Мальвина Гайворонская

Одаренная девочка и яркое безобразие

Копирование, тиражирование и распространение материалов, содержащихся в книге, допускается только с письменного разрешения правообладателей.

В книге встречаются сцены курения.

Курение вредит вашему здоровью.

© Мальвина Гайворонская, 2026

© Кутовая Дарья (DAFNA), иллюстрации на форзац, 2026

© canarino14, внутренние иллюстрации и обложка, 2026

© Оформление, ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Глава 1. Не про лог, а про лес, женщин и черт знает что еще

Вы соскучились? Я – очень. Но прошел положенный срок, текст вычитан, умыт, причесан, аккуратно отпечатан на листе – и мы снова встретились, мой голос вновь звучит в вашей голове. Даже интересно, после разлуки присматривается ли пытливый читатель к книге в своих руках с подозрением? Эпиграфы на месте, но как он отреагирует на отсутствие пролога и панибратский тон? Улыбнется? Закатит глаза? Возрадуется, мол, теперь-то перестанет укачивать от быстрых прыжков по безымянным персонажам? Полагаю, восприятие во многом зависит от конкретной личности, но не отметить главного не могу: перед вами новая история, жаждущая быть услышанной, и голос ее может звучать иначе, чем у предшественниц. К примеру, она категорически отказалась от пролога с эпилогом, хмуря бровки, мол, ни одного лога в тексте упомянуто не будет. Да, возможно, сударыня не столь умна, как хотела бы о себе думать, но давайте великодушно позволим истории течь свободно: и без того я ее перебила.

Правда, в одном сознаюсь сразу: без прыжков по персонажам опять не обошлось. Но жалобы были учтены, и в этот раз у каждого героя упомянуто имя, правда-правда! Не сказать, конечно, что это сильно помогло...

Лес был всегда – и ему это нравилось.

Жизнь зарождалась, ползала, видоизменялась, проигрывала, опять поднимала голову – но неизменно под его кронами. Сильные приходили на смену сильным, слабые потихоньку замещали слабых, а Лес оставлял за собой право вмешаться как мудрый родитель, порой же – как всевластный тиран. Глупыши жались к его корням, ведь попытка бросить ему вызов недалеко бы ушла от бунта аминокислот против первичного бульона: забавно в теории, но абсолютно нереализуемо на практике. Лес утопал в собственном могуществе. И, как и многие иные сущности подобного толка, в конце концов о собственное могущество и запнулся.

Пребывавший под его властью мир купался в магии по самую маковку, ибо как привычные нам деревья вырабатывают на свету кислород, так и Лес во мраке листвы порождал первичную материю чар, наделяя все живущее под его сенью невероятной силой. Но несмотря на даруемые им блага, стоило появиться первой прогалинке, первому шансу уйти прочь, в чужой мир, – и начался исход. Счастливчики, многие века выживавшие вопреки воле Леса, устремились туда, где он не мог их достать, смиренно слабея поколение за поколением, лишь бы подальше от жутконосных ветвей. Вот тогда-то и оказалось, что просто быть Лесу уже недостаточно. Хотелось быть всем. Для каждого.

И он возжелал беглецов вернуть.

Мрак ночи, испокон веков нежно лелеявший его побеги, сослужил здесь злую службу: любое проявление света хоть на каплю сильнее, чем от местных звезд и Луны, мгновенно выжигало Лес, убивая его магию, и ни регенерация, ни отсутствие нервной системы не помогали: да, он не чувствовал боли, сгорая, но все равно обращался в пыль быстрее, чем успевал ступить хоть два шага в новом мире. Свет страхожоров и прочей флоры и фауны, научившихся скалить на Лес люминесцентное подобие зубов, конечно, тоже был неприятен, но солнце... Солнце второго мира Лес уничтожало, а беглецы, довольные и наглые, и в ус не дули. Лес смотрел на них из-за границы и размышлял. На той враждебной, яркой стороне имелось что-то похожее на него: пусть и совершенно бесполезное, слабое, зато научившееся поглощать свет и, самое главное, как и Лес, привыкшее приспосабливаться.

Пожалуй, представляя саженцы, вы вряд ли подумаете о словосочетании «захватить в плен», но именно это Лес и провернул: чередой манипуляций и тактических хитростей раздобыл несколько молодых дубков из нашего мира и принялся переделывать их на свой манер. Окрестить результат даже сомнительным успехом не получалось: нет, на этапе выработки магии из света вместо мрака все шло замечательно, если не сказать бодрячком, но малейшая попытка перехватить управление сознанием, сделать подопытный росток частью единого Леса гасила в саженцах жизнь и обращала их в прозаически мертвую деревяшку. Малахольные жители второго мира оказались до безумия своевольны, и это пахло... конкуренцией? Совершенно отвратительное явление.

В конце концов Лес решился рискнуть, позволил одному-единственному иномирному побегу сохранить сознание, наделив того своей способностью вырабатывать магию в полной мере, при этом четко зная: его отпрыски останутся уязвимы для контроля. Логика была железобетонной, хоть оного материала в Лесу отродясь не водилось: отправить измененный росток обратно, домой, дождаться, покуда тот наплодится, как принято у глупышей, а после достаточно подмять под себя хоть одного потомка, дабы по цепочке взять контроль над каждым, подавить разумы купающихся в солнце, а затем, уже их силой, подчинить себе и самого первого. Так Лес стал бы един на оба мира.

Но читавшие первые две книги давно уже смекнули: кажется, у хищного растительного сверхразума что-то пошло не так.

Нет, наделенный магической силой Леса дубок не только выжил в нашем мире, но и вполне бодро пошуровал по оному на своих двоих, которые, как и всякое магическое создание, быстренько научился отращивать. Да вот беда: сколько б ни плодился, сколько б ни наделял мощью и магией иные растения, стоило Лесу такого к себе умыкнуть и сознания лишить – и тот в пыль обращался, словно саженец бестолковый. Не хватало чего-то глубинного, важного, частицы изначальной сути, носимой нахальным дубом. Нужен был не просто потомок, но тот, кому росток напрямую передаст часть своих сил. Лес ждал, затаившись, а его детище щеголяло себе и жило припеваючи. Было оно рыжо, смешливо и себе на уме, местные величали его дядькой Витькой.

Ну или, если желаете, Витольдом.

Подглядывать в прошлое – дело неблагодарное: можно ненароком раздавить не ту бабочку и в результате переучивать потом грамматику, поэтому постараемся вас от этого обезопасить. Как бы ни хотелось вмешаться и переписать историю, сегодня мы с вами только смотрим. Смотрим и терпим.

Молодая испуганная женщина бежит по извилистым коридорам дорогого петроградского отеля, а за ней неспешно идет зло. Зло округло и непрезентабельно, низкоросло и плешиво. Она стучит в двери, зовет на помощь, но еще час назад кишевшее жизнью здание словно обезлюдело. В дамской сумочке малоформатная фотокамера Ur-Leica, несколько исписанных беглым почерком листов и приглашение на ужин от крупного промышленника, о котором сам промышленник даже не подозревал. Журналистка, в неистовом желании доказать коллегам-мужчинам свою компетентность стремившаяся докопаться до любой, даже самой безумной правды – и оказавшаяся не готовой столкнуться с ее безумием лицом к лицу.

Она пытается скрыться на лестнице, но в испуге отшатывается – оттуда выходит еще одно зло, гораздо более задумчивое, но при этом массивное и высокое. В руке шприц. Женщина пытается бежать, но ее ловят, зажимают рот ладонью и, покуда она вырывается и истерично мычит, медленно впрыскивают в вену странную темную субстанцию.

Плешивое зло устало качает головой:

– Не волнуйтесь, Клара, вас предал не Богдан Иванович. Честно говоря, он и вовсе не подозревал об исследуемой вами теме – вне этой информации ему и полагается остаться. А вам... Что я могу сказать, добро пожаловать на борт.

Исполин, в чьих руках женщина постепенно затихала, отстраненно уточнил:

– Не проще убить? Зачем обращать, да еще и составом, а не через укус?

– Не хочу лишних глаз, – отбрило низенькое зло и улыбнулось. – А насчет первого вопроса... Не сочти за грубость, Марат, но стратегического мышления ты начисто лишен. Девица собиралась помешать нашим планам и заставила меня за собой побегать, смерть за такое – слишком просто и буднично. Нет, она станет частью системы. Поможет тому, с кем пыталась бороться.

– Но она же, простите... тощая?

Зло улыбнулось довольнее.

– В качестве растопки – да, экземплярчик сомнительный. Но мысли шире! Дамочка доставуча словно целая рота ее коллег-писак, а потому, надеюсь, при должном воспитании сможет нас всех в дальнейшем от подобного рода проблем избавить.

Его компаньон смотрел не мигая, и плешивое зло добавило:

– Клара получит собственную песочницу, подходящую женщине работу и возможность круглосуточно портить аппетит моему дорогому преемничку, ограждая его от неуместных попыток сблизиться с противоположным полом, – и еще будет меня за это благодарить, вот увидишь.

Он достал из сумочки фотокамеру, со вкусом и нечеловеческой силой смял ее в порошок и подытожил, глядя, как сознание покидает глаза женщины:

– А она, случаем, не немка?

– Отчасти, Иван Карлович. Американка немецкого происхождения, – пояснил второй мужчина, вставая и перекидывая тело через плечо.

– Знаешь, Марат, иногда мне кажется, будто немцы меня как-то избирательно ненавидят, – закивало низенькое зло, жестом гоня напарника прочь. Впереди ждали приятная сердцу вечность и триумфальное возвращение на родину, и омрачать их больше положенного совсем не хотелось.

И, как пытливый читатель уже наверняка догадался, именно это он только что и сделал.

Глядя на проплывающую перед глазами ретроспективу, сложно не задаться вопросом, мол, это все, конечно, интересно, но не пора ли хоть что-то ближе к текущему положению дел показать, а то пролог прологом получается? Понимаем, ни в коем случае не спорим и предлагаем вашему вниманию вполне себе наш мир, наше время, и более того – еще и успевший примелькаться пансионат у черта на куличках, в столовой которого царило приятное оживление, именуемое в расписании полдником. Однако среди недовольных густотой киселя старичков значился явный некомплект: к радости персонала, не хватало самого прищуристого и доставучего, Радаманта.

Вышеупомянутый богатырь в отставке тем временем сидел в своей комнате и внимательно изучал выставленные стройными рядами гостинцы, называемые промеж местных не иначе как данью. Оленина, лосятина и всякие перепела уже не просто примелькались, но и даже несколько приелись, а вот на последний выложенный из объемной спортивной сумки сверток старик смотрел с чистосердечным недоумением.

– Не ослышался? Копченый крокодил?

– Агась, – закивал посетитель.

– И за шо вы его так? – нахмурился Радамант.

Гость заерзал.

– Да в целом-то особо не за что. Фермы сейчас есть специальные, вот мы и подумали, мол, вам в прошлый раз страусятинка интересной показалась, можно и крокодильчика предложить...

– В мое время, – насупился старик, – крокодилы частью детских сказок были, а не блюдом на столе. Как прикажешь условного Гену есть, когда он так залихватски на гармошке играл? – Но, заметив, что гость потянулся убрать рулет, поспешно замахал руками: – Не-не, оставь, коль уж притащил, всяко лучше зайчатины избитой. Только давай на берегу сговоримся, шо никаких котов Леопольдов, даже если ферму подходящую заведут, ага?

– Ага, – закивал посетитель. – И в мыслях не было, Радамант Всеславович!

– То-то же. А по икорке нынче как?

– Все как любите: свежая, этого сезона, в баночках, – снова засуетился детина, выставляя на стол из бездонной сумки стеклянные пятилитровки с крупными красными и мелкими черными зернышками внутри. Пожилой богатырь взял одну, посмотрел на просвет, постучал костяшками пальцев и удовлетворенно причмокнул.

– Хороша икорка. Да уж, свезло мне дожить до седин, когда уважают нашего брата, любят. Я ж тебе, кажись, про детство свое голодное рассказывал?

– Да-да, неоднократно, – оживился гость. – Как сейчас помню: времена стояли трудные, хлеба не было, приходилось икру прям на колбасу мазать.

Радамант замер и с прищуром на посетителя уставился.

– Я, по-моему, как-то иначе говорил. Перевираешь, небось?

– Наверное, неточно запомнил, – поспешно закивал тот, надеясь лишний раз не волновать собеседника. – Настрадались вы за жизнь, Радамант Всеславович, на старости лет можно и отдохнуть, так сказать, побаловать себя вкуснятинкой домашней по семейным рецептам.

Богатырь снова насторожился:

– Че, хочешь сказать, даже крокодил у вас «по семейным рецептам»?

– Конечно! – горячо подтвердил гость. – Папулечка ж у меня капитан дальнего плавания, а мамулечка, прежде чем остепениться и со мной в Москве осесть, с ним вместе путешествовала. Чего только, говорит, не едали.

– И кого?

– В основном все-таки «чего», – на всякий случай решился настаивать посетитель. – Мы ж из интеллигенции.

– Ну да, конечно, – хмыкнул в ответ пенсионер, вскрыв один из свертков и принявшись посасывать балык из косули. – Одного в толк не возьму: какого лешего тебя раньше срока к нам занесло? Обычно ж ближе к концу августа выбирался, а тут гляди, в июле. По делу, небось?

– Как есть по делу, – кивнул в мгновение ока посерьезневший гость. – Мамулечка часто рассказывала, мол, это вы меня с того света привели...

– Было дело, – моментально перебил пожилой богатырь. – Воспоминания не из приятных, так шо давай не ворошить, а то весь аппетит перебьешь.

Правда, уминать косулю при этом он не перестал.

– Сожалею, Радамант Всеславович, но вспомнить надо. Ситуация... ну, снова такая же.

– В смысле? – опешил старик. – Ты ж мужик, неужто на сносях?!

– Не-не-не, конечно, нет! – замахал руками гость. – Не я, жена моя.

– Подожди, – нахмурился пенсионер. – Я, конечно, с возрастом, может, чего и упускать начал, но Максимилиана ж клялась и божилась, мол, раз у нее сын, а не дочь, то обойдемся без продолжения банкета. Другим минотаврихам взяться неоткуда, акция с родами одноразовая.

– Так мы, собственно говоря, и думали, – понуро отозвался амбал напротив. – Но природа свое взяла.

– В плане?

– Женушка-то у меня вилочка, а потому, сами понимаете, ждали, что свой же род и продолжит. Мол, будет деточка с копытцами, в нее. А получилась...

Гость замялся, и старик переспросил:

– А получилась?

– Ну, тоже с копытцами, конечно. Но в меня, – понуро сознался посетитель.

Пожилой богатырь почесал затылок.

– Ниче се у вас приключения. Уверен?

– Еще как. Во-первых, сроки – шестой год идет.

– Ну, мож, оно так само по себе? – с надеждой уточнил Радамант. – Не обязательно ждать на выходе именно...

– А во-вторых, – продолжил гость с самым отчаянным видом, – Принцесса лично Розалину осматривала и живот щупала. Так что без вариантов.

– Кирпич силикатный мне в лобовуху... – присвистнул старик, и вправду отложив косулю куда подальше и разве что не подопнув для верности.

Собеседник продолжал:

– Поэтому вы очень-очень нам нужны. Мне вы уже однажды помогли, и мы с мамулечкой просим вас и на этот раз не остаться в стороне.

Пенсионер вздохнул, крякнул и вздохнул снова. Но дабы понять всю глубину возникшей проблемы, попробуем обратиться к ее истокам – мифу про минотавра. Как вы помните, в нем фигурировали лабиринт, в котором жило убивавшее людей чудище, и храбрый воин, сумевший оное забороть и вернуться обратно при помощи нити, выданной прекрасной принцессой. На памяти Радаманта это была самая большая брехня про роды из всех слышанных в его жизни.

Минотавры, конечно, в реальности существовали, но, как бы этак выразиться... В ограниченном количестве. Со всеми остальными сказами они пришли в наш мир из Леса, но то ли эволюция, то ли кривая повела их род по уникальной дорожке. Если Старшая кровь оборотней постепенно вырождалась в Младшую, послабже и попроще, то свои силы минотавры поколение за поколением сохраняли, стабильно демонстрируя повышенную резистентность к магии и физическую мощь. И да, в этом были по самое горлышко замешаны герои, прекрасные девицы и лабиринт, но исключительно образно выражаясь. А вот многочисленные опасности и смерти – куда ж без них? – шли вполне реальным довеском.

Покуда тела минотавров вызревали привычным нам способом, в утробе, души их обитали отдельно, в некоем лимбе, откуда уходили на время, вселяясь в детей своего вида, и куда возвращались после смерти – да-да, тот самый лабиринт. Конечно, пребывая на земле, прошлого своего минотавры не помнили, однако с каждой смертью становились мудрее и оттого приобретали полное нежелание снова повторять ту же волынку. Поэтому в их среде распространилось несколько непривычное для прочих сказов родовспоможение: покуда лекари хлопотали над будущей матерью, отец со товарищи пытались в лабиринт проникнуть и душу ребенка в наш мир не мытьем, так катаньем притащить. Не будет души – мертвым родится. Ага, героя мы тоже теперь разгадали. А что с принцессой и нитью?

Абы как в лимб-лабиринт не попасть и с бухты-барахты оттуда не вернуться, потому с древнейших времен подобное проворачивали только под бдительным оком Спящих Красавиц и Красавцев. Оттого и мучился сейчас сомнениями Радамант, которого в свое время буквально приперла к стенке минотавриха в положении: официально-то Спящих много лет назад как истребили. Один раз получилось чуть ли не чудом, точно ли старый вояка снова сможет до своей Звезды дозваться и, по сути, с того света в их мир монстра притащить?

– Послухай, Максимка, ты мне почти как сын... ну, в основном, конечно, из-за того, шо вечно с Кирюхой терся, но не суть. В общем, не чужой, и помочь я б и рад, да не смогу. Сам посуди, я ж когда геройствовать полез? Лет сорок назад, ну, мож, чуть больше? И то уж на ладан дышал. Если б не Звездочка верная, ты б меня на фарш и пустил, даром что самый скромный и с уголка сидел...

– Нам любой пойдет, Радамант Всеславович.

– Вам-то любой, да к вам-то не каждый, – покачал головой богатырь. – Душу дитяти с того света звати сил надо иметь в разы поболе, чем у меня, и Спящая нужна сильная, в самом соку, а не Непроснувшаяся. Тогда, считай, свезло нам, а нынче время мое ушло дальше некуда, я по ту сторону уже не ходец.

– Понимаю, Радамант Всеславович, – кивнул гость, поспешно отворачиваясь.

Богатырь вздохнул:

– Распустил нюни, но рано. Не все так плохо.

– Так ведь деточку если не позвать – не придет, – шмыгнуло ему в ответ. – Мы столько лет ждали, надеялись... Свыклись уже как-то. Я ему пинеток навязал... Ну или ей, кто ж разберет, кого с той стороны притащат...

– Это я понимаю! Потому и говорю – рано писать пропало. Те для лабиринта кто нужен? Герой и прынцесса, шо его туда заведет и оттудова выведет, так?

– Ага. То есть вы, с напарницей, – закивал Максим.

– Я в утиль списан, повторяю, – махнул рукой богатырь, прищурившись. – А вот Кирюшкин приемыш жив-здоров, бодр, весел и достаточно туповат, чтоб на ваши с маменькой зазывания согласиться.

– Но Спящая...

– А ему Морковка свою уступила, – подмигнул пенсионер. – Полный комплект минотаврей повитухи – получите, распишитесь. Только-то и надо – к нему наведаться, все чин-чинарем обставить, и вуаля, будет тебе сына. Или доча. Ну или как вы там их величаете, теленок?

– Агась, – кивнул гость. – Телятами зовем.

– В общем, Димку ищи, – подытожил Радамант, снова задумчиво вертя в руках мясо косули. – Как его уломать, не знаю, борзоват вырос, наша порода, сам понимаешь. Но коли сговоритесь – считай, дело в шляпе. Этот дурень тебе хоть теленка с того света, хоть луну с неба притащит, главное – стимул найти.

– Стимул? – нахмурился бугай.

– Ага. Проще говоря, палку потяжелее, – хмыкнул старик. – В общем, не боись, Максимка, не куковать тебе последним минотавром. Я б, честно говоря, на твоем месте другого опасался.

– Чего? – нахмурился амбал. – Что не успею с ним договориться до срока?

– Не, этого недотепу пальцем поманить – побежит, – махнул рукой богатырь. – Исполнительный растет, и с придурью геройской. Смекаешь, о чем я?

– Нет, – честно ответил гость.

– Привести-то душу дитятки он приведет, тут сомнений нет. А вот чью – как раз вопросец. Со звездочкой.

– Так он у вас же этот, с чуйкой? – робко уточнил посетитель. – Наверное, сможет сориентироваться...

– Ага, держи карман шире. Наш балбес, мож, и просветленный по матушке, да только слушает самого себя раз через два, – закатил глаза Радамант и обреченно откусил еще. – В общем, считаю, шо ежели как говорю сделаешь, будет все у вас хорошо с женушкой. Детскую готовить можно, но стенки я б на вашем месте укрепил.

– Учту, Радамант Всеславович! – расцвел минотавр. – А связаться-то с Дмитрием как? Он же в богатырском чине нынче, просто так на улице не наткнешься...

– А вот тут, Максимка, я уже подсобить смогу: связи понаоставались, ими и воспользуюсь, – расплылся в мечтательной улыбке старик. – Как говорится, не любишь рыбалку со старшими – люби минотавров с того света тягать.

Посетитель, явно не осознав смысла последней фразы, робко уточнил:

– То есть мне на озерцо какое съездить надо?

– Не, домой дуй, не сворачивая, – довольно хлопнул рукой по столу пенсионер. – А я обо всем договорюсь, и получишь своего героя прям с доставкой по адресу. Ты только это, ежели справится – не берись в благодарность закармливать, – внезапно добавил дед, глядя на банки с икрой. – Рановато ему. Спасибы хватит.

– Вы уверены? – нахмурился гость. – Все-таки подвиг...

– Это нам, старикам, подвиг, а ему, молодежи, прогулка увеселительная, – подытожил Радамант. – Еще небось дров в процессе наломает, как бы расплачиваться не пришлось. Сделал дело – гуляй смело, ага? Кстати, а с рябчиками у нас в этот раз пролет выходит, да?

Минотавр вздохнул – июль же ж на дворе! – и принялся пояснять за рябчиков.

Но дабы глаза нашего доблестного читателя чуть меньше стекленели от горы без предупреждения вываленной информации, позволим себе разбавить происходящее будничными проблемами обычных московских русалочек. Одна из них – невысокая, лопоухая и веснушчатая – сидела сейчас за офисным столом в отшитом по лекалам компании костюме-тройке и старательно повторяла слова на самодельных карточках.

«Кейс – случай, дело, проблема. Если просят принести – чемодан».

«ИнсайД – внутренняя информация, или инсайТ, если у собеседника плохая дикция».

«ИнсайТ – озарение, или инсайД, если у собеседника плохая дикция».

«АСАП – немедленно, сро сра все горит».

«Частичная деградация продукта – все навернулось, никто не понял почему. “Оно само„по-умному».

«Перетумачил – переборщил. Так можно говорить только программистам».

«Я вас услышала – ВАЖНО! Только на переговорах вместо “пошел на хрен„. Своим так нельзя!»

«Нужно переуточниться с коллегами – ВАЖНО! Только на переговорах вместо “Че за бред, впервые про это слышу„. Своим так нельзя!»

Как пытливый читатель, должно быть, догадался, перед нами Велифера – или просто Валя, – старательно готовящаяся к вводному тестированию по корпоративной этике. Они с сестрами всего неделю стажировались в корпорации Богдана Ивановича, и хоть какие-то выводы пока делать было рано, но староста в свойственной ей манере пыталась во всем поскорее разобраться, дабы наставлять других. Выписывала на карточки и заучивала незнакомые слова и выражения, хвостиком ходила за секретарем патриарха вампиров, Маратом, пытаясь копировать повадки и стиль речи, и с тихим ужасом посещала обязательные курсы офисных приложений, вызывавшие в них с девочками острую любовь к печатным машинкам и черчению таблиц от руки. Вампиры с легкостью щелкали по вкладкам «Экселя», выписывая и объясняя трех-этажные формулы, покуда русалочки, переглядываясь, пытались хотя бы попасть на нужный лист. Пару занятий спустя Богдан Иванович поспешно распорядился доработать расписание и сменить пытки «ПауэрПойнтом» на основы компьютерной грамотности, но Валя, хоть и была благодарна скидке на уровень образования, все же очень по этому поводу волновалась. А вдруг сочтут глупенькими, совершенно непригодными к работе и выпнут вон? Как русалочки посмотрят в глаза тетушек, а конкретнее Татьяны, так для них постаравшейся? Подвести ее казалось верхом неблагодарности, а оттого Велифера аки губка впитывала вообще все наблюдаемое в вампирских небоскребах. И чем дольше она это делала, тем больше казалось, будто местным обитателям маленькая причуда патриарха в лице пилотного проекта «Аквариум» из пятнадцати молоденьких девиц была в разы интереснее, чем они хотели демонстрировать.

В привычном нам понимании вампиры не жили – скорее, симулировали жизнь. В их офисе поставили фреш-бар, потому что какой продвинутый опенспейс без фреш-бара? Имелись и отличная столовая, и по несколько кофе-пойнтов на этаж – с чаем, фруктами, пятью видами молока и прочими приблудами легкого перекуса между загребанием денег лопатами. Перед панорамными окнами висели качели, в лаундж-зоне примостились массажные кресла, гамаки и мягкие диванчики – и все это добро не покрывалось пылью только благодаря стараниям местного же обслуживающего персонала, терпеливо ее дважды в неделю вытиравшего. Вампиры всегда работали, лишь иногда, при посетителях, изображая, будто пользуются туалетами, бегут на перекур или за чашечкой кофе – и, кстати, делали они это строго по расписанию. Оттого Марат чуть ли не единственный раз на памяти Вали удивился, когда две русалочки во время обеда пошли качаться на качелях и случайно залили грушевым соком подушки в лаундж-зоне. Велифера ждала, что их отругают, но вместо этого пухляши-вампирчики периодически бегали небольшими группками посмотреть на пятна. Пару раз она даже застала их за задумчивым изучением несчастных качелей, а сегодня, придя пораньше для подготовки к тестированию, увидела, как руководитель пиар-службы задумчиво раскачивал их рукой из стороны в сторону. Заметив ее, он тут же с каменным лицом умчался по своим делам, но все равно то и дело проходил мимо, поглядывая в их сторону.

Когда русалочки перемещались по этажам шумной толпой, вампиры словно невзначай пытались за ними наблюдать, периодически выкручивая шеи под совсем уж не свойственными живым людям углами. Девочки часто бегали за чаем и кофе, намешивая себе разного, и офисные постояльцы потихоньку начинали повторять их действия, с недоумением пробуя добавлять в напитки сиропы, обычно нетронутыми стоявшие на стойке до истечения срока годности. Два противоположных мира встретились, с интересом подглядывали друг за другом через невысокие пластмассовые ограждения, и – в этом Валя готова была поклясться – никто, даже Богдан Иванович, не понимал, во что это столкновение выльется.

Руководитель пиар-службы снова прошел мимо, кажется, уже пятый раз за полчаса, и староста внезапно поняла, кого он ей напоминает – только-только выкупленную русалочку, очень хотевшую попробовать что-то новое самой, но из стеснительности ждавшую, пока более опытные подруги уйдут. Велифера часто жила с такими первые пару месяцев, объясняя базовые вещи, с которыми те не сталкивались в АСИМ, и привыкла освобождать пространство, если на кастрюлю и пачку макарон задумчиво поглядывала юная сударыня, которой только утром показали, как это совмещать. Но одно дело вчерашняя школьница, и совсем другое – взрослые вампиры, служащие патриарху не первый год...

Внезапно в голове встрепенулся и заметался целый косяк вопросов. Первый звучал так: Валь, а Валь, с чего это ты решила, будто они такие прям взрослые и умные, если сама видела, как бегают на запачканные подушки посмотреть? Остальные были не лучше: по-твоему, нужно игнорировать, что глава их пиар-службы явно хочет покачаться на качельках? А вдруг они умеют пользоваться «Экселем», но не умеют жизнью? А что, если тебя окружают те же молодые русалочки, просто пухленькие и в летах, у которых не было старосты, и никто не учил их пить лавандовый раф?

Велифера привыкла смотреть на остальные, давно живущие на поверхности виды как бы снизу вверх, и потому сама мысль, будто им нужна помощь, не приходила в голову. А ведь нужна. Они ж реально никогда грушевый сок не проливали. Вот бедные гупешечки...

Собрав волю в кулак – все-таки перемещаться по малознакомому офису было еще в новинку, – Валя встала, прихватив с собой карточки и стаканчик Татьяниного латте, мотивирующего не отвлекаться на кофе-брейки и зубрить, и ушла в маленькую переговорку неподалеку, откуда панорамные окна с качелями совершенно не просматривались. Стоило ей это сделать, и гробовую тишину пустого этажа наполнил отчетливый шорох раскачивающегося массивного предмета. Довольно нелепый шорох, если подумать: он никак не мог стать монотонным и размеренным, и, судя по мощным гулким шлепкам, пару раз вампир даже умудрился с качелей навернуться.

Велифера была старательной, очень старательной русалочкой и знала, как важна подготовка к тестированию. Но когда ты много-много лет староста, некоторые вещи... ну, происходят словно сами собой, иначе бы ты не продержалась много-много лет старостой. Буквально через несколько минут глава вампирской пиар-службы с серьезным лицом внимательно выслушивал от стажерки схему правильного положения тела при раскачивании на качелях: ноги вперед – плечи назад, ноги назад – плечи вперед. Удовлетворившись полученным результатом, Валя вернулась обратно в переговорку и отпила теткин кофе под равномерное пошатывание качелей. Окей, возможно, русалочки и вправду ничего не понимают во флешках, размерах файлов и подключении к офисному вайфаю, но, кажется, они умеют нечто, чему вампиры научить бы не смогли.

Отпив еще, Валя обреченно полезла проверять по карточкам, инсайд это был или инсайт.

Зато другая привыкшая отвечать за окружающих дама в сотне километров от Велиферы точно знала, что именно в очередной раз возникло на ее пороге: головняк.

Нет, по паспорту, конечно, значилось «Адель Анзу». Выглядел головняк тоже вполне сносно: собранные в высокий аккуратный пучок светлые волосы, приятных пастельных цветов деловой брючный костюм, а на бледной, практически фарфоровой коже имелись едва заметные при дневном освещении непигментированные участки. Вот только последний раз Альма Диановна виделась с гостьей не далее чем два месяца назад, когда та забирала документы своего брата и господина, а посему сам факт наличия принцессы гусей-лебедей в директорской попахивал очередной проблемой.

О том, как к описываемому моменту волчица от подобных финтов устала, красноречивее всего говорил ее тон:

– И вы, Адель?

– Простите? – недоуменно переспросила гостья неожиданно высоким, скрипучим голосом.

– Да так... Весь прошлый месяц я имела сомнительную честь отбиваться от вашего бывшего одноклассника, но стоило ему поуспокоиться – и внезапно на пороге возникаете вы. Чем обязана? Форма характеристики опять поменялась, и нужно переделать?

