Name: Долина снов
ISBN: 978-5-04-239254-2

К. Н. Кроуфорд, Алекс Риверс
Долина снов

Ние Мелисенде, агенту Башни Авалона, не могло привидеться и в жутком сне, что она станет избранницей своего злейшего врага, принца фейри Талана. Но именно это и произошло, когда она отправилась через древний портал в королевство фейри Броселианд, чтобы спасти своего возлюбленного, Рафаэля. Иногда у судьбы бывает извращенное чувство юмора...

Под безупречной легендой Ния проникает во дворец и быстро входит в доверие к Талану. Вскоре он замечает ее дар контролировать чужой разум – и предлагает служить ему под видом его фаворитки. Башня Авалона тоже считает это хорошей идеей – и отличной возможностью добраться до принца и его отца Оберона. Ния становится двойным агентом и раскрывает страшный план Талана: свергнуть отца, а затем уничтожить все человечество.

Ние нужно переиграть принца и предупредить своих – иначе ее голова окажется на плахе, а человечество погибнет от рук Талана. Миссия становится еще опаснее, когда она понимает: принц не просто играет с ней, он по-настоящему ею одержим...

C. N. Crawford, Alex Rivers

Vale of Dreams

В оформлении переплета использованы иллюстрации: © Benchaporn Maiwat, JMax Studio / Shutterstock.com / FOTODOM Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

* * *

Краткое содержание предыдущей книги «Башня Авалона» и экскурс в историю

«Башня Авалона» начинается с того, что фейри захватили север Франции. Пятнадцатью годами ранее, пережив голод, фейри из волшебного королевства Броселианд вторглись во Францию. Под воздействием их магии современные человеческие технологии начали выходить из строя. Фейри также создали магическую границу – Завесу, отделившую Фейри-Францию от остального мира. Любой, кто прикоснется к этой туманной завесе, погибнет, если только у него не будет магического шара-проводника. С начала вторжения король фейри Оберон начал преследовать полуфейри, сделав их козлами отпущения за голод в своем королевстве.

Башня Авалона – секретная шпионская организация, расположенная в потайном месте, Камелоте. Столетиями, начиная с времен правления Артура, здесь готовили агентов для борьбы с фейри. В Башне Авалона агенты-люди, а теперь и полуфейри, знакомятся с культурой и языком фейри. Их задача – проникнуть в Фейри-Францию и заполучить важную информацию. Любовь в Башне Авалона под строгим запретом: считается, что она отвлекает внимание и приводит к неверным решениям, поскольку влюбленные становятся друг для друга важнее общего дела. Так случилось с двумя шпионами Аликс и Рейном: их убили солдаты-фейри, когда по уши влюбленная в Рейна Аликс отвлеклась.

Ния – человек, выросшая в Лос-Анджелесе. Работая в книжном магазине, она скопила деньги на отпуск на юге Франции, во время которого происходит кое-что необычное: Ния обнаруживает, что способна проходить сквозь Завесу, оставаясь в живых. Она встречает группу полуфейри, скрывающихся от солдат Оберона, и помогает им спастись, пряча их за Завесой. Неожиданно выясняется, что она и сама полуфейри и владеет магией. Ния приводит беглецов к связному, которым оказывается Рафаэль – красавец-полуфейри, разбивший ей сердце много лет назад. Рафаэль сообщает Ние, что она – Страж, обладатель магической силы, способной управлять Завесой. Стражи необычайно важны для Башни Авалона, и Рафаэль требует, чтобы Ния прошла курс обучения на агента. Ее силой сажают на корабль и доставляют в Камелот.

Ние ничего не остается, как присоединиться к остальным будущим шпионам. На занятиях она изучает язык и культуру фейри. Ее начинают травить представители клана Пендрагонов. Особенно усердствует Тарквин Пендрагон – потомок сестры короля Артура и племянник одного из высших чинов Башни Райта Пендрагона. Однако новые друзья Нии – Тана, Серана и Дариус – помогают ей. Тана, обладающая даром пророчества и предвидения, раскрывает, что Ния – новая Владычица Озера, а ее предшественницы Нимуэ не стало много веков назад.

Каждый камень Башни Авалона пропитан историей и магией. Одним из первых рыцарей Башни был Мерлин, его портреты висят повсюду. Есть там и другой – жуткий – портрет Мордреда Цареубийцы, сына злобной королевы Морганы. Когда-то Мордред напал на Башню Авалона, и его воины убили многих, включая короля Артура. Все в Башне знают, что Мордред погиб в битве с Мерлином, а Броселиандом правит его злой сын Оберон. Пророчество гласит, что кто-то из Дома Морганы однажды разрушит Башню Авалона. Поэтому Рафаэль поклялся уничтожить весь Дом Морганы, начиная с Оберона.

Во время миссий Рафаэль и Ния сближаются, их отношения развиваются, они не могут бороться со взаимным влечением. Ния обнаруживает, что обладает второй силой – телепатией – и может читать мысли тех, к кому прикасается. Об этом знают только Рафаэль и ее близкие друзья, потому что обитатели Башни Авалона уверены: те, у кого больше одной силы, непредсказуемы и опасны, как Мордред.

Однажды Рафаэль и Ния отправляются в Шато де Рев – Замок Грез, где жуткий принц фейри Талан, известный как Ловец Снов, устраивает вечеринки и предается наслаждениям. Рафаэль и Ния похищают у принца карту, с помощью которой Рафаэль надеется отыскать в королевстве фейри свою сестру. Когда Ловец Снов понимает, что карта украдена, то заманивает похитителей в западню кошмара наяву. В последний момент им удается сбежать. Но Ния с ужасом понимает, что Ловец Снов годами проникал в ее мысли. Она уже слышала в своей голове его до жути знакомый голос, который нашептывал то жестокие, то соблазнительные вещи. Тем не менее Ния сбегает из замка принца, а поскольку Талан никогда не встречался с ней лицом к лицу, то не может ее узнать.

Вернувшись в Башню Авалона, Ния проходит ряд испытаний, чтобы стать рыцарем Авалона. Перед последним экзаменом Рафаэль так выводит ее из себя, что она едва может здраво мыслить. Но ее магией управляют эмоции, и во время испытания Ния обнаруживает в себе новую – изначальную – силу, которая считалась давно утраченной. Оказывается, Ния может сочетать телепатию и способности Стража, чтобы контролировать чужой разум. Она демонстрирует это, управляя сознанием Райта Пендрагона, и получает торк из Авалонской Стали. Рыцаря с таким статусом не было со времен Мерлина.

Во время последнего совместного задания в Фейри-Франции Ния и Рафаэль, выслеживая противника, изображают молодоженов. Они наконец признаются друг к другу в своих чувствах и бросаются в омут любви.

Но Оберон не оставил захватнических планов: Ния и Рафаэль узнают, что его армия собирается атаковать Англию. Они спешат в Дувр, где бок о бок с британскими военными вступают в жестокий бой против фейри. Когда вражеское войско наступает, Рафаэль ради спасения Нии жертвует собой и попадает в плен. В конце книги она в отчаянии понимает, что Рафаэль в королевстве фейри наверняка терпит ужасные пытки.

Однажды ночью что-то манит Нию на озеро Авалон, за башню Нимуэ, где когда-то жила Владычица Озера. Ния плывет на лодке по озеру сквозь туман и обнаруживает Завесу. Используя способности Стража, она опускает Завесу и с изумлением обнаруживает затерянный остров Авалон – занесенное снегом разрушенное королевство с древним высоким замком. Оно заброшено и необитаемо – за одним исключением. Оказывается, Мордред Цареубийца до сих пор жив. Он заперт здесь в одиночестве уже пятнадцать веков и каждые сто лет может покидать остров только на один день. То, что он рассказал Ние, повергает ее в шок: Оберон – не сын Мордреда.

Мордред ненавидит Оберона. Тот был сыном его заклятого врага Мерлина, но использовал магию, чтобы убедить людей: именно он – истинный наследник трона фейри. На самом деле Ния – потомок Мордреда из Дома Морганы и, согласно пророчеству, должна разрушить Башню Авалона. А это значит, что она значится в «списке смертников» своего возлюбленного Рафаэля. Просто он об этом еще не знает.

И Ния – не сестра принца Талана.

Мордред предлагает ей помочь найти Рафаэля в пыточных застенках Оберона, если взамен она согласится разрушить Башню Авалона – раз и навсегда, как сказано в пророчестве.

Дополнительная глава Талан

Глазами Талана

Просыпаюсь в истоме, вокруг витает приторно-сладкий аромат духов. В комнате полумрак, тяжелые плотно задернутые шторы защищают от утреннего света. Или уже от послеполуденного... Только один яркий солнечный блик пробивается сквозь щель и золотистым пятном ложится на каменный пол.

Моя голова на чьей-то груди. Не могу вспомнить имя, но помню, как она выкрикивала мое.

На моей кровати две голые женщины с пышными формами. Длинные волосы брюнетки каскадом рассыпаны по плечам; локоны блондинки во сне обрамляют лицо словно нимб. Я лежу на ее полной округлой груди.

Нет, все не столь ужасно, как я думал, когда мой отец-король приказал мне вернуться в это унылое место – Броселианд. Он полагает, что сможет заставить меня жениться на графине. Как бы не так... Мне не потребовалось много времени, чтобы найти общество других женщин, пока я строю планы на будущее.

Женское дыхание учащается. Его ритм убаюкивает, почти усыпляет. Прошлой ночью я погрузился в их сны и часами блуждал по фантазиям о коронации, скипетрах, коронах и беспощадном правителе. Они не приблизятся к трону, но помогут развеять скуку, пока я торчу здесь.

Поворачиваюсь, чтобы поцеловать сосок блондинки, и провожу по нему языком. Проснувшаяся брюнетка тут же хватает меня за плечо. Она дуется на меня и оттаскивает от блондинки, хлопая большими зелеными глазами.

– Сегодня ночью вы почти не обращали на меня внимания, принц Талан. Так нечестно.

Она облизывает губы и тянется к моему лицу. Она восхитительна, соблазнительна, но приторный аромат духов слишком резкий. Брюнетка наклоняется, целует меня, и ее мягкие сладкие губы заставляют забыть о духах. Наши языки соприкасаются, она стонет прямо мне в рот. Я провожу рукой по ее спине сверху вниз, прижимаю обнаженное тело и чувствую, как ее бедра в возбуждении обхватывают меня.

Вторая женщина за спиной тоже проснулась и жаждет внимания. Она целует меня в шею, прижимается бедрами, ее дыхание учащается. Мягкие губы касаются моей кожи, рука скользит вниз по кубикам на животе. Ей тоже не хочется оставаться в стороне.

В любом случае проснуться в объятиях двух роскошных женщин – это восхитительно. И все же... почему я смутно ощущаю какую-то пустоту? Возможно, дело в двух бутылках медовухи, выпитых накануне вечером. Это мешает наслаждению.

А может, дело в горьком понимании, что эти женщины совершенно чужие мне и моя постель была бы холодна и пуста, появись я на свет нищим.

Раздается громкий стук в дверь. Я высвобождаюсь из женских объятий, невзирая на жалобные протесты.

– Минуту! – кричу в сторону двери, адресуясь и женщинам.

Я не знаю, вернусь ли в постель. Не представляю, который час. Натягиваю брюки, зачесываю назад темные волосы.

Стук повторяется сильнее. Кто бы ни был за дверью, он уже действует на нервы. Что за манера ломиться в покои принца?

Двигая желваками, распахиваю дверь и вижу герцога Уэйса с изможденным бледным лицом призрака – такие всегда водятся во дворцах и замках. На нем безвкусный кричащий костюм. Обладатель такого хочет добиться большего, чем заслуживает. Губы сжаты в тонкую линию. Гладкая восковая кожа.

– Ваше Высочество, нам нужно поговорить.

Я бросаю взгляд на женщин, которые выжидающе смотрят на меня, и киваю в сторону коридора.

– Снаружи.

Закрываю за собой дверь и осматриваю коридор: никого. Я стараюсь, чтобы эта часть замка оставалась пустой: меньше всего хочется, чтобы за мной шпионили посторонние глаза. Я уже разогнал всех стражников, которых отец отправлял караулить под моей дверью.

С облегчением обнаруживаю, что мы совершенно одни: если нас подслушают, то немедленно донесут отцу.

Я складываю руки на груди:

– Какого черта ты будишь меня в такой час?

– Уже почти время ужина, Ваше Высочество.

В высокое окно пробивается косой луч. Теперь я вижу, что он сумеречного багряного оттенка.

– Ладно. Итак, зачем ты здесь?

Глаза герцога сужаются, бегают из стороны в сторону. Он нервничает, и я подозреваю, что неспроста.

– Я всегда мечтал о замке Арбрет...

– Он мой. С какой стати мне дарить тебе замок, Уэйс?

– Я только хочу сказать, что помогу вам, если вы поможете мне.

Я стискиваю зубы:

– И с чего ты решил, что мне нужна твоя помощь?

– Разумеется, я буду нем как могила. – Его тихий голос скрипит, словно ножовка по камню. – По поводу ваших намерений. Знаете ли, моя жена многое видит... Чужие мысли, желания...

Я подхожу ближе, холодная ярость растекается по венам.

– И что же она говорит обо мне?

С его лица сходит вся краска:

– Только то, что у вас есть кое-какие планы... что вы амбициозны и верите, что добьетесь большего, чем ваш отец... – Герцог откашливается. – Разумеется, из вас получится прекрасный король.

– Это шантаж, Уэйс? – шиплю я. – Замок в обмен на твое молчание?

Тишина сгущается, как тучи перед бурей. Уэйс то открывает, то закрывает рот.

Я не жду другого ответа. Неужели непонятно, что только идиот станет мне угрожать? Я широко улыбаюсь, пока щупальца моей магии обвивают разум Уэйса, захлопывая западню. Передо мной мелькают фрагменты его последних снов. Ему снилось, что он сидит на золотом троне, который медленно погружается в гнилостное болото. На нем корона из шипов, впивающихся в плоть до крови. Где-то вдалеке слышится игривый смех жены Уэйса. С кем она говорит? С кем-то более богатым и могущественным. Уэйс зовет ее, но без ответа. Трон погружается все глубже. Он уже по пояс в грязи.

Сны герцога несложно понять. Жажда большей власти, большего богатства. Постоянный страх, что это исчезнет, что этого недостаточно. Что красавица-жена уйдет к кому-то побогаче. Его настоящий ужас – остаться одиноким, покинутым.

Начинаю плести в его сознании кошмар наяву, как это сделала бы моя мать: сшивать, переплетать тонкие нити. Но мои нити – нити ужаса, и я тку из них картину полного одиночества. Теперь Уэйс один – запертый в подземелье, забытый во времени. До тех пор, пока камни не обветшают и рухнут, он так и останется в пустоте, с отделенным от тела сознанием. Он был здесь всегда и останется здесь навсегда: бесплотная душа, чья жизнь ничего не значит...

Из его горла вырывается крик. Он подбегает к окну и выбрасывается наружу. Стекло разлетается вдребезги, вопль эхом разносится в воздухе: Уэйс летит навстречу гибели.

Холодный воздух врывается в разбитое окно. Я вздыхаю. Нужно как можно скорее вставить стекло. И навестить вдову герцога.

Возвращаюсь в комнату и смотрю на обеих женщин, соблазнительно раскинувшихся в нетерпеливом ожидании. Но теперь в воздухе витает смерть, и сегодня вечером мне понадобится больше двух бутылок медовухи, чтобы забыть этот мрачный эпизод.

Глава 1

Сколько бы раз я ни слышала рев дракона, он всегда пробирает до глубины души.

Драконий вопль разносится по ночному небу. Звук отдается в позвоночнике, страх скручивает ребра, не дает дышать. Закрываю глаза, медленно выдыхаю и прижимаюсь всем телом к холодной бетонной крыше. Во время этой миссии в глубине вражеской территории трудно не услышать драконьих криков. Их оглушительный рев – непрерывный реквием по Второй Фейри-войне.

Смотрю на темное небо над Бристолем, и у меня захватывает дух. В воздухе кружатся редкие снежинки, ночь безлунна, и дракона не видно.

Из волшебной раковины в ухе доносится вздох Сераны:

– Это было так громко...

– Они все громкие, – бормочу я.

Серана где-то внизу, на улице – прячется в темноте от теплого света газовых фонарей. Оккупированный Бристоль патрулируют фейри, и мы изо всех сил избегаем встречи с ними. Даже с наложенными чарами мы привлечем подозрительные взгляды, прячась в темноте.

Где-то неподалеку в пабе сидит наша предсказательница Тана. Сегодня вечером ей повезло больше всех. Наверное, устроилась у камина с вкусным стейком и бутылкой пива...

Холодный воздух щиплет пальцы и щеки.

– Тана? – шепчу я. – Увидела что-нибудь в заварке? Тут очень холодно.

Через секунду из раковины слышится ее слабое бормотание:

– С чаем нельзя торопиться. Чтобы его выпить, нужно время. Если спешить, можно неправильно истолковать. Минуту...

Я тереблю раковину в ухе, раздражаясь из-за того, что ее острые края царапают кожу.

Про себя я проклинаю фейри. За то, что они разрушили человеческие технологии, за вторжение во Францию и Англию. За то, что схватили Рафаэля и творят с ним невесть что. Моего Рафаэля, который когда-то несколько дней прождал в лесу свою семью и так ее и не увидел. Рафаэля, который признался, что хочет меня, как изголодавшийся жаждет фруктов...

При мысли о его печальных серебристых глазах в горле сжимается. Я скучаю по нему и чувствую щемящую пустоту, из-за которой трудно рассуждать здраво. Прокручиваю в голове последние секунды перед тем, как фейри захватили его в плен, мысленно перебираю каждую деталь. Это становится навязчивой идеей. Я неустанно пытаюсь понять, что именно сделала не так, как могла это предотвратить. Каждое мгновение и решение, которые могли бы все исправить.

Что сделают беспощадные фейри с высокопоставленным рыцарем Башни Авалона? Не хочу об этом думать – и все же без конца прокручиваю в голове.

Мы должны вернуть Рафаэля. Если фейри удастся сломить его пытками, агенты Башни Авалона начнут исчезать один за другим, как пешки, захваченные в кровавой шахматной партии.

– Ния? Эй? Слышишь меня?

Пронзительное шипение Сераны в ухе отвлекает от мрачных мыслей, и я, стиснув зубы, пытаюсь снова сосредоточиться:

– Прости. Что?

– Я сказала, что вижу его в чаинках, – говорит Тана. – Командира в черном плаще. В серебристых волосах черные пряди. И, как предсказывали карты, он скоро появится у вас.

– Когда? – уточняет Серана.

– Через три дня.

– Что? – шипит Серана.

– А, нет, извини... В заварку попали крошки от пирога. Это случится минут через пятнадцать.

Мышцы напрягаются, пульс учащается, когда я вижу, как из-за угла появляются фейри в доспехах.

– Серана, в квартале отсюда два стражника с копьями. Будь осторожна, они близко.

– Что за квартал? – шепчет она. – Эти американские штучки...

Я пытаюсь прикинуть:

– Примерно триста футов.

– Сколько это в метрах? – напирает она.

О таких вещах нам никогда не рассказывали в Башне Авалона, где я была единственной американкой.

– Не знаю. Метров сто...

Я наблюдаю, как в золотистом свете газовых фонарей приближаются фейри в броне. Несмотря на сверкающие доспехи, двигаются они легко. Отливающие металлом глаза настороженно выискивают незваных гостей вроде меня. Когда-то увидеть солдат фейри на улицах Англии было немыслимо. Теперь они повсюду – маршируют между стеклянными лондонскими небоскребами, парят на спинах драконов над побережьем...

Вторгнувшись с юга, фейри быстро оттеснили британскую армию на север. Теперь они ведут кровопролитную войну против людей в Шотландии. Камелот – одно из немногих мест в Англии, до сих пор свободных от фейри. И лишь потому, что скрыто магией от остального мира.

Сегодня мы здесь для того, чтобы найти способ напасть на противника на его территории, застать врасплох в самом сердце королевства фейри – Броселианде. И раз уж я здесь, то намерена спасти Рафаэля. Я так сильно нуждаюсь в его возвращении, что чувствую привкус крови на языке. Проблема в том, что Оберон запечатал большинство порталов и в королевство фейри, и на выходе из него, а те, что остались, меняют местоположение. Но даже если их отыскать, попасть в них можно лишь с помощью особого ключа, который есть только у самых высокопоставленных фейри. Именно поэтому мы сегодня вечером поджидаем здесь в темноте капитана с ключом.

Его пока нет, но есть два закованных в броню фейри. Они приближаются к укрытию Сераны. Мои пальцы сжимаются, дыхание прерывается от напряжения, но они проходят мимо, похоже, не заметив ничего необычного. Я облегченно вздыхаю и приподнимаюсь на локтях, стуча зубами от зимнего холода, который проникает под шерстяное пальто и кусает кожу. У нас еще несколько минут до появления настоящей цели.

Серана вздыхает:

– Знаете, где бы я хотела оказаться? Лежать под одеялом и пить горячий пунш.

– Или жасминовый чай, – предлагает Тана свой вариант.

– Нет. Горячий пунш и много виски, – твердо говорит Серана.

– Ты словно читаешь мои мысли, – шепчу я.

– В теплой комнате с видом на озеро Авалон, – продолжает она.

– А я не хочу так быстро возвращаться в Башню Авалона, – угрюмо произносит Тана. – Райт, Тарквин и остальные засранцы Пендрагоны совсем распустились. И этот мерзкий клуб «Железный легион», который они недавно основали исключительно для людей...

Я морщусь, понимая, о чем она. Райт жаждет власти и ненавидит всех полуфейри, особенно меня. А его племянник Тарквин ничуть не лучше.

– Не выношу это дерьмо с их «чистым человеческим происхождением», – ворчит Серана. – Я говорила вам, что Тарквин обозвал меня порченой? Я спросила почему, а он ответил, что во мне кровь монстра. Придурок без подбородка... Он из семейки кровосмесителей, а я, значит, монстр из-за чрезмерного генетического разнообразия?

– Тсс-с...

Кто-то появляется в конце улицы, и я щурюсь, пытаясь получше разглядеть его в тусклом свете.

Это не наша цель. У него рыжие волосы, и ему не хватает дерзкого высокомерия военного командира.

– Ты уверена, что он сейчас появится? – шепчу я.

– Будущее всегда изменчиво, – отвечает Тана. – Но да, уверена, насколько это возможно.

Время Рафаэля на исходе. У нас обязательно должно получиться. Иначе мне придется обратиться за помощью к кому-то опасному, жестокому и очень непредсказуемому. То есть к моему отцу Мордреду, который однажды ворвался в Камелот и устроил бойню, а следующие полторы тысячи лет замышлял в одиночестве новую месть. Он помешался на мести, как Хитклифф^[1], как оживший персонаж рассказов По, и я не доверяю ему. На картинах, развешанных по всей Башне Авалона, он отрубает головы женщинам. Можете считать меня сумасшедшей, но я не хочу иметь с ним дел. И стараюсь не зацикливаться на том, что в моих жилах течет его кровь.

Сердце колотится чаще, когда капитан наконец появляется в паре кварталов от меня; его серебристые волосы блестят в свете фонаря. Он ковыляет по тротуару.

– Серана, я его вижу, – шепчу я. – Свернул на эту улицу. Он в паре кварталов. Метрах в двухстах, наверное. Приготовься.

Капитан, спотыкаясь, шагает вперед, я затаиваю дыхание. Он крупный, но у меня на глазах Серана расправлялась с мужчинами вдвое крупнее себя.

Операция пройдет быстро и...

За спиной капитана раздается крик. Он пошатывается, оборачивается и хихикает. Несколько солдат-фейри поворачивают за угол позади него, горланя его имя. Ветер разносит их голоса.

Мое сердце замирает.

– Подожди.

– Что происходит? Что там за голоса? – Серана не может выглянуть из укрытия, не выдав себя.

Я быстро оглядываю солдат.

– Он не один. С ним пятеро фейри. Все военные. Все вооружены.

– Сильно пьяные?.. Думаю, я с ними справлюсь.

Меня охватывает отчаяние. Секунду я подумываю, не посоветовать ли ей рискнуть, но тут же отбрасываю эту мысль. Никогда не прощу себе, если с Сераной что-нибудь случится.

– Не сильно. Они мигом тебя убьют. Их слишком много.

Фейри уже в квартале от нас, хлопают капитана по спине; один обнимает его за плечи.

– Другого шанса не будет, – возражает Серана. – Ты сама сказала, Ния: мы должны сделать это сегодня вечером. И я это сделаю.

– Нет, – хором произносим мы с Таной.

– Нам нужен ключ! – настаивает Серана.

Она права. Ключ необходим нам больше всего на свете. Если не атаковать внезапно королевство фейри, враг разобьет британскую армию и союзные войска. И фейри вряд ли на этом остановятся. Оберон захватит остальную Европу. А может, и весь мир.

У меня сжимается сердце. Если ничего не предпринять, Рафаэль погибнет в подземельях фейри.

– Ни с места, – приказываю я. – Есть идея.

Подползаю к краю крыши. Вдоль стены тянется ржавая водосточная труба, через три этажа спускаясь к тротуару.

Снимаю шерстяной плащ, перегибаюсь через край крыши и хватаюсь за верхушку трубы. Начинаю спускаться; труба стонет под моей тяжестью, раздается треск. В груди нарастает страх. Падение с такой высоты размозжит мне череп. В отчаянии я соскальзываю вниз еще быстрее, скребя ладонями по ржавому металлу. Новый треск: труба наклоняется и отрывается от стены. Меня охватывает ужас. Вся конструкция со скрипом валится, и я тоже падаю, размахивая руками. Хватаюсь за подоконник. Внезапная боль пронзает пальцы, но мне удается удержаться. Сердце бешено колотится. Я карабкаюсь и опираюсь ногами о фрамугу окна нижнего этажа.

Я примерно в пятнадцати футах над тротуаром, но спуститься вниз нет никакой возможности. Времени тоже нет. Собравшись с духом, спрыгиваю и тяжело приземляюсь на ноги. От удара по телу пробегают волны боли. Не обращая внимания на последствия падения, хромая, выхожу на свет газовых фонарей.

Благодаря чарам я выгляжу как чистокровная фейри с темно-стальными глазами и заостренными ушами. На мне белое платье, как у целительницы. Я подхожу к солдатам, бросая на них смущенные взгляды и отводя глаза каждый раз, когда кто-нибудь смотрит в мою сторону. Один искоса поглядывает на меня и что-то шепчет приятелю, они хохочут.

Прохожу мимо и оказываюсь на пути капитана. В нескольких футах от него притворяюсь, что споткнулась, и с криком падаю на колени. Капитан, не задумываясь, бросается ко мне и протягивает руку. Я берусь за нее и благодарю на языке фейри.

А потом призываю магию.

Во мне живут две силы. Одна, способности Стража, позволяет преодолевать магические барьеры, другая – читать мысли. Но когда их алые и фиолетовые нити сплетаются, возникает еще одна сила, управляющая сознанием.

Наши с капитаном пальцы соприкасаются. Я проникаю в его разум, его мысли захлестывают меня. Капитана зовут Адоран; он напился, празднуя хорошие новости из дома. Его жена родила здоровую дочь. Как только фейри разобьют человеческую армию, он вернется к семье в Броселианд. Они живут в уютном доме в столице Корбинелле. Я чувствую его безудержную радость: он, Адоран, теперь отец! У нее такие же золотистые глаза, как у него?

Заставляю себя блокировать эти мысли и продолжаю проникать в его сознание. Иногда это не так просто.

Но сейчас все просто до смешного. Сегодня вечером Адоран перебрал с медовухой, и его мочевой пузырь вот-вот лопнет. Я цепляюсь за эту мысль, нашептывая капитану про ручьи, водопады и журчащую воду, и его желание помочиться усиливается в десять раз. Он не успеет добраться до своей комнаты. Все, что ему нужно, – это темный переулок.

Я разрываю нашу мысленную связь, поднимаюсь на ноги, делаю реверанс и благодарю капитана еще раз. После того как я вламываюсь в чей-нибудь разум, меня всегда преследуют чужие мысли – призраки чьих-то воспоминаний, порхающие в моем мозгу. На мгновение я начинаю представлять, как увижу свою златоглазую дочь, но тут вспоминаю, что у меня нет дочери. Выбрасываю мысли Адорана из головы и спешу убраться подальше.

Капитан уже предупредил остальных, что догонит их позже. Бедняге ужасно хочется отлить. Оглянувшись, я вижу, как он сворачивает в ближайший переулок, где его поджидает Серана.

Я иду прочь. Как только гвалт солдат затихает за следующим углом, поворачиваю обратно и спешу в переулок. Адоран, спотыкаясь, приваливается к стене и уже возится с ремнем, когда из темноты появляется фигура. Быстрая, как удар кнута, рука Сераны обвивает и стискивает шею капитана. Адоран брыкается, выгибается – и без сознания падает в ее объятия. Она опускает тело на землю и с улыбкой роется в его карманах.

– Здесь немного денег. И письмо.

– Это от его жены. – Я до сих ощущаю его ликование, когда капитан перечитывал письмо снова и снова.

– Как мило... – Серана поджимает губы. – А ключа-то и нет.

– Он круглый, – слышится в раковине шепот Таны. – Может, это какая-нибудь монета в бумажнике?

Я поднимаю безвольную руку Адорана, разглядывая серебряный браслет на запястье.

– Нет. Держу пари, вот ключ.

Серана вертит его в поисках застежки, но браслет не поддается.

– Застрял на запястье. Держу пари, браслет заварили прямо на нем, чтобы не украли... А, ладно. – Она достает длинный кинжал.

– Постой! – Я хватаю ее за руку. – Что ты собираешься делать?

Она хмурится, глядя на меня:

– Отрезать ему руку.

– Ты не можешь! Моя дочь только что родилась. Моя жена ждет в Корбинелле!

Серана смотрит на меня в упор:

– Серьезно?.. Приди в себя, Ния. Ты – не он. Он – твой враг. Он здесь затем, чтобы убить нас всех.

Воспоминания капитана еще крутятся в моих мыслях. Я умоляюще смотрю на Серану. Она в отчаянии всплескивает руками.

– Ну хорошо, я постараюсь не резать его, ладно? Но, возможно, придется сломать один палец. Это ранит твои чувства или ты не против?

Воспоминание о прекрасном лице Рафаэля вытесняет из головы мысли Адорана, разорвав паутину.

– Давай скорей. – Я быстро отступаю: связь между мной и Адораном еще слишком свежа, чтобы на это смотреть.

Слышу, как Серана что-то бормочет. Через несколько секунд она оказывается рядом со мной и закатывает глаза, когда я смотрю на нее.

– С ним всё в порядке, нужно будет только подлечить большой палец. Это тебя устроит, Ния?

– Да.

Она раскрывает ладонь с браслетом, с ее пальцев стекает кровь.

– Ну вот. Ключ у нас.

– Проверьте, нет ли там надписей, – говорит Тана. – На ключе должны быть место и время открытия портала.

Серана указывает на руны, выгравированные внутри браслета.

– Вот они. Гм... Здесь написано... э-э-э... это явно Неем, а эта руна – Мон...

Я со вздохом протягиваю руку, Серана кладет в нее браслет.

– Здесь написано Глинн Нейтан, – разбираю я магические руны. – Это долина Святого Нейтана в Северном Корнуолле. А вот и даты...

Я читаю и перечитываю их, и мое сердце замирает. Нет, быть того не может...

– Черт. – Грудь сдавливает от разочарования, я начинаю хрипеть и кашлять. Достаю ингалятор, делаю две затяжки и жду, когда легкие снова расправятся.

– Что такое? – спрашивает Серана.

Глаза щиплет, я на секунду прикрываю их.

– Портал закрылся три дня назад.

– Твою мать! – вопит Серана. – Ключ бесполезен...

Она права. Портала давно нет. Надежда отыскать путь в Броселианд рухнула, и я понимаю, что это значит. Мне предстоит совершить немыслимое. Акт чистого отчаяния – возможно, безумия.

Еще один секрет даже от самых близких друзей.

Нужно поговорить с отцом.

Глава 2

Солоноватый ветерок играет моими волосами, судно идет вверх по реке. Впереди в дымке золотятся башни, рассвет окрашивает туман над озером розово-золотым. На берегу раскинулся древний заснеженный город Камелот, увенчанный замком. Каким бы мрачным ни казалось будущее, от этого зрелища в груди разливается тепло. Башня Авалона. Здесь я как дома.

Я по-прежнему отчаянно цепляюсь за надежду, что кто-то в МИ-13 сумеет воспользоваться маленьким браслетом. Альтернативный вариант – обратиться за помощью к отцу; одна из самых опасных идей, которые приходили мне в голову. Согласно пророчеству, потомкам Мордреда суждено уничтожить Камелот, и он сам уже пытался это сделать. Столетия назад отец оставил в Башне Авалона гору трупов, в том числе Артура и Гвиневеры.

Чтобы защитить Камелот от пророчества, Рафаэль поклялся уничтожить всех потомков королевы Морганы. Давным-давно владыка фейри Оберон убедил мир, что он истинный наследник трона Морганы. И с тех пор все верят в это. Рафаэль убежден, что должен убить Оберона.

Но как поступит мой прекрасный возлюбленный, если узнает, что всё не так? Что я именно та, кого он хотел убить? Убьет ли и меня – или спрячет клинок в ножны?

Сейчас только отец знает правду обо мне. И неважно, что я не доверяю ему; наш секрет – это колючая лоза, которая связывает нас в ядовитом садике для двоих. И никому другому туда не попасть. Хотя я никогда не хотела такого союза.

Пока я размышляю об этом, Серана и Тана встают рядом на носу судна, чтобы полюбоваться приближающимися позолоченными причалами.

– Город стал еще многолюднее, чем до нашего отъезда, – замечает Тана.

Я киваю:

– С каждым днем здесь все больше беженцев.

– Даже если приютить только семьи агентов Авалона, у нас скоро не останется места, – замечает Серана.

– У нас нет выбора. Нельзя, чтобы наши близкие попали в плен. Их могут захватить в заложники, чтобы превратить в шпионов. – Тана смотрит на меня. – Ты ничего не ешь?

У меня почти пропал аппетит – то ли из-за утраты Рафаэля, то ли из-за тайн, которые распирают меня и не оставляют места ни для чего другого.

– Когда Рафаэль вернется, съем обед из семи блюд.

– Не дури, не надо столько ждать, – говорит Серана. – Ты зачахнешь.

Я крепче вцепляюсь в леера:

– Я скоро верну его, так что голодная смерть мне не грозит.

– А на меня стресс действует ровно наоборот. Пока я ждала в том переулке, не думала ни о чем, кроме яблочных оладий.

Мы заходим в узкий канал. Туман рассеивается. Свет целует камни высящейся над нами Башни Авалона. Яблони вдоль канала слегка припорошены снежной пылью. Восходящее солнце золотит покосившиеся деревянные строения. С пристани доносятся крики портовых грузчиков и моряков, суетящихся в доках. Я отчаянно хочу действовать дальше, по новому плану.

Хоть я и дома, но не успокоюсь, пока Рафаэль тоже не вернется сюда.

Как только мы пришвартовываемся, я сбегаю по трапу и спешу по мощеным улицам, тяжело дыша. Тана и Серана отстают. Я иду к замку так быстро, как могу, под каменными арками, по многолюдным улицам. Улица переходит в площадь, стены Башни Авалона высятся над магазинчиками с картами Таро и старинными книгами. Вода струится из каменных голов гаргулий в фонтане, над чашами в холодном воздухе поднимается пар.

– Притормози, Ния! – кричит Тана за спиной.

– Ния! – Еще один голос, который я не слышала уже несколько дней.

Я оборачиваюсь и с удивлением вижу, что из двери магазинчика выглядывает Вивиан в зеленом плаще. Наверху вывеска с золотыми буквами гласит «Волшебная кофейня».

Голубые глаза Вивиан сверкают, она манит нас к себе. Когда-то она ненавидела меня, угрожала расправиться при первой встрече и еще несколько раз после. А потом начала учить меня всему, что знает. И теперь при виде нее я испытываю огромное облегчение.

Мы втроем идем за ней по узкой улочке. Вивиан оборачивается, и я с удивлением замечаю у нее под глазами темные круги. Платиновые волосы выбились из-под капюшона. Обычно она выглядит безупречно.

– Я и забыла, что ты просыпаешься так рано, – говорю я.

– Я здесь не только поэтому. Я знала, что ты вернешься, и хотела перехватить по дороге с пристани. – Вивиан украдкой смотрит через мое плечо. – Он у тебя?

Я поднимаю руку с браслетом:

– Да, но он бесполезен. Портал закрылся несколько дней назад.

Ее светлые глаза широко распахиваются, челюсти сжимаются, ноздри раздуваются. На секунду становится страшно, что она плеснет в меня горячим кофе. Но Вивиан только холодно замечает:

– Это скверно.

– А можно использовать его, чтобы открыть новый портал? – интересуюсь я.

Она качает головой:

– Мерлин знал, как такое делается, но это знание давным-давно утрачено.

У меня щиплет глаза.

– Прекрасно. Нам нужен новый план. Может, вернуться в Башню и поработать над ним?

– Нет. Поэтому я и ждала тебя здесь: сейчас в Башне ни о чем нельзя говорить. Давай зайдем в «Упавшего Рыцаря». Для нас его открыли пораньше и уже ждут.

– В таверну? Зачем? – И тут до меня доходит. – А, нельзя разговаривать при Райте и других Пендрагонах...

– Вот именно. Ситуация все хуже. Теперь Райт хочет лично утверждать все миссии. У меня почти не осталось полномочий. И у Рафаэля тоже, будь он здесь. Райт распускает опергруппы, состоящие из полуфейри. Говорит, что в каждой команде нужен хотя бы один Пендрагон, иначе мы уязвимы для предательства.

– Он же не имеет права? – встревает Серана.

Вивиан со вздохом прикрывает глаза:

– До возвращения сэра Кея главный в Башне Авалона – Сенешаль. Боюсь, это в его власти.

Я поворачиваюсь к подругам:

– Скоро в Башне Авалона начнется завтрак. Вы идите, а я в таверне обсужу новый план.

Тана сонно моргает:

– Ты уверена?..

– По-моему, неплохая идея. – Серана берет Тану за руку. – Сегодня вторник, приготовят булочки, а у Нии все равно нет аппетита. Спасибо, Ния, ты лучшая... Давай, Тана, пошли. Сейчас я готова грызть камни в стенах Башни.

Вивиан смотрит ей вслед:

– Она не особо возражала. Пошли.

И быстро ведет меня назад, на городскую площадь, мимо журчащего фонтана.

Мы проходим мимо магазинов и пабов с разукрашенными вывесками и магической символикой. Мимо пекарни, витрины которой уставлены свежим хлебом, пирогами и сладкими марципанами. Впервые за долгое время я по-настоящему чувствую голод.

Длинные ноги Вивиан стремительно несут ее мимо забитых товарами магазинчиков. Я хриплю, стараясь не отставать. Зимой астма обостряется. Достаю ингалятор, делаю пару затяжек, и дыхание немного выравнивается.

Мы добираемся до другой маленькой городской площади, над которой нависает таверна «Упавший Рыцарь». Построенная из состаренного камня, с остроконечной крышей, она выглядит почти как готическая усадьба. Теплые лучи льются в витражные окна, над дверным проемом мерцают эзотерические символы. Мы подходим ближе, и я ощущаю изнутри знакомую магию и покалывание под ребрами.

Найвен, другой Страж, ждет внутри.

Словно прочтя мои мысли, Вивиан поворачивается перед дверью:

– Найвен пытается убедить меня возглавить переворот и вышвырнуть всех Пендрагонов. Честно говоря, заманчиво.

– Вполне в духе Найвен.

Второй Страж Авалона терпеть не может дипломатию, но воевать с Райтом очень опасно. Главный Пендрагон скорее поможет фейри перебить нас всех, чем откажется от власти.

Я захожу в таверну следом за Вивиан. Внутри – изогнутые каменные стены, колонны из грубо отесанного дерева, уютные ниши в свете свечей. В этот час здесь почти никого, кроме мужчины в плаще у камина с дымящейся чашкой кофе.

В другом конце зала в углу за круглым столиком я замечаю Найвен. Ее рыжие волосы пламенеют в свечном свете. Она нетерпеливо машет рукой, я сажусь рядом на свободное место.

Вивиан выдвигает стул:

– Расскажи ей плохие новости, Ния.

Я качаю головой:

– Ключ у нас, но портал закрылся несколько дней назад.

Плечи Найвен никнут:

– Вот черт...

Я тяжело вздыхаю:

– У вас есть другие идеи? Хоть что-нибудь?

Разочарование на их лицах – исчерпывающий ответ.

Вивиан роняет голову на руки. Она тоже мечтает освободить Рафаэля. Она знает его даже дольше меня, и к тому же его подчиненная. Сейчас Вивиан выглядит потерянной. В Башне Авалона трудно найти того, кому можно по-настоящему доверять. А когда находишь, то готов защитить его ценой собственной жизни.

– Это только все усугубляет, – шипит Найвен. – Нельзя допустить, чтобы Райт командовал парадом. Он всех нас уничтожит. Если Рафаэль или сэр Кей его не остановят, он разнесет Башню Авалона по камешку...

– Я не собираюсь прямо сейчас поднимать мятеж! – рявкает Вивиан. – Это значит сделать подарок Оберону.

– Не будь идиоткой, – обрывает ее Найвен. – Райт уже настроил нас друг против друга. Пендрагоны и люди – на одной стороне, полуфейри – на другой. И кто говорит про мятеж? Просто небольшие изменения в структуре руководства.

Вивиан сжимает кулаки:

– Ты предложила арестовать Райта и убить любого, кто встанет на пути.

– Я все обдумала. Если вы против ликвидации Пендрагонов, можем обсудить это позже. Я готова рассмотреть разные варианты. А поскольку оба Стража на нашей стороне...

– Я не участвую в мятеже, – перебиваю я.

– Я только хочу сказать, что если вы обе согласитесь с моим планом, то и другие агенты тоже, – добавляет Найвен, скрещивая руки на груди. – Избавимся от Пендрагонов и направим все силы на поиск другого пути в Броселианд. И неплохо убрать тех, кто встанет у нас на пути. Подумайте: мы жестоко расправимся всего с несколькими, а остальные подчинятся из страха.

Вивиан со вздохом смотрит на меня:

– Ладно, давайте на секунду отвлечемся от нашего местного мафиозного босса. Нужно вернуть Рафаэля, и твоя подружка-экстрасенс уверена, что мы его освободим. Она видела это в картах. И подчеркнула, что это сделаешь ты. Так что если у кого-то и есть подходящая идея, то только у тебя.

У меня перехватывает дыхание, в голове бушует буря. Мордред обещал доставить меня в Броселианд. Вивиан сказала, что знания о новых порталах в Броселианд утрачены со временем, а Мордред как раз из эпохи Мерлина. Он сражался и выжил в битве с великим волшебником... Но как поступят мои союзники, если рассказать правду? Вряд ли им понравится идея заключить союз со злейшим врагом Башни Авалона.

Не успеваю я сформулировать свою мысль, как взгляд Вивиан скользит поверх моей головы, и она стискивает зубы. За спиной раздается знакомый холодный голос:

– Ну и что тут у нас?

По коже у меня бегут мурашки. Я поворачиваюсь на стуле и вижу, что в дверях, скрестив руки на груди, стоит Райт Пендрагон.

– Здравствуйте, Райт, присаживайтесь, – тут же приветствует его Вивиан. – Мы как раз собирались заказать завтрак.

– Нет, спасибо, я постою. – Он подходит ближе, взгляд скользит по мне. – Вижу, наша знаменитая Страж вернулась с миссии, но почему-то решила зайти в таверну, вместо того чтобы явиться ко мне в Башню Мерлина...

Я барабаню пальцами по столу, стараясь держаться как ни в чем не бывало:

– Я случайно встретила Вивиан. Ведь это она отправила меня с миссией.

Светлые усы Райта подергиваются, он поправляет шарф – вероятно, чтобы напомнить, кто он такой. На шарфе вышита эмблема Пендрагонов – щит с короной и отрубленной головой в центре. Он вскидывает подбородок.

– Я – Сенешаль, если вы запамятовали. Обо всем нужно докладывать мне.

– Да неужели? – бурчит Найвен. – Потому что я предпочла бы докладывать сточной канаве. – На этот раз она обходится без крика.

– Что-что? – Райт делает еще шаг навстречу и прищуривается.

– Она сказала, что ей нравится докладывать руководству, – выпаливаю я. – Такому, как вы.

Райт выгибает бровь:

– Что ж... Ладно. Не хотелось бы отдать кого-то под трибунал за нарушение субординации.

Вивиан хлопает в ладоши:

– Отлично. Что ж, если на этом всё, мне нужно дослушать рапорт Нии.

Райт кивает:

– Мне тоже. Итак, дама Ния, вам удалось найти ключ к Броселианду?

Я машинально опускаю рукав, пряча браслет:

– К сожалению, нет. Портал уже закрыт.

Он кивает:

– Возможно, для вашей следующей миссии пригодится опыт офицера Пендрагона. Такого, как моя племянница Джиневра или мой племянник Тарквин.

Тарквин, который пытался забить меня до смерти... Тот самый Тарквин?

Губы Вивиан сжимаются в тонкую линию:

– В ее опергруппе три рыцаря, и один из них с торком из Авалонской Стали, которого нет ни у кого из нас.

– Тем не менее они потерпели неудачу – Райт пожимает плечами. – Полагаю, придется расформировать группу, раз ничего не вышло.

Я изумленно смотрю на него:

– Кто бы ни отправился на задание, портал все равно оказался закрыт.

Райт притворно зевает, изображая скуку:

– С этого дня у нас новая политика. В каждой группе будет агент-человек, предпочтительно Пендрагон. Так безопаснее для всех.

– Хотите сказать, нам будет безопаснее с людьми, которые еле-еле движутся и не имеют необходимых магических навыков? – ехидничает Найвен.

Райт игнорирует ее, не сводя с меня глаз:

– Кроме того, все новоиспеченные агенты-полуфейри пройдут обязательный трехмесячный курс обучения, во время которого больше узнают о том, что значит ассимилироваться в человеческом обществе. О традиционных человеческих ценностях. В конце концов, вы живете в нашем мире. Мы рады приветствовать вас, но вы должны научиться следовать нашим обычаям.

Я в шоке. Райт бросает на меня взгляд, и на секунду мне кажется, что по его лицу пробегает тень страха.

– Я из Лос-Анджелеса. Мне ничего не нужно узнавать о мире людей.

Он морщится:

– Если сделать исключение для одного, начнется хаос. Боюсь, мы займем жесткую позицию по данному вопросу.

Я пристально смотрю на него и замечаю, как его рука почти незаметно скользит к рукояти меча.

Во время финальных испытаний я мысленно контролировала его. С тех пор он старался держаться от меня подальше. Его явный страх слегка радует, но вряд ли поможет.

– Что ж, думаю, мне лучше заняться изучением людей, – бормочу я. – Хотя, подозреваю, я знаю о нормальном человеческом поведении гораздо больше вас, сэр Райт.

И в бешенстве выбегаю из таверны. Утреннее солнце поднялось выше в небе, я моргаю от яркого света. Сердце яростно колотится, лицо пылает от гнева. Теперь я понимаю Найвен. Райт пытается поставить полуфейри на колени, пока мы не перестанем быть частью Башни Авалона.

Возможно, Найвен права. Не в плане убийств, а...

Тут я замечаю мужчину со светлыми блестящими волосами, который направляется ко мне между ветхих каменных лавок, и сердце мое замирает. Отлично: только он способен сделать этот день еще хуже.

Его узкие ноздри раздуваются, когда он улыбается мне.

– Привет-привет... – мурлычет Тарквин. – Не кто иная, как прославленная дама Ния с Авалонской Сталью – по крайней мере, так болтают...

– Отвали, Тарквин, я не в духе.

Он прижимает ладонь к груди, на его лице обида:

– Во-первых, теперь сэр Тарквин. И разве можно так обращаться с тем, кто заботится о безопасности твоих близких?

– Моих близких? – Внутри меня все переворачивается, пока я пытаюсь понять, о ком это он. О Рафаэле?

За спиной Тарквина ко мне бежит женщина. Она машет рукой и улыбается как сумасшедшая. Мое бешено стучащее сердце узнает ее раньше, чем мозг. Секунду я смотрю на знакомое лицо, такое неуместное здесь: полные губы подкрашены алым, обесцвеченные светлые волосы с отросшими темными корнями, худощавая фигура, впалые щеки...

– Ния? – Ее слишком громкий голос эхом отражается от каменных зданий.

На несколько секунд у меня отвисает челюсть, а потом я обретаю дар речи:

– Мама?

Глава 3

Виновата. Едва я справляюсь с шоком, меня охватывает чувство вины.

Что ощущают другие, когда видят родителей после долгой разлуки? Любовь, наверное. Взаимосвязь. Близость. Волнение. А во мне просто черная дыра вины. В ней все письма, которые я должна была написать маме, но не написала. Все моменты, когда не скучала по ней. Облегчение, что она наконец-то далеко и больше не нужно за ней присматривать.

Мама идет навстречу, раскинув костлявые руки. Нельзя не заметить, как она спотыкается, уставившись в пустоту. Сейчас шесть утра, а она уже пьяна. Или даже похуже... А может, и то и другое.

Мама заключает меня в объятия – сплошные острые углы. Знакомый запах сигарет и алкоголя. На ней дорогой костюм, который я не видела на ней давным-давно, и шелковая кремовая блузка. Но сейчас одежда висит на костлявой фигуре как на вешалке.

– Ох, Ния... – причитает она. – Как я скучала по тебе, моя дорогая девочка...

Так заботливо, так по-матерински... Но я тут же замечаю, как она оглядывается, чтобы убедиться: Тарквин ее слышит. Для мамы везде театр, всегда найдется публика, на которую можно произвести впечатление. Похоже, по манере говорить и одежде Тарквина она уже догадалась, что он из богатой семьи. И знает, какую роль разыграть перед ним: любящей матери.

Пока эти мысли мелькают в голове, я снова чувствую укол вины. Почему нельзя поверить, что мама действительно имела в виду то, что сказала? Конечно, у нее есть свои извращенные навыки выживания, но она правда меня любит. Должна любить.

– Я тоже скучала, мам, – машинально отвечаю я.

– Ты? Последний раз ты писала мне больше месяца назад. – Мама смеется, словно дразнит меня. Но я знаю, что она чувствовала себя брошенной.

Я смотрю на нее и не понимаю, как она здесь оказалась.

– Как... что ты здесь делаешь?

Она таращит глаза и берет меня за руку:

– Ну, этот милый джентльмен, сэр Тарквин, сказал, что я в опасности из-за войны Европы с фейри. И раз ты работаешь здесь, фейри могут меня похитить, чтобы надавить на тебя. Он оплатил мне дорогу до Камелота. На корабле у меня был собственный люкс. Я и не знала, дорогая, что ты причастна к войне с фейри...

Я бросаю взгляд на Тарквина:

– Потому что это нужно хранить в тайне.

Он разглядывает свои ногти:

– Ах, ну да... Дело в том, что большинство из нас выросли здесь, в Камелоте, так что наши семьи в безопасности. Но кто знает, что может случиться с чужаками вроде тебя... Я просто пытался помочь.

Я беру маму под локоть:

– Никакая опасность тебе не грозила. Они ни за что не нашли бы тебя в Калифорнии.

– Ния, ты участвуешь в войне... – Она качает головой. – Не представляю. Ты всегда так боялась рисковать... Была такой робкой... Вечно делала из мухи слона... Всегда так беспокоилась...

– Да нет, мам, не больше других. – Мне просто не хотелось, чтобы она снова подожгла диван, или поехала как угорелая и врезалась на машине в закрытую «Пиццу Хат», или...

Мама достает сигарету.

– Тарквин сказал, ты занимаешься перевозками... Я понимаю, шофер не самая шикарная работа, но все-таки могла бы написать мне об этом.

– У меня другая работа. – Я чувствую, что краснею. Разрываюсь между желанием похвастаться Авалонской Сталью и ненавистью к себе: какое мне вообще дело, что мама болтает при Тарквине?

Она слишком широко улыбается и оглядывается на него:

– Этот юноша, сэр Тарквин, сказал, что твоя обязанность – отвозить других туда, куда им нужно.

– Мам... я отойду на минутку? Хочу поблагодарить Тарквина за то, что он доставил тебя сюда, а потом я вся в твоем распоряжении.

– Разумеется. Он настоящий джентльмен. Ты должна быть ему очень благодарна...

Мама многозначительно опускает подбородок и вскидывает брови. И по этому долгому многозначительному взгляду я понимаю: она считает Тарквина подходящей добычей.

Я подхожу к нему, мечтая врезать кулаком по его тонкому носу, и шиплю:

– Какого черта ты творишь?

Его ноздри раздуваются.

– Честно говоря, я думал, ты обрадуешься. – Он машет маме и улыбается. – Все чужаки привезли свои семьи в Камелот в целях безопасности, а ты почему-то забыла про собственную мать...

– Она находилась на другом краю света. Ей ничего не угрожает. По крайней мере, не угрожало, пока ты не притащил ее сюда. И ты это знаешь.

– О, дама Ния... – По-прежнему улыбаясь, он подается вперед и шепчет: – Я с удовольствием представлю твою мамашу-неудачницу всему Камелоту. Я хочу, чтобы все поняли, почему особе с такой отвратительной родословной здесь не место. Мы всегда делали вид, что не замечаем подобных вещей, принимая полуфейри, да? Твоя мамаша потрахалась с монстром, ведь так? Ты порченая не наполовину, а целиком. Порождение зверя и шлюхи – вот твой подвид. И сейчас, когда наступили новые времена, это в порядке вещей, да?

После нескольких дней бессонницы, голода и вдобавок разговора с Райтом я вот-вот взорвусь. Так охота расквасить Тарквину его бледную рожу... Но он этого и добивается – доказать таким образом, что я не способна контролировать свои зверские фейри-порывы.

На прощание Тарквин шевелит пальцами и обращается к моей матери с фальшивой улыбочкой:

– Приятно познакомиться, миссис Мелисенда.

– О, зовите меня Брэнди, – хихикает она. – Миссис Мелисенда – это моя мать.

Дрожа от ярости, смотрю Тарквину вслед, делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к маме.

– Где ты остановилась? – Мне удается произнести это с натянутой улыбкой.

– Мистер Пендрагон подыскал симпатичное местечко в нескольких минутах отсюда. – Она моргает. – По правде говоря, там тесновато, но он заверил, что это временно...

– Ладно. М-м... ты хоть завтракала?

– Я не завтракаю, Ния. Уже забыла? Понимаю, прошло столько времени... Но не думала, что ты забудешь это так скоро.

– Я не забыла, мама. – Конечно, она не завтракает. Зачем тратить на калории еду, если есть алкоголь? Подхожу к ней и обнимаю за плечи: – Давай провожу тебя. На улице прохладно.

– Я надеялась, ты покажешь мне окрестности...

Я откашливаюсь:

– Может, позже. У меня работа.

– Нужно кого-нибудь отвезти?

Я стискиваю зубы. Разумеется, мама не в курсе, чем я занимаюсь на самом деле.

– Не совсем. Кое-что другое.

По дороге она берет меня под руку:

– Ния, если хочешь заполучить такого хорошего мужчину, как Тарквин, нужно одеваться поприличнее. Этот плащ весь в грязи. И с каких пор ты носишь плащи? По-моему, это выглядит как-то странно... И он скрывает фигуру. Тебе нужен строгий изящный силуэт без карманов.

– Заполучить хорошего мужчину... – Я в таком раздражении, что с трудом могу ясно мыслить. – Мам, Тарквин не... да никогда в жизни...

– О, детка... – Она похлопывает меня по руке. – Понимаю, ты считаешь, что недостаточно хороша для него. Но ты ему явно небезразлична. Разве он стал бы прилагать столько усилий, чтобы привезти меня сюда, если у него нет романтического интереса? Просто примани его. Он познакомил меня со своей кузиной Джиневрой; она красавица, знаешь ли. Совсем как я в твои годы. Возможно, она подскажет, где купить что-нибудь подходящее...

– О боги, – бормочу я. Джиневра ненавидит меня так же сильно, как Тарквин. Если не сильнее.

Просто кошмар. Рядом с мамой с меня слетают уверенность и самоуважение, которые я обрела здесь. И под ними – я прежняя, которая никогда не будет достаточно хороша.

– Давай не сейчас про тряпки. Как ты? Как добралась?

– Долго. Но мне понравился люкс. – Она разглаживает блузку. – Знаешь, я бывала в этих краях лет двадцать пять назад. Не в Камелоте, а в Корнуолле. В Тинтаджеле, кажется. Прекрасное место. Отличные жареные гребешки.

Волоски на моей шее встают дыбом.

– Наверное, двадцать семь лет назад?

Она хмурится, глядя на меня:

– Откуда знаешь?

Я испускаю долгий вздох:

– Просто угадала.

Мне двадцать шесть. Меня зачали, когда мама была в Корнуолле.

– Знаешь, ты могла бы послать за мной. Ты живешь в замке? Бросила меня в этой кишащей тараканами квартирке, а сама живешь в замке? Они пытались меня выселить, когда сэр Тарквин прислал за мной.

– Прости, мам.

– Ты мой единственный ребенок... – Она глубоко вздыхает. – Я всегда говорила, что лучшее, что я сделала, самое главное достижение, которым я горжусь, – то, что я вырастила тебя. Хотя материнство не гарантия преданности ребенка. Что ж... ладно. Останусь здесь.

Она машет рукой в сторону двухэтажного белого оштукатуренного здания с темными деревянными балками на фасаде. С крутой остроконечной крыши свисает вывеска «Бранвен Инн». С виду довольно мило. Цветочные горшки за освинцованными окнами, в воздухе запах кофе и свежего хлеба. Я боялась, что Тарквин поселил маму в худшем месте в городе, но у него другие планы. Он хочет держать ее под рукой, чтобы продемонстрировать друзьям и знакомым и доказать: все полуфейри происходят из извращенной неблагополучной среды. И нам здесь не место.

Но мне плевать на дерьмовых приятелей Тарквина. Я беспокоюсь за безопасность мамы и собственный рассудок.

– Знаешь... – Ее голос дрожит, она заправляет прядь волос мне за ухо. – Ты даже не рада мне.

Я улыбаюсь ей:

– Ну что ты, мам, конечно рада.

По крайней мере, шпионская подготовка усовершенствовала мою способность врать.

Глава 4

Сижу на кровати в нашей комнате, прихлебывая ромашковый чай. За окном темная ночь, дождь барабанит в окна. Теплый свет ламп озаряет пространство. Рядом Серана бросает метательные ножи в стену с размеренным тук, тук, тук.

– А знаешь, это куда интереснее, чем практиковаться в наведении чар, – замечает она.

На соседней кровати что-то бормочет под нос Тана. На покрывале разложены карты Таро, на прикроватной тумбочке выстроились пять пустых чайных чашек. В темные косы Таны вплетены цветы, на ней ярко-желтое платье. Она выглядит в миллион раз лучше меня – по крайней мере, мне так кажется. Я чувствую себя поблекшей и измученной.

В подростковом возрасте у меня была футболка «Джой дивижн»^[2], из которой я не вылезала и стирала ее ежедневно. К концу своей жизни она так истрепалась, что стала почти прозрачной. Превратилась из настоящей футболки в воспоминание о футболке. Вот так и я себя сейчас чувствую. Потрепанная, едва узнаваемая версия самой себя.

Ощущение тепла, которое я испытала, вернувшись домой в Башню Авалона, уже подернулось льдом. В готических залах над каждым разговором витает холодное облачко подозрительности, нагнетая зловещую атмосферу. Нашей тройки агентов не было меньше недели, но этого времени хватило, чтобы взаимное недоверие возросло. За такой промежуток напряжение между «Железным легионом» и полуфейри стало невыносимым. Где бы я ни проходила, люди перешептываются и пялятся на меня. Некоторые бросают неприязненные взгляды. Похоже, многие уже подписали обязательство «Железного легиона» доносить на нас.

Большинство рыцарской элиты сражается в Шотландии, и здесь почти не осталось полуфейри, способных сплотиться. Мы в меньшинстве.

Пытаюсь представить, как бы поступил Рафаэль, но ничего не получается.

Сегодня за обедом мама рассказала историю, как напала на бухгалтершу на высоких каблуках из-за оскорбления на вечеринке. Под ее болтовню мои мысли крутились вокруг Мордреда. Может, это безумие, но я склоняюсь к союзу с ним.

– Черт побери! – раздается вопль Таны.

Если уж спокойная мечтательная Тана перешла на крик, значит, случится что-то ужасное. Мой пульс учащается.

– Что такое?

Она вздыхает:

– Потоки времени перепутались. Они текут в разные стороны, звезды сместились, предзнаменования истолкованы неправильно... – Ее руки дрожат.

Серана перестает метать ножи и поворачивается к ней:

– Что, прости?

Тана поднимает глаза от карт:

– Будущее в полной заднице. Неважно. Не отвлекайся. Все пропало, но мне нужно узнать больше.

Серана швыряет еще один нож. Тук.

– Серана, можно немного потише? Голова болит, – ворчу я.

– Потому что ты уже несколько месяцев нормально не высыпаешься, – отвечает Серана. – И нормально не ешь. Знаешь, что тебе нужно? Направить агрессию в правильное русло, как я.

Она протягивает мне рукоять ножа. Я неохотно берусь за нее. Серана показывает на пятно на полу у моей кровати:

– Встань здесь.

Я слишком устала, чтобы спорить, и подчиняюсь.

– Теперь представь, что твоя цель – лицо того, кого ты по-настоящему ненавидишь, – инструктирует она. – Представила кого-нибудь?

– Тарквина, – тут же реагирую я.

– Хорошо. Дерзай.

Передо мной почти наяву худое лицо, длинный нос, раздувающиеся ноздри. Тонкие губы. Стиснув зубы, я быстро швыряю ножи один за другим. Они попадают на пару футов ниже цели и со звоном отскакивают от каменной стены.

– Ты хорошо выпустила пар, – кивает Серана. – За исключением того, что нужно было целиться.

– Я целилась. Представила его рожу. – Я показываю на зазубрины в камне, куда попали ножи, прямо на уровне паха. – И попала.

Серана смотрит на меня с приоткрытым ртом:

– Точно... Что ж. Даже не знаю, удивляет это меня или тревожит.

– Эй, погодите, – зовет Тана со своей кровати. – Я что, спятила? Карты бессмысленны. Я смотрела на звезды, но небо в тучах, и ничего не видно.

– А хрустальный шар? – интересуется Серана.

– Ни в коем случае. Это пошлятина. Знаете, что мне нужно? Козьи потроха. В хороших потрохах реально можно увидеть будущее.

Мои брови взлетают вверх:

– Тана, если ты начнешь разбрасывать на кровати козьи потроха, клянусь, я переселюсь в другую комнату.

В дверь стучат, и я рада отвлечься. Козьи потроха... Она серьезно?

– Да? – откликаюсь я.

– Это я, – раздается низкий голос.

Дариус. Я спешу к двери и распахиваю ее.

Он улыбается на пороге, держа в руках поднос с ужином под серебряной крышкой, неторопливо входит, ставит поднос на стол и обнимает меня.

– Я соскучился по вам, дамы.

– Я думала, ты в Шотландии! – Я отступаю назад.

Серана тоже подходит и заключает Дариуса в крепкие медвежьи объятия.

– Серана, раздавишь! – пронзительно верещит он, отшатывается и прихорашивается. Подходит к кровати, наклоняется и чмокает Тану в щеку. – Я был в Шотландии. Меня послали сюда доложить командованию и раздобыть кое-какие припасы. Но я должен вернуться через два дня.

– И как там? – интересуется Серана.

Дариус хмурится:

– Скверно. Нас теснят. Не знаю, сколько еще продержимся. Поговаривают об отступлении в Ирландию. Даже боятся, что Оберон прорвет магическую защиту Камелота и разрушит Башню Авалона. Пророчество королевы Морганы может сбыться еще при нашей жизни.

В комнате повисает напряженная тишина, по коже пробегает озноб.

– Уверена, этого не будет, – заявляю я.

– Почему? – спрашивает Дариус.

Очень трудно хранить все в тайне от них. Я откашливаюсь, глядя на поднос:

– Просто надеюсь. Ты принес ужин?

– Ага. Не хотел есть в столовой. Там полно этих уродов из гребаного «Железного легиона».

– Они правда очень враждебны, да? – говорит Тана.

Дариус снимает крышку с подноса:

– И я принес кое-что еще.

Перед нами корзинка со свежими булочками, от которых идет пар, и тарелка с нарезкой из голубого сыра.

– Это стилтон?^[3] – Серана уже тянет руку.

– Ого! – Тана вскакивает с кровати. – Стилтон почти так же хорош, как козьи потроха.

– Зря ты здесь торчишь, – замечаю я. – Занялась бы рекламой. «Стилтон: почти так же хорош, как козьи потроха».

Тана хватает тарелку и смотрит на нее:

– Я не ем сыр, но вижу в нем будущее. Особенно в таком спелом.

– Я только чуть-чуть попробую... – Серана берет ломтик и отправляет в рот.

– Серана! – Тана отодвигает тарелку. – Ты только что попробовала судьбу итальянских солдат.

Серана виновато таращится на нее:

– Прости.

Дариус протягивает ей булочку:

– Поешь хлеб.

Тана смотрит на сыр и уносит его к себе на кровать:

– Это как с картами. Войну нельзя выиграть здесь. Ее нужно выиграть в Броселианде. Но когда я пытаюсь найти путь туда, выпадает одна и та же фигура. Не понимаю, что это значит...

По моей спине бегут мурашки. Похоже, я знаю, кто это. Тот, кто провел века в одиночестве, в извращенных фантазиях о мести...

– Что за фигура? – спрашивает Дариус.

– В картах его называют Императором. – Тана переводит взгляд на меня. – Он был и в твоем гадании, помнишь?

– Наверное, это Оберон, – говорит Серана.

Тана качает головой:

– Нет, я всегда представляла себе Оберона перевернутым Королем Мечей. Тираном.

Я тяжело вздыхаю:

– Странно...

Тана переводит взгляд темных глаз на меня:

– Есть идеи, кто этот Император?

У меня мороз по коже. Сказать им?

– Может, сэр Кей? – предполагает Дариус.

– Райт? – спрашивает Серана. – Он явно мнит себя императором.

Мой пульс учащается, я словно наэлектризована. Нельзя вечно скрывать от них. Хочу я этого или нет, Тана постепенно, по кусочкам, сложит пазл.

– Я знаю кто, – медленно произношу я.

Все поворачиваются ко мне. По моей коже стекают струйки пота.

– Когда ты гадала мне, то сказала, что это один из моих родителей.

Глаза Таны расширяются:

– А, ну да... Я подумала, это твой отец. Ты его знаешь?

Кровь бурлит, но я стараюсь говорить непринужденно:

– Оказывается, мой отец живет на затерянном острове Авалон.

– Погоди, кто твой живет и что затеряно? – Дариус в упор смотрит на меня.

– Это затонувший остров, – объясняет Серана. – Как Шалотт. Из-за войны между Мерлином и Мордредом все острова в озере затопило.

Мои ногти впиваются в ладони:

– Нет, Авалон до сих пор там. Я обнаружила его два месяца назад. Когда Рафаэля захватили в плен, я почувствовала зов из тумана. Думала, это Владычица Озера. В общем, я села в лодку и поплыла сквозь туман. Там была Завеса, но я прошла сквозь нее с помощью магии Стража и нашла затерянный остров Авалон. Он не затонул. Просто скрыт Завесой. И там живет мой отец. Уже полторы тысячи лет. – В горле у меня пересыхает. – Он обещал помочь спасти Рафаэля.

Все таращатся на меня, разинув рты.

– Ты ничего не сказала, – наконец произносит Серана. – Почему ты никогда...

– Это Мордред, – выпаливаю я.

У Сераны отвисает челюсть:

– Мордред. Как это... Мордред Цареубийца? Тот, кто убил сотни людей в этой башне?

Внутри меня все переворачивается:

– Тот самый.

– Это невозможно, – бормочет Дариус.

Тана смотрит на меня, застыв:

– Нет, это все объясняет... Все, что я вижу. Он и есть путь в Броселианд. Он может доставить тебя туда.

Серана выглядит испуганной:

– Погоди. Хочешь сказать, ты сестра Оберона?

Я качаю головой:

– Мы не родственники. На самом деле Мордред ненавидит Оберона. Мордред – сын королевы Морганы. Оберон – сын Мерлина. Они были врагами в войне за Камелот. Двор Мерлина против двора Морганы. Двор Мерлина победил, Мерлин заманил Мордреда в западню на острове и спрятал за Завесой. Потом Нимуэ заманила Мерлина в ловушку, а их сын Оберон взошел на трон и с помощью магии убедил всех, что власть всегда принадлежала ему.

Серана хмурит брови:

– Значит, Мордред – наш потенциальный союзник?

Я морщусь:

– Не совсем. Он по-прежнему хочет уничтожить Башню Авалона. А взамен обещает помочь освободить Рафаэля. Знаю, это полное безумие, потому что он хочет убить всех нас, но я собираюсь принять его предложение.

Ради Рафаэля я, наверное, рискну разрушить это место.

В комнате повисает тягостное молчание. Серана рассеянно берет еще один ломтик сыра и откусывает от него. Наконец Дариус резко выдыхает:

– Значит, он никогда не может покинуть остров?

– Может – раз в сто лет на один день. Значит, мама знала его меньше суток... не берите в голову. Неважно.

Серана подходит ближе:

– Может, принять его предложение? Если он не выйдет на свободу еще семьдесят три года, какой от него вред? Может, просто подыграть ему ради этой сделки?

– Подыграть, – повторяю я.

– Ты – шпион, черт возьми. Шпион с Авалонской Сталью, – говорит Дариус. – Мордред нам полезен. Пообещай ему, что поможешь разрушить Башню Авалона, а потом откажись. Манипулируй им. Используй его. Заставь открыть тебе путь в Броселианд, чтобы ты спасла своего замечательного парня. А когда Мордред потребует выполнить твою часть сделки, просто свали. Или убей своего отца. Без разницы.

У меня сжимается сердце:

– И вас не беспокоит пророчество?

Тана тяжело вздыхает:

– Сейчас я вижу, что Мордред – единственный способ попасть в Броселианд. Он не лжет, что способен тебе помочь. О пророчестве побеспокоимся потом. Будем решать проблемы по мере их поступления. Всему свое время, так?

Серана кивает:

– Звучит дико, но выбора нет. У нас все меньше времени, чтобы спасти Рафаэля. А учитывая то, как себя ведет Райт, я уверена, что он не хочет возвращения Рафаэля. Могу поспорить, он изо всех сил препятствует этому. Если все пойдет в том же духе, он посадит всех нас, полуфейри, в тюрьму как коррумпированных предателей.

Дыхание учащается, меня вдруг распирает энергия. Я собираюсь вернуть Рафаэля и впервые за долгое время чувствую прилив оптимизма.

– Отправлюсь туда сегодня вечером. Посмотрим, что скажет Мордред.

– Да, не хотел говорить раньше, но есть небольшая проблема, – заявляет Дариус. – Внизу, в атриуме Астолата, дежурит курсант из «Железного легиона». У него значок с гербом – они носят такие, чтобы подчеркнуть свою значимость. Похоже, он караулит, не собирается ли кто-то куда-то выйти из этой комнаты. Выслеживает полуфейри.

– За мной следят с тех пор, как я сюда приехала, – отвечаю я.

– И за мной, – кивает Серана.

Я отворачиваюсь, вглядываясь в дождливую ночь:

– Значит, придется через запасной выход.

Окно распахивается. Оно не рассчитано, чтобы влезать и вылезать, и я едва протискиваю в него свою задницу.

Дариус озабоченно морщит лоб, наблюдая, как я выбираюсь наружу. Плащ топорщится, я слишком сильно набила карманы: кинжал на поясе, ингалятор... В более облегающей одежде было бы легче.

Бедра с трудом проходят в отверстие. Я извиваюсь и раскачиваюсь. Ухватившись за оконную раму, повисаю над пропастью. Град барабанит по ногам. На прощание улыбаюсь Дариусу и спускаюсь по стене, засовывая ноги в крошечные щели между камнями. Смотрю на отвесный обрыв внизу. Земля кажется невероятно далекой, но в нескольких футах под нашей комнатой есть каменная гаргулья. Она – моя цель.

