Игорь Строков

Истребитель Зоны

Copyright © Строков И.Д., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Глава 1

Холодный ветер гнал мелкий песок по растрескавшейся земле, поднимая крошечные спирали пыли, которые тут же рассыпались, будто и не существовали вовсе. Каждый шаг отдавался болью в простреленном боку Руби́на – глухой, нарастающей, словно кто-то забивал в рану раскаленный гвоздь.

Повязка, которую Рубин наспех намотал часа три назад, уже промокла и липла к коже, а кровь продолжала сочиться, медленно, но неумолимо истощая его силы и напоминая о том, что время уходит. Его время.

Рубин знал, что они где-то рядом. Его бывшие «друзья» по отряду, с которыми делили последнюю банку консервов, прикрывали друг друга в перестрелках, теперь шли по его следу, и в их глазах читалось только одно – недоумение. Они смели осуждать его, но Рубин не мог поступить иначе.

А может, это паранойя играла с ним злую шутку. Зона всегда была мастером на такие дела: она знала, как разрушить человека изнутри, прежде чем он встретится лицом к лицу с настоящей опасностью. Небо затянулось низкими серыми тучами, будто сама Зона оплакивала то, во что превратились люди внутри нее. Редкие капли дождя падали на лицо Рубина, смешиваясь с потом и кровью. Он сполз в очередную крупную воронку – одну из тех, что усеивали дорогу. Стены ямы были покрыты трещинами, по которым стекала грязная вода, собираясь в небольшие лужицы на дне. Рубин прислонился к сырой стене, чувствуя, как холод проникает сквозь одежду. Силы уходили, как песок сквозь пальцы, а в голове крутились обрывки воспоминаний о том, что он так старательно пытался забыть.

Вдалеке слышался едва различимый шорох. Хотя, скорее всего, он раздавался только в его воспаленной голове. Не аномалия – шаги.

Его преследователи методично прочесывали территорию, зная, что раненый долго не протянет. В этих местах медлительность равнялась смерти. А Рубин сейчас был медлителен как никогда. Его правая рука сжимала пистолет, пальцы скользили по холодному металлу. Левая безвольно висела вдоль тела – вторая пуля задела плечо, и каждое движение отзывалось резкой болью. Даже дышать становилось трудно, будто воздух стал гуще, тяжелее. Рубин приложил к глазам бинокль – подарок одного из тех, кто теперь охотился за ним. В полумиле к северу заметил движение. Два силуэта, использующих как прикрытие руины. Рубин сам и научил их. Научил правильно двигаться, маскироваться, выслеживать добычу. Иронично же? Они продвигались быстро, но аккуратно, проверяя каждую тень. Если бы Рубин оказался на их месте, то действовал бы точно так же. Однако сейчас он был дичью, а они – охотниками.

Рубин отстегнул фляжку, сделал маленький глоток. Вода казалась горькой, как и все вокруг. Патроны были на исходе, несмотря на несколько запасных магазинов. Против двух человек достаточно, но для того, чтобы выжить одному в Зоне, катастрофически мало. Да даже если бы боезапаса было вдоволь – какая разница? Смог бы он выстрелить хотя бы в одного из тех, кого сам «кинул»? Данный вопрос терзал Рубина с того момента, как стало понятно, что за ним открыли охоту. Он не мог найти ответ, и это сводило с ума еще больше, чем раны и усталость.

Собрав последние силы, Рубин поднялся. Тело протестовало, но выбора не было: нужно двигаться дальше, найти укрытие получше, замести следы. Как знать, вдруг удастся добраться до тех, кто поможет? Кто-то же поможет? По крайней мере, так думалось раньше. Мысли путались, и Рубину становилось страшно – не за свою жизнь, а за то, что он мог ошибаться. Что его ждала засада. Дождь усиливался, смывая следы крови. Хорошо хоть не кислотный. Зона словно давала ему шанс. Но какой ценой пришлось бы заплатить за него? И стоило ли оно того вообще?

Вопросы вертелись в голове, пока Рубин крался по мокрой местности, прислушиваясь к каждому шороху. Ветер шептал что-то неразборчивое, будто пытался предупредить о чем-то. Или, наоборот, заманить в ловушку. Здесь нельзя было доверять ничему – ни звуку, ни даже собственным ощущениям.

Иногда Рубину казалось, что лучше было остаться с ними. Принять пули как должное. Но что-то продолжало толкать вперед, заставляло цепляться за жизнь. Возможно, инстинкт. Или это где-то глубоко внутри теплилась надежда, что все еще можно исправить. Хотя что толку? Шора-то к жизни не вернуть.

Рубин продвигался медленно, почти ползком, стараясь не шуметь. Каждый шаг был целой процедурой: проверить поверхность, убедиться, что рядом нет аномалий, осторожно перенести вес тела. Иногда он останавливался, чтобы прислушаться. Где-то вдалеке слышался вой мутантов – возможно, собак, а может, и кого похуже. Здесь, в окрестностях, водились самые разные твари, и все они были голодны.

Еще три года назад в Зоне практически не наблюдалось фауны. Только самые разные виды опасных растений, окружающих артефакты. Но сейчас все резко изменилось. Ходили слухи о каких-то экспериментах по селекции, неистовых вивисекторах. Рубину было плевать, почему сложилось именно так, как сложилось. Ему нужно было выжить, не более.

Один раз Рубин наткнулся на «топку». Он, конечно, заметил ее заранее – воздух над землей слегка дрожал, источая тепло, хотя вокруг было холодно и сыро. Сталкер рефлекторно дернулся назад, едва не вскрикнув от боли в боку. Сердце колотилось, как сумасшедшее, любая опасность в таком состоянии вызывала панику. Несколько секунд он сидел на земле, тяжело дыша и пытаясь успокоиться. Потом подобрал какой-то камешек и с досадой бросил его в сторону аномалии. Раздался короткий хлопок, и камешек пропал, оставив после себя лишь пепел.

Дорогу пересекал трубопровод. Он частично разрушился, но все еще держался на опорах, образуя нечто вроде навеса. Беглец решил укрыться под ним – хоть немного передохнуть, обновить перевязку. Спустившись, он старался не шуметь. Под трубой было не слишком уютно, зато здесь хотя бы можно было спрятаться от дождя.

Размотав повязку на боку, Рубин увидел, что рана выглядит плохо – края воспалились, вокруг проступила синюшность. Наверное, пуля задела что-то важное. Он не был врачом, однако даже ему было понятно, что без помощи долго не протянуть. Достав из рюкзака аптечку – то, что от нее осталось, – он разломил одну из таблеток пополам. Половинку проглотил, другую положил под язык, чтобы подействовало быстрее. Спустя несколько минут боль немного отступила, но, конечно, не исчезла полностью.

Пока Рубин снова перевязывал бок, в голове начали крутиться знакомые мысли. Почему все так вышло? Как они успели потерять его доверие? Вспомнил тот день, когда все началось. Они были на обычной вылазке. Ничего сложного, казалось бы. Но что-то пошло не так. Очень не так.

Некогда рефлексировать. Враги были близко. Рубин собрал вещи, проверил оружие. Оставалось только надеяться, что удастся проскользнуть мимо. Или, может быть, Зона решит, что его истории пришел конец. В любом случае выбора у сталкера не было. Только вперед!

Поднявшись на ноги, Рубин почувствовал, как каждая мышца протестует. Выглянул наружу – никого. Сделал шаг, потом еще один. Зона молчала, вот только он знал: она наблюдет. За ним. За ними. За всеми.

Впереди раздался какой-то шум. Рубин замер, услышав глухой крик, который быстро оборвался. Сердце заколотилось чаще. По спине пробежал холодок – не от страха за собственную жизнь, а от предчувствия, что грядущее каким-то образом повлияет на его дорогу.

Пригнувшись, Рубин направился туда, откуда раздался звук. Опрометчиво, но он верил в свое чутье.

Под ногами хрустнуло стекло. Рубин присел и поднял обломок очков с характерной защитной рамкой – научники часто их носили. Но что делает научник в такой глуши, которую даже промзоной не назовешь?

Из-за перевернутого контейнера послышался шорох. Тело Рубина автоматически приняло боевую стойку, палец лег на спусковой крючок. Однако из укрытия показался не мутант, а человек. Грязный, окровавленный, с безумными глазами. В руках он сжимал устройство, похожее на миниатюрный детектор аномалий.

– Не стреляйте! – хрипло прошептал незнакомец. – Я последний. Все остальные мертвы. Наверное.

Его голос дрожал. Человек явно был на грани, но в глазах читалось что-то еще – осознание собственной беззащитности. Ученый медленно опустился на колени, все еще сжимая свое устройство.

«Что с ним произошло?» – пронеслось в голове у сталкера, хотя он знал примерный ответ.

Внезапно Рубин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Темнота накатывала волнами, смешиваясь с гудящей болью в висках. Последнее, что он увидел перед тем, как сознание покинуло его, – бледное лицо ученого, его перекошенный от ужаса рот, беззвучно шепчущий что-то. Потом – провал.

* * *

Дождь. Не просто дождь – ледяная кара, пронизывающая до костей, превращающая одежду в мокрую тряпку. Капли били по ржавой дырявой крыше ангара, как пулеметная очередь, сливаясь с дыханием людей внутри. Ветер выл в проломах, будто сама Зона смеялась над ними.

В центре, на коленях, дрожал Шор. Его пальцы, перемазанные кровью, судорожно сжимали рану на руке – глубокую, рваную, оставленную ножом. Каждый вдох давался с хрипом, будто в легких булькала вода. Глаза – широкие, безумные – метались от одного лица к другому, безуспешно ища отклика.

– Ты ублюдок! – Шор метко выплюнул кровавую слюну к ногам Ганди. – Твой «охренительный план» казался паршивым с самого начала! Мы двигались в засаду! Ты ведь специально нас сюда привел, чтобы не делить хабар?! То, что мы выжили, не твоя заслуга!

Ганди, высокий, жилистый, чуть смуглый, с лицом, изрезанным шрамами, со спокойной усмешкой шагнул в сторону Шора, с грохотом ударив сапогом по какой-то банке. По ангару прокатилось эхо.

– Ты сам полез на рожон. Похоже, решил заделаться паштетом пораньше отведенного тебе срока. – Голос Ганди звучал почти ласково. – Постарайся не ныть, Шор. Ты далеко не первый раз на вылазке. Знал правила, когда шел с нами. Как и возможные риски. Если что-то не устраивает, ты здесь лишний.

– То есть я виноват?! – Шор вдруг рванулся вперед, несмотря на рану. Его рука потянулась к пистолету – медленно, слишком медленно. – Я тебе покажу, кто тут лишний!

Нож Ганди лениво сверкнул, затем последовал меткий удар. Лезвие вошло чуть выше ключицы, скользнув по кости с противным хрустом. Шор ахнул, округлив глаза. Его взгляд был полон не столько боли, сколько обиды. Он рухнул на колени, беззвучно шевеля губами.

Рубин застыл на мгновение. Все произошло слишком быстро. Еще секунду назад они были одним отрядом. Теперь же...

– Прекрати! – Его голос прозвучал громче, чем Рубин планировал. Ствол автомата, который он крепко сжимал, был направлен в пол, показывая, что Рубин не путает берега. – Мы же не бандиты, чтобы резать своих! Оставь его. Мы прошли вместе не одну вылазку!

Ганди медленно повернулся к Рубину. В глазах самопровозглашенного лидера читалось что-то холодное, чужое.

– Своих? – Ганди усмехнулся, обводя взглядом остальных. – Рубин, ты слышал, что Шор тут лопотал? Свои так себя не ведут. Ссоры нас ослабляют. Провоцируют недоверие, страх, ругань. К тому же, прикинь, Рубин. Шор ведь уйму крови сейчас теряет! Причем руку ему не я порезал. Для Зоны он уже мертв. Я сократил его страдания, вот и все.

Остальные молчали. Их лица казались высеченными из камня. Рубин не узнавал стоящих перед ним людей. Он видел, как их глаза бегают от Шора к Ганди, как пальцы нервно постукивают по прикладам. Омерзительный оркестр. Они ведь сразу приняли решение. Но терпеливо ждали, кто первым выскажет его вслух.

– Тогда оставьте Шора со мной. – Рубин покачал головой. – Я останусь, пока вы не вернетесь с подмогой. Или хотя бы с носилками.

– Давайте решит Ганди, – раздался голос сзади. Свое ценное мнение высказал наемник по прозвищу Ложка. – Он начал – пусть и заканчивает.

– Заканчивает что? – агрессивно спросил Рубин, обернувшись к нему. – Мы не подонки, чтобы своих же убивать. Что непонятного тут?

Ганди фыркнул, но медленно кивнул.

– Ладно, Рубин. Пускай. Сделаем по-твоему. Я посижу с ним.

Рубин почувствовал, как напряжение немного спало. Он снял со спины видавший виды рюкзак и присел, чтобы достать бинты. Шор смотрел на Рубина, в его глазах сквозила благодарность – дикая, почти безумная. Такая может возникнуть только у сталкера, которому нечего терять. То есть почти у любого.

– Держись, – едва слышно произнес Рубин, наклоняясь к Шору. – Мы тебя вытащим.

В ответ он услышал короткий, обрывистый вскрик раненого. Потом – хлюпающий звук. Ощутил теплую струю на своей шее. Кровь.

Рубин отпрянул. Шор лежал на полу ангара. Его кровь хлестала из раны, пульсируя в такт угасающему сердцу. Она заливала ржавый пол, смешиваясь с дождевой водой, превращаясь в липкую, темную лужу.

Ганди стоял над Шором, меланхолично вытирая нож о штаны. Его лицо было спокойным, будто он только что прикончил не человека, а надоедливого комара.

– Теперь он не выживет, – произнес Ганди, словно декламируя прогноз погоды. – Нам ничто не мешает поделить хабар и отправиться дальше.

Рубин, впервые за несколько месяцев потеряв самообладание, выхватил пистолет. Первый выстрел прошел мимо – Ганди отпрыгнул с кошачьей грацией. Второй – тоже.

Удар прикладом сзади сбил Рубина с ног. Он рухнул на колени, боль пронзила позвоночник, как раскаленный прут. Второй удар – в голову. Мир точно взорвался. Он попытался подняться, но кто-то наступил ему на руку, прижимая к полу.

– Жаль, – сказал Ганди, подходя ближе. Его голос звучал почти искренне. – Ты был хорошим сталкером.

Рубин увидел, как поднимается ствол. В руках того, кто еще вчера назывался другом. Раздался выстрел. За ним – следующий.

* * *

Сознание возвращалось медленно, словно кто-то вытаскивал Рубина из глубокой, вязкой трясины. Сначала пришла боль – тупая, разлитая по всему телу, будто его переехал грузовик. Потом знакомый пронизывающий холод. Промокшая одежда прилипала, под спиной что-то твердое и неровное впивалось в ребра.

Рубин попытался открыть глаза, но веки казались тяжелыми, налитыми свинцом. Где-то рядом капала вода, ее монотонный стук сливался с гулом в ушах.

«Где я... Они... Ганди...»

Мысли путались, обрывки воспоминаний всплывали и тут же где-то тонули. Скрип. Шорох. Шор.

Кто-то был рядом.

Запахи спирта, крови и чего-то прогорклого, словно старые перевязочные материалы.

Адреналин ударил в кровь, и Рубин резко открыл глаза.

Он попытался приподняться, но тело не слушалось. Руки дрожали, мышцы отказывались напрягаться.

«Слабость. Проклятая слабость».

– Т-ты... жив?

Голос. Дрожащий. Рубин медленно повернул голову.

Перед ним сидел худой парень в разорванном комбинезоне. Лицо – бледное, с тенью небритости на щеках. Глаза – испуганные, с расширенными зрачками. В руках он сжимал окровавленный бинт.

«Не сталкер. Ученый. Мягкотелый».

Рубин попытался что-то сказать, однако вместо слов из горла вырвался какой-то треск.

– Не двигайся. – Парень заерзал на месте, точно боялся приблизиться. – Ты потерял много крови. Я как мог...

Сталкер скосил глаза. Увидел, что рана перетянута бинтами, но они уже промокли насквозь.

«Плохо. Очень плохо».

– Оружие... – пробормотал он.

– Ч-что?

– Дай оружие.

Парень заморгал, потом достал свой пистолет, схватил его кончиками пальцев, словно боялся обжечься, и протянул Рубину.

– Вот. Возьми.

Сталкер попытался поднять руку, вот только пальцы не слушались. Он лишь сумел сжать их в кулак, да и то слабо.

Неужели он встретился с таким идиотом, который готов дать свое оружие в руки незнакомому человеку?

– Кто ты? – выдавил Рубин.

– Антон, работаю инженером. Я здесь по ошибке!

– Что, настоящее имя?

– Я... – Парень потупился. – Честно говоря, я не думал даже. Я же не сталкер, какой мне позывной?

Рубин издал хриплый смешок.

«Трус. Но честный».

– Буду звать тебя Инженером.

– Хорошо.

– Почему не сбежал? Зачем мне помог?

Антон закусил губу.

– Я не знаю дороги. И... – Он посмотрел на устройство, висевшее на поясе. – Даже с детектором один здесь не выживу.

– Думал, что я тебя выведу? Что, детектор не справляется? Что он вообще показывает?

– Я думал, что ты умрешь. Но если выживешь, то поможешь мне. Надеюсь.

Рубин закрыл глаза, сделав вид, что не обратил внимания на то, как парень уклонился от ответа на вопрос о детекторе.

«Наивный идиот».

Но что-то в нем все-таки вызывало симпатию.

– Откуда такая уверенность? – с усмешкой спросил Рубин.

– Показалось.

– Ты первый раз в Зоне?

Антон кивнул:

– Нас отправили за образцами. Но... – Он замялся, похоже, сочиняя на ходу, как соврать.

– Но вас нашли.

– Да.

Рубин вздохнул.

– Если... если я выживу... – начал он, однако голос предательски дрогнул.

Антон поднял глаза.

– Да?

– ...я тебя пристрелю.

Парень замер, потом нервно рассмеялся.

– Хорошо. Но сначала выживи.

Глава 2

Тяжелое серое небо поливало Антона мерзкой моросью. Ученый откашлялся, сплевывая землю, попавшую в рот.

До сих пор не верилось, что он, самый обычный инженер, занятый в производстве датчиковой аппаратуры, оказался здесь, в Зоне. У него весьма неплохо складывалась карьера, ему пророчили должность начальника сектора, пока вдруг не сменилось руководство. Молодой начальник-самодур Антона сразу невзлюбил. Впрочем, и гордый опытный инженер под него стелиться не стал, а из-за этого то и дело начали случаться конфликты. Когда подвернулась возможность, ушлый начальничек повесил на подчиненного чужой косяк, а потом стал им шантажировать: либо увольнение, либо месячная командировка. А так как этот высокопоставленный молокосос оказался племянником директора, жаловаться было некому, пришлось принимать правила игры. Антон рассудил, казалось бы, здраво: ну командировка и командировка – чего страшного в том, чтобы съездить куда-то по работе на месяц?

Он даже и не подозревал, куда его закинут. Иначе предпочел бы увольнение.

Антон о Зоне знал только по школьным страшилкам. Она казалась чем-то далеким, нереальным. Есть ли вообще эти артефакты и аномалии, о которых говорят? Больше похоже на городские легенды, раздутые желтыми СМИ.

Так он оказался в мобильной лаборатории, где ему пришлось заниматься совершенно новыми для него вещами. Профиль у него смежный, но все-таки другой. Зато теперь он убедился, что зря был так скептично настроен. Уж если артефакты и порождающие их аномалии реальны и даже являются объектами серьезного изучения, то и остальные жуткие вещи, которые рассказывали об этих местах, должны существовать.

В Зоне он находился без году неделя, когда пришлось выйти в первую экспедицию. Похоже, что и в последнюю.

Во рту собралась земля, глаза застилала кровь, все тело жутко болело. Кое-как он поднялся и осмотрел себя: комбинезон теперь напоминал халат мясника. Антон протер глаза – и в этот момент вдруг понял, что на нем нет очков. Искать их долго не пришлось: вот на земле лежит одна половина, а вон там, чуть подальше, – другая. Чертыхнувшись, Антон принялся неловко выбираться из ложбины, в которую свалился. Огляделся и приметил ржавый контейнер.

Вокруг оказалось нечто вроде недостроенной промзоны – или же того, что от нее осталось. Антон приметил полуразрушенный бетонный забор с ржавой колючей проволокой, за ним высились трубы котельной. Тут и там стояли приземистые здания, вдали возвышался многоэтажный дом с полностью разбитыми окнами. Еще от одного строения не осталось практически ничего, кроме каркаса. В остальном же Антона окружало сплошное поле с редкими деревьями.

А вот признаков бойни нигде не было. Будто бы Антон внезапно оказался в совершенно другом месте. Но как такое возможно?

Он робко прошелся вперед, крепко сжимая в руке детектор, который чудом не потерял. Хотя, честно говоря, выкинуть бы его подальше и забыть об этой проклятой работе в этом проклятом месте. Вернуться домой, к родным, а еще к таким привычным датчикам и преобразователям. На работу, где на тебя кидается максимум отбитый и некомпетентный начальник, но никак не мутанты.

Раньше ему казалось, что главная проблема в этой командировке – это взаимоотношения с персоналом лаборатории. У них были свои специалисты по данному направлению работ, и им не очень нравилось, что по звонку сверху прислали какого-то неженку с Большой земли, которому ужасы Зоны абсолютно чужды. Он честно выполнял свою работу, и тем не менее от него при любой возможности пытались отмахнуться: иди, мол, заполняй свои бумажки, а испытания мы проведем как-нибудь без тебя.

Это выводило его из себя. В конце концов, он инженер, а не какой-то бюрократ.

Сейчас Антон внимательно осматривался вокруг и пытался понять, что же произошло. Нет, от группы и тех чудищ не осталось и следа. Ученый напрягся и стал прокручивать в голове последние события.

Их небольшую экспедицию сопровождали военные, чье присутствие несколько успокаивало. Сначала они ехали на автомобилях, потом перешли на пеший ход. Антон плелся в самом конце их процессии (если не считать военных, прикрывавших с тыла) и крутил в руках детектор, то и дело нервно поглядывая на него.

– Новенький, чего плетешься? – кричал ему кто-то. – Шевелись давай! Пободрее!

Антон не отвечал. Он уже давно заработал себе тревожное расстройство, а сейчас, после безопасной лаборатории, чувствовал себя так, будто вышел в открытый космос. Было реально страшно.

– Кажется, ты действуешь ребятам на нервы.

Антон поднял глаза и увидел рядом с собой профессора Владимира Алексеевича Коньшина – единственного человека, который достойно относился к новичку. Именно он, пользуясь своим авторитетом, разрешал все конфликты между Антоном и остальным персоналом лаборатории. Это был мужчина лет шестидесяти пяти, с седой бородкой, огромной залысиной и большими добрыми глазами. Такие мужички умеют расположить к себе одним своим видом.

Антон натужно улыбнулся.

– Да ничего нового, Владимир Алексеич, – негромко ответил он. – Я уже привык.

– Антон, мы же еще не на месте. Чего ты там в детекторе найти-то пытаешься? – поинтересовался профессор.

– Просто мне так спокойнее. Нервы, знаете ли.

Коньшин по-дружески похлопал Антона по плечу.

– Все мы здесь поначалу нервничаем. Потом привыкаем. И ты привыкнешь. Но лучше сделать это побыстрее.

У Антона внутри все сжалось. К чему он должен привыкать, если ему домой уже через две недели? Прошло полкомандировки, и задерживаться он здесь не собирался.

«А что, если мой кретин-начальник сделает еще один звоночек и продлит ее? Что, если я застрял здесь надолго? После моего отъезда испытания должны продолжиться – так ведь он может настоять, что я, как специалист, должен участвовать в них до самого конца».

От этих мыслей Антона затрясло еще сильнее. Он принялся глубоко дышать, стараясь успокоиться.

А потом услышал какой-то рев, за которым немедленно последовали автоматные очереди.

Антон не разбирался в местной живности, да и замес начался такой, что было сложно что-либо разглядеть. Напали сразу толпой. Вроде похожи по очертаниям на людей, но не люди. Военные палили изо всех сил, а существа нападали, прыгали на них. На очки брызнула чья-то кровь, очереди автоматов заглушали крики... Машинально Антон попытался схватиться рукой за Коньшина, но его, кажется, рядом уже не было. Он сбежал? Где-то скрылся?

Надо было воспользоваться детектором. Инженер начал нервно жать на кнопки, пытаясь вспомнить, как это делается, однако паника будто стерла из памяти все.

На Антона снова брызнула кровь, полностью застилая экран детектора.

И тут словно натянутая пружина где-то внутри лопнула. Ученый, не думая, побежал. Его охватила такая паника, что он слабо отдавал себе отчет в своих действиях. Несся куда глаза глядят, лишь бы подальше от этой жути. Ему в тот момент даже и в голову не пришло, что он может наткнуться на еще одну группу тех тварей или попасть в аномалию, в которых он вообще мало что понимает – разве только в теории. Послышался какой-то гул, потом белая вспышка...

А после Антон упал. Теперь он осматривался и не мог понять, как так получилось, что от бойни не осталось и следа. Да и местность казалась немного другой.

– Эй! – крикнул Антон. – Есть кто-нибудь?!

И тут же мысленно отругал себя за глупость. Это же Зона, в конце концов! Тут же и мутанты, внимание которых можно привлечь, и сталкеры, и бандиты – и многие из них отнеслись бы к одинокому научнику не самым благосклонным образом. С другой стороны, надо как-то найти выживших. А если выживших нет – необходима помощь. Вот только где ее взять?

Антон посмотрел на КПК в надежде изучить карту. Прибор был разбит и выведен из строя.

– Нет! Нет-нет-нет-нет!

Попытался взять себя в руки и думать логически.

Итак, он каким-то образом оказался в совершенно другом месте – в этом нет никаких сомнений. Еще раз вспомнил странный гул и вспышку. Что же это было? Аномалия? Про подобные он не слышал, хотя исключать возможность существования пространственных порталов в Зоне нельзя. Если бы он потрудился изучить полный список известных опасностей, которые поджидают гостей Зоны, то, возможно, не вляпался бы в такую ситуацию. Хотя учитывая, какой ад там происходил, скорее всего, та аномалия чудом спасла ему жизнь.

Только надолго ли?

Следовало как-то выбираться отсюда. Найти своих – если там вообще кто-то выжил. Безопасней всего, конечно, укрыться в лаборатории. Вот только неизвестно, далеко ли до нее топать.

Антон осторожно покрутил в руках небольшой пистолет, которым его снарядили. Если придется отбиваться от кого бы то ни было – оружие его не спасет. Да он даже стрелять толком не умеет! Надо было после школы в армию идти, а не в университет. Но кто же знал?

Итак, задача вырисовывалась следующая: по незнакомой местности в недружелюбной Зоне добраться до лаборатории и при этом как-то выжить, не наткнувшись на аномалию, мутантов или представляющих потенциальную опасность людей. В качестве защиты от всего, что может убить Антона, выступают комбинезон, детектор аномалий и один пистолет с полным магазином.

Не так уж плохо. Нельзя так просто сдаваться. Загадочная аномалия вытащила его из кровавой бани – а значит, удача сегодня на его стороне. Пусть он и знал в силу своего высшего образования, что удача – не более чем когнитивная ошибка мышления.

Антон сел на землю и прижался спиной к холодному контейнеру. Осмотрел детектор, понажимал на сенсорный экран – слава богу, цел. Если он вернется со сломанным детектором – ему голову открутят.

Вновь взялся за пистолет. Стоило бы поучиться им пользоваться. Вот тут есть предохранитель, тут – магазин. Дуло, спусковой крючок, курок. В теории он понимал, что такое огнестрельное оружие и с чем его едят. Вот только если бы одной теории было достаточно, то профессионалами люди становились бы по интернету.

Из-за сильного стресса хотелось спать. Антон прижался к контейнеру затылком, пытаясь прикинуть общий план действий. Лучше идти там, где есть деревья, овраги и прочие естественные укрытия. Идти придется медленно, регулярно проверяя местность на наличие аномалий. Все это казалось просто и понятно – опять же, в теории.

Снова накатила волна паники, и от былой сонливости не осталось и следа. Антон стал глубоко дышать, пытаясь успокоиться, но тут услышал негромкие шаги.

Сердце заколотилось чаще.

Он осторожно выглянул из-за контейнера и зачем-то убрал пистолет в кобуру. Наверное, чтобы показать потенциальному встречному, что не представляет угрозы.

Это был мужчина. Он хромал, бок у него был перевязан, вот только повязка уже насквозь пропиталась кровью. Лицо бледное, глаза усталые. Антон не знал, кто как здесь выглядит, но что-то подсказывало ему, что это сталкер.

И этот сталкер сильно ранен. А значит, вряд ли сможет ему серьезно навредить.

Антон осторожно выглянул из-за контейнера. Сталкер сжимал пистолет, будто готовился стрелять. Вот это точно не к добру!

– Не стреляйте! – попытался закричать Антон, но голос у него осип. – Я последний. Все остальные мертвы. – Подумав, он неуверенно добавил: – Наверное.

Дабы показать, что нападать не собирается, Антон медленно сел на колени. Ну и не только поэтому – голова от стресса слегка кружилась, а сил никаких не оставалось.

И тут сталкер сделал то, чего Антон ожидал меньше всего: потерял сознание, грохнувшись прямо перед ним.

– Твою же! – вскрикнул ученый, подскочив.

Перед ним лежал окровавленный умирающий человек. Тот, кто мог бы помочь ему... или убить. Антон не знал, чего ждать от незнакомца, но понимал: без сопровождения профессионала ему точно крышка, поэтому сталкер виделся ключиком к спасению.

Надо только втереться в доверие. Стать другом, своим человеком. Спасти его от смерти – первый шаг к этому. Да и даже если отбросить эгоистичные соображения – ну не смог бы он его бросить! Не такой он человек, чтобы обрекать другого на смерть.

Хотя бы курс первой помощи перед командировкой ему какой-никакой провели. Аптечка при себе тоже имелась, так что в теории все могло получиться.

Антон приподнял сталкера за плечи, кое-как дотащил до ближайшего валуна и пристроил его там. Стал разматывать бинт. Из-под разорванной одежды зияла кровавая рана. Антон закашлялся, подавляя приступ рвоты. Достал аптечку, нашел там какой-то антисептик. Наспех обработал рану. Потом достал свежий бинт и стал неловко перевязывать рану, пытаясь смотреть в сторону.

«Блин. Не вышло».

Пришлось достать еще один бинт и начать все заново, но в этот раз аккуратней и внимательней. Дело пошло лучше. Были бы еще очки да закончилась бы эта противная морось – была бы вообще сказка.

Вдруг пациент резко дернулся – Антон дернулся вместе с ним, от испуга. Сталкер зажмурился, лицо скривилось от боли, и он медленно вернулся в исходное положение.

– Т-ты... жив? – заикаясь, спросил Антон дрожащим голосом. Его в это состояние приводило уже любое резкое движение. – Не двигайся. Ты потерял много крови. Я как мог...

Руки затряслись – сложно сохранять самообладание в таких условиях.

Вдруг сталкер заговорил, хоть и с большим трудом:

– Оружие...

– Ч-что?

– Дай оружие.

Антон растерялся. Он просит одолжить ему пистолет? Ученый покосился на кобуру. Может, патроны у него кончились? Или это какой-то особый жест доверия в Зоне? Мол, доверишь свой пистолет – доверишь и жизнь?

Антон взял свой пистолет в руку и протянул сталкеру.

– Вот. Возьми.

Вялая рука сталкера потянулась за пистолетом, но так и не достигла цели, беспомощно упав вниз.

– Кто ты? – прокряхтел он.

– Антон, работаю инженером. Я здесь по ошибке!

– Настоящее имя? – удивился сталкер.

Точно! Антон слышал в лаборатории шуточный разговор о позывных сталкеров. Двое не очень уважительно относившихся к нему коллег предлагали тогда дать Антону позывной, но про него парню говорить ни с кем не хотелось бы. Он рифмовался с именем.

– Я... Честно говоря... и не думал даже. Я же не сталкер, какой мне позывной?

Сталкер усмехнулся сквозь боль.

– Буду звать тебя Инженером.

Антону, в общем-то, было все равно, как его станет называть этот человек, лишь бы помог. «Инженер» звучит неплохо – особенно учитывая, что он действительно инженер.

– Хорошо. – Антон кивнул.

– Почему не сбежал? – спросил сталкер. – Зачем мне помог?

Слова ему явно давались легче прежнего, пациент потихоньку приходил в себя. А для Антона наступил тот самый неловкий момент, когда пора сознаться в собственной беспомощности.

– Я не знаю дороги. И... даже с детектором один здесь не выживу.

– Думал, что я тебя проведу? А что, детектор не справляется? Что он вообще показывает?

Взгляд сталкера был полон скепсиса. Но его проявление интереса к детектору Антона все равно напрягло. Надо было срочно менять тему.

– Я думал, что ты умрешь, – ответил Антон. – Но если выживешь, то поможешь мне. Надеюсь.

Здесь Антон, безусловно, приврал. Когда сталкер потерял сознание, его охватила паника.

Сталкер прикрыл глаза и усмехнулся:

– Откуда такая уверенность?

– Показалось.

– Ты первый раз в Зоне?

Прозвучало это так, будто речь о первой ходке в тюрьму. Хотя, наверное, во многом оно так и есть. Даже хуже: в тюрьме хоть крыша над головой есть, еда три раза в день и относительная безопасность.

Антон коротко кивнул.

– Нас отправили за образцами. Но...

Что здесь можно сказать? Не хотелось бы вообще вдаваться в подробности экспедиции, дабы не выдать случайно лишнего.

– Но вас нашли, – сказал сталкер.

– Да.

У Антона было очень много вопросов. Кто нашел? И зачем искал? Или же это было совершенно случайное нападение мутантов? Скорее всего, последнее, но проще было согласиться.

– Если... если я выживу... – заговорил сталкер, но вдруг замолчал.

– Да? – отреагировал Антон.

– ...я тебя пристрелю.

Антон напрягся, однако расслышал фальшь в его словах. И рассмеялся.

– Хорошо. Но сначала выживи.

Сталкер ухмыльнулся и сказал:

– Рубин.

– Твой позывной?

– Да.

– Так ты мне поможешь?

– Насколько смогу. Пока это не станет мне невыгодным, так что на многое не надейся, Инженер. Куда тебе топать?

Рубин вяло приподнял руку, показывая КПК. Антон открыл карту и мысленно присвистнул: его закинуло километров на двадцать от места нападения!

Он ткнул пальцем в карту и сказал:

– Кажется, вот сюда.

– Кажется или точно?

– Точно, точно.

– Хорошо. Дай только дух перевести.

Это были относительно хорошие новости. Сталкер находился явно не в лучшей форме, но лучше уж так, чем идти одному. А еще он мог бы напороться на куда менее дружелюбного сталкера, и тогда ему были бы кранты. Так что все не так уж и плохо.

Антон покосился на детектор. Главное – выбраться отсюда. И чтобы Рубин или кто-либо еще не понял, что детектор у Антона не простой. Его фирма огромные деньги вбухала в этот экспериментальный прибор, и функционал у него весьма необычный.

Если какой-нибудь сталкер, оказавшийся поблизости, узнает об этом – Антон точно не жилец.

Глава 3

Холодный ветер стих, но в воздухе повисло что-то еще более зловещее – густая, тяжелая тишина, прерываемая лишь редкими каплями дождя. Каждая из них звенела, как удар крошечного серебряного молотка, звук казался неестественно громким.

Рубин прислушался. Его раны ныли, но адреналин притуплял боль, уступая место разливающемуся жжению. Инженер сидел рядом, нервно постукивая пальцами по устройству, которое он держал в руке. Экран прибора мерцал.

– Ты слышал? – прошептал Рубин, едва шевеля губами.

Инженер вздрогнул и наклонился ближе.

– Что?

Рубин не ответил. Его взгляд был прикован к тени, шевельнувшейся за грудой обломков. Что-то большое, седое, почти сливающееся с туманом, медленно продвигалось в их сторону.

Мутант.

Почти бесшумный, с кожей, отражающей свет, как мокрый асфальт. Его тело не имело четкой формы, оно будто состояло из жидкой субстанции, способной растягиваться и сжиматься. Длинные костлявые отростки, покрытые блестящей слизью, шевелились в воздухе, ощупывая пространство.

Рубин попытался поднять пистолет, вот только рука дрожала, а пальцы отказывались сжиматься.

Инженер тоже заметил мутанта и застыл, его глаза расширились от ужаса.

– Что за хрень?

– Молчи! – прошипел Рубин. – Дай высказаться оружию.

Инженер судорожно кивнул, боясь пошевелиться лишний раз. Сталкер неудачно шевельнул левой рукой, движение отозвалось резкой болью в плече.

Тварь замерла – наверное, почуяв их.

Рубин прицелился, но мир словно поплыл перед глазами. Кровь застучала в висках, дыхание стало прерывистым. Он выстрелил.

Грохот разорвал тишину, как взрыв. Пуля пробила мутанта, но тот даже не дрогнул.

Рубин выстрелил еще раз. И еще.

Мутант взревел – звук, похожий на скрежет металла по ванной, – и рванулся вперед.

– Беги! – крикнул Рубин.

Но Инженер, вместо того чтобы послушаться, зачем-то выхватил пистолет из рук сидящего сталкера и начал палить без остановки. Списал его со счетов, получается.

– Ты что, дебил?! – заорал Рубин. – Экономь патроны!

Но Инженер не слышал. Палец ученого судорожно скакал по спусковому крючку, лицо исказилось в гримасе ужаса. Пули летели в мутанта, но лишь замедляли его. Одна из них попала в глазницу, и тварь на мгновение замерла, издав противный хлюпающий звук.

– Попал! – завопил Инженер.

– Не радуйся! Зачем ты взял мой пистолет? – Рубин попытался встать, но ноги подкосились.

Мутант рванулся вперед.

Щупальца взметнулись, как колбаски-кнуты. Одно из них ударило Инженера в грудь, опрокинув его, будто матрешку. Он вскрикнул, но тут же поднял пистолет и выстрелил еще раз. Вернее, попытался.

Обойма опустела.

– Перезаряжай! Быстро!

Рубин кинул Инженеру запасной магазин.

Тот дрожащими руками попытался его вставить, однако уронил вместе с оружием в какую-то лужу. Похоже, он даже не изучал устройство пистолета.

Тварь приближалась.

Рубин, заставив себя встать, поковылял в сторону Инженера, подняв здоровой рукой с земли какую-то ржавую арматуру. Он с размаху ударил мутанта, но тот лениво отклонился, как если бы его толкнул ветер. Щупальце обвилось вокруг ноги Рубина и дернуло. Сталкер рухнул на землю, боль пронзила тело. Конечно, ему сейчас самое то – вместе с несмышленышем сражаться с уродиной.

– Рубин! – неожиданно агрессивно рявкнул Инженер.

Тот увидел, как парень поднял камень и швырнул его в мутанта. Камень пролетел мимо, зато отвлек тварь. Она развернулась к Инженеру, хотя Рубина не отпустила.

– Проваливай, идиота кусок! – прохрипел Рубин, пополнив копилку оскорблений для новоиспеченного напарника.

Но Инженер проваливать не собирался. Вместо этого он схватил очередной камень, кинул в монстра, попав твари в голову, и грохнулся на землю.

Мутант всхрюкнул и, отбросив Рубина, ринулся на Инженера.

Сталкер увидел пистолет, валявшийся в луже. Подполз, схватил его и, не целясь, выстрелил.

Пуля попала мутанту в основание черепа.

Жаль, не в Инженера.

Тварь замерла. Ее тело задрожало, как желе, затем медленно осело, превратившись в бесформенную массу.

Тишина.

Рубин тяжело дышал, его руки тряслись. Инженер сидел на земле, широко раскрыв глаза.

– Ты убил ее, – прошептал он.

Рубин опустил пистолет.

– Ты – полный кретин.

Тот нервно рассмеялся:

– Да. Но мы живы!

Рубин хотел было ответить, но сдержался, не стал пачкать рот оскорблениями. Он закрыл глаза, чувствуя, как снова наваливается усталость.

Но Инженер не дал отдохнуть.

– Рубин, – его голос дрожал. – Она еще шевелится.

Сталкер резко открыл глаза.

Мутант лежал неподвижно, а вот его тело медленно пульсировало, будто что-то копошилось внутри.

– Агония, – пробормотал Рубин. – Не обращай внимания.

Инженер схватился за голову:

– Что делать? Я ничего не понимаю в устройстве Зоны!

Рубин медленно поднялся.

– Книжки почитай. Поумнеешь. Или за дерево спрячься. Их тут полно.

Мутант вдруг вскочил.

Слизь на его поверхности загустела, образуя очередные щупальца, более толстые, с квадратными наростами на концах.

– Она эволюционирует, что ли? – прошептал Инженер, отступая.

Зона научила Рубина: мутанты, которые дохнут дольше обычного, умеют испортить жизнь.

– Ты что, веришь в эволюцию? – серьезно спросил он, еще больше сбив с толку Инженера. Затем попытался выстрелить, но пистолет дал осечку, встав на затворную задержку.

Инженер ошарашенно посмотрел на Рубина, затем на мутанта.

– Задолбала! – в исступлении закричал научник, подняв арматуру.

Щупальце метнулось к Рубину. Он едва увернулся, но второе уже обвило его ногу. Боль, как от удара током, пронзила тело. Что сегодня за день-то такой!

Инженер замахнулся трубой и ударил. Глухой хлопок. Щупальце отпрянуло. Мутант пронзительно завизжал. Инженер, задыхаясь, размахивал трубой, отгоняя щупальца от Рубина, потом яростно лупил бесформенное желе, пока не забрызгался весь с ног до головы. Затем, тяжело дыша, отбросил арматуру и сел на землю.

После схватки с тварью в воздухе повисло тяжелое молчание. Рубин лег, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в ранах. Инженер дрожащими руками проверял свое устройство – экран треснул.

– Ты хоть знаешь, как перезаряжать пистолет? – хрипло спросил сталкер, наблюдая, как парень тщетно тычет в сенсор.

– В теории, – пробормотал Инженер. – В учебниках читал.

– Учебники, – фыркнул Рубин, вытирая пот со лба.

Казалось, Зона притихла. Только где-то вдалеке капала вода, а ветер шевелил обрывки жестянок с потертыми надписями.

Рубин с трудом поднялся, опираясь на стену.

– Пора двигаться.

– Куда? – Инженер тревожно посмотрел на него.

– Туда, – огрызнулся сталкер.

Хромая, даже не обсудив толком план, они двинулись вперед сквозь Зону, которая на мгновение отпустила их.

Зачем? Куда? Значения сейчас не имело. Рубин шел первым, прижимая ладонь к ране на боку, но боль уже стала привычной – словно фоновый шум, который можно игнорировать. Инженер плелся следом, то и дело спотыкаясь. Его дыхание было частым, неровным.

– Ты как там, Инжир? – бросил Рубин через плечо, не оборачиваясь.

– Нормально, – пробормотал Инженер; голос его дрожал.

Рубин усмехнулся. «Нормально» в Зоне – это когда ты еще не мертв.

Внезапно позади раздался глухой щелчок, словно кто-то наступил на хрустящую ветку. Сталкер замер, медленно поворачивая голову.

Инженер стоял неподвижно, лицо его побелело.

– Рубин... – прошептал он.

– Не двигайся, – резко оборвал его сталкер, осознав, что произошло.

Глаза Инженера были широко раскрыты и полны ужаса. Он смотрел вниз. Под коленом, почти полностью скрытая в грязи, виднелась круглая металлическая пластина – старая противопехотная мина.

– Да чтоб тебя... Ты можешь хотя бы час мне не пакостить? – сплюнул Рубин, ощущая, как холодный ручеек побежал по спине.

– Я наступил в какое-то говно, – извинился Инженер, надеясь, что, если он скажет это вслух, ситуация изменится.

– Да, спасибо, а то я не заметил, – огрызнулся Рубин, медленно опускаясь на корточки. Его раны пронзительно заныли, но сейчас было не до того. – Не шевелись, если тебе дорога́ твоя неосторожная башка.

Он подполз ближе, изучая мину. Старая, смертельно опасная. Если, конечно, функционирует. Наверняка сработает, если Инженер попытается убрать ногу.

– На инструктаже говорили, что тут не должно быть мин! – голос Инженера предательски дрожал.

– Зона любит сюрпризы, – сквозь зубы процедил Рубин. – Зато тебя она не любит, урод.

Он медленно провел рукой по краю мины, счищая грязь. Механизм был примитивен, как собеседники в «Бочоночке».

– Слушай внимательно. – Рубин поднял глаза на Инженера. – Я попробую ее обезвредить. Но если что-то пойдет не так...

– Я умру, – обреченно закончил за него Инженер.

– Да. Так что не дергайся.

Рубин достал нож, медленно вставил лезвие под край мины. Его пальцы немного тряслись, но внутри все словно сжалось в тугой комок. Одно неверное движение – и от них останутся только органы.

– Рубин... – Инженер сглотнул. – Если я...

– Заткнись, – резко оборвал его сталкер. – Никому ничего передавать я не намерен.

Нож проскользнул глубже.

Внезапно где-то вдалеке раздался выстрел.

Инженер рефлекторно дернулся, с тревогой обернувшись. Затем понял, что случилось, и запаниковал.

– Стой! – рявкнул Рубин, но было поздно.

Парень пустился наутек, куда глаза глядят. «Наивный. Неужели он действительно считает, что быстрее нажимной мины?» – промелькнуло в мыслях у сталкера.

Но взрыва не последовало.

Рубин закашлялся, чувствуя, как пот стекает по спине.

– Ты ее обезвредил? – крикнул Инженер.

– Нет. – Рубин медленно поднялся. – Она неисправна. Повезло. А зачем ты отбежал на десять метров и орешь? Решил привлечь внимание всей Зоны?

Инженер ничего не ответил. Его лицо еще больше побледнело, губы дрожали.

– Ладно, погнали. – Рубин повернулся, отряхивая штаны.

– Нет.

Рубин вопросительно поднял бровь.

– Что?

– Я не пойду с тобой. – Интонация Инженера звучала странно: коктейль страха и решимости.

Рубин снова сплюнул.

– Ты серьезно?

– Да. Я для тебя только обуза, – выдал ученый.

– О, вот это поворот, – язвительно сказал Рубин. – Ты наконец-то что-то понял.

– Попробую сам. – Инженер сжал кулаки. – У меня есть прибор. Он ценный. Меня наверняка ищут.

Рубин смотрел на него, пытаясь понять, шутит он или нет.

– Ты сгинешь, не пройдя и ста метров, – констатировал сталкер.

– Возможно. Но позволь мне принимать решения самому.

– Идиотские решения, Антон. Тут вообще-то стреляют неподалеку, если ты не заметил. – Рубин сам не обратил внимания, что назвал Инженера по имени.

Парень ничего не ответил. Он развернулся и, не оглядываясь, решительно зашагал прочь. Рубин смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Но через несколько секунд хмыкнул и направился следом.

Инженер шел быстро, почти бежал, стараясь не обращать внимания на тревожные сигналы, которые безостановочно посылал ему разум. В голове стучала одна мысль: «Я не хочу умирать».

Он не заметил, как земля под ногами стала мягче, почти зыбкой.