– Нет, с документами все в порядке, спасибо за заботу, – чуть поклонилась посетительница, бледнея больше обычного. – Но, к сожалению, Их Высочества изволили передумать и намерены продолжить обучение у вас. Более того, столь соскучились по стенам родного интерната, что возжелали въехать немедленно. Я здесь, чтобы выполнить все необходимые для этого формальности.

– Здрасте, приехали, – выгнула бровь Альма Диановна. – И с каких это пор наш «захолустный клоповник», если позволите прямую цитату, начал котироваться вашим братцем? Помнится мне, сей подающий надежды на избавление от своего общества юноша оттерпел у нас год, сдал положенные экзамены по мимикрии и намеревался продолжать кутеж, простите, обучение в Европе.

– Их Высочества пересмотрели свои приоритеты, – кратко проскрипела Адель в ответ.

Директор вздохнула:

– Знаете, милочка, я теряюсь. Ни вы, ни Роман не считаете правильным говорить сразу как есть, пытаясь рационализацией прикрыть истину. В отличие от брата, вы-то провели в стенах АСИМ полные пять лет, неужели за это время так и не научились доверять хотя бы мне?

Повисла удрученная тишина. Посетительница, пожевав немного губу, рискнула ее нарушить:

– Боюсь, вынужденная немота, при всем уважении к вам, вызвана исключительно собственным всепоглощающим бессилием.

– Дайте угадаю, ваш братец опять замыслил пакость?

Тишина пропахла беспомощностью.

– Их Высочества намерены уделить должное внимание Своей избраннице.

Альма Диановна вздохнула и, откинувшись в кресле, начала протирать очки.

– Как он узнал? Я абсолютно уверена, что новостей в газеты не давала и на заборах об этом не писала. Честно говоря, рассчитывала хотя бы на год без его участия.

– Ее видели в торговом центре неподалеку, – понурившись, пояснила Анзу. – Сами понимаете, огромные косы привлекают взгляды, а обознаться сложно. Их Высочества давно уже всех, кого могли, посадили отслеживать в Сети любые упоминания...

– Да-да, добрые новые технологии, не оставляющие ни малейшей надежды на уважение личных границ, – покивала волчица. – И если раньше пыл нашего Ромео успешно остужала Семья полным составом, то на моей территории он считает себя безнаказанным?

– В представлении Их Высочеств у вас нет достаточных оснований запретить учащимся взаимодействовать друг с другом.

– Зная Лаэрта – скорее, пока нет.

– Не могу с вами не согласиться.

Директор глянула очки на просвет, удовлетворившись результатом, нацепила их обратно и, подавшись вперед, произнесла:

– Честно говоря, Адель, я, как и вы, скована правилами по рукам и ногам. Принять документы обязана, и, если не хочу присовокуплять к и без того длинному списку врагов еще и гусей-лебедей, мне придется удовлетворить просьбу вашего брата. При этом я прекрасно понимаю, в какой ад он может превратить жизнь другого ученика, – и не строю иллюзий, будто не попытается этого сделать.

Посетительница понуро кивнула.

– Однако, – продолжила волчица, снова отклонившись назад и кинув задумчивый взгляд в окно, – не далее как пару недель назад заинтересовавшая его юная леди имела честь вляпаться в разборки с Феникс – и выйти из них невредимой, не пошевелив и пальцем. Пандора не одинока, за ней есть кому присмотреть, ей есть на кого положиться, и, может статься, моего вмешательства и вовсе не потребуется. Ребенка, конечно, в школе не утаишь, но и Лаэрт не единственный зубастик среди всего этого цирка.

Лютая задумчиво постучала пальцами по столу и бодро подытожила:

– Вот как мы поступим. Летом вашему брату делать в моем интернате решительно нечего: он уже совершеннолетний с дипломом по мимикрии, и никаких особых обстоятельств заселять раньше срока нет – желание жениться точно не смилостивит попечительский совет. Ждем его к нам первого сентября. И вас ждем как его правую руку и исполняющую обязанности главы клина на время отсутствия Лаэрта. Более того, – продолжила волчица с прищуром, – пожалуй, мы оформим вам временный пропуск на территорию для посещений раз в две недели – исключительно с целью получения указаний от Их Высочеств. В роли помощницы вы, несомненно, должны будете неукоснительно печься еще и о его здоровье, советуясь по этому поводу с нашим медбратом. Я предупрежу Берковича.

Светлое лицо Анзу стало еще бледнее.

– Их Высочествам не понравится, что вы не пустили Их в интернат летом.

– Мелочь, а приятно, – прокомментировала Альма Диановна.

– И, скорее всего, в такой близи от цели в начале учебного года Им будет совсем не до меня или управления делами...

– Очень на это рассчитываю.

– Да и с Берковичем мы не виделись уже столько лет. О чем вообще речь?..

– Тема не важна, – отмахнулась волчица. – Погода, здоровье братца, танцы эти ваши. Визиты будут обязательной частью программы, постарайтесь не пропускать и включить фантазию.

– Нет, Альма Диановна, мой вопрос в другом – зачем это вам?

Лютая улыбнулась, продемонстрировав мотивирующий оскал:

– Вы с Романом оба так и не научились говорить прямо, без экивоков, и как пресытившаяся сим по горло сторона я банально желаю наблюдать, кто первый доведет другого до посинения. В любом случае к чему бы ни привели ваши беседы, при самом плохом раскладе Лаэрт просто не получит желаемого.

– А в лучшем? На что вы надеетесь? – продолжала настаивать Адель.

– В лучшем он потеряет и то, что имеет, – пожала плечами директор. – Хотя, конечно, в качестве рекламы моего интерната подобный слоган звучит крайне сомнительно. Но как знать, как знать...

Анзу грустно покачала головой:

– Власть Их Высочеств над клином безгранична.

– Только пока вы в это верите, милочка, – смягчила улыбку директор. – И особенно – пока в это веришь ты.

Глава 2. Мальчишки и девчонки, а также их родители

Как, должно быть, заметили некоторые особо пытливые читатели, от привычки давать главной героине право голоса не ранее второй главы трудно избавиться. За прошедшие после встречи с Феникс недели мельком увиденная колонна богатырских машин осталась для Пандоры единственным признаком возможных неприятностей, но поскольку в школу никого срочно не вызвали и никаких серьезных разговоров за этим не последовало, девочка малодушно решила, будто взрослые сами разобрались. Если честно, директор ей вроде бы и нравилась – по крайней мере, по рассказам мамы, Лютая строго следовала своим принципам, а по папиным байкам – догоняла и следовала им вдвойне, – но лишний раз маячить перед глазами руководства школы не хотелось. И без того сам факт поступления малолетней ведьмы в святая святых сказов казался довольно сомнительным даже Королеве, но, как метко выразилась Марго в беседе с мужем, после «неких известных событий» Альму Диановну настиг катарсис и собственное мнение она перестала разделять. Давайте и мы с вами попробуем ненадолго оказаться в шкуре директора школы – пожалуй, в кои-то веки в прямом смысле слова.

Но начнем издалека. К сожалению, вне учебного процесса Тимофей Иванович старается не читать лекций, свято блюдя заповедь «Всякий труд должен оплачиваться», поэтому вместо поставленной речи бывалого педагога придется довольствоваться моими сбивчивыми объяснениями. С ведьмами, как вы наверняка уже поняли, все складывалось довольно сложно. Взять хотя бы Пандору: папа – богатырь, то есть человек. Мама – русалка, сказ, еще и нежить. Что говорит опыт поколений? «Потомства у человека и сказа быть не может». Что сказал врач? «Поздравляю, у вас девочка», парам-парам-пам! Показания не сходились, и первым действием Маргаритиферы после получения второго мнения и вываливания сюрприза на голову супруга стало посещение родного интерната и лично Альмы Диановны, в свое время повторявшей опыт поколений аки мантру. Выяснилось: правило непреложно, но иногда, редко-редко в нем бывают исключения. А среди них, собственно, ведьмы. Потому такие ма-а-а-аленькие отклоненьица старательно замалчивались и утаивались от широкой общественности, а это в свою очередь порой приводило к казусам в виде готовой откручивать головы беременной русалки. Или, к примеру, к молодому вожаку оборотней, намеревавшемуся дать ребенку от брака с богатыршей все права полноценного наследника. Когда Потапов созвал вече и вывалил перед Лютой найденные в богатырских архивах старые записи об аналогичных союзах, заодно представив всем беременную жену, кровавая летопись последних веков моментально пронеслась перед глазами госпожи директора. Но одно дело – неизвестные колдуньи на краю земли, которых находили и выдворяли в Лес лешие, и совсем другое – дитя одного из наиболее перспективных воспитанников. Срок поздний, а Мишка упрям... Альма Диановна не решилась вмешаться, не будучи готовой нести ответственность за последствия, и итог вышел чудовищен и печален: Потапов убит, власть от медведей перешла к волкам, супруга бывшего вожака скрылась в неизвестном направлении при помощи брата-богатыря – и оба немедленно были объявлены в розыск. Позже Лютая узнала, что Мария счастливо разрешилась от бремени дочкой, здоровой медведицей. Да, среди и без того малочисленного потомства подобных альянсов ведьмы хоть и мелькали, но оставались скорее исключением, и чаще всего гены родителей брали верх. Вот и умер Михаил по факту ни за что, из банального страха окружающих перед будущим, которое так и не наступило.

Госпожа директор, как и все мы, за свою длинную жизнь близко познакомилась и с горечью утраты, и со страхом поражения, и с гневом разочарования. Но идея просто прожить эмоцию Альму Диановну не устраивала категорически: она с рыком вытаскивала свои чувства на свет, заглядывала им в глаза и искала причины. Стоило ли замалчивать правду? Чего на самом деле боялась старая волчица? Точно ли проблема крылась в самом факте существования ведьм, а не конфликте, который развязали все? Что прошлое значит для будущего? И самое главное – как бы она научила других поступать в таких случаях?

Потому, когда всего лишь год спустя после трагедии Потапова в кабинете Лютой возникла настроенная не менее серьезно и тоже искавшая ответов Маргаритифера, Альма Диановна встретила ее с выполненным домашним заданием и рассказала правду. Перспектива – привести в мир ведьму – звучала так себе, но альтернатива – лишить жизни девочку просто из страха перед потенциальными способностями – не рассматривалась вовсе. Пандора оказалась максимально внезапным и незапланированным ребенком, и чем старше становилась, тем больше понимала, насколько сильно рисковали родители. Но Марго приняла решение дать дочери шанс и ни на секунду в нем не усомнилась.

Проблемы пошли сразу же. Молодая семья не просто впервые воспитывала чадо – с этим хоть как-то помогала начавшая обильно выпускаться примерно в те же годы справочная литература, – но и буквально не знала, чего ждать. Все слухи, старые записи и предположения проверялись на практике, и в итоге довольно быстро Маргаритифера отбросила пыльные трактаты и разрешила Доре делать то и так, как подсказывает ей собственное чутье. Получалось... интересно. Не всегда безопасно, но очень интересно. А оттого, сколько девочка себя помнила, кроме родителей и дедушки, пусть и пожилого, но, мягко говоря, видавшего разное богатыря, с ней нянчился только Максим – дядя Му, минотавр, обладавший максимальной устойчивостью к чарам. При этом, конечно, исторические раны никуда не делись и раскрывать истинную суть ребенка направо и налево не рекомендовалось. Раз уж охота на ведьм началась не просто так, а из-за прямой угрозы существованию и людей, и сказов, радостно заявлять, мол, здрасте, прошло триста лет и древнее зло вернулось, стало бы верхом безумия. Однако – и Королева это быстро поняла – повышенный магический фон дочери отлично считывался Древними и, в отличие от своих более быстротечных собратьев, они как раз относились к ведьме, пусть и малолетней, с уважением: помнили и другие истории. Более того, порой ими делились.

По их воспоминаниям выходило, будто ведьмы существовали всегда, сколько жили сказы бок о бок с человечеством, – и причины тому вполне ясны. При этом довольно часто магически одаренные женщины не только не вредили, но и защищали своих родственников с обеих сторон от различных напастей. Однако человечество росло, крепло, все больше и больше отгораживалось от непохожих на себя и постепенно придумало собственное объяснение любых магических проявлений, после чего, словно типичный изобретатель вечного двигателя, принялось категорически обижаться на каждого пытавшегося его умозаключения опровергнуть. Шли столетия, роль религий в управлении государствами усиливалась, сказы бочком-бочком обособлялись, приучаясь жить самостоятельно и особо не отсвечивать, но вот ведьмы ни в одну категорию не вписывались – и это привело к гонениям. Далее события нарастали точно снежный ком: гонимые резко радикализировались, гонители радостно восприняли это как подтверждение своей правоты, удвоили усилия – и в Средние века человечество, сказы и ведьмы бодро вкатились под девизом бойни всех против всех. Да, в те времена ведьмы взаправду жгли и морили целые города – тому есть свидетельства. И да, в те времена и ведьм, то в ответ, а то и превентивно, самих жгли, пытали и морили – такие свидетельства тоже имеются. С исчезновением колдующих, от которых ни сказы, ни люди не знали, чего ждать, воцарилось хрупкое подобие равновесия, когда ни одна из сторон не могла уничтожить другую, не нанеся себе непоправимого вреда. Нет, изредка то там, то здесь всплывали отдельные экземпляры, но бдительные лешие их выслеживали и, если все складывалось удачно (хотя еще вопрос для кого), изгоняли в Лес. В сухом остатке можно сказать, что за последние лет пятьсот мир приложил максимум усилий, дабы подарить Пандоре наиболее сомнительный стартовый набор для карабканья по социальной лестнице. Из-за этого и учиться применять врожденные навыки – читайте, колдовать – приходилось незаметно, быстро и эффективно – довольно спорный список обязательных требований для новичка. И как будто мало этого, конкретно ведьме Пандоре повезло получить еще и второй восхитительный нюанс непосредственно от матери, Маргаритиферы.

Как помнят дорогие читатели, Марго – единственная русалочка на поверхности, так и не выкупленная у Морского Царя – по документам до самой смерти оставалась рабыней. Следуя древним нормативным актам и договорам, которые сказочное общество ценило и из-за которых не вмешивалось в судьбы морских дев, потомство Маргаритиферы – ежели таковое когда-либо объявится, конечно – тоже принадлежало Морскому Царю. Благодаря этому к милой фобии однажды оказаться в беспамятстве на костре – колдовать Пандора могла, только покуда пребывала в сознании, а подкрасться или иным способом вырубить подростка, пусть это и ведьма, очень легко – добавилась и вторая: стать чьей-то вещью. Еще вопрос, что хуже – просто умереть или плясать под дудку морского чудища. Больше всего девочку бесило пришедшее с годами понимание, что начни ситуация развиваться по дурному сценарию – и весь мир ничего не сделает, будет просто молча прятать глазки и шаркать ножкой, ведь речь о старых законах. Да-да, наверняка подписывавшие пакты далекие предки предусмотрели все-все, и быть такого не может, будто лепили соглашения не подумав, аки подорожник к ране, лишь бы прекратить раздоры. Не могла же ватага ныне мертвых необразованных вояк не предвидеть в качестве результата своих действий появление в сказочном сообществе ведьмы без малейших перспектив на нормальную жизнь, причем еще и принадлежащую какому-то поехавшему рабовладельцу со дна морского?

А самое веселое, что оба сомнительных факта Дориной биографии – и рабское положение, и истинная сущность – могли буднично вскрыться при ознакомлении с графой «родители» в личном деле и здорово усугубить жизнь всех близких девочке людей, а некоторым и вовсе стоить оной. Парам-парам-пам!

Поэтому с самого детства Пандора училась двум вещам: не вмешиваться без особой необходимости и не вываливать на окружающих ношу знаний о своей ситуации без активного на то согласия. На фоне всего этого лишний раз мельтешить перед глазами директора, лично принявшей ее по поддельным документам и прекрасно знавшей, что глубоко внутри Пандора никакая не Добротворская, а вполне себе Бляблина, девочка считала чрезмерным заигрыванием с удачей. Чем меньше о ней известно, тем в большей Дора безопасности, и покуда она в АСИМ с его гарантиями защиты учащихся, все под контролем. Но и родители, и дочь прекрасно понимали: как ни прячься и ни таись, рано или поздно о ведьме узнают, а школа – закончится. Тогда-то и наступит самый важный день в жизни, когда останется только одно: драпать.

Пандора порой гадала, как сложится ее будущее. Каждый день ехать куда глаза глядят на Буцефале, обедать в кафешках на заправках, спать в машине? Или, наоборот, безвылазно куковать в хижине посреди лесной глуши – не как у Александра Витольдовича, а настоящей глуши, куда никто, кроме леших, дороги не найдет? В постоянный дом верилось меньше: по закону частную собственность полагалось вернуть владельцу, и если прямо сейчас опекун с сородичами и не проявляли желания за шиворот приволочь Дору к ближайшему брегу морскому, никто не мог гарантировать, будто так оно останется и впредь – к примеру, в случае если Морской Царь затребует свое по праву. Значит, скорее всего, Буцефал и вечная дорога. Папа тоже больше верил в этот вариант, потому и оставил дочке своего любимого коня. А мама... Мама полагала, будто Пандора способна изменить все самим фактом своего существования. Смотрите, вот ведьма. Она может сделать плохо, а может и помочь. Понятия не имею на самом деле, чем все кончится. Кстати, я – мать ведьмы. Тот сомнительного вида типчик в малиновом пиджаке – ее отец. И все вместе мы предлагаем решить вашу проблему... нетрадиционными методами, но только в том случае, если вы прямо сейчас опустите палку, перестанете кричать и объясните, что, собственно, не так. Вас притесняют? Ой, прямо как ведьм. Вас беспричинно боятся? Ой, прямо как ведьм. Вас хотят изгнать в Лес просто за сам факт существования? Ой, знаете, мне это что-то напоминает, а вам? Ведьм? И как я сразу не догадалась! А раз мы такие похожие, может быть, попробуем чуть-чуть снизить градус взаимной неприязни, объединить усилия и... нет-нет, менять мир – перебор, я прекрасно понимаю, вы хотите простой спокойной жизни, как раньше. Вот и постараемся сделать ее спокойной. С ведьмой под боком именно так и будет...

Королева умела, не разуваясь, забираться в самые потаенные уголки души и ярким светом – ну или высокой волной, как повезет – расчищать местные шкафы от скелетов. К счастью, именно такая женщина стала матерью Пандоры и к моменту своей смерти сумела сплотить вокруг дочери пусть и небольшую, но максимально надежную компанию совершеннолетних и не очень существ, решивших дать ведьме шанс – и не собиравшихся лишать себя шансов, дарованных ведьмой. Сейчас, когда Королевы не стало, исчезли прямые приказы и главенствующее лицо, но каждый член Семьи остался связан с другими и волен поступать как считал нужным. Пандоре прежде казалось, будто не успеет тело Марго остыть – ну или точнее пена испариться, – как о ведьме узнает весь мир. Но прошел месяц, за ним другой, а тайна с двумя косичками, все так же оставаясь тайной, задумчиво смотрела на звездное небо со своего широкого мягкого подоконника и гадала о грядущем. Семья продолжала поддерживать друг друга даже после ухода Королевы. Если отец передал дочери идеальное средство передвижения, то мать оставила организации значительные капиталы и память о безграничной помощи. Вот и посмотрим, какое приданое окажется полезней: в конце концов, уровень прав Доры был даже не птичьим – уж кому-кому, а гусям-лебедям несмотря и вопреки оставались открыты все двери, – а исчезающе малым. А пока поживем.

Сейчас, когда базовые потребности вроде отоспаться и защитить подругу от поехавшей Древней были удовлетворены, голову девочки занимали в основном философские вопросы. Совсем ли слетел с катушек опекун, раз зовет вышеупомянутый набор проблем замуж? Безопасно ли родному отцу преподавать в той же школе, в которой Дора будет учиться? И главный, со звездочкой: насколько нормально, что вторая личность друга-вампира видела ее как облупленную и бровью не повела? Все разошлись, спать еще не хочется, о чем позагоняемся – про Александра Витольдовича, папу или Ганбату?

Сбоку в руку осторожно вложили большую кружку теплого какао – верный Репа исполнительно принес его девочке на всякий случай и совершенно ненавязчиво развалился поперек ног, подставив пузо. Сочтя это знаком, Пандора принялась наглаживать нежный и лишь самую чуточку жирноватый животик и размышлять о приютившем ее лешем. Пазл как с первых дней их знакомства не складывался, так и не начинал.

Александр Витольдович Пень, именует себя старьевщиком, но, когда он так делает, у всех окружающих лица перекашивает. Ведет себя крайне нехарактерно для лешака: живет в одиночестве, но при этом неподалеку от АСИМ и в целом цивилизации, к тому же с Семьей некие дела имел, и самое мозговыносящее – на полном серьезе надеется однажды на ней, Пандоре, жениться. Поехавшие поклонники с закидонами девочке были не впервой, но обычно мама старалась Дору от них ограждать и уж точно не отправляла к таким субъектам на полный пансион. Леший он довольно молодой, судя по почкам на шее, и явно не такой уж и рафинированный, каким пытается казаться. Когда-то даже джинсы носил! Страдает от загадочного недуга, о котором не распространяется, но как заведенный уверяет, будто магия Доры ничего не усугубляет. И вообще, максимально в курсе истинной природы подопечной и ее родственных связей, но за попытками сослать в Лес или передать на поруки Морскому Царю замечен не был – если, конечно, все эти тонны розовых рюшей не намек. Подводя итог, Пандора осознала: пожалуй, единственное типичное для лешего качество в ее опекуне – нелюбовь к технологиям, но и с ней он скрепя сердце (и порой, когда думал, будто Пандора не видит, – зажмурившись) пытался бороться, периодически через Ганбату запрашивая в поисковике новые рецепты. В любовь не верилось, ну вообще. На всякий случай Дора даже пару раз внимательно проверила в зеркале, не успела ли сильно измениться за лето, но нет – и легкая подростковая сутулость, и прочие категорически отличавшие ее от мамы качества никуда не делись, и за роскошную красавицу, от которой можно обалдеть с первого взгляда, она не сошла бы даже по очень непритязательным меркам. Нет, конечно, полюбить можно не только за внешний вид, но они ж до заявления о женитьбе буквально всего парой фраз перекинулись! Однако в чем точно Пандора по отношению к своему опекуну не сомневалась – в собственной тайной страсти иногда его подбешивать. Возможно, то была лишь игра воображения, но иногда казалось, будто у благовоспитанного фасада, привыкшего к длинно-занудно-педагогическим речам, порой отходит штука-турка, обнажая чертовски радикальное граффити, и Доре безумно хотелось увидеть картинку целиком. Только при ней Александр Витольдович позволял себе снять шейный платок, подставляя солнцу многочисленные порезы от сбритых почек, но один на один они оставались крайне редко – рано утром и поздно вечером, и то лишь благодаря неизвестно откуда взявшемуся в Ганбате здравомыслию. Все остальное время и вампиреныш, и Катя с Геной были рядом, и это лето, несомненно, било рекорды по количеству общения со сверстниками за всю Пандорину жизнь.

Мысли плавно перетекли с опекуна на Ганбату, с которым, будем честны, понятнее не выходило. Итак, он точно вампир – так и его отец сказал, и все подтвердили. Солнца боится, факт! Но если обычно вампиры взрослые и полноватые, сдержанные и не испытывающие эмоций, то Ганбата словно из комедийной дорамы сбежал, причем вполне вероятно, что с главной роли. Пожалуй, Гена в вассалах была и оставалась самым понятным фактом его биографии: молодую медведицу нужно было оградить от волков, и мужской прайд вампиров, по мнению Маргаритиферы, тянул на единственную официальную силу, на это способную. Подергав за правильные ниточки, мама Доры лично отправила дочь Потапова к наследнику патриарха, но Пандоре и в голову бы не пришло, что однажды она с обоими познакомится. И уж тем более она не ожидала расщепления личности и некоего таинственного другого, который, по словам Ганбаты, всегда был рядом, все слышал и включался в самый ответственный момент для охраны, поскольку в прошлом осталось некое незаконченное дело и до него надо дожить. Примерно на этом этапе размышлений мозг Пандоры делал «Ась?» и отказывался искать разумные объяснения: всем же известно, вампиры после укуса ничего не помнят. Ага, а у сказов и людей не бывает детей. Парам-парам-пам!

Впрочем, одна мысль касательно Ганбаты все-таки преобладала, и чем больше Дора ее вертела, тем интереснее становилось. Тот, второй, был кем-то... необычным. Видел ее истинную суть. Смог оценить бой Искры с Феникс и даже, кажется, на всякий случай защищал во время него саму ведьму с компанией. Ганбата определенно не тянул на типичного вампира, и это внезапно успокаивало. Одно дело, когда ты единственная паршивая овца, и совсем другое – когда стадо хоть и блеет как по команде, но из-под белых шкур у каждого торчит серая шерсть, а то и комплект клыков. Возможно, Пандора и вправду претендовала на роль самой большой проблемы Альмы Диановны, но уж точно не была единственной.

И это плавно заставляло задуматься о прочих учащихся АСИМ и папе, который каким-то образом теперь тоже оказался в интернате, причем в качестве ассистента преподавателя. На этом финте собственную историю Пандора уже вообще понимать перестала: патриарх, отец Ганбаты, ни с того ни с сего решил обезопасить Кирилла от богатырей, передав на поруки Альме Диановне, а та взяла и... взяла его! И эта женщина должна научить ее, Дору, как стать ответственным членом социума и не лезть лишний раз на рожон? Верилось с трудом. Зачарованный чемоданчик, конечно, оставался с отцом, но блин... Двадцатилетний провал в памяти тоже! Он же вообще ничего не понимает и не знает, а вокруг, за пределами интерната, негостеприимный мир, очень и очень ждущий, когда можно будет предъявить все нажитые за эти годы претензии. И богатырям, и сказам найдется что припомнить – жизненная позиция Кирилла накрепко застряла на отметке «Выбесить всех разом», а потому Пандора за отца волновалась. Да, по факту, конечно, взрослый, телу-то за сорок, а вот по мозгам... примерно как Димка, получается? Мало адаптироваться к текущей действительности, надо еще и от прошлого как-то отмахаться, и будущее хотя бы схематично наметить.

«А что, – подумалось ей неожиданно, – закончу школу, и вместе махнем на Буцефале куда глаза глядят, только нас и видели». Звучало идеально, но только для самой Пандоры – девочка-то знала, кого запланировала взять в спутники, а вот Кириллу она совершенно чужая. Да, в курсе, что растил – ну, если, конечно, верить призраку мертвой жены, – и только. В принципе, впереди пять лет, за это время вполне можно... ну, подружиться, наверное? Он же тут один, если старого приятеля с работы не считать? Конечно, внезапное внимание от подозрительного подростка скорее напугает, но вроде этому даже есть нормальная, объяснимая причина, которая точно не натолкнет его на правильные и опасные для самого же выводы? Догадается ли он, что не просто растил Дору, а реально был ей отцом?

По опыту с прозорливостью сводного брата очень хотелось категорически ляпнуть «Ни в жизнь!», но с Кириллом дела обстояли чуть сложнее. Мама постоянно обращала Дорино внимание на это: вроде простой как три рубля, а нет-нет да и вникнет в самую суть, ткнет пальцем в небо – зато в середку, и сбрасывать со счетов загадочную проницательность, включавшуюся в самый неподходящий момент, не стоило. Ладно, попробуем осторожно прощупать, как он там, и будем строить планы уже по факту. Кстати, о планах. У папы ж день рождения через неделю? Девочка чуть нахмурилась и даже енота чесать перестала, вызвав небольшое мохнатое недовольство, которое, однако, быстро спохватилось и замаскировало возмущение под попытку повернуться поудобнее. Да, через неделю. И он часто повторял, мол, раньше, в молодости, их ненавидел, потому что всегда оставался один и без подарков – ну, дедушка не в счет. В Семье, конечно, было не так. Шумные сборища, все бьют папу по спине, вспоминают какие-то спорные случаи, мама хмурится – но гордится им, сияющим среди единомышленников аки солнышко. С громкой вечеринкой в АСИМ, предположим, провал полный, но можно же, наверное, как-то сделать его день рождения менее отвратным, чем он привык в той, прошлой жизни, без Марго и дочери?..

Усталость потихоньку брала свое, но в противовес желанию спать в Доре резко проснулось почти незнакомое, часто игнорируемое чувство. Этакий микробунт, жажда поступить как считает правильным, не оглядываясь на других. Всячески повертев мысль в голове, девочка приняла решение. В конце концов, если она ждет, что Александр Витольдович перестанет ломать комедию, самой тоже было бы неплохо в эту сторону если не двигаться, то хотя бы лежать. Итак, она Пандора Добротворская. Чего она хочет и чем займется в будущем?

Оставив недоумевающего енота ненадолго одного на подоконнике с подушками, девочка вернулась туда с одеялом и, устроившись поудобнее, продолжила размышлять. Если хочется – спать можно не только в кровати, а праздник взрослому, но такому потерянному папе тоже вполне получится устроить. Ну и даже если о ней кто-то подумает плохо или сочтет странной... она же ведьма, в конце-то концов. В любом случае именно так оно и выйдет. Переживать не о чем.

Как ни удивительно, примерно в то же время о днях рождения задумался и ее собрат по музыкальным вкусам: в качестве доказательства мы могли бы наблюдать прищурившееся лицо вампиреныша, подсвеченное экраном телефона. За окном стояла все та же глубокая ночь, подруги, включая переехавшую в женское общежитие Гену, предположительно спали сейчас у себя, и для Ганбаты наступило время «Сладких небес». Роман с Дайго, кардинально отличавшийся от ветки с Сайонджи, шел к своему логическому завершению, и, казалось бы, в этот раз счастье грозило настигнуть героиню игры и без пафосных полетов со скалы, но кое-что смущало юного наследника патриарха. Кардинально смущало.

По сюжету Дайго был этаким японским аналогом Пня: некий сильный сказ, любящий повыделываться, но предпочитающий сидеть в лесу. Вылез он оттуда только ради героини, в процессе даже отмылся и более-менее прилично приоделся, да еще и в отличие от предыдущего любовного интереса постоянно шутил, творил милоту и с первых часов игры производил впечатление «Наконец-то у нас нормальный парень».

Однако прямо сейчас теплый и смешливый тэнгу с непередаваемой грустью в голосе рассказывал героине Ганбаты, что никогда в жизни не праздновал свой день рождения и ее потуги сделать торт (вышел откровенно страшненький, прям как будто вампиреныш взаправду лично лепил) тронули его до глубины души. Дальше – больше: пошли истории о вечном одиночестве, служении, долге и капитальной невозможности выбирать даже в мелочах, а потому она, героиня, здесь и сейчас своей заботой уже дала ему больше, чем Дайго смел надеяться. Может, конечно, это после Сайонджи наследнику патриарха во всем виделся подвох, но направление дискуссии не нравилось совершенно. По всему выходило, будто парень сейчас порадуется празднику, рядышком постоит красиво в кат-сцене со сверкающими от слез глазами и гордо умотает обратно в свои горы грустно пырить на окружающий мир без никого рядом только потому, мол, будто подобная жизнь для юной леди непривлекательна. Конечно, страшный торт Ганбата со счетов не списывал, и вполне могло статься, что именно из-за него Дайго резко передумал впадать в отношения. Но больше всего походило на всамделишного Пня, со всеми этими «Никто не поймет», «Один я сирый да убогий» и прочим набором вселенской скорби, когда герой бедный, несчастный и, главное, ни на секундочку не помышляющий спросить у окружающих, а чего они на самом деле думают. В общем, главным открытием второго прохождения «Сладких небес» становился вывод: окончательно ты влюбился именно тогда, когда захотелось со всей силы отвесить избраннику подзатыльник и профилактически на него наорать.