Спускаюсь и хватаюсь за статую. Сверкает молния, выхватывая из темноты рогатую ухмыляющуюся морду гаргульи. Статуя скользкая. Я едва не теряю равновесие, но уже вскоре крепко обхватываю гаргулью руками и ногами. Я ни с кем была так близка после Рафаэля.

– Ты-то чего лыбишься? – бормочу я статуе.

Под ней еще один оконный выступ, усеянный скользкими градинами. Медленно и осторожно спускаюсь по отвесной стене, перебираясь с выступа на выступ. Дариус и Серана наблюдают сверху. Град переходит в дождь, холодит голову и пальцы, впитывается в шерстяной плащ.

Спускаюсь все ниже и ниже, отстраняясь от окон, цепляясь за следующий выступ, следующую гаргулью. Наконец оказываюсь двумя этажами ниже нашей комнаты – здесь я уже вне досягаемости соглядатаев из атриума Астолата. Пытаюсь открыть окно, царапаю ногтями, но оно заперто. Заглядываю в комнату сквозь стекло: похоже, там пустой кабинет.

Смотрю вниз. Голова кружится от высоты. Земля еще слишком далеко. Если останусь снаружи, точно упаду.

Дрожу от холода, кутаюсь в промокший плащ, поднимаю руку и выжидаю. В небе сверкает молния, пульс учащается, пока я считаю. Один... два...

Гремит гром. Костяшками пальцев в перчатках разбиваю стекло, просовываю руку в дыру, открываю окно, протискиваюсь внутрь и под хруст стекла приземляюсь на жесткий каменный пол. Опасности нет. Я облегченно вздыхаю.

За дверью кабинета – пустой коридор. Крадусь к ближайшей лестнице, сбегаю по ступенькам, топоча по неровным камням Лотианской башни.

Когда-то, сотни лет назад, по этой лестнице взбегал мой отец, одержимый жаждой крови и мыслью об убийстве...

Хоть Мордред и заперт на острове, он явно опасен. И если я позволю ему проникнуть в свои мысли, манипулировать мною, то все пропало.

Глава 5

Ступаю из лодки на мокрый каменный берег Авалона. Меня окутывает холодный туман. Замок Авалон из светлого камня возвышается на заледенелом скалистом холме. Сейчас зима, деревья голые, ветер яростно завывает между ветвями. Но хотя бы дождь прекратился.

Как вести себя с тем, кто провел в изоляции в таком мрачном месте пятнадцать веков?

«Манипулируй им, – советовал Дариус. – Используй его».

В нашей уютной комнате это казалось отличной идеей. Но когда надо мной высится полуразрушенный замок со шпилями, а вокруг зловеще завывает ветер, мне уже так не кажется.

Начинаю карабкаться по извилистой тропинке к замку, напоминая себе: это ради Рафаэля. Пусть я замерзла, но ему гораздо хуже. Я почти наяву вижу его серебристые глаза, горящие, как языки пламени, слышу его шепот: «У меня есть ты, любимая. Не волнуйся, ты со мной...»

Что бы ни было дальше, я не позволю узурпировавшему власть древнему королю фейри задурить мне голову. Его одиночество мне только на руку.

Поднимаюсь по осыпающейся лестнице, вдалеке от луны по небу скользят облака. Сегодня полнолуние. Серебристый свет льется на полуразрушенный замок, увитый скользкими от дождя виноградными лозами. Я поднимаю глаза на резьбу на светлом камне, на изящные сплетения листьев...

И тут, как и в прошлый раз, появляется отец. Мордред выходит из темной арки. От взгляда его золотистых глаз сбивается дыхание, лунный свет отражается от темной, в шипах, короне. Похоже, одиночество его не ослабило, он не выглядит отчаявшимся. От него исходит такая сила, что становится не по себе.

Соберись, Ния.

Обо всем можно договориться. Мордред кое-что хочет от меня, и нужно заставить его думать, что он это получит. Нельзя торопиться, иначе он возьмет верх.

Отец скрещивает руки на груди, прислонившись к каменной арке.

– Кажется, я ждал тебя несколько веков...

– Я должна была обдумать ваше предложение.

– Входи. Боюсь, мой замок уже не столь великолепен, как раньше.

Он поворачивается и ведет меня в огромный зал, освещенный факелами. Потолок высотой более ста футов местами осыпался. Вдоль стен проросли яблони; их ветви отяжелели от плодов, хотя сейчас зима. На деревьях, словно льдинки, мерцают крошечные серебристые огоньки. Ввысь вздымаются колонны с причудливой резьбой в виде идущих по кругу листьев, иногда образующих лица. По всему каменному полу буйно растут трава и полевые цветы. Они сбивают с толку: это место никак не может определиться, внутри оно или снаружи, лето сейчас или зима. Но самое странное в зале – громадный стол, уставленный хрустальными бокалами, белыми тарелками и мерцающими канделябрами.

– Готовится вечеринка? – интересуюсь я.

– Мы отмечали завершение битвы.

Подхожу к столу и провожу пальцем по краю изящного бокала:

– Мы отмечали? Вы здесь не один?

Между отцовскими бровями пролегает складка, на секунду он выглядит почти растерянным:

– Был не один. Мать готовилась праздновать победу в войне с Камелотом, но ничего не вышло. Вместо торжества я оказался здесь в одиночестве, а Оберон украл мою корону. И знаешь что? Надеюсь, Мерлин внутри этого гребаного дерева до сих пор в своем уме, и пройдет целая вечность, пока его не расплющит насмерть.

– Война с Камелотом... – Я убираю палец с края бокала и смотрю на Мордреда. – Этот праздничный стол простоял здесь пятнадцать веков.

Он мрачнеет:

– Я предпочел бы не считать годы после нашего золотого века. Не обращать внимания на течение времени. – Его голос эхом отражается от высокого потолка и разносится вокруг.

– Что именно произошло между Морганой и Мерлином?

– Просто зависть. Наш двор становился всё могущественнее, Артур и Мерлин завидовали всё сильнее. В те времена благодаря порталам мы могли торговать с кем угодно, даже не нужно было никуда плыть. Артура подвигла на войну алчность. Он хотел заполучить наши порталы и нашел прекрасное оправдание: мы грешили. Научили людей наслаждаться жизнью, а это запрещено. Ты знала об этом? Наслаждаться – очень плохо... Вот почему Артур собрался захватить наше королевство.

Мордред оборачивается ко мне, пар его дыхания окутывает красивое лицо. Зря, наверное, я спросила... Он уже ведет разговор, хотя это должна делать я.

– А знаете что? Не стоит зацикливаться на прошлом. Мне нужно вернуть одного нашего рыцаря. Во время последней встречи вы сказали, что можете спасти Рафаэля...

– Рафаэля, – повторяет Мордред. Лунный свет и тени подчеркивают его острые скулы и волевой подбородок. Его голос вибрирует в огромном пространстве, словно весь замок – часть его самого. У меня странное ощущение, что замок вздыхает вместе с ним. – Так его зовут? Мужчина с серебристыми глазами, которого Оберон отнял у тебя? Тот, кого я видел во снах. Его мать была человеком, да? Ее похитил Двор Мерлина до того, как закрыть порталы?

Я киваю:

– Я не знала, что ее похитили, но да, Рафаэль – полуфейри с серебристыми глазами.

– Он в плену в Броселианде.

– Знаю. Но не знаю, как туда попасть.

Мордред прислоняется к резной колонне:

– Почти все входы и выходы из Броселианда сейчас закрыты. Кроме моего портала. И вряд ли о нем знают. Вот почему ты здесь. Я – последнее прибежище для отчаявшейся, потерпевшей кораблекрушение души, выброшенной на мой берег. Но что будет, когда ты попадешь в Броселианд? Спросишь дорогу к королевским подземельям? Или рассчитываешь вежливо попросить злобного принца отпустить пленника?

– Я обучена шпионажу.

– Я обучена шпионажу, – передразнивает он, подражая моему голосу, темные брови сходятся на переносице; он изучает меня, что-то ищет в моем лице. Что именно? Пытается решить, можно ли мне доверять?

И тут до меня доходит. Я его дочь, и он хочет увидеть наше сходство. И больше всего на свете ему нужно общество.

Фейри живут весельем и удовольствием, вечеринками и пирами. Мордред веками страдал от недостатка общения. В окружении воспоминаний и призраков, в одиночестве ждал праздника, который так и не состоялся... Я боялась выдать свое отчаяние, но он и сам в отчаянии. Я – его первая семья с тех пор, как его мир рухнул. И чем больше Мордред будет укрепляться в мысли, что мы похожи, тем сильнее захочет мне помочь.

Я делаю шаг навстречу, изучая черты его лица. Сходство очевидно: густые темные брови, большие глаза, черные ресницы, прямой нос. Только его глаза отливают зловещим золотистым цветом, а мои – темные, миндалевидной формы.

Пусть я не такого роста, как Мордред, но могу подражать его позе: высоко держать голову и подбородок. Я так и делаю – и незаметно засовываю руки в карманы, как он.

– Когда я туда попаду, то сумею постоять за себя. И найду его. – Я слегка меняю голос, чтобы он звучал властно, как у отца.

Он хочет, чтобы я попросила о помощи. Но если дать слабину, он может передумать. Мордред не будет связываться с кем-то бесполезным. Он уважает силу и власть.

И по выражению его лица я удовлетворенно понимаю, что попала в точку.

– Тебе его не найти, – говорит он. – Оберон хорошо прячет пленников. Но я помогу тебе, дочь. Если и ты мне поможешь.

Я вскидываю бровь:

– Помочь разрушить Башню Авалона?

Мордред медленно пожимает плечами и слегка улыбается:

– Таково предсказание.

– Что значит разрушить Башню Авалона? – спрашиваю я. – Типа, снести ее или как?

– Каждый камень в каждом здании может остаться на месте. Но Башней Авалона всегда правили Пендрагоны, потомки Артура. Я просто хочу, чтобы все они погибли, один за другим. Вот и всё.

Глава 6

По моей коже бегут мурашки. Кажется, у моего отца есть нечто общее кое с кем из моих друзей.

Как бы сильно я ни ненавидела Райта, Тарквина и Джиневру, у меня нет права оправдать убийство стольких людей только из-за их родословной.

Но на самом деле я ведь не союзник Мордора? Я просто им манипулирую...

Я ежусь от холода:

– В Башне Авалона теперь живут не только Пендрагоны. Всё иначе, нежели в вашем золотом веке. А как же остальные? Полуфейри? Не-Пендра- гоны?

– Я хочу, чтобы Пендрагоны были мертвы. – Он кивает на стол. – Чтобы линия Артура прервалась. И тогда мы отпразднуем.

Он что, правда затевает все это ради вечеринки? Только фейри на такое способны...

– Прекрасно. А теперь расскажете, как спасти Рафаэля?

Мордред тянет длинную руку и срывает с дерева яблоко:

– Разумеется. Чтобы спасти его, нужно точно знать, где его держат.

– То есть вы не знаете, где он?

– В своих снах я вижу лишь фрагменты. Он в замке Оберона, но замок огромный. Там множество подземелий, камер и пыточных... Мне нужно подумать.

Он откусывает кусочек яблока, закрывает глаза и прислоняется головой к колонне.

От досады я скрежещу зубами и отворачиваюсь к накрытому столу. В графины до сих пор налито старое вино. Пыль и снег припорошили тарелки и вылинявшую золотистую скатерть. Подносы с едой накрыты серебряными колпаками. Противно думать, что находится под ними.

Не представляю, чем Мордред сейчас занят. Его глаза закрыты; похоже, он в глубокой задумчивости. Он начинает что-то напевать. От этого зловещего завораживающего мотива шевелятся волосы на затылке, и я отвлекаюсь от стола. Жуткая мелодия кажется странно знакомой и манит все сильнее, а тело Мордреда начинает отливать серебром.

И тут мое внимание привлекает какое-то движение наверху. Подняв глаза, я вижу облако порхающих под разрушенным потолком серебристых мотыльков. Мордред продолжает напевать, они кружатся и танцуют в воздухе, крылышки сверкают в серебристо-голубом лунном свете. Мордред протягивает руку, и мотылек садится на его ладонь.

Отец открывает глаза и сжимает кулак, сминая насекомое. Остальные мотыльки разлетаются прочь. Мордред снова раскрывает ладонь, и у меня перехватывает дыхание. На ладони лежит серебряный мотылек, его крылышки украшены крошечными сверкающими камешками.

– Забирай, – велит Мордред.

Я беру в руку безжизненного металлического мотылька.

– Этот мотылек станет моими ушами и глазами. Возьмешь его в замок Оберона. Когда окажешься внутри, я смогу видеть и слышать все, что там происходит. И отыщу твоего Рафаэля. Как только я это сделаю, мотылек приведет тебя к нему.

– Говорите так, словно это просто...

– Непросто, конечно. Само собой, держись подальше от Оберона. И от его темноглазого сына. Ловец Снов опасен – он один из немногих, кто обладает изначальными силами.

– А какими еще, кроме вторжения в сны людей? – Я не в силах отвести глаз от маленького существа в моей руке.

– Просто держись от него подальше и следи за мотыльком.

– Как я попаду туда? Замок Периллос обнесен высокими стенами.

– Портал доставит тебя прямо в замковый сад. Не нужно проходить через стены – ты окажешься внутри них. Там уже нет серьезной охраны. В сам замок ведут сотни входов. Не знаю, будут ли открыты двери башен, – возможно, тебе придется что-то придумать.

– Как нам открыть портал?

Мордред щурит светло-голубые глаза:

– Об этом не волнуйся. Иди за мной и делай, что говорю, – это все, что тебе нужно знать.

Прямо как настоящий отец... Уму непостижимо, но этот повернутый на мести чудак может вправду оказаться лучшим из двух моих родителей.

– За мной. – Он поворачивается и шагает по залу.

Выйдя следом за ним через массивные дубовые двери, я снова оказываюсь снаружи, холодный ветер обжигает щеки. Мордред ведет меня в огромный сад. Над землей в лунном свете, как заросший Стоунхендж, поднимаются большие дольмены. На них вырезаны спирали, которые выглядят как бесконечное вращение – словно навязчивые мысли, отбрасывающие в прошлое. Они напоминают Мордреда.

Он останавливается перед камнями и кивает на них:

– Пройди через лей-портал^[4]. Ты наверняка его видишь.

Волосики у меня на шее встают дыбом.

В воздухе раздается слабое жужжание, похожее на гул фейри-Завесы. Я сосредотачиваюсь, вызываю силу Стража, и между камнями разливается тьма. Словно чья-то неведомая рука вырвала кусок реальности, оставив в ландшафте черную дыру.

У меня отвисает челюсть.

– Это каменное кольцо – мост между мирами, – поясняет Мордред. – В наших узорных камнях есть множество проходов в Броселианд и другие магические королевства Авалона. Но с тех пор, как Броселианд закрыл границы, через этот портал может пройти только Страж или тот, у кого есть ключ.

– Только Страж? – Мое сердце замирает. Я уже в предвкушении десанта из десятков агентов Авалона прямо в замок Оберона. Мы бы закончили войну за день.

– Страж может проложить путь между мирами и пройти по нему.

Я засовываю маленького металлического мотылька в намокший карман плаща:

– Оберон заставляет своих солдат проходить через порталы, которые он открывает из Броселианда, но у них есть ключи.

Мордред поднимает золотистые глаза к полной луне:

– Я не знаю, как изготовить такой ключ. Так что тебе придется его украсть, если хочешь вытащить своего возлюбленного из Броселианда. Ну что, так и будем болтать всю ночь или ты идешь?

Я плотнее закутываюсь в плащ:

– Я смогу остаться там незаметной в такой одежде? Не ожидала, что попаду в Броселианд уже сегодня...

Отец прищуривается:

– Выглядишь как замарашка. В таком виде нельзя появляться.

Он прикасается к вороту плаща, его магия снова окутывает меня. Я опускаю взгляд и вижу, как мокрый шерстяной плащ превращается в черное кружевное платье с декольте и низко посаженным серебристым поясом. В платье даже есть потайные карманы. Засовываю руку в один и обнаруживаю мотылька в драгоценных камешках и ингалятор. На поясе по-прежнему висит кинжал в ножнах из темной кожи – в тон платью.

Я смотрю в его призрачные золотистые глаза:

– Сколько у вас всего магических способностей? Правда ли, что именно из-за диаметральной магии вы устроили резню в Лотианской башне?

– Значит, вот так они рассказывают? Диаметральная магия?.. Полная чушь. Пендрагоны – гребаные идиоты... – Он окидывает меня критическим взглядом. – Ладно. Платье тебе идет. К сожалению, ничего не могу поделать с твоим невысоким ростом. Но могу исправить деформированные уши.

– Деформированные?

– Человеческие. – Нахмурившись, он проводит кончиками пальцев по моим ушам, накладывая чары, словно что-то нашептывает мне в уши.

– И как это выглядит? – интересуюсь я.

– Идеально. А, и глаза... Они должны сверкать, как у нас, – думаю, тебе пойдет серо-стальной блеск. И еще острые клыки.

От магии в глазах возникает неприятное ощущение, я моргаю:

– Эти чары надолго?

– На годы, если не сниму. Ты так и осталась собой, с незначительными изменениями... Скажи, там кто-то сможет узнать тебя в лицо? Скажем, Ловец Снов или король?

Я мысленно перебираю наши встречи. Однажды я оказалась в одном зале с принцем Таланом, но он ни разу не взглянул на меня. Я внимательно наблюдала за ним в кабаре. А когда он мучил меня во сне, мы находились на разных этажах. Он бывал у меня в голове, но никогда не видел лица.

– Не думаю, что принц меня видел. И вряд ли кто-то еще узнает.

– Хорошо. Если наложить сложные чары, которые кардинально изменят внешность, они быстро исчезнут, слишком быстро. А эти продержатся гораздо дольше.

Я мнусь:

– Может возникнуть другая проблема. Он не видел меня, но чувствовал. Иногда я слышу его мысли. За последние несколько месяцев они стали мрачными, и я подумала, что принц, наверное, вернулся в Броселианд. Если я снова окажусь в его мыслях, он может меня почувствовать. Он называет меня маленьким телепатом.

Мордред подается ближе:

– Что ты слышала?

– Его мысли. И у других тоже. Я телепат. Обычно, чтобы услышать чьи-то мысли, мне нужно прикоснуться к нему. Но с Таланом мне не надо находиться рядом.

– Ты почерпнула из его мыслей что-нибудь полезное? Планы сражений, например?

Я качаю головой:

– Хотелось бы. Нет, в основном они мрачные и поэтичные. Про одиночество. – И про секс. Много секса. – Еще несколько месяцев назад я даже не подозревала, кого слышу. – Все эти годы я слушала в прямом эфире приватную радиотрансляцию прямо из головы наследного принца Броселианда – того, кого одновременно боялись и вожделели.

– А вот это уже интересно. Значит, он может почувствовать, когда ты пройдешь через портал?

Я пожимаю плечами:

– Однажды я уже находилась рядом с ним в Шато де Рев, и он отыскал меня по моим мыслям. Насмехался надо мной – а потом втянул в кошмар наяву.

Над нами проносится порыв ветра, взметнув черные волосы Мордреда на острые скулы.

– Что ж, это несколько усложняет дело, но не является непреодолимым препятствием. Прежде чем войти в портал, ты должна защитить свой разум от принца. Как Страж, ты должна это уметь. Представь облако тумана. Нет, представь саму Завесу. Мысленно вызови ее жужжание и мерцающее туманное облако. Не позволяй принцу проникнуть сквозь магический барьер. Давай прямо сейчас.

Я закрываю глаза. Сердце трепещет, я мысленно вызываю образ Завесы, пока не начинаю слышать жужжание, ощущать электризующую вибрацию и видеть перламутровый туман, клубящийся в сознании. Кожу покалывает, словно я рядом с настоящей Завесой.

– Что ж, кажется, получилось...

Мордред качает головой:

– Нет, не получилось. Защита неэффективна. Давай еще раз. Сосредоточься как следует. Нужно, чтобы этот прием давался тебе без усилий, пока будешь там.

– Я сосредоточилась. – Я стискиваю кулаки, пока воображаемая Завеса раздвигается в голове.

– Сосредоточься сильнее. В Броселианде нельзя терять бдительность. Если у вас с Ловцом Снов такая связь, тебе нельзя ошибиться.

Я пытаюсь еще раз. И еще.

Мордред ругается и рычит, раз за разом выходя из себя. Он совсем не такой терпеливый учитель, как Рафаэль. Но в конце концов хлопает в ладоши – кажется, доволен.

– Достаточно. – Он поворачивается к дольменам, черный плащ развевается на ветру. – Ступай. И точно запомни место, где выйдешь из портала, потому что нужно вернуться тем же путем.

– Ладно. А как мне получить ключ от портала, чтобы вернуть Рафаэля?

– На это понадобится время, но мой мотылек поможет. Позже. Сегодня ночью попытайся вызволить Рафаэля из застенков. Найди для него укрытие в Броселианде. Ключом займемся потом.

Сердце учащенно бьется при этой мысли. Я могу увидеть Рафаэля сегодня ночью... Надо было прийти сюда раньше.

Но рассказать Рафаэлю, с чьей помощью я его вытащила?.. Отложим это на потом, Ния.

Приближаюсь к дольменам и оказываюсь в нескольких дюймах от мокрого от дождя камня. Портал не похож на Завесу – сплошную стену магии, которую я могла бы разрушить. Это непрерывный энергетический вихрь, который поглощает силу Стража; черная дыра, затягивающая внутрь.

Прикасаюсь к камню – и тут же проваливаюсь в портал. В камень.

Глава 7

Портал вышвыривает меня на холодную каменистую почву. Вокруг снежные вихри, кожа зябнет.

Мысли путаются из-за головокружения и полного ощущения неправильности происходящего. Зимний ветер завывает в ушах, швыряет снег в лицо, пока я поднимаюсь с замерзшей земли. Платье от Мордреда выглядит потрясающе, но не сказать, что согревает.

Обхватив себя руками, оглядываю зимний пейзаж. Он похож на сад дольменов Мордреда, как будто один – более темное отражение другого. Я дрожу от холода в запущенном саду, поросшем колючим кустарником. Искривленный шиповник цепляется за торчащие из земли каменные зазубрины. По обледенелым камням стелется ежевика, надо мной высятся замковые стены. Но сам замок еле виден из-за залепляющего лицо снега.

Пробираюсь к растущей неподалеку плакучей иве, чтобы укрыться под узловатыми ветвями от хлещущего снега. Смотрю вверх сквозь крону, и у меня захватывает дух. В просвете между грозовыми тучами появляется луна – точнее, две луны. Они мерцают в небе: одна круглая, серебристая, другая матовая, темно-красная. Одно дело – знать, что в Броселианде две луны, и совсем другое – увидеть их собственными глазами. Наш шпионский инструктаж не уделяет должное внимание этим небесным телам. Серебристо-красный лунный свет делает призрачным все вокруг, включая нависающие стены башен.

Я читала магические стихи о Броселианде. Они бывают двух видов. В одних Броселианд описан как пышные луга с полевыми цветами и медовым солнечным светом. В других это королевство изображается как суровая местность с неприветливыми пейзажами, на которую обрушиваются дикие бури. Судя по тому, что творится сейчас, вторая версия ближе к реальности.

Когда вой ветра немного стихает, я выглядываю из-за ствола ивы.

Как и обещал Мордред, портал перенес меня за стены. Я в Корбинелле, столице Броселианда, в нескольких сотнях метров от замка Периллос. Он даже больше Башни Авалона – настоящий город из светлого камня, покрытый снегом и льдом. Замок из семи башен нависает над окрестностями, как гора. Центральная башня выступает вперед, отгородившись от мира высокими запертыми деревянными дверями. Над ними на каменной стене, отливающей льдом, резьба в виде луны и ворона – символов королевы Морганы, моей бабушки. Оберон воплотил свои фантазии в камне.

Высоко над замерзшей землей семь башен соединяются каменными мостами и лестницами, их переплетения образуют причудливые узоры. Я смотрю вверх, где к красноватым тучам тянутся башенные шпили. Кое-где в окнах мерцают золотистые огоньки, приглашая согреться. Факелы снаружи стен заливают камни теплым светом.

Дрожа, я засовываю руку в карман и поглаживаю металлического мотылька; пальцы обжигает льдом.

Теперь нужно попасть внутрь замка. Когда снегопад стихает, я обнимаю себя руками и направляюсь к входу. Внутри замковых стен не так много охраны, но кое-кто все же есть. Подойдя к башне, я вижу по обе стороны от главного входа часовых. Видимо, это королевская стража. Если они увидят меня, то доложат обероновским шпионам, головорезам и полицейским – всем, с чьей помощью король удерживает власть в Броселианде.

Стараясь держаться в тени, бросаюсь через двор к башне поменьше, которая соединяется с другой каменным мостиком. Если доберусь до него, то, возможно, сумею попасть внутрь через дверь.

Холодный воздух пощипывает пальцы и щеки, пока я спешу к зарослям виноградных лоз, цепляющихся за стену. Оглядываюсь через плечо: не идет ли кто?

Вдалеке вдоль стен движутся тени – это патруль. Вот дерьмо... Они направляются в мою сторону. Я прячусь за колонной и жду, пока пройдут. И чувствую знакомое притяжение, а затем слабое бормотание низкого бархатистого голоса в голове.

И через несколько секунд понимаю, в чем дело.

Это Ловец Снов преследует меня – опасный, как лезвие у горла, соблазнительный, как ласкающий кожу шелк. Мысли принца Талана проникают в мое сознание, как случалось уже много раз. Последние несколько лет я засыпала под них, и они сулили то утонченный экстаз, то страдания – в зависимости от настроения принца. И теперь, когда я рядом с ним, его голос вернулся.

Как странно: я годами слышала его самые сокровенные мысли, словно мрачную колыбельную, а он до сих пор не представляет, кто я...

Я уже чувствую, как между нами возникает связь – шелковистые нити, тонкие, как паутина.

Морозной ночью ледяной гнев покрывает кожу, как иней, покрывает инеем мою душу. Сегодня ночью мне не найти утешения во тьме. Я молча брожу в терновом саду. Пусть пламя мести ведет меня по этому пустынному пути...

Пальцы сжимаются в кулаки. Нужно немедленно разорвать связь. Закрываю глаза и представляю жужжание Завесы, ее потрескивание от напряжения. Думаю о клубящемся в голове магическом тумане. По коже бегут мурашки.

Мысли принца тут же стихают, растворяются в моем сознании. Я облегченно вздыхаю.

Патрульные проходят мимо, не заметив меня в укрытии. Я смотрю им вслед. Когда они оказываются на безопасном расстоянии, хватаю лозу и дергаю несколько раз: убедиться, что крепкая. Я читала о виноградных лозах с драконьими когтями, но никогда не видела. Такие встречаются только в Броселианде, они прочнее всех растений на свете. Их шипы огромные, но достаточно редкие, чтобы использовать их как перекладины. Признаться, карабкаться вверх в этом чертовом платье гораздо труднее, чем в брюках.

Поднимаюсь по лозе на мост, переваливаюсь через перила и с глухим стуком приземляюсь на ледяные камни. Сердце бешено стучит. Я спешу по мосту к дубовой двери, распахиваю ее, и в груди радостно бурлит от возбуждения. Узкая, освещенная свечами лестница ведет наверх. Я начинаю подниматься, пыхтя от напряжения. Преодолеваю несколько пролетов и добираюсь до арки, которая ведет в огромный готический зал со сводчатым потолком и высокими венецианскими окнами. Пол и часть стен покрыты мхом и нежными полевыми цветами.

За стенами замка виднеется город Корбинелль. Вдали в окнах мерцают огоньки, змеится река. Похоже на Камелот, только каменные строения здесь тусклого белого цвета, а не золотистого, и по всему городу и вдоль речного русла растут высокие дубы. Вдали вздымаются темные горы, подсвеченные розовыми и серебристыми лучами двух лун.

Сердце сжимается от необычности этого мира. Где-то недалеко ждет Рафаэль. Пора выяснить, где именно.

Достаю из кармана серебряного мотылька – глаза и уши Мордреда в замке – и кладу на деревянный стол.

– Лети, найди Рафаэля, – шепчу я. – И отведи меня к нему.

Проходит невыносимо долгая секунда, потом еще одна. Наконец крылышко трепещет и снова замирает. Я перевожу дух, когда мотылек хлопает крыльями и бесшумно поднимается в воздух. Он парит в нескольких футах надо мной, а потом порхает дальше по коридору.

Оставшись одна, я любуюсь жутким великолепием вокруг.

Красноватый лунный свет ложится полосами, в полукруглых арках надо мной сгущаются тени. Стены увешаны портретами фейри – членов королевской семьи. В призрачном свете факелов они кажутся почти живыми, заставляя сердце трепетать. Отблески свечей в канделябрах танцуют на портрете Оберона в золотой короне, размахивающего мечом в темноте. Но есть и другие картины, на которых изображен кто-то незнакомый. Похож на Талана, но со светлыми волосами и в платиновой короне. Вот он стоит на носу корабля. А вот на другой картине ведет других в бой верхом на коне. На третьей восседает на троне, серебристые глаза смотрят на зрителя в упор – строго, но с едва заметной усмешкой.

Под одним из этих портретов подпись: «ПРИНЦ ЛОТИР». Смутно припоминаю, что слышала о нем – золотом принце, который утонул двести лет назад, сражаясь во время гражданской войны на стороне короля.

В зале всего один портрет Талана. Он сидит за столом, держа в руке кубок с вином, губы искривлены в усмешке. Ничего героического, но от взгляда его темных глаз меня бросает в жар.

Откуда-то издалека доносится музыка, я направляюсь вглубь зала – убедиться, что здесь никого. Проходя мимо зеркала, смотрю в отражение и поражаюсь темному стальному блеску своих глаз. Щеки разрумянились от холода. Я верчу головой, разглядывая наложенные чары. Острые фейри-уши, как и положено, выглядывают из-под темных волос. Кривлю губы, чтобы рассмотреть заостренные клыки. Идеально. Если кто-нибудь меня увидит, притворюсь гостьей. Как я узнала в Башне Авалона, Оберон каждую неделю приглашает в замок десятки знатных семей.

Я уже теряю терпение в ожидании мотылька. У меня есть только обещание Мордреда помочь, но, разумеется, с него станется и соврать. А если мотылек используется с другой целью? Не поискать ли Рафаэля самой, пока я не упустила шанс?

Но как только я думаю об этом, мотылек возвращается, трижды облетает вокруг моей головы, и я спешу за ним. Он движется рывками: то преодолевает двадцать футов в мгновение ока, то еле ползет в воздухе, – но никогда не улетает слишком далеко, чтобы я не отстала. Иногда надолго зависает, словно чего-то ожидая. Каждый раз, когда он останавливается, я прячусь в тень и жду. Когда серебряный мотылек снова начинает движение, я делаю то же самое. Прохожу мимо окон, выходящих во внутренние дворы, толкаю двери и вдыхаю свежий воздух, поднимаюсь по увитым виноградной лозой мостам между башнями под звездным небом. С одного такого моста я смотрю на королевство Броселианд – огромное пространство за стенами замка, усеянное далекими мерцающими огнями.

Проходя по залам, поднимаясь и спускаясь по лестницам под мерцающими свечами в канделябрах, я не встречаю ни одной живой души. Подозреваю, Мордред специально проложил маршрут по самым пустынным уголкам замка, чтобы никто меня не увидел. А может, так и не нашел Рафаэля и по-прежнему ищет...

В этом замке в византийском стиле с петляющими лестницами возникает чувство, что я несколько часов блуждаю по лабиринту. Не будь со мной мотылька, я оказалась бы в полной заднице, когда придет время возвращаться.

Мотылек выводит меня на улицу, к узкой лестнице между башнями. От порыва ледяного ветра обхватываю себя руками, клацая зубами от холода. Пока спускаюсь по лестнице, возникает ощущение, что темнота сгущается, а камни становятся более грубыми. Наконец мотылек подлетает к тяжелой дубовой двери. Я открываю ее и оказываюсь в темном коридоре, не похожем на остальные. Никаких портретов, знамен, сигилов^[5], гербов, канделябров – только мерцающие факелы на стенах освещают дорогу. Всего в нескольких футах над головой нависает низкий потолок в паутине и мхе, тянет затхлостью и сыростью.

Кашляю – астма обостряется от запаха плесени, – но следую за мотыльком вниз по витой лестнице. Волнение распирает грудь. Очевидно, я в подземелье.

У подножия лестницы в темноте что-то шевелится. Замираю и слышу, как прямо передо мной кто-то прочищает горло.

Мотылек порхает вокруг взад-вперед, о чем-то отчаянно предупреждая, но я не вижу, кто там стоит. Рука тянется к кинжалу, висящему на бедре. Мотылек ныряет обратно в тень лестницы и скрывается из виду. Тихонько крадусь по ступенькам дальше и выглядываю из дверного проема в длинный коридор с камерами. Вдалеке лязгают цепи.

Впереди футах в тридцати перед дверью, обитой железом, я вижу стражника с копьем. Доспехи заржавели, шлем съехал набок. Интересно, за что его сослали сюда, в самое жуткое помещение замка, где воздух спертый, как на дне...

Стражник не видит меня, пока я прячусь в тени лестницы. Но даже отсюда понятно, что мне со своим маленьким кинжалом будет нелегко с ним справиться. Он крупный, закованный в броню и сильный, как истинный фейри. На поясе меч – его оружие гораздо длиннее моего.

Придется действовать иначе. Я прячу кинжал в ножнах за спину, спотыкаясь, выхожу в коридор и опираюсь рукой о каменную стену, словно в поисках опоры.

– Кто там? – рявкает стражник, сжимая копье.

– Это я. Здесь я, – еле ворочая языком, как пьяная, откликаюсь я на языке фейри. – Я искала свою комнату, но... это не то.

Стражник смотрит на меня с подозрением. Он не дурак. Заблудиться и спуститься сюда – полная нелепость.

– Кто вы?

– Я – это я! – Я глупо хихикаю и перестаю улыбаться. – Я музыкант, разумеется. Вы что, не слышали концерт? Это было потрясающе... – Невнятно бормоча, я делаю еще шаг вперед, тыча в стражника пальцем. – Вам стоило прийти и послушать. В следующий раз обязательно приходите. Я настаиваю...

Так хочется заглянуть в камеры и найти Рафаэля, но сначала нужно заняться этим солдатом.

Тот слегка расслабляется. Хоть он и на посту, вид миниатюрной женщины в вечернем платье – приятная отдушина. Стражник опускает копье.

– Ваша комната далековато отсюда. Возвращайтесь наверх.

И тут я замечаю за спиной стражника порхающего серебряного мотылька и не свожу с него глаз.

– Им правда понравилась наша музыка. Есть одна песня, которую они просили снова и снова... «Лети ему в лицо». Знаете такую?

Он хмурится:

– Странное название для...

Мотылек пикирует вниз прямо ему в лицо. Стражник отмахивается и отшатывается. Я прыгаю вперед, уворачиваясь от наконечника копья, и касаюсь его щеки. Мои силы раскрываются, и я проникаю в его сознание.

Его зовут Кадок, и он не может дождаться конца смены. Он здесь с утра – за то, что опоздал на церемонию к Его Величеству. Но он не будет жаловаться, ему позарез нужна эта служба. Он будет караулить особого заключенного, пока не отбудет наказание. В любом случае его жизнь несчастлива, так что здесь ему самое место.

Его возлюбленная Оделия в прошлом месяце ушла к лорду. Каждую ночь он пишет ей стихи о разбитом сердце, заливая в глотку медовуху бутылками. Но раскисать нельзя. Отец потерял работу, и Кадок должен приносить деньги в семью. Сегодня утром он вполголоса обозвал кастеляна ублюдком и до сих пор не уверен, услышал тот или нет. Кастелян пообещал: «Потом поговорим». Что это значит?

Я просматриваю его мысли, пытаясь проникнуть глубже. Заключенный. Известно ли что-нибудь Кадоку о прекрасном полуфейри с серебристыми глазами?

Заключенный находится здесь уже какое-то время. Захвачен в плен во время войны с людьми, но его поместили отдельно от прочего сброда. Почему-то он слишком важен. Хотя Кадоку так не кажется. Просто очередной беспородный полукровка...

Сердце замирает. Рафаэль.

Я проникаю в каждую мысль Кадока, перебираю идеи, воспоминания – все, что есть. Роюсь в его черепе, цепляюсь за нити и дергаю, подчиняя своей воле.

Теперь Кадок задумывается: может, пленник действительно важен...

Может, он богат? Да, наверное, богат, иначе его оставили бы вместе с остальными, так? Если Кадок выполнит маленькую просьбу и просто отопрет дверь, заключенный может щедро вознаградить его. Да. Вот что нужно сделать. Оделия снова влюбится в него, отец снова получит работу на конюшне. Кадоку ни в коем случае не надо дальше расспрашивать эту подвыпившую дамочку, потому что она отвлекает от действительно важного. Это всего лишь маленькая бабенка, пьяная музыкантша, которая не стоит внимания...

Я выхожу из его сознания; он растерян, в упор смотрит на меня. Потом достает висящий на поясе ключ и открывает дверь, ведущую на другую лестницу, освещенную факелами. Спускаюсь вслед за ним по лестнице. Воздух становится спертым, с запахом сырой земли и грибов.

Сердце бешено стучит, пока Кадок ведет меня к другой деревянной двери. Вставляет второй ключ в ржавый замок, дважды поворачивает и открывает. Я едва дышу.

– Ты, – командует он в темноту. – Вставай!

Я захожу внутрь, пытаясь что-нибудь разглядеть в темноте.

В углу грязной каменной камеры сидит голый по пояс мужчина. В первую секунду я даже не узнаю его. Тело грязное, волосы острижены. Но когда он поднимает голову, серебристые глаза сверкают во тьме, и у меня перехватывает дыхание.

Рафаэль.

Глава 8

При виде меня у Рафаэля округляются глаза. Я начинаю привыкать к темноте и теперь могу разглядеть его получше.

У Рафаэля отвисает челюсть, но хватает сообразительности не назвать меня настоящим именем, и он молчит.

На его коже едва затянувшиеся шрамы. Ключица, похоже, сломана и неправильно срослась. Из-под кожи примерно на полдюйма торчит кость.

Я скрежещу зубами. Внутри меня с ревом бушует магия. Протягиваю руку, хватаю Кадока за лицо и вливаю в него свои силы, нашептывая, что все его мечты доступны. Деньги, слава, карьера, прежняя любовь снова в его объятиях. Больше никаких уловок – я просто сжигаю его мозг фантазиями и желаниями, и его личность сгорает, разум превращается в пепел. Теперь он марионетка, которая целиком в моей власти.

Уйди, приказываю я. Жди нас наверху.

Он поворачивается, как кукла на ниточках, и, спотыкаясь, ковыляет по лестнице.

– Рафаэль... – Я сажусь на корточки и беру его лицо в ладони.

– Ния... – хрипит он. – Ты пришла за мной...

– Конечно пришла. И сейчас вытащу тебя из этого проклятого места.

Он немного отстраняется, светлые глаза смотрят на лестницу.

– Охранник. Он вызовет подкрепление.

– Нет. Он останется стоять, где стоит. Уж поверь мне.

Рафаэль подается вперед, прижимается своим лбом к моему, закрывает глаза, и я понимаю: он чертовски ослаб. Иначе уже выбрался бы отсюда.

– Как ты нашла меня? – спрашивает он осипшим голосом. – Как сюда попала?

На самом деле он не захочет знать ответ.

– Я пришла одна. Встретила кое-кого, кто помог. Потом поговорим. А сейчас нужно идти. Стоять можешь?

Я наклоняюсь и обнимаю Рафаэля за талию, помогая подняться. Он прислоняется ко мне.

– Одна? Не понимаю, как в Башне Авалона могли послать тебя в одиночку... Это невероятно рискованно. Королевская стража незаметна, но она повсюду. А если б тебя схватили?

Я тяжело вздыхаю:

– Они меня не посылали.

Рафаэль отстраняется и прислоняется к стене:

– Значит, ты проникла во вражеское королевство вопреки приказу, необдуманно, в одиночку, потому что хотела вытащить меня?

– А ты думал, я оставила бы тебя здесь навсегда? Они слишком долго раскачивались, пришлось действовать самой.

– Почему ты не разработала план вместе с Башней Авалона?

– Это действительно надо обсуждать прямо сейчас? – шиплю я.

– Ты безрассудно пришла спасти меня – точно так же как я безрассудно не мог допустить, чтобы тебя схватили... Потому что тогда я думал только о тебе. И теперь ты думаешь только обо мне... – Его испуганный голос эхом отражается от камней.

– Ну конечно, я думала о тебе. А как ты хотел?

В тоне Рафаэля есть что-то пугающе неестественное. Но чего ждать после того, что он пережил?

Дотрагиваюсь до него и подталкиваю к лестнице. Рафаэль поднимается, я за ним по пятам – вдруг споткнется? Я в бешенстве от того, что с ним сделали, мое сердце сжимается: спина Рафаэля покрыта сетью шрамов. Хочется немедленно поймать Оберона и его долбаного сыночка и разорвать в клочья.

Ищу мотылька, но не нахожу. Да и неважно. Нашим новым проводником может стать Кадок.

Наверху лестницы Рафаэль бросает на меня взгляд, его щеки ввалились. Интересно, не вернулась ли к нему прежняя сила. В его глазах что-то сверкает – возможно, предвкушение близкой свободы...

Мы подходим к Кадоку, Рафаэль напрягается, но я успокаивающе поднимаю руку. Кадок бездумно уставился в стену, его разум заполонили фантазии, в которые я его погрузила.

Отдай заключенному свой мундир. Выведи нас. Нам нужно выбраться из замка Периллос.

Я обрушиваю на него свою силу.

Нас никто не должен увидеть.

У Кадока отвисает челюсть, зрение туманится. Он роняет копье, оружие со стуком падает на пол. Снимает синий мундир и протягивает Рафаэлю, который натягивает его на себя. Кадок глубоко вздыхает, наклоняется, поднимает копье и тащится вверх по ступенькам. Мы идем следом по наружной лестнице, по коридорам замка, стараясь избегать потенциально людных мест.

В отличие от крошечного мотылька Мордреда, у Кадока нет магического зрения, чтобы предвидеть и избегать других. Но ему известно, какими дорогами ходят реже, какие коридоры обычно пусты и где проходят патрули стражников.

Дважды он приказывал нам спрятаться в пустых комнатах за закрытыми дверями, а сам отправлялся на разведку, проверяя, не встретится ли кто-нибудь. Он делает все словно в полусне, его сознание блуждает по выжженной земле, которую я оставила после себя. Я никогда не управляла чужим разумом таким способом. Интересно, сможет ли Кадок когда-нибудь прийти в себя или так и останется зомби до конца дней?

Он ведет нас вверх по лестнице, потом по узкому коридору и открывает дверь.

– Придется подождать здесь... Я провожу вас через кухню, но часть слуг еще там. Уборка. Скоро все будет в порядке. Здесь... да. Ладно? Никто не увидит.

– Ладно. – Я заглядываю в маленькое помещение: библиотека, горящий камин. У нас с Рафаэлем будет время хоть немного поговорить и обдумать следующий шаг. Я шепотом отдаю приказ Кадоку.

– Подожду снаружи, – заикается он, услышав мою команду. – Буду начеку.

– Хорошая идея. – Я беру Рафаэля за руку и завожу в комнату.

Рафаэль закрывает за нами дверь, опускается на красный бархатный диван и приглаживает коротко остриженные волосы. Стрижка неровная, лицо изможденное, но он, как всегда, великолепен.

– Расскажи, как ты сюда попала, Ния.

Я сажусь рядом и стираю грязь с его высокой скулы.

– Через лей-портал. Но я не смогу вернуть тебя тем же путем. Он только для Стражей. Так что придется тебя спрятать, пока я не добуду ключ от портала здесь, в королевстве. Тогда мы оба сможем выбраться.

Он накрывает мою руку своей, но потом убирает и смотрит мне в глаза:

– В том-то и проблема, любимая.

У меня сосет под ложечкой.

– Что за проблема?

– В Башне Авалона не знают, что ты здесь. А теперь ты хочешь остаться и искать ключ к порталу, рискуя жизнью? Ты – одна из двух последних Стражей Авалона.

Во мне закипает досада.

– Ну мне необязательно искать ключ прямо сейчас. Но пока я его не найду, тебе надо спрятаться. Могу привлечь Вивиан, если тебе от этого легче, но только не Райта или других Пендрагонов. Теперь они не доверяют нам, полуфейри. Можешь где-то укрыться в королевстве до моего возвращения?

Я поглаживаю его по спине через мундир. Серебристые глаза Рафаэля блестят:

– Здесь остался кое-кто из старых друзей. Думаю, я смогу с ними связаться. Теперь, на свободе, я справлюсь. – Он делает глубокий вдох. – Но я не собираюсь возвращаться с тобой. Сначала найду Изольду, а на это нужно время.

У меня сбивается дыхание.

– Ты что-то узнал про сестру?

– Я сидел с несколькими узниками, прежде чем меня перевели в одиночку. И мне сказали, что здесь, похоже, есть тюрьма исключительно для полуфейри. Что-то вроде крепости. Не для шпионов, как я, а для гражданских, которых захватили в плен давным-давно. Парень не знал, где это. Но если сестра жива, то должна быть там.

У Рафаэля под глазами темные круги. Так хочется забрать его домой, искупать в горячей ванне, накормить...

– Ладно. Может, заберем ее с собой, – соглашаюсь я. – Обсужу с Найвен и Вивиан, что-нибудь придумаем. Возможно, привлечем связных, о которых ты говорил. Пока просто будь осторожен, а я тебя вытащу. – Я смотрю в его прекрасные серебристые глаза. – Не могу смириться с тем, что они сделали с тобой в подземелье. Хочу найти королевскую семью и набить им морды прямо сейчас.

– Ния, когда вернешься в Башню Авалона, нужно, чтобы ты работала в команде, – продолжает Рафаэль. – Ты не можешь действовать сама по себе. В этом вся проблема.

– Опять ты о проблеме... – Ощущение, будто у меня на глазах на горизонте надвигается буря, небо темнеет, клубятся тучи... Буря, которая вот-вот поглотит меня. – Да в чем дело?

– Нельзя было приходить сюда в одиночку ради меня. Нельзя позволять чувствам влиять на решения. – Он тихо вздыхает и снова прижимается своим лбом к моему.

– Но у меня же получилось, правда? Я тебя вытащила. – Легкими, как перышко, касаниями я провожу кончиками пальцев по подбородку Рафаэля, где темнеет синяк. Хотела бы я обладать его целительной силой...

Он закрывает глаза:

– Да. И я ради тебя сделал бы то же самое. И, наверное, выследил бы Оберона из жажды мести. И совершил бы самые ужасные и необдуманные поступки, которые могли бы привести к гибели множества людей. Я бы сделал это ради тебя, потому что чувства взяли верх.

Мир вокруг словно остывает:

– Ты о чем?

Рафаэль снова отстраняется и задумчиво проводит костяшками пальцев по моим скулам.

– Мне нелегко говорить это, Ния. Там я думал только о тебе. Начиная с последних секунд перед тем, как меня схватили.

Внутри меня все сжимается, я чувствую приближение бури.

– Почему бы тебе просто не сказать то, что должен?

На его лице появляется страдальческое выражение, он отводит глаза:

– Я вижу другой мир, где мы вместе, где нет ни войны, ни Оберона. Где жизнь расстилается перед нами как солнечный свет над виноградником. Где не нужно рисковать собой и озираться. Где никто не переломает нам кости, чтобы вырвать все секреты. Но это другой мир, Ния. Не этот.

У меня разрывается сердце:

– Просто скажи, и всё.

В глазах Рафаэля светится печаль, он хмурится:

– Мы не можем быть вместе. И никогда не должны были. Там, в Дувре, когда я думал, что тебя схватят, я готов был пожертвовать ради тебя всей Башней Авалона. И вот ты здесь одна и собираешься выследить короля или найти ключи от портала. Тебя могли схватить. И что тогда? Одна из наших оставшихся Стражей, агент с Авалонской Сталью, оказалась бы в их подземелье. Ния, ты не представляешь, каково это... Мне повезло, что я не сломался. На войне мы должны мыслить предельно ясно. Нельзя допустить, чтобы любовь затмевала рассудок и влияла на наши решения. Я не хочу, чтобы ты рисковала жизнью ради меня, Страж ты или нет.

– Но я поступила правильно, вытащив тебя.

Между его бровями пролегает складка.

– Ты пришла одна. – В его голосе появляется раздражение. – И поверь, я поступил бы так же, если б считал, что это лучший способ спасти тебя. Любовь заставляет совершать безрассудства, но не это нужно от нас миру. Ему нужно, чтобы мы мыслили ясно и рационально. Я ценю, что ты здесь ради меня, но и ненавижу. Потому что тебе нельзя рисковать жизнью. Мне нужно, чтобы ты немедленно вернулась. И чтобы мы снова вели себя как опытные агенты, а не любовники. Прежде всего, нам вообще нельзя нарушать правила. Потому что... Я вновь и вновь прокручивал в голове тот день, когда меня схватили. Каждый раз, когда меня избивали или пытали, думал об этом. О каждом своем глупом, неверном шаге. О том, что мог принять лучшее решение. Я ни секунды не жалею, что пожертвовал собой ради твоего спасения. Я жалею, что в тот день не мыслил разумно и трезво, потому что все время думал только о тебе. И боялся потерять тебя так сильно, как никогда раньше. И совершал ошибку за ошибкой. И то же самое произойдет с тобой, если мы будем продолжать. Все закончится твоей смертью, и это будет моя вина. Я не могу этого допустить. Не могу...

Рафаэль пристально смотрит мне в глаза, словно ждет отпущения грехов.

Я с трудом перевожу дух:

– С чего ты взял, что в конце концов один из нас погибнет?

Его взор туманится, несколько секунд он растерянно молчит. Мое сердце разрывается из-за него, из-за себя.

– Ния... – Он пытается собраться с мыслями. Но сейчас у меня самой в голове сумбур.

– Понятно.

– Думаю, Аликс погибла, потому что была влюблена, потому что ее мысли были далеко от миссии, потому что она могла думать только о Рейне. И все закончилось их гибелью. Все знали про ее чувства к нему. Я не позволю, чтобы то же самое произошло с нами. С тобой.

Грудь скручивает от боли, в глазах щиплет, я качаю головой:

– Я все равно вытащу тебя, Рафаэль. В любом случае.

– Действуй вместе с Башней Авалона. А я найду связных и поищу сестру. И выберусь с их помощью. Если ты вернешься сюда, то только по приказу Башни Авалона. И не в одиночку. И не без их ведома. Обещаешь?

Я киваю:

– Им известно, кто эти связные, чтобы я могла вас найти?

– Да. И как только я вернусь, то буду выполнять приказы Башни Авалона. И ничего не стану решать сам, потому что... – Его голос срывается. – Так нельзя. Ты – Владычица Озера. Ты должна сосредоточиться на главном. Ты нужна миру. Нужна нам. Но ты должна думать о Башне Авалона, а не обо мне.

Я смахиваю слезы:

– Ты правда думаешь, что знаешь, как будет лучше для меня?

Рафаэль вытирает слезинку с моей щеки:

– Я думаю, что твоя миссия здесь – практически самоубийство, и ты пошла на это ради меня.

– Что ж, Рафаэль, я всегда знала, что ты разобьешь мне сердце... Не впервой.

Он касается моей руки, его глаза вспыхивают:

– Ния, я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Потому что если ты окажешься в той темнице, я сойду с ума, черт возьми. – В его голосе слышится мука. – Я хочу, чтобы ты убралась отсюда как можно быстрее. Прямо сейчас. Где портал, через который ты пришла?

– Во дворе замка, возле плакучей ивы.

– Тогда возвращайся через портал. И не появляйся здесь, пока Вивиан не прикажет тебе. Я остаюсь.

В груди больно.

– Хорошо.

Рафаэль стискивает мои руки в своих:

– Я всегда буду любить тебя. Но так уж суждено.

По моей щеке стекает еще одна слезинка, я едва могу говорить, горло перехватывает:

– Пожалуйста, остерегайся королевских патрулей. Не хочу снова тебя спасать.

Он отворачивается и с болью в глазах смотрит на огонь:

– Пока меня не притащат сюда в цепях, я смогу о себе позаботиться. Я справлюсь. Обещаю. И найду способ связаться с тобой, как только смогу.

Моя грудь сжимается:

– Значит, всё?

Кадок открывает дверь:

– Там безопасно. Выходите.

Рафаэль встает и выходит, даже не взглянув на меня. Я судорожно вздыхаю, мое сердце разрывается на части.

Мы идем на кухню. Там темно и пусто, как внутри меня. Кадок открывает дверь черного хода.

– Эта лестница ведет вниз. Она для кухонной обслуги. Если внизу будут охранники, они не обратят внимания, что кто-то выходит. Пройдете быстро, и все будет нормально. Но лучше по одному. Да?

Рафаэль кивает и смотрит на меня. Он тянется ко мне, но опускает руку и только коротко кивает:

– Спасибо, Ния. А теперь прощай.

Его слова как хлопок двери, закрывшейся перед носом.

Я не в силах ответить. Голос словно отняли.

Он отворачивается и выходит.

Вот этим все всегда и заканчивается, да, Рафаэль? Разбитым сердцем... Я знала это с самого начала.

Глава 9

Сейчас моя магия нестабильна, и Рафаэль не советовал бы применять ее. Но если он сам в состоянии позаботиться о себе, то и я могу принимать решения сама.

Нужно убедиться, что Кадок никому не расскажет.

Поворачиваюсь к нему и проникаю в его сознание. Нахожу его последние воспоминания с момента своего появления. Мысленно представляю белую вьюгу и обрушиваю ее на эти воспоминания, заметаю их, заставляю исчезнуть.

Ноги Кадока подкашиваются под моим напором, но я продолжаю, пока в его памяти не останется никаких событий последнего часа. Даже если королевские стражники допросят его, он не сумеет объяснить, как сбежал заключенный. Да и вообще вряд ли вспомнит заключенного.

За мной, приказываю я. Веду Кадока коридорами обратно тем же путем и возвращаюсь в просторный зал. Отправлю его в караульную, выйду через кухню и направлюсь к порталу. Но я не хочу рисковать и отпускать Кадока совсем близко от кухни. И уже собираюсь стереть его последние воспоминания, когда меня отвлекает звук шагов.

Оборачиваюсь – и сердце мое замирает.

Из-под арки в темном коридоре появляется силуэт высокого широкоплечего мужчины. Он делает шаг мне навстречу, лунный луч освещает его лицо. Я смотрю на эти холодные и красивые черты, и сердце покрывается ледяной коркой.

Передо мной Ловец Снов. Земля уходит из-под ног. Время словно замедляется.

Принц Талан – один из самых могущественных фейри на свете, и сейчас его внимание приковано ко мне. Широкие плечи преграждают мне путь, обрамленные густыми ресницами темные глаза с почти черными зрачками под прямыми бровями пронизывают насквозь. Лунный свет очерчивает высокие острые скулы, серебря смуглую кожу. Шею украшают татуировки в виде шипов. То ли дело в том, что я очень долго слышала его мысли, то ли в его неземной красоте, но от него трудно отвести взгляд.

Принц в миллион раз опаснее королевской стражи. Если он поймет, кто я и зачем здесь, остаток моих дней пройдет в страданиях. И если слухи правдивы, во время пыток Талан будет попивать шампанское.

Его лицо непроницаемо. Он переводит взгляд темных глаз с меня на Кадока.

Черт. Неужели я утратила контроль над Завесой, защищающей мой разум? Неужели паутина нашей с принцем Таланом связи притянула его ко мне, как мотылька к огню? Или в данном случае это я беспомощный мотылек, который сгорает в смертоносном пламени?

Снова моментально выстраиваю барьер, пряча свои мысли. Нельзя, чтобы Ловец Снов меня узнал.

Похоже, Кадок при виде принца пришел в себя.

– Ваше Высочество... – Он низко кланяется.

Но Талан снова смотрит на меня сверху вниз с высоты внушительного роста, прядь темных волос спадает на скулу.

– Кто вы? – тихо спрашивает он. – И что здесь делаете?

– Ваше Высочество... – Кадок снова кланяется, его движения неуверенные, замедленные. Он все еще под моим контролем, но пытается действовать сам.

Я приседаю в глубоком реверансе, не отрывая взгляд от пола. Я никто, я никто, я никто...

– Скажите, как вас зовут, – продолжает принц. – И что вы делаете в покоях графини. Здесь могут быть только она и ее слуги, а вас двоих я не узнаю.

– Ваше Высочество, я просто показывал гостье дорогу в... э-э... – Кадок растерянно хмурится. Он понятия не имеет, как здесь оказался и зачем.

– Да ты в облаках витаешь. – На губах принца появляется скучающая ухмылка, он лениво щелкает пальцами в сторону Кадока.

Волна магии мгновенно обрывает тонкие нити, которыми я оплела сознание стражника. Ослепительная боль разрывает мой череп; такое чувство, что мозг пронзили ножом. Я стискиваю зубы и пытаюсь не закричать.

На секунду думаю, что Рафаэль был прав.

Боль понемногу отступает. Кадок, спотыкаясь, пятится назад, беззвучно открывает и закрывает рот и, вытаращив глаза, смотрит то на принца, то на меня.

– Что со мной было?

Но Талану нет никакого дела до Кадока. Он не сводит с меня пристального взгляда, и я всей кожей, до мурашек, ощущаю мощь его темной магии. По моей спине пробегает дрожь.

– Что ж, интересно... – бормочет он.

– Ваше Высочество! – вопит Кадок. – Эта женщина... Я не знаю, кто она. Она со мной что-то сделала! Это незваная гостья! Она проникла в мой разум!

Голова по-прежнему раскалывается, я соображаю с трудом. И напрягаюсь, бросив взгляд на открытую арку, ведущую на лестницу с другой стороны от принца. До нее футов двадцать, но, даже если сделать рывок, Талан совсем рядом.

В сердце бушует буря. Может, броситься с лестницы навстречу смерти, пока не поздно? Вряд ли я выдержу пытки, как Рафаэль, и не хочу это проверять.

– Нужно доложить об этом! – не унимается Кадок. – Кастелян должен знать! Король должен знать!

– Тут нечего докладывать, – ледяным безразличным тоном отвечает Талан. – Это не твое дело. Убирайся сейчас же.

– Ваше... Ваше Высочество? – Кадок борется изо всех сил. Талан слишком резко оборвал мой контроль над ним, и он не может мыслить связно. – Она... она что-то сделала. Я... со мной что-то не так. Она опасна... опасна... она такая...

Талан выгибает черную бровь, глядя на меня:

– Может, мне нравятся опасные женщины.

– Вы сумасшедший, все так говорят, – выпаливает Кадок. Тут до него доходит смысл сказанного, он трясет головой: – Нет, я не это имел в виду... Я так не думаю...

– Что ты сказал? – В каждом слове принца сквозит тихая, еле сдерживаемая ярость. – Повтори, прошу.

За окнами поднимается ветер, дребезжа стеклами, завывая в щелях, словно гнев Талана проявляется везде.

Кадок, белый как снег, тычет в меня пальцем.

– Я этого не говорил. Я не... Это все она, незваная гостья... ее нужно допросить. Казнить. Относиться к ней не лучше, чем к полукровкам.

Воздух вокруг леденеет. Свет факелов дрожит и почти гаснет.

Талан делает знак Кадоку, и седовласый стражник падает на колени, выпучив глаза. Он трясется и кричит. Снаружи сверкает молния, а за ней гремит гром. Снег залепляет окна.

Мои мысли лихорадочно мечутся подобно снежной буре за окном. Я умру здесь, в Броселианде...

Талан поднимает на меня темные глаза, и я вижу в его взгляде смертельную опасность.

– Вот что тебя ждет, незваная гостья, если попытаешься сбежать. Поняла?

Я сглатываю ком в горле, глядя на корчащегося от боли Кадока.

– Что вы с ним делаете?

– О, ничего особенного. Он просто спит. И ему снится боль. – Талан небрежно вращает пальцами, Кадок вскрикивает.

– Прекратите! – шикаю я.

– Ты беспокоишься о том, кто хотел тебя казнить? – Талан наклоняет голову в мою сторону и вращает кистью. Кадок с тихим стоном валится вперед на четвереньки.

– Проваливай сейчас же. – Голос принца мягок, как шелк. – И никому не проболтайся, иначе еще раз навещу тебя во сне.

Весь дрожа, Кадок встает и плетется по коридору к лестнице.

Талан подкрадывается ближе, как охотник, выслеживающий добычу.

Моя кровь бурлит.

Я наедине с Ловцом Снов. И это хуже смерти.

Глава 10

Ветер завывает как банши, снег хлещет в высокие окна. Будь я достойна своего торка из Авалонской Стали, то разбила бы стекло, выпрыгнула и убилась. Для шпиона лучше смерть, чем плен.

И все-таки что задумал Талан?

Если бы принц хотел меня арестовать, то разрешил бы стражнику остаться. Не приказал бы ему убираться прочь и никому не рассказывать. У Талана в рукаве явно припрятан какой-то козырь.

Он смотрит на меня, как кот на стакан на краешке стола. То ли разобьет, то ли нет. В любом случае я вызываю его интерес. Его лицо непроницаемо, но этот заносчивый принц, рвущийся к власти, разжигает во мне ярость. Я ненавижу его, как никого и никогда прежде.

Отблески факела танцуют в его темных глазах, когда он смотрит на меня сверху вниз.

– Давай начнем с твоего имени.

– Северин.

– Нет. Твое настоящее имя.

– Это и есть настоящее.

Талан наклоняет голову, прядь черных волос спадает ему на глаза:

– Если захочу, я могу погрузить тебя в сон, девочка. И в этом сне ты будешь повторять свое настоящее имя тысячу раз – днями, неделями, до полусмерти, пока оно не утратит смысл. Итак, попробуем еще раз. Как тебя зовут?

Снаружи гремит гром, ромбовидные стекла дребезжат. И я ощущаю прикосновение бархатистой силы, касающейся краешка моего сознания. Она грозит окутать и меня саму, и все вокруг. Талан так и сделает, если что-то срочно не предпринять. Защита моего разума оказалась не слишком прочной: не хватило времени попрактиковаться.

Ложь срабатывает лучше, когда приправлена правдой. Можно скармливать ее этому злобному ублюдку по крохам.

Я гляжу на Талана, прищурившись и стиснув зубы. Мне следует вести себя как кроткой девочке, запуганной наследным принцем. Но в голове до сих пор звучат слова Рафаэля, а образ его изувеченного, измученного тела горит клеймом.

– Ладно, я Ния, – выпаливаю я. – Вайланкурт.

Мой голос звучит резче, чем нужно, пока мозг лихорадочно придумывает убедительное оправдание, почему я не стою внимания принца.

– Итак, Ния, зачем ты здесь? – Глубокий бархатистый голос принца кажется странно знакомым, и, когда он произносит мое имя, в крови растекается непонятный жар. Пульс зашкаливает. Некоторые фейри могут слышать сердцебиение тех, кто рядом... Интересно, принц тоже?

Я вскидываю подбородок:

– Мы с семьей арендуем землю под ферму. И у нас мало денег. Однажды в деревенской таверне я встретила лорда, и он пообещал дать нам денег, но только мне в руки. Он предложил мне пробраться сюда ночью, когда меньше охраны.

На красивом лице Талана появляется раздражение:

– А-а-а... И кто же этот так называемый лорд?

Когда я в последний раз видела Талана, он был со свитой, и я вторглась в их сознание, чуть не утратив собственную личность. Несколько недель после этого я то и дело терялась, думая, что на самом деле я – это они. И до сих пор помню каждый из их внутренних миров. В свите был кузен принца Люмос – бабник, изо всех сил стремящийся походить на Талана. А еще он постоянно завидует двоюродному брату. Люмосу не хватает обаяния, и он часто пытается соблазнить женщин обещаниями денег, но не запоминает их имен.

– Лорд Люмос. Он сделал очень щедрое предложение. Сказал, что покроет наш долг и даст мне еще немного денег, чтобы пережить зиму.

В глазах Ловца Снов пляшут веселые искорки.

– Так и сказал? И что он хотел взамен за свою удивительную щедрость?

Пальцы на моей руке сжимаются в кулаки:

– Думаю, это просто любезность с его стороны. Лорд Люмос сказал, что может себе это позволить, потому что он очень важная персона и близок к королевской семье. Что однажды спас вас от волка.

Я помню мысли Люмоса о происшествии с волком. Талан всегда преуменьшал данный случай и уверял, что ему ничего не грозило и вообще это был барсук, а не волк. Люмос рассказывает про волка каждый раз, когда Талана нет рядом.

– Это был барсук, – со вздохом произносит Талан. – Значит, ты пришла за деньгами...

– Иначе мы останемся ни с чем. Можете спросить его о нашем разговоре, это было несколько недель назад.

Даже если б моя история оказалась правдивой, Люмосу ни за что не вспомнить встреченную в таверне простолюдинку. Он полжизни пьян.

Темные брови Талана сходятся на переносице.

– А как ты попала в замок, Ния?

– Подкупила стражника на последние деньги.

Талан замирает. За его спиной мерцают факелы.

– Опять лжешь.

Мое сердце екает.

– Я подкупила его. Не хочу, чтобы у кого-то были неприятности, но могу описать его.

– Никого ты не подкупала. Ты использовала свои способности.

– Мои способности? – Я хмуро смотрю на него и концентрируюсь на телепатии. Возможно, эти красные завитки очень скоро пригодятся. Я уже вижу проблески магии Талана, сгустки энергии, которые грозят сомкнуться вокруг моей головы и погрузить в кошмар наяву. Его магия подобна шелковистым поглаживаниям, которые превращаются в острые змеиные зубы и вгрызаются в разум. Я пытаюсь отгородиться мысленной Завесой, но чувствую, что она вот-вот рухнет.

Талан подходит ближе, поглядывая на меня из-под длинных ресниц:

– Я начинаю терять терпение, Ния. Я видел нити твоей силы в разуме того стражника. Ты управляла им.

– Управлять разумом? Это невозможно. Изначальных сил давно нет на свете. Но даже если б и были, то у кого-то могущественного. Значительного. Не у такой, как я.

За окном сверкает молния, отражаясь в темных глазах принца.

– Ты – нечто большее, чем притворяешься.

Черт.

– Я устал от этой игры. – Принц равнодушно вздыхает. – К счастью, в мире снов мне никто не лжет...

Шелковистая сила Талана окутывает словно саван. У меня есть доля секунды, прежде чем он проникнет в мой разум. Я хлещу по щупальцам его силы магией Стража. Его глаза расширяются от удивления, между бровями пролегает складка. Стиснув зубы, я собираю все силы и ныряю вглубь, чтобы разрушить его разум, но жгучая боль разрывает мне череп. Магия принца создает вокруг него защитный барьер и снова тянет ко мне щупальца. Я отшатываюсь, тяжело дышу, сердце бешено стучит, паника впивается в грудь когтями. Ничего не приходит в голову. Я поворачиваюсь и бегу к лестнице. Один шаг, второй...

Но Талан стремительно, как молния, мелькнув размытым пятном, оказывается между мной и лестницей. Хватает меня за горло и талию, разворачивает и прижимает к стене. Я беспомощна перед ним. Пульс учащается.

Большим пальцем принц нежно проводит по моему горлу; его магия скользит по телу, подбираясь к моему сознанию. Темные глаза Талана сверкают. Он намерен погрузить меня в кошмар наяву, но моя собственная сила трещит и хлещет, как кнут, не позволяя принцу завладеть моим разумом.

Внезапно его магия рассеивается, хотя принц не ослабляет хватку на талии и горле.

– Вот она... – эхом отдается во мне глубокий шепот. – Та сила, о которой я говорил.

Я стискиваю кулаки. Мне удалось не позволить Талану проникнуть в мое сознание, и он больше не сдавливает мне горло. На самом деле он прижал меня к стене быстро, но безболезненно. Хотя не сомневаюсь, что он способен сломать мою шею, как прутик. Сейчас я целиком в его власти.

– Еще одна попытка, – говорит Талан. – Как ты попала в замок?

– Я... – У меня пересохло горло. – Я применила свою силу к стражникам у главных ворот. Внушила, что меня пригласили.

Он наклоняется ближе, и мой взгляд на секунду задерживается на его полных чувственных губах.

– Ладно, – шепчет он. – Покажи мне настоящую Нию. Ты сильнее обычного телепата. У тебя есть способность управлять разумом. Изначальная сила. С виду ты неопасна, но глупо тебя недооценивать. Скажи, я прав?

В его голосе есть что-то завораживающее, и по коже у меня бегут мурашки.

– У меня слабая магия. Я с трудом могу заставить кого-нибудь что-нибудь сделать. Чтобы использовать ее, мне приходится прикасаться к другим. И эта сила быстро исчезает, а то я заставила бы Люмоса принести мешок золота.

– Откуда ты, Ния?

– С фермы в Лауроне.

Лаурон – деревушка в Броселианде милях в сорока от замка Оберона. Настолько крошечная, что Талан наверняка не знает никого из местных. И, что важнее, в ней живет брат Кадока, и воспоминания Кадока о недавней поездке туда еще свежи в моей памяти.

Талан по-прежнему вжимает меня в стену:

– Да неужели?.. Я как-то охотился в тех краях. Вечером на городской площади устроили праздник. Помню, подавали жареного дикого кабана. Но вот тебя я не помню. Хотя, осмелюсь заметить, я не забыл бы такое личико.

Во время приезда Кадока его брат без умолку болтал про ужин с принцем.

– Ну конечно, я там была. Может, вы не всех запомнили... Праздник устроили ближе к вечеру. И мы приготовили не кабана, а оленя, которого вы подстрелили. Для приправы я собрала травы в нашем садике. Мне просто не нравится быть на виду, только и всего. Теперь вы довольны? Можно я пойду?

Принц долго смотрит на меня. Я остро ощущаю его прикосновение, тепло его рук, проникающее сквозь ткань платья и согревающее горло. Наконец Талан кивает и отпускает меня.

Я выдержала испытание. Принц поверил мне.

– Почему никто до сих пор не слышал о тебе? – спрашивает он. – О фейри, обладающей изначальной силой? Королю это наверняка было бы интересно.

– Внимание сильных мира сего не всегда хорошо для такой простолюдинки, как я.

– Любопытно... Думаешь, король может что-то сделать с тобой, если ему станет известно о твоих способностях? – Его глубокий, сочный голос отдается у меня в груди.

– Может, и так. Да и кто знает его советников?

– Сущая правда. Или его кровожадного сына... – Он отступает на шаг. – Что ж, Ния, у меня есть и хорошие новости, и плохие.

Я постепенно выдыхаю:

– Да?

– Начну с плохих. Боюсь, сегодня вечером ты не увидишь Люмоса. Он пообещал деньги другой женщине. Точнее, сейчас он нагибает другую женщину, которой пообещал деньги.

Я открываю рот в притворном ужасе:

– Так вот чего он от меня хотел?

– А хорошая новость – та, что я могу оплатить твою аренду. – Лицо Талана внезапно преображается, когда он обезоруживающе улыбается мне. Принц потрясающе красив, и я почти забываю, какое он чудовище. – Я буду рад оплачивать аренду для своей главной любовницы. Для официальной фаворитки, куртизанки. Для тебя.

Я смотрю на него в упор:

– Вы о чем?

Его глаза вспыхивают:

– Все очень просто. Мне нужна любовница. И тут появляешься ты...

Он нависает надо мной, и тут до меня доходит. Кадок был прав: Талан совершенно безумен.

– Я не собираюсь становиться вашей любовницей. Вы, наверное, шутите.

– Похоже, это судьба, Ния. Ты пробралась в замок как раз вовремя. Потому что я по-настоящему наслаждался жизнью в человеческом мире в своем замке Шато де Рев, а потом мне приказали вернуться сюда. Отец требует, чтобы я женился на графине Арвенне де Босклер из рода Валь-Сан-Ретур. Она из богатой семьи, а наша казна после вторжения во Францию опустела. Мы без гроша. Графиня – решение всех проблем, но я не хочу на ней жениться.

– Почему не хотите?

Он прищуривается:

– Разве я похож на того, кто готов жениться? Я не желаю жить в этом мрачном замке. Мое место в Шато де Рев, там я наслаждаюсь жизнью с кем захочу. Но если я публично представлю новую любовницу, это настолько унизит графиню, что свадьбу отложат. На самом деле в Корбинелле это давняя традиция, у отца было много фавориток. Многие уже умерли... – Талан пожимает плечами. – Появление новой любовницы вызовет скандал, и этого хватит, чтобы свадьба оказалась под вопросом. Семья графини не захочет, чтобы их дочь выходила замуж, когда я публично возвеличил шлюху, да еще столь низкого происхождения. Ты – решение всех моих проблем.

Я смотрю на него, тяжело дыша. Господи, он и правда ублюдок... Но это не всё.

– Вы что-то недоговариваете. У вас полно желающих стать вашей шлюхой. Почему я?

Принц скучающе опускает темные глаза, вертя на пальце одно из своих колец.

– Что за чудесный подарок... Девушка с фермы, которую здесь никто не знает, обладает силой, о которой никто не подозревает. Силой, которую я смогу использовать в своих интересах. – Он снова поднимает глаза и пристально смотрит на меня. – Подозреваю, ты мало смыслишь в придворной жизни, но главная фаворитка может иметь значительное влияние. Не то чтобы оно у тебя действительно будет, но через тебя я смогу влиять на других, что весьма привлекает. К тому же это гораздо лучше, чем копаться в грязи в поисках полусгнившей картошки, не так ли?

Мало того что я ненавижу принца, после того, что они сделали с Рафаэлем, мне вряд ли удастся скрыть эту ненависть.

Впрочем, пока мне так и не удалось ее скрыть, а инстинкт подсказывает, что такая реакция заинтриговала Талана. Он привык, что все с восторгом принимают его предложения, и отказ может поднять меня в его глазах.

– Я не собираюсь быть вашей любовницей, найдите кого-нибудь другого. Все знают, какой вы жестокий, и сейчас я сама убедилась в этом. Да пусть меня лучше сожгут на глазах всего двора, чем я стану шлюхой развратного принца.

Его губы кривятся в мрачной улыбке:

– Славная идея... Вполне возможный вариант, если ослушаешься. Что предпочтешь, Ния: остаться живой в качестве моей любовницы или сгореть заживо?

Он смотрит на меня, не шелохнувшись, его взгляд колет словно острие ножа. Вряд ли Талан ожидал отказа, который возбудил в нем и любопытство, и гнев.

– Если я стану вашей любовницей, это меня опозорит.

Он резко вздыхает:

– Какой еще позор? Для такой маленькой деревенщины из жалких крестьян, как ты, трахаться с принцем – величайшее наслаждение и честь, на которую ты не смела и надеяться. Но я даже не приказываю тебе по-настоящему становиться моей любовницей. Просто притворись. А взамен взлетишь гораздо выше положения, уготованного тебе богами. Любовница самого принца... Ты будешь близка к трону, к истинной власти. Нужно только исполнять все, что я велю.

Его низкий голос рокочет, сливаясь с раскатами грома. У меня перехватывает дыхание. Заносчивость этого парня изумляет.

– Может, я и окажусь близко к власти, но власти-то у меня не будет. Вот так подарочек...

– Нет, власти не будет. Но будет больше возможностей, чем сейчас. И я получу то, что мне нужно, – власть над отцом. В политике, как, вероятно, и в остальном, от тебя нет толку. Но ты способна управлять сознанием напрямую, в отличие от моей магии. Я могу влиять на других только во сне, а ты подчиняешь их волю, когда они бодрствуют. Руководя тобой, я заставлю совет знати объединиться против отца.

Моя кровь кипит. Он хочет восстать против собственного отца?

– Кто ж вам поверит, если вы выберете любовницу из жалких крестьян? Вы же в открытую презираете таких, как я?

Принц медленно качает головой:

– Все привыкли, что я шокирую двор дерзкими выходками.

– Почему вы хотите пойти против отца?

– Это тебя не касается. Ты – моя подданная и будешь делать то, что я велю. Даже если прикажу сжечь себя на глазах всего двора. Кстати, такой вариант привлекает меня все больше... Но если хочешь знать, мой отец ставит мелкие цели и понапрасну тратит время. Он ввязался в войну с людьми, опустошил казну... – Талан пожимает плечами. – Почему бы не решить человеческую проблему раз и навсегда? И не отнять у людей всё?

Кровь стынет в жилах при мысли, как он решит «человеческую проблему». Я слышала о бойне, которую устроил Талан, когда вторгся в Бретань. Улицы залило кровью, города огласились криками... Принц не просто управляет ночными кошмарами – он сам настоящий кошмар.

– Вы хотите убить всех людей? – спрашиваю я.

– Почему бы и нет? – небрежно отвечает он вопросом на вопрос. – И заодно полукровок. Зачем тратить все до последней крупицы золота на решение проблемы людей, если можно просто покончить с ними?

Я еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него и не попытаться ударить головой о стену.

– Ох... Вы и вправду ужасный, как и говорят.

– А еще что говорят? – интересуется принц ледяным тоном.

Я выдерживаю его взгляд:

– Что вы пытаете людей ради забавы и при этом попиваете шампанское. А после Бретани даже ваш отец считает вас слишком жестоким и непредсказуемым и не доверяет вам настоящую власть.

Талан вскидывает брови и прислоняется к стене:

– Да неужели? Шампанское и шоу пыток... Должен сказать, вечер удался.

Судя по подслушанным мной мыслям принца, в основном он предается наслаждениям. Но иногда я слышала, как он яростно сражается и кромсает врагов.

Я прищуриваюсь:

– У вас есть все, что пожелаете. Дворец. Слуги. Любые женщины или мужчины. Зачем тратить свои дни на убийства вместо того, чтобы наслаждаться жизнью?

– А знаешь, ты слишком властная для маленькой свинарки...

– Я не говорила, что у нас свиньи.

– Но ведь это так?

Я вздыхаю:

– Да, свиньи есть.

– И скольких тебе удалось спрятать во время голода? Двух? Трех?

– Нескольких.

– Что ж, ты сама сейчас это сказала, маленькая нарушительница. Зачем тратить свои дни на убийства, когда я могу делать все, что захочу? А может, именно этого я и хочу...

Он подносит палец к губам. На его лице вдруг появляется настороженное выражение. Вокруг стало гораздо тише. Буря за окном наконец улеглась, музыка смолкла.

– Пиршество окончено, – говорит принц. – Мне пора. Тебя никто не должен здесь видеть. Если другие стражники обнаружат тебя во дворце прямо сейчас, у них наверняка возникнут вопросы. Постарайся выглядеть как можно невиннее. Возвращайся домой. Через несколько дней я поеду на очередную охоту в Лаурон. Там мы случайно встретимся, и я безумно влюблюсь в вашу свиноферму.

Возвращайся домой...

Я облегченно вздыхаю, не в силах поверить в удачу. Он отпускает меня? Я киваю:

– Хорошо.

Талан выгибает темную бровь:

– Вижу, ты думаешь сбежать. Интересно, как у тебя это получится. Что ж, позволь объяснить. У тебя есть только один вариант: мой. Если ты считаешь, что сумеешь спрятаться, я напомню тебе, кто я. Я принц Талан из рода Морганы, Ловец Снов, который пытает других ради забавы. Я могу найти в Броселианде любого, когда он закроет глаза. И если ты не собираешься вечно бодрствовать, я всегда тебя отыщу. Не заставляй меня гоняться за тобой, Ния. Тебе не понравится то, что я сделаю, когда найду тебя.

К счастью, я живу не в Броселианде. Как только я скроюсь с глаз принца, то уйду через портал назад в Авалон.

В его глазах мелькает тень:

– Помни, я знаю твою тайну. В одном ты права. Деревенщина, способная управлять разумом... Король Оберон расценит это как угрозу. Мы все расценим. – Его мелодичный голос звучит мрачно.

– Понятно. Буду ждать вас в Лауроне.

Принц кивает на лестницу:

– Ты ведь туда направлялась?

– Да.

– Что ж, полагаю, ты легко выйдешь точно так же, как вошла. Ты кажешься достаточно сообразительной. Скоро увидимся.

Да пошел ты...

– Буду ждать.

Выхожу на холодную лестницу, сердце до сих пор колотится. Поверить не могу, как прекрасно все получилось. Срываюсь с места и мчусь вниз по лестнице навстречу свободе.

Глава 11

Я бегу по двору замка, ноги едва касаются занесенной снегом травы, сердце колотится где-то в горле. Не верится, что я осталась в живых, что принц больше меня не видит. Перед глазами до сих пор стоит измученное лицо Кадока, сраженного магией Талана, холодный далекий голос принца бормочет в ушах: Ему снится боль...

Не сбавляя скорости, приближаюсь к порталу, к искривленным камням, торчащим из земли. Подбегаю к ним, вызываю свою магию. Она струится по рукам, по пальцам, я вытягиваю вперед щупальца силы Стража. Камни мерцают, между ними открывается темный проход. Бросаюсь в него и лечу.

Приземляюсь на четвереньки, боль пронизывает руки и ноги. Поднимаю глаза и вижу вокруг дольмены Авалона. Я снова во владениях Мордреда. Воздух пропах густым мускусом, как пропитавшийся дождем мох. Луна заливает торчащие камни призрачным светом. Серебристым светом. Никогда не думала, что буду так рада обычному бледному лунному свету...

Кашляю, хватаю воздух ртом, тяжело дышу: астма возвращается с удвоенной силой. Достаю ингалятор, дважды пшикаю, втягивая в легкие альбутерол^[6], и сотрясаюсь на выдохе в приступе кашля.

– Что ж, – раздается за спиной низкий голос Мордреда, – это было увлекательно. Сожалею, что твой любимый разбил тебе сердце. И это после всего, что ты сделала ради его спасения...

Я кашляю без остановки, в голове все сильнее пульсирует головокружительная боль.

Мордред обходит меня по кругу, садится на корточки и пристально смотрит мне в лицо:

– Я предупреждал тебя держаться подальше от Ловца Снов. А ты что делаешь? Вместо этого соглашаешься стать его любовницей... Всего через несколько минут после того, как Рафаэль тебя бросил, ты соблазнила принца. Впечатляет, в некотором роде.

– По-вашему, так выглядит соблазнение? Вы и правда слишком долго были в одиночестве.

Значит, серебряный мотылек сделал свое дело: Мордред видел и слышал все, что происходило со мной.

– Что ж, хотела ты этого или нет, но тебе представилась уникальная возможность.

От холодной земли щиплет руки, пальцы мерзнут. Перевожу дух и заставляю себя подняться.

– Уникальная возможность притвориться избранной шлюхой тирана-убийцы? Я – пас.

– Нет, я так не считаю. – Он выпрямляется. – Чего ты дуешься, девчонка? Я думал, ты хочешь разрушить их жалкую империю... Существует ли лучший способ подобраться поближе к принцу? Разделишь с ним постель и узнаешь все их секреты. Прекрасная возможность.

Я медленно встаю на ноги:

– Он угрожал мне пытками. Думаете, после этого я брошусь в его объятия? У вас пока не получается быть отцом. – Хотя, если честно, он не худший из моих родителей.

– Ты же шпионка, верно? – шипит Мордред. – Я думал, шпионы хорошо разбираются в людях. У тебя есть возможность использовать сына Оберона против самого Оберона. И я не заметил, чтобы он реально причинил тебе боль.

Голыми руками, наверное, не причинил.

– Его магия ударила по мне, когда он отнял у меня контроль над тем стражником. Теперь я не могу использовать телепатию. Это слишком мучительно.

Мордред пожимает плечами:

– Те, кто играет с огнем, часто калечатся. Возможно, теперь ты будешь испытывать сильную боль, но телепатия все равно будет работать. И вообще внучка королевы Морганы не должна бояться небольшой боли.

– Послушайте, сын Оберона хочет уничтожить человечество. И полуфейри тоже. Понимаете, полуфейри – таких, как я...

– Так не соглашайся с его планом. Используй его, обмани, а когда придет время, убей. Ты можешь остановить его.

Предложение Мордреда так похоже на слова Дариуса, что по спине у меня бегут мурашки.

– Используй его, обмани и убей... Вы говорите исходя из собственного опыта?

– Вообще-то да. Именно так я поступил с первой женой, Квиллог, человеком из Камелота.

Потрясающе. Кругом одни психопаты... Я потираю виски́.

– Я с трудом выкидывала его из головы. В первую же ночь, только я засну рядом с ним, он проникнет в мои сны и все узнает.

Луна освещает лицо Мордреда наполовину, искрясь в его глазах.

– Ты можешь защититься. Мысленно создай Завесу, как я учил. Делай это перед сном, когда просыпаешься и каждый раз, когда чувствуешь, что Ловец Снов рядом. Со временем у тебя получится лучше ее контролировать. Просто нужна практика. И, разумеется, твоя магия в царстве фейри только усилится.

Я хмурюсь:

– Что вы имеете в виду?

Он смотрит на меня с удивлением:

– Я думал, это очевидно... Согласно пророчествам, ты – Владычица Озера.

– Ну и что?

– Магия порождает магию. Если ты проведешь много времени среди фейри, твоя магия усилится. Твои способности Стража, телепата и Владычицы Озера окрепнут.

Я качаю головой:

– Я не стану этого делать. У нас сделка: вы помогаете мне вытащить Рафаэля. И нужно, чтобы вы узнали, где сейчас сестра Рафаэля, потому что он отказывается уходить без нее. Эта часть сделки не выполнена. Рафаэлю нужно выбраться из Броселианда. Полагаю, серебряный мотылек по-прежнему работает?

Мордред слегка наклоняет голову, прячась в темноте, и несколько секунд не произносит ни слова. В его глазу мелькает золотистая искорка, похожая на взлетающего мотылька.

– Оберон в своей библиотеке обсуждает с одним из генералов предстоящее наступление. Прислуга убирает на кухне остатки сегодняшнего пиршества, и горничная только что спрятала недоеденную буханку хлеба в сумку, чтобы забрать домой. Стражники патрулируют стены замка, хотя тот, что в восточной башне, задремал. Мотылек работает. У меня глаза и уши по всему замку Оберона. Мы вытащим твоего возлюбленного.

– А вы можете узнать, какие у Оберона планы?

– Да, но на это нужно время. Получится гораздо быстрее, если ты просто соблазнишь принца.

– Нет.

Ветви отбрасывают острые, похожие на когти тени. Они исполняют на лице Мордреда призрачный танец.

– Будь по-твоему.

На меня накатывает усталость. Сколько сейчас времени? Так хочется вернуться в постель...

– Мне пора. Но сначала нужно снять чары.

Мордред, пожимая плечами, проводит кончиками пальцев по моим ушам; его магия гудит и покалывает кожу, в глазах щиплет.

– Ну вот. Теперь ты снова выглядишь как человек. – В этом слове слышится нечто большее, чем легкое презрение.

Я киваю:

– Вернусь завтра.

Он улыбается мне:

– Правда? Как любезно с твоей стороны... А ты ничего не забыла?

Я скрещиваю руки на груди:

– Что?

– Свою часть сделки.

Я качаю головой:

– Я помогу уничтожить Башню Авалона, как только сестра Рафаэля будет найдена и мы вернем их обоих.

Мордред прищуривается:

– Я знаю, что с возрастом люди становятся слабыми и глупыми. Но, уверяю тебя, у фейри всё по-другому. Хоть мне и больше двух тысяч лет, но я не идиот, Ния.

– Мы же договорились...

– Мы договорились работать вместе. Я вытаскиваю твоего мужчину, а ты помогаешь разрушить Башню Авалона. И у меня есть первое поручение. – Он что-то извлекает из-под мантии. Еще один серебряный мотылек. – Ты выпустила его в замке Оберона. Теперь сделай то же самое в Башне Авалона. Там мне тоже нужны глаза и уши.

Я содрогаюсь.

– Сделаю, когда Рафаэль вернется.

– Ты сделаешь это сегодня – или больше никогда не найдешь дорогу на этот остров. Я заставлю его исчезнуть. Броселианд окажется для тебя недосягаем, а мужчина, которого ты, как уверяешь, любишь, останется там навсегда. Скорее всего, его снова схватят и бросят в темницу. И казнят. Знаю, он только что разбил тебе сердце, но ты же не позволишь ему умереть, верно?

Мое сердце бешено стучит. Я могу это сделать. Выпустить мотылька, а потом предупредить Вивиан, чтобы она приняла меры предосторожности. Игра опасная, но выбор невелик.

Дело не только в Рафаэле. Возможно, он освободит сестру и найдет способ выжить там, скрываясь. Но я не могу отказаться от портала. Не могу отказаться от доступа к Броселианд.

Хотя есть одна маленькая проблема: мне приходится верить Мордреду на слово насчет мотылька. Откуда мне знать, что на самом деле это не оружие и не магическая прослушка?

– Я даже толком не знаю, что представляет собой мотылек. – Я прищуриваюсь. – Может, это бомба, которая убьет нас всех...

Улыбка Мордреда становится шире:

– Что ж, ладно. Ты умна. А то я уже начал сомневаться, моя ли ты дочь... Разумеется, ты права. Ты знаешь обо всем только с моих слов, а я могу соврать запросто. Как известно, я врал не раз или два.

– Значит, вы понимаете, почему я не стану это делать? Вы только что сказали, что женились в первый раз, чтобы узнать секреты этой женщины, а потом убили ее. Думаю, и я не заслуживаю доверия.

– Это было ради общего блага фейри. В любом случае ты сделаешь, как я говорю. Тебе просто нужны гарантии. – Мордред вынимает из ножен длинный кинжал, и тут же, разметав его черный плащ, над головами проносится порыв ветра. Лезвие поблескивает в лунном свете.

У меня перехватывает дыхание.

– Знаешь, что такое Клятва Болиголова? – интересуется Мордред.

Что-то смутно припоминаю. Слышала о ней, будучи кадетом в Башне Авалона. Отвечаю:

– Это обряд темной магии, которую практикуют фейри. Те, кто дает клятву, связывают себя обещанием. И если его нарушить, то умираешь ужасной смертью, как при отравлении болиголовом.

– По сути правильно, но непонятно, почему ты называешь это темной магией. Я бы назвал это полезной магией. Люди придумали и кое-что похуже, не так ли?

– Вы о чем?

– У них есть обязательные к исполнению соглашения, написанные на пергаменте сложным утомительным языком. Это трудный и таинственный процесс, которым руководят адвокаты и поверенные в судебных иннах^[7].

Я пристально смотрю на него:

– Вы говорите об адвокатах? Контрактах?

– Если соглашение нарушается, – продолжает Мордред, – присяжные бьются друг с другом, иногда годами, пока не набьют золотом карманы и кошельки и пока наконец судья в парике и мантии не выберет победителя. Это странная и темная практика.

– Согласна.

Отец закатывает рукав:

– Мы, фейри, более прагматичны – приносим клятву на крови. И ничего не записываем, потому что условия просты и непреложны. Если кто-то нарушит клятву, то умрет. Никакие суды не нужны. Сейчас мы с тобой дадим клятву. Я поклянусь, что мотылек служит только моими ушами и глазами и сам не может никого убить. А ты пообещаешь доставить его в Башню Авалона. Если один из нас не сдержит слово, мы умрем, корчась от боли. Все просто. Так?

У меня не так много вариантов. Мне необходим портал Мордреда, но я должна быть уверена, что мы сумеем защититься от его слежки.

– Ладно, – наконец соглашаюсь я. – Как это делается?

– Обычно проводят ритуал, иногда приносят жертву, но уже поздно, и мне не до того. Мы смешаем нашу кровь и произнесем Клятву Болиголова. А потом каждый произнесет свою клятву.

Мордред выставляет вперед ладонь и проводит по ней кинжалом; из пореза сочится кровь. Он протягивает клинок мне, я приставляю острие к ладони, морщусь, быстро рассекаю кожу, стараясь не выказывать гримасу боли, и сжимаю кулак.

Похоже, Мордред доволен моей стойкостью, словно я только что выдержала еще одно испытание. Он протягивает окровавленную руку, и я сжимаю ее в своей. Наша кровь смешивается, капая на холодную землю.

– Повторяй за мной, – велит он. – В поцелуе болиголова сплелись наши судьбы. Наша клятва скреплена кровью. Сломаешь печать, и смерть придет за тобой.

Ветер завывает над нами, треплет волосы, пока я повторяю эти слова за отцом. Жар обжигает ладонь. Я стискиваю зубы, когда магическая энергия проникает в открытую рану, растекаясь по венам.

– Я, Мордред, потомок Морганы, король Авалона, клянусь, что серебряный мотылек, которого я дал тебе, будет использоваться только чтобы слушать и наблюдать. Он станет моими глазами и ушами в Башне Авалона, и ничего более. – Он поднимает брови и смотрит на меня. – Теперь твоя очередь.

– Я, Ния Мелисенда, клянусь доставить серебряного мотылька в Башню Авалона.

Он сжимает мою руку, его лицо мрачнеет.

– Сегодня ночью положишь его туда, где его не найдут. И оставишь там на столько времени, сколько понадобится.

– Хорошо, – выдавливаю я. – Сегодня я положу его туда, где его не найдут, и не буду трогать столько, сколько вам нужно.

– И будешь молчать об этом, и никому не расскажешь ни о мотыльке, ни обо мне.

Твою мать... Сердце бешено колотится.

– Я на такое не соглашалась.

– Разумеется, это часть соглашения.

– А вы поклянетесь не причинить вреда в Башне Авалона тем, кто не является Пендрагоном?

Мордред загнал меня в угол и знает это. Но я собираюсь извлечь из этой сделки как можно больше.

– Я не могу уйти отсюда, Ния. И не смогу убить их, даже если захочу.

– Поклянитесь, что не захотите.

– Ладно. Могу поклясться, что я, Мордред, потомок Морганы, король Авалона, не имею иных целей для мести, кроме Пендрагонов. Довольна?

Я тяжело вздыхаю:

– И я никому не расскажу ни о вас, ни о мотыльке.

Он отпускает мою руку. Над тем местом, где капала на землю кровь, вьется дымок. Я смотрю на ладонь: порез уже затянулся, остался только воспаленный красный шрам поперек.

– Итак, – Мордред протягивает мне другого серебряного мотылька, – теперь мы доверяем друг другу.

Я беру мотылька и кладу в карман.

Я бы не доверила Мордреду помыть мою посуду, и подозреваю, что это взаимно.

Но, независимо от наших чувств, наши судьбы связаны воедино.

Глава 12

Когда я наконец возвращаюсь в Башню Авалона, восходящее солнце окрашивает небо над Камелотом розовым. Меня не было меньше восьми часов, а кажется, что прошло несколько дней или даже недель. Ноги горят от усталости, глаза мучительно держать открытыми.

Так или иначе, усталость притупляет боль от разбитого сердца. Расставание кажется не таким болезненным, когда уже совсем невмоготу.

Подхожу к двери в Лотианскую башню, толкаю ее и поднимаюсь по лестнице; ноги дрожат. Здесь веет уютом. Как дома.

Кажется, что одолеть остаток пути до моей комнаты почти невозможно. Так. Много. Ступенек.

Опираюсь на перила и карабкаюсь все выше, стараясь выкинуть из головы картинку: мой отец расхаживает здесь с окровавленным мечом в руке, точно так же, как несколько веков назад.

Но когда я наконец оказываюсь в коридоре, где находится моя комната, об этом трудно не думать. На стене висит большая картина, которую я видела тысячу раз и на которую сразу обратила внимание в день приезда в Камелот. На ней Мордред пронзает мечом обнаженную женщину, земля вокруг усеяна трупами. Художник поразительно точно передал холодную красоту и даже жестокую насмешливую улыбку, с которой Мордред убивает женщину. Ту самую улыбку, которую я видела на его лице всего несколько часов назад. На лице фейри, бессердечного существа, с которым я связана Клятвой Болиголова...

Нащупываю в кармане серебряного мотылька: он холодный как лед и тяжелый; крылья острые, словно лезвия.

Мордред будет заперт на острове еще семьдесят четыре года, но меня терзают сомнения. Кто кого использует? Мордред опытнее меня. С чего я взяла, что сумею перехитрить древнего наследника трона фейри, который веками готовил месть?

Заставляю себя идти дальше, к винтовой лестнице, ведущей в мою комнату, и поднимаюсь по ней. На верхней площадке толкаю дверь и как в тумане вижу стоящего там на посту темноволосого кадета. На его синей форменной куртке герб: олень, железный шлем и мечи. Это один из новоявленных членов «Железного легиона» – секты Пендрагонов, созданной, чтобы шпионить за полуфейри. При виде меня кадет бледнеет, у него отвисает челюсть. Сейчас он думает, не облажался ли.

– Разве вы... – лепечет он. – Как вы...

– Дама Ния с Авалонской Сталью? Я всю ночь провела в библиотеке. Ты не заметил, как я ушла? Ты не слишком внимательный страж, правда? Закрой рот, дорогой, а то муха залетит. – Я протискиваюсь мимо него и поднимаюсь по лестнице.

Добравшись наконец до своей двери, тихонько открываю ее. Кровать так и манит, я прокрадываюсь в комнату. Серана тихонько похрапывает, Тана тоже спит. Ковыляю к своему столу. В нем лежит деревянный футляр – его вручил мне Амон, когда я вернулась из Дувра. В футляре – мой торк из Авалонской Стали. Открываю футляр, поднимаю крышку. На красной бархатной внутренней поверхности лежит торк. Я провожу по нему пальцем, восхищаясь розоватым отливом. Только король Артур, Мерлин и еще несколько могущественных фейри из двора Артура носили торки из Авалонской Стали. Теперь и у меня есть такой... И кто я после этого, если готова иметь дело с убийцей Артура?

Я протяжно вздыхаю. Шпионаж – тонкое искусство настраивать друг против друга, в котором балансируешь как на канате над провалом. Приходится хранить секреты даже от собственных союзников.

Осторожно приподнимаю бархатное дно футляра и достаю из углубления спрятанный там ключ. Ключ от коттеджа во Франции, где мы с Рафаэлем провели чудесную неделю, изображая молодоженов. Это единственная вещь, которая напоминает о Рафаэле. Я держу ключ на ладони, и во мне крепнет решимость сделать то, что собиралась. Закрываю футляр и достаю из кармана серебряного мотылька. Горло сдавливает, я кладу мотылька – шпионское устройство для врага Башни – прямо в футляр. И опять протяжно вздыхаю. Так. Требование Мордреда выполнено.

– Ния? – доносится из-за спины сонный голос Таны. – Ты вернулась!

Захлопываю футляр и резко оборачиваюсь, кровь приливает к лицу. Хочется рассказать об этом Тане, предостеречь: Мордред услышит каждое ее слово. Но нельзя. Мордред загнал меня в тупик, заставил лгать самым близким друзьям, связав смертельной клятвой.

– Доброе утро. – Я стараюсь держаться как ни в чем не бывало. – У меня хорошие новости.

– Какие же? – спрашивает Тана.

– Почему тебя так долго не было? – Серана тоже проснулась и протирает глаза.

– Я нашла портал, который ведет в замок Оберона в Броселианде, и вытащила Рафаэля из застенка. Потом он бросил меня и отказался покидать Броселианд, пока мы не найдем тюрьму, где держат его сестру. – Сердце сжимается при мысли о Рафаэле.

– Что? – Серана откидывает с глаз рыжую прядь. – Погоди-ка. У меня столько вопросов... Ты спасла Рафаэля, а он тебя бросил?

– Он вдруг очень озаботился правилами Башни Авалона.

Веки уже слипаются, голова кружится, мысли путаются. Я совсем без сил.

– Ния, с тобой все нормально? – беспокоится Тана.

– Мне нужно поспать... – бормочу я.

– Точно, – перебивает Тана. – Ты же не спала двое суток. Отдыхай. Мы принесем тебе поесть. И всё обсудим, как только придешь в себя.

– Но если здесь портал, нужно сообщить Вивиан, – встревает Серана. – Это же все меняет.

– Сообщим, – обещает Тана. – Вместе с Нией, когда она хоть немного поспит. А то у нее такой вид, будто вот-вот упадет в обморок.

– Спасибо. – Я падаю на кровать, завернувшись в одеяло.

И уже проваливаюсь в сон, когда мысленно вижу перед собой зловещие и прекрасные темные глаза Талана.

Скоро Ловец Снов попытается найти меня, чтобы объявить своей любовницей.

* * *

Тана и Серана разбудили меня гораздо раньше, чем я выспалась. Прошла пара часов, а по ощущениям – не больше четырех минут. Меня словно вырвали из самых темных глубин сна, вытащили из сонного озера. Мысли еще путаются, словно под водой.

В сопровождении Таны и Сераны я плетусь по коридору. Они ведут меня в башню Леди Шалотт на итоговое совещание, которое нельзя отложить.

Моргая, стискиваю голубую чайную фарфоровую чашку, расписанную звездами и лунами, и делаю глоток. Постепенно две порции эспрессо начинают творить чудеса, немного проясняя мысли.

Оглядываюсь и как сквозь пелену вижу двух кадетов из «Железного легиона» – они идут за нами по пятам. Я скалюсь и рычу, они бледнеют. Конечно, они боятся того, кто способен управлять их разумом. Правда, они не знают, что у меня нет ни малейшего желания в ближайшее время снова испытывать эту боль, от которой раскалывается череп.

Тана заталкивает меня в узкий коридор.

– В обход, – бормочет она.

Прихлебывая кофе, оглядываю новое для себя помещение. Я никогда не была здесь – проход такой тесный, что приходится идти гуськом: Тана впереди, Серана сзади. Света почти нет, с потолка свисает паутина.

– Когда-то здесь был коридор для слуг, – объясняет Серана. – Во времена, когда агенты Авалона не хотели видеть прислугу. Сегодня им почти не пользуются, но, похоже, это удобное место для курения.

– Мило. – Мой голос отдается эхом, как и звуки шагов позади. Нас по-прежнему преследуют.

– Ой, шнурок развязался, – ойкает Серана. – Вы идите, я догоню.

Я оглядываюсь на нее через плечо. Она сидит в узком каменном коридоре на корточках и возится со шнурком. Рыжие волосы спадают вниз, туловище загораживает проход. Один из кадетов «Железного легиона» подходит вплотную и сердито смотрит на нее. Его губы сжимаются в тонкую полоску:

– Нельзя просто так взять и загородить коридор.

Серана занята самым медленным завязыванием шнурков в истории обуви.

– Прошу прощения... Иногда я забываю, как это делается, понимаешь? Сначала заячьи уши или... ты не знаешь? Мне нужно быть внимательной, иначе завяжу на узел.

Тана спешит вперед, я – за ней, чтобы не отстать, оставив позади Серану и разъяренных «железных легионеров».

В конце длинного коридора мы сворачиваем в другой – широкий – и оказываемся на лестничной клетке. Ноги горят и слегка дрожат от усталости.

– А кто такая леди Шалотт? – интересуюсь я.

Тана поворачивается с легкой улыбкой:

– Ты же знаешь Шалотт – прекрасный остров посреди озера с плакучими ивами? – Она морщит лоб. – А, его там больше нет... Кажется, он ушел под воду во время войны между Мерлином и Мордредом. Элейн была графиней. Она безумно, страстно влюбилась в твоего отца, но он проклял ее, заманил в западню и запер на балконе башни с зеркалом и ткацким станком. Так что башню назвали в ее честь.

Я тяжело вздыхаю. Истории о Мордреде одна краше другой.

– За что он ее проклял?

– Она не поддержала его нападение на Камелот. Думаю, она волновалась за него и пыталась отговорить. Видимо, понимала, что для него это плохо кончится... У Шалотт было небольшое войско, и она отказалась прислать его на помощь. Мордред принял это близко к сердцу и наложил на нее заклятие, заставив сидеть взаперти на балконе и ткать гобелены в одиночестве. Она могла контактировать с внешним миром, только наблюдая через зеркало. Говорят, Оберон снял проклятие, спас ее из башни после битвы и увез в Броселианд. Шалотт должна была стать его невестой. Но она так и не излечилась от любви к Мордреду и умерла от разбитого сердца. Теперь ее призрак бродит здесь. Глубокой ночью она стучится в двери и окна и требует, чтобы ее впустили, спасли от холода. Иногда я разговариваю с ней, но ее трудно понять. Она всегда плачет.

По моему телу бегут мурашки. Я и вправду заключила сделку с одним из худших созданий, которых встречала в своей жизни.

– Да уж, подходящее местечко для встречи...

– Это тайное место. Здесь можно поговорить без лишних ушей – без Пендрагонов или членов их секты. Только вы втроем: ты, Найвен и Вивиан. Мы с Сераной подождем за дверью, а потом проводим тебя назад, чтобы избежать слежки.

Когда мы добираемся наверх, я уже задыхаюсь. Тана жестом указывает на дверь на балкон из светлого камня.

Найвен и Вивиан сидят у огня, у обеих в руках чайные чашки. Воздух свежий и холодный, чуть выше точки замерзания. Солнце ослепляет тем ярким светом, который часто бывает после ливня.

– За нами следили, – сообщает Тана. – «Железный легион». Но Серана их задержала.

– Хорошо, – кивает Вивиан.

Я осматриваюсь: по стенам террасы вьется плющ. Перед зеркалом стоит большой ткацкий станок. Нити в нем образуют паутину.

Когда я вглядываюсь в зеркальную поверхность, она мерцает и покрывается рябью, как озерная вода. А потом показывает оживленные улицы Камелота: мощеные изгибы Малевайл-лейн, ветхие магазинчики на Дарк-Хаус-уок... В следующее мгновение все исчезает.

– Это ее зеркало? – Подозреваю, что из-за недосыпа у меня начались галлюцинации. – Леди Шалотт?

– Так и есть, – соглашается Вивиан.

На секунду я будто чувствую разбитое сердце Элейн. Чье-то присутствие холодит кожу. Я вздрагиваю и снова смотрю в зеркало. Меня словно окатили ледяной водой.

– Эй! – Найвен щелкает передо мной пальцами. – Ты не спишь? Пора начать разбор полетов.

– Погоди. – Вивиан протягивает мне небольшой коричневый бумажный пакет. – Тана сказала, ты не завтракала...

Внутри я обнаруживаю сэндвич из свежего хлеба, чеширского сыра и инжира. В животе у меня урчит.

– Я тебя люблю.

– Для меня это чересчур эмоционально, спасибо, – коротко отвечает Вивиан, ее гладкие светлые волосы блестят в ослепительном свете.

Я поднимаю на нее глаза:

– Я разговаривала с сэндвичем. – Откусываю кусочек. Вкусно.

– Дерьмово выглядишь, – замечает Найвен.

– У меня выдалась долгая ночка, – объясняю я с набитым ртом. – Даже несколько. Сон никак не шел.

– Мы уже в курсе, – говорит Вивиан. – Ну? Тана и Серана рассказали кое-что весьма необычное. Что ты нашла затерянный остров Авалон, где когда-то правила королева Моргана. Он пропал во времена Войны Фейри. Мы все считали, что он утонул, как остров Шалотт.

Я киваю с набитым ртом.

Вивиан прищуривается:

– Уже одно это звучит фантастически. Остров исчез пятнадцать веков назад. Впрочем, ты же Страж... А еще мне сказали, что ты обнаружила на острове Авалон портал из кольца камней. И хотя Оберон закрыл границы, ты, как Страж, можешь пройти через этот портал. И он ведет прямо к замку Оберона, где ты нашла Рафаэля... Честно говоря, все это звучит слишком здорово, чтобы оказаться правдой. Почему ты сразу не пришла к нам?

Оу. Да, это звучит слишком здорово, чтобы оказаться правдой, потому что я кое-что опустила. Ту часть, где мне пришлось заключить сделку с мясником из Лотианской башни. С Мордредом, убийцей невинных женщин. Проклинающим графинь. Я снова бросаю взгляд на магическое зеркало, и кровь стынет у меня в жилах.

– Это правда. Я нашла Авалон.

– Когда ты его нашла? – рявкает Найвен.

Черт. Конечно, такие, как она, сразу понимают, что я скрыла кое-что важное.

Я вздыхаю:

– Несколько месяцев назад. Думала, это просто заброшенный остров. И не понимала его значение, пока не обнаружила портал. А вообще там просто разрушенный замок и яблони, которые не плодоносят. Ничего ценного, кроме дольменов.

– Нам нужно попасть на Авалон, – заявляет Вивиан. – Осмотреть его. И если там всё как ты говоришь, мы сможем организовать нападение. – Ее глаза загораются: – Портал в замок Оберона? Это же мечта сэра Кея. Соберем несколько сотен солдат и агентов и ворвемся туда через портал. Убьем Оберона, Талана и остальных членов королевской семьи. Уничтожим командование фейри. Положим конец войне. Двор Морганы превратится в пепел!

Я содрогаюсь. Я еще не сказала им, что Мордред – последний из двора Морганы. Как и я.

– Туда нельзя послать армию. Через лей-портал могут пройти только Стражи. Только Найвен и я.

Найвен кивает:

– Точно так же было до первого вторжения. Существовали лей-порталы, через которые могли проходить лишь Стражи. Их было много и на Авалоне, и за пределами Англии. Самый большой, конечно, в Стоунхендже, но были и другие. Несколько в Ирландии. Один или два в Америке. Любой фейри со способностями Стража мог перемещаться по ним, используя лей-линии. Примерно в то время, когда Оберон вторгся во Францию, порталы перестали действовать. Мы решили, что Оберон их закрыл. Но, возможно, он не знает, что Авалон до сих пор существует.

Светло-голубые глаза Вивиан сверкают:

– А эти лей-порталы... Ты уверена, что мы не можем пропускать через них других агентов? Мы же делали это с Завесой.

– Завеса – другое дело, – нетерпеливо перебивает Найвен. – Стражи могут ею управлять. А с лей-порталами всё наоборот. Это они управляют нами.

Я киваю:

– Когда я проходила через портал, мне показалось, что его магия притягивает как мощная гравитация. Я нырнула в нее с головой, и мне понадобились силы Стража, чтобы выбраться. Я ничем не могла управлять.

– А... – Вивиан кивает. – Так и знала, что это слишком здорово, чтобы оказаться правдой... Итак, у нас есть портал, через который можете пройти только вы двое. Чудесно.

– Вот почему я не могу вывести Рафаэля через портал, – говорю я. – К тому же он отказывается уходить, пока не найдет сестру.

Вивиан вздыхает:

– Что ж, это все-таки лучше, чем ничего. Возможно, мы еще сумеем использовать портал, чтобы убить Оберона или Талана. И сможем наконец выйти на наших связных в Броселианде. Мы не контактировали пятнадцать лет. Ладно, давай дальше. Как тебе удалось вытащить Рафаэля?

Я откашливаюсь, прикидывая, сколько всего мне нужно опустить:

– Портал ведет во двор внутри замковой стены. Я легко проникла в замок и нашла Рафаэля в подземелье, контролируя сознание охранника, потом вернулась и рухнула от усталости.

– Это было глупо и рискованно, – говорит Найвен, однако в ее взгляде мелькает что-то похожее на уважение. – Погоди-ка, а когда ты контролировала сознание охранника, в его мыслях было что-нибудь важное?

– Ничего особенного. – Я смотрю на клубы тумана над холодным озером. – А, и еще Ловец Снов нашел меня...

– Он – что? – уточняет Найвен.

– Ния! – восклицает Вивиан. – Думаю, тебе пора рассказать все с начала до конца.

Я начинаю рассказ, пропуская то, что касается Мордреда и его серебряных мотыльков. Вивиан и Найвен засыпают меня вопросами, и я ловлю себя на том, что снова и снова вру, чтобы избежать упоминания о цареубийце. Пока я плету паутину лжи, зеркало так и притягивает мой взгляд, и в груди становится больно. Леди Шалотт оказалась не единственной женщиной, которую Мордред обрек на жизнь в заточении.

Наконец я доедаю столь необходимый мне сырный сэндвич. Вивиан и Найвен ошеломленно смотрят на меня.

– Значит, у нас есть несколько дней, – наконец произносит Вивиан.

– Неизвестно, сколько у нас времени, – возражает Найвен. – Чтобы подготовиться, надо действовать быстро. Придумать ей легенду для прикрытия. Ловец Снов может появиться в деревне раньше.

Вивиан кивает:

– Да, честно говоря, тебе лучше уйти сегодня вечером, пока Райт не пронюхал.

– Подождите... К чему вы клоните?

– Нужно проверить наши контакты, – объясняет Найвен. – Нам придется использовать «спящих агентов». Тех связных, о которых мы говорили.

– Само собой, – соглашается Вивиан.

– К чему вы это? – настаиваю я.

– Хорошо, что в ее легенде упоминается Лаурон. Туда можно быстро добраться, – говорит Вивиан.

Теперь они меня игнорируют. Я что, тоже местный призрак?

– Эй! – кричу я. – Что происходит?

Они смотрят на меня:

– Ну, мы обсуждаем, как лучше использовать слабость Талана.

– Какую? Слабость? Талана?

– Его страсть к куртизанке, ясное дело. – Найвен смотрит на меня, наморщив лоб. – Да ладно. Понимаю, ты устала, но будь посообразительнее.

– Никакой страсти к куртизанке. – Ушам своим не верю. – Это невозможно. Я твердо намерена вернуться в Броселианд с миссией, но не в качестве его любовницы. Талан сразу меня раскусит. Он – Ловец Снов.

– Ния, – мягко говорит Вивиан. – В своей шпионской работе мы годами налаживаем связи с фейри-аристократами. Если б нам удалось внедрить агента под прикрытием посудомойкой в дом барона, это уже была бы огромная удача для Башни Авалона. Никогда ничего и близко к такому не было. Никто никогда не подбирался к королевской семье. Состоять в любовной связи с самим принцем... Такую возможность упускать нельзя.

Мое сердце бешено стучит.

– Я провела с ним двадцать минут; еще чуть-чуть, и он бы пролез в мои мысли и раскрыл все мои тайны. Он – Ловец Снов. Вивиан, ты же в курсе, на что он способен. В первый же раз, когда я засну рядом, он проникнет в мой разум и все узнает. И я окажусь в подземельях Броселианда, как Рафаэль.

– Ты – Страж и можешь защититься от его силы, – возражает Найвен. – Поначалу это трудно, но со временем научишься. Создаешь Завесу в своем сознании. Могу научить, как это делать.

Мордред говорил то же самое.

Глаза Вивиан вспыхивают:

– Ты сама сказала: Талан хочет убить всех людей и всех полуфейри. Он хуже своего отца. И если ты можешь его остановить, это веская причина находиться рядом с ним. Нельзя упустить такой шанс. Придумаем тебе легенду. Когда Талан приедет в Лаурон, ты будешь там – фейри с фермы. И узнаешь все секреты принца. Заставь его расслабиться в твоем присутствии, хотя бы на несколько дней. Выясни его слабые стороны. Найди способ, как Рафаэлю выбраться из Броселианда. Потом мы убьем Ловца Снов и его отца, и война закончится.

– Ты правда считаешь, что Талан, этот Дракула, сможет при мне расслабиться?

– Что-то же ему в тебе нравится, – замечает Найвен. – Хотя не представляю, что именно. Но если б он ненавидел тебя, ты бы уже была мертва.

– Не сказала бы, что нравлюсь ему. Он назвал меня властной.

Вивиан хмурится:

– Никогда так не считала.

Я пожимаю плечами:

– Я была очень зла, когда встретилась с ним, и мне было плевать, что он думает. Но я сама натолкнула его на эту мысль своей строптивостью.

– Что ж, интуиция тебя не подвела. Скорее всего, он нечасто сталкивается с таким отношением. Наверное, это его и заинтриговало, и он предложил тебе стать своей фавориткой.

Я молча смотрю на них:

– Вы правда хотите, чтобы я ею стала?

Это безумно опасно, но мы в отчаянном положении. Мы проигрываем войну. Башня Авалона на краю гибели. Наверное, это не худшая идея – иметь запасной вариант, помимо Мордреда.

– Я знаю, что многого прошу, – произносит Вивиан. – И если ты откажешься, я пойму...

– А я не пойму, – перебивает ее Найвен. – Мы все рискуем жизнью в войне с Обероном. У тебя хоть какой-то шанс на успех, в отличие от других.

– Я бы выразилась иначе, но по сути верно. – Вивиан впивается взглядом в Найвен. – Наши войска несут сокрушительные потери. Рафаэль застрял на вражеской территории. «Железный легион» разрушает Башню Авалона, и я чувствую, что скоро нас отсюда вышвырнут. Ния, я не вижу другого выхода. А ты?

Я сглатываю ком в горле. Она права. Но вступать в связь – пусть даже фиктивную – с Ловцом Снов... Я вздрагиваю. Принц похож на самого дьявола.

– Мне нужен ингалятор, и есть риск, что меня застукают с ним. Если только у вас нет какого-нибудь магического средства от астмы. Серане придется как следует наложить на меня чары.

Вивиан кивает:

– Она уже это делала.

Я закашливаюсь:

– Точно.

– Я пойду с тобой, – заявляет Найвен. – Ты будешь не одна.

По моей спине бегут мурашки.

– Так и сделаем. Я стану любовницей худшего существа на свете.

Глава 13

Наша лодка плывет по озеру Авалон в прохладном тумане. Сегодня вечером мы переоделись гонцами и вооружились до зубов луками, мечами и кожаными сумками с припасами.

Я без устали практиковалась мысленно создавать и укреплять ментальный барьер. Я не готова только к одному: если из своего дворца выскочит Мордред. Сюрприз! Я злой союзник Нии...

Пока мы с Найвен вытаскиваем нашу маленькую лодку на островной берег, я все боюсь, что он объявится и начнет критиковать то, как Серана наложила чары. Хотя, по-моему, у нее получилось практически так же, как у Мордреда.

Сходим на берег. Я поправляю колчан со стрелами. Поднимаемся по извилистой тропинке к замку, остров выглядит пустынным. Редкие снежинки кружатся и мерцают в лунном свете. Слышен лишь тихий плеск озерных волн о камни да свист ветра в разрушенных стенах замка. Надеюсь, Мордред догадался спрятаться сегодня ночью...

– Невероятно! – Найвен поднимает взгляд на высящийся над нами замок. – Представляешь, что за магические силы так долго скрывали этот остров? Мы все считали, что он погрузился в озеро вместе с Шалоттом.

– А он еще здесь. – Я бросаю взгляд в темноту арки, откуда в прошлый раз вышел Мордред. Пока никого.

Думаю, с помощью маленьких шпионских приспособлений он узнал, что я вот-вот появлюсь здесь вместе с Найвен. Но Мордред по-прежнему остается для меня загадкой, и я не представляю, как он по-ступит.

Найвен идет за мной. Я оглядываюсь на нее, прежде чем войти в замок. Ее волосы отливают пурпуром в лунном свете.

– Ты осматривала замок? – интересуется она.

– Не особо, – осторожно отвечаю я. – Он не в лучшем состоянии.

– И все-таки стоит его осмотреть...

– Не сегодня. Нам некогда.

– Ну да... – Найвен вздыхает. – Моя сестра Аликс была бы в восторге.

Я веду ее через двери замка в зал, где стоит праздничный стол, накрытый для вечеринки, которая так и не состоялась много веков назад. Найвен восхищена и удивлена: почему он здесь?

Мышцы напрягаются при каждом звуке, дыхание перехватывает при каждом движении, которое я замечаю краем глаза. К счастью, Мордреда по-прежнему не видно. Мы подходим к двойным дверям в конце коридора, я распахиваю их, и мы оказываемся во внутреннем дворе, где нас ждут лей-камни.

– Я чувствую их магию, – шепчет Найвен рядом со мной.

За все время нашего знакомства мы никогда не были на задании вместе. Значит, Вивиан действительно в отчаянном положении, раз посылает двух Стражей МИ-13 сразу.

Мы подходим ближе, и я ощущаю, как сила Найвен смешивается с моей собственной и отражается от высоких дольменов.

– Чувствуешь? – спрашиваю ее. – Не только лей-портал, но и слияние наших сил?

Кажется, никогда раньше я не видела ее улыбку.

– Да. Когда-то точно так же моя магия сплеталась с магией Аликс.

Я смотрю на дольмены – от них исходит слабое красное сияние нашей магии Стражей, похожее на лунный свет в Броселианде. В поросшем травой пространстве между камнями открывается темный портал. На этот раз он больше.

Я смотрю на зияющую дыру.

Теперь я лучше подготовлена к проходу через портал. Я видела в мыслях Кадока и планировку замка, и расстановку охраны.

– Как только перейдем, позволь мне руководить. Мы направим лошадей к восточной стене и избежим встречи с солдатами у главных ворот. У этих ворот в основном останавливают входящих, но не выходящих фейри. Именно так вышел Рафаэль.

Найвен кивает, расправляя плащ. На нас элегантные черные костюмы гонцов фейри: узкие брюки и приталенные жакеты на пуговицах спереди.

– Если нас попытаются остановить, ты решишь проблему с помощью контроля над разумом? – спрашивает она.

– Держись...

Я закрываю глаза и дергаю фиолетовые нити своей телепатии. Череп тут же раскалывается от боли – сильной, до тошноты. Я отшатываюсь и позволяю магии рассеяться и исчезнуть. С тех пор как Ловец Снов разорвал мою связь с Кадоком, это происходит каждый раз, когда я пытаюсь применить телепатию. Каким образом моя изначальная магия, за которую я получила Авалонскую Сталь, превратилась почти в бесполезный хлам?

Я морщусь:

– Возможно, речь о жизни и смерти – похоже, мой нос вот-вот лопнет.

– Ладно. Если нам кто-нибудь помешает, перережем им глотки и закопаем в холодную землю. Иногда мне нравится такое.

Какое-то время мы молчим.

– Что ж, славное развлечение... Готова?

Найвен кивает.

– За дело.

Я протягиваю руку к дольмену. Его холодная древняя магия проникает в грудь, обвивается вокруг ребер, притягивает к себе. Спотыкаясь, направляюсь к порталу. Один удар сердца – и я оказываюсь в двух местах одновременно: в двух каменных кольцах, отражающих друг друга. А потом тяжело приземляюсь на мерзлую почву среди зазубренных камней Броселианда, снег обжигает руки. Найвен, сильно ударившись при падении, чертыхается под нос.

В воздухе кружатся снежинки. Смотрю на замок вдалеке и тут замечаю в темноте чей-то приближающийся силуэт и блеск стали. Вот дерьмо...

– Стой! – Раскаты голоса эхом отражаются от высоких внешних стен, его обладатель на бегу обнажает меч. Мы только что появились из ниоткуда прямо перед стражником.

Я смотрю, как он приближается. Высокий даже для фейри, хорошо вооруженный. Волосы цвета меди развеваются за спиной. С ним мы, наверное, справимся, но нельзя, чтобы он вызвал подкрепление.

Однако когда он оказывается совсем рядом, я понимаю, что знаю его имя из воспоминаний Кадока.

– Райванон! – зову я, расплываясь в улыбке. – Вот так встреча...

Он притормаживает, останавливается всего в нескольких футах от меня и морщит лоб:

– Мы знакомы?

Я морщу нос.

– Мы вместе проходили боевую подготовку. Разве ты не помнишь? – спрашиваю обиженно.

Кадок ненавидит Райванона, который часто пользуется своим положением, чтобы приставать к кухонным работницам. А сам Райванон больше всего на свете любит рассказывать о женщинах, которых трахал во время тренировок.

– А... – Он моргает. – Точно. Ты... э-э-э...

– Аделаида. – Я делаю два шага навстречу, смущенно потупившись. Райванон как-то рассказал Кадоку, что в тренировочных лагерях переспал со столькими женщинами, что их имена смешались. – Разве ты не помнишь нашу совместную ночь? Я думала, это незабываемо...

Выражение его лица становится все более враждебным, глаза подозрительно прищуриваются. Сердце замирает: я понимаю свою ошибку. Разумеется, такой мужчина, как Райванон, который безостановочно хвастается умением обращаться с женщинами, – полное дерьмо. На самом деле он не соблазнил ни одной женщины во время военной подготовки – а возможно, вообще никогда.

И я только что себя раскрыла.

Но все же отвлекающий маневр сработал. Пока я болтала с Райваноном, Найвен проскользнула ему за спину. Я почти незаметно киваю, она прыгает вперед и, свирепо оскалившись, вонзает кинжал ему в шею. Он пытается кричать, но из-за лезвия в горле выходит только бульканье. Каким-то образом он еще удерживается на ногах. Кровь льется из его губ, он яростно описывает мечом широкую дугу.

Я вытаскиваю из потайных ножен в рукаве клинок, бросаюсь на Райванона и изо всех сил бью его ногой в грудь; ботинок попадает по ребрам. Противник теряет равновесие и падает навзничь на острый камень, торчащий из земли. Невероятно, но даже с кинжалом в шее он до сих пор жив. Адреналин бежит по моим венам, заряжая энергией.

Мы обе наваливаемся на него, я дважды бью ножом в бок, Найвен вырывает меч. Все происходит почти в полной тишине – только хрипы и стоны разносятся в ночном воздухе. Наконец огромное тело Райванона неподвижно оседает на траву, из губ сочится кровь.

Тревожное напоминание, как сложно убить фейри.

– Вау... – Найвен тяжело дышит. – Этот ублюдок оказался крепким орешком.

Мое сердце бешено колотится в ребрах.

– У тебя лицо в крови.

Найвен наклоняется и вытирается плащом Райванона. Мы как можно тщательнее оттираем с себя кровь и прячем труп в темных зарослях карабкающейся по стенам ежевики. Его обнаружат завтра, когда мы будем уже далеко от Корбинелля.

– Давай, – шепчу я. – Сюда.

Извилистая каменная дорожка ведет по периметру двора к конюшням. Справа высятся светлые башни с острыми шпилями, похожими на каменных богов.

– Это место чертовски огромное, – вздыхает Найвен.

Прошлой ночью я и близко не подходила к конюшням. Но Кадок там бывал, и поэтому я знаю, где они. Всегда так странно следовать за чьими-то воспоминаниями как за своими... Хотя наша мысленная связь давно прервалась, мой разум пронизывают вспышки чувств, которые не поддаются точному определению. Яблоня навевает на мысли о той, по кому скучает Кадок, а пустая караулка рядом с замком заставляет меня покраснеть от смущения.

Но я также чувствую страх, причем собственный. Что, если конюшни усиленно охраняются? Что, если Талан снова почувствует, что я здесь, выследит и обнаружит меня почему-то одетой как вооруженный гонец? Я концентрируюсь, укрепляя Завесу в сознании, и веду Найвен на восток, держась в тени самых дальних стен замка. Мы проходим мимо каменного фонтана в форме ворона, в чаше которого журчат на зимнем воздухе водяные струи; мимо гнезда, где, ероша перья, шевелятся несколько птиц.

– В таверне, куда мы идем, должно быть безопасно, – сообщает Найвен. – Хозяин «Тенистой чащи» – враг королевской семьи. По крайней мере, был им пятнадцать лет назад. Хотя с тех пор все могло измениться, так что нужно вести себя осторожно. Я даже не уверена, будет ли там наш контакт. Если да, то позволь мне самой переговорить с ним. Он очень скрытный.

– Расскажи о нем еще раз.

Она подается ближе:

– Его зовут Мериадек. Он один из тайных агентов Авалона в Броселианде. Что ты знаешь о Революции Выжженной Земли?

Я пытаюсь вспомнить уроки Амона:

– Двести лет назад простолюдины подняли восстание из-за имущественного неравенства и нехватки продовольствия. И оно провалилось.

– Верно, – Найвен кивает. – Любопытно, что это произошло вскоре после Французской революции. Некоторые ученые считают, что здесь есть связь. Простые фейри умирали на улицах, превращаясь в скелеты, ели листья и мох. А у знати по шестеро слуг подавали завтраки. Один наливал кофе, другой намазывал маслом хлеб, и так далее.

– Какие подробности... Рассказываешь так, словно сама там была.

– Там была моя мать.

Пора привыкнуть, что фейри живут столетиями, но это по-прежнему застает меня врасплох.

– Вау...

– В общем, как ты сказала, простолюдины восстали. Но между Французской революцией и революцией фейри есть одна маленькая разница. В отличие от Людовика Шестнадцатого, у Оберона были драконы.

Внутри меня все трепещет. Невозможно представить ужас выжженного драконами пейзажа.

– Люди были не первыми, на кого Оберон натравил драконов, – продолжает Найвен. – Он начал с собственного народа. Половина Броселианда выгорела дотла. Оберон обвинил революционеров в убийстве своего сына, наследного принца Лотира. Он сошел с ума. От восставших остался лишь пепел, всех лидеров казнили перед замком. Их разорвали на куски, а кишки вытащили наружу.

– Давай без подробностей.

– В общем, Мериадек участвовал в Революции Выжженной Земли. Он один из немногих выживших. Несколько лет назад мы установили с ним контакт, и какое-то время он работал с нами. А продолжит сотрудничать или нет – думаю, скоро узнаем.

Я указываю вперед, на большие деревянные конюшни.

– Мы на месте.

Проскальзываю внутрь, Найвен следом. Никем не охраняемое деревянно-каменное строение никем не охраняется, тусклые керосиновые лампы отбрасывают теплый свет на лошадей в стойлах.

Я направляюсь к Холли, черной кобыле, любимице Кадока. Она быстрая, надежная и не из тех королевских лошадей, которые привлекут внимание, когда мы подъедем к воротам. Найвен идет к другому стойлу, разглядывая большого белого коня.

– Только не этого, – шепчу я. – Он принадлежит кузену принца. Возьми вон того гнедого. Его зовут Мадог.

Найвен быстро поворачивается к Мадогу. Мы седлаем лошадей, выводим их на улицу и вскакиваем в седла. Холли фыркает, возможно понимая, что я не обычная наездница. Я похлопываю ее по шее, а затем направляю обратно к воротам в восточной стене.

Пройти мимо вражеских часовых – целое искусство. Нельзя прятать глаза, потому что это выглядит подозрительно, но и пялиться как ненормальная тоже не стоит. Рафаэль однажды научил меня, как это делается. Вы представляете себе своего знакомого – не слишком близкого; например, соседа, которого видите несколько раз в неделю. Представляете, что караульный и есть ваш сосед и вы встречались накануне. Если вы себя убедили, то просто ему улыбнетесь: мимолетное подтверждение, что вы знакомы, но избегаете пустой болтовни друг с другом.

Я обмениваюсь таким взглядом со стражником. Он кивает и открывает ворота.

Гора с плеч.

Выезжаем из Корбинелля в ночь, нас обдувает ветер. Я любуюсь пейзажем – серебристо-красным в лунном свете. Проезжаем мимо обугленных каменных стен, заброшенных деревень с провалившимися крышами и почерневшими камнями, разрушенного моста с острыми камнями, которые падают в реку. Когда Оберон видит угрозу своей короне, то действует стремительно, жестоко и кроваво.

* * *

В «Тенистой чаще» запах вчерашней выпивки, пота и грязи. Эта таверна – одно из тех мест, которые посещают с одной конкретной целью: напиться вдрызг.

Мы появляемся здесь через несколько часов после полуночи, когда осталось всего несколько посетителей. Большинство сидят поодиночке. Трое мужчин пытаются петь хором, хотя каждый выводит свой мотив.

– Знаешь, как его найти? – спрашиваю я Найвен.

– Погоди. – Она бочком подходит к стойке и подзывает бармена. – Нам два... чего-нибудь.

– Два чего-нибудь, сию минуту. – Бармен берет два бокала в грязных пятнах и разливает светло-золотистый напиток.

Найвен делает большой глоток и облизывает губы.

– Вкусно. Почти так же вкусно, как медовуха на вечеринке в честь моего совершеннолетия в Саксе, – произносит она громко и четко.

Бармен застывает на месте, смотрит на нее долгим взглядом и скрывается за дверью черного хода.

– Похоже, он узнал пароль, – шепчет Найвен и делает еще глоток, оглядываясь по сторонам.

Подношу бокал к губам. Я не разбираюсь в медовухе, но даже на мой неопытный вкус это почти невозможно пить. Похоже на перебродившее лекарство от кашля. Неудивительно, что ключевая фраза начинается со слова «вкусно». Явно не случайно.

Еще через минуту рядом с Найвен у барной стойки садится мужчина в темно-бордовом плаще. Длинные каштановые волосы собраны сзади в конский хвост, щеки ввалились, кожа бледная.

– Здравствуй, Мериадек, – произносит Найвен.

– Найвен... – Он делает глоток из ее бокала и смотрит на меня поверх него. – Называть меня настоящим именем при посторонних – это в порядке вещей? Или ты поступаешь так только при красотках?

– Ей можно доверять, – успокаивает Найвен. – Она полуфейри из Башни Авалона.

– Я никому не доверяю. – Он сует ей бокал обратно в руку. – И поэтому до сих пор жив... А где Аликс?

– Мертва. – Она произносит это почти без эмоций.

Карие глаза Мериадека расширяются:

– Жаль это слышать... Твоя сестра была достойным человеком. Порядочным. И никогда меня не бесила – в отличие от тебя.

Найвен усмехается:

– Что ж, она оценила бы такую трогательную эпитафию... Нужна твоя помощь.

– Нет.

– Нет? Настал твой час, Мериадек. Момент, которого ты так долго ждал. Это твой шанс отомстить за все, что они натворили. За Революцию Выжженной Земли – за все.

– Здесь готовят не месть, а только это мерзкое пойло в твоем бокале.

– Что стало с Мериадеком, которого я встретила двадцать лет назад? С тем, кто был готов умереть за правое дело? И – напоминаю твои же слова – «познакомить Броселианд с человеком-гильотиной»?

Он прищуривается:

– Тот Мериадек забыт по вашей вине. Тот Мериадек был брошен на произвол судьбы в другом королевстве, охваченном голодом. Как только начался голод, вы потеряли к нам интерес. А когда Оберон решил, что ему угрожает новое восстание, то начал убивать всех, кого считал нелояльными. Сжигал деревни. Устраивал массовые казни. Половина моих знакомых погибли в застенках под его пытками. Я четыре года прятался от королевских стражников в лесах, питаясь желудями и голубями. А теперь ты хочешь, чтобы я умер ради общего дела?.. То-то и оно, Найвен. По сути, я действительно умер ради него.

Я вздрагиваю от его слов. Неудивительно, что Рафаэль так отчаянно пытается спасти сестру.

– Мы не теряли интерес, – вполголоса отвечает Найвен. – Оберон закрыл границы. Агенты под прикрытием, через которых мы могли поддерживать связь с королевством фейри, остались только во Франции. Броселианд стал недоступен. Мы смогли вернуться сюда, только когда Ния нашла древний лей-портал.

Мериадек прищуривается:

– Вот как?

– Просвети меня. Что мы пропустили после закрытия границ?

– Вы ведь знаете о начале массового голода?

– Да. У нас есть рыцари-полуфейри, которые сбежали из Броселианда, когда все началось.

– Так и есть. Весь урожай погиб, простолюдины голодали. Неизвестно, почему Оберон сделал из полуфейри и их союзников козлов отпущения. Но сделал. Объявил их врагами королевства. Конечно, полуфейри были ни при чем. Иногда природа просто дает сбой, правда? Но Оберон хитер. Подданные были готовы отвернуться от него. Обитатели замка Периллос закатывали пиры, пока остальные умирали с голоду, и все это знали. Поэтому король направил их гнев в другое русло – на полуфейри. Они вызвали голод, сказал Оберон; мол, эти полукровки испоганили нашу землю, оскорбили богов, вступили в заговор с людьми, чтобы уничтожить нас. И когда почти все королевство умирало от голода, он пообещал вторгнуться в мир людей. Они – истинные враги, так? А Франция теперь житница Оберона. – Мериадек пожимает плечами. – По крайней мере, мы больше не едим траву, у нас есть французская пшеница.

Я прикасаюсь к его руке:

– Кстати, об агентах-полуфейри в Броселианде. Один из них ищет здесь свою сестру. Вы что-нибудь слышали про крепость, где держат в плену только полуфейри? Здесь, в королевстве?

Мериадек качает головой:

– Вряд ли большинство пленников-полуфейри выжили.

У меня замирает сердце.

Найвен наклоняется ближе к Мериадеку:

– Слушай, теперь у нас появился реальный шанс подобраться к Оберону и его сыну. Очень близко.

Он фыркает:

– Я это уже слышал.

Найвен слишком сильно стискивает мое плечо:

– Талан хочет сделать эту женщину своей любовницей. Фавориткой. Он будет искать ее через несколько дней – и найдет, если мы придумаем убедительную легенду.

Мериадек смотрит на меня недоверчиво, у него отвисает челюсть:

– Вы же не всерьез...

– Всерьез, – отвечаю я. – И поверьте, я хочу, чтобы это чудовище было убито.

Он снова берет бокал Найвен и делает большой глоток:

– Расскажите всё.

– Конечно, – кивает Найвен. – Только закажу нам этого кошмарного пойла. Еще по одной.

Глава 14

Уже три дня на ферме я просыпалась на рассвете, кормила кур и двух свиней, чинила забор, готовила еду.

Мериадек отыскал для нас заброшенное местечко в самой безлюдной части Лаурона. На многие мили вокруг ни души – только наш крошечный деревянный домик с соломенной крышей и вьющимся дымом из кирпичной трубы, притулившийся среди заснеженных холмов. Мериадек считает, что мы должны как следует вжиться в свои роли, чтобы играть по-настоящему.

Выдергиваю из земли несколько сорняков и вдыхаю чистый воздух. Ветер пощипывает щеки и пальцы.

По приезде мы тщательно подготовили коттедж, чтобы он стал выглядеть как дом моего детства. Продумали наши легенды, обсудили их, проработали каждую мелочь.

Мериадек говорит, что легенда должна выглядеть как можно правдивее. По дороге сюда он целый день расспрашивал о моей настоящей жизни во всех тягостных подробностях, прежде чем придумать нашу фальшивую семейную жизнь. Естественно, моя лже-семья состоит из одного родителя, который является ходячей катастрофой. Второго я никогда не видела.

Мы разбросали по всему дому пустые бутылки из-под медовухи и начали вживаться в роли. К приезду Талана наше поведение будет выглядеть естественно. Если кто-нибудь из свиты принца отправится на разведку, то увидит именно то, что ожидал: маленькую неблагополучную фермерскую семью, занятую в основном сбором сгнивших овощей из промерзлой земли.

Сейчас, когда я сижу в грязи посреди поля, в воздухе ощущается едва заметная оттепель. Последние несколько дней снег таял. Аккуратно вытаскиваю луковицу из влажной почвы. Холод обжигает пальцы. Вдыхаю насыщенный аромат земли и поднимаю свою находку. Съедобного лука не так уж много. Большинство луковиц в темной плесени и гнилые изнутри. Но на самом деле из них получается вкусное блюдо, и я с огромной радостью бросаю добычу в полупустую корзину.

– Ния! Ния?

Я встаю, распрямляю спину и откликаюсь:

– Да, папа?

Мериадек с бутылкой в руках ковыляет вдоль низкого забора вокруг лукового поля.

– Мой ужин, – невнятно бормочет он.

– Мне еще нужно пройти половину поля и закончить чинить забор.

– Ты моришь меня голодом, девочка. – Он хмурится, но на секунду в его глазах вспыхивает понимание: это все притворство, игра, которую мы придумали. Однако это выражение тут же исчезает, Мериадек снова превращается в моего пьяного отца и машет рукой:

– Твоя никчемная сестрица снова в отвратительном настроении.

Спотыкаясь, он уходит. Интересно, он правда пьяный? Мериадек из тех, кто вживается в роль по-настоящему... Я со вздохом возвращаюсь к луковому полю.

Как ни странно, мне полегчало. Возможно, это самое подходящее занятие после разрыва – сбор лука на ферме. По утрам я умиротворенно наблюдаю восход солнца над пологими холмами. Я могла бы остаться в этом месте навсегда.

За время моего пребывания здесь все насущные проблемы отошли на второй план: Мордред и его магические мотыльки, принц Талан, скитающийся в лесах Рафаэль... Пока что побуду Нией Вайланкурт, дочерью Мериадека.

Наконец заканчиваю дергать лук из холодной земли и плетусь обратно в наш маленький коттедж. Кости ломит от усталости.

Найвен, скрестив руки на груди, стоит посреди кухни с мрачным видом:

– Готовить не из чего.

Сейчас мы и правда умираем с голоду. Последние дни мы почти ничего не ели – только жареный лук, немного моркови и сушеные травы. Может, Франция и является житницей Оберона, но крестьянам вроде нас хлеб не достается.

– Взгляни. – Я вынимаю из корзины единственную не сгнившую луковицу. – Разве это не здорово?

Найвен смотрит на нее, потом на меня:

– Гребаный лук.

К сожалению, она плохо переносит пустой желудок. Прошлой ночью, когда мы лежали в кроватях, Найвен прошептала, что, если Талан не появится в ближайшее время, она съест всех свиней – с нее хватит.

– Хороший лук, – замечаю я.

– Да хоть какой... А вчера ты нашла странную морковку.

– Она была похожа на пенис – очень аппетитно...

– И одну картофелину. Ты что, издеваешься?

– Папа сказал, у тебя плохое настроение.

– Ну, папа умеет докопаться...

– Девочки, – зовет Мериадек, цепляясь за дверной косяк, чтобы удержаться на ногах. – У нас гости. Они едут верхом. – Его глаза вытаращены, лицо бледное. Он снова скрывается за дверью.

Мы с Найвен молча переглядываемся, я поворачиваюсь к столу и начинаю резать лук.

Проходит еще несколько минут, прежде чем Мериадек опять вваливается в кухню. Следом входит Талан, наклонив голову в низком помещении. За принцем маячат двое воинов в доспехах.

Мое сердце учащенно бьется. Талан выглядит здесь совершенно неуместно – один только его роскошный бархатный черный плащ явно дороже всей нашей фермы. Холодная неземная красота принца подобна мраморной статуе среди примитивных пугал на поле. Он окидывает мрачным взглядом камышовый пол, простую мебель из грубо отесанного дерева, балки в деревенском стиле. К тому же не сказать, что здесь чудесный запах... В общем, в таком месте принцу не место.

Лицо Мериадека бледно, голос дрожит, он весьма убедителен в роли перепуганной пьяной деревенщины. Хотя вряд ли это всего лишь хорошая игра – скорее всего, он действительно напуган. Энергично кивает:

– Это Его Высочество, королевское, высокое... принц Талан из рода Морганы.

– Ваше Высочество. – Я делаю легкий реверанс и вскидываю подбородок.

Раз Талан назвал меня властной, нельзя меняться слишком быстро. Он по-хозяйски расхаживает по камышовому полу, вскользь оглядывая столешницы из неотесанного дерева, горящую печурку, керамические горшки под потолком, едва не задевая их головой:

– Мы охотились, и я вдруг понял, что проголодался. На много миль вокруг ни одной таверны, а идиот-охранник, к сожалению, спугнул оленя.

Мериадек машет ему рукой:

– Мы вас накормим, Ваше Высочество. Моя Найвен замечательно готовит.

– Это хорошее место, – встреваю я. – Надеюсь, мы сможем его сохранить... правда, из-за высоких налогов это будет нелегко.

– Ния! – рявкает Мериадек.

Талан кривит губы:

– Как тебя зовут?

– Ния Вайланкурт. А это моя сестра Найвен.

– Большая честь для меня. – Голос Найвен звучит пронзительно и взволнованно, но я хорошо понимаю, что это значит. Она спокойна, расчетлива и готова на все.

Наступает решающий момент нашего плана.

– Значит, ты кухарка? – интересуется Талан.

– Я... я не знала, что мы собираемся принимать гостей, – заикается Найвен. – Но можно зарезать цыпленка. Моя стряпня не годится для столь уважаемого...

– Уверен, все получится, – перебивает ее Талан: ему явно надоела эта болтовня. – А пока ты готовишь обед, твоя сестра может показать мне окрестности. – Взгляд его темных глаз скользит по мне, уголки губ приподнимаются в сардонической улыбке.

– Разумеется, Ваше Высочество. Покажу вам яблоневый сад. – Я слегка кланяюсь, чтобы мои реплики звучали как чуть-чуть отрепетированные.

Я играю несколько ролей одновременно, и малейшая оплошность может привести к гибели – нас испепелят драконьим огнем. Талан думает, что я устроила спектакль для своей семьи и его охранников. Но я играю сразу двух персонажей – одного в другом. Мои роли многослойны, как выкапываемые из земли луковицы.

Однако нельзя на этом зацикливаться. Я сосредотачиваюсь на том, что лежит на поверхности: я Ния, деревенская девушка, которую принуждают вступить в связь с принцем.

– Сначала я бы взглянул на дом, – произносит Талан.

Он хочет проверить, нет ли чего-нибудь подозрительного. Не доверяет мне до конца.

– Это просто маленький коттедж, – отвечаю я. – Наверняка Ваше Высочество видели...

– Сделай одолжение.

– Ния! – почти кричит Мериадек. – Принц попросил показать дом. А я налью нам медовухи.

– Ладно. – Я обвожу жестом тесное помещение. – Вот кухня. У нас две спальни.

– Давай посмотрим.

– Там комната отца и еще одна, в которой спим мы с сестрой.

Я приглашаю его в наши спальни, мы поднимаемся по узкой крутой лестнице. У Мериадека бардак: на полу разбросаны бутылки из-под медовухи и какое-то тряпье, воняет мочой. В нашей комнате тоже беспорядок – тщательно продуманный, на одной кровати валяются предметы нижнего белья.

– И как же ты проживешь без всего этого? – спрашивает принц.

– Перестаньте, – шепчу я. – Я делаю все, как вы сказали. И моя сестра будет скучать, вы же понимаете... Поэтому я не хочу уезжать. Она останется совсем одна с отцом.

Солнечный свет падает в окна, отбрасывая тень на скулы Талана. Ему приходится нагибаться под грубыми деревянными балками. Он внимательно оглядывает комнатку:

– Которая кровать твоя?

– Вон та. – Я показываю на более аккуратную кровать с вязаной куклой на подушке.

Талан подходит, берет куклу в руки и удивленно вскидывает бровь.

– Мама сшила ее для меня еще до моего рождения. Это память о ней.

Он поворачивается и берет с деревянного сундучка маленькую картину.

– Кто это рисовал?

– Найвен. У нее талант, правда? Мне нравится смотреть, как она рисует.

На рисунке Мериадек, Найвен, я и еще одна женщина сидят на фоне дома. Мы с Найвен выглядим моложе, совсем девчонки. На самом деле художник – Мериадек. Найвен не смогла бы изобразить даже фигуру из палочек, даже под страхом смерти...

– Это твоя мать? – Принц указывает на женщину.

– Да. Она умерла, когда рожала меня. Но Найвен захотела нарисовать ее вместе со всеми.

Темные глаза Талана смотрят прямо на меня:

– Это после ее смерти твой отец пристрастился к элю в таких масштабах?

– Не к элю – к медовухе. Он всегда был таким, но после смерти мамы все стало еще хуже, а потом совсем плохо из-за голода.

– Как он может себе это позволять?

Я пожимаю плечами:

– Он же ее не покупает. Мы никогда не покидаем ферму. Поэтому он сам делает медовуху. У нас пасека и свой мед.

Талан ставит рисунок обратно на сундучок:

– Покажи мне яблоневый сад.

Наверное, так принято у членов королевской семьи. Ты не спрашиваешь и не предлагаешь – просто отдаешь приказы и распоряжения, и все подчиняются.

Особенно если у тебя репутация настоящего монстра...

Глава 15

Я снова веду принца вниз. На кухне Найвен смотрит на меня широко раскрытыми глазами и делает шаг навстречу:

– Я могу показать вам ферму.

Выражение лица Талана становится ледяным:

– Как мило, что ты предложила... Но тебе нужно приготовить обед.

– Мы могли бы показать вам ферму вместе. – В глазах Найвен отчаяние: ревнивая сестра, расстроенная тем, что ее бросили.

– Найвен! – вопит Мериадек и, пошатываясь, хватает ее за руку. – Ты слышала, что сказал Его Высочество? Ния покажет ему ферму. А ты приготовь поесть.

Она сердито смотрит на отца. Я снимаю плащ с крючка на стене.

Когда мы выходим, я слышу, как Найвен спорит с Мериадеком, истерично крича, что это несправедливо. Он кричит в ответ, обзывая ее никчемной. Меня так и подмывает закатить глаза. Я почти физически ощущаю, как они упиваются этой сценой.

Оглядываюсь через плечо и вижу двух солдат в доспехах, идущих за нами по пятам. На холодном воздухе я плотнее закутываюсь в плащ.

Немного правее на пологих холмах раскинулся фермерский сад из корявых яблонь с темными стволами.

– Поразительно красиво, – бормочет Талан.

– Мой любимый уголок на ферме. Весной здесь будет море белых цветов. Но яблони больше не плодоносят, только цветут. – Я поддерживаю милую беседу перед солдатами.

– Давай немного прогуляемся в ту сторону. – Талан поворачивается к телохранителям. – Парни, вы можете не ходить. Мы с юной леди хотели бы остаться наедине.

Один из солдат ухмыляется другому, даже не пытаясь скрыть веселья. Интересно, как часто принц это делает...

Когда мы оказываемся достаточно далеко, он наклоняется и шепчет:

– Я тщательно подбирал телохранителей. Большинство дворцовых стражников – жуткие сплетники, а эти двое, наверное, самые жуткие. Завтра все будут знать, что принц влюбился в фермершу.

– Их это шокирует?

– Кое-кого – да. Но от меня никто не ждет правильных решений, – рассеянно бросает он на ходу.

– Потому что вы редко их принимаете? – ухмыляюсь я.

– Именно так.

– И наша притворная связь тоже неправильное решение? – шепчу я.

Принц обезоруживающе улыбается:

– О, я уверен, это будет полная катастрофа, но пока не знаю, в чем она выразится. И это всегда интересно.

Мы идем между голыми деревьями вглубь яблоневого сада как можно дальше от солдат. Наконец я останавливаюсь и прислоняюсь спиной к стволу:

– А теперь что?

Талан поворачивается, склонив голову набок:

– Притворись, что ты очарована мной. Представь, что я Люмос.

Талан в миллион раз красивее Люмоса, но я ненавижу его гораздо сильнее.

– Почему вы решили, что мне нравится Люмос?

– Он же уговорил тебя пробраться ночью в мой замок ради встречи с ним.

Я улыбаюсь:

– Из-за денег на аренду. Честно говоря, не могу определиться, кто из вас ужаснее. Это как выбирать, бросят меня заживо в кипящее масло или отдадут голодным воронам на расклевывание моих потрохов.

Как раз это и велела мне сделать Вивиан – показать принцу свой норов. Правда, я не знаю, как далеко можно заходить.

И с облегчением вижу, как в глазах Талана вспыхивает игривый огонек. Наверное, если оскорблять людей с улыбкой, все сойдет с рук.

– С учетом того, что ты обо мне слышала, я поражен. Осмеливаться оскорблять меня в лицо... Видимо, тот, кто обладает изначальной силой, не боится меня так, как остальные.

Я пожимаю плечами:

– Думаю, вы убиваете по своей прихоти, и неважно, любезны с вами или нет. Для вас польза важнее хороших манер.

Он убирает волосы с моего лица, и от прикосновения его пальца к моей щеке бегут мурашки. На секунду я даже забываю, что все это притворство.

– Ты против того, чтобы монарх убивал подданных ради поддержания порядка? Вы же забиваете свинью, когда нужно.

– Мы делаем это ради пропитания. Я бы не стала устраивать погромы просто так, как вы и ваш отец.

– Вероятно, свиньи не вторгаются в ваше королевство в качестве шпионов и не угрожают уничтожить все, что вам дорого.

Мое сердце подпрыгивает. Он точно не влюбился бы в меня настоящую.

Принц на секунду поднимает глаза и облизывает один из своих длинных клыков:

– Ладно, все это очень мило, но мы не закончили. Нам нужно больше времени, чтобы создать впечатление, будто ты приворожила меня своим обаянием.

– Хотите сказать, я не приворожила вас сравнением с забоем свиней? Обидно. Я могу соблазнить только историями о разных способах забоя скота. Не возбуждает?

Темные глаза Талана сверкают, он с лукавой улыбкой теребит мою выбившуюся прядь.

– Расскажи что-нибудь о себе, Ния.

– Что, например? – шепотом спрашиваю я.

– Ты легко засыпаешь или у тебя бессонница?

В первую секунду вопрос кажется странным. Но для Ловца Снов сон – это его сфера.

Следуя наставлениям Мериадека, я отвечаю правдиво:

– В последнее время все время не могу заснуть. Пью травяные чаи, но почти без толку. В основном я засыпаю после восхода солнца, но это просто дрема без сновидений.

– Нет, так не пойдет. Думаю, у тебя здесь слишком много обязанностей. По крайней мере, когда ты будешь изображать мою любовницу, то избавишься от них. И от любой работы.

– А вы? Как вы спите? – спрашиваю я.

На самом деле мне известно много подробностей о Талане. Я слушала его мысли годами. Сражения, секс, женщины, которые со стоном выкрикивают его имя, запуская пальцы в его волосы... и острое одиночество, когда приходит время ложиться спать.

– Я ищу компанию для сна, потому что не выношу одиночества, – сладострастно шепчет он.

Я пристально смотрю на него. Как ни странно, принц говорит правду. Даже когда его окружают любовницы, это не спасает от одиночества. Все они относятся к нему с величайшим почтением. Никаких сюрпризов. Никакой искренности. Сплошная скука.

Талан нежно берет меня пальцем за подбородок и приподнимает, чтобы я посмотрела на него.

– Когда ты была по-настоящему счастлива в последний раз?

Похоже, он действительно хочет знать ответ.

Я смотрю в его глубокие темные глаза, и мое сердце учащенно колотится.

– Несколько месяцев назад. Но сегодня я была почти счастлива, когда работала в поле и нашла хорошую луковицу. Наверное, для вас это глупость, но для меня – радость.

– Мне кажется, с твоим отцом нельзя жить в мире и спокойствии.

– Он в основном безобидный. За ним просто нужно присматривать. Как за большим ребенком. – Мериадек прав. Достаточно просто переносить мой собственный опыт на лже-Нию.

– А кто присматривает за тобой? – спрашивает принц. – Похоже, твоя сестрица и с собой-то не справляется...

– За мной не нужно присматривать. – Я снова прислоняюсь к дереву.

Талан прижимает руку к стволу позади меня. Он рассматривает меня так внимательно, что становится почти страшно: как бы он не разгадал мои секреты.

Потом он бросает взгляд в ту сторону, где остались охранники:

– Что ж, Ния, они должны поверить, что ты стала моей фавориткой и я забираю тебя в замок Периллос. А для этого они должны подумать, что у нас здесь, в саду, был потрясающий, сногсшибательный секс.

– Я не собираюсь заниматься с вами сексом.

Он вздыхает:

– Многое упускаешь... Но на самом деле мне не обязательно трахать тебя прямо сейчас. Просто нужно, чтобы ты убедительно притворилась. Сумеешь?

– Не в первый раз.

– А как было в первый?

Я пожимаю плечами и снова говорю правду:

– Мне постоянно приходилось притворяться с любовником, когда мне было двадцать. Но он не любил садистские пытки, так что все было немного по-другому. Его самым страшным преступлением оказался зеленый костюм из дешевого бархата и розовая рубашка.

На самом деле так и есть. Даррен играл в паршивой глэм-рок-группе и обладал ужасным вкусом в одежде. И в постели тоже был дерьмом. Так что да, я умею притворяться.

Талан прищуривается:

– То, о чем ты рассказала, – гораздо хуже пыток. И если б я трахнул тебя по-настоящему, Ния, уверяю, тебе не пришлось бы притворяться. – От его глубокого бархатистого шепота по моей коже бегут мурашки. – Но сейчас нужно просто создать иллюзию для наших болтливых солдат. Деревья голые, так что придется сделать так, чтобы все выглядело по-настоящему.

Я вскидываю брови:

– Как это?

Талан быстро приседает и задирает подол моего платья, оголяя мои ноги навстречу зимнему воздуху. Я протестую, но в следующую секунду он прижимает меня к дереву и разводит ноги так, что они под плащом обхватывают его талию. Теперь платье задралось до самых бедер. Талан крепко обхватывает мою задницу. Я чувствую его пьянящий запах, его рот накрывает мой.

Держась за его мощные плечи, я шиплю:

– Это правда нужно?

– Если не ошибаюсь, тебе в твоей жизни не помешало бы настоящее, истинное наслаждение, но пока придется притворяться, – шепчет он в ответ.

Я делаю это ради Башни Авалона...

Сердце бешено стучит, когда принц смотрит на меня из-под черных ресниц; я ощущаю жар его тела. Он наклоняется и касается губами моей шеи. Его дыхание согревает кожу.

– Продолжаем. Мне даже не обязательно тебя соблазнять.

Ненавижу себя за то, что его глубокий мурлыкающий голос заставляет мои бедра сжиматься сильнее. Это инстинкт, моя звериная сущность, которая не понимает общей картины. Звериная сущность жаждет, чтобы все было по-настоящему. Чтобы мы валялись в грязи, пробуя друг друга на вкус.

Мои ноги сплелись у Талана за спиной под плащом. Сквозь его мягкий кашемировый свитер я чувствую жар тела и сталь мускулов.

Мои пальцы зарываются в его густые черные волосы, и в голове всплывают воспоминания о некоторых мыслях принца. Как-то я услышала, как он раздвигает ноги женщины и ласкает ее, пока она, вцепившись ему в волосы, выкрикивает его имя. Я помню, как он проводил языком по женским соскам. Вспоминаю его мысли, когда он задирал юбку жаждущей женщины в коридоре замка, где их могли увидеть, и жестко брал ее сзади.

Делаю глубокий вдох. От Талана исходит дымчатый, землистый запах с примесью чего-то сладкого, дурманящего. Жасмин.

Что ж. Ладно. Почему бы не признаться самой себе, что мне всегда нравилось выслушивать его самые грязные мыслишки? То, как он практически мучает некоторых женщин, которых трахает, не давая им кончить, сводя с ума?

Мое дыхание уже учащается. На секунду я представляю себя на месте одной из его женщин. Если б он задрал мне платье здесь, в яблоневом саду, и сделал со мной всё, что захочет. Я содрогаюсь от желания.

– Очень любопытно, о чем ты думаешь, – бормочет Талан.

Его голос вибрирует возле моего горла, и бедра снова непроизвольно сжимаются. Потом, когда это закончится, я напомню себе, как он беспощаден и ужасен. Но сейчас у меня есть работа, которую нужно выполнить. И она заключается в том, чтобы все выглядело по-настоящему.

Губы принца едва касаются моей шеи, и по мне разливается тепло, глаза закрываются, я издаю не совсем притворный стон, а потом начинаю стонать громче. Пальцы Талана еще сильнее сжимаются на моей заднице, он слегка прижимается ко мне бедрами. Я выгибаю шею, словно приглашая его войти, и снова испускаю громкий стон, эхо разносится по саду. Клыки принца на моем горле, и от этого ощущения, а еще от осознания полной беззащитности перед красивым мужчиной по мне разливается жар. Пульс учащается. Наши губы сближаются, на мгновение соприкасаются, Талан дышит так же тяжело, как и я.

Он поднимает взгляд, смотрит мне прямо в глаза, отстраняется и облизывает свои полные губы:

– Это было очень убедительно. Телохранители ничего не заподозрят.

Затем осторожно ставит меня на землю; подол платья снова опускается до лодыжек. Я чувствую себя растерянной, словно вырвалась из сна. Думаю, рядом с Таланом такое ощущение логично.

Он берет меня за руку и ведет обратно к дому. Я смотрю на него. Нужно узнать о нем как можно больше. Но я уже много лет слышу его мысли, а он по-прежнему остается загадкой...

– Вы спросили, когда я в последний раз была счастлива. А как вы ответите на этот вопрос? – интересуюсь я.

Темные волосы принца взъерошены, отливающие на солнце бронзой глаза скользят по мне.

– Если честно, не знаю. Может, найду красивую любящую фаворитку – это и будет ответ...

Он озорно улыбается, и я понимаю: время откровений прошло.

– Я распоряжусь, чтобы твоему отцу прислали еще еды. Как компенсацию за потерю твоих рабочих рук. И за цыпленка, которого они режут для меня.

Удивительно тактичный поступок для монстра.

– Спасибо. Когда приехать к вам во дворец?

– Сегодня вечером мы возвращаемся в Корбинелль верхом. Ты поедешь со мной, и мы оденем тебя по-королевски.

У меня перехватывает дыхание. Уже уезжать?

Мой разум – поле битвы... молодая женщина задыхается под холодными, голыми ветвями, плоды еще не созрели, чтобы их пробовать... меня ждет священная месть моим врагам, кровь слаще яблок...

Когда я держу Талана за руку, обрывки его мыслей – загадочные, как всегда – роятся в голове, меня бьет озноб. Я укрепляю свою ментальную защиту, стирая чужие мысли.

Подозреваю, что, пока Талан и я вместе, мы так и будем играть друг с другом в смертельную игру в прятки.

Глава 16

Каждая девушка мечтает о принце, который увезет ее к себе в замок. Так что в каком-то смысле происходящее похоже на мечту. На сон.

Откидываюсь на кровати на пышные подушки, попиваю чай и наслаждаюсь новым местом.

Вчера вечером мы отправились верхом в замок Периллос, где вокруг меня тут же засуетились слуги, исполняя любые прихоти. Когда мы приехали, Талан оставил меня на попечение небольшой свиты охранников и прислуги. Они проводили меня в просторную комнату в башне. Из окон открылся вид на залитый лунным светом дикий лес за стенами замка.

Белые цветущие растения карабкаются по высоким колоннам и каменным стенам, в воздухе витает слабый аромат жасмина. Солнечные лучи пробиваются снаружи сквозь серо-стальные облака и струятся по расшитому бирюзой и золотом ковру, по полкам с книгами на языке фейри.

У высокого окна стоит полированный стол из красного дерева. По приезде у меня был восхитительный ужин под чтение книги по истории фейри. Пара услужливых слуг принесли огромное блюдо из лосося и салата из полевых цветов – наверное, лучшая еда в моей жизни. После нескольких дней на луке и морковке я проголодалась по-настоящему.

Сегодня утром на завтрак подали свежие булочки с какао, медовуху и вазочку с клубникой со сливками. В новых покоях я могу позволить себе такую роскошь, как горячая ванна в комнате с огромным световым люком. Мне даже оставили бутылку шампанского, которое можно пить в горячей воде.

Даже мои легкие чувствуют себя лучше. В здешнем воздухе нет ни запаха отбеливателя, ни частиц грязи, которые обычно раздражают. И это хорошо: стоит вынуть ингалятор, и он тут же меня выдаст.

Пока я прихлебываю чай, в дверь стучат.

– Войдите! – Я спускаю ноги с кровати.

Дверь открывается. Служанка с черной косой вносит поднос, накрытый куполообразной крышкой, и с улыбкой ставит на стол у окна. Она снимает крышку, и от запаха еды у меня текут слюнки.

– Ланч подан, миледи.

Передо мной блюдо с жареным фазаном, салат из одуванчиков и фиалок и тарелка с хлебом и сыром. И медовуха, разумеется. Это обязательно.

– Приятного аппетита, миледи! – И служанка выходит из комнаты.

Как я уже говорила, это мечта любой девушки. Если забыть про необходимость играть роль любовницы сущего кошмара. Мой прекрасный сказочный принц патологически неспособен испытывать к кому-то эмоциональную привязанность. Он убьет меня, если узнает, кто я на самом деле.

Кладу в рот кусочек фазана. Слегка приправленное розмарином и ягодами можжевельника нежное мясо тает во рту. Я жую и поглядываю на лес за стенами замка. Интересно, как там Рафаэль? При мысли о нем щемит сердце.

Делаю глоток медовухи. Рафаэль сказал, что способен сам о себе позаботиться. Ему не нужно, чтобы я думала о нем.

А еще постараюсь не думать об услышанном утром. Слуги перешептывались, что, встретив меня в Лауроне, Талан приказал мне задрать юбку и встать на четвереньки, а потом трахнул прямо на земле на глазах у солдат – «как обычную шлюшку», которая теперь «высоко взлетела».

Когда я проглатываю очередной кусочек фазана, в дверь снова стучат. Прохожу через огромную комнату и открываю. В коридоре стоит мужчина в накрахмаленной белой рубашке, расстегнутой на несколько пуговиц. Он напоминает дешевую копию Талана – сходство в растрепанных длинных волосах и многочисленных кольцах, сверкающих на пальцах. А еще в непринужденной позе: одна рука в кармане, в другой, свисающей вдоль бедра, – черный футляр.

– Итак... – Он сгибает руку, опирается о дверной косяк, скользит взглядом по моим бедрам и ниже и облизывает губы. Оценивает то ли мое тело, то ли простое голубое платье на мне.

– Да? Чем могу помочь?

Гость встречается со мной взглядом, покусывая губу:

– Что ж, должен признать, у принца безупречный вкус в отношении женщин. Хотя, разумеется, у него безупречный вкус во всем, не так ли? Именно поэтому он и принц. – Он разражается лающим смехом.

– Ну да. – Талан принц не поэтому, но я не собираюсь спорить.

Гость приглаживает волосы – такие неестественно черные на фоне бледной кожи, что я задумываюсь: может, он накладывает на них чары?

Он кивает:

– Да, вы в моем вкусе, понимаете, Ния? Если б принц уже не завладел вами, вы определенно мне подошли бы... Любопытно. Хотя я не собираюсь вторгаться на его территорию, раз он так ценит вас, свою королевскую любовницу.

У него за спиной маячат две женщины с ворохом одежды в руках: одна седая, с длинными волосами, вторая блондинка со стрижкой пикси. Гость сует футляр седовласой, хлопает в ладоши и улыбается мне.

– Как, говорите, вас зовут?

– Ния, – напоминаю я, хотя он только что назвал меня по имени.

– Да-да, – кивает он с явным безразличием.

– А вы кто?

– Джаспер. Я художник, занимаюсь королевским гардеробом, и меня прислали сюда создать произведение искусства.

Не дожидаясь приглашения, Джаспер заходит в комнату и осматривается.

– Мой дорогой друг Талан предоставляет своим любовницам прекрасные комнаты, не так ли? Мило. Мило. Вы и вправду околдовали его, маленькая шалунишка, не так ли? Вы его по-настоящему зацепили. Но не нам судить, каким способом кто-то приходит к власти, не так ли? Власть – вот что имеет значение.

– Спасибо.

Он поворачивается ко мне, склоняет голову набок, прищуривается и изображает глубокую задумчивость.

– Итак, к чему мы готовимся?

– К приему! – рявкает блондинка со стрижкой пикси и тоже входит, сверля меня взглядом.

Джаспер снова хлопает в ладоши и кивает в ее сторону:

– Точно, Риона. Да. Прием. Талан пригласил туда свою новую подругу, и ей нужен самый лучший наряд.

– Прием? – переспрашиваю я.

Вместо ответа Джаспер задумчиво усаживается в кресло, берет мой полупустой бокал с медовухой, наполняет до краев и одним глотком осушает наполовину.

– Не против, если я немного выпью? Это помогает творчески мыслить. У меня лучше всего получается под медовуху. Понимаете, о чем я?

– Не совсем.

Он снова смотрит на меня, вертя в руках бокал:

– Вы занимаетесь искусством?

Я откидываю волосы за плечи, не выходя из образа властной фермерши:

– Вообще-то я фермерша. Лук, морковь, свиньи... Хотя выращивать лук в эти голодные времена – тоже своего рода искусство.

Джаспер замирает и смотрит на меня поверх бокала, словно пытаясь понять, шучу я или нет:

– Серьезно?

Я складываю руки на груди:

– Почему бы нет? Королевству, знаете ли, нужны фермеры. В наши дни у нас не так много работы, как раньше, но мы по-прежнему умудряемся добывать для вас пищу из истощенной земли. Да, это искусство.

– О. Да нет, могу себе представить... Лук. Любопытно. Любопытно. Наверняка вы такая же многослойная, как луковица. – Джаспер снова смеется.

Да уж, он мастер пустой болтовни...

Джаспер щелкает пальцами:

– Риона. Риона. Покажи...

– Ранаэ, – едко замечает блондинка. – Вы знаете мое имя. Я работаю с вами каждый день уже восемь лет.

Джаспер с улыбкой откидывается на спинку кресла:

– Точно. Ранаэ. Рад знакомству. Чудесно. Достань, пожалуйста, темно-синее. – Он допивает бокал и снова смотрит на меня. – А теперь не могли бы вы раздеться, пожалуйста? Простите, напомните еще раз, как вас зовут?

Я уверена, что на самом деле он помнит имена всех присутствующих.

– Ния.

На занятиях мы хорошо отработали навык публичного раздевания. Фейри не стесняются своего тела, и при всем желании я не могу попросить Джаспера выйти из комнаты. Пока он потягивает медовуху, я снимаю голубое платье и остаюсь в новеньком белом кружевном белье. Он проводит рукой по подбородку, и я слышу бормотание:

– Миниатюрная свинарка. Низкого роста. Любопытно, занятно... Что взбредет ему в голову в следующий раз?

Я снова откидываю волосы за плечо:

– Мы с принцем встретились вчера вечером и сразу поладили. Я показала ему наш яблоневый сад – вернее, то, что от него осталось. И, похоже, я его заинтересовала.

– Это явно не все, что вы ему показали, – огрызается седая женщина. Ранаэ шикает на нее.

До сих пор все слуги демонстрировали образцовую вежливость, но этим двум женщинам я не по душе.

Джаспер кивает. Его глаза полуприкрыты, словно он вот-вот заснет:

– Итак, моя новая подруга, вы любите ежевичную медовуху?

– Никогда не пробовала – у нас на ферме такой не было, – отвечаю я.

– Что ж, нужно купить на пробу. – Джаспер опять щелкает пальцами. – Вот ты, блондинка. Не могла бы ты одеть ее в дымчатое темно-синее шелковое платье? Фасон подбери по ходу дела, ладно? Хочу, чтобы ты взяла самый прозрачный шелк.

Он ставит бокал с медовухой на стол, упирается локтями в колени, сцепляет пальцы, унизанные кольцами, прижимает их ко рту и разглядывает меня в упор:

– Я хочу, чтобы у нее было глубокое декольте. Хочу, чтобы она выглядела как богиня. Чтобы шелк облегал ее талию. Знаете что? Давайте сделаем талию в стиле ампир. И открытую спину.

– Бессмыслица какая-то, – резко бросает седоволосая женщина.

Джаспер прикрывает глаза и делает глубокий вдох:

– Мне плевать. Выполняй, Тилли.

Тилли бросает на меня убийственный взгляд, как будто я виновата, что Джаспер ее бесит.

Он снова открывает глаза:

– Лифчик нужно снять. И сделаем разрез, да? Продемонстрируем сильные фермерские ножки. Они короткие, но очень стройные. Я всегда говорю, что у принца безупречный вкус. Необычный вкус. И звездчатый шелк тоже используй, хорошо?

– Вы хоть представляете, сколько это стоит? – кипятится Тилли.

Джаспер морщится и вздыхает:

– Мы в Периллосе не беспокоимся о расходах, особенно для фаворитки. Особенно когда ты увидишь подарок, который он купил для нее.

Подарок?

Джаспер снова откидывается на спинку кресла и наливает новый бокал медовухи, посмеиваясь под нос:

– Свинарка. Безумие, не правда ли? Он всегда полон сюрпризов. – Он с усмешкой грозит мне пальцем. – С ним никогда не угадаешь. И это делает его интересным, не так ли? Думаешь, что он собирается жениться на графине Арвенне Блайт. Очевидный выбор из-за ее красоты и громадного состояния. Но тут – бац! – он привозит свинарку из Лаурона, которая никогда не пробовала ежевичную медовуху. Бракосочетание расстроено. Безумие – понимаете, о чем я? Но это же принц Талан, не так ли? Он гений. Абсолютный гений. Конечно, вы очень хорошенькая. Логично. Кто угодно может найти хорошенькую даму при дворе. Но найти даму, сидящую в Лауроне на корточках в грязи и дергающую морковку голыми руками? Это нужно уметь. Никогда не знаешь, что у него на уме, не так ли?

Не знаю, но собираюсь это выяснить.

Пока Джаспер болтает, Тилли трудится надо мной с помощью магии, нашептывая заклинание, которое заставляет платье облегать меня. Ткань приятно ощущается на коже; мягкий шелк, шелестя, изящно ниспадает на бедра – прозрачно-голубой, переливающийся на свету. На ощупь почти как теплая жидкость.

Тилли всего за несколько секунд умудряется обернуть меня тканью так, чтобы нижнее белье не просвечивало, а соски были прикрыты слоями шелка.

Джаспер с задумчивым видом смотрит в окно:

– Никто никогда не знает, что он собирается делать, и это затрудняет... – Он замолкает, но я и так понимаю, о чем он.

Поэтому принцу трудно подражать.

Похоже, теперь Джаспер бросится искать себе подружку с фермы в Лауроне.

Во время работы Тилли смотрит на меня словно на убийцу ее первенца:

– Он имел дело не только с фермершами. С портнихами тоже.

Интересно, что Талан подарил Тилли?

– Не могли бы вы повернуться, дорогая? – Джаспер, прищурившись, смотрит на меня. – Да. Да. То, что надо, не так ли? Самое то для приема. Все женщины будут безумно завидовать вам в этом платье – вот что я вам скажу, моя крестьяночка. А мы еще даже не добрались до истинного шедевра...

Джаспер берет со стола черный футляр и открывает его. У меня отвисает челюсть при виде сверкающего ожерелья из десятков бриллиантов каплевидной формы на изящных цепочках. Они отливают серебристо-голубым.

Поворачиваюсь и вижу злобные выражения лиц Тилли и Ранаэ. И понимаю, что это означает.

Ранаэ облизывает один из острых клыков. В воздухе разливается едкая, ядовитая зависть.

Сегодня вечером придворные и слуги откроют на меня охоту.

Глава 17

Чарующая музыка доносится из-за тяжелых дубовых дверей банкетного зала. Их охраняют два стражника в синих мундирах. Один стучит жезлом, и двери распахиваются, скрежеща деревом по камню. В чудесном новом платье я шагаю в проем в форме готической арки.

Стражник вновь стучит жезлом по каменному полу:

– Прибыла мисс Ния Вайланкурт, гостья Его Королевского Высочества принца Талана!

Сверкающие глаза всех фейри в огромном зале устремляются на меня. Музыка стихает. Десятки хрустальных бокалов замирают в воздухе. Лунный свет льется через высокие витражи с изображениями крылатых существ и лесных пейзажей, калейдоскопом отражаясь в многочисленных драгоценностях гостей.

Банкетный зал размером с баскетбольную площадку, резные каменные колонны тянутся ввысь до самого потолка. В углу – небольшой оркестр, музыканты застыли в поклоне. Вдоль самой длинной стены стоят два банкетных стола, в дальнем конце зала их соединяет третий. Золотистые блики свечей в канделябрах играют на красивых лицах фейри, венках из цветов, прозрачных платьях, роскошных парчовых камзолах.

Я делаю глубокий вдох. Я в глубоком вражеском тылу. Здесь все совершенно чужое.

Цокаю каблуками по каменным плитам и вглядываюсь в лица собравшихся. Сердце учащенно бьется. Шпионы прячутся в тени, а я здесь, на виду, как светлячок в ночи.

Обо мне уже судачат. Все уставились на меня – и Талан тоже. Он восседает в кресле в центре дальнего стола. Его кольца и немного съехавшая набок корона поблескивают в свечном свете. На принце черный камзол с серебряными пуговицами, идеально облегающий его мускулы.

На глазах у всех Талан окидывает меня жгучим взглядом, рассматривая прозрачную ткань платья. Его челюсти плотно сжаты, что не вяжется с его расслабленной позой. Понятно, что это просто игра на публику, но я вдруг всем телом ощущаю его острый взгляд.

Дуновение ветерка холодит кожу сквозь полупрозрачный звездчатый шелк. Подхожу ближе, ткань нежно ласкает бедра при каждом шаге. Кое-кто из гостей переключает внимание на принца, наблюдая, как он рассматривает меня. Взгляд Талана снова скользит по мне с ног до головы и останавливается на лице.

Понятия не имею, куда мне сесть. Рядом с Таланом есть одно свободное кресло, но оно, видимо, для короля. Этот раздел королевского церемониального протокола не изучали в Башне Авалона.

Вскидываю подбородок и с улыбкой иду вдоль стола к Талану. В зале перешептываются.

Я не свожу глаз с принца. Он слегка сутулится в кресле. Есть что-то поистине изысканное в его полной гармонии с собственным телом. Талан поворачивается, выгибает бровь и опять прожигает меня взглядом. Отсветы факелов танцуют в его темных глазах как спички, вспыхивающие в ночи.

Я слегка машу ему рукой. Фейри перешептываются громче.

Талан манит меня к себе с обольстительной улыбкой, и я облегченно вздыхаю. По крайней мере, теперь понятно, куда идти. Снова звучит музыка, но я по-прежнему при каждом шаге чувствую взгляды окружающих.

Подхожу к Талану, он усаживает меня к себе на колени. Его кресло достаточно просторное, как трон. Принц обнимает меня за талию. Я чувствую стальные мускулы под его бархатным одеянием и тепло его руки сквозь свое тонкое платье.

Сидя у него на коленях, оглядываю зал. Для фейри-знати я ходячий парадокс. Стараниями Джаспера на мне самый изысканный наряд – его фасон и ткань предназначены для элиты мира фейри. На мне самые дорогие украшения в зале. И все же, как ни странно, собравшимся здесь ничего не известно обо мне. Я простолюдинка. Пустое место. Они не привыкли завидовать мне подобным. Наверное, именно поэтому продолжают расползаться слухи, как Талан приказал мне встать на четвереньки и трахнул меня прямо в грязи. Чтобы поменьше завидовать мне.

Я украдкой смотрю на Талана, он озорно улыбается:

– Так где я тебя нашел?

Не знай я, каков принц на самом деле, могла бы им увлечься.

Бросаю на него самый кокетливый взгляд и прикусываю губу, подыгрывая. Беру его бокал с медовухой и с улыбкой делаю глоток.

Одна моя половина физически ощущает холодок из-за своей нежелательности здесь – простолюдинка настолько сексуальна, что принц пригласил ее в священный двор Периллоса. Никто не любит незваных гостей. Вторая половина сосредоточена на руке Талана на талии. Когда его большие пальцы сквозь прозрачную ткань касаются кожи, меня лихорадит. Порой разум не в ладах с телом.

Пальцы Талана медленно скользят вверх-вниз:

– Ния, ты сегодня восхитительна. Я словно пробую тебя на вкус.

Он говорит тихо, но так, чтобы сидящие рядом услышали. Это часть шоу.

Я задираю подбородок и улыбаюсь ему:

– Спасибо. Вы тоже.

Сердцебиение и дыхание учащаются. Тело чувствует только дурманящий запах принца и видит, что он выглядит как гребаный Адонис.

Я отворачиваюсь от его напряженного лица и снова оглядываю зал. Принц небрежно кладет руку мне на бедро.

К своему облегчению, я вижу знакомое лицо на дальнем конце стола: Найвен, мою так называемую сестру, тоже позвали во дворец. Поворачиваюсь к Талану и шепчу:

– Вы пригласили мою сестру?

– Подумал, что она должна быть при дворе вместе с тобой.

Замечательно. Мы договаривались, что я найду способ позвать Найвен к себе. Но я надеялась, что дала принцу достаточно намеков, чтобы он сделал это сам. Сработало.

Ловлю ее взгляд и машу рукой.

Найвен сидит с самыми скромными гостями: богатыми купцами и банкирами без капли аристократической крови, которых время от времени приглашают во дворец. Она болтает с худощавым соседом в очках и машет в ответ.

Стражник у больших золотых двустворчатых дверей трижды ударяет жезлом об пол. Звук эхом разносится по залу. Шепотки прекращаются, все оборачиваются к дверям.

Кажется, единственный, кто сохраняет полную безмятежность, – это Талан. Он поднимает бокал, давая знак слуге принести еще медовухи.

Двери открываются, и в зал входит король Оберон. Он действительно немного похож на Талана, хотя и вполовину не так красив. Такой же волевой подбородок и темные глаза, такая же смуглая кожа и высокие скулы, но лицо шире, а волосы светлее – длинные, каштановые, с вплетенными косами, спадающие на черный плащ. На голове поблескивает платиновая корона – в отличие от короны Талана, она сидит идеально ровно.

При виде Оберона у меня кровь стынет в жилах.

Все в зале встают, я тоже. Пока слуга наполняет бокал, Талан лениво поднимается с места последним – с тяжелым вздохом, словно нехотя. Он снова обнимает меня за талию, и, учитывая нашу разницу в росте, его рука оказывается чуть ниже моей груди. Я поднимаю взгляд: Талан делает глоток из только что наполненного бокала.

Король приближается. Его медные глаза в упор смотрят на меня, губы слегка кривятся.

Талан, уже покончив с формальностями, снова сел в кресло и усадил меня на колени, опустив руку на мой живот. Его большие пальцы поглаживают меня в районе таза.

– Твоя новая подружка, Талан? Надеюсь, ты тщательно ее исследовал, прежде чем привести к нам. – Голос короля разносится по залу, и в его устах это звучит как весьма грязная двусмысленность.

Смех разносится по залу нежным перезвоном колокольчиков. Пальцы Талана сжимаются сильнее, будто он и правда защищает меня.

Король подходит к трону – креслу рядом со мной и Таланом, – и по моей коже бегут мурашки. Наверное, агент Авалона никогда не оказывался настолько близко к королю фейри.

Прежде чем сесть, Оберон берется за спинку трона и бросает острый взгляд на Талана:

– Если б только сегодня вечером принц Лотир был с нами...

В зале наступает тишина. Мышцы Талана напрягаются, но он никак не реагирует – лишь делает еще один глоток.

Оберон обводит взглядом зал:

– Мы воевали десятилетиями. Сначала победили лесных жителей, которые пытались меня свергнуть. Теперь сражаемся против людей и полукровок. Враги окружают со всех сторон. Поэтому я требую, чтобы при малейших признаках государственной измены, шпионажа, заговора или подстрекательства к мятежу вы без промедления сообщили об этом королевской страже. Любой, кого поймают за укрывательством предателей или сокрытием секретов от стражи... мне ведь не нужно рассказывать об ужасающих последствиях, верно?

Он выдерживает паузу, чтобы его слова лучше дошли, и продолжает:

– Мы здесь, чтобы насладиться праздником. Надеюсь, вам известно: я делаю все ради мира и безопасности нашего королевства. Только я могу уберечь вас от человеческого зла. Люди прокляли нашу землю и попытались уморить нас голодом. Один я могу прокормить ваши семьи. Но вы должны доверять своему королю и рассказывать ему обо всем, что знаете. Если заметите, что в нашем королевстве скрывается тупой уродливый полуфейри, выдайте его. Помогите защитить вас. В Броселианде нет места врагам фейри.

Гости разражаются аплодисментами, кто-то выкрикивает:

– Верно, верно!

Я сосредотачиваюсь на том, чтобы дышать ровно. И почти физически ощущаю исходящую от короля силу. Он усаживается на трон. Остальные тоже садятся.

Принц поднимает бокал:

– Ваше Величество, отец, уважаемые гости! Возможно, вы обратили внимание на жемчужину, которую я отыскал.

Я украдкой бросаю взгляд на Оберона. Он смотрит прямо перед собой, лицо застыло как у изваяния, рот сжат в тонкую линию. Интересно, он уже знает, что Талан собирается его позлить?

Принц поднимает бокал еще выше:

– Я хотел бы поднять тост за очаровательную Нию Вайланкурт из Лаурона, с которой мне посчастливилось познакомиться на охоте. Я пригласил ее в Периллос в качестве спутницы и близкой подруги. Воистину, ее остроумию и красоте нет равных в Корбинелле и, полагаю, во всем Броселианде. Мисс Вайланкурт дарит нам свою красоту и тем самым делает всех богаче. Давайте поприветствуем новую прекрасную гостью при дворе, которой я клянусь в вечной верности.

По залу разносится тихий ропот; собравшиеся перешептываются, прикрывая рты ладонями.

Красивая женщина с серебристыми волосами уставилась на меня. Ее щеки покраснели, губы яростно сжаты. На шее и в ушах поблескивают драгоценные камни. Грудь вздымается от гнева. Все смотрят в ее сторону. Не нужно быть опытным шпионом, чтобы догадаться: это графиня Арвенна Блайт.

Мало того что я – деревенщина, рассевшаяся на коленях у принца, так он еще и назвал меня несравненной красавицей...

На губах Талана играет легкая улыбка:

– Что ж, мы собрались здесь повеселиться, не так ли?

У меня пересыхает в горле. Ближайшие соседи по столу – знать, чьи кресла стоят рядом с королевскими – смотрят на меня с неприкрытой враждебностью. И дело не в ожерелье за миллиард долларов на моей шее. Это высшая аристократия, герцоги и графы. И вот из ниоткуда появляюсь я и угрожаю их влиянию на принца... Несколько минут назад они еще могли утешаться фантазиями, как принц трахает меня в грязи на глазах у солдат. Я была шлюхой в дорогих побрякушках. Но публичные комплименты... Клятва в вечной верности... Это совсем другое дело. Хоть я и любовница, но теперь Талан поставил меня выше Арвенны.

На лицах гостей за дальним концом стола появляется расчетливое выражение. Мелкие дворяне и купцы прикидывают, нельзя ли обратить неожиданный поворот событий в свою пользу. Некоторые с повышенным интересом поглядывают на Найвен, вдруг сообразив, что мы с ней как-то связаны.

Единственный, кто никак не отреагировал на представление меня Таланом, – король. Он с каменным видом смотрит прямо перед собой, не удостаивая взглядом ни сына, ни меня.

Талан поднимает бокал еще выше:

– Уверен, все вы желаете моей дорогой подруге и мне самого наилучшего.

Я улыбаюсь залу.

Гости аплодируют и поднимают бокалы, но никто не разражается приветственными возгласами и даже не улыбается. Талан – единственный из присутствующих, кто не боится навлечь на себя гнев своего отца.

Я задумываюсь, чем мне теперь это грозит, и содрогаюсь от ужаса. Я влипла. Король, разумеется, желает моей смерти.

Рука Талана обнимает меня за талию, его губы касаются моей щеки, и в этом месте я чувствую жар. У меня сбивается дыхание, когда я понимаю, как сильно он наслаждается переполохом, который только что устроил. Поворачиваюсь и теснее прижимаюсь к принцу:

– Во что я вляпалась?

Мускулы его руки напрягаются на моем животе. Губы касаются моего уха, его дыхание согревает.

– Будь осторожна, дорогая.

Большие пальцы снова поглаживают мне бедро, словно успокаивая, его магия покалывает кожу.

– Может показаться, что нас никто не слышит, – шепчет он, – но кое-кто из гостей весьма преуспел в чтении по губам, а у других слух усилен благодаря магии. Если хочешь обсудить, как я прислонил тебя к стене и жестко оттрахал по пути сюда, сейчас не самое подходящее время.

Я хорошо понимаю, о чем он.

Официанты расставляют перед нами бесконечные блюда. Здесь и тарелка с огромными устрицами, каждая из которых подается с жемчужиной, и тушеная морковь, и бутерброды, и сыр, и ягоды, и запеченный кабан. Сидя на коленях у Талана, я ем и потягиваю медовуху – ровно столько, чтобы не вызвать подозрений. Я здесь не для того, чтобы напиться.

Напряжение в зале окутывает как холодный туман, меня бьет озноб. Несмотря на вкусную еду, атмосфера мрачноватая.

Я периодически отрываюсь от еды и наблюдаю за собравшимися: запоминаю их лица, кто с кем беседует, и сохраняю эти подробности в укромных уголках сознания. Пытаюсь составить портрет каждого по его одежде и месту за столом. Вычислить его роль, положение в иерархии. Самые важные – те, кто ближе к королю, в том числе Арвенна. Здесь девятнадцать благородных родов, чьи представители входят в королевский консультативный совет. Четверо из них сидят по обе стороны от меня, и в их взглядах неприкрытая ненависть. Похоже, маленькая уловка Талана нарушила планы многих влиятельных персон Броселианда.

Принц ослабляет объятия, приподнимает меня за талию, снимает с колен, встает и поднимает бокал:

– Как я мог забыть? Я должен сделать еще одно заявление.

На его губах играет зловещая улыбка.

Мое сердце замирает. Что дальше? Это не фальшивые отношения под прикрытием, как в Башне Авалона, – я понятия не имею, что у принца на уме.

В зале повисает напряженная тишина, нарушаемая лишь эхом шагов Талана, пока он с волчьей грацией перемещается вдоль столов и останавливается в дальнем конце в нескольких шагах от Найвен.

Я замираю. В воздухе ощущается холодок опасности.

Все смотрят на принца, в зале становится холодно и темно, свечи в канделябрах гаснут. Талан перестал притворяться, что наслаждается моим обществом. Теперь его взгляд ледяной, как воздух вокруг. Смертоносный. Я чувствую озноб.

В зале такая тишина, что принцу не нужно повышать голос:

– Среди нас предатель.

Глава 18

Мир качается под ногами, я вцепляюсь в подлокотники кресла. Мне приходится собрать все свое самообладание, чтобы не смотреть прямо на Найвен, хоть я и наблюдаю за ней исподтишка. Она поглядывает на Ловца Снов со спокойствием и любопытством праздного зрителя.

Бросаю быстрый взгляд на Найвен и замечаю, как ее пальцы стискивают бокал.

Вот дерьмо...

Талан наклоняется вперед и опускает руку на плечо фейри с волнистыми черными волосами, густыми бровями и в белом галстуке:

– Лорд Аэл шпионил в пользу людей. Его знакомый охранник освободил одного из наших заключенных. Шпиона-полуфейри по имени Рафаэль.

Найвен на секунду задерживает на мне взгляд, ее глаза слегка округляются. Я по-прежнему не могу перевести дыхание.

Лицо лорда Аэла становится такого же цвета, как его галстук.

– Ч-что? – заикается он. – Я никогда... это из-за синего дракона...

Движения Талана настолько быстрые и плавные, что почти неуловимы. Кресло лорда опрокидывается, и следующее, что я помню, – как принц приподнимает Аэла, держа за горло, словно этот фейри-аристократ невесом. Глаза лорда лезут из орбит, лицо краснеет, ноги дергаются, пока он пытается сделать вдох, цепляясь за руки Талана.

– При дворе Его Величества существует только одно наказание для предателей. – Голос Талана холоден как лед.

Свободной рукой он вынимает из внутреннего кармана кинжал. Лезвие сверкает в свете свечей. На мгновение принц отпускает горло Аэла и наносит удар кинжалом, проткнув шею насквозь. Простой изящный взмах – и кровь струится по каменным плитам. Фейри падает на пол, сучит ногами, держась за горло и издавая ужасное бульканье. Я смотрю на него и хочу, чтобы это поскорее закончилось. Время тянется мучительно медленно; алые ручейки текут по полу, расползаясь пятнами по изящному вышитому ковру.

Женщина рядом с лордом – видимо, его жена – зажимает рукой рот, пытаясь заглушить рыдания. Наконец тело Аэла замирает, зеленые глаза безжизненно смотрят в потолок, где в подвесных канделябрах мерцают свечи. Вокруг трупа блестит кровавая лужа. В зале воцаряется мертвая тишина, прерываемая только женскими всхлипами.

Лишь король Оберон жует кусочек кабана как ни в чем не бывало. Я почти уверена, что все это время он не прерывал свою трапезу.

Талан втыкает кинжал в стол и поворачивается к собравшимся. От его ядовитой улыбки по телу пробегает озноб.

– Ну как? Это было увлекательно, правда?.. Здесь ужасно тихо. Как насчет музыки? Бога ради, сыграйте что-нибудь веселенькое.

Он кивает музыкантам, берет бокал лорда Аэла с медовухой и осушает одним глотком. Леди Аэл плачет, закрыв лицо руками и стараясь не шуметь.

Два скрипача и волынщик начинают играть веселую мелодию, их лица бледны от страха. Несколько слуг поспешно уносят труп лорда.

Я наблюдаю за Таланом, который неторопливо возвращается к своему креслу и с ослепительной улыбкой протягивает мне руку:

– Потанцуй со мной.

Все смотрят на меня, а я – на едва различимые пятна крови на его темном камзоле.

– С удовольствием. – Встаю и беру его за руку.

В Башне Авалона обучают танцам фейри, и все же я почему-то чувствую, что не готова. Одно дело – танцевать с Сераной или Дариусом в ярко освещенном репетиционном зале. И совсем другое – с Ловцом Снов через несколько секунд после того, как он перерезал чужое горло и выпил чужую медовуху.

Я оказываюсь в тесных объятиях Талана, и он увлекает меня в танце. Неловко задираю голову и прижимаю к его груди. Принц танцует грациозно, не сбиваясь с шага и с легкостью заставляя меня двигаться в такт. Он из тех танцоров, чьи партнеры чувствуют себя умелыми, даже если это не так. Я просто позволяю ему вести.

К нам быстро присоединяются другие пары, танцуя вокруг.

То ли из-за медовухи, то ли из-за запаха крови с медным привкусом у меня начинает кружиться голова. Я поднимаю глаза, и мой взгляд останавливается на больших ярких бабочках. Они порхают над нами, мерцая крыльями, пока мы танцуем.

– Теперь можно поговорить. Музыка защитит даже от самых чутких ушей, и никто ничего не прочтет по губам, когда мы двигаемся, – наклонившись, шепчет принц.

Я приподнимаюсь на цыпочки и отвечаю тоже шепотом:

– Какая жестокость... Что это было, черт возьми?

– Я просто защищаю всех от предателей и шпионов, любовь моя. Твое сердечко весь вечер готово вот-вот выскочить – непонятно почему... Что тебя так удивило, девушка с фермы? Я думал, ты наслышана о моей репутации.

– Да, похоже, я слегка удивилась. Подумать не могла, что когда-нибудь встречу кого-нибудь хуже того торговца, который пытался трахнуть нашу свинью. Но вот мы здесь... – Я произношу это с улыбкой, чтобы подсластить пилюлю.

– В твоей иерархии я ниже трахальщика свиньи? – тихо бормочет Талан. – Значит, маленькая, полуголодная, слишком напряженная луковая фермерша невысокого мнения обо мне... Это и вправду задевает за живое. Смогу ли я как-то залечить смертельную рану в своей душе?

– Зачем волноваться, кто что думает, если вы всё делаете лучше всех? Убиваете, обманываете, трахаетесь...

– Значит, ты наслышана обо мне.

– Все, что вам захочется, да?

Изогнутая дугой бровь.

– Все. Именно так обо мне говорят. Обычно я не хвастаюсь этим в приличном обществе, хотя у меня его и нет. Или, как сейчас, не хвастаюсь перед теми, кто ниже меня.

– Вам правда все равно, что думают другие?

– Я был бы мазохистом, если б зацикливался на том, что обо мне думают. Меня презирали с тех пор, как я сделал первый вдох. Так что мне на самом деле плевать на их мнение. Не ты одна осуждаешь меня, но ты единственная, кто говорит об этом вслух, что как минимум любопытно. И почти компенсирует тот факт, что в тебе всего половина нормального роста и ты не выносишь веселья.

Пока мы танцуем, я немного отвлекаюсь на то, как его мощные мышцы перекатываются под одеждой.

Есть вещи, о которых не стоит говорить вслух.

– Я говорю то, что думаю, потому что в Лауроне не учат изысканным манерам.

– Оно и видно. Поэтому им невыносимо твое присутствие.

– Ваш отец точно не рад, – шепчу я.

– Да. – Губы принца изгибаются в коварной улыбке.

– Для вас это развлечение, но вы подвергаете опасности меня.

– Ты находишь на что пожаловаться в любой ситуации, не так ли? Для тебя это своего рода искусство. Благодаря мне ты теперь живешь как принцесса – и все равно недовольна... Не волнуйся: пока я с тобой, никто тебя пальцем не тронет. Но сейчас мне очень нужны твои способности.

– Сейчас?

– Да. Одна из наших целей прямо здесь. Герцог Кер-Ис. Мои источники утверждают, что он замышляет какую-то измену.

– И вы не собираетесь просто перерезать ему горло или проникнуть в его сны?

– Нет, он нужен мне живым. А сны – сложная материя. У одних они запутанные, включающие множество подробностей из реальной жизни. У других это фантазии и страхи, а кому-то вообще ничего не снится. Герцог Кер-Ис почти каждую ночь пересчитывает во сне зеленые бусины. Сотни зеленых бусин. Я не могу управлять его снами и ничего там не вижу. Они однообразны – это мощный заслон. Именно поэтому мне и нужна ты.

– Хотите, чтобы я прочла его мысли и узнала его планы?

– Нет. Плевать на его планы. Захоти я их узнать, арестовал бы его и допросил. Я хочу, чтобы ты взяла под контроль его разум и заставила признаться мне с глазу на глаз.

Мое дыхание учащается. Я запуталась в смертоносной паутине Талана.

– Для чего это? Вы безнаказанно режете другим глотки. Зачем вам нужно, чтобы я заставила его признаться?

– Неважно для чего. Просто сделай, как я прошу. Ты поняла, чего я хочу? Чтобы он поговорил со мной наедине и во всех подробностях признался в измене. Только мне. Больше никому.

– Понимаю.

Я действительно понимаю. Постепенно фрагменты пазла складываются в голове воедино. Если принц арестует герцога и добьется его признания, то Кер-Ису конец. Но тогда место герцога займет его сын, и Талан ничего не выиграет. А вот если герцог признается принцу в предательстве с глазу на глаз, Талан получит рычаги давления на него. Кер-Ис окажется у принца в кармане. Герцог в совете знати, голосующий и действующий по указке принца. Не говоря уже о том, что Кер-Ис сможет разоблачать или фабриковать новых заговорщиков, которых Талан будет шантажировать.

– Осторожнее... – Он кружит меня, я опираюсь на его руку, запрокинув голову, и мельком вижу других танцоров. Принц опускает меня на ноги. – Ты заметила мужчину в расшитом золотом темно-зеленом камзоле?

– Да. Танцует с женщиной в серебристом платье и цветочной короне.

Талан издает короткий, почти удивленный смешок:

– Прекрасно. Женщина – леди Бреваль, скучная старая ведьма. Не обращай на нее внимания. А мужчина – Кер-Ис. Он тебе и нужен.

Я прижимаюсь лицом к груди принца, но не свожу глаз с герцога Кер-Иса. Его легко узнать в толпе по копне длинных белых волос, бронзовой коже и сверкающим, как изумруды, глазам.

– Моя сила действует только при прикосновении, – шепчу я Талану.

– Не переживай, Кер-Ис пригласит тебя на танец. Он абсолютно предсказуем. И пока вы танцуете, у тебя будет шанс.

Я почти чувствую себя виноватой из-за своей роли в этой жуткой запутанной пьесе. Сцена готова, занавес поднимается, и у меня главная роль в жестоком шоу Талана.

Но я не слишком зацикливаюсь на чувстве вины. В конце концов, здесь одни враги, которые убьют меня в мгновение ока, если узнают, кто я на самом деле.

Танец заканчивается, Талан отвешивает глубокий поклон и запечатлевает поцелуй на тыльной стороне моей ладони. Он взмахивает темными ресницами, одаривает меня легкой улыбкой, выпускает мою руку и удаляется.

Я собираюсь вернуться на свое место, когда ко мне, спотыкаясь и пьяно хихикая, подходит Найвен.

– Сестрица! – Она хватает меня за руку. – Ты можешь в это поверить? Мы танцуем здесь, среди всех этих важных персон... – Ее лицо раскраснелось, платье сбилось набок. Она прислоняется ко мне, изо всех сил стараясь удержаться на ногах.

– Да, все наши мечты сбываются, – соглашаюсь я.

Найвен поднимает руку, словно что-то шепча на ухо, но говорит громко, как пьяная:

– Я танцевала с хозяином самого большого винного погреба в Броселианде. У него есть. Много. Вина.

Она пошатывается и тянет меня за руку. Надеюсь, она лишь изображает пьяную.

– С тобой все хорошо? – спрашиваю я.

– Я в порядке, – бормочет она. – Просто здесь много и вправду хорошей медовухи. И вина. И шампанского... Вау, как все быстро кружится...

– Может, тебе пойти прилечь? – подыгрываю я.

– Какая хорошая мысль... – Найвен хихикает. – Просто... прилечь. В моей огромной кровати...

– Правильно.

– А где моя кровать?

Я вздыхаю:

– Сейчас попрошу кого-нибудь проводить тебя в твою комнату.

– Не-е-е-ет... Не надо посторонних. Они подумают, что я деревенская дурочка, которая не умеет пить медовуху. Проводи меня сама.

– Ладно. Давай. Обопрись на меня. Поищем вместе. – Не представляю, где ее комната, но смысл нашего спектакля не в том.

Веду Найвен к дверям, радуясь, что хоть ненадолго выберусь из шумного зала. Мы шагаем по коридору, витая лестница ведет на верхний этаж. Каменная кладка здесь изысканная, но зловещая: крылатые существа убивают друг друга мечами и голыми руками. В окна льется лунный свет – местами серебристый, местами красный. Я оглядываюсь – убедиться, что мы одни.

– Прошу, скажи мне, что ты на самом деле не пьяная.

– Разумеется, нет, но мы же не могли там разговаривать... Ползала наверняка подслушивают. Моя комната выше по лестнице.

Рука об руку мы поднимаемся по лестнице, Найвен наваливается на витые каменные перила, по-прежнему притворяясь пьяной, – вдруг за нами следят.

– Черт возьми, это пугает, – шепчу я. – Принц только что перерезал горло тому мужчине прямо за ужином... Как думаешь, лорд Аэл правда предатель?

– Возможно. – Она наклоняется ближе: – Я не в курсе дел каждого секретного связного Башни Авалона. Но мы точно знаем, что не Аэл освободил Рафаэля.

– Верно. А что тебе известно о герцоге Кер-Исе? Талан хочет, чтобы я взяла под контроль его разум. Чтобы заставить его признаться в измене. Наедине.

Найвен хмурится:

– Если б он хотел избавиться от Кер-Иса, то заставил бы его признаться публично. Думаю, принцу это нужно с целью шантажа.

Мы поднимаемся на верхний этаж, где с высоких остроконечных сводчатых арок свисают канделябры. Вдоль коридора выстроились каменные статуи рыцарей.

– Да, думаю, это шантаж, – шепчу я в ответ. – Так что ты знаешь о Кер-Исе?

Найвен вздыхает:

– Что ж, все гораздо сложнее, чем кажется... Видимо, Кер-Ис что-то замышляет против Оберона, но не с помощью людей или наших агентов. Он действует исключительно в личных интересах. Проблема в том, что один наш связной к этому причастен. Его зовут Гулвен, он напарник Мериадека. Кер-Ис понятия не имеет, что он на нашей стороне. Если ты заставишь герцога признаться, наш агент может оказаться в камере пыток и выдать все, что знает.

Я тоже тяжело вздыхаю:

– Откуда тебе все известно?

Она внимательно смотрит на меня:

– Я опытный шпион, Ния. Это моя работа – узнавать такие вещи с помощью дедукции. К тому же Мериадек мне многое рассказал.

Я опять вздыхаю:

– Ладно, попытаюсь добиться признания Кер-Иса без упоминания Гулвена, если получится.

– Если не получится, Гулвену крышка. Надеюсь, он не сломается под пытками, – мрачно говорит Найвен. – Но если ничего нельзя сделать, пусть его имя останется. Гулвен знает, на что шел, как и все мы. И, к счастью, он не знает про нас с тобой.

Я с трудом сглатываю комок, волосы на затылке шевелятся от страха.

– Хорошо.

– Сегодня с утра пораньше я возвращалась в Башню Авалона, – продолжает Найвен. – Доложила Вивиан и Райту.

У меня отвисает челюсть:

– И Райту?

– Другого выхода не было, – мрачно отвечает она. – Он заметил твое отсутствие и потребовал объяснений. В любом случае действуем по инструкции. Во-первых, фейри быстро продвигаются по Шотландии и с каждым днем приближаются к Эдинбургу и Глазго. Если они доберутся туда, наши потери зашкалят, и война в Шотландии будет проиграна. Американцы отправили войска, и это даст нам немного времени, но положение ужасное.

Я сглатываю комок в горле:

– Немного времени – это сколько?

– Максимум месяц. Наши источники сообщают про особые стратегические планы фейри. Нам с тобой нужно добраться до них. Если мы это сделаем, то, возможно, переломим ход войны.

– Есть идеи, с чего начать?

– Нет. Будь начеку.

Мы проходим массивные готические арочные двери. Похоже, комната Найвен где-то здесь.

– Ладно, что еще? – шепчу я.

– Нам нужно подготовить покушение – этот вариант предлагала Вивиан. Убрать хотя бы Оберона и Талана. Ты должна составить схему их покоев. Только ты можешь к ним подобраться. Выяснить график дежурств охраны и, желательно, распорядок дня короля или принца. Любые детали пригодятся. С такой информацией мы сможем спланировать покушение.

– Ясно. Я добуду информацию. А что насчет Рафаэля и его сестры?

– Это не входит в задачу миссии.

– Знаю, что не входит, – рычу я. – Но он рыцарь Авалона. Мы должны убедиться, что с ним всё в порядке, и вытащить отсюда.

– Нет, – твердо возражает Найвен. – Это не наше дело. Мы должны остановить войну. И, как я уже говорила, Ния, все мы знаем, на что идем.

Мою грудь сдавливает от досады.

Найвен останавливается перед помпезной деревянной дверью, с обеих сторон подсвеченной факелами. Я замечаю какое-то движение, поворачиваю голову и вижу в дальнем конце коридора горничную в черном, которая несет бельевую корзину.

– Чем могу помочь, миледи? – Она торопится к нам.

Я откашливаюсь:

– Моя сестра слегка перебрала с выпивкой. Помоги ей добраться до кровати.

Горничная кланяется:

– Конечно.

– Не надо мне помогать, черт... – невнятно бурчит Найвен, вырываясь из моих объятий. Она едва не падает, и горничная быстро подхватывает ее под руку, чтобы поддержать.

– Просто уложи ее в постель, – шепчу я горничной. – Пока она меня совсем не опозорила. Только прибыла ко двору – и уже выставляет себя на посмешище...

Горничная ставит корзину на пол и кивает.

Я спешу по коридору обратно в банкетный зал. Слова Найвен до сих пор звучат в моей голове погребальным эхом. Все мы знаем, на что идем...

Но я не согласна бросить Рафаэля здесь. Если Башня Авалона не поможет его вернуть, то, наверное, это сделает Мордред Цареубийца.

Глава 19

Когда я возвращаюсь в зал, король Оберон уже не удостаивает нас своим присутствием, но остальные продолжают пить и танцевать. Воздух насыщен ароматом полевых цветов, загадочные звуки магической музыки эхом отдаются от высоких потолков.

Потягивая медовуху бокал за бокалом, гости кружатся по залу между столами.

В дальнем углу к каменной колонне прислонился Талан, держа хрустальный бокал с медовухой. Он беседует с одним из вельмож в парчовом камзоле, инкрустированном драгоценными камнями. Несмотря на расслабленную позу, на лице Талана хищное выражение. Аристократ буквально трясется от страха, бледный как лунный свет. Вот такой эффект мой милый черноглазый принц производит на всех окружающих.

Я оглядываю зал в поисках необыкновенно-белых волос герцога Кер-Иса. Принц Талан вряд ли отнесется с пониманием, если я использую отговорку Найвен «я слишком напилась и должна была пойти спать».

– Это от Джаспера, верно? – прерывает мои размышления мелодичный женский голос. Его обладательница движется плавно, как пантера, серебристые волосы волнами спадают на нефритовое платье. Свет свечей согревает ее молочно-белую кожу, глаза под цвет платья сверкают. Передо мной стоит Арвенна. Она смотрит на меня сверху вниз, и меня бьет дрожь.

Я опускаю взгляд на свое платье:

– Да, от Джаспера. Он сшил его сегодня вместе с помощницами.

Она отпивает из бокала:

– Любопытно... Я графиня Арвенна де Босклер из рода Валь-сан-Ретур, хотя ты это уже наверняка знаешь. Джаспер тоже сшил мне платье, поскольку я обручена с принцем.

– Да, он очень талантлив. – Я отвожу глаза от Арвенны, лихорадочно ища Кер-Иса.

Арвенна наклоняется, не давая мне уйти:

– Знаешь, у нас с принцем Таланом взаимопонимание уже много лет. Но иногда он отвлекается на девок вроде тебя. Их было много, очень много. Таких, как ты, из низов, в засохшей грязи...

От ее взгляда по моей спине пробегает ледяной холодок.

– На девок вроде меня? – переспрашиваю я.

– На девок вроде тебя. – Ее голос становится громче, эхом отражаясь от высоких потолков. В зале наступает тишина, к нам прислушиваются. – Тупых, ничего из себя не представляющих, которых легко забыть. Которые задирают юбки, валяются в грязи и позволяют принцу делать все, что ему захочется. Конечно, ты можешь привлечь его внимание на несколько секунд, позволив себя унизить. Унизить крестьянку... Да, в некоторой степени это привлекательно для такого, как принц. Но он никогда не будет уважать тебя. И никто из нас не будет. Тебе. Здесь. Не. Место.

Мои пальцы крепче стискивают ножку бокала. Все взгляды устремлены на меня, в зале повисло острое напряжение.

Я придвигаюсь ближе к графине. Ния Мелисенда стремится угодить другим, но Ния Вайланкурт в определенных обстоятельствах – настоящая стерва. И сейчас я точно не могу поменять их местами.

– Это я тупая и ничего из себя не представляю, да? – Я говорю громко, чтобы все услышали. – И всё же вы устраиваете здесь публичную истерику, чтобы привлечь мое внимание, требуете, чтобы я на вас посмотрела, из кожи вон лезете... Ведь это же очень болезненно – сидеть так далеко от принца? Не заслужить его клятв в верности?

Ее лицо бледнеет, шея покрывается красными пятнами.

– Когда я стану королевой, ты пожалеешь о своих словах. Те, кто переходит мне дорогу, всегда об этом жалеют.

– Как страшно... Но непохоже, что вы станете королевой. По крайней мере, в ближайшее время.

– Я помню одну его девушку. Он встречался с ней полгода назад. Познакомился, когда ездил отдыхать. На несколько недель она стала его любимой игрушкой. Потом ее труп выловили из ближнего пруда с лилиями. Вот что случается, когда принцу надоедают игрушки. Ты наслаждаешься прекрасным мгновением, согретая горячим и ослепительным солнцем его внимания. Получаешь маленькие безделушки вроде ожерелья, которое на тебе, и думаешь, что он тебя любит. А потом он отшвыривает тебя в тень. Скоро они выкопают еще один раздутый труп блудницы. Или найдут тебя затоптанной лошадью. Мир не станет оплакивать утрату очередной отчаявшейся шлюхи. А я все равно останусь рядом с принцем.

– Все эти трупы, о которых вы говорили... Вы что – обвиняете Его Высочество в убийстве?

Улыбка графини гаснет, в глазах мелькает паника.

– Разумеется, нет. Думаю, они покончили с собой, когда поняли, что он больше не желает их видеть. Принц соблазняет ничтожеств вроде тебя, которые появляются из ниоткуда и недолго наслаждаются богатством и властью. Ты распробуешь вкус опьяняющего нектара – тех благ, которые принадлежат таким, как я. Станешь зависимой от престижа и денег. И когда тебя отправят назад во мрак забвения, на грязную свиноферму, которая тебя породила, ты тоже захочешь умереть. Тогда он вернется ко мне. На твоем месте, Ния, я бы исчезла прямо сейчас, пока ты не узнала, каково это – упасть с вершин Периллоса обратно в убогую грязь Лаурона. Не забывай, мы с Таланом знаем друг друга много лет. Гораздо дольше, чем ваша двухдневная возня.

Эта отвратительная ведьма и Талан, похоже, идеальная парочка. Но перед такой, как Арвенна, отступать нельзя. Страх питает ее силу.

Я громко вздыхаю:

– Да, в том-то все и дело. Нам всем надоедают скучные старые вещи, с которыми мы росли. Они удобные, но изношенные и больше не привлекают, как пара старых тапочек. У него было столько времени, чтобы жениться на вас... Честно говоря, непохоже, что он этого хочет. Все это немного грустно.

Я резко отворачиваюсь от графини и вижу, что Талан, откинувшись на спинку кресла, удивленно наблюдает за нами. Кажется, ему нравится, когда женщины сражаются за него.

Подхожу к вазам с фруктами, расставленным на столах, и отправляю в рот ягодку малины. Гости снова начинают перешептываться, явно обсуждая устроенную нами сцену. Беру бокал с медовухой, делаю глоток и незаметно наблюдаю за Арвенной. Я запоминаю каждого, с кем она разговаривает, их внешность. Потом передам информацию Найвен – посмотрим, что она скажет.

Наконец я замечаю ярко-белые волосы герцога Кер-Иса и поворачиваюсь к нему. Он наблюдает за мной, прислонившись к колонне. Я принимаю растерянный вид – напоминание о той девушке, которой я была до Башни Авалона. Уставившись в бокал, притворяюсь, что не знаю, чем себя занять. Это действует как заклинание. Герцог тут же направляется ко мне, останавливается в нескольких футах и низко кланяется:

– Могу я пригласить вас на следующий танец, мисс?

– Почту за честь, милорд, – смущенно отвечаю я, ставлю бокал на стол и готовлюсь к дезориентирующему приливу сил, которые управляют разумом, и головной боли, раскалывающей череп. Не хочется повторять этот опыт, но задание есть задание.

Герцог ведет меня на танцпол, крепко держа за руку. Кер-Ис не такой хороший танцор, как Талан. В первую же минуту ему удается дважды оттоптать мне ноги.

– Получается немного неуклюже, правда, дорогая? – хихикает он. – Не переживайте. Проведете с нами при дворе побольше времени и научитесь.

Я настолько отчаялась дождаться завершения танца, что начинаю вызывать телепатию – нити алой магии, которые разворачиваются, как красные ленты. Собираю свои силы, боль пронзает череп, я почти задыхаюсь, стискиваю пальцы. И приказываю ленте красной силы проникнуть в разум Кер-Иса.

Из-за постоянной боли трудно сосредоточиться на мыслях герцога, но у меня почти получилось. Кер-Ис стар, его разум – византийский лабиринт желаний и фантазий. Прежде всего он воображает себя доминантом, танцуя с любовницей самого принца. Все кругом видят, что он не боится принца, что он – настоящий мужчина, способный вести за собой.

Но, погружаясь глубже в его мысли, я обнаруживаю первоисточник – постоянный гложущий страх перед наследным принцем и его отцом. Что будет, если он утратит их расположение? Не закончится ли все тем, что из-за диких причуд сумасшедшего принца слуги поволокут по полу окровавленное тело прочь из банкетного зала?

Что делать, если этот извращенец-принц вдруг возжелает заполучить его земли? Или – о ужас! – если они узнают, что он задумал? Разумеется, это государственная измена, тут не поспоришь. А от способов, которыми убивают изменников в Броселианде, у любого кровь стынет в жилах. Лорду Аэлу еще повезло: ему была дарована милосердная смерть, а могли медленно и мучительно выпотрошить... А что бы они сделали с Кер-Исом? Что-нибудь гораздо хуже. Он это знает. И знает, что не проявил бы храбрость, а визжал бы как девчонка, пока его рвали на части лошадьми или заживо сдирали кожу.

Я могу обратить его страх против него. Сделать это прямо сейчас и прекратить мучения. В голове пульсирует боль, мозг словно пронзают тупым мечом. Но я заставляю себя и дальше копаться в мыслях герцога. Нужно убедиться, что он будет держать язык за зубами насчет Гулвена.

Продолжаю углубляться в лабиринт его мыслей, пытаясь найти план ликвидации Оберона. Я уже мельком увидела встречи с несколькими мелкими дворянами и с некоей темной личностью по имени Гулвен. Это простолюдин, который может взять на себя самую неприятную и кровопролитную часть плана.

Я стискиваю зубы и направляю все силы на это воспоминание, разрушая его. И стираю имя Гулвена из сознания Кер-Иса. Теперь герцог не помнит ни его имя, ни его внешность. И даже не уверен в его существовании.

Готово.

Тело содрогается от боли, кожа покрылась испариной, челюсти сжаты. Меня вот-вот вырвет. Еще чуть-чуть...

Я сосредотачиваюсь на страхе Кер-Иса перед разоблачением.

Талан уже знает, мысленно шепчу я ему. Должно быть, ты выдал тайну во сне. Абсурдное представление с лордом Аэлом – это предупреждение тебе, прелюдия к судьбе, которая тебе уготована. Скорее всего, Талан собирается арестовать тебя после банкета. Но надежда есть. Крошечный проблеск надежды. Единственный шанс на снисхождение – признаться первым. Назвать имена других заговорщиков. Тогда Талан и его отец могут проявить милосердие. Возможно, Талан еще не рассказал королю Оберону. Ты должен признаться принцу наедине, без посторонних ушей, и положиться на его милость...

Я отстраняюсь; боль по-прежнему отдается в черепе, словно проклятый колокол.

Кер-Ис бледен, у него такой же неважный вид, как и у меня, но я из последних сил скрываю боль.

– С вами всё в порядке, милорд? – интересуюсь я.

– Мне нужно поговорить с принцем, – хрипит он.

Я невинно хлопаю глазками:

– Разумеется. Он меня послушает. Я могла бы поговорить с ним и назначить вам аудиенцию через несколько дней...

Герцог дрожит, обливаясь потом:

– Сейчас. Прошу. Как можно скорее.

Сжав зубы, я поворачиваюсь и ищу глазами Талана. Тот ждет в тени, не сводя с меня пристального взгляда, вскидывает голову, и льющийся через витражи свет красными и синими струями очерчивает острую линию подбородка.

Бок о бок с Кер-Исом я направляюсь к Талану, по-прежнему слегка касаясь запястья герцога. Я поддерживаю связь между нами, хотя в череп словно вонзается раскаленная добела игла. Талан прислоняется спиной к колонне и салютует мне бокалом, прядь темных волос падает ему на глаза.

– Вот и ты, любовь моя, – с озорной улыбкой произносит он.

– Мой принц, герцог хочет поговорить с вами наедине.

Талан отпивает из бокала, кольца сверкают на свету.

– Вечер только начался. Может, чуть позже...

Я чувствую нерешительность герцога и подталкиваю его, превращая его страх в настоящий ужас.

– Прошу, Ваше Высочество, – мямлит он. – Это... очень срочно.

Сверкающие глаза Талана встречаются с моими, и я замечаю в них... восхищение? Нет, похоже, это удовольствие.

– Хорошо. Идите за мной, – вздыхает принц. Он почти швыряет кубок на стол, молча поворачивается и направляется к выходу, все взгляды устремлены на него.

– Разумеется, мой принц. – Кер-Ис спешит за ним, я – следом.

Большие двери со скрипом открываются, мы выходим в коридор. Я смотрю на широкую фигуру Талана впереди. Его корона по-прежнему набекрень, он снимает ее и нахлобучивает на голову статуи рыцаря, мимо которой мы проходим.

Принц толкает деревянную дверь, ведущую из коридора в небольшую библиотеку. В камине горит огонь, я сажусь в деревянное кресло, обитое темно-красным бархатом, и болезненно ощущаю, как растягиваются нити моей магической связи с Кер-Исом.

Талан открывает бар, откупоривает бутылку кларета, разливает в три бокала и присаживается на краешек стола.

– И что же такое случилось, что вы выдернули меня прямо с вечеринки?

– Ваше Королевское Высочество, – выпаливает герцог. – Я должен сделать признание. Недавно я узнал об ужасном заговоре против вас и короля Оберона. Боюсь, в нем участвует кое-кто из мелких дворян. Они баламутят простолюдинов. Жалуются, что король слишком много тратит на войну и слишком мало – на их нужды. Что мужчины из их баронств гибнут на войне. Эти заговорщики настраивают простой народ против королевского дома. Поговаривают о том, чтобы привлечь на свою сторону армию. Я могу назвать их имена.

– Любопытно... – Талан вскидывает бровь. – Но вот что меня очень интересует: как именно вы узнали про заговор, Кер-Ис?

– У меня... у меня свои источники. Я...

Я посылаю еще один импульс в нашу магическую связь. Он знает, шепчу я в голове герцога. Признайся. Это единственный способ избежать смерти предателя.

– Я участвовал в заговоре, Ваше Высочество. – Герцог начинает рыдать, его тело сотрясает дрожь. – Но теперь понимаю, насколько это было глупо. Поэтому я признался во всем, понимаете? Чтобы продемонстрировать свою преданность. Чтобы показать вам, что я искуплю свою вину. Я сделаю все, чтобы доказать: я не предатель.

– Ваша преданность... Разумеется, я не требую меньшего. – В тоне принца проскальзывает лед. – А ваши сообщники? Вы назовете имена?

– Разумеется, я могу назвать вам имена дворян, мой принц. Что касается простолюдинов... Я никогда не встречался ни с кем из них. Кажется, я видел... Не помню... Какой-то подозрительный тип...

На лице Талана появляется выражение скуки:

– Мне плевать на крестьян. Ния, не оставишь нас на несколько минут?

– Разумеется.

Наконец-то я могу разорвать магические нити между собой и Кер-Исом. Мне требуется все самообладание, чтобы не споткнуться на пороге. Едва закрыв за собой дверь, я начинаю стонать от боли, обеими руками сжимая голову. Перед глазами пляшут пятна, желудок сводит от тошноты. Я прислоняюсь к стене. Меня трясет от усилий не наблевать в одну из этих каменных ниш. Ноги дрожат. Хочется рухнуть на кровать и больше никогда не двигаться.

Привалившись к стене, я потягиваю вино. Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем Талан снова открывает дверь. Из-за сильной головной боли, от которой сводит скулы, кажется, что прошли часы. Хотя, возможно, всего несколько минут.

Принц прикрывает за собой дверь и смотрит на меня сверху вниз, в его глазах светится любопытство:

– Что с тобой?

– Мне больно применять свои способности с тех пор, как вы жестоко разорвали мою связь с Кадоком. Теперь, когда я пользуюсь ими, кто-то словно пытается просверлить мне голову.

– С той нашей первой встречи? – Он берет меня пальцем за подбородок и приподнимает, изучая мое лицо.

– Да.

– Почему не сказала? – Он опускает руку.

– Какая разница? Я нужна вам именно поэтому, и никто из целителей не должен знать об этом.

Принц хмурится, пристально смотрит на меня, достает и протягивает шелковый платок:

– Ну да. Разумеется. Я так не считаю. У тебя идет кровь из носа.

Я вытираю нос. На голубом шелке остаются красные разводы.

– Я провожу тебя в твою комнату, – говорит Талан. – Ты как выжатый лимон.

– Не надо, – резко возражаю я. – Сама доберусь.

Он бросает на меня взгляд:

– Тебе никогда не приходило в голову, что, если принц Королевского Дома Морганы говорит, что собирается что-то сделать, он не спрашивает одобрения или разрешения? Я сказал, что собираюсь проводить тебя в твою комнату, и я это сделаю. И пришлю целителей. Я делаю все, что захочу, любимая, и когда умру, то ни о чем не буду жалеть. Такова моя привилегия – быть собой.

Слова Талана резкие, но интонация мягкая и трогательная, и это странным образом успокаивает.

Принц протягивает руку, я опираюсь на нее. Он наклоняет голову, чтобы мы оказались вровень:

– Идем; я не допущу, чтобы ты закатила сцену в коридоре. Я уже знаю, какой ты бываешь раздражительной. Ты и без головной боли натянута как шкура на барабане и вечно напряжена.

Я прикрываю глаза и позволяю вести себя по коридору, напоминая себе, что с принцем нельзя расслабляться ни на секунду. Потому что из мыслей Кер-Иса мне известно, что сделает Талан, если узнает обо мне правду. По сравнению с этим головная боль покажется проведенным на пляже деньком.

Глава 20

Свет льется в окна моей комнаты, окрашивая шелковые простыни коралловыми оттенками. Единственный момент за весь день, когда я позволяю себе наслаждаться жизнью.

Все две недели в замке я чередую бессонницу с состоянием повышенной бдительности.

Неудивительно, что Талан назвал меня натянутой как барабан и вечно напряженной.

За порогом комнаты все чувства обостряются. Я постоянно собираю информацию, оцениваю риски и боюсь, что меня раскроют.

Все время я ощущаю то, о чем говорил Мордред. Моя магия усиливается, нервная энергия свербит в мозгу и угрожает взорвать его изнутри.

По ночам я погружаюсь в беспокойный полусон. Как учил Мордред, перед тем как заснуть, мысленно выстраиваю Завесу. Это помогает не допускать Ловца Снов в свои мысли и вообще мешает нормально видеть сны.

Рассвет – время, когда я снова могу почувствовать себя собой. Прямо сейчас, когда персиковый утренний свет проникает в комнату, все кажется таким совершенным... В утренней тишине, под пение птиц за окном, я чувствую умиротворение. Эти несколько мгновений перед новым броском в логово льва я просто Ния, свернувшаяся калачиком в мягкой постели.

Пока я потягиваюсь, в дверь стучат – негромко, взволнованно. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и превращаюсь в Нию Вайланкурт, фаворитку принца Талана.

– Войдите, – зову я.

Дверь открывается, и на цыпочках входит моя служанка Эшлинг.

– Доброе утро, миледи. Может, вам еще немного поспать?

Я попросила Эшлинг будить меня каждое утро с восходом солнца. Даже если мне хочется подольше поваляться в постели, я должна кое-что успеть до того, как проснется весь замок. Побудка на рассвете – почти неслыханная просьба для аристократов Броселианда, но не такая уж странная для простой фермерши.

– Спасибо, Эшлинг, я встаю. Кто с восходом поднимается, тому боги улыбаются.

Служанка вносит чайный поднос и ставит на прикроватный столик. Из чайника валит пар. Эшлинг заправляет за ухо прядь каштановых волос:

– Меня не предупреждали, что вы встаете так рано... Но как вам угодно, разумеется. – Она шмыгает носом, его веснушчатый кончик краснеет.

– Все хорошо, Эшлинг?

Она кивает, открывает шкаф и начинает перебирать платья.

– Увы, не совсем. Муж давно бросил меня. И я подумала, что наконец-то снова нашла любовь. Не то чтобы я на самом деле хотела снова полюбить, но хотела, чтобы было с кем поговорить... И еще думала, что если мы поженимся, то я смогу заняться чем-нибудь другим, понимаете? Наверное, мне хотелось чего-то большего... Я всегда мечтала жить в деревне, научиться рисовать... Не то чтобы я против жить здесь...

Я ее понимаю. Раньше, когда моя жизнь проходила с пустыми банковскими счетами и в заботах о маме, я тоже чувствовала себя в западне.

– Может, для этого тебе не нужен кто-то другой? Никогда не знаешь, когда жизнь неожиданно повернется...

Лицо Эшлинг проясняется, она кивает:

– Наверное. Не берите в голову. Прекрасный денек сегодня, даже солнышко. Я слыхала, что Ловец Снов... – Она замирает, на ее веснушчатых щеках вспыхивает яркий румянец. – Прошу прощения, миледи. Он терпеть не может, когда его так называют.

Я пожимаю плечами:

– Я ему не скажу.

Она расслабляется и улыбается мне:

– Я слыхала, это как-то связано с ним. Моя дочка говорит, что Его Высочество управляет погодой в зависимости от настроения. Представляете? Уже совсем взрослая, а до сих пор ни черта не соображает... – Служанка качает головой.

– Я о таком не слышала.

– Ну я так и сказала ей, что это чушь. Во-первых, между нами, принц никогда не бывает в хорошем настроении. Во-вторых, его магия работает по-другому, правда? Он же Ловец Снов... ну вы понимаете. Сны. И его магия в языке. Он же из королевской семьи. Из Королевского Дома Морганы. У них там волшебные языки.

– Его язык... какой?

Служанка энергично кивает:

– Принц может колдовать с помощью языка. Или слюны... Сама-то я, конечно, не видала – не то чтобы мне часто доводилось видеть язык принца. И, думаю, он редко это делает. Ему больше по нраву убивать. Не обижайтесь.

– Я и не обижаюсь.

За разговорами она раскладывает мою одежду:

– Как бы там ни было, моя дочка забивает себе голову всякой ерундой. Слушает болтовню повара, потому что однажды увидела его голую грудь и теперь не перестает думать о его мускулах. Я ей говорю: «Эйла, у половины мужчин в Броселианде отличная грудь. Мы же фейри. Мы не похожи на людей. А наши скулы – они тоже не как у людей». Знаете, на что похожи люди? Я видала в одной книжке с картинками. Они похожи на распухший палец ноги с нарисованной рожей. Или на миску с айвовым пюре с глазами. Мы, фейри, не такие. А знаете, что еще? Как-то раз я застукала повара, когда тот месил тесто для хлеба и делал это... ну, я бы сказала, похабно. И так оно и было, судя по его лицу. Он мял это тесто руками и... знаете, что мне напомнил тот кусок сырого теста? Человеческое лицо. Так вот, наверняка повар его себе и представлял. Людей. Подумать только... – Эшлинг хмыкает, качает головой, локон падает ей на глаза.

Ее болтовня – словно плеск чая в чашке, который я пью. Поначалу от ее постоянной трескотни у меня кружилась голова. Но постепенно я привыкла, и это стало частью утреннего ритуала. Теперь вместе с крепким чаем поток сознания Эшлинг заставляет мой мозг работать быстрее.

Она ставит у кровати таз с горячей водой для умывания и расстилает чистое полотенце.

– ...и она сказала мне, что это не морской дракон, а кит. Представляете, Ния? Взрослая женщина, а болтает о китах и прочих выдумках... Пойду приготовлю вам завтрак, миледи. Куда его сегодня подать?

– Думаю, минут через двадцать на балкон Барентонской башни, дальше по коридору.

– Прекрасно, миледи. Накрою там. Сегодня же казнь, это так интересно...

Мое сердце учащенно бьется:

– Кого казнят?

Служанка широко улыбается:

– Предателей. Шпионов. Которые тайком работали на людей – и это после всего, что те нам устроили... Совсем не жалко, что их казнят. Повезло, что королевская стража заботится о нас. Это из-за людей и полукровок начался голод – ну сами знаете...

Я с трудом перевожу дух, стараясь контролировать эмоции:

– Ох, они поймали настоящих полуфейри? Какой ужас...

Эшлинг качает головой:

– О боги, надеюсь, нет. Думаю, это предатели-фейри. Кто знает, сколько люди платят им за предательство?.. Можете одеваться. Я подам завтрак на балкон.

И она торопливо выходит из комнаты.

Наконец я заставляю себя встать с постели и несколько минут умываюсь в залитой солнцем ванной. Надеваю роскошное сиренево-голубое платье со светло-серебристым лифом и расклешенными рукавами, которое приготовила Эшлинг. Сажусь за стол, достаю из ящика чистый лист, наливаю еще чашку чая и составляю шифровку обо всем, что видела вчера. Подробно описываю нового стражника, участок восточной стены в виноградных лозах, интрижку графа Киана, изменение маршрута патрулей. Любые детали, которые пригодятся при организации покушения.

Прихлебывая чай, я пишу мелким шифром, который, по идее, нельзя взломать. Дело движется не так быстро, как хотелось бы. Мои навыки шифровальщика не на высоте, потому что я пропустила большинство этих занятий из-за тренировок. Закончив, допиваю чай, сворачиваю листок, засовываю в рукав и накидываю поверх платья синий плащ.

Открываю дверь, плечи слегка напряжены. Никогда не знаешь, следят за тобой или нет. Шагая по пустынным коридорам, я ищу признаки малейшего движения, но никого нет. Только утренний свет, падающий на каменный пол, трещины, поросшие зеленым мхом, и цветы – примулы и наперстянки – под витражными окнами. Сворачиваю за угол. Мимо проходит слуга со свежим букетом и, поравнявшись со мной, слегка кланяется.

С замирающим сердцем смотрю в окно, подхожу ближе; стекло запотевает от дыхания. Внизу, далеко подо мной, каменный внутренний двор, на котором установлен большой деревянный помост, на нем – десять металлических блоков с выемками для шеи. Кровь стынет в жилах. Это все для настоящих шпионов, работавших на Башню Авалона?

Меня бьет дрожь.

Добравшись до балкона, выхожу на зимний воздух, оказываюсь в сотнях футов над заснеженной землей и окидываю взглядом стены. Основная часть Корбинелля простирается на запад, а на востоке – пейзаж с замерзшими деревьями. Река Пэмпонт течет через лес и, разливаясь, образует озеро, отливающее металлическим блеском. Над ним клубится туман. Кругом такая безмятежность: холодный воздух бодрит, солнечный свет сверкает на снегу как бриллианты. Я опускаюсь в кресло рядом с раскаленной жаровней, согревающей воздух, смотрю на озеро и чувствую приступ острой тоски по Башне Авалона.

Позади скрипит дверь, на балконе появляется Эшлинг и ставит передо мной поднос с горячими булочками, чаем, медовухой и клубникой.

– Вот, прошу, миледи. Я попросила повара испечь побольше ваших любимых булочек с розмарином. И на этот раз приглядела за ним – убедиться, что он не делает с тестом ничего дурного. Знаете, в детстве я мечтала об огромной булочке размером с дом, чтобы в ней поселиться...

– О?

Эшлинг смотрит на пейзаж:

– Понятно, почему вам здесь так нравится. Это и вправду самое красивое место в замке.

– И выходит на восток, – улыбаюсь я. – Иногда мне кажется, что я почти вижу свою деревню.

– Бедняжка... Вы, должно быть, очень по ней тоскуете.

– О, Эшлинг, мне так повезло оказаться здесь... – Я опять улыбаюсь и начинаю намазывать маслом булочку.

Конечно, истинная причина, по которой я предпочитаю это место, не в великолепном виде и не в моей гипотетической тоске по дому в Лауроне. С балкона Барентона видны главные ворота и один из маршрутов патрулей. С этой выгодной позиции я могу замечать всех приходящих и уходящих, разных стражников и их привычки. Кроме того, отсюда просматривается окно спальни Оберона в его башне. Пока я видела короля дважды. Все это попадает в ежедневные отчеты Башне Авалона.

Я уже нанесла на план каждый уголок и трещинку в замке – кроме покоев принца и короля. Любовница я или нет, но меня не пускают в их спальни, и нужно найти способ как-то туда попасть.

Что еще тревожнее – мне не удалось найти никаких сведений о войне в Шотландии. Ни слова о планах фейри, которые я должна раскрыть. Каждый день на этой войне гибнут тысячи людей, а я ничего не узнала. У нас мало времени.

– Что ж, приятного аппетита, – щебечет Эшлинг и оставляет меня на балконе в одиночестве.

Завтракая, я наблюдаю за сменой караула у открытых дверей сторожки. Внимательно смотрю и вижу, как мимо проходит торговец. Во время смены караула его не осматривают как обычно.

И тут я напрягаюсь: на одном из нижних мостов между башнями появляется знакомая фигура. Она так далеко, что едва можно разглядеть. Но Талан привлекает внимание тем, что странным образом вбирает в себя весь свет вокруг. Он спускается по лестнице во двор, черный плащ волочится следом.

Что он делает здесь в такую рань?

Принц пересекает двор и направляется к уже знакомому мне месту у стены, скрытому зарослями ежевики и живой изгородью. Утреннее солнце светит с востока, и это место сейчас в тени. Пока Талан стоит там и ждет, со двора его не заметно.

И вскоре я понимаю, кого именно он ждет.

В ворота въезжает всадник в черной форме гонца – такие десятками появляются здесь каждый день. Похоже, он направляется к ближайшим конюшням, но выбирает не самый прямой путь. Поравнявшись с Таланом, гонец незаметно бросает ему пакет. Нет, не пакет – алый конверт. Талан прячет его под черным плащом и возвращается в замок.

Зачем принцу получать тайные послания? Наверное, это часть его заговора против короля...

Я хмурюсь. Что бы он ни задумал, об этом стоит доложить Башне Авалона.

Встаю, стряхиваю крошки с одежды и, обогащенная новыми сведениями, спускаюсь по винтовой лестнице на нижний этаж замка. Стражник, стоящий в дверях, идет за мной во внутренний двор.

По моей коже бегут мурашки. Каждый раз, когда я выхожу из дворца, кто-то сопровождает меня... Талан подозревает меня во лжи или пытается защитить свое секретное оружие от короля?

Выхожу наружу, снег хрустит под ногами. Возле живой изгороди притворяюсь, что споткнулась, пергамент соскальзывает из рукава в ладонь, и я быстро засовываю свиток под изгородь. Поднимаюсь, издаю неловкий смешок, стряхиваю снег с плаща и иду дальше. Кто-то из связных Найвен заберет послание и передаст ей, а она доставит его в Авалон сегодня вечером.

Поворачиваю обратно к замку, и тут мое внимание привлекает что-то блестящее, сверкающее на солнце.

Серебряный мотылек Мордреда порхает над снегом на глазах у всех, а когда я смотрю на него, скрывается из виду.

Я плотнее запахиваю плащ.

Отец хочет меня видеть.

Глава 21

Дождавшись середины ночи, проскальзываю в темноту внутреннего двора к порталу. Я уже поняла, что стражники больше всего отвлекаются во время пересменки.

При свете звезд спешу по холодной земле, ледяной ветер пощипывает щеки. Оглядываюсь на замок: почти все огни погашены.

В пустом дворе сгущаются тени. Я торопливо прохожу мимо большой ивы к зазубренным камням портала. Оглядываюсь по сторонам – ни души. Только бескрайняя стена и виноградные лозы карабкаются по камням и шуршат на ветру.

Сделав глубокий вдох, я приближаюсь к порталу. Его магия уже вибрирует в теле. Передо мной открывается темный провал, я падаю в него и приземляюсь. Холодная почва впивается в ладони и колени.

Поднимаю глаза и вижу перед собой Мордреда. Он стоит среди высоких резных дольменов Авалона, лунный свет отражается от его остроконечной короны.

– А вот и она, наследница Дома Морганы... Уже чувствуешь тяжесть древней короны? Голову не жмет?

Я встаю и отряхиваюсь.

– Надеюсь, у вас что-то важное. Лучший способ раскрыть себя – пройти через портал, чтобы поболтать со смертельным врагом Оберона.

– «Острей зубов змеиных неблагодарность детища...»^[8]

– Вы читали Шекспира?

– М-м-м... Когда проходят очередные сто лет и у меня появляется единственный день на свободе, я первым делом набираю как можно больше книг.

– А вторым делом развлекаетесь с американкой, приехавшей в Англию?

– Что-то в этом роде... Кстати, о развлечениях. Как тебе замок Периллос? По-моему, роскошный. Эти прекрасные наряды... Банкет с танцами... Завтрак на балконе... Держу пари, ты захочешь остаться там подольше.

Когда Мордред произносит банкет с танцами, в его мягком голосе сквозит легкое раздражение.

Я сжимаю пальцы:

– Ни за что. Как только Оберон и Талан будут мертвы, я свалю оттуда. Надеюсь, у вас действительно что-то важное? Может, перейдем к делу?

– Кажется, я припоминаю... Ты хотела вернуть своего любовника домой, в Башню Авалона.

В моей груди вспыхивает надежда:

– Да. Он больше не мой любовник, но да. У вас есть идеи, как переправить его через границу?

Ветер развевает полы его темного плаща.

– Есть один способ.

Мое сердце замирает:

– Какой?

– У твоего нового любовника, Ловца Снов, есть ключ от портала, который продолжают использовать солдаты Оберона. Через него из Броселианда в Придин могут переправиться сразу несколько. То есть не в Придин, а в Шотландию, как вы ее теперь называете. Оберон дал принцу ключ, потому что хотел, чтобы Ловец Снов присоединился к войне с людьми. Но Талан, этот коварный ублюдок, увильнул от обязанностей.

Я задумываюсь:

– И как же забрать ключ у Талана?

– Он у него в покоях, в верхнем ящике стола.

– Откуда мне знать, что ключ работает? Я провела несколько дней в Бристоле на задании, и всё зря. Тот ключ уже не действовал.

– Он работает. Поверь мне.

Из-за усталости трудно сосредоточиться, но я стараюсь:

– Наверное, я сумею попасть в покои Талана. Но с его ведома. И как только он обнаружит пропажу ключа, то поймет, что это дело моих рук.

– Поэтому я сделал для тебя вот это. – Мордред достает из кармана серебряный браслет, очень похожий на ключ, который мы забрали у офицера в Бристоле. – Это точная копия. Конечно, он не сработает, но если принц Талан так и не решится отправиться в Шотландию, то никогда об этом не узнает.

Мордред протягивает браслет. Я опускаю его в карман плаща.

– А вам какая выгода?

– Это часть нашей сделки – не забыла? Я помогаю спасти Рафаэля, а ты помогаешь уничтожить Башню Авалона.

Лучше бы я доверилась скорпиону...

– Отлично. Если раздобуду настоящий ключ, дам знать.

Он улыбается:

– Не нужно. Я сам увижу.

– Что ж... Это всё?

– Нет. Хочу предупредить тебя. Ты встретила злобную женщину по имени Арвенна...

– Я в курсе.

– Она попытается тебя убить. Недавно она раздобыла смертельный яд, чтобы отравить тебя.

У меня пересыхает в горле:

– Ох... Наверное, я зашла слишком далеко, оскорбив ее.

– Вот видишь? Я только и делаю, что забочусь о тебе. – На губах Мордреда мелькает улыбка. – И, думаю, дело не в оскорблениях. Она хочет твоей смерти, потому что мечтает стать женой Талана. Все очень просто.

– Вы знаете, как избежать отравления?

– Пока она колеблется. Боится, что следы яда приведут к ней и она потеряет шанс выйти за принца. Ей нужно найти кого-нибудь в замке – например, кухарку, которую можно подкупить. Я извещу тебя, когда это произойдет.

Вот черт... Теперь будет очень трудно получать удовольствие от еды.

– Спасибо.

Мордред поднимает взгляд к луне, и она отражается в его светло-голубых глазах:

– Ты никогда не задумывалась, как все это случилось, Ния?

– Почему бы вам просто не сказать мне правду?

Он встречается со мной взглядом:

– Потому что обман присущ всем фейри. Если б я растил тебя, ты бы уже поняла.

Я прищуриваюсь:

– Но ведь дело не только в этом? Вы хотите, чтобы я оставалась с вами как можно дольше, потому что заперты здесь в одиночестве уже пятнадцать веков. Всё ждете тот пир, который так и не состоялся, и отчаянно нуждаетесь в обществе. Все фейри покинули ваш двор, и теперь вы видите мир только через маленьких мотыльков-шпионов. Думаю, теперь вы понимаете, что чувствовала леди Шалотт.

Свет звезд сверкает в его светлых глазах, когда он смотрит на меня сверху вниз:

– Нет, не понимаю. Потому что она предала фейри, как и Мерлин, и мой долг – отомстить за погибших. Мы совсем разные. Именно поэтому ты должна знать, как все было.

– Что значит – предала фейри?

– Она всегда была против нашей войны с Артуром. Отказалась предоставить свое войско Шалотта в помощь, хотя вместе мы могли бы изменить ход войны. И победить. Так что моя мать отправилась на битву только с воинами Авалона. А что ей оставалось? У нас не было выбора. Артур хотел захватить власть в Авалоне. Мерлин хотел получить трон Морганы. Мне удалось убить Артура, Гвиневеру и еще кое-кого в Лотианской башне, но этого оказалось недостаточно, поскольку Мерлин остался жив. Он выследил нас с мамой, и началась настоящая бойня. Он уничтожил всех из Дома Морганы, кроме меня. Я был ему не по зубам.

– Они все погибли? – тихо спрашиваю я.

– Думаю, да. Все эти столетия я планировал уничтожить Дом Мерлина, утопить Авалон в их в крови. Я не позволил бы отпрыску Мерлина сесть на мой трон, притвориться истинным королем. Но Мерлин, этот алчный урод, заманил меня в ловушку и создал Броселианд. Он укрыл своего трусливого сынка от моего гнева, укрыл весь свой двор. Они обманом заставили фейри поверить, что Оберон – истинный король, и теперь он узурпировал власть в своем фальшивом королевстве. Этот самозванец на троне... Нимуэ, Владычица Озера, не простила Мерлина. И в конце концов все мы оказались в западне.

Я протираю глаза:

– Ладно, хватит на сегодня истории. Есть еще что-то срочное, о чем вы узнали от мотыльков-шпионов?

– От мотылька в Башне Авалона я узнал, что происки Пендрагонов связаны с разработкой какого-то нового оружия, которое они собираются применить против армии Оберона.

Мои брови взлетают вверх:

– Ну это меня не волнует. Что-нибудь еще?

Отец вздыхает:

– Да. Возможно, тебе это небезразлично... Скоро твои друзья в Башне Авалона испытают горечь предательства. Это тебя волнует?

По моей спине пробегает озноб.

– Вы о чем?

– Те полуфейри – твои соседки по комнате. Тана и... Серана? И тот парень, Дариус. Как жаль, что это произойдет...

Сердце колотится сильнее, я делаю шаг вперед.

– Что произойдет?

Мордред цокает языком:

– Пендрагоны собираются устроить ночь ужаса. Сегодня. Убийцы в темноте. Они считают врагами любого, в ком течет кровь фейри. Твои друзья думают, что в своей комнате в башне они в безопасности. Они ошибаются.

У меня перехватывает дыхание.

– Почему же вы сразу не сказали? Нужно предупредить их!

Не раздумывая, я поворачиваюсь, чтобы бежать обратно к берегу озера. Мордред хватает меня за руку и стискивает плечо:

– Если не вернешься в Броселианд, тебя раскроют. И что тогда? Ты окажешься в одном из тесных карцеров для приговоренных к казни.

Я смотрю на луну:

– У меня есть несколько часов. Я успею туда-обратно.

– Эта маленькая конопатая служанка заметит, что ты исчезла из своей спальни на рассвете.

– Мордред, я должна их предупредить! – Я вырываю руку. – Вы понимали, что я это сделаю, когда сказали мне.

Мордред смотрит куда-то за мое плечо, и в его голубых глазах появляется отстраненное выражение:

– Может, я проверял тебя на прочность... Иногда приходится чем-то жертвовать. Но, увы, ты так легко пускаешь всё по ветру...

– Ну что ж, рада сообщить, что я – не вы. – Я окидываю взглядом пустынное бесплодное пространство вокруг. – Может, если б вы были меньше похожи на самого себя, то не проводили бы остаток жизни в одиночестве.

Разворачиваюсь и бросаюсь прочь. Осталось около шести часов, чтобы добраться на лодке до Авалона, предупредить друзей и вернуться.

Глава 22

Когда я взбегаю по лестнице Лотианской башни, легкие просто разрываются от боли. Зимой, особенно во время физических нагрузок, моя астма всегда обостряется. Я расслабилась, потому что в Броселианде она меня не беспокоила.

Но сегодня вечером после того, как переплыла на веслах озеро, а потом бежала вверх по улицам Камелота и преодолела несколько лестничных пролетов, я совсем задыхаюсь. Да и тревога этому способствует. Господи, лишь бы не опоздать... Лишь бы не опоздать...

В атриуме Астолата никто из курсантов «Железного легиона» не караулит гнусных полуфейри – дурной знак. Кто-то отозвал их. Это из-за того, что больше не нужно шпионить за полукровками?

Лишь бы не опоздать...

Добегаю до двери в нашу комнату, врезаюсь в нее и вваливаюсь внутрь. Я почти готова увидеть подруг с перерезанным горлом, но, к моему облегчению, первое, что я слышу, – храп Сераны.

Тана садится на кровати, волосы растрепаны, она растерянно хлопает глазами и бормочет спросонья:

– Ния?..

– Скорее, – выпаливаю я, тяжело дыша. Легкие при каждом вдохе издают пронзительный прерывистый свист. – Ключ... надо... запереть... – Я не в силах договорить. Голова кружится. Ковыляю к прикроватной тумбочке и выдвигаю ящик в надежде отыскать запасной ингалятор. Вместо этого обнаруживаю три расчески, книгу «Вампиры и вечная эрекция» и подводку для глаз с блестками. Моргаю, хватая воздух ртом.

Кто-то садится на мою кровать. Я выхватываю нож, готовясь к бою.

– Ния! – зовет Дариус.

– Дариус... – выдыхаю я. – Что ты здесь делаешь?

– Прости. Не хотел оставаться у себя в комнате. Атмосфера стала очень враждебной. И я подумал, раз ты уехала, можно пожить здесь несколько дней...

– Где... мои... вещи?

Он выдвигает второй ящик тумбочки, и, порывшись там, я нахожу ингалятор. Подношу его ко рту, дважды пшикаю и глубоко втягиваю воздух.

– Заприте дверь, – выпаливаю я, все еще задыхаясь. – Убийцы близко.

– Что такое? – ворчит Серана, протирая глаза. – Что ты здесь делаешь, Ния?

Дариус, надо отдать ему должное, в разбуженном состоянии соображает гораздо лучше. Он вскакивает с кровати, бросается искать ключ от комнаты под грудой вещей Сераны и через несколько секунд уже запирает дверь на замок.

Я прижимаю ингалятор к груди:

– Я пришла предупредить вас. Сегодня ночью «Железный легион» нападет на всех полуфейри в башне. Кого еще надо предупредить?

– Никого, – отвечает Тана. – Все, кроме нас, в Шотландии. Вивиан в Ирландии, готовит резервную базу для операций.

– О... – Мне становится дурно.

Вот почему «Железный легион» решил нанести удар именно сегодня. Остались всего трое полуфейри – справиться с ними легко, и это будет страшный урок для остальных.

– Откуда ты узнала, Ния? – спрашивает Серана. – Я думала, ты в Броселианде...

– Я была там.

Дариус хмурится.

– Так откуда ты узнала про «Железный легион»?

Клятва Болиголова, данная Мордреду, не позволяет рассказать все.

– Неважно. Суть в том, что они идут.

Серана пристально смотрит на меня:

– От Мордреда?

Дариус качает головой:

– Откуда ему знать, что происходит в Башне Авалона? Он не может покинуть Авалон.

Я не собираюсь нарушать клятву только ради того, чтобы удовлетворить их любопытство.

– Это источник, которому я доверяю. Вот и все, что я могу сказать.

– Да какая разница, – вмешивается Тана. И тут я замечаю, как она бросает мгновенный взгляд на мою ладонь, где остался след от шрама после Клятвы Болиголова.

Серана поворачивается к своему сундуку с оружием, открывает, достает изогнутый клинок и дважды взмахивает им.

– На. – Тана подходит ко мне и протягивает бутылку с водой. – Пей. У тебя такой вид, словно ты бежала всю дорогу из Броселианда.

– Типа того. – Я делаю большой глоток; это же холодный жасминовый чай, любимый напиток Таны... Теперь я в раю.

– Дариус, топор или меч? – Серана засовывает кинжал за пояс.

– А где тот красивый меч, который я подарил тебе на день рождения? – спрашивает Дариус.

– У кузнеца. Я хотела подправить рукоять.

– А что с ней не так?

Рыжие волосы Сераны блестят в лунном свете.

– Ничего. Просто мне нравится подлиннее.

– Важен не размер, а...

– Эй! – окликаю я. – Вы про убийц не забыли?

– Давай топор, – угрюмо говорит Дариус.

Серана бросает топор, Дариус ловко ловит его одной рукой и крутит в воздухе.

– Ния, есть оружие? – интересуется Серана.

– Только кинжал.

– Бери. – Она протягивает изогнутый клинок.

– А ты? – спрашиваю я.

Серана достает две жуткие на вид булавы и ухмыляется:

– Так охота переломать кое-кому кости...

– Думаю, сейчас я пас, – говорит Тана. – Но вас поддержу.

– Давай, милая. – Серана смотрит на дверь.

– Я очень признательна. – Я улыбаюсь ей.

Мы в полной боевой готовности.

– И когда они придут, Ния? – спрашивает Серана.

– Не знаю. Ночью.

– А ты уверена, что именно сегодня?

Я колеблюсь:

– Почти.

– Потому что если мы прождем всю ночь без сна, как идиоты, и никто не придет, я немного обижусь.

– Я не могу быть...

Дверная ручка начинает медленно поворачиваться, мы напряженно замолкаем. Я задерживаю дыхание. Дверь вздрагивает.

– Заперто, – произносит кто-то снаружи.

– Плевать, – отвечает другой голос. – Эти старые замки не выдержат и нескольких ударов.

Дариус бросает на меня взгляд, крепче сжимая топор.

– Готов? – опять раздается голос снаружи.

Через секунду дверь с грохотом содрогается. И еще раз. Не дожидаясь третьего раза, Серана плавно поворачивает ключ в замке и распахивает дверь.

В комнату, спотыкаясь, вваливается мужчина в маске: открытая дверь застала его врасплох. Булава Сераны со свистом врезается в его руку. Раздается тошнотворный хруст, мужчина кричит. Следом врывается его сообщник. Я бросаю в него один из кинжалов, тот вонзается ему в бок, мужчина отшатывается назад.

В комнату вбегают еще трое, один бросается на Дариуса. Серана сражается с другим, булавы сверкают при каждом взмахе. Третий пытается напасть на нее со спины. Я рассекаю клинком его бедро; он вскрикивает от боли и падает на пол.

Дариусу удается обезоружить противника, но на него прыгает другой мужчина и вонзает в него ужасный с виду нож. Дариус хрипит, отшатывается назад, хватается за бок и падает на колени.

Тана яростно кричит и швыряет в мужчину чайником. Следом обрушивается град чайных чашек, все разбиваются вдребезги.

А затем так же внезапно, как и появились, нападавшие отступают, прихватив с собой раненых, и пинком захлопывают дверь. Серана готова броситься следом, но я хватаю ее за руку:

– Дариус...

– Точно. – Ее глаза вспыхивают, она поворачивается к Дариусу.

Теперь он лежит в позе эмбриона, держась за бок. Тана опускается рядом на колени и закатывает пропитанную кровью рубашку. Я с облегчением вижу, что рана неглубокая.

– Думаю, все не так плохо... – Дариус морщится от боли. – Ох... Я не должен был этого допустить.

– Ты дрался один против двоих. – Серана рывком выдвигает ящик стола и достает аптечку первой помощи.

– Они забрали всех своих дружков, – замечаю я.

– Разумеется, – угрюмо отвечает Тана. – Им не хочется, чтобы кого-нибудь поймали и допрашивали.

– Что ж, понаблюдайте завтра, кто из этих придурков из «Железного легиона» будет прихрамывать, – говорю я.

– Ты здорово орудуешь кинжалами, Ния. – Серана обрабатывает рану Дариуса спиртом. – Поверить трудно, что ты – та самая девушка, которая появилась здесь меньше года назад...

– Куда мне до чайного маневра Таны!

– Она – легендарная Чайная Дама, – подхватывает Серана. – Поклялась уничтожать злодеев с помощью чайника и чашек.

– Можете смеяться, но если б в чайничке был кипяток, его лицо расплавилось бы, – вставляет Тана.

– Кто смеется? – негодует Серана. – Я хочу, чтобы завтра же ты начала обучать меня темному искусству чайного насилия.

Я улыбаюсь и облегченно вздыхаю: мы живы и относительно невредимы. Что бы там ни говорил Мордред, я поступила правильно, придя сюда.

Смотрю на Дариуса, пока Серана зашивает его рану. Он поправится, хотя останется шрам. Я приглаживаю волосы:

– Я не могу остаться. Нужно вернуться в Броселианд, пока моя служанка не заметила моего отсутствия.

– О-о-о... – пискляво, с нарочитым пафосом тянет Серана. – Моя служанка...

Глаза Таны блестят, когда она трогает меня за плечо, наклоняется ближе и шепчет:

– Будь осторожна. Карты показали, что тебе грозит безграничная опасность.

Я отодвигаюсь и улыбаюсь ей как ни в чем не бывало:

– Безграничная опасность? Должно быть, сегодня среда.

* * *

Спускаясь по лестнице к лодке, я слышу дикий хриплый хохот, доносящийся из одной из гостиных. Только у одного человека на свете смех как у гиены.

У Тарквина.

Я останавливаюсь посреди коридора как вкопанная. Мне пора бежать, но я уверена: за этим нападением стоял Тарквин.

Разворачиваюсь и иду по освещенному факелами коридору в общую гостиную. Открыв дверь, прячусь в атриуме за красной бархатной шторой. Выглядываю из-за угла и вижу их. Тарквин, Горацио и кучка их прихвостней сидят за дубовым столом, перед ними несколько бутылок с вином. Свет факелов падает на их пьяные рожи и стопки книг вокруг.

– Я бы трахнул ту, которая повыше, – заявляет Тарквин. – Как ее там? Серана?.. Да, готов поспорить, она настоящая потаскуха. По ней сразу видно. Она увлекается всякими странными штучками...

– У нее такой видок, словно вот-вот укусит, – хохочет Горацио. – Я бы выбрал из них самую стремную. Ту, которая ведет себя так, словно знает будущее. Держу пари, она дает в задницу.

– Держу пари, что если б она согласилась на это, чувак, то в будущем увидела бы сифилис, – отвечает Тарквин.

Кучка их дружков издевательски гогочут над Горацио.

– Хотя, думаю, теперь это неважно, правда? – продолжает Тарквин. – Этот поезд ушел. С ними уже никто ничего не сделает.

Я стискиваю зубы. С каждым мгновением, с каждым словом, слетающим с их губ, я все больше солидарна с Мордредом. Убить Пендрагонов. Не такая уж безумная идея, правда?

– Почему этот поезд ушел? – доносится с другого конца комнаты пьяный женский голос. – Они уехали?

– О да, – гогочет Тарквин. – Они уехали.

Голос женщины кажется мне знакомым, и я придвигаюсь ближе, чтобы разглядеть ее в темноте.

И сердце мое замирает.

Мама.

В ярко-розовом летнем платье, совершенно неуместном среди зимы, раскрасневшаяся, она прислонилась к одному из придурков из «Железного легиона», глаза ее остекленели. На лице та самая улыбка, которой она улыбается, когда хочет привлечь парня.

– Привет, Брэнди. Повтори еще раз ту фразу. Из фильма, в котором ты играла, – просит Тарквин.

– Ох, мальчики, вы ее столько раз слышали... – Мама хихикает.

– Всегда так здорово послушать еще. Ты же знаешь, мы большие поклонники этого фильма.

У меня пересыхает в горле. В юности, в восьмидесятых, мама снялась в одном фильме. В те времена еще работала электроника. Это была какая-то комедия. Мама заставляла меня пересматривать ее много раз. Просто кошмар, но мама всегда и всем о ней рассказывает. Это ее пятнадцать минут славы.

Мама встает и, к моему полному ужасу, изображает, что принимает душ и моет голову. Потом оборачивается, таращит глаза и прикрывает грудь.

– О, Джейсон, – заплетающимся от выпитого языком бормочет она. – Не знала, что ты здесь...

И Тарквин, Горацио и еще двое парней хором выкрикивают следующую реплику:

– Ну а что бы ты сделала, если б знала?

Мама криво улыбается им:

– Ох, мальчики... Вы ужасны.

Они истерически хохочут, мама тоже смеется.

– Ты такая веселая, Брэнди, – говорит Тарквин. – Теперь понятно, в кого пошла Ния.

При этих словах все больше курсантов присоединяются к общему хохоту.

Пошатываясь, выхожу из гостиной на холодный воздух, и меня рвет прямо на траву.

Понятно, что мама не в первый раз проводит время с «Железным легионом». И понятно, зачем они держат ее при себе: мать Нии, вот потеха... Не надо было уезжать из Камелота, пока она здесь.

Я заставляю себя идти к лодке, к башне Нимуэ. Прохожу по мосту. Их смех эхом отдается в голове. Я вытираю со щеки слезинку.

Тарквин не представляет, что его ждет.

* * *

Содрогаясь от усталости, возвращаюсь через портал в Броселианд. Прижимаюсь к стене и выжидаю – нужно убедиться, что все спокойно. К счастью, на это уходит немного времени. Спешу через заснеженный двор, плотнее запахнув плащ.

Солнце уже встает, окрашивая королевство в розовый румянец. Я опаздываю. Сильно опаздываю. Эшлинг наверняка уже постучалась ко мне, зашла и увидела пустую кровать... Но я гоню эту мысль прочь. Волноваться не о чем. Если только она что-то не заподозрит.

Задыхаясь, спешу по снегу к башне, взлетаю по лестнице и иду по коридорам к своей комнате. И обнаруживаю, что дверь слегка приоткрыта. У меня сосет под ложечкой.

Тихонько вхожу и обнаруживаю стоящую у кровати Эшлинг с чайным подносом в руках. Она оборачивается, мои мысли путаются.

– Где же вы были, миледи?

Время замедляется.

Я знаю, как поступила бы Найвен. Быстрый удар ножом в горло – и Эшлинг мертва. И дело с концом. Лучший выход. Все остальные решения потенциально проблематичны.

Я улыбаюсь:

– Я рано проснулась и долго гуляла в саду.

Служанка хмурится, глядя на мою растрепанную одежду и раскрасневшееся лицо:

– Наверное, очень долго, миледи...

Вот оно – слабое подозрение.

Я смотрю на нее и заставляю себя думать о Тарквине и матери. О нападении на друзей. О предупреждении Мордреда насчет яда Арвенны. Обо всех, кто гибнет в Шотландии, потому что я до сих пор не раздобыла никакой полезной информации о войне. О раздавившем меня отказе Рафаэля... Подбородок дрожит, из глаз катятся слезы.

– Ох, миледи, что случилось?

– Просто... – бормочу я сдавленным голосом. – Это так тяжело... Знаю, глупо, но ты видишь меня в этой великолепной спальне, во всей этой одежде, с потрясающей едой. И всячески заботишься обо мне. Конечно, я благодарна. Но... Мне так одиноко... Без друзей. Без папы. Известно тебе или нет, но я не особо нравлюсь здешним женщинам. И вот я проснулась посреди ночи и просто не могла уснуть, и мне нужно было выйти, и... – Я уже всхлипываю, голос срывается, из глаз текут слезы.

– Ох, бедная моя девочка! – Эшлинг обнимает меня. – Все наладится. Возвращайтесь в постель. А я пойду приготовлю свежий завтрак. Может, сегодня вам лучше полежать и немного отдохнуть?

Я снимаю плащ:

– Спасибо, Эшлинг. Ты такая заботливая...

– Не думайте об этом, дорогая. Просто отдыхайте, хорошо?

– Хорошо, – покорно соглашаюсь я и сворачиваюсь калачиком под одеялом.

Но мне не до отдыха. Если я что-то и усвоила сегодня ночью, так это то, что прилагаю недостаточно усилий. Нужно идти на риск, чтобы побыстрее добыть больше информации.

И для начала сблизиться с Таланом.

Глава 23

Я бреду по коридорам Периллоса, в окна проникает сумеречный свет оттенков расплавленного золота и розы. Если я собираюсь попасть в покои Талана, сейчас самое время. Перебираю в памяти все мысли, которые слышала от него.

Мрачная пелена тускнеющих сумерек – как отсвет смерти. Меня обволакивает тишина, и я погружаюсь в пепельно-серый полумрак. Палящее солнце гаснет, словно оборвавшаяся жизнь...

Мысли принца бывают странными, почти беспросветными, но я понимаю его чувства. Сумерки могут быть прекрасны, но мне всегда становилось одиноко, когда дневной свет начинает угасать. Помню, тяжелее всего было по воскресеньям, на закате. Тогда я ощущала такую грусть, будто упустила самое интересное. Будто провела слишком много времени одна, а впереди еще один день разъедающего душу одиночества в школе, где я всегда говорила невпопад или одевалась не как все...

Так что хотя Талан облекал мысли в странные фразы, я его понимала.

В коридоре, у дверей покоев принца, стоит воин в доспехах с пикой в руке – рыцарь королевской стражи. Делаю глубокий вдох и пытаюсь выглядеть невозмутимой. Приближаюсь к караульному, мысленно вызываю Завесу и ощущаю, как ее сила растекается по коже. Это моя защита от агрессивной магии Талана.

Стражник бросает на меня сердитый взгляд и загораживает дверь:

– Принц вас ожидает?

Я прижимаю руку к груди:

– Я его фаворитка. Так что – да, ожидает.

В этом стражнике все серебристое: доспехи, глаза, длинные волосы. Он смотрит на меня сверху вниз:

– Та, что из Лаурона?

– Что значит «та, что из Лаурона»? Сколько у него фавориток?

– Просто я сам из Лаурона, – тихо говорит он. – И никогда вас там не видел.

Кровь стынет у меня в жилах.

– Ну, мы жили на окраине...

Он прищуривает светлые глаза.

– И ваш выговор... Лауронские фермерши так не говорят.

Сердце сжимается.

– Ты разве уполномочен допрашивать избранницу принца?

Он окидывает меня с ног до головы пристальным взглядом:

– Мой долг – защищать короля и его семью, так что да. Что у вас при себе?

Я смотрю на свое платье: прозрачная светло-голубая ткань, золотая вышивка, кружева, которые скрывают всё, что полагается.

– Что у меня может быть?

По правде говоря, у меня кое-что есть – копия ключа в виде браслета на запястье. И я не хочу, чтобы стражник его заметил.

Он сжимает челюсти:

– Я обыщу вас перед входом.

– Уверен, что принцу понравится, что ты прикасался к его любовнице?

– Я уже сказал: моя работа – защищать его. И с вами явно что-то не так.

Я сглатываю комок в горле:

– Проехали. Я не позволю тебе прикасаться ко мне. Принц все узнает.

Поворачиваюсь, чтобы обойти его, но он хватает меня за руку.

– Убери руки! – рявкаю я.

Хватка у стражника железная. Мне нужно изменить его враждебное и подозрительное отношение. Поэтому, когда он тянет меня к себе, я вырываюсь и падаю навзничь. Боль пронзает запястье, я издаю стон: мне действительно больно.

– Почему ты делаешь мне больно?

– Я не хотел... – Он бледнеет. Хорошо. Страх и чувство вины уже туманят его разум.

Дверь распахивается. Талан прислоняется к косяку, его волосы взъерошены.

– И что, скажите на милость, здесь происходит? Ты сделал больно моей госпоже?

Мысли мечутся. Нужно взять ситуацию в свои руки. Нужно контролировать ход событий, чтобы Талан услышал только то, что мне нужно.

– Ваше Высочество... – начинает было стражник, но я перебиваю его, растирая пульсирующее от боли запястье:

– Он сказал, что подозревает меня. Подозревает, что я на самом деле вас не люблю. Похоже, он считает меня мошенницей и думает, что наши отношения – притворство.

По-прежнему распростершись на полу, я бросаю на Талана взгляд, который говорит: «Он нас раскусил». Как будто стражник подозревает нас обоих.

Талан поворачивается к нему и вскидывает черные брови:

– И ты причинил ей боль?

– Я не нарочно. Я просто подумал, что она не та, за кого себя выдает, – заикается тот.

Я медленно поднимаюсь с полу, по-прежнему держась за травмированное запястье:

– Он угрожал донести королю, что я обманщица.

Я знаю, какую реакцию вызовут мои слова.

Талан действует быстро. В мгновение ока его кинжал описывает дугу в воздухе. Страж хватается за шею, кровь хлещет на каменные плиты. Я отступаю на шаг, мое сердце бешено колотится. Смотрю на истекающего кровью караульного. Мои ноги подкашиваются, в голове туман. Меня пронизывает чувство вины. Этот стражник всего лишь делал свою работу, как и я – свою. И, к несчастью для себя, делал чертовски хорошо. Так что или он, или я. Если б я пустила все на самотек, то сейчас сама истекала бы кровью на полу.

Поднимаю глаза на Талана, и в горле у меня пересыхает. На секунду на его лице мелькает неожиданное выражение. Сожаление? Вина? Но не успеваю я что-то понять, как его лицо превращается в маску – хладнокровную, невозмутимую. Принц убирает кинжал в ножны и откидывает назад темные волосы.

– Он служил в королевской страже. И служил хорошо. Но в этом-то и проблема. Я не могу допустить, чтобы тот, кто хорошо выполняет свой долг, шпионил за мной и доносил. На роль оруженосца мне нужен болван. Теперь проблема решена.

Выражение его лица становится ледяным, он смотрит на меня. Я с трудом перевожу дух:

– Вы правы.

– Стража! – зовет принц.

В дальнем конце коридора из-за угла выбегают двое, останавливаются и с разинутыми ртами таращатся на труп, кровь ручьями струится по каменным плитам.

– Кто-нибудь, приберитесь здесь, – приказывает Талан. – А мне нужен новый оруженосец, который не будет обращаться с моей госпожой как с преступницей. – Он прислоняется к дверному косяку со скрещенными на груди руками, на губах мелькает тень улыбки. – Что именно привело сюда мою госпожу? Мое рыцарское заступничество возвысило меня в твоих глазах над «кровожадным растлителем свиней»?

Мой рот то открывается, то закрывается. Я не ожидала, что все так обернется. Смотрю на тело стражника.

– Совсем забыла, зачем пришла...

Принц открывает дверь в свои покои, входит, останавливается и оглядывается на меня. Солнечный свет, льющийся из окон за его спиной, золотит темные растрепанные волосы и очерчивает широкие плечи.

– Так ты зайдешь?

Я молча следую за ним, он закрывает дверь. Мы оказываемся в огромном помещении. Талан прислоняется к колонне и криво улыбается мне:

– Чем могу быть полезен, моя верная госпожа?

Я силюсь вспомнить небольшую речь, заранее подготовленную с использованием мыслей принца.

– Найвен нет рядом, и кругом так тихо... Я слишком много времени провожу одна в комнате. – Я пожимаю плечами. – Наверное, мне просто не нравится быть одной в сумерках, вот и всё.

– А я-то думал, ты не испытываешь ко мне ничего, кроме презрения... – Его голос звучит тихо и протяжно, принц подходит ближе. – Тебе что-то нужно от меня, любимая? Сладостная разрядка в любовных объятиях? Утешение ночью в моей постели? Хочешь выкрикивать мое имя – теперь по-настоящему? Обычно женщины появляются у моей двери именно за этим. Хотя не могу назвать это печальное зрелище лучшим началом вечера...

Сердце замирает.

Твою мать. Он уже застал меня врасплох. Нужно транслировать его собственные мысли.

– Нет, просто не хотелось быть одной. Так бывает на закате, когда солнечный свет гаснет и бледнеет, словно умирает. Это похоже на то глубокое одиночество, которое человек испытывает на последнем издыхании, оставаясь наедине со своей болью...

Между бровями Талана пролегает складка.

– Как ни странно, я прекрасно понимаю, о чем ты. Присаживайся. Я налью вина, если хочешь.

Я следую за ним через огромный сводчатый зал, мое сердце колотится быстрее. Свет, льющийся из арочных окон, падает на кровать из темного дерева с балдахином. Кровать застлана бархатным пурпурным покрывалом. Под окном – стол и два кресла.

Принц подходит к письменному столу из красного дерева и откупоривает бутылку. Я поднимаю глаза на витражное окно-розу^[9]. Там изображен уроборос – змееподобный дракон, пожирающий собственный хвост, символ созидания и разрушения. Герб Талана, который удивительно ему подходит. На одной из стен – гобелен с изображением темной извилистой реки с плакучими ивами, склонившимися над водой.

– Прекрасно, – замечаю я, когда принц протягивает мне бокал кларета.

Он бросает взгляд на окно:

– Это затонувший остров Шалотт.

Я вскидываю брови, по-прежнему пытаясь привести мысли в порядок, прийти в себя после того, как все пошло наперекосяк. И стараюсь не думать о том, что прекрасный кларет по цвету напоминает кровь стражника, только что убитого Таланом. Делаю глоток и слегка расслабляюсь. На самом деле это райский напиток с нотками ягод и дуба, сверкающий в солнечных лучах.

Свет падает на глаза Талана – темные, как эбеновое дерево. Но под таким углом я вижу яркое медное кольцо вокруг радужной оболочки. Как я раньше его не замечала?

– Почему вы решили повесить на стену Шалотт? – любопытствую я.

– Оттуда родом моя мать. Она родилась до того, как остров утонул во время войны с людьми.

Мое любопытство разгорается с новой силой:

– Мы в Лауроне не так много знаем о том, что происходит при дворе. Я никогда не слышала о вашей матери.

Талан снова смотрит на меня, в его глазах поблескивает медь.

– Она умерла давным-давно. Говорят, одна полуфейри выдала ее королевской страже, пытаясь добиться расположения моего отца.

Я с трудом перевожу дух:

– Так вот почему вы так ненавидите людей?

Принц смотрит на меня в упор, и у меня опять перехватывает дыхание.

– Скажи, Ния, почему я не могу заглянуть в твои сны? Я вообще не могу проникнуть в твои мысли.

Пока он говорит, я чувствую, как его магия, словно змеиный укус, проникает в самые глубины моего сознания, пытаясь отыскать слабое место. Я стискиваю зубы и борюсь, чтобы сохранить контроль над разумом. В пристальном взгляде Талана таится опасность. Я отвожу глаза и смотрю в окно на поросшие мхом стены вокруг замка.

– Понятия не имею, Талан. Я не знаю, как действует ваша сила.

Оборачиваюсь – принц потягивает вино. На нем черная рубашка с короткими рукавами, обнажающими плечи. По предплечью и бицепсу, исчезая под рубашкой, вьется татуировка – что-то вроде колючих виноградных лоз. Они доходят до горла и заканчиваются под подбородком. Нет, если присмотреться, это не виноградные лозы, а ивовые ветки.

Талан стоит в непринужденной, расслабленной позе, но по-прежнему пытается проникнуть в мой разум. И я чувствую, что моя защита вот-вот разлетится вдребезги, как стекло.

Глава 24

Делаю глубокий вдох. Запястье по-прежнему болит после падения. Испытывая такую резкую боль, трудно защититься от магии принца. Но я должна притворяться, что всё в порядке: фейри быстро выздоравливают – ну то есть настоящие фейри.

Нужно отвлечь Талана.

Я приближаюсь к нему и провожу кончиком пальца по татуировке, вдыхая мужской запах.

– Ветка ивы. Они тоже росли на Шалотте? Потому что они есть на гобелене.

Его полные губы приоткрываются:

– Так мне сказали. Ивы есть на моем фамильном гербе. На гербе не Оберона, а моей матери. Когда Мордред заточил ее в башню Камелота, говорят, ивы на Шалотте поседели от горя.

Мой палец замирает:

– И она умерла здесь, в Броселианде?

– Ее казнили. Сожгли на костре. – Талан прищуривается, густые ресницы отбрасывают тень на щеки. – За шпионаж.

У меня перехватывает дыхание, я отдергиваю руку. Нельзя долго оставаться здесь. Я надеялась найти способ пробраться сюда позже, когда принца не будет. Но в его покои только один вход. И здесь слишком высоко, чтобы залезть в окно.

Нужно, чтобы принц оставил меня здесь одну, тогда я порылась бы в его вещах.

Я смотрю на его стол, заваленный бумагами и грудами открытых книг, и облокачиваюсь на подоконник.

– Значит, сегодня у вас вечер, свободный от пыток?

Он усмехается:

– Надоело использовать дыбу. Порой вопли действуют на нервы. Все эти пронзительные визги...

Я с трудом сглатываю ком в горле. Наверное, он шутит, но это не точно.

Поднимаю бокал и застенчиво улыбаюсь:

– Что ж, мои поздравления. Вы по-прежнему худший из всех, кого я знаю.

– Какая честь... За это мне полагается награда?

Я ломаю голову в поисках чего-нибудь, что уже узнала из его мыслей. Что дало бы мне возможность на секунду остаться одной.

...плотная кожица вишни поддается, когда я надкусываю ее зубами, терпкий вкус разливается по языку. Вишня со сливками – божественный нектар, когда весь остаток дня предстоит провести в одиночестве...

Вишню со сливками приносил принцу тот, кто ему дорог, и теперь он ее обожает.

Я облизываю губы:

– Да, по-моему, вы заслуживаете награду. Еще до начала голода, когда я была маленькой, если у нас появлялся повод для праздника, старшая сестра приносила мне вишни...

Принц делает шаг мне навстречу, в лучах заходящего солнца его глаза отливают медным блеском.

– Обожаю вишни.

Он делает еще глоток вина, поглядывая на меня поверх бокала. У меня возникает смутное подозрение, что ему нравится мое присутствие.

– Подожди минуту. – Талан поворачивается, направляется к двери и выходит наружу. Слышно, как он тихо переговаривается с оруженосцем.

Спешу к окну и проверяю задвижку, чтобы потом написать об этом в донесении для Башни Авалона. Если убийца сумеет забраться сюда, ему придется найти способ открыть окно. Увы, это невозможно: оно запирается изнутри.

Сердце бешено колотится о ребра, пока я бросаюсь к столу и выдвигаю верхний ящик. Как и сказал Мордред, внутри лежит ключ, а еще свитки пергамента, чернильница, несколько перьев и зловещего вида кинжал с каплями засохшей крови. Достаю из кармана копию ключа и подменяю настоящий. Кровь шумит в ушах. Если меня застукают...

Из-за двери я слышу, как караульные подобострастно умоляют Талана позволить им остаться на посту. Кажется, он коротко отвечает, что сам найдет служанку, и шаги удаляются.

У меня в запасе несколько секунд. Что-то привлекает мое внимание. Под ворохом бумаг я замечаю уголок алого конверта – то самое письмо, которое Талан забрал рано утром. Секретное послание.

Не надо его трогать. Нужно просто радоваться ключу. И все-таки... Другого шанса не будет.

Вытаскиваю конверт из бумажного вороха, запоминая, как именно он лежал. И с облегчением вижу, что печать уже сломана. Открываю и вынимаю листы. На первом – какой-то план.

Сердце бьется так быстро, что я едва могу сосредоточиться: часть мозга по-прежнему перебирает варианты, какая ужасная судьба ждет меня в случае поимки. На листе – ряд каменных башен и зданий, окруженных каменной стеной.

Возможно, это крепость. Сквозь нее течет река и впадает в пещеру, обозначенную как «ВОДЯНАЯ МЕЛЬНИЦА». Несколько секунд я внимательно изучаю карту, стараясь запомнить все как можно лучше, и беру следующий лист.

Это что – бухгалтерский отчет? Список расходных материалов и цены на них. А вверху надпись: «ПРОЕКТ „СИНИЙ ДРАКОН“». У меня отвисает челюсть.

Эти слова произнес лорд Аэл перед тем, как Талан убил его. Значит, Талан убил его именно поэтому. Нет, потому что Аэл был предателем, а не потому, что собирался поведать миру о... чем бы это ни было. Оно как-то связано с тайной стратегией в войне в Шотландии? И если да, почему принц скрывает это от Оберона?

Я уже собираюсь перевернуть страницу, когда из коридора доносятся торопливые шаги и мужские голоса.

Быстро убираю бумаги в конверт, засовываю его обратно и спешу к окну. Когда дверь открывается, снова беру бокал и делаю глоток. Входит Талан, прядь волос падает ему на глаза. Он неторопливо опускается в кресло, и в этот момент в комнату быстро входит белокурая служанка, неся поднос с вишнями и сливками. Она вспотела, несколько влажных локонов прилипли к раскрасневшимся щекам.

Талан жестом приглашает меня сесть, и я опускаюсь в кресло рядом с ним.

– Ваше Высочество... – лепечет служанка, ставя поднос на стол.

– Это моя награда, Найфа, за то, что я хуже всех, – отвечает ей принц. – Каждый должен в чем-то превосходить других, не так ли? – Он берет вишенку из вазы. – И каждому королевству требуется палач. Разве я виноват, что это у меня хорошо получается?

– Нет, Ваше Высочество.

– Ты согласна, что я худший из всех, кого ты встречала, Найфа?

Она бледнеет и качает головой:

– Нет, Ваше Высочество.

В его глазах вспыхивают веселые огоньки:

– Однако, Найфа, из твоих снов следует, что я садист. И что тебе это тоже нравится.

Я свирепо смотрю на него:

– Перестаньте мучить бедную девочку. Она принесла вишни.

– Оставь нас, Найфа.

Служанка кланяется. Я смотрю на стол и обмираю: я положила конверт не на то место.

Найфа практически выбегает из комнаты. Дверь захлопывается.

Вот и опять это ощущение: магия принца обволакивает как шелк и в то же время ее острие пытается проникнуть в мои мысли.

– Внутри твоей головы словно барьер. Это интригует.

Я беру вишенку из вазы:

– Может быть, там ничего нет. Может быть, у меня в голове пусто.

– Очень сомневаюсь. – Он наклоняется над столом. – На самом деле у меня ощущение, будто ты что-то от меня скрываешь. Я не понимаю настоящую Нию. Расскажи о себе правду.

– А каков настоящий Талан? Вы целыми днями пытаете других или это просто слухи, которые вы сами и распускаете?

– Ты ловко уходишь от ответа... Расскажи о себе. И хочу предупредить: я достаточно внимателен, чтобы распознать ложь.

Я делаю глубокий вдох, понимая гениальность совета Мериадека. Рассказывай всё как можно правдивее. Благодаря ему я готова.

Я смотрю в отливающие медью глаза Талана и говорю правду:

– Я всегда хотела иметь семью, как у других. Чтобы папа читал мне перед сном, а мама заботилась, чтобы у меня было все необходимое. Чтобы кто-то не спал ночью, когда я болела, а не предоставлял меня самой себе. Чтобы родители убирали за мной, когда меня тошнило, а не наоборот. Я хотела, чтобы кто-то всегда был рядом и мне не приходилось гадать, надолго ли я останусь одна... – Тяжело вздыхаю, понимая, что слишком глубоко погружаюсь в собственные мысли, в собственную жизнь. Снова вздыхаю и слабо улыбаюсь принцу. – Но ведь семью не выбирают?

Талан шумно вздыхает, вертя в руках бокал:

– Что ж, Ния, все так и есть... А что случилось с тем парнем в дешевом бархатном костюме? Почему ты не создала с ним семью, как у других?

– Он бросил меня ради певички. – Это тоже правда.

– Значит, он гребаный идиот. Хочешь, замучу его до смерти? Применю дыбу, если это тебя порадует...

Я хлопаю глазами:

– По-моему, его музыка и есть худшая пытка.

От улыбки Талана у меня на секунду перехватывает дыхание, но она тут же исчезает.

– Ты сказала правду, теперь моя очередь. Нет, я не спускаюсь в подземелья. Мне не нужно мучить кого-то физически, чтобы добиться желаемого. Я убиваю, когда мне нравится, но в жизни не видел дыбу, да и не хочу. Зачем использовать столь жестокое средство? Я могу вторгаться в сны других и заставлять испытывать в их сознании самую изощренную боль – или удовольствие, в зависимости от того, что мне нужно.

– Что ж... Но я сказала правду дважды. О моем бывшем и о моей семье. Расскажите еще что-нибудь, – решаюсь я. – На кого шпионила ваша мать?

Лицо Талана непроницаемо, он непринужденно пожимает плечами:

– Говорят, она так и не разлюбила его. Мордреда. Все время пыталась его найти. Верила, что он жив. Говорят, он действительно был нашим злейшим врагом и претендовал на трон. Вот такие слухи. Но это было давно, когда я был слишком мал... – Его взгляд затуманивается; похоже, принц собирается с мыслями. – В любом случае не волнуйся. Можешь ненавидеть меня, но теперь ты моя, и, если кто-нибудь попытается сжечь тебя на костре, я заставлю его пожалеть, что он вообще родился на свет.

Я допиваю последнюю каплю вина в бокале и понимаю: пора уходить. Иначе меня выдадут нервные взгляды, которые я бросаю на стол. Ставлю туда пустой бокал:

– Что ж, спасибо, что развлекли меня, пока садилось солнце... Теперь я вас оставлю.

Я встаю, чтобы уйти, изо всех сил надеясь, что принц так и не заметит небольшого сдвига конверта.

– Ния, – останавливает меня тихий голос Талана. Принц тоже поднимается с места. – Судя по тому, как ты держишь руку, у тебя болит запястье.

Сердце отчаянно колотится. Неужели он догадался, что на мне все заживает не так быстро, как полагается? Я пожимаю плечами.

– Просто сильно ударилась. Может, вывих... Скоро полегчает.

– Я могу вылечить.

– Как?

Он протягивает руку:

– Дай мне.

Я по-прежнему прерывисто дышу, кладя запястье на его ладонь. Талан проводит по моей руке кончиками пальцев, между его бровями пролегает складка. Он поднимает на меня взгляд:

– Я лечу ртом.

– Конечно. Как вам угодно.

Принц подносит мое запястье к губам и целует кожу. Меня бьет горячая дрожь, когда он проводит языком по больному месту. Резкая боль сменяется удовольствием, и, пока его язык ласкает кожу, я уже не задумываюсь, кто такой Талан. Я вообще не в силах ни о чем думать – только чувствую прикосновение его губ.

Очевидно, в его магии есть нечто большее, чем исцеление: его язык скользит по мне, и между моих бедер пульсирует чувственный жар. Соски под платьем напрягаются, по мне словно растекается раскаленная лава. Частичка меня хочет отдернуть руку, чтобы остановить это пульсирующее внутри тепло. Но я замираю, дыхание сбивается, когда я представляю, как Талан целует мои бедра, гладит меня. Убийца принц или нет, но я не перестаю думать, что бы почувствовала, если б он раздвинул мои бедра и поцеловал...

С бешено колотящимся сердцем я отдергиваю руку:

– Теперь всё в порядке. – Щеки пылают, я бурно дышу.

В его глазах мелькает удивление:

– Уверена? Твое сердце так стучит, и ты, похоже, задыхаешься.

Он издевается надо мной. Конечно, издевается...

– Я в порядке.

Он опускает глаза на мою грудь и стискивает кулак. Проследив за его взглядом, я замечаю, что мои соски выпирают из-под платья, и скрещиваю руки на груди. Джаспер не признает лифчики.

На губах принца играет чувственная улыбка, он смотрит мне в глаза:

– Можешь остаться подольше, если хочешь.

Я поворачиваюсь к двери. Боль в запястье исчезла.

– Увидимся позже, Талан.

Оглядываюсь и вижу, что принц не сводит с меня глаз.

– Странно, но мне нравится, когда ты называешь меня по имени.

– Когда мы должны увидеться снова? Нужно ведь и дальше поддерживать видимость отношений?

– Вообще-то завтра. Хочу, чтобы ты пошла со мной на Высший Совет. Прямо сейчас твои особые способности не потребуются, но я хочу, чтобы ты познакомилась со всеми, кто там будет.

Я изо всех сил стараюсь оставаться невозмутимой. Даже скучающей. Но в глубине души поверить не могу, что окажусь в сердце верховной власти и узнаю, как все устроено у фейри. Найвен, Вивиан и даже Мордред правы: приезд сюда в качестве лжелюбовницы Талана – шанс, который нельзя упускать. В Башне Авалона никто и никогда не имел ни малейшего представления, что происходило на заседаниях Высшего Совета. За полторы тысячи лет я стану первым шпионом, который проникнет в самую сердцевину.

Я пожимаю плечами и вздыхаю.

– Ладно. – Как будто мне совершенно наплевать.

Выхожу в коридор и пристально разглядываю алое пятно на каменном полу.

Глава 25

Телохранитель следует за нами по пятам, пока я и Талан поднимаемся по широкой каменной лестнице в зал заседаний Высшего Совета. Мы держимся за руки – идеальная романтическая картинка. Я вижу, как напряжены мускулы принца под безупречно сшитым черным костюмом, и стараюсь думать о чем угодно, кроме его тела. По пути в зал Высшего Совета я разглядываю интерьеры. Каменные стены украшены узорами, похожими на виноградные лозы, и сигилами – вороном и луной Морганы, моей бабушки. А еще на камнях выбиты знаки – руны фейри, обозначающие буквы «О» и «М»: Оберон, Дом Морганы. Высеченный в камне великий обман Оберона.

Но там есть и другие символы, которые сбили с камня, вычеркнули из истории. Оставили только один: прямо над высокой аркой на входе в Зал Высшего Совета – вензель «Э» и «Ш». Элейн из Шалотта. А вокруг – ее полное имя и сигил в виде ивовой ветви.

Когда мы подходим к тяжелой дубовой двери, Талан бросает на меня взгляд и проводит кончиками пальцев по моей руке, словно подбадривая. Дверь распахивается, и мы входим в огромный зал.

В центре стоит длинный стол, за которым сидят фейри. При виде нас они поднимаются с богато украшенных кресел. Здесь около двадцати фейри, и все уставились на меня.

Я нервно озираюсь. Между высокими окнами висят знамена с гербами. Факелы на стенах отбрасывают пляшущие отсветы.

Совет состоит из уже знакомых мне аристократов – все мужчины, кроме Арвенны. Ее светло-русые волосы ниспадают на серебристое платье-паутинку, она не поднимает глаз от столешницы.

Король Оберон во главе стола в упор смотрит на нас и стремительным жестом указывает на два пустых кресла с краю:

– Вы опоздали.

Отливающие металлом взгляды фейри обжигают меня, пока мы занимаем свои места.

Я безмятежно, слегка глуповато улыбаюсь, но на самом деле внимательно наблюдаю за происходящим. Это чертовски невероятный шанс. Информация, которую я соберу, бесценна для Башни Авалона. Именно здесь будут обсуждать военные стратегии. Мое донесение с этого заседания может изменить ход войны в Шотландии.

В свете факелов зубцы короны Оберона кажутся острыми, как кинжалы.

– Главная повестка дня – война, – начинает он. – Дело движется гораздо медленнее, чем мы ожидали. Хотя армия людей и уступает нам по численности, но они как тараканы. Пока мы уничтожаем один батальон, в другом месте появляются два. Людей нетрудно убить, но их очень много. Они снуют повсюду, как насекомые.

Арвенна встает с места:

– Нужно послать драконов. Сжечь людишек огнем раз и навсегда. Почему мы так бережем наших драконов? Отправим их всех. Выжжем всю землю. Мы сможем одолеть эту заразу жаром драконьего огня.

Мужчина в черной шапочке – кажется, лорд Сорчель – откашливается:

– Люди уже продемонстрировали, что могут калечить и даже убивать наших драконов, если очень постараются. Мы не можем и дальше терять...

– Боитесь проиграть, лорд Сорчель? А еще говорят, что женщинам не хватит мужества выиграть войну! – выкрикивает Арвенна.

Совет взрывается воплями, аристократы перебивают друг друга. Талан, подперев подбородок, наблюдает за происходящим с озорным блеском в глазах. Наконец король хлопает ладонью по столу, и все замолкают.

– Ваше Величество... – Лорд Сорчель многозначительно поглядывает на Оберона.

– Мы можем послать одновременно трех драконов, – говорит Оберон. – Уничтожьте одну стратегическую цель и посмотрите, чем ответят люди. Если сработает, отправим еще драконов.

Поверить не могу в свою удачу, что слышу все это. Сердце учащенно колотится. Члены Совета начинают спорить о наилучшей стратегической цели. Мысленно я составляю список предлагаемых мест.

– А как насчет Глазго? – кричит кто-то. – Один из самых крупных городов в стране. Сожжем его дотла, и люди тут же капитулируют.

Глаза Арвенны блестят:

– Правильно.

Талан вздыхает. Похоже, все это ему страшно надоело.

– Мы всегда можем сжечь еще больше городов. – Он пожимает плечами. – Чем меньше людей, тем лучше. Но если мы хотим выбрать одну стратегическую цель, это должна быть военная база. Самая крупная база снабжения у людей. Она дислоцируется на юге Шотландии. Уничтожим ее, и их войска будут отрезаны от припасов. – Он непринужденно улыбается. – Тогда мы сможем сжигать их города сколько угодно.

– Я согласна с принцем Таланом, – быстро вставляет Арвенна. – Стратегически это гораздо лучшее решение.

– А я не согласен! – выкрикивает кто-то.

Я смотрю на него и с удивлением вижу, что это не кто иной, как Кер-Ис. Я думала, этот тип у Талана в кармане... Почему же он возражает?

– Нам нужно подорвать моральный дух людей, а не лишить их припасов, – продолжает он. – Сломить их.

Зал взрывается новыми криками, Оберон снова хлопает рукой по столу:

– Тихо! Я не позволю вам устраивать свару в Высшем Совете, словно каким-то деревенщинам. Я выслушал всех – и приказываю атаковать стратегический объект. Военную базу.

Почему я не удивлена, что победило предложение Талана?

Нужно во что бы то ни стало передать информацию Найвен, чтобы она срочно доставила ее в Камелот. Пусть на базе снабжения установят дополнительную противодраконью защиту, которую мы использовали во время нападения фейри на Дувр. Тогда мы сумели тяжело ранить дракона. А если на этот раз удастся уничтожить хотя бы одного, фейри могут поостеречься использовать их снова. Это способно изменить ход войны.

Я прислушиваюсь к каждой детали, пока они обсуждают логистику и финансирование армии фейри, лихорадочно запоминая все, что можно. Важна любая мелочь.

Каждый раз, когда говорит Талан, Арвенна поспешно соглашается с ним. И каждый раз Кер-Ис выступает против. Талана, кажется, это забавляет. Не сразу, но я понимаю: почему-то Талан проинструктировал Кер-Иса возражать. Кажется, принц хочет, чтобы все считали Кер-Иса его противником. Хотя пока не представляю зачем.

Я немного отвлекаюсь, когда разговор переходит от военной стратегии к внутренним делам, которые меня не волнуют. Споры о границах поместий, закон об охране тюрем и организация большого банкета, который запланирован в ближайшее время. Мысленно я перебираю детали, касающиеся войны, – убедиться, что запомнила все важные факты. Башне Авалона совсем не нужно знать, сколько жареных уток подадут на банкете.

У Талана на все есть собственное мнение, но, похоже, он старается как можно чаще разозлить как можно больше членов Совета. Ему доставляет удовольствие сеять хаос, натравливать аристократов друг на друга. Нравится заставлять их нервничать. Подозреваю, что для него это такая игра, и, возможно, в том-то все и дело. То ли он правда хочет отомстить за мать, то ли для умного скучающего принца это просто развлечение.

Сейчас члены Совета обсуждают лес, который один из вельмож хочет вырубить на дрова. Лорд Сорчель повесил большую карту Броселианда, чтобы точно определить площадь вырубки.

Талан подается вперед:

– Южный лес предпочтительнее с точки зрения логистики, оттуда легче вывозить бревна.

На его лице – прежнее скучающее выражение. Однако то ли потому, что я всю жизнь слышала его мысли, то ли потому, что за последние недели немного его узнала, я заметила перемену. Едва ли не в первый раз Талан говорит так, будто ему действительно важно это обсуждение. Его тело едва заметно напряжено, челюсти сжаты чуть сильнее обычного. С какой стати его волнует какой-то лес во владениях какого-то барона?

Я всматриваюсь в карту. Просто небольшой лесок, ничего особенного...

Вот черт.

Через этот лес протекает река, делая странный резкий изгиб, – точь-в-точь как на карте проекта «Синий дракон».

Однако на большой карте нет крепости. Члены Совета не знают о ней.

Я бы никогда не обратила на это внимания, если б не это обсуждение: в Броселианде тысячи рек. Но теперь ее невозможно не заметить. Почти наверняка на большой карте та самая река.

Талан не хочет, чтобы там появились лесорубы, потому что в том месте находится секретная военная база.

Королю, похоже, плевать на лес, и он ставит вопрос на голосование, во время которого Талан сжимает кулак.

Кер-Ис голосует против, и на этот раз принц не выглядит удивленным.

Талан побеждает с перевесом всего в два голоса. Он снова опускается на место, ссутулившись и едва обращая внимание на происходящее.

Заседание продолжается, в голове гудит, я вся пылаю от полученной информации. При первой возможности я собираюсь предпринять вылазку на тайную базу Талана. Наверняка на этом секрете держатся все его планы.

* * *

Совет обсуждает разные вопросы почти шесть часов. Когда Оберон объявляет заседание закрытым, у меня руки чешутся схватить перо и бумагу и записать планы нападения на Шотландию, пока детали свежи в памяти. И еще нужно рассказать Найвен о проекте «Синий дракон».

Но, разумеется, как принято у фейри, ни одно мероприятие не обходится без роскошного банкета с вином и медовухой. Как только заседание заканчивается, мы переходим в соседний зал. Длинные столы уставлены едой и вином, над ними свечи в канделябрах. Струнный квартет исполняет чарующую мелодию.

Талан развалился в кресле, разноцветные блики витражей отражаются от колец на пальцах.

Я держусь рядом, стараясь выглядеть рассеянной простой деревенщиной. Но мысленно перебираю все, о чем только что узнала, каждую деталь, которая может оказаться полезной.

Встаю за креслом Талана и смотрю на стену. В нескольких футах позади есть ниша со скамьей и подушками, частично скрытая бархатной портьерой. Из этого уютного уголка открывается вид на сады. Идеальное место, чтобы спрятаться, пока я перебираю воспоминания.

Я опускаюсь на скамью, но вскоре ко мне подходит темноволосый фейри, расплескивая вино из бокала. Черными волосами, кольцами, элегантной темной одеждой и напускным безразличием он напоминает Джаспера. Еще один подражатель Талана, хотя в нем есть что-то смутно знакомое. Слегка улыбаясь, он окидывает меня взглядом с ног до головы:

– Ния, не так ли? Премного наслышан... Люмос де Моргана, маркиз Кларвел. Говорят, ты была на Высшем Совете. Это правда? А меня даже не пригласили...

У меня замирает сердце. Конечно, я его знаю. Проникала в его мысли. А когда впервые попала в Периллос, то наврала, что мы знакомы.

– Здравствуйте, Люмос. А знаете, мы встречались...

Он округляет глаза:

– Неужели?

– Не зря говорят, что вы очаровали стольких женщин, что не помните почти никого из них...

Он скалится дьявольской улыбкой:

– Что, и тебя?..

– Нет, ничего такого. – Я смотрю на Талана. Рыжая женщина, облокотившись на его кресло, истерически хохочет над его шуткой всего в десяти футах от меня. Я поворачиваюсь к кузену принца: – Мы встречались по делу. Меня интересует только один мужчина.

Люмос прислоняется к стене ниши:

– Правда? А на самом деле принц, похоже, тебе не слишком интересен... – Вино из его бокала проливается на пол. – Ходят слухи, он даже не приходит к тебе по ночам. Зная его, это весьма странно... Обычно женщины, с которыми он встречается, сами вешаются на него. А ты прячешься в тени, словно мечтаешь оказаться где-нибудь в другом месте...

Твою мать.

Глава 26

Я глубоко вдыхаю:

– Может, мне нравится давать принцу немного свободы... Нельзя скучать по тому, кто всегда цепляется за тебя.

Талан оглядывается с озорной улыбкой, вскидывает брови при виде Люмоса, встает с кресла и подходит к нам:

– Тебе не надоел мой кузен?

Я пожимаю плечами:

– Мы просто разговаривали, хоть он меня и не помнит.

Талан с бокалом вина в руке усаживается на скамье в нише рядом со мной, откидывается на подушки и, не обращая внимания на Люмоса, обжигает меня взглядом.

– Не мог бы ты отвалить, кузен? – высокомерно, почти презрительно спрашивает он, по-прежнему не сводя с меня глаз.

– О, – отвечает Люмос, – твоя любовница тебя не замечает? Медовый месяц закончился? Или ты выбрал ее исключительно потому, что это единственная женщина в Корбинелле, которой плевать на принца?

Люмос говорит слишком громко – похоже, он сильно пьян. Его голос эхом отражается от сводчатого потолка, и в зале воцаряется тишина.

Темные глаза Талана медленно скользят по Люмосу, воздух вокруг становится холоднее.

– Ты опять напился, Люмос... Думаю, тебе пора вздремнуть, пока не ляпнул то, о чем потом пожалеешь. Ты же не хочешь лишиться головы?

Талан отпивает глоток вина и со скучающим видом прислоняется к стене ниши. Но угроза попадает в цель, как стрела в горло: Люмос краснеет, отворачивается и крадется прочь. Талан с мрачной улыбкой провожает кузена взглядом.

Демонстрация силы в Доме Морганы во всей красе.

Талан снова смотрит на меня и, выгнув бровь, подзывает к себе. Еще одна демонстрация силы: он сам не изволит приблизиться. Но мы играли недостаточно убедительно – мы на сцене, перед нами зрители, нужно изображать любовников, пылающих страстью. Слухи уже поползли.

Подхожу к принцу и усаживаюсь к нему на колени. Он восхитительно пахнет мускусом с примесью жасмина. Его рука скользит по моей талии, его тело ощущается под тонкой тканью моего платья как сплошные упругие мускулы. Его губы у самого лица, дыхание согревает ухо:

– Моя маленькая фермерша, тебе придется изобразить хоть какой-то интерес ко мне. – Его рука скользит по бедру, и сквозь полупрозрачное платье я чувствую жар.

– И как именно? – шепчу я в ответ.

– Ния, любимая, придется меня поцеловать. – Его глубокий голос в ухе чувственно ласкает кожу.

Мои щеки пылают, рука Талана скользит по моему бедру, от его ладони исходит жар. Я смотрю на его полные чувственные губы, и мой пульс учащается.

Это всего-навсего поцелуй. Просто часть шпионской игры. Агенты Башни Авалона должны выполнять самые разные задания. Вещи, которые обычно и в голову не приходят, – например, поцелуй с врагом.

Я замечаю, как все выжидающе уставились на нас. Облизываю губы, Талан смотрит на них. Его зрачки расширяются, медный оттенок становится черным. Его большой палец медленно проводит вверх-вниз по моему бедру, ласкает круговыми движениями, и от этих прикосновений по коже бегут горячие мурашки.

Я наклоняюсь вперед, и наши губы оказываются совсем рядом; дыхание принца смешивается с моим.

– Ния... – В том, как он шепчет мое имя, слышится что-то яростное, надрывное, наши губы так близко... – Я слышу, как колотится твое сердце. Ты можешь лгать себе, но не мне. Думаю, ты все-таки заинтересовалась мной.

О да, он мне интересен. Я ненавижу его и боюсь. И в то же время мучительно осознаю, как он потрясающе красив – этот мужчина с опасной улыбкой, обольстительными глазами и мускулистым телом фейри-воина.

Талан так близко, что его тело согревает мое. Прижимаюсь к его груди: на ощупь – сплошная сталь. Провожу большим пальцем по его полной нижней губе, сердце учащенно бьется. У Талана перехватывает дыхание, и я удивлена таким эффектом. Смотрю ему в глаза – и вместо обычного отрешенного выражения неожиданно встречаю голодный взгляд. Это странное и мощное чувство – полностью завладеть вниманием принца Талана де Морганы. Он в восторге.

Мои губы приближаются к его губам, и все остальные звуки исчезают вместе с мелодией квартета и голосами, эхом разносящимися по залу.

Прикрыв глаза, я касаюсь губ принца своими. Робко. Вопрошающе. Но даже от такого легкого прикосновения внутри меня разливается жар, кожу покалывает изнутри.

Губы Талана нежные на вкус. Он гладит меня по спине, зарывается пальцами в волосы. Медленно проводит языком по моей нижней губе. Я приоткрываю рот и сильнее прижимаюсь к его губам. Чей язык скользнет внутрь первым – его или мой? Сейчас для меня существует только глубокий чувственный поцелуй – и больше ничего вокруг. Поцелуй? Принц наслаждается мной, исследует меня. Я меняю позу, оседлав его, платье задирается до бедер. Целую глубже, и, когда его язык касается моего, я забываю, где нахожусь, а внутри нарастает острая боль. Рука принца обвивает мою талию, притягивая ближе к себе, мои груди задевают его твердую грудь. Он тихо стонет, целуя меня.

Я просовываю руку под подол его рубашки и провожу пальцами по горячей коже, по кубикам пресса. Боже, его тело совершенно... Талан целует меня, я прижимаюсь бедрами, из глубины его груди вырывается еще один слабый стон.

Принц покусывает мою нижнюю губу; я отстраняюсь, переводя дыхание. Мои губы по-прежнему у его губ, сердце бешено стучит. Тьма заволакивает глаза Талана, поглощая медь. Я хочу снова прижаться бедрами и поцеловать его, но пытаюсь держать себя в руках. Это все напоказ. Все это. Принц по-прежнему сжимает мои волосы, его лицо пылает, веки полуопущены, губы приоткрыты. Ненасытный...

А я? Не хочу признаваться сама себе, как я жажду большего. Ведь я здесь для того, чтобы убить принца.

– Этого достаточно? – шепчу я, тяжело дыша. И потрясенно понимаю, что почти хочу услышать «нет».

– Ты молодец, – шепотом отвечает он, проводит рукой по моему лицу и обхватывает его ладонями, гладя большим пальцем по скуле. – Но мне нужно будет приходить к тебе в комнату по ночам. Ходят слухи, что мы мало времени проводим вместе...

– Вы останетесь у меня ночевать? – шепчу я. Плохая идея. Нельзя находиться рядом с ним, так близко... Притяжение его чар полностью выведет меня из строя. – Это правда необходимо?

Он приподнимает бровь.

– Можешь спать на полу.

– Какой джентльмен...

Я прищурившись смотрю на принца – и тут спохватываюсь, что все уставились на нас, на мое задравшееся платье. Что мы не одни, хотя в зале тишина, которую нарушает только мелодия струнного квартета. Сгоряча я почти забыла об остальных.

Я ерзаю на коленях у Талана, одергиваю подол и краснею. Нужно держаться от него как можно дальше. Его обаяние опасно. Я растворюсь в чарах его соблазна вместо того, чтобы делать свою работу. Я здесь ради убийства. Оно должно быть в приоритете.

Сердце до сих пор колотится, в груди пылает, когда я слезаю с колен принца и отхожу в сторону. Разглаживаю платье и с болью осознаю, что все уставились на меня. Арвенна бросает убийственный взгляд, ее лицо побелело, челюсти сжаты.

Мне предлагают клубничный пирог, и я беру кусочек с подноса, чтобы как-то отвлечься. Я до сих пор прерывисто дышу, сердце стучит. Хватит думать о поцелуе. Вместо этого сосредотачиваюсь на пироге.

В Броселианде клубника не растет, ее приходится завозить из Франции. Этот невероятно дорогой деликатес подается только на официальных приемах высшего уровня. В основном пироги готовят из местных лесных броселиандских ягод. Но мой кусок венчает крупная клубничина.

У меня нет аппетита, но моя фальшивая личность – бедная деревенщина, пережившая голод, – накинулась бы на такое лакомство.

Я уже подношу пирог ко рту, когда надо мной вспархивает что-то серебристое. Мотылек Мордреда. Он парит в воздухе, делает круг над пирогом и улетает.

Предупреждение.

Спасибо, Мордред.

Я бросаю нервный взгляд на Талана, но он уже вышел из ниши и вернулся в свое кресло, а на подлокотнике примостилась брюнетка – одна из подружек Арвенны. У нее великолепные скулы, руки в темных татуировках. Они с Таланом смотрятся как раздражающе идеальная пара, как две до невозможности прекрасные готические фейри-модели. Она почти у него на коленях и обнимает его за плечи, ее грудь прямо на уровне его глаз.

Я смотрю через зал на Арвенну. Она с застывшей улыбкой сидит рядом с другой подругой и делает вид, что не смотрит в мою сторону. Хотя на самом деле стискивает ложку и искоса поглядывает в ожидании, когда я откушу кусочек.

Я запросто могу прикинуться пьяной, уронить пирог на пол и на время спастись. Но покушения на убийство не закончатся. Арвенна продолжит свои попытки. Если ей удалось отравить пирог, значит, у нее есть кто-то свой и на кухне, и среди прислуги. И они позаботились, чтобы пирог попал ко мне в руки. И рано или поздно Мордред не успеет предупредить меня вовремя.

Нужно покончить с этим раз и навсегда.

Первая мысль – подойти к Арвенне, применить управление разумом и заставить ее признаться. Но я не хочу вот так раскрывать свои способности. Она сразу обвинит меня, и моя легенда будет раскрыта. Если заявить о подозрениях, что пирог отравлен, это тоже привлечет всеобщее внимание: откуда я узнала? Даже Талану нельзя признаться откуда.

Нет, нужен более тонкий подход.

Музыка становится веселее, несколько фейри начинают танцевать. Гости за банкетными столами болтают друг с другом.

Я поворачиваюсь к Талану и женщине, которая сейчас проводит пальцем по его нижней губе. Как ни странно, я чувствую, что злюсь на нее. Мои отношения с принцем насквозь фальшивы, но она этого не знает. С другой стороны, этот придурок дает мне отличный повод свалить отсюда.

– Похоже, вы заняты! – рявкаю я Талану. – Пойду прогуляюсь, пока вы не образумитесь.

Он поворачивается ко мне, в его глазах мелькает удивление, отблеск свечей золотит его идеальные черты. Он начинает отодвигать от себя женщину и вставать с кресла.

– О, не беспокойтесь, – резко говорю я, разворачиваюсь и удаляюсь с клубничным пирогом в руке.

Я продолжаю ломать комедию, изображая гнев. Прохожу мимо кое-кого из аристократов, которые были на заседании Высшего Совета, и с каждым шагом ощущаю на себе взгляд Арвенны. Она по-прежнему ждет, не откушу ли я кусочек. Когда я поворачиваюсь к ней, она тут же отводит глаза и громко фальшиво смеется. Из нее получился бы ужасный шпион.

Подойдя ближе к Арвенне, я задеваю одного из официантов и напрягаю все свои силы. Внезапная боль пульсирует в черепе, но я не обращаю на нее внимания. Погружаюсь в сознание официанта и просматриваю его мысли, желания и тревоги. Времени слишком мало, поэтому я роняю в его разум одну-единственную мелкую деталь и разрываю связь. Теперь боль в голове пульсирует не так резко.

Разворачиваюсь, прохожу между банкетными столами, оказываюсь напротив Арвенны и улыбаюсь ей:

– Привет.

Она смотрит на свой пирог, к которому так и не притронулась, откидывает серебристые волосы за плечи и холодно отвечает:

– Привет.

Я ставлю свою тарелку с пирогом рядом с ее тарелкой и замечаю, как она избегает туда смотреть. В ее пироге, в отличие от моего, нет клубники. Она только для элиты, и, видимо, Арвенна не прошла отбор.

– По-моему, мы как-то не с того начали, – говорю я. – Я почти никого не знаю во дворце. А поскольку вы с Таланом явно близки, я была бы рада познакомиться с вами поближе.

Она замирает:

– Не думаю, что нам стоит...

Внезапный грохот за спиной заставляет ее обернуться. Официант, в чье сознание я проникла, только что уронил поднос; десятки хрустальных бокалов разлетелись по полу. Все, кроме меня, уставились на него.

Метрдотель бросается вперед:

– Идиот! Смотри, что ты наделал...

– Я... Простите. – Официант опускается на колени и начинает лихорадочно собирать осколки, не обращая внимания на кровоточащие пальцы.

– Перестань! – рявкает метрдотель. – Принеси веник. Нельзя, чтобы гости порезали ноги об осколки. Кто-нибудь может пострадать.

Арвенна качает головой и обращается к подруге:

– Здешняя прислуга день ото дня всё никчемнее. У них больше нет стандартов. – Она переводит взгляд на меня. – В наши дни нет стандартов ни для кого из тех, кого мы сюда пускаем, не так ли, Ния?

– Я не совсем понимаю, о чем вы. – Лучше прикинуться дурочкой – по крайней мере, на несколько минут. Я беру пирог и откусываю большой кусок.

– Разве ты не помнишь, Аления, времена, когда в замок допускались только фейри благородных кровей? По крайней мере, все фаворитки были леди, а не эти ужасные выскочки из грязных лачуг... – Арвенна пристально наблюдает, как я жую, ее глаза злобно сверкают. – Фейри благородного происхождения – самые изысканные красавцы и обладатели блестящего интеллекта, и только они должны приближаться к трону.

– Неужели?

Она вскидывает подбородок и принюхивается:

– Почему каждый раз рядом с тобой я чувствую тошнотворную вонь, как от полуфейри?

Кровь стынет у меня в жилах, но я притворяюсь, что пропустила замечание мимо ушей, и смотрю на пирог.

– У него какой-то неприятный привкус... – Я морщусь. – По-моему, с ним что-то не так.

Арвенна с улыбкой откусывает от своего пирога:

– По-моему, он замечательный. Не думаю, что с ним что-то не так. Я съем все целиком, даже если они забыли положить мою клубнику.

– Может, с ним всё в порядке... – Я хмурю брови. – Что ж, приятно было поболтать.

Машу рукой и неторопливо удаляюсь, откусывая еще кусочек. Возвращаюсь на свое место, сажусь и вытираю крошки с губ. Честно говоря, это один из лучших десертов, которые я пробовала.

Откинувшись на спинку кресла, я внимательно слежу за Арвенной. Через минуту-другую выражение ее лица меняется. Она бледнеет, морщит лоб, хватает стакан с водой, едва не опрокидывает его, но все же умудряется удержать трясущейся рукой, залпом выпивает и смотрит на остатки пирога. Ее глаза расширяются при виде бледно-розового блеска сверху пирога – там, где лежала нарезанная клубника.

Она поворачивается ко мне с отвисшей челюстью и вытаращенными от ужаса глазами и прикрывает рукой рот, словно ее вот-вот вырвет. Я беру бокал с медовухой и, оскалившись, салютую Арвенне.

Она выбегает из зала.

Возможно, у нее есть противоядие, но теперь она вряд ли предпримет новую попытку меня отравить. Хоть я и не благородного происхождения, эта сука поняла, с кем имеет дело.

Глава 27

Ныряю поглубже в ванну. Вода согревает кожу. Лунный свет льется в высокие окна, окрашивая завитки поднимающегося пара серебристым и красным.

Уже поздно, пора спать. Вместо этого я делаю глоток шампанского и расслабляюсь. После бегства Арвенны с банкета я отправилась искать Найвен, чтобы рассказать обо всем, что узнала на Высшем Совете. Но, увы, ее нигде нет. Вообще-то я не видела ее уже несколько дней. Возвращаюсь к себе, пишу донесение и прячу в нашем условном месте.

Но я искала Найвен не только поэтому. После вечеринки, на которой меня пытались отравить и оскорбляли, так хочется увидеть хоть одно дружеское лицо... Одиночество начинает действовать на нервы. Арвенна оказалась права, когда заявила, что мне здесь не место.

Мышцы напрягаются, дыхание прерывается при звуке открывающейся двери. Сердце колотится о ребра, я вылезаю из ванны и судорожно хватаю полотенце. Это Арвенна явилась убить меня... С бешено бьющимся сердцем заворачиваюсь в полотенце, приподнимаю плитку на полу и хватаю спрятанный под ней нож. Арвенна убедится, что я не так безобидна, как она думает.

– Ния? – доносится из комнаты глубокий бархатистый голос. – Где ты?

Я выдыхаю и быстро прячу нож обратно в тайник.

– Талан? Чем обязана визиту?

– Дело в том, что мы любовники и ни секунды не можем друг без друга. Знаю, как тебе не хватает моего лица, чтобы бросать на него восхищенные взгляды... И я не мог отказать тебе в этом удовольствии.

– Точно. – Я плотнее закутываюсь в полотенце и выглядываю в комнату.

Талан уже устроился в кресле с книгой на коленях. Он поднимает на меня глаза:

– Не ожидал увидеть тебя голой... Интересный сюрприз. Ты ведь знала, что я приду, правда?

Я комкаю полотенце:

– Вы никогда не задумывались, кем были бы, если б не родились невероятно богатым, красивым и в окружении тех, кто исполняет все ваши прихоти?

– Возможно, стоял бы сейчас по колено в грязи на поле с гнилым луком и с ностальгией вспоминал золотые времена, когда уродились яблоки. Если б судьба сыграла со мной столь злую шутку.

– Возможно, это научило бы вас смирению.

– Вот скукотища...

Я не взяла в ванную смену одежды, поэтому приходится появиться в комнате в одном полотенце. По дороге к шкафу чувствую на себе взгляд принца и принимаю беспечный вид. Вода с волос стекает по спине и плечам, намачивая полотенце. Я рывком выдвигаю ящик и хватаю первое попавшееся нижнее белье и ночнушку. Возвращаюсь в ванную и вижу, как Талан подливает себе вина. Он здесь как дома.

Закрываю за собой дверь в ванную и обнаруживаю, что прихватила прозрачную ночнушку и узкие трусики с черным кружевным поясом. Ночнушка тоже черная и совершенно прозрачная, соски просвечивают насквозь. Но даже в столь откровенном наряде, выставляющем всё напоказ, нужно казаться абсолютно расслабленной и непринужденной. Делаю глубокий вдох и представляю, что на мне джинсы и футболка. Открываю дверь ванной и обнаруживаю Талана, сидящего на моей кровати без рубашки.

Я стараюсь расслабить плечи и сохранять безмятежное выражение лица. Но на самом деле чувствую совсем другое.

На занятиях по культуре фейри нас учили непринужденно относиться к своему телу. Но не учили, каково это: предстать полуголой перед самым, наверное, могущественным фейри в королевстве, принцем, который вселяет абсолютный ужас во всех вокруг. Или как трудно мыслить трезво, когда он тоже полуголый, а его тело – само совершенство. Потому что мозг понимает, что принц – чудовище, но пульс по-прежнему учащается от извилистых татуировок в виде ивовых ветвей на его рельефных мышцах. Я никогда не представляла себя в таком виде перед потрясающе красивым мужчиной, чьи глаза темнеют при виде меня.

Талан стискивает челюсти, его тело сковывает пугающая неподвижность, свойственная только фейри. Глубокий бархатистый голос словно звучит у меня в голове.

Я увлек бы тебя в темные объятия ночи и довел до самой грани...

Отблески свечей играют на его мощном теле. Когда он отводит глаза, встает и одним плавным движением расстегивает ремень, мое сердцебиение учащается.

Я перекатываюсь на другую сторону кровати и натягиваю одеяло.

– Вы же не собираетесь спать в моей постели голышом?

Он переворачивается на другой бок, подпирая подбородок ладонью:

– Моя любовница опять такая напряженная... Когда ты расслабилась на целую секунду, мне даже стало любопытно, куда подевалась настоящая Ния. Но не переживай, я останусь в трусах.

На мгновение мой взгляд задерживается на его губах, полных, слегка изогнутых. Волнующе чувственных.

– Хорошо.

– Подозреваю, ты не ручаешься за себя, а не за меня. – Бархатистый голос ласкает мою кожу. – Ты только что назвала меня красивым.

– Неужели?.. Ладно, хватит разговоров. Мне нужно выспаться.

Талан действительно пробуждает во мне тревогу и раздражительность. И, как ни странно, ему это нравится.

Я украдкой смотрю на его мощную грудь и плотнее закутываюсь в одеяло.

– Ты когда-нибудь бываешь довольна, Ния? Хоть когда-нибудь?

– Я не такая уж несчастная. Однажды я была влюблена.

– И что с ним случилось?

Я с трудом сглатываю ком в горле. Ложь должна выглядеть как можно правдоподобнее.

– У него была дурная привычка прятаться от всего. В том числе от меня. Он дважды разбил мне сердце.

– М-м-м... – Глухой шепот. – Может, стоит подвергнуть его пыткам и казнить?

О дорогой мой Талан... Опять за свое.

– Нет, – возражаю я. – Он вообще-то неплохой парень, но его работа оказалась важнее меня.

Талан усмехается:

– Скука смертная.

– А вы любили когда-нибудь?

Отблески свечей пляшут на его рельефных мускулах.

– Для меня существует только одна женщина, и она – плод воображения, голос в моей голове.

– За столько веков – и ни разу не любили? Неужели это из-за убийств? Они мешают романтике?

– На любовь остается не так уж много времени, когда есть объекты для пыток.

– Похоже, не только мой бывший помешан на работе...

Принц смотрит на меня, и на секунду в его улыбке сквозит легкая грусть.

– Если б ты видела то, что я вижу в чужих снах, то поняла бы, почему я никого не люблю.

– И что же в этих снах такое, что вас так беспокоит?

– Все то, чего от меня хотят, и все то, чего они во мне боятся.

Видимо, Талан считает, что никто не знает и никого не волнует, каков он настоящий. Тот Талан из другого мира, который был бы там никем. Не собираюсь его жалеть.

Я поворачиваюсь и задуваю свечи рядом с собой. В комнате сгущается подсвеченная серебристыми и красными лунными лучами тьма. Ложусь, отворачиваюсь на другой бок, зажмуриваю глаза и стараюсь не думать о том, как близко от меня Талан. И не буду зацикливаться на его запахах – кедровом аромате с легкой примесью дуба и благоухающих цветов. И совершенно не хочу вспоминать, сколько раз я подслушивала его мысли, когда он ублажал женщину, пока она не вцеплялась ему в волосы и не выкрикивала его имя, доведенная до оргазма...

Ния, он не задумываясь перегрыз бы тебе глотку, если б узнал правду.

Я закрываю глаза и мысленно призываю Завесу.

– Почему твое сердце бьется так быстро? – бормочет он.

Я стискиваю пальцами одеяло.

– Разве вы не знаете, что все вас боятся?

В темной комнате наступает тишина. За окном трещит вспышка света, за горизонтом доносятся раскаты грома.

– Да, – тихо отвечает он. – Но не думал, что и ты боишься.

У меня перехватывает горло, я закрываю глаза.

* * *

Просыпаюсь среди ночи и с ужасом обнаруживаю, что обнимаю Талана: одна рука – на его рельефном прессе, бедро – на его бедрах. В этой позе я ощущаю всю длину и твердость его члена, прижатого к внутренней стороне моего бедра. Такой огромный... Принц сложен как бог. Само совершенство, не так ли?

Тело снова предало меня во сне: я подползла к Талану и обвилась вокруг него, привлеченная утонченной красотой принца и его запахом.

Я замерла. Сердце колотится. Чувствую возбуждение Талана, и от этого становится жарко. Лучше б у него была внешность тролля...

Поднимаю глаза: Ловец Снов не спит, а уставился в потолок.

Черт.

– Простите, – шепчу я. – Я спросонья.

– Ния, дорогая моя, тебе совершенно не за что извиняться. Обнимай меня сколько хочешь. – Его голос ласкает мою кожу как бархат.

Я заставляю себя убрать руку, соскользнуть с него и откатиться подальше. И тут же чувствую холод и напряжение, но лишь плотнее заворачиваюсь в одеяло, вцепляюсь в простыни и старюсь дышать ровно. Снова возвожу мысленную Завесу и засыпаю.

* * *

Я ворочаюсь и постепенно просыпаюсь. Мне снилось, как принц прижимал меня к себе, разрывая прозрачную ткань моей ночнушки. В моем сне он прижался губами к моему горлу, его клыки коснулись кожи, а я обхватила его бедрами и простонала его имя.

Я что – обнимаю его? Сердце колотится.

Так и есть, обнимаю. Талан отвернулся от меня, а я обвила руками его пресс. Моя нога закинута на его ногу, он накрыл мое запястье своей огромной ладонью.

Но на этот раз Талан спит, его грудь медленно вздымается и опускается.

Ранний рассвет заливает комнату румянцем.

...зеленые поля обагряются кровью... всепоглощающая бойня, адское пламя с ревом пробуждается к жизни...

Мои мышцы напрягаются. Первое, что я чувствую, – ужас перед жестокими мыслями принца. Но затем понимаю, что прямо сейчас произошло гораздо более важное. Я слышу, о чем думает Талан, когда прикасаюсь к нему как к любому другому. Даже с Завесой в своем сознании я улавливаю его мысли, если наши тела соприкасаются.

Но о чем его сон? О войне? О смерти? О том, что уже произошло, или о том, что он задумал?

Я убираю руку и высвобождаю ноги. Талан вздыхает во сне, переворачивается на спину и садится в кровати: волосы растрепались, глаза сонные.

– Опять проснулась, Ния? – тихо спрашивает он. – Ты обнимала меня всю ночь...

– Неправда.

– И во сне терлась об меня бедрами.

Я краснею:

– Ну, мне приснилось, что вы лошадь.

– Страшно представить, что ты вытворяешь с лошадьми... А еще говорят, что я развратник.

– В снах нет никакого смысла. Такова их природа.

– Как эксперт по сновидениям, я бы не согласился.

В дверь стучат, и через несколько секунд на пороге появляется Эшлинг. При виде Талана она открывает рот, бормочет извинения и снова захлопывает дверь.

Глава 28

Я сижу у окна в своей комнате и пью чай. Закат окрашивает облака в фиолетовые и персиковые тона. Наливаю еще одну чашку, чтобы не заснуть. Вообще-то здесь я постоянно с трудом засыпаю. Но прошлая ночь выдалась совсем беспокойной: я несколько раз просыпалась и обнаруживала, что обнимаю злейшего врага.

Сегодня утром после ухода принца я оставила в потайном месте донесение для Найвен. А потом вместо него обнаружила короткую шифровку. К счастью, Башня Авалона оперативно отреагировала на информацию. Отправилась в Шотландию готовиться к нападению дракона, – было сказано в шифровке. – Заляг на дно. Сохраняй прикрытие.

Понятно, зачем им понадобился Страж, но без Найвен мне совсем одиноко. К тому же я не знаю, как связаться с Мериадеком, и о Рафаэле никаких новостей. А еще очень нужно обсудить с кем-нибудь проект «Синий дракон». Каковы бы ни были секретные планы Талана, у меня предчувствие, что их нужно расследовать – и как можно скорее. Есть только одна причина, по которой принц держит свой проект в тайне. Оберон хочет всего-навсего выиграть войну. А Талан хочет раз и навсегда покончить с людьми и полуфейри. Может, «Синий дракон» как-то связан с оружием массового поражения? С тем, которое Оберон намерен использовать в войне в Шотландии?.. Без Найвен и ее местных связных придется узнавать все самой.

Раздается стук в дверь. Ставлю чашку на стол.

– Это Эшлинг! – раздается голос из-за двери.

– Входи.

Она вваливается в комнату, всплескивает руками и взволнованно морщит лоб:

– Он уже идет. Уверены, что это хорошая идея? Обычно яшму используют только в особых случаях. Например, на королевской свадьбе или помолвке. Или на королевском дне рождения. В прошлом году он придумал несколько замечательных нарядов для банкета по случаю дня рождения Его Величества. Аристократы такие красивые, их легко одевать... Правда, вечеринку испортили полукровки, которых убили и сбросили в реку Пеймпонт. Они так орали – даже отсюда было слышно. Поэтому я не пью речную воду, если только не очистить специальной настойкой по рецепту моей бабушки. Нужно смешать чеснок с медом...

Я содрогаюсь: вот так, мимоходом, рассказать о расправе над полуфейри... И пропускаю мимо ушей остальную часть ее трескотни. Когда Эшлинг взволнована, то болтает больше обычного.

Мне и самой не по себе. Весь план может провалиться, если не сохранить нашу с Джаспером встречу в тайне. А Джаспер явно не из тех, кто молчит.

Монолог Эшлинг прерывает стук в дверь, и служанка спешит открыть. Я откидываюсь в кресле и напускаю на себя беззаботный вид. Просто еще один чудесный денек во дворце для Нии, любовницы принца, у которой совершенно никаких коварных замыслов...

Джаспер заходит в комнату, потирая ладони:

– Здравствуйте, здравствуйте, миледи.

К счастью, как я и просила, он без помощниц.

Эшлинг закрывает за собой дверь.

– Привет, Джаспер. Прошу.

Он складывает руки на груди и прислоняется к каменной колонне.

– Вы до сих пор живы, миледи, и это весьма впечатляет. Я заключил пари насчет вас кое с кем из приятелей. Но они идиоты. Сам не понимаю, зачем трачу на них время. Неужели они действительно думают, что принц Талан выбрал бы любовницу наобум? Он гений. Я поспорил, что вас не убьют до конца недели.

Я киваю:

– Вы сделали правильную ставку.

Он кивает, полуприкрыв веки:

– Безусловно. – Тычет в мою сторону пальцем, кольца поблескивают на свету. – Напомните еще раз ваше имя.

– Вы сделали на меня ставку, но даже не помните имя?

Джаспер щелкает пальцами:

– Разумеется. Ния. Имя многослойное, как луковица... В тот вечер у меня вышло отличное платье, да? По случаю вашего представления ко двору. Очень хорошее.

– Платье красивое. – Я наклоняю голову в знак признательности. – И мне снова требуется ваша помощь.

Он складывает ладони вместе и притворно-сочувственно надувает губы:

– Увы, миледи, сейчас я занят по горло. Поскольку я главный специалист по королевскому гардеробу, то среди заказчиков важные королевские особы всегда на первом месте. Король, виконты, графы и прочие – ну вы понимаете... Так что простите, миледи.

Я приподнимаю бровь:

– А я фаворитка принца.

Он кивает:

– Разумеется. То есть не член королевской семьи. И если когда-нибудь станете его женой, вам не придется вносить большой аванс, чтобы оказаться в моем списке.

Я подливаю себе чай:

– Но вы же знаете, у меня нет больших денег. Я девушка с луковой фермы. Почему вы вообще удосужились прийти?

Он задумчиво потирает рукой подбородок:

– Что ж, признаюсь, условие сохранить всё в тайне разожгло любопытство. А еще во дворце о вас ходили интересные слухи...

Ледяные пальцы страха пробегают по спине:

– Какие слухи?

Джаспер нервно хихикает и прячет руки в карманы:

– Вы знакомы с графиней Арвенной де Босклер из рода Валь-сан-Ретур? Это, конечно, полный бред, однако при дворе болтают, что она пыталась вас отравить, а в итоге выпила собственный яд... И мне не терпелось узнать, правда ли это.

– И вы верите в такую чушь?

– Случались и более безумные вещи, миледи. Не согласны?

Я пожимаю плечами:

– Если и случились, я о них не слыхала.

– Что ж, луковая девушка, вы уже несколько недель выживаете среди дворцовых интриг и, возможно, победили одну из самых коварных придворных аристократок. А теперь захотели тайно встретиться со мной... Полагаю, я должен быть посвящен в ваши планы.

– Я хочу исполнить танец ухаживания для принца Талана.

Джаспер удивленно хлопает глазами:

– Но танцы ухаживания – это древний устаревший ритуал. Их никто не танцует уже много веков. Честно говоря, они... в общем, здесь, при дворе, они совсем не в моде, миледи.

Я задумчиво вздыхаю:

– Я столько о них читала, когда работала на ферме... И всегда мечтала исполнить. Особый приватный танец только для двоих влюбленных. Понимаю, он вышел из моды, но именно поэтому мне нужна ваша помощь. Вы как никто другой можете снова ввести его в моду. Возродить. Сделать древний ритуал современным, стильным. Представьте, если у нас получится, весь Корбинелль заговорит об этом! Такое зрелище... Да что там в Корбинелле – о нем заговорят во всем Броселианде! Танцы ухаживания возвращаются, и первый поставлен не кем иным, как гениальным творцом Джаспером Лавалем...

– Продолжайте, – медленно произносит Джаспер.

Он попался на удочку. Это видно по его глазам.

Я откидываюсь в кресле:

– Думаю, проблема старинных танцев ухаживания в отсутствии таинственности. Просто приватные танцы в сложных костюмах, так? А теперь представьте... Ночь. Полнолуние. Принц Талан выходит из замка и направляется к озеру на свидание со мной. Там никого нет. Но что это? Что-то поднимается из холодной воды. Это я в костюме сирены. Я танцую для него в воде...

– Да, – бормочет Джаспер, энергично щелкая пальцами. – Да! Под пение сирен на заднем фоне. Туман окутывает воду как тонкое полупрозрачное покрывало. Капельки воды стекают по коже. Принц пленен вашим артистизмом...

– Зимой-то? – вырывается у Эшлинг.

Джаспер моргает, уставившись на нее:

– Ты кто?

– Эшлинг.

Он кивает:

– Ну да. Заткнись на хрен, Эшлинг.

Я откашливаюсь:

– Днем, когда над озером туман, становится теплее. Но вот ночью я замерзну.

– Значит, замерзнете. Ради шедевра я готов заплатить такую цену.

– Если у меня застучат зубы, это может испортить атмосферу...

Джаспер драматично вздыхает и потирает лоб:

– Ладно. Ладно! Сделаем костюм, в котором вам будет тепло. И, конечно, вам придется продержаться под водой до прихода принца. Нельзя выскакивать каждые несколько секунд, чтобы хватать воздух, словно чертов селки^[10].

– Да, я думала, может, какой-нибудь шлем на голову...

– Шлем? – У Джаспера потрясенный вид. – Это танец ухаживания или детский театр? Нет. Я придумаю что-нибудь другое. И освещение... да...

– Освещение? – Я хмурюсь.

– В лесу лунного света недостаточно. Нужен дополнительный источник, чтобы принц вас увидел. Да, у меня есть кое-какие идеи. Немедленно прикажу помощницам заняться этим.

– Постойте. У нас получится, только если сохранить все в тайне. Привлечете помощниц – они кому-нибудь проболтаются, и скоро об этом будет знать весь дворец. И это все испортит. Конечно, когда мы закончим, пусть рассказывают кому угодно.

– Понимаю, о чем вы. Они не всегда держат язык за зубами...

Джаспер кривится, и я понимаю: он сам умирает от желания рассказать всем прямо сейчас. Тем не менее он понимает, что я права. Только сюрприз произведет настоящий эффект, и у всех не останется времени на раздумья, не будет ли это безвкусицей.

– Но как я справлюсь без помощников? Нужно продумать каждую мелочь, чтобы все получилось как следует...

Боже упаси, чтобы Джаспер сам выполнял черную работу.

– Эшлинг может вам помочь, – предлагаю я. – Она очень способная. Правда, Эшлинг?

Та пожимает плечами:

– Наверное. Сделаю как вы скажете.

Джаспер хмурит лоб:

– Эта, значит?.. Ладно. Так. Она действительно умеет... сами знаете что? Давайте попробуем.

– Насчет цены... – осторожно начинаю я.

Он отмахивается:

– Не волнуйтесь. Когда принц узрит мое творение, то не станет скупиться. Эта ночь станет самой незабываемой в его жизни, а я буду причастен к ней.

– Когда сможете всё подготовить?

– Дня через два-три.

– Чем быстрее, тем лучше. Жду не дождусь, понимаете? А теперь мне пора начать репетировать танец ухаживания...

Глава 29

Талан на несколько дней уехал из дворца на самый север Броселианда с дипломатической миссией. На второй день его отсутствия я решаю воспользоваться шансом разузнать о проекте «Синий дракон».

Ускользаю до рассвета, тепло одетая, с кожаной сумкой через плечо и кинжалом на поясе. Но главное, в сумке лежит новый костюм от Джаспера.

Медленно открываю дверь в коридор и оглядываюсь по сторонам. Все еще спят, как я и думала. Спешу по коридору, оглядываясь через плечо. За последние несколько дней я заметила слежку – как минимум двоих. Один почти наверняка от Талана. Возможно, и у Арвенны есть собственный соглядатай. Да и вообще подозреваю, что многие при дворе следят, когда и куда я ухожу и прихожу. Я девушка популярная. Значит, сегодня ночью нужно быть уверенной, что хвоста нет. Похоже, в четыре утра у моих шпионов пересменка, раз вокруг ни души.

План простой: выбраться наружу в темноте, взять в конюшне лошадь и применить телепатию к часовым у ворот. Буду скакать весь день и к вечеру доберусь до проекта «Синий дракон» в глубине Мелианского леса. Но мне нужно правдоподобное прикрытие, поэтому на столе оставлена записка: «Эшлинг, я уехала ночью. Отправилась домой повидать отца».

Снова оглядываюсь назад: никого. Сбегаю по винтовой лестнице, все время прислушиваясь к шорохам или голосам. Пальцы скользят по холодным камням, пока я спускаюсь по спирали.

День обещает быть долгим, и я уже подумываю рискнуть и перед отъездом выпить на кухне кофе, но не решаюсь. Дело слишком важное, чтобы рисковать.

По дороге до Мелианского леса, где река делает резкий изгиб и скрывается в чаще, я, скорее всего, проголодаюсь и замерзну. Придется продержаться на вчерашнем ужине. Но разве жизнь шпиона должна быть комфортной?

Спустившись, толкаю дверь и выхожу в холодную ночь. Направляюсь по двору к конюшням. Воздух обжигает кожу. Плотнее запахиваю плащ и не поднимаю головы. Я правильно рассчитала время: сейчас не просто темно, но и заступает новая смена часовых у ворот для гонцов. Надеюсь, они не заметят меня в темноте под стенами замка.

Но когда я заворачиваю за угол и направляюсь к конюшне, у меня сводит живот: прямо на меня движется патрульный. Он уже слишком близко, чтобы развернуться и убежать, поэтому остается делать вид, что так и надо, и надеяться, что он купится на это.

– Миледи... – На нем темно-синяя форма королевской армии. Длинные светло-русые волосы рассыпаны по широким плечам, зеленые с металлическим отливом глаза прищурены.

Я чарующе улыбаюсь ему. Всё в порядке.

– Отправляюсь в небольшое путешествие. Ненадолго.

– В такое время? Это опасно, миледи.

Я пренебрежительно машу рукой:

– Ох, не будь таким простофилей! Я здесь не в плену, ты же знаешь. И принц тоже. Съезжу домой на одну ночь навестить отца... – Я хлопаю ресницами и касаюсь его руки. Череп тут же раскалывается от боли, но я все равно вызываю свою телепатию.

Приходится стеречь эти чертовы ворота для гонцов. Сегодня ночью я здесь один. Но в такое время никогда ничего не происходит, черт возьми, а я целый день без медовухи... Руки трясутся. Я пытался не пить эту гадость, но теперь не могу думать ни о чем другом. Какой у нее сладкий привкус на языке, как она успокаивает нервы... Мне просто нужно выпить, и всё. Я не подведу короля Оберона. Он ведь правда что-то говорил о шпионах? Я что, оплошал?

Я облегченно вздыхаю. Ворота открыты.

– Ну, я пойду.

– Но вы собрались ехать одна, миледи? В такое время для молодой леди ездить верхом без охраны небезопасно. Да и в любое время. Вряд ли принц позволил бы своей фаворитке путешествовать без охраны. Куда именно вы направляетесь? Где живет ваш отец?

Сердце бешено колотится:

– В Лауроне.

Я пытаюсь контролировать его разум, боль пронизывает голову, к горлу подступает тошнота. Я не могу проникнуть в его мысли. Талан действительно разрушил мои способности.

Патрульный качает головой:

– Нет, это плохая идея. Позвольте мне хотя бы посоветоваться с кастеляном. Уверен, мы найдем вам спутников.

Я содрогаюсь. Чем дольше торчать здесь, тем больше шансов увязнуть в нагромождении все новой и новой лжи – и уже не выбраться. К тому же магия меня подвела.

Я улыбаюсь патрульному:

– Сколько беспокойства!.. Тебе нужно выпить. Ты заслужил бутылочку медовухи. Если пойдешь к кастеляну, упустишь такую возможность. – Я отворачиваюсь от него и бросаю через плечо: – Все будет хорошо. Не тревожься.

И, не дожидаясь ответа, направляюсь к конюшням. Но в глубине души понимаю: проблема не решена – просто отложена на потом. И моя темная сторона задается вопросом: а не решить ли ее с помощью острого кинжала на поясе?

* * *

Спрятавшись за деревом в ночной чаще Мелианского леса, я вдыхаю сосновый аромат и стучу зубами. Всего в десяти футах ревет река.

Я покинула замок Периллос десять часов назад, но беседа с патрульным до сих пор не выходит у меня из головы. Мой ранний отъезд прошел не так гладко, как я ожидала. И теперь у меня тревожное предчувствие, что по возвращении Талана солдат доложит ему о моей поездке.

Но сейчас не до этого. Я у цели. Передо мной за лесной опушкой высится каменная крепость, обозначенная на карте как проект «Синий дракон». У стен клубится туман. Река исчезает в сводчатом тоннеле под землей и, судя по мельком увиденной карте, снова выходит на поверхность в центре крепости.

Холодный ветер проносится между темными стволами, обжигает щеки. Бледный красно-серебристый лунный свет пронизывает деревья, отражается от снега россыпью драгоценных камней.

Позади раздается негромкий треск ветки, сердце подпрыгивает, я оборачиваюсь и вижу между деревьями оленя. Пар от его дыхания окутывает морду. Олень светло-белой, почти призрачной масти. Я замираю, он смотрит в ответ, раздувает ноздри и мчится прочь по зимнему лесу, взметая снег.

Я вздрагиваю и снова поворачиваюсь в сторону крепости. В животе урчит. Я взяла очень мало еды и теперь постоянно думаю о лососе с маслом и салате из полевых цветов – фирменных блюдах фейри.

Бедра болят, холодный ветер кусает щеки. Живот опять урчит. Остается надеяться, что он делает это не настолько громко, чтобы привлечь внимание фейри с их острым слухом. Нужно поторапливаться.

Из-за дерева разглядываю каменные крепостные стены. Темные колючие лозы взбираются на зубчатые бастионы высотой не меньше шестидесяти футов. Отсюда видны и главные ворота, и мост через реку. На ее другой стороне у ворот – хорошо охраняемая каменная сторожка, а перед опускной решеткой – шеренга угрожающего вида солдат. В отличие от большинства воинов Оберона, на них не синяя, а черная форма, серебристые кирасы и шлемы. Все вооружены висящими на поясе мечами, луками и колчанами со стрелами. Подозреваю, у них приказ стрелять в каждого встречного, не задавая вопросов.

Главные ворота не вариант, но я не собираюсь карабкаться по стенам или просачиваться через опускную решетку. Под мостом, где фундамент замка, уходит под землю каменный арочный проход. Туда, как и отмечено на карте, впадает река. Вот и он – мой маршрут.

Не то чтобы это увеселительная прогулка. Вода бурлит, из нее торчат острые камни. Когда я окажусь в пространстве между лесом и замком, придется оставаться под водой, чтобы меня не заметили.

Снимаю с плеча сумку и вынимаю костюм, который сшил для меня Джаспер, – отливающий серебристо-голубым, длиной по щиколотку, легкий, как паутинка. Такой цвет поможет оставаться незаметной в воде, хотя темнота тоже способствует маскировке.

Прячась за деревом, сбрасываю одежду и стучу зубами, когда зимний воздух обжигает кожу. Но как только надеваю костюм, сразу начинаю согреваться. Опять лезу в сумку и достаю настойку, купленную для меня Джаспером. Откупориваю, делаю большой глоток и морщусь. На вкус – рыбий жир с горькими травами. В шее начинается странное покалывание, быстро переходящее в жжение. Осторожно дотрагиваюсь и нащупываю то, о чем говорил Джаспер. Жабры.

Наконец достаю серебристый шар – тоже от Джаспера. Хорошо, что он позаботился и об этом. Смотрю на бурлящую, черную как ночь речную воду и радуюсь, что у меня есть источник света.

Прячу сумку за ствол дерева, иду к реке и захожу в воду. Мышцы сводит. Черт... Как холодно! Даже в этом костюме адски холодно. Он плотно облегает тело, как человеческие гидрокостюмы, защищает меня и удерживает тепло, чтобы я не замерзла. Но холод все равно пробирает насквозь: температура воды в реке чуть выше температуры льда. Костюм рассчитан на ледяную воду, а вот голые руки щиплет.

В последний раз оглядываюсь по сторонам: увижу ли когда-нибудь снова земную твердь? И ныряю с головой в ледяную воду. Я барахтаюсь изо всех сил, стараясь двигаться как можно быстрее, но и течение делает свое дело. Река тащит меня к замку. Задерживаю дыхание и несколько секунд паникую. Легкие горят. Но потом я заставляю себя выдохнуть, жабры раскрываются, и пугающее ощущение утопления исчезает. Я могу дышать под водой. И это так странно...

Под водой темно. Без света я заблудилась бы. Провожу рукой по серебристому шару; он начинает слабо светиться, и я различаю мир вокруг.

Дно реки в нескольких ярдах подо мной. Я стараюсь плыть как можно ближе к нему, чтобы солдаты не заметили свет от шара.

Меня затягивает в водоворот. Я начала путь с излучины, где река спокойнее, но дальше течение становится бурным, и вскоре я уже не различаю, где поверхность, а где дно. Неумолимая река швыряет меня на выступающий камень. Я судорожно вздыхаю, изо рта вырываются пузырьки. Пытаюсь всплыть, но подводное течение тянет меня вниз и бьет о камни. Я изо всех стараюсь защитить голову, ударяюсь рукой о камень и выпускаю шар из замерзших пальцев.

Твою ж мать...

В ужасе ищу свой источник света. Вот он! Шар медленно идет ко дну в нескольких футах от меня. Я изо всех сил гребу против течения, отчаянно вцепляюсь в шар и с трудом, но удерживаю.

Меня снова тащит вперед – в такой темноте ничего не разобрать. Поверхность не видна, только кое-где мелькают камни. Я уже проплыла под крепостью? Тут что-то врезается в меня, и я снова едва не теряю шар.

Нет, не оно врезалось в меня. Это я врезалась в него.

Путь преграждает железная решетка – защита от непрошеных гостей со стороны реки. Таких, как я.

Проблема в том, что мне не одолеть силу течения. Если не найду выход, то останусь здесь в западне, пока не закончится действие настойки. Или утону, или замерзну насмерть.

Сердце бешено стучит. Я поднимаю шар и подношу к решетке. Четыре железных прута торчат из-под камней и поднимаются к самым сводам тоннеля. Однако они расположены неравномерно. Между двумя прутьями расстояние немного больше. Крупному злоумышленнику ни за что не пролезть в эту щель, но я меньше обычного фейри.

Просовываю голову между прутьями, но плечи застревают. Меня омывает холодная вода. Секунды идут, я начинаю паниковать. Если б я могла, то закричала бы. Я дергаюсь, пытаюсь высвободиться, в голове туманится от ужаса.

Отчаянно трепыхаясь, нащупываю ногой каменный выступ на стене, использую его как рычаг и протискиваюсь внутрь. Плечи проходят сквозь прутья, а после нескольких попыток бедра делают то же самое. Я обессилела. Течение уносит меня дальше по тоннелю.

В глубине сознания вертится мысль: а если я неправильно прочла карту? Если на самом деле река выходит на поверхность не во дворе крепости? Я же видела карту только мельком...

Но когда я почти теряю надежду, течение начинает ослабевать, и подо мной что-то светится. Я даже не сразу понимаю, что это лунные лучи, танцующие на воде сверху. Меня перевернуло вниз головой.

Кручусь, барахтаюсь и всплываю на поверхность, чуть не плача от облегчения. Хватаюсь за скалистый выступ и подтягиваюсь в воздухе. Неподалеку бурлит вода, вращая большое деревянное колесо; сверху льется свет двух лун.

Я внутри крепости. Хватаю воздух ртом, в изнеможении карабкаюсь на каменистый выступ над рекой и приподнимаюсь на локтях. Так хочется спрятаться от холода... Но сначала нужно осмотреться, нет ли охраны.

Я сажусь и оглядываю тоннель. Рядом с водяным колесом ведет наверх какая-то лесенка. А дальше в темноте, где тоннель изгибается, в воде отражаются блики факелов. Никакого движения, никаких патрульных во дворе.

Честно говоря, я ждала более серьезной охраны. Наверное, Талан решил обойтись минимумом персонала, чтобы держать это место в полном секрете.

Ноги и руки онемели от холода, но, к чести Джаспера, тело почти согрелось. Я обхватываю себя руками и поднимаюсь по лестнице рядом с вращающимся водяным колесом. Добираюсь до верха и заглядываю в большой внутренний двор в поисках солдат. Никого. Опять никакого движения, никаких патрулей. Только каменные башни, водяной насос и увитые плющом стены. Узкая арка ведет во что-то вроде второго внутреннего двора. В тумане пляшут на камнях отсветы факелов. Что это за место?

Одна из башен значительно больше остальных, венецианские окна освещены теплым светом. Держась в тени, я крадусь к башне, высматривая любое движение во дворе или на стенах, но вокруг только зловещая тишина. Почему на стенах нет охраны?

Подхожу к главной башне и вижу окна без решеток. Деревянная дверь в стене, массивная на вид, утыкана гвоздями. Дергаю ручку, дверь со скрипом открывается, за ней – проход на темную лестницу. Когда я прокрадываюсь внутрь, сердце готово выпрыгнуть из груди. Винтовая лестница уходит вверх. Я прислушиваюсь, не раздадутся ли голоса, шаги, – ничего. Начинаю восхождение, ноги ломит после безумного заплыва. Поднимаюсь на один этаж и вижу дверь.

Прижимаюсь ухом к дереву, прислушиваюсь. Тишина. Медленно открываю дверь. В залитой лунным светом комнате – ряды книжных полок, гобелен и огромный письменный стол, на нем – канделябры с незажженными свечами. У негорящего камина – мягкое кресло. Ничего зловещего, больше похоже на огромный кабинет фейри.

Снова выхожу в коридор и поднимаюсь выше. На следующем этаже обнаруживаю деревянную дверь с врезанным маленьким окошечком. Заглядываю внутрь. В теплом свете лампы виднеется комната с восемью кроватками, и в каждой спят малыши-фейри.

Сердце замирает. Не этого я ожидала. Зачем Ловцу Снов понадобились дети?.. Даже не представляю.

Живот сводит, я учащенно дышу и перехожу к следующей двери с окошечком. В этой комнате всё точно так же, только в кроватках спят четверо. Эти дети с виду меньше предыдущих, и...

У меня перехватывает дыхание.

Если у малышей в первой комнате были длинные пальчики и заостренные ушки фейри, то эти дети больше напоминают людей: у некоторых уши изогнуты точь-в-точь как мои, когда на меня не наложены чары. Один малыш сжимает крошечными ручонками маленькую плюшевую уточку – явно человеческую игрушку.

Человеческие дети и дети-полуфейри заперты в крепости.

Какого хрена, Талан?

Я до сих пор не знаю, в чем суть проекта «Синий дракон». Дети нужны Талану для какого-то эксперимента? Он пожирает их маленькие сны с какой-то темной целью?

Нельзя просто оставить их здесь. Талан уже признался в желании уничтожить все человечество, так что эта тюрьма не лучшее место для детей. Но куда их девать? Нельзя же вернуться с ними в Периллос. Но я могу спрятать их, пока не свяжусь с Мериадеком, Рафаэлем или кем-нибудь еще.

Крепость не охраняется изнутри. Видимо, решили, что внешней защиты достаточно. Если я уберу охрану у главных ворот, то смогу освободить всех детей и переправить их в безопасное место. Стражники ждут злоумышленников снаружи. Им и в голову не придет, что кто-то проберется сюда незамеченным.

Сначала нужно разбудить детей. И действовать быстро: вдруг охранники поднимут тревогу и вызовут подкрепление?

Осторожно открываю дверь в комнату и подхожу к ближней кровати, где спокойно посапывает кудрявая светловолосая малышка. Я мягко трогаю ее за руку. Она вздыхает, веки трепещут и открываются. Девочка испуганно таращится на меня и комкает одеяло.

– Ш-ш-ш, – шепчу я. – Не бойся. Я друг. Я пришла забрать вас всех отсюда.

Она в ужасе отшатывается, отодвигается подальше в кроватке. И тут я понимаю, что она смотрит не на меня, а куда-то за мое плечо. Я не успеваю обернуться, как моего горла касается холодное металлическое лезвие и кто-то резко заламывает мне руку за спину.

– Неужели? Забрать их всех? – переспрашивает суровый женский голос. – Вряд ли кто-нибудь выберется отсюда.

Глава 30

Я застываю на месте, сердце бешено стучит. Лезвие сильно давит шею, рассекает кожу. Любое движение может стать для меня последним.

– Розалинда, спи, – мягко произносит женщина у меня за спиной. – Я поговорю с нашей гостьей снаружи.

– Мне позвать на помощь? – спрашивает девочка.

– Не нужно, милая. Всё под контролем. Никто никуда тебя не заберет. – Пальцы женщины стискивают мою руку, впиваясь ногтями в кожу. – Шагай. Медленно.

Она разворачивает меня и ведет обратно в коридор.

С лезвием у горла я мелкими размеренными шагами направляюсь к выходу, женщина протягивает руку через мое плечо и открывает дверь.

Снаружи она тут же прижимает меня к стене. Ее кинжал снова оказывается у горла. Сейчас, когда руки и ноги еще онемели от холода, у меня нет шансов отбиться.

– Вот и ладно. – Темная прядь падает ей на лицо, когда она скалит зубы, и я понимаю, что у нее нет клыков, как у настоящих фейри. – Расскажи, кто ты такая.

На ней нет ни доспехов, ни военной формы – только шелковая ночнушка. Серебристые глаза с металлическим блеском, как у фейри, но уши круглые.

В ней есть что-то странно знакомое, но что?

– Ты полуфейри, – заявляю я.

Она кривит губы:

– А ты проницательна, да? Похоже, тебе не особо нравятся полуфейри... Полукровки, отбросы Броселианда и все такое?

Я тяжело вздыхаю, сожалея о мощных чарах, тщательно скрывающих мой настоящий облик. Она не поверит, если я признаюсь, что тоже полуфейри. Да и вряд ли стоит раскрывать свое прикрытие.

– Я имею в виду, что ты не военная. Они не принимают в армию полуфейри.

– Понятно, что не военная, – шипит она. – Раз я здесь.

– Это... это крепость королевской семьи. Или их самовольно захватившей власть ветви. Проект «Синий дракон». Так это место обозначено на карте, я видела. Это оружие? «Синий дракон» – какое-то оружие?

– Это – что? – недоверчиво уточняет она, хлопает глазами и наконец фыркает от смеха. – Да-да, это оружие. Ужасное оружие. Дети кричат, когда его применяют. Ну и кто ты такая, черт возьми?

Постепенно до меня доходит, почему она кажется мне знакомой. Темные волосы, ярко-серебристые с голубым отливом глаза... Прямые черные брови...

– Ты знаешь кого-нибудь по имени Изольда? – спрашиваю я.

Она замирает и свободной рукой хватает меня за ворот. Лезвие чуть отодвигается от горла.

– Откуда ты знаешь это имя?

Это она.

Я делаю глубокий вдох:

– Я знаю твоего брата. Рафаэля.

Ее глаза округляются, челюсть отвисает:

– Где он?

Разумеется, я с удовольствием бы поспособствовала воссоединению их семьи, но сейчас у меня есть дело.

– Я расскажу все, что знаю, как только ты расскажешь все, что знаешь. Что за проект «Синий дракон»?

Изольда прищуривается и тяжело дышит, прикидывая, убить меня прямо сейчас или оставить в живых. Но она не собирается обрывать единственную ниточку, которая может привести к брату.

– Ну ладно. Давай покажу. Мы спустимся по лестнице. Я уберу нож от твоего горла. Но одно резкое движение – и я перережу тебе глотку, даже пикнуть не успеешь.

Я киваю.

Она медленно отводит нож от шеи, но по-прежнему сжимает мою руку как в тисках, пока я иду вниз по лестнице. Теперь лезвие упирается мне в спину.

Для устойчивости я опираюсь о каменную стену. Спустившись, толкаю дверь во внутренний двор, меня обдает холодным ночным воздухом, и я вижу две луны.

Пальцы Изольды сильнее впиваются в меня. Она рычит:

– Даже не вздумай бежать. Иди как шла, если хочешь увидеть «Синего дракона». Вперед, в арку!

Мы направляемся во второй внутренний двор, который я заметила по дороге сюда. Проходим каменную арку, и у меня перехватывает дыхание. В темноте над нами нависает дракон. Только... он не шевелится. Он неподвижно возвышается над нами. Изольда подталкивает меня ближе, и я начинаю различать детали. Например, немигающие стеклянные глаза. Или веточки, разбросанные возле лап. Дракон выкрашен в радужно-синий цвет, а его поверхность гладкая, как металл. Одно крыло неподвижно парит над ограждением.

К драконьему боку приставлена лесенка, хвост спускается вниз в виде горки. Это же игровая площадка, мать твою...

– Добро пожаловать в проект «Синий дракон». – Изольда снова приставляет нож к моему горлу. – Кошмар, да? Дети могут лазить по перекладинам, высовываться из пасти и прыгать в эту яму с песком, видишь? Могут ходить в его чреве и выглядывать в окошки. Настоящая пытка.

– Зачем это здесь? – наконец спрашиваю я.

– Это убежище для детей беглецов. Изгнанных полуфейри, перемещенных людей. Война в человеческих землях многих сделала сиротами. Здесь они в безопасности. А теперь я хочу знать, кто ты такая, черт возьми. И откуда знаешь Рафаэля.

– Кто привез человеческих детей в Броселианд?

– Не только человеческих, но и полуфейри. Может, ты считаешь, что у этих детей нет права на жизнь?.. Однако мы не бросаем детей, и неважно, кто их родители.

Я по-прежнему не свожу глаз с дракона:

– Но как они здесь оказались? Расскажи мне до конца, а я расскажу о Рафаэле.

– Точно такая же крепость стояла в Фейри-Франции – это земля фейри в человеческом мире. Но примерно полгода назад на нее напали люди. И персонал перевез детей-сирот сюда. Новую крепость построили удивительно быстро. Наверное, не обошлось без магии.

– Полгода назад... – повторяю я.

Совпадение не случайно. Шесть месяцев назад я вернулась с миссии с картой секретных баз фейри. Когда мы проникли в Шато де Рев, то украли у Талана карту. Рафаэль надеялся с ее помощью найти сестру. Я помню, в какую ярость пришел Талан, как снова и снова заманивал нас в ловушку кошмара и едва не утопил. Он изо всех сил хотел вернуть карту.

Но мы доставили ее в Башню Авалона. И вскоре после этого Башня Авалона атаковала некоторые базы, надеясь подорвать военные позиции фейри на севере Франции.

Я с трудом сглатываю ком в горле. Возможно, одной из этих баз оказался детский дом...

– Все это ужасная ошибка, – бормочу я.

– Действительно, – сухо отвечает она.

– Как ты сюда попала, Изольда?

– Я была в числе первых беглецов, которых доставили в крепость во Франции. И выросла там. Когда детей стало больше, а война продолжалась, я решила остаться и помогать. Я готова на все ради их безопасности.

– Кто за это платит?

– Мы не знаем и никогда не знали. Могущественный покровитель, аристократ, который не хочет раскрывать свою личность. Может, скрывает, что сам наполовину человек. На самом деле мне без разницы, лишь бы деньги продолжали поступать.

Талан знает про это место... И не только знает, но и изо всех сил пытался защитить его на заседании Совета. Хотя это не значит, что он и есть тот самый благодетель, – просто он знает...

Возможно, он сохранил детям жизнь, чтобы в подходящий момент доказать чью-то измену. Или подготовить из них собственную армию тайных агентов. Не исключены никакие варианты.

Но сейчас главное не это. А то, что Изольда меня прикончит, если не убедится, что я на ее стороне.

Глава 31

– Я очень хорошо знаю твоего брата, – наконец говорю я.

– Когда ты видела его в последний раз?

– Он здесь, в Броселианде. Он попал в тюрьму Оберона, но я его вытащила. Рафаэль узнал, что здесь до сих пор есть полуфейри. Он ищет тебя.

– И почему я должна тебе верить?

– Он рассказал мне про тот день, когда видел тебя в последний раз. Сказал, что ваша мама была человеком. И когда Оберон начал обвинять во всех бедах людей, она не верила, что он зайдет так далеко. Думала, это просто пустые угрозы. Но однажды, когда Рафаэлю было девять, а тебе шестнадцать, к вам в дверь постучали солдаты, чтобы убить всех. Рафаэль сказал, что ты крикнула ему «Беги!» – и он побежал. Он думал, что ты догонишь его, и ждал в лесу, а ты так и не пришла. Его подобрала другая семья и привезла в неоккупированную Францию.

Острие ножа отодвигается от моего позвоночника, и Изольда отпускает меня. Когда я поворачиваюсь, ее серебристые глаза затуманены слезами.

– Он правда жив? – шепчет она. – Ты не представляешь, какой виноватой я себя чувствовала, когда потеряла его... Я понятия не имела, что все это время он был во Франции.

– С ним все хорошо. Жил во Франции, работал сборщиком винограда. А потом... – Я колеблюсь. Я не настолько хорошо ее знаю, чтобы рассказать про Рафаэля-шпиона. – Потом переехал в Англию. И все эти годы всячески пытался разыскать тебя.

По щеке Изольды скатывается одинокая слезинка:

– Я думала, он погиб... Они убили маму. Кто-то привез меня в безопасное место, и я все время ждала, когда он появится. Где сейчас Рафаэль? Ты можешь привести его ко мне?

– Я могу связаться с ним по своим каналам, но в Броселианде он в розыске.

Она хмурится, глядя на меня:

– Как тебя зовут?

– Тебе лучше не знать. – Никогда не известно заранее, кого могут потом схватить и допросить. – Я хочу вернуть Рафаэля в Англию, но он не уедет без тебя. Вам нужно увидеться, Изольда. Ты сказала, что сама вызвалась остаться и присматривать за детьми. Значит, ты можешь уйти?

Она выглядит расстроенной:

– Да, конечно. Но я нужна детям. Нас всего четверо, и мы заботимся о них.

– Если хочешь, чтобы Рафаэлю не грозила опасность, тебе нужно уехать из Броселианда. Он не оставит тебя. По крайней мере, ты должна поговорить с ним. Знаешь местечко под названием «Тенистая чаща»?

– Да.

– Отправляйся туда, как только сможешь. Постарайся через несколько дней. И жди там, пока я не договорюсь о встрече. Я не знаю, когда это случится, но сделаю все, что в моих силах. И найду способ связаться с Рафаэлем.

Изольда бледнеет и нервно оглядывается в ту сторону, откуда мы пришли.

– Ладно. Ты можешь выйти отсюда незаметно для охранников? Я-то могу поверить, что ты знаешь Рафаэля, а вот им наплевать...

– Тем путем, которым я пришла, уже не выбраться. – Меня бьет дрожь. – У тебя есть идеи?

– Ты хороший скалолаз?

– Думаю, неплохой.

Она оглядывается:

– Погоди минуту...

И исчезает в соседнем дворе, а я остаюсь одна, обхватываю себя руками от холода и стучу зубами.

Через несколько минут Изольда возвращается с мотком веревки.

– Идем. – Она обходит синего дракона с другой стороны и указывает на его распростертое крыло. – Один мальчик сумел вскарабкаться по тому крылу до самого верха стены. Я перепугалась до смерти. Можешь подняться по лестнице и потом перелезть через верх. Видишь, там, наверху, имитация чешуек? Используй их как рычаг. Тебе нужно забраться по крылу до парапета. Используй горку, только не для спуска, а для подъема. А когда окажешься наверху, спустишься по веревке.

Я смотрю на крыло дракона. У меня получится.

– Отлично. – Беру у нее веревку.

– Скоро увидимся в «Тенистой чаще». – Изольда улыбается, на ее щеке появляется небольшая ямочка, и в этой улыбке я вижу Рафаэля.

Лезу вверх по лестнице, чувствуя себя нелепо из-за того, что на миг мне померещился Рафаэль. Наверху хватаюсь за чешуйки, перебираюсь на парящее крыло и подтягиваюсь. Добравшись до парапета, цепляюсь за камень, со стоном карабкаюсь на стену и привязываю веревку к зубцу. Но прежде чем исчезнуть внизу, оборачиваюсь и смотрю на Изольду.

Она поднимает руку в знак прощания. У меня щиплет глаза при мысли, что Рафаэль наконец-то снова увидит сестру. Кряхтя, я спускаюсь с крепостной стены.

* * *

Снедаемая усталостью, я изо всех сил стараюсь держать глаза открытыми. Я скакала верхом всю ночь, так и не согрелась и отчаянно хочу забраться под мягкие одеяла и почувствовать жар комнатного камина.

Завожу лошадь в конюшню и иду в замок. Я едва успела вернуться до рассвета. Блики лунного света еще отражаются от снега, пока я крадусь по двору в тепло. У ворот для гонцов мне встретился только один стражник, и, к счастью, обошлось без лишних вопросов.

Приближаясь к замку Периллос, озираюсь в поисках признаков патрулей или тех, кто может шпионить за мной. У главных ворот, как обычно, вижу стражников. Возле башни, где моя комната, никого нет.

Я пробираюсь в полутьме, ноги болят при каждом шаге.

Прежде чем открыть дверь, оглядываюсь через плечо. По-прежнему никого. Я облегченно вздыхаю.

Но когда открываю дверь башни, меня охватывает паника. У подножия лестницы, скрестив руки на груди, стоит тот самый светловолосый патрульный. От него разит медовухой, зеленые глаза блестят в темноте.

Я улыбаюсь ему, хотя сердце готово выскочить из ребер:

– Видишь? Я же говорила тебе, что ничего не случится.

Он медленно кивает:

– И как прошло ваше возвращение из Лаурона? Вы не стали дожидаться, пока я соберу свиту...

– Ну, как я уже сказала, волноваться было не о чем.

Я начинаю подниматься по лестнице, но он хватает меня за плечо.

– Значит, если я спрошу солдат, которые патрулируют Фауз-Аманскую дорогу, они подтвердят, что вы проезжали мимо примерно полчаса назад?

Я содрогаюсь и уже подумываю о висящем на поясе кинжале.

– Они вряд ли обратили на меня внимание.

– Там нет патрулей. Вы бы это знали, если бы проезжали там.

Я медленно поворачиваюсь и встречаю жесткий взгляд его металлических зеленых глаз.

– Так почему вы солгали, миледи? Куда вы ездили на самом деле? Король постоянно предостерегает нас от шпионов, а вы новичок при дворе... И вас пригласили на Высший Совет.

Я делаю вдох, выдох – и одним быстрым движением резко выкручиваю руку. Я просто рассчитывала застать его врасплох, но, к моему удивлению, мне удается вырваться из его хватки. Бью охранника локтем в лицо, оно хрустит. Он вскрикивает от боли и отшатывается.

Время замедляется. Сила, которая неделями накапливалась во мне, начинает растекаться по телу.

Мордред сказал, что пребывание здесь разбудит мои дремлющие силы. Силы Владычицы Озера.

Охранник, взревев, уже вытаскивает меч. Схватив кинжал, я с невероятной скоростью делаю выпад, целясь в его горло. Он парирует удар, неловко задевает меня ладонью и выбивает кинжал. Тот со звоном падает на каменный пол. Охранник пытается орудовать мечом в тесном пространстве.

Я изо всех сил бью его под дых. Он пытается что-то крикнуть, но теперь его голос звучит сдавленно. Снова наношу удар, пинаю его в запястье, впечатывая ботинком его руку в стену, пока охранник не роняет меч. Но он бьет меня свободной рукой, и это не привычный удар человека или полуфейри. Это удар чистокровного фейри, обладающего силой гребаного быка. Боль раскалывает череп, отдается в мозгу; меня отбрасывает назад, горячая кровь наполняет рот.

Лихорадочно хватаю кинжал. Но пока я нагибаюсь за ним, пока выпрямляюсь, охранник уже опять вооружился мечом и бросается на меня. Я пытаюсь увернуться, но недостаточно быстро. Боль пронизывает бок, рассеченный мечом.

И вместе с этой болью во мне просыпается еще большая сила. Время замедляется. Движения противника вдруг делаются неуклюжими и медленными, как у улитки. Я бросаюсь вперед, взмахиваю кинжалом и по дуге рассекаю горло охранника. Он снова роняет меч и зажимает шею, кровь брызжет во все стороны. Я наблюдаю, как он оседает на пол. Мысли мои мечутся.

Раздаются шаги – кто-то спускается по лестнице. Очевидно, он услышал крики и лязг оружия. Но на этот раз я не собираюсь тратить время на болтовню. И стискиваю зубы.

На лестнице появляется следующий солдат. Я описываю кинжалом идеальную дугу. Тренировки в Башне Авалона плюс вновь обретенная сила – и мое оружие, кувыркаясь в воздухе, вонзается прямо в горло противника. Рукоять торчит из шеи.

Солдат стонет. Ему удается вытащить лезвие, но тут раздается булькающий звук, кровь клокочет и извергается из горла. Мое сердце бешено колотится, коридор заполняет металлический запах крови.

Враг умирает слишком медленно. Я выхватываю кинжал у него из рук и вонзаю в сердце, перерезая артерию.

Мысли путаются, перед глазами все плывет. В кого я превратилась, черт побери? Я чувствую только запах крови, она стекает с моих губ. Это моя кровь или моих врагов? Меня словно искупали в ней...

Несколько минут я не в состоянии трезво мыслить и просто вдыхаю запах смерти, пока снова не включается инстинкт самосохранения.

Нужно избавиться от улик.

Срочно.

Не теряя ни минуты.

Один за другим я выволакиваю трупы наружу, в зимнюю ночь. Слава богам, еще темно. Но даже если спрятать тела, что делать с лестницей, залитой кровью?

Как только трупы оказываются снаружи, я снимаю куртку со светло-русого. И чувствую себя виноватой: может, был иной выход из ситуации? Но рассуждать некогда. Я на вражеской территории. Малейшая оплошность – и моя отрубленная голова окажется вздернутой на пике, а руки и ноги – прибитыми к сторожке.

Захожу обратно в башню и собираю курткой кровь на лестнице. Потом кидаю на окровавленные ступеньки несколько пригоршней снега, а как только он тает, собираю его курткой со второго трупа. Не идеально, но камни теперь не кроваво-красные, а темные. Я убрала почти всё.

Когда лестница перестает напоминать место кровавой бойни, я возвращаюсь к трупам и тащу их, держа за плечи, по одному в каждой руке. Задача явно невыполнимая, потому что они чертовски тяжелые, но прилив магической энергии заставляет меня двигаться дальше. Я волоку тела через темный двор.

Оглядываюсь и понимаю, что оставляю за собой кровавые следы. Крови не так много: сердца погибших остановились. Но она есть. И я сама оставляю кровавую дорожку на снегу.

Но ничего не остается, кроме как двигаться дальше.

Я тащу тела мимо ивы, вцепившись в них обеими руками так, что костяшки пальцев побелели, и чувствую досаду из-за того, как медленно двигаюсь. Смотрю на небо: как только взойдет солнце, мне конец. Любой сможет увидеть из окон дворца, как я тащу чертовы трупы через внутренний двор.

Первые рассветные лучи окрашивают небо, и у меня сбивается дыхание. Я заставляю себя ускориться, но боль в боку невыносима. Наконец добираюсь до лей-портала и чувствую, как магия камней окутывает меня. Волосы на затылке встают дыбом, когда я подтаскиваю тела к краю круга.

Сквозь каменные кольца могут пройти только Стражи и те, кого они взяли с собой. А труп – еще человек? Или уже вещь? Предстоит это выяснить...

Смотрю на небо – предрассветный свет окрашивает облака бледно-янтарным. Боги, помогите мне... Я должна сделать это сейчас. Затаскиваю тела на зазубренные камни, передо мной разверзается черная пропасть. И с трупами в руках я проваливаюсь в портал.

Тяжело приземляюсь на холодную каменистую землю Авалона, оглядываюсь вокруг и вижу высокие каменные кольца в первых молочных лучах утреннего солнца. Тела прошли через портал вместе со мной.

Вдали по саду разносится тихий раскатистый смех. Держась за раненый бок, я поднимаю глаза и вижу Мордреда. Он приближается, его темный плащ развевается за спиной.

– Ты что-то принесла мне, дочь? Подарок? Как кошка приносит дохлую мышь хозяевам? Как мило...

– Мне пришлось от них избавиться. – Я все еще задыхаюсь.

– Ты ранена. Позволь тебе помочь.

– Вы владеете магией исцеления?

Он качает головой:

– Боюсь, что нет.

– Значит, поможете с помощью иглы и нитки?

– Мне понадобится какое-то время, чтобы найти их.

Я смотрю на руины замка:

– Не беспокойтесь. Нужно избавиться от трупов. Сумеете?

На его губах играет мрачная улыбка:

– Я помню твой взгляд, осуждающий меня за убийство тех людей в Лотианской башне. Но, если честно, дочь моя, ты очень похожа на меня. Я рад, что ты такая же безжалостная.

У меня сжимается горло:

– Просто избавьтесь от трупов.

И с этими словами возвращаюсь в замок своих врагов.

Глава 32

Пошатываясь, поднимаюсь по лестнице и зажимаю рукой бок под плащом, пытаясь остановить кровотечение. Правда, постоянная ходьба не способствует этому. Плащ почти целиком пропитался кровью, к тому же я вряд ли сумею скрыть на лице гримасу боли или паники из-за такой большой кровопотери.

Наконец добираюсь до своего коридора, в окна льется утренний свет. Хоть бы никто не вышел и не увидел, как я, полуживая, ковыляю к себе...

У двери стоит Эшлинг, у нее в руках поднос с завтраком. Стискиваю зубы. Придется скрывать боль и притворяться, что всё в порядке. А знаете что? Я научилась этому еще в детстве: улыбаться и делать вид, что всё замечательно, даже если мир сгорел дотла. Когда приезжает полиция, ты улыбаешься и говоришь, что у мамы просто температура и скоро ей полегчает.

Подхожу ближе, Эшлинг поворачивается с лучезарной улыбкой:

– О, слава богам, вы вернулись! Я так волновалась... Вы попросили солдат сопровождать вас? Что-то непохоже... Это и вправду плохая идея, Ния, путешествовать одной. Своей дочке я никогда не позволила бы разгуливать в одиночку по окрестностям. Я очень надеялась, что вы вернетесь... Я принесла фрукты и сыр. Здесь накрыть или на балконе?

Меня подташнивает, голова кружится, но я улыбаюсь в ответ:

– Всё в порядке. Просто захотела ненадолго съездить домой, повидаться с папой... У него всё отлично.

Подхожу еще ближе. Служанка хмурится, сжимая поднос:

– Вы хорошо себя чувствуете?

Твою мать...

– Просто жар. Скоро пройдет.

– О, конечно... Тогда принесу вам целебный отвар от лихорадки.

Во рту сухо, в глазах начинает темнеть:

– Я порвала платье.

Эшлинг удивленно вскидывает брови:

– Не беспокойтесь. Я все починю.

Я машу рукой:

– Нет, мне сегодня нечего делать, совсем нечего. А я очень люблю штопать. Особенно если неважно себя чувствую... Можешь просто найти иголку с ниткой? Позволь мне чем-нибудь заняться, пока у меня жар.

– Но это и вправду моя работа, миледи.

Я качаю головой.

– В ближайшее время без работы ты не останешься, обещаю. Просто мне нужен небольшой швейный набор, чтобы скоротать время. – Это звучит почти умоляюще.

– Ну ладно... – Эшлинг локтем открывает дверь в комнату и ставит поднос с завтраком на стол.

Я валюсь на кровать, кутаясь в плащ. Почему-то стучат зубы.

– Да вам и вправду плохо! Бедняжка... – Служанка неодобрительно качает головой. – Сегодня вам лучше отдохнуть. Я принесу чай.

– И иголку с ниткой.

* * *

Обливаясь потом, дрожа и сцепив зубы, я протыкаю иголкой кожу. Весь мир сузился до этой единственной раны, до иголки, которая входит и выходит. Я сижу на полу в ванной, потому что там легче отмыть кровь. Меня бросает сразу и в жар, и в холод, когда я в очередной раз втыкаю иглу в свою плоть. Кряхтя, добираюсь до края раны, продеваю нитку и со слезами завязываю узелок. Закончив, роняю голову на трясущиеся руки на бортике ванной и перевожу дыхание.

* * *

Град ритмично барабанит в окно, молнии раскалывают небо. Чай Эшлинг помог унять острую боль от раны, хотя я еще ощущаю тупую пульсацию в боку. Ночнушка мягко облегает измученное тело. Джаспер называет эту ткань шелковой вуалью, и она действительно напоминает вуаль – переливающаяся, туманная, легкая как воздух.

Я весь день не выходила из комнаты. За окном бушует буря, а здесь почти уютно. Да, я в самом центре вражеского замка, где меня будут медленно пытать до смерти, если узнают обо мне правду. Да, сегодня утром мне пришлось убить двоих и зашивать собственную рану.

И все же у меня было несколько часов передышки. И пока я приходила в себя, то начала задумываться: а не может ли Талан, несмотря ни на что, оказаться нашим союзником? Может, его жестокость, порочность, кровожадность – просто прикрытие? Или я пытаюсь убедить себя в этом, потому что безумно одинока, а у него смазливое личико? Как легко уговорить себя, что он хороший парень, и тем самым разрушить целый мир...

Я начинаю понимать Рафаэля, почему нельзя позволять чувствам брать верх над разумом. Главное – информация и анализ, а не обаяние какого-то красавчика. И сейчас у меня есть все возможности собирать данные.

Я опускаю взгляд на лежащую на коленях книгу любовной поэзии фейри и переворачиваю страницу. В этих стихах есть что-то почти жестокое; много говорится о ревущих бурях, о гибели богов, о молниях, превращающих города в пекло. И все же язык фейри невероятно красив.

В дверь стучат.

– Кто там?

– Это твой принц, – раздается снаружи низкий голос. – Кто же еще?

Я тяжело вздыхаю. Думала, Талана не будет дольше...

Он уже открывает дверь. Я инстинктивно плотнее закутываюсь в одеяло.

Талан входит с серебряным кубком в руках. На пальцах поблескивают кольца, вместе с ним в комнату проникает слабый аромат вина и мускуса. Он окидывает меня пристальным взглядом темных полуприкрытых глаз, задержавшись на вырезе ночнушки.

– Обычно после того, как постучат, дожидаются приглашения войти, – возмущенно заявляю я.

Прядь волос падает принцу на глаза. Похоже, он слегка пьян.

– Знаешь, я почти соскучился по твоему бунтарству, моя любимая фаворитка... Все вокруг до чертиков почтительны.

– Может, у вас вошло в привычку резать горло тем, кто вам досаждает?

Принц разувается.

– Тем не менее ты здесь, ты жива, ты дышишь рядом со мной, твое сердце бьется, щеки порозовели и выглядят вполне жизнерадостно. И при этом ты с огромным удовольствием меня оскорбляешь... – Он делает глоток из кубка и, нахмурившись, смотрит на книгу. – Любовная поэзия? Тебе немного одиноко, да?

Мне абсолютно, до боли в сердце одиноко в этом дворце лжи, который я возвела сама для себя.

– Просто скучно.

– Можно принести ведро земли и несколько луковиц, если это тебя осчастливит. – Он снимает книгу с моих колен. – Тебе нравится?

– Написано интересно... много мрачных метафор. Любовь, безжалостная, как смерть, мучит меня на виселице.

Полные губы Талана растягиваются в улыбке, он проводит кончиками пальцев по процитированной строчке:

– Хорошо. Мне нравится, когда в красоте таится тьма.

– Что ж, это описание подходит вам как нельзя лучше.

– Ты уже второй раз назвала меня красивым... – Он вздыхает. – Однако у нас проблема.

– Какая проблема?

– В поездке меня сопровождал Люмос, и он по-прежнему интересуется тобой. И по-прежнему убежден, что мы притворяемся.

Я широко раскрываю глаза:

– С чего он взял?

Принц присаживается на кровать и ставит кубок на стол.

– Он задавал о тебе много самых разных вопросов. Я знаю этого одержимого коварного ублюдка, он все перепроверит. Так что расскажи о себе, чтобы я ничего не перепутал. Мне нужно по-настоящему узнать тебя, Ния. А поскольку я не могу проникнуть в твои мысли, ты для меня полная загадка. Боюсь, тебе придется сделать это с помощью слов. Честно говоря, это не то, к чему я привык.

– Вы уже знаете, откуда я. Знакомы с моей семьей. Что еще рассказывать?

Он откидывает голову на подушки:

– Люмос почему-то уверен, что я страшно самовлюбленный и ни за что не влюбился бы в свинарку, если б не увидел в тебе свои собственные черты. Странно, да?

Снаружи гремит гром, темные глаза Талана ищут мой взгляд. Похожи ли мы с ним? Вот в чем вопрос. Вдруг это он тайком спасает человеческих детей – он и есть тот самый тайный благодетель?.. Учитывая, что Башня Авалона собирается его убить, это стоит выяснить.

– Я долго притворялась другой, – отвечаю я. – И не только здесь. Дома тоже. Делала вид, что у меня всё под контролем, всё в порядке. Я очень хорошо умею скрывать свои чувства.

– Это всё из-за твоего отца.

Вообще-то я имела в виду мою мать, но да. Я киваю.

Глаза Талана вспыхивают от напряжения, медные радужки кажутся ярче в свете камина. И его кожа тоже кажется теплой. Золотистой.

– Возможно, у нас действительно есть кое-что общее... Расскажи подробнее.

Я вспоминаю свою настоящую жизнь – жизнь Нии Мелисенды, а не Вайланкурт. Случалось, мама забывала забрать меня из школы, и мне приходилось на ходу врать учителям, чтобы они не волновались и не осуждали ее. «А знаете, я и забыла, – говорила я с улыбкой. – Сегодня я сама должна идти на занятия танцами». И потом приходилось тащиться пешком две мили до дома по лос-анджелесской жаре.

Однажды мама рухнула с лестницы и сломала челюсть, я вызвала скорую. Меня спросили, не пила ли она, но я свалила все на сломанную лестницу. Сотни раз я уверяла, что мама не может присутствовать на школьных мероприятиях из-за неотложных дел, и тем самым помогала ей с карьерой: она работала в пиар-отделе и имела дело со знаменитостями. Возвращаясь домой, я готовила ужин и стирала.

День за днем – поток, настоящий водопад лжи, чтобы создавать впечатление: волноваться не о чем. Меня явно воспитывали как шпиона.

– Когда наша семья переехала, нас стали спрашивать об отце, и я придумывала для него оправдания. Говорила, что он болен или работает. Я заботилась обо всех. Но потом поняла, что никто не позаботится обо мне, кроме меня самой. И это всегда заставляло меня чувствовать, что я никогда ничего не добьюсь. Потому что всегда нужно делать какую-то работу или за кем-то присматривать. Так какой смысл мечтать? Мне казалось, что жизнь проходит мимо. Что мечты и цели – это для других, не для меня. У меня слишком много дел, и это загнало меня в ловушку. Я словно смотрела на мир из зазеркалья, в котором застряла.

Талан прищуривается:

– Что-то мне захотелось причинить боль тому, кто заставил тебя так думать.

Сердце трепещет. Я не хочу, чтобы Талан напал на Мериадека. Хотя он вполне способен на это. А еще я не хочу, чтобы принц причинил боль моей настоящей маме. Когда она обращала на меня внимание, мы замечательно проводили время. Помню, как она брала меня с собой в Венис-Бич^[11], покупала пирожное «Муравейник» и мы останавливались послушать уличных музыкантов. Однажды она купила воздушного змея в форме гигантской стрекозы с яркими ленточками. Мы бродили по художественным галереям и выбирали предметы, которые украсят наши будущие воображаемые особняки.

– Отец может быть и веселым, – торопливо вставляю я. – В нем есть артистическая жилка. Он всегда хочет большего. Он живет воображением и мечтает о великом, но, похоже, никогда не сможет достичь. Он застрял в той жизни, которой не хотел. И пытался сбежать из нее любым путем, а самый простой – это выпивка. Он хотел для меня лучшей участи, но не знал, как этого достичь. У него было только собственное узкое представление о великом. Так что, возможно, мои мечты сбывались, пока я заботилась о нем. Но все изменилось. И теперь я здесь. И уметь позаботиться о себе – не самое плохое умение на свете. Это в каком-то смысле дар – быть самодостаточным.

Я снова смотрю на Талана. Он совершенно неподвижен.

– Думаю, ты представляешь собой гораздо больше, чем считает Люмос.

– Вы сказали, у нас есть что-то общее. Вы тоже что-то скрываете. Так что же?

Между его бровями пролегает складка:

– Правление отца всегда приводило к катастрофам. Из-за него наше королевство расползется по швам – это все равно что запустить ткацкий станок в обратном направлении, пока все нити не запутаются и не порвутся. Оберон превращает мир в прогнившее кладбище, где надежда увядает на корню. Где мы наблюдаем, как наши жизни проходят мимо, не в силах изменить судьбу.

Я глубоко вздыхаю. Когда Талан пьян, его слова, сказанные вслух, очень похожи на его мысли. Странные. Поэтичные. Это настоящий Талан.

– Но что именно вы собираетесь изменить?

Его взгляд туманится, принц отворачивается.

– Как уже говорил, я осуществлю достижение наших целей более эффективным путем.

Он снова смотрит на меня, словно пытаясь понять мою реакцию. Потом хмурится, тянется к моему подбородку и проводит большим пальцем чуть ниже губ.

– Как ты поранилась?

Мое сердце учащенно бьется.

Всего двадцать минут назад я смотрелась в зеркало и считала, что выгляжу уже намного лучше. Хотя, конечно, во мне нет божественных сил фейри.

– А, ерунда...

– Но как это случилось?

Мысли разбегаются, я пытаюсь придумать другую версию, но чувствую себя раздавленной нагромождением лжи. Каждое новое вранье камнем ложится на грудь, и у меня уже ломаются ребра. Мне так хочется чего-то настоящего, хочется довериться кому-нибудь. И у меня возникает безумное желание рассказать Талану всю правду. Я вру ему, Тане, Найвен, Мордреду, Рафаэлю – всем, кого знаю... И прямо сейчас хочу взять и прокричать правду, пусть даже она убьет меня.

Разумеется, в этом порыве нет никакого смысла, поэтому я с горечью подавляю его. И понимаю, что уже слишком долго просто молча смотрю на собеседника.

– Ния, – тихо произносит Талан. – Если хочешь хранить секреты, пусть так и будет.

– Почему?

– Потому что я тебе верю.

Я моргаю. Странно, но мои глаза затуманиваются:

– Почему верите?

– Не знаю. Почему-то мне кажется, что я тебя знаю.

Я тяжело вздыхаю. Но ведь на самом деле меня никто не знает, правда?

Принц допивает кубок, встает и направляется в ванную:

– Я собираюсь принять ванну.

– Чувствуйте себя как дома.

Он поворачивается ко мне с легкой улыбкой:

– Периллос и есть мой дом, моя госпожа.

Глава 33

Талан выходит из душа в одних маленьких черных плавках, которые не оставляют простора для воображения. Я ловлю себя на том, что смотрю на татуировки в виде виноградной лозы, которые покрывают его мышцы, обвивают большой бицепс. На секунду представляю, как провожу по ним языком, но тут же выбрасываю эту картинку из головы.

В первый раз с нашей первой встречи Талан ведет себя мягче обычного. Его насмешливое выражение лица сменилось другим, непонятным.

Когда он подходит к кровати, я спохватываюсь и захлопываю рот. Воздух между нами словно наэлектризован. Ни в коем случае нельзя поддаваться его обольстительным чарам. Может, он мне и доверяет, а может, это ложь. Я не могу считать принца своим сторонником, пока не узнаю правду и не получу доказательства. А если ошибусь, мне конец.

Талан ложится рядом на кровать. Я отодвигаюсь, словно его прикосновение может обжечь, и непроизвольно вздрагиваю от пульсирующей боли в боку.

Разумеется, Талан это замечает. Взгляд его темных глаз скользит вниз, к моей талии – к тому месту, куда меня ранили.

– Что случилось?

– Вы сказали, что у меня могут быть секреты.

Взгляд принца пронзает меня насквозь. Медные огоньки в его глазах становятся яркими, как языки пламени.

– Я передумал. Потому что если кто-то напал на тебя, такое нельзя скрывать. Этот негодяй ударил тебя ножом или мечом? Как он выглядел?

Я тяжело вздыхаю. Скрывать все труднее и труднее.

– Возможно, наемный убийца. Я не хотела делать из мухи слона и устраивать кровавые разборки.

– Наемный убийца? – Голос Талана холоден как лед, глаза потемнели от ярости.

– Вам известно, что с тех пор, как я здесь, меня хотят убрать. Во мне видят угрозу.

– Его послал кто-то из рода Арвенны? Или мой отец? Или кто-то другой?

– Не знаю, мы с ним особо не беседовали.

Челюсти Талана напрягаются:

– Дай-ка взглянуть. Я могу вылечить рану.

Твою мать... Он же увидит, как коряво я зашила рану ниткой.

Я резко вздыхаю:

– Она выглядит не ахти.

– Дай посмотреть. – Талан произносит это властно, словно отдает приказ, и прищуривается.

– Ладно. Но зрелище правда не из приятных. – С тяжелым вздохом я задираю подол ночнушки, обнажая светло-розовые трусики, которые едва прикрывают самое необходимое. Талан тут же вскидывает глаза и стискивает зубы. Меня обдает прохладным воздухом, я чувствую себя беззащитной. Но фейри не ведают стыда.

Сделав глубокий вдох, поднимаю подол еще выше, до самых ребер. Комнату накрывает волна холода, факелы почти полностью гаснут. Небо за окном раскалывает молния.

– И тебя зашили нитками? – От его голоса леденеет кровь. – Так вот почему поступил сигнал о крови во дворе...

– Я сама зашила рану. Пыталась остановить кровотечение.

По глазам принца я вижу, что он никогда раньше не слышал о таком способе.

– Это фермерский способ, – торопливо добавляю я. – У нас нет возможности обращаться к придворным целителям. Рана заживает не так быстро, как должна, и я подумала, вдруг там яд...

– Мне нужно знать, как выглядел убийца.

– Он был в военной форме.

– Так мне приказать убить их всех? Солдат, которые дежурили прошлой ночью? Вырывать им кишки, пока кто-нибудь не сознается?

О боги... Это шутка или нет? С принца станется... Я откашливаюсь:

– Не нужно, Талан. Их было двое, они сбежали, но я их серьезно ранила. Думаю, они умерли в лесу от потери крови.

– Я найду, кто за этим стоит. Возможно, Арвенна. Говорят, она пыталась тебя убить... – Талан снова смотрит на рану, и в комнате становится еще холоднее. Где-то за горизонтом грохочет гром, в окно барабанит град.

– Дай-ка уберу эту гадость. – Принц хмурится, оглядывает комнату, встает с кровати и рывком выдвигает ящик. Слава богам, я перестраховалась: ингалятор, отмычки и запасные ножи спрятаны за кирпичной кладкой в ванной, где их не найти случайно. Талан вынимает маленький швейный набор, который я использовала, берет иголку и крошечные серебряные ножницы, устраивается рядом на кровати и сосредотачивается на кривом шве на моей талии. Осторожно с помощью иглы вытаскивает завязанную нитку. Разрезает ножничками узелок. Пока он занят моей раной, боль понемногу стихает. Я всем телом ощущаю исходящее от него тепло. Принц вытаскивает нитку; она натягивает кожу, пока он аккуратно не снимает последний шов. Рана уже слегка затянулась и не кровоточит, остался неровный красный шрам. Хотя боль до сих пор чувствуется.

Принц поднимает на меня глаза.

– Я могу помочь. – Он обхватывает мои бедра и тянет вниз.

– Это правда необходимо? – шепчу я.

Талан кивает. Я чувствую жар его дыхания, по моей коже бегут мурашки. Теплые сильные ладони придерживают мои бедра. Губы касаются шрама – сначала легонько, на пробу. Потом Талан высовывает язык и облизывает алый шрам. Там, где язык соприкасается с кожей, ощущается горячее покалывание. Сердце бьется чаще, жаркое дыхание Талана обволакивает меня.

Удерживая меня на месте, он покрывает поцелуями мою кожу. И пока его целительная магия струится по мне, я слышу слабые проблески его мыслей – пропитанные похотью, истекающие желанием.

Она обжигает меня взглядом... Я соединю наши тела, нас охватит буря желания... Хочу попробовать ее на вкус. Хочу услышать, как она выкрикивает мое имя, и наша страсть кометой пронесется по небу...

Его язык ласкает кожу, и меня охватывает желание. В истоме я чувствую пульсирующий внутри жар и сжимаю бедра.

Ночнушка по-прежнему задрана, и я остро понимаю, что почти голая. Талан сжимает подол в кулаке так, что костяшки пальцев белеют. Я выгибаю спину и покачиваю бедрами.

Я оставлю на ней поцелуй как клеймо...

Мое дыхание учащается. Рана совсем затянулась, но язык Талана продолжает скользить по ложбинкам бедер. Наслаждение пронизывает меня, жар разливается по телу. Я едва могу трезво мыслить. Грудь под ночнушкой вздымается, я вдыхаю и выдыхаю, тонкий шелк воспринимается как изысканная пытка. Мне хочется большего.

Я испускаю стон...

Боги, нельзя этого допустить! Я должна следить за принцем, а не позволять себя соблазнять.

Мои пальцы зарываются в его волосы.

– Кажется, теперь всё, – шепчу я.

Принц поднимает голову и пристально смотрит на меня, его глаза с медными радужками тлеют как угольки.

– Не думаю, что у нас с тобой всё, – шепчет он в ответ. – Правда ведь?

Талан смотрит мне в глаза так, словно заглядывает прямо в душу, раскрывает мои тайны, разбирает меня на части, кусочек за кусочком. Выясняет, насколько сильно мое тело жаждет его.

Я тяжело дышу. Пульс учащается.

– Наши отношения должны быть ненастоящими. Таков уговор.

Его бицепсы напрягаются. Он приближает свое лицо к моему, и меня окутывает землисто-мускусный аромат. Его рука по-прежнему стискивает мою ночнушку, губы нависают над моими:

– Но ты ведь меня хочешь, да? Разве ты не обманываешь сама себя, когда говоришь, что это не так?

Я облизываю губы, не в силах ответить «нет». Наверняка Талан все равно может проникнуть в мои тайны. Он не знает, кто я такая, но знает, чего я хочу. От его могучего тела исходит жар, его магия ласкает кожу.

Пристальный взгляд принца воспламеняет. Меня охватывает желание. Сама не понимая, что творю, я обхватываю бедрами его талию. Разум кричит, чтобы я прекратила, но я не могу подобрать слова, когда его стальное тело неумолимо прижимается к моему.

Его полные чувственные губы приоткрываются. Я не в силах отвести взгляд от его совершенного лица, его пылающих глаз, чья темнота пьянит. Пытаюсь мыслить трезво, но слышу только стук собственного сердца.

– Скажи, если хочешь, чтобы я остановился, – говорит Талан.

Его красота завораживает, и я ничего не отвечаю. Да, нужно сказать ему «стоп», что я уже исцелилась. Но вместо этого я приглашающе облизываю губы.

Талан опускает голову, я чувствую его дыхание на шее. Его клыки легко, как перышко, задевают пульсирующую жилку на горле, и меня бьет горячая дрожь. Выгибаю шею, приглашая его продолжать. Он целует меня, проводит языком по коже, и все мое естество напрягается. Принц пробует меня на вкус, дразнит.

Мои бедра подаются навстречу, я вцепляюсь ему в волосы. Его язык медленно и томно скользит по пульсирующей на шее жилке. Талан прижимается ко мне своим стальным горячим телом, при этом его кожа удивительно нежная.

Пламя поглощает ночь... кипит в горниле похоти...

Факелы вокруг разгораются ярче, согревая комнату. Я издаю еще один тихий отчаянный стон.

Принц поднимает глаза и смотрит на меня голодным взглядом. Кровь стынет в жилах. Я в плену его красоты, которая разбивает сердца.

Он мягко, понимающе улыбается:

– Значит, нет? Я так понимаю, ты не хочешь, чтобы я прекратил?

– Талан...

– Да? Почему ты не скажешь, чего хочешь? Я и так уже знаю, Ния. Но хочу услышать это от тебя.

Он одергивает ночнушку, запускает пальцы в мои волосы и слегка откидывает мне голову назад. Я чувствую себя беспомощной, когда клыки снова приближаются к моему горлу. Язык Талана двигается по кругу, и я могу только представлять, как его рот обхватывает мой сосок. Грудь изнывает от желания, тело содрогается.

Он касается губами моих губ, и я таю. Я в его власти.

Запустив руки в его волосы, притягиваю его к себе и выгибаюсь дугой. Талан завладевает моим ртом, прижимает свои губы к моим в обжигающем поцелуе. Его язык скользит по моему языку, пальцы властно зарываются в волосы, и поцелуй становится глубже, требовательнее, неистовее.

Он пробует меня на вкус, поглаживает языком. Я стискиваю его бедрами, издаю тихий стон прямо ему в рот, и его поцелуй становится более жадным. Принц нежно оттягивает меня за волосы назад. Он делает со мной все, что хочет. Прикусив мою нижнюю губу, отстраняется, переводя дыхание. И поднимает ресницы, глядя мне в глаза:

– Скажи, чего ты хочешь, Ния.

Я всей кожей ощущаю его жар, упругие и неподатливые мышцы и хочу насладиться каждым дюймом его тела. Хочу провести пальцами и языком по мускулистым плечам, груди, кубикам пресса...

Когда я смотрю в его глаза, кажется, что я тону. Я едва соображаю, вся горю и почти не понимаю, что делаю.

И все же перевожу дыхание и заставляю себя сосредоточиться.

Мне нельзя этого делать. Если я позволю Талану трахнуть меня по-настоящему, то не смогу оценивать все объективно. Я здесь как шпион, чтобы разобраться, кто на стороне добра, а кто – зла. Отделить правду от вымысла. И ничто не затуманит мой рассудок сильнее, чем если я отдамся принцу. Если я это сделаю, то буду руководствоваться не логикой, а желанием.

Но, разумеется, признаться в этом принцу я не могу.

– Я знаю, какая у вас репутация, и не хочу стать очередной зарубкой на столбике вашей кровати. Если я и отдамся кому-то, то только по любви, а не из притворства.

В глазах Талана мелькает что-то вроде обиды, но он слегка улыбается, отстраняется, закидывает руки за голову и ложится на спину.

– Ты явно ненавидишь экспериментировать, но большая мастерица по части новых впечатлений...

Сердце по-прежнему стучит как бешеное, и я знаю, что Талан все слышит.

– Вы про отказ в сексе?

– Вот именно. – Он проводит большим пальцем по моей щеке. – Мы похожи – ты и я. Мы были предоставлены сами себе и сами себя воспитали. Выучили свои роли. Мы – актеры, расхаживающие по сцене в костюмах. Но придет время, Ния, и я узнаю, кто на самом деле скрывается под маской.

Я отворачиваюсь и задуваю свечи. И до сих пор представляю, как его рот завладел моим, как его язык пробовал меня на вкус.

Бедра сжимаются, кожа пылает. Я уже знаю, что не засну сегодня ночью.

* * *

Переворачиваюсь на другой бок и смотрю на спящего Талана. Он тихонько похрапывает. Мускулистая грудь поднимается и опускается.

Его поцелуй врезался в сознание, и я не перестаю думать о его языке на моей талии, на бедрах. Как он скользит и пробует меня на вкус. Я уже едва держу себя в руках.

Пока принц спит, нужно узнать, о чем он думает. Во сне он не заметит, что я копалась в его мыслях.

Переворачиваюсь и осторожно обнимаю его за талию. Он слегка шевелится и накрывает мою руку своей. От него изумительно пахнет.

Осторожно вызываю свою магию. Боль опять раскалывает череп, но я, не обращая на нее внимания, начинаю прощупывать мысли Талана. Нельзя рисковать и погружаться в них слишком глубоко. Даже во сне он может почувствовать меня, как раньше. Только на этот раз все закончится моей шеей на плахе. Так что я не копаюсь в его сознании, а ласкаю. Моя магия касается его разума, как мои губы – его губ. Это соблазнение, а не вторжение.

И в его сознании я нахожу сны обо мне. Как я обнимаю его за плечи в яблоневом саду. Он страстно целует меня, задирает юбку до талии...

Сон прерывается другим, злым и опасным. Подозрительным. Даже во сне это крутится в голове принца:

...шпион людей в Высшем Совете?

Мое сердце замирает. Что известно Талану? Думаю, кто-то передал информацию о нападении. Шпион предупредил союзников.

Он подозревает меня?

Не в силах сдержаться, я углубляюсь в эту мысль, ищу, прощупываю...

Принц внезапно открывает глаза. Я отзываю магию и выстраиваю защитную Завесу.

Мускулы Талана напрягаются, темные глаза скользят по мне.

– Что это было? – раздраженно спрашивает он.

– А что такое? – Я моргаю, словно только что проснулась, и убираю руку с его талии.

– Я почувствовал что-то знакомое, – бормочет он. – И оно исчезло.

– А... – сонно откликаюсь я.

– Твое сердце до сих пор стучит как бешеное.

– Вы меня разбудили, – ворчу я. – Вообще-то мне снился кошмар. Мы собирались пожениться. – Я заставляю себя успокоиться и замедлить сердцебиение.

Принц разглядывает меня в лунном свете, хмурится и переворачивается на другой бок. Постепенно его дыхание выравнивается, и я слышу, как он бормочет во сне. Где твоя сказка становится былью...

Дыхание перехватывает, я в шоке. Принц произносит это не на языке фейри, а по-английски. И эта фраза мне очень хорошо знакома. Где твоя сказка становится былью – девиз книжного магазина, в котором я работала в Лос-Анджелесе.

Голова идет кругом. Все это время я слышала мысли Талана, но и представить не могла, что он тоже слышит мои.

Я не смыкаю глаз до самого рассвета.

Глава 34

Уже несколько дней бушует непогода. Ледяной дождь барабанит в окна.

На этой неделе Талан больше не навещал меня. Без него и без Найвен я предоставлена сама себе, компанию мне составляют только собственные тревоги.

Я все ломаю голову, как отвлечь Талана от поисков шпиона в Высшем Совете. Может, если я выберусь из комнаты, то сумею подкинуть улики против какого-нибудь аристократа? Идея хорошая, но рискованная.

Идеальным кандидатом стал бы лорд Дрейвен: у него небезупречная родословная, а прабабушка – незаконнорожденная полуфейри. Но тогда я вынесу ему смертный приговор. Я предпочла бы какого-нибудь фанатика, обожающего Оберона. Таких предостаточно.

Оконные стекла дрожат от раскатов грома. Наливаю вина и расхаживаю по каменным плитам. В голове роятся вопросы. Как там Найвен? Что происходит в Шотландии? А нападение драконов? Удалось ли людям остановить его?

Из-за инструкций я чувствую себя в ловушке.

Ляг на дно. Сохраняй прикрытие. Ничего не предпринимай.

Чем дольше тянутся дни, тем тревожнее мысли.

Я поворачиваюсь и снова расхаживаю по комнате туда-сюда. И ловлю себя на том, что жду прихода темного принца. Хотя бы будет с кем поговорить.

Но я правильно сделала, что отказала ему. Если секс не для пользы шпионского дела, ему нет места в меню.

Раздается шорох бумаги, и под дверь просовывают конверт. Беру его и вижу свое имя, написанное изящным почерком. Открываю дверь, выглядываю в коридор и замечаю спешащего прочь слугу.

Переворачиваю конверт. На обороте – восковая печать Талана: дракон, пожирающий собственный хвост. Внутри – короткая записка черными чернилами размашистым почерком принца:

Искал твоих потенциальных убийц. Никого не нашел, однако исчезли двое солдат и Арвенна. Полагаю, она участвовала в заговоре с целью твоего убийства и сейчас скрывается. Но тебе ведь и так уже это известно?

Оставайся у себя, пока не выйду на связь. Отправлю солдат охранять тебя.

Комкаю записку и швыряю в огонь. Снова открываю дверь и вижу двух солдат, марширующих в мою сторону.

У меня никогда прежде не было так мало свободы.

Глава 35

Взволнованно расхаживаю по комнате. В небе за окном огромные луны – рубиновая и бриллиантовая.

Прошла почти неделя с тех пор, как я получила сообщение из Башни Авалона. Мне так и не ответили на донесение о проекте «Синий дракон», и я ничего не слышала о подозрениях Талана по поводу шпионажа в пользу людей. Теперь, когда я выхожу из комнаты, охраны не миновать.

Несколько раз мне удавалось улизнуть, но это нелегко. Я не смогла ни добраться до «Тенистой чащи», ни найти Мериадока или Рафаэля.

Хватаю темно-синий плащ, набрасываю на себя, поднимаю капюшон. Распахиваю дверь и улыбаюсь двум стражникам.

– Я просто собираюсь пройтись.

– Миледи, – говорит один, – я думал, мы приставлены охранять вас.

Я вскидываю брови:

– Мне сказали, что вы должны охранять комнату. Это ведь вы оба дежурили здесь две ночи назад? Мы уже обсуждали это. Помните? Вы должны охранять комнату.

– Ну, наверное... – мямлит охранник.

Похоже, он здесь главный. И его нужно слегка поощрить.

Кокетливо улыбаясь, я касаюсь его руки. Острая боль пронзает череп, долбит мозг, но я преодолеваю ее, запуская в стражника щупальца магии. Его защита очень слабая. Он молод, неопытен и довольно ленив. Послушай меня, мысленно шепчу я. Я знаю, чего хочет принц.

Прочищаю горло:

– Наверняка ты согласен, что принц... – От боли я не могу выговорить ни слова и изо всех сил пытаюсь вспомнить, как вообще пользоваться словами. – Принц хочет, чтобы вы охраняли комнату, а не держали в заточении меня... его любимую фаворитку. Он четко дал понять, что я здесь не пленница.

Я стискиваю кулаки, покрываюсь холодным потом, но, к счастью, все получается.

– Да, – кивает стражник. – Вы правы.

А вот его товарища, похоже, это не убедило. Я собираюсь с духом. Мне придется управлять еще и его разумом? Вряд ли я снова выдержу такую боль...

Но тут второй стражник пожимает плечами и смотрит на первого:

– Ладно, как скажете.

– Охранять комнату, – бормочет первый.

Я торопливо ухожу, пока до них не дошло: здесь что-то не так. Пока добираюсь до лестницы, голова раскалывается, к горлу подступает тошнота. Спускаясь по ступенькам, я опираюсь о каменную стену и уже не в первый раз жалею об отсутствии лифтов.

И тут краем глаза замечаю какую-то темную фигуру. Поворачиваюсь, чтобы рассмотреть, но она уже исчезла. Перед глазами пляшут пятна.

Когда я оказываюсь внизу, в голове пульсирует и мутится. Выхожу на воздух и направляюсь в сад, где по обледенелой земле стелются белые подснежники и кроваво-красная лещина.

Дойдя до корявого дуба, я, как и прошлой ночью, усаживаюсь на каменную скамью и вдыхаю запах цветов с примесью мха. Быстро оглядевшись и убедившись, что никто не следит, приподнимаю носком ботинка обломок каменной плиты. Это один из наших тайников. Сердце замирает. Опять ничего... Наверняка что-то случилось. Что-то пошло не так, и ситуация в Шотландии вышла из-под контроля союзников-людей.

Беспокойство и досада, которые неделями скручивались во мне, как пружина, готовы вырваться наружу. Я чувствую себя в западне.

Встаю и иду обратно в замок, оглядываясь на лей-портал. Может, вернуться в свой мир?

Хотя сердце колотится быстро, я иду неспешно и размеренно. Если кто-нибудь наблюдает за мной в окно, то подумает, что я просто вышла на вечернюю прогулку. Подхожу к южной башне, ближайшей к лей-порталу, и, стоя на холодном ветру, оглядываю зимний пейзаж. И задыхаюсь, глядя на иву на другом конце двора.

Терпение. Подожду еще один-два дня и уберусь отсюда.

Я разворачиваюсь, чтобы вернуться к себе в комнату, но по моим венам пробегает холодок. Ко мне направляется Талан, его черный плащ развевается на ветру в красном лунном сиянии. Он решительно шагает ко мне, не отводя глаз, воздух вокруг темнеет. Он догадался, кто шпион?

Инстинктивно я делаю шаг назад и останавливаюсь. Нельзя показывать испуг. Проявление страха станет моим смертным приговором.

Сердце бешено колотится, но я заставляю себя улыбнуться, пока Талан приближается. Если не сумею сохранять спокойствие, он что-то заподозрит.

– Ния. – В его низком шелковистом голосе слышится раздражение. – Тебе нужно вернуться к себе.

– К чему так спешить? – безмятежно спрашиваю я. – Сегодня чудесный вечер. Мне просто нужно подышать свежим воздухом.

– Я должен был догадаться, что ты повлияешь на разум охранников. Но в записке я предупредил тебя об опасности. А сейчас ситуация ухудшилась. Информаторы сообщили, что кто-то тайно пронес в замок железо. Много железа. Нам обоим нужно вернуться в замок. Срочно.

Железо?

– Не понимаю. Зачем кому-то тайком приносить сюда железо?

– Чтобы кого-то убить, – резко отвечает Талан. – Мы предполагаем, что это железное оружие. И не знаем, кто станет мишенью. Но поскольку на прошлой неделе тебя пытались убить, ты можешь оказаться первой в списке. Поскольку ты моя фаворитка, у тебя появились враги.

Я сглатываю ком в горле. Это Арвенна? Или убийца послан Башней Авалона и железо предназначено Талану и его отцу?

– Идем. – Принц крепко сжимает мою руку, поворачивается и ведет обратно. Я плетусь следом, не отрывая взгляда от возвышающегося над нами замка.

И тут замечаю ее – белое видение на башне.

Арвенна.

У нее в руках арбалет. Время замедляется, ветер развевает ее серебристые волосы.

Я задыхаюсь, когда она выпускает болт, и пытаюсь увернуться, но понимаю: поздно. И готовлюсь к смертельному удару, когда Талан сбивает меня с ног. Я падаю в снег, зубы лязгают от удара. Переворачиваюсь на спину, смотрю на башню в ожидании следующего болта, но Арвенна уже исчезла.

Я хватаю воздух ртом, пытаясь собраться с мыслями. Оборачиваюсь: Талан лежит на спине, сжимая древко. Оно торчит у него из груди, прямо над сердцем.

Невероятно, но похоже, ему удалось перехватить смертоносную стрелу прямо в полете...

– Спасибо, – шепчу я.

Его веки дрожат, и я понимаю, что ему не удалось до конца остановить болт: наконечник вонзился в грудь. Я бросаюсь к принцу и краем глаза замечаю солдат в синей форме. Они мчатся, чтобы защитить нас, но слишком поздно.

– Рана глубокая? – спрашиваю я.

– Нет, – шепчет принц. – Но это чертово железо...

Он выдергивает стрелу, с острия капает кровь. Я смотрю на багровый наконечник и вижу металлический блеск.

Талан роняет стрелу и стискивает челюсти. Его губы начинают синеть.

Я истерически кричу, зовя на помощь. И потрясенно понимаю, что прошу спасти жизнь тому, кого все это время планировала убить.

Глава 36

Когда я подхожу к покоям Талана, стражник у двери сначала напрягается, но потом кивает. Видимо, он в курсе, что случилось с солдатом, который пытался помешать мне пройти к принцу.

Талан лежит в постели. Его губы до сих пор синие, но он пришел в себя и держится за грудь. Рядом телохранитель.

– Я хочу, чтобы это сделали немедленно, – говорит Талан. Он бросает на меня взгляд и упреждающе поднимает палец.

– Сэр, я не уверен, что сейчас подходящий момент для такого... жеста, – неуверенно произносит охранник. – Нам понадобятся все силы для поисков убийцы...

– Выполняй приказ, – стальным голосом отвечает Талан. – Четверо круглосуточных охранников. Никто и близко туда не подойдет, ясно?

– Очень хорошо, Ваше Высочество, – лепечет телохранитель и торопливо выходит.

– О чем это вы? – Я присаживаюсь на краешек кровати.

– Это не твоя забота.

– Целитель говорит, через несколько дней вы поправитесь. Как только организм очистится от яда.

– У меня нет нескольких дней, – ворчит Талан. – Слишком много дел.

– Что ж, тогда потратьте на это несколько часов. Даже грозному Ловцу Снов нужно восстановиться после железной стрелы.

– Не драматизируй. – Его губы дрожат. – Это всего-навсего железный наконечник.

Я откашливаюсь:

– Вы спасли мне жизнь.

Он поднимает на меня глаза и криво улыбается:

– Я же не мог позволить погибнуть своему секретному оружию...

Я вздыхаю:

– Наверное, нет.

– Я видел, как в тебя летел болт, но не видел, кто стрелял. А ты?

– Это была Арвенна. Стреляла из окна.

– Ну разумеется...

– Кажется, я кого-то заметила, когда выходила из комнаты. Значит, у Арвенны был шпион, который следил и ждал, пока я выйду.

Талан кивает и тут же морщится. Я беру маленькую стеклянную бутылочку с голубой маслянистой жидкостью:

– Что это?

– Снотворное. Облегчает боль. – Он снова морщится и зажимает рукой грудь.

– Хотите выпить сейчас?

Нахмурившись, принц приподнимается на локтях, забирает бутылочку, делает большой глоток, возвращает мне и откидывается на подушку. Его большая рука прикрывает место ранения, словно защищая его. Талан засыпает, а я смотрю, как поднимается и опускается его грудь.

Его скулы очерчены резче обычного, темные волосы разметались по подушке, черные ресницы резко контрастируют с кожей.

Я чувствую странную нежность к Талану, и это какое-то безумие. Я здесь именно для того, чтобы помочь организовать его убийство.

Но у меня появилось еще больше вопросов насчет принца, чем в самом начале. И никогда не будет другой возможности получить ответы – только сейчас, пока Талан погружен в сон. Он не так-то легко проснется и вообще меня не почувствует.

Я выжидаю, чтобы он наверняка заснул. И когда его дыхание замедляется, а тело расслабляется, дотрагиваюсь до его плеча. Пальцы легко касаются кожи, и на этот раз я не чувствую боли. Мысли принца текут ко мне как игрушечные кораблики, плывущие по течению. Без всяких усилий.

В мыслях Талана я вижу женщину. Она стоит над ним; ее глаза такие же темные, как у него, волосы рассыпались по белому платью. У нее за спиной на гобелене выткано изображение плакучей ивы.

Это его мать.

Небо затягивает грозовыми тучами, молнии озаряют окрестности. За горизонтом гремит гром. Женщину ведут к деревянному помосту, ее волосы разметались по длинному тонкому платью, руки связаны за спиной. Ветер неистовствует, дождь хлещет в лицо, пока ее привязывают к столбу и разбрасывают под ногами хворост. Пронзительный звук разрывает воздух: кто-то подносит факел. Ужас Талана пронизывает меня до костей.

Он хочет, чтобы все чувствовали то же самое, что и он...

Я содрогаюсь, но буря в его голове сметает прочь все образы.

Талан в одиночестве бредет по пустым готическим залам. Такое ощущение, что он провел там несколько веков.

Наконец я улавливаю случайную мысль. Скорее даже образ, чем мысль, которую можно выразить словами. Карта. Я сразу узнаю ее. Я сама изучала ее несколько недель вместе с другими агентами Авалона.

Карта Шотландии.

И когда я понимаю это, то углубляюсь в сознание принца, молясь, чтобы он не проснулся. Возможно, это мой единственный шанс.

Просматриваю его мысли на военном совете, и мое сердце замирает.

Я вижу Оберона. Он сжимает челюсти, резко взмахивает руками. Воздух перед ним мерцает, разрывается, и возникают зеленые холмы Шотландии. Это и есть магическая сила короля – способность открывать порталы.

Талан внимательно рассматривает карту. Это он составлял планы, а не его отец. Он стоит рядом с командирами армии фейри, отдавая приказы. Именно он разработал план внезапной атаки на Дувр с юга. И нападение драконов, и Завеса, которая окутала нас, тоже его рук дело. Мы думали, что это Оберон командует и решает, как и где атаковать. Но, просматривая мысли принца, я понимаю: за всем стоит он. Он разбирается в войне лучше других, у него всё под контролем. Талан нашептывает указания генералам и хитростью заставляет Высший Совет действовать по его указке.

Теперь у него есть план насчет Шотландии. Уловка. Двухсторонняя атака, чтобы сломить сопротивление союзников. Западня.

Сначала, как нам уже известно, три дракона атакуют базу снабжения. Но следующий шаг – это приманка: открыть фланг армии фейри для удара противника. Талан даст людям шанс, от которого они не откажутся. Он знает, что они заглотят наживку и бросят в атаку все ресурсы в надежде окончательно разгромить фейри. Но как только это произойдет, принц захлопнет западню с помощью скрытой силы и разгромит человеческое войско с тыла. Фейри окружат людей и перебьют всех до одного. Кровавая бойня.

Но есть и кое-что пострашнее: наслаждение, которое испытывает Талан. Погружаясь в мысли принца, я вижу, как он доволен совершенством своего плана. Для него эта бойня – идеальный ход, который осуществится в течение двух дней.

Дрожа, я разрываю нашу связь и в ужасе смотрю на принца. Он крепко спит и выглядит таким умиротворенным – прекрасное чудовище, которое намерено уничтожить всех нас... Тот, кто подставил себя под стрелу вместо меня. Хотя, разумеется, он понятия не имеет, кто я на самом деле.

На подгибающихся ногах поспешно покидаю покои принца и закрываю за собой дверь. Нужно предупредить Башню Авалона, пока не слишком поздно. И не позволить людям угодить в тщательно расставленную западню Талана.

Глава 37

Несмотря на поздний вечер, я с грохотом скатываюсь по лестнице; сердце бешено стучит, мысли мечутся. Выбегаю на улицу, на холод.

Набрасываю плащ и спешу к порталу. Нужно передать сообщение Башне Авалона. У них будет два дня на подготовку. На то, чтобы разработать стратегию и скоординировать подразделения на местах. Пока Талан приходит в себя, я могу запросто исчезнуть сегодня ночью и не беспокоиться, что он заявится ко мне в комнату. Доберусь на лодке до Камелота и...

И тут я спотыкаюсь, застываю как вкопанная и, не веря своим глазам, изумленно таращусь на остроконечное каменное кольцо за ивой.

Дыхание перехватывает. Портал окружен стражниками.

Для них он невидим, его нельзя обнаружить. Они видят просто несколько зазубренных камней, однако рядом появилось кое-что новое: молодое деревце, только что посаженное между камнями в заснеженную землю.

Что. За. Хрень.

Успокаиваю сердцебиение и спокойно направляюсь к охранникам с легкой улыбкой на губах. Подойдя ближе, узнаю одного из них. Того самого, который был чуть раньше в покоях Талана. По моей спине бегут мурашки.

– Добрый вечер, миледи, – почтительно произносит он, когда я останавливаюсь в нескольких ярдах. – Как там принц?

– Замечательно, – отвечаю я. – Скоро встанет на ноги. Чтобы сразить внука королевы Морганы, требуется нечто большее, чем просто железо.

– Рад это слышать.

Я выпрямляюсь, пытаясь взять ситуацию под контроль.

– Вижу, ты выполнил приказ. – Киваю на саженец.

Охранник смотрит на молодое деревце и поворачивается ко мне. Он явно растерян:

– А... М-м... ну да. Не знал, что вы знаете. Думал, он хотел сделать вам сюрприз...

Я издаю легкий беззаботный смешок:

– У нас с Таланом нет секретов друг от друга. Конечно, я знаю. Хотя, по-моему, это немного странно.

Стражник неловко переминается с ноги на ногу:

– Ну, у принца необычный склад ума. Когда он в первый раз попросил посадить дерево в знак вашей любви, я предложил подождать до конца зимы. В это время года растениям трудно выживать. Но ему понравился такой символизм.

Ну разумеется...

– Понятно, – говорю я с замиранием сердца. – На таком холоде трудно пустить корни. На ферме мы никогда ничего не сажали в это время.

– Он очень настаивал. Может, если вы предложите ему посадить дерево позже, когда сойдет снег... – Конец фразы повисает в воздухе.

– Ты же знаешь принца. Если он что-то решил...

– Конечно, – улыбается охранник.

– Вижу, ты посадил именно в том месте, где приказано.

Стражник напряженно оглядывается на саженец:

– Ну да. Я перепроверил несколько раз. Он четко сказал, что ошибиться нельзя. Именно в этом месте.

Я со вздохом закатываю глаза:

– Вот что значит королевская особа... Мог бы сначала спросить меня. В конце концов, я разбираюсь в садоводстве лучше принца... Почва очень каменистая, и почти весь день здесь тень от огромной ивы. Деревцу будет трудно расти. Лучше пересадить его в более солнечное место. Например, восточнее замка.

– Принц был очень настойчив. – Охранник натянуто улыбается. – Это самое место.

– Наверное, он бредил... – Я снова вздыхаю. – Это все из-за отравления железом. Уверена, принц будет очень признателен, если ты перенесешь этот символ нашей любви туда, где он сможет вырасти. Если дерево погибнет, принц наверняка придет в ярость. Это станет дурным предзнаменованием.

Охранник тяжело вздыхает:

– При всем уважении, миледи, принц сказал, что, если саженца не окажется на этом месте, нас всех тут же казнят. И еще сказал, что рассечет мне спину и вырвет легкие. Так что дерево останется здесь.

– И тебе поручили охранять его? – недовольно уточняю я.

Мой собеседник кивает:

– Нас должно быть четверо, круглосуточно и в полном вооружении. Принц Талан знает, что при дворе вашу любовь... э-э... критикуют. И не хочет, чтобы дерево осквернили.

Я подумываю дотронуться до него, проникнуть в его мысли и заставить уйти. Но если Талан пригрозил всем четверым, то придется взять под контроль разум каждого. А это невозможно.

– Конечно. Как заботливо с его стороны... Что ж, джентльмены, приятного вечера.

Стражники прощаются со мной. Я отворачиваюсь, сердце бешено стучит.

Иду по двору и оглядываюсь на портал. Мысли путаются.

Теперь я в ловушке.

Разумеется, это вполне в духе Талана. Внезапное, непредсказуемое, безумное требование, которое заставит всех закатить глаза из-за очередного каприза принца. Но за этим скрывается истинное намерение – не дать никому приблизиться к лей-порталу. Ясно, что приказ посадить дерево именно в этом месте и приставить четверых постоянных охранников не случаен. И не имеет никакого отношения к нашей «любви».

Меня охватывает паника. Принц знает о портале и, видимо, подозревает, что его используют человеческие шпионы. Единственное светлое пятно: он не связывает их со мной, иначе мои кости уже ломали бы на дыбе в подземелье. Но зачем устраивать этот спектакль и приказывать охранять дерево?

Потому что никто больше не знает о лей-портале. В том числе Оберон. В том-то все и дело. Талан хочет контролировать и использовать это знание в собственных целях.

Но почему сейчас?

Скорее всего, из-за покушения Арвенны на мою жизнь. Талан предполагает, что железо доставили контрабандой через портал. Со стороны Арвенны было глупо использовать стрелу с железным наконечником рядом с самим принцем. Эта женщина явно не в себе. Интересно: если ее поймают, у семьи хватит денег и политического веса, чтобы спасти ее?

Откуда у Арвенны железо? В Броселианде его нет. Оно может быть только у людей, которые работают со мной...

Но оставим это на потом. Сейчас есть куда более насущная проблема. У меня всего два дня, чтобы сообщить Башне Авалона о западне Талана.

А я не представляю, как это сделать.

* * *

Огни таверны теплым светом освещают грунтовую дорогу. Захожу в «Тенистую чащу», и меня обдает запахом несвежего пива.

Сердце учащенно бьется, пока я оглядываюсь по сторонам. Поздним вечером в разных углах сидят несколько пьяниц. Мужская компания громко гогочет над какой-то шуткой; шутник, похоже, очень доволен собой. Я вдруг завидую им. Хотела бы я оказаться на их месте и провести обычный вечер с друзьями без всяких неотложных забот, кроме завтрашнего похмелья...

Я подхожу к бармену:

– Привет. Помните меня?

Он со скучающим видом протирает бокал:

– Чем могу помочь?

– Мне нужно увидеться с Мериадеком. Срочно.

– Простите, я такого не знаю. У меня есть племянница Мериэль, но она совсем спятила, когда ее бросил парень.

Я облокачиваюсь на барную стойку:

– Да ладно. Я была здесь всего несколько недель назад.

– И вот вы снова здесь... И понятно почему. Лучшая медовуха в Корбинелле.

Эта фраза смутно напоминает мне пароль, который использовала Найвен.

– Что ж. Ладно... Дайте бокал медовухи.

Он ставит бокал, который протирал, на стойку и наливает отвратительную на вид жидкость. Делаю глоток. Кошмар.

Смотрю на бармена:

– Хорошо. Почти так же вкусно, как медовуха на вечеринке в честь моего совершеннолетия, еще в... – В голове пустота. – Ну, вы поняли. В том самом месте. Где я танцевала по случаю совершеннолетия.

– Да-да. – Бармен берет новый бокал и начинает старательно протирать.

– Да ладно вам! Медовуха вкусная. Это та самая фраза, да? Вряд ли ее можно услышать так уж часто. Или вообще когда-нибудь. По правде говоря, медовуха на вкус как моча.

Он перестает протирать бокал и пристально смотрит на меня:

– Эта медовуха по рецепту моей мамы.

– Ох.

– Она умерла во время голода.

– Я... э-э... сожалею о вашей утрате. Но мне правда нужно увидеть Мериадека.

Он кивает:

– Я узнаю, заинтересует ли это мою племянницу.

– Всё в порядке, Брадос.

Я оборачиваюсь: Мериадек, шаркая ногами, подходит и садится на табурет рядом со мной.

– Она вкусная.

– Она не знала пароль, – многозначительно произносит Брадос. – И оскорбила медовуху моей дорогой мамы.

– Подумаешь... – Мериадек пожимает плечами. – У всех разные вкусы. Налей мне бокальчик.

Брадос выполняет просьбу и отходит, оставив нас одних.

– Что случилось, Ния? – интересуется Мериадек. – Если шпионы твоего дорогого принца увидят нас здесь вместе, их может заинтересовать, что ты и твой пьяница-отец делают так далеко от дома.

Я смотрю на него:

– Мне нужно, чтобы ты вернулся на ферму хотя бы на несколько дней. Талан может искать меня там. Ты должен сказать ему, что я приехала и уехала. Чтобы он думал, что я по-прежнему в Броселианде.

– Что ты задумала?

Я пытаюсь сообразить, что именно можно рассказать Мериадеку, и понижаю голос:

– Сначала главное. Ты провозил железо контрабандой через лей-портал?

Он задумчиво отпивает из бокала:

– Это все Найвен. И она дала его мне на хранение.

– Но ты продал часть этого железа, да? – шиплю я.

Мериадек пожимает плечами:

– Мне сделали выгодное предложение. Один аристократ хотел использовать железо против другого. А мне-то что? Я голодал десятки лет. Каждый день, когда гибнет аристократ, – хороший день для нас. А революции нужны деньги.

– Я была этим другим аристократом! – рявкаю я.

Мериадек недовольно хмурится:

– О... Ну что ж, похоже, с тобой всё в порядке. И, возможно, это пошло только на пользу твоей легенде, так?

– За исключением того факта, что теперь принц поставил охрану вокруг лей-портала. Он понял, что железо попало именно этим путем. И теперь я здесь в ловушке.

– Черт.

– Да. Именно «черт».

– Я и не знал, что принцу известно о лей-портале. – Мериадек смотрит на меня в упор. – Это твоя работа – выяснять такие вещи.

– Да, но он скрытный. Похоже, он был не в курсе, что кто-то пользуется порталом. Но как только узнал о контрабандном железе, то все понял. – Я замолкаю, глубоко задумавшись, затем хлопаю по прилавку. – Сакс!

– Что?

– Именно там я танцевала по случаю совершеннолетия. Эй, Брадос, моя вечеринка в честь совершеннолетия была в Саксе!

Брадос отрывает взгляд от бокала и смотрит на меня, явно не впечатленный.

– Как бы то ни было, я должна вернуться в Башню Авалона, – продолжаю я. – Мне крайне необходимо кое-что передать.

– Судя по всему, проблема действительно серьезная.

– В крайнем случае буду силой пробиваться к порталу. Но тогда меня раскроют, и я уже не вернусь.

– Это не вариант, – решительно заявляет бармен. – Наш общий план в силе. Вы не можете просто взять и раскрыть свое прикрытие и бросить нас в неизвестности.

– Можно поступить иначе, – медленно произношу я и нащупываю в кармане ключ от портала, украденный у Талана. – Но понадобится помощь. Как быстро можно привести сюда Рафаэля?

– Он скрывается на окраине города, – отвечает Мериадек. – Могу в течение часа.

– Что ж, так и сделаем. – Я потягиваю медовуху. – Эй, Брадос, сюда не заходила недавно молодая женщина? С серебристыми глазами? Очень красивая?

Брадос кивает:

– Изольда. Она уже здесь. Остановилась в одном из номеров.

– Хорошо. Ее тоже нужно привести сюда. Рафаэль точно захочет с ней встретиться.

Глава 38

Сидя в дальней комнате таверны, я достаю украденный ключ от портала и задумчиво верчу его в пальцах. И ловлю себя на том, что считаю секунды, понимая: время уходит. У меня меньше двух дней на то, чтобы добраться сначала до портала, а потом до руководства Башни Авалона. И вместо того, чтобы сорваться с места, я сижу в этой сырой комнатке в ожидании своего бывшего...

Дверь открывается. Входит Изольда, настороженно оглядывается и поднимает на меня свои серебристые глаза.

– Извини, что так долго... – Я встаю и подхожу к ней. – Добралась без проблем?

– Ничего такого, с чем нельзя справиться. – Вдалеке от привычного места, где Изольда чувствовала себя как дома, она явно нервничает и отвечает довольно резко. В отличие от меня, на нее не наложены чары, и она выглядит как настоящая полуфейри.

– Твой брат скоро будет. – Я киваю на деревянный стол и стулья в центре комнаты. – Пожалуйста, присаживайся.

– Если не возражаешь, я постою. – Изольда прислоняется к стене. Держится непринужденно, но я замечаю, как она смотрит на дверь, как напряжено ее тело. Она не доверяет мне. Думает, что это, возможно, западня. Конечно, нельзя ожидать, что она полностью мне доверится.

– Как угодно. – Я пожимаю плечами и сажусь на место.

Дверь распахивается. Появляется Рафаэль в сером плаще, его темные волосы намокли от дождя. Они немного отросли после пыток, которым Рафаэля подвергали в подземельях.

При виде его у меня сжимается горло, в груди разливается грусть. Вот мужчина, который предпочел мне Башню Авалона...

Но, конечно, Рафаэль смотрит не на меня. Он уставился на сестру, по которой скучал и которую мечтал увидеть с тех пор, как был маленьким мальчиком.

Изольда замирает, тоже смотрит на него, бросается вперед и крепко обнимает, содрогаясь в рыданиях.

Я терпеливо жду. Времени мало, но после стольких лет разлуки нужно дать им хотя бы несколько минут. Каково это – воссоединиться с братом или сестрой, с кем рос и по кому так долго скучал? На секунду я представляю, что и у меня есть брат или сестра.

Рафаэль обнимает Изольду, прикрыв глаза. Она перестает всхлипывать и прижимается головой к его груди, по ее щекам текут слезы. Наконец они отрываются друг от друга.

– Как ты жил все эти годы? – спрашивает Изольда.

– Я тебе все расскажу. – Голос Рафаэля слегка дрожит. – Позже, когда останемся наедине. У Нии, наверное, мало времени... – Он смотрит на меня, сдвинув брови.

Изольда опускается на стул рядом со мной:

– Значит, ее зовут Ния? Она сказала, тебя ищут... Я имею в виду, ты не просто обычный полуфейри.

Рафаэль тоже садится и потирает подбородок:

– Ния вытащила меня из тюрьмы. И король ищет меня. Если б не Ния, я так и остался бы там. Или погиб. – Он поднимает брови, словно извиняясь.

Я резко вздыхаю:

– Не знаю, чем бы все закончилось, но в одном ты прав: у меня мало времени.

Подумываю, не попросить ли Изольду выйти. Мы не настолько хорошо знакомы, чтобы доверить ей свое прикрытие. Однако мне нужна помощь Рафаэля, причем срочно. А возможно, и Изольды.

– Недавно я узнала, что фейри собираются разгромить армию людей в Шотландии...

Рафаэль хмурится:

– Ты предупредила их?

– Кого? – спрашивает Изольда.

– Башню Авалона, – объясняет Рафаэль. – Ния и я – агенты Авалона. Разве она не сказала?

Изольда изумленно таращится на нас:

– Вы работаете на людей? На Пендрагонов из Камелота?

– Да, конечно, – отвечает Рафаэль. – Оберон истребляет и полуфейри, и людей. Он наш общий враг.

– Мне не нужна лекция об Обероне от младшего брата, – обрывает его Изольда. – Одно дело – выступать против короля, и совсем другое – иметь дело с такими людьми, как Пендрагоны.

– Они на нашей стороне...

– Давайте вы потом продолжите этот долгий спор, – вмешиваюсь я. – Сейчас не до политических дискуссий. Нравится тебе это или нет, Изольда, но мы с Рафаэлем должны помешать армии фейри уничтожить союзников-людей. Иначе человечество погибнет. Ты заботилась о человеческих детях, сиротах войны. Представь, сколько их погибнет, если Оберон добьется своего...

Изольда потирает лоб:

– Кстати, а как ты об этом узнала?

– Я работаю под прикрытием.

– Она – любовница принца Талана, – мрачно поясняет Рафаэль.

Я вздыхаю:

– Хочешь выложить все наши секреты сразу? Оставь хоть что-нибудь на потом.

– Такая работа под прикрытием изначально была плохой идеей, – резко говорит Рафаэль. – Я просил Найвен отказаться от нее. Ния должна вернуться в Авалон. Здесь крайне опасно.

– Ладно. Тебя никто не спрашивал. – Мое терпение на исходе. – Вот что у нас есть. В Шотландии устроена западня для союзников-людей. Если я доберусь туда вовремя, чтобы предупредить их, мы сорвем этот план и, возможно, даже переломим ход войны в свою пользу. Но мне больше не пройти через лей-портал. Принц узнал, что его используют шпионы, и теперь он под охраной.

Рафаэль, нахмурившись, кивает на меня:

– Значит, твое прикрытие раскрыто.

– Не раскрыто. – По крайней мере, я чертовски на это надеюсь. – Но сейчас я не могу воспользоваться порталом. Остается только это. – Я кладу на стол ключ.

– Что это? – спрашивает Рафаэль.

– Ключ от портала, с помощью которого можно провести с собой еще четверых. Он появился у Талана несколько недель назад на случай, если принц решит присоединиться к битве. Но тот им не воспользовался. Вряд ли ключ приведет нас на поле боя, но в Шотландию – наверняка. – Я переворачиваю ключ и показываю Рафаэлю руны, выгравированные на внутренней стороне. – Портал со стороны фейри будет открыт в Пенро. Знаешь, где это, Изольда?

– Да. Примерно в двух днях езды отсюда.

Мое сердце пропускает удар, я качаю головой:

– Значит, нужно добраться туда максимум за день.

– Это невозможно, – заявляет Изольда.

– Возможно, если ехать всю ночь, – возражает Рафаэль. – И поменять лошадей пару раз. Мериадек поможет.

– Тот парень из паба? – уточняет она.

– Друг. – Рафаэль берет у меня ключ от портала и рассматривает. – А если ключ приведет нас в лагерь фейри?

– Мой источник сообщил, что пользоваться им безопасно. Он бы не сказал так, если б ключ вел к верной гибели.

Серебристые глаза Рафаэля пронзают меня насквозь:

– И кто же твой источник? Ему можно доверять?

Ну разумеется. Мясник из Лотианской башни пользуется большим доверием. Ты же видел картины по всему Камелоту, на которых он убивает невинных женщин. Ты собираешься убить всю его семью... А кстати, он мой отец.

– Конечно. Мы можем доверять ему безоговорочно.

В серебристых глазах появляется печальное выражение:

– Мне нужно все как следует обдумать. Составить оптимальный план и...

– У нас нет времени. Я уже все обдумала и спланировала. Я вытащила тебя из тюрьмы, спасла твою сестру и нашла способ вернуть тебя домой. Узнала военные планы фейри. Авалонская Сталь что-то значит или нет? Наверное, я знаю, что делаю, Рафаэль.

Он неподвижно смотрит на меня, пока на его челюсти не напрягается мускул:

– Ладно. И какой у тебя план?

Я барабаню пальцами по столу:

– Принц приходит в себя после ранения. Он получил его, когда наемный убийца пытался убить меня и промахнулся. Я оставила записку для служанки, что прячусь, потому что боюсь за свою жизнь. Думаю, это даст мне несколько дней. Вы оба знаете королевство гораздо лучше меня. И поэтому вы нужны мне. Нужно добраться до Пенро максимум за день, а лучше быстрее. Мы пройдем через портал и свяжемся с руководством Башни Авалона. Мне достаточно много известно о западне фейри, чтобы использовать ее против них самих. Но для этого нужно срочно добраться туда.

– Для меня все это слишком быстро, – замечает Изольда. – Я пока думаю, не вернуться ли в лагерь для беженцев.

– Прости. – Мой голос смягчается. – Прекрасно тебя понимаю. Но у нас такая работа, что всегда приходится думать и действовать быстро. Ты знаешь местность лучше Рафаэля или меня. Поэтому я прошу довериться нам. Ты ведь хочешь помочь тем детям?.. Вот и замечательно. Для них будет лучше всего, если в конце концов мы остановим Оберона и Талана.

И снова я ловлю себя на том, что отчаянно надеюсь: я всё делаю правильно.

Рафаэль приглаживает коротко стриженные темные волосы:

– Нам понадобится оружие.

Глава 39

Все в черном, как гонцы Оберона, мы мчимся сквозь холодную ночь; лошади вздымают копытами снежные тучи. У меня при себе лук и колчан, но даже с полным вооружением скачка галопом в темноте по заледенелой местности превращается в бесконечное упражнение в преодолении страха.

Серебристая луна Броселианда – тонкий полумесяц, почти не излучающий свет. Красная луна видна наполовину, и пейзаж приобретает потусторонний кроваво-красный оттенок.

Алые отблески отражаются от сосулек на деревьях. При таком свете невозможно различить выбоины на тропе, черный лед, кусты и камни. Каждые несколько минут мой нервный гнедой жеребец спотыкается, и у меня замирает сердце. Но нужно выдерживать темп, чтобы вовремя предупредить союзников.

Изольда знает местность лучше всех и поэтому скачет впереди. От ледяного воздуха я задыхаюсь, легкие сжимаются. Достаю ингалятор, делаю две затяжки, и внутрь начинает понемногу поступать воздух.

Мысли путаются. Надеюсь, все пойдет по плану...

Нам предстоит ехать еще несколько часов на северо-восток. Там мы встретим знакомых Мериадека и сменим лошадей. А потом отправимся в Пенро и пройдем через портал в Шотландию.

Мериадек должен вернуться на фальшивую ферму. Если принц очнется и начнет меня искать, то в первую очередь именно там.

Где-то вдалеке раздается пронзительный вопль – возможно, предсмертный крик чьей-то жертвы. Конь в панике шарахается в сторону. Сердце учащенно бьется, я наклоняюсь к жеребцу и нашептываю что-то успокаивающее. Мне удается направить его следом за Изольдой.

Я пока не издаю предсмертных криков, но чувствую себя почти такой же жертвой. В любой момент может раздаться топот, если легион фейри бросился в погоню за предателями. Наша маскировка не выдерживает критики, к тому же Рафаэль и Изольда, в отличие от меня, даже не защищены чарами.

Слева что-то щелкает. Я инстинктивно тянусь за луком, но там ничего нет, только звуки ночи. Прижимаюсь к коню.

– Не волнуйся, – шепчу я ему, успокаивая саму себя. – За нами никто не гонится. Ты хороший конь.

Он фыркает и прядет ушами. Я отстаю и пришпориваю его, чтобы догнать остальных.

* * *

Светает, лавандовое небо окрашивается в коралловый. На сосульках поблескивают розы, снег покрывается румянцем.

Меня охватывает изнеможение. На узкой тропе лошади переходят на легкий галоп.

Каким-то образом я оказываюсь впереди и оглядываюсь на брата и сестру. У них такой же изможденный вид, они припали к своим лошадям. Впереди открывается бурлящая ледяная река, отливая янтарем в утреннем свете. Я останавливаю коня. Рафаэль останавливается рядом со мной:

– Вот же черт...

– Что? – бормочет позади Изольда.

– Похоже, сестренка, ты ориентируешься не так хорошо, как я думал, – говорит Рафаэль. – Ты привела нас к реке.

Здесь слишком глубоко, чтобы лошади могли перейти на тот берег, да и мы замерзнем насмерть, если попытаемся.

– Нужно найти брод. – Я с трудом сглатываю ком в горле.

– Может, если проехать несколько километров вверх по течению...

– Не надо. – Изольда пришпоривает коня. – Я точно знаю, где мы. Именно сюда я и ехала. Даже если полдня скакать вверх или вниз по течению, лучшего места для переправы не найти.

– И как нам переправиться? – интересуюсь я. – Ты припрятала плот или что-то в этом роде?

– Нет. Погодите минуту... – Она вздыхает и закрывает глаза.

Я переглядываюсь с Рафаэлем. Он хмурится, и выражение его лица не обнадеживает. Что происходит? Похоже, Изольда уснула прямо на лошади...

И тут, к моему полному изумлению, река перед нами мелеет, расступаясь в разные стороны. Это невероятно, но в русле появляется щель шириной с лошадь, и в ней исчезает вода.

У меня отвисает челюсть:

– Обалдеть...

– Ты владеешь магией воды! – Рафаэль изумлен не меньше меня.

– Да, – говорит Изольда. – Она проявилась поздно. Я сама не знала, пока мне не исполнилось двадцать.

– Ты как фейри-Моисей, – удивляюсь я.

Изольда хмуро оглядывается на меня:

– Что за Музей?

– Это древняя история, – объясняет Рафаэль. – Говорят, как-то один человек разделил море. И еще, кажется, вызвал дождь из лягушек...

– Зачем кому-то дождь из лягушек? – удивляется Изольда.

– Ну, это была одна из десяти... знаешь что? Вообще-то это долгая история, – говорю я. – Как-нибудь потом расскажу.

Изольда хмуро смотрит на нас:

– Я не умею управлять лягушками, да и не хочу. И не смогла бы разделить целое море. Похоже, этот Музей был очень могущественным.

– Наверное, так и есть, – соглашаюсь я. – Но то, что сделала ты, просто поразительно.

Изольда обгоняет нас:

– Я смогу направить воду в нужное русло. Езжайте следом за мной. Если отклонитесь в сторону, лошадей унесет течением, и вы оба утонете в ледяной воде. Поэтому не делайте так.

Произнеся эту ободряющую тираду, Изольда направляет коня в расступившуюся воду. Рафаэль следует за ней по пятам.

Мой конь твердо уверен, что это не лучшая идея. Нет, нет, нет.

– Давай, конь, – шепчу я ему. – Мы через столько прошли, что ты точно справишься.

Я успокаивающе похлопываю его по шее и шепчу слова утешения, пока он следует за лошадью Рафаэля.

Это одно из самых странных впечатлений в моей жизни. Холодные речные брызги окутывают нас как туман. Пока мы движемся вперед, река смыкается за спиной, вспениваясь и обдавая сзади каплями воды. Наконец, к облегчению коня и моему собственному, мы добираемся до противоположного берега. Я оборачиваюсь и вижу, что река опять ревет на прежнем месте.

– Невероятно, – бормочу я. – Надеюсь, никогда не придется повторять такое.

Рафаэль снова смотрит на сестру с благоговением. Та в изнеможении трет глаза.

– Поехали, – зову я. – Связной Мериадека должен быть где-то рядом. Возьмем свежих лошадей.

Смотрю на небо и содрогаюсь: солнце поднимается над горизонтом все выше и выше.

* * *

Вдоль дороги тянутся тонкие деревца, покрытые снегом и льдом. С отчаянием смотрю, как связной меняет лошадей: новые выглядят более тощими и старыми, чем те, которых дали в таверне. Моя лошадь постоянно отстает и время от времени останавливается передохнуть.

Изольде, которая не прошла агентскую подготовку, приходится гораздо хуже, чем нам с Рафаэлем. В какой-то момент она начинает рыдать.

Солнце поднимается все выше в синевато-сером небе, Рафаэль обгоняет Изольду, берет ее коня под уздцы и ведет за собой. Изольда обмякает в седле и крепко засыпает. Я все время боюсь, что та рухнет наземь, но она каким-то образом держится.

Дорога расширяется, я направляю коня рядом с Рафаэлем и издаю стон:

– Моя задница – сплошной огромный синяк...

– Вот это зрелище! – Он вскидывает бровь. – Но, уверен, ты справишься. Я видел, как тебе проткнули ножом живот, как ты оказалась в ловушке кошмара и тонула. Как на тебя напала Завеса. Так что, несмотря на синяки на заднице, с тобой все будет хорошо, принцесса пикси.

Я пристально смотрю на него, и дальше мы едем молча. Это прозвище навевает множество воспоминаний: наш поцелуй в озере после того, как мы спрыгнули с моста; те ночи, которые мы проводили в комнате, следя за Карадоком; лавандовый торт, который подарил мне Рафаэль... Но кажется, что с тех пор прошла целая жизнь. И я понимаю, что, какими бы горько-сладкими ни были эти воспоминания, сейчас они просто воспоминания.

Рафаэль прочищает горло:

– Тебе не стоит возвращаться в Броселианд после этой миссии.

– Придется вернуться. В Периллосе я могу помочь переломить ход войны. Если б меня не оказалось рядом с принцем, мы не получили бы информацию.

– Это слишком опасно даже для агента с многолетним опытом. Есть у тебя Авалонская Сталь или нет, ты пока новичок. До того как меня бросили в тюрьму, я бы согласился с тобой. – В его голосе такая боль, что у меня перехватывает горло. – Но после всего... – Он замолкает.

Я глубоко вздыхаю:

– Знаю, с тобой обошлись жестоко.

– Они не должны рисковать тобой. Не должны просить тебя подвергать себя опасности и пережить то, что пережил я. Это хуже, чем ты можешь представить, Ния. И Талан уже подозревает, что при дворе шпион. Как быстро он поймет, что это ты? Он – чудовище из Дома Морганы и уничтожит нас всех. В точности как в пророчестве.

У меня замирает сердце. Рафаэль в этом уверен?

– Ты правда веришь в пророчества?

– Да.

Я прочищаю горло:

– Знаю, принц – чудовище, и, возможно, только я смогу его остановить. А кто еще?

Рафаэль стискивает зубы:

– Если нужно, я поговорю с сэром Кеем, чтобы он отстранил тебя от задания. Ты не должна оказаться в их подземельях.

Я смотрю на него с нарастающим разочарованием:

– И скольких еще людей мы позволим армии фейри захватить в плен, а палачам – жестоко расправиться с ними? Я умру, когда придет время. Позволь мне жить так, как я решу. А пока давай искать портал.

– Знаю, ты не все мне рассказываешь, Ния...

Я сжимаю челюсти. О, сущие пустяки, просто мелкая подробность из пророчества, которым ты так дорожишь.

– Дай мне сосредоточиться. Я должна почувствовать портал с помощью сил Стража. – Закрываю глаза и концентрируюсь. – Я чувствую, как он... притягивает меня. Здесь... что-то есть.

Я оглядываюсь по сторонам, магия гудит внутри меня. Портал явно здесь, но он не похож на лей-портал. Он более искусственный. Созданный с помощью мощной магии.

– Вот! – Я указываю на ведьмин круг^[12]: грибы в золотистых солнечных лучах. В центре – едва заметный проход между мирами, и я чувствую, как его сила вибрирует на коже и заставляет волоски на шее вставать дыбом. Я представляю, как Оберон стоит здесь и открывает портал.

– Уверена? – спрашивает Рафаэль. – Я вижу только грибы.

– Такие штуки понятны только Стражам, – объясняю я. – Но ты же видишь, что они расположены кольцом и растут на снегу? В таких местах всегда стоит поискать фейри-портал.

Я спешиваюсь, ноги ноют от усталости. Рафаэль следует моему примеру, Изольда сползает с лошади в полусне. Мы пересекаем грибной круг и встаем, прижавшись друг к другу, Изольда опускает голову Рафаэлю на плечо.

Вся дрожа, я достаю ключ Талана и верчу в руках. Может, нужна какая-то магическая фраза?

Но как только я задаю себе этот вопрос, ключ хрустит в моей руке. Меня наполняет сила, портал раскрывается и затягивает нас целиком. Заснеженный пейзаж исчезает вдали.

Глава 40

Ветер завывает в ушах, холодный дождь хлещет по щекам. Ключ от портала в руке внезапно раскаляется, я роняю его под ноги на траву. Он шипит, от металла поднимается пар.

Поднимаю глаза и вижу, что Изольда стоит на коленях; ее рвет на мокрую траву. Я понимаю, что она чувствует. Это дезориентирует еще сильнее, чем лей-портал Авалона.

Над головой клубятся дождевые тучи. Рафаэль плотнее запахивается в плащ и смотрит куда-то за мое плечо. Оборачиваюсь и вижу замок из выветрившегося камня у подножия заросшего деревьями холма. Древние стены высятся над нами в красных лучах заката. Такой замок мог быть в Броселианде, но я поднимаю глаза и вижу луну. Полную и единственную.

– Кто-нибудь знает, где мы? – спрашивает Рафаэль.

Изольда встает, ее лицо бледно:

– Можно спросить у него.

Из замка появляется мужчина в резиновых сапогах и твидовом пиджаке. В руках у него большое охотничье ружье, и он целится прямо в нас.

– Ни с места! – вопит он с шотландским акцентом. – Это ружье заряжено железными пулями, и я успею пристрелить всех троих раньше, чем вы произнесете «Джек Робинсон»^[13].

Я поднимаю руки:

– Мы не двигаемся! Стоим на месте.

– У меня не очень хороший английский, – шепчет Изольда. – Кто такой Джек Робинсон?

– Просто старинная людская поговорка. – Это глупо, но у меня слезы наворачиваются на глаза от того, что я снова слышу английскую речь. – Мы где-то в Шотландии. Я оказалась права. Ключ от портала должен был перенести Талана в Шотландию.

– Мы не фейри, а полуфейри, – отвечает Рафаэль мужчине, и тоже по-английски. – Мы не причиним вам вреда.

– Да? Не смеши, парень. Что-то мне не верится, когда я смотрю на эти острые уши...

– Я под чарами! – кричу я. – Я из Лос-Анджелеса. На самом деле я не фейри. – Стараюсь вспомнить что-нибудь присущее людям. – В детстве я ела в «Макдоналдсе» «Хэппи мил»^[14] с пластиковыми игрушками. Я пью кофе с ванильным сиропом в «Данкин донатс»^[15]. В детстве моим любимым блюдом были корн-доги^[16].

Поворачиваюсь и вижу, что Рафаэль смотрит на меня с ужасом.

Мужчина продолжает целиться в меня:

– Господи, девочка, меня так и подмывает пристрелить тебя и положить конец твоим мучениям! – Он медленно опускает оружие. – Американка, да еще и фейри... Не знаю, что хуже. Без обид, но, по-моему, с виду ты настоящая фейри. Такие острые уши у них, а не у полукровок.

– Это всё чары. Мы агенты, сотрудничаем с армией союзников. Я Ния.

Мужчина делает шаг навстречу:

– Я Кэмерон. И что вам здесь понадобилось? Насколько я знаю, война в основном идет на юге.

– Мы попали сюда через портал. У вас есть телефон? Нам нужно связаться с руководством.

– Телефоны разряжены. Несколько недель назад они полностью перестали работать по всей Шотландии.

– А телеграф? – в отчаянии спрашиваю я. – У вас есть какой-нибудь способ связи?

Кэмерон качает головой:

– Нас отбросило в Средневековье. Остались только почтовые голуби и гонцы. Мой идиот-кузен решил передавать сообщения с помощью дымовых сигналов и чуть не спалил дом дотла.

– А где мы вообще? – спрашиваю я.

– Это замок Мензис. Тут сейчас живут беженцы, которые спаслись от солдат фейри. А я из чертова комитета по встрече.

– Замок Мензис... – Я хмурю брови. – Где это?

– Рядом с Аберфелди^[17].

Я вспоминаю недели, проведенные с рыцарями Башни Авалона над картой Шотландии. Мы искали оптимальные варианты линий обороны против фейри. Я поворачиваюсь к Рафаэлю.

– Я знаю, где Аберфелди. Мы слишком далеко на севере. Наши основные силы примерно в ста пятидесяти километрах южнее, недалеко от Глазго. На самом деле даже дальше, потому что здесь нет прямых дорог. Нам понадобится транспорт.

Судя по увиденным мной обрывкам мыслей Талана, портал, который он собирается использовать для нападения, находится милях в десяти севернее места под названием «Зеленая Лощина». Я почти уверена, что это Глазго. Оберон откроет портал именно там.

Рафаэль смотрит на Кэмерона:

– Не подскажете, как быстрее всего добраться до Глазго?

– На машине не получится. Дороги в ужасном состоянии. Проедете не больше пяти километров.

– А на лошадях? – в отчаянии спрашиваю я.

– Наверное, вы могли бы купить лошадей в городе, – задумчиво отвечает Кэмерон и подходит еще ближе, почесывая щеку.

– Нам не одолеть на лошадях сто пятьдесят километров за день, – замечает Изольда. – Особенно в таком состоянии.

– А если добраться до военной базы на севере? – предлагает Рафаэль. – Кэмерон сказал, что люди используют почтовых голубей. Может, у них есть такой же или похожий способ передачи сообщений.

– К северу от Перта есть еще одна база, – медленно произношу я. – Она ближе. Возможно, мы успеем туда вовремя.

Кэмерон качает головой:

– Дороги в Перте кишат патрулями фейри. Верхом вам ни за что не проехать. Схватят в мгновение ока.

– Нужно попытаться, – заявляет Рафаэль. – Изольда, ты можешь остаться. И ты, Ния, тоже. А я возьму лошадь и попробую...

– Ни за что, – перебивает его Изольда.

Я прикрываю глаза:

– Дайте подумать... Кэмерон, здесь ведь неподалеку есть река?

– Да, река Тэй.

– Точно. – Я снова открываю глаза, во мне пробуждается азарт. – И она протекает прямо через Перт?

– Да, – подтверждает Кэмерон. – Течет на восток, а потом на юг до Перта.

– Можно добраться до Перта на лодке, – говорю я.

– Мы можем достать лодку, – отвечает Кэмерон. – Но это бурная река, особенно в последние недели. Похоже, все дело в магии фейри. Их присутствие влияет на природу.

– Всё в порядке, – усмехаюсь я. – Изольда может укротить самую бурную реку. Да, Изольда?

– Так и есть, – соглашается Изольда на ломаном английском. – Я из тех, кого люди называют Музей.

– Как? – Кэмерон прищуривается.

– Она специалист по сплаву по бурным рекам, – торопливо объясняю я в надежде не усугублять неразбериху. – Вы можете достать лодку? Нам нужно выдвигаться как можно скорее.

* * *

Лодку продает местный рыбак. Похоже, он убит горем.

– Раньше мы с отцом ходили на ней по озеру ловить рыбу, – срывающимся голосом рассказывает он. – Но отец умер два года назад, и теперь, когда повсюду эти чудовища, я не могу рисковать и пользоваться ею.

– Соболезную по поводу вашего отца. – Я протягиваю рыбаку два кольца с бриллиантами – подарок Талана. – Я понимаю.

– Моей семье нужна еда, а она заканчивается... В магазинах шаром покати, на рынках тоже. На прошлой неделе в наш город зашел патруль фейри. Они убили моего друга и его жену без всякой причины. – Рыбак разглядывает кольца на ладони. – Может, благодаря этим кольцам мы нелегально попадем в Ирландию на каком-нибудь корабле... Оставим наш дом на время.

– Возможно, вы скоро вернетесь, – отвечаю я. – Если мы выиграем битву.

Рыбак вскидывает лохматую бровь:

– Ты знаешь, что сейчас происходит, девочка? Людей жестоко убивают. Через несколько дней фейри захватят эту местность. Остается только надеяться, что Ирландия не станет следующей.

Он поворачивается и уходит, качая головой и опустив плечи.

Изольда садится на корме. В деревянной лодке есть две скамейки и весла. Мы сталкиваем суденышко в воду, я тоже сажусь сзади.

Поначалу река не выглядит бурной, но через несколько минут вода вокруг начинает пениться, течение несет нас всё быстрее и быстрее. Шелковистая магия омывает кожу. Я бросаю взгляд на Изольду: она сосредоточена, глаза почти закрыты, тело напряжено. Она торопит течение, ускоряет, и вода увлекает нас гораздо быстрее, чем я рассчитывала. Мимо мелькают заснеженные деревья и холмы, брызги летят в лицо, мы набираем скорость. Вода бурлит и едва не вырывает из рук весло. Я втаскиваю его в лодку, Рафаэль делает то же самое.

Изольда управляет рекой без нашей помощи. Я сворачиваюсь калачиком на влажном дне раскачивающейся лодки и погружаюсь в сон.

* * *

– Ния!

Я в панике открываю глаза, пытаясь сообразить, где я и какого черта здесь делаю. Мир вокруг яростно раскачивается. Я промокла до нитки от зимней речной воды и дрожу от холода.

А, точно...

Моргая, я сажусь; лодка покачивается.

Вода яростно вскипает белой пеной вокруг острых камней. Смотрю вперед: нас с пугающей скоростью несет на угрожающего вида камень. Я испускаю вопль. Мы отклоняемся влево и пролетаем в доле дюйма от огромного камня.

Рафаэль гребет изо всех сил. Я смотрю на Изольду. Ее глаза закатились, губы беззвучно шевелятся, от нее исходит магическая аура.

– Сколько раз тебя звать! – перекрикивает шум воды Рафаэль. – Хватай весло!

Я заползаю обратно на скамью и беру весло со дна лодки, всё еще в полусне.

– Впереди камни – оттолкнись от них! – командует Рафаэль. – И смотри в оба!

Перед нами из воды торчат зазубренные скалы, напоминающие громадные сломанные зубы. Я опускаю весло в воду, поворачиваю, мы отклоняемся вправо. Благодаря моим усилиям лодка меняет курс, но недостаточно быстро. Столкновения с двумя камнями не избежать.

– Направляй лодку в тот большой промежуток между ними! – кричу я в ответ и гребу как сумасшедшая.

Вода вокруг резко поднимается: магия Изольды превращает течение вдоль наших бортов в длинные прямые волны, а образовавшаяся магическая воронка помогает нам двигаться. Действуя сообща, мы направляем лодку в проход, но я быстро понимаю, что мы туда не пролезаем.

– Мать твою! – ору я, когда страшный скрежет заполняет уши.

Лодка сотрясается, пролетает между камнями и бьется правым бортом. Я лихорадочно проверяю дно – нет ли пробоин, – но, кажется, всё в порядке. А пробоина на борту достаточно высоко, так что не утонем.

– Мы в порядке, мы в порядке, мы в порядке... – бормочу я себе под нос.

Поднимаю глаза и вижу еще больше валунов, течение завихряется вокруг них. В воздухе над рекой мерцают магические брызги.

– Это и есть магия Изольды? – спрашиваю я.

– Это реакция земли на армию фейри! – кричит Рафаэль. – Пробуждается древняя магия – та, что дремала веками...

Течение становится еще более бурным.

* * *

Сердце до сих пор колотится где-то в горле, дыхание прерывается от натуги. Мы почти час боремся с камнями, вокруг ревут пороги. Я крепко сжимаю весло, изо всех сил пытаясь управлять лодкой. Нас несет течением.

Воду вокруг пронзают стрелы, и мое сердце замирает. Поднимаю взгляд и вижу всадников-фейри. Они скачут галопом по берегу, из-под лошадиных копыт взметаются комья грязи.

– Лучники! – кричу я.

В нас летит туча новых стрел.

Эти лучники чертовски быстрые, они догоняют.

Стрела попадает в лодку, наконечник входит глубоко в корму. Я пригибаюсь. Другая стрела свистит прямо над головой, еще три пролетают за спиной, одна вонзается в дерево.

– Они целятся в Изольду! – кричит Рафаэль.

Моя кровь бурлит. Должно быть, всадники поняли, что именно ее магия ведет нас по бурной реке. Если Изольда погибнет, погибнем мы все. Сейчас она в трансе управляет энергией воды – и не может пригнуться и спастись, как я.

Еще одна стрела пролетает на волосок в стороне от Изольды. Рафаэль вскакивает на ноги, лодка опасно раскачивается.

– Что ты делаешь? Ты нас перевернешь! – кричу я.

Рафаэль вцепляется в скамейку и, стиснув зубы, дергает ее на себя. Скамейка ломается с отвратительным деревянным треском и оказывается у него в руках. Рафаэль подползает к Изольде и выставляет выломанную доску перед собой как щит от стрел.

Еще две летят в Изольду и Рафаэля. Одна попадает в «щит», другая вонзается в плечо Рафаэля. По его руке течет кровь. Третья стрела свистит у меня над головой.

Я бросаю свирепый взгляд на лучников. Мы зашли слишком далеко, чтобы погибнуть сейчас. Беру лук, вынимаю из колчана стрелу, прицеливаюсь и стреляю. Лодка раскачивается на стремнине, и сделать нормальный выстрел невозможно. Тем не менее я вскрикиваю от удивления: стрела угодила в цель. Один из всадников со стрелой в боку валится с лошади. Его скакун шарахается в сторону – как раз перед другой лошадью.

Здесь, среди воды, гудящей от магии, во мне вибрирует сила. Но она принадлежит не только мне. Это древняя спавшая сила Владычицы Озера вырвалась наружу.

В меня летит стрела. Я смотрю на нее. Время замедляется, и кажется, что стрела ползет в воздухе. Я отклоняюсь в сторону, она свистит мимо, не причинив вреда. С мрачной улыбкой я пускаю еще одну стрелу – и она снова попадает в цель.

Трое противников убиты. Осталось четверо.

– Ния! Смотри вперед! – кричит Рафаэль.

Я оборачиваюсь на его зов. Проклятье! Прямо перед нами раздается оглушительный рев. Бросаю лук, хватаюсь за весло и начинаю грести, хотя даже не знаю, в каком направлении. Наше суденышко несется на порог, ныряет и заполняется бурлящей водой. Мы бьемся о камень, лодка разворачивается боком и застревает в пенящемся потоке, не в силах вырваться на свободу. Я пытаюсь оттолкнуться веслом, но оно вырывается из рук, и река пожирает его, как голодный зверь.

Еще две стрелы вонзаются в борт. Четверо всадников остановили лошадей и тщательно прицеливаются. Теперь мы неподвижны, и на этот раз они не промахнутся.

Я действую молниеносно: хватаю лук и выпускаю стрелу. Она попадает в шею всаднику, тот падает с лошади и испускает дух, не успев вскрикнуть.

Трое оставшихся фейри тоже пускают стрелы. Две нацелены в Изольду и Рафаэля и попадают в самодельный щит. В меня летит третья. Время снова замедляется, я наклоняю голову, и стрела проносится мимо.

Еще одна летит прямо в Изольду. Рафаэль как раз вовремя вскидывает импровизированный щит, и стрела застревает в доске.

Лодка стремительно наполняется водой, а мы по-прежнему в каменной ловушке. Всего несколько секунд, и мы утонем.

Хватаю весло со дна лодки и, взревев от ярости, опускаю его в воду. Чувствую непреодолимую силу: турбулентность одновременно и затягивает нас в ловушку, и выталкивает из нее. Весло в руках скрипит и гнется, я рычу, приказывая ему не сломаться. А затем совместными усилиями – с помощью моего весла и магии Изольды – мы вырываемся на свободу и несемся вниз по реке. Вслед нам летят стрелы. Оглядываюсь назад: всадники остаются позади, им нас не догнать.

Но река проголодалась и требует платы. Вода бурлит; мы держимся изо всех сил, пока борт лодки наклоняется, поднимается, а потом погружается все ниже, ниже и ниже в холодную воду.

Я задерживаю дыхание. Ледяная река смыкается надо мной, и мне уже не различить, где верх, а где низ. Под водой ударяюсь головой обо что-то твердое, а затем мир уплывает прочь.

Глава 41

«Ох, черт подери...» Эта фраза с шотландским акцентом проносится у меня в голове, и я распахиваю глаза.

Я жива. Зубы бешено стучат. Это настоящее чудо: я насквозь промокла в ледяной воде, но дышу. Значит, кто-то затащил меня обратно, потому что я лежу на холодном и мокром дне лодки. Каким-то образом она почти цела.

Сажусь и вижу рядом Рафаэля и Изольду. Они тяжело дышат, промокли до нитки и дрожат. Рукав Рафаэля багряный от крови, хотя он и вытащил стрелу. Изольда смертельно бледна, ее кожа посинела. Подозреваю, только благодаря ей мы пережили последний этап лодочного путешествия.

Рафаэль смотрит на меня:

– Очнулась... Мне пришлось прочесать реку, чтобы вытащить тебя, Ния. Вода не хотела тебя отпускать, можешь винить ее. – Он слабо улыбается. – Теперь мы в безопасности.

Нас вытаскивает на берег здоровяк в военном комбинезоне. Рядом несколько мужчин в такой же форме перекрикивают друг друга на разных языках: одни на французском, другие на английском. Люди, командующие друг другом на импровизированном эсперанто?.. Наверное, союзники. Я едва не плачу от облегчения: у нас получилось.

Когда нас вытаскивают на берег, один мужчина по-рыцарски протягивает руку, которую я с благодарностью принимаю и осторожно выбираюсь из лодки. Мне требуются все силы, чтобы удержаться на ногах.

Они настороженно смотрят на мои заостренные уши:

– У них ведь уши как у настоящих фейри?

– Я замаскированная полуфейри, – устало говорю я. – И остальные тоже полуфейри. Я выросла в Лос-Анджелесе. Болела за «Лейкерс»^[18]... Послушайте, у нас нет времени. Я из МИ-13. Мне нужно поговорить с кем-то из командования. У меня срочная информация.

– У нас на базе сейчас агент МИ-13, – отвечает мужчина с тонкими усиками. – Она поручится за вас?

– Может быть, – бормочу я, глядя на лодку, где двое мужчин помогают подняться полубессознательной Изольде. – Как ее зовут?

– Не помню. Блондинка и грозная до чертиков.

– Один парень попытался облапать ее за задницу, и она сломала ему запястье в двух местах, – добавляет другой.

– Тогда да, она поручится за меня... – Мой голос срывается. – Вивиан очень хорошо меня знает.

* * *

Сижу на раскладушке и жду, когда кто-нибудь проводит меня к командиру базы. Рафаэля и Изольду отправили в лазарет, а меня отвели сюда и велели ждать. Дали сухую одежду, теплые шерстяные одеяла и горячий чай. Возле палатки стоит охранник, чтобы я не шлялась где попало.

Я уверяю, что мне нужно поговорить с командиром немедленно, но меня не слушают.

Пока я хлебаю чай, в палатку входит Вивиан, ее светлые волосы зачесаны назад. Она смотрит на меня, скрестив руки на груди.

– Какого хрена ты здесь делаешь? Что с Рафаэлем? И что за женщина с ним?

Она засыпает меня вопросами, не давая ответить. На самом деле ее вряд ли интересуют ответы.

– Почему ты ушла оттуда? – продолжает она. – Тебе был дан четкий приказ! Без тебя мы не сможем организовать покушение на Оберона и прикончить его и его гребаного сына. Ты сообщила Найвен? Как ты попала в Шотландию?

Мои пальцы сжимаются в кулаки:

– Вивиан...

– Ты появляешься здесь в чертовой рыбацкой лодке. Мать твою, как тебе удалось выжить на реке Тэй в таком суденышке?

– Вивиан.

– Не понимаю, о чем думал Рафаэль. И о чем думала ты. И о чем сейчас думает...

– Вивиан! – ору я во весь голос.

Она вздрагивает, захлопывает рот и вскидывает брови:

– Что?

– Я все тебе расскажу, ладно? Во всех подробностях. Даже запишу, если хочешь. Но сейчас у меня чрезвычайно срочная информация для командира базы.

– Что за информация? – раздается мужской голос.

Смотрю за спину Вивиан: в палатку заходит мужчина лет сорока-пятидесяти с выбритой до щетины головой. У него проницательные зеленые глаза и волевой выступающий подбородок. Я не очень разбираюсь в военных регалиях, но он хорошо одет, на боку висит большой пистолет, на поясе – боевой нож.

– Коммандер Пирсон. – Голос Вивиан становится тверже, когда она поворачивается к нему. – Это Ния Мелисенда. Дама Ния. Она из МИ-13. Рыцарь с Авалонской Сталью. На нее наложены чары, чтобы ее принимали за чистокровную фейри, хотя на самом деле это не так.

– Понятно... – Его глаза изучают, проникают глубоко. – Как я понимаю, у вас для меня какая-то информация?

Наконец-то.

– Фейри собираются устроить западню для человеческой армии. Сегодня ночью. Принц Талан планирует заманить ваших людей в ловушку и уничтожить.

Пирсон качает головой:

– Ошибаетесь, дама Ния. Армия фейри рассеяна. Наша разведка недавно узнала, что враг готовится атаковать заброшенную базу и оголит свой фланг. Совместные силы людей начнут полномасштабное наступление сегодня ночью. Фейри этого никак не ожидают.

Во мне нарастает раздражение:

– Это ловушка! Они не просто ожидают – они спланировали ваше сегодняшнее наступление. Они собираются отойти и оттянуть наши силы вглубь. А потом с севера атакует второе, меньшее по численности, элитное подразделение фейри вместе с драконом. Нашу армию окружат со всех сторон. Будет настоящая бойня.

Коммандер хмуро смотрит на меня:

– Наши разведчики не обнаружили никаких элитных подразделений. Даже если оно небольшое, там не меньше нескольких сотен фейри.

– Две тысячи.

– Мы бы их заметили.

– Их здесь нет. Они уже несколько недель собираются в Броселианде. И пройдут через портал.

В палатке повисает тишина, командир проводит рукой по подбородку.

– Ты точно уверена? – Вивиан сверлит меня голубыми глазами.

Я делаю глубокий вдох:

– Абсолютно. Информация получена два дня назад. Я взяла у принца Талана ключ от портала, которым он так и не воспользовался. Оберон умеет открывать порталы. Не знаю, каковы пределы его магии, – знаю только, что он на это способен. И собирается сделать это сегодня ночью. Вы должны предупредить всех.

Вивиан и Пирсон переглядываются.

– Это невозможно, – говорит Пирсон. – У нас нет способа предупредить их. Магия фейри полностью разрушила наши коммуникации. Мы используем посыльных и почтовых голубей, но голубю потребуется на дорогу около трех часов. А наступление начнется меньше чем через два часа.

– Отправьте голубя немедленно, – предлагаю я. – Они успеют отменить наступление.

Пирсон качает головой:

– Они не станут. Мы проигрываем войну, дама Ния. Даже если ваши данные верны, выбора нет.

– Он прав, Ния, – тихо говорит Вивиан. – Сейчас уже ничего не изменить.

Мне хочется наорать на них, но я вижу в их глазах безнадежное выражение...

И тут в моей голове проклевывается крошечное зернышко идеи:

– Сколько времени нужно, чтобы отправить небольшой отряд в Глазго?

Пирсон что-то прикидывает в уме:

– Дороги до Глазго более-менее нормальные. У нас есть два старых грузовика, которые до сих пор на ходу. Нам понадобится два часа. Может, два с половиной.

– Но мы можем отправить не больше двадцати-тридцати человек, – добавляет Вивиан.

– Этого достаточно. – Я с трудом поднимаюсь на ноги. – И отправьте меня вместе с ними.

– Зачем? – удивляется Вивиан. – Тебе не изменить исход битвы всего с тридцатью бойцами, Ния.

– Если мне удастся закрыть портал, я не пропущу через него элитное подразделение. Портал всего в нескольких минутах езды к северу от Глазго. – Возможно, это единственный способ разрушить планы Талана.

– Вы сможете закрыть портал? – спрашивает Пирсон.

Я еще не применяла магию Стража подобным образом. Но за несколько недель, проведенных в Броселианде, мои способности усилились. Теоретически может получиться.

– Обещать не могу, но вполне вероятно. И, если честно, ни у кого ведь нет идей получше, так?

Глава 42

Я сижу на скамейке в кузове грузовика под открытым небом вместе с несколькими солдатами и Вивиан. Следом едет еще один грузовик. На мои щеки летит легкая снежная пыль.

Вивиан вздыхает. У нее измученный вид.

– Когда все закончится, Ния, я хочу вернуться в Броселианд. Я скучаю по красной луне. И по маминым пирогам с ягодами корри.

– Когда ты уехала?

– Как только начался голод. Мама поняла, что девочку-полуфейри вроде меня не ждет ничего хорошего, и мы переехали в Англию. Но я скучаю по Броселианду. Это мой дом. У нас был маленький домик в Мелианском лесу, и я как никто умела собирать и готовить грибы. Я знала их все. В Лондоне мне каждую ночь снилось, что я снова там, в густом лесу, залитом красным лунным светом...

Я улыбаюсь ей:

– Мы придумаем, как вернуть тебя домой.

Вивиан хмуро оглядывает окрестности:

– Если ты не ошиблась, мы уже должны доехать до портала.

– Дай сосредоточиться... – Я делаю глубокий вдох, пытаясь настроиться на магию портала. Шум и вибрация двигателя мешают, но солдаты молчат.

Окидываю взглядом дикий суровый пейзаж: занесенные снегом холмы, покрытый инеем вереск и травы, сверкающие в лучах зимнего солнца. Отсюда видна вся дорога на Глазго, пусть и частично скрытая туманом. Я вдыхаю запахи сосен, мха и влажной земли, пытаясь собраться с мыслями. Но силы на исходе. Я столько времени провела без сна, что вряд ли найду портал, не говоря уже о том, чтобы закрыть его...

Минуты идут, я чувствую, что Вивиан на взводе. Наконец она спрашивает:

– Ты уверена, что это место здесь?

– Почти.

Что достаточно близко к истине. Думаю, вероятность – процентов пятьдесят.

Но чем дольше мы едем, тем больше я начинаю сомневаться. А если я все неправильно поняла? Если увидела только часть плана или за последние два дня он изменился?

И тут что-то стискивает мои ребра.

– Погоди, – шепчу я, дотрагиваясь до своей груди. И кричу уже громче: – Подождите! Остановитесь!

Вивиан колотит кулаком в маленькое заляпанное окошко между нами и кабиной:

– Остановите машину!

Пирсон сидит впереди рядом с водителем. Я вижу, как он что-то говорит ему, грузовик сбрасывает скорость и останавливается. Я закрываю глаза, чтобы не видеть взглядов людей вокруг. Чтобы не чувствовать, как они наблюдают за мной.

Когда в грузовике становится тихо, я наконец могу сосредоточиться.

Да. Я чувствую его – это знакомое вибрирующее притяжение... Совсем как в том портале, через который мы прошли вчера. Оно обвивается вокруг ребер, манит к себе. Не открывая глаз, я тычу пальцем в сторону:

– Портал там.

– Как далеко? – уточняет Вивиан.

– Не знаю. Метров двести. Может, триста.

Она кивает:

– Этого уже достаточно. Давай проведем триангуляцию^[19], чтобы быть уверенными.

Я киваю в ответ. Если смогу указать направление с другой точки, мы определим точное местонахождение портала.

Вивиан сверяется с компасом и картой, открывает окошко между нами и кабиной и просит Пирсона и водителя проехать несколько сотен метров вниз по дороге. Как только грузовик трогается, я теряю связь с порталом. И, пока мы едем, молюсь в тревожном ожидании, чтобы мне не показалось.

Грузовик снова останавливается, двигатель стихает. Я делаю глубокий вдох, прикрываю глаза и с облегчением снова чувствую вибрацию между ребрами и знакомое притяжение.

– Туда. – Открываю глаза и указываю в том направлении, откуда исходит энергия портала.

Вивиан снова сверяется с компасом, оглядывает местность, смотрит на карту, с поджатыми губами чертит два вектора и обводит точку на карте:

– Вот здесь.

Я хмурюсь: местоположение ни о чем мне не говорит. Неужели это и есть то место, которое я видела в темном извращенном сознании Талана?

Вивиан сует карту Пирсону под нос и указывает на точку. Пока они спорят, как лучше туда добраться, в моей голове начинается что-то вроде паники, пальцы сжимаются в кулаки. Предстоящее наступление давит, не дает дышать. Мы сворачиваем с дороги, едва не врезаясь в сосну, и трясемся по заснеженному полю; вторая машина следом.

Через несколько минут двигатель ревет, колеса визжат, но мы увязаем в грязном снегу.

– Уже близко, – заявляет Вивиан. – Идем.

Я вылезаю из кузова вслед за ней и солдатами. Подъезжает второй грузовик, и еще больше солдат выпрыгивают на склон холма. Нас около тридцати, у большинства оружие, которое военные используют против фейри: винтовки старого образца с железными пулями. Вивиан, как и я, вооружена арбалетом, но на поясе у нее висит меч.

Я ощущаю магию всем телом:

– Сюда.

Портал притягивает меня все сильнее. Теперь мы точно на верном пути.

Мы спускаемся в туманную долину, поднимаемся на другой холм. Дыхание вырывается клубами пара, пока мы карабкаемся по склону, стараясь не поскользнуться на высокой заснеженной траве и не споткнуться о торчащие острые камни. Я задыхаюсь, хриплю и несколько раз пшикаю ингалятором, чтобы прочистить легкие и остановить кашель.

– Он должен... быть... справа... за вершиной... того... холма.

Вивиан и Пирсон вдруг падают на землю и скрываются в высокой траве. Пирсон торопливо делает знак остальным последовать его примеру. Я тоже распластываюсь в траве и подползаю к Вивиан.

– Ты права, Ния, – мрачно говорит она, выглядывая из-за холма. – Портал явно здесь.

С вершины скалистого холма я смотрю вниз, и внутри меня все сжимается.

Портал открывается – словно дыра в окружающем пейзаже. И оттуда, сверкая оружием, уже выходит легион фейри.

Глава 43

С холма открывается вид на большую долину. По ней протекает небольшой ручей. Наверняка Талан выбрал это место, чтобы надежно скрыть солдат, когда они пройдут через портал в Шотландию.

Мое сердце бешено стучит. Здесь уже десятки, если не сотня фейри. Они спускаются в травянистую долину под нами и собираются группами. Почти все в тяжелых доспехах, с огромными мечами и взяли с собой лошадей. Они проверяют оружие, готовясь к битве. У нескольких фейри на доспехах командирские знаки различия, и они выкрикивают приказы. Пока я наблюдаю за ними, словно из ниоткуда появляются еще пятеро.

Путешествовать через портал им так же трудно, как и нам. Они тяжело приземляются на четвереньки, одного тут же тошнит.

– Нам нужно атаковать сейчас, – шепчет Вивиан.

– С ума сошли? – шипит Пирсон. – Их в восемь раз больше.

– А скоро будет больше в двенадцать раз, потом в пятнадцать, потом в пятьдесят, – парирует Вивиан. – И это пока не появился дракон. Сейчас многим фейри не по себе. Чем дольше мы ждем, тем меньше шансов.

– Проход через портал дезориентирует, – объясняю я. – Им нужно прийти в себя.

– Закройте портал немедленно! – требует Пирсон. – Пока не появились новые.

– Это займет некоторое время, – отвечаю я. – И фейри, скорее всего, заметят, когда я применю магию.

– Тогда мы тебя прикроем, – решительно заявляет Вивиан. – Почти все наши останутся с тобой. Остальных пошлем атаковать фейри, которые появляются из портала и поначалу уязвимы.

* * *

Сержант встречает пятерых новоприбывших фейри и отводит в сторону. Через несколько секунд появляются еще пятеро. Портал гудит. Он гораздо больше, чем лей-портал, состоящий из дольменов Авалона. Он огромный: как гигантская дыра в космосе – черная дыра с неровными краями, словно насильно вырванная часть этого мира. Достаточно просторный, чтобы пропустить сотни солдат. И дракона.

Я бледнею.

Пирсон начинает расставлять своих людей на вершине холма с винтовками наготове. Пятнадцать солдат занимают позиции в высокой траве вокруг меня, чтобы защищать. Остальные быстро перебираются чуть севернее, на более высокий скалистый холм: там лучше огневая позиция.

План Талана воплощается в жизнь: фейри маршируют через портал уже целыми отрядами. Я в отчаянии стискиваю челюсти, проклиная себя за то, что не привела нас сюда раньше.

– Ладно, – говорит Вивиан. – Давай, Ния. Мы прикроем тебя и прикончим столько фейри, сколько сможем, пока ты пробуешь закрыть портал.

Я киваю, зарываюсь пальцами в заснеженную землю, ощущаю гул мощной магии и пытаюсь понять, как она устроена. Пока я сосредотачиваюсь, раздаются залпы. Несколько фейри падают на землю рядом с порталом, кто-то кричит. Двое лежат неподвижно, их головы кровоточат. Словно разрушенный пинком муравейник, солдаты внизу бросаются врассыпную, на ходу готовя мечи и луки к бою. Командиры выкрикивают приказы, один тут же падает навзничь: должно быть, Пирсон приказал своим людям в первую очередь целиться в них.

Пытаюсь привести мысли в порядок и сосредоточиться на портале. Собрав все свои силы, швыряю их в портал, тяну щупальца красной магии в его дыру, но портал не пропускает их.

Фейри внизу суетливо перегруппировываются. Одному командиру удается выстроить солдат в боевой порядок. Впереди – шеренга щитов, за щитами лучники-фейри целятся вверх и пускают стрелы. Я слышу крик: стрела попадает в цель.

Из зияющей дыры портала материализуются десять новых воинов. Фейри теперь двигаются быстрее: похоже, кто-то отдал приказ наступать. После прохождения через портал они выглядят ошеломленными, однако готовы к бою с оружием наперевес. Залп железных пуль валит с ног троих, но остальные быстро укрываются за ближайшими валунами.

Я выдыхаю, собирая всю магическую энергию, свиваю красные завитки в огромный шар и швыряю в портал.

Его черная дыра пожирает красные нити моей магии.

Это привлекает внимание фейри. Они более восприимчивы к магии, чем люди. Почувствовав, как моя сила устремляется вниз по склону, многие поворачивают головы в мою сторону. Кто-то отдает приказ.

Десятки фейри с леденящим кровь боевым кличем устремляются ко мне. Я обмираю и содрогаюсь всем телом от первобытного ужаса.

Фейри поднимают металлические щиты, защищаясь от пуль, и бросаются в атаку. Они карабкаются на холм под прикрытием лучников. Многие падают под нашим огнем, но вокруг нас летят стрелы, и некоторые попадают в цель.

Мучительные вопли эхом разносятся по долине, кровь бурлит. Стиснув пальцы, я выпускаю еще один магический поток. Ярко-красные полосы проносятся по воздуху к порталу.

Кое-что изменилось: теперь, когда фейри проходят через портал, в нем появляется трещина.

И тут я понимаю, что магия портала становится уязвимой, ослабевает по мере появления новых фейри.

Не успеваю я воспользоваться этим открытием, как в нескольких ярдах от меня вырастают трое воинов-фейри. Они надвигаются, оскалив зубы. Пуля настигает одного, он падает навзничь и катится вниз по склону, но двое продолжают наступать; они уже в десяти футах от меня. Я смотрю на них в оцепенении, потом тянусь за стрелой, но понимаю: слишком поздно...

Взмах клинка – и голова одного фейри отлетает в сторону, а тело падает на склон холма. Над ним стоит Вивиан, с ее меча капает кровь. Она поворачивается к оставшемуся противнику, ломает ему нос рукоятью меча и наносит сокрушительный удар в грудь. Фейри летит вниз по склону.

– Ния, закрой эту чертову штуковину! – кричит Вивиан.

Стараясь не обращать внимания на вопли и свист пуль вокруг, я снова сосредотачиваюсь на портале и осторожно запускаю в него магический завиток.

Портал мерцает, и я вижу два мира – как будто Броселианд и Шотландия внезапно оказались в одном месте в одно время. Передо мной по-прежнему шотландская долина, текущий по ней ручей, наши солдаты, сражающиеся с более многочисленным войском фейри. Но при этом я могу разглядеть зимний пейзаж Броселианда и белые палатки военного лагеря среди высоких заснеженных гор. Фейри выстроились большими отрядами – их целые легионы. Огромная армия, готовая к наступлению.

Мое сердце замирает. Одно дело – знать, что вражеское войско насчитывает две тысячи солдат, и совсем другое – видеть его своими глазами... Ряды закованных в броню кавалеристов, лучников, магов и рыцарей. А позади них поднимает голову и разевает пасть, готовясь зарычать, темно-синий дракон. От его рева я содрогаюсь, мне хочется бежать, по спине пробегают мурашки ужаса.

Теперь в портал врывается кавалерия, и я вижу, как всадники переходят из одной реальности в другую, материализуясь здесь, на поле боя.

Видение двойного мира исчезает. Я моргаю, в голове пульсирует. Лошади фейри напуганы и разбегаются в разные стороны. Одна падает, придавив всадника. Но остальным кавалеристам удается повернуть лошадей к холму. Они скачут прямо на нас.

Раздается залп, одни падают, другие остаются в седле. Преодолевая страх, я заставляю себя сосредоточиться.

Когда портал открылся, я увидела соприкосновение двух миров. Вот тогда и следовало нанести удар. Но легче сказать, чем сделать. Мой разум не рассчитан на то, чтобы видеть сразу две взаимосвязанные реальности. Меня тошнит, голова кружится. Почти вся моя магия растрачена на предыдущие попытки. Я собираю остатки силы и направляю красные вспышки в портал. Звуки битвы стихают. Стрела вонзается в землю в нескольких дюймах от меня, но я не отвлекаюсь.

Портал снова меняется. Миры сливаются. Еще больше фейри готовятся прорваться к нам: отряд лучников и отряд воинов в тяжелых доспехах. Им отдает команды самый высокий фейри в развевающемся темном плаще. Он поворачивается ко мне.

И мое сердце замирает, когда я вижу потрясающе красивое лицо принца фейри. Его черные волосы летят по ветру, пока он выкрикивает приказы, приводя солдат в движение. Страх пронизывает меня до мозга костей. Талан собирается пройти через портал. И тогда он обнаружит здесь меня – злейшую предательницу в истории Броселианда. Любовницу, которая выступила против своего принца.

Зарываюсь пальцами поглубже в холодную землю и сосредотачиваюсь на портале. Теперь я чувствую сложную энергетику, которая вплетает его в остальной мир. Это мастерское произведение магии – своего рода искусство, похожее на гобелен. Но я вижу и слабые стороны портала – и смогу распутать его нить за нитью, если хватит времени. Концентрируюсь на одном слабом узле и направляю туда свою силу. Магия портала вибрирует под ее натиском, истончается, готовясь вот-вот разрушиться...

Лучники врываются в портал, и его сотрясает вспышка чистой энергии. Она пронизывает меня до костей, я стону от боли и чувствую себя разбитой.

Портал снова мерцает. Броселианд исчез, Талана больше не видно.

В долине под нами все лучники встают на одно колено, воины в доспехах загораживают их щитами. В воздух летит град стрел, более метких, чем раньше. Талан отправил против нас лучших лучников. Он хочет покончить с человеческой угрозой как можно быстрее.

Пирсон что-то кричит, но стрела вонзается ему в горло. Я чувствую, как смерть приближается и ко мне. Воздух наполняется запахом пороха и крови.

Земля сотрясается от грохота копыт: всадники галопом поднимаются на холм. Страх раскалывает череп.

По лицу Вивиан течет кровь, заливая глаза.

– Времени нет. Сейчас или никогда. Сможешь?

На этот раз я уверена:

– Смогу.

– Я верю в тебя, Ния. Останови этих ублюдков. Спаси нас всех.

Она поворачивается лицом к приближающимся всадникам и с ревом: «За Камелот!» – обрушивается на них.

Я никогда не видела, чтобы воин двигался так быстро. Вивиан прыгает на ближайшего всадника и отрубает ему руку с мечом. Разворачивается, уже метнув нож в другого. Блокирует удар меча, металлические лезвия скрежещут друг о друга. Вивиан удается стащить всадника с лошади. На нее набрасываются еще несколько фейри, стрела вонзается ей в бок, но она не останавливается – настоящий вихрь выпадов и ударов.

Однажды Вивиан сказала мне, что для победы над врагом нужно использовать все, что у тебя есть. Именно так она и поступает.

Мое сердце бешено стучит, словно в груди грохочет боевой барабан.

Несколько наших уцелевших солдат присоединяются к Вивиан, стреляя в приближающихся фейри. Один за другим враги падают, их кровь впитывается в снег. Мир становится холоднее и темнее. Я чувствую привкус крови в воздухе, смахиваю слезы с глаз и снова сосредотачиваюсь на портале. Он мерцает, сдвигается – и в проеме снова виден Броселианд.

Ужас вонзается в мое сердце когтями.

Всего в пятидесяти футах от портала разевает пасть дракон, готовясь выпустить струю огня. У него на спине восседает Талан, его темный плащ развевается позади.

На секунду его темные глаза останавливаются на мне. Я уверена, что он меня не видит, но мурашки ужаса все равно пробегают по телу. Он знает.

Взмахнув крыльями, дракон поднимается в воздух.

Я сосредотачиваюсь на портале, лихорадочно ища слабое место. Вот оно! Я направляю туда весь свой страх, все отчаяние, все страдания; обрушиваю всю алую магию. Под воздействием моей силы портал начинает вибрировать, и в этом месте появляется трещина.

Дракон несется к порталу, расправив крылья, и устремляется в проход. Талан, раскрыв рот в боевом кличе, крепко сжимает монстра ногами.

Дракон ревет и изрыгает огонь.

Под действием моей магии портал покрывается красными трещинами, как паутина из битого стекла. Пока дракон летит к проему, трещины расширяются, портал разбивается вдребезги и исчезает. Рев дракона стихает.

Почувствовав, что портал закрывается и мир вокруг меняется, фейри растерянно топчутся на месте. Несколько солдат-людей по-прежнему выпускают в них пули, убивая одного за другим. Сглотнув ком в горле, я натягиваю тетиву. Первый выстрел поражает фейри-лучника, второй – атакующего нас рыцаря.

Фейри не знают, что мы в меньшинстве. Они знают только, что оказались во враждебном мире, что отрезаны от своей армии и что в них стреляют железными пулями. Кто-то приказывает отступать. Они разворачиваются и бегут.

Ноги подкашиваются, но мне удается устоять. Склоны внизу усеяны окровавленными трупами. Мертвые лежат вперемешку с ранеными, воздух наполнен стонами. Я перевожу дыхание и поворачиваюсь, чтобы посмотреть, сколько осталось наших солдат. Горло сжимается. Осталось четверо.

Слезы застилают глаза, когда я, спотыкаясь и содрогаясь от горя, подхожу к Вивиан. На ее истерзанном теле множество ран, светло-голубые глаза безразлично уставились в небо, лицо залито кровью. Я закрываю ей рот и глаза и подавляю рыдание.

Мы с Вивиан возненавидели друг друга с первого взгляда. Но потом каким-то образом она стала одной из тех, кому я больше всего доверяла и кем восхищалась.

А теперь, отдав Камелоту все, что имела, она ушла навсегда...

Глава 44

Я стою в большой палатке в главном лагере союзников-людей и изучаю подробную карту Великобритании – новенькую, чистенькую, еще хрустящую. Маленькие крестики – это военные позиции. Они кажутся безобидными, но каждый обозначает место, где тысячи людей были убиты и десятки тысяч ранены.

Глядя на карту, вы не чувствуете запах крови. Не слышите крики. Не видите уставившихся в небо пустых глаз мертвецов с отвисшими челюстями. Карта не показывает искалеченные конечности, сломанные кости, опустевший стул во время обеда, развеянный в саду пепел. На ней никак не обозначен человек, которого я встретила по дороге сюда: он рыдал на обочине, сотрясаясь всем телом. На карте нет крестика для мам, разглядывающих старые снимки сыновей и дочерей, которых они больше никогда не увидят живыми.

Сэр Кей откашливается, и я поднимаю взгляд от карты, смахивая слезы. Рафаэль и Найвен стоят рядом. Я чувствую отсутствие Вивиан как пустоту в груди.

– Благодаря вам, – начинает сэр Кей, – засада фейри не удалась. Они пытались пройти, но не смогли прислать подкрепление, и мы нанесли им урон. – Он указывает на группу зеленых фигурок, изображающих фейри.

Еще до вторжения в Британию сэр Кей был довольно пожилым, к тому же война берет свое. Он бледен, изможден и заметно прихрамывает. Раньше он всегда носил доспехи, но теперь на нем обычная одежда – наверное, доспехи стали слишком тяжелы. Темные круги под глазами выдают отсутствие сна.

– Три дракона атаковали базу материально-технического обеспечения. – Найвен указывает на другой участок карты. – Благодаря разведданным Нии мы подготовили целую батарею противодраконьих орудий. Да, драконы все равно практически уничтожили базу, однако мы ранили одного и убили другого.

У нее перевязана рука. Когда я спросила об этом, Найвен отмахнулась: просто ожог. Но она морщится каждый раз, когда шевелит рукой.

– Впервые с начала вторжения нам удалось убить дракона, – продолжает сэр Кей. – С тех пор как Оберон сделал их невосприимчивыми к железу.

– И все же если фейри решат атаковать всеми своими драконами, нам их не остановить, – замечает Найвен.

– Надеюсь, потеря одного дракона и ранение другого заставят их усомниться, – вставляет Рафаэль. – И надеюсь, они не знают, насколько ограничены наши ресурсы.

Он тоже выглядит бледным и измученным. После битвы его целительские способности оказались очень востребованы, и это полностью истощило его. К тому же он ранен и не может вылечить сам себя.

– Их провалившаяся атака позволяет нам выиграть время, – говорит сэр Кей. – Мы эвакуируем Эдинбург, Глазго и близлежащие города. И соберем больше сил союзников. Дания и Италия шлют подкрепление.

– Но этого недостаточно, – угрюмо замечает Найвен.

– Недостаточно, – вздыхает сэр Кей. – И мы собрались это обсудить.

В палатку вбегает солдат, вручает сэру Кею пакет и тут же исчезает. Тот внимательно читает депешу, нахмурив брови.

– Что там? – интересуется Найвен.

– Новости от нашего сенешаля, – коротко отвечает сэр Кей, поднимает глаза, и его лицо становится совсем серым.

– В Башне Авалона всё в порядке? – спрашиваю я.

– В порядке. Обстановка напряженная, но... всё под контролем. Пока что.

Мы с Найвен переглядываемся. Нам обеим известно, насколько всё «под контролем».

– Но это, – сэр Кей поднимает руку с депешей, – еще одно напоминание, что нужно действовать быстро. Если война в ближайшее время не закончится, в Башне Авалона начнется гражданская война. Башня развалится на части. А без нас у союзников-людей нет ни единого шанса.

– И какой план? – спрашивает Рафаэль.

– Я возвращаюсь в Броселианд, – отвечаю я. – Нужно сблизиться с принцем Таланом, собрать команду убийц и уничтожить принца и короля. Гибель их обоих сразу вызовет полный хаос.

– Что? – рявкает Рафаэль. – Ты же сама призналась, что Талан мог почувствовать тебя на поле боя. Сказала, что он знает: в замке шпион. Он казнит тебя, как только вернешься в Броселианд.

– Думаю, он почувствовал мою магию. Но вряд ли понял, что это я. Он считает меня безобидной деревенщиной. А во время боя он почувствовал агента Башни Авалона, с которым уже имел дело. Он не связывает нас воедино.

Рафаэль стискивает кулаки:

– И как быстро он догадается? Сэр Кей, нельзя это продолжать. Ния не подготовлена как следует к такой секретной миссии. Нам не хватило времени.

– Я бы сказал, что она уже продемонстрировала прямо противоположное, – мягко возражает сэр Кей. – Дама Ния оправдала наши ожидания и даже превзошла их. Она действительно достойна торка из Авалонской Стали. Но да, это риск... Ния, вы точно справитесь?

– А есть альтернатива? – нетерпеливо вмешивается Найвен.

Сэр Кей сдвигает брови, бросает взгляд на донесение в руке, складывает и убирает в карман:

– Нет. Никаких других вариантов, которые можно рассмотреть прямо сейчас.

– Я справлюсь. – Я бросаю взгляд на Рафаэля. – Ты прав. Талан соединит одно звено с другим, но только если я не вернусь. Если я появлюсь там, то сумею убедить его в обратном. У нас с ним связь. Я укреплю ее и заставлю принца поверить мне.

– Он убийца. Он никому не верит, – возражает Рафаэль.

Не обращая на него внимания, я продолжаю:

– Нужно подготовить план покушения. Мы с Найвен сможем вернуться через портал, как раньше.

– Это безумие! – Голос Рафаэля холоден как лед, серебристые глаза сверлят меня насквозь.

Я качаю головой:

– Не безумие. Отчаяние. У нас нет выхода.

* * *

Возвращаясь в Броселианд, мы с Найвен несколько дней ехали верхом по холоду. Наше путешествие затянулось из-за гроз. Когда мы приближались к Корбинеллю, небо разрезала молния, осветив высившийся вдали замок Периллос.

Перед нами простираются городские стены Корбинелля с фигурами гаргулий и оранжевыми пятнами факелов. Над темными окрестностями гремит гром. Гроза в Корбинелле зимой – так странно... Но хотя бы это не гроза с градом, которая обрушилась на нас вчера огромными кусками льда. И не та слепящая метель, которая продолжалась несколько часов и продлила путешествие на целый день. Я столько раз слышала про способность Талана управлять погодой, что уже сомневаюсь: может, так оно и есть... Это его рук дело? Похоже, принц в ярости: его план провалился. Все эти бури из-за него?

Мы приближаемся к въезду в Корбинелль, и я чувствую это – ласковый, темный, шелковый шепот. Ловец Снов ищет меня, я возвращаюсь в его город. Он сосредоточенно ищет свою возлюбленную. Мне приходится сосредоточиться, чтобы удерживать мысленную Завесу, делая ее толще и прочнее. Принц усердно, как никогда раньше, пытается проникнуть в мои мысли. Или он ищет меня, чтобы убить? Вдруг Рафаэль прав и я еду навстречу собственной смерти?

Найвен останавливает лошадь перед открытыми городскими воротами, я поворачиваюсь к ней.

– Оставлю тебя здесь, – говорит она. – Поеду искать Мериадека.

– Может, он еще на ферме...

– Как только найду его, встретимся в Периллосе, хорошо?

Я поворачиваю и еду по городу, мимо деревянных домов и таверн, которые сияют теплыми огнями; сквозь стекла доносятся раскаты смеха. Копыта цокают по булыжной мостовой. Эти домишки с теплым светом и эркерными окнами выглядят такими уютными, но я направляюсь к зловещему замку, который пронзает облака. Поднимаюсь по извилистой дороге на пологий холм к Периллосу и направляюсь к главным воротам. Добравшись до ворот, киваю стражникам.

– Миледи, принц искал вас! – кричит один.

Я улыбаюсь в ответ:

– Ну вот я и вернулась.

Они переглядываются, и это заставляет меня задуматься: в каком настроении сейчас принц? Но я продолжаю ехать с напускным безразличием, хотя сердце бешено стучит в груди.

Пока я завожу лошадь в конюшню, мне начинает казаться, что это ужасная ошибка. По коже бегут мурашки. Наверняка Талан уже обо всем догадался...

Входя в замок, я почти готова, что вооруженная стража набросится на меня, закует в цепи и потащит в подземелье. Но ничего не происходит. Неужели Талан просто выжидает?

Поднимаюсь по лестнице к себе, чувствуя, как страх подступает к горлу. Но ведь отступать поздно, правда? Солдаты меня видели... Открываю дверь и, запыхавшись, вваливаюсь в комнату.

Из ванной с полотенцем вокруг бедер появляется Талан, вода стекает по его загорелому мускулистому телу. Даже не верится, что всего несколько дней назад я видела его верхом на драконе, готовым спалить город...

– Где ты была? – В его бархатистом тоне проскальзывают острые как нож нотки.

– Пряталась, – отвечаю я как можно беззаботнее. – Я оставила записку. Арвенна хотела моей смерти, а вы были не в том состоянии, чтобы защитить меня от нового покушения. И никто не защитил бы.

– Я защитил бы тебя даже на пороге смерти, останься ты со мной. – В его голосе слышится свирепость. Он подходит ближе, и темнота проступает сквозь медные радужки его глаз. В выражении его лица есть что-то, чего я раньше не замечала, то, чего не могу истолковать. – Почему ты не сказала, куда едешь? Я искал тебя повсюду. Твой отец сказал, что ты была на ферме и уехала. Даже он не знал, где ты...

Я сглатываю комок в горле:

– Ну вот я здесь.

– Вообще-то у нас всего несколько часов. Как только мои агенты узнали, что ты возвращаешься в Корбинелль, я сразу послал за Джаспером. – Принц смотрит на меня сверху вниз, от него пахнет свежестью и жасминовым мылом.

– Несколько часов до чего?

– Если б ты осталась, Ния, я бы рассказал тебе. Ты пропустила судебный фарс: Арвенну признали невиновной в покушении на убийство.

У меня отвисает челюсть:

– Она выпустила в наследного принца стрелу с железным наконечником. Как ее признали невиновной?

Талан пожимает плечами:

– У нас нет доказательств, а Оберону нужны ее деньги. Единственный свидетель – ты, но тебя не было. Семья Арвенны богаче моей. Отец требует, чтобы я женился на ней завтра же. Хочет получить за ней большое приданое: ему давно нечем платить солдатам и срочно нужны деньги. Но этому не бывать. Мы не позволим Арвенне подобраться так близко к трону. Это и в твоих интересах. Если она получит власть, то разорвет тебя на куски, как ребенок обрывает крылышки мотылька. Поэтому поторопись, моя прекрасная госпожа. Джаспер будет с минуты на минуту, чтобы все подготовить.

Я хлопаю глазами:

– Подготовить что?

– Он придумает фасон твоего свадебного платья. Я не смогу жениться на Арвенне, если уже буду женат. – Талан пристально смотрит мне в лицо, но я не совсем понимаю, какого ответа он ждет. – Боюсь, до свадьбы всего несколько часов. Это единственный выход, Ния...

Благодарности

Спасибо моей замечательной читательской группе «Клан К. Н. Кроуфорд» в «Фейсбуке»^[20] и всем читателям, которые поддерживали нас многие годы. Для нас большая честь делиться с вами своими историями. Вы воплощаете наши мечты в реальность!

Спасибо Линдси Холл за чтение и обратную связь по поводу любовной линии книги. Также благодарим бета-ридеров Эвелин, Кару и Мариссу за полезные отклики.

Над текстом работали, сделав его более гладким и понятным, три замечательных редактора: Лорен Симпсон, Лекси Джордж и Джена О’Коннор.

Рэйчел из «Нерд фарм» помогла с рекламой с помощью маркетинговых кампаний и консультаций.

Великолепный дизайн обложек от «Мерри бук раунд» (потрясающее оформление электронной книги, изданий в мягкой обложке и суперобложке) и «Кавер данджеон рэббит» (превосходная обложка издания в твердом переплете).

Благодарим К. Ф. Брин, Лауру Таласса, Шеннон Майер, Линси Холл, Элизу Рейн и Лею Стоун за моральную поддержку.

Сноски

Хитклифф – герой романа Э. Бронте «Грозовой перевал».

Британская рок-группа, игравшая в стиле постпанк.

Стилтон – английский полумягкий сыр с голубой плесенью.

Портал, через который можно входить в лей-линии – средство быстрого перемещения на огромные расстояния.

Сигил – символ, обладающий магической силой.

Средство против бронхоспазмов.

Традиционная форма самоорганизации адвокатского сообщества в Англии и Уэльсе.

Цитата из трагедии У. Шекспира «Король Лир», пер. Т. Щепкиной-Куперник.

В готической архитектуре – украшенное окно круглой формы, часто застекленное витражным стеклом.

Селки – мифические существа из шотландского и ирландского фольклора (в Ирландии их называют роаны), люди-тюлени.

Район Лос-Анджелеса.

Круг диаметром от нескольких десятков сантиметров до нескольких метров, образованный грибами.

Британская идиома, означающая «не успеете оглянуться».

Набор еды с игрушкой для детей в сети «Макдоналдс».

Американская международная сеть кофеен с пончиками.

Американский аналог сосиски в тесте или хот-дога.

Город в Шотландии.

«Лос-Анджелес Лейкерс» – американский профессиональный баскетбольный клуб, выступающий в Национальной баскетбольной ассоциации.

Триангуляция – метод определения плановых координат геодезических пунктов через построения на местности цепей и сетей из треугольников, связанных общей стороной.

21 марта 2022 г. деятельность социальных сетей Instagram и Facebook, принадлежащих компании Meta Platforms Inc., была признана Тверским судом г. Москвы экстремистской и запрещена на территории России.

К. Н. Кроуфорд, Алекс РиверсДолина снов

* * *

Краткое содержание предыдущей книги «Башня Авалона» и экскурс в историю

Дополнительная глава Талан

Глазами Талана

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

* * *

Глава 13

* * *

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

* * *

* * *

Глава 23

Глава 24

Глава 25

* * *

Глава 26

Глава 27

* * *

* * *

Глава 28

Глава 29

* * *

Глава 30

Глава 31

* * *

Глава 32

* * *

* * *

Глава 33

* * *

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

* * *

Глава 38

Глава 39

* * *

* * *

Глава 40

* * *

* * *

* * *

Глава 41

* * *

Глава 42

Глава 43

* * *

Глава 44

* * *

Благодарности

Сноски

К. Н. Кроуфорд, Алекс Риверс
Долина снов