Глава 4

Тяжелое серое небо вдруг закрутилось над головой Антона. Земля ушла из-под ног, и он истошно заорал. Было очень страшно – это же сумасшествие какое-то!

Неужели все закончится вот так?

Сильно замутило, но Антон сдержал позыв – не хотелось бы последние секунды жизни провести испачканным собственной рвотой. И тут он почувствовал, как его руку кто-то схватил. Было такое ощущение, будто ее сейчас оторвут.

Рубин держал Инженера двумя руками, что есть мочи упираясь ногами в землю. Его тоже тянуло следом за Антоном, но он сопротивлялся, несмотря на свою рану. Наконец, собрав все силы, резко выдернул парня из аномалии. Тот грохнулся прямо на своего спасителя и застонал от боли. Не вставая, покосился на то место, где его закрутило: листва и всякий мусор летали по кругу, будто в мини-вихре.

– Слезь с меня, идиот, – прокряхтел Рубин.

Антон встал и, немного отдышавшись, протянул ему руку. Тот помощь не принял, медленно поднялся самостоятельно, держась за рану и кривясь от боли. На миг его ноги подкосились, однако сталкер устоял. Было видно, что все это дается ему с трудом, тем не менее он упорно держался.

– Пойдем отойдем от этой дряни подальше. – Рубин кивнул Антону в сторону.

Он прихрамывал, парень понуро плелся следом. Как только они отошли на безопасное расстояние, сталкер влепил Антону хорошего леща – у него самого аж в глазах потемнело.

– Твою же мать, Инжир, да ты просто беда ходячая! – негромко, но напористо сказал Рубин. – Как можно «птичью карусель» в упор не увидеть, вот скажи мне? И что детектор твой? Почему молчит?

Антон пожал плечами. И действительно, почему он не запищал?

Удивительно, но Антон и в этот раз не потерял устройство. Вцепился в него, будто это не просто очередная дорогая железка, а слиток золота высшей пробы. Золота, которое почему-то отказывается работать.

– Решил себя угробить и меня с собой прихватить?! – продолжал ругаться сталкер.

– Извини, – только и выдал Антон.

– Не надо так торопиться, это Зона, здесь на каждом шагу какая-нибудь дрянь! Идешь строго за мной, понял? – уже более спокойно сказал сталкер.

Антон виновато кивнул:

– Понял, понял. Я просто еще не привык.

– Не привык он, – проворчал Рубин. – Такая хрень может тебе жизни стоить, а заодно и мне!

Молодой ученый усвоил еще один урок, который преподнесла ему Зона. Осознал, что его путь теперь – это буквально прогулка по минному полю, где каждый шаг смертельно опасен, и что самым здравым решением будет неспешно следовать за медленно хромающим сталкером, ибо торопиться здесь можно только на тот свет.

– Хрен с тобой, Инженер, – выдохнул Рубин. – Но втопишь так еще раз – не надейся, что я тебя спасу. Услуга за услугу. И мы теперь в расчете, я тебе ничего не должен. Усек?

Антон кивнул.

– Видел бы кто, как я тут с тобой сюсюкаюсь... Смех, да и только. Куда ты так побежал вообще без работающего КПК? Или ты дорогу наизусть запомнил?

Парень покосился на свой КПК – ну да, напрочь треснувший абсолютно черный экран сложно было не заметить.

– Не запомнил, – ответил Антон. – Но у меня хорошая визуальная память. Не фотографическая, конечно, но сориентироваться, увидев знакомое место, я способен.

– Да я уж заметил. Слушай, ты вообще-то точно уверен, что тебе надо туда? Как ты здесь оказался, что у тебя произошло – не просветишь?

– Ну, я уже говорил. Экспедиция пошла не по плану. На нас какие-то монстры напали. Я побежал...

– Я уж заметил, что бегать ты любишь, – перебил Рубин.

Инженер нахмурился, но продолжил:

– Я побежал, потом последовали вспышка и странный гул. И вот я здесь.

– В портал попал, – заключил Рубин. – В рубашке родился, не иначе. И как ты видишь себе дальнейшее развитие событий?

– Если кто-то из наших выжил, они, полагаю, должны вернуться. Плюс трое сотрудников остались на базе. Не пропаду, в общем. После всего произошедшего хочу выйти на связь с военными. Надеюсь, они меня вытащат из этого дурдома. Наплету что-нибудь про посттравматический синдром и прочее. К тому же если вся экспедиция погибла, то, видимо, наши исследования встанут на паузу.

Рубин усмехнулся. Антон снова нахмурился: сомневается, что военные будут заморачиваться ради одного инженера? Думает, что они бросят его на произвол судьбы, тухнуть в лаборатории до следующей стычки с мутантами? Нет, быть такого не может! Они же не звери какие-то, в конце концов. К тому же у них есть обязанности, эти люди присягу приносили! Они должны вытащить Антона.

Впрочем, больше всего он надеялся, что хотя бы часть экспедиции выжила. Вспомнился Владимир Алексеевич – неужели он тоже мог погибнуть? Замечательный ведь человек. От одной этой мысли Антону стало дурно.

– Давай так, Инженер, – сказал Рубин. – Я готов помочь тебе добраться до лабы, как уже и говорил. Но не то чтобы я кровью под этим подписался, ясно? Собственные интересы мне важнее. И если нашим путям придется разойтись – так тому и быть. А если продолжишь вести себя в том же духе – разойдутся они очень быстро.

Это замечание показалось Антону более чем справедливым. Поможет хоть как-то – и на том спасибо. В общем-то, ему несказанно повезло, могла бы встретиться какая-нибудь ушлая сволочь, которая вмиг сняла бы с него экипировку и детектор прихватила в придачу. Хорошо еще, если бы жить оставила. Хотя в таком случае Антон все равно прожил бы недолго.

– Спасибо, – выдавил он.

– Потом поблагодаришь. Так что с детектором?

Антон посмотрел на треснувший неработающий экран. В груди снова все сжалось.

– Не хочу даже думать... – прошептал он.

Антон стал нервно нажимать на кнопку, но устройство не реагировало. Пару раз стукнул по нему ладонью – без результата.

– Все-таки не стоит лезть мутантам под щупальца, когда в руках важная для выживания вещь, – съехидничал Рубин. – Можно ведь и сломать ненароком.

– Не смешно, – огрызнулся Антон.

– А я и не смеюсь. Не боись, Инженер. Это таким, как ты, детекторы нужны. Зато пока ты со мной, проблем не будет.

– Дело же не в этом... – пробубнил ученый, рассматривая крепления с обратной стороны устройства.

– А в чем же тогда?

Антон прикусил язык. Что-то слишком уж он с этим Рубином расслабился. Нельзя никому доверять! Это правило Зоны Антон мигом усвоил и уже несколько раз его нарушил. Пока ему везло, но это лишь до поры до времени. Рано или поздно доверие сыграет с ним злую шутку и он обнаружит в спине нож.

– Да ни в чем, – ответил Антон. – Просто детектор казенный. Не хотелось бы за него по шапке получить.

Нутром Антон чуял, что Рубин все понимает. Он же не дурак. И все же лучше помалкивать.

– В твоей ситуации это последнее, о чем стоит беспокоиться, – сказал сталкер. – Особенно если ты единственный выживший из вашей экспедиции.

– Да, наверное, – без энтузиазма согласился Антон. – Слушай, Рубин, у тебя крестовая отвертка РН1 есть? Хотя и шлицевая пойдет.

Тот рассмеялся:

– Ага, сейчас, только чемоданчик с инструментами достану.

Антон оторвал взгляд от детектора и мрачно посмотрел на сталкера.

– Издеваешься? – спросил он.

Инженера настрой Рубина уже начинал изрядно бесить. Один попал в тяжелую ситуацию, у другого смертельно опасная рана, а ведет себя так, будто все происходящее в порядке вещей. Хотя для него это, наверное, действительно так.

– Ты не о том думаешь, – прокомментировал Рубин. – Доберемся до твоей лаборатории, там починишь. Или мало тебе проблем? Хочешь еще здесь постоять и судьбу поиспытывать?

Антон обреченно вздохнул. Конечно, Рубин был прав. Все равно в этих условиях привести в чувство детектор, скорее всего, не получилось бы – нет ни инструмента, ни запчастей. Другое дело, что детектор иной раз мог бы спасти им жизнь. Рубин-то не в курсе, чем он на самом деле напичкан. Но выбора все равно не было.

Антон посмотрел вперед. Серое небо, черная земля, какой-то мусор, бетонный забор, все те же приземистые здания, руины домов где-то вдалеке – кажется, жилых. Зеленые деревья напоминали, что он на планете Земля.

И он обязательно вернется домой. Пусть придется сражаться с мутантами, и прятаться от всяких там группировок, и даже кого-то убить. Плевать. Ему есть куда возвращаться, а значит, все страдания, которые выпадут на его долю, того стоят.

– Да, ты прав, – сказал Антон. – Пошли.

Вскоре Инженер окончательно убедился, что один, без Рубина и со сломанным детектором, он бы здесь пропал. В следующие сорок минут сталкер обнаружил несколько аномалий: какие-то – на глаз, а какие-то – бросая в них подручный – вернее, подножный – мусор. Идти действительно пришлось медленно и аккуратно. Мутантов, к счастью, не наблюдалось. Один раз вдалеке послышались голоса, и пришлось некоторое время прятаться в ближайшем овраге. Рубин тогда сильно перенервничал. Даже слишком сильно. Это не было на него похоже. Впрочем, Антон все равно нервничал сильнее. Его все здесь до жути пугало.

Когда опасность миновала и они выбрались из оврага, Антон набрался смелости и спросил:

– Тебя кто-то преследует?

– С чего ты взял?

– Ведешь себя так, будто за тобой охотятся.

– Ты в Зоне, Инжир. Здесь все ведут себя так, словно на них открыта охота. Привыкай. И да, мои дела тебя не касаются.

– Не собираюсь я ни к чему привыкать. – В который раз уже за эту треклятую командировку Антону пришлось произнести эти слова. – И хватит называть меня Инжиром.

Рубин усмехнулся.

– Как тебя будут называть, решаешь не ты. Если первое имя тебе мама с папой дали, то второе дает Зона.

– Ты же хотел называть меня Инженером. Это куда лучше, чем Инжир.

– Ладно, ладно, Инженер. Хватит губки дуть как кисейная барышня. В общем, твой оптимизм, конечно, умилителен, но привыкнуть все равно придется, хочешь ты этого или нет. Зона тебя спрашивать не станет.

– Попытка не пытка, – не сдавался Антон. – Или ты мне предлагаешь просто лечь и заплакать?

– Не пойми неправильно, твой настрой я уважаю, – ответил Рубин. – За жизнь надо бороться. Просто будь готов к худшему. Так проще. Возможно, ты теперь будешь местным. Если вашу экспедицию перемололи, то выбраться тебе будет проблематично. Впрочем, я это уже говорил.

Антон на секунду представил себе эту перспективу. Без комфортных условий, в постоянном страхе смерти...

Здесь если тебя никто не пытается убить – считай, день удался.

Сегодня, например, Антона пытались убить уже дважды.

«А как мы будем ночевать? Дежурить по очереди? Боюсь, я не выдержу. Отключусь в свое дежурство – и все, нам конец. Надо как можно быстрее добраться до лаборатории. Хотя о скорости в моей ситуации мечтать не приходится».

Рубин заметил задумчивое молчание Инженера и спросил, кивнув на устройство:

– Так что это на самом деле за штука?

По спине Антона пробежали мурашки. Заинтересовался все-таки.

– Детектор аномалий, я же говорил, – ответил он, стараясь изобразить уверенность и равнодушие.

– Плохой из тебя лжец, Инженер. Детектор – вещь ценная, не спорю. Но ты носишься с ним так, будто он один стоит как вся ваша лаборатория. Понятное дело, ты тут еще зеленый, и всякое может быть. Но чтоб тебе за него прям голову открутили, учитывая все, что ты пережил? Да твое начальство должно радоваться, что ты вообще жив остался! И если при твоем появлении их в первую очередь будет беспокоить целостность детектора... Ну, у меня два варианта. Либо они людоеды, либо это не детектор никакой, а что-то поинтереснее.

Антону даже врать не пришлось.

– Ты не видел персонал нашей лаборатории, – хмыкнул он. – Отморозки те еще. Ну, по большей части.

– Да, Зона срывает маски с людей, это правда. И в основном под ними ничего хорошего не обнаруживается. Даже интересно, что я найду под твоей.

Прозвучало это не то как издевка, не то как угроза. Зона еще не сорвала маску с Антона? Да, пожалуй, он еще не преломился до конца. И очень хотелось бы, чтобы этого и не произошло. Задерживаться здесь – гнилой сценарий.

Но, в самом деле, если этот слом произойдет – какого человека Антон обнаружит в себе? Он не знал ответ. Хотелось бы сказать, что достойного, но уверенности не было никакой. Достойным человеком легко оставаться в тепле, уюте и безопасности. А там, где человек человеку волк...

Антон напряженно нахмурился. Заметив это, Рубин постучал его по плечу.

– Да расслабься ты. Я же подбодрить тебя пытаюсь, салага.

– Что-то получается не очень, – натужно пробубнил парень.

– А вы, научники, смотрю, умом не блещете, – заметил Рубин. – Так жестко попасть под удар – это талант надо иметь.

А вот это было неприятно. Антон напористо ответил:

– Мы, научники, – образованные люди.

– Образование – не признак ума, – парировал сталкер.

– То есть умение кидаться шишками в аномалии – признак ума? – с нескрываемым раздражением в голосе спросил Антон.

Рубин хихикнул.

– Что, за живое задел? Дай угадаю. В детстве ты был никчемным ребенком. Учился не очень хорошо, за что папаша бил ремнем. Потом ты приходил в школу и отхватывал там от одноклассников. Тебе надо было самоутвердиться, но в драке ты этого сделать не мог. А потому стал усердно учиться на радость родителям. И до сих пор вся твоя жизнь – это бесконечная попытка доказать себе и окружающим, что ты не дурак и на что-то способен. А теперь ты застрял там, где все твои потуги потеряли смысл, потому что книжками здесь разве что аномалии разряжать. И тебя это бесит, ведь ты снова почувствовал свою никчемность.

Антон крепко сжал кулаки. Когда его пытались задеть, это просто выводило из себя. И хоть сто раз ты спаси ему жизнь – это не дает тебе права на оскорбления. Руки затряслись. Инженер схватил сталкера за грудки и закричал:

– Еще раз так со мной заговоришь!..

– Еще раз так закричишь, и я сам тебя ближайшему мутанту скормлю, – огрызнулся Рубин.

– Не смей говорить со мной в таком тоне! – не сдавался Антон.

– А то что? Опять в аномалию побежишь? Ну валяй, мне не жалко. Ты чего такой изнеженный, Инженер? Ничего тебе сказать нельзя, обижаешься сразу. Тебе не помешало бы хитином обрасти. Полезный навык, между прочим. Не только здесь, но и там.

– У тебя нет права так со мной говорить, – прошипел Антон.

– Тебе еще раз напомнить, где ты находишься? Было ли право у человека, который ранил меня, заставить мой бок кровоточить, а? Ты не на Большой земле, салага. Здесь люди иначе живут, и правила другие. Не знаю, сколько раз мне еще придется повторить эти слова, прежде чем до тебя дойдет, но привыкай.

Антон отпустил Рубина и с вызовом посмотрел ему в глаза.

– Мне плевать на ваши правила, – сказал он. – Я не сталкер. Меня это все не касается.

– Ты в Зоне. Тебя все это касается самым прямым образом. И лучше бы тебе поскорее это понять. Будем дальше стоять и препираться или все-таки пойдем и постараемся вытащить тебя отсюда?

– Я просто прошу проявить ко мне чуть больше уважения, – уже спокойнее проговорил Антон.

– Угу. А может, тебе и правда лучше дойти одному? Весь мозг ведь проешь по пути, а я на такое не подписывался. Лучше десятки ножей в бочину, чем твое бесконечное нытье. «Ой, бедненький я, мою экспедицию сожрали мутанты, ой, я хочу быть такой же тряпкой, какой был на Большой земле, только спаси меня, добрый сталкер, из аномалии, которую за сто метров невооруженным глазом, сука, видно!»

– Да вот возьму и пойду один! – выпалил совсем разгорячившийся Антон. – Уж лучше одному, чем...

– Тихо! – перебил его пылкую речь Рубин. – Ты слышал?

Антон кивнул. Сложно было не услышать грохот, раздавшийся в паре сотен метров отсюда.

– Это нехорошо, – констатировал сталкер.

Зона опять приготовила им какой-то сюрприз.

Глава 5

Инженер, бледный как мел, стоял, судорожно сжимая свой треснувший детектор. Прибор беспомощно мигал, словно разделяя растерянность хозяина.

Грохот приближался, и теперь к нему добавились голоса – хриплые, надрывные, неразборчиво поющие что-то. Из-за деревьев показалась процессия. Пять человек в лохмотьях, сшитых из всего подряд – брезента, клеенки, даже кусков автомобильных покрышек. На головах у троих красовались «шлемы» из перевернутых ведер с прорезанными глазницами. Но больше всего Инженера поразило их поведение. Один лупил железкой по висевшему на шее пластиковому ободку. Двое других стучали обрезками труб по баклажкам из-под воды. А впереди шел высокий мужчина с «барабаном» из натянутой на обруч кожи какого-то мутанта и отбивал сложный ритм.

– Цирк уехал, а клоуны остались, – пробормотал Рубин, прищурившись.

– Мы не в цирке. Мы на какой-то гигантской свалке посреди Черного леса, – грустно протянул Инженер.

Те люди двигались странной походкой – не прячась, но и не спеша, будто совершая некий омерзительный ритуал. Их песня то затихала, то занималась очередными криками:

– Нет боли! Нет Зоны! Всё – сон под куполом!

– Проснись, спящий! Разорви пелену!

– Код лжив! Мы – вирусы в системе!

Инженер не мог оторвать глаз от зрелища.

– Они серьезно верят в то, что говорят? – потрясенно спросил он.

Рубин скривился, не отводя взгляда от процессии.

– В Зоне есть три типа психов. Первые слишком верят в ее правила. Вторые отрицают их. А третьи, – он кивнул в сторону шествия, – выблевывают из недр больного мозга свои правила. Самые опасные – именно они.

Один из сектантов вдруг резко остановился и, восторженно вскрикнув, наступил на слабо выраженную, но заметную электрическую аномалию. Раздался хлопок, искры брызнули во все стороны – однако мужчина лишь засмеялся и продолжил совершать пассы руками как ни в чем не бывало.

– Видишь? – Рубин хмыкнул. – Они убедили себя, что боль – иллюзия.

– Но это же...

– Смертельно опасно? Да. Особенно для окружающих.

Рубин нахмурился, заметив, как процессия внезапно изменила направление. Сектанты развернулись и теперь целенаправленно шли к их укрытию, продолжая бить в свои «инструменты». Их завывания стали более агрессивными.

– Охренеть, – пробормотал Рубин, хватаясь за пистолет. – Кажется, мы стали частью их спектакля.

– Может, они не опасны? – неуверенно предположил Инженер.

Сталкер бросил на него взгляд, полный сарказма.

– В Зоне опасен каждый, кто не ты. Особенно если он бьет в самодельный барабан и кричит, что ты в Матрице.

Передний сектант, высокий и тощий, с ведром на голове, остановился в десятке шагов от них. Его глаза, видневшиеся в прорезях «шлема», угрожающе поблескивали. Он медленно поднял руку, указывая на Рубина и Инженера дрожащим пальцем.

– Еще фрагменты симуляции, – провозгласил псих, обращаясь к своим. – Они посланы, чтобы удерживать нас во сне!

– Мы должны их стереть! – радостно завопил «барабанщик», ударив в свою конструкцию так, что та затрещала.

– Вот и ответ, – вздохнул Рубин, поднимая пистолет.

Инженер схватил его за руку:

– Ты что, просто так стрелять будешь?

– Нет, по торжественному случаю. – Рубин прицелился. – Они нас собираются «стереть», если ты не заметил.

Сектанты ринулись вперед с криками. Рубин выстрелил. Пуля попала «барабанщику» в плечо, но тот лишь засмеялся и продолжил бежать.

– Боль – это ложь! Страх – программа! Зоны нет! – выкрикнул он, размахивая окровавленной рукой.

– Ну конечно, тратьте мои патроны, – проворчал Рубин, стреляя еще раз. На сей раз «барабанщик» рухнул, но остальные даже не замедлились. Они словно не заметили утраты бойца.

– Бежим! – резюмировал Рубин, хватая Инженера за рукав. Тот наконец очнулся и рванул.

Сектанты, на удивление, их не преследовали. Они все же остановились около тела своего товарища и начали странный ритуал – били в свои «инструменты» и скандировали:

– Истребление – единственная правда! Зона уничтожит нас, если мы не нанесем первый удар!

Их голоса смешивались с грохотом, образуя ужасную какофонию, которая постепенно затихала по мере того, как Рубин и Инженер удалялись.

– Что с ними не так?! – грустно спросил Антон, остановившись за очередными зарослями.

– Они выбрали легкий способ не заморачиваться – объявить жизнь сном.

– Идиотизм.

– Да. Но попробуй их переубедить.

Рубин перезарядил пистолет.

– Иногда сектанты опаснее бандитов. Потому что им нечего терять. Ни боли, ни страха, только вёдра на башке.

Инженер молчал, глядя в сторону, где остались сумасшедшие. В его глазах читалось странное сочетание тревоги и понимания.

– Что будем делать? – спросил он наконец.

– Снимать штаны и бегать, – съязвил сталкер в ответ. – Где такие экземпляры бродят, там обычно целое поселение. – Рубин сжал зубы, чувствуя, как ноют раны, и добавил: – Если они нас снова заметят, появится повод узнать друг друга поближе.

– Ты о чем? – не понял его подопечный.

– Слушай, где вас таких выращивают? – покачал головой Рубин. – Погнали.

Инженер нерешительно кивнул. Рубин сплюнул и продолжил насмешливо:

– Вот и славно. А то я уже было решил, ты хочешь остаться с ними, побарабанить немного.

– Может, еще не поздно? – Инженер натянуто улыбнулся.

– Нет, дружище. Ты теперь мой. Будешь меня терпеть.

Они двинулись вперед, оставляя за спиной безумные крики и грохот «музыки», которая, казалось, звучала все тише.

Но Зона никогда не отпускает без последствий.

Тень скользнула между деревьями, быстрая и почти бесшумная. Рубин почувствовал неладное раньше, чем увидел: спину пронзил холодный укол инстинкта. Хотя, возможно, его толкнул Инженер. Сталкер резко развернулся, привычно вскинув пистолет, но поздно.

Из-за кустов выпрыгнул один из сектантов. На голове у него болталось нечто среднее между кастрюлей и шлемом.

– Вы тоже часть Симуляции, – прошептал он, протягивая дрожащую руку. – Но вы еще не проснулись. Давайте с нами! Мы покажем вам Истину.

– Отвали, – резко бросил Рубин, отступая так, чтобы прикрыть Инженера.

Тот, однако, замер, разглядывая сектанта с болезненным любопытством.

– А что за Истина? – не удержался Инженер.

– Не разговаривай с ним! – рявкнул Рубин.

Сектант затрясся.

– Все вокруг – ложь! – воскликнул он. – Боль, страх – всего лишь код! Надо переписать его.

Его взгляд упал на детектор в руках Инженера.

– У-у-у-устройство контроля! – завизжал сектант. – Они следят за нами через него!

– Кто «они»? Нет, это обычный детектор аномалий, – попытался соврать Инженер, однако сумасшедший уже сделал свои выводы.

– Дай мне его! Я уничтожу прибор. Затем – тебя. Я твой скальпель, ты – тянущийся к правде гибискус!

Рубин врезал хилому сектанту кулаком в грудь, отшвырнув его назад. Тот в ответ харкнул желтой мокротой и вытер рот рукавом.

– Ты один из них! – прохрипел сектант.

Лезвие блеснуло в его руке – короткое, грязное, зато острое. Псих оказался быстрым, как убегающий от монстра сталкер. Даже Рубин с его сноровкой не успел увернуться. Нож вонзился аккурат в старую рану на боку – на конкурсе подлого применения холодного оружия сектант получил бы гран-при. Боль, острая и жгучая, разлилась по телу Рубина. Он рухнул на колено, сжимая зубы, чтобы не закричать.

– Рубин! – завопил Инженер, бросаясь к нему.

Сектант занес нож для второго удара.

Но тут раздался выстрел. Сектант замер, потом медленно, словно отказываясь верить в случившееся, опустил голову, посмотрел на свою грудь, где стремительно расплывалось темное пятно.

– Боль... это всего лишь иллюзия, – пробормотал сектант и рухнул лицом в грязь.

Инженер стоял, трясущимися руками сжимая свой пистолет. Рубин с трудом поднял голову.

– Ты стреляешь как девчонка, – заявил он.

– Я никогда не стрелял в людей! – тихо ответил парень.

– Ну вот. – Рубин в очередной раз попытался встать, но мир поплыл перед глазами. – Поздравляю. Теперь стрелял.

Инженер, словно очнувшись, бросился к нему, судорожно нащупывая аптечку.

– Ты истекаешь кровью!

– Спасибо, я бы не заметил сам. – Рубин позволил ему наложить повязку. Боль казалась почти нестерпимой.

– Нам нужно двигаться, – пробормотал он, цепляясь за Инженера. – Остальные могли слышать выстрел.

– Ты не можешь ходить!

– Что ты предлагаешь-то?! – фыркнул Рубин, поднимаясь. – Сидеть тут и ждать, пока они нас найдут?

Инженер молчал, но его руки дрожали.

– Ладно, – в конце концов смирился он. – Но если ты рухнешь – я тебя не потащу.

Рубин хрипло рассмеялся:

– А вот и сталкерский настрой! Добро пожаловать в Зону, Инжир.

– Называй меня Инженером. Привык вроде. Неплохое прозвище.

– Не тебе решать, Инженер. Посмотрим, прилипнет ли к тебе кликуха. Или чего похуже прилипнет.

Они зашагали прочь от тела сектанта и его разбитого «шлема», в прорези которого навсегда застыли уверенные в своей правоте глаза.

Метров через двести Рубин оставил Инженера на вахте, так как сам нуждался в отдыхе. Парень даже не сопротивлялся, только без устали ворчал. Сталкер провалился в сон, перед глазами всплыли картины недавнего прошлого.

* * *

Земля под ногами обращалась в липкую, вонючую кашу. Рубин стоял под навесом и глядел, как прибывшие наемники разгружали джип с трофеями: ящики с патронами, несколько автоматов, мешки с провизией. Его пока ни к чему не припрягли. Лагерь кишел людьми – одни чистили оружие, другие отдыхали у костра, третьи играли в карты на перевернутых бочках.

Он находился здесь третий день. После того как прежний отряд разбежался, чуть не сожрав друг друга из-за пары артефактов, Рубин решил не связываться больше с «романтиками» и податься к наемникам. Здесь хотя бы платили.

– Эй.

Голос прозвучал сзади – спокойный, чуть с хрипотцой. Рубин обернулся.

Перед ним стоял высокий, жилистый мужчина с лицом, покрытым шрамами. Один из них пересекал левую бровь, делая взгляд словно постоянно прищуренным. На незнакомце ладно сидела потертая куртка без знаков различия, но по тому, как другие наемники косились на мужчину, становилось очевидно – человек этот здесь играет не последнюю роль.

– Меня зовут Ганди, – представился он, не протягивая руки. – Говорят, ты умеешь стрелять.

Рубин усмехнулся:

– Говорят много чего.

– Мне не нужны брехуны. Мне нужны те, кто делает.

– И что же нужно сделать, чтобы тебя впечатлить? – с иронией спросил Рубин.

Ганди молча достал из кармана помятый листок бумаги и протянул Рубину. Тот развернул – там была схема какого-то убежища, испещренная крестами и цифрами.

– Завтра идем сюда. Там лежит кое-что ценное. Нужны люди, которые не сдохнут по дороге, – коротко объяснил Ганди.

Рубин посмотрел на карту, потом на наемника.

– Почему я?

– Потому что остальные либо трусы, либо идиоты. А ты пока не показал себя ни в том, ни в другом качестве.

В его голосе не чувствовалось ни лести, ни угрозы. Сухое предположение. Рубин свернул бумагу и отдал обратно.

– И сколько платят?

– Двести за выход. Плюс процент с добычи.

– Маловато.

– Тогда оставайся здесь. Мокни под дождем.

Ганди развернулся, чтобы уйти.

– Ладно, – бросил ему вдогонку Рубин. – Но если там окажется какая-то хрень, я тебя пристрелю.

Ганди даже не обернулся, только махнул рукой:

– Выход на рассвете.

В четыре часа утра туман стелился по земле, скрывая неровности рельефа. Сквозь пелену едва виднелось зеленое Солнце. Отряд из шести человек двигался без лишнего шума, обходя известные аномалии. Рубин шел вторым, за Ганди, внимательно изучая, как тот определяет дорогу – без колебаний, уверенно.

– Ты раньше здесь бывал? – тихо спросил Рубин.

– Бывал.

– И что в убежище?

– Оружие. Боеприпасы. Может, что еще.

– Ты не уверен?

– Может, даже здоровенный мертвый йети.

– Не слышал о таких, – честно признался Рубин.

Ганди на секунду остановился, обернулся.

– Если бы я знал наверняка, мне бы не была нужна подмога.

Рубин хмыкнул. Хотя бы честно.

Через полчаса отряд подобрался к убежищу – низкому бетонному сооружению, наполовину засыпанному землей. Вход был закрыт ржавой дверью с массивным замком.

– Джерк, – кивнул Ганди одному из наемников.

Коренастый мужик с какой-то штуковиной в руках подошел к двери и принялся возиться с замком. Через минуту раздался щелчок.

– Готово.

Ганди первым вошел внутрь. Фонарь выхватил из темноты коридор, заваленный мусором. Воздух был спертым, ощутимо пахнуло плесенью и чем-то еще – сладковатым, химическим.

– Маски, – тихо сказал Ганди.

Рубин натянул респиратор. Они двинулись вперед, проверяя каждую дверь. Первые несколько помещений оказались пустыми – только сгнившие ящики да ржавые койки.

И вдруг – голоса.

Ганди резко поднял руку, сигнализируя остановиться. Где-то впереди, за поворотом, слышались шаги и бормотание.

– Бандиты, – прошептал Джерк. – Какого хрена им здесь надо?

Ганди не ответил. Он медленно снял с плеча автомат и жестом подал условный сигнал. Только вот какой?

Рубин достал гранату из разгрузки. Почему бы не поугрожать? Ганди посмотрел на него, потом коротко мотнул головой – нет. Удивившись, Рубин подчинился. Ганди рявкнул в сторону бандитов:

– Стоять! Бросайте оружие! Руки за голову. Я отчаянный, пристрелю – не моргну.

В свете софитов на сцену вышли трое – грязные, в рваной одежде. Они явно не готовились встречать гостей.

– Тут наша территория! – выпалил один, поднимая обрез.

Ганди выстрелил первым. В голову. Еще двое бандитов даже не успели среагировать: наемники Ганди открыли огонь. Через три секунды все было кончено.

– Зачем?! – в полный голос спросил Рубин, когда дым рассеялся. – Можно ж было просто шугануть!

Ганди перезаряжал магазин, даже не глядя на трупы.

– Если оставляешь врага за спиной – рано или поздно получишь пулю в затылок. Враг в Зоне – любой, с кем ты познакомился не по своей воле.

Рубин хотел что-то ответить, но в этот момент Джерк, обыскивавший бандитов, вскрикнул:

– Гля-я-я!

Все обернулись. В руках у наемника красовались проводки.

– Они, похоже, тут фейерверков понаставили!

Ганди не дрогнул:

– Где?

– Откуда я знаю-то?

– Разминируй.

– Но я не...

– Ты же сапер! – В голосе Ганди слышалась холодная ярость.

Джерк нехотя кивнул.

Пока тот возился с проводами, Рубин стоял на стреме. Ганди подошел к нему.

– Ты не стрелял. Почему?

Тот пожал плечами:

– Не было необходимости.

– Ошибаешься. В Зоне необходимо делать все, что стоит между твоей жизнью и смертью.

Рубин хотел было ответить, но в этот момент раздалось радостное восклицание Джерка:

– Готово!

Ганди, прищурившись, хрустнул шеей.

– Идем.

Они забрали то, за чем пришли: несколько ящиков с оружием и боеприпасами, запечатанных в полиэтилен. В идеальном состоянии. На обратной дороге Ганди выдал:

– Ты неплох. Для новичка.

– Ты делаешь мне комплимент? – улыбнулся Рубин. – Я же ни хрена не сделал.

– Ты выжил, – констатировал главарь наемников. – Завтра планируется еще один выход. Ты с нами?

– Сколько платят? – невозмутимо поинтересовался сталкер.

Ганди ухмыльнулся. Впервые за весь период их знакомства.

– Двести пятьдесят.

– Ладно. Но если снова мины, я пас.

– Мин не будет. Кстати, Джерк психанул и отправился своей дорогой. Мы тут никого не держим. Но и без него справимся.

– Откуда такая уверенность?

Тот посмотрел куда-то вдаль и ответил:

– Джерк не единственный сапер в Зоне. Есть на примете еще один неплохой специалист, погоняло Шор. Надо бы его переманить к нам в команду.

Рубин кивнул:

– Тогда по рукам. Приятно познакомиться, Ганди.

– Кстати, почему тебя называют Рубином?

– Я раньше хабар прятал в телевизоре «Рубин». Слыхал о таком? Здоровенная бандура.

– Успешно прятал-то?

– Пока один подонок за мной не проследил. Я ему отомстил, конечно, но теперь ситуация шаткая. Иначе бы к вам не подался. Торговал бы помаленьку сам... – В голосе Рубина просквозила досада.

Глава 6

Тяжелое серое небо навевало чувство тревоги. Все это стало уже чем-то вроде доброй традиции: раненый Рубин в отключке, а Антон занят вопросом его выживания. Потом он проснется, и они вновь поменяются местами: Антон опять по неопытности попадет в беду, а сталкер будет его спасать.

Только много ли толку от такого дежурного, как Антон? Что он может противопоставить опасностям Зоны?

Это была городская окраина, которая выглядела вычурно на контрасте с неровными рядами деревьев. Их окружали полуразрушенные дома от трех до пяти этажей в высоту. К одному из таких строений и прислонил Рубина Антон. У трехэтажного многоквартирного дома из уныло-серого кирпича все окна были выбиты, а крыша сохранилась лишь местами. Двери у подъездов также отсутствовали. Можно было бы спрятаться внутри, но Антону это показалось небезопасной затеей: не хотелось бы, чтобы верхние этажи рухнули им на головы. Так что оставалось только торчать на улице и надеяться, что в этих зданиях никто не притаился.

Инженер крепко сжимал в руке пистолет и нервно озирался. Детектор он впервые за все это время убрал в рюкзак: прибор уже будто к руке прирос, однако сейчас, в случае чего, будет только мешать. Все было тихо и спокойно, вот только Антон уже понял, что неприятности в Зоне могут свалиться на голову совершенно внезапно.

Рубин еле посапывал. Антон покосился на него и задумался: а сколько он сам уже не спал? С момента нападения на экспедицию еще семидесяти двух часов пройти не успело, но было такое чувство, будто прошла целая вечность. А после череды неприятностей, в которые они вляпались, спать хотелось неимоверно.

Так-то, если подумать, они даже далеко уйти от места встречи не успели.

Антон машинально зевнул. Подумал, что надо бы попросить Рубина тоже подежурить, когда тот проснется. Вздремнуть, перезагрузиться.

Антон устало потянулся. Присел рядом с Рубином, очередной раз осмотрелся. Вроде все тихо. Глаза стали закрываться, мысли поплыли куда-то вдаль...

«Нет! Нельзя засыпать!»

Он подскочил, выставив перед собой пистолет и озираясь по сторонам.

– Так дело не пойдет, – сказал Антон себе под нос. – Если я выключусь – мы оба трупы.

Он стал расхаживать из стороны в сторону, пытаясь взбодриться. Что, если те психи идут по их следам?

«Симуляция, тоже мне, хах».

Хотя их логика была предельно понятна. Все эти аномалии смахивали не то на ловушки в игре, не то на баг движка.

В принципе, с научной точки зрения такое объяснение непознаваемого ничем не хуже любого другого. Вот только ведра на головах мешают воспринимать их позицию всерьез.

«Интересно, как они вообще в Зоне оказались?»

На миг Антона посетила мысль: а что, если они все правы? Что, если он сейчас на самом деле сидит где-то у себя в городе, подключенный к виртуальной реальности? И вся дорога до Зоны – фикция, часть симуляции или просто фальшивое воспоминание. Тогда многое бы встало на свои места.

«О чем я только думаю?»

Антон одернул себя за идиотские мысли. А то такими темпами сам ведро на голову наденет.

Зона показалась какой-то неожиданно скучной. Это, безусловно, радовало Антона, но в то же время немного напрягало. Не покидало ощущение затишья перед бурей. Будто сейчас непременно кто-нибудь выпрыгнет из-за дерева и начнет стрелять. Или попытается вцепиться в него острыми зубами. Здесь очень хорошо развивалась паранойя. Это не давало расслабиться ни на секунду.

Он покосился на соседнюю детскую площадку. Металлическая карусель покосилась, краска полностью облезла, ее сменила ржавчина. У качелей отвалилась одна из перекладин, а в горке образовалась дыра. Когда-то в этом месте люди жили свои самые обычные жизни. Здесь звучал детский смех, а на скамейках, от которых теперь остались только каркасы, сидели родители и вечно ворчащие бабушки. Теперь здесь осталась только смерть.

От этих мыслей стало еще тревожней.

Антон стал делать дыхательную гимнастику, которую ему рекомендовал в свое время психолог. А то так и до инфаркта себя можно довести. Полегчало. Тревога потихоньку отступила, тело расслабилось. Антон закрыл глаза, наполнил легкие воздухом. По лицу расплылась улыбка.

И в это же мгновение где-то неподалеку раздалось тонкое рычание. И не одно. Будто десятки хищников верещали одновременно, и этот звук превращался в противную и страшную какофонию.

Антон резко открыл глаза. Сердце бешено застучало, тревога вернулась с новой силой. Он стал нервно озираться, высматривая очередное чудовище. Судя по всему, целую толпу очередных чудовищ.

Вновь вспомнилось нападение на экспедицию. Антон и с одним мутантом-то едва ли справился бы, а если сейчас будет как тогда – шансов нет. Тем более когда сталкер в таком скверном состоянии.

Антон прислушался к жуткому звуку и понял, что он исходит от того самого дома, около которого они остановились. Слабо верилось, что там притаилась целая стая больших жутких мутантов. Скорее всего, это были твари помельче. Легче от этого, правда, особо не становилось. Он неловко выставил пистолет перед собой, пытаясь вспомнить, как его держал Рубин. Звуки приближались. На лбу ученого проступил холодный пот.

Из одного подъезда выглянуло нечто странное, похожее на очень большую крысу. Гипертрофированно крупные уши, острые зубы... Грызун стоял на задних лапах, выгнув спину, и что-то вынюхивал. Посмотрел сначала на Рубина, потом на Инженера и яростно заверещал.

Антон хотел было выстрелить, но мутант так стремительно бросился на него и вцепился зубами в ногу, что изрядно опередил замешкавшегося парня. Инженер истошно заорал, от боли чуть не выронив пистолет. Задергал ногой, и зверь отстал, оскалившись и слегка попятившись назад.

Следом из дверного проема скачка́ми, точно мелкие кенгуру, появились еще три грызуна.

– Что-то вы мне не нравитесь, – в панике протараторил Антон.

Лопоухие крысы продолжали прибывать. Теперь их была целая стая – никак не меньше пары десятков. Жуткое зрелище! Если бы случилось нашествие зомби и затронуло крыс, то как-то так они, наверное, и выглядели бы: горбатые хребты, красные глаза, горящие зверским голодом, плешивая шерсть. И умение передвигаться скачками всего на двух лапах. Окинув путников хищными взглядами, вся стая ринулась на Антона.

– Твою мать! – завопил Инженер.

И побежал.

Нога жутко болела из-за укуса, но адреналин, наполнивший кровь, глушил боль. Антон побежал за здание напротив, мысленно молясь, чтобы грызуны не напали на спящего Рубина. Он, конечно, сталкер прожженный, но успеет ли сориентироваться в таком состоянии?

Вдруг лицо обдало жаром, а все тело резко обожгло. Все вдруг словно замедлилось, как обычно бывает в адреналиновых ситуациях. Антон сообразил, что чуть не влетел в «топку», и отпрянул в сторону. Прокатился по земле, вскочил на ноги и услышал пронзительный писк. Обернулся: несколько грызунов угодили в аномалию и обратились в пепел. Остальные быстро сориентировались и стали огибать ловушку по ее границе. Некоторые при этом все равно попадали внутрь и вспыхивали, но большинству все-таки удавалось ее миновать. Ну что ж, во всяком случае, траектория стала сложнее, а это давало Инженеру фору. И он побежал дальше, заворачивая за очередное здание. То, что он сам умудрился не испепелиться, было просто каким-то сказочным везением.

Впереди стоял приземистый двухэтажный дом. Антон, на ходу убрав пистолет, прыгнул и уцепился за покосившийся козырек одного из подъездов. Подтянулся и кое-как взгромоздился на ветхую конструкцию. Глянул вниз. Грызуны заняли выжидательную позицию перед подъездом. Антону оставалось надеяться, что твари разбегутся, когда им надоест пасти свою жертву. Зато тогда они, скорее всего, вспомнят о Рубине...

Впрочем, сейчас необходимо было думать о себе: козырек под ногами ходил ходуном и скрипел. Антон весил добрых восемьдесят пять килограммов, и понятно было, что шаткая опора в любой момент может не выдержать.

Прямо перед ним находилось окно, в котором совсем не осталось рамы. Антон осторожно заглянул внутрь оконного проема. Пол на этаже полностью обвалился, что исключало вариант спрятаться в здании. Тогда Инженер в отчаянии посмотрел вверх. Потолки здесь были невысокие, а чердак у этого дома, похоже, вообще отсутствовал. От козырька до крыши – не больше трех метров, а если встать на «подоконник» – и того меньше. Кое-как Антон выбрался на крышу, на удивление оказавшуюся целой. Теперь он был в безопасности, но по-прежнему оставался в ловушке.

Оглядевшись, Антон заметил груду кирпичей, которая, судя по всему, когда-то была трубой. Он поднял один из обломков и бросил в мутантов. Те прыснули в стороны – Антон промазал. Он поднял еще один, и еще, и еще. Один за другим он швырял в тварей кирпичи, и несколько даже достигли цели. Только вот крысы были слишком ловкими: Антон смог попасть от силы в четверть из них, когда «снаряды» закончились.

– Ну все, приехали, – пробурчал он.

И тут Инженер услышал грозный рык. Грызуны тут же бросились наутек. Антон упал на живот и притаился, высматривая, что же происходит. Он увидел, как из-за дома появилась собака, такая же жуткая и неестественная: с изуродованной головой, заросшими глазницами и испачканной кровью шерстью. Из страшной пасти псины текла густая темная слюна. Собака в мгновение ока настигла пару крыс и тут же растерзала, подвывая и хрипя. Закончив свою жуткую трапезу, принюхалась, постояла и рванула куда-то, стараясь, видимо, догнать разбежавшихся мелких мутантов.

Антон шумно выдохнул.

– Спасибо тебе, Зона, – прошептал он. – Хоть иногда ты играешь на моей стороне.

Он встал и осмотрелся. Нашел ветхую пожарную лестницу. Аккуратно спустился по ней и, нервно оглядываясь, побрел обратно, к Рубину.

Когда до сталкера, по-прежнему спящего, оставалось метров пятнадцать, Антон вновь услышал тонкое рычание за спиной, обернулся. Три грызуна бежали за ним.

«Какие же вы настойчивые!»

Нервная дрожь раз за разом пронзала все тело. Антон грохнулся на землю рядом с Рубином – счастливчик заливисто храпел, не подозревая о конкретных проблемах. Инженер выдернул пистолет из его кобуры, снял с предохранителя и едва успел выстрелить бросившейся на него твари прямо в пасть. Во все стороны брызнула кровь, заливая обоих спутников. Но оставались еще два мутанта, которые и не думали отступать.

Проснувшийся от выстрела Рубин выхватил у Антона пистолет. Выстрел – промах, зверь увернулся. Еще выстрел – минус один. Еще пара выстрелов – последнему тоже конец.

– Какого хрена? – прохрипел Рубин.

– Их было больше. Это те, что остались.

– И ты один целую стаю тушканчиков раскидал? – удивился Рубин.

Так вот кого напоминали Антону эти лопоухие крысы! Не кенгуру, а именно тушканчиков, выросших до размеров козленка.

– Не без помощи собаки из фильма ужасов.

Сталкер тяжело поднялся и нервно прошелся туда-сюда, озираясь.

Антон достал из аптечки антисептик и обработал ногу.

– У тебя волосы подпалены, комбез обгорел, а на лице ожог, – заметил Рубин.

Кожу тут же зажгло. Парень уж и забыл, как его обдало аномальным жаром.

– Ага. В подлянку чуть не угодил.

– Развлекался как мог, в общем, пока я спал.

– Да не то слово.

Антон прижался спиной к холодной кирпичной стене и закрыл глаза. Рана неприятно ныла, но боль вскоре стала растворяться, исчезать в сонном мороке.

– Инженер, не спать! – донеслось сквозь дрему.

Но было уже поздно. Последнее, о чем успел подумать Антон перед тем, как отключиться, – как там все-таки Владимир Алексеевич? Выжил ли он? Вернулся ли в лабораторию? Было бы неплохо по возвращении встретить его там.

* * *

– Профессор Коньшин. – Бородатый мужчина в комбинезоне улыбнулся и протянул руку. – Владимир Алексеевич Коньшин.

Антон неуверенно ответил на рукопожатие.

– Антон Лямин, инженер первой категории.

– Очень приятно, Антон. Вижу, ты немного растерян.

Они находились в небольшом кабинете. Коньшин восседал за своим письменным столом, Антон приземлился на стул напротив. Как ему объяснили, Владимир Алексеевич – не начальник, но самый матерый из всего научного персонала лаборатории. За это он и кабинет собственный заработал, и уважение остальных сотрудников. Когда профессор захотел пообщаться с недавно прибывшим новичком, Антону тут же было приказано явиться к нему. Он боялся, что сейчас произойдет какой-то неприятный разговор – с некоторыми коллегами он познакомиться уже успел, и отношения с самого начала, мягко говоря, не заладились. Но пока все было вполне прилично, да и сам профессор казался весьма располагающим к себе человеком.

– Есть такое. – Антон неловко улыбнулся. – Я слабо представляю, зачем я здесь. Меня особо-то не вводили в курс дела.

– «Езжай с глаз долой, на месте разберешься», да? Понимаю. Ну, во-первых, ты здесь в качестве представителя фирмы.

– Это я знаю, – кивнул Антон. – И я сопровождал сюда наш образец.

– У нас мало технарей, – признался Коньшин. – Здесь в основном ученые. Нам нужен технический сотрудник для проведения испытаний, калибровки устройства и прочего технического обслуживания, которое окажется необходимым. Кто-то достаточно опытный и компетентный.

