запрещенных артефактов, а одного и вовсе отправили в Отдел за попытку пронести на форум то, что в далекой, судя по цвету кожи гостя, стране, может, разрешалось, но в Российской империи было строго запрещено. Правда, Инга понятия не имела, что такого в обычной резной флейте.

Двоим приглашенным пришлось в спешном порядке перепечатывать бейджи, и пока этим занималась настоящая сотрудница, Инга глупо улыбалась и пыталась занять гостей разговорами о погоде. На русском.

Спустя еще пяток минут и одну «подложную» девушку, которая пыталась прорваться внутрь без приглашения, утверждая, что ее просто забыли внести в список, поток гостей иссяк. Большая часть встречающих отправилась внутрь, работать на открытии, а напарница Инги неожиданно протянула ей планшет со списками.

– Отлучусь совсем недалеко. – Она указала взглядом на дамскую комнату. – Если придет кто-то из задерживающихся, то ищи его или ее тут. Я на минуту, хорошо?

Инга кивнула. А что ей оставалось делать? Василий уже ушел, как и большая часть сотрудников службы безопасности. Остались у входа сама Инга и пара охранников, один покрупнее и постарше, второй моложе и похудее. Последний сноровисто осматривал гостей на предмет запрещенных магических артефактов, но эмпату не удалось понять, был он из местных стражей порядка или из Особого.

В первые пару минут никто не подошел, и Инга уже понадеялась, что все пройдет гладко, но зря. Неподалеку от входа остановился добротных размеров черный джип, и из него вышли весьма габаритная женщина средних лет, в кремовом платье и угловатый юноша на вид едва ли сильно старше самой Инги.

Эти двое направились прямо к ней. Судя по тому что охрана и не дернулась, с магической стороны никаких вопросов к новоприбывшим не имелось. Инга, глубоко вздохнув, проговорила настолько внятно и торжественно, насколько могла:

– Приветствую вас на форуме «Сибирская инициатива»!

Дама в кремовом платье посмотрела на нее как на что-то крайне малоинтересное.

– Прошу назвать ваши фамилии и имена. – Инга попыталась скопировать не только слова, но интонации своей отлучившейся напарницы.

Получилось так себе. Сердце почему-то учащенно билось. Она бывала в переделках, но вот так улыбаться немолодой даме оказалось куда тревожнее, почти как смотреть в глаза крокодила. Очень умного и голодного крокодила.

– Милочка, – презрения в этих словах хватало на десятерых, – думаю, мою фамилию, как и фамилию моего сына, вы знаете и так.

– Простите, сударыня, но...

Это оказалось ошибкой. Дама в платье побагровела от возмущения, словно раздувшаяся рыба-еж. «Колючки» не заставили себя ждать.

– Сударыня?! Демидов платит настолько мало, что на его жалкие гроши нашли только невоспитанную, тупую и страшную? Уйди с дороги!

Она оттерла плечом Ингу и направилась в холл, но не успела сделать и пару шагов, как путь преградил стоявший неподалеку охранник. Хамка набрала воздуха в легкие, явно намереваясь разразиться негодующей тирадой, но тут раздался голос:

– Подождите, уважаемая госпожа Вторяк! – Источающая благодушие напарница вернулась очень вовремя. – Уверена, вам не составит труда подтвердить, что вы – госпожа Таисия Вторяк, а это ваш сын Матвей, не так ли?

Губы женщины изогнулись в презрительной гримасе.

– Я думала, Демидов лучше дрессирует своих собачонок. Разумеется, я – это я, как и мой сын – это мой сын. Что за нелепые инсинуации?!

Инга не чувствовала никакой лжи, одно возмущение.

– Извиняюсь за эту меру безопасности. Примите небольшую компенсацию за это досадное недоразумение. – «Настоящая» организатор протянула даме полагающиеся пакеты, приложив к ним выуженную откуда-то из-за стойки регистрации небольшую красивую коробку с логотипом форума.

Охранник отступил назад. Вторяк фыркнула, приняла подарки и поцокала каблуками дальше в холл, по-хозяйски поманив за собой юного спутника.

– Приношу свои извинения за этот инцидент. – Юноша, проходя мимо, немного неловко улыбнулся Инге. – Вы хороши собой и, уверен, весьма умны. К сожалению, – он понизил голос, – моя матушка весьма чувствительна... в некоторых аспектах. Еще раз приношу извинения.

– Матвей, идем!

Юноша еще раз неловко улыбнулся, отвесил Инге полупоклон и поспешил за своей матерью.

– Кажется, пронесло. – Напарница выдохнула, вернулась за стойку и забрала у Инги планшет со списками. – Нужно было догадаться, что Вторяки не придут вместе со всеми, а постараются обратить на себя внимание. Но зато, кажется, эта милая дама – последняя на сегодня.

«За Вторяками следить в оба глаза!» – донесся до Инги голос Андрея Васильевича из наушника. Ответом ему было несколько нестройных согласий.

– Оставшиеся двое не приедут, так что смело можем никого больше не пускать.

Охранник покрупнее кивнул сотруднице, забрал планшет со списком и направился куда-то внутрь здания. Второй принялся закрывать главный вход, оставляя небольшую дверь для персонала.

Инга немного потопталась на месте, пока не услышала в наушниках комментарии Демыча: «Все внутри, я проверил. Церемония открытия короткая и формальная, для аккредитованных СМИ и всех приглашенных. Потом в течение двух часов – три параллельные презентации и уже более неформальное открытие в банкетном зале. Программа первого дня скромна, но статистически именно на таких банкетах в свободном общении приглашенных сделок заключается больше, чем на всех встречах в течение остальных дней».

«Верю, – Андрей Васильевич не дал аналитику начать новое предложение, – рассредоточьтесь по этажам: наблюдаем, прислушиваемся и принюхиваемся».

Инге достался четвертый этаж, где совсем скоро должна была начаться презентация того самого текстильного завода, на чей макет она уже успела обратить внимание. Идти предстояло по лестнице, а эмпат за сегодня уже порядком вымоталась. Радовало только то, что после нужно будет подняться всего на один пролет – и вот уже банкетный зал. Бурчание в животе напомнило о надеждах, что на банкете кормят не только гостей, но до него еще надо было дожить.

Инга отправилась наверх, где сновали настоящие работники. Некоторые, возможно подставные сотрудники, стояли в самых больших залах и у лестниц, предлагая гостям ручки, блокноты, отдельные буклеты с презентациями проектов, самые разные напитки и легкие перекусы из переносных холодильников. Популярностью они не пользовались, что не могло не радовать Ингу, которой предстояло заняться тем же.

Поднять сумку-холодильник, загруженную доверху, на четвертый этаж оказалось нелегко, но эмпат утешала себя тем, что она на таких мероприятиях находится в первый и последний раз. Работа тут не сахар. Впрочем, мучения закончились на установке сумки под ту самую обитую бархатом скамейку, на которой еще недавно Инга сидела и болтала с Кюн.

Презентацию эмпат слушала вполуха, хотя присутствующие были весьма активны, а когда дело дошло до демонстрационного макета, который, как оказалось, мог выткать маленькое, но настоящее полотно, то и вовсе обступили «завод» и принялись наперебой задавать вопросы. Свой проект представляли два парня в джинсах, яркие, бойкие и жизнерадостные, явно желающие рассмешить публику, но при этом отвечающие по существу. Инга не знала, насколько эти ответы точные, она в промышленности, особенно текстильной, не понимала примерно ничего. Но эмпат видела, что изначальный скептицизм приглашенных довольно быстро сменялся сдержанным интересом во многом благодаря как раз легкому тону молодых предпринимателей.

По окончании презентации несколько человек осталось что-то уточнить у выступавших. Остальные, пройдя мимо Инги и опустошив холодильник, потянулись кто куда, хотя основная масса, судя по доносившимся фразам, уже начала сосредоточиваться в зале для фуршетов.

Инга раздумывала, куда идти, нужно ли пополнять холодильник или двинуться наверх, как ожил наушник:

«Почему посторонние в здании?» – Голос Андрея Васильевича полнился самыми разными эмоциями, ни одна из которых не сулила ничего хорошего.

Глава 29

Посторонние

«Посторонние» обнаружились в туалете на втором этаже. Инга, направляясь туда быстрым шагом, слышала лишь отрывки переговоров, ведущихся сейчас на единой для всех сотрудников форума частоте: «Кто пустил? – негодовал Андрей Васильевич. – У нас были согласованные протоколы...»

«Я понимаю, господин Лопухов. – Второй говоривший явно знал негатора лично. – Но это прямой приказ господина Демидова».

«Чрезвычайная ситуация, требовавшая врачебного вмешательства, должна разрешаться с участием аккредитованных врачей!» – продолжал злиться особист.

«Право слово, – прозвучал голос Демидова, – это мое мероприятие, и я решаю, кого звать. Неотложная бригада из лечебницы Горчаковой – отличные целители, которых я лично знаю и за которых готов поручиться».

«Их круглосуточное присутствие...»

«Излишне, поверьте, господин Лопухов. А ваши люди пусть вмешиваются, если речь пойдет о менее важных лицах».

Что-то щелкнуло – и по закрытому каналу выругался Павел:

«Иными словами, хотел сэкономить на д-дежурстве целителей, но как со старшей Вторяк оказия п-приключилась, так сразу п-подорвался. Андрей, д-девочки, можете не спешить, я п-присмотрю за нашими медиками».

«И потреплешься с Алисой, я полагаю, – хмыкнул негатор. – Ладно, возвращайтесь на посты, присмотрите за этажами. В банкетном зале почти вся первая команда, у них все под контролем, отбой».

Инга перешла на медленный шаг и, сделав круг по второму этажу, направилась обратно. Разберутся без нее. На двери женского туалета уже появилась надпись с извинениями и просьбой проследовать на другой этаж. На глазах у Инги несколько охранников зашли внутрь.

Видать, потому Вторяк так плевалась ядом, что самой в жизни тяжело. Если болеет, то такое ко всем отношение неудивительно. С утра Павел говорил о том, что, вероятно, именно Вторяк – заказчик всего происходящего, но доказательств нет. А его жена тут при чем? Имитирует, что ли? Или вообще не в курсе планов мужа?

«Целители работают, все в порядке», – сообщили на общей частоте.

«Все п-по-честному. Обычный гипертонический криз, – негромко усмехнулся на канале особистов Павел, – а страданий-то...»

На заднем плане послышался чей-то ядовитый комментарий о «повышенном давлении, субъективности состояния и необходимости контроля самочувствия во избежание последствий».

«В общем, ее заберут, скорее всего, в б-больницу», – продолжил маг.

Инга начала подниматься по лестнице, вслушиваясь в споры о протоколах, переговоры с целителями, самыми настоящими, знакомыми старшим особистам, и еще какую-то ерунду, и едва не запнулась о последнюю ступеньку.

Именно Вторяк получила на входе дополнительный подарок, какую-то коробку с эмблемой форума. Что в ней было? Могло ли это вызвать криз? Всех ведь досматривали, расспрашивали, обнюхивали. Всех, кроме приехавших врачей.

Инга обернулась и, не найдя никого рядом, несмело поднесла к губам часы, включая передачу и используя, как она надеялась, закрытый канал:

– Моя напарница дала этой женщине презент от организаторов из-за небольшого недоразумения на входе. Я думала, что это неважно, охрана ведь все видела... Может, совпадение, но скажите, – эмпат не была уверена, к кому обращается, – а в машине целителей, там есть оборудование магическое или нет?

«Разумеется, – тут же отозвался Демыч, – вызов специальных машин неотложной целительской помощи стоит баснословных денег, но это объясняется дороговизной маготехнического оборудования, использующегося мобильными бригадами в дополнение к собственным магическим резервам. Это необходимо...»

«Неважно, – отрезал Андрей Васильевич. – Коновский, вы «скорую» досматривали?»

В рации что-то зашуршало, и мужской голос, прерываемый помехами, отозвался: «Нет, они спешили. Тащили с собой чемодан и целую гору оборудования, мы их вели от и до».

«Водитель?»

«Остался в машине».

«Проверить».

«Мы ведем видеонаблюдение, никто, кроме наших людей, не входил и не выходил».

«Глазам стоит доверять больше, чем камерам! Выделите одного охранника на периметр и проверьте водителя. Щен – вниз, к машине, оборачивайся и ищи запах».

«Да, шеф».

«Инга – слушай разговоры на фуршете. Там сейчас только и должны, что обсуждать болезнь Вторяк, может, кто-то что-то знает». – Раздался щелчок, и голос в наушнике замолчал. Судя по всему, Андрей Васильевич переключился на какой-то другой закрытый канал.

Инга, уже успевшая зайти в зал, где оставила сумку-холодильник, замерла. Мужчина в спецовке, присев на одно колено, что-то делал около макета завода. Кажется, ее он не заметил.

Вот почему нельзя было оставить им телефоны? Написала бы сообщение... Но увы. Не рискуя выходить за дверь и вообще двигаться, Инга медленно поднесла к губам рацию, присев у скамейки.

– В моем зале монтер разбирает макет завода. – Она говорила тихо, шепотом, но Демыч разобрал.

«Макет завода? Презентация текстильщиков? Программа предполагает, что его продемонстрируют завтра специальной инспекции...»

– Разбираю. – Монтер повернулся к ней, отвлекшись от своего занятия. – Все согласовано с организаторами.

Инга похолодела. Именно этим голосом кричали ей в спину там, на стройке. Она поднялась на ноги, не видя смысла больше скрываться. Голоса в наушнике слились в какой-то гул, неслышимый из-за шума в ушах.

Ее от макета отделяло больше десятка шагов, но лицо сидящего около масштабной копии завода было видно очень и очень хорошо. Лицо молодого в общем-то парня, возраста Демыча, только уставшего, осунувшегося и обезображенного старой трагедией. Эмпат с трудом выудила из памяти имя, которое на утреннем сборе озвучил негатор. Клим. Ее несостоявшийся убийца, который только что одним движением руки запихнул внутрь макета завода черный куб, который с легким звяканьем явно порушил что-то внутри.

«Монтер» неспешно поднялся. Судя по тяжелому, холодному взгляду, он все понял. Она выдала себя выражением лица или движениями? Или Клим просто осознал, что теперь о нем знает охрана? Какая разница...

Ноль сделал несколько шагов, прихрамывая на левую ногу, и остановился, смотря Инге прямо в глаза. Он оказался одного с ней роста, но стоял чуть неровно, явно с трудом опираясь на больную ногу. Несколько секунд он не шевелился, а потом медленно вытянул из кармана пирамидку, очень похожую на ту, которую Инга видела у женщины в котельной.

– Забавно, что именно с тобой я тут встретился. – Ноль растянул губы в безрадостной улыбке. – Ты ведь единственный человек в этом гадючнике, который был достоин спасения, пока не встал на сторону тьмы.

– Клим... – Что она могла сказать? «Не делай этого?», «Не нужно?»

– Ненавижу это имя, – выплюнул Ноль, – ничего не значащий набор букв. И – заткнись. Ты помешала мне сделать все тихо, значит, придется уходить иначе.

– Я не думаю, что оно того стоит...

– Что – оно? Жалкая жизнь ничтожного отброса, которого никто не помнит, никто не знает и никто не хочет видеть?

– Ты ведь многого добился. – Инга сама не знала, зачем говорила это человеку, за словами которого чувствовала лишь горечь и холодную решимость. – У тебя есть магическая сила. Новая работа. Покровитель.

Клим вгляделся в ее лицо – и неожиданно расхохотался:

– Многого добился? Серьезно? Ты правда считаешь, что никому не нужный отброс перестал быть никому не нужным отбросом, потому что случай даровал ему магию? И вместе с ней – болезнь, которую не излечить и на исцеление которой в жизни не набрать денег, сколько бы я ни старался? Покровители... Им нужны мои сила и способности. Они даровали мне жизнь, нормальную жизнь, а не кошмар наяву, лишь потому, что я удобен. И вот интересное совпадение, – с тобой ведь поступили так же.

Клим сделал несколько шагов к ней. Инга попыталась отступить – и уперлась спиной в стену.

– Ты ведь такая же, как я, разве нет? Дар – единственная твоя ценность. – Новый шаг Ноля. – Ты никому не нужна, даже той, кто произвела тебя на свет. Хочешь расскажу, как ее звали? Я знаю. – Еще один шаг. – Да, знаю. Пойдем отсюда. Таймер запущен, но сбежать еще не поздно... – Ноль сделал последний шаг и теперь стоял так близко, что Инга могла различить даже несвежий запах изо рта.

Она мотнула головой, не собираясь ни на что соглашаться.

Дверь распахнулась. Инга не успела ничего сделать, как Клим схватил ее за плечо, развернул, прижимая к себе, и приставил к виску что-то маленькое, холодное и твердое.

– Стоять! Или ее голова превратится в лопнувший арбуз. – А ведь он не врал...

Двое охранников приближались. Кажется, где-то за ними виднелся Павел.

– Друг, давай без глупостей, – заговорил оказавшийся ближе всех охранник.

– Вы даете мне уйти. Сейчас. Или она умрет. Считаю до пяти. Раз...

Инга заметила еще одну быстро приближающуюся фигуру. Мгновение – и негатор ворвался в помещение, ведя за собой подмогу. От него в разные стороны словно расходилось что-то невидимое и неприятное, заставлявшее людей вокруг морщиться и вздрагивать. Один из охранников и вовсе пошатнулся, а второй осел на пол. Спустя мгновение «что-то» добралось и до Инги, вызывая глухую боль. Такую же, как в котельной, только куда более яркую и сильную, отдающуюся в зубы и расходящуюся волнами по телу.

Ладонь оторвалась от ее виска. Ноль разжал руку, отпуская ее.

– Работайте, быстро, – рявкнул Андрей Васильевич, направляясь к макету. – Алешин, за мной.

Оставшиеся на ногах охранники устремились к Климу, согнувшемуся в три погибели и сжимающему собственные виски. Его скрутили и утащили прочь.

Инга пошатнулась. Боль не хотела исчезать, пробираясь куда-то в центр груди и усиливаясь, усиливаясь... Мир перед глазами почему-то потерял четкость, но эмпат все же сумела различить, как Андрей Васильевич уносит ту коробку, которую Клим спрятал в макете фабрики, и как охранники уводят из помещения Ноля.

Пространство вокруг исказилось, окрашиваясь странными, неприятно режущими глаза цветами. Инга почувствовала, что падает, и попыталась ухватиться за обитую бархатом скамейку.

Рука встретила пустоту. Все вокруг стремительно размывалось, превращаясь в кашу из мелькающих картинок, звуков и мыслей. Раздался лай? Кто-то звал по имени? Кажется, мужчина... Павел? Мелькнула незнакомая женщина. Неприятный запах ударил в ноздри, и звуки сложились в слова, в которых не было никакого смысла.

– Криво снятый блок...

– П-перезагрузка... сейчас.

– Опасно.

– Или она умрет, т-ты видишь п-показатели. Я с-справлюсь с ассистированием.

Павел? Это он говорил?

– Паша, будет отторжение – тебя размажет. У тебя нет подготовки, ты сам вымотан до предела. Нужно к нам...

Страх. Женщина боится. За Павла?

– Ты обещаешь, что она выдержит п-путь? В-вижу, что н-нет. Д-делай что н-надо. Сейчас. – За этими словами тоже страх, но иной.

– Риски...

– Я в курсе. Д-делай, говорю! Андрей все п-подпишет.

Больно, как больно! Огонь жжет, жжет изнутри...

Ее передвинули. Кто-то начал говорить, укрощая жар внутри. Не сразу, но тот отступил, затухая. Инга попыталась вдохнуть, пользуясь передышкой.

Секунда покоя – и огонь вернулся, но уже не обжигал. Он ощущался как горячая сила, невесть откуда взявшаяся и теперь текущая по венам, по коже, по рукам и ногам, пронизывающая все внутри. Сила, которую нужно принять, с которой нужно смириться, которой нужно дать... Место? Простор?

Инге хотелось взять и отбросить все прочь, избавиться от непонятных ощущений. Но эта сила – такая же ее часть, словно рука или нога. И куда отбрасывать? Туда, где, кажется, кто-то был, кто-то, пытавшийся помочь?

Так не пойдет. Инга постаралась глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть, приноравливаясь к этой странной силе. И еще раз. И еще. И еще... С каждым новым вдохом становилось легче. Словно не было ничего необычного в том, что поселилось внутри, что так же, как и кровь, бежало по телу в каком-то собственном, пока не до конца понятном, но ощутимом ритме.

– Вот и все, – проговорил Павел с усталостью и облегчением.

Инга приоткрыла глаза. Мир все еще оставался нечетким, но мага рядом, раскрасневшегося, в пропитанной потом рубашке, она успела различить, как и знакомую блондинку-целительницу.

Эмпат лежала все в том же зале, совсем рядом с обитой бархатом скамейкой. Сверху раздавались звон бокалов и, кажется, хлопки пробок шампанского. «Где-то жизнь продолжается». – После этой мысли наступила темнота.

Очнулась Инга в незнакомой комнате. На кровати с балдахином, через который виднелась фреска в виде всадника, протыкающего на скаку змея. Она медленно села. Болели сгибы локтей, хотелось есть, но на стоящей у кровати тумбочке не лежало ничего съедобного, только пара газет и огрызок яблока. За окном виднелся уже знакомый внутренний двор лечебницы.

Чувствовала она себя странно. Что-то появилось внутри, какая-то странная сила, наполнявшая тело. Инге казалась, что она может поджечь тумбочку взглядом. Или заставить окно открыться. Или сделать так, чтобы огрызок яблока метнулся к мусорке у двери... Она вытянула руку, словно и правда могла повелевать предметами, не касаясь их. Огрызок дернулся – и слетел с тумбочки.

Прямо под ноги Надежде, зашедшей в палату.

– Знаешь, одного этого хватит, чтобы признать в тебе с Пашей одну кровь, – усмехнулась десятница, усаживаясь на стул для посетителей. – Он вечно использует свои силы вместо веника и чаще всего делает это так, что веник справился бы лучше.

Инга смутилась. Глупо вышло, да и силы внутри как-то поубавилось.

– Алиса крайне точно подсчитала время твоего пробуждения, – как ни в чем не бывало продолжила Надежда. – Впрочем, она тебя и вводила в искусственный сон, так что этого следовало ожидать. Держи. – Она протянула Инге что-то похожее на большой йогурт с одноразовой ложкой, прикрепленной к крышке. – Это тебе точно можно, а остальное – как скажет Звягинцева.

– Спасибо. – Инге хотелось ущипнуть себя за руку. В словах женщины чувствовалось что-то странное. Что-то мягкое.

– Не за что, доченька.

Инга едва с кровати не свалилась. Надежда же засмеялась. Громко и совершенно беззастенчиво.

– Ладно, не буду так больше говорить, а то тебе волнения не полезны и все такое. Но вообще-то имею полное право. Как мачеха.

Инга сглотнула. Десятница говорила правду.

– Расслабься и ешь, а то потом придет Алиса, и будут тебе осмотры и уколы.

Эмпат решила все-таки последовать совету. Бурчащий живот заставил. Но и ответы получить хотелось, правда, вопросы еще поди сформулируй.

– А... Почему я тут? И это яблоко, я...

Надежда остановила ее жестом. Поднялась, подошла к двери и нажала на кнопку в ручке. По помещению пронеслась волна горячего воздуха, резонировавшего с чем-то внутри Инги.

– Что-то чувствуешь? – с любопытством спросила Надежда.

– Наверное... Что это?

Десятница усмехнулась:

– Думаю, что магия. Я не эксперт в этом, знаешь ли. Но если очень коротко: из-за твоих приключений и действий Лопухова, как я поняла, был снят какой-то блок, который до того скрывал твой магический потенциал. Но он был снят криво и случайно, все пошло несколько не по плану, и вот ты тут. Алиса тебя усыпила, чтобы что-то там стабилизировалось, но коль ты пришла в себя, то тебя, скорее всего, отпустят домой. И хорошо, а то скидка, конечно, у Паши есть, но все же лучше тут не разлеживаться без надобности.

Инга сглотнула. Это сколько она должна?..

– Я отдам...

– Нет. Паша против. Ты же теперь его незаконнорожденная дочь. Да и он отказывается отпустить тебя ко мне в управление даже во время отпуска, так что подработки тебе не видать, а зарплаты у особистов не слишком высокие, знаешь ли. Не бери в голову.

Инга накрутила локон на палец, пытаясь хоть в чем-то разобраться. Павел же раньше хотел, чтобы она была как можно дальше. А теперь, выходит, все изменилось. Да и... Она все еще чувствует ложь. Это тоже магия? Или можно быть магом и магиком разом?

– Не бери в голову, говорю, – отмахнулась Надежда, – все образуется, со всем разберемся. Обещаю воспитывать только по выходным и праздникам. Наверное. Как бы то ни было – добро пожаловать в семью Войцеховских. Семейных торжеств, гор золота, приемов и светской жизни не обещаю, но у нас не скучно.

Это было так странно, но так искренне, что Инга против воли улыбнулась. Внутри разливалась не только странная сила, но и непривычное тепло.

Глава 30

Разбор полетов

Павел выпил. Молча. И так же молча наполнил стакан севшему рядом Андрею.

– Расскажешь, что случилось? – поинтересовался негатор, сделав пару больших глотков.

Павел кивнул. Лопухову пришлось везти «магобомбу» далеко за город, тащить ее на полигон, держать жесткую изоляцию, пока творение Ноля разбирали на запчасти, гасить всплески силы... Он имел право знать.

Маг помнил, как изменился голос Андрея, когда тот узнал, что маг в больнице. Не как пациент, а вместе с Ингой. Почти сразу их обоих дернул шеф – работа еще не закончилась. Они понадобились аналитикам, потом кому-то еще. Выяснилось, что от Ноля толку мало – одни Печати да клятвы. Павел разобрался с безопасниками, сдав им отчеты и подписав просьбу о снятии их команды сыскарей с кураторства форума. Бомбу нашли, а остальным пускай перваки сами занимаются. Спросил Алису, но та уверила, что Инга не проснется еще сутки.

Теперь оставалось решить – возвращаться в больницу или нет. И в итоге он сидел у себя в кабинете. Павел чувствовал себя донельзя вымотанным, расстроенным и опустошенным, но понятия не имел, что делать дальше.

Он был рад помочь девушке, похожей на Дашу. Был в ужасе, когда узнал, что эта девушка – возможная дочь Виталика. Расстроился, когда все подтвердилось, ведь он понятия не имел, как себя вести не с обычной краснометочницей со сложной судьбой, а с собственной племянницей. Испытал облегчение, когда понял, что Инга не против работать подальше от него, и почти сразу, накидывая на нее ментальную защиту, ощутил глухую тоску и запертую на засовы боль, рожденную таким отношением. Инга чувствовала то, что сам Павел не всегда мог или хотел выразить словами, и опиралась на эти ощущения, а не на сказанное. Это раздражало и ставило в тупик. Как и то, что эта взрослая девушка что-то от него хотела. Не шли из головы и слова Андрея о тех, кто растет в приютах и опирается только на себя, потому что больше не на кого, о сходстве Инги и Ноля. И правда ведь – похожие судьбы, просто Ноля нашел Вторяк, а Ингу – он, Павел.

А потом случилось... все остальное.

– Что произошло? – повторил Андрей.

– Инга едва в могилу не отправилась. Из-за тебя.

– Из-за меня?

Павел тяжело вздохнул:

– П-площадная изоляция. На нее еще в раннем д-детстве наложили б-блок, скрывавший за малым ядром п-полноценное, связанное с п-полноценным Истоком. Д-два ядра, огромная редкость... П-первый удар изолятора, в котельной, из-за особенностей б-блока только надломил его. Такие чары д-даже изолятором сразу не снять. А вот второе негаторное п-поле б-блок сорвало, жестко и варварски. И ее едва не выжгло собственной силой.

Андрей тихо ругнулся. Павел залпом допил содержимое стакана и налил еще.

– Не знаю, каких б-богов б-благодарить за то, что Алиса еще не уехала с этой п-припадочной. Звягинцева сумела все выровнять, Инга в б-больнице п-под ее надзором. Официально она теперь моя д-дочь. – Павел выпил еще.

– Ты не очень рад.

– Я рад? Д-да я – д-дерьмовый отец! – расхохотался маг. – Моя жена со мной развелась, п-помнишь? А д-дочь не узнавала, п-потому что не видела п-почти. Они от меня в Америку уехали. От меня, п-понимаешь? А Инга? Она... Какой из меня отец или д-дядя? А она вроде взрослая, а вроде и ребенок.

– А ты в восемнадцать жил сам, в своем доме, сам себя обеспечивал? Никогда не хотел поговорить, совета у отца спросить?

– У матери чаще. А ты к чему?

– Паша, вспомни себя в восемнадцать. И представь, что отец выгнал тебя из дома и стер всем память и никто не знает, что ты – Тавров. И тебя никто не знает. И магии у тебя нет и никогда не было. И денег тоже нет.

Павел передернулся:

– Инга – маг. Теперь. И шеф намекнул: или она будет в команде п-под твоим надзором, или ее устранят.

– Присмотрю. Просто помни, что ей нужен кто-то, с кем она сможет поговорить, на кого сможет опереться. Как и всем нам, впрочем. Вот ты, например, мне многое рассказываешь.

– Ты сам спрашиваешь, – хмыкнул Павел.

– А ты против?

– Если б-бы б-был, то ты б-бы п-понял.

– Вот именно. Инга не знает, каково это – иметь родственников по крови. Да, не все ее ожидания могут быть реалистичными. Но она слышит не только то, что сказано, но и то, что лежит за словами. Не бойся ошибиться, просто будь искренним. Лучше честно сказать «Я не знаю как» или «Я не могу сейчас» и объяснить, почему не получится. Но только если и правда не можешь, а не просто бежишь.

– Она совсем не п-похожа на Д-дашу, – пожаловался маг, пытаясь выразить разом целый клубок чувств.

– Не похожа. Поговори с Ингой, Паш. Узнай, что ей нравится, какие у нее интересы, о чем она мечтает и что ценит. Но только если искренне заинтересован в ответе. Все как с любым другим человеком, с которым хочешь иметь хорошие отношения.

Маг выпил еще. Любой другой человек не умирал, выжигаемый собственной силой, на начищенном полу «Зеленого зала» в «Граде». С воспоминаниями вернулась дрожь, и Павел едва не расплескал содержимое стакана. Казалось, что в его руках вновь шлейф энергий, способных спасти или убить. И не кого-то, а Ингу, родную кровь.

– Паша, пошли отсюда. – Андрей отобрал у мага стакан. – Так ты или учудишь чего, или допьешься до того, что придется самого в больницу сдавать. Мы все что могли сделали, а остальное уже не в нашей власти.

Павел с сожалением посмотрел на стакан и поднялся. Мысли уже обгоняли тело.

– Наверное. Спасибо. Отвезешь? – не так внятно, как хотелось бы, спросил он.

– Разумеется.

До машины маг дошел сам, покачиваясь и понимая, что мир вокруг несколько потерял четкость. Вылез из машины он тоже сам. Почти. Поднялся в квартиру, отпер дверь – и почему замочные скважины делают такими узкими? – добрел до дивана в гостиной и решил чуть посидеть, а потом пойти дальше. Посидеть минутку...

Пришел в себя Павел от ярко бьющего в глаза солнца. Он все еще был на диване, а из-за плотно прикрытой двери столовой доносились тихие голоса. Голова болела, и неимоверно хотелось пить. Хорошо, хоть кто-то заботливый поставил рядом с диваном минеральную воду. Павел выпил зараз почти всю бутылку и отправился переодеваться и приводить себя в порядок. Кажется, прямо сейчас срочных дел не имелось, иначе бы разбудили.

До столовой маг добрался не то чтобы счастливый, но более-менее довольный жизнью. За столом обнаружилась Надежда, что-то просматривающая на планшете и периодически передающая его Инге. Та с каждым разом краснела все больше и что-то бормотала.

– О, а вот и спящая красавица проснулась. – Надя отложила планшет и, поднявшись, поцеловала мага в щеку.

Инга старательно отводила глаза. Выглядела она не то чтобы бодро, но вполне нормально. Точно лучше, чем на том мраморном полу.

– Что ты тут д-делаешь? – Вышло, наверное, несколько жестко.

Эмпат смутилась и поднялась на ноги:

– Приношу свои извинения. Я...

– Сиди, – тоном, не допускающим возражений, прервала ее Надя, – а ты – спроси нормально.

Теперь смутился уже Павел.

– Алиса говорила о необходимости п-полных суток п-принудительного сна и...

– И, мой дорогой, эти сутки вчера вечером истекли, – усмехнулась Надя.

– Вчера?.. – Маг растерялся.

– Вчера. Алиса наказала тебя не трогать, так что ты проспал ее визит, визит Андрея, поход в кино и небольшой шопинг. Впрочем, в женских магазинах мужчинам в любом случае делать нечего.

Инга, и так смущенная, покраснела до самых кончиков волос.

– Андрей говорил о какой-то премии и награде, но тут сам у него уточняй что и как. У нас пока из наград только еда в холодильнике. Ладно, оставлю вас вдвоем. – Спустя еще один короткий поцелуй Надя покинула столовую.

Едва за ней закрылась дверь, как Инга осторожно проговорила:

– Простите, если я вас разбудила.

– Тебя.

– Что? – Эмпат бросила на мага короткий взгляд.

Интересно, что она помнила о случившемся? Могла ли помнить его спор с Алисой? Это объяснило бы стеснение. Или нет?

– На «ты». Мы все-таки б-близкие родственники. Д-да и... – Павел не придумал, как сказать правильно, и решил говорить как есть: – П-перед обществом, скажем так, родство б-будет еще б-более б-близким. Случившегося не скрыть. Д-для любого мага или того, у кого есть нужные маготехнические средства, разница между магом и магиком очевидна. А к магам б-без роду и п-племени отношение еще жестче, чем к владельцам Малого Истока. П-правду о твоем п-происхождении стоит знать только очень узкому кругу людей. Так что б-будет лучше, если тебя с-станут считать моей д-дочерью.

Павел сходил на кухню за едой, налил себе морс и усмехнулся, посмотрев на рекомендации по питанию, написанные Алисой и прикрепленные на холодильник. Бумаг оказалось две: побольше – для Инги, поменьше – для него самого.

Племянница нет-нет да поглядывала на него, но заговорить первой, как и раньше, не решалась. Павел усмехнулся про себя. Теперь ведь просто так ни эмоции, ни мысли не почитаешь, даже если очень понадобится. Магию ощущает даже необученный обладатель полноценного Истока.

– Как ты себя чувствуешь? – Он все же прервал неловкое молчание.

– Нормально, спасибо.

Маг подавил желание закатить глаза.

– Нормально – это как?

Инга пожала плечами:

– Странно немного. Не больно, просто странно. Ну и... Иногда что-то может куда-то отлететь. Редко. Просто... Непривычно.

– Еще бы. Всю твою жизнь п-полноценный Исток б-был спрятан за Малым и никак себя не п-проявлял. Ты п-привыкла п-пользоваться д-даром эмпата, и п-под него оптимизировалась циркуляция энергии. А теперь д-дамбы б-блока нет и в энергетическую систему п-поступает совсем иной массив, собственно, энергии. Ощутимо иной. Я п-потом п-покажу, как это работает, не все сразу. Тебе нужно п-привыкнуть к ощущениям, твоему телу – к изменениям. Но ответить на вопросы могу б-без п-проблем. Если знаю ответ, конечно.

Инга бросила на него немного потерянный взгляд:

– Выходит, я – маг? Или – магик? Такое бывает? И что вообще случилось? В смысле, вроде все было нормально, и...

– Д-давай п-по п-порядку, – улыбнулся Павел, старясь поддержать явно чувствующую себя неуютно племянницу. – Ты – маг, если б-брать официальные именования. Маг и магик, д-дуальщик, – если по сути. Твоя способность чувствовать ложь и эмоции за словами никуда ведь не д-делась, верно?

Инга осторожно кивнула. Павел продолжил:

– Это – Аспект Малого Истока. Он всегда б-был с тобой. Но у тебя есть второе ядро, и ты можешь черпать силу разом из д-двух Истоков. Такое – б-большая редкость. Второй Исток, д-дающий силу мага, в глубоком д-детстве, едва ли не сразу п-после П-представления, кто-то заблокировал. Ты не могла п-пользоваться его силой, но и никто д-другой не мог его увидеть. Я не знаю, кто и зачем это сделал, но п-предполагаю, что так тебя хотели спрятать. Магию у ребенка не скрыть, и п-после того, как она п-проявила б-бы себя, твоих родителей стали б-бы искать. И... В общем, ты п-помнишь, я говорил об Искаженных Истоках. Б-боюсь, ты могла б-бы п-получить черную метку как д-дитя Глашатая или п-попасть в руки к тем, кто стал б-бы тебя использовать. В нормальных условиях твой б-блок висел б-бы д-до смерти или, возможно, какого-то очень б-близкого к ней состояния. Но в котельной ты п-попала п-под п-площадной изолятор, который п-подточил защиту б-блока. И эта самая защита сломалась п-после того, как ты вновь попала п-под негаторное п-поле, когда Андрей сдерживал накопитель у Ноля в руке и энергию п-призм в макете. Запертая п-прежде энергия рванула в тело, а оно ей радо не б-было – и тебе стало п-плохо. Но п-после стабилизации б-боли б-быть не должно.

– Все нормально. – Инга кивнула. Потом, помявшись, добавила: – Спасибо!

Павел поднял бровь:

– За что?

– Я слышала, целительница возражала против... чего-то. А вы... ты настоял.

Павел отмахнулся. Сам виноват: недосмотрел, недослушал, упустил Ноля. Да что уж, когда при первой встрече ядро сканировал, мог бы и заметить блок, на чувствительность-то никогда не жаловался. Разглядеть такое сложно, но возможно, если знать, что искать. Вдвоем с Алисой могли бы и найти. И стоило озаботиться поиском того, что помогло Инге сбежать во время выкачки энергии, а не успокаивать себя версией с неправильной настройкой призмы. И после котельной надо было проверить все более тщательно... Ответственный маг, м-да.

Вслух Павел ответил другое:

– Есть п-протоколы лечения, и целители их п-придерживаются. Там много ограничений, п-призванных п-помешать д-даже минимально возможному вреду д-для окружающих. Но я хотел п-помочь и мог это сделать, вот и все. Не б-бери в голову.

– Все равно спасибо. Вы... – Инга помялась, но продолжила: – Этот блок... Мои родители, они... чего-то испугались? И поэтому отдали меня в приют, так?

Павел пожал плечами, толком не зная, что сказать. Он не мог, не солгав, развеять тревоги, а лгать эмпату не имело никакого смысла. Подумав, маг решил высказать то, что думал:

– Чего не знаю – того не знаю. Но между нами: я не д-думаю, что Виталик, зная, что у него есть д-дочь, устроил б-бы все, что устроил. И неважно, б-была б-бы ты магом, магиком или обычным человеком. Он б-боролся за свои идеи, он п-проиграл, но он никогда не б-был кровожадным чудовищем, алчным или властолюбивым. Он б-был молод, Ин, и верил, что д-делает мир лучше. П-предполагаю, мать хотела спрятать тебя от мира, как умела, б-боясь, что с тобой могут сделать что-то п-плохое. Я не знаю, кто она, но п-постараюсь п-помочь найти ее.

– Ноль говорил, что знает моих родителей. Если он расскажет правду о них, то выходит, что вас... тебя могут обвинить во лжи?

На это Павел мог ответить с куда большей долей уверенности:

– Ноль обвешан ментальными П-печатями, как собака репьями. Не уверен, что он что-то расскажет. А если и п-попытается – информацию п-примут к сведению, но б-без п-прямых д-доказательств мое слово весомее его. Я п-подписал бумаги. Ты – моя д-дочь, и п-пусть д-для всех так и остается.

Инга кивнула. Что-то не совсем понятное мелькнуло на ее лице. Страх? Радость? Диковинное смешение этих чувств?

– А его друзья, они не могут ничего рассказать?

Павел мотнул головой:

– Не могут. Хотя б-бы п-потому, что п-пока не спешат выходить из тени. Вторяк официально лишь лечил Клима, это не запрещено. Д-допрос д-даже с разрешенным чтением мыслей ничего д-другого не выявил, и, судя п-по д-данным аналитиков и п-паре найденных записей с камер, задания Нолю д-давал д-другой человек, возможно в Личине. То, что Вторяк заплатил маготехнику за п-призмы и п-прочее, не факт, что удастся д-доказать. Целители п-после ментальных вмешательств вспомнили, что в их машину Клим п-пробрался б-без чьей-либо п-помощи. У него имелся комплект формы. Он спрятался в салоне, п-применил остатки своего газа, заставив всех забыть об еще одном человеке в машине, а п-потом п-попал в «Град», «п-помогая» целительницам нести оборудование. Он с таким невозмутимым видом нес и несколько их стоек, и свою коробку, что никто не задал ни единого вопроса. П-периметр защитный сработал, оповестил о наличии магии, но целители же, оборудование...

Маг качнул головой, прерывая сам себя. Не стоило при племяннице ругать собственных коллег, с которыми ей еще работать. Все хороши, и он в том числе. Павел загнал раздражение подальше и продолжил:

– Глупость людская. Д-да и из-за целительских чар алхимическая д-дрянь на б-бригаде защитой тоже не считалась. Так и вошли втроем. П-потом Ноль отстал, оставил вещи целителей, зашел в мужской туалет, где ему кто-то заранее оставил комплект формы монтера. П-переоделся, а д-дальше ты и сама знаешь. Д-да, его б-бы все равно нашли, но, д-думаю, он лишь хотел выиграть время, и ему это удалось. Теперь ответственных за видеонаблюдение и всех, кто «забыл» п-про этого «п-помощника», ждет б-большое разбирательство. Вторяка и Минприроды б-будут трясти ребята из Министерства финансов, считать откаты и все п-прочее. Но выгода косвенная, увы. Сам Ноль сказал, что распространял инструкцию п-по самозахвату в интернете от скуки, а заказ на взрыв «Града» п-получил от неустановленного мага п-под Личиной, п-под которого хотят п-подогнать не то Семенова, не то Михайлова. Мертвецы ни за что не в ответе... и не могут защититься в судах. Б-боюсь, этот замысел зрел где-то в высоких кругах. Но кто б-бы все ни п-придумал – его п-планы мы расстроили.

– Но если этот Вторяк во всем виноват – то как же его сын? И зачем делать все так... масштабно?

Павел поморщился:

– Мы можем только п-предполагать, какие п-планы у него и у остальных заинтересованных в «Новой воле». Что касается сына Вторяка, то смерть Матвея стала б-бы отличным д-доказательством того, что сам Вторяк – п-пострадавшая сторона. Матвей – третий сын и в некотором роде разменная монета. Хотя Д-демидов п-помолвку разрывать не стал. Не то д-думает нагреть руки, если Вторяка все-таки д-достанут, не то хочет д-держать его п-поближе на тот случай, если обойдется. Госпожа Вторяк же по изначальному п-плану, вероятно, д-должна б-была уехать из «Града» с целителями. Она ни о чем не в курсе. Д-девушка, д-давшая ей в качестве извинения п-поддельную коробку с д-духами, вызвавшими криз, растворилась на п-просторах Москвы и сейчас наверняка уже уехала из города. У нас есть ее имя, нанималась она официально, но п-пока это ничего не д-дало.

– То есть мы поймали только исполнителя, а все помощники и заказчики вышли сухими из воды? – с нескрываемым разочарованием спросила Инга. – Ничего не закончилось?

Павел улыбнулся:

– Наши жизни п-продолжаются. «Новая воля» не сумела сделать то, на что рассчитывала. Вторяк в б-ближайшее время б-будет занят обороной от законников и, вполне возможно, в чем-то п-просчитается. Д-дела в верхах – не наша ответственность. Б-бритты и п-прочие свои п-планы могут засунуть куда п-подальше. Мы спасли множество людей, за что, кстати, шеф обещал расширенный отпуск, п-премии и какие-то наградные п-побрякушки. И тебе тоже, разумеется. А п-потом б-будут новые д-дела и новые п-преступники.

– Потом... Наверное, будет проще, если я не буду мешать. – Инга прикусила губу.

– Ин... – Павел оборвал себя. Ложь бессмысленна. – Из меня так себе отец и едва ли п-получится нормальный д-дядя. Но я все же хочу б-быть рядом. Да, убегать п-проще, но у всего есть п-предел, я это в «Граде» очень хорошо п-понял. Если так вышло, что случайная встреча п-подарила мне родную кровь, то я научу тебя тому, что знаю сам о магии и не только. Как умею. И работать б-будем вместе. У тебя хорошо п-получается, д-да и шеф гарантировал отсутствие п-проблем, только если Андрей б-будет присматривать. Но Лопухов не такой грозный, каким кажется.

Инга неуверенно улыбнулась.

– Не обещаю, что новые д-дела окажутся столь же масштабными, как это, – с усмешкой продолжил Павел, – но у нас в команде обычно весело. А в семье еще веселее, но это Надя уже, наверное, сказала. А, и кстати, ты умеешь танцевать?

Инга в ужасе замотала головой.

– Отлично! Тогда можно б-будет с чистой совестью на всех п-приемах, как и раньше, п-просто есть, и общаться, и не ходить туда, где не кормят.

– При... приемах?

– Войцеховских п-приглашают не так часто, как каких-нибудь Д-демидовых, но мы все же маги, а Надя – одна из трех женщин – полицейских офицеров города. И Д-демидов-старший еще п-позавчера намекнул, что нас п-позовут на отдельный п-прием п-по случаю п-помолвки Владлены и Матвея как «способствовавших сему знаменательному событию».

Инга сглотнула.

– А я могу не идти?..

– Можешь, но зачем оставаться д-дома? Там б-будет немало интересных людей, д-да и Кюн в п-платье – незабываемое зрелище. Как и Д-демыч во фраке.

– Они тоже будут? – повеселела эмпат.

– Вся команда и часть отдела. Д-демидов, несмотря на свой характер, знает б-больше, чем п-показывает, и умеет б-быть б-благодарным. К тому же это тоже часть работы и жизни Войцеховских. Д-думаю, тебе п-понравится, а если нет, то на всех таких мероприятиях обычно неплохо кормят. Очень неплохо.

– Я постараюсь быть достойной своего положения. – Инга несмело улыбнулась.

Павел отмахнулся:

– Не нужно п-пафоса. Б-будь собой, а с остальным мы как-нибудь разберемся.

Эпилог

– Когда я говорила, что тебе стоит накрыть стол в честь подписания бумаг об официальном членстве в нашей стае, то имела в виду что-то менее торжественное и не с такими ужасными требованиями к одежде. – Сидевшая рядом с Ингой Кюн нанизала на вилку что-то очень похожее на крохотный маринованный огурец. – Но продуктовая сторона вопроса меня радует.

Эмпат скосила глаза на Щенка. Та, затянутая в строгое черное платье, но не изменившая ни манер, ни поведения, выглядела вполне довольной жизнью.

Младших особистов посадили за отдельный, «детский», как это емко охарактеризовал Демыч, стол. Сам аналитик занял место в углу и старался избегать чужих взглядов, особенно внимания Владлены. С ними сидели наследники и наследницы, чьих имен и фамилий Инга толком не запомнила. Кто-то из них совсем недавно проходил мимо нее у входа на Сибирский форум, кто-то оказался совершенно незнаком. Недалеко расположился длинноволосый блондин с идеальными манерами – сын Андрея Васильевича, Михаил Лопухов. Где-то еще чуть дальше мелькали черные с синими прядями волосы юной Ирины Колосовой, дочери главы московского Особого отдела. Где-то неподалеку маячили близнецы Шуваловы и юная Анна Суворова – наследники родов, о которых Инга в школе читала.

И она – тут, среди них. В темно-синем платье, напоминавшем блузку с юбкой разом. Не стеснявшее движений, оно все равно ощущалось чужим, чуждым. Хотелось стянуть его с себя, словно вторую кожу, под которой спряталась привычная Инга Безродная, вдруг ставшая Ингой Войцеховской, кушающей бутерброды с черной икрой на приеме в огромном зале не менее огромного особняка Демидовых.

Эмпат старалась лишний раз не открывать рот, не накидываться даже на очень аппетитно пахнущие блюда так, словно никогда их не видела (а она никогда их не видела), держать спину ровно. На последнем пункте Надежда настаивала особенно сильно.

Сейчас, правда, смотреть на ее осанку было некому. Кроме Демыча и Кюн за их столом остался только длинноволосый блондин Лопухов, что-то изучавший на экране телефона. Остальные или отправились на танцевальную площадку во внутреннем дворе дома, или разбрелись по верандам и беседкам.

– Прости, – отозвалась Инга в ответ на выжидающий взгляд Кюн, – мы можем пойти во «Вкусное место». Но не сегодня и, думаю, не завтра. Посидим своей компанией. Здесь, конечно, отлично кормят, и публика есть, но...

– Но я чувствую себя ветчиной.

– Что? – Инга совсем ничего не поняла в эмоциях Щенка, да и высказывание ставило в тупик.

– Ветчиной. Колбаса в завязках, понимаешь?

– Я говорила отцу, что проще снять для нас клуб, – усмехнулась Владлена, вместе со своим женихом незаметно подошедшая к столу, – и Матвей меня поддержал. Но у отца свое видение «пристойных развлечений». Так что мне удалось только отстоять включение в музыкальный репертуар композиций новее тех, которые слушали наши деды.

Словно в ответ на ее слова с танцевальной площадки донеслось не слишком хорошо слышное объявление – и оркестр неожиданно заиграл знакомый Инге мотив. Что-то из рок-музыки, правда несколько измененное и замедленное. Знакомая группа...

– Василь, я когда-то обещала тебе танец, – обратилась Владлена к покрывшемуся красными пятнами Демычу. – И хотя нам было по четыре и отец раскритиковал мой выбор будущего жениха – слово я держу, так что идем. И нет, «Я не умею танцевать» – не оправдание. Медляк под «Скорпионов» танцевать умеют все. И не надо так смотреть. Должна же быть хоть какая-то польза от моего побега в клуб? Идем, Дема. И мой жених не против.

Матвей неожиданно подмигнул и протянул руку Кюн. Та едва не поперхнулась очередным огурцом, скосила глаза на Ингу, но эмпат отчаянно замотала головой.

– Я не танцую!

Инга чувствовала, что еще мгновение – и Кюн обратится и сбежит в ужасе.

– Хозяевам дома не принято отказывать, – подмигнула Демидова. – Один танец. Идемте! Я зря, что ли, нужную аранжировку полдня искала?

Демыч, все еще красный, медленно поднялся со стула, угловато двигаясь в явно очень непривычном фраке. В этом наряде с бутоньеркой аналитик походил на шафера. Он неловко подал руку Владлене, которая с улыбкой обхватила его ладонь и потянула за собой.

Матвей протянул ладонь Кюн. Щенок с какой-то тоской посмотрела по сторонам, но потом все же поднялась.

– Нет, правда, я ужасно танцую, – пробормотала оборотень.

– Это не имеет значения, – заверил Матвей и повлек ее следом за Владленой и Демычем.

Инга улыбнулась. Дочь Демидова теперь не та бледная тень, которую она видела в больнице, и это хорошо.

Долго наслаждаться десертом не дали.

– Негоже такой красивой девушке сидеть в одиночестве. – Михаил Лопухов отложил телефон. – Приглашаю на танец.

Инга почувствовала, как вспыхнули щеки. Энергия, бегущая по венам, стала ощутимой в ответ на непрошеные эмоции. Михаил, поднявшийся со своего места, был весьма хорош собой. Похож на... Неважно на кого. И улыбался искренне, предлагал не из вежливости и, кажется, ждал, пока Кюн уйдет.

– Я не танцую.

– Я тоже незнаком с нынешними композициями, – обезоруживающе улыбнулся Михаил. – Может быть, попробуем познакомиться вместе? Всего один танец.

Инга кинула взгляд на нелепую дамскую сумочку, висевшую на спинке стула. Подумала о платье, пребывание в котором приходилось терпеть, и о том, сколько его выбирали. Вспомнила все правила этикета, все эти реверансы и формулировки. Какая-то компенсация за это положена, так? Не только вкусная еда ведь.

– Наверное. Можно попробовать...

Михаил подошел и протянул руку. Инга в ответ старательно скопировала жест Кюн.

Она чувствовала себя непривычно, идя рука об руку с незнакомым юношей в дорогой одежде. Танцевать с ним оказалось еще более странно, пусть и играли знакомые Инге простые песни. И кажется, остальные не ожидали такого выбора композиций и пытались подстроиться под ритм как могли.

Инга станцевала с Михаилом. Потом – с Демычем. И опять с откуда-то вынырнувшим Михаилом. Обсудила с Владленой современную музыку, а с Матвеем, Кюн, Демычем и Михаилом – старые книги. После появилась девушка чуть постарше Инги и принесла с собой рассуждения об английских классических детективах. Речь зашла о реалистичности описанного в книгах, потом еще о чем-то.

На удивление вечер прошел не так уж и плохо, и платье, наверное, стоило таких мучений. Инга точно не отказалась бы попасть на такое мероприятие вновь – через пару месяцев, не раньше. Но в следующий раз она точно наденет что-то более привычное.

Вернувшись вместе с Надеждой и Павлом в свой – странно думать именно так – дом в старом центре, Инга неожиданно обнаружила, что в закрытой вроде бы сумке появилась фотография. Инга подумала – и показала ее Павлу и Надежде.

– Попробую найти что-нибудь по своим каналам, – озабоченно проговорила десятница, рассматривая снимок. – Но ничего не обещаю.

Павел только усмехнулся:

– От судьбы не нужно уходить. Ее стоит встречать, и лучше – не в одиночку. Только и всего. Не б-бери в голову. Завтра наконец отпуск, а со всем этим как-нибудь разберемся.

– Разберемся. Непременно. – Надежда согласно кивнула.

Инга улыбнулась, чувствуя уверенность в произнесенных словах. Что бы ни ждало ее впереди – остается только встретить это. Не в одиночку.

На фотографии Толик и близнецы стояли на фоне какого-то сгоревшего особняка, сильно напоминавшего «Приют сердца». На обороте кто-то написал печатными буквами:

«Все тайное станет явным. Тебе не уйти от судьбы».