Name: Гениальная жена по ядам. Легенда о Юньси. Книга 2
Author: Мо Цзе
ISBN: 978-5-17-180173-1

Цзе Мо
Гениальная жена по ядам. Легенда о Юньси. Книга 2

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.

По воле случая Хань Юньси оказывается в центре дворцовых интриг. Все ждали ее провала, но именно эта бесталанная дочь из семьи Хань не только вошла в покои новобрачных, но и потрясла своими умениями всю столицу!

Даже хладнокровный великий князь Цинь покорился очарованию новоиспеченной супруги, породив сжигающую изнутри ревность в сердцах ее соперниц. Отныне каждый шаг – часть изощренного заговора, где цена провала измеряется десятками жизней.

Козни, подобно шипящему клубку ядовитых змей, плетутся в самых темных закоулках Тяньнина. В безумном круговороте событий, где от одного решения зависит судьба целого рода, нет права на ошибку.

Серия «Хиты Китая. Гениальная жена по ядам»

芸汐传奇

POISON GENIUS CONSORT

芥沫

JIE MO

This edition is published by AST Publishers Ltd. through the agency of Tianjin Mengchen Cultural Communication Group Co., Ltd.

Иллюстрация на обложке geene

В издание включены главы веб-версии романа с 93 по 165.

芸汐传奇

POISON GENIUS CONSORT

Глава 1
Веские причины

Госпожа Сюй, разочарованная поведением сына, решила воспользоваться моментом и загнать принцессу в ловушку. Злорадно улыбаясь, женщина бросила взгляд в ее сторону, надеясь, что в присутствии всех она начнет оправдываться. Жосюэ, будто разгадав намерения тетушки, внезапно сказала:

– О, госпожа Сюй, кого это так ругает молодой господин? Да так ужасно!

– Ругает вора, который, безусловно, этого заслуживает! – с готовностью ответила госпожа Сюй, в надежде, что кто-нибудь еще присоединится к обсуждению.

– Вора? Тогда он заслужил! Такие люди хуже крыс в канавах! Бесстыжие ничтожества! – поддакнула Жосюэ.

– Согласна! К сожалению, в наши дни все еще много тех, кто готов на все ради собственной выгоды!

Некоторое время госпожа Сюй и Жосюэ еще продолжали отпускать колкие замечания, надеясь вывести принцессу из равновесия. Но как они ни старались, та оставалась равнодушна к их пустым разговорам. Заметив это, женщины сконфуженно затихли.

Жосюэ собиралась еще что-то сказать, но Хань Юньси опередила ее:

– Вторая тетушка, вы пригласили всех сюда, чтобы послушать брань молодого господина? – Она передала Юньи его матери и продолжила: – Как у старшего сына семьи Хань может быть такой скверный характер и поведение? Словно у сварливой бабки.

Прежде чем госпожа Сюй успела ответить, из павильона вылетела ваза и с треском разбилась у ног собравшихся.

– Убирайся отсюда, ничтожество! Прочь! – кричал Хань Юйци.

В мгновение ока самодовольная улыбка сошла с лица второй наложницы. Она не могла понять причину гнева сына. Неужели он сошел с ума? Почему продолжает ругать всех подряд?

Хань Юньси, взглянув на осколки, усмехнулась, но ничего не сказала. И это не укрылось от внимания госпожи Сюй. Улыбка соперницы, словно игла, вонзилась в материнское сердце. Не в силах больше смотреть на безумство сына, вторая наложница задумалась о том, что делать дальше. Стоит ли приглашать всех в павильон Уединения? Одним Небесам известно, какой беспорядок мог устроить Юйци! Не усложнит ли это ситуацию, дав Хань Юньси лишний повод для отказа? Но ничего. Совсем скоро эта мерзавка сама станет посмешищем!

Увидев нерешительность второй госпожи, Жосюэ пришла ей на выручку:

– Госпожа Сюй, может, нам не стоит тревожить старшего господина? Ему требуется время, чтобы восстановить силы. Раз матушка не пришла, то как насчет того, чтобы обсудить все в нашем павильоне? Он совсем близко, всего в нескольких шагах.

Хань Жосюэ явно не собиралась упускать прекрасную возможность помочь. Ей не терпелось увидеть, как тетушка потребует ключ от склада. Оценив ее находчивость, госпожа Сюй посмотрела на девушку и несколько раз кивнула в знак одобрения:

– Хорошо!

– Принцесса, пойдемте, – с воодушевлением продолжила Хань Жосюэ, – у матушки есть великолепный весенний чай!

Это предложение озадачило Хань Юньси. Весенний чай? Но как? В Тяньнине стояла зима, до праздника Весны оставался ровно месяц. Откуда же у госпожи Ли мог взяться такой редкий сорт чая? Не выказав удивления, принцесса слабо улыбнулась:

– Какая отличная идея – выпить весенний чай холодной зимой! Мы обязательно должны пойти!

– Пусть третья тетушка и с севера, но она настоящая ценительница чая. Наверняка его купили в Южном Синьцзяне по баснословной цене! – поддержала госпожа Сюй.

Ах, вот оно что! Да, в Южном Синьцзяне действительно уже наступила весна. Хань Юньси внимательно слушала Жосюэ, без умолку рассказывавшую о тонкостях чайной церемонии. Принцесса и не догадывалась, что третья наложница с дочерью так хорошо разбираются в этом напитке!

Павильон Вечерней зари действительно находился в одном шаге от покоев госпожи Сюй – стоило пересечь небольшую лужайку, как гости оказались во владениях тетушки Ли. Хозяйка уже собиралась выходить, но, завидев их, поспешила навстречу и поклонилась:

– Приветствую принцессу! Моя фамилия Ли. Да здравствует принцесса!

Третья наложница понравилась Хань Юньси больше, чем излишне скромная и застенчивая Хэлянь Цзуйсян. Госпожа Ли не вела себя заносчиво или высокомерно, располагая к себе собеседников. К тому же принцесса не могла припомнить случаев, чтобы третью наложницу хотя бы раз заметили в скандалах и ссорах. Никто не осмеливался провоцировать госпожу Ли, и она всегда отвечала тем же. А еще слыла щедрой и справедливой. Репутация у нее была безупречная. Даже привлекая к себе всеобщее внимание, она, тем не менее, никогда не стремилась быть на виду. Возможно, если бы Жосюэ родилась мужчиной, именно эта ветвь клана могла возглавить семью после заточения Хань Цунъаня в темницу. Конечно, вторая госпожа планировала привести будущего супруга в семью и с его помощью усилить влияние, но, учитывая прямых наследников мужского пола, во всем этом было мало смысла.

– Поднимитесь, – махнула Хань Юньси.

Госпожа Ли незамедлительно подчинилась, а затем учтиво кивнула госпоже Сюй и Хэлянь Цзуйсян. Третья наложница была настолько вежлива, что не забыла и про маленького Юньи, путающегося в ногах матери. Этот жест не укрылся от глаз Хань Юньси.

Когда с приветственными речами было покончено, госпожа Сюй поведала хозяйке павильона о том, зачем все собрались, и та пригласила их во двор. Как только гости прошли внутрь, сразу же почувствовали витавший в воздухе аромат. Поговаривали, в покоях госпожи Ли всегда был самый свежий и изысканный чай. Гости заняли свои места, и хозяйка достала заветную баночку.

– Я получила его всего несколько дней назад и уже собиралась отправить вам, но раз мы сегодня собрались, давайте вместе отведаем этот замечательный напиток!

Госпожа Сюй неохотно согласилась и, выбитая из колеи предложением родственницы, быстро выпила несколько чашек, даже не заметив его особого аромата. В отличие от нее седьмая наложница, на лице которой читалась тревога, не могла думать ни о чем, кроме ключа от заветного склада. Однако она так и не решилась завести разговор с принцессой и только искоса посматривала в ее сторону. Хань Юньси, напротив, не спешила и неторопливо наслаждалась напитком, который оказался несравненно лучше всех сортов, что она использовала для экспериментов с ядом. Хотя ее чай собрали осенью, его цвет, аромат и вкус со временем ухудшились.

Принцесса продолжала смаковать напиток, рассуждая о его свойствах. «Весенний и осенний чаи, собранные с одного и того же чайного дерева, имеют совершенно разный вкус. Возможно, причина в листьях?»

На мгновение засомневавшись, она спросила:

– Третья тетушка, почему этот весенний чай лучше осеннего?

– Настоящий весенний чай – не тот, который произрастает весной. А тот, который приготовлен из почек и листьев, появившихся сразу после зимы. Весенние чайные листья плотные и ароматные, потому что содержат много разных веществ. От этого вкус ярче, чем у летних или осенних, – улыбнулась госпожа Ли.

Хань Юньси насторожилась. «Ароматные? Что именно имела в виду госпожа Ли? Может быть, она говорила о микроэлементах, содержащихся в чае? Но их начали изучать только в современном мире. В древности медицина лишь в общих чертах понимала лекарственные свойства растений и в рецептах делала акцент не на пользе, а на ценности ингредиентов». Принцесса никак не ожидала, что тетушка обладает такими широкими познаниями. Действительно ли она настолько хороша или это обычное дело?

– Получается, весенний чай сильно отличается от других, верно? – продолжала расспрашивать Хань Юньси.

С каждым ее вопросом в глазах госпожи Ли мелькала настороженность, но тетушка по-прежнему терпеливо отвечала.

– На самом деле невозможно собрать большой урожай такого чая, поэтому запасов едва ли хватает на месяц. А раз так, нет смысла тщательно хранить его в банках!

В ответах не прозвучало ничего тайного, все это Хань Юньси знала и раньше.

Выпив несколько чашек чая, госпожа Сюй наконец не выдержала и бросила взгляд на госпожу Ли. Заметив это, та больше не произнесла ни слова.

Довольная ее покорностью, вторая тетушка вздохнула и с улыбкой заговорила:

– Принцесса, после того как господина посадили в темницу, в нашей семье случилось много бед. Несколько наложниц забрали деньги и сбежали, оставив нас втроем на произвол судьбы.

Выдержав паузу и взглянув на других жен, она продолжила:

– Господина приговорили к пожизненному заключению. Даже запретили нам навещать его! Большая и могущественная семья Хань оказалась обезглавлена. Люди из многочисленных ветвей нашего клана жаждут заполучить власть. Вчера к нам наведался мой троюродный брат и словно невзначай заявил, что, если нового главу так и не назначат, ключ от склада и «Канон семьи Хань» следует передать ему. Немного раздражает, вам так не кажется?

Воцарилась тишина. Все знали, что символ власти находился в руках Хань Юньси, однако никто больше не посмел произнести ни слова. Третья тетушка занималась приготовлением чая, а седьмая наложница, потупившись, внимала монологу госпожи Сюй. Любой умный человек догадался бы, что слова второй наложницы, обезличенные и вполне нейтральные, были обращены не ко всем присутствующим, а только к принцессе.

Хань Юньси никак не отреагировала на долгий монолог. С таким видом, будто ничего не происходило, она одной рукой обнимала брата, а второй наливала чай, который никого не мог оставить равнодушным и пленял каждого своим превосходным ароматом. Все молчали. Только маленький Юньи, сосредоточенно нахмурившись, изо всех сил силился понять скрытый смысл слов госпожи Сюй.

Но тишина не сбила настрой второй наложницы. Как и предполагалось, другие жены Хань Цунъаня не поддержали ее, однако госпожа Сюй и не рассчитывала на их помощь. Главное, если все же удастся заполучить ключ от склада, они станут свидетельницами передачи власти. Не обращая внимания на гостей, госпожа Сюй с еще большим рвением продолжила:

– Вчера приходил троюродный брат, а сегодня утром – четвероюродный. Его намерения были очевидны. Вам не кажется, что они просто издеваются над нашей семьей, потому что в ней до сих пор нет нового главы?

Когда ответа вновь не последовало, она добавила:

– В конце концов, наш Юйци уже взрослый молодой господин. Как они посмели намекнуть на нечто подобное?

В это время Жосюэ, сидевшая рядом с матерью, наконец, не удержалась и спросила:

– Отец уже долго сидит в темнице, почему они заявились в наш дом только сейчас?

Услышав нелепый вопрос, третья тетушка яростно наступила на ногу дочери, веля ей замолчать. Той ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Подавив вскрик, Жосюэ больше не проронила ни слова. Обрадованная хоть какой-то реакцией, госпожа Сюй вздохнула.

– Не знаю, откуда им стало известно, что ключ от склада в руках Хань Юньси. Говорят, мужчины в нашей семье, видимо, еще совсем несмышленые и не готовы взвалить на свои плечи тяготы управления, раз ключ достался принцессе. – Договорив, она наконец посмотрела прямо на Хань Юньси. – Ваше высочество, если об этом станет известно, нашей семье не укрыться от позора! Кроме того, это скажется и на вашей репутации. Когда императорская наложница И узнает, беды не миновать!

Это было правдой. Хотя семья Хань богата и могущественна, ей все равно не сравниться с придворной знатью. Как только это выйдет наружу, никто не станет разбираться, что на самом деле происходит. Того, что принцесса Цинь вернулась в родительский дом бороться за семейные реликвии, будет достаточно, чтобы вновь оказаться в центре внимания всей столицы. В итоге это станет настоящим позором для дворца Цинь.

Глава 2
Признания госпожи Ли

Титул принцессы Цинь налагал много различных ограничений, которые невозможно было игнорировать. Госпожа Сюй ошиблась и выбрала неверную тактику, пытаясь запугать Хань Юньси. Регулярно сталкиваясь с интригами во дворце, принцесса больше не видела в них опасности. Если вторая наложница решила сыграть с ней в кошки-мышки, то пусть попробует.

Хань Юньси слабо улыбнулась:

– Вторая тетушка, семья Хань сейчас действительно в непростом положении, а вы еще заботитесь о чувствах моей матушки... Я обязательно расскажу ей о вашей доброте.

Госпожа Сюй с недоумением взглянула на нее. Неужели Хань Юньси совершенно не видит опасности? И правда ли она настолько близка с императорской наложницей И, раз называет ее матушкой?

Тем временем принцесса неторопливо продолжила:

– Раз кузены настолько обеспокоены ключом от склада и вопросом преемственности, то в следующий раз, когда они вернутся, пожалуйста, скажите, что отец всего лишь в темнице, а не умер. Он сам прекрасно знает, кого выбрать в качестве нового главы. Тем, кто замышляет недоброе, не стоит проявлять излишнее беспокойство.

Вторая тетушка не готовилась к такому ответу, где каждое предложение касалось претендентов на главенство в семье. К тому же она не ожидала, что Хань Юньси упомянет и Хань Цунъаня. От негодования госпожа Сюй не могла усидеть на месте. Практически сразу она узнала причину заточения супруга – его дочь публично опровергла диагноз, поставленный принцу. Иначе говоря, именно она была виновата в незавидной судьбе отца. Еще и запретила навещать Хань Цунъаня! Что это, как не попытка завладеть семейной реликвией? И это после всего, что произошло! Как она только посмела, эта бесстыдница, упоминать его имя? От злости госпожа Сюй крепко сжала зубы. Нет, она не могла так просто сдаться!

– Принцесса, то, что вы сказали, имеет смысл. Но, по моему мнению, вы замужняя дама. Если ключ от семейного склада будет долго оставаться в ваших руках, это неизбежно породит сплетни.

Она многозначительно помолчала и продолжила:

– Думаю, супруг был в отчаянном положении, именно поэтому доверил вам такую вещь. И наверняка он попросил передать ее кому-то из семьи Хань, верно?

Как только эти слова сорвались с губ госпожи Сюй, все вокруг насторожились. Еще недавно непринужденная атмосфера стала удушающе тяжелой. Хань Юньси ничего не сказала, но, игриво приподняв брови, взглянула на тетушку. И хотя госпожа Сюй всего лишь говорила, что думала, но под пристальным взглядом принцессы она все-таки почувствовала себя неловко и, не выдержав затянувшейся тишины, поспешно продолжила:

– Третья и седьмая тетушки, пришло ваше время высказать свое мнение. Нас осталось трое, поэтому мы вместе должны сделать все, чтобы не позволить семье Хань потерять лицо!

Хэлянь Цзуйсян даже не осмелилась поднять глаза, не говоря уже о том, чтобы высказаться, а тетушка Ли продолжала делать вид, будто вовсе не имеет к происходящему отношения, и, как вежливая хозяйка, наливала всем чай. Снова воцарилась тишина, которую спустя мгновение неожиданно нарушило ворчание Хань Юйци:

– Вы обсуждаете ключ от склада? Я ведь старший сын в семье! Разве вы не должны прислушиваться к моему мнению? Где ключ? Отдайте его немедленно!

Сначала все услышали голос и только потом увидели появившегося в дверях юношу. Хань Юйци взволнованно оглядывался по сторонам. Одной рукой он опирался на костыль, а второй держался за опухшие от побоев ягодицы. Должно быть, только сейчас вероятный наследник догадался о том, что пыталась сделать мать. Если бы он узнал об этом раньше, то уже давным-давно присоединился бы к их компании. Бормоча что-то под нос, Хань Юйци продолжал топтаться в дверях.

Терпение Хань Юньси лопнуло, и она гневно проговорила:

– Ключ у меня, чем ты недоволен?

Услышав это, юноша стремительно рванулся вперед, но потерял равновесие и с грохотом повалился наземь.

– Ох! – выдохнул он, ударившись лицом о землю. Подняться не получилось.

Все потрясенно наблюдали за этой сценой, пока тишину не нарушил смех Юньи, а затем и Хань Юньси.

– Ха-ха, молодой господин, там нет грязи, чего же вы туда повалились?

– Сынок! – закричала госпожа Сюй и бросилась помогать Хань Юйци. – Сынок, с тобой все в порядке?

Она изо всех сил пыталась поднять сына, но могла лишь рассмотреть его исцарапанное лицо. Лоб, щеки и даже кончик носа юноши покраснели и выглядели крайне комично. Увидев это, все разразились смехом, и даже скромная Хэлянь Цзуйсян не сдержала улыбку. Наконец, второй тетушке удалось перевернуть сына на спину, но как только его ягодицы коснулись земли, он вскрикнул громче прежнего:

– Больно... Как же больно! – Не в силах терпеть, он перекатился на бок и в приступе ярости оттолкнул мать. – Ты смерти моей хочешь?

Увидев искаженное от боли лицо сына, госпожа Сюй огорченно пробормотала:

– Мама не хотела. Я просто волновалась. Ты в порядке? Все еще больно? Давай вернемся, и я дам тебе лекарство.

Хань Юйци ничего ей не ответил, только обернулся и обвел всех пристальным взглядом.

– Над чем вы смеетесь? Что веселого?

Гости притихли. Седьмая наложница подала знак сыну, и он послушно поджал губы. Только Хань Юньси не переставала улыбаться.

– Это было очень смешно! – внезапно ответила она. – Я так хохотала, что даже живот разболелся! Молодой господин, почему вы все еще слабы после нескольких ударов палками?

– Ты! Да как смеешь!

Хань Юйци разозлился и дернулся в ее сторону, но мать предусмотрительно удержала его.

– Не торопись, – прошептала она, помогая сыну подняться.

Одной рукой схватившись за госпожу Сюй, а второй – за ягодицы, юноша, наконец, встал на ноги. Наблюдая за его медленными и осторожными движениями, Хань Юньси не могла сдержать смех. Юньи, стоявший рядом, не смог больше оставаться серьезным и заливисто расхохотался. Увидев это, Хань Юйци грозно зыркнул на него.

– Как ты смеешь смеяться надо мной? Над старшим братом! Необразованное ничтожество!

Мальчик умолк, а Хэлянь Цзуйсян виновато опустила голову, не решаясь вымолвить ни слова.

Отчитывать ребенка за необразованность в присутствии матери – большое оскорбление. Хань Юньси не могла просто так спустить это с рук, и в ее глазах сверкнул праведный огонь. Принцесса обняла Юньи и презрительно усмехнулась.

– Юньи, смейся, если хочешь. Твой брат такой взрослый, а осмеливается грубить в присутствии старших, да еще пытается учить других хорошим манерам. Он даже ходить толком не может. Думаю, мать совершенно не объясняла ему, что значит быть мужчиной! Умора! Если бы я оказалась на его месте, давным-давно спряталась бы ото всех и носа не показывала! А он еще что-то бормочет!

Закончив говорить, она рассмеялась и обратилась к брату:

– Сяо И-эр, давай же, покажи мне зубки!

Чувствуя защиту сестры, мальчик перестал бояться и очаровательно улыбнулся.

– Правильно! – поддержала она. – Улыбайся! И станет лучше!

Лицо госпожи Сюй побагровело от злости. Не выдержав, она закричала:

– Принцесса Цинь, перестаньте говорить ерунду и немедленно отдайте ключ от склада! Он принадлежит семье Хань, а раз вы замужем, то не имеете к клану никакого отношения! Отдайте немедленно!

Наконец дело дошло до главного – все пришли сюда не ради семейных посиделок, а за ключом от склада. Хань Юньси спокойно обвела взглядом окружающих и, высоко подняв подбородок, сказала:

– У меня его нет!

– Ты! – сквозь зубы прошептал Хань Юйци и сжал кулаки. – Ничтожество, так и ждешь, чтобы тебя поколотили!

В отличие от сына госпожа Сюй оставалась спокойной. За всю жизнь она повидала немало трудностей и понимала, что таким способом нельзя ничего решить. Взяв Юйци за руку, она прошептала:

– Тебе мало досталось в прошлый раз? Почему ты такой импульсивный? Позволь мне показать, как я хочу справиться с этой девчонкой!

Вспомнив о пятидесяти ударах палками, Хань Юйци содрогнулся всем телом. Что ж, он потерпит еще чуть-чуть, а когда ключ будет в его руках, позаботится о Хань Юньси и ее любимчике Юньи. Они за все заплатят! Госпожа Сюй глубоко вздохнула и обхватила сына, а госпожа Ли скомандовала:

– Кто-нибудь, помогите молодому господину!

Двое слуг тут же подбежали к Хань Юйци и отвели его в сторону. Только тогда госпожа Сюй смогла вздохнуть с облегчением и сесть обратно за стол, повторив свой вопрос:

– Принцесса Цинь, полагаю, господин доверил вам ключ от склада и попросил передать его семье Хань? Наверняка он был в отчаянии, верно?

Во что бы то ни стало она добьется от нее ответа!

Однако Хань Юньси молчала. Ключ от склада оказался для брата проклятьем. Слишком рано было раскрывать все карты! Заметив нерешительность в ее взгляде, госпожа Сюй вновь спросила:

– Принцесса Цинь, пожалуйста, ответьте. Почему вы чувствуете себя виноватой?

Но и сейчас принцесса не проронила ни слова. Увидев это, Хань Юйци вновь вышел из себя. Наверняка она выкрала ключ! Юноша уже собирался накинуться на нее, но госпожа Ли внезапно сказала:

– Думаю, господин сам решил отдать ключ принцессе, верно?

Хань Юньси улыбнулась, по-прежнему храня молчание. Она ждала, когда третья наложница вновь заговорит. Раньше казалось, что в семье именно госпожа Сюй отличалась искусством убеждения, но принцесса наконец разглядела мастерство тетушки Ли. Эта женщина явно проверяла ее. Если Хань Цунъань по собственной воле отдал ключ дочери, то рассказал бы о его предназначении. Однако если ключ от склада украли, Хань Юньси едва ли могла знать, какие двери он открывает.

Третья наложница действительно оказалась не лишена талантов, однако слишком недооценила супруга, в сердце которого не было места для женщин. Семья Хань для него всегда оставалась превыше всего. Возможно, много лет назад ему не удалось разгадать тайну госпожи Тяньсинь, но он прекрасно знал нравы детей и мысли наложниц. Тогда, в темнице, Хань Цунъань не назвал будущего приемника и предоставил дочери самой сделать выбор. Иными словами, даже потеряв статус из-за Хань Юньси, он доверял ей больше, чем всем остальным в усадьбе.

Услышав слова госпожи Ли, госпожа Сюй обрадовалась и быстро добавила:

– Да, супруг, должно быть, что-то сказал вам, принцесса. Настало время. К тому же все как раз здесь, так поведайте это нам!

Теперь не только госпожа Сюй, но и третья наложница с нетерпением ждали ответа. Хань Юньси снова улыбнулась. Она не собиралась так быстро раскрывать свои планы. Сначала необходимо было разобраться с тем, что случилось в усадьбе генерала.

Глава 3
Внезапное обнаружение змеиного яда

Принцесса выпила чашку чая и только потом заговорила:

– Отец действительно кое-что мне рассказал...

После этих слов все пристально уставились на нее. Даже седьмая тетушка, понуро склонившая голову, встрепенулась и взглянула с тревогой. Больше всех был взволнован молодой господин, старавшийся не выдать себя расспросами.

– Нечто важное, – произнесла Хань Юньси, и ее внезапно окрепший голос поверг его в панику.

Не выдержав, он невольно наклонился и чуть слышно прошептал:

– Что же?

– Отец сказал, что временно передает ключ мне на хранение. Я должна буду отдать его новому главе семьи, как только увижу подходящего кандидата. Пока, надеюсь, уважаемые тетушки, молодые господа и барышни сосредоточатся на изучении медицины и не станут слишком много думать об этом.

– Невозможно! Ты лжешь! – в гневе крикнул Хань Юйци.

Конечно, он так и думал, что эта коварная девчонка попробует обвести всех вокруг пальца. Но она прогадала! Невозможно обмануть абсолютно всех! Да и отец не мог так поступить. Не говоря уже о том, что именно из-за Хань Юньси он оказался под стражей! Хань Цунъань никогда не считался с ней и тем более не любил. Даже если отец пока был не готов назначить преемника, он ни за что бы не стал доверять ключ от склада самой нелюбимой дочери в семье. Кем она себя возомнила?

– Принцесса, вы не можете говорить подобное без весомых доказательств. – Голос госпожи Сюй стал холодным.

Жосюэ не могла усидеть на месте. Слова Хань Юньси не укладывались в голове и звучали как нелепая шутка.

– Принцесса, это вовсе не смешно. Вам придется связаться с управлением наказаний, чтобы позволить нам увидеться с отцом. Он должен подтвердить все, что вы сейчас сказали. Не поймите превратно, мы верим вам, но другие могут посчитать, что это ложь.

Она уже не сдерживалась и открыто говорила то, что думала. И в отличие от предыдущих случаев, мать даже не попыталась помешать ей.

– Да! Мы должны переговорить с отцом! Иначе никогда не поверим тебе! – тут же поддакнул Хань Юйци.

– Верно, принцесса. Я слышала, что при пожизненном заключении не запрещено видеться с родными. Один или два раза в год разрешают встречаться с семьей. Но сейчас мы не можем прийти к господину, чтобы спросить о его воле. Возможно, кто-то сверху запретил это. Если попросите о снисхождении, никто не посмеет отказать вам, не так ли? – не удержалась госпожа Сюй.

– Принцесса, мы верим вам, однако выбор нового главы семьи – дело серьезное. Вы сами сказали, что господин просто заключен в тюрьму, а не умер, поэтому было бы справедливо позволить детям навестить его. К тому же этим вы сможете избежать осуждения, – деликатно добавила госпожа Ли.

Хань Юньси довольно кивнула. Что ж, теперь все карты были раскрыты, вторая и третья тетушки объединились. Все ждали, что принцесса откажет в просьбе, но вместо этого она одобрительно кивнула.

– Хорошо, постараюсь как можно скорее устроить вам встречу с отцом. – Тон голоса оставался небрежным, будто сейчас Хань Юньси рассуждала о чем-то незначительном.

На мгновение лица всех присутствующих вытянулись от изумления. Никто не ожидал такого непринужденного ответа. Даже седьмая тетушка, все время молчавшая, удивленно воззрилась на «заступницу». Они... они действительно правильно расслышали?

Хань Юньси ничего не знала о взаимоотношениях между наложницами и их детьми, именно поэтому не подпускала родственников к отцу, боясь, что они смогут повлиять на решение о преемнике. Однако теперь, когда Юньи доверял ей, принцесса больше не опасалась их встречи с Хань Цунъанем. Сейчас ей как никогда хотелось, чтобы эти алчные люди поскорее увиделись с отцом и в будущем больше не доставляли хлопот.

Она не планировала решать вопрос наследства сейчас, просто собиралась навестить брата. Кто же мог предположить, что госпожа Сюй будет так нетерпелива и открыто попросит передать ключ от склада? Что ж, больше медлить было нельзя, в противном случае у Хань Юньси не получится сконцентрироваться на поиске преступника.

Она неторопливо допила чай и, усадив брата рядом, медленно поднялась из-за стола. Теперь, когда все уладилось, пора было возвращаться во дворец. По дороге к выходу принцесса почувствовала сильный порыв ветра, за которым последовал тревожный сигнал системы: «Пип-пип-пип!» Без сомнения, рядом был яд! Как только ветер утих, звук прекратился. На мгновение Хань Юньси замерла, раздумывая. Судя по частоте сигнала, яд находился совсем рядом. Но где? Она долго сидела в павильоне третьей наложницы, так почему тревога сработала только сейчас, когда подул ветер? Получается, именно он принес токсины? Тогда каким же сильным должен быть яд, чтобы система нейтрализации сработала на таком расстоянии? Даже сейчас в воздухе едва уловимо чувствовался запах, а раз так – источник поблизости.

Как только Хань Юньси подумала об этом, она посмотрела в сторону и заметила небольшую деревянную постройку без окон, запертую снаружи на засов. Мог ли яд находиться внутри? Возможно, его настолько мало, что система сработала только при сильном ветре? В голове всплывали все новые вопросы: как во дворе госпожи Ли мог оказаться яд? Что это за токсин? И почему его так мало?

Хань Юньси сделала шаг в сторону странной постройки, и третья тетушка тут же окликнула ее:

– Принцесса, что с вами?

– Ничего, – придя в себя и чуть поколебавшись, вымолвила Юньси.

Не обращая внимания на окружающих, она быстро пересекла лужайку и остановилась у закрытых дверей. Все это время госпожа Ли напряженно следила за гостьей, но не препятствовала. Хань Юньси снова запустила сканирование. Удивлению не было предела! В этой невзрачной деревянной постройке действительно хранился змеиный яд! О Небеса... Она, наконец нашла его! Сердце готово было выпрыгнуть из груди... Тук-тук-тук!

Система нейтрализации показала, что за этой дверью хранились три вида токсинов, входившие в состав яда десяти тысяч змей. Но их количество было настолько незначительным, что они оставались невидимыми для невооруженного глаза. Неужели просто совпадение? Что скрывала третья наложница?

Если бы такое количество токсина попало в организм человека или в воду, оно могло остаться незамеченным и не представляло бы опасности для жизни. Но в состоянии порошка ему ни за что не ускользнуть от зоркого ока системы. Хань Юньси еще раз запустила сканирование. Результат остался прежним. Внезапная находка заставила ее совсем позабыть об окружающих. Родственники и слуги озадаченно наблюдали за неподвижной фигурой принцессы, молча разглядывавшей деревянную постройку, а госпожа Ли, с силой сжав спрятанные в рукава кулаки, следила за каждым ее шагом. Никто не подозревал, что именно здесь вечно скромная и тактичная тетушка готовила яды. Буквально несколько дней назад она приказала слугам избавиться от них. Почему же Хань Юньси так пристально смотрела на это место?

«Эта девчонка вылечила молодого генерала и доказала существование хронического яда. Должно быть, теперь все ищут предателя. Могла ли она принимать в этом участие? А если и так, способна ли дочь Хань Цунъаня обнаружить токсин? И какие у нее основания подозревать наложницу отца?» Думая об этом, госпожа Ли сильнее сжала кулаки. Она убеждала себя, что Юньси всего лишь маленькая девочка, которая просто заинтересовалась постройкой, и ничего более. В такой непростой момент нельзя было позволить себе потерять самообладание, которым тетушка славилась все время, проведенное ею в стенах поместья семьи Хань.

– Что вы делаете? – внезапно спросила Жосюэ.

В этой небольшой мастерской мать готовила лекарства, и она никак не могла понять, почему невзрачное здание привлекло внимание принцессы. Хань Юньси обернулась и, слабо улыбнувшись, посмотрела на третью тетушку.

– Эта деревянная постройка такая изящная... Мне нравится!

Услышав ответ, госпожа Ли с облегчением выдохнула. Она действительно слишком переживала по этому поводу. Жосюэ собиралась что-то сказать, но мать опередила ее:

– Принцесса, здесь разместилась моя аптека. Ее построили еще несколько лет назад.

«Вот оно что!» Это многое объясняло. Члены клана Хань – потомки известных врачей, поэтому все дети обязательно должны были изучать медицину. Жены и наложницы, вошедшие в семью, также приобщались к этим знаниям и помогали мужьям составлять и выписывать лекарства.

Голос третьей тетушки вывел Хань Юньси из раздумий.

– Если принцессе нравится, почему бы не зайти? Господин тоже любил это место.

– Тогда давайте и я взгляну, – спокойно ответила она.

Обнаружив следы яда, принцесса начала сомневаться в госпоже Ли. Однако та сохраняла внешнее спокойствие, словно ничего не произошло. Интересно...

Как только деревянные двери распахнулись, в нос ударил сильный запах лекарств. В небольшой комнате разместились печь и шкафы с ингредиентами, выстроившиеся по бокам от длинного стола. В аптеке госпожи Ли царил идеальный порядок.

Хань Юньси вошла и наугад открыла несколько ящичков. Внутри действительно лежали травы. Незаметно активировав систему сканирования, она попыталась найти источник яда. Остальные молча наблюдали за ее движениями с улицы: деревянная постройка была так мала, что едва вмещала двоих. Только третья наложница, последовавшая за непрошеной гостьей, с напускным равнодушием наблюдала за каждым ее шагом. Но когда Хань Юньси остановилась напротив очередного ящичка и открыла его, госпожа Ли испугалась: именно здесь раньше хранился змеиный яд. Конечно, сейчас там лежали абсолютно безобидные лекарственные растения, и все же сердце наложницы забилось быстрее.

Тем временем Хань Юньси раздумывала над увиденным. В ящике определенно хранили змеиный яд. Как же он превратился в травы от повседневных недугов? Но токсин точно был здесь! И если система сканирования смогла распознать его следы, значит, токсин убрали совсем недавно. Принцессе так и хотелось спросить хозяйку, но, поколебавшись, она решила промолчать о своих догадках.

Хань Юньси открыла очередной ящичек и заметила, как занервничала третья тетушка. Система нейтрализации в очередной подала сигнал о следах сильных токсинов, однако внутри снова оказались самые обыкновенные травы. Какое совпадение... Не оставалось сомнений – все в этом месте недавно подменили. Хань Юньси неожиданно повернулась, и застигнутая врасплох госпожа Ли дрожащим голосом спросила:

– Принцесса... Принцесса, что-то случилось?

Глава 4
Увидитесь через десять дней!

При виде испуганной третьей тетушки в душу Хань Юньси невольно закралось подозрение: почему родственница так нервничала? Ей было что скрывать? Или просто от того, что принцесса быстро повернулась?

– Все в порядке! У вас столько лекарственных трав! – непринужденно ответила она, изучающе взглянув на остальные ящики.

Стоило принцессе отвернуться, как госпожа Ли вздохнула с облегчением. От нее не укрылось, как медленно Хань Юньси открывала ящики, в которых когда-то лежал змеиный яд. Совпадение? Или эта девчонка действительно что-то подозревала? Не зря говорят, что тот, кто может исцелить отравление, прекрасно знает, как приготовить яд. «Нет!» – наложница покачала головой, будто прогоняя навязчивые мысли. Ведь яды уничтожены, и даже если принцесса станет открывать один ящик за другим, то все равно ничего не найдет. И если подозрение ляжет на госпожу Ли, то она будет все отрицать. Госпожа Ли всегда оставалась собой, сохраняя хладнокровие даже в критические моменты.

Пока третья тетушка размышляла над странным поведением родственницы, Хань Юньси продолжала исследовать стеллажи с лекарствами. Но теперь, чтобы не привлекать внимание, она не торопилась открывать ящики, где раньше хранились опасные яды. Сперва принцесса потянулась к двум соседним шкафам, и, неторопливо рассмотрев их содержимое, наконец открыла третий. Однако, как и прежде, вместо змеиного яда там лежали абсолютно безобидные растения.

– Тетушка, здесь собраны очень редкие травы! – шутливо отметила Хань Юньси.

– Вы шутите! Эти лекарства совсем недорогие, да и количество небольшое. В аптеке семьи Хань их гораздо больше, а на складе – тем более! Если интересно, могу проводить вас взглянуть! – как всегда деликатно ответила госпожа Ли.

Хань Юньси прекрасно знала то, о чем говорила тетушка. В аптеке семьи Хань хранилось множество трав и растений. Правда, большинство едва ли относилось к редким видам, поэтому они не вызывали никакого интереса. Увидев там редкие яды, принцесса не придала бы этому значения, поскольку их часто добавляли в рецепты самых простых лекарств. Другое дело – частная аптека третьей тетушки. Как такие сильные яды могли храниться и применяться тем, кто совсем в них не разбирается? Почему они внезапно исчезли? Почему их заменили обычными травами? Все это не могло произойти случайно!

Хань Юньси призадумалась: не слишком ли опрометчиво сейчас задавать вопросы о змеином яде? Решив все же повременить с расспросами, она доброжелательно улыбнулась.

– Сегодня у меня нет времени и сил, нужно возвращаться во дворец.

Устало потянувшись, принцесса покинула постройку. Снаружи госпожа Сюй с сыном и Хань Жосюэ не могли думать ни о чем, кроме ключа от склада. Напряжение на их лицах выдавало истинные намерения. Увидев принцессу, Хань Юйци скрипучим голосом обратился к ней:

– Принцесса, принцесса! – Казалось, каждое слово дается ему с усилием, но он продолжил: – Вы действительно собираетесь устроить нам встречу с отцом? Это не шутка?

– Почему молодой господин подвергает сомнению мои слова? – холодно осведомилась Хань Юньси.

– Я просто не могу поверить в это...

Госпожа Сюй прервала сына:

– Принцесса, думаю, будет лучше, если вы назначите время, чтобы мы могли подготовиться.

– Точно! – обеспокоенно согласилась Жосюэ.

Хань Юньси обвела всех взглядом и, сделав задумчивый вид, смущенно потупилась. Хань Юйци презрительно усмехнулся:

– Принцесса, вы же не пытаетесь сказать, что не можете изменить решение управления наказаний?

– Это и правда непросто. – Она наигранно вздохнула.

С одной стороны, все ждали ответа, с другой – вид принцессы, загнанной, как им казалось, в угол своим же обещанием, тайно радовал собравшихся.

– Через десять дней... через десять дней я организую вам встречу с отцом, – робко произнесла Хань Юньси.

На самом деле не было никакой нужды ждать столько времени: одного ее слова было бы достаточно, чтобы разрешить родственникам навестить Хань Цунъаня. Но раз эти стервятники так жаждали встречи с ним, она должна была заставить их немного подождать. Даже сейчас они упивались ее нерешительностью, будто не верили, что принцесса действительно способна повлиять на что-то. Сама Хань Юньси хотела посмотреть на их реакцию: лица госпожи Сюй и Жосюэ вытянулись от удивления, а Юйци, все еще не веря в происходящее, несколько раз переспросил:

– Вы нас не разыгрываете? Вы не откажетесь от своих слов? Вы уверены?

– Что, молодому господину недостаточно слов принцессы? Или он желает получить от меня расписку?

Ее ответ привел Хань Юйци в чувство. Стоило быть аккуратным в высказываниях, если он не хотел снова испытать на себе наказание палками. Гневно взглянув на Хань Юньси, он неохотно пробормотал:

– На этот раз поверю...

В отличие от остальных, седьмая тетушка не проронила ни слова, только с беспокойством глядела на Хань Юньси. Ей до сих пор не верилось, что супруг доверил нелюбимой дочери принять настолько важное решение. К тому же Хэлянь Цзуйсян боялась, что действия принцессы навредят не только ей, но и Юньи. После того как Юньси спасла жизнь молодому генералу и наследному принцу, она обрела определенный статус при дворе, но разве для кого-то оставалось секретом, что получить власть и удержать ее – не одно и то же? Если положение Хань Юньси в будущем пошатнется, как госпожа Сюй будет относиться к Хэлянь Цзуйсян и Юньи? Их жизнь станет еще тяжелее, чем прежде. Сейчас седьмая наложница могла уповать только на мудрость господина и надеяться, что он сможет защитить ее и их горячо любимого сына.

Хань Юньси погладила Юньи по голове:

– И-эр, учись хорошо. Не будь таким же невежественным, как некоторые, кто только и знает, что целыми днями бороться за власть. В будущем ты будешь лечить людей. Для этого сначала нужно стать хорошим человеком, а затем получить необходимые знания, понимаешь?

Мальчик, даже не взглянув на мать, кивнул и с серьезным видом ответил:

– Понял!

Улыбнувшись, принцесса обратилась к седьмой тетушке:

– Не держите все в себе. Если вас будет что-то гложить, сразу расскажите Сяо Чэньсян. Она – мое доверенное лицо. Встретиться с ней все равно что увидеть меня.

На самом деле эти слова обращались не к безропотной девушке напротив, а к госпоже Сюй, которая не отрываясь следила за каждым движением Хань Юньси. Довольная тем, как все сложилось, принцесса еще раз бросила взгляд на деревянную постройку во дворе третьей тетушки. Все мысли занимал змеиный яд. Надо было во что бы то ни стало раздобыть весенний чай для экспериментов, а также найти способ еще раз осмотреть павильон госпожи Ли. Вполне может быть, что следы сильных токсинов – не единственное, что удастся найти. Чем раньше Юньси сможет это сделать, тем лучше. В противном случае, если третья наложница проявит бдительность, найти улики не получится.

Зимой весенний чай был редким товаром, но если госпоже Ли удалось достать его, то и у принцессы Цинь получится.

По возвращении во дворец Хань Юньси отдала мешочек серебра управляющему Ся и приказала купить весеннего и летнего чая. История третьей наложницы вдохновила ее на новые эксперименты, и принцесса мечтала поскорее их начать.

Она не заметила, что из-за угла за ней все время наблюдала Мужун Ваньжу. С тех пор как Юньси побывала на ужине у вдовствующей императрицы, императорская наложница И не находила себе места от беспокойства, поэтому приказала приемной дочери следить за каждым шагом невестки. Та исправно выполняла поручения матери, однако, к ее удивлению, Хань Юньси практически не бывала во дворце. Зато оказалось, что в усадьбе Хань творились удивительные вещи: Хань Цунъань передал дочери ключ от склада, которым мог обладать только новый глава клана. А еще эта девчонка распорядилась побить молодого господина. Вмешательство замужней дочери в семейные дела, особенно в вопросы наследования власти, было недопустимым. Если бы стало известно, что Хань Юньси хранит у себя символ преемственности этой власти, ее подвергли бы жесточайшей критике.

Мужун Ваньжу не стала говорить о такой неоднозначной ситуации с названной матерью и предпочла подождать, пока клан Хань сам не объявит о происходящем. А если бы дело приняло более серьезный оборот, она бы не постеснялась оказать тайную помощь госпоже Сюй.

Очнувшись от раздумий, Мужун Ваньжу остановила управляющего Ся.

– Что тебя попросила сделать невестка? Кажется, дело срочное? – с улыбкой спросила она.

– Принцесса попросила купить чаю. Может быть, на кухню принесли недостаточно, – тут же ответил управляющий, доставая серебро, которое ему только что дала Хань Юньси.

– Ха-ха, – презрительно улыбнулась Ваньжу, – она еще и в чае разбирается?

Невольно засмотревшись на слитки в руках управляющего, девушка вспомнила подарки, которые по императорскому указу доставили во дворец Цинь. Такого богатства Хань Юньси хватило бы на всю оставшуюся жизнь! В отличие от принцессы, Мужун Ваньжу жила на средства, которые ежемесячно выдавали из казны. Их было не так и уж мало, но все равно она не могла позволить себе лишнего, а ближе к концу месяца и вовсе приходилось экономить. Эта мысль привела Ваньжу в ярость. Без колебаний она забрала половину серебра, выданного управляющему и, не сказав ни слова, ушла.

Управляющий молча смотрел на удаляющуюся фигуру госпожи. Он помнил, сколько раз та лишала его вознаграждения, которое выдавала слугам императорская наложница И. Ни для кого не секрет, что ее приемная дочь втайне была влюблена в великого князя. И, должно быть, именно поэтому Ваньжу с таким остервенением ненавидела принцессу. Кроме того, Хань Юньси никогда не скупилась и давала щедрые вознаграждения тем, кто этого заслуживал. А главное достоинство принцессы заключалось в том, что, в отличие от Мужун Ваньжу, она была доброй и не позволяла себе унижать слуг.

Если бы барышня не была названой дочерью императорской наложницы И, никто во дворце не считался бы с ней. Зная натуру хозяйки, управляющий Ся не рассказал ей подробностей просьбы принцессы, а всего лишь упомянул о чае, но ни словом не обмолвился о количестве или сорте. Слуге было невдомек, для чего госпоже понадобилось так много чая, но он чувствовал, что Мужун Ваньжу этого лучше не знать. К счастью, даже сейчас серебра, которого дала принцесса, было достаточно, чтобы выполнить ее просьбу.

В это время Хань Юньси уже вернулась в павильон великого князя и собиралась навести порядок в тереме Свободных облаков, как вдруг заметила у ворот женщину лет сорока. Добродушное выражение лица и простое платье подсказывали, что та, должно быть, умелая служанка, которая сейчас ловко выносила что-то из кабинета принцессы... Присмотревшись получше, принцесса замерла. В руках незнакомка держала огромную кучу мусора, которая осталась после экспериментов с чаем... «Кто это?»

Женщина, учтиво поклонившись, быстро представилась:

– Выражаю почтение принцессе, я – тетушка Чжао. Его высочество отправил меня к вам, чтобы помочь Сяо Чэньсян по хозяйству.

Хань Юньси наконец поняла. Она еще раз посмотрела на тетушку Чжао и невольно прикусила губу.

– О-о...

Звук получился таким протяжным и многозначительным, что служанка невольно занервничала, а потом, словно догадавшись о чем-то, взглянула на груду мусора и добавила:

– Госпожа, его высочество велел мне прибраться.

Глава 5
Если кажется, вам не кажется

Взгляд Хань Юньси снова упал на мусор в руках служанки. Почему Лун Фэйе внезапно направил кого-то помогать Сяо Чэньсян? Неужели потому, что узнал о событиях в усадьбе семьи Хань? Или, может быть, переживал, что из-за отсутствия служанки некому будет позаботиться о супруге? С чего вдруг эта непроницаемая ледяная глыба стала такой заботливой?

Заметив задумчивый вид госпожи, тетушка Чжао затараторила:

– Принцесса, без вашего дозволения я ничего не выкидывала! Все это по распоряжению великого князя!

Хань Юньси пришла в себя и, не обратив внимания на слова женщины, переспросила:

– Тетушка Чжао, верно?

– Да-да, – закивала служанка.

– Все в порядке. Будьте осторожны, – спокойно произнесла принцесса и направилась в терем Свободных облаков.

– Принцесса...

Служанка хотела что-то добавить, но увидела, с какой решимостью Хань Юньси пересекает лужайку, не стала ее останавливать. Лишь подумала, что девушка выглядела вполне красиво. Совсем не уродина, как о ней говорили. К тому же беспокоилась о слугах и, судя по всему, была хорошим человеком.

Пока Хань Юньси шагала к терему Свободных облаков, ее мысли занимал один вопрос: как эта ледышка узнала, что Чэньсян нет, и почему внезапно сменила гнев на милость? В любом случае так называемый супруг был весьма обходителен. Стоило ли поблагодарить его за жест доброй воли? Хань Юньси почти перешла на бег и уже собиралась отправиться в покои Лун Фэйе, когда из терема Свободных облаков неожиданно послышался знакомый голос:

– Ты же только вернулась. Куда направляешься теперь?

Холодный тон супруга заставил ее вздрогнуть. Зайдя внутрь, Хань Юньси увидела, что прямо в центре комнаты сидит великий князь Цинь. Сегодня он облачился в белый халат с широкими рукавами, по всей длине которых причудливыми узорами переплеталась золотая нить. Что бы ни надел этот парень, все было ему к лицу. Неважно, в простой одежде или нет, он производил на всех сильное впечатление, притягивая величием и властностью. Хань Юньси не могла разгадать природу этой магнетической привлекательности, но каждый раз, словно завороженная, едва могла совладать с желанием пристально разглядывать его.

Лун Фэйе ненавидел этот влюбленный взгляд...

– Так куда ты собиралась? – снова повторил великий князь.

Он прождал больше половины большого часа. Обе, и служанка, и ее госпожа, будто провалились сквозь землю. Никто не знал, куда они ушли и когда явятся обратно. Произойди с ними что-нибудь за пределами дворца – ни одна живая душа об этом не узнала бы.

Будто очнувшись ото сна, Хань Юньси прокляла себя за то, что вновь увлеклась созерцанием красоты великого князя. Заметив недовольное выражение его лица, принцесса поклонилась и прощебетала:

– Не знала, что его высочество здесь. Мне очень жаль. Только что я встретила тетушку Чжао и спешила к вам, чтобы поблагодарить. Вы так добры!

– В павильоне Лотосов нет места грязи. Отныне тетушка Чжао будет отвечать за чистоту в тереме Свободных облаков.

– Так вы считаете меня грязнулей? – выпалила Хань Юньси.

Лун Фэйе замер будто в нерешительности, затем уголки его губ поползли вверх, и он довольно ответил:

– Да.

Хань Юньси ахнула. Так вот оно что... Ему совершенно не было до нее дела! Все, что волновало великого князя, – порядок в своем павильоне. Мечты о заботливом отношении супруга рассеялись как дым. Этот парень... она с самого начала должна была понять, что у Лун Фэйе не было добрых намерений. Особенно когда он вмешивался в чужие дела!

– Спасибо за заботу, ваше высочество. Я запомню это!

Тон принцессы моментально стал ледяным, а слова «за заботу» прозвучали особенно многозначительно. Сначала казалось, что Лун Фэйе сразу уйдет, но он, будто не желая оправдывать ожидания, даже не шелохнулся. Взгляд Хань Юньси моментально изменился. Теперь она смотрела на великого князя так, словно хотела прожечь его насквозь.

– Если вам больше нечего мне сказать, я пойду отдыхать.

Каждый раз, стоило ей только встретить супруга, сердце начинало выскакивать из груди. Но как только Лун Фэйе начинал говорить, принцессе хотелось никогда больше его не видеть. Кажется, в первый раз Хань Юньси настолько разозлилась, что велела ему уйти. Девушки всего мира молили о его благосклонности и внимании, а она сама отвергала собственное счастье!

– Разве я пришел, чтобы о чем-то тебя спросить? – хладнокровно поинтересовался он.

«Этот парень что, любит создавать проблемы на пустом месте?»

– Тогда для чего вы здесь?

Все существо Хань Юньси кричало о другом: «Вы явились, чтобы портить мне жизнь?»

Когда принцесса спросила об этом, Лун Фэйе растерялся. Он не знал, как ответить. В холодных глазах мелькнула тень неудовольствия. Внезапно он встал и сказал резче, чем обычно:

– Ты должна мне помочь. Пойдем!

Хань Юньси оставалась в неведении относительно того, что предатели из Северного Ли отказывались признаваться, к каким бы страшным пыткам великий князь ни прибегал. Шпионки морили себя голодом, из всех пойманных осталось всего четверо – да и тех совсем недавно отравили. Несмотря на меры, лишавшие заключенных возможности покончить с собой, помощники Лун Фэйе не смогли остановить череду смертей. Подозрительным было и то, что женщин лишали жизни спустя месяц заключения. Чу Сифэн пригласил несколько мастеров по ядам, но даже они не смогли ничего выяснить. А сегодня утром еще одну заключенную нашли мертвой в камере. И шпионок осталось трое.

Должно быть, им было так сложно вынести допрос, что в критический момент они просто приняли яд. Но если все заключенные умрут, так и не поведав о предводителе, все усилия Лун Фэйе окажутся напрасными! И поскольку мастера ядов не смогли найти токсин в телах заключенных, великий князь обратился к Хань Юньси, вспомнив про ее знания.

Командный тон супруга расстроил принцессу. Вспомнив, что еще совсем недавно великий князь упрекал ее в нечистоплотности, Хань Юньси раздраженно ответила:

– Ваше высочество, я устала. Попросите помощи у кого-нибудь еще.

Лун Фэйе удивленно взглянул на нее и не двинулся с места. Презрительно усмехнувшись, он небрежно бросил мешочек, который с приглушенным стуком приземлился точно на столик рядом. Судя по звуку, в нем хранилось неприлично много серебра. Еще совсем недавно Хань Юньси с радостью приняла бы плату, но после подарков императора ей больше не нужно было заботиться о пропитании на всю оставшуюся жизнь. Теперь можно было с уверенностью заявить, что деньги перестали влиять на ее жизнь. Хань Юньси спокойно проговорила:

– Ваше высочество, за последние дни я очень устала. Это может повлиять на точность диагноза. Пожалуйста, обратитесь к кому-нибудь другому, чтобы избежать ошибок.

От этого ответа на лице великого князя заходили желваки. Про отказ он даже и не думал. Чувство вины закралось в душу Хань Юньси, но сегодня она была настроена сопротивляться любым попыткам переубеждения. Принцесса не хотела безропотно выполнять приказы супруга, ведь что он мог сделать, если она откажется? Между ними повисло неловкое молчание. Казалось, время остановилось и больше никогда не продолжит бег... Никто не решался нарушить эту гнетущую тишину.

Спустя какое-то время Хань Юньси невольно поджала губы, чувствуя, что нервы натянулись словно струны. Единственное, чего ей хотелось, – снова встретиться взглядом с этим холодным парнем. Но не будет ли ей страшно? Едва ли великий князь часто сталкивался с отказом...

И в тот самый момент, когда принцесса уже собиралась осторожно поднять глаза, Лун Фэйе внезапно холодно отвернулся и, так и не сказав ни слова, зашагал прочь. Хань Юньси, застигнутой врасплох, оставалось лишь наблюдать, как его силуэт стремительно исчезает вдалеке. Никто не нарушил тишину, а сейчас она вообще перестала иметь значение, потому что этот парень, холодный как лед, ушел.

В один миг необъяснимое чувство одиночества заполнило сердце. С самого начала Хань Юньси не собиралась уступать ему, так почему же сейчас, добившись своего, она была полна сожаления и грусти? Кто знал, что все может так обернуться... Учитывая характер Лун Фэйе, он больше никогда не попросит ее о помощи, так ведь? Что ж, она должна быть счастлива. Тогда почему же принцесса не чувствовала облегчения?

Хань Юньси вздохнула и пожала плечами. Было бы хорошо, если бы она могла держаться подальше от дел этого парня и не ввязываться в сомнительные истории. Подумав об этом, принцесса налила себе воды и оглянулась. Не сказать, что в тереме Свободных облаков что-то изменилось, но он стал намного аккуратнее и чище. Пол, столы и стулья натерты до такого блеска, что в них можно было увидеть собственное отражение. Неприятный запах, оставшийся после экспериментов, давно исчез, но в воздухе по-прежнему витал слабый аромат трав.

– Слишком чисто! Неужели у тетушки Чжао тоже мизофобия? – пробормотала Хань Юньси, направляясь в кабинет.

Эта часть терема также блистала чистотой. Лекарственные травы и баночки с ядами, раньше в беспорядке сваленные на столе, теперь аккуратно стояли на полках. Но каким бы идеальным ни был порядок, принцесса все равно чувствовала раздражение от того, что кто-то чужой дотрагивался до ее вещей. Придирчиво оглядевшись, она обнаружила, что все ненужное выкинули, а то, что действительно заслуживало внимания, расставили в определенном порядке. Кроме того, в центре кабинета появился горшок с растениями, разбавлявший аскетичную атмосферу личных владений принцессы.

Такой тщательный подход не оставил ее равнодушной. Что ж, она не будет возражать, если новая служанка и дальше продолжит отвечать за чистоту. Только Хань Юньси подумала об этом, как тетушка Чжао внезапно возникла на пороге терема. Растерянно посмотрев на принцессу, она торопливо спросила:

– Его высочество ушел?

– Да, – отмахнулась Хань Юньси. – В следующий раз сообщай мне о его приходе. И не трогай мои вещи без разрешения, я могу прибраться сама.

Служанка, еще мгновение назад собиравшаяся спросить, не останется ли великий князь на ужин, кротко кивнула.

– Что бы принцесса хотела отведать? Я попрошу поваров приготовить.

Хань Юньси хотела ответить, но внезапно вспомнила слова Лун Фэйе и, посмотрев на тетушку Чжао, улыбнулась:

– Разве ты не отвечаешь только за уборку терема Свободных облаков?

Глава 6
Не ведать своего счастья

Тетушка Чжао непонимающе взглянула на принцессу. Великий князь не ограничивал ее обязанности в павильоне Лотосов. Немного помедлив, служанка медленно произнесла:

– Госпожа, что вы имеете в виду?

Теперь уже принцесса удивленно смотрела на нее.

– Что конкретно его высочество попросил делать?

В растерянности от такого странного вопроса тетушка Чжао повторила то, что уже сказала, встретив госпожу у входа во двор:

– Принцесса, его высочество попросил меня явиться в павильон Лотосов и служить вам. Я готова выполнить любое ваше поручение.

Удивлению Хань Юньси не было предела. Этот парень солгал ей... Нет! Он не просто солгал, воспользовавшись случаем, но еще и назвал ее грязнулей! В конце концов, они даже не были настоящей парой. Ее чистоплотность и привычки ни в коем случае не должны были волновать Лун Фэйе! Вот ведь зануда...

Хань Юньси скривила губы и уже собиралась что-то сказать, но тетушка Чжао опередила ее:

– Принцесса, не волнуйтесь. Я немолода, но многое знаю, потому что служу во дворце с тех самых пор, как он был построен.

– Ого, так долго! Настоящий старожил!

Принцесса по-новому взглянула на служанку. Сяо Чэньсян только-только начала работать во дворце, и ее еще не успели избаловать местные порядки – именно поэтому Хань Юньси не боялась поручать ей дела, о которых требовалось молчать. У тетушки Чжао за спиной многолетний, порой непростой и тернистый опыт. Что, если она была связана с императорской наложницей И?

Из раздумий Хань Юньси вывел голос служанки.

– Да, можно сказать и так, – засмеялась она. – Я наблюдала за тем, как рос его высочество. Он всегда доверял мне и после того, как стал великим князем, забрал к себе. С тех самых пор я отвечаю за все дела в павильоне Лотосов.

Услышав это, Хань Юньси удивилась еще больше: она никогда не видела слуг во владениях Лун Фэйе. С другой стороны, если бы их не было, то кто тогда наводил бы порядок?

– А почему я раньше тебя не видела? – недоуменно спросила принцесса.

– Несколько месяцев назад мне пришлось поехать в родной город, на юг страны. И только сегодня удалось вернуться во дворец. Его высочество сразу направил меня к вам.

Опасаясь, что ей не поверят, служанка быстро добавила:

– Принцесса, я знаю всех стражников здесь. Если не верите мне, спросите у них.

По возвращении с родины тетушка Чжао сразу получила распоряжение от великого князя. Ей велели прибраться в тереме Свободных облаков и особенно – в кабинете принцессы. Служанка не могла поверить, что господин разрешил женщине жить рядом. Разве он не был против этого брака? Когда же тетушка Чжао увидела покои Хань Юньси, то была поражена беспорядком. Его высочество страдал от мизофобии и на дух не переносил грязь. Как принцессе удалось устроить такой бардак?

После того как тетушка Чжао, наконец, закончила с уборкой, Лун Фэйе зашел в терем Свободных облаков и какое-то время просто сидел в центре комнаты, оглядываясь по сторонам. А потом произнес:

– Отныне ты останешься здесь и будешь присматривать за этим местом.

Тетушка Чжао, взглянув на господина, осторожно спросила:

– Слышала, что принцесса очень красива...

Однако его высочество ничего не ответил, даже не взглянул на женщину. Служанка не осмеливалась больше задавать вопросы, но в душе зародилось сомнение: действительно ли великий князь принял новоиспеченную невесту?

Любопытная от природы тетушка Чжао пыталась выведать хоть что-то у охранников в павильоне Лотосов, но те тоже ничего не знали. Вконец озадачившись, она все же подумала, что если господин разрешил этой девушке остаться подле себя, значит, нашел для нее место в сердце. А раз так, служанка тоже должна сделать все ради избранницы его высочества.

Выслушав женщину, Хань Юньси спокойно спросила:

– Так ты практически всю жизнь провела во дворце?

Тетушка Чжао улыбнулась:

– Верно. За годы его высочество уже привык к старой служанке. Я знаю великого князя лучше, чем сама императорская наложница И.

– Но раз ты здесь, кто же позаботится о великом князе?

– Принцесса, вы же живете в одном дворе. Не волнуйтесь, я не буду лениться!

После недолгого молчания Хань Юньси сдалась.

– Ну ладно, ступай заниматься своими делами.

– Что бы вы хотели на ужин? Я сейчас же пойду на кухню и распоряжусь, чтобы все подготовили, – заботливо продолжала служанка.

– На твое усмотрение, – отмахнулась принцесса, поглощенная своими мыслями.

Хань Юньси совершенно некогда было раздумывать над такими пустяками. Когда тетушка Чжао ушла, принцесса осталась сидеть неподвижно. Почему Лун Фэйе направил ей такую опытную служанку? Крылось ли за этим поступком что-то еще? Может, он просил следить за супругой? Кошмар... Чего же, о Небеса, добивался этот парень?

На ужин тетушка Чжао распорядилась приготовить для принцессы несколько блюд, в том числе суп из женьшеня, который во все времена славился способностью восстанавливать силы. Хань Юньси отметила, что старая служанка была намного опытнее и предусмотрительнее Сяо Чэньсян, мало разговаривала в присутствии принцессы, а закончив дела, тихо удалялась восвояси, не беспокоя ее по пустякам.

Хань Юньси и не подозревала, что тетушка Чжао тайком наблюдала за новой госпожой. На служанку та производила впечатление доброго и отзывчивого человека, однако тетушка Чжао никак не могла понять, за что его высочество полюбил Хань Юньси. Когда-то тетушка заключила пари с Чу Сифэном, заявив, что господин никогда не будет интересоваться женщинами. Начальник стражи не был столь категоричен, ограничившись сроком до тридцати лет. Но даже если служанка и проиграла давний спор, то все равно была безгранично рада, что в павильоне Лотосов, наконец, появилась хозяйка. По крайней мере, его высочество не проживет всю жизнь в одиночестве. А со временем тетушке Чжао удастся научить молодую принцессу хорошенько заботиться о господине.

Завершив дела в кабинете, Хань Юньси вышла во двор и устроилась в беседке с чашкой чая. Заметив приближающуюся служанку, она помахала ей, приглашая подойти.

– Что желает госпожа?

– Не нужно формальностей! Обойдемся без сложностей, пожалуйста, присядь.

Она похлопала по сиденью рядом с собой.

– Принцесса, существует разница между слугой и госпожой. Я не могу сесть рядом с вами, – серьезно ответила тетушка Чжао.

Хань Юньси вздохнула. Как и ожидалось, эта женщина, проведя почти всю жизнь во дворце, была совершенно не похожа на простодушную Чэньсян.

– Тогда сядь на табурет.

– Спасибо, принцесса.

С этими словами служанка поклонилась и села поодаль. Хань Юньси, на мгновение заколебавшись, тихо спросила:

– У его высочества есть младшая сестра, ты знала об этом?

Услышав вопрос, тетушка Чжао заулыбалась.

– Знаю. Принцесса Чанлэ из династии Западного Чжоу, Дуаньму Яо.

На самом деле Хань Юньси испытывала новую служанку, но не ожидала, что та действительно знает ответ.

– Тогда из какого она клана?

– Из клана Мечей небесных гор, – без раздумий ответила тетушка.

Хань Юньси потрясла ее осведомленность. Этот клан входил в тройку самых сильных школ в мире боевых искусств. Ежегодный отбор был настолько строгим, что из всех желающих поступал только один. Неудивительно, что Лун Фэйе, с его незаурядными качествами и упорством, смог пробиться туда. Но раз Дуаньму Яо тоже входила в число последователей, значит, у нее были необычные таланты.

Принцесса помотала головой, отвлекаясь от мыслей. Сейчас некогда было думать об этом. Хань Юньси хотела во что бы то ни стало вывести служанку на чистую воду и поэтому, лукаво улыбнувшись, снова спросила:

– Тетушка Чжао, его высочество часто ночует вне дома. Должно быть, у него есть еще один дворец?

Тетушка заколебалась. Неужели принцесса правильно поступила, решившись расспросить ее? Но реакция служанки превзошла все ожидания. Оглядевшись по сторонам, она тихо проговорила:

– Принцесса, это личное дело его высочества. Скажу только вам, но, пожалуйста, больше никому не говорите...

Она собиралась продолжить, но Хань Юньси, застигнутая врасплох, жестом попросила женщину замолчать.

– Подожди, почему ты рассказываешь это?

– Принцесса, вы же сами меня спросили...

– Что ж, тогда говори.

Служанка замолчала, а потом внезапно рассмеялась, словно озорной ребенок.

– Госпожа испытывала меня!

На щеках Хань Юньси выступил легкий румянец. Осознав, что ее план был раскрыт, принцесса слегка улыбнулась и спокойно произнесла:

– Тетушка, не выдумывай. Можешь идти.

Служанка не сдвинулась с места.

– Для принцессы вполне естественно подозревать окружающих. В конце концов, это дворец великого князя, и его супруге здесь не рады.

Хань Юньси прищурилась. Тетушка Чжао оказалась не так проста. Неужели и она хотела противостоять ей?

– Ты еще что-то хочешь сказать? – холодно спросила принцесса, готовясь к новым нападкам.

Однако ответ женщины вновь удивил ее.

– Принцесса, можете быть уверены. Я абсолютно верна его высочеству. Покойный император когда-то передал меня в его распоряжение. Я не имею никакого отношения к императорской наложнице И, моя преданность принадлежит исключительно великому князю!

На серьезном лице служанки отчетливо проступили глубокие морщины. Хань Юньси не ждала подобной откровенности...

– Но разве по-настоящему верный слуга выдаст секрет господина?

– Принцесса – законная жена его высочества. Как я могу предать великого князя, если отвечу на несколько ваших вопросов?

Слова тетушки Чжао лишили Хань Юньси дара речи.

– Ты говоришь правду или притворяешься? Неужели воспринимаешь меня всерьез? Ты служила его высочеству много лет и должна знать, что он женился на мне не по своей воле.

«Законная жена? Что за ирония!»

Она знала этого человека хуже, чем его слуги или сослуживцы. Хань Юньси и Лун Фэйе даже не друзья, а просто незнакомцы, которые несколько раз оказали друг другу услугу. Сколько неприятностей принесло девушке звание его супруги? Подумав об этом, принцесса пришла в ярость и, не сдержавшись, выпалила:

– Тетушка Чжао, я благодарна, что его высочество не доставляет мне хлопот. Касательно «законной жены»... Он может жениться на ком хочет. Я готова отказаться от титула в любое время!

Служанка никогда не видела женщин, которые бы осмеливались так относиться к великому князю... Многие желали войти во дворец Цинь, а эта девушка не понимала своего счастья! Тетушка Чжао не на шутку рассердилась.

– Принцесса, его высочество разрешил вам жить в павильоне Лотосов и даже попросил меня прислуживать. Разве вы еще можете сомневаться в искренности его намерений? К тому же как-то императорская наложница И хотела выгнать меня из дворца, но господин не позволил. Будьте благодарны за то, что у вас есть!

Услышав ее слова, Хань Юньси нахмурилась, а служанка, осознав, что наговорила, в страхе опустилась на колени.

– Ваша служанка совсем бестолковая! Я повела себя необдуманно и наговорила лишнего, оскорбив ваше высочество! Я заслуживаю наказания!

Уголки рта принцессы дернулись, и по необъяснимой причине сердце забилось быстрее.

Глава 7
Подожди! Давай заключим сделку!

Тетушка Чжао, упав на колени, виновато склонила голову, не смея встретиться взглядом с принцессой. Неважно, что служанка принадлежала великому князю, – никому не позволялось оскорблять членов императорской семьи, а она, дурья голова, в первый же день наговорила принцессе лишнего! Как теперь быть? Что, если принцесса пожалуется его высочеству? Стерпит ли он такое оскорбление, даже если тетушка Чжао прислуживала ему с ранних лет?

Женщина никак не могла унять страх в сердце и, уставившись в пол, не замечала легкую улыбку на лице Хань Юньси. Видимо, служанка, только-только вернувшаяся во дворец, еще не знала о непростых отношениях супругов. Принцесса откашлялась и непринужденно сказала:

– Тетушка, не стоит принимать все так близко к сердцу. Забудем о том, что сегодня произошло. А насчет меня с его высочеством... – Она остановилась и, не сдержав смеха, похлопала служанку по плечу. – Ха-ха, скоро сама все поймешь.

После этого Хань Юньси стремительно поднялась и направилась в терем Свободных облаков. Тетушке Чжао оставалось лишь смотреть вслед. Размышляя над услышанным, она гадала, что же имела в виду загадочная хозяйка. Какие отношения связывали принцессу и великого князя? Кажется, самое время расспросить обо всем Чу Сифэна...

Стояла поздняя ночь, а в спальне Лун Фэйе еще горел свет. Внезапно к дверям его покоев приблизилась чья-то фигура. Стражники, охранявшие командира, собирались атаковать пришедшего. Но, в последний момент присмотревшись к нему, они узнали Хань Юньси, супругу правителя Цинь, и не решились сдвинуться с места.

Увидев свет в окнах, Хань Юньси замешкалась и уже собиралась повернуться, чтобы уйти, но именно в этот момент лязгнул засов. Вздрогнув от неожиданности, она попятилась и, оступившись на лестнице, упала.

– Ай! – вскрикнула принцесса, страдальчески поморщившись, и поспешно прижала ладонь к губам.

Дверь отворилась. Подняв глаза, Хань Юньси увидела Лун Фэйе. Одетый в черное, он напоминал бога ночи, небрежно смотрящего на простолюдина у своих ног.

– Что ты тут делаешь? – Его голос был студенее ветра в зимнюю ночь.

– Я... я...

Нервничая, Хань Юньси не могла выдавить из себя ни одного внятного слова. Великий князь медленно, будто ничего не случилось, прошел мимо, не удостоив ее даже взглядом.

– Я помогу, – наконец произнесла она и поднялась.

После разговора со служанкой Хань Юньси охватило чувство вины. Поборов сопротивление в душе и не в силах осознать, почему переживает, она все-таки пришла к Лун Фэйе. Решила помочь тому, кто принял ее и позволил остаться подле себя.

Лун Фэйе остановился и после долгого молчания спросил:

– Почему передумала?

– Просто... просто я немного отдохнула и теперь могу отправиться с его высочеством. Сейчас у меня есть силы, чтобы поставить точный диагноз.

– Что ж, к сожалению, мне больше не требуется твоя помощь.

Губы Лун Фэйе искривились в едва заметной усмешке. Удивленная, Хань Юньси смотрела, как уходит супруг, и поспешила за ним. Резкое движение отозвалось болью в лодыжке, и от неожиданности принцесса вскрикнула, осев наземь. Всего на миг Лун Фэйе остановился, а затем вновь продолжил идти.

– Постой! Я пришла, чтобы договориться! – закричала она ему вслед.

Великий князь оглянулся и бросил на нее непонимающий взгляд.

– В конце концов, я дважды помогла вам. Могли бы хоть раз проявить ко мне снисходительность, – поспешно добавила Хань Юньси.

– Если правильно помню, то оба раза я щедро заплатил за твою помощь, – бесцветным голосом ответил он.

– Поэтому я больше не буду несправедлива по отношению к вашему высочеству. Я помогу вам, а вы – мне. Мы оба получим то, что нам нужно, – улыбнулась принцесса.

Спустя некоторое время Лун Фэйе, наконец, спросил:

– Чего ты хочешь?

Тяжелый груз упал с плеч девушки. До последнего момента она не была уверена в том, что этот холодный нелюдимый человек примет ее предложение. Вероятно, ему так и не удалось найти хорошего мастера по ядам, иначе не просил бы о помощи и уж тем более не стал терять время на ожидание. Должно быть, великий князь столкнулся с очень сложным случаем. Что же до сделки, то она была лишь предлогом, первым делом пришедшим на ум.

Великий князь смотрел на принцессу немигающим взглядом, тем самым, который приводил окружающих в ужас. Но, в отличие от них, принцесса его не боялась. Улыбнувшись, Хань Юньси жестом подозвала Лун Фэйе к себе. Уголки его губ дернулись от нетерпения, однако он все же подошел и присел рядом.

– Слушаю тебя.

– Я помогу нейтрализовать яд, а вы поможете мне тайком пробраться в павильон третьей наложницы моего отца. Хочу проверить кое-что.

– Украсть? – Брови великого князя взметнулись вверх.

– Нет! – возмутилась она и, понизив голос, продолжила: – Я расследую дело Му Цину и ищу источник яда, которым его отравили.

Лун Фэйе знал о поисках Хань Юньси, а она даже не подозревала об этом.

– Ты думаешь, это кто-то из семьи Хань? – удивился он.

– Пока не совсем. Но есть зацепки, которые надо проверить, – серьезно ответила девушка.

В конце концов, Хань Юньси не просила его о помощи, это была сделка. Хотя, если бы Лун Фэйе действительно вздумал помочь, она не стала бы возражать. После короткой паузы он проговорил с властностью, не терпящей возражений:

– Сначала нейтрализуй яд.

– Великий князь согласен?

Радости Хань Юньси не было предела. Не выказав особых эмоций, Лун Фэйе поднялся и сухо ответил:

– Да.

Девушка хотела последовать его примеру, но лодыжка предательски заболела. Только опершись руками о землю, принцесса смогла встать на одну ногу. Конечно, Хань Юньси не была специалистом, но здравый смысл подсказывал, что кости остались целыми, а от растяжения не умирают, поэтому через боль она вполне могла передвигаться. Дохромав до Лун Фэйе и выдохнув, она, наконец, произнесла:

– Ваше высочество, показывайте дорогу.

Великий князь ускорил шаг. И спустя мгновение принцессе пришлось снова окликнуть его. Острая боль отзывалась во всем теле при каждом шаге.

– Ваше высочество, подождите немного. Мои ноги, наверное...

Лун Фэйе одарил ее строгим взглядом и остановился.

– Думал, что ты не настолько хрупкая. Кажется, я снова тебя переоценил.

Ну вот, опять он смеялся над ней! Готовясь к новой порции издевок, принцесса закатила глаза. Как раз в этот момент Лун Фэйе решительно подошел и обнял ее. Руки Хань Юньси привычно обвили шею великого князя, а кончик носа случайно коснулся его лица. Сердце девушки пропустило удар, а затем еще один... Холодный! Какой же этот парень был холодный... и такой прекрасный! Но что он собирался делать? К чему вдруг эти внезапные объятия?

Заметив ее растерянность, Лун Фэйе улыбнулся. Если бы кто-то увидел его сейчас, то вряд ли смог бы понять, что чувствовал этот суровый и решительный человек. Слегка присев, великий князь оттолкнулся от земли и в мгновение ока растворился в ночи вместе с принцессой.

В это время Чу Сифэн и тетушка Чжао осторожно вышли из-за кустов, прячась за которыми пристально наблюдали за происходящим. Они недоверчиво посмотрели друг на друга.

– Сяо Чу, разве ты не говорил, что у них все в порядке? Что вообще происходит? – Служанка была в замешательстве.

– Я не знаю. В любом случае принцессе разрешили остаться, а потом... – беспомощно промямлил стражник и умолк.

– Это не... они... Его высочество относится к ней...

Тетушка Чжао никак не могла описать то, что увидела. Если бы господин не признал эту девушку женой и не проникся к ней симпатией, с чего бы ему оставлять ее здесь и уж тем более обнимать! Его высочество особенно щепетильно относился к чистоте, не испытывал радости от прикосновения к другим, неохотно пожимал руки чиновникам, не говоря уже о том, чтобы кого-то обнимать! Чу Сифэн и тетушка Чжао, впервые увидев господина, прикасающегося к женщине, онемели.

– Сяо Чу, я не знаю, что и думать!

Тетушка Чжао нахмурилась, морщины на ее лице стали еще заметнее. Стражник махнул рукой:

– Не беспокойтесь о делах его высочества. Ступайте, но впредь будьте осторожны и не проявляйте непочтительности к принцессе! – Немного помедлив, он добавил: – Но и не обращайтесь с ней как с хозяйкой дворца.

Служанка беспомощно покачала головой.

– Мне сложно понять, о чем думают молодые люди в наше время...

Конечно, сказанного не воротишь, и эта мысль раздражала тетушку Чжао. Должно быть, принцесса в глубине души смеялась над ней, но сожалеть было поздно...

Пока стражник и служанка рассуждали об отношениях великого князя с новоиспеченной супругой, Лун Фэйе принес Хань Юньси к небольшому домику, укромно спрятанному на окраине города, который в полной мере соответствовал своему названию – «Двор уединенности».

Как только они зашли внутрь, Лун Фэйе усадил принцессу на стол. Всю дорогу ей не удавалось унять колотящееся сердце. Сейчас, расположившись напротив великого князя, девушка в очередной раз отметила его внушительный рост. Этот парень, словно великан, возвышался над ней. Пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей, Хань Юньси решительно спросила:

– Отравленный здесь?

– Да.

Лун Фэйе отвернулся, чтобы достать лекарство от растяжения. Хань Юньси узнала его сразу, стоило только услышать знакомый запах. Удивительно, насколько добрым мог быть великий князь, раз первым делом решил позаботиться о ней. Хань Юньси поспешно сняла туфли и носки, обнажив изящные, словно из белого нефрита, ступни. Лун Фэйе растерянно посмотрел на нее, но спустя мгновение взгляд, полный нерешительности, стал жестче. В душе великий князь не мог понять супругу: неужели она совершенно лишена такта? Неужели такая же, как все, кто тайно вздыхал о нем?

Уловив перемену в его настроении, Хань Юньси вздрогнула. Что произошло? Не понимая причину раздражения, она, потянувшись за лекарством, произнесла:

– Пожалуйста, дайте мне мазь.

Однако Лун Фэйе не шелохнулся, только медленно посмотрел на ее босые стройные ноги. Принцесса непонимающе уставилась на великого князя. Да что же было не так? Что такого в том, чтобы обработать опухшую лодыжку? Только потом, проследив за его взглядом, Хань Юньси догадалась... И от внезапно настигшего понимания глаза девушки округлились, а сердце ускорило бег. Небеса! Она совершенно забыла о том, что в древние времена, если мужчина видел обнаженные ноги или руки девушки, то должен был взять ее в жены!

Глава 8
Под покровительством властного господина

Оправившись от шока, Хань Юньси, быстро втянула ноги под юбку. Все тело будто пронзило током. Неужели этот парень теперь считал ее ветреной? Или еще хуже – что она пыталась соблазнить его? О Небеса, какой позор! От этих мыслей лицо принцессы вспыхнуло.

– Ваше высочество, я сама нанесу лекарство, не ждите меня, – проговорила она с напускным спокойствием.

Однако Лун Фэйе никуда не ушел. Наоборот, придвинул стул и сел прямо перед ней. Потом ловкими движениями открыл баночку с мазью... В этот момент Хань Юньси занервничала: неужели великий князь действительно собирался коснуться ее? Выдавив улыбку, девушка неловко произнесла:

– Ваше высочество, я... могу сделать это сама.

– Раз принцесса сняла туфли и носки, то естественно, что я должен ей помочь, – ледяным тоном ответил Лун Фэйе.

В этих словах слышался неприкрытый сарказм, который не укрылся от внимания Хань Юньси. Что-то странное сквозило в них, не позволяя ей поверить в искренность намерений Лун Фэйе. В конце концов, именно по его милости она была вынуждена терпеть эту ужасную боль!

– Ваше высочество, хотя мы муж и жена, но... но... – На мгновение принцесса заколебалась. – Мужчины и женщины не должны прикасаться друг к другу, поэтому ступайте.

Губы Лун Фэйе растянулись в зловещей улыбке. Оглядев Хань Юньси с ног до головы, он, наконец, ответил:

– Принцесса, вы уверены, что хотите обсуждать со мной приличия?

Она почувствовала себя неловко.

– Ваше высочество, мы ненастоящая пара, я принцесса лишь номинально. Так почему же не могу сказать вам подобные слова? Пожалуйста, будьте серьезны!

– Хань Юньси, когда я говорил, что ты ненастоящая принцесса? Как только ты переступила порог дворца, то стала моей женой, – удивился он и, бросив взгляд на снятые туфли, продолжил, – поэтому помни, отныне ты замужняя женщина и должна вести себя соответствующе.

– Ах ты! – только и смогла выдавить девушка.

Лун Фэйе явно издевался над ней... Она лишь сняла туфли и носки из-за нестерпимой боли. Никто не виноват, что он напридумывал себе непонятно что! Принцесса была вне себя от злости и, глядя в его холодные глаза, резко вытянула ногу вперед, едва не коснувшись лица великого князя.

– Прошу прощения за беспокойство, ваше высочество! – стиснув зубы, произнесла она.

Сидевший до того неподвижно Лун Фэйе поднял руку, схватил маленькую ножку Хань Юньси и с силой потянул вниз. Она вскрикнула от боли:

– Ай!

Рука великого князя обхватывала распухшую лодыжку. Невзирая на боль, принцесса, словно солдат, даже бровью не повела. Приходилось терпеть вещи страшнее! Не увидев желаемой реакции, Лун Фэйе протянул вторую руку и, проведя ею по ноге Хань Юньси, надавил на сухожилие.

«Ах ты урод!» – подумала девушка. Сопротивляясь накатившей боли, она следила, как Лун Фэйе достает лекарство и небрежно размазывает по коже. Спасительная прохлада мигом растеклась по телу, и на мгновение Хань Юньси показалось, что худшее позади, но как только напряжение спало, Лун Фэйе с удвоенным усердием принялся втирать мазь. Все сильнее и сильнее. Хань Юньси не сомневалась, что великий князь специально причинял ей боль. Как только лекарство впитывалось в кожу, приходило жгучее нестерпимое чувство, словно кто-то бередил рану, которая никак не могла затянуться. Невыносимо... Через некоторое время спина Хань Юньси взмокла, а на висках выступили капельки пота, но она еще крепче сжимала зубы и, опустив голову, неподвижно смотрела на искалеченную ногу.

Лун Фэйе думал, что принцесса начнет молить о пощаде. Кто же знал, что, даже когда его руки начнут болеть от усилий, упрямица не произнесет ни слова? Он, наконец, отвлекся и взглянул на Хань Юньси. Как оказалось, девушка все еще была в порядке и даже не лишилась чувств. Только потом великий князь заметил странную позу супруги и ее вспотевшую спину. «Почему она такая упрямая?» Как только эта мысль пронеслась в его голове, принцесса встретилась с ним глазами. Бесстрашный взгляд девушки словно испытывал его на прочность. Пораженный стойкостью Хань Юньси, Лун Фэйе нахмурился, но не отвернулся. Какое-то время они так и смотрели друг на друга, не желая уступать. Мир погрузился в тишину. Лун Фэйе не понял, когда прекратил причинять ей боль, а Хань Юньси – когда нога перестала беспокоить. Если бы не стук в дверь, никто из них не отступил бы.

– Ваше высочество, еще один пленник только что умер! – раздался встревоженный голос стражника.

Его слова вывели их из оцепенения. Великий князь и принцесса в последний раз пристально посмотрели друг другу в глаза и в следующий миг отвернулись. Не в силах понять, что произошло, Хань Юньси опустила голову. Почему она так себя вела?

Еще более мрачный, чем обычно, Лун Фэйе оставался спокойным. Скривив губы в легкой усмешке, он поставил баночку с мазью на стол.

– Я подожду снаружи. Выходи, как закончишь.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и быстро пошел к выходу. Хань Юньси оставалось только гадать, спешил ли он из-за срочного дела или просто бежал от нее. Как только дверь комнаты закрылась, принцесса смогла вздохнуть с облегчением.

«Сволочь!» – выругалась она про себя.

– Тебе стоит поторопиться! – донеслось из-за двери.

– Сволочь, – еле слышно повторила Хань Юньси и аккуратно приложила лекарство.

Обернув лодыжку марлей, она собиралась надеть носок и обувь, но обнаружила, что они едва ли налезут на израненную ногу. Мгновение поколебавшись, Хань Юньси сделала повязку плотнее, прикрыв оголенные места. «Это же не считается обнажением?» – подумалось ей. Взглянув на результаты своего труда, девушка снова взглянула на баночку с мазью. На самом деле та вполне неплохо спасала от синяков и ран, охлаждала кожу и снимала боль. Однако после того, что учудил так называемый супруг, принцессе совершенно не хотелось благодарить его и уж тем более принимать от него помощь. Оставив мазь на столе, Хань Юньси проворно спрыгнула на пол и похромала в сторону выхода.

Столкнувшись с Лун Фэйе, она коротко спросила:

– Шпион умер?

– Один из них, – отстраненно ответил он и мельком взглянул на ноги Хань Юньси, которые полностью прикрывала юбка. А потом, присев на корточки, нетерпеливо скомандовал: – Залезай!

Хань Юньси замешкалась, но вновь услышала раздраженный голос:

– Скорее, яд уже начал действовать!

Только тогда принцесса поняла, что великий князь не шутит. У них совершенно не оставалось времени. Девушка неуклюже забралась на его спину и, обхватив за шею, согнула ноги. Лун Фэйе моментально выпрямился и устремился вперед по темным коридорам с такой скоростью, словно принцесса на спине была невесомой.

Миновав сад, они отыскали потайную дверь, вошли в нее и очутились в подземелье. Хотя Хань Юньси несли, она чувствовала себя так, будто самостоятельно пробежала всю дистанцию. Сердце гулко стучало, а дыхание давно сбилось. Не успела она сделать и пары шагов, как система нейтрализации подала предупреждающий сигнал. Но даже без нее принцесса могла разглядеть тело женщины, лоб, губы и пальцы которой почернели. Вне всякого сомнения, шпионку отравили. Хань Юньси глубоко вздохнула и спросила:

– Должно быть, она умерла пару дней назад, я права?

Лун Фэйе кивнул и указал на другую пленницу:

– А эта – только что.

Хань Юньси оглянулась и увидела второй труп. Признаки отравления еще не полностью проявились на теле, но губы уже почернели. Принцесса медленно подошла к телу и осмотрела глаза и ногти.

– Она покончила с собой, приняв яд?

– У нее не было такой возможности, – сухо ответил Лун Фэйе.

Предательниц подвешивали за руки и ноги в одиночных камерах. Кроме того, стража тщательно обыскивала их и отбирала все личные вещи, а чтобы шпионки не смогли закричать или откусить себе язык, им затыкали рты. Но даже на этом меры предосторожности, которым следовали люди великого князя, не заканчивались. Зная, что все преступницы слыли искусными отравительницами, перед заключением лекари осматривали их рты, чтобы избежать неожиданных ситуаций.

Сначала их допрашивал Чу Сифэн, но никто из пленниц так и не сознался. Они отказывались от любой еды, словно хотели умереть от голода. Некоторых из них постигла именно такая участь. Несколько дней назад Лун Фэйе лично пришел допрашивать их, но после пыток шпионки умерли от отравления. Среди его людей едва ли нашелся бы предатель, поэтому великий князь не мог разгадать тайну смерти шпионок. Каким образом людям, заключенным в тюрьму в таких суровых условиях, удавалось раздобыть яд? Сейчас в темнице осталось всего две предательницы, и если они последуют примеру остальных, все усилия Лун Фэйе по поимке шпионов будут напрасны...

Слушая торопливый рассказ супруга, Хань Юньси собирала образцы крови. Сначала она оставалась абсолютно безучастной, но, услышав о загадочных обстоятельствах смерти, все же заинтересовалась этим случаем. Обычно люди травили себя при помощи яда, который ловко прятали во рту или зубах. Но если их действительно тщательно проверял лекарь, такой вариант был невозможен.

Копаясь в медицинской сумке, принцесса незаметно поместила образцы крови в систему нейтрализации, и та не заставила себя ждать.

– Это рисовый яд.

– Рисовый яд? – потрясенно переспросил Лун Фэйе.

– Именно. Остался ли кто-то в живых?

– Есть, еще двое.

– Возьмите по капле крови у каждой и найдите чашку с рисовым отваром, – слегка поколебавшись, распорядилась Хань Юньси.

Ее просьбу тут же исполнили. Принцесса добавила кровь в рисовый отвар и молча принялась ждать. Долгое время ничего не происходило. Лун Фэйе, нахмурившись, переводил взгляд с девушки на предметы, стоящие перед ней. Охранники, следуя примеру господина, тоже следили за серьезным выражением лица принцессы. Чего же она ждала?

Глава 9
Секрет раскрыт: человек за кулисами

В камере стояла абсолютная тишина. Хань Юньси продолжала сосредоточенно наблюдать за рисовым отваром. Серьезный, уверенный вид принцессы заставил всех замереть и вместе с ней ожидать результата проверки. Все это время Лун Фэйе не сводил с нее взгляда. Давно великому князю не доводилось видеть принцессу в деле. На миг в голове мелькнула мысль оставить эту женщину рядом с собой и пожаловать ей должность придворного мастера по ядам. Но разумно ли это?

Из раздумий его вывел взволнованный голос Хань Юньси:

– Это действительно яд!

Великий князь увидел, как белый и почти прозрачный рисовый отвар вдруг помутнел, а затем и вовсе окрасился в черный.

– Значит, в крови яд?

Хань Юньси даже не требовалось разъяснять что-либо Лун Фэйе: его догадки оказались верными. Рисовый отвар, принесенный стражниками, очевидно, не мог быть отравлен. Следовательно, в теле пленниц уже находился токсин. И именно он заставил жидкость почернеть.

– Да! В их крови есть яд, который получил говорящее название – «рисовый».

– И что это значит?

«Если пленницы были отравлены, то почему еще оставались живы? И почему приглашенный мастер не увидел никаких признаков?»

Хотя Лун Фэйе не разбирался в токсинах, он прекрасно понимал, что как только те попадали в кровь, то сразу начинали влиять на состояние человека. А если оставались надолго, то их уже невозможно было вывести. Стражники собрали немного крови, которая тут же окрасила рисовый отвар в черный – это значило, что яд давным-давно находился в теле шпионок. Однако они выглядели вполне здоровыми. Если бы великий князь не видел все собственными глазами, то ни за что не поверил бы Хань Юньси.

– Это особенный яд. Его называют рисовым, потому что он начинает действовать только в контакте с рисом. Должно быть, перед смертью заключенные пили суп из него или что-то подобное.

Лун Фэйе тут же посмотрел на стражника рядом.

– Это правда, ваше высочество. Все три приема пищи в тюрьме – рисовый суп. Его насильно вливают в рот. Некоторые пьют, а некоторые выплевывают после первого же глотка.

– Другими словами, жизнь пленниц зависит от употребления риса?

– Верно. Неважно, насколько силен яд, он не подействует. Вполне возможно, что они и сами не знали о том, что отравлены.

Хань Юньси взяла другую чашку с отваром и добавила в нее кровь второй пленницы. История повторилась: спустя некоторое время жидкость приобрела черный цвет. Без сомнения, в телах обеих женщин содержался рисовый яд.

– Интересно... – усмехнулся Лун Фэйе.

Неудивительно, что, несмотря на все старания, он не смог понять, в чем дело. Никто не ожидал, что токсин можно так спрятать.

– Шпионки не сознавались и будто хотели умереть от голода. Если они действительно желали оборвать свою жизнь, гораздо проще было бы выпить рисовый отвар.

Хань Юньси произнесла, усмехнувшись:

– Ваше высочество, хотя само название не вселяет в сердца людей ужас, это совершенно не то, что хотят испытать обычные люди. На их месте я тоже предпочла бы умереть от голода, нежели от отравления. Тот, кто стоит за этими шпионками, определенно непрост...

Она нахмурилась, раздумывая, насколько могущественным мог быть противник. Конечно, с самого начала Хань Юньси догадалась, что преступники – из Северного Ли. В тот раз, когда они вместе с Лун Фэйе спускались в долину, девушка уже видела человека, способного управлять насекомыми. Похоже, что за всеми этими «пешками» стоял настоящий «мастер»... К тому же рисовый яд непросто приготовить, да и мало кто вообще знал о его существовании. Конечно, Хань Юньси не занималась подсчетами, но полагала, что девять из десяти мастеров по токсинам не имели ни малейшего представления о рисовом яде.

В наше время этот коварный токсин был мало известен, а его формула затерялась еще во времена Древнего Китая. Если бы не исторические данные системы, Хань Юньси никогда не додумалась бы до такого, сколько бы ни ломала голову.

– Это очень необычно – так тщательно скрывать отравление!

Лун Фэйе возмущенно фыркнул и приказал:

– Приготовьте орудия пыток, я допрошу шпионок! Хочу, чтобы они знали, что в этом мире есть вещи страшнее, чем смерть от рисового яда!

У Хань Юньси не было противоядия, но она помогла Лун Фэйе разгадать тайну пленниц, поэтому надеялась, что сейчас самое время попросить его направиться в отцовский дом. Но услышав холодные слова великого князя, принцесса невольно содрогнулась и сделала несколько шагов назад. Хань Юньси постоянно сталкивалась с холодностью супруга, но давно не видела его настолько серьезным: похоже, проблема шпионок из Северного Ли уже давно не давала ему покоя.

Яды никогда не считались основным направлением лекарей на континенте Юнькун. На самом деле не так много людей были способны на подобные ухищрения. Кто же в действительности управлял бандой преступников? Этот человек находился в Северном Ли или в Тяньнине? Все шпионы были женщинами, тогда человек, стоящий за ними, тоже женщина? Если бы не система нейтрализации ядов, смогла бы Хань Юньси противостоять такому сильному врагу? Вопросы сыпались как из рога изобилия. Дело становилось все интереснее, и ей уже хотелось воочию увидеть человека за кулисами.

Очнувшись от раздумий, принцесса увидела, как Лун Фэйе уходит в темноту коридоров и, чуть замешкавшись, последовала за ним.

Она нашла великого князя в одной из комнат. Лицо Лун Фэйе тускло освещалось пламенем факелов, но даже в такой обстановке супруг не терял величия. Сидя в стороне, он пристально наблюдал за стражниками. В светлых одеждах Лун Фэйе всегда напоминал прекрасного небожителя, снизошедшего до людей, но сейчас, полностью в черном, с высокомерным холодным взглядом, он больше походил на демона. И все же его красота, пусть темная и пугающая, притягивала Юньси еще больше.

Заметив ее, великий князь молча указал на скамью, стоявшую позади. В ответ принцесса покорно кивнула и присела, позволив, наконец, ногам отдохнуть. Она огляделась по сторонам, но не увидела страшных орудий пыток. Посреди комнаты стояла лишь железная клетка, у которой сбоку было отверстие размером с человеческое лицо. Хань Юньси никак не могла понять, каким образом эта пустая клетка с металлическими прутьями сможет развязать язык тем, кто отчаянно страшился рисового яда.

Вскоре охранники принесли огромную черную крысу длиной с человеческую руку. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы покрыться мурашками. Казалось, стражники и сами боялись, потому что, не решившись вытащить затравленного грызуна из клетки, открыли дверцу и выбросили его в камеру для пленника. Оказавшись внутри, крыса принялась метаться взад и вперед, словно долго просидела в месте, где размяться не было возможности. Казалось, она просто хотела выбраться из заточения.

Наконец один из стражников бросил ей кусок сырого мяса. Почуяв кровь, крыса набросилась на еду и проглотила мясо за считаные мгновения. От увиденного у Хань Юньси перехватило дыхание. Вскочив со скамьи, принцесса воскликнула:

– Ее кормят сырым мясом!

Лун Фэйе промолчал, а стражник почтительно ответил:

– Верно, госпожа.

Только тогда Хань Юньси догадалась о сути пытки. Представив, что будет дальше, она содрогнулась. Крепко обхватив себя руками, принцесса внимательно следила за крысой, которая в ожидании новой еды возбужденно прыгала вверх-вниз. Вероятно, зверь не первый раз был здесь и прекрасно знал, что раз его принесли сюда, значит, скоро будут кормить.

«Что же случится с пленницей, если ее посадят в клетку?»

Хань Юньси вздрогнула от собственных мыслей и бросила взгляд на Лун Фэйе, на лице которого не отразилось ни тени неуверенности или тревоги. Вне всякого сомнения, подобная жестокость не могла сравниться с отравлением рисовым ядом. Разве кто-нибудь смог сохранить секрет, пройдя через такую пытку?

Вскоре в комнату привели двух женщин с растрепанными волосами и руками, связанными за спиной. Пленницы еле держались на ногах. Их изможденный вид не оставлял сомнений, что уже несколько дней им приходилось воздерживаться от еды. Одну из них поставили рядом с клеткой, а другую отвели в сторону. Стоило стражникам достать кляп изо рта пленницы, как та сразу напустилась на Лун Фэйе:

– Не трать понапрасну силы! Даже под страхом смерти я не отвечу ни на один из твоих вопросов! Все попытки бесполезны!

Великий князь ухмыльнулся и молча подал знак подчиненным, которые моментально схватили пленницу и прижали ее голову к железной клетке. Черная крыса, учуяв запах еды, тут же подскочила и как сумасшедшая принялась царапать металлическую сетку, изо всех сил пытаясь выбраться наружу. Хань Юньси в ужасе посмотрела на Лун Фэйе. Если бы не клетка, неизвестно, во что превратилась бы голова заключенной. Голодной крысе все равно, жив человек или нет. Если рядом мясо, она просто его ест!

Только сейчас незнакомка, казалось, поняла, что эта пытка отличается от всех предыдущих, и начала яростно сопротивляться. Но охранники, крепко держа ее за шею, плотно прижимали голову женщины к металлической сетке.

– Лун Фэйе, ты издеваешься над женщинами и после этого смеешь называть себя мужчиной? Убей меня, если хватит смелости! Слышишь?! Ты хладнокровное чудовище, а не человек! Какой же ты герой?!

Великий князь не проронил ни слова. Стражники оттащили шпионку от клетки и снова заткнули ей рот. В тот же момент в комнате установилась тишина, которую нарушил тихий голос Лун Фэйе:

– За годы от твоих рук погибло больше десяти человек, включая шестилетнего ребенка и младенца. И ты еще смеешь разглагольствовать о том, что значит быть человеком?

Услышав эти слова, Хань Юньси, поначалу сочувствовавшая пленнице, почувствовала, что внутри разгорается жгучая ненависть. Эти люди совершали ужасные поступки, не щадили даже детей и заслуживали наказания! Будто услышав мысли принцессы, Лун Фэйе медленно приказал:

– Приступайте.

Женщина отчаянно пыталась вырваться, но ее усилия привели лишь к тому, что и без того слабое тело совсем обмякло в руках стражников. Наблюдавшая за этим принцесса с ужасом гадала, что именно они сейчас должны были сделать.

Глава 10
Безжалостная пытка

Хань Юньси думала, что стражники бросят пленницу в железную клетку и позволят крысе напасть на нее. Но пытка оказалась настолько изощренной, что глаза шпионки, понявшей, что ее ждет, моментально расширились от нестерпимого ужаса. Подчиненный Лун Фэйе открыл металлическую створку и, прежде чем грызун попытался выбраться из клетки, схватил женщину за волосы и плотно прижал голову к отверстию.

«О Небеса!» Принцесса охнула, осознав, что ждало пленницу. Но, в конце концов, никто не смел оскорблять великого князя! Каждого, кто осмелился пойти против него, ждала страшная участь!

Как только голова шпионки оказалась у открытой створки, крыса моментально бросилась к ней и, проворно вскарабкавшись по металлическим прутьям, вцепилась острыми когтями в затылок женщины. Пленница издала протяжный стон. Глаза ее закатились, а лицо стало мертвенно-бледным. Она изо всех сил извивалась в руках стражников, пытаясь высвободиться из их цепкой хватки. Кляп во рту не позволял ей вымолвить ни слова, поэтому от невыносимой боли заключенная заскулила, словно раненый зверь, и с мольбой в глазах взглянула на Лун Фэйе. Спустя некоторое время он все же поднял руку вверх, подав стражникам знак прекратить пытку. В тот же миг кто-то бросил в клетку кусок сырого мяса, и крыса, почуяв новую добычу, разжала зубы. Воспользовавшись моментом, стражники оттащили шпионку и поспешно закрыли створку. От пережитого ужаса ноги женщины подкосились, и она мгновенно рухнула на землю. Все ее тело содрогалось от страха, и казалось, что силы навсегда покинули ее.

Хань Юньси посмотрела на пленницу, затылок которой превратился в непонятное месиво из окровавленной плоти и спутанных волос. Подумать только, это сделала крыса, жадно доедавшая мясо в металлической клетке! Принцессу начало мутить, она больше не могла смотреть на все это...

Мертвую тишину нарушил голос Лун Фэйе:

– Теперь напишешь?

Все, чего он хотел, – это выведать имена предателей, пробравшихся в Тяньнин. Узнав их, он навсегда расправится с Северным Ли.

Пленница молчала. Сначала Хань Юньси показалось, что она просто лишилась дара речи от всего пережитого, да и кто в трезвом уме мог бы перенести подобное! Однако даже спустя какое-то время заключенная не произнесла ни слова. Лун Фэйе не мог больше медлить.

– Продолжайте, – холодно сказал он, махнув рукой.

Стражники вновь схватили шпионку и потащили в сторону клетки, но даже тогда она не стала молить о пощаде. В конце концов, у великого князя осталось только два человека, и если он хотел узнать правду, то не мог позволить им умереть! Такие мысли крутились в голове у пленницы... Только их выдержка и стальная воля поможет им пережить этот ужас, а потом они обязательно спасутся!

Но кто знал, что на этот раз стражники не станут хватать ее за голову, а вплотную подведут женщину к клетке и, открыв створку, прижмут ее лицо?!

– Нет!!! – Заключенная, наконец, поняла, какая судьба ей уготовлена.

Издав гортанный рык, она стала яростно вырываться из рук стражников. Слезы хлынули из глаз женщины, но Лун Фэйе даже не повел бровью. Его помощники, будто следуя молчаливому приказу, ударили пленницу о края клетки, и та, присмирев, посмотрела в голодные глаза хищной крысы, которая доедала прошлую подачку. Женщина завыла и попыталась отступить назад, но стражники, стоявшие позади, не позволили ей сделать ни шагу. Наконец крыса подняла голову и заметила лицо пленницы. Глаза женщины были расширены от ужаса. Через мгновение крыса набросилась на нее, в комнате раздались чавкающие звуки... Хань Юньси, не в силах больше смотреть, отвела взгляд.

Лун Фэйе с невозмутимым видом следил за безжалостной пыткой первой пленницы. Спустя мгновение он повернулся в сторону второй шпионки:

– Что насчет тебя?

И только тогда Хань Юньси догадалась, какую цель преследовал великий князь. Он изначально планировал расправиться с той женщиной в назидание для второй пленницы. Как говорится, порой необходимо убивать курицу на глазах обезьян...

Глядя на суровый профиль Лун Фэйе, Хань Юньси внезапно подумала, что в такой момент он еще больше напоминал волка, всегда спокойного, но решительного и жестокого к своим врагам. Наверняка о том же размышляла и вторая пленница, с ужасом наблюдая за пыткой. Женщина и представить не могла, что этот жестокий человек убьет всю команду. Но в чем же был смысл? Если великий князь избавится от всех пленных, то лишится последних зацепок в деле о Северном Ли! Разве еще день назад он не переживал об их внезапных кончинах? Разве не приводил мастера по ядам, чтобы узнать причину смертей? Почему же он был так жесток на этот раз?

Наконец Лун Фэйе подал знак, и стражник вынул кляп изо рта второй пленницы.

– Я не сдамся! Если у тебя хватит смелости, убей меня!

Великий князь ничего не ответил. Неспешно встав, он подошел к женщине у клетки. Крыса, будто почуяв опасность, отступила, и ему беспрепятственно удалось оттащить заключенную, тело которой моментально обмякло, повалившись на землю. Всем присутствующим открылась ужасающая картина. Некогда прекрасное лицо было изгрызено в кровь, а там, где еще совсем недавно красовались пухлые губы, зияли глубокие раны. Казалось, с такими увечьями женщина должна была умереть, но тело все еще содрогалось от шока. Сейчас она больше напоминала живой труп.

Лун Фэйе снова взглянул на вторую шпионку и усмехнулся:

– Я не убью тебя, но твоя жизнь станет хуже смерти!

Выдержав паузу, он продолжил:

– Приведите лекаря, пусть залечит раны, а как только они заживут, продолжайте пытку. Теперь ведите следующую!

– Нет... – едва слышно пробормотала та.

Теперь она собственными глазами видела, что сотворили люди великого князя и что представляет собой эта пытка. И хотя женщине не хотелось признаваться в своей трусости, ее страшила мысль оказаться на месте своих товарок...

Заметив терзания пленницы, Лун Фэйе проговорил:

– Тебе еще не поздно передумать.

– Я согласна! – тут же выпалила она. – Но, пожалуйста, дайте мне сначала поесть, а затем немного прийти в себя!

Хань Юньси и Лун Фэйе переглянулись. Если бы сегодня принцесса не разгадала тайну рисового яда, то женщине пошли бы навстречу. После нескольких дней голодания ее просьба казалась вполне разумной, но сейчас все уловки уже не имели значения. Столкнувшись с жестокостью пыток, женщина хотела покончить с собой, но не могла. У нее не было иного выхода, кроме как сознаться.

– Может быть, рис? – Великий князь усмехнулся и пристально взглянул на шпионку. – Ты думаешь, я позволю тебе так легко умереть?

Лицо женщины исказила гримаса страдания. Как Лун Фэйе узнал о существовании такого древнего яда, как рисовый? Это же невозможно, немногие осведомлены о его существовании! Как ему удалось узнать? Пленница испытующе смотрела на великого князя, но тот не стал дожидаться ее ответа и скомандовал стражникам:

– Приступайте.

На этот раз Лун Фэйе не мог допустить, чтобы последняя пленница умерла от яда. Не страшно, если сейчас она не сломается, – пытка будет медленной. Снова и снова лицо женщины будут приставлять к металлической клетке, пока он не добьется желаемого. Конечно, шпионка может умереть от голода, но до этого момента ей придется пройти все круги ада.

Повинуясь приказу, стражники схватили женщину под руки и потащили в центр комнаты. От страха ее ноги ослабели, и если бы не крепкая хватка охранников, пленница не смогла бы сделать ни шагу. Снова увидев лицо своей спутницы, она побледнела и почти лишилась чувств.