Окунувшийся в бурю чувств возмущенный вампиреныш поставил игру на паузу и внезапно засуетился. Открыл календарь на телефоне – блин, какая удобная штука! Надо было раньше догадаться, что папка в сотовом торчит не только по работе! – и внимательно с ним сверился. Так, у Генки ж через неделю день рождения, да? Обычно все планировал и организовывал Марат, папин секретарь, но в условиях проживания в АСИМ теперь он, Ганбата, на правах старшего должен провернуть подготовку самостоятельно. Пожалуй, приди эта идея в голову чуть раньше, сомнений бы не возникло: просто повторяй как заведено, и дело с концом. Но после прочувствованной речи Дайго над уродливыми коржами где-то между вампирских ушей поселилась мысль: а самой-то Гене чего надо? Нет, накупить ювелирки, каких-нибудь косметических штук и прочих традиционных ценностей от занятых взрослых звучало не сложно, благо огромный торговый центр неподалеку никуда не делся, но Ганбата чуть ли не впервые за много лет осознал: она ж их и не трогала, считай. Смотрела с кислой миной, распаковывала, говорила дежурное спасибо, вертела в руках пару раз – и только. На запрос «Лучший подарок подростку на день рождения» браузер заботливо выдавал тот же самый набор, и это не подходило категорически. Гена не любит украшения, макияж, ароматические свечи и прочие приблуды. А что любит?

Самому Ганбате, конечно, тоже дарили подарки, но прогадать было сложно: кричащая одежда, яркая обувь, новый плеер, поскольку ломал он их быстрее краш-тестов, и, разумеется, альбомы и синглы Акиры, выходившие с завидной регулярностью. Он помнил свою радость от вскрытия обвязанных лентами коробок и, кажется, начинал понимать вечный Генин скепсис перед праздниками. Ну да, вампиры не спрашивали, все ли хорошо, – а она не говорила. Странно, кстати, обычно же всегда ругается, только повод дай, а тут молчала столько лет... Задумчиво глядя на поставленную на паузу игру, юный наследник патриарха мужского прайда вампиров начал смутно подозревать, что, возможно, в его окружении Пень оказался далеко не единственным любителем молча страдать в углу на пафосных щах. Значит, нужно не просто отпраздновать день рождения вассала, надо брать ситуацию в свои руки!

Не дождавшаяся от пользователя признаков жизни игра запустила заставку, Дайго начал вещать голосом любимого певца о важности простых счастливых минут, а в голове юного вампиреныша вовсю зароились сложные схемы, не включавшие в себя разве что выпрыгивание странных тетенек из тортов. Спросить Гену напрямую о желаниях, конечно, стоило – и это значилось первым пунктом, но по опыту прошлых лет на полезную информацию Ганбата практически не надеялся: пробурчит нелестное, хмыкнет – и все, сам выкручивайся. А он хотел не выкручиваться. Он хотел порадовать, хотел...

Странное чувство, незнакомое и одновременно родное, захлестнуло с головой. Забота? Не совсем. Как будто когда-то давно он уже пытался вызвать на чьем-то кислом лице если не улыбку, то хотя бы заинтересованный взгляд. Словно он...

Правая рука вампира внезапно поднялась на уровень лица и, привлекши этим внимание, щелкнула пальцами у него перед носом. Мальчик моргнул, а затем нахмурился.

– Вообще-то ты меня с мысли сбил, – хмуро сказал он самому себе, после чего – неслыханное для ночи, созданной во славу игр – и вовсе закрыл «Сладкие небеса» и вернулся к браузеру на телефоне.

Мимолетное чувство, подступившее к горлу воспоминание забылось, улетучилось, и вместо него мысли поспешно потекли по более привычному, насущному руслу: к примеру, когда день рождения у Доры? А она его позовет в гости? А можно он и для нее тоже праздник подготовит? А если важно праздновать именно с близкими, то есть ли они у Пандоры? И как сделать, чтобы были?

Все внимание вампиреныша переключилось на двух его главных подруг, к незваному дежавю более не возвращалось, и второй, деливший с ним жизнь, выдохнул. Было опасно близко, а главное, практически на пустом месте – он еле успел среагировать. Приятно, конечно, знать, мол, ты настолько хорош, что способен самостоятельно провалиться в те участки памяти, к которым обычно доступа у вампиров нет, но... Не так рано. К некоторым внутренним демонам Ганбата пока не готов.

А к некоторым – еще не готов внешний мир.

Довольно далеко от них, в северной части Москвы, связанные с мужским прайдом вампиров размышления тоже имелись. В подвале ночного клуба Abuccus за столом своего заваленного документами кабинета матриарх женского прайда внимательно пересматривала записи с камер видеонаблюдения, выслушивая доклад доверенных телохранительниц. В какой-то момент остановила их нетерпеливым жестом:

– То есть я правильно поняла, Богдан не только не успокоился после прошлого раза, но и притащил к себе еще русалок?

– Именно, – кивнула помощница. – Пятнадцать штук.

– И все они... делают что? – непонимающе уточнила Марина.

– Отлынивают от корпоративных курсов и пасутся вокруг кофе-точек, насколько мы можем судить, – повторила та. – Ничего полезного покуда замечено не было.

Матриарх продолжала недоуменно изучать видео на экране.

– И папенька это разрешил...

– Вы уверены, Марина Ивановна? Возможно, Иван Карлович остался в неведении, а Богдан Иванович, как обычно, взял на себя больше полномочий, чем ему полагается по статусу?

– Уверена, – мрачно буркнула матриарх в ответ, глядя на какую-то лопоухую ошибку природы с плохо прокрашенными синими волосами. – Уже с ним созвонилась. Даже договорить не дал: сказал, мужскому прайду понадобилось усилить маскировку в связи с нездоровым интересом контролирующих органов к гендерному составу сотрудников компании. И добавил, мол, чуть больше дюжины способных выйти на солнце женщин еще никому продажи не испортили.

В офисе повисло обиженное молчание.

– То есть подчеркнул – нас туда не звали?

– В каком-то смысле, – кивнула Марина Ивановна. – Мы бы и сами не согласились, но заставить Богдана побыть в роли просителя, конечно, дело святое. Жаль, пока несбыточное.

Кадры сменялись кадрами. Стайка смазливых девчонок вилась у штаб-квартиры мужского прайда вампиров, в какой-то момент к ним прибежала та самая лопоухая со стаканчиком кофе, и все вместе зашли через парадный вход. В течение дня они периодически бегали в соседние здания за бытовыми мелочами и перекусами, жевали бутерброды на лавочке во внутреннем сквере, хохотали, поправляли макияж и переписывались в телефонах... Не сходилось.

– На фига русалки, почему не обычные женщины? – озвучила волновавший вампирш вопрос вторая телохранительница.

– Подозреваю, – прищурилась матриарх, – тут замешана либо наша зазнавшаяся знакомая Рыбка, либо ее сестра с кислой рожей. Та самая, к которой Богдан козликом каждый перерыв скачет.

– Подтверждаю, – закивала первая телохранительница. – Частота визитов патриарха в кофейню увеличилась на четверть по сравнению с показателями за предыдущий период и сохраняется на этом уровне.

– Он явно что-то затевает. Но что?.. – Марина Ивановна побарабанила по столу и, закрыв глаза, внезапно хмуро пробормотала в никуда: – Женщин?..

– Простите? – напряглись подручные, к собственному сожалению слишком хорошо знакомые с резкими перепадами настроения матриарха.

– Папенька сказал «способных выйти на солнце женщин». Он не упоминал русалок, – задумчиво пояснила та, вглядываясь в записи с камер. – А говорил ли ему Богдан, кого конкретно к себе притащил?..

Телохранительницы расплылись было в победных улыбках, но лицо Марины, напротив, стало лишь мрачнее, и радость те поспешили спрятать.

– И точно так же, как папенька не задумался, кем мой дорогой коллега пополнил свой штат сотрудников, мы с вами упустили другой до безумия важный вопрос.

В кабинете повисла тишина. Игру в «Неужели вы не заметили очевидного?» матриарх практиковала часто, и правила помощницам были известны: долго молчите – на вас наорут. Ошибешься – на тебя тоже наорут, но со вкусом, отводя душу, а потом все равно спросят соседку – и наорут, если не угадала и она. С такими вводными стратегия молчать при любом раскладе казалась наиболее выигрышной – ей они и последовали.

Однако в этот раз Марина Ивановна явно очень хотела поскорее поделиться догадкой, поскольку полностью проигнорировала стадию вытягивания предположений клещами и почти сразу победоносно подытожила:

– Главный вопрос не в том, чья это затея. И даже не в папенькином понимании происходящего, о нет. Мы должны сфокусироваться на другом единственно важном факте, идущем вразрез со всем, что на данный момент нам известно.

И, выдержав драматическую паузу, обвела телохранительниц торжествующим взглядом и ткнула пальцем в экран.

– Откуда они вообще взяли эту дюжину с лишним русалок?

Глава 3. На сладкое

Теперь, когда лето потихоньку перевалило за половину, жизнь в одной отдаленной от цивилизации избушке старьевщика наконец-то приобрела черты размеренности. Пандора, поначалу смотревшая на опекуна настороженно-недоуменно, нет-нет да и нарушала протокольную вежливость по отношению к старшему, постепенно переводя его, Александра Витольдовича, из разряда «взрослый, поэтому при нем лучше не отсвечивать» в «кажется, сойдет за своего». Шаги были крохотные, но важные: то, пыхтя, кресло в кабинете передвинет, чтобы он не за километр сидел, то про очередной посмотренный с Катей фильм рассказывать начнет, а недавно и вовсе аккуратно намекнула, что с учетом количества рюшей силуэту сшитых им платьев вряд ли повредит пара карманов и можно было бы поэкспериментировать и в этом направлении. Леший даже обещался попробовать, особенно после горячей отповеди Ганбаты о том, насколько женские одежки неудобные. Более того, вампиреныш – боже, неужели княжич дожил до дня, когда на полном серьезе стал ссылаться на его мнение? – полагал, будто прогресс налицо: горячие обнимашки были, совместные посиделки – тоже, чего еще желать? «Многого», – хотелось ответить Александру Витольдовичу. К примеру, чтобы упомянутые «обнимашки» свершились не из-за личной слабости лешего к морозу, чьим проводником был Крионикс, а примерно по любому другому, желательно романтическому поводу, а посиделки проходили бы не в режиме «стадо подростков и категорически не вписывающийся в их общество он, Сашка». Но имеем что имеем: все-таки сударыня еще слишком юна. Даже у самого Александра Витольдовича малейшие попытки представить конфетно-букетный период на данном этапе вызывали скорее оторопь. Совместные катания на Буцефале, устроенные подопечной, до сих пор стояли перед глазами как яркая иллюстрация с плаката «Не повторяйте их ошибок!», и, пожалуй, единственная взаимность, которой они к этому моменту добились, крылась в категорическом неприятии способов перемещения друг друга. Точно так же, как Пандора не горела желанием возобновлять подземные прогулки при помощи корней, Пень зарекся еще хоть раз сесть в салон оставленного ей отцом автомобиля.

За окном кухни мерно стучал дождь, на дверце шкафчика покоился переброшенный шейный платок, ждавший гостей как единственную причину вернуться обратно к хозяину, а старьевщик, насвистывая подхваченный от магнитолы Буцефала мотивчик, приступил к готовке завтрака для Пандоры. Пожалуй, кулинарное искусство оставалось нынче чуть ли не единственным способом проявить себя, и к делу княжич подходил со всей ответственностью планирующего генеральное сражение главнокомандующего: мало добиться идеальной пышности и румяности боков панкейков, сопутствующие мелочи тоже не должны подкачать. Свежайшие сливки, радужный ассортимент ягод и фруктов, часть из которых выращена скорее благодаря чарам лешего, чем почве или сезону, рисунок сахарной пудрой и капелька мягкой домашней карамели на краешке тарелки... Ежедневное выражение чувств, послание, которое так и останется незамеченным и чья судьба – быть быстро перемешанным вилкой, покуда чадо спешит на встречу с друзьями. Пень не тешил себя иллюзиями, будто вкусной едой можно проложить путь к чьему-то сердцу, но жил в надежде, что однажды его маленькая сударыня станет достаточно взрослой, дабы по достоинству оценить подобные старания.

Ну, в крайнем случае он хотя бы нашел, чем себя занять, – а при любом ожидании это не лишнее.

Дверь тихо заскрипела, вежливо предупреждая о посетителе, и на пороге кухни появилась довольно задумчивая бабуля в платочке и оренбургской шали до пят – госпожа Безвариантов, межевица, вызвавшаяся опекать Пандору и не особо жаловавшая самого хозяина избы. Конечно, моросящий дождик не самое приятное погодное условие с утра пораньше, но вряд ли старая каменюка удумала заскочить на огонек погреться. Мысленно вздохнув, Александр Витольдович заранее поставил крест на спокойном дне.

– Феникс все-таки передумала и жаждет реванша? – предположил он первый и, что греха таить, единственный пришедший в голову повод для визита.

– Типун тебе на язык, красноплеший. – После этих слов гостья изучила глазами пол, явно раздумывая, не сплюнуть ли, но не решилась. – Теперича у нас птичка полета пониже, но тоже горластая. Оно-то, конечно, ожидаемо, но опять же не известить как-то нехорошо будет... – продолжила было она, но замолчала, приметив на столе вазочку с фруктами. – Не рановато для яблочек? И че это за вытянутые такие, новый сорт?

– Для моих – самое время, – как мог вежливо ответил Александр Витольдович. – А это бананы.

Недолго думая, межевица взяла один и откусила от него как есть, с кожурой, мельком продемонстрировав зубы, белизна которых не грезилась даже маркетологам «Блендамета» в самых смелых мечтах.

– Не томите, госпожа Безвариантов. Снова Крионикс? – напомнил о причине визита леший.

– Да о нем-то с чего предупреждать? – недоуменно прочавкала в ответ бабуля, откусывая снова. – Свой, считай. Покладистый, токмо чутка занудный, да то ж не грех... – Рука потянулась за еще одним бананом, и леший, смирившись, протянул межевице всю вазочку. Оценив полученное, гостья удовлетворенно хмыкнула и, намылившись восвояси, бросила через плечо: – В общем, башковитый ее ищет. Он нашей прошлой гостье не чета, к дому не пущу, до внученьки не дотянется. Но что рядом вьется, тоже нехорошо, как бы чего не вышло. Сам знаешь, он чутка бешеный, когда дело Дорочки касаемо, так шо имей в виду.

Час от часу не легче. Чуть поклонившись, леший закрыл дверь за гостьей и попытался рассуждать логически. Ищет – и вправду не сюрприз, настойчивость вышеупомянутого сударя ему вполне известна. Быстро вычислил новое жилище – тоже понятно, гуси-лебеди славились умением совать клюв в чужие дела. Насколько Александр Витольдович мог судить по рассказам родителей Пандоры, сам факт существования навязчивого поклонника девочке в новинку не был, но предсказуемо влиял на эмоциональное состояние, порой повергая в уныние. Семье удавалось удерживать Лаэрта на относительно безопасном расстоянии, и ему, Пню, ставшему ныне опекуном Пандоры, тоже пришла пора поразмыслить, как это сделать, – причем, к сожалению, в рамках современных представлений о гуманизме, а не старого доброго «Голову долой – из огорода вон».

В этот момент избушка заботливо просигналила в сознании, что его подопечная проснулась и спускается, и Александр Витольдович недоуменно покосился на часы – не показалось, и вправду раньше обычного. Пришлось ускориться со всеми вытекающими: когда девочка вошла на кухню, на столе ее ждала манящая стопка панкейков, верх которой украшал бегемотик из сахарной пудры, по изначальному замыслу планировавшийся енотом.

Поздоровавшись и усевшись на свое место, Дора подозрительно вежливо поинтересовалась:

– А на вашем огороде арбузы, случайно, не растут?

«Полдесятого утра, куда ж ты без арбуза», – забурчало подсознание, но ответил леший вполне благопристойно:

– В целом, конечно, не совсем их историческая родина, но если желаете к завтраку...

– Не-не-не, – замахала вилкой девочка, щедро осыпая пудрой скатерть. – Мне не прямо сейчас. Через недельку примерно получится один раздобыть?

Перед глазами опекуна пронеслись все слышанные страшилки о школьных поделках, но сознание вовремя просигналило, что даже Альме Диановне подобное безумство посреди лета скорее не свойственно. Теперь взгляд княжича пал уже на календарь. Ага, а вот и разгадка.

– Полагаю, он понадобится вам ко дню рождения батюшки?

Пандора меланхолично откусила кусочек панкейка и кивнула. Ну да, логично – теперь, когда родной человек так близко, вряд ли легко делать вид, будто вы чужие. Задачка очень непростая, и уж кто-кто, а Пень это понимал.

– В таком случае – конечно, подготовлю. Могу ли помочь еще чем-то?

– Не, арбуза хватит за глаза, – откуда-то из своих мыслей отозвалась девочка. – Папа ж меня не знает, считайте. Еще не факт, что даже пробовать рискнет, но попытаться стоит.

На кухне повисла тишина, изредка прерываемая бряцанием тарелок – это верный Денис решил продемонстрировать хозяину, будто взялся за ум, и наконец-то помыть скопившуюся посуду. Постояв подле Доры еще какое-то время, леший получил укоризненный взгляд и указание на ближайший табурет.

– Может, сядете? Вроде договаривались обойтись без косплея дворецкого.

Кивнув – договаривались, конечно, знать бы еще о чем, – Александр Витольдович разместился напротив и все-таки решил не дожидаться, покуда девочка закончит с завтраком. В конце концов, не из воздуха же появилась идея заедания стресса?

– Ваша уважаемая дуэнья утром почтила визитом... – начал он было, и Дора тут же перебила:

– Бабуля Беза? Что-то случилось?

– Не случилось, по крайней мере пока, – как мог честно ответил леший. – Но в округе появился Лаэрт – и ищет встречи с вами.

– Блин блинский, – протянула подопечная, мрачно топя панкейк в карамели. – Знаете, по моему скромному мнению, у вас тут проходной двор какой-то.

– Только в последнее время, – парировал Александр Витольдович. – До вашего визита даже пара-тройка заблудших грибников в сезон с трудом набиралась.

– Вот-вот. А еще замуж зовете, – хмыкнула девочка.

– Ничего не имею против некоторой оживленности в нашем медвежьем углу. Наоборот, почти научился видеть в этом определенный шарм, да и волков опять же подкармливать проще...

Пандора с прищуром на него уставилась.

– Вы же не могли слышать «Короля и шута», да? Или могли?..

Срочно переводить тему не понадобилось – где-то наверху зазвонило, и верный енот, поспешно метнувшись, принес сударыне ее мобильный телефон. Стоило той нажать на большую зеленую кнопку, как на всю кухню разнеслось счастливое:

– Дора, я сам смог набрать, прикинь!

Что ж, в личности собеседника сомнений не оставалось – только один Дорин знакомый умудрялся по умолчанию превращать любой способ связи в громкий.

– Ого, ты молодец! – поддержала девочка. – Но почему позвонил, все хорошо?

– А, да! Извини, если рано, просто хотел поговорить, пока Генка с Катей не пришли. У тебя планы на двадцать седьмое число есть?

Александр Витольдович невольно нахмурился. Конечно, подслушивать разговоры подростков в его планы не входило, но не услышать один конкретный казалось физически невозможным в радиусе как минимум километра от избушки. И почему сегодня такой ажиотаж вокруг...

– В общем, – продолжил Ганбата без паузы, не дав Пандоре и слова вставить, – там у Генки день рождения, и я решил сам его организовать! Ты придешь?

Пандора помедлила с ответом, не то раздумывая, не то подбирая слова.

– А меня сама Гена приглашает, или это твоя инициатива?

– Моя, – недоуменно отозвался вампиреныш. – Разве важно, кто именно зовет?

– Ну, это же ее день рождения, – попробовала объяснить девочка. – Мне кажется, и отмечать лучше с теми, с кем самой Гене хочется, а не просто по инерции всей компанией.

– Блин, ты прям мысли мои читаешь! И идею хорошую подала, спасибо! – радостно заорало на всю кухню из телефона. – Я тогда у нее самой спрошу. Ой, а теперь, когда ты знаешь про праздник, не обидишься, если не пригласит?

– Нет, все в порядке. Во-первых, прекрасно пойму, потому и подумала про это. А во-вторых, у самой дела кое-какие были, вот и решила уточнить.

– Опять кому-то угрожает смертельная опасность? – с подозрением спросил вампиреныш. Кажется, даже Ганбата заметил некоторые Дорины склонности.

– Не, все путем! Так, просто арбузом поделиться хотела, – отмахнулась та без подробностей, но наследнику патриарха мужского прайда вампиров хватило.

– Ну тада лады! Но если опять Древние нападать надумают, говори сразу, я теперь в этом тоже немного шарю!

– Обязательно, обещаю, – кивнула девочка гудкам в трубке. Кажется, принцип получения ответов Ганбатой пока был усвоен не до конца.

Под многозначительным взглядом лешего подопечная развела руками:

– Он же про Древних спрашивал, а Лаэрт вот вообще ни разу не из них.

Вздохнув – наследственность все-таки в Пандоре чувствовалась, – Пень ненавязчиво поинтересовался:

– Полагаете, он не полезет к вашим друзьям?

Задумчиво повертев панкейк на вилке, девочка решительно искупала его в карамели и, прожевав, пояснила:

– Скорее, надеюсь, что мы с Катей сумеем их от его внимания оградить. Вы, кстати, тоже, пожалуйста, будьте осторожны: Лаэрт абсолютно уверен, что преследует высшую цель – и, как следствие, меня, – а ничем хорошим такая увлеченность обычно не заканчивается.

– Сударыня, не сочтите за бахвальство, но вот уж точно не мне бояться гадкого утенка...

– Да-да-да, регенерация, сила леса и все такое, помню-помню, – уныло подперла рукой щеку та. – В этом-то и проблема, Александр Витольдович. Вы точно знаете, что сильнее его. И объективно так и есть.

– Проблема? – недоуменно переспросил опекун.

– Угу, – кивнула девочка, откладывая приборы и задвигая табурет обратно. – Он вам не ровня, поэтому вы не ждете подвоха. А подвох обязательно будет. Это же Лаэрт.

Еженедельная богатырская планерка текла медленно и вяло, как и полагается горячо любимому начальством мероприятию, на которое всех добровольно-принудительно согнали и где от каждого ожидали «немного побрейнштормить». Придумывать идеи весело, только пока не тебя лично отправляют их воплощать, поэтому людей, более аккуратных со словами, чем младшие чины на совещании, еще надо было поискать. Скорее всего, в сравнении с ними даже саперы-ветераны заподозрили бы у себя СДВГ. Сегодня на повестке дня стояли незаконные мигранты, и если с осуждением во всех красках проблем не возникало, то вот с традиционным русским «Че делать?» имелся категорический затык. Дмитрий мрачно потягивал нормальный, не русалочий капучино из автомата и любовался, как лишенная всех игрушек и невидимая окружающими Лола передразнивает присутствующих, в том числе изредка добавляя к их образу воображаемые рога.

– И, главное, непонятно, откуда они лезут, – возмущался один из говоривших.

– Да отовсюду сразу, как муфлоны горные! Контрольно-пропускные пункты-то под людей заточены, а эти дурики в обход себе спокойно прут, тут ниче не попишешь. Мне интереснее, где они документами умудряются разжиться – в таких-то количествах, – парировал другой.

Говорили в основном добрыничи, младшие и старшие, а вот алешковичи молчали – им же за этими «муфлонами» потом и скакать.

– Причем не абы какими, согласен. На глазок не то что обычный патрульный, даже специалист хрен отличит, – вмешался незнакомый богатырь из миграционного отдела. – Аппаратура не просто качественная, а, считайте, круче нашей. Высокие технологии.

– Может, вампиры? – предположил кто-то из младших алешковичей. Этого парня Дима тоже не узнал, видать, новенький да непуганый.

– Не, этим бациллам ходячим смысла распыляться на других нет, – отмахнулся первый говоривший. – Как нет и у наших нарушителей денег на услуги подобного уровня.

– Ага, денег нет, а документы есть, – снова хмыкнул добрынич из миграционного. – Несостыковочка выходит.

В повисшей тишине мрачное лицо верной напарницы четко отображало все, что и сам ДТП думал об умственных способностях присутствующих. Одно дело – много лет голову в песок прятать и отрицать очевидное, но сейчас-то, когда даже на официальном уровне признали существование...

– Так, может, это снова дело рук Семьи? – сказал он вслух очевидный любому ребенку вариант.

Сидевший справа младший добрынич закатил глаза:

– Господи, Тишин, тебе за каждое их упоминание платят, что ли? Уж лучше бы плоскоземельщиков или масонов приплел, и то больше правды.

– Ну да, конечно, – закатил глаза уже Дима, – ведь именно им это выгодно, а не организованной преступной группировке, расцветшей прямо у нас под боком. На незаконных мигрантах же всегда наживались именно рептилоиды, а вовсе не мафиози всех мастей.

– Тишин! – возмутился уже другой богатырь, старший добрынич, поступивший в свое время на службу именно в поисках рептилоидов и чье разочарование давно стало притчей во языцех.

– Прости, к слову пришлось, – примирительно замахал руками ДТП. – Но факт остается фактом: копать надо в сторону Семьи, а не вампиров или Белого дома.

Вокруг неодобрительно забурчали не желавшие себе дополнительных проблем землекопы, но по плечу Дмитрия одобрительно постучали, а знакомый голос старшего добрынича подытожил:

– Тогда сам, Тишин, эту версию и проверишь. Коллеги, возражения будут?

Сергей Полканович дал окружающим время сказать «нет», пока разворачивал конфету, и, не услышав протестов, кивнул:

– Вот и хорошо. Тогда ДТ-5 – ко мне, остальные – расходимся и думаем, какие более перспективные версии мы еще можем проработать. Дела сами себя не раскроют, знаете ли, да и обед скоро...

Более вдохновленные второй частью заявления, чем первой, богатыри медленно разбрелись по кабинетам и курилкам, а сам Дима, в очередной раз мысленно посетовавший, что ради Лолы завязал с сигаретами, поплелся за начальством. С тех пор как двойственная природа последнего явственно обозначилась, их взаимоотношения не сильно изменились: Сергей Полканович все так же в гробу видел и Диму, и большую часть его инициатив, просто теперь по крышке оного шел веселый узорчик с эмблемой Семьи.

Разместившись в любимом кресле и бросив унылый взгляд на пейзаж за окном, по-прежнему ограничивавшийся бетонной стеной с нехитрой надписью, старший добрынич почесал шею и меланхолично поинтересовался:

– Ну и на кой ляд оно те надо?

– Вы о чем-то конкретном, Сергей Полканович, или в общем про работу? – остался верен себе ДТП.

– Я про очередные поиски Семьи. У тебя ж мозги есть, пусть и хитровывернутые, значит, не просто так тему поднял. Опять чего-то разнюхать хочешь и прикрытие для этого нужно? – По тону создавалось впечатление, что вопросом это предложение стало только в самый последний момент, вероятно, из вежливости.

– Так точно, Сергей Полканович! Мысль в голову пришла и никак не уймется, хотелось бы с ней разобраться наконец.

– Ты, Тишин, со своими мыслями как обезьяна с гранатой, – мрачно заключило начальство, пододвигая к себе ноутбук и привычным жестом беря со стола лупу. Посидев так немного, подумало и, отложив лупу, достало из ящика стола коробку конфет, выбрало себе одну и широким жестом пригласило Диму. – Угощайся.

Тот недоуменно взял шоколадную, надкусил – фу, марципан, – но послушно схомячил: делилось руководство редко.

– В общем, препятствий чинить не буду, но мысль свою хоть в каких-то чертах обрисуй. Чисто чтоб я идиотом не выглядел, когда в очередной раз придется отчитываться, какого лешего и черта твой круп изволит пребывать в наверняка неположенных местах, да еще и в сомнительной компании.

С чистосердечными у Димы всегда было как-то не очень.

– Просто все никак один момент в толк взять не могу, Сергей Полканович. Вот его и хотел бы...

– Тишин, ты с туманностью этой завязывай. – Старший добрынич вновь протянул конфеты и, глядя, как ДТП пытается выбрать, неожиданно хмыкнул: – И не надейся: пока не пойми кого из себя строишь, все будут с марципаном. Прямо говори, куда и зачем намылился. Нас не услышат.

Обреченно взяв округлую, напоминающую «Рафаэлло» шоколадку и не без удивления поняв, что начальство не обмануло – с начинкой снова фиаско, – Дмитрий сдался.

– Хочу понять, зачем мой приемный отец напал на Святогора – и почему у него ничего не вышло.

Начальство аж от ноутбука оторвалось и вперило в него взгляд сквозь лупу.

– До сих пор, что ли, не догадался?

Звучало даже как-то обидно.

– Предпочел бы проверить предположения на практике.

– Ну-ну, – покачал головой начальник, но вопреки логике, наоборот, приободрился. – Знаешь, а это даже хорошо. Подкину тебе пару адресочков Семьи, по ним и пройдешься, словно про документы вынюхиваешь, а по факту – изучай че тебе надо, никто и слова не скажет.

Младший алешкович аж опешил.

– А безопасно вообще такое вслух заявлять в конторе-то? – покосился он на Сергея Полкановича.

Тот лишь отмахнулся, вновь вперив взгляд в ноутбук в попытке найти и распечатать документ.

– Какая, Тишин, у тебя богатырская сверхспособность?

– Когти острые. А еще колени назад выворачивать могу, – недоуменно ответил Дима.

– Во-во, сплошная показуха, – хмыкнул Сергей Полканович, размашисто заполняя формуляр. – И вот пока такие, как ты, кузнечиками скачут и маникюром щеголяют, мы с конфетками сидим себе тихонько в уголке, никому не мешаем, в глаза не бросаемся – а глядишь, и чего путного под шумок провернуть успеваем.

– При чем тут конфеты? – окончательно потерял нить повествования младший алешкович.

– Да при том, – внезапно посерьезнело начальство, протягивая направление. – Вы, молодежь, только о бросовых способностях вроде ложь слышать, бежать быстрее ветра да прочих банальностях из сказок грезите, а на деле надо шире мыслить: от зелий каждый получает то единственное, что нужно именно ему. Тебе вот на кой-то ляд под персонажа английского фольклора сойти понадобилось, а мне конфетки в помощь. Чего я делал или говорил, кто не надо и не вспомнит, в голове только шуршание фантика с чавканьем останется. Видишь у меня конфету – считай, у нас пошел приватный разговор.

– А если кончатся? – оторопело спросил Дмитрий, к собственному ужасу осознавая, сколь часто руководитель хрумкал при нем сладкое – и насколько мало иных подробностей сам ДТП мог при этом воспроизвести.

– У меня не кончатся, – покачал головой Сергей Полканович. – Об этом наша общая знакомая позаботилась: никто ж не засылает овцу в волчью стаю без прикрытия, да?