– И это я? – вздернул брови Антон.

– А кто же еще?

Антон усмехнулся:

– В данном случае опыт и компетенция – вещи относительные. Я ведь даже не работал над этой штукой. Да я ее и в глаза-то не видел, – признался он, – она была в ящик упакована и опломбирована. Мне только довелось в дороге полистать документацию, но, вы уж извините, там какая-то сплошная псевдонаучная фантастика.

Теперь уже засмеялся Коньшин. По-доброму, явно не стремясь обидеть наивного инженера.

– Так кажется только по одной причине: в Зоне творятся удивительные с точки зрения современной общепринятой науки вещи. Некоторые из явлений мы пока неспособны познать – не из-за скудости ума, а потому что многое тут буквально противоречит земным физическим законам. Зато мы можем эти аномальные процессы обсчитать и в отдаленной перспективе обуздать. Это, можно сказать, наша святая обязанность.

– Этим вы здесь занимаетесь? – скептическим тоном осведомился Антон. – Обсчитываете и обуздываете?

– Ты ставишь под сомнение нашу работу? Антон, никто не знает механизмов, по которым происходит коллапс волновой функции, но сам процесс обсчитан, и формулы работают. Ты же не сомневаешься в существовании этого явления, верно? Откуда же у тебя такой скепсис по поводу того, что происходит здесь? Ты все-таки тоже человек науки.

Антон помотал головой:

– Извините меня, Владимир Алексеевич, но аномалии, артефакты и мутанты – не то же самое. Они объекты макромира, а его законы едины и не могут нарушаться местечково.

– А может, они и не нарушаются? – Коньшин подмигнул. – Может, мы просто слишком плохо знаем эти законы?

– Может, – вздохнул Антон. – В конце концов, вы не просто так здесь все находитесь. И военные на границе Зоны, полагаю, тоже стоят не без причины. Просто сложно это все переварить. Я давно наслышан о местных чудесах, но всегда думал, что это какая-то городская легенда или что-то типа того.

– Понимаю твои чувства. Я тоже во все это не верил, пока своими глазами не увидел. Хотя чудесами это сложно назвать. Слишком уж жуткие чудеса.

– Надеюсь, мне их не придется лицезреть.

– Не могу тебе этого обещать. Но вот что тебе увидеть точно сто́ит.

Коньшин встал и прошелся до шкафа, стоявшего у него за спиной. Он открыл его и достал небольшой ящик – тот самый, что Антон сопровождал сюда («А пломбы-то уже сорваны!» – отметил он про себя). Профессор поставил ящик на стол, открыл его и достал какой-то непонятный прибор.

– Детектор аномалий, – прокомментировал Коньшин. – Сталкеры пользуются подобными гаджетами для локализации аномалий и поиска артефактов. Но конкретно у этого прибора имеются, скажем так, особые, необычные функции. В первую очередь их мы и будем тестировать.

Владимир Алексеевич аккуратно положил устройство в ящик и плотно закрыл его.

* * *

– Эй, вставай давай!

Антон открыл глаза. Уже потихоньку смеркалось.

– Мы так с места не сдвинемся. – Рубин стоял над Антоном бодрый и готовый отправиться в путь. – А здесь слишком опасно.

– Сволочь ты все-таки, Рубин, – сонно пробормотал Инженер.

– Потом поспишь. Нам надо идти.

– Сколько я спал?

– Минут сорок. Может, сорок пять.

– Точно сволочь. Я тебе отдыхать не мешал.

– Да, и пока я спал, выяснилось, что здесь обитают опасные мутанты. Еще один натиск мы можем не выдержать. Те же тушканчики очень ловкие и нападают большими стаями, а патроны у нас, к сожалению, не бесконечные. А насчет собаки лучше и не спрашивай. Так что ноги в руки и пошли.

Антон протер глаза и неохотно встал на ноги, разминая затекшие конечности.

– Не расслабляйся, – посоветовал Рубин. – Ночью Зона тоже полна опасностей. До темноты надо продвинуться как можно дальше. Потом сделаем привал.

Слово «привал» звучало хорошо. Антон проверил экипировку и кивнул: мол, готов.

И они вновь отправились в путь.

Глава 7

Студеный ветер укутывал их неуютным покрывалом. Антон шел следом за Рубином, стараясь не отставать, но каждое движение отзывалось болью в голове. «Сейчас бы таблетку, снимающую спазмы, – думал Инженер. – Наверное, из-за стресса и недосыпа организм решил взбунтоваться».

Изодранный мутантом комбез пропускал холод. Антон молчал, экономя силы, однако мысли его метались, как те самые крысы, что едва не загрызли их. Рубин вел себя так, словно полностью восстановился после ранений. Но Инженер догадывался, что он имитирует уверенность, дабы не пугать растерянного спутника. Бывалый бродяга то и дело останавливался, прислушиваясь к звукам Зоны, но кроме шелеста леса и далекого скрежета ничего не было слышно.

– Держись ближе, – прошептал Рубин, не оборачиваясь. – Иногда здесь наглеют такие твари, от которых даже мне становится не по себе.

Инженер кивнул, хотя сталкер не видел, сжал в руке пистолет, боясь потерять. Патронов у них на двоих оставалось мало, что очень тревожило. Благо калибр оружия один. Но если на пути снова попадется стая мутантов, боеприпасов тупо может не хватить.

Впереди показался полуразрушенный мост, перекинутый через узкую, но глубокую трещину в земле. Рубин замедлил шаг, осматривая конструкцию. Доски, составлявшие настил, были в удручающем состоянии, кое-где зияли провалы в полметра шириной.

– Осторожно, – предупредил сталкер. – Иди за мной, ступай точно по моим следам. – И он почему-то хмыкнул.

Инженер двигался за ним, стараясь не смотреть сквозь прорехи вниз, где в темноте угадывалось мерцание жидкости – то ли воды, то ли чего-то более опасного. Доски под ногами душераздирающе скрипели, тем не менее вес пока держали. Но как только они достигли середины моста, раздался резкий звук: где-то рядом щелкнул механизм, и воздух наполнился тревожным гулом.

– Ловушка! – крикнул Рубин, хватая Антона за рукав. – Бегом!

Они бросились вперед, едва успевая перепрыгивать через щели. За спиной раздался грохот – мост начал рушиться. Антон почувствовал, как последняя доска уходит из-под ног, но Рубин успел схватить его и резко дернул вперед. Они упали на землю, а за спиной обрушились остатки конструкции.

– Вот же!.. – выругался Инженер, отряхиваясь. – Кто вообще ставит ловушки на мостах?

– Недоумков хватает, – ответил Рубин, отряхиваясь и морщась от боли. – Недоумков, которые не хотят, чтобы сюда кто-то приходил. В любом случае теперь назад дороги нет.

Он замолчал, прислушиваясь. Антон тоже замер – в темноте послышался шорох, будто что-то большое и тяжелое двигалось в их сторону. Рубин медленно поднял руку, указывая на развалины слева.

– Туда. Быстро.

Они укрылись за грудами бетона, и через мгновение из темноты выплыла фигура. То был не мутант – человек. Высокий, в потрепанном бронежилете, с автоматом наготове. За ним шли еще двое, все они выглядели напряженными, словно ожидали нападения.

– Не знаю, кто это, – прошептал Рубин, – но попадаться им на глаза не сто́ит.

Инженер пригляделся. Те трое озирались, будто опасались преследования. Вдруг один из них резко остановился и поднял руку.

– Внимание! – прошипел он. – Слышите?

Тишину нарушил низкий вибрирующий звук, похожий на утробное рычание, однако слишком уж глубокое для любого известного животного. Люди замерли, а затем, не сговариваясь, бросились бежать. Вот только было поздно: из темноты вырвалась тень – нечто похожее на человека, но с более длинными конечностями и горящими в темноте глазами. Существо набросилось на одного из беглецов. Другие двое даже не попытались отбить соратника.

– Паланар! Валим! – Рубин ткнул Антона в плечо.

Они поползли прочь, стараясь не привлекать внимания. Паланар, не закончив с жертвой, поднял голову и замер, улавливая их запах. Рубин почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Он знал, что такие мутанты сильны ночью, их слух и обоняние с лихвой компенсировали слабое зрение. Сталкер указал на узкий проход между небольшими строениями. Они ринулись туда, но не успели проскочить эти несчастные метры, как из-за угла высунулся паланар. Инженер рефлекторно пальнул из пистолета, и тварь с рыком отпрянула. Выстрел разнесся по округе, и в ответ, точно эхо, раздались испуганные крики убегавших.

– Тоже мне Усэйн Болт хренов! – гаркнул Рубин, имея в виду стремительную зверюгу, и они бросились петлять между развалинами. Монстр носился где-то рядом, пару раз скользнул буквально между Инженером и Рубином. При этом он почему-то не трогал их. Возможно, его реакции что-то замедляло. Паланары считались ночными хищниками, так что не исключено, что данную особь сбивал с толку свет заходящего солнца. Но стоит стемнеть – и беспощадная тварь разгуляется в полную силу.

Наконец, отмахав по лабиринту развалин добрую сотню метров, они выбежали на открытую площадку. Спрятаться тут было негде, разве что в одиноком автофургоне со спущенными шинами и приоткрытой дверью. Рубин без колебаний рванул внутрь. Инженер последовал за ним, и они захлопнули створку перед самым носом паланара.

Внутри оказалось темно и тихо. Антон прислонился к стене, пытаясь отдышаться и что-то нашептывая. Рубин, которому забег тоже дался нелегко, проверил повязку на ране, пошипел от боли, затем достал фонарь и осветил пространство. Фургон был пуст, если не считать разбросанных бумаг и сломанного стола.

– В таких передвигаются ученые, – сказал Антон.

– Похоже на то. Ну ничего, жить можно. В смысле – пересидим тут. – Рубин поднял одну из бумажек. – Даже костер есть из чего развести.

– Да погоди ты с костром! – возразил Инженер. – Это все-таки документы. Вдруг что-то важное?

– Поучи меня еще! – фыркнул Рубин. – С чувством юмора у тебя, парень, неважно. Любой, кто провел в Зоне хотя бы месяц, знает, что информация тут иногда дороже артефактов. С другой стороны, ценной информацией вот так запросто не разбрасываются. – Он обвел свободной рукой пол фургона, усыпанный листами.

– Уходили в панике, – задумчиво констатировал Антон. – Даже дверь не заперли. Интересно, что могло их выкурить из хорошо защищенной машины. И кого – «их». И когда это произошло.

– Здесь что-то про «Проект “Чистотел”», – не слушая его, проговорил сталкер, успевший пробежать глазами несколько машинописных строк в документе. – Ты знаешь о таком?

Инженер покачал головой. Он подошел к столу, где лежал потрепанный журнал. Страницы были исписаны от руки, но часть текста выцвела то ли от влаги, то ли еще от чего-то. Однако кое-что бросилось в глаза: подзаголовок «Тушканчиковые».

– Слушай, грызуны, похоже, здесь не сами по себе появились!

Сталкер промолчал, копаясь в бумагах.

Инженер увидел еще одно знакомое слово.

– Рубин, посмотри. Здесь что-то и про паланаров.

Они склонились над записями. Текст был обрывочным, но суть потихоньку прорисовывалась: «Проект “Чистотел”» оказался инновационной попыткой создать биологическое оружие, мутантов – чрезвычайно быстрых и свирепых, но сохранявших верность создателю или владельцу. В процессе вивисекции что-то пошло не так. Некоторые подопытные животные и участвовавшие в эксперименте люди вырвались на свободу.

– Значит, они не природные мутанты, – резюмировал Антон. – Их искусственно вырастили. Словно в теплице. Не очень-то представляю, как такое возможно. Но в Зоне, говорят, возможно всё?

Рубин скривился и кивнул.

Внезапно стена автофургона дрогнула от мощного удара. Затем еще одного. Паланар решил вскрыть «консервы».

– Не дрейфь, Инженер, – сказал Рубин, озираясь. Но взгляду не за что было зацепиться в передвижной научной лаборатории. Если раньше внутри и имелось что-то, что можно было бы использовать в качестве оружия, то теперь... Разве что столиком с размаху врезать твари по голове.

Разворошенные перемещениями визитеров машинописные листы приоткрыли продолговатую щель в полу – будь это деревенский дом, Антон решил бы, что там крышка подпола. Ну, крышка не крышка, а попытаться стоило: он начал судорожно разгребать ногой толстый слой пыли. Так и есть – люк! Он ухватился за металлическую петлю на кромке и поднял створку. Аккурат под фургоном, точнехонько под люком в днище, располагался другой люк – коллекторный. Чугунная крышка была едва заметно смещена, а точнее, не до конца села в пазы, как будто кто-то пытался изнутри задвинуть тяжелый блин за собой, но справился с этой задачей не идеально. Теперь Антон уже не сомневался: именно этим путем ученый или ученые из фургона эвакуировались, когда их настигла некая опасность.

Чугун есть чугун, и парню пришлось попотеть, чтобы сперва поддеть, а затем и сковырнуть в сторону крышку. В открывшемся взору колодце стала видна узкая лестница, ведущая вниз, в глубину.

– Рубин! Похоже, тут выход! Лезем!

Один за другим они переместились в колодец. И только-только задвинули за собой блин, как снаружи раздался звук рвущегося металла. Что ж, паланар сообразил, как попасть в фургон. Оставалось надеяться, что его умственных способностей будет недостаточно, чтобы преодолеть люк в днище и люк коллектора.

Туннель, куда через колодец попали беглецы, был узким, низким и сырым, но, по крайней мере, выглядел безопасным. Рубин, пригнувшись, шел впереди, освещая путь фонарем.

– Куда он ведет? – спросил Антон.

– Откуда ж я знаю? – пробурчал Рубин. – По-твоему, у меня грамота за спортивное ориентирование в коллекторе? Это наверху я могу работать гидом, а такие вот подземные коммуникации... Скажем так: если бы не обстоятельства, я бы сюда и не сунулся без карты или схемы.

Вскоре послышался запах гари, а еще через десяток метров беглецы обнаружили его источник: еще один вертикальный колодец. Только вел он не наружу, а в подвал какого-то производственного помещения, цеха. Не обнаружив в подвале выхода на улицу, спутники поднялись в сам цех.

Осмотревшись, Рубин пробормотал:

– Здесь можно переждать ночь. Утром паланар слабее. Завтра продолжим дразнить Зону.

Антон кивнул. Им обоим нужен был отдых. Парень сел на пол, прислонившись к стене. Усталость накрывала его, но мысли не давали покоя. В голове звучала фраза Коньшина: «Мы слишком мало знаем о мире». Теперь она казалась предупреждением.

– Рубин, – тихо сказал он. – Мы выберемся отсюда?

Сталкер посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то такое, чего Инженер раньше не замечал, – нечто вроде надежды.

– Если будем держаться вместе – да. Зона проверяет нас, но она же и ведет. Главное – не сдаваться. Теперь заткнись и не мешай мне спать.

Инженер закрыл глаза. Он не слышал далекие звуки Зоны, живущей своей таинственной жизнью. Но здесь, в заброшенном цеху, путники могли чувствовать себя в безопасности. По крайней мере, на одну ночь.

* * *

Тишину нарушил далекий грохот. Антон вздрогнул, а Рубин лишь прислушался и снова склонился над картой, разложенной на полу. Фонарь, поставленный на минимальную яркость, отбрасывал неровные тени на стены, превращая их очертания в неясные фигуры.

– Мы здесь. – Сталкер уверенно ткнул пальцем в точку, едва видную среди пометок.

– Ты где карту взял? – удивленно спросил Инженер.

– Меньше дрыхнуть надо. Где взял – там уже нет. Итак... До соседней станции километров пять. Если идти через промзону, получится добраться быстрее, но...

– Но? – Инженер поднял бровь.

– Газовые аномалии. Можем надышаться. Ни противогазов, ни респираторов у нас с тобой нет, взять их неоткуда, то есть велик шанс отравиться.

– А есть другая дорога?

– Даже две. Либо в обход, но долго, либо через туннели, но там темно, сыро и, возможно, бегают мутанты. Зато аномалий обычно там почти не бывает.

– Почти?

– Почти. – Рубин усмехнулся: – В Зоне нет безопасных дорог, Инженер. И короткие пути, и обходные – это всегда риск в той или иной степени. Вопрос в том, как выбрать золотую середину, оптимальное соотношение «цены и качества».

– А на карте разве не обозначены места с аномалиями?

– «На карте»... – фыркнув, передразнил Антона сталкер. – Мы понятия не имеем, сколько той карте месяцев или даже лет. Первый же Выплеск мог перетасовать аномалии так, что можно перерисовывать все заново. А таких Выплесков могло случиться не два и даже не три. Базовой схеме, то есть расположению зданий и туннелей, мы еще можем верить, но все остальное...

– Тогда решай сам. Я все равно не знаю, где та золотая середина.

Антон потянулся за рюкзаком, проверяя запасы. Бинты, антисептик, веревка, две банки тушенки, почти пустая фляга с водой и детектор. Негусто.

Рубин сложил карту и решительно встал.

– Пойдем туннелями.

* * *

Пахло плесенью и старой газетной бумагой. «Интересно, – подумал Антон, – есть ли издание “Вестник Зоны”?» Он шел следом за Рубином, стараясь не отставать, вот только каждый шаг отдавался болью в голове, которая и не думала проходить.

– Ты как? – Сталкер обернулся, заметив, что Инженер замедляется.

– Живой, – буркнул Антон. – Но если эти туннели не кончатся, могу передумать.

Рубин хмыкнул и снова двинулся вперед.

Туннель разветвлялся, и они свернули направо – туда, где, по мнению Рубина, когда-то проходила линия снабжения. Стены здесь были покрыты не очень надежного вида трубами, а под ногами хрустели осколки стекла. Внезапно фонарь выхватил из темноты что-то блестящее – обломки карманного компьютера.

– Смотри. – Инженер поднял устройство. Оно было разбито, но часть экрана еще работала, выдавая хаотичные всплески. – Кто-то прошел здесь до нас.

– Идиоты, не иначе. – фыркнул Рубин. – КПК просто так не бросают. Сектанты, наверное. Мол, через него им мешают узнать правду.

Теперь они шли осторожнее, прислушиваясь к каждому звуку. Вскоре туннель вывел их в небольшое сквозное помещение – вероятно, старую насосную станцию. Посреди комнаты стоял комод, заваленный бумагами, а на стене красной краской кто-то намалевал: «ОНИ ВСЮДУ. НЕ ДОВЕРЯЙ НИКОМУ».

– Веселое местечко. – Инженер поежился.

– Я ж говорю: сектанты. Ведроголовые ущербы, – сказал Рубин.

Он подошел к комоду и начал рыться в бумагах. Большинство записей не представляли интереса, но одна привлекла внимание:

«Контроль над объектом № 17 утрачен. Если найдете его – бегите. Не пытайтесь с ним сражаться».

– Можно предположить, что паланар и есть объект номер семнадцать. – Рубин нахмурился.

– Ты встречал их раньше? – спросил Инженер.

– Один раз сталкивался, но днем. Мы порешили его вчетвером, в целом без проблем. Просто ночью они гораздо опаснее. Или в помещениях, где нет солнечных лучей и освещение тусклое.

Прежде чем Инженер успел высказать свое предположение, раздался звук – металлический скрежет, будто что-то огромное двигалось в соседнем туннеле. Они замерли.

– Определенно не сектанты, – констатировал Рубин. – Люди так не шумят.

Звук повторился, теперь ближе. Затем еще раз. И еще.

– Но ведь паланары тоже люди! – подметил Инженер, чем заслужил раздраженный взгляд Рубина.

Они бросились к проходу, однако не успели преодолеть и десяти метров, как стена позади рухнула. В облаке пыли показалась фигура – высокая, худая, с длинными руками, заканчивающимися когтями. Пурпурные глаза скрывались в глубоких впадинах.

– Валим! – Рубин дернул Инженера за рукав.

Существо двинулось за ними, его шаги были тяжелыми и быстрыми. Антон бежал, не оглядываясь, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Туннель сужался, потолок становился ниже, тем не менее они не останавливались.

Впереди показался свет – слабый, но он сулил выход.

– Туда! – закричал Рубин.

Они вырвались на поверхность, и Антон полной грудью вдохнул свежий воздух. Однако облегчение длилось недолго – позади раздались рев и грохот: существо пробивалось наружу.

– Вперед! – Рубин указал на небольшое поселение, возле которого они очутились, выбравшись из туннеля.

Поселение, видимо, было когда-то поселком, уменьшившимся теперь до нескольких домов, обнесенных металлическим забором. Спутники подбежали к забору, замолотили кулаками по внушительной железной двери. Та со скрипом открылась, и перед Рубином и Инженером предстал во всей красе мужчина с кастрюлей на голове.

– Вас что-то тревожит, друзья? – выдал он.

– А как же! – Рубин сжал челюсть. – И если ты нас не впустишь, тебя это «что-то» тоже начнет тревожить. – Он ткнул большим пальцем себе за спину.

Обернувшись, Инженер заметил, как паланар ползет по земле. Медленно, зато упрямо. Солнечный свет ему явно не нравился, но заманчивая возможность полакомиться людьми, очевидно, заставляла двигаться вперед.

– Резонно, – невозмутимо согласился сектант и пропустил беглецов внутрь.

Через полминуты раздался удар снаружи, и дверь прогнулась. Еще один. Металл скрипел, не выдерживая напора.

– Тут нам не отсидеться. – Антон встревоженно огляделся.

Сектант кивнул в сторону дома, размалеванного странными знаками.

– Не переживайте! То, что вы видите, не более чем иллюзия, – нараспев сказал он.

Рубин сплюнул:

– С кем приходится иметь дело, я шизею!

Паланар перестал ломиться. Похоже, ему надоело гоняться за такой несговорчивой едой. Или проснулась человеческая часть мозга? Так или иначе, в этот раз пронесло.

– Вы наверняка голодны. Не хотите ли отведать наше фирменное блюдо? – с надеждой спросил хозяин незваных гостей.

– Если у тебя на обед не печеные головы, то валяй, – ответил за двоих Рубин.

Сектант широко улыбнулся, реплика Рубина его ничуть не смутила.

– Нет-нет, друзья мои, – заверил он, разводя руками. – У нас только полезные продукты. Консервы и чай со специями.

– Какими специями? – почему-то насторожился Антон.

Рубин, кряхтя, сказал:

– Если чай не разъест мне желудок, то давай. Я проголодался.

Кастрюлеголовый повел их вглубь поселения. Деревянные дома выглядели так, будто вот-вот развалятся. Антон невольно потрогал пистолет, предусмотрительно спрятанный под комбезом.

Внутри главного здания пахло дымом и травами. Несколько сектантов сидели вокруг костра, что-то бормоча. Один из них поднял голову и уставился на гостей заинтересованными глазами.

– Здравствуйте! – вежливо поприветствовал их Антон, однако ответа не удостоился.

– Садитесь, – пригласил их провожатый, указывая на грубо сколоченные табуретки. – Сейчас подадим.

Рубин опустился на сиденье, а вот Инженер остался стоять.

– Ты серьезно собираешься тут есть? – прошептал он.

– Если бы они хотели нас убить, то уже убили бы, – пожал плечами сталкер. – А еда есть еда. Когда еще доведется горяченького похавать?

Антон помялся, но решил, что правильнее будет не выделяться, и все-таки плюхнулся на табурет. Через минуту перед ними поставили миски с густым бульоном и кусками разваренного до волокон мяса. Рядом – кружки с темным чаем, от которого исходил сладковатый запах.

– Это из мутантов, что ли? – спросил Инженер, брезгливо ковыряя ложкой в тарелке.

– О нет! – засмеялся сектант. – Обычная тушенка. Немного старая. Совсем чуть-чуть.

Рубин уже вовсю хлебал бульон, не обращая внимания на подозрительный цвет варева. Антон поморщился, однако последовал его примеру. На вкус еда оказалась вполне сносной – для Зоны, конечно, – хотя и отдавала тухлятиной.

Глава 8

Тяжелое серое небо Зоны осталось за окном, стало тепло и даже немного уютно. Однако ощущение опасности только нарастало. Эти шизики совсем недавно пытались их убить. Ну, может, не буквально эти, но явно их сородичи. А теперь кормят! Совершенно непредсказуемые персонажи. И это Антона очень нервировало. Пусть они и дурачки, Инженер ждал какого-то подвоха от такого неожиданного гостеприимства.

Да и такие ли уж они дурачки, какими кажутся? Нет, идиоты в Зоне не выживают. Со странностями – да, но, вероятно, не более того. Поэтому расслабляться нельзя.

Рубин налегал на суп с каким-то просто нечеловеческим аппетитом. Антон ел более сдержанно, хотя, конечно, желудок от голода уже готов был начать переваривать сам себя. Живот одобрительно заурчал, и только мозг продолжал кричать: «Зачем ты это жрешь? Остановись, идиот!»

Впрочем, отказаться тоже было страшно. Как отреагируют сектанты в таком случае? Голову еще прострелят, будучи глубоко оскорбленными.

– Рубин, – еле прошептал Антон. – Мне все же кажется, это плохая затея. Надо выбираться отсюда.

– Толпа психов или паланар – что лучше? – также шепотом ответил Рубин.

Резонное, на первый взгляд, замечание. Но Антону выбор не казался таким уж очевидным. Да как будто бы и не было здесь верного варианта. Поешь – можешь отравиться насмерть, не поешь – могут убить; уйдешь – могут убить, не уйдешь – могут убить. Проще было бы расслабиться и просто отдаться на волю судьбе, вот только у Антона никак не получалось. Очень страшно было ошибиться, хотелось избежать опасности и все-таки найти то самое верное решение, которого как будто бы и не было.

– У тебя что, проблемы с аппетитом? – поинтересовался сталкер.

– Похоже на то, – ответил Антон, помешивая ложкой невнятную жижу.

Рубин тем временем выгреб из тарелки остатки баланды и проглотил их, довольно причмокивая, а потом запил чаем. Сектант тут же подскочил с еще одной тарелкой. На них лежали крупные огурцы: пупырчатые и слегка желтоватые.

– А это наше главное блюдо! Очень вкусные! Угощайтесь!

– Переспелые... – пробубнил Антон.

– В самый раз! – возразил сектант. – Они в этом виде вкуснее всего!

«Нашелся, тоже мне, шеф-повар, ага», – думал Антон. Так и просилась на язык фраза: если с ними все хорошо, сначала съешь сам. Но Инженер предпочел промолчать.

– Спасибо, попробуем. – Рубин схватил один огурец и тут же надкусил.

– Я для начала с супом разделаюсь, – сказал Антон.

Аппетит у сталкера был просто зверский. Он покончил с гигантским огурцом в три укуса и тут же приступил к следующему.

– Вкус специфичный, но мы непривередливые, – сказал он и зевнул.

– Приятного аппетита, – мрачно пробубнил Инженер.

Хотя аппетита сталкеру и так было не занимать, что у Антона в данной ситуации просто в голове не умещалось. С другой стороны, Рубин же ранен, ему сил набираться надо, восстанавливаться. И раз проснулся такой дикий голод – значит, напарник идет на поправку?

Рубин зевнул еще раз. Глаза у него стали выглядеть осоловевшими, а лицо – каким-то болезненным.

– Спать-то как хочется, – пробормотал он невнятно.

– Не волнуйся, сейчас они тебе еще постель приготовят, – сыронизировал Антон.

Однако саркастичный настрой быстро сменился настороженностью. Лицо Рубина побледнело, он вяло уронил руки на стол, и из них выпал огурец.

– Так-так-так, эй, Рубин! Ты чего?!

Антон осмотрелся: сектанты встали в круг и наблюдали за происходящим.

– Что-то мне нехорошо, – сказал сталкер, еле ворочая языком.

Он кое-как встал из-за стола, но тут же обмяк и без сознания грохнулся на пол.

– Твою мать, Рубин!

Антон вскочил, выхватывая из кобуры пистолет. Нервно озираясь и пытаясь заслонить собой бездыханное тело, он переводил оружие с одного сектанта на другого. Те окружили парня, но пока не выказывали никаких эмоций. Будто восковые фигуры. Они не угрожали, однако и сами не боялись. И от этих покерфейсов становилось еще страшнее.

– Что вы сделали?! – заорал Антон. – Еда что, отравлена? Да я вас всех порешу!

Последняя фраза прозвучала особенно неуверенно. Он ведь знал, что всех порешить просто не сможет. А вот они его – мигом.

Так или иначе, Антон никаких признаков отравления не чувствовал, что уже было хорошим знаком. Только бешеный прилив адреналина, а в остальном – самое обычное состояние. Судя по всему, все дело было в огурцах. И если бы Инженер рискнул их попробовать, сейчас лежали бы два трупа. Хотя это уже неважно. Он остался один, совершенно неопытный, против целой толпы психов, да еще и на их территории, за пределами которой бродит паланар. Как ни крути, что ни предпринимай – Антон понимал, что обречен. И трупов при любом раскладе в самое ближайшее время станет как минимум два.

Наступила тишина. Сектанты молчали и не двигались, а Антон все ждал очередной подвох, поэтому не решался действовать. В прошлый раз чутье его не подвело.

Наконец один из сектантов выкрикнул:

– Истребитель Зоны пришел!

За ним тут же кто-то повторил:

– Истребитель Зоны пришел!

И снова:

– Истребитель Зоны пришел!

Теперь включились все и стали скандировать, будто на концерте или митинге:

– Истребитель Зоны! Истребитель Зоны! Истребитель Зоны!

«Какой еще Истребитель Зоны? Это я, что ли?»

Но тут Антон заметил, что взгляды направлены вниз, на Рубина. Он через плечо покосился на неподвижного сталкера.

«Это они о нем? Он – Истребитель Зоны? И что это значит? Пришел – и за это его кокнули?»

Впрочем, присмотревшись, Антон заметил, что сталкер дышит, пусть и очень тихо и неровно. Парень мысленно возликовал: все-таки жив! Но расслабляться было еще рано. Творилось что-то совершенно неадекватное. Все происходящее пугало, хотя и давало надежду на спасение. Надо было просто сориентироваться в этой на первый взгляд полной бессмыслице.

«В такой ситуации надо рассуждать логически. Фанатики считают, что Зона – это некая симуляция, и хотят из нее выйти. Значит, Истребитель Зоны должен быть на их стороне, так? Возможно, этот прикол с “отравленными” огурцами – какой-нибудь обряд инициации для Истребителя, и не более того. А если все так, то что остается? Попытаться найти общий язык. Подружиться, расположить к себе».

Антон неуверенно опустил пистолет и крикнул в унисон остальным:

– Истребитель Зоны!

Фанатики замолчали и удивленно уставились на Антона. Он как можно громче заговорил:

– Это Рубин – Истребитель Зоны! А я Инженер, я... я... Я его правая рука и ближайший последователь! Вместе мы разрушим симуляцию! Смерть Зоне! Да здравствует Истребитель Зоны!

Сектанты пыл Антона почему-то не поддержали. Они продолжили стоять и молча смотреть на него, пока один из них не скомандовал:

– Схватить Инженера!

Фанатики тут же ринулись на парня. Он выставил вперед пистолет, но кто-то выбил его из рук, а после они навалились всей толпой. Инженер упал лицом в пол, ему заломили руки, силой подняли на ноги и повели за дверь. Во внутреннем дворе стояла металлическая клетка с массивными прутьями, если их можно было так назвать. Антона бросили внутрь, а следом закинули бессознательного Рубина. Охраны тут было человек пять, все с «калашами». Они мрачно смотрели на заключенных, и эти взгляды совсем не располагали к диалогу. Тем не менее стоило попытаться.

– Мужики...

Антон схватился за решетку, и на него тут же оказались направлены пять автоматов.

– Руки прочь!

– Ладно, ладно. – Он убрал руки с прутьев и поднял их вверх. – Мужики, что происходит? Вы же вроде как поклоняетесь моему другу. – Инженер кивнул на Рубина. – Так в чем проблема-то?

– Тебе не разрешали говорить, – без эмоций, будто робот, ответил один из сектантов.

Антон обреченно вздохнул и прислонился к решетке. Ну точно психи. Что ж с них тогда взять?

– Я понимаю, что ничего не понимаю, – прошептал он. – Морфеус с Нео так не обращался.

Смрад здесь стоял невыносимый. Воняло той баландой, которой их сейчас кормили, по́том и еще, кажется, дерьмом и мочой. Возможно, в этом букете были еще какие-то запахи, но Антону не хотелось об этом думать. Он стал дышать ртом, чтобы не обонять этот ужас.

Абсолютно бледный Рубин и не думал приходить в сознание. Он все лежал и неровно дышал. Инженер легонько потряс его за ногу.

– Эй, Рубин! Рубин! Алло, гараж!

Сталкер не реагировал. Зато отреагировали сектанты, вновь пригрозив Антону оружием.

– Не трогать Истребителя Зоны!

– Да вы задолбали, – процедил сквозь зубы Антон и убрал руку.

«Тоже мне, нашли Святой Грааль. Сначала травят его, а потом носятся с ним. Трогать мне его, видите ли, нельзя. Будто они друзья Рубина, а я его враг!»

Инженер продолжал мысленно проклинать сложившуюся ситуацию. Надо было идти другим путем. Если бы не паланар, им бы и в голову не пришло задерживаться здесь, среди этих ведроголовых. А теперь было совершенно неясно, что делать. Надолго ли Рубин в отключке? Придет ли он вообще в себя? Что собираются делать эти полоумные?

Болел нос. Инженер потрогал его: кажется, сломал при падении. Впрочем, это сейчас наименьшая из его бед. Может, ему повезет и его даже не убьют. Только вот есть и пить он здесь теперь уже точно не станет – слишком рискованно. А если так – значит, смерть от обезвоживания.

Осознав безвыходность положения, Антон понял: станет как миленький. Поначалу будет отказываться, но потом сломается. Если повезет, он даже не присоединится к Рубину и не впадет в кому. Будет смотреть на эти рожи, покрываясь грязью и ходя под себя в метре от места, в котором будет жрать их дрянную баланду.

От невеселых размышлений Антона отвлек внезапный скрип. В доме открылась дверь, и к клетке подошел еще один сектант. Но этот отличался от прочих по целому ряду признаков.

Во-первых, глаза: в них читался интеллект. Во всяком случае, чуть больший, чем у остальных. Во-вторых, у этого сектанта не было на голове ни ведра, ни кастрюли.

В-третьих, это была девушка. Молодая и красивая. Зеленоглазая брюнетка ростом, может, метр шестьдесят – шестьдесят пять, с хорошей фигурой. И острым носом. Антон любил таких. Вот только ее пышные черные волосы образовали на голове такой шухер, какой только у психов в дурдоме ожидаешь увидеть.

– Дайте мне минуту, – сказала она охране и мило улыбнулась Антону.

Вооруженных людей два раза просить не пришлось: они тут же испарились.

– Ты здесь главная? – поинтересовался Антон.

– Я здесь единственная женщина. – Она как-то хитро ухмыльнулась. – У этого есть свои преимущества. Главный у нас Писака, но он меня очень ценит, а потому ко мне прислушиваются. Да и вообще, у нас тут каждый делает свой посильный вклад в общественную жизнь. Вот сейчас, например, Писака созвал вече. Выслушивает точку зрения каждого из нас.

– Вече? И что же вы обсуждаете?

Девушка присела перед клеткой так, чтобы их глаза находились на одном уровне. Антон еще раз мысленно подметил ее красоту.

– Тебя, Инженер. Думаем, что с тобой делать. Ты пришел с Истребителем Зоны, но сам бесполезен. А может, ты враг, что втерся в доверие к нему?

– Почему же ты не участвуешь в вече?

– Я уже высказалась. Хочешь знать, что я предложила?

Инженер неуверенно кивнул.

– Оставить тебя в качестве пленника. Полагаю, ты можешь пригодиться.

Девушка протянула руку и слегка коснулась пальцев Антона, но тут же убрала ее обратно.

«Черт, да она мной заинтересовалась! Даже думать не хочу, зачем я могу ей пригодиться. Вернее, хочу, но... но не в клетке же!»

– Слушай, я пригожусь вам, да. И тебе тоже пригожусь, но... но... Я буду полезнее, если вы не будете держать меня как обезьянку! – затараторил Антон.

Девушка помотала головой.

– Прости, но мы тебе не доверяем.

Антон взялся за голову. Это какое-то безумие.

– Ты не такая, как они.

– Какая же я? – Сектантка игриво заморгала. – Красивая?

– Не глупая, – ответил Антон.

– Хочешь сказать, мои братья глупы?

– Они странные. Ты кажешься самой нормальной здесь.

Девушка рассмеялась:

– Твое счастье, что они этого не слышат. И это еще одна причина, по которой тебе нельзя доверять: ты не один из нас. Иначе не сказал бы так. Ты пребываешь в заблуждении, Инженер. Очень жаль.

– А вы не заблуждаетесь?

– Я заблуждалась. До недавнего времени. Ты ведь научник, я правильно понимаю?

– Был им, – кивнул Антон. – Но теперь уже и не знаю, кто я.

– Вот и я была. А потом братья открыли мне глаза.

Антон приподнялся и вытаращился:

– Ты работала на научной базе?!

Девушка грустно усмехнулась:

– Я изучала Зону, но не понимала нашей главной ошибки. Она не реальна.

– Это я уже неоднократно слышал. Как же ты... блин. А ты знала Владимира Алексеевича Коньшина?

Сектантка помотала головой.

– В Зоне много ученых, – ответила она. – И много баз. Это самый настоящий рассадник лжи. Мы пребываем в своих заблуждениях, а те, что сверху, используют нас, чтобы плодить их.

Антон подумал, что рановато записал ее в нормальные. Такая же пришибленная.

Сектантка нежно провела пальчиком Антону по запястью.

– Ты тоже еще можешь проснуться, Инженер. Мне этого хотелось бы.

Она прикусила губу и продолжила гладить Антона тонкими пальцами. Он даже мурашками покрылся. Такое приятное чувство! И такой неподходящий для него момент...

– Я готов проснуться, – сказал он. – Готов.

Сектантка цокнула языком.

– Хорошая попытка, Инженер. Но если ты и правда готов, тебе придется доказать это. Как я уже сказала, доверие – прежде всего.

Они не отпустят его просто так. А эта дамочка ничего не решает. Она хочет поиграться, но не более того. Вот и пудрит Антону мозги.

Зато она все еще красивая, а ее прикосновения все еще приятны. И Антон нравится ей. Женщины умеют пользоваться такими моментами, а вот у мужчин с этим сложнее. Можно же как-то сыграть на ее чувствах и убедить открыть клетку! Но как?

– Как тебя зовут? – спросил Инженер.

– Имена не имеют значения, – ответила она.

– Отпусти меня. Сбежим вместе.

Сектантка удивленно уставилась на Антона:

– Сбежим? Инженер, мне незачем бежать!

Антон кивнул на Рубина.

– Это Истребитель Зоны, – сказал он. – Как же он истребит ее, лежа в клетке в бессознательном состоянии? Плюс он ранен, потерял много крови. У него, возможно, каждая минута на счету. Ему нужна врачебная помощь и надлежащий уход, а ваши ребята, похоже, не понимают этого. А может, они мозги тебе пудрят и, наоборот, не хотят, чтобы он исполнил свое предназначение? Мы приведем его в чувство, сбежим и уничтожим Зону. Что скажешь?

Сектантка после слов Антона как-то сразу помрачнела и одернула руку.

– Не пытайся заморочить мне голову, Инженер. Думаешь, я такая дура?

– Я думаю, что ты умная. Слишком умная для них. Поэтому и привожу тебе разумные доводы.

– Ты напрашиваешься на неприятности, Инженер.

Антон приблизил лицо к прутьям решетки так, что оказался чуть ли не нос к носу с девушкой.

– Ну давай, устрой мне неприятности, – сказал он, с вызовом глядя сектантке в глаза. – Твои все равно ничего хорошего по мне не решат. А я безоружен, заперт и беспомощен. Окажешь им услугу, и никакое вече не понадобится.

Антон пытался выглядеть спокойным, хотя внутри весь дрожал. Он был почти уверен, что эта дама ничего ему не сделает, и все же было страшно. От этих фанатиков чего угодно можно ждать. Сейчас она гладит по руке, а через минуту нож в горло воткнет.

Он выжидающе смотрел в ее глаза. А она улыбнулась и поцеловала его. Нежно, с явным удовольствием. Инженер впал в ступор. Он был бы не против повторить поцелуй, хотя, безусловно, в какой-нибудь более располагающей для таких занятий обстановочке.

Отлипнув от губ Антона, девушка рассмеялась. Инженер неуверенно хихикнул в ответ – ему в этот момент больше не смеяться хотелось, а отчаянно орать. Она встала в полный рост и, улыбнувшись и подмигнув, молча вернулась в дом. Вернулись вооруженные дегенераты.

– Привет, парни, – пробубнил Антон. – Что, соскучились? В ее компании мне нравилось больше.

Судя по всему, голосование еще шло. Повлияет ли эта дама на его исход? И захочет ли все-таки помочь ему?

Не было никакой уверенности. Оставалось надеяться только на удачу, хоть Инженер в нее и не верил.

Глава 9

Холодный ветер пробирал до костей. Стоял густой, пропитавшийся запахом металла туман. Ганди, как обычно, прибыл первым. Рядом с ним стоял грустного вида человек – худощавый, с перекинутым через плечо дробовиком.

– Шор, – коротко представил его Ганди отряду. – Лучший стрелок в радиусе шестидесяти километров. Накормит дробью даже самых агрессивных засранцев. К тому же разбирается в минах.

Рубин кивнул, оценивающе окинув взглядом стрелка. Шор ответил ему тем же, но без интереса – будто Рубин был всего лишь очередной деталью в набившем оскомину пейзаже.

– Куда идем? – спросил Рубин, поправляя разгрузку.

– Есть неплохая затея, – ответил Ганди, разворачивая карту. – По слухам, в одной теплице остались кое-какие образцы. Если повезет, сможем выручить солидные бабки. Хватит на жрачку, амуницию, патроны. По крайней мере, недели на две.

– В теплице? – Рубину показалось, что он ослышался.

– Да хоть в оранжерее! – усмехнулся Шор, впервые подав голос. – Если платят – негоже привередничать.

Болтун, стоявший рядом, не принимал участия в обсуждении, только кряхтел и чесался.

Вскоре разношерстный отряд двинулся в путь. Вокруг царила тишина, лишь изредка прерываемая криками скрытых в тумане тварей. Рубин шел рядом с Ганди, стараясь не отставать.

– Ты уверен, что Шор правильный бродяга? – тихо спросил он.

– Уверен, – ответил Ганди, не замедляя шага. – Он знает свое дело.

– Почему он тогда подписался на работу с нами, если такой крутыш? – не унимался Рубин.

– Потому что все бывают на мели. Ты сам без году неделя как присоединился и нас знаешь не лучше, чем Шора. Или ты о нем что-то слышал? Или вы знакомы, но не показываете этого? – Ганди говорил, не считая нужным понижать голос.

– Нет. Но у меня чувство такое, знаешь, будто с ним что-то не так, – пытался объяснить свои подозрения Рубин.

– Ах, чувство! Чувства свои оставь при себе. Ты наемник или кисельная барышня? – огрызнулся Ганди.

– Кисейная, – машинально поправил Рубин.

– Тогда с тобой все ясно, – закончил диалог Ганди.

Он привел их к полуразрушенному зданию, подходы к которому заросли сорняками. Вход был завален обломками бетона, но Шор быстро нашел лаз – довольно широкую трещину в стене.

– Тихо, – предупредил он, пропуская остальных вперед. – Первое правило Зоны – здесь наверняка не только мы.

Внутри пахло химикатами и гнилью. Стены были исписаны предупреждающими знаками, но время стерло большинство из них. Ганди включил фонарь, и луч света выхватил из темноты длинный коридор, уходящий вглубь здания.

– Разделимся, – приказал он. – Рубин со мной, Болтун – с Шором.

Они двинулись вперед, проверяя каждую дверь. В одной из комнат Рубин заметил странные следы на полу – будто что-то тяжелое волокли по бетону.

– Ганди, – шепотом позвал он. – Посмотри.

Тот наклонился, провел пальцем по пыли.

– Хреновенько. Будь настороже.

Внезапно из темноты раздался скрежет металла, и дверь в конце коридора с грохотом распахнулась. На пороге стояла фигура в рваном защитном костюме, ее лицо скрывал противогаз с треснутым стеклом.

– Кто вы? – нараспев спросил незнакомец, подняв дрожащие руки.

Ганди мгновенно навел на него автомат.

– Не двигайся.

– Вы... пришли... за ними? – Голос незнакомца звучал прерывисто, словно каждое слово давалось ему с трудом.

– За кем? – спросил Рубин.

– За... образцами.

Рубин почувствовал неясную тревогу, хотя не мог понять ее причины. Во рту пересохло. Ему вдруг нестерпимо захотелось к огню, петь песни. Жарить неизвестного качества шашлык.

Ганди вдруг заорал и начал стрелять, но почему-то не в сторону мужчины в противогазе.

– Назад! – неожиданно высоко взвизгнул главарь наемников, отступая.

Рубин ощутил, как что-то холодное и скользкое обхватило руку. Он не успел даже выругаться, как его стошнило. В ушах звенело, однако сквозь шум он услышал голос Шора:

– Бразилия! Я уверен, Бразилия, запишите по буквам!

Рубин закрыл глаза. Казалось, крик Шора сотряс стены и фразы стекают с них, точно желе.

Когда он проморгался, Ганди, мыча, лежал на полу, а незнакомец исчез.

– Что случилось? – пробормотал Рубин.

– Похоже, нам повстречался коренной житель, – откликнулся Шор. – Постарайтесь ни о чем сейчас не думать. Мы ведь не из тех, кто рискнет остаться в пси-аномалии надолго, правда? Пойдемте. Нам нужно найти образцы и убраться отсюда.

Ганди кивнул, отряхиваясь; в его глазах читалось напряжение.

– Рубин, ты в порядке? – спросил он.

– Жив, – ухмыльнулся сталкер. – И теперь я понимаю, почему ты взял Шора.

Ганди коротко рассмеялся:

– Зато я не понимаю.

Они поплелись дальше. Не сговариваясь, не стали обсуждать странное поведение членов группы.

Рубин чувствовал, что Ганди знает больше, чем говорит. Но вопросы могли подождать. Сейчас важнее было заработать.

Шор шел впереди, он был ощутимо напряжен.

– Здесь что-то не так, – пожаловался он, в очередной раз удивив Рубина сменой поведения.

Рубин тоже отметил неестественную для Зоны тишину.

Ганди остановился у двери с полустертой надписью «КБ-12». Замок был взломан достаточно давно – по крайней мере, так показалось при поверхностном осмотре.

– Здесь. Осторожно.

– Ты ведь даже не сказал, что за образцы мы ищем, – запоздало осенило Шора, но Ганди в ответ только приложил палец к губам.

Помещение напоминало лабораторию, хотя ею не являлось: разгромленные шкафы, разбитые колбы, а посередине – большая теплица, завешенная агротканью. Шор подошел первым, прицелился не пойми куда, скорее для вида, пока Ганди осторожно приоткрыл навесной материал. Внутри в ряд протянулись грядки с большущими коричнево-серыми овощами.

– Ради них я встал с кровати так рано? – фыркнул Рубин.

Ганди потянулся к одному из плодов. Слишком легкомысленно для лидера отряда.