– Я обещаю! Я все расскажу! – взмолилась женщина.

В этот момент она думала только об одном: сколько раз придется выдержать пытку крысами, прежде чем умереть от голода? Женщина помотала головой. Нет! Даже одного раза будет много...

– Дайте ей бумагу и кисть! – скомандовал Лун Фэйе, властно откинувшись на спинку кресла.

Заключенная задрожала:

– Мне неизвестно, кто сообщники... Мы не знаем друг друга!

Великий князь улыбнулся. И эта улыбка, подобная оскалу хищника, в темноте казалась особенно пугающей.

– Я знаю только тех, кого мы собирались убить в ближайшие три года. Мне больше ничего не известно! – Первобытный страх в глазах пленницы подтверждал, что она не врет.

Стражники принесли ей бумагу, кисточку и тушь. Женщине понадобилось немало времени, чтобы совладать с дрожью в руках, но, наконец, список жертв был составлен.

– Мне известны только двадцать человек! – взмолилась шпионка, еле сдерживая слезы.

Лун Фэйе бегло просмотрел список. На миг в его глазах мелькнула тревога, которая сразу же пропала, как только он вновь посмотрел на женщину.

– Кто твой хозяин? Он тоже в Тяньнине?

Такой дерзкий план мог родиться и быть реализован только у кого-то особенного, ведь ему удалось скрывать своих шпионов в чужой стране на протяжении трех-четырех лет. Это просто невероятно...

– Не знаю, – без колебаний выпалила пленница. – Мы подчинялись капитану.

Такой подход, к которому часто прибегали наемники, совсем не удивил Лун Фэйе. Ведь даже если исполнителей когда-нибудь поймают и будут пытать, они не смогут раскрыть личность хозяина.

– Тогда кто твой капитан? – снова спросил великий князь.

– Я знаю лишь ее позывной – «сестрица Вэнь»^[1]. Она совсем недавно пала от твоей руки. Именно она обладала навыком управления роем ядовитых насекомых.

Лун Фэйе прекрасно помнил ту девушку и совершенно не ожидал, что она окажется капитаном шпионского отряда. Если бы не страх за своих подчиненных, великий князь не стал бы расправляться с ней так скоро...

Задав еще несколько вопросов, Лун Фэйе подал знак стражникам, и они увели пленниц в темницу. Хань Юньси, все это время наблюдавшая за допросом, с облегчением вздохнула. Наконец-то вся эта жестокость закончилась! Лун Фэйе передал принцессе свиток с именами жертв, и глаза Хань Юньси полезли на лоб от удивления.

Глава 11
Самая опасная

Когда Хань Юньси заметила взгляд, с которым Лун Фэйе изучал составленный список, ей стало не по себе. А когда принцесса взяла листок бумаги, ее сердце почти перестало биться. В списке жертв числилось пятеро детей, самому старшему из которых не исполнилось и десяти лет! Все они принадлежали знатным семьям Тяньнина. Был в списке и внук императора... После этого пытка крысами переставала казаться настолько суровой.

Наконец Хань Юньси дочитала список, и ее глаза расширились от страха. Му Цину! Среди потенциальных жертв, которых шпионы Северного Ли планировали устранить в течение ближайших трех лет, числился молодой генерал! О Небеса... Когда-то ей в голову действительно приходила подобная мысль, но Хань Юньси не стала рассматривать ее всерьез. Хотя если задуматься... Семья главнокомандующего Му занимала высокое положение в обществе и держала в своих руках всю военную мощь Тяньнина. Неудивительно, что у нее имелись враги!

Конечно, звучало это вполне разумно. Но Хань Юньси не ожидала, что шпионам из Северного Ли удастся отравить Му Цину. Ведь это означало, что предателю пришлось бы скрываться среди ближнего круга лиц в течение нескольких лет. Но если бы не ее случайная встреча с генералом в тот роковой день – никто бы не обнаружил яд в его теле... Критическая концентрация яда десяти тысяч змей означала неминуемую смерть молодого генерала, даже небожители не спасли бы его. Хань Юньси оторвала взгляд от листка и ошарашенно посмотрела на Лун Фэйе.

– Я помогу тебе пробраться в усадьбу семьи Хань. Надеюсь, ты не подведешь меня, – холодно произнес он, и его улыбка стала еще шире.

От услышанного девушка вздрогнула, и ее лицо побледнело.

– Что вы хотите сказать?

– Ты же сама говорила, что подозреваешь третью наложницу отца. Неужели ты так быстро забыла об этом?

Лун Фэйе был в хорошем настроении. Наконец-то дело о шпионах Северного Ли сдвинулось с мертвой точки! Он надеялся, что поиски Хань Юньси тоже принесут свои плоды. Хотя великий князь не особенно разбирался в ядах, ему стало очевидно, что Му Цину не мог быть отравлен обычным шпионом, поскольку далеко не каждый из них был способен управляться с таким особенным токсином. Возможно, принцессе все же удастся выйти на след предателей...

Конечно, Хань Юньси сразу поняла, к чему он клонит.

– Это не подозрение, но думаю, что в усадьбе могут обнаружиться улики. Ваше высочество, пожалуйста, не питайте слишком больших надежд, чтобы не разочароваться...

Она не испытывала теплых чувств к тетушке Ли, но и не хотела, чтобы семья Хань подверглась необоснованным обвинениям. Ее отец и без этого наломал немало дров, нанеся удар по репутации всего рода. В опасной ситуации их спасло только то, что болезнь принца держалась в строжайшем секрете и ошибочный диагноз не стал достоянием общественности. Однако если в этот раз что-то пойдет не так и семья Хань окажется связана со шпионами из Северного Ли, им не скрыться от императорского гнева. Как бы ни были милосердны законы в Тяньнине, ни одна амнистия не спасет предателей от смерти!

С одной стороны, ей больше всего на свете хотелось найти отравителя Му Цину и одержать победу в споре с его сестрой. С другой – Хань Юньси молила Небеса о том, чтобы ее догадка оказалась неверной. Если третья наложница была замешана в убийстве генерала, тень позора ляжет на все ветви семьи Хань и заденет невиновных. Внезапно принцесса вспомнила о своем младшем брате, и ее глаза наполнились неподдельной печалью.

– Тем не менее, даже если это всего лишь вероятность, я хотел бы проверить, – усмехнулся Лун Фэйе.

Девушка нахмурилась. Если бы она знала, что Лун Фэйе выведает список потенциальных жертв, то ни за что не рассказала бы ему о своих догадках, а нашла бы способ самостоятельно проверить павильон тетушки Ли.

– Неужели принцесса хочет обмануть меня ради личной выгоды?

Великий князь явно наслаждался паникой в глазах супруги. Редко когда ему удавалось увидеть эту не похожую ни на кого девушку в таком смятении.

– Вовсе нет! – вспылила она, избегая его пристального взгляда.

– Тогда закончим дело до рассвета.

Хань Юньси прекрасно знала, что все тайное когда-нибудь становится явным. Если Лун Фэйе заподозрит третью тетушку, то ей никогда не удастся скрыться от этого парня. В конце концов, это был всего лишь вопрос времени. Самое лучшее, что она могла сделать – заявить о своей непредвзятости. И поэтому, собрав всю волю в кулак, девушка серьезно произнесла:

– Ваше высочество, я обещаю честно вести расследование, но прошу вас пообещать мне одну вещь, хорошо?

– Принцесса торгуется? – Лун Фэйе с удивлением посмотрел на Хань Юньси и вальяжно откинулся на спинку кресла.

Раздумывая о ее возможной просьбе, великий князь вспомнил все, что знал о своей супруге. С самого детства она подвергалась унижениям, поэтому вряд ли испытывала теплые чувства к родне. А совсем недавно еще и отправила собственного отца в тюрьму... Так почему же принцессу так волнует будущее семьи Хань? Кто занимает ее мысли? Хлынувшие потоком вопросы в одно мгновение испортили Лун Фэйе настроение.

Еще совсем недавно принцесса без сомнения ответила бы ему согласием, но сейчас она не была уверена в виновности тетушки Ли. Замешкавшись, Хань Юньси все же произнесла:

– Ваше высочество, я хорошо разбираюсь в ядах и могу вам помочь. Если вы согласитесь, я буду безропотно служить вам и сделаю все возможное, чтобы найти шпионов из Северного Ли.

– Так значит, принцесса не торгуется, а угрожает? – бесцветным голосом спросил Лун Фэйе, проявляя невиданное доселе терпение.

«Ах ты!» – про себя выругалась Хань Юньси. Почему этот парень всегда усложняет ей жизнь?

Увидев гнев в ее глазах, Лун Фэйе умолк, ожидая, а его взгляд вновь наполнился неподдельным интересом к девушке. Хань Юньси долго колебалась, прежде чем решилась вновь заговорить:

– Ваше высочество, вы могли бы сначала выслушать мою просьбу, а потом обдумать ее?

– Говори. – Кивнул он.

– Если среди членов семьи Хань действительно окажутся шпионы из Северного Ли, я прошу у вас снисхождения для невиновных.

– Невиновных?

– Ваше высочество, хотя у моего отца сейчас и осталось всего три наложницы, но с их жизнью связаны судьбы десятков людей. Я твердо верю, что даже если предатель действительно скрывается в семье Хань, не все знают об этом, поэтому они невиновны, – серьезно сказала принцесса.

Лун Фэйе внезапно рассмеялся.

– Думала ли ты о том, что если шпион окажется из семьи Хань, то даже ты можешь не избежать наказания? Вместо того чтобы переживать за других, подумай сначала о себе.

Сердце Хань Юньси замерло. Она действительно забыла, что и сама связана с этими людьми. Даже будучи замужем за одним из самых влиятельных мужчин в Тяньнине, у нее не получится отринуть свое происхождение. К тому же, войдя во дворец великого князя, девушка моментально стала мишенью для всех его недоброжелателей. Особенно это касалось императора Тяньхуэя, который мог лишить жизни любого подозреваемого, чтобы не упустить возможного преступника. И если ему станет известно, что шпион Северного Ли скрывается в семье Хань, то со своими знаниями о ядах она будет одной из первых, на кого ляжет подозрение его величества.

Когда великий князь заметил побледневшее лицо Хань Юньси, его губы растянулись в удовлетворенной улыбке, которая, впрочем, тут же исчезла. Пристально посмотрев на принцессу, Лун Фэйе снисходительным тоном произнес:

– Если принцесса поможет найти всех предателей, то я обдумаю ее просьбу.

Каменно-равнодушное выражение лица Лун Фэйе вывело Хань Юньси из себя. Девушке хотелось со всей силы ударить его, но разве это могло избавить от проблем? Так уж повелось, что жизнь во дворце – суровое испытание. Братья предают друг друга, а родственники плетут интриги, пытаясь избавиться от своих соперников. Обычные люди для них ничего не значат! И дело не в том, что Лун Фэйе был жестоким человеком, окружение сделало его таким. Это было только лишнее напоминание о том, в какой ситуации она оказалась. Только тот, кто обладал властью, вершил судьбы простого народа. Сейчас лишь один человек мог помочь ей избежать расправы. И этим человеком был Лун Фэйе. В справедливом мире только предатель должен был понести наказание, но разве могла девушка из семьи лекарей изменить традиции? Ей оставалось только покориться и отдаться на волю судьбы.

Хань Юньси подняла голову и, взглянув на Лун Фэйе, робко сказала:

– Если ваше высочество хочет обдумать мою просьбу, то... может ли он пообещать сохранить жизнь хотя бы одному человеку?

– Кому? – тут же отозвался Лун Фэйе.

– Моему брату, Хань Юньи. Ему всего шесть лет, и он определенно не виноват, – быстро ответила девушка.

Лун Фэйе, казалось, был немного удивлен услышанным и долго молчал.

– Ваше высочество, вы только что обвинили шпионку в убийстве детей. Вы защищаете слабых, и это делает вас очень хорошим человеком...

Фраза получилась скомканной, словно в ней не хватало слов, чтобы выразить все то, что накопилось на сердце. Когда дело доходило до лести, девушка никогда не могла подобрать нужных фраз, но ради брата Хань Юньси была готова на все.

Какое-то время Лун Фэйе удивленно смотрел на собеседницу. Что она несет? Он хороший человек? Кажется, она слишком перестаралась!

– Правда? – ухмыльнулся великий князь.

– Да, – сконфуженно ответила принцесса, сама почувствовав, насколько нелепо звучали ее слова.

– Хорошо, я обещаю тебе.

Ошарашенная его согласием, Хань Юньси быстро подняла взгляд. Неужели этот парень так просто согласился? Слишком легко... Девушка думала, что эта глыба льда снова учинит ей неприятности. Что это с ним сегодня? Может быть, все из-за результатов допроса?

– Правда? – неловко переспросила Хань Юньси.

– Ты сомневаешься в моей честности?

Она тут же покачала головой, боясь сболтнуть лишнего.

– Спасибо, ваше высочество!

– Так мы идем? – Лун Фэйе поднялся.

Принцесса кивнула и быстро повернулась, чтобы выйти, но совсем позабыла о своей лодыжке.

– Ай! – вскрикнула она, и ее лицо исказилось от боли.

Лун Фэйе опустил взгляд, но из-за пышных юбок не увидел ног принцессы. Не желая терять времени, он слегка присел, чтобы она, как и тогда, смогла забраться ему на спину. Даже в таком положении его сильное красивое тело вызывало у Хань Юньси неподдельное восхищение. Стоя перед этим загадочным и сильным мужчиной, она чувствовала себя спокойно и безопасно.

– Светает, поспешим, – холодно произнес он.

Хань Юньси усмехнулась собственным мыслям: «Чувство безопасности! Конечно! Настоящая ирония судьбы!»

Не заботясь о боли в ноге, она оттолкнулась от земли и вцепилась в плечи Лун Фэйе. Когда они покидали Двор уединенности, первые лучи солнца уже осветили небо, до рассвета оставалось не так много времени.

Как и в прошлый раз, Лун Фэйе двигался настолько быстро, что Хань Юньси ничего не могла разглядеть вокруг. Дома и деревья сливались в темные пятна, сменявшие друг друга с немыслимой скоростью. Ветер безжалостно хлестал девушку по лицу, поэтому единственное, что ей оставалось, – спрятаться за могучей спиной великого князя. Через какое-то время, совершенно устав, она просто положила голову ему на плечо. От неожиданного прикосновения все тело Лун Фэйе напряглось, но он нахмурился и молча устремился вперед.

Глава 12
Ночной визит: жизнь висит на волоске

Как бы быстро ни передвигался Лун Фэйе, дорога до усадьбы семьи Хань предстояла неблизкая. Через некоторое время Хань Юньси почувствовала, что ее руки и шея затекли. Она попыталась размять мышцы шеи, поворачивая голову в стороны. Но каждое движение лишь усиливало страдания – ледяной ветер начинал хлестать ее по лицу, оставляя ощущение, будто нежную кожу режут ножом. Казалось, еще немного – и шея уже не сможет принять нормальное положение. Лун Фэйе, чувствуя каждое движение позади себя, оставался невозмутимым и не проявлял никакого недовольства. Но любой увидевший его сейчас потерял бы дар речи – великий князь впервые в жизни нес кого-то на спине!

Хань Юньси прекрасно осознавала свое положение и пыталась лишний раз не причинять Лун Фэйе неудобства. Но эти старания, бессонная ночь и допрос совсем лишили ее сил. Спустя некоторое время боль в шее стала настолько нестерпимой, что она больше не могла терпеть и, заколебавшись на мгновение, осторожно, словно воровка, протянула руки и обняла великого князя за шею. Как только ее руки крепко сплелись вокруг шеи Лун Фэйе, девушка замерла, ожидая его гнева, но реакции не последовало. Хань Юньси расслабилась и робко вздохнула. Потом, облизнув губы, закрыла глаза и приготовилась ко второму маневру. Осторожно повернув голову, она удобно устроилась на плече Лун Фэйе. Ее движения были скованными и неловкими, словно у подростка.

В тот день, когда великий князь брал Хань Юньси с собой в кишащую комарами долину, он властно держал ее в своих объятиях. Сейчас пришло время самой проявить инициативу. Но что, если этот парень снова сочтет ее ветреной и непостоянной? Испугавшись собственных мыслей, принцесса покосилась на супруга. «Какой заботливый...» – подумала она, вновь опуская голову на его плечо. По необъяснимой причине ее разъедали угрызения совести. Хань Юньси вздохнула и еле слышно прошептала: «Ваше высочество, мне жаль, что пришлось упрашивать вас помочь мне. Я не имела в виду ничего дурного». После этого напряжение отступило.

Однако Лун Фэйе был погружен в собственные раздумья и слов принцессы попросту не услышал. Как только она затихла, устроившись удобнее, великий князь, наконец, перестал хмуриться, а в его глазах, темных и пугающих, будто плясали тени. Два человека, охваченные неведомыми им чувствами, молчали всю дорогу. Они слышали только завывания ветра и стук собственных сердец, не понимая, что происходит между ними двумя.

Когда они подошли к усадьбе семьи Хань, небо уже заиграло красками, как это бывало в конце зимы. Девушка указывала дорогу, а великий князь осторожно ступал по крышам павильонов. Хань Юньси редко доводилось бывать в покоях отцовских наложниц, поэтому сейчас она могла положиться только на собственную память. Проходя между знакомых ей построек, они, наконец, очутились на крыше павильона третьей тетушки. Все еще сомневаясь, Хань Юньси не решалась спуститься вниз. Она не желала вмешивать семью в политические игры. В конце концов, всегда найдется способ раздобыть подсказки где-нибудь еще!

Во дворе стояла тишина, однако девушка знала – до пробуждения тетушки Ли оставалось меньше большого часа.

– Скажи мне, что ты нашла? – прошептал Лун Фэйе.

Хань Юньси рассказала ему о весеннем чае, который попробовала в тот день, и о следах змеиного яда в аптеке наложницы. Лун Фэйе был умным человеком и сразу все понял. Его не удивило наличие ядов в семье Хань. Подозрение вызывало то, что яд поспешно перепрятали накануне.

– Я хочу обыскать весь двор, чтобы проверить, нет ли других следов, – хмуро сказала Хань Юньси.

Конечно, она не могла поведать великому князю свою тайну. Ведь если бы не система нейтрализации яда, у нее едва ли получилось бы почувствовать токсин с такого расстояния. Она тут же вспомнила ящички, служившие для хранения лекарственных трав, – именно там принцессе удалось найти остатки яда, который наскоро переместили в другое место. Совсем недавно Хань Юньси была полна оптимизма насчет новых зацепок в деле об отравлении генерала, но почему-то сейчас засомневалась, что такая сообразительная женщина, как тетушка Ли, оставит какие-либо следы после произошедшего в тот день.

«Надеюсь, это всего лишь моя мнительность...» – нахмурилась принцесса. Из задумчивости ее вывели слова Лун Фэйе, с интересом наблюдавшего все это время за принцессой.

– Согласен, это выглядит подозрительно, но не доказывает ее вину. – На лице великого князя расцвела саркастическая усмешка, задевшая Хань Юньси.

– Спустите меня вниз, – холодно произнесла девушка, и в ее голосе послышались металлические нотки.

Лун Фэйе, не ожидавший такой резкой реакции и удивленный внезапным гневом, пристально посмотрел в ее глаза и, заключив в объятия, приземлился прямо рядом с дверью в покои наложницы. Его движения были отточенными и решительными. Спустя мгновение замок щелкнул и сразу же открылся. Хань Юньси не могла оторвать взгляд от этого парня – он действительно был хорош во всем. Если бы не статус, то Лун Фэйе мог бы стать отличным вором. По правде говоря, приди она сюда одна, то не смогла бы проникнуть даже на территорию усадьбы, не говоря уже о павильоне третьей тетушки.

Стоило двери распахнуться, как девушка сразу же вошла внутрь, не обращая внимания на свою хромоту. Лун Фэйе бесшумно последовал за ней, не оставляя за собой каких-либо следов. Они очутились в зале для приема гостей. Хань Юньси сомневалась, что ее родственница будет хранить яд в таком месте, но все же улучила момент и активировала систему сканирования. Великий князь с видом небожителя наблюдал за ее медленными неуклюжими движениями. Если бы не боль в лодыжке, девушка проворнее осматривала бы павильон тетушки, но теперь единственное, на что она могла полагаться, была система нейтрализации ядов. Хорошо, что у Хань Юньси был туз в рукаве, иначе ей непременно пришлось бы несколько раз обращаться за помощью к его высочеству.

Через некоторое время девушка обыскала весь павильон, но так ничего и не нашла. Оставались только спальни третьей наложницы и Хань Жосюэ.

– Ничего? – нетерпеливо спросил Лун Фэйе.

– Есть еще две спальни, давайте поищем там, – легкомысленно ответила принцесса, в душе радуясь отсутствию прямых улик. В какой-то момент ей показалось, что в тот день она все придумала и ее родственница никак не связана со шпионами из Северного Ли.

Лун Фэйе больше не задавал вопросов, и молча последовал за Хань Юньси в спальни хозяек, от которых веял слабый аромат.

– Возвращаемся, уже светает, – предложил он.

Девушка посмотрела на небо.

– У нас еще есть время. Если успеем, то не придется возвращаться.

Принцесса прекрасно понимала, что у них оставалось не так много времени. Но если она не выяснит все сегодня, эта тайна лишит ее сна. Во всем павильоне не было ни намека на змеиный яд, а это означало только одно: либо она ошиблась, либо яд прятали в спальнях.

Лун Фэйе хотел возразить, но прежде чем он успел произнести хотя бы слово, Хань Юньси вытащила из медицинской сумки кусочек сандалового дерева, осторожно зажгла его и, проделав в бумажной перегородке небольшое отверстие, поместила в него палочку. Кто сказал, что благовония – слишком дешевый трюк для такой серьезной ситуации? Как бы то ни было, он всегда работает.

Выждав некоторое время, девушка повернулась к великому князю:

– Ваше высочество, откройте дверь.

Лун Фэйе было неловко. Если бы не просьба Хань Юньси, он не стал бы разыгрывать весь этот спектакль и наведался к госпоже Ли средь бела дня. Да, сейчас, даже если бы великий князь перевернул весь павильон верх дном, никто бы не догадался о его присутствии. Но сам факт того, что он вместе с принцессой пробрался в женскую спальню ночью, выбил Лун Фэйе из колеи. Но все же, взяв себя в руки, он бесстрастно открыл дверь. А когда Хань Юньси вошла внутрь, не двинулся с места, оставшись стоять снаружи и не пытаясь даже заглянуть в комнату. Лун Фэйе сторонился женских покоев, особенно когда там спали.

Аромат сандалового дерева окутал спальню Хань Жосюэ, погрузив ее хозяйку в сон настолько глубокий, что даже если кто-то пронесся бы с бубнами мимо кровати, это не заставило бы девушку проснуться. Убедившись в том, что у сестры закрыты глаза, Хань Юньси осторожно подошла ближе и осмотрелась. Через полупрозрачную занавеску можно было отчетливо разглядеть спящую девушку, соблазнительная фигура которой оказалась абсолютно неприкрыта одеялом.

«Все же хорошо, что Лун Фэйе остался снаружи», – подумала принцесса, машинально посмотрев в сторону двери.

К лучшему или худшему, но в спальне Хань Жосюэ следов яда не обнаружилось. Оставалась одна-единственная комната – покои третьей наложницы. Хань Юньси выскользнула за дверь, не решаясь посмотреть в глаза великому князю. Должно быть, его хорошее настроение, появившееся после удачного допроса, улетучилось как дым.

Девушка снова воспользовалась благовониями и, выждав некоторое время, зашла в последнюю комнату. Как и в прошлый раз, Лун Фэйе внутрь не вошел. Если тетушка Ли действительно принадлежала к клану убийц из Северного Ли, то дело могло обрести совершенно иной поворот... Вполне вероятно, что такого сильного соперника должны тайно защищать, поэтому великий князь предпочел остаться за дверью, чтобы иметь возможность следить за передвижениями снаружи.

Покои тетушки Ли оказались намного больше скромной спальни Жосюэ. Хань Юньси активировала систему и тщательно проверила каждый угол, но так ничего и не нашла. Наконец ее взгляд упал на кровать. Если в этой комнате и хранился яд, то он мог быть спрятан только там.

«Тетушка, надеюсь, ты ни при чем...» – пробормотала себе под нос Хань Юньси. Если бы Лун Фэйе последовал за ней, возможно, он давным-давно заметил бы, что что-то не так. Но, к сожалению, великий князь даже не смотрел в ее сторону.

Девушка шаг за шагом приближалась к кровати. Разве она, ничего не сведущая в боевых искусствах, способна была почувствовать опасность, исходящую из-за тонких занавесок? Учуяв запах сандала, третья наложница моментально проснулась и сразу же схватила острый кинжал. И если бы кто-то увидел ее сейчас, то ни за что бы не поверил, что перед ним находилась всегда кроткая и вежливая наложница Хань Цунъаня. Лицо женщины искажала еле скрываемая злоба и ненависть. Услышав чье-то бормотание, она сразу же догадалась, что незваным гостем был не кто иной, как Хань Юньси. Это всколыхнуло в третьей наложнице новые чувства: неужели девушка заподозрила ее и осмелилась явиться ночью, чтобы найти яд? Что могло натолкнуть Хань Юньси на такую мысль? Неужели в тот день ей все-таки удалось найти какие-то улики? Но как? Все три ящика были вычищены от яда, в них не было даже намека на запах... Конечно, принцесса смогла распознать яд десяти тысяч змей и спасти Му Цину, но как бы то ни было, ни одному человеку не под силу почувствовать ядовитый шлейф!

Одна мысль судорожно сменяла другую. Госпожа Ли еще не сделала первый шаг, а эта дрянная девчонка уже рвалась узнать ее тайну. Что ж, тогда сегодня Хань Юньси поплатится за это! Никто не узнает, что новоиспеченная невеста великого князя умерла в собственном доме. И тетушка Ли окажет огромную услугу императорской семье, избавив от непрошеного мастера по ядам. От этой мысли глаза женщины блеснули недобрым огнем.

В это время Хань Юньси подошла совсем близко и остановилась перед самой занавеской. Если бы у девушки не было системы сканирования, она бы не посмела зайти так далеко, но со своим скрытым оружием принцесса просто не могла упустить возможность проверить каждый уголок в этом здании, даже кровать наложницы. С одной стороны, она боялась узнать правду, с другой – ей не хотелось нарушать слово, данное сегодня Лун Фэйе. Поэтому во что бы то ни стало сегодня она пойдет до конца.

Хань Юньси сосредоточилась. Женщина, скрывавшаяся за занавеской, сжала кинжал еще сильнее и приготовилась нанести удар. Но в тот момент, когда принцесса собиралась отдернуть полог, из-за двери раздался мужской голос:

– Хань Юньси, ты закончила?

Девушка повернула голову. Третья тетушка вздрогнула. Конечно, она узнала этот холодный и безжалостный голос. Это был он, Лун Фэйе!

Глава 13
Новые улики

Лун Фэйе! Третья наложница никогда не видела великого князя, но испытывала жгучую ненависть к этому мужчине. За последние два месяца от его рук погибло много талантливых учеников тетушки – вспомнить хотя бы ту, что могла контролировать рой ядовитых комаров! Разве у третьей наложницы не было причин ненавидеть его?

Женщина прекрасно осознавала, что не сможет выиграть эту битву, но ей все же хотелось наброситься на Лун Фэйе и драться с ним насмерть. Да только что в этом толку? Если она потеряет контроль и позволит разоблачить себя, то все планы Северного Ли, которые, словно паутина, плелись в течение многих лет, пойдут прахом. Теперь она, наконец, поняла, почему ни один из ее стражников, скрывающихся в темноте, не выдал своего присутствия. Если Лун Фэйе раскроет их, ей никогда не отвести подозрения от семьи Хань.

Единственная загадка не давала покоя третьей наложнице: почему великий князь сопровождал Хань Юньси? Неужели людская молва правдива и он признал бесталанную дочь Хань Цунъаня? Или пуще того – благодаря этой назойливой девчонке он, ничего не сведущий в ядах, смог одолеть одну из ее самых сильных учениц? Могла ли Хань Юньси быть виновна в смерти Вэнь? Эта мысль заставила госпожу Ли еще крепче сжать кинжал в руке.

Северному Ли пришлось потратить несколько лет, чтобы внедрить шпионов на территории Тяньнина. Они выжидали, скрываясь под масками заурядных людей, и теперь, буквально в шаге от победы, появление Хань Юньси могло нарушить все их планы. Мало того, из-за принцессы ее собственная безопасность находилась под угрозой. «Если я, Ли Минюэ, не убью тебя, то никогда себе этого не прощу!» – Женщина бесшумно повернулась на бок и приготовилась нанести удар.

– Почти все! – прошептала Хань Юньси и отдернула занавеску.

Осторожно, стараясь почти не касаться кровати, она осмотрела ложе третьей тетушки. Система сканирования по-прежнему молчала.

– Уф, ничего нет, – с облегчением выдохнула девушка и заботливо поправила одеяло. – Как же я рада. Тетушка, мне очень жаль.

После этого она опустила занавеску и вышла из спальни, притворив за собой дверь. «Рада? Ха-ха, посмотрим как ты запоешь потом!» – пронеслось в голове у Ли Минюэ, ни единым движением не выдавшей свое пробуждение.

Выражение лица Хань Юньси было гораздо красноречивее любых слов. Лун Фэйе уже понял, чем завершилась ее проверка, но все же спросил:

– И как?

– Ничего, ваше высочество. Должны быть, я просто ошиблась.

– Отсутствие других улик не всегда доказывает невиновность, – холодно ответил великий князь, явно недовольный результатом.

– Три змеиных яда, хранившиеся в аптеке тетушки Ли, не настолько редки, чтобы вызывать подозрения. Совсем неудивительно, что они были в распоряжении семьи Хань, – тут же начала оправдываться принцесса. – К тому же ваше высочество может лично допросить третью наложницу и убедиться в этом!

В тот день, когда Хань Юньси побывала во дворе госпожи Ли, ей нестерпимо хотелось расспросить тетушку о следах яда, но тогда она посчитала, что излишнее внимание может насторожить врага. Именно поэтому и пришлось прибегнуть к такому плану. Но раз улик больше не нашлось, то беспокоиться не о чем!

Лун Фэйе хотел что-то ответить, но в этот момент послышался звук льющейся воды, который ясно дал понять, что слуги проснулись и приступили к выполнению своих ежедневных обязанностей.

– Идем, – тихо произнес великий князь и, обняв Хань Юньси, в один прыжок оказался на крыше, а через мгновение будто растворился в тусклом небе.

Когда они вернулись в павильон Лотосов, солнце уже взошло. Лун Фэйе чувствовал раздражение от того, что поиски не принесли результата, но, помня о травме принцессы, не решился оставить ее одну. Зайдя в терем Свободных облаков, он усадил Хань Юньси на стол. И в тот момент, когда великий князь потянулся к ней, чтобы осмотреть лодыжку, в комнату вошла тетушка Чжао. Увидев эту сцену, служанка невольно отступила назад. Однако, мгновение поколебавшись, все же вошла и поклонилась:

– Приветствую ваше высочество и принцессу!

Лун Фэйе кивнул и жестом приказал ей подняться. Служанка встала и, быстро заварив две чашки чая, взглянула на хозяев:

– Ваше высочество и принцесса встали очень рано...

От смущения Хань Юньси чуть не поперхнулась. Да что вообще напридумывала себе эта женщина? Неужели она решила, что Лун Фэйе провел здесь всю ночь? Очевидно, такая же мысль посетила и великого князя. Он несколько раз кашлянул, опустил голову, сделал несколько глотков чая и промолчал.

– Ваше высочество, пожалуйста, подождите немного, я приготовлю завтрак, – поспешно добавила служанка и уже собиралась выйти, как Лун Фэйе остановил ее.

– Нет нужды, у меня еще есть дела.

– Как бы ни был занят его высочество, нужно позавтракать и не морить себя голодом, – проговорила она.

Великий князь встал и, не обращая на служанку никакого внимания, посмотрел на Хань Юньси.

– Не распугай всех змей, поняла? У меня есть пара идей...

– Но ведь... – Всю обратную дорогу девушка убеждала супруга, что ему не следует больше волноваться о третьей наложнице, но, кажется, у него была другая точка зрения.

– Оставайся здесь, – холодно ответил Лун Фэйе.

Самообладание трещало по швам. Во-первых, он целый день носил Хань Юньси, а во-вторых, постоянно слушал ее болтовню. Его терпению пришел конец.

Увидев неприкрытое раздражение в глазах Лун Фэйе, девушка скривила губы и решила промолчать, а супруг, все еще не веря в благоразумие Хань Юньси, бросил на нее многозначительный взгляд и только потом покинул терем Свободных облаков.

Как только дверь за великим князем закрылась, Хань Юньси закатила глаза. С одной стороны, она не хотела ввязывать в эту историю семью Хань, с другой – прекрасно понимала, что шпионом мог быть кто угодно. И если он все же находился среди людей отца, последствия для всей семьи были непредсказуемы.

Из раздумий ее вывел голос служанки:

– Принцесса, почему бы вам не пригласить его высочество на ужин?

– Зачем это?

– Ни... Низачем... Пойду приготовлю завтрак, – растерянно пробормотала служанка и удалилась.

Тетушка Чжао абсолютно не понимала отношений этой странной парочки. Они были слишком непостижимы для ее простого ума...

Стоило служанке покинуть терем, как живот Хань Юньси предательски заурчал. Увлеченная делами, девушка совершенно забывала о еде, но каждый раз, когда кто-нибудь напоминал ей об этом, желудок словно просыпался ото сна.

Спрыгнув со стола, Хань Юньси вспомнила, что туфли и носки остались в тайном доме Лун Фэйе. Выкинув из головы ненужные мысли, она дохромала до теплой кровати и только после того, как легла, смогла вздохнуть с облегчением. Прокручивая в голове события прошлой ночи, принцесса решила, что они многое успели сделать, и за всеми этими делами время пролетело незаметно. Интересно, какие дела были у этого странного парня в столь раннее утро, что он даже отказался от завтрака? Возможно, великий князь направился оповестить тех из списка жертв, кто еще остался в живых? Но к чему была эта ненужная суета, ведь на еду не ушло бы много времени! Не осознавая того, Хань Юньси с тоской вздохнула и, надув губы, решила во что бы то ни стало перестать думать о Лун Фэйе. Размышляя о том, кто все же был главой шпионов из Северного Ли, девушка уснула.

Служанка принесла завтрак, но не осмелилась будить принцессу, поэтому Хань Юньси проспала почти до полудня, пока не пришел Му Цину. Этот мужчина действительно впечатлял ее своей преданностью делу. Пока они с Лун Фэйе допрашивали шпионов, генерал провел собственное расследование, написал отчет и составил список всех тех, кто контактировал с ним в течение последних трех лет. Среди них числились друзья Му Цину, двоюродные братья, сестры и даже Му Лююэ. Хань Юньси и сама не исключала причастность родной сестры генерала к его отравлению, но то, что Му Цину не побоялся указать ее имя в своем списке, уже многое говорило об этом человеке.

– Ты действительно вписал имя Му Лююэ? – фыркнула принцесса, пытаясь скрасить неловкий момент.

– Принцесса тогда сказала, что человек, который замешан в моем отравлении, скорее всего, действовал чужими руками. Если бы это было необходимо, я бы написал даже имя моего отца, – сказав это, генерал с решимостью взглянул на девушку.

Принцесса еще раз восхитилась им и, кивнув, продолжила изучать отчет. Му Цину проделал по-настоящему огромную работу. В свитке были не только имена знакомых и родственников, но и краткие пояснения насчет каждого, частота их встреч и даже воспоминания о некоторых событиях.

– Генерал, вы делитесь со мной подробностями вашей личной жизни, – в шутку прокомментировала список Хань Юньси.

– До тех пор пока мы не поймаем предателя, принцесса может обратиться даже к императору, – по-прежнему серьезно отозвался Му Цину.

– Нет, это излишне!

Хань Юньси не хотела знать то, что может поставить ее жизнь под угрозу. В конце концов, обладание какой-либо великой тайной никогда не делало человека счастливым.

Продолжая с серьезным видом изучать отчет, девушка совершенно не замечала его заинтересованный взгляд. Сосредоточенный вид принцессы пленил генерала настолько, что он не нашел в себе сил отвернуться. С того самого дня как Му Цину увидел ее перед воротами во дворец великого князя, он знал, что Хань Юньси отличается от других. Кто бы мог подумать, что судьба сведет их вместе и заставит расследовать такое непростое дело? Ведь если бы не ее замужество, они могли бы никогда не узнать друг друга!

Пока Му Цину откровенно пялился на нее, Хань Юньси размышляла над списком. Друзья приглашали генерала выпить, однако змеиный яд невозможно было беспрепятственно добавить в вино, да и встречи эти не могли похвастать своей регулярностью. Двоюродные братья и сестры иногда наведывались в усадьбу генерала, но их визиты едва ли выходили за рамки обычных жестов вежливости.

Наконец, взгляд принцессы задержался на имени Му Лююэ. Надо сказать, что именно с ней генерал общался чаще всего. Встречи брата и сестры не казались подозрительными, но один факт все-таки привлек внимание Хань Юньси. Чай! Лююэ временами приглашала брата в чайный дом «Тяньсян», находившийся на окраине столицы.

Девушка внезапно подняла глаза на генерала и заметила, что Му Цину внимательно следит за ней. Их взгляды встретились, и он, словно вор, пойманный на месте преступления, тут же опустил голову. Взволнованная его поведением, принцесса с тревогой спросила:

– Ваша сестра часто приглашает вас выпить чаю?

Уши Му Цину горели от смущения. Еще никогда в жизни генерал не испытывал подобного чувства. Неохотно подняв голову, он ответил:

– Да, я наведываюсь в «Тяньсян» один или два раза в месяц, но Лююэ там частый гость.

– Один или два раза в месяц? – подозрительно переспросила Хань Юньси. Не слишком часто, чтобы это можно было привязать к отравлению генерала. – Вы покупаете там чай?

Ведь люди приходят в чайные дома не только затем, чтобы в непринужденной обстановке насладиться вкусом этого напитка, но и приобрести его для дома...

Глава 14
Цель найдена

На протяжении многих лет Му Лююэ приглашала брата в чайный дом «Тяньсян» составить ей компанию, но частота этих встреч явно не соответствовала регулярности отравлений. Однако большинство людей приходило туда не только для того, чтобы насладиться напитком, но и купить чайные листья для домашних церемоний. Эта идея показалась Хань Юньси вполне разумной.

– Обычно я покупал чай именно там. Он намного лучше, чем в других местах, к тому же туда поставляют уникальные сорта, которых не найти во всем государстве, – ответил Му Цину.

Девушка задумчиво кивнула. Она проверяла чай, хранившийся в усадьбе генерала, но не обнаружила в нем ни следа токсинов.

– Чай, который я проверяла, был куплен там же?

Му Цину с недоумением посмотрел на нее, потом спросил:

– Неужели вы думаете, что убийцы отравили чай?

– Могу только сказать, что этого нельзя исключить. Эта версия наиболее вероятна, чем какая-либо иная.

Генерал нахмурился и напряженно задумался. Спустя какое-то время он произнес:

– Я довольно хорошо разбираюсь в чае. Часть покупается родственниками, часть дарят мои друзья, а что-то приносит Му Лююэ. – Сделав паузу, он смущенно добавил: – Что-то покупаю я сам.

Хань Юньси улыбнулась. Чаще всего люди, которые пьют чай, не покупают его сами. А тот, кто покупает, не питает к нему подобной слабости. Му Цину – генерал. Должно быть, вокруг него вьется немало людей, стремящихся заполучить его расположение через дорогие подарки. Раз яд десяти тысяч змей относился к хроническим токсинам, то для отравления Му Цину потребовалось достаточно много времени. Но самое главное, отравленный чай должен был регулярно поставляться в усадьбу семьи Му. Словно догадавшись о мыслях принцессы, генерал сказал:

– Вряд ли яд мог содержаться в чае, который доставляли от незнакомых людей, поскольку невозможно было предугадать периодичность... – Как только эти слова сорвались с губ Му Цину, он озадаченно посмотрел на Хань Юньси и продолжил: – Неужели это Лююэ?

Принцесса уже давно думала про это, но не решалась сказать вслух. Даже сейчас, не желая ставить Хань Юньси в неловкое положение, генерал сказал очевидное:

– Если яд действительно добавляли в чай, то подозрения в первую очередь ложатся на Лююэ...

Девушка не могла спокойно смотреть на то, как лицо собеседника стало мертвенно-бледным. Стараясь не поддаваться эмоциям, она спокойно произнесла:

– Пока это всего лишь догадки. Сперва мы должны найти подтверждение тому, что чай ядовит, и только потом решать, как поступить дальше. Не думаю, что Лююэ желала вашей смерти, боюсь, кто-то использовал ее...

Хань Юньси, щадя чувства генерала, не стала развивать эту мысль. Каким бы стойким воином ни был Му Цину, никто не мог равнодушно смириться с мыслью о предательстве со стороны самых ближних родственников.

– Не волнуйтесь, принцесса, я сделаю все возможное, чтобы помочь вам раскрыть это дело.

– Генерал, подумайте хорошенько, есть ли в вашем доме чай, который еще не был проверен?

– Нет, – твердо ответил Му Цину.

– Значит, тот чай, что вы пили в последнее время, все еще хранится в вашей усадьбе?

Мужчина отрицательно покачал головой. Он предъявлял слишком высокие требования к любимому напитку, поэтому чай никогда долго не хранили, полагая, что, вне зависимости от условий хранения, он все равно со временем менял вкус.

– Тогда как долго генерал мог пить чай из одной партии? – с любопытством поинтересовалась Хань Юньси.

– Многое зависит от сорта чая. Самый долгий срок – два месяца, самый короткий – около десяти дней.

– Вы помните чай, который чаще всего посылала вам сестра? А самое главное – откуда он привозился?

– Едва ли можно назвать какой-то определенный сорт... Лююэ дарила чай, который собирался весной, летом и осенью, а иногда отправляла на пробу цветочный чай.

– Цветочный? – принцесса задумалась.

Обычно цветочный чай заваривали девушки – напиток привлекал их своим видом. Но среди знатоков он едва ли считался настоящим чаем...

Заметив заминку Хань Юньси, Му Цину поспешно добавил:

– Это не совсем цветочный чай. Аромат цветов используется только для окуривания чайных листьев, именно поэтому напиток имеет специфический вкус.

Девушка насторожилась. Подобные сорта чая могли отлично скрыть посторонние запахи!

– Молодой господин помнит сорта, что он пил в последнее время?

Генерал задумался, припоминая названия чаев, которые когда-либо дарила ему сестра. Как оказалось, чаще всего Лююэ приносила зеленый и цветочный чай. Белые и черные сорта поставлялись в усадьбу семьи Му буквально считаные разы.

– Как долго хранятся эти сорта?

– Зеленый – в течение месяца, может быть, чуть больше. Цветочный – около двух.

– Лююэ приобретала их все в чайном доме «Тяньсян»?

Му Цину кивнул. Кажется, они сдвинулись с мертвой точки. Судя по частоте отравлений, искать яд стоило в зеленых или цветочных чаях.

– На большинстве банок нанесено название чайного дома. Однако встречаются и безымянные банки. Должно быть, кто-то дарил их Лююэ...

Вот оно! Наконец-то найдена подсказка, которая поможет им распутать это сложное дело! Хань Юньси бросила взгляд на окно и поняла, что уже смеркается. Сегодня в чайный дом идти было уже бессмысленно.

– Генерал, давайте завтра сходим в «Тяньсян»? – воодушевившись, предложила девушка.

– Как скажете, принцесса. Я все устрою.

Му Цину был одним из немногих, с кем Хань Юньси могла свободно делиться своими мыслями. Конечно, генерал являлся заинтересованной стороной, поскольку именно его жизнь была поставлена на карту. Но кроме этого, он определенно понимал, что сам великий князь наблюдал за результатами его поисков.

Договорившись о встрече, генерал попрощался с принцессой и вышел. Хань Юньси не смогла усидеть на месте. Вдохновленная появившимися зацепками девушка принялась расхаживать по кабинету, тихо бормоча себе под нос:

– Зеленый чай... с цветочным ароматом...

Услышав шепот хозяйки, тетушка Чжао в нерешительности застыла у дверей кабинета. Принцесса провела тут весь день, так и не притронувшись к еде. Служанка, не желая мешать госпоже, собиралась покинуть терем Свободных облаков, но в дверях столкнулась с Лун Фэйе.

– Ваше высочество! – Тетушка Чжао поставила еду на стол и учтиво поклонилась.

Великий князь, целый день занятый государственными делами, смотрел на нее испытующе.

– Где она?

Тетушка Чжао прекрасно поняла, что речь идет о Хань Юньси, но все же спросила:

– Ваше высочество, вы говорите о принцессе?

– Где она? – раздраженно повторил Лун Фэйе, отчего служанка невольно поежилась.

– Принцесса в кабинете.

Женщина думала, что великий князь зайдет к супруге и прикажет накрыть на стол, но тот лишь холодно добавил:

– Передай ей и скажи, чтобы не оставляла эти вещи где попало. – Лун Фэйе вручил служанке сверток. Через парчовую ткань тетушка Чжао не смогла понять, что за предмет в нее завернут, но спросить господина не осмелилась.

– Слушаюсь, – кротко ответила она.

Лун Фэйе, казалось, хотел добавить что-то, но, тяжело вздохнув, передумал и направился к выходу.

– Ваше высочество, пожалуйста, останьтесь на ужин, – робко попросила служанка.

Великий князь тут же остановился и, оглянувшись, молча посмотрел на нее. Таким уж был его высочество, с самого детства не отличавшийся разговорчивостью. Многих это пугало и даже отталкивало, но служанка, знавшая об особенности своего господина, нисколько не смутилась.

– Уже поздно, почему бы вам не поужинать здесь?

– В этом нет никакой необходимости, – сухо ответил он.

Тетушка Чжао помнила, что Лун Фэйе ел в одиночестве. Он присоединялся к другим только тогда, когда того требовали обстоятельства, и порой отказывал даже собственной матери.

Женщина тихо вздохнула:

– Ваше высочество, принцесса целый день провела в кабинете и совсем не притрагивалась к еде. Я не могу уговорить ее. Может быть, она послушается вас?

Лун Фэйе грозно посмотрел на закрытые двери кабинета, и его глаза сверкнули в тусклом свете. Служанка много лет работала у великого князя и точно знала, что если бы у него не было иных намерений, он давно бы покинул терем Свободных облаков. Но к ее разочарованию, Лун Фэйе так и не сдвинулся с места.

– Меня это не касается. В следующий раз даже не трать мое время на подобные глупости.

Не сказать, что тетушка Чжао ожидала иной реакции от своего хозяина, но все же его слова разочаровали служанку.

Внезапно дверь кабинета отворилась, и на пороге появилась принцесса, отстраненно глядя на присутствующих. Девушку совершенно не впечатлили слова служанки. Почему она целый день не покидала кабинет и не притрагивалась к еде? Потому что была занята! Неужели это непонятно? Она не собиралась морить себя голодом и уж тем более привлекать этим внимание великого князя. Только она собиралась выйти и попросить накрыть на стол, как услышала жалостливые речи служанки. Но что еще хуже, ее благоверный не проявил к ним никакого интереса! Это бесчеловечно...

Тетушка Чжао с опаской посмотрела на принцессу и, боясь ее гнева, смущенно опустила взгляд. Однако вопреки ожиданиям, Хань Юньси не стала ее отчитывать. Несмотря на то, что ноги девушки по-прежнему болели, она, прихрамывая, подошла ближе к Лун Фэйе и поклонилась.

– Ваше высочество...

Нахмурившись, великий князь окинул супругу взглядом. Уголки его губ опустились в недовольной гримасе, но как бы он ни смотрел, все никак не мог понять, что именно смущает его в Хань Юньси.

– Тетушка Чжао, я голодна, накрой на стол, – сказав это, девушка повернулась и проследовала в боковую комнату, даже не взглянув на супруга.

Лун Фэйе нахмурился еще сильнее, чем испугал служанку настолько, что та не осмелилась больше находиться с ним в одной комнате и выскользнула за дверь.

Спустя некоторое время тетушка Чжао принесла еду, но, не решившись снова проходить мимо великого князя, сделала крюк и отнесла ее принцессе в боковую комнату. Хань Юньси тут же принялась за еду, но стоило ей проглотить пару кусочков, как что-то с глухим стуком упало перед ее ногами. Она оглянулась и встретилась с холодным взглядом Лун Фэйе.

Глава 15
Настоящее мастерство

Великий князь расправил одежды и уселся напротив Хань Юньси.

– Тетушка Чжао, принесите еще одну миску и палочки, я буду ужинать здесь.

– Ваше высочество, принцесса, пожалуйста, подождите немного, я попрошу приготовить еще несколько ваших любимых блюд и принесу кувшин вина. – Служанка поставила посуду, собираясь направиться на кухню.

Лун Фэйе никак не отреагировал на ее воодушевление. Все внимание великого князя было приковано к Хань Юньси. Почувствовав напряженную атмосферу между ними, тетушка Чжао молча скрылась за дверью. Только тогда девушка отвела взгляд и посмотрела на сверток перед собой. Отложив палочки, она с укором сказала:

– Ваше высочество, негоже разбрасываться вещами!

Неважно, что за вещи были завернуты в этот сверток, этот парень слишком грубо вел себя с ней.

– Верно, это явно не те вещи, которые ты можешь оставлять где ни попадя, – парировал он.

Хань Юньси удивленно посмотрела на великого князя. Неужели в парчу были завернуты ее вещи, но откуда и какие?

– Мои вещи? – только и смогла произнести она.

Лун Фэйе поморщился и промолчал. Девушка поспешно подняла сверток и развернула его. Ее взгляду открылись туфли и носки, которые она впопыхах оставила во Дворе уединенности. Вчера ноги настолько опухли, что не влезали в обувь, поэтому весь оставшийся день она проходила босиком. Разве могла Хань Юньси предположить, что великий князь так разозлится из-за этого и швырнет вещи прямо ей под ноги?

Конечно, замужней женщине не пристало оставлять свою обувь и уж тем более ходить без нее, но это явно не оправдывало поведение Лун Фэйе. После всего пережитого ей не хотелось препираться из-за подобных пустяков, поэтому Хань Юньси, выдержав его властный взгляд, смиренно ответила:

– Спасибо, ваше высочество, я запомню.

– Почему ты не надела их? Получается, все это время ты босиком ходила по темнице и в усадьбе семьи Хань?

Ох... Хань Юньси уже порядком устала от нравов этого парня. Все-таки Лун Фэйе был настолько старомоден, что порой выводил ее из себя. Ведь если говорить начистоту, великому князю было абсолютно все равно, к тому же он никогда не воспринимал девушку всерьез. Что же побуждает эту ледышку стоять на страже традиций?

– Да, – коротко ответила она, глядя на нахмурившегося Лун Фэйе.

Если бы взгляд мог убить, она давным-давно была бы при смерти. Что ж, в конце концов, в этом мире женщина всегда уступает мужчине. Вспомнив об этом, принцесса тяжело вздохнула и пояснила:

– Из-за повязки на лодыжке я не смогла надеть носки и обувь. Если не верите, посмотрите сами. – Хань Юньси испугалась, что этот парень вновь не поверит ей, поэтому не особо задумываясь о последствиях, подняла тяжелую юбку и показала свои ноги.

Проследив за ее движением, Лун Фэйе наклонился и увидел, что травмированная нога Хань Юньси от щиколотки до самых пальцев действительно была обмотана плотной тканью. Повязка выглядела как гипс. Удовлетворенный, князь отвернулся, кашлянул и спросил:

– А то лекарство, что я принес тебе вчера, не помогло?

Хань Юньси усмехнулась. После вчерашнего он еще смеет делать вид, будто заботится о ней? Девушка с вызовом посмотрела на Лун Фэйе, и тот, ошарашенный внезапной сменой настроения, отстранился.

– Благодаря вашему высочеству моя нога не заживет так быстро, как вы того хотели.

Сама по себе та мазь действительно быстро справлялась с растяжениями, но вчера этот парень чуть не переломал ей все кости! Если бы он надавил еще чуть сильнее, то вывих превратился бы в перелом. А теперь она была вынуждена терпеть его бахвальство? Еще чего!

– Спасибо за заботу, ваше высочество! – съязвила она.

Только теперь Лун Фэйе понял, в чем причина ее странного поведения. Бездонные глаза изучающе смотрели на принцессу. Как же Хань Юньси ненавидела подобные моменты! Даже сейчас, когда великий князь вел себя по-свински, она не могла не восхищаться им.

Внезапно Лун Фэйе встал. Неужели он снова оставит ее одну? Хань Юньси опустила глаза. С одной стороны, девушку раздражало отношение Лун Фэйе, но каждый раз, когда тот уходил, на душе становилось пусто. Да что с ней было не так? Почему она так привязалась к этому холодному парню? Ведь ничего другого она и не могла от него ожидать. Если он хочет уйти, то пусть уходит. Однако Лун Фэйе сел рядом, вызвав у нее неподдельное изумление.

– Ногу! – скомандовал он.

– Что... что вы делаете? – смутилась Хань Юньси.

Лун Фэйе молча потянулся к травмированной ноге принцессы и устроил ее у себя на коленях.

– Отпустите! – попробовала возмутиться девушка, но великий князь настойчиво держал ее ступню.

– Не двигайся.

Все ее усилия пропали даром. Лун Фэйе не дал ни единой возможности отстраниться, и спустя мгновение Хань Юньси затихла. Ее взгляд изучающе скользил по лицу наглеца. Вдруг подумалось о его безупречном профиле и притягательных глазах...

На сей раз, казалось, великого князя нисколько не смущал вид обнаженных ног. Одной рукой он придерживал ступню принцессы, а второй разматывал уже изрядно поистрепавшуюся повязку, подобно змее опутывающей лодыжку девушки. В отличие от прошлой ночи, движения Лун Фэйе были мягкими и осторожными, он, словно профессиональный врач, терпеливо освобождал стопу от сковывавших ее пут. Наконец, ткань упала на пол.

Если бы не вчерашнее наказание от Лун Фэйе, то ее лодыжка не опухла бы настолько сильно. Сейчас на ногу было даже больно смотреть!

– Лекарство, – холодно произнес великий князь.

– Чт... что?

– Лекарство в свертке, – пояснил он, не отводя взгляда от ее лодыжки.

Хань Юньси нашла баночку с мазью в парчовом свертке и с удивлением уставилась на Лун Фэйе. Неужели он заранее подумал о травме и захватил с собой лекарство? От этой мысли сердце заколотилось как бешеное. На смену внезапному воодушевлению пришло горькое сожаление: не стоило так поспешно делать выводы и насмехаться над этой ледышкой!

Чуть помедлив, девушка протянула Лун Фэйе лекарство. Сначала он растер мазь в ладонях и только потом плавными движениями стал наносить ее на поврежденное место. В этот раз он практически не прикладывал усилий. Жгучая боль отступила, и кожа под его ладонями стала холодной как лед. Хань Юньси подняла голову, чтобы посмотреть на супруга. Их взгляды встретились. От смущения уши Хань Юньси моментально запылали. В душе девушка проклинала себя за слабохарактерность и ту симпатию, которую, несмотря ни на что, испытывала к этому странному парню. «Лишь бы только он не заметил», – повторяла она как заклинание.

– Больно? – почти ласково спросил Лун Фэйе.

Не обращая внимания на неприятные ощущения в ноге, девушка покачала головой.

– А тут? – вновь задал вопрос он и накрыл ладонью покрасневший участок кожи.

Прохлада, приходившая вместе с прикосновениями, дарила чувство неописуемого блаженства.

– Нет, – едва выдохнула она.

Руки Лун Фэйе нежно скользили по ее ноге, и хотя эти движения едва ли выходили за рамки приличий, она чувствовала, как все тело покрывается мурашками. Ощущения, когда горячие руки растирали по коже холодную мазь, были поистине прекрасными и волнующими. Лун Фэйе уверенно массировал лодыжку девушки, то поглаживая, то, наоборот, сильно надавливая. Но Хань Юньси не чувствовала боли, а ее ступня была абсолютно расслаблена. От наслаждения девушка медленно закрыла глаза: «Как же хорошо...»

Эту идиллию разрушил внезапный звук. В то же мгновение великий князь и принцесса, будто по команде, обернулись в сторону двери. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояла тетушка Чжао. В руках служанка держала поднос с едой, а рядом с ней на полу валялись осколки разбитого кувшина. Не веря своим глазам, она словно статуя застыла у двери, не в силах отвести взгляд от своего господина. Тетушка прислуживала во дворце не один десяток лет, но никогда еще не видела, чтобы великий князь проявлял заботу о ком-либо. И уж тем более о женщине... Но сейчас его высочество не просто наносил мазь на раны, а еще и делал массаж!

Увидев ошеломленное выражение лица служанки, Хань Юньси опустила голову и еще больше смутилась, будто они с Лун Фэйе занимались чем-то постыдным. Однако на самого великого князя эта сцена не произвела никакого эффекта. С абсолютно равнодушным видом, будто ничего не произошло, он холодно произнес:

– Принесите новую повязку.

Тетушка Чжао, все еще не пришедшая в себя после увиденного, даже не сдвинулась с места.

– Долго мне ждать?

– Да! Да! Я уже бегу! – Служанка очнулась и выскользнула за дверь.

– Тебе уже лучше? – спросил Лун Фэйе.

В его голосе не чувствовалось привычного безразличия. Но и сказать, что он искренне беспокоился о Хань Юньси, было нельзя. Скорее, это выглядело как проявление учтивости.

Принцесса посмотрела ему в глаза и внезапно поняла, что совершенно не знает этого человека. Слишком уж непостоянным он был в общении с ней.

– Уже лучше, – честно призналась она.

В этот момент словно ниоткуда взявшаяся тетушка Чжао протянула великому князю длинный отрез ткани, и он аккуратно наложил повязку на ступню Хань Юньси. Действия были настолько выверенными и отточенными, что не позволяли усомниться в его навыках перевязки. Должно быть, этому парню они частенько пригождались...

Принцесса вдруг подумала: часто ли Лун Фэйе перевязывает собственные раны или помогает другим? От этих мыслей сердце девушки дрогнуло.

– Повязка не помешает тебе носить обувь и носки, – заключил великий князь, отстраняясь.

Услышав это замечание, Хань Юньси не смогла сдержать смех. Все еще не понимая причину ее веселья, Лун Фэйе с укором взглянул на супругу.

– Что такое?

– Ничего, – наконец успокоившись, заверила она.

Разве могла Хань Юньси рассказать ему, над чем смеялась? Да кто же еще в этом мире захотел бы выйти замуж за такого консервативного и старомодного парня? Однозначно Лун Фэйе был из тех, кто готов контролировать каждый шаг своей жены. Еще немного, и Хань Юньси поверит, что великий князь способен заключить свою супругу в покоях, словно в золотой клетке, и не показывать ее миру...

Время неожиданной нежности закончилось. Лун Фэйе вновь превратился в строгого немногословного правителя. Он больше не спрашивал ни о чем, лишь небрежно бросил девушке лекарство:

– Ничего серьезного, завтра поменяй повязку, не мочи ее и меньше двигайся.

– Хорошо, – только и осталось ответить девушке, в один миг превратившейся из великого лекаря в послушного пациента.

Лун Фэйе встал и уже направился к двери, как вдруг вопрос Хань Юньси заставил его остановиться.

– Ваше высочество, вам удалось еще что-то узнать о семье Хань?

– Пока нет.

Девушка больше не смотрела на него и новых вопросов не задала, лишь, опустив глаза, прислушивалась к его движениям. Внезапно Лун Фэйе нарушил молчание:

– Есть ли какие-то новости в деле об отравлении генерала?

Хань Юньси тут же подняла взгляд и увидела, что он наблюдает за ней от двери.

– Есть кое-что, что я хочу проверить. Завтра мы с генералом собирались посетить чайный дом «Тяньсян».

Великий князь кивнул и, не задавая больше вопросов, ушел. После того как его силуэт исчез в темноте, Хань Юньси посмотрела на заставленный едой стол и рассмеялась. Тетушка Чжао в недоумении наблюдала за принцессой. Его высочество не остался на ужин, почему же она была так счастлива? Служанка еще раз обвела взглядом комнату и только потом решилась отвлечь хозяйку:

– Принцесса, еда совсем холодная, может быть, мне подогреть ее для вас?

– Не нужно. – Девушка торопливо взялась за палочки.

Она ела с таким аппетитом, будто голодала несколько дней.

В эту ночь свет в покоях Лун Фэйе так и не зажегся. И где только его носило... Хань Юньси, вздыхая, уснула, так и не увидев своего супруга вновь.

Глава 16
Под подозрением

На следующий день, еще до прихода генерала, управляющий Ся принес чай из запасов семьи Му. От такого разнообразия у Хань Юньси закружилась голова: весенний, осенний, зимний... Сорта поражали своим разнообразием и свежестью. Кто сказал, что есть в этом мире что-то невозможное? Во все времена деньги творили настоящие чудеса!

Глядя на банки с ароматным чаем, принцесса решила не отвлекаться на завтрак и сразу направилась в кабинет, чтобы изучить новые образцы. Она перепробовала все, что могла: добавляла яд в чайные листья и в сам напиток, перебирала разные сорта по способу приготовления, сезонам, но все ее усилия оказались безрезультатными.

Хань Юньси вышла из кабинета, опустив голову. Неужели она ошиблась и подозревала не того человека? Что-то определенно было упущено из вида, но что? Мысли суматошно мелькали в голове одна за другой. Происхождение? Может быть, стоило помимо сезона и способа обжарки попробовать обратить внимание на место производства чая? С появлением этой идеи у девушки затеплилась искорка надежды. Возможно, поход в чайный дом «Тяньсян» поможет приоткрыть завесу тайны...

– Принцесса, пора завтракать, – напомнила тетушка Чжао.

Не обратив внимания на слова служанки, Хань Юньси медленно села за стол.

– Его высочество тоже рано проснулся и как раз сейчас заваривает чай во дворе, – вновь заговорила тетушка.

От ее слов принцесса так и замерла с палочками в руках. Внимательно взглянув на Хань Юньси, служанка добавила:

– Господину нравится красный чай Наньшань из чайного дома «Тяньсян».

Никак не отреагировав на эти слова, принцесса закончила трапезу и вышла во двор. Она быстро окинула взглядом сад, словно пыталась отыскать кого-то. Как раз в тот момент, когда Хань Юньси растерянно высматривала Лун Фэйе, ее окликнула тетушка Чжао.

– Принцесса... – Служанка широко улыбалась.

Вздрогнув от неожиданности, Хань Юньси обернулась к ней. Сердце девушки бешено колотилось, как у вора, застигнутого на месте преступления.

– Чего тебе? – раздраженно буркнула она.

– Слуга говорит, что к вам пожаловал генерал. Он уже ждет вас у задних ворот, – обиженно ответила тетушка.

Гнев моментально погас. Не сказав больше ни слова, Хань Юньси направилась навстречу Му Цину. Генерал почти сразу заметил принцессу, издалека обратив внимание на то, как та слегка прихрамывает.

– Что случилось?

На самом деле Хань Юньси чувствовала себя вполне уверенно, нога практически не доставляла ей беспокойств, но как оно и бывает после серьезных травм, девушка берегла лодыжку, не желая усугублять состояние.

– Это всего лишь растяжение, не тревожьтесь, – ответила она, усаживаясь в повозку.

– Принцесса, может быть, нам стоит поехать в «Тяньсян» в другой день? Ваша нога...

Хотя Му Цину и не был связан с Хань Юньси, но он многим был ей обязан. В конце концов, именно она спасла его от неминуемой смерти! С тех самых пор генерал пообещал оберегать ее даже ценой собственной жизни.

– Все в порядке, давайте поспешим. У нас осталось не так много времени, а я не хочу проиграть, – улыбнулась принцесса.

До окончания пари между ней и Лююэ осталось всего двенадцать дней, поэтому Хань Юньси во что бы то ни стало должна была найти виновного в отравлении Му Цину.

Генерал выдохнул, прекрасно понимая, что не сможет ее отговорить. Но все же не смог смолчать. Му Цину собирался забраться в повозку, однако передумал и вместо этого устроился рядом с возницей. Этот маневр не остался незамеченным, и Хань Юньси уже собиралась окликнуть его, но вспомнила наставления Лун Фэйе. Побоявшись нарушить очередной запрет и доверившись генералу, девушка не произнесла ни слова.

Хань Юньси все никак не могла привыкнуть к местному этикету и добродетели, а великий князь имел старомодные представления о женской чести. Его вечные запреты ставили девушку в тупик. Как бы она ни противилась, в этом мире настоящая женщина, вне зависимости от ее положения и статуса, должна была быть порядочной и придерживаться определенных правил, чтобы не прослыть особой без каких-либо моральных ориентиров.

В такой ранний час в чайном доме «Тяньсян» было немноголюдно. Это место, с трех сторон окруженное чайными плантациями и небольшим ручьем, являло собой образец уединения и спокойствия. На огромной территории разместилось более тридцати укромных двориков и усадьба с горячими источниками, носившая одноименное название «Тяньсян». Сложно было даже представить, какие колоссальные средства стекались в пригород столицы, ведь только земля стоила здесь целое состояние! Местные поговаривали, что всем этим владел очень эксцентричный и скрытный человек, и даже управляющий чайного дома не знал, где его искать. Никому из посетителей «Тяньсян» еще не удалось лично познакомиться с его владельцем.

Повозка Му Цину доехала до ворот чайного дома. Ни на миг не задержавшись, они проехали в закрытый дворик с поэтичным названием «Новый дождь». Генерал был частым гостем, поэтому никто не осмелился задерживать его. К тому же сестра Му Цину уже долгое время арендовала этот двор для встреч со знатными барышнями из других семей. Окруженный высокими стенами, по которым каскадом свисали цветы и зеленые растения, «Новый дождь» походил на настоящий оазис.

Выбравшись из повозки, Хань Юньси с интересом рассматривала все вокруг. Девушка поняла, что в нынешние времена для знати было вполне естественно выбирать для отдыха именно такие места.

– Принцесса, будьте осторожны. – Му Цину подал знак служанке.

Та поспешила на помощь, но Хань Юньси властным жестом остановила ее и, прихрамывая, сама дошла до небольшой скамейки возле чайного домика. Да! Если бы не эта вечная гонка со временем, девушка была бы не прочь остаться здесь на несколько дней и насладиться окружающим видом...

Внезапно Хань Юньси подумала, что если бы подобное место существовало в современном мире, то оно соответствовало бы уровню самых элитных отелей, подходящих для тайных бесед или встреч с возлюбленными.

– Кажется, принцессе здесь нравится. – Му Цину уселся рядом.

– Это место понравилось бы мне еще больше, если бы мы выпили здесь хорошего чая, – шутливо ответила она.

Хань Юньси прекрасно помнила, что сегодня она здесь с определенной целью – проверить записи о всех встречах Лююэ. Принцесса не верила, что эта взбалмошная девушка может убить горячо любимого брата, а это означало только одно – кто-то действовал ее руками. Чай, которым травили генерала, мог попасть в усадьбу семьи Му только двумя путями – либо из чайного дома «Тяньсян», либо от друзей Лююэ. На все банки, приобретаемые в этих стенах, наносился узнаваемый логотип. Убийца, подосланный к Му Цину, явно обладал незаурядным умом, поэтому не стал бы добавлять яд здесь. Хань Юньси все больше склонялась к тому, что преступником был кто-то из друзей Лююэ. А значит, регулярно назначал ей встречи...

С древних времен и до наших дней подарки были обычным делом, но для них нужен был повод. Сестра Цину выросла в очень влиятельной семье и могла позволить себе все, что пожелает. Так почему же она без возражений принимала чай от кого-то другого? Либо напиток был особенно хорош, либо этот кто-то имел тесные отношения с Му Лююэ.

Генерал заказал зеленый чай. Пока служанка заваривала его, Хань Юньси пристально следила за ее отточенными движениями. Девушка полностью соблюла восемь этапов чайной церемонии: первая заварка, знакомство с ароматом, вторая заварка, подача, дегустация, опустошение чайника и его чистка.

Принцесса выпила несколько чашек напитка, прежде чем спросить ее:

– Весь ли чай выращивается здесь?

– Госпожа, весь чай выращивается на плантациях, которые окружают нас с трех сторон, но гости могут приносить и свой собственный.

Хань Юньси кивнула, а затем, чуть помедлив, вновь задала вопрос:

– Барышня Му тоже часто приносит свой чай, не так ли?

От этих слов служанка смутилась и ответила не сразу. Так уж повелось, что дворы в чайных домах арендуются семьями на весь год. Многие служанки постоянно находятся при гостях, поэтому становятся невольными свидетелями личных встреч и разговоров. Поэтому их первоочередная задача – хранить секреты посетителей. Если бы не генерал Му, Хань Юньси едва ли удалось попасть в такое известное место, как это.

– Ответь принцессе. Я уже рассказал твоему управляющему, – вмешался Му Цину.

Пока Хань Юньси общалась со служанкой, генерал продолжал думать о том, что самым простым способом узнать правду была бы встреча с сестрой с глазу на глаз. Но он знал ее непокорный нрав, приходилось идти на подобные уловки. К тому же Лююэ пошла бы на любую уловку, лишь бы не дать сопернице одержать победу в споре. Именно поэтому генерал и привел принцессу в «Новый дождь», чтобы та сама могла узнать все необходимое.

Повинуясь приказу генерала, служанка почувствовала себя свободнее и принялась рассказывать:

– Принцесса, барышня Му никогда не приносит с собой чай, а пьет тот, что выращивается в «Тяньсян». Если госпожа приезжает сюда с друзьями, то в основном чай преподносят ей они.

Эти слова насторожили принцессу и генерала. Все получалось так, как они до этого предполагали.

– С кем чаще всего барышня пьет чай? – тут же спросил Му Цину.

Немного подумав, служанка ответила:

– Есть несколько человек, которые часто бывают здесь. Например, принцесса Чанпин, третья дочь первого министра, старшая дочь военного министра, седьмая дочь семьи Линь, вторая дочь семьи Хань...

Она назвала так много имен, что Му Цину был удивлен. Он и не думал, что у его сестры так много друзей. Чуть подумав, служанка добавила:

– Совсем недавно барышня Му была здесь в компании второй дочери семьи Хань.

– Какой семьи Хань? – не удержалась Хань Юньси.

Хотя ее семья была единственной семьей Хань, которая могла быть связана с Му Лююэ, девушка все равно хотела услышать подтверждение.

– Это семья известных лекарей, семья принцессы Цинь, – пролепетала служанка.

Вторая дочь... Хань Жосюэ... дочь третьей наложницы Ли. Хань Юньси в нерешительности застыла. Ее до сих пор беспочвенные подозрения обретали, наконец, свою форму. С другой стороны, принцесса не могла всецело сконцентрироваться на этой женщине, иначе упустила бы другие доказательства.

Хань Юньси никогда раньше не занималась расследованиями, но интуитивно полагала, что это очень походит на постановку точного диагноза. Чтобы узнать правду, нельзя делать поспешные выводы. Сейчас, как и во время болезни, им стали известны несколько похожих друг на друга «симптомов». И надо последовательно отмести их одним за другим, чтобы в конце концов поставить «диагноз». В противном случае они не только не найдут настоящих преступников, но и навредят невиновным.

– Кто из этих людей чаще всего проводит время с моей сестрой? – встревоженно спросил генерал.

– Мне сложно сказать, – покачала головой служанка, – я никогда не придавала этому значения.

– Тогда кто чаще всего приносит свой чай?

– Вторая барышня из семьи Хань, – почти не задумываясь, ответила служанка.

Это был удар в самое сердце. Принцессу охватили дурные предчувствия. Му Цину обеспокоенно посмотрел на Хань Юньси, ему тоже не нужно было ничего объяснять. Если Хань Жосюэ действительно была убийцей, то семья принцессы стояла на краю пропасти!

Генерал снова обратился к служанке:

– Подумай хорошенько, может быть, кто-то еще приносит с собой чай?

– Дочери первого и военного министров тоже дарят чай, но не так часто, как барышня Хань. Каждый раз, когда вторая дочь семьи Хань приезжает сюда, она привозит новую баночку чая. Кажется, барышне Му он всегда приходился по вкусу... – Выдержав паузу, служанка продолжила: – За последние два или три года барышня Хань, должно быть, посылала больше всего. Особенно в прошлом году – раз в один или два месяца.

После этих слов Му Цину не осмелился что-либо сказать. Без сомнения, среди всех этих людей Хань Жосюэ казалась самой подозрительной...

Глава 17
Общая надежда

Молчание затянулось. Служанка понимала, что стала частью чьей-то тайны, но разве могла она соврать самому генералу? К тому же все посещения и покупки записывались в доходной книге. Служанка вспомнила еще, что совсем недавно барышня Хань оставила в беседке банку редкого весеннего чая. Многие гости поступали так же – приносили с собой чайные листья и оставляли их после церемонии. В тот раз, заприметив забытую банку, девушка решила оставить ее себе. Чай, который приносила барышня Хань, был высочайшего качества и очень ценился на рынке, поэтому она могла бы выручить за него неплохую сумму. Но кто же мог предположить, что на следующий день в «Тяньсян» явится служанка из усадьбы семьи Хань и станет расспрашивать ее о пропаже? Тогда девушка не осмелилась признаться, что забрала банку, поэтому притворилась, что не видела ее вовсе.

После этого случая служанка собиралась тайком вынести чай, чтобы продать на городском рынке, но, кажется, ее плану не суждено было воплотиться в жизнь. Пока Му Цину и Хань Юньси обменивались друг с другом красноречивыми взглядами, девушка судорожно размышляла о собственной судьбе: если кто-то узнает о ее поступке, не сносить ей головы!

Затянувшееся молчание прервал голос принцессы:

– Генерал, пожалуйста, не тревожьтесь. Во что бы то ни стало я буду непредвзята.

Му Цину сразу же понял, что имела в виду Хань Юньси. Еще в самом начале их расследования, когда тень подозрения падала на его сестру, он сам дал принцессе подобное обещание. Генерала до сих пор восхищала внутренняя сила Хань Юньси. И, повинуясь порыву, он сложил руки в благодарственном жесте и слегка кивнул.

Отзывчивость и искреннее доверие, которое проявлял к ней генерал, с одной стороны, возлагали на нее большую ответственность, а с другой – придавали сил идти вперед. Помолчав некоторое время, Хань Юньси решительно посмотрела на служанку и спросила:

– Чай, который приносила барышня Хань, заваривался здесь же?

– Некоторые банки открывались в чайном доме и оставлялись тут, некоторые барышня Му забирала с собой.

– Каждый раз один и тот же?

– Не всегда, – уклончиво ответила служанка.

– Что-то еще осталось?

Девушка тут же поднялась и через некоторое время принесла две банки с чаем.

– Это тот самый, что в последний раз оставила вторая барышня из семьи Хань. – Служанка аккуратно протянула банки Хань Юньси.

Система сканирования не издала ни звука. В этих чайных листьях определенно не было яда. Внезапно Му Цину забрал банку и, ознакомившись с ароматом чая, уверенно заявил:

– Этот запах... Этот чай из первой партии весеннего чая в Наньцзяне считается лучшим среди зеленых чаев! – Генерал был просто очарован ароматом напитка.

Единственная причина, по которой его сестра так охотно принимала подарки от Хань Жосюэ, заключалась в том, что чаи из семьи Хань всегда обладали невероятным вкусом, не похожим на все остальные.

Только искушенные люди понимали, что одно и то же чайное дерево, посаженное в разных местах, даст абсолютно разный урожай. Климат, почва и источник воды неизбежно влияли на соотношение микроэлементов в листьях, что приводило к вкусовым отличиям. Большинство едва ли могут распознать их, но знатоки чувствуют с первого глотка.

– Это действительно первая партия весеннего чая из Наньцзяна. Только чай, выращенный на красной почве Наньцзяна, может обладать таким уникальным вкусом. Молодой генерал просто невероятен! – искренне восхитилась служанка.

Девушка хотела было сказать, что чай из другой банки, которую она тогда припрятала, обладал еще более ярким вкусом, но так и не решилась раскрыть гостям правду.

– Этот сорт чая очень редкий? – озадаченно спросила Хань Юньси.

– Принцесса, чай из Наньцзяна пользуется наибольшим спросом, особенно весенний чай, который производится в небольших количествах и всегда заказывается до того, как его соберут.

Если бы не ее слова, Му Цину даже и не заметил бы, что раньше он пил чай из другого региона страны. Генерал серьезно посмотрел на Хань Юньси и сказал:

– Я был очарован этим сортом чая, поэтому в последние два-три года пил именно его. Да и многое из того, что приносила Лююэ, выращивалось в Наньцзяне.

Так, значит, это был зеленый чай из Наньцзяна! Хань Юньси слегка нахмурилась. Пока Му Цину и служанка не обращали на нее внимания, девушка тихонько взяла чайные листья и положила их в медицинскую сумку. Затем, собрав иглой несколько капель напитка, отправила их в систему нейтрализации яда, которая тут же выдала результат: содержание железа в них было неестественно высоким!

Раньше Хань Юньси сосредотачивалась на сорте чая и сезоне сбора, но что, если разгадка крылась в месте производства напитка? Мог ли это быть чай из Наньцзяна? Принцесса не могла ждать лучшего момента, ей не терпелось поскорее проанализировать информацию, полученную при сканировании. Со стороны казалось, что Хань Юньси плохо: ее брови были нахмурены, лицо застыло в сосредоточенной гримасе, как если бы она отчаянно боролась с болью.

– Принцесса, с вами все в порядке? – наконец обеспокоенно спросил Му Цину.

Спустя мгновение Хань Юньси пришла в себя и тихо выдохнула:

– Да!

У нее снова ничего не получилось. Система по-прежнему отказывалась выдавать сведения о содержании яда. Возможно, существовала какая-то разница между тем чаем, что заваривался здесь, и тем, что дарился Лююэ? Если да, то Му Цину, как настоящий любитель чая, должен был почувствовать разницу! Девушка в этом просто не сомневалась. Она махнула рукой, давая служанке понять, чтобы та оставила их одних.

Как только служанка ушла, генерал вновь обратился к Хань Юньси:

– Принцесса, вы что-нибудь нашли?

– Отличался ли чай, который давала вам сестра, от других?

Му Цину прекрасно понимал, что вопрос был задан не из праздного любопытства, но не смог ясно сформулировать свой ответ.

– Трудно сказать. Чай из одного и того же места, сезона и сорта, если его как следует хранить, не будет слишком сильно отличаться по вкусу, но знающий человек всегда может почувствовать разницу. – Он сделал паузу, словно обдумывая свой дальнейший ответ. – На вкус могут повлиять не только условия хранения или обжарки, но и вода, посуда, время заваривания... В таком случае говорить о вкусовых различиях не совсем правильно.

Хань Юньси прекрасно понимала, к чему он клонит. Даже в таком вроде бы простом деле, как заваривание чая, существовало очень много переменных. Один только метод обжарки мог сильно повлиять на вкус напитка, что уж говорить обо всем остальном?

Сначала принцесса хотела понять, как преступник добавлял яд в чайные листья, и только потом искать доказательства, но сейчас эта идея не казалась ей стоящей внимания. Что ж, самое время было сконцентрироваться на цели, отбросить все сомнения и в первую очередь найти отравленный чай, но только где? Мог ли убийца быть так неосторожен, чтобы оставить здесь какие-либо улики?

Му Цину и Хань Юньси погрузились в раздумья. Их лица были настолько сосредоточенными, что в один момент принцесса не выдержала и рассмеялась:

– Генерал, хотя мы так и не нашли отравленный чай, эта поездка принесла свои плоды. По крайней мере, теперь у нас есть подозреваемый!

И Хань Юньси снова задумалась о второй дочери Хань Цунъаня. После зацепок, найденных в павильоне третьей тетушки, ее подозрения обретали почву. Кроме того, она надеялась, что Лун Фэйе, заинтересованный в поимке шпионов из Северного Ли, тоже найдет какие-нибудь улики.

Му Цину не ожидал, что эта сегодняшняя поездка приведет их ко второй барышне из семьи Хань. После возвращения он обязан был как можно скорее доложить об этих зацепках его высочеству, благодаря связям которого узнать прошлое третьей наложницы Ли и ее дочери не представляло никаких проблем. Полагая, что принцесса не осведомлена о предателях из Северного Ли, генерал не стал раскрывать ей свои намерения.

Так, не сговариваясь друг с другом, они возложили свои надежды на одного и того же человека – Лун Фэйе.

– Принцесса, не волнуйтесь, теперь у нас есть зацепки. Мы обязательно найдем убийцу. Как только у меня будут новости, я сразу же сообщу вам.

– Я тоже расскажу вам, если еще что-нибудь удастся найти!

Му Цину, озадаченный этими словами, взволнованно посмотрел на принцессу. Неужели она собиралась расследовать дело, когда под подозрением находилась ее семья? Согласно традициям дочь, покинувшая отцовский дом, не могла часто возвращаться в него, давая поводы для пересудов. К тому же, как принцесса Цинь, девушка должна заботиться о собственной репутации...

– Думаю, вы должны... – прежде чем генерал успел закончить фразу, Хань Юньси лениво потянулась и поднялась с места.

– Давайте купим чая!

Сейчас ей больше всего хотелось отвлечься от всех проблем и дать разуму успокоиться. Мгновенно поняв ее настрой, Му Цину не стал продолжать начатую фразу, а вместо этого спросил:

– Какой чай любит принцесса? Вы можете попросить служанку доставить его во дворец.

– Слышала, что здесь славится красный чай Наньшань! – Хань Юньси уже представляла, как вручит его Лун Фэйе, чтобы тот как можно скорее расследовал дело третьей наложницы. И великий князь уж точно не заставит себя ждать!

– Принцесса действительно разбирается в чае! Наньшань из чайного дома «Тяньсян» поставляется исключительно в императорский дворец и недоступен остальным, – ответил с улыбкой Му Цину.

– Значит, его нельзя купить? – разочарованно спросила Хань Юньси.

– Мне – нет, но принцессе это по силам. Смогу ли я добиться сегодня вашей благосклонности? – пошутил генерал.

Сам того не замечая, со временем он стал более свободно вести себя рядом с этой девушкой. В речи Му Цину проскальзывали шутки, как если бы они с принцессой были друзьями.

– Тогда поспешим!

Служанка проводила Хань Юньси и Му Цину на склон одной из гор. Чайные деревья, которые больше по своим размерам напоминали высокие кусты, росли близко друг к другу, позволяя протиснуться между ними только одному человеку. Генерал с интересом наблюдал за тем, как принцесса под тщательным руководством служанки собирает чай. Он не стал препятствовать ее желанию, но все время находился рядом, боясь, что она может оступиться на горной тропе и еще сильнее травмировать лодыжку.

Спустя некоторое время Хань Юньси обратила внимание на то, что многие чайные листья повреждены насекомыми.

– Так много поврежденных листьев! Неужели их не опрыскивают пестицидами?

«В наше время распыление защитных веществ на чайные листья – вполне обычное дело. Чтобы защитить урожай, многие недобросовестные фермеры злоупотребляют подобными обработками и даже используют средства, запрещенные законом.»

– Пестицидами? – непонимающе переспросил Му Цину.

Хань Юньси внезапно обернулась и воскликнула:

– Яд!

В ее голове тут же вихрем закружилась мысль: а если змеиный яд добавляли не в напиток, а опрыскивали им чайные деревья?

Глава 18
Внезапное появление убийцы

Мысли со скоростью света крутились в голове Хань Юньси. Добавляя пестициды в чай, производители наверняка сталкивались с изменением его вкуса. Даже если доля подобных веществ была совсем невелика, напиток все равно обретал резкий неприятный запах. Однако эта проблема решалась сама собой, если вещество наносить на чайные деревья. После обжарки листьев неприятный запах не передавался напитку! Но если доля пестицидов все-таки была высока, то даже после термической обработки чай хранил в себе отравляющие вещества, а значит, их следы можно было обнаружить.

Очевидно, что длительное употребление подобного чая пагубно сказывалось на общем состоянии человека. Но что, если пестициды заменить змеиным ядом? Неужели убийца действовал таким образом? Тогда получалось, что чай содержит токсин, который не имеет запаха при заваривании, и напиток не меняет свой цвет или вкус. Тогда как возможно его проверить? Скорее всего, в этом случае может помочь только профессиональное и точное тестирование.

Эти мысли взбудоражили принцессу. Широко раскрыв глаза, она воскликнула:

– Наверное, так оно и есть!

Му Цину в некотором замешательстве смотрел на нее:

– О чем вы?

Девушка собиралась было ответить, но резкий порыв ветра помешал ей.

– Принцесса, осторожнее! – Му Цину подтолкнул ее к чайному дереву и заслонил собой.

Многие годы сражений на поле боя в одно мгновение позволили ему распознать звук стрелы, рассекающей воздух где-то позади них. Убийца! В тот же миг генерал обнажил меч и одним взмахом остановил приближающуюся стрелу. Он огляделся по сторонам, но так и не заметил того, кто стрелял. Склон с чайными деревьями оставался пустынным и абсолютно безлюдным.

Не теряя времени, Му Цину крикнул:

– Стража! Здесь убийца!

Его слова повергли в неописуемый ужас двух мастеров чайной церемонии, находящихся неподалеку. Мужчины не раздумывая бросили свое занятие и побежали вниз по склону.

В этот момент еще одна стрела просвистела рядом с ними, и Му Цину также ловко отбил ее мечом. Судя по количеству стрел, нападавший был один, однако генерал не стал преследовать его, опасаясь оставлять принцессу без защиты. Единственное, что он мог, – это ждать, когда стражники придут им на помощь.

Хань Юньси прижималась к чайным деревьям. В этой ситуации она едва ли могла быть чем-то полезной. Именно в такие моменты она как никогда остро чувствовала свою беспомощность и никчемность. А как бы все могло измениться, знай принцесса хоть какие-то боевые искусства! От самоуничижительных мыслей ее отвлекли слова Му Цину:

– Принцесса, совсем скоро к нам поспеет подкрепление! Мне жаль, что я подверг вашу жизнь опасности!

– Все в порядке! Просто будьте осторожны! – От страха у нее перехватило дыхание, а желудок словно завязался узлом.

Снова послышался свист летящей стрелы.

– Кто это? Крадешься как вор, выйди и сразись как настоящий воин! – грозно прокричал Му Цину.

Хань Юньси все еще не могла прийти в себя. Тот человек – убийца, разве впору говорить ему о достоинстве и чести? Раз он действует исподтишка, значит, не может открыто пойти против генерала Тяньнина, иначе давным-давно сразился бы с ним до прибытия подкрепления. Эти мысли слегка успокоили принцессу, но уже через мгновение Му Цину прошептал:

– Их стало больше! Прошу прощения, принцесса... – Внезапно он резко притянул Хань Юньси к себе и взлетел.

Как только генерал и принцесса поднялись над землей, сотни стрел устремились в их сторону, со свистом рассекая воздух. Казалось, им не будет конца! Му Цину одной рукой крепко прижимал к себе девушку, а второй беспрестанно отбивал летящие в них стрелы. Хотя Хань Юньси уткнулась в плечо генерала и не могла видеть происходящего, она отчетливо слышала звук стрел и меча, которые ударялись друг о друга.

Дзынь! Дзынь! Дзынь!

Неужели так много людей устроили засаду только для того, чтобы поймать... но кого? Му Цину или ее? Эта мысль не давала принцессе покоя.

Генерал по-прежнему внимательно всматривался в пространство вокруг себя, но так и не мог определить, где скрывается неприятель. Наемники мастерски прятались среди чайных деревьев и, казалось, хорошо изучили Му Цину. Они не нападали все вместе, держа генерала в постоянном напряжении. Был ли среди них тот шпион, что ранил его в прошлый раз?

Генерал старался не думать об этом. Сейчас его первоочередной задачей стала защита принцессы. Если хотя бы один волосок упадет с головы девушки, великий князь никогда не простит его!

Количество стрел росло с каждым мигом. Му Цину уже не помышлял о том, чтобы атаковать самому. Все, что он мог, – это сопротивляться, дожидаясь помощи от опытной охраны чайного дома. В конце концов, если бы он начал преследовать убийц и угодил в подобную ловушку где-то в глуши, то не смог бы долго продержаться под натиском десятков лучников.

– Они затаились среди чайных деревьев, всем рассредоточиться! – раздался рядом с ними резкий голос управляющего «Тяньсян» Шангуаня.

Мужчине было чуть за сорок, усы и военная выправка выдавали его особое положение. Выхватив меч, он вихрем взлетел в воздух, чтобы помочь Му Цину. В тот же момент десятки стражников в синих одеждах бросились вниз по склону, не пропуская ни одно чайное дерево. Град из стрел сразу же прекратился. Наемники в черных одеждах спешно удирали с чайных плантаций. Шангуань погнался за ними, обнажив меч. Он ударил одного из убийц в спину, а затем одним махом сбил несколько арбалетных стрел.

– Не двигайся, а то умрешь! – холодно произнес Шангуань, приставив лезвие меча к горлу наемника.

Он не мог убивать всех, кто попадется ему на глаза. Надо было оставить кого-то в живых, чтобы взять след их командира. Но кто бы мог подумать, что преступник, не дождавшись, пока его закуют в кандалы, стремительным движением рванется вперед и, хрипя, повалится на землю?

Не раздумывая, Шангуань бросился в сторону своих подчиненных, которые уже вели ожесточенное сражение с оставшимися преступниками. Тихая долина в одночасье превратилась в поле битвы.

Му Цину хотелось присоединиться к охране чайного дома и отправиться в погоню за наемниками, но он не мог позволить себе оставить принцессу одну среди такого хаоса. Когда опасность миновала, генерал опустился на землю и только тогда разжал руку, которой еще мгновение назад крепко прижимал к себе Хань Юньси.

– Прошу прощения, – виновато, одними губами проговорил он.

– Все в порядке! Спасибо...

Девушка все никак не могла прийти в себя от пережитого шока. Сначала она надеялась, что их преследует всего один убийца. Но кто бы мог подумать, что их окружат десятки людей! Сегодня им действительно повезло – если бы не стража, их бы так и убили, выдав все за случайность. Никто никогда не смог бы догадаться об истинной причине их гибели.

Наблюдая за продолжающимся боем, Му Цину ни на миг не сводил глаз с Хань Юньси. Стражники чайного дома окружили наемников, но те, собравшись в круг спина к спине, продолжали выпускать стрелы в сторону приближающегося противника.

– Генерал, они пришли за вами? – тихо спросила Хань Юньси.

Девушка, конечно, понимала, что не слывет всеобщей любимицей, но неужели настолько, что ее готовы были убить? Да и кто бы рискнул покуситься на принцессу? За такую дерзость наказывали строго – к смерти приговаривали не только самого преступника, но и всю его семью.

– Они очень хорошо меня изучили, – скупо ответил Му Цину, не отрывая взгляд от сражения.

В этот момент в голове Хань Юньси раздался сигнал системы нейтрализации ядов. «Бип! Бип!» – разрывалась она. Частота сигналов могла означать только одно – к ним приближается нечто ядовитое.

– А-а-а! – закричала девушка и изо всех сил оттолкнула от себя генерала, который от неожиданности повалился на землю.

В тот же миг в землю между ними воткнулся острый меч. Если бы Хань Юньси не почувствовала опасность, то генерал был бы уже мертв!

Му Цину оторопело смотрел на оружие. Кто-то смог подкрасться настолько бесшумно, что даже он, опытный воин, не заметил! Внезапно за их спинами возник убийца. Облаченная в черные одежды женщина всем своим видом демонстрировала собственное превосходство. Моментально оказавшись рядом с принцессой, незнакомка схватила ее за руку.

– Отпусти меня! Отпусти! – Хань Юньси яростно вырывалась из ее хватки.

Оказывается, целью наемников был не Му Цину, а она! Никто не ожидал такого поворота событий. А в глазах управляющего Шангуаня, наблюдающего за этой сценой издалека, промелькнул страх. Му Цину выхватил меч и направил его точно в сердце убийцы, но в то же мгновение женщина вытянула вперед свой клинок, острие которого чуть коснулось груди генерала. Он никогда бы не отступил и уже собирался встретить удар, но услышал крик Хань Юньси:

– Осторожно! Ее меч отравлен!

Генерал замешкался лишь на мгновение, но этого было достаточно для того, чтобы убийца отбила его удар и, развернувшись на месте, скрылась с места битвы вместе с Хань Юньси.

– Принцесса! – закричал Му Цину и, не тратя времени, кинулся в погоню.

Тут же к нему присоединился управляющий Шангуань, но что бы они ни делали, им так и не удалось приблизиться к наемнице. Женщина намного превосходила их в скорости. И спустя некоторое время Му Цину прекратил преследование и с горечью наблюдал за тем, как две фигуры скрылись за склоном.

Шангуань без сил рухнул на землю, его грудь тяжело вздымалась, лицо побледнело. Как он, управляющий чайного дома «Тяньсян», смог допустить похищение принцессы! Немыслимо! С лица генерала сошла вся краска – его пугала сама мысль, что эти люди пришли за Хань Юньси.

В тот момент, когда мужчины молча смотрели друг на друга в попытках осознать произошедшее, рядом с ними словно тень промелькнул человек в красных одеждах, скрывшийся том же направлении, что и убийцы.

Вернувшись на чайные плантации «Тяньсян», мужчины обнаружили трупы наемников, которые, не сумев сбежать, молча покончили с собой.

– Никчемные! – разгневанно крикнул Шангуань, отпихивая одного из своих людей.

– Обыскать гору! – скомандовал Му Цину. – Направьте кого-нибудь во дворец великого князя и доложите ему о случившемся!

После этих слов генерал взлетел ввысь и направился туда, где еще совсем недавно видел принцессу. От мысли, что обо всем придется рассказать самому великому князю, Шангуаня пробил озноб. Ему срочно нужно было найти владельца чайного дома...

Глава 19
Сильный противник

Убийца крепко держала Хань Юньси, пресекая любые попытки девушки высвободиться. Кажется, эти наемники хорошо знали стиль сражения Му Цину, но почему же они пришли за ней? Была ли эта женщина связана с отравлением генерала? И знала ли что-нибудь о яде десяти тысяч змей? Может быть, принцессу похитили потому, что она взялась за расследование этого дела? Хань Юньси больше не могла придумать других причин похищения. Если преступники желали ее смерти, то девушка, вероятно, уже давным-давно была бы мертва. Но похоже, пока не стоило волноваться за свою жизнь.

Весь путь сигналы системы нейтрализации ядов не прекращали напоминать об опасности. Скорее всего, не только меч женщины был покрыт ядом, но и другое оружие, мастерски спрятанное по всему телу.

Кажется, убийца весьма неплохо разбиралась в токсинах, а ее боевые качества превосходили навыки большинства стражников. Могла ли она возглавлять группу шпионов из Северного Ли? Подумав об этом, Хань Юньси постаралась сделать вид, будто снова пытается освободиться из хватки наемницы и, воспользовавшись удобным случаем, словно невзначай вонзила ногти в ее руку. Женщина презрительно посмотрела на принцессу и ухмыльнулась:

– Хань Юньси, прибереги свои маленькие трюки для кого-нибудь другого!

Она прекрасно знала, что на ногтях пленницы был яд, но совершенно не беспокоилась из-за этого! Ведь яд моментально проник в кровь женщины, но, казалось, не причинил ей никакого вреда. Как такое было возможно? Отравленный этим ядом сначала чувствует сильную боль, которая сменяется ощущением, словно тысячи муравьев кусают все тело. От этого коварного токсина не умирают, но без противоядия жизнь превращается в страшную муку. Муравьиный яд заставляет людей впадать в неистовство – вспомнить хотя бы Хань Юйци, который продержался всего несколько мгновений. Но эта женщина даже не поморщилась, по-прежнему мертвой хваткой держа принцессу. Невозможно!

Еще со времен учебы Хань Юньси помнила, что в древние времена отсутствовала возможность извлечь муравьиный яд. Он мог проникнуть в тело человека только через укус настоящего насекомого. Но в современном мире не требовалось прибегать к таким ухищрениям. Девушка использовала токсин в чистом виде, хранившийся в системе нейтрализации ядов. У человека, жившего несколько тысяч лет назад, просто не было возможности найти противоядие. Но сейчас... Несмотря на яд, женщина вела себя так, как будто ее укусил комар! Не веря в происходящее, Хань Юньси еще сильнее впилась ногтями в руку убийцы, но та лишь презрительно ухмыльнулась, как будто имела дело с ребенком, и, не глядя на принцессу, еще быстрее полетела вперед.

Хань Юньси, задумавшись, едва не проговорила собственные мысли вслух, но, к счастью, вовремя остановилась. Иммунитет! Причина, по которой эта женщина не реагировала на муравьиный яд, скорее всего, заключалась в том, что она обладала иммунитетом. Принцесса слышала, что некоторые могут сопротивляться ядам, но крайне редко, когда человек имеет иммунитет к токсинам с самого рождения. К тому же он предполагает невосприимчивость лишь к нескольким ядам, но никак не ко всем доступным.

Конечно, существуют и те, кому вводят различные антитела для выработки иммунитета после рождения, поэтому яды одного вида не смогут навредить такому человеку.

Инъекции антител – это современный термин. В древние времена подобная процедура называлась «прием яда». Если углубляться в медицинскую теорию, то иммунитет можно было условно разделить на первичный, вторичный и третичный. Чем выше уровень, тем большую дозу яда сможет безболезненно перенести отравленный. Но в любом случае такая методика никогда не проходила бесследно для организма, поэтому подобные практики строго контролировались или запрещались.

Хань Юньси вспомнила, что в древней книге о ядах когда-то читала про следующую классификацию: отравленные люди, ходячие мертвецы и ядовитые мастера. Отравленные – те, кто регулярно вводят яд в свое тело и живут не больше тридцати лет. Они способны думать и ничем не отличаются от других, но со временем становятся невосприимчивы к простым токсинам, которые не приводят к смерти, а воздействуют только на кожу, тело, волосы и так далее. Ходячими мертвецами называли тех, кто после приема яда жил не дольше года. Они становились невосприимчивы к токсинам среднего уровня, воздействующим на кости, кровь и тому подобное.

Что касается последних... В древних книгах практически отсутствовали записи о них. И все познания Хань Юньси ограничивались информацией о том, что ядовитые мастера могли стойко переносить любые яды. Если до недавнего времени девушка думала, что это всего лишь легенда, то сегодня ей представился шанс в этом убедиться. Судя по всему, ее похитительница как раз обладала даром сопротивления токсинам.

Все, что Хань Юньси встречала в древних текстах, казалось ей чем-то далеким и почти ненастоящим, но буквально недавно она выступила против убийцы, которая могла управлять роем комаров, затем произошло отравление Му Цину... и не простым токсином, а ядом десяти тысяч змей... Теперь она вживую увидела мастера, способного сопротивляться сильным ядам. И кажется, именно эта женщина руководила шпионами из Северного Ли. Почему-то Хань Юньси казалось, что ее похитительница не стоит во главе всех коварных планов соседнего государства, за ней должен быть кто-то еще. Сильный противник, настолько могущественный и таинственный, что она едва ли могла его представить.

Сейчас принцесса не могла выдать свой самый большой секрет. Никто из преступников не должен был знать, что она владеет запасом самых разнообразных ядов, поэтому, притворившись испуганной, Хань Юньси едва слышно спросила:

– Кто ты? Что тебе нужно?

Женщина, недовольно фыркнула и не удостоила ее ответом.

– Если ты не отпустишь меня, его высочество узнает об этом, и тебе придется ответить.

Принцесса намеренно провоцировала шпионку. Пока та обдумывала сказанное, девушка осторожно потянулась к медицинской сумке, чтобы достать порошок, разрушающий кости, – еще один серьезный яд, который, попадая в кровь, немедленно проникал в костный мозг.

– Хань Юньси, ты и вправду считаешь себя непобедимой? Такая самонадеянная...

Выплюнув эти слова, убийца остановилась на краю обрыва, держа принцессу так, словно собиралась бросить ее вниз.

– Не больше, чем ты, – спокойно ответила Хань Юньси, и ее взгляд скользнул по ране на руке похитительницы.

– Ха! Ты смеешь сравнивать меня с собой? – гневно вскрикнула та.

Улучив момент, Хань Юньси дернулась вперед и слегка коснулась руки женщины, но та, будто ожидая такого поворота событий, молниеносно оттолкнула девушку от себя, выхватила клинок и в миг срезала кожу рядом с раной. Она была подобна хищнику, не знающему пощады.

Принцесса упала на землю совсем рядом с обрывом. Даже легкого касания должно было оказаться достаточно для того, чтобы яд проник в организм жертвы, но кто же знал, что похитительница без колебаний вырежет плоть на своей руке? Так быстро и без сожалений, словно ей не впервой было действовать таким образом...

От увиденного у Хань Юньси перехватило дыхание. Девушка с замиранием сердца следила за отточенными движениями похитительницы. Надеясь убежать, принцесса медленно поднялась, но ноги были словно ватными, и не успела она сделать и шага, как услышала за спиной яростный крик:

– Ах ты тварь!

Убийца схватила ее за воротник и сбросила со скалы, а затем спрыгнула следом.

«Бац!» – оглушительный звук разбил тишину в зале военного совета. Лун Фэйе, в глазах которого бушевал едва сдерживаемый гнев, возвышался над главнокомандующим Му и слугами чайного дома «Тяньсян», которые стояли перед ним на коленях, склонив от стыда головы. Ярость великого князя, заполонившая все вокруг, буквально сжала пространство огромного зала до размера маленькой коробки. Лун Фэйе редко выходил из себя, но в такие моменты никто не желал находиться рядом с ним, поскольку его жестокость не знала границ. Принцесса была похищена из чайного дома, никакие меры предосторожности и десятки стражников не помешали наемникам умыкнуть ее оттуда. Дело осложнялось еще и тем, что похитители хорошо изучили поведение генерала, а это могло означать только одно – это были шпионы Северного Ли. Если Хань Юньси попадет к ним в руки, то сможет ли она остаться цела?

Главнокомандующий Му прекрасно осознавал всю серьезность ситуации, но не мог представить, что исчезновение принцессы вызовет такой гнев у великого князя, поэтому безропотно ждал, не смея заговорить ни о своей вине, ни о принятии любого наказания. Сейчас самым главным было спасение Хань Юньси...

Руки мужчины немного дрожали, когда он все же осмелился произнести:

– Я направил войска, чтобы заблокировать проходы через горные перевалы. Думаю, наемники еще не успели уйти далеко. Раз они похитили принцессу, значит, пока ее жизни ничто не угрожает.

– Я не позволю, чтобы хоть один волосок упал с ее головы! – угрожающе проговорил Лун Фэйе.

Конечно, он сразу это понял. Да, конечно, шпионы из Северного Ли похитили Хань Юньси явно не для того, чтобы убить, но это совершенно не означало, что ее жизни ничего не угрожает! Беспомощная девушка попала в руки тех, чьих соратников еще совсем недавно пытал он сам. Могли ли они мстить за них? Наверняка сейчас принцесса напугана до смерти!

Услышав слова его высочества, главнокомандующий оторопел. Он никогда не думал, что этот холодный и безразличный ко всем человек может переживать за кого-либо, а в особенности – за супругу, которая была навязана ему против воли. На мгновение главнокомандующий потерял дар речи. Его сын упустил врагов и допустил похищение принцессы. Если с ней что-то случится, то его семья больше никогда не удостоится благосклонности великого князя!

– Ваше высочество, я сейчас же отправлюсь к императору, чтобы получить его разрешение мобилизовать войска, – хмуро произнес он.

Поиски в горной местности – весьма непростая задача. Чем больше людей будет в ней задействовано, тем быстрее они смогут отыскать принцессу.

– В этом нет необходимости, не тревожьте других! – резко отказался Лун Фэйе.

Все-таки он хорошо знал императора и прекрасно понимал, что тот откажет в просьбе. К тому же великий князь не собирался предавать огласке похищение принцессы. Если в этом деле действительно были замешаны шпионы из Северного Ли и третья наложница Хань Цунъаня, то любое упоминание о произошедшем поставит под угрозу его текущее расследование и навредит Хань Юньси.

– Чу Сифэн, отправь всех людей из Двора уединенности, пусть тайно обыщут гору рядом с чайным домом. А также доставьте туда двух шпионок из Северного Ли.

Главнокомандующий изумленно взглянул на великого князя. Неужели тот готовился к обмену заложниками? Еще ни разу Лун Фэйе не отпускал пленников, но сегодня готов был пойти против своих правил? И все ради благополучия Хань Юньси? Главнокомандующий не верил своим ушам. Ведь на самом деле похищение принцессы было бы для великого князя прекрасной возможностью избавиться от нежеланной супруги. Если бы ее убили шпионы из Северного Ли, императорская семья не посмела бы укорить Лун Фэйе.

И даже верный Чу Сифэн не мог понять намерения своего господина. Единственное, что он точно знал, так это то, что, когда великий князь находился в подобном настроении, не стоило лишний раз раскрывать рта. Поэтому, выслушав приказ, он поклонился и молча направился к выходу.

Наконец Лун Фэйе перевел взгляд на слуг из чайного дома «Тяньсян».

– Передайте своему хозяину, что я хочу его видеть! – Голос его был холоднее льда.

Глава 20
Паника, признание или нет

После похищения Хань Юньси чайный дом «Тяньсян» закрыли. И какое-то время никто не мог покинуть его или, наоборот, зайти.

Му Цину, который искал принцессу со вчерашнего дня, пришлось вернуться на место похищения, чтобы встретить Лун Фэйе. От жгучего стыда он не мог взглянуть великому князю в глаза, поэтому, как только дверь перед ним открылась, генерал тут же опустился на колени.

– Я не смог защитить принцессу, я заслуживаю смерти!

– Я жду от тебя действий, а не пустых слов. Если ты пришел сюда только каяться и собираешься бездействовать и дальше, то я тотчас же велю казнить тебя! – раздраженно ответил Лун Фэйе.

Великий князь никогда не понимал этих ненужных ритуалов. Если все уже случилось, бессмысленно утопать в жалости к себе. Му Цину и сам прекрасно это понимал, но по-прежнему винил себя в похищении принцессы.

– Как все случилось? – холодно спросил Лун Фэйе.

Он сомневался, что главнокомандующий и слуги чайного дома, отсутствовавшие на месте сражения, могли описать все детали похищения. Только генерал мог поведать ему то, что не было известно остальным. Му Цину подробно рассказал о причине, по которой они пришли в чайный дом «Тяньсян», и о том, что им в результате удалось узнать о второй барышне Хань.