– По-моему, вы ни фига не овечка, – наконец-то решился на честность молодой богатырь, параллельно вчитываясь в бумагу. – Обход торговых палаток и шиномонтажей? Серьезно?

– А ты нелегалов в элитных ресторанах и бизнес-центрах искать планировал? – вздохнуло начальство, кивнуло на стул напротив и снова протянуло коробку конфет. – Бери давай, закрепим результат.

Дима покорно сел, не менее покорно взял угощение, откусил и скривился.

– А когда марципан кончится?

– Когда поумнеешь. Читай, еще не скоро, – хмыкнул Сергей Полканович, пряча коробку в ящик стола. – В общем, Тишин, мысль моя такова...

Понятие здорового образа жизни с Кириллом вязалось не очень – или очень не вязалось, если принимать во внимание мнение обычного человека. Не дурак выпить, стрельнуть сигаретку с целью «раскулачить» и в целом полежать на диване, и желательно подольше, на сопровождавшие идеи ЗОЖ салаты и кардиотренировки Бляблин смотрел как на полную дичь. Но одно дело – тягать гантели, чтоб баб клеить, и совсем другое – прикидывать, успеешь ли ты сквозь пылающий лес ноги от Феникс унести. И вот именно ради спокойствия на самый крайний, он же последний из перечисленных, случай свежеиспеченный ассистент преподавателя БЖД и бежал ныне под дождем вдоль кромки местной березовой рощицы.

С одной стороны, доставшееся ему двадцать лет спустя тело не просто радовало, а словно не знало усталости: Кирилл двигался явно техничнее и бодрее, чем смогла бы его более юная версия. С другой – было совершенно непонятно, за счет чего так получалось и не начнет ли он внезапно разваливаться в самый неподходящий момент. Приняв твердое решение ввести в режим ежедневные упражнения, Бляблин, казалось бы, заслужил горячую поддержку Игоря, но при этом попал с ним в полную противофазу. Внезапно выяснилось, что тренить, в том числе и бегать, Баранов предпочитает по вечерам, мол, потом в душ – и спит как убитый. По личным же ощущениям Кирилла в это время он был достаточно убит вполне самостоятельно и во внешних добивающих приемах не нуждался. Разошлись их взгляды и по отношению к тренажерам: не, в местном спортзале железо и прочие приблуды вызывали стойкое загляденье и практически искушали за себя ухватиться и чего-нибудь потянуть (желательно не спину), но перспектива использовать беговую дорожку под какой-нибудь фильмец на телике во всю стену будила в Кирилле стойкие ассоциации с осликом и привязанной к палочке морковкой перед его носом. Из-за этих личных богатырских загонов местные белки вот уже несколько недель кряду были вынуждены вопреки желанию наблюдать взлохмаченного, невыспавшегося мужика, который наяривал вокруг леса, изредка останавливаясь, чтобы, как он думал, без свидетелей влупить со всей дури по ближайшему стволу – да так, чтоб аж орехи из дупел повыпадывали. Последнее белок возмущало больше всего, потому, завидев Бляблина, лесные обитатели принимались на всякий случай перепрятывать запасы подальше от бешеных преподавателей.

Одним из несказанных плюсов бега – ну, когда легкие не норовят вылезти из ушей, а ноги – отвалиться, спасибо тебе, Кирилл из прошлого! – было время на подумать. Минусом традиционно выступала полная невозможность прийти в размышлениях к сколько-нибудь адекватным выводам. За последние двадцать лет ты здорово отметился в истории своей страны, правда, к сожалению, в криминальном разделе, а потому теперь и бывшие коллеги, и хрен пойми кто очень хотят поговорить наедине и желательно с использованием острых предметов. Поехавший батя Бобыля – ну ладно-ладно, Игоря! Но в мыслях-то можно и Бобылем назвать, нет? – у нынешних богатырей за моральный компас; его, Кирилла, мертвая жена в столкновениях с планами святогорыча выполняла для сказов функцию палки потяжелее; а посреди всего этого мракобесия оказалась странная девочка с двумя огромными косичками и внимательными глазищами, которая ничему не удивляется, порой ведет себя как заносчивая коза – и которую он, Бляблин, такой и воспитал, а после самолично же у Пня-младшего спрятал. Чем больше Кирилл размышлял о получившемся винегрете, тем больше склонялся к версии, что закончится он скорее шашлыком и, вероятно, из него самого.

Слева зашуршало. Бывший богатырь оглянулся – лишь бы не охотник очумелый, готовый на радостях принять его за кабана, – и оторопел. Из кустов на него смотрел черноволосый парень лет двадцати с прической как у Рэмбо, то есть, по мнению Бляблина, откровенно пижонской. Смотрел оценивающе, но уже через секунду выражение лица сменилось на облегчение с легкой ноткой испуга. Точнее, лиц. Загадочный хмырь из кустов был двухголовым.

– Ой, простите, вы местный?

Пока одна голова говорила, вторая окинула взглядом округу, и юноша вышел на подобие тропинки, по которому Кирилл бежал. Специалистом по сиамским близнецам Бляблин себя не считал, но, как ему казалось, некий общий принцип улавливал: все, виденное в новостях и газетах, шептало о диспропорциях и некоторой перекошенности образа, однако странный парень производил впечатление совершенно нормального и неброского – просто с запасной головой, торчащей из запасной шеи на вполне обыкновенных человеческих, в меру подкачанных плечах. Лица и фигура, явно котировавшиеся у дам, не вызывали отторжения – и это будило в богатыре настороженность. Когда ненормальное не провоцирует вопросов, дело явно нечисто.

– Да и ты, походу, тоже свой, – нейтрально ответил Кирилл.

Теперь заговорила вторая голова, а первая принялась располагающе улыбаться:

– Учился тут неподалеку, было дело. Хотел родную школу навестить, но, кажется, перепутал поворот...

– Пятнадцать часов прошло? – перебил его Бляблин.

– С небольшим, – кивнул странный малый.

– Значит, тебя там и не ждут, – сделал вывод Кирилл, отворачиваясь с намерением вернуться к пробежке, но парень поспешно ухватил его за руку, выкрутив взволнованность в голосе на максимум.

– Послушайте, я сбился с дороги и уже довольно давно тут блуждаю...

Мельком глянув на белейшие кроссовки парня, Бляблин спросил в лоб:

– По воздуху, что ли?

Удивительно, но на мгновение на лицах мелькнуло что-то очень жесткое, если не сказать жестокое, однако быстро сменилось обратно на вежливую доброжелательность.

– Нет, добрые люди подвезли, и я почти сразу на вас наткнулся.

– Прям в кустах и высадили, да? – оценил довольно плотный ряд деревьев за его спиной Кирилл.

Диалог определенно не клеился: причин лгать бывший богатырь не видел и уже начинал мысленно прикидывать, не очередной ли горячий привет из прошлого перед ним нарисовался.

– С учетом всех событий я могу понять вашу настороженность...

– Каких таких событий? – тут же перебил Бляблин, всматриваясь в замолчавшие как по команде лица. Парень продолжал мило улыбаться, но руку не разжимал.

– Вы понимаете, о чем я.

– Не-а. Я слышу общие слова, и, видимо, должен по ним додумать смыслы на голом месте, а мне, знаешь ли, не хочется. Либо говоришь прямо, че надо, либо идешь откуда пришел такой сухонький и без зонта.

Странный турист поспешно изобразил возмущение с примесью обиды, а Кирилл наконец осознал, что именно его настораживало. Корень неприятия крылся вовсе не в двух головах, но в четком ощущении, словно они были всего лишь тряпичными куклами на руках кого-то третьего.

Подумав еще немного, парень словно решился и буквально выпалил с мольбой:

– Поймите, я в отчаянии. Каждый мой день наполнен кровью и ужасом, и очень многие желают мне смерти. Есть лишь один способ раз и навсегда обезопасить мою жизнь – и путь к этому лежит через АСИМ. Вы – богатырь, пусть и бывший, а следовательно, защитник. Я не могу открыться вам полностью, но именно посильной защиты сейчас у вас и прошу.

Кирилл не умел определять на слух, врут ему или нет, но двухголовый, видимо, хорошо знал, кто стоит перед ним, и вполне мог специально подбирать слова. Странный пацан не нравился ему буквально на каком-то животном, первобытном уровне, и Бляблин сдался.

– Знаешь, парень, вряд ли сработает, но тупо для очистки совести...

Кирилл резко выбросил руку вперед, остановив кулак буквально в сантиметре от носа левой головы, и на весь лес немедленно завопил Poison Элиса Купера.

– Вот те пень и кочерыжка. Реально сработало, – осовело оценил эффект Бляблин, после чего с прищуром уточнил у незнакомца: – Дай угадаю, кровью и ужасом свои дни ты наполняешь исключительно самостоятельно?

Ответом ему было молчание и холодный взгляд голубых глаз, слишком похожих на стекляшки. Хмыкнув, Бляблин не без усилия разжал пальцы двухголового на своем запястье.

– Не знаю, кто ты и чего на самом деле замышляешь, но, во-первых, я тебе не помощник, а во-вторых, обязательно проинформирую администрацию о твоем визите. Хочешь драки – вперед, а если не готов к ней – а почему-то именно так мне и кажется, – то дуй... – внимательно изучив окружающий пейзаж, Кирилл махнул рукой вправо, – дуй туда.

– Зачем? – безэмоциональным и каким-то потусторонним голосом спросили обе головы разом.

– Сегодня «на хрен» там, – пожал плечами Кирилл, отворачиваясь и возвращаясь к пробежке.

Сразу двинуться в АСИМ ему показалось небезопасно: мало ли как чары леших действуют, вдруг двухголовый сумеет за ним увязаться, а на длинной дистанции хотя бы имелись шансы понять, преследуют богатыря или нет. Буквально шагов через десять музыка смолкла, и Бляблин обернулся. Странный тип стоял все на том же месте и смотрел ему вслед, разве что промокнув чуть больше, чем до этого. Добежав до поворота, обернулся снова – на этот раз пространство вокруг кустов пустовало, ничем не выдавая недавнюю встречу. Вокруг тоже молчало. Хотя до момента, когда двухголовый появился, богатырь опять же его не слышал...

Твердо решив никогда во время бега не втыкать в уши никаких новомодных плееров, ну чисто на всякий случай, Кирилл продолжил свой путь под кронами деревьев, изредка с удивлением перескакивая через притаившихся в траве голубей, воробьев и прочих мелких пташек. Довольно скоро это прекратилось, и бывший богатырь решил, мол, видимо, они так дождь пережидали.

По факту, конечно, нет. Просто, как и лично Кириллу, на самом что ни на есть животном, первобытном уровне птицам не нравился Лаэрт.

Глава 4. Птичьи следы

Покуда АСИМовские белки развлекались, пугая шуршанием из кустов одного направлявшегося к преподавательским коттеджам подмоченного богатыря, утро обыкновенного московского вампира-миллиардера началось с более обыденных вещей – попытки не улыбаться во весь рот при посещении кофейни. Обычно он навещал Татьяну в более раннее время, но со старта реализации проекта «Аквариум» в первый час работы в заведении было не протолкнуться от молоденьких русалок, стремящихся любой ценой получить тетушкино внимание и готовых ради этого даже на ее кофе. Прекрасно понимая сударынь, Богдан Иванович, однако, ловил себя на мысли, что всерьез воспринимать конкуренцию с пятнадцатью юными леди – все-таки некоторый перебор и смотреть на мир нужно трезво. К примеру, не нестись сломя голову за чашечкой американо, как только каблучок последней стажерки переступит порог его офиса. Мысль сия была чрезвычайно хороша, но делать так, конечно же, Богдан Иванович не спешил и стоял ныне, лучась радостью, прямо пред очами вечнохмурой Татьяны, с осознанием главного – ближайший перерыв у его «соперниц» только через два часа.

– Вы их там хоть чему-то путному учите? – выгнула бровь русалка, принимая оплату. – Может, я, конечно, многого прошу, но пока особых перемен не видно.

– В каком смысле? – растерялся патриарх. – Сейчас идет вводное знакомство с корпоративной этикой и офисными приложениями, вряд ли за неделю наши курсы могли кардинально сказаться на внешнем виде...

– Речь не о внешности, – отмахнулась Татьяна, протягивая ему кофе и задумчиво глядя куда-то наверх, где, предположительно, занимались сейчас ее «сестренки». – Просто думала, они под вашим влиянием посерьезнее станут, что ли. А тут – как пищали обо всем с восторгом, так и пищат. Не развалили еще твою бизнес-империю – и то хлеб, да?

– О, об этом можешь не беспокоиться. – Правда, даже от такой толики заботы из уст русалки Богдану Ивановичу пришлось поспешно отхлебнуть американо, дабы довольная улыбка не сошлась уголками где-то на затылке. – Напротив, отмечается некоторый прогресс: вчера в трафике компании были обнаружены две закачки корейских дорам.

Татьяна нахмурилась:

– У вас же безлимитный интернет? В чем проблема?

– Вовсе не проблема, напротив, – отвечая, патриарх в очередной раз подивился превратностям судьбы. Вот, казалось бы, ты, вампир, обуздавший навыки проприоцепции, можешь растечься лужицей и собраться обратно по одному только мысленному желанию – и совершенно не способен при этом заставить собственное лицо не улыбаться хотя бы минуту. – Поймите, прошла всего неделя с появления ваших протеже, а мои сотрудники уже в рабочее время на рабочем же месте качают фильмы с торрентов.

– Ситуацию я поняла. А вот в каком месте тут «прогресс», не уловила, – продолжала хмуриться бариста.

Тут Богдан Иванович малодушно помедлил. Одно дело – привычная маска в целом беззаботного бизнесмена, готового выпить стаканчик-другой отвратнейшего пойла, лишь бы перекинуться парой фраз с чудеснейшей из всех женщин. И совсем другое – постоянно помнить, что дальше молчаливого обожания нельзя ни шагу ступить, поскольку еще ты – вампир, под страхом смерти вынужденный служить, копить состояние и строить космический корабль для существа, создавшего весь ваш народ. И пока с этим противоречивым абзацем биографии не разберешься, предложить Татьяне нечего, скорее наоборот. Никакого совместного светлого будущего – ибо даже просто «будущее» хотя бы для кого-то еще только предстоит отвоевать...

Упоминать вслух собственные вопиющие недостатки патриарху мужского прайда не хотелось, но жизнь в иллюзиях – опасная практика, способная стоить как раз той самой жизни. Отпив американо, Богдан Иванович мягко взял свою единственную любовь за руку, пытаясь набраться сил. Странно, но с того дня, как они перешли на «ты», в Татьяне не изменилось почти ничего, кроме самого главного: да, она по-прежнему смотрела волком, не церемонилась и в любую свободную минуту пичкала его самым отвратным кофе во вселенной, но стоило ее коснуться – не отшатывалась и не терпела, а была рядом. Здесь и для него одного.

– Ранее считалось, – начал он с грустной улыбкой, словно извиняясь за реальность, в которой им приходилось жить, – будто вампирам чужда сама концепция «хобби», а мы с сыном – единственные исключения из правил. Точнее даже, – тут патриарх замялся, подбирая слова, – я – исключение, а он – ошибка природы.

В гробовой тишине кофейни, куда в здравом уме и твердой памяти не сунулся бы ни один местный, музыкальное дыхание русалки ненадолго замерло, вобрав в себя больше привычного, коротко и зло выпустило воздух, а сама Татьяна ненадолго приобняла патриарха за плечи – и отстранилась до того, как он успел это в полной мере осознать.

– Отвратный же хрен ваш папаша. Ничуть не лучше нашего, – зло процедила бариста и снова вперила взгляд куда-то в потолок. – Но да, если подумать, ты прав: детки двух говнюков познакомились. Это определенно прогресс.

Ввалившись наконец в служивший ему приютом коттедж Игоря, Бляблин быстро скинул в угол прихожей кроссовки – как-нибудь потом грязь отмоет, дело срочное – и ставшим уже привычным жестом выхватил из ниоткуда ларец Пандоры. Открыл и победоносно заулыбался большому вафельному полотенцу: в домиках преподавателей почему-то имелись только бабские, махровые, а Баранов, хоть и казался нормальным мужиком, в корне не видел проблемы. Наскоро промокнув лицо и волосы, Кирилл принялся вытирать остального богатыря и пошел в сторону кухни, где, по его прикидкам, в это время и стоило искать Бобыля. Угадал: тот сидел за столом, мрачно уткнувшись в служебный телефон и попивая кофе под забабаханную коллегой яичницу. Завидев соседа, оценил его внешний вид и хмыкнул:

– Ну и развлечения у тебя с утра, конечно.

Бляблина так и тянуло сострить в ответ, но жажда познаний оказалась сильнее, поэтому он просто отмахнулся.

– Даже не начинай. Скажи лучше вот что: слыхал о каком-нибудь двухголовом пацане лет двадцати на вид?

Немного подумав, руководитель выдал:

– Анзу.

– Будь здоров, – отреагировал в меру своего воспитания Кирилл.

– Лаэрт Анзу, – стоял на своем Игорян, но, не встретив в коллеге понимания, пояснил: – А, да, ему ж сейчас восемнадцать или около того? Значит, попал в слепое пятно твоей промытой памяти. Короче, это нынешний принц гусей-лебедей, младший ребенок сестры бывшего главы клина.

– Клана? – попытался выехать на понятную ему тему Кирилл.

– Клина. У оборотней-птиц – клины, у волков, медведей и прочих подобных – стаи.

– Ниче се. В жизни бы не догадался, – протянул Бляблин, плюхаясь на соседний стул.

– Ну, оно с биологией мало бьется, согласен. Просто почему-то закрепилось, что у птиц – обязательно клин. Хотя, блин, какой гений до стаи медведей додумался – тоже вопрос...

– Да не, – махнул рукой Кирилл, – я, скорее, про фамилию. Какая-то фиг-поймишная.

– В плане?

– Ну, у медведей вожаком был Потапов, – принялся загибать пальцы ассистент, – у волков щас Волков, вот и у гусей-лебедей, я думал, будет, ну не знаю... Уточкин? Дональддаков?

Игорь посмотрел на Кирилла тем самым взглядом, которым, по ощущениям, на него смотрели все и всегда.

– Хорошо, если развивать эту тему, то Анзу – это как раз аналог «Уточкина». Смотри, какая первая ассоциация с гусями-лебедями?

– Гондурасы двуличные! – мгновенно отозвался Бляблин.

– Ладно, почти, – вздохнул Игорь. – С двуличными ты угадал: хоть видов оборотней-птиц и много, конкретно у наших порой проскальзывают двуглавые отпрыски, и такие ребята считаются самыми крутыми. У сына лишняя черепушка? Будет править. Сам род этот, Анзу, довольно старый. Произошли от оборотня Старшей крови, ставшего у кого-то из народов Ближнего Востока чуть ли не богом. Всесильный предок был двуглав, это считается добрым знаком. Вот Лаэрт как раз такой – и за сходство с прародителем автоматом должен был стать следующим наследником после совершеннолетия, сменив на троне дядю.

– Должен был? – почуял неладное Кирилл.

Баранов мрачно отхлебнул кофе и устало пояснил:

– При нормальных обстоятельствах – да. Но Их Высочества Лаэрт Анзу, по слухам, ждать никогда не любили, так что пару лет назад он несколько ускорил процесс, прикончив того самого дядю, чьи печень и мозг сожрал еще тепленькими. После такой сцены вопросов с престолонаследием не возникло даже у гусей-лебедей.

– Прикольные у вас, конечно, нынче порядки... А богатыри и это с рук спустили?

Игорь пожал плечами:

– Внутренние дела клина, уважение традиций малых народов и все в таком духе. Пока людей не трогают, междоусобицы среди оборотней святогорычу только в радость. С Мишкой и Машкой то же самое было.

– Но тогда же люди пострадали? Ты с сестрой? – не понял Кирилл.

– Да какие «люди», – махнул рукой Баранов. – Так, дети, причем свои же. Подобное он в расчет никогда не брал.

Помолчали. Первым тишину нарушил Бляблин:

– Слушай, если я правильно помню, наши уточки в основном работорговлей, похищениями и шпионажем занимались, да?

– Ага. Методы нынче потехнологичнее, но суть осталась прежней, – кивнул Игорян.

– А с Семьей дела имели?

– Слушай, это ты там крупной шишкой был, не я. До меня сплетни долетали, не более, – вздохнул Бобыль. – Фиг его знает, если честно. Из того, что я слышал, со старым главой в целом можно было договориться, но о прецедентах на каждом углу не трубили.

– Дай угадаю, а племянничек-живодер не шибко красноречив?

– Опять же, насколько я знаю, в основном ограничивается словами вроде «дай» и «мое», – пожал плечами Игорь. – Королеве такой вряд ли бы понравился, но свечку я не держал. Лучше скажи, с чего он вообще в разговоре всплыл? Не из кустов же на тебя во время пробежки выпрыгнул, в самом-то деле.

Теперь вздохнул уже Кирилл. Немного начинало надоедать, что окружающие не просто угадывали факты его биографии, но и делали это с тем самым «Не, ну так не бывает» смешком.

– Зришь в корень: во время пробежки, из кустов, прям на меня, – смиренно признал он.

Баранов уставился на него с подозрением:

– Лаэрт?

– Ну или любой другой двухголовый хмырь примерно его лет, если таковые имеются, – не стал настаивать Кирилл. – Причем хмырь этот, судя по всему, знал, кто я такой, и очень хотел попасть сюда, но чары леших не пускали.

– В АСИМ-то ему на фига?.. – нахмурился Игорь, быстро что-то вбил в смартфон и присвистнул. – А вот и сюрприз. Принц перевелся к нам, на первый курс.

– Но при этом, в отличие от наследничка патриарха с компанией, на территорию до начала учебного года не допущен? – почесал голову Бляблин.

– С технической точки зрения у него и надобности в том нет, – отмахнулся Бобыль. – Живущие с нами сейчас спиногрызы – все сплошь несовершеннолетние и без хотя бы базового диплома по мимикрии, а у Анзу уровень М4: может жить и работать среди людей без присмотра. Кстати, в АСИМ он его и получил. Странно...

– А че странного? Это ж типа самый распупыристый интернат для сказов, куда еще принца пихать, пусть и двухголового? – не понял Кирилл.

– Странно то, что еще месяц назад, когда мы с Полей смотрели списки учащихся, Лаэртом в них и не пахло.

Как обычно, Бляблин уловил только самое главное:

– О, она уже «Поля»?

Игорь смерил его очередным убийственным взглядом:

– Да, Поля. И по совместительству единорог, если ты забыл.

– Знаешь, Бобыль, вот честно, наша физичка пугает меня в разы меньше, чем собственная мертвая жена.

– Во-первых, без прозвищ, – устало напомнил Игорь. – Во-вторых, тут вопрос в другом. Чего и с чего внезапно понадобилось принцу гусей-лебедей в АСИМ – и почему Лютая не хочет ему этого дать?

– Ну, судя по записи в журнале, «не хочет» – слишком громко сказано. Просто взяла отсрочку, пока учебный год не начнется, – вставил свои пять копеек Кирилл.

И снова получил тот самый взгляд в ответ.

– Бюрократия для нашей с тобой руководительницы давно уже стала гуманной заменой клыков – и, как и клыки, она использует ее только по делу. Не пускает – значит, не хочет пускать. Получается, в АСИМ появилось нечто очень нужное Анзу и чего не было раньше. Есть идеи?

– Идей нет, есть рабочая версия. – Встретившись взглядами с недоумевающим Игорем, Бляблин расплылся в торжествующей улыбке. – Да тут без вариантов! Сам посуди: раз нужно че-то, чего раньше в школе не водилось, значит, нашему птенчику понадобился либо кто-то из ныне тусящих тут детишек, либо мы с тобой. Но я отпадаю – иначе заманил бы куда и по тыкве дал, а он вместо этого настаивал, чтоб до АСИМ проводил. Следовательно, ему нужны либо шпана, либо ты.

Баранов очень грустно на него посмотрел:

– Ну вот как ты это делаешь?..

– Докапываюсь до сути? – самодовольно уточнил Кирилл.

Прежде чем ответить, беглый богатырь с показательным хлюпом отпил давно уже успевший остыть кофе.

– Нет, Бляблин. Умудряешься с самого утра испоганить мне день, даже несмотря на то, что бегать я с тобой не пошел.

«Мерседес» чуть слышно гудел, плавно везя наследника патриарха вампиров к избушке его приветливого и всегда готового напоить чаем друга, а Олег, свыкшийся с ролью постоянного водителя при сынке нанимателя и даже начавший входить во вкус, наслаждался джазом по радио и настраивался на спокойный день. Поразмыслив на досуге – а досуга теперь у них с ребятами стало завались, – бывший представитель бандформирования пришел к утешительному выводу, мол, все к лучшему. Раньше ведь как было? На каждый чих трясись, от камер прячься, держи ухо востро, а основной куш все равно птичкам более высокого полета достанется. Но стоило только перейти дорогу чудовищному бизнесмену – и вуаля: словно по взмаху волшебной палочки все полицейские базы очистились от его, Олега, прошлых грешков, а бывшая верхушка не только не настаивала на возвращении долгов или каких-то прежних обязательствах, но и все силы прикладывала, дабы с ним более никоим образом не пересекаться. Судя по словам Сергеева и Игорька, его компаньонов поневоле, ситуация у них была общая и карму отмыли всей команде скопом. Обычно отойти от дел в преступном мире можно было либо ногами вперед, либо по частям, и оттого новые перспективы, несмотря на настораживающую природу текущего нанимателя, выглядели приятно. Парням платили, кормили, дали жилье, строгий наказ катать сынка-вампиреныша куда скажет – и все. В результате большую часть времени мужики резались в карты, перетирали за былое, а порой и книжки читали: заботливый Сергеев даже Игорьку что-то с картинками и крупными буквами раздобыл. При этом непосредственно от взаимодействий с активным наследничком остальные бочком-бочком самоустранились, но охотно компенсировали это приятными бытовыми ответочками – если, к примеру, нужно было сбегать за сигаретами, это делал кто угодно, но только не Олег. И то пацаненок не сказать чтобы часто в его помощи нуждался: утром привези, вечером забери, даже со всеми сборами и энергичными прощаниями дорога туда-сюда и часа не занимала. Безумное музло, ранее врубаемое Ганбатой на полную мощь, с появлением личной мобилы плавно сошло на нет, и большую часть пути богатенький сынуля играл себе на заднем сиденье и никак не отсвечивал. Ну да, бухать даже чуть-чуть нельзя, про это начальство прям серьезный разговор с очень неприятными слайдами провело (Олегу вообще не нравилась любая информация, в которой рассказывалось о его юридической ответственности), но в остальном – халява, да и только. Или, как приучал его говорить Сергеев, работа мечты. Хрен его, конечно, знает, че будет, когда у упыря начнется нормальная учеба, но смутные воспоминания о собственных школьных годах позволяли Олегу надеяться, что резину менять на зимнюю придется скорее для галочки. Конечно, сегодняшний мелкий моросящий дождь по местной грязюке сулил внеочередную мойку авто, но и этим заниматься будет не сам Олег. А он тем временем книжечку полистает или, чем черт не шутит, курсы какие глянет. Глядишь, через годик-другой вообще в айти уйдет...

В «мерседесе» повышенной комфортности мечталось всегда как-то приятнее, и задумавшийся водитель не сразу увидел на дороге фигуру. Хотел было снизить скорость, но неожиданно прямо над ухом раздалось холодное:

– Едь прямо и ни на что не реагируй до команды.

Олег чуть не взвизгнул от внезапно оказавшегося рядом пацана, внимательно всматривавшегося в лобовое стекло.

– Но там...

– Это не человек – и он должен понять, что мы это знаем.

Вот тебе и работа мечты. Сынок нанимателя, вопреки обыкновению, выглядел собранным и опасным, и Олег, сглотнув, продолжил движение, разглядев, наконец, у человеческого силуэта на дороге две головы.

Снова прозвучала короткая, ледяная команда:

– Газуй.

Голос пацана заставлял подчиниться, и педаль в пол водитель вдавил уже с откровенным ужасом, подсознательно готовясь к звуку удара в лобовуху. Но нет: в ту секунду, когда он должен был сбить странного пешехода, тот словно исчез – и мгновенно появился позади «мерседеса».

Снова раздалась команда:

– Тормози. И открой окно.

Олег так и сделал, даже не пытаясь гадать, что тут происходит. Сынок нанимателя кивнул чему-то своему и, высунувшись, прокричал в сторону двуглавого:

– Я вижу тебя истинного, проклятый родич Ятагарасу. Если хотя бы тень твоих крыльев падет на мое – жди беды. – После чего парниша ободряюще похлопал водителя по плечу и привычным веселым голосом распорядился: – Спасибо, тут закончили. Можно ехать дальше!

И снова развалился на заднем сиденье с телефоном.

Водитель мельком бросил взгляд в зеркало заднего вида – пугающий двухголовый стоял все там же, сверля «мерседес» взглядом. Снова сглотнув и постепенно разгоняясь, сменивший похищения толстосумов на непыльную работенку шофера богатенького наследника Олег довольно четко понял для себя самое главное: какой бы милой и халявной ни казалась со стороны его текущая позиция, душа все-таки лежала к айти.

Быть самостоятельной и без того непросто, а уж если все предыдущие годы самостоятельными были за тебя – та еще задачка. Только начав жить отдельно от Ганбаты, Гена наконец-то в полной мере осознала, насколько удобнее невыносимый суверен делал ее быт. С вампиренышем не требовалось выбирать, искать темы для беседы или объяснять желания: побурчишь – и о тебе позаботятся в лучшем виде. Теперь же, когда она поселилась вместе с Катей, юная медведица не только наблюдала вблизи девушек как вид, но и с легким шоком понимала, что все отличия между ней и соседкой лежат не в чем-то глубинном, а скорее в опыте. К примеру, впервые познакомившись с колонной всевозможных загадочных баночек и пузырьков в ванной и выслушав целую лекцию о скрабах, муссах, лосьонах, сыворотках, кремах, масках для всего на свете и куче других непонятных субстанций, Потапова ярче всего запомнила то, что в конце Красношапко всегда добавляла свое мнение: мол, ей больше по душе легкая текстура, свежие ароматы и все такое прочее. Да, благодаря рекламе Гена догадывалась, что на шампуне и геле для душа косметическая промышленность не заканчивается, но раньше у нее не возникало даже мысли остальные штуки попробовать. А теперь рядом жила девушка, которая не только всю эту прорву себе вмазывала, но еще и попутно советовала, на каждый чих спрашивая, а что же нравится самой медведице. А та вообще не знала. И дело было даже не в косметике – складывалось впечатление, будто Гена не имеет мнения совсем ни о чем. Еда, страны, фильмы, книги, музыка, мемы – какую бы тему ни поднимала Катя, ответить было решительно нечего. А уж когда Красношапко принялась рассуждать о революции менструальных чаш, Потапова, ни разу в жизни сама не купившая даже прокладок, окончательно зависла и смогла только попытаться сгореть со стыда. Привычно хотелось бежать от всего нового, как Ганбата от уроков этикета, но здесь и сейчас хотелось еще и слушать. Правда, признать, что она, Гена, тоже является частью этих самых «девушек», пока не хватало духу.