– Не трогай! – резко сказал Шор, но было поздно.

Как только пальцы Ганди коснулись растения, «овощ» вздрогнул – и лопнул. Раздался глухой хлопок, и десятки острых семян выстрелили, словно шрапнель. Рубин среагировал мгновенно: рванул Ганди за плечо и заслонил собой, встав на опасную траекторию выброса семян. Острые «осколки» впились в спину, один даже пробил рукав, оставив кровавую царапину. Впрочем, некоторые все-таки воткнулись в и без того покрытое шрамами лицо Ганди.

Рубин выругался, оттаскивая Ганди к стене. Тот медленно убрал руки от лица. На щеке и лбу краснели мелкие порезы, но ничего серьезного на вид с ним не произошло – как минимум глаза повреждены не были.

– Не смей подыхать. Ты мне еще не заплатил, – облегченно сказал Рубин.

– Пока! – Ганди хрипло рассмеялся. – Но теперь ты работаешь по удвоенной ставке, мистер Хабар-в-телевизоре.

Шор отступил к двери, его взгляд встревоженно метался по сторонам.

– Это ловушка. Всё здесь – ловушка. Нам нужно уходить.

– А образцы? – Рубин кивнул на теплицу.

– На хрен эти образцы! – Шор дернул головой, его голос дрожал. – Ты не чувствуешь? Здесь что-то не так. Мне еще раз повторить?

Рубин не привык поддаваться панике. Опытный наемник не позволит себе истерику даже в сложной ситуации. Цена за нее – зачастую жизнь.

Несмотря на то что они разговаривали, на него все еще давила подозрительная тишина. Похоже, пси-аномалия не закончила свое действие.

Тишина.

Слишком глубокая.

Даже их дыхание казалось громким.

А потом – шепот. Словно десятки голосов нараспев повторяли одно и то же, но слов разобрать было нельзя. Шор зажмурился.

– Я схожу с ума.

Ганди резко встряхнул головой, будто отгоняя наваждение:

– Возьми, что можешь, и бежим.

Но Шор уже пятился к выходу:

– Я не... Я не могу.

Рубин схватил его за плечо:

– Соберись, слюнтяй!

– Вы не понимаете! Они знают меня лучше, чем я себя! – Стрелок дернулся, его пальцы сжали оружие так, что костяшки побелели. – Я слышу, как Зона шепчет...

Ганди ударил его по лицу.

– Заткнись и слушай меня. Мы выходим. Вместе.

Шор замер, его дыхание заметно выравнивалось.

– Ладно... Ладно... – Он нервно поглаживал дробовик.

Они бросились к выходу, но коридор, который вел наружу, изменился. Стены покрылись странными узорами, напоминающими жилы. Впереди, в тусклом свете фонарей, стоял все тот же незнакомец в противогазе.

– Вы... потревожили их... – прошипел он. – Теперь они проснулись.

Тишину разорвал хриплый крик Болтуна – молчаливого сталкера, который до того шел в хвосте группы. Он ринулся вперед, как будто увидел в человеке с треснувшим противогазом врага. Кинжал Болтуна блеснул в тусклом свете – но тут же последовал молниеносный ответный удар. Что-то длинное, блестящее и острое пронзило Болтуна насквозь. Рубин ахнул. У незнакомца не было руки. Вместо нее торчал бур. Заостренный, как сверло, он вышел из спины Болтуна, пропитываясь кровью.

– Что за... – Шор в ужасе отпрянул, окончательно потеряв самообладание.

Ганди не шевелился. Его глаза сузились – он пытался понять, что с ними происходит. Аномалия сводила с ума. Может, у них коллективная галлюцинация? Однако кровь на полу была настоящей.

Человек в противогазе медленно выдернул бур из тела Болтуна. Тот рухнул, хрипя, судорожно хватаясь за рану.

– Вы не должны были сюда приходить, – проскрежетал голос. – Паланары близко. Они охотятся по ночам. Не привлекайте их внимание.

– Кто?! – прошипел Рубин, но мужчина отступил в тень.

– Повсюду фальшивые тени. Уходите. Пока не поздно.

И он исчез, словно растворившись в стене. Тишина снова сгустилась. Рубин почувствовал, как что-то шевелится у него в голове.

Голоса.

«Шр-р-ра-аоаоар-р-р».

Он резко обернулся к Ганди.

– Ты знал? – спросил Рубин.

– О чем? – нахмурился Ганди.

– Ты куда нас привел? – Рубин рванулся вперед, сбивая главаря с ног. Кулаки обрушились на него – раз, другой, третий.

– Рубин, очухайся! – Ганди попытался блокировать удары, но аномалия обволакивала разум Рубина:

«Онпредательонхочеттвоейсмертиубейего».

Шор долго не раздумывал. ХРЯСЬ! Приклад дробовика впечатался в затылок Рубина. Тот без сознания грохнулся на пол.

Ганди с трудом поднялся, вытирая кровь с губ.

– Спасибо.

– Не за что, – ответил Шор. – Но теперь у нас двое раненых.

Он кивнул на Болтуна – тот еще дышал, хотя и слабо.

Ганди поморщился.

– Тащить их – самоубийство. Болтун умрет. Жалко, но неоспоримо.

– Ты серьезно? – Шор резко повернулся к нему. – Рубин только что не дал этим бешеным баклажанам разорвать тебе лицо! Решил бросить своих?

Ганди молчал.

– Ты прав: Болтун, наверное, не выживет. Но Рубина мы захватим, – сказал Шор твердо.

Ганди посмотрел на него, потом на Рубина, потом на умирающего Болтуна.

– Ладно. Но если из-за этого баласта мы все сдохнем – денег ты не получишь.

Шор раздраженно выпалил:

– Если бы не я, Рубин бы тебя забил насмерть. Так что веди себя поуважительнее.

* * *

Тусклый свет фонаря мужчины в треснувшем противогазе освещал в темноте осколки стекла и следы крови. Он медленно передвигался по помещению, сжимая и разжимая кулаки.

– Расточители... – прошипел он, наклоняясь, чтобы подобрать уцелевшие семена. – Берут то, что не могут понять.

Он аккуратно складывал их в объемную банку из-под консервов, заворачивал в тряпку и прятал в рюкзак. Семена важны. Они помнят.

Вдруг в дальнем конце коридора раздался шорох. Мужчина в противогазе резко принял боевую стойку. Со стороны его поза выглядела комично.

– Кто?

Из темноты вышел человек. Высокий, исхудавший, с кожей, сплошь покрытой татуировками. Одни и те же слова, снова и снова, выведенные кривыми буквами: «ИЛЛЮЗИЯ ИЛЛЮЗИЯ ИЛЛЮЗИЯ».

– Ты опять здесь, Писака, – сказал человек в противогазе, однако напряжение в его позе немного спало.

Тот, кого он назвал Писакой, молча подошел ближе. Его помутневшие глаза осматривали разгром вокруг.

– Они пришли. Очередные искатели наживы.

– Да. И ушли.

– Сколько их было?

– Трое. Четверо, если считать того, который теперь мертв. Прикинь, их так накрыло, что я отнял у него кинжал и им же заколол! Кто вообще проносит в Зону кинжал? Зачем он здесь?

Писака провел пальцами по своим татуировкам, будто проверяя, все ли они на месте.

– Один из них – Истребитель.

Человек в противогазе закашлялся.

– Ты уверен? – спросил он.

– Зона нашептывает. Ты не слышишь? – вздернул брови Писака.

– Зона часто лжет, ты же знаешь, – скривился мужчина, но за противогазом было не видно его гримасы.

– Не о таких важных вещах, – настаивал Писака.

Тишина. Лишь где-то капала вода.

– Кто из них, по-твоему? – спросил наконец человек в противогазе.

Писака закрыл глаза, как будто прислушивался.

– Не тот, на кого ты думаешь.

– Ганди?

– Нет. Он слишком... привязан. К своим привычкам. Он совсем не человек чести.

– Шор? Какие у них нелепые кликухи, да? – коротко рассмеялся мужчина.

– Он трус. Такие умирают первыми. Удивительно, что Зона его еще не поглотила, – сокрушенно качнул головой Писака.

– Не пытайся меня проверять, мы оба знаем, что Зона беззубая. Значит... Как его? Рубин?

Писака кивнул:

– Он пока ничего не знает. Но наверняка начал чувствовать.

Человек в противогазе задумался.

– Если он Истребитель Зоны... значит, конец близок.

– Или начало, – возразил Писака.

– Ты веришь, что обычный сталкер по прозвищу Рубин развеет иллюзию? Что все очнутся в своих квартирах, как будто ничего и не было?

Писака улыбнулся:

– У вас все такие философы?

Человек в противогазе повертел банку с семенами в руках, потом резко захлопнул крышку.

– Ты же знаешь, я больше не с ними.

– Рубин нам нужен.

– Тогда необходимо убедиться, что он выживет.

– Да. Но не помогать.

– Почему?

– Потому что Истребитель должен пройти своей тропой сам.

Мужчина фыркнул:

– Ну что ж... Тогда ждем.

Писака кивнул и растворился в темноте. Человек в противогазе остался один. Посмотрел на банку с семенами, пробормотал тихонько:

– Ничего. Вырастим еще.

В углу разрушенного помещения среди осколков стекла лежало несколько уцелевших овощей. Из той партии, что не взорвалась, когда Ганди потянулся к ним. Они были другими – крупные, бугристые, покрытые тонкими прожилками, напоминающими кровеносные сосуды.

Теперь они шевелились.

Сначала – едва заметно. Легкая дрожь, будто от слабого ветра. Потом – отчетливая пульсация, словно внутри у них бились крошечные сердца.

Один из огурцов с едва слышимым треском раскололся вдоль. Не взрывом, как его сородичи, а медленно, словно цветок, раскрывающийся навстречу солнцу. Но здесь не было солнца. Только Зона.

Из трещины выползли щупальца. Тонкие, полупрозрачные, покрытые липкой слизью, они извивались в воздухе, изучая пространство вокруг. На их кончиках мерцали крошечные капельки – не влаги, нет. Чего-то явно более густого. Они падали на пол и тут же впитывались в бетон, оставляя после себя липкие пятна.

Второй огурец лопнул с хлюпающим звуком. Из него вырвалось нечто, напоминающее росток – но слишком быстрый, слишком жадный. Он устремился к потолку, обвивая сталь, впиваясь в нее, как паразит.

Третий без изысков... расцвел. Его поверхность разошлась лепестками, обнажив внутренности – не семена, не мякоть, а нечто, напоминающее зубы. Крошечные, острые, они шевелились, сжимались и разжимались, будто пережевывая пищу.

Теплица задышала.

Если бы человек в противогазе или Писака присутствовали, им бы показалось, что они слышат тихий смех. Детский.

Или что-то похожее.

Глава 10

Тяжелое серое небо Зоны обрушилось на Антона ливнем. Сквозь непроглядную тьму невозможно было увидеть практически ничего. Он знал, что в темноте прячутся монстры, а любой неосторожный шаг может привести в аномалию. Если бы он только мог что-то разглядеть...

Но ничего не было видно – будто помимо ливня все вокруг затянуло еще и туманом. И все же он был обязан идти вперед несмотря ни на что. Было очень страшно, однако выбора не оставалось.

А рядом истекал кровью бездыханный Рубин. Только алую лужу под умирающим телом было отчетливо видно среди темноты. Больше никакого неровного дыхания. Сталкер бездвижно замер, но Антон еще ощущал в нем жизнь. Будто проснулась какая-то сверхспособность отличать живое от мертвого. Рубин был уже на самой грани – в нем чувствовались и жизнь, и смерть.

– Инженер, – тихо позвал откуда-то знакомый голос.

Антон прислушался и сделал аккуратный шаг вперед.

– Инженер, – повторил голос, и теперь Антон его узнал.

Это была сектантка. Ее голос был полон нежности и в то же время отвращения. Она звала его, но знала, что он чужой. И для секты, и для Зоны.

И все же звала.

Антон прислушался к тишине, которую теперь нарушал только шум дождя.

– Инженер, – вновь позвала сектантка. – Назови мне свое имя.

Он открыл рот, чтобы ответить, и вдруг понял, что не помнит, как его зовут. Зона стерла его имя. Должно быть, оно исчезло в очередной аномалии.

– Как тебя зовут, Инженер?

– У меня больше нет другого имени, – прошептал он в ответ.

– Кто ты?

Инженер сам хотел бы знать. Он не ученый, не технарь... не сталкер. Он больше никто. Человек, оказавшийся не на своем месте. Впутавшийся в события, о каких даже не должен был знать. Его дом бесконечно далеко отсюда, его лаборатория близко, но кажется недостижимой. Его местные коллеги, скорее всего, мертвы, а те, что на Большой земле... возможно, они его уже и не ждут. Он списан в утиль из-за личного конфликта. Конфликта, который слишком дорого ему обошелся.

И теперь ему нигде нет места.

– Я просто Инженер, – ответил он. – Никто больше.

И без того мощный дождь разошелся еще сильней. Инженер, промокший насквозь, невольно зажмурил глаза. В ушах шумела вода. Но негромкий голос сектантки по-прежнему доносился крайне отчетливо:

– Что ты хочешь больше всего, Инженер?

Он задумался. Хотелось бы добраться до лаборатории. Хотелось бы убедиться, что Владимир Алексеевич выжил – да и остальные тоже. Хотелось бы вернуться домой. Хотелось бы, чтобы Рубин не умер от своих ран. Хотелось бы вновь почувствовать губы сектантки.

Но одно желание вдруг стало преобладать над всеми остальными. И Инженер ответил:

– Больше всего я хочу переубивать вас всех.

Инженер открыл глаза.

Он по-прежнему сидел в клетке. Имя свое, конечно же, помнил. Он Антон Лямин, и никакая Зона у него этого не отнимет. Он помнил, что на самом деле представляет собой его жизнь, и намеревался вернуться назад. Конфликт там у него действительно произошел, но едва ли он списан в утиль. И главное – его есть кому дожидаться.

Этот сон был лжив! Его самое большое желание – вернуться домой, к близким и к любимой работе.

Впрочем, переубивать их все-таки хочется. И очень сильно.

Вооруженных людей рядом не было. В общем-то, они со сталкером здесь были одни. Антон покосился на Рубина: тот продолжал лежать и сопеть.

«Сколько я проспал?»

Главное – их оставили одних. Это давало призрачную надежду на побег, пусть и сомнительную. Антон взялся за прутья решетки и попытался расшатать их – без толку. Стал шарить по экипировке Рубина в надежде найти там что-нибудь полезное – то, что, например, могли недоглядеть сектанты. Но ничего – даже вшивого ножа не нашлось. Тогда он успокоился и просто прислушался. Из дома доносились голоса, но разобрать, о чем они говорят, не получалось.

Инженер снова попытался растрясти Рубина, однако тот так и лежал, не приходя в себя.

– Знатно они тебя вырубили, дружище, – прошептал Антон.

Вдруг его посетила страшная мысль: «А что, если это навсегда? Съел огурцы, и сам стал “овощем”. Как там это называется? Вегетативное состояние?»

Об этом даже думать не хотелось. Впрочем, вряд ли, раз уж они так возносили сталкера. Скорее их задачей было обуздать «избранного», обездвижить и обезоружить, чтобы, когда он проснется, можно было безопасно объяснить ему важность его миссии. Промыть мозги, в общем.

Антону промыть мозги, похоже, тоже попытались. Сейчас они его утилизируют, а когда Рубин очнется, придет привлекательная обольстительница и тоже станет его целовать.

«Какой же я кретин! И как только я повелся на ее лепет?!»

Антон прижался спиной к решетке и зевнул. Подумал, что, если повезет, они грохнут его прямо во сне и он даже понять ничего не успеет. Только вот уснуть у него, скорее всего, больше не получится.

– Ну давайте уже, сукины дети. Делайте свое дело.

Как по заказу, дверь открылась, и к клетке вновь подошла та сектантка. У нее был мрачный взгляд, хотя она пыталась улыбаться. Шухер на голове показался еще более беспорядочным. И все же она выглядела очень красивой даже так.

А еще она подвязала свою потрепанную и грязную белую майку, оголив живот. В общем, делала почти все возможное, чтобы переманить Антона на свою сторону. И он не сомневался, что, когда у девушки это вновь не выйдет, она перейдет к более радикальным действиям.

– Пришла исполнить приговор суда? – спросил Антон.

– Вече еще идет, – ответила девушка. – Эти ребята не умеют быстро договариваться.

Антон подумал, что она могла бы влегкую подмять всех под себя и навязать собственное решение, если бы задалась такой целью. Во-первых, она единственная девушка – и она сама сказала, что у этого положения есть преимущества. К тому же очень даже красивая. Во-вторых, она выглядит островком вменяемости в море непроходимого идиотизма. Антону в его положении обвести их вокруг пальца не так-то просто, но вот своему человеку...

Но она или не сознавала этой возможности, или просто не хотела ею пользоваться. Все-таки было непонятно до конца, действительно ли ей нравится Антон или же она просто... Что? Гуманистка?

– Что тогда? – спросил Инженер. – Промывка мозгов, попытка номер два?

– Но я не промываю тебе мозги, – возразила сектантка. – Их тебе промыли до меня.

– Да-да, я это уже слышал, – раздраженно ответил Антон. – Мозги промыли, а ты мне глаза пытаешься открыть. Только вот зачем тебе это?

Сектантка наклонила голову и элегантно прошлась вокруг клетки.

– Потому что ты мне нравишься, – призналась она томным голосом. – И потому что я понимаю тебя, ведь сама была подобной. Будет обидно потерять такой потенциал. Умный, красивый мужчина, который мог бы стать одним из нас. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, Инженер.

Теперь Антон не выдержал и рассмеялся.

– О-о, вот оно как? Что ж, ну спасибо за беспокойство.

– А еще ты друг Истребителя Зоны, – продолжала она. – Я чувствую, что он тебе доверяет. Это дорогого стоит. Доверие человека, судьба которого – спасти нас всех.

– Я пытался сказать вам, что мы с ним заодно. Но вы меня не послушали.

Девушка усмехнулась. Она остановилась прямо перед Антоном и внезапно села на колени. Отклячив задницу, поползла к клетке на четвереньках. Она сверлила Антона соблазняющим взглядом, но ему почему-то стало от этого не по себе. Сектантка погладила своими длинными ногтями один из прутьев, а потом схватилась за них обеими руками, прижалась лицом и быстро заговорила:

– Заодно? О, если бы. Ты для него обуза, Инженер. Пока не поверишь. Пока не откроешь глаза. Мы будем освобождать его разум, а ты – затуманивать обратно. Истребитель еще не пробудился. Он пока сам часть Зоны. Надо хорошенько постараться, чтобы он вырвался из иллюзии. А ты – якорь. С тобой он не сдвинется с места.

– Если только не вырвать меня из иллюзии первым, – заключил Антон.

Взгляд сектантки стал каким-то грустным. Она поднялась и зашла Антону за спину. У него гулко застучало сердце.

«Что она собирается делать?»

И тут он почувствовал тепло ее спины. Антон обернулся: девушка села на землю, прижавшись к нему, насколько это позволяли толстые прутья.

– Ты еще поймешь, – прошептала она.

Казалось, абсурд происходящего нарастал с каждой минутой. Но все-таки это было приятное чувство, даже немного успокаивающее. Антон схватил ее за руку, сжав пальцами, и закрыл глаза. Умирать так умирать. Почувствовать в последние часы своей жизни женское тепло и раствориться в нем – не самый худший сценарий.

В этом положении Антон задремал. Больше ему не снились кошмары. В голове проносился всякий бред, слышались какие-то голоса. И при всем при этом было очень спокойно. Похоже, он даже улыбался в этой дремоте. Этот жуткий мир потонул в сладостном сне, в тепле руки красивой женщины. Потеряло значение все: детектор, Рубин, Коньшин, сектанты, сгинувшие коллеги-научники, Большая земля, где его так ждали...

Антон устал сражаться. Если у тебя на руках хреновые карты, надо уметь пасовать, невзирая на то, какие потери ты понесешь. В противном случае все может стать еще хуже.

Но когда он проснулся, в памяти вновь пронеслись недавние жуткие события. Нападение чудищ, кровь и кишки. Крики умирающих коллег и военных. Владимир Алексеевич Коньшин, которого он потерял.

В лаборатории остались несколько человек. Смогли ли выжившие связаться с ними? Есть ли эти выжившие вообще? А выжил ли профессор?

Может, Антона ищут прямо сейчас? Или уже записали в мертвецы?

Скрипнула дверь. Они с девушкой подскочили одновременно. Сектантка резко отпрыгнула от решетки. Странный мужик, забитый татуировками, мрачным взглядом оглядел парочку и произнес:

– Решение принято.

Антон смотрел ему в глаза, ожидая вердикт.

– Умерщвление, – проговорил сектант.

Инженер ожидал такого приговора, но верить в него все равно отказывался. Ноги подкосились, сердце застучало. Хотелось выломать решетку голыми руками и бежать. Вот только если бы и получилось – бежать-то некуда.

«Не-не-не, какой там пасовать?! Я предпочту пойти ва-банк!»

Другие сектанты столпились у двери, наблюдая за происходящим. Девушка с ужасом посмотрела на Антона, а затем – на огласившего приговор. И уверенно заявила:

– Простите, это неразумно.

Мужчина удивленно уставился на нее.

– Это почему же?

– Его жизнь нам никак не повредит, а смерть – ничего не даст. К тому же он часть пути Истребителя Зоны. И не нам в него вмешиваться.

– Мы уже это обсуждали. Мы не можем оставить его здесь.

– Пусть так, – ответила девушка. – Мы не оставим его в плену, а просто выставим с нашей базы. Если он больше не нужен Истребителю, то погибнет. А если нужен, то выживет и сыграет свою роль.

Сектанты переглянулись.

– Так проще! – заявил кто-то из них. – Внешний монстр сожрет его!

Они стали активно переговариваться, и казалось, что идея девушки многим нравится. С одной стороны, это Антона немного успокоило. С другой – вряд ли они отдадут ему хоть что-то из его добра. А значит, его действительно просто сожрет паланар. И это куда более страшная смерть, чем та, которую ему могут подарить сектанты.

Татуированный, выслушав своих, кивнул и громко объявил:

– Решено! Инженер изгоняется с нашей базы. Его участь решит Зона.

– Я требую суда поединком... – бессильно пропищал Антон.

– Зона – твой суд, – повторил сектант и открыл клетку.

Они ввалились толпой внутрь – кажется, кто-то даже случайно потоптался по Рубину. Но тот, конечно, никак не отреагировал. Антона подняли и понесли, будто мешок какой-то. Он дергался и кричал, хотя прекрасно понимал, что это ему не поможет. Однако и безропотно принимать происходящее отказывался. Чуть успокоившись, Инженер мысленно сказал себе: «Ты хотел отсюда выбраться – ты отсюда выбрался. Бойся своих желаний».

Они буквально выбросили его из поселения. Антон упал лицом в землю, и его нос, и так уже сломанный, кажется, вновь хрустнул. Прокряхтев от боли, он медленно поднялся, слушая, как закрываются ворота. Огляделся: судя по всему, стояло позднее утро – он запутался во времени, пока спал. Это несколько обнадеживало, ведь паланар силен только ночью, если верить Рубину. Впрочем, в Зоне и без него полно опасностей, да и найти более безопасное место до ночи – та еще задачка.

– Только даже если в Зоне есть безопасное место – хочу ли я его найти? – спросил Инженер вслух сам себя.

У фанатиков осталось многое: припасы, оружие, аптечка, детектор, за который он отвечал головой. Но главное – человек, которого он уже стал считать другом. И женщина, которая все никак не выходила из головы.

– Я вернусь, – прошептал Инженер.

И отправился куда глаза глядят. Ему нужно было спрятаться от паланара. И найти новое оружие, чтобы устроить сектантам кровавую бойню. Будто вторя его настрою, впервые за долгое время из-за туч выглянуло солнце. Небо Зоны перестало быть серым и тяжелым. Хотя бы ненадолго.

Так же и ему надо хотя бы ненадолго перестать быть Антоном Ляминым. Он не забыл, кто он. Но Антон в Зоне выжить неспособен. Пока он здесь, ему надо стать кем-то другим.

Инженером.

Глава 11

Рубин очнулся от резкой боли в висках. Его сознание в который раз за несколько дней возвращалось – медленно, словно сквозь туман. Затем он ощутил тупую, ноющую боль в ранах. Рубин попытался пошевелиться, но тело почти не слушалось.

Подняв глаза, сталкер разглядел низкий, закопченный, освещенный светом фонаря потолок. В воздухе пахло сыростью, пылью и чем-то еще – чем могла Зона пропитать стены клетки в поселении сектантов. Рубин медленно повернул голову и тут же пожалел.

Инженера рядом не оказалось.

Память возвращалась обрывками. Кормежка. Чьи-то руки, тащившие его... и голоса, твердившие что-то об «Истребителе».

Рубин сглотнул, но сухость во рту не проходила. Сталкер снова попытался приподняться, но резкий голос остановил его:

– Не дергайся, избранный.

Рубин усилием воли шевельнул глазными яблоками. У клетки стоял сектант – высокий, с перекошенным лицом, наполовину скрытым под грубо сшитой маской из тряпья.

– Не пытайся убежать, – с усмешкой сказал мужчина. – Мы не отпускаем еще не прозревших.

Рубин хрипло рассмеялся:

– Ваша Зона – не более чем загаженный кусок земли. И я не ваш «избранный». Вам бы всем к психиатру записаться.

Сектант наклонился к прутьям клетки. Пленник почувствовал острый запах шашлыка.

– Ты прошел испытание и выжил. Ты вкусил плоды Зоны – и они не убили тебя. Разве это не знак?

– Знак? – Рубин уперся взглядом в фанатика. – Знак того, что кормят здесь отвратительно.

Сектант покачал головой, словно жалея Рубина за невежество.

– Ты еще не видишь сути, Истребитель. Но скоро поймешь. Зона – не очищение, она инструмент. – Он говорил как-то странно, будто нараспев.

– Идеи у вас чрезмерно политические для группы умалишенных, тебе не кажется? – Рубин нервно дернул кистью, которую свело судорогой. – Вы тут в грязи копошитесь, киваете на аномалии и жрете хрен пойми чего. Какое «очищение»? Разве что кишечника, когда отведаешь вашей высокой кухни.

Лицо сектанта исказилось:

– Ты смеешься над святым?

– Нет. Я смеюсь над вами. Потому что знаю, кто на самом деле свят.

Мужчина замер, будто почуяв нечто важное. Ему явно хотелось услышать ответ.

– О ком ты?

Рубин перекрестился:

– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Повисла тишина. Сектант удивленно смотрел на него.

– Ты... веришь в того Бога?

– Верю, безусловно. И тебе рекомендую, – спокойно ответил Рубин. – Зона – не лучшее место, где можно приятно провести отпуск. Но у нее нет разума. Потому не следует драматизировать и наделять это место личностными качествами.

Сектант упрямо повторил – резко, нервно:

– Ты не видишь сути, Истребитель.

– Вот ты Библию читал? – Рубин не отводил внимательного взгляда от собеседника.

Фанатик стиснул кулаки, но как-то растерянно ответил:

– В школе что-то рассказывали.

– В школе рассказывали, – протянул Рубин. – Так позволь, я процитирую фрагмент из Писания. Не слишком большой. Для общего, скажем так, развития.

– Позволяю, – щедро разрешил сектант.

– «Выступает истребитель народов: он выходит из своего места, чтобы землю твою сделать пустынею; города твои будут разорены, останутся без жителей»^[1], – произнес Рубин.

– Ты мне зубы заговариваешь, что ли? – с раздражением спросил сектант, поправив маску на лице.

Рубин приподнялся на локте.

– Если вы правы, то я действительно Истребитель Зоны. Вот скажи мне... Как, кстати, тебя зовут?

– Артур, – пробормотал фанатик.

– Скажи мне, Артур, в чем ваша основная задача? Тех, кто здесь. – Рубин решил поиграть по его правилам.

– Добиться полного уничтожения Зоны! Тогда мы заживем счастливо, – отчеканил сектант.

– В Библии содержится много пророчеств. Они скрыты под вуалью смыслов. Но сейчас речь не совсем о том. Я себя Истребителем Зоны не считаю. Но кто я такой, если не он? Вдруг ошибаюсь? Вдруг правы вы? Получается, в Библии написали даже обо мне! – с пылом разглагольствовал Рубин.

– Обоснуй, – заинтересовался Артур.

Сталкер лихорадочно соображал. С таким можно вести диалог. Осталось убедить его и склонить на свою сторону. Бог воистину дает помощь, и иногда самыми неожиданными способами. Сталкер продолжал:

– «Выступает истребитель народов». Наверняка же обо мне. Может быть такое?

– Не знаю. Наверное, – все больше смущался Артур.

«Только бы у него вахта не закончилась», – подумал Рубин и вслух продолжил:

– Дальше там так: «он выходит из своего места, чтобы землю твою сделать пустынею». Если я сейчас здесь, значит, Зона – мое место, так?

Сектант напряженно морщил лоб. Похоже, промывка мозгов шла полным ходом. Наконец он выдал:

– Так.

– Получается, чтобы разорить Зону, оставив без жителей, то есть мутантов, я должен ее покинуть. Судя по пророчеству. Тогда она будет разорена. – Рубин старался говорить так убедительно, как только было возможно с предательски ноющими ранами.

– Как раз то, что надо, – обрадовался Артур.

Рубин поймал себя на мысли: «А ведь я будто и не исключаю того, что действительно Истребитель. Вот же Инженер удивится, если сработает. Кстати о нем».

– Исполни пророчество, Артур. Мой предыдущий соратник, Инженер, оказался слишком слаб. Займи его место. Открой дверь клетки. Как только я пересеку границу Большой земли, Зоны больше не будет.

Поколебавшись, сектант протянул руку к засову на двери, но тут же ее отдернул:

– Сначала мне нужно обсудить на вече. То, о чем ты рассказал.

Его трясло от перспективы истребления Зоны. Артур удалился, даже не дождавшись пересменки. Похоже, переваривал услышанное, вздрагивая от желания стать причастным к легенде.

Хотя бы так.

Рубин остался один – в окружении недругов. Боль пульсировала, но сталкер игнорировал ее, сосредоточившись на прутьях клетки. Металл старый, ржавый; если найти слабое место – поддастся. Он медленно поднялся, сдерживая стон. Каждый мускул горел, но адреналин послушно приглушал боль. Рубин провел пальцами по сварным швам – грубая работа, местами трещины. Решил, что можно попробовать. На полу валялся небольшой обломок металла. Не слишком предусмотрительно оставлять такое в клетке. Не нож, но лучше, чем ничего. Рубин схватил его и принялся методично долбить по трещине у основания одного из прутьев.

Снаружи послышались шаги. Сталкер замер, прикидываясь бессильным, но сердце колотилось так интенсивно, что, казалось, его слышно за версту.

– Не уснул? – Голос принадлежал тому же сектанту.

Рубин не ответил, продолжив лежать неподвижно.

– Не притворяйся. Вижу, что ты шевелишься, – надменно произнес Артур.

Как у него настроение быстро меняется!

Сталкер открыл один глаз. Фанатик стоял в двух шагах, держа в руках миску с чем-то темным и липким.

– Ешь. Тебе понадобятся силы.

– Для чего? – хрипло спросил Рубин.

– Для испытания. Проверим тебя на нашем самом суровом блюде. Не паникуй, сейчас не оно.

Артур протолкнул миску сквозь прутья, повернув боком. Липкая смесь даже не отвалилась от тарелки. Запах от нее шел отвратительный. Есть, похоже, предлагалось руками. Рубин с силой отшвырнул угощение.

– Наслаждайся сам.

Сектант вздохнул, словно разочарованный учитель:

– Упрямство тебе не поможет.

– Артур, ты посоветовался? Вы согласны меня отпустить? – с надеждой спросил сталкер.

– Я пробовал, но там много лишних ушей. Некоторые выступят против твоего плана. Сам ты отсюда хрен выберешься. Но если не брешешь, то мне нужно занять место подле тебя быстрее других. Должность друга Истребителя не уступлю никому!

Рубин ошеломленно слушал рассуждения Артура.

Они здесь вообще сбрендили.

Фанатик, закончив делиться впечатлениями, привычным жестом сжал кулаки, и, насвистывая, куда-то побрел, снова оставив сталкера одного.

Рубин вернулся к работе. Металл поддавался. Трещина медленно, но расширялась. Еще немного. Снаружи поднялась какая-то суматоха. Крики, суета. Рубин воспрянул – похоже, внимание сектантов на что-то переключилось.

Последний удар – и прут поддался. Можно вылезти. Рубин выбрался, шатаясь от слабости. Нужно найти оружие. И Инженера. Вокруг – никого. Обойдя перекошенное здание, он увидел сцену, от которой кровь почти застыла в жилах. Прикованный цепями к столбу, висел какой-то плешивый парнишка в походной куртке. Ему почему-то закатали джинсы. Лицо – кровавое месиво. Один из сектантов, здоровенный малый с татуировкой в виде спирали на лице, методично бил пленника рукояткой пистолета по ребрам.

– Что, крысеныш? Где твои корешки? – Мучитель харкнул через нос. – Или сталкеры больше не выручают своих?

Парень прохрипел:

– Вали к хренам.

Удар. Еще удар.

– Ой, какой терпеливый! – засмеялся второй сектант, тощий, с перекошенной физиономией. – Давай проверим, как долго ты выдержишь. Сломаем твою браваду.

«Ничего себе они слова знают».

Сектант достал из огня раскаленную железку, чем спровоцировал определенный флешбэк в голове сталкера. Рубин стиснул зубы. Надо помочь дерзкому пареньку. Только как? Самому бы спастись. Но в голове вертелась сцена, которая как-то развернулась на глазах Рубина в Бердске.

Нельзя оставлять в опасности того, кто беззащитен. Нельзя.

– Последний шанс! – Здоровяк присел перед пленником. – Где твои корешки? Сивый видел у одного из них предмет, который нам нужен. Зато ему он без надобности. Где твои подельнички?

Парень молчал. Верзила махнул рукой.

– Жги.

Тонкий поднес прут к лицу пленника.

Рубин, понимая, что пожалеет о своем поступке, вышел из укрытия.

– Хватит.

Все обернулись. Рубин стоял покачиваясь. Безоружный.

– О, избранный вышел погулять! – Здоровяк развел руками. – Есть что сказать?

– Есть. Хватит издеваться.

Кто-то из сектантов ехидно бросил:

– А что, он тебе друг? Или хочешь поиграть с ним в городки?

– Ты бы еще лаун-теннис предложил, дебил, – огрызнулся Рубин и сделал шаг в сторону парня.

Если ставка на неприкосновенность не сыграет, то его не самая плохая жизнь мигом оборвется.

Рубин прокашлялся и выпалил:

– Как Истребитель Зоны, приказываю...

Здоровяк рассмеялся:

– Мы все верим в Истребителя. Но не все – в то, что ты – он.

И бросился на Рубина, совершив фатальную ошибку. Сталкер увернулся от нападения и вогнал обломок металла, которым открыл клетку, верзиле в шею сзади. Сектант взревел. Вена не задета. Жив.

– Дерьмо-о-о!!! – возмущенно орал верзила.

Рубин не стал дожидаться, пока ему полегчает, рванул рукой пистолет из кобуры раненого и тут же расточительно всадил две пули в тощего мучителя.

Отметил, что дикари даже на предохранитель пушки не ставят.

Разлилась тишина. Здоровяк, истекая кровью, попятился.

– Не стреляй. Покорись нам добровольно.

– Что? Покориться вам? – Рубин вопросительно поднял пистолет. – Не в мою смену.

Парень, подняв голову, хрипло пробурчал:

– Ну и плесень же вы все.

Сталкер жестом указал притихшим сектантам на цепи. Те засуетились, освобождая пленника.

– Ходить можешь? – спросил Рубин.

– На хрен тебя и твою заботливость, – высказал свое мнение парень.

Сталкер пожал плечами:

– Чем мог, тем помог. Надеюсь, я не зря рисковал.

Он повернулся спиной к парню. Спустя пять секунд тот вскрикнул и обмяк – его тут же грохнули. На Рубина сзади навалились двое. Мельком он увидел, как тело бывшего пленника дергается в последних судорогах.

– Видал, избранный? – прошипел у его уха чей-то голос. – Вот что бывает с теми, кто лезет не в свое дело.

Рубин извернулся и плюнул обладателю голоса в лицо. Ответом стал удар в живот. Воздух со стоном вырвался из легких. Колени подкосились, но руки, скрученные за спиной, не давали рухнуть.

– Ты думал, что-то изменишь? – Другой сектант, с перекошенным шрамом вместо носа, схватил Рубина за волосы, заставляя смотреть на мертвого парня. – Он сдох из-за тебя. Мы бы его, может, отпустили.

Кто-то сзади набросил сталкеру петлю на шею – опасную, из проволоки. Рубин почувствовал, как холодный металл впивается в кожу.

– Давай повторим урок. – Проволоку дернули, заставляя захрипеть. – Истребитель не защищает мразей. Истребитель очищает.

Удар в спину свалил его на колени. Проволоку ослабили, но не сняли – намек понятен.

– В клетку, – произнес кто-то.

Рубина потащили обратно, волоком, как мешок с кабачками. По пути сектанты не упускали возможности врезать сапогом по ребрам, почкам. Пленник стискивал зубы, однако не издал ни звука.

Умеют они заботиться.

Клетка встретила знакомым скрипом прутьев. Проволоку сняли, а вместо нее набросили ошейник с цепью – короткой, прикованной к противоположной от двери стороне клетки.

– Подумай. – Мужчина со шрамом потоптался на месте. – В следующий раз будет хуже.

Дверь захлопнулась. Рубин снова остался один. Ему начинало надоедать дежавю.

Шепот начался почти сразу:

– Сдайся... Прими... Ты же видишь, что они правы...

Он резко тряхнул головой. Галлюцинации? Или Зона пыталась до него достучаться?

– Гребаные сектанты, – прохрипел Рубин, ощупывая ошейник.

Цепь была прочной, но крепление... Здесь есть над чем покорпеть. Он им покажет, как себя ведут истребители Зоны.

* * *

Голод скручивал желудок в тугой узел. Рубин потерял счет часам в долбаной клетке. Сектанты несколько раз приносили еду, но сталкер отказывался.

Пока не увидел Артура. В руках тот держал миску.

– Кушай, избранный, – усмехнулся он, просовывая посудину сквозь окошко для кормления. – Особенный ужин.

Рубин не двинулся с места. В миске лежали те самые огурцы – бледные, с фиолетовыми прожилками. Один из них медленно извивался, выпуская капли липкого сока.

– Неблагодарный, – сектант покачал головой. – Это же дар Зоны. Они откроют тебе глаза.

– На что? На ваше безумие?

– На истину.

Артур снова протянул миску Рубину. Огурцы шевелились. Один даже попытался «уползти» и успешно грохнулся на пол, но сектант без всяких церемоний раздавил его сапогом.

– Последний шанс. Добровольно или...

Артур достал пистолет. Рубин посмотрел на миску, потом на дуло. Выбора не было.

– Ладно.

Он схватил первый попавшийся огурец и сунул в рот. Вкус был неправильным – сладковато-горьким, металлическим. Огуречная плоть хрустела на зубах, выделяя что-то теплое. Потом началось. Стены поплыли. Клетка расширилась до размеров целого мира, затем сжалась в точку. Где-то вдалеке что-то кричал Артур, но его голос звучал словно через вату.

– Чувствуешь? – чьи-то слова эхом отражались в черепе Рубина. – Мы говорим с тобой.

Сталкер попытался встать на локти, но пол ушел из-под ног. Он завалился набок, чувствуя, как огурцы в миске смотрят на него. Их прожилки пульсировали в такт сердцебиению.

– Ты часть Зоны. Теперь ты никуда не денешься, – голос огурцов растворялся в ушах. – Проснись.

Что-то перченое жгло десны. Рубин заморгал, но ничего не изменилось – даже контуры клетки не проступили. И тогда на него накатило. Голод. Острая, животная волна, скрутившая желудок в дырявый узел. Слюна во рту стала густой, противной, а горло сжалось спазмом.

Стыд. Воспоминание. Его пальцы, сжимающие скользкую плоть огурца. Глухой хруст. Сладковатый гнилостный вкус, липнущий к небу.

Тошнота. Диафрагма дернулась. Рубин скрючился, давясь пустотой – желудок уже вывернуло, но тело продолжало биться в судорогах.

Он больше не пытался встать.

Пол был ледяной, липкий. Рубин перевернулся на спину, но позвоночник упирался во что-то твердое. Попытался согнуть ноги – суставы скрипели, как несмазанные петли.

Руки. Они немели, наливаясь свинцом. Рубин потряс запястьями – цепь на ошейнике звякнула.

Грудная клетка вздрогнула. Кашель вырвался сам – лающий, надрывный. Каждый спазм отдавался болью в ребрах и ранах.

Рубин пытался не бояться, но у него не получалось.

Он закрыл глаза (хотя стало только хуже) и засмеялся. Хрипло. Безумно. Искренне.

– Ну, давай же, – прошептал он Артуру.

Глава 12

Тяжелое серое небо наводило на Инженера тоску. Просвет длился недолго, и вскоре все вновь затянуло тучами. «Хоть дождя нет – и на том спасибо, – подумал Антон. – После всего случившегося только промокнуть и не хватало для полного счастья».

Из головы все не вылезал Рубин. Как скоро он придет в себя? И придет ли? Может, нужен какой-то антидот, чтобы вывести сталкера из состояния, в которое его ввели сектанты?

В любом случае помочь Рубину чем-то Инженер был не в силах. Ему бы сейчас себя спасти, без припасов и оружия-то. Инженер слышал, что сталкеры порой оставляют тайники, и теперь старательно оглядывался в надежде найти один из них. Оружие было бы идеальным вариантом, но и от каких-нибудь консервов он бы не отказался. Голод наконец-то доконал и его – стоило все-таки поесть ту баланду, пока была возможность. Конечности уже тряслись, ноги еле держали.

Только вот какие здесь тайники? По левую руку – поле, по правую – лес. Он шел минут сорок, и ландшафт был настолько скупой, что базу сектантов до сих пор можно было разглядеть. В принципе, в лесу можно что-то спрятать, да. Но перспектива случайно заблудиться Инженера не прельщала.

Вокруг была сплошь зелень, но его не покидало ощущение, будто все вокруг черно-белое. Даже запах леса казался каким-то странным. Инженера вновь посетило чувство, что он оказался там, где не должен быть. В месте, где само присутствие человека противоестественно. Здесь безраздельно господствовали природа и отголоски техногенной катастрофы. А люди, те, что на Большой земле стали вершиной пищевой цепочки, что почти смогли прогнуть природу под себя, здесь оказались маленькими, незначительными. Жертвами.

И в этих условиях Инженер остался совсем один, беззащитный. Он чувствовал себя постапокалиптическим Робинзоном Крузо, запертым на ядерном необитаемом острове.

Инженер обессилено уселся на траву и прильнул спиной к ближайшему дереву.

Все эти сорок минут, что он брел незнамо куда, обстановка была спокойной. Никаких мутантов, никаких бандитов или группировок он не встретил. Даже ни единой аномалии на его пути не возникло. Но здесь так не бывает. Что-то нехорошее обязательно должно произойти. Зоне чужды спокойствие и безмятежность.

Помимо Рубина его голову занимала та сектантка. Казалось, тепло ее руки до сих пор сохранилось на кончиках пальцев. Ее томный взгляд и нежный голос не покидали память. Умом Инженер, конечно же, понимал, что это все глупо и наивно. Его дурили, а он только и рад на это вестись. И все же очень хотелось обнять ее еще раз, но так, чтобы теперь решетка не мешала.

– Какая же ты дрянь, девчонка без имени, – прошептал он.

Надо было куда-то идти и что-то предпринимать. Вот только куда и что? Легко рассуждать о планируемых подвигах, однако воплощать свои рассуждения в жизнь – совсем другое дело. Особенно когда у тебя ничего нет за душой. И никаких необходимых навыков.

Но и оставаться на месте было самоубийством. Если местная живность, сталкеры или какая-нибудь аномалия не убьют его, то ночью на охоту неизбежно выйдет паланар.

Инженер прикрыл глаза и вспомнил отца – статного широкоплечего двухметрового мужика, который всегда находил выход из ситуации. Он в армии служил и очень был недоволен тем, что сын предпочел ее избежать. Говорил, что вот там-то из него мужика сделают, а не ту размазню, которая непонятно как с его воспитанием умудрилась вырасти.

Как бы поступил он? Уж точно что-нибудь да придумал бы.

«Да хрен его знает, как бы он поступил. Стал бы орать на Зону, что она ни на что не годится, наверное».

Инженер усмехнулся, представив, как рассказывает отцу про свои приключения: «Бать, смотри, я сражался с мутантами и сектантами, попадал в аномалии – и ничего, выжил». Да нет, он не поверит. Вот если сын здесь бесславно погибнет – тогда у него все сойдется. Тем более что, дабы рассказать ему эту историю, надо, собственно, выжить для начала.

Инженер медленно поднялся, кряхтя и хрустя коленями. Осмотрелся. Кто может ему помочь? Да и вообще, каков план? Обзаведись Инженер хоть гранатометом – там толпа вооруженных людей, причем совершенно отчаянных и отшибленных наглухо. Против него одного. Так какая разница, вооружен он или нет? Здесь надо действовать иначе, побеждать сектантов тем, чего они лишены, – умом. Пробраться внутрь, прокрасться незаметно.

«Тоже мне, Солид Снейк нашелся. Где я, а где незаметность?»

Похоже, что сектанты не спали всю ночь. Возможно, лучший момент для освобождения Рубина – сейчас. Пока Инженер доковыляет обратно, они наверняка уже вырубятся.

Он вытянул руку вперед и посмотрел на пальцы: тремор. В очередной раз сглотнул слюну, пытаясь хоть как-то одолеть жажду. Толку от этого, конечно же, мало. Он не ел и не пил с вечера – вроде мелочь, Рубину наверняка и не такое приходилось терпеть, но организм Инженера к такому просто не привык, а энергии потратить пришлось много. И многое пережить.

Нет, если Инженер сейчас полезет через забор, то наверняка просто свалится с него без сил, шуму наделает. Надо найти способ восстановиться. Поэтому он решил сменить направление и все-таки заглянуть в лес. Достаточно редкий, явно хоженый – надо просто идти по прямой, не сворачивая, тогда и заблудиться не получится. А коли появится необходимость куда-либо свернуть – запоминать ориентиры. Если повезет, найдется какой-нибудь полезный схрон. А если нет... что ж, хуже уже не будет.

Он шел вглубь непривычно мертвого леса: казалось, будто здесь совсем не было звуков. Жуткое и неестественное ощущение, но и успокаивающее в то же время. Он уже усвоил, что в Зоне звуки ничего хорошего не сулят.

И вдруг что-то все-таки прорезалось сквозь зловещую тишину. Инженер прислушался и признал журчание воды. Горло тут же будто слиплось, а язык и губы напомнили ему о том, как же сильно они высохли. Ни о чем больше не думая, Инженер побежал вперед, на звук, и вскоре увидел небольшой ручей, протекавший прямо через лес. Парень упал на землю и приник к воде, жадно ее глотая. В тот момент он совсем забыл об опасностях Зоны. Первобытные инстинкты проснулись в нем, стерев все остальное. Уже напившись, он осознал, какую глупость сотворил. Еще повезло, что в аномалию не забежал. Но хотя бы одна проблема в краткосрочной перспективе теперь была решена.

Инженер прислонился к дереву возле какого-то куста и почувствовал рукой что-то холодное и металлическое. Он отдернул руку и покосился на куст: из-под него торчал старый ржавый лом. Антон достал его и попробовал на вес, а потом бросил рядом с собой.

– На вооруженных до зубов сектантов с ломом, – пробурчал он. – Ну... хоть какое-то оружие. Пусть и сомнительное.

И тут его посетила идея. Он залез руками под куст и стал щупать землю. Нет, схрона там не оказалось. Инженер вновь расслабился, осмотрел лес. Везде все одинаковое. Можно пойти дальше вглубь, а этим ломом делать какие-никакие засечки, только сориентируется ли он по ним? В теории-то оно все кажется легким, но запутаться без опыта в таких вещах – раз плюнуть. Да и куда смотреть, где искать? А есть ли здесь вообще тайники? Бывают ли сталкеры в этом лесу? И если да – не найдет ли он здесь себе проблем на одно место вместо оружия и провизии?

По всему получалось, что ситуация тупиковая. В очередной раз ощутив полное бессилие перед обстоятельствами, Инженер закрыл глаза. И сам не заметил, как уснул. Вроде бы он прикрыл глаза всего на пару минут... а когда открыл их, вокруг царила непроглядная тьма. В панике Инженер схватил лом и вскочил, озираясь. Но увидеть что-либо было невозможно.

– Приплыли, – прошептал он. – Я проспал весь свой эффект неожиданности.

Можно было бы дождаться утра, но тут проблема – паланар. Огромная тварь, которая предпочитает охотиться ночью. И страх навалился с новой силой.

К тому же у Рубина мало времени. Даже если ранение не убьет его, он все равно находится в постоянной опасности. Мало ли чего эти шизики еще придумают.

Итак, в условиях плохой видимости надо было пробраться во вражеское поселение, не попавшись на глаза противникам, которые сейчас, скорее всего, бодрствовали, и не оказаться кормом для ночной твари. Свои перспективы Инженер видел достаточно отчетливо: дай бог, если кости останутся.

«С этим ломом и через забор-то лезть неудобно будет. Может, он хоть против паланара окажется полезен?»

Он мысленно представил то жуткое огромное существо и в тот же момент понял, что от этой железяки едва ли будет какой-то толк. Вспомнился выстрел, который оказался для мутанта что слону дробина. Паланара, наверное, и из пулемета убить – надо сильно постараться.

Тянуть больше было нельзя. Возможно, счет времени шел на часы. Инженер поморгал, привыкая к темноте, и внимательно огляделся, определяя направление движения. А после пошел вперед, прощупывая дорогу ломом. Во мраке передвигаться было особенно страшно: аномалию можно в упор не увидеть. Впрочем, по пути сюда он их не встречал – а это уже хороший знак.

На выходе из леса стало попроще: здесь луна и звезды давали хоть какой-то свет. Инженер вновь осмотрелся и, убедившись, что опасности нет, направился в сторону поселка сектантов.

Ночью тишина казалась еще более зловещей. Инженер продолжал водить перед собой ломом, а сам в этот момент думал: «Интересно, если лом попадет в аномалию, мне тоже достанется, или я успею его отпустить и не пострадаю?» Но беспокоиться стоило не об аномалиях. Когда до базы сектантов оставалось идти минут десять от силы, из-за деревьев донесся еле слышный шорох. Инженер резко обернулся на него, машинально выставляя лом вперед, будто тот способен выстрелить. Но там уже все было тихо и спокойно.

«Может, ветер?»

Вдруг что-то сильно толкнуло Инженера в спину, и он с криком полетел вперед, больно приземлившись лицом в траву. От удара заболела грудная клетка. Он перевернулся, приподнимаясь на локтях, и увидел тихонько рычавшего паланара.

– Твою мать!

Инженер вскочил, попутно потеряв лом. Паланар прыгнул на него с изяществом и скоростью рыси, Инженер лишь чудом увернулся. Сердце часто стучало, дыхание зашлось. Инженер предугадал прыжок, и только это спасло ему жизнь. Но что делать дальше?

Мутант оскалился и вновь прыгнул на парня. Тот не придумал ничего лучше, кроме как упасть на землю и прокатиться под мутантом. Лом снова оказался возле Антона, но какой с того толк?

Инженер обернулся: в этот раз паланар не прыгал. Монстр просто побежал на него. На адреналине все казалось медленным, хотя умом Антон понимал, что на принятие решения нет даже секунды. Паланар был слишком быстр.

Вдруг раздался звук автоматной очереди. Паланар резко остановился, будто инерции для него вовсе не существовало. Сейчас Инженер отчетливо видел множественные капилляры, которыми была усеяна его кожа. Из них во все стороны хлестала кровь, однако мутант продолжал стоять на ногах. Более того, он смог обернуться на стрелка. И тут же пули полетели прямо в морду мутанта, и через пару секунд он грохнулся рядом с Инженером. Вся голова монстра была раскурочена.

Инженер часто и глубоко дышал. Он чувствовал, как по лицу течет кровь паланара. Ощутил ее вкус на своих губах.

– Эй, ты в порядке?

Сил ответить не было. И какой он Инженер? Возомнил себя сталкером с крутым позывным. Он самый обычный Антон, маленький человек, который невольно ввязался в заварушку, которую неспособен вывезти.

– Эй, Инженер! Ты что, язык проглотил?

Инженер медленно повернулся на стрелка. Надо сказать, сектантка держала свой «калаш» достаточно профессионально. Ну, насколько он мог судить.

– Ты... – прошептал Инженер.

Сектантка усмехнулась.

– Что, не рад меня видеть? Прости, не знала, что ты способен справиться с ним сам.

– Зачем? – Инженеру сейчас сложно было сказать больше одного слова за раз.

Сектантка подошла поближе.

– Я же сказала: не хочу, чтобы ты погиб. Ты предлагал мне сбежать, и вот я здесь. Они с истреблением Зоны и без меня справятся. А я поняла, чего хочу больше всего здесь и сейчас. Если ты умрешь – я этого не получу.

Девушка протянула руку Инженеру, помогая встать.

– Нина, – сказала она. – А ты?

– Просто Инженер, – выговорил он, поднимаясь.

– Решил в сталкера поиграть, да? Ну как хочешь. Инженер так Инженер. Так что, куда махнем?

Инженер кивнул в сторону поселка сектантов.

– Обратно.

Нина нахмурилась.

– Тебя паланар так приложил, что ли? Жить надоело?

Инженер помотал головой.

– Я оставил там своего человека и не могу бросить его в беде.

– Он в безопасности, – возразила Нина.

– Что-то я в этом сомневаюсь. Когда я уходил, он был очень плох.

– Истребитель Зоны очнулся, если тебя это успокоит.

Инженер вытер лицо ладонью – на ней осталась кровь.

– И что они сейчас делают с Рубином? – спросил он.

– Насколько мне известно, проводят проверки.

– Да? И что же это за проверки такие?

– Они кормят его огурцами.

Инженеру захотелось взвыть.

– И это ты называешь «в безопасности»?!

Нина вздохнула и сняла с пояса кобуру с пистолетом.

– Потом обсудим. Для начала вот. Это тебе. – Она протянула Инженеру пистолет.

Тот принял его, осмотрел и убрал.

– Это во-первых. А вот – во-вторых.

Девушка сняла с плеча рюкзак, который Инженер на нервах сразу и не заметил, и отдала его в руки Инженеру. Он открыл его, заглянул внутрь: бутерброды, бутылка воды, разбитый КПК и детектор аномалий.

Инженер тут же накинулся на еду и воду. Слопав все в несколько укусов и полностью опустошив бутылку, он осмотрел свой убитый КПК и бросил обратно в рюкзак, а после достал детектор. Не его детектор.

– Но это не мой! – тупо проговорил Инженер очевидный факт, покрутив устройство в руке.

– Твой был сломан, – ответила Нина. – Но КПК я на всякий случай прихватила.

Он тихонько застонал:

– Мне нужен мой! Нина, я не могу объяснить, но это очень важно! Мы должны вызволить Рубина и забрать детектор.

– Опять ты свое заладил. Ладно, хорошо. Мы вернемся в поселок.

* * *

Когда они были уже совсем недалеко от базы сектантов, Нина вдруг остановилась и уставилась куда-то вперед.

– Твою же... налево... – прошептала она. – Только не это.

– Что? – не понял Инженер.

– Там, впереди.

Он присмотрелся и увидел в темноте силуэт, который шел прямиком им навстречу.

– Кто это?

– Лучше тебе не знать.

Приближаясь, силуэт приобрел детали. Это был странный человек в треснутом противогазе.

– У нас проблемы? – спросил Инженер.

– Ты даже не представляешь, какие неприятности этот человек может нам организовать.

Инженер положил руку на пистолет, но Нина одернула его руку.

– Не смей, – сказала она. – Пока не смей. Стой и молчи. Я попробую с ним поговорить.

Загадочный человек приближался, и с каждым его шагом Инженер все больше ощущал в нем что-то неправильное. И очень опасное.

Глава 13

Рубин не мог определить границы бреда. Стенки клетки плыли, как расплавленный воск, а голоса сектантов перерастали в скрежет, будто Зона сама выдавливала их из плоти мира. Тело казалось чужим – мышцы сводило судорогой, но хуже всего была мысль, что он действительно стал частью этого места.

– Ты элемент Зоны. Теперь ты никуда не денешься, – шептал кто-то.

Или его собственное сознание?

Рубин потянулся к карману, где лежала баночка с мазью. Он не любил говорить о ней, показывать посторонним свою привычку, которая не раз стабилизировала его состояние. Должно помочь. Пальцы дрожали, ногти цеплялись за металл, будто не слушались. Когда баночка открылась, Рубин вдохнул – резкий аромат можжевельника ударил в нос, как пощечина. Запах ощущался якорем: аромат чего-то, что не принадлежало Зоне.

– Господи, – прохрипел он, втирая мазь в запястья. – Помоги понять, кто я.

Цепь на ошейнике звенела при каждом движении. За решеткой маячил Артур. Его лицо было скрыто маской, голос звучал почти жалобно:

– Ты чувствуешь? Тебя ждут невиданные открытия. Видишь, как все связано?

Рубин поднял голову. Глаза болели, будто внутри перекатывались песчинки.

– Я вижу только, что вы – гнилье, – ответил он, но голос дрогнул. – А Зона – вшивая отметина на карте.

Артур замер. Потом медленно снял маску. Под ней скрывалось изможденное лицо. Он выглядел не как фанатик, а как человек, который слишком долго жил в страхе и ждал, что кто-то возьмет над ним контроль.

– Ты не понимаешь, – прошептал он. – Мы не выбирали. Это Зона нас создала.

Рубин вдруг понял: Артур тоже боится. Он верит в пророчество не потому, что сошел с ума, а потому что не может иначе. Для него Рубин – единственный шанс выжить в мире, где все лишено смысла.

– Я не Истребитель, – сказал сталкер тихо, почти мягко. – Я человек. Но ты можешь выбрать: остаться здесь или пойти со мной.

Артур покачал головой.

– Ты лжешь. Или огурцы тебя еще не отпустили.

Рубин не ответил. Он снова открыл баночку и намазал шею. Холод пронзил, как удар ножом.

– Ты еще жив. Ты можешь бороться, – сказал сталкер.

* * *

Через час, а может быть, через день дверь клетки скрипнула. Артур вошел, теребя в руках ключ. Его лицо было каменным, но в глазах мелькала надежда.

– Если ты лжешь... – начал он.

– Тогда убей меня сразу, – перебил Рубин.

Артур протянул руку. Рубин помедлил, но потом все же пожал ее.

– Покажи мне, – сказал Артур. – Покажи, что Зона не права. Давай прогуляемся недолго. У тебя одна попытка.

Они вышли в ночь. Пахло пеплом и металлом, но Рубин вдохнул глубоко, с наслаждением.

Минут десять они шли молча. Артур озирался, боясь, что их увидят. Но, похоже, спали сектанты четко по расписанию.

Рубин достал баночку и повертел перед лицом Артура.

– Есть кое-что важное для меня. Мазь. Она помогает не сойти с ума.

Артур внимательно посмотрел на Рубина.

– Зачем ты показываешь ее мне?

– Потому что ты еще не потерял себя, – ответил Рубин. – А я стараюсь не забыть, кто я. Привычки укрепляют внутреннюю дисциплину. Без дисциплины не разорвать порочный круг.

– Не убедил, – холодно сказал Артур. – Пора закругляться.

– Понимаю, – неожиданно для себя сказал Рубин.

Они вернулись к клетке, и Артур поспешно закрыл дверь.

* * *

Рубин в сотый раз за два дня ощутил себя чрезвычайно хреново. Он протер глаза. Клетка исчезла. Вместо нее появилось поле, покрытое огурцами. Они шептали: «Ты и есть Зона. Ты никуда не денешься».

– Нет, – прохрипел он, пытаясь отползти, но руки проваливались в землю, как в болото. – Я сталкер.

Горизонты расплывались, будто кто-то стирал границы мира. Вдалеке маячил силуэт Артура. Он стоял как истукан и повторял слова сектантов:

– Ты Истребитель. Ты должен уничтожить Зону.

Рубин сжал кулаки.

– Тогда почему я чувствую себя частью спектакля или персонажем дрянной книги?

Он зажмурился. Тишина. Подождал две минуты. Осторожно открыл глаза, надеясь не увидеть очередную галлюцинацию. Клетка вернулась. Стенки, ржавые прутья, запах сырости. Пот катился по лицу Рубина. Артур сидел рядом.

– Ты кричал во сне, – сказал он.

– Кошмар, не более, – ответил Рубин. – Но ты прав: Зона хочет меня сломить.

– Вообще, мы планируем, что ты сломишь ее. – Артур улыбнулся. А вот Рубину было не до шуток.

– Почему ты не скажешь своим о том, что меня надо отпустить?

Артур замялся.

– Нашим поселением руководит Писака. Любой важный вопрос нужно согласовать с ним. Почти на все он отвечает «нет».

– Даже если предложение разумное?

– Он уверен в своей правоте. Не переубедить, – пожал плечами Артур.

Рубин поднял бровь.

– Может, его в школе обижали?

– Не знаю. Но его здесь все уважают.

– Ваш Писака вряд ли зарабатывает на кучке оголтелых идиотов вроде тебя. Какая у него цель? – спросил сталкер.

– Мы верим, что Зона – болезнь, которую нужно вырезать. А ты – скальпель, – серьезно ответил Артур.

Рубин фыркнул:

– Скальпель, который валяется в грязи и жрет огурцы. Сюжет для Кафки.

– Ты не понимаешь! – Артур сжал кулаки. – Мы все – жертвы. Назрела проблема. Но ты можешь стать решением.

– Я что, теорема?

– Мы говорим на разных языках.

Рубин окончательно понял: Артур ни хрена не фанатик. Он просто отчаявшийся человек, который держится за последнюю нитку.

– Хорошо, – кивнул Рубин. – Предположим, я Истребитель. Но чтобы уничтожить Зону, мне нужно покинуть ее. Вроде ты понял это и обещал помочь. Или тебе нравится слушать одно и то же?

– Что? – Артур нахмурился. – Я ничего не обещал.

– Пророчество же. Если я уйду, Зона сгинет.

– Но...

– Ты же веришь в пророчества, да?

Артур задумался.

– Нужно убедить Писаку.

– Сделай одолжение, – сказал Рубин и закашлялся.

* * *

Артур вернулся через час. С ним – еще трое фанатиков, которые не спешили вступать в диалог.

– Мы не верим тебе, – бросил он.

– «Мы»? – усмехнулся Рубин.

– Я доказывал, что, если ты выйдешь, Зона разрушится. Но нам нужно убедиться.

– Как?

– Ты должен съесть еще огурцов.

Рубин похолодел.

– Вы наглухо поехавшие все.

– Другого способа нет.

Сталкер молчал минут пять. Остальные терпеливо ждали.

– Хорошо. Но если я рехнусь от вашей стряпни, ты поставишь низкую оценку на агрегаторе вашему заведению. Обещай мне.

Артур излишне серьезно кивнул.

Огурцы в нарезанном виде выглядели еще более мерзкими.

– Ты справишься, – прошептал Артур.

– Урожай не очень, да? – огрызнулся сталкер. – Я съем один кусочек, не больше. Не уговаривайте даже.

– Одного достаточно. Формально ты выполнишь условие.

Рубин сжал зубы и проглотил кусок.

Зона вновь заговорила. Он услышал ее голос – низкий, резонирующий внутри черепа:

– Прими меня!

– Нет, – прохрипел Рубин.

– Сопротивляясь, ты умрешь.

– Ты слышала басню о лягушке, которая сложила лапки?

Нахлынули галлюцинации. Видимо, в качестве расплаты за дерзость. Стены клетки превратились в коридоры, полные расплывчатых фигур. Незнакомые люди, сектанты, Инженер – все они смотрели на Рубина, как на приговоренного.

– Что ты видишь? – спросил Артур.

– Мою жизнь, – ответил Рубин.

– Ты чувствуешь Зону?

– Зона – ноготь, который состригают ножницами. Так что ничего я не чувствую.

Артур замер.

– Ты лжешь. Ты чувствуешь. Я ведь тоже ел огурцы.

– Давай обсудим, что еще ты ел, – проговорил Рубин.

Один из молчаливых сектантов сказал:

– Ты прав, Артур. Он не похож на других.

– Отлично. Тогда откроем дверь и выпустим его.

– Нет, мы не будем его выпускать, – помотал головой другой сектант. – Где гарантии, что Истребитель не передумает? Здесь, под нашим присмотром, он будет в безопасности! – Казалось, у него идет пена изо рта, настолько сектант выглядел свирепо. – Но когда Истребитель выйдет из нашего поселения, никто не гарантирует, что его не сожрет первый же мутант или кто похуже! О таком вы не думали, благодетели?

Артур кивнул:

– Писака прав.

– Я всегда прав, Рубин, – сказал тот, кого Артур назвал Писакой.

– Откуда ты знаешь, что я Рубин? – нахмурился сталкер.

– Так ты сам постоянно повторяешь свое прозвище, когда находишься в бессознательном состоянии. Ты кричишь: «Я не Зона, я Рубин, я не Зона, я Рубин». Как мантру.

– Ну и что вы предлагаете со мной делать? Можете перестать томить? – возмутился Рубин. – Я сдохну в вашей проклятой клетке?

– Ты должен понимать: если уничтожишь Зону, то выполнишь свое предназначение, свою основную функцию, свой долг. Отстоишь наше право на последнее слово, – сказал лысый с татуировкой на шее.

– Прекрати быть эгоистом, Рубин, – неожиданно серьезно сказал Артур.

– О, как заговорил! К чему тогда твоя напускная мягкость, вежливость? Лживые попытки мне помочь. Хотел втереться в доверие, паскуда, да? – рыкнул Рубин, рванувшись вперед.

– Я твою мысль донес на всеобщем собрании. Ты действительно избранный, и то пророчество, которое ты нам озвучил, вполне вероятно, истинное.

– Так почему же тогда при любом раскладе я подыхаю? – справедливо заметил сталкер.

– Потому что по-другому быть не может. Зона не отпускает своих, а ты ее часть.

– А вы что, не часть Зоны? Чем вы хуже меня, чем лучше? У каждого из вас тоже есть функция. Вон кто-то борщ может сварить, кто-то другой в него сметану добавит. Чем ваши жалкие жизни еще наполнены? Вы же ими не дорожите! Я своими глазами видел, как один из вас сунулся в аномалию и кричал, что смерти не существует.

– Да, некоторые из нас могут так себя вести. Но это их выбор. Мы верим в то, что агония должна закончиться.

– Вы все рехнулись, – махнул рукой Рубин и отвернулся, отойдя в дальний угол клетки.

– Ты не понял нас. Мы ведь действительно тебя отпустим. Ты выполнил свою часть условия, съел часть священного блюда, – ответил Писака.

«А Артур, получается, не врал: у их лидера действительно не самые очевидные решения».

– К блюду у меня, между прочим, большие вопросы, – заметил сталкер. – Я вообще не до конца понимаю, где правда, где ложь. Может быть, я сейчас лежу и пускаю слюни после вашего лакомства.

– Может, и так. Для тебя разницы нет. Но ничто в Зоне не имеет значения, кроме тебя, – снова высказался мужчина с татуировкой на шее.

Рубин пригляделся. Татуировка изображала какого-то двухголового кота. Странный выбор для здоровенного мужика. Впрочем, о каких странностях может идти речь, если он находится в поселке среди умалишенных?

– Где Инженер, как он выбрался, что с ним стало?

– Он мешал тебе. От него был только вред. Он тянул тебя вниз, поэтому мы предоставили его самому себе, – сказал Писака.

– Так его ж сожрут! Он вообще в Зоне новичок. Инженер даже не военный. Так, научник.

– Сожрут – значит, такова судьба.

– Проклятые фаталисты, – выдохнул Рубин. – Вы понимаете, что своим поступком практически убили человека?!

– Смерти не существует, – пожал плечами один из сектантов.

– А со мной что сделаете? Я никак не могу вас понять. Вроде слова произносите на русском, а звучит все как-то бессвязно. То вы говорите, что я умру, то обещаете, что отпустите, то пророчите, что мне гнить в клетке. Определитесь, пожалуйста.

Писака ухмыльнулся и сказал:

– Мы определились. Если выпустить тебя одного, ты можешь передумать или даже умереть. Поэтому один из нас будет сопровождать тебя везде, куда бы ты ни пошел. Охранник нужен на случай, если ты забредешь в аномалию.

– Такое вряд ли случится. Я все ж таки сталкер.

– Твой сопровождающий будет тоже не промах.

– Да вы издеваетесь! Неужели кто-то адекватный затесался в ваши ряды? – Рубин покачал головой. – Ну и где же ваш лучший боец? Покажите мне его.

Через несколько минут к клетке подошел мужчина, одетый в камуфляжную куртку без знаков отличия. На поясе висела оранжевая аптечка из тех, что туго набиты самыми разными препаратами.

– Меня зовут Флис, – сказал он.

Флис не производил впечатления серьезного бойца. Он выглядел как человек, который давно перестал удивляться. С виду лет тридцати пяти, среднего роста, сухой, поджарый. Светлые короткие волосы, выгоревшие. Глаза – темные, насмешливые, будто он смотрел на тебя и оценивал. На плече – старенький карабин. Ничего особенного. Сталкер, только что сошедший с тропы войны.

– Это он? – Флис оглядел Рубина, как будто тот был товаром на рынке. – Вроде не страшный.

Артур стоял чуть позади, но его глаза горели напряженно. Он явно не доверял «охраннику».

– Рубин, тебе придется подождать, – сказал он. – Твой сопровождающий задерживается.

Сталкер взглянул на Артура, но не стал спрашивать, что тот имел в виду.

– Слабак какой, – хмыкнул Флис. – Посмотрим, что ты будешь истреблять, когда ноги подкосятся от страха.

Рубин поднял бровь.

– А ты кто такой, чтобы так говорить?

– Твой лучший друг. – Флис уселся на землю, прислонившись к решетке клетки. – Пока не завалишь все дело. Тогда я с радостью сверну тебе шею.

– Чувствую, подружимся, – хмыкнул Рубин.

Флис рассмеялся. Коротко, почти безрадостно.

– Не сомневаюсь.

Писака произнес:

– Мы уходим. Рубин, ты понял условия?

– Понял, – ответил Рубин.

Артур ушел вместе с другими сектантами, оставив пленника наедине со странным типом.

Между ними повисла тишина. Нарушали ее только ветер да еле слышное поскрипывание деревьев.

Рубин решил не церемониться с наглецом.

– Ты тоже собираешься меня убить? – спросил он без лишнего драматизма.

Флис промолчал.

– Ты сталкер? – Рубин не оставлял надежды завязать разговор.

– Был. До того, как они нашли меня в одной из точек. Сектанты дали крышу, еду, место, где можно не думать. Но я никогда не верил в их бредни.

– Тогда почему согласился быть моей нянькой?

Флис усмехнулся:

– Потому что они платят. А я устал засыпать голодным. К тому же, – он выдержал паузу, – ты мне интересен.

– Что плохо для меня, да?

– Возможно. Если ты окажешься тем, кем они тебя считают, – тогда да. Если нет – то ты просто мешок с костями, который я положу на лопатки, когда пойму, что ты бесполезен.

Рубин кивнул:

– То есть ты не фанатик. Обычный наемник.

– Я уважающий себя прагматик, – поправил Флис. – И я не верю ни в Зону, ни в ее уничтожение. Раз я здесь – значит, приходится выбирать сторону. Но не думай, что я буду ждать, пока ты все испортишь.

– А если я попытаюсь уйти один?

– Я найду тебя и сверну шею. Ты мне нужен живым, пока они в тебя верят. А вот потом... – Он пожал плечами. – Потом мы решим сами. Тень тоже иногда таит опасность.

– Мне нравится, что ты говоришь как студент на экзамене. Одна вода, – сказал Рубин.

– Не вякай, пока я не разрешу, – резко ответил Флис.

– Надо попросить огурцовой добавки, чтобы не слышать твой мерзкий голос.

Наемник крякнул. Потом протянул сталкеру крепкую ладонь.

– Тогда давай договоримся: я не трону тебя, если ты не станешь творить дичь.

Рубин пожал ему руку.

– Договорились. Но знай: если ты попробуешь убить меня во сне – я убью тебя первым.

Флис улыбнулся.

– Мне нравятся такие остряки. Жаль, если ты окажешься не тем, кем видишься.

Снаружи зарядил дождь.

Наемник встал.

– Завтра уходим. Ты должен показать им, что ты – Истребитель. Я должен убедиться, что ты не обманываешь.

Их разговор прервался, когда Рубин увидел идущего в сторону клетки Инженера. Под руку он держал какую-то девушку.

Глава 14

Тяжелое серое небо – даже ночью оно казалось серым – делало всю эту картину еще более мрачной.

Незнакомец выглядел очень странно. На нем был какой-то костюм – защитный, судя по всему, но он был порван тут и там. Будто после ожесточенной драки. Стекло противогаза треснуло.

Вот только походка была слишком спокойная и ровная. Не похоже, чтобы он только что сражался с каким-нибудь мутантом и выжил. Да и какой толк в Зоне от испорченного противогаза?

Незнакомец остановился буквально в метре от них. Окинул взглядом Инженера, после чего внимательно уставился на Нину.

– Я тебя знаю, – спокойно констатировал он.

Искаженный противогазом, его голос звучал жутко. А те спокойствие и уверенность, с которыми он говорил, заставили Инженера нервничать. Нина робко склонила голову.

– Мы с вами встречались, – подтвердила она.

«Противогаз» вновь покосился на Инженера.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он. – И кто он такой?

– Я веду его в поселок, – ответила Нина. – Он изъявил желание присоединиться к нам.

Сложно было понять через противогаз, но Инженеру показалось, что незнакомец напрягся.

– Он уже прошел обряд?

Нина неуверенно закивала.

– Да, да. Первый этап. Я как раз водила его.

– Тогда странно, что я его там не видел.

– Разми... разминулись, видимо.

Эта отмазка «противогаза» устроила. Он кивнул и согласился:

– Видимо. Идемте, я провожу вас.

– Да мы как-нибудь сами... – начал Инженер.

Нина перебила его так громко, как только могла:

– Это честь для нас!

– Это мой моральный долг, – ответил «противогаз». – Здесь небезопасно.

Загадочный человек пошел чуть впереди. Инженер вновь сжал рукоять пистолета.

– Не смей, – прошептала Нина.

Ситуация выглядела очень плохо. Судя по всему, это был какой-то важный человек в иерархии сектантов. Что же произойдет, когда они вместе с ним явятся на базу через главные ворота? Ничего хорошего.

– Почему? – одними губами спросил Инженер.

– Опасно, – еле слышно ответила Нина.

«Опасно... Оставаться с ним – вот что опасно!»

«Противогаз» обернулся на них, и Инженер изрядно напрягся. Он замолк и постарался придать лицу как можно более глупое выражение. Удостоверившись, что все в порядке, человек отвернулся.

– Молчи, – беззвучно сказала Нина.

Инженер уже и без нее понял, что лучше прикрыть рот и отдаться на волю обстоятельств.

Когда они были почти у самых ворот, у «противогаза» пиликнул КПК. Тот уставился на него, после чего сказал:

– Я должен срочно покинуть вас. Справитесь?

– Конечно! – с энтузиазмом воскликнула Нина. – Мы почти пришли, все будет хорошо!

Человек коротко кивнул и молча удалился куда-то в сторону. Они стояли и провожали его взглядом, и когда эта странная личность оказалась на безопасном расстоянии, Инженер шумно выдохнул.

– Кто это был? – спросил он.

– Лучше тебе не знать.

У Инженера не было никакого желания в очередной раз вступать в полемику: лишь бы помогла. Нина стала обходить забор. В какой-то момент она остановилась и сказала:

– Здесь нас не должны засечь. Сможешь забраться?

Инженер поднял голову. Забор был метра два высотой, и зацепиться было не за что.

– Паркуром я еще не промышлял, – сказал он.

– Ясно все с тобой.

Нина закинула автомат за спину и очень ловко подпрыгнула, цепляясь кончиками пальцев за верхушку забора. Покачавшись так недолго и перехватившись поудобней, она подтянулась и села на забор, отлично сохраняя баланс.

– Ты точно была ученой, а не акробаткой?

Девушка протянула руки.

– Кончай болтать, давай сюда.

– Нина? – послышалось с той стороны.

«Не заметят нас, ага». Инженер достал из кобуры пистолет и снял с предохранителя.

Сектантка обернулась и спрыгнула вниз, на ту сторону.

– Ты чего по заборам лазишь?

– Да я это... разминаюсь. Хочу быть в форме в случае чего.

– А-а-а... – как-то глупо протянул собеседник Нины.

– Что там с Истребителем Зоны? – спросила она.

– Мы его отпускаем.

– Как это отпускаете?

– Вот так. Новое решение. Он уничтожит Зону сам, без нашей помощи. Ну, почти. Кто-нибудь пойдет с ним, но в целом это больше не наше дело.

– А если ему будут помогать друзья? Или, к примеру, я? – спросила Нина.

– Да пусть ему помогает кто хочет! Писака сказал, что Истребитель может взять с собой кого угодно из поселения, кто ему приглянется. Нам-то что? Главное, чтобы он Зону убрал!

– Инженер, иди к воротам! – вдруг выкрикнула Нина. – И ты, Стас, тоже. Открой нашему гостю. Он заберет Руби... то есть Истребителя Зоны с собой.

Ничего не понимая, Инженер дошел до ворот, на всякий случай спрятав пистолет обратно в кобуру. Створки открылись. Нина улыбнулась, а загадочный Стас, очередной ведроголовый, растерянно уставился на него.

– Пошли, – кивнула Нина.

Неподалеку от клетки, в которой держали Рубина, их встретил еще один человек.

– Арчи, как дела? – спросила Нина.

– Я же просил не называть меня так! – надулся он. – Я Артур, и никак иначе. А этот что здесь забыл? – кивнул он на Инженера.

– Все просто. Вы отпускаете Истребителя. А он его забирает. Они шли вместе до того, как вмешались мы. Пусть все так и продолжается.

Артур почесал затылок и сказал:

– Ладно.

И отступил с дороги. Нина взяла Инженера за руку. Он аж опешил от этого, но вида не подал. Они направились к клетке и обнаружили Рубина, уже пришедшего в себя.

Глава 15

Зарядил холодный дождь. Капли стучали, как будто кто-то пытался пробиться внутрь Зоны извне. Рубин, Флис, Инженер и Нина молча вышли за пределы деревни сектантов. Каждый думал о своем: Рубин – о том, что он не Истребитель, Флис никак не мог определиться, стоит убивать сталкера или нет, Инженер радовался тому, что он жив и что удалось вернуть себе ценный гаджет, а Нина переживала, что оставляет тех, кого считала братьями. Что, впрочем, не помешало «братьям» забрать у нее автомат. Она брела последней, почти прижимаясь к Инженеру. Ее глаза были полуприкрыты, словно Нина прислушивалась к чему-то, чего не слышали другие.

– Что ты чувствуешь? – спросил ее Рубин, когда они прошли метров двести.

– Не знаю, – ответила она. – Только что мне показалось, будто Зона говорит со мной. Тихо. Как бы на ухо.

– Это галлюцинации от огурцов, – сказал Инженер. – Вы все их ели.

– Может быть. – Нина замялась. – А может, и нет.

Флис фыркнул:

– Вы оба слишком много думаете и болтаете. Пока мы тут стоим и треплемся, нас могут засечь. Давайте двигаться.

– Куда теперь? – спросил Инженер, прижимая к себе детектор.

– Впереди есть старый пост, – ответил Рубин. – Если повезет, там осталось оружие. Или хотя бы крыша над головой.

Флис фыркнул:

– Бомжатский приют? Да там каждый второй – спящий, маскирующийся под труп.

Рубин не ответил, проверяя, насколько хорошо работает его рука. Болела. Но двигалась.

Флис усмехнулся:

– Я не хочу терять время на разговоры. У меня задание. А у вас – цель. Так что не отставайте.

– Пошли, – сказал Рубин. – Только помните: если кто-то начнет слышать голоса – говорите сразу.

Инженер хмыкнул:

– А то опять начнем верить в избранного?

– В смысле – верить? – возмутилась Нина, но все ее проигнорировали.

– Рубин, твои друзья мне не нравятся, – сказал Флис. – Но я играю по правилам.

– Ты пытаешься меня в чем-то убедить? – размеренно ответил сталкер. – Я лично пытаюсь не вдарить тебе по морде.

– В моем словарном запасе нет такого термина, чтобы описать твой уровень идиотизма, – огрызнулся наемник.

– Я не хочу здесь сдохнуть. – Рубин подставил лицо под дождь.

– Вам не кажется, что наш диалог движется по кругу? – Инженер пнул невесть откуда взявшуюся шишку.

– Разве не в том смысл? – хохотнул Флис.

– А ты когда-нибудь был тем, кем казался? – спросил Рубин, вглядываясь в лицо наемника.

– Никогда, – ответил Флис. – Потому я жив.

– Значит, мы похожи. Оба не те, кем нас считают.

– Только ты для них – герой. А я – слуга героя.

– Давайте помолчим, – резюмировал Инженер.

Первые часы они двигались без происшествий.

Группа пересекла зону болот, где даже воздух казался густым и липким; Флис шел первым, за ним Рубин. Инженер то и дело оглядывался, будто предполагал, что их преследуют.

Трава здесь была странной – высокой, почти черной, с прожилками, напоминающими жгуты. Она шевелилась при каждом шаге, будто знала, что за ней наблюдают.

– Ты чего дергаешься? – буркнул Рубин, заметив, как Инженер снова оглянулся.

– Не нравится мне эта местность, – ответил тот. – Здесь слишком тихо.

– Ты хотел, чтобы тут выступали The Beatles? – сказал Флис. – Здесь тихо потому, что никто не живет.

– А мне здесь нравится, – загадочно добавила Нина.

Зона, похоже, тоже решила высказаться: болотная тишь нарушилась внезапным хлюпаньем. Затем – вспышка света. Один из индикаторов на детекторе Инженера запаниковал, начав мерцать красным.

– Что за хрень?! – выкрикнул Антон.

– Какая-то аномалия, детектор же сработал, что за вопросы! – окрысилась Нина.

Флис выругался и потянул Рубина в сторону. Уже через секунду из грязи выскочил гигантский электрический шар, похожий на маленькое разъяренное солнце.

Инженер рухнул на колени.

– Не обмочился? – спросил Рубин.

– Повежливее с ним, он за тобой все же вернулся, пока ты отдыхал в клетке, – заметила Нина.

– Где шар? – боясь поднять голову, пробормотал Инженер.

– Вставай. Опасность нам не грозит. Он пропал, аномалия такая. Зона.

Через несколько часов, когда запас бодрости у группы почти иссяк, они нашли с виду заброшенный пост – укрытие, спрятанное под зарослями странного кустарника.

– Тут можно переждать ночь, – констатировала Нина.

Рубин осмотрел вход. Дверь была приоткрыта. Внутри – темно и тихо.

– Лучше здесь, чем под дождем, – сказал он. – Только проверим. По одному.

На посту они обнаружили: сломанный стол, мешки сухого пайка (давно истлевшие), сломанный сейф, внутри которого лежал муляж гранаты (по крайней мере, так уверял Рубин) и записную книжку. Рубин открыл ее последнюю страницу и прочел вслух:

– «Если вы читаете то, что я написал, – значит, выбраться у нас не получилось. Но мы хотя бы пытались. Они хотят, чтобы мы остались. Не доверяйте никому. Особенно тем, кого называете своими».

– Ну вот, – сказал Флис, – теперь даже мертвые нам что-то советуют.

– Тот человек прав, – прошептала Нина. – Зона не любит, когда ее покидают.

– Может, начнем еще верить в разумность утюга? Или, к примеру, пустого сейфа? Неужели огуречный суп вам разъел все мозги? – выпалил Инженер.

Нина не нашла что ответить.

– Муляж пригодится, – усмехнулся, разрядив обстановку, Рубин.

Ночь прошла напряженно. Сталкер спал урывками. Он чувствовал, как Зона давит на разум, будто пытается снова завладеть им. Ему виделись лица – сектанты, Писака, Инженер, даже Артур. Все они повторяли одно:

– Ты никуда не денешься.

Утром он проснулся с болью в висках. Можжевеловая мазь помогала, но все реже.

Флис сидел у входа, затачивая нож.

– Ты знаешь, почему я не убил тебя ночью? – спросил он.

– Потому что нож недостаточно острый?

– Нет. Потому что мне интересно, чем кончится эпопея с Истребителем.

На рассвете они пошли дальше.

Местность становилась все более знакомой Рубину. Он знал, что где-то рядом старый контрольный пункт, который раньше использовали военные. Там могло остаться оружие. Или хотя бы что-то полезное.

Нина начала шептать. Что-то про прошлое, про то, что еще не конец. Она кое-как плелась и почти не реагировала на спутников.

– Девушку нужно оставить, она обуза. Здесь место тихое, ее не съедят, – сказал Флис.

– Нет, – отрезал Рубин со сталью в голосе. – Мы не бросаем своих.

– Ты о чем вообще, Рубин? – недоуменно спросил Инженер.

– Я хочу сказать, что я – не подонок. Разговор окончен.

– Ты ее на себе понесешь, если что с ней случится? Ты сам-то еле ходишь, Истребитель. У тебя раны вот-вот гнить начнут. Гангрена, сепсис, прочие радости. Я же ее тащить не собираюсь. Да, уважаю Нину, самоотверженная барышня. Но это просто здравый смысл, – убеждал Рубина Флис.

– Я понесу ее, если будет нужно, – вмешался в их разговор Инженер.

– Тебя не жалко. Тащи, если получится, – обрадовался Флис. – Хотя пока она вроде ходит сама.

Инженер следовал за Ниной как тень. Он почему-то не решался подойти ближе, но и не отставал. За спиной – деревня сектантов, впереди – невесть что.

– Ты чего такой тихий? – спросила через какое-то время Нина, не оборачиваясь.

– Думаю, – ответил Инженер.

– Много думать вредно. Тем более здесь.

Он усмехнулся:

– А что делать? У меня мозги работают, даже в Зоне.

– Плохо работают, если ты не оставил меня в деревне.

– С чего бы? – спросил Инженер.

– Неужели я важнее, чем твоя жизнь?

– Нет, – честно сказал Инженер. – Но мне нужно знать, что я кому-то нужен.

– Ты мне нужен, – сказала Нина, наконец остановившись и посмотрев на него. – Но не как герой. Как человек, который может быть рядом.

– Немного... неожиданно.

– Здесь сопли жевать некогда.

Инженер замялся.

– А ты нужна мне. Только вот не понимаю зачем.

– Может, потому что я умею слышать Зону?

– Слышать Зону? Поподробнее, пожалуйста.

Нина вздохнула.

– Не умеешь ты в романтические разговоры.

– В Оксфорде не учился, прости.

– Ты кто вообще по специальности?

– На маркетплейсах карточки делал, – серьезно ответил Инженер.

– Ты ведь шутишь, да? – прыснула Нина.

Инженер промолчал.

* * *

Они шли долго. Молча. Только звуки Зоны вокруг.

В какой-то момент Инженер нарушил тишину:

– Почему ты не свалила от них раньше?

– Я не могла, – ответила Нина. – Боялась остаться одна.

Он пригляделся. Ее зрачки казались бездонными.

– Что изменилось?

– Я все еще вроде как с ними, помогаю Истребителю. Сумела договориться, меня же официально отпустили.

– Зачем тебе тогда я?

– Ты выглядишь человеком посреди зоопарка, – пожала плечами Нина. – А это уже кое-что.

– А ты в зоопарке кто?

Но Нина не ответила. Она снова будто ушла в себя.

– Нина, что с тобой? – выдавил из себя Рубин.

Сталкер тоже выглядел очень плохо, словно дряхлел с каждой минутой.

– Нормально, – простонала Нина. – Не трогайте меня.

– Мы тебя здесь не бросим, – выпалил Инженер.

– Ты меня знать не знаешь. Найди себе другую девушку, я тебе не подхожу, – огрызнулась Нина.

– Ты действительно думаешь, что мне пофиг?

– Нет, – ответила девушка. – Но я не очень понимаю почему.

– Раненый Истребитель, больная на всю голову баба и задохлик. Команда на случай важных переговоров, – покачав головой, сделал вывод Флис.

– Ты слишком много говоришь, Инженер, – сказал Рубин, когда группа устроила отдых. – Люди, которые говорят много, умирают первыми.

– Я не боюсь умереть, – ответил Инженер. – Но не хочу умереть как идиот.

– Глупо умереть боится каждый второй, – хмыкнул Флис. – Так что ты не оригинален.

Нина строго посмотрела на них:

– Вы можете перестать трепаться? Я говорю с Зоной.

– Зона – так себе собеседник, – сказал Инженер. – Она не отвечает.

– Да заткнитесь вы все, – прошептал ослабевший Рубин.

Инженер загрустил, заметив, как Нина снова начинает отдаляться, как если бы ее разум уходил куда-то далеко.

Он задремал. А когда проснулся, увидел, что Нина стоит на краю дороги и смотрит куда-то вдаль. Ее глаза были полуприкрыты, руки дрожали.

– Что случилось? – спросил Инженер.

– Я прислушиваюсь, – ответила она.

– К чему?

– К ней.

– К Зоне?

– К ней, – повторила Нина. – Она здесь.

– Ты можешь ее игнорировать?

– Не всегда получается, – сказала девушка.

– Что, если попробовать вместе?

Она посмотрела на него, как будто увидела впервые.

– Ты серьезно?

– Серьезнее, чем обычно.

– Хорошо. – Нина закрыла глаза. – Тогда следи за мной. Если я начну терять себя – потряси. Или ударь. Только не позволяй мне уйти.

Она замерла. Минута. Еще одна. Третья – дыхание Нины стало глубже. Резче. Как будто кто-то другой начал дышать за нее. Инженер протянул руку, сжал плечо девушки.

– Нина. Вернись.

Без реакции.

– Нина!

Она вздрогнула и открыла глаза. Где-то глубоко в них мелькнуло то, что не читалось раньше.

– Я не хочу больше, – прошептала она.

– Тогда не принимай ее. Не слушай.

– Отстань от меня. Не трогай! – Она рывком скинула руку Инженера с плеча. – Больше не говори со мной!

– Нина, ты что?!

* * *

Дождь не утихал. Когда они снова двинулись в путь, Инженер решился нарушить затянувшееся молчание.

– Ты действительно не хочешь больше со мной общаться? – спросил он.

– Да, – ответила Нина.

– Нам еще долго идти? – возмутился Флис.

– Мокрый металл. Горький сахар. Старая известь, – сказал Рубин, вытирая пот с подбородка.

– Красиво, но непонятно, – прокомментировал Флис. – Ты меня пугаешь.

– Нина, – не унимался Инженер, – пожалуйста, послушай. Все нормально, ты выжила, ты с нами! Не обижайся на меня!

– Я не выжила. Всего лишь пока не умерла, – ровным голосом сказала девушка, глядя вперед.

Антон покачал головой:

– Ты не должна так думать.

– Позволь, я сама решу, как мне думать?!

Инженер невольно коснулся ее локтя, пытаясь успокоить.

– Ты слишком часто меня трогаешь, – процедила девушка.

– Проверяю, жива ли ты, – ответил Инженер.

– Я вроде не похожа на зомби, – фыркнула Нина.

– Но и не совсем живая.

Она остановилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты – между. Я не знаю, где заканчиваешься ты и начинается голос Зоны.

– Почему ты Рубину не полощешь мозг своими розовыми козявками? Мне нужно немного отдохнуть. Отдохнуть от тебя.

– Рубину не до разговоров! – Инженер почувствовал, что закипает.

– То есть ты нашел свободные уши? Нет, дорогой, проваливай-ка куда подальше!

– Не могу, – сказал Инженер. – Я рядом. Не уйду.

– Отвали.

– Не прогоняй меня.

– Ты – последний кусочек нормального мира. Я не хочу разрываться между вами. Надо определиться. Зона – значит, Зона, – сказала Нина.

– Я? – удивился Инженер, услышавший только то, что хотел.

– Ты не такой, как они. Не пытаешься быть героем. Остаешься собой.

– То есть на большее я не способен?

– На данный момент – да. Поэтому не трогай меня.

Примерно через два километра они наткнулись на помещение, смахивающее на серверную. Вокруг лежала масса кабелей, некоторые были порваны.

Рубин посмотрел на небольшое здание. Оно казалось ему знакомым. Не по форме. По ощущению. Как будто он бывал там. Или будет.

– Мы должны туда пойти, – сказал он. – Не то место, о котором я говорил, но нам туда нужно.

– Что там интересного? – удивился Инженер.

– Я не шучу. Если я действительно Истребитель, то должен ознакомиться с программой мероприятий.

– Ты серьезно? – спросил Инженер, нахмурившись.

Рубин не ответил. Он шел к зданию, осторожно переступая через клубки порванных кабелей и какие-то разбитые панели.

Инженер следовал за ним, бормоча себе под нос:

– Электропитание мертво, но кое-где видны следы недавнего использования. Возможно, автономные источники. Или что-то еще.

В помещении пахло чем-то затхлым. Многочисленные стойки были опрокинуты или разломаны. Голый провод свешивался с потолка, словно лиана в джунглях. Но одно место выглядело почти целым – небольшой терминал в дальнем углу, прикрытый обгоревшим листом металла. Рубин без колебаний подошел к нему. Казалось, он заранее знал, где искать. Экран мигнул, едва сталкер коснулся кнопки питания. Система не хотела просыпаться, но Рубин чувствовал: они знакомы.

Медленно, со скрипом загрузилась консоль. Появился запрос пароля.

– Ну вот, – сказал Инженер. – Теперь мы застрянем тут минимум на час, пока я взломаю древнее чудо техники.

– Не нужно, – ответил Рубин. – Я знаю пароль.

Он набрал: «Пурщ». Терминал принял код без вопросов. Инженер ошарашенно заглянул в лицо напарника:

– Что здесь происходит?

Рубин напряженно посмотрел на него. Так, будто услышал голос из прошлого – или из будущего.

– Я знаю пароль, – повторил он. – Или знал... до всего.

Экран заполнился строками данных. Заголовок в верхней части окна гласил: «Проект “Паланар”. Фаза 3. Программа мероприятий». Список начинался с даты – позавчерашней.

Первая запись: «Уничтожение цели № 10. Объект “Панорама”. Координаты: [введите пароль для просмотра]».

Вторая: «Беглец ликвидирован. В превентивных целях внесены изменения в его записную книжку, которая оставлена на видном месте: попытка отпугнуть случайных посетителей. Приняты меры к обеспечению безопасности данных терминала».

Инженер присмотрелся к экрану и вдруг побледнел:

– Слушай... тут есть еще один файл. Название: «Коньшин. Не удалять».

Рубин два раза кликнул по ярлыку. На экране появилось видео. Инженер отшатнулся.

Глава 16

С монитора на Инженера смотрело лицо Владимира Алексеевича. Он показался несколько моложе, чем сейчас, а может, просто свеже́е. Борода была поменьше и не такая седая. В принципе, это видео могло быть относительно новым. Может, снятым года три назад, а может, пять. А еще на экране позади профессора виднелся паланар в огромной металлической клетке.

– Пишется? – спросил кого-то профессор, а потом заговорил: – Проект «Чистотел», эксперимент номер четырнадцать. Меня зовут Коньшин Владимир Алексеевич. У меня за спиной находится первый экземпляр, проживший уже четыре дня. Показатели паланара в норме, прогнозы положительные.

Когда Инженер впервые столкнулся со словосочетанием «Проект “Чистотел”», он представил себе каких-то злых ученых из кино. Конечно, глупость полная – и Инженер это прекрасно понимал. Нет никаких злых ученых. Есть люди науки, увлеченные, одержимые своим делом. Вот только некоторые из них, например, работали на нацистов и ставили жестокие бесчеловечные эксперименты над людьми. Какими-то такими Инженер и представил себе людей из «Чистотела».

А теперь оказалось, что среди них был человек, которому он искренне симпатизировал. Впрочем, что он действительно знал о Коньшине? То, что профессор один отнесся к Инженеру с простым человеческим уважением? И что с того?

– Инженер, ты весь побледнел, – сказала Нина. – Знаешь его?

– Мой коллега, – ответил Инженер. – Если он еще жив, конечно. Славный мужик. Хотя теперь уже сомневаюсь.

– Он участвовал в создании паланаров. – Нина помотала головой и взяла Инженера за руку. – Слушай, Зона – это дыра. Люди здесь не от хорошей жизни находятся. Он просто выполнял свою работу. Разве у него был выбор? Вот как ты сам оказался здесь?

– Не по доброй воле, – ответил Инженер. – Занимался тем, чем в жизни не заинтересовался бы даже. Но это не то же самое.

Коньшин в кадре бросил паланару цельную тушку сырой курицы, и тот сожрал ее за два укуса.

– Аппетит у него, конечно, зверский, – без особого энтузиазма заключил Коньшин.

Нина приобняла Инженера.

– Посмотри на него, – сказала она. – Он сам в ужасе, просто хорошо это скрывает.

– Эй, Рубин, что думаешь? – спросил Инженер. – Что это за проект «Чистотел» такой? В чем его цель и кто заказчик?

Сталкер не отвечал. Инженер покосился на него: тот стоял как вкопанный, без эмоций уставившись в экран и редко моргая.

«Блин, это у него от огурцов до сих пор такой остаточный эффект, что ли?»

– Рубин? – еще раз позвал Инженер.

Ноль реакций.

– Остается заключить, что мы укладываемся в сроки, – продолжал вещать Коньшин. – Это большой успех как для проекта «Чистотел», так и для науки в целом.

Видео закончилось. Лицо профессора замерло в странной, нелепой гримасе. На фоне все так же стоял паланар с окровавленной пастью.

– Занимательное видео, – пробормотал Рубин.

– Рубин, ты слышал, что я тебя только что спросил?

– А? Повтори.

– Какие мысли по поводу «Чистотела»?

– А какие у меня могут быть мысли? – Сталкер пожал плечами. – Научники в Зоне мутные дела делают, ничего нового.

– Это Владимир Коньшин, – сказал Инженер. – Мы с ним работали вместе. Он был с нами, когда на нас напали. Но наша группа ничем таким не занималась! Только исследовала аномалии, артефакты и... еще кое-что.

– «Еще кое-что» – это что? – спросил Рубин.

Инженер прикусил язык. Это самое сломанное «кое-что» прямо сейчас лежало у него в рюкзаке. Да, на данный момент оно бесполезно. Но детектор, вполне вероятно, подлежал ремонту, а значит, еще сохранял свою ценность. Они с Рубином сблизились, однако Инженер все равно не мог доверять сталкеру в полной мере. А тем более – Нине. Как бы ему этого ни хотелось.

Дружба, которая не дружба, и любовь, которая не любовь. Аномальные отношения в аномальном месте.

– Неважно, – ответил Инженер. – Ты все равно не поймешь.

– Ну да, куда уж нам до вас, светлых умов, – усмехнулся Рубин и повернулся к Нине. – Ну, рассказывай.

– Что я должна рассказать? – удивилась девушка.

– Ваша секта расположилась аккурат на руинах проекта «Чистотел», – пояснил сталкер. – Хочешь сказать, это просто совпадение?

Нина отступила на шаг.

– Хочешь нас в чем-то обвинить? Мы хотим уничтожения Зоны, ничего больше! Мои братья не имеют отношения к этому! – Она указала пальцем на застывшую картинку на экране.

– Лично я бы держался от паланара подальше, если бы он не имел для меня стратегического значения, – заметил Рубин.

– А он имел! – воскликнула Нина. – В поселок он не лез, а снаружи нас от лишних любопытных глаз защищал. Пускай и только ночью.

– Рубин, я думаю, Нина говорит правду, – влез Инженер. – Не дави на нее, пожалуйста. Вам обоим сейчас нелегко.

– Дурак ты, Антон, – фыркнул Рубин. – Не в ту сторону воюешь. Ладно, паланар с вами. Нам надо решить, что делать дальше.

– Лаборатория, – напомнил Инженер. – Ты обещал мне помочь добраться. Сможешь? Там есть медблок, мы бы подлатали тебя.

– «Лаборатория», – передразнил Рубин. – «Подлатали бы...» Шел бы ты туда со своей новой подружкой.

«Что это такое? Какая-то странная ревность? Едва ли. Рубин в последнее время сам не свой». Инженер мысленно порадовался, что его выгнали с территории поселка. Если бы так сломали обоих, то их компания сейчас представляла бы из себя жалкое зрелище.

– Рубин, ты чего? – аккуратно поинтересовался Антон. – Нет, так не пойдет. Услуга за услугу, ты же помнишь? Еще не хватало, чтоб ты кони двинул! Так что ты поможешь мне добраться, а я сделаю все, чтобы ты выжил.

Рубин схватился за бок, скорчил болезненную гримасу и... вновь застыл.

– Что-то лагает твой друг, – протянула Нина озадаченно.

Инженер покосился на нее. Та тоже была немного не в себе. Но, по крайней мере, она больше не отмахивалась от него и вступала в диалог, что уже неплохо.

– Рубин, – неуверенно позвал Инженер и заглянул ему в глаза.

Они выглядели абсолютно безжизненными. Страшное зрелище.

Тогда Инженер вплотную подошел к Нине и стал сверлить ее мрачным взглядом.

– Что вы сделали с Рубином?

Нина растерянно уставилась на Инженера.

– Что мы с ним сделали? Ничего такого, чего не делали сами с собой.

Внутри у него все кипело. Никогда у Инженера не поднималась рука на женщину, и уж тем более на такую красивую, но сейчас хотелось влепить ей смачную пощечину. Он от этого, конечно же, удержался.

– Вы довели умного и опытного сталкера до состояния полуовоща.

– Твой Рубин – Истребитель Зоны, и он таков, каков должен быть.

– Да он то и дело выпадает из реальности! – закричал Инженер. – Блин, опять этот гребаный сюр. Кажется, я стал забывать, кто ты такая.

Теперь Нина разозлилась.

– Кто я такая? – Она сильно толкнула Инженера, и тот отшатнулся. – Сумасшедшая? Ты это хотел сказать, да? Ну так скажи!

– Не это, – надувшись, ответил Инженер. – Я хотел сказать, что ты фанатичная.

Нина вздохнула.

– Прости, – сказала она. – Что-то я сама не своя. – Вдруг она улыбнулась и по-доброму спросила: – Антон, значит?

– Пока я здесь, я предпочитаю называться Инженером. Антон не приспособлен к Зоне. А Инженер – это тот, кого она создала. Я чувствую в этом имени... не знаю... силу, если тебе угодно.

Силу. Смешно звучало, конечно. Никакой силы в нем не было, каким именем ни назовись. Таких, как Инженер, Зона пережевывает и выплевывает. Даже с Рубином она вон что сделала. А это человек совсем из другого теста.

«Ну вот, теперь и я размышляю о Зоне как о чем-то живом. Как бы она и со мной говорить не начала».

Вдруг Рубин перестал изображать статую, и его взгляд вновь стал осмысленным.

– Ладно, пойдем, – сказал он. – Я даже не откажусь, чтобы ваши эскулапы посмотрели мою рану. Если они еще живы, конечно.

«Боюсь, одной раной здесь дело не обойдется», – подумал Инженер.

Но вслух этого не сказал. Рубин стал рассуждать здраво – это уже хороший знак. Оставалось надеяться, что это не временный эффект.

Они вновь пошли через болота. Инженер то и дело сверялся с картой на КПК Нины, и вроде как получалось, что они довольно недалеко от лабы. Рубин шел впереди и молчал, Инженер изредка корректировал курс, но в целом решил оставить сталкера в покое.

Вдруг Нина внимательно осмотрелась и выпалила:

– Я знаю эти места!

– Дай угадаю: хочешь сообщить нам о них что-то плохое? – спросил Инженер.

– И да, и нет. Неподалеку отсюда можно встретить живых мертвецов.

– Зомби? – удивился Инженер.

– Живых мертвецов, – повторила Нина. – Там есть поляна, где люди не могут умереть. Они периодически меняются, но один или несколько всегда присутствуют. Все синючие, но не гниющие. Ходят, говорят. И кажутся абсолютно разумными.

Инженер поежился.

– Надеюсь, наш маршрут не будет проходить через ту... поляну.

– А судя по всему, так и получится, – ответила Нина. – Но она совсем небольшая, особой опасности нет. Они не могут покинуть поляну и при этом не пострадать.

– Умрут, если покинут ее? – уточнил Инженер.

– Насколько я понимаю, да. Не сразу, но умрут.

Звучало это все, конечно, как описание очередного бреда сектантов. С другой стороны, Инженер за время, проведенное здесь, уже разучился удивляться и практически потерял способность критически мыслить. Это вполне могла быть очередная аномалия. Что, собственно, мешает ей существовать? Законы биологии? Ну, законы физики этим аномалиям по барабану. Так что все возможно.

– Они агрессивны? – спросил Инженер. – Раз уж они умирают не сразу, то и напасть могут.

– Когда как, – туманно ответила Нина. – Рассудок остается при них, а дальше все уже от человека зависит. Увидит какой-нибудь ушлый полумертвец наши набитые рюкзаки и позарится на них как на источник еды и воды, например. Попытается нас убить. Но такое редко происходит.

– А если мы сможем добраться до поляны, будучи тяжелоранеными? – задумчиво протянул Инженер.

Нина кивнула:

– Да, мы выживем. И останемся живыми мертвецами, неспособными уйти с той земли.

– Так себе перспективка, – вздохнул Инженер. – Надо быть поосторожней.

Нина покосилась на КПК.

– Здесь всюду высокая аномальная активность, – сказала она. – Альтернативные пути будут еще опасней.

Инженеру уже выть хотелось от этой Зоны. Здесь опасно, там опасно, а тут – прям вообще опасно-опасно. В джунглях, наверное, и то спокойней.

– Эй, Рубин, ты слышал? – крикнул Инженер.

– Угу, – отмахнулся тот. – Разберемся.

Вот и поговорили. Нет бы хоть план какой-то составить. Но сталкер после ухода из поселка сектантов был на своей волне. Похоже, его там основательно обработали. А теперь Инженер шел рядом с фанатичкой и заглядывался на нее.

«Оказавшись в сумасшедшем месте среди сумасшедших людей, я, похоже, стал самым сумасшедшим из всех».

Какое-то время все было спокойно. Ни аномалий, ни мутантов, ни бандитов или сталкеров – Инженеру вообще везет на такие вот тихие места. Только после них Инженер обычно неизбежно попадал в неприятности. Сейчас, впрочем, он об этом знал заранее: если верить Нине, то в какой-то момент может стать очень горячо. И теперь он не один: с ним люди, которые куда лучше умеют выживать в Зоне. Это немного успокаивало. Тут главное – не расслабляться слишком уж сильно. Учиться у них, а не быть обузой.

Болотистая местность сменилась редколесьем. Здесь же началась та самая зона высокой аномальной активности. Детектор Инженера то и дело пищал, вот только зря старался: Рубин идентифицировал аномалии раньше, чем успевало устройство. Сталкер слегка ожил, занимаясь привычным делом, что не могло не радовать. Здесь было опасно, тем не менее Инженер чувствовал себя спокойно: с ними был профессионал. И что бы ни случилось с мозгами Рубина после плена у сектантов, он остался опытным сталкером. Талант не пропьешь, как говорится, и никакими огурцами не проешь.

Инженер вновь обратил внимание на то, что лес какой-то мертвый. Да и о болотах можно было сказать то же самое: ни жужжания насекомых, ни кваканья лягушек. Все в Зоне казалось каким-то неестественным, будто недостроенная декорация. Есть города, но в них никто не живет. Есть природа, но почти никаких животных ему на глаза не попалось. Может, они обитают в более безопасных местах, чем те, через которые довелось пройти Инженеру?

Один раз Антон остановился, заметив вдалеке, за деревьями, поток чего-то зеленого. Сначала он подумал, что это река, но, приглядевшись внимательней, понял, что странная жидкая субстанция течет прямо по траве, причем целенаправленно. Будто разумное существо.

– Инженер, не отставай, – бросил Рубин.

– Что это такое?

– Аномалия, – ответил сталкер. – И довольно опасная. Так что пойдем быстрее.

Кое-как оторвав взгляд от удивительного зрелища, Инженер двинулся следом за Рубином.

Они шли уже где-то час или полтора, когда увидели то, о чем говорила Нина.

– Твою же мать, – сквозь зубы процедил Рубин.

Кажется, даже матерый сталкер был в ужасе.

Среди деревьев действительно образовалась полянка, причем весьма необычная. Трава на ней была жухлая, но при этом она упорно продолжала тянуться к солнцу. Здесь лежал один-единственный человек. Он выглядел совсем плохо: кожа абсолютно серая, по всему лицу проступали сосуды. Под шеей его одежда была порвана, там зияла жуткая рана.

Не надо быть экспертом, чтобы сказать: это труп. Только вот труп вовсю храпел. У Инженера сердце застучало чаще. Он вроде бы и готовился к чему-то подобному, но разве можно быть к такому по-настоящему готовым? Абсолютная жуть, оживший хоррор.

Рубин достал пистолет.

– Хватайте его за руки и за ноги, выносите оттуда, а я ему башку прострелю, – негромко сказал он.

Какая-то часть Инженера была согласна со сталкером. Однако он тут же вспомнил, что это существо – разумный человек. Пусть он и думает о нем как о мертвеце – этот человек все же формально еще живой. И отнимать у него жизнь просто потому, что он теоретически может быть опасен, недопустимо.

– Он же спит, – возразил Инженер. – Тихонько пройдем мимо, и все.

– И оставим в тылу потенциального противника? Твоя дама тебе уже сказала: они дохнут не сразу. Он вполне может делать вылазки. К тому же это сталкер. По наряду вижу.

– Я соглашусь с Рубином, – сказала Нина. – Лучше перестраховаться.

– Нелюди вы, – сокрушался Инженер. – Хлебом не корми, дай кого-нибудь грохнуть.

Нина покосилась на него.

– Не будешь помогать? – спросила она.

Он помотал головой:

– Нет. Прости, но я такими вещами не занимаюсь.

– Ладно. Без тебя справимся.

Нина уже сделала шаг, когда храп прекратился. Все замерли. Мертвец зевнул и потянулся. Поднялся с травы, отряхнулся.

Инженер тут же живо представил, как кусок гниющей человеческой плоти бросается на них. Прокусывает шею или там мозги ест. А потом обворовывает жертв и ложится обратно спать. Может, и правда стоило убить его, пока была такая возможность?

– Рубин, что делать будем? – шепотом спросил Инженер.

Тот не ответил. Просто уставился на зомби, стоя как вкопанный.

– Эй, ты чего, опять залипалово включил? – Инженер потряс Рубина, но тот не шелохнулся. – Алло.

Мертвец услышал Инженера и резко повернулся в их сторону. Увидев Рубина, он тоже завис, глядя ему в глаза.

– Шор? – спросил Рубин, сглотнув ком в горле.

Стеклянные глаза мертвеца вдруг наполнились жизнью.

– Рубин? – отреагировал он.

– Вы знакомы? – удивился Инженер.

– С него все и началось, – сказал Рубин. – И сделал шаг навстречу живому мертвецу.

Глава 17

Холодный ветер, похоже, не мешал Шору. Чувствует ли он его прикосновения? Мертвец шагнул в сторону сталкера.

– Ру... бин... – прошипело существо.

Голос был знакомым.

– Шор? Я видел, как ты погиб! – Рубин ощутил, как по спине пробежали мурашки.

Существо зашевелило пальцами, и в свете редких лучей солнца стало видно, что ногти превратились в когти.

– Ты... не оставил... меня...

– Ты должен был умереть, – прошептал Рубин.

– Я и умер. – Шор склонил голову набок, и его шея хрустнула. – Но Зона... вернула.

Инженер отступил на шаг, Рубин остался на месте.

– Чего ты хочешь? – спросил он.

Шор медленно поднял руку, указывая когтем на Рубина.

– Теперь... ты... как я.

С него хватит. Рубин нажал на спусковой крючок. Выстрел грохнул, пуля пробила плечо Шора, но он даже не дрогнул. Вместо крови из раны засочилась черная слизь.

– Пули... не берут... – прошипел он.

Затем рванулся вперед.

Рубин едва успел отпрыгнуть, вот только Шор двигался с неестественной скоростью. Когти примяли траву там, где миг назад стоял Рубин.

– Бегите! – крикнул Инженер товарищам, швырнув в Шора обломок кирпича, который спешно подобрал с земли.

Тот даже не повернулся – отмахнулся, как от мухи, и кирпич отлетел в сторону.

– Рубин! – закричал Инженер. – Он твой друг?!

– Друзья не превращаются в такое! – Рубин выстрелил еще раз.

Шор взревел, издав звук, похожий на скрежет металла, – и прыгнул. В этот раз Рубин не успел увернуться.

Когти впились ему в плечо, и боль пронзила многострадальное тело. Он почувствовал, как что-то липкое заструилось из раны.

– Ты... присоединишься... ко мне... – Шор притянул сталкера ближе, и Рубин увидел в его желтых глазах нечто чуждое.

– Нет! – Рубин уперся ногой в живот Шора и рванулся назад.

Тот зарычал, но в этот момент Нина с разбегу ударила его кирпичом по спине. Раздался хруст. Шор медленно повернулся.

– Ты... никто...

Нина побледнела, попятилась назад.

– Зато ты – монстр.

Шор замер на секунду, будто задумался.

– Нет... – прошептал он. – Я отказался им быть.

И снова бросился вперед.

Рубин валялся на земле, пытаясь перевести дыхание. Пульсирующая боль в плече чрезвычайно напрягала. Он вообще не понимал, как до сих пор жив с таким количеством ран. В нескольких метрах от него Шор схватил Инженера за горло и поднял в воздух.

– Ты... лишний... Такие, как вы, делают из нас чудовищ!

– Ру... бин... – хрипел Инженер, пытаясь вырваться.

«Почему Флис ничего не делает?» – промелькнуло в голове у сталкера.

Можно выстрелить. Попасть в Шора. Или в Инженера, чтобы не мучился.

Но вместо этого сталкер сжал зубы и встал.

– Шор! – крикнул он.

Монстр медленно повернул голову:

– Ты... хочешь... найти ответы?

– Да, – солгал Рубин.

Шор выпустил Инженера, и тот рухнул на землю, хватая ртом воздух.

– Тогда... подойди...

Рубин сделал шаг. Потом еще один.

– Истребитель, нет! – закричала Нина.

Но Рубин уже стоял перед Шором.

– Не ценишь ты добро, – процедил сталкер.

Шор ухмыльнулся – его рот растянулся неестественно широко. Он четко произнес:

– Ты сражаешься за «Чистотел»!

Рубин выхватил нож и вонзил его Шору в глаз. После чего ответил:

– Нет.

Шор забился в конвульсиях, черная слизь хлынула из глазницы.

– Ты... обманул...

– Да, – согласился сталкер. – Но я тот же Рубин, не растерявший честь и достоинство. Обман – часть правды. Иногда.

Шор рухнул на колени, его тело распалось, как если бы сама Зона отказывалась от него.

– Ты уверен, что он мертв? – шепотом спросил Инженер, оглядываясь.

– Разве тут можно в чем-то быть уверенным? – пробормотал Рубин; его пальцы непроизвольно сжали рукоять пистолета.

– Истребитель трупов, посмотри, – издевательски прокомментировал Флис.

На земле перед ними растекалась лужа черной слизи – та самая, в которую превратился Шор. Но теперь она пульсировала.

– Нам пора уходить, – резко сказал Рубин.

Они развернулись, но не успели сделать и шага, как раздался знакомый хриплый голос:

– Ты действительно думал, что меня так легко убить?

Шор стоял в нескольких метрах от них. Целый. Нетронутый ножом, не изуродованный. Только его глаза теперь горели холодным ядовито-зеленым светом.

– Ты... – Рубин почувствовал, как кровь стынет в жилах.

– Я показал тебе то, что ты хотел увидеть. – Шор медленно развел руки. – Иллюзию смерти. Но я не умирал.

Инженер отступил назад, лицо его побелело.

– Как...

– Мне нужно было вас проверить. Изрядно напугать. Подслушать разговоры, – ровным голосом произнес Шор. – Вы не из проекта «Чистотел». Иначе реакция была бы другая.

– Мы вообще почти ничего о нем не знаем, – сказал Рубин, его голос дрожал.

Шор рассмеялся.

– Значит, мы друг друга не поняли. Тот мужик из «Чистотела», он забирает отсюда несостоявшихся мертвяков, делает из них хрен разберешь кого. Я, конечно, тоже не совсем живой, но собачкой становиться не хочу. Хотя я ему обязан.

Рубин сжал зубы.

Да. Шор не был мертвым. Но живым его тоже сложно назвать.

Шор прислонился к деревцу, подставив под солнце серое лицо с ввалившимися щеками. Он смотрел в одну точку, не двигаясь. Кожа Шора казалась высушенной, будто он несколько месяцев без остановки загорал. Однако ожогов не было – только сеть тонких черных прожилок, покрывших шею и руки.

– Рубин, – хрипло окликнул Шор, – вы поверили в мою сказочку?

– Да, – ответил Рубин. – Но ждем пояснений.

– Если бы я на деле мог выкидывать такие фокусы, какие показал вам, то давно бы покорил Зону. – Шор усмехнулся, но не слишком весело. – Аномалия превратила меня в нечто среднее. Мертвый, но еще не умерший.

Инженер расслабился, услышав, что Шор не так опасен.

– Ты не паланар? – спросил он, держа Нину под локоть.

– Нет, – ответил Шор. – Я отказался им стать. Тот мужик предупреждал, что за мной придут его прихвостни помочь принять верное решение. Я подумал, что вы от него. Но надо было проверить.

Флис скривился:

– Грязная ложь. Он один из них. Мы должны его убить.

– К тому же, – сказал Шор, – за такой короткий срок не успеваешь забыть, что ты человек.

Рубин внимательно на него посмотрел.

– Что с тобой случилось? – спросил он.

– Они предложили стать частью эксперимента. Превратиться в паланара. Говорили, что я стану сильнее. Частью чего-то большего, – ответил Шор.

– И ты отказался?

– Я что, не смотрел ужастики на VHS?

Флис засмеялся.

– Почему ты здесь? Где ты ночуешь? – посыпались вопросы из Нины.

– Я не могу надолго покинуть аномалию, – ответил Шор. – Если выйду за ее пределы, постепенно начну разваливаться. По-настоящему. Но пока в ней – не умираю, несмотря на ранения. Та комедия, что я вам показал, тоже стала возможной благодаря аномалии. Строго говоря, здесь у меня открылись таланты к массовому гипнозу. Средние. Ничего такого, чего не получилось бы у Копперфильда.

Флис фыркнул:

– Еще один сумасшедший. Может, пора перестать слушать болтовню и начать стрелять?

– Если хочешь стрелять – стреляй, – ответил Рубин. – Но тогда ты не узнаешь, настоящий ли я Истребитель или права не имею.

Инженер обеспокоенно посмотрел на Рубина, однако ничего не сказал.

– Не ждите от меня ответов, – грустно сказал Шор, глядя на Нину. – Я обычный сталкер, которого предали свои же... ну, кроме Рубина. Спасибо.

– Обычный сталкер-гипнотизер, – хмыкнул Инженер. – Который не умирает.

– Мы же в Зоне, приятель, – ответил Шор. – Тут всякая хрень сплошь и рядом. Пора бы привыкнуть. К тому же, судя по Рубину, он тоже не умирает, хотя при таких ранениях должен бы. Вас, судя по всему, состояние его здоровья не удивляет.

– Не вижу здесь поликлиники, – пробурчал Инженер.

– Мы долго будем обсуждать ерунду или начнем потихоньку истреблять Зону? – не унимался Флис.

– Так где ты ночуешь? – вновь полюбопытствовала Нина.

– Какая разница? Расскажите-ка, куда вы сами-то нацелились? На кабана али за тетеревом? – Шор стал излишне шутлив, получив почти смертельную рану от Ганди.

– Мы ищем лабораторию. Ты наверняка должен знать, здесь одна рядом, – осторожно сказал Инженер, прикидывая, как не выдать лишнего.

– Могу вас проводить. Почти бесплатно.

– Я должна отдать тебе первенца? – с издевкой спросила Нина.

– Что за чушь? Нет, расскажете мне, что знаете о проекте «Чистотел». Такое вот условие. Мне нужно понимать, какое вы к нему имеете отношение и ради чего я рискую смертью. Кроме того, у меня должок перед Рубином. Хотя, судя по его состоянию, ему сейчас все до фонаря.

Рубин к тому моменту задремал, облокотившись на сумку. Инженер и Нина отошли в сторону. Им нужно было поговорить.

– Ты думаешь, он нормальный? – спросил Инженер, не скрывая раздражения.

Нина посмотрела на него сухо:

– Он не мертвый. Разговаривает же.

– Да ладно тебе! Шор только что показал, как может притвориться мертвым, а потом снова стать почти живым. Такое называется «не человек»!

– Я не говорю, что Шор обычный сталкер, – ответила Нина. – Но он не врет. Не сейчас.

– Ты такая умная, да? – фыркнул Инженер. – Такая уверенная в себе?

– Я умею слушать. Вижу, как он разговаривает. И понимаю: Шор не хочет выглядеть пугающим.

– Не хочет – одно дело. Но он пугающий.

Нина замялась.

– Я уверена. Потому что знаю, как выглядит тот, кто не хочет поддаваться. Я знаю цену такому состоянию.

– Что нужно делать, чтобы не поддаваться?

– Не превращаться в свою тень.

Инженер покачал головой.

– Внутренние терзания не делают Шора нашим союзником.

– Мы с тобой тоже не такие уж и союзники.

– Еще не вечер, – буркнул Инженер.

Нина вздохнула.

– Ты боишься Шора потому, что он другой. Но разве ты сам не стал другим после того, что испытал?

– Мы не сдохли, хотя ситуации случались разные. А он – почти мертвый, но двигается. Почти человек. Который шутит, как если бы ничего не случилось.

– Вот и славно, – сказала Нина. – Значит, он все еще помнит, кем был. Чего не скажешь о других.

– Например?

– Например, обо мне.

– Я предположил, что ты говорила о Рубине.

– И о нем тоже, – признала Нина. – Он борется, чтобы остаться собой. Как и Шор. Он отказался становиться паланаром.

– Ты веришь в его россказни?

– Не полностью. Но доверяю больше, чем Рубину. Шор хотя бы не прячет свою правду. Он показывает нам, какой может быть цена.

– А если Шор играет с нами?

– Тогда он слишком топорно играет.

Инженер посмотрел ей в глаза.

– Ты хочешь ему доверять, потому что он похож на тебя, а не на сектантов.

– Возможно, – ответила Нина. – Но не называй их сектантами. Или будет худо.

– Ты мне угрожаешь?

– Предупреждаю.

– Я все еще не понимаю, почему ты вообще расцениваешь его как человека, – продолжил Инженер.

– Ты похож на параноика, – ответила Нина. – Но я ведь все равно не бросила тебя одного.

– Пфф! Это не то же самое.

– Почему? Потому что ты не ходячий труп?

– Потому что я не пытаюсь казаться удальцом, как Рубин. Я хочу выжить, не более.

– А Шор тоже, – сказала Нина. – Только выжил иначе. Он не умер. Он не стал тем, кого из него хотели сделать.

– Что он выбрал? Ты заладила одно и то же!

– Жить. Даже если «жить» означает «быть между двумя мирами».

– Я не могу с тобой разговаривать серьезно.

– Ты что, шовинист?

– А если Шор ждет чего-то? Понимая, что с нами не справится в одиночку.

– Корешей-мертвяков? – хихикнула Нина.

– Ты знаешь, что сама становишься странной? – сказал Инженер.

– Знаю, – ответила Нина. – Но я все еще могу решать.

– А он?

– Не уверена. Но если сможет – я помогу ему. Как ты помог мне.

– Я не знал, что мы заключили договор о взаимопомощи, – пробормотал Инженер.

– Ты выбрал меня. Я выбрала его.

– Мне что теперь, ревновать мою пассию к мертвому сталкеру? – неуклюже возмутился Инженер.

– С каких пор я твоя пассия? – изумилась Нина.

– С тех пор, как я тебе понравился.

– Так, давай договоримся: ты не болтаешь ерунды и тем самым не подставляешь меня.

– Чем я тебя подставляю? – спросил Инженер.

– Тем, что я здесь не ради лав-стори, – сказала Нина. – Потому что иначе мы не выберемся отсюда вовсе.

Тем временем Рубин и Флис сидели на краю обломка, оставив остальных чуть поодаль. Шор терпеливо стоял в стороне. Флис точил нож. Скучно. Медленно. Напряженно.

– Ты все еще думаешь, что он опасен? – спросил Рубин, глядя на Шора.

– Я думаю, что он не человек, – ответил Флис. – А если он не человек, то не наш друг.

– Но он помог нам.

– Помог? – Флис фыркнул. – Твой Шор почти придушил Инженера. И попытался завербовать Нину. Он – ходячая аномалия.

– Мы тоже не совсем люди, – заметил Рубин.

– Я не философ, – сказал Флис. – Потому не доверяю тем, кто выглядит как труп, но все еще двигается. Хреновый признак.

– А если он и правда хочет выбраться из Зоны?

– Тогда почему не стал паланаром?

Рубин задумался. Он понял, что Флис не глуп. Но, к сожалению, не верит в чудеса.

– Он не предатель. Шор – мой друг, – сказал Рубин.

– Видал я таких, – ответил Флис. – Потом начнут в рот шевелящиеся огурцы пихать, когда будет поздно.

– Шор нас предупредил. Рассказал, что ему предлагали стать чудовищем.

– Люди врут, чтобы выжить, – заметил Флис. – Особенно такие, как он.

– Мне ты хоть доверяешь? – спросил Рубин.

– Больше, чем ему. Ты хотя бы не выглядишь так, будто тебя вытащили из могилы.

– А если я не Истребитель Зоны?

Флис задумчиво посмотрел на Рубина.

– Что ж, тем веселее, – сказал он после паузы. – Но его надо убить.

– Я не позволю тебе резать моих друзей.

– Он не человек. По крайней мере, не такой, как мы. Мне этого достаточно.

– Кто ты, на хрен, такой, чтобы решать? – разозлился сталкер.

– Тот, кто поумнее тебя.

Рубин покачал головой:

– Ты бредишь. Шор не станет нас убивать.

– А если он не намерен нас сопровождать? Если он Сусанин?

– Шор не станет меня обманывать.

– Или правдоподобно соврет.

– Он сначала нас проверил. Шор на нашей стороне, – продолжал убеждать Рубин.

– Что не делает его честнее в моих глазах, – усмехнулся Флис.

– Почему я вообще с тобой что-то обсуждаю? Ты мне не нянька.

– Ты едва шевелишься. Самая что ни на есть нянька. Не скажу, что в восторге от этого. Кстати, Рубин, ты же понимаешь, что вряд ли выкарабкаешься?

– Так же, как и ты. Как и Нина. Как и Инженер, – пробормотал Рубин.

– Не впутывай меня, – мотнул головой Флис. – Я в любой ситуации справлюсь.

– Звучит сомнительно.

– Не намерен тебе что-то доказывать.

– Кем ты был до Зоны? – спросил Рубин.

– Зубным врачом, – сказал Флис, и сталкер не понял, шутит он или нет.

– Издевался над пациентами?

– Удалял им нервы.

– Звучит расплывчато.

– Звучит так, как ты хочешь услышать, – пожал плечами Флис.

Рубин замолчал. Потом проговорил:

– Я не могу убить Шора. Иначе все зря. Сектанты, «Чистотел», мои раны.

– Ты не можешь. Я могу.

– Я тебе не позволю, зубодер.

Флис не ответил – он продолжал точить нож. Зона играла с ними. Иногда она отпускала тех, кто ей нравился. Иногда – нет.

* * *

Шор знал, что у него гарантированно получится выйти из аномалии. Он пробовал раньше. Ему не было известно, сколько сможет продержаться вовне. Но доподлинно знал цену ошибки.

– Есть безопасная дорога к лаборатории, где нет препятствий, – сказал он. – Если же я умру... вы убедитесь, что там лучше не ходить.

– А если мы не поймем, что случилось, и ты сгинешь зря? – спросила Нина.

– Тогда возвращайтесь обратно, и дальше как-нибудь сами. Не обессудьте.

Он шагнул вперед, за пределы аномалии. Воздух дрогнул. Рубин подошел к нему:

– Ты в порядке?

Шор ответил не сразу. Только провел ладонью по лицу. И тогда понял: чего-то не хватает.

– Ухо, – прохрипел он.

Потянул руку к правой стороне лица. И вытащил из головы ушную раковину, частично обугленную, покрытую темными прожилками.

Глава 18

Тяжелое серое небо порядком утомило Инженера. Радовало одно: они должны быть уже где-то недалеко от лаборатории. Еще чуть-чуть, и этот кошмар закончится. Первым же делом он попытается связаться с военными. Возможно, на основании всего произошедшего он сможет вернуться домой.

С другой стороны, он будет даже скучать по Рубину. Если бы в Зоне пользовались мобильниками, можно было бы хоть телефонами обменяться. Поздравлять друг друга с праздниками, все такое...

Впрочем, сталкеру надо еще умудриться выжить.

С Ниной тоже все было не очень понятно. Очень хотелось забрать ее с собой, и это было бы правильно, ее ведь тоже наверняка кто-то ждет на Большой земле... вот только пойдет ли она? Да, она покинула своих людей, и да, скорее всего ради Инженера. Но она все еще продолжает верить в чушь про Истребителя Зоны.

Они вновь шли вдвоем, только Нина опять притихла. Инженер решил ее больше не трогать. А вот Рубин, встретивший старого приятеля, вдруг оживился: они то и дело о чем-то говорили с Шором. Его Инженер больше не боялся. Полумертвец за пределами аномалии чувствовал себя неважно. Он стал хромать, у него периодически волосы выпадали клочьями, а кожа становилась все бледнее и бледнее. Старые раны открылись и стали кровоточить. Он медленно, но верно умирал. Так что его нечего было бояться.

Инженеру стало даже жалко этого сталкера.

И ведь Шор не наврал: дорога оказалась извилистой, зато спокойной. Им не встречались ни аномалии, ни мутанты.

– Надеюсь, мы сможем подлатать вашего Истребителя Зоны, – сказал Инженер.

– Мгм, – промычала Нина.

– Понял, отстал.

Он вновь покосился на сектантку. Какая же она все-таки красивая! Ее бы причесать, помыть – и хоть на подиум. Да и в душе она явно девчонка неплохая, просто запуталась немного. Оставалось лишь понять, как распутать ее обратно.

Вдруг Шор остановился. Провел рукой по лицу – серая кожа стала отслаиваться и шелухой падать вниз.

– Дальше я не пойду, – сказал он. – Вам по прямой, насколько я понимаю. Минут за тридцать-сорок управитесь, дорога чистая.

– И что ты будешь делать? – спросил Рубин.

Шор неуверенно ухмыльнулся.

– Постараюсь добраться до аномалии раньше, чем сдохну, – ответил он. – Жить, знаешь ли, хочется. Лучше уж вот так погано, чем вообще никак.

– Понимаю, – ответил Рубин. – Тогда тебе лучше поторопиться.

Шор стукнул Рубина по плечу и напутствовал:

– Береги себя, дружище. Выглядишь скверно.

– Это я-то скверно выгляжу? – усмехнулся Рубин. – Да на твоем фоне я Брэд Питт. Ты тоже себя береги. И спасибо.

Шор кивнул и трусцой побежал в обратном направлении, все сильнее при этом хромая.

– Он не успеет, – негромко сказал Рубин. – Жаль. Неплохой был парень.

– Тебе бы оптимизма побольше, – прокомментировал Инженер.

– Оптимизм? Что, Зона из тебя еще эту дурь не выбила? Ладно. Пойдем, оптимист.

Инженер потихоньку стал узнавать местность. Они здесь проезжали, когда он впервые направлялся в лабораторию. И потом еще раз, при той злополучной вылазке. Вроде ничего особенного: очередной лес, очередное поле... И все же здесь все было очень знакомо.

– Почти добрались, – сказал он. – Эй, Рубин, а что ты думаешь делать потом?

Тот пожал плечами.

– Не помереть бы для начала. А там – хрен его знает. Но явно не Зону истреблять.

На горизонте уже виднелась маленькая точка, в которой Инженер признал бункер лаборатории. Настроение стремительно поднималось. Он шумно выдохнул, ощущая, что для него вся эта сумасшедшая история совсем скоро закончится.

А потом услышал стоны.

– Эй, вы тоже это слышали?

Инженер оглянулся, прикидывая, откуда идет звук. Рубин сориентировался быстрее.

– Там. – Сталкер махнул рукой в сторону небольшого скопления деревьев и кустов. Держа пистолет на изготовку, он бесшумно подошел к источнику звука. Осмотревшись, схватил за шиворот и выволок из кустов мужчину. Лицо у него было окровавлено, комбинезон ученого порван, из-под него выглядывали неглубокие на вид раны.

– Отпустите... – задыхаясь, взмолился он. – Отпустите.

– Да не враг я тебе, успокойся, – сказал Рубин. – Наверное. Только вот рожа у тебя больно знакомая.

У Инженера в груди все сжалось. На миг он потерял дар речи, но после выдавил:

– Владимир Алексеевич?

Мужчина посмотрел Инженеру в глаза. В его взгляде смешалась целая буря эмоций: удивление, растерянность, облегчение и радость.

– Антон? – выдохнул он.

– Теперь мы нашли твоего друга? – риторически поинтересовался Рубин.

– Это Владимир Алексеевич Коньшин, – ответил Инженер. – Он был на том видео.

Далее он ничего не успел понять – все произошло слишком быстро. Нина метнулась к Коньшину, схватила его за горло и прижала к дереву. Даже Рубин отшатнулся в сторону, не ожидая такого поворота.

– Это ты делаешь из людей паланаров, – прошипела она.

– Нина, ты же сама сказала, что... – начал было увещевать ее Инженер.

– Я знаю, что сказала! – рявкнула сектантка. – Это не избавляет его от ответственности!

– Вы правы. – По голосу казалось, что Коньшин сейчас заплачет. – Я делал ужасные вещи. Можете убить меня за это – я заслужил смерть.

Подобные заявления всегда обескураживают. Нина ослабила хватку, а затем и вовсе отпустила профессора. Он потер шею и грохнулся на землю.

– Ты нашел что-то о проекте «Чистотел», да, Антон?

Инженер кивнул.

– Это было давно, – сказал Коньшин. – Я кое-как смог уйти из проекта. Мне было невыносимо заниматься этими ужасами.

– Зачем же занимались? – спросил Инженер.

Коньшин рассмеялся и тут же закашлялся, сморщившись от боли.

– Антон, ну ты как ребенок, ей-богу! Думаешь, у меня был выбор? Тебе задали небольшую трепку, отправив сюда на месяц. Меня же выкинули на помойку. Я обречен работать в Зоне до конца своих дней – иной научной карьеры мне больше не светит. Передо мной встал выбор: делать то, что прикажут, или же уйти на пенсию. Наверное, надо было выбирать второе. Но у меня духу не хватило.

– Получается, паланары – это какая-то военная разработка?

– Понятия не имею, – ответил Коньшин. – Оказавшись здесь, я потерял свой допуск секретности. Но кому-то они определенно нужны.

– Ладно. Вы-то как, в порядке? И что вообще произошло?

– Жить буду, – поморщился Владимир Алексеевич. – Все погибли. Один я чудом спасся. Ну и ты, получается. Сам не знаю, как я смог добраться сюда в одиночку и выжить. На меня неподалеку напал мутант, но раны вроде бы несерьезные.

Инженер ощутил внутри абсолютную пустоту. Этих людей сложно было назвать друзьями – и все же они не заслуживали такой участи. А еще он обещал оказать Рубину помощь. И если Коньшин не является по совместительству медиком, то дела их плохи. Заняться сталкером будет просто некому.

– А ты, я смотрю, новых друзей себе нашел? – Коньшин вымученно улыбнулся.

– Да. Владимир Алексеевич, они... скажем так, помогают мне добраться до лаборатории. Мы все друг другу понемногу помогаем. Идти сможете?

Коньшин аккуратно привстал, опираясь на Инженера. Попытался сделать шаг, но ноги подкосились. Инженер поймал его и потащил на себе.

– Детектор... – вдруг прошептал ученый. – Антон, ты не потерял детектор?

У Инженера в голове что-то щелкнуло. Безусловно, он доверял профессору, но проект «Чистотел» все никак не выходил у него из головы. Что-то будто переломилось внутри. Он уже ни с кем не был готов откровенничать.

– Потерял, – ответил Инженер. – Плохи наши дела, да?

– Были бы плохи, если бы мы были мертвы, – ответил Коньшин. – Хрен бы с ним, с этим детектором. Я напишу наверх очень красноречивую бумагу. Полагаю, там войдут в положение.

* * *

Лаборатория обрела очертания: металлический бункер высотой в два этажа.

– Нам туда нельзя, я думаю, – предположил Рубин, когда они уже были на пороге.

– Тут особая ситуация, – ответил Коньшин. – Вопрос выживания в приоритете. Заходите. Расскажете мне о своих приключениях.

Войдя внутрь, они попали в шлюз. Началась малоприятная процедура дезинфекции. Со всех сторон на них брызгала едкая жидкость. У Инженера возникло такое чувство, будто в глаза серной кислоты налили. Затем открылась дверь, и перед ними предстали коридоры лаборатории.

– Так, начнем с главного, – сказал Инженер. – У нас тут есть люди, смыслящие в медицине? Рубин нуждается в помощи.

– Прости, – ответил Коньшин. – Видишь? В лаборатории сейчас никого нет. Отправились на поиски или эвакуировались. А я тебе здесь точно не помощник.

– Нина?

– Я не врач, – пожала она плечами, – хотя кое-что умею. Мой долг помочь Истребителю, но чудесного исцеления не обещаю. Тащи профессора отдыхать. Я отведу Истребителя в медблок, сделаю что смогу, а потом и профессором займемся.

Инженер кивнул. К сожалению, Рубину смогут полноценно помочь только на Большой земле, вот только безопасно вывести его из Зоны – задачка трудновыполнимая.

Он дотащил Коньшина до ближайшего отсека. Там стояли две двухъярусные кровати, и Инженер помог профессору лечь на одну из них.

– Не расскажешь, что произошло? – спросил Владимир Алексеевич. – Ну, хотя бы в общих чертах. Мне для отчета не помешает любая информация.

Инженер вздохнул и приземлился на койку напротив.

– Что ж... Когда все началось, я попал в аномалию. Судя по всему, это был портал, который переместил меня достаточно далеко. Тогда я и встретил Рубина. Он уже истекал кровью и был... скажем так, весьма беспомощен. А он опытный сталкер. Мы оказались друг другу нужны. Он мог вернуть меня сюда, а я – помочь ему не помереть. И вместе мы отправились в сторону лаборатории...

Когда в истории начали фигурировать паланар и сектанты, Инженер запнулся на миг, но все же рассказал и про это. А еще про найденные ими файлы проекта «Чистотел».

– Да уж, приключения что надо, – рассмеялся Коньшин, когда Инженер закончил свою историю. – Ладно, Антон. Я немного передохну, с твоего позволения, а потом мы решим, что делать дальше. Тебя надо вызволять отсюда, да и мне не помешало бы полноценно врачу показаться.

Коньшин зевнул и моментально захрапел. Инженер вышел из отсека на цыпочках и прислушался. Абсолютная тишина. Лаборатория казалась мертвой.

Быстрым шагом Инженер дошел до бокса, в котором в последний раз видел документацию на детектор аномалий. На его счастье, там она и оставалась. Инженер взял со стола большой, увесистый альбом чертежей и отправился с ним в мастерскую. Бросил альбом на верстак, снял рюкзак и достал из него поломанное устройство.

– Пожалуйста, будь жив, – прошептал он. – Уж тебе-то мы первую помощь точно окажем.

* * *

В его отсеке все было по-прежнему. Он, в общем-то, ничем не отличался от остальных, кроме того, что в шкафу и тумбочке лежало его барахло. Инженер был замотан в полотенце: наконец-то ему посчастливилось принять душ. Свой изрядно пропахший комбез он уже отправил в стирку. Инженер сбросил полотенце, закинул в тумбочку пистолет и зарылся в постель.

«До чего же приятное чувство...»

Он прикрыл глаза и тут же впал в дрему. Но долго дремать ему было не суждено: он проснулся от того, что открылась дверь. Рефлекторно он дернулся, подскочил, хватаясь за то место, где все это время у него была кобура. Но опасности не было.

В дверях он увидел силуэт Нины.

– Нина? Ты чего? – глупо спросил Инженер.

– Да ничего, Антон.

Девушка прикрыла дверь и прошла к кровати...

* * *

Когда Инженер проснулся, первым делом он услышал рядом милое сопение Нины. Она прижалась к его груди, и так они и заснули. Все тело Инженера затекло. Неясно, сколько они так проспали, но все это время он провел в одной позе.

Инженер аккуратно отодвинул от себя Нину, стараясь не разбудить. Встал, размялся. Достал из шкафа чистый комбез, оделся. Взял из тумбочки пистолет и спрятал его в кобуру. Схватив свой увесистый рюкзак, выглянул наружу.

Стояла мертвая тишина. Очень непривычно было видеть лабораторию такой: пустой и тихой.

«Они, наверное, уже проснулись».

По-хорошему, стоило бы разбудить Нину и найти остальных. Коньшин пострадал несильно, а вот Рубину требовалась нормальная помощь настоящего врача, причем давно. Сталкер буквально гас на глазах Инженера, и его это очень беспокоило.

Он вернулся в отсек и мягко дотронулся до девушки. Аккуратно ее потряс.

– Нина, – негромко позвал Инженер. – Нина, просыпайся.

Девушка застонала и нехотя открыла глаза.

– Чего такое? – сонно промурлыкала она.

– Нам надо срочно что-то решать. Не хочу, чтобы Рубин откинулся, пока мы тут дрыхнем. Ты, я думаю, тоже. Он же Истребитель Зоны и все такое.

– И какие тогда планы?

Инженер пожал плечами.

– Не знаю. Для начала – найти остальных и поговорить.

Они нашлись в переговорной. Рубин тупо смотрел по сторонам, а Коньшин задумчиво сидел за длинным столом перед пустым листом бумаги и крутил в пальцах ручку.

– Трудитесь над отчетом, Владимир Алексеевич? – спросил Инженер.

– Пытаюсь накидать его план, – сказал Коньшин. – Но это подождет. У меня к вам важный разговор. Присаживайтесь.

Последнее слово вроде как было вежливым, но прозвучало в приказном тоне. Инженер и Нина тут же сели напротив.

– Что-то случилось? – спросил Антон.

– Можно и так сказать, – ответил профессор.

Глава 19

В помещении резко стало жарко.

Коньшин посмотрел на них тяжелым взглядом. Он выглядел уставшим, но в его глазах мелькали тревога и что-то еще – нечто недосказанное.

– Да, случилось, – сказал он. – И, боюсь, что-то плохое для нас всех.

– Говори уже, – нетерпеливо буркнул Рубин, кутаясь в одеяло. Его кожа местами шелушилась, лицо было бледным, а дыхание – слабым и неровным.

– Кто-то повредил проводку лаборатории, – начал Коньшин. – Связь полностью отсутствует. Электричества нет, большинство систем заблокированы. Двери снаружи завалены каким-то тяжелым мусором, что не случайно. Кто-то намеренно забаррикадировал нас здесь.

Нина нахмурилась.

– Но зачем?

– Не знаю, – ответил профессор. – Возможно, кто-то пытается утаить происходящее внутри лаборатории. Или хочет, чтобы мы остались здесь навсегда.

Инженер чувствовал, как внутри поднимается раздражение.

– То есть мы заперты?

– Заперты, – кивнул Коньшин.

Тишина повисла в комнате, плотная и давящая. В голове у Инженера мелькали тысячи мыслей: «Как так получилось? Кто мог так поступить? Почему именно сейчас, когда мы почти выбрались?»

– Если электричества нет, откуда здесь свет? – спросила Нина.

Коньшин помолчал, словно решал, стоит ли им говорить правду.

– Под лабораторией есть подвальное помещение. Там расположен аварийный генератор. Он барахлит, работает с перебоями. Но пока фурычит. Надолго ли его хватит? Не знаю. Если его отладить до стабильного уровня, можно будет попробовать восстановить связь. Сейчас не имеет смысла.

– Почему тогда наша ситуация хреновая? – резко спросил Инженер. – Всего-то нужно довести до ума генератор.

– Лаборатория передвижная, но сейчас зафиксирована над подвальным помещением. Подвал не посещали месяцами, – честно ответил профессор. – Генератор могли повредить крысы или другие обитатели Зоны. Я не уверен, что его получится починить. Но пробовать сто́ит.

– Тогда пошли, – сказала Нина, встав.

Коньшин покачал головой:

– Я останусь. Прослежу за обстановкой и оповещу вас, если вдруг сюда попробуют прорваться. Вы же сами справитесь?

Все согласились. Затем собрали фонарики, оружие и направились вниз. В коридоре, ведущем к лестнице, царила зловещая тишина.

– Не нравится мне этот Коньшин, – скрежетнул зубами Флис. – Что-то с ним не так.

– Ты параноик, – сказал Рубин. – У тебя все время что-то не так.

– Зато ты слишком доверчив, – огрызнулся Флис. – Тем более к людям, которые прячут больше, чем показывают.

– Ты обо мне? – уточнил Рубин.

– И о тебе тоже, – меланхолично бросил Флис.

– Поподробнее бы? – поинтересовался сталкер.

– Подробнее я изучу твою глотку ножом, если будешь меня раздражать, – парировал Флис.

Инженер косился на Рубина и молчал.

Все вокруг вели себя странно. Инженер чувствовал напряжение в команде, но больше всего его раздражало, что они оказались в замкнутом пространстве, без связи и возможности выбраться. Ему чудилось, что жизнь снова ведет их по кругу.

Лестница приглашала вниз, во мглу. Фонарики еле освещали покрытые плесенью и подтеками воды стены. Группа миновала несколько дверей, прежде чем нашла нужную – тяжелую, металлическую, с предупреждающими надписями. Ту, которую им описал Коньшин.

– Вот она, – сказал Инженер. – Под залом, где приборная профессора. Надеюсь, там не завал.

Он открыл дверь, та была не заперта. За ней оказалось помещение, заполненное трубами, старыми щитами управления и одним большим агрегатом посередине.

– Генератор, – констатировала Нина.

Устройство выглядело мертвым. Его верхняя часть отсутствовала, как будто ее обрезали консервным ножом, провода валялись рядом. Не подключенные.

– Значит, Коньшин соврал? – спросил Рубин.

– Или сам не знал, – добавила Нина. – Может, он действительно думал, что генератор работает.

– Нет, – покачал головой Флис. – Он знал. Он специально отправил нас сюда.

– Зачем? – спросил скептически настроенный Рубин.

– Не знаю. Но я лишний раз убеждаюсь в своем таланте не доверять никому.

– Если генератор не работает, откуда тогда в лаборатории электричество? – резонно подметила Нина.

– Может, Владимир Алексеевич ошибся, и где-то есть второй генератор, работающий? – предположил Инженер.

Сверху раздался странный звук – будто кто-то ударил ногой по полу. Потом еще один. И мужские крики.

Все побежали назад, к лестнице. Но дверь, ведущая в подвал, оказалась заперта.

– Я предупреждал, – сказал Флис.

– Эй! – донесся сверху голос Коньшина. – Вы меня слышите?!

– Что происходит?! – крикнул Инженер.

– Кто-то прорвался! – ответил профессор. – Они в лаборатории! Я пытаюсь спрятаться, видел только мельком силуэты!

– Он запер нас и врет! – воскликнула Нина.

Они бросились к двери, но та не поддавалась.

– Владимир Алексеевич! Открой! – кричал Инженер.

– Простите! – донеслось из-за двери. – А-а-а-а-а!

– Что за хрень?! – выругался Рубин, продолжая колотить кулаками в дверь.

– Он нас обманул, – сказал Флис. – Знал, что генератор не работает. Коньшин хотел, чтобы мы оказались внизу и не мешали ему заниматься делами.

– Какими делами? – спросил Рубин.

– Не мое собачье дело, – уверенно ответил Флис.

Наверху раздался топот.

– Ходят как минимум двое, – сказала Нина. – Значит, не врет.

– Тогда почему Коньшин не пустил нас обратно? – спросил Рубин.

– Потому что не хочет, чтобы мы пострадали, – прошептал Инженер. – Владимир Алексеевич наверняка жалеет, что впутал нас в «Чистотел».

Антон прислонился к стене, чувствуя, как в голове начинает пульсировать злость.

– Получается, мы сидим в ловушке, пока профессор за нас отдувается.

– Или в клетке, – добавила Нина. – В зависимости от того, что происходит в лаборатории. Судя по звукам, уроки танцев.

В подвале повисло молчание, прерываемое лишь эхом шума сверху.

Нина заговорила первой:

– Что будем делать? Стоять и ждать, пока умрем от голода?

– Что ты предлагаешь? – слабым голосом отозвался Рубин, потирая кулаки. – Сидеть здесь и надеяться, что Коньшин спасет нас?

– Заткнись, Рубин, – бросил Флис. – Твои истерики нам не помогут.

– Твои тоже! – рявкнул в ответ Рубин. – Мы все тут заперты! Может, стоит послушать кого-то поумнее, чем ты?

Нина с Инженером удивленно посмотрели на него, но ничего не сказали.

– О, конечно! – продолжал Флис. – Доверие к людям, которые врут с первого слова, всегда работает как часы!

– Хватит! – Инженер стукнул кулаком по стене, заставив всех замолчать. – Сейчас ссора ничем не поможет. Нам нужно выбираться отсюда, а не рвать друг другу глотки.

– Легко сказать, – пробормотала Нина, нервно теребя ремень своего рюкзака. – Дверь заперта, свет еле горит, а там, наверху, кто-то шастает. И что, никто не задумался, почему Коньшин так внезапно «спрятался»?

– Потому что он трус! – выпалил Рубин. – Испугался и бросил нас!

– Он пытается защитить нас, – возразил Инженер. Его голос звучал напряженно, но твердо. – Владимир Алексеевич решил убрать нас с линии огня.

– Защитить нас? – Рубин фыркнул. – Послушай себя, Инженер. Какая защита? Он хотел избавиться от надоедливых гостей.

– У тебя есть доказательства виновности Коньшина? – Инженер подошел к Рубину, его глаза сузились. – Ты только и делаешь, что строишь догадки. Может, хватит играть в детектива?

Тот раздраженно попытался встать, но снова сел на пол.

– Генератор не работает, связь отключена, дверь закрыта. Совпадение?

– Достали! – Нина резко встала, ее голос дрожал от ярости. – Все вы! Спорите, как дети, вместо того чтобы придумать выход! Я больше не собираюсь стоять и слушать ваши склоки!

– Тогда предложи что-нибудь! – выкрикнул Рубин. – Или продолжай молчать, как обычно, уставившись в одну точку.

– Я?! – лицо Нины покраснело. – Ты вообще способен хоть на что-то, кроме нытья? Все, что умеешь, – только жаловаться! Если бы не мы, ты бы уже давно сдох!

– Заткнись! – Рубин плюнул в ее сторону.

Инженер тут же встал между ними.

– Прекратите! – Он толкнул их в стороны. – Мы все устали, все напуганы. Нам нужно работать вместе.

– Вместе? – Флис скривился. – С кем? С идиотами?

– Ты-то помалкивай! – Рубин повернулся к нему, его голос стал холодным. – Если у тебя есть идея получше, говори. Если нет – заткнись и делай то, что я скажу.

Флис несколько секунд сверлил его взглядом, затем презрительно фыркнул и отвернулся.

– Так! – Инженер сделал глубокий вдох. – Рубин сошел с ума. Значит, главный – я. Первым делом нужно найти другой выход. Подвал огромный, возможно, где-то есть вентиляция.

– А если нет? – тихо спросила Нина.

– Тогда придется выбивать дверь, – ответил Инженер. – Но до того момента мы не должны терять голову. Понятно?

Никто не ответил. Только звуки сверху становились все отчетливее.

– Хватит философствовать! – рявкнул Рубин, вскочил, поддавшись порыву бодрости и начал бить по двери. Его кулаки кровоточили, но он, казалось, не замечал боли. – Если мы сейчас же не выберемся отсюда, то огребем!

– Думаешь, я не понимаю? – резонно спросил Инженер, подходя к нему. – Но что ты предлагаешь? Продолжать долбить дверь до тех пор, пока у тебя не отвалятся руки?

– Хотя бы так! – Рубин обернулся, его лицо исказилось гримасой ярости.

– А у тебя есть план, принцесса? – Флис усмехнулся. – Потому что лично я не вижу ни одного выхода.

Рубин прекратил стучать по двери и начал сверлить взглядом Нину.

– Маленькая девочка с большой пастью, – процедил он.

Инженер неожиданно ударил Рубина кулаком в скулу. Сталкер замолк, потирая лицо.

– Легко тебе говорить, – пробормотала Нина, отступая назад. – Ты только командуешь и наблюдаешь за нашим отчаянием.

– Я почти что труп. Даже у Шора больше шансов выжить. Вам нужны идеи? Может, вызвать вертолет, чтобы нас эвакуировали? – издевательски спросил Рубин.

Нина всплеснула руками.

– Да у нас вообще все абсурдно! Мы заперты в подвале, вокруг бродят какие-то люди, которые явно не добра нам желают, а Рубин продолжает играть в Истребителя Зоны, хотя сам не знает, что делать!

Рубин ударил кулаком по стене так сильно, что все вздрогнули.

– Эй, профессор! Мы как бы помочь можем! Открывай! – закричал сталкер.

Тишина, которая последовала за его словами, показалась почти оглушительной. Через минуту раздалось какое-то шуршание, теперь совсем близко. Кто-то явно бродил над их головами.

– Ладно. – Инженер глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. – Возможно, Коньшин действительно что-то задумал.

– И ты только сейчас об этом подумал? – Флис закатил глаза. – Блестяще, Инженер. Блестяще.

– А ты, как всегда, полон конструктивных идей, – парировал Рубин, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться. – Если у тебя есть на уме что-то лучше, говори. Если нет – заткнись и иди с нами.

Флис хотел что-то ответить, но передумал. Вместо того он направился к дальней стене подвала, освещая ее фонариком.

– Смотрите, – сказал он через несколько минут. – Здесь какие-то щели в полу. Похоже на старый люк.

Рубин подбежал к нему, тяжело дыша. Действительно, на полу виднелся контур прямоугольного люка, частично скрытого под слоем грязи и ржавчины.

– Может, тут выход? – спросила Нина, ее голос стал тише.

– Возможно, – кивнул Инженер. – Но нам нужен инструмент, чтобы его открыть.

– У меня есть нож, – сказал Флис, достав из ножен оружие.

– Финка НКВД? – Рубин фыркнул. – Ты серьезно?

– Тебя что-то не устраивает? – ощерился Флис.

– Какая еще финка? – рассеянно спросил Инженер. – Давайте попробуем вот это. – Он подобрал ржавый лом, неприкаянно валявшийся в углу.

Его пальцы с трудом сомкнулись вокруг покрытой коррозией поверхности.

– Ты серьезно думаешь, что железяка что-то откроет? – скептически хмыкнул Рубин, все еще потирая ушибленную скулу.

– Да, – коротко ответил Инженер, приставив лом к краю люка.

Ни у кого не возникло вопросов, кто займется взломом люка. Инженер взял командование группой на себя.

Нина присела рядом, направив фонарик:

– Смотрите, тут какие-то пазы. Может, замок?

– Или ловушка. Кто знает, что могли выдумать умники из «Чистотела»? – высказался Флис.

Инженер приступил. Металл заскрипел, но держался крепко.

– Может, вместе попробуем? – предложила Нина.

Флис демонстративно поднял руки, показав, что не намерен участвовать. Втроем они навалились на импровизированный рычаг. Люк сопротивлялся.

– Давай, родной, – сквозь зубы процедил Рубин, прикладывая последние силы.

Раздался громкий скрежет, и крышка люка нехотя поддалась. В лицо ударил затхлый воздух.

– Фух, – выдохнул Инженер, вытирая пот со лба. – Гадость.

– Глядите! – воскликнула Нина.

В свете фонариков показался ржавый пистолет, почти полностью разъеденный коррозией.

– Ствол! – Нина протянула руку, но Рубин ее опередил и аккуратно поднял находку.

– Пистолет неисправен. Даже самовзводом не постреляешь. Ударно-спусковой механизм нужно латать, – процедил он.

– Забери с собой, – посоветовал Инженер. – Мало ли, может пригодиться. Как устрашение.

– Или как напоминание о том, во что мы вляпались, – закончил Рубин, засовывая трофей за пояс.

– Ты когда Зону-то истреблять начнешь? Или помрешь раньше? – озлобленно спросил Инженер. – Мы тебя вытащили из деревни сектантов, а ты ведешь себя так, как будто все тебе должны. Где благодарность?

Рубин сжал кулаки, его лицо исказилось от ярости. Инженер стоял напротив, стиснув челюсти. Напряжение между ними нарастало, как пар в закрытом котле, готовом вот-вот взорваться.

– Твои постоянные выпады меня достали! – скривившись, сказал Инженер.

Рубин выбросил руку вперед, парень уклонился. Ранения сталкера давали о себе знать. Зато Инженер тут же ответил ударом в корпус. Рубин согнулся от боли, но тут же бросился на противника. Они оба упали на пол, продолжая обмениваться тумаками.

– Дебилы! – крикнула Нина, пытаясь разнять дерущихся.

– Пусть выяснят отношения, – спокойно произнес Флис, будто происходящее его совершенно не касалось.

Рубину удалось нанести удар в челюсть Инженеру. Тот замешкался.

– Будешь еще тявкать?! – прорычал сталкер.

Инженер откатился в сторону, вытирая кровь с разбитой губы. Они встали напротив друг друга.

– Ты сам во всем виноват! – прохрипел Рубин, снова бросившись в атаку.

На этот раз он сумел достать Инженера ударом в живот, заставив того сложиться пополам.

– Прекратите немедленно! – заплакала Нина. Она втиснулась между ними. – Вы что, совсем с ума сошли? Мы должны работать вместе, а не устраивать здесь бойцовский клуб!

Инженер и Рубин медленно опустили руки. В их глазах все еще читалась ярость, но теперь появилась и толика осознания, что они зашли слишком далеко.

Флис презрительно фыркнул:

– Как дети малые. Сначала деретесь, потом миритесь.

Дверь в подвал открылась.

– Владимир Алексеевич! Все нормально? – закричал Инженер, бросившись к лестнице.

Но затем отшатнулся. К ним медленно спускался по ступенькам мужчина в противогазе.

– Приятно снова увидеться, не так ли? – спросил он.

Нина прижалась к Инженеру.

– Ты кто еще такой? – спросил Инженер.

– Твоя моська кажется мне знакомой, – сказал Рубин.

– Истребитель! Для меня честь наконец-то познакомиться лично, – произнес «противогаз».

Рубин достал ржавый пистолет и направил его на гостя.

– Не приближайся! – выпалил сталкер.

– Мы же оба в курсе, что он не работает, – весело сказал мужчина.

Глава 20

В памяти Инженера всплыла ночь в поселении сектантов. Он помнил страх Нины, помнил, какую жуть источал этот человек тогда. Сейчас он казался еще страшнее.

Антона затрясло.

– Что ты сделал с Владимиром Алексеевичем? – спросил он.

Ему послышалось, будто «противогаз» тихо засмеялся.

– Мне кажется, вас сейчас не это должно беспокоить. Я вижу, наша сестра примкнула к вашей компании.

Сквозь разбитые стекла противогаза чувствовалось разочарование, с которым он сверлил взглядом Нину.

– Я сопровождаю Истребителя Зоны, – быстро сказала девушка. – Таково было коллегиальное решение.

– Во-первых, все решения должны согласовываться со мной, – спокойно возразил «противогаз». – Эти двое вам мозги запудрили, а вы повелись. Во-вторых, ты обманула меня тогда, возле поселения. Я не люблю, когда мне врут.

– Я не врала! Инженер стал одним из нас, а после мы вместе отправились сопровождать Истребителя! Писака отпустил меня!

«Противогаз» подошел к Инженеру и схватил его за подбородок, всматриваясь прямо в глаза. Антон ощутил на себе холодный, пронизывающий взгляд. И парня будто бы ступор хватил: он не мог ни пошевелиться, ни сказать хоть что-нибудь. И это после всех мутантов, с которыми ему пришлось столкнуться!

– Он не один из нас, – констатировал сектант. – Ты снова соврала мне.

Он отпустил подбородок Инженера и повернулся спиной. Рука Антона сама потянулась к пистолету, но потом вспомнилось, как Нина отговаривала его стрелять в этого человека. И он вновь окаменел. Понимал, что стрелять надо, просто необходимо, но... было страшно. Вдруг Нина не хотела убивать его не просто так? Что, если за ним придет кто-то еще более страшный?

– Я один из вас, – соврал Инженер. – Смерть Зоне.

Вот теперь «противогаз» расхохотался в полный голос.

– Переигрываешь, – сказал он. – Причем очень дешево.

И тут в разговор вступил Рубин:

– Я тебя вспомнил. Ты убил Болтуна.

Сейчас Инженеру показалось, будто бы этот человек улыбнулся.

– Ты помнишь его имя? – спросил он. – Это так трогательно, Истребитель.

– Да с чего вы взяли, что я какой-то там избранный?

– Это голос Зоны. Ты ведь тоже ее слышишь, так?

Инженер внимательно уставился на сталкера. На лице Рубина проскочило сомнение, будто он мысленно пытался отличить явь от вымысла. Наконец он ответил:

– Слышу. С тех пор, как вы накормили меня той дрянью, у меня в голове постоянно происходит что-то странное. А вам, ублюдкам, стоит уже определиться: то вы не верите в Зону, то она с вами говорит. И хватит уже меня в это впутывать!

– Мы тебя в это впутываем? Ты в этом так уверен? К тем теплицам ты пришел сам, а не по нашему зову. И в наше поселение тебя никто силой не тащил. Ты вновь пришел сам. Тебя ведет судьба. А мы лишь делаем то, что должно.

– В ваше долбаное поселение меня привел паланар. Проект «Чистотел»... Вы имеете к нему какое-то отношение?

– Понятия не имею, о чем ты. Наша задача – уничтожить Зону. Ни больше, ни меньше.

– И поэтому ты пришел сюда? – вмешался Инженер. – Что ты сделал с Коньшиным?

– Ваш милый профессор жив, если тебя это успокоит. Я не люблю лишний раз пачкать руки. Это непрактично. Меня беспокоит только одно: чем занят Истребитель. Собственно, поэтому я и здесь. Признаться, когда я узнал, что мои верные братья отпустили его, не согласовав ничего со мной, я немного занервничал. Вот и решил вас навестить. А ты...

«Противогаз» подошел к Нине вплотную и схватил ее за волосы.

– Пустите! – заверещала она.

Сектант намотал волосы девушки на кулак, и она сморщилась от боли.

– Ты слишком ценный кадр. Я не готов тебя так просто отпускать. И в расход пускать не хочу. Знаешь, что это значит? Придется немного перевоспитать тебя. Ты еще послужишь нашему великому делу. Повторный обряд инициации выбьет из твоей маленькой симпатичной головушки мысли о предательстве.

– Я не предавала вас! – во весь голос заорала Нина. – Я всецело верна нашим идеям!

– Если это так, тебе не о чем беспокоиться.

Он закинул Нину на плечо. Та вскрикнула, хотя не сказать, что сильно сопротивлялась. Инженер и Рубин одновременно выхватили пистолеты, однако «противогаз» тоже успел достать свой.

– Уверены, что пуля не попадет в вашу подругу? – спросил он.

Инженер с Рубином переглянулись и так и застыли, не решаясь выстрелить.

– То-то же. Не трать времени зря, Истребитель.

Сектант неспешно поднялся по ступеням. Нина, кажется, окончательно смирилась со своей судьбой. Инженер стоял и безмолвно злился, слушая удаляющиеся шаги. Едва он обрел здесь лучик света, как у него его забрали. И он бессилен, не может ни на что повлиять. Вмешайся он – Нина пострадает.

– И все-таки нельзя это так оставлять, – прошептал он.

Рубин удивленно покосился на Инженера.

– Хочешь спасти свою подружку из лап сумасшедших?

Инженер пожал плечами:

– Надо только узнать, куда он ее несет, и все.

– И все-таки ты непроходимый идиот. Не напомнить ли тебе, что ты собирался выбраться отсюда домой? А еще – что она одна из них.

– Она не такая, как они, – возразил Инженер.

– Мозги у тебя не такие. Только помрешь почем зря.

– Она помогла спасти тебя!

– Я спас себя сам! – рявкнул Рубин. – Ни ты, ни тем более эта умалишенная здесь ни при чем. Пойдем твоего профессора искать лучше. У меня есть к нему пара вопросов.

Рубин спешно пошел наверх, Инженер посеменил следом.

– Эй, погоди! К тебе у меня вопросы тоже есть!

– Что еще?

– Кто такой Болтун? Вы знакомы с этим «противогазом»?

– Не сказал бы. Но встречаться доводилось, скажем так.

В лаборатории все было по-прежнему: тихо и на первый взгляд без каких-либо признаков борьбы.

– Как вы встретились? Куда он мог ее увести?

– Понятия не имею. Обратно в поселок, наверное.

Инженер был уверен, что не в поселок. Когда они с Ниной столкнулись с «противогазом», она соврала, что ведет Инженера с обряда инициации в поселение. А значит, у них должно быть еще какое-то место. Особо священное, раз там проводят обряды. Может, очередная аномалия? Эти психи подобное любят.

– Ваша с ним встреча может объяснить, почему они считают тебя Истребителем Зоны. Ты...

– Инженер, умолкни на пару минут, а, – перебил Рубин. – Нам надо твоего профессора найти. Есть идеи, где он может быть?

Инженер на минуту задумался. Здесь не так уж и много вариантов, где он мог находиться. Они прошли мимо боксов и санузла, проверяя двери, – всюду было пусто. Добрались до жилых отсеков – Инженер заметил, что дверь в отсеке Коньшина закрыта. Он дернул ее – она оказалась заперта на замок.

Инженер громко постучался.

– Владимир Алексеевич! Вы здесь?!

– Антон! – глухо донеслось из-за двери.

– С вами все в порядке?!

– Этот человек запер меня!

– Ключ, – пробормотал Инженер, мотая головой, будто в надежде найти его где-нибудь на полу.

– Он мог его и с собой прихватить, – заметил Рубин.

– Твою мать! – Инженер в отчаянии ударил по двери. – Надо чем-то выбить замок.

– Огнетушитель есть?

– Блин, точно!

Инженер добежал до огнетушителя, расположенного в начале коридора, схватил его и стал что есть мочи долбить им по замку. На секунду захотелось попросить Рубина помочь, но он тут же понял, что это излишне: сталкер и так далеко не в лучшей форме.

Удар, другой, третий, четвертый...

С пятого удара дверь со скрипом приоткрылась.

Бледный Коньшин сидел на своей койке. Он поднял на Инженера испуганные глаза и пробормотал:

– Простите. Я не смог ничего сделать. Эти бандиты... мне с ними еще никогда не приходилось...

– Это был не бандит, – сказал Инженер. – Он пришел по наши души, так что мы сами виноваты. Это человек из секты, о которой я вам рассказывал. Похоже, он шел за нами следом.

Профессор окинул взглядом пришедших ему на помощь.

– А где девушка? – спросил он.

– Этот «противогаз» забрал Нину, – ответил Инженер и стиснул зубы.

– Мама дорогая! – воскликнул Коньшин. – Ей надо помочь!

– Еще один герой нашелся, – раздраженно процедил Рубин. – Скажи-ка лучше, как этот крендель в лабу проник, а?

– Думаю, взломал дверь. Не знаю. – Профессор пожал плечами. – Но если так, то выйти мы, по крайней мере, теперь можем. Вы смогли восстановить генератор?

– Там и восстанавливать нечего было, – бросил Рубин.

– Может, где-то есть другой генератор? – предположил Инженер.

Коньшин неуверенно помотал головой.

– Я никогда не занимался их обслуживанием. Знаю постольку-поскольку. Итак, связи у нас нет. Что будем делать?

Инженер уставился на Рубина.

– Чего ты от меня ждешь? – спросил сталкер, поймав его взгляд.

– Тебе точно что-то известно.

Тот закатил глаза.

– Баран ты упертый. Ладно. Была у меня одна вылазка. Это оказалась еще одна база сектантов. Там я его и встретил. Знаешь, что там еще было?

– Ну просвети.

– Пси-аномалия. И это не шутки. Сектанты уже привыкли к ней и адаптировались, а нас накроет так, что мало не покажется. В тебя будут стрелять, а ты даже не поймешь, что происходит. А если и выживешь – можешь присоединиться к ним. Станешь таким же дуриком, хотя ты и так не слишком большого ума человек.

Инженер сделал шаг навстречу Рубину и с вызовом посмотрел ему в глаза.

– Я уже говорил: не надо меня оскорблять. Если ты струсил – так и скажи. Просто дай координаты, а я сам разберусь.

Рубин рассмеялся в полный голос:

– Смотрите-ка! Разберется он! Инженер, не для того я тебя выручал, чтобы тут же собственноручно угробить.

Инженер усмехнулся.

– Ты пытаешься выглядеть говнюком, но делаешь это из лучших побуждений, – задумчиво проговорил он. – И неужели ты сможешь спокойно оставить девушку в беде?

Теперь уже Рубин почти вплотную подошел к Инженеру.

– На совесть давить пытаешься? А где ты был полчаса назад, а? Парень, ты мог спасти свою зазнобу прямо здесь и сейчас, просто выстрелив в придурка, который ее на твоих глазах уносил из подвала! Что тебе помешало? И что изменилось? С чего ты решил, что там, на базе сектантов, тебе будет проще ее выручить?

Сталкер отвесил Инженеру такую пощечину, что у того в глазах потемнело. После чего сказал:

– А теперь собирайся.

Инженер схватился за щеку и закашлялся.

– Куда?

– Даму твою выручать идем. Сам же просил. Заодно покончим с этими придурками раз и навсегда. Ты-то Зону покинешь, а мне она что дом родной. Не хочу, чтобы еще и они мне в спину дышали.

Инженер покосился на Коньшина.

– Владимир Алексеевич, а вы что?

– Профессору безопаснее всего будет остаться здесь, – ответил за него Рубин. – Да и нам он только обуза. Когда окажемся в пси-аномалии – за собой бы уследить.

Коньшин развел руками.

– Полагаю, Рубин прав, – сказал он. – Из меня плохой помощник в таких делах.

– Хорошо, – согласился Инженер. – Только собираться мне не надо. Я уже готов.

Они покинули лабораторию, и Инженер на миг остановился, вдыхая свежий воздух. Все это время он пытался вернуться сюда, спастись от сектантов... А теперь он по собственной воле уходит из лаборатории сектантам навстречу.

«Наверное, таков мой путь».

– Есть план? – спросил Инженер.

– Ты не парься, – ответил Рубин. – Мы сейчас с Флисом все обсудим. Мы оба – сталкеры опытные, так что сдюжим.

Инженер непонимающе уставился на Рубина.

– С кем? – переспросил он.

– Инженер, ты что, оглох совсем? С Флисом.

– Рубин, – растерянно прошептал Инженер, – кто такой Флис?

Глава 21

Холодный ветер радостно разносил запахи ржавчины, химической гари и чего-то сладкого. Рубин уставился на закопченные окна лаборатории, которые едва пропускали тусклый свет.

Картина рядом с ее стенами открывалась что надо: груды искореженного металла, станки, покрытые толстым слоем пыли и мертвой пыльцы каких-то растений. Гнетущую тишину нарушали далекие, неясные звуки Зоны.

Рубин, несмотря на все, через что прошел, почувствовал себя сломанным. Его лицо, обычно жесткое и решительное, побледнело, чего не получилось скрыть даже слою грязи и пота. Воспаленные глаза уставились на Инженера, взгляд метался, не фокусируясь на чем-то подолгу.

Облачение Рубина, которое когда-то было защитного цвета, теперь представляло собой потрепанные лохмотья. Поверх болталась старая рваная куртка, сшитая из разных материалов – ткань, куски брони неясного происхождения. Ремни и подвязки держали скудное имущество. На поясе висел ржавый пистолет, рукоять которого он неосознанно сжимал.

Сталкер сел, прислонившись к прохладному корпусу какого-то разломанного агрегата, вытянул ноги перед собой.

Инженер картинно всплеснул руками и произнес:

– Еще раз тебя спрашиваю: какой еще, на хрен, Флис?

Рубин вздрогнул, но ничего не ответил.

– Я, конечно, недавно попал в Зону! Но твое поведение переходит грань адекватного!

Инженер стоял перед Рубином, сжимая кулаки, его обычно спокойный голос срывался на хрип. Он продолжил говорить:

– Последние дни – погони, аномалии, перестрелки, голод, страх за Нину – выжали меня досуха. Что ж, сейчас я получил подтверждение: моя единственная опора здесь – да, то есть ты, Рубин, – держится на лжи, порожденной его же травмированным мозгом!

Губы Рубина беззвучно зашевелились, потом он резко кивнул, будто отвечая на чей-то вопрос.

– Флис говорит, что мы справимся с сектантами, – глухо пробормотал Рубин. Пальцы сталкера нервно сжимали и разжимали рукоять ржавого пистолета.

Инженер отшатнулся. Он напряженно смотрел на напарника, в его глазах сквозило непонимание.

– Кто такой Флис? Тебя ударить, что ли, чтобы добиться ответа?

– Флис сопровождал нас с момента, как мы вчетвером вышли из поселения сектантов, – твердо сказал Рубин.

Ему казалось, что Инженер сошел с ума. Есть ли такая болезнь? Может, парню промыла мозги Нина? Почему он говорит, что Флиса нет? Нелепая шутка?

– Мы втроем вышли от сектантов, Рубин. Черт тебя подери! – Инженер начал расхаживать взад-вперед. – Втроем!

– Не держи меня за идиота, Инжир. – Рубину само легло на язык так и не прилипшее к парню прозвище.

– Я серьезно. Если бы здесь сейчас была Нина, она бы подтвердила. Мы были втроем. Ты иногда, конечно, вел себя странно, но я вообразить не мог, что такой прожженный тип, как Рубин, окажется шизофреником! – Инженер почти кричал.

Рубин перевел взгляд на ухмыляющегося Флиса, который даже не пытался вмешаться. Почему?! Почему он молчит?! Почему не окликнет Антона?

Неужели правда? Вдруг его и впрямь не было никогда? Не существовало наемника, который постоянно сыпал остротами и угрозами. Не существовало человека, который делился с ним водой и иронизировал по поводу Истребителя. Вдруг все это – плод израненного, отравленного Зоной сознания Рубина? Иллюзия, которую он проглотил, потому что отчаянно хотел верить, что они не одни? Что есть еще кто-то сильный, кто поможет выкарабкаться?

– Рубин, – сказал Инженер тихо, но с такой интонацией, что резанула уши острее крика. Он сделал шаг вперед, его тень накрыла сидящего сталкера. – Рубин, Флиса и других твоих воображаемых друзей не существует. Как мы вдвоем справимся с целой кучей сектантов?

Рубин медленно, с трудом, словно преодолевая огромное сопротивление, перевел воспаленный взгляд с Флиса на Инженера.

– Что?

Он моргнул, пытаясь сфокусироваться.

– Что ты несешь? Флис – вот же он!

Рубин ткнул пальцем в пустое место.

– Он говорит, у него есть идея, как вызволить Нину!

– Там никого нет! – вырвалось у Инженера.

Он резко махнул рукой.

– Я смотрю! Слушаю! Там валяется хлам и течет вода! Флиса не существует, Рубин! Понимаешь? Его не было вчера! Его нет сейчас! Ты разговариваешь с пустотой!

Последние слова он почти прокричал.

Рубин замер. Его лицо, искаженное болью и напряжением, выглядело каменным. Мутный взгляд прояснился на долю секунды, в нем мелькнуло что-то осознанное – но сталкер тут же снова «поплыл». Он резко тряхнул головой, словно отгоняя навязчивую муху.

– Врешь, – прошипел Рубин.

Его тембр стал низким, опасным.

– Ты устал, Инжир. Глаза тебя подводят. Флис – он настоящий. Он наемник. Я даже не знаю, как тебе объяснить. Ты перегрелся. Или из-за Нины сбрендил.

Рубин снова посмотрел в никуда, кивнул и сказал:

– Да, он такой же идиот, как и ты. Я тоже не понимаю, о чем разговор.

Сталкер попытался приподняться, опираясь на относительно здоровую руку, однако резкая боль в плече заставила его сдавленно крякнуть и осесть обратно. Лицо скривилось в гримасе.

Инженер сжал кулаки так, что костяшки побелели. Вид Рубина – израненного, бредящего, цепляющегося за иллюзорного товарища, – должен был вызывать жалость. Но в Инженере сейчас бушевало что-то другое. Все те дни на грани смерти, попытки тащить на себе теряющего силы напарника... Всё впустую? Сдаться? Пока Нина в логове фанатиков?

– Я не устал, Рубин, я вымотан! – закричал Инженер. – Вымотан до предела! Мы шли сюда хрен знает сколько! Через аномалии, через засады, почти без еды! Я тащил тебя, когда ты не мог идти! Я слушал твои бредни, потому что думал – ну ладно, контужен, пройдет! Но не проходит! Усугубляется! И Нина! Нина там! – Он тряхнул головой, попытался говорить спокойнее: – Нина там, Рубин! Среди сумасшедших в кастрюлях! И мы сидим здесь, в дыре, потому что ты не можешь отличить действительность от галлюцинации! Потому что ты разговариваешь со своим подсознанием!

Рубин сжал зубы. Его дыхание участилось. Он снова попытался встать, на этот раз протянув руку Флису.

– Я в ваши игры не играю, деритесь сами, девочки, – сплюнул Флис, не подав руки.

Сталкер поднялся, шатаясь, как пьяный.

– Я не псих! – проревел он. – Вы все видели его! Говорили с ним! Я не могу вспомнить конкретные диалоги, но не может же быть, что я сбрендил?! – Рубин сделал неуверенный шаг к Инженеру. – Я ранен! А ты требуешь, чтобы я вызволял твою подружку! Хотя меня недавно держали в клетке в их же деревушке! И знаешь что? Я ведь согласился тебе помочь! Потому что ты мой друг! По крайней мере, я так считал!

– Я не напрашивался к тебе в друзья! – парировал Инженер. – Но требую, чтобы ты перестал врать! Себе и мне. Я требую признать, что мы одни! Что кроме нас двоих – никого! Никакого Флиса! И что Нина там одна! С кучей сектантов. Откуда мы знаем, что у них в головах! И если мы сейчас не сдвинемся с места, будет хуже!

– Что ты кричишь, я все понимаю, – пробурчал Рубин.

– Она нуждается в помощи сейчас! А не когда тебе или твоему воображаемому другу взбредет в голову нам помочь!

– Я бы такого не простил, – хмыкнул Флис, оценивающе окинув взглядом Рубина.

Тот замер. Его взгляд снова стал блуждающим. Он посмотрел на Инженера, потом куда-то в сторону, потом снова на Инженера. В его глазах боролись ярость, боль, растерянность и остатки уверенности.

– Флис здесь, – пробормотал Рубин менее уверенно. – Но мне мешает сконцентрироваться какой-то странный шум.

– Шум – это Зона, Рубин! – Инженер был беспощаден. Его терпение лопнуло. – Твои мысли! Твои страхи! Твоя боль! И пока ты слушаешь голоса в своей голове, Нина мучается! Они могут сделать с ней что угодно!

– Без Флиса мы не справимся! – отчаянно выкрикнул Рубин.

Инженер отшатнулся.

– Посмотри на меня! Я еле стою! В глазах двоится! В ушах звенит! – Рубин схватился за раненый бок, сквозь зубы втягивая воздух. – Если я пойду сейчас, я тебя подведу! Грохнусь в аномалию! Или не смогу прикрыть!

Он закрыл лицо руками.

– Флис... ты же профессионал, – снова прошептал Рубин, обращаясь к пустоте.

– Ты настолько трус, что придумал себе телохранителя? – издевательски спросил Инженер.

Слово «трус» повисло в воздухе. Рубин вздрогнул, как от удара током. Его мутные глаза внезапно прояснились. Игнорируя боль, Рубин яростно толкнул Инженера рукой.

– Трус? Ты назвал меня трусом? Я прошел через такие испытания, где ты сдался бы в самом начале. Я не трус, мальчик. Но Зона с ее огурцовой диетой старательно сводит меня с ума.

Инженер замолчал. Его раздражение столкнулось с холодной правдой в словах Рубина. Он посмотрел на его дрожащие руки, на кровавую повязку. Броситься на поиски сейчас – самоубийство. И это не спасет Нину. Но мысль о ней была невыносима. Гнетущее напряжение висело, как грозовая туча, готовая разразиться бурей. Инженер и Рубин, изможденные, раздраженные, сверлили друг друга взглядами. Будто сама Зона вслушивалась в их перепалку, оценивая, достойны ли они выжить.

– Я не трус, – холодно повторил Рубин. – Но, если думаешь, что я брошу тебя одного в таком состоянии, ты еще больший идиот, чем я полагал. Или хочешь, чтобы я погиб где-нибудь в аномалии, а ты остался один? Не знаю, кто из нас съехал с катушек. Ты или я. Здесь все не так. Здесь все давит. Здесь нет логики.

– Зона не виновата. – Инженер отвернулся. – Ты сам себя сломал, Рубин. Придумал себе Флиса, потому что не мог смотреть в лицо опасности.

– А ты, значит, герой? – Рубин с раздражением хохотнул. – Ты, который прятался за моей спиной, когда нас окружали враги? Ты хочешь, чтобы я пошел и умер за твою Нину? Поскольку не можешь сам?

– Не могу, – признал Инженер. – Я не сталкер. Не убийца. Не герой. Но я люблю ее, потому должен хоть сделать что-то.

– Значит, ты хочешь, чтобы я умер за тебя? – Рубин закашлялся. – Позволив тебе жить с чистой совестью?

– Нет. – Инженер подошел ближе, опустился на корточки рядом. – Я хочу, чтобы ты был собой. Ты не можешь сдаться. Не позволяй своей тупой башке утащить тебя в безумие. Ты был тем, кто вел меня сквозь Зону. Ты был тем, кто меня спасал.

– А что, если из нас двоих рехнулся именно ты, Инжир? – прошептал Рубин. – Вдруг я прав и Флис с нами, и это твой воспаленный мозг не позволяет тебе увидеть реальность?

– Нет никакого Флиса. – Инженер сел рядом. – Ты один. Ты всегда был один. Пока не появился я.

Рубин молчал. Он закрыл глаза, пытаясь унять головную боль, но мысли все равно кружились, как обрывки бумаги, подхваченные ветром. Он чувствовал, как Зона шепчет ему что-то в ухо, пытаясь развеять страхи. Рубин не знал, кому верить – Инженеру или себе. Не знал, кто из них прав. Только одно было ясно – они не могут оставаться в таком положении. Им нужно двигаться дальше. Даже если это означало переступить через себя.

– Я знаю, как убедить тебя, – сказал Инженер.

– Убедить в чем? – не поднимая головы, спросил Рубин.

– Мы спросим у Коньшина. Он подтвердит, что Флиса не существует. Или обратное, – уверенно произнес Инженер.

– Звучит смело. Не боишься сам стремительно оказаться в странноприимном доме? – улыбнулся сталкер.

– Мне рано, – парировал Инженер. – Тебе, наоборот, поздно.

Они вернулись в лабораторию. Внутри было тихо, но как-то неспокойно. Не как в первый раз. Хотя, возможно, Рубину, который молча пялился на Флиса, все сейчас казалось не таким, как прежде. Лампочка на потолке мерцала, отбрасывая причудливые тени на стены, покрытые плесенью. Казалось, каждый звук здесь был живым – скрип половиц, шуршание крыс. Лаборатория ждала.

Коньшина не было. Наверное, занимался исследованиями.

Инженер осматривал приборы, что-то бормоча себе под нос. Рубин уселся на пол, привычно прислонившись к стене, и закрыл глаза.

Затем они услышали звук. Тихий, но различимый. Мужской голос. Где-то вдалеке, в коридоре, кто-то говорил по рации или телефону.

Они переглянулись.

– Слышишь? – спросил Инженер.

– Да. – Рубин медленно встал, держась за стену. – Это Коньшин? Он же говорил, что у него нет связи! Врал? Зачем?

– Надо проверить. Тихо! Мне все меньше нравится то дерьмо, в которое мы влезли, – выпалил Инженер.

Они двинулись вперед, осторожно, стараясь не шуметь. Голос звучал отчетливее.

Коньшин.

Владимир Алексеевич говорил спокойно, но жестко, как человек, привыкший отдавать приказы и не терпящий возражений.

– ...да, понимаю. То, что при Антоне, принести мне. Все устройства. Рубин? Он не в себе. Начинает терять связь с реальностью. Лучше убрать его. Только аккуратно. Нельзя, чтобы он успел что-то вынести за пределы Зоны. Снаружи пока знать ни к чему. Что? Истребит Зону? Ладно, делайте с ним что хотите. Умственно неполноценные паланары мне не нужны.

Инженер замер. Его лицо побледнело. Он почувствовал, как внутри все сжалось, будто кто-то схватил его сердце ледяной рукой.

– Он хочет нас убить, – констатировал Рубин. – Что и требовалось доказать. Флис меня с самого начала предупреждал...

– Мразота! – Инженера передернуло. – Ему вообще не важны наши жизни. Он ищет детектор.

– Зачем? – нахмурился Рубин. – Чем он так важен? Вы же работали вместе. Он знает что-то, чего не знаю я?

– Деньги. Профдеформация. Не уверен. – Инженер посмотрел на сталкера. – Или он работает на них. На тех, кто стоит за сектантами. Он может быть на стороне ученых, правительственных агентов, контрабандистов – кого угодно. Но он использовал нас. Мы знаем слишком много о проекте «Чистотел», потому нас уберут.

– Надо разобраться с ним. – Рубин ощерился, затем протянул руку. – Пора начинать действовать.

Инженер секунду смотрел на него, потом пожал руку.

– Тогда сперва выясним, кто еще в лаборатории, – сказал Инженер. – И что Коньшин скрывает. Ты же слышал, он действует не один.

Не таясь, они вошли в комнату, где разговаривал Владимир Алексеевич. Рубин наставил на Коньшина ржавый пистолет. Инженер держал в руках муляж найденной гранаты, который ему вручил Рубин.

– Они здесь, – раздраженно сказал Коньшин. – Все нужно делать самому! Я перезвоню! – после чего положил телефон на стол.

– Почему ты решил нас предать? – спросил Инженер.

– Предательство – вещь сложная. Как пинбол. Пока шарик катится, ты управляешь ситуацией. Но на деле тебе нужно не дать ему провалиться, – ответил профессор.

– Твои метафоры для какого-то узкого круга слушателей, – скривился Рубин.

– Мне действительно жаль, Антон. Я надеялся, что ты выберешься из заварушки живым. Но теперь вы знаете так много, что можете помешать моим планам. Извини, Антон. Ты, Рубин, хотя мы не слишком давно знакомы, тоже прости. Но такова плата за идею – спасать людей. Кстати, граната у тебя, Антон, недействующая. Я же сам ее положил в тот незапертый сейф. То же могу сказать про пистолет Рубина, тем более коллега подчеркнул, что твое оружие не функционирует. Зато мой пистолет Грязева-Шипунова – самый что ни на есть настоящий, заряженный и пристрелянный. Еще раз повторюсь, мне жаль. – Коньшин закончил тираду, достал из ящика стола оружие и направил его на друзей.

Глава 22

Владимир Коньшин с самого детства проявлял интерес к точным наукам. По совету учителей родители даже перевели его из обычной школы в физико-математический лицей. Он и там стабильно входил в тройку лучших учеников. Но со временем начались проблемы. Учителя жаловались на конфликтность подростка. Коньшин чувствовал собственную исключительность, и на этом фоне регулярно происходили стычки.

Обстоятельный разговор с отцом усмирил его пыл.

– Да я лучше их всех в сто раз! – кричал он.

– Вова, ты можешь быть самым гениальным физиком на свете, но, если не научишься взаимодействовать с другими, ничего в этой жизни не добьешься. Люди не любят, когда их тычут лицом в собственную глупость.

– Получается, мне что, врать им надо, что ли? Льстить, чтобы меня полюбили? Да мне это на фиг не надо!

– Не обязательно льстить. В каждом человеке можно найти что-то хорошее. Сконцентрируйся на их положительных качествах. Дай им понять, что ты их уважаешь, и тебя зауважают в ответ.

Именно тогда Владимир понял, что успешная коммуникация держится на проявлении эмпатии. Эту идею он пронес с собой через всю жизнь. И дела у него действительно пошли в гору.

Лицей он закончил с отличием и поступил в МГУ на физический факультет. Получил красный диплом, затем последовали аспирантура, степень доктора наук и, наконец, звание профессора.

Но главное событие в жизни Коньшина, по его собственному мнению, случилось еще на втором курсе. Тогда он познакомился с одной студенткой журфака.

Ее учеба и карьера сложились не так радужно, как у Владимира. Они сыграли свадьбу на третьем курсе, а уже к концу года Елена Коньшина забеременела. Пришлось взять академический отпуск, но, даже когда она вернулась к учебе, выдающегося журналиста из нее не вышло. Многое из уже изученного забылось, а быт закрутил так, что она еле-еле доползла до синего диплома, чтобы никогда больше не работать по специальности. Пока муж строил карьеру, некогда амбициозная жена стала обычной домохозяйкой. Это било по ее самолюбию.

Коньшин в семье души не чаял, но он настолько был увлечен работой в научно-исследовательском институте и получением своих степеней, что в упор не видел проблемы. Семья стала для него чем-то естественным, само собой разумеющимся. Пока жена молчала и тихо копила обиды на мужа, Владимир успевал заниматься еще и преподавательской деятельностью. Студенты его очень любили, ведь он все еще помнил главный урок детства: эмпатия и понимание других – ключи к успеху.

Коньшин был одним из первых ученых, которые заинтересовались феноменом Зоны. Всю жизнь он изучал физику, а тут появилось место, которое ее произвольно нарушает! Впрочем, он быстро понял, что от Зоны лучше держаться подальше. Поэтому ограничивался теорией и чтением статей коллег, которые все-таки осмелились там побывать.

Коньшин был на пике карьеры, ему казалось, что он покорил вершину мира, когда жена ушла от него, забрав детей.

– Алло, алло, Леночка, что происходит? – нервно тараторил он в трубку телефона. – Я вернулся с работы, а тебя нет, и эта эсэмэска... Ты серьезно?

– Серьезней некуда, Володь. Я устала так жить.

– Лена, о чем ты? У нас есть деньги, крыша над головой. Я дал тебе все!

Лена горько рассмеялась:

– Тебе так только кажется. Ты все у меня забрал. Я тебя и дома-то почти не вижу, ты приходишь только поужинать и поспать.

– Я работаю до ночи, чтобы обеспечить нас!

– Нет, Вов. – В ее голосе чувствовались слезы. – Ты работаешь до ночи, чтобы потешить свое безразмерное эго. В нашем доме только для твоего эго места и хватает. А от моего собственного уже давно ничего не осталось. Я стала твоей тенью.

– Слышала такую фразу: «За каждым великим мужчиной стоит великая женщина»?

– Слышала, Вов, слышала. Только я больше не хочу быть мученицей, которая жертвует собой ради твоего величия.

– Но... я же... я люблю тебя!

– А я любила тебя. Когда была юной дурочкой. Не волнуйся, Вов. С тобой всегда останется человек, которого ты любишь больше, чем меня. Больше, чем нас. Ты сам от себя никуда не денешься.

Елена положила трубку, и больше они никогда не разговаривали. О встречах с детьми договаривались в переписке. Она стала потихоньку строить карьеру – не такую успешную, как у Владимира, но все же. Нашла себе мужчину, с которым они разделили обязанности по дому. Он не был столь амбициозен, и потому смог дать Лене время на себя.

Но когда она в последний раз положила трубку, Владимир так и остался сидеть с телефоном в руках. Он уставился в стену, чувствуя, как наворачиваются слезы. Они наворачивались, но проплакаться не получалось. Никогда он еще не испытывал такого опустошения.

Он всю жизнь повторял себе: эмпатия и понимание. Но к жене не смог испытать ни того, ни другого. Как итог – она ушла. Потом, спустя какое-то время, он смог объяснить себе, почему так получилось. Дело в том, что никогда он на самом деле не испытывал ни к кому особой эмпатии. Его студенты – глупцы, подчиненные – непроходимые идиоты, а начальник – идиот еще больший. Он всю жизнь ощущал себя исключительным, а окружающих презирал. Все остальное было лишь манипуляциями, чтобы пробиться наверх. И вот ведь что забавно: самую большую манипуляцию он проделал над собой, когда поверил в собственное человеколюбие.

А с женой все было не так. Он самозабвенно любил ее, а потому был с ней искренен. Только она видела истинное лицо Коньшина. И оно оказалось уродливым.

Он сидел так и смотрел в стену очень долго. Может, десять минут или целый час – сложно сказать наверняка. Через несколько дней он набрал Лене – она не взяла трубку. Смог дозвониться до сына, однако этот разговор не принес радости.

– Мама говорит, что тебе пока нельзя с нами общаться, пап.

– Твоя мама там белены объелась, что ли?!

– Пап, прости, правда. Она типа хочет прийти в себя, все обдумать, а потом договориться с тобой, как мы будем видеться потом, после развода.

Коньшин вздохнул, пытаясь подобрать слова. А потом выдал:

– Ну и держись тогда за мамину юбку. Размазню воспитал на свою голову.

И сам бросил трубку.

С горя стал выпивать. Так продолжалось несколько месяцев. Ему казалось, что со временем должно полегчать, но становилось только хуже. Официальный развод добил его окончательно. В загс он идти отказывался, в суд тоже не явился, и их развели заочно. Пока жена разводилась с Владимиром, он продолжал пить.

Долгое время на поведение профессора закрывали глаза – все-таки не абы кто, а уважаемый человек. Но вскоре он почувствовал, что что-то в его жизни идет не так. Сначала дети отстранились. А потом его уволили из университета. Преподавание для Владимира было скорее отдушиной, так что он принял эту новость спокойно. Но потом его вызвал к себе в кабинет начальник из научно-исследовательского института. Этот дурак, который и в подметки Коньшину не годился, сидел как важная птица за своим огромным столом и всем своим видом выражал, будто ощущает неловкость.

– Владимир Алексеевич, вы всегда были очень ценным сотрудником, который обеспечил нам и гранты, и множество заслуг. Мы действительно очень вами дорожим. Именно поэтому я долго игнорировал проблему, надеясь, что она рассосется сама собой.

Коньшин оторвал от стола мрачный взгляд и уставился прямо в глаза этому идиоту. Голова раскалывалась.

– И что, не рассосалась? – язвительно спросил он.

– Владимир Алексеевич, простите, пожалуйста, но я очень беспокоюсь за ваше состояние. Вы пробовали обращаться к психологу?

– Я что, по-твоему, псих?

– Я не имел этого в виду. Дело в том, что при депрессии...

– Моя депрессия тебя не касается, Димочка, – перебил его Коньшин.

– Да нет, ошибаетесь. – Начальник сохранил невозмутимость и сделал вид, что пропустил мимо ушей неуместную фамильярность. – То, что с вами происходит, напрямую отражается на нашем предприятии.

– Если предприятие настолько зависит от моего душевного состояния, то проблема в предприятии.

– Кхм... Проблема в вас, Владимир Алексеевич, как бы мне ни было печально это констатировать. Честно говоря, я уже давно мог бы вас уволить за нарушение трудовой дисциплины. Но из уважения к вам не сделаю этого и сейчас. Вместо этого есть идея получше. Насколько я помню, вы интересовались феноменом Зоны. Я предлагаю вам перевестись.

– В занюханную лабу посреди ожившего леса? Спасибо, но я отказываюсь.

– Тогда, к сожалению, мне все-таки придется уволить вас.

У Коньшина задергался глаз.

– Ты шантажируешь меня и пытаешься сослать с глаз долой. Боишься, что я твое тепленькое место подсижу, да?

– Вообще-то пытаюсь сохранить вам остатки вашей некогда блестящей карьеры. Подумайте на досуге, Владимир Алексеевич.

Он подумал. И решил, что не хочет все терять. Ему, в конце концов, алименты платить надо. Существовать на что-то. Лучше уж Зона, чем такое позорное увольнение.

В Зоне, на удивление, его глаза вновь загорелись. Аномалии и артефакты стали пищей для пытливого ума Коньшина. А когда он понял, как можно использовать специфику Зоны, стал штудировать биологию.

В лаборатории его уважали за былые заслуги – надо же, такого большого человека прислали! К тому же он продолжал придерживаться привычного девиза: эмпатия и понимание. Только больше не врал себе. Теперь он отдавал себе отчет в том, что всего лишь манипулирует глупыми людьми.

Выпивать он продолжал, но понемногу и так, чтоб никто не видел. В Зоне профессор вновь стал ценным кадром и ощутил себя нужным.

Биология давалась легко, и вскоре он взялся за генетику. Помимо прочего стал каталогизировать аномалии: сначала разобрался с известными, а со временем ему стали встречаться и редкие, малоизвестные аномалии. Одна такая обнаружилась сравнительно недалеко от лаборатории: даже странно, что о ней никто не знал. Либо знал, но не распространялся. В этой аномалии человеческие организмы отказывались умирать окончательно.

Вовсю поглощенный изучением жизни и, в частности, человеческого тела, профессор задумал рисковое предприятие. Начал с животных, которые под воздействием аномального излучения мутировали в различных монстров. Коньшин намеренно отпускал их, чтобы посмотреть, к чему приведут его опыты. Потом он нашел заброшенный бункер, в котором кто-то, по слухам, некогда ставил сомнительные с этической точки зрения эксперименты. Коньшин этику нарушать не хотел, а потому стал забирать только тех живых мертвецов, что сами давали согласие.

Работать приходилось быстро: они слишком быстро подыхали. Коньшин был вынужден заручиться поддержкой пары коллег, которым можно было доверять. Сначала пытался понять, что происходит в организмах подопытных. А вскоре добился самого главного: продолжения жизни за пределами аномалии. Но возникали две проблемы: необратимые изменения, которые претерпевали подопечные, и недолгий срок жизни. Коньшин смог лишь немного продлить их существование вне аномалии. Для дальнейших исследований нужны были ресурсы.

И однажды все изменилось. В тот день один из помощников Коньшина постучался в дверь его кабинета.

– Владимир Алексеевич, можно?

– Да, Сашка, проходи, конечно.

Александр запер за собой дверь. Его взгляд неуверенно забегал.

– Владимир Алексеевич, вы знаете, я очень ценю нашу работу. И я сейчас не про официальную.

– Так, – заинтересовался Коньшин.

– Вы сказали, что нам нужно больше ресурсов, чтобы стабилизировать паланаров и сохранить им человеческий облик. И мне кажется, я смог найти человека, который этими ресурсами обладает. Он обозначил мне точку на карте, в которой будет ждать вас вечером. Сейчас покажу.

Это было рискованно с точки зрения конспирации, но до места встречи пришлось добираться на машине. Слишком далеко. Без сопровождения военных в Зоне и так опасно, а пешком – вообще самоубийство.

Странный человек в противогазе встретил Коньшина возле странного места, фасадом напоминавшего бункер, который ученый сам занял для своих экспериментов.

– Владимир Алексеевич, надо полагать? – спросил незнакомец.

Коньшин не стал жать руку, предпочел сохранить дистанцию.

– Так точно. А вы...

– Это не имеет значения, – ответил «противогаз». – Нас заинтересовала ваша работа.

– И вы хотите помочь нам стабилизировать паланаров и сохранить им человеческий облик?

– На пятьдесят процентов – да. Только стабилизировать. Мы достанем все необходимое, если вы уверены, что уложитесь в необходимые нам сроки.

– Со сроками никогда нельзя быть уверенным, особенно когда занимаешься такой экспериментальной работой, но... Слушайте, вы же просите меня делать из людей оружие!

– Именно. – Человек спокойно кивнул. – Вас что-то смущает?

– Это аморально!

– Аморально увольнять одаренного человека за ошибку, не находите? Все мы ошибаемся. Но представьте только, Владимир Алексеевич, как вы покидаете Зону и возвращаетесь в свой институт. Восстанавливаетесь в должности. С деньгами, которые вы заработаете, нет ничего невозможного. Да вам с той суммой, которую мы можем предложить, даже работать будет необязательно. Захотите заниматься исследованиями – просто купите себе научную лабораторию с полным фаршем и наймете штат. А теперь представьте себе еще вот что: как только мы получим стабильных паланаров, с нашими ресурсами вы можете попытаться сделать из них полноценных людей. Усовершенствованных. Или даже совершенных. Нам вы подарите оружие, а миру – величайшее открытие. Что скажете?

Коньшин заколебался. Маленький компромисс ради больших достижений. Ради той жизни, которую он потерял, и даже лучшей. Может, и Лена вернется?

– Думаю, можно попробовать.

– Рад слышать такой ответ, – сказал «противогаз». – А теперь позвольте показать вам наше скромное убежище.

Без особого энтузиазма профессор спустился за загадочным человеком. В конце концов, назад отступать было уже поздно.

Внутри он почувствовал себя странно. Стены будто завибрировали, а противогаз на голове странного собеседника исказился.

– Мы... мы что... мы в пси-аномалии? – Коньшин паниковал и жадно глотал воздух.

– Я хочу, чтобы вы увидели мир нашими глазами, Владимир Алексеевич. – Голос человека казался слишком басовитым, утробным. – Это будет полезно для нашего сотрудничества.

* * *

Владимир Алексеевич спокойно сидел в своем кабинете и готовился к предстоящей экспедиции. Он даже договорился о том, чтобы Антону Лямину, запуганному инженеру, которого недавно прислали с Большой земли, доверили самую ответственную миссию. Он этого заслуживает. В конце концов, Коньшин видел в Антоне отражение себя. Парень тоже попал сюда против своей воли, по несправедливому решению начальства.

Его отвлек от сборов звонок на КПК. Это был «противогаз».

– Алло? Простите, но сейчас не лучшее время...

– Сейчас самое время, – перебил его абонент. – Я звоню вам с предупреждением. До нас дошла информация, что ваша лаборатория работает над устройством, которое может спутать нам все карты. Персонал лаборатории будет уничтожен.

– Стойте! Что значит – уничтожен?! А как же мы? Мои люди?!

– Поэтому я вам и звоню. Вы авторитетный человек. Сделайте так, чтобы ваши люди выжили. Вы нам еще пригодитесь.

– Не только мои люди...

– Только ваши. Устройство должно быть уничтожено, а все, кто с ним контактировал, – ликвидированы.

– А как же сотрудник, которого к нам прислали? Он оказался во всем этом замешан случайно, дайте мне защитить его!

– Он представитель фирмы-разработчика, – отрезал «противогаз». – А потому от него надлежит избавиться в первую очередь. Позаботьтесь об этом, пожалуйста.

Коньшин тяжело вздохнул. Подобные решения даются нелегко, но цель оправдывает средства.

– Хорошо. Он погибнет вместе с остальными.

«Прости меня, Антон».

Глава 23

Инженера затрясло. Все, что произошло с ним за эти дни, началось, оказывается, с профессора. Человека, которому он доверял больше других. Симпатизировал!

И как можно было быть таким наивным?

– Людей спасаешь, значит, Владимир Алексеевич? – спросил он дрожащим голосом. – Это ты себе говоришь перед сном?

Коньшин поморщился.

– Антон, Антон... – вздохнул он. – Тебе ли учить меня? Ты не прошел через то, через что прошел я.

– Да пошел ты! Из-за тебя погибли сотрудники! Из-за тебя должен был погибнуть я! Гнида ты, вот кто! И гнить тебе в земле! Не мы тебя грохнем – так сектанты, когда ты отработаешь свое. И клянусь, если выживу – приду плюнуть тебе на могилу.

Внутри Инженера все кипело. Сначала пропажа Нины, потом эта странная история с Флисом, а теперь – самый настоящий удар в спину.

– Я бы на твоем месте не стал так говорить с человеком, который держит тебя на дуле.

– На прицеле, – проворчал Рубин. – Или на мушке. На дуле никто не держит.

Коньшин нахмурился. Его руки дрожали. Он нервно переводил пистолет с одного пленника на другого.

– Я вас в два выстрела порешу! – заявил он.

Инженер помотал головой.

– Уже порешил бы, если бы духу хватало. Лучше опусти оружие, давай поговорим. Еще можно найти способ все исправить. Вырвать тебя из лап сектантов, придумать способ вернуть на Большую землю...

– Молчать! – рявкнул профессор. Его глаза странно сверкнули. – Меня не надо вырывать из их лап. Может, Зона и не виртуальна, но она должна быть истреблена. И их пророчество существует не просто так.

– Ты же умный человек, – сказал Рубин. – Это все пси-аномалия. Она подавила твое критическое мышление. Ну какое, к черту, пророчество? Ты серьезно в это веришь?

– Оружие на пол, – вдруг заявил Коньшин. – Настоящее! Я знаю, что вы мне зубы заговариваете. Хотите усыпить мою бдительность.

Рубин с Инженером переглянулись, но послушались.

– Сюда его.

Они послушно пнули свою амуницию в сторону профессора. Тот, не опуская пистолет, подошел к ним и поочередно обыскал. После снял с них рюкзаки. Коньшин старался одной рукой удерживать на прицеле своих пленников, а другой стал рыться в столе. Наконец он нашел там две веревки.

– Да неужели? – удивился Рубин. – А Инженер прав, у тебя действительно кишка тонка.

– Я с вами еще разберусь, – сказал профессор. – Просто мне нужно время.

Связывать их, продолжая угрожать пистолетом, оказалось весьма неудобно. Но Коньшин все же додумался скомандовать Рубину, чтобы тот отошел на несколько метров, пока сам связывал Инженера. А ведь Антон всерьез надеялся, что сталкер сможет воспользоваться заминкой и обезоружить профессора.

Связал он их крепко. Надежды выбраться не оставалось.

Коньшин стал рыться в рюкзаке Инженера. Наконец он нашел заветный детектор.

– Вот ты где! – Профессор расплылся в улыбке. – Так и знал, что ты солгал мне, Антон.

– Жизни он спасает, ага. И сколько жизней в Зоне спасла бы эта разработка?

– Когда Зона будет истреблена, их больше не придется спасать, – возразил Коньшин.

– Тебе придется развязать меня, чтобы истребить Зону, идиот, – огрызнулся Рубин.

Коньшин отложил детектор в сторону и посмотрел сталкеру в глаза.

– Пророчество есть пророчество, но меня терзают смутные сомнения по поводу того, может ли уничтожить Зону один человек. Тем более не особо-то в этом заинтересованный. Придется поговорить с моими друзьями и убедить их, что ты, Рубин, – угроза, а не спасение.

– Владимир Алексеич, думаешь, они собираются ее уничтожать? – спросил Инженер. – Зачем им тогда паланары?

– Истребление Зоны – долгий процесс. До тех пор им нужен контроль над ней. Паланары послушны – они не безмозглые мутанты. Зона – это стихия. А паланары – способ ее обуздать.

– Обуздать непознаваемое, – пробубнил Инженер, вспоминая их старый разговор.

Коньшин одобрительно кивнул.

– Вот видишь, Антон? Я всегда был верен своим идеям.

– Шор, – вдруг сказал Рубин.

– Что? – не понял Коньшин. – Это какой-то очередной сталкерский позывной?

– Он был моим напарником. Его смертельно ранили несколько дней назад. Это ведь ты притащил его в ту аномалию, да?

Кажется, лицо Коньшина изобразило гордость. Он считал себя благодетелем.

– Я действительно нашел раненого сталкера несколько дней тому назад, – сказал он. – Он был на волоске от смерти, но его воля к жизни поражала. С такой кровопотерей он еще умудрялся дышать. Я дотащил его до аномалии в последний момент. Спас ему жизнь. Сильный человек – из него вышел бы идеальный паланар. Жаль, он отказался. Я не зверь какой-нибудь, потому всегда спрашиваю согласия у своих подопечных.

– Или потому, что они тебя растерзают, став паланарами, измени ты их насильно, – заметил Рубин.

– Вынужден согласиться: и поэтому тоже. Впрочем, у них всегда есть время передумать. Когда мы здесь закончим, я еще наведаюсь к этому вашему Шору.

Инженер рассмеялся:

– Ты очень дешево прикрываешь свои корыстные интересы разговорами об этике и всеобщем благе. Сам-то хоть веришь в свои слова?

У Коньшина задергался глаз.

– Меня выкинули, как ненужную вещь. Посмотрим, что они запоют, когда я сделаю важнейшее в истории человечества открытие. А до кучи помогу избавиться от Зоны. А вы, ребята, зря в это влезли. Прости, Антон. Я до последнего хотел, чтобы ты смог уйти. Но нельзя выносить происходящее здесь на Большую землю.

– Буду нем как рыба, – без энтузиазма ответил Инженер.

– И я об этом позабочусь, – сказал профессор.

Его слова вызывали некоторые сомнения. Не сможет он их убить. Инженера он по-своему уважает (если верить его же словам), а убить Рубина ему просто-напросто не дадут. Впрочем, что ему мешает сделать это чужими руками? Сектанты только рады избавиться от человека из фирмы, разработавшей детектор. Даже странно, что они раньше об этом не позаботились. Ладно, рядовые фанатики были не в курсе, но что же «противогаз»? Неужели и правда решил, что Инженер должен сопровождать Истребителя Зоны?

– Владимир Алексеич, последний вопрос, – сказал Инженер. – Когда мы вас встретили – что это было?

– Я работал над новым жителем аномалии, – сказал Коньшин. – Мои ребята уже отправились на нашу базу, а я собрался привести новых кандидатов. Разговор не сложился. Так бывает, ничего серьезного со мной не произошло – пара царапин. А потом я увидел вас. Вы, похоже, общались с тем самым своим другом, который практически мертв. Как там его? Шор? В общем, чтобы не попасться вам на глаза, пришлось бежать в сторону лаборатории. Вы шли достаточно резво и уже настигали меня, и я прикинулся раненым, чтобы усыпить вашу бдительность.

– А своим подмастерьям велел не возвращаться в лабораторию, – сказал Рубин. – И «противогаз» специально освободил нас. Он знал, что ты хотел от нас избавиться, но моей смерти допустить не мог. И что ты делаешь сейчас? Рубишь сук, на котором сидишь.

– Я собираюсь стоять на своем до конца. Думаю, мы с моим работодателем все-таки сможем договориться. Вы – проблема, а не спасители.

Рубин помотал головой:

– Нет, старик. Мы проблема только для тебя. Эти ребята давно разорвали связь с Большой землей. Зона – весь их мир. Ты один хочешь вернуться. Только вот Инженер заговорит, когда окажется дома. Но если ты его грохнешь, а меня отпустишь, то я грохну тебя. Незавидная у тебя ситуация, патовая. Потому что, сколько ни договаривайся, эти психи тебя размотают, если с моей головы хоть один волос упадет. Так что договариваться все же придется с нами.

Коньшин неуверенно усмехнулся.

– С вами? И каково же твое предложение, Истребитель Зоны? – Последние слова прозвучали с явной иронией.

– Забирай свой вшивый детектор и отпускай нас. Антон будет молчать... если я его попрошу. Да ведь, Инжир? Сам я займусь своими делами, буду жить как раньше. Если выживу, конечно. Мы про тебя забудем.

– Да ну? И каковы же мои гарантии?

Рубин пожал плечами, насколько ему позволяли веревки.

– Никаких. Но это наилучший для тебя вариант. С Большой землей ты уже поссорился – еще и с новыми хозяевами ссориться тебе не с руки.

Коньшин как будто бы на миг задумался.

– Ну уж нет. Я разберусь с вами. Здесь и сейчас.

И вышел из помещения, прихватив детектор. Они остались одни.

– Инженер, если ты продолжишь пудрить мне мозги про детектор, я лично тебя прикончу, – сказал Рубин. – Что это такое на самом деле?

Инженер тяжело вздохнул.

– Прости. Я не тому человеку не доверял.

– Твое недоверие – это разумно, но сейчас ситуация изменилась. Продолжай.

– В целом это детектор аномалий, просто у него есть дополнительный функционал, и...

– Инженер, много слов! – вскипел Рубин. – Ближе к делу.

– В измененной генетике мутантов Зоны есть нечто общее, – пояснил Инженер. – Этот детектор испускает волны, которые воздействуют на организмы, в генокоде которых присутствует мутаген. Кто послабее – дохнет на месте. Кто посильнее – пустится в бегство или потеряет сознание. Волна короткая, с низкой проникающей способностью, но распространяется хорошо. В радиусе пятисот метров все мутанты будут выведены из строя. Дальше – как повезет.

Рубин цокнул языком.

– Эта штука изменит правила игры во всей Зоне.

– И поэтому она так ценна, – кивнул Инженер.

– Как ты вообще собирался использовать детектор? – спросил Рубин, в его голосе сквозила усталость, будто каждый слог вырывался из груди с усилием.

– Во время эксперимента что-то пошло не так. Детектор не сработал, но почему – мне не удалось определить. А потом... потом...

Инженер подметил, что глаза сталкера выглядели глубоко ввалившимися, как у человека, который слишком долго смотрел в никуда.

– Я понимал, – продолжил он, – что детектор представляет большую ценность. Он – ключ к чему-то, что даже не все ученые понимают. И раз мне не удалось его ни активировать, ни починить, оставалось хотя бы не потерять. А потом мы с тобой... как-то... – Инженер замолчал, словно подбирая фразу, которая не хотела ложиться в предложение.

Рубин не ответил. Он сидел, сверля взглядом стальной ящик с облупленной краской, руки были стянуты грубой веревкой, но сталкер почти не чувствовал боли – все тело онемело от холода и усталости. Он испытывал тоску. Тоску по тому, что вряд ли можно быстро вернуть. По нормальной жизни.

– Рубин, – продолжил Инженер. – Мы с тобой как-то подружились. Я вцепился в тебя, как утопающий в соломинку. Ты был для меня проводником из Зоны. Не только физически, нет. Но и морально. Я думал: если кто-то и может вытащить меня отсюда – то только ты. Умный, хитрый, всегда извернешься. Ты наверняка думаешь, что выйти сейчас отсюда почти невозможно. Но ты сталкер, часть Зоны.

Инженер сделал паузу, рассматривая пол, где на бетоне виднелась то ли ржавчина, то ли кровь.

– Потом началось. Грызуны. Сектанты. Паланар. Нина. – Он произнес ее имя с такой болью, что Рубин даже вздрогнул. – Я впутался в это, но, честно, не могу справиться с ситуацией. Я пытался думать как ты. Планировать. Только вот логика здесь не работает. Все по-другому. Правила пишутся безумцами.

– Хоть что-то ты понял, салага, – одобрительно кивнул Рубин.

– Что ж, – ехидно сказал Инженер, – зато ты убедился, что Флиса нет. Ведь связал Коньшин только нас двоих. Если бы Флис существовал, то он бы его тоже скрутил или хотя бы заговорил с ним.

– Да уж понимаю, – процедил Рубин. – Наверняка до сих пор действуют те огурцы, которыми они меня потчевали. Не знаю. То ли галлюцинации, то ли... что-то большее. Но ты тоже должен вникнуть в мою ситуацию. В Зоне все кажется чуждым человеческой природе. Я не знаю, что с нами происходит. Я не знаю, живы ли мы еще по-настоящему.

Он посмотрел на Инженера, и в глазах парня мелькнуло что-то вроде сочувствия.

– Инженер. Прости, если я что сделал не так.

– Нет, нет, нет, нет, нет! – испуганно затараторил тот, вскинув руки, насколько позволяла веревка. – Это что значит? Что за хрень? Получается, ты со мной прощаешься? Ты что, сложишь лапки и сдашься? Нет, Рубин, я не позволю тебе. Ты слышал? Я не отпущу тебя! Мы продержались вместе слишком долго, чтобы теперь один из нас растворился в темноте, оставив второго с Коньшиным.

– Знаешь, я тоже расскажу тебе кое-что важное, о чем молчал, – сказал Рубин. – Возможно, это как-то повлияет на ситуацию.

– Что на нее может повлиять? – с сарказмом спросил Инженер. – Ты сын индийского принца или что?

– Нет, – серьезно ответил Рубин. – Дело в том, что если кто-то из нас и выживет, то это буду не я. – Он горько хохотнул. – Найди у Коньшина один предмет. Как бы тебе объяснить... некую пластиковую карту. Она типа флешки. На ней – пароли от кошельков, где хранятся деньги. Я стащил ее у Ганди – лидера банды наемников, в которую по ошибке вступил. Когда они бросили Шора умирать в сложной ситуации, я, мягко сказать, не согласился с их поступком. Решил отомстить. Не из-за денег. Чтобы поступить правильно. Ради того, чтобы они хотя бы раз почувствовали, каково это, когда у тебя вырывают из рук что-то ценное.

– Как же ты умудрился стащить у них флешку? – поморщился Инженер. – Ой, я даже знать не хочу. Подожди, то есть если кто-то из нас спасется, может по своему усмотрению использовать те деньги на Большой земле?

– Да. Но имей в виду: даже если ты не сможешь забрать карту у Коньшина, в окрестностях о тебе все знают. Те же сектанты подтвердят, что у Истребителя Зоны Рубина есть друг. Банда может продолжить охоту. Но теперь уже за тобой. Потому будь начеку, ушки держи на макушке.

– Мне больше нравится сценарий, где мы оба выживаем, – сказал Инженер. – Я даже начинаю сожалеть, что Флиса действительно не существует.

– Да, опытный наемник нам бы сейчас не помешал. Он-то знает, как выбираться из таких передряг. Флис не боится смотреть в глаза опасности и хохотать ей в лицо, – подчеркнул сталкер.

– Прекращай, Рубин. Может, обсудим, как вести себя с Коньшиным?

– Ну, ты тоже меня пойми, – ответил Рубин. – Я не зря завел разговор. Тут дело-то не только во Флисе. Я должен рассказать еще один случай. Мы с тем мужиком в противогазе как-то пересекались. Я не очень помню эту историю и не уверен, что тогда был он же. Но по манере поведения, по походке, по тому, как он держал оружие... хм... Очень похож. Мы были как раз с Ганди и парнями на одной вылазке, и там все обернулось хреново. Болтун пострадал. Да и не скажу, что сам я повел себя смело. Короче, так себе история получилась. – Он замолк, словно вспоминая что-то слишком неприятное, затем мотнул головой: – Вопрос в другом. Чувствовали мы себя в тот день странно. Я так думаю, там какая-то пси-аномалия была, которая мозги набекрень сворачивает. Если «противогаз» живет в том месте или где-то в окрестностях, то с башкой у него не все в порядке.

– Ты на что-то намекаешь, – предположил Инженер.

– Нина в его лапах. Непонятно, как «противогаз» поступит. Вдруг его перемкнет? Вдруг он не поведет ее в поселение? И у нее ведь, прости, тоже с головой не все в порядке. Да что тут говорить – здесь вообще, кроме тебя, нормальных-то нет, Инженер. Вот, живи. А я – хрен его знает, протянешь тут... Слышь, – прошептал он, отдышавшись, – если почувствуешь, что мне совсем капец...

– Ты чего, издеваешься?! – снова взъерепенился Инженер, но без прежней ярости. – Не надо себя раньше времени... – Он даже не стал говорить вслух, что именно не надо. И так было ясно. – Мы выживем. Выберемся отсюда. Я. Ты. Нина.

– Ага, и заживем одной большой дружной семьей, – засмеялся Рубин, тут же сплюнув кровью на пол. Смеяться ему, похоже, больше было нельзя. Каждое сокращение мышц отдавалось болью в груди. – Давай, покажи мне свои инженерные планы.

– Я могу надавить на жалость, – сказал Инженер. – Попробовать уговорить Коньшина отпустить нас.

– Пробовал уже, вышло так себе, – напомнил Рубин.

– Может, сторговаться с ним? Посулить доступ к деньгам – ведь он же не знает, что там на карте?

– Карта – замаскированная под кредитку флешка, – скривился Рубин. – Издалека не отличить. Но стоит взять карту в руки – ты понимаешь: что-то с кредиткой не так. Уж такой перец, как Коньшин, сообразит, чем она является на самом деле, и с легкостью сможет ее открыть сам. Мы ему для этого не нужны.

Их разговор был прерван звуком открывшейся двери. Инженер одновременно обрадовался, испугался, затем снова обрадовался. На лице Рубина эмоций не отразилось. Он смотрел вперед, как человек, который все для себя решил.

В проеме показался знакомый силуэт мужчины в противогазе. Он держал Нину за запястье. Увидев связанных друзей, мужчина недовольно покачал головой.

– Ну и дерьмо, – произнес он глухо.

Сектант резко развернулся и быстрым шагом пошел дальше по коридору, не отпуская руку Нины – девушка семенила за ним, еле поспевая.

– Ситуация становится все интереснее, – прокомментировал Инженер.

– Тихо, – шикнул Рубин, прислушиваясь к происходящему.

Пару минут до них доносились грохот и крики. Орал, кажется, в основном сектант. В голосе Коньшина скорее угадывалась мольба. От Нины не было слышно ни звука.

А потом все трое вернулись в помещение. «Противогаз» держал на мушке Коньшина, рядом, понуро опустив голову, все так же покорно шла Нина.

– Вы разочаровали меня, Владимир Алексеевич, – сказал «противогаз». – Я ведь только сейчас здесь был. Стоило отойти – вы опять за свое. Я начинаю сомневаться в нашем союзе.

– Эти люди опасны! Они – проблема! Вы сами приказывали убить Лямина! – залепетал Коньшин.

– Ситуация изменилась, Владимир Алексеевич, и вы это знаете. Сейчас главная проблема – это вы. Потому что мешаете Истребителю выполнить свое предназначение.

– Вы не можете меня убить, – заявил Коньшин. – Я вам нужен!

– Перед тем как вернуться сюда, я поговорил с вашими людьми. Они заверили меня, что способны продолжить работу без вас.

– Маленькие уродцы... – прошипел Коньшин. – Я этих молокососов учил! Они лишь моя тень! Это мое открытие, моя технология, и никто не справится с ней так, как я! А с паланарами шутки опасны! Что, если они выйдут из-под контроля?

– Ваши люди – хорошие спецы. Не стоит их недооценивать. Я хочу, чтобы перед смертью вы посмотрели в глаза Истребителю Зоны. И осознали, за что теперь поплатитесь жизнью.

Рубин и Коньшин встретились взглядами. В следующий миг профессор двинул «противогазу» с локтя в живот. Тот согнулся, и Коньшин ударил его в пах. Потом бросился к одному из пистолетов, валявшихся на полу. Противники наставили оружие друг на друга.

– Вы играете с огнем, Владимир Алексеевич, – сказал «противогаз».

– А вы лишь кучка фанатиков, – ответил Коньшин. – Огонь – это я. Ваши паланары – это мои паланары. Я их контролирую, я властен над жизнью и смертью. И если мне будет так надо – они сожрут всех вас до единого.

«Противогаз» сделал аккуратный шаг навстречу Коньшину.

– Тогда вас тем более надо убрать.

Резким ударом ноги он выбил оружие из рук Коньшина, а тот бросился на фанатика и повалил на стол. Из рук «противогаза» тоже выпал пистолет. Они боролись, в руках профессора вдруг сверкнул нож, но использовал его он очень неумело.

Нина, некоторое время понаблюдав за происходящим будто завороженная, метнулась к Рубину с Инженером и стала развязывать веревки.

– Нам всем надо срочно бежать, – сказала девушка, стараясь совладать с очередным узлом. – Это дурдом какой-то.

– Ну уж нет, – сказал Рубин. – Мне эти дурики покоя не дадут, а Инженеру надо с военными связаться, а не по Зоне бродить. Все должно закончиться здесь и сейчас. Иного пути нет.

– И что ты предлагаешь? – спросила Нина.

– Пусть дерутся. Выжившего добьем.

Девушка поджала губы.

– Нина, это серьезно! Пойми нас! – взмолился Инженер. – Ты веришь в Истребителя Зоны – пусть так. Но не в этого психа в противогазе! Рубин найдет свой путь и без него.

– Он уже дважды вас спас, – заметила Нина.

– От проблемы, которую сам же и создал, – сказал Рубин. – Мне сложно назвать это спасением. Пока он жив, покоя нам не видать.

Борьба продолжалась. «Противогаз» был проворней, но Коньшин брал своей массой.

Нина стала торопиться.

– Не суетись, – успокоил ее Рубин. – Тише едешь – дальше будешь.

– Я все равно считаю, что вам надо бежать, – сказала Нина.

– Нам? То есть ты не с нами? – удивился Инженер.

– Я не знаю! Инженер, я ничего не знаю! Мне надо разобраться в себе!

– Мы никуда бежать не станем, – отрезал Инженер. – Рубин прав. Есть проблема, и ее надо решить.

Нина нахмурилась. Несмотря ни на что, она оставалась предана своим людям и своему хозяину. Наверное, убей он Инженера здесь и сейчас – она все равно сохранит ему верность.

От этой мысли Инженера будто током ударило. Стало больно.

– Антон, мне важно, чтобы ты выжил, – сказала Нина, противореча его размышлениям.

– А мне важно вернуться домой, – ответил Инженер. – Здесь я чужой и всегда им буду. Позывной не делает меня сталкером. Я хочу снова стать Антоном Ляминым, обычным скучным технарем.

– Ты и так обычный скучный технарь, – усмехнулся Рубин.

«Противогаз» в это время прижал Коньшина к стене, стараясь выбить нож. Он стал заламывать профессору руку, пока тот не выронил оружие.

– Кажется, твой босс побеждает, – сказал Рубин Нине. – Это плохо. Он более мерзкий, чем Коньшин. И более опасный противник.

Сектант швырнул Коньшина в сторону от себя, а после приложил мощным апперкотом в подбородок. Профессор аж подлетел, а после тяжело рухнул на пол, будто мешок с цементом. «Противогаз» размял шею и подобрал свой пистолет.

Нина развязала последний узел на руках Инженера, и он потер затекшие запястья.

– Ваша работа оказалась очень полезной, Владимир Алексеевич. Жаль, что придется заканчивать все таким образом. Но вы не оставили мне выбора.

Коньшин не шевелился, только неровно дышал.

Нина тем временем полностью развязала Рубина.

Сектант направил пистолет прямо в грудь профессора.

Инженер зажмурил глаза. Ему очень не хотелось видеть это. До последнего момента он воспринимал профессора как кого-то родного. Да, он сотворил множество ужасных вещей. Да, он предал его и всю команду лаборатории. Да, он дважды пытался его убить. Да, он заслуживает смерти. И все же тот слабый и наивный Антон, что спрятался где-то внутри Инженера, отказывался это принимать.

Однако выстрела не последовало. Вместо этого снова хлопнула дверь. «Противогаз» опустил пистолет и повернулся на звук. Нина тоже напряглась.

– Кто-то мог сюда вернуться? – спросила она.

– Никто. – Инженер помотал головой. – Весь персонал лаборатории мертв. Кроме помощников Коньшина, но они его уже предали. Им незачем сюда приходить, только под горячую руку попадаться.

– И тем не менее к нам на вечеринку кто-то заглянул, – проговорил Рубин и прислушался. – Их несколько.

Инженер тоже затаил дыхание. Рубин поднял с пола второй пистолет.

В помещение зашли пятеро вооруженных сталкеров. Лаборатория наполнилась гулким эхом шагов. Ганди с его привычной ухмылкой остановился в центре комнаты, оглядывая беспорядок. Его взгляд скользнул по помещению, прежде чем остановиться на Рубине. Позади Ганди с настороженными лицами стояли четверо подельников: Репей, Ложка, Вашка и Шримп – все с оружием наголо.

– Ну что, Рубин? – Голос Ганди звучал, как всегда, спокойно, будто они пили чай, а не находились в разгромленной лаборатории среди предателей. – Думал, мы не отыщем тебя?

– Я в тебе не сомневался, – процедил Рубин.

– Между прочим, это твой дружок Шор сдал вас с потрохами, выложив, что ты со своей собачонкой направился сюда, – ощерился Ганди.

– Эй, ты собачонкой меня назвал? – возмущенно спросил Инженер.

– Девочки, мне кажется, нужно прекратить балаган, – с расстановкой произнес «противогаз». – Рад, что вы знакомы, но здесь частная территория.

Ганди, игнорируя «противогаза», подошел ближе. Ствол его пистолета был направлен на сталкера.

– Ты украл у нас карту, Рубин. Тем самым подставил нас.

– Я не подставлял, – ответил тот. – Я поступил соразмерно вашему поступку.

– То есть ты измеряешь ценность жизни деньгами? – засмеялся Ганди. – Я отнял жизнь у Шора, а ты в отместку отнял у меня бабки? Ну и ну! Крутишь моралью, как тебе нравится. Впрочем, мы не на сеансе психоанализа. Мы пришли за тем, что наше.

Он кивнул своим бойцам. Ложка и Репей двинулись к «противогазу», чтобы его обезоружить. Вашка и Шримп заняли позиции у выхода.

– Нет, – сказала Нина, вставая между ними и «противогазом». – Вы не тронете его.

– Ты кто такая? – спросил Ложка.

– Я с ним, – сказала Нина.

– Тогда тоже умрешь, – меланхолично отозвался Ганди.

– Нина, ты серьезно готова рискнуть ради него жизнью? – спросил Инженер.

– Неважно, – сказал Ганди. – Забираем деньги, зачищаем локацию. И чтоб ни одного свидетеля в этот раз!

Он поднял пистолет.

Коньшин, на которого перестали обращать внимание, списав со счетов как раненого и безоружного, незаметно дополз до приборной панели и быстро набрал какую-то комбинацию кнопок.

– Я выпустил паланаров! – закричал он. Его лицо исказилось страхом. – Всем на пол, иначе вас сожрут! Теперь я контролирую ситуацию!

Из дверного проема вышли три фигуры. Антропоморфные, с перламутровыми глазами, острыми когтями. Их движения были неестественными, будто паланары кем-то управлялись.

– Убейте всех, кроме меня! – снова закричал Коньшин.

Паланары не двигались с места, похоже, обдумывая команду. Один из них, самый крупный, медленно повернул голову в сторону профессора и кивнул. Тут же другой паланар бросился на Ложку. Тот вскрикнул и попытался удрать, но паланар сбил его с ног и ударил кулаком в лицо. Наемник закричал от боли.

– Что за хрень? – выругался Ганди.

– Научный прогресс в действии, – прокомментировал Рубин.

– Убейте их! Убейте всех! – неистово скандировал Коньшин.

Похоже, его охватило безумие.

Паланары неспешно двинулись к другим наемникам. Репей выстрелил. Пуля попала паланару в плечо, но он даже не дрогнул.

– Валим! – закричал Репей.

Рубин ощутил приступ тошноты. В глазах заплясали разноцветные точки. Он чувствовал, что теряет сознание.

Нина подскочила к нему, проверяя пульс.

Сквозь полусомкнутые веки Рубин увидел, как перед ним склонился Флис.

– Жаль, если ты сейчас отбросишь коньки. Ты только-только начал мне нравиться. – И наемник с досадой цыкнул зубом.

– Да пошел ты, – из последних сил улыбнулся Рубин.

– Погляди, что твой пацан делает. Неплохо ты его научил. – Флис показал пальцем на Инженера.

Тот в суматохе подхватил выпавший из кармана халата Коньшина детектор, затем подбежал к Нине и Рубину и сел между ними.

– Если Коньшину удалось его починить, мы не умрем, – сказал Инженер и активировал прибор.

В лаборатории раздался резкий писк. Паланары замерли, выпучив глаза. Звук проникал в их мозг, дезориентируя, сводя с ума. Через минуту они начали метаться по лаборатории, сталкиваясь друг с другом, впечатываясь в стены. Один из них походя вспорол горло Ложке. Второй ударил Репья так, что парень скрючился на полу без признаков жизни. Вашка порывался выстрелить в обидчика Репья, но чудовище одним движением свернуло ему шею. Шримп бросился к выходу, однако третий паланар догнал его и буквально вывернул наизнанку.

– Убираемся отсюда! – закричал Ганди, не успевший еще осознать, что его банда мертва. Было слишком поздно. Крупный мутант, дав пинка, свалил лидера банды с ног и насел сверху. Ганди еще сопротивлялся, когда монстр разорвал ему грудь.

Инженер, зная, что излучение детектора отпугивает паланаров, поколебавшись, поманил к себе Коньшина, который старался укрыться за массивным столом.

Нина же, увидев, что «противогаз» растерянно стоит в стороне, рискнула: сделала три шага и потянула его к себе за руку.

Разобравшиеся с наемниками паланары, все еще визжа от боли и ярости, бросились к выходу. Все, чего им хотелось, – скрыться подальше от излучения детектора.

– Не выключай пока! – прошептал Коньшин. – Вдруг они вернутся?

Инженер не ответил. Он смотрел на трупы, которые оставили после себя чудовища.

Лаборатория погрузилась в тишину. Коньшин, дрожа, поднялся на ноги. Его лицо было искажено страхом и яростью.

– Ты... ты... – прошипел он, глядя на Инженера.

– Я спас тебе жизнь, – сказал Антон. – И тебе лучше о том не забывать.

– Ну что ж, теперь я не сомневаюсь, что Истребителю Зоны нужен спутник, – произнес «противогаз», глядя на Инженера. – Будьте уверены, жизни мы оставим вам обоим.

– Давайте прекратим щедро распоряжаться жизнями, – прохрипел Рубин, – мне ведь еще Зону истреблять.

– Ты ничего не попутал, баклан? – поморщился Инженер, глядя на «противогаза». – Кому ты жизнь оставлять собрался, оставляльщик хренов? Ты сам до сих пор жив исключительно благодаря Нине и тому прибору, что у меня в руках. Хочешь проверить, что станет, если я тебя выпихну за пределы радиуса его действия?

– А ты? – сверкнул окулярами «противогаз». – Хочешь проверить, что тогда произойдет?

Антон некоторое время сверлил оппонента взглядом, затем процедил:

– Достаточно. Мы заберем свои вещи и уйдем. Нас ждет дорога на Большую землю.

– Я остаюсь, – пискнула Нина.

– Что?! – Инженер решил, что ему послышалось.

– Мне нужно разобраться в себе. Не дави на меня, – выставила ладонь Нина, предвидя реакцию Антона. – Здесь мой дом.

– Ты не можешь! Здесь слишком опасно!

– Зона уже давно за всех все решила, – флегматично кинул «противогаз». – Ты сам-то уверен, что хочешь уйти?

– Рубин! – позвал Инженер.

Сталкер не ответил.

– Рубин! – повторил Инженер, подходя ближе. – Ты со мной? Мы уходим?

Сталкер лежал, не моргая уставившись в потолок. Его лицо было бледным, глаза – пустыми.

Флис постоял, кивнул и вышел из лаборатории.