– Если вы узнали то, что хотели, почему отправились на склоны Наньшань? – Лун Фэйе был озадачен.

– Принцесса захотела собрать чай. Я не предполагал, что подобное может произойти в таком охраняемом месте...

Му Цину снова и снова корил себя за провал. Если бы он только знал, то оставил бы принцессу внизу и отправился на плантации один!

Слушая рассказ генерала, Лун Фэйе то и дело хмурил брови. Хань Юньси тоже любит красный чай Наньшань? Неожиданно...

– Сколько времени вам потребовалось, чтобы добраться от дворика Синьюй до чайных склонов?

На склонах Наньшань генерала и принцессу поджидало немалое количество наемников. Должно быть, они заранее знали об их появлении, но как? Наверняка в чайном доме «Тяньсян» были их сообщники!

– Дорога до чайных плантаций не слишком проста. Чтобы добраться туда, у нас ушло не менее половины большого часа, – немного подумав, ответил Му Цину.

Половины большого часа было вполне достаточно для того, чтобы устроить засаду. И все же подозрительно, что такое огромное число убийц смогли проникнуть на территорию чайного дома. В конце концов, «Тяньсян» – не рядовое место. Сюда приезжали высокопоставленные лица со всей столицы, поэтому его владелец всегда предъявлял высокие требования к безопасности своих гостей.

Спустя некоторое время в комнату ворвался управляющий Шангуань. Все его попытки отыскать владельца чайного дома оказались тщетными – господин не любил внимание окружающих, поэтому жил в усадьбе на западном склоне «Тяньсян», вдалеке от людских глаз. Казалось, его не особо заботили дела, поэтому он полностью полагался на Шангуаня. Но ситуация с принцессой выбила управляющего из привычной колеи, поэтому сейчас он как никогда нуждался в помощи своего господина.

И теперь, не имея никаких новостей, Шангуань был вынужден предстать перед великим князем в невыгодном свете. Как только он открыл дверь, то увидел Лун Фэйе, сидящего в центре зала с непроницаемым лицом. Даже сейчас оно, лишенное всяких эмоций, вызывало у управляющего неподдельный страх. Великий князь был похож на небожителя, который спустился к людишкам, чтобы покарать за их проступки. Шангуань моментально склонил голову и опустился на колени:

– Ваш слуга Шангуань прибыл. Выражаю свое почтение его высочеству.

– Кажется, не ты владелец этого места, – с металлическими нотками в голосе произнес Лун Фэйе.

Он лично знал владельца. Несколько раз тот преподносил ему красный чай Наньшань в знак уважения.

– Ваше высочество, я не могу найти господина. Он никогда не ставит меня в известность о своем местонахождении.

– Ты не можешь связаться с ним? – Брови Лун Фэйе взметнулись вверх.

Это обстоятельство казалось слишком подозрительным...

– Ваше высочество, – поспешил пояснить Шангуань, – я ведаю делами чайного дома и могу отвечать перед вами от лица своего господина. Наши люди сейчас прочесывают склоны вблизи Наньшань. Слуги, стражники, а также два чайных мастера, которые присутствовали при похищении принцессы, заключены в тюрьму в ожидании вердикта его высочества.

Управляющий был неглупым человеком. С самого начала он предполагал, что великий князь заподозрит людей из «Тяньсян» в сговоре с убийцами. Мучаясь всю прошлую ночь от бессонницы, Шангуань раздумывал о произошедшем. И пришел к неутешительному выводу: в чайном доме однозначно был шпион, иначе такое количество наемников не смогло бы беспрепятственно проникнуть на склоны Наньшань.

Лун Фэйе удовлетворенно кивнул, затем встал и решительно сказал:

– Тогда допросим их.

Горные перевалы были перекрыты, поэтому преступники не могли покинуть эти районы. С одной стороны, великий князь направил людей тайно прочесать эту местность, а с другой – ждал, когда похитители выдвинут условия. В конце концов, какой смысл похищать кого-то и молчать? Его совершенно не страшила цена, которую придется заплатить за жизнь Хань Юньси, но Лун Фэйе опасался, что противник вовсе не даст о себе знать. Однако это вовсе не означало, что теперь они будут сидеть сложа руки и ждать. Если в чайном доме действительно был шпион, им как можно быстрее следует его отыскать.

Услышав приказ Лун Фэйе, Шангуань с облегчением вздохнул и поспешил вперед.

– Ваше высочество, за исключением чайных мастеров и стражников, остальные содержатся в отдельных камерах. Слуги из двора Синьюй не знают о том, что случилось, – прошептал управляющий.

На самом деле не только слуги, но и гости «Тяньсян» ничего не узнали о произошедшем. Шангуань как никто другой умел хорошо хранить секреты, что явно играло им на руку во время допроса.

Лун Фэйе молчал, будто чего-то ожидая. Его красивое лицо застыло словно маска, не выражая никаких чувств. Эта холодность великого князя поражала многих. Люди, недавно узнавшие его, вероятно, гадали, умеет ли он вообще выражать эмоции. Шангуань несколько раз украдкой взглянул на Лун Фэйе и, не дождавшись команды, робко спросил:

– Ваше высочество, кого вы хотите допросить первым?

– Людей из двора Синьюй, – не задумываясь, ответил великий князь.

В комнату незамедлительно привели двух мальчиков, разносивших чай. Совсем еще юные, они плакали всю дорогу. Напряженная обстановка в допросной еще больше испугала их, поэтому, как только за ними закрылась дверь, они завыли пуще прежнего.

– Замолчите! – сердито прикрикнул на них Шангуань.

Ярость в его голосе заставила слуг сжаться в комок. Управляющий не испытывал особого удовольствия от того, чем ему сейчас приходилось заниматься, но его жизнь и судьба чайного дома сейчас висели на волоске. Ситуация накалялась, и Шангуань, даже не будучи подозреваемым, обильно потел от волнения. Он сомневался, что эти мальчишки имели хоть какое-то отношение к похищению принцессы, но, зная нрав великого князя, не осмелился ему перечить.

Снова взглянув на Лун Фэйе и видя, что тот остается невозмутим, Шангуань оттащил мальчиков друг от друга и попросил заткнуть им рты. Как только плач прекратился, в комнате, наконец, воцарилась тишина.

– Прекратите плакать. Я задам несколько вопросов. Ответьте честно, и никто не причинит вам вреда.

– Не стоит даже спрашивать. Или они сознаются, или их похоронят заживо, – бесстрастно проговорил Лун Фэйе.

Услышав это, мальчики побелели от страха. Сначала они просто плакали, но теперь принялись яростно вырываться из рук стражников. Внезапно Шангуань вытащил кляп изо рта одного из мальчишек и тот, обливаясь слезами, завыл:

– У-у-у... Я признаюсь! Я признаюсь!

Признается? Все ошеломленно воззрились на подростка, стоявшего посреди комнаты. Неужели он действительно замешан в похищении принцессы? Если даже в самом «Тяньсян» никто не был в курсе, откуда ему было знать об этом? Неужели он – тот самый шпион, который рассказал убийцам о намерении Хань Юньси посетить чайные склоны? В чем собирался признаться этот мальчишка? Шангуань и Му Цину с недоверием переглянулись. Лун Фэйе, казалось, тоже был озадачен, но по-прежнему молчал. Неожиданно слуга закричал:

– Я сознаюсь! Сознаюсь! Сестра Билу предала госпожу Му... У-у-у... Сестра Билу нарушила правила, но мы ничего не знали, честно! У-у-у...

Сбитый с толку Шангуань погладил его по голове и перевел взгляд на генерала Му и Лун Фэйе. Билу – так звали служанку во дворе Синьюй. Именно она рассказала генералу и Хань Юньси о встречах Лююэ. Должно быть, мальчик услышал их разговор и подумал, что их допрашивают именно из-за этого. Лун Фэйе потер переносицу и махнул рукой, приказывая людям Шангуаня увести мальчиков прочь.

Му Цину поспешно рассказал управляющему о разговоре со служанкой, а затем развязал руки мальчиков и прошептал:

– Уведите их и успокойте. И приведите сюда Билу.

Только теперь Шангуань понял, в какое деликатное дело ввязался. Ему хотелось подробнее расспросить генерала, но ситуация явно не располагала к неторопливым беседам, поэтому управляющий не стал задавать лишних вопросов и вывел мальчиков за дверь.

Спустя некоторое время в комнату привели служанку. Девушка едва стояла на ногах, безуспешно пытаясь унять дрожь во всем теле. Она не знала, что произошло на склонах Наньшань и почему управляющий отправил ее в тюрьму.

После вчерашнего визита принцессы и генерала она вернулась в свою каморку и уже собиралась отправиться на рынок, чтобы продать банку чая, забытую госпожой Му, как внезапно входы в чайный дом были заблокированы стражниками. Все гости и слуги пребывали в панике, никто не понимал причин такого странного приказа. А чуть позднее стражники ворвались в комнату девушки и увели ее в тюрьму. Как бы она ни плакала, как бы ни просила, никто так и не рассказал, в чем дело.

В конце концов, она не сделала ничего плохого! Да, она спрятала банку, которую оставила вторая барышня Хань, но даже это не должно было вызвать такого переполоха в чайном доме и привести к тому, что все гости оказались запертыми в его залах. Да и кому нужна была эта банка с чаем? Даже сама госпожа Хань не вернулась за ней!

Билу долгие годы проработала в «Тяньсян». Сначала она была просто «девочкой на подхвате», потом служанкой и, наконец, дослужилась до личной помощницы влиятельных гостей. Пусть Билу не была такой уж умной, но догадывалась, что банка с весенним чаем не имела никакого отношения к тому, что сейчас происходило в «Тяньсян». Ломая голову над произошедшим, она все никак не могла понять, что сделала не так, раз угодила в тюрьму? Собираются ли ее допрашивать? Будет ли управляющий вести допрос лично? И будет ли над ней издеваться? Девушка едва слышно всхлипнула.

– Что происходит?

Билу подняла голову и ахнула. Перед ней стоял человек, красота которого могла бы затмить самих небожителей. Девушка съежилась под его холодным пристальным взглядом. Она видела многих могущественных людей, но никогда не сталкивалась с человеком, который производил такое сильное впечатление и буквально подавлял волю окружающих. Все ее волнение тут же пропало. Кто это?

Пока служанка разглядывала Лун Фэйе, Шангуань толкнул ее. Ноги Билу подкосились, и она упала на колени. Только после этого девушка смогла прийти в себя и заметила генерала Му и управляющего. Шангуань не стал раскрывать своих намерений и, следуя указаниям Лун Фэйе, прямо спросил:

– Билу, ты признаешься?

Как говорится, используй ложь, чтобы узнать правду... Если эта девушка действительно была невиновна, она не сможет признаться в чем-либо – даже если очень захочет. Но если она что-то знает, то результат не заставит себя ждать!

Глава 21
Благословение под маской

Признаться? Когда девушка услышала этот вопрос, ее сердце замерло. Билу ожидала хотя бы намека, чтобы понять, что произошло, но первой фразой управляющего было требование о признании. В чем же она должна была сознаться? Что им стало известно? Разве было еще что-то, в чем Билу могла сознаться, кроме той злосчастной банки с чаем?

Девушка опустила голову, сердце ее бешено колотилось. Она нервничала так сильно, что едва могла сдержать дрожь во всем теле. Что же ей сказать? Сознаться? Билу никак не могла решиться. Украдкой взглянув на прекрасного незнакомца с холодным взглядом, она поспешно отвернулась. Ей впервые довелось увидеть этого мужчину, но девушка не сомневалась, что незнакомец принадлежал к знатному роду – учтивое поведение генерала говорило само за себя.

Служанка судорожно раздумывала над произошедшим: должно быть, что-то произошло в чайном доме, и это никак не связано с ее проступком. Ее размышления прервал голос Шангуаня:

– Так ты собираешься признаваться или нет?

– Я не знаю... Я ничего не знаю! – выпалила она и осеклась.

– Не знаешь? Видимо, ты покаешься только тогда, когда уже будет поздно?

Управляющий, в руках которого внезапно появился хлыст, взмахнул им. Тот со свистом рассек воздух. Не ожидавшая такого, Билу закрыла руками уши и, качнувшись назад, задрожала еще сильнее. Она не могла больше думать, страх сковал тело. Неважно, насколько сообразительной ее считали остальные, – в конце концов, она всего лишь девушка, которая всю жизнь проработала в чайном доме «Тяньсян». Слезы хлынули из глаз Билу и, всхлипнув, она едва различимо произнесла:

– Управляющий Шангуань, пощадите меня! Пощадите!

– Билу, ты умная девушка и должна понимать, что снисходительность проявляется к тем, кто сознается. А те, кто отрицает, подвергаются наказанию.

После этих слов девушка совсем разрыдалась, губы ее дрожали:

– Я признаюсь... Я... Я признаюсь, признаюсь, признаюсь во всем!

В глазах Лун Фэйе пылал гнев.

– Ну, говори же! – поторопил он.

Шангуань нервно сглотнул. Он не ожидал, что такая безобидная с виду служанка может быть замешана в похищении принцессы.

– Я... Я... Я... – Губы Билу дрожали.

Взглянув на Лун Фэйе, она еще долго не могла произнести ни одного связного предложения.

Му Цину, ошарашенный ее признанием, буквально прорычал:

– Говори!

– Я... я украла... я украла чай, я... – Голос Билу прерывался, но прежде чем она успела договорить, Му Цину и Шангуань непонимающе переглянулись.

Украла чай? Генерал тут же разжал руку. Служанка, наконец, смогла свободно вздохнуть. Девушка подползла к ногам управляющего и, крепко схватившись за них, горько взмолилась:

– Пожалуйста, простите меня! Пожалуйста! У меня все еще осталась эта банка чая. Она цела и не открыта. Я верну ее госпоже Хань и извинюсь перед ней. Пожалуйста, простите меня!

Возможно, если бы Билу допрашивали при других обстоятельствах, то она никогда бы не призналась в краже, но единственный взмах хлыста Шангуаня привел ее в неописуемый ужас. Разве могла она после такого оставаться спокойной? Ее мысли путались, а разум словно опустел. Поэтому, не найдя лучшего выхода для себя, Билу призналась.

Управляющий, обескураженный всплывшей тайной, стыдливо опустил глаза. Он не мог предположить, что во время расследования могли всплыть такие позорные факты, которые роняют тень на репутацию всего чайного дома. Не зная, что сказать, он покачал головой и с укором посмотрел на служанку.

– Господин управляющий, пожалуйста, простите меня... простите меня, я не посмею сделать это снова! Не посмею! – не унималась Билу. – Управляющий, у-у-у...

– Заткнись! – Шангуань рассвирепел настолько, что его голос прозвучал словно рык.

Девушка тут же затихла, а управляющий, стиснув зубы, робко посмотрел на Лун Фэйе. К его удивлению, тот не выказал ни доли пренебрежения. Напротив, казалось, что великий князь был заинтересован происходящим.

– Ты спрятала чай второй барышни Хань?

В отличие от холодного взгляда, которым одарил девушку незнакомец, голос его был низким, с едва уловимой хрипотцой и довольно благозвучным. Казалось, он мог затронуть струны душ людей. Девушка была настолько очарована звучанием голоса, что не сразу поняла, что Лун Фэйе обращается к ней.

– Почему ты торчишь там, словно приросла к месту? Его высочество с тобой разговаривает! – ругнулся Шангуань.

Только после его слов Билу окончательно пришла в себя и с недоверием взглянула на Лун Фэйе. Его высочество? Небеса, это на самом деле великий князь?! Тогда совершенно неудивительно, что этот человек излучал такое благородство! Словно небожитель среди простых смертных! Он действительно существует! Невероятно!

Некоторое время Билу не могла прийти в себя и, не отводя глаз, продолжала таращиться на Лун Фэйе. Этот пристальный взгляд заставил великого князя вспомнить о Хань Юньси, которая порой смотрела на него точно так же. Только глаза принцессы были намного красивее...

Лун Фэйе порядком утомился от подобной реакции, и его взгляд становился все суровее. Зная характер великого князя, Му Цину поспешил нарушить затянувшееся молчание:

– Этот чай предназначался барышне Лююэ?

– Да... Нет... – бессвязно бормотала Билу.

– Так да или нет? – Кажется, даже сам генерал уже начинал терять терпение.

Теперь он все больше понимал Лун Фэйе, который бесцеремонно обращался с женщинами.

– Я не знаю... Чай принесла барышня Хань, но она забыла забрать его, когда уходила. Раньше она отдавала его барышне Му, но в тот раз почему-то забыла это сделать, – затараторила Билу.

– Где он? – нетерпеливо спросил генерал.

– Я не прикасалась к нему, он по-прежнему спрятан в моей комнате!

Генерал взволнованно посмотрел на Лун Фэйе. Му Цину и представить не мог, что в такой критический момент сможет найти настоящее сокровище. Еще вчера они с принцессой пытались найти отравленные чайные листья, а сегодня генерал уже почти держал их в своих руках! Если предположение Хань Юньси окажется правдой, то чай в похищенной банке должен содержать яд, и тогда дело об его отравлении будет раскрыто. Как бы цинично это ни звучало, но похищение принцессы стало настоящим благословением!

Генерал еще раз взглянул на великого князя и с облегчением заметил, что выражение его лица смягчилось.

Как только признание сорвалось с губ Билу, управляющий тут же направил слуг на поиски чая. Что же до служанки, то страх сделал свое дело. Очевидно, девушка призналась во всех своих прегрешениях и никаким образом не была связана с похищением принцессы. Шангуань, не зная как поступить с ней, не решился потревожить Лун Фэйе таким незначительным вопросом, поэтому обратился к генералу.

– Задержите ее до суда, – решительно ответил тот.

Речь шла о расследовании дела предателей из Северного Ли. Если бы удалось подтвердить наличие яда в чайных листьях, Билу выступила бы живым свидетелем. Конечно же, Шангуань не понял скрытого смысла слов генерала. Он лишь подал знак слугам, и те скрылись за дверью.

Вскоре в комнату принесли небольшую белую фарфоровую банку более пяти цуней в высоту. Служанка не обманула – банка была хорошо запечатана и не имела каких-либо этикеток. Му Цину вспомнил, что сестра частенько приносила ему чай, упакованный подобным образом.

Заметив, что Лун Фэйе по-прежнему молчит, генерал проверил печать и, убедившись, что внутри банки действительно чайные листья, передал ее великому князю. На самом деле Му Цину хотелось как можно скорее отнести чай мастеру по ядам, но сейчас на первом месте стояли поиски принцессы.

Все с замиранием сердца следили за Лун Фэйе. Словно не замечая этого, он ритмично постукивал по фарфоровой крышке банки изящными тонкими пальцами. Его загадочный пристальный взгляд вызывал у окружающих полнейшее недоумение.

Наконец, великий князь прервал молчание, обратившись к Шангуаню:

– Продолжайте допрос.

– Ваше высочество, все оставшиеся люди присутствовали при похищении принцессы. Они содержатся в одной камере, слуги, которые присутствуют на чайных церемониях, и пятнадцать стражников из района Наньшань.

Великий князь задумался на мгновение, а затем передал банку с чаем Чу Сифэну:

– Возьми и тщательно проверь. – Лун Фэйе поднялся. – Раз там так много людей, я сам дойду до камеры.

Если убийцам удалось устроить засаду, значит, кто-то должен был их предупредить. Иначе как бы они узнали, что принцесса с генералом намерены посетить Наньшань? Он во что бы то ни стало должен был найти осведомителя!

Пока великий князь лично допрашивал заключенных, стражники чайного дома «Тяньсян» и воины генерала обыскивали склоны Наньшань. Но разве могли они знать, что принцесса находилась совсем рядом, в одном из гротов окружающих гор?

Хань Юньси лежала на земле, лицо девушки было бледным и вспотевшим. Она что-то бормотала во сне, пока шепот не сменился криком. Только тогда принцесса пришла в себя, резко села и распахнула глаза. Будто наяву она видела, как падает в пропасть, на мокрую землю внизу...

Успокоившись, Хань Юньси поняла, что находится в темной пещере. Разве она не упала со скалы? Разве не умерла? И как могла здесь оказаться? Принцесса не помнила, как провалилась в забытье, словно ее память остановилась в момент падения со скалы.

Как только шок прошел, девушка принялась искать свою медицинскую сумку. К счастью, та все еще была при ней.

– Вставай! – Грубый женский голос заставил девушку вынырнуть из раздумий.

На мгновение показалось, что она когда-то уже слышала его, но сейчас не было времени вспоминать. Открыв глаза, Хань Юньси увидела двух женщин. Первая прятала свое лицо за черной маской. На одной руке у нее красовалась повязка. Должно быть, это была женщина, которая похитила ее из долины Наньшань. Вторая женщина носила синюю маску и, казалось, была несколько старше своей сообщницы. Именно она сейчас обращалась к Хань Юньси.

Оглядев их, девушка настороженно спросила:

– Кто вы? Зачем меня похитили?

– Ты слишком много о себе воображаешь! Наш разговор с тобой еще не закончен! – Женщина в черном сердито шагнула вперед.

Если бы не приказ мастера, она давным-давно убила бы принцессу. К тому же эта тварь успела отравить ее по пути сюда. Эта девчонка, должно быть, совсем потеряла страх!

– Если у тебя есть смелость, сними маску и покажи свое лицо! Иначе как я узнаю ту, кому задолжала? – холодно фыркнула Хань Юньси.

– Ты еще смеешь раскрывать рот? – Женщина в черном шагнула к ней и размахнулась.

В попытке защититься принцесса махнула рукой, и ядовитая игла, спрятанная в рукаве, вонзилась в ладонь похитительницы.

– Ах ты дрянь! – завопила она, отталкивая Хань Юньси.

– Отпусти меня, если хочешь жить! Иначе через половину большого часа ты умрешь, – равнодушно сказала Хань Юньси.

Если похитительницы считают, что она смиренно будет ждать своей участи, то сильно ошибаются. Ее не так легко запугать! Наемница в черном взглянула на ладонь и презрительно фыркнула:

– Всего лишь немного яда! Тут нечем хвалиться! Могла бы и вовсе не доставать его, чтобы не выставлять себя на смех!

Принцесса рассмеялась:

– Всего лишь отравленная, нашла чем гордиться!

Женщины удивленно переглянулись. Неужели эта девчонка действительно знала о том, кто они?

Глава 22
Чего же ты ждешь?

Хань Юньси относилась к тем, кто никогда не будет молить о пощаде. Она всегда будет упрямо смотреть на своих обидчиков, не дав им возможности станцевать на ее костях. Какой смысл просить за себя таких беспринципных людей? Принцесса понятия не имела, почему женщина в черной маске так презирает ее. В конце концов, они до этого никогда не встречались, так в чем же дело?

– Кто сказал тебе, что я отравленная? – нервно спросила наемница.

Хотя ни единый мускул на ее лице не дрогнул, но напряженная поза, в которой застыла женщина, была весьма красноречивой. На континенте Юнькун мало кто действительно разбирался в ядах и их применении. Даже если предположить, что слухи о никчемности первой барышни Хань были ложью, то эта девчонка не могла так много знать, поскольку ее семья никогда не специализировалась на ядах. Неужели убийца недооценила принцессу?

Губы Хань Юньси скривились в презрительной усмешке. Она посмотрела на женщину в черном.

– Сейчас это совершенно неважно. Любой, у кого есть глаза, увидит, что ты отравлена, как и она, – переведя взгляд на наемницу в синем, девушка указала на ту пальцем.

Не зная наверняка, она предполагала, что молчаливая женщина в синей маске была настоящим мастером.

– И что? Ты думаешь, что твой яд может навредить мне? Смешно! – Наемница вновь посмотрела на свою ладонь.

Этот жест выдал скрытую тревогу. Если женщине было действительно все равно, то для чего же обращать внимание на рану? Хань Юньси с удовлетворением прищурилась и обратилась к убийце в синем:

– Через половину большого часа она умрет, проверим?

– Ах ты! – оскалилась женщина в черном и, размахнувшись, пнула сидящую на земле принцессу в плечо.

Та, не успев увернуться, повалилась на землю. Хань Юньси ничего не могла им противопоставить. Все, что она умела, – работать с лекарствами. Ее физическая форма оставляла желать лучшего, поэтому даже простая курица представляла для нее вызов, не говоря уже о противниках, обученных боевым искусствам. Но даже в таком незавидном положении Хань Юньси не теряла своего благородства. Ее холодный острый взгляд буквально впился в обидчицу, заставив женщину почувствовать себя неуютно, словно это принцесса возвышалась над ней, а не наоборот.

Наемница вновь занесла ногу:

– Какой яд ты мне дала? Скажи, иначе я разобью тебе лицо!

– Ты не смеешь угрожать мне. Убери свою ногу, иначе я не дам тебе противоядия. Учти это! – размеренно и спокойно произнесла Хань Юньси.

От крутых замашек наемницы не осталось и следа. Хотя пока женщина не чувствовала действие яда, но высокомерный взгляд, с которым на нее смотрела Хань Юньси, не вызывал сомнения в том, что принцесса не лжет. В сердце наемницы закрался страх. Она не могла знать всех в мире ядов, а половина большого часа – ничтожно малое время, чтобы успеть определить его. Да как вообще эта девка смогла так просто отравить ее! Если бы мастер узнал о том, что заложница обхитрила своего похитителя, он бы возненавидел ее еще больше...

Их немое противостояние прервала женщина в синем, которая лениво встала и, подойдя к ним, оттолкнула ногу напарницы. По сравнению с ней «синяя» казалась более сдержанной и спокойной. Молча притянув руку напарницы к себе, наемница изучающе посмотрела на рану.

Наблюдая за ними, Хань Юньси не торопясь встала с земли. Введенный яд встречался крайне редко, поэтому едва ли его можно было определить на глаз. Если принцессе повезет и шпионки не догадаются о природе токсина, то тогда у нее появится шанс поторговаться с ними.

Внезапно ее размышления прервал голос женщины в синем:

– Хань Юньси, это смесь яда черной вдовы и восточного щитомордника, его также называют «Черной семеркой».

Глаза принцессы расширились от удивления. Знания этой женщины просто восхищали! Может быть, именно она придумала чай с примесью яда десяти тысяч змей? Связана ли она с Хань Жосюэ или третьей наложницей? «Один командует, другой выполняет», или эта женщина... От мысли, посетившей ее в следующий миг, принцесса едва не содрогнулась всем телом.

– Я права? Жертвы не чувствуют каких-либо признаков отравления, они проявляются только после их смерти.

Хань Юньси наконец пришла в себя. Хотя она не собиралась облегчать жизнь своим похитительницам, все же изящно подняла большой палец вверх:

– Отлично!

Наемница в черном вырвала руку и бросилась к принцессе:

– Дай мне противоядие!

Хотя она и не особо знала о «Черной семерке», однако как-то слышала, что он не так прост. Противоядие можно было извлечь только из самого токсина, поэтому яд и антидот к нему носили вместе. Другими словами, жертва полностью зависела от отравителя.

– Я дам тебе противоядие, но только тогда, когда окажусь там же, откуда ты меня похитила. Половины большого часа должно быть вполне достаточно для того, чтобы выполнить мое условие, – улыбнулась Хань Юньси.

– Даже не думай! – огрызнулась женщина. – Если я умру, то заберу тебя с собой!

– Если ты хочешь свести счеты с жизнью, то не буду тебя останавливать. Твой хозяин приказал доставить меня живой. Видимо, есть нечто, что он хочет у меня узнать. Разве может он позволить мне умереть?

Принцесса откровенно издевалась над собеседницей. Теперь она точно знала, что за этими двумя стоял кто-то гораздо более могущественный.

– Ах ты! – Убийца раздраженно замахнулась, но женщина в синем схватила ее за запястье.

– Хватит! Возвращайся и доложи обо всем господину. У него должно быть противоядие от «Черной семерки».

– Нет! Цинъи, если она не отдаст противоядие, я никогда ее не отпущу! – сердито закричала наемница в черном, стряхнув руку напарницы.

Обдумывая возможные последствия, она пыталась найти причины, по которым убивать эту заносчивую девицу не следовало. Во-первых, мастер приказал похитить Хань Юньси, потому что та расследовала покушение на Му Цину, а во-вторых, он был очарован ее техникой отравления и желал заполучить такого ценного человека, а затем оставить девушку при себе.

Наемница дернула плечом. В последнее время ее развитие явно застопорилось, напарница добилась гораздо большего. Это вызывало у женщины ощущение растущей между ними пропасти. Мастер и так не особо жаловал ее. А как только Хань Юньси окажется в руках господина, тот, не раздумывая, заменит их, превратив в безропотных слуг для дальнейших экспериментов. Он вот уже несколько лет пытался усовершенствовать технику для ходячих мертвецов. Сейчас, если она вернется к господину с пустыми руками, да еще и попросит противоядие, это будет равносильно смертному приговору. Нет, она не могла этого допустить!

– Хэйша, мы окружены. Сейчас не время валять дурака, – одернула ее женщина в синем.

– Мне все равно! Я заполучу это противоядие! – огрызнулась наемница, выхватывая меч.

Застигнутая врасплох, Хань Юньси поспешно отступила. Девушка не ожидала, что Хэйша способна перейти от угроз к действию, ей казалось, шпионы из Северного Ли отличались своей железной дисциплиной и вряд ли могли не подчиняться прямым приказам. И принцесса все никак не могла понять, почему женщина в черном так ненавидит ее?

Увидев, что ее напарница не контролирует себя, женщина в синем выхватила меч, отразив удар. Она пыталась перейти в нападение, но все попытки оказались тщетны. Судя по всему, женщина в синем отличалась глубокими знаниями ядов, но уступала наемнице в черном в боевых навыках.

В миг Хэйша оказалась рядом с Хань Юньси, приставив острие меча к ее шее:

– Противоядие!

Принцесса не хотела его отдавать. В конце концов, это был ее единственный козырь, и только одним Небесам было известно, почему эти двое похитили ее.

– Отдашь или нет? – повысила голос Хэйша, с еще большей силой прижимая острие меча к нежной коже принцессы.

– Нет, – решительно ответила Хань Юньси.

Она никогда не причиняла боль другим и всегда была участлива к проблемам окружающих. Сейчас она просто не могла отступить.

Глаза наемницы превратились в прямую линию. От женщины так и веяло опасностью. Рука, удерживавшая длинный меч, слегка дрожала, но выражение лица оставалось непоколебимым. Хань Юньси с таким же вызовом смотрела на свою похитительницу. Обстановка между ними накалялась с каждым мгновением.

– Хэйша, одумайся! Или ты вернешься и поклонишься мастеру, или умрешь здесь! У тебя всего лишь половина большого часа! – проговорила наемница в синем.

В ее голосе, еще совсем недавно спокойном и размеренном, проскальзывало волнение. Рука «черной» застыла в воздухе и, казалось, дрожала. Не колеблясь, Хань Юньси шагнула навстречу убийце, подставляя шею под клинок. Из пореза тут же проступила кровь. Неуверенность Хэйши уступила место страху. Меч упал на землю, а тело женщины покрылось холодным потом, выдавая охватившую ее панику.

– Хань Юньси, ты совсем выжила из ума?

– Если осмелишься, то убей меня! А если нет, убирайся!

– Ты!

Наемница в черном не нашла что ответить. Сейчас она явно проиграла принцессе. Но как же так? Они еще не успели доставить эту взбалмошную девчонку к господину, а Хань Юньси уже взяла над ней верх!

– Хань Юньси, твоя взяла!

После этих слов Хэйша направилась к выходу из пещеры, а затем в мгновение ока исчезла в тумане. Только тогда принцесса, наконец, смогла перевести дух. Она достала марлевую повязку и приложила к ране на шее. Девушку не особо заботила эта раздражающая царапина, гораздо больше она досадовала из-за потерянного шанса. Да и могла ли Хань Юньси предположить, что хозяин шпионок будет где-то поблизости? Если все было так, то, учитывая скорость женщины в черном, он был совсем рядом. Интересно, если их господин здесь, то почему не пришел за ней? И какова была его настоящая цель?

Мысли принцессы беспорядочно блуждали, а затем и вовсе переметнулись на Лун Фэйе. Интересно, этот ледышка уже знает о похищении? Спасет ли он ее или... воспользуется хорошей возможностью, чтобы избавиться?

Заметив, с каким хладнокровием Хань Юньси обрабатывает рану, наемница в синем невольно восхитилась принцессой. Теперь становилось очевидно, почему мастер решил похитить принцессу Цинь. Эта девушка намного превосходила Хэйшу!

Внезапно Хань Юньси обернулась к ней и нарочито равнодушно спросила:

– Скажи мне, для чего я вам?

Наемница рассмеялась:

– Хань Юньси, кто научил тебя обращаться с ядами?

– Если ты хочешь обсудить этот вопрос со мной с глазу на глаз, то почему бы нам не вернуться в чайный дом «Тяньсян»? – беззаботно ответила принцесса.

– Ты очень умна, – без доли сарказма заметила наемница.

– Это ты отравила генерала? – воспользовавшись моментом, спросила Хань Юньси.

Похитительница ничего не сказала и молча направилась к выходу из пещеры. Однако девушка сразу же последовала за ней.

– Сколько людей ты привлекла для участия в засаде на склонах Наньшань?

Женщина молчала. Принцесса хотела еще что-то спросить, но тут дорогу ей преградили двое убийц в масках.

– Ты ждешь появления своего хозяина? – не унималась девушка.

– Свяжите ее и бросьте в самый дальний угол, – не глядя на пленницу, наемница в синем махнула рукой.

Хань Юньси поняла, что разговорить эту женщину – задача практически невыполнимая. Уж лучше бы рядом с ней осталась шпионка в черном! Пока принцесса размышляла о своей новой собеседнице, мужчины связали ей руки, а затем отвели вглубь пещеры. Небрежно толкнув в спину, они оставили ее одну.

Оставшуюся в непроглядной темноте девушку волновал один-единственный вопрос: чего же ждала ее похитительница?

Глава 23
Его имя Гу Цишао

Темнело. Хань Юньси свернулась калачиком в углу пещеры. Женщина в синем игнорировала ее весь день, не обращая никакого внимания и не вступая в разговор. Это еще больше убедило принцессу в том, что ее похитительница ждала кого-то.

Девушка не могла с уверенностью сказать, сколько времени она находилась в плену. Они с Му Цину направились в чайный дом на двенадцатый день после заключения пари с Лююэ. Сколько она провела в этом безлюдном месте? Три дня? Четыре? Время ускользало сквозь пальцы, и принцесса боялась, что не успеет раскрыть дело о яде десяти тысяч змей, если так и будет покорно ждать, когда кто-нибудь спасет ее. Кроме того, у нее еще не было хоть сколько-то существенных доказательств. Интересно, нашел ли что-нибудь Лун Фэйе в покоях третьей наложницы? А что, если она все же ошиблась и не сможет найти убийцу к назначенному сроку? Если проиграет, то ей придется снять верхние одежды и в таком непотребном виде пройтись по улицам города! Хань Юньси с удрученным видом подумала об исходе спора. Проигрыш – не беда, досаднее всего, что все усилия окажутся напрасными. Эти мысли не давали ей покоя. Какая же она все-таки дуреха! Когда собственная жизнь висит на волоске, она продолжает думать о каком-то глупом пари... Эх! Жаль, что она не владеет боевыми искусствами. Тогда бы у нее была возможность постоять за себя, а не просто беспомощно ждать.

Все мысли Хань Юньси отражались на ее лице. Девушка то хмурила брови, то наоборот, широко раскрывала глаза. Принцесса еще не знала, что за всем богатством ее мимики с интересом наблюдал незнакомец, притаившийся в непроглядной темноте пещеры.

– Эй... Эй... – прошелестел едва слышный голос. – Ядовитая девчонка...

Хань Юньси, погруженная в раздумья, не сразу поняла, что кто-то зовет ее. Наконец голос все же привлек ее внимание.

– Здесь... справа... еще правее...

Девушка повернула голову, но кроме каменной стены больше ничего не увидела.

– Глупая девчонка...

Кто-то дразнил ее. Голос будто проникал сквозь стены. На первый взгляд все выглядело до безумия странным. На мгновение Хань Юньси даже решила, что начала сходить с ума. Затем, подобравшись чуть ближе к стене, девушка увидела едва различимое в темноте отверстие, через которое на нее взирала пара очаровательных лисьих глаз.

Принцесса едва не вскрикнула. Незнакомец на той стороне несколько раз доброжелательно моргнул и замолчал. Хань Юньси продолжала всматриваться в эти необычные персикового цвета глаза и не могла вспомнить ни одного знакомого, кому бы они могли принадлежать.

Девушка украдкой огляделась вокруг. Стражники куда-то ушли, а наемница в синем сидела спиной ко входу и, казалось, совершенно не замечала движения в пещере.

– Не волнуйся, она не слышит. – В голосе незнакомца ощущались нотки веселья.

Будто его забавляла ситуация, в которой очутилась Хань Юньси.

– Мы не знакомы, верно? – Девушка обернулась и еще раз пристально всмотрелась в глаза за стеной.

– Я тебя знаю, и этого достаточно.

– Тогда кто ты?

Принцесса все еще гадала, как этот мужчина мог оказаться за стеной в ее пещеру. Наверняка где-то рядом был другой вход...

– Тот, кто пришел спасти тебя. – Незнакомец чуть отодвинулся.

Теперь Хань Юньси могла разглядеть его лицо. Высокий нос в сочетании с улыбчивыми глазами персикового цвета и тонкими губами делали его настоящим красавцем. Принцесса отмахнулась от непрошеных мыслей. В конце концов, сейчас совершенно не время и не место! В одном она совершенно точно была уверена – прежде этот человек ей никогда не встречался.

– Прошу прощения, но сейчас совсем неподходящий для интриг момент... – Хань Юньси постаралась, чтобы ее голос прозвучал как можно более спокойно.

– Отличненько! Сейчас я и не собирался тебя спасать, а раз мне нечем заняться, то давай поговорим по душам! – Мужчина улыбнулся так лениво и спокойно, словно и не был в опасности.

Кажется, он просто хотел подразнить ее. Не желая попадаться на этот крючок, принцесса недовольно закатила глаза и отвернулась. Должно быть, этот парень просто проходил мимо и решил скоротать время!

Какое-то время никто из них не проронил ни слова. Хань Юньси обернулась и увидела, что незнакомец исчез. Да как же так? Неужели он действительно случайно очутился здесь?

– Эй... Эй... Ты еще там? – в панике спросила принцесса.

Хань Юньси не хотелось терять этот мизерный шанс на спасение. Но, еще пару раз окликнув незнакомца, она так и не дождалась ответа. Девушка посмотрела на вход в пещеру. Наемница по-прежнему сидела на краю обрыва, не сдвинувшись с места. Набравшись смелости, Хань Юньси попыталась через отверстие в стене рассмотреть соседний грот, но так никого и не увидела.

– Ты там? Если там, скажи что-нибудь... – Хань Юньси уже собиралась замолчать, как на той стороне послышался нечленораздельный писк.

– Эй, ты еще там? – обрадовалась принцесса.

– Я не Эй, мое имя Гу Цишао. – Мужчина говорил так тихо, что девушка едва могла разобрать его слова.

– Эй, что ты только что сказал?

– Я не Эй, я – Гу Цишао, – снова повторил собеседник, как будто намеренно понижая голос.

– Что?! Гу Циша?!

До нее донесся смешок. Мужчина вновь повторил сказанное, и на этот раз голос его звучал намного яснее:

– Меня зовут не Эй, а Гу Цишао.

Наконец-то Хань Юньси расслышала имя собеседника. Да, это имя, если оно, конечно, было настоящим, легко спутать с «Гу Циша». Но так или иначе, принцесса никогда его не встречала раньше.

Убедившись, что незнакомец все еще на месте, Хань Юньси пододвинулась ближе к отверстию в стене. Стоило ей поудобнее усесться, как женщина в синем оглянулась и испепеляющим взглядом посмотрела на пленницу. Девушка в ответ даже не шелохнулась. Наемница молча отвернулась. Сердце Хань Юньси отчаянно стучало в груди, ладони от напряжения вспотели, в горле пересохло. Через некоторое время, обращаясь к Гу Цишао, она прошептала:

– Эй, почему ты хочешь меня спасти?

– Меня зовут не Эй. Если ты не против, называй меня Сяоци.

Раздался дразнящий смех, и Хань Юньси внезапно почувствовала, как по телу пробежал холодок. Ничего себе, называть такого великовозрастного детину Сяоци? Да этот парень, наверное, шутит!

Гу Цишао сидел, как и она, прислонившись спиной к стене. Только если девушка была напряжена, то он держался расслабленно, как ленивый кот, греющийся под зимним солнцем. Богато расшитый огненно-красный халат с широкими рукавами элегантно струился по его телу, подчеркивая и без того бледную, словно тонкий фарфор, кожу. Пожалуй, в своей красоте он вполне мог соперничать с Лун Фэйе...

– Почему ты спасаешь меня? – снова спросила Хань Юньси.

– Потому что ты мне нравишься. – Гу Цишао ответил так естественно, будто обсуждал какие-то будничные темы.

Девушка уже понемногу привыкала к его странной манере общаться. Когда Гу Цишао говорил очередную нелепицу, Хань Юньси просто притворялась, что не слышит, а затем задавала вопрос, который ее на самом деле интересовал.

– Тогда... когда ты собираешься меня спасти?

– Через несколько дней.

Хань Юньси решила не сдаваться и снова спросила:

– Через несколько – это через сколько?

На этот раз Гу Цишао не ответил, а задал встречный вопрос:

– У тебя все еще болит рана на шее?

– Так через сколько дней? – не унималась она.

– Ядовитая девчонка, кто научил тебя обращаться с ядами? Твой наставник все еще здесь? – продолжал парировать Гу Цишао.

– Так через сколько дней? – как заведенная повторяла Хань Юньси.

– Помнится, раньше ты не была такой сильной, не так ли? – будто не слыша ее вопросы, говорил мужчина.

Казалось, его не особо интересовали ее ответы, он словно разговаривал сам с собой, а потом внезапно затихал, поднимал глаза к потолку и хмурился, всем своим видом напоминая прекрасных дев. В такие моменты Хань Юньси готова была сдаться. Кто на самом деле этот таинственный парень? Как он очутился здесь? Встретил ли он их случайно или преследовал от самого чайного дома? К тому же он знал ее... С другой стороны, переступив порог дворца, она в одночасье стала знаменита. Какие интересные люди окружали ее в этот день! Мужчина за стеной пришел словно из ниоткуда, а женщина у входа в пещеру не раскрывала своей истинной цели. Хань Юньси протяжно вздохнула. Видимо, ей оставалось только ждать.

Стояла поздняя ночь, тишину которой разбивали холодящие сердце стоны. Допрос, начатый великим князем еще при свете дня, продолжался до сих пор. Чтобы не терять время зря, он прибегнул к проверенному методу, способному развязать любые языки. Жестокие допросы с пытками должны были поселить в сердцах подозреваемых страх, вынудив их признаться как можно скорее.

Как и в прошлый раз, крысиная клетка стояла посреди комнаты. Все присутствующие, кроме Лун Фэйе, стояли. Допрос вел управляющий Шангуань, а генерал Му отвечал за исполнение наказания. Однако пока осведомитель так и не был найден. Великий князь терял терпение. Его молчание становилось все более тягостным, создавая атмосферу невыносимого напряжения. Подчиненные и подозреваемые боялись заговорить, опасаясь его реакции.

– А... – Очередной допрашиваемый издал жалкий стон, который эхом разнесся по всей камере.

Грудь мужчины была обращена к отверстию крысиной клетки, и большая черная тварь раз за разом откусывала от него по кусочку.

– А... Пощадите меня! Я ничего не знаю! Я действительно...

Внезапно крик прекратился, и мужчина упал навзничь. На месте сердца красовалась огромная рана, в которой копошилась, почти наполовину погруженная в тело, огромная черная крыса. Еще один подозреваемый не выдержал пыток...

Шангуань вел допрос неторопливо, тщательно обдумывая и подбирая вопросы, отчего многие не выдерживали напряжения и лишались чувств. Однако такие обмороки нисколько не удерживали стражников от новых пыток. Никого в этой комнате не волновало самочувствие подозреваемых. Если те не могли говорить, их приводили в чувство и вновь подвергали страшным мучениям.

К ночи допросили около двадцати человек. Такое количество нисколько не смущало Лун Фэйе, который во что бы то ни стало решил добиться правды. У него не оставалось времени на благородство и сдержанность, великий князь должен был как можно скорее найти зацепки в деле о похищении принцессы. В тюрьме стояла пугающая тишина, которую порой нарушали звуки стучащих зубов. Одним Небесам было известно, какого страха натерпелись эти люди...

Настала очередь следующего подозреваемого. Подав знак рукой, Лун Фэйе приказал стражникам привести заключенного. Им был один из стражников, который присутствовал на склонах Наньшань. Мужчина тут же повалился на колени и, поклонившись, громко закричал:

– Я ничего не знаю! Я действительно не знаю... Управляющий, в конце месяца у меня свадьба! Отпустите меня, умоляю!

Шангуань заколебался. Если допрос продолжится в таком же духе, многие невиновные погибнут, прежде чем найдется осведомитель. Управляющий перевел взгляд на Лун Фэйе, но тот даже не повел бровью. И Шангуань был вынужден потащить мужчину в центр комнаты... Обстановка накалилась до предела. Внезапно с задних рядов раздался крик:

– Достаточно, прекратите, я признаюсь! Я признаюсь!

Глава 24
Логово врага

Наконец-то предатель выдал себя! Лун Фэйе не сомневался, что среди заключенных все же прятался тот, кто сообщил шпионам из Северного Ли о прогулке принцессы. Он оценивающе посмотрел на человека, который вышел в центр комнаты. Это был мужчина средних лет, облачение которого явно подчеркивало его непростой статус.

– Хо Ян, не могу поверить, что это ты! – Шангуань ошарашенно уставился на своего подчиненного.

Этот мужчина возглавлял отряд стражников со склонов Наньшань и совсем недавно занял свой пост благодаря трудолюбию и способностям. Как он мог быть шпионом?

Хо Ян, низко склонив голову, стоял не шелохнувшись. Му Цину тут же шагнул к нему и, схватив за руку, притянул к себе.

– Как ты устроил засаду и провел на территорию стольких людей? – раздался холодный голос Лун Фэйе.

– На самом деле они давно сидели в засаде... Они не хотели похищать принцессу... они...

Признаваясь, Хо Ян понимал, что пути назад не будет. Смерть была неизбежна, а коли так, то и бояться больше не имело смысла. Однако под яростным взглядом великого князя он никак не мог подобрать слова. Сделав короткую паузу и переведя дух, мужчина продолжил:

– Они... Они явились сюда для того, чтобы дождаться императора. Я не знаю, почему они внезапно напали на принцессу...

Шангуань грубо прервал его:

– Ладно. Хо Ян, как долго ты сидел в засаде? Как ты привел их сюда?

В течение последних нескольких лет император Тяньхуэй каждый год приезжал в чайный дом «Тяньсян» собирать чай, но делал это тайно, не раскрывая никому свою личность. Только управляющий был в курсе этих посещений и лично принимал императора. Ради безопасности его величества Шангуань усилил охрану склонов Наньшань.

– Они сидели в засаде более полугода, – честно ответил Хо Ян.

Он не мог набраться смелости, чтобы взглянуть в глаза управляющему, щеки пылали от стыда. Наконец, совсем обессилев, он опустился на колени и зарыдал:

– Шангуань, я не оправдал твоих ожиданий! Меня заставили это сделать. Они схватили мою престарелую мать, у меня просто не было выбора!

Услышав это, управляющий пришел в ярость и пнул его:

– Ты что, единственный, у кого есть старая мать? Посмотри, сколько братьев погибло из-за тебя сегодня! Разве у них нет матерей? Ублюдок!

Хо Ян был командиром отряда. Неудивительно, что он смог провести шпионов на территорию чайного дома, а затем обойти стражников на склонах Наньшань. К тому же он всегда был осведомлен о высокопоставленных гостях, посещавших эти места.

– Это люди из Северного Ли? – прищурился Лун Фэйе.

Великий князь не ожидал, что шпионы выберут такую цель. На этот раз они зашли слишком далеко...

– Я не знаю, откуда они. Моим посредником выступала некая женщина. Насколько мне известно, убийцы прячутся в пещере на самом восточном утесе горы Наньшань. С их скоростью дорога займет время, равное двум чашкам чая.

Хо Ян отвечал честно. Сначала он считал, что сможет избежать наказания, но увидев, как пытают ни в чем не повинных людей, он все же не смог остаться в стороне. Сейчас, стоя на коленях перед великим князем, стражник не мог унять дрожь во всем теле.

Лун Фэйе встал и холодно спросил:

– Где принцесса?

– Я... я не знаю. Если они не покинули Наньшань, то могут прятаться только там.

После этих слов Лун Фэйе молча развернулся и направился к двери. Му Цину последовал за ним. Как только великий князь с генералом покинули камеру, управляющий Шангуань приказал стражникам:

– Заприте его. – Дойдя до двери, он поспешно добавил: – И продолжайте искать хозяина!

Он молился, чтобы принцесса оказалась в той самой пещере, а в чайном доме больше не оказалось шпионов, способных доложить о признании командира стражников.

Светало. Среди скал завывал пронизывающий ветер, но Лун Фэйе, словно не замечая его, мчался к указанному месту, оставив позади Му Цину и Шангуаня. Сейчас время, как никогда, играло против них. Чем быстрее им удастся найти принцессу, тем меньше она пострадает. Когда генерал и управляющий достигли, наконец, восточного утеса Наньшань, они заметили великого князя, который неподвижно стоял на краю обрыва. Му Цину не понимал, почему тот медлит. Уровень владения боевыми искусствами его высочества явно превосходил навыки любого, к тому же он привык действовать в одиночку и никогда не нуждался в поддержке.

Шангуань остановился на некотором расстоянии от Лун Фэйе и отрапортовал:

– Ваше высочество, это самая восточная скала.

– Что внизу? – холодно осведомился великий князь.

Это место находилось довольно далеко от Наньшаня, поэтому управляющий плохо знал здешнюю местность. Он глянул вниз и увидел, как густой туман стелется вдоль подножья горы. Но этот туман был какого-то неестественно темного оттенка...

– Утренний туман еще не рассеялся, не так ли? – неуверенно сказал Шангуань.

А затем пробормотал себе под нос:

– Только он почему-то черный!

Му Цину тоже подошел к краю пропасти и посмотрел вниз.

– Это миазмы!

Если бы Лун Фэйе не столкнулся с роем ядовитых комаров в той долине, то наверняка подумал бы так же. Но теперь он был абсолютно уверен, что они нашли укрытие шпионов Северного Ли. Только теперь рядом с ним не было Хань Юньси, которая могла бы точно определить, управлялись ли кем-то эти насекомые или случайно оказались в ущелье.

– Кто-нибудь посещал эти места раньше?

Му Цину и Шангуань растерянно переглянулись. Наконец, управляющий вспомнил:

– Хо Ян знает это место, он бывал здесь!

– Доставь его сюда! – приказал Лун Фэйе.

Казалось, его терпение подходит к концу. Чувствуя раздражение в голосе великого князя, Шангуань не стал задавать лишних вопросов и направился в сторону чайного дома. После того как он ушел, генерал осторожно спросил:

– Ваше высочество, это... разве это не миазмы?

– Это рой ядовитых комаров. – Лун Фэйе нахмурился.

Никто из мастеров по ядам не мог справиться с этими опасными насекомыми. Только Хань Юньси имела над ними власть, но и она теперь находилась в руках врага. Теперь ему придется ее спасать! Чертова женщина... И чего ей вздумалось плестись на гору Наньшань собирать чай! Лун Фэйе просто кипел от охватившей его ярости. От раздражающих мыслей его отвлек голос Му Цину.

– Ядовитые комары? – Генерал не верил собственным ушам.

Пока он раздумывал над природой таких странных существ, черный туман начал медленно подниматься, рассеиваясь в разных направлениях. Кто-то контролировал насекомых? Собирались ли те, кто укрылся в пещере, бежать?

Глаза Лун Фэйе холодно блеснули. Он был готов броситься в схватку с врагом, но кто же знал, что спустя мгновение ситуация решительно переменится и выйдет за рамки его воображения? Комариный рой с устрашающей скоростью заполонил всю пропасть и надвигался прямо на них, поэтому Лун Фэйе и Му Цину оставалось только подниматься все выше и выше, наблюдая за тем, как насекомые, словно огромные облака, надвигались на окружающие леса.

Вскоре к ним присоединились Шангуань и Хо Ян, потрясенные увиденным. С белым от страха лицом стражник прокричал:

– Спасайтесь! Скорее! Это вспышка ядовитых миазмов! Каждые десять лет они возникают здесь, я видел их, когда был еще ребенком! Все горы в округе будут окутаны черным туманом! Если вы дотронетесь до него, то умрете!

Лун Фэйе ошеломленно посмотрел на командира отряда:

– Сколько гор поглотит черный туман и долго это продлится?

– Все здесь! – Мужчина повел вокруг себя руками. – Скоро вся гора погрузится в черный туман, который рассеется только завтра ближе к полудню!

После слов Хо Яна все встало на свои места. Хоть рой ядовитых комаров больше не управлялся людьми, но это вовсе не означало, что они не могли использовать его в собственных целях. Шпионы, похитившие Хань Юньси, умели обращаться с ядами, а значит, их не страшили эти насекомые. Сейчас люди из чайного дома и отряды Му Цину прочесывали склоны в поисках принцессы, поэтому наемники не решались открыто покинуть здешние места. Но если насекомые распространятся на огромные территории, то в полном хаосе шпионам удастся уйти незамеченными.

Лун Фэйе вновь посмотрел в сторону нарастающего черного облака. Он мог победить любого, но яды были его единственной слабостью.

Хо Ян, стоявший в стороне, с ужасом наблюдал, как полчища насекомых приближались в их сторону. Он несколько раз пытался заговорить с управляющим, но так и не решился раскрыть рот. Наконец Му Цину и Шангуань, не выдержав, обратились к Лун Фэйе:

– Ваше высочество, отступаем! – серьезно сказал генерал.

– Ваше высочество, если мы не отступим сейчас, будет слишком поздно! В скором времени похитители должны объявиться и выдвинуть свои требования. Мы должны думать наперед!

Великий князь крепко сжал кулаки. Опять яд! Все, с чем он не мог совладать, крутилось вокруг токсинов! Что ж, он отступит сегодня, но это еще не конец. Посмотрим, как далеко смогут уйти эти чертовы убийцы!

– Отступаем, – скомандовал он и воспарил в небо, а затем и остальные три фигуры скрылись в предрассветном тумане.

Ядовитые комары заполонили все вокруг. Женщина в синем тащила Хань Юньси к выходу из пещеры, но, увидев непроглядную стену из насекомых, застыла как вкопанная. Их было так много, что от страха стыла кровь в жилах.

– Ты... ты... невозможно, ты не можешь их контролировать! – выдохнула Хань Юньси и покачала головой. Огромные полчища комаров были абсолютно неконтролируемы.

– Да, человек, который мог контролировать их, мертв, – ехидно заметила та.

Так оно и было. В тот день Лун Фэйе убил женщину, управлявшую насекомыми. И Хань Юньси сыграла в этом не последнюю роль. Хорошо, что ее похитительница еще не знала об этом, и принцесса вовсе не горела желанием поведать женщине эту героическую историю. Наконец девушку осенило:

– Вот оно что! Ты просто ждешь, пока комары не распространятся на многие ли^[2] от этого места, чтобы улучить возможность и сбежать!

Женщина в синем оглянулась и, внезапно схватив Хань Юньси за подбородок, быстро засунула ей в рот какую-то таблетку. Застигнутая врасплох, девушка сразу же проглотила ее.

– Не волнуйся, я сохраню твою жизнь, – фыркнула наемница.

Принцесса судорожно размышляла над произошедшим. Кажется, сейчас ей дали противоядие от комариного яда... Получается, что незнакомка умела с ними обращаться!

В прошлый раз Лун Фэйе убил девушку, которую звали сестрица Вэнь. Пойманные шпионы сознались, что именно она являлась капитаном всех женщин-шпионов. Значит, наемница в синем была ее непосредственным командиром. И если уж на то пошло, то именно она несла ответственность за засаду на склонах Наньшань!

– Похоже, что именно ты приготовила яд десяти тысяч змей! – уверенно проговорила Хань Юньси.

Когда-то она уже сражалась с Вэнь и понимала, на что та способна. Сестрица Вэнь подчинила своей воле рой ядовитых насекомых, но едва ли могла приготовить такой редкий токсин, как яд десяти тысяч змей... а вот женщина в синем вполне могла бы.

– Хань Юньси, быть слишком умной – не очень полезно для женщины, – съязвила наемница.

Принцесса решила не отвечать на подобные выпады. Сейчас никто не мог омрачить ей настроение. Пока она не нашла убийцу, который пытался отравить Му Цину, зато нашла ту, кто смог приготовить для этого яд. Ее глаза заблестели от восторга: интересно, могло ли это считаться победой в споре?

Внезапно из роя ядовитых комаров появился человек в черном, почтительно обратившись к наемнице:

– Сестра, мы можем выдвигаться на северо-запад.

Женщина кивнула и, схватив Хань Юньси, полетела вниз. В момент падения девушка краем глаза заметила красную тень, которая промелькнула рядом с входом в пещеру. Неужели это тот самый парень? Так, значит, Гу Цишао тоже не боится яда?

Глава 25
Ты не разочаровала меня

Хань Юньси увидела красную тень перед тем, как покинуть убежище. Наемница в синем схватила ее и потащила к северным горам, окутанным облаком ядовитых комаров. Если кто-то продолжал искать ее, то все они уже погибли.

Шпионы пробирались сквозь рой насекомых, уступая великому князю в скорости. Но хотя они двигались медленно, их движения были одновременно плавными и уверенными, несмотря на опасность. Хань Юньси не стала сопротивляться. Сейчас ее больше заботил другой вопрос: кто такой Гу Цишао? Смертельны ли для него ядовитые комары или, быть может, у этого парня имелось противоядие? А если так, то он заранее знал о насекомых, поскольку раздобыть подобное лекарство не так-то просто!

Девушка пыталась осмотреться, но из-за мельтешащих насекомых не смогла разглядеть даже кроны деревьев, не говоря уже о людях. Интересно, Гу Цишао последовал за ними? Он обещал спасти ее, но в самый удобный момент так ничего и не предпринял. А сейчас, когда шпионы покидали Тяньнин, спасение казалось еще более невыполнимой задачей. Так чего же на самом деле добивался этот парень? Полная сомнений и несбывшихся ожиданий, Хань Юньси больше не могла рассчитывать на незнакомца, она должна была помочь себе сама.

– Куда ты меня тащишь? – громко спросила она похитительницу.

Та молча посмотрела на нее и отвернулась.

– Хотя бы скажи, ты собираешься доставить меня к своему хозяину?

В Хань Юньси медленно закипала злость. Женщина в синем совершенно не была похожа на свою соратницу Хэйшу. Казалось, разговорить ее или получить какие-то подсказки было сложнее, чем подняться в небо!

Наемница по-прежнему молчала. Что ж, если не хочет по-хорошему, тогда будет по-плохому... От негодования принцесса глубоко вздохнула и, увидев, что мир погружается в беспросветную тьму, просто закрыла глаза. Через мгновение в ее связанных руках появилась горсть белого порошка. Система нейтрализации ядов была связана с ее нервной системой и управлялась силой мысли, поэтому она без труда активировала ее и получила желаемое. Конечно, если бы ей понадобилось какое-то сложное лекарство или то, что появилось в системе относительно недавно, ей пришлось бы немного попотеть, но не в этот раз.

Если бы наемница в синем знала, что именно Хань Юньси помогла Лун Фэйе убить Вэнь, то была бы начеку, ожидая от нее какого-либо подвоха. Но женщина ни о чем не догадывалась. Нельзя сказать, что она смотрела на принцессу свысока, как Хэйша, но явно недооценивала ее. Раз Хань Юньси могла убить насекомых, значит, сможет и привлечь их. Порошок в ее руках назывался «комариный аромат» – не совсем то средство, которое продается в любом современном магазине и служит для отпугивания насекомых. Оно действовало ровно наоборот – приманивало их. Если она будет медленно рассыпать его, то комары тут же последуют за ними. Девушка открыла глаза, в которых читалась решительность.

Она осторожно разжала пальцы, позволяя порошку постепенно распыляться в воздухе. Почуяв аромат, черное облако потянулось в их сторону. Сердце Хань Юньси бешено застучало в груди, и если бы она страдала боязнью насекомых, то уже давным-давно лишилась бы чувств. Проверив свою догадку, девушка с удовлетворением спрятала порошок обратно в систему нейтрализации.

Ее похитительница, занятая лавированием между деревьями, не заметила внезапно возникший позади себя рой. Как только порошок перестал распыляться в воздухе, комары постепенно отстали. Хань Юньси тайно выдохнула, и на ее губах заиграла улыбка. Теперь осталось только дождаться удобного момента и применить свое тайное оружие в деле.

Группа убийц в черных масках медленно пробиралась сквозь рой ядовитых насекомых. Теперь, когда они полностью окружили шпионов, те двигались не торопясь. Лун Фэйе, не желая рисковать своими людьми, отступил, поэтому шпионы могли беспрепятственно продвигаться на север.

Сам великий князь не покинул горных склонов. Стоя на самой вершине хребта, он наблюдал за тем, как полчища комаров заполоняют все ущелья, словно их накрыли черным одеялом.

– Ваше высочество, насекомые распространились до всех горных перевалов, а то и дальше, – доложил Шангуань.

Поначалу он думал увеличить окружение, надеясь, что сможет сдержать убийц, но теперь, когда ядовитые комары опустились к подножью гор, этот план стал полностью невыполнимым. Кажется, Лун Фэйе сразу же догадался о подобном исходе, однако по-прежнему не проронил ни слова. Его глаза были похожи на морские пучины, в которых отражались цепи гор. Истинные намерения там прочитать было невозможно.

Видя, что великий князь молчит, Шангуань сердито взглянул на Му Цину, и тот, нахмурившись, проговорил:

– Ваше высочество, комары не исчезнут до завтрашнего полудня, давайте вернемся.

Генерал полагал, что великий князь отказался от преследования шпионов и остался здесь, чтобы как можно быстрее получить известия о выкупе принцессы. Но судя по всему, Му Цину ошибался и пока не понимал замысла Лун Фэйе. Как великий князь собирался найти Хань Юньси в этом хаосе?

Когда-то давно император Тяньхуэй задумывался над безопасностью государственных границ, поэтому несколько раз направлял войска в разведку на новые бесплодные территории. Но каждый раз солдаты, сталкиваясь с непроходимыми болотами и ядовитыми насекомыми, отступали. Если рой комаров отпугнет людей, императору будет непросто найти им замену.

– Возвращайтесь, – сдержанно ответил Лун Фэйе.

Казалось, его голос был холоднее любого ветра, бушующего на вершине гор. Именно эта особенность великого князя отталкивала от него окружающих. Так и в этот раз: видя отрешенность Лун Фэйе, Му Цину не решился настаивать и, повинуясь приказу, молча покинул наблюдательный пункт. Ему никак не удавалось понять замысел великого князя – в таких условиях невозможно было найти что-либо, так какой резон оставаться здесь?

– Что происходит с его высочеством? – вдруг решился спросить Шангуань.

Победа и поражение всегда идут рука об руку: сегодня ты на коне, а завтра плетешься в хвосте. Все это представлялось для армии привычным делом. Пока похитители не выдвинули никаких требований, невозможно было предугадать, чем обернется эта битва, а великий князь всегда умел держать эмоции при себе и не был склонен совершать импульсивные поступки. К тому же похищенной оказалась нежеланная супруга, так стоило ли из-за этого переживать?

– Может быть... может быть, он действительно беспокоится о принцессе? – Му Цину сам не мог поверить в сказанное.

От его слов глаза управляющего полезли на лоб. Шангуань видел раздражение и тихую ярость во взгляде его высочества, но счел это реакцией на внезапное нападение шпионов, не предполагая, что такие разрушительные эмоции могли быть связаны с принцессой.

– Генерал... – начал было управляющий.

Но Му Цину жестом приказал ему замолчать. Не стоило обсуждать то, о чем никто из них не имел ни малейшего представления. В ту ночь Шангуань и Му Цину не сомкнули глаз, ожидая нового приказа от его высочества, но тот так и не явился в чайный дом «Тяньсян». Хо Ян не солгал: рой ядовитых комаров всю ночь оставался на склонах гор, не рассеявшись до восхода солнца.

Стоя на вершине, Лун Фэйе слегка прищурился и плавно поднял руку, чтобы прикрыть глаза от первых лучей солнца. Уже через половину большого часа золотой диск в полную силу блистал на безоблачном небе, но насекомые все еще не покидали ущелья. В солнечный день бескрайние территории предстали перед ним в абсолютно ином свете. Сейчас намного яснее просматривались скопления комаров. Лун Фэйе выжидал, а его холодный взгляд скользил по вершинам деревьев. Всматриваясь вдаль, он словно искал какие-то знаки.

Му Цину и Шангуань, прибыв рано утром на место, издалека наблюдали за великим князем, не решаясь его беспокоить. И лишь когда время близилось к полудню, а солнечные лучи начали обжигать кожу, черные облака над лесом стали постепенно рассеиваться, обнажая зеленые кроны деревьев. Как будто кто-то вновь раскрасил этот мир красками...

Женщина в синей маске увела Хань Юньси со склонов гор и собиралась следовать дальше на север. Им удалось оторваться от ядовитых насекомых, и теперь нужно было продолжать путь. Похитительница, поручив убийце в черном присматривать за принцессой, направилась к ручью, чтобы умыться и напиться. Увидев, что женщина отвлеклась, Хань Юньси взглянула на идеально голубое небо и хитро улыбнулась. Повернув лицо навстречу ветру, она разжала руки, и порошок тут же разлетелся в разные стороны.

Зачерпнув листом лотоса воды из ручья, женщина поднесла его к губам принцессы, которая, сделав несколько глотков, притихла. Не дожидаясь, пока она придет в себя, шпионка потянула ее за собой.

– Прошу, могу я сделать еще несколько глотков? – жалобно попросила девушка.

– Мы не можем задерживаться здесь надолго, – бесцветным голосом ответила наемница.

Незнакомка не позволяла себе расслабляться даже сейчас, когда удача была явно на их стороне, помня о том, что их противником являлся грозный великий князь из Тяньнина. Могла ли женщина легкомысленно относиться к врагу, которого остерегался даже ее господин?

– Я сделаю один глоток, это не задержит нас надолго. А если я умру от жажды, что тогда ты...

Не позволив ей договорить, женщина в синем настойчиво потянула девушку за собой. Спустя мгновение они снова спешили на север. И чем дальше наемники удалялись от столицы, тем сильнее таяли шансы на то, что девушку смогут найти. Но Хань Юньси не теряла надежды, снова и снова рассыпая белый порошок, разносимый ветром.

Как только его частицы достигли границы леса, ядовитые комары, почуяв аромат, потянулись за ними. Сначала немного, но чем больше лекарства распыляла Хань Юньси, тем больше насекомых привлекал этот аромат. Они с жадностью летели за кружащимися в воздухе частичками порошка, и вскоре небольшая группа превратилась в огромный рой.

Лун Фэйе стоял на вершине высокой горы, наблюдая за тем, как ядовитые насекомые постепенно покидают долину. Внезапно он заметил тень, которая, словно черное облако, вновь собралась на севере. Губы великого князя тронула едва заметная улыбка, а его лицо, все это время напоминавшее застывшую маску, смягчилось. Мысленно он восхищался Хань Юньси. Эта девчонка вновь не подвела его! Не говоря ни слова, он заложил руки за спину, оттолкнулся от земли и, словно стрела, устремился вниз, неумолимо приближаясь прямо к цели.

– Ваше высочество! – воскликнул Му Цину, вскакивая на ноги.

– Ядовитые миазмы еще не полностью развеялись! – крикнул и Шангуань, но его испуганный голос уже не мог достигнуть ушей великого князя.

Глава 26
Враг показался

Му Цину и Шангуань, приблизившись к обрыву, наконец заметили черное облако на северной границе. Словно два монаха, погруженных в глубокие размышления и почесывающих головы, они пребывали в полном оцепенении, наблюдая, как удаляется его высочество, и не решаясь последовать за ним.

Неожиданно рой комаров изменил форму, вытянувшись в прямую линию, напоминавшую стрелку, показывающую направление движения. Мужчины недоуменно смотрели на ожившее черное облако. Кто управлял этими насекомыми? Могли ли они сами выстраиваться в определенную фигуру? Или виной тому ветер? Но тогда почему форма роя изменилась так стремительно и точно? Ветер... но он же дул с севера!

– Генерал, это... точно ядовитый миазм? – с сомнением спросил Шангуань.

Не мигая, Му Цину смотрел на рой ядовитых комаров, казавшийся ему отрезом струящегося на ветру черного шелка. Только слепец мог не понять, что перед ним не ядовитые испарения!

– Поспешим! – скомандовал генерал и спрыгнул вниз.

В это время Лун Фэйе уже догнал ядовитых насекомых. Приземлившись на ветку дерева неподалеку от них, он наблюдал, как комары будто борются за что-то, а затем, словно загипнотизированные, летят дальше. Если он последует за ними, то, возможно, отыщет Хань Юньси?

Не найдя другого выхода, великий князь придерживался заданного курса и не отставал. У насекомых очень тонкое обоняние, гораздо лучше человеческого, поэтому Лун Фэйе не сомневался, что комариный рой приведет его прямо к принцессе. Про себя великий князь восхищался Хань Юньси. Даже в опасный момент она придумала план, который позволит ее отыскать. Комары следовали за ней по пятам, вытянувшись на несколько ли и при этом летели настолько тихо, что не привлекали внимания шпионов.

Женщина в синем очень торопилась. На то у нее было несколько причин. Во-первых, она хотела во что бы то ни стало избежать столкновения с Лун Фэйе, а во-вторых, стремилась угодить мастеру, который возжелал иметь принцессу Цинь у себя. Как только Хань Юньси будет доставлена в секретное место, то шпионка сможет вернуться в Тяньнин. В конце концов, она должна продолжать играть свою роль, чтобы остаться неразоблаченной.

Внезапно Хань Юньси заметила красную тень, которая все это время, похоже, преследовала их по пятам. Девушка не сомневалась, что это был Гу Цишао. Но тень быстро исчезла, скрывшись за стволом широкого дерева. Гу Цишао поднял голову, сделал глубокий вдох, а затем протянул руку и раскрыл ладонь против ветра, тут же почувствовав знакомый аромат.

– Ядовитая девчонка такая смышленая!

Уголки его губ приподнялись в одобрительной улыбке. Казалось, даже лисьи глаза хитро улыбались.

Облизнув губы, он продолжил преследовать шпионов из Северного Ли. Гу Цишао не составило труда отыскать принцессу – он, как и Лун Фэйе, последовал за комарами, которые отставали от группы предателей всего на расстояние в две горы. За ночь насекомые, сражавшиеся друг с другом, подобрались вплотную к их лагерю.

Спустя некоторое время Му Цину и Шангуань догнали Лун Фэйе. Видя, что великий князь не спешит на помощь принцессе, генерал, предчувствуя неладное, серьезно спросил:

– Ваше высочество, что происходит? Если убийцы прямо рядом с нами, почему же мы не преследуем их?

Только тогда Лун Фэйе сообщил им о задумке Хань Юньси:

– Мне любопытно, куда они хотят отвезти принцессу...

Управляющий и генерал озадаченно переглянулись. Если бы великий князь действительно хотел вызволить Хань Юньси из плена, то уже давным-давно сделал бы это. Но он намеревался поймать на этот крючок более крупную рыбу.

Получается, его высочество совершенно не беспокоился о своей супруге? Иначе как еще можно было объяснить его желание использовать принцессу в качестве приманки? Неужели великого князя не тревожит то, что в какой-то момент девушку могут попросту убить?

Глядя на равнодушное лицо Лун Фэйе, Шангуань подумал о том, что вчера Му Цину ошибся, приписывая этому холодному человеку какие-либо привязанности. С другой стороны, такой план тоже имел смысл. Можно было одним выстрелом убить сразу двух зайцев: найти логово противников и избавиться от ненавистной принцессы. Если девушка погибнет при спасении, то это не вызовет ни у кого подозрений или осуждения, и честь дворца Цинь в этом случае не будет задета.

Узнав о плане Лун Фэйе, Му Цину и Шангуань не посмели перечить ему или подгонять. Все, что им оставалось, – ждать.

Прошло несколько однообразных дней. Наемница в синем вела свой отряд на север, за ней неотрывно следовал рой ядовитых комаров, а за ними – великий князь с помощниками. Эту погоню можно было бы описать одной простой пословицей: «Богомол ловит цикаду, а позади него воробей»^[3]. Но кто же в этой истории станет воробьем?

Постепенно Хань Юньси уменьшала количество ароматного порошка, поэтому насекомые уже не пытались догнать его источник и летели медленнее, чем раньше. На следующее утро принцесса окончательно решила не распылять лекарство. Всю дорогу наемница в синем не сказала ей ни слова, но почему-то Хань Юньси была уверена в том, что совсем скоро они прибудут в назначенное место. Поэтому никто не должен был заметить этот трюк с ядовитыми комарами. Девушка до сих пор гадала: увидел ли Лун Фэйе аномальное скопление насекомых на севере от Тяньнина? И последовал ли он за ними? Или после того рокового дня все люди великого князя покинули склоны Наньшань и больше не искали ее?

Девушку терзали сомнения: с одной стороны, даже если бы все опустили руки и не надеялись на ее возвращение, Лун Фэйе с его характером должен был догадаться, что Хань Юньси удастся использовать ядовитых комаров в своих целях. Вряд ли бы этот человек спасовал при столкновении с первыми же трудностями. С другой стороны, Лун Фэйе мог просто не последовать за ней. Иначе как еще можно было объяснить отсутствие любых знаков за столько дней пути? Даже если великий князь сам не пустился на поиски, он должен был отправить Му Цину или Шангуаня, но раз они до сих пор не проявили себя, не значило ли это, что Лун Фэйе отказался от поисков?

От этих мыслей огонь в глазах Хань Юньси потух. Какое-то время она сидела не шелохнувшись. Затем, горько усмехнувшись, вновь погрузилась в свои безрадостные думы. Девушке казалось, что у великого князя действительно не было причин спасать ее – нелюбимую принцессу, навязанную ему императрицей-матерью и императором Тяньхуэем. Но каким бы бунтовщиком ни был Лун Фэйе, он не мог без веской причины развестись с ней, поэтому это похищение было отличной возможностью, чтобы раз и навсегда разорвать их отношения.

В тот момент, когда Хань Юньси устроила очередной сеанс самокопания, наемница в синем резко остановилась. Приземление оказалось настолько внезапным, что принцесса не успела опомниться и сильно ударилась о землю пострадавшей ногой. Лодыжку снова прострелила боль, отчего все нервные окончания в теле девушки напряглись. При воспоминании о том дне раздражение моментально сменилось грустной ухмылкой. Тогда великий князь всего лишь немного помассировал девушке ноги, а она уже напридумывала себе неведомо что... Сама виновата. Кто ее дернул поехать в Наньшань собирать чай?!

– Почему ты улыбаешься? – заметив изменившееся выражение лица Хань Юньси, спросила бдительная наемница.

Девушка бросила на нее равнодушный взгляд и промолчала. Женщину испугала решительная и жестокая усмешка принцессы – не каждый мужчина мог выражать свои чувства таким образом. Она поежилась от беспричинного страха, а затем схватила Хань Юньси за воротник и притянула к себе:

– Что смешного?

Принцесса, не говоря ни слова, презрительно посмотрела на женщину, а ее улыбка стала еще шире. Похитительница еще больше встревожилась и, схватив пленницу за воротник, приказала:

– Говори!

Никто не ожидал, что именно в этот момент сзади внезапно прозвучит скрипучий голос:

– Глупая, за тобой следят!

Женщина ошеломленно огляделась и увидела позади себя мужчину в черном. Он был высок и величественен, широкий черный плащ развевался на ветру. Лицо незнакомца скрывала маска с клыками, из-под которой было видно только его рот. Любой оказавшийся рядом почувствовал бы исходящую от этого человека силу.

– Мой господин! – пролепетала наемница.

«Господин?» Хань Юньси с удивлением посмотрела на незнакомца. Должно быть, он и есть тот самый мастер ядов из Северного Ли, которого она так долго искала?

Как-то незаметно человек в черной маске оказался совсем рядом. Его таинственные бездонные глаза с любопытством изучали принцессу. Хань Юньси хотелось отступить или провалиться сквозь землю, но вцепившаяся в плечи наемница не позволила это сделать.

– Ты использовала ароматный порошок? – спросил человек в черной маске голосом, словно доносившимся из глубин ада.

Хань Юньси вздрогнула. Сердце готово было выпрыгнуть из груди от страха, но слова незнакомца подарили ей долгожданную надежду. Значит, все это время кто-то следил за ними? Но кто?

Не удовлетворившись молчанием пленницы, мужчина подошел еще ближе и резким движением приподнял голову девушки за подбородок, заставив заглянуть в его полные ярости черные глаза. Хань Юньси подумала, что в этот момент храбрость окончательно покинет ее...

– Отвечай! – приказал он.

Стоявшая рядом с принцессой наемница в синем поежилась от свирепого тона своего господина. Неожиданно Хань Юньси с силой дернула головой:

– Что?

Незнакомец хотел разозлиться, но девушка опередила его:

– Не вмешивайте меня в свое соперничество с Лун Фэйе. Под угрозой смерти вы похитили такую слабую женщину, как я! Разве этот поступок достоин настоящего мужчины?

– Как ты посмела! – вскрикнула наемница в синем и ударила Хань Юньси по лицу.

Никто до этого не позволял себе разговаривать с хозяином в таком тоне. Однако мужчина в черной маске небрежно оттолкнул подчиненную:

– Убирайся! – прошипел он.

Выдернув Хань Юньси из ее хватки, мужчина с силой прижал ту к своей груди. Это внезапное объятие было наполнено первородным животным инстинктом победителя, который всегда получает желаемое. Гнев пересилил страх, принцесса вскинула голову и закричала:

– Отпусти меня!

– Ты ошибаешься. Я похитил тебя не для того, чтобы угрожать Лун Фэйе. Я хотел заполучить именно тебя! – рассмеялся незнакомец.

Заполучить? Сложно сказать, что именно имел в виду этот человек, но в его темных бездонных глазах Хань Юньси увидела то, о чем не осмелилась сказать вслух. Незнакомец все больше пугал ее...

Глава 27
Я недоволен тобой!

Испугавшись, Хань Юньси мгновенно, не успев даже подумать, укусила человека в черной маске за руку. Наемники дернулись и ошеломленно уставились на пленницу. Казалось, время замедлило свой бег или даже вовсе остановилось. Хотя мастер восхищался техникой этой девчонки и имел намерение сделать ее генералом, но Хань Юньси оказалась непредсказуемой настолько, что для нее оставался только один путь – смерть! Ведь их господин не сносил, когда кто-то перечил ему, он любил абсолютное повиновение. Такие мысли пронеслись в головах наемников.

– Отпусти! – снова закричала Хань Юньси, еще сильнее впившись в руку мужчины.

Незнакомец, не ожидавший такого поведения от девушки, ошарашенно смотрел на нее. Вместо гнева в глазах мужчины промелькнуло удивление:

– Хань Юньси, ты отравила меня?

А эта девчонка становилась все интереснее и интереснее, он только сейчас раскусил ее замысел... Зубы девушки еще раз сомкнулись на руке незнакомца. Только после этого она отстранилась, и, смело заглянув в его глаза, призналась:

– Да, я отравила тебя!

Человек в маске рассмеялся:

– Хорошо! Очень хорошо!

Его действительно отравили! Пожалуй, это был первый раз, когда кому-то удалось подобраться к нему настолько близко.

– Разве это смешно?

Принцесса использовала так называемый витаминный яд – современный токсин высокой концентрации. Витамины в разумных пределах полезны, но при передозировке они вызывают острое отравление, которое в лучшем случае может привести к нарушению функций организма, а в худшем – к смерти.

В Древнем Китае этот яд не был известен. Конечно, витамины естественным образом всегда содержались во многих растениях, но в то время не существовало способа извлечь их в таком количестве, чтобы превратить в токсин. Раз нет яда, то нет и противоядия. Неважно, насколько силен незнакомец, – он ничего не сможет сделать! Витаминный яд не влияет на организм сразу же после введения, но через некоторое время враг почувствует настоящую агонию.

– Хань Юньси, с каждым разом ты все больше привлекаешь меня! – произнес мужчина, слизывая кровь, сочившуюся из раны на тыльной стороне ладони. – Ты пойдешь со мной, а что же до яда... Постепенно он выведется сам.

После этого незнакомец бесцеремонно поднял ее за талию и перебросил через плечо. Хань Юньси яростно била его по спине:

– Отпусти! Только я могу вылечить тебя! Если ты не хочешь умереть, отпусти меня! У тебя осталось не более половины большого часа! Ты ведь даже не знаешь, каким ядом я тебя отравила, не так ли?

Удары девушки были очень слабыми, едва ли причиняя незнакомцу хоть какое-то неудобство. Внезапно рядом мелькнула красная тень, а спустя мгновение перед ними возник Гу Цишао. Его роскошный красный халат развевался на ветру, подобно пламени, не подвластному никаким стихиям. Новый знакомый оказался красивым мужчиной, которого можно было бы спутать с небожителем, с призраком, с демоном! Когда мастер из Северного Ли сказал, что кто-то следил за ними, может, он имел в виду этого парня?

Заметив смятение на лице принцессы, Гу Цишао прошептал:

– Ядовитая девчонка, скучала по мне?

Хань Юньси с облегчением выдохнула. Это действительно был Гу Цишао. И он был еще красивее, чем она представляла!

– Кто ты? – холодно спросил человек в маске.

С первого взгляда мастер понял, что этот парень весьма неплохой воин. Конечно, он видел, что люди Лун Фэйе следуют за роем ядовитых комаров, но не заметил незнакомца в красном.

– Нехорошо так обращаться со слабой женщиной! – ослепительно улыбаясь, поддразнил его Гу Цишао.

– Какое твое дело? – презрительно огрызнулся мастер.

Неожиданно всегда спокойный и элегантный Гу Цишао резко ответил:

– Никакое. Одна беда – ты мне не нравишься!

– Нарываешься?

Человек в черном, одной рукой придерживая Хань Юньси, взмахнул другой – и в сторону Гу Цишао полетело несколько дротиков. В тот же момент система нейтрализации ядов издала предупреждающий сигнал.

Бип!

– Они ядовиты! Это змеиный яд, осторожно! – вскрикнула принцесса.

Дротики служили всего лишь прикрытием – они отвлекали внимание от яда, который распылялся сразу же после выстрела. От такого способа отравления защититься было сложнее всего. Человек в маске удивленно взглянул на Хань Юньси, поражаясь ее умению с такой скоростью определить тип яда. В этот момент Гу Цишао улыбнулся и сказал:

– Не волнуйся, ядовитая девчонка, он мне не страшен!

Задержав дыхание, Гу Цишао вытащил из-за пояса кроваво-красный хлыст и яростно рассек им воздух.

Бип!

Система нейтрализации тут же уведомила, что оружие в руках ее спасителя тоже было отравлено. Подобно дротикам, при каждом его взмахе яд распылялся в воздухе. Неудивительно, что этот парень не боялся насекомых. Значит, он тоже мастер ядов. От происходящего у Хань Юньси кружилась голова: как она могла встретиться со столькими выдающимися мастерами одновременно? Немудрено, что никто из них не может одержать верх...

– Мелкая уловка! – Человек в маске пренебрежительно усмехнулся и даже не попытался уклониться от удара.

Передвинув Хань Юньси в сторону, он заблокировал кнут. От неожиданности девушка закричала, а Гу Цишао пришлось сменить направление удара.

– Как не по-мужски! – возмутилась принцесса, поняв, что незнакомец использует ее как живой щит. – Ах ты... – Она яростно брыкалась в его руках.

– Не волнуйся, он не посмеет причинить тебе вред. – Гу Цишао по-прежнему улыбался.

На этот раз он не стал менять направление удара. Вжух! Кнут вновь рассек воздух и ударил по руке Хань Юньси, отчего та вскрикнула от боли. Кнут отскочил от девушки и направился прямиком к лицу человека в маске. Сбитый с толку, мужчина отступил назад и на мгновение ослабил хватку. Воспользовавшись замешательством врага, принцесса выскользнула из его рук и упала. Гу Цишао вновь взмахнул кнутом, и тот, словно змея, обвился вокруг талии Хань Юньси. Он потянул принцессу на себя, и в этот момент наемница в синем вместе с убийцами в черных одеждах напали на него, пытаясь перерубить его оружие. Персиковые глаза, хранящие в себе вечную улыбку, на мгновение потемнели от тревоги. Гу Цишао мгновенно оказался рядом с девушкой и обхватил ее за талию. Наемница в синем выпустила несколько дротиков, только, вопреки ожиданиям, они устремились не к незнакомцу, а к Хань Юньси!

– Тебе следует получше защищать ее! – проговорил человек в черной маске, не переставая метать отравленные дротики.

Сигналы системы нейтрализации не стихали. «Бип, бип, бип!» – раздавалось в голове Хань Юньси. О Небеса... Какое же количество яда сейчас было обращено против нее!

Гу Цишао не страшился яда, но ему противостояло слишком много противников, поэтому единственное, что ему оставалось, – это уклоняться и защищать принцессу. Хань Юньси не хотела быть для него обузой, но что в этой ситуации она могла сделать?

Внезапно три дротика впились в плечо Гу Цишао. Поморщившись от странной боли, охватившей все тело, он быстро отмахнулся от нее. Даже если человеку в маске удалось отравить его, не страшно, он сможет разобраться с этим позже. Нужно было срочно убираться из логова шпионов Северного Ли. Лун Фэйе, должно быть, совсем рядом, а ему срочно требовалась помощь. В одиночку он не сможет справиться с таким количеством противников.

Видя, что Гу Цишао ищет пути к отступлению, человек в маске расплылся в кровожадной улыбке:

– Игра окончена! – и сжал ладонь.

В тот же миг Гу Цишао ощутил, будто невидимая сила тянет его вперед. Кинув взгляд на плечо, он увидел, что от трех отравленных дротиков тянулись тонкие нити, напоминавшие паутину... а их концы находились в руке противника! Кем же был этот мастер и какие тайны скрывал? Никто из тех, кого встречал Гу Цишао раньше, не мог сравниться с этим человеком в искусстве отравления!

Широко раскрыв глаза, Хань Юньси следила за происходящим. Первый раз в жизни ей довелось увидеть нечто подобное. Вытащив кинжал, который тайно носила с собой, девушка попыталась разрезать нити, но как бы она ни старалась, те не поддались. Что же делать? Хань Юньси потянулась к дротику и выдернула его из плеча спасителя. В тот же миг из раны хлынула кровь. Невероятно, но паутина осталась на месте, словно вшитая в тело Гу Цишао. Хань Юньси, не веря своим глазам, попыталась вырвать ее руками. Лицо Гу Цишао исказилось от боли, и он остановил принцессу:

– Не трогай. Этот яд направлен прямо в сердце.

Руки девушки дрогнули и отпустили тонкие нити. Небеса! Никогда раньше ей не приходилось сталкиваться с подобным. Как же обезвредить этот яд? Если он действительно уже проник глубоко в сердце, то без противоядия Гу Цишао скоро умрет. Хань Юньси активировала систему сканирования и обнаружила, что сердце парня отравлено паучьим ядом... но каким именно?

Токсин, который она ввела в тело мужчины в черной маске, еще не начал действовать. А теперь и он сделал ответный ход, отравив Гу Цишао неизвестным ядом. Небеса! Только сейчас девушка поняла, насколько недооценила своего противника. Все кончено...

Мастер уже собирался подойти к принцессе, как внезапно из леса показался рой ядовитых комаров. Они стремительно направлялись в сторону Хань Юньси и Гу Цишао, от которых все еще исходил запах ароматного порошка.

Считалось, что именно наемница в синем управляла насекомыми, поэтому человек в маске должен был радоваться неожиданной подмоге, однако он, встревоженно натянув паучьи нити, всеми силами стремился избежать столкновения с ними.

Принцесса давно перестала распылять ароматный порошок. Теперь он остался только на ее руках. Привлекаемые этим запахом, насекомые неистово устремились к девушке. Увидев это, Хань Юньси активировала систему нейтрализации ядов и распылила противомоскитное средство. Если бы не оно, руки девушки превратились бы в настоящую мишень для комаров... Спустя мгновение черное облако окутало ее и Гу Цишао. Человек в маске, стоявший от них всего в десяти шагах, нервно дергал за нити. Внезапно натяжение в них ослабло. Паутина порвалась! Но как такое произошло?

Глава 28
Жизнь висит на волоске

Как только нити порвались, Гу Цишао вздохнул с облегчением. Хань Юньси удивленно посмотрела на паутину, которую еще совсем недавно не могла разрезать. Но как такое могло произойти? Может ли быть... От осознания произошедшего девушка рассмеялась.

– Ха-ха, ядовитые комары – естественные враги пауков! Всегда найдется тот, кто сможет справиться с ядовитыми тварями!

Гу Цишао рассмеялся и, крепко обняв Хань Юньси, крутанулся вокруг собственной оси, рассыпая яд, моментально уничтоживший большинство опасных насекомых. Система нейтрализации не смолкала, реагируя на десятки токсинов, задействованных в этой непростой схватке.

Теперь принцесса разгадала тайну Гу Цишао – он не боялся ядов, потому что отлично в них разбирался и мог применять. Этот парень определенно не новичок!

Но насекомые еще не полностью рассеялись, а Гу Цишао с принцессой надо было уносить ноги подальше от похитителей, которые преследовали их. Сейчас Гу Цишао не особо волновали комары, все его внимание было приковано к скрытым дротикам, которые один за другим летели в их спины. Как только удастся укрыться в лесу, убийцам будет сложнее атаковать подобным оружием, а значит, это их шанс на спасение.

Хань Юньси не могла не признать исключительную проворность Гу Цишао. В его объятиях принцесса чувствовала себя в полной безопасности, ощущая биение сердца этого красивого мужчины. Ее удивляло, как человек, обладавший мягкой речью, мог действовать с такой силой и решительностью. Однако, несмотря на все его старания, ему все еще не хватало скорости мастера в черном. И если бы они не сбежали в тот самый момент, как черное облако окружило их, то давным-давно уже проиграли.

В тот миг, когда Гу Цишао намеревался скрыться в непроглядной лесной чаще, мимо его лица со скоростью молнии пронесся незамеченный дротик, который тут же вонзился в ствол дерева. Хань Юньси вздрогнула. Какая мощная техника!

Порой в битвах между равными противниками больший вес имеет не техника, а концентрация. Дротик отвлек внимание Гу Цишао. Замешкавшись, он позволил человеку в маске догнать их и схватить Хань Юньси за руку. Девушка в отчаянии ударила преследователя, а затем снова укусила его, выпустив яд, который, к ее сожалению, никак не подействовал. Одним Небесам было известно, кем на самом деле являлся этот страшный человек. Отравленный, ходячий мертвец или все же мастер ядов? На миг принцесса отвлеклась на свои раздумья, перебирая возможные варианты, но сразу же отбросила их, лихорадочно ища лазейку, любой шанс вырваться на свободу. Она не могла помериться силой с человеком в маске, поэтому должна была действовать хитростью. Хань Юньси выхватила кинжал, но не успела даже перехватить поудобнее, как наемница в синем резко рубанула по нему, и тот с оглушительным лязгом отлетел в сторону.

Убийцы в черном окружили их. Одной рукой Гу Цишао держал Хань Юньси, а второй не переставая орудовал мечом, отражая атаки человека в маске и его приспешников. Внезапно взгляд принцессы уловил зловещую тень в глазах наемницы в синем, которая, уклонившись от удара, направила свой клинок прямо в глаза Гу Цишао. Он заметил эту атаку, но отреагировать не успевал. Ему только что удалось вызволить Хань Юньси из плена, но отпустив ее сейчас, он снова подвергнет ее жизнь опасности... А девушка, словно в замедленной съемке, наблюдала за тем, как клинок неумолимо летит к лицу Гу Цишао.

– Отпусти! – закричала она и вырвалась из объятий.

Казалось, в этот момент все было кончено. Хань Юньси снова во власти мастера ядов, а Гу Цишао не успевает увернуться от надвигающегося меча...

Внезапный свист раздался совсем рядом, человек в маске инстинктивно отдернул руку, и стрела, летевшая со скоростью молнии, прошила рукав его одеяния, не оставив даже царапины.

– Прекрасная стрела! – вскрикнула наемница в синем.

Так называли стрелы из самого прочного в мире железа, которыми мог владеть только великий князь из Тяньнина. Лун Фэйе был здесь!

– Лун Фэйе! – словно подтверждая мысли Хань Юньси, прошептал мужчина в маске.

Конечно, он ожидал, что великий князь появится вскоре после того, как рой комаров догонит группу наемников, но вмешательство Гу Цишао нарушило все планы.

Хань Юньси взглянула на своего супруга, который, словно небожитель и демон в одном лице, возвышался над остальными. Заложив одну руку за спину, он целился в мастера ядов. Сердце девушки радостно забилось. Лун Фэйе здесь! Он не бросил ее, не подвел, не сдался! Само его присутствие заставляло девушку чувствовать себя в безопасности... Но никто больше не держал Хань Юньси и, охваченная восторгом, она потеряла бдительность и стремительно упала.

Человек в маске по-прежнему находился ближе всего к Хань Юньси, глядя на нее, как хищник на добычу. Теперь же, не обращая внимания на предупреждение Лун Фэйе, мужчина бросился за ней.

Свист снова рассек воздух. Стрела, выпущенная великим князем, казалось, вибрировала в воздухе от таившейся в ней энергии. Будто не существовало преград, которые она не могла пронзить. Однако и это не заставило незнакомца отступить – он все еще летел к принцессе, совсем упустив из виду, что Лун Фэйе сразу же после выстрела тоже бросился к ней. В последний момент мастер выпустил в него несколько скрытых дротиков, не питая при этом иллюзий, что такие уловки позволят ему одержать верх над сильным противником, но яд мог помочь выиграть хоть какое-то время.

– Осторожно, они отравлены! – закричала Хань Юньси, находящаяся уже всего в чжане от земли.

Последняя стрела заставила человека в маске уклониться и потерять возможность дотянуться до принцессы. Поэтому он распылил вокруг себя яд, готовый скорее пожертвовать тем, что так отчаянно хотел получить, нежели позволить отнять это у себя. Если бы Лун Фэйе подлетел ближе, то уже не смог бы избежать отравления.

Но кто мог предположить, что великий князь сможет ускользнуть от опасности! Как раз в тот момент, когда Хань Юньси практически коснулась земли, Лун Фэйе подхватил ее и заключил в свои объятия. Это действие выглядело таким естественным и неописуемо грациозным! Девушка не могла отвести глаз от прекрасного мужчины рядом с собой, ей хотелось, чтобы этот миг длился целую вечность.

Увидев, что Лун Фэйе избежал отравления, словно в воздухе и не было яда, человек в черной маске ужаснулся. Неужели великий князь не боится яда? Эта мысль потрясла мужчину до глубины души.

– Отступаем! – наконец решился он.

Если Лун Фэйе действительно не страшится яда, то с его силой никто в мире не сможет сравняться с ним!

Увидев, что наемники из Северного Ли готовятся бежать, Гу Цишао атаковал женщину в синем. Заметив это, мастер резким движением оттолкнул ее, а затем выпустил в парня в красном несколько скрытых игл. Гу Цишао, не рискуя вновь испытать на себе силу яда противника, молниеносно уклонился, но, когда вновь выпрямился, человек в черной маске вместе со своими людьми уже скрылся в лесу. Гу Цишао удалось остановить нескольких убийц в черном, взмахнув огненным кнутом, а внезапно появившиеся Му Цин и Шангуань присоединились к преследованию.

Наконец, установилась тишина. Лун Фэйе напряженно всматривался в ту сторону, куда убежал человек в маске. И только тогда, когда противник скрылся из виду, великий князь сплюнул скопившуюся во рту кровь.

Ядовитый порошок не причинил Хань Юньси и Гу Цишао никакого вреда. Гу Цишао сам прекрасно владел техниками отравления, поэтому его организм стойко переносил многие токсины. Что же до принцессы, то, как и любой мастер ядов, девушка тренировала устойчивость к ним. Однако Лун Фэйе не обладал подобными навыками. Спустя какое-то время порошок все же подействовал на него. Сложность заключалась в том, что противник применил сразу несколько токсинов, поэтому сложно было быстро определить природу каждого.

– Отпусти, – скомандовала принцесса. – Я посмотрю.

Выражение лица девушки выдавало ее беспокойство и даже панику. Увидев это, Лун Фэйе, не говоря ни слова, опустил ее на землю. Хань Юньси тут же повернулась к нему и запустила систему сканирования. Как оказалось, великий князь был отравлен тремя ядами. Проклятый человек в маске... Неужели каждый дротик содержал в себе отдельный токсин! Девушка не могла успокоиться, мысленно проклиная незнакомца.

Заметив кровь на губах Лун Фэйе, принцесса, не особо задумываясь над тем, что делает, потянулась к его лицу, но великий князь резко перехватил ее руку:

– Что ты делаешь?

С самого детства Лун Фэйе ненавидел, когда кто-то касался его. И особенно – когда дотрагивался до лица.

– Мне нужен образец крови, чтобы я смогла определить вид яда, которым вы отравлены, – просто ответила девушка.

Лун Фэйе колебался, но спустя мгновение, будто приняв непростое для себя решение, отпустил ее руку. Не глядя на принцессу, он так и остался стоять неподвижно. Бледное лицо Хань Юньси было полно решимости. Она снова встала на цыпочки и указательным пальцем вытерла кровь с уголков губ Лун Фэйе. Чтобы собрать достаточное количество крови, ей пришлось несколько раз проделать одно и то же.

Кончик пальца внезапно коснулся нежных пленительных уст великого князя, оставив неописуемо странное чувство. Лун Фэйе неосознанно поднял глаза и медленно посмотрел на Хань Юньси. Сейчас все ее внимание было сосредоточено на лечении, поэтому, в отличие от него, девушка не осознавала, насколько интимными и двусмысленными были эти прикосновения.

Как только Хань Юньси собрала достаточно крови, она отступила назад. Пожалуй, впервые в жизни Лун Фэйе почувствовал, что вместе с ней назад отступило и что-то очень важное. Проклятие, он всегда избегал физических контактов и испытывал особенное отвращение от прикосновений женщин, но столкнувшись с этой странной девушкой, великий князь полностью потерял контроль. Ему не хотелось отпускать ее!

Ужасное саднящее чувство потери раздражало все его существо, но он ничего не мог с ним поделать. В попытках отвлечься Лун Фэйе взглянул на Гу Цишао. А Хань Юньси даже не представляла, какие мысли роились в голове у ее супруга. Поглощенная процессом нейтрализации яда, она села на землю и открыла свою медицинскую сумку...

Глава 29
Потерянная надежда

Гу Цишао расправился со своими соперниками, не позволив им сбежать. Шангуань и Му Цину понимали, что даже если бы у них была возможность взять убийц живьем, те все равно покончили бы с собой, приняв яд.

Лун Фэйе не вмешивался в стычку, а наблюдал издалека. Еще недавно, не приведи его подчиненные хотя бы одного пленного, великий князь разгневался бы, но сейчас все его внимание было обращено на Хань Юньси. Сидя на земле, она быстро перебирала какие-то вещицы из своей медицинской сумки. В этот момент бледное лицо принцессы было полно серьезности и неподдельного торжества. Лун Фэйе не раз доводилось видеть эту девчонку такой собранной, но почему-то именно сегодня он не мог оторвать глаз. Красота Хань Юньси была неоспорима, но в мгновения полного погружения в работу ей не находилось равных во всем мире. Продолжая глядеть на нее, великий князь неосознанно коснулся уголка своих губ, которые еще помнили тепло ее рук.

Наконец, Хань Юньси смогла определить все три токсина и подобрать к ним противоядия. Спустя мгновение таблетки уже были у нее в руках. Прежде чем отдать их, она еще раз проверила лекарства в системе нейтрализации ядов и, убедившись в отсутствии ошибок, с облегчением выдохнула. Хотя внешне Хань Юньси оставалась спокойной, одним Небесам было известно, как все внутри нее дрожало от страха. Что, если бы ей не удалось определить токсин? Или Лун Фэйе был бы отравлен ядом, о котором она не имела никакого представления? Никто из присутствующих не подозревал о ее терзаниях. К счастью, все три яда не оказались редкими или сложно выводимыми. Хань Юньси встала и протянула руку:

– Лун Фэйе, вот противоядие.

Их взгляды встретились. От привычной холодности великого князя не осталось и следа. Казалось, его глаза отражали все то, что он никогда бы не осмелился произнести. Мириады непроявленных эмоций, которые заставляли ее сердце биться еще быстрее...

«Что произошло?» Стоило Хань Юньси подумать об этом, как взгляд Лун Фэйе снова покрылся ледяной коркой. Он посмотрел на три таблетки, лежавшие на ее изящной ладони, и равнодушно спросил:

– Ты уверена, что это поможет?

– Уверена. Принимайте. У вас внутреннее кровотечение. Если не сделать это сейчас, то понадобится операция.

Лун Фэйе кивнул, взял противоядие и сразу же проглотил его. Только после этого Хань Юньси перевела дух. Заметив ее смятение, великий князь удивленно посмотрел на девушку:

– Что такое?

– Я боялась, что не смогу нейтрализовать яд, но теперь все в порядке, – улыбнулась она.

– Чего ты боялась? Что я умру?

«Чего боялась?» Она не думала об этом, но не могла игнорировать страх, сковывавший ее тело. Под вопрошающим взглядом Лун Фэйе девушка почувствовала себя неуютно. Сегодня этот парень был каким-то другим, но почему? Губы Хань Юньси дрогнули в тихой улыбке:

– Вы рисковали своей жизнью, чтобы спасти меня, поэтому я должна была спасти вас.

Она не ожидала, что великий князь равнодушно ответит:

– Это твои домыслы. Я ни капли не сомневался, что ты нейтрализуешь действие яда.

«Конечно, разве он, который больше всего на свете дорожил своей жизнью, бросился бы вниз, если не был уверен в ее навыках? Стал бы рисковать, чтобы спасти такую обузу, как она?» Хотя множество вопросов роились у нее в голове, Хань Юньси все равно была благодарна этому холодному человеку за то, что он заметил ядовитых комаров и поспешил к ней на помощь. От переполнявших чувств девушка снова улыбнулась:

– Я рада, что его высочество верит в меня, но все равно очень боялась не оправдать ваших ожиданий, ведь тогда ваша жертва оказалась бы напрасной.

Увидев улыбку на лице принцессы, Лун Фэйе начал злиться. Он не думал, что эта девушка будет так самоуничижительна.

– Почему ты внезапно решила пойти в Наньшань собирать чай? – сменил он тему.

В конце концов, если бы она из-за своей прихоти не отправилась на чайные склоны, то всего этого можно было бы избежать.

– Я слышала, что красный чай Наньшань очень хорош, поэтому захотела его попробовать. – Хань Юньси все еще улыбалась.

Лун Фэйе оглядел ее с ног до головы и, не заметив ран кроме следа от кнута, перешел сразу к делу:

– Наемники о чем-то говорили? Есть ли какие-нибудь зацепки?

– Человек в маске – их предводитель. Его помощниц зовут Хэйша и Цинъи. Они не особо разговорчивы, поэтому мне не удалось узнать у них что-то стоящее. Знаю только, что Цинъи является командиром всех женщин-шпионов, скрывающихся в Тяньнине, а наемница Вэнь, которая могла управлять роем ядовитых комаров, была ее подчиненной. Именно Цинъи приготовила яд десяти тысяч змей для отравления генерала Му.

Хань Юньси казалось, что самым главным ее упущением стало вовсе не разоблачение человека в маске, а то, что она не смогла поймать ту женщину. Чуть помедлив, девушка добавила:

– Мне кажется, Цинъи скрывается в столице.

При этих словах Лун Фэйе насторожился:

– Ты кого-то подозреваешь?

Хань Юньси не хотелось отвечать на этот вопрос, но утаить от великого князя информацию, касающуюся дела государственной важности, она не могла. Немного поколебавшись, девушка все же сказала:

– Цинъи – женщина средних лет, молчаливая и осторожная. В сочетании с уликами, которые мы уже получили о яде десяти тысяч змей, я подозреваю, что она – третья наложница моего отца, Ли Минмэй. Конечно, это всего лишь предположение. В конце концов, нет прямых улик, подтверждающих мою догадку.

Лун Фэйе кивнул.

– Мы кое-что нашли, осталось только перепроверить улики.

– Что? – Хань Юньси не верила своим ушам.

Неужели, пока она была в плену, ему удалось что-то найти в усадьбе семьи Хань? Великий князь рассказал ей о банке чая, которую припрятала служанка Билу. Девушка не ожидала, что им посчастливится найти такую важную улику. Если все подтвердится, то подозрения лягут на тетушку Ли и Хань Жосюэ. Осталось только проверить чайные листья на содержание в них опасного яда. Если все окажется так, как она думает, то дело об отравлении генерала можно будет считать раскрытым! Скорее всего, Лун Фэйе уже поручил мастеру яда проверить чай из той самой заветной банки. С такой задачей мог справиться кто угодно, поэтому по их возвращении результат уже будет известен.

Хань Юньси нервно закусила губу. С одной стороны, она была рада открывшимся перспективам раскрыть дело и тем самым выиграть пари. С другой стороны, в таком тяжком преступлении была замешана ее семья. Неважно, что виновником стал всего лишь один человек. Этот позор отразится на многих невинных людях. Что тогда станет с семьей Хань? Сможет ли она оправиться после такого?

Размышления принцессы прервал голос Му Цину:

– Я заслуживаю смерти. Я не смог защитить вас и заставил страдать! – Генерал опустился на колени.

Шангуань последовал его примеру:

– Это все моя вина. Принцесса, накажите меня.

– Генерал, управляющий... Пожалуйста, встаньте! Это все произошло слишком внезапно, никто не виноват, – проговорила Хань Юньси.

Лишенная аристократических замашек девушка не нуждалась в подтверждении своей власти наказывать других людей. В конце концов, в своем похищении она должна винить себя – за то, что оказалась слишком слаба.