В плохую погоду ребята вместе ездили к Пню, но в последние дни Катя то и дело порывалась дойти пешком сама, не глядя на прогноз, и сегодня Гена решилась взять себя в руки и молчаливым магнитиком к ней присоединиться. Из комнаты вышла пораньше и суверена успешно предупредила, а вот самой Красношапко о плане не сказала, поэтому последние минут десять желудок медведицы буквально завязывался узлом от страха перед гипотетическим признанием навязчивой: холодные руки потели, а сердце, кажется, решило понять на практике, что же такое эта ваша аритмия. Спокойно стоять и ждать Гена не могла, и постоянно ходила перед крыльцом общежития туда-сюда, сотни раз прокручивая в голове, что скажет соседке, когда «случайно» ее встретит, и в тысячный раз внося мелкие коррективы в свою фразу.

Но когда за спиной раздался знакомый голос, она совершенно растерялась.

– Ты все это время меня ждала?

Так, сейчас главное – расположить ее к себе и предложить пойти вместе.

– Не, я так... это...

– Блин, еще и дождь. Я за зонтом схожу, тебе взять?

Ладно, хотя бы предложи вдвоем дойти до Сашки.

– А? Не, не надо.

Вообще не то ни разу! Соберись, тряпка!

Катя тем временем спокойно вернулась в общежитие и менее чем через минуту вынесла большой зонт-трость с эмблемой интерната, раскрыла его и, кивнув медведице, зашагала в сторону ворот. Та поспешила за ней, стараясь смотреть только вперед и с каждым шагом лишь отчетливее слыша стук собственного сердца в районе ушей. Это странно, что она увязалась следом и молчит? О чем сказать? О погоде?

– Ты как, не промокнешь?

О, Красношапко заговорила первой. Просто ответь, мол, из-за жизни с вампирами уже на дух не переносишь зонты. Давай, это легко!

– Не, норм.

Что, опять?! Да как это получается вообще?!

Однако Екатерина не сдавалась.

– Думаю, если б меня всю жизнь держали взаперти, тоже хотелось бы почаще соприкасаться с природой – особенно если при этом еще и тоналку не смоет. Ты, главное, не простынь: как до Пня дойдем, чего-нибудь горячего выпей, окей?

– Ага.

А еще более могильным голосом сказать слабо было?

Они миновали школьные ворота и двинулись в сторону избушки, стараясь ступать по траве на обочине – меньше грязи. Дождь шел не сильный, так, моросящий, но подобия лужиц образоваться все равно успели. Вообще, идти недолго, авось не сильно промокнет, но тем не менее Гена задумалась, не стоило ли ей согласиться на зонт, чтобы выглядеть более... нормальной, наверное? Катя предположила правильно: ощущение капель и ветра на коже медведице очень нравилось, но, глядя сейчас на соседку, она гадала, как та отнесется, если Потапова по привычке попрется без ничего и в жуткий ливень тоже. Вряд ли одобрит. Хотя кто знает: на причуды Добротворской та закрывала глаза на редкость успешно.

Какое-то время девушки шли молча, и паника Гены снова начала нарастать. Они вместе в комнате, вместе у Пня, в столовой тоже вместе – не решит ли Красношапко, будто медведица чересчур приставучая? Осторожно скосив глаза на соседку, заметила, как Катя переводит взгляд туда-сюда, словно высматривая что-то, и попыталась облечь свой интерес в слова:

– Почему пешком?

Девушка хмыкнула и, шмыгнув носом – а сама-то не простынет? – выдала странное:

– Надеялась кое с кем повидаться в неформальной обстановке.

Утром в лесу под дождем? Видимо, замешательство было написано на лице Гены особо крупным шрифтом, поскольку Красношапко решила развить мысль.

– Помнишь второго мужика, который еще с твоим дядей к Феникс увязался?

Гена кивнула. Помнила, конечно – ведь Катя сказала, будто раньше его знала. Соседка продолжила:

– Вот с ним, с Кириллом. Уже пару раз видела, как на пробежку уходит. Он мне пару штук объяснил в свое время – и теперь, с учетом ситуации, неплохо было бы научить его хоть части этих штук в ответ: насколько я поняла, будет помогать вести БЖД у нас в этом году.

Свое отношение к этой новости медведица пока не определила. С одной стороны – значит, на уроках получит чуть меньше Игоря. С другой – с виду дружок дяди тоже уважения не внушал, а посему в личном рейтинге Гены котировался примерно на уровне «Учиться тут нечему».

– Выглядел странно, – максимально раскрыла итог своих рассуждений она.

– Не, поверь, в его случае это сойдет за «отлично», – снова шмыгнув носом, улыбнулась Катя. – Тут представления о прекрасном довольно специфические: не в трениках с майкой-алкоголичкой – считай, фэшн. Но вот уроки с ним я очень жду.

– Да? – недоуменно покосилась на соседку Гена, не зная, чему удивляться больше: что кто-то ждет уроков или что кто-то ждет уроков от конкретно Кирилла.

– Слушай, он не изменился, сразу видно: то Феникс на лету останавливать вызовется, то в горящий лес войдет... Короче, фишка в том, что в его мире не бывает чужих, вообще, и это окрыляет. Сложно объяснить, но, надеюсь, на уроках почувствуешь.

– В смысле?

– В коромысле, – опять шмыгнула Катя. – Для него все мы – свои, даже те, кого впервые видит.

– Странно, – нахмурилась медведица. Ей такое поведение казалось мало связанным с безопасностью.

– Ну не страннее, чем которую минуту уши греть, подслушивая наши разговоры, – внезапно выдала Красношапко, после чего кивнула куда-то в сторону.

Гена проследила за направлением ее взгляда, но, не заметив ничего необычного, повернулась обратно – к не пойми как переодевшейся в розовую косуху и глухой мотоциклетный шлем того же цвета Кате. Последний раз в таком виде она щеголяла в Лесу, а потому ничего хорошего это не сулило.

Красношапко аккуратно вышла чуть вперед, жестом показав медведице держаться за ее спиной, и крикнула в чащу:

– Я к тебе обращаюсь. Вынюхивать здесь нечего, а продолжишь следить – Пандоре нажалуюсь.

Внезапные перемены поведения Потаповой не нравились, но еще меньше понравилось, когда отовсюду и сразу донеслось безэмоциональное:

– Я ищу с ней встречи.

Катя покачала головой:

– В которой тебе уже отказали, причем неоднократно. Напоминаю, любые попытки влезть в мою личную жизнь будут восприняты максимально негативно. Уговор четок и ясен: не трогать ни друзей, ни родных.

– Я не трогал. – Пожалуй, именно так в представлении Гены могла бы говорить целая рота сектантов-синхронистов.

– Мы оба знаем, речь не о физическом контакте. Но, что важнее, это знает и Пандора.

Теперь ответом была тишина. Подождав немного и удовлетворенно кивнув, Красношапко обратилась уже к медведице:

– Это белка на ветке, или мне показалось?

Почувствовав подвох, Потапова нахмурилась и глаз не отвела. Соседка хмыкнула:

– Понимаю, может бесить, но я стараюсь при других не переодеваться. Отвернешься ненадолго?

Такое объяснение ее устроило, и медведица послушно изучала ближайшее дупло, пока ей на плечо не легла рука.

– Спасибо. Как видишь, кажется, у нас опять нежданчик.

– И снова из-за Добротворской... – пробурчала Гена, про себя поражаясь, почему гневные пассажи выходят у нее при любом раскладе, но в ответ получила вполне себе светлую улыбку.

– Что поделать, скелеты в ее шкафу самые активные. Не против, если я на какое-то время побуду твоей постоянной компанией за пределами интерната? Подозреваю, этот товарищ может вернуться, и не хотелось бы делать наши с ней проблемы твоими.

– А как ты?.. – всецело обрадовавшаяся предложению Гена опять не нашлась с формулировками. Да, их подслушивали, но сама медведица не имела об этом ни малейшего понятия, в отличие от Кати.

– Заметила его присутствие? О, это одна из моих суперспособностей, – пояснила соседка и, еще раз шмыгнув носом, добавила: – По крайней мере именно так тот самый Кирилл окрестил аллергию на лебяжий пух.

Марина Ивановна, отправив телохранительниц заняться делом и не мозолить глаза, снова и снова изучала добытую ими информацию, но выходила какая-то хрень. Пятнадцать русалок уже неделю сидели в офисе ее «братца» – это слово матриарх даже думать могла только скривившись, – вносили в оный хаос и смуту, а Богдан Иванович не только до сих пор их не разогнал, но и развесил гамаков побольше. Профита – ноль, откуда взялись – неизвестно, цель – непонятна.

Сперва вампирша решила, будто старый конкурент все-таки собрался посягнуть на святая святых, единственную денежную область, служащую кормушкой для женского прайда, – элитные секс-услуги, благо образ ненавистной заразы-Рыбки, выходящей из кабинета патриарха, в сознании засел плотно. Однако ж дудки: с длиной и фасоном юбок, как на русалках, пустили бы и в храм, рубашки не только аккуратно застегивались на все пуговицы, но и прикрывались жилетами/пиджаками, а расстояние, на котором от девушек держались офисные вампирчики, сгодилось бы и для профилактики чумы. Опять же, их каждый день учили – и явно не чувственным наслаждениям, ведь и без того каждая русалка еще в АСИМ проходила полный курс «Продвинутого полового воспитания», на который, честно сказать, самой Марине Ивановне для ее девочек денег постоянно не хватало. Результаты после него, как и всегда у Лютой, выходили впечатляющие – вот бы не к ночи будь помянутая Рыбка хоть ноготь сломала! – но на этом и все. Какие русалки в офисе? Зачем? Откуда? Почему русалки, а не вампирши?

Последнее, судя по ощущениям, злило матриарха сильнее всего.

Когда в семье ты младший, часто приходится довольствоваться обносками старших. Женский прайд был основан сильно позже мужского, причем сперва появилась она, Марина Ивановна, и только через пару десятков лет, когда повзрослела, папенька разрешил расширить состав, сперва – за счет мужских укусов, а после, когда первые вампирши поумнели, уже самостоятельно – но строго с отмашки и одобрения родителя. Основную песочницу мира с заводами, финансами и практически всеми направлениями деятельности, от травли клопов до несчастной кондитерки, к тому моменту уже успел оттяпать себе прайд Богдана Ивановича, и Марине выделили пару зданий, за которые обязали исправно платить, древнейшую из всех профессий, за глаза называемую непыльной работенкой, и примерно шиш поддержки извне. Потому на фоне мужского женский прайд казался забавной игрушкой, прихотью Ивана Карловича: меньше сотни вампирш, чей заработок не шел ни в какое сравнение с капиталами патриарха, и мешок презрения, выдаваемый в довесок. Хоть каждой из ее девочек и приходилось, в противоположность мужским особям, с малых лет обучаться проприоцепции, дабы менять свое тело в угоду желаниям клиентов, ввиду «низменности» рода деятельности их держали за красивых дурочек, еще и норовя время от времени напомнить, мол, ничего сложного в их жизни нет. Можно подумать, человеческие прихоти – не сложно. Да, вампирши, в отличие от обычных женщин сходного ремесла, не рисковали очнуться в канаве с проломленным черепом, ибо мало какой мужчина пережил бы попытку напасть на любую из девочек Марины, не расплатившись хотя бы шестикратно за попытку обмана, но это не делало работу с людьми легче. Да, боль и прочие страдания тела вампиршам оставались неведомы, но необходимость каждый день по много часов кряду терпеть очередного морального урода, да еще и подыгрывать изматывала не меньше. По сути, их загнали в угол, щедро рассыпали горох и высмеивали, не давая ни шанса что-то изменить, и по прошествии века это бесило уже достаточно, чтобы вызвать ответную реакцию в виде непреодолимого желания стереть малейшее подобие улыбки с лица названого «братца» – и по возможности посмертно.

В общем, как дорогие пытливые читатели уже смекнули, Марина Ивановна очень хотела повоевать за права женщин, просто, ввиду некоторых перекосов в воспитании, немного не туда.

Разглядывая фотографии довольных, веселых русалочек, оставленная за бортом матриарх испытывала практически осязаемые злобу и зависть. Ситуация требовала решительных мер, требовала напомнить о себе – и поярче. Спутать Богдану все планы, чтобы в следующий раз сперва трижды подумал, а лучше – пришел к ней на поклон. Для такого не обязательно знать всю подноготную, зачем-почему-откуда, достаточно понять, как сунуть палку в колеса – и желательно малыми средствами. Другие взять ей неоткуда.

Яростным взглядом она скользила по снимкам в попытке сделать выбор. Конечно, больше всего хотелось доставить проблем Рыбке, но на фотографиях оной предусмотрительно и следа не находилось, как бы чутье ни выло, что зараза губастая наверняка ко всему этому причастна. Следующей подозреваемой шла ее сестра, та самая злобная неформалка из кофейни для хипстеров, на уликах мелькавшая не в пример чаще. Чисто физически вампирши были в разы сильнее любой русалки, не важно, увешана ли та сюрикенами из рыбьих костей, и опасности Татьяна для них не представляла, но, в отличие от остальной стайки, во всей этой странной авантюре ограничивалась готовкой кофе. Да, щелкнуть патриарха по носу получится, но скажется ли это как-то на его затее – вопрос сомнительный. Удар может быть только один, значит, бить надо в самое слабое звено, а бариста из «потерянного поколения» – к ее документам не прикопаешься. Выбирать придется из пятнадцати новеньких незнакомых вертихвосток.

Собираются, сидят в кофейне, уходят. О чем-то смеются, машут руками, рассказывая. Украдкой хомячат конфеты, а кто-то откровенно спит днем в кресле-качалке. И везде – ну или почти везде – один и тот же паттерн, две неаккуратно крашеные косички, пытающиеся навести порядок. Пожалуй, будь это фото женского прайда, на их месте Марина Ивановна увидела бы себя...

Нажав на кнопку селектора, матриарх сухо продиктовала:

– Я определилась. Запроси у наших пернатых друзей все, что смогут найти на лопоухую.

Глава 5. Разговоры о важном

Судя по показаниям собравшихся на кухне избушки ребят, всего за одно утро Лаэрт умудрился наведаться буквально к каждому. Ладно сама Дора – бабуля Беза сработала без осечек, не подпустив сомнительного кавалера близко, но вот от Ганбаты заявления с порога, мол, у вас тут птицы неправильные опять завелись, девочка не ожидала. Пришедшая с подмокшей Геной Катя тоже тихонько на ушко поделилась рассказом о попытке за ними проследить, но то ли слух у медведей оказался ну очень уж хорошим, то ли Потапова в целом осталась под впечатлением от встречи, но выдала она прямо и громко:

– Кто это вообще был?

Пандора, на которую разом уставились друзья и старательно не смотрел леший, замялась. С одной стороны, подобные связи явно вызывали подозрения, а с другой, типаж ее преследователя особых просторов для тайн не оставлял.

– Двуглавый принц гусей-лебедей, зовут Лаэртом. Он... скажем так, мой поклонник и ходячая реклама «Тиндера».

– Кого? – нахмурилась было медведица, но на помощь пришла Красношапко.

– Приложения, в котором можно смахнуть влево – и больше парня ты не увидишь, – пояснила она и вздохнула. – В реальной жизни, к сожалению, фиг там.

Мельтешивший в ногах с тряпкой Репа – понять можно, Ганбата столько грязи умудрился притащить, будто это не девочки, а он пешком шел, причем из Китая, – понимающе похлопал Катю по коленке. Заметившая это Дора недоуменно выгнула бровь: у енота-то откуда опыт неудачных отношений? Почувствовав на себе ее взгляд, Репа быстренько сделал вид, будто, наоборот, пытается штанину Красношапко протереть, и поспешно ретировался за ноги хозяина. Александр Витольдович, в свою очередь, сохранял интеллигентное самообладание и чуть менее интеллигентно улыбался от уха до уха.

– Да, полагаю, в сложившейся ситуации стоит уповать на более традиционные методы. Разрешите мне пообщаться с ним в приватной обстановке? Думаю, я...

– Нет, – моментально отрезала девочка. – Никакой приватной обстановки с Лаэртом. Я бы вообще предпочла, чтобы все, включая вас, держались от него как можно дальше. Незачем рисковать.

– Но позвольте, – чуть нахмурился, но не перестал улыбаться опекун, – я могу...

– ...сделать так, как считаете правильным, и тем самым вляпаться в неочевидную ловушку, – без обиняков закончила за него Дора. – Послушайте, у нас с ним есть договоренности, и их он соблюдает. Но, что важнее, все остальное для него не более чем условность: у Лаэрта пугающе прямолинейное мышление, и иногда эта линия – пунктир.

Александр Витольдович смолк, однако согласным отнюдь не выглядел. Девочка задумалась, стоит ли углубляться в уговоры, но тут голос подал Ганбата:

– Слушай, а чего ему вообще от тебя надо, Лаэрту этому? Не хочешь – не говори, но, если вдруг можно, я б послушал.

М-да, как тут объяснить и не приумножить количество вопросов?

– Ну, ему, считай, очень приспичило перелететь через одну опасную пропасть, и он уверен, что я могу помочь.

Судя по лицу Гены, понятнее точно не стало, но вампиреныша ответ вполне устроил.

– А ты и вправду можешь помочь, но не хочешь, да?

– Все так, – кивнула Пандора. – Могу, но не хочу: это против правил.

– Ну тогда окей! – замахал руками наследник патриарха. – Ко мне этот птиц больше не сунется, так что просто с девочками на машине поездим...

– Думаешь? – с сомнением протянула Дора. – Лаэрт из тех, кто привык проверять чужие личные границы строго по кулдауну.

– А как же «не трогать ни друзей, ни родных»? – напомнила Катя, и сама же нахмурилась.

Добротворская мрачно кивнула:

– Вот-вот. Уговор есть, про тебя он в курсе, но все равно решил прощупать почву. Неделя-две – и угадай, кто вернется, так что лучше поступим наоборот: с завтрашнего дня собираемся и сидим в АСИМ, я сама буду к вам ходить, – и, заметив обеспокоенное выражение лица вампиреныша, тут же добавила: – Не волнуйся, пристать ко мне против моей воли он не сможет, как бы ни старался. Мы об этом позаботились.

– Слушай, – после непродолжительного задумчивого молчания начала Катя, – я одного в толк не возьму: почему его вообще сразу Лесом не послали? Зачем составлять мудреные уговоры и прочее, если он такая заноза в заднице?

– Ну-у-у-у, – протянула Пандора, старательно оттирая от идеально белой скатерти воображаемую пылинку. – Сама-знаешь-кто всегда считала, что каждый может измениться, – и была тому ярким примером. Правда, – тут девочка посмотрела уже Кате прямо в глаза, – не забывала добавлять, мол, порой это перемены к худшему.

Подруга издала что-то среднее между шипением и злым рыком, и Добротворская поспешила сменить тему:

– В общем, временно меняем место дислокации. Из плюсов – зато разведаем ассортимент столовой, а если в комнатах сидеть надоест, в развлекательный центр попробуем сунуться – может, откроют для нас.

– По округе рыщет сомнительный тип, а ты собралась таскаться в интернат одна? Меня такой вариант категорически не устраивает, – сложила руки на груди Катя, и тут в разговор вмешался Александр Витольдович:

– Почему же одна? Конечно, в целях безопасности я буду сопровождать сударыню по дороге туда и обратно. А дабы она не волновалась еще и о моих контактах с упомянутым субъектом, будучи без компании, обязуюсь использовать для перемещения корни.

Судя по выгнувшейся брови, такая схема Красношапко не устроила тем более.

– Серьезно? Без обид, но буквально в прошлом месяце шанс проявить себя кое-кому представился, и, насколько я знаю, от енота и то вышло больше пользы.

Улыбка исчезла с лица опекуна, словно ее там отродясь не бывало.

– Послушайте, я – леший и способен на многое...

– К примеру, панкейков нажарить? – Катя склонила голову набок. – Наслышана про главные фишки вашего рода: регенерация, власть над растениями с животными и все такое. Но имеем что имеем: в первой же серьезной ситуации вскрылась проблема – при низких температурах кое-кто совершенно бесполезен. Понятия не имею, сколько народа об этом знает, но, если есть хоть малейший шанс проговориться, Лаэрт будет в курсе. В двадцать первом веке бессмысленно прятать иглу в яйце и далее по тексту сказочной матрешки: все оставляет следы, виденное единожды обязательно станет известно всем. И поскольку я отвечаю за безопасность Доры, говорю прямо: в моем представлении твой максимум – покормить, перестелить постель да отогнать комаров, и все это – при плюс пятнадцати. Так что нет, бахвальство травоядного меня совершенно не впечатляет.

Она смерила Пня взглядом и замолчала. Старьевщик попытался вернуть на лицо вежливую улыбку, но смотрелась она словно надпись «Осторожно, окрашено!» посреди сгоревшей остановки. Ганбата переводил удивленный взгляд с одного на другую, Гена чуть вжала голову в плечи, будто прячась от конфликта, а Пандора, для которой эта тирада стала не меньшим сюрпризом, наконец очнулась и вмешалась.

– Кать, я понимаю и твою ответственность, и чувства, которые она порождает, но Александр Витольдович – мой опекун на ближайшие лет пять, а я – против оскорблений или выяснения отношений в подобном тоне. – Подруга закатила глаза, но Дора упрямо продолжила: – Да, у него могут быть уязвимости – у всех они есть, но это не отменяет силы. Если разбирать нападение Феникс, именно он спрятал нас с Ганбатой от огня под землей. И быстро спрятал – я и понять ничего не успела. Ты заботишься о моей безопасности, и я очень благодарна, но в этом, правда-правда, ты не одинока. Доверить Александру Витольдовичу сопровождение – самый простой способ справиться в том числе и с моими собственными слабыми сторонами. И у тебя, кстати, они тоже есть. В конце концов, даже ты спишь.

– Самый простой способ справиться с твоими слабыми сторонами ты умудрилась передать взрослому мужику чуть ли не в первый же день самостоятельной жизни, – покачала головой Катя, буравя взглядом Пня. – И, между прочим, до того момента вопрос со сном считался решенным.

– А он и сейчас решен. Александр Витольдович не спит. Вообще, – парировала Добротворская.

– И, ну так, для галочки, я тоже был с Дорой, когда Феникс напала, и тоже был готов за нее вступиться. И сейчас готов, и завтра буду: она же наша всехняя подруга, а не только твоя-твоя, – осторожно напомнил Ганбата, явно не желавший породить еще один виток гневной отповеди, но и не согласный просто стоять в сторонке.

Побуравив старьевщика взглядом еще какое-то время, Красношапко расцепила скрещенные на груди руки.

– Ладно, вы правы, простите. Видимо, все еще злюсь, что в экстренной ситуации меня словно какую-то школьницу к Доре просто-напросто не пустили, и это вырывается наружу довольно неожиданным образом.

– Да, вам оставалось лишь смиренно наблюдать без возможности вмешаться, – потер подбородок Пень, чуть кивнув в ответ на извинения. – Довольно знакомый спектр чувств. Кстати, чисто технически Альма Диановна поступила верно – вы и вправду пока школьница.

– Нашел еще одну свою сильную сторону? – хмыкнула Катя, но уже без агрессии, и Гена явно выдохнула с облегчением.

Отлично, друзья не подрались за право ее, Пандору, защищать. Теперь осталось разобраться с остальным...

Но как бы ни храбрились ребята, тень утренних визитов странного принца все-таки накрыла избушку на весь последующий день. После стычки Кати с Сашкой – Гена до сих пор не представляла, как тот выдержал ее взгляд, она б прям на месте умерла, – атмосфера во владениях лешего оставалась немного нервной. Хоть их группка и перетекла по традиции под навес на полянке и даже пыталась как обычно заниматься каждый своими делами, но, к примеру, Красношапко время от времени порывалась предлагать Пандоре иные варианты действий, а Ганбата пару раз силился придумать, как притащить с собой в АСИМ заодно и лешего. Попытки в обоих случаях оказались безуспешны, ибо Пандора явно все для себя решила – и столь же явно не понимала, зачем им в интернате еще и опекун. Гена тоже не понимала, но больше – на кой черт Сашка сдался там самому Ганбате.

Старьевщик тоже вел себя настораживающе: вместо привычного расслабленного чтения чего-нибудь заумно-допотопного постоянно вился вокруг Доры, словно его жвачкой прилепили, больше обычного суетился и то и дело кидал задумчивые взгляды на Катю. Обиделся за утреннее? Она вроде все по делу сказала, да и не сюрприз ни для кого их с зимой заморочки... Хм. Или сюрприз? Не, разве может Пандора жить с Пнем и про это не знать?..

Сама Гена тоже начинала нервничать. Катя, Сашка и даже Ганбата утром обсуждали защиту Добротворской как что-то само собой разумеющееся, но лично медведице лезть что к Феникс, что к сомнительному птичьему принцу казалось перебором. Вообще, чем больше она обдумывала странный разговор, тем меньше понимала. Наследник мужского прайда вампиров на полном серьезе собрался с кем-то драться из-за девчонки, которую знает от силы пару месяцев? Подобных склонностей Потапова ранее за ним не замечала. Более того, не могла вспомнить ни единого раза, когда Ганбата применял силу. Ревность быстро оказалась вытесненной глубокой внутренней обидой, мол, про нее он подобного не заявлял, хотя, наверное, их взаимные статусы такое предполагали. Но было и другое, мощное чувство, оравшее гораздо громче, дать имя которому у медведицы никак не получалось. Страх? Растерянность? Чужеродность? Внезапное и оттого особо неприятное осознание, что в отличие от остальных ребят Гена не может и не умеет защищать не то что других, но даже саму себя.

Но ведь она и не должна? Во-первых, Гена девочка, а во-вторых, опекать ее – задача вампиров, так? И чего все с этой Добротворской носятся, если последняя ни разу даже испуганной не выглядела? От кого собрались спасать? От пусть и стремного, но поклонника? Зачем? Вот ей, Потаповой, в детстве реально угрожали и жестоко избили, потому и пришлось спрятать у патриарха мужского прайда. Так почему за Дору все заранее вступаются, если ее даже не ударил еще никто ни разу?

Злость на Катину подругу поспешно заполняла мысли, спасительно пряча поглубже самые старые, страшные и неназываемые. Там, в темном детстве, увязшем в закоулках сознания, ее пинали волки, ждавшие, что Гена перекинется в медведицу, – и она не смогла. У людей и сказов не бывает детей, это все знают. Вампиры защищают «дочь Потапова». А если Гена не наследница вожака? Разве может оборотень ни разу не проявить своей сути? Кто она такая? Какое будущее ее ждет?

И если она не дочь своего отца, придет ли вообще хоть кто-то на помощь?

Обратно в АСИМ девочек все-таки отправили с Ганбатой, и судя по нервному поведению водителя, для этого бедняги визит Лаэрта тоже не прошел бесследно. Однако вампиреныш вел себя как обычно – залип в игру и не реагировал на внешний мир, но стоило выйти из машины и двинуться к общежитию, внезапно поспешил следом.

– Слушай, Ген, – окликнул он попытавшуюся ускориться медведицу. – Я твой день рождения обсудить очень хочу. Или опять время неподходящее?

Мельком глянув на Катю, Потапова выпалила:

– Не сейчас.

– А когда? – Ганбата не унимался и, пулей догнав и обогнав девочек, встал перед ней. – Мне же еще организовать все надо, а меньше недели осталось!

– Не надо ниче организовывать, просто проехали, – буркнула Гена, толкнув его, но с тем же успехом она могла попытаться сдуть с неба облако: вампиреныш и не шелохнулся, только руки в бока упер.

– Ага, знаю я это «ниче не надо». Если поверю, ты ж, наоборот, разобидишься еще больше. А если как обычно сделаю, получится праздник для галочки, а я хочу для тебя. Мне и Дора так сказала, мол, пожелания именинницы надо учитывать! Вот он я, готов учитывать, желай!

Красношапко смотрела заинтересованно, и, чувствуя, как щеки медленно заливаются краской и начинают пылать, медведица огрызнулась:

– На хрен иди вместе со своей Дорой, а от меня отстань!

Ганбата удивился, Катя непонимающе нахмурилась, а Гене буквально захотелось выть от взрывного коктейля эмоций, поднявшихся откуда-то изнутри. Стараясь не смотреть на друзей, она зашагала к входу в общежитие. Красношапко о чем-то переспросила вампиреныша, но Гена нервно выхватила карточку из кармана джинсов, заглушив пиканьем замка ответ суверена, практически вбежала на этаж, ввалилась в комнату и, вспомнив, что все-таки живет не одна, рванула в ванную. Вообще-то, наличие двух душевых подразумевало возможность совместного пользования, но между ними с Катей как-то само собой устоялось не мешать друг другу и пропускать соседку вперед. Врубив воду погромче и на всякий случай запершись изнутри, Гена скинула одежду на пол и, юркнув под душ, заревела от бессилия: ну почему они сами никак не поймут то, чего она не может выразить словами?

Через пару минут дверь в комнату хлопнула снова – вернулась Катя, и рыдания накинулись с новой силой. Но долетавшие снаружи звуки были самыми обычными, бытовыми, вода постепенно уносила накопившиеся усталость, злобу и обиду, и минут через десять Гена даже смогла успокоиться, вытереться и, затаив дыхание, повернуть замок и прошагать к постелям, старательно на Красношапко не смотря. Правда, не особо помогло: стоило по привычке улечься на верхнем ярусе кровати, как рядом нарисовалась блондинистая макушка соседки. В отличие от Ганбаты Катя, кажется, предпочитала тыкать в осиное гнездо палкой, покуда осы не переедут к чертовой матери.

– Пожалуй, после утренней сцены от меня это прозвучит несколько неожиданно, но ты точно не перегибаешь палку?

Ну вот и че тут скажешь? Особенно если сама не понимаешь... Гена отвернулась от нее, уставившись в стену, но это не помогло.

– Я, конечно, не в курсе ваших внутренних терок, но твой суверен, кажется, реально хочет сделать как лучше и, что важнее, готов тебя выслушать и услышать. Пусть и в несколько прямолинейной форме. Подозреваю, он очень волнуется из-за сроков.

– А должен из-за меня, – буркнула Гена.

– Опять же, если я верно уловила концепцию, – не унималась Катя, – сроки как раз напрямую и связаны с тобой. Он переживает за все твои дни рождения одновременно и, по собственным словам, хочет начать учиться их праздновать, а не откупаться.

Звучало круто. Вряд ли сам Ганбата прям так и сформулировал, но в интерпретации Красношапко идея медведице даже нравилась. Единственной проблемой в ней была сама Гена.

– Не получится. Отстаньте, и все.

– Насколько я поняла настрой, он хоть Селин Дион тебе с луны готов притащить. И, пожалуй, единственный способ этого не допустить – прямо и честно выразить свои хотелки.

Медведица продолжала лежать на боку, сверля стену взглядом. Внимание Кати, в отличие от Ганбатиного, не шло в ее жизни как само собой разумеющееся, а оттого было особо ценным. Вот только Гена – та самая, настоящая – по собственному же мнению его не заслуживала, а единственным итогом честности видела разрыв всяческого общения и тотальный игнор. Но если запереться в себе и молчать... Меньше шансов всех обидеть.

– Ничего я не хочу.

Странный звук – нечто среднее между хмыканьем и цоканьем – резко сменился внезапными шагами: решившая не говорить со спиной соседки Катя легко подтянулась на руках и, встав ногами на нижнюю кровать, нависла прямо над Геной.

– Настолько не хочешь, что безумно боишься это сказать вслух. Кажется, я уже упоминала: плавали, знаем. У меня тоже подобные выкрутасы были, но выяснилось, что, если выкладывать как есть – проще понять, какой человек перед тобой. Реакция на честность – очень хорошая лакмусовая бумажка, а некоторых людей лучше держать от себя подальше вне зависимости от первого впечатления.

Сбитая с толку медведица попыталась осознать весь этот набор сентенций, но в итоге робко посмотрела прямо на Красношапко и честно призналась:

– Не поняла.

Та снова хмыкнула и внезапно спросила:

– Хотела бы с Лаэртом еще раз встретиться?

На переваривание вопроса Гене понадобилось какое-то время.

– Точно нет.

– А почему?

От одного воспоминания о хоровых ответах становилось как-то неуютно.

– Жуткий.

– Не все это считывают, кстати, особенно когда его видят: умеет мозги пудрить. Но да, стоит один раз обратить внимание на странности – и уже не выбросишь из головы. И так со многими. Разговор по душам – отличная проверка для мозгов, и лично я часто начинаю общение со спорных тем – ну там раздельный сбор мусора, вакцинация, все такое, – чисто чтоб понять, стоит ли вообще время на нового знакомого тратить.

– А со мной не начинала.

Слова вырвались быстрее, чем Гена успела их осознать, и внутренне медведица сжалась. Сочтет за наезд? Или сразу честно скажет, мол, Потапова ей не интересна и с ней давно все понятно?..

– Подловила. Ибо это не работает, когда ответы в режиме морзянки – «да/нет» и хватит. Но не теряю надежды еще схлестнуться с тобой в жарких дебатах и составить мнение. А для начала – неплохо бы и о чем-то менее философском научиться разговаривать. К примеру – о днях рождения. Чего ж ты такого хочешь, что аж вслух произнести нельзя?

Медведица ненадолго задумалась. Пожалуй, и Дору, и Катю объединяло одно – обе словно смотрели куда-то внутрь ее, насквозь, и видели совсем не то, что сама Гена пыталась окружающему миру показывать. Разница крылась в реакции. Добротворская просто кивала этому, словно само собой разумеющемуся, и шла дальше, а Красношапко упорно тащила на свет. И в итоге первая пугала, а вторая располагала к себе. Нелогично. И вот как это...

– Я... я не хочу приглашать Пандору, – выдала наконец медведица и приготовилась к сцене.

Однако, вопреки ожиданиям, особых спецэффектов не последовало: небо не разверзлось, молнией Гену не пришибло, разве что брови Кати поползли на лоб уже не поодиночке, а синхронно. Подождав немного и не получив еще какой-либо реакции, Потапова решила уточнить:

– Ты за лицо держишься.

– Мысленно я за голову схватилась, но, дабы потолки не портить, физически пришлось за лицо, – выдала Красношапко, после чего переспросила: – И из-за этого весь сыр-бор? Потому что ты не хочешь звать на ДР Дору?

– Эм-м-м... да?

Соседка хмыкнула:

– Да уж, как сказать, что тебя держали в склепе с вампирами восемь лет, не говоря об этом... Кого из нас ты этим обидеть боялась? Дору? Ганбату?

– Тебя.

Катя снова хмыкнула, слезла с кровати и ободряюще похлопала Гену по руке.

– Вообще зря переживала: мы ж с ней не приклеенные, обе прекрасно все понимаем и давно вышли из возраста, когда либо вместе, либо никак. Более того, хочешь секрет расскажу?

При чем тут еще и секрет, медведица не знала, но, конечно, кивнула.

– Мои родители на дух ее не переносят. Вообще. Если б не школа – точно запретили бы общаться, но без Доры я в АСИМ, а, следовательно, пред очи твоего господина в жизни бы не попала, так что последние пару лет терпят ее, но стараются лично не пересекаться.

Мозг Гены громко засигналил, что перестал вывозить эту траекторию мысли еще на первом повороте.

– Но ты же Дорин вассал? – сформулировала наконец недоумевающая медведица.

Катя только плечами пожала:

– Этот абзац моей биографии они не знают. К слову, как и некоторые другие: к родителям я тоже не приклеена. И что-то мне подсказывает, в твоем случае нежелание видеть Пандору на празднике не связано с мыслями вроде «Фу, девица не нашего круга» или «Ее мамаша на родительском собрании высмеяла мою идею выпускного альбома с выложенным стразиками названием школы». Просто тебе с ней неуютно, так?

– Ага, – кивнула вконец опешившая Гена. Столько новой информации в ответ на свое признание она никак не ожидала.

– И это, я тебе скажу, более чем нормальная ситуация. – Катя даже большой палец подняла и подмигнула. – Не волнуйся. С Дорой реально очень многие себя ощущают словно не в своей тарелке, она это знает и потому сама старается перестраховаться – да не всегда выходит. Так что не беспокойся, вообще никто не обидится, наоборот.

– Наоборот? – Кажется, Потапова пробила дно недоумения и находилась нынче на другой, доселе неведомой его стороне.

– А то! Поверь, сидеть на вечеринке, когда от тебя всех аж перекосило, так себе экспириенс. – Красношапко снова похлопала ее по руке. – Ты молодец. Разрешишь мне Ганбате с Дорой передать или хотела бы сама?

– Лучше ты... – продолжала офигевать от своей удачи Гена.

– Сговорились! – Соседка достала телефон и принялась туда что-то быстро-быстро строчить. – Кстати, час назад пилотная серия одного интересного мне сериала вышла, не хочешь вместе глянуть? До завтра точно не дотерплю!

Если честно, особой разницы между Катиными сериалами медведица не видела. Герои в разноцветных костюмах в обтяжку мигрировали из серии в серию с лицами, словно в их мире все еще не нашли средства от геморроя, постоянно кого-то спасали, но не могли при этом решить простейшие личные проблемы вроде поведать семье о внезапной потере работы. За счет того, что периодически персонажи неожиданно мелькали в кадрах других делящих с ними франшизу историй, оные для Гены сливались в некую единую, с разницей разве что в длине плаща или его наличии. Фанаткой она так и не стала, факт. С другой стороны, сериалы они смотрели с Катиного телефона, сидя или валяясь на ее же кровати, и это было приятней и комфортней, чем примерно вообще все остальное, что происходило в жизни Потаповой.

Помедлив немного для солидности, медведица кивнула.

– Ага, давай!

И по крайней мере это согласие было совершенно честным.

Примерно в это же время активно обсуждаемая Катина подруга тоже намеревалась потыкать в осиное гнездо палкой: посидев какое-то время в собственной комнате над книгой из переводной фантастики девяностых, Пандора поняла, что вообще не воспринимает текст, и, решительно ее захлопнув, двинулась на поиски кабинета опекуна. Нет, по логике тот, конечно, находился там же, где и всегда, но девочку не покидало ощущение, будто каждый раз путь по коридору занимал разное время, а встреченных дверей становилось то больше, то меньше. Избушка определенно жила гораздо более богатой внутренней жизнью, чем казалось со стороны, но лично Пандору это скорее радовало, чем настораживало: обычные дома на ее проблемы явно рассчитаны не были, а тут – как знать. Примерно на середине пути рядышком нарисовался Репа – в этот раз в косыночке и резиновых перчатках, будто недавно что-то отмывал. Недоуменно посмотрел, мол, чего тебе, девица, надобно? Заблудилась?

– Я с Александром Витольдовичем хочу один вопрос обсудить на всякий случай. Дорогу найду, не волнуйся – он же в кабинете сейчас?

Енот закивал и, подумав, ткнул в свою грудь лапкой и наклонил голову.

– Если хочешь – присоединяйся.

Упитанный домоправитель размышлял недолго: быстро скинув и спрятав косынку с перчатками под ближайший не придавленный к полу шкафом угол ковра, преданно уставился на девочку. Кажется, эффект получился тот же самый, что и у Дориного папы, когда ему предлагали проговорить какую-либо ситуацию: пока она обсуждалась, он не работал, а потому всегда был за. Погладив Репу по голове, Дора продолжила свой путь при свете зажигавшихся перед и гаснувших за ней канделябров и, упершись наконец в искомую дверь, постучала. Шагов традиционно не послышалось, но распахнулась она быстро, представив очам девочки немного взъерошенного лешего без шейного платка и привычного вышедшего из моды пиджака (Пандора так и не поняла разницы между кафтаном и сюртуком, но решила, что прекрасно проживет и без этого). Старьевщик, очевидно, не ждал ее с визитом, и на секунду привычная вежливая улыбка сменилась гораздо более искренней и радостной – чтобы буквально через мгновение стереться гримасой боли.

– Простите, – только и оставалось промямлить Доре, так и не понявшей, как именно она влияет на самочувствие опекуна. Разгадка явно крылась не в расстоянии между ними, не в несцеженной магии и даже не в фазах луны. Просто почему-то в ее присутствии сердце время от времени подводило Александра Витольдовича, причем чаще всего когда он улыбался...

Леший в ответ только покрепче ухватился за дверной косяк и жестом попросил чуть подождать. Отдышавшись, вытянулся по струнке и без малейшего следа той яркой и озорной эмоции вежливо поинтересовался:

– Чем могу быть полезен?

«Корчить из себя не пойми кого перестаньте – и узнаем», – так и тянуло ляпнуть в ответ Пандору, но и одного выяснения отношений в день, по ее мнению, уже было с избытком, поэтому ответила она заготовленной фразой:

– Хотела поговорить с вами о сложившихся обстоятельствах и сопутствующих им рисках. Если сейчас подходящее время, конечно.

– Для вас – всегда подходящее, – чуть поклонился он, пропуская девочку в кабинет. Несмотря на круглосуточно горящий камин, жара не ощущалось, на большом деревянном столе покоилась какая-то раскрытая тетрадь, явно заполняемая от руки, а обстановка так и шептала о спокойствии и размеренной жизни. Словно никакой полоумный принц и не вьется вокруг твоих земель, надеясь твою не очень-то взаимную возлюбленную умыкнуть. Предположим.

Кстати, несмотря на вечный огонь в камине, Пандора не помнила, чтобы хоть раз видела идущий из трубы избушки дым...

Помявшись немного, она плюхнулась в одно из кресел и вздохнула, поняв, что Александр Витольдович вместо того, чтобы сесть сам, по традиции замер рядом.

– Знаете, довольно сложно разговаривать, если приходится все время голову к собеседнику поворачивать. И я, кажется, вас прервала? Можете дописать, а потом начнем. Я, скорее всего, надолго.

Опекун словно раздумывал несколько мгновений, но все-таки решился. Ненадолго положил руку на покоившийся на спинке соседнего кресла пиджак, но не взял и сел обратно за стол. Окунув перо в чернильницу, поймал заинтригованный взгляд подопечной – еще бы, впервые подобный способ письма видит! – и вежливо поинтересовался:

– Так что вы хотели обсудить?

Тут с объяснением было чуть сложнее.

– У нас – ну, в смысле у меня дома – время от времени проходили семейные советы. Там мы обсуждали последние события, делились идеями и всем таким. Возможность выговориться и подготовиться к серьезным решениям – наверное, так можно описать. Думаю, здесь мне их немного не хватает, поэтому, если вы не против, предлагаю сегодня провести первый. Правда, над названием придется подумать. Семейный звучит как-то... не по ситуации.

Перо тихонечко поскрипывало, выводя буквы. Сама Дора могла либо писать, либо слушать, но у старьевщика, кажется, проблем не возникало.

– Согласен. В таком случае, может быть, просто «совет»?

Эта мысль в голову Пандоре приходила – и была выставлена метлой за дверь.

– Как-то... не очень. Ну то есть где мы с вами, и где совет. Скорее как в школе, типа классного часа...

– Разговоры о важном?

Девочка нервно хихикнула – надо же, даже леший слышал, – но после непродолжительных раздумий кивнула. Почувствовала, как ее тянут за подол, – и вспомнила о енотике. Жестом предложив ему занять привычное место на коленках пузом вверх, добавила:

– Договорились. И Репу тоже будем пускать – на правах совещательного голоса. Вы не против?

– Ничуть – до тех пор, покуда ему хватает ума его не подавать, – загадочно ответил Александр Витольдович. – С чего вы хотели бы начать сегодняшнее обсуждение?

– Вы же знаете, кто такая Катя, да?

Перо ненадолго замерло над бумагой.

– Максимально противоестественная сущность, с которой любой приличный сказ предпочел бы в своей жизни не сталкиваться, – не поднимая глаз от тетради, отозвался Пень. Пандора пожала плечами.

– Ну не факт. К примеру, папа считал, будто она ничем особым от богатырей не отличается.

– Готов поспорить, – все так же аккуратным почерком выводя строчки, продолжил опекун, – что у его бывших коллег на эту тему иные представления.

– Это да-а-а... – протянула Дора, наглаживая мохнатое пузико. – Но, если честно, забавно понимать, что она бесит вас ничуть не меньше, чем вы ее.

И вновь перо на секунду, но остановилось. Кажется, любые вопросы касательно чувств все-таки сбивали хозяина избы с мысли.

– Екатерина Сергеевна злится, поскольку в конечном итоге именно я отвечаю за вашу безопасность, а не она. Я в свою очередь злюсь из-за того, что вам вообще пришлось прибегнуть к ее помощи. А посему смею полагать, будто наши претензии направлены не столько друг к другу, сколько к миру, в котором вам суждено расти. Мы с ней взаимно воздействуем на нервы исключительно в виде живых напоминаний о его несовершенстве.

Вот это загнул так загнул, Пандора впечатлилась. И ведь не поспоришь: будь ее воля, Катя никогда бы не оказалась под чарами, а сама Дора – в избушке у лешего на куличках. Но имеем что имеем, живем как живем...

– Мне показалось, или Ганбата очень не хочет оставлять вас тут одного?

А вот теперь не только перо замерло, но и карие глаза мельком скользнули по ней, и девочка не смогла расшифровать этот взгляд. Слишком эмоциональный для оценивающего, слишком спокойный для встревоженного... Возможно, Александру Витольдовичу непривычно самому быть объектом чьей-то заботы?

– Если что, можете не отвечать. Папа порой говорил, мол, чаще всего самая правильная реакция на мои вопросы – просто поставить меня в угол.

– Но там диван? – внезапно улыбнулся опекун, закрывая и откладывая тетрадку.

Пандора кивнула.

– Ага. Он и при вас так шутил?

– Скорее, тоже порывался отправить в угол, желательно еще и на горох. Видите ли, в свое время я также имел склонность задавать вопросы – и не всегда достаточно уместные – о вас.

– А он ворчал, но отвечал?

– Все так. Ворчал, но рассказывал, – кивнул леший, откинувшись на спинку кресла и внимательно изучая потолок. – Чрезвычайно полезный навык, коим я, к собственному стыду, в должной мере до сих пор не овладел. Что же касается Ганбаты, ваше наблюдение верно: неожиданно он стал печься о моем благе и комфорте в большей мере, чем я смел рассчитывать, – в свойственной ему манере, конечно же.

Репа зашевелился и улегся поудобнее, подставляя под пальцы жирненький бочок, и Пандора задумчиво кивнула.

– Порой мне кажется, что Ганбата стал преемником Богдана Ивановича, когда вампиры поняли, что и им нужно солнце.

– О, поверьте, та история еще более невероятна, чем кто-либо смеет гадать.

– У меня богатое воображение.

– Жизнь в разы удивительней любого выдуманного сценария.

Опекун не грубил, не перечил. Просто сидел в кресле, сбросив часть напускного образа, смотрел в потолок своего дома и думал о чем-то, Доре недоступном. Само по себе вырвалось:

– Я правильно понимаю, что все мы тут – черт пойми кто и сбоку бантик?

Взгляд Александра Витольдовича наконец оторвался от потолка и сполз на нее. Задумчивый – и немного печальный.

– Смотря в каком из смыслов.

– Ну, Катя – это Катя, – принялась загибать пальцы Пандора. – Я – это я, сами понимаете. Ганбата – загадочный наследник патриарха вампиров, Гена – не менее загадочная дочь бывшего главы медведей и богатырши, вы – до фига загадочный леший, про которого все наслышаны, но никто не говорит. Каждый знает немного о ком-то еще, никто не знает всего обо всех – и вот эта куча пытается дружить и делать вид, будто такое в порядке вещей. – На коленках опять заворочались, и девочка добавила: – Да, енот у вас тоже не без сюрпризов.

– Стараюсь соответствовать избраннице, – хмыкнул леший, словно пропустив первую часть реплики, но все-таки ответил и на нее: – Но подметили вы верно: бытие наше замкнуто и полно тайн даже в кругу себе подобных, ибо никогда не знаешь, куда дорога выведет завтра. Разная продолжительность жизни, разные цели в ней – и вот результат: большинство старается не привязываться друг к другу и не пускать дальше условного порога даже близких.

– А у меня есть шанс узнать, кто вы такой, до того, как помру?

Вопрос получился немного странным, если не сказать стремным, и слетел с языка быстрее, чем Пандора успела над ним подумать.

Ответ, однако, оказался и вовсе неожиданным.

– Очень на это надеюсь. Хотя не могу гарантировать, что сам к тому времени разберусь.

«Наверное, – решила девочка, – говорить загадками как-то прошито в сказах на уровне ДНК».

Александр Витольдович явно неверно интерпретировал ее заминку, поскольку поспешно добавил:

– Не хотел вас обидеть. Так, предаюсь упадничеству вслух, все как и положено в наш век декаданса.

– Если я правильно помню уроки литературы, с декадансом еще лет сто назад завязали.

И вот опять же вопрос. Сколько ему? Выглядит молодо, одевается старомодно, и, насколько знала сама Пандора, для леших даже условные девяносто не возраст. И вот тут мы и подходим к разговору о важном...

– ...вы правда послушаетесь и не будете искать встречи с Лаэртом?

К счастью, ни ярко выраженной обиды, ни каких-то показных возмущений не последовало. Александр Витольдович только сел наконец в кресле как положено и задумчиво взялся за подбородок.

– Вы мне не доверяете?

Дора вздохнула.

– Не в том смысле, который вкладываете в эту фразу вы. Скорее опасаюсь, что не считаете нас равными – и от этого полагаете себя умнее или опытнее. Да, вы старше – не знаю насколько, но это очевидно. Я многого не знаю – очевидно и это. Но и вы не знаете моих секретов, не видели виденного мной, не бывали там, где бывала я, – и потому можете не счесть важным важное. Я опасаюсь, что даже если буду говорить, вы меня не услышите. Вы настаиваете, мол, случись страшное – я бездействую и нахожусь подле вас. Хочется иметь право требовать, что появись на пороге Лаэрт – бездействовать будете уже вы.

После непродолжительного молчания опекун кивнул:

– Справедливо. Неприятно, но справедливо. Я постараюсь следовать вашим указаниям и не искать встречи с ним по своей инициативе – успокоит ли вас такой ответ?

– Вполне. Нужно же с чего-то начинать, да?

Александр Витольдович хмыкнул. Ей не показалось – всамделишно хмыкнул, и с плеч словно гора свалилась. Кажется, и вправду послушается. Вот и славненько. Мама так и учила – по чуть-чуть, шаг за шагом, вера за верой...

– Есть ли еще что-то, о чем вы хотели бы поговорить сегодня? – снова включил менторский тон опекун.

Пандора задумалась.

– Ну, время уже позднее, поэтому вряд ли. Но вообще, подозреваю, мне полезно больше узнавать о мире. Ну, не прям мире вообще, а о вашем, сказов. Поэтому по вечерам, когда будут силы и настроение у обоих, хотела бы приходить сюда и слушать. Вряд ли все запомню, но на это хотя бы появится шанс.

– И о чем же вам сперва рассказать? Я подготовлюсь.

– О себе не хотите?

Грустная улыбка – и разведенные в стороны руки.

– Сожалею. Табу.

– Как в сказке: дойди до всего сама, да?

Кивок – и хитрая улыбка, снова резко перешедшая в судорожные попытки унять боль. Да что ж такое-то...

– Кстати, – внезапно всплыл вопрос в голове. – А если вдруг ЧП какое-то случится, мне как вас звать? Ну, в смысле «Александр Витольдович» очень длинно, я пока все проору... Неужто Пнем?

Под ворчание встревоженного Репы, сползшего с колен, дабы подать хозяину стакан воды, старьевщик и сам словно призадумался.

– Думаю, вселенная не рухнет, если в экстренной ситуации вы назовете меня просто Сашей.

Пока у девочки это не получилось даже мысленно, но галочку на будущее она себе поставила.

– Хорошо. А вы меня тогда Дорой, ладно? Без всего этого официоза и отчеств. Просто Дорой.

Медленный кивок и столь же медленная улыбка, от которой почему-то защемило сердце.

– Не гарантирую, но постараюсь следовать вашим указаниям.

Глава 6. Под присмотром

Посещенные за последние дни по указке Сергея Полкановича рынки, мойки, шиномонтажи и прочие внебрачные детища промзон и предприимчивости не только не помогли Дмитрию разобраться с вопросами поддельных документов или батиного нападения на Святогора, но и всерьез заставили задуматься об экономической целесообразности малого бизнеса в столице. Понятно, конечно, что попасть в «крупняк», завязанный на плотном сотрудничестве с людьми, без диплома по мимикрии хотя бы третьего, а лучше второго уровня невозможно, вот народ и перебивается чем может, но куда бы ДТП ни наведался, картинка шла как под копирку: вместо клиентов перекати-поле, все вальяжно сидят на стульях/шинах/лавочках, пырятся на очередные видосы в телефоне и вяло переругиваются, чья очередь идти за шавухой. Тишин даже погуглил, чисто для личного развития, насколько это все убыточно, но после пачки статей, обещавших период окупаемости в десять месяцев, окончательно перестал понимать происходящее. Самым простым объяснением стало бы маячившее на пороге банкротство, да не тут-то было: те же лица и гаражи он видел и в прошлом году, и пять лет назад, и как-то это не вязалось с полным отсутствием клиентов. Ну не из воздуха же они деньги качают? С другой стороны, может, все самое интересное начинается не днем, когда он с ксивой наперевес по палаткам шляется, а в более традиционное для темных делишек время?

Звучало разумно, но очень не хотелось бесплатно вкалывать еще и ночами. Сбоку запищало, и без энтузиазма жевавший ужин богатырь скосил глаза на верного домовенка, уткнувшегося в портативную приставку.

Лохматыч по привычке занервничал:

– Не серчай, молодец, ежели потревожил! Морда лица у тебя больно кручинная, вот и подумалось, вдруг совет какой мудрый нужен ну или же просто поддержать требуется. А звук ща убавлю.

– Но игрушку свою не отложишь? – вяло уточнил ДТП. Они сидели на кухне, пока Лола в комнате проходила очередную соулслайк рпгшку на его плейстейшн, и в голову лез только один вопрос: как из одного гика всего за пару месяцев получилось три?

Домовенок заерзал:

– Ну, ежели прям сильно надоть, могу и убрать. Нынче просто на репку цена уж больно хороша...

Дмитрий, успевший обильно наслушаться о высокой процентной ставке у некоего кредитовыдающего енота в очередной условно хозяйственной игре, только вздохнул.

– Фиг с ней, с репой, не мешает. А думаю я про вылазки наши с проверкой документов: может, ночью попробовать, вдруг поудачнее будет?

Исполнительный Лохматыч только плечами пожал:

– Коли молодец ко всем своим проблемам еще и недосып присовокупить желает, то, конечно, затея дельная. А вообще – шо днем к ним заявись, шо ночью, хрен редьки не слаще: как палили тебя еще на подходе, так и будут. Ну, фонариком в паспорта посветишь, а не при солнце пощуришься – и вся разница.

– В смысле – «палили»? – нахмурился Дима.

– А как у вас глаголят нынче? «На подходе примечали» понятнее? Или «за тридевять земель богатырский дух чуяли»? В общем, не сюрприз твои проверки ни днем, ни ночью темной – глаза ж они и при свете луны есть, никуда не деваются.

– Хочешь сказать, будто всюду, куда я приходил, о визите знали заранее?

Домовенок активно закивал, впрочем, не переставая бегать туда-сюда в приставке:

– А то ж! С вами ухо востро держи, не ровен час припретесь и всю малину оберете. Ну, в смысле ты, мож, и окей, не жалуюсь, напротив, да ведь остальным-то нашим это невдомек, вот и перестраховываются на всякий случай. Сам разуметь должен: «Береженого бог бережет, а небереженого конвой стережет» не с потолка взялось.

– Подожди-подожди, – упорно пытался переварить информацию Тишин. – Но как? Я начальству только постфактум отчитываюсь, куда ездил, на каждом углу о планах не ору... – Богатырь смолк, с подозрением уставившись на своего помощника.

Лохматыч мелко-мелко, но традиционно путая направление и порядок жестов, принялся креститься.

– Я? Спасителя своего сдать? Да никогда, водкой клянусь! Токмо сам понимаешь, на мне свет клином не сошелся: мало ли нашего брата неустроенного, до кого лапы Чернобровки – не к ночи будь помянута, счастья, здоровья покойнице – не дотянулися? Когда род наш от людей поперли, а дома нового не выдали, каждый сам за себя стал – и нету для страдальцев горше доли. Вот некоторые и подались под крылышко теплое, в морду благодетеля особо не всматриваясь...

– Получается, у сказов есть некая тайная сеть осведомителей, не брезгующая слежкой за богатырями при исполнении, в которой замешаны домовые, – и внезапно это даже дело рук не Семьи? – на всякий случай переспросил ДТП.

– Я тебе ниче не говорил, но да! – активно закивал Лохматыч. – Чернобровка подобным никогда не промышляла: следить за вами ей смысла нет, а ежели проблемы какие учините, пострадавшие сами на поклон придут. А вот рыбешкам помельче знать, какая гадина под кустом затаилась и зубы точит, дело важное. С таким умыслом и родилося: поперву сосед соседу сигналы хитровыдуманные подавал, а там уж чудеса техники человеческой подоспели, прогресс, стигматизация честных тружеников – это я про себя и собратьев, нече глаза закатывать, – и вуаля, сошлись звездушки. Кто раньше два-три хозяйства на погляде вел, нынче за место в уголке под стрехой глаза в толпы пялит да в чатики районные обо всем увиденном докладует. Токмо ежели раньше порука круговая защитою была, нынче все за копеечку, а то и две, ибо кто под крышею живет, крыше же отстегнуть и должон.

Переводы с домовенковского на русский у Димы худо-бедно получались, да результат не особо радовал.

– Платные чаты информаторов поневоле?

Полукивок-полушмыганье стали ему ответом.

– А стоит за всем этим?.. – с намеком посмотрел богатырь на Лохматыча, и тот насупился.

– Я, когда долг свой неоплатный исполню – не вопрошай як, не сбивай с мысли! – чист и незапятнан к табору вернуться планирую, так шо губу особо не раскатывай: сдавать всех справа налево ментярам не подписывался, даже дружественным, – задрал нос свободолюбивый помощник, но мысль ДТП, яростно вцепившаяся в одну из фраз диалога, наконец-то ее раздробила и явила миру зерно идеи.

– Под крыло, говоришь? Значит, крышуют и вас, и прочих сказов гуси-лебеди?

Домовенок аж голову в плечи втянул:

– Ты б так прям не орал, молодец: знать-то это все знают, а всуе все равно поминать не любят. Птички, сам понимаешь, к каждому подход найти могут – вот и нам в свое время показалося, шо путное может из предложения их выйти. Да ежели кажется, креститься надобно: по итогу мыкаемся нелегалами, живем на пятачках, работа сомнительная, права птичьи не зря так названы, снятся только, а ежели замели кого – так на его место еще с десяток таких же, никто о судьбе твоевой не покручинится.

Да уж, минусы у карьеры в роли камеры наружного наблюдения явно имелись.

– А поскольку работают твои знакомые круглые сутки, незамеченными нам не проникнуть? И когда б я ни пришел, картинка будет одна и та же – перекати-поле с картишками, а все сотрудники – трезвы как стеклышки и с идеальными документами?

Лохматыч пару раз солидно кивнул – видимо, радовался, что его наконец-то поняли.

– Нельзя этих твоих собратьев как-то убедить ненадолго глаза прикрыть? Сам знаешь, я не жмот...

Домовенок обиженно поджал губы.

– Я те уже говорил пару раз и, видать, до гроба повторять обязан: не хочу на душу грех брать. Даже решись какой бедолага за бутылку али иную мзду ослушаться, выговором ремнем чутка пониже спины дело не окончится. Лебеди и при старом-то вожаке ребятами суровыми слыли, а при новом, поговаривают, и вовсе без царя в голове сделалися: сожрут – не подавятся, костей потом схоронить не допросишься. Шо я тебе, ирод какой, из праздного интереса на верную смерть своих подговаривать?

– С чего это интерес «праздный»? – обиделся Дмитрий, в остальном скорее согласный с отповедью Кулибина. – Мне ж надо понять, откуда документы поддельные берутся такого качества хорошего...

– Семья клепает, – моментально отчеканил домовенок. – Но это и так очевидно, нет разве? Откель еще им взяться?

– А батя мой зачем на святогорыча напал? – закипал богатырь.

– Так и это ж очевидно! Али ты еще не скумекал? – недоуменно переспросил домовенок.

– Если все так очевидно, почему Сергей Полканович меня самого выяснять отправил, сказав, что это как-то связано?

Лохматыч внимательно всмотрелся в лицо хозяина:

– Слухай, а ты точно атаману приемыш, а не родный? Уж больно завихрения мыслей знакомые...

– В плане? – забуксовал Дмитрий.

– Тупики вы, каких свет не видывал, – охотно пояснил верный помощник. – Хоть кол на голове теши, еще спросишь, кто стучит.

Богатырю очень хотелось изобразить оскорбленную невинность, но даже собственный мозг уже радостно готовился подкинуть пару контраргументов любым попыткам оправдаться, поэтому углубляться в этот лес Тишин не стал и ограничился общим:

– Но зачем-то же меня старший добрынич к ним послал!

Домовенок вздохнул, выключил и отложил приставку, а после, преисполнившись какого-то чрезмерного энтузиазма, похлопал ДТП по руке и заглянул в глаза – ни дать ни взять психолог, прежде чем сказать: «С вас пять тыщ».

– Слушай, ты это... Понимаешь же, шо Полкашкин малой, он, ну... одна нога здесь, другая там, да еще и задом на двух стульях за раз усидеть пытается? Он же ж и начальство твое, и ворог – ну, условный – единовременно. Помогать тебе не могёт, ты ж богатырь, а он Семейный. Шею свернуть тоже не даст: дорог ты ему и по работе, и как внук командира бывшего. Оттого задача Сережику выпала и делом тебя занять, шоб вопросов сверху не было, и не шибко секреты секретные палить, шоб чего лихого не вышло. Токмо этим единым он и занят: руки тебе развязать развяжет, а вот повязку с глаз снимать вроде и не в его компетенции. А потому как расследовать – сам думу думай. Он шо мог сделал, подзатыльником к пути верному толкнул, но ножками перебирать тебе придется.

На кухню вплыла Лола. Судя по всему, нагнула очередного босса, которого сам Дима одолеть мог только в качестве зрителя на ютубе, и пришла хвастаться, но, заметив импровизированное совещание, заинтересованно зависла рядом. Поймав ее взгляд, богатырь развел руками:

– Нам срочно нужно найти место сбора нелегальных сказов, которое не крышевали бы гуси-лебеди и где о моем появлении узнали бы не раньше, чем из дома выйду. Есть идеи?

Считается, будто в правильно поставленном вопросе уже содержится часть ответа, однако фамильная чуйка Тишина соглашалась и на меньшее: к черту конкретику, просто перестань пытаться объять сразу все и сконцентрируйся хоть на чем-то. Потому ровно в тот момент, когда младший алешкович готовился признать поражение, его пронзило внезапным озарением.

– «Вся королевская рать лаундж»!

Домовенок со Спящей Красавицей как-то подозрительно переглянулись, но Дмитрия уже было не остановить.

– Ну конечно! Те, кого крышуют гуси-лебеди, обо мне заранее в курсе, а эти ребята аж целую облаву богатырей пропустили. Да и не стала бы никогда мамаша-минотавриха деньги каким-то левым щеглам отстегивать за свое заведение, скорее сама б им крылья пообрывала. Они с сыночком точно не сидят ни в каких платных птичьих чатах, да и защита от богатырей им не нужна, поскольку...

А вот следующее озарение Тишину понравилось в разы меньше.

– ...сами работают под прикрытием Семьи. Королева! «Вся королевская рать лаундж»! Да ну не. Не может быть. Ну слишком очевидно же!

Лохматыч с Лолой снова как-то подозрительно переглянулись, после чего Спящая Красавица, хмыкнув, улетела обратно к плойке, а верный помощник только руками развел:

– Так-то оно так, да не особо. Улики, сам согласись, слабенькие: и стишок про Шалтая-Болтая, и книжечка одноименная с фильмом имеются. Как доказать, шо на табличке не короля какого, а именно Королеву в виду имели?

– Но на фига настолько говорящее название? Они что, вообще страх потеряли? – продолжал не верить собственной догадке ДТП.

Домовенок вздохнул:

– Слыхал, может, про новомодную организацию пространства?

Богатырь жестом велел продолжать: тут никаких звоночков не нашлось.

– Это когда тебе мало баночку эстетически выверенную на видное место воткнуть, рука так и зудит еще и подписать. Щас вообще развелось море хозяюшек, которые норовят кофты в корзины поскладывать, а сверху еще и бейдж «свитера» навесить, мол, иначе никто не догадается. Вот Чернобровка как раз из таких была, только у ней это не с организацией пространства, а больше с организацией мозгов связано. Очень любила конкретику, а если не любила чего – то тоже конкретно...

Лохматыч почесал задумчиво спину, явно погрузившись в воспоминания, и Дмитрий аккуратно вернул его в реальность:

– Получается, я угадал?

– Угумс.

– И это реально единственное место, которое гуси-лебеди не крышуют?

– Да кто ж его знает, – развел руками домовенок. – Мож, еще где есть, просто мне неведомо. А из известных – ага, одно-одинешенько. К ним ни ваш брат, ни соглядатаи без крайней на то нужды суваться не любят, а ходют туды, шоб позабыть обо всех разом.

– В Семейном кругу? – многозначительно поиграл бровями богатырь, но шутка разбилась о неодобрительное качание головой Кулибина.

– Ты молодой у нас, шутливый, но таких тем я б за пределами собственной кухни не поднимал. Это у вас, богатырей, штаб-квартиры по всей Москве напиханы, аки газеты районные в ящик перед выборами, ходите индюками довольными и творите шо хочется. А мы – не важно, мои ли собратья али рыбка покрупнее, – в среде наших и то дышим раз через два, шо уж про наружу злющую говорить. Дела свои Семья вела в ином месте, а ежели и собиралась у минотавров, то чисто отдохнуть культурно, аки приличные сказы. Там ухо востро держать не надо, никто на тебя компромат не соберет, а ежели и попытается – перед хозяевами ответит. Потому даже коль угадает кто по названию, шо за место, предъявить будет нечего. Бизнес как бизнес. Ну разве что со следами ромашек.

И тут до Дмитрия окончательно дошло.

– Погоди. Хочешь сказать, домовые не только за богатырями, но и за владельцами объектов, на которые посажены, следят? И все гусям-лебедям передают?

На него грустно посмотрели:

– Под крышей живешь – для крыши поешь, ага.

– Дай угадаю, и добровольно отказаться от такого соседства, если ты в него сдуру влез, не получится?

– К моменту, когда хозяева смекают, на что подписались, обычно поздновато становится, – развел ручками домовенок. – Сам посуди, чего даже за сутки в приличном заведении наслушаешься, ежели к тому цель возымеешь. Оттого минотавров двор и любим: можно разговоры вести, зная, шо завтра же их по сходной цене никому не толкнут.

– И именно туда я собрался завалиться с проверкой документов... – обреченно вздохнул богатырь, возвращаясь к успевшему остыть ужину. – Пожалуй, бегать с корочкой наперевес и просить каждого вывернуть карманы не буду.

– Ага, разумно, – закивал помощник, включая приставку обратно. – Этак авось и мы тебя оттудова не в пакетике унесем, а сам, ножками утопать сможешь.

– Дело за малым – понять, под каким соусом к ним сунуться и каким макаром и с подделками паспортов разобраться, и про батю узнать...

Лохматыч задумался. Крепко задумался, а после, просветлев лицом, радостно уточнил:

– Ну так это, тут уже, может, сам скумекаешь, а я покамест пойду? В другой игруле еще грядки не полоты...

Богатырь обреченно кивнул, и домовенок исчез вместе с приставкой, оставив своего хозяина в одиночку доедать ужин и строить планы «Как сходить в кафе в Москве и не умереть».

Кажется, теперь требовалась крайне узкоспециализированная помощь...

Еженедельную планерку с главами департаментов Богдан Иванович слушал вполуха и, будем честны, скорее пытался высидеть, чем вести. Безмерная тоска по уже знакомой нам активно-агрессивной русалке служила тому виной лишь отчасти, ибо в последние дни доросла до какого-то всепоглощающего состояния, укутывая, словно кокон, и мягко убаюкивая своей бесконечностью. А вот привычная деловая рутина с появлением в офисе младших «сестренок» Татьяны начала несколько преображаться, и главным вызовом на этом совещании для руководителя сделалась задача хотя бы не каждую минуту вспоминать сцену из коридора, которой он стал невольным свидетелем. Тогда несколько менеджеров высшего звена – дородные бизнесмены за сорок, причем некоторые и не по разу – под предводительством очаровательно-энергичной пигалицы с короткой стрижкой старательно разучивали танцы какой-то корейской поп-группы. Похоже, девичьей. Богдана Ивановича не ждали – этими этажами он обычно не ходил, предпочитая взирать на архивы сквозь стеклянные перегородки, – и замерли как были. Кажется, патриарх пробормотал тогда что-то о пользе легкой разминки посреди трудового дня и даже похвалил коллектив за предприимчивость, но некоторую нервозность после встречи считывал в поведении и у себя, и у танцоров-любителей. Как при всем при этом у его подчиненных получалось веками заниматься самообманом, уверяя друг друга в бесчувственности, делалось еще большей загадкой. Видимо, и вправду нет недостижимых целей, если ты достаточно замотивирован, а уж необходимость обязательно вписаться в коллектив и не отсвечивать пестовалась в молодых вампирчиках с первых дней их существования. Вот и получилось самосбывающееся пророчество, треснувшее при первом же появлении в ближайшем окружении новых и не скованных условностями лиц...

Внезапно в речь очередного очень важного управленца (кажется, из второго ряда танцоров) вклинился настойчивый вызов коммутатора, и, жестом извинившись перед остальными, Богдан Иванович снял трубку.

– Марат, это срочное? У нас...

– Она в приемной и сверлит меня взглядом, – быстро отчеканил секретарь максимум подробностей.

Сидевшие за овальным столом главы департаментов моментально принялись изучать принесенные с собой документы, а несколько, за неимением оных, свои туфли. Вариантов у патриарха оставалось немного.

– Понял, сейчас буду, – ответил он и, завершив разговор, обратился к собравшимся: – Прошу прощения, кажется, мое присутствие срочно необходимо в другом месте.

Судя по довольному гомону подчиненных, бросившихся уверять его в понимании ситуации, внезапному переносу совещания они радовались в разы больше, чем стоило бы в пропитанном корпоративным духом коллективе. Богдану Ивановичу даже на мгновение захотелось в профилактических целях увеличить количество планерок до двух в неделю, но тогда же совершенно времени на работу не останется... Поставив мысленную галочку в следующий раз обязательно напомнить о приоритетных ценностях компании и важности личного вклада каждого – коротенько, минут на сорок, – он поспешил в сторону своего кабинета. Как и ожидалось, в приемной и вправду увидел Татьяну, к которой уже успело сбежаться несколько молоденьких русалочек. Чуют они друг друга, что ли? «Хотя, – быстро поправил себя вампир, – подобные навыки совершенно не нужны в опенспейсах, где слухи с этажа на этаж спешат чуть ли не быстрее лифтов». На его появление девушки прореагировали как рыбешки на акулу: мгновенно остановились и стайкой поспешили прочь. Татьяна проводила их задумчивым взглядом.

– Вы точно никаких странных штук им на своих курсах не втираете?

По опыту Богдана Ивановича, юные стажерки считали странной даже функцию ВПР в «Экселе», но вряд ли любовь всей его жизни имела в виду конкретно ее. Решив не гадать, приветственно поклонился и мягко уточнил:

– Вас беспокоит что-то конкретное?

– Опять выкаешь? – хмыкнула та.

Патриарх смутился.

– Простите. О, я хотел сказать «прости». Не переключился...

– Понимаю, забей, – махнула рукой Татьяна. – Просто они, – легкое движение головы в сторону убежавших «сестренок», – с каждым днем все больше и больше смотрят на меня словно на небожителя, а некоторые с чего-то решили, будто и в ваших компьютерных штуках что-то секу. Вроде и объясняла, да фиг там – щебечут радостно и макросами хвастаются. Это хоть прилично?

– Максимально. И безобидно, – на всякий случай добавил патриарх, смутно подозревая истинные причины ажиотажа. Кажется, когда Ганбата был помладше, то не менее воодушевленно бежал дать послушать отцу каждую новую песню любимого певца, а понимал ли родитель (или, если уж на то пошло, и сам Ганбата) в той хоть строчку, считалось делом десятым. Возможно, для русалочек, лишенных матерей как вида, «тетушки» в лице Татьяны и ее сестер стали наиболее естественными претендентами на роль условных «взрослых»?..

– Ладно, я не за этим пришла, – вернула его из мыслей в реальность бариста. – Помнишь того надоедливого богатыря, который ко мне лез? Ты еще его папашу в АСИМ работать пристроил.

Забыть Дмитрия-ДТП у Богдана Ивановича не получилось бы при всем желании, потому он решил воздержаться от обширных комментариев и коротко кивнул.

– Как и положено брошенному щенку, он снова приперся и просит твоей помощи, – сухо подытожила Татьяна с видом «Ну я же говорила не тащить в дом всякую гадость». – Оставила ждать в кофейне, поскольку решила, что богатырь посреди вампирского прайда так себе идея. Если не особо занят – спускайся к нам.

Обменявшись с Маратом взглядами, переносящими встречу с деловыми партнерами на завтра или на фиг, в зависимости от загруженности расписания, Богдан Иванович вновь чуть поклонился и жестом предложил русалке пройти первой. Та бодро зашагала вперед, не оглядываясь, а патриарх по традиции поспешил следом. В лифте привычно принялся, смакуя, упиваться их совместным отражением и потому опешил, когда дыхание Татьяны словно обожгло его ухо.

– Как я поняла, пацан надеется, что твой сын поможет ему поговорить с Пандорой. А лично я намерена узнать, чего и с чего богатырям от нее понадобилось.

Мыслить разумно было трудно, но Богдан Иванович старательно симулировал:

– Насколько я успел составить впечатление о двух наших с тобой знакомых из богатырских рядов, интерес, скорее всего, личный. И отец, и сын не выглядят и уж тем более не ведут себя особо законопослушно. В конце концов, как ты помнишь, старшего пришлось прятать среди сказов от собственных бывших коллег.

– Помню, – кивнула Татьяна, хмурясь. – А еще помню, что Марго зачем-то оберегала эту девчонку от всего мира, и, если тот внезапно решит познакомиться с ней поближе, я планирую как минимум при этом присутствовать.

«Повезло Пандоре с защитницей, – подумалось Богдану Ивановичу. – А вот миру соболезную».

На этой позитивной ноте они наконец достигли первого этажа, прошли через турникеты и, не выходя на улицу, через внутреннюю дверь попали в кофейню. Привычную обстановку – ноль посетителей, максимум скуки – портило только знакомое смазливое лицо за барной стойкой. Знакомое и нервно, а оттого чертовски приятно сердцу патриарха, улыбавшееся.

– Богдан Иванович! День добрый!

Судя по тому, как богатырь аж искрился почтительностью, он, кажется, прекрасно отдавал себе отчет, к кому и зачем пришел.

– Боюсь, Дмитрий, что, покуда я не услышал вашей просьбы, за оценку дня браться не готов. Татьяна сказала, у вас некое срочное дело?

ДТП сглотнул.

– Простите, не хотел вот так, с бухты-барахты, беспокоить. Мог бы и в другой день заехать, но наша общая знакомая настояла не тянуть кота за... хвост.

Подставив более традиционные для русалки эпитеты, патриарх мысленно в утешение похлопал парня по плечу. Да уж, если Татьяна решила, что у тебя срочное дело, шансы переубедить таяли на глазах, а ослушаться – массово уходили на больничный.

– Понимаю и в целом разделяю ее позицию. Так чего вы хотели?

Дмитрий кинул быстрый взгляд куда-то вбок и выдал явно заготовленную речь:

– Насколько я помню, ваш многоуважаемый наследник успел сдружиться с нашей общей малолетней знакомой. Возникло очень подозрительное дельце, на которое, полагаю, хоть как-то пролить свет сможет только Пандора, поэтому я ищу способ ей позвонить.

С одной стороны, роль специалиста по связям с общественностью, а тем более с конкретным подростком, Богдан Иванович себе и на старте-то карьеры не прочил, что уж говорить о текущем статусе. С другой – прекрасно помнил, как оказался в одной комнате с парящей в водной сфере русалкой и не нашел ничего лучше, чем срочно обратиться к школьнице. С третьей – буквально каждой клеткой ощущал на себе тяжелый взгляд Татьяны...

– Полагаю, я готов вам помочь, если вы в ответ согласитесь вести диалог по громкой связи в нашем присутствии. Не хотелось бы оказаться замешанным в чем-то сомнительном, особенно если обсуждать оное вы собрались через мой смартфон.

Богатырь не стал спорить.

– Угу, прекрасно понимаю. Дайте пару минут собраться с мыслями – и буду готов.

Патриарх чуть кивнул, и ДТП бодро ушлепал в другой конец кофейни, где принялся усиленно жестикулировать и с кем-то шептаться. Обращать внимание на чужую шизофрению Богдан Иванович ранее полагал ниже своего достоинства, но сейчас смутно подозревал, что диалог велся не столько с воображаемым, сколько с невидимым лично им собеседником. Или, точнее, собеседницей – перед глазами ярко встал образ проявившейся в странном, фальшивом мире Семьи парящей сударыни с типичным лицом госслужащей.

Русалка, которой, кажется, понравилось, как он от неожиданности теряется, снова зашептала на ухо:

– Ага, тоже вижу. И домового своего притащил. Очень странная компашка собралась общаться с протеже Марго, и это меня напрягает.

– Если нас что-то насторожит, я найду способ оградить девочку от излишнего внимания, – поспешно заверил ее Богдан Иванович. – В конце концов, юная леди в АСИМ, а Альма Диановна порой склонна проявлять чудеса сговорчивости – при должных инвестициях в образование, конечно же.

– Только когда ей в целом плевать, – тут же парировала Татьяна. – В противном случае хоть заинвестируйся, шиш тебе и поджопник в подарок.

– Будем надеяться, это не наш случай, – поспешно завершил диалог патриарх мужского прайда вампиров, заметив приближение богатыря.

– Ну, я вроде готов, – с транслирующим совершенно противоположное лицом заявил тот. – А с вашим сыном на «ты» или на «вы» разговаривать, не подскажете?

– Я бы на это, конечно, посмотрела, но, пока трубку не передадут Пандоре, говорит он, – русалка совершенно бестактно ткнула в Богдана Ивановича хорошеньким пальчиком, который немедленно захотелось поцеловать.

Но оставалось только смиренно подчиниться и, нажав кнопку вызова, вместе со всеми видимыми и невидимыми присутствующими вслушиваться в бездушные гудки.

Шел второй день посиделок в АСИМ, и свои плюсы у происходящего и вправду нашлись. Не надо было все время торчать под навесом – благодаря облакам Ганбате ничего не угрожало, – и периодически ребята пускались в прогулки по территории «с разведкой», как опять же называл их вампиреныш. Когда уставали – шли в комнаты общежития, к кому – зависело от стороны, с которой было ближе, – и привычно тусили там. Обойти весь интернат у них все еще не получилось, но Пандора мотала на ус наиболее интересные для себя места: тот самый развлекательный центр, главное здание, столовую и путь к преподавательским коттеджам, где, по идее, жил теперь с бывшим сослуживцем отец. Сейчас ребята брели в сторону многострадального пляжа, о котором девочка столько слышала, а Катя старалась склонить всех к совместным утренним пробежкам. Дора смутно подозревала, что связано это было скорее с желанием привлечь внимание Кирилла, чем с пользой для здоровья: благодаря ее чарам Красношапко в постоянных тренировках не нуждалась, а вот с Бляблиным они пока ни разу не пересеклись даже в столовой, да и на улице учителя особо не маячили – создавалось вполне резонное впечатление, будто летом никого из педагогического состава не тянуло взаимодействовать с местными воспитанниками больше необходимого. Как бы то ни было, на данный момент единственным добровольцем, отозвавшимся на Катин призыв, оказалась Гена, в целом согласная на все, лишь бы вместе. Ганбата смысла в пробежках для вампира по понятным причинам не видел. Пандора, в своем случае теоретически понимавшая пользу любых тренировок, на практике по-прежнему не горела желанием ни бегать, ни тем более утром и всячески пыталась перевести энергию подруги в мирное русло.

– Сама подумай, снаружи не вариант, пока Лаэрт рядом...

– Ага. Потому и говорю, можно на местном стадионе: там как раз и дорожки прорезиненные, бегай – не хочу!

«Не хочу, ага», – мрачно подумалось Доре, но ответила она иначе:

– Мне кажется, за грядущий год физры мы там до тошноты набегаемся. Да и неудобно – это вы тут живете, а мне придется с собой форму таскать, переодеваться и все такое. Плюс душ.

– Но совсем-то без фитнеса нельзя! – настаивала Катя.

– Признаю, – не спорила подруга. – Но, пожалуй, лучше подумать, как совместить с...

Договорить она не успела – внезапно у Ганбаты зазвонил телефон, и вампиреныш нахмурился.

– Дор, скорее всего, это тебя, – позвал он, выуживая сотовый из кармана ярко-оранжевых штанов в разноцветных заплатках – видимо, порождения очередной дизайнерской мысли. Глянув на экран, кивнул. – Ага, папка. Походу, реально тебя.

– Почему ты так решил? – с недоумением уточнила девочка.

– Да он в последнее время только тебе и звонит, – пожал парень плечами. – Ладно, сам возьму. Надеюсь, в этот раз с тетей Таней все в порядке. Не может же он настолько за ней не присматривать...

Составившая по родительским рассказам очень живое представление о теткином досуге Пандора сумела выжать из себя только сдержанный кивок: не была уверена, хватит ли мощи всего мужского прайда вампиров, чтобы хоть немного сбавить обороты маминой сестры.

Ганбата тем временем расплылся в улыбке и радостно затараторил:

– Пап, привет! Как дела? О, и тетя Таня с тобой! Опять будешь врать, будто у вас рабочая встреча? А кто там с вами? Парень-русал?

Дора оцепенела. Тяга вампиров разговаривать исключительно по видеосвязи сослужила в этот раз добрую службу, предупредив о неожиданном компаньоне патриарха. Смущало лишь, что единственным парнем, которого в ее представлении можно спутать с русалом, был...

– О, это Дмитрий, с некоторых пор наш с многоуважаемой Татьяной шапочный знакомый. И нет, он не русал – русалок-мальчиков не существует, вы с Маратом это даже проходили, я точно помню, – а, напротив, богатырь. И очень хотел бы переговорить с Пандорой, если она где-то неподалеку.

С радостным «Ну я же сказал» Ганбата протянул ей телефон, и девочка уставилась на брата, за спиной которого маячили тетка и патриарх вампиров. Пожалуй, только такой набор собеседников и мог потягаться в ее воображении с нежеланием бегать.

– Здравствуйте? – начала она, не понимая, чего ожидать.

Дима ободряюще улыбнулся, но вышло нервно: кажется, тоже был не в восторге от собравшейся компании.

– Привет! Слушай, ты могла бы чуть подальше отойти? Эти ребята, – он кивнул в сторону Богдана Ивановича с Татьяной, – планируют проследить, чтоб я тебе глупостей не наговорил, но вот еще и с твоими друзьями делиться тайнами следствия не хотелось бы.

Девочка перевела вопросительный взгляд на своих. Как обычно, Гене не было до нее ни малейшего дела – и слава богу! – Ганбата ободряюще поднял оба больших пальца, а Катя, пусть и хмурясь, но кивнула. Единогласно.

– Да, секунду подождите.

Пока она прикидывала, куда двинуться, медведица недовольно буркнула:

– Почему с твоего? У нее же свой телефон есть.

На что вампиреныш спокойно – возможно, даже чересчур – пояснил:

– Богатырь ведь связался, да еще и по делу. Если напрямую – звонок отследить смогут, а так отец сыну набрал, ничего сверхъестественного.

Медленно бредя в сторону деревца подальше от ребят и глядя в камеру на уже знакомую группу взрослых, от которых большую часть сознательной жизни ее ограждали, Пандора меланхолично задавалась только одним вопросом: интересно, а какая из личностей Ганбаты ответила Гене?

Глава 7. Сомнительные решения

Марина Ивановна нервно стучала ручкой по столу и задумчиво оглядывала своих телохранительниц. Первое желание после получения данных от гусей-лебедей – вызвать подчиненных и хорошенько наорать – разбилось о суровую действительность: бросить все дела и моментально явиться к руководителю хоть мало-мальски занятые сотрудницы могли только в сериалах, и пока верные и, образно выражаясь, не зря едящие свой хлеб вампирши собирались, гнев успел распылиться по текущим мелким задачкам и улетучиться. Матриарх женского прайда гордилась умением испытывать эмоции и старалась демонстрировать его почаще, самодовольно полагая себя в этом на голову выше сноба-братца. Однако теперь запал поугас и предстояло как-то выкручиваться: Марина Ивановна ненавидела коллегиальные решения, но выглядеть непоследовательной самодуркой она ненавидела больше.

– Хотите знать, зачем я собрала вас сегодня? – наигранно-устало спросила она, мысленно отметив: «Сама я, кстати, тоже».

Нестройный гомон выразил вежливую заинтересованность, и матриарх, в упор глядя на самую толковую из ближайших соратниц, поинтересовалась:

– Почему мы с вами сочли, будто девицы, пригретые мужским прайдом, русалки?

Ладно, один плюс у коллегиальных решений все-таки имелся: они помогали равномерно размазать вину по каждому участнику событий.

– В смысле «почему»? – не поняла вопроса телохранительница. – Кем им еще быть-то?

– Вот к этому я и клоню, – кивнула Марина Ивановна. – На чем основаны наши суждения?

Чуть вперед выступила вторая помощница и аж пальцы начала загибать под одобрительные кивки товарок.

– Ну, будь их одна-две, предположим, обознаться еще куда ни шло. Но тут аж пятнадцать юных моделек одна другой смазливее, все между собой знакомы, держатся стайкой, в любую свободную минуту к этой нелюдимой бариста бегают, да и вообще... Очень по-русалочьи себя ведут. Кто ж они иначе? Столько похожих друг на дружку оборотниц, лешачих и прочих сказов фиг найдешь, да и не сдружились бы так. Типаж-то один, русалочий!

– Разумно, – снова кивнула матриарх, довольная, что кто-то смог, пусть и не очень стройно, выразить словами ее мысли. – Вот только наши пернатые друзья за наши же, буду честна, немалые деньги пробили по базам ту лопоухую вертихвостку и на голубом глазу утверждают, будто она человек. Ни разу не русалка.

В кабинете повисла шокированная тишина.

– При всем уважении, Марина Ивановна, – вновь заговорила первая телохранительница. – Похоже, что они нас за тупых или слепых держат. Возможно, и то и то одновременно. В каком месте это – люди? Да вы ж сами видели!

– Видела, – не стала спорить руководительница, внутренне ликуя. – Но, чтобы уличить наших осведомителей в некомпетентности, нужны факты, а не субъективные мнения.

– А много мы лебедям отстегнули? – подала голос третья помощница.

– Порядочно, – помрачнела матриарх. – Я бы даже сказала, оскорбительно порядочно для такого итога.

– Ну, они ж раньше никогда не ошибались?.. – а это в разговор вступила четвертая, но вторая тут же ее перебила:

– И че? Хочешь сказать, в мужском прайде реально простые человеческие женщины собрались?

Все присутствующие принялись старательно обдумывать этот вариант.

– Может, их предоставило какое-нибудь модельное агентство? – робко предположила четвертая.

– А чего тогда к русалке бегают на каждый чих? – гнула свое вторая.

– Так у нее ж одна из сестер тоже модель, – встряла третья. – Вдруг вместе работают?

– Ну и зачем они тогда Богдану-то? – не сдавалась вторая. – Хочешь сказать, он собрал у себя человеческих девушек, которые выглядят как русалки, ведут себя как русалки, общаются с русалками, но не русалки?

– Так, стоп, – вмешалась Марина Ивановна, глядя, как спорщицы начали опасно сближаться. – Давайте с начала. Мы считаем этих новеньких стажерок русалками. Гуси-лебеди и их источники в богатырских кругах уверены, будто это люди. Вы готовы смириться с таким выводом?

Телохранительницы переглянулись, но в итоге замотали головами.

– Я тоже. Следовательно, наша задача теперь – не пытаться друг дружку переспорить, а докопаться до правды, и желательно аккуратно: если эти пигалицы и вправду обычные женщины, тронем одну хоть пальцем – проблем от богатырей не оберемся. Зато если докажем обратное, – Марина Ивановна расплылась в предвкушающей улыбке, – утрем нос и лебедям, и братцу: богатырям ой как интересно будет, откуда патриарх понабрал не зарегистрированных в их базах русалок. Так что возвращаемся к тому, с чего начинали, – слежка и анализ фактов своими силами. Поняли?

Помощницы закивали, и матриарх, подумав, добавила:

– И еще... бейджики, что ли, в следующий раз нацепите. А то надоело имена вспоминать.

Покуда подопечная с друзьями пребывали в АСИМ, на предположительно безопасной территории, Александр Витольдович пытался воссоздать, как раньше, в одиночестве, проводил дни. По традиции получалось из рук вон плохо: нет-нет да и ловил себя на попытках следить за временем и подгадывать, не пора ли накрывать на стол или обновить заварку в чайнике. К привычной тишине добавилась успевшая стать непривычной пустота, и все, что оставалось княжичу, – заниматься делами, а закончив оные, срочно придумывать новые и браться за них. Даже чтение, верный друг на протяжении многих десятилетий, не шло: воображение упорно отказывалось дозволять просто воспринимать написанное, и стоило хоть на минуту расслабиться, раз за разом рисовало картины одна другой плачевнее. К примеру, как Пандора решает поддаться ухаживаниям Лаэрта и, помахав ему, Сашке, ручкой, гордо уходит с тем в закат. Или как Дора узнает, кто молодой княжич на самом деле, и с презрительным выражением лица уходит от него в закат. На третьем месте по популярности шло предложение руки и сердца от того самого заморского певца, которым сударыня увлекалась вместе с Ганбатой, – с неизбежным согласием с ее стороны и переездом в Японию – но тут хотя бы без неизменного заката: страна восходящего солнца все-таки. Правда, с какой-то точки зрения для самой Пандоры подобный итог выходил не таким уж и плохим: в конце концов, насколько Александр Витольдович мог судить, отношение к ведьмам в синтоизме и буддизме хоть и оставалось прохладным, но явно тяготело к менее летальным практикам. Так сказать, нет католиков – нет проблем.

Но дурацкий страх потерять девочку, а вместе с ней и единственный шанс на спасение, снова грыз изнутри и отмахивался от доводов рассудка. Отвратительнейшее состояние: ты вроде как вот-вот полюбишь по-настоящему, но пока на руках только нескладный подросток, грозящийся вырасти в прекрасную паву и овладеть твоим сердцем. Точнее, сердце-то уже ей подчиняется, а вот остальной Сашка – не особо, отсюда и проблемы. Да, обуревай его романтические чувства, и терпеть, и верить, и склониться стало бы в разы проще: природа-матушка постаралась, любой влюбленный мудрец становится чудо каким идиотом. Но в его случае наличествовали лишь неотвратимость грядущего, надежда на чудесное исцеление и попытки дать времени сделать свое. Заботься, ухаживай, и однажды, когда вместо желания поучать почувствуешь волнение и робость, предыдущие годы могут сыграть в твою пользу. Глупо, очень глупо. Все-таки насколько приятнее начинать отношения с конфетно-букетного периода, а не с попыток вырастить из ведьмы человека...

Поток сомнительных рассуждений прервал звонок в дверь, и успевший за последний месяц свыкнуться с нежданными визитерами Пень совершенно без задней мысли пошел оную открывать. В результате чуть не чертыхнулся: на пороге, располагающе улыбаясь, красовался принц гусей-лебедей. Ну да, раз уж тот задался целью обойти всех местных жителей, стоило предвидеть.

Обещания, не так давно данные юной леди, подразумевали под собой немедленный от ворот поворот сомнительного субъекта, но княжич предсказуемо счел подобные действия чересчур подозрительными. Госпожа Безвариантов, настроенная на Дору, не предупредила о визите – значит, гость прибыл целенаправленно к нему. Хорошо, попробуем разыграть невинность. «В конце концов, – мысленно заключил Александр Витольдович, – даже мне не пришло бы в голову искать ведьму у лешего».

– Вам не назначено, – произнес он вместо приветствия.

Анзу чуть поклонился: меньше, чем того требовали приличия, но достаточно, чтобы оные хотя бы наметить.

– Прошу простить за вынужденную бесцеремонность, – поспешил он взволнованно поведать обеими головами разом, – но речь идет о жизни и смерти: я пришел молить у вас пощады.

– Насколько мне известно, в этом нет нужды, – нахмурился Пень. – Вопросы общего характера, конечно, возникают, но на данный момент общественность полагает их исключительно личным делом вашего клина и его союзников. Нас с Князем не просили объявлять охоту. По крайней мере пока.

– В ваших словах мне чудится порицание, – прищурился принц. – Не сочтите за дерзость, но скоропалительные выводы не красят мудрого государя, которым вы, несомненно, однажды для всех нас станете. И как предводитель своего вида я очень надеюсь на плодотворное сотрудничество.

– Полагаю, плодотворное, как вы выразились, сотрудничество с соглядатаями чести мне тем более не сделает, – парировал княжич.

Лаэрт лишь головами покачал.

– Разве же это справедливо, Александр Витольдович? Скажи я хоть слово при травинке-кустике, как его тут же донесут вашему батюшке. Заговорю у воды – с Морским Царем секрет разделю. Стоит ли вам, власть имущим над земными и водными просторами, воротить нос от претендующего на небо собрата? Злые языки могут счесть это страхом конкуренции, а то и завистью.

– Еще пара слов – и любой сможет обвинить вас в измене, – сухо констатировал леший.

Анзу примирительно заулыбался.

– Простите, княжич: привык излагать мысли как есть, не таясь, и не желал вас обидеть. Так, к слову пришлось. Хотя капелька тирании и деспотизма вам к лицу – и приятно нас сближает.

Не дождавшись ответа, продолжил:

– Но я уже отнял у вас больше времени, чем рассчитывал, поэтому перейду наконец к делу. Как упоминалось ранее, пришел просить у вас пощады: не себе, но юному и безвинному созданию. Опасаюсь, что опыт предыдущих поколений бросит на нее тень, но ради нашего общего будущего готов взять ответственность за бедняжку целиком и полностью на себя.

«Вот жук», – подумалось Пню, но вида он не подал.

– И о ком же речь? Насколько мне известно, платы кровью в последнее время никто не просил.

– В подобных случаях вас и просить не приходится, мой господин, – снова чуть поклонился Лаэрт. – Я пришел вступиться за... – тут он показательно замолчал и, выдержав паузу, закончил: – ведьму.

Повисшая после этого тишина показалась Александру Витольдовичу более чем уместной.

– Вы о сударыне, определенной этим летом в АСИМ? – без лишних эмоций уточнил он.

– Воистину ничто не скроется от преемника нашего владыки, – закивал Анзу, но легкое разочарование в его голосе старьевщик уловил. Принц надеялся на эффект неожиданности? – О ней. О Пандоре. Насколько я могу судить, наша дорогая директор обязана ставить вас в известность относительно принимаемых на попечение учащихся, поскольку все они автоматом претендуют и на вашу защиту тоже. Не поступи она так в данном случае – возникла бы довольно неловкая ситуация, не находите?

Ага. Видимо, Лаэрт надеялся, что у Лютой духа не хватит рассказать наследнику Зеленого Князя правду и та попытается факт наличия необычной девочки под боком утаить. Конечно, не имей Сашка ранее дел с семьей Добротворских, еще вопрос, как бы поступила госпожа директор, но факт оставался фактом – княжич был предупрежден. А вот откуда принц гусей-лебедей узнал об их со старой волчицей договоренностях относительно учащихся – хороший вопрос...

– Согласен. К счастью, руководство интерната никогда не ставило свои желания выше наших законов, чего и вам советую. Не важно, кто уведомил вас о сей сударыне, раскрывать ее секрет направо и налево и есть та самая угроза жизни девочки, которую мы с Альмой Диановной оба сочтем прямой и явной.

– О нет, и в мыслях не было, – наигранно испугался посетитель. – Я поделился с вами только и исключительно потому, что понимал: вы в силу своего положения знать об этом неловком факте обязаны. Прекрасно представляю всю пикантность ситуации и не намерен распространяться о ней третьим лицам.

– Предположим. Но если вы так хорошо все понимаете, то с чего же решили, будто ученице АСИМ нужна дополнительная протекция, да еще и гусей-лебедей?

– Пока девочка учится – да, некая неприкосновенность присутствует. Точнее – высокая цена за ее жизнь. Но стоит бедняжке тем или иным образом лишиться покровительства нашего славного интерната, и весь мир обернется против нее. Подозреваю, включая вас. Более того, поскольку во время обучения вы так или иначе несете ответственность за ее судьбу, этот факт обязательно аукнется впоследствии, и в том числе, как мне кажется, вызовет вполне ожидаемый гнев со стороны генералов вашего батюшки, с которыми у вас и без того непростые отношения. А потому, дабы избежать ненужных пересудов и снять со своего господина вероятные наветы, я намерен вернуться в стены родной школы и наставить ведьму на путь истинный, взяв ответственность за нее на себя. С вашего разрешения, конечно.

«И Феникс, и этот – оба прикрывают желание подчинить заботой, – отметил мысленно Сашка. – Интересно, это птичья специфика или все маньяки так делают?»

– Ваша просьба бессмысленна, по крайней мере сейчас, – сухо отбрил он вслух. – На данный момент сударыня не совершила ничего, требующего срочно лишать ее права самой представлять себя или искать ей попечителя.

– Но она ведьма, – покачал головами Анзу. – Лишь вопрос времени, когда о ней узнает мир. Вряд ли простые обыватели поймут всю тяжесть вашего положения и легко простят нашему защитнику тот факт, что он пригрел ведьму буквально под боком. Как ваш верноподданный я хочу попытаться предотвратить будущую трагедию – в рамках своих возможностей, конечно.

– Если мне не изменяет память, вам самому восемнадцать исполнилось только в этом году? – покосился на него леший.

– Учителя всегда отмечали, что я умен не по возрасту. Да вы и сами знаете поговорку: одна голова хорошо, а две лучше, – вновь подключил располагающую улыбку Лаэрт.

– Боюсь, не в данном случае, – вздохнул Александр Витольдович и взялся за дверь. – Если это единственное ваше желание, то в нем отказано. Аудиенция окончена.

В этот раз принц гусей-лебедей смог исполнить вполне приемлемый поклон, и только тяжелый взгляд, тенью скользнувший по лицам, испортил впечатление. Дождавшись, пока незваный гость выйдет за калитку, леший твердым шагом направился в библиотеку, освежать в памяти известное ранее о двухголовых птичьих отпрысках. Зеленый Князь часто повторял, гогоча, мол, учиться можно и у врага, и в данный момент Сашка был максимально с этим согласен. Восемнадцать только-только минуло, а туда же, наставлять других? Воистину, ему бы такую самоуверенность...

После недолгого, но плодотворного разговора с Пандорой прошли всего сутки, и большая их часть ушла на осмысление и некоторую, преимущественно внутреннюю, подготовку к дальнейшим действиям. Резко поумневший богатырь точно привлек бы внимание сказочной общественности, поэтому топорные и безуспешные визиты по обозначенным Сергеем Полкановичем точкам малого бизнеса продолжились по графику. Зато вечером не без помощи Лолы и великолепных московских пробок, созданных словно для Димкиных нужд, получилось довольно аккуратно сбросить верный хвост в лице следящих орлов святогорыча, и теперь младший алешкович аки кролик перед удавом замер у парадного входа во «Всю королевскую рать лаундж», собираясь с духом. Все-таки богатырей здесь по понятным причинам не любили, и те неспроста держались от заведения подальше: Димка и сам постарался бы, не зуди душа из-за жажды ответов. Окей, все поголовно знают, что поддельные документы – дело рук Семьи. Но как и зачем? И что же такого логичного в нападении отца на Святогора, чего сам Тишин никак в толк не возьмет?..

Телефонный разговор под присмотром обеспокоенных взрослых вышел максимально неловким для всех участников событий: Дима выпалил просьбу и стих, а Пандора под пристальными взглядами патриарха вампиров и русалки подбирала слова даже медленнее, чем повышали богатырскую зарплату. Раз девочка вся такая важная в Семье была, что аж Королева ради нее расстаралась, наверное, знает же, о чем говорит? Если Димка просто сделает как велено, все же в порядке будет?

Парившая рядом Спящая Красавица нетерпеливо заглянула в лицо и жестом показала идущего человека: поторапливайся, мол, нечего у дверей морозиться и лишнее внимание привлекать. Смирившись с неизбежным, богатырь с напускной беззаботностью наконец-то решился проникнуть на территорию противника. Странноватый запах – хлорка, серьезно? – заставил шестеренки в мозгах крутиться быстрее обычного, пока ДТП искал глазами минотавра. Либо тут очень экономили на уборке, либо же, напротив, старательно демонстрировали – комар носа не подточит, даже оборотень след не возьмет. Самому Тишину аромат навевал ассоциации скорее с бассейном и оттого аппетиту явно не способствовал, но чем черт не шутит, вдруг сказам так спокойнее? А если это лишь видимость и на самом деле никакой хлорки нет, выслеживай – не хочу?..

Поняв, что начал подозревать в двуличности даже местный воздух, Дима сделал пару глубоких и не очень приятных вдохов и много мелких выдохов. Спокойно, не паникуем. Лола рядом, Дора дала конкретные указания, все пройдет как по маслу. Ну а сгинь ты тут – никто и не найдет, эка невидаль, подумаешь.

Заметив за одним из столиков искомую крупную фигуру смуглого мужчины с серьгой в ухе, ДТП не спеша подошел к тому со спины и, кашлянув для привлечения внимания, ринулся ва-банк:

– Максим Максимович, можно отвлечь вас на минутку? Это по поводу Морковки.

Мощная, поросшая грубыми черными волосами шея напряглась, и к богатырю развернулось недовольное мужское лицо, но буквально через пару мгновений мелкие глазки удивленно расширились и владелец «Всей королевской рати» неожиданно севшим голосом уточнил:

– С ней что-то случилось?

Кто-то из его соседей за столиком хохотнул:

– Спорим, фермеры после претензий к свежести тебе опять партию срамной формы прислали? Блин, ну и развлечения у них, конечно.

Димка поспешил ввернуть:

– Причин для беспокойства нет, но есть тема для обсуждения.

Максим кивнул, извинился перед компанией – видимо, постоянные посетители? Лица богатырю знакомы не были – и медленно встал, не оставляя ни малейших сомнений: младшему алешковичу предстояло общаться с глазу на глаз с истинным минотавром под два метра ростом. Повертев головой, славный представитель древнего и знаменитого любовью к поднятию героев на рога рода жестом велел Тишину следовать за ним и направился в сторону кухни. К облегчению богатыря, никто на них не глазел: то ли порядки в заведении царили суровые, то ли самих гостей не очень-то тянуло изучать мир за пределами их тарелок, но разговоры и внимание оставались в рамках столиков, словно в зале собралось несколько небольших и вполне себе самостоятельных галактик. Почти дойдя до кухни – аромат великолепного стейка Димка бы ни с чем не перепутал; интересно, они реально говядину жарят или все-таки нет? – Максим внезапно встал столбом и, резко развернувшись, тихо уточнил:

– Кто послал?

– Сам послался, – честно признался ДТП.

Минотавр покачал головой.

– Ишь ты, сам – и с доставкой прям по адресу. Да уж, нехорошо с рябчиками получилось, исправлюсь.

– А? – выдавил богатырь, но Максим махнул рукой куда-то влево.

– Да так, мысли о хозяйстве. Айда в кабинет, а то если мамулечке под руку мешаться будем, не оценит.

Тишин кивнул и, последовав за владельцем заведения, оказался в небольшом административном закутке, активно заваленном бумагами вперемешку с всевозможными вязаными изделиями: хаотично разбросанные игрушки животных соседствовали со свитерами разной стадии сборки, корзинами, какими-то бесконечными шарфами самых невообразимых цветов и, к удивлению ДТП, иногда в форме ленты Мебиуса. Особо впечатлила вязаная салфеточка во всю ширину огромного плазменного телевизора на одной из стен. Минотавр не церемонясь сгреб на пол ватагу разноцветных дракош да бычков и жестом указал Диме на освободившееся на скромном диванчике место. Сам остался стоять и, по ощущениям богатыря, нависать с неумолимостью горного обвала. Стоило сесть, как снова вопросил:

– С Морковкой точно все в порядке?

– Да-да, не волнуйтесь. – Обеспокоенный минотавр по понятным причинам заставлял нервничать уже непосредственно Димку. – Она сейчас в АСИМ, с друзьями, под присмотром.

– Когда она с друзьями и под присмотром, – покачал тот головой неодобрительно, – обычно самое веселье и начинается.

Да уж, беседа как-то сразу не заладилась. С другой стороны, отсутствие прямых и явных угроз во вражеском логове пять минут кряду по личной шкале Дмитрия считалось стопроцентно благим знамением.

– Ну, мне по крайней мере ни о чем сомнительном не известно. Скорее наоборот: обещала, мол, если упомяну ее прозвище, смогу рассчитывать на некоторые ответы.

Максим Максимович смерил его взглядом:

– Чтобы рассчитывать на ответы, надо сначала хоть один вопрос задать. А там посмотрим.

Лола парила рядом, явно на расслабоне – заинтересованно изучала обстановку и заглядывала чуть ли не в каждый угол, видимо, отказываясь верить, что из развлечений в помещении имелись только спицы с пряжей. Это Димка тоже счел добрым знаком.

– Вы же меня знаете, да?

– Кириллов приемный сын, – кивнул минотавр. – Среди наших о тебе старались не распространяться, дабы чего не вышло, но лично я в курсе.

– Так получилось, – подумав, решил ДТП воспользоваться другим Дориным советом: «не юлить», – что у вас тут чуть ли не единственное заведение без вездесущих гусей-лебедей...

– Ничего себе «получилось», – гоготнул Максим. – Да мы их взашей вышвыривали прям с порога, сколько себя помню. Причем их в дверь – они в окно! Ушлые ребята.

– Да, конечно, не умаляю ваших заслуг. В общем, хотелось бы без внимания с их стороны разобраться, откуда берутся такие качественные поддельные паспорта у сказов, – с вашей помощью.

Воцарилось молчание.

– И, по-твоему, я прям взял и выдал все явки-пароли, только спроси? – с удивлением уточнил минотавр.

– Скорее, по-Дориному, – честно ответил богатырь. – По-моему-то вы меня тоже либо в дверь, либо в окно вышвырнете, и весь разговор.

– А узнать сам хочешь, для общего развития, или по работе?

Вот тут Тишин, несмотря на желание покрасоваться, ответил честно:

– Официально – для работы, родненькой. А по факту уже от ответов зависеть будет: и без того непросто в последнее время все стало, не хочу усугублять.

Минотавр задумался. Постояв немного, прошелся по комнатушке и снова заговорил:

– Только документы интересуют?

Либо о визите все-таки тем или иным образом предупредили, либо сам Димка оказался ужас каким предсказуемым.

– Нет. Еще хочу знать, зачем отец на святогорыча напал. Если правильно смекаю, вы можете быть в курсе.

Минотавр сделал еще один круг по кабинету и вздохнул:

– М-да, не наврали: с наблюдательностью у тебя и вправду полная беда. Молодой – согласен, сильный – предположим, да ведь без чуйки все равно риск высок: размажут по стеночке как пить дать. И чего делать?..

– Ась? – не уловил резкого перехода богатырь. Его Спящая Красавица тоже напряглась и подплыла поближе, но неожиданно снизу раздался знакомый голосок:

– Максим Максимыч, а ты ему задачку по саморазвитию поставь в обмен на помощь – и делов-то. Он парень башковитый, просто чутка нервный и оттого к зову разума глуховатый. Зато обучаемый! Вроде бы.

Говорил определенно Лохматыч – но по какой-то причине не показываясь. Его появлению владелец заведения не удивился, но отреагировал странно.

– Тронешь технику – уши оторву и охранять бар отправлю.

– Да что я, Максим Максимыч, враг себе разве? И в мыслях не было! – забурчало снизу, однако сам домовенок так и не проявился, а вот пульт от телевизора моментально очутился на диване рядом с Димкой.

– А ты и без того ручки шаловливые распускаешь только в путь, – недовольно проворчал минотавр, внимательно изучая свежеподброшенное устройство. – Но идея разумная. Смотри, богатырь: Морковка у нас девочка хорошая, и раз решила, мол, помочь тебе надо, – помогу. Но ты ж знаешь, как дела делаются: услуга за услугу, так?

– Угу, – кивнул Тишин. Он с самого начала понимал – минотавр потребует плату за помощь, и внутренне скрестил пальцы в надежде, что сможет ее потянуть.

– Тогда вот как поступим: ты – мне, я – тебе. Бывал тут?

В гигантской руке Максима даже огромный флагманский смартфон казался миниатюрным, но опознать по фото крупный московский ТЦ это не помешало.

– Конечно. Шопился пару раз и раф пил – отвратный и перегретый, к слову.

– Вот и замечательно. Мы там в прятки поиграем: попробуй головой поработать и меня найти. Получится – расскажу про паспорта.

– А про отца? – тут же напомнил богатырь.

– Это после, – хмуро ответил минотавр. – Да и потом... Если и вправду чуйку свою услышать сможешь, поймешь, чего на самом деле спросить стоило бы. Так что посмотрим. По одному делу за раз, понял? Поспешишь – яичницу спалишь.

Но ДТП не унимался:

– И вы там прям сутками сидеть будете, пока я вас ищу?

Его смерили грустным взглядом:

– А про подумать ты все мимо ушей пропустил, да? Говорю ж, голову задействуешь – найдешь и будет разговор. Я наводку дал, дальше дело за тобой. Договорились?

Богатырь кивнул, удовлетворенный минотавр спрятал смартфон в карман и повел парня по внутренним закоулкам помещений для персонала к выходу. Сбитый с толку и слабо представлявший, как за пару дней прокачать шестое чувство, к которому все привязались, Димка следовал за ним, погрузившись в не самые радужные мысли, но бугай снова внезапно остановился и развернулся всем корпусом.

– Раф отвратный, говоришь?

– А? Ага. – Богатырь не сразу понял, о чем речь. – По вкусу его будто из карандашных обрезков варили.

– Ну, частично оно, конечно, понятно, – пробурчал под нос Максим Максимович и располагающе махнул рукой в сторону двери. – Ладно, выход там, но ты сразу не уезжай, погоди пару минуток. Щас мы тебе наш, нормальный забабахаем, и кто-нибудь из официантов вынесет.

– Прям... нормальный? – недоверчиво переспросил Дима, мысленно передернувшись от воспоминаний о русалочьем кофе, который, однако, прилежно продолжал возить с собой в термосе.

– А то ж. Там, считай, тебе специально гадость подсунули. А мы в качестве извинений приличный принесем, не переломимся. За счет заведения.

И, внезапно приблизившись, продолжил уже в разы тише:

– А про невкусный лучше не распространяйся. Подмечай – но молчи. Чуйка подскажет, зачем и почему.

Меньше всего понимая, как несчастная чуйка связана с тотальной кривизной рук московских бариста, ДТП смиренно отправился на парковку к своему мотоциклу – ждать персонального рафа.

В плане досуга канун дня рождения Гены для ребят ничем не отличался от обычных будней: Ганбата планировал праздник исключительно подпольно, во время совместных посиделок не отклонялся от обсуждения финала ветки Дайго и никаких намеков на завтрашний движ не давал. Полученное от Кати пожелание медведицы не видеть на празднике Дору та приняла без обид и скорее, напротив, с энтузиазмом, поскольку в таком случае ей не пришлось бы разрываться между папой и Потаповой. Общая натянутость отношений чем-то неожиданным не была и отлично ощущалась даже там, в Лесу, что уж о нормальном мире говорить. При этом причины Добротворскую не особо интересовали – многие сильные сказы на подсознательном уровне чувствовали в ней угрозу и оттого по умолчанию начинали защищаться, и понять, лично Дора или же ее видовая принадлежность сыграла главную роль, было невозможно до тех пор, пока одно не получится изолировать от другого. Порой девочка задумывалась, не могли же вообще все войны с ведьмами начаться именно из-за этого автоматического ответа психики? Мама полагала, что чем больше магии в сказе, тем четче он ощущает в Доре опасность, но Старшая кровь, те, кто был рожден в Лесу, с ощущением этим жили с пеленок и приучились отделять его от фактического положения вещей. Мол, магический фон ведьмы как две капли воды похож на тот, убийственно-потусторонний, и потому вызывает непроизвольную реакцию «бей или беги». Теория получалась симпатичная, но совершенно непроверяемая в реальной жизни: даже окажись Гена ну очень сильной представительницей оборотней, исключать личную неприязнь нельзя. Тем более что Потапова, походу, испытывает ее вообще ко всему живому...

Как бы то ни было, попрощавшись с ребятами до послезавтра, Дора вышла к школьным воротам, где ее по традиции смиренно ожидали Александр Витольдович, Репа и небольшое лукошко плюшек и ягод – исключительно на случай внезапного голода в дороге. Девочка пару раз слышала от кого-то, мол, задача интерната Альмы Диановны не научить нежить и нечисть людским наукам, а нашпиговать деток релевантным человеческим опытом. Может быть, и Александр Витольдович решил заняться подобным и дать ей, ребенку без родных бабушек, прочувствовать, каково у них гостить? Все-таки межевица, несмотря на всю любовь к «внученьке», похвастаться хлебосольным столом не могла...

Обычно вечерним путем к избушке Пандора кратко пересказывала опекуну события дня: играли с Ганбатой в «Сладкие небеса», пока Катя с Геной смотрели сериал, потом пообедали, потом повторили. Опекун же внимательно выслушивал, довольно односложно делился своим времяпрепровождением («Читал, шил, готовил, работал в саду, волновался о вашем здравии»), следом задавал вопросы о бытовых мелочах вроде стирки или очередных планах по перешиву рюш и, исчерпав и эту тему, включал «радио флора и фауна», как называла это про себя Дора: принимался рассказывать неожиданные факты обо всех виденных ими по пути растениях или животных. Неясно, преследовал ли леший при этом образовательные цели, ибо хоть наблюдения и оказывались достаточно интересными, но припомнить потом хоть одно (или тем более названия растений, о которых шла речь) у девочки не получалось.

Сегодня, однако, они застряли в самом начале его перечисления домашних дел.

– ...читал, волновался о вашем здравии, изучал записи о Римской империи...

– Зачем? – оторопела Пандора. Может, он исчерпал свой ботанический кругозор и решил потихонечку переходить на подготовку к ЕГЭ по истории?

Под укоризненным взглядом енотика леший замялся. Подозрительно.

– Простите, не хотел бы обсуждать это прилюдно. Появились новости, которыми с вами стоит поделиться, но я планировал сделать это уже дома.

– Но тут же никого нет? – переспросила Дора, но сама поняла быстрее, чем Александр Витольдович успел объяснить. – О, настолько? Ладно. Но все в порядке?

– По большей части, – уклончиво ответил опекун и, вопреки обыкновению, смолк.

Стало еще подозрительнее. С другой стороны, случись что-то серьезное, он бы не разводил таинственность. Да и разные взгляды на жизнь со счетов сбрасывать не стоило: к примеру, вдруг леший случайно платье при стирке испортил? Кому трагедия, а кто и не против...

Но стоило им дойти до избушки, а калитке – закрыться за девочкой, как Александр Витольдович повернулся к ней и с самым понурым видом признался:

– К сожалению, я нарушил данное вам обещание и вступил в разговор с вашим поклонником. Простите. Вышло по неосторожности.

Вот тебе и Римская империя. Пандора нахмурилась, пытаясь понять, как можно по неосторожности наткнуться на двухголового парня в собственном доме. Видимо, вопрос буквально читался на ее лице, ибо Пень продолжил:

– Чрезвычайно глупо получилось. Он буднично позвонил в дверь, а я – по рассеянности открыл.

Взрослые умные люди, ага. Девочка вздохнула.

– Ну, с этим уже ничего не поделать. Расскажете, как все прошло?

– Может быть, за ужином? Или подобная тема скорее отбивает аппетит?

Подумав немного, Дора пожала плечами.

– Да не особо, за едой в самый раз. Меня от него пока не настолько тошнит. Возможно, конечно, только пока.

Судя по всему, опекун ожидал порицания и, не увидев явных его признаков, приободрился и даже почти вернулся к себе обычному с хитрыми улыбками и вежливыми экивоками. После стандартных приготовлений – переодеться, помыть руки, спуститься на кухню и самую малость почесать пузико замечательного и помогающего Репы, пока хозяин грозно на него не зыркнет и не отправит доставать снедь из печи, – Пандора оглядела очередную гору домашних вкусностей, перво-наперво попросила выдать ей куриного супа с булочкой и приготовилась слушать.

– Чего Лаэрт хотел? Понял, что я тут живу?

– Судя по всему, еще нет, – задумчиво погладил подбородок Александр Витольдович. – Скорее, попытал удачу. Поскольку вы учащаяся АСИМ, то вышло, что я охраняю ведьму, и он решил надавить на невыгодные публичные последствия данной ситуации.

– А как он это понял? – встрепенулась Пандора.

– Думаю, из самого факта вашего обучения особой тайны не делали...

– Нет, про охрану, – перебила она.

– О, простите, не пояснил, – спохватился Пень. – Не в привычном вам ключе. Просто свойственные мне чары служат и во славу безопасности вашего интерната. Анзу, по крайней мере пока, не знает о нашей персональной договоренности – и потому упорно хотел вывести вас из-под моей юрисдикции.

– Дайте угадаю, чтоб аккуратненько пропихнуть под свою?

Опекун кивнул. Дора вздохнула:

– Ну да, конечно. Размечтался. Подозреваю, вы отказали? Под благовидным предлогом, или он о чем-нибудь догадался?

Александр Витольдович несколько замялся.

– Отказал, довольно холодно – и на иное, как мне кажется, он и сам не рассчитывал. Видите ли... Среди хобби этого сударя особой строкой проходит страсть к истязанию птиц и животных. Весь прошлый год, покуда учился в АСИМ, Лаэрт пытался развлекаться и в моих владениях. Полагаю, вы понимаете, сколь это не нравилось лично мне и что некоторая прохладность отношений зародилась еще до дневного визита.

– Мучить животных на территории лешего? – неверяще переспросила Пандора. – Не, я знаю, что он немного того. Точнее даже, довольно сильно того. Но для такого ведь надо совсем отбитым быть и последний страх потерять?

Опекун снова замялся, а Репа, напротив, суетливо метнулся по второму разу перемывать тарелки, всем видом демонстрируя повышенную занятость и невозможность подслушать разговор.

– Полагаю, тут частично сыграло мое положение. При личной встрече принц гусей-лебедей ведет себя как подобает – или по крайней мере не сильно отклоняется от правил приличия, – однако по факту не считает меня кем-то, стоящим внимания. Будь на моем месте любой иной представитель вида, он поступал бы осторожнее.

– Тут что-то личное, да?

– Скорее, – голос Пня окончательно сник, – Лаэрт достаточно информирован о моей болезни, чтобы не воспринимать меня всерьез.

Опекун задумчиво изучал пол, плечи его поникли, и эта перемена в вечно самодовольном рыжем лешем больно резанула где-то внутри Доры. Доев суп и потянувшись за кусочком пирога с рыбой, она самым бодрым голосом из своего арсенала произнесла:

– Знаете, его ожидания – его проблемы. Меня, к примеру, он всего раз видел, но решил, будто это судьба! Наверняка и в вашем случае причина не менее дурацкая. – Получив в ответ чуть грустную, но улыбку, она решила перевести тему. – А Римская империя, кстати, тут при чем?

– Заполнял лакуны в собственной необразованности, – размыто ответил Александр Витольдович, но под пристальным взглядом сдался. – Насколько я помню, предки Лаэрта происходят именно оттуда, и хотелось освежить в памяти, чем оные отметились в нашей истории.

– Ну, тут я немного в курсе. Сравним показания?

Приглашающим жестом опекун предложил ей продолжать.

– Видов оборотней-птиц много, из Старшей крови мы с вами уже сталкивались с Феникс и Криониксом. В Младшей выделяют только клин гусей-лебедей, но при этом все пернатые, попавшие на территорию России, автоматом к нему приписываются – кстати, маме это категорически не нравилось. Самый первый Анзу, их предок Старшей крови, обладал невероятной силой, повелевал громом и молниями – может, был персонификацией бури? – засветился у многих народов и где-то от чьей-то руки таки помер. Потомки его чтят, поэтому двуглавые наследники автоматом становятся главными в клине. Но, кстати, обычные птицы-оборотни немного сторонятся таких, потому что они... ну, другие, причем не только в плане голов, а прям капитально – на них своеобразная печать Леса. И, в отличие от своих собратьев, они даже умеют туда переноситься.

– И при этом все гуси-лебеди верят, что любой, кто перелетит через расположенную в Лесу Пропасть, станет повелевать небом, – задумчиво добавил Александр Витольдович.

– Ага. Вот только двуглавые хоть и сами попасть в Лес могут, и других утянуть, но вообще не летают: крылья мелковаты, как у цыплят, – развела руками Дора. – И вообще, они словно все время распополамленные, будто одновременно в двух мирах живут. Сложно объяснить, но это чувствуется.

– А еще они же многие столетия вились в аристократических кругах, а порой и среди государей, зарабатывая покровительство довольно сомнительными поступками, – и успели попасть на гербы многих царств, где не чурались их услуг, – продолжил перечислять опекун. – В качестве своеобразной таблички «Охраняется собаками», только с двухголовыми орлами.

– Все так, – кивнула Пандора. – Дайте угадаю, поэтому и Римская империя, да?

– Именно. И воцарившийся ныне принц абсолютно уверен, что путь к мировому господству ему обеспечите вы. Не напомните, кстати, почему?

Почувствовав, как щеки начинают краснеть, Дора не нашла ничего лучше, чем потянуться к чаю.

– Потому что наивная семиклашка привыкла считать гусей-лебедей союзниками, очаровалась красивым принцем, а из-за «Питера Пэна» не признала в «А сейчас вы полетите» угрозу. Между прочим, реально звучало скорее как приглашение! И потом, нас там толпа стояла и все, кроме меня, были птицами.

– Поэтому вы заодно и их зачаровали? – ненавязчиво уточнил Александр Витольдович, протягивая вазочку с рассыпчатым домашним печеньем.

– На всякий случай. Ветрище-то дул сильный, испугалась, что иначе крылья переломают, – понуро ответила Пандора. – Наверное, осознавай я реальную ситуацию, просто перенесла бы всех обратно в наш мир, и дело с концом. А тогда... Блин, ну я поверила его словам! Тем более Лаэрт с нами даже сестру свою выпнул, а вокруг – никаких кровавых гильотин или эшафотов: на казнь в моем представлении это вообще не походило. – И, хлюпнув чаем, девочка мрачно подытожила: – И уж тем более у меня было ноль шансов догадаться, что та расщелина с ветром и есть их хваленая Пропасть.

Глава 8. Ты боец

Вернувшись с очередной утренне-параноидальной пробежки, Кирилл прошлепал в душ и принялся и так и этак вертеть в голове варианты своих дальнейших действий. Бобыля в коттедже не наблюдалось – наверняка опять завуч вызвал к себе о подготовке к учебному году перетереть. В представлении Бляблина, обсуждать там было решительно нечего: либо пусть строят нормальную полосу препятствий, чтобы аж у ОМОНа слезы на глаза навернулись, либо пущай выдают деткам толстовки с надписью «Я – легкая мишень для злоумышленника». Вообще, конечно, имейся в АСИМ хоть какое-то видовое разделение на уроках, планирование шло бы в разы проще: все знают, чего ждать от вампира, оборотня или русалки там какой. А вот смешанные классы... Где одному легко, там второй забуксует. К примеру, откроешь рядом с маршрутом баночку краски – тут-то волки с медведями и завоют хором от аромата. Солнышка лучик пустишь – упыри не проскочат. А если у тебя всякого разного понамешано, всем сразу ж не жахнешь, выкручивайся как хочешь. Разработанной Игорем концепцией занятий его внеплановый сожитель практически гордился, но оказалось, что даже купающийся в деньгах аки Скрудж Макдак интернат чтил главное правило образовательных учреждений: экономь каждую копейку и бюрократизируй это. Между прочим, сами же Баранова к себе и умыкнули, еще и шантажом заставив работать, а как во вкус вошел – ой, