Как смастерить лук для разведения огня

Заканчивается предрождественская неделя. Колючий холод впивается в кончики пальцев. Не знаю, что Сильвия сказала учителям и школьной администрации, но в ту самую минуту, когда начинается перемена и наш класс должен выйти на прогулку, в кабинет заглядывает секретарша, миссис Томбо, и сообщает, что за мной приехала мама.

Мы играем в «одеяла» – игру, придуманную мисс Браунинг. По правилам один человек выходит за дверь, а в это время другой человек закутывается в одеяло с головой. Водящий возвращается и угадывает, кто из игроков спрятался.

Мы играем в разные игры, потому что сегодня последний день триместра. Сейчас посмотрим кино, а потом отправимся в зал на втором этаже и отметим Рождество. На празднике будет много вкусной еды. У меня уже слюнки текут.

Подошла моя очередь водить, и я таращусь на бугристую гору в центре комнаты. Девчонки и мальчишки пялятся на меня во все глаза, мешая сосредоточиться.

Увлекшись, я даже не замечаю, что дверь класса открывается. С порога раздается негромкий голос миссис Томбо:

– Билли, за тобой... э-э-э... мама приехала. Собирайся.

Кто-то из одноклассников огорченно вздыхает. Я с недоумением оглядываюсь – неужели ребята будут по мне скучать? Хоть я и проучился в этой школе уже около шести месяцев (то есть почти столько же, сколько в любой другой школе за последние пару лет), у меня так и не возникло чувства, что я стал здесь своим.

Дин – потный, раскрасневшийся – стянул с головы одеяло и буравит меня сердитым взглядом:

– Ну вашу мамашу! Я должен был выиграть! Билли ни за что бы не вычислил, кто там сидит!

Я стараюсь не смотреть на него, стараюсь не замечать, как переглядываются мисс Браунинг и миссис Томбо и как вдруг расширились и остекленели глаза ребят. Они думают, я не слышу перешептываний.

Почему он снова уезжает?

Что у него за странная мамаша?

Хватаю рюкзак и куртку, миссис Томбо выводит меня в коридор. По пути ломаю голову, с какой стати Сильвия увозит меня так рано: утром она об этом и словом не обмолвилась.

Сильвия – моя мама. Я называю ее только по имени. Она сама так велела.

Мы приближаемся к кабинету секретаря, и через застекленную дверь уже виден темный силуэт Сильвии, скользящий как тень.

Я переступаю порог и смотрю на нее вопросительно. Она ничего не объясняет, лишь тянется руками к моей голове, словно хочет взъерошить волосы, но отдергивает руку.

– Идем, – отчеканивает Сильвия и решительно направляется к двери.

– Счастливого Рождества, миссис Томбо, – бормочу я, торопясь следом.

– Счастливого Рождества, Билли. Желаю хорошо провести пра... – Дверь закрывается – громкий хлопок обрывает голос миссис Томбо, а я спешу вдогонку за Сильвией.

Она стремительно шагает в сторону железнодорожной станции, расположенной неподалеку. Чтобы не отставать, я вынужден то и дело переходить на бег. На языке вертятся вопросы: куда мы едем, почему меня забрали из школы раньше, и не когда-нибудь, а именно сегодня? Утром я рассказывал Сильвии о том, как интересно наш класс проведет последний день триместра, но она, похоже, слушала вполуха. Хочется кричать от досады, что все веселье пройдет мимо меня, но я сдерживаюсь. Сдерживаться – лучший выбор, это я крепко уяснил на своем опыте.

Когда мы выбегаем на платформу, двери поезда пикают и начинают закрываться. Сильвия бросается вперед, протискивается внутрь и встает меж двух створок.

– Скорее! – торопит она и затаскивает меня в вагон; двери, точно челюсти, смыкаются за нашими спинами.

Сейчас мне кажется, будто школа и одноклассники, мисс Браунинг и миссис Томбо, вокзал и поезд остались на другом краю света. Доехав до конечной станции, мы с Сильвией быстро зашагали к лесу. Идти пришлось около получаса. Едва Сильвия остановилась, я узнал это место – мы уже не раз тут были. Сегодня она вела меня очередным новым маршрутом, и я не сразу сообразил, куда лежит наш путь. Но чем дальше мы углублялись в лес, тем яснее я понимал, где мы.

Ветерок пробегает по кронам деревьев. Чернеющие на фоне жемчужно-серого неба ветви похожи на подманивающие руки с длинными пальцами и крючковатыми когтями.

– Спички, – командует Сильвия и протягивает руку, не поворачивая головы.

Ее голос звучит спокойно. Тем не менее расслабляться нельзя.

Хлопаю себя по карманам (прекрасно зная, что они пусты), роюсь в пластиковом пакете, который она принесла, но и там спичек нет. Заглядываю в школьный рюкзак, хотя понимаю, что и это бесполезно.

Ощущая пристальный взгляд Сильвии, заново шарю по карманам куртки, но пальцы натыкаются лишь на клочки пуха.

– У нас их что, нет? – раздражается Сильвия.

Она любит говорить прямо, никогда не треплется по пустякам.

– Похоже на то. – Я отвожу глаза, затаив дыхание.

– Правило номер один, Билли?

– Всегда будь готов, – отчеканиваю не задумываясь.

Сильвия так долго вдалбливала эти правила мне в голову, что иногда они представляются бессмысленным набором слов.

Надо объяснить, почему у меня нет спичек.

– Я ведь не знал, что сегодня...

– Ладно, ладно, – обрывает она.

Облегченно вздохнув, ловлю себя на том, что хотел бы заползти к Сильвии на колени, как в детстве. Глупое желание – я уже много лет так не делал. Пытаюсь переключиться, но ничего не меняется.

В прошлый наш приезд в этот лес мы забыли взять перочинный нож, и Сильвия расстроилась. Нет, она не кричала и не топала, но ее лицо стало похоже на скомканный в шар бумажный листок. Она скрылась за деревьями, оставив меня одного. Казалось, прошла вечность, прежде чем она вернулась, хотя мои часы показывали, что только двадцать минут.

Хорошо, что сегодня она так не реагирует. Но я очень волнуюсь – вдруг опять сделаю что-нибудь не то и она снова оставит меня одного.

Внутренний голос нашептывает, что сейчас я должен быть в школе, наслаждаться окончанием триместра в компании одноклассников. Никто не предупреждал о походах, не напоминал, что надо взять вещи. Напряженно моргаю, отгоняя предательские мысли.

– Другим методам, Билли, тоже нужно учиться. Не исключено, что спичек у нас окажется в обрез. А может, и вообще ни одной.

Она поворачивается и кладет руку мне на голову. Легонько-легонько.

У нас волосы одинакового цвета – иногда они выглядят каштановыми, иногда светлыми, а при определенном освещении появляется серебристый блеск. Длинные, шелковистые и прямые волосы Сильвии красиво струятся по шее и спине. Мои – вьющиеся, жесткие – торчат во все стороны. Сильвия однажды обмолвилась, что кудрявость передалась мне от Стива, отца.

Она говорит об отце редко, а когда упоминает его, непременно озирается, как будто ее могут подслушивать. Сведения о Стиве, которыми я располагаю, похожи на пыль – такие же невесомые и хаотичные. Я не могу связать их воедино и почувствовать, что этот человек реально существует. Родители расстались, когда я был совсем маленьким, но после развода Стив изредка навещал меня. С нашей последней встречи минуло больше двух лет. Я четко помню тот день, потому что на следующее утро Сильвия перестала ходить на работу. Стив явился к нам, но в дом Сильвия его не пустила, и он повел меня в парк. Стив предложил мне покачаться на качелях. Я ничего не ответил, а он, помолчав, сказал что-то о том, как быстро я вырос, как любил, когда был маленьким, и как визжал от смеха, когда он меня качал.

Я часто приставал к Сильвии с вопросом, когда снова увижусь со Стивом, но всякий раз видел, что она не хочет об этом говорить. Стоило мне произнести имя Стива, как она поджимала губы, а по лицу пробегала тень.

Поэтому я перестал спрашивать.

Со временем я разобрался, какие темы можно затрагивать в беседе, чтобы наша жизнь была спокойной. Почти нормальной. И сейчас мне понятно: даже если я думаю о Стиве, вслух о нем лучше не упоминать.

– Как же нам поступить? Давай попробуем... – Сильвия мысленно перебирает варианты, отчего ее взгляд слегка затуманивается. – Лук для разведения огня! – восклицает она. – Точно! Смастерим лук для разведения огня!

Я киваю так энергично, что голова едва не отваливается. Меня радует, что Сильвия больше не думает о забытых спичках.

– Ну-ка, Билли, что для этого потребуется?

Сильвия вытаскивает из кармана потрепанную книжку и вручает ее мне. Книга тоненькая, вмятины на пожелтевших листах напоминают ямочки на щеках. На обложке написано: «Как выжить». На вид книжка как книжка, ничего особенного. Но для Сильвии она бесценна.

От книги исходит затхлый запах – не противный, но ощутимый. На страницах тут и там предыдущим владельцем оставлены пометки. Уголки кое-где загнуты аккуратными треугольниками.

Мне нравятся эти приветы из прошлого, но больше всего мой глаз радует имя, написанное на первом развороте книги витиеватым неразборчивым почерком.

Сильвия Вейвуд.

Мама вывела здесь свое имя за много лет до того, как я у нее появился: она обзавелась этой книгой, когда ей было столько же, сколько и мне. Тогда она была просто Сильвией, а мне предстояло родиться еще не скоро.

Нахожу в оглавлении статью «Лук для разведения огня», открываю нужную страницу и читаю вслух список того, что нам понадобится.

– Поищи сучок или ветку, из которой можно сделать дугу лука, – велит Сильвия, протягивая мне перочинный нож.

Он довольно тяжелый. Я не рассказываю ей, что побаиваюсь острого лезвия и что мне неудобно пользоваться этим ножиком. Найдя подходящую ветку, я вытаскиваю лезвие-пилу – на сей раз это удается мне с четвертой попытки – и отрезаю часть. Прежде чем отнести нож Сильвии, аккуратно возвращаю зазубренное лезвие в рукоять.

Рис. 1. Как сделать лук для разведения огня

– Идеально, Билли, – хвалит Сильвия, видя результат моих усилий, после чего целует меня в макушку и слегка прижимает к себе. – Идеально.

Я льну к ней, наслаждаясь теплом этих неожиданных полуобъятий, но уже в следующий миг Сильвия отстраняется и бормочет:

– Нам нужна веревка. Твой шнурок подойдет. – Она коротко усмехается.

Послушно присаживаюсь на корточки, развязываю шнурок на кроссовке и вытаскиваю его. Я стараюсь действовать как можно быстрее, но, подняв глаза, вижу, что Сильвия не торопит меня, а смотрит вдаль. Делает глубокий вдох и медленно выдыхает, точно смакуя вкус и аромат лесного воздуха.

Когда я протягиваю ей шнурок, она настолько поглощена раздумьями, что не замечает ничего вокруг. В последнее время такое повторяется едва ли не каждый день: кажется, из мира, где нахожусь я, она переносится в какой-то другой мир. В такие моменты я чувствую, что, хотя физически она рядом со мной, на самом деле она куда-то ускользает.

Уже не вспомню точно, когда это началось... Пожалуй, после ее увольнения. Сильвия занималась научной работой, а потом вдруг перестала. С тех пор мне иногда кажется, что она просто уходит в себя и исчезает, хотя фактически продолжает стоять прямо передо мной. Такие эпизоды происходят все чаще и длятся все дольше. Это как темнота в сумеречный час: сначала она подкрадывается исподтишка, ты не замечаешь, что небо тускнеет, а потом, когда снова выглядываешь за окно, с удивлением обнаруживаешь, что наступила ночь.

– Сильвия...

В ответ на мой шепот внутри ее как будто что-то щелкает, она перестает таращиться в одну точку и переводит взгляд на меня и шнурок, болтающийся в моей руке. Стараюсь не обращать внимания на выражение недоумения, мелькнувшее на ее лице: словно она не узнаёт меня, не понимает, что мы тут делаем. Сильвия мотает головой, выражение пропадает, она берет шнурок и привязывает его к концу срезанной ветки. Ловко соединяет две палочки, привязывает шнурок ко второму концу будущего лука, распрямляется и удовлетворенно вздыхает. Готово!

Я озадаченно смотрю на получившуюся конструкцию и не понимаю, как с ее помощью добыть огонь.

– Подготовь растопку – подложим ее, когда появится пламя, – командует Сильвия, кивая на кучку сухого мха, который мы собрали чуть раньше. Хватает лист и аккуратно кладет его на землю, поясняя: – Сюда будут падать угольки.

Она начинает крутить лук туда-сюда, словно распиливая кусок дерева. Заостренная палочка вращается.

Сильвия часто дышит. Я жду, когда вспыхнет огонь, но вижу лишь тонкую струйку дыма.

– Вот, – шепчет Сильвия.

На листе лежит горка дымящегося черного порошка. Сильвия берет горсть мха и кладет его поверх.

– Подойди сюда, Билли. Будешь учиться. Дуй, только очень осторожно.

Послушно обдуваю горстку мха легкими выдохами.

Мох едва заметно дымится.

Дыма становится все больше.

Мох как будто дышит.

Я дую еще, дымок валит сильнее, и наконец...

Я вижу...

...мерцание.

Совсем легкое, точно движение век.

Почти неразличимое.

А затем пламя принимается жадно облизывать мох и съедает его в два счета. Я восторженно взвизгиваю. Мы кормим огонь кусочками сухой коры и малюсенькими веточками. Он поедает их и растет.

– Получилось, – говорит Сильвия.

Она снова прижимает меня к себе, и несколько секунд мы молча наблюдаем за мерцанием искр и пляской огня.

По небу над нашими головами пробегает рябь. Низко нависают серые облака.

Еще мгновение – и небо озаряет вспышка.

Молния.

Кажется, она возникла из ниоткуда.

Падают первые капли дождя, и Сильвия поднимает голову. Я смотрю, как дождинки опускаются ей на лоб, образуют влажные круги и стекают по бледному лицу. Секунду спустя она резко поворачивается, словно углядела что-то, что я прозевал, подскакивает и начинает хватать вещи. Я озираюсь, вспоминая наше второе правило: «Будь внимателен – постоянно наблюдай за тем, что происходит вокруг». По мнению Сильвии, мне особенно важно практиковаться именно в этом – я вечно упускаю из виду то, что замечает она. Блуждаю взглядом по кустам и деревьям, силясь высмотреть то, что увидела Сильвия, но она уже торопит:

– Мы уходим. Помоги мне собрать вещи. Живее!

Легко сказать – собрать вещи, вон их тут сколько.

Сильвия подхватывает сумки одной рукой, другую протягивает мне. Ее ладонь сухая, теплая и сильная. Держаться за такую приятно.

– Тут небезопасно, – поясняет Сильвия и уводит меня.

Я еле поспеваю за ней: на одной из кроссовок теперь нет шнурка, и с каждым шагом я чувствую, что она в любой момент может соскользнуть с ноги. Но Сильвия выглядит такой встревоженной, что я не хочу ей докучать и, держа опасения при себе, старательно растопыриваю пальцы, чтобы кроссовка не слетела.

– Не останавливайся, не оглядывайся, – твердит Сильвия, прибавляя шаг.

Естественно, от этих слов мне позарез хочется остановиться. Ничего не могу с собой поделать.

Огонь, который мы развели, превратился в тлеющую кучку отсыревшего хвороста и погас. Теперь уже трудно поверить, что на этом месте совсем недавно трепетало голодное пламя.

Но это еще не все: там, где совсем недавно горел наш костерок, стоит человек.

Как (ни с кем не) дружить

Я всегда знал, что моя мама немного отличается от мам других ребят.

Иногда мамы других ребят кажутся настолько похожими, что их сложно различить.

Они носят обычные вещи, например футболку с джинсами. Футболку может украшать надпись, блестки или рисунок. Они одеваются в разные цвета, например ходят в ярком вишневом пальто или джемпере в черную полоску.

Вся одежда Сильвии унылого серо-зеленого оттенка и выглядит поношенной. Изо дня в день она надевает одну и ту же пару брюк и ботинок. Еще у нее есть такая забавная зеленая куртка без рукавов, зато с кучей карманов. За всю жизнь я не видел ни одного человека в такой куртке.

Разговаривают мамы других ребят тоже одинаково. Они вообще только и делают, что болтают, сыплют таким количеством слов, что ничего и не разберешь – только в ушах гудит.

Сильвия молчит. Бывают дни, когда она не издает ни звука. Если такое случается во время каникул, я могу за всю неделю ни с кем и словом не обмолвиться. Я не имею ничего против, но знаю, что другие мамы так себя не ведут. И Сильвия раньше тоже была другая.

Когда мы только переехали сюда, одноклассник по имени Эммануэль, еще не догадывавшийся, что такое быть моим другом, пригласил меня в гости после уроков.

Мы часто переезжаем и живем здесь недавно. Сильвия считает, что нам не стоит долго оставаться на одном месте или обзаводиться большим количеством знакомых.

Предыдущим нашим пристанищем была жилая лодка, хозяева которой куда-то уехали, а еще раньше мы занимали комнату в доме, где жильцы менялись так часто, что мы не успевали толком никого запомнить в лицо. По мнению Сильвии, доверять людям опасно. Это третье правило выживания: «Никому не доверяй – полагайся только на себя». Мы сменили столько мест жительства, что в моей голове они все перемешались. Мне нравится квартира в Южном Лондоне, которую мы сейчас занимаем: во‐первых, нас только двое, а во‐вторых, квартира просторнее лодки.

То, что при каждом переезде я вынужден поступать в новую школу, мне не по душе, хотя, казалось, мог бы уже и привыкнуть. Забавно, но иногда чем больше раз что-то делаешь, тем тебе сложнее. Это наблюдение противоречит тому, о чем мне твердит Сильвия: мол, практика – залог успеха и, когда ты что-то повторяешь, у тебя получается чуть лучше, чем вчера. Кстати, это еще одно правило: «Побеждай страхи – тренируйся, планируй, действуй».

В первый день меня посадили за одну парту с Эммануэлем, и мы неплохо поладили. Через неделю он пригласил меня к себе. Идти мне не особенно хотелось, но какая-то часть меня просто не могла отказаться. Я так давно не ходил в гости, что мне было любопытно проверить, правда ли Сильвия теперь настолько отличается от прочих людей, или же я преувеличиваю. Может, у меня просто воображение разыгралось и на самом деле Сильвия точь-в-точь такая же, как другие мамы?

Маму Эммануэля звали Патриция – она сама мне так представилась. Весь вечер Патриция засыпа´ла меня вопросами, хотя не всегда выслушивала ответы, потому что переключалась на младшего сына Дэвида, который был еще младенцем и беспрерывно ревел.

– О Дэвид, Дэвид, Дэвид, – вздыхала она, качая его на руках. – Ты разве не видишь, что я пытаюсь познакомиться с Билли?

Мы ели пиццу, которую Патриция заказала в кафе со службой доставки. По ее словам, Дэвид причинял много хлопот и потому сил на готовку у нее почти не оставалось, так что иногда побаловать себя готовой едой было приятно. Я решил промолчать о том, что ем пиццу из кафе впервые в жизни.

– Угощайся, Билли, – громко зевнула Патриция. – Ешь сколько хочешь.

Я снова и снова подбегал к большой плоской коробке, чтобы съесть еще один пышный, сочащийся жиром треугольник. Вкус пиццы был настолько восхитителен, что я не мог остановиться. Она оседала в животе, а сытость дарила ни с чем не сравнимое ощущение собственной цельности и полноценности.

Тем вечером я понял, что не ошибался: Сильвия действительно не такая, как другие мамы.

Поэтому я не пригласил Эммануэля к нам с ответным визитом.

Я даже не стал спрашивать у Сильвии разрешения – мне просто не хотелось, чтобы к нам кто-то приходил.

Ведь заранее известно, что на ужин мы будем есть какую-нибудь фасоль с дикой рукколой, которую соберем на обочине дороги по пути из школы домой. А может, Сильвия настоит на том, чтобы мы приготовили еду на улице на костре. Иногда она так делает. На то, чтобы огонь разгорелся как следует и хоть что-то согрел, уходит целая вечность, но и после приготовления пища зачастую едва теплая.

Эммануэль точно не стал бы уплетать нашу стряпню с тем же энтузиазмом, что я – пиццу, и просить добавки. Ужин наверняка получится неловким и странным; я просто не мог допустить мысль, что он когда-нибудь состоится, не мог представить Эммануэля в нашей тесной квартирке рядом со мной и Сильвией, не мог вообразить, на что это будет похоже. Проще выкинуть эту идею из головы.

Эммануэль теперь со мной даже не заговаривает. Кажется, он забыл, что когда-то пытался со мной подружиться.

Я так часто пропускаю уроки, что одноклассники наверняка с трудом вспомнят, кто я такой. Они быстро смекнули, что водить со мной дружбу нет смысла, ведь, скорее всего, я не приду в школу ни завтра, ни послезавтра.

Понятия не имею, когда Сильвия решит, что пора съезжать. Хотя в последнее время меня не покидает предчувствие, что она вот-вот упакует вещи и мы уедем. Когда она задумывает начать все сначала, от нее исходит какая-то особая энергия – предвкушение нового дома, новой школы, всех этих новых знакомых.

Так стоит ли пытаться с кем-нибудь подружиться, если знаешь, что в любую минуту можешь исчезнуть из его жизни?

Как пользоваться гелиографом

Часть 1

Рождественским утром я просыпаюсь рано.

На улице темно, в квартире тихо. Сильвия наверняка еще спит.

Перегнувшись через край кровати, обнаруживаю, что, пока я спал, на полу появилось несколько пакетиков. Стараясь не шуметь, осторожно встаю, но мне не удается сделать это беззвучно. Мгновение спустя я слышу скрип в комнате Сильвии.

Одеваюсь, выхожу в гостиную. Сильвия с прямой спиной стоит перед окном и что-то прихлебывает из кружки. Она говорила, что выбрала эту квартиру из-за деревьев вокруг дома. Их ветви почти вровень с окнами, и мы как будто живем в домике на дереве. По словам Сильвии, в такие окна сложнее заглянуть.

В углу громоздятся картонные коробки. Вчера их там не было. Неужели Сильвия и вправду планирует очередной переезд? Нет, не буду спрашивать. Чего доброго, еще услышу утвердительный ответ.

– Счастливого Рождества, Сильвия.

Никакой реакции.

– Сильвия, счастливого Рождества.

На этот раз она поворачивает голову в мою сторону:

– Счастливого Рождества, Билли.

Встаю рядом с ней и смотрю на голые ветви деревьев в тусклом утреннем свете. Они качаются и дрожат на ветру, напоминая конечности пробуждающегося гигантского существа.

– Что ты видишь? – спрашивает Сильвия, отвлекая меня от фантазий.

Хлопаю глазами, корю себя за то, что не слежу за происходящим вокруг, как должен. Сильвия права, второе правило мне еще долго усваивать.

– Деревья, – отвечаю быстро.

– И все?

– Деревья... – выглядываю в окно и замечаю, что по одной из веток скачут белки, – и двух белочек!

– Что-нибудь еще?

Смотрю на кончики ветвей, на танцующий лист, который опадает одним из последних. Скольжу взглядом по толстому стволу дерева к припаркованному внизу автомобилю. И тут я замечаю его – мужчину, сидящего за рулем. Мне не видно, что он делает, но, похоже, он таращится на окна нашего дома.

– В машине сидит человек.

– Хорошо. – Кивнув, Сильвия отводит взгляд.

– Что он делает? Зачем там сидит?

– Кто знает. Ждет кого-нибудь, наверное. Или это такси, а он – водитель. Не исключено, что причина совершенно банальная. – Сильвия берет меня за руку и осторожно уводит от окна. – Но может, он следит за нами, приехал за нами, и мы должны сделать так, чтобы он нас не увидел...

– Но почему...

– Что гласит второе правило выживания?

– Будь внимателен – постоянно наблюдай за тем, что происходит вокруг, – выпаливаю без запинки.

– Верно. Ты должен обращать внимание на то, что тебя окружает, Билли. Тогда, если что-то изменится, если что-то случится, ты поймешь это первым и сможешь получить преимущество. Помни об этом, договорились? Кстати, это еще одна причина, почему важно соблюдать третье правило. – Она выжидающе смотрит на меня.

– Никому не доверяй – полагайся только на себя, – тараторю я, желая угодить ей, но слова соскальзывают с языка, словно камешки, брошенные в лужу, скучные и громоздкие. Просто произнося их вслух, я уже чувствую себя одиноким.

– Верно, – хвалит Сильвия. – Все правила нужно держать в уме постоянно. Не позволяй себе забывать о них даже на Рождество.

Я киваю, хоть и не понимаю, о чем она говорит.

– Можно я открою подарки?

Сильвия добродушно хмыкает:

– Ага, то есть их ты заметил? Что ж, тогда иди открывай.

Мне требуется всего несколько секунд, чтобы разорвать страницы старого журнала, которые Сильвия использовала в качестве оберточной бумаги.

Внутри обнаруживается новая пара перчаток (мои старые порвались), красная жестяная чашка с черным ободком и еще что-то размером с банковскую карточку, завернутое в пузырчатую пленку.

Разворачиваю ее и вижу два одинаковых предмета, напоминающие зеркальце.

– Это гелиографы. С их помощью можно направить солнечный луч в определенную сторону. Когда станет светло, я научу тебя ими пользоваться.

Все утро Сильвия то и дело выглядывает в окно, проверяя, точно ли уехал тот мужчина, и наконец решает, что на балкон можно выйти. Солнце уже ярко светит, но воздух зверски холодный, так что новые перчатки очень пригождаются.

Сильвия показывает, как держать прямоугольное зеркальце между большим и указательным пальцем и перемещать луч едва уловимыми движениями. Я смотрю, как солнечный свет танцует на стволах деревьев. Два световых пятна, одним из которых управляю я, а вторым – Сильвия, перебегают с дерева на дерево.

– Вот так, – одобряет Сильвия. – Идеально.

От этой скупой похвалы у меня теплеет на сердце.

– При помощи гелиографа можно подать сигнал, чтобы привлечь чье-то внимание. Например, если самому тебе не спастись и ты пытаешься сообщить кому-нибудь, где тебя искать. – Сильвия указывает на круглую дырочку в центре зеркала и добавляет: – Отверстие поможет навести луч прямо на движущийся объект – например, самолет или лодку, – потому что порой это непросто сделать. Кроме того, гелиограф позволяет направить свет на любую конкретную цель. Допустим, если мне нужно привлечь внимание какого-то человека, я могу направить свет прямо ему в глаза, чтобы он сразу же его заметил. Понимаешь?

Я киваю, но Сильвия просит меня повторить все услышанное. Заставляет дважды произнести те слова, которые касаются направления света в глаза.

Затем достает самоучитель «Как выжить» и открывает его на статье о гелиографах.

Сильвия демонстрирует, как, глядя в отверстие, держать гелиограф одной рукой, а вторую вытягивать перед собой, растопыривая указательный и средний пальцы в виде буквы V.

Рис. 2. Как пользоваться гелиографом (часть 1)

– Фигура из пальцев позволит направить луч. В книге сказано, что для прицеливания также можно использовать карандаш с ниткой. Не исключено, что второй способ более эффективен, но лучше владеть обоими, потому что никогда не знаешь, будет ли у тебя при себе все необходимое в нужный момент. В следующий раз потренируемся с карандашом и ниткой.

Я киваю, а сам продолжаю крутить гелиограф так, чтобы он точно совпадал с линией глаз воображаемого человека. Чувствую, что Сильвия наблюдает за мной.

– У тебя получается, – говорит она.

Ощущаю ее тепло рядом с собой и думаю, что сейчас она отойдет, но вместо этого Сильвия притягивает меня к себе, обнимает и целует в макушку.

– Знаешь, Билли, я счастлива, что у меня есть такой сын, как ты. Пожалуйста, никогда не забывай об этом. Что бы ни случилось. Помни: я счастлива, что у меня есть такой сын, как ты.

Смущенно отстраняюсь, не понимая, что делать и как истолковать ее слова.

– Все в порядке, – произносит Сильвия.

Она отряхивается и наводит гелиограф на небо, а я уже скучаю по ее теплу и жалею, что не прильнул к ней, чтобы объятия продлились подольше.

Я полагал, что мы отправимся в очередное приключение, но Сильвия говорит, что сегодня из-за Рождества на улице слишком много народу.

Из головы не выходят мысли о том, как отмечают Рождество другие люди. Я слышал, что рассказывали об этом одноклассники, видел рождественские фильмы, которые иногда показывали в школе, и даже смутно помню, как мы праздновали его, когда я был маленьким. Столы, ломящиеся от еды, горы подарков под сверкающей елкой, долгие семейные прогулки, во время которых ты говоришь «счастливого Рождества» каждому встречному. В памяти отпечаталось Рождество, которое я провел со Стивом несколько лет назад. Строго говоря, это было не в сам рождественский день – его мы отмечали с Сильвией, – а дня два-три спустя. Стив расстарался не на шутку – наготовил вкуснятины, купил хлопушек, а накануне вечером мы нарядили елку цветастыми шариками и повесили на нее столько лампочек, что она осветила всю комнату. От этих мыслей в горле встает ком, и я пытаюсь переключиться на что-то другое. Но ком становится все больше, его не проглотить, хотя в животе ощущается такая пустота, будто я не ел целую вечность.

Это чувство возникает каждый раз, когда я начинаю думать о Стиве и о нашей прежней жизни. Обычно я гоню его прочь, но сегодня у меня ничего не получается.

Мы безвылазно сидим дома, Сильвия почти весь день пакует в гостиной какие-то коробки. Ее лицо сосредоточенно, она рассматривает бумаги, сортирует банки с консервами и плотно складывает их вместе, словно пазл. Наблюдая за ней, я снова возвращаюсь мыслями к Стиву. Не уверен, настоящее это воспоминание или только игра воображения, но у меня перед глазами маячит размытый образ Стива, пакующего вещи в сумку в день расставания. Я пытаюсь стереть это воспоминание, но оно не отпускает меня, а внутри образуется знакомая пустота. Мне хочется, чтобы Сильвия остановилась, но по тому, как она, ссутулившись, ловко перебирает вещи, я понимаю, что ее мысли сконцентрированы на задаче и она даже не думает о передышке.

– Мы переезжаем? – спрашиваю наконец.

– Пока нет, – тихо отзывается она. – Мне нужно перевезти эти вещи в безопасное место.

– В безопасное место?

Ответа я не получаю. Сильвия продолжает собирать вещи.

После ужина (на нашем праздничном столе были тосты и запеченные бобы с растопленным сыром) она целует меня в макушку и говорит, что должна отлучиться. Просит, чтобы я не волновался, и добавляет, что вернется утром. Напоследок дает наказ:

– Держись подальше от окна и никому не открывай дверь, пока меня нет. Когда приеду домой, я постучу, чтобы ты знал, что это я открываю дверь.

Недели две-три назад Сильвия настояла на том, чтобы при входе в квартиру мы стучались условным стуком, – тогда тот, кто в данный момент дома, сразу поймет, что идет свой. Сигнал такой: ударить один раз, сделать паузу, быстро ударить два раза подряд.

Затем, не оглядываясь и не дав мне возможности о чем-либо спросить или с возмущением напомнить, что сегодня Рождество – семейный праздник, Сильвия подхватывает две запакованные коробки и выходит из квартиры. Дверь со щелчком закрывается, наступает оглушительная тишина. Я остаюсь один.

Решаю лечь спать, но не могу расслабиться и напрягаю слух, чтобы не пропустить возвращение Сильвии. Уверен, что не смогу провалиться в сон, но, видимо, все-таки задремываю, потому что меня будит знакомый сигнал – один удар в дверь, пауза, два подряд. Раздается долгожданный звук открывающейся входной двери. Мгновением позже в прихожей шелестят мягкие шаги. Смотрю на часы – четыре утра. Сильвии не было несколько часов.

То же самое происходит и на следующую ночь, и на вторую, и на третью.

Но она не рассказывает мне, куда отлучается.

Не рассказывает, что делает.

Как устроить приключение

Раньше мы называли вылазки на природу приключениями, но со временем Сильвия перестала употреблять это слово. Я же до сих пор мысленно называю их именно так.

Когда Сильвия говорила, что нам предстоит очередное приключение, я всегда радовался, потому что знал: мы будем только вдвоем и увлекательно проведем время. На выходные мы ездили в разные места, где я никогда не бывал прежде. Нет, не в кино, библиотеку или кафе, как другие люди. Мы непременно были на воздухе и вдали от любопытных глаз.

Едва мы добирались до места назначения, Сильвия доставала из рюкзака какой-нибудь перекус. Квадратик темного шоколада или терпкий мягкий мандарин, горсть орехов или мятный батончик «Кендал». Так я узнавал, что мы прибыли: Сильвия давала мне еду.

Затем она доставала «Как выжить» и позволяла мне выбрать, чем мы займемся. Я перелистывал страницы, предлагал тот или иной вариант, и Сильвия, точно фокусница, вытаскивала из рюкзака все необходимое.

Иногда то, что мы пытались сделать, выходило неудачно. Но Сильвия, казалось, никогда не сердилась по этому поводу. Тогда у нее было куда больше терпения, да и сама она еще не очень хорошо владела навыками выживания. Можно сказать, мы учились вместе.

Те дни были веселыми. Особенными. И я радовался, что моей маме по душе проводить выходные со мной, что ей не все равно, где я и с кем слоняюсь, лишь бы не мешал болтать по телефону с подругами.

Постепенно ситуация менялась.

Вылазки участились и теперь совершались не только в выходные.

До сих пор помню первый день, когда я пропустил школу. Сильвия забрала меня с уроков еще до обеда, заявив, что у нас возникли более важные дела. Учительница была изрядно озадачена, но ничего не сказала. Прежде подобного не случалось, так что обошлось без неприятностей.

Неделю спустя, отводя меня на занятия, Сильвия ни с того ни с сего решила, что вместо школы мы устроим приключение.

Это перерастало в привычку.

Каждый раз я убеждал себя, что мы устраиваем еще одно веселое приключение, но на самом деле знал: теперь все иначе. Казалось, вылазки и тренировки нужны Сильвии для сохранения спокойствия. Казалось, они помогают ей удержаться от того, чтобы выплеснуть наружу что-то нехорошее.

Потом Сильвия уволилась из лаборатории, и дела пошли еще сквернее.

После прогулки со Стивом в парке минуло несколько недель, и он должен был приехать в субботу, чтобы снова встретиться со мной. В пятницу я увидел, что Сильвия стоит перед площадкой, где родители обычно ждут детей, когда те выходят после уроков. К тому времени никто уже не удивлялся, что Сильвия забирает меня рано, и я предположил, что мы отправимся в очередное приключение, но она и не думала идти за мной. На площадке проходил урок физкультуры, и Сильвия неподвижно стояла за воротами, не обращая на ребят внимания; ее взгляд был устремлен мимо них, она выглядела почти как статуя. Ее волосы серебрились на солнце.

Когда урок закончился, я со всех ног помчался к Сильвии. Она прижала меня к себе крепко-крепко и не отпускала. Так продолжалось слишком долго, объятия стали напоминать удушье. Я хотел высвободиться, но она лишь крепче притягивала меня к себе. Ее руки, обхватившие мои плечи, были цепкими и твердыми.

– Сильвия, мне больно.

Она разжала руки и присела на корточки. Ее лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Она изучала меня, будто что-то искала. Затем заглянула мне в глаза, и из ее карих глаз, точно лучи света, заструились эмоции: боль и обида, беспокойство и нежность, страх и любовь.

– Я увидел тебя в окно и подумал, что ты опять забираешь меня и мы куда-то едем.

Сильвия помотала головой, словно пыталась стряхнуть с себя что-то.

– Мне нужно было поразмышлять, – пробормотала она. – Мне нужно было немного времени... – Она осеклась.

– С тобой все в порядке?

Сделав вид, что не расслышала вопроса, Сильвия выпрямилась, взяла меня за руку и коротко сказала:

– Идем.

Тем же вечером она сформулировала пять правил выживания и велела мне переписать их на внутреннюю сторону обложки книги «Как выжить».

На следующий день Сильвия еще до рассвета объявила, что мы устраиваем приключение. Я напомнил ей о нашей встрече со Стивом, но она ответила: «Он не приедет». Сколько я ни спрашивал, причину она так и не назвала. Раньше такого не случалось. Толком не пойму, что почувствовал, услышав об отмене встречи со Стивом. Я, конечно, изрядно огорчился, но потом мы уехали почти на все выходные и ночевали в лесу в аварийном убежище, которое сами соорудили, так что мои мрачные мысли быстро развеялись.

На выходных Сильвия ни разу не упомянула лабораторию, а утром в понедельник сказала, что в школу я не иду – мы опять куда-то едем.

– Тебе разве не нужно на работу?

– Больше нет. – Сильвия решительно покачала головой.

– Почему?

– Теперь моя работа – это ты, – только и ответила она.

На той же неделе мы переехали. И с тех пор я больше не видел Стива.

Как спорить

После Рождества Сильвия уходит из дому каждый вечер, и в канун Нового года я решаю, что пора с ней поговорить.

С очередной коробкой в руках Сильвия направляется к входной двери. Я решаюсь действовать. Ноги сами несут меня вперед, словно они не часть моего тела, и я преграждаю ей путь.

– Спасибо, Билли, – говорит она, неверно истолковав мой поступок. – Самой мне дверь сейчас точно не открыть.

Ее пальцы крепко вцепились в большую тяжелую коробку. Внутри кипы бумаг, старые документы. Я и не знал, что у нее осталось что-то с работы. Она сегодня весь день их перебирала и упаковывала.

– Сильвия... – Мой голос звучит тихо, почти как шепот.

Она перехватывает коробку, поднимая все выше, пока та не выскальзывает из рук.

Видя, что я не открываю дверь, Сильвия произносит с нажимом:

– Поторопись, Билли. Я так долго не простою.

С одной стороны, я хочу отворить дверь и выпустить Сильвию, с другой – когда еще, если не теперь? Я упираю руки в бока и не сдвигаюсь ни на сантиметр.

– Ты должна сказать мне, куда уходишь каждую ночь. Ты должна рассказать мне, что происходит! – выпаливаю я.

Сильвия опять перехватывает коробку, а затем внезапно роняет. Коробка с грохотом падает, и я отскакиваю назад. От удара крышка cлетает, часть листков высыпается на пол.

На глаза попадаются отчеты с красным штампом «Конфиденциально». Вот раскрывшийся блокнот, исписанный почерком Сильвии.

Посмотреть ей в глаза я не решаюсь. Она наверняка расстроена. Но тут рука Сильвии ложится мне на щеку. Я чувствую мозоли на ее пальцах, вдыхаю знакомый запах мыла, ощущаю тепло ее ладони на лице.

– Билли, – говорит Сильвия мягко. – Доверяй мне. Ты ведь знаешь: все, что я делаю, я делаю ради тебя. Ради твоей безопасности.

Молча киваю.

– Ты мне доверяешь?

Я медлю с ответом всего секунду.

Губы Сильвии кривятся.

Слова сами срываются у меня с языка:

– Конечно доверяю! Но я не понимаю, от чего ты меня оберегаешь. Куда ты уходишь каждую ночь? Мы переезжаем? Если мы опять куда-то едем, так и скажи!

Только произнеся эти слова вслух, я понимаю, до чего меня страшит мысль, что нам предстоит устраиваться еще на одном новом месте. Не то чтобы мне нравилась нынешняя школа, да и друзьями я все равно не обзавелся. Просто в душе поселилась какая-то серая усталость, которая нашептывает мне, что для переезда сейчас крайне неудобное время.

Сильвия недовольно вздыхает и цедит сквозь зубы:

– Никуда мы не переезжаем, сколько раз повторять.

Слышу свой собственный выдох. Я и не заметил, как задержал дыхание. Фух, до чего здорово, что мы не переезжаем.

– Просто мне нужно перенести эти вещи в безопасное место. Нам нужно подготовиться.

– К чему? – Мой голос срывается. – К чему мы готовимся?

– Я должна тебя уберечь. Я должна тебя уберечь.

– От чего? Что происходит?

Сильвия качает головой и ничего не отвечает.

– Это из-за Стива?

Столько раз одергивал себя, чтобы не упомянуть его имени, но сейчас оно само слетает с языка.

Лицо Сильвии кривится, во взгляде мелькает тревога. Самая настоящая тревога. Выходит, это действительно из-за Стива.

– Он мой отец. Разве он не хочет, чтобы я был в безопасности?

– Он не понимает. – Сильвия почти рычит. – Не хочет понимать.

– Почему мы перестали видеться? – Внезапно все, о чем я молчал, выплескивается наружу, точно газировка из бутылки. – Почему он не приезжает?

Сильвия зажмуривается и затыкает уши руками.

– Скажи! Я имею право знать!

Меня охватывает отчаянная тоска, о которой я не подозревал до этого момента. Где все это время был мой отец и почему он больше не хочет меня видеть?

– Твой отец не желает ничего знать, ясно? – рявкает Сильвия. – Он предпочитает верить в то, что ему по душе. Я пыталась ему объяснить... правда. Но он мне не верит, понимаешь? С ним бесполезно разговаривать. Вот почему вы с ним больше не видитесь. Потому что до него не доходит, насколько это важно. А я не могу рисковать, не могу допустить, чтобы ты остался неподготовленным. Дело по-настоящему серьезное, Билли.

Я стараюсь понять смысл ее слов. Внутренний голос годами нашептывал, что это из-за меня Стив перестал нас навещать. Что это я сделал что-то не так и он больше не желает видеть меня. Вот почему я ощущал пустоту внутри, когда думал о нем. Однако Сильвия заявляет, что речь о другом. О чем-то, во что он никак не поверит. Что виноват он, а не я.

– И что же это за дело? О чем он не хочет знать?

– Обещаю, я скоро тебе все расскажу. И покажу, куда отлучаюсь. Обещаю.

– Когда?

– Недели через две. Пока не все готово.

Я молча отхожу от двери и распахиваю ее. Сил нет, словно я бежал без остановки несколько часов кряду. В голове снова мелькает смутное воспоминание о том, как Стив, уходя, складывал вещи в сумку. На этот раз картинка становится четче. Я вижу, как подбегаю к нему, протягиваю руки. Пальцы Стива обхватывают мои ладони, по его лицу текут слезы.

Сильвия запихивает документы обратно в коробку. Я пытаюсь помочь, но она вырывает бумаги у меня из рук. Прежде чем она убирает блокнот, я успеваю прочесть фрагмент предложения: «...должен быть более эффективный способ». Я прищуриваюсь, стараясь уловить еще что-нибудь, но Сильвия захлопывает блокнот и укладывает его поверх бумаг.

Поднимает коробку на руки и выходит из дому.

Не прощается. Не оглядывается.

Как чему-то научиться (сложный способ)

Начинается новый триместр, но в школу я не возвращаюсь.

Последние несколько дней до начала занятий я особенно напряжен и внимателен, выискиваю намеки на дальнейшие планы Сильвии.

Я жду, когда она примется вслух размышлять о том, что купить мне для школьных обедов. Жду, когда она пороется в моем рюкзаке и выяснит, что я забыл сделать проект по литературе. Но в глубине души я знаю: ничего такого не будет.

В первый учебный день я долго лежу в постели, хотя пора бы уже вставать и собираться в школу. Забавно: пускай меня туда не особенно тянет, я весь какой-то дерганый, поскольку знаю, что поступаю неправильно. В конце концов я поднимаю школьную форму с пола, где она лежала с тех пор, как мы вернулись из леса после изготовления лука для разведения огня, и надеваю ее. Штаны грязные, я стараюсь хорошенько их почистить. Но Сильвия велит мне «одеться с умом» – в то, в чем я не замерзну, потому что мы весь день проведем на улице. И действительно, в течение дня мы тренируемся ориентироваться по компасу, а ближе к вечеру Сильвия учит меня определять время по движению солнца, когда виден горизонт.

Наутро Сильвия будит меня рано, и мы выходим на улицу еще до того, как начинает светать. Первая неделя триместра проходит однообразно, каждый день повторяет предыдущий: основную часть времени мы посвящаем приключениям, а вечером Сильвия скрывается в «безопасном месте», где бы оно ни находилось.

Сейчас утро понедельника, и все мои мысли заняты тем, что в эти минуты я должен идти в школьный актовый зал. Впрочем, мисс Браунинг наверняка отчитывает ребят за галдеж в коридоре, а потому нет ничего зазорного в том, что я это пропущу.

Рис. 3. Как определить время по солнцу

Стараюсь не обращать внимания на ту часть себя, которая хочет просто пойти в школу, как в любой другой день, как любой другой человек.

Еще я не могу не думать о последнем общешкольном собрании прошлого триместра. Завуч подарила новенький велосипед младшекласснику, у которого была самая высокая посещаемость среди учащихся. Многие надеялись, что приз достанется им, и перед объявлением победителя зал наполнился всеобщим волнением. Я почти видел его: оно напоминало огромный дрожащий студень, покачивающийся под потолком.

Попасть в число претендентов мне не светило, ведь, во‐первых, я проучился в этой школе не так долго, а во‐вторых, за время учебы пропустил кучу уроков. Но даже я на секунду понадеялся, что завуч произнесет мое имя.

Я знал: у Сильвии были неприятности из-за того, что она не пускала меня в школу. Я видел письма, которые она получала. Но ей было все равно, да и мне поначалу тоже. Мне нравились наши приключения. И чем реже я посещал занятия, тем менее одиноким себя чувствовал. Я ни с кем не дружил, и потому проводить время с Сильвией, изучать премудрости выживания было гораздо веселее, чем учиться в школе.

Но в какой-то момент это переросло в нечто иное.

Веселье уступило место беспокойству о том, что может случиться, если меня не окажется рядом с ней.

А потому сейчас я лежу в кровати, хотя должен быть в другом месте и проживать день совсем иначе.

Услышав тихий скрип половиц в соседней комнате, я встаю и одеваюсь. Иду на кухню, роюсь в шкафчиках, но не вижу ничего, чем можно было бы позавтракать.

Появляется Сильвия. Ее серебрящиеся в свете лампы волосы собраны в хвост, отчего лицо выглядит худее, чем обычно. Она кладет в рюкзак спички, моток бечевки и перочинный нож. Похоже, торопится.

– Скоро выходим, готовься, – бросает она, даже не пожелав мне доброго утра.

Я киваю, но не могу удержаться от вопроса:

– А в школу я сегодня иду?

Сильвия продолжает сборы и, кажется, не слышит меня, но, подойдя к раковине и наполняя бутылку водой из-под крана, выдает:

– Со мной ты научишься куда большему, чем в этом заведении.

И как мне прокомментировать такое заявление?

Как объяснить, что я устал от приключений? Что у меня сердце не на месте, потому что я боюсь оставить ее одну, но при этом хочу быть как все? Что меня раздирают противоречивые мысли, что я чувствую, как пропасть между мной и другими ребятами увеличивается, а я по-прежнему не в силах ничего с этим поделать?

Как построить аварийное убежище

Часть 1

В парке Сильвия отыскала засохшее дерево.

Утром она сказала, что на нем можно потренироваться, и после обеда повела меня туда. Перед выходом из дому мы читали «Как выжить» и изучали фотографии бивуака, сооруженного из срубленного дерева, – это разновидность аварийного убежища. Сильвия решила применить новые знания на практике.

Рис. 4. Как построить аварийное убежище (часть 1)

Прежде чем покинуть квартиру, Сильвия выглянула из всех окон и проверила коридор.

– Путь свободен, – сообщила она мне.

Мы идем к парку сложным маршрутом, заворачиваем в какие-то переулки, временами переходим на бег. Сильвия постоянно оглядывается через плечо, будто ей кажется, что за нами кто-то идет.

– Там никого нет, – твержу я.

Не слушая меня, она продолжает оборачиваться. Наконец мы приближаемся к тому дереву, о котором она говорила.

– Ты уверена, что мы можем его срубить?

– Дерево давно засохло, работники наверняка поблагодарят нас за то, что мы оказали им услугу. У них будет одной заботой меньше.

– Правда?

Я озираюсь, глядя на семьи с детьми. По соседству с парком есть школа, там только что закончились уроки.

Сильвия вздыхает, и этот звук напоминает свист воздуха, выходящего из проколотой шины. Она смотрит по сторонам и, полагаю, видит то же, что и я: компании молодых мам с колясками, бегающих и кричащих детей в серой школьной форме. С топором в рюкзаке в парк пришли только мы.

– Все нормально, – огрызается Сильвия и потирает глаз, будто извлекая соринку. – Дерево мертвое. А нам нужно тренироваться, Билли. Тебе нужно готовиться.

– Готовиться к чему? – спрашиваю я таким тихим голосом, что Сильвия, похоже, не слышит.

Она высоко поднимает топор, и, когда он вонзается в дерево, все вокруг вздрагивают и оглядываются, словно почувствовали этот удар. Топор в руках Сильвии стучит глухо и ритмично. Она бьет по стволу дерева снова и снова, ее щеки раскраснелись от усилий. Тем временем вокруг нас начинает собираться толпа.

– Гм... вам не кажется, что так делать нельзя? – произносит кто-то.

Сильвия усмехается себе под нос:

– Почему же нельзя? Можно. Вот, смотрите. – Она с силой замахивается, и топор впивается в ствол.

Я дергаю Сильвию за рукав. Хочу уйти.

Мужчина подходит ближе.

– А по-моему, вам следует остановиться, – говорит он, упирая руки в бока.

Даже не поворачивая головы в его сторону, Сильвия опять заносит топор над стволом. Лезвие сверкает в лучах полуденного солнца.

– Вы разве не видите, что это дерево мертво? – бормочет Сильвия. – Идиоты.

Она рьяно ударяет по дереву. Топор прорубает ствол почти насквозь, теперь можно приступать к следующему этапу – опускать верхушку дерева на землю и изнутри оплетать его широкие ветви собранными листьями и мелкими веточками, чтобы сделать убежище.

– Если вы сейчас же не покинете парк, я вызову полицию, – грозит чья-то мама.

– Сильвия, может, лучше пойдем?

Несмотря на мои опасения, что рубка дерева в парке обернется бедой, в глубине души я с интересом ждал момента, когда мы соорудим убежище. Если все сделать правильно, оно будет как вигвам, и мне думалось, что обзавестись таким было бы здорово. Теперь же я хочу только одного – унести отсюда ноги.

– Эй! – восклицает мужчина с таксой на поводке. Он несется к нам, собака едва поспевает за хозяином на коротких ножках. – Кто дал вам право рубить это дерево? И вообще, в парк с топором нельзя. О чем вы думали? Здесь же гуляют дети!

– Сильвия, пойдем, пожалуйста...

Люди пристально наблюдают за нами. С приближением каждого нового человека я ощущаю, как еще одна пара глаз обжигает кожу, будто лучи жаркого летнего солнца.

– Ну что ж... – произносит Сильвия многозначительно.

Она закидывает топор на плечо, отчего остро заточенное тусклое лезвие устремляется к небу, и шагает сквозь толпу. Люди шарахаются и уступают нам дорогу.

Первая заговорившая с нами женщина прижимает к себе дочь, словно боится, что Сильвия может замахнуться на них топором, когда поравняется с ними.

«Не бойтесь», – хочу успокоить я. «Мы просто тренируемся», – хочу объяснить я. «Она никому не причинит вреда», – хочу сказать я.

Вдалеке раздается вой сирен, и Сильвия велит мне бежать.

Как сохранять молчание

Список вопросов, которые я хочу задать Сильвии, растет.

Мне хочется знать, вернусь ли я когда-нибудь в школу. С начала триместра прошло почти четыре недели, а я до сих пор ни разу не был на уроках.

Мне хочется знать, куда она уходит по вечерам и что делает.

Мне хочется знать, к чему мы готовимся.

Но Сильвия молчит.

И я тоже молчу.

Как построить аварийное убежище

Часть 2

Найдите поваленное дерево.

Если таковых поблизости не оказалось, поищите валун покрупнее.

Очистите его от старых листьев и веток с одной стороны (там, где планируете спать) и разведите на этом месте огонь.

Земля просохнет и нагреется. По прошествии получаса, когда костер прогорит, передвиньте угли на пару метров в сторону от ствола – туда, где ночью будет основной костер.

Место первого костра (проверьте, чтобы там не осталось ни уголька) выложите плотным слоем веток, накройте листьями папоротника, сверху поместите мох или траву. Это будет ваша постель.

Расположитесь как можно ближе к стволу, он обеспечит вам надежное укрытие. Горящий поблизости огонь не даст вам замерзнуть.

Если ожидается дождь, уприте ветви в ствол с противоположной от подстилки стороны, а затем уложите поверх ветви с листьями – получится что-то наподобие крыши.

– Совершенно верно, – говорит Сильвия.

Она сидит за рулем видавшего виды белого фургона, я клюю носом на соседнем сиденье. Чтобы я не уснул, Сильвия засыпает меня вопросами:

– Как развести огонь при помощи увеличительного стекла? Как тень от вертикально поставленной палки позволяет ориентироваться на местности? Как построить аварийное убежище? Какие знаешь правила выживания?

И так до бесконечности. Я зеваю. Глаза слипаются, хоть я и счастлив, что в кои-то веки узнаю, куда отлучалась Сильвия по ночам.

Рис. 5. Как построить аварийное убежище (часть 2)

– Почему мы едем ночью? – любопытствую я, садясь прямо и отгоняя сон.

– Днем слишком много посторонних глаз. Строго говоря, в то место нам ходить нельзя, поэтому туда лучше отправляться, когда народу мало.

Слушая Сильвию, я чувствую, как меня охватывает беспокойство.

Что, если мы попадем в беду?

Что, если нас поймают?

– Не волнуйся, Билли. Это безопасное место. Это наше безопасное место.

Фургон резко тормозит. Я вздрагиваю и просыпаюсь.

Снаружи темно. Света нигде не видно. Вокруг ни домов, ни уличных фонарей. В какую глухомань мы заехали?

Сильвия молчит. Стискивая руль, подается вперед, к лобовому стеклу. Смотрит в ночное небо, будто что-то выискивает. Может, хочет найти дорогу по звездам? Я поднимаю голову и тоже таращусь на небо, но его заволокли плотные облака.

– Ты готов?

Она вылезает из машины и бесшумно закрывает за собой дверь. Я стараюсь подражать ей, но, встав на землю, ощущаю непреодолимую усталость. Сквозь полудрему плетусь за Сильвией, недоумевая, куда мы направляемся и зачем.

– Далеко еще?

Сильвия не отвечает. Она то исчезает в тени, то выныривает на тусклый свет, и мне приходится спешить, чтобы не потерять ее из виду. В воздухе разлит запах соли – она щиплет ноздри и оседает на волосах.

– Мы приехали к морю?

Ничего не говоря, Сильвия вновь растворяется во тьме.

Все мои силы уходят на то, чтобы поспевать за Сильвией, но в какой-то момент я вижу поодаль приземистую серую башню. Она похожа на широченную дымовую трубу, которая словно вырастает из-под земли.

– Перед нами башня Мартелло, – отчетливо выговаривает слова Сильвия. – Такие оборонительные сооружения возводились в девятнадцатом веке. Одни уже превратились в руины, другие были перестроены, и сейчас в них находятся гостиницы. Эта башня – ни то и ни другое. Она в удовлетворительном состоянии, однако ею никто не пользуется. Нам это подходит.

– В каком плане? – уточняю на всякий случай, хотя, зная Сильвию, уже сам догадываюсь, чем вызван ее интерес к заброшенному форту.

– Башня – идеальное место для аварийного убежища, и при каждом удобном случае я делаю его еще более идеальным.

Вот, значит, куда Сильвия ездила по ночам. Вот, значит, над чем она корпела.

Обогнув башню, мы подходим к узенькой дверке. Кажется, это и не дверь вовсе, а тень на стене. Сильвия наклоняется, достает из кармана отмычки и начинает возиться с замком. Раздается щелчок. Сильвия открывает дверь, протягивает мне фонарик и командует:

– Иди первым. Я хочу, чтобы ты это увидел. Хочу, чтобы ты оценил все мои старания.

Зажигаю фонарик и направляю тонкий луч внутрь башни. Мне немного не по себе. Я не хочу переступать этот порог. Не хочу следовать за светом фонарика. Не хочу смотреть, над чем хлопотала Сильвия. Хочу немедленно оказаться где-нибудь в другом месте.

– Заходи, – торопит Сильвия, указывая на дверь. – Посмотри, что я сделала. – Ее голос высокий и натянутый, будто воздушный змей, трепещущий на порывистом ветру.

Провожу лучом фонарика по стенам у входа. Странно, коридор ничем не перегорожен, коробок с вещами вдоль стен тоже нет.

– Поживее, Билли.

Переступаю порог.

– Дверь справа.

Поворачиваюсь и толкаю дверь. Она тугая, мне приходится навалиться на нее всем телом, чтобы отворить. Глаза с трудом привыкают к сумраку, но спустя несколько секунд я все вижу.

Внутри – сотни банок с консервами. Они поставлены друг на друга так, что образуют настоящую стену. Помимо консервов, тут сложены другие продукты длительного хранения – молоко в коробках, крупы в пакетах.

Стены комнаты завешаны распечатками статей, некоторые фрагменты текста обведены и подчеркнуты. В полумраке я могу разобрать лишь несколько слов и странных фраз. Какие-то страницы мне знакомы – это отчеты об изменении климата и таянии ледниковых шапок, раньше они висели у нас дома. Когда к нам приходили из социальной службы, Сильвия убрала документы с глаз долой. Я считал, она их выкинула, а она, получается, просто перевезла их сюда.

Еще тут есть изображения человеческого тела, приколотые булавками и испещренные пометками. Они заштрихованы карандашом или чем-то еще, отчего кожа нарисованных людей имеет блестящий серый оттенок.

– Что это?

Сильвия встает передо мной, заслоняя статьи и рисунки.

– Не беспокойся. Идем, устрою тебе экскурсию.

Она проводит меня по всей башне, показывая, где что находится. В одной из комнат уже лежат два спальных мешка – один для меня, второй для нее. В помещении сыро, темно и пахнет плесенью. Не представляю, как здесь можно спать.

– Мы переезжаем сюда? – спрашиваю я, не в силах скрыть тревогу.

– В том-то и дело, Билли. Возможно, нам придется сюда перебраться. Я надеялась, что необходимости в этом не будет, но мы должны быть готовы ко всему. Помни правило номер один...

– Будь всегда готов. – Я произношу эти слова, не задумываясь, настолько прочно они засели в голове.

– Очень вероятно, что мы будем вынуждены переехать сюда. Мне самой этого совершенно не хочется, но тут уж ничего не поделаешь.

Я с трудом сглатываю комок в горле. С какой стати нам переезжать в эту жуткую башню?!

– Пока мы продолжим жить на старом месте, – продолжает Сильвия, и я расслабляюсь. – Но ты должен знать, как сюда попасть, – на случай, если будешь добираться без меня.

Она достает с полки карту и расстилает ее на полу.

– А как я пойму, что пришло время, если тебя не будет рядом?

– Догадаешься, – отвечает Сильвия, не поднимая взгляда. – Ты поймешь.

Как развести огонь при помощи расщепленной спички

Спичечная соломка тонюсенькая: дунь – сломается.

Сильвия держит ее дрожащей рукой.

Кладет палец на головку и прижимает ее к чиркалу.

– Сильвия, палец обожжешь! Не зажигай!

Она смотрит на меня. Она меня видит.

Она видит меня.

Этим утром она меня практически не замечала. Я что-то говорил, но мои слова падали вокруг нее, точно высохшие листья. Я протягивал к ней руки, но она отшатывалась, вырывалась из объятий.

Сейчас она меня видит.

– Не обожгу. Как только загорится, я уберу палец. Давай покажу еще раз.

Сильвия уже учила меня делить спички – прикладывала кончик ножа к головке спички, острием к верхушке, и вела лезвие вниз, отчего спичка расщеплялась надвое.

– Если поделить каждую спичку пополам, запасы удвоятся, – пояснила она.

Рис. 6. Как развести огонь при помощи расщепленной спички

Запасы запасами, а вот зажигать половинку спички оказалось куда сложнее, чем целую, ведь она вдвое тоньше и легко ломается. Приходилось прижимать головку к чиркалу пальцем и убирать его в самый последний момент.

– Не надо, пожалуйста. Давай не будем разжигать огонь. Он нам не нужен.

– Да перестань, это же так просто. Тут и делать-то нечего!

Рука Сильвии подрагивает, палец все еще прижимает головку спички к чиркалу.

Она проводит спичкой по полоске, крепко сжимая ее большим и средним пальцами. Вспыхивает искорка.

– Вот видишь? Главное – держать осторожно, чтобы не сломалась.

Сильвия поджигает растопку – скомканную газету и фитили на свечных огарках. Пламя набрасывается на комок, а Сильвия подкармливает его бумагами, которые пришли по почте и так ее расстроили. Кидает их одну за другой, огонь растет с каждой секундой.

Растет там, где она его развела.

На полу нашей гостиной.

Как падать

Квартира наполняется дымом. Не запахом гари, как бывает, когда на плите подгорает каша, а тяжелыми, плотными клубами дыма, которые кажутся непроницаемыми, точно стены.

Огонь разбегается по ковру, перепрыгивает на диван. Для розжига Сильвия использовала какое-то средство, и оно напитало ревущее пламя.

Ее глаза расширились от тревоги и страха. Я знаю, она не хотела, чтобы огонь разгорелся так сильно.

Еще я знаю, почему Сильвию расстроило письмо, после прочтения которого она решила сжечь всю полученную корреспонденцию. Она скомкала это письмо в шар, бросила его на кухонный пол и вылетела из комнаты. Я развернул листок и быстро пробежал текст глазами. Это был юридический документ на тему того, с кем я буду жить. Стив хотел, чтобы я переехал к нему; в письме сообщалось, что вскоре состоится судебное слушание.

Стив. Читая письмо, я почувствовал, как в душе вновь разверзлась дыра, ощутил пустоту, которая возникала в животе всякий раз, когда я думал о Стиве. Мы так давно не встречались, что теперь он казался мне просто именем – набором букв. Я не мог признаться себе, что не помню ни его лица, ни его голоса. Но Стив действительно хотел снова видеться со мной, и письмо это подтверждало.

Как бы все складывалось, живи я не с Сильвией? Обдумав этот вопрос, я пришел к выводу, что не могу разлучиться с ней. Просто не имею права.

Скомкав письмо, я бросил его обратно на пол. Незачем Сильвии знать, что я тоже его прочел.

Целую вечность она металась от стены к стене, внутри ее клокотала энергия. Потом ей пришло в голову, что письмо следует сжечь...

Теперь дым от костра становится все гуще и гуще.

Я думаю о том, что надо позвонить в службу спасения. Думаю об огнетушителе, который стоит на кухне, – он кажется слишком крошечным, чтобы потушить такой пожар. Думаю о том, чтобы накрыть нос и рот мокрыми полотенцами. Но за то короткое время, пока эти мысли проносятся в голове, огонь становится еще сильнее. Его не остановить.

И тут я чувствую руку Сильвии в своей. Она заходится кашлем, я тоже ощущаю в груди болезненное жжение. Кажется, оно не прекратится никогда.

Сильвия тянет меня к огню, но мои ноги парализованы страхом.

– Давай, Билли, так нужно.

Неистово мотаю головой.

– У тебя получится. Даже не сомневайся, у тебя все получится.

В следующее мгновение я уже шагаю вслед за ней мимо беснующегося огня.

Сильвия подтаскивает меня к окну, распахивает его. Поднимает меня, и вот я уже лечу из окна, делаю кульбиты в воздухе и, плотно зажмурившись, жду приземления.

Падение с такой высоты я вряд ли переживу. «Сейчас умру», – крутится в мозгу.

Как прощаться

Я надрывно кашляю и никак не могу откашляться.

Кажется, я не смогу нормально дышать, пока не выплюну какой-то опасный предмет, например искореженный кусок черной смолы или камешек с зазубренными краями. Я не плачу, нет, но слезы наворачиваются на глаза, и я чувствую тяжесть капель в уголках. Самое занятное, что я хочу расплакаться. Вот бы сейчас свернуться калачиком и рыдать, пока силы не иссякнут. Я вдруг отчетливо осознаю, что внутри образовалась дыра, даже не дыра, а яма – бездонная черная яма, – и я рискую упасть туда в любой момент. Но сейчас я говорю себе просто...

– Дыши, дыши! – командует кто-то.

Человек пытается нацепить на меня маску. Сначала я сопротивляюсь, но сильные руки удерживают меня и фиксируют маску на лице. Я тотчас чувствую, что она помогает.

Я могу дышать, не кашляя.

Могу дышать, хотя по-прежнему ощущаю, как внутри что-то разорвалось.

Рядом переговариваются люди. Напрягаю слух, чтобы уловить единственный голос, который хочу слышать.

Голос Сильвии.

Где она?

Я с трудом сажусь и пытаюсь стянуть маску с лица, но какая-то дама, по-видимому фельдшер, наклоняется ко мне и строго произносит:

– Нет, не снимай. – Она прижимает маску обратно к моему лицу. – Вот так.

Где-то поблизости оживает рация. Из динамика доносится тонкий дребезжащий голос:

– Требуется срочная помощь. Код сто девятнадцать. Все свободные подразделения на вызов.

Фельдшер отворачивается, чтобы ответить, а я одним движением срываю маску и отползаю от тележки-каталки, освобождаюсь от одеял, стягивающих меня, точно путы.

У дома толпятся наши соседи и незнакомые мне люди. Сильвии среди них нет.

Я хочу выкрикнуть ее имя, но в легких ужасно саднит. Вместо крика получается только сдавленное сипение. Голос усох, как растение, которое давно не поливали и листья которого свернулись в хрупкие коконы.

Мигающие фары полицейских машин заливают все вокруг пульсирующим голубым светом.

Поднимаю взгляд на окно, через которое Сильвия меня выбросила. С подоконника течет вода, стекло закоптилось и треснуло. Как я выжил, упав с такой высоты? Опускаю глаза, и ответ находится сам собой: внизу растут кусты – они-то и смягчили мое приземление. Сильвия рассчитала, чтобы я упал именно туда. Но даже несмотря на то, что я здесь, я жив, отделался синяками и порезами, мне до сих пор не верится, что это случилось наяву.

На крыльце топчутся пожарные. Выждав, когда они отойдут подальше, я устремляюсь к двери. По моим прикидкам, Сильвия должна быть наверху. Мне необходимо найти ее, необходимо удостовериться, что с ней все нормально.

Ноги плохо слушаются, я еле плетусь.

– Парень, стой! – кричит кто-то и несется ко мне.

Мне чудом удается заскочить в дом и взбежать по лестнице в нашу квартиру.

Внутри все почернело и выгорело, в воздухе удушливый запах дыма.

– Сильвия! – повторяю надтреснутым шепотом, бегая из комнаты в комнату.

Ее нигде нет.

Эхо разносит по коридору гулкие шаги пожарных.

Я вдруг понимаю, что больше сюда не вернусь. Меня заберут, все будет как в том письме, которое Сильвия получила утром.

Надо взять что-нибудь на память. Частицу прошлого, которую я смогу увезти с собой.

На полу валяется старый перочинный нож Сильвии, потускневший от огня. Я наклоняюсь, поднимаю его. На ощупь он точь-в-точь такой же, как раньше.

В следующее мгновение чьи-то руки обхватывают меня и тащат прочь. Снова одеяла, снова мигающие огни.

Сильвии по-прежнему нигде нет. И никто не сообщает мне, где она.

Как (не надо) здороваться

Одеяло колет мне шею. Я то и дело сбрасываю его, но каждый раз кто-то снова укрывает меня. Кушетка в машине «скорой помощи» жесткая и неудобная.

Я так часто спрашиваю о Сильвии, что голос начинает хрипеть, хотя, если верить фельдшеру, это все из-за того, что я надышался дымом.

Из нашей квартиры меня увели обратно в «скорую». Понятия не имею, сколько времени я там прождал. Наконец машина заводится, отъезжает от дома и везет меня в больницу, где я прежде никогда не был. Там меня встречает женщина по имени Талия. У нее короткие светлые волосы, а на ногах пыльные ботинки, которые ей, похоже, великоваты.

Услышав вопрос о Сильвии, Талия заглядывает мне в глаза и отвечает, что ее сейчас осматривают врачи, но находится она в другой больнице. Видимо, Талия уже в курсе моего неудачного побега из «скорой», потому что не отходит от меня ни на шаг, пока мы сидим в приемной, и караулит у двери туалета, если мне туда нужно.

После приема у врача Талия ведет меня в комнатушку, где лежат стопки журналов с обтрепанными обложками и разные игры для малышни.

– Да уж, развлечь мне тебя особо нечем... – вздыхает Талия, озираясь. – Хочешь поесть, Билли?

Я киваю, хотя на самом деле не голоден. У меня странное ощущение, что я больше никогда не почувствую голода. Внутри – ощущение абсолютной пустоты.

– По-моему, там стоит торговый автомат. Пойдем выберем что-нибудь, – предлагает Талия.

Молча иду за ней по коридору.

– Что ты любишь? – спрашивает Талия, когда мы останавливаемся перед автоматом. Не получив ответа, она перечисляет: – Яблоки, злаковые батончики, сухофрукты? Возьмем что-то конкретное или всего понемножку?

Мы возвращаемся в комнату, Талия открывает рюкзак и выкладывает на низенький столик его содержимое – бутылку воды, половинку плитки темного шоколада, блокнот и пару ручек.

Просияв, Талия поднимает голову и говорит:

– Сыграем в «виселицу», Билли! Нам ведь надо как-то скоротать время.

– В этом слове есть буква «д», Билли? – спрашивает Талия.

Я не слушаю. Мой взгляд устремляется вверх, к узкому дверному окошку, за которым маячит мужское лицо. Оно кажется мне смутно знакомым, но мне, скорее, просто интересно, кому понадобилось на нас глазеть. Вскоре я понимаю, что этими мыслями лучше ни с кем не делиться – их придется держать в себе, нести по жизни дальше, как что-то колючее и больно впивающееся в кожу, что-то вроде плода конского каштана с игольчатыми зелеными шипами. Я никому не смогу признаться, что сперва не догадался, кто этот человек.

В следующую секунду он распахивает дверь и бросается ко мне, но внезапно останавливается. До меня не сразу доходит, что он поступает так из-за того, как я на него смотрю. Я смотрю на него как на незнакомца.

А ведь это Стив.

Талия вскакивает, представляется Стиву, оживленно тараторит, отвлекая на себя его внимание, точно понимает, что я пока не готов смотреть ему в глаза.

Ерзаю на стуле, всей душой желая куда-нибудь спрятаться, но комната почти пуста, и укрыться тут негде. Тем временем Талия и Стив шушукаются в углу.

До меня долетают обрывки фраз:

– Похоже, ему серьезно досталось... – (Стив.)

– Серьезных травм нет... – (Талия.)

– Давно мы с ним не виделись... – (Стив.)

– Его маму осмотрела бригада психиатрической помощи... – (Талия.)

Подняв голову, я вижу, как Стив кивает. Он шумно выдыхает.

– Кажется, у нее снова обострение, – говорит он, но, заметив, что я слушаю, возвращается ко мне. – Привет, дружище. Рад тебя видеть.

Он приближается ко мне и наклоняется, чтобы обнять. Но я сижу, будто примерзнув к стулу, и Стив наваливается на меня всем весом, отчего я едва не падаю. Он ловит меня за руку, но стоит его пальцам коснуться моего запястья, я начинаю вырываться. Сам не пойму, почему так себя веду. Кажется, я утратил самоконтроль и меня загнали в угол, откуда не выбраться.

– Все в порядке, Билли, – успокаивает Талия.

– Я просто хотел поймать его, пока он не упал, – поясняет Стив.

– Возможно, будет лучше, если вы немного подождете в коридоре, сэр, – отзывается она.

Как переехать в другой дом (не по своей воле)

– Как ты смотришь на то, чтобы поехать сегодня домой с папой? – спрашивает Талия. – Он очень хочет, чтобы ты перебрался жить к нему в Бристоль.

Я жду, не добавит ли Талия что-то еще – например, «пока твоей маме не станет лучше» или «ненадолго», – но она больше ничего не говорит.

– Он живет в Бристоле? – (Я не знал, что он уехал из Лондона.) – А как же Силь... моя мама? Почему бы мне не вернуться к ней?

– Твоей маме нужно сосредоточиться на выздоровлении. Так что, боюсь, вы не сможете жить вместе, пока она получает необходимую помощь.

В воздухе повисает невысказанный вопрос: «Ты ведь хочешь, чтобы Сильвия получила ту помощь, которая ей необходима?»

– Хорошо, – отвечаю полушепотом. – Я поеду с ним.

– Чудесно, Билли, – одобряет Талия и, помолчав, продолжает: – Понимаю, для тебя это большое потрясение... но я рада, что ты решил поехать с отцом.

Рядом с первым невысказанным вопросом в воздухе витает второй. Кажется, я догадываюсь, о чем она недоговаривает.

Кому еще я нужен?

Кто еще меня приютит, если я откажусь от переезда к Стиву?

Как выжить

Неподвижно лежу в кровати, глаза широко открыты, взгляд застыл. Я не сплю – какой там сон, – скорее, я в отключке, точно игрушка, в которой сели батарейки.

Сегодняшнее утро похоже на все предыдущие. Стив приносит мне завтрак, громыхая подносом, и разговаривает так, словно нет ничего необычного в том, что я не встаю с постели, не живу с ним с шести лет и в том, что мы, отец и сын, толком не знаем друг друга.

Стив раздвигает шторы и, хотя зимнее солнце за окном светит слабо и тускло, говорит бодрым тоном:

– Похоже, сегодня будет хороший день, Билли.

Он задерживается еще на несколько мгновений, зачем-то поправляет угол пододеяльника, берет с пустой книжной полки перочинный нож Сильвии, кладет его назад.

– Увидимся позже.

Я молчу. Но Стив все равно продолжает, словно отвечая мне:

– Если понадоблюсь – я внизу.

В «моей» комнате зеленовато-голубые стены, а вещей очень мало. В день приезда Стив упомянул, что поселился в этом доме около двух лет назад, когда переехал сюда из-за работы, но мне кажется, все это время домом он вообще не занимался. Должно быть, он перебрался в Бристоль примерно тогда же, когда перестал навещать меня. Интересно, в этом ли состояла истинная причина того, что наши встречи прекратились. По словам Сильвии, Стив больше не бывал у нас, потому что в чем-то ей не верил, но я не исключаю, что причина заключалась в другом. Может, его график стал таким напряженным, что в нем не нашлось места для меня. Может, я был прав, считая, что он просто не желает меня видеть. От одной мысли об этом я словно уменьшался до ничтожных размеров. Но ведь было еще письмо о передаче опеки. Неужели мнение Стива изменилось? Едва я вспоминаю о злополучном письме, внутри все разрывается, ведь именно из-за него Сильвия развела тот огонь. Именно из-за него я теперь здесь, а она далеко, именно из-за него мы сейчас не вместе. Голова гудит от потока вопросов и полнейшей неизвестности.

Взять из квартиры мне ничего не разрешили, и в результате в этой комнате нет ничего моего. Только одежда, которую Стив купил на скорую руку, чтобы мне было что носить. На полки он поставил свои старые книги. Одна из полок пустовала, и я положил на нее перочинный нож Сильвии.

Едва Стив выходит за дверь, я глубоко вздыхаю. С тарелки на подносе доносится запах каши, но я не могу заставить себя съесть ее, хоть и знаю, что в остывшем виде она станет желеобразной и склизкой, а уж такое мне точно не осилить.

В тот самый миг, когда я подношу ко рту первую ложку, кто-то стучится во входную дверь.

Громкий настойчивый стук прекращается так же внезапно, как начался.

Скрипят половицы – это Стив размашисто шагает к входной двери. Распахивает ее, повисает пауза, – видимо, на пороге никого нет. Стив захлопывает дверь и возвращается в гостиную.

Опять воцаряется тишина.

И тут снова раздается резкий стук. На этот раз не в дверь на первом этаже, а в окно моей комнаты. Что-то ударяется о стекло – скорее всего, камешек. Удар. Пауза. Два удара подряд.

Это же наш условный сигнал! Тот самый, который она подавала, возвращаясь домой, чтобы я знал, что это она.

Ложка с кашей выпадает из руки. Это Сильвия, она пришла за мной. Должно быть, она стояла на крыльце, а Стив не впустил ее.

Оборачиваюсь к окну, смотрю вниз. Сильвии не видно – вероятно, где-то прячется. Мой взгляд сканирует палисадник и улицу. Я стараюсь подметить все, что только можно. Правило номер два: «Будь внимателен – постоянно наблюдай за тем, что происходит вокруг».

И вдруг – я вижу!

Всего лишь уголок, выглядывающий из-под черного мусорного бака, но даже по нему я сразу понимаю, что это. Край книги, которую я знаю настолько хорошо, что могу цитировать наизусть целыми главами или отыскать в темноте по запаху.

Обувшись, я несусь вниз по лестнице с таким грохотом, что Стив вздрагивает.

– Билли, ты встал с постели! – Лицо Стива озаряет широкая улыбка.

Не удостаивая его ответом, я выскакиваю за дверь, подбегаю к мусорному баку и извлекаю из-под него книгу.

Поверить не могу, что она отдала мне самоучитель «Как выжить». Что у меня в руках ее заветное сокровище. Обложка слегка измята, будто ее наспех затолкали в тесную сумку, да и на ощупь влажноватая, но это совершенно точно книга Сильвии.

– Сильвия! Сильвия, ты где?

Кручу головой по сторонам, но на улице никого нет.

На крыльцо выходит Стив:

– Что происходит, Билли? Ты чего всполошился?

Быстро убираю книгу за спину и засовываю ее за пояс, пряча под верхом пижамы. Корешок больно впивается в кожу.

– Что с тобой? – снова спрашивает Стив.

– Да все нормально, просто захотел глотнуть свежего воздуха.

– Ура! Тогда предлагаю прогуляться. Может, в парк? Переодевайся, и пойдем.

Я киваю, надеясь, что мое лицо волнения не выдает.

Поднявшись к себе, решаю спрятать книгу за одну из коробок под кроватью. Но сперва надо ее перелистать – вдруг внутри окажется записка или еще какая-то весточка от Сильвии?

Увы, ничего такого там нет. На первой странице темнеют знакомые каракули, выведенные много лет назад: «Сильвия Вейвуд». А на последнем развороте моим почерком записаны правила выживания, которые, кажется, пристально смотрят на меня.

Сильвии нигде нет. К дому она не возвращается. Гуляя по парку со Стивом, я не перестаю крутить головой по сторонам, но Сильвии и след простыл.

Мы обходим парк несколько раз. Временами останавливаемся, и Стив показывает мне разные здания, которые виднеются в отдалении. Башня на холме. Церковный шпиль.

– Когда ты отвезешь меня к Сильвии? – выпаливаю невпопад.

– Ох, Билли, – вздыхает Стив, хмурится и отводит взгляд. – Сложно сказать наверняка. Мы постараемся навестить ее в больнице, когда ей станет получше, обещаю. Но, Билли, твоей маме нездоровится, притом уже довольно давно. Все это... – он неопределенно машет рукой, – все это... выживательство, которым она увлекалась... – Стив то и дело запинается, подбирая слова. – В общем, ситуация несколько... вышла из-под контроля.

– Но ведь она хотела бы меня увидеть?

– Ну конечно! Нам просто нужно дождаться, когда ее самочувствие станет более... стабильным. Тогда встреча пройдет благополучнее, чем если бы мы поехали к ней сейчас.

Сглатываю слюну. Пытаюсь представить себе Сильвию в больнице – и не могу.

– И ей теперь запрещают... – напрягаю память, вспоминая формулировку Стива, – ей теперь запрещают заниматься выживательством?

– Ну, это... симптом. Ее болезни. Она все придумала, Билли, понимаешь? Это все полная ерунда. И лучше ей об этом забыть.

– Навыки, которым мы научились, никакая не ерунда, – возражаю шепотом.

Стив качает головой:

– Билли, болезнь заставляла твою маму придумывать разные страшилки и верить в них. Верить в то, чего нет. Но сейчас ей помогают. Все наладится, обещаю. А потом мы съездим к ней.

Что-то сворачивается кольцом вокруг моего сердца и сдавливает его. Признаю, настойчивое желание Сильвии подготовиться к некой опасности и научить меня выживанию в трудных условиях пугало меня самого, но неужели оно возникло на пустом месте? Неужели она ошибалась, утверждая, что мы должны тренироваться? Для Сильвии эта подготовка значила все, и для меня тоже.

– Нет, я тебе не верю, – слышу собственный голос. В памяти возникает лицо Сильвии. Я почти физически ощущаю на себе внимательный взгляд ее карих глаз, как в те моменты, когда мы осваивали различные навыки. – Занимаясь со мной, она повторяла, что мы к чему-то готовимся и что все это она делает ради моей безопасности.

Стив смущенно смотрит на землю и молчит.

Я чувствую, как во мне поднимается гнев. Стив не верит мне, не верит Сильвии, как она и говорила. Но что он может знать?

– Ты не понимаешь! Тебя даже не было с нами! Ты не имеешь права говорить такое о Сильвии, ведь тебя даже не было рядом с нами!

– Билли, я...

Но меня уже не остановить. Гнев бурлит во мне – красный, горячий и жидкий. Усталость, въевшаяся в кости после пожара, парализующее чувство тяжести от разлуки с Сильвией куда-то разом исчезают.

– Она говорила, что ты ее не слышишь. Она была права!

– Я... я...

– Ты два с лишним года не появлялся! Ты не знаешь Сильвию! И меня ты тоже не знаешь!

– Успокойся, Билли. Я понимаю, как тебе тяжело. И потом, мы действительно очень долго были в разлуке. Хотя, поверь, так сложилось не по моей воле. Твоя мама постоянно перевозила тебя с места на место – не желала, чтобы мы виделись.

– Только потому, что знала, как ты себя поведешь. И она была права. Правильно, что держала меня подальше от тебя. Что защищала меня.

Стив вздрагивает, будто ему дали пощечину. Затем делает глубокий вдох и судорожно сглатывает.

– Мне обидно это слышать, но сейчас ты живешь со мной именно потому, что не я один считаю: твоей маме нужна помощь. Врачи тоже твердо уверены, что Сильвии необходимо вылечиться, прежде чем она сможет вернуться к родительским обязанностям. Таковы факты, с ними не поспоришь. Когда ей станет лучше, мы постараемся найти компромисс и сделать так, чтобы заботиться о тебе могли мы оба. Я не хочу, чтобы все пошло по-старому и мы опять расстались. Не хочу и никогда не хотел. Вовсе не обязательно, чтобы рядом с тобой был только один из нас. Но пока Сильвия не поправится, нет смысла об этом думать. И еще... ты уж меня извини, Билли, но я сомневаюсь, что она тебя защищала, потому что... вспомни, тебе пришлось выпрыгивать из окна горящей квартиры, которую подожгла твоя мама. На защиту такое поведение мало похоже, согласись?

Я молчу. Злость, которая во мне зрела, как нарыв, наконец из меня вытекла, и я чувствую себя опустошенным и уязвимым.

Насчет пожара мне возразить нечего. До сих пор вижу во сне, как дым заволакивает гостиную, стремясь поглотить нас. Иногда мне кажется, что я ощущаю его в легких, что при следующем вдохе почувствую вкус и запах дыма.

И все же Стив ошибается. Я не верю, не могу поверить, что уроки выживания Сильвии прошли впустую.

Когда я нашел книгу, мне сразу стало ясно, что внутри я не найду никакого послания. Посланием была сама книга. Она напоминала: не сдавайся, не прекращай учиться, будь готов. Следуй правилам.

И теперь, чтобы быть готовым, я должен спрятать книгу. Спрятать так, чтобы Стив никогда на нее не наткнулся.

Нельзя допустить, чтобы он узнал мое мнение о «выживательстве». Он решит, что я тоже не в себе, если разделяю опасения Сильвии.

И мне не хочется знать, как он поступит в таком случае.

Как попасть в беду (в первый день в новой школе)

– Эй, хочешь увидеть кое-что суперское?

Сначала я не реагирую. Не может быть, чтобы мальчик обращался ко мне, ведь всю перемену я просто смотрел в пол.

Сменив несколько школ, я пришел к выводу, что в классе лучше держаться особняком. Я делаю, что говорят, не нарываюсь на неприятности, не высовываюсь и лишний раз не поднимаю головы – так мне не приходится ни с кем встречаться взглядом. Вот и на этой перемене я внимательно изучаю различные оттенки серого на асфальте.

И тут одноклассник подходит ко мне и заявляет:

– Серьезно! Такого ты точно нигде не видел!

Я озираюсь. Рядом больше никого нет.

– Ты со мной говоришь? – уточняю на всякий случай.

Когда ты новенький, то привыкаешь к тому, что на перемене с тобой никто не болтает. В классе – это одно, там ученикам приходится переговариваться во время парной работы или каких-нибудь общих обсуждений, но, когда мы выходим на игровую площадку, начинается совсем другая история. Я привык к тому, что меня не замечают, и в большинстве случаев мне это нравится. Ну, по крайней мере, я стремлюсь убедить себя в этом.

– Ага. – Он кивает и протягивает мне пустую банку из-под лимонада. – Подержи секунду.

У одноклассника темные вьющиеся волосы, а нижняя губа выпячена. В руках у него что-то похожее на кусок пластиковой трубы.

– Для чего это?

– Увидишь. – Протерев трубу тряпкой, которую достал из кармана, он командует: – Так, ставь банку на землю.

Он приближает трубу к банке, и она тотчас начинает откатываться. Затем он перемещает трубу к противоположной стороне банки, и та катится обратно.

– Как ты это делаешь?

Одноклассник ухмыляется в ответ, двигает банку взад-вперед, не прикасаясь к ней, управляет ею с помощью трубы. Налетевший порыв ветра с грохотом оттаскивает банку к забору. Затейник кидается вдогонку, и едва я успеваю подумать, что на этом забава окончена, как он снова оказывается рядом со мной.

– Круто, да? Хочешь попробовать? – Он протягивает мне трубу и тряпку. – Ты Билли, верно? А я Анвар. Мы учимся в одном классе, – говорит он, наблюдая, как я катаю банку по земле.

Мне становится не по себе от мысли, что сейчас он поинтересуется, откуда я приехал и почему пришел в школу в середине учебного года, а на эти вопросы я отвечать не хочу. К счастью, он ни о чем меня не спрашивает, и мы просто играем с банкой, гоняя ее туда-сюда, пока поток воздуха окончательно не уносит ее прочь.

– Ветрено сегодня, вот толком ничего и не получилось, – вздыхает Анвар.

– Спасибо, – благодарю я неловко.

Отдаю трубу, иду обратно к школе. Анвар шагает за мной по пятам.

– Чем теперь займемся? – спрашивает он, адресуя вопрос не столько мне, сколько самому себе. Его взгляд устремляется вверх, словно он перебирает в уме возможные варианты. – Боб, – наконец произносит он.

– Боб?

– Ты уже знаком с Бобом?

У Боба подергивающиеся усики, глаза как чернильные капельки и крохотный сморщенный носик.

У него такая мягкая шерстка, что мне щекотно, когда он пробегает по моему предплечью.

Боб золотисто-коричневый, а хвостик у него розовый.

Он, разумеется, не человек, а хомяк, о чем я не подозревал, пока Анвар не подбежал к клетке с криком «Боб!», не оттащил его от миски с едой и не вынул из клетки. Боб тотчас принялся сновать с одной его руки на другую.

Чтобы встретиться с Бобом, мы прошмыгнули в кабинет третьего класса – Боб обитает в тамошнем живом уголке. По словам Анвара, играть с хомячком могут только третьеклассники и нам здесь находиться запрещено, однако он, Анвар, навещает Боба уже не первый год.

– Пока у нас занятия проходили в этом кабинете, я мастерил для Боба всякие штуки – например, длиннющий туннель из пятидесяти втулок от туалетной бумаги, качели и так далее, – рассказывает Анвар. – Однажды сделал канат, но Бобу он не понравился. Не думаю, что третьеклашкам приходит в голову изготовить для него что-то в этом роде, им просто хочется гладить его и тискать, а Бобу нужен азарт.

Мой рот сам собой расплывается в улыбке. Анвар напоминает мне прежнюю Сильвию – она вечно пребывала в поиске новых затей. Она так увлекалась, когда учила меня чему-нибудь интересному, что время пролетало незаметно. Мне вдруг чудится, будто она здесь, рядом, я почти чувствую ее запах. В животе возникает ощущение пустоты, глаза начинает щипать. Спешно отгоняю непрошеные воспоминания и предлагаю:

– Может, сделаем для него что-нибудь прикольное?

– Давай!

Я улыбаюсь. Мы озираемся в поисках вдохновения и, недолго думая, останавливаем взгляд на большом аквариуме в углу кабинета.

Там и сям по классу валяются вещи. Пораскинув мозгами, мы решаем сделать лодку из старого контейнера для еды – вес хомячка он выдержит легко, бортики у него достаточно высокие, так что Боб не должен свалиться в воду.

– Если он все-таки упадет, – рассуждает Анвар, – мы сразу же его выловим. Немного водички тебе не повредит, верно, Боб?

Мы наполняем аквариум, ставим на воду пластиковый контейнер и сажаем туда Боба.

Поначалу он сидит не шелохнувшись – думаю, привыкает к движению импровизированной лодочки, которая плавно раскачивается из стороны в сторону, – но потом начинает обнюхивать контейнер, дрейфующий вдоль стенок аквариума.

– Ты теперь пират, Боб, – веселится Анвар.

И тут...

– Что вы здесь делаете? – рявкает низкий голос. – Выходите отсюда, живо!

Мы растерянно переглядываемся. Если сейчас мы отойдем от аквариума и встанем лицом к учителю, он увидит Боба и лодку.

– В коридор!

Судя по интонации, этот человек привык, чтобы его команды выполнялись беспрекословно и незамедлительно.

Он приближается к нам и смотрит на аквариум:

– Это еще что за...

– Извините, мистер Бельведер, – покаянным тоном произносит Анвар. Он кивает на Боба, который, шевеля усами, обследует корпус пластикового суденышка, не обращая внимания ни на что другое. – При проведении эксперимента ни одно живое существо не пострадало.

У мистера Бельведера смешные усики, которые сперва щетинятся и подрагивают, а когда он начинает на нас кричать, прямо-таки трясутся от ярости.

По его словам, нам должно быть стыдно, мы не понимаем, в какую переделку угодили, и у него в голове не укладывается, как можно быть такими глупцами. Он орет и, кажется, не способен остановиться. Настоящее торнадо воплей.

– Сейчас же оба к директору! – скрежещет зубами учитель. – От тебя, Анвар, другого трудно было ожидать, но ты... ты... – Он вдруг понимает, что не знает даже моего имени. – Кто ты такой? Как тебя зовут? В каком ты классе?

Я бормочу ответ.

– Новенький, значит? – Дождавшись моего кивка, мистер Бельведер вспыхивает опять: – Выходит, так ты решил отметить первый день в этой школе? Не самое лучшее начало, как по мне! На твоем месте я бы хорошенько подумал о том, с кем стоит дружить и как ты хочешь провести остаток учебного года.

Я стою, глядя вниз на ноги.

– А теперь следуйте за мной. Оба.

– Но, мистер Бельведер... – начинает Анвар.

– Никаких «но»! Молча идите за мной!

– Но мы должны посадить Боба обратно в клетку, разве нет? – Анвар переводит взгляд на золотистого хомячка, все еще наматывающего круги по аквариуму.

– Я сам его туда посажу, – мотает головой учитель. – Вы сегодня уже достаточно наворотили. – Он рывком хватает Боба и тащит его в сторону клетки, но неожиданно вскрикивает: – Ай, он меня укусил! Он меня укусил!

Это ужасно смешно – просто до колик в животе. Если открою рот, смех непременно вырвется наружу. Чтобы сдержаться, прижимаю ладонь к губам.

– Позвольте мне, – просит Анвар.

Он аккуратно берет хомячка на руки и возвращает его в клетку. Все это время мистер Бельведер не произносит ни слова.

Затем он ведет нас к кабинету директрисы, но у нее сейчас совещание, так что нам велят подождать в приемной.

– Через десять минут я вернусь и послушаю, как вы будете оправдываться перед миссис Огливи, а потом мы решим, что с вами делать. Сидите тут и держите рот на замке, ясно?

Мистер Бельведер удаляется, пыхтя и фыркая на каждом шагу. Едва он сворачивает за угол, Анвар смотрит на меня и шепчет:

– Прости, пожалуйста. Я не хотел, чтобы из-за меня ты в первый же день попал в беду.

– Не волнуйся, – шепчу в ответ. – Это того стоило.

– Кажется, Бобу понравилось.

– Еще бы! Он вообще не хотел вылезать из лодки!

Анвар прыскает от смеха. Секретарша окидывает нас строгим взглядом и изрекает:

– На вашем месте я бы так не веселилась.

Но мне все равно, что мы вляпались, все равно, что на нас косятся, потому что в моей жизни внезапно появилось то, благодаря чему она теперь кажется куда более сносной: у меня появился друг.

Как делиться

Дом Стива расположен недалеко от многоэтажки, где живет Анвар, и весь месяц мы возвращаемся с уроков вместе. Иногда дорога занимает гораздо больше времени, чем нужно, потому что по пути Анвар то и дело замечает одушевленные и неодушевленные предметы, которые ему хочется изучить.

Сегодня таким предметом для исследования становится блестящий жук, ползающий по розовым кустам чьего-то палисадника.

– Гляди, какой огромный! – восклицает Анвар, усаживая жука себе на руку.

Жук похож на драгоценный камень с зеленым и фиолетовым отливом. Раскрыв крылья, он с жужжанием улетает обратно и садится на цветок. Лепестки тотчас начинают осыпаться.

– Видел когда-нибудь такого?

Я качаю головой.

– Заскочишь в гости? – спрашивает Анвар как бы невзначай, когда мы доходим до его дома.

– Лучше не надо. Стив до сих пор не успокоился из-за истории с Бобом.

(Когда Стиву позвонили из школы и сообщили о произошедшем в мой первый школьный день, он вызвал меня на «серьезный разговор».)

– Тебе лучше держаться подальше от этого персонажа, – подытожил Стив.

– Он не персонаж! – горячо возразил я. – Он... он мой друг.

– Тебе не нужны друзья, которые втягивают тебя в неприятности.

(Нас это не остановило. В школе мы с Анваром проводили вместе любую свободную минуту и вместе возвращались домой в те дни, когда он не оставался на занятия в научном кружке.)

– Ничего, переживет, – отмахивается Анвар. – Родители о таких вещах забывают. Ну или спустя какое-то время их можно переубедить. Просто надо проявить настойчивость. Или быть мозгоклюем. Одно из двух.

Я усмехаюсь и говорю:

– Ну, до понедельника?

– Это же целая вечность! – морщится Анвар. – Давай займемся чем-нибудь на выходных. У тебя есть планы?

Я думаю о предстоящих двух днях, которые мне будет нечем заполнить. Ни приключений, ни Сильвии. Только мы со Стивом, обменивающиеся общими фразами. Было бы здорово возобновить тренировки по книге «Как выжить», но я не вижу возможности делать это втайне от Стива. По правде говоря, я боюсь забыть все, чему меня учила Сильвия. Но я должен найти способ. С недавних пор в голове настойчиво крутится правило номер пять: «Никогда не прекращай попыток – никогда не сдавайся!»

– Вообще-то, нет.

– Тогда предлагаю увидеться! У меня на примете есть несколько опытов, для которых нужна вторая пара рук. Ну или хотя бы вторая пара глаз. Скажи Стиву, что это жуть как познавательно, пригодится в учебе... Родители такое одобряют.

– Хорошо, – улыбаюсь я. – Убедил.

И тут меня осеняет мысль.

– Выкладывай! – требует Анвар, видя выражение моего лица.

– Что?

– Что за идея тебе втемяшилась? Ты явно что-то придумал, Билли Вейвуд.

– Да так, ерунда... Ну, в общем, а что, если мы будем не только опыты ставить, а еще... допустим, тренировать навыки выживания? Разводить огонь, строить укрытия... – Я умолкаю, опасаясь, что друг сочтет меня чокнутым, как Стив – Сильвию.

Глаза Анвара расширяются.

– Ты в этом разбираешься?

– Немного. Сильвия, то есть моя мама, кое-чему меня научила.

– Супер! Класс! Я согласен.

С души словно камень сваливается. И почему я вообще сомневался, что Анвар меня не поймет? Он ведь совсем не похож на Стива или других взрослых, осуждающих Сильвию.

– Она столько всего знает и умеет, Анвар. У нее была книга из букинистического магазина... Она купила ее, когда ей было примерно столько же лет, сколько нам сейчас. В книге куча полезных советов и подробных инструкций. Сильвия повторяла, что это лучший самоучитель по выживанию. Теперь он у меня, она оставила его мне. С его помощью можно научиться делать разные штуки. Ну как тебе?

Анвар кивает с таким энтузиазмом, что его голова, кажется, сейчас отлетит от тела.

– Приноси, мне ужасно охота ее полистать. Я‐то планировал мастерить парашюты, но твоя книга, похоже, куда интереснее.

– Это мамина книга. Она отдала мне ее на время.

Я на миг умолкаю, но вдруг понимаю, что готов поделиться секретом с Анваром. Готов обо всем ему рассказать. Мне легко быть откровенным с ним – возможно, потому, что он никогда не расспрашивает меня о Сильвии, о жизни до переезда к Стиву. Слова льются сами собой.

– Раньше я жил с мамой. Но произошло несчастье, и мы были вынуждены разлучиться. Поэтому я переехал сюда, поэтому перешел в вашу школу посреди учебного года. Мы с мамой не виделись уже месяц, и... и... я понятия не имею, когда увидимся опять. Но она как-то исхитрилась привезти мне свою книгу. Встала под моим окном и бросила в него несколько камешков так, чтобы я сообразил, что это она. А затем я нашел «Как выжить» – книжка лежала под мусорным баком.

До чего здорово излить душу. Теперь те события стали реальностью, а не сказочкой собственного сочинения, которой я неустанно себя тешу.

– Ты видел, как мама оставила там эту книгу?

– Нет, она пряталась. Ей пришлось скрываться от Стива, потому что он не разрешил бы ей встретиться со мной. Пока не разрешил бы – из-за того... несчастья. Но я готов поклясться, что это была именно она.

Анвар кивает. Я чувствую, что он мне верит.

– Короче, жду тебя на выходных, Билли. И книгу мамину не забудь!

Проходя последний отрезок пути до дома Стива, я вдруг замечаю, что впервые за долгое время у меня на душе легко. У меня появился не просто друг, у меня есть лучший друг.

Как (не надо) знакомиться с подругой отца

– Билли! Билли? Ты готов? Они скоро будут здесь! – кричит Стив, поднимаясь на второй этаж.

Стены нашего дома настолько тонкие, что кричать совершенно незачем, но он все равно кричит. Кажется, он вообще не умеет быть тихим.

В комнату он обычно не входит, а врывается.

По лестнице поднимается грузно, с топотом.

Дышит всегда с присвистом.

То и дело громко вздыхает и пыхтит.

Вот и сейчас мне слышно, как он подпевает песню, которую передают по радио. Стив считает, что никому не мешает, однако я слышу каждую фальшивую ноту.

Сильвия могла передвигаться по дому без единого звука.

Я думаю о ней как о кошке – бесшумной проказнице на мягких лапах. Она часто заставала меня врасплох, возникая за моей спиной словно из ниоткуда. Она ерошила мои волосы, и я вздрагивал от потрясения.

Теперь мы не вместе, вокруг тихо и спокойно, но я ощущаю знакомое напряжение в шее и невольно жду появления Сильвии. Потрясение все равно наступает, но на сей раз из-за того, что она не застигает меня врасплох.

– Гости приедут с минуты на минуту! – горланит Стив.

Дверная ручка дергается.

– Билли, ау! Ты меня слышишь?

Слышу, конечно, но даже и не думаю двигаться с места.

О том, что он встречается с какой-то женщиной, Стив впервые сказал мне только вчера вечером. Для меня его слова стали полной неожиданностью. Как так – я живу в его доме уже несколько месяцев, а он ни разу не упоминал о ней и, насколько мне известно, ни разу не уходил на свидания, пока я тут?

Дело было так: я готовился ко сну, Стив по традиции зашел пожелать спокойной ночи, но вместо этого взволнованно заглянул мне в глаза и произнес:

– Билли, завтра я хотел бы кое с кем тебя познакомить. – Не дождавшись реакции, он пробормотал: – С моей подругой и... – и опустил взгляд в пол.

– У тебя есть подруга?

– Ее зовут Джули. Она очень славная. Ей не терпится встретиться с тобой. Я откладывал ваше знакомство, не хотел раньше времени нагружать тебя...

– Завтра мы договорились погулять с Анваром.

– Вы с ним и так ежедневно видитесь в школе. – Стив поджал губы и отчеканил: – Я хочу, чтобы ты остался дома и провел время с гостями. Я не разрешаю тебе проводить все выходные с Анваром.

– Но...

– Разговор окончен, Билли.

– Кто еще придет? – спросил я хмуро.

– Ангарад, дочка Джули. Твоя ровесница, между прочим.

– Ой, – только и мог ответить я.

– Билли, ты как? Все нормально?

– Угу.

Всю ночь я ворочался, думая о предстоящем визите. Сейчас на душе муторно: не хочу видеть никаких гостей, не хочу знакомиться ни с Джули, ни с Ангарад, не хочу развлекать их разговорами и притворяться, будто все нормально.

Поэтому сейчас вместо того, чтобы спуститься и помочь Стиву, я лежу в кровати по диагонали, свесив руки и голову.

Под таким углом мне видно окно, по которому бегут косые струи дождя. По-моему, здесь все время льет дождь. Бесчисленные ряды домиков теснятся, прижимаясь, взбираясь на холм. Они льнут друг к другу, словно это поможет им не упасть, сбиваются в кучку, стремясь защититься от непогоды.

Вверх по холму, пошатываясь, идет человек. Его лицо посерело от усилий, кажется, в нем не осталось жизни – оно скорее напоминает резиновую маску для Хеллоуина, щеки которой обвисли и стали похожи на сдувшиеся воздушные шары.

Ветер и дождь хлещут путника, будто плети, удары которых абсолютно непредсказуемы и грозят в любую секунду вывести его из хрупкого равновесия. День выдался непогожий, вот-вот может начаться настоящий шторм.

Тянусь рукой вниз, чтобы перевернуть страницу книги «Как выжить», которая лежит передо мной на полу. Чтение пособия странным образом успокаивает меня и делает ближе к Сильвии.

– Билли! Ты чем занят?

Опять Стив.

Перелистнув страницу, я пристально вглядываюсь в слова, но они расплываются перед глазами, превращаясь в невразумительные тени. Читать почему-то не получается.

Тоненький внутренний голосок робко предлагает спуститься на первый этаж. Попытаться быть «нормальным». Порадовать Стива.

Он топает по кухне и с лязганьем открывает духовку – проверяет, не подгорело ли блюдо, которое там печется. Хлоп! Дверца закрывается.

Переведя взгляд на пожелтевшую страницу книги, читаю: «К сожалению, современный комфортный быт не позволяет нам подготовиться к ситуациям, в которых требуются навыки выживания».

Топ, топ. Топ, топ. Топ, топ. Топ, топ.

Стив идет ко мне.

Представляю, как ступеньки проседают под его весом.

Закрываю книгу, заталкиваю ее под кровать, а Стив уже стучится в дверь. Повторяет мое имя с восходящей интонацией, будто задает вопрос:

– Билли? Билли?

– Входи.

– Привет, – говорит он, заглядывая в дверь. – Чем ты тут занимаешься?

Стив смотрит на меня, склонив голову набок, его глаза большие и доверчивые. Иногда я ловлю себя на мысли, что он похож на лабрадора с соседней улицы – такой же энергичный, готовый мчаться куда глаза глядят и при этом немного встревоженный.

Не успеваю я придумать более или менее правдоподобный ответ, а Стив уже тараторит дальше:

– Они будут здесь с минуты на минуту. Обед почти готов. Может, спустишься? Совсем скоро придут. – Когда он говорит, из его рта вылетают капельки слюны.

Стив проводит пятерней по волосам и, кажется, удивляется тому, что их не особенно много.

Раздается резкий звонок в дверь. Стив в панике вытаращивает глаза:

– Я нормально выгляжу? Может, мне стоит сменить рубашку? Может, тебе стоит сменить рубашку? У тебя есть что-нибудь... чистое? – Он бросает взгляд на груду одежды в углу и, повернувшись в сторону двери, что-то бормочет себе под нос.

– Что?

– Я спросил, готов ли ты?

Его вопрос остается без ответа.

Я никогда не почувствую себя готовым.

– Билли любит читать. Верно ведь, Билл? – подмигивает мне Стив, который, вообще-то, никогда не называет меня полным именем.

Мы сидим за столом с Джули и Ангарад. Обед закончился, на тарелках остались одни объедки.

У Ангарад длинные косы карамельного оттенка с резинками из неоновых бусин на концах. Косы каскадом ниспадают по спине, а бусины звенят каждый раз, когда она поворачивает голову.

При взгляде на меня лицо Ангарад кривится от досады, словно я какая-то грязь, в которую она вляпалась на дороге. Когда Стив нас знакомил, она закатила глаза и громко спросила у матери:

– Мы скоро пойдем домой?

Джули порозовела от смущения и рассмеялась.

– Ангарад! – шикнула она, но в ее голосе не было упрека.

Мы со Стивом обычно не сидим за столом, да и стульев на четверых не хватило бы, так что я устроился на табуретке из гостиной, а Стив занял кресло на колесиках, которое прикатил из кабинета.

– Ангарад обожает читать, да, солнышко? – Джули ободряюще смотрит на дочь, приподняв брови.

– Ма-а-ам, – морщится Ангарад. Она произносит это слово так, будто в нем три слога, и трясет головой, отчего бусины звенят и грохочут.

– Что за книгу ты читала на прошлой неделе? Помню, она тебе очень понравилась. Может, расскажешь о ней Билли? – не унимается Джули.

– Мам, я тебя умоляю. – Ангарад картинно вздыхает, затем закатывает глаза к потолку и кривится. – Не о чем там рассказывать.

Но тут в атаку идет Стив:

– Расскажи! У Билли ведь уже целая коллекция собралась. Может быть, он тоже читал эту книгу. Напомни, Билл, как называлась та интересная книга, которую ты прочел буквально за один присест?

Оставляя его вопрос без ответа, я вперяю взгляд в вилку на тарелке. Вокруг зубьев застывает лужица соуса из-под печеных бобов.

В таком духе проходит вся застольная беседа: Стив и Джули кидаются в нас вопросами, а мы молча отбиваем подачу за подачей.

По-моему, не имеет значения, что говорим Ангарад или я (и говорим ли вообще что-нибудь), потому что разговор продолжается и без нашего участия.

– Там практически библиотека, – в красках расписывает Стив. – У Билли талант находить книги. Он всегда приносит их домой. Например, на днях кто-то выставил на улицу большую коробку книг, и Билли их забрал.

Искоса взглядываю на Стива, гадая, нравится ли ему эта моя черта. Лоб Стива слегка нахмурен, хотя в голосе звучит воодушевление.

С тех пор как я вытащил из-под мусорного бака старый самоучитель Сильвии, книги всюду попадаются мне на пути: то в кустах, свисающих через забор, то стопками среди мусора, то в щели между автобусным сиденьем и стенкой. Я не в силах пройти мимо, не перелистав все книги и не взяв с собой хотя бы одну.

Джули с улыбкой смотрит на меня, закатывает рукава джемпера выше локтя, наклоняется через стол и любопытствует:

– Какая из последних прочитанных книг тебе по-настоящему пришлась по душе, Билли?

В голове сразу мелькает образ самоучителя «Как выжить» с пожелтевшими страницами, но о нем я ни за что не проболтаюсь.

– Э‐э... забыл название.

– О‐о, наш человек! – говорит Джули и смеется, запрокинув голову и широко раскрыв рот. Между зубами темнеют кусочки шпината, который мы ели за обедом. – Я тоже не могу вспомнить и половины того, что прочла. Бывает, берусь за что-то новое и только на середине понимаю, что этот роман уже читала!

Стив тоже заходится смехом, а потом они встречаются взглядами и, вероятно, угадывают мысли друг друга, потому что в один голос произносят:

– Билли, может, отведешь Ангарад наверх и покажешь ей свои книги?

– Уверена, что Ангарад хочет увидеть твою библиотеку, Билли.

Мне вдруг становится ясно, зачем Стив упомянул о моей любви к чтению и почему они твердили об одном и том же как попугаи, – чтобы избавиться от нас на какое-то время. Подозреваю, они с Джули заранее все спланировали.

– Тебе же интересно посмотреть, что за книги собрал Билли, да, солнышко? – воркует Джули.

Они со Стивом говорят одинаковым тоном – вроде бы доброжелательным, но при этом достаточно жестким. Чутье подсказывает, что отказа они не примут.

Ангарад смотрит на мать, прищурившись, а потом встает так неожиданно, что стол подпрыгивает.

– Ладно, Билли, идем. Раньше начнем – раньше закончим.

Она топает, поднимаясь по лестнице, – она почти такая же шумная, как Стив, – и мне остается только тащиться следом.

Как (не следует) проводить время с дочерью подруги отца

Ангарад подходит к полкам с книгами и вытаскивает одну раньше, чем я успеваю подняться на второй этаж.

– Эта мне нравится, – одобряю я, но, похоже, мой голос звучит слишком тихо, потому что она уже ставит книгу обратно и достает другую.

У меня возникает знакомое ощущение, будто меня и человека, стоящего передо мной, разделяет пропасть; ощущение, что я говорю и делаю не то, что нужно.

Дальше-то мне как быть – тоже встать возле книжных полок или просто уйти из комнаты? Молча сажусь на край кровати и смотрю в окно.

По улице шагает ребенок в ярком шарфике. Порыв ветра подхватывает шарф и уносит прочь. Шарфик развевается по воздуху шерстяной радугой, все вокруг кидаются его ловить.

Дальше я снова замечаю человека, которого видел, когда мы ждали приезда Джули и Ангарад, – его шатало, он с превеликим трудом взбирался на холм, а лицо посерело от прилагаемых усилий.

Неожиданно он падает. Приземляется на тротуар и прокатывается вниз по склону, словно он и не человек вовсе, а мешок, камень или мяч.

Мир вокруг будто замирает. Люди с побелевшими лицами остекленело пялятся на упавшего прохожего. Всеобщее оцепенение длится несколько секунд, и вот уже к пострадавшему кто-то подбегает. Проезжавший мимо автомобиль тормозит, водитель выскакивает на улицу и почему-то раздает всем указания.

Взрослые достают из карманов телефоны – вероятно, будут вызывать «скорую помощь». Водитель, мужчина в синем плаще (такой обычно надевают, когда отправляются в поход в горы), бросается к упавшему наземь человеку. Вскоре пострадавшего обступают таким плотным кольцом, что мне его больше не видно.

Перевожу взгляд на Ангарад. Она и не заметила, что сейчас стряслось по ту сторону окна, – по-прежнему стоя возле полок, она берет в руки книжицу в твердом сером переплете. Это «Раз, двас, трис» ^[1] – одна из моих любимых! Обложка отваливается, страницы пестрят чайными пятнами, но в книжке уйма классных стихов-каламбуров, а черно-белые иллюстрации такие смешные. Я нашел ее в груде других вещей, которые кто-то выставил за дверь дома, как мусор.

– Отличная вещь.

Ангарад поднимает голову, бусины в косах звякают. Не сводя с меня глаз, девочка открывает книгу где-то посередине. То, как она себя сейчас ведет, меня настораживает. Ангарад опускает взгляд и читает. Перелистывает, читает следующую страницу, потом еще одну.

– Действительно отличная. И картинки забавные.

Она аккуратно убирает «Раз, двас, трис» обратно на полку.

Я снова поворачиваюсь к окну. Вокруг упавшего бедолаги теперь толпится еще больше людей. Одни втолковывают другим, что стряслось. Рассказывая о произошедшем, они широко раскрывают рот, отчего становятся похожими на рыб, глотающих воздух.

– Что ты там высматриваешь? – спрашивает Ангарад и садится на кровать рядом со мной, чтобы тоже выглянуть в окно.

– Человек шел и упал. Вон, уже «скорая помощь» подъезжает.

– Ему стало получше?

– Не думаю. Он шагал по дороге, а потом вдруг рухнул на тротуар и покатился. Словно вмиг окаменел.

– Может, эпилептический припадок? Или сердечный приступ...

Мы оба таращимся в окно, однако смотреть особо не на что – «скорая» все еще тут, что происходит с пострадавшим, можно только догадываться. Ангарад отводит взгляд от окна и озирается по сторонам.

Интересно, что´ она думает о моей комнате. Вещей у меня до сих пор раз-два и обчелся, стены голые, хотя Стив разрешил мне повесить на них все, что я захочу. В целом комната довольно чистая, будто здесь никто не живет. Взгляд Ангарад останавливается на битком набитых книжных полках.

– У тебя и впрямь очень много книг. – Она улыбается. – Даже больше, чем у меня. Они тут повсюду!

Ангарад кивает на пол – туда, где стоит ее нога. Рядом виднеется уголок пособия «Как выжить», который я спешно запихал под кровать еще до их с Джули приезда.

Словно в замедленной съемке, я смотрю, как она наклоняется. Протягивает руку, кончики ее пальцев уже в нескольких сантиметрах от пола, они вот-вот коснутся выцветшей обложки...

– Уходи! ПОШЛА ВОН ОТСЮДА!

Я ору как резаный.

Ору громче Стива.

Громче школьного учителя мистера Бельведера.

Громче, чем сам от себя ожидал.

– Вон! Вон из моей комнаты!

Ангарад вскакивает. Она не верит своим ушам, но я не унимаюсь, изливая в этом крике такую сильную ярость, о которой и не подозревал. Чувства сплетаются в тугой клубок: я не знаю, как там сейчас Сильвия; Стив нас бросил; я не знаю, чему теперь верить; мне приходится скрывать все, что касается навыков выживания; я не знаю, что и думать о своей семье... Смятение, беспокойство и гнев, которые я носил в себе, отчаянно рвутся на волю.

– Убирайся!

Ангарад встает во весь свой немалый рост и расправляет плечи:

– Не смей на меня кричать! Кем ты себя возомнил?

– Что у вас там происходит? – слышится с первого этажа взволнованный голос Стива.

Она буравит меня взглядом, ноздри раздуваются, точно у дракона, выдохнувшего огненный шар. Затем отворачивается и спускается по лестнице, грохоча так, что кажется, падает на каждой ступеньке.

До моего слуха доносится успокаивающий голос Джули. Едва она умолкает, снова звучит голос Ангарад – такой отчетливый, словно она все еще здесь, рядом со мной:

– Он ни с того ни с сего заорал, чтобы я убиралась из его комнаты. Мам, поехали домой, а?

Я знаю, что через мгновение ко мне явится Стив. Он будет расстроен. Будет в недоумении. А еще он будет зол.

Рывком поднимаю книгу с пола и запихиваю себе за спину, под пояс штанов.

Я не могу позволить Стиву найти ее.

Не могу позволить ему ее увидеть.

Как удрать

Их отвлекает град.

Он начинается потихоньку.

Стив кричит мне: «Спускайся сию же минуту!», Ангарад продолжает пыхтеть, что вообще не хотела сюда приезжать, а Джули вполголоса говорит ей что-то ласковое.

Гром заглушает их голоса и прочие звуки. Небо словно раскалывает надвое; по воздуху бесконечно долго разносится низкий раскатистый грохот. Едва он затихает, на землю с тихим стуком падают первые ледяные шарики.

– Надо же, как резко погода испортилась, – удивляется Стив.

– Дождь с градом, – подхватывает Джули.

– Ничего себе градины! – ахает Ангарад. – Крупнее гороха!

Бесшумно спускаюсь по лестнице. Стив, Джули и Ангарад прильнули к окну и завороженно наблюдают, как град засыпает дорожку перед домом.

Пальцы Ангарад по-прежнему сжаты в кулаки. Всего несколько мгновений назад она сердито кричала, но теперь ее мысли заняты ледяными белыми горошинами, сыплющими с неба.

Стук усиливается, становится похож на барабанную дробь. Градины с треском ударяются оземь. Кажется, они сужают кольцо вокруг дома, в гостиной вдруг становится мрачно и тесно.

– Как бы град крышу не проломил, – волнуется Ангарад.

– Он скоро закончится, – отзывается Джули.

Но я-то вижу, как ее рука тянется к руке Стива и их пальцы сплетаются. Барабанный бой оглушает, градины бьются в окно, будто стремятся проникнуть внутрь. К счастью, натиск постепенно ослабевает.

Вот он, мой шанс. Пока все смотрят в окно, я шмыгаю за дверь и бегу навстречу ненастью.

Градины больно жалят кожу. Я ежусь от холода, ощущая, как округлые льдинки ударяются о голову и скатываются под воротник, но не прекращаю бежать и останавливаюсь только у дома Анвара. Набираю номер его квартиры на домофоне, на звонок отвечают, но я до того запыхался и клацаю зубами, что не способен произнести ничего членораздельного.

В динамике слышится голос Анвара – судя по всему, он в дальней комнате:

– Это Билли! Это ко мне! Это Билли!

И как ему удалось меня узнать? Просто поразительно.

Раздается «бип», я распахиваю дверь и влетаю в подъезд. Она захлопывается за моей спиной.

Наконец-то можно перевести дух.

– Здорово, приятель. Ты как раз вовремя. – Анвар размахивает тубой «Ментос».

Я не отвечаю.

– Как дела? – спрашивает Анвар, слегка наклоняя голову набок.

– Нормально. – Пожалуй, расскажу ему всю правду. Обложка самоучителя «Как выжить» трется о спину. Мне не больно, наоборот, присутствие книги успокаивает. В очередной раз подумав о том, как отреагирует Стив, если узнает, что она у меня, усилием воли расправляю плечи. Уголки сильнее впиваются в поясницу. – Ну то есть... не совсем. Но этот разговор подождет. Лучше скажи, что ты тут химичишь?

– Заходи, заходи. Сейчас объясню.

Мать и две сестры Анвара расположились на диване у окна в гостиной. Когда мы идем мимо, они машут мне рукой и бормочут приветствия, но не сдвигаются с места, потому что наблюдают за утихающей бурей. Земля вся белая, точно после снегопада.

– Сюда, – говорит Анвар и ведет меня в ванную, где на дне ванны стоит большая бутылка диетической колы. – Суть такая: если эти конфеты, – он кивает на тубу «Ментос», – высыпать в емкость с колой, забьет самый настоящий фонтан.

– Серьезно? – Перевожу взгляд с конфет на лимонад, потом на Анвара, и воспоминание о шокированном лице Ангарад слегка тускнеет.

– Скоро вернется папа. Надо успеть до его прихода. Он сказал, что больше не разрешает мне ставить опыты в помещении.

Я откручиваю крышечку тубы, и Анвар достает горсть «Ментос».

– Вроде бы их нужно засыпать туда разом, так что возьмем вот это. – Он вставляет воронку в горлышко бутылки. – Ты или я?

– Давай ты.

– Ладно. На всякий пожарный приготовься бежать.

Он высыпает содержимое тубы в воронку.

Из бутылки вырывается светло-коричневый пенный фонтан. Струи взлетают вверх, ударяются о потолок и в мгновение ока забрызгивают нас с головы до ног.

В коридоре мы сталкиваемся с отцом Анвара.

– Что происходит? Что вы там творите? – хмуро осведомляется он.

Я немного побаиваюсь отца Анвара. В нем строгости столько же, сколько в Анваре – веселья. Однажды на выходных он возил нас за город – Анвару приспичило проверить, как будут плавать в водоеме кораблики, которые он смастерил из разных материалов. Отец беспрерывно бубнил, что Анвар мается дурью, а потому поездка вышла не такой приятной, как я надеялся.

– Ничего, пап! – выпаливает Анвар. – Абсолютно ничего.

Будто не слыша его, отец распахивает дверь ванной.

Все заляпано диетической колой.

Да уж, этот опыт Анвару удался.

– Пойдем в парк, – предлагает Анвар, когда мы выходим из подъезда.

Ванную мы быстро привели в порядок, но глава семейства сверлил нас таким сердитым взглядом, что мы решили от греха подальше скрыться с его глаз.

– В какой парк? Град же идет...

Оказывается, пока мы экспериментировали, за окном распогодилось. Солнце выглянуло из-за туч и растопило почти все градины. Тротуар нагрелся, от него шел пар. Небо ярко-голубое, а ненастья словно и не было.

Переменчивость погоды тревожит меня. Помню, Сильвия то и дело смотрела на небо, выискивая признаки надвигающейся бури. Если погода резко менялась, настроение Сильвии ухудшалось столь же внезапно.

Когда мы добираемся до парка, там уже полно народу. Все греются на солнышке. Мы уходим подальше от толпы, туда, где на горизонте виден центр города.

Бристоль заметно отличается от Лондона, где я жил раньше. Он не так плотно заселен, высоких зданий тут меньше, да и сам город достаточно небольшой. Поначалу я думал, что никогда не привыкну к нему, но со времен знакомства с Анваром жизнь в Бристоле кажется вполне сносной.

– Ну так что стряслось-то? Почему ты прибежал сам не свой?

– Просто... Стив... – Я не знаю, с чего начать. – Вчера он сообщил мне, что у него есть подруга, а сегодня она пришла к нам в гости вместе с дочерью, Ангарад. И я, в общем, на нее наорал.

– На подругу Стива?

– Нет, на Ангарад. Стив и Джули – это его подруга – нас попросили, и нам пришлось тусоваться в моей комнате, а Ангарад чуть было не взяла мамину старую книгу. Я распсиховался, ведь эта книга – мой секрет. И велел Ангарад убираться вон... вернее, крикнул, чтобы она убиралась вон.

Анвар задумчиво кивает. Не сомневаюсь, он понимает, почему я так себя повел.

– Какая она?

– Да какая-то... агрессивная. Жутко на меня разобиделась. Не думаю, что мы поладим.

– Все будет нормально. Просто попроси прощения и объясни, что ты ужасно скучаешь по маме...

Я слышу собственный судорожный выдох. Ощущаю себя потушенным пламенем, пепел от которого вот-вот развеется по ветру. Мысли о Сильвии парализуют меня. Достаю книгу из-за пазухи, слегка надавливаю на обложку в том месте, где она помялась, пока я таскал ее туда-сюда. Открываю на форзаце и провожу пальцами по витиеватым буквам, которыми выведено имя Сильвии.

– Это она?

– Да.

Помедлив, я протягиваю книгу Анвару. Он бережно принимает ее из моих рук, по-видимому без лишних слов догадываясь, насколько она мне дорога.

– «Некоторые опасности преодолеть сложно, – читает Анвар на обороте обложки, – но, если вы прочли эту книгу, шансы на успех окажутся намного выше». Научи меня чему-нибудь, Билли.

Рис. 7. Как пользоваться гелиографом (часть 2)

– Здесь? – Я так долго скрывал свои умения, что мне по привычке кажется, будто их и дальше следует держать в тайне.

– Почему нет? – Он ободряюще кивает.

– Нам нужно что-нибудь блестящее и отражающее свет – например, зеркальце. Ручка или карандаш. Веревка или нитка. – Я внимательно озираюсь по сторонам.

Покопавшись в желтом рюкзаке, Анвар вытаскивает полупустую пачку фруктовых пастилок, протекшую ручку, засохший каштан, коробок из-под спичек и, наконец, маленькую пудреницу. Ее-то он мне и вручает.

– Зачем тебе пудра?

– Снимал отпечатки пальцев, – отвечает Анвар таким тоном, будто это нечто само собой разумеющееся.

Открываю пудреницу и рассматриваю зеркальце.

– Хорошо, пойдет. Еще возьмем шнурок, – продолжаю я, вспоминая, как Сильвия использовала шнурок от моей кроссовки, чтобы смастерить лук для разведения огня, и открываю раздел о гелиографах.

Я уже и забыл, как это увлекательно – оттачивать навыки выживания. Мы с Анваром долго тренируемся, как правильно располагать карандаш и шнурок и посылать световые сигналы, под конец начинает получаться неплохо. Проводить время с Анваром – не то же самое, что с Сильвией, но все равно здорово.

Мы прощаемся. Я плетусь в сторону дома, а из парка мне то и дело подмигивает зеркальце Анвара.

Замечая это, я не могу не улыбаться. После такой прогулки возвращаться домой и встречаться со Стивом немного легче.

Как избежать разговора с отцом (если знаешь, что он намерен тебя отчитать)

Мы со Стивом идем вдоль прилавка с готовой едой.

Я качу тележку, и мне то и дело приходится останавливаться, когда Стив отбегает в сторону и хватает что-нибудь с полки.

Ему хочется поговорить о вчерашнем. Я догадываюсь об этом по его многозначительным взглядам: словно желает что-то сказать, но одергивает себя. То, что я накричал на Ангарад, мы вообще не обсуждали. Когда я вернулся из парка, они с Джули уже ушли, и Стив сдержанно велел мне подняться к себе в комнату и все обдумать.

Ужин прошел в молчании, а когда с едой было покончено, я сам отправился обратно наверх и, не зажигая света, уселся смотреть в окно.

На улице было почти безлюдно, только какая-то парочка прогуливалась, держась за руки, да мужчина вел на поводке пса. Внезапно за его спиной я узнал знакомую фигуру, вернее, знакомую нетвердую походку. Как и днем, человек передвигался с усилием, каждый раз перемещая весь вес на ногу, которую ставил на землю. Только тут я сообразил, что, вообще-то, не видел, как его увозили, а только успел заметить приезд «скорой». Ангарад тогда заинтересовалась маминой книгой, и наблюдение пришлось прекратить.

Я встал возле окна и прищурился. Чем дольше я вглядывался, тем сильнее убеждался в том, что это тот же самый человек. Его лицо, хоть и скрытое козырьком кепки, имело точно такой же сероватый оттенок.

Прохожий вот-вот должен был поравняться с хозяином пса, как вдруг тот самый пес, бело-коричневый терьер, бросился на него. Даже в полумраке я видел, как пес оскалил зубы. В тишине раздался заливистый лай. Трудно было поверить, что такой маленький зверек издает такой громкий звук.

Хозяин стал оттаскивать пса и шикать на него, но это не помогало: пес не отводил взгляда от серолицего человека и оглушительно лаял. Хозяин был вынужден подхватить питомца на руки и унести. Короткие лапы дергались в воздухе, а лай пронзал вечернюю тишину еще некоторое время после того, как хозяин и пес скрылись за углом.

В этот момент раздались тяжелые шаги Стива по лестнице. Предположив, что он намерен поговорить о моем поведении, я юркнул под одеяло и притворился спящим. На самом деле для сна еще было рано, однако Стив никогда не будил меня, если видел, что я сплю. Дверь комнаты скрипнула, у порога раздалось учащенное дыхание. Стив постоял так несколько секунд, приблизился к окну, задернул шторы и вышел. Дождавшись, когда его шаги стихнут, я сел в кровати и снова выглянул в окно. Загадочного прохожего и след простыл.

С утра мои мысли были только о нем. Я гадал, что произошло, все ли с ним в порядке после такого падения и почему он не в больнице. Поговорить об этом было не с кем, ведь в доме находились лишь мы со Стивом. А если бы между нами завязалась беседа, он непременно затронул бы тему вчерашнего приема гостей. Этого мне не хотелось, и я предпочел молчать.

После завтрака Стив несколько раз пытался что-то мне сказать, но мне удавалось улизнуть от разговора. Сейчас мы в супермаркете, и у Стива такой вид, будто он лопнет, если не выговорится в ближайшее время. Его пальцы нервно барабанят по ручке тележки, он постоянно оглядывается на меня.

– Хочешь на ужин гамбургеры? – произносит он наконец.

– Да, с удовольствием.

Мы предельно вежливы друг с другом, каждая реплика звучит скованно и неискренне.

Стив изучает ассортимент котлет для бургеров. Есть упаковки по две штуки, есть семейные – по четыре. Чуть помедлив, он берет ту, что поменьше.

– Билли... – начинает Стив, опуская полуфабрикаты в тележку.

Судя по тону голоса, он собрался с духом и готов устроить мне нагоняй – мол, о чем я только думал, почему взвился на бедняжку Ангарад и так далее. Я слышу эти фразы еще до того, как они сорвутся с его языка. Беспокойство скручивает желудок в тугой узел.

– Нам нужно поговорить о том, что...

– Принесу булочки для гамбургеров! – выпаливаю я, не дав ему договорить, и скрываюсь среди полок.

Вскоре я один плутаю по лабиринту супермаркета. У газетного стенда собралась целая толпа. Мне ее не обойти, приходится нырнуть в ближайший проход, затем в следующий. По пути я то и дело озираюсь. Разумеется, Стив не следует за мной, но я хочу удостовериться в этом и побыть один.

Петляя среди прилавков с длинными французскими багетами и коробками пластиковых на вид пирожных, я замечаю, что от волнения перестал дышать. Спокойно, Билли, медленный вдох, выдох, вдох и выдох.

В груди становится тесно, будто чья-то рука стискивает мое сердце. Знакомое ощущение.

Я испытывал его, когда нас с Сильвией разлучили.

Испытывал, когда Стив заявил, что насчет важности «выживательства» она все выдумала.

Нужно размеренно дышать и ждать, когда тяжесть в груди пройдет.

Надо придумать убедительную причину, объясняю-щую, почему я сорвался на Ангарад. Какую именно, пока не знаю, главное – чтобы Стив не узнал правду.

Почувствовав, что напряжение ослабевает, я решаю вернуться к Стиву. В голову до сих пор не пришло ни одного дельного оправдания... Впрочем, воспользуюсь-ка я советом Анвара и скажу: так и так, мне очень жаль и я скучаю по Сильвии. По сути говоря, оба утверждения верны.

Обратный путь снова пролегает мимо стенда с прессой. Пожилая дама, пропуская меня, кивает в его сторону и вздыхает:

– Ох, да что же это такое в мире творится?

Перевожу взгляд на первые полосы газет и тотчас вижу его.

Среди кричащих заголовков со словами «президент», «капризы погоды» и так далее виднеется размытый снимок.

На нем запечатлен человек, свидетелем падения которого я стал накануне. Только на фото он не лежит ничком, а убегает.

Подробностей в статье мало, потому что их никто не сумел разузнать, да и, похоже, никто не мог поверить, что такое случилось наяву. А называется статья «Возвращение с того света: поиски местного жителя продолжаются».

Некоторые детали мне известны, ведь падение человека на улице и прибытие «скорой помощи» произошли на моих глазах. Кое-что для меня в новинку – например, тот факт, что к приезду «скорой» человек был уже мертв, хотя никто не знал, что послужило причиной смерти.

Очевидец, у которого брали интервью, подтвердил то, что я видел: «Вот он идет по улице, шаркает, еле ноги переставляет, а потом раз – и падает наземь».

Недоумевая, почему эта история попала на первую полосу, читаю дальше:

Медики, вызванные на место происшествия, по прибытии констатировали смерть, однако уже через несколько мгновений человек вскочил и скрылся.

«Он прямо-таки ожил, – подтвердил очевидец. – Люди пытались его догнать, но он летел как метеор, и задержать его не удалось».

Полиция и медики просят всех, кто располагает ка-кими-либо сведениями об этом человеке, связаться с ними в кратчайшие сроки.

К статье прилагается фотография, которую кто-то, видимо, щелкнул на камеру телефона, когда человек убегал. Кадр нечеткий, беглец больше напоминает сероватое пятно.

Хватаю экземпляр газеты и возвращаюсь к Стиву. Тот с нетерпением ждет у кассы, озираясь по сторонам.

Он недоуменно смотрит на меня и на газету в моей руке:

– А где булочки для гамбургеров? Ты ведь за ними ходил!

– Ой, извини, отвлекся. Сейчас принесу.

– Погоди, Билли. Я тут размышлял о вчерашнем... Не знаю, из-за чего ты нагрубил Ангарад. По правде сказать, причина меня не очень-то интересует, потому что ты просто не имел права так себя вести. Ты должен извиниться. Я поговорил с Джули, они придут сегодня на ужин, и ты лично попросишь прощения у Ангарад, хорошо?

Бросив взгляд в тележку, я обнаруживаю, что Стив заменил пакет с двумя котлетами на упаковку с четырьмя.

Да, мне хочется извиниться перед Ангарад, и я доволен, что Стив не выпытывает у меня, почему я на нее наорал. Тем не менее, едва я слышу, что сегодня они снова придут, чувствую себя маленьким и краснею. Неловко кивнув Стиву, ухожу в хлебный отдел.

– Бери на четверых! – кричит Стив вдогонку.

Как просить прощения

Когда Джули и Ангарад подъезжают к дому, Стив высыпает замороженный картофель на противень. Сверкающие палочки, мало похожие на еду, с грохотом падают на железный лист.

– Открывай дверь, Билли, – велит Стив. – Иди.

При виде меня Ангарад хмурится, зато Джули улыбается так лучезарно, будто ничего дурного не случилось.

– Привет, Билли! Это снова мы! – щебечет она.

– Э‐э... ага, здрасте, – мямлю я и пячусь назад, впуская их в дом. – Стив на кухне, готовит ужин.

– Я пойду помогу ему, ладно? Не хочу мешать вашему разговору.

Джули подталкивает нас с Ангарад в сторону гостиной, а сама устремляется на кухню. Ангарад принимается расхаживать по гостиной, словно ищет повод сбежать.

Делаю глубокий вдох и скороговоркой произношу:

– Прости, что накричал.

Не обращая на меня внимания, Ангарад поднимает с дивана упаковку из-под чипсов, перекладывает ее на журнальный столик и опускается на диван.

– Я... гм...

Мне нельзя раскрывать правду, нельзя объяснять, почему я так себя вел. Она может рассказать маме, а та – Стиву.

– Прости, – повторяю я, не глядя на Ангарад.

– Извиняться – дело нехитрое, – бормочет она.

– Нет, я серьезно.

Она не встречается со мной глазами и останавливает взгляд на стопке газет, лежащей на полу. Стив, наводя порядок, собрал старые выпуски и хочет сдать их на переработку. Очевидно, он перепутал старые с новыми, потому что на самом верху стопки лежит та, которую я купил сегодня в супермаркете. Заголовок сенсационной статьи о серолицем мужчине красуется прямо на первой полосе.

Беру газету и протягиваю ее Ангарад, надеясь сменить тему:

– Помнишь вчерашний случай? На холме упал человек, прохожие тотчас вызвали «скорую». Тут как раз о нем. Пишут, что медики констатировали его смерть, а он вдруг вскочил и убежал.

– Что?! – изумляется Ангарад, не в силах скрыть интереса. – Правда? – Она кивает на размытое серое лицо на снимке.

– Правда.

– Прохожий пришел в себя?

– Вероятно, да. И никто не может его найти. Никто не знает, где он и кто он такой, но... Понимаешь, я совершенно точно видел его потом. Вчера вечером он опять взбирался на холм.

– Ты не обознался?

– Нет. Он не похож на обычного человека и двигается как-то странно.

Ангарад в замешательстве смотрит на меня. Занятно, еще минуту назад мы разговаривали сквозь зубы и она меня на дух не переносила, а теперь мы общаемся совершенно нормально, как хорошие знакомые или даже как друзья.

– Не кричи на меня больше, ладно? – наконец произносит она.

– Не буду.

– Я серьезно.

Думаю, если бы Ангарад умела рычать, эту фразу она непременно прорычала бы.

– Обещаю.

– Что ж, проверим, как ты держишь слово. Имей в виду, если ты снова на меня наорешь, я вообще перестану с тобой разговаривать. Что бы ни произошло с тобой, с твоими родителями или с кем-то другим, помни: если ты еще раз так со мной обойдешься, не услышишь от меня ни звука. Я свое слово сдержу. Уговор?

– Уговор.

– Хорошо. – Моя покладистость ее слегка забавляет. – Билли, я не шучу. Никаких вторых шансов.

– Никаких вторых шансов, – повторяю эхом.

– Тогда ладно. Ну вот, вроде бы все выяснили.

Мы обмениваемся кивками.

– А из-за чего ты...

– Из-за чего я на тебя накричал?

– Угу.

– Из-за... из-за того, что... – Я медлю с ответом, сомневаясь, можно ли ей доверять. – Ну, ты чуть не увидела мой секрет – я кое-что прячу от Стива и должен был тебя остановить.

Ангарад закатывает глаза:

– Так бы и сказал. Я сама много чего прячу от мамы.

– Да, пожалуй, лучше было бы просто обсудить. Что-то я сглупил.

– Билли, – она смотрит на меня так, словно я самый тупой человек, которого она когда-либо встречала, – так было бы гораздо лучше.

Ужин проходит намного приятнее, чем обед накануне. Беседу опять поддерживают Джули и Стив, но, когда трапеза заканчивается и я начинаю убирать со стола посуду, Ангарад предлагает мне помощь. Джули приподнимает брови, глядя на Стива, однако никак не комментирует решение дочери. Стив и Джули уходят в сад, – по словам Джули, она поможет нам кое-что там посадить.

Ангарад счищает остатки еды в ведро для пищевых отходов, я загружаю посудомоечную машину.

– Я думала о том упавшем человеке, – говорит Ангарад, с грохотом захлопывая крышку. – Если ты снова видел его вчера вечером, он не мог уйти далеко, верно? Скорее всего, он и сейчас где-то неподалеку. Ты должен сообщить в полицию, что видел его, или же... или же...

– Что?

– Или же мы сами попробуем его отыскать. – Ангарад заправляет косу за ухо, и в ее глазах загорается любопытство. – Полицейские, скорее всего, тебе не поверят, отговорятся более срочными делами. Но этот человек должен быть где-то поблизости, так?

– Кто его знает. Почему ты считаешь, что нам удастся его найти?

– Во-первых, тебе известна его внешность. Во-вторых, ты видел его дважды. У тебя есть инсайдерская информация. Оба раза ты наблюдал за ним из окна своей комнаты?

– Да, и оба раза он находился на одном и том же участке холма.

– В таком случае мы продолжим наблюдение. Если он опять появится, мы сможем проследить за ним.

– Проследить? – озадаченно повторяю я, отмечая про себя, что Ангарад, похоже, размышляла на эту тему весь ужин.

– Да. – Она берется за косу, в которую вплетены фиолетовые нити, и наматывает ее на палец, точно веревку. – Если мы выясним, куда он ходит и где живет, то сможем вызвать полицию, «скорую помощь» или службу спасения. Разве тебе не интересно, что с ним случилось? Как он, извини за выражение, восстал из мертвых?

– Ну... э-э... да... Интересно, конечно.

– У нас есть шанс получить ответы!

– А что, если... ну... он опасен или эта затея очень рискованная?

– Все будет в порядке, – увещевает Ангарад, отводя руку в сторону, словно отгоняя неприятности. – Мы не будем подходить слишком близко. Просто посмотрим, куда он направится, если снова попадется тебе на глаза.

– Ладно, – соглашаюсь я, подозревая, что у Ангарад отыщется аргумент на любые мои возражения. – Если он снова попадется мне на глаза.

Как ставить силки

Я учу Анвара мастерить силки на детской площадке. Приходится довольствоваться уменьшенной версией. Вроде бы даже что-то получается.

Рис. 8. Как ставить силки

– Как все прошло, когда ты вернулся домой?

– Вечером к нам приезжали Джули и Ангарад.

– Опять?

– Да, на ужин. Стив хотел, чтобы я перед ними извинился. – Я умолкаю на мгновение, вспоминая вчерашний вечер. – Она – ну, Ангарад – вроде не особо на меня злилась.

Анвар поднимает взгляд от нашей конструкции:

– Мне показалось, она тебе не нравится.

– Сам теперь не пойму. Но ведь я ее толком и не знаю. Понимаешь, вчера она вела себя нормально. Когда я рассказал ей кое-что о том, почему сорвался, она вроде бы все поняла. Сказала, у нее тоже есть секреты от матери. А вообще, ее больше заинтересовал упавший человек.

– Что еще за упавший человек?

– Я видел его в окно. Он шел-шел, а потом взял и упал. Люди кинулись помогать, приехала «скорая», все в таком духе. А наутро я прочитал о нем статью в местной газете. Представляешь, там говорилось, что человек был мертв, но каким-то образом поднялся на ноги и убежал.

– Жуть! В итоге выяснили, что случилось?

– Нет, он просто исчез. Но вечером того же дня я видел его опять.

– Чего-о? Ты серьезно?

– Абсолютно. Я рассказал об этом Ангарад, потому что она была у меня дома в тот момент, когда он упал. И теперь она зациклилась – хочет отыскать этого человека, потому что, видите ли, обожает загадки. Мало того, она собирается просить маму, чтобы та привезла ее к нам в гости на следующие выходные и мы попробовали его найти.

– Я думал, в следующие выходные мы будем ставить силки в парке, – хмурится Анвар.

– Будем, конечно, – спешу заверить его. – Они, скорее всего, приедут в субботу, так что в воскресенье мы успеем потусоваться. Заметано?

– Заметано, – кивает Анвар с облегчением. – Я пока могу поискать в интернете что-нибудь об этом упавшем прохожем. – Он делает паузу. – Наверное, это здорово, да? Ну, то, что у вас с Ангарад все путем.

Обдумав его слова, я отвечаю:

– Пожалуй, да. – И вдруг понимаю, что говорю искренне.

Как найти упавшего человека

– Это он? – спрашивает Ангарад уже в миллиардный раз.

Она лежит поперек моей кровати, вперяется глазами в каждого, кто появляется на холме, и делает пометки в блокнотике на кольцах, принесенном из дома. Когда я поинтересовался, зачем она это делает, Ангарад коротко фыркнула и ответила: «Наблюдения. Просто веду наблюдения».

Бросаю взгляд на мужчину, выгуливающего борзую песочного цвета, которая выступает длинным размеренным шагом.

– Нет, я же говорил – он еле волочит ноги, словно готов упасть в любую секунду.

– Как вообще можно так волочить ноги, что вот-вот упадешь? – фыркает Ангарад.

– Не знаю, но он именно так и передвигался. Анвар обещал...

– Анвар?

– Да. Мой школьный друг.

– Ты ему рассказал?

– Конечно.

– И он поверил? – Темные зрачки Ангарад сужаются.

– Да. Он хорошо разбирается в компьютерах, может много чего откопать в интернете. Обещал помочь с поисками. Он в таких делах спец.

– А‐а, понятно.

Ангарад отворачивается к окну, бусины в ее косах позвякивают. Похоже, я ляпнул что-то не то.

– В любом случае, – продолжаю я, указывая на мужчину с собакой, которые идут дальше, – собаки на дух не выносят упавшего человека, поэтому он не стал бы выгуливать ни одну из них.

– Не припомню, чтобы ты об этом упоминал.

– Когда я видел его в последний раз, поблизости был пес, и он не переставая на него лаял. Но какое это имеет значение?

– А такое, что прямо сейчас на улице не умолкает какая-то собака. – Ангарад встает и захлопывает блокнот. – Ты разве не слышишь?

Хм... а ведь и вправду где-то вдалеке раздается лай.

– Повод может быть любым, Ангарад. Допустим, собака лает на кошку или ей тоскливо без хозяев.

– Или же, Билли, – отвечает она в том же тоне, – дело как-то связано со странным упавшим человеком. Пойдем выясним!

Стив и Джули в саду, вскапывают клумбу. Оба раскраснелись и с удовлетворением смотрят на разрыхленный участок земли, который перелопатили. Когда мы говорим им, что идем в магазин и скоро вернемся, они так на нас смотрят, что мне становится не по себе оттого, что пришлось им соврать.

Когда мы возвращаемся в дом, я слышу, как Джули говорит Стиву:

– Ребята отлично поладили, правда?

Мне приходится бежать, чтобы не отстать от Ангарад, которая несется по тротуару, то и дело останавливаясь, чтобы посмотреть по сторонам.

– Думаю, лай слышен оттуда. Или все-таки отсюда? Тебе как кажется?

– Идем сюда, – отвечаю я, выбрав наобум одно из указанных ею направлений.

Похоже, я угадал: с каждым нашим шагом собачий лай делается все громче и заливистее. Мы прошли по узкой аллейке, свернули за угол и оказались у старых гаражей, но мы все еще рядом с домом Стива.

Собака явно гавкает в саду позади чьего-то дома. Нам ее не видно, зато мы четко различаем голоса хозяев, спорящих о том, как поступить.

– Тед, нужно завести Бейли в дом. От его лая соседи, наверное, уже на стенку лезут... Да я сама сейчас на нее полезу!

– Я пытался, дорогая. Но он убегает, стоит мне только приблизиться, и за угощением не идет. Сюда, Бейли, сюда, малыш! Ко мне!

– На кого он лает?

– Сам не пойму. Вроде ничего особенного не происходит. Ладно, придется загонять его в угол. Бейли! Бейли!

У Ангарад загораются глаза.

– Мы пришли туда, куда надо! – восклицает она, ударяя меня по руке.

– Ой!

– Да ладно тебе, это совсем не больно. А еще я могу вот так.

Она делает выпад. Я спешно уворачиваюсь:

– Эй! Прекрати!

– Видел бы ты свое лицо! Не волнуйся, мальчик, я не причиню тебе вреда, обещаю. – Ангарад так заходится смехом, что у нее перехватывает дыхание.

– Ты в порядке? – настораживаюсь я, услышав ее хрип.

Она выпрямляется, но, встретив мой взгляд, хватается за живот и снова вся трясется от хохота.

– Видел бы ты свое лицо! – Отсмеявшись, Ангарад торопливо сует руку в карман, достает ингалятор и дышит в него. – Вот до чего ты меня довел, – произносит она прерывисто. – До приступа астмы. У меня сейчас и так осложнение. Уфф... Ладно, на чем мы остановились?

Мы оглядываемся в сторону сада, из которого слышали лай. Должно быть, хозяева завели собаку в дом, потому что сейчас лай звучит уже приглушенно.

– Давай осмотримся и попробуем понять, из-за чего гавкала собака, – предлагает Ангарад. – Может, упавший человек где-то здесь?

Мы несколько раз обходим гаражи, но никого не встречаем. Асфальт на дороге давно не перекладывали, кое-где он отваливается кусками. Гаражи выглядят заброшенными: краска на дверях облупилась, из-под стен торчит сухая прошлогодняя трава. Тем не менее все гаражи как следует заперты.

– Идем. Тут никого нет.

– Погоди, Билли. Надо еще вон туда заглянуть. Видишь, между садами и гаражами есть дорожка.

Ангарад указывает на заросшую тропу. Кусты и прошлогодние сорняки почти скрывают ее из виду.

– Ты хорошо подумала?..

– С вами все в порядке? – раздается за спиной чей-то голос. – Вы что-то ищете?

Это тот человек, который пытался затащить собаку в дом. Я узнал его голос. Как там жена к нему обращалась? Точно, Тед.

Он похож на плюшевого медведя с кругленьким животиком. Из-за маленьких очков в круглой оправе выглядывают глаза-бусинки. У него короткие рыжие волосы, похожие на вытертый мех.

Прежде чем я успеваю придумать ответ, Ангарад выступает вперед:

– Да, у нас кот потерялся, мы его ищем. Он черно-белый – не видели такого? – Звучит она так убедительно, что на мгновение мне кажется, будто у нас и вправду есть кот, белый с черными пятнышками, и этого кота нет дома со вчерашнего вечера.

– Увы, нет, – отвечает Тед, почесывая рыжую бороду. – Но не исключаю, что он где-то неподалеку. Наш пес на кого-то лаял, а кошек он не...

Тед вдруг углядывает за нашими спинами что-то такое, отчего его голос обрывается.

Он поправляет очки на носу и внимательно озирается.

– Вы что-то заметили? – интересуется Ангарад.

Мы поворачиваем голову, но видим лишь начало узкой тропы.

Тед несколько раз моргает:

– Мне показалось, там был... Не важно... Может, вам лучше вернуться домой? Куда прийти сообщить, если встречу вашего кота? – Он снимает очки и протирает их желтой футболкой.

Я называю улицу, на которой живет Стив, но даю другой номер дома.

– Хорошо, буду глядеть в оба.

– Пока мы не ушли, можно заглянуть вон на ту тропку, – говорит Ангарад.

Она берет меня за руку и уже собирается свернуть, как вдруг Тед окликает нас:

– Погоди! Стойте!

– В чем дело? – настораживается Ангарад.

– Там что-то есть, – отвечает Тед. – Вернее, кто-то. Но я не уверен. Если зрение меня не обманывает, дела у бедолаги идут не ахти.

– Должно быть, это он, – шепчет Ангарад, сжимая мою руку.

Тед делает шаг в сторону прохода за гаражами.

– Эй! – зовет он. – Есть здесь кто?

Ответа нет.

– Ау!

– Видите кого-нибудь? – спрашивает Ангарад, выглядывая из-за спины Теда.

– Нет. Может, это была тень? – Тед делает еще шаг и спрашивает более мягким голосом: – С вами все в порядке? Если нужно, мы позовем на помощь.

И тут я слышу.

Шорох.

За гаражами что-то шуршит.

Обхожу Ангарад, напряженно всматриваюсь в сухой бурьян.

Все-таки там кто-то есть.

Дальнейшие события сливаются в один кадр.

Снова раздается шорох, потом треск и вздох. «Ангарад», – думаю я, а затем вижу его – упавшего человека. Не раздумывая хватаю ее за руку и тащу прочь. Она послушно следует за мной. Ноги заплетаются, но я не сбавляю темпа и вместе с Ангарад удираю из темно-зеленой пасти этого закоулка. Да, я помню, что мы ищем странного упавшего человека, однако сейчас надо сматываться.

– Что такое? Почему ты меня увел? – спрашивает задыхающаяся Ангарад, дергая меня за руку, едва мы снова оказываемся на людной улице.

– Ты разве не видела? Там был наш упавший человек, только он больше не похож на... человека. С ним... что-то случилось.

– Я ничего не видела.

Из-за угла доносится голос Теда. Он говорит сдавленно, но притворяется, будто контролирует ситуацию:

– Ну-ну, дружище. Все будет хорошо. Я вам помогу. Сейчас вызову «скорую».

В его голосе слышны тревога, страх и сочувствие.

– Побудь здесь, Ангарад. Я быстро.

– Со мной все нормально, – протестует она, но из груди вырываются хрипы.

– Сядь. Достань ингалятор, подыши. Мне нужно вернуться и проверить, не стряслось ли чего с самим Тедом. Жди здесь.

Ангарад явно не хочет оставаться одна, но ее дыхание сбилось. Она неохотно опускается на землю и вынимает ингалятор.

Я бегу обратно к гаражам.

Упавший человек стоит прямо за спиной Теда.

– Я вызову врача, – лепечет Тед. Тут он замечает меня и в ужасе кричит: – Назад!

Лицо Теда перекошено от страха. Я догадываюсь: его напугал облик найденного упавшего человека, и было от чего испугаться.

Одежда висит на нем клочьями, и теперь, с близкого расстояния, я вижу, что на самом деле его лицо не землисто-серое, а оттенка тусклого металла. Кожа сплошь покрыта пятнами, и кажется, будто эта серость жидкая, живая и движется.

Он не похож на человека, и все же он – человек.

Он не похож на настоящего, и все же он стоит здесь, перед нами.

Мужчина открывает рот, но из него вырываются не слова, а сдавленный, отчаянный, пронзительный крик, который буквально вонзается мне в грудь.

Когда упавший человек подступает к Теду, тот поднимает руки. Упавший мужчина вдруг разом перестает шататься, его движения становятся плавными и ловкими, точно его ноги – это вовсе не ноги, а катящиеся колеса или встающие над морем волны.

Шишковатая серая рука тянется к Теду. Она длиннющая, я таких в жизни не видел, и напоминает коготь, крючковатый и острый. Движение замедленное, словно некая незримая сила не позволяет человеку вытягивать руку быстрее.

И вдруг ручища-коготь обхватывает Теда, подтаскивает его к себе. У меня не хватает слов, чтобы описать, на что похоже это объятие. Человек с серым лицом словно обволакивает Теда со всех сторон. Но в следующий миг отпускает, и вот они уже снова стоят порознь.

Теда начинает колотить.

Сперва дергается голова, затем дрожь переходит на плечи, волной прокатывается по телу. Тед трясется, дрожит и корчится.

Розоватая кожа теряет цвет и становится серой, как металл. Клочковатые рыжие волосы блекнут, превращаясь в серебристые пряди. Голубые глаза меркнут, окрашиваясь в переливчатый серо-стальной цвет.

Тед открывает рот, и я понимаю: уже слишком поздно.

Он издает точно такой же истошный вопль, что и упавший человек.

От этого звука у меня внутри образуется пустота. Она давит на спину, тянет меня к земле.

Упавший человек кричит в ответ существу, которое еще недавно было Тедом.

Словно поняв друг друга, оба медленно поворачивают голову в мою сторону.

Я подскакиваю и мчусь со всех ног. Добежав до Ангарад, останавливаюсь и выпаливаю:

– Нам надо срочно уходить отсюда! Идем!

– Что случилось?

Лихорадочно пытаюсь подобрать подходящие слова, но не могу.

– Нет времени. Бежим!

Хватаю Ангарад за руку и тяну прочь.

Как уяснить, что о маме лучше не упоминать

Я бегу быстрее Ангарад.

Хотя она без труда переставляет длинные ноги, ей по-прежнему не удается восстановить нормальное дыхание. Тем не менее я неумолимо тяну ее за собой. Мы должны убраться отсюда.

Только когда мы оказываемся возле дома Стива, я перехожу на шаг. Мы останавливаемся.

– Что случилось? – пытается выяснить Ангарад.

Снова стараюсь описать упавшего человека и то, во что он превратил Теда.

Оказывается, я отлично помню все, чему учила меня Сильвия, – внимательно наблюдать за окружающей обстановкой, подмечать детали и так далее. Стоит мне вновь представить случившееся, и я переживаю события опять, будто они происходят прямо сейчас. Голова разрывается от вопросов. Что стряслось с этими людьми? Почему они изменились? Обратимы ли эти изменения? Тускло-серые лица вновь и вновь встают перед глазами, заполняют все мои мысли. На их фоне мир начинает казаться кричаще-ярким. История звучит как пересказ дурного сна, но Ангарад не перебивает меня. Она сосредоточенно слушает. Я чувствую, что она мне верит.

– Нужно позвать на помощь, – взволнованно шепчет Ангарад. Вид у нее испуганный и вместе с тем решительный. – Нужно позвонить в полицию.

Киваю и тянусь в карман за ключом, но руки трясутся. Они такие холодные и безжизненные, точно оторваны от тела.

«Правило номер четыре: побеждай страхи», – отчеканивает голос Сильвии где-то в моей голове. Глубокий вдох. Необходимо сохранять спокойствие.

Металлический ключ холодит пальцы, когда я вставляю его в замочную скважину. Мы проносимся через дом и выбегаем во двор, где Джули и Стив все так же весело копают землю.

– Произошло кое-что чрезвычайное, – объявляет Ангарад. – Мы должны позвонить в полицию.

Они поднимают на нас изумленные лица.

– Давайте еще раз, заново, – просит Джули.

Они со Стивом расслабленно сидят на диване, тогда как мы с Ангарад нервно мерим гостиную шагами.

– Мы вам уже все рассказали, зачем повторяться? – сердито отзывается Ангарад. – Нужно звонить в полицию.

Джули и Стив обмениваются взглядами.

– Вы оба это видели? – уточняет Стив.

Мы с Ангарад тоже коротко переглядываемся.

– Я была там...

– Но видел это я.

– То есть ты ничего из описанного не видела, Ангарад? – Стив прищуривается, в его глазах мелькает сомнение.

– Ну, строго говоря, нет, но только потому, что Билли увел меня оттуда. Ради моей безопасности. У меня начался небольшой приступ астмы. Но тот человек, Тед, совершенно точно там был.

– Приступ астмы? – Голос Джули резко повышается.

– Ерунда, ничего серьезного. – Ангарад пожимает плечами.

– Итак, резюмируем. Ты не видела ни человека с серым лицом, ни того, как кто-то... превращался. – Стив морщится, произнося это слово.

Поверженная Ангарад качает головой.

– Но я-то видел. Все произошло на самом деле, клянусь.

– Просто... в это трудно поверить, – вздыхает Джули. – Какой-то человек ожил после смерти? И он способен делать других людей серыми?

– Не совсем так. Это не он делает их серыми, – уточняю я. – Они как будто заражаются от него чем-то, что сделало его серым.

В памяти всплывает воспоминание. Рисунки, которые Сильвия повесила на стену в башне Мартелло. Они такие четкие, будто я перенесся в ту темную комнату и сейчас рассматриваю их.

– Что такое, Билли? – интересуется Ангарад, заметив выражение моего лица.

– Кажется, я где-то такое уже видел. На рисунках – там люди были заштрихованы серым цветом.

– Где ты такие рисунки видел? – осведомляется Стив.

Я медлю с ответом. Нет, все же мне придется признаться – а вдруг это станет важной подсказкой и поможет нам спасти Теда и упавшего человека?

– У Сильвии. Они были у Сильвии.

Не комментируя мои слова, Стив и Джули переглядываются. В их глазах я замечаю потрясение и еще что-то неуловимое – то ли страх, то ли тревогу.

– Понимаете? Может, мы не первые, кто это видел. Может, вскоре то же самое произойдет с другими людьми, – нагнетает Ангарад. – Если мы ничего не предпримем...

– Вообще-то, солнышко, ты ничего не видела, – мягко перебивает Джули. – Ты обо всем знаешь только со слов Билли.

Ангарад открывает рот, чтобы возразить, но потом понимает, что ей нечего сказать. Джули опять бросает взгляд на Стива, между ними происходит еще один безмолвный диалог.

Сердце у меня колотится так, что кажется, вот-вот выскочит из груди. Гнев и обида оттого, что родители нам не верят, сжимают меня тисками. Сильвия поверила бы мне в одно мгновение, ей бы и в голову не пришло, что я лгу.

– Хм... – Стив потирает подбородок, его лицо белеет, на скулах играют желваки. – Ребята, нам с Джули необходимо переговорить наедине.

Снова в душе вспыхивают ярость и печаль. Прежде я даже не задумывался о том, что недоверие близких может причинять боль. Оно повисает на плечах тяжелой ношей и сползает вниз по спине, разъедая кожу. Стыд перемешивается с горячим, хлестким гневом. От попыток подавить эмоции и не выплеснуть их наружу меня начинает потряхивать. Зато Ангарад не сдерживается и выпаливает:

– О чем, интересно, вам нужно переговорить? Вы что, не верите? С какой стати нам плести небылицы?

– Ангарад, смени тон! – шикает Джули. – Останьтесь здесь, а мы со Стивом отлучимся на кухню.

Дождавшись, когда они выйдут, Ангарад встает, подкрадывается к двери и прижимает к ней ухо.

– Ничего не слышу, – шепчет она. – Хотя погоди-ка.

Приближаюсь к двери и напрягаю слух, но Стив и Джули беседуют тихо-тихо.

– Вроде бы я услышала слово «розыгрыш»... Упс, они возвращаются!

Мы отбегаем от двери и садимся на диван.

– Итак, – начинает Стив. – Мы с Джули предлагаем всем вместе пойти к гаражам и поискать этих людей. Я возьму с собой телефон, и если мы их встретим, то сразу позвоним в полицию.

– Отлично, – кивает Ангарад, поднимаясь. – Мы должны найти их как можно скорее. Только давайте не будем подходить к ним слишком близко, иначе с нами может случиться то же, что и с Тедом.

– Тед? Откуда вам известно его имя? – настораживается Стив.

– Мы слышали, как жена обращалась к нему, когда они говорили о собаке, – поясняю я. – Помните? Собака гавкала, так мы их и нашли.

– А‐а, ясно, – недоверчиво отзывается Джули.

Мы отправляемся к гаражам, Ангарад шагает впереди.

Солнце уже выглянуло из-за туч, на улице спокойно, слышен лишь веселый визг ребятишек, играющих в саду у дома, и отдаленный звон колокольчика на фургоне с мороженым.

Никакого собачьего лая. Никаких странных криков.

Когда мы добираемся до гаражей, у входа в один из них стоит белая машина с открытым капотом. Парень в черной кепке склонился над моторным отсеком и, посвистывая, что-то отвинчивает.

Никакого упавшего человека.

Никакой серой кожи.

Никаких воплей.

Завидев нас, парень кивает.

– Извините, пожалуйста, – заговаривает Ангарад, направляясь к нему и не слушая шепота Джули, требующей, чтобы дочь вернулась, – вы здесь никого не видели? Человека с серым оттенком кожи, возможно, двоих таких людей?

Он почесывает бороду.

– Серая кожа? Грим, что ли? Нет, я пришел сюда десять минут назад, и за это время вы первые, кто здесь показался. Серый грим... Как по мне, рановато для Хеллоуина! – усмехается он.

Но Ангарад с толку не собьешь.

– Если увидите кого-то похожего, звоните в полицию, – говорит она серьезным тоном. – Звоните сразу же.

– Они что, поймают меня и утащат? – хмыкает парень.

Ничего не ответив, Ангарад возвращается к нам.

– Понимаю, вы нам не верите, – обращается она к Стиву и Джули, глядя им в глаза и держа голову гордо поднятой. – Но мы с Билли знаем, что здесь произошло. Я по-прежнему считаю, что мы обязаны позвонить в полицию. Давайте постучимся в дом Теда – его жена подтвердит, что он пропал. Вон там они живут, да, Билли?

Пускай Джули и Стив считают меня лжецом, но то, что Ангарад ни на секунду не сомневается в моей правоте, придает мне сил.

– Ага, там.

Ловлю на себе мимолетный взгляд Стива.

– Нет, ребята, мы больше ни к кому не пристанем с расспросами, – твердо произносит Джули. – Пора остановиться. Ангарад, согласись, ты частенько увлекаешься, когда придумываешь разные сказочки и сама начинаешь в них верить. Пойдемте-ка лучше домой.

– Пойдемте, – поддакивает Ангарад. – Здесь небезопасно.

– Так вот что все это значит на самом деле? – цокает языком Джули. – Я‐то думала, вы поладили, а вы, оказывается, сочинили какую-то нелепую историю, лишь бы не проводить время друг с другом?

– Глупости какие! – пылко восклицает Ангарад. – Расскажи им, Билли!

– Сильвия всегда говорила, что готовит меня к чему-то плохому и что это плохое непременно случится. Может быть... – Еще не закончив фразу, я уже сожалею, что вообще открыл рот.

Лицо Стива каменеет.

– Хватит, – цедит он сквозь зубы.

Таким жестким тоном он еще никогда со мной не разговаривал. Голос, тихий и громкий одновременно, словно бьет под дых.

Джули смущенно опускает глаза. Даже Ангарад, кажется, мне сочувствует.

Не успеваю я сказать что-то еще, как Джули и Стив разлучают нас.

Как чувствовать себя потерянным

Часы тикают.

Тикают слишком громко. С каждым движением стрелок звук становится все громче, я в этом уверен.

Мы в комнате ожидания. На столе в вазе стоит букет искусственных розовых гвоздик, рядом громоздится стопка потрепанных журналов. Пластиковые стулья жесткие и неудобные. По телевизору на стене бесконечно крутят новости с субтитрами, звук выключен.

Стив сидит напротив меня, положив руки на колени, и смотрит прямо перед собой. Он нервничает. Нервничает с утра. С того самого момента, как разбудил меня, в семь часов поставил передо мной тарелку с подгорелым тостом и сказал, что мы едем навестить Сильвию. Мы так быстро выскочили из дому, что я забыл взять телефон, и лишь когда мы втиснулись во второй по счету поезд, вспомнил, что должен был увидеться с Анваром и не смогу сообщить ему об отмене встречи. Мы проехали через весь Лондон, пересели на другой поезд, потом взяли такси, которое и привезло нас сюда.

Здесь теперь живет Сильвия. Здесь она «получает необходимую помощь». По крайней мере, так заявил доктор, вызвав Стива на разговор в коридор возле тесной комнатки, где мы сейчас коротаем время.

Жаль, что я ничего не захватил для Сильвии. Утром Стив упомянул об этом, но потом в спешке все забылось. На вокзале я бросил взгляд на унылые букеты цветов в ведре и понял, что Сильвии они вряд ли понравятся; к тому же Стив уже окликнул меня, и мы поспешили дальше.

– Ты в порядке?

Я киваю, хотя чувствую усталость и не верю, что скоро увижу Сильвию. Мы ехали почти целый день, тело затекло от сидения в поездах.

– А ты как?

В ответ Стив лишь едва заметно улыбается.

– Почему сейчас? – спрашиваю вполголоса. – Почему мы приехали к Сильвии именно сейчас?

– Мм... Я давно об этом думал, а после вчерашнего Джули решила, вернее, мы решили, что пришло время. Встретившись с мамой, возможно, ты чуть лучше поймешь, что меня тревожит. – Тяжело вздохнув, он суетливо потирает руки.

– Ты не веришь, что я видел все это на самом деле?

– Я верю, что ты полагаешь, будто что-то видел, – отзывается Стив. На его лице появляется страдальческое выражение. – Но ты мог неправильно истолковать ситуацию. Жизнь с мамой, вероятно, дала тебе... иное представление о реальности, – заканчивает он неловко.

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что сказал. Я не лгу, Билли, твоя мама все еще нездорова. Ей все еще требуется лечение. И возможно, то, что ты так долго жил с ней вдвоем, побудило тебя увидеть то, чего, вероятно, на самом деле не было.

– По-твоему, я все выдумал?

– Даже если так, вряд ли ты сделал это нарочно. Точно так же, как твоя мама не хотела совершать некоторые поступки, которые тем не менее совершала. – Стив смотрит на меня, подбирая слова. – И нет, я не верю, что ты действительно видел, как один серый человек превращает другого в монстра.

Я молчу. Сам понимаю, мой рассказ звучит бредово, но знаю и то, что все так и было на самом деле. Еще я знаю, что Сильвия учила меня заботиться о себе, поскольку считала, что я должен быть готов. Даже если она только догадывалась, что произойдет, это не значит, что она заблуждалась.

– Билли, пойми главное: это хорошее место. Здесь все помогают твоей маме, и я хочу, чтобы ты убедился в этом сам. Она уже лежала в этой больнице раньше, и лечение шло ей на пользу. – Стив умолкает и глядит на свои ноги.

Я тоже не могу смотреть ему в глаза и потому перевожу взгляд с пыльных гвоздик на зачитанные журналы, а затем на экран телевизора, с которого на меня смотрит дама с короткими прямыми светлыми волосами и серьезным лицом. Опускаю взгляд на субтитры:

«Причину загадочной болезни еще предстоит установить – на данный момент зафиксированы два смертельных исхода, и медики Бристольской королевской больницы подтвердили, что другие пациенты находятся в крайне тяжелом состоянии. Полиция пытается установить, что объединяет этих людей, и просит всех, кто располагает соответствующими сведениями, поделиться ими незамедлительно. Подробности в репортаже нашего корреспондента Ниты Чаудни из Бристоля».

Картинка меняется, на экране возникает другая дама, стоящая возле больничного здания. Она рассказывает о том, как быстро распространилась болезнь, далее на экран выводятся фотографии каких-то людей. Субтитры гласят: «Жертвы таинственного вируса, природу которого медикам еще только предстоит выявить».

Я лихорадочно соображаю, не отводя взгляда от лиц на экране. Среди них – двое молодых фельдшеров. На фото они позируют в униформе возле машины «скорой помощи» и улыбаются так широко, словно им сказали что-то очень смешное.

Мужчина на другом кадре стоит на улице, солнце светит ему в лицо, отчего приходится щуриться. Пейзаж за спиной суровый и дикий.

Я едва не вскакиваю с колченогого пластикового стула, когда до меня доходит, что я видел этого человека. Он ехал на автомобиле, остановился и выбежал помочь упавшему. На нем еще был синий плащ, взглянув на который я сделал вывод, что парень заядлый турист.

Сомнения развеиваются окончательно. Все эти люди помогали странному упавшему человеку. По какой-то причине они не изменились под его влиянием, в отличие от Теда, а просто тяжело заболели.

– Они тоже заразились от нашего прохожего, – размышляю я вслух. – Но по-другому. Случаи взаимосвязаны.

– Что ты сказал? – спрашивает Стив.

Открывается дверь, входит медсестра в сиреневой форме:

– Стив, Билли, добрый день, меня зовут Джо. Сейчас я отведу вас к Сильвии. Она с нетерпением ждала встречи с вами обоими, особенно с тобой, Билли.

Пытаюсь отогнать мысли об упавшем человеке и сосредоточиться на главной цели. Сильвия. Наконец-то я увижу Сильвию. Прочее отходит на задний план.

У Джо такой приятный, успокаивающий голос. Думаю, если слушать ее достаточно долго, можно и уснуть.

– Вы с мамой не виделись уже несколько месяцев, верно?

Я киваю.

– В первую очередь помни, что твоя мама очень старается поправиться и прилагает большие усилия, а потому может показаться не совсем такой, какой ты привык ее видеть. Еще раз повторю: сейчас она тратит много сил на выздоровление, а не на то, чтобы просто быть собой. Понимаешь?

Опять киваю, хоть на самом деле объяснения Джо для меня слишком туманны.

– Мне можно увидеть ее сейчас?

– Конечно, следуйте за мной.

Мы выходим в коридор. Пол мятно-зеленого цвета, в воздухе сильный запах антисептика.

Пока мы шагаем мимо больничных палат, я не могу не глазеть по сторонам. Иногда двери распахиваются, и мне удается заглянуть внутрь. Я не вижу лиц, только спины людей, лежащих в кроватях, а иногда просто угадываю очертания тел, укрытых бледно-зелеными одеялами. Мы проходим через распашные двойные двери, потом еще через одни и еще. Оглядываясь в ту сторону, откуда мы пришли, я прикидываю, смогу ли найти дорогу, если вернусь сюда один.

От каждого звука закрывающихся за нашими спинами дверей екает сердце. От живота к плечам витками поднимается жар. Мне становится совсем не по себе, шаги делаются медленными и маленькими.

– Ты в порядке, Билли? – подбадривает Стив.

Ноги словно примерзают к полу, а руки дрожат. Я нервничаю, понимая, что наконец-то увижу Сильвию. И тут голос в моей голове выдает: «Правило номер четыре: побеждай страхи». Делаю глубокий вдох. Выпрямляю спину, смотрю вперед и приказываю ногам шевелиться.

– В полном порядке.

Наш путь все никак не кончается. Мы минуем очередной коридор, за ним следующий.

– Вот она, – объявляет Джо, распахивая дверь одной из палат.

Маленькая комната с кроватью выглядит точь-в-точь как те, мимо которых мы шли. На кровати лежит кто-то, укрытый одеялом.

– Сильвия, – мягко произносит Джо, – к тебе пришли гости, моя хорошая. – И чуть тише: – Здесь Билли.

Тело в кровати не двигается. Тело в кровати не реагирует. Я не понимаю, как тело в кровати может быть Сильвией – той, с кем я пережил множество приключений, той, у кого обычно столько энергии, что ей сложно усидеть на месте.

– Сильвия, – вполголоса окликает Стив, – это мы.

Он проводит рукой по плечу женщины, закутанной в зеленое одеяло, но та даже не шевелится.

– Билли, попробуй поговорить с мамой, – подсказывает Джо. – Веди себя как обычно, просто расскажи о чем-нибудь. Возможно, она не ответит, но совершенно точно будет рада услышать твой голос.

Как назло, слова куда-то запропастились. Я задыхаюсь, пытаясь решить, о чем говорить, о чем не говорить. Мне вдруг кажется, будто я наблюдаю картину со стороны – Стив и Джо стоят вокруг кровати, – будто дело происходит не со мной, а с кем-то другим.

Джо чуть отодвигает одеяло, чтобы мы могли видеть лицо женщины, застывшей в кровати. Она спит, веки плотно сомкнуты. Внешне она действительно напоминает Сильвию. У нее волосы того же цвета, хотя они отросли и всклокочены – их явно давно не стригли, не мыли и не расчесывали. Нос той же формы, а рот, пускай бледный и сухой, похож на рот Сильвии.

Но это не Сильвия. Нет, не она. Неподвижное, безмолвное тело передо мной выглядит совсем не так, как знакомая мне Сильвия. Ее свет померк. Свет, который побуждал ее устраивать для меня приключения и следить за тем, чтобы мы были готовы. Свет, который толкал ее порывисто наклоняться ко мне и обнимать так крепко, что у меня перехватывало дыхание, – его больше нет. Он померк настолько, что я начинаю сомневаться, а Сильвия ли это.

Внезапно из-за двери доносится шум. Раздается сигнал тревоги.

Джо выбегает из палаты, на ходу говорит что-то примчавшейся медсестре. Приходит врач, еще одна медсестра, потом третья.

– Пока персонал занят неотложным делом, нам лучше вернуться в комнату ожидания, – предлагает Стив и кладет руку мне на плечо.

Всеобщее внимание переключилось на происходящее в другой палате, и никто, кроме меня, не видит, как Сильвия просыпается и садится.

Глядя на нее, я понимаю: она снова стала собой.

Сильвия смотрит прямо на меня. В ее глазах – океаны того, что она хочет мне сказать. Я практически вижу, как они выплескиваются наружу.

Взгляд Сильвии перебегает на повернувшегося к двери Стива, потом останавливается на мне, и она словно проглатывает все, что вертится на языке. Сжимает пальцы одной руки в кулак, опускает его на ладонь второй – удар, пауза, два удара подряд. Отстукивает наш код. Дает понять, что это действительно она.

Стив торопит меня. На пороге оборачивается, смотрит на Сильвию, но она уже снова лежит, такая же неподвижная и безразличная ко всему, как прежде.

Стив ушел выяснить, где тут можно купить еды. Я сказал, что посижу возле палаты Сильвии, дождусь разрешения и войду.

По коридору идет улыбающаяся Джо:

– Все хорошо, Билли? Такая неразбериха поднялась... Когда папа вернется, сможешь снова побыть с мамой, если захочешь.

Я киваю, она кивает в ответ, ее губы поджимаются, точно она хочет что-то добавить, но потом поворачивается и устремляется к сестринскому посту.

Мимо бегут другие медсестры, каждая приветствует меня улыбкой или кивком.

Какое-то время я сижу не шевелясь, хотя никто не обращает на меня ни малейшего внимания. Затем встаю и медленно подхожу к палате Сильвии.

В тот миг, когда я берусь за дверную ручку, из помещения сестринского поста выходит медсестра. Она стоит ко мне спиной. Если не обернется, то и не заметит, что я делаю.

– Что там за мальчуган в коридоре?

– Сын Сильвии Вейвуд, – отзывается Джо. – Отец привез его повидаться в первый раз.

– Билли здесь? – встревает другой голос. – Она спрашивает о нем с первого дня госпитализации. Когда она сбежала, я не сомневалась, что она поедет к нему.

– Да уж, отсутствовала она порядочно, за это время можно смотаться до Бристоля и вернуться. Ох, до чего мы тогда переполошились! Я думала, мы ее больше не увидим.

– Она хочет поправиться. Сама говорила мне об этом после возвращения. Она хочет вернуть сына и понимает, что в нынешнем состоянии об этом и мечтать нельзя.

Слушая их разговор, я забываю дышать. Сильвия сбегала?

Я открываю дверь не оглядываясь и вхожу в палату.

Сильвия снова лежит неподвижно.

Словно ее уже нет на этом свете.

Подхожу ближе и понимаю, что она спит.

– Сильвия... Сильвия! Это я, Билли. Я здесь.

Вспомнив рекомендации Джо, стараюсь говорить как ни в чем не бывало:

– Я скучаю по тебе.

Она не отвечает, грудь поднимается и опускается в размеренном ритме.

– Пока мы не виделись, столько всего случилось. В Бристоле у меня появились друзья – Анвар, это мой школьный приятель, и еще Ангарад, но она не из школы, она дочь Джули, а Джули... Ну, в общем, они единственные, кто знает, что происходит. Я видел человека. У него серая кожа и странная походка. Если я правильно понимаю, по его вине несколько случайных прохожих сильно заболели, а один изменился моментально, как только приблизился к тому, ну, к серому.

Рассказывая, я смотрю на крошечную заплатку на больничном покрывале и потому не замечаю, как глаза Сильвии распахиваются.

– Билли! – Ее голос хрипит.

– Ты проснулась! – На глаза наворачиваются слезы.

– Разве я спала? Тут мне постоянно дают лекарства, и я не всегда могу отличить явь от сна. Но... Билли, это ты! Мой Билли здесь, рядом со мной! Я уже решила, что ты мне снишься.

Она протягивает руку и крепко сжимает мое запястье. Ее горящие глаза встречаются с моими.

– Ты в порядке, Билли? Тебе ничто не угрожает? – Взгляд Сильвии проникает мне в душу. – Что-то случилось?

Повторяю рассказ об упавшем человеке, о том, как изменился Тед, о заболевших людях.

– Ты говорил Стиву?

– Да.

– Он тебе поверил?

Едва заметно качаю головой и негромко спрашиваю:

– Ты-то мне веришь?

– Конечно! Ты бы не стал лгать, Билли. Да и ситуация слишком серьезная.

– Как считаешь, – начинаю я, хоть и понимаю, что мысль глупая, – если ты побеседуешь об этом со Стивом, он мне поверит?

Сильвия мотает головой:

– Мне он тоже не поверит. Думаю, мне лучше вообще не разговаривать с твоим отцом. Дело закончится ссорой. Когда он зайдет, я притворюсь, что сплю, хорошо? Как до этого.

– Но если мы оба скажем, может...

– Билли, – торопливо перебивает Сильвия, – ты и так знаешь, что нужно делать. – Ей трудно говорить, голос сиплый, но она старается сообщить мне все необходимое. – Правило номер три: полагайся только на себя. Помнишь, куда я тебя возила? – шепчет она.

– В башню?

– Да. Она не очень далеко от этой больницы. А помнишь карту, которую я тебе показывала?

Я киваю.

– Место называется Сэндгейт. Повтори.

– Сэндгейт.

– Если что-то случится, если ситуация ухудшится и тебе понадобится защита – ты знаешь все, что нужно, чтобы позаботиться о себе. Ты нашел книгу «Как выжить»?

– Да.

– Держи в голове уроки выживания, которым я тебя учила, Билли. Продолжай тренироваться и не сдавайся, хорошо? Это важно. Я знаю, тебе все уши прожужжали о том, что я больна. Но то, чему я тебя учила во время наших приключений, жизненно важно. Ты знаешь, где меня найти, если понадоблюсь. Я буду в башне в Сэндгейте. Найду способ туда добраться, чтобы мы смогли быть вместе. – В ее глазах несгибаемая решимость.

– Хорошо, – шепчу я.

– Есть еще кое-что... Помнишь гелиографы?

– Да.

И тут что-то происходит. Свет снова меркнет, Сильвия умолкает. Ложится и закрывает глаза.

– А, вот ты где, – раздается голос Стива за моей спиной. – Ну как она?

– Спит. Просто спит.

Как поссориться с отцом

Мы возвращаемся на поезде в Бристоль после визита к Сильвии. Я рад, что вагон набит битком и нам со Стивом не удается найти два соседних места. Я сижу у окна рядом с женщиной, которая что-то читает на телефоне и клюет носом, Стив – за столиком через несколько рядов от меня, напротив двух бизнесменов и дамы со щенком таксы на коленях.

За окном проплывают поля и леса. Смотрю так пристально, что деревья и пашни превращаются в цветные нити – зеленые, коричневые, желтые. Теперь уже неясно, что находится по ту сторону стекла. Примерно так же я себя чувствую сейчас – не человеком из плоти и крови, а скопищем линий, мозаикой из цветных кусочков.

Так и не пойму, какое впечатление на меня произвела встреча с Сильвией, – то ли я рад, что мы повидались, то ли на душе стало еще муторнее. В отличие от Стива, Сильвия сразу поверила в историю об упавшем человеке, но, увидев маму в больнице, я впервые задумался, насколько ей на самом деле нездоровится. По словам Сильвии, лекарства вызывают у нее сонливость, но у меня из головы не идет тот момент, когда я увидел ее лежащей без движения на больничной койке.

Голос из динамика сообщает, что поезд подъезжает к следующей станции, и дама рядом со мной пробуждается от полудремы, берет сумку и встает.

Не успевает она освободить место, Стив поднимается и, оставив позади даму со щенком на коленях, устремляется ко мне.

– Хочу сесть рядом с сыном, – поясняет он моей соседке, встречая ее недоуменный взгляд.

– Ой, что ж вы сразу не сказали, – кивает она, доставая зонтик и пальто с полки над моей головой.

Стив пытается ей помочь, но только мешает, когда дама протискивается мимо него. Хмыкнув, он плюхается на сиденье.

– Здесь занято? – шутливо осведомляется он, будто мы не знакомы.

Не отвечая, отворачиваюсь к окну. Поезд медленно трогается. Мне не нравится сидеть так близко к Стиву: я скован, словно мышцы затекли и мне не пошевелиться.

– Ты проголодался?

– Немного.

– До пересадки будет время, перехватим чего-нибудь. Проверим, что вкусного подают в ресторанах вокзала Паддингтон?

– Угу.

Стив по-прежнему разглядывает меня. Он явно хочет о чем-то поговорить.

– Что думаешь... – начинает он, но у него перехватывает в горле, и он закашливается. Слегка покраснев, достает из сумки бутылку воды и отхлебывает. – Какие у тебя ощущения от встречи с мамой? – наконец любопытствует он.

Пожимаю плечами.

– Готов поспорить, она была рада тебя видеть, – произносит Стив скороговоркой. – В смысле, я знаю, она спала, и потому может показаться, что она ничего не заметила, но уверен: она чувствовала, что ты рядом, и была очень рада. Медсестры сказали, она постоянно о тебе говорит. И все же, Билли... надеюсь, теперь ты понимаешь, что я имею в виду, утверждая, что твоей маме нужны отдых и лечение?

C каждым его словом я все больше закипаю.

– Ей предстоит пройти долгий путь, прежде чем она восстановится.

– Она разговаривала со мной, – брякаю я, вглядываясь в узор на обивке кресла напротив. Стив заблуждается насчет Сильвии. Она понимает, что происходит, и мне невыносимо слышать, как он продолжает разглагольствовать о ней в таком тоне. – Настаивала, чтобы я не забрасывал тренировки.

– Что? Когда? Она же все время спала...

– Незадолго до того, как ты вернулся в палату, Сильвия пришла в себя. Заметив тебя, она... она тотчас притворилась спящей, чтобы ты ничего не узнал. Сказала, мне очень пригодятся те навыки выживания, которые мы отрабатывали. – Сделав глубокий вдох, добавляю: – И она мне поверила.

– Насчет чего?

– Поверила в рассказ об упавшем человеке. Сильвия знала, что я говорю правду.

– Билли, прекрати. – Выражение лица Стива говорит: он не верит даже в то, что диалог с Сильвией состоялся наяву. – Навыкам выживания мама учила тебя именно потому, что была нездорова. Она заблуждалась, когда убеждала тебя пропускать уроки, постоянно переезжать, ни с кем не дружить. По ее мнению, навыки выживания важнее всего остального, но ...

– Они и в самом деле важны.

– Нет, это не так. Ни капли они не важны, слышишь?! – Стив срывается на крик, пассажиры оглядываются на нас. Заметив это, Стив понижает голос, однако ему трудно сдерживать гнев. – Сейчас же прекрати так думать. Не хочу, чтобы ты пошел по кривой дорожке, что и твоя мать, я этого не допущу. Ты должен выкинуть из головы свои причуды, Билли. Смотри на вещи реалистично: все эти навыки выживания – сущая ерунда. Сильвия была не в себе и забила тебе голову глупостями. Чем скорее ты со мной согласишься, тем лучше.

– А если нет? Что будет, если я с тобой не согласен?

Стив цепенеет.

Встаю и прохожу мимо него.

– Ты куда?

– Не хочу сидеть с тобой.

– Билли, перестань. Не устраивай сцен.

Но я его не слушаюсь. Задеваю его коленом, протискиваясь мимо, бутылка с водой падает на пол и катится по проходу, а я занимаю прежнее место Стива, возле дамы с крошечным щенком и двумя бизнесменами – те даже не поднимают головы от ноутбука и продолжают громко стучать пальцами по клавиатуре.

Всю дорогу домой я не разговариваю со Стивом.

Как изготовить карманный набор материалов для выживания

Наутро я захожу за Анваром, чтобы вместе пойти в школу. Перед выходом из дому я перелистал самоучитель Сильвии и взял кое-какие вещи, которые нам понадобятся.

Дверь мне открывает сестра Анвара, Надифа. Ее лицо раскрашено, как у зомби, под глазами темные тени, от уголка рта вниз тянется алая струйка.

– Привет, Билли, – здоровается она, улыбаясь приветливо, словно ее сегодняшний внешний вид – нечто совершенно обычное.

– Привет! Анвар дома?

Не отвечая, она заскакивает обратно в квартиру, я направляюсь следом.

Анвар стоит на диване и наносит последние штрихи грима на лицо Таифы, своей второй сестры. Та внимательно глядит на меня, ее лицо мертвенно-белое, серые губы в запекшихся красных потеках.

– Билли! – В голосе Анвара звучит удивление и что-то еще. Друг не поворачивается ко мне и продолжает разрисовывать сестрины щеки. Вроде бы говорит как ни в чем не бывало, но интонация меня настораживает. – Девчонкам задали прийти в школу в образах книжных персонажей, а они, представь себе, пожелали быть зомби. Видимо, есть какая-то книга про зомби, вот они и...

– Прости за вчерашнее, – выпаливаю я.

Накануне мы вернулись поздно, и я так злился на Стива, что у меня не было сил набирать длинное сообщение о том, что произошло. Поэтому я отправил Анвару коротенькое, в котором просто извинился за то, что не смог с ним встретиться, и пояснил, что у меня не было возможности с ним связаться.

– Ты куда-то ездил с Ангарад?

– Нет. Вообще-то... ну... Стив возил меня... – Я не решаюсь говорить при Таифе.

– Так, иди-ка отсюда, – обращается Анвар к сестре.

Та спрыгивает с дивана, бежит за Надифой, протяжно завывая.

Мы заговариваем одновременно:

– Вчера был у Сильвии...

– Думал... – Услышав имя, Анвар осекается. – Чего-чего? Выкладывай!

– Наверное, это Джули надоумила Стива свозить меня к Сильвии. Они считают, что мы с Ангарад все выдумали насчет...

Замолкаю, перебирая в памяти события, произошедшие с тех пор, как мы с Анваром расстались в ту пятницу. Упавший человек, заразивший Теда, новостной сюжет о заболевших, осознание того, что Сильвия действительно верит в надвигающуюся опасность, моя ссора со Стивом... Не выходные, а целая жизнь!

Возвращаюсь к началу истории, пытаюсь рассказать Анвару о том, что мы с Ангарад видели в переулке, и обо всем, что было дальше. По-моему, у меня ничего не получается. Я не нахожу слов, чтобы передать, насколько необычно и страшно это было, насколько жуткие крики издавали упавший человек и Тед.

– Его голос будто разломали на куски, а потом как попало соединили обратно. Брр, просто кошмар! Кожа Теда тоже стала переливчато-серой. И вот еще что. На днях я вспомнил, что в аварийном убежище, которое оборудовала Сильвия, на стене висели рисунки. На них были серые люди, я это точно запомнил. Сильвия отказалась объяснять, что означают изображения, но, думаю, она про этих существ что-то знала и это как-то связано с ее бывшей работой. Вчера она повторила, что в случае необходимости я должен добраться до башни. Она будет ждать меня там.

– Что за башня и где она находится?

– В Кенте, на побережье. Населенный пункт называется Сэндгейт. Сейчас покажу.

Открываю в телефоне карту, увеличиваю масштаб, чтобы посмотреть, какие еще районы находятся вблизи башни. Этот фрагмент карты почти весь холодно-голубой, и кажется, можно услышать гул моря. Побережье изрезано бухточками. Я представляю себе башню Мартелло, стоящую у воды.

– Вот, – тычу пальцем в экран. – Сильвия возила меня туда всего однажды.

Анвар внимательно разглядывает карту.

– Считаешь, Сильвия давно знала об опасности?

– Она тысячу раз повторяла, что мы к чему-то готовимся. У нас были правила выживания. Одно из них предписывало: доверяй только себе, прислушивайся к своему чутью, если тебе кажется, что что-то не так, – пусть даже все вокруг твердят, что ты не прав. Думаю, Сильвия это имела в виду.

– Как она сейчас?

– Э‐э... – Мне вдруг становится невыносимо жарко. – По словам Стива, она... она до сих пор... не совсем поправилась. Но она говорила со мной, только со мной, и я думаю, что она... ну...

Поднимаю голову и вижу лицо Анвара. Решительные карие глаза устремлены на меня, и я вдруг убеждаюсь в истине, которую до этого момента не осознавал: если я не захочу ничего рассказывать, Анвар не будет настаивать. Но если начну, он меня выслушает.

Делаю глубокий вдох и продолжаю:

– Пока Стив был рядом, Сильвия притворялась спящей – наверное, чтобы не общаться с ним. Когда он отлучился на несколько минут, я рассказал ей об упавшем человеке и о происшедшем возле гаражей. – Меня охватывает чувство, будто Сильвия сейчас передо мной. Рука напрягается, словно хочет дотянуться до нее. – Она ответила: «Ты знаешь, что нужно делать». Еще она собиралась добавить что-то насчет гелиографов.

– Гелиографов? И что же?

– Увы, я не успел выяснить. Вернулся Стив, и она притворилась, что спит. Слушай, Анвар... ты не поможешь мне кое-что изготовить?

– Помогу, о чем речь, – кивает он, аккуратно завинчивая крышки на баночках с гримом и на бутылке с искусственной кровью. – Что именно?

– Карманный набор материалов для выживания. О нем говорится в мамином самоучителе. В набор входят вещи, которые могут понадобиться, если человек угодил в беду и под рукой ничего полезного нет. Я уже кое-что припас.

Со вчерашней встречи с Сильвией я не переставая думал об этом. Чем больше я прокручивал в голове ее слова, тем больше в них виделось смысла. Она настаивала, чтобы я был готов и помнил все, чему она меня учила. Сильвия не сомневалась: я знаю, что должен предпринять.

Из пакета, который я принес с собой, достаю спички, свечу, трубку, бечевку, свисток и булавки.

– Спички нужно упаковать во что-то водонепроницаемое. Еще для набора понадобятся кое-какие другие вещи.

Показываю Анвару список, он кивает и выходит из комнаты.

Вот, значит, кто такие друзья – это люди, которые без лишних слов понимают, что тебе нужна помощь. Раньше у меня друзей не было, а теперь один появился, и мне это нравится. В голове мелькает мысль: так ли уж верно правило Сильвии о том, что доверять нельзя никому? По-моему, если на твоей стороне есть человек, на которого можно положиться, это куда лучше. Чувство локтя вселяет уверенность, оно как твердая почва под ногами.

Анвар возвращается с иголкой и ниткой, пластырями и карандашом.

– Вчера я подумал, что ты пошел без меня гулять с Ангарад, и решил – наверное, ты не хочешь со мной дружить, ведь теперь ты можешь проводить время с ней.

– Не хочу? Глупость какая!

Рис. 9. Как изготовить карманный набор материалов

для выживания

– Ну, понимаешь... Со мной уже так бывало. Приятели обзаводились новыми друзьями, с которыми им было интереснее, чем со мной, а потом типа... бросали меня.

– Анвар, это не наш случай. Я хотел увидеться с тобой вчера. Утром я забыл дома телефон, потому что мы уезжали в дикой спешке. Иначе я бы тебе сообщил, куда мы подорвались. А когда мы вернулись домой, я был еле живой от усталости.

– Ладно, проехали.

– К тому же я не уверен, что мы с Ангарад будем часто видеться. Стив и Джули, похоже, считают, что мои россказни плохо на нее влияют.

– Понятно. – Анвар приободряется. – Что еще нам нужно? – Он пробегает список глазами. – Кристаллы Конди... ^[2] Где мы их возьмем? И для чего они вообще?

Открываю самоучитель и читаю:

– «Их можно использовать в различных целях. Небольшое количество стерилизует воду, а в более концентрированной дозе кристаллы Конди действуют как противомикробное средство, если человек, к примеру, порезался или поранился. Продаются в аптеке».

– Попрошу Дирика, он нам их купит, – подмигивает мне Анвар.

Дирик – двоюродный брат Анвара, он постарше нас. Иногда по просьбе Анвара приобретает то, что ему самому могут не продать.

Мысль о том, что мы скоро соберем все вещи по списку, успокаивает меня. Опасность не застанет нас врасплох, ведь мы готовимся. В голове снова звучит голос Сильвии: «Побеждай страхи. Всегда будь готов – держи все необходимое при себе».

– Кроме того, понадобится коробка, в которую мы все сложим, причем такая, чтобы можно было использовать как гелиограф. В книге сказано, что сгодится коробочка из-под табака, но сейчас такие вряд ли где-то найдешь. Интересно, что Сильвия хотела рассказать мне про гелиографы?..

– Но ведь коробочка не обязательно должна быть из-под табака? Просто что-то небольшое, жестяное, с блестящей крышкой.

– Да, вроде того.

Из кухонного шкафчика Анвар вынимает жестяную баночку, украшенную узором из фиолетовых цветов.

– Тут раньше лежали шоколадные конфеты... Пойдет?

Я улыбаюсь:

– То, что надо.

Как открыться людям (снова)

Стив ведет меня в бристольский научный музей «Нам любопытно». По пути я чувствую, как жестяная баночка приятно утяжеляет карман куртки.

Мы с Анваром проделали отверстие в крышке – теперь ее можно использовать как гелиограф – и упаковали внутрь почти все предметы по списку. Чтобы в банку не проникала вода, края и отверстие на крышке заклеили изолентой.

Необъяснимо, но факт: по мере наполнения маленькой жестянки разнообразными полезными материалами я чувствовал себя сильнее и увереннее.

Интересно, когда Сильвия мастерила лук для разведения огня и скупала в супермаркете консервы, она ощущала то же самое? Вероятно, каждый предпринятый шаг, будто положенная на верное место деталь мозаики, позволял ей чуть-чуть расслабиться и утихомиривал отчаянное биение тревоги в душе.

– Добро пожаловать, – с довольной ухмылкой говорит Стив и распахивает дверь.

Я ошибался, полагая, что встречи с Ангарад станут реже. В понедельник после школы Стив сообщил, что вечер среды мы проведем вместе и что после уроков я должен сразу же прийти домой, «а не бездельничать с Анваром». После поездки в больницу к Сильвии отношения между мной и отцом ухудшились. Подозреваю, что он стремится в компанию Джули и Ангарад, чтобы не коротать время наедине со мной, ведь мы не можем нормально общаться и не понимаем друг друга.

– Стив! Билли! Мы здесь! – восклицает Джули.

Не знаю, чья это была идея – встретиться в «Нам любопытно». Неужели Джули и Стив полагают, что визит в музей отвлечет нас от обсуждения людей с серой кожей? Сегодня в музее особенный вечер – после закрытия сюда пускают ограниченное количество посетителей, так что можно успеть все осмотреть в спокойной обстановке.

– Привет, Билли, – говорит Ангарад и, пока Джули и Стив здороваются друг с другом и не смотрят на нас, театрально шепчет: – Есть разговор.

Киваю в ответ. Мне тоже не терпится сообщить ей о заболевших и посмотреть, узнает ли она среди них кого-нибудь.

Как только нам надевают браслеты, мы сообщаем Джули и Стиву, что пойдем по музею своим маршрутом.

– Хотели же все вместе... – начинает было Стив.

Джули берет его за руку и перебивает:

– Мы верим, что вы будете благоразумны. Если не встретимся в конце экспозиции, будем ждать друг друга в точке начала осмотра, хорошо?

Мы с Ангарад киваем.

– Хорошо? – повторяет Джули чуть громче.

– Да, мама.

– Да, Джули.

– Так о чем ты хотела рассказать? – спрашиваю я, как только мы с Ангарад оказываемся за пределами слышимости.

– Читай, что я нашла в Сети, – отвечает она, передавая мне телефон.

Материал касается Теда – жена заявила о его исчезновении, просит помощи в розыске. Объявление размещено на местном новостном сайте, к нему прикреплены снимки Теда: на одном он в футболке стоит на фоне ярко-голубого неба и щурится, глядя в камеру, на втором, широко улыбаясь, позирует в синем костюме на собственной свадьбе. От воспоминания о том, как рыжие волосы клочьями летели у него с головы, перехватывает дыхание. Возвращаю телефон Ангарад.

– Это не все, Билли. За последние дни возросло количество пропавших людей. Не то чтобы они исчезали сотнями, но случаев определенно больше, чем обычно.

– Ага, я тоже кое-что нашел. Ты видела репортаж о внезапно заболевших людях, которым не может поставить диагноз ни один врач? Очень вероятно, что именно они в тот день были на улице и поспешили на помощь странному упавшему человеку. Одного из них я точно узнал, а еще в этой группе числятся два фельдшера. Взгляни, вдруг ты кого-нибудь вспомнишь?

Открываю на телефоне статью – я нашел ее онлайн после того, как смотрел телерепортаж в больнице. Ангарад прокручивает страницу:

– Эта женщина кажется мне знакомой, но не могу утверждать наверняка, потому что смотрела на нее очень недолго.

Услышав чей-то громкий крик, мы оглядываемся. Джули и Стив развлекаются возле экспоната, выпускающего миниатюрные парашюты.

– Пойдем наверх, – предлагает Ангарад.

Мы устраиваемся в тихом уголке.

– Есть еще кое-что. В воскресенье Стив возил меня к маме. Мне удалось коротко поговорить с ней наедине. Она безоговорочно верит в историю об упавшем человеке.

– Ты успел расспросить ее о тех рисунках?

– Нет, у нас было всего несколько минут до прихода Стива. Она сказала, я должен подготовиться. Кажется, она считает, что ситуация может сильно ухудшиться.

– Правда? – Зрачки Ангарад расширяются. – Так, подытожим, что мы выяснили... – деловито говорит она, теребя ярко-розовую бусинку на конце косички. – Люди меняются до неузнаваемости, тяжело болеют и даже умирают. Но пока тревогу никто не бьет.

– Угу. Все так.

– Еще мы пришли к выводу, что от зараженных следует держаться подальше, чтобы не заболеть самим.

– Хотя непохоже, что заболевшие заражают и других людей. Впрочем, возможно, в новостях об этом просто умалчивают. Никому доверять нельзя. Этому меня научила Сильвия. Так гласит правило номер три.

– Что за правило?

– Мы с мамой... – начинаю смущенно.

На лице Ангарад нет и следа осуждения, а поскольку Анвар нормально отнесся ко всему, что касалось выживания, может, и она не воспримет мои слова в штыки?

– Она составила правила, и мы их придерживались.

– Никому не доверять? Что, даже друг другу?

Я колеблюсь. На самом деле третье правило означало, что мы с Сильвией должны полагаться только друг на друга, но, наверное, теперь я могу включить в список и Ангарад с Анваром?

– Ну, пожалуй, друг другу мы доверять можем... Наверное.

– Вряд ли медики удержали бы в секрете факт, что в больнице прибавилось пациентов. Есть только один способ узнать ответ – побывать там самим, – рассуждает Ангарад.

– Ангарад! Билли! – певучим голосом окликает Джули. – Вот вы где! Идите сюда, взгляните – это очень интересно!

Темная стена покрыта светочувствительным составом. С помощью телефонного фонарика на ней можно писать слова и рисовать картинки, которые исчезают сразу после того, как вы их создали. Что-то наподобие многоразового бенгальского огня. Джули со Стивом выводят загогулины и смеются.

– Ребята, теперь вы, – приглашает Стив. – Попробуйте!

Ангарад смотрит на родителей, потом на меня, и на ее лице появляется сдержанная улыбка.

– Что скажешь – передохнем минуть пять от апокалиптических предсказаний?

– Давай, – улыбаюсь в ответ. – Но только пять минут, не больше.

Мы рисуем телефонами завитки и каракули, обводим картинки друг друга длинными петляющими линиями. Я так увлечен, что забываю обо всем на свете. Неожиданно боковым зрением замечаю вдалеке промельк серого цвета.

Я роняю телефон. Взволнованно озираюсь, но не вижу никого с серым оттенком кожи – вокруг обычные люди, ведут себя как ни в чем не бывало. Делаю над собой усилие, стараюсь выкинуть из головы мысли об упавшем человеке.

Ангарад поднимает с пола телефон и протягивает его мне.

– Билли, все нормально? Ты что-то увидел?

– По-моему, нет. Сам толком не пойму.

Едва мы отходим от фотонной стены, я тотчас понимаю, чтó меня так напугало. Рядом есть стойка для переодевания, и возле нее стоит человек в плаще из тусклого серебристого материала. Ловлю взгляд Ангарад, киваю в сторону стойки и поясняю:

– Ложная тревога.

Пытаюсь сделать глубокий вдох, но что-то внутри не дает полностью расслабиться.

– Как насчет пиццы? – предлагает Джули, когда мы выходим на улицу.

От пиццы никто не отказывается, и мы направляемся в сторону гавани, двигаясь как настоящая семья – Стив и Ангарад впереди, а мы с Джули – сзади.

– Тебе понравилось, Билли? – спрашивает она.

Я киваю, стараясь не вспоминать ужас, обуявший меня при виде серого проблеска. Рука инстинктивно тянется в карман куртки, где лежит набор для выживания, но пальцы не нащупывают ничего металлического и твердого – жестянки там нет.

Проверяю карман за карманом. Верчу головой по сторонам.

– Ты что-то потерял? – из вежливости спрашивает Джули.

– Мне нужно вернуться.

– Стив, подожди, Билли что-то забыл в музее.

– Что именно, Билл? Давай завтра заскочим сюда и заберем, мы ведь уже почти подошли к ресторану.

– Нет! Это не может ждать!

Снова роюсь в карманах, хотя и так знаю, что они пусты. Слышу тяжелый вздох. Незачем и проверять, кто его издал, – Стив, конечно же. Я чувствую этот вздох на теле, он змеится по моим плечам, причиняя боль, от которой не отмахнешься.

– Билли, что ты потерял? – осведомляется Стив.

Я не могу ему рассказать.

Не могу допустить, чтобы он узнал о наборе для выживания.

Что, что еще ценного я мог там оставить? Ни одной умной мысли в голову не идет.

И тут Ангарад хватает меня за руку. Она молча тянет меня за собой, устремляясь обратно к входу.

– Увидимся в пиццерии! – кричит она, обернувшись. – Занимайте столик!

Когда мы возвращаемся в «Нам любопытно», посетителей в музей уже не пускают, но, к счастью, нам разрешают подойти к фотонной стене (я уверен, что выронил набор именно там). Ангарад указывает на жестянку, лежащую на полу:

– Она?

Пробегаю вперед, хватаю бесценный набор и засовываю его в карман.

– Что это? – любопытничает Ангарад, задыхаясь от бега. – Что в ней такого важного?

– Ты не расскажешь моему папе? Или своей маме?

– Не расскажу, – не задумываясь, клянется она.

– Карманный набор для выживания. Я изготовил его буквально на днях, и в нем есть вещи, которые могут понадобиться в чрезвычайной ситуации.

– Какие?

– Например... спички и леска... еще кое-какие предметы...

Ангарад морщит нос. Неужели она тоже принимает меня за сумасшедшего?

– Почему ты не можешь рассказать об этом отцу?

Делаю глубокий вдох и отвечаю:

– Такие разговоры выводят Стива из себя, потому что напоминают ему о моей маме. Это она научила меня навыкам выживания, а Стив считает, что учение пошло мне во вред. По его мнению, она все выдумала и выживание представляется ей таким важным делом лишь потому, что она больна. Все свои навыки я должен держать от него в секрете, как ту книгу, которую я не позволил тебе взять в руки в день нашего знакомства. Он все равно ничего не поймет и только взбесится.

– Твой папа вышел из себя, когда на днях ты обмолвился о маме.

– Да, он считает ее чокнутой. Бесится, когда я завожу речь о выживании, потому что ему сразу начинает казаться, будто я тоже болен, как мама. Она... понимаешь, она сейчас в больнице. Мы ездили к ней в воскресенье.

Слова застревают в горле, на глаза наворачиваются слезы. Торопливо смаргиваю их.

– Ну, – тараторит Ангарад, стараясь не встречаться со мной взглядом, – думаю, быть готовым – это хорошо. Особенно если мы правы насчет странного упавшего человека и заболевших людей. Я никому ничего не скажу. Но нам нужно придумать объяснение, почему мы сюда вернулись.

Растерянно смотрю на нее.

– Деньги! – прищелкивает пальцами Ангарад. – Скажи, что ты обронил десять фунтов и очень переживал, что Стив тебя отругает. Больше вопросов тебе не зададут.

– Думаешь, сработает?

– Сто процентов. Взрослые зациклены на деньгах.

Мы направляемся к выходу, и я твержу себе, что все будет хорошо. Но когда мне на глаза попадается злополучный серый плащ, внутри все холодеет.

«Будь готов, – одергиваю себя. – Всегда будь готов».

Как получить информацию (от медперсонала)

Мы с Анваром наблюдаем, как Ангарад пристегивает велосипед недалеко от больницы. Я сообщил Анвару, что мы с Ангарад стараемся узнать как можно больше о серых людях. Вчера вечером по дороге в пиццерию мы договорились встретиться здесь после школы. Анвар вызвался пойти с нами.

– Это она, – поясняю ему.

– Привет, – бросает Ангарад, завидев нас. Глаза у нее покраснели, спина ссутулилась.

– Как дела? – спрашиваю я.

– Норм, – буркает она, и я понимаю, что на самом деле это не так.

– Что-то случилось?..

– Потом расскажу, – отвечает она, многозначительно косясь на Анвара.

– Ладно. Так, Ангарад, это Анвар. Анвар, это Ангарад.

Несколько секунд они молча смотрят друг на друга. Затем Анвар отводит взгляд куда-то вдаль, а Ангарад пялится на землю, часто-часто моргая. Оба держатся настолько отчужденно, что я даже не знаю, как себя дальше вести.

– Э‐э-э... – нарушаю затянувшееся молчание. – Ну что, заходим?

Снова неловкая пауза.

– Так у вас есть план? – уточняет Анвар. – Удалось выяснить, в какое отделение госпитализировали тех людей?

Мы с Ангарад качаем головой.

– Для начала попробуем узнать, не возросло ли число пациентов, – отвечаю я. – Если люди, контактировавшие с упавшим человеком, заразили еще кого-нибудь, известие должно было распространиться по больнице молниеносно.

– Может, нам и не придется проникать внутрь, чтобы убедиться в этом, – замечает Ангарад, кивая на вход.

Несколько человек в инвалидных колясках ждут на крыльце, две медсестры в синей униформе переступают порог, о чем-то болтая. На внештатную ситуацию не смахивает.

– Но раз уж мы здесь, стоит посмотреть повнимательнее, согласны? – не отстаю я, глядя на Ангарад. Что-то с ней не так. Сама предложила устроить эту вылазку, сама подталкивала меня к действиям, а теперь не хочет ничего предпринимать.

– Наверное... – говорит она, а потом встряхивается и деловито предлагает: – Думаю, стоит найти врачей и медсестер, которые имели дело с теми пациентами. Выяснить, все ли в порядке с ними самими, ведь они провели больше всего времени с заразившимися. Если кто и мог подцепить болезнь, то в первую очередь медперсонал.

– Только мы не должны подходить к ним слишком близко, – напоминаю я. – Вдруг они уже инфицированы и теперь представляют опасность для нас?

– А может, нам незачем заходить внутрь? – быстро говорит Анвар. – Может, достаточно убедиться, что в больнице не происходит ничего необычного?

– Давай ты подежуришь у входа, дружище? Мы ненадолго.

– Подежурю?

– Предупредишь нас, если появится много машин «скорой помощи», – поясняет Ангарад. – Чтобы мы успели вовремя убежать. Или если увидишь Серого.

– Серого? – повторяю я.

Ангарад поворачивается ко мне вполоборота:

– Мне пришло в голову, что их можно называть Серыми – людей, которые изменяются, когда их кожа делается серой.

– Да, если увидишь Серого, сразу звони нам, – командую я Анвару.

– Как я пойму, что передо мной Серый?

– Поймешь, – отвечаю коротко.

По больнице разносятся звуковые уведомления, слышится ровное гудение негромких голосов.

– Вроде бы ничего особенного не происходит, суматохи нет, – произношу я тихо, когда мы шагаем мимо протяжно зевающей сотрудницы регистратуры.

Ангарад кивает.

Мы направляемся к лифтам, заскакиваем в один и смотрим на длинный список названий всех отделений и этажей, на которых они расположены.

– Как считаешь, куда нам лучше пойти?

Мне хочется узнать, что так встревожило Ангарад, но она внимательно изучает план больницы, волосы разметались по лицу, и, по-моему, к разговору она не готова.

– Даже не знаю... – Ангарад скользит взглядом по списку отделений. – Например, в интенсивную терапию. Могли их положить туда?

– Поехали проверим.

Нажимаю кнопку. Добравшись до нужного этажа, мы следуем указателям и петляем по коридорам. Я стараюсь не думать о том, как мы со Стивом ездили в больницу к Сильвии, однако мысли о ней не дают мне покоя. Желудок сворачивается узлом, ноги подгибаются.

– Все нормально? – тревожится Ангарад, видя, что я остановился.

– Да. Просто здесь, в больнице, я не могу не думать о маме.

– Возвращаемся?

– Нет-нет, что ты. Идем дальше.

Продолжаем шагать по коридору.

– Я пыталась рассказать о Серых лучшей школьной подруге, – вдруг признается Ангарад. – Но она решила, что я вру. Мало того, она меня высмеяла и всем заявила, будто я выдумываю какую-то ерунду, чтобы привлечь к себе внимание. Вот почему я сегодня не в настроении. Прости, если чем-то обидела.

– Наверное, трудно поверить на слово, – говорю я мягко, хотя не могу перестать думать о том, как Ангарад поддержала меня в разговоре с Джули и Стивом, хотя не видела упавшего человека.

– А что, Анвар сразу принял твои слова всерьез?

– Ну да... но Анвар – мой... Он всегда поверит мне, потому что... ну, ты же знаешь, он мой лучший... Может, та девчонка на самом деле не твоя лучшая подруга? – выпаливаю наконец.

Ангарад хмыкает и смахивает соринку из глаза.

– Не исключено, что ты прав. Вот вы с Анваром действительно хорошие друзья, не то что мы с ней. Думаю, мне нужно найти кого-то вроде Анвара. – Она сурово устремляет взгляд куда-то вдаль. – Как говорила твоя мама? Никому не доверяй?

– Ага. Но потом ты сказала, что мы должны доверять друг другу.

– Доверяй тем, кому можно доверять, – наверное, так точнее. – Ангарад морщится. – Фу, до чего банально. Но я сама виновата – должна была догадаться, что с ней лучше не откровенничать. Ты прав, похоже, она не тянет на лучшую подругу. А может, у меня и вовсе нет лучшей подруги.

Я не знаю, как реагировать на ее слова. К счастью, мы подходим к отделению интенсивной терапии, так что разговор сам собой прерывается.

Двойные двери закрыты на замок.

– Хм... и как нам туда попасть? – растерянно шепчет Ангарад.

Двери распахиваются, в коридор выходят мужчина и женщина, увлеченные беседой. Они торопливо идут мимо нас.

– Подождем кого-нибудь, с кем можно заговорить, – предлагает Ангарад.

Двери снова открываются, порог переступает невысокий мужчина в белом халате.

– Нет, этот не подойдет, – бормочет Ангарад.

Следом выпархивает молоденькая медсестра. Завидев нас, она с улыбкой осведомляется:

– Ребята, что вы тут делаете? Вы кого-то ищете?

– Нашего дядю госпитализировали в эту больницу. Родители сказали, что мы не сможем к нему попасть, но вот решили попробовать.

– О‐о-о, хорошая моя, в отделение интенсивной терапии посетителям просто так не попасть, тут все строго. Думаю, когда дяде станет лучше и его переведут в другую палату, вы сможете прийти к нему всей семьей.

– Просто мы волновались за людей, которые подхватили непонятную болезнь, – бойко тараторит Ангарад. – Про них рассказывали в новостях, и мы подумали, что дядя мог заразиться тем же самым.

– Не волнуйтесь, – успокаивает медсестра. – Согласна, все это выглядело весьма странно, но, к счастью, – она приглаживает выбившиеся из пучка волосы, – больше таких случаев не зафиксировано. Как зовут вашего дядю?

Ангарад мешкает с ответом.

– Боб, – нахожусь я. – Боб Бельведер.

– Хм... не помню такого имени... Может, его уже перевели из реанимации. Приходите с родителями в часы посещений, и вы сможете с ним повидаться.

– Спасибо, – благодарим мы хором и поворачиваемся друг к другу, когда она удаляется.

– Итак, новых случаев нет, – резюмирует Ангарад. – Пока нет.

Как попасть в беду (снова)

Часть 1

Я стою, вытянув руки, а Боб перебегает с одной на другую: от ладони к плечу, по шее, по второй руке и обратно.

Мы снова прокрались к нему в гости, потому что хотим испытать на практике одно из новых изобретений Анвара – лабиринт из трубок разного размера. Он громоздкий, папе Анвара пришлось подвезти нас до школы на своем такси, сами бы мы эту конструкцию не дотащили. Учительница мисс Уотсон недовольно морщилась и приподнимала брови каждый раз, когда лабиринт падал с книжной полки, куда мы поместили его утром. В конце концов мисс Уотсон частично освободила приставной столик и помогла нам водрузить лабиринт туда. В кабинет третьего класса, где живет Боб, мы несли его вдвоем.

Из коридора доносятся шаги. Я мигом цепенею, предчувствуя, что нас отругают, как поступил мистер Бельведер в мой первый учебный день, однако в класс заходит не он, а мисс Пенниворт, учительница третьего класса. Втаскивает огромную стопку книг, с грохотом опускает ее на низкий столик и понимающе улыбается:

– Никак не забудешь сюда дорогу, Анвар?

– Просто очень скучаю по Бобу.

– Ты самый преданный друг старины Боба, – кивает мисс Пенниворт. – Если не считать того случая, когда ты едва не утопил беднягу.

– Мисс, клянусь, ему совершенно ничего не угрожало! Мистер Бельведер не оценил нашу великолепную лодку по достоинству.

– Хорошо, но больше никаких водных видов спорта, договорились? Что вы сегодня припасли для Боба?

Кажется, учительница искренне заинтересовалась лабиринтом. Она даже выдает нам секундомер и предлагает засечь время, чтобы выяснить, как быстро Боб преодолеет все препятствия, а потом проверить, улучшатся ли результаты после нескольких повторений.

– Я вернусь через десять минут, мальчики. А вы потом пойдете на улицу, обещаете?

– Да, мисс! Спасибо!

Мы пытаемся заманить Боба в лабиринт. Поначалу ему ни капельки не любопытно, однако стоит нам положить в туннель кое-какие вкусняшки, он быстро смекает, что к чему. Вскоре Боб уже носится по картонным трубкам, его носик дергается то в одну, то в другую сторону.

– У вас с Ангарад есть план? Что предпримем дальше? – любопытствует Анвар.

– Пока нет. Думаю, сейчас нам просто нужно быть готовыми к тому, что ситуация ухудшится. – Помолчав, я неловко добавляю: – И потом, в деле участвуем не только мы с Ангарад, но и ты.

– Ну, не зна-а-аю... После вашего знакомства ты сам обмолвился, что она не очень-то приветливая. Теперь я понимаю, почему ты так сказал. Как с такой дружить?

– Поначалу Ангарад действительно вела себя как бука. А вчера ужасно огорчилась. Лучшая школьная подруга не поверила ее рассказу про Серых и всем сказала, что Ангарад выдумщица. Она интересовалась, сразу ли ты мне поверил...

– Конечно сразу!

– Знаю. Я ей так и сказал – что ты мне поверил, потому что ты... ну... ты мой очень хороший друг.

Анвар хлопает меня по руке и ухмыляется:

– Бери выше! Мы лучшие друзья, Билли!

Я радостно улыбаюсь, ощущая в душе необыкновенную легкость, ведь прежде у меня никогда не было лучшего друга.

– Да и Ангарад, скорее всего, нормальная девчонка, – продолжает Анвар, подхватывая добежавшего до конца лабиринта Боба и аккуратно возвращая его в начало. Боб тотчас скрывается в недрах туннеля. – Я просто переживал, что тебе больше нравится проводить время с ней... чем со мной.

– Ни в коем случае. И вообще, мне приятно дружить с вами обоими. – Произнося эти слова, я осознаю, сколько в них вложено смысла. Сильвия упорно вдалбливала мне, что доверять никому нельзя, и все же найти людей, готовых тебя поддержать, – истинная удача.

– Может, Ангарад захочет поучаствовать в наших экспериментах? Если соберемся мастерить ракетную установку, третья пара рук нам не помешает.

– Хорошо, спрошу.

По моему лицу расползается улыбка. Я счастлив, что разногласия между Анваром и Ангарад уладились. Странно, еще недавно я не мог и мечтать о том, что у меня будет хотя бы один друг, а теперь их целых два.

Мы так увлечены разговором, что не сразу слышим звук.

Какое-то шебаршение.

Кто-то скребет когтями.

Или царапает что-то твердое.

Нам кажется, что это всего лишь Боб топочет по картону.

Я перевожу взгляд на окно, а там...

– Анвар!

– А?.. – Он тоже смотрит в окно и осекается.

Он видит.

Видит их.

Ловлю себя на мысли, что впервые присутствую при том, как Анвар теряет дар речи. Разинув рот, он всматривается в тех, кто издает скребущий звук.

Они утратили человеческий облик: неестественно длинные руки отходят от тела спиралями, а кожа приобрела свинцовый оттенок.

За окном Серые.

Они шкрябают когтями по стеклу, стремясь пробраться в кабинет.

Как попасть в беду (снова)

Часть 2

– Уходим отсюда! – Я встаю и пячусь к двери, не отворачиваясь от окна, не в силах оторвать взгляда от этих оскаленных стальных лиц.

Анвар не двигается с места.

– Анвар, скорее!

– Нужно забрать Боба. Я его не оставлю.

Бросаю взгляд в сторону картонного лабиринта и вижу, что Боб скрылся в длинном туннеле. Я задерживаю дыхание.

Один из Серых сжимает когтистые пальцы в кулак. Медленно отводит руку назад, с размаху бьет по стеклу. Окно не разбивается, но противно дребезжит.

Новый удар. И еще один.

Серый молотит по окну и пялится прямо на нас.

С каждой секундой его лицо все больше надувается и темнеет. Он размыкает губы, и откуда-то из глубины его глотки раздается жуткий вопль. Серый опять бьет кулаком по стеклу, опять испускает вопль.

Сначала я не вижу его лица, но уже через мгновение понимаю, кем этот Серый был еще вчера. Волос на голове почти нет, однако над серыми дугами губ по-прежнему заметны остатки пышных усов. Глаза выглядывают из впалых глазниц и лихорадочно сверкают.

Это мистер Бельведер. Теперь он тоже Серый.

Тут я вспоминаю, что на утреннем общешкольном собрании мистер Бельведер не присутствовал, а в его классе был новый учитель, молодой человек с пышной, плохо причесанной шевелюрой, понятия не имевший, в какой стороне находится вестибюль. Мой взгляд быстро пробегает по остальным Серым, но я не узнаю´ никого из них, кроме мистера Бельведера.

С пятым ударом стекло покрывается змейками трещин.

В отчаянии поворачиваюсь к началу туннеля, всем сердцем желая, чтобы появился Боб.

Мистер Бельведер снова шарахает по стеклу. На этот раз оно поддается.

Звук бьющихся об пол осколков раздается в наших ушах как раз в то мгновение, когда из противоположного конца туннеля показываются дергающиеся усики Боба. Анвар хватает его и обеими руками прижимает к груди.

Мы убегаем.

Мисс Пенниворт спешит обратно к своему классу, и мы едва не врезаемся в нее.

– Что случилось? Мальчики, вы что, окно разбили? – Ее глаза расширяются от беспокойства.

– Стойте, стойте! – кричим мы наперебой, пытаясь не пустить учительницу в кабинет.

Не слушая нас, она подлетает к двери.

Я таращусь на Анвара, а он – на меня. Мы молча разворачиваемся и следуем за мисс Пенниворт.

Вбегая в класс, мы видим там только учительницу, растерянно оглядывающую то, что осталось от окна. Солнечный свет переливается на щербатых осколках стекла, разбросанных по полу.

Серых не видно.

– Что случилось? – повторяет она.

– Вы их видели? – спрашиваю я.

Мисс Пенниворт поворачивается к нам лицом:

– Кого?

– Серых, – отвечаю я и тут же вспоминаю, что это всего лишь название, которое используем мы с Анваром и Ангарад. – Людей, чья кожа приобретает серый оттенок. А еще они утрачивают способность нормально разговаривать.

– Что-что? – Она в полном недоумении. – Мальчики, зачем вы разбили окно в моем кабинете?

– Это были не мы, мисс, клянусь! – убеждает Анвар. – Снаружи появились эти твари, они пытались залезть внутрь и разбили стекло.

– «Твари»? А сейчас эти «твари» где? Анвар, я знаю, что ты не хочешь нарываться на неприятности, но подобными россказнями ты делаешь себе только хуже. Что касается тебя, Билли... Мне непонятно, почему ты позволяешь ему втягивать себя в эти бесчинства.

– Нет, мисс Пенниворт, все не так, мы...

– Достаточно, Билли! Разговор закончен. Я не должна была оставлять вас в классе одних. Сама удивляюсь, с чего вдруг я решила, что вам можно доверять. Отныне вам запрещено переступать порог этого кабинета. Верните Боба в клетку, будьте любезны. Я обсужу меры наказания с мисс Уотсон и мистером Бельведером, но уже сейчас могу уверить, что дешево вы не отделаетесь. Порча школьного имущества – серьезный проступок. Равно как и ложь на этот счет. Очень серьезный.

Услышав имя мистера Бельведера, я поднимаю голову и говорю:

– Мне кажется, мистер Бельведер сегодня не в школе, мисс.

На самом деле я хочу сказать, что мистер Бельведер больше не мистер Бельведер.

Как составить план

Ангарад настаивает на том, чтобы записывать все данные в блокнотик на кольцах, с которым теперь не расстается.

Она вырвала страницы с предыдущими заметками, и сейчас блокнот посвящен исключительно Серым и тому, что´ мы о них узнали.

– Расскажите еще раз, – командует Ангарад.

– Серые царапались в окно... – начинает Анвар.

– Сколько их было?

– Четверо? – Я морщу лоб.

– По-моему, пятеро, – качает головой Анвар.

– Хорошо, напишу «четверо или пятеро», – говорит Ангарад.

Она заносит сведения в блокнот, а затем велит нам подробно пересказать все, что произошло в школе. Слушая ответы, она не переставая задает уточняющие вопросы.

Стив запретил мне встречаться с Анваром после инцидента с окном, но когда мы приехали сегодня к Джули и я рассказал Ангарад о запрете, она заявила, что у нее есть идея.

– Мам, Стив, – сказала она, – вы не против, если я покажу Билли городскую ферму? Он говорит, что никогда там не был.

– Давайте сходим туда все вместе, – предложил Стив.

Ангарад многозначительно взглянула на мать, и та, похоже, что-то прочла в ее глазах.

– Пусть ребята прогуляются вдвоем, Стив, – улыбнулась Джули. – У них будет возможность узнать друг друга получше, а то мы вечно стоим у них над душой.

На лице Стива промелькнуло разочарование, однако он безропотно согласился.

Едва мы вышли на улицу, Ангарад повернулась ко мне и сказала:

– Ладно, давай встретимся с Анваром. Я никому не скажу.

Я написал Анвару сообщение, он тотчас ответил. Мы договорились прийти в Главную городскую библиотеку. Она расположена на полпути между домом Анвара и домом Ангарад, и нам пришлось ехать туда на автобусе. Ангарад обещала следить за временем, чтобы наше отсутствие не слишком затянулось.

И вот мы сидим за столом в укромном уголке, отгороженном книжными полками, – тут нас не должны подслушать.

Я счастлив, что Анвар и Ангарад теперь ладят намного лучше. Возможно, это как-то связано с тем, что я сказал Анвару, которому принадлежала идея встречи, а Ангарад добавила: «Ну, теперь мы вроде как команда, что ли?» Анвар добродушно ухмыльнулся и кивнул: «Команда».

Кажется, его даже не раздражает, что она задает столько вопросов.

– Интересно. – Убедившись, что получила от нас все сведения, она опускает взгляд на записи, сделанные убористым почерком, и проверяет, что ничего не упустила. Слова теснятся и заполняют страницу. – И что нам теперь предпринять?

Ангарад смотрит в мою сторону. Я чувствую, что Анвар тоже глядит на меня.

Делаю глубокий вдох:

– Мы должны быть бдительными. По-настоящему бдительными. Наверное, нам лучше избегать общественных мест.

– Уроки пропускать нельзя, – возражает Анвар. – Родители ни за что не позволят нам остаться дома.

– Ты прав, – вздыхаю я. – Не позволят, пока сами не поймут, насколько это опасно. Они ведь даже не представляют. Сейчас они нам не верят, но если у нас появятся какие-то...

– Доказательства! – перебивает Ангарад и хлопает себя рукой по бедру. – Нам нужна видеозапись с Серыми или что-нибудь еще, что можно было бы показать родителям!

– Только, чур, к Серым не приближаемся, – напоминает Анвар. – Чего доброго, тоже заразимся. Хм... И как же нам снять их на видео?

– Задачка та еще, – поддакиваю я.

– Кроме того, мы понятия не имеем, где они, – добавляет Ангарад.

– Давайте попробуем опять заглянуть за гаражи? И если они там, поснимаем их на телефоны, стараясь держаться как можно дальше? – предлагаю я.

– Идемте! – вскакивает Ангарад. – Я напишу маме, что мы пообедаем в кафе на ферме или еще где-нибудь, – так мы выиграем время. Ну, пошли!

Анвар тоже встает. Они оба таращатся на меня.

Несмотря на беспокойство и страх, меня охватывает прилив радостного волнения. Я словно заново переживаю одно из первых приключений вдвоем с Сильвией, переношусь во времена до того, как все пошло наперекосяк.

– Ладно, погнали, – говорю я, и мы торопливо покидаем библиотеку.

Как собирать доказательства

Мы приближаемся к гаражам, и по моей спине пробегает дрожь. Я не переставая верчу головой по сторонам, глаза перебегают с объекта на объект. В зарослях высохшей травы что-то шуршит – это всего лишь пакетик из-под снеков и скомканная упаковка от чипсов, – а у меня голова кружится от любого постороннего звука. Я с особой чуткостью ощущаю мир вокруг, словно впервые вижу все в полноцветном трехмерном изображении.

Достаем телефоны, включаем видеокамеры и медленно шагаем друг за другом. У Ангарад несколько пропущенных звонков от Джули, и она пишет ей сообщение, что мы встретили школьных друзей.

– Так мы выиграем немного времени.

– Проверьте, что телефоны переведены в беззвучный режим, – напоминаю я. – Шуметь нельзя.

Мы отправляемся в путь. Я иду первым, Анвар вторым, Ангарад замыкает шествие. Стараемся ступать потише. В автобусе по дороге сюда я вспомнил, как Сильвия учила меня ходить бесшумно, и рассказал друзьям. Нужно идти чуть согнувшись и сначала ставить носок. Затем медленно и плавно перекатывать стопу к пятке и опускать ее на землю.

Перед выходом Ангарад несколько раз дышит в ингалятор, чтобы не допустить нового приступа астмы. Мы условились, что будем молчать с той секунды, как свернем на тропу. Анвар и Ангарад знают, что должны следить за каждым моим движением: остановлюсь – и они остановятся, крикну: «Бежим!» – побегут. Возвращаться в случае опасности будем в дом Стива – он ближе.

Заворачиваем за угол к старым гаражам.

Я замираю на мгновение и напрягаю слух, силясь расслышать что-нибудь необычное. Деревья в соседних садах шелестят на ветру, что-то поскрипывает. Нет и намека на то, что мы здесь не одни.

Спустя несколько шагов я снова застываю на месте. Прислушиваюсь и приглядываюсь.

Мы продвигаемся в час по чайной ложке, но я уверен, что увеличивать темп не стоит.

Оглядываюсь на Анвара и Ангарад. Они напуганы, но продолжают идти за мной, держа телефоны в высоко поднятых руках.

Рис. 10. Как ходить бесшумно

Снова перевожу взгляд вперед. Мы всего в нескольких шагах от места, где я видел упавшего человека и где преобразился Тед, поэтому я двигаюсь еще медленнее. В момент, когда я собираюсь сделать очередной шаг, раздается треск и топот. Там точно кто-то есть.

Словно размытое пятно или тень, перед нами выныривает Серый.

– Бежим! – рявкаю я. – Бежим!

Как показаться лжецом

Не оглядываясь, мы улепетываем от гаражей. Мне то и дело чудится, будто когтистая лапа касается моей руки, а шею обдает горячее дыхание. Лишь когда мы снова оказываемся на людной улице, я позволяю себе обернуться. Фух, это всего лишь игра воображения – позади никого нет.

Вот уже и дом Стива. Едва мы гурьбой переваливаемся через порог, я захлопываю дверь.

Некоторое время мы переводим дух. Ангарад хватает ртом воздух.

– Вы видели? – спрашиваю я.

Анвар кивает. Ангарад качает головой и, отдуваясь, говорит:

– Я была слишком далеко. Ох, ну когда наконец я смогу по-хорошему их разглядеть?

– Лучше не надо, – качает головой Анвар.

– Доставайте телефоны – проверим, что записалось, – командую я.

Мы просматриваем видео со всех трех, но запечатлеть хоть что-то удалось только мне. Правда, на экране нет практически ничего, кроме серой дымки.

– Немного... нечетко, – морщится Ангарад, проигрывая запись по новой.

– Все произошло быстро, – комментирует Анвар. – Поэтому и получилось размыто. Существо не погналось за нами, и на том спасибо.

– Думаете, это был Тед? Или упавший человек? Или кто-то еще? – гадает Ангарад.

– Кто его знает, – пожимаю плечами.

Щелкает дверной замок, и на пороге, загораживая собой весь уличный свет, возникает фигура Стива.

– Выходит, тебе нельзя доверять, Билли, – выговаривает мне Стив. Он сжимает руки в кулаки и чуть запрокидывает голову, убирая волосы со лба. – Я сказал тебе не встречаться с Анваром, а ты меня ослушался. Хуже того, ты и Ангарад втянул в свои подвиги!

– Мистер Сти... – начинает было Анвар.

– Пожалуйста, отправляйся домой, Анвар, – холодно перебивает Стив. – Уходи, пока я не сказал того, о чем потом пожалею.

– Он ни в чем не виноват! – вступаюсь я. – Анвар – мой друг. Он вел себя, как подобает другу.

– Да уж, хороший друг, – кривится Стив.

Анвар таращится на меня, его и без того большие глаза становятся похожи на два озерца. Бросаю на него извиняющийся взгляд. Анвар выскальзывает из гостиной. Еще мгновение, и входная дверь распахивается, а затем захлопывается.

– Ангарад, ты тоже отличилась, – говорит Джули, глядя на дочь и качая головой. – Вы нам солгали. Ни на какую ферму вы не ходили. Мы сами отправились туда, чтобы устроить вам сюрприз и угостить обедом, но, как выяснилось, никто из сотрудников вас и в глаза не видел. По нашей просьбе они даже проверили записи с видеокамер! Мы уже собирались звонить в полицию.

– Ма-а-ам!

– Никаких «мам»! Хватит плести небылицы, сколько можно!

– Покажи, Билли. Дай им телефон, – требует Ангарад, поворачиваясь ко мне.

– Что там такого у тебя в телефоне? – хмурится Стив.

– Ну... Мы с Анваром и Ангарад считаем, что творится неладное. – Заметив, что Стив готовится возразить, я повышаю голос. – И мы знаем, что вы нам не верите, поэтому решили попытаться заснять одного из Серых, чтобы вы удостоверились, что мы не врем. Этим мы сегодня и занимались.

– Серых? – недоумевает Джули.

– Название я придумала, – поясняет Ангарад. – Кожа-то у них серая.

Джули и Стив переглядываются, но Стив протягивает руку за моим телефоном. Они смотрят видео, затем поднимают глаза на нас.

– Теперь видите? – спрашивает Ангарад.

– Если честно, – отвечает Стив, – я вижу только одно: вы оба – изрядные фантазеры. Но к сожалению для вас, игра окончена. Наше терпение лопнуло.

– Нам лучше пойти домой, Ангарад, – подхватывает Джули. – Боюсь, с идеями, как отметить день рождения, тебе лучше попрощаться. Лгуньи не заслуживают праздника.

Ангарад открывает рот, словно вот-вот закричит, но слезы опережают звук – они такие крупные, что кажется, можно услышать, как они медленно скатываются по щекам.

Внутри меня бурлит и нарастает жар. Он похож на рвоту – горячий и хлесткий.

– Почему вы нам не верите?! – Мне хочется орать, но мой голос срывается, и я понимаю, что тоже плачу.

Я злюсь, а еще меня расстраивает, что Стив не верит мне даже сейчас. Теперь ясно, почему Сильвия считала, что мне не следует с ним видеться.

В самом деле, какой прок раз за разом убеждать кого-то в своей правоте, если он и слушать не хочет?

Как смотреть на звезды

Ночь выдалась ясная.

Ясными ночами нужно смотреть на звезды.

Так всегда говорила мне Сильвия.

То же самое сказано в книге «Как выжить» – ясными ночами нужно изучать небо вдоль и поперек, чтобы в облачную погоду, когда звезд видно мало, по ним все равно можно было ориентироваться.

В ясную ночь несложно разглядеть ковш Большой Медведицы и найти два ее указателя – звезды Дубхе и Мерак (соединенные прямой линией, они указывают на Северный полюс). Еще интересно поискать созвездие Кассиопеи. Оно выглядит как перевернутая буква М, и звезда в его центре также указывает на Полярную.

Такое чувство, будто я слышу за окном дыхание нежной, ясной ночи. Она зовет меня. Выхожу из комнаты и бесшумно иду по коридору в сторону комнаты Стива.

Внутри темно. Наверное, если постоять подольше, я услышу его свистящий храп. Внезапно, когда я уже собираюсь пойти дальше, из-за двери доносится голос.

Рис. 11. Как ориентироваться по звездам

Это Джули. Она говорит едва слышно, но в доме тихо, и я различаю каждое слово:

– Не будь слишком строг к нему. И к себе. Билли столько пережил.

Приникаю ухом к двери. Слышится шелест одеяла, затем вздох Стива:

– Согласен, но зачем искать приключений? Разбитое окно, отстранение от уроков... Проблемы в школе начались с первого дня. Лучше бы он никогда не встречал этого Анвара! Теперь влипает в неприятности по любому поводу.

– Даже не представляю, что творится в его душе... Он, наверное, ужасно скучает по маме и беспокоится о ней. Как она себя чувствовала, когда вы ее видели? Мы ведь толком и не успели об этом поговорить.

– По-моему, не очень. Пока мы там были, она не просыпалась. Билли утверждает, что Сильвия приходила в себя и разговаривала с ним, когда я отлучался из палаты, но подозреваю, он все выдумал. На вид она была глубоко не в себе. Сомневаюсь, что ей стало лучше, чем было, когда Билли только перебрался сюда жить. Утешает одно – по крайней мере, там она в безопасности.

– Мне так жаль ее, дорогой. Тебе тоже несладко пришлось.

– Думаю, я долгое время отрицал это. А может, и сейчас продолжаю. Сильвия изменилась, по-настоящему изменилась после рождения Билли. – Стив старается говорить шепотом, но я слышу, как его голос становится громче, в нем угадываются нотки паники. – Она... преобразилась.

Изменилась? Преобразилась? В голове возникает образ оборотня, чья кожа с наступлением полнолуния трескается и прорастает клочьями густого серого меха.

– Люди меняются, Стив. Когда мы становимся родителями, вся жизнь переворачивается с ног на голову.

– Нет, я не об этом. Сильвия вела себя не как нормальный взрослый человек, у которого родился ребенок, – она стала одержимой. Ее не отпускала навязчивая идея: якобы тому миру, к которому мы привыкли, грядет конец. С каждым моим приездом положение неуклонно ухудшалось.

– И она убедила Билли, что все это правда?

– Он ее просто обожает. Скажи Сильвия, что луна сделана из сыра, он поверил бы ей безоговорочно. Я‐то надеялся, живя со мной, он понемногу забывает об этом, приходит в норму, а он!.. Уходит без спроса, снимает на видео какие-то «доказательства», собирает наборы для выживания! Я знал, что он вернулся в музей не за деньгами.

– Ангарад просила меня ничего тебе не говорить. Билли сказал ей, что должен непременно держать это в тайне от тебя.

Пальцы сжимаются в кулаки. Руки чешутся ударить.

– Ты никогда не рассказывал о ней, – продолжает Джули. – Когда она начала учиться навыкам выживания – до рождения Билли или после?

– Сильвия всегда интересовалась туризмом, любила бывать на природе, устраивать походы и все в таком духе, но потом это переросло во что-то совершенно другое. В буквальном смысле – до рождения Билли она была одним человеком, а потом ее вдруг переклинило. Впрочем, дела обстояли сносно, я полагал, что с ней все в порядке. Что с Билли все в порядке. А вот когда она потеряла работу в лаборатории, ситуация вышла на новый уровень. Сильвия изменилась до неузнаваемости. Мне и раньше было сложно договориться с ней о встрече с Билли, но с какого-то момента она оборвала все связи. Несла такой вздор, пересказать не смогу. – Он вздыхает, одеяло снова шуршит. – Думаю, именно поэтому меня так тревожит Билли. Когда он твердит, что люди заражаются неведомой болезнью, а среди гаражей прячутся монстры, он говорит точь-в-точь как Сильвия.

Кажется, Джули делает вдох, словно собирается что-то сказать, но в этот миг подо мной предательски скрипит половица.

– Ты слышала? – настораживается Стив.

Со всех ног бросаюсь обратно в комнату и залезаю в кровать. Судя по звукам, Стив и Джули не встают с постели, но я не намерен возвращаться и проверять.

Я не хочу больше ничего слышать.

Как избавиться от назойливых мыслей, которые сейчас крутятся в голове?

Доверять Ангарад нельзя. Сильвия была права: нельзя доверять никому, кроме себя.

И еще кое-что. Это я во всем виноват. Это из-за меня Сильвия заболела.

Как все начинается

Нам все видно.

Мы на смотровой площадке в башне Кэбота, и отсюда весь мир как на ладони.

Красная кирпичная башня высится на холме в парке недалеко от центра Бристоля. Раньше она стояла на замкé, но теперь ее время от времени открывают, и люди поднимаются сюда насладиться городской панорамой.

С башни можно посмотреть на петляющую змейкой реку и на разномастные суда, пришвартованные у берегов. По словам Стива, больше всего в Бристоле ему нравится то, что даже из центра города видны его окраины, где плотная жилая застройка сменяется полями, лесами и просторами. Стив любит бывать на башне, потому что отсюда виден весь Бристоль.

Джули и Стив обнимаются, любуясь красотами. Я бреду по дорожке, Ангарад плетется позади. Она с утра пытается разговорить меня, и если еще недавно мне удавалось игнорировать ее и отходить подальше, то в замкнутом пространстве смотровой площадки спрятаться, увы, некуда.

– Билли! – шепчет Ангарад. – Что случилось? – Устав от моего молчания, она цедит сквозь зубы: – А впрочем, ладно. Раз ты не желаешь говорить со мной, то и я тебе больше ни слова не скажу. – Спустя минуту она снова настигает меня: – Да в самом же деле! – Ее голос дрожит. – С твоей мамой что-то не так? Билли... Я должна тебе кое-что сказать.

Упрямо разворачиваюсь и ухожу.

Чтобы очутиться на этой площадке, нам пришлось преодолеть не одну сотню узких ступенек. Голоса эхом отдавались в каменном колодце башни, а мальчишки позади нас нарочно горланили, проверяя, как стены отражают звук. Я старался не обращать внимания на то, что Ангарад вздрагивает от любого шума.

Бросаю взгляд на Джули и Стива. Они держатся за руки, стоя у парапета и глядя вниз, и смотрятся как единое целое.

Решаю отойти подальше, чтобы не пялиться на них, но тут едва не сталкиваюсь с Ангарад. Ее глаза радостно вспыхивают (она думает, я подошел поговорить с ней), но, встретив мой взгляд исподлобья, тотчас тускнеют.

– Ребята, как дела? – любопытствует Стив, внезапно подбегая к нам. – Красиво здесь, правда?

– Потрясающе! – подхватывает Джули, догоняя его.

– Жаль, с погодой не повезло, – продолжает Стив, кладя руку ей на плечо. На башне и правда пусто, кроме нас, никого, все давно спустились по шаткой лестнице вниз. – Ничего, вернемся в солнечный день.

– Можем мы уже поехать? – цедит Ангарад сквозь зубы.

– Буквально через минуту, – отвечает Джули. – А пока давайте еще немного посмотрим на Бристоль. Башня столько лет простояла запертой, люди постарше не могли дождаться, когда снова поднимутся сюда. Это я к тому, что не следует пренебрегать возможностями, которые появляются на пути.

– Правильно, дорогая. – Стив берет Джули за руку и улыбается.

Ангарад морщится и уже хочет пойти в противоположный конец площадки, как вдруг резко останавливается.

Она замирает на месте так внезапно, будто ей что-то упало под ноги.

В следующее мгновение Ангарад в смятении вытягивает руку и указывает на что-то далеко внизу.

– С‐смотрите! В‐вон туда! – восклицает она, запинаясь. – Там... там Серый!

Прежде, чем я успеваю ответить, прежде, чем я успеваю взглянуть, раздается душераздирающий вопль.

Джули и Стив разжимают объятия и в недоумении вертят головой. Ангарад едва не теряет равновесие, но быстро приходит в себя и встает рядом со мной. Я с удивлением понимаю, что у меня сразу делается легче на душе. Внутри возникает ощущение пустоты, и в то же время все мысли, когда-либо приходившие на ум, осаждают меня – я не нахожу себе места, меня распирает от тревоги.

Вопль смолкает. Успокаиваю себя, говорю, что бояться нечего. Может, машина чуть не сбила пешехода или маленький ребенок чего-то испугался и заверещал. Может, Серые тут вообще ни при чем.

Но тут раздается еще один крик.

И еще один.

– Смотрите! – Ангарад машет рукой. – Вон там!

По улице мчится толпа людей. Они бегут, словно нарастающая волна, которая вздымается, катится и обрушивается под собственным весом. Некоторые люди падают и уже не встают.

– Стив! – Голос Джули звучит так, будто кто-то тонет и его надо спасать.

Поворачиваюсь и смотрю в ту же сторону, что и Джули.

Люди лежат на земле и бьются в судорогах. Дергаются так, словно по их телам пускают электрический ток. Руки и ноги поднимаются и опускаются, точно живут отдельной жизнью.

То же самое случилось с Тедом на моих глазах, но сейчас преображение происходит тяжелее и страшнее, а главное – оно повсюду, куда ни взгляни.

Руки удлиняются, становятся когтистыми лапами и рассекают воздух. Лица бледнеют и приобретают серый оттенок. При движении тела колышутся, а ноги заворачиваются внутрь и подминаются под себя. Когда же существа разевают рты и издают звуки, мне кажется, что голосовые связки у них порваны.

Мы дружно отворачиваемся, словно полагаем, что зрелище прекратится, если мы не будем на него смотреть.

Но когда мы снова переводим взгляд в ту сторону, все вокруг видится сплошным серым месивом. Нет, ничего не прекращается. Зато теперь, думаю, Стив наконец поверит мне.

Как найти выход

Машину мы брать не стали – добрались в центр города на автобусе.

И сейчас, когда мы стоим на вершине башни и наблюдаем, как внизу носятся люди, царит полный хаос, совершаются превращения, эта мысль свербит у меня в голове. Мы без машины. Если покинем башню, то окажемся на открытой местности, нам негде будет спрятаться. Мы не готовы, не готовы... Я нарушил первое правило.

Остальные сидят возле колоннады – Джули в центре, Ангарад и Стив по бокам. Джули держит их за руки. Заметив, что я таращусь на происходящее внизу, Ангарад встает и подходит ко мне.

– Не выглядывай больше, – просит она и тянет меня за руку, отчего я тоже сажусь на пол и уже не вижу, что творится на земле. – Я помню, ты со мной не разговариваешь, потому что... ну, я не знаю почему... но что нам делать? – шепчет она.

Судя по выражению лица, Ангарад всерьез считает, что у меня есть ответ.

– Я не разговариваю с тобой, потому что убедился: тебе нельзя доверять.

Обдумав мои слова, она едва слышно продолжает:

– Я рассказала маме о твоем наборе средств для выживания, и она пообещала мне, что не выдаст секрет.

– А ты пообещала мне, что не выдашь секрет.

– Эх... Ты прав, извини.

– Сама вон как похвалялась, что твое слово – кремень. Мол, не буду с тобой разговаривать, если еще раз повысишь на меня голос. И что в итоге?

– Да, все верно, просто... мама обмолвилась, что у тебя в школе неприятности и Стив нервничает по этому поводу, вот я и... Я пыталась заступиться за тебя. Пыталась объяснить ей, что Стив заблуждается насчет ваших с мамой тренировок, ну а потом разговор сам собой перескочил на то, как ты обронил в музее набор для выживания. Мне ужасно неловко, правда. Я не должна была выбалтывать твою тайну, но мне показалось, так будет лучше. Я на твоей стороне, Билли, знай это.

Некоторое время мы сидим молча.

Оглядываюсь по сторонам. На башне только мы четверо. Думаю, здесь довольно безопасно – если только Серые не двинутся по винтовой лестнице.

– Прости, пожалуйста, что раскрыла твою тайну маме, – нарушает тишину Ангарад и берет меня за руку. Ее пальцы теплые и твердые, на ощупь они напоминают пальцы Сильвии. – Не злись на меня. Сейчас не время ругаться. Клянусь, если ты откроешь мне еще какой-нибудь секрет, я его никому не выдам.

Я приподнимаю брови, и Ангарад быстро добавляет:

– Понимаю, моим обещаниям и клятвам теперь цена грош. Но, Билли, мы должны выбраться отсюда, а значит, нам нужно быть заодно.

– Точнее не скажешь...

– Спуститься и идти по улицам – дело рискованное, – взволнованно рассуждает Джули. – Если мы встретим кого-нибудь, кто... – Она умолкает на полуслове.

Джули и Стив решают, что делать. Они стараются сохранять спокойствие, но, глядя на их растерянные лица, на руки, сжимающие одна другую крепче прежнего, я вдруг с ужасом осознаю, что у них нет плана. На ум невольно приходит Сильвия – уж у кого у кого, а у нее точно была бы четкая стратегия.

– Получается, вы рассказывали нам именно об этом? – уточняет Джули. – Человек возле гаражей... был... Серый?

– Да, – подтверждает Ангарад и притопывает. – Мы ничего не выдумывали. Кроме того, Билли видел их в школе.

– Разбитое окно... – вздыхает Джули.

– Мы его не разбивали. На нас с Анваром в классе напали Серые. Они-то и расколотили окно, пытаясь проникнуть внутрь.

Я чувствую, что Стив смотрит на меня, но не хочу встречаться с ним взглядом.

– Почему ты не сказал мне об этом, Билли?

Вместо меня отвечает Ангарад:

– Ты бы ему поверил? Нет, потому что все это время вы с мамой не воспринимали его слова о Серых всерьез. Вы считаете, Билли выдумывает, а он...

Стив хочет что-то сказать, но, по-видимому, не находит нужных слов.

– Послушайте, как тихо стало вокруг, – меняет тему Ангарад.

Я свешиваюсь через каменный парапет. Она права: никакой суматохи, никаких воплей. Никого не видно.

Тишина пугает куда сильнее, чем шум и гам.

По крайней мере, пока звучали вопли, было сразу понятно, где находятся Серые. Теперь же нигде нельзя почувствовать себя в безопасности. В любую секунду может случиться что угодно.

– Звоню в полицию. – Джули берет телефон. – Хоть бы дежурные смогли приехать сюда и вызволить нас!

Она набирает три девятки и подносит телефон к уху. Слышны лишь длинные приглушенные гудки. Джули повторяет вызов, потом еще и еще раз.

– Не дозвониться!

– Давайте выйдем на площадь и вскроем одну из стоящих там машин, – предлагает Стив.

– Ты знаешь, как это делается? – Джули приподнимает брови.

– Я... э-э... видел в кино.

– Да уж, так себе идея... Лучше поразмыслим, как добраться до дому.

Они выстраивают маршрут, перечисляют улочки и переулки, где можно укрыться в случае чего. Их голоса звенят от волнения.

Я снова думаю о Сильвии, представляю, что она здесь; я почти вижу ее профиль, мерцающий в воздухе. Вспоминаю, с каким лицом она перебирает различные варианты, взвешивает за и против... Этому она учила меня столько лет! Правила выживания крутятся в голове, однако я свожу их к одному-единственному слову: действовать.

Беру телефон, пишу Анвару. Если он получит сообщение, то приедет за нами с отцом на такси. Кладу телефон в карман, а руку держу сверху, чтобы почувствовать вибрацию, как только от Анвара придет ответ. Остальным я ничего не рассказываю – сам не уверен, что замысел сработает.

Ангарад дрожит, хотя тут не холодно. Вид у нее бледный и усталый. Я хочу сказать ей, что все образуется, но не знаю, так ли это на самом деле. Я мог бы спросить ее, как она себя чувствует, но ответ ясен мне и без слов.

В кармане куртки жужжит телефон. Достаю его, читаю сообщение и... ура, выход найден!

Стив и Джули настолько поглощены спором о том, как нам отсюда выбраться, что даже не замечают меня, когда я подхожу к ним. Они разговаривают на повышенных тонах, то и дело срываясь на хриплый крик.

– Стив, – дергаю отца за рукав. – Стив!

– Подожди, Билли. Подожди минутку. Мы с Джули решаем, как нам отсюда выбраться.

– Я знаю как. Выслушайте меня.

Как пользоваться гелиографом

Часть 2

Ангарад облокачивается о парапет и смотрит вниз. Ее косы свешиваются, а бусины звенят, навевая воспоминания о нашей первой встрече.

Я читаю последнее сообщение Анвара и говорю:

– Они совсем близко – только что свернули с Парк-стрит.

– Пусть посигналят, когда подъедут, – велит Стив.

– Нет, – возражает Джули. – Незачем привлекать внимание к месту, где они находятся.

Телефон снова гудит – пришло новое сообщение.

– На площади было много народа, они не стали там останавливаться. Подъедут другим маршрутом.

– Неужели люди помешают им припарковаться? С чего бы? – удивляется Джули.

– Может, попытаются отнять у них машину? – предполагает Ангарад.

– Кто его знает, что там сейчас творится, – вздыхает Стив.

Тишину разрывает оглушительный вопль. Гудит полицейская сирена, ее звук неприятный, пронзительный, и все же сирена действует на нас успокаивающе, как неотъемлемая часть повседневной городской жизни. Далее раздается грохот, резкий удар, и снова воцаряется тишина.

Проверяю телефон – сообщения от Анвара нет. Пальцы судорожно сжимаются. Я хочу спросить: «Где ты? Что происходит?», но понимаю – он даст о себе знать, как только сможет.

Мгновением позже экран загорается.

– Что пишет? – спрашивает Стив.

Перечитываю дважды, чтобы не ошибиться.

– Им пришлось припарковаться в стороне. Анвар придет, чтобы отвести нас к машине.

– Анвар? – эхом отзывается Стив. – Нет, это слишком опасно, пусть остается с отцом и не выходит из машины. Пусть едут обратно.

Я тотчас набираю ответ, уговариваю друга вернуться домой, но он не отвечает.

Стив мерит шагами смотровую площадку. Идти нам некуда.

Мы с Джули и Ангарад продолжаем во все глаза смотреть вниз.

И тут я замечаю, что в одном из окон офисного здания, расположенного поодаль, что-то мелькнуло.

– Это он! – вскрикиваю я, указывая на проблеск света. – Это Анвар!

– Откуда такая уверенность? – осведомляется Стив, подходя к нам и глядя на вспышки, появляющиеся со стороны того здания.

– Он подает сигналы при помощи гелиографа, – поясняю Стиву. – Мы вместе его изготовили, и я научил Анвара им пользоваться.

– Гелиографа? – мрачно повторяет Стив.

Ему явно знакомо это слово, – вероятно, в предыдущий раз он слышал его из уст Сильвии.

– Что такое гелиограф? – интересуется Джули.

– Устройство для передачи сигналов с помощью солнечного света. Я научил Анвара использовать с этой целью зеркальце.

– Разве он не мог отправить сообщение? – недоумевает Стив.

– Может, у него в телефоне села батарейка, а может, так проще и быстрее показать, где он находится. Но это точно он, это точно Анвар. Идемте.

Ангарад – единственная, кто меня слушает. Бросив на меня взгляд, полный надежды, она направляется к лестнице. Ей так не терпится выбраться с этой крыши, что я не удивлюсь, если она просто оттолкнется от пола и взлетит.

– Мама, идем. Здесь оставаться нельзя. Анвар там, внизу, Билли дело говорит.

Джули смотрит на нахмурившегося Стива:

– Анвар здесь, и его отец может вывезти нас отсюда. Они – наш единственный шанс унести ноги, не встретив кого-нибудь зараженного.

– Билли прав. Мы должны идти, – подхватывает Ангарад.

Стив и Джули растерянно переглядываются, будто ищут ответ на лицах друг друга, но, так и не найдя его, присоединяются к нам.

Мы молча спускаемся по ступеням башни. На этот раз ни криков, ни хохота, которые мы слышали по пути наверх. Кажется, подъем на башню остался в таком далеком прошлом, теперь уже и не верится, что он был наяву. Ступени уводят все ниже, закручиваясь темной спиралью. Хоть я и понимаю, что лестница не бесконечна, в голове с каждым шагом повторяется один и тот же вопрос: «Доберемся мы когда-нибудь до ее подножия?»

Я иду впереди, следом шагает Ангарад. Она внимательно наблюдает за мной – всякий раз, когда я останавливаюсь, услышав малейший шорох, она тоже замирает и тихим шепотом предупреждает Джули и Стива.

– Почти пришли, – бормочу я себе под нос, завидев свет.

Ангарад касается моего плеча и шепчет:

– Постоим минутку. Вдруг там кто-нибудь есть.

Я киваю.

Затаив дыхание, мы смотрим на улицу через дверной проем.

На улице одновременно солнечно и пасмурно, темные тучи нависают низко, при этом солнце яркое и светит так, будто оно прожектор, а город – театральные подмостки.

Жизнь встала на паузу.

Оглядываюсь на Ангарад. Она показывает мне большой палец вверх и знаком велит Джули и Стиву следовать за нами. Они послушно плетутся, стиснув зубы, а в глазах плещется дикий страх. Родители разом превратились в детей.

От башни мы перемещаемся к парку, такому уютному и живописному, что плакать хочется. До чего непривычно – вокруг ни души: ни тебе парочек, которые обнимаются и щебечут без умолку, ни ребятишек, которые верещат то от радости, то от испуга, никакой пустяковой болтовни по телефону.

Сигналы Анвара почему-то прекратились. Убеждая себя, что он все еще направляет гелиограф на вершину башни, я направляюсь к офисному зданию.

– Ты уверен, что нам сюда, Билли? – спрашивает Стив, поравнявшись со мной.

Я молча продолжаю вести всех за собой. Времени мало, некогда отвлекаться на разговоры.

Когда мы доходим до здания, я прибавляю шагу, остальные делают то же самое. Взобравшись на крыльцо, мы, не оглядываясь, забегаем в вестибюль, выложенный блестящим мрамором кремового оттенка.

Здание выглядит пустынным – впрочем, сейчас такое впечатление производит любое другое место, – но мне мерещится, что за нами наблюдает множество пар глаз, а город полон тех, кто ожидает, прячется, строит догадки и надеется.

Подбегаю к лестничному проему и зову, пугаясь раскатистости собственного голоса:

– Анвар! Анвар!

В ответ раздается только эхо. Мои крики рикошетят от стен и бьют по ушам.

– Анвар! – не унимаюсь я. – Анвар!

Но ответа нет.

Рука Стива ложится мне на плечо. Поворачиваюсь к нему и вижу – его лицо застыло, будто маска. Джули за спиной Стива тоже совсем пала духом. Плечи у обоих поникли, носки ботинок повернуты внутрь, лица окаменели, а глаза устремлены в пол.

– Это была хорошая попытка, – произносит Стив. – Но, увы, неудачная.

Джули плачет. Она старается сдержаться, но, похоже, ничего не может с собой поделать.

– И как нам теперь быть? – Ее голос дрожит от тревоги, страха и отчаяния.

– Все хорошо, мама, – успокаивает Ангарад, подходя к ней.

Но по тому, каким взглядом Ангарад обводит помещение, я догадываюсь: она тоже считает, что мы совершили ошибку. Неужели я всех подвел?

Стив обнимает Джули, гладит ее по голове.

– Мне очень жаль... – начинаю я, но меня никто не слышит – то ли я говорю слишком тихо, то ли остальные – слишком громко. – Я был уверен...

То, что я хочу сказать, уже не имеет значения, – это ничего не изменит, не уничтожит скользкое чувство вины, которое обволакивает меня, сжимает мое сердце. Не изменит того, что мы оказались еще в большей опасности, попали в ловушку, и это произошло по моей вине. Стоило ли так долго тренироваться, чтобы все испортить?! Я подвел Сильвию. Подвел всех, кого только мог.

– Затаимся тут? Или уходим? – Дыхание Джули сбивается, хоть она и пытается это скрыть. – Стив?

Он делает глубокий вдох.

– Тсс! – Ангарад подносит палец к губам. – Кто-то идет!

Лестница скрипит под чьими-то ногами. Мы еще не успели спрятаться, а гулкие шаги раздаются уже совсем близко.

– Билли! Билли! – слышится голос.

Это Анвар, он сбегает вниз по лестнице и пулей подлетает к нам.

Он движется так быстро, что его ноги едва касаются пола. Я уж думаю, не привиделся ли он мне.

– Бежим, нам нужно добраться до отца! – кричит он. Его взгляд устремлен вперед – подозреваю, Анвар не хочет оглядываться, не находит в себе сил обернуться и проверить, что у него за спиной.

Подбегая, он хватает меня за руку, и это помогает мне стряхнуть оцепенение. Я с облегчением понимаю, что рядом со мной действительно Анвар. Но потом чувствую, как похолодели его пальцы, ощущаю его страх, и мне тоже становится жутко.

Мы бежим, не расплетая рук. Вылетаем из офисного здания на тихую, освещенную солнцем улицу. Чувство вины, давившее меня, развеивается с каждым шагом. Я не ошибся. Анвар пришел. Мой лучший друг пришел. Я знал, что он нас не бросит.

Анвар мчится вперед, петляя задворками и переулками. Мы уже не держимся за руки – мы несемся во весь опор, ладони колотятся о бока. Не обращая внимания, куда и мимо чего мы несемся, я следую за Анваром. Когда он ни с того ни с сего останавливается в конце очередного закоулка, я едва не врезаюсь носом в его спину.

Не успеваю спросить, почему он прекратил бежать и где его отец, как вдруг сам все вижу.

Прямо перед нами, на земле.

Тело.

Как (не) потерять голову, когда прямо перед тобой возникает Серый

– Не двигайтесь, – говорит Стив, хотя никому из нас и в голову не приходит пошевелиться; мы все замираем будто парализованные.

Тело совершенно неподвижно – оно лежит на земле ничком, – и не будь у меня никаких знаний о Серых, я немедленно подбежал бы к человеку и стал помогать ему подняться. Но сейчас мне понятно: если кто-то лежит на земле, это не означает, что в следующую секунду он не встанет и не окажется Серым.

Джули делает несколько шагов вперед. Я вижу, что ее одолевает та же мысль, что и меня. Пальцы дрожат, взгляд не отрывается от тела.

– Джули, нет! – шипит Стив. – Вернись!

Она оглядывается и шепчет:

– Все в порядке. – Делает еще шаг.

Внезапно чья-то рука стискивает мои пальцы. Опускаю взгляд и вижу, что это рука Ангарад. От слабого рукопожатия мне становится чуть легче, я могу смотреть на распростертое тело и не бояться, что подкосятся ноги.

Тело преграждает нам путь от закоулка к проезжей части улицы. Чтобы выйти туда, нам придется пройти рядом с ним.

Я осматриваюсь. Нельзя ничего упускать из виду. Пойти обратно? Пожалуй, это самое верное решение. Обернувшись, вдалеке я вижу приближающийся силуэт – к нам направляется еще один Серый.

– Сзади... Тоже идет. У нас нет выбора. Нужно двигаться дальше. Нужно обойти это... тело.

Заставляю себя шагнуть.

На человеке когда-то был костюм оттенка фуксии, но он разорван, и на голой коже спины виднеются узлы позвонков, больше напоминающие шипы. Плоть утратила розовый цвет, сделалась серой и, кажется, холодной. Стоит мне подумать об этом, как она словно начинает становиться еще холоднее от моего взгляда, серая дымка витает вдоль поверхности тела и становится тверже, тусклее и темнее.

Джули делает еще несколько шагов. Вот она уже рядом с телом.

– Обходим, – тороплю я, и тут корпус лежащего содрогается в мощной конвульсии.

Судорога настолько сильная, что тело будто взлетает над землей. Спустя секунду-другую оно падает с таким стуком, что кажется, сейчас рассыплется на части.

Спазмы повторяются.

Джули с ужасом наблюдает за тем, как существо барахтается на земле.

Слышится чье-то хныканье. Я в недоумении, потому что оно доносится не с той стороны, с которой можно было бы ожидать: этот исполненный боли звук должен исходить изо рта человека, который корчится перед нами, но он раздается рядом со мной. Голос принадлежит Ангарад, которая отводит глаза, не в силах вынести зрелище. Крепче сжимаю руку Ангарад и чувствую, как она отвечает легким движением пальцев.

По телу существа прокатываются мощные толчкообразные волны. Рука взлетает и едва не задевает Джули, но та вовремя отстраняется.

Я оборачиваюсь. Серый стремительно сокращает расстояние. Он не подходит, а прямо-таки подлетает к нам, невероятно гибкий и как будто бескостный. Чем-то напоминает танцовщицу, крутящуюся в воздухе так, будто никакого земного притяжения не существует. Его движения по-своему изящны. Анвар замечает мой взгляд и тоже обращает на это внимание, хотя все остальные зациклились на теле, которое мешает нам пройти.

– Обходим, – повторяю я, но не могу заставить себя сделать и шага.

Стоит мне попытаться обойти существо, оно перемещается в ту же сторону, преграждая путь.

– Быстро все за меня! – требует Стив. Он загораживает собой Анвара, Ангарад и меня, отпихивает нас назад. Джули встает рядом со Стивом, образуя стену. – Бегите! – велит Стив. – Прячьтесь. Мы вас прикроем.

– Там еще Серый идет, – сообщает Анвар. – Бежать некуда. Мы в западне.

– Я тебя не оставлю, – говорю Стиву. Сам знаю, это бессмысленно, потому что мы и впрямь очутились в безвыходной ситуации, но я все равно должен это сказать.

– Тогда бежим сюда, – командует Стив, кивая на дорогу сбоку от тела.

В этот момент он наконец видит серый силуэт, тенью подкрадывающийся к нам. Стив делает нетвердый шаг вперед, но уже слишком поздно.

Получеловек-полутело начинает подниматься.

Вставая, существо раскручивается, точно улиточная раковина, которую кто-то попытался развернуть.

Вот его голова бьется о землю, а вот оно уже уверенно стоит, расправив плечи. Осматривает свою ладонь, предплечье, изгиб локтя, словно видит их впервые.

Несколько мгновений оно, кажется, даже не замечает нас. Затем делает шаг к дороге, изящно вытягивая ногу. Может быть, оно нас не видело и продолжит удаляться. Мой взгляд, прикованный к его ногам, посылает им мысленные приказы еще раз так же плавно вытянуться в сторону дороги. Мы затаили дыхание и не шевелимся, если не считать почти неуловимого движения рук, крепко сжимающих одна другую. Моя вторая свободная рука снова оказывается в руке Анвара, который смотрит на меня расширенными глазами. Он не верит, что дело происходит наяву, не верит, что все это реально. Мы вместе видели Серого возле гаражей, но сейчас перед нами нечто иное. Я чувствую то же, что и Анвар, и сколько я ни смотрю на это существо, его облик не становится более правдоподобным.

Оно удаляется от нас еще на шаг и теперь стоит на дороге. Если оно продолжит движение, наш путь будет свободен.

Стив поворачивается ко мне и знаком велит следовать за ним. Я мотаю головой: не надо, подожди еще чуть-чуть! Но он делает шаг вперед. Да, он старается переступать осторожно, и все же его ботинок ударяется о землю. Раздается шорох.

Серый поднимает взгляд. Видит нас.

Кожа на его лице иссохла, под глазами залегли складки. Выражение глаз наводит на мысль о черных дырах, о туннелях, в которые можно свалиться и пропасть навсегда. Пустота – вот что темнеет в этих глазах.

Серый подбирается к нам. Открывает рот, и воздух разрезает нечеловеческий истошный вопль. Выпустив мои пальцы, Ангарад зажимает уши.

Мы прижимаемся друг к другу, такие маленькие и съежившиеся.

Продолжая наступать, Серый вытягивает руку, словно указывая на нас. Издает еще один звук, от которого у меня мурашки по коже. Он почти осязаемо жесткий и острый.

Разворачиваемся к нему спиной, и тут нас догоняет второй Серый. Мы льнем друг к дружке, но деваться теперь совершенно некуда. Бросив взгляд на первого, я вижу, что он так и стоит, направив на нас когтистую руку.

– Нельзя допустить, чтобы он нас коснулся, – шепчет сквозь зубы Ангарад.

Серый наклоняется, он уже в нескольких шагах...

Я зажмуриваюсь и с ужасом жду его прикосновения.

Словно тяжелый камень, на меня обрушивается осознание: все, бежать поздно, это конец. Сейчас инфекция передастся нам, и мы умрем.

Либо выживем, но на прежнюю жизнь это будет мало похоже.

Как попрощаться с первым настоящим другом

Сначала мы не видим автомобиль, а только слышим, как работает двигатель.

Машина с ревом несется к нам.

Мне уже кажется, что она врежется в стену, но водитель делает вираж, и машина несется прямо на Серого, преградившего нам путь. Проехав по капоту, тело исчезает из виду.

Водитель что-то кричит нам на непонятном языке. Лишь когда я замечаю лицо водителя, выскакивающего из салона, мне становится ясно: за рулем отец Анвара.

– В машину, быстро! – кричу своим спутникам и бегу вслед за Анваром.

Мгновение они оцепенело стоят на месте, затем Ангарад дергает Джули за рукав и бросается к машине. Джули бежит за Ангарад, Стив – за Джули. Вскоре мы уже сидим в салоне.

Мы еще не успели захлопнуть дверцы, а отец Анвара уже жмет на газ. Машина поворачивает так резко, что Стив едва не вываливается на дорогу. Мы с Джули и Ангарад чудом успеваем вцепиться в него и втащить обратно.

Сквозь треугольник окна я замечаю надвигаю-щуюся серую фигуру. Как и существо, распростертое на земле, она тянет руку в нашу сторону, и тут я понимаю, что этот Серый не просто напоминает мне упавшего человека – это и есть наш странный упавший человек.

Я узнаю´ его по дугообразному изгибу спины, по затеняющей лицо кепке. Его кожа стала более серой и пятнистой, ноги по-прежнему подкашиваются. Одним прыжком он кидается к машине.

– Закройте дверь! – кричит Анвар.

Ангарад перегибается через Стива, ее пальцы растопырены и тянутся к ручке, и в этот момент я понимаю: если она продолжит в том же духе, то окажется во власти упавшего человека. Его пальцы сомкнутся вокруг запястья Ангарад и вытащат ее из машины. Я дергаю ее назад с такой силой, что она испуганно охает. Вернув Ангарад в салон, я цепляюсь за сиденье и со всей силы пинаюсь в открытую дверь.

Мои ноги касаются его. Он кажется каменным, как стена, но я бью снова и снова. Наконец он теряет хватку и падает, когда отец Анвара выкручивает руль и уводит машину вбок.

Перед тем как Серый отпускает дверцу, я успеваю увидеть его лицо. В его глазах не просто пустота, которую я видел раньше. Когда он разжимает ладонь и падает, в нем мелькает что-то еще. По-моему, это страх, хотя с какой стати ему бояться? Ведь это он нападает, а мы убегаем.

Стараясь не думать об этом, я захлопываю дверь.

Мы вповалку лежим на заднем сиденье машины, задыхаясь, хватая воздух ртом, как рыбы, вытащенные из воды.

Анвар и его отец о чем-то тараторят на сомалийском. В голосах обоих звучит злость. Приглядевшись, я вижу, что отец обнимает сына одной рукой, а тот плачет.

Машина резко поворачивает на перекрестках. Отец Анвара не сбавляет скорость, пока мы не выезжаем из центра города. На дороге стоят брошенные машины; их двери распахнуты, людей нет и в помине.

– Куда вам нужно? – спрашивает отец Анвара.

– Давайте к нам, наш дом ближе, – предлагает Джули.

Стив кивает, и она называет адрес отцу Анвара. Лицо Джули белое как простыня.

– Большое спасибо, – добавляет она сдавленным голосом.

– Большое спасибо! – эхом повторяем мы со Стивом и Ангарад.

Могут ли два простых слова выразить чувства, которые мы сейчас испытываем?

Отец Анвара смотрит на сына и говорит:

– Благодарите Анвара. Это он меня убедил. По правде сказать, я не хотел ехать. Он меня заставил.

Анвар молча смотрит вперед через лобовое стекло.

– Анвар... – говорит Стив, – Билли очень повезло, что у него есть такой друг, как ты. Ты действительно самый лучший друг, какой только может быть. Мне ужасно жаль, что я не понимал этого раньше. Спасибо тебе, что не оставил в беде ни Билли, ни нас.

Я уже готовлюсь услышать, как Анвар отшутится в ответ – мол, все нормально, мистер Сти, но когда он оглядывается на Стива, то не издает ни звука. Лицо Анвара залито слезами. Они со Стивом молча смотрят в глаза друг другу. Я вижу, что они понимают друг друга без слов.

Машина останавливается у дома Джули, мы выходим и замираем на месте, не в силах пошевелиться. Сперва улица пугает зловещим безмолвием, но вскоре издалека доносятся звуки, похожие на выстрелы, и мы вздрагиваем, точно ощущаем пули внутри себя.

– Нам лучше зайти в дом, – спохватывается Джули. – Еще раз огромное спасибо вам обоим. Мы обязаны вам жизнью. – Она кивает Анвару и его отцу.

Стив, похоже, собирается пожать руку отцу Анвара, но потом наклоняется и крепко обнимает их обоих.

– Надеюсь, мы скоро увидимся, – говорит он, и они с Джули исчезают в доме.

– Пока, Билли, – прощается со мной отец Анвара, как всегда. – Не задерживайся, – велит он сыну, после чего садится в машину и заводит двигатель, а дверцу справа открывает, чтобы Анвар мог сразу забраться в салон.

– Ну вот, – ухмыляется Анвар.

– Ага, – отвечаю я.

– Ох, ребята! – восклицает Ангарад и тянется к Анвару, который удивленно таращится на нее, когда она его обнимает. – Мне неприятно это говорить, но мы были абсолютно, абсолютно правы.

– Да, – кивает Анвар. – Терпеть не могу, когда худшие предчувствия сбываются.

Они переглядываются и улыбаются. Ангарад глубоко вздыхает:

– И мне хотелось бы, чтобы мы ошибались.

С минуту мы стоим в тишине. Ни один из нас не в силах уйти первым.

Ангарад притягивает Анвара к себе и еще раз обнимает:

– Спасибо тебе и твоему отцу. Вы такие молодцы, что приехали за нами. Береги себя, Анвар.

– Взаимно, Ангарад, – улыбается он.

Она уходит в дом.

Мы остаемся вдвоем. Произошедшее настолько невероятно, что мы даже не находим слов, чтобы передать чувства.

– Вы нас спасли! – наконец нарушаю я тишину. – Спасибо.

Анвар смотрит на кроссовки и вполголоса произносит:

– По крайней мере, твой папаня больше не считает меня такой уж плохой компанией.

Мне становится смешно. Я смеюсь и не могу остановиться. Анвар поднимает глаза и хмыкает.

– Анвар! Поехали! – резко окликает его отец.

– Еще минутку, пап! – кричит Анвар в ответ и поясняет мне: – Он хочет немедленно уехать из Бристоля.

– По-моему, это хорошая идея.

– Ну что ж... Тогда до встречи, Билли.

Прощальный взгляд друга выражает тепло и поддержку. Хотя он не произносит лишних слов. Он всегда так прощается после уроков, когда мы доходим до его дома и я на развилке поворачиваю к дому Стива. Анвар ведет себя так, будто сегодня самый обыкновенный школьный день.

– Постой! У меня для тебя кое-что есть, – спохватываюсь я и открываю рюкзак.

Настал подходящий момент, когда можно отдать Анвару набор для выживания, который я сделал специально для него, – нашел на кухне Стива жестянку из-под мятных пастилок и сложил в нее все предметы, которые самоучитель предписывает носить с собой.

– Держи, это тебе. Такой же комплект, как тот, который ты помог собрать мне. Вдруг пригодится.

Рис. 12. Как изготовить для друга карманный набор материалов для выживания

Задумавшись на мгновение, Анвар вытаскивает из своего желтого рюкзака какой-то пакет.

– А это тебе. – Он вручает мне пакет. – Тоже может пригодиться.

– Открыть сейчас?

– Да нет, потом посмотришь... там ничего особенного.

Укладываю пакет в рюкзак.

– Побегу я. До скорой встречи, Билли.

– Подожди. Помнишь, я показывал тебе на карте башню, куда меня возила Сильвия? Точка на карте называется Сэндгейт. Если вам понадобится укрытие, поезжайте туда. Что мы будем делать, я пока не знаю, но, думаю, Сильвия хотела бы, чтобы я перебрался в ту башню. Сильвия тоже должна быть там. Она что-то знала и потому готовилась заранее.

– Надеюсь... – Анвар осекается. – Я понятия не имею, куда папа намеревается ехать, но название запомню. Спасибо.

– Анвар! – снова окликает его отец. Голос звучит строго, а в глазах читается беспокойство.

– Ладно, мне пора!

Анвар запрыгивает в машину, и едва дверца захлопывается, его отец трогается с места.

Я машу рукой, хотя уже не вижу его, но мне кажется, что Анвар машет мне в ответ.

Я машу и машу, пока автомобиль не скрывается из виду.

Как (не) заснуть

Прошло уже несколько часов с тех пор, как Анвар с отцом уехали, а мы так и не покинули гостиную Джули. Будто пригвожденные сидим перед телевизором, слушаем и смотрим, слушаем и смотрим...

По всем каналам крутят бесконечные репортажи о распространении инфекции, а в интернете – видеоролики о превращении людей в Серых.

– Хотя для большинства людей, подвергшихся воздействию вируса, он является смертельным, кому-то из носителей, очевидно, удается остаться в живых даже после трансформации. Судя по имеющимся данным, они утрачивают всякие человеческие качества и не реагируют ни на боль, ни на обращение, – рассказывает диктор. Закатав рукава до локтя, он наклоняется ближе к объективу камеры и добавляет: – Зараженных нельзя воспринимать как людей. Их нужно избегать любой ценой.

В новостях постоянно звучат предупреждения властей о том, что гражданам надлежит сидеть дома до поступления дальнейших распоряжений. В то же время многие люди игнорируют эти рекомендации, считая, что дома они подвергаются большей опасности.

Мои мысли крутятся вокруг Сильвии. Что бы ни говорил Стив, что бы ни думали врачи, она готовилась к чему-то страшному, хотя, признаю´, временами переусердствовала... Я снова вспоминаю изображения серых людей в башне и гадаю: знала ли Сильвия, что произойдет? И если да, то откуда? А главное – где она сейчас? Все еще в больнице? А вдруг пациентов распустили по домам? Может, Сильвия уже в башне? Вопросы роятся в голове, но в одном я уверен на сто процентов – мне непременно нужно попасть туда же, в башню. Если есть шанс, что Сильвия там и ждет меня, я не должен его упустить.

Джули выключает телевизор и говорит:

– По-моему, мы услышали достаточно. Сейчас нам всем требуется отдых. Билли, постелить тебе на диване?

– Мам, – встревает Ангарад, – тебе не кажется, что нам лучше лечь в одной комнате? По-моему, так будет безопаснее.

Обдумав ее предложение, Джули начинает раздавать указания:

– Это самая просторная комната, расположимся здесь. Мы со Стивом принесем сверху матрасы, у нас даже надувной где-то лежит. Ангарад и Билли, берите одеяла, подушки и все пледы, которые найдете.

Если бы голос Джули не звенел от волнения, ее слова могли бы звучать так, будто мы устраиваем пижамную вечеринку.

Мы приносим сверху постельные принадлежности, и к тому моменту, когда спальные места полностью готовы, пустого пространства на полу почти не остается.

– Для полного счастья не хватает только развести огонь и поджарить маршмеллоу, – хмыкает Стив, но его нарочито бодрая интонация никого не обманывает.

Молча устраиваемся на ночлег, долго ворочаемся с боку на бок. В какой-то миг мне становится понятно, что Стив, Джули и Ангарад уже спят. Одному мне не до сна. Прокручиваю в голове все, что знаю о выживании, силюсь отвлечься от воспоминаний о прошедшем дне, о выражении лица мужчины в то мгновение, когда он отлетел от машины, о том, как его тело преобразилось на наших глазах. Нет, ничего не помогает. Встаю и на цыпочках иду искать рюкзак. Осторожно запускаю в него руку, и пальцы касаются обложки самоучителя «Как выжить». Переворачиваю обложку, вижу пять правил выживания, перечитываю их снова и снова. В темноте я не могу как следует разглядеть написанное, но каждое предложение знакомо мне настолько хорошо, что в этом и нет необходимости, – я чувствую себя спокойнее, просто проводя по строчкам пальцами.

Как уехать

На следующее утро я просыпаюсь первым и озираюсь по сторонам. Джули и Стив лежат рядышком, лицом друг к другу, их ноги чуть согнуты, а руки соприкасаются. Они – зеркальное отражение друг друга. Ангарад хмурится во сне и дергает ногами, но вскоре ее дыхание становится глубже, она успокаивается и спит дальше.

Поднимаюсь с дивана как можно аккуратнее и выхожу из душной гостиной.

Пишу сообщение Анвару, но оно не отсылается. Должно быть, мобильные сети не работают. Возвращаюсь в гостиную, нахожу роутер и ввожу пароль от вайфай. Остальные продолжают мирно посапывать.

Ввожу в поисковик название больницы, где лежит Сильвия, открываю контактные сведения. Набираю номер с домашнего телефона Джули и Ангарад, но слышу лишь бесконечные гудки. Пусть я и не особо рассчитывал, что дозвонюсь до Сильвии, в душе нарастает ощущение разочарования. Надеюсь, она сбежала из больницы и направляется в башню. Сильвия говорила, я сам пойму, когда настанет пора перебраться туда. Она была права.

Выглядываю в кухонное окно. Тут и там люди грузят в машины чемоданы и сумки, словно собираются в отпуск. Что по-настоящему ценного человек берет с собой в такую поездку? Поскольку мы сейчас в доме Джули, все, что у меня есть, – это одежда, которая на мне, телефон, набор для выживания и рюкзак.

Из гостиной доносятся голоса Джули, Стива и Ангарад. Они что, уже проснулись?

– Мне кажется, это подходящее место, – говорит Джули. – Не ближний свет, зато голод нам там точно не грозит. У отца всегда есть запас продовольствия, так что какое-то время продержимся.

– В новостях говорят, что власти рекомендуют гражданам сидеть по домам, – возражает Стив.

– А граждане тем временем разъезжаются кто куда, – вступаю в разговор я, возвращаясь в гостиную. – Анвар говорит, что его семья так и поступила, да и другие соседи собирают вещи.

Джули подходит к окну и вертит головой.

– Нам тоже стоит уехать, – продолжаю я. – Если бы мы находились не в городе, разумнее было бы остаться на месте, но здесь их может быть слишком много.

– Согласна, – кивает Джули. – Мы понятия не имеем, сколько этих... как вы их назвали – Серых? – ошивается поблизости. Надо уезжать как можно скорее.

– А куда? – спрашиваю я. – Ты что-то говорила о своем отце?

– Его ферма довольно далеко. Думаю, там безопаснее, чем в Бристоле.

– Где именно?

– В Уэльсе, – говорит Ангарад.

– Всего в нескольких часах езды, – добавляет Джули. – Я могу позвонить ему и сообщить о нашем приезде.

– Ну, если ты так хочешь... – качает головой Стив.

Джули отлично придумала, нельзя допустить, чтобы он ее отговорил.

– Берите только те вещи, которые вам действительно нужны, – обращаюсь к Джули и Ангарад. – И нам нужно будет взять еду и воду.

Мгновение все остаются неподвижными, точно не желают уходить, но уже в следующую секунду вскакивают и принимаются за работу. Ангарад, кряхтя, поднимается с матраса, Джули уносится наверх, мы со Стивом спешим на кухню.

Мы впервые остаемся наедине с тех пор, как все это завертелось.

– Нам ведь незачем заезжать домой, правда? Ничего оттуда забирать не будем... – бормочет Стив, открывая кухонные шкафчики. – Я уверен, что это ненадолго. – (По-моему, он сам себе не верит.) – А у папы Джули найдется одежда, которую мы сможем одолжить.

– Да, можно не заезжать, – киваю я. Думаю о книге Сильвии, аккуратно уложенной в мой рюкзак. Кроме этой книги, мне ничего не нужно. Я становлюсь сильнее, просто зная, что она у меня с собой.

Стив продолжает изучать содержимое шкафчиков.

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

Он поднимает глаза:

– О чем?

– О том, что Сильвия была права, когда готовила меня к серьезному испытанию. Несмотря на твои возражения.

Стив с грохотом закрывает дверцу.

– Да говорить-то особо нечего.

– Но ведь...

– Билли, послушай. То, что сейчас происходит, иначе как безумием не назовешь. Такого не мог предсказать никто. Да, ты находишь в случившемся совпадения с тем, о чем твердила тебе мама, но это не значит... это не значит... – У Стива заканчиваются слова, будто он и сам не понимает, к чему клонит, так что вместо продолжения разговора он возвращается к сборам и тянется за едой, которую обнаруживает в очередном шкафчике.

Я чувствую, как из желудка по пищеводу к задней стенке горла поднимается волна гнева. Мне хочется затопать ногами, наорать на Стива за то, что по его милости Сильвия теперь беззащитна и лежит в больнице... Ярость душит меня, и мне удается лишь сдавленно вскрикнуть.

Встречаю ошеломленный взгляд Стива, и на ум наконец приходят нужные слова:

– Почему ты не призна´ешь, что она была права?

Он упрямо продолжает сортировать пакеты с печеньем и крупами.

– Я не хочу больше говорить об этом, – произносит он едва слышно. Потом повторяет громче: – Я не хочу больше об этом говорить.

– Ты не можешь просто притворяться, что ее не существует! – выпаливаю я, и сердце гулко стучит в ушах.

Он не отвечает и даже не встречается со мной взглядом.

Мы молча обшариваем оставшиеся шкафы. Я чувствую, как меня трясет от негодования, и, когда он спрашивает, какие продукты, по моему мнению, следует взять, я лишь пожимаю плечами.

Оглядев упакованные припасы, Джули вздыхает:

– Негусто... Эх, и почему я не успела съездить в супермаркет?!

Мы со Стивом не произносим ни слова. Она переводит взгляд с него на меня и спрашивает:

– Все в порядке?

– Да, – отвечает Стив.

– Нет, – отвечаю я одновременно с ним и выхожу из кухни.

Внезапно возникает куча дел, требующих внимания, и с каждой минутой, отдаляющей наш отъезд, у меня усиливается боль в животе. Джули велит всем сходить в туалет перед дорогой. Я как могу избегаю Стива и наполняю водой чистые большие бутылки, а затем прошу Ангарад достать из контейнера для пластиковых отходов бутылки из-под молока и газированной воды и промыть их хорошенько, после чего наливаю воду и в них.

Мы с Ангарад начинаем носить вещи в машину. Чтобы загрузить все необходимое, нам приходится сделать несколько рейсов. Жильцы соседнего дома делают то же, что и мы. У них двое маленьких детей, которые прижимают к себе мягкие игрушки и играют на тротуаре. Младший держит в руках плюшевого лопоухого кролика.

– Но я не хочу уезжать, – капризничает он.

Взрослые улыбаются, глядя, как я подтаскиваю к машине тяжелые бутыли с водой и с трудом запихиваю их в багажник.

– Сынок, посмотри – наши соседи тоже отправляются в приключение! – с фальшивой веселостью говорит малышу мама.

– Да, все правильно, – поддакиваю я. – Мы отправляемся в приключение.

Вернувшись в дом, я вижу Джули, которая, похоже, не в силах уйти. Не зная, как еще отсрочить отъезд, она принимается собирать одеяла с диванов.

– Пора ехать, – командую я во всеуслышание.

– Давай, мам. – Ангарад осторожно забирает у Джули одеяла. – Нужно уходить.

Ангарад взяла в дорогу мало вещей, но из ее сумки торчит угол фоторамки.

Мы захлопываем дверцы машины. Салон забит вещами, даже ноги не вытянуть.

Оглядываюсь на соседский дом. Дети сидят на заднем сиденье автомобиля, отец ссутулился на водительском, а мать убегает в дом – очевидно, забрать еще какую-то поклажу. Мальчуган с потрепанным кроликом поднимает руку и машет мне. Я машу в ответ и пытаюсь улыбнуться, хотя, по ощущениям, от этой вымученной улыбки мое лицо идет трещинами.

– Ну, на старт, – говорит Джули, включая зажигание.

– Ты говорила с дедушкой? – интересуется Ангарад.

– До него не дозвониться, но я уверена, что он ждет нашего приезда. Он догадается, что эта идея придет мне в голову. Там поблизости никто не живет, а потому, скорее всего, нам ничто не угрожает.

– А вдруг дедушка поедет к нам?

– Ну что ты! Он покидает ферму только в самых крайних случаях... – Тут из-за угла выезжает машина, и Джули резко тормозит, отчего нас всех бросает вперед. – Извините, что-то я отвлеклась.

Она провожает взглядом исчезающий вдали автомобиль.

– Ничего страшного, – улыбается Стив. – Со мной все в порядке, а вы как, ребята?

Ангарад слегка потирает лоб, который ушибла о спинку переднего сиденья.

– Нормально, – отвечает она.

Не предложить ли им вместо фермы поехать в башню? Пожалуй, после того, как Стив повел себя на кухне, с этим предложением лучше не спешить. Сперва удостоверюсь, что они все в безопасности, а потом – сейчас я осознаю´ это особенно отчетливо – мне предстоит отправиться на поиски Сильвии. Стив меня не поймет. Да что там не поймет – он даже не поверит, если я скажу, что она ждет меня в башне. Доедем до фермы вчетвером, а затем я при первой же возможности рвану в Сэндгейт. В глубине души я жажду уехать, потому что уверен: Стив не хочет, чтобы я был с ним, и ему будет легче, если я исчезну. Но я не могу бросить Ангарад.

Поначалу нам встречается мало машин, но едва мы выезжаем на одну из главных магистралей, то оказываемся в пробке. Как и мы, эти люди спешат покинуть Бристоль. Они тоже сложили в багажники все, что могли. Они тоже уезжают из города и понятия не имеют, когда вернутся.

Я пишу Анвару, но сообщения так и не отправляются. Стив звонит отцу Джули, в ответ получает лишь монотонный гудок – я слышал этот же звук, когда набирал номер больницы. Хотя вокруг полно народу, мы чувствуем себя отрезанными от мира.

Наш автомобиль ползет на черепашьей скорости.

– Надо было ехать вчера вечером, – бормочет Джули.

Небо заволакивают плотные темные тучи.

– Похоже, надвигается ливень, – замечает Стив, поднимая взгляд.

За окнами машин я вижу других ребят, которые жалобно смотрят на меня в ответ. Постукивание двигателя на малых оборотах, спертый воздух салона и горы вещей, из-за которых толком не повернуться, вызывают у меня желание распахнуть дверцу и выскочить наружу.

И я не единственный, кто так думает. Когда вереница машин встает намертво, несколько семей выходят на дорогу. Взрослые и дети с наслаждением разминают ноги, потягиваются, становясь похожими на большие звезды.

– Вы тоже хотите выйти? – осведомляется Джули.

– Нет, – хором произносим мы с Ангарад.

– Будет лучше, если мы останемся в машине вместе, – подхватывает Стив.

Я закрываю глаза. От вида людей, вышедших на улицу, мне становится еще жарче и неудобнее, чем раньше.

Большинство водителей соседних автомобилей заглушили двигатели и либо вышли на улицу, либо открыли двери. Они сидят боком, свесив ноги наружу. Слышны болтовня и смех. Такое чувство, будто мы просто застряли в пробке на выезде из города в предпраздничный день. На фоне суматошного отъезда все прочее кажется слишком спокойным, слишком нормальным.

– Я открою окно, – говорит Джули. – Впустим немного воздуха.

– Сильно не открывай, мама, – предупреждает Ангарад.

Джули немного опускает стекло. По-моему, ни малейшей разницы.

– Может, выключим двигатель? – предлагает Стив. – Хоть бензин сэкономим. Мы уже целую вечность тут стоим и не сдвинулись даже на пару сантиметров.

Рука Джули тянется к ключу, она уже готова повернуть его и заглушить мотор, как вдруг...

Раздается выстрел.

Как не промахнуться

Все происходит одновременно.

Все происходит в одно мгновение.

Раздается выстрел.

Он разносится по воздуху, заглушая отзвуки чьих-то разговоров.

Кажется, выстрел прогремел позади нас, где-то вдали.

Следом слышатся торопливые шаги. Кто-то бежит со всех ног.

Паника нарастает волнами. Они вздымаются со всех сторон, предвещая катастрофу.

Оглядываясь, повсюду я вижу лица, охваченные страхом. Люди кидаются в машины, но резко останавливаются и в оцепенении куда-то смотрят. Их глаза расширяются, руки на что-то указывают, они все будто съеживаются, но прежде, чем я успеваю понять, чтó они увидели, Джули газует и мы стремительно уезжаем.

Обогнув впереди стоящую машину, Джули втискивается в узкий коридор между заграждением и автомобилями. Неужели она считает, что там можно проехать?

Временами наша машина со скрипом ударяется то о другие машины, то о бетонный отбойник. Двери трясутся, словно нас сминает в комок. Мы с Ангарад кое-как перебираемся к центру сиденья, чтобы отодвинуться от дрожащих дверей.

Стив поворачивает голову и видит, как мы в ужасе жмемся друг к дружке. Убедившись, что мы в порядке, он переводит взгляд на Джули, которая нависла над рулем, напряженная, точно струна, и, кажется, верит, будто сможет силой мысли заставить машину ехать быстрее.

Другие автомобили тоже начинают выезжать, но многие из них накрепко застряли. А ведь минуту назад все мирно грелись на солнышке. Даже не верится, что это было на самом деле.

Дорожный затор остается позади.

Вопли по-прежнему не смолкают, звучат ближе, и мне мерещится, что эти вопли подхватят нашу машину, унесут и выкинут, когда с нами будет покончено. Серые появляются со всех сторон.

Люди грохаются на землю. Кто-то прячется в машину, но его настигают Серые, после чего человека подбрасывает в воздух и он падает.

Серые лавируют между автомобилями. Их движения бесшумны, и только по крикам тех, кого они встречают, можно догадаться, что там происходит.

– Давай, давай, давай, давай... – в отчаянии повторяет Джули.

Она еще сильнее нависает над рулем. Ее взгляд устремлен на расположенный впереди съезд. Именно к нему мы и держим курс. Машины подкатывают и с визгом уносятся прочь. Проезжая, они обдают нас вспышками света, после чего исчезают.

– Окно! – кричит Стив, заметив, что к нашему автомобилю бросается Серый.

Джули нажимает на кнопку подъема, но Серый просовывает крючковатую когтистую лапу в сужающуюся оконную щель.

Он застывает: одна часть руки остается по ту сторону окна, другая извивается в нескольких сантиметрах от лица Джули. Мгновение Серый недоуменно пялится на свою руку.

Видно, что раньше это был мужчина. С него до сих пор свисают клочья рубашки, а на шее болтается обрывок галстука. Вероятно, офисный служащий. Я представляю его в прежней жизни: он ходит с портфелем, слегка округлившийся живот нависает над темными брюками. Пьет кофе, всегда спешит, торопится на поезд. Но сейчас его волнует лишь одно – как проникнуть в нашу машину.

Растопыренные пальцы Серого миллиметр за миллиметром тянутся к Джули. Его рука все глубже протискивается в салон.

Джули отшатывается, стараясь удержать руль. Она ведет машину и всхлипывает, видя, как скрюченные пальцы сокращают расстояние до ее щеки.

Надо что-то делать. Впереди в пробке стоит грузовик. Не раздумывая бросаюсь в переднюю половину салона.

– Билли! – охает Стив.

Не обращая на него внимания, хватаюсь за руль и дергаю его в сторону, отчего мы почти влетаем в поток машин.

Серый врезается в грузовик.

Раздается ужасный грохот.

Звук одновременно трубный и резкий.

Звук, с которым что-то рассекается и рвется на куски.

Такое ощущение, что он раздается внутри меня. Словно это внутри меня что-то раскололось надвое, хоть я и знаю, что это не так и что на самом деле я спровоцировал разрушение вовне.

Серого сплющило между нашей машиной и грузовиком. Я отворачиваюсь, не желая видеть, что натворил, но потом заставляю себя обернуться, чтобы убедиться, что он больше не пытается забраться в салон.

Джули резко уводит машину в сторону, мы дружно заваливаемся на бок; я вижу, как изуродованное тело Серого почти вмазывается в грузовик. Едва мы отъезжаем, рука, тянувшаяся через открытое окно, вываливается обратно в оконную щель.

Лежа на дороге, Серый выглядит как тень.

Не в силах оторвать взгляда, я всматриваюсь в его силуэт, выискиваю признаки того, что сейчас он встанет и погонится за нами. Нет, он не шевелится.

– Вы в порядке? В порядке? – причитает Джули, не прекращая рулить.

– Мы в полном порядке, мама. – Ангарад тянется к Джули и ободряюще хлопает ее по плечу. – Все хорошо. Продолжай ехать. Не останавливайся. Ты молодчина.

Наш движущийся автомобиль привлекает все больше Серых. Они мчатся к нам, они бегут, стараясь не отставать от нас, и самое удивительное – им это удается. Серые перемещаются так быстро, что их ноги кажутся вихрями. Они налетают на нас со всех сторон, кто-нибудь из них может в любую секунду запрыгнуть на машину, и тогда нам конец.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... – умоляет Джули, обращаясь то ли к машине, то ли к Серым, то ли к дороге. – Ну же, ну же, ну же...

Мы почти у съезда. Почти у цели.

Автомобиль протискивается через узкий проезд. Бамперы скрежещут. Одним боком мы задеваем стоящую поблизости машину, и она перемещается в сторону.

За нами едет автомобиль. За рулем – мужчина, на пассажирском сиденье – женщина.

У мужчины непреклонный вид, выражение его лица мрачное. Серые, преследовавшие нас, замечают их и, когда мы прибавляем скорость, накидываются на эту машину, до которой у них больше шансов добраться.

Смотрю вперед. Ура, съезд! Оборачиваюсь... и тотчас перевожу взгляд обратно.

Та машина больше не следует за нами.

Ее окружили Серые.

Ни мужчины, ни женщины уже не видно.

Как начать путешествие

Мы едем молча.

Джули ведет машину, оставаясь в прежней сгорбленной позе. Стив смотрит на дорогу. Ангарад сидит на самом краешке, чтобы, не перелезая на переднее сиденье, быть как можно ближе к маме.

Мои кулаки сжаты. Я не сразу замечаю это. По-видимому, они сжаты уже достаточно долго, потому что расслабить пальцы мне удается с трудом.

Все так же в безмолвии мы въезжаем на мост в Уэльс. Я задерживаю дыхание и сижу не дыша, пока мост не остается позади. Кажется, нас опять может что-то остановить, но Джули продолжает давить на педаль газа, и мы мчимся дальше.

Деревья и кусты за окном сливаются в огромное зеленое пятно, солнечные лучи освещают каждый камешек на полях. Всюду царит такая безмятежность, будто мы перенеслись в какой-то другой мир.

Никто не произносит ни слова.

Только бы Анвар с семьей выбрались из города и теперь были в безопасности. Воображение рисует, что приключилось бы с ними, если бы на них, как и на нас, во время отъезда напали Серые. Ясно вижу испуганные лица Надифы и Таифы и представляю, как Анвар старается успокоить и отвлечь их, хотя у самого поджилки трясутся. Кручу телефон в руках. Понимая, что друг все равно не получит сообщения, набираю текст, сообщаю о наших планах и добавляю: «Надеюсь, у вас все нормально». Сообщение так и висит неотправленным.

Мы едем и едем, а индикатор бензина на приборной панели неуклонно опускается влево, приближаясь к красной черте.

Никто по-прежнему не произносит ни слова.

Время от времени нас обгоняют другие автомобили. Все едут быстрее, чем положено, едут так быстро, как только могут.

Брошенные машины стоят там и сям вдоль обочины, а то и прямо посреди дороги. Джули приходится объезжать их.

Ни в одном автомобиле людей нет.

Хорошо, что нам удалось вырваться. Неожиданно впереди образуется затор.

Машины останавливаются. Мы сидим насторожившись и оглядываемся по сторонам.

Джули указывает на вывеску с надписью «Сервис». По-видимому, автомобилисты столкнулись с той же проблемой, что и мы, – бензин у них на исходе.

Когда мы доезжаем до вереницы остановившихся машин, Джули, не сбавляя скорости, едет дальше. Здесь небезопасно. В наше новое время находиться рядом с большим количеством людей значит сильно рисковать.

Никто из нас не спрашивает у нее, почему она так поступает.

Никто ничего не говорит.

Некоторое время машина мчится вперед, буквально подталкиваемая Джули, вцепившейся в руль. Кажется, ее потребность ехать подпитывает машину, как топливо.

Но вот этого топлива оказывается недостаточно, и двигатель глохнет. Джули давит на педаль газа, однако ситуация не меняется.

Машина проезжает еще немного по инерции и замирает.

Джули вертит руль, пытаясь съехать на обочину, однако автомобиль так и остается стоять под углом на внешней полосе.

Она снова и снова поворачивает ключ в замке зажигания, но машина не издает ни звука. Провозившись так несколько минут, Джули беспомощно опускает руки.

– Так... – наконец нарушает тишину Стив. Он поворачивается и смотрит на Джули. – Ты в порядке, милая?

– Да, – отвечает Джули тонким усталым голосом. Ее лицо осунулось и побледнело. Она опустошена, как бензобак.

Никто не двигается. Руки Джули по-прежнему сжимают руль.

Я озираюсь. Чем дальше мы отъезжали от Бристоля, тем меньше машин было на дорогах, а сейчас вокруг вообще ни одной. В этой части Уэльса, похоже, сплошные леса и поля.

– До фермы еще далеко? – спрашиваю я.

– Примерно час езды. Может, чуть меньше, – говорит Джули.

– За какое время мы доберемся туда пешком?

– Н‐не знаю... – Голос Джули словно затухает.

– Уходим с дороги. Берите все, что унесете. Я возьму воду.

С этими словами я отпираю дверцу и толкаю ее, но она плохо подается – смялась, когда мы протискивались между другими автомобилями. Сделав несколько толчков, кое-как распахиваю дверь.

Стопы неуверенно опускаются на теплый асфальт. Мне немного не по себе – вдруг ноги меня не выдержат? Хватаюсь за край дверцы и жду, когда восстановится нормальное кровообращение. Затем обхожу машину, открываю багажник, достаю бутылку с водой и только тут замечаю, что остальные продолжают сидеть в салоне.

Джули все так же сжимает руль и смотрит вперед, на дорогу. Стив с остекленевшим взглядом застыл на месте. Ангарад все так же сидит, просунув голову между двумя передними сиденьями.

– Ангарад, – шепчу я, а потом повторяю громче: – Ангарад!

Она вздрагивает, будто только что проснулась.

– Нужно уходить с дороги. Поторопись!

Ангарад молча кивает. Не знаю, о чем она думает, но ее мысли явно крутятся вокруг чего-то или кого-то конкретного. Собравшись с духом, она кладет руку на плечо Джули и мягко произносит:

– Мама, нам пора.

– Ага, – отзывается Джули. Ее ответ больше напоминает протяжный выдох. Она продолжает сидеть не шелохнувшись.

Ангарад растерянно переводит взгляд на меня, а я хмуро гляжу на Стива. Мы с ним не перемолвились ни словом с момента нашей ссоры на кухне, и во мне до сих пор клокочет обида. Ангарад, кажется, понимает, что я не в состоянии с ним разговаривать.

– Давай, Стив, – зовет она. – Вперед!

Взрослые не шевелятся.

– Мы должны уйти с дороги, пока нас никто не нашел, – подхватываю я.

Эти слова, кажется, попадают в цель. Стив наваливается на дверь и вздрагивает, когда та скрежещет и сопротивляется.

– Думаю, нам лучше остаться в машине, – внезапно протестует Джули. – Мы можем запереть двери... – Ее голос звучит умоляюще.

Ангарад и Стив переглядываются.

– Перестань, мама, здесь оставаться нельзя. – Ангарад разговаривает так, будто это она – мать, та, кто должна утешать и поддерживать.

– Нам нужно попасть на ферму, милая, – добавляет Стив.

– Да, я знаю, – отвечает Джули. – Я... мне... Я думаю, я просто... Я не знаю. Я не могу в это поверить.

– Все будет хорошо, – говорит Стив и повторяет эту фразу так, словно действительно в это верит: – Все будет хорошо.

Вынимаю из багажника сумку с водой. Ручки режут пальцы. Ох, далеко мне такую тяжесть не унести. Когда я ставлю сумку, раздается стук бутылок. Одна из них вываливается и катится по асфальту.

Сперва я думаю, что никакого другого движения на дороге нет. Убеждаю себя, что больше ничего не вижу. Мне отчаянно хочется, чтобы это было правдой. Хочется, чтобы мы были единственными людьми в округе.

Но стоит мне присмотреться, и я уже не могу отрицать очевидного. Мы не одни.

Вдалеке виднеются человеческие силуэты. Их двое, и отсюда они выглядят как точечки. Вполне вероятно, это обычные люди, ищущие помощи, такие же, как мы. Но мы не можем рисковать.

– Там кто-то идет. Уходим немедленно. – Я говорю отрывисто, перескакивая с предложения на предложение. На страх больше нет времени.

Только тогда все начинают шевелиться. Даже Джули выходит из салона. Мы берем все, что сможем унести. Часть провизии. Сумку с водой. Большинство вещей оставляем в машине.

В кустах есть прогалина. К ней-то мы и устремляемся.

За нами вроде бы никто не гонится, хотя делать выводы пока рано.

Мы бежим, карабкаемся не оглядываясь.

Как идти (и переходить на бег)

Мы заранее договорились, что пойдем молча, и хотя в этом есть смысл, я был бы рад, если бы мы болтали. Если бы все складывалось иначе.

Я представляю, как в другое время, в другой день мы могли бы гулять где-нибудь за городом, смеяться, играть в игры. Мы со Стивом общались бы как ни в чем не бывало, между нами не пробегала бы никакая кошка. Он снова смотрел бы мне в глаза. Вероятно, для разминки мы начали бы с игры «Я шпион», а потом перешли бы к «Двадцати вопросам». Делали бы паузы, когда замечали что-нибудь интересное, например причудливую раковину улитки или живописный вид на перелесок.

Забавно, до чего отчетливо я воображаю себе эту идиллическую прогулку. Мне даже кажется, что я скучаю по таким вылазкам, а ведь мы никогда раньше не проводили время вместе.

– По-моему, впереди деревня, – нарушает тишину Джули.

Мы пытались проложить маршрут на телефонах, но сигнала по-прежнему нет. По прикидкам Джули, чистое время в дороге должно занять около двенадцати часов.

– Может, обойдем? – спрашивает она.

Никто не отвечает. Интересно, остальные думают о том же, о чем и я? Лично мне сейчас необходимо увидеть людей. Почувствовать, что мы не остались одни на целом свете. Умом я, разумеется, понимаю, что ощущение одиночества обманчиво, и тем не менее мне требуются доказательства.

– Да, сделаем крюк, – соглашается Стив.

Джули кивает и поворачивает направо, к развилке.

– Смотрите! – оживляется Ангарад. Она указывает на небо, и мы видим шлейф дыма, поднимающийся в воздух. – Мам, как считаешь, может, это та самая деревня?

– Да, похоже на то, – кивает Джули. Ее лицо каменеет, затем она опускает взгляд на землю и идет дальше. – Давайте остановимся на минутку. – Она ставит сумки на землю и жестом показывает Стиву, что хочет с ним поговорить. Они уходят за дерево, и до нас доносится лишь тихое бормотание.

– Родители волнуются, – комментирует Ангарад.

– Стив всегда на взводе.

– Почему ты так делаешь?

– Что?

– Называешь его Стивом. Почему бы тебе не называть его папой?

– Сильвия называла его Стивом, – отвечаю я, хоть и понимаю, что это звучит не совсем логично.

– Тогда второй вопрос: почему ты зовешь свою маму Сильвией?

– Она велела, чтобы я называл ее по имени. Она утверждала, что, если возникнет чрезвычайная ситуация и дети примутся звать своих мам, она не поймет, кто к кому обращается. Зато если я окликну ее по имени, она непременно меня услышит.

Ангарад обдумывает мои слова.

– Разве она не узнает твой голос?

– Узнает, конечно, но в настоящей чрезвычайной ситуации важна каждая мелочь. Если все горланят наперебой, чей-нибудь голос можно и не различить.

Пересказывая объяснение Сильвии, я чувствую, как мой голос повышается, – я буквально начинаю пищать. В голове молнией проносится странная мысль: да, то, что я обращаюсь к ней по имени, логично, но ведь, как верно заметила Ангарад, разве она не сможет выделить мой голос на фоне чужих? Разве не так поступает мама?

– Как считаешь, стоит мне спросить у мамы, могу ли я называть ее по имени?

– Не думаю, что это сработает, – она привыкла, что ты зовешь ее мамой, и не поймет, что это ты, если ты крикнешь: «Джули!»

– Наверное, ты прав.

Мы снова отправились в путь, Джули по-прежнему шагает первой, мы за ней гуськом. Замыкает процессию Стив, он сам на этом настоял. Движемся медленно – мы тащим тяжелую поклажу и то и дело останавливаемся попить воды, а полуденное солнце так и шпарит. После каждой остановки моя сумка становится все менее увесистой.

Боюсь, при той скорости, с которой мы идем, и с тем количеством привалов, которые делаем, путь до фермы продлится гораздо больше двенадцати часов.

На тропе почти негде укрыться от солнца. Ангарад поднимает руку, заслоняя лицо. У меня тоже горят щеки и лоб, но тащить сумку с водой приходится двумя руками, так что защититься от перегрева нечем. В голове проносятся правила выживания, перед мысленным взором появляется самоучитель. Представляю, как листаю его страницы, вчитываюсь в каждую фразу, в каждую схему. А вот и раздел об опасных погодных воздействиях.

– Нам нужно остановиться.

– Что такое? – спрашивает Ангарад.

– У кого-нибудь есть запасные футболки, рубашки или что-нибудь в этом роде? На жаре мы рискуем получить тепловой удар. Необходима защита.

Кажется, я слышу, как Стив усмехается себе под нос.

Джули стаскивает со спины рюкзак.

– Хорошая идея, Билли. Взгляни, эти подойдут?

Она достает несколько футболок.

Я беру одну и повязываю вокруг головы.

– Выглядишь нелепо, – хихикает Ангарад.

– Лучше выглядеть нелепо, чем перегреться.

– Золотые слова, Билли, – кивает Джули и принимается обвязывать футболку вокруг головы Ангарад, хотя та пытается ее оттолкнуть.

– Ма-а-ам, – тянет она тем же тоном, что и в памятный день, когда они впервые пришли к нам на обед.

– Потерпи, почти готово. Сейчас тебе станет прохладнее. – Джули убирает руки, и я вижу на голове Ангарад криво наверченный тюрбан. – Стив, тебе сделать такой же?

– Да зачем, мне и так нормально...

– Давай, Стив! – подбадривает Ангарад и осторожно поправляет футболку на голове. – Стильно смотрится!

– Если получишь тепловой удар, ты нас всех задержишь, – тихо говорю я.

– Ладно, убедили, – хмыкает Стив, поднимая руки вверх в знак поражения. – Солнце все равно уже зашло за тучи, – бормочет он, но позволяет Джули намотать вокруг его головы рубашку. Она гораздо шире футболок, поэтому импровизированный тюрбан Стива больше напоминает многослойную чалму.

– Вот так, – прищелкивает она пальцами, закончив работу. – Вполне прилично получилось, правда, ребята? Тебе очень... тебе очень идет. – Джули изо всех сил сдерживает смех.

Ангарад тоже начинает смеяться, да так сильно, что у нее трясутся плечи. Мне не хочется видеть Стива, но я украдкой бросаю на него взгляд. Он и впрямь имеет потешный вид, и я не могу удержаться от улыбки.

Поймав мой взгляд, Стив ухмыляется и позирует в своей уморительной чалме, отчего Ангарад и Джули хохочут еще заразительнее. Я решительно отвожу глаза.

– Стоп! Прекратите! – шикает Джули. Сначала кажется, что она так говорит, потому что сильно смеется, но потом ее тон меняется. – Прекратите, прекратите! – приказывает она.

Стив оборачивается.

Мы видим то, что заметила Джули. На тропинке впереди мелькает стая Серых.

И они движутся прямо на нас.

Как оказаться гораздо ближе к Серым, чем хотелось бы

– Сюда! – командует Стив.

Мы сворачиваем с тропинки в кусты.

Они втроем уже стянули с головы тюрбаны, и косы Ангарад разлетаются за спиной.

– Бросай! – кричит Джули, видя, что я пытаюсь тащить сумку с водой.

Поколебавшись всего мгновение, я отпускаю ручки.

Бутылки вываливаются и катятся вниз по тропе.

Я чуть не падаю, прыгая по неровной земле. Кажется, мы совсем не продвигаемся вперед – по этим кустам невозможно бежать. Слишком много препятствий на пути, слишком много ям под ногами.

Мы бежим, пока есть куда бежать.

Дальше растительность такая густая, что нам сквозь нее не пройти.

– Прячьтесь! – восклицает Ангарад.

Мы с ней приседаем за стволом дерева, Джули и Стив сигают за кусты.

Теперь, когда наши шаги стихли, я слышу, как нас окружают Серые.

Слышу шорох кустов, которые они задевают на ходу, шелест приминаемой травы, топот, с которым они продираются сквозь подлесок, а главное – слышу их жуткие скребущие стоны, в которых смешались боль и множество других чувств.

Они все ближе.

Я слышу каждый свой вдох и выдох. До чего громкое у меня дыхание! Непременно выдаст, где мы.

Закрываю глаза. Пытаюсь успокоиться. Серых наверняка привлек наш смех. Сейчас главное – не шуметь, и тогда, возможно, опасность минует.

Поворачиваюсь к остальным, прикладываю палец к губам и надеюсь, что они поймут. Ангарад, похоже, затаила дыхание.

И тут я вижу Стива, который манит нас к себе. Он указывает на зазор в живой изгороди. Джули крадется туда. Я слышу каждый шорох. Чем ближе она подходит к изгороди, тем громче становятся звуки, тем плотнее сужается кольцо Серых.

Но прежде чем я успеваю сказать, что нам следует оставаться на месте, Ангарад уползает за Джули. Стив судорожно машет мне рукой, веля делать то же самое.

– Давай, давай! – шепчет он одними губами.

И тут Ангарад вскрикивает.

Ее крик рассекает воздух и поднимается над нами, как дым от костра, как маяк, точно указывающий наше местоположение.

Мы замираем.

Ангарад нагнулась и держится за ногу, – похоже, она поранилась. Я оборачиваюсь и вижу целую толпу Серых. Они обступают нас.

Они точно знают, где мы.

Заметив Серых, Стив меняется в лице.

Кажется, он сам сейчас преображается.

Его глаза тускнеют, кожа становится пепельно-бледной.

Кусты и деревья на пути Серых трепещут, будто тоже боятся их.

Стив смотрит на меня. Нас разделяют несколько метров, но этот взгляд словно приближает меня к нему. Его глаза устремляются на меня, точно он протягивает руки, чтобы крепко обнять.

И тут я вспоминаю о ней. Вижу пламя, вижу его свет и тепло на ее лице. Вижу ее отчаяние и радость, всей душой надеясь, что она сейчас в безопасности.

Интересно, узнает ли она, когда Серые доберутся до нас? Думаю, она почувствует, что меня больше нет. Не могу объяснить почему, но я просто не верю, что она не узнает, что меня нет в этом мире. Это кажется мне невозможным, как и мысль о том, что я не узнаю, если ее не станет.

Глаза Стива широко распахнуты. В уголках собираются слезы. Он смотрит на меня так выразительно, что я практически слышу этот взгляд. Возможно, Стив просит прощения; возможно, он говорит, что хотел бы, чтобы все сложилось иначе.

Гулкое эхо голосов Серых разносится вокруг нас.

Как использовать бомбочки-гремучки

Я знаю, что у нас мало времени.

Рука тянется в карман за набором для выживания. Мысленно перебираю его содержимое и не нахожу ничего подходящего. Меня уже охватывает паника, но тут в голове звучит голос Сильвии: «Никогда не прекращай попыток – ни за что не сдавайся!» Правило номер пять.

Снимаю рюкзак, открываю его. Внутри кое-какая еда, бутылка воды, самоучитель Сильвии, передняя обложка которого загнулась треугольником, и... и все. А, нет, еще пакетик от Анвара.

В суматохе последних дней мне и в голову не пришло проверить, что такое он туда положил. Достаю шуршащий пакетик. Разворачиваю.

Легкая коробочка в оранжевой обертке.

Бомбочки-гремучки.

Так, вспомним, что Анвар рассказывал мне о них. Это завернутая в бумажки смесь дробленого гравия и крохотного количества взрывчатки. Если бросить бомбочку на землю, раздастся громкий треск.

Оглядываю ствол дерева, вижу, как дрожат кусты – цепочка Серых направляется к нам оттуда.

Вон там растет буковое дерево. Пожалуй, оно стоит на подходящем расстоянии от нас. Срываю обертку, запускаю руку в коробочку. Бомбочки, напоминающие маленькие вишенки, лежат на слое опилок, которые разлетаются в стороны, когда я зачерпываю горсть.

Придется как следует размахнуться, чтобы бросить их прямо в цель. Более того, я должен сделать это в нужный момент, и ни секундой позже.

Серые все ближе.

Остаются считаные мгновения.

Они уже почти у букового дерева.

Подкидываю гремучки высоко в воздух, чтобы они пролетели над подлеском. Волнуюсь, сумею ли метнуть достаточно далеко, ведь я с малых лет не умею хорошо бросать. К счастью, бомбочки взмывают ввысь и с треском падают на ствол бука.

Они ударяются о ствол и взрываются одна за другой. Звук привлекает внимание Серых, и те прекращают бежать.

– Не шевелись! – командую Стиву шепотом. – Им тоже скажи.

Стив кивает и передает сообщение остальным. Я вижу, как Ангарад прикусывает губу. Джули раскраснелась от беспокойства, но она молчит.

Серые разбрелись в стороны от букового дерева. Они ищут, что взорвалось, ищут того, кто поднял шум.

Нам остается только затаиться и ждать.

– Думаете, они ушли? – нарушает молчание Ангарад.

Ее голос такой тихий, что больше похож на шелест ветерка в листве.

Не отходя от дерева, за которым мы прятались, я смотрю по сторонам. Солнце опять палит как ненормальное, а Серых нигде не видно.

– Похоже на то, – негромко отзывается Стив. – Ну, идем дальше? Как вы там?

– Ангарад на что-то наступила и поранила ногу, – вздыхает Джули. – Рану нужно промыть и перевязать. Ну что я за растяпа – оставила аптечку в машине!

– У меня есть кристаллы Конди, – сообщаю я, доставая из кармана набор для выживания. – Они действуют как антисептик.

– Кристаллы Конди? – Джули не верит своим ушам.

Отклеиваю изоленту от жестянки, выкладываю содержимое. Из маленького пакетика высыпаю несколько крупинок, заливаю их водой, размешиваю. Раствор получается ярко-розовым – значит я все сделал верно.

– Билли... – говорит Джули. – Это здорово, это невероятно. Даже не знаю, что бы мы делали, если бы у тебя не...

Ангарад пытается улыбнуться мне. Думаю, она тоже добавила бы что-нибудь к словам матери, если бы ей не было так больно.

– Да ну, пустяки. Просто повезло, что они оказались в моем наборе.

– Дело не только в кристаллах, – качает головой Джули. Внезапно она наклоняется ко мне и порывисто обнимает.

– Билли, ты герой, – сдавленно подтверждает Ангарад. – Если бы ты их не отвлек, они подошли бы прямо к нам.

– Чертовски меткий бросок! – хвалит Стив.

– Шикарный! – подхватывает Ангарад. – Откуда ты взял эти взрывающиеся штуки?

– Анвар дал. – Я улыбаюсь, предвкушая, как расскажу другу, как использовал бомбочки-гремучки. В следующий миг задаюсь вопросом, увидимся ли мы еще когда-нибудь, и душу охватывает леденящий страх.

Тем временем Джули не сводит с меня взгляда.

– А сейчас ты наколдовал антисептик, словно из ниоткуда... Не знаю, что сказать.

– Что там еще у тебя в волшебной жестянке? – спрашивает Ангарад, глядя на спички, обмакнутые в воск и ставшие водонепроницаемыми.

– Да ну, ерунда всякая. Для выживательства. – Пожимаю плечами и стараюсь не замечать, что Стив отвернулся.

– Стив, скажи что-нибудь, – окликает его Джули. – Ты согласен, что Билли спас положение благодаря набору для выживания? В нем много полезных вещей, которые непременно нам пригодятся.

– Да ну, ерунда, – повторяю я.

Стив поворачивается к нам, наклоняется и бегло оглядывает содержимое коробочки. Я задерживаю дыхание.

– Нам лучше двигаться дальше, – говорит он. – Ты можешь идти, Ангарад? – Он встает к нам спиной и смотрит вдаль. – Думаю, нам следует пойти в ту сторону.

– Стив не желает соглашаться, что от набора есть прок, и знаете почему? Потому что до сих пор считает все, чему научила меня Сильвия, бесполезными глупостями, – изрекаю я громко и отчетливо.

Стив мгновенно поворачивается ко мне и напряженным тоном произносит:

– Все не так просто, Билли. Все не так просто, как ты думаешь.

– Да ну? И как же все обстоит на самом деле?

Начав что-то бормотать, он осекается, а затем глядит мне в глаза и изрекает:

– Ты такой же, как она. Ты наседаешь, наседаешь и наседаешь. Но иногда это наседание заводит слишком далеко.

Я пытаюсь сглотнуть огромный комок, который внезапно вырос у меня в горле. Отчаянно моргаю, стараясь не расплакаться.

Джули и Ангарад неловко отводят взгляд.

Стив отходит на несколько шагов и, словно нашего разговора не было, указывает на одну из тропинок:

– Думаю, нам сюда.

Ночью мне не спится.

Джули и Стив настояли, что они останутся и будут дежурить, а мы с Ангарад должны поспать. Проснувшись посреди ночи, я обнаруживаю, что они оба тоже заснули. Что ж, вахту придется нести мне. Сажусь, внимательно смотрю по сторонам и прислушиваюсь к малейшим шорохам.

После нашей со Стивом ссоры Ангарад пыталась поговорить со мной, но я упрямо шагал вперед один, силясь распутать клубок чувств, которые бурлили в душе. Среди них было и разочарование оттого, что Стив отказывался признать, что Сильвия не зря учила меня навыкам выживания, и постоянное беспокойство о том, в безопасности ли Сильвия, или ей что-то угрожает, и гнетущее сомнение, которое я так долго отгонял: если Стив действительно не любит Сильвию, то и я не могу вызывать у него симпатии, ведь я ее ребенок. Именно эта мысль свербит в моей голове, когда я наконец опять ложусь и закрываю глаза.

Как заблудиться и снова отыскать дорогу по тени от палочки

Едва солнце встает над горизонтом, я уже на ногах. Надо идти дальше. Вечером мы не стали разводить костер, чтобы не привлекать внимания, и хоть я постарался выбрать удобное прибежище, нам не удалось сделать его теплым и сухим.

Дело было так: я нашел поваленное дерево и мы положили его рядом с укрытием. Затем я пояснил, как правильно расположиться, чтобы быть в максимальной безопасности. Ангарад и Джули последовали моему совету, а Стив сказал, что ему и так хорошо, и разместился чуть в сторонке.

– Завтрак! – восклицает он фальшиво-веселым голосом, раздавая разломанные овсяные батончики, которые мы прихватили на кухне в доме Джули.

Брать что-либо из рук Стива я не хочу. Заметив это, Ангарад вручает мне кусочек батончика. Мм... до чего вкусно, но очень уж они сухие, а поскольку сумку с водой я бросил, когда мы удирали от Серых, запасов осталось немного и пить приходится по минимуму.

При каждом движении ногой Ангарад морщится, хотя утверждает, что ей не так уж и больно.

Джули перевязывает рану, снова промывает ее раствором кристаллов Конди.

– Спасибо, мам. Теперь гораздо лучше, – благодарит Ангарад.

Мы продолжаем путь, и я вижу, что она прихрамывает.

– Как дела? – спрашивает меня Ангарад, когда мы оказываемся рядом.

– В порядке. Как твоя нога?

– Нормально. – По быстроте, с которой отвечает Ангарад, я мигом догадываюсь, что это неправда. – Болит, конечно... В смысле, не столько болит, сколько раздражает! – Она усмехается. – Блин, почему я не увидела ту металлическую штуковину? – Ангарад поправляет сумку, и сквозь материю проступают очертания фоторамки, которую я заметил еще вчера. – Ты-то сам как? Вчера твой отец, конечно, закатил концерт...

– Мне больше нечего сказать по этому поводу. Он не поверил Сильвии, не поверил мне. Не знаю даже, любит ли он меня.

– Ну что ты, любит, конечно, – отзывается Ангарад, но в ее голосе мне мерещится сомнение.

– Я просто хочу, чтобы Сильвия была со мной.

Только произнеся эту фразу вслух, я понимаю, насколько она верна.

– Тут мы уже шли, – утверждает Стив. – Вон те кусты я хорошо помню.

– А я уверена, что мы здесь не были, – отвечает Джули.

Мы все хотим пить, устали и проголодались, и даже короткие разговоры, кажется, отнимают последнюю драгоценную энергию. Чем дольше мы идем, тем отчаяннее жажда, а сейчас близится полдень, и жара час от часу становится все нестерпимее. Мобильные по-прежнему не в Сети, а на телефоне Стива разрядилась батарея.

У меня пересохло во рту. Стараюсь на что-то отвлечься, но мысли зациклились на невыносимой жажде. Тянущая боль распирает виски.

– Ладно, взглянем правде в глаза, – вздыхает Джули. – Мы заблудились. – Она мотает головой, точно собака, отряхивающаяся от воды, и смотрит на нас с Ангарад. – Э‐э... я не совсем точно выразилась, – быстро поправляется Джули. – Не сомневайтесь, мы доберемся до фермы... просто дорога может занять чуть больше времени, чем мы предполагали.

– Надо было пойти той тропой, которую я видел, – вклинивается Стив, и они в очередной раз принимаются спорить, в какую сторону нам двигаться.

Я нахожу ровную палочку и вертикально втыкаю ее в землю. Расчищаю пространство вокруг и кладу камень на линию, которую образует тень от палочки.

– Нужно сделать привал, – говорю я Ангарад, краем уха слушая препирательства Джули и Стива.

Передаю ей бутылку воды из рюкзака. Ангарад протягивает мне банан.

Терпеть не могу бананы. Мало того, кожура этого вся во вмятинах и коричневых пятнах, а мякоть на вкус мучнистая. Ем через силу, понимая, что выбора нет. Мы по очереди прихлебываем воду мелкими глотками.

– Ты в порядке? – обращаюсь к Ангарад, которая почти не разговаривает вот уже несколько часов.

Лицо у нее бледное и осунувшееся, а волосы сосульками свисают на плечи.

– Просто думаю о папе, – торопливо поясняет она.

Я ничего не знаю о ее отце – где он, жив ли вообще? Ангарад вытаскивает из сумки фотографию в рамке. На снимке я тотчас узнаю Ангарад и Джули, хотя Ангарад намного моложе, а у Джули более темные и длинные волосы. Они стоят по бокам от улыбающегося мужчины с солидным животом. Он крепко прижимает к себе Джули и Ангарад и, кажется, вот-вот поднимет их в воздух.

– Папа работает на нефтяной вышке, так что мы редко встречаемся. На сегодняшний день нефтяная вышка – самое безопасное место, и все же...

– Ты хочешь связаться с ним, – заканчиваю я фразу. – Чтобы убедиться, что он...

Ангарад кивает.

– Ты-то знаешь, каково это. – Она убирает фотографию обратно в сумку. – Как думаешь, с твоей мамой все в порядке? У тебя есть вести о ней?

Качаю головой.

– Перед отъездом я несколько раз набирал номер больницы с вашего домашнего телефона, но трубку так никто и не снял.

– У тебя есть мамино фото?

Снова качаю головой. Поколебавшись, лезу в рюкзак и достаю «Как выжить».

– Этот самоучитель принадлежит Сильвии. Она купила его в букинистической лавке еще в детстве, так что книга очень старая, но информация в ней просто бесценная.

Передаю книгу Ангарад. Она читает текст на последней странице и рассматривает обложку.

– Так это она торчала у тебя из-под кровати в день нашего знакомства?

Услышав, что к нам приближается Стив, я выхватываю книгу из рук Ангарад и запихиваю в рюкзак.

– Он до сих пор не знает, что она у меня. – Я бросаю на нее многозначительный взгляд и мысленно заклинаю: «Только не рассказывай ему».

– Сколько еще воды в запасе? – спрашивает Стив.

– Допиваем остатки того, что у меня было в рюкзаке, – отвечаю я, не глядя на него.

– То есть воды у нас считай что нет. – Стив протяжно вздыхает и отворачивается.

Джули садится рядом с нами, берет ломтик банана и рассеянно жует, устремив взгляд куда-то вдаль. Стив уходит исследовать тропу, по которой Джули предлагает идти дальше.

Минут через пять я перевожу взгляд на воткнутую в землю палочку. Тень от нее сдвинулась и больше не пересекается с камнем-меткой. Кладу второй камешек, чтобы отметить новую линию тени, и убираю палку.

Рис. 13. Как найти север по положению тени от палочки, воткнутой в землю

– Что ты делаешь? – любопытствует Ангарад.

– Выясняю, где север. – Ставлю левую ногу на первый камень, правую – на второй и смотрю вверх. – Север в той стороне. – Я указываю вперед.

Джули садится.

– Как ты это понял? – поражается Ангарад.

– По положению тени. Солнце встает на востоке и садится на западе. Я воткнул палку в землю и наблюдаю за смещением ее тени, потому что тень сдвигается в том же направлении, в котором Земля вращается вокруг Солнца. Камнями отмечается линия восток – запад. Первый камень показывает на запад, второй – на восток, значит север находится там, а юг – за моей спиной.

– А поскольку нам нужно на северо-запад, – подхватывает Джули, вскакивая на ноги, – наш путь лежит туда! – Она указывает направление по средней линии между тем, куда устремлен мой взгляд, и моим левым боком.

– Точно! – киваю я.

Солнце палит беспощадно. Я практически слышу его гудение, когда мы идем гуськом по узкой тропе.

Напрягаю слух, чтобы уловить шум воды, но ничего не слышу. Со слов Сильвии я помню, что лучший способ найти ручей – это следить за перемещениями птиц и зверей. Все бы хорошо, да только на нашем пути не попадаются ни те ни другие.

Во время очередного привала мы устраиваемся в теньке и ложимся на землю. Никто не заводит разговоров о том, что мы сделали уйму остановок, а вода в бутылках кончилась. Из них и впрямь уже не вытрясти ни капли.

– Как считаешь, нам еще далеко идти? – негромко осведомляется Стив у Джули.

– Э‐э... Сомневаюсь, что мы доберемся до фермы сегодня, – отвечает она.

Я лежу на спине и не свожу глаз с неба. Заметив над головой птиц – кажется, это воробьи, – наблюдаю за их полетом. Они проносятся над деревьями слева от нас и скрываются. Мгновением позже еще несколько птиц устремляются в ту же сторону.

Стив и Джули побросали сумки на землю и перебирают их содержимое. Вслух они об этом не говорят, но я-то знаю, что они ищут бутылку воды, которая где-нибудь завалялась. Увы, такой бутылки у нас нет.

– Пойду искать воду, – обращаюсь к Ангарад, которая лежит на земле, прикрыв лицо футболкой.

Горло пересохло, голос хрипит.

– Воду? – Ангарад поднимает голову, и я вижу ее розово-красные щеки, обгоревшие на солнце.

– Ага. Я быстро.

– Подожди, я с тобой. – Она неуверенно встает и морщится – нога явно все еще болит.

– Лучше полежи.

– Нет, мы должны держаться вместе. Как-нибудь доковыляю. Где ты планируешь искать воду?

– Точно не знаю... но, кажется, рядом есть ручей.

Стив, услышавший наш разговор, замечает:

– Не думаю, что вам стоит бродить одним.

– Да мы недалеко, – отмахивается Ангарад.

Так мы и говорим.

Мы недалеко.

Мы ненадолго.

Скоро вернемся.

Скоро увидимся.

У нас нет причин сомневаться в этом.

Как найти воду

Мы наблюдаем за полетом птиц.

Я рассказываю Ангарад, почему мы их ищем.

– Вот еще одна, направилась вон туда, – докладывает она каждый раз, когда замечает птицу. – Об этом ты тоже узнал из самоучителя?

Мы сейчас только вдвоем, и я без опаски открываю книгу на нужной странице.

– Тут сказано, что птицы, летящие от воды, могут двигаться медленнее, потому что у них полные желудки, – делает вывод Ангарад, пробежав текст глазами. – А если птицы летят...

– Прямо и быстро, вероятно, они как раз устремляются к источнику, – договариваю я фразу. – По-моему, именно это они и делают.

Птиц становится все больше. Одна за другой они прочерчивают в небе прямые линии, после чего скрываются из виду.

– Билли... – оживляется Ангарад. – Слышишь?

– Сюда, – киваю я, следуя за птицами через перелесок.

Дойдя до ручья, мы едва не падаем в него. Черпаем воду пригоршнями и никак не можем утолить жажду. Наполняем бутылки, прикладываем их к губам. Струйки текут по подбородку, по шее... Мы плещем воду себе на лица и наслаждаемся. Вода холодная, даже обжигающе ледяная, хоть и очень вкусная.

– Давай скорее вернемся к родителям и порадуем их, – улыбается Ангарад.

Я ложусь на землю возле ручья, погружаю руки в воду. До чего приятно чувствовать, как поток струится сквозь пальцы.

– Билли... – произносит Ангарад посерьезневшим голосом.

Не знаю, что именно я замечаю первым.

То ли слабый запах прокисшего молока.

То ли тихое хныканье ребенка, который начинает требовать еды.

То ли тень от пистолета.

Пистолет длинный, его ствол напоминает толстый прут. Дуло смотрит прямо на меня.

– Пожалуйста, – слышу я слова Ангарад.

Поднимаю глаза.

Неподалеку стоит супружеская пара с ребенком – семья, которую запросто можно встретить в любой день на любой улице. Мать несет малыша на груди в полосатом разноцветном слинге. Ребенок что-то лепечет и едва заметно крутит головкой. Люди как люди, самые обыкновенные, а глаза у них пылают от ярости. Только мужчина целится в меня из пистолета и командует:

– Отойдите от воды.

Собственные ноги вдруг кажутся мне бесполезными тяжелыми кусками плоти, никак не связанными с телом. Ребенок разевает рот и плачет, а мать шепчет ему что-то успокаивающее. Небольшая передышка, но потом принимается реветь громче прежнего.

– Живее! – понукает мужчина.

Он делает шаг – пистолет приближается ко мне, – а я еще сильнее примерзаю к земле.

– Билли! – умоляет Ангарад, но, видя, что я не двигаюсь, снова обращается к незнакомцам: – Мы просто хотели воды. Мы пойдем... мы хотели набрать воды.

– Откуда нам знать, что вы не зараженные? – строго произносит женщина. – А вдруг вы пустили в воду заразу?

– Что вы, мы чувствуем себя хорошо. – Я качаю головой. – Если бы мы были заражены, вы бы это поняли.

Хоть мужчина и продолжает держать нас на прицеле, от меня не укрывается недоумение, мелькнувшее на его лице.

– Я не хочу пускать оружие в ход, – заявляет мужчина, но я ему не верю.

Нет, я не думаю, что он намерен причинить нам вред, зато по его поведению четко понятно, что он боится. От этой мысли мне делается страшно. Пистолет в руке – страх в душе. Он напуган, а значит, опасен.

– Мы уходим, – заверяет Ангарад и дергает меня за руку.

Не поворачиваясь к ним спиной, мы молча удаляемся.

Муж и жена тоже не говорят ни слова.

Ребенок продолжает плакать. Его всхлипывания какие-то рваные, будто у него недостает сил как следует поорать.

Пистолет по-прежнему нацелен на нас.

Как (вынужденно) уйти

Когда мы возвращаемся на поляну к Джули и Стиву, вещи так и валяются на земле.

– Мы встретили супружескую пару, и у них было оружие, – выдыхает Ангарад. – Уходим немедленно.

Джули удивленно поднимает взгляд, но тут же начинает рассовывать пожитки в сумки.

Стив встает и пристально смотрит в ту сторону, откуда мы примчались.

– Стив! – кричит Джули. – Помогай!

Мы хватаем все, что под руку попадется, но тут в кустах раздается шорох, и мы кидаемся бежать.

Я то и дело оглядываюсь проверить, не преследует ли нас кто-нибудь, но вижу лишь размытые очертания деревьев и кустов, а слышу только топот наших ног и стук своего сердца.

Едва мы удаляемся от них, Джули поворачивается к нам с Ангарад и взволнованно спрашивает:

– Вы в порядке? Что случилось?

– У них ребенок, – отвечает Ангарад. – Грудничок.

– Они нас испугались. Решили, что мы заражены. Не думаю, что они видели Серых своими глазами, иначе бы так не считали.

– Хорошо, – приободряется Джули. – Надеюсь, это означает, что их здесь не так уж много.

– Что они вам сказали? – спрашивает Стив.

– Просто велели уйти от ручья, – отвечает Ангарад. – Они решили, что мы загрязняем воду. Мы убеждали их, что это не так, но они не захотели нас слушать.

– Давайте пройдем столько, сколько сможем, – предлагает Джули. – Если сегодня одолеем достаточное расстояние, завтра утром в два счета доберемся до фермы. Возможно... возможно... мы окажемся там даже сегодня.

Мы продолжаем идти до самых сумерек, не обращая внимания на мозоли. Пытаемся забыть о боли в ногах и усталости, которая повисает в голове каждого из нас, будто низко плывущие облака.

Стив, идущий первым, останавливается, крутит головой и щурит глаза, пытаясь высмотреть дорогу.

– Может, пока солнце не село, разобьем лагерь? – громко предлагаю я.

Мы со Стивом по-прежнему не разговариваем, и это меня даже радует, потому что так проще. С тех пор как в мою голову закралась мысль, что Стив не любит меня, каждый его поступок убеждает меня в этом все сильнее.

– Отличная мысль, – тотчас одобряет Джули.

– Лучше пройти вперед еще немного, – одновременно с ней возражает Стив.

– Скоро наступят сумерки, – замечает Джули. – Думаю, нам стоит остановиться здесь.

– Поддерживаю, – кивает Ангарад. – А ты что скажешь, Билли?

Обвожу взглядом темнеющие просторы. Никаких других источников света не видно, все вокруг выглядит мирно – трава и деревья окутаны бархатными сумерками, поля перекатываются одно в другое, точно волны бесшумного моря.

– Вроде бы поблизости никого нет. Но с Серыми ни в чем нельзя быть уверенными, – вздыхаю я.

– Меня вот что беспокоит, – признается Джули. – Вон там находится городок. То есть я могу ошибаться, но, по моим ощущениям, отсюда должны быть различимы его огни, а их... их нет.

Мы переводим взгляд в ту сторону, куда указывает Джули. Тихая, скучная сельская местность больше не кажется умиротворяющей – всюду какие-то тени, бугры и ямы, которые могут скрывать все, что угодно.

– Давайте помолчим, – предлагаю я.

Свет почти меркнет, когда мне удается найти местечко для привала, – оно в стороне от тропы и неплохо защищено. Здесь нет ни одного дерева, за которым можно было бы укрыться, и поначалу я опасаюсь, что мы замерзнем и окажемся в уязвимом положении. Но стоит мне начать раскладывать подстилки, я ощущаю, что рядом со мной Ангарад и Джули. Они помогают мне расстелить ткань пошире. Мне не нравится, что она громко шелестит при каждом движении, но я смиряюсь с этим, потому что иначе нам не защититься от холода, который поднимается от земли.

Джули и Стив складывают в кучу все наши вещи. Я предлагаю Джули проверить, сколько провизии осталось на завтра, и они со Стивом пересчитывают запасы. Я смотрю, много ли у нас воды, хоть и так знаю – всего пара бутылок, которые мы успели наполнить из ручья перед злополучной встречей. Голоса Джули и Стива умолкают, я поднимаю глаза и вижу, что они взялись за руки. Пальцы переплетены так тесно, что со стороны не понять, где кончается одна рука и начинается другая.

Я чувствую укол боли. Не припоминаю, чтобы Сильвия и Стив когда-либо держались за руки вот так, будто слились в единый организм.

Глядя на Стива и Джули, я вдруг отчетливо понимаю, что у меня нет выбора. Я должен добраться до Сильвии. Стив и Джули есть друг у друга, у Ангарад есть ее мама, у Сильвии нет никого, кроме меня. Вот дойдем до фермы, я удостоверюсь, что им ничто не угрожает, и рвану в башню Мартелло на поиски Сильвии.

– Ладно, ребята, давайте отдыхать, – произносит Джули, когда они со Стивом наконец разжимают руки.

Вокруг сгустилась тьма, и мне не разглядеть их лица.

– Первым дежурю я, – объявляет Стив. – Всем спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – хором отзываются Джули и Ангарад.

Я ничего не говорю.

– Ляжем рядышком, – шепчет Ангарад, устраиваясь подле меня.

Джули укладывается с другой стороны. Несмотря на все, что произошло с нами за этот день, я закрываю глаза и сам не замечаю, как погружаюсь в сон.

Как добраться в безопасное место

Меня будит Стив.

Вокруг еще темень, но первые мягкие полосы рассвета уже стелются по небу.

– Выдвигаемся, Билли, – говорит Стив.

Не могу поверить, что я так долго спал. Смотрю на Ангарад, которая неподвижно лежит рядом со мной, тихо посапывая. Джули осторожно касается ее плеча и шепчет:

– Просыпайся, доченька.

Та испуганно открывает глаза и с опаской озирается – вероятно, решила, что идут Серые. При виде моего лица Ангарад успокаивается.

– Ты в порядке? – спрашиваю вполголоса.

– Плохой сон приснился, – бормочет она.

На завтрак мы доедаем остатки овсяных батончиков, после чего стартуем.

Дорога проходит в молчании – все понимают, что путешествие близится к концу, но эту радостную мысль омрачает невысказанный вопрос: куда нам отправиться, если выяснится, что и на ферме теперь находиться нельзя?

Спустя час пути Стив начинает что-то напевать себе под нос.

– У тебя хороший голос, – смеется Джули.

– Так я же в студенчестве играл в музыкальной группе.

– Правда?

– Ага. Даже солистом был.

Он громко выводит припев незнакомой мне песни.

– Не надо шуметь, – шикаю я. – Вдруг здесь ошиваются еще Серые?

– Перестань, мы уже целую вечность ни одного не встречали, – с досадой отзывается Стив. – По-моему, сейчас нам ничто не угрожает и можно расслабиться.

– Билли прав, – возражает Ангарад. – Нужно быть осторожными.

Джули и Стив переглядываются, приподняв брови.

– Как вы можете? – выпаливаю я, задыхаясь от негодования.

– Что? – удивляется Стив.

– Делать вид, что считаете нас дурачками, учитывая все, что произошло.

– Билли, никто не считает вас дурачками! – горячо протестует Джули.

– Я видел, как вы посмотрели друг на друга. Вам кажется, что я поднимаю бурю в стакане воды, когда говорю, что нам не следует шуметь.

– А ведь возможно, ты и впрямь перегибаешь палку, – урезонивает Стив. – Билли, вокруг никого нет. С утра нам не встречалось ничего подозрительного, и ты сам сказал, что та супружеская пара с ребенком понятия не имела, кто такие Серые. Мы действительно можем перевести дух. Нельзя постоянно находиться в состоянии полной готовности, пойми!

– Это ты пойми, что расслабляться рано! Сильвия всегда говорила...

– Билли! Хватит! Твоей мамы здесь нет. – Его голос резкий, точно удары хлыста. – Ее здесь нет. Зато есть я, и это значит, что ты должен слушаться меня, а не перечить по любому поводу. По-твоему, происходящее доказывает, что Сильвия во всем была права, однако ты заблуждаешься. Чем скорее ты это примешь, тем лучше будет для всех нас, включая тебя.

– Если бы она ничему меня не научила, мы бы не шли сейчас этим маршрутом. Ты сам это знаешь, и чем скорее ты это примешь, тем лучше будет для всех нас, включая тебя... – Голос срывается, когда я отвечаю ему тем же напыщенным тоном, не в силах больше контролировать переполняющие меня гнев, боль и страх.

На короткое мгновение наши глаза встречаются. Под его прямым взглядом я ощущаю себя ничтожеством.

Отворачиваюсь и смотрю на острые травинки, которые в предрассветных сумерках выглядят скорее серыми, чем зелеными.

Мы идем дальше. Никто не произносит ни слова.

Джули замечает вдалеке нашу цель, и из ее рта вырывается звук, похожий на хныканье или всхлипывание.

– Вон она! – Джули указывает на зеленый холм посреди долины, на котором белеют невысокие постройки.

– Ох, вот это да! – сияет Стив. – Если не будем делать привалов, часа за два туда дойдем.

– Поскорее бы нормально поесть, – канючит Ангарад.

– И не говори, – подхватывает Джули, обнимая ее. – Ладно, уже недолго осталось, дедушка нам закатит пир горой. – Она переводит взгляд на нас со Стивом. – Не могу дождаться, когда вы с ним познакомитесь.

Стив берет Джули за руку, и они идут вместе. Сцепленные руки раскачиваются при каждом шаге. Это зрелище вновь вселяет в меня уверенность, что я должен добраться до Сильвии. Не могу перестать думать о том, что она одна, в башне, ждет меня и гадает, где я.

– О чем задумался? – интересуется Ангарад, когда Стив и Джули уходят чуть вперед.

– Кто, я?

– У тебя отрешенный вид.

– Да так, ни о чем. Прикидываю, как будем жить на ферме.

– Дедушка бывает довольно ворчливым и упрямым. Но он замечательный.

– Ты на него похожа, что ли?

– Вроде того, – ухмыляется Ангарад.

Приближаясь к ферме, мы ускоряем шаг. Еще недавно ноги заплетались от усталости, однако сейчас мне кажется, что я готов идти бесконечно.

Подходим к фермерскому дому, и мои глаза исследуют каждый сантиметр местности. Правило второе: будь внимателен. Все тихо, ни в одном окне не видно движения, но тут я замечаю, что на окне второго этажа задергивается занавеска, и командую:

– Стойте!

– В чем дело? – спрашивает Джули.

– Ты увидел Серого? – с дрожью в голосе уточняет Ангарад.

– Из-за занавески на нас кто-то смотрит, – отвечаю еле слышно.

Один лишь Стив продолжает идти.

Входная дверь распахивается, на крыльцо выбегает невысокий седовласый мужчина. Джули бросается к нему, и они обнимаются, точно две детали пазла, идеально подогнанные друг к другу.

– Дедушка! – визжит Ангарад, подлетая к ним.

– Ох, вы только посмотрите на себя, все перемазались! – восклицает отец Джули.

Он обхватывает ладонями щеки Ангарад, и на его широко улыбающемся лице нет ни следа недовольства.

– Видишь, Билли, – шепчет Стив. – Я же говорил – здесь мы будем в безопасности.

Как уйти

– Билли? Ты спишь? – слышится из коридора.

– Нет.

Скрипнув, дверь открывается. На пороге стоит Ангарад.

– Ты вставал или мне показалось?

– Я... Да просто в туалет ходил.

На самом деле я собирал вещи. Как бы бесшумно я ни старался двигаться, половицы старого фермерского дома ходили под моими ногами ходуном. Быстро прячу рюкзак за спину, надеясь, что Ангарад не увидит его в темноте.

– Туалет тут ни при чем, правда? – мягко спрашивает она.

– А? Что? Ну... э-э... я...

– Ты к маме собрался?

– Как ты дога... – Мой голос обрывается.

– Я понимаю, что у тебя на уме, Билли. И я знаю этот взгляд – он появляется на твоем лице, когда ты думаешь о маме. То же самое чувствую я, когда думаю об отце. Как же я по нему скучаю! Мне бы хотелось, чтобы он был здесь. Впрочем, мама от этого наверняка взбесилась бы.

– Твой отец на нефтяной вышке, и сейчас это самое безопасное место из всех возможных. Не сомневайся, с ним все будет в порядке. И он точно думает о тебе, как ты о нем. Скучает и мечтает, чтобы ты оказалась рядом.

– Очень на это надеюсь, – тихо отзывается Ангарад. – А где, по прикидкам, должна быть твоя мама? Как ты планируешь отыскать ее?

– Я и без прикидок знаю, где она. В больнице Сильвия обещала, что будет ждать меня в условленном месте. Ты когда-нибудь слышала о башне Мартелло?

Ангарад качает головой.

– Это старый заброшенный форт, – продолжаю шепотом. – Сильвия сумела взломать дверь и перевезла туда еду, одеяла и прочие вещи, которые могут понадобиться в чрезвычайной ситуации вроде нынешней.

– Хочешь сказать, она была в курсе?

– Сам до сих пор гадаю. Иногда я склоняюсь к мысли, что Стив и врачи правы, полагая, что у нее... не все хорошо с головой. Когда мы жили вдвоем, некоторые ее поступки меня всерьез пугали. Но сейчас, когда творится эта неразбериха, нам пригодилось все, чему она меня научила, согласись? Ведь если бы не подготовка, которую она мне устроила, мы бы по сей день нарезали круги по лесу, не понимая, в какой стороне север. Так что, пускай Сильвия в чем-то перегибала палку, она старалась изо всех сил, чтобы обеспечить мою безопасность.

Кивнув, Ангарад осведомляется:

– Где находится эта башня Мартелло? Она где-то рядом?

Мотаю головой:

– Если бы! На том конце страны. На восточном побережье, в местечке Сэндгейт.

– Как ты туда попадешь?

– Как получится. Дорога пешком займет много времени. Но я уверен, что справлюсь, – просто придется каждый день преодолевать максимальное расстояние. Рано или поздно дойду.

Внезапно Ангарад озаряет идея.

– У дедушки есть «лендровер»! – шепчет она взволнованно. – Мы могли бы поехать на нем. Мы могли бы поехать все вместе.

Качаю головой:

– Они никогда на это не пойдут. Стив ни за что меня не отпустит. Скажет, что это слишком опасно. Что риск неоправданно высок. Ты же видела, как он заводится, стоит мне упомянуть о ней. – Представляю себе недовольно нахмурившегося Стива и слышу, что голос начинает срываться.

Ангарад сникает, и мне становится ясно: она понимает, что это правда.

– Но все равно спасибо.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – шелестит Ангарад. – Это слишком опасно. Особенно в одиночку.

– Может, я вернусь. Может, даже вместе с Сильвией. – Стараюсь говорить бодро, но самому верится с трудом. Расстояние до башни Мартелло представляется пропастью, ямой. Сперва мне нужно будет провалиться в нее, а затем как-то выкарабкиваться.

Мало того, нет никаких гарантий, что Сильвия сейчас там. А вдруг с ней что-то случилось по дороге к башне? А вдруг она не смогла покинуть больницу? А вдруг я проделаю весь этот путь и обнаружу, что ее там нет? Стоп, плохие мысли надо немедленно выкинуть из головы. Усилием воли заставляю себя сосредоточиться на главном – я должен добраться до башни Мартелло.

Тут у меня возникает новое опасение: а если Сильвия и впрямь в башне, но не захочет уезжать? Будем куковать там одни-одинешеньки. Вспоминаю затхлую, пахнущую плесенью комнату, два спальных мешка на полу, вспоминаю, как настроение Сильвии менялось со скоростью ветра. Стыдно признаться, но от этих картинок в голове мне делается не по себе. Пытаюсь затолкать это ощущение куда-нибудь поглубже, туда, откуда оно не сможет меня достать.

– Ладно, пойду, пока никто не проснулся. – А про себя добавляю: «И пока сам не передумал».

– Ты уверен, что других вариантов нет? – Голос Ангарад повышается, в нем звучат панические нотки.

– Абсолютно. Пожалуйста, выполни одну мою просьбу. Не рассказывай ни Стиву, ни Джули, куда я ушел. Мне не хочется, чтобы они отправились вдогонку. Стив сообразит, что я иду к Сильвии, но башню Мартелло он не знает. Не говори ему. Он не должен догадаться, куда я ушел. Обещаешь?

– Обещаю.

– Точно? Не как в прошлый раз?

– Да. Точно обещаю.

– Если Стив узнает, где я, он может решить, что должен поехать за мной, но мне будет хорошо с Сильвией, а ему здесь, на ферме, с вами. Он очень любит твою маму.

Судя по выражению лица, на языке у Ангарад вертится какой-то вопрос. Очевидно, передумав его задавать, она деловито кивает и шепчет:

– Сейчас раздобудем все, что тебе нужно. Я знаю, где в кладовке лежит еда.

В тишине фермерского дома мы на цыпочках спускаемся по лестнице, и Ангарад наведывается на кухню. Когда я складываю в рюкзак все, что смогу унести, мы поворачиваем большой железный ключ в старой двери, и я выхожу на улицу.

Луна скрывается за облаками, но мои глаза различают силуэты деревьев в темноте. Несколько мгновений я стою не шевелясь. Вроде бы не раздается ни звука, однако, если напрячь слух, становится слышно, как ветерок шелестит в ветвях, а в подлеске шуршат мыши.

– Билли? – окликает Ангарад.

Оборачиваюсь на пороге:

– Да?

– Будь осторожен. Надеюсь, ты найдешь Сильвию. Береги себя.

Слова застревают в горле, и я молча киваю. Затем открываю рюкзак и достаю «Как выжить».

– Возьми. Я хочу, чтобы она была у тебя.

Пальцы на миг стискивают книгу. Даже в полумраке она кажется мне такой родной. Пока я жил у Стива, самоучитель был для меня единственной ниточкой связи с Сильвией. Вытащив его из-под мусорного бака в тот день, я нашел нечто большее, чем просто книгу, – я обрел ощущение, что в меня верят, на меня возлагают надежду. Я знаю, Сильвия привезла мне книгу, потому что ей было важно, чтобы я помнил не только все, чему она меня научила, но и то, как мы дороги друг другу. Сейчас я хочу подарить самоучитель Ангарад, так же как хотел, чтобы у Анвара тоже был набор для выживания. Эти мои поступки показывают друзьям, как многому они меня научили и как сильно я надеюсь, что они не забудут меня и нашу дружбу.

Вкладываю книгу в руки Ангарад:

– На всякий случай. Тут есть все необходимые сведения.

– Билли, не надо, это же книга твоей мамы...

– Это была ее книга, но когда Сильвия научилась всему, о чем в ней говорится, то передала книгу мне. Я тоже освоил важные навыки и теперь отдаю ее тебе. Пусть отныне книга будет твоей.

– Ты уверен?

– Да... А если Стив спросит, откуда она у тебя, скажи ему правду. Так и скажи, что ее передала мне Сильвия. Что я прятал книгу от него все это время.

– Спасибо, Билли. – Ангарад обнимает меня. – Помнишь, мы говорили, что можем доверять надежным людям? Так вот, я доверяю тебе, Билли Вейвуд, я доверяю тебе во всем. Сейчас я это докажу, погоди секунду.

Прежде чем я успеваю ответить, она убегает в дом и, вернувшись через несколько мгновений, протягивает мне какой-то предмет.

– Пожалуйста, возьми это с собой. – Ангарад протягивает мне увесистую рамку с фотографией, на которой она с мамой и папой. – Это самая дорогая мне вещь на свете. Возможно, она пригодится тебе в экстренной ситуации – ну там смастеришь какое-нибудь приспособление из стекла, еще что-нибудь придумаешь.

– Нет, ты что, я не могу. Эта фотография слишком важна для тебя.

– Ты отдал мне книгу. Она тоже невероятно важна для тебя. Прошу, бери рамку, пусть отныне она будет у тебя.

– Хорошо. – Я киваю, глядя на ее улыбающееся лицо на снимке. – Спасибо. – Убираю рамку в рюкзак.

Последние дни я всей душой ждал этого момента, но вот он настал – и я почему-то не могу сдвинуться с места. Какая-то часть меня не желает уходить. Я хочу снова повернуться к Ангарад. Не сомневаюсь, она по-прежнему стоит на крыльце, прижимая к груди самоучитель и следя за каждым моим движением.

Не сомневаюсь я и в том, что если сейчас обернусь и еще раз посмотрю на Ангарад, то уже не уйду отсюда. Брошу рюкзак и вернусь в дом. Одна мысль об этом тянет меня назад будто магнит.

Заставляю себя поставить одну ногу вперед другой и сделать шаг. Потом еще один.

Только так, сосредоточиваясь на каждом шаге, мне и удается покинуть это место.

Как отправиться в путешествие (одному)

Назад я не оглядываюсь.

Пытаюсь не говорить себе, что мое решение – глупость чистой воды, шансы на успех минимальны, а риски, наоборот, максимальны и каждый шаг ведет меня в сторону опасности.

Пытаюсь забыть о существовании Серых. Пытаюсь выкинуть их из головы. Если постоянно думать о них, далеко я не уйду.

Через некоторое время в шагах появляется ритм. Еще через некоторое время я понимаю, что отошел достаточно далеко от фермы и, если поверну назад, не смогу снова ее увидеть. Опасение, что Стив догонит меня и потребует вернуться вместе с ним на ферму, слабеет с каждой минутой.

Пытаюсь не думать о Стиве и о том, как он себя поведет, когда проснется утром и обнаружит мое исчезновение. Вероятно, несколько минут Стив будет разрываться между желанием последовать за мной и стремлением защитить Джули и Ангарад, но потом разум победит. Он не знает, куда я направляюсь, и надежды на то, что он меня найдет, практически нет. Единственный выход для него – остаться на ферме, как и планировалось; вряд ли он сейчас покинет Джули.

Внутренний голос ехидно осведомляется, а захочет ли Стив вообще догонять меня – может, обрадуется, что я ушел. Ведь это из-за меня Сильвия так тяжело заболела, ведь это из-за меня их со Стивом брак распался. Что бы он ни твердил о том, как ему охота все изменить, полагаю, он никогда по-настоящему не хотел, чтобы я жил у него. Он никогда по-настоящему не хотел, чтобы я был частью его жизни. Вот почему он с таким трудом признал мою правоту, когда мы впервые увидели Серых, – просто он не хотел, чтобы я был частью его жизни.

Смотрю на звезды. Нахожу Большую Медведицу и по ней определяю, где север. Регулярно поднимаю голову и проверяю, точно ли держу курс на восток.

Очертания Большой Медведицы в небе успокаивают. Взгляд неотрывно скользит от одной звезды к другой, потом в обратную сторону, опять и опять. Может, звезды привлекают мое внимание своей неподвижностью и красотой? Или же дело в том, что, глядя на них, я ощущаю присутствие Сильвии так сильно, будто она идет рядом и подсказывает дорогу?

Глаза понемногу привыкают к темноте, походка становится увереннее. В то же время вид деревьев и кустов внушает страх. А вдруг за теми зарослями подстерегают Серые? А вдруг позади того сучковатого ствола скрывается один Серый, а вон в той яме – другой?

Тело цепенеет, шаги замедляются, но я стараюсь отогнать опасения и толкаю себя вперед и вперед. Стараюсь забыть все, что видел.

Стараюсь не думать о том, что, возможно, они окружают меня со всех сторон.

В подлеске за моей спиной раздается шорох. От волнения перестаю дышать. С огромным усилием поворачиваю голову.

Вижу темный силуэт, направляющийся в мою сторону.

Щурю глаза, пытаясь определить, какой походкой идет этот человек, во что он одет. Внезапно понимаю: на самом деле мне хочется, чтобы это был Стив, хочется, чтобы он догнал меня, остановил, защитил, дал почувствовать, что я важен для него.

Но я знаю, что это не он.

Из-за первой фигуры показывается еще одна, а за ней еще одна и еще. Мне не сосчитать, сколько их.

Целая армия.

Армия Серых.

Бесшумно, насколько это возможно, лавирую между деревьями, но, повернувшись, вижу, что Серые настигают меня. Услышав мои шаги, они прибавили ходу.

Я бегу изо всех сил. Ударяюсь ногами о переплетения корней, цепляюсь за сухие колючки. Я словно провалился в пещеру и падаю. Понятия не имею, есть ли другой путь, или своими действиями я только загоняю себя в угол.

Добираюсь до крутого склона, с трудом карабкаюсь наверх. На каждом шагу боюсь упасть и скатиться обратно, но упрямо иду вперед, не озираясь.

Оступившись, цепляюсь за кусты, чтобы вернуть равновесие, однако в итоге укатываюсь чуть ниже по склону.

– Держись! – Голос не похож на голос, слова не похожи на слова; мой крик – чистая паника, чистый страх. Выбрасываю вперед руку, пальцы смыкаются вокруг корней. Из последних сил подтягиваюсь, чтобы найти опору и лезть дальше.

Шаги Серых за спиной напоминают барабанную дробь. С каждым ударом этих барабанов я перемещаюсь чуть вперед.

На вершине склона перед моим взором возникает невысокое металлическое заграждение, и едва я перемахиваю через него, подошвы с чавканьем стукаются о твердый асфальт.

Дорога. Я добрался до дороги.

Здесь меня хорошо видно со всех сторон. Это слишком опасно. Выскакиваю на проезжую часть, кручу головой в поисках укрытия. Очутившись посередине дороги, слышу вдалеке шум.

С каждой секундой он все ближе. Поняв, что это за звук, я ощущаю прилив радости: так может тарахтеть только мотоцикл.

Не раздумывая стаскиваю с плеча рюкзак, нашариваю внутри твердый холодный цилиндр фонарика, который взял на кухне у Джули. Он легкий, но очень мощный.

Дорогу уже заливает свет фар; мотоцикл пронесется мимо меня (если, конечно, не врежется) буквально через несколько мгновений.

Упираюсь ногами в асфальт и замираю.

Выкручиваю регулятор на максимум, луч становится ярким и широким. Поднимаю фонарик над головой и машу, второй рукой тоже машу, хоть это и глупо. Веду себя так, словно предвкушаю встречу со старым другом. Фантазия разыгрывается, и на короткий миг я воображаю, что едет Анвар. Представляю его за рулем, слишком маленького для управления такой махиной, но сосредоточенно мчащегося сквозь мрак, чтобы спасти меня. На самом же деле мне не разглядеть лица мотоциклиста, кругом сплошные тени в темноте, и лишь гул мотора пронзительно разносится в тишине.

Мотоцикл почти настигает меня, но человек за рулем, кажется, и не думает сбрасывать скорость. Он точно видит меня, потому что мой фонарик – единственный источник света во тьме. Думая об этом, я обвожу взглядом фонари вдоль обочины и ловлю себя на мысли: «Надо же, а я и не обратил внимания, что ни один фонарь не горит».

Двигатель то завывает, то гудит на одной ноте. Кажется, мотоцикл не замедляется, а ускоряется. Когда он приближается ко мне, его свет ослепляет меня. Я зажмуриваю глаза и не открываю их. Щеки обвевает порыв ветра. Мотоцикл едет мимо.

Сердце замирает, будто его вовсе нет. Теперь Серые точно меня достанут...

Услышав визг тормозов, я едва верю своим ушам.

Оборачиваюсь и вижу, что мотоцикл остановился.

Бегу к нему.

Как получить помощь (Kогда она действительно нужна)

Человек за рулем одет во все черное. На голове у него шлем, лица не видно.

Он высокий и крепкий, так что ему приходится нависать над рулем. Просто великан, а плечи до того широкие, что он напоминает ствол дуба.

Я хочу воскликнуть: «Пожалуйста, помогите мне, помогите мне!», чувствую, как слова бурлят внутри и застревают в горле.

Чем ближе я подхожу к тукающему мотоциклу, тем сильнее страх сжимает грудную клетку. За спиной гулкие шаги – на дорогу высыпали Серые.

– Запрыгивай! – кричит мотоциклист, протягивая ручищу.

Мгновение спустя я уже сижу на трясущемся мотоцикле, который кажется живым существом.

Серые настигают нас, и тут мотоцикл с рыком вырывается вперед. Я цепляюсь за спину мотоциклиста, стараясь не смотреть на растопыренные изогнутые пальцы Серых, похожие на сучковатые ветки. Они тянутся к нам, почти царапают мою руку.

Плотно зажмуриваю глаза.

Но мотоциклист снова газует, и мы уносимся прочь, живые и невредимые.

Мотоцикл ревет, мчась по дорогам. Открыв глаза, я вижу, что мы проезжаем мимо полей, погруженных во мрак, и деревьев, отбрасывающих зловещие тени. Кажется, их ветви в любую секунду могут вытянуться и схватить нас.

Спустя короткое время мне становится ужасно неудобно сидеть на заднем сиденье мотоцикла и яростно цепляться за все подряд, чтобы не свалиться.

Только когда начинает светать, мотоциклист сворачивает на более узкую дорогу, затем в переулок и на обочину. Он выезжает на поляну. Мотор замедляется и вскоре умолкает.

Пытаясь слезть, я едва не падаю. Мы оба спешиваемся одновременно и как будто торопимся расцепиться.

Мотоциклист снимает шлем.

Его лицо прочерчено линиями, точно бумажная карта, которую комкали и складывали как попало, отчего она перестала быть ровной и приобрела новую форму.

– Так, и кто же это тут у нас? – Голос мотоциклиста низкий и хрипловатый, при этом он чем-то похож на певучий голос Джули с ее валлийским акцентом.

– Я Билли.

– Бил-ли, – повторяет он по слогам. – А я Лен. Признаюсь, мне стало не по себе, когда ты выбежал мне наперерез. Впрочем, сейчас меня мало что может удивить.

– Спасибо, что спасли. Если бы вы не появились, не остановились, Серые бы...

– Но я это сделал, – мягко перебивает Лен. – Серые? Хорошее название, им подходит.

Мы ненадолго погружаемся в воспоминания о недавней встрече.

– Куда вы едете?

Лен почесывает бороду, отросшую острыми светлыми клочками.

– В Фолкстон.

– Это ведь недалеко от местечка под названием Сэндгейт?

– Да, не очень далеко. У тебя там есть знакомые?

– Моя мама. Думаю, она сейчас там.

– До самого Сэндгейта я тебя не подброшу, но высажу довольно близко оттуда.

– Вы меня отвезете? – Я не верю своим ушам, а перед мысленным взором возникает лицо Сильвии.

– Не могу же я тебя бросить. И кстати, что ты тут делаешь совсем один?

– Я живу с отцом, и он не желает, чтобы я ехал к маме. Он не отпустил бы меня к ней. – Слова сами вылетают изо рта. – Поэтому мне пришлось убежать... Я направляюсь к ней, потому что она меня ждет. Ей я нужен, а отцу – нет.

Лен, кажется, хочет что-то сказать, но передумывает и молча смотрит на меня.

– Трудно объяснить. Они разошлись, а потом...

– Не продолжай, я понял. В жизни бывают разные сложности. Я, кстати говоря, тоже еду за своей мамой. Она в доме престарелых в Фолкстоне. Я много лет пытался перевезти ее поближе к себе, но ничего не вышло. И теперь я понятия не имею, в безопасности ли она. Телефоны дома престарелых не отвечают, а у мамы деменция – она забывает самые простые вещи, даже меня не узнаёт. Ты скажешь, какой смысл ехать через всю страну, чтобы увидеть человека, который не помнит, кто ты? Но я должен это сделать, должен добраться до нее. Она почувствует, что рядом близкий, хоть и не вспомнит меня. И потом, на фоне нынешних событий ей наверняка не по себе. А вдруг сотрудники бросили постояльцев одних, чтобы убежать со своими семьями? Я не стал бы винить их, если бы они так поступили. Происходящее сейчас показывает, что´ для нас по-настоящему важно, а все прочее... Все прочее отходит на второй план.

– Так и есть.

Лен испуганно вздрагивает, будто напрочь забыл о моем присутствии.

– Извини, – спохватывается он. – Что-то я разболтался. Понимаешь, ты первый человек, с которым я разговариваю за последние несколько дней. Но долго задерживаться на одном месте сейчас не стоит. Надо ехать. – Он снимает с багажника канистру с бензином и вздыхает: – Если бы мы только разузнали побольше об этих – как ты их назвал? – Серых...

В голове мельтешат обрывки мыслей. Перебираю в памяти каждую встречу с Серыми и, кажется, нащупываю важную нить. Если не спешить и дать мозгу время проанализировать произошедшее, вероятно, я сумею сделать любопытный вывод.

– А вы заметили, что при ярком солнце Серых не так много? Я разглядел их при дневном свете... – Вспоминаю, как впервые заметил упавшего человека на улице: шел дождь, небо было серым, а потом наступила темнота; во время похода к гаражам стояла пасмурная погода, а в день, когда мы находились на башне Кэбота и вирус прорвался наружу, солнца тоже не было. – В общем, в ясные солнечные часы я не видел на улице ни одного Серого.

Лен почесывает бороду.

– Даже не знаю... Как думаешь, что бы это значило?

– Что они избегают света.

Гипотеза звучит достаточно нелепо, если не сказать бредово, но я записываю ее на подкорку: «Как ведут себя Серые, когда светит солнце?»

Лен выливает в бак бензин из канистры, встряхивает ее, чтобы внутри не осталось ни капли, и прикрепляет к багажнику мотоцикла.

– Надеюсь, власти найдут способ взять их под контроль... пока не стало слишком поздно. Поехали. Если не будем останавливаться и с дорогой повезет, мы домчим туда сегодня днем.

– Сегодня днем, – выдыхаю я, не в силах скрыть волнения оттого, что мы находимся так близко от места, где, по моим расчетам, должна быть Сильвия.

Мы движемся дальше, и нам начинают встречаться люди. Иногда они выбегают на дорогу, Лен прибавляет скорость и объезжает их. Да, я знаю, что мы ничем не можем им помочь, и все же мне больно смотреть им в глаза. Я не хочу думать о людях, которых мы оставляем позади.

Возможно, они такие же, как мы; возможно, они так же отчаянно стремятся куда-то уехать, добраться к близким, но на мотоцикле нет места ни для кого другого.

Мы катим через поля, перемежающиеся группками домов и сарайчиков. Въезжаем в деревушку. На улицах ни души. Двери некоторых домов стоят нараспашку, и сквозь открытые дверные проемы виднеется опрокинутая мебель.

У одного из коттеджей на нашем пути тяжелая, нависающая соломенная крыша. Он похож на сказку из детской книжки: красная входная дверь ярко блестит, окна сделаны из тонких стеклянных ромбиков.

Когда мотоцикл приближается к нему, входная дверь внезапно распахивается.

На крыльцо выскакивают Серые.

Один за другим они выбегают из дома.

Лен слегка наклоняется вперед. Двигатель набирает обороты. Мы вихрем проносимся мимо Серых. Фух! Чудом спаслись.

Лен что-то кричит, но я не могу разобрать ни слова. Тут он указывает на небо: солнце скрылось за облаками.

Теперь мне становится не по себе всякий раз, когда мы едем мимо других зданий, а небо хмурится.

Серые просто прячутся.

Они ждут подходящего момента, чтобы атаковать.

Как (едва не) потерять рюкзак

Поначалу я стараюсь игнорировать этот звук.

Он напоминает лязг металла, скрежет огромных стальных зубов. Сперва он тихий, больше похож на тиканье часов, но постепенно делается громче и тошнотворнее. Я даже могу представить себе эти зубы – большие куски металла, которые остервенело ходят туда-сюда и стачиваются до основания.

Плечи Лена напрягаются, когда он слышит звук, который становится все пронзительнее и отчетливее, а затем превращается в механический стук, сотрясающий мотоцикл при каждой вибрации. Мне приходится крепко держаться за Лена, чтобы сохранить вертикальное положение.

Он что-то кричит. Я не могу разобрать ни слова, но спустя мгновение понимаю, что двигатель глохнет. Мотоцикл останавливается.

Мы в сельской местности, вокруг нет ни одного здания. Виднеется лишь коричневая полоса вспаханного поля и рваные очертания деревьев вдалеке. Я прищуриваюсь. Деревья напоминают фигуры с поднятыми руками, будто машут нам, предупреждая о надвигающейся опасности.

Мотоцикл еще не успевает полностью остановиться, как вдруг впереди показывается что-то мерцающее. Сначала мне удается различить узорчатую ткань – мягкий материал, из которого шьют пижамы, белый в розовую точечку. Приглядевшись, я вижу, что на самом деле это не точечки, а розовые бутоны. То, что недавно было ночной сорочкой или пижамной курткой, теперь висит лохмотьями на Сером, который выбежал из просвета в поле и едва не влетел в нас.

Серый заходится жутким безголосым воем. Плача, он разевает рот и задирает голову к небу, точно ловит капли дождя, который как раз заморосил над нами.

Лен снова заводит мотоцикл, и мы уносимся вперед. Объезжаем Серого, не обращая внимания на металлический лязг, прокатывающийся по мотоциклу. Серый тянется к моему рюкзаку, и ему удается ухватиться за одну из лямок. Он едва не стаскивает меня с сиденья, но я вцепляюсь в Лена, обнимая его как можно крепче.

Серый верещит и не разжимает пальцев. Мы едем, таща его за собой.

Лен оборачивается и кричит:

– Снимай рюкзак! Снимай его! Я тебя удержу!

Как могу, пытаюсь одной рукой снять лямки с плеч. Я даже не думаю о том, что лежит внутри. В голове свербит одна мысль: рюкзак надо снять. Вот правая лямка соскальзывает с плеча... И тут Серый бросается на меня.

Как использовать фоторамку (творческий подход)

Мой взгляд падает на выступающий из рюкзака уголок фоторамки. Я вспоминаю, как Ангарад улыбается на снимке, стоя рядом с родителями. В другом мире, в другое время, где ей и в голову не пришло бы, что судьба сведет ее со Стивом и мной.

Уголок находится прямо над головой Серого, и я изо всех сил дергаю плечом, чтобы ударить его. Серый взвизгивает, в его голосе я отмечаю удивленную интонацию.

Он падает, и Лен вырывается вперед, прибавляя газу. Мы уносимся прочь.

Прочь от рюкзака, в котором все мои припасы, прочь от фотографии Ангарад с родителями, прочь от рухнувшего наземь Серого, который, впрочем, уже принимает сидячее положение.

Я заставляю себя повернуть голову и смотрю на него. Я не могу отвернуться.

Он стоит, но по его позе видно, что падение причинило ему сильный вред. Серый не гонится за нами, а, кажется, просто смотрит на меня, смотрит на нас с Леном, уезжающих вдаль. Выражение его лица кажется мне печальным, но я отгоняю эту мысль.

Как добраться в Сэндгейт

Спустя несколько часов езды Лен останавливает мотоцикл на обочине.

Лязг не усилился, однако и на убыль не пошел. Я опасался, что мотоцикл совсем выйдет из строя, но, к счастью, он пока держится. Точно так же, как мы с Леном.

Спина, руки и ноги до того затекли, что с мотоцикла я слезаю с огромным трудом и боюсь уже никогда не распрямиться.

Лен с удовольствием потягивается, широко раскинув руки. Оказывается, он очень высокий, так что я был недалек от истины, приняв его за великана.

– Так гораздо лучше, – выдыхает он, хрустя суставами. – Фух, чудом спаслись. Что ж, Билли, здесь мы с тобой простимся. Мне нужно дотолкать эту груду металлолома еще чуть дальше в ту сторону, а твоя цель уже близко. – Он дотрагивается до мотоцикла так нежно, словно тот – лошадь или собака и может почувствовать его прикосновение.

– С мотоциклом все в порядке? Вы сможете доехать до матери?

– Ну, он довезет меня почти до цели, – отвечает Лен уклончиво, и я не решаюсь задавать новые вопросы. – Ты как себя чувствуешь? – Он подносит руку козырьком ко лбу и всматривается в меня. – Неплохо бы тебе чего-нибудь поесть. И попить. Идти еще порядочно. – Порывшись в одной из сумок, он вручает мне пакет с пачкой печенья и бутылкой сока.

Гляжу на угощение, и просто слюнки текут.

– Вы уверены, что вам хватит провизии?

– На сто процентов. Бери!

– Где мы сейчас находимся?

– Примерно в четырех милях ^[3] от Сэндгейта.

– А ваша мама сейчас где?

– В Фолкстоне, – отвечает Лен и, словно пытаясь убедить самого себя, повторяет: – Она в Фолкстоне.

– Понятно. Вам лучше поспешить. Большое спасибо, что подвезли.

– Не за что. Я бы, конечно, и до Сэндгейта тебя подбросил...

– Нет, это ни к чему. Я пойду пешком. Если встречу Серых, буду красться тихо. Осталось недалеко. Но если бы вы не подобрали меня на дороге, даже не представляю, получилось бы у меня вообще хоть что-нибудь.

– Получилось бы, даже не сомневайся. Ты сильный. И храбрый. Черт возьми, когда я увидел, как ты размахиваешь фонариком посреди дороги, в голове мелькнула мысль: «А этот парень – настоящий смельчак».

– Ну, не знаю. В тот момент я не думал о том, что делаю.

– В общем, удачи тебе. Надеюсь, ты быстро отыщешь маму. И еще...

– Что?

– Я помню, ты говорил, что у вас с отцом сложные отношения, но мне кажется, он сейчас ужасно беспокоится о тебе. Как только доберешься до мамы, найди способ сообщить ему, что ты в безопасности, хорошо? Когда мир сходит с ума, как сейчас, мы понимаем, что´ действительно важно, и я готов держать пари, что ты значишь для отца гораздо больше, чем тебе представляется.

Я моргаю, не зная, что ответить.

Лен неловко переминается с ноги на ногу:

– Ну, пока, Билли. И удачи.

– Вам тоже. До свидания, Лен.

Вроде бы мы простились, но Лен не садится на мотоцикл, а я не двигаюсь с места.

Ни один из нас не делает ни шагу.

То ли Лен боится оставлять меня, то ли сам не хочет оставаться один. Вероятно, он беспокоится о матери и о том, сумеет ли хотя бы узнать, все ли с ней сейчас благополучно.

Не раздумывая бросаюсь к Лену и обнимаю его. Огромные руки Лена стискивают меня в ответных объятиях.

В голове свербит, что первое правило выживания опять ушло в прошлое: людям все-таки можно доверять, и это классно.

Стараясь не встречаться взглядом с Леном, я разворачиваюсь и ухожу.

Как изготовить солнечный дистиллятор

Когда я просыпаюсь, тело ужасно затекло и болит. На коже блестят капли росы.

Мгновение спустя я понимаю, что меня разбудил шум большегрузов.

Время от времени сквозь грохот раздаются басовитые крики, но это крики действия, а не отчаяния.

Бегу на звук и сквозь деревья вижу вереницу огромных военных грузовиков, мчащихся по дороге. Я пригибаюсь, чтобы меня не было видно, но не могу удержаться и не поглазеть на них. С тех пор как вчера мы с Леном простились, на пути мне не попадался ни один человек. К военным сейчас не стоит приближаться – еще решат, что я заблудился, и отвезут меня обратно к Стиву.

Но вот грузовики исчезают из виду, дорога становится пустой и тихой. Раздается лишь пение птиц и шелест листвы.

Возвращаюсь на место ночевки. Вчера днем я сделал солнечный дистиллятор: вырыл ямку, застелил ее зелеными листьями, на дно поместил пачку из-под печенья, поверх натянул и зафиксировал пакет Лена. В середине, прямо над пачкой, сделал в пакете углубление и дырку, чтобы конденсат стекал прямо туда.

В пачке из-под печенья собралось воды на пару глотков. Сильно мои запасы от этого не увеличатся, но я сделал дистиллятор в том числе потому, что всякий раз, когда вижу результаты его работы, я чувствую себя так, словно сотворил чудо – добыл чистую питьевую воду из ничего. Кроме того, тренировка навыка отвлекает ум от более серьезных вопросов, которые маячат передо мной. В башне ли Сильвия? Какая она сейчас? Удастся ли мне осуществить замысел? Подхватываю пачку, ощущаю, как она слегка потяжелела от воды, и выливаю эту воду на язык по каплям. Съедаю одно печенье, стараюсь есть как можно медленнее, чтобы прием пищи продлился чуть дольше.

Пробираюсь по лесной тропе, держась подальше от дорог на случай, если вновь появятся армейские грузовики. Перелезаю через барьеры и иду, пока держат ноги. Светит солнце, Серые на пути не встречаются.

Как бы я ни растягивал остатки печенья и сока, голод растет с каждым шагом. Когда мы в последний раз нормально ели? Обедали у Джули после отъезда Анвара и его отца. Джули и Стив сварили макароны, но за разговорами отвлеклись, и макароны разварились. Перед внутренним взором вспыхивает яркая картинка: кастрюля, а в ней осклизлые макароны. В другое время меня могло бы стошнить, но сейчас от одной мысли о них у меня рот наполняется слюной.

Завидев впереди куст ежевики, я едва не падаю на него. Ягоды еще неспелые, зеленые, похожие на пули, и я догадываюсь, что на вкус они будут ужасными. И тут среди кустов замечаю ветки дикой малины. Не в пример ежевике ягоды малины почти перезрелые, темно-розовые и налитые. Срываю первую и засовываю в рот, дрожащие пальцы тотчас окрашиваются соком. Лицо у меня наверняка теперь тоже все в соке, но это меня мало волнует.

Рис. 14. Как изготовить солнечный дистиллятор

Каждая ягодка будто взрывается на языке, пронзая меня терпкой сладостью. Я почти чувствую, как сахар достигает моего мозга.

Долго-долго хожу вокруг куста, собираю по ягодке и тотчас съедаю. То и дело порываюсь уйти, но, едва отвернувшись, снова возвращаюсь к кустам и продолжаю набивать рот малиной.

Снова слышу голос Сильвии в голове: «Не торопись. Расстройство желудка тебе ни к чему». Пытаюсь прислушаться к ее совету. Я понимаю, что съел достаточно, и все же переживаю, что по пути к башне больше не найду еды. Кроме того, в глубине души мне боязно, что Сильвии там не окажется.

Раньше я и мысли такой не допускал.

Я упорно представлял, что Сильвия ждет меня в башне Мартелло. Стоит мне подумать, что ситуация могла сложиться иначе, дыхание перехватывает, а сердце в груди стучит как бешеное.

Что, если Сильвии в башне нет?

Тогда мне предстоит отправиться на поиски. Вероятно, надо будет начать с больницы, где мы со Стивом ее навещали.

Если же и там я ее не найду... Подленький голосок в голове шепчет: «Если Сильвии нигде нет, возможно, она, как и многие другие, заразилась. Возможно, она уже мертва или пополнила ряды Серых». Нет, чушь все это! Стряхиваю с себя наваждение. Именно благодаря навыкам выживания, которым научила меня Сильвия, мне и удалось преодолеть такой долгий путь, а значит, с ней тоже все в порядке. У нее все получилось. По-другому просто быть не могло.

Я шагаю и шагаю. Ставлю вперед левую ногу, ставлю правую...

В голову то и дело закрадывается мысль, что я не могу больше идти, но каждый раз, когда она возникает, я отвечаю: «Еще шажок». А после него – еще один.

«Еще один шаг, – говорю я себе, – и можно будет остановиться». Но, сделав этот шаг, я велю себе сделать следующий.

Переставляю ноги. Левая, правая, левая, правая. Точно так же, как после расставания с Ангарад на крыльце фермерского дома. И вот вдали наконец появляются очертания серого строения, в котором я узнаю башню.

Она выглядит не такой, как в моих воспоминаниях, и я уже начинаю беспокоиться, что пришел не туда. Но потом узнаю место, где мы парковались, когда Сильвия привозила меня сюда.

– Дошел, – бормочу себе под нос. Во рту пересохло, а горло скребет наждачкой. Голос звучит так сдавленно и хрипло, будто я сам один из Серых.

Кое-как выхожу на дорогу. Это кратчайший путь, он приведет меня прямо к башне. Еще минуту назад я едва не валился от изнеможения и спотыкался на каждом шагу, зато сейчас ощущаю прилив энергии и сломя голову несусь к цели.

Ощущаю на лбу и щеках какие-то капли. Нет, это не пот, а дождь. Вскоре капли уже барабанят по асфальту.

Смотрю вверх. Еще недавно небо было ярко-голубым, но сейчас его заволокли тяжелые тучи.

Неожиданно я понимаю, что мои шаги стучат по асфальту в диком рваном ритме.

Затем до меня доходит, что это не мои шаги.

Как (чуть не) попасться

Серый петляет зигзагами, двигаясь с грацией гепарда. Он неотступно приближается. Кажется, его ноги движутся настолько быстро, что, ловя меня, он рискует в них запутаться.

Я тоже рискую запутаться в своих, потому что бегу изо всех сил и едва не падаю.

Приказываю себе не оглядываться, чтобы не терять драгоценные секунды, но голова сама поворачивается назад.

Лицо Серого сморщенное и скомканное. В нем есть что-то гипнотическое, оно одновременно человеческое и нет. Мой взгляд машинально выискивает в его чертах то живое, что в нем еще сохранилось.

Кроссовки скользят по влажной земле, я то и дело теряю равновесие, сердце колотится как ненормальное. Страх ощущается как нечто совершенно новое, дикое, хотя по пути сюда я уже не раз с ним сталкивался.

Нельзя останавливаться. Нельзя допустить, чтобы Серый коснулся меня. Я продолжаю бежать, но в какой-то момент оступаюсь и лечу лицом на мокрую черную дорогу.

И вот я уже лежу на неровной земле, крутясь и задыхаясь. Защититься мне нечем, я группируюсь, обхватываю голову руками и обреченно жду, когда спины коснутся когтистые лапы Серого.

– Отойди! – рявкает кто-то. – Отойди от него! Ты его заразишь!

Снова шаги. На сей раз они удаляются от меня. Подняв глаза, я вижу автомобиль, но это не военный грузовик, а большой, забрызганный грязью «лендровер». Серый убегает прочь, будто за ним гонится невидимый преследователь.

Не успеваю я задуматься над тем, что его спугнуло, как машина, вжикнув тормозами, останавливается впереди меня и ее дверцы распахиваются.

Как найти свою семью

Первой из машины выходит Ангарад. Она подбегает ко мне так стремительно, что мы с размаху наталкиваемся друг на друга. Мгновением позже мы плачем, смеемся и обнимаемся одновременно.

Стив выскакивает из машины с водительской стороны, подлетает ко мне и, прежде чем я успеваю понять, что происходит, заключает в объятия.

– О, Билли, Билли, – повторяет Стив, зарываясь лицом в мои волосы. От него пахнет потом и бензином. – Ты здесь, ты с нами. – Он отстраняется и оглядывает меня, словно проверяет, на месте ли мои руки, ноги и голова. – Ты в порядке, сынок?

Не успеваю я и рта раскрыть, как Стив разражается слезами. Рыдания сотрясают все его тело.

– Ты живой? Живой? – всхлипывает Стив.

Киваю, и мы снова обнимаемся. Он прижимает меня к себе так крепко, что мне приходится напомнить себе: «Это Стив, а не Сильвия».

– Я уж думал, что потерял тебя, – произносит Стив, прерывисто выдыхая. – Чуть с ума не сошел от мысли, что еще раз тебя лишился. – Он смотрит так, будто до сих пор не верит, что видит перед собой меня.

Стив не отпускает мои плечи. Сжимает их все так же сильно.

Поднимаю взгляд. По щекам Стива продолжают катиться слезы. Кажется, они никогда не прекратятся.

– Правда? – говорю я тихо.

– Что?

– Ты правда не хотел меня потерять?

– Билли, о чем ты? Конечно не хотел! Ты... для меня ты – целый мир. Я не представляю себе жизни без тебя.

– Даже... даже несмотря на то, что из-за меня ты ушел из семьи? Что из-за меня заболела Сильвия? Что это по моей вине она изменилась?

– Что ты такое городишь?

– Я слышал, как вы с Джули это обсуждали. Ты сказал, она изменилась после моего рождения. Я виноват в том, что она теперь в больнице. Я виноват в том, что мы теперь в разлуке.

Растерянность и тревога на лице Стива медленно уступают место пониманию. Он помнит свои слова и догадывается, что правду не скрыть.

– Ох, сынок! Я не знал, что ты нас слушаешь. Нет, я имел в виду не это. Действительно, после твоего рождения Сильвия стала другой. Вопрос безопасности волновал ее больше всего на свете. Поведение Сильвии начало меня пугать – навыки выживания в чрезвычайных условиях превратились в ее навязчивую идею. Но произошли и другие перемены – совершенно чудесные. Я никогда не видел твою маму такой счастливой, как в те часы, когда она была рядом с тобой. Казалось, внутри ее кто-то включил свет. Это было прекрасно, клянусь тебе. Твоей вины в том, что с ней случилось, нет и не было, поверь. А вот моя вина несомненна – я не сумел среагировать должным образом. Вероятно, твоя мама тоже виновата в том, что прогнала меня, но мне не следовало так быстро опускать руки, я должен был остаться рядом и помогать ей. Сынок, ты ни в чем не виноват. Понимаешь? Мне очень важно, чтобы ты это осознал.

– Но ты же не одобряешь, что я тренирую эти навыки? Все, что я делаю... огорчает тебя и злит.

– Вовсе нет! Поначалу твое увлечение и впрямь мне ужасно не нравилось, но, думаю, причина заключалась в том, что у меня в голове все перемешалось. – Он переводит дыхание. – То, что ты с удовольствием осваивал эти навыки, не идет ни в какое сравнение с тем, как вела себя Сильвия, – она считала, что должна этим заниматься. Я осознал это лишь сейчас. Я поступил глупо, когда по пути на ферму нагрубил тебе. Что бы сейчас с нами сталось, если бы не ты? Мне было очень страшно, сынок. Мне казалось, я подвожу тебя, предаю тебя, и теперь я вижу, что в определенном смысле так оно и было. Мне очень жаль. Прости.

Я оторопело смотрю вниз. Это не моя вина? Он точно меня не винит?

– Разбираться с тем, что произошло между мной и твоей мамой, обязан я. Но, Билли, ты должен знать, что я люблю тебя таким, какой ты есть. Да, мне не удается передать свои чувства словами и действиями, но это правда. Годы в разлуке были для меня невыносимыми. Иногда я приезжал в Лондон и коротал время у вашего подъезда. Просто чтобы хоть мельком посмотреть на тебя. Я так по тебе скучал.

– Так это ты сидел в машине у нашего дома в Рождество?!

Стив кивает.

– А в лес ты за нами ходил? Когда мы там огонь разводили.

В памяти всплывает силуэт человека у догорающего костерка, от которого мы с Сильвией уходим под накрапывающим дождем. Неужели он следил за мной все это время? Надеялся на новую встречу?

– Ходил-ходил, – отвечает Стив немного застенчиво. – Твоя мама каждый раз быстро меня замечала. Конечно, я не такой крутой, как она, – жить со мной тебе скучно. Но мне до сих пор не верится, какой ты талантливый, какой смелый, добрый и сильный человек... Не верится, что ты – мой сын, а я – твой отец.

– Мне с тобой вовсе не скучно, папа.

Услышав слово «папа», Стив вскидывает голову. Сперва его губы расползаются в улыбке, а затем поджимаются, словно он опять вот-вот заплачет.

Стив снова обнимает меня, прижимая к себе так сильно, что я перестаю понимать, где заканчивается мое тело и где начинается его. Едва он разжимает объятия, Джули и Ангарад подлетают и стискивают меня так же крепко.

– Билли, – вздыхает Ангарад, прижимаясь щекой к моей голове.

Мы отстраняемся друг от друга, и я вижу, что ее глаза полны слез.

– А кое-кто уже второе обещание нарушил...

– Прости, прости! Я знала, что ты разозлишься, но должна была это сделать, Билли. Родители чуть с ума не сошли, а я не могла смириться с мыслью, что ты останешься один-одинешенек, и рассказала им, и...

– И правильно сделала, – договариваю я с улыбкой.

Ангарад улыбается в ответ:

– Вообще-то, я отлично умею хранить секреты, но...

– Бывают секреты, которые разбалтывать нельзя, – подхватывает Джули. – А бывают и такие, которые мы вынуждены раскрыть, потому что понимаем: это принесет человеку пользу. Вся загвоздка в том, как отличить первые от вторых. До чего я рада снова видеть тебя, Билли! Ты даже не представляешь.

Они снова тискают меня.

– Просто невероятно, что все вы сейчас здесь, рядом со мной, – выдыхаю я.

– А как иначе? – отзывается Ангарад. – Мы ни за что тебя не бросили бы. Дальше будем держаться вместе.

– Точно! – подтверждает Стив. – Ведь мы семья. – Он выговаривает эти слова медленно, обводя нас вопрошающим взглядом. Джули и Ангарад кивают сквозь слезы, прочерчивающие на их лицах блестящие влажные линии. Пальцы Ангарад тянутся к моим и нежно пожимают их.

– А это значит, что тебе не придется делать всю тяжелую работу в одиночку, – подмигивает мне Джули. – Мы семья, и мы всегда будем рядом и поддержим.

Их слова проникают в душу. Внутри становится так тепло, будто солнце мягко гладит меня теплыми лучами по спине, и тугой узел в груди начинает ослабевать.

– Разумеется, я имею в виду и Сильвию, – добавляет Джули. – Твоя мама важна для тебя, Билли, поэтому она тоже важная часть нашей семьи.

– Думаю, она сейчас там, – говорю я, указывая на приземистое серое строение.

– Тогда поехали, – оживляется Стив. – В новостях передают, что со времени нашего отъезда из Бристоля ситуация стабилизировалась. Войска развернуты, и дела идут лучше, но нам все равно необходимо быть начеку.

– Они говорили что-нибудь о реакции Серых на солнечный свет? Лен сказал... Лен – это мотоциклист, он довез меня практически до места назначения. В общем, Лен считает, что они стараются избегать яркого солнца.

– Так и есть, – кивает Джули. – Об этом упоминали в правительственных заявлениях, которые мы видели по телевизору дома у моего отца. Солнечный свет отпугивает Серых, особенно в первое время после заражения. Но нельзя исключать, что светочувствительность быстро утрачивается. Возможно, они приспособились и даже в такую солнечную погоду, как сейчас, подстерегают новых жертв. Вопросов пока намного больше, чем ответов.

– А еще Серые, кажется, ведут себя иначе, чем в первые дни распространения инфекции, – вспоминает Ангарад. – Кое-кто теперь сторонится людей, и ученые даже полагают, что Серые понимают обращенную к ним речь. Зафиксированы случаи, когда люди кричали на Серых, веля им не приближаться, и они слушались.

– Поэтому ты и привлекла внимание Серого, который гнался за мной? Крикнула ему, что это опасно для меня?

– Да. Я не знала, сработает ли, но должна была попытаться.

– Ну, главное, что все завершилось благополучно. – Джули наклоняется и берет Ангарад за руку.

Мы усаживаемся в «лендровер». Подножка так высоко над землей, что мне приходится вскарабкиваться на нее. Стив дает мне бутылку воды, протягивает чуть подтаявшую плитку шоколада. Осушаю бутылку одним глотком, разрываю обертку, вонзаю зубы в шоколад... В жизни не ел ничего вкуснее!

Стив поворачивает ключ зажигания. Двигатель долго воет и в конце концов глохнет. Стив повторяет попытку, двигатель издает тот же звук, только замолкает быстрее. На третий раз он коротко фыркает, а потом наступает тишина.

– Ладно, – произносит Стив, и по его интонации я понимаю, что он в полной растерянности.

– Идемте к башне. Я уверен, что Сильвия сейчас там. Она умеет чинить машины. У нее наверняка есть при себе какие-нибудь инструменты.

Стив колеблется, оценивая расстояние, отделяющее нас от башни, затем обводит нас взглядом и говорит:

– Хорошо.

Башня выглядит необитаемой.

Никаких признаков жизни не наблюдается – ни лиц в окнах, ни припаркованного рядом автомобиля, ни даже мусора на земле.

Среди деревьев и кустов виднеется множество камней – больших серых валунов. В прошлый раз их здесь, кажется, не было. Впрочем, мы с Сильвией приезжали сюда ночью, и в темноте я вполне мог их не заметить.

– Ты здесь уже бывал, Билли? – интересуется Джули.

– Один раз, накануне пожара. Сильвия неделями собирала необходимые припасы и каждую ночь ездила сюда, чтобы все подготовить.

– Как войти? – спрашивает Стив.

– С той стороны, сзади, есть дверь.

Я машу рукой и вдруг боковым зрением улавливаю промельк движения. Оно подобно искре, порождающей пламя. Спустя секунду искра становится ярче, заметнее.

Шевелится один из валунов.

Следом в движение приходит соседний валун, затем еще один.

Движение передается от одного валуна к другому, словно волна инфекции.

Но на самом деле это не валуны.

Мы окружены Серыми.

Как (постараться не) заразиться

– Назад! Отступайте! – командует Стив. – Стойте за мной!

Серый, шелохнувшийся первым, выпрямился во весь рост.

– Стоп! – кричит Ангарад. – Остановись! Ты заразишь нас, если подойдешь слишком близко!

Эхо ее голоса разносится вокруг нас, а Серый резко поворачивает голову. Я вижу в его окаменелых глазах блеск понимания, вижу другие эмоции: ту же грусть, что и в глазах Серого на дороге, тот же страх. Похоже, Серый нас боится.

– Назад! – восклицает Джули.

Серый медленно отступает, но в следующую секунду его когтистая рука вытягивается к нам.

По-видимому, он сам не хозяин этой руке, ею управляет более мощная сила. Серый снова надвигается на нас.

Он вопит. Выхолощенный звук кажется бессмысленным, но по выражению глаз Серого я понимаю: он пытается нам что-то сказать. Он боится не нас, а за нас.

– Ребята, приготовьтесь. Когда я крикну: «Бегите!», вы убегаете. Поняли? – произносит Стив тихо и спокойно.

– Не оглядывайтесь, – подхватывает Джули. – Бегите со всех ног.

Бросаю взгляд на серую башню. По-прежнему никаких признаков жизни. Тяну руку к Стиву, чувствую под пальцами мягкую ткань его рубашки. Я хочу остаться с ним. Я не могу потерять его, как потерял Сильвию, ведь уже сейчас понятно, что в башне никого нет.

Будь Сильвия здесь, она поспешила бы нам на выручку. Будь Сильвия здесь, она сделала бы что-нибудь, попыталась бы нас спасти.

– На старт, Билли, – велит Стив. – Вы должны убежать и уйти как можно дальше отсюда, договорились?

– Я не могу оставить тебя. Я не хочу оставлять тебя.

– Все в порядке, все в порядке. Все будет хорошо. Когда я скажу бежать, убегайте.

Рука Стива скользит за спину и находит мою. Он сжимает мои пальцы, не оглядываясь. Его глаза прикованы к Серым, которые один за другим просыпаются и медленно выпрямляются.

– Мама, мы останемся с вами, – решительно шепчет Ангарад.

Первый Серый по-прежнему пытается воспротивиться воле своей руки, которая по-прежнему тянется к нам. Вот Серому удается пересилить ее, и он отводит от нас крючковатые пальцы, пусть и всего на несколько миллиметров. В тот же миг, выставив руку вперед, к нам подлетает другой Серый.

– Бегите! Бегите! – рявкает Стив.

Мои ноги словно примерзли к земле, а сердце подскочило к горлу. Я ощущаю его удушающее биение.

– Бил-ли!

Ангарад выкрикивает мое имя так громко, что эхо разносится по всей поляне. Ангарад вцепляется в мою руку, хочет оттащить прочь, но я продолжаю стоять истуканом.

В следующее мгновение я, кажется, покидаю пределы своего тела, поднимаюсь и смотрю на происходящее с высоты.

Отсюда все как на ладони.

Серые смыкают вокруг нас тесное кольцо.

Они напоминают гротескные статуи, то ли высеченные из камня, то ли отлитые из свинца.

Если бы не эти извивающиеся руки, которые вытягиваются из их плеч, точно ветви деревьев.

Если бы не эти кривые рты, издающие мучительные вопли.

Если бы только они не обступали нас все плотнее.

Их становится больше. Они уже повсюду.

Их слишком много.

Увы, мы обречены. На этот раз нам от них не скрыться.

Джули кричит, чтобы они оставили нас в покое. Стив стоит, широко раскинув руки, его тело – единственная преграда, отделяющая Серых от меня и Ангарад. Серые наступают, с каждым шагом они все ближе.

Никогда не прекращай попыток – никогда не сдавайся! Я слышу голос Сильвии так ясно, будто она рядом со мной.

В следующий момент я возвращаюсь в свое тело и сую руку в карман.

Ощущаю под пальцами старую жестянку из-под конфет, которую откопал на кухне Анвар. Мысленным взором оглядываю содержимое, и тут, словно из ниоткуда, в мозгу рождается план. Понятия не имею, сработает ли он. Более того, я понятия не имею, что будет дальше, но у меня крепнет уверенность, что шансы на успех есть.

Достаю набор для выживания, откручиваю крышку.

Содержимое баночки с грохотом падает на землю.

Обхожу Стива, Джули и Ангарад так, чтобы приблизиться к Серому, и направляю блестящую крышку – гелиограф – ему в глаза.

Зрачки Серого похожи на старые крапчатые монеты, но едва на них попадает солнечный луч, как они вспыхивают янтарем. Это похоже на взрыв: всплеск света, золотистые блики.

Серый дергается, словно ошпаренный. Он кажется великаном, будто в одно мгновение стал выше и шире в плечах. Янтарь в его глазах не гаснет.

Он вот-вот набросится на нас... Но неожиданно Серый резко отворачивается и уносится прочь, к деревьям, перебирая ногами так быстро, что они напоминают размытое пятно.

Навожу гелиограф на следующего Серого, направляя свет ему в глаза, но едва я прицеливаюсь, как другой Серый бросается мне наперерез, падает, выбивая гелиограф из моих рук. Мне остается только смотреть, как он приземляется поодаль.

И тут я краем глаза замечаю пульсирующий свет.

Он исходит прямо из башни, и я точно знаю, что это свет другого гелиографа. Это Сильвия. Она здесь. Она знает, что делать.

Она направляет луч прямо в глаза Серого. Тот вскрикивает и убегает за деревья.

Я бросаюсь вперед, хватаю гелиограф, отскакиваю обратно, раз за разом направляю луч в глаза Серых и наблюдаю, как они дергаются и уносятся прочь. Серые не могут вынести, когда им в глаза попадает свет.

– Билли! Беги! Ангарад! Беги! – надрывается Стив.

Серые наступают, от нас их отделяет буквально несколько шагов, а поскольку башня у них за спиной, я не могу пустить свет им в глаза. Серых слишком много. Я верчу гелиограф в пальцах, но понимаю, что до всех мне не дотянуться.

Ангарад в ужасе верещит, видя, как один из Серых придвигается ко мне и со свистом рассекает воздух длинной, как плеть, рукой.

Он тянется ко мне.

Он вот-вот коснется меня.

Я смотрю в лицо Серого, вижу десятки других лиц, таких же изуродованных и ищущих, смотрю на кривые рты, застывшие в почти безмолвном вое. В мертвенно-тусклых глазах раскачиваются тени, мрак обступает и засасывает. Я начинаю сдаваться. Слишком поздно. Их слишком много.

Но тут появляется Стив. Его сильные руки поднимают меня и оттаскивают в сторону. Руки Серого царапают воздух в том месте, где секунду назад стоял я.

По ступеням башни грохочут шаги. Ко мне подбегает кто-то еще.

Анвар! Выпятив губу, он сосредоточенно направляет луч гелиографа, который я для него сделал, прямо в глаза Серым, окружающим нас. С нашей последней встречи минуло всего несколько дней, однако Анвар почему-то выглядит гораздо старше.

Я должен спасти своих друзей. Должен найти Сильвию. Ощущая прилив энергии, я снова принимаюсь отбиваться от Серых яркими лучами.

Едва мигающие блики касаются радужек их глаз, постепенно они обретают цвет. Серые кидаются врассыпную, и наконец мы остаемся одни.

Наконец мы в относительной безопасности.

Как понять

– У тебя получилось! – восклицает Анвар, поворачиваясь ко мне. – А мы все гадали, когда вы наконец объявитесь.

Прежде чем я успеваю ответить, Стив заключает Анвара в объятиях и басит:

– Анва-а-ар!

– Полегче, мистер Джи, полегче! – ойкает Анвар, и мы смеемся.

До чего же здорово снова смеяться! Внутри меня словно образуются пузырьки и плывут вверх.

– Гелиограф... Хорошо, что ты умеешь им пользоваться.

В ответ Анвар показывает мне большой палец.

Вспоминаю, как буквально несколько месяцев назад, на Рождество, Сильвия учила меня обращаться с гелиографом, а потом, когда мы навещали ее в больнице, снова хотела мне что-то рассказать на эту тему. Выходит, все это время она знала; выходит, все это время она была права.

– Когда вы сюда перебрались? – уточняет Ангарад у Анвара.

– Пару дней назад. Подозреваю, Сильвия была очень удивлена, когда мы появились на пороге.

Серебристая вспышка за моей спиной. Так может светиться только шевелюра Сильвии! В следующее мгновение она оказывается рядом со мной, будто мы и не расставались.

Мне страшно от мысли, что это лишь обман зрения. Кое-как заставив себя повернуть голову, я смотрю на Сильвию и вскрикиваю. Это она. Она здесь. Сильвия действительно здесь, она стоит возле меня, целая и невредимая. Тянусь к ней, и ее сухая теплая рука крепко сжимает мою. Наши пальцы переплетаются. Волосы Сильвии собраны в свободный хвост, который серебрится на солнце, а на ее губах играет сдержанная улыбка. Кажется, Сильвия знает что-то такое, чего не знаю я.

– Билли, – медленно произносит она, задерживаясь на каждом звуке.

Это звук колокольчика, это смех, это свет.

– Билли, Билли, Билли!

– Мама! – Я не собирался называть ее так, но это слово само вырывается изо рта и кажется мне невыразимо приятным; мгновенно оно становится единственным именем, которым я готов ее звать.

Она обнимает меня, зарывается носом в мои волосы и протяжно вздыхает.

– Ты сделал это, – шепчет она.

– Ага.

– И ты пришел не один, – добавляет она, обводя взглядом Стива, Джули и Ангарад.

Глядя за ее спину, я вижу, как из башни медленно выходит семья Анвара.

– Да, – киваю в ответ и с беспокойством смотрю ей в глаза, гадая, будет ли она злиться на меня за нарушение правила, однако взгляд Сильвии остается спокойным и приветливым. – Я понял, что лучше держаться вместе с близкими людьми.

Она горячо кивает и улыбается, но в то же время вид у нее такой, будто она вот-вот заплачет.

– Кажется, ты придумал новое хорошее правило, сынок. Идемте скорее внутрь, пока не появились новые Люмены.

– Люмены? – переспрашиваю недоуменно.

– Я их так называю, – поясняет Сильвия, направляясь к двери башни. – Знаю, вы окрестили их Серыми. Анвар рассказал, через что вам пришлось пройти.

Сильвия устремляет взгляд на Стива и Джули. У меня перехватывает дыхание.

– Привет, Стив, – только и говорит она.

– Сильвия, мы... я... – начинает Стив.

– Все в порядке. Все нормально.

Стив медлит с ответом, но затем произносит всего одно слово:

– Прости.

– Все в порядке, еще раз повторяю. Да, каждый из нас мог бы вести себя немного по-другому, но сделанного не воротишь. – Сурово посмотрев ему в глаза, Сильвия продолжает: – Спасибо тебе. Спасибо, что присмотрел за нашим мальчиком, пока я не могла этого делать. Ты поступил правильно.

– Я всегда был против того, что мы перестали видеться, – торопливо замечает Стив.

– Да, знаю, – кивает Сильвия. – Это целиком и полностью моя вина.

У меня словно падает камень с души. Надо же, а я и не подозревал, до чего мне не хватало именно этого – возможности слышать, как они разговаривают друг с другом нормальными голосами.

– Ты, должно быть, Джули, – говорит Сильвия. – Анвар рассказал мне о тебе и Ангарад.

– Да, это я. Привет, – с опаской отзывается Джули.

– Приятно познакомиться, – улыбается Сильвия, и лицо Джули светлеет от облегчения. – Поспешим внутрь, там безопаснее.

Мы с Сильвией шагали позади всех. Было так странно и в то же время так привычно-радостно находиться с ней вдвоем.

После того как она захлопнула тяжелую металлическую дверь и надежно заперла на засов, я задал ей вопрос о Серых, или, как она их называла, о Люменах. Я хотел выяснить, действительно ли она знала о них давно.

Сильвия ответила, что одной из первых заметила вирус в лаборатории, после чего забила тревогу. Рисунки, которые я видел в башне, были сделаны в то время. Клеточную мутацию выявили у пациента, которого сама Сильвия в глаза не видела, потому что занималась только обработкой биоматериалов. Сильвия представила начальству отчет и поделилась опасениями о заразности вируса, но ее предупреждение не приняли всерьез. По мнению Сильвии, руководство не спешило рассекречивать информацию, решив потянуть время и выяснить, как на этом можно заработать.

Откуда взялся вирус, Сильвия не знала. Не исключено, что он развился на фоне серьезных климатических изменений, вызванных загрязнением окружающей среды. Более насущный вопрос заключался в том, как вирус поведет себя в живом организме – вызовет летальный исход или преобразит носителя физически, например сделав его кожу серой, изменив голосовые связки и походку.

Сформулировав еще несколько предположений о вирусной мутации, Сильвия попыталась разузнать о первом пациенте побольше. Несмотря на то что вирус вызывал катастрофические внешние изменения, индивидуальная реакция на него была разной – все зависело от того, насколько долго заразившийся пребывал на свету, под действием ультрафиолета. Но стоило Сильвии начать задавать неудобные вопросы в лаборатории, как ее быстренько уволили.

У меня сотни вопросов, в том числе к Анвару и Ангарад. Но тут кто-то – кажется, мама Анвара – зовет Сильвию, и она оставляет меня в сырой затхлой комнатушке, где когда-то положила на пол два спальных мешка – для меня и для себя.

Озираясь, прихожу к выводу, что не так уж тут и плохо. Мне хочется выйти и присоединиться к остальным, но в то же время я чувствую, что мне нужна передышка: просто посидеть в тишине и подумать. Мы прошли через тяжелые испытания, и многое оказалось совсем не таким, как мне представлялось. Мысли оседают в голове, будто снежинки, кружащиеся над землей. Вскоре появляется ощущение, что впервые за долгое время я начал яснее понимать происходящее, Сильвию, Стива, нашу семью, Серых.

На пороге снова возникает Сильвия:

– Ты как, в порядке? Еда почти готова, сейчас подкрепим силы.

– Просто задумался. Объясни, как действует на Серых яркий свет? Что за исследование ты проводила, прежде чем ушла с работы?

– Ну, это всего лишь моя теория. Она основана на ряде научных наблюдений, которые я сделала, исследуя вирус. Если коротко, благодаря свету Серые сознательно не дают другим людям заразиться. Моя гипотеза такова: зараженные сохраняют бóльшую человечность, чем принято считать. На первых порах, пока ультрафиолет не вступил в игру, вирус побуждает зараженных приближаться к новым и новым людям, заражать их, чтобы его распространение не останавливалось.

– Ангарад сказала, в новостях сообщали, что они понимают человеческую речь.

– Так и есть. Вероятно, Люмены, которым довелось находиться на солнце более длительное время, наверняка нас понимают. Судя по всему, через глаза ультрафиолет воздействует сильнее.

– Ты знала об этом раньше, поэтому и дала мне гелиограф?

– Скажем так: мои догадки подтвердились. Если бы не мои исследования, мы бы с тобой не начали выполнять задания по самоучителю и устраивать приключения. В то же время врачи и твой отец не ошибались: я была нездорова и мне все еще требуется лечение. В тот момент на меня слишком много всего навалилось, и нервы не выдержали. Мне очень жаль, что ты так пострадал из-за меня, сынок.

– Другим людям известно, как Серые реагируют на свет?

– Несколько дней назад я разговаривала с военными, забравшими мои наработки в штаб. Мы связались с ними по радио и пригласили сюда. Теперь секрет раскрыт, и мои бывшие начальники не получат никакой выгоды, ведь я публично расскажу все, что мне известно. Им больше не удастся испортить мою репутацию, объявив выдумщицей. Мне следовало предать дело огласке гораздо раньше. Но лучше поздно, чем никогда.

Прокручивая в уме ее слова, я вдруг ощущаю доносящийся из коридора неописуемый аромат еды, от которого мой желудок сжимается и урчит.

Услышав урчание, Сильвия с улыбкой поясняет:

– Фатима отличная повариха. Она приготовила для вас вкуснятину!

Должно быть, она имеет в виду маму Анвара. Надо же, а я и не знал ее имени.

Сильвия берет мое лицо обеими руками и внимательно всматривается в него, как в тот далекий день, когда она осталась без работы и стояла во дворе нашей школы.

– Ты настоящий храбрец, Билли. Я очень-очень скучала по тебе. – На ее лице смущение. – Расскажи, как ты жил все это время? Как ты сейчас?

– Я?.. Ну...

На такой вопрос в двух словах и не ответишь. Я вспоминаю пожар, переезд к Стиву и запутанный клубок чувств, который носил в груди. Встречу с Анваром, тот день, когда он подошел ко мне на площадке и заговорил. Каждый случай, когда Ангарад заступалась за меня. Как впервые увидел странного человека, чья медленная походка привлекла мое внимание, и то, что произошло потом... Вспоминаю и осознаю, что у меня есть ответ.

– Чувствую себя хорошо. У меня все нормально.

– Лучше чем нормально! – кивает Сильвия.

– А как твои дела? Как ты сейчас себя чувствуешь?

Она делает вдох, медленно выдыхает, а затем начинает говорить:

– Лучше. Если у человека нет возможности делиться опасениями, страх и беспокойство толкают его на дурацкие поступки. Поначалу у меня были серьезные основания тревожиться. Но постепенно страхи разрослись настолько, что я утратила самоконтроль. Жалею о том, что временами я подвергала твою жизнь опасности, потому что слишком зацикливалась на твоей безопасности. Вот такой парадокс! Я чуть тебя не потеряла.

– А что сейчас?

– Сейчас? – эхом отзывается она. – Сейчас ясно, что нужно делать, если опять подкрадываются тревожные мысли. В больнице мне пришлось несладко, но я должна была пройти лечение, чтобы доказать: я способна заботиться о тебе. Я намерена поправиться ради себя и ради тебя. И как ты справедливо заметил, нам нужно держаться вместе с людьми, которые важны для нас.

Мы поднимаемся в главное помещение башни. Мама Анвара раздает дымящиеся тарелки с едой, а его отец и Стив о чем-то увлеченно беседуют, закатав рукава. Сестренки Анвара одновременно распевают песни и карабкаются на спину Ангарад, бусины в ее косах щелкают и звенят, а Анвар велит сестрам, чтобы они слезли. Он хватает Таифу, но та лишь повисает на шее брата и тычется лбом в его нос. Анвар хохочет. Джули подходит к Сильвии, на ее лице расплывается теплая улыбка.

«Что бы ни случилось дальше, – говорит мой внутренний голос, – мы готовы, теперь я это точно знаю».

Эпилог

Как я спас мир за неделю

– Начинается! – восклицает Анвар. – Все сюда! Скорее!

Мы обступаем нашего друга и таращимся на маленький планшет.

Каждому из нас хочется видеть экран. Это очень важно.

Сестры Анвара жалуются, что им ничего не видно, Стив пытается угомонить их и освободить немного места, Анвар шикает на сестренок, веля им заткнуться, ведь на их глазах творится история; мать ругает его за то, что он произнес слово «заткнуться»... Сквозь гомон голос премьер-министра едва слышен.

В чудом воцарившейся тишине из динамика раздается:

– Перед вами кадры, ознаменовавшие поворотный момент в борьбе с инфекцией...

Картинка меняется, и комната тотчас наполняется возгласами.

– Вон он ты, Билли! – радуется отец Анвара, приобняв меня за плечи.

Кроме меня, в кадре появляются Стив, Джули, Ангарад и настигающая нас группа Серых. Вот я навожу на них гелиограф, и они кидаются врассыпную. Это запись с камеры видеонаблюдения, которую Сильвия установила еще на этапе оснащения башни. Картинка зернистая, лица расплывчатые, зато отлично видно, как Серые убегают, едва я направляю свет им в глаза.

Именно это Сильвия назвала «последней деталью пазла», убедительным доказательством своих исследований. Воздействие ультрафиолета на Серых привело к изменению структуры вируса. Вирус отступил, что повлияло на их поведение и в конечном итоге стало предпосылкой к исцелению. Это подтверждало, что они были теми же людьми, что и прежде. Все, кто вчера оказался в зоне воздействия ультрафиолетовых лучей гелиографов, сейчас выздоравливали; военные нашли их и доставили в охраняемое медицинское учреждение. Далее выступает врач-консультант. Он сообщает, что пациенты пока остаются на карантине, но более не считаются заразными. Их кожа потеряла серый цвет, кое-кто уже начал говорить и сумел описать, какие ощущения испытывает инфицированный.

В настоящее время мы применяем ультрафиолетовое излучение в терапевтических целях и получаем великолепные результаты. Пациенты успешно выздоравливают. Лидеры стран мира единогласно выражают благодарность юному герою, чьи действия, запечатленные камерами системы видеонаблюдения, убедительно доказали эффективность данного метода. Молодой человек и его близкие просили нас не разглашать его имени, однако мы считаем себя вправе подчеркнуть, что именно его храбрость и сообразительность помогли миру справиться с кризисом поразительно быстро.

– Не сказал бы, что это произошло так уж быстро, – комментирую я.

– Мы покинули Бристоль всего неделю назад, – отзывается Ангарад.

– Неделю? А кажется, что прошла целая вечность.

– Тебе, Билли Вейвуд, больше и не нужно. Тебе вполне хватило недели, чтобы спасти мир, – ухмыляется Анвар.

Я улыбаюсь в ответ. Сильвия целует меня в макушку, а Стив сжимает мою руку в своей.

Фраза о спасении мира за неделю звучит красиво, но мне почему-то не верится, что это произошло на самом деле. Зато люди, стоящие рядом со мной, реальны – и это самое главное.

Впервые я чувствую себя в безопасности.