Когда Шангуань услышал ее ответ, на его лице отразилось облегчение. Управляющий хотел поблагодарить принцессу, однако Му Цину не встал с колен:

– Это я отвел вас на склоны Наньшань, я обязан был защитить вас. Накажите меня!

Слова генерала заставили управляющего промолчать. Он снова опустился на колени и виновато склонил голову. Зная, как упрям бывает Му Цину, Хань Юньси сама подошла к нему, чтобы помочь подняться.

– Генерал, если бы я была ранена, вы определенно были бы виноваты. Теперь, когда я в порядке, можно сказать, что вы спасли меня!

Му Цину не осмелился позволить принцессе помочь ему, поэтому сам быстро вскочил на ноги. Помедлив немного, он кивнул в знак согласия с ней.

– Благодарю, принцесса!

– Управляющий Шангуань, вы тоже должны встать.

Мужчина быстро поднялся с колен и с улыбкой на лице произнес:

– Принцесса, вам действительно повезло. Мы последовали за его высочеством, когда он отправился за роем ядовитых насекомых. Мы хотели найти логово предателей, но нам немного не повезло...

Хань Юньси застыла. Она неосознанно перевела взгляд на Лун Фэйе, наконец осознав, почему ее не спасали так долго. Вот, значит, в чем дело! Великий князь давно обнаружил комаров, но не стал ничего предпринимать, поскольку хотел проследить за убийцами. Так сказать, поймать рыбу побольше. Принцесса была всего лишь приманкой, а возомнила о себе невесть что! Но сердце по-прежнему волновалось, когда девушка видела этого холодного расчетливого человека, который даже не знал, что если бы не Гу Цишао, то ее похитил бы человек в маске.

Девушка тут же вспомнила слова незнакомца: «Я хотел заполучить именно тебя», и ее передернуло. С негодованием в глазах она посмотрела на Лун Фэйе. А тот, в свою очередь, одарил холодным взглядом управляющего Шангуаня, никогда не умевшего держать язык за зубами. Тот выглядел крайне растерянным, хотя так и не понял, чем не угодил людям голубых кровей. Поэтому, опустив голову, не решился больше заговорить.

– О, должно быть, это очень расстроило его высочество, – съязвила Хань Юньси. – В самом деле.

Великий князь действительно был огорчен неудавшейся атакой, но он также понимал, о чем только что сказала принцесса. И все же Лун Фэйе выдержал ее полный укора взгляд. С каждым мигом обстановка между ними накалялась.

В это время послышался голос Гу Цишао:

– Ваше высочество, хотя мы так и не добрались до логова шпионов, но все же увидели их предводителя. Это все заслуга принцессы!

Спаситель Хань Юньси медленно приблизился к ним. В своем ярко-красном халате и с убийственной улыбкой на лице он напоминал прекрасного демона. Лун Фэйе одарил этого необычного парня, спасшего его супругу, стальным взглядом и равнодушно спросил:

– Кто ты?

Не успел тот открыть рта, как Шангуань шагнул вперед и почтительно доложил:

– Ваше высочество, это владелец нашего чайного дома «Тяньсян», Гу Цишао.

«Владелец чайного дома?» Хань Юньси ошарашенно посмотрела на человека рядом с собой, и все ее вопросы сразу улетучились. Значит, вот кто был владельцем того места! Неудивительно, что Гу Цишао пришел ей на помощь. Этот человек, должно быть, видел ее похищение и последовал за наемниками!

Мужчина поклонился и поприветствовал Лун Фэйе. На первый взгляд он был куда менее заносчив, чем Шангуань. Официальную атмосферу нарушил великий князь:

– Так как в чайном доме «Тяньсян» скрывался предатель, принцессу смогли похитить. Как мне следует наказать тебя?

Лицо управляющего побледнело. Вся ответственность за произошедшее в чайном доме полностью лежала на нем. После случившегося он больше всего переживал из-за момента, когда его высочество, наконец, заговорит о наказании. Ведь хотя у «Тяньсян» никогда не было дурной славы, все же предатель Хо Ян работал именно там!

Глава 30
Прощение принцессы

Появление Гу Цишао несколько остудило накалившуюся атмосферу, но вопрос Лун Фэйе снова заставил всех нервничать. Великий князь был прав. Именно из-за сговора Хо Яна с предателями убийцы смогли легко похитить принцессу.

– Ваше высочество... – управляющий собирался что-то сказать, но Гу Цишао прервал его:

– Ваше высочество, все это время я находился подле принцессы и проследил, чтобы она не пострадала. Сможет ли это загладить нашу вину?

– Точно, – поддакнул Шангуань. – Только благодаря хозяину. Если бы не он, мы могли бы опоздать...

Слова управляющего ставили под сомнение все заслуги великого князя. Шангуань был неглупым человеком, но почему-то в разговоре с Лун Фэйе всегда нервничал и терял хватку. И даже если все сказанное им было правдой, сейчас она была неуместна. Его и без того ледяной взгляд стал еще более пронзительным и отстраненным, однако Лун Фэйе не стал развивать эту мысль.

– Что случилось с ее рукой? – нахмурился он.

Если бы Лун Фэйе не обратил на это внимание, то после всего пережитого Хань Юньси даже не вспомнила бы рану на руке. Этот след остался от хлыста Гу Цишао, когда тот пытался вырвать ее из хватки человека в маске.

– Я случайно задел, когда спасал принцессу от наемников, – честно признался Гу Цишао.

– Ранение остается ранением, – сухо ответил Лун Фэйе, не принимая его оправдания.

Казалось, владельца чайного дома абсолютно не заботили слова великого князя. Он продолжал улыбаться. В этот момент Шангуань, не пожелавший мириться с несправедливостью, пришел на помощь своему господину:

– Ваше высочество, во имя спасения принцессы, пожалуйста, простите нас!

Гу Цишао равнодушно посмотрел на управляющего, но не стал останавливать его.

– Спасение принцессы Цинь – долг, а не заслуга. Как можно ссылаться на это? – раздраженно ответил Лун Фэйе.

Наблюдая за ним, Му Цину прекрасно понимал, что сейчас честолюбивый великий князь был крайне недоволен происходящим и пребывал в дурном расположении духа. Генерал хотел помочь Шангуаню и поддержать его просьбу, но не знал, как лучше выразить свою мысль. Раздражение Лун Фэйе не скрылось и от пристального взгляда Гу Цишао. Словно понимая причины этого недовольства, он улыбнулся, а в глазах персикового цвета на мгновение промелькнула усмешка.

– Ваше высочество, вы правы. Чайный дом «Тяньсян» готов принять любое наказание, которое вы сочтете нужным.

Он последовал за Хань Юньси и спас ее по нескольким причинам. Во-первых, потому что был очень заинтересован в этой женщине и хотел лучше узнать ее. Во-вторых, его распирало от желания увидеть того, кто осмелился бросить вызов самому Лун Фэйе. Гу Цишао никогда особо не заботили дела чайного дома «Тяньсян», он даже не задумывался о том, что может последовать за поимкой предателя в его стенах, но все же жалел свое детище и не хотел его потерять. С другой стороны, это был всего лишь чайный дом, от потери которого небеса не рухнули бы в одночасье.

Но Шангуань не разделял подход своего господина к решению проблемы. Услышав его слова, он воскликнул:

– Ваше высочество! Прошу вас, будьте снисходительны!

Предатель, скрывавшийся среди стражников чайного дома, стал причиной похищения драгоценной супруги великого князя. Этого было вполне достаточно для того, чтобы навсегда закрыть «Тяньсян» и передать его в управление императора. Гу Цишао вложил в «Тяньсян» немалые средства, а Шангуань – душу. И он не мог так просто смириться с судьбой!

Неожиданно Лун Фэйе холодно произнес:

– Я и так проявил великодушие, не наказав вас за проступки вашего человека. Как бы то ни было, я доведу это дело до конца и проверю всех в чайном доме.

Гу Цишао прищурился. Хотя великий князь не сказал прямо, что собирается разузнать о его прошлом, но намек был ясен. А больше всего Гу Цишао не любил, когда кто-то копался в истории его жизни. Он собирался ответить Лун Фэйе, но Хань Юньси опередила его:

– Ваше высочество, если бы Гу Цишао не помог мне, я бы уже была мертва. Я не виню в случившемся генерала или кого-то из чайного дома «Тяньсян». К тому же его владелец рисковал своей жизнью ради меня, проявив недюжинную храбрость. Я готова простить его!

Фраза «рисковал своей жизнью ради меня» прозвучала нарочито подчеркнуто. Принцесса не отвела взгляд, с вызовом глядя на Лун Фэйе. Никто из присутствующих не ожидал, что она будет просить о снисхождении. Да и, строго говоря, ее слова были не просьбой, а констатацией факта.

Борясь с раздражением, великий князь наморщил нос и произнес:

– Ты не имеешь права прощать преступление.

– И все же похитили меня, а не его высочество!

Му Цину и Шангуань изумленно уставились на Хань Юньси. «Эта женщина осмелилась перечить самому великому князю!» В отличие от них, Гу Цишао, довольный ее ответом, слабо улыбнулся. Даже император Тяньхуэй никогда открыто не бросал вызов Лун Фэйе. Неужели Хань Юньси готова столкнуться с гневом дракона? Смело...

Великий князь с силой сжал кулаки и нарочито медленно напомнил принцессе непреложную истину, словно разговаривая с несмышленым ребенком:

– Ты принадлежишь мне. Вся власть, что у тебя есть, – моя. Ты не можешь диктовать, что мне делать!

Гнев Хань Юньси затмевал ее страх перед Лун Фэйе, и в такие моменты она была готова идти до конца. Вот и сейчас девушка твердо решила не сдаваться.

– Я не согласна! И если потребуется, то с этим вопросом я пойду к самому императору!

«Небеса! Эта женщина осмелилась угрожать великому князю?!» Му Цину и Шангуань напряженно выдохнули. После такого мог ли кто-то поручиться за то, что Хань Юньси вернется во дворец в целости и сохранности? Позволит ли ей Лун Фэйе покинуть эту гору живой?

За их браком стояла вдовствующая императрица, наградившая мать девушки за свое спасение, и император, который в попытке усмирить пылкий нрав великого князя вынудил того поскорее заключить этот союз. А теперь принцесса осмелилась использовать его, чтобы угрожать Лун Фэйе! Эта женщина сошла с ума? Надо сказать, что в этот момент даже Гу Цишао, который со злорадством наблюдал за их перепалкой, поднял брови и посмотрел на Хань Юньси со смесью удивления и восхищения. Хозяина чайного дома впечатляла настойчивость девушки, но неужели она была настолько ему благодарна?

От неповиновения принцессы вены на лбу Лун Фэйе вздулись, а лицо стало мрачнее тучи. Ничего не говоря, он просто схватил Хань Юньси за руку и потащил за собой. Гу Цишао хотел последовать за ними, но генерал остановил его:

– Его высочество рассержен, не попадайтесь ему на глаза!

Гу Цишао рассмеялся и язвительно спросил:

– Что? Легко рассуждать тому, кто уже добился снисходительности великого князя!

А этот человек был не робкого десятка, да и слова его жалили не хуже тех ядовитых насекомых! Одной фразой он заставил Му Цину почувствовать тревогу за принцессу. Если вспомнить, то именно генерал стал причиной ее похищения. Именно он попросил помощи, а затем привез Хань Юньси в чайный дом «Тяньсян» и повел на склоны Наньшань. Если бы не он, то принцесса никогда бы не оказалась втянута в кровавые разборки. Му Цину поморщился и молча опустил руки.

Гу Цишао молчал, не собираясь больше напоминать собеседнику о случившемся. Посмотрев на своего помощника, хозяин чайного дома скомандовал:

– Шангуань, возвращаемся.

– Хозяин, что нам теперь делать? Что, если его высочество действительно закроет чайный дом? Хозяин, разве нам не нужно еще раз поговорить с великим князем об этом? Может быть, стоит последовать за ним?

Шангуань будто не мог остановиться, его предложения сыпались без умолку, но Гу Цишао не обращал на него никакого внимания. Улыбнувшись одной из своих загадочных улыбок, он оттолкнулся от земли и взмыл в небо. Его красный халат развевался на ветру, словно яркий ирис.

– Мастер! – Управляющий поспешил вслед.

Только когда все разошлись, Му Цину обреченно вздохнул. И как он должен был расхлебывать всю эту кашу? Но больше всего его интересовала судьба принцессы. За эти несколько дней им пришлось преодолеть немало горных хребтов. Вероятно, понадобится не один день, чтобы вернуться в Тяньнин. Генерал одновременно хотел найти Лун Фэйе и опасался его гнева, не отваживаясь вновь предстать перед великим князем.

Лун Фэйе, схватив Хань Юньси, с абсолютно непроницаемым лицом мчался по направлению к столице. Его большая сильная рука сжимала запястье Хань Юньси ровно там, где алела рана от хлыста Гу Цишао. Девушка морщилась от боли, но стойко молчала и не произносила ни слова. Ее состояние выдавало только бледное лицо и осунувшиеся глаза. Одним Небесам было известно, злилась принцесса или ее запал закончился еще там, в лесу. Она позволила себе расслабиться, опираясь на Лун Фэйе. Спустя некоторое время великий князь почувствовал, как что-то липкое растекается под его рукой. Рана от хлыста кровоточила. Он тут же замедлился, приземляясь рядом с большим раскидистым деревом, и рявкнул:

– Проклятье, немедленно обработай рану!

Стоило ему отпустить Хань Юньси, как девушка, не удержавшись на ногах, прислонилась к стволу дерева, а затем медленно завалилась в бок. После нескольких бессонных ночей ей просто хотелось поспать... Да разве кто-то мог вытерпеть все то, что приключилось с ней за это время? Нападение, погоня, плен, отравление и, наконец, неутихающая боль в руке. Девушка из последних сил держалась на ногах, уповая на упрямство и волю, но теперь ее тело абсолютно ослабло. Все, чего сейчас хотелось Хань Юньси, – хорошенько поспать, не думать о расследовании или Гу Цишао, погрузиться в сон и не просыпаться.

Не услышав ответа, Лун Фэйе с беспокойством в голосе спросил:

– Слышала меня?

Стоило великому князю произнести эти слова, как девушка начала падать на землю. В тот же миг Лун Фэйе подался вперед и схватил ее за плечи. Хань Юньси слегка приподняла веки и посмотрела на него, одарив едва заметной виноватой улыбкой. От вида этих бледных губ у великого князя сжалось сердце.

– Что с тобой? – Он помог Хань Юньси сесть.

Принцесса наклонилась к нему, глаза ее закрывались. Лун Фэйе не понимал, игнорирует она его или у девушки просто не осталось сил.

– Хань Юньси, скажи что-нибудь! – сквозь холодные нотки в его голосе проступило беспокойство.

Девушка продолжала молчать. Великий князь поспешно измерил пульс и обнаружил, что она была крайне слаба. Лун Фэйе моментально позабыл о гневе, который только что пылал в сердце. Если Хань Юньси потеряет еще больше крови, то последствия могут стать намного серьезнее. Не раздумывая, он схватил медицинскую сумку принцессы и обнаружил, что в ней, казалось бы, такой всемогущей, не нашлось ничего полезного: простые лекарства, повязки и несколько игл. К счастью, будучи мастером боевых искусств, он постоянно носил с собой золотое лекарство. Лун Фэйе собирался перевязать рану, но как только он отпустил плечи девушки, она вновь упала на землю.

Глава 31
На грани потери контроля

Лун Фэйе посмотрел на Хань Юньси, продолжая задавать себе вопрос: «почему эта девчонка так старается ради незнакомого человека»? Одной рукой держа ее за плечи, он расстилал плащ. Как только все было готово, Лун Фэйе позволил ей лечь. Невероятно уставшая Хань Юньси свернулась калачиком, словно на кровати, и сразу же провалилась в сон. Если бы кто-то увидел ее сейчас, то решил бы, что принцесса умерла или потеряла сознание.

– Эй! Хань Юньси!

Лун Фэйе несколько раз легонько толкнул ее в плечо, но девушка не реагировала. Невольно его красивые брови нахмурились, и он, больше не ожидая от нее ответа, принялся обрабатывать рану на запястье. Лицо мужчины оставалось непроницаемым, но движения были нежными и неторопливыми. Ни одна живая душа никогда не видела, как равнодушный и холодный великий князь лечит других людей. Если бы Хань Юньси не лишилась чувств, то давным-давно покраснела бы от его аккуратных прикосновений – как в тот раз, когда Лун Фэйе массировал ей ноги.

Рана от хлыста была не так страшна, как казалась. Вид истерзанной кожи и прилипшей к ней ткани заставил бы любого содрогнуться, но не Лун Фэйе, видевшего в сражениях увечья гораздо более страшные. Сначала он осторожно убрал край рукава, насквозь пропитанного кровью, словно боялся, что даже сквозь сон Хань Юньси почувствует боль. Некоторое время великий князь наблюдал за девушкой, и только убедившись, что она по-прежнему спит, принялся обрабатывать рану. До наступления темноты Лун Фэйе успел наложить лекарство и перевязать руку плотной тканью.

Зимой в этих местах было намного холоднее. Чтобы хоть сколько-то согреться, он развел костер и, немного поколебавшись, обнял Хань Юньси, которая тут же, удобно устроившись в его объятиях, открыла глаза. Лун Фэйе посмотрел на нее своим привычным равнодушным взглядом, будто между ними ничего не произошло. Его голос, лишенный капли тепла, разрушил звенящую тишину:

– Проснулась?

Девушка посмотрела на него, а затем огляделась по сторонам. Пульсирующая боль в голове мешала сосредоточиться. Хань Юньси потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Вспомнив, что произошло, девушка попыталась встать, но Лун Фэйе удержал ее:

– Ты еще слаба. Или по-прежнему хочешь умереть?

Хань Юньси заметила повязку на своей руке и слабо улыбнулась:

– Нет.

– Если не собираешься умирать, тогда ложись и спи.

На миг ей показалось, что в голосе Лун Фэйе послышалась печаль. Он отвел взгляд и посмотрел в темноту прямо перед собой. В это мгновение девушка закашлялась, и из ее рта полилась черная кровь.

– Ты отравлена! – Лун Фэйе был потрясен.

Он и подумать не мог, что Хань Юньси, мастер по ядам, когда-нибудь будет страдать от отравления. Даже не имея особых знаний в лекарском деле, Лун Фэйе не сомневался, что причиной недуга был токсин. Подобные симптомы проявились у него после сражения с противником из Северного Ли.

И без того бледное лицо Хань Юньси стало белее снега, а кожа просвечивала, как рисовая бумага. Если бы Лун Фэйе не держал девушку на руках, то ее давным-давно унесло бы ветром. Хотя Хань Юньси славилась своими навыками и могла без особого труда вывести яд из своего организма, в первую очередь она занялась ранами великого князя, совершенно позабыв о себе.

– Лекарства... принесите мою сумку, – еле слышно произнесла девушка.

Лун Фэйе тут же взял ее и выложил все содержимое на землю.

– Какую?

От вида перевернутых бутылочек девушке вдруг захотелось плакать. В аптечке не было противоядия. Она просто хотела отвлечь великого князя, чтобы достать нужное лекарство из системы нейтрализации ядов. Этот человек все вылил... Как она могла его достать? «Вот зараза!» Сейчас девушке казалось, что их встреча на самом деле была ошибкой.

Хань Юньси чуть не расплакалась, а Лун Фэйе, не понимая, почему она медлит, сердито воскликнул:

– Какое именно, скажи!

Гнев не мог скрыть его тревогу. Хань Юньси лежала у него на руках и смотрела на его холодное и красивое лицо. У нее закружилась голова, и девушка, не задумываясь, вдруг спросила:

– Лун Фэйе, ты использовал меня как приманку, но что, если бы я пострадала?

Увидев тогда супруга, она была вне себя от радости, но потом, узнав, что настоящей целью великого князя были предатели из Северного Ли, словно угасла. Если так, то лучше бы он вообще не приходил! Это ужасно – сначала давать надежду, а потом вырывать ее вместе с сердцем...

Великий князь, не ожидавший подобного вопроса, потрясенно смотрел на нее сверху вниз. Ему понадобилось время, чтобы вернуть лицу отрешенный вид.

– Нет, – с притворной легкостью сказал он.

– Что нет? – снова спросила Хань Юньси и посмотрела на него сонным, затуманенным взглядом, полным тоски и тревоги.

– Где противоядие? – Лун Фэйе окончательно потерял терпение.

От его резкого тона девушка вздрогнула. Туман в глазах постепенно начал рассеиваться, но Хань Юньси все никак не могла вспомнить нить разговора. Проклятье!

– Где противоядие? – уже спокойнее спросил Лун Фэйе, стараясь держать гнев под контролем.

– Нужно подумать... – медленно ответила Хань Юньси, будто отравлена была не она.

Под «думать» она конечно же подразумевала активацию системы нейтрализации яда. Принцесса все никак не могла сосредоточиться. Будь она в здравом уме, ей понадобились бы несколько мгновений, но сейчас, когда тело ослабло, девушка едва могла думать. Чтобы запустить систему, ей пришлось закрыть глаза и призвать всю силу воли.

– Что случилось? – забеспокоился Лун Фэйе.

– Я думаю... Я думаю... – Хань Юньси не могла подобрать слова.

На этот раз великий князь нахмурился и ничего не сказал, терпеливо ожидая, пока она соберется с мыслями. Спустя некоторое время, которое казалось вечностью, Хань Юньси удалось активизировать систему нейтрализации и извлечь из нее несколько маленьких пузырьков, сразу же спрятав их в рукав. Одним Небесам было известно, каким чудом ей удалось синтезировать лекарство. Ведь еще бы чуть-чуть – и она лишилась чувств.

Видя, как Хань Юньси медленно открывает глаза, Лун Фэйе, всегда сильный и нетерпеливый, молчал. От его печального вида девушка из последних сил улыбнулась. Неужели этот хладнокровный человек тревожится за нее?

– Лекарство... лекарство спрятано у меня в рукаве, один пузырек... одна таблетка, – еле выговорила она.

Лун Фэйе действительно обнаружил несколько спрятанных склянок. Раньше многие использовали рукава в качестве карманов, кладя туда маленькие вещицы, которые могли понадобиться в любой миг. Он высыпал на ладонь шесть таблеток и осторожно поднес их к губам Хань Юньси и проговорил едва слышно:

– Открой рот...

Как бы близко ни находился Лун Фэйе, у девушки уже не было сил думать об этом. Без тени смущения она приоткрыла рот, и великий князь высыпал горсть лекарств. Разве мог он знать, что Хань Юньси была из тех, кто не способен проглотить даже одну горошину? С самого детства любой прием лекарств давался ей с трудом, а сейчас этот человек попытался скормить ей сразу шесть таблеток! Из-за них Хань Юньси не могла дышать: они, словно камни, застряли в горле, отчего лицо девушки мгновенно побагровело.

Лун Фэйе непонимающе смотрел на задыхающуюся принцессу. Наконец, выйдя из ступора, он быстро уложил ее на бок и несколько раз похлопал по спине. Ужасное чувство неловкости моментально охватило ее, на глаза навернулись слезы. Спустя мгновение Хань Юньси сильно вырвало, и только после этого она смогла снова нормально дышать. Слезы облегчения не переставали капать из глаз девушки. В этот момент она чувствовала себя воздушным шариком, из которого медленно выкачивали воздух. Все еще находясь в объятиях великого князя, девушка не смела взглянуть на него. Как же неловко...

«Лун Фэйе, сволочь, ты хочешь спасти меня или убить? Ты что, никогда не давал никому лекарств?» – мысленно ругалась она.

– Ну что ты за человек такой? – с досадой спросил Лун Фэйе.

Если бы Хань Юньси могла, то испепелила его одним взглядом, но ее не хватало даже на то, чтобы повернуть голову, поэтому девушка так и осталась лежать на боку.

Лун Фэйе никогда ни о ком не заботился, тем более о женщинах. Так откуда ему было знать, насколько хрупко женское тело? Он нежно похлопал девушку по спине и, увидев, что рвота прекратилась, высыпал на ладонь еще шесть таблеток:

– Вставай и глотай одну за другой.

Хань Юньси даже не пошевелилась, поэтому он сам приподнял ее голову:

– Если не примешь лекарство, то умрешь от яда. Потом не вини меня за то, что не спас.

Стоило великому князю произнести эти слова, как голова принцессы выскользнула из его рук и мертвым грузом опустилась на землю. Только в этот момент он осознал, насколько она была слаба. Незнакомое чувство страха пронзило сердце Лун Фэйе. Он дотронулся до спины Хань Юньси и поделился с ней своей энергией, но в тот же миг черная кровь потекла изо рта девушки. Лун Фэйе сразу понял свою ошибку. Хань Юньси уже была отравлена, а жизненная энергия ускоряла кровообращение, а значит, и действие яда... Он никогда еще не совершал таких глупых ошибок, что же произошло с ним на этот раз?! Как он мог так промахнуться! Сначала стоило вывести токсин и только потом направлять в ее тело поток энергии. Как он мог забыть об этом?

На красивом лице Лун Фэйе промелькнуло раздражение. Однако, все же взяв себя в руки, он потянулся дать Хань Юньси первую таблетку... Но засомневавшись, остановился. В отчаянии великий князь положил лекарство на ладонь и поднес ко рту девушки:

– Лучше ты сама. Осторожно, не торопись.

Энергия великого князя хоть и ускорила действие яда, но еще и придала Хань Юньси немного сил. Девушка посмотрела на лекарство перед ней и медленно подняла голову. Увидев это, Лун Фэйе осторожно поднес ладонь еще ближе.

Противоядие, ее спасительное противоядие... Если бы только великий князь знал, как сильно билось ее сердце. Она боялась новых приступов удушья, но еще больше – его близости. Решившись, Хань Юньси запрокинула голову и прижалась к руке Лун Фэйе, от которой распространялся пленительный аромат орхидей. Ее влажный язык скользнул по ладони великого князя, от чего все его тело напряглось.

Девушка проглотила таблетку и придвинулась еще ближе. Кончик ее языка вновь коснулся ладони великого князя. От этого случайного касания дрожь пробежала по всему его телу. Лун Фэйе чувствовал, как медленно теряет контроль. Когда Хань Юньси проглотила третью таблетку, он уже был на грани... Настоящая пытка! Он еле сдерживал необъяснимое чувство внутри себя. Проклятая девчонка!

Если это продолжится, то самообладание, которым он так гордился много лет, рухнет в одночасье. Наконец, не выдержав, он убрал ладонь и резко произнес:

– Я сам!

Неожиданная перемена в его настроении испугала девушку.

– Принимай по одной и не торопись, – терпеливо сказал Лун Фэйе и протиснул таблетку между ее плотно сжатых губ.

Хань Юньси, увидев его напряженное лицо, решила, что этот нетерпеливый человек снова почему-то разозлился. Она не посмела спорить и послушно приняла таблетки, одну за другой. Вскоре ей удалось одолеть все шесть.

Глава 32
Случилось нечто плохое!

Как только Хань Юньси проглотила все таблетки, Лун Фэйе поделился с ней истинной ци^[4]. Невидимые нити медленно потянулись к телу девушки. Словно глоток свежего воздуха, они наполнили ее силой, но ощущение эйфории продлилось недолго, и невероятная усталость вновь навалилась тяжелым грузом.

Постепенно пульс принцессы выровнялся, но она по-прежнему оставалась слабой и была не в силах даже пошевелить рукой, поэтому Лун Фэйе, боясь нарушить ее покой, сидел рядом не шелохнувшись. Так они и провели некоторое время, слушая завывания ветра и потрескивание костра.

Как только лекарство подействовало, Хань Юньси смогла вздохнуть с облегчением. Ресницы ее дрогнули, и она погрузилась в глубокий сон. Увидев это, Лун Фэйе, наконец, перестал хмуриться и задумчиво посмотрел на супругу, которая все это время оставалась в его объятиях. Протянув к ней руку, чтобы убрать упавшие на лицо волосы, он едва коснулся их и тут же замер. Ему не нравилось это непонятное чувство, которое заставляло позабыть обо всем на свете. Помедлив, Лун Фэйе уложил принцессу на землю и поднялся. Ему тоже хотелось спать, но он не привык проводить ночь в обществе женщин.

Великий князь собирался запрыгнуть на дерево, но, словно вспомнив о чем-то, оглянулся и посмотрел на лодыжку Хань Юньси, все еще обмотанную окровавленной повязкой. «Ходячая проблема», – проворчал Лун Фэйе про себя и второй раз за день достал лекарство от ушибов. Когда он закончил обрабатывать рану, стояла глубокая ночь. За все это время принцесса ни разу не открыла глаза. Завернувшись в его плащ, она мирно посапывала во сне. Глядя на ее безмятежный вид, великий князь улыбнулся. Он никак не мог понять, почему эта умная девушка настолько беспечна. Неужели Хань Юньси совершенно не боялась, что великий князь может бросить ее здесь?

На следующее утро принцесса обнаружила, что лежит, прислонившись к стволу большого дерева, а огонь перед ней уже давно погас. Плащ на плечах девушки принадлежал Лун Фэйе, но его самого нигде не было видно. Куда он мог подеваться?

Голова все еще немного кружилась, а события прошлого дня виделись словно в тумане. Она вспомнила, что едва не задохнулась, а потом Лун Фэйе направил в ее тело потоки истинной ци. Как ей удалось принять противоядие, когда она заснула, – все эти события вылетели из головы. Попытавшись встать, чтобы размяться после долгого сна, принцесса обнаружила, что рана на руке была обработана, а лодыжка перевязана. Судя по всему, истинная ци помогла ей восстановиться. Даже нога, которая еще совсем недавно доставляла ей столько неудобств, полностью зажила и не отзывалась болью при каждом шаге.

Хань Юньси, кажется, не подозревала, что все это время Лун Фэйе, растянувшийся на одной из веток, наблюдал за ее пробуждением. Он так и не смог уснуть рядом с этой непокорной девушкой. Но как только принцесса размяла затекшие мышцы, то подняла голову и посмотрела вверх, будто знала, что великий князь где-то там. Застигнутый врасплох, он сухо спросил:

– Проснулась?

Хань Юньси кивнула. Она была уверена, что этот человек не настолько ужасен, чтобы бросить ее в лесу. Лун Фэйе скрывался либо среди густых ветвей, либо где-то поблизости.

– Спасибо... за вчера...

Что бы между ними ни произошло, именно великий князь помог ей в самый отчаянный момент. Однако ее слова совершенно не тронули Лун Фэйе, и тот, проигнорировав их, грациозно спрыгнул с дерева.

– Возвращаемся в столицу.

Что ж, сейчас им не удалось вычислить, где скрываются шпионы из Северного Ли, зато они нашли банку чая, которым предположительно и травили Му Цину. Лун Фэйе не терпелось поскорее узнать результаты проверки.

Стоило только Хань Юньси подумать об этом, как она тут же вздрогнула и потянулась к великому князю.

– Какое сейчас число?

Небеса! Она совершенно забыла о пари! Принцесса потерялась во времени: сколько дней она пробыла в плену? В тот день, когда они с Му Цину отправились в чайный дом «Тяньсян», до окончания спора с Му Лююэ оставалось двенадцать дней. Сколько же дней прошло? Она же не могла проиграть, верно?

Лун Фэйе нахмурился и посмотрел на руку Хань Юньси:

– Отпусти! – прорычал он.

Что на него нашло? Ей и самой не особо хотелось касаться его. Просто сейчас она очень нервничала, поэтому не слишком контролировала себя.

– Сегодня четырнадцатое.

Услышав это, девушка с облегчением вздохнула, хотя сердце все еще бешено колотилось в ее груди. Что ж, срок, когда Хань Юньси должна была назвать имя убийцы, заканчивался девятнадцатого, а это означало, что у нее оставалось еще шесть дней. Со скоростью Лун Фэйе они смогут добраться до Тяньнина за пару дней. Застыв на месте, принцесса погрузилась в раздумья.

– Ты идешь или нет? – нетерпеливо спросил великий князь.

– А? Да! – тут же отозвалась она.

Лун Фэйе с досадой взглянул на нее и, обняв за талию, взмыл в небо. Как и вчера, он снова летел с ней через лес. Хань Юньси чувствовала его сильные руки на своей талии и никак не могла понять, почему человек, который еще мгновение назад приказал отпустить его руку, теперь сам крепко сжимал ее в своих объятиях. Что за странная игра? Еще вчера он не был таким отстраненным... А сегодня вновь превратился в настоящую ледяную глыбу с переменчивым настроением.

Украдкой взглянув на холодный и решительный профиль Лун Фэйе, Хань Юньси невольно закусила губу. Стоило ли ей сейчас говорить о Гу Цишао или нет? Со вчерашнего дня Лун Фэйе больше не спорил с ней, так чего же он хотел на самом деле? Будет ли настаивать на наказании всех из чайного дома «Тяньсян» или пойдет ей навстречу? Последнее маловероятно. Вряд ли эта ледышка прислушается к ее желаниям, скорее солнце взойдет на западе!^[5] Хотя один или два раза он соглашался с ней, что все же у него на уме? Сегодня он ни слова не сказал об их недавней ссоре, но что это могло значить?

Если задуматься, то еще вчера она публично угрожала ему именем императора... вполне возможно, что этот гордец захочет свести с ней счеты. С другой стороны, он сам решил использовать ее в качестве приманки, поэтому заслужил подобное обращение. Если говорить начистоту, то и Гу Цишао последовал за ней вовсе не из-за благородных побуждений. Незнакомцем так же, как и Лун Фэйе, двигало желание узнать, кто стоит за наемниками из Северного Ли. Иначе он бы спас ее еще в пещере, не так ли?

Теперь, когда гнев утих, она сожалела о сказанных словах. И Хань Юньси абсолютно запуталась! Она вновь украдкой взглянула на великого князя и, почувствовав его холодное дыхание, опустила голову и решила больше не поднимать разговор о произошедшем.

Лун Фэйе действительно оказался очень быстрым. Два дня спустя, когда солнце стояло в зените, они вернулись в Тяньнин. У западных ворот уже дожидалась повозка. Как только они уселись в нее, великий князь закрыл глаза и впервые за последние дни задремал.

Хань Юньси не стала мешать ему. Все мысли девушки занимала вкусная еда и горячая ванна, которая позволила бы смыть с себя невезение. Но каково же было ее удивление, когда повозка остановилась, так и не доехав до дворца!

– Что происходит? – Лун Фэйе тут же открыл глаза.

Сквозь занавеску донесся тревожный голос возницы:

– Ваше высочество, кажется, впереди что-то произошло, какие-то люди бегут прямо к нам!

– Сделай крюк и поезжай назад.

Больше всего Лун Фэйе не любил суету. Распорядившись, он снова закрыл глаза. Все же и его силы могли рано или поздно закончиться.

Возница быстро развернулся и доехал до черного входа во дворец. Приподняв занавеску, Хань Юньси выглянула наружу и увидела, что люди возбужденно бежали вперед, словно желая присоединиться к толпе. Девушка, не восприняв это всерьез, перевела взгляд на Лун Фэйе.

Не теряя времени, они вышли из повозки и вошли во дворец через черный вход. Тут же навстречу выбежал управляющий Ся:

– Ваше высочество... принцесса... Вы наконец-то вернулись. Случилось нечто серьезное!

Сердце Хань Юньси забилось быстрее, когда она увидела встревоженный взгляд управляющего Ся.

– Говори, что случилось? – Голос Лун Фэйе оставался спокойным.

Мужчина посмотрел на принцессу и, явно испытывая неловкость, поспешно проговорил:

– Госпожа Сюй из семьи Хань пришла просить о встрече с принцессой. Слуга сказал, что принцессы нет дома, и попросил ее прийти в другой день, но кто же знал, что госпожа Сюй откажется уходить и устроит шум у центральных ворот, утверждая, что принцесса...

Не успел он договорить, как Хань Юньси выпрыгнула из повозки, не сказав ни слова. Она поняла, что происходит. Проклятье! Принцессу похитили, она была измотана и почти забыла о пари. Как оказалось, не только о нем, но и о встрече с родственниками спустя десять дней. В тот день, когда она посетила родительскую усадьбу, никто из родственников не поверил, что она сможет устроить встречу с Хань Цунъанем. На самом деле это не составляло особого труда, но кто бы мог предположить, что ее внезапно похитят! Когда она пришла к семье Хань, наложница Сюй и остальные не поверили, что отец передал ей ключ от склада. Тогда она и согласилась устроить им встречу с главой семьи.

Сегодня шестнадцатое, то есть на день позже обещанного срока... Но, как бы то ни было, даже ее отец не осмелился бы прийти к воротам дворца великого князя и устроить хаос. Должно быть, за этой женщиной действительно стоял какой-то влиятельный человек, иначе она не вела бы себя так вызывающе!

Впрочем, у Хань Юньси не было времени думать о том, кто стоял за всем этим. Сначала принцессе нужно было встретиться с госпожой Сюй, иначе весть об их уговоре облетит всю столицу. Девушка выбежала во двор и уже направилась к главным воротам, как увидела Мужун Ваньжу, поддерживающую императорскую наложницу И, лицо которой не сулило ей ничего хорошего...

Глава 33
Скандал у дворца великого князя

Еще не доходя до главных ворот, они услышали гул толпы. Госпожа Сюй что-то рассказывала присутствующим, и те одобрительно голосили в ответ. Хань Юньси встревоженно посмотрела на Мужун Ваньжу и императорскую наложницу И.

– Желаю счастья наложнице, – слабо улыбнулась принцесса, поклонившись.

Управляющий Ся собирался доложить о происходящем наложнице И, но, завидев его высочество и принцессу, так и не успел ввести ее в курс дела. Наложница И хотела спросить у невестки, что происходит, но ее опередила Мужун Ваньжу:

– Сестрица, ты куда-то уезжала? Я несколько раз приходила к тебе, но так и не смогла увидеть!

– Уезжала? – Мать Лун Фэйе перевела удивленный взгляд с приемной дочери на Хань Юньси.

Принцесса подчинялась наложнице И и должна была сообщать о любых отлучках из дворца. Неужели что-то случилось? Может быть, она гостила у вдовствующей императрицы? С тех самых пор, как Хань Юньси была приглашена на обед к вдовствующей императрице, наложница И особенно тщательно следила за любыми передвижениями девушки и даже попросила Мужун Ваньжу тайно приглядывать за ней. Та не могла ослушаться приемной матери и, как наказано, наблюдала за принцессой. В последний раз она видела, что Хань Юньси уехала куда-то вместе с Му Цину и пропала. Мужун Ваньжу, не имевшая доступа к павильону Лун Фэйе, не осмелилась расспрашивать кого-то о делах великого князя, но зато внимательно следила за делами в усадьбе Хань. Как только принцесса пропала, Мужун Ваньжу отправила людей туда, чтобы разузнать о планах соперницы.

Оказалось, Хань Юньси пообещала родственникам устроить им встречу с главой семейства. Вчера, в назначенное время, госпожа Сюй пришла во дворец великого князя, где и встретила Мужун Ваньжу.

Хань Юньси прекрасно понимала, что пропустила обещанный день, но раз ее похищение было связано со шпионами из Северного Ли, не могла разглашать детали этого дела. Оставалось только придумывать оправдания...

– Я простудилась и эти несколько дней провела не во дворце. Но сейчас мне значительно лучше.

Услышав это, Мужун Ваньжу спросила нарочито взволнованным тоном:

– Несколько дней! Сестрица, должно быть, ты серьезно простудилась... Тебе нужно больше отдыхать!

Хань Юньси не желала больше вести пустые разговоры с этой девицей. Не обратив на слова Мужун Ваньжу никакого внимания, принцесса повернулась к императорской наложнице И:

– Матушка, снаружи что-то происходит. Я разберусь!

– Если тебя все эти дни не было дома, что ты можешь сделать? Или все эти люди пришли сюда из-за тебя? – холодно отозвалась она.

Хань Юньси удивленно посмотрела на нее. Редко когда императорская наложница И не знала, что происходит во дворце или за его пределами. Значит ли это, что за сегодняшним переполохом стоит не она и не Мужун Ваньжу?

– Это просто недоразумение. Не волнуйтесь, матушка, я со всем разберусь.

– Сестрица, люди снаружи ругаются. Кто-то пришел к главным воротам дворца великого князя и учинил там скандал! Кого ты посмела оскорбить на этот раз? Пожалуй, тебе и правда лучше пойти одной!

Есть что-то, что никогда не меняется в этом мире... Мужун Ваньжу, ядовитый лотос, мастер лить сладкие речи, которые в действительности только разжигают любопытство и гнев ее матери!

Не успела Хань Юньси открыть рот, как услышала слова императорской наложницы И:

– Я хочу посмотреть на того, кто осмелился прийти к воротам дворца великого князя и устроить этот скандал! – Женщина махнула рукавами и направилась туда, откуда доносились крики толпы.

Про себя принцесса проклинала Мужун Ваньжу. Неужели эта девчонка умрет, если хотя бы раз не будет сеять раздор внутри семьи? В глазах Хань Юньси вспыхнул гнев. Пока она бежала до главных ворот, в ее голове билась одна-единственная мысль: «Коль счастье – так не горе, а коль горе – так что поделать?»^[6] В конце концов, даже если вторая тетушка Сюй осмелилась прийти ко дворцу великого князя, она не станет поднимать шум. Ведь все, что тетушке нужно, – это ключ от склада. Наверняка родственница хочет, чтобы принцесса выполнила свое обещание и отвела ее к Хань Цунъаню, а это Хань Юньси может исполнить хоть сейчас!

Подойдя к воротам, принцесса поняла, что сильно недооценила госпожу Сюй, которая пришла не одна, а в компании с несколькими голосистыми старушками. Как заведенные, они кричали во все горло:

– Эй, разве могут быть у замужней дочери какие-то благие намерения, когда она возвращается в родительский дом и вмешивается в его дела?

– Ключ от склада нашей семьи Хань – символ главы. Если в семье Хань есть несколько молодых наследников, как ключ может быть у старшей дочери?

– Что значит – господин дал ей ключ от склада и попросил временно оставить его себе, а затем самостоятельно выбрать главу семьи? Подумайте сами, неужели это может быть правдой? Вы можете в это поверить? Хань Юньси – не глава семьи Хань. Или все считают, что мой супруг выжил из ума?

– Господин не сошел с ума, у него просто не было выбора! Иначе как такая важная вещь могла очутиться у замужней дочери?

Госпожа Сюй, свахи и повитухи, которых она привела с собой, продолжали неистово причитать, окруженные толпой зевак.

– Это бессмыслица. Даже если госпожа Хань – принцесса Цинь, она не имеет права вмешиваться в дела своей семьи. Это просто смешно!

– Дочь, вышедшая замуж, ха-ха, возвращается в родительский дом, чтобы бороться за наследство?

– Не может такого быть! Как дворец Цинь будет управлять собственностью семьи Хань?

– Что происходит? Неужели императорская наложница И лишила Хань Юньси жалованья и теперь у той просто-напросто нет денег?

Все это время Мужун Ваньжу вместе с приемной матерью скрывались за воротами дворца, и чем больше наложница И слышала пустых пересудов, тем страшнее становилось выражение ее лица.

Хань Юньси вздохнула. Она не ожидала, что ситуация совершенно выйдет из-под контроля. Эта женщина пришла сюда не для того, чтобы попросить у нее ключ от семейного склада. Тетушка хотела устроить здесь целое представление. Помимо всего прочего, приплела к этой истории и мать великого князя. Если принцесса, не подумав, накинулась бы на нее с упреками, то госпожа Сюй обязательно воспользовалась этой возможностью и обвинила ее в попытке завладеть наследством семьи Хань.

– Матушка, это все недоразумение. Я выйду и все проясню, – сказала Хань Юньси и хотела было открыть дверь, однако наложница И остановила ее.

– Слушай! – стиснув зубы, прошипела она.

– Матушка, я... – хотела объяснить Хань Юньси, но наложница И, не сдержав гнева, закричала:

– Закрой рот!

На мгновение девушка остолбенела и затихла. Не смея ослушаться приказа наложницы, она продолжила слушать вздор, который выкрикивали люди госпожи Сюй.

– Айя! Хотя дворец Цинь богат и могуществен, он не заботится о скромном достоянии семьи Хань. Должно быть, их интересуют редкие лечебные травы, которые хранятся на складе семьи Хань. В наши дни сложно купить их, даже если у тебя есть серебро!

– Хе-хе, возможно. Слышал, что принцесса в тот день пошла в родительский дом и специально заглянула на склад. Не знаю уж, прихватила ли она с собой какие-нибудь травы или нет...

– Цэ-цэ-цэ, разве может замужняя дочь заходить на семейный склад? Дворец Цинь никого не щадит! Думаю, кто-то там подкупил людей в управлении наказаний! Господин Хань не мог согласиться на подобное!

– Госпожа Сюй, разве не ваш отец назначил нового начальника управления наказаний? Разве вы не знаете, что произошло с господином Хань?

Женщина всхлипнула:

– Поскольку моего супруга заключили в тюрьму, никто из нас, членов семьи Хань, не может встретиться с ним. Совершенно не важно, что мой отец назначил нового начальника, за тем человеком стоит кто-то более могущественный!

После этих слов по толпе прокатился вздох негодования. Никто в столице не знал, что Хань Юньси спасла принца. Девушке не доверяли, и ее мнение не принималось во внимание. Большинство подозревало, что истинным вдохновителем этих событий была императорская наложница И.

Внезапно кто-то из толпы крикнул:

– Так кто же за всем этим стоит? Принцесса не может влиять на решения начальника управления наказаний, она еще не настолько могущественна!

– Возможно, кто-то подговорил ее вернуться в родительский дом, чтобы бороться за наследство?

Даже глупец понял бы, что все эти саркастические и колкие слова были адресованы императорской наложнице И. Мать великого князя, слушая все эти бредни, дрожала от страха. Глаза женщины потемнели, она чуть не лишилась чувств. С самого раннего детства наложница И жила в роскоши, считалась благородной женщиной и никогда не нуждалась в деньгах. Даже после смерти покойного императора она не забрала с собой все его дары. Наложница И никогда не жаждала императорских сокровищ, не говоря уже об имуществе семьи Хань. И вот теперь, несмотря на все благородные поступки и помыслы, ее оклеветали! В столь солидном возрасте императорская наложница И впервые потеряла лицо перед столькими людьми! Как ей теперь жить с этим позором?! Если дело дойдет до дворца, до вдовствующей императрицы, супруги императора и до знатных дам, как наложница И сможет смотреть им в глаза? Невыносимо!

Женщина, которую поддерживала Мужун Ваньжу, нервно растирала рукой лоб, пытаясь прийти в себя. Пронзительный и огненный, как у феникса, взгляд, готовый в любой момент испепелить невестку, был прикован к Хань Юньси. Принцессу передернуло от жестокости, сквозившей в глазах этой женщины. Наконец, набравшись смелости, наложница И развернулась и открыла дверь.

– Кто-нибудь, выведите ее! – задыхаясь от гнева, прокричала женщина.

Она могла бы отдать приказ разогнать зевак у главных ворот, пригрозив расправой, но тогда ее репутация будет еще сильнее испорчена. Кто знает, какие слухи распространятся дальше? Раз дело касалось Хань Юньси, она должна сделать все, чтобы эти люди получили желаемое.

Дверь медленно отворилась, и шумная толпа, которая еще мгновение назад выкрикивала скабрезные шутки, тут же затихла. Вопреки ожиданиям, рядом с воротами дворца собралось действительно немало людей. Госпожа Сюй и несколько пожилых женщин обращались к толпе, разжигая недовольство собравшихся. Как только дверь за их спинами заскрипела, вторая наложница обернулась.

Му Лююэ, прятавшаяся в толпе и наблюдавшая за происходящим, презрительно усмехнулась. Приближался день, когда будет решаться исход их спора. Все это время она не виделась с отцом и братом, поэтому не могла разузнать о ходе расследования, но от Мужун Ваньжу узнала, что принцесса несколько дней отсутствовала во дворце. Му Лююэ была полна решимости помешать Хань Юньси добраться до истины. Всего три дня! Если эта девчонка навлечет на себя гнев народа, то у нее не останется возможности распутать дело об отравителях брата. В конце концов она будет вынуждена раздеться до нижнего платья и в таком виде пройтись по улицам столицы. На этот раз никто не спасет ее!

Госпожа Сюй удивленно посмотрела на родственницу. Женщина рассчитывала встретиться с Хань Цунъанем и попросить у того ключ от склада. Когда назначенный день настал, а Хань Юньси так и не появилась, вторая наложница решила действовать. Она планировала распространить слухи по всей столице, нанеся тем самым удар по репутации принцессы.

В тот самый момент Хань Жосюэ и познакомила ее с Му Лююэ и Мужун Ваньжу. Вместе они придумали план, согласно которому она вместе с повитухами и свахами придет к главным воротам дворца, чтобы очернить не только Хань Юньси, но и императорскую наложницу И. Сама бы госпожа Сюй не решилась на этот серьезный шаг, но Мужун Ваньжу и Му Лююэ заверили ее в своей защите.

Глава 34
Кто победит в споре?

Вторая наложница не была в курсе отношений этих двух знатных барышень и Хань Юньси. Она лишь слышала, что Мужун Ваньжу не любила свою невестку, а Му Лююэ заключила с той пари, в котором никак не могла проиграть. При их поддержке госпожа Сюй осмелилась прийти ко дворцу Цинь и затеять весь этот переполох.

За спиной Хань Юньси показалась наложница И. Все же вторая тетушка родилась в богатой семье, и ей были не чужды хорошие манеры. Она поклонилась:

– Я Сюй из семьи Хань. Выражаю почтение наложнице и принцессе Цинь.

Мать великого князя хотела выгнать эту скандальную женщину прочь, но, сохраняя лицо и глядя на нее сверху вниз, лишь спросила раздраженно:

– Ты собрала толпу, чтобы устроить беспорядки у ворот дворца великого князя. Ты же понимаешь, что совершила преступление?

Женщина тут же опустилась на колени. Движение было таким стремительным, что стук коленей о землю показался особенно громким в давящей тишине.

– Это несправедливо! Наложница И, я была в отчаянии и не могла добиться справедливости. Я пришла сюда, чтобы попросить вашей помощи, а не досаждать вам! – громко объявила госпожа Сюй.

Как только прозвучали эти слова, несколько старух рядом с ней тоже опустились на колени. Помощи? Эта кучка мегер во всеуслышание оклеветала ее! Так госпожа Сюй понимает просьбу о помощи?

– Вторая наложница Сюй, вы же...

Не успела Хань Юньси договорить, как наложница И перебила ее:

– В чем заключается твоя просьба? Неужели стоило собирать всю эту толпу, чтобы попросить меня о чем-то?

Люди вокруг зашептались. Неужели императорская наложница И не знает ситуации госпожи Сюй? Видимо, мать великого князя была непричастна к борьбе за наследство семьи Хань!

В этот момент в глазах Мужун Ваньжу промелькнула усмешка. Войдя в роль, она произнесла тоном, лишенным всякого высокомерия:

– Госпожа Сюй, вы не безрассудны. Должно быть, произошло что-то серьезное, раз вы устроили переполох у ворот дворца. Раз уж вы здесь, расскажите, что случилось. Моя матушка обязательно обдумает вашу просьбу.

Слова Мужун Ваньжу зародили в умах присутствующих мысль, что наложница И не была причастна к претензиям принцессы на имущество семьи Хань. Вскоре то там, то здесь послышались одобрительные возгласы. Как только очередное волнение улеглось, девушка подмигнула кому-то в толпе и, словно по команде, откуда-то издалека послышались крики:

– Наложница И, госпожа Сюй пришла сюда, чтобы решить вопрос о наследстве семьи Хань, вы должны быть беспристрастны!

– Я слышал, что вы честны и справедливы, именно поэтому покойный император благоволил вам! Сегодня вы должны поддержать госпожу Сюй!

Наложница И прислушивалась к толпе. Наконец у нее появилась возможность оправдать себя в глазах остальных! Она не выгнала эту наглую женщину и подавила гнев – все ради того, чтобы восстановить свою репутацию. Семья Хань для нее ничего не значила, императорская наложница И никогда не заботилась о благополучии незнакомых ей людей. Сейчас самым важным было доказать свою невиновность.

Слыша льстивые речи толпы, императорская наложница И изо всех сил старалась соответствовать им.

– Имущество семьи Хань? Что произошло? – спросила она ровным тоном.

– Госпожа, в нашей семье главой становится тот, кто получает ключ от склада. Этот человек может распоряжаться всем имуществом семьи Хань, в том числе редкими медицинскими книгами. Моего супруга заключили в тюрьму, поэтому ключ от склада должен быть передан новому главе семьи. Мы с другими наложницами неоднократно пытались навестить его, чтобы решить этот вопрос, но нам запретили. Люди из управления наказаний сообщили, что это приказ сверху.

В этот момент Мужун Ваньжу прервала ее и возмущенно спросила:

– Почему? Каждый заключенный может два раза в год просить встречи с семьей! Кто этот человек, который так злоупотребляет собственной властью?

Ее слова окончательно развеяли подозрения в отношении наложницы И.

– Так кто этот человек? – воспользовавшись моментом, спросила та.

– Я не знаю, но... но... – замялась госпожа Сюй.

– Но что? Просто скажи, я сама приму решение!

Вторая наложница взглянула на Хань Юньси и робко сказала:

– Я не знаю, кто это может быть, но ключ от склада семьи Хань... просто...

В этот момент все, затаив дыхание, ждали, когда госпожа Сюй назовет имя Хань Юньси. Правильно говорят – закон не карает толпу. Когда ворота дворца были закрыты, каждый говорил все, что ему взбредет в голову. Однако теперь, когда принцесса и императорская наложница И стояли перед собравшимися, никто не осмеливался открыть рот, не подумав.

Проследив за взглядом госпожи Сюй, наложница И медленно перевела взгляд на Хань Юньси и высокомерно спросила:

– В чем дело? Неужели ключ от склада находится у принцессы?

– Госпожа, ключ от склада действительно находится в руках принцессы Цинь! Я снова и снова убеждала отдать его, но каждый раз получала отказ. Принцесса сообщила, что это была воля моего супруга, и пообещала помочь нам увидеться с ним. Наша семья прождала весь вчерашний день, но так и не получила весточки от принцессы, поэтому у меня не было иного выхода, кроме как прийти сегодня сюда. – Женщина поклонилась. – Наложница И, у меня не было намерений оскорбить вас, я просто нахожусь в затруднительном положении и умоляю помочь в этой непростой ситуации. Я просто хочу увидеться с супругом!

Мать великого князя подняла руку, подав говорившей знак замолчать, а затем холодно посмотрела на Хань Юньси:

– Правда ли то, что сейчас сказала госпожа Сюй?

– Абсолютная правда! – отозвалась принцесса.

По толпе вновь разнесся удивленный вздох. Никто не ожидал, что она так легко подтвердит слова родственницы. Губы Хань Юньси дрогнули. Госпожа Сюй говорила чистую правду, так почему же надо было отрицать это?

– Вторая тетушка, из-за болезни я была прикована к постели последние несколько дней, поэтому вчера не смогла встретиться с вами. Вы пришли сюда, потому что не доверяете мне?

Раз уж наложница отца закончила свое выступление, то почему бы и ей немного не поговорить?

Услышав эти слова, женщина тут же кинулась оправдываться, но Хань Юньси не дала ей такой возможности:

– Я припозднилась с выполнением обещания всего на один день. Разве я когда-нибудь говорила, что не отведу вас к отцу? Неужели обязательно было приходить к воротам дворца и устраивать здесь целое представление? Не думайте, что мы с матушкой не знаем, что говорили о нас! Мы все прекрасно слышали!

Этими словами Хань Юньси невольно выдала наложницу И. Получалось, что та слышала все, что говорилось за воротами. Толпа загудела. Как эта женщина могла так искусно притворяться?

На какое-то время госпожа Сюй лишилась дара речи. Принцесса так легко обличила наложницу И, в одночасье изменив отношение к ней. Мужун Ваньжу ошарашенно посмотрела на невестку, которую еще совсем недавно считала сильной соперницей, но такой ход она никак не могла понять. Неужели Хань Юньси не предполагала, что подобными словами поставит мать великого князя в неловкое положение? Если ничего не предпринять, то людское недовольство будет обращено не только к наложнице Хань Цунъаня, но и к госпоже И! Мысль об этом привела Мужун Ваньжу в ужас. Если госпожа Сюй не получит желаемого, она обязательно предаст ее. О Небеса... Кажется, ситуация могла выйти из-под контроля!

Хань Юньси посмотрела на наложницу И, лицо которой исказил гнев. Женщина словно пожирала ее глазами. Буквально миг назад ей удалось восстановить свою репутацию, а сейчас?

– Вторая тетушка, моя матушка – буддистка, она всегда была терпимой и сострадательной к окружающим. Она услышала ваши слова, но сделала вид, что ничего не произошло, а затем пошла вам навстречу и выслушала все ваши жалобы. Но я не могу забыть о случившемся!

Жизнь очень изменчива. Всегда есть те, к словам которых не прислушиваются, но порой некоторые фразы могут полностью переломить ход событий. Так и сейчас слова Хань Юньси не только изменили ситуацию в ее пользу, но и в один момент оправдали наложницу И, воздав ей похвалу. Мать великого князя выдохнула с облегчением, а принцесса больше не возвращалась к этой теме.

Госпожа Сюй была потрясена. Она не ожидала, что Хань Юньси окажется настолько могущественной. Она не только оправдала себя в глазах общественности, но и склонила наложницу И на свою сторону! Мужун Ваньжу тоже поняла намерения невестки, поэтому с любопытством спросила:

– Сестрица, разве только что не говорили о том, что кто-то запретил твоему отцу видеться с семьей? Как ты поможешь госпоже Сюй?

Хань Юньси посмотрела на невинное выражение лица соперницы. Любой мог бы догадаться, что имела в виду Мужун Ваньжу. Она обращалась к той, кого подозревали в этом приказе. Так как же она должна была ответить?

Именно принцесса запретила людям из управления наказаний пускать кого-либо из семьи Хань. На то у нее было несколько причин: во-первых, Хань Цунъань сам попросил ее об этом. Во-вторых, тогда девушка еще не была знакома с Хань Юньи и не хотела, чтобы кто-то навредил ему. Сейчас, когда страсти в родительском доме утихли, Хань Юньси уже не боялась, что наложницы отца навестят его. Но разве кто-нибудь поверил бы в это?

– Я запретила семье Хань навещать отца, но это не было моим личным решением, это желание отца, – открыто ответила принцесса.

Как говорится, лишняя информация могла только запутать окружающих, поэтому Хань Юньси не стала пускаться в долгие объяснения, взвалив ответственность на Хань Цунъаня. Именно он просил ее во что бы то ни стало поддержать Юньи, а значит, не будет возражать против подобного утверждения. Конечно, принцесса не была абсолютно уверена в этом... Но времени сомневаться уже не было.

– Почему? Почему господин так поступил? Принцесса, вы же замужняя дочь... Вы же не можете вмешиваться в дела семьи Хань? – с тревогой спросила госпожа Сюй.

Она не верила ей, но Хань Юньси это особо не волновало.

– Мой отец совершил тяжкое преступление. В тот день он сказал, что подвел всю семью Хань и не хотел бы, чтобы новый глава повторил его путь. Отец беспокоился, что все его преемники либо заурядны, либо необразованны, либо слишком молоды, чтобы сейчас возглавить семью, поэтому он отдал мне ключ от склада на временное хранение. Как только появится достойный приемник, я сразу же передам ключ ему.

Как только принцесса договорила, губы госпожи Сюй растянулись в улыбке...

Глава 35
Противостояние

– Принцесса, господин никогда бы этого не сделал. Как такое возможно? Спросите любого, какой глава семьи позволит дочери, вышедшей замуж, вернуться в родительский дом и взять на себя управление? – Женщина презрительно усмехнулась.

Толпа вновь загомонила, никто не мог обойти эту тему стороной. И госпожа Сюй, посмотрев на наложницу И, серьезно спросила:

– Вы верите в это?

– Вторая тетушка, что вы хотите сказать? Вы сомневаетесь в моей честности? – сердито спросила Хань Юньси.

– Да! – с вызовом отозвалась та.

Госпожа Сюй была вынуждена рискнуть. Слишком многое поставлено на карту, и если сегодня она не добьется желаемого, то хотя бы уничтожит репутацию принцессы. Как только тетушке разрешат увидеться с супругом, то Хань Юньси больше ничто не спасет!

– Наложница И, вы верите в это? – упрямо повторила она.

Мать великого князя не могла промолчать на глазах у такой огромной толпы. Хотя ей не нравилась эта женщина, наложница И была готова поддержать ее, чтобы насолить Хань Юньси. Если девчонка действительно позарилась на наследство, вмешиваясь в дела семьи, это не могло остаться безнаказанным! К тому же подобный проступок сможет стать отличным поводом для развода с Лун Фэйе...

Наложница И посмотрела сначала на Хань Юньси, а затем на госпожу Сюй, и, притворяясь, что колеблется, долго не отвечала. Все вокруг молча наблюдали за ней. Такая нерешительность задела принцессу и лишь усиливала всеобщие подозрения. Мужун Ваньжу, все еще стоявшая подле матери, всегда такая хрупкая, очаровательная и безобидная, взяла ее за руку и, понизив голос, сказала:

– Матушка, давайте все решим здесь и сейчас. В конце концов, это дело семьи Хань. Пусть невестка вернет им ключ от склада.

Она говорила нарочито медленно, будто стараясь, чтобы никто, кроме наложницы И, не услышал ее, но в повисшей тишине каждое слово приемной дочери стало достоянием общественности.

После этого Хань Юньси заподозрила неладное. Если бы Мужун Ваньжу сдержалась и не подначивала наложницу, то она еще могла поверить в ее непричастность, но сейчас... Сказанное тут же разнеслось среди людей. Принцесса усмехнулась. Значит, все же в этой истории опять была замешана приемная дочь наложницы И... Что ж, это не сойдет ей с рук! И прежде чем мать великого князя успела произнести хотя бы слово, Хань Юньси опередила ее:

– Матушка, даже если ты мне веришь, это бесполезно. Я обещала отвести родственников к отцу. Давай просто сделаем это!

Никто не ожидал от принцессы такой решительности, особенно вторая тетушка. В тот день, когда Хань Юньси объявила, что отведет их к Хань Цунъаню, госпожа Сюй не поверила ей, решив, что это просто уловка. Вчера, явившись во дворец и не застав Хань Юньси, она лишний раз убедилась в своих догадках. Кто же мог предположить, что сегодня, да еще и перед таким количеством людей, эта девчонка согласится навестить Хань Цунъаня?!

Может быть, у нее были свои люди в управлении наказаний? Госпожа Сюй несколько раз просила отца проявить гибкость и посодействовать ее встрече с Хань Цунъанем, но он неуклонно отказывал ей, опасаясь гнева Хань Юньси. Размышляя об этом, женщина решила, что пренебрегать противником не стоит:

– Наложница И, я осмелюсь попросить вас пойти вместе со мной.

– Почему? Все еще боитесь, что я могу что-то сделать с вами? – усмехнулась Хань Юньси.

– Принцесса способна не допустить встречи моей семьи с ее главой. Или же мне сразу стоит знать, что еще я не могу делать в управлении наказаний? – язвительно отозвалась тетушка.

Госпожа Сюй верила – какие бы привилегии ни были у Хань Юньси, но пока наложница И сопровождает ее, девушка не сможет навредить ей.

– Вторая тетушка, пожалуйста, будьте почтительны! – притворно рассердилась принцесса.

Заметив это, наложница И тут же решила, что Хань Юньси виновна.

– Хорошо, чтобы добиться справедливости, я пойду с тобой, – проговорила она.

Толпа ликованием отозвалась на решение наложницы:

– Наложница, вы должны быть справедливы с семьей Хань! Она не должна попасть в руки чужаков!

– Наложница, я верю, что вы решите это дело беспристрастно и позволите принцессе Цинь все объяснить!

– Пойдем, подождем у ворот управления наказаний. Правда скоро откроется. Мы не можем несправедливо обвинять хороших людей и не можем отпускать тех, кто пытается нажиться на чужой беде!

Со всех сторон в адрес матери великого князя доносились лестные фразы, но как бы Хань Юньси ни старалась, она не могла увидеть говорящих, словно произносивших специально позвали сюда, чтобы в нужный момент раззадорить толпу.

Многие думали, что подобная сцена заставит принцессу выйти из себя, но она не злилась. Всем было невдомек, что Хань Юньси как никто другой ждала признания Хань Цунъаня.

Императорская наложница И тут же распорядилась подать повозку и вместе с принцессой и госпожой Сюй отправилась в управление наказаний, у ворот которого их лично встретил новый начальник Оуян. Их приезд застиг мужчину врасплох. С одной стороны, здесь присутствовала спасительница наследного принца – Хань Юньси, с другой – дочь его благодетеля. Оуян не ожидал, что госпожа Сюй поднимет такой шум. Судя по всему, сегодня ему придется выбрать одну из сторон...

Начальник управления наказаний не позволил благородным дамам спускаться в такое грязное и недостойное их внимания место, как тюрьма, поэтому велел стражникам привести Хань Цунъаня в зал для посещений. Наложница И уселась на центральное место, Оуян – слева от нее, Хань Юньси и Мужун Ваньжу – справа, а госпожа Сюй так и осталась стоять. Спустя некоторое время стражники объявили о приезде других членов семьи Хань: старшего сына Хань Юйци, третьей наложницы Ли, второй барышни Хань Жосюэ, седьмой наложницы и младшего сына Хань Юньи.

Принцесса взглянула на Юйци. Раны на его ягодицах, судя по всему, уже зажили. Он снова поражал окружающих своим невежеством. Казалось, этот мальчишка опять что-то задумал – как только все члены семьи были представлены наложнице И, он шепнул что-то госпоже Сюй и предостерегающе взглянул на старшую сестру, но та проигнорировала его, тайком приглядывая за седьмой тетушкой, которая робко стояла позади всех и обнимала сына за плечи. Вероятно, им еще не доводилось принимать участие в подобных встречах...

Только третья наложница Ли и Хань Жосюэ смиренно ожидали появления Хань Цунъаня. Они вели себя так, словно не в первый раз собирались с представителями императорской семьи. Хань Юньси украдкой посмотрела на госпожу Ли и мгновенно вспомнила наемницу в синем. Они были почти одинакового роста и похожего телосложения. Чем больше принцесса думала об этом, тем больше убеждалась в том, что эта женщина вполне могла быть шпионкой из Северного Ли. Конечно, интуиция не могла выступать в качестве доказательств, поэтому Хань Юньси могла только уповать на результаты анализа чая...

Затем взгляд принцессы перешел к Хань Жосюэ. Девушка вспомнила рассказ служанки из чайного дома «Тяньсян». Должно быть, именно вторая барышня травила Му Цину, пользуясь знакомством с его сестрой. Интересно, владела ли Жосюэ техниками отравления или боевыми искусствами? Импульсивная наемница в черном не слишком напоминала ее сестру...

Девушка задумалась. Интересно, чем сейчас занимался Лун Фэйе? Несмотря на всю суматоху у стен дворца, этот человек так и не появился. Не то, чтобы Хань Юньси действительно верила, что он решит все ее проблемы, но все же... Чу Сифэн уже должен был предоставить отчет о яде в той самой банке чая. Если бы их подозрения подтвердились, то с учетом показаний Билу великий князь вполне мог арестовать третью наложницу Ли и ее дочь. Даже учитывая способности к отравлению, наемнице будет не просто вырваться из рук Лун Фэйе.

Хань Юньси не терпелось раскрыть правду, но, чтобы не спугнуть врага, придется еще немного подождать. Всего три дня! Совсем скоро все тайное станет явным...

Пока Хань Цунъаня вели по темным коридорам, все собравшиеся ждали наверху. Изначальное оживление сменилось усталостью, в комнате воцарилась тишина.

Внезапно принцесса обратилась к слугам:

– Кто-нибудь, принесите стул для молодого господина.

Все члены семьи Хань тут же обернулись. Слуги переводили взгляд с наложницы И на начальника Оуяна, не решаясь выполнить поручение Хань Юньси. В конце концов, мать великого князя не распоряжалась о подобном, разве принцесса могла пойти против ее воли? Оуяна прошиб холодный пот.

– Здесь такие высокомерные люди? Неужели мне нельзя попросить даже о подобной малости? – с досадой спросила Хань Юньси.

Начальник взглянул на наложницу и, видя, что та сохраняет абсолютное спокойствие, в отчаянии набросился на слугу:

– Ты что, глухой? Совсем не слышишь принцессу?

И тайком вздохнул. Сложно исполнять прихоти тех, кто находится близко к власти! Испуганный слуга тут же принес стул и поспешно пододвинул его к Юньи. Сяо И-эр вырвался из рук матери, шагнул вперед и, следуя этикету, поклонился:

– Спасибо, наложница И! Спасибо, принцесса!

Императорская наложница И лениво окинула его взглядом и, поднеся к губам чашку чая, вернулась к рассматриванию документов, лежащих на столе перед ней.

– Не нужно лишних церемоний, просто присядь, – голос Хань Юньси немного смягчился.

На этот раз мальчик не спасовал и гордо сел на предоставленный стул. Он был единственным из семьи Хань, кто удостоился чести сидеть вместе с высокопоставленными лицами.

В мире, в котором иерархии отводили главенствующую роль, этот жест стал просто пощечиной для старшего сына Хань Цунъаня. Хань Юйци прошипел:

– Матушка, что тем самым хочет сказать Хань Юньси? Это уже слишком! Разве ты не говорила, что наложница И на нашей стороне?

Госпожа Сюй, рассердившись, несколько раз подмигнула Мужун Ваньжу, но та лишь холодно посмотрела в ответ. Она не могла открыто выразить свое недовольство, иначе их связь стала бы очевидной для всех остальных.

– Матушка, как вы можете позволить ребенку сидеть, пока старшие стоят? Получается, тогда им всем нужно позволить сесть? – словно невзначай спросила Мужун Ваньжу.

Наложница И неторопливо подняла голову и, обведя взглядом присутствующих, не произнесла ни слова. Казалось, она пришла сюда, чтобы добиться справедливости. Но, по правде говоря, ей хотелось поквитаться с Хань Юньси. Ее абсолютно не занимали дела семьи невестки. С тех самых пор, как все ее члены собрались в управлении наказаний, она ни разу не посмотрела им в глаза.

Глава 36
Истинное положение дел

Госпожа Сюй устроила весь этот шум, надеясь на поддержку Мужун Ваньжу. Хотя ее репутация была спасена, женщина никак не ожидала, что императорская наложница И не проявит к ней должного сочувствия. Наблюдая за тем, как мать великого князя отстраненно листает какие-то документы, госпожа Сюй вопросительно посмотрела на Мужун Ваньжу. С каждым мгновением атмосфера в зале для посещений накалялась. Где это видано, чтобы младший сын сидел, а она, законная супруга, стояла! Сколько еще ей придется терпеть такое неуважительное отношение к себе!

Мужун Ваньжу раздраженно зыркнула на внезапную «союзницу». И эта сцена не укрылась от внимания Хань Юньси. Принцесса все больше убеждалась в том, что это было снова подстроено приемной дочерью наложницы И. Видимо, она относилась к тем людям, кто не учится на собственных ошибках и не заплачет, пока не увидит гроб! Сегодня принцесса в очередной раз преподнесет ей урок...

Внезапно стражник доложил:

– Заключенный Хань Цунъань здесь!

Услышав это, все моментально повернули головы в сторону дверей.

– Введите его! – проговорила наложница И.

Хань Цунъань не знал, что произошло у стен дворца. От охранников он услышал, что его ведут в зал для посещений, что могло значить только одно – какая-то знатная особа хотела увидеть его. Сначала он подумал о Хань Юньси – вряд ли в столице еще остались люди, которые не чурались знакомства с ним. С другой стороны, принцесса, не склонная пользоваться своим влиянием, всегда спускалась в темницу... Тогда кто же это мог быть?

Хань Цунъань переступил высокий порог и увидел знакомые лица наложниц и детей. Ошарашенный, он так и застыл у дверей. Что происходит? Глазами он нашел в толпе сына, и Юньи, внезапно расплакавшись, вскочил со стула и бросился к нему:

– Папочка!

«Папочка» прозвучало так искренне и трогательно! Детский голосок, лишенный всякой фальши и притворства, был полон тоски и отчаяния. Казалось, он мог бы тронуть даже самых бессердечных людей... Сяо И-эр бросился в объятия отца и отчаянно закричал:

– Папочка, когда же ты вернешься домой! У-у-у... Я скучаю по тебе, когда же ты вернешься?

Каким бы смышленым ни был Юньи, он по-прежнему оставался всего лишь ребенком. От многих людей мальчик слышал, что его отца приговорили к пожизненному заключению и тот никогда не сможет вернуться домой, но детское сердце отвергало чудовищную правду. Юньи все равно надеялся, что однажды отец войдет в его комнату и продолжит учить его распознавать лекарства, лечить болезни и спасать жизни.

Хань Цунъань, с растрепанными волосами, одетый в рваную тюремную одежду, смотрел на своего маленького сына, и на его глубоко запавших глазах проступили слезы. Мужчина в растерянности открыл рот, но так и не смог вымолвить ни слова.

Глядя на эту душераздирающую сцену, Хань Юньси впервые почувствовала вину перед ним. Нет, если точнее – перед Сяо И-эром. И девушка твердо решила защищать его. Во что бы то ни стало она обеспечит ему безопасность и благополучие.

Внезапно тишину разрушил голос Юйци:

– Отец! – Он бросился к Хань Цунъаню, а затем за ним последовала и Жосюэ.

Императорская наложница И была тронута нежными и искренними чувствами Сяо И-эра, но увидев, с каким лицемерием к бывшему императорскому лекарю бросились его старшие отпрыски, потеряла всякое терпение:

– Сегодня я здесь, чтобы добиться справедливости, а не наблюдать за воссоединением вашей семьи!

Слова наложницы И напугали Юйци и Жосюэ, и те, так и не дойдя до Хань Цунъаня, остановились. Однако Сяо И-эр продолжал крепко обнимать отца, опасаясь, что его снова уведут.

– Седьмая наложница, почему бы тебе не забрать сына? Как вы можете так вести себя перед наложницей И? – отругала ее госпожа Сюй.

Она больше не видела смысла лебезить перед супругом. В конце концов, тот был обречен всю оставшуюся жизнь провести в тюрьме. Но женщина не могла поверить, что Хань Цунъань добровольно передал ключ замужней дочери. Неважно, кому из оставшихся наследников достанется заветный символ, она всегда найдет способ вернуть его сыну. Самое главное сейчас – вырвать ключ из рук принцессы!

Седьмая наложница со слезами на глазах нежно смотрела на своего господина, но после слов госпожи Сюй она, будто очнувшись ото сна, обратилась к сыну:

– И-эр, веди себя хорошо. Наложница И будет сердиться, не трогай отца.

Она всегда умела находить нужные слова для сына. Выслушав ее, Сяо И-эр покорно отпустил Хань Цунъаня и, не решаясь снова сесть, отошел в сторону. Мужчина перевел взгляд на свою седьмую наложницу. Беспомощная и нерешительная, она робко обнимала Сяо И-эра за плечи. Если бы только женщина была смелее, то ему бы не пришлось так долго уговаривать старшую дочь защищать их...

Знавший порядки дворца Хань Цунъань взял себя в руки и, подавив все эмоции, подошел к гостям, чтобы засвидетельствовать свое почтение:

– Провинившийся Хань Цунъань отдает дань уважения императорской наложнице И и принцессе.

– Хань Цунъань, госпожа Сюй пришла сегодня к воротам дворца Цинь и на глазах у всего народа потребовала ключ от склада семьи Хань. Где он? – нетерпеливо спросила наложница И.

Наконец он понял, что происходит. Заветные слова «ключ от склада» сразу все расставили по своим местам. Совсем недавно Хань Цунъань доверил его Юньси, а все ради того, чтобы ключ не попал в руки второй наложницы. Госпожа Сюй принадлежала к знатному роду, с поддержкой в лице отца, занимавшего чиновничью должность. Эта женщина определенно стала бы главой семьи, но для нее и Юйци это было бы неподъемной задачей. С таким характером, как у старшего сына, все имущество семьи было бы растеряно в течение ближайших трех лет. Хань Цунъань не мог этого допустить! Он холодно посмотрел на свою вторую наложницу.

– Господин, почему вы не отвечаете на вопрос наложницы И? – потрясенно спросила госпожа Сюй.

Но Хань Цунъань так и не ответил. Вместо этого он перевел взгляд на старшего сына. Не выдержав пристального внимания отца, тот растерянно произнес:

– Хань Юньси сказала, что вы дали ей ключ от склада. Как это возможно? На самом деле она просто украла ключ от склада, не так ли?

– Господин, мы специально пригласили наложницу И. Теперь вам не нужно бояться, просто расскажите нам, что случилось! – поспешно добавила госпожа Сюй.

– Отец, как ключ от склада может быть передан замужней дочери? Вы, должно быть, сильно страдали в тюрьме? Ваша дочь так долго не могла с вами увидеться. Что же случилось? Расскажите нам, наложница И добьется справедливости для нашей семьи! – не выдержала и Жосюэ.

Все присутствующие, затаив дыхание, ждали ответа заключенного.

– Хань Цунъань, Хань Юньси сказала, что ты отдал ей ключ от склада. Это правда?

Как только наложница И закончила говорить, Мужун Ваньжу поспешно добавила:

– Раз моя матушка здесь, просто расскажите правду – вы действительно отдали ключ принцессе Цинь?

Седьмая наложница и Сяо И-эр крепко держались за руки и с тревогой ожидали ответа Хань Цунъаня, от которого зависела их дальнейшая судьба. Наконец, поддавшись всеобщим уговорам, мужчина спокойно посмотрел на наложницу И.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Госпожа Сюй невольно схватилась за грудь, чувствуя, как сердце бешено колотится от волнения. Если ее супруг опровергнет все слова принцессы, то репутация девчонки будет полностью уничтожена! Мужун Ваньжу, предвкушая провал Хань Юньси, также вперилась взглядом в бывшего императорского лекаря.

Прежде чем произнести долгожданные всеми слова, Хань Цунъань беспомощно улыбнулся.

– Докладываю наложнице И – я добровольно передал ключ от склада своей дочери, нынешней принцессе Цинь.

Все ошарашенно уставились на него. Эта спокойная фраза, словно камень, всколыхнула тысячи волн в безмолвном зале.

– Нет! Невозможно! – тут же закричала госпожа Сюй.

– Отец, ты совсем лишился рассудка? Что ты такое говоришь?

Хань Юйци, в недоумении глядя на отца, решительно подступил ближе. Если бы человек перед ним не был его отцом, парень давным-давно что-нибудь сделал...

– Отец, должно быть, принцесса Цинь заставила тебя, да? Тебе не просто здесь живется, не так ли? Отец, наложница И сказала, что восстановит справедливость...

Хань Жосюэ тоже была встревожена. И хотя третья наложница Ли изо всех сил дергала девушку за рукав, та не обращала на нее никакого внимания и возбужденно продолжала:

– Отец, тебе нечего бояться. Чем тебе угрожала принцесса Цинь? Расскажи! Расскажи!

Хань Юньси с презрением посмотрела на нее, скользнув взглядом по руке третьей наложницы, запутавшейся в одежде Хань Жосюэ. Принцесса продолжала сохранять спокойствие.

За исключением третьей и седьмой наложниц, родственники окружили Хань Цунъаня, задавая ему все больше вопросов, больше похожих на принуждение, чем просьбу. Императорская наложница И недоверчиво покачала головой. Она не могла поверить, что Хань Цунъань мог сказать такое. У него не было причин так поступать! Не говоря уже о том, что Хань Юньси – замужняя дочь, которая была виновна в его заключении. Он всегда ненавидел ее, так с какой стати доверил ключ от склада и будущее семьи Хань?

– Матушка, мне кажется, здесь дело нечисто, – прямо высказалась Мужун Ваньжу.

Хань Юньси многозначительно посмотрела на нее. На губах принцессы появилась еле заметная усмешка, отчего сердце Мужун Ваньжу дрогнуло. Эта девушка ничего не делала просто так... Неужели она о чем-то догадалась? Не может быть! Мужун Ваньжу тщательно скрывала вчерашний визит госпожи Сюй. Ни одна живая душа не знала о том, что посоветовала ей приемная дочь наложницы И.

– Хань Цунъань, если у тебя есть какие-то тайны, просто расскажи мне, и я помогу тебе, – прямо сказала наложница И.

Если после случившегося ей не удастся проучить Хань Юньси, то ради чего тогда был весь этот маскарад?

Мужчина спокойно ответил:

– Госпожа, это семейное дело Хань. Причина, по которой я решил временно передать ключ принцессе, заключается в моих собственных соображениях...

Прежде чем он закончил говорить, Хань Юйци грубо перебил его:

– Ты совсем обезумел! Что бы ты ни думал, Хань Юньси уже вышла замуж и не может стать главой семьи!

– Непокорный сын! – гневно воскликнул Хань Цунъань. – Хотя я и в тюрьме, но все еще жив и остаюсь главой семьи Хань. У меня по-прежнему есть право решать, кому принадлежит ключ от склада и кто станет главой семьи Хань!

Но слова отца до Хань Юйци не дошли. По его мнению, тот уже ничего не мог предпринять. Старший сын рвался в бой, готовый обрушить на отца всю свою ярость, но госпожа Сюй, перехватив его, не дала ему совершить еще одну ошибку, которая могла бы перечеркнуть все их усилия.

Глава 37
Напряженный момент

Хань Цунъань сердито посмотрел на сына:

– Старший сын необразован и расточителен. Другие глупы и в трудные времена покинули семью. Младший сын талантлив, но еще молод. Среди моих детей нет никого, кто мог бы стать главой семьи. Поэтому я решил временно передать ключ от склада старшей дочери на хранение.

– Отец, есть еще я! Я не собираюсь выходить замуж и просто хочу продолжать дело семьи Хань! – едва не плача от волнения, сказала Жосюэ.

Девушка никак не могла понять, почему отец, зная о ее склонностях к лекарскому делу, никогда не воспринимал ее всерьез. Юйци собирался возразить Хань Цунъаню, но госпожа Сюй больно ущипнула его и сама заступилась за сына:

– Господин, как вы можете так говорить о Юйци? Он же ваш старший сын! Он еще молод и порой несдержан, но через несколько лет станет благоразумнее. К тому же, если вы не выберете главу семьи сейчас, вы должны будете отдать ключ мне. Я же ваша супруга!

Хань Цунъань бросил взгляд на госпожу Сюй, а затем обратился к наложнице И:

– Вы видели ситуацию в семье Хань. Именно поэтому я решил передать ключ своей старшей дочери. Мои дети еще должны набраться знаний и опыта и только потом думать о главенстве в семье.

Вот действительно – старый лис... Своими словами Хань Цунъань отсрочил принятие окончательного решения, что лишило всех присутствующих дара речи. В этот момент наложница И, все это время молчавшая, презрительно усмехнулась:

– Хань Цунъань, подумай хорошенько. Ты уверен, что говоришь правду? Если принцесса Цинь тебя вынудила, просто скажи мне. Раз уж я здесь, то обязательно восстановлю справедливость и защищу семью Хань!

Сердце Хань Юньси дрогнуло. Наложница И никогда не любила ее, но все же не бросалась подобными фразами. Сейчас ничем не завуалированные слова женщины ранили больнее клинка. Наложница И многозначительно посмотрела на принцессу, а затем на всю ее семью.

– Конечно, если принцесса Цинь не принуждала тебя и действовала согласно твоей воле, я больше никогда не буду вмешиваться в дела вашей семьи. Однако хочу напомнить, что все вы, члены семьи Хань, повсюду кричите о несправедливости, клевещете на принцессу, будто она желает завладеть наследством и вмешивается в дела родительского дома. И тем самым вы наносите серьезный ущерб репутации дворца Цинь. Даже если принцесса смилостивится, я не прощу вас!

В зале стало настолько тихо, что, казалось, можно услышать падение булавки. Наложница И неторопливо сделала глоток чая и продолжила:

– Если я узнаю, что вы сегодня солгали, то не отпущу вас!

Закончив говорить, она поставила чашку на стол. Та коснулась столешницы с громким звуком, который вывел из забытья всех присутствующих. Слова наложницы И были одновременно и жестом доброй воли, и предостережением.

Все в ужасе воззрились на мать великого князя. Если Хань Цунъань сознается, что его заставили отдать ключ от склада, наложница позаботится о будущем семьи Хань и поможет ее возрождению. Если бывший придворный лекарь признает, что добровольно отдал символ власти, то госпоже Сюй, устроившей скандал у ворот дворца, не сносить головы. Все прекрасно понимали, что имела в виду наложница И, особенно Хань Цунъань. Бывший императорский лекарь знал, что раз уж эта женщина пришла сегодня сюда, то, какой бы ни была правда, она обязательно найдет козла отпущения.

Конечно, наложница хотела выставить принцессу в дурном свете, поэтому явно предпочла бы услышать первый вариант, но какой же выбор сделает глава семьи Хань? Все смотрели на него. Госпожа Сюй была испугана так, что ее лицо стало белее снега. Если супруг выберет старшую дочь, то тетушке, устроившей скандал у ворот дворца, не избежать наказания. При этой мысли ее руки неудержимо задрожали. Никто не произнес ни слова, и она первая заговорила:

– Господин, вы должны хорошо подумать, прежде чем ответить!

Хань Юньси пристально посмотрела на отца. О чем бы они ни договаривались ранее, сейчас девушка была совершенно не уверена в своей безопасности. Соглашение между ними не имело никаких доказательств. Если Хань Цунъань скажет неправду, то, даже бросившись в Хуанхэ, Хань Юньси никогда не сможет восстановить свое доброе имя.

Можно было подумать, что перед бывшим придворным лекарем стоял выбор между второй супругой и старшей дочерью. В действительности дело обстояло намного серьезнее: он должен был принять одну из сторон – либо принцессы Цинь, не имеющей никакого авторитета, либо могущественной наложницы И.

– Хань Цунъань, ты действовал по принуждению или по доброй воле? Я спрашиваю тебя в последний раз, – вновь произнесла мать великого князя.

– Господин! Вы должны все обдумать! – Тетушка Сюй чуть не расплакалась.

Одним Небесам было известно, как она испугалась. И Хань Юйци, всегда свысока смотревший на других и не знавший, насколько высоко небо^[7], тоже занервничал. Если его мать виновна, то ему конец. Он бросился к отцу, опустился перед ним на одно колено и громко произнес:

– Ответь наложнице И! Тебя заставили? Заставили?!

Если нервозность матери и сына была продиктована страхом, то Хань Жосюэ просто не могла усидеть на месте, предвкушая развязку. От Му Лююэ она узнала, что та заключила пари с принцессой. Они должны были выследить настоящего убийцу, отравившего ее брата. Если через три дня Му Лююэ проиграет, то будет вынуждена снять верхние одежды и в таком виде пройтись по столице. Но если им повезет, то Хань Юньси потонет в семейных дрязгах, потеряет бдительность и не найдет убийцу в установленные сроки. Кроме того, это сблизит Хань Жосюэ с Му Лююэ, у которых будет общий враг, а затем и с принцессой Чанпин. А с поддержкой сестры генерала ей не придется беспокоиться о людях, стоящих за госпожой Сюй. Без ведома матери Жосюэ познакомила Му Лююэ и Мужун Ваньжу со второй наложницей отца, запустив непредсказуемую цепочку событий.

Не раздумывая, девушка бросилась к Хань Юйци и опустилась на колени перед Хань Цунъанем:

– Отец, будущее семьи Хань в твоих руках!

Наложница И, наблюдающая за происходящим, была полностью уверена в выборе бывшего лекаря, поэтому больше не торопила его с решением. Напряжение между ними достигло предела. Мужун Ваньжу бросила взгляд на госпожу Сюй и усмехнулась собственным мыслям: «эта женщина так долго была вместе с супругом, но за столько лет не смогла по-настоящему понять его. Наложница И предоставила ему отличный шанс, практически бросила ему оливковую ветвь, но он, кажется, выбрал сторону старшей дочери...» Но Хань Цунъань по неведомой причине затягивал с окончательным решением. Мужчина устало смотрел на своих детей и продолжал молчать.

От этой сцены по спине Хань Юньси пробежал холодок. Согласится ли глава семьи на предложение матери великого князя? Будучи на его месте, принцесса поступила бы именно так. Но неужели отец не сдержит слова? Если Хань Цунъань так сделает, то у нее будут большие проблемы. Принцесса тяжело вздохнула, и как раз в этот момент бывший лекарь поднял голову и посмотрел прямо перед собой. Все в зале затихли.

Хань Юньси никак не могла понять, чего добивается отец, но до последнего не хотела признавать поражение. Мужчина отвернулся от нее и взглянул на наложницу И. От этого жеста сердце девушки дрогнуло: «Тук-тук». Неужели отец собирается оклеветать ее?

– Отвечаю наложнице И... – спокойно начал Хань Цунъань.

Наложница И и Мужун Ваньжу посерьезнели и невольно выпрямились. Они с нетерпением ждали провала принцессы. Но в тот самый момент, когда Хань Цунъань уже собирался озвучить решение, Сяо И-эр неожиданно вскочил со своего места и бросился к ногам отца.

– И-эр!

Хань Цунъань бросился поднимать сына, однако стоило ему только коснуться мальчика, как тот внезапно заплакал:

– Папа, сестра Юньси – хороший человек. Она никогда не стала бы заставлять тебя, правда?

Все-таки Сяо И-эр был еще слишком мал. Мальчик совсем не понял, о чем только что говорила наложница И, но искренне верил, что его сестра не стала бы лгать. Видя, что сын хотел еще что-то сказать, всегда робкая седьмая тетушка подтолкнула его вперед. С поддержкой матери Сяо И-эр набрался храбрости.

– Папочка, пожалуйста, ты же не будешь клеветать на Юньси, правда? Мой старший брат издевался надо мной, но сестра спасла меня. Она отправила людей в наш дом, чтобы защитить меня и маму. Папочка, пожалуйста, не надо...

Слова мальчика разозлили наложницу И, и, не выдержав, она закричала:

– Кто-нибудь, выведите ребенка! Мы не можем позволить совсем маленькому мальчику страдать из-за семейных склок!

Седьмая тетушка тут же отвела Сяо И-эра в сторону:

– Наложница, пожалуйста, простите, мой сын еще многого не знает, он больше не посмеет издать ни звука. Обещаю, он больше не будет капризничать!

Женщина, обняв Сяо Иэра и крепко зажав ему рот рукой, попятилась назад. Ее робкий вид одновременно пробуждал и жалость, и смех. Императорская наложница И на дух не переносила нерешительных людей. Она холодно взглянула на седьмую наложницу и, отмахнувшись от слуг, больше не касалась данного вопроса.

Хань Юньси взглянула на мать Сяо И-эра. Поначалу принцессе казалось, что присутствие мальчика поможет переломить ход спора. К тому же бывший придворный лекарь очень любил сына и ради него был готов на все. Однако сейчас растерянный вид седьмой наложницы привел девушку в настоящее отчаяние...

Но вдруг седьмая наложница внезапно заговорила:

– Господин, И-эр и я... Мы считаем, что вас никто не принуждал.

Сдавленный голос был очень тихим, робким и слабым, но почему-то в нем чувствовалась необычайная сила духа. Хань Юньси удивленно смотрела на родственницу и никак не могла поверить, что эта женщина осмелилась сказать подобное в таких обстоятельствах.

Остальные тоже молча уставились на седьмую наложницу. Говорят, порой люди без власти могут изменить ход событий... Императорская наложница И, занервничав, холодно прервала женщину:

– Хватит! Хань Цунъань, отвечай на мой вопрос немедленно!

– Да...

Взгляд заключенного оторвался от седьмой супруги и младшего сына и вернулся к наложнице И. Спустя некоторое время Хань Цунъань глубоко вздохнул и без колебаний произнес:

– Наложница И, я...

Глава 38
Никакого милосердия!

– Господин, подумайте хорошенько! – не выдержав напряжения, перебила его госпожа Сюй.

Принцесса закатила глаза. Больше всего в жизни она ненавидела предателей, готовых в любой момент повернуться к тебе спиной.

Хань Цунъань больше не колебался. Не обращая внимания на мольбы детей и наложниц, он решительно ответил:

– Согласен!

В тот же миг в зале воцарилась тишина. Все были ошеломлены происходящим настолько, что, подобно статуям, застыли на местах, не в силах пошевелиться. Особенно вторая тетушка: бледная и потрясенная, она напоминала ледяную скульптуру. Лишь на лице седьмой наложницы промелькнула робкая, неуверенная улыбка.

– Нет! Господин, вы не можете этого сделать! Не можете! – пришла в себя госпожа Сюй.

Она бросилась к Хань Цунъаню и, запутавшись в собственных одеждах, упала ему в ноги.

– Господин, как вы можете так говорить? Как вы можете быть таким жестоким! – рыдала она. – Госпожа Тяньсинь умерла столько лет назад, а Хань Юньси вышла замуж. Почему вы так поступаете? За что? Господин, я вошла в ваш дом и все это время была рядом, искренне поддерживая вас. Как вы можете так поступить со мной? Как? Господин, скажите что-нибудь! Ответьте мне! Как это могло случиться?

Хань Жосюэ, наблюдавшая за этой сценой со стороны, была настолько потрясена, что, казалось, полностью лишилась сил. Она покачала головой, не в состоянии поверить, что все ее ожидания развеялись, словно пыль. План Му Лююэ рухнул в одночасье. Дочь третьей наложницы надеялась, что сможет уничтожить соперницу, но что сейчас? Что Жосюэ могла ей сказать?

Хань Юйци потрясенно смотрел на рыдающую мать. Не сумев подавить свой гнев, он яростно толкнул Хань Цунъаня:

– Отец, ты лжешь! Тебя заставили!

От толчка бывший лекарь упал, но это, казалось, совершенно не выбило его из колеи. Во взгляде мужчины читались твердость и решительность. Он быстро поднялся на ноги и, повернувшись к императорской наложнице И, повторил:

– Я согласен. И принцесса Цинь меня не принуждала! Ключ от склада семьи Хань будет временно храниться у нее, новый глава семьи будет назначен ею в будущем по своему усмотрению.

Наложница И потрясенно уставилась на него. Еще совсем недавно она была полна уверенности, что Хань Цунъань никогда не отвергнет ее доброту, но в итоге этот человек выбрал сторону Хань Юньси! Разочарованно качая головой, женщина молчала. Нужные слова не подбирались.

И тут гневный голос Хань Юйци нарушил тишину:

– Я не согласен!

Парень замахнулся на отца.

– Стой! – вскрикнула Хань Юньси, бросаясь к нему.

Но как бы она ни спешила, расстояние между ними было слишком большим. И прежде чем удар достиг цели, между отцом и взбешенным старшим сыном встала седьмая наложница. По залу приемов эхом разнесся громкий удар. Женщина успела заслонить собой супруга, и кулак Хань Юйци угодил ей по затылку. В тот же миг глаза седьмой наложницы закатились, и, лишившись чувств, она упала в объятия Хань Цунъаня. Только тогда Юйци понял, что натворил, и ошарашенно отступил назад.

– Непокорный сын! – взревел глава семьи Хань, все его тело сотрясалось от гнева.

– Мама! Мама! – Напуганный Сяо И-эр бросился к матери.

Не раздумывая, принцесса схватила старшего брата за руку и с силой оттолкнула его:

– Кто-нибудь! Свяжите его!

Гневный вид Хань Юньси не позволил никому из управления наказаний на сей раз пренебречь ее приказом. В тот же миг двое стражников вышли вперед и схватили испуганного Хань Юйци.

Принцесса с тревогой начала осматривать седьмую наложницу, лежащую без сознания. На затылке пострадавшей наливался огромный синяк, повергший в шок всех присутствующих. Будучи мастером по ядам, Хань Юньси никогда ранее не сталкивалась с подобными травмами. А Хань Цунъань, совершенно забыв о своем статусе выдающегося лекаря, ошарашенно смотрел на заслонившую его супругу. На лице мужчины отражались сердечная боль и страх.

– Скорее, поднимите ее и позовите лекаря! – распорядилась принцесса.

Несколько слуг, поспешив на помощь, унесли пострадавшую. Сяо И-эр в слезах побежал вслед.

Хань Юньси не могла уйти сейчас. Принцесса во что бы то ни стало должна была разобраться с ненавистными ей родственниками. Все произошло слишком быстро. Вторая наложница, наблюдавшая за этой сценой, пришла в себя только после того, как ее сына связали. Она тут же упала на колени и взмолилась:

– Госпожа, пощадите меня! Пощадите меня! Юйци просто молод и еще невежественен, у него слишком взбалмошный характер! Он не хотел никому навредить! Пожалуйста, отпустите его на этот раз!

Императорская наложница И, которая еще не пришла в себя от выбора, сделанного Хань Цунъанем, была в ужасе от поступка Хань Юйци. Лицо женщины побледнело, а дыхание участилось. Она еще раз обвела взглядом всех присутствующих в зале. Хаос! Настоящий хаос! Казалось, это пустяковое дело должно было решить все ее проблемы, но сейчас ситуация полностью вышла из-под ее контроля!

– Тетушка Сюй, вы еще смеете просить о снисхождении? – не веря своим ушам, спросила Хань Юньси. – Вашему сыну уже двадцать восемь лет, он не трехлетний ребенок и на глазах у всех совершил преступление. Его поступок оскорбил меня и императорскую наложницу И! Это непростительно! Он напал на собственного отца и причинил боль седьмой тетушке! Как ни посмотри, его поступок лишен благородства! Какой смысл прощать такого ничтожного человека?

От разгневанного голоса принцессы госпожа Сюй испугалась еще больше, и на ее глаза навернулись слезы. Вторая тетушка была умной женщиной. Прекрасно понимая, что бесполезно искать помощи у Хань Юньси, она обратила свой взгляд на императорскую наложницу И, но, натолкнувшись на барьер безразличия, повернулась к Мужун Ваньжу.

Именно она уговорила тетушку устроить скандал возле дворцовых стен, уверяя, что мать великого князя обязательно поддержит в нужный момент. А что же сейчас? Как же все могло так обернуться?

Но Мужун Ваньжу, как и наложница И, еще не успев прийти в себя после выходки старшего господина семьи Хань, не заметила пристального взгляда госпожи Сюй.

– Начальник Оуян, как, по-вашему, следует поступить с Хань Юйци? – внезапно спросила принцесса.

Испугавшись, чиновник быстро встал, посмотрел на наложницу И, затем на вторую тетушку, не в силах произнести ни слова.

– Говори! – рассердилась Хань Юньси.

Начальник Оуян решил больше не медлить и быстро ответил:

– За преступление, совершенное на глазах у всех присутствующих, он должен быть приговорен к трем годам тюрьмы!

– Нет! – Хань Юйци взревел, словно раненый зверь, и попытался высвободиться из рук стражников, но все попытки оказались тщетны.

Этот вой напугал все еще ошеломленную императорскую наложницу И и невольно заставил ее отступить. Никогда в жизни этой умудренной опытом женщине не приходилось сталкиваться с подобным. Она была настолько напугана, что совершенно забыла, кто такой Хань Юйци.

– Кто-нибудь, уведите его поскорее! Заприте его! Заприте в тюрьме за все, что он совершил!

Повинуясь ее приказу, стражники бросились к молодому человеку, но вторая наложница преградила им путь.

– Госпожа, пощадите меня! Пощадите! Госпожа! – умоляла она.

– Какое право вы имеете просить о снисхождении наложницу И? – перебила ее Хань Юньси.

– Госпожа, пожалуйста, пощадите! Пожалуйста, пощадите! Юйци просто...

Но не успела вторая тетушка договорить, как девушка вновь прервала ее:

– Вы оклеветали принцессу и устроили скандал на виду у всех, пошатнув репутацию дворца Цинь! Разве вы до сих пор не поняли, что натворили? Неужели забыли, что не в силах помочь даже себе?

Госпожа Сюй внезапно замолкла. Она совершенно забыла о своем положении. Ведь как ни посмотри, ее преступление было гораздо серьезнее проступка Хань Юйци. Женщина медленно повернула голову, чтобы посмотреть на принцессу, и встретилась с ее безжалостным взглядом. Ноги ее подкосились, и она повалилась на землю.

– Матушка, спаси меня! Спаси меня! Попроси дедушку спасти меня, я не хотел! Матушка!

Как только старшего сына семьи Хань увели, в комнате воцарилась тишина. Хань Юйци не понимал очевидного. Если бы его дед, министр чинов, узнал о произошедшем, то пострадал бы сам. Его внук должен был лично нести ответственность за преступление, которое совершил. В конце концов, если ситуация обострится, то министр чинов тоже окажется впутанным в это непростое семейное дело.

Некоторое время все молчали. Обессилевшая госпожа Сюй стояла на коленях. Третья наложница Ли как можно дальше оттащила дочь, чтобы та больше не посмела вступить в спор. Хань Цунъань в отчаянии тоже опустился на колени, не поднимая головы.

Наступившая тишина пугала, предвещая бурю. Наконец Хань Юньси, глубоко вздохнув, вернулась на свое место рядом с матерью великого князя. Посмотрев на внешне спокойную наложницу И, девушка сказала:

– Матушка, правда стала известна. Пожалуйста, решите, как поступить со второй тетушкой.

После долгого молчания женщина повернула голову в сторону невестки. Сегодня она снова ей проиграла! Этой совсем еще юной девчонке без связей и навыков! Почему у нее не получалось справиться с ней? Почему Хань Цунъань доверил будущее семьи дочери, которую никогда не любил? Может быть, она действительно недооценила Хань Юньси? Сердце наложницы И дрогнуло, но, как только она собралась заговорить, Мужун Ваньжу поспешно произнесла:

– Матушка, думаю, это недоразумение! Недопонимание!

Как бы то ни было, именно приемная дочь наложницы стала инициатором переполоха около ворот дворца. Госпожа Сюй лишь доверилась ей и дала возможность осуществить коварный план. Если бы сейчас Мужун Ваньжу ничего не сказала, то вторая тетушка не стала бы молчать и выдала ее с потрохами!

– Легко тебе говорить! Ведь это не тебя оклеветали! От праздной болтовни спина не заболит! – с усмешкой ответила принцесса.

Мужун Ваньжу засуетилась и поднялась с места:

– Сестрица, не надо так, я не это хотела сказать! Просто я беспокоюсь о будущем семьи Хань! Вы же семья!

– Цэ-цэ-цэ! – Хань Юньси вздохнула.

Ох уж эта Мужун Ваньжу – белый лотос! Что ж, принцесса тоже за словом в карман не полезет!

– Сестрица Ваньжу хочет сказать, что дела дворца Цинь не имеют ко мне никакого отношения? Неужели она не считает меня членом семьи?

Глава 39
В одном шаге от кукловода

– Невестка, я не это имела в виду. Семья Хань – твоя родовая семья, ты... – Мужун Ваньжу пыталась объяснить, но Хань Юньси не дала ей такого шанса:

– Сестрица, ты права. Я действительно принадлежу семье Хань, однако я вышла замуж. Теперь мой дом здесь. Разве могу я поддерживать семью отца и тем самым вредить семье мужа? Как ты считаешь?

Мужун Ваньжу кивнула:

– Конечно, но...

Принцесса снова перебила ее:

– Я не собиралась защищать семью Хань, так что сестрице Ваньжу не стоит волноваться и заступаться за чужих ей людей.

Мужун Ваньжу побледнела от страха. Она хотела казаться доброй, проявить снисходительность, сказать, что делает это только ради блага Хань Юньси, но кто же знал, что принцесса опередит ее, да к тому же откажется от любой помощи!

Дочь наложницы И опустила взгляд и увидела госпожу Сюй, застывшую на полу, словно статуя. Сейчас девушке было трудно разобраться со своими мыслями, но одно она знала точно: эта связь не сулила ей ничего хорошего.

Мужун Ваньжу не знала, как поступить. Внезапно ее мысли вновь прервал голос Хань Юньси:

– Если бы сестрица заступилась за семью Хань только ради меня, а не ради других, я бы не стала мешать.

– Я не заступалась! – выпалила Мужун Ваньжу.

Наложница И прекрасно поняла намек Хань Юньси и, нахмурившись, посмотрела на дочь. Та, опасаясь сказать что-нибудь лишнее, поспешно проговорила:

– Раз моя невестка такая честная, я не буду много говорить. Пусть матушка решает, как с этим быть.

Наложница И полностью доверяла Мужун Ваньжу, поэтому не стала долго раздумывать. Прежде чем объявить о своем решении, она потерла переносицу и нахмурилась.

В тот же момент в глазах госпожи Сюй вспыхнул гнев. Будто предчувствуя беду, она вперила взгляд в Мужун Ваньжу. При виде этого сердце девушки, исполненное вины, дрогнуло. Что собиралась сделать вторая тетушка? Почему она так смотрела на нее?

Эта немая сцена не укрылась от глаз Хань Юньси. Сегодня принцесса должна убить трех зайцев одним выстрелом. Она хотела не только доказать жителям всей столицы, что не намерена прибирать к рукам имущество семьи Хань, но еще ради Сяо И-эра намеревалась избавиться от второй тетушки и ее сына. А самое главное, вывести на чистую воду того, кто подстрекал госпожу Сюй затеять весь этот переполох! В этот раз она не могла просто так отпустить Мужун Ваньжу...

Губы Хань Юньси искривились в легкой усмешке:

– Сестрица, я вижу, что матушка обеспокоена. Как насчет того, чтобы ты помогла ей придумать суровое наказание для госпожи Сюй?

От досады приемная дочь наложницы поджала губы. Она и так была во многом виновата, а теперь бессердечная Хань Юньси заставила ее саму приставить кинжал к горлу союзницы? В ответ на это взгляд второй наложницы, подобный острому клинку, вонзился в Мужун Ваньжу.

– Невестка, моя мать – буддистка, она всегда была великодушной. Думаю, ты должна сама разрешить это недоразумение, мы не хотим вмешиваться в дела вашей семьи...

– Сестрица, разве я не сказала, что не нуждаюсь в твоей защите? – любезно напомнила Хань Юньси.

– Невестка, я просто знаю, что ты справедливый человек и твое сердце на стороне нашей семьи. Негоже просить снисхождения ради близких людей, но что касается сегодняшнего дела... – не успела Мужун Ваньжу договорить, как Хань Юньси рассмеялась.

– Ты так предана семье Хань, но разве она может быть достойна моей матери? Пусть госпожа Сюй оклеветала меня, но что насчет скандала у ворот дворца Цинь? Он коснулся не только меня, но и матушки... – Девушка затихла, будто раздумывала над чем-то, а затем продолжила: – Что говорили те люди? Кажется, будто кто-то подкупил управление наказаний и позарился на имущество семьи Хань! Обладаю ли я подобной властью? Они явно подозревали императорскую наложницу И! Зеваки еще сказали, что на складе семьи Хань хранятся действительно редкие травы...

Молчавшая до этого наложница И тут же подняла голову и бросила на принцессу многозначительный взгляд. Однако та нисколько не испугалась и добавила:

– Матушка, теперь, когда правда вышла наружу, от меня ничего не зависит. Госпожа Сюй совершила непростительные дела и должна быть сурово наказана в назидание другим. Иначе кто знает, о чем будут судачить люди на улицах!

Сегодня императорской наложнице И так и не удалось заманить Хань Юньси в ловушку. Женщина была очень зла, но ей все же пришлось согласиться со сказанным. Эта смелая выскочка ей по-прежнему не нравилась, однако наложница И была вынуждена признать, что в словах принцессы была толика истины. Появление госпожи Сюй у дворца породило множество проблем. Как же наложнице И следовало поступить, чтобы, не оставив следов, красиво выйти из щекотливой ситуации? В первую очередь она должна была сохранить лицо и удовлетворить любопытство тех, кто ждал у дверей управления.

Отпустить Хань Юньси было крайней мерой. Что касается госпожи Сюй, то наложница И никогда бы не отпустила ее так просто, пока Хань Юньси сама не скажет. Женщина размышляла, как решить эту проблему, чтобы сохранить лицо и убедить людей, ожидающих у ворот управления наказаний. Эти люди, которые твердо убеждены – как и она ранее, – что Хань Юньси хочет захватить имущество семьи Хань. Если не подумать о том, как действовать, и опрометчиво отбросить результаты очной ставки и допроса, то, хотя дело уже закрыто, убедить посторонних будет трудно. Те, кто не знает подробностей, могут подумать, что люди из дворца Цинь пытали семью Хань в управлении наказаний. В конце концов, наложница И уже много лет находится на ведущих ролях. Сейчас ей нужно успокоиться и взвесить все обстоятельства, даже если она не хочет заниматься этим делом.

Наложница И долго смотрела на Хань Юньси, не отвечая ей прямо. Если бы она ответила принцессе, это, несомненно, признало бы ее поражение перед девчонкой. А женщина ненавидела это чувство. Она взглянула на господина Оуяна и небрежно произнесла:

– Начальник Оуян, тайна раскрыта. Госпожа Сюй оклеветала принцессу Цинь, оскорбила честь дворца Цинь. Какой приговор следует вынести по этим двум обвинениям?

Все взгляды были обращены на растерянного мужчину. Хань Жосюэ, стоявшая в стороне, почувствовала, как вспотели ее ладони. Теперь стало ясно, что решение принято и отменить его не удастся. Не будет ли Му Лююэ разочарована, когда Жосюэ расскажет о случившемся? Нет, позже ей определенно стоит придумать какой-нибудь комплимент...

– Что с тобой? Почему у тебя вспотели руки? – еле слышно спросила третья наложница.

– Нет, ничего, я просто злюсь. Папе действительно не стоило так поступать, – быстро ответила Хань Жосюэ.

Она не осмелилась признаться матери, что Му Лююэ ждала от нее новостей, не могла рассказать об их пари. В последний раз мать велела ей больше не общаться с сестрой генерала. В конце концов, у принцессы и Му Лююэ были не самые лучшие отношения. К тому же Жосюэ приходилась Хань Юньси сестрой и не могла поставить репутацию семьи под удар.

Госпожа Сюй молча ожидала наказания. Мужун Ваньжу, искоса поглядывая на нее, волновалась все сильнее. От страха ее спина покрылась потом. Что же делать? Как остановить вторую наложницу?

Наконец начальник Оуян тихо проговорил:

– По закону ее следует обезглавить...

Как только эти слова слетели с его губ, госпожа Сюй резко встала с колен. Увидев это, Мужун Ваньжу содрогнулась всем телом и, не в силах больше сдерживаться, воскликнула:

– Госпожа Сюй, что вы делаете?

– Вторая тетушка, распространение слухов – это преступление, караемое смертью. Я не ожидала, что вы пойдете к воротам дворца Цинь, чтобы подстрекать народ. О чем вы думали? Неужели вы сошли с ума? – холодно спросила Хань Юньси.

Хотя слова принцессы и прозвучали как приговор, но они напомнили госпоже Сюй, что не только она виновата в случившемся. Ее подстрекали и попросту использовали... И собаки бросаются на стену в момент отчаяния^[8], что уж говорить о людях? Хань Юйци придется провести в тюрьме три года, а ее приговорили к смертной казни! Теперь ей никогда не стать главой семьи! Из-за дворцовых интриг она потеряла все, что имела. Разве сейчас ее могла заботить власть, когда жизнь висит на волоске? Она была похожа на упавшего в воду человека, который в попытке спастись тянет за собой всех, кого сможет схватить!

Как только Хань Юньси замолчала, госпожа Сюй холодно посмотрела на Мужун Ваньжу и внезапно шагнула вперед. Испугавшись, девушка бросилась ей навстречу, будто пытаясь защитить наложницу И:

– Что вы собираетесь сделать? Вы так самонадеянны и посмели потревожить наложницу И. Вам нет прощения!

Женщина отступила на шаг, чтобы лучше рассмотреть лицо Мужун Ваньжу. Губы второй тетушки растянулись в усмешке. Эта девчонка с самого начала обещала ей, что найдет способ справиться с наложницей И, когда та выйдет из себя. Если бы не это обещание, то вторая тетушка никогда бы не решилась на подобное. Любой человек в столице знал, что нарушать спокойствие дворца Цинь – все равно что нарушать покой императора! Тяжкое, непростительное преступление... А сейчас Мужун Ваньжу просто избавлялась от нее!

Стоя спиной к императорской наложнице И, Мужун Ваньжу потрясенно смотрела на госпожу Сюй. Как же получилось, что такой прекрасный план провалился? Она собиралась навсегда избавиться от Хань Юньси и получить одобрение матери, но кто мог знать, что сопернице удастся заручиться поддержкой Хань Цунъаня!

– Ваньжу... Кто-нибудь, скорее сюда, свяжите ее! – приказала наложница И, беспокоясь за жизнь своей дочери.

Хань Юньси молча наблюдала за происходящим. Принцесса не спешила вмешиваться и просто ждала, что госпожа Сюй раскроет правду. В тот момент, когда стражники вышли вперед, вторая наложница подбежала к Мужун Ваньжу и, схватив ту за запястье, собиралась что-то сказать, но девушка тихо прошипела:

– Не забывай, что у тебя еще есть отец. Если ты посмеешь пойти против меня, моя мать никогда не поверит тебе. А я гарантирую, что семье Сюй тогда несдобровать!

Рука госпожи Сюй застыла в воздухе, а затем мгновенно разжалась. Да, у нее есть отец, братья и сестры... Если она сейчас обвинит Мужун Ваньжу, не предоставив никаких доказательств, то императорская наложница И не только не поверит ей, но и превратит жизнь ее близких в кромешный ад.

Мужун Ваньжу резко отступила, словно спасалась бегством. Лицо девушки побледнело от страха, она несколько раз похлопала себя по груди и глубоко вздохнула. Все подумали, что Ваньжу просто испугалась госпожи Сюй, но на деле девушка радовалась, что в последний момент смогла остановить бывшую союзницу. Иначе никто не мог сказать, чем бы для нее закончился этот день...

Конечно, наложница Хань Цунъаня не могла подтвердить виновность Мужун Ваньжу. Но в этот раз девушка поставила на кон репутацию своей матери, и если бы та об этом узнала, то одним Небесам было известно, что Ваньжу могло ожидать в будущем. В конце концов, она всего лишь приемная дочь.

Увидев, как стражники связывают госпожу Сюй, наложница И с облегчением вздохнула и, поднявшись с кресла, поманила дочь:

– Ваньжу, иди сюда скорее! Дай мне взглянуть на тебя, ты ранена? Испугалась?

Глава 40
Восстановить доброе имя

Мужун Ваньжу выглядела настолько напуганной, что любому захотелось бы защитить такую хрупкую и беспомощную барышню. Чуть не рыдая, она поспешила к наложнице И:

– Матушка, я не ожидала, что она осмелится так поступить... я очень испугалась! – Девушка всхлипнула.

Наложница потянула дочь за руку и, увидев небольшую царапину, с облегчением вздохнула.

– Все хорошо, все хорошо, не бойся!

Хань Юньси без тени интереса наблюдала за этой сценой, а затем перевела взгляд на госпожу Сюй. На второй тетушке не было лица. Еще совсем недавно эта женщина готова была бороться за власть, а сейчас вдруг поникла и выглядела абсолютно опустошенной. Что произошло? Должно быть, это все Мужун Ваньжу... Иначе, с ее вспыльчивым характером, вторая тетушка никогда бы не упустила своего. Хань Юньси повернула голову и вновь посмотрела на приемную дочь наложницы, которая, словно испуганный ребенок, жалко прижималась к матери. Очевидно, что ее больше не волновала госпожа Сюй.

В ярости принцесса сжала кулаки. Судя по реакции второй тетушки, Мужун Ваньжу воспользовалась случаем и чем-то угрожала ей. Проклятье! Госпожа Сюй была обречена!

На этот раз Мужун Ваньжу избежала наказания. Без веских подтверждений слова принцессы остались бы пустым звуком, способным лишь усугубить гнев императорской наложницы И. Увы, без поддержки второй тетушки замысел Хань Юньси был обречен на неудачу. Ох уж этот ядовитый белый лотос! Следует как можно быстрее найти способ, чтобы выдать девицу замуж, иначе она принесет беду.

Поведение госпожи Сюй еще больше рассердило наложницу И. Она гневно закричала:

– Кто-нибудь, уведите ее! Казнить сразу после Нового года!

Начальник Оуян, впервые став свидетелем неприкрытой ненависти императорской наложницы И, не посмел перечить ей и немедленно распорядился, чтобы виновную увели. Госпожа Сюй больше не сопротивлялась и не смотрела в сторону Мужун Ваньжу и Хань Юньси. Напоследок она бросила полный негодования и злобы взгляд на Хань Цунъаня, который по-прежнему молча стоял на коленях неподалеку. Единственный, кого следовало винить в случившемся, – ее супруг. Именно его выбор привел к такой трагичной развязке! Однако Хань Цунъань не обратил на нее никакого внимания. Его чувства ко второй наложнице всегда были искренними, но сейчас, когда на кону стояло будущее семьи Хань, он не жалел о своем решении. Даже без Сяо И-эра и седьмой наложницы он все равно бы доверился Хань Юньси.

Хань Цунъань, долгие годы прослуживший во дворце, заметил благосклонность императорской наложницы И. Но еще он прекрасно понимал, что эта доброта была всего лишь ширмой для расправы над его дочерью. Если Юньси исчезнет, то вместе с ней падет и семья Хань. Только эта девушка, обладающая уникальными знаниями и выдающимися навыками, способна возродить семью и привести ее к прежнему величию. Пока принцесса готова защитить семью Хань, он никогда не повернется к ней спиной. Кроме того, госпожа Тяньсинь и настоящий отец Хань Юньси, вероятно, представляли могущественные медицинские школы. В будущем их семья могла бы заручиться поддержкой таких влиятельных людей. Ради этого Хань Цунъань готов был пожертвовать всем...

После того как госпожу Сюй увели, Мужун Ваньжу высвободилась из объятий матери и прошептала:

– Я опозорила тебя.

– О чем ты говоришь? Ты так отчаянно старалась меня защитить! Ты такая смелая!

Императорская наложница И была умной женщиной. Но слепая вера в дочь не позволяла женщине увидеть настоящую ее сущность.

– Матушка, теперь, когда правда открылась, пора рассказать обо всем людям на улице, чтобы восстановить доброе имя моей невестки и ваше. Как же грустно, что такое событие бросило тень на семью Цинь!

«Цэ-цэ-цэ! Мужун Ваньжу, эта девчонка – настоящий белый лотос! Всегда найдет что сказать!» – с разочарованием подумала про себя Хань Юньси.

– Сестрица, почему теперь ты не заступаешься за семью Хань? Раз так участлива ко мне и к матушке?

– С самого начала я делала все ради тебя, но не ожидала, что госпожа Сюй способна на подобное! Как я могу теперь защищать ее? – Мужун Ваньжу выглядела настолько разгневанной, что люди со стороны определенно решили бы, что та женщина сильно разочаровала ее.

Наложница И, не слушавшая до этого времени разговор своей дочери и принцессы, нахмурилась, будто почувствовав что-то неладное.

– Сестрица, не волнуйся так. Я просто спросила. Госпожа Сюй казалась такой смелой. Интересно, откуда у нее взялось столько решимости прийти к воротам дворца Цинь и устроить скандал? Сейчас она, должно быть, сильно пожалела об этом! – небрежно сказала Хань Юньси.

Принцесса не питала надежд на то, что наложница И сразу же поймет ее намеки, но, возможно, эти слова заставят мать великого князя задуматься о странностях и нестыковках позже.

– Ха-ха, мне тоже любопытно. Это действительно безрассудно! – рассмеялась наложница И.

Мужун Ваньжу поджала губы. Хвала Небесам, что ее план не раскрылся! И девушка поспешила сменить тему:

– Матушка, люди все еще ждут, нужно все прояснить.

Наконец наложница И вспомнила о Хань Цунъане и медленно повернула голову в его сторону.

– Все началось из-за твоей семьи. И раз уж ты выбрал сторону принцессы Цинь, тебе и следует пойти и рассказать всем о своем решении. Иначе она не сможет достойно выполнить твое поручение.

Бывший лекарь и сам хотел это сделать. Мужчина с самого начала подозревал, что его решение доставит Хань Юньси немало проблем. И сегодня настал подходящий момент для того, чтобы раз и навсегда прекратить пересуды и сплетни.

– Да! Я сделаю, как вы приказываете.

Хань Цунъань уже вставал, когда к нему робко подошла третья тетушка с дочерью:

– Господин... – печально позвала она.

Хань Юньси украдкой посмотрела на нее и улыбнулась: «Ли Минмэй, Ли Минмэй, ты так терпелива и осмотрительна! Когда все соперники устранены, ты наконец дождалась подходящего момента. Хотя ты спокойна и скрываешь свои намерения, сейчас уже поздно о чем-либо говорить. Подожди, скоро твое истинное лицо раскроется!»

Хань Цунъань оглянулся и вздохнул:

– Минмэй, это дело...

Прежде чем он закончил говорить, госпожа Ли поспешно поклонилась и произнесла:

– Это решение господина. Лучше отдать ключ от склада принцессе, чем позволить ему попасть в руки дядюшек. Я все понимаю.

Хань Цунъань женился на этой женщине, потому что она любила читать медицинские книги и могла поддержать разговор, отличалась спокойствием и миролюбивым характером. Тетушка Ли была молчалива, но Хань Жосюэ выглядела бледной и не хотела выходить.

– Начальник Оуян, приготовьтесь! – Императорская наложница И лениво встала и, даже не взглянув на Хань Цунъаня, вышла к толпе.

Хань Юньси с благодарностью посмотрела на отца и последовала за ней. У ворот управления наказаний по-прежнему толпился народ, который все еще обсуждал ситуацию вокруг дворца Цинь и семьи Хань. Все оставшиеся были страстными любителями пообсуждать чужие дела. Му Лююэ тоже скрывалась в толпе, с нетерпением ожидая, когда выведут связанную Хань Юньси.

Когда показалась императорская наложница И, все затихли. Следом на улицу вышла принцесса. Му Лююэ подозрительно посмотрела на соперницу. Как после всего произошедшего та еще оставалась на свободе? Но ни один мускул не дрогнул на лице барышни Му, словно весь этот балаган не имел к ней никакого отношения. Наконец, когда на улицу вышел Хань Цунъань в сопровождении третьей тетушки, все вокруг переполошились. Му Лююэ невольно отступила назад, предчувствуя, что случилось что-то плохое.

– Где госпожа Сюй?

– Почему лекарь Хань вышел лично?

– Небеса, я думала, что больше никогда не увижу великого лекаря!

– Где седьмая наложница? Где молодой господин?

– Что происходит? Что они делают?

Императорская наложница И не могла ясно расслышать, о чем говорили эти люди. И хотя ей удавалось сохранять благопристойное выражение лица, в душе женщина была крайне раздражена видом необразованной вульгарной толпы. Если бы не страх потерять лицо, она бы не стояла здесь, став предметом обсуждения малограмотных зевак. В конце концов, императорская наложница И была матерью самого уважаемого в столице человека и не должна была просто так появляться перед неуправляемой толпой!

Не желая больше находиться на виду у всех, наложница И подала знак начальнику Оуяну, и тот, шагнув вперед, поднял руку, призывая народ замолчать.

– Слух о том, что принцесса Цинь возжелала завладеть имуществом семьи Хань и похитила ключ от склада, был абсолютной неправдой. Госпожа Сюй злонамеренно оклеветала принцессу и привела толпу, чтобы устроить скандал у ворот дворца. Она опорочила не только доброе имя принцессы Цинь, но и нанесла ущерб репутации императорской наложницы И. Согласно законам Тяньнина, она приговорена к смертной казни и будет казнена после праздника...

Когда начальник Оуян закончил говорить, во дворе управления повисла тишина, настолько вязкая, что, казалось, можно было услышать дыхание каждого человека.

Небеса! Как же такое могло произойти? Госпожа Сюй действительно подставила принцессу Цинь и была приговорена к смертной казни? На мгновение пожилые дамы, приведенные второй наложницей, а также те, кто активно поддерживал ее, запаниковали. Стоя на дрожащих ногах и затаив дыхание, они опасались услышать обвинения в свой адрес.

Императорская наложница И окинула замолкшую толпу холодным взглядом, а в это время начальник Оуян незаметно подтолкнул Хань Цунъаня, который, глубоко вздохнув, заговорил:

– Слушайте все! Я добровольно передал ключ от склада принцессе Цинь и попросил сохранить его для потомков. В будущем она будет помогать семье Хань и выберет нового главу. То, что принцесса Цинь жаждет заполучить имущество семьи Хань, – полная ложь. Надеюсь, сегодня все перестанут говорить об этом, чтобы не сеять раздор между принцессой и моей семьей!

Глава 41
Не желая сдаваться, объявляем пари

Чеканя каждое слово, Хань Цунъань, который даже в тюремной робе выглядел достойно и решительно, наконец, закончил говорить. Теперь ни у кого не осталось сомнений, что все сказанное было сущей правдой.

Начальник Оуян взглянул на заключенного и добавил:

– Императорская наложница И проявила милосердие. В назидание другим только госпожа Сюй понесет наказание за тот переполох, что устроила сегодня у стен дворца. Никто больше не ответит за произошедшее. Надеюсь, каждый из вас запомнит это. Если кто-то снова будет распускать сплетни о семье великого князя, ему не будет прощения!

Все в страхе затихли. Кто же мог знать, что все так обернется! Незаметно для остальных Мужун Ваньжу подмигнула кому-то в толпе, и тут же несколько человек опустились на колени:

– Наложница И милостива! Спасибо, что пощадили наши жизни!

Их примеру последовали другие. Спустя мгновение все присутствующие, стоя на коленях, возносили хвалу матери великого князя. Единственным человеком, кто так и не сделал этого, была Му Лююэ. Стоя в тени, она пристально смотрела на Хань Жосюэ, которая, опустив голову, не смела встретиться с ней взглядом.

Му Лююэ кипела от гнева. Она презрительно взглянула на Мужун Ваньжу, а затем на госпожу Сюй. В ее понимании обе не заслуживали внимания: первая была приемной дочерью, а вторая имела статус всего лишь второй наложницы! Только ради своей выгоды она согласилась иметь дело с такими недостойными людьми. Если бы Му Лююэ знала, что ничего не выйдет, то никогда бы с ними не связалась! Они не только не причинили вреда Хань Юньси, но и прилюдно восстановили ее доброе имя, позволив заполучить ключ от склада семьи Хань на законных основаниях. Разве могла Му Лююэ сдержать свой гнев, глядя на принцессу, стоявшую над толпой и наслаждающуюся безграничной славой? Она прищурилась, словно принимая какое-то важное решение.

В это время императорская наложница И, утопая в льстивых похвалах и заверениях, еще раз окинула всех присутствующих уничижительным взглядом. Когда мать великого князя собралась покинуть управление наказаний, Му Лююэ вышла из тени:

– Принцесса Цинь, наконец-то я тебя нашла! Еще немного, и я бы решила, что ты боишься проиграть, поэтому прячешься от меня!

Ее слова заставили наложницу И, Мужун Ваньжу и Хань Юньси почти одновременно обернуться. Му Лююэ грациозно стояла среди простых людей, преклонивших колени. Ее гордая фигура сразу же приковывала к себе взгляды. Девушка осознавала, что, раскрывая подробности спора, ставит под угрозу расследование отравления брата, но ради мести была готова на все.

Сегодня Му Лююэ хотела во всеуслышание объявить о том, что они с Хань Юньси заключили пари. Та, что проиграет, должна будет снять верхнее платье и пройтись по улицам столицы. В конце концов, у нее была возможность отомстить своей сопернице! Если бы Хань Юньси знала имя убийцы, то уже давным-давно рассказала бы об этом, так? А раз принцесса молчит, значит, еще есть шанс отвлечь ее от расследования. Хань Юньси ни при каких обстоятельствах не должна выиграть пари!

Императорская наложница И взглянула на приемную дочь, и на ее губах появилась презрительная усмешка. Дело семьи Хань только что было решено, но, кажется, принцесса оказалась втянута в еще один скандал. Такими темпами Хань Юньси навсегда разрушит свою репутацию!

Мужун Ваньжу, не ожидавшая внезапного появления Му Лююэ, многозначительно посмотрела на матушку, а затем перевела взгляд на сестру генерала, словно давая той понять, что поддержит ее начинания и не позволит сопернице найти убийцу в установленный срок.

Хань Юньси представить себе не могла, что Му Лююэ сотворит подобную глупость – соберется раскрыть их секрет. Это повергло принцессу в изумление, и она разразилась гневной тирадой:

– Му Лююэ, у тебя есть хоть капля здравого смысла? Неужели обязательно публично говорить о наших личных делах? Ты же знаешь, каковы могут быть последствия!

Хань Юньси не стала тянуть. Девушка не могла понять, то ли ее соперница была безумна, то ли безнадежно глупа и не осознавала, что раскрытие их спора может повлиять на расследование и поиск виновника отравления генерала? Предполагая, что это дело связано с Северным Ли, Лун Фэйе требовал соблюдать осторожность и предусмотрительность, но Му Лююэ не прислушалась к его доводам. Услышав ответ Хань Юньси, девушка разозлилась еще больше:

– Принцесса Цинь, ты боишься проиграть, поэтому не смеешь говорить об этом? Через три дня наступит решающий момент. Пока наложница И здесь, лучше сразу рассказать правду, чтобы потом не кусать локти, если проиграешь.

– Ах ты! – Хань Юньси была в ярости.

Она мельком взглянула на госпожу Ли с дочерью и с удивлением обнаружила злорадство на лице последней. Интересно, улыбалась бы третья тетушка, если бы знала, каков предмет их спора?

Видя, что Хань Юньси не отвечает, Му Лююэ с удвоенной силой принялась атаковать соперницу:

– Принцесса Цинь, как вы смеете? Неужели вы готовы нарушить нашу договоренность?

Хань Юньси прищурилась и враждебно посмотрела на сестру генерала. От этого взгляда всем наблюдавшим стало не по себе. Если бы они были одни, то принцесса давным-давно нашла способ заткнуть Му Лююэ рот. Вот же идиотка... Преступница была рядом с ними, а она никак не могла заткнуться!

– Сестрица, на что вы поспорили с госпожой Лююэ? Это же не что-то постыдное, расскажите всем, – тут же нашлась Мужун Ваньжу.

Хань Юньси не сомневалась, что эта девушка не упустит удобного случая, чтобы подколоть ее.

– Точно, принцесса Цинь, нечего стыдиться! – продолжала Му Лююэ, шаг за шагом приближаясь к принцессе.

– Госпожа Лююэ, что случилось? Раз я здесь, просто расскажите мне!

Под взглядами всех присутствующих Му Лююэ почувствовала себя особенно уверенно. Когда она подошла, все расступились. Даже настороженный вид Хань Юньси не смог остудить пыл соперницы. Что ж, теперь ей осталось только наблюдать за дальнейшим развитием событий. В конце концов, столица империи находилась под контролем Лун Фэйе, и, даже если шпионке из Северного Ли удастся сбежать, она не сможет незамеченной покинуть ее границы. А пока Хань Юньси могла воспользоваться моментом и проверить госпожу Ли и ее дочь.

– Наложница И, принцесса Цинь заключила со мной пари. В течение месяца она должна была найти отравителя, который покушался на жизнь генерала. Тот, кто проиграет, – Му Лююэ выдержала паузу и бросила на Хань Юньси провокационный взгляд, – тот должен раздеться до нижнего платья и пройтись по улице Сюанъу. Через три дня наш спор подходит к концу.

Стоило ей закончить говорить, как все ошеломленно затихли, а затем с новой силой принялись обсуждать услышанное.

– Небеса! Эта ставка... слишком высока!

– Кто предложил эту ставку? Немыслимо!

– С нетерпением жду результатов!

Хань Юньси тут же взглянула на третью наложницу с дочерью, но с удивлением обнаружила, что Хань Жосюэ злорадно ухмыляется, а госпожа Ли, как обычно, спокойна и молчалива, словно им ничто не угрожает. Как они могли оставаться такими и никак не отреагировать на приближающуюся угрозу?

Вид этих двух женщин заставил принцессу усомниться в собственных предположениях. Если бы она только знала, что госпожа Ли с самого начала не находила себе места от волнения! Могла ли третья тетушка предположить, что эта девчонка не только не перестанет расследовать дело генерала, но и сделает подобную ставку? До окончания пари оставалось всего три дня. С таким темпераментом Хань Юньси не позволит себе проиграть. Это значит, что скоро она обязательно докопается до истины... Но как?! В тот раз, когда принцесса и Лун Фэйе тайно пробрались в ее двор, они так ничего и не обнаружили. Даже если Хань Юньси подозревала ее, она ничего не смогла бы ей сделать. К тому же несколько дней назад принцесса была похищена. Когда у нее была возможность найти хоть какие-нибудь улики? Может, это оставленная банка чая?

Размышляя об этом, госпожа Ли все больше начинала бояться за свое будущее. Она всегда придерживалась строгих правил и не позволяла посторонним усомниться в ее легенде, но все пошло не так, когда Жосюэ забыла банку чая. Чем больше женщина думала об этом, тем сильнее это ее тревожило. Однако она столько лет скрывалась во вражеской столице, что даже в мгновения опасности могла сохранить самообладание и не выдать своих истинных эмоций. А спустя некоторое время и вовсе убедила себя, что все тревоги – это плод воображения и пока ничего точно не известно. Не стоит делать поспешных выводов. Метод отравления чайных листьев был настолько сложен, что, даже если они попали бы в руки к Хань Юньси, принцесса не смогла бы доказать наличие в них яда. Ни у кого в мире, кроме мастера, не получилось бы разгадать этот сложнейший трюк!

Наконец, полностью успокоив собственное сердце, госпожа Ли невозмутимо посмотрела на принцессу.

Но чем же в это время занимался Лун Фэйе? Неужели ему потребовалось так много времени, чтобы найти мастера по ядам и проверить чайные листья? Если бы кто-то смог подтвердить наличие в них токсинов, великий князь давным-давно арестовал бы преступников. Однако Лун Фэйе все еще не знал, что происходило в управлении наказаний...

– Хань Юньси, правда ли то, что сказала госпожа Лююэ? – Слова императорской наложницы И мгновенно заставили толпу замолчать.

– Невестка, неужели это правда? – тут же подлила масла в огонь Мужун Ваньжу. – Ты пропала на несколько дней... неужели ради того, чтобы избежать участи пройтись в неглиже по улицам столицы? Сестрица, несмотря на суровость наказания, людям стоит держать свое слово...

Слушая приемную дочь наложницы И, Хань Юньси пыталась понять, верны ли ее догадки. Все люди перед ней имели дурные намерения и были полны ненависти. Стоило принцессе только оступиться, как они воспользовались бы случаем и нанесли бы удар в спину. Осознание этого только сильнее распаляло Хань Юньси. И она, проигнорировав вопрос наложницы И, промолчала.

– Сестра, я слышала об этом от госпожи Лююэ. Теперь, когда ты неправа, ты собираешься сжульничать? – внезапно заговорила Хань Жосюэ.

Хань Жосюэ! Та, что лично передавала отравленный чай сестре генерала, на самом деле не испытывала чувства вины и даже поддерживала Му Лююэ?

Глава 42
Не сдавайся и просто верь!

Девушка, приносившая генералу отравленный чай, совершенно не чувствовала свою вину! Ее мать обладала сильным характером и была способна обмануть окружающих, но Жосюэ едва ли могла скрывать свои истинные чувства.

– Жосюэ, не вини принцессу. Если она что-то решила, то никогда об этом не пожалеет, – внезапно сказала госпожа Ли.

Третья тетушка не ожидала, что дочь узнает о пари, но реакция принцессы заставила ее на какое-то время задуматься. Была ли у нее возможность предпринять что-то, чтобы соперница не узнала правду?

Хань Юньси смотрела на госпожу Ли и никак не могла определить, имеет ли та отношение к этому делу или нет. А в это время внимание присутствующих было приковано к принцессе. Все с нетерпением ждали, как она отреагирует: признается ли в том, что участвовала в таком постыдном споре, или же будет отрицать?

Хань Юньси еще раз вскользь глянула на толпу и твердо произнесла:

– Это правда. Прошу всех засвидетельствовать наш уговор.

Какие бы сомнения ни терзали девушку в этот миг, она не сомневалась в собственной правоте. Все ее догадки и суждения не могут оказаться ошибочными! В конце концов, Жосюэ оставила банку с отравленным чаем. Девушка больше не желала терпеть весь этот фарс, ей надоели лица ненавистных напыщенных людей с раздутым эго! Единственное, чего Хань Юньси хотелось, – заставить всех их замолчать...

Принцесса повысила голос и добавила:

– Меньше чем через три дня все узнают правду!

Толпа загудела. «О Небеса, неужели принцесса и вправду узнала имя настоящего убийцы и готова будет озвучить его?» Сердце Му Лююэ дрогнуло. Она и подумать не могла, что соперница найдет преступника, но, если так, тогда почему она сразу же не явилась к ней с ответом? Чего добивалась эта девица? Нет, должно быть, Хань Юньси просто лжет и пытается ее напугать!

Когда третья наложница услышала заявление принцессы, ее спокойствие дало слабину. Хань Юньси догадалась о личности убийцы? Но как? Женщине хотелось подойти к принцессе и расспросить, но она из последних сил сдержала свой порыв. Тетушка Ли не верила, что Хань Юньси действительно знает правду. Скорее всего, эта девушка, боясь общественного осуждения, лгала от отчаяния, пытаясь либо напугать Му Лююэ, либо проверить ее. Как бы то ни было, госпожа Ли не могла позволить разоблачить себя. Хань Юньси точно не могла обнаружить змеиный яд в чайных листьях! Ни за что!

Словно услышав мысли третьей наложницы, принцесса посмотрела ей прямо в глаза. Девушка боролась с собственными сомнениями: если мать и дочь действительно не были убийцами, то ей придется начинать свои поиски заново. В конце концов Хань Юньси вновь попробует вывести их на чистую воду! Это было гораздо лучшей идеей, чем бесцельно ждать и мириться с презрительными взглядами Мужун Ваньжу и императорской наложницы И. Другие, возможно, не замечали напряженной атмосферы, установившейся между ними, но Хань Юньси чувствовала ее каждой клеточкой своего тела.

Внезапно Мужун Ваньжу схватила принцессу за руку и с притворной радостью воскликнула:

– Невестка! Ты уже знаешь, кто убийца? Расскажи нам скорее!

– Если это так, то будьте добры, предоставьте нам подтверждение и укажите на настоящего преступника! – отойдя от шока, произнесла Му Лююэ.

Принцесса прищурилась и без колебаний ответила:

– Хорошо! Слушайте внимательно!

Столкнувшись с ее непоколебимой уверенностью, Му Лююэ, которая еще недавно была полна решимости, сникла и, стиснув зубы, резко произнесла:

– Говорите же!

Всеобщее внимание снова было приковано к Хань Юньси. Но только принцесса собралась поведать об отравленных чайных листьях, как внезапно кто-то вышел из толпы и встал между соперницами. Этим человеком был не кто иной, как Му Цину. Лююэ взволнованно посмотрела на брата. Он пришел! Девушка тут же схватила его за руку:

– Брат, принцесса сказала, что нашла настоящего убийцу. Ты тоже должен внимательно выслушать, кто покушался на твою жизнь!

Му Цину знал про найденный чай. И Хань Юньси подумала, что ему, наверное, приказали арестовать мать и дочь Ли.

– Генерал, настоящий убийца... – Принцесса собиралась продолжить, но Му Цину перебил ее.

– Это крайне важное дело, не стоит обсуждать его на глазах у всех.

Генерал, услышав издалека голоса сестры и принцессы Цинь, сразу же поспешил к ним. Проблема заключалась в том, что мастер по ядам не обнаружил в чайных листах какого-либо токсина, поэтому великий князь отказался арестовывать третью наложницу и ее дочь, но даже без существенных доказательств семья Хань вызывала подозрения. Если преступнику станет известно о чайных листьях, забытых в «Тяньсян», то продолжать расследование станет очень затруднительно. В гневе Хань Юньси не поняла скрытый смысл слов генерала. Принцесса заподозрила, что истинной целью Му Цину было спасти сестру от позора, несмотря на свои недавние заверения в беспристрастности в этом вопросе.

Му Лююэ ликовала. Она, как никто другой, знала своего брата и прекрасно понимала, что тот всего лишь защищает честь принцессы, а это могло означать только одно: настоящий убийца не найден. Дочь главнокомандующего не собиралась сдаваться:

– Брат, если имя преступника известно, не стоит скрывать его ото всех! Лучше сразу поведать правду, чтобы не сеять ненужную панику в сердцах людей. Боюсь, ее последствия станут намного губительнее, если сейчас промолчать!

– Замолчи! Что ты можешь знать? – не сдержался Му Цину.

– Братец, ты пытаешься защитить принцессу? Даже если она спасла твою жизнь, ты не можешь так поступить! Спор есть спор! – Му Лююэ не собиралась отступать.

– Не говори глупостей, возвращайся домой, немедленно!

В этот момент девушка увидела, что к ней спешит Чу Сифэн. И Хань Юньси поняла: что-то идет не так...

– Принцесса, все плохо: чайные листья не ядовиты!

Как только эти слова сорвались с его губ, лицо Хань Юньси утратило все краски. Не ядовитые? Как... как такое может быть? Неужели она действительно ошибалась? Неужели проиграла? Нет, она не верила в это!

– Ты уверен? – прошептала она.

– Ошибка исключена. Еще до вашего возвращения я обратился к нескольким мастерам по ядам, но все они не обнаружили токсинов в том чае! Не стоит озвучивать свои догадки, нужно все еще хорошенько проверить...

Чу Сифэн, глядя на третью наложницу и ее дочь, понизил голос, но Хань Юньси все равно отчетливо услышала каждое слово. Ее сердце пропустило удар.

– Брат, как ты можешь так себя вести? За что ты так со мной? Разве я совершаю нечто постыдное? Принцесса сама заявила, что знает имя преступника, никто не принуждал ее! Почему ты не позволяешь ей сказать правду? – Му Лююэ оттолкнула Му Цину и подошла к Хань Юньси. – Принцесса, пожалуйста, скажи ему! Тебя же никто не принуждал, верно?

В такой ситуации умный человек сразу бы понял, что происходит. Первой заговорила императорская наложница И:

– Хань Юньси, во дворце Цинь всегда держат слово. Ты ведь не пожалеешь об этом? Кто еще не рискнул напасть на Хань Юньси? Ах да, я забыла, вы же все здесь любители погреть руки на чужом горе...

– Матушка, невестка всегда держит свое слово! Она обязательно расскажет нам правду. Невестка, пожалуйста, расскажи нам скорее! – тут же нашлась Мужун Ваньжу.

– Да-да, сестра, почему ты ничего не говоришь? Неужели ты просто решила напугать людей? – не сдержалась Хань Жосюэ.

Наконец госпожа Ли, все еще опасаясь быть раскрытой, пришла в себя. Бросив взгляд на смущенную Хань Юньси, женщина решила промолчать. Все же эта девушка была еще молода, чтобы обнаружить яд, который был так тщательно спрятан...

Му Цину и Чу Сифэн встревоженно переглянулись. Очевидно, что принцесса попала в крайне затруднительную ситуацию. Самым лучшим сейчас было отступить, чтобы не раскрыть подозрения в адрес третьей наложницы Хань Цунъаня и ее дочери.

Обдумав свои дальнейшие действия, Му Цину потянул сестру к себе и собрался рассказать ей, насколько серьезно все происходящее. Но тут Мужун Ваньжу подала знак кому-то из толпы.

– Неужели принцесса собирается нарушить обещание? – закричал незнакомец.

– Если вы не нашли настоящего убийцу, то не стоило об этом говорить! Если принцесса бесталанна, то ей не следовало так хвалиться!

– Не ожидала, что принцесса окажется таким человеком! А еще говорили, что она обладает выдающимися навыками! Думаю, все это слухи! Она просто настырная и болтливая!

– О! Не то слово! Разве вы не помните день свадьбы? Ха-ха...

Чу Сифэн и Му Цину были в ярости от этой бессмысленной трескотни. Генерал потянул сестру к себе, еле сдерживая гнев. Он был так зол, что не мог произнести ни слова.

Глядя на глумящуюся толпу, Хань Юньси в ужасе замерла. Ей не впервые было становиться объектом насмешек, но в этот раз все было иначе. Сейчас она действительно сказала, что раскрыла тайну и нашла настоящего убийцу. Однако ошиблась и проиграла...

Но чувство собственного достоинства не позволило принцессе сдаться. Даже в самой ужасной ситуации она могла найти выход. Сарказм и насмешки продолжали звучать в ее ушах, но в последний момент Хань Юньси услышала внутренний голос, шедший из глубины своего сердца: «Я не признаю поражения!»

Даже если она проиграет, то должна достойно признать поражение. Но сегодня Хань Юньси не могла проиграть! Не могла сдаться! Кто-то сказал, что в чайных листьях не содержался яд... Что ж! Самое время самой в этом убедиться! В действительности подобная проверка не составляла особого труда, даже начинающий мастер мог справиться с такой простой задачей, но шестое чувство подсказывало девушке, что здесь было что-то не так.

Хань Юньси подняла голову. Столкнувшись с презрительными взглядами и насмешками, принцесса высоко подняла подбородок, посмотрела на всех сверху вниз и произнесла:

– Истинный виновник отравления сейчас находится здесь. У меня есть банка с чайными листьями, которая докажет мою правоту!

Глава 43
Тревога! Неужели все же ядовитый...

Одна эта фраза заставила всех присутствующих замолчать. Преступник скрывался среди простых людей! Неужели Хань Юньси действительно сказала это? У нее есть доказательства? О Небеса... В одно мгновение принцесса стала центром притяжения всех взглядов.

Лицо третьей наложницы стало мертвенно-бледным. Неужели та самая банка с чайными листьями попала в руки Хань Юньси? Госпожа Ли растерянно смотрела на родственницу. Едва держась на ногах от волнения, она сделала несколько шагов назад. В то же мгновение принцесса посмотрела женщине прямо в глаза, и люди, словно повинуясь призыву, перевели свои взгляды на третью наложницу, которая, не видя возможности отступить, тяжело прислонилась к двери.

Не понимая, что происходит, Жосюэ поспешила поддержать мать. И тут Хань Юньси решительно указала на них:

– Настоящие преступницы – они! Госпожа Ли и ее дочь!

Эти слова будто гром поразили затихшую толпу. На какое-то время воцарилась абсолютная тишина, которая сменилась неуправляемым хаосом. Люди, боясь за собственные жизни, разбегались от подозреваемых в разные стороны. Даже если это обвинение не имело под собой оснований, никто не желал рисковать.

Му Цину и Чу Сифэн не ожидали, что Хань Юньси сразу раскроет все карты. Они моментально бросились вперед, чтобы заблокировать шпионку и не позволить ей приблизиться к принцессе. Остальные ошеломленно наблюдали за этой сценой, не решаясь сдвинуться с места. Только Хань Жосюэ, все еще не верящая в происходящее, в гневе обратилась к сестре, забыв про все нормы приличия:

– Хань Юньси, ты обвиняешь нас безо всяких на то оснований! Какие у тебя доказательства?

Госпожа Ли, отойдя наконец от шока, поддержала дочь:

– Принцесса, вы не можете говорить все, что вам заблагорассудится! Как вы можете обвинять нас, мать и дочь, без каких-либо доказательств? Мы никогда не нарушали закон и не претендовали на власть в семье Хань! Вы уже упекли вторую наложницу и ее сына в тюрьму, а теперь принялись за нас?

Обдумав ситуацию, третья тетушка решила не поддаваться на провокации Хань Юньси. Эта девчонка не могла найти банку с отравленным чаем! Но даже если ей и удалось заполучить тот чай, то навыков принцессы недостаточно, чтобы обнаружить токсин! Мастер, ослепленный скрытым потенциалом принцессы и ее талантом, желал держать девчонку подле себя, но она, как и Хэйша, не верила, что пустышка из семьи Хань, никогда не специализировавшаяся на ядах, в один день превратилась в гения. Госпожа Ли не могла допустить даже мысли о том, что ее знания, которые она с таким трудом накапливала в течение последних тридцати лет, уступили навыкам двадцатилетней девушки! На этот раз она не позволит Хань Юньси победить...

Му Лююэ ошарашенно переводила взгляд с соперницы на подругу. Слова принцессы вызвали у нее неописуемый ужас, от которого не получалось отмахнуться. Если Хань Жосюэ и госпожа Ли действительно являлись убийцами, то она каждую встречу ходила по краю... Эта девчонка, должно быть, совсем обезумела, раз брякнула подобное!

– Легко «найти» убийцу, просто указав на первого встречного! Принцесса, вы сказали, что у вас есть улики, так давайте их сюда, посмотрим! – усмехнулась сестра генерала.

Не медля ни мгновения, Хань Юньси приказала:

– Чу Сифэн, приведи Билу и принеси ту банку чая. Я проверю его прямо здесь!

Стражник не знал, как поступить. Он совершенно ничего не смыслил в отравлении, но здравый смысл подсказывал, что мастера ядов, все как один утверждающие, что токсинов не было, не могли ошибиться. Если бы в чайных листьях содержалась хотя бы капля яда, мастера обнаружили бы это! А принцесса, несмотря на все это, хотела прилюдно проверить чай. Разве тем самым она не рыла сама себе могилу? Заявить о яде и не обнаружить его было бы еще более постыдным!

На какое-то время Чу Сифэн замешкался.

– Ты все еще здесь? – Принцесса наградила его острым, словно лезвие, взглядом.

Стражник промолчал и скрылся в толпе, стиснув зубы от досады.

Несмотря на сгущающиеся сумерки, народу становилось все больше. Среди толпы было немало чиновников. Узнав про дело семьи Хань, они спешили к воротам управления наказаний, смешиваясь с толпой. Даже наследный принц Лун Тяньмо, скрываясь, наблюдал за происходящим издали.

Новость о происшествии в мгновение ока разлетелась по столице, дойдя до всех, кто был во дворце и за его пределами. Атмосфера переменилась, никто не осмеливался нести всякий вздор или выкрикивать скабрезные шутки.

Во избежание несчастных случаев Му Цину вместе со стражниками окружили третью наложницу и Хань Жосюэ. С появлением Чу Сифэна, который вел за собой служанку и нес банку с чаем, атмосфера накалилась до предела. Теперь зрители убедились в правдивости слов принцессы. Улика действительно существовала! Люди в волнении переглядывались друг с другом. Супруге великого князя оставалось только доказать, что чай в банке ядовит.

Толпа замерла в ожидании, и только двое сразу же узнали девушку – служанку Билу из чайного дома «Тяньсян», которая и нашла ту самую банку, забытую Хань Жосюэ в беседке. Дочь госпожи Ли могла бы узнать банку среди тысячи подобных, поскольку каждый раз наблюдала за тем, как мать упаковывает чай и ставит на банке свою печать.

Жосюэ непонимающе уставилась на родственницу. Как Хань Юньси нашла Билу и как той удалось достать банку с чаем? Может быть, она... Вторая барышня с тревогой посмотрела на Му Лююэ. Неужели все сказанное принцессой – правда? На мгновение обе девушки стали выглядеть иначе, без своей обычной надменности.

Хань Юньси, наблюдая за реакцией толпы, готовилась проверить чайные листья. Одним Небесам было известно, содержится в них яд или нет. Но как бы то ни было, если она решилась, то пойдет до конца. Сейчас принцесса не могла позволить себе потерять силу духа и сдаться. Немного помедлив, девушка окинула всех спокойным и высокомерным взглядом. В этот момент даже императорская наложница И почувствовала себя неуютно. Никогда прежде она не испытывала подобного, даже при разговорах с вдовствующей императрицей. Мать великого князя хотела что-то сказать, но, поджав губы, предпочла промолчать.

Хань Юньси отвела взгляд и произнесла:

– Слушайте все! Эту девушку зовут Билу. Она работает в чайном доме «Тяньсян», а это, – принцесса указала на банку и продолжила, – доказательство!

Послышался шум.

– И это все? – вырвалось у Му Лююэ.

Но Хань Юньси даже не удостоила ее ответом. Вместо принцессы внезапно заговорила служанка.

– Я Билу, личная служанка госпожи Лююэ. Месяц назад эту банку с чаем в «Тяньсян» принесла вторая барышня Хань Жосюэ и собиралась отдать ее госпоже Лююэ, однако я забрала банку и оставила у себя. Потом стало известно, что в чае содержится яд десяти тысяч змей, которым был отравлен генерал Му. В последние три-четыре года госпожа Лююэ и госпожа Хань часто встречались в нашем чайном доме. Госпожа Хань почти всегда угощала госпожу Лююэ изысканным чаем, утверждая, что листья специально обработала ее мать и такой больше невозможно купить где-то еще.

Умным людям больше не требовалось ничего объяснять. Если этот чай действительно ядовит, то Му Лююэ была сообщницей, а Хань Жосюэ и госпожа Ли – настоящие убийцы, которые травили генерала руками его собственной сестры!

Му Лююэ задрожала. Она, как никто другой, знала, сколько чая получила от Хань Жосюэ и сколько отдала брату. Глядя на знакомую банку, девушка почувствовала, что ее сердце почти остановилось. В растерянности она отступила назад, не в силах вымолвить ни слова. Она не могла поверить в происходящее! Хань Жосюэ обманула ее и превратила в убийцу брата! Не подозревая об этом, она своими же руками травила Цину на протяжении нескольких лет! Нет... Она не хотела этого! Нет! Это простое совпадение! Случайность!

Словно обезумев, девушка бросилась к Хань Юньси:

– Не верю! Не верю! На каком основании ты утверждаешь, что этот чай ядовит? Почему?

– Итак, госпожа Лююэ признает, что этот чай прислала Хань Жосюэ, и подтверждает слова Билу? – бесцветным голосом спросила принцесса.

– Да! Я узнаю эту банку с чаем. Хань Жосюэ часто приносила подобные, а я в свою очередь отдавала их брату. Но разве это что-то значит? Почему ты говоришь, что чай ядовитый? – почти не думая, выкрикнула Лююэ.

– Да, почему ты говоришь, что чай ядовитый? Я не верю! – вторила ей Хань Жосюэ.

Они словно ухватились за спасительную соломинку, крепко держась за нее. Если чай ядовит, то победит принцесса. Если же в нем ничего нет, тогда слова Хань Юньси не имеют смысла!

В этот момент госпожа Ли, все время молчавшая, наконец произнесла:

– Принцесса, пожалуйста, предъявите доказательства. Без них я не принимаю ваши обвинения! Это несправедливо!

Третья наложница верила в свои навыки отравления и не считала Хань Юньси достойной соперницей. Взгляды всех присутствующих устремились на Хань Юньси. Если ей не удастся обнаружить яд, Лун Фэйе не сможет поймать шпиона из Северного Ли!

Госпожа Ли внезапно бросилась к императорской наложнице И, но генерал Му тут же остановил ее, и женщина медленно опустилась на колени.

– Госпожа, я невиновна. Дворец Цинь напрасно обвиняет меня в том, чего я не совершала. У принцессы нет никаких улик! Это несправедливо!

От неожиданности наложница И сделала несколько шагов назад. И все же она, несмотря ни на что, хотела унизить принцессу и сделать все, чтобы та проиграла спор с Му Лююэ.

– Хань Юньси, разве ты только что не сказала, что проверишь чай прямо здесь? Госпожа Ли, как и многие присутствующие, не уверена в правдивости твоих обвинений. Просто предъяви доказательства!

– Значит, третья тетушка признает, что сама обрабатывала и упаковывала чай? – спокойно спросила принцесса.

– Да, – кратко ответила госпожа Ли.

– Прекрасно! – громко произнесла Хань Юньси.

Никто из присутствующих на самом деле не знал, что в этот момент творилось у нее на сердце. Девушка тяжело вздохнула: система нейтрализации ядов молчала. И этому было только два возможных объяснения: либо количество чая в банке было слишком мало и системе требовалось запустить более глубокое сканирование, либо он действительно не ядовит. Без преувеличения можно было сказать, что сейчас, когда сотни глаз были устремлены на Хань Юньси, в ее руках находилось то, что определяло честь и позор, жизнь и смерть! Никогда еще девушка не ощущала такой ответственности. Вера в собственные силы позволила ей сделать этот шаг, но, оказавшись в точке невозврата, она не могла справиться с волнением. Было неизвестно, что последует далее – взлет или падение. Лишь время могло показать это... Сердце Хань Юньси пустилось в галоп. Тук-тук-тук! Стиснув зубы, она открыла банку и запустила детальное сканирование...

Глава 44
Скорее, новые обстоятельства!

Но система сканирования не обнаружила яда! Хань Юньси ахнула и в изумлении уставилась на чайные листья. От волнения ее спина покрылась холодным потом. Нет яда! Чай не ядовит! Как такое могло произойти...

Никто из присутствующих не понимал, что делала принцесса. С недовольным выражением лица девушка едва ли не гипнотизировала чайные листья.

Видя ее замешательство, третья наложница возмутилась:

– Принцесса, вы собираетесь проводить проверку?

Хань Юньси подняла взгляд и увидела ухмылку госпожи Ли. Очевидно, женщина специально пыталась вывести принцессу из равновесия. Девушка не сомневалась, что ее родственница и есть та самая отравительница генерала, но почему же ей не удалось обнаружить яд?

– Принцесса, не медлите! – поторопила Хань Жосюэ.

А Му Лююэ, никогда не отличавшаяся особым терпением, холодно произнесла:

– Хань Юньси, скажи же что-нибудь! Почему ты снова молчишь? Сначала делаешь громкие заявления, а потом отступаешь? Или ты просто пытаешься запугать людей? Издеваешься? Не думай, что раз ты принцесса Цинь, то можешь делать что угодно! Если ты ничего не найдешь, я обращусь к вдовствующей императрице, и тебя покарают за клевету!

Услышав это, императорская наложница И пришла в ярость:

– Хань Юньси, что с тобой? Ты собираешься проверять или нет?

Принцесса нахмурилась. Му Цину и Чу Сифэн, словно муравьи на горячем горшке, не находили себе места. Хотя они и не знали о системе сканирования, но, судя по выражению лица Хань Юньси, догадались, что дело приняло иной поворот. Му Цину нервно сглотнул. Он же с самого начала говорил, что чайные листья не содержат яд! Почему она не поверила? Что же теперь делать? Как выбраться из этой ловушки?

Внезапно кто-то из толпы крикнул:

– Принцесса, пожалуйста, проверьте яд, не стоит возводить напраслину на невиновных!

– Верно! Не обвиняйте невиновных! – вторили другие.

Еще немного, и Хань Юньси снова стала бы объектом насмешек. Принцесса крепко стиснула зубы. Все думали, что она находится в безысходном положении, но никто не мог и предположить, что через мгновение прозвучит приказ:

– Принесите горячей воды и заварите чайные листья! Принцесса приступит к проверке!

Если яд невозможно обнаружить, то либо его нет вовсе, либо метод отравления госпожи Ли настолько сложен, что даже система нейтрализации ядов не может его определить. Когда-то давно ей довелось читать древние книги, в одной из которых описывался метод проверки яда десяти тысяч змей. Этот токсин был поистине уникальным, поскольку не поддавался обнаружению с первого раза. К тому же в современном мире подобного яда уже не существовало, поэтому у Хань Юньси не было возможности проверить тот метод на правдоподобность. Но сейчас, когда многое стояло на кону, Хань Юньси не должна была медлить. Ей оставалось только довериться старинным фолиантам и рискнуть.

Зрители напряженно следили за принцессой, пытаясь постигнуть смысл ее действий. Для человека непосвященного заваривание чая необходимо было лишь для того, чтобы испытать его на ком-то. В таком случае результаты проверки не заставили бы себя ждать.

Госпожа Ли терпеливо и внимательно выжидала, следя за действиями соперницы. Она, безусловно, не считала Хань Юньси настолько глупой, чтобы считать, что принцесса не применит подобный метод. В конце концов, именно девушка спасла отравленного генерала Му. Значит, она должна была знать, что действие яда десяти тысяч змей невозможно заметить только после одной дозы. Этот токсин проявлял себя только тогда, когда накапливался в организме жертвы в течение длительного времени.

Сначала третья наложница думала, что у Хань Юньси есть какое-то секретное оружие вроде сверхчувствительной иглы или камня для проверки яда. Эти инструменты действительно могли бы сыграть хорошую службу, если бы использовались для обнаружения простого токсина, но в данном случае они были абсолютно бесполезны. От этой мысли губы госпожи Ли растянулись в презрительной ухмылке.

Спустя некоторое время слуга принес горячую воду и чайный поднос, но кто же знал, что Хань Юньси скажет:

– Не нужно никаких пиал, принесите большую чашу.

«Большую чашу? Что она собирается делать?»

Все были озадачены приказом принцессы, а ухмылка на лице третьей наложницы стала еще шире. Неужели эта девчонка хотела заварить чай в большой чаше, чтобы усилить концентрацию яда? Какая глупость! Похоже, что не только хозяин, но и она сама переоценила Хань Юньси.

Слуга тут же взял большую чашу, заварил чай и поставил ее на маленький столик. Все переглянулись, ожидая, что предпримет принцесса дальше. Зрители гадали: найдет ли она кого-то, кто должен будет выпить этот чай, или достанет камень для проверки яда. И никто не мог предположить, что она прикажет сделать в следующий момент...

– Кто-нибудь, поймайте золотую рыбку, она должна быть живой!

Присутствующие вновь переглянулись. Эта девушка не собиралась использовать какие-то инструменты, а пыталась обнаружить яд при помощи рыбки?

Госпожа Ли все еще спокойно наблюдала за соперницей. Женщина прекрасно знала о том, что золотые рыбки были значительно менее устойчивы к яду, чем люди. Ну и что? Это ровным счетом ничего не значило!

Вскоре слуга принес живую золотую рыбку, и все вновь устремили взгляды на Хань Юньси. Немного помедлив и тяжело вздохнув, девушка взяла рыбку и поднесла ее к чаше. Она прекрасно знала, что все с нетерпением ждут от нее какого-либо результата, но никак не решалась опустить живое существо в чай. Правдивы ли были записи в древних книгах, имели ли они какой-то смысл – все зависело от этого одного движения. Как только эта рыбка нырнет в чашу, все решится!

То ли руки принцессы сильно дрожали, то ли рыбка с такой силой вырывалась из ее пальцев – никто не знал, но спустя мгновение девушка порывисто бросила ее в чашу. Затем она – а вместе с ней и все присутствующие – посмотрела туда. Рыбка как ни в чем не бывало плавала в чаше.

Девушка обреченно опустила руки, вглядываясь в отражение своего изможденного лица. Что же будет? Рыбка будет отравлена? Умрет? Люди пристально наблюдали за тем, что происходило перед их глазами. Даже Му Цину и Чу Сифэн, на мгновение забыв о госпоже Ли, нервно посмотрели в чашу.

Сердце Хань Юньси бешено колотилось. Тук-тук-тук-тук! С каждым движением плавника ее сердцебиение становилось все быстрее и быстрее. В какой-то момент принцессе показалось, что от такого напряжения она и вовсе перестала дышать.

Время шло, а золотая рыбка то двигалась, то вновь замирала. Ничего не менялось. Госпожа Ли, наблюдая за этой сценой, и вовсе расслабилась, уже не скрывая удовлетворенную улыбку.

Наконец она не вытерпела:

– Принцесса, когда вы закончите испытание?

– Наверное, придется подождать до рассвета? – тут же съязвила Лююэ.

С того момента, как Хань Юньси начала проверку, прошло немало времени. Если бы в чае действительно содержался яд, то золотая рыбка давным-давно была бы мертва. Зрители недоуменно переглядывались друг с другом. Неужели принцесса солгала?!

– О, это же чай, а не вода. Если продолжать в том же духе, то, боюсь, рыбка может не дожить до утра! – рассмеялась Хань Жосюэ.

Многим было известно, что золотая рыбка может прожить в чае два-три часа, прежде чем погибнет. Хань Юньси, не обращая внимания на язвительные фразы, крепко стиснула зубы, не отводя взгляда от маленького живого существа в чаше. Пот струйками стекал по ее лбу, но, казалось, принцесса не замечала этого. Все внимание девушки было устремлено на чашу. Она размышляла над записями в древних книгах: могли ли те врать? Если так, то сегодня ей суждено было угодить в ловушку своих соперниц...

– Хань Юньси, ты должна объявить результаты проверки! – с нетерпением напомнила императорская наложница И.

Принцесса, все еще наблюдая за рыбкой, молчала.

– О, это всего лишь пари, ты должна смириться с проигрышем! Прошло слишком много времени! – тут же присоединилась Му Лююэ.

Заметив, что Хань Юньси не реагирует, наложница И раздраженно воскликнула:

– Ты меня слышишь? Я приказываю!

Золотая рыбка по-прежнему неторопливо плавала в чае. Девушка посмотрела на нее, а затем, закрыв глаза, медленно подняла голову. Все присутствующие злорадствовали и без стеснения смеялись.

Неожиданно гул толпы был перекрыт возгласом Чу Сифэна:

– Что-то происходит! Принцесса, смотрите, что-то происходит!

Хань Юньси резко открыла глаза и уставилась на чашу. Какое-то время золотая рыбка плыла, но в следующий миг, потеряв равновесие, несколько раз завалилась на бок. Это действие привлекло внимание девушки. Ее сердце колотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди.

Вот это да! От волнения она прижала руку к груди, пытаясь унять сердцебиение, и, не смея моргать, следила за рыбкой. Люди ошарашенно посмотрели на Хань Юньси, а затем на госпожу Ли. Уверенная в своей безнаказанности, женщина недоверчиво качала головой. Как такое могло случиться? Третья наложница не верила в случившееся. Рыбка не могла умереть!

Однако совсем скоро та и вовсе перестала плавать, замерев в воде и переворачиваясь на бок снова и снова, словно вступив в последнюю схватку со смертью. Затем рыбка окончательно перевернулась, обнажив свое белое брюшко. Спустя мгновение на нем начали проступать черные точки. С каждым мгновением их становилось все больше и больше, и наконец животик рыбки полностью окрасился в темный цвет.

Зрители ахнули: рыбка не просто умерла, она почернела! Это однозначно был результат отравления. Хань Юньси, неуверенная в собственной победе, отступила назад. Девушка не знала, радовал ли ее результат или, наоборот, пугал. Какое-то время принцесса не могла прийти в себя, ее сердце все еще бешено колотилось. Теперь, когда яд проявил себя, она могла выполнить последнюю процедуру и определить его вид. Взяв иглу и собрав с брюшка рыбы немного крови, Хань Юньси спросила:

– Кто скажет, что это за яд?

Из толпы вышел какой-то старик:

– Я это сделаю!

Внимательно осмотрев брюшко рыбки, он коснулся отравленной крови и, понюхав палец, уверенно заявил:

– Это змеиный яд. Если точнее, смесь нескольких змеиных ядов, известная как яд десяти тысяч змей!

Хань Юньси была вне себя от радости:

– Думаю, теперь все убедились, что этот чай ядовит? Именно так токсин и попал в тело генерала Му!

Толпа загудела. Казалось, никто не в силах остановить расползающиеся слухи.

– О Небеса! Если принимать его в течение нескольких лет, однажды станешь как эта рыба...

– Ужасно, метод отравления слишком коварен! Отвратительно!

– Мать и дочь – настоящие убийцы! Ужасно! Я этого не ожидала!

Госпожа Ли в смятении сделала несколько шагов в сторону. Она гордилась своими навыками отравления и никогда бы не подумала, что все ее планы нарушит простая золотая рыбка... Сейчас, стоя перед немалым количеством народа, она не могла отвергать результаты проверки. Все многолетние старания были разрушены в одночасье...

Хань Жосюэ, не веря своим глазам, ошеломленно смотрела на мертвую рыбку. Девушка не могла поверить в то, что чайные листья были действительно ядовиты и мать использовала их, чтобы отравить генерала.

– Матушка, ты... – начала было Хань Жосюэ, но в этот момент Му Лююэ бросилась к ней и вцепилась в волосы:

– Ах ты дрянь! Ты... Ты сделала это?! Как ты могла?! Я тебе верила! Ты пожалеешь об этом! – Сестра генерала яростно, словно дикий зверь, вцепилась в обидчицу, вырвав у той клок волос...

Глава 45
Его высочество здесь!

– Я не знаю, ничего не знаю! У-у-у-у... Мама, почему ты это сделала?! Матушка велела мне доставить чайные листья, я ничего не знаю! Отпусти меня... Нет! У-у-у... – Хань Жосюэ не сопротивлялась, а лишь уворачивалась и плакала, словно ребенок.

Му Лююэ, как злобная мегера, рвала одежду подруги и неистово колотила ее. Все свидетели этой сцены отступили назад, совершенно позабыв о госпоже Ли. Воспользовавшись случаем, женщина рванулась вперед и, миновав Чу Сифэна и Му Цину, вонзила ногти в бок наложнице И.

– А-а-а-а-а-а!!!

Крик женщины разнесся над толпой. Стражники бросились к наложнице И, но было уже поздно: шпионка схватила женщину за шею и вонзила в нее острые, словно клинки, ногти.

Наложница И была так напугана, что ее лицо мгновенно побледнело, глаза широко раскрылись, а все тело задрожало. Боясь лишиться жизни, она не смела пошевелиться.

– Уйдите с дороги, или я убью ее! – холодно проговорила госпожа Ли.

Хоть Хань Юньси и удалось раскрыть ее план, третья тетушка не собиралась сдаваться. Му Цину и Чу Сифэн крепко сжимали мечи и были готовы броситься в атаку в любой момент. За их спинами выросли фигуры стражников.

– Всем отступить! – крикнула наемница, усиливая давление на горло наложницы И.

– Назад! Назад! Всем отступить! – в страхе прохрипела мать великого князя.

Язык едва слушался ее, а страх сковал все существо. Если она не подчинится, то будет убита...

Чу Сифэн и Му Цину медленно отошли назад. Не только стражники, но и все присутствующие сделали несколько шагов в разные стороны. Только Хань Жосюэ, стоя в оцепенении, с недоверием смотрела на мать. Генерал приставил меч к шее девушки:

– Освободи наложницу И, или твоя дочь...

Но не успел он договорить, как госпожа Ли презрительно усмехнулась:

– Как пожелаешь!

Хань Жосюэ была всего лишь приемной дочерью. Госпожа Ли сделала это, чтобы умилостивить Хань Цунъаня. Она столько лет пряталась в Тяньнине, неся груз ответственности за миссию, возложенную на нее господином, что воспринимала детей как обузу. И приемная дочь была для нее всего лишь инструментом, который не имел особого значения.

Хань Жосюэ не могла поверить своим ушам и расплакалась.

– Отойдите от меня на один чжан!

Стоило этим словам сорваться с губ госпожи Ли, как совершенно потерявшая самообладание императорская наложница И закричала:

– Делайте как она сказала, все отойдите!

Му Цину и Чу Сифэн встревоженно переглянулись, но все же подчинились приказу. Глаза шпионки зловеще сверкнули. Но в тот момент, когда женщина потянула императорскую наложницу И на себя, в воздухе, словно молния, взметнулся меч и с огромной силой рассек воздух между ними. Госпожа Ли инстинктивно отдернула руки, выпустив заложницу из своей хватки. В тот же миг перед шпионкой возник Лун Фэйе и со всей силы пнул ту в живот. Задыхаясь от боли, госпожа Ли повалилась на землю, а из ее рта потекла кровь. Казалось, все внутренние органы женщины завязались в тугой узел...

Мгновенно отреагировав, Чу Сифэн дал команду стражникам, и те, окружив госпожу Ли, приставили к ее горлу мечи. Лун Фэйе не торопился. Заложив руки за спину, он медленно, словно божество, спускающееся с небес, приземлился перед всеми. Великий князь был высок и строен, его черные одежды развевались на ветру. При взгляде на него все затихли. Его высочество явился!

Многие женщины в толпе при виде Лун Фэйе потеряли сознание. Му Лююэ, которая еще совсем недавно лупила Хань Жосюэ, завороженно глядела на своего кумира. Ей хотелось, чтобы время в тот момент остановилось навсегда, лишь бы она могла видеть его высочество...

Хань Юньси перевела дух и невольно улыбнулась. Принцесса почувствовала облегчение, увидев супруга. Великий князь мельком взглянул на девушку, а затем подошел к матери и спокойно проговорил:

– Я опоздал и напугал тебя.

Только тогда испуганная женщина поняла, что произошло, и ее глаза моментально наполнились слезами. Крепко сжав руку сына, наложница И попыталась унять свою дрожь, но не могла. Лун Фэйе нежно похлопал ее по плечу:

– Все в порядке, матушка, не бойся.

В это время Мужун Ваньжу подошла и, обняв наложницу И, прошептала:

– Матушка, все в порядке, все в порядке, великий князь здесь, вы в безопасности, не бойтесь!

Наложница И наконец пришла в себя и дрожащими руками обняла дочь. Сейчас ей как никогда требовалась поддержка. Ни разу в жизни женщине не доводилось испытывать такой ужас, ведь сегодня она едва не умерла...

– Матушка, не бойтесь! Мы больше никогда не будем беспокоиться о делах невестки, они слишком опасны!

Даже в такой момент Мужун Ваньжу ухитрялась плести козни. Но императорская наложница И никак не отреагировала на ее слова. В этот момент, когда жизнь женщины висела на волоске, разве могла она думать о Хань Юньси? Сейчас наложница И могла только переживать о собственной безопасности.

Все еще чувствуя дрожь во всем теле, она бросила взгляд на госпожу Ли:

– Сынок, она – настоящая убийца, которая отравила генерала и должна понести суровое наказание! Нет, ее нужно казнить, чтобы избежать беды в будущем! Я, наложница И, не щажу таких людей!

Му Цину и Чу Сифэн схватили Хань Жосюэ и ее мать. Барышня Ли напоминала живой труп, слезы текли рекой по бледным щекам девушки, а наемница с ненавистью смотрела на Лун Фэйе, гадая, сколько людей из ее группы убил этот жестокий человек. Если бы не великий князь, она бы уже давно выполнила свою миссию. Как же госпоже Ли хотелось разрубить его на куски...

Великий князь ответил женщине таким же холодным взглядом. Он не боялся ненависти в ее глазах. Даже если бы Хань Юньси не удалось доказать вину госпожи Ли, Лун Фэйе все равно принял бы меры. Подобные люди не должны были существовать в Тяньнине. Конечно, выступление принцессы превзошло все его ожидания. Она прекрасно справилась, поэтому ему было ни к чему тратить время на лишние разговоры.

– Улики неопровержимы. Отведите их в управление наказаний, чтобы вскоре судить!

Только несколько людей знали, что слова великого князя были всего лишь прикрытием. Госпожу Ли и Хань Жосюэ сразу бы направили во Двор Уединенности для допроса.

Будто разгадав его планы, наемница усмехнулась:

– Великий князь, вам следует немедленно отпустить меня, иначе... – Женщина сделала многозначительную паузу и посмотрела на наложницу И. – Иначе твоя мать не увидит завтра солнца!

Наложница И побледнела. Что имела в виду эта предательница?

– Ты ничего не можешь сделать, – холодно ответил Лун Фэйе.

– Она отравлена. – Женщина вновь бросила полный презрения взгляд на наложницу И. – У вас зудит шея и горло, вам хочется кашлять, не так ли?

Наложница И была так напугана, что не обращала внимания на эти симптомы, но, услышав слова убийцы, действительно почувствовала дискомфорт в горле.

– Фэйе, это...

– Отведите меня к городским воротам, и я передам противоядие, иначе, хе-хе... – высокомерно потребовала госпожа Ли.

Больше всего в жизни Лун Фэйе ненавидел угрозы. Проигнорировав слова шпионки, он скомандовал:

– Увести ее!

Императорская наложница И, не ожидавшая от сына такого равнодушия, все же не осмелилась перечить ему. Вдруг Чу Сифэн, уводивший шпионку, внезапно обернулся. В одно мгновение его руки онемели и потеряли всякую чувствительность, а затем безвольно опустились. Не теряя ни мгновения, женщина выхватила кинжал и бросилась к Хань Юньси, стоявшей к ней ближе всех.

Принцесса, не готовая к подобному повороту событий, в оцепенении наблюдала за тем, как острие приближалось к ее груди. От страха девушка закрыла глаза и в следующее мгновение почувствовала, как капли крови брызнули на лицо. Она ранена? Но почему тогда не чувствует боли? Хань Юньси осторожно открыла глаза и увидела третью тетушку, неподвижно стоящую перед ней с кинжалом в руке, острие которого замерло всего в пяти цунях от ее сердца. Внезапно рука наемницы ослабла, кинжал упал на землю. Взгляд принцессы медленно опустился вниз, и она увидела стрелу, торчавшую из живота нападавшей.

Она взглянула на Лун Фэйе, фигура которого возвышалась позади шпионки. В глазах великого князя пылал праведный гнев, словно поступок госпожи Ли нанес ему смертельное оскорбление. Хань Юньси потрясенно смотрела на супруга. Эта женщина была предводителем шпионов из Северного Ли, ее допрос мог бы пролить свет на дальнейшие планы предателей. Но с ее смертью такой колоссальный шанс был упущен. Был ли это выбор, сделанный в опасной ситуации, или же Лун Фэйе поддался собственному гневу? Но почему же великий князь был так рассержен?

Шпионка медленно повернула голову и недоверчиво посмотрела на Лун Фэйе:

– Ты... ты...

– Я даже не дам тебе шанса покончить с собой, – высокомерно ответил он.

Если наемница умрет, то другие предатели не смогут больше действовать скоординированно. Неужели он не сможет справиться с ними?

Женщина сплюнула кровь и расхохоталась:

– Хорошо, очень хорошо! Как и ожидалось от великого князя, как и ожидалось от принцессы! Всем известно, что в Тяньнине есть великий князь, но не император. Все знают только то, что принцесса умеет обезвреживать яды, но никто не задумывается о том, что она может и отравлять! Ха-ха-ха...

Она смеялась и смеялась, а затем упала на землю и затихла. Но всем казалось, что последние слова убийцы по-прежнему разносятся над управлением наказаний.

Присутствующие погрузились в тяжелые раздумья. Наследный принц Лун Тяньмо, чье лицо скрывала тень, мрачно смотрел на дядю. Слова преступницы вознесли великого князя до небес и повергли императора на землю. Что бы произошло, если бы их услышал правитель Тяньнина?

Однако вскоре императорская наложница И прервала молчание:

– Эта коварная женщина, распространяющая только ложь, осмелилась сеять раздор между великим князем и императором. Она заслужила такую смерть!

Наложница И никогда не питала любви к императору и его матери, считая, что место на троне должно принадлежать Лун Фэйе. Но победителей не судят, поэтому она, совершенно позабыв о яде, постаралась сгладить возникшие острые углы.

Однако император Тяньхуэй, всегда пристально наблюдавший за великим князем, не мог стерпеть подобных провокаций. Подобные слова имели шанс превратиться в серьезную проблему для Лун Фэйе, но тот лишь презрительно ухмыльнулся и, не обратив никакого внимания на попытки матери, отдал приказ унести тело шпионки прочь.

Глава 46
Удар

Толпа молча наблюдала за тем, как уводят Хань Жосюэ и уносят тело госпожи Ли. Самая главная интрига была разгадана, однако присутствующие не собирались расходиться, словно ждали чего-то еще.

– Ваше высочество, давайте поскорее пойдем, матушка отравлена! Первым делом нужно найти хорошего мастера по ядам! – тревожно проговорила Мужун Ваньжу.

Ее слова резанули слух Хань Юньси. Даже сейчас приемная дочь императорской наложницы И обращалась с ней как с пустым местом! Почему эта девица собиралась искать мастера по ядам, когда принцесса здесь?

– Фэйе, давай вернемся и найдем сильного мастера по ядам, у меня так болит горло! – кивнула наложница И.

Ничего не ответив, Лун Фэйе повернулся, чтобы покинуть управление наказаний вместе с матерью. Хань Юньси не интересовала наложница или Мужун Ваньжу, ее взгляд был прикован к удаляющейся спине великого князя. Сейчас принцесса как никогда чувствовала себя абсолютно ненужной и одинокой. Что ж, в конце концов, эти трое всегда были семьей, а она свалилась им как снег на голову. Девушка прищурилась. К тому же, когда убийца отравила наложницу И, система оповещения промолчала. Что бы это могло значить? Либо госпожа Ли соврала, либо яд был секретным. Если так, то Хань Юньси очень хотелось посмотреть, кого найдет Мужун Ваньжу и получится ли у него вывести токсин. Лучше бы наложнице И не просить ее больше о помощи! Как бы девушка ни относилась к матери великого князя и его сводной сестре, они никогда не примут ее в семью. Все, что доставалось ей, – это постоянные насмешки и оскорбления.

Внезапно Лун Фэйе обернулся и холодно спросил:

– Хань Юньси, ты идешь?

Эта фраза заставила сердце девушки биться быстрее. Великий князь говорил так лишь однажды, когда сопровождал ее во дворец, чтобы выразить почтение вдовствующей императрице. Внезапно, без видимого повода Хань Юньси почувствовала необъяснимое тепло в груди. Лун Фэйе не бросил ее!

На мгновение принцесса замерла, а затем улыбнулась:

– Ваше высочество, я не могу уйти, сначала я должна закончить пари.

Как только слова сорвались с ее губ, Му Лююэ, до сих пор зачарованно смотревшая на Лун Фэйе, пришла в себя и одарила соперницу взглядом, полным ненависти. «Пари! Этот проклятый спор! Люди на улице оживились. Точно, все самое интересное еще впереди!» Десятки глаз уставились на принцессу и сестру генерала. Хань Юньси усмехнулась про себя: «Му Лююэ, око за око. У тебя был шанс, но сейчас, после всего, что ты сделала, не проси меня о снисхождении». Боясь, что Лун Фэйе уйдет, девушка быстро добавила:

– Ваше высочество, госпожа Лююэ заключила со мной пари. Она проиграла и теперь должна выполнить свою часть сделки.

– Ваше высочество, пойдемте, сейчас самое важное – это здоровье вашей матушки, – прошептала Мужун Ваньжу.

Дочь наложницы И всеми силами пыталась отвлечь Лун Фэйе от позора своей союзницы, но он, казалось, совершенно ничего не замечал. Отдав приказ Чу Сифэну сопроводить наложницу И, великий князь развернулся и направился назад. Мужун Ваньжу озадаченно смотрела ему вслед. Его высочество обычно избегал подобных ситуаций, почему же сегодня он изменил собственное мнение? Какое-то время Мужун Ваньжу стояла на месте, но столкнувшись с полным паники взглядом Му Лююэ, поспешно отвернулась и зашагала прочь.

При виде приближающегося Лун Фэйе барышню Му охватил панический страх, ее сердце болезненно сжалось. Раньше девушке хотелось хотя бы на миг увидеть этого мужчину, но сейчас, сгорая со стыда, она была готова провалиться сквозь землю.

– Какое пари? – небрежно спросил Лун Фэйе, наконец посмотрев Му Лююэ прямо в глаза.

Му Цину обреченно хлопнул себя по лбу, понимая, что сестре конец. Его высочество не тратил время зря, и этот вопрос не мог быть проявлением праздного интереса. Девушка опустила голову как можно ниже, ее лицо горело, словно охваченное огнем. Она всегда мечтала привлечь внимание великого князя, поэтому тщательно следила за своим лицом и фигурой, надеясь, что однажды его высочество посмотрит на нее. Но... но сейчас ей хотелось как можно быстрее скрыться с его глаз, забыв про все. Только сейчас Му Лююэ поняла, что была настолько глупа, что позволила убийце отравить брата своими же руками! Наивна так, что поддалась эмоциям и заключила такое унизительное пари с Хань Юньси! Как Лююэ могла оказаться настолько глупой и никчемной?! Какой позор! О Небеса! Что подумает о ней его высочество!

– Мы поспорили о том, что в течение месяца я смогу найти настоящего отравителя. До окончания срока еще осталось три дня. Получается, я выиграла. – Хань Юньси улыбнулась.

Ей пришлось преодолеть немало трудностей, чтобы найти шпиона Северного Ли. Теперь, когда правда открылась, девушка могла сбросить с себя тяжелое бремя ответственности и от души порадоваться победе. Му Лююэ слушала, сжав кулаки в рукавах, и мысленно ругала принцессу: «Вот же дрянь!»

– Ваше высочество, согласно нашему уговору проигравший должен снять верхние одежды и в таком виде пройтись по улице Сюанъу.

Му Лююэ наконец не выдержала и потянула Му Цину за рукав, прося помощи:

– Братец...

Генерал нахмурился. Сестра всегда была импульсивна и часто совершала необдуманные поступки, поэтому Му Цину хотелось проучить ее. Однако наказание, придуманное принцессой, не укладывалось в его голове. Для незамужней девушки пройтись в неглиже по городу было равносильно потере лица. Если Лююэ действительно так поступит, то как она сможет жить дальше? Разве сможет она войти в круг придворных красавиц и удачно выйти замуж? Позор ляжет на всю семью Му!

На мгновение Му Цину замешкался, а затем произнес:

– Принцесса, ваше высочество, Лююэ еще молода и невежественна. Подобное наказание скажется на ее репутации и всей дальнейшей жизни. Надеюсь, на этот раз вы простите ее.

Хань Юньси знала, что генерал будет просить о пощаде. Она холодно посмотрела на маленькую ручку Му Лююэ, крепко сжимавшую край одежды брата, и ее губы растянулись в презрительной ухмылке. Некоторые люди, несмотря ни на что, не согнутся под силой обстоятельств, а некоторые будут юлить и приспосабливаться. Проявив больше смелости и упорства и решившись выполнить свое обещание, Му Лююэ могла бы рассчитывать на прощение принцессы. Если бы соперница не пряталась за спиной брата, а молила о пощаде, то, возможно, Хань Юньси проявила бы снисхождение. Но эта девушка не сделала ни того, ни другого. Так почему же Хань Юньси должна была прощать ее? Почему должна была так легко отпустить только из-за просьбы генерала? Если сегодня принцесса потерпела бы сокрушительное поражение, нашелся бы человек, который заступился бы за нее? Ее участь оказалась бы в разы хуже, чем у Му Лююэ. Устроив хаос у управления наказаний, эта девушка должна была заплатить!

– Пари есть пари, разве можно просто взять и забыть? – безжалостно спросила Хань Юньси.

Му Лююэ гневно посмотрела на соперницу. Брат умолял ее, чего же принцессе еще нужно? Девушка собиралась возразить, но Му Цину, стиснув зубы, остановил ее:

– Принцесса...

Хань Юньси не позволила ему договорить:

– Генерал, неужели люди в вашей семье настолько ненадежны?

Всегда честный и принципиальный Му Цину не выносил подобных вопросов. Генералу очень хотелось ответить, что если бы это касалось только его, то он обязательно бы выполнил все условия, несмотря на последствия для себя. Но наказание касалось сестры, и ради нее он мог только терпеть. Поколебавшись мгновение, генерал проигнорировал вопрос Хань Юньси и обратился к Лун Фэйе:

– Ваше высочество, Лююэ невинна, она не может пойти на подобный шаг! Умоляю ваше высочество, подумайте дважды!

Услышав слова брата, Му Лююэ обрадовалась. Она верила, что в критический момент он прибегнет к последнему козырю – статусу их семьи. В конце концов, великий князь не мог на глазах у всех пренебречь влиянием главнокомандующего Му. В сердце девушки забрезжил слабый огонек надежды. К тому же Лююэ все еще не покидала уверенность в том, что она занимала особое место среди многочисленных почитательниц Лун Фэйе. Великий князь должен был заметить ее отношение к нему и защитить от приближающегося позора!

– Кто предложил подобную ставку? – равнодушно спросил Лун Фэйе.

Му Лююэ была вне себя от радости. О Небеса! Великий князь не поддержал принцессу, иначе не стал бы интересоваться такими вещами! Му Лююэ с надеждой посмотрела на своего спасителя.

– Ваше высочество, это предложила принцесса, а не я! – едва улыбнулась она.

Неожиданно Лун Фэйе бросил на нее презрительный взгляд и холодно спросил:

– Значит, ты готова была рискнуть, не так ли?

Девушка, покачнувшись, как от удара, опустилась на землю, из ее легких словно выбили весь воздух, а из глаз хлынули слезы. На самом деле... на самом деле его высочество презирал ее! Невзирая на статус семьи Му, он требовал выполнить обещание, снять верхние одежды и в таком позорном виде пройтись по улицам столицы. Неужели он был готов спокойно наблюдать, как рушится ее репутация? Реальность оказалась куда более жестокой... Лун Фэйе вовсе не волновало ее знатное происхождение и влияние семьи главнокомандующего!

– У-у-у... – рыдала девушка.

Все ее мечты разбились вдребезги в одночасье. Разве может быть что-то более трагичное, чем равнодушие мужчины, которого она тайно любила так много лет? Сердце девушки было разбито на мелкие осколки...

– Нет! Я не хочу этого! Нет! – кричала она, отчаянно дергая Му Цину за одежду.

Однако Лун Фэйе даже не взглянул на нее. Отвернувшись, он зашагал прочь.

– Госпожа Лююэ, не стоит устраивать сцен на глазах у всех! Тем более перед его высочеством. До назначенного срока осталось три дня, хорошенько обдумайте свое положение, – спокойно проговорила Хань Юньси и побежала вслед за Лун Фэйе, оставляя позади рыдающую навзрыд соперницу.

Спеша за великим князем, девушка невольно размышляла над увиденным. Что ни говори, но Лун Фэйе действительно не щадил чувства других людей. Он, сам того не замечая, легко мог ранить и просто уйти. Неужели все, кто находился рядом с ним, страдали от его холодности и равнодушия?

Наконец Хань Юньси догнала его и только собиралась поблагодарить за поддержку, как он сурово произнес:

– Ты разве не возвращаешься?

Принцесса недоуменно посмотрела на супруга. Только сейчас она поняла, что великий князь направляется от дворца, а не к нему.

– Вы... вы не возвращаетесь? – спросила она нерешительно.

Лун Фэйе остановился, бросил на нее скучающий взгляд и исчез, так и не сказав ни слова. «Этот человек... Куда он пошел? Вероятно, направился во Двор Уединенности, чтобы допросить Хань Жосюэ?» Принцесса оглянулась на еще не разошедшуюся толпу и вспомнила про младшего брата и седьмую тетушку. Теперь, когда угрозы больше нет, они не должны пострадать! Девушка поспешила обратно к управлению наказаний. К своему облегчению, она обнаружила, что травма седьмой наложницы оказалась не слишком серьезной. Отправив ее обратно в усадьбу семьи Хань, принцесса вернулась во дворец. Наконец дело, тяготившее ее столько времени, разрешилось. Но только Хань Юньси хотела прилечь, как слуга доложил о приходе посланницы от Мужун Ваньжу.

И это могло означать только одно: приглашенному лекарю не удалось нейтрализовать яд. Девушка лукаво улыбнулась.

Глава 47
Просьба о помощи и шутки принцессы

Хотя госпожа Ли была на стороне врага, Хань Юньси восхищалась ее навыками отравления. Этой женщине удалось приготовить яд, который не под силу было нейтрализовать рядовому лекарю! Однако это не помешало Мужун Ваньжу и императорской наложнице И пренебречь ее помощью. И принцесса, несмотря на все старания, никак не могла понять, что творилось в головах этих знатных женщин...

– Еще даже не рассвело! Для чего я понадобилась барышне Ваньжу? – многозначительно спросила Хань Юньси.

Принцесса злилась. Если императорская наложница И нуждалась в ее помощи, то какой смысл был посылать служанку без каких-либо пояснений? Цайпин, личная служанка Мужун Ваньжу, являясь ее доверенным лицом, безусловно, знала, что случилось с матерью великого князя, но, не имея четких распоряжений, не смела говорить больше, чем следовало.

– Госпожа, я не знаю, но моя хозяйка очень спешила, поэтому, должно быть, это что-то очень важное! Пожалуйста, пойдемте скорее, паланкин уже ждет вас у ворот!

«Цайпин очень умна...» Хань Юньси улыбнулась:

– Чего она от меня хочет? Вернись и скажи, что у меня много срочных дел, я приду позже.

Услышав это, служанка забеспокоилась:

– Принцесса, у моей госпожи очень важное дело, пожалуйста, пойдемте со мной!

Конечно, Хань Юньси прекрасно понимала, что дело касалось императорской наложницы И, которая, вернувшись во дворец прошлой ночью, так и не смогла уснуть из-за непрекращающегося кашля. Мужун Ваньжу привела по меньшей мере десятерых мастеров по ядам, которые так и не смогли обнаружить токсин в теле наложницы И, но все как один говорили, что недуг вызван неизвестным ядом. В порыве гнева мать великого князя чуть не приказала убить одного из них. Все свою жизнь она боялась только одного – болезни, поэтому даже легкая простуда выводила женщину из себя, не говоря уже об отравлении.

Будучи в скверном расположении духа, императорская наложница И заставила всех встать на колени, не пощадив даже Мужун Ваньжу. Испытав на себе гнев матушки, та поспешила обратиться за помощью к принцессе.

– Хорошо, хорошо, как только я закончу свои дела, сразу же приду во дворец, – вежливо сказала Хань Юньси.

В конце концов, Цуйпин была всего лишь служанкой. Услышав ответ принцессы, она не посмела с ней спорить и поспешила доложить о произошедшем хозяйке.

Хань Юньси взглянула на небо. До рассвета оставалась половина большого часа. Вчера шпионка из Северного Ли сообщила, что если яд не получится нейтрализовать, то императорская наложница И больше никогда не увидит солнца. Должно быть, уже сейчас эта гордая женщина кашляет кровью...

Если бы мать великого князя действительно умерла, принцесса могла бы на законных основаниях занять место главной женщины во дворце Цинь. Без свекрови ее жизнь здесь стала бы гораздо проще. Но, несмотря на обстоятельства, Хань Юньси не позволила эмоциям возобладать над разумом. Как бы она ни относилась к императорской наложнице И, та, в отличие от ее приемной дочери, никогда не плела тайные заговоры. Да и, будучи врачом, Хань Юньси просто не могла отказать в помощи нуждающемуся. В конце концов, ее бездействие было равносильно убийству!

Хань Юньси лениво потянулась, встала и, поговорив с Сяо Чэньсян, медленно вышла.

В это время в Пионовом павильоне царил настоящий хаос. Состояние императорской наложницы И ухудшилось настолько, что она не переставая кашляла кровью.

– Императорского лекаря, лекаря! Скорее! Скорее! – потеряв самообладание, кричала Мужун Ваньжу.

От страха ее лицо совсем лишилось красок. Больше всего девушка боялась за свое будущее. Если приемная мать умрет, то что же произойдет с ней?

Появившиеся на пороге лекарь и мастер по ядам испугались открывшейся перед ними картины. Последний поспешил вновь взять у наложницы И кровь для проверки, но, как и ранее, подтвердив отравление, не смог определить токсин. Несмотря на свое состояние, мать великого князя пребывала в ярости. Не сумев найти ничего подходящего под рукой, она достала из прически шпильку и бросила в пришедших:

– Бестолочи! Все убирайтесь отсюда! Вон!

Сильное волнение охватило наложницу И, заставив закашляться с такой силой, что из ее рта хлынула темная, почти черная кровь.

– Хань Юньси здесь? Она здесь?

Конечно, женщина с самого начала знала, что ее невестка превосходила своими знаниями всех лекарей, приходивших в Пионовый павильон, но, чтобы сохранить лицо, не могла снизойти до просьбы о помощи. Поэтому в такой решающий момент ей оставалось уповать на Мужун Ваньжу.

– Да нашла я ее! Она не вернулась в родительский дом, поэтому я послала служанку, чтобы привести принцессу, но та отказалась. Как же так?! – возмущалась Мужун Ваньжу.

Девушка до последнего старалась избежать обращения к невестке. Ей вовсе не хотелось, чтобы та внесла хоть какой-то вклад в лечение матери, тем самым снискав ее расположение. Мужун Ваньжу ждала, когда наложница И прикажет Хань Юньси явиться, но кто же знал, что ей станет настолько плохо!

Наложница И закричала:

– Это все твоя вина! С самого начала я хотела послать за Хань Юньси! Посмотри на меня! Как я могу вынести все это? Сейчас же приведи принцессу и будь с ней повежливей!

Императорская наложница И уже успела изучить невестку. По своей сути принцесса не была злым человеком и всегда стремилась помочь. Но если по какой-то причине Хань Юньси шла на принцип, то никто не мог заставить ее изменить свое мнение. Приближался рассвет, и слова третьей супруги Хань Цунъаня эхом отдавались в голове наложницы. Сколько времени было упущено зря! Еще вчера Хань Юньси могла бы спасти ее...

Мужун Ваньжу ошарашенно смотрела на мать, которая впервые за столько лет обвинила ее в чем-то подобном.

– Матушка, я... я не знаю...

– Хватит! Или ты желаешь моей смерти? – Женщина толкнула свою дочь, и та, испугавшись, не посмела больше говорить глупости и поспешила прочь.

Но стоило Мужун Ваньжу уйти, как в покои наложницы И вошла Хань Юньси.

– Матушка! Матушка! – позвала она.

Женщина тут же приподнялась на подушках.

– Матушка, столько времени прошло! Как же так получилось, что вы еще не вылечили отравление? Почему вы не рассказали мне? Ваньжу, конечно, просто нечто! Она послала несколько служанок, но все они не могли объяснить мне, в чем дело! Если бы не тетушка Чжао, я бы так и не узнала, что вы на грани жизни и смерти! Разве можно так шутить со своим здоровьем?! – Хань Юньси жаловалась на соперницу, притворяясь, что измеряет пульс наложницы И.

Услышав это, мать великого князя в гневе сжала кулаки. Они и подумать не могла, что ее дочь будет настолько беспечной и отправит к принцессе нерадивых служанок, да еще и поручит им болтать всякий вздор!

Принцесса не стала медлить и сразу же запустила систему сканирования. Какими бы выдающимися ни были навыки госпожи Ли, они не могли победить современные высокие технологии. Жаль только, что избалованная императорской наложницей И Мужун Ваньжу совершенно не понимала всю серьезность отравления, когда каждый миг был на вес золота! Совсем скоро Хань Юньси разгадала тайну яда, но, заметив затрудненное дыхание больной, отдернула руку и притворно воскликнула:

– Как ужасно!

Наложница И, испугавшись, так дернулась, что чуть не упала с кровати.

– Что случилось? Неужели нет никакой надежды?

– Матушка, вы отравлены слишком сильным ядом, а прошло так много времени! Боюсь, может быть слишком поздно! – с тревогой в голосе воскликнула Хань Юньси.

Глаза наложницы И потемнели от страха, голова закружилась. В панике она схватила принцессу за руку:

– Юньси, ты должна спасти меня, ты должна спасти меня! Я не хочу умирать!

Юньси? Если Хань Юньси не ошибалась, наложница И впервые обратилась к ней с такой нежностью! Как ни посмотри, но репутация, обиды и ненависть всегда меркнут, когда человек находится на грани жизни и смерти!

– Матушка, прошло слишком много времени! Если бы вы позвали меня чуть раньше, пусть даже на мгновение, я бы могла с уверенностью сказать, но теперь... я ничего не могу гарантировать.

– Тогда... что же мне делать? Как быть? – растерянно спросила наложница И.

– Я попытаюсь вывести яд через иглоукалывание и поручу лекарю приготовить снадобье. Сможете ли вы выздороветь, покажет только время...

– Скорее, скорее! – не выдержала мать великого князя.

Она совершенно не хотела умирать!

– Тогда, матушка, ложитесь скорее, я сейчас же сделаю вам иглоукалывание, – с притворным волнением сказала Хань Юньси.

Как только императорская наложница И легла, девушка достала акупунктурные иглы и передала лекарю рецепт. Она могла бы нейтрализовать яд один простым уколом, сократив время лечения как минимум на три дня. Но разве принцесса могла упустить такую прекрасную возможность проучить Мужун Ваньжу? Чтобы избавиться от своей соперницы, ей следовало завоевать сердце главной женщины во дворце Цинь!

Спустя некоторое время противоядие было готово. Принцесса закончила сеанс иглоукалывания и, выдохнув, села рядом с приглашенным лекарем.

В это время небо на востоке посветлело: забрезжил рассвет. Императорская наложница И лежала на кровати, все тело женщины онемело, и она не смела пошевелиться.

– Матушка, у вас по-прежнему першит в горле? – обеспокоенно спросила принцесса.

– Нет, Юньси... думаешь, уже слишком поздно? – нервничала та.

Хань Юньси неторопливо вздохнула:

– Если бы я знала раньше, то... – Девушка сделала небольшую паузу, а затем продолжила: – Матушка, вы благословлены Небесами и обязательно поправитесь!

Любые слова утешения бессильны перед лицом смерти. Глаза императорской наложницы И покраснели от невыплаканных слез, никаких мыслей не было, все существо сконцентрировалось на лекарстве, которое должны были вскоре принести. Не говоря ни слова, женщина крепко сжала руку Хань Юньси, словно надеясь, что это придаст ей сил. Принцесса, не ожидавшая такого проявления чувств, на мгновение замешкалась, а затем протянула другую руку и сказала:

– Матушка, не волнуйтесь, если горло снова заболит, сразу же дайте мне знать.

Наложница И кивнула и сосредоточилась на ощущениях в горле. Время ожидания тянулось мучительно долго. Внезапно тишину нарушил звук приближающихся шагов.

– Идут! – Мать великого князя взволнованно вскочила с кровати.

Предчувствие ее не обмануло. В тот же миг в покои наложницы И зашел мастер по ядам с обжигающе горячим лекарством в руках:

– Госпожа, это противоядие приготовлено по рецепту принцессы.

Наложница И взволнованно посмотрела на невестку. Горло даже не начало чесаться, значит, было еще время для того, чтобы спасти ей жизнь! Хань Юньси тут же взяла лекарство и помогла наложнице И принять его полностью, ложку за ложкой. Только тогда женщина с облегчением вздохнула:

– Юньси, теперь все будет хорошо?

Принцесса посмотрела на дрожащую женщину. Все боялись смерти, никто не хотел умирать, будь то император или мать великого князя. Кому, как не врачам, лучше знать о вечном страхе, который рука об руку шел с их профессией!

– Поздравляю, матушка, вам больше ничто не угрожает! Лекарство подействует не сразу, потом я помогу убрать иглы.

Императорская наложница И несколько раз кивнула и, откинувшись на высокую подушку, глубоко вздохнула. Ее сердце, едва не остановившееся от страха, восстановило прежний ритм. В этот момент Хань Юньси молча взяла ее за руку, чтобы измерить пульс. Серьезное выражение лица невестки внезапно заставило мать великого князя взглянуть на девушку другими глазами.

Глава 48
Я могу тебя принять

Императорская наложница И пристально смотрела на Хань Юньси. Мать этой девушки спасла жизнь вдовствующей императрице, а дочь теперь стала ее спасительницей. Настоящая ирония судьбы! За столько лет жизни во дворце наложница И прекрасно выучила правила игры – Ваньжу направила служанок в павильон Лотосов, чтобы пригласить принцессу, но не велела раскрывать настоящую причину этой просьбы. Обладая незаурядным умом, Хань Юньси должна была понять все без лишних слов, но в итоге отказалась. И даже если бы Ваньжу лично пришла к принцессе Цинь, не факт, что та согласилась бы последовать за ней. Каково же было удивление наложницы И, когда эта девушка пришла к ней в покои по велению сердца! Она могла бы прийти позже, когда любые старания были бы бесполезны, или вовсе отказаться помогать, но Хань Юньси изо всех сил старалась помочь той, кто никогда не относился к ней хорошо.

Если бы принцесса позволила наложнице И умереть, то стала бы первой женщиной во дворце Цинь, но по неизвестным причинам она не воспользовалась такой возможностью. Разве это не доказывало отсутствие у нее дурных намерений?

Императорская наложница И вздохнула, подумав про себя: «Хань Юньси, если ты не встанешь на сторону вдовствующей императрицы, я смогу принять тебя, а твоя превосходная техника отравления поможет Фэйе!»

В этот момент принцесса прикоснулась к запястью матери великого князя, измеряя пульс. Убедившись, что действие яда начало ослабевать, она вынула иглы из акупунктурных точек наложницы И.

– Матушке действительно повезло. Яд практически выведен из организма, но для полного восстановления необходимо несколько сеансов иглоукалывания. С завтрашнего дня я буду приходить сюда каждый день, и через три дня вы поправитесь окончательно. Старайтесь есть легкую пищу, особенно ту, что смягчает горло, – серьезно объяснила Хань Юньси.

– Очень хорошо, очень хорошо... – вне себя от радости кивнула наложница И.

Девушка украдкой улыбнулась:

– Тогда, матушка, пожалуйста, отдыхайте. Если вас что-то будет беспокоить, зовите в любое время.

В знак согласия императорская наложница И лениво помахала рукой, но затем, немного помедлив, все же сказала:

– В этот раз... я благодарна тебе.

Хань Юньси удивленно посмотрела на свекровь. Впервые эта женщина приветливо относилась к ней...

– Это то, что я должна была сделать. Я пойду, – улыбнулась она, направляясь к выходу.

В этот момент дверь покоев открылась и в комнату зашла Мужун Ваньжу.

– Мама! Мама, я не могу найти ее...

Увидев Хань Юньси, девушка так и застыла у порога. Как эта девчонка могла здесь оказаться? Она искала ее везде, где можно, даже в родительском доме, но никто не знал, куда ушла принцесса. Возвращаясь назад, Мужун Ваньжу представляла самые страшные картины, боясь, что уже слишком поздно и матушку не спасти. Кто бы мог подумать, что Хань Юньси уже была здесь!

– Ваньжу, что бы ни случилось, в следующий раз тебе стоит сразу сказать мне об этом. Иначе все могло бы закончиться очень скверно, – небрежно проговорила принцесса и, пройдя мимо Мужун Ваньжу, вышла во двор.

Как только двери покоев за ней закрылись, девушка взглянула на мать, которая с явным недовольством рассматривала нерадивое чадо.

– Я... я... – начала оправдываться Мужун Ваньжу, но слова никак находились. – Матушка, я...

– Ты! Из-за тебя я чуть не умерла! Разве можно злиться на невестку, когда твоя мать находится на грани жизни и смерти? – сердито спросила наложница И.

Мужун Ваньжу не понимала, где просчиталась. Она все хорошо продумала и лично отправилась за Хань Юньси. Даже если эта несносная девчонка отказалась бы явиться, у них оставалось время на то, чтобы императорская наложница И, использовав свою власть, приказала ей прийти. Откуда Мужун Ваньжу могла знать, что принцесса пожалует сюда сама?

– Мама, я не... я... я думала, она знает. Когда служанки передавали принцессе мою просьбу, разве могла она не догадаться, что это связано с тобой!

Мужун Ваньжу могла только оправдываться, чем еще больше выводила наложницу И из себя.

– Хватит! Перестань! Ты рисковала моей жизнью! Не думай, что я не вижу этого!

Могла ли императорская наложница И не знать истинного отношения Мужун Ваньжу к Хань Юньси? Она прощала дочери все интриги и выпады в адрес невестки, но не тогда, когда на кону стояло ее благополучие!

Девушка прекрасно понимала, что сейчас ей нет оправдания. Мужун Ваньжу и подумать не могла, что принцесса явится сюда, чтобы настроить против нее матушку, любившую дочь всем сердцем. Ох уж эта мерзавка! Мужун Ваньжу закусила губу, думая про себя: «Я ни за что не сдамся, пока не избавлюсь от тебя, Хань Юньси!»

Опустившись на колени и задыхаясь от рыданий, приемная дочь наложницы И проговорила:

– Я была неправа, неправа! Пожалуйста, сурово накажите меня!

Но что бы ни говорила Мужун Ваньжу, гнев наложницы И не утихал. Внезапно женщина указала на дверь:

– Убирайся немедленно! Возвращайся к себе и подумай над своими ошибками! Тебе не разрешено выходить без моего разрешения!

Услышав это, стоявшая за дверью Хань Юньси чуть не расхохоталась, но, к счастью, вовремя спохватилась и сдержала смех. Сегодня она впервые за долгое время была довольна.

Вернувшись в павильон Лотосов, принцесса поняла, что Лун Фэйе так и не пришел домой. Этот парень был поистине бессердечным. Его мать находилась на пороге смерти, а он даже не появился!

– Чу Сифэна тоже нет? – спросила она за завтраком тетушку Чжао.

– Он ушел вчера днем и до сих пор не вернулся. Принцесса, все во дворце знают о том, что произошло вчера. Вы просто восхитительны! – улыбнулась служанка.

О да, случившееся наверняка станет сенсацией, а имя принцессы попадет в заголовки столичных газет... Девушке, конечно, не было никакого дела до славы, но слова тетушки Чжао всколыхнули воспоминания о шпионке из Северного Ли. Предсмертная речь этой женщины наверняка породит множество слухов в столице. Сколько же проблем это им принесет! Пострадает ли вся семья Хань или наказание понесут только виновные? Где сейчас находился великий князь? Во дворце? В своих тайных владениях?

Не находя ответов на множество вопросов, роившихся у нее в голове, Хань Юньси обреченно вздохнула. Оставалось только набраться терпения и ждать, когда великий князь разберется со всем этим бардаком...

От всех этих невеселых размышлений у Хань Юньси вовсе пропал аппетит. Принцесса вспоминала свое похищение, расследование в усадьбе Хань, борьбу за власть, суд над преступниками... Казалось, все эти события произошли так давно! К тому же после бессонной ночи девушке ужасно хотелось спать. Попросив тетушку Чжао не беспокоить ее без причины, Хань Юньси поднялась наверх, чтобы отдохнуть, и без сил упала в теплую постель. Какое-то время девушка не шевелилась, а потом неспешно перевернулась на спину... Кто бы мог подумать, что, подняв взгляд, она столкнется с парой очаровательных глаз, обладатель которых с улыбкой пристально следил за ней.

– Ай! – вскрикнула Хань Юньси и резко села на кровати.

Она так испугалась, что сон как рукой сняло. Этот человек... Разве это не тот самый владелец чайного дома «Тяньсян», Гу Цишао?

– Как ты сюда попал? – возмутилась она.

Дворец Цинь всегда славился своей безопасностью, что уж говорить о павильоне, где жил сам великий князь? Однако этот наглый парень появился здесь абсолютно бесшумно! Встревоженный вид Хань Юньси заставил Гу Цишао улыбнуться еще шире. Он зацепился ногами за потолочную балку и, повиснув вниз головой, как летучая мышь, рассмеялся:

– Я думал, ты бесстрашна, а на деле оказалась такой пугливой!

Хань Юньси закатила глаза и осторожно спросила:

– Что ты здесь делаешь?

– Ядовитая девчонка, вот так ты относишься к своему спасителю? – с притворной серьезностью ответил вопросом на вопрос Гу Цишао.

– Кто это тут спаситель?

– Я! – Гу Цишао невозмутимо ткнул себя в грудь большим пальцем.

– Я тебя не знаю, – хитро улыбнулась Хань Юньси.

– Ты... – Гу Цишао тут же перевернулся и сел рядом с принцессой. – Эй, я ведь рисковал жизнью, чтобы спасти тебя! А ты отворачиваешься от меня?

Девушка тут же встала и отошла от него на безопасное расстояние.

– Если хочешь что-то сказать, то говори скорее, не медли!

Хань Юньси окинула Гу Цишао критическим взглядом. Такой парень, как он, с порывистым, необузданным нравом и неземной красотой, вселял в нее чувство тревоги. Стоило держаться от него подальше...

– Цэ-цэ-цэ, бессовестная девчонка! – Нежданный гость выглядел разочарованным.

– Да ладно! Если бы ты сразу вызволил меня из плена, тебе бы не пришлось рисковать своей жизнью!

В тот день Хань Юньси просила спасти чайный дом «Тяньсян» лишь потому, что злилась на Лун Фэйе. Гу Цишао ничем не отличался от великого князя! Невзирая на опасность, они оба тянули до последнего, чтобы выманить настоящего предводителя шпионов. По уровню владения боевыми искусствами Гу Цишао определенно не уступал наемнице в синем. Он мог бы спасти Хань Юньси еще в пещере!

После слов принцессы Гу Цишао молча откинул прядь длинных волос и медленно пригладил ее. Хань Юньси, вздернув бровь, пристально посмотрела на человека напротив себя. Проклятье, почему в тот момент этот парень выглядел намного привлекательнее самой красивой женщины? Разве это не странно? Может быть, он думает, что своей внешностью сумеет отвлечь ее от сути? Но Хань Юньси не попадется на его удочку!

– Зачем ты пришел? – вновь грозно спросила она.

В прошлый раз Лун Фэйе метал громы и молнии, когда она всего лишь сняла туфли и носки. Если великий князь узнает, что к ней в покои вломился незнакомец, одним Небесам известно, как отреагирует этот консервативный айсберг.

– Кое-что случилось, – тут же ответил Гу Цишао.

– Так расскажи мне!

Хань Юньси с любопытством взглянула на незваного гостя. Должно быть, произошло что-то серьезное, раз он рискнул прийти во дворец великого князя. Гу Цишао рассмеялся, потом встал и подошел к принцессе, но та сразу же отступила:

– Держись от меня подальше, а то я позову стражников!

Внешность этого парня была настолько яркой, что могла затмить само солнце. Внезапно Гу Цишао остановился и серьезно спросил:

– Кто научил тебя техникам отравления? Кто посоветовал тебе использовать золотых рыбок, чтобы проверить яд десяти тысяч змей?

Прошлым вечером Гу Цишао тоже был у ворот управления наказаний и ясно видел, как Хань Юньси проверяет чайные листья. Ни он, ни шпионка из Северного Ли, ни тот, кто стоял за ней, даже не подозревали о существовании такого способа обнаружения яда. Да эта девушка была настоящим кладезем! Кто учил ее? Как Хань Юньси постигала эту науку? Вопросы, словно пчелы, роились в его голове.

Принцесса вспомнила, что еще в пещере Гу Цишао задавал ей тот же самый вопрос. Неужели он здесь только ради этого?

– Я думала, ты пришел просить за чайный дом «Тяньсян», – удивилась девушка.

– Это всего лишь чайный дом, я могу позволить себе его потерять. – Гу Цишао небрежно улыбнулся. – Меня больше интересуешь ты и твои техники отравления.

Ну что за парень! А ведь принцесса хотела просить Лун Фэйе не закрывать чайный дом. Но, кажется, его хозяин совершенно не нуждался в ее помощи. Что касается ее мастерства... Хань Юньси всегда полагала, что его секрет заключается в трех вещах: таланте, неустанном труде и применении передовых технологий. Если бы кто-то попросил назвать ее учителя, девушка не задумываясь назвала бы систему нейтрализации ядов, в базе которой хранилась информация обо всех токсинах и методах отравления с древних времен и до наших дней. Она училась с опорой на те знания, что предоставлялись ей системой. Но разве она могла открыть человеку из прошлого такой секрет?

– Но тогда у кого учился ты? – Девушка ловко перевела разговор.

Очевидно, что этот парень обладал незаурядными способностями. Неудивительно, что Лун Фэйе заинтересовался его прошлым...

Глава 49
Шутки над Юньси

На вопрос принцессы Гу Цишао соблазнительно облизнул губы, но так и не ответил. Вместо этого он, терпеливо ожидая ответа на свой вопрос, развалился на теплой кровати и, подперев голову рукой, стал с интересом наблюдать за девушкой.

«Чего все-таки хочет этот парень?» Хань Юньси прислонилась к ближайшему шкафу, скрестила руки на груди и нахмурилась. К ее удивлению, непрошеный гость, словно не замечая ее недовольства, игриво глядел на нее своими очаровательными глазами. Длинные ресницы трепетали, а невинный взгляд совершенно не вязался с его поведением. Вот ведь надоедливый!

На мгновение девушка застыла, словно околдованная, не в силах отвести взгляд. Но как только наваждение прошло, она схватила со стола чашку и бросила ее в Гу Цишао.

– Чего ты хочешь?

Самой ей хотелось спать, еще немного – и она бы добровольно рассказала этому злодею все что угодно, лишь бы он только покинул ее покои.

– Ответь на мой вопрос. С самого детства ты не отличалась какими-либо талантами, именно поэтому тебя называли неудачницей из семьи Хань. Твой род никогда не изучал техники отравления, поэтому ты никак не могла получить знания от родственников. Твоя мать, госпожа Тяньсинь, была искусным лекарем, но не мастером по ядам. В день, когда ты села в свадебный паланкин, на твоем лице все еще красовался шрам, но, когда ты вошла во дворец, его и след простыл. Сколько лет тебе исполнилось, когда ты начала тайно изучать техники отравления? Ты редко покидала пределы родительской усадьбы, что уж говорить о поездках в другой город. Так кто же тебя учил?

Хань Юньси прищурилась и презрительно усмехнулась:

– А ты многое обо мне узнал!

– Конечно, я также знаю... – ничуть не смутился Гу Цишао.

Не успел он договорить, как принцесса закричала:

– А-а-а-а! Помогите! Там убийца!

Этот парень не удосужился ответить на ее вопрос. Стоит ли вообще уделять ему время, которое можно потратить на сон? Застигнутый врасплох, Гу Цишао вскочил на ноги.

– Эй!

– Кто-нибудь, скорее! Здесь убийца! – еще громче заголосила Хань Юньси.

Вскоре со всех сторон послышались шаги. А Гу Цишао действительно немало потрудился, чтобы добраться сюда... Он прищурился, вновь облизнул губы и лукаво улыбнулся. Его фигура мгновенно окуталась аурой опасности.

– Не боишься, что я и правда возьму тебя в заложницы?

Эти слова совсем не впечатлили Хань Юньси. Она лениво скользнула в теплую постель, делая вид, что хочет поспать. Что бы ни задумал этот парень, принцесса не боялась его. Если бы у Гу Цишао на самом деле имелись дурные намерения, то она давным-давно уже узнала бы о них. Парень от неожиданности вздрогнул, а затем расхохотался. Эта девушка была поистине очаровательна, и она определенно ему нравилась!

И хотя Гу Цишао отчетливо слышал приближающиеся шаги, он не спешил покидать покои принцессы. Вместо этого непрошеный гость бесшумно скользнул к Хань Юньси. Девушка почувствовала движение воздуха и инстинктивно открыла глаза. В этот момент Гу Цишао наклонился и нежно поцеловал ее в лоб. Его легкое прикосновение подарило покалывающие ощущения. И хотя этот шутливый поцелуй длился всего мгновение, Хань Юньси успела ощутить дыхание Гу Цишао на своей коже. В тот миг она заметила идеальный изгиб подбородка и плавное движение кадыка настолько близко, что от удивления даже затаила дыхание. Оказалось, человеку перед ней, который слыл красивее многих женщин, не чуждо было проявление мужественности!

Глаза Хань Юньси расширились, все ее тело на мгновение застыло. Только сердце, охваченное паникой, бешено колотилось в груди. О Небеса! Этот сумасшедший парень поцеловал ее! И поцеловал против воли!

Гу Цишао тут же отступил и соблазнительно улыбнулся.

– Что ты так смотришь? Ты понравилась этому господину. – Он невинно пожал плечами и растворился в воздухе.

В следующий миг в покои принцессы ворвались несколько стражников и тетушка Чжао. Увидев Хань Юньси, лежащую на кровати в пустой комнате, служанка взволнованно спросила:

– Принцесса, где убийца? Где он?

Девушка наконец пришла в себя и поспешно села.

– Убийца? Убийца...

– Где убийца? – встревоженно повторила тетушка Чжао.

– Только что мне приснились убийцы! Так много убийц, очень страшно! – солгала Хань Юньси.

С такими способностями Гу Цишао, вероятно, сейчас уже невозможно было поймать, так какой смысл пугать людей Лун Фэйе? Стражники, не обнаружив угрозу, слегка расслабились. Однако, глядя на принцессу, они никак не могли понять, как госпожа могла так громко кричать во сне. Не сказав ни слова, они покинули покои принцессы. Все же павильон Лотосов всегда славился усиленной охраной, едва ли кому-то под силу было проникнуть сюда.

– Принцесса, выпейте скорее чаю, чтобы прийти в себя. – Тетушка Чжао протянула небольшую пиалу.

Хань Юньси действительно необходимо было успокоиться: ее сердце по-прежнему билось с бешеной скоростью. Этот мерзавец Гу Цишао! Негодяй! Он воспользовался возможностью и позволил себе флиртовать с ней! Немыслимо!

Девушка выпила чай и энергично потерла лоб, вспоминая произошедшее. Вот ведь! Он посмел поцеловать ее! Ее первый поцелуй!

– Принцесса, что у вас со лбом? – с подозрением спросила служанка.

Хань Юньси тут же опустила руку.

– Ничего... ничего.

Гу Цишао, этот злодей! Все, теперь он точно будет в ее черном списке! Лучше бы этому человеку больше не попадаться ей на глаза, в противном случае он не избежит возмездия!

Еще совсем недавно Хань Юньси чувствовала себя измотанной, ее силы были на пределе, а теперь, после такого происшествия, девушке не сиделось на месте. Спустя некоторое время она все же решилась отправиться в покои Лун Фэйе, чтобы принять ванну, а после уютно устроилась на кушетке в павильоне великого князя. Незаметно для самой себя девушка заснула. Пройдя через столько испытаний, принцесса погрузилась в сон без сновидений, открыв глаза только через день.

Тем временем по столице поползли слухи. К удивлению всех причастных, в их центре была не семья Хань, а сестра генерала. Му Лююэ стала героиней застольных рассказов и баек, все с нетерпением ждали дня, когда известная красавица должна выполнить условия спора. Однако представители усадьбы семьи Му заявили, что барышня по возвращении заболела настолько сильно, что даже лишилась чувств. Хань Юньси ухмыльнулась. Захворать накануне решающего дня – какое совпадение!

Новость о болезни Му Лююэ еще больше разожгла интерес к спору. Игорные дома, как крупные, так и совсем маленькие, открыто принимали ставки на всевозможные варианты: выполнит ли сестра генерала условия спора, отступится ли от своих требований принцесса или в это дело вмешается Лун Фэйе.

О третьей наложнице прославленного лекаря и ее дочери почти не говорили. Похоже, о последних словах госпожи Ли никто не вспоминал. Хань Юньси терялась в догадках: неужели кто-то умело манипулировал общественным мнением или же скандальный спор таких влиятельных особ затмил все остальное?

Хань Юньси всеобщий ажиотаж вокруг спора не волновал. Мысли принцессы были поглощены будущим семьи Хань. Она не могла перестать думать об этом, не могла успокоиться, пока не получит ответа от Лун Фэйе! Поэтому, завидев свет в окнах его покоев, девушка не раздумывая направилась туда и нерешительно постучала.

В это время великий князь расслабленно лежал на кушетке. Его брови были напряженно сведены к переносице. Только Небеса знали, чем в последние дни занимался этот мужчина...

Все еще хмурясь, Лун Фэйе встал и, подойдя к столу, сурово произнес:

– Войдите.

Хань Юньси толкнула дверь и вошла в кабинет. Великий князь, не удостоив ее даже взглядом, продолжил писать тайное поручение, однако его поведение не смутило принцессу. Хань Юньси остановилась рядом и спросила:

– Третья наложница Ли – это наемница в синем, верно?

– Да, – спокойно ответил он.

Получается, Цинъи была предводителем этих предателей. Если они разоблачили ее, то смогут дотянуться и до остальных.

– Тогда... что насчет того человека в маске с клыками, которого мы встретили в лесу? – снова спросила принцесса.

Тот человек определенно являлся настоящим мастером ядов. Если он останется на свободе, то в будущем доставит им много проблем. Интересно, чем этот незнакомец заслужил такую преданность Цинъи? Какое-то время принцесса размышляла над этим, а затем, слегка замявшись, вновь обратилась к Лун Фэйе:

– Хозяин чайного дома «Тяньсян»... вы выяснили его происхождение?

В этот момент великий князь поднял голову и холодно спросил:

– Чего ты от меня хочешь?

То ли из-за их близости, то ли из-за его ледяного взгляда принцесса инстинктивно отступила. Девушка задавала эти вопросы, на самом деле волнуясь о другом. Набравшись храбрости, Хань Юньси все же спросила:

– Замешана ли семья Хань в отравлении генерала?

Единственное, что было известно народу, – что третья наложница Хань Цунъаня и его младшая дочь были виновны в отравлении Му Цину. Однако на самом деле первая являлась предводителем шпионов из Северного Ли, которые представляли собой угрозу безопасности всего Тяньнина. Но означало ли это, что вся семья Хань должна нести ответственность за случившееся?

– Я не могу ответить тебе прямо сейчас, – спокойно произнес Лун Фэйе.

– А как же И-эр? Вы же обещали мне, что защитите мальчика!

Великий князь впервые видел, чтобы Хань Юньси так искренне заботилась о ком-то. Неужели этот ребенок был ее слабостью? Он ненавидел такую беспомощность. Еще совсем недавно Лун Фэйе держал все под контролем. Обладая огромной властью, великий князь был полон уверенности, что сможет защитить принцессу. Однако слова госпожи Ли, сказанные перед смертью, разгневали императора Тяньхуэя. Конечно, Хань Юньси не знала о надвигающейся опасности. Теперь не только семья Хань, но и она сама могла оказаться в беде!

«Те, кто владеет знаниями о ядах, искусны не только в их нейтрализации, но и в отравлении». Разве император мог равнодушно отнестись к последним словам шпионки? Для подозрительного от природы Тяньхуэя не было ничего удивительного в том, чтобы сначала возвысить человека, а затем ударить его в спину. К тому же Хань Юньси носила титул принцессы Цинь и была близка с самым опасным человеком во всем Тяньнине. Как бы то ни было, Лун Фэйе придется столкнуться с императором, чтобы защитить ее от нападок.

– Прямо сейчас я не могу дать тебе однозначного ответа, – спокойно произнес великий князь.

«Что?» – Хань Юньси была потрясена услышанным. Она взволнованно подалась вперед:

– Вы же обещали мне!

Лун Фэйе уверял ее, что защитит семью Хань, поэтому девушка отвела его в родительский дом и решилась обыскать павильон третьей тетушки в поисках доказательств. Почему же сейчас этот человек говорил так неуверенно? Что он имел в виду? Неужели у Лун Фэйе не получится защитить Сяо И-эра?

Впервые кто-то позволил себе так дерзко вести себя с Лун Фэйе.

– Разве с семьей Хань что-то произошло? Почему ты так волнуешься? – раздраженно спросил он.

Хань Юньси тут же отступила:

– Я... я... Что вы хотите сказать?

– То, что говорил ранее. Тебе не стоит переживать, а теперь ступай.

Взволнованный вид Хань Юньси только усиливал нарастающее раздражение. Лун Фэйе действительно не понимал, почему должен ее защищать. В конце концов, эту женщину навязал ему сам император! Так с чего бы Лун Фэйе волноваться? Если император захочет забрать ее себе, то великий князь не станет возражать!

Равнодушный тон Лун Фэйе вывел девушку из равновесия. Как этот человек может так поступать?! Она в ярости ударила по столу.

– Вы обещали мне и должны сдержать свое слово!

Взгляд Лун Фэйе сначала упал на ее напряженную руку, а затем медленно переместился к лицу. Прекрасно! Эта женщина побила очередной рекорд. Она не только кричала на него, но и посмела ударить по столу!

– Говорю в последний раз: скройся с моих глаз! – ледяным голосом ответил Лун Фэйе.

Вопреки ожиданиям Хань Юньси не испугалась угрозы, скрытой в его словах, и, бросив на великого князя полный ярости взгляд, выбежала прочь.

Глава 50
Обида

Хань Юньси выбежала из спальни и по дороге в терем Свободных облаков едва не столкнулась с тетушкой Чжао.

– Принцесса, вы... что с вами? – обеспокоенно спросила женщина.

Она не подозревала, что причиной дурного настроения ее госпожи был разговор с его высочеством. Охваченная гневом, девушка собиралась подняться наверх, не сказав служанке ни слова, но тетушка Чжао быстро остановила ее:

– Принцесса, вам письмо!

Хань Юньси замерла на месте. Письмо? От кого? В этом мире у нее не было друзей, с которыми она могла бы обмениваться письмами!

– Принцесса, это письмо от друга? – с любопытством спросила тетушка Чжао.

Служанка рассказала, что письмо доставил ребенок. На конверте красовалась лишь короткая надпись: «Принцессе лично в руки». Хотя тетушка Чжао давно служила во дворце и любила совать нос в чужие дела, она все же не рискнула открыть письмо. Все еще в растерянности, Хань Юньси схватила бумажный сверток и с быстротой молнии поднялась на второй этаж.

Сгорая от нетерпения, девушка распечатала конверт и обнаружила, что автором послания был Гу Бэйюэ. Придворный лекарь просил о встрече в чайном домике «Минсян». Должно быть, ему все же удалось покинуть дворец. Интересно, что он хотел обсудить?

Девушка не стала гадать. В конце концов, завтрашний день покажет. Она медленно подошла к окну и, увидев свет в покоях Лун Фэйе, разочарованно вздохнула. Ну почему этот парень вечно ведет себя так надменно? Хань Юньси столько дней ждала его возвращения, а он снова был холоден с ней! Если говорить начистоту, эта высокомерная ледышка сама пообещала ей спасти семью Хань, так почему бы ему не прояснить ситуацию прямо сейчас? Да, ее род не испытывал серьезных затруднений, и Лун Фэйе лучше позаботиться, чтобы так оно и оставалось, иначе месть девушки будет страшна!

На следующий день Хань Юньси проснулась на рассвете и сразу же вышла во двор, чтобы приготовить чай. Завидев выходящего из своих покоев Лун Фэйе, она несколько раз демонстративно кашлянула, привлекая его внимание. Великий князь нехотя остановился и оглянулся на нее.

– Кхм! Ваше высочество, желаете чаю? – спокойно спросила она, словно прошлой ночью между ними ничего не прозошло.

– Нет, спасибо, – не раздумывая ответил он, а затем в спешке накинул плащ и скрылся из виду.

Хань Юньси, изо всех сил сохранявшая спокойное выражение лица, зло прищурилась. Этот человек... Она пошла навстречу, так чего же он еще хочет? Разве сложно было просто сесть и еще раз обсудить с ней вопрос о будущем семьи Хань? В конце концов, они могли бы вместе найти способ, как выйти из этого непростого положения!

Она знала о шпионах из Северного Ли, но какие еще тайны скрывал великий князь? Связано ли его поспешное исчезновение с делом о предателях? Девушка хмуро посмотрела туда, где еще совсем недавно маячила фигура Лун Фэйе. Она всегда думала, что не поддается на такие провокации, но, похоже, этот парень обладал великим даром выводить ее из себя!

Заметив во дворе помощника великого князя, Хань Юньси, все еще злясь, крикнула:

– Чу Сифэн, подойди!

– Принцесса, что прикажете? – тут же отозвался он.

– В эти дни его высочество находился во Дворе уединенности? Как продвигается дело о шпионах из Северного Ли? – хмурясь, спросила Хань Юньси.

Этот вопрос озадачил Чу Сифэна. Хотя он был личным охранником великого князя, тот не всегда ставил его в известность о своих планах. Однако даже если бы он знал хоть что-то о местонахождении господина, то все равно держал бы рот на замке. Каждый стражник в стенах дворца Цинь знал непреложное правило: молчание – золото.

– Принцесса, не могу знать.

– Судебный процесс все еще идет? Хань Жосюэ тоже допрашивали? Не думаю, что она знала об отравлении, – продолжала спрашивать Хань Юньси.

– Принцесса, я правда не знаю. Может быть, вы сами спросите у его высочества, когда он вернется? У меня тоже...

Чу Сифэн попытался улизнуть, но Хань Юньси будто невзначай добавила:

– Может, его высочество отправился к императору? Я как раз собиралась идти во дворец, поищу его там...

Услышав это, Чу Сифэн замер и сконфуженно посмотрел на принцессу.

– Его высочество сегодня не пойдет во дворец. Вам лучше остаться здесь.

– Значит, он во Дворе уединенности? – продолжала настойчиво спрашивать Хань Юньси.

Чу Сифэн отвел взгляд и быстро произнес:

– Принцесса, сегодня истекает срок пари. Разве вы не поедете в усадьбу генерала?

Неужели стражнику непременно нужно было напомнить ей о таком важном событии? Хань Юньси прекрасно знала, какой сегодня день.

– Ты все еще не ответил на мой вопрос.

– Принцесса, я правда ничего не знаю!

Чу Сифэн не выдержал и, не договорив, исчез. Хань Юньси знала, что личный помощник Лун Фэйе неразговорчив, но то, о чем она спрашивала, не было каким-то секретом, так зачем было скрытничать?

Девушку не покидало дурное предчувствие, но, как бы она ни старалась, ее тревоги не смогли обрести законченную форму. После завтрака Хань Юньси направилась в усадьбу генерала Му, у центральных ворот которой уже с самого утра толпился народ, активно обсуждающий результаты пари.

Все двери усадьбы были намертво закрыты. Даже боковой вход, который всегда оставался открытым, теперь оказался заперт. Девушка напряженно всматривалась в толпу. Без сомнения, спор двух девушек из знатных семей не мог остаться незамеченным. Казалось, половина города пришла посмотреть, как вздорная Му Лююэ выполнит условия пари. Должно быть, с ее высокомерным и избалованным нравом сестра генерала оскорбила немало людей! И теперь все они, воспользовавшись прекрасной возможностью, пришли к усадьбе Му, чтобы подлить масла в огонь...

Зеваки гадали: покажется ли Му Лююэ? Или генерал попытается спасти свою сестру от позора? Хань Юньси с нетерпением ждала развязки, как и таинственная девушка, скрывающаяся в паланкине по другую сторону толпы. Ею была принцесса Чанпин, которая, получив послание от Му Лююэ, сразу же поспешила в столицу, но путь занял слишком много времени, поэтому она прибыла только сегодня утром. Изначально принцесса хотела выступить вместе с подругой против Хань Юньси, но кто мог подумать, что к моменту ее возвращения Му Лююэ уже проиграет? Девушка приподняла край занавески и обвела полным неуверенности взглядом суетящихся вокруг людей.

Они с Му Лююэ были подругами с детства, близкими подругами. Как она могла позволить так издеваться над собой? Более того, виновником всех ее невзгод был не кто иной, как Хань Юньси, та самая, которую Лююэ ненавидела больше всего!

– Бедная госпожа Лююэ! Та самая преступница Ли была из семьи Хань. Возможно, Хань Юньси с самого начала догадывалась о ее причастности к делу, поэтому и решилась поспорить с госпожой Лююэ, – прошептала служанка Шуанхун.

Получив от барышни Му немало подарков, она, естественно, заступилась за нее.

– Ха-ха, эту дурочку Лююэ обвели вокруг пальца! Не знаю, как управление наказаний ведет это дело, но, по-моему, все члены семьи Хань, в том числе принцесса Цинь, должны понести ответственность! – в гневе воскликнула принцесса Чанпин.

– Принцесса, сегодня решающий день. Если принцесса-матушка будет находиться под подозрением, возможно, получится замять этот случай? – обрадовалась служанка.

Слова Шуанхун вывели Чанпин из задумчивости. Не теряя времени, она тут же приказала вознице вернуться во дворец. Решено! Она попросит помощи у матери, а если та не поможет ей, то она обратится напрямую к отцу. Возможно, надежда на спасение Му Лююэ еще есть!

Достигнув дворца, принцесса Чанпин поспешила к императрице.

– Матушка, ты должна помочь Лююэ. Кроме того, если Хань Юньси действительно под подозрением, мы не можем позволить ей уйти от наказания! Это прекрасная возможность! Это наш шанс отомстить! Ты меня слышишь? – Словно избалованный ребенок, принцесса дернула императрицу за рукав.

– Хорошо, но она же спасла твоего брата! – с горечью ответила та.

Принцесса Чанпин хоть и знала это, но никогда всерьез не задумывалась о последствиях, полагая, что именно Хань Юньси должна быть благодарна за то, что ей выпала честь спасти наследного принца, будущего императора Тяньнина.

– Матушка, неужели ты действительно считаешь ее благодетельницей?

Вдовствующая императрица строила грандиозные планы на Хань Юньси и в каком-то смысле могла называть ее спасительницей, однако в тот день, когда достопочтенная дама протянула ей руку дружбы, девушка пренебрегла ее предложением. Теперь же вдовствующая императрица заняла выжидательную позицию и не предпринимала никаких активных действий. А так как Чанпин совершенно не умела хранить секреты, императрица, естественно, не собиралась раскрывать свои намерения.

– Чанпин, гарем не вмешивается в политику. Дело третьей наложницы Ли не то, что мы можем обсуждать, так что не вмешивайся. К тому же Му Лююэ – вздорная девчонка! Не стоит тебе водить дружбу с подобными людьми! – строго предупредила императрица.

Принцесса, огорченная ответом матери, в сердцах топнула ногой и выбежала из покоев. Вся надежда оставалась на отца!

Но у дверей кабинета императора ее остановил евнух Сюэ:

– Принцесса, его величество принимает гостей. Если у вас есть какие-то вопросы, пожалуйста, зайдите в другой день.

– Тогда будет слишком поздно! Прочь с дороги!

Даже наследный принц проявлял уважение к евнуху Сюэ, но, в отличие от своего брата, принцесса Чанпин была невероятно высокомерна. Тем не менее евнух, привыкший к вздорному нраву девушки, проговорил:

– Это высокий гость из Западного Чжоу... – Евнух понизил голос. – Наследный принц Е...

Девушка, ошеломленная этой новостью, выпалила:

– Его сестра тоже здесь? Они обсуждают возможную свадьбу?

Тяньнин и Западное Чжоу были союзными государствами, поэтому браки между их представителями заключались на протяжении всей истории. Чанпин слышала, что принцессу Чанлэ из Западного Чжоу хотели выдать замуж за представителя императорской семьи Тяньнина, но подробности об этом союзе были ей неизвестны.

Принцесса Чанлэ, благодаря своему высокому происхождению, была завидной невестой. Она происходила из императорской семьи, будучи дочерью императрицы и сестрой наследника престола. Более того, ходили слухи, что она обладала невероятной красотой, была превосходна не только в традиционных видах искусств, но и владела боевыми навыками. Именно поэтому принцесса и прославилась на всем континенте Юнькун как единственная женщина, удивительным образом сочетавшая в себе кротость, воинскую доблесть и красоту.

Сейчас люди при дворе поделились на два лагеря. Одни предполагали, что принцесса Чанлэ выйдет замуж за наследного принца Лун Тяньмо и станет следующей императрицей Тяньнина. Другие – что ей уготовано войти во дворец великого князя и составить конкуренцию Хань Юньси. Но, независимо от того, за кого в итоге выйдет замуж принцесса Чанлэ, этот союз будет способствовать дальнейшему развитию отношений между Западным Чжоу и Тяньнином.

Подумав об этом, Чанпин довольно ухмыльнулась. Конечно, ей больше всего хотелось, чтобы Дуаньму Яо заключила союз с дядей императора, поскольку это осложнило бы жизнь ненавистной Хань Юньси. Как ни крути, делить титул главной супруги великого князя с такой выдающейся женщиной – это вызов, требующий немалого мужества.

– Принцесса Чанлэ тоже здесь. Его высочество должен сопровождать ее. Что же касается свадьбы, то я не могу знать, – с улыбкой ответил евнух Сюэ.

– Дядюшка Цинь? – удивилась Чанпин.

Ей еще никогда не доводилось слышать, чтобы великий князь сопровождал какую-либо женщину.

Евнух Сюэ загадочно кивнул. На самом деле эта новость ставила в тупик и его самого. Вчера великий князь и его величество обсуждали дело третьей наложницы Ли. Однако он не имел ни малейшего понятия о каких-либо деталях.

Кто бы мог подумать, что сегодня, после того как принцесса Чанлэ приедет во дворец, ее увезет великий князь? Евнух не сомневался, что между этими двумя что-то есть...

Глава 51
Случайная встреча

Видя загадочное выражение лица евнуха Сюэ, принцесса Чанпин лукаво улыбнулась:

– Есть ли шанс, что они?..

Евнух кротко улыбнулся, но промолчал. Девушка про себя ликовала! Конечно, она должна была помочь сестре своего возлюбленного, но сейчас ее больше интересовала перспектива насолить Хань Юньси.

– Евнух Сюэ, мне срочно нужно увидеть отца. Пожалуйста, помоги мне.

Сегодня на кону стояла репутация семьи Му. Если Лююэ не удастся избежать такого позорного наказания, она никогда больше не сможет выйти в свет! Пока евнух думал, как ответить дочери императора, к принцессе подбежала Шуанхун и что-то прошептала хозяйке на ухо. От услышанного лицо Чанпин побледнело, и она не смогла сдержать сдавленный возглас. Не потрудившись договорить с евнухом Сюэ, девушка резко повернулась и побежала прочь.

Служанка поведала ей, что усадьба семьи Му открыла свои двери и перед толпой появился молодой генерал.

Когда принцесса прибыла в усадьбу главнокомандующего, Му Цину на глазах у всех уже собирался скинуть верхние одежды. Несколько мгновений до этого он пытался разъяснить беснующейся толпе, что его сестра заболела и не сможет выполнить условия спора. Раз срок истекал сегодня, то он выполнит обещанное вместо Му Лююэ. А для взрослого мужчины раздеться на глазах у такого огромного количества людей тоже было сродни потере лица...

Глядя на то, как всем известный воин пытается спасти честь своей непутевой сестры, толпа негодовала. Повсюду были слышны возгласы:

– Му Лююэ, выходи! Выходи! Как такая коварная девчонка, как ты, может быть дочерью главнокомандующего?

– Му Лююэ просто притворяется. Зачем выполнять обещанное за нее? Это не считается!

– Главнокомандующий, разве так поступают настоящие воины? Вы совсем избаловали свою дочь! Возмутительно!

– Не можешь держать слово – не спорь!

Постепенно протесты коснулись и Му Цину.

– Генерал, перестаньте. Это не считается!

– Ха-ха, генерал, не стоит раздеваться. Даже если разденешься, никто и не посмотрит в твою сторону!

– Генерал, ваша сестра этого не стоит. Очнитесь!

Услышав нападки в адрес Му Цину, принцесса Чанпин едва смогла перевести дух от переизбытка чувств. Слезы текли по лицу принцессы. Глядя на позор своего возлюбленного, она как никогда ненавидела Хань Юньси. Во всем виновата была эта дрянь! Не было бы ее, не было бы никакого пари. Ее горячо любимый брат Цину не оказался бы в таком ужасном положении!

Хань Юньси, не веря своим глазам, тоже наблюдала за тем, как генерал медленно скидывает с себя одежды. Она и подумать не могла, что он решится защитить сестру таким образом. Что же до Му Лююэ, то уже неважно, избежит она своей участи или нет. Ее репутация была навсегда испорчена. Все, что Хань Юньси могла сделать, – это выступить с предложением отменить наказание...

Но только девушка хотела выйти вперед, как заметила подбегающую к Му Цину принцессу Чанпин. Схватив генерала за руку, та закричала:

– Брат Цину, я запрещаю тебе! Нет!

Хань Юньси тут же отступила назад. Казалось, генерал сам был поражен, однако, быстро придя в себя, смахнул руку дочери императора.

– Принцесса, соблюдайте приличия. Девушке не дозволено касаться мужчины, – едва слышно прошептал он.

Только перед Му Цину Чанпин испытывала несвойственную ей робость, поэтому больше не осмелилась протянуть к нему руку.

– Я не позволю тебе этого сделать, не позволю! – со слезами на глазах произнесла она.

Появление принцессы Чанпин заставило всех замолчать. На лице генерала отражалась целая гамма чувств. Понизив голос, он серьезно сказал:

– Принцесса, все смотрят. Не поступайте опрометчиво.

– Пусть! Та женщина была из семьи Хань, кто знает, может быть, и принцесса...

Чанпин собиралась сказать еще что-то, но наткнулась на мрачный и полный ярости взгляд Му Цину. Такие резкие перемены в возлюбленном напугали ее. Не зная, как отреагировать, девушка сначала разразилась смехом, а затем вовсе затихла. Прежде принцессе никогда не доводилось видеть такую бурю эмоций в глазах Му Цину – словно она совершила какой-то непростительный грех...

Генерал едва мог сдержать свой порыв. Неужели даже принцесса Чанпин не понимала всей серьезности их положения? Если подробности в деле о предателях из Северного Ли станут достоянием общественности, то это еще больше усложнит задачу для Лун Фэйе, поэтому Му Цину должен был взять все в свои руки и положить конец пересудам!

Удостоверившись, что принцесса Чанпин не совершит необдуманных поступков, генерал во всеуслышание сказал:

– Слушайте все! Я, Му Цину, представляю семью Му, которая всегда выполняет обещанное! – Не колеблясь, он расстегнул верхние одежды и одним движением сбросил их наземь.

Перед толпой стоял высокий и стройный мужчина, который, казалось, вырос из земли. Словно могучее дерево, возвышался он у ворот усадьбы Му. Весь образ генерала демонстрировал стойкость и воинскую доблесть. В тот же миг все насмешки, издевательства, вопросы и саркастические взгляды сменились восхищением. Му Цину – настоящий мужчина!

Принцесса Чанпин прикрыла рот рукой, глядя на возлюбленного широко открытыми глазами. И хотя сердце девушки сжималось от боли, она ощутила необъяснимую гордость за этого человека. Происходящее только укрепило ее решимость: несмотря ни на что, она выйдет замуж только за этого мужчину!

Хань Юньси молча наблюдала за генералом. Возможность что-либо изменить безвозвратно ушла. Сейчас любые попытки вмешаться не принесли бы ничего хорошего. Ступенька за ступенькой Му Цину спускался вниз, и зрители в трепете расступались перед ним. Перешагнув через последнюю ступеньку, генерал направился на улицу Сюанъу. Многие из тех, кто стоял по обе стороны лестницы и жадно наблюдал за событиями, направились вслед за ним.

На мгновение огромная столица совершенно опустела. С того самого дня Му Цину снискал уважение жителей Тяньнина, а его сестра окончательно потеряла лицо. Многие влиятельные барышни перестали с ней общаться, но это уже совсем другая история...

Смешавшись с толпой, Хань Юньси тоже последовала за генералом, но кто же знал, что спустя несколько мгновений она остановится как вкопанная, заметив знакомую фигуру в окне одного из чайных домов... Лун Фэйе! Скромные одежды не смогли обмануть ее. Этого мужчину она могла узнать среди тысячи!

Внезапно желание Хань Юньси найти великого князя сбылось. Он находился совсем рядом. По глупости девушка предполагала, что Лун Фэйе был занят расследованием во Дворе уединенности или вел переговоры во дворце, но по неизвестным ей причинам заглянул в чайный домик... Неужели у него действительно есть время предаваться праздным развлечениям?

На самом деле Хань Юньси не особо волновала ситуация со шпионами из Северного Ли, самым животрепещущим для девушки стал вопрос о наказании семьи Хань. Вопреки ее ожиданиям, Лун Фэйе так и не дал вразумительного ответа, нарушив тем самым обещание. Неужели она так много просила?

Девушка присмотрелась и заметила, что великий князь, кажется, с кем-то разговаривал. Может быть, он был не один? Окно личной комнаты находилось на втором этаже, поэтому снизу невозможно было разглядеть его собеседника. Быстро сориентировавшись, Хань Юньси молниеносно поднялась на второй этаж чайного дома, что находился прямо позади нее, но, как бы ни пыталась, из каких бы окон ни смотрела, не могла разглядеть спутника Лун Фэйе. Кто это мог быть? Тот, кто пил чай вместе с великим князем, не мог оказаться простым человеком. Возможно, это был высокий гость Лун Фэйе, но почему тогда встреча происходила за пределами дворца?

Хань Юньси не могла избавиться от навязчивых мыслей и уже собиралась лично удостовериться в своих подозрениях, как вдруг заметила, что Лун Фэйе поднялся из-за стола и направился к двери. Девушка напряженно следила за выходом из чайного дома, молчаливой статуей замерев у подоконника. Мгновение спустя Хань Юньси увидела великого князя, выходящего на улицу, а за ним следовала...

Глаза девушки расширились от удивления, и она неосознанно прикрыла рот рукой. Она была так потрясена, что не могла говорить. Невероятно! «Высоким гостем» Лун Фэйе была... Дуаньму Яо! Принцесса Чанлэ из Западного Чжоу! Хань Юньси была вне себя от нахлынувшей злости. Так вот, значит, чем все это время был занят ее супруг! Вместо того чтобы раз и навсегда решить дело семьи Хань, он наслаждался чаем и обществом наследницы из Западного Чжоу! Может быть, именно поэтому Чу Сифэн так уклонялся от ответа, когда она настойчиво пыталась узнать о делах великого князя?

Выйдя из чайного дома, Лун Фэйе и Дуаньму Яо пошли рядом. Лицо девушки светилось от счастья, она о чем-то увлеченно рассказывала своему спутнику, едва сдерживая смех. А всегда такой холодный великий князь выглядел весьма отзывчивым, реагируя на каждую ее фразу.

Хань Юньси потрясенно следила за парой, и чем дольше она смотрела, тем сильнее злилась. Не раздумывая, девушка кинулась бежать вниз по лестнице, расталкивая людей на своем пути, но в последний момент по какой-то причине замерла на месте, не решаясь лицом к лицу столкнуться с супругом. Приняв какое-то решение, принцесса юркнула в переулок и вернулась на улицу Сюанъу, чтобы дождаться появления великого князя и Дуаньму Яо.

Если бы кто-то спросил девушку о цели всех этих поступков, то едва ли мог рассчитывать на вразумительный ответ. Казалось, она просто подчинилась мгновенному порыву. Несмотря на то что Му Цину уже ушел дальше, улицы все равно были забиты народом, поэтому Хань Юньси приходилось пробираться между снующими людьми. Вскоре в толпе показался Лун Фэйе, его статная фигура приближалась... Сердце девушки замерло. Наконец он поравнялся с принцессой. Взгляд великого князя скользнул по ее лицу, задержавшись на нем всего на мгновение. Лун Фэйе проследовал мимо Хань Юньси с невозмутимым выражением лица, словно они и не были знакомы. От этой внезапной холодности защемило в груди. Они никогда не были близки, но этот поступок болью отозвался в ее сердце.

В отличие от своего спутника Дуаньму Яо не упустила возможности задеть соперницу. Заметив, что Лун Фэйе не проявил к принцессе должного почтения, она гордо подняла подбородок и, вызывающе взглянув на Хань Юньси, сильно толкнула ее в плечо. Не удержавшись на ногах, та потеряла равновесие и упала.

– Госпожа, вы в порядке? – Незнакомые люди поспешили ей на помощь. – Госпожа, скорее вставайте, вы в порядке?

Лун Фэйе, услышав позади себя шум, на мгновение замер, но, не оборачиваясь, продолжил путь. Дуаньму Яо догнала его:

– Братец, пожалуйста, иди медленнее. Здесь слишком много людей. Я могу заблудиться.

Лун Фэйе не ответил ей и даже не замедлил шага, но Дуаньму Яо, пребывая в хорошем расположении духа, будто этого не замечая, продолжала бодро следовать за ним. Казалось, ничто не сможет огорчить ее, ведь в кои-то веки старший брат пообещал весь день провести вместе с ней, проявляя радушие. О большем она и мечтать не могла!

Пожилой мужчина помог Хань Юньси подняться. Не обращая на него внимания, девушка неотрывно смотрела в спину удаляющемуся великому князю. Ее сердце сжималось от горя. Пытаясь прийти в себя, принцесса сжала кулаки так сильно, что руки заныли от боли.

«Лун Фэйе, что связывает тебя с Дуаньму Яо?» Навязчивая мысль не давала ей покоя...

Глава 52
Придворный лекарь

Какое-то время Хань Юньси стояла в оцепенении, чувствуя, как все внутри стягивается в тугой узел. Она пришла в себя только тогда, когда знакомая фигура скрылась за поворотом. Оглянувшись по сторонам, девушка обнаружила, что прохожие, наблюдавшие за Му Цину, уже разошлись.

Неужели между Лун Фэйе и Дуаньму Яо, между братом и сестрой, действительно что-то есть? Иначе для чего человеку, который никогда и ни для кого не делал исключений, снизойти до того, чтобы сопровождать ее за покупками? Это было так на него непохоже!

Несмотря на все старания, Хань Юньси не могла распутать этот странный клубок событий. Во время битвы с гигантским питоном Лун Фэйе, забыв о ней, бросился спасать сестру, но в долине Яогуй он совершенно не проявил к Дуаньму Яо никакого сочувствия. Может быть, в тот день великий князь поддержал ее только потому, что у них была общая цель – достать крововосстанавливающую пилюлю? Если бы не приказ императора, встал бы он на ее сторону?

На какое-то время Хань Юньси задумалась над этим, а затем горько усмехнулась. Да что с ней такое? Она всего лишь номинальная супруга достопочтенного великого князя. Разве должны ее беспокоить его отношения с Дуаньму Яо? Брат и сестра любили друг друга, что в этом странного?

Девушка глубоко вздохнула, стараясь выбросить глупые мысли из головы. Натянув маску спокойствия и доброжелательности, она резко повернулась, чтобы направиться в противоположную сторону, но неожиданно столкнулась с незнакомым мужчиной. Хань Юньси собиралась извиниться, но тот грубо отпихнул ее:

– Смерти ищешь? Как ты смеешь толкать меня!

Это был толстяк в дорогих одеждах. Небрежно обмахиваясь веером, он бросил на девушку вызывающий взгляд.

– Чего пялишься? У тебя нет глаз? Не видишь, куда идешь? – съязвил незнакомец.

– Думаешь, у всех есть глаза на затылке? – Хань Юньси улыбнулась.

– О, у этой юной барышни довольно длинный язык!

Толстяк сложил веер и потянулся им к лицу принцессы, но прежде, чем он коснулся ее подбородка, Хань Юньси поднесла к губам руку и подула на раскрытую ладонь. В тот же миг в воздухе возникло облако пыли. Не успев среагировать, незнакомец невольно вдохнул тонкий аромат, и на его лице расплылась довольная улыбка, сменившаяся странным хихиканьем. Толстяк потерял контроль над собой и, будто подчиняясь чьему-то приказу, начал стягивать с себя одежды.

Улыбка окончательно исчезла с лица Хань Юньси. Не удостоив хамоватого незнакомца даже взглядом, она поспешно развернулась и побежала прочь. Девушка никак не могла успокоиться. Слепец! Неужели толстяк не видел, что она в плохом настроении? Да как он посмел задирать ее в такое время? Сам напросился!

Какое-то время Хань Юньси бесцельно бродила по улицам столицы, с каждым шагом отдаляясь от дворца великого князя. Только ближе к вечеру, услышав доносившийся издалека бой барабанов в храме Хуго, она вспомнила о встрече с Гу Бэйюэ. С назначенного времени прошло два с половиной больших часа! Не раздумывая, принцесса помчалась в чайный дом «Минсян», где ее все еще ждал придворный лекарь.

Вбежав в отдельную комнату, девушка начала извиняться.

– Простите, я опоздала, – пытаясь отдышаться, проговорила она.

Но казалось, Гу Бэйюэ вовсе не был раздосадован ее непунктуальностью. Вместо обвинений он быстро налил стакан воды и протянул девушке.

– Для меня большая честь видеть вас здесь, ваше высочество. Выпейте, не торопитесь.

Хань Юньси не могла поверить собственным ушам. Не торопитесь! Она совершенно неприлично опоздала, а этот человек просто сказал: «Не торопитесь». Он никогда не вел себя с ней заносчиво и никогда не жаловался. Всякий раз, когда Хань Юньси видела его добрые глаза, она непременно задавалась вопросом: «Кому же так невероятно повезет? Кем будет та счастливица, которая выйдет замуж за этого прекрасного человека?»

Сделав несколько глотков воды, Хань Юньси заметила бледность Гу Бэйюэ. Хотя ее специализацией были яды, она по-прежнему оставалась врачом и не могла не заметить тусклый цвет лица придворного лекаря. Он выглядел так, словно только недавно начал поправляться после серьезной болезни и ему требовался хороший отдых.

– Гу Бэйюэ, что с тобой? – быстро спросила она.

– Несколько дней назад я переутомился, а как только покинул дворец, простудился и заболел, – спокойно ответил тот.

– Что-то серьезное? – подозрительно спросила принцесса.

Девушка гадала про себя: как, пусть даже сильная, простуда может так сказаться на Гу Бэйюэ? Судя по цвету лица лекаря, что-то явно было не так. Неужели он что-то скрывает? Отбросив домыслы, Хань Юньси жестом попросила собеседника протянуть руку, чтобы пощупать пульс.

– Позволь мне взглянуть.

– Спасибо, принцесса, за заботу. Это просто простуда, ничего серьезного, – вежливо отказался тот.

– Позволь мне проверить твой пульс, – не унималась она.

Поняв, что Хань Юньси просто так не отступит, Гу Бэйюэ ничего не оставалось, как закатать рукав и положить руку на стол. Девушка осторожно пощупала пульс. Тут же ее изящные брови сошлись к переносице: пульс лекаря был настолько слабым, будто у него совершенно закончились жизненные силы. Верно, подобное состояние свидетельствовало о проникновении холода в тело. Странно... Принцесса еще раз внимательно посмотрела на лекаря. Его слабость больше напоминала случай отравления.

– Лекарь Гу, как обычная простуда могла так сильно ослабить твое тело? Кажется, ты не отличаешься сильным здоровьем, не так ли? – с интересом спросила Хань Юньси.

Неожиданно Гу Бэйюэ кивнул.

– Я был болезненным ребенком, но сейчас не жалуюсь на здоровье. В молодости я часто серьезно хворал. Несколько дней назад я служил императору и не спал сутками напролет. Как только холод проник в мое тело, я заболел.

Оказывается, известный лекарь и сам частенько страдал из-за слабого здоровья. Хань Юньси и представить себе не могла, что он, императорский лекарь Тяньнина, будет настолько болезненным. Если бы Гу Бэйюэ не рассказал ей, она бы никогда не узнала об этом...

– Это может быть связано с какой-то болезнью, перенесенной в детстве? – спросила Хань Юньси.

Глаза Гу Бэйюэ вспыхнули горечью, но голос остался спокойным.

– Дед говорил, что я родился недоношенным. Какое-то время моя жизнь поддерживалась снадобьями.

До этого потрясенно смотревшая на собеседника девушка вздохнула с некоторым облегчением. Теперь все стало ясно. В древности шансы на выживание у недоношенных детей были крайне низки. Кажется, этот парень родился под счастливой звездой. Если бы его дедушка не был прекрасным лекарем, то никакие снадобья не смогли бы помочь ему! Хань Юньси знала только то, что Гу Бэйюэ приехал в столицу вместе с дедом из медицинской школы, однако лекарь ничего не рассказывал ей о своих родителях, а девушка не решалась задавать ему подобные вопросы.

– Тебе, похоже, придется обратиться к императору с просьбой о снижении нагрузки, – пошутила она.

Гу Бэйюэ слабо улыбнулся. Даже несмотря на неестественную бедность лица, улыбка получилась нежной, словно весенний ветерок.

– Принцесса, то, о чем вы просили меня узнать в прошлый раз...

– Что-то получилось? – заволновалась Хань Юньси.

Недавно она попросила его выяснить, как Хань Цунъань стал главой медицинской школы. На самом деле принцесса хотела выяснить, имеет ли ее мать какое-либо отношение к этому месту. Видя волнение Хань Юньси, Гу Бэйюэ помедлил, а затем сказал:

– Принцесса, извините. Члены совета слышали о госпоже Тяньсинь, но не были с ней лично знакомы.

Услышанное повергло Хань Юньси в шок. Ее мать была известна во всем Тяньнине и даже помогла Хань Цунъаню заполучить место главы медицинской школы, но, вопреки ожиданиям, никто не видел ее вживую! Как такое могло быть? Члены совета не являлись высшими должностными лицами. Возможно, госпожа Тяньсинь поддерживала отношения с людьми более влиятельными и знатными?

– Люди из совета старейшин и глава медицинской школы знали мою мать? – с тревогой в голосе спросила Хань Юньси.

Гу Бэйюэ рассмеялся.

– Принцесса, это все, что мне удалось узнать. При жизни мой дед всего несколько раз встречался с советом старейшин. Возможно, госпожа Тяньсинь действительно не имеет никакого отношения к медицинской школе. С ее влиянием ей не составило бы труда помочь Хань Цунъаню. К тому же в то время лекарские навыки вашего отца, безусловно, были достойны должности главы, – беспристрастно рассудил Гу Бэйюэ.

Спокойный тон придворного лекаря заставил Хань Юньси успокоиться. Всякий раз, когда она слышала о своей матери, то переставала контролировать собственные эмоции. Выпив несколько чашек чая, она перестала расспрашивать Гу Бэйюэ о прошлом своей семьи.

– Ты пригласил меня только для этого?

– Есть еще кое-что... – немного смутился лекарь.

Девушка знала, что интуиция ее не подвела. Этот человек пригласил ее сюда не просто так!

– Здесь больше никого нет, начинай! – проговорила она с легкой улыбкой.

Внезапная застенчивость Гу Бэйюэ была невероятно милой, однако, несмотря на внешнюю робость, его тон по-прежнему оставался серьезным.

– Принцесса, я слышал о споре между вами и барышней Лююэ... Интересно, как вы догадались использовать золотую рыбку для проверки змеиного яда?

В тот день простые зрители не заметили ничего необычного, но для Гу Бэйюэ, известного лекаря, этот метод проверки яда стал настоящим открытием. Проверка токсичности подразделялась на обнаружение яда и его тестирование. Обнаружение токсина – это работа мастеров по ядам, которые прибегали к различным методам, в том числе к определению запаха, вкуса и взаимодействия с другими отравляющими веществами. Принципы подобной работы непостижимы для обычного человека. Само действие яда можно проверить с помощью фармаколита или испытать на человеке. Однако змеиный яд уникален, и его содержание в чайных листьях было настолько мало, что обнаружить токсин всеми этими методами оказалось невозможно! Как принцесса догадалась использовать золотую рыбку?

Услышав вопрос Гу Бэйюэ, Хань Юньси улыбнулась. Не так давно Гу Цишао пробрался во дворец, чтобы задать ей тот же самый вопрос. Хотя господин Гу не специализировался на ядах, все же он был поистине выдающимся лекарем. Девушка доверяла этому человеку, поэтому без лишних подозрений ответила:

– Метод описывался в древней книге, поэтому я запомнила его.

– В той, которую оставила госпожа Тяньсинь? – не сдавался Гу Бэйюэ.

Хань Юньси смутилась. Она всегда ссылалась на свою мать при подобных расспросах, так что ей следовало придерживаться ранее придуманной истории...

– Да, все верно.

– Значит, она тоже мастер ядов, – серьезно произнес лекарь.

Ложь можно скрыть только новым бесчисленным количеством лжи. Губы девушки дрогнули, и она снова кивнула.

– Наверное... Я сама не могла убедиться.

Хань Юньси сказала это, не желая продолжать разговор. Потерев живот, девушка улыбнулась:

– Я сегодня опоздала, поэтому с меня угощение.

Гу Бэйюэ собирался отказаться, но принцесса опередила его:

– Слуга, слуга, принеси меню!

Дверь тут же открылась, и слуга поспешил к Хань Юньси. В чайной «Минсян» готовили огромный выбор закусок, которые легко могли заменить полноценный обед. Впервые ужиная вне стен дворца, девушка заказала все, на чем остановился ее цепкий взгляд, совершенно не замечая, с какой нежностью за ней наблюдал Гу Бэйюэ.

Но принесенные вскоре блюда отошли на второй план, когда Хань Юньси увидела человека, который их подавал. Его появление вызвало у девушки такой шок, что она едва не упала со стула. Неужели...

Глава 53
Какое совпадение, какая сила!

Человеком, принесшим еду, был не кто иной, как Гу Цишао. Тот самый парень, что еще совсем недавно дразнил Хань Юньси. От вида прекрасного мужчины, одетого в невероятно роскошный красный халат, захватывало дух. Даже с тарелками в руках он выглядел грациозно и величественно, словно такая работа нисколько не умаляла его достоинства. Хань Юньси, встретившись с лукавым взглядом Гу Цишао, вскочила на ноги и возмущенно хлопнула рукой по столу.

– Откуда ты взялся?

Гу Цишао лучезарно улыбнулся.

– Принцесса так редко посещает наше скромное заведение. Это поистине большая честь. Как владелец я всего лишь выражаю вам свое почтение.

Он подошел и грациозно расставил на столе тарелки с закусками, не обратив внимания на изумленный вид Хань Юньси. Девушка не верила собственным глазам, судорожно пытаясь обдумать увиденное. Чайный дом «Тяньсян», чайный дом «Минсян»... Судя по всему, этот парень был невероятно богат и имел заведения по всему государству. Как она могла не сообразить раньше? Вот ведь надоедливый!

В присутствии Гу Бэйюэ принцесса не стала тратить время на препирательства, поэтому, чинно усевшись за стол, невозмутимо приняла ухаживания Гу Цишао. В этот момент в глазах лекаря Гу отразилось непонимание, но он предпочел тактично промолчать.

Когда владелец чайной поставил последнюю тарелку на стол, Хань Юньси высокомерно, как и полагается принцессе, махнула рукой:

– Больше ничего не нужно, ступай.

Гу Цишао улыбнулся и, неторопливо обойдя Гу Бэйюэ, подошел к Хань Юньси.

– Принцесса, вы заказали все наши фирменные закуски. Каждая из них была тщательно отобрана, обработана и приготовлена. Не торопитесь, попробуйте, а я расскажу вам о каждой из них по порядку. – С этими словами он положил кусочек пирожного с османтусом на ее тарелку.

Даже не взглянув на него, Хань Юньси медленно подняла блюдце и выбросила его содержимое на пол.

– Ты поверишь, если я скажу, что разорю твое заведение, если ты сейчас же не уйдешь?

Гу Цишао ничуть не рассердился. Он элегантно приподнял полы халата и сел рядом.

– Конечно, поверю. Все, что принадлежит мне, будет принадлежать принцессе.

«Цэ-цэ-цэ, истинный мастер сладких речей!» Хань Юньси с натянутой улыбкой внезапно подняла руку и распылила перед самым лицом Гу Цишао ядовитый порошок, однако тот, нарочито глубоко вздохнув, не выказал никакого беспокойства. Что ж, принцесса нисколько не удивилась его реакции. В конце концов, подобный трюк сработает против уличных бандитов, но будет совершенно бесполезен против такого хитроумного негодяя!

На ум пришли предсмертные слова шпионки Ли: «Тот, кто искусен в нейтрализации ядов, безусловно, искусен и в отравлении». Теперь девушка как никогда понимала смысл сказанных слов. Любой, кто способен сложить два плюс два, догадался бы, что это обвинение против нее. Хотя, по правде говоря, принцесса никогда особо не отличалась навыками отравления, особенно с использованием невидимых ядов.

Хань Юньси прищурилась и теперь выглядела опасно. Увидев девушку такой, Гу Цишао проникся к ней симпатией. Он совершенно не собирался ее беспокить, просто случайно проходил мимо и заметил приближающуюся принцессу.

– Ладно, ладно, ядовитая девчонка, просто угости меня едой в качестве благодарности за спасение твоей жизни, – серьезно сказал он.

И как у него так получалось? Даже сейчас, когда он говорил о жизни и смерти, его вид едва ли можно было назвать серьезным!

– Какая невысокая плата за спасение жизни! Всего лишь один ужин, и все?

Хань Юньси хотела как можно скорее избавиться от этого парня.

– Если хочешь, можешь поклясться мне в верности, – после некоторых раздумий произнес Гу Цишао.

Не успел он договорить, как Хань Юньси мгновенно, не задумываясь, отвесила ему пощечину, а Гу Бэйюэ со злостью стукнул ладонью по столу:

– Наглец!

Гу Цишао, схватив принцессу за руку и слегка прищурив глаза, одарил лекаря Гу высокомерным взглядом. В одно мгновение атмосфера в комнате накалилась. Гу Бэйюэ прекрасно разбирался в людях и понимал, что человек перед ним лишь казался добродушным, в действительности это была всего лишь маска! Однако его не пугали подобные люди. Не обращая внимания на устрашающий вид собеседника, лекарь Гу встал и холодно произнес:

– Немедленно отпустите руку принцессы!

Хань Юньси, не ожидавшая от всегда кроткого Гу Бэйюэ подобной решительности, резко высвободила свою руку из хватки Гу Цишао и тоже встала.

– Лекарь Гу, пойдемте!

Ей отчаянно хотелось позвать кого-то, чтобы наказать этого напыщенного наглеца за все его выходки. И раз он владел заведениями по всему государству, она не прочь была закрыть их все! Ситуацию осложнял лишь тот факт, что тогда всем бы стало известно о ее личной встрече с Гу Бэйюэ. Хотя в этом не было ничего предосудительного, все же придворный протокол нарушался, поэтому сегодня она не могла позволить себе действовать безрассудно, чтобы не подвести единственного друга. Что, если Гу Цишао задумал что-то дурное? Как себя поведет Гу Бэйюэ?

Хань Юньси направилась к выходу, вслед за ней пошел Гу Бэйюэ, но не успели они сделать и нескольких шагов, как столкнулись с Лун Фэйе и Дуаньму Яо. Да что же это такое... Как тесен мир!

Девушка резко остановилась, и на этот раз Лун Фэйе, заметив Гу Бэйюэ, тоже замер, не пытаясь скрыть своего удивления. Принцесса взглянула на его спутницу. Они пришли поужинать? Оказывается, у его высочества было столько свободного времени, что он целый день посвятил Дуаньму Яо! Принцесса Чанлэ с вызовом посмотрела сначала на Хань Юньси, а затем на Гу Бэйюэ. И хотя мужчина в белом был ей незнаком, девушка отметила его прекрасную внешность и сочла весьма подходящим своей сопернице.

Лекарь Гу сразу же признал в девушке рядом с его высочеством принцессу Чанлэ, однако все никак не мог понять, почему всегда равнодушный к женскому вниманию Лун Фэйе решил сопровождать Дуаньму Яо в чайном доме.

На какое-то время все застыли на местах, погруженные в свои размышления. Взгляды принцессы и великого князя встретились: в одном читался молчаливый укор, в другом – тихая злость. Неловкое молчание прервал голос Гу Цишао, который наконец вышел из комнаты. Окинув людей перед ним лукавым взглядом, он завораживающе улыбнулся:

– О, интересно, каким ветром сюда принесло столь влиятельных особ? Цинь...

Прежде чем он успел договорить, Хань Юньси внезапно обернулась:

– Гу Цишао, разве ты не говорил, что мы поужинаем вместе? Пойдем! – С этими словами девушка потянула Гу Бэйюэ за собой. – Лекарь Гу, пойдемте. Я столько раз вас беспокоила, а возможности поблагодарить вас не представлялось!

«Проклятье, что происходит?» – Гу Цишао и Гу Бэйюэ в недоумении наблюдали за принцессой Цинь, совершенно не сопротивляясь, пока та тащила их в отдельную комнату. Не взглянув на Лун Фэйе, она с резким щелчком закрыла за собой дверь и только после этого, прислонившись к ней спиной, вздохнула с облегчением. На сей раз она победила великого князя! Это было просто потрясающе...

Гу Цишао и Гу Бэйюэ обменялись непонимающими взглядами. Что задумала принцесса и почему так тяжело вздыхала, словно они только что не до комнаты дошли, а выиграли настоящую битву?

– Принцесса, это неправильно. Его высочество... – начал было Гу Бэйюэ, но Хань Юньси прервала его:

– Он занят, так что давайте не будем его беспокоить. Давайте есть. Пойдемте, пойдемте все, давайте поедим!

Хань Юньси с непривычной для себя небрежностью взяла палочки для еды, отчего Гу Бэйюэ нахмурился еще сильнее, а Гу Цишао, игриво потерев подбородок, словно что-то задумал, улыбнулся и сел за стол.

– Ядовитая девчонка, это принцесса Чанлэ из Западного Чжоу, не так ли?

Хань Юньси на мгновение замерла с палочками в руках, а затем быстро кивнула:

– Да.

– Слышал, император Западного Чжоу планирует связать будущее принцессы Чанлэ с Тяньнином. Видимо, она приехала сюда, чтобы найти мужа, – съязвил Гу Цишао.

Хань Юньси на мгновение замерла, но потом снова принялась за еду, фыркнув:

– Когда речь идет о династическом браке, не думаю, что принцесса сама сможет выбрать себе супруга.

– Она законная принцесса, младшая сестра наследного принца Западного Чжоу. Если она собралась выйти замуж за кого-то из Тяньнина, то кандидатов наберется немного.

Гу Цишао пристально следил за постоянно меняющимся выражением лица Хань Юньси. Она отличалась от других женщин даже в том, как ела, и чем больше он наблюдал за девушкой, тем больше она ему нравилась. Когда же Лун Фэйе с ней разведется? Или, может быть, ей стоит развестись с ним?

Хань Юньси совершенно не разбиралась в политике, поэтому с напускным безразличием спросила:

– И кто же они?

Одновременно с этим Гу Бэйюэ, сидевший рядом с принцессой, внимательно следил за Гу Цишао. Лекарю стало интересно, какие отношения связывают принцессу с этим парнем. Судя по манере общения, они были хорошо знакомы...

– Наследный принц, генерал и... – Гу Цишао сделал паузу, прежде чем продолжить, – великий князь.

Хань Юньси пристально посмотрела на него, усмехнулась и резко сменила тему:

– Ешь.

А затем перевела взгляд на Гу Бэйюэ:

– Лекарь Гу, не нужно формальностей. Давайте поедим.

Если Дуаньму Яо собиралась выйти замуж за Лун Фэйе, то разве она, законная принцесса великого государства, удовлетворится статусом наложницы? Более вероятно, что принцесса Чанлэ предпочтет выйти замуж за наследного принца Тяньнина, тогда ей до конца жизни придется называть Лун Фэйе дядей императора, а Хань Юньси – тетушкой. От этой мысли все дурное настроение девушки внезапно испарилось. Она взяла кусочек пирога из водяных каштанов и, задержав его перед глазами, некоторое время разглядывала необычное изысканное блюдо.

В этот момент Гу Цишао, будто разговаривая сам с собой, заметил:

– Слышал, эта принцесса хороша в различных видах искусства, а также прекрасно владеет мечом. Насколько мне известно, ее интересует только великий князь, поэтому, скорее всего, совсем скоро у его высочества будет две главные супруги.

Две главные жены? Как Хань Юньси могла не подумать об этом? Даже в императорском дворце для главных жен отводилось два павильона – восточный и западный. И хотя обе супруги имели статус главной жены, у них все же было разное положение. Что будет с ней?

На этот раз руки и губы Хань Юньси остались совершенно неподвижными. В глазах Гу Цишао отразились смешанные чувства, но он все же продолжил:

– Принцесса, этот пирог с водяными каштанами нужно обмакнуть в уксус^[9], тогда он станет еще вкуснее!

Разве Хань Юньси могла не понять истинный смыл этих слов? Она лишь мягко улыбнулась и промолчала. Выйдет Дуаньму Яо замуж за Лун Фэйе или нет – какое ей до этого дело? Она злилась просто потому, что он нарушил свое обещание!

Как ни провоцировал ее Гу Цишао, принцесса не реагировала. После всех этих разговоров еда совершенно не приносила Хань Юньси удовольствия, поэтому немного погодя девушка поднялась из-за стола:

– Не торопитесь, я пойду первой.

Сказав это, Хань Юньси выскользнула за дверь и сразу же увидела великого князя и принцессу Чанлэ, оставшихся сидеть в общем зале.

Холодный от природы взгляд Лун Фэйе стал поистине ледяным, но Хань Юньси, нисколько не смутившись, гордо прошла мимо него, а он так и продолжил смотреть на ее удаляющуюся одинокую фигурку.

– Брат, пожалуйста, ешь, еда остывает, – тихо произнесла Дуаньму Яо.

Несмотря на наличие отдельных комнат, Лун Фэйе настоял на том, чтобы остаться в общем зале. Он молча сидел рядом, не притронувшись ни к одному блюду на столе. Хотя брат сопровождал ее по приказу императора Тяньхуэя, демонстрируя радушие хозяина, весь день он был неразговорчив и выглядел отчужденным. Дуаньму Яо давно привыкла к его спокойному, холодному нраву, но с тех пор, как они встретили Хань Юньси в полдень, Лун Фэйе стал еще молчаливее. Неужели именно она смогла тронуть его сердце?

Принцесса Чанлэ не могла найти ответа на этот вопрос. Совсем недавно ей все же удалось узнать, почему брат защищал Хань Юньси в долине Яогуй. Все дело было в крововосстанавливающей пилюле, а не в каком-то особом отношении, но что на этот раз?

Казалось, Лун Фэйе совершенно не слышал Дуаньму Яо. Он молча отпил горячего чая, а затем спокойно произнес:

– Возница ждет внизу. Если желаешь, то можешь вернуться позже.

– Старший брат, я слышала, что ночной рынок на улице Хуайхуасян в столице... – Прежде чем девушка успела договорить, Лун Фэйе исчез.

Красивое лицо Дуаньму Яо исказилось от злости. Хань Юньси! Снова все планы рушатся из-за нее!

Глава 54
Компромисс с императором

Вечером, несмотря на навалившуюся усталость, Хань Юньси пришла в покои императорской наложницы И, чтобы провести последний сеанс иглоукалывания. Поскольку мать великого князя была помешана на собственном здоровье, девушка прекрасно осознавала, что не может легкомысленно относиться к ее лечению.

К счастью, Мужун Ваньжу, наказанная после событий у дворцовых ворот, не доставляла больше хлопот, поэтому визиты Хань Юньси проходили мирно и помогли сократить дистанцию между ней и наложницей И.

Войдя в покои свекрови, она увидела мать великого князя, лениво развалившуюся на кушетке. Не говоря ни слова, принцесса присела рядом и отточенными движениями принялась вводить иглы. Некоторые мастера по ядам позволяли себе отвлекаться на пустую болтовню во время лечения пациента, но Хань Юньси, серьезно относившаяся к своему делу, неукоснительно хранила молчание, полностью сосредоточившись на работе.

Независимо от того, являлся ли случай сложным или пустяковым, ее внимание было полностью приковано к пациенту, что само по себе становилось мощным средством, способным успокоить и вселить уверенность. Примерно через полчаса Хань Юньси одну за другой вытащила иглы и произнесла:

– Матушка, яд полностью выведен из вашего организма. Можете быть спокойны, вам больше ничто не угрожает.

Наложница И кивнула. Хотя ни один мускул на ее лице не дрогнул, про себя она ликовала. Наконец все страхи и тревоги остались позади!

– На самом деле иглоукалывание полезно не только в процессе лечения, но и как способ выведения токсинов и улучшения цвета лица. Это особенно важно в вашем возрасте! Хотя накопленные в течение всей жизни токсины не смертельны, они существенно сказываются на состоянии кожи, делая ее цвет более тусклым, а иногда приводят к возникновению пигментных пятен, – будто невзначай сказала принцесса.

В глазах императорской наложницы И мелькнул интерес. Всем было известно, что самой распространенной темой среди придворных дам являлись секреты поддержания красоты, поскольку от этого зачастую зависела судьба здешних женщин.

– Ты же поможешь мне? – осторожно спросила наложница И.

– Не могу сказать, что я эксперт, но если регулярно проводить процедуры, то эффект не заставит себя ждать. К тому же выведение токсинов напрямую влияет на поддержание красоты и может продлить жизнь, – сдержанно ответила Хань Юньси.

Не было никакой нужды распинаться и расхваливать собственные навыки, в которых императорская наложница И успела убедиться на собственном опыте.

– Тогда почему бы тебе не провести курс иглоукалывания для меня?

– Это честь для меня. Завтра я составлю план лечения и отправлю вам на рассмотрение, – не раздумывая согласилась Хань Юньси.

Не то чтобы ей так сильно хотелось угодить этой женщине, однако девушка не хотела упускать прекрасную возможность сблизиться с матерью великого князя. Единственное, что не давало покоя принцессе: чем быстрее сокращалась дистанция между ними, тем опаснее становилась Мужун Ваньжу.

– Я слышала, что Му Цину выполнил обещанное за Му Лююэ? – в приподнятом настроении спросила наложница И, разминая затекшую шею.

– Да, к счастью, я выиграла, иначе... – Девушка мягко улыбнулась и промолчала.

Конечно, Хань Юньси догадывалась, что изначально императорская наложница И надеялась на ее проигрыш. Если бы все так и вышло, то репутация принцессы была бы навсегда испорчена и стала бы причиной для развода с великим князем. Ее собеседница, не раз прибегавшая к таким уловкам, не спешила оправдываться или просить прощения. Вместо этого она пристально посмотрела на Хань Юньси:

– Я еще ничему тебя не научила. Впредь не делай подобных ставок. Если проиграешь, то последствия могут быть сокрушительными!

Неужели наложница И, которая еще совсем недавно жаждала провала девушки, дает ей наставления? Принцесса была польщена. Похоже, стратегия по сближению начала приносить свои плоды!

– Нестрашно, если я пострадаю! Однако в этот раз те люди, воспользовавшись ситуацией в семье Хань, желали навредить матушке. Я не могу себя за это простить и действительно заслуживаю наказания. – Девушка в покорном жесте склонила голову, а затем добавила: – Но все же интересно, кто вселил в тетушку Сюй такую уверенность в своей правоте? Ее целью была я или вы, матушка?

Если бы Хань Юньси не упомянула вторую наложницу отца, то собеседница уже и не вспомнила бы об этом. Но да, за столько лет, проведенных во дворце, наложница И прекрасно поняла, что за нарушительницей спокойствия должен был стоять кто-то еще...

Видя, что мать великого князя молчит, девушка продолжила:

– На самом деле неважно, кто являлся их настоящей целью, главное, все это затрагивало интересы дворца Цинь. Но я не понимаю, разве есть в этом мире тот, кто осмелится противостоять великому князю? Или, может быть... – Хань Юньси бросила многозначительный взгляд на наложницу И, прежде чем добавить: – Может быть, они пытаются задеть меня, чтобы посеять раздор между нами?

Слова принцессы заставили ее собеседницу нахмуриться. Императорская наложница И сама подозревала, что кто-то из дворца поддерживал вторую супругу Хань Цунъаня. В конце концов, только человек из придворного общества мог осмелиться бросить вызов ей или великому князю. В тот день она быстро отмахнулась от этой мысли, полагая, что во всей Поднебесной не найдется человека, способного открыто выступить против нее и переманить на свою сторону Хань Юньси.

Теперь же, после рассуждений невестки, в голове наложницы И зародились сомнения. Неужели этим человеком был кто-то из доверенных людей? Ваньжу? Не желая верить в подобное, наложница И замотала головой. Хотя Ваньжу находилась под подозрением, женщина все же не могла смириться с этой мыслью. Возможно, Хань Юньси просто пыталась спровоцировать ее?

Отведя взгляд и лениво откинувшись на подушки, наложница И спокойно произнесла:

– Что сделано, то сделано. Нет смысла больше про это думать. Просто постарайся не ввязываться в неприятности.

Наложницу И действительно можно было считать крепким орешком. Хань Юньси вздохнула про себя и небрежно сказала:

– Это всего лишь мое предположение. Нет смысла гадать, лучше отправиться в управление наказаний и обо всем расспросить тетушку Сюй. – После этих слов она встала. – Матушка, уже поздно, я пойду.

Наложница И не пыталась ее остановить и в знак согласия лишь махнула рукой. Однако женщина все же не могла не признать, что последние слова невестки заронили в ее сердце семена беспокойства.

Хань Юньси этого и добивалась. Мать великого князя лично приговорила ее родственницу к смерти, поэтому, как бы принцесса ни хотела, все равно не смогла бы навестить тетушку Сюй в темнице. Оставалось надеяться, что из-за своей подозрительности наложница И обязательно наведается в управление наказаний, чтобы лично встретиться с преступницей.

Вернувшись в павильон Лотосов, Хань Юньси первым делом посмотрела на окна в личных покоях Лун Фэйе. Свет в них по-прежнему не горел. Значит, владелец еще не вернулся. Не находя себе места от беспокойства, она не переставала гадать: неужели этот великий князь по-прежнему сопровождал принцессу из Западного Чжоу? Вернется ли он сегодня или останется с ней?

С грустью взглянув на темные окна спальни, Хань Юньси, понурив голову, медленно направилась к терему Свободных облаков. Заметив выражение лица своей госпожи, тетушка Чжао обеспокоенно спросила:

– Принцесса, что случилось? Вам нездоровится? Вам холодно?

Девушка подняла голову и собиралась расспросить служанку о школе меча Тяньшань, но, подумав, решила промолчать. Для чего все это? Возьмет ли он вторую супругу? Ту или другую? Какое ей до этого дело? Она его не любит! Жизнь во дворце великого князя – ее судьба, средство к существованию и место в столице Тяньнина. Она никогда никому не позволит забрать это у нее! Размышляя об этом, Хань Юньси вздохнула, похлопала тетушку Чжао по плечу, поднялась наверх, закрыла дверь и легла спать. Служанка растерянно смотрела ей вслед, гадая, что же расстроило ее госпожу.

В ту ночь, когда измученная дневными событиями Хань Юньси незаметно для себя погрузилась в сон, Лун Фэйе с императором Тяньхуэем решали судьбу предателей из Северного Ли. Расследование преступлений наемников из соседнего государства находилось под личным контролем великого князя. В этом деле император даровал ему полную свободу действий, поэтому порой сам не владел всей информацией о происходящем.

Несмотря на то что третья наложница Хань Цунъаня оказалась шпионкой из Северного Ли, годами скрывавшейся в столице, сначала император и не думал наказывать все ветви семьи Хань, однако последние слова этой женщины заставили его пересмотреть свою позицию по данному вопросу. Теперь, чтобы пресечь домыслы, разлетевшиеся по всей столице, Тяньхуэй готов был казнить всех членов семьи Хань, в том числе и принцессу Цинь.

Чтобы погасить пыл императора, Лун Фэйе подчинился его приказу и провел весь день с Дуаньму Яо. Только после этого Тяньхуэй предложил обсудить сложившуюся ситуацию. Непонятно, чего добивался правитель Тяньнина. Встреча с сестрой не стала для Лун Фэйе унизительной, он воспринял ее как сделку, а не как проявление слабости. Скорее наоборот, подобным поступком император лишний раз продемонстрировал свою неспособность совладать с младшим братом. К тому же кто бы посмел ослушаться императорского указа? Кто посмел бы торговаться?

Глядя на холодное как лед лицо Лун Фэйе, Тяньхуэй крепко сжал кулаки в рукавах. Больше всего он хотел избавиться от этого человека, но в таком случае рисковал потерять все, что имеет. Жестокое и могущественное государство Северное Ли, свирепое, словно волк, давно бы напало на Тяньнин, если бы не опасалось великого князя. Лун Фэйе не раз разочаровывал брата, и тот ненавидел его до глубины души, но по иронии судьбы не мог без него обойтись.

– Дело семьи Хань решено. Если у его величества больше нет других вопросов, то пора начинать утреннюю аудиенцию, – спокойно произнес Лун Фэйе.

Император Тяньхуэй уклончиво ответил:

– Наследный принц Е и принцесса Чанлэ вернутся только после Нового года. Тебе следует обдумать этот брак.

– Династический союз – дело двух государств. Вашему величеству следует обсудить его с императором Западного Чжоу. Я не смею вмешиваться. После Нового года я планирую уехать, поэтому не смогу разделить тяготы в решении данного вопроса, – деликатно отказался Лун Фэйе.

Его собеседник прищурился:

– Великий князь потратил слишком много сил, чтобы разобраться в деле предателей из Северного Ли, ему нужно как следует отдохнуть. Как насчет того, чтобы передать дальнейшие заботы кому-нибудь другому?

Что задумал император? Хотел лишить его власти? На лице Лун Фэйе, застывшем в ледяном спокойствии, появилась саркастическая гримаса.

– Ваше величество очень проницательны, раз говорите о дальнейшем расследовании по делу шпионов из Северного Ли.

Не скрывая своего удивления, император уставился на собеседника.

– Великий князь, что ты хочешь этим сказать?

– Та женщина не глава шпионов. За Ли стоит кто-то другой. По предварительной информации, это кто-то из императорской семьи. Нам все еще неизвестно, будут ли они снова угрожать Тяньнину, – честно ответил Лун Фэйе.

Император не думал, что за той женщиной может стоять кто-то другой. Сам факт, что личность мастера в черном так и не была раскрыта, представлял опасность для всего государства. Выследить других шпионов, учитывая их непревзойденные навыки отравления, стало бы непростой задачей. Засада, организованная Ли, являлась прекрасным тому доказательством. Несомненно, тот, кто стоял за действиями женщины, должен быть еще более могущественным! В таком случае кто, кроме Лун Фэйе, осмелился бы взять на себя решение подобной задачи? Разве мог кто-то другой справиться с ней?

Когда император холодно посмотрел на своего подающего надежды младшего брата, его глаза превратились в одну прямую линию. Лун Фэйе, ничуть не встревоженный пристальным взглядом, спокойно позволил брату себя рассматривать. И даже под давлением высокопоставленного родственника лицо великого князя оставалось бесстрастным, а взгляд – пронзительным, всем своим видом он излучал превосходство и достоинство.

Наконец Тяньхуэй встал и сухо проговорил:

– Продолжай расследование.

Больше не глядя на Лун Фэйе, император громко позвал евнуха Сюэ:

– Помоги мне сменить одежды, пора начинать утреннюю аудиенцию!

Великий князь, удовлетворенный результатами переговоров, встал.

– Ваш покорный слуга подчиняется приказу. Откланиваюсь.

Хотя император Тяньхуэй хранил молчание, но это не помешало им обоим понять, что он согласился. Теперь только Лун Фэйе, как ответственный за дело шпионов из Северного Ли, мог призвать к ответу виновных из семьи Хань...

Глава 55
Безмолвие

Прошло ровно четыре дня с момента смерти третьей наложницы Ли. Хотя принцесса ничего не знала о вердикте по делу семьи Хань, она продолжала исправно навещать родственников, помогая им решить все насущные дела, и ждала возвращения Лун Фэйе, не появившегося во дворце ни во тьме прошлой ночи, ни при свете следующего дня.

Хань Юньси не стала расспрашивать слуг о его местонахождении, решив молча дожидаться появления супруга. В конце концов, если с семьей ничего не случится, то она готова ждать сколько угодно!

После ужина в родительском доме девушка вернулась во дворец и увидела, что в спальне Лун Фэйе горит свет. Это могло означать только одно: владелец павильона Лотосов наконец дома. Первым желанием принцессы было бежать к нему, чтобы узнать новости о судьбе семьи Хань, но, немного помедлив, она направилась в терем Свободных облаков. В конце концов, защитить ее родственников было обещанием великого князя, поэтому ей не следует первой выспрашивать у него подробности дела. Взяв медицинский трактат, Хань Юньси уселась в беседке во дворе. К ней тут же поспешила тетушка Чжао и едва слышно прошептала:

– Принцесса, его высочество вернулся!

– М... – неопределенно ответила Хань Юньси.

Служанка недоверчиво покосилась на свою госпожу. Ее подозрения крепли с каждым разом. Все эти дни принцесса выглядела крайне подавленной. Сначала тетушка Чжао решила, что сама чем-то не угодила хозяйке, но теперь казалось, та не обращала на нее никакого внимания.

Лун Фэйе сидел у себя и просматривал только что поступившие секретные донесения. Великий князь решал множество вопросов при дворе, среди которых дело о шпионах из Северного Ли занимало не самое главное место.

В саду павильона Лотосов стояла мертвая тишина. В этом абсолютном безмолвии одинокая снежинка, медленно кружась в воздухе, опустилась на волосы Хань Юньси.

Вскоре общая безмятежность была нарушена появлением Чу Сифэна.

– Господин, чайный дом «Тяньсян» полностью опечатан, все документы переданы управлению, однако его владелец так и не появился, передав решение всех вопросов управляющему Шангуаню, – доложил охранник.

После похищения принцессы все силы сконцентрировались на поиске отравителя генерала, поэтому какое-то время никто не вспоминал о чайном доме «Тяньсян». Однако по какой-то причине вчера вечером, перед тем как войти во дворец, его высочество поручил Чу Сифэну немедленно закрыть чайный дом.

Слушая доклад помощника, Лун Фэйе оставался бесстрастным. Отложив очередное секретное письмо, он спокойно сказал:

– Проверьте все заведения господина Гу в столице. Поскольку их владелец подозревается в измене, временно опечатайте каждое из них.

Чу Сифэн потрясенно уставился на господина. Неужели тот человек умудрился настолько сильно задеть гордость его высочества? Но что конкретно он сделал? Даже после долгих лет службы стражник по-прежнему не мог понять мысли своего господина. Заметив настроение великого князя, Чу Сифэн не решился расспрашивать и лишь коротко ответил:

– Понял.

Когда стражник уже собирался уходить, Лун Фэйе снова заговорил:

– Кстати, узнай, были ли у Гу Бэйюэ выходные дни за последнее время.

«Э-э...» – Чу Сифэн совершенно отказывался понимать, что происходит. Для чего его высочеству следить за придворным лекарем? Может быть, в деле о предателях из Северного Ли появились новые зацепки, указывающие на Гу Бэйюэ? Но это казалось ему маловероятным.

– Ваше высочество, я слышал, что некоторое время назад после возвращения из дворца лекарь Гу сильно заболел. Должно быть, сейчас он восстанавливает здоровье, – серьезно сообщил Чу Сифэн.

– Тщательно проверь, – сухо ответил Лун Фэйе.

– Слушаюсь, – угрюмо произнес стражник.

Он знал характер господина. Спрашивать о чем-то еще было абсолютно бесполезно.

Снегопад становился все сильнее. Лун Фэйе поднялся, отряхнул нападавший снег с одежды и волос и, держа в руках зонтик из промасленной бумаги, направился к терему Свободных облаков. В такую снежную ночь его высокая статная фигура казалась особенно одинокой.

Он сразу же увидел приближающуюся к нему принцессу, одетую в легкие, совсем неподходящие для такой погоды одежды. Снег тяжелым плащом укрывал ее хрупкие плечи. Она идет к нему?

Хань Юньси издалека заметила Лун Фэйе и остановилась. Интересно, собирался ли он посетить терем Свободных облаков? Вскоре великий князь вышел в крытую галерею и, увидев, что девушка так и не сдвинулась с места, громко, с нотками еле скрываемого раздражения спросил:

– Не собираешься подойти?

Принцесса не ответила, но, опустив глаза, вся в снегу, робко посеменила навстречу. Вид ее посиневших от холода губ на побледневшем лице окончательно выбил его из колеи. Поспешно стянув с себя лисью накидку, он протянул ей:

– Надень!

– Спасибо, ваше высочество. Я уже возвращаюсь, не нужно, – вежливо отказалась Хань Юньси.

Его взгляд застыл. Не раздумывая, Лун Фэйе небрежно бросил девушке накидку, которая все еще хранила тепло его тела. Хань Юньси не желала выглядеть слабой перед этим человеком, но в душе была благодарна за такую сдержанную, по-мужски скупую заботу.

Промучившись без сна, принцесса все же решилась прийти к Лун Фэйе, чтобы узнать наверняка, жива ли семья Хань. Однако при виде этого человека все ее мысли и истинные намерения улетучились. Несмотря на размолвку, ей по-прежнему хотелось находиться рядом. К тому же Лун Фэйе сам направлялся к ней, чтобы рассказать о судьбе ее родственников. Каким бы отстраненным ни был великий князь, он никогда не разбрасывался словами и обещаниями, которые не мог выполнить. Особенно это касалось женщин. Если Лун Фэйе что-то обещал, то непременно выполнял, чего бы это ему ни стоило.

– Дело шпионки Ли будет закрыто завтра. Управление наказаний обнародует указ о том, что ни Хань Юньи, ни кто-либо из семьи Хань не замешан в этом преступлении.

Лун Фэйе отличался исключительной честностью и прямотой. В тот день он пообещал защитить только ее младшего брата, но в итоге спас всю семью Хань. Услышав это, принцесса, которая еще совсем недавно пребывала в подавленном настроении, внезапно подняла голову и встретилась с холодным пронзительным взглядом собеседника.

– Вы говорите серьезно? – выпалила она.

– Я человек слова, поэтому защитил семью Хань в награду за твои заслуги в расследовании, – спокойно произнес великий князь.

Девушка была вне себя от радости. Семьи Сюй и Ли больше не были связаны с семьей Хань, поэтому спасение семьи Хань расценивалось ею как спасение Сяо И-эра!

Она тут же поклонилась:

– От имени всей семьи Хань благодарю ваше высочество за такую милость!

– Что-нибудь еще? – спросил Лун Фэйе.

«Что-нибудь еще... что-нибудь еще?» – Хань Юньси на мгновение задумалась. Какого именно вопроса он ожидал от нее? Если она спросит, ответит ли он? Девушка как ни в чем не бывало улыбнулась.

– Все. Я больше не смею беспокоить ваше высочество. – С этими словами она решительно повернулась и собиралась уйти, но неожиданно Лун Фэйе приказал:

– Стой!

Хань Юньси замерла на месте. Ее сердце екнуло. Он велел ей остановиться. Чего он добивался? О чем хотел спросить, кроме того, что произошло в тот день в чайном доме «Минсян»? Неужели он снова воспользуется случаем, чтобы высказать свои наставления о приличиях и достоинстве замужней женщины? Но ведь она даже не расспрашивала его о Дуаньму Яо! В конце концов, союз мужа и жены накладывает одинаковые обязательства на обоих супругов, не так ли? Нервничая, Хань Юньси прикусила губу и искоса посмотрела на Лун Фэйе, однако он больше ничего не спрашивал, лишь поднял зонтик из промасленной бумаги и протянул ей.

– Возьми.

Он держал зонтик так высоко, что взгляд Хань Юньси упирался в его большую сильную руку, обхватившую бамбуковую ручку. Погруженная в раздумья о произошедшем, она совершенно забыла ответить. Сейчас все мысли девушки вертелись вокруг ситуации в чайном доме. Неужели он забудет об этом? Хань Юньси на мгновение замерла, но, сразу же опомнившись, произнесла:

– Нет, эта принцесса...

Но прежде чем она успела закончить, Лун Фэйе решительно подошел со спины, как всегда властный и сильный. Хань Юньси сразу же ощутила его подавляющую ауру, словно попала в плен мощной силы, ищущей выхода и не способной вырваться на свободу.

– Возьми! – грозно крикнул он.

Хань Юньси скривила губы. Что ж, раз Лун Фэйе велел забрать зонт, она заберет. Поспешно набросив на себя накидку из лисьего меха, принцесса схватила зонт, который все еще сжимал в руке великий князь. Удивленный этой внезапной вспышкой, он не сразу отпустил зонтик. Хань Юньси вновь потянула зонт на себя, и только тогда Лун Фэйе разжал пальцы.

Нахмурившись, великий князь наблюдал за тем, как фигурка принцессы с черным зонтом, в плаще из лисьего меха скрывается в снежной буре. Лун Фэйе так и стоял там, пока не увидел свет в покоях супруги. В этот момент его глаза походили на бездонное море, в котором всполохи света боролись с подступающей тьмой.

Вернувшись в спальню, Хань Юньси раздраженно бросила зонт на пол, а затем, с силой сжав лисью накидку, швырнула ее следом. Гневно окинув взглядом валявшиеся перед ней вещи, она внезапно рванулась вперед, занося ногу, чтобы наступить на них. Но в последний момент по неведомой даже ей причине остановилась.

Проклятье! Девушка в сердцах плюхнулась на кровать. Хань Юньси ненавидела это чувство. Наверное, она могла бы назвать себя несчастной, но не находила для этого причин. Ей хотелось разразиться ругательствами, но ни одного слова не слетело с ее губ. Разве этот парень не выполнил свое обещание и не спас брата? Лун Фэйе даже защитил всю семью Хань, так почему же она не чувствует ни капли радости?

Хань Юньси натянула одеяло на голову, отказываясь разбираться в собственных переживаниях. Она твердо сказала себе, что вопрос шпионов из Северного Ли решен, поэтому теперь их больше ничто не связывает. Он может продолжать свой путь, а она – свой.

Наутро после очередной бессонной ночи девушка направилась в усадьбу семьи Хань. По дороге она увидела развешанные указы, изданные управлением наказаний, в которых сообщалось, что главный виновник в отравлении генерала, некая Ли, мертва, а ее сообщница, Хань Жосюэ, приговорена к пожизненному заключению. Подобная формулировка не бросала тень на всю семью Хань и уберегла ее от возможного позора.

Принцесса задумалась. Этот указ не проливал свет на дело о шпионах из Северного Ли, а превращал непростое дело в обычное преступление. Что же до дальнейшего расследования, то Хань Юньси не имела понятия, планировал ли Лун Фэйе и дальше искать человека в маске. Решив, что все остальное не ее ума дело, она уверенными шагами направилась на встречу с Сяо И-эром.

Хань Юньси решила отдать брату реликвию семьи Хань. Манускрипт передавался только истинному наследнику, и при должном усердии Юньи мог стать новым главой, который однажды вернет всему роду былое величие.

Раньше делами семьи ведала госпожа Сюй. Теперь, когда ни ее, ни госпожи Ли не стало, а остальные наложницы сбежали, это нелегкое бремя легло на плечи седьмой тетушки. Благодаря поддержке принцессы другие алчные члены семьи Хань не осмелились претендовать на власть, а, наоборот, всячески заискивали перед матерью наследника, пытаясь добиться ее благосклонности.

После того как здоровье госпожи Хэлянь окончательно окрепло, Хань Юньси позвала счетовода и управляющего, чтобы обсудить состояние финансов. К счастью, у семьи по-прежнему имелось достаточно средств, чтобы обеспечить безбедное существование седьмой наложницы и ее сына, но теперь все больницы и аптеки, некогда принадлежавшие семье Хань, были закрыты. Первым делом следовало сократить расходы и составить план по возобновлению их работы.

После недолгого обсуждения принцесса убедилась в том, что с виду невзрачная седьмая наложница обладала широкими познаниями в управлении и денежных делах. Оказалось, ей не хватало возможностей и смелости, чтобы проявить себя.

– Сяо Чэньсян, отныне ты будешь прислуживать госпоже Хэлянь. Помогай ей в том, что она не осмелится делать, – шутливо наставляла Хань Юньси.

Служанка надула губы. В ее сердце кипели противоречивые чувства, которые она не могла выразить словами. Женщине не хотелось расставаться ни с принцессой, ни с седьмой наложницей и Сяо И-эром. За столько дней служения в усадьбе семьи Хань она успела привязаться к ним всем. Видя, что Сяо Чэньсян молчит, Юньи незаметно потянул ее за край одежды, и сердце служанки тут же смягчилось.

– Госпожа, можно мне приходить к вам во дворец? – спросил мальчик у принцессы.

– Конечно! – заверила она.

Седьмая тетушка, стоявшая рядом с Сяо Чэньсян, тут же поклонилась в знак благодарности, но Хань Юньси жестом остановила ее:

– Впредь, когда мы здесь, не нужно всех этих формальностей.

Теперь родительский дом и люди, здесь живущие, – пусть и не очень могущественные, – дарили ей утешение и поддержку...

Глава 56
Тревога из-за свадьбы

Снег шел несколько дней подряд. Наконец небо над столицей прояснилось. Ярко-голубое, без единого облачка, оно являло собой прекрасное зрелище.

После позорного проигрыша Му Лююэ больше не выходила в свет. Все время она, угрюмая и несчастная, проводила в собственных покоях, отчего с каждым днем ее настроение становилось все хуже и хуже.

В усадьбе семьи Му раздался грохот очередной разбитой вазы. Служанки, столпившиеся у дверей, не решались войти к своей разгневанной госпоже.

Сначала отец и Цину навещали ее, однако со временем их внимание полностью переключилось на заботы о будущем Му Лююэ. Из-за дурной репутации ей теперь было трудно найти хорошую пару.

– Кто-нибудь! Кто-нибудь! – сердито крикнула Му Лююэ.

Одна из служанок робко проскользнула в дверь спальни, но не решилась близко подойти к разгневанной хозяйке.

– Принцесса Чанпин была здесь? Она здесь или нет? – требовательно спросила Му Лююэ.

Теперь она могла надеяться только на помощь этой влиятельной особы, но с тех самых пор принцесса Чанпин больше не появлялась в их усадьбе. К тому же девушку расстраивало еще и то, что она пока так и не дождалась приглашения на праздник по случаю цветения сливы, который ежегодно устраивался во дворце. Неужели ее подруга тоже отвернулась от нее?

– Нет... – осторожно ответила служанка, а затем тут же утешила: – Госпожа, возможно, принцесса занята. Она обязательно приедет через несколько дней.

– Чем занята? Предстоящим праздником? Кого она пригласила? Хань Юньси? – с тревогой в голосе спрашивала Му Лююэ.

Она слышала, что в этом году праздник устраивает принцесса Чанпин, которой и предстояло составить список гостей. Служанка, ничего не знавшая о делах придворных дам, извинилась и быстро убежала.

– Госпожа, подождите немного, я пойду разузнаю!

Принцесса Чанпин, естественно, не посещала усадьбу Му. Ей приходилось учитывать отвратительную репутацию Му Лююэ. И она действительно занималась устройством незабываемого праздника, первое приглашение на который было отправлено во дворец великого князя на имя Хань Юньси...

Тем временем принцесса Цинь без устали трудилась, разбирая давние незавершенные дела в родительском доме. С того вечера она больше не встречала Лун Фэйе, а потом и вовсе запретила себе думать об этом равнодушном человеке, закрыла ставни в своей спальне и больше ни разу не взглянула на его покои. Хань Юньси перестала спрашивать тетушку Чжао о Дуаньму Яо и просто плыла по течению в слепом неведенье. Она лишь изредка наведывалась к императорской наложнице И, чтобы провести обещанные «процедуры красоты» и перекинуться с ней парой фраз. Хотя они так и не стали особенно близки, но расстояние между ними все же заметно сократилось.

Гу Цишао больше не появлялся во дворце, однако несколько раз посылал ей красный чай Наньшань, который сразу же отправлялся в мусорное ведро. Ведь этот человек не догадывался, что в тот день Хань Юньси собирала чай не для себя...

По возвращении из родительского дома девушка заметила управляющего Ся, семенившего ей навстречу.

– Принцесса, наложница И просила вас зайти.

– Что случилось? – недоуменно спросила Хань Юньси.

Она посещала Пионовый павильон только для того, чтобы провести сеансы иглоукалывания, и наложница И, не считая нужным искать с ней встречи, больше не звала ее.

– Не знаю. Наложница И ждет. Ваше высочество, пожалуйста, поспешите, – ответил управляющий.

Может быть, что-то случилось с госпожой Сюй? Или наложнице И не удалось лично допросить ее? Раздумывая над причинами такой внезапной просьбы, Хань Юньси поспешила в покои матушки. Кто бы мог подумать, что, войдя туда, первым делом она встретит Мужун Ваньжу! «Что происходит? Почему этот белый лотос появился так внезапно? Императорская наложница И никогда не подозревала приемную дочь или... знает правду, но все равно защищает ее?»

– Невестка, наконец-то ты здесь. На улице холодно, скорее присаживайся и выпей чашечку горячего чая.

Мужун Ваньжу вела себя так, будто ничего не произошло. Невероятно внимательная и воодушевленная, она пригласила Хань Юньси сесть и налила ей чаю, от которого та вежливо отказалась.

– Матушка, управляющий Ся сказал, что вы искали меня?

Наложница И, нахмурившись, протянула ей искусно выполненное приглашение. На розовой бумаге был вырезан невероятной красоты узор, украшенный нежным, почти прозрачным цветком сливы.

Хань Юньси поняла все с первого взгляда. В своих руках она держала приглашение на праздник по случаю цветения сливы. Однако девушка совсем не понимала, за что удостоилась такой чести. Участие в подобных мероприятиях не доставляло ей никакого удовольствия. На так называемые приемы в честь цветения сливы приглашались представительницы богатых и влиятельных семей. Предполагалось, что в этот день гости должны наслаждаться изящными цветами сливы, но в действительности на празднике собирались женщины, которые всеми способами боролись за внимание видных женихов, не стесняясь порочить репутацию друг другу. Слухи о происходившем на таких банкетах постоянно обрастали новыми подробностями, разлетаясь между придворными дамами.

Хань Юньси на мгновение замялась:

– Матушка, я неважно себя чувствую. Не уверена, что смогу присутствовать на этом празднике...

Прежде чем она успела договорить, вмешалась Мужун Ваньжу:

– Невестка, ты не можешь не пойти! Императрица больна, поэтому в этом году праздник устраивает принцесса Чанпин. Что она подумает, если ты не придешь?

Хань Юньси не ожидала такого напора. Встреча с принцессой Чанпин не сулила ей ничего хорошего. В памяти еще были свежи воспоминания о сцене у ворот усадьбы Му. Наверняка эта вздорная девица затаила на нее обиду... Кто знает, какую ловушку она расставит на этот раз?

– Матушка... я всегда говорю то, что у меня на уме, и совершенно не обладаю талантами. К тому же мне нездоровится. Боюсь, мой визит поставит вас в неловкое положение, – снова отказалась Хань Юньси.

Ей не составляло никакого труда отказать дочери императора, но ее ответ мог повлиять на репутацию дворца великого князя, поэтому решающее слово оставалось за императорской наложницей И. Улучив момент, Мужун Ваньжу снова заговорила:

– Невестка, ты слишком скромничаешь. Это всего лишь любование цветами. Какие таланты для этого требуются? Если ты не пойдешь, то я останусь там совсем одна! К тому же мы с тобой представляем дворец великого князя. Если ты не пойдешь, тогда и мне не следует идти!

Хань Юньси наконец поняла, почему Мужун Ваньжу выпустили из заточения: ее тоже пригласили. Открыв приглашение, принцесса увидела, что праздник будет через три дня. Она нахмурилась, не в силах определиться с ответом. Воспользовавшись этой заминкой, наложница И, молчавшая до сих пор, сказала:

– Юньси, если ты вовсе не пойдешь, мы потеряем лицо. Я слышала, как несколько дней назад принцесса Чанпин размышляла над твоим приглашением. Так осмелишься ли ты принять его?

«Юньси»! О Небеса! Мужун Ваньжу была потрясена таким ласковым обращением матери к невестке. От волнения она уронила чашку на пол, и та с треском разбилась вдребезги. Лицо девушки мгновенно побледнело. Она думала, что наложница И гневно отчитает Хань Юньси за малодушие, но та, наоборот, проявила участие и разговаривала с ней так, будто эта девчонка давным-давно вошла в их семью! Да что же такое произошло во время ее отсутствия? Почему матушка так внезапно переменила отношение к принцессе?

Увидев встревоженный вид Мужун Ваньжу, императорская наложница И с недовольством произнесла:

– Что с тобой?

Наблюдая за этой сценой, Хань Юньси про себя усмехнулась. Несмотря на освобождение, наложница И все еще не простила Мужун Ваньжу, поэтому той еще рано обольщаться на свой счет.

– Матушка, я слышала, что если незамужняя девушка выиграет приз или прославится на приеме по случаю цветения сливы, то от женихов, обивающих ее порог, не будет покоя. Неужели это всего лишь сплетни? – серьезно спросила Хань Юньси.

Наложница И улыбнулась:

– Нет, в этих словах есть доля истины.

Если кому-то удавалось вызвать всеобщее восхищение на празднике любования сливой, то в один миг бесчисленное количество предложений руки и сердца превращало девушку в самую желанную невесту во всем государстве. Поэтому приемы, устраивавшиеся при дворе, всегда были притягательными событиями для незамужних барышень.

– Правда? Тогда из-за Ваньжу я пойду на этот прием. Все же ей в самую пору искать жениха, – с улыбкой сказала Хань Юньси.

При этих словах сердце Мужун Ваньжу екнуло. Эта стерва Хань Юньси и правда хотела выдать ее замуж? Ее замужество принцессу не касается!

– Ваньжу, тебе следует хорошо проявить себя. Матушка, может быть, попросить управляющего сделать нам порог пошире? – шутливо добавила принцесса.

Императорская наложница И со смешанными чувствами посмотрела на нее, а затем перевела взгляд на дочь. Но все же промолчала.

Тем временем Хань Юньси продолжила:

– Или матушка уже подыскала подходящую партию?

– Нет, не говори ерунды. – Наложница И покачала головой.

– Матушка, Ваньжу уже немолода. Неужели вы о ней не волнуетесь? – снова спросила Хань Юньси.

Мужун Ваньжу чуть не задохнулась от возмущения. Ни матушка, ни тем более она сама не волновались о замужестве, так с чего бы этой девке так переживать из-за него? Проклятье, какое ей дело?

Неожиданно наложница И спокойно ответила:

– Конечно, волнуюсь, но в таких вопросах не стоит торопиться. Нужно все хорошенько обдумать, верно?

От этих слов сердце Мужун Ваньжу чуть не остановилось. Как ее мать могла сказать такое? Она была приемной дочерью наложницы И, а не родной сестрой великого князя. Зная о ее симпатии к нему, наложница И не раз пыталась свести девушку с сыном, заверяя, что, если тот согласится, Ваньжу немедленно станет его наложницей, чтобы быть рядом с ним вечно. Неужели матушка передумала? Она вложила столько сил, чтобы осуществить задуманное, из-за своего неблагородного происхождения смирилась со статусом наложницы, но сейчас все, к чему она шла, рушилось на глазах! Зная об истинных чувствах дочери, как матушка могла сказать такое?

– Нам нужно все хорошенько обдумать. Если у вас есть подходящие кандидатуры, то, пожалуйста, не скрывайте их. Вдруг я смогу помочь, – с напускной серьезностью произнесла Хань Юньси.

Наложница И кивнула, так и не сказав ни слова, но это немое согласие разбило сердце Мужун Ваньжу. От волнения она схватила мать за руку:

– Матушка, я не выйду замуж! Не выйду замуж! Я хочу остаться здесь и служить вам всю жизнь!

Но остаться во дворце Цинь для нее означало выйти замуж за Лун Фэйе и служить ему вечно... чего она и хотела. Прежде чем наложница И успела что-то сказать, Хань Юньси воскликнула:

– Глупая девчонка! Разве я могу держать тебя вечно? Своим решением ты навлечешь позор не только на себя, но и на других! Ты уже не ребенок и должна понимать, что если не выйдешь замуж, то об этом поползут сплетни!

Мужун Ваньжу бросила на Хань Юньси обиженный взгляд. На глаза девушки навернулись слезы.

– Невестка, ты не любишь меня и хочешь поскорее прогнать?

– Разве я могу? О чем ты говоришь? Мы же семья, я делаю это ради твоего же блага, – серьезно ответила та.

Как после всего случившегося принцесса могла не почувствовать привязанности Мужун Ваньжу к Лун Фэйе?

– Матушка, я... – Мужун Ваньжу собиралась что-то сказать, но наложница И махнула рукой, перебив ее.

– Ладно, ладно, давайте сначала решим с праздником по случаю цветения сливы.

Женщина окинула Хань Юньси оценивающим взглядом и серьезно сказала:

– Юньси, подготовь три приличных наряда: один на сам праздник и два про запас. В течение следующих трех дней обсуди с Ваньжу детали приема и помни: ты принцесса Цинь и старше Чанпин, не опозорь меня.

Хань Юньси пристально посмотрела на наложницу И. Свекровь редко обходилась без строгого наставления, но в этот раз ее слова прозвучали скорее как напоминание, а не укор. Только из-за ее переменившегося отношения принцесса готова была пойти на этот праздник!

– Да, понимаю, – отозвалась она.

Мужун Ваньжу, не в силах поверить в увиденное и услышанное, была охвачена тревогой. Позже она разыскала тетушку Гуй и еще нескольких служанок, чтобы расспросить о произошедшем в ее отсутствие. Оказалось, всего за несколько дней ее сопернице удалось изменить враждебный настрой матери...

Девушка тяжело вздохнула: «Что ж, Хань Юньси, если ты задержишься здесь, то как я, Мужун Ваньжу, выживу во дворце Цинь?» Нельзя было терять времени, поэтому на следующий день Ваньжу договорилась о тайной встрече с принцессой Чанпин.

Глава 57
Тайны и веселое настроение

Три дня спустя, как и было запланировано, состоялся прием по случаю цветения сливы. В этом году деревья расцвели неимоверно рано, яркие всполохи красного и розового представляли собой зачаровывающее зрелище, которое контрастировало с еще не растаявшим снегом. Издалека императорский сад напоминал необъятное море, а от такого количества цветов воздух в нем наполнился дурманящим ароматом.

Во главе стола, который накрыли прямо под цветущими деревьями, гостей ожидали принцесса Чанпин и наследный принц Лун Тяньмо. По левую руку от него сидела принцесса из Западного Чжоу, Дуаньму Яо. Хотя на празднике присутствовали талантливые и знатные мужчины, среди приглашенных все же преобладали женщины. Лун Тяньмо не горел желанием посещать очередное мероприятие, где дамы и благородные мужи делали все, чтобы потешить свое эго. Однако накануне император приказал ему составить компанию высокопоставленной гостье... А все из-за сплетен внутри дворца! Несколько дней назад кто-то распространил слух, что великий князь будет сопровождать принцессу Чанлэ на банкете по случаю цветения сливы, но, судя по всему, слух оказался ложным.

Императорская семья – самая безжалостная. Женщины в императорской семье, будь то жены или наложницы, всего лишь инструменты. Когда они полезны, их превозносят до небес, за них борются и втягивают в споры. Когда же они перестают быть нужны, их выбрасывают, словно изношенный башмак. Так сейчас и с ним: он всего лишь разменная монета на политической доске. Если бы Дуаньму Яо захотела выйти за него замуж, он бы согласился не моргнув и глазом, но, к сожалению, все знали, что сердце принцессы Чанлэ принадлежит великому князю.

Хотя Западное Чжоу и Тяньнин связывали множественные брачные союзы, в конечном счете у каждого собственные намерения. Так, например, его отец отчаянно желал, чтобы Дуаньму Яо как можно скорее вышла замуж за наследного принца, что позволило бы двум государствам укрепить сотрудничество в вопросах военной обороны северо-восточных границ и объединиться против Тяньли.

Но император Западного Чжоу объявил, что принцесса Чанлэ сама выберет себе подходящую партию. В таком случае кто же еще мог быть этим идеальным мужем, если не дядя Цинь? Однако Дуаньму Яо не раскрывала перед всеми свои намерения, поэтому никто не осмеливался судачить о позиции великого князя по этому вопросу.

– Яояо, попробуй этот чай из цветков сливы. Его можно купить только в Тяньнине.

Лун Тяньмо начал разговор, назвав ее нежно Яояо, пытаясь тем самым сократить дистанцию между ними, но своим ответом девушка одним махом пресекла всего его попытки.

– Ваше высочество, – ответила она подчеркнуто официально, – не правильнее ли будет называть меня Чанлэ?

В глазах Лун Тяньмо мелькнула искра гнева, но он ее мастерски скрыл. Эта девушка была прекрасна, поистине прекрасна, но он презирал ее всем сердцем. Если бы она не была законной принцессой Западного Чжоу, он бы даже не взглянул на нее! Но, несмотря на клокочущий внутри гнев, тон Лун Тяньмо остался мягким.

– Слышал, что дядя Цинь отправится в путешествие после Нового года. Принцесса Чанлэ, ты знаешь, куда он отправится?

Потрясенный вид Дуаньму Яо был красноречивее любого ответа. Она специально не вернулась домой вместе с братом, а осталась в Тяньнине на Новый год, чтобы устроить свадьбу сразу после праздников, и никак не ожидала, что старший брат намеревается в это время покинуть столицу! Император Тяньхуэй тайно пообещал ей сделать все, чтобы найти для нее идеального мужа. Но были ли его слова правдой?

– Принцесса Чанлэ, похоже, еще не знает об этом, – с нескрываемой радостью в голосе произнес Лун Тяньмо. – Похоже, нам придется дождаться тети Цинь и разузнать все у нее.

От этих слов выражение лица Дуаньму Яо тут же переменилось. Хань Юньси? Откуда ей могло быть известно о планах старшего брата?

К тому времени большинство приглашенных гостей уже собралось под раскидистыми деревьями сливы, разделившись на небольшие группы по три-четыре человека. Конечно же, самой обсуждаемой фигурой была принцесса Цинь. Придет ли она?

Праздник в честь цветения сливы не был событием, где приглашенные предавались развлечениям, неспешным разговорам и просто любовались пейзажем. Он служил предлогом для демонстрации талантов. Что же до принцессы Цинь, то в ее окружении не было близких друзей, с которыми она желала бы провести время в стенах дворца, а таланты... Многие гадали, как Хань Юньси расположила к себе самого великого князя. Разве могла простолюдинка сравниться с барышней из знатной семьи? С самого детства Хань Юньси была лишена родительской любви и заботы, не получала образования, не обучалась искусству, так какими же талантами она могла обладать? Откуда у нее столько смелости, чтобы присутствовать на подобном мероприятии? Дело дошло до того, что многие во дворце и за его пределами делали ставки: придет она или побоится?

Внезапно раздался громкий голос евнуха:

– Прибыла принцесса Цинь... Прибыла госпожа Ваньжу...

«Она здесь? Она действительно осмелилась прийти?» На мгновение все посмотрели туда, откуда доносился голос евнуха. Перед гостями предстала Хань Юньси в элегантном белоснежном платье, единственным украшением которого был лишь нефритовый пояс в виде цветков сливы. Простое сочетание белого платья и красного нефрита поражало воображение, мгновенно затмевая всех изысканно одетых женщин. Даже Мужун Ваньжу, шедшая рядом, не могла соперничать с принцессой в красоте.

Присутствующие неохотно встали, чтобы поприветствовать принцессу Цинь. Только одна Дуаньму Яо продолжала сидеть, выделяясь из толпы. Лишь когда Хань Юньси подошла ближе, принцесса Чанлэ едва заметно привстала.

– Давно не виделись...

Дуаньму Яо ненавидела, когда эту девчонку называли принцессой. И уж тем более – принцессой Цинь! Однако Хань Юньси, будто не замечая, как относится к ней принцесса Чанлэ, всем своим видом демонстрировала радушие и тепло улыбалась.

– Принцесса Чанлэ уже несколько дней в столице, не так ли? Я думала, старший брат привезет вас во дворец, чтобы вместе выпить чаю, но так и не дождалась...

Дуаньму Яо сжала кулаки в рукавах. Слова Хань Юньси затронули ее самолюбие. Принцесса Чанлэ слишком хорошо знала, какое место занимает в сердце брата. В тот день он был рядом только из-за приказа императора, но за все это время не сказал ей и пяти фраз!

– Конечно, я обязательно навещу старшего брата в следующий раз! – ответила Дуаньму Яо, сдерживая гнев, а про себя подумала: «Не радуйся раньше времени! Все еще впереди!»

Хань Юньси села между Дуаньму Яо и Лун Тяньмо, а Мужун Ваньжу заняла место за общим столом. Принцесса Чанпин, не сказавшая за все это время ни слова, изредка поглядывала на Хань Юньси. От собственных мыслей презрительная усмешка расцвела на ее губах: сегодняшний праздник устраивался только ради принцессы Цинь... Эта выскочка получит свою порцию славы и прослывет на всю столицу отъявленной дурой!

В отличие от своей сестры, наследный принц Лун Тяньмо, как только Хань Юньси села, вежливо поинтересовался:

– Тетя, я слышал, что после Нового года дядя отправится в поездку?

Его голос был тихим, но достаточно звучным для того, чтобы Дуаньму Яо, сидевшая рядом с ним, услышала вопрос. Несомненно, он сделал это намеренно. Даже если Лун Тяньмо не нравилась принцесса Чанлэ, он должен был завоевать ее расположение, а для этого нужно, чтобы она отказалась от великого князя.

Хань Юньси, не ожидавшая такого внезапного вопроса, уже собиралась признаться, что сама не знает о планах супруга, но заметила враждебный взгляд Дуаньму Яо и, невзирая на терзавшие ее в этот момент угрызения совести, заговорщическим голосом проговорила:

– Кто тебе такое сказал? Я недавно узнала об этом от великого князя!

– Я слышал это от отца, – улыбнулся Лун Тяньмо.

От императора Тяньхуэя! Дуаньму Яо прищурилась. Император знал об отъезде Лун Фэйе, так почему же он не сказал ей? Проклятье!

– Тетя Цинь, куда собирается дядя? И как долго его не будет? – снова спросил Лун Тяньмо.

– Почему бы тебе не спросить отца? – небрежно ответила Хань Юньси.

– Мой отец тоже не знает, так что я решил спросить тебя! – Лун Тяньмо понизил голос.

Хань Юньси с загадочным выражением лица улыбнулась:

– Секрет!

Она понятия не имела, почему Лун Тяньмо задает эти вопросы, но, видя мрачное выражение лица Дуаньму Яо, ощущала особое удовольствие.

Хань Юньси заметила, что отношения между принцессой Чанлэ и Лун Фэйе не были особо близкими. По крайней мере, Дуаньму Яо, как и сама девушка, не знала о поездке Лун Фэйе. От этой мысли Хань Юньси, сама того не осознавая, заметно повеселела.

Посреди этой непринужденной беседы громкое объявление евнуха снова привлекло всеобщее внимание:

– Молодой господин Чэ из усадьбы Пинбэй-хоу^[10] прибыл! Молодой господин Мугэ из усадьбы Пиннань-хоу прибыл!

Прозванные в народе «молодыми господами с севера и юга», эти двое имели дурную славу, которая опережала их самих.

Чжансунь Чэ, единственный наследник семьи Пинбэй-хоу, был известен как «молодой господин с севера». Одетый в белое, со складным веером в руке, он производил впечатление элегантного и учтивого человека. Однако славился не только своими талантами, но и распутностью. В этом году молодому человеку исполнилось всего восемнадцать, а его гарем уже состоял из десяти наложниц. Ходили слухи, что он воспользовался и наложницами отца – этакий ненасытный зверь в человеческом обличье.

Ли Мугэ, единственного наследника в семье Пиннань-хоу, называли «молодым господином с юга». Одетый в наряд пурпурного цвета, со складным веером в руке, он на первый взгляд казался неземным и чистым, словно изгнанный небожитель. Однако при ближайшем рассмотрении... Пальцы, сложенные в жесте лотоса^[11], шаги плавные и изящные, более грациозные, чем у самой очаровательной прелестницы.

Появление этой парочки на приеме произвело настоящий фурор. Дерзкий и талантливый мужчина – яд для женщины, а мужчина с мягким характером – ее закадычный друг. Несмотря на дурную репутацию, популярность Ли Мугэ и Чжансунь Чэ всегда была высока.

Принцесса Чанпин, впервые организовавшая праздник по случаю цветения сливы, пригласила немало талантливых и выдающихся мужчин, однако все гадали: для чего же она пригласила Ли Мугэ и Чжансунь Чэ?

Не обращая внимания на перешептывания, принцесса Чанпин выразительно посмотрела на Мужун Ваньжу, которая ответила ей таким же многозначительным взглядом. Любому, увидевшему эти переглядки, стало бы понятно, что двух барышень связывал какой-то секрет.

Хань Юньси, озадаченная произошедшим, с интересом наблюдала за новоприбывшими гостями. Все это время ее не покидало дурное предчувствие, которое никак не оформлялось в нечто конкретное...

Наконец, когда все гости были в сборе, праздник начался. Гостям подавали чай с цветами сливы и уникальные десерты, специально приготовленные для этого события. Однако многие были не в силах насладиться вечером, видя, как Хань Юньси гордо и спокойно сидит рядом с детьми императора. Она не догадывалась, что почти каждый здесь мечтал увидеть, как ненавистная принцесса Цинь потеряет лицо... Простолюдинка более низкого происхождения, чем многие из присутствующих, стала настоящей пощечиной самому титулу «принцесса Цинь»!

Сегодня им представился отличный шанс показать всем, что в действительности представляет собой супруга великого князя, сокрушить ее нелепую гордость и слепое высокомерие. В конце концов, найдутся те, кто готов спустить принцессу Цинь с небес на землю!

Принцесса Чанпин не успела произнести и слова, как раздался чей-то голос. Он принадлежал Сюй Юньжун, младшей дочери министра чинов и сестре госпожи Сюй. Она встала и почтительно сказала:

– Ваше высочество, сливы в этом году в полном цвету. Почему бы нам не спеть о них?

«Петь о цветении сливы...» Принцесса Чанпин ждала, когда кто-нибудь предложит нечто подобное. Вне себя от радости, она тотчас же вскочила на ноги.

– У госпожи Сюй изысканный вкус! Какая прекрасная идея!

Глава 58
Эта принцесса высокомерна

«Прекрасная идея» Хань Юньси уже предчувствовала, во что выльется это предложение. Конечно, она знала, что женщины издревле состязались в музыке, шахматах, каллиграфии, живописи, поэзии и пении, но, в отличие от нее, все они обучались этому с ранних лет! Как же это все раздражало... Она словно попала в роман, в котором весь сюжет крутился вокруг дворцовых интриг. «Да сколько можно! Чем, скажите, была хороша эта идея?»

Она действительно не понимала... Однако другие приглашенные не разделяли ее недовольства, все как один воодушевленно закивали.

– Восхваление цветов сливы идеально соответствует случаю и настроению, оно не затмит яркие краски императорского сада.

– Именно об этом я и думала! Каждый должен написать стихотворение, а ее высочество выберет несколько самых лучших, составит сборник и отправит его императрице.

– Отлично, отлично, отлично! Блестящая идея!

Казалось, все женщины здесь только и ждали этой возможности. Неважно, будь то воспевание цветков сливы, рисование или игра на цине – они были готовы ко всему! Вряд ли все это являлось для них чем-то невозможным. Но для Хань Юньси, брошенной с самого детства на произвол судьбы... Ее слова и поступки выдавали в ней особу не столь утонченную. Все ждавшие этих соревнований жаждали прилюдно унизить принцессу Цинь, указав на ее невежество.

Принцесса Чанпин посмотрела на Хань Юньси с улыбкой:

– Тетя Цинь, как вы смотрите на то, чтобы написать стихи, посвященные цветению сливы?

Губы Хань Юньси дрогнули, но прежде, чем она успела ответить, все присутствующие загалдели.

– Вы еще не слышали, какие стихи сочиняет принцесса Цинь? Сегодня счастливый день для всех нас!

– Принцесса Цинь, я слышал, что вы талантливая женщина и великий князь очарован вашим талантом!

– Принцесса, не скрывайте сегодня свои умения! Вы должны открыть всем глаза и показать нам истинную глубину своего таланта, покорившего сердце самого великого князя!

За словами восхищения на самом деле крылись сарказм, насмешка и грубая лесть. Хань Юньси с неприязнью наблюдала за теми, кто с таким рвением восхвалял ее таланты, твердо решив, что эти слова не коснутся ее сердца. Пусть их зависть, ревность и ненависть исчезнут словно дым, она же останется чиста, как ветер, и будет светить подобно луне!

Дуаньму Яо больше не могла сидеть сложа руки. Она ехидно улыбнулась и сказала так, чтобы слышали все остальные:

– О, я давно гадала, как принцессе удалось войти во дворец великого князя. Оказывается, ее талант и ученость привлекли внимание старшего брата! Это поистине... невероятно. Как насчет того, чтобы написать стихотворение?

После этих слов все затихли. Принцесса Чанлэ открыто потешалась над Хань Юньси. Конечно, все в столице знали, что брак между ней и Лун Фэйе был устроен вдовствующей императрицей, однако Дуаньму Яо не постеснялась напомнить об этом прилюдно, что должно было стать своего рода пощечиной супруге великого князя.

Неожиданно принцесса Чанпин подлила масла в огонь:

– Хм... Тетя Цинь, оказывается, дядя Цинь женился на вас из-за вашего таланта? Я об этом не знала! Это правда?

Как Хань Юньси должна была ответить на подобные колкости? Если она ответит «да» и не сможет продемонстрировать свой талант, то превратится для всех в посмешище. Если же она ответит «нет», Дуаньму Яо и принцесса Чанпин, несомненно, неоднократно напомнят ей о том, как она вошла во дворец.

Взгляды всех присутствующих обратились к Хань Юньси.

– Это неправда? Принцесса, скажите же что-нибудь, – усмехнулась Дуаньму Яо.

Вопреки ожиданиям, принцесса Цинь не растерялась, а лишь слабо улыбнулась в ответ. В этот миг никакие слова не могли затмить ее красоту и достоинство, присущее настоящей принцессе.

– Талант всего лишь одна из причин, – медленно произнесла Хань Юньси.

О, эта девушка знала себе цену!

– Ха-ха, кажется, мы угадали правильно! Тетя Цинь исключительно талантлива. Давайте же посмотрим на настоящий талант! – съязвила принцесса Чанпин.

– Тогда начнем со стихотворения о цветении сливы? – вновь предложила Дуаньму Яо.

– Да! Тетя Цинь, вы должны прочесть первой! Мы ждем! – нетерпеливо воскликнула принцесса Чанпин.

Никто не мог оторвать глаз от Хань Юньси. Даже присутствующие господа, включая Лун Тяньмо, пристально следили за ней. Кажется, благодаря своему хвастовству эта девушка оказалась в весьма затруднительном положении... Оставалось только наблюдать за тем, чем обернется это состязание.

Затянувшееся молчание прервала Хань Юньси:

– Принцесса Чанпин, вы уверены, что хотите, чтобы я прочла первой?

Девушка потрясенно уставилась на собеседницу, а затем медленно кивнула:

– Почему вы спрашиваете? Тетя Цинь, не стоит сомневаться в таком простом вопросе, почему же вы колеблетесь? Разве вы не видите, что все ждут? Все так взволнованы!

Дуаньму Яо надменно улыбнулась:

– Принцесса, не скромничайте! Давайте уже начнем.

«Не сомневайтесь, эта принцесса еще удивит вас сегодня!»

Повисла тишина, все ждали, когда Хань Юньси прочитает стихотворение. Напряжение постепенно нарастало, но девушка даже и не думала начинать. Она неторопливо взглянула на Дуаньму Яо:

– Принцесса Чанлэ – гостья. Пусть она будет первой.

«Ха! Очередной предлог! Хань Юньси, я так и знала, что ты ничего не можешь», – пронеслось в голове Дуаньму Яо.

– Тетя, вы, должно быть, шутите! Принцесса Чанлэ – самая известная поэтесса на континенте Юнькун. Она опубликовала несколько сборников стихов, некоторые из них включены в учебные пособия императорской академии, некоторые мы знаем наизусть! Конечно же, она должна быть последней. Вам стоит начать! – вмешалась Чанпин.

Дуаньму Яо надменно посмотрела на соперницу, нисколько не смутившись из-за некоторого преувеличения в речи принцессы Чанпин. Хань Юньси, пораженная услышанным, продолжала натянуто улыбаться: «И почему Чанпин сразу не призналась, что с детства знает стихи принцессы Чанлэ?»

– Что ж, тогда как насчет того, чтобы начала госпожа Сюй?

– Тетя Цинь, у нее всего пять-шесть стихотворений в год, которые попадают в ежегодную антологию. Не заставляйте ее представлять свои скромные труды на ваш суд. Она не может тягаться с вами!

– Тогда кто из вас начнет? – вздохнула Хань Юньси.

Принцесса Чанпин обрадовалась и принялась представлять званых гостей:

– Тетя Цинь, вот это – Шангуань Цин, дочь министра ритуалов, в три года начала сочинять стихи, а в семь уже прославилась в столице. А это – Су Инсюэ, седьмая дочь гогуна, ее стихи хорошо известны простым жителям столицы. Это – еще более выдающаяся барышня, чьи произведения превосходят те, что пишут великие ученые мужи...

Девушка заговорщически улыбнулась и продолжила:

– Конечно, никто из них не приглянулся дяде. Если они не так хороши, как вы, пожалуйста, не откажите нам в милости, напишите стихотворение!

Хань Юньси была по-настоящему напугана. Она не ожидала, что на приеме будет присутствовать столько выдающихся людей! Однако Чанпин использовала всех их только для того, чтобы сначала возвысить ее в глазах остальных, а затем прилюдно унизить. Нет, Хань Юньси не собиралась доставлять ей такого удовольствия!

Она лениво потянулась, обвела взглядом толпу и с улыбкой спросила:

– Принцесса Чанпин, вы хотите сказать, что их мастерство не идет ни в какое сравнение с моим? Если я выступлю первая, то им не придется тратить свое драгоценное время?

В саду воцарилась тишина. Принцесса Чанпин оторопела от такой наглости. Сейчас в словах Хань Юньси явно сквозила надменность! Чего добивалась эта девчонка?!

– Принцесса Чанпин, ну так что?

– Да! – решительно кивнула та.

А про себя ухмыльнулась: «Хань Юньси, раз ты сама ищешь смерти, то давай сделаем твою смерть более ужасной!»

Хань Юньси довольно кивнула. Ей совершенно не хотелось слушать толпу незнакомых женщин, читающих витиеватые стихи. В этот миг Дуаньму Яо не удержалась и спросила:

– Принцесса, принцесса, не хотите ли вы посоревноваться со мной один на один в сложении стихов?

Словно опасаясь, что она не ответит, принцесса Чанлэ переспросила тем же тоном, которым Хань Юньси задавала вопросы принцессе Чанпин:

– Ну так что?

– Конечно, – без раздумий отозвалась девушка.

Дуаньму Яо была застигнута врасплох.

– Тогда не надо медлить! Начинайте!

Хань Юньси вновь тихо вздохнула и сказала:

– Увы, боюсь, мое стихотворение будет настолько хорошо, что вы не сможете написать свое. Я даю вам шанс выступить первой.

Ее голос был тихим, но все присутствующие отчетливо услышали каждое слово. Эта девушка была невероятно высокомерна! Настолько, что ее высокомерие граничило с невежеством. Как она посмела бросить подобный вызов непревзойденной принцессе Чанлэ?

Дуаньму Яо не могла стерпеть подобного непочтения, ее глаза метали молнии. Не в силах больше сдерживаться, она повысила голос:

– Принцесса, если сегодня вы превзойдете меня, я больше никогда не напишу ни строчки!

– Договорились! – снова без запинок ответила Хань Юньси.

– Ах так? – Дуаньму Яо не могла поверить своим ушам.

Увидев бесстрашный блеск в глазах Хань Юньси, она внезапно ощутила странную тревогу, от которой, впрочем, отмахнулась так же, как и от соперницы. Эта необразованная девица не умела писать стихи, а если даже и умела, то ни за что не смогла бы сочинить их лучше, чем она!

– Если проиграете, то покинете дворец Цинь!

Слова Дуаньму Яо были произнесены с такой силой, что эхом разнеслись по всему саду.

– Хорошо, – спокойно ответила Хань Юньси.

Ее мягкий тон, явно не соответствующий напряженной ситуации, заставил присутствующих вздрогнуть.

– Вы первая! – воскликнула Дуаньму Яо.

На этот раз Хань Юньси не отказалась. Сделав глоток чая, она медленно прочитала классическое четверостишие:

– Ветер и дождь зазывают весну,

А кружащийся снег ее воспевает.

Лед в сто чжан на пиках гор

Пестрые ветки напоминает^[12].

К тому моменту, как она закончила, все присутствующие замолчали. Завороженные, они ждали продолжения, даже принцесса Чанпин и Дуаньму Яо больше не смотрели на Хань Юньси с прежним высокомерием.

Девушка сделала паузу, слабо улыбнулась и продолжила:

– Слива не спорит с весной о красе,

Лишь о приходе ее возвещает.

В день, когда горы вокруг запылают,

Она улыбнется всем в тишине.

Весь мир словно затих. Казалось, в этой тишине Дуаньму Яо могла расслышать биение своего сердца: тук, тук, тук!

О Небеса! Неужели все это правда? Ей не приснилось? Разве может существовать в этом мире стихотворение прекраснее этого? Настолько удивительное, что даже авторство Хань Юньси не помешает признать его красоту!

Обычно стихи, посвященные цветению сливы, описывали момент любования ею и были полностью пропитаны меланхолией, но то, что прочитала принцесса Цинь, совершенно отличалось от них. Последние строки отличались мастерством исполнения, превосходящим прочие известные шедевры, выражая смирение и покорность.

Пока окружающие, словно громом пораженные, пытались уложить в голове услышанное, взгляд Дуаньму Яо, полный недоверия, остановился на Хань Юньси. В тот же миг лицо принцессы Чанлэ побледнело от страха, и она опустилась на колени.

Повисла тишина, которую внезапно нарушили громкие аплодисменты Лун Тяньмо.

– Превосходно! Чудесно! Замечательно! Тетя Цинь, у тебя действительно скрытый талант. Сегодня ты наконец-то открыла всем глаза!

Наследный принц был поражен услышанным. Даже великие мужи не смогли бы написать столь пронзительные по своей прямоте и искренности строки... Говорят, по почерку можно судить о человеке, но стихи – отражение его души! Пусть эта женщина высокомерна, но она имеет полное право на это. Удивительная! Сколько же еще способностей в ней сокрыто?

Глава 59
Большая беда: состязание в выпивке

Лун Тяньмо не сводил глаз с Хань Юньси, которую видел второй раз в своей жизни. Благо сейчас их обстоятельства встречи были куда благоприятнее, чем в тот день, когда принцесса Цинь буквально вырвала его из лап смерти.

Наследный принц не мог не признать, что ему нравилась эта девушка, так не похожая на всех остальных, в том числе на Дуаньму Яо. С принцессой Чанлэ он был способен сохранить свой статус наследного принца, а затем занять императорский трон, однако Хань Юньси заставила Лун Тяньмо взглянуть на мир иначе. Он постоянно напоминал себе об одном: человек, стоявший за ней, мог воплотить все его мечты о власти и в то же мгновение уничтожить. Все это заставляло Лун Тяньмо следить за словами, срывающимися с ее губ.

Разве муравей может заставить целое дерево сотрясаться? А одинокая звезда – соперничать с сияющей луной? Наследный принц лишь втайне надеялся, что великий князь не успел заметить, насколько сильно эта девушка отличается от остальных, не смог разглядеть ее истинную красоту, тогда, возможно, у него еще будет надежда...

Аплодисменты Лун Тяньмо привели в чувство ошеломленную толпу, заставив присутствующих присоединиться к восхвалению принцессы Цинь.

– Блестяще! Какое возвышенное стихотворение! Оно обязательно станет классикой!

– У принцессы поистине скрытый талант! А у его высочества превосходный вкус... Ха-ха!

– Этого и следовало ожидать от принцессы Цинь! Я нисколько не сомневался и был абсолютно убежден в ее таланте!

– Только человек с прекрасной душой мог написать подобное стихотворение! Принцесса, нам действительно больше нет смысла продолжать!

Все те, кто ждал громкого провала Хань Юньси, теперь открыто воспевали ее талант, охотно признавая свое поражение. Наверное, правильно говорят: когда человек достигает определенной высоты, окружающие начинают завидовать ему. Но как только он становится для них недосягаем, на него смотрят с почтением.

Хань Юньси не любила приписывать себе чужие достижения, но ради того, чтобы заставить этих высокомерных людей замолчать и продемонстрировать им, что могут найтись те, кто лучше их, она была готова сыграть роль Лэй Фэна^[13].

Теперь пришло время для мести. Девушка взглянула на соперницу и слабо улыбнулась:

– Принцесса Чанлэ, ваша очередь.

Дуаньму Яо наконец оправилась от шока. Ее сердце екнуло, а тело неудержимо задрожало. Настала ее очередь выступать, но если она не сложит стих лучше, то станет настоящим посмешищем! К тому же она сама расставила себе ловушку, пообещав, что не напишет ни строчки, если стихотворение Хань Юньси превзойдет ее собственное. Девушка не могла принять решение... Она планировала унизить принцессу Цинь, но теперь сама была застигнута врасплох. Время шло, но никто не осмеливался нарушить гнетущую тишину, а лицо Дуаньму Яо постепенно заливалось румянцем. Сейчас ей хотелось просто найти трещину в земле, спрятаться там и не показываться всем этим людям на глаза.

Все ждали. Девушки, которых совсем недавно нахваливала Чанпин, благословляли Небеса за то, что не были втянуты в этот «поединок принцесс». Вступив в состязание по стихосложению, они определенно лишились бы лица! Сегодняшний случай заставил их окончательно пересмотреть свое отношение к Хань Юньси. Теперь они будут всячески избегать прямых столкновений с этой пугающей девушкой, иначе в какой-то момент рискуют не понять, что сами угодили в ловушку. Даже Чанпин благодарила судьбу за то, что та уберегла ее от пари с принцессой Цинь. Будь она на месте Дуаньму Яо, в один момент стала бы объектом для насмешек...

Терпение Хань Юньси подходило к концу. Она улыбнулась и любезно напомнила:

– Принцесса Чанлэ, вы уже достаточно долго думаете над стихотворением. Вы ведь опубликовали немало поэтических сборников! Неужели такой талантливой девушке требуется настолько много времени?

Дуаньму Яо подняла на нее взгляд, в котором читалась неприкрытая ненависть. Будь на то ее воля, принцесса Чанлэ убила бы эту девчонку один взмахом меча! Сделав несколько глубоких вдохов, она, стиснув зубы, признала свое поражение:

– Ваше высочество по-настоящему искусны. Признаю, я не так хороша!

Однако покорность Дуаньму Яо не остудила пыл Хань Юньси. В мести она была неукротима.

– О, разве я вас не предупреждала? Не вы ли настояли, чтобы я прочла стихи первой, устроив подобное пари? Теперь вы обязаны выполнить его условие, не так ли?

Злость буквально разъедала Дуаньму Яо изнутри. Только одним Небесам было известно, что сейчас творилось у нее на душе!

– Конечно, я признаю поражение. Отныне я больше никогда не буду писать стихи! – с горечью проговорила она.

С лучезарной улыбкой на губах принцесса Цинь повернулась к гостям:

– Чанпин, может, мы еще в чем-нибудь посоревнуемся? В живописи? В музыке? Или в шахматах?

Вопреки ожиданиям, девушка поспешно отказалась:

– Каждый год одно и то же. Какая скука! Не думаю, что следует продолжать!

На самом деле никто не знал всех граней таланта Хань Юньси, поэтому, памятуя о предыдущем состязании, желающих бросить ей вызов не было. Принцесса Чанпин скрежетала зубами от злости. Если бы она только знала, что все обернется подобным образом, то избежала бы конкурса на лучшее стихотворение. Теперь ненавистная соперница не только одержала победу, но и сумела сокрушить принцессу Чанлэ. Если стихотворение Хань Юньси предстанет на суд общественности, то, несомненно, вызовет сенсацию во всей столице. А если новость об отказе принцессы Чанлэ писать новые стихи распространится за пределы дворца, то поразит не только столичную публику, но и весь континент Юнькун. В конце концов, многие признавали талант Дуаньму Яо, поэтому победа над ней сделала бы Хань Юньси знаменитой на весь мир!

Известность Дуаньму Яо проистекала не только из ее таланта – это была кропотливая работа над имиджем, требовавшая времени, денег и значительных усилий. А Хань Юньси одним росчерком кисти получила преимущество. Немыслимо!

Гости, взволнованные произошедшим, молча пили чай. Спустя некоторое время подали новую порцию угощений, однако принцесса Чанпин больше не интересовалась праздником. Она сидела за столом, сокрушенно опустив голову. Ей требовалось какое-то время, чтобы прийти в себя и по-новому взглянуть на Хань Юньси.

Дуаньму Яо была совершенно опустошена. Чем больше она думала о случившемся, тем сильнее ощущала свое унижение. Да еще и на глазах у стольких людей! Не в силах больше терпеть, принцесса Чанлэ, сославшись на плохое самочувствие, покинула императорский сад вместе с Лун Тяньмо.

Хань Юньси с наслаждением смаковала десерты, наблюдая, как Дуаньму Яо скрывается из виду. Глядя на нее, девушка невольно вспомнила о Лун Фэйе, которого не видела уже целую вечность. Почему-то ей казалось, что сегодня великий князь обязательно должен был сопровождать принцессу из Западного Чжоу, но кто бы мог подумать, что ее спутником на празднике по случаю цветения сливы станет наследный принц?

Ходили слухи, что среди претендентов на руку Дуаньму Яо были Лун Фэйе, Лун Тяньмо и Му Цину. Судя по поведению принцессы Чанпин, та не была готова отказаться от Му Цину. Значит, предстоял выбор между наследным принцем и великим князем. Интересно, что обо всем этом думал Лун Фэйе? Хань Юньси обещала себе не беспокоиться о его делах, но после всего, что случилось, она находилась в затруднительном положении: Праздник весны^[14] не за горами, Дуаньму Яо планирует отпраздновать его в Тяньнине. Так с кем же она встретит Новый год? Где остановится? Появятся ли какие-то новости о предстоящей свадьбе? Правда ли, что Лун Фэйе собирается в поездку? Все эти вопросы не давали Хань Юньси покоя.

Через некоторое время подали сливовое вино, и принцесса Чанпин, наконец подняв взгляд, заметила, как Мужун Ваньжу подмигивает ей. При виде кувшинов с вином в глазах дочери императора мелькнула искра злорадства. Тотчас же она пришла в себя и кивнула сообщнице.

Праздник приближался к середине. Если в первой половине Хань Юньси проявила свои выдающиеся таланты, то во второй половине Мужун Ваньжу планировала во что бы то ни стало уничтожить постылую невестку. Неужели принцесса Цинь полагала, что сможет так легко избежать наказания? Все самое интересное было еще впереди!

Сливовое вино готовилось специально для императорских празднеств. Оно варилось из прошлогодних цветков сливы с использованием талой воды и, хотя обладало свежим ароматом, было довольно крепким. Поэтому подобный напиток обычно пили не спеша, маленькими глотками.

Конечно, всегда находились те, кто не знал меры. Такие люди быстро пьянели. Как раз для таких случаев в дальнем флигеле к приезду гостей готовили несколько спален, чтобы опьяневшие могли за ночь прийти в себя и наутро вернуться домой.

Сделав несколько глотков вина, принцесса Чанпин сказала:

– Вечно поэзия, песни, музыка, шахматы, каллиграфия и живопись – какая скукотища... Надоело любоваться цветением сливы! Думаю, стоит попробовать что-нибудь новенькое. Что скажете?

– Полагаю, у принцессы есть хорошая идея? – спросила до сих пор молчавшая Мужун Ваньжу.

Окружавшие ее женщины тотчас же подхватили:

– Нам определенно нужно придумать что-нибудь новое. В этом году праздник устроила принцесса Чанпин, поэтому последнее слово будет за ней!

– Ваше высочество, если у вас есть хорошие идеи, пожалуйста, поделитесь ими!

Принцесса Чанпин усмехнулась:

– В этом году, пока мамы нет, давайте попробуем что-нибудь более интересное. Что скажете?

Сердце Хань Юньси замерло. Заговорщический тон принцессы не сулил ей ничего хорошего. Однако присутствующие словно не замечали никакого подвоха. Все оживленно закивали в знак согласия.

– Давайте устроим соревнование по выпивке! Вдоволь насладимся вкусом вина!

– Это что-то новенькое! Давайте попробуем!

– Ваше высочество, отличная идея! Мы, женщины, нисколько не уступаем мужчинам! Давайте устроим сегодня соревнование по выпивке!

Состязание по выпивке для многих присутствующих женщин показалось гораздо более увлекательным, чем поэтический конкурс. Им редко выпадала возможность отбросить строгие правила и обнажить свою истинную натуру. Все были в приподнятом настроении. В отсутствие императрицы, под руководством принцессы Чанпин, никто не стеснялся.

Многие мужчины вежливо отказались от состязания. В конце концов, соревноваться в выпивке с женщинами было несколько несправедливо, а вот наблюдать за женским состязанием – одно из величайших удовольствий в жизни. Однако не все были настолько галантны. Гости, прибывшие последними, с нетерпением ждали возможности проявить себя. Их глаза буквально светились от предвкушения.

Молодой господин Чэ нежно помахал складным веером и с очаровательной улыбкой спросил:

– Принцесса Чанпин, как будет проходить это соревнование?

Хозяйка праздника ждала этого вопроса и сразу же ответила:

– В предыдущие годы новички должны были выступать перед остальными гостями. А в этом году, думаю, мы заменим отдельные выступления конкурсом по выпивке! Вы осмелитесь?

Под новичками подразумевались те, кто впервые присутствовал на банкете в этом году: Хань Юньси и молодые господа с юга и севера.

Конкурс по выпивке? Чего добивалась Чанпин? Хань Юньси нахмурилась и с укором посмотрела на дочь императора:

– Чанпин, что вы хотите сказать, предлагая мне соревноваться в выпивке с мужчинами?

Сделав вид, будто не поняла вопроса, принцесса Чанпин невинно пояснила:

– Раз вы втроем впервые принимаете участие в празднике, то будете соревноваться за звание чемпиона, а в следующем году сможете защитить свой титул. Принцесса, неужели вы боитесь? Ничего страшного! Вы можете сразу признать поражение и выйти из состязания.

– Невестка, все так рады. Не порти нам удовольствие! – вмешалась Мужун Ваньжу.

– Верно, принцесса. Мы очень надеемся на вас!

– Принцесса, вы должны представлять нас, женщин, и победить этих двоих. Не отказывайтесь!

– Принцесса, такое хорошее вино – редкость. Не подведите!

Все начали уговаривать Хань Юньси, не оставляя шанса отказаться. Глядя на двоих мужчин, принцесса поняла, что по-настоящему попалась. Нельзя сказать, что она не умела пить, но едва ли могла соперничать с людьми, вся жизнь которых проходила в праздности.

Она была наслышана об этих господах. Оба любили хорошенько выпить, первый не пропускал ни одной юбки и слыл завсегдатаем в публичных домах, второй целыми днями напролет находился в обществе актеров и актрис. Что же до Хань Юньси, то она находилась перед очень непростым выбором: отказ доставил бы удовольствие ее неприятелям, однако состязание с такими людьми с самого начала не сулило ничего хорошего...

Глава 60
Правила заданы, веселье начинается!

– Конкурс новичков по выпивке! – выкрикнул кто-то из толпы.

Все зааплодировали, а молодые господа с севера и юга вышли вперед, чтобы поскорее начать соревнование. Хань Юньси, и без того оказавшаяся в центре внимания, наблюдала за своими соперниками. Если этим мужчинам удастся победить, то их слава если и не превзойдет ее, то как минимум сравняется. Пожалуй, в этом и заключался смысл подобных мероприятий – прославиться. Не только женщин привлекала слава, многие мужчины были не прочь стать знаменитыми. Вероятно, с этим могло соревноваться только желание богатства...

– Принцесса, не подведите нас!

Чжансунь Чэ, улыбаясь и изящно помахивая складным веером, встал в центр площадки. Его обходительные манеры и обворожительная улыбка пленили многих женщин, но не шли ни в какое сравнение с Гу Цишао, поэтому, не удостоив его взглядом, Хань Юньси гордо прошла мимо. За ними, плавно ступая, последовал Ли Мугэ. Складной веер наполовину закрывал его лицо. Быстрым движением он повернулся к принцессе и кокетливо сказал:

– Для меня большая честь пить с вами. Надеюсь, у нас получится отличное состязание!

Хань Юньси чуть не стошнило при виде этих ужимок. Двое господ были словно созданы друг для друга на небесах: один – воплощение пороков, другой – греха!

– Тетя, вы не рады? Что может быть лучше веселых состязаний? Не ожидала, что вы боитесь проиграть! – приговаривала принцесса Чанпин.

– Я буду участвовать. Только в чем заключаются правила? Что будет в случае выигрыша или проигрыша? Мы же должны быть честны друг с другом, – спокойно спросила Хань Юньси, поднимаясь со скамьи.

Весь этот праздник стал для принцессы Цинь и благословением, и проклятием. У Хань Юньси не было другого выхода: она обязана была оказаться единственным победителем на приеме по случаю цветения сливы, доказав всем присутствующим, что с ней нужно считаться. Девушка надеялась, что после сегодняшнего никто не посмеет перейти ей дорогу.

– Тогда вы втроем будете соревноваться друг с другом, а после другие гости выберут победителя. Но если проиграете...

Чанпин не успела закончить фразу, как Хань Юньси перебила ее:

– Проигравший снимет штаны и в таком виде пробежит по улице Сюанъу!

От этих слов принцесса Чанпин закашлялась, а гости начали потрясенно переглядываться друг с другом, не веря своим ушам. Многие дамы стыдливо прикрыли веером покрасневшие лица, и даже мужчины в этот момент почувствовали себя неловко.

«Хань Юньси, Хань Юньси! В прошлый раз, когда ты поспорила с Му Лююэ, ты предложила снять верхние одежды, а теперь штаны? Ты вообще женщина? Где твои манеры! Ты поистине безжалостна и так уверена в своей победе!» – думала про себя Чанпин.

– Это правило распространяется не только на нас троих, но и на тех, кто бросит вызов победителю. Проигравший будет вынужден снять штаны и пробежать круг! – неожиданно добавила Хань Юньси.

Что ж, если играть, то по-крупному! В действительности девушка надеялась, что такое условие заставит большинство гостей передумать. Так и получилось: несколько женщин, которые хотели попробовать свои силы в этом конкурсе, отказались принимать участие. Никто наверняка не знал, чем может закончиться авантюрное предложение принцессы Чанпин, но среди присутствующих не оказалось тех, кто решился пойти на подобный риск.

Все помнили случай Му Лююэ, девушки из высокопоставленной семьи и закадычной подруги принцессы Чанпин. Несмотря на то что ее брат выполнил условия спора вместо нее, она навсегда потеряла лицо. А повторять ее судьбу не хотелось никому.

В саду воцарилась тишина. В одно мгновение веселье сменилось тревогой. Все люди, отпускавшие фривольные шуточки в отношении Хань Юньси, молчали. Даже молодые господа с севера и юга не решались сказать свое слово. Теперь настала очередь принцессы Цинь провоцировать толпу. Она лучезарно улыбнулась Чжансунь Чэ:

– Раз вы пребываете в таком хорошем настроении, почему бы нам не затеять нечто грандиозное? Вы же не откажетесь составить мне компанию?

Молодой господин с севера, избегавший провокаций, на мгновение замялся. Но в конце концов согласился.

– Конечно, я не посмею отказаться! Раз уж принцесса просит, я буду с ней до конца.

Он подумал, что Хань Юньси всего лишь девушка, которая, несмотря на свое скромное происхождение, едва ли была опытна в выпивке. Разве могла такая особа хорошо переносить алкоголь? Скорее всего, ее условие было только уловкой, чтобы распугать других желающих, но его не провести! В конце концов, если такая девушка, как она, согласилась участвовать в сомнительном соревновании, то как он мог позволить себе отказаться? Что в таком случае подумают люди? Неужели он станет бояться женщины?

Услышав ответ Чжансунь Чэ, Ли Мугэ тоже поспешил согласиться. Ему до жути не нравилась эта затея, но на глазах такого количества людей он не мог позволить себе остаться в стороне.

– Чжансунь Чэ, принцесса Цинь, хорошо, я поддержу вас, – наконец довольно мужественно сказал господин с юга.

Хань Юньси, довольная результатом своей провокации, показала обоим большой палец. Этот жест получился непринужденным, красивым и уверенным, вызвав беспокойство у зрителей. Те не переставали задаваться вопросом: действительно ли эта девушка стойко переносит алкоголь, раз решилась установить такие нескромные правила для проигравших? Наконец Хань Юньси обратилась к хозяйке праздника:

– Чанпин, кто еще желает присоединиться? Может быть, вы хотите быть первой?

Принцесса Чанпин нервно оглянулась по сторонам, но, не встретив поддержки, нервно спросила:

– Шангуань Цин-эр, как насчет тебя?

– Принцесса, у Цин-эр сегодня что-то не так с желудком, я даже толком ничего не ела. Может быть, в следующий раз, – тихо пробормотала знатная барышня.

– Су Инсюэ, а ты? – снова спросила принцесса Чанпин.

– Принцесса, вы же знаете, я плохо переношу спиртное, – испугавшись, быстро замахала руками та.

Принцесса Чанпин продолжала растерянно перебирать имена гостей, но все без исключения отказались. Те, кто еще совсем недавно поддерживал ее предложение, сникли и сконфуженно отступили в сторону. Все прекрасно знали о способностях Ли Мугэ и Чжансунь Чэ, которые были известны умением выпить, а увидев, с какой уверенностью Хань Юньси делает очередную ставку, и вовсе не решились рискнуть.

Даже если победителем станет один из молодых господ, им придется бросать вызов. Тому, кто одержит над ними верх, вновь придется подтверждать свой статус, и так до бесконечности. Кто мог выдержать подобное? Дураку было ясно, что этот конкурс – гиблое дело!

Наконец хозяйка праздника собралась что-то сказать, но Хань Юньси перебила ее:

– Принцесса Чанпин, вы же участвуете, да?

Услышав вопрос, девушка напряглась всем телом. Она продолжала спрашивать других, но почему же не подумала о себе? Ей нельзя было участвовать! Разве Чанпин решилась бы пойти на подобный риск? Девушка неловко взглянула на небо, изображая безразличие к предложению Хань Юньси.

– Уже поздно. Боюсь, к тому времени, как вы закончите соревноваться между собой, уже стемнеет. Так что на этот раз оставим список участников без изменений.

«Хань Юньси поистине высокомерна. Возомнила себя непобедимой лишь потому, что привлекла к себе столько внимания? Да как она вообще осмелилась предложить такое!»

Хорошо, что молодые господа с севера и юга абсолютно оправдали свою славу, согласившись соревноваться с принцессой Цинь. По крайней мере, если ее план удастся, то даже императрица не станет ругать ее за приглашение на праздник людей с такой сомнительной репутацией! Что же до пари... то Хань Юньси своим предложением сама навлекла на себя беду!

Убедившись, что никто больше не желает принять участие, Хань Юньси вздохнула с облегчением. Она нарочно озвучила высокую ставку, надеясь запугать остальных. Таким образом, ее единственными противниками были двое молодых мужчин. Если она сможет их одолеть, то все проблемы будут решены!

Ради справедливости в трехстороннем поединке не использовалась система двойного выбывания и не было определенной последовательности. Все трое пили одновременно. Победителем становился тот, кто осушит больше всего кувшинов за отведенное время.

Через некоторое время слуги накрыли стол и подали изысканное вино. Стол был заставлен кувшинами, и еще больше их стояло сбоку на тот случай, если соревнование затянется. Рядом с каждым участником стояла служанка, готовая подать прекрасный напиток. Гости, убедившиеся в том, что не станут участниками сомнительного конкурса, вновь разразились овациями. Ли Мугэ и Чжансунь Чэ, словно звезды, приветствовали зрителей, а Хань Юньси все так же равнодушно наблюдала за хозяйкой праздника, которая, многозначительно взглянув на Мужун Ваньжу, порывисто встала и взмахом руки заставила гостей замолчать.

– Победителем станет тот, у кого окажется больше пустых винных кувшинов к тому времени, когда догорит одна палочка благовоний! Все присутствующие будут свидетелями! – громко заявила принцесса Чанпин.

– Договорились.

– Да!

Мужчинам явно понравилось это незатейливое условие. Никто из присутствующих не мог даже мечтать о том, чтобы соперничать с ними, – настолько они были подготовлены. Они с насмешкой посмотрели на Хань Юньси, а затем переглянулись, словно говоря друг другу: «Ты мой истинный соперник!»

– Тетя Цинь, вы принимаете эти правила? – многозначительно спросила принцесса Чанпин.

Хань Юньси пристально взглянула на соперников, словно изучая их перед боем, и после долгой паузы сказала:

– Можем начинать.

– Хорошо!

Хозяйка праздника лично зажгла палочку благовоний, стоявшую рядом.

– Начали!

Как только прозвучали эти слова, все трое почти одновременно схватили свои кувшины. В этом соревновании главным было время. Если в самом начале участники пытались как можно скорее выпить спиртное, то под конец концентрировались на объеме выпитого. С каждым глотком задача становилась все сложнее. Однако все трое двигались с поразительной скоростью, опустошая кувшин за кувшином и разбивая их вдребезги. Зрители с замиранием сердца следили за их состязанием, не осмеливаясь произнести ни слова.

Вскоре разрыв увеличился. Мужчины сравняли количество уничтоженных кувшинов: по пять у каждого, в то время как Хань Юньси осушила лишь два. Для женщины это уже считалось весьма приличным результатом, но для победы этого было недостаточно. В тот момент, когда на кону стояла репутация, никто не задумывался об этикете и не испытывал к ней никакого сочувствия.

Бац! – Чжансунь Чэ разбил шестой кувшин, за ним последовал такой же звук, оповестивший о том, что и Ли Мугэ одолел еще один сосуд с вином. В это время Хань Юньси расправлялась лишь с третьим по счету.

Зрители с недоумением смотрели на принцессу, полагая, что исход соревнования уже предрешен. Едва ли Хань Юньси была способна догнать молодых господ.

– Она уже так сильно отстала, скоро этот разрыв станет еще больше!

– Верно, настоящее соревнование по выпивке еще не началось. Пока принцесса не опьянела, но если алкоголь все-таки подействует на нее, то она не сможет больше участвовать!

Зрители наконец принялись обсуждать участников.

Глава 61
Время истекло, победитель назван!

Многие с нетерпением ждали окончания соревнования, желая увидеть поражение принцессы Цинь. Несмотря на статус, ей придется выполнить условия пари, если она проиграет! Тогда ее репутация, как и репутация Му Лююэ, будет навсегда покрыта позором. Если это произойдет, то состязание станет настоящей столичной драмой года! Кто не был бы в восторге от подобного стечения обстоятельств? Эта новость, без сомнения, приведет в смятение всю столицу!

Принцесса Чанпин и Мужун Ваньжу с восторгом наблюдали за происходящим. Они приготовили для Хань Юньси «продолжение» праздника, поэтому с нетерпением ждали, когда та потеряет контроль и окончательно опьянеет.

Атмосфера в саду настолько накалилась, что присутствующие вскочили со своих мест и подошли ближе к столам, чтобы с первых рядов наблюдать за напряженным соревнованием. Пока участники выпивали очередные кувшины вина, зрители активно обсуждали ход борьбы. В этой суматохе Мужун Ваньжу незаметно проскользнула к принцессе Чанпин и прошептала:

– Вы готовы?

– Не волнуйся, просто наслаждайся соревнованием и приготовься сама. – Девушка не отрывала взгляда от Хань Юньси, а ее губы растянулись в зловещей улыбке.

– Слушаюсь. – Мужун Ваньжу тихонько вернулась на свое место.

Всеобщее внимание по-прежнему было приковано к столам в центре сада. Хань Юньси наконец разбила третий кувшин вина и взяла четвертый. Но ее соперники уже принялись за седьмой! Принцесса Чанпин громко озвучила результат:

– Молодой господин с севера и молодой господин с юга выпили по шесть кувшинов каждый, а принцесса Цинь – три!

После этих слов Чжансунь Чэ обернулся к хозяйке банкета и, широко улыбаясь, подмигнул ей, а затем, прикончив седьмой кувшин, небрежно швырнул его на землю, и тот с оглушающим треском разбился на мелкие осколки.

О Небеса! Вот это скорость! Гости воскликнули от удивления, и эти возгласы привлекли внимание Хань Юньси и Му Лигэ. Молодой господин с юга взволнованно оглянулся. Держа седьмой кувшин обеими руками, он принялся неистово поглощать вино огромными глотками.

– Пейте, пейте, пейте! – скандировала толпа.

Надо признать, что в этот момент Му Лигэ выглядел как настоящий мужчина, а не неженка. Молодой господин с севера презрительно усмехнулся. Он встал, взял восьмой кувшин, изящно обхватил его одной рукой, запрокинул голову и осушил до дна, однако Хань Юньси не поддалась всеобщему оживлению и осталась сидеть с четвертым кувшином в руках, продолжая пить вино в своем привычном темпе.

Толпа загудела. Казалось, исход соревнования стал еще более очевидным. Мужчины не отставали друг от друга. Именно между ними развернулось настоящее сражение. Зрители следили за Хань Юньси, поражение которой, по их мнению, стало бы более оглушительным событием, нежели победа одного из любителей выпивки.

– Принцесса Цинь, вы уже отстаете от них на три-четыре кувшина. Поднажмите!

– Принцесса, пожалуйста, не позорьте нас, женщин. Пейте быстрее!

– Принцесса, вы слишком медлительны. Почему бы вам не признать поражение? Иначе проигрыш только навредит вам!

Колкие фразы одна за другой срывались с уст присутствующих. Но Хань Юньси не обращала на них никакого внимания: всегда найдутся те, кто спляшет на чужих костях. Своими криками они рассчитывали помешать принцессе, надеясь, что она проиграет соперникам с еще большим разрывом. Тем не менее движения Хань Юньси не ускорялись и не замедлялись. Спустя некоторое время она допила четвертый кувшин. Неясно, было ли это совпадением или она точно рассчитала время, но, как только девушка разбила сосуд, принцесса Чанпин объявила:

– Половина времени истекла, осталась еще половина! Молодой господин с севера – девять кувшинов, молодой господин с юга – восемь, а Хань...

Она сдержалась и после паузы продолжила нарочито вежливым тоном:

– Тетя Цинь – четыре!

Собравшиеся с недоумением смотрели на единственную женщину среди участников состязания. Половина времени прошла, а она уже отставала вдвое. Неудачница! Алкоголь вот-вот должен был взять верх, и, поскольку оставалась всего половина времени, она будет пить все меньше и меньше. Разве могла она наверстать упущенное? Принцесса Цинь была обречена на поражение!

Все ожидали, что Хань Юньси тут же возьмет пятый кувшин, но, к их удивлению, она не спешила продолжать и спокойно встала. Именно эта пауза позволила гостям ясно разглядеть ее лицо и румянец на щеках. В этот миг в своем белом платье и с затуманенным взором она выглядела особенно пленительно, но зрителей уже не волновала ее красота. Они пытались разгадать причину странного поведения принцессы: почему та остановилась? Неужели не собиралась больше бороться? Или уже пьяна? Собирается признать поражение?

Когда Хань Юньси пришла в себя, в саду воцарилась тишина. Что бы ни случилось с этой женщиной, она была явно обречена на провал. Все с нетерпением ждали самого волнующего момента... Но тут Хань Юньси слабо улыбнулась, обеими руками взяла новый кувшин, запрокинула голову и, поднеся его близко к лицу, принялась быстро вращать его вокруг своей оси. Вино, словно вода из родника, тут же хлынуло ей в рот.

О Небеса! Оно лилось даже быстрее, чем у опытных выпивох! Гости потрясенно следили за тем, как непрерывно двигалось горло принцессы! Вскоре кувшин опустел. Хань Юньси небрежно бросила его и, взяв другой, быстро осушила тем же способом. Не отвлекаясь, девушка широко открывала рот и пила. Спустя мгновение шестой кувшин разбился, а седьмой был уже наполовину пуст!

Пока Хань Юньси догоняла своих соперников, они переводили дух, не в силах сделать больше ни одного глотка. Зрители тревожно переводили взгляд с одного участника на другого. Чжансунь Чэ выпил девятый кувшин, Му Лигэ – восьмой... Наконец все уставились на Хань Юньси, которая допила седьмой кувшин и уже принялась за восьмой. Зрители, недоумевая, смотрели на принцессу Цинь, словно перед ними оказался кто-то другой. «Проклятие, что происходит?»

На самом деле Хань Юньси действовала предельно просто: если поторопиться и выпить сначала слишком много, то желудок неизбежно растянется до предела. Независимо от крепости алкоголя он не сможет выдержать такой пытки, и даже самый опытный выпивоха потеряет способность продолжать. Именно поэтому она сперва пила не торопясь, позволяя желудку постепенно привыкнуть и увеличиться в размерах. Когда он смог вмещать больше жидкости, Хань Юньси приступила к следующему этапу: она встала и раскрутила кувшин. Не стоило недооценивать это движение, поскольку оно и было ключом к ускорению процесса. При быстром вращении вино в кувшине образует воронку, которое вытекает из емкости с максимальной скоростью.

Бац! – восьмой кувшин Хань Юньси разбился с оглушительным грохотом. Этот звук привлек внимание мужчин. Оба соперника, занятые самолюбованием, не обратили внимания на количество опустошенных Хань Юньси кувшинов, лишь слышали доносившийся звук разбиваемой посуды.

– Принцесса, это восьмой кувшин! – крикнули из толпы.

Восьмой кувшин?! Молодые господа с севера и юга в ужасе посмотрели на Хань Юньси. Лица соперников моментально побледнели, словно в них не осталось ни капли крови. Как такое возможно?

– Вы уверены? – Чжансунь Чэ посмотрел на принцессу Чанпин.

Та пересчитала кувшины и нехотя кивнула:

– Да.

Мужчины непонимающе смотрели друг на друга. Затем они подняли головы и попытались продолжить пить, но было слишком поздно... Их желудки, казалось, больше не могли вместить жидкости. Господам удалось сделать еще по одному глотку, но спустя мгновение все выпитое вылилось наружу. Чжансунь Чэ едва держался на ногах, а Ли Мугэ повалился на бок. Молодой господин с юга выбыл, проиграл!

Увидев это, Чжансунь Чэ не решился пить снова. Он мог лишь смотреть, как Хань Юньси, взяв девятый кувшин, подняла его над головой и опрокинула содержимое себе в рот. Соперники принцессы, славившиеся своей любовью к спиртному, не были удивлены ее действиями. Однако, будучи абсолютно уверенными в своей победе, они утратили всякую бдительность. Оба пили много, поэтому с самого начала выложились по полной, полагая, что победу от проигрыша будут отделять считаные глотки вина.

Никто не рассчитывал, что Хань Юньси сможет осилить больше трех кувшинов хмельного напитка. И едва ли кто-то из присутствующих мог представить, что эта девушка поистине исключительна и, несмотря на мастерство соперников, намного превзойдет их!

Казалось, вино лилось в рот Хань Юньси бесконечным потоком. В этот момент ее действия были настолько решительными, что даже сложившаяся ситуация не принижала неземной красоты девушки.

Когда Хань Юньси разбила девятый кувшин, молодой господин с севера, уже чувствующий легкое опьянение, наконец пришел в себя. Он взглянул на палочку благовоний и увидел, что та почти догорела. Время истекало... Хотя алкоголь уже подействовал, он все еще находился в сознании. Мужчина пощупал живот и отрыгнул. Увидев, как Хань Юньси принялась за десятый кувшин, он неуклюже последовал ее примеру. Люди рядом с ним хотели поторопить его, но в этот миг Чжансунь Чэ, словно обезумев, закричал:

– Пей! Пей! – Руки не слушались его.

Хань Юньси вздохнула с облегчением. Она все это время держала в руках десятый кувшин вина, но не пила. Девушке отчаянно хотелось исторгнуть наружу все то, что выпила, но из последних сил она заставляла себя держаться на ногах. Как только Хань Юньси остановилась, алкоголь тут же вскружил ей голову, и девушка неловко пошатнулась. Стиснув зубы, принцесса пыталась казаться трезвой, насмешливо взглянув на своего соперника. «Держись, держись, держись!» – повторяла она себе.

Палочка благовоний почти догорела. Девушка опережала Чжансунь Чэ на половину кувшина. Если время закончится, то она победит! Стоило Хань Юньси только подумать об этом, как молодой господин с севера буквально взревел и поднял кувшин в попытке допить вино.

Сердце Хань Юньси дрогнуло. Она собиралась продолжить пить, но кто знал, что после всего лишь одного-двух глотков Чжансунь Чэ разобьет кувшин вдребезги, а громкий грохот от него разнесется по всему саду... Мужчина запрокинул голову и глубоко вздохнул, стараясь сдержать рвотный позыв, но все оказалось бесполезно. Вино, что так старательно пил молодой господин, вырвалось наружу. Он больше не мог контролировать себя и, лежа на боку, как и его соперник, исторгал из себя алкоголь. Чжансунь Чэ проиграл! Осознав это, Хань Юньси отступила назад, едва не упав. Как раз в этот момент палочка благовония догорела. Время истекло!

Глава 62
Грязные методы

Время вышло. Ли Мугэ не допил восьмой кувшин вина, а Чжансунь Чэ – девятый. Оба они уже не держались на ногах и, повалившись на землю, исторгали из себя алкоголь. А Хань Юньси, осушив все девять кувшинов, по-прежнему стояла напротив изумленной толпы. Принцесса Цинь победила! Гости, не в силах поверить в увиденное, не сводили с нее глаз. Те, кто ждал поражения Хань Юньси, и те, кто просто равнодушно следил за соревнованием, были впечатлены этой девушкой. Она действительно отличалась от прочих барышень Тяньнина!

Принцесса Чанпин потрясенно рассматривала соперницу с раскрасневшимся, но все еще гордым и полным достоинства лицом, испытывая необъяснимое чувство неполноценности. В этот момент к ней подбежала Мужун Ваньжу:

– Принцесса!

Придя в себя, девушка натянуто улыбнулась:

– Я знала, что моя тетя не проиграет, не посрамит дворец Цинь! Принцесса Цинь выигрывает состязание по выпивке!

Гости согласно закивали. Однако от этой напускной радости Хань Юньси стало не по себе. Она все никак не могла понять, для чего принцесса Чанпин пригласила на праздник мужчин с такой сомнительной репутацией. Хотя в таком состоянии Чжансунь Чэ и Ли Мугэ едва ли могли доставить много проблем... Но предчувствие подсказывало ей, что конкурс по выпивке был далеко не последним ее испытанием на сегодня.

– Тогда, принцесса Чанпин, пожалуйста, напомните молодым господам выполнить свое обещание! – напомнила Хань Юньси.

– Конечно! Обязательно! – с наигранной радостью согласилась та.

Соревнование по выпивке завершилось, и Хань Юньси наконец смогла перевести дух. Пришлось признать, что она выпила слишком много, явно больше, чем могла выдержать. Медленно сев за стол, девушка подперла лоб рукой. При каждом движении голова жутко кружилась, а желудок скручивало от невыносимой боли. Еще немного, и все его содержимое вылетит наружу на виду у именитых гостей! Силы постепенно покидали принцессу, и если бы не праздник в императорском саду, то она разлеглась бы прямо на улице и заснула бы мертвым сном.

Хань Юньси уже собиралась попросить служанку отвести ее в боковые покои, чтобы отдохнуть, когда к ней подошла Мужун Ваньжу.

– Невестка, позволь помочь тебе, ты слишком много выпила.

– Не беспокойся, служанка отведет меня, – спокойно ответила принцесса, стараясь выглядеть как можно более трезвой.

Ей совершенно не хотелось позволять Ваньжу уводить себя в таком состоянии.

– Лянчэнь, Мэйцзин, вы двое, отведите принцессу отдохнуть в боковые покои. Будьте внимательны и хорошо ей прислуживайте! – тотчас же вмешалась Чанпин.

В следующий миг две служанки подошли к Хань Юньси поддержать ее.

– Невестка, я пойду с тобой, – не унималась Мужун Ваньжу.

– Не стоит, продолжайте веселиться. Со мной все будет в порядке после небольшого отдыха...

Принцесса выглядела довольно трезвой, но, судя по количеству выпитого, алкоголь скоро должен был подействовать на нее.

Дочь императорской наложницы И сделала несколько шагов вслед за Хань Юньси, а затем, слегка улыбнувшись принцессе Чанпин, вернулась на свое место.

– Евнух Ли, отведите этих господ в боковые покои, им нужно прийти в себя после такого сокрушительного проигрыша!

– Слушаюсь, – хрипло ответил тот.

Вскоре праздник возобновился. Принцесса Чанпин выглядела гораздо веселее, поддерживала беседы с гостями, смеялась и шутила, всячески стараясь создать оживленную атмосферу. В это время Хань Юньси добралась наконец до боковых покоев. После ухода служанок она заперла за ними дверь и только тогда, рухнув на кушетку, смогла окончательно расслабиться. Она была по-настоящему пьяна... Ей хотелось лечь и заснуть, но она знала, что не сможет себе это позволить, поэтому самым простым способом прийти в себя было вызвать рвоту, чтобы вывести из организма отравляющие его токсины.

Отдохнув немного, Хань Юньси с трудом разомкнула веки и, перекатившись на бок, прижала пальцами язык. Безотказный способ сработал. Она почти ничего не ела, поэтому ее тошнило только водой и вином. После непродолжительной экзекуции девушка почувствовала, что туман в ее голове рассеивается. Однако тело по-прежнему оставалось вялым. Прополоскав рот, Хань Юньси приняла немного раствора глюкозы из системы нейтрализации ядов, чтобы окончательно не потерять сознание. Она прекрасно понимала, что все это лишь временные меры. Чтобы полностью восстановиться, ей необходимо было немного поспать. С трудом добравшись до кровати, девушка без сил упала на нее.

В комнате стояла тишина. Вдруг за дверью послышались шепот и возня: кто-то пытался открыть дверь. Скрип становился все громче, но провалившаяся в сон Хань Юньси не слышала шума. Спустя некоторое время входная дверь со щелчком открылась, и внутрь втолкнули человека, который с глухим стуком бухнулся на пол. Шепот стих, а затем дверь в комнату медленно закрылась.

Человеком, которого привели в боковые покои, оказался не кто иной, как молодой господин с севера Чжансунь Чэ. Какое-то время он просто лежал на полу, а затем неуклюже перекатился на спину. Лицо его раскраснелось, уши и шея невыносимо горели. Все тело обдавало жаром. Казалось, к нему медленно возвращались силы... Мужчина не понимал, откуда они взялись, но чувствовал невыносимое удушье.

– Как жарко! – пробормотал он под нос, поднимаясь на ноги.

Ощутив очередную волну жара, Чжансунь Чэ невольно расстегнул воротник и пояс, а затем заметил Хань Юньси. Мужчина сглотнул и пьяно рассмеялся:

– Барышня, ха-ха! Я спешу, я уже иду!

Перед глазами все плыло, и едва ли в лежащей на кровати девушке он мог узнать принцессу Цинь. Похотливая ухмылка расплылась по его лицу. Раздеваясь, он направился к кровати:

– Барышня, я иду!

Чжансунь Чэ почти подошел к кровати, но Хань Юньси, мирно спавшая после всего произошедшего, даже не чувствовала угрозы. Мужчина, неловко двигаясь, разделся. Любой, увидевший его со стороны, без сомнения определил бы, что господин с севера находится под действием какого-то снадобья. Остановившись в трех шагах от принцессы, Чжансунь Чэ посмотрел на нее, словно на добычу.

И в момент, когда мужчина готов был накинуться на девушку, раздался тревожный сигнал системы: пип! Пип!

Хань Юньси, чья многолетняя профессиональная бдительность никогда не давала сбоев ни в спящем виде, ни в пьяном состоянии, мгновенно открыла глаза. Срочный вызов даже ночью требовал от нее, как от врача, немедленной реакции. И стоило ей прийти в себя, как на нее накинулся полураздетый Чжансунь Чэ.

– А-а-а-а! – закричала Хань Юньси, инстинктивно уклонившись от нападения.

Мужчина неуклюже повалился на кровать. Не в силах подняться, принцесса перекатилась на бок и во все глаза уставилась на нежданного гостя рядом с собой. Ее лицо побледнело от страха. Чжансунь Чэ! Как он мог здесь оказаться?

Пип! Пип! – система нейтрализации ядов предупреждала ее об опасности. Наконец до Хань Юньси дошло: этого парня отравили! Но как он попал в комнату? Ведь она точно помнила, что запиралась! Девушка перевела взгляд на дверь и увидела, что та взломана.

Она ахнула, сразу поняв, что это заговор, в котором Чжансунь Чэ играл не последнюю роль. Должно быть, его накачали наркотиками и втолкнули внутрь. Но почему никто не прибежал на шум? Стражники, служанки – где они? Неужели никто не слышал, что дверь взламывают? Судя по всему, это дело рук принцессы Чанпин... Проклятье! Нет, это просто отвратительно. Они прибегли к таким подлым и грязным методам!

Хань Юньси пришла в ярость, когда Чжансунь Чэ внезапно перевернулся и протянул к ней похотливые руки.

– Юная госпожа, не прячьтесь! Обещаю, вам понравится!

Девушка увернулась от него, но Чжансунь Чэ тут же схватил ее за рукав и притянул к себе. Мужчина глубоко вдохнул аромат волос. Хань Юньси в ужасе уставилась на него, не в силах вырваться или спрятаться. В испуге она достала иглу и со всей силы вонзила ее во внутреннюю часть бедра молодого господина.

– А-а-а-а!!! – завопил Чжансунь Чэ.

Застонав от боли, он перекатился на другой бок. К этому времени опьянение несколько отступило, но смесь наркотика и алкоголя давно уже помутило его рассудок. Мужчина не мог отделаться от навязчивого желания овладеть этой женщиной.

– Ах ты дрянь! – взревел он и снова бросился на Хань Юньси.

Девушка попыталась вырваться, но была так слаба, что упала с кровати. Чжансунь Чэ не отпускал ее руку, продолжая тянуться к завязкам на одежде.

– Убирайся! – закричала Хань Юньси и снова вонзила иглу в тело обидчика.

На этот раз укол вышел слабым. Одурманенный мужчина резко дернул за рукав, и тот с треском разошелся по швам, позволив Хань Юньси откатиться в сторону и увеличить расстояние между ними.

Принцесса глубоко вздохнула, внезапно осознав, что может победить своего противника. При ней всегда были яды, но страх, кажется, парализовал мыслительные способности... Проклятье, как же она испугалась! Хань Юньси хотелось немедленно отравить этого проклятого пьянчугу, но она все же сдержала свой порыв. Раз уж принцесса Чанпин устроила такое, то Чжансунь Чэ нельзя было причинять вреда...

Пока она размышляла, мужчина сполз с кровати и направился к ней. Препарат, которым отравили молодого господина, был весьма распространен в Тяньнине, и Хань Юньси прекрасно знала, как обезвредить его. Но для этого следовало подпустить Чжансунь Чэ как можно ближе. Подготовив две иглы, принцесса наметила расположение акупунктурных точек на животе мужчины.

От напряжения ее ладони вспотели. Еще никогда в жизни девушка так не нервничала! Одна ошибка, и ей конец...

Глава 63
Воспользовавшись ситуацией

Не сводя глаз с Чжансунь Чэ, Хань Юньси крепко сжала иглы. От волнения она даже не могла дышать. Наступал критический момент, решающий все.

– Ха-ха, барышня, вам от меня не скрыться! – Внезапно мужчина схватил ее за лодыжку и резко потянул.

В последний момент девушка, не раздумывая, всадила иглы в намеченные точки. В тот же миг рука молодого господина разжалась. На какое-то время он замер, словно прислушиваясь к чему-то. Воспользовавшись этой заминкой, Хань Юньси перекатилась на бок. Как только девушка замерла, Чжансунь Чэ беспомощно рухнул на пол.

Еще миг, и все закончилось бы плачевно... Принцесса посмотрела на иглу в своей руке и ужаснулась. Чуть-чуть, и она сама была бы готова биться головой об стену от своей беспомощности. Этот мужчина был слишком крупного телосложения, поэтому две иглы, которые она успела ввести ему в живот, явно не смогли бы остановить обидчика. Девушку спасло только то, что его бодрость поддерживалась наркотиком.

Хань Юньси воспользовалась временной передышкой и достала из системы нейтрализации ядов самый мощный стимулятор. Сейчас девушку совершенно не волновало, что алкоголь еще не выветрился полностью из ее организма. Медлить было нельзя! Уже после одной инъекции силы мгновенно вернулись к ней. Хань Юньси собиралась подойти к Чжансунь Чэ и ввести еще дополнительные иглы, но передумала. Раз принцесса Чанпин притащила сюда одурманенного мужчину, у нее, должно быть, подготовлен хитроумный план? Если кто-то войдет сюда и застанет их вместе, то ей никогда не очистить свою репутацию, что бы она ни делала, даже прыжок в Хуанхэ не спасет!

Осознание этого заставило Хань Юньси думать быстрее. Первым делом ей следовало как можно скорее покинуть эти покои. Но как это сделать, если дверь кто-то запер снаружи?

Девушка взглядом обвела комнату. К счастью, здесь было окно, выходящее на улицу и, судя по всему, не закрытое. Придвинув стул, Хань Юньси встала на цыпочки и быстро вылезла наружу.

Закрыв окно, она прислонилась к стене, тяжело дыша. Хотя ей удалось благополучно сбежать, сердце все еще колотилось от страха. Не успев прийти в себя, Хань Юньси услышала два знакомых голоса, которые принадлежали... Мужун Ваньжу и евнуху Ли?!

– Как долго он уже там?

– Что будем делать, госпожа Ваньжу? Не пора ли их позвать?

– Подождем еще немного. Когда все случится, сделанного уже не воротишь, – улыбнулась та.

– Ха-ха, мы подсыпали достаточно снадобья, чтобы все задуманное вот-вот произошло!

– Хорошо, тогда позови людей, а я подожду здесь.

– Слушаюсь! У госпожи такая блестящая идея, я уверен, что судьба обязательно вознаградит вас!

Вскоре после этих слов Хань Юньси услышала удаляющиеся шаги евнуха Ли. От услышанного ее руки сжались, а внутри заклокотала ярость. «Мужун Ваньжу! Я знала, что ты никогда не упустишь своего, но и подумать не могла, что на этот раз прибегнешь к таким грязным уловкам! Это уже перебор... Но знай, если меня ударить, то я ударю во стократ сильнее! Ох, белый лотос! На этот раз я не буду ждать, а отомщу тебе прямо сейчас!» – Девушка тихо прошла вдоль стены и увидела Мужун Ваньжу, которая пряталась неподалеку за небольшим деревом.

Она сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем спокойно показаться перед обидчицей.

– Ваньжу, почему ты здесь?

– Ай! – вскрикнула та, обернувшись.

Хань Юньси! Перед ней Хань Юньси! «Почему она здесь? Разве она не спит в боковой комнате?» – судорожно соображала дочь наложницы И.

– Что такое? Разве ты не хочешь меня видеть?

– Нет... Я... Ты... – запаниковала девушка.

Внезапно принцесса бросила ей в лицо горсть ядовитого порошка. Мужун Ваньжу инстинктивно опустила голову и принялась протирать глаза.

– Ах ты...

Но прежде чем Ваньжу успела договорить, силы покинули ее. Хань Юньси равнодушно смотрела на покорное лицо девушки. Принцесса никак не могла поверить, что та задумала нечто ужасное. Что ж, раз принцесса Чанпин сговорилась с ее родственницей, Хань Юньси воспользуется их планом в свою пользу и позволит невинной девице испытать горечь последствий собственного проступка!

Поддерживая Мужун Ваньжу, Хань Юньси утащила ее в боковые покои. Совсем скоро наркотик, введенный Чжансунь Чэ, должен был подействовать, и, судя по всему, перед теми, кого приведет евнух Ли, предстанет весьма занимательное зрелище.

Вскоре послышались торопливые шаги. Быстро спрятавшись за углом, девушка торопливо поправила одежду и волосы. Рукав, порванный молодым господином, превратился в настоящие лохмотья. Недолго думая, Хань Юньси дернула второй рукав и завязала его края в виде банта.

Как и ожидалось, вскоре к комнате подошла большая группа людей во главе с принцессой Чанпин.

– Где он? Где? – с напускным волнением спрашивала она.

Чанпин предвкушала поражение ненавистной соперницы, и ей не терпелось как можно скорее попасть в гостевую комнату. Девушка ухмылялась про себя: «Хань Юньси, посмотрим, удастся ли тебе отвертеться!»

– Принцесса, когда молодой господин с севера пьян, он не контролирует себя и издевается над всеми, кто попадается у него на пути. Я давно его не видел, куда он мог деться? – вздохнул евнух Ли.

Не оставалось сомнений, что все это – прекрасно поставленный спектакль.

– Болван, разве ты не знаешь, что в этой комнате отдыхает тетя Цинь? – Принцесса Чанпин нарочито повысила голос, словно не в силах скрыть волнение.

– Да, принцесса-матушка в этой комнате... Она не должна... не должна попасть в беду! – На лице евнуха отразилось наигранное беспокойство.

Он взглянул в ту сторону, где должна была прятаться Мужун Ваньжу, недоумевая, куда та подевалась. Согласно плану, настала ее очередь действовать. Именно ей отводилась роль той, кто должен постучать в дверь принцессы! Евнух отмахнулся от этой мысли. В конце концов, неважно, кто сделает это, главное, чтобы перед присутствующими предстала весьма пикантная картина.

– Мы не можем этого допустить! Нужно сейчас же проверить! – Так и не дождавшись появления сообщницы, Чанпин бросилась к входной двери, а все остальные последовали за ней.

Девушка громко постучала:

– Тетя Цинь, вы не спите? Тетя Цинь, это Чанпин. Вы не спите? Пожалуйста, откройте дверь!

Лукаво улыбаясь, принцесса толкнула дверь, и та с легкостью поддалась.

– О Небеса! Почему дверь не заперта? – театрально воскликнула Чанпин.

После этих слов воцарилась тишина. Всем сразу стало понятно, что в покоях принцессы что-то произошло.

– Тетя Цинь... – осторожно позвала Чанпин.

На ее лице расцвела зловещая улыбка, которую гости не увидели. Стоя к ним спиной, принцесса выдержала паузу и решительно переступила порог.

– А!!! – тотчас же испуганно вскрикнула она.

На шум прибежал евнух Ли.

– Что происходит? Принцесса-матушка, ваше высочество, что с вами? – Евнух поспешно распахнул дверь, позволяя другим гостям увидеть происходящее в боковых покоях.

– Ох... Как это могло случиться? О Небеса, не может быть!

Улыбка, которая еще мгновение назад играла на его губах, тут же померкла. За опрокинутой ширмой стояла побледневшая от страха принцесса Чанпин. Она не могла оторвать глаз от Чжансунь Чэ, одетого в нижнее белье и державшего в объятиях потерявшую сознание девушку. Этой несчастной был не кто иной, как Мужун Ваньжу! Никак не ожидая стать свидетелями такого, все присутствующие стыдливо отвели глаза. Что случилось? Почему Мужун Ваньжу здесь? Разве это не та комната, в которой отдыхала принцесса Цинь?

Пристальные взгляды гостей не заставили Чжансунь Чэ остановиться. До сих пор пребывавший под действием наркотика, он неуклюже пытался раздеть дочь императорской наложницы И.

В этот момент из-за угла вышла Хань Юньси.

– Что случилось? Что происходит?

Протиснувшись сквозь толпу, она своими глазами увидела происходящее внутри.

– Как ты смеешь, Чжансунь Чэ?! Прекрати!

Крик принцессы Цинь вывел гостей из ступора. Женщины поспешили отступить назад, а их лица залились краской стыда. Однако господин с севера нисколько не смутился и, казалось, не собирался отпускать Мужун Ваньжу.

– Негодяй! – Хань Юньси взяла стоявший неподалеку таз с ледяной водой и облила ею Чжансунь Чэ и Мужун Ваньжу.

Мужчина оторвался от дочери наложницы И, а та наконец пришла в себя и открыла глаза. Осознав, что произошло, девушка неистово закричала.

– А-а-а-а-а!!!

Пронзительный крик заполнил все пространство комнаты. Мужун Ваньжу ошеломленно смотрела по сторонам, ее лицо побледнело от ужаса. Как такое могло случиться?

– Убирайся! Убирайся! А-а-а-а-а!!! Помогите! Помогите! Помогите! – причитала она, отталкивая Чжансунь Чэ, словно безумная.

– Кто-нибудь, выведите его отсюда! – скомандовала Хань Юньси.

Мужун Ваньжу обернулась на голос невестки, найдя ту в толпе. Дочь наложницы И не верила своим глазам! Как с ней могло такое случиться?

Двое слуг, выскочив из толпы, оттащили Чжансунь Чэ в сторону. Тот, не понимая, что происходит, пытался вырваться из их хватки:

– Отпустите меня! Меня ждет барышня! Отпустите! Я хочу хорошо провести время!

От унижения лицо Мужун Ваньжу залилось краской. В этот момент ее не интересовало, почему Хань Юньси цела и невредима. Ваньжу силилась понять, почему сама оказалась в такой неприглядной ситуации.

– А-а-а-а-а! – Девушка заткнула уши и закричала как безумная.

Глядя на то, как ее сообщница оглушительно орала под взглядами любопытной толпы, а молодой господин с севера, казалось, совершенно потерял над собой контроль, принцесса Чанпин застыла на месте как вкопанная. Хотя Мужун Ваньжу являлась приемной дочерью, императорская наложница И лелеяла ее, словно настоящее сокровище, поэтому хозяйка праздника не могла просто отмахнуться от этой унизительной сцены.

Пока Чанпин думала, что предпринять, Хань Юньси без всякого сочувствия наблюдала за Мужун Ваньжу. Если бы не оповещение системы нейтрализации ядов, то на месте дочери наложницы И оказалось бы она сама.

– Евнух Ли, закройте рот этому неуправляемому животному и отведите его куда-нибудь протрезветь! – приказала Хань Юньси.

Евнух подмигнул принцессе Чанпин, но та, все еще пребывая в состоянии шока, молчала, поэтому ему ничего не оставалось делать, кроме как послушаться высокопоставленную гостью.

– Мужун Ваньжу, хватит! Что произошло? Ты опозорила дворец Цинь! – сердито сказала Хань Юньси, и крики Мужун Ваньжу моментально оборвались.

Словно по команде, она и принцесса Чанпин уставились на Хань Юньси.

Глава 64
Горькая пилюля

Потрясенная внезапной вспышкой гнева Хань Юньси, Мужун Ваньжу поднялась, закрыла лицо руками и, протолкавшись сквозь толпу гостей, убежала прочь. Глядя на удаляющуюся фигуру девушки, принцесса Чанпин в панике закричала:

– Кто-нибудь, задержите ее! Не дайте ей наделать глупостей!

– Принцесса, почему ваши люди не могут справиться с элементарной работой? Они даже не могут сдержать пьяного! Вам следует доложить о случившемся императорской наложнице И! – отругала ее Хань Юньси.

Она совершенно не переживала, что дочь наложницы И решит покончить жизнь самоубийством. Зная характер той, Хань Юньси прекрасно понимала, что Ваньжу никогда не наложит на себя руки.

– Но разве это не ваша комната? – попыталась оправдаться Чанпин, но вокруг нее уже никого не было.

После произошедшего праздник в честь цветения сливы больше не мог продолжаться. Гости, извиняясь перед хозяйкой, начали расходиться по домам, решив не вмешиваться в скандал, в котором были замешаны представители таких знатных семей.

Чувствуя свою вину, принцесса Чанпин вместе с Чжансунь Чэ поехали во дворец Цинь, чтобы принести свои извинения императорской наложнице И. Мужчина, большую часть времени находившийся в состоянии измененного сознания, совершенно не предполагал, что его одурманили. Узнав о случившемся, он счел, что совершил ошибку из-за выпитого накануне. Если бы молодой господин знал, что все закончится подобным образом, то не стал бы участвовать в том нелепом соревновании...

Правду говорят: хорошие новости не распространяются далеко, а плохие стремглав летят за тысячи ли. Прибыв во дворец Цинь, они увидели главу семьи Пинбэй-хоу Чжансунь Чжундэ с главной женой, госпожой Сюэ, стоящих на коленях у дверей императорской наложницы И. Их головы были опущены так низко, что почти касались пола.

– Отец, матушка! – закричал Чжансунь Чэ, бросаясь к родителям.

Завидев сына, те принялись ругать его:

– Ты, скотина, совсем обезумел?

– Ты никогда меня не слушал, а теперь устроил настоящую катастрофу! Посмотри, что ты натворил! Как теперь ты выпутаешься из всего этого?

– Чэ-эр, почему ты такой бестолковый! Неужели ты думал, что можешь тронуть девушку из императорской семьи? Ты... ты... хочешь нашей смерти?

Принцесса Чанпин, чувствуя себя виноватой, спряталась подальше и наблюдала за семейной сценой, не смея произнести ни слова.

Внезапно в комнате раздался оглушительный стук. Девушка инстинктивно обернулась и встретилась взглядом с императорской наложницей И, сидящей в центре. Ее обычно изящное лицо теперь было мрачнее тучи. Какой ужас...

Чжансунь Чэ, не смея взглянуть на мать великого князя, рухнул на колени рядом с родителями. Принцесса Чанпин последовала его примеру.

– Императорская наложница И, Чанпин... Чанпин привела к вам Чжансунь Чэ, чтобы принести свои извинения...

Наложница И, сжав руки в кулаки, ударила изо всей силы по столу. «Бах, бах, бах!» – этот звук, подобно стрелам, пронзил сердца всех присутствующих, заставив их биться быстрее. Она была так разгневана, что даже не могла говорить.

В комнате воцарилась тишина. Чувствуя надвигающуюся бурю, Чанпин склонила голову еще ниже. Молчание нарушила Хань Юньси:

– Чанпин, что произошло? Расскажите нам правду!

Покинув императорский сад, Мужун Ваньжу ворвалась в покои матери вся в слезах, не проронив ни слова. Императорская наложница И, которая любила ее словно родную дочь, теперь, поддавшись эмоциям, крушила все вокруг. Даже сейчас, когда Мужун Ваньжу уже давно не была ребенком, женщина теряла самообладание, если видела даже тень грусти на лице дочери.

К тому же многие гости на званом приеме стали свидетелями позора Мужун Ваньжу, поэтому скрыть случившееся не представлялось возможным. Должно быть, слухи об этом уже распространились по всей столице. Репутации дворца Цинь был нанесен серьезный урон, но самое ужасное то, что поступок Чжансунь Чэ разрушил жизнь Мужун Ваньжу!

– Я... я ничего не знаю. Все это время я была на банкете, а потом евнух Ли сказал, что молодой господин теряет контроль, когда совсем опьянеет, поэтому мы бросились его искать... Но кто же знал... – Чанпин замешкалась и посмотрела на Хань Юньси. – Тетя, я тоже хочу спросить вас об этом. Вы же ушли отдыхать в боковые покои, как в них очутилась Ваньжу? Почему она потеряла сознание?

– Это вы меня спрашиваете? – возмутилась Хань Юньси, а затем объяснила: – Я действительно приходила там в себя после конкурса, но затем отлучилась в отхожее место, а когда вернулась, увидела неподобающую сцену! Комнаты для гостей охраняли твои слуги. Так как же тогда евнух Ли позволил пьяному Чжансунь Чэ зайти внутрь? Почему за ним не следили? – Хань Юньси встала. – Как вы смеете спрашивать меня об этом? Счастье, что я отлучилась из комнаты, иначе... одним Небесам известно, какой позор постиг бы сегодня дворец Цинь!

При этих словах лицо императорской наложницы И помрачнело еще больше.

– Позовите евнуха Ли! – устрашающим голосом произнесла она.

Слуга, все это время стоявший у двери на коленях, подполз ближе к принцессе Чанпин.

– Наложница, Чжансунь Чэ напился и начал флиртовать с девушками. Я не смог его остановить и поскорее побежал докладывать об этом принцессе Чанпин. Кто бы мог подумать... кто бы мог подумать, что такое произойдет?

Евнух Ли не мог раскрыть подробности случившегося. В конце концов, никто не должен был знать о том, что замышляет принцесса Чанпин, поэтому он лично отпустил всех слуг. Евнух Ли уже давно служил при дворе и был пожалован своей новой хозяйке ее матерью. Он не впервые принимал участие в дворцовых интригах, поэтому, несмотря на испуганный вид, ответы его звучали весьма убедительно. В любом случае все уже свершилось. Чжансунь Чэ, будучи под действием наркотика, не имел ни малейшего представления о том, что натворил, а Мужун Ваньжу, какой бы ущерб ее репутации ни был нанесен, не смогла бы выдвинуть обвинения против дочери императора.

– Тогда почему Ваньжу потеряла сознание? Как она оказалась в моей комнате? Разве ее не было на празднике? Принцесса Чанпин, она должна была предупредить вас перед уходом, не так ли? – Хань Юньси продолжала засыпать ее коварными вопросами.

Сперва императорская наложница И, бывшая свидетельницей многих заговоров и интриг при дворе, подозревала Хань Юньси, но логичные вопросы принцессы Цинь заставили женщину передумать.

– В то время все неторопливо вели беседы, разбившись на небольшие группы, и я ее просто не заметила. Она как-то сказала, что беспокоится о вас и хочет зайти и проверить, – быстро ответила принцесса Чанпин.

Евнух Ли на мгновение замялся, а затем быстро добавил:

– Ваше высочество, Чжансунь Чэ был совершенно пьян. Как госпожа Ваньжу попала в ту комнату? Похоже, об этом мы можем узнать только от нее самой...

Императорская наложница И сердито посмотрела на виновника. Ее взгляд, подобный острому ножу, словно пытался пронзить его сердце...

Чжансунь Чэ и его семья молчали, не смея пошевелиться. Хотя династия Пинбэй-хоу и была могущественным родом, но в глазах императорской наложницы И они не представляли собой ровным счетом ничего. Но, как бы то ни было, родители господина Чэ втайне благодарили Небеса за то, что их непутевый сын был застукан с Мужун Ваньжу, а не с принцессой Цинь! Иначе сегодня никто не стал бы с ними даже разговаривать. Все девять семей клана Пинбэй-хоу не избежали бы наказания...

В комнате на долгое время воцарилась мертвая тишина.

– Ваньжу, как ты попала в комнату своей невестки и как потеряла сознание? – наконец спросила наложница И.

Все потрясенно оглянулись по сторонам. К кому обращалась мать великого князя?

Все это время Мужун Ваньжу пряталась за большой ширмой в главном зале. Не решаясь предстать перед гостями в таком виде, она, сжавшись в комочек, дрожала всем телом, а на ее глазах, полных ярости и негодования, проступали непрошеные слезы. Она помнила только встречу с Хань Юньси в маленьком садике рядом гостевым флигелем, и больше ничего, поэтому не имела ни малейшего понятия, почему потеряла сознание и как оказалась в покоях принцессы. Конечно, у нее не оставалось сомнений в причастности Хань Юньси, но сейчас она не могла рассказать о своих предположениях. Если она выдаст невестку, та, учитывая ее характер и способности, обязательно «вернет ей долг». В конце концов, тот факт, что Хань Юньси покинула покои, доказывал, что она знала об их плане! Если правда откроется, разве Ваньжу не станет еще большим посмешищем? Тогда и семья Пинбэй-хоу ополчится против нее! На принцессу Чанпин тоже не стоило возлагать надежд: она не может защитить себя, так как же поможет ей?

Сейчас Мужун Ваньжу чувствовала себя такой беспомощной, что была не в силах выразить свою горечь. Обиженная, раскаивающаяся, униженная, напуганная, она не могла контролировать эмоции, которые словно лавина обрушились на нее в одночасье. Она всем сердцем ненавидела Хань Юньси. Если бы не эта девчонка, Ваньжу не оказалась бы в такой ситуации. Ее будущее потеряно! Мысли о случившемся терзали девушку, и, стиснув зубами край своей одежды, она с трудом подавляла подступающие рыдания.

Слабые всхлипы, доносившиеся из-за спины императорской наложницы И, раскрыли местоположение Мужун Ваньжу. Женщина, и без того раздраженная, разгневалась еще сильнее:

– Почему ты плачешь? Скажи что-нибудь! Раз позволила случиться подобному!

Слова матери окончательно выбили почву из-под ног Ваньжу, и она, чувствуя себя одинокой и покинутой, зарыдала в голос. От подобного унижения ей хотелось умереть. И все же... она не желала умирать! Она просто не могла смириться с такой несправедливостью!

– Мама, я... у-у-у... я собиралась навестить невестку, постучала в дверь, но никто не ответил, поэтому я попыталась открыть ее. Оказалось... оказалось, дверь была не заперта, поэтому я вошла. Но потом... у-у-у... Я до смерти перепугалась этого зверя. Что случилось потом? Я... у-у-у... – Так и не договорив, девушка убежала прочь.

Ваньжу постучала в дверь, никто не ответил, и, поскольку она не была заперта, девушка толкнула ее. Это совпадало со словами Хань Юньси про то, что принцесса отлучалась в туалет. Показания других участников тоже оказались весьма последовательны, не допуская возможности для сомнений. Что особенно важно, Мужун Ваньжу объяснила, как она вошла в комнату и как сама потеряла сознание. Кто-то причастный к случившемуся не стал бы лгать... Все складывалось в единую картину, а значит, настоящим виновником являлся Чжансунь Чэ.

Когда вопли Мужун Ваньжу затихли, наложница И подперла голову рукой, тяжело дыша. Теперь, когда все выяснилось, пришло время принимать решение. Хань Юньси молча предложила ей чашку чая.

– Чанпин, забирай своих слуг и возвращайся во дворец. Передай матери, что она должна дать мне объяснения! – после долгой паузы холодно произнесла наложница И.

Не только принцесса Чанпин, но и сама императрица побаивалась эту женщину. Императрица разрешила провести праздник цветения сливы дочери, евнух Ли также подчинялся ее воле. Поэтому именно императрица должна была понести ответственность за случившееся.

– Да, да! Чанпин понимает! – Девушка быстро кивнула и, поднявшись с колен, стрелой вылетела из зала.

Встреча с матерью не так страшила ее, как аудиенция у императорской наложницы И, во многом похожей на ее бабушку. Теперь в комнате остались только трое членов семьи Пинбэй-хоу. На губах Хань Юньси появилась зловещая улыбка. Она знала, что именно эти люди доставляли императорской наложнице И настоящую головную боль...

Глава 65
Сделанного не воротишь

Хотя Чжансунь Чэ ничего не успел сделать с Мужун Ваньжу, сцена, которая предстала перед гостями императорского праздника, запомнилась всем. Как бы то ни было, для барышни ее положения столь постыдный инцидент приравнивался к потере целомудрия, поэтому императорская наложница И не могла так просто отпустить семью Пинбэй-хоу. Даже казнь их наследника не умилостивила бы мать великого князя! Однако подобная крайняя мера не помогла бы восстановить доброе имя девушки. Мужун Ваньжу все еще оставалась незамужней девственницей. И если виновника произошедшего можно казнить, то кто возьмет в жены такую, как она? Даже если бы наложница И искала будущего супруга своей дочери среди знати среднего звена, едва ли кто-то принял бы столь щекотливое предложение. Любой здравомыслящий человек понимал, что единственный способ спасти Мужун Ваньжу – выдать ее замуж за Чжансунь Чэ.

В комнате воцарилась тишина. Императорская наложница И хранила молчание.

Чжансунь Чжундэ был от природы мудрым человеком. Даже несмотря на то, что сын доводил его почти до исступления, отец, тщательно проанализировав всю остроту момента, прекрасно осознавал неизбежное развитие событий. Видя, что наложница И молчит, мужчина поднял голову и взял инициативу на себя:

– Госпожа, мой непутевый сын совершил непростительный проступок, настоящее преступление. Прежде всего это моя вина. Я не смог должным образом воспитать сына. Мы готовы принять любое ваше решение, однако просим вас ради будущего госпожи Ваньжу дать моему непочтительному сыну возможность ответить за свои грехи.

Императорская наложница И бросила на него свирепый взгляд, но промолчала. Чжансунь Чжундэ незаметно подтолкнул сына. Тот, уже совершенно протрезвевший, прекрасно осознавал всю серьезность ситуации. Отец показал ему жестом, что настало время проявить мужество и произнести ожидаемые слова. К счастью, наложница И не смотрела на него, иначе Чжансунь Чэ не хватило бы смелости вымолвить ни слова. Похлопав себя по щекам, он поднял голову и решительно произнес:

– Госпожа, пожалуйста, выдайте Мужун Ваньжу за меня замуж. Я возьму на себя всю ответственность и буду хорошо обращаться с вашей дочерью до конца жизни!

Бац! – не сдержавшись, женщина опять с силой стукнула кулаком по столу, отчего Чжансунь Чэ не осмелился больше проронить ни слова. Заметив его трусость, императорская наложница И разозлилась еще больше. Она прекрасно понимала, что самым лучшим решением в данной ситуации будет замужество Мужун Ваньжу, но не могла с этим примириться. С одной стороны, брак с наследником семьи Пинбэй-хоу соответствовал статусу приемной дочери. С другой стороны, молодой господин с севера славился разгульным нравом, волочился за каждой юбкой и даже заводил интрижки с наложницами отца. Подобный союз навсегда бы разрушил жизнь Мужун Ваньжу! К тому же наложница И не собиралась выдавать дочь замуж. В прошлый раз она согласилась с Хань Юньси только для вида. На самом деле императорская наложница И не могла представить себе разлуку с дочерью, надеясь, что та станет наложницей великого князя и навсегда останется при ней. А теперь все эти планы были нарушены каким-то ненасытным юнцом!

Все это время Чжансунь Чжундэ дергал сына за одежду, призывая его сказать еще хоть что-нибудь. Но за показной дерзостью и высокомерием скрывался на самом деле слабый и безответственный человек. После того как императорская наложница И резко отреагировала на его предложение, молодой господин больше не посмел поднять головы. К тому же ему совершенно не хотелось жениться на Мужун Ваньжу. Если приемная дочь наложницы И войдет в семью Пинбэй-хоу, разве ее мать не будет постоянно вмешиваться в их дела? Тогда вся его жизнь окажется под контролем этой страшной женщины! Эта свадьба положит конец славным холостяцким денькам...

Не в силах уговорить сына, Чжансунь Чжундэ снова заговорил:

– Госпожа, теперь, когда уже ничего не изменить, пожалуйста, ради будущего госпожи Ваньжу... пересмотрите свое решение!

В этот момент Хань Юньси, до сих пор молчавшая, заговорила. Девушка прошептала:

– Матушка, вы не видели того, что произошло. Все присутствующие, включая слуг, стали свидетелями непотребной сцены в боковых покоях. Хорошие новости не распространяются слишком далеко, а плохие летят за тысячу ли. Кто знает, чем обернется эта история завтра утром? Кто-то наверняка приукрасит случившееся, оклеветав Ваньжу, тогда все станет еще хуже...

Наложница И, нахмурившись, взглянула на нее. Хань Юньси понизила голос:

– Матушка, я знаю, что вы не хотите этого, как и Ваньжу, но свадьба станет лучшим решением. А так ей придется жить, скрываясь во дворце, и нести клеймо позора до конца своих дней.

На самом деле Хань Юньси не нужно было много говорить. Наложница И и так все прекрасно понимала, просто не могла с этим смириться. Чжансунь Чэ совершил преступление, но не только не понес наказания, но и получил жену даром!

Видя, что наложница И не собирается сдаваться, Хань Юньси лукаво улыбнулась:

– Матушка, пока у нас еще есть время, почему бы нам не согласиться на этот брак? Завтра утром Чжансунь Чжундэ устроит пышную церемонию помолвки, чтобы развеять слухи. Мы расскажем всем, что Ваньжу и Чжансунь Чэ уже давно влюблены друг в друга. Неважно, поверят ли люди, главное – сохранить лицо, не так ли?

Императорская наложница И наконец серьезно посмотрела на Хань Юньси:

– Помолвка?

– Верно. Пусть сначала обручатся, чтобы пресечь слухи. И надо дать Ваньжу немного времени успокоиться. Что касается свадьбы... подождем, пока страсти поулягутся, а затем вернемся к этому вопросу.

Хань Юньси чувствовала себя неловко. Кажется, должна была состояться грандиозная помолвка. А затем и свадьба. Но в тот момент для раздраженной наложницы И ее слова стали чашкой прохладного чая в знойные летние дни, утолившей кипящий гнев. Женщина наконец вздохнула:

– Это, кажется, единственный выход...

Переполненная радостью и сочувствием Хань Юньси проговорила:

– Матушка, я невестка Ваньжу, поэтому обязуюсь обсудить детали помолвки с господином Чжансунь Чжундэ и его супругой.

Императорская наложница И не хотела даже смотреть на отпрыска этой четы, не говоря уже об обсуждении деталей помолвки, поэтому неохотно, но согласилась.

– Поскольку Ваньжу и твой сын влюблены и испытывают взаимную привязанность, а сегодня вечером вы с женой пришли просить ее руки и сердца, я не буду вас ничем обременять. Давайте назначим помолвку завтра утром. Что касается даты свадьбы, мы обсудим это позже!

Сказанное больше походило на приказ, а не на переговоры. Не удостоив гостей взглядом, наложница И встала и вышла из комнаты, оставив троих членов семьи Пинбэй-хоу стоять на коленях в полном изумлении. «Взаимная привязанность»?

– Когда мы с Мужун Ваньжу...

Чжансунь Чэ не мог понять, почему наложница И говорит такие небылицы, и уже собирался задать вопрос, но глава семьи одним сердитым взглядом заставил его замолчать. Хань Юньси с улыбкой посмотрела на молодого господина:

– Господин Чжансунь, у вас есть возражения?

Чжансунь Чжундэ быстро ответил за сына:

– Нет! Нет! Мой сын и госпожа Ваньжу любят друг друга, и все об этом знают. Благодарю вас, ваше высочество, за вашу доброту, проявленную в решении вопроса о браке. Мы с женой глубоко признательны! Завтра утром мы подготовим подарки к помолвке и лично приедем сделать предложение!

Чжансунь Чжундэ был действительно умным человеком. Он сразу все понял, избавив Хань Юньси от лишних хлопот. Девушка довольно улыбнулась.

– Хотя госпожа Ваньжу лишь приемная дочь наложницы И, она также считается членом императорской семьи, поэтому помолвка с ней – дело серьезное. Господин Чжансунь, пожалуйста, позаботьтесь о подарках, чтобы не расстроить госпожу наложницу И!

Пока Хань Юньси говорила, глава семьи Пинбэй-хоу покорно кивал.

– Спасибо, ваше высочество, что напомнили. Я понял! Понял!

Превосходно! Хань Юньси любила общаться с умными людьми. Она была уверена, что завтрашняя помолвка будет грандиозным событием, сравнимым со свадьбой. Дав еще несколько наставлений семье Пинбэй-хоу, принцесса отпустила их.

В этот момент в павильоне Орхидей наложница И пыталась уговорить Мужун Ваньжу, рыдания которой вперемешку с несдержанными ругательствами матери были слышны даже у дворцовых ворот. Услышав это, Хань Юньси невольно рассмеялась: «Ох, белый лотос, ты, наверное, даже не ожидала, что попадешь в расставленную тобой ловушку! Помолвка назначена на завтра, значит, после Нового года ты выйдешь замуж и навсегда покинешь дворец Цинь!»

Девушка мечтала... Если Мужун Ваньжу не будет жить подле матери, то жизнь станет намного спокойнее, тем более сейчас, когда отношения Хань Юньси с императорской наложницей И вышли на новый уровень доверия. Прежде чем зайти в павильон Лотосов, Хань Юньси обернулась и окинула взглядом территорию дворца: сможет ли она покинуть терем Свободных облаков? Наверняка Лун Фэйе не откажет ей. Он же хотел, чтобы принцесса не путалась у него под ногами, не так ли? Некоторое время девушка так и стояла в центре сада. Она не видела этого парня уже несколько дней... Интересно, чем он был занят все это время?

На другой день рано утром на улице Сюанъу раздался оглушительный треск разрывающихся хлопушек. Вопреки принятому обычаю семья Пинбэй-хоу отправила процессию с щедрыми свадебными подарками для невесты, которая растянулась на десять ли^[15]. Слуги выстроились в длинную вереницу по двое, держа в руках красные коробки с дарами на помолвку и являя собой невероятно шумное и грандиозное зрелище. Чжансунь Чжундэ с супругой, сыном и свахами возглавляли впечатляющую процессию. За исключением молодого господина, выглядевшего довольно мрачным в такой день, все остальные сияли от счастья.

Усадьба семьи Пинбэй-хоу располагалась недалеко от дворца Цинь, поэтому процессия намеренно сделала крюк, привлекая к себе бесчисленное количество зрителей. Если с утра улицы столицы еще были практически пусты, то с известием о планируемой помолвке Чжансунь Чэ и Мужун Ваньжу люди заполонили их. Кроме того, глава семьи Пинбэй-хоу позаботился о том, чтобы несколько слуг распространили слух о тайной привязанности двух влюбленных, чтобы не позволить истории с императорского праздника набрать силу.

Неизвестно, как императорская наложница И убедила дочь, но та все же присутствовала на церемонии помолвки. Глаза Мужун Ваньжу покраснели от слез, а прежняя нежность полностью исчезла. Должно быть, она знала, что идея помолвки принадлежала Хань Юньси.

А принцесса с наслаждением наблюдала за страданиями дочери наложницы И. К ее удивлению, даже Лун Фэйе встречал будущих родственников. Хотя, конечно, как названому брату, ему, безусловно, стоило бы присутствовать на помолвке сестры.

Когда все разошлись, императорская наложница И глубоко вздохнула:

– Фэйе, что ты думаешь о свадьбе Ваньжу?

Услышав вопрос о себе, девушка тотчас же оглянулась, но Лун Фэйе холодно ответил:

– В этом году устраивать свадьбу будет слишком хлопотно. Давайте сделаем это после Нового года.

Наложница И ждала другого ответа. Мужун Ваньжу, конечно же, тоже. Невыносимое горе охватило девушку от осознания, что в этой жизни ей никогда не стать супругой великого князя. Глаза Ваньжу моментально наполнились слезами, и, прикрыв рот рукой, она убежала прочь. Все это было из-за Хань Юньси. Во всем была виновата эта гадкая девчонка! Мужун Ваньжу про себя поклялась, что даже после замужества не оставит ее в покое...

Видя выражение лица дочери и безразличие сына, императорская наложница И невольно нахмурилась. Его равнодушие выводило ее из себя.

В этот момент появилась тетушка Гуй и громко заявила:

– Императорская наложница И, ваше высочество, приехала принцесса Чанлэ!

Глава 66
Знать свое место

Неужели Дуаньму Яо действительно приехала? Весть о помолвке Чжансунь Чэ и Мужун Ваньжу разнеслась по всему городу. Впрочем, нельзя сказать, что ее приезд был так уж некстати. Она переступила порог дворца как раз тогда, когда все гости уже разошлись.

Хань Юньси подумала, что эта девушка приехала с визитом только потому, что предвидела появление Лун Фэйе... Не слишком ли она далеко зашла, чтобы повидаться со старшим братом?

– О, Яояо наконец-то пришла! – Хмурая с прошлой ночи императорская наложница И наконец-то улыбнулась.

Обращение к сестре сына красноречиво демонстрировало ее близкие отношения с принцессой Чанлэ. Хань Юньси внезапно подумалось: «Если Дуаньму Яо войдет во дворец Цинь в качестве второй жены, то они с Лун Фэйе станут идеальной парой, истинным примером брака, заключенного на Небесах!»

Девушка попыталась представить их свадьбу. Она наверняка была бы в разы пышнее, чем сегодняшняя помолвка! Да, принцесса из Западного Чжоу, талантливая и исключительная, не шла ни в какое сравнение с нелюбимой дочерью из семьи лекарей. Лун Фэйе и императорская наложница И наверняка устроили бы ей теплый прием и встретили бы невесту у ворот...

Хань Юньси грустно улыбнулась, вспомнив свой первый день во дворце. Даже если она изо всех сил постарается наладить отношения с императорской наложницей И, появление Дуаньму Яо может все испортить: мать великого князя предпочитала тех, кто подчеркивает ее статус.

Прежде чем наложница И успела что-либо сказать, Лун Фэйе махнул рукой, разрешая тетушке Гуй войти. Хань Юньси взглянула на него и повернулась, чтобы уйти. Ее не волновало, что могут подумать другие. Девушка не любила подобные приемы и не хотела в очередной раз выдерживать словесные атаки принцессы Чанлэ. Однако не успела девушка выскользнуть за дверь, как императорская наложница И окликнула ее:

– Юньси, ты куда?

– Голова кружится, я решила вернуться и немного отдохнуть. – Хань Юньси, не оборачиваясь, отговорилась первым, что пришло в голову.

Внезапно послышался голос Лун Фэйе:

– Раз у тебя болит голова, присядь и отдохни. Избегать встречи невежливо.

«Невежливо»? Хань Юньси вздрогнула и обреченно рассмеялась. Он что, хочет, чтобы она встретила Дуаньму Яо как хозяйка? В любом случае ему не о чем беспокоиться. Она знала свое место и не сказала бы той ничего оскорбительного.

– Яояо не чужая, не стоит пренебрегать ее визитом. К тому же в будущем мы станем семьей, так что нам стоит лучше узнать друг друга, – вмешалась императорская наложница И.

После этих слов Хань Юньси почувствовала себя так, будто ее сильно ударили под дых. Она растерянно взглянула на свекровь. Неужели слухи о браке Дуаньму Яо с великим князем были правдивы и наложница И дала свое согласие? Девушка повернулась и посмотрела на Лун Фэйе, однако он, не сказав ни слова, просто отвел взгляд.

– Юньси, иди сюда, – поманила ее наложница И.

И принцессе Цинь ничего не оставалось, как подойти и сесть рядом.

– Да, Яояо – младшая сестра Фэйе, талантливая девушка. В будущем у вас будет возможность проводить больше времени вместе. Тебе стоит у нее поучиться, – напутствовала невестку наложница И.

Хань Юньси про себя усмехнулась. Наложница И день и ночь занималась делами Мужун Ваньжу и, скорее всего, даже не знала, что произошло на празднике по случаю цветения сливы. И она ожидала, что Хань Юньси чему-то научится у побежденной соперницы? Девушка улыбнулась, никак более не отреагировав на слова свекрови. Она догадывалась, что наложница И любила Дуаньму Яо не за ее таланты, а за знатное происхождение. Законная принцесса из Западного Чжоу, одаренная ученица школы меча Тяньшань – такая невестка была бы настоящей честью. В этом случае никто не стал бы осуждать великого князя за то, что он женился на бесталанной простолюдинке.

Хань Юньси только удалось разобраться с Мужун Ваньжу, как на горизонте появилась новая соперница – Дуаньму Яо. Девушка не станет спорить, но что тогда с ней будет? Оставят ли ее при дворе? Разрешат ли носить титул главной жены?

Вскоре появилась Дуаньму Яо. Она пришла в сопровождении тетушки Гуй, которая несла три ценных подарка. Непосвященные могли бы принять старую служанку за одну из помощниц принцессы Чанлэ.

Сегодня девушка была одета в белоснежное платье, украшенное несколькими сливово-красными цветами, которое подчеркивало ее девственную неземную красоту. Войдя в зал, Дуаньму Яо сразу же поклонилась хозяйке павильона.

– Приветствую, императорская наложница И, – улыбнулась она.

– О, не нужно формальностей! Подойди, позволь мне хорошенько тебя рассмотреть. Я так давно тебя не видела. – Уныние наложницы И в мгновение ока развеялось.

Очевидно, что она хорошо ладила с Дуаньму Яо и питала к ней симпатию. Гостья послушно подошла к матери великого князя и, едва взглянув на Хань Юньси, с силой втиснулась между ними. Главное сиденье вмещало только двоих, поэтому принцесса Цинь уже собиралась уступить место, когда императорская наложница И небрежно произнесла:

– Юньси, сядь вон там.

Девушка закатила глаза. Может, ей лучше вообще уйти? На лице Дуаньму Яо расцвела самодовольная улыбка.

– Старший брат, в прошлый раз я просила тебя поздороваться с наложницей И от моего имени, ты же не забыл?

– Забыл, – равнодушно ответил Лун Фэйе.

– Ты всегда такой! – Дуаньму Яо бросила на него беглый взгляд. – Наложница И, я хотела прийти и выразить свое почтение сразу по прибытии в столицу, но некоторые события не позволили мне сделать это. Поэтому я пришла только сегодня, чтобы принести вам подарки!

Услышав эти слова, няня Гуй вручила подарок наложнице И.

– Это самые большие клубни горца многоцветкового, собранные нынче на Тяньшане. Они сохраняют цвет волос и успокаивают разум. Принимайте понемногу каждый день, и я гарантирую, что через десять лет ваши волосы останутся такими же шелковистыми.

– Ты такая предусмотрительная! – в восторге воскликнула наложница И.

– Хорошо вас понимаю, не так ли? – кокетливо спросила Дуаньму Яо.

В этот момент человек со стороны подумал бы, что она дочь наложницы И.

– А это порция для Ваньжу. Этот случай... – Дуаньму Яо на мгновение замялась, прежде чем добавить, – когда она ушла в боковые покои, чтобы проверить невестку... Какая жалость...

После этих слов Хань Юньси тут же подняла на нее взгляд. Эта девушка пыталась посеять раздор еще до того, как вошла во дворец Цинь. Что же будет дальше?

Наложница И нахмурилась, посмотрела на невестку и тихо вздохнула.

– Раз уж так случилось, госпожа, пожалуйста, успокойтесь и больше не бередите себе душу. К счастью, семья Пинбэй-хоу тоже принадлежит к знатному роду, поэтому заключенный союз не скажется на репутации дворца Цинь. С вашей поддержкой и поддержкой его высочества Ваньжу ничто не грозит! – Дуаньму Яо была поистине искусна в подобных речах, каждое ее слово успокаивало наложницу И.

– Ладно, ладно, не будем больше об этом. Я рада, что ты здесь, – сказала мать великого князя с легкой улыбкой.

– Тогда могу я провести Новый год с вами? – внезапно спросила Дуаньму Яо.

– О, надеюсь, ты не шутишь! – радостно ответила наложница И.

– Все зависит от того, согласится ли старший брат, – кокетливо произнесла девушка и, слегка надув губы, взглянула на Лун Фэйе.

Наложница И посмотрела на Хань Юньси, но та, опустив голову, никак не реагировала на сказанное, продолжая разглядывать чашку в своей руке. Заметив ее безразличие, Лун Фэйе разозлился и холодно ответил:

– Решать тебе, матушка.

Наложница И была озадачена. Она не ожидала, что сын так легко согласится. Много лет назад, узнав, что у Лун Фэйе есть младшая сестра, женщина с нетерпением ждала их свадьбы, но особый статус Яояо не позволял ей поднимать этот вопрос раньше. Неожиданно Западное Чжоу заявило о намерении связать брачными узами два государства. Император Тяньхуэй под давлением был вынужден согласиться с этим пожеланием. Первый шаг был сделан, теперь оставалось последнее препятствие – его сын. Наложница И уже несколько раз пыталась разузнать его мнение на этот счет, но каждый раз Лун Фэйе решительно отвергал их союз. Но недавно наложница И узнала, что сын провел целый день с Яояо, а по дворцу поползли слухи об их скором браке. Теперь эта мечта казалась вполне осуществимой!

– Решено. В этом году ты останешься на Новый год здесь. – Наложница И взяла Дуаньму Яо за руку.

Принцесса Чанлэ не ожидала, что сегодня со старшим братом будет так легко общаться. Лун Фэйе не возражал, а Хань Юньси, не поднимая глаз, молчала.

Дуаньму Яо поднялась и, пересев к Лун Фэйе, загадочно улыбнулась.

– Старший брат, последний подарок – для тебя! Угадай, что это?

– Не знаю, – ответил Лун Фэйе.

Зная характер брата, Дуаньму Яо была приятно удивлена даже таким кратким ответом. Годами она искала поводы сделать брату подарок, но Лун Фэйе всегда отвечал всего двумя словами: «Не нужно». Может быть, сегодняшний ответ означал, что он готов принять ее?

С того дня, как он сопровождал ее, они больше не встречались. Если бы не сегодняшнее счастливое событие, она, вероятно, до сих пор бы не увидела Лун Фэйе.

– Брат, знаешь что? Это тоже что-то с наших гор. Мастер сказал, что тебе понравится! – радостно воскликнула Дуаньму Яо.

– Не догадываюсь, что это, – спокойно ответил он.

Девушка наклонилась ближе и кокетливо произнесла:

– Ну, попробуй угадать хотя бы разок, всего один!

В этот момент Хань Юньси наконец подняла взгляд и увидела их: один хранил молчание, а другая ластилась к нему, словно маленький ребенок. Он – красив, словно небожитель, она – прекрасна, как нимфа. Эти двое стали бы идеальной парой на зависть всем! Она смотрела на него, не в силах отвести взгляд.

Лун Фэйе проговорил:

– Снежное вино.

Дуаньму Яо вскрикнула от удивления, обняв его за руку:

– Брат, ты... ты действительно вспомнил! Прошло десять лет, я и не думала, что ты все еще помнишь! – С этими словами она отпустила руку Лун Фэйе и протянула ему кувшин с вином. – Я закопала его специально для тебя десять лет назад. Думала, ты забыл.

Десять лет... Значит, они так давно знакомы? Хань Юньси невольно вспомнила поговорку: «Жизнь всего одна. Всего лишь одна секунда может стать судьбоносной. Упустишь ее, и можешь никогда не встретить свою любовь». Десять лет уже знакомы... Помнить то, что было так давно, – это по-настоящему... Девушка вздохнула про себя и сделала глоток.

Лун Фэйе дал ответ довольно небрежно, точно попав в цель. Он не сводил глаз с Хань Юньси, ожидая хоть какой-то реакции на происходящее, но та выглядела совершенно расслабленной и равнодушно пила чай, словно не замечая никого перед собой. От этой картины его и без того ледяное лицо вдруг стало еще холоднее. Он не мог понять, что творилось с Хань Юньси. Ради брака с ним она нарушила все правила, самостоятельно выйдя из свадебного паланкина, а теперь ведет себя так, будто отгородилась от всего мира. Какое место он занимал в ее сердце? Она так боролась за статус главной жены великого князя, а теперь избегает схватки с соперницей? Неужели в ней не было ни капли честолюбия?

– Братец, хочешь попробовать? Десять лет! – Дуаньму Яо была счастлива.

– Давай откроем сегодня вечером, оставайся на ужин.

– Хорошо! – Дуаньму Яо тут же кивнула.

Ее сердце колотилось как бешеное в страхе, что Лун Фэйе может передумать. Впервые в жизни он предлагал ей остаться. Наложница И обрадовалась еще больше и тут же приказала тетушке Гуй накрыть на стол.

Хань Юньси с грустью рассматривала чашку в своих руках. Все ее мысли были поглощены предстоящими праздниками. Должно быть, Лун Фэйе не отправится в запланированное путешествие, а после Нового года во дворце Цинь пройдут сразу два знаменательных события.

Заметив ее настроение, Дуаньму Яо презрительно усмехнулась. Она не готова была так легко отпустить соперницу.

– Кстати, принцесса, я так спешила, что не принесла тебе подарок. Ты же не в обиде на меня? – серьезно спросила она.

Хань Юньси наконец подняла взгляд. На ее лице застыла маска спокойствия.

– Нет.

Ей было все равно, но Дуаньму Яо никак не успокаивалась:

– Принцесса, я совершенно забыла спросить: ты не возражаешь, если я проведу Новый год тут?

Глава 67
Сама напросилась!

«Не возражаю?» Что будет, если она согласится? Или откажется? Задавая этот вопрос, Дуаньму Яо явно не рассчитывала на правдивый ответ, она всего лишь стремилась покрасоваться перед старшим братом и его матерью!

Не решив, как поступить, Хань Юньси некоторое время хранила молчание. Собеседница пришла в восторг. Сегодня она заставит эту девчонку произнести: «Я не против», давая ей понять, что, хотя она носит титул принцессы Цинь, у нее нет права голоса в этой семье! Она никто!

Дуаньму Яо продолжала:

– Принцесса, молчишь... Так ты не возражаешь?

Холодный взгляд Хань Юньси внезапно остановился на ней, и девушка ответила:

– Конечно нет!

Застигнутая врасплох, Дуаньму Яо лишилась дара речи. Лун Фэйе и наложница И тоже удивленно посмотрели на Хань Юньси: на ее лице расплылась зловещая улыбка.

– Принцесса Чанлэ, я тебя напугала?

Дуаньму Яо не могла понять истинных намерений этой девушки: игривый настрой Хань Юньси не соответствовал тому, что она говорила.

– Юньси просто любит шутить. Не обращай внимания, Яояо, – вмешалась наложница И.

– Нет... Конечно нет. Я знаю, что она шутит, – с кривой улыбкой ответила Дуаньму Яо.

Найдя выход из неловкой ситуации, гостья глубоко вздохнула, но в этот момент Хань Юньси спросила:

– Принцесса Чанлэ, я победила тебя на приеме по случаю цветения сливы, ты же не возражаешь?

Лицо Дуаньму Яо потемнело. Сегодня утром она благодарила Небеса за инцидент с Мужун Ваньжу, который должен был заставить всех забыть о ее позорном проигрыше. Она не ожидала, что принцесса вспомнит об этом при старшем брате и его матери! Хань Юньси пыталась вывести ее из равновесия, но как она могла ответить, чтобы сохранить лицо?

– Принцесса Чанлэ, молчишь... Так ты не возражаешь?

Вопрос соперницы был словно зеркальным отражением слов Дуаньму Яо. Какая ирония судьбы! Хань Юньси отплатила ей той же монетой... Внутри Дуаньму Яо закипала злость: эта девица посмела бросить ей вызов? Что ж, сегодня она накажет ее за безрассудство!

Принцесса Цинь так долго молчала, всем своим видом демонстрируя безразличие к происходящему, что никто не ожидал от нее подобных провокаций. Она не любила соперничать с другими, но, обладая вспыльчивым характером, не могла оставаться в стороне, когда кто-то пытался вывести ее из себя.

Прежде чем Дуаньму Яо успела ответить, императорская наложница И поинтересовалась:

– Ты победила на приеме в императорском саду? Как это произошло?

– Матушка, возможно, вы еще не знаете. На празднике по случаю цветения сливы мы заключили пари с принцессой Чанлэ: если она проиграет, то больше никогда не напишет стихов. Так вышло, что я случайно выиграла. – Хань Юньси рассказывала с непринужденным видом, словно говорила о чем-то несущественном.

– Ты выиграла? – удивленно переспросила мать великого князя.

Хань Юньси улыбнулась и кивнула, не выказав ни единого намека на свое превосходство.

Императорская наложница И, считавшая, что единственным талантом невестки было знание ядов, не могла поверить в это. Как она, молодая девушка из простой семьи, не избалованная вниманием, могла разбираться в изящных искусствах, таких как поэзия, музыка и каллиграфия? Отправляя Хань Юньси на тот праздник, она просила Небеса лишь не позволить ей опозорить дворец Цинь! К тому же о таланте Яояо было известно на всем континенте Юнькун...

– Яояо, это... правда? – недоверчиво спросила наложница И.

Этот вопрос еще больше смутил Дуаньму Яо, но ей пришлось изобразить спокойствие и выдавить из себя улыбку.

– Принцесса Цинь действительно талантлива, я восхищаюсь ею, поэтому мне совершенно не стыдно признать поражение.

Наложница И совершенно иначе посмотрела на невестку. Дуаньму Яо, недовольная поворотом событий, собиралась сменить тему, но Хань Юньси опередила ее:

– Принцесса Чанлэ, в прошлый раз в долине Яогуй я случайно победила тебя. Ты же не возражаешь?

Девушка чуть не подавилась от этих слов. Чего добивалась ее соперница? Неужели никак не могла забыть старые обиды? Лицо Дуаньму Яо залила краска стыда: она вспомнила их соревнование. Надо признать, в тот день она была слишком самодовольна, поэтому Хань Юньси удалось обвести ее вокруг пальца!

– Вы встречались в долине Яогуй? – озадаченно спросила наложница И.

Хань Юньси кратко пересказала, что случилось в долине Яогуй, заставив Дуаньму Яо совершенно выйти из себя. Только тогда наложница И поняла, что невестка намеренно унижает гостью. В глазах женщины промелькнул гнев, однако она не выдала собственного настроения и, чтобы сгладить напряжение, улыбнулась.

– Вам суждено было встретиться. Мы обсудим все позже за ужином.

– Матушка, сегодня вечером у меня назначена встреча. К сожалению, у меня нет возможности отказаться, поэтому не смогу составить вам компанию за ужином. Если принцесса Чанлэ не против, то я пойду.

Хотя Хань Юньси обращалась к наложнице И, ее взгляд был прикован к Дуаньму Яо, и вызов в глазах был не менее дерзким, чем только что высказанное ею презрение. Эта драгоценная принцесса, еще не вошедшая во дворец, уже пыталась растоптать ее! Нет, Хань Юньси ни за что не могла этого допустить. Стоило бы промолчать, конечно, но Дуаньму Яо сама напросилась.

Императорская наложница И, естественно, чувствовала напряжение между девушками. В поисках поддержки она взглянула на Лун Фэйе, но увидела лишь, как тот, опустив голову, отрешенно потягивал чай. Отношение сына к принцессе Чанлэ по-прежнему оставалось загадкой, поэтому наложница не решалась что-либо предпринимать без его согласия. В конце концов женщина недовольно посмотрела на невестку, но, заметив ее безразличие, попыталась сгладить сложившуюся ситуацию.

– Яояо, раз у Юньси назначена встреча, вы можете поговорить в другой раз. Ты не возражаешь?

Это слово чуть не довело Дуаньму Яо до истерики, но наложница И говорила так мягко, что принцессе Чанлэ все же пришлось проявить терпение и с улыбкой произнести:

– Конечно... Не возражаю!

Хань Юньси была очень довольна. Она улыбнулась:

– Тогда я покину вас первой.

С этими словами она повернулась и грациозно вышла. В ее походке чувствовалась некая элегантность. Никто не заметил, что Лун Фэйе, молчавший до этого момента, поднял голову и пристально посмотрел ей в спину с довольной улыбкой на губах.

Никаких встреч Хань Юньси не назначала. Когда она вернулась в терем Свободных облаков, тетушка Чжао уже накрыла большой стол с вкуснейшими блюдами. Принцесса была голодна, но, взяв в руки палочки, внезапно поняла, что потеряла аппетит.

– Госпожа, к ужину приготовили множество блюд. Я тайком принесла несколько для вас, попробуйте, – предложила служанка.

Тетушка Чжао знала, что приехала младшая сестра его высочества, но, поскольку Хань Юньси не пошла на ужин, она не осмелилась расспрашивать о встрече.

– Ужин уже начался? – спокойно спросила девушка.

– Только что, – честно ответила служанка.

Девушка подумала, что кувшин со снежным вином, запечатанный еще десять лет назад, уже должен быть открыт. Лун Фэйе наверняка наслаждается вкусом, о котором помнил все это время.

Хань Юньси, потеряв всякий интерес к еде, неторопливо поковыряла палочками несколько блюд, но от этого аппетит пропал окончательно. Она сдалась, решив переодеться и выйти подышать свежим воздухом. Но как раз тогда, когда принцесса собиралась переступить порог, она увидела Лун Фэйе, сидящего во дворе лицом к ее двери. Хань Юньси замерла и почти инстинктивно попятилась. Когда этот человек успел прийти? Что он здесь делает, вместо того чтобы сопровождать высоких гостей? Неужели пришел свести с ней счеты из-за Дуаньму Яо?

Заметив ее растерянность, Лун Фэйе слегка улыбнулся.

– С кем ты встречаешься? – ровным тоном спросил он.

Хань Юньси не двинулась с места. Посмотрев ему прямо в глаза, она честно ответила:

– У меня нет аппетита, поэтому я нашла предлог, чтобы не идти.

– Куда ты собралась? – снова спросил великий князь.

«А тебе какое дело?» – подумала Хань Юньси про себя, но вслух сказала:

– Я просто хотела подышать свежим воздухом.

– Ты плохо себя чувствуешь? – продолжал Лун Фэйе.

– Ваше высочество, разве вежливо пропускать ужин с таким важным гостем? – уклонилась от ответа Хань Юньси.

– У меня тоже нет аппетита. Я просто хотел подышать свежим воздухом. Пойдем. – С этими словами он встал и вышел со двора.

Хань Юньси ошеломленно смотрела ему вслед. Что этот человек имел в виду? Он что, бросил свою младшую сестру? Разве ему не нужно было откупорить кувшин снежного вина? Это... нормально?

Лун Фэйе уже дошел до ворот двора, но Хань Юньси все еще стояла на пороге, глядя на его гордую, подобную горе фигуру, охваченная странным ощущением нереальности происходящего. В этот момент великий князь обернулся и с напускным равнодушием спросил:

– Хань Юньси, ты идешь?

Не решаясь сделать шаг вперед, девушка продолжала стоять у дверей, но тетушка Чжао незаметно вытолкнула ее за дверь. Увидев эту картину, Лун Фэйе улыбнулся и, не сказав ни слова, пошел дальше. Хань Юньси обернулась, чтобы взглянуть на служанку, но той и след простыл. На мгновение замешкавшись, она снова посмотрела на удаляющегося Лун Фэйе, а затем поспешила за ним.

Великий князь шел впереди, а принцесса, как и полагалось приличной жене, следовала за ним на расстоянии трех шагов. Проходя мимо сада, Хань Юньси взглянула на Пионовый павильон наложницы И, в окнах которого ярко горел свет. Трудно было представить, что чувствовала Дуаньму Яо после того, как ее брат не сдержал слово. Думая об этом, она невольно почувствовала себя чуточку счастливее.

Поглощенная собственными мыслями, девушка внезапно столкнулась с Лун Фэйе и тут же отступила назад, думая, что ударилась о его спину. Но, подняв взгляд, обнаружила, что он смотрит ей прямо в лицо. Когда он обернулся?

– На что ты смотришь? – спросил он.

Совсем позабыв о том, что любопытство сгубило кошку, Хань Юньси нерешительно спросила:

– Ваше высочество, почему бы вам немного не поприсутствовать на ужине?

– Та еда и вино мне не по вкусу, – с явным нетерпением ответил Лун Фэйе.

На этот раз он не стал дожидаться ее и ушел так быстро, что Хань Юньси пришлось бежать трусцой, чтобы догнать его. «Та еда и вино мне не по вкусу»? Она терялась в догадках, чувствуя, что в этой фразе крылся потаенный смысл. Хань Юньси не могла понять, что имел в виду Лун Фэйе, не говоря уже о его истинном отношении к браку с Дуаньму Яо. Она продолжала думать об этом и наконец пришла к выводу, что император Тяньхуэй играл не последнюю роль в этом вопросе. Скорее всего, он принуждает великого князя жениться на принцессе Чанлэ.

Был конец года, улицы в преддверии праздника пестрели огнями и яркими украшениями. Выйдя из дворца, они быстро смешались с толпой. Хань Юньси продолжала идти за Лун Фэйе. Она не имела ни малейшего понятия, куда направляется великий князь, но все равно послушно следовала за ним по пятам. И хотя он даже не оглядывался на нее, но временами замедлял шаг, словно боялся потерять.

Проходя мимо чайного дома «Минсян», Хань Юньси внезапно обнаружила, что тот оказался закрыт.

Глава 68
Противоречивое отношение

Лун Фэйе не смотрел на Хань Юньси, однако сразу понял, когда та остановилась. Обернувшись, он увидел, что девушка смотрит на опечатанную чайную «Минсян». По-видимому, он собирался что-то сказать, но в последний момент передумал.

Принцесса терялась в догадках: не закрыл ли Лун Фэйе еще один чайный дом Гу Цишао потому, что застал их вместе в тот вечер? Хань Юньси снова стало жаль этого непутевого парня. После событий в чайной «Тяньсян» у великого князя были все основания для конфискации имущества и закрытия заведений. Так почему же Гу Цишао не мог хотя бы немного поубавить свой пыл и не лезть на рожон?

Девушка собиралась пойти дальше, но поймала на себе взгляд Лун Фэйе.

– Ты хорошо знаешь Гу Цишао? – спокойно спросил великий князь.

Хань Юньси покачала головой:

– Ваше высочество, уверена, что вы навели справки и должны знать о нем гораздо больше, чем я, не так ли?

Лун Фэйе действительно попытался выяснить его прошлое, но узнал лишь, что Гу Цишао – богатый и влиятельный торговец, чья деятельность ведется по всему миру. Однако великий князь все еще не имел ни малейшего представления о том, где этот парень обучался техникам отравления и боевым искусствам. Учитывая его возраст и огромное состояние, за ним должны были стоять какие-то влиятельные покровители. Жаль, Чу Сифэн пока не раскопал эту информацию...

– Мне показалось, вы хорошо знаете друг друга, – добавил Лун Фэйе, явно намекая на их встречу в тот день.

Хань Юньси ненавидела этот нравоучительный тон. Она никогда не спрашивала его о личной жизни, так почему же он всегда пытался сунуть свой нос в ее дела?

– Он спас мне жизнь.

Слова принцессы не были ложью. Хотя Гу Цишао не являл собой пример для подражания, он все же хорошо относился к ней, и, по правде говоря, такой друг лучше, чем враг!

Лун Фэйе пристально посмотрел на девушку, но, не став развивать тему, повернулся и зашагал прочь. Они так и молчали всю дорогу, но сейчас тишина, казалось, стала гнетущей. Девушка следовала за великим князем по пятам, а тот намеренно подстраивался под нее, не ускоряя шаг. Так они и шли, каждый погружен в собственные мысли.

Внезапно Лун Фэйе спросил:

– Ты голодна?

Хань Юньси подняла голову и замерла: он стоял так близко, что она чуть не врезалась в него.

– Немного...

Хань Юньси удивлялась собственной застенчивости. Голод уже давал о себе знать, но его присутствие словно выбивало почву из-под ног, превращая ее в клубок нерешительности и неловкости. Не проронив ни слова, Лун Фэйе тут же зашел в ближайший ресторан, а Хань Юньси поспешно последовала за ним. Выбрав отдельную комнату, они уселись друг напротив друга. Лун Фэйе передал ей меню, жестом предлагая сделать заказ. Девушка, послушно выбрав несколько любимых блюд, положила меню на стол. Окинув список взглядом, великий князь добавил кувшин вина и распорядился накрывать.

За все это время они не сказали друг другу ни слова. Тишина заполнила все вокруг, будто мир затих в ожидании. Хань Юньси, желая разрядить давящую атмосферу, искала новые темы для разговора. Решившись посмотреть на собеседника, она наконец подняла голову и встретилась с его пронзительным взглядом.

– Ваше высочество, есть ли новости о том человеке в маске? – не выдавая истинных эмоций, спросила девушка.

Хотя наемница Ли была мертва, а ее приспешники в Тяньнине в основном уничтожены, человек в маске оставался серьезной угрозой. Зная нрав Лун Фэйе, она прекрасно понимала, что тот никогда не закроет глаза на это обстоятельство.

– У нас есть кое-какие зацепки, мы все еще расследуем это дело.

Получается, Лун Фэйе открыто заявлял, что в последнее время был занят именно этим вопросом? Если он прав, то человек в маске, вероятно, представляет императорскую семью Северного Ли, что вызывало определенные сложности в расследовании. В таком случае в первую очередь стоило бы начать с изучения различных школ, использующих в своих боевых искусствах яд. Такая неординарная фигура должна была быть хорошо известна в своем кругу.

Найдя тему для обсуждения, Хань Юньси почувствовала себя гораздо спокойнее.

– Есть ли какие-то новости? – с тревогой спросила она.

На самом деле она уже тайно расспрашивала Гу Бэйюэ об этом человеке. Придворный лекарь полагал, что у человека с такими сильными навыками отравления должен быть наставник. В мире существовало немало школ, специализирующихся на ядах, но все они корнями уходили в медицинские. Но теперь, когда учебные заведения перестали обучать мастеров по ядам, за последние два года эти школы очень развились.

Яд всегда оставался опасным оружием, поэтому фактически люди, призванные нейтрализовать действие токсинов, приравнивались к отравителям. По этой причине большинство таких школ не признавалось ортодоксальным медицинским сообществом, образовав собственные независимые круги, в которые было сложно попасть посторонним.

Лун Фэйе еще умолчал о том, что узнал во время допроса людей наемницы Ли. В действительности таинственный человек, похитивший Хань Юньси, не пытался навредить ему, он хотел завладеть только девушкой. Принцесса не сделала ничего плохого, вина ее заключалась лишь в том, что у нее хранилась драгоценная яшма^[16]. Обладая выдающимися знаниями в отравлении, она приковывала взгляды многих на континенте Юнькун. Что уж говорить об императоре Тяньхуэе, который представлял сейчас огромную проблему из-за своего страха перед этой девушкой...

– Как госпожа Тяньсинь научилась техникам отравления и откуда у нее медицинские трактаты, о которых ты говорила? – продолжил расспросы Лун Фэйе.

Еще в самом начале их знакомства Хань Юньси утверждала, что переняла знания из книг, принадлежавших матери. Хотя эта ложь выглядела вполне логичной, никто просто так не мог поверить в нее. Лун Фэйе уже пытался разузнать хоть что-то о семье госпожи Тяньсинь и обнаружил, что вся ее легенда оказалось выдумкой. Женщина, которая помогла Хань Цунъаню занять пост управляющего медицинской школой, была окутана тайной.

Лун Фэйе даже специально приезжал в управление наказаний, чтобы допросить отца Хань Юньси, однако выяснилось, что тот совершенно не знал прошлого своей супруги.

– Не знаю. Я нашла их, когда разбирала вещи матери, – продолжала лгать Хань Юньси.

В действительности она не имела ни малейшего понятия, насколько хорошо госпожа Тяньсинь разбиралась в ядах.

Вскоре принесли еду и вино. Лун Фэйе больше ничего не сказал, наслаждаясь ужином. Завязавшийся разговор придал Хань Юньси уверенности и помог расслабиться. Она с готовностью протянула палочки, чтобы взять еду, но неожиданно наткнулась на палочки Лун Фэйе. Отдернув руку, она неловко посмотрела на супруга, и тот, словно благородный муж, не говоря ни слова, положил заветный кусочек ей в тарелку.

– Спасибо...

Девушка украдкой взглянула на великого князя. Даже здесь, за столом, он держал величественную осанку, грациозно орудуя палочками, словно мечом. Впервые Лун Фэйе таким образом проявил заботу о ком-либо.

Но Хань Юньси, разумеется, не знала об этом. Она вся была поглощена мыслями о том самом дне, когда встретила великого князя вместе с принцессой Чанлэ. Не проявлял ли он подобную заботу и о младшей сестре? Хань Юньси вновь углубилась в воспоминания. Впервые она встретила Дуаньму Яо во время битвы с гигантским ядовитым питоном. Тогда Лун Фэйе рисковал жизнью, защищая младшую сестру, но его вежливость буквально испарилась в долине Яогуй. Сегодня он принял от принцессы Чанлэ символичный подарок, но не пошел с ней на ужин... Девушка не понимала, какое место Дуаньму Яо занимала в его сердце. Что, если ее догадка верна и император Тяньхуэй принуждает Лун Фэйе к браку? Неужели великий князь не может отказаться и женится на принцессе Чанлэ после Нового года? Глядя на безразличное лицо собеседника, Хань Юньси хотела прямо спросить его об этом, но, вспомнив, что и сама была навязана ему вдовствующей императрицей, в отчаянии опустила голову.

Спустя время девушка с удивлением поняла: если не было темы для разговора, Лун Фэйе мог молчать весь вечер. Хань Юньси ощутила, что его молчание не от скуки, а скорее от желания держать всех на расстоянии. Поужинав, они так же молча вышли на улицу, где вечерняя суета уже стихала. В тот самый миг, когда Лун Фэйе и Хань Юньси собирались войти во дворец, они увидели у его ворот фигуры двух женщин: одной из них была хозяйка дворца, второй – Дуаньму Яо.

Принцесса Чанлэ, расстроенная обманом Лун Фэйе, весь вечер чувствовала себя не в своей тарелке и все же вежливо сопровождала наложницу И за ужином, выслушивая ее нескончаемые причитания по поводу замужества приемной дочери.

Издалека заметив Лун Фэйе, она тут же подошла к нему:

– Брат, где ты был? Я все еще жду, когда ты откроешь кувшин снежного вина!

– Прибереги его для матушки, – холодно ответил он.

Сердце Дуаньму Яо сжалось. Разве великий князь не принял его? Не понял скрытый смысл подарка? Знак ее любви, спрятанный от остального мира на целое десятилетие!

Она уже собиралась что-то сказать, но увидела приближающуюся к ним Хань Юньси. Неужели ее брат ушел с этой девицей? Хань Юньси не только не проявила к ней благосклонности, но и похитила старшего брата. Разве могла Дуаньму Яо оставить все как есть? Внезапная ревность вспыхнула в ее сердце. Сжав руки в кулаки, принцесса Чанлэ в ярости выпалила:

– Брат, что ты думаешь о свадьбе после Нового года?

Эти слова ошеломили Хань Юньси. Дуаньму Яо действительно произнесла то, о чем она не посмела спросить! Императорская наложница И задумчиво наблюдала за сыном, но тот, делая вид, что ничего не слышал, молча прошел мимо.

– Фэйе, остановись! – закричала ему вслед наложница И, однако Лун Фэйе даже не замедлил шаг.

– Старший брат! – Дуаньму Яо топнула ногой и побежала за ним, но увидела только, как его фигура растворилась в темноте. – Старший брат! Учитель тоже спрашивает о нас! Старший брат!

Девушка несколько раз позвала его, но ответом ей была лишь тишина. Бросив уничижительный взгляд на Хань Юньси, Дуаньму Яо бросилась в объятия наложницы И.

– Госпожа, старший брат опять издевается надо мной!

«Издевается?» Хань Юньси не могла понять этого парня. Почему тот, кто никогда не теряет время впустую, сразу не отказал принцессе Чанлэ? Что ж, в каком-то смысле его поступки могли сойти за издевательства!

– Ладно, ладно, перестань плакать. Я обязательно преподам ему урок. Будь умницей, Яояо, ты лучшая. Мы с императором позаботимся о твоем браке, не волнуйся, – искренне утешала ее наложница И.

Хань Юньси усмехнулась про себя. «Ох уж эта женщина! Сейчас перед ней стояла супруга сына, которую та сама выбрала, но что, если император Тяньхуэй откажется от этого брака? Неужели она посмеет пойти против него?»

Услышав это, Дуаньму Яо вытерла слезы.

– Я знала, что императорская наложница И самая лучшая.

– Глупышка, старший брат ведь не сказал, что не возьмет тебя в жены! – Женщина улыбнулась.

Дуаньму Яо тут же опустила голову, только сейчас поняв, что покраснела.

– Я сохраню для тебя кувшин снежного вина. Принесу его во дворец, чтобы открыть в канун Нового года.

Удивительно, но императорская наложница И была с Дуаньму Яо еще терпеливее, чем с Мужун Ваньжу.

В канун Нового года во дворце устраивался праздничный ужин, и Лун Фэйе, как глава семьи, естественно, должен был присутствовать на нем. Дуаньму Яо ждала, когда наложница И скажет это, поскольку такие слова стали бы равносильны ее приглашению.

Перед уходом Дуаньму Яо нарочито близко наклонилась к Хань Юньси и прошептала:

– Принцесса, после Нового года... пожалуйста, позаботьтесь обо мне. Жду ваших наставлений.

– Пока еще рано радоваться, – непреклонно ответила Хань Юньси.

– Посмотрим!

Если бы не эта девчонка, старший брат, возможно, разглядел бы в ней потенциал и сам бы взял ее в жены, однако присутствие Хань Юньси спутало все планы. Дуаньму Яо не теряла надежды. Несмотря ни на что, и даже если император Западного Чжоу будет давить на нее, она все равно войдет во дворец великого князя после Нового года!

Глава 69
Никаких компромиссов

Хань Юньси собиралась вернуться в павильон Лотосов, но императорская наложница И остановила ее:

– Юньси, пойдем со мной.

Девушка прекрасно знала, что дружелюбный тон свекрови не сулит ничего хорошего. Пытаясь понять истинные мотивы той, Хань Юньси пристально посмотрела на собеседницу и, не говоря ни слова, последовала за ней в Пионовый павильон.

На самом деле Хань Юньси сразу догадалась о теме их беседы. Понимая всю щекотливость ситуации, императорская наложница И предусмотрительно отпустила личную служанку Гуй, чтобы избежать распространения сплетен во дворце.

– Юньси, скажи, ты была вместе с Фэйе?

С тех пор как старшая барышня Хань переехала в павильон Лотосов, мать великого князя пристально следила за развитием их отношений. По какой-то причине сын позволил навязанной супруге остаться, однако еще совсем недавно ни о какой привязанности не могло идти и речи, поэтому при каждом удобном случае наложница И старалась как можно скорее выпроводить невестку из дворца. Теперь, когда она смягчилась и приняла новоиспеченную родственницу, ей приходилось осторожничать в своих словах.

– Нет, я просто случайно встретила его на обратном пути.

Хань Юньси сама не понимала, почему солгала. Возможно, тем самым она просто пыталась скрыть свою предыдущую ложь о назначенной встрече. Императорская наложница И, удовлетворенная таким ответом, задумчиво кивнула. Даже если невестка подтвердила бы ее догадки, она едва ли поверила бы в это. В конце концов, пусть Фэйе и не питал явной ненависти к этой девушке, как прежде, но он вряд ли смог полностью переменить свое отношение к ней. Причина, по которой сын все еще держал Хань Юньси на коротком поводке, заключалась в ее исключительных талантах обращения с ядами. Во всем остальном эти двое напоминали небо и землю, которым не суждено было встретиться друг с другом. Другими словами, наложница И была убеждена, что Хань Юньси никогда не смогла бы завоевать сердце сына.

Теперь, когда у Ваньжу не осталось иного выбора, кроме как выйти замуж, наложница И решила, что невестка, с ее навыками акупунктуры, станет хорошей помощницей. Она сможет остаться рядом и служить ей до конца дней. А после свадьбы Фэйе и Яояо исчезнут другие причины для беспокойства: одна невестка останется с ней, чтобы угождать, а другая принесет честь великому князю и родит наследников. Когда придет время, Хань Юньси переедет из павильона Лотосов к ней, а Яояо займет место главной супруги. В таком случае две жены Лун Фэйе, подчиняющиеся его воле, не создадут особых проблем! К тому же, будучи барышней из обычной семьи, Хань Юньси не сможет соперничать с Дуаньму Яо.

– Юньси, что ты думаешь о том, чтобы принцесса Чанлэ вышла замуж за великого князя? – ожидаемо спросила императорская наложница И.

– Это дело матушки и его высочества, – с натянутой улыбкой произнесла Хань Юньси.

– Юньси, ты сегодня не очень вежлива, – укорила свекровь.

Наложница И сказала это настолько открыто, что ее слова больше походили на предупреждение.

– Матушка, принцесса Чанлэ – представительница знатного рода, и если она войдет во дворец Цинь, то будет иметь особое положение. Я, конечно же, знаю свое место и никогда не посмею действовать необдуманно или создавать проблемы.

Императорская наложница И, удовлетворенная ответом, улыбнулась. Ей нравилась рассудительность этой девушки, способной понимать все без лишних слов.

– Хорошо. Когда мы встретимся снова, нам стоит поговорить... – Не успела она договорить, как Хань Юньси прервала ее:

– Матушка, хотя я и из простой семьи, я не хочу жить в страхе. Единственное, чего я желаю, – найти свое место во дворце Цинь. Я не собираюсь бороться за власть, но если кто-то будет провоцировать меня, то не отступлюсь.

Наложница И подозрительно прищурилась. Она считала, что невестка ясно поняла ее, но, кажется, просчиталась... При всех своих достоинствах Дуаньму Яо отличалась скверным характером и уже неоднократно провоцировала Хань Юньси. Сначала в долине Яогуй, затем на приеме по случаю цветения сливы и, наконец, сегодня после помолвки Ваньжу. Став законной супругой великого князя, она явно не оставит Хань Юньси в покое, поэтому наложница И надеялась, что невестка не только будет избегать ссор с сестрой Лун Фэйе, но и закроет глаза на дурной нрав той, не позволяя гневу взять над собою верх.

– Хань Юньси, разве ты пойдешь против меня?

В наложнице И боролись противоречивые чувства. С одной стороны, она видела, насколько серьезно относилась к ней эта девушка, с другой – хотела ее полного повиновения. А Хань Юньси не желала становиться участницей очередного серьезного конфликта, раздутого на пустом месте. В конце концов, они только оставили все обиды в прошлом, а Дуаньму Яо, еще не успев войти в семью, была готова разрушить хрупкое перемирие между ними! Как бы то ни было, она считала, что лучше умереть со славой, чем всю жизнь прожить в позоре, поэтому Хань Юньси решила заранее обозначить свою позицию в этом вопросе:

– Матушка, вы уже достаточно хорошо знаете меня!

– Ты! – В порыве гнева императорская наложница И встала.

– Я не могу обещать большего.

Женщина была так зла, что не могла вымолвить ни слова. Видя ее состояние, Хань Юньси не стала тратить время на разговоры и, глубоко вздохнув, покинула Пионовый павильон.

– Наложница И, наложница И, если я, Хань Юньси, буду относиться к тебе искренне, будешь ли ты относиться ко мне так же? Или я навсегда останусь той, что не лучше служанки? – Девушка медленно брела в сторону терема Свободных облаков, разговаривая сама с собой.

Она не понимала: неужели рождение и положение так важны? Разве принцы, генералы и министры не рождаются с одной кровью? Однажды она обязательно докажет всем, что все это не имеет никакого значения!

Когда девушка наконец добрела до павильона Лотосов, неуловимый Лун Фэйе уже покинул его. По какой-то причине великий князь не спешил прояснять свое отношение к Дуаньму Яо, но его мать и принцесса Чанлэ были уверены в свадьбе после Нового года. Хань Юньси глубоко вздохнула и сказала себе, что все это не зависит от ее желания и не имеет к ней никакого отношения. Довольно!

До Праздника весны оставалось всего несколько дней, поэтому во дворце кипела настоящая жизнь: слуги без конца были заняты уборкой и подготовкой к вступлению в новый год. Мужун Ваньжу, опечаленная предстоящей свадьбой, не покидала свои покои, поэтому императорская наложница И частенько навещала приемную дочь. После того вечера она больше не разговаривала с невесткой, да и сама Хань Юньси больше не предлагала ей процедуры иглоукалывания. Отношения между ними вновь стали натянутыми до предела, хотя и не переросли в открытую неприязнь.

Принцесса Цинь, не отягощенная праздничными хлопотами, частенько навещала родительский дом. Под ее чутким руководством здоровье седьмой наложницы значительно улучшилось. Женщина стала менее робкой и более уверенной в себе.

В один из таких дней, пока Сяо Чэньсян и седьмая тетушка занимались приготовлениями к Новому году, Хань Юньси проверяла домашнее задание Сяо И-эра. Хотя она не обладала глубокими знаниями в лекарском деле, но после прохождения базовых курсов по традиционной медицине все же имела некоторый опыт врачебной практики, поэтому могла наставлять младшего брата в его учении. К тому же с высоты своего возраста девушка гораздо быстрее усваивала знания из трактата по медицине, который достался Сяо И-эру в наследство.

Ее младший брат являл собой образец послушания. Несмотря на свой юный возраст, шестилетний ребенок уже обладал изящными манерами и одевался как помощник лекаря. Хань Юньси особенно нравилось наблюдать за тем, как он внимательно изучает страницы фолианта. Каждый раз, когда Сяо И-эр читал и перелистывал страницы, его длинные ресницы едва заметно подрагивали. Временами Хань Юньси дразнила его, и мальчик, подняв наивный взгляд, смотрел на сестру с нескрываемым обожанием. Его растерянный вид был настолько трогательным, что в принцессе просыпалось нестерпимое желание забрать брата во дворец и держать в качестве домашнего любимца.

– Сестра Юньси, мне кажется, этот рецепт... – Мальчик немного замялся. – Могу я кое-что в нем изменить?

Хань Юньси с любопытством посмотрела на брата. Рецепты из медицинского трактата представляли собой результат многолетних исследований, проводимых поколениями семьи Хань, каждый ингредиент и дозировка были тщательно выверены. Тем не менее это не помешало шестилетнему Сяо И-эру, который только начинал делать свои первые шаги в медицине, предложить внести изменения в семейный рецепт. Какая смелость! Она определенно любила этого бесстрашного мальчишку всем сердцем.

– Скажи, как бы ты его изменил? – с улыбкой спросила она, неторопливо потягивая чай.

Видя, что сестра Юньси не отругала его, а, наоборот, улыбнулась, ребенок мгновенно обрел уверенность. Он быстро схватил кисть и бумагу, а затем записал измененный рецепт, но когда Хань Юньси увидела его, то была взволнована настолько, что выплюнула только что отпитый чай. Небеса! Это... этот рецепт... содержал яд!

Видя реакцию сестры, Сяо И-эр робко высунул язык и послушно отступил в сторону, словно нашкодил и чувствовал за собой вину. Хань Юньси схватила новый рецепт и сравнила его с записью в книге. Оказалось, младший брат оставил состав без изменения. Следуя принципу взаимной выгоды и взаимного сдерживания, он лишь изменил дозировку ингредиентов. При смешивании в определенных пропорциях некоторые из них давали новые лекарственные компоненты, способные усилить действие препарата, разрушить его или даже превратить в яд. С виду данный принцип казался достаточно простым, но в действительности связи между ингредиентами были настолько запутанны и сложны, что становились недоступны для понимания многим людям. Даже такой опытный практик, как она, не сразу сообразил бы, что это лекарство возможно превратить в яд! Однако Сяо И-эру это удалось достаточно легко.

– Кто тебя этому научил? – удивленно спросила Хань Юньси.

Мальчик сцепил руки и виновато опустил голову, думая, что совершил какую-то ошибку. Увидев испуг брата, девушка наконец осознала, что говорила слишком эмоционально. Успокоившись, принцесса взяла Сяо И-эра за руку:

– И-эр, скажи, кто научил тебя так изменять рецепты?

– Я просто смотрел на него, и меня вдруг осенило, – ответил он.

– Тогда откуда ты знаешь дозировки ингредиентов? – все еще сомневалась Хань Юньси.

– Когда-то отец заставил меня выучить наизусть толстый том о взаимодействии лекарств, сотни страниц... А когда я увидел рецепт, мне вдруг пришло в голову, что я могу изменить его.

Сяо И-эр моргнул большими выразительными глазами, в которых читалась неподдельная искренность. Девушка знала, что брат не лжет, поэтому нисколько не усомнилась в его уникальной способности быстро усваивать новые знания.

– Сможешь ли ты изменить другие рецепты? – быстро спросила Хань Юньси.

– Для этого мне требуется много времени, я весь день ломал голову над новым составом. – Мальчик мгновенно покраснел от смущения.

В свои шесть лет он не понимал главного. Превратить лекарство в яд в его возрасте всего за один день – проявление выдающегося таланта! Вот сейчас Хань Юньси поняла, насколько великим мог стать ее брат. Если Юньи продолжит усердно учиться, то, несомненно, добьется больших успехов в будущем! Надо признать, что Хань Цунъань обладал отменным чутьем...

В тот день она дала Сяо И-эру несколько советов по рецептам ядов, а также посоветовала усердно учиться и пока держать в секрете свои новые умения. Заверения сестры сразу же воодушевили мальчика. Как потом рассказывала Чэньсян, после отъезда принцессы из родительского дома молодой господин почти не выходил из кабинета, полностью погрузившись в учебу.

Дни шли, и вскоре наступил канун Нового года, наполнив столицу империи Тяньнин праздничным весельем. Согласно традициям, в этот день каждая семья собиралась за одним столом, чтобы вместе проводить уходящий год. Если раньше вдовствующая императрица приглашала на торжество императорскую наложницу И, Лун Фэйе и Мужун Ваньжу, то в этом году состав гостей несколько изменился. После событий на приеме по случаю цветения сливы приемная дочь наложницы И стеснялась выходить в свет, поэтому не решилась показаться на глазах у императорской семьи. В этот раз на праздничный банкет были приглашены еще две гостьи – принцесса Цинь и принцесса Чанлэ.

Для этого события тетушка Чжао специально подготовила для Хань Юньси красную ватную куртку с отделкой из белого лисьего меха, изысканно смотревшуюся на своей хозяйке.

– Принцесса, понимаю, это ваш первый семейный ужин в канун Нового года. Однако не слишком волнуйтесь: это просто совместный ужин, и ничего более, – успокаивала ее тетушка.

Однако все ее переживания оказались беспочвенными: Хань Юньси не тревожилась из-за предстоящего события. Ей уже доводилось встречаться с правителем Тяньнина и вдовствующей императрицей. К тому же присутствие принцессы Чанлэ могло значить только одно: речь главным образом пойдет о будущей свадьбе...

Глава 70
Семейный ужин в канун Нового года

Семейный ужин было решено провести во дворце Каннин, принадлежавшем вдовствующей императрице. В преддверии праздника его богато украшенные павильоны ярко освещались, а слуги, пытаясь угодить гостям, без устали сновали туда-сюда.

Как и предсказывала тетушка Чжао, это был обычный ужин, когда все члены императорской семьи собирались за круглым столом, чтобы войти в новый год. Однако даже такое событие, лишенное чрезмерных почестей и подношений, являло собой место, где кипели настоящие страсти.

Праздник собрал за одним столом вдовствующую императрицу и наложницу И. Слева от хозяйки по старшинству сидели император Тяньхуэй, Лун Фэйе, наследный принц и другие дети правителя Тяньнина. По правую руку от наложницы И расположились императрица и Хань Юньси, рядом с ней – Дуаньму Яо. Хань Юньси наконец осознала свой статус: несмотря на юный возраст, ее положение во дворце приравнивалось к положению матери Лун Тяньмо.

Праздник уже начался, но принцесса Чанпин еще отсутствовала. Со слов служанки, она в соседней комнате готовила новогодний подарок для любимой бабушки.

– Чанпин порой такая медлительная... – вздохнула императрица.

– Оставь дочь в покое, я очень жду ее сюрприза, – с улыбкой отозвалась вдовствующая императрица.

На губах наложницы И мелькнула презрительная усмешка, однако она не спешила комментировать происходящее и без особого интереса продолжила ковырять еду в своей тарелке. Женщина осторожничала с выбором темы, боясь, что разговор коснется приема по случаю цветения сливы и происшествия с Мужун Ваньжу. Тем более императрица и так попыталась сгладить ситуацию, казнив евнуха Ли, обвиненного в неисполнении своего долга.

Пока женщины молчали, Лун Фэйе и император Тяньхуэй пустились в обсуждение государственных дел. Присутствующие с интересом наблюдали за двумя братьями, но, усмирив свое любопытство, не смели отвлекать их от беседы.

Согласно традициям, семейный праздник служил поводом для совместного времяпрепровождения, в ходе которого старшие проявляли беспокойство о благополучии младших, а младшие интересовались здоровьем старших.

В окружении внуков вдовствующая императрица, сияя от радости, расспрашивала их о том и о сем, а временами, желая задеть наложницу И, намекала на отсутствие наследников у Лун Фэйе. В ответ хозяйка дворца Цинь вежливо улыбалась, хотя в такие моменты любой заметил бы, что эта улыбка не касалась ее глаз. Вскоре внимание императрицы-матери переключилось на принцессу Чанлэ, которую она жаждала видеть в качестве супруги наследного принца. К сожалению, мысли девушки были полностью поглощены великим князем. В их случае брачный союз стал бы не личным решением молодых людей, а способом связать две могущественные семьи, и в итоге – два государства, сотрудничество которых велось по многим направлениям и затрагивало вопросы безопасности. Поэтому женщины не смели вмешиваться в решение данного вопроса, оставив последнее слово за императором Тяньхуэем. В душе правитель Тяньнина все еще питал надежды на согласие младшего брата.

– Принцесса Чанлэ, пожалуйста, не нужно формальностей. Кто-нибудь, быстро налейте принцессе вина!

– Императрица-мать, вы очень заботливы, но разве я смею проявить непочтение?

Вдовствующая императрица особенно учтиво обращалась к гостье, однако та, зная о натянутых отношениях между ней и наложницей И, старалась держаться на достаточном расстоянии, чтобы не расстраивать будущую свекровь.

– Яояо, вот, поешь еще. – Наложница И подцепила своими палочками кусочек изысканного блюда и положила его в тарелку принцессы.

– Императорская наложница И, ваше внимание – большая честь для меня, однако это я должна прислуживать вам. – Девушка подала собеседнице суп.

С виду они больше походили на мать и дочь, нежели на свекровь и невестку. С появлением гостьи все внимание присутствующих сместилось с новоиспеченной супруги великого князя на принцессу Чанлэ, что в корне противоречило местным традициям. Да и сама Хань Юньси, не желая стать предметом обсуждений, держалась скромно и не принимала участия в разговорах.

Наконец вдовствующая императрица бросила на нее небрежный взгляд и спросила:

– Юньси, есть ли новости?

«Новости? – Хань Юньси в недоумении подняла глаза. – Какие новости?»

В один миг лицо императорской наложницы И потемнело.

– Матушка, судя по всему, нет. Вы посмотрите на ее реакцию! Боюсь, она даже не понимает, о чем вы спрашиваете. Она давно замужем, но все равно ведет себя как служанка, – шутливо сказала императрица.

Хань Юньси действительно не понимала. Почему ее вдруг спросили о каких-то там новостях? Что они имели в виду?

Увидев растерянное выражение ее лица, вдовствующая императрица рассмеялась, а затем наклонила голову и посмотрела на наложницу И.

– Сестра^[17], твоя дочь... она притворяется или действительно не понимает? Неужели ты ей не объяснила?

Императорская наложница И тихо вздохнула и посетовала:

– Прошло всего полгода с тех пор, как они поженились. Великий князь постоянно занят и практически не появляется во дворце. Откуда же взяться новостям?

Услышав это, Хань Юньси наконец поняла, что скрывалось за этим словом. Императрица-мать прилюдно спрашивала, беременна она или нет! Девушка тут же смутилась и опустила голову, ее щеки слегка покраснели. Они с Лун Фэйе не были настоящей парой, даже та брачная простыня и то оказалась подделкой, так откуда взяться новостям о беременности?

– Значит, новостей пока нет? – многозначительно спросила вдовствующая императрица.

Наложница И не хотела отвечать. Вместо этого она бросила выразительный взгляд на Хань Юньси, давая той понять, что принцессе следует самой разобраться со сложившейся ситуацией. Императрица-мать с большим интересом расспрашивала о «новости», но, как и в истории с брачной простыней, сами детали были второстепенны; в подобных вопросах решающим было лишь достижение цели. Несмотря на то что бесплодие могло быть проблемой как жены, так и мужа, ответственность за отсутствие детей всегда ложилась на женщину. Особенно это касалось императорской семьи, где не принято было сомневаться в способностях благородных мужей. Очевидно, что в данном положении дети являлись для женщины основой стабильности. А для простолюдинки, подобной Хань Юньси, вышедшей замуж за представителя богатой и знатной семьи, дети были важнее всего. К тому же бездетность была одним из семи оснований для развода...

Наложница И замолчала. За исключением императора Тяньхуэя и Лун Фэйе, которые продолжали обсуждать государственные дела, все присутствовавшие за столом обратили свои взоры на принцессу Цинь. Не растерявшись и лишь слегка покраснев, та спокойно произнесла:

– Пока еще нет.

Что еще ей оставалось делать в этой ситуации, кроме как сохранять спокойствие?

Как только слова сорвались с ее губ, со всех сторон раздался взрыв смеха. Драгоценная супруга Сяо, сидевшая за соседним столом, наклонилась к Хань Юньси и прошептала:

– Прошло уже больше полугода. Великий князь занят весь день, так что все не так уж плохо... Юньси, сходи позже к императорскому лекарю Сюэ. Он специалист по таким делам.

Слова, еле слышно сказанные драгоценной супругой Сяо, достигли слуха всех присутствующих. По залу прокатилась новая волна смеха. Вновь став объектом публичной критики, Хань Юньси почувствовала себя неуютно: подобная тема явно не подходила для обсуждения за семейным ужином. К тому же ей не на что было опереться, поэтому девушка не смогла выйти из затруднительного положения с достоинством.

Вдовствующая императрица взглянула на наложницу И. Увидев хмурое выражение ее лица, она довольно улыбнулась и решила переключить свое внимание на великого князя.

– Лун Фэйе, это твоя вина. Как бы ты ни был занят, ты не можешь пренебрегать Юньси!

Императрица-мать думала, что он не слушает женские сплетни и просто небрежно кивнет в ответ, но, вопреки ожиданиям, Лун Фэйе поднял взгляд и спокойно произнес:

– Ваше величество, благодарю за наставления, я продолжу усердно трудиться.

Как только эти слова сорвались с его губ, вся комната погрузилась в смятение. Никто не ожидал подобного ответа от вечно равнодушного великого князя. Дуаньму Яо потрясенно смотрела на старшего брата. Для нее он был воплощением идеала, существом настолько возвышенным и благородным, что казался недосягаемым для обычных людей. Она и представить себе не могла, чтобы Лун Фэйе произнес такие двусмысленные слова. Многие из присутствующих женщин покраснели, а лицо Хань Юньси стало по-настоящему пунцовым.

«Продолжу усердно трудиться». Слова эти породили настоящий водоворот домыслов. Как он собирался усердно трудиться? Она невольно задумалась об этом, но, к счастью, вовремя пришла в себя и взглянула на «великое божество». Лун Фэйе, чье лицо не выражало никаких эмоций, тоже смотрел на нее. Не заметив игривой улыбки, мелькнувшей в его глазах, Хань Юньси тут же отвела взгляд.

От этой картины губы вдовствующей императрицы дрогнули. Растерявшись, она не знала, как ответить. Даже наложница И, будучи матерью Лун Фэйе, какое-то время пребывала в полном смятении. Она невольно вспомнила о первой брачной ночи. Как и в тот раз, слова Фэйе, несомненно, призваны были защитить Хань Юньси. Если бы он не отреагировал на расспросы присутствующих о «новостях», те так бы и продолжали мучить девушку. Но теперь, когда он наконец расставил все точки над «и», многие уняли свой пыл.

Наложница И все больше терялась в догадках. Император Тяньхуэй, не сводивший взгляда с Хань Юньси, думал о чем-то своем, а затем с напускным весельем сказал:

– Великий князь, у тебя только одна супруга, и ты уже пренебрегаешь ею. После Нового года, когда появится новая невеста, ты больше не сможешь продолжать в том же духе!

«Новая невеста прибывает после лунного Нового года... разве речь не о Дуаньму Яо?» – Хань Юньси с тревогой посмотрела на императора. Вероятно, впервые он публично упомянул о свадьбе брата. Хотя правитель Тяньнина не называл конкретных имен, все присутствующие поняли, о ком идет речь. К тому же Дуаньму Яо уже присутствовала на семейном ужине, а это означало, что недавние слухи были правдивы. Лун Тяньмо поднял бокал вина и осушил его залпом. Возможно, кто-то и не догадывался о планах двух государств, но наследный принц прекрасно знал, что происходит.

Наложница И привела Дуаньму Яо на семейный ужин, а вопрос отца в присутствии остальных должен был заставить Лун Фэйе согласиться. Лун Тяньмо не сомневался, что союз принцессы Чанлэ и великого князя – дело решенное. Юноша усмехнулся: из-за дяди он потерял возможность быть с той, которая ему дорога, а теперь упустил возможность заключить союз с той, которую не любил. Размышляя об этом, Лун Тяньмо налил себе еще один бокал вина.

Атмосфера в банкетном зале накалилась. В ожидании ответа старшего брата лицо Дуаньму Яо залилось краской. Тем временем Хань Юньси со все еще пылающими щеками ждала решения Лун Фэйе. Она снова посмотрела на супруга, но, как и прежде, встретилась с его пронзительным взглядом. Он, в свою очередь, смотрел на нее. Хань Юньси хотела отвести глаза, но почему-то не сделала этого и просто продолжала пристально смотреть в ответ. Говорят, глаза – это зеркало души, они могут многое поведать без слов. Да и что бы она сказала ему? Не находя подходящих слов, она просто молча ждала. Наконец губы Лун Фэйе изогнулись в легкой улыбке.

– У меня нет времени заботиться об одной супруге, так что забудьте про новую.

Эти слова прозвучали словно гром среди ясного неба, отозвавшись в сердце каждого, кто присутствовал за праздничным столом. В зале воцарилась тишина. На лице императора Тяньхуэя отразилась надвигающаяся буря, а глаза наложницы И метали молнии. Даже вдовствующая императрица и ее невестка были настолько потрясены услышанным, что не находили нужных слов.

– Лун Фэйе! – взревела Дуаньму Яо. Резко вскочив из-за стола и опрокинув миску с супом на Хань Юньси, она выбежала из зала.

– Яояо! Яояо, подожди! – Встревоженная наложница И поспешила следом.

Хань Юньси, облитая супом, нисколько не беспокоилась об испорченной одежде. Она посмотрела на Лун Фэйе, и ее губы тронула едва заметная улыбка. В этот момент девушке отчаянно хотелось спросить супруга, не нарочно ли он это сделал, не ждал ли возможности при всех отказать Дуаньму Яо? Что еще могло заставить его столько раз отмалчиваться? Этот человек такой злодей...

Глава 71
Труп во дворце

Слова Лун Фэйе заставили Дуаньму Яо покинуть дворец, окончательно разрушив радостную атмосферу семейного ужина. Наступившую тишину нарушил оглушительный хлопок: император Тяньхуэй стукнул по столу и встал. Все присутствующие, которые крайне редко наблюдали правителя Тяньнина в таком скверном настроении, затаили дыхание.

– Великий князь, следуй за мной! – Лицо императора потемнело, а голос полностью лишился прежнего радушия.

Гнев старшего брата не впечатлил Лун Фэйе. Сохраняя спокойствие, он грациозно встал и последовал за Тяньхуэем. Только после того, как две высокие фигуры исчезли, зал наполнился гулом обсуждений. Великий князь отказал Дуаньму Яо, сославшись на нехватку времени! Хотя это напрямую не относилось к Хань Юньси, его предыдущий ответ о «новостях» заставил всех строить догадки об их истинных отношениях.

Несомненно, отказ великого князя стал прекрасной новостью для главной супруги. Если ее соперница не войдет во дворец Цинь, то спустя некоторое время Хань Юньси сможет обрести определенное влияние в придворных кругах!

– Ха-ха, Хань Юньси невероятно повезло. Великий князь был еще совсем молод, когда императрица-мать устроила их брак. Если бы речь о нем зашла сегодня, она оказалась бы на месте Дуаньму Яо!

– Сложно сказать. Разве ты не слышал, что только что сказал великий князь? Между ними явно что-то есть. Слышал, Хань Юньси живет в павильоне Лотосов!

– Это еще ничего не значит. Я просто не верю, что такая девушка смогла привлечь внимание великого князя. Возможно, все дело в том, что она хорошо разбирается в зельях...

– Дело не только в этом. Разве ты не слышал, что произошло на приеме по случаю цветения сливы? Даже принцесса Чанлэ была впечатлена талантами соперницы. По-моему, эта девушка не так проста, как кажется!

Мнения присутствующих расходились, люди поговаривали о благосклонности Лун Фэйе к своей супруге, но Хань Юньси уже не слышала этих жарких споров. Вместе с дворцовой служанкой она скрылась в одной из комнат, чтобы почистить праздничные одежды.

– Где принцесса Цинь? – внезапно поинтересовалась вдовствующая императрица.

– Ваше величество, принцесса в сопровождении служанки Сюй покинула зал, чтобы справиться с пятном на одежде, – тут же ответил кто-то.

В глазах женщины промелькнуло сложное выражение, но она все же решила промолчать. Конечно, императрица-мать слышала о событиях на празднике в честь цветения сливы и испытывала к супруге великого князя смешанные чувства. Поначалу она была убеждена в том, что императорская наложница И, которая на дух не переносила невестку, с распростертыми объятиями встретит Дуаньму Яо и поможет ей завоевать расположение великого князя, но кто же мог подумать, что тот публично опозорит ее! Что произойдет, если слух об этом дойдет до императорской семьи Западного Чжоу?

Императрица нахмурилась. На ее лице читалась тревога. На мгновение она замялась, а затем прошептала:

– Матушка, думаю, надежда еще есть.

– Что ты имеешь в виду? – небрежно спросила вдовствующая императрица.

– Разве великий князь не отказывался несколько раз от брака с Хань Юньси? Он согласился только из-за указа императора, – женщина понизила голос.

Услышав это, вдовствующая императрица заметно расслабилась. Если бы ее невестка не заговорила об этом, она бы не вспомнила о событиях тех дней. Поразмыслив немного, вдовствующая императрица с досадой произнесла:

– Как можно сравнивать Хань Юньси с принцессой Чанлэ? Интересно, удастся ли убедить наложницу И... Пойдем и посмотрим.

Обе женщины понимали мысли друг друга: принцесса Цинь сама вышла из свадебного паланкина, нарушив тем самым все правила приличия. В отличие от нее, Дуаньму Яо принадлежала великому императорскому роду из Западного Чжоу. И несмотря на искренние чувства, которые она питала к великому князю, принцесса Чанлэ ни за что бы не пошла на подобное, став посмешищем на всем континенте Юнькун!

– Матушка, принцесса Чанлэ – младшая сестра Лун Фэйе. Хотя они никогда не были возлюбленными, но с самого детства знают друг друга. Если великий князь изменит свое решение и согласится на брак, то принцесса Чанлэ простит его за то, что произошло сегодня. Самое главное, чтобы никто не узнал о случившемся!

Вдовствующая императрица кивнула и вместе с невесткой последовала в восточное крыло дворца.

Тем временем Хань Юньси пыталась разобраться с пятном, оставшимся от пролитого супа. В ярко освещенной комнате она обнаружила, что никакие средства не помогут ей свести свидетельство позора Дуаньму Яо. К счастью, последовав наставлениям наложницы И, она захватила с собой комплект сменной одежды, который тетушка Чжао заботливо передала ей перед ужином.

– Служанка Сюй, пожалуйста, сходи за новым платьем.

– Принцесса-матушка, прошу вас, подождите немного. Я скоро вернусь.

– Не спеши, я устала и хочу немного отдохнуть.

Служанка вышла, закрыв за собой дверь, а Хань Юньси лениво откинулась на спинку маленькой кушетки. На самом деле она не чувствовала усталости, но не могла придумать иного предлога, чтобы подольше отсутствовать на праздничном ужине. В конце концов, после переполоха, устроенного Лун Фэйе, не было смысла торопиться с возвращением в банкетный зал. Наверняка великий князь, как и его мать, не будут в спешке покидать императорский дворец, поэтому в любом случае девушка должна была привести себя в порядок и спокойно вернуться к гостям.

На семейном ужине Лун Фэйе произнес всего несколько слов, но они произвели невиданный переполох... Девушка гадала, что предпримет император и как поступит с братом из-за его отказа. Но раз великий князь осмелился на подобное, то был уверен в своей безнаказанности? Размышляя об этом, Хань Юньси не заметила, как на ее губах расцвела едва заметная улыбка. Несмотря на все унижения, которым девушка подверглась на сегодняшнем ужине, настроение ее было прекрасным.

Девушка тихонько посмеивалась себе под нос, когда вдруг услышала громкий треск, доносившийся из соседней комнаты. Что происходит? Хань Юньси встала и внимательно прислушалась, но больше ничего не услышала. Странно...

Она быстро поднялась и, выйдя из комнаты, распахнула соседнюю дверь. Перед ее глазами предстала ужасная картина: стена декоративных полок рухнула, все драгоценные украшения разлетелись по полу... а среди осколков лицом вниз лежала принцесса Чанпин.

– Чанпин! – закричала Хань Юньси.

Не задумываясь, девушка бросилась ей на помощь. Сейчас, когда каждый миг мог стать рашающим, некогда было вспоминать обиды и разногласия между ними. Хань Юньси быстро перевернула принцессу и увидела, что рана на ее лбу кровоточит, а глаза плотно закрыты. Девушка собиралась остановить кровь, но в этот момент система сканирования издала предупреждающий сигнал: «Яд!» Разве она не упала? Могла ли она упасть после отравления? Как ее могли отравить? Кто ее отравил?

Раз сигнал прозвучал не сразу, значит, отравление принцессы было серьезным. Не теряя времени, Хань Юньси активировала систему сканирования, но спустя мгновение замерла. Лицо ее побледнело, а руки, все еще державшие Чанпин, неудержимо задрожали. Появилось системное уведомление: «Сканирование трупа». Императорская дочь была мертва!

– А! – закричала Хань Юньси и, инстинктивно оттолкнув принцессу, поспешно встала на ноги.

Как врач, она привыкла видеть смерть, поэтому человеческие тела, лишенные жизни, не внушали ей страха. Но сейчас перед ней лежала Чанпин... та самая принцесса, которая еще совсем недавно рьяно выступала против нее. Теперь она была мертва! Отравлена!

Хань Юньси бросилась спасать соперницу, даже не подумав, что та может оказаться мертва. Но почему? Как такое могло случиться? Будучи врачом, она, как никто другой, чувствовала подобные вещи, но в этот раз внутренний голос подвел ее. Девушка продолжала смотреть на тело принцессы, не видя его, пока из-за двери не донесся голос личной служанки Чанпин, Шуанхун:

– Принцесса, мы нашли все, что вы искали! Принцесса, вы еще не закончили? Скорее, что-то случилось на семейном банкете! Почему бы вам сначала не пойти и не проверить...

Хань Юньси машинально обернулась и увидела вбегающую Шуанхун. Они на мгновение застыли, в напряжении глядя друг на друга. Выйдя из оцепенения, служанка закричала:

– А-а-а-а-а! Помогите! Помогите!

Хань Юньси с колотящимся сердцем смотрела на Шуанхун, разум принцессы словно опустел. Спустя некоторое время служанка с криком бросилась в комнату и подхватила принцессу Чанпин на руки. Стоило Шуанхун коснуться холодной кожи хозяйки, как на нее нахлынула новая волна страха. Служанка осторожно поднесла дрожащие руки к лицу Чанпин и, наконец сообразив, в чем дело, оттолкнула ее бездыханное тело.

– А-а-а-а-а!!! Принцесса мертва! Мертва!

На крики Шуанхун сбежались остальные слуги. Увидев, что произошло, они машинально отступили от двери. На их побледневших лицах читался нескрываемый ужас. Только одна старая служанка, сохранив самообладание, послала за придворным лекарем и доложила обо всем вдовствующей императрице.

Добравшись до комнаты, Гу Бэйюэ увидел столпившихся слуг, а затем Хань Юньси. При виде нее в глазах лекаря мелькнула тень беспокойства.

Заметив Гу Бэйюэ, Шуанхун бросилась к нему, словно к спасительной соломинке.

– Лекарь Гу, принцесса... принцесса... У-у-у-у... Поторопитесь, спасите ее! Она не может умереть!

Неясно, испугалась ли служанка или просто не могла поверить в происходящее, но в такой критический момент не всем удавалось совладать с эмоциями. Гу Бэйюэ взглянул на Чанпин. Девушка неподвижно лежала на спине, губы ее совершенно побледнели, а на голове запеклась багряная кровь. С первого взгляда он понял, что принцессу уже не спасти. Лекарь шагнул вперед, чтобы окончательно убедиться в своих догадках, но в этот момент все присутствующие расступились, пропуская в комнату вдовствующую императрицу, наследного принца и его мать.

– Чанпин! Чанпин! – Императрица метнулась к дочери, но, увидев ее бездыханное тело, пошатнулась и чуть не лишилась сил.

К счастью, Лун Тяньмо успел поддержать мать. Лицо вдовствующей императрицы побелело, а тело дрожало так, что она едва могла стоять.

– Гу Бэйюэ, что происходит? – рявкнул Лун Тяньмо.

Лекарь Гу, сгорбившись, опустил глаза и, отойдя в сторону, встал на колени.

– Вдовствующая императрица, императрица, наследный принц... примите мои соболезнования!

– Что? – воскликнули женщины, задыхаясь от навалившегося на них горя. – Нет... нет! Этого не может быть! Ни за что! Вы несете чушь! Вздор!

Императрица сильно толкнула Гу Бэйюэ:

– Спасите ее! Спасите ее! Если не сможете спасти, я похороню вас вместе с ней!

Гу Бэйюэ снова склонил голову. Его голос был тяжелым:

– Я сожалею...

– Не верю! Не верю! Чанпин, дочь моя! Дочь моя! – Императрица вырвалась из рук Лун Тяньмо и бросилась к телу дочери.

Обняв ее, она изо всех сил оттолкнула Гу Бэйюэ, но, как бы она ни кричала, это не могло вернуть принцессу к жизни.

– Нет! Чанпин, как ты могла... как ты могла бросить мать! Чанпин, как же так? Моя дочь! Моя дочь... О-о-о-о-о!!!

Все присутствующие тут же опустились на колени и склонили головы, не в силах смотреть на рыдания императрицы.

– Гу Бэйюэ, как кто-то может умереть ни с того ни с сего? – не в силах поверить своим глазам, резко спросил Лун Тяньмо.

Принцесса была мертва, но в чем причина? Рана на ее лбу не могла стать смертельной...

Глава 72
Отравление! Во всем виновата именно ты!

Причина смерти? Гу Бэйюэ краем глаза взглянул на Хань Юньси.

– Ваше высочество, если я не ошибаюсь в диагнозе, принцесса, вероятно, умерла от отравления. Что касается конкретного яда, простите мою некомпетентность, – честно ответил он.

Если бы принцесса была жива, Гу Бэйюэ, возможно, не смог бы сразу обнаружить признаки отравления, однако после смерти яд быстро проявляет себя. Будто в подтверждение его слов на бледных губах Чанпин появились темные полосы. Вероятно, через какое-то время следы отравления стали бы еще более заметны, но пока нельзя было утверждать наверняка.

Отравление? Присутствующие потрясенно переглянулись. Неужели кто-то отравил принцессу? Но кто? И что это был за яд?

– Говори, что именно здесь произошло? Что вы с принцессой здесь делали? – крикнул Лун Тяньмо, призывая к ответу служанку.

Чанпин опаздывала на семейный ужин и, вместо того чтобы давно уже присоединиться к остальным, оставалась в другой комнате, что казалось довольно странным.

– Я... я не... – Шуанхун в ужасе качала головой. Внезапно она повернулась к Хань Юньси и бесцеремонно указала на нее пальцем – Это она! Это все принцесса Цинь...

Все взгляды обратились к Хань Юньси.

– Ее высочество сказала, что хочет приготовить подарок для императрицы-матери. Поскольку она еще не закончила, то спряталась здесь, а затем послала меня за некоторыми вещами, но когда я вернулась, то обнаружила госпожу лежащей на полу, а рядом с ней была принцесса... – Шуанхун из последних сил сдерживала слезы.

Услышав рассказ служанки, женщины перевели на Хань Юньси взгляды, полные ненависти. В этот момент девушка по-настоящему осознала всю серьезность своего незавидного положения. Она была так сосредоточена на помощи Чанпин, что совершенно не задумалась о том, что подозрения могут пасть на нее саму!

– Я как раз переодевалась в соседней комнате, когда услышала какой-то шум. Распахнув дверь, я увидела лежащую на полу Чанпин... – сохраняя спокойствие, объяснила Хань Юньси.

– Что это за яд? Откуда он взялся? Почему она отравилась?

Императрица поднялась, засыпая принцессу все новыми вопросами. Тон ее голоса был настолько резким, что мог бы наносить раны без ножа.

– Почему Чанпин упала? Почему упали полки? Вы с Чанпин поссорились или, быть может, подрались? Говори! – Вдовствующая императрица была пугающе прямолинейна.

– Нет! – сердито возразила Хань Юньси. – Повторяю еще раз: я была рядом, поэтому услышала звук падающих полок и поспешила сюда. Когда я вошла в комнату, Чанпин уже была мертва, а вскоре пришла Шуанхун.

– Чем ее отравили? Разве ты не разбираешься в ядах? Почему ты не спасла ее? Почему?! – не сдержался Лун Тяньмо.

Хотя они с Чанпин никогда не были особо близки, все же она была его единственной сестрой...

– К тому моменту, когда я обнаружила ее, Чанпин уже была мертва. Я не могла помочь ей! – не поддаваясь на провокации, ответила Хань Юньси.

– Ты лжешь! – набросилась на нее императрица. – Ты пришла сразу же, как услышала шум. Сколько времени тебе потребовалось, чтобы зайти в соседнюю комнату? Как ты могла не успеть спасти ее? Какой яд может быть настолько сильным, чтобы убивать мгновенно?

Именно этого Хань Юньси и не могла понять. Однако, несмотря на обвинения, она оставалась непреклонной:

– Я не лгу. Мы сможем узнать правду, только если найдем источник яда. Я сделаю это немедленно.

Как ни крути, она видела только мертвое тело и не могла сказать наверняка, умерла ли Чанпин до того, как обрушились полки, или после этого. Немногие яды убивают мгновенно, и Хань Юньси требовалось время, чтобы определить наверняка. Но больше всего ей хотелось узнать, откуда взялся этот яд.

– Хань Юньси, ты еще смеешь отнекиваться! Ты лжешь! Кто-нибудь, арестуйте ее! – в ярости закричала императрица.

– Как вы можете? У вас нет доказательств моей вины! – вне себя от гнева закричала она.

– Чего вы ждете? Стража! – Голос вдовствующей императрицы стал еще более резким.

Внезапно появившиеся слуги схватили Хань Юньси, не позволяя той пошевелиться. В отчаянии принцесса бросила многозначительный взгляд на Лун Тяньмо.

– Вы даже не знаете, каким ядом была отравлена Чанпин, и обвиняете принцессу Цинь без каких-либо доказательств. Разве так принято во дворце?

Несмотря на гнев, наследный принц, не видя мотива для убийства, все еще отказывался верить, что Хань Юньси отравила его сестру. После недолгого колебания он сказал:

– Бабушка, позвольте тете Цинь расследовать смерть Чанпин.

Императрица с ненавистью посмотрела на девушку, собираясь возмутиться, но ее свекровь вышла вперед и холодно сказала:

– Хорошо, пусть найдет яд, который мгновенно убивает!

После этих слов стражники отпустили Хань Юньси. Она сразу же подошла к телу принцессы Чанпин. Вид черных «нитей» на губах и языке девушки озадачивал... Однако результаты системы сканирования повергли ее в настоящий шок. Как такое было возможно?!

– Ну что? – вырвал ее из раздумий голос императрицы-матери.

Хань Юньси встала и огляделась по сторонам. Ее лицо выражало замешательство.

– Ты что-нибудь нашла? – нетерпеливо спросила вдовствующая императрица.

– Нашла. Это яд кураре!

Присутствующие в недоумении переглянулись. Что это такое? Им раньше не приходилось слышать такое странное название...

– Что это? – Императрица-мать была настойчива.

– Очень ядовитое дерево, которое также известно под названием стрихнос ядоносный. Яд может попасть в организм через любую, даже самую маленькую рану. Как только сок этого дерева попадает в нее, он вызывает сердечную недостаточность, отравленный перестает дышать и вскоре погибает от удушья...

О кураре часто говорили: «Семь шагов вверх, восемь шагов вниз или девять шагов вперед сведут в могилу!» Эта поговорка описывала продолжительность действия яда: при отравлении токсином стрихноса ядоносного от смерти отделяли лишь семь шагов вверх, восемь шагов вниз или девять шагов по ровной поверхности. На самом деле в зависимости от дозы для скоропостижного конца требовались лишь два-три шага...

– Должно быть, принцессу Чанпин отравили и она упала, ударившись об эти полки.

Девушка могла случайно коснуться яда или пасть жертвой убийцы. Хань Юньси огляделась, но не увидела ни ядовитых веток, ни листьев, ни чего-либо, что могло содержать яд. Может быть, кто-то отравил принцессу и скрылся? Пока у девушки не было ответа на этот вопрос. Хань Юньси подошла к Чанпин, чтобы тщательно обследовать тело, но стоило ей сделать пару шагов, как императрица буквально взревела:

– Кто-нибудь, немедленно схватите ее и отправьте в управление наказаний! Без сомнения, она и есть убийца!

Хань Юньси вновь посмотрела на Лун Тяньмо:

– Позвольте мне провести расследование. Этот токсин встречается крайне редко, поэтому не так много людей знают о нем.

Присутствующие замолчали. В их взглядах читалось неприкрытое осуждение. Кто, как не Хань Юньси, мог использовать кураре, чтобы убить принцессу Чанпин? Пожалуй, она единственная во всем дворце была знакома с этим токсином!

– Что, если кто-то намеренно отравил принцессу Чанпин? Императрица, вы можете подозревать меня, но, пожалуйста, представьте доказательства! – возмутилась девушка.

– Убийца? Как убийца может появиться ниоткуда? По-вашему, дворец – это проходной двор, куда может попасть каждый желающий? Кто-то видел его? Нет! Шуанхун видела только тебя!

– Кто сказал тебе переодеться именно здесь? Да еще так близко к Чанпин?

– У вас с Чанпин всегда были плохие отношения. Должно быть, ты просто затаила на нее обиду и разделалась с ней, как представился случай, но вот незадача: служанка увидела тебя, поэтому сейчас ты просто пытаешься оправдаться! Хань Юньси, я не ожидала, что ты будешь такой жестокой! Думала, ты спасительница Тяньмо, но как же я ошибалась! – На глаза императрицы снова навернулись слезы.

– Служанка Сюй может подтвердить, что привела меня сюда сменить одежду.

Принцесса вздохнула. Она никак не могла понять, почему императрица отказывалась слушать ее.

Как раз в этот момент в проеме двери показалась служанка. Держа в руках новую одежду для Хань Юньси, она поспешила объяснить присутствующим:

– Ваше величество, действительно, это я привела сюда принцессу. Правда, не знаю, что случилось, когда я уходила за одеждой!

Вторая часть фразы прозвучала двусмысленно. Опомнившись, служанка хотела поправиться, но вдовствующая императрица прервала ее:

– Та женщина, Ли, что когда-то была третьей наложницей твоего отца, оказалась права. Тот, кто хорошо разбирается в нейтрализации ядов, умеет отлично отравлять! Немедленно доставьте ее в управление наказаний! Кроме того, никому не дозволено входить сюда без моего приказа!

Хань Юньси нахмурилась и посмотрела на наследного принца, но на этот раз он покорно промолчал. Девушка разочарованно вздохнула. Видимо, она напрасно спасла Лун Тяньмо.

– Я хочу увидеть великого князя! – холодно произнесла она.

– Даже если он придет, то не спасет тебя. Ты отравила принцессу, и твое преступление непростительно. Никто не поможет тебе. – Голос вдовствующей императрицы стал совершенно бесцветным.

В тот же миг стражники окружили Хань Юньси и, не позволяя девушке вырваться из их крепкой хватки, увели из комнаты.

– Вы пожалеете об этом! Нестрашно, если вы запрете меня, но, если своевременно не найти источник яда, скоро умрет кто-то другой!

Принцесса не сомневалась, что источник яда, будь то предмет или убийца, все еще находился во дворце и представлял огромную опасность для окружающих. К сожалению, никто не внял ее предупреждению, ответом были лишь скорбные крики императрицы и ее служанок.

Не подозревая о происходящем, наложница И утешала Дуаньму Яо, а Лун Фэйе и император Тяньхуэй обсуждали государственные вопросы в его кабинете.

В другом флигеле дворца императрица, убитая горем, обнимала тело дочери, а Лун Тяньмо, не находя подходящих слов, молча стоял рядом. Вдовствующая императрица сидела рядом с ними, не в силах принять эту страшную действительность. Чанпин была ее любимой внучкой!

– Матушка, убей Хань Юньси! Мы должны отомстить за Чанпин! – Императрица, охваченная горем, подняла полный мольбы взгляд на свекровь.

– Матушка... она не настолько глупа, чтобы отравить Чанпин. Это дело... – Прежде чем Лун Тяньмо успел договорить, мать отвесила ему пощечину.

– Предатель! Твоя сестра мертва! Мертва! Как ты смеешь так говорить?

Лун Тяньмо помрачнел и замолчал. Императрица хотела снова обратиться к свекрови, но, едва открыв рот, замерла. Внезапно глаза женщины остекленели, и она лишилась чувств.

– Мама! – Лун Тяньмо потрясенно смотрел на нее.

Гу Бэйюэ поспешил к императрице, чтобы измерить пульс.

– Вдовствующая императрица, ваше высочество, императрица тяжело переживает смерть дочери. Гнев вызвал застой крови. Ей нужно хорошенько отдохнуть, не позволяйте императрице страдать еще больше.

Выписав рецепт, лекарь отослал служанок за лекарством. Вдовствующая императрица взглянула на наследного принца:

– Тяньмо, займись похоронами Чанпин. – Она перевела взгляд на дверь и продолжила: – Кто-нибудь, доложите императору, что принцессы Чанпин... больше нет! – Закончив говорить, она расплакалась.

Глава 73
Пытки на грани смерти

Уже второй раз Хань Юньси оказывалась в темнице управления наказаний. Однако на этот раз все было иначе. В отличие от прошлого раза, ее заключили в темницу, где царил полный мрак. Как только дверь закрылась, в камере не осталось ни единого источника света. Девушка понятия не имела, куда попала и что ожидало ее внутри. Поэтому, с трудом добравшись до стены, она опустилась на пол и, свернувшись калачиком, затихла. Тьма всегда граничила с неизвестностью, и даже самые смелые люди опасались ее, что уж говорить о Хань Юньси...

Девушка задумалась над тем, что произошло во дворце. Уже светало. Знали ли Лун Фэйе и императорская наложница И, что с ней случилось? Как отнеслись к услышанному? Как отреагировал император? Когда ее будут судить и кто будет решать ее судьбу?

Принцесса не находила себе места от тревоги. Три дня и три ночи никто не навещал ее в темнице, только лишь тюремщик приносил немного воды. Говорят, в таких ситуациях отсутствие новостей – это уже хорошая новость, однако неизвестность пугала ее больше, чем темнота. Чем дольше тянулось ожидание, тем тревожнее становилось у нее на сердце. Без сомнения, смерть Чанпин не случайность, кто-то намеренно пытался подставить Хань Юньси. С дочери императора буквально сдували пылинки, среди служанок никто бы не осмелился причинить ей вред, поэтому оставалось всего два варианта: Чанпин была отравлена убийцей или же соприкоснулась с ядом, который попал в ее организм через рану. Жаль только, что у Хань Юньси не было времени, чтобы хорошенько изучить яд, и она не смогла разгадать внезапную смерть принцессы. В первую очередь ей во что бы то ни стало нужно выбраться из заключения и вновь запустить систему сканирования. Если время будет упущено, токсины могут преобразоваться, и тогда ей точно не удастся узнать правду об убийстве Чанпин. В таком случае, являясь главной подозреваемой, она никогда не сможет очистить свое имя!

Решив больше не терять время, Хань Юньси постучала в дверь. Звонкий стук эхом разнесся по подземелью, так и не найдя ответа. Никто не откликнулся на ее призыв.

Прошло еще два дня и две ночи. Хань Юньси окончательно потеряла надежду. Мучимая жаждой и голодом, она забилась в самый темный угол. Тело девушки окоченело, а сердце сжалось от страха. Она гадала о том, что происходило снаружи. Неужели никто не спасет ее? Только Лун Фэйе и императорская наложница И могли ходатайствовать об ее освобождении, но, к сожалению, на их благосклонность рассчитывать не приходилось...

Где сейчас Лун Фэйе и что делает? Неужели он не спасет ее? Или... даже не собирается? Те слова, которые он сказал за новогодним столом, все еще звучали в ушах. В тот момент Хань Юньси почти поверила, что у нее есть надежда на счастье...

Наконец утром пятого дня железные двери камеры открылись. Когда снаружи хлынул свет, девушка тут же встала. Хотя свет ослеплял, Хань Юньси не посмела закрыть глаза. Свет олицетворял надежду... Но как только принцесса увидела заплаканное лицо внезапного гостя, та мигом исчезла. Ее первым посетителем спустя столько времени стала императрица.

Несколько стражников, держа в руках фонари, вошли в камеру, которая наполнилась тусклым светом. Только тогда Хань Юньси удалось рассмотреть свое новое пристанище. Не считая огромного котла со сложенными под ним дровами, оно было абсолютно пустым. Девушка посмотрела на странный предмет и перевела непонимающий взгляд на императрицу.

Только сейчас принцесса заметила, что гостья явилась в сопровождении личных стражников. Судя по всему, всех тюремщиков отослали прочь. Когда императрица зашла в камеру, стражники тут же схватили пленницу за руки. Горькая улыбка тронула губы Хань Юньси: сопротивляться было бессмысленно, эта женщина никогда не пощадит ее.

– Хань Юньси, Чанпин еще не похоронили, – безжизненно произнесла императрица.

– Причина ее смерти так и неизвестна? Если Чанпин похоронят, то ее душа никогда не найдет покоя, – спокойно ответила девушка.

Раз Чанпин не похоронили, значит, истинный виновник все еще не был найден. Эта мысль вселила в Хань Юньси надежду. Но стоило ей отвлечься, как императрица метнулась к ней и дважды ударила по лицу.

– Все из-за тебя! Если ты не умрешь, Чанпин никогда не упокоится!

Со связанными руками Хань Юньси не могла даже увернуться. Запрокинув голову, она сплюнула кровь и посмотрела на обидчицу. Взгляд девушки пронзил императрицу, словно лезвие.

– Говорю в последний раз: я не убивала Чанпин!

– Нет, это ты убила ее! Ты отравила мою дочь! – Женщина отступила и подала знак стражникам. – Немедленно разжигайте огонь! Я заставлю эту дрянь признаться!

«Разжечь огонь?» – Хань Юньси оглянулась и увидела, как стражники поджигают дрова под большим чугунным котлом, который доверху был заполнен маслом. «Что... что они собираются делать?» Если императрица так жаждала добиться признания, разве не должна она приказать отвести Хань Юньси в пыточную камеру? Зачем нагревать масло?

В сердце девушки зародилась тревога. Она непонимающе посмотрела на императрицу, но та лишь мрачно усмехнулась. Все больше состояние женщины напоминало Хань Юньси определенную грань безумия.

– Что вы собираетесь сделать? – громко спросила принцесса.

Императрица не ответила, но ее губы еще шире растянулись в улыбке. Наконец масло в котле закипело, наполнив камеру тяжелым, тошнотворным зловонием. Охваченная дурными предчувствиями, Хань Юньси наблюдала за происходящим. Лицо ее побелело. Не веря собственным мыслям, она несколько раз покачала головой.

– Кто-нибудь, подвесьте ее! – скомандовала императрица.

Теперь принцесса окончательно поняла, какую пытку подготовила для нее эта страшная женщина.

– Отпустите! Отпустите! Какой смысл выбивать из меня признание? Если вы не найдете настоящего убийцу, Чанпин не упокоится с миром даже после моей смерти! – в последний момент попыталась отговорить ее Хань Юньси.

Но вместо того чтобы прислушаться к ней, императрица совершенно потеряла контроль над собой и закричала, словно безумная:

– Заткнись! Ты убила мою дочь, это должна быть ты! Если ты умрешь, она обретет покой!

Если бы страх не сковал Хань Юньси, она бы заметила, что ее гостья давно лишилась разума. Следуя приказам хозяйки, стражники подвесили пленницу над кипящим котлом так, что ее ноги едва не касались раскаленного масла. Теперь жизнь девушки зависела от мужчины, удерживавшего в руках веревку. Стоило ему разжать пальцы, и Хань Юньси в то же мгновение погрузилась бы в масло. Девушка не сомневалась, что этого хватило бы, чтобы умереть на месте...

Котел под ней был настолько огромным, что без труда мог вместить взрослого человека. Находясь в шаге от смерти, Хань Юньси не хотела думать о том, что с ней стало бы, очутись она там. Пытка казалась настолько ужасной, что, даже стиснув зубы, принцесса не могла собраться с силами и перестать дрожать. В ее голове билась одна-единственная мысль: «Пожалуйста, кто-нибудь, спасите меня!»

Паника, отразившаяся на лице пленницы, немного успокоила императрицу.

– Хань Юньси, ты убила принцессу Чанпин?

Девушка, не отрывая взгляда от кипящего масла, продолжала дрожать.

– Ответь на мой вопрос! – повысила голос императрица, но Хань Юньси, изо всех сил закусив нижнюю губу, молчала.

– Что ж, ты ведь не признаешься, не так ли?

Женщина глубоко вздохнула, а затем подошла к стражнику и выхватила из его рук веревку. От этого рывка Хань Юньси опустилась еще ниже.

– А-а-а-а-а! Помогите! – Она больше не могла сдерживать страх и закричала.

Превозмогая ужас, девушка с трудом подтянула колени к себе. Еще немного, и ее икры погрузились бы в раскаленное масло. Сердце колотилось так сильно, что она едва могла дышать. Не смея посмотреть вниз, Хань Юньси зажмурила глаза и молила Небеса о спасении. С интересом наблюдая за происходящим, императрица вновь дернула за веревку, и на ее лице отразилось извращенное удовольствие.

– Хань Юньси, я дам тебе последний шанс. Ты признаешься... или... нет?

Признаться или нет? Жизнь или смерть? Как она могла признаться в том, чего не совершала? А если бы и призналась, то все равно умерла бы! Единственная разница заключалась лишь в том, что в первом случае ее ждала более мучительная смерть...

– Хань Юньси, отвечай на мой вопрос! – закричала императрица.

Девушка, внезапно открыв глаза, яростно взглянула на нее:

– Нет! Я этого не делала! Вы ложно обвинили меня, пытались выбить признание, а потому убийца Чанпин так и не будет найден. Ваша дочь никогда не упокоится с миром!

– Ты сама призвала к себе смерть!

Охваченная яростью, женщина начала постепенно опускать веревку, которую держала в руках. Однако на этот раз Хань Юньси не сопротивлялась. Соверши она нечто серьезное, обязательно призналась бы в содеянном, но никто не мог заставить ее оклеветать себя даже под угрозой смерти! Принцесса молча смотрела на обжигающе горячее масло. В этот момент на ее губах расцвела пронзительная, почти героическая улыбка. Неважно, что она скажет, итог будет один. Так для чего идти на компромисс и жертвовать своей гордостью? Почему бы не умереть с честью и достоинством? Есть принципы, которыми она не поступится, что бы ни случилось. Веревка медленно опускалась, подол юбки уже начал тяжелеть. Ткань постепенно пропитывалась маслом. Еще немного, и оно бы обожгло ее ноги, но Хань Юньси не сдавалась, продолжая убеждать себя не падать духом.

– Хань Юньси, сперва немного поджарим твои прелестные ножки!

Женщина разжала пальцы, и веревка заскользила вниз. Однако в последний момент кто-то метнулся к девушке, подобно стреле, и удержал от падения.

Хань Юньси открыла глаза и увидела... Лун Фэйе, стоящего на краю котла. Одной рукой он придерживал веревку, а вторую непринужденно прятал за спиной, словно этот маневр не требовал от него никаких усилий.

Одетый в белое, великий князь напоминал небожителя. Высокий, с прямой осанкой, он возвышался над всеми, словно величественная сосна. И на его по обыкновению холодном лице не отражалась ярость, пылающая в глубоких темных глазах.

«Лун Фэйе, ты, должно быть, мой ангел-хранитель, верно? Лун Фэйе, пять дней... Я наконец-то дождалась тебя». – Хань Юньси едва заметно улыбнулась, не замечая слез, подступавших к глазам.

Никто не ожидал появления великого князя. Застигнутая врасплох, императрица отпустила веревку и отступила к стене. Не веря своим глазам, она пыталась понять, как этот человек, несмотря на приказ вдовствующей императрицы, проник в темницу. Никому не разрешалось входить сюда без разрешения самой главной женщины в государстве. В конце концов, сегодня императрица выражала волю не только свекрови, но и супруга. Хотя до сих пор не существовало никаких неопровержимых доказательств, указывающих на Хань Юньси как на убийцу, император неоднократно намекал, что именно она виновата в смерти Чанпин. Причиной подобных суждений стала не столько трагическая судьба его дочери, сколько предсмертные слова шпионки из Северного Ли. Только два человека в Тяньнине угрожали его власти – Хань Юньси и Лун Фэйе. Если он не может избавиться от последнего, то должен попытаться убрать хотя бы принцессу!

– Великий князь, кто позволил вам войти без разрешения императрицы-матери? – после некоторой заминки спросила императрица.

– Кто дал вам право пытать и выбивать признание? – Лун Фэйе подхватил Хань Юньси на руки и опустил ее на пол.

Глоссарий

Измерение времени в Древнем Китае

Один древнекитайский большой час равен двум современным часам. Сутки делились на 12 часов – «стражей», каждая из которых называлась в честь животного из восточного гороскопа.

1-я стража: ЧАС СОБАКИ – между 19:00 и 21:00

2-я стража: ЧАС СВИНЬИ – между 21:00 и 23:00

3-я стража: ЧАС КРЫСЫ – между 23:00 и 01:00

4-я стража: ЧАС БЫКА – между 01:00 и 03:00

5-я стража: ЧАС ТИГРА – между 03:00 и 05:00

6-я стража: ЧАС КРОЛИКА – между 05:00 и 07:00

7-я стража: ЧАС ДРАКОНА – между 07:00 и 09:00

8-я стража: ЧАС ЗМЕИ – между 09:00 и 11:00

9-я стража: ЧАС ЛОШАДИ – между 11:00 и 13:00

10-я стража: ЧАС КОЗЫ – между 13:00 и 15:00

11-я стража: ЧАС ОБЕЗЬЯНЫ – между 15:00 и 17:00

12-я стража: ЧАС ПЕТУХА – между 17:00 и 19:00

Также использовались следующие способы измерения времени:

1 ЧАШКА ЧАЯ – по «Правилам служителя Будды» чашка чая длится зимой 10 минут, летом – 14,4 минуты. Считалось, что этого времени достаточно, чтобы подать чашку, дождаться, пока она остынет, и, медленно распробовав вкус, выпить до дна. Со временем это стало устоявшимся выражением, обозначающим «около 15 минут».

1 КУРИТЕЛЬНАЯ ПАЛОЧКА – горение одной курительной палочки (благовония) составляет около получаса. Завязано на традиции медитации, изложенной в каноне «Правила служителя Будды»: каждая медитация длилась 30 минут, столько же времени горела стандартная палочка благовоний.

Измерения длины и веса в Древнем Китае

ЛИ (кит. 里) – мера длины, используемая для измерения больших расстояний. Примерно равна 500 м.

ЛЯН (кит. 两) – мера веса, равная примерно 50 граммам.

ФЭНЬ (кит. 分) – мера веса, равная 1/100 ляна.

ЦУНЬ (кит. 寸) – мера длины, равная примерно 3,33 см.

ЦЯНЬ (кит. 钱) – мера веса, равная 1/10 ляна.

ЧЖАН (кит. 丈) – мера длины, равная 3,33 м.

ЧИ (кит. 尺) – мера длины, равная примерно 33,33 см.

Титулы в Древнем Китае

Ван (кит. 王) – титул правителя государства, императора.

Ванфэй (кит. 王妃) – титул главной супруги императора.

Ванфэй няннян (кит. 王妃娘娘) – титул супруги императора.

Циньван (кит. 亲王) – один из высших официальных титулов, приравненный к великому князю или принцу крови 1-го ранга. Присваивался только членам императорской семьи.

Хуаншу (кит.皇叔), или дядя императора, – титул, который часто использовался в исторических текстах для формального обозначения родства внутри императорской семьи. В том числе данный титул давался сводным братьям, что подчеркивало их кровную связь.

Гогун (кит. 国公) – титул китайской знати, который получали дети и внуки великих князей.

Тайхоу (кит. 太后) – титул вдовствующей императрицы, императрицы-матери.

Хоу (кит. 侯) – титул знати 2-го ранга в Древнем Китае.

Гарем императора

Тайфэй (кит. 太妃) – титул вдовствующей императорской наложницы.

Фэй (кит. 妃) – титул императорской наложницы 1-го ранга.

Пинь (кит. 嫔) – титул императорской наложницы или придворной дамы.

Гуйфэй (кит. 贵妃), или «драгоценная супруга», – титул императорской наложницы 2-го ранга.

Гуйжэнь (кит. 贵人), или «благородная дама», – титул императорской наложницы 6-го ранга.

Примечания

Сестрица Вэнь (кит. 蚊姐) – дословно прозвище переводится как «комариная сестрица».

Ли (кит. 里) – мера длины, используемая для измерения больших расстояний. Примерно равна 500 м. (далее древнекитайские меры длины и веса см. на с. 527.)

«Богомол ловит цикаду, а позади него воробей» (кит. 螳螂捕蝉，黄雀在后) – пословица, подразумевающая, что на всякую силу найдется управа.

Истинная ци (кит. 真气) – еще называется «дыхание природы». Истинная жизненная энергия в теле.

«Солнце взойдет на западе» (кит. 太阳打西边出来) – устойчивое выражение, описывающее наступление чего-то невероятного, невозможного.

«Коль счастье – так не горе, а коль горе – так что поделать?» (кит. 是福不是祸，是祸躲不过) – пословица, означающая, что предначертанное неизбежно произойдет. Аналог русской поговорки «чему быть, того не миновать».

«Не знать высоту неба и толщину земли» (кит. 不知天高地厚) – образное выражение, означающее «быть невежественным».

«Собаки бросаются на стену в момент отчаяния» (кит. 狗急跳墙) – образное выражение, означающее, что загнанный в тупик готов на все.

В Китае уксус ассоциируется с ревностью. В китайском языке есть выражение «пить уксус», то есть ревновать.

Хоу (кит. 侯) – титул знати 2-го ранга в Древнем Китае.

Жест, когда большой и средний пальцы касаются друг друга, а остальные пальцы направлены вверх.

Стихотворение Мао Цзэдуна «Воспевая цветы сливы», перевод Н. О. Лебедевой.

Лэй Фэн (кит. 雷鋒) – сирота, живший в 1940–1962 годах, прославлен пропагандой как образец самопожертвования, альтруизма и верности коммунистическим идеалам.

Праздник весны, или китайский Новый год, – традиционный праздник в Китае, выпадает на первый день первого лунного месяца.

Десять ли свадебного приданого – древний обычай в эпоху Хань. Этот церемониальный обряд бракосочетания часто описывается фразой «тысяча му плодородной земли, десять ли свадебного приданого», чтобы подчеркнуть его богатство. По традиции накануне свадьбы, помимо постельного белья, одежды, обуви, украшений, одеял и принадлежностей для рукоделия, вместе с носилками невесты в дом жениха отправлялось остальное приданое, от самой кровати до ниток и веретен. Затем подружки невесты раскладывали приданое, такой обряд называли «застиланием постели».

«Человек не сделал ничего плохого, вина его в том, что есть у него драгоценная яшма» (кит. 匹夫无罪，怀璧其罪) – китайская поговорка, означающая, что: вина человека заключается в том, что он вызывает зависть.

Мэймэй (кит. 妹妹) – младшая сестра. В Китае существует устоявшаяся система обращений старших к младшими и наоборот. Старшинство может быть как возрастным, так и статусным. В данном случае обращение «сестра» не отражает родственную связь, а отражает старшинство по титулу. Вдовствующая императрица – главная жена императора.

Цзе МоГениальная жена по ядам. Легенда о Юньси. Книга 2

Глава 1Веские причины

Глава 2Признания госпожи Ли

Глава 3Внезапное обнаружение змеиного яда

Глава 4Увидитесь через десять дней!

Глава 5Если кажется, вам не кажется

Глава 6Не ведать своего счастья

Глава 7Подожди! Давай заключим сделку!

Глава 8Под покровительством властного господина

Глава 9Секрет раскрыт: человек за кулисами

Глава 10Безжалостная пытка

Глава 11Самая опасная

Глава 12Ночной визит: жизнь висит на волоске

Глава 13Новые улики

Глава 14Цель найдена

Глава 15Настоящее мастерство

Глава 16Под подозрением

Глава 17Общая надежда

Глава 18Внезапное появление убийцы

Глава 19Сильный противник

Глава 20Паника, признание или нет

Глава 21Благословение под маской

Глава 22Чего же ты ждешь?

Глава 23Его имя Гу Цишао

Глава 24Логово врага

Глава 25Ты не разочаровала меня

Глава 26Враг показался

Глава 27Я недоволен тобой!

Глава 28Жизнь висит на волоске

Глава 29Потерянная надежда

Глава 30Прощение принцессы

Глава 31На грани потери контроля

Глава 32Случилось нечто плохое!

Глава 33Скандал у дворца великого князя

Глава 34Кто победит в споре?

Глава 35Противостояние

Глава 36Истинное положение дел

Глава 37Напряженный момент

Глава 38Никакого милосердия!

Глава 39В одном шаге от кукловода

Глава 40Восстановить доброе имя

Глава 41Не желая сдаваться, объявляем пари

Глава 42Не сдавайся и просто верь!

Глава 43Тревога! Неужели все же ядовитый...

Глава 44Скорее, новые обстоятельства!

Глава 45Его высочество здесь!

Глава 46Удар

Глава 47Просьба о помощи и шутки принцессы

Глава 48Я могу тебя принять

Глава 49Шутки над Юньси

Глава 50Обида

Глава 51Случайная встреча

Глава 52Придворный лекарь

Глава 53Какое совпадение, какая сила!

Глава 54Компромисс с императором

Глава 55Безмолвие

Глава 56Тревога из-за свадьбы

Глава 57Тайны и веселое настроение

Глава 58Эта принцесса высокомерна

Глава 59Большая беда: состязание в выпивке

Глава 60Правила заданы, веселье начинается!

Глава 61Время истекло, победитель назван!

Глава 62Грязные методы

Глава 63Воспользовавшись ситуацией

Глава 64Горькая пилюля

Глава 65Сделанного не воротишь

Глава 66Знать свое место

Глава 67Сама напросилась!

Глава 68Противоречивое отношение

Глава 69Никаких компромиссов

Глава 70Семейный ужин в канун Нового года

Глава 71Труп во дворце

Глава 72Отравление! Во всем виновата именно ты!

Глава 73Пытки на грани смерти

Глоссарий

Измерение времени в Древнем Китае

Измерения длины и веса в Древнем Китае

Титулы в Древнем Китае

Гарем императора

Примечания

Цзе Мо
Гениальная жена по ядам. Легенда о Юньси. Книга 2

Глава 1
Веские причины

Глава 2
Признания госпожи Ли

Глава 3
Внезапное обнаружение змеиного яда

Глава 4
Увидитесь через десять дней!

Глава 5
Если кажется, вам не кажется

Глава 6
Не ведать своего счастья

Глава 7
Подожди! Давай заключим сделку!

Глава 8
Под покровительством властного господина

Глава 9
Секрет раскрыт: человек за кулисами

Глава 10
Безжалостная пытка

Глава 11
Самая опасная

Глава 12
Ночной визит: жизнь висит на волоске

Глава 13
Новые улики

Глава 14
Цель найдена

Глава 15
Настоящее мастерство

Глава 16
Под подозрением

Глава 17
Общая надежда

Глава 18
Внезапное появление убийцы

Глава 19
Сильный противник

Глава 20
Паника, признание или нет

Глава 21
Благословение под маской

Глава 22
Чего же ты ждешь?

Глава 23
Его имя Гу Цишао

Глава 24
Логово врага

Глава 25
Ты не разочаровала меня

Глава 26
Враг показался

Глава 27
Я недоволен тобой!

Глава 28
Жизнь висит на волоске

Глава 29
Потерянная надежда

Глава 30
Прощение принцессы

Глава 31
На грани потери контроля

Глава 32
Случилось нечто плохое!

Глава 33
Скандал у дворца великого князя

Глава 34
Кто победит в споре?

Глава 35
Противостояние

Глава 36
Истинное положение дел

Глава 37
Напряженный момент

Глава 38
Никакого милосердия!

Глава 39
В одном шаге от кукловода

Глава 40
Восстановить доброе имя

Глава 41
Не желая сдаваться, объявляем пари

Глава 42
Не сдавайся и просто верь!

Глава 43
Тревога! Неужели все же ядовитый...

Глава 44
Скорее, новые обстоятельства!

Глава 45
Его высочество здесь!

Глава 46
Удар

Глава 47
Просьба о помощи и шутки принцессы

Глава 48
Я могу тебя принять

Глава 49
Шутки над Юньси

Глава 50
Обида

Глава 51
Случайная встреча

Глава 52
Придворный лекарь

Глава 53
Какое совпадение, какая сила!

Глава 54
Компромисс с императором

Глава 55
Безмолвие

Глава 56
Тревога из-за свадьбы

Глава 57
Тайны и веселое настроение

Глава 58
Эта принцесса высокомерна

Глава 59
Большая беда: состязание в выпивке

Глава 60
Правила заданы, веселье начинается!

Глава 61
Время истекло, победитель назван!

Глава 62
Грязные методы

Глава 63
Воспользовавшись ситуацией

Глава 64
Горькая пилюля

Глава 65
Сделанного не воротишь

Глава 66
Знать свое место

Глава 67
Сама напросилась!

Глава 68
Противоречивое отношение

Глава 69
Никаких компромиссов

Глава 70
Семейный ужин в канун Нового года

Глава 71
Труп во дворце

Глава 72
Отравление! Во всем виновата именно ты!

Глава 73
Пытки на грани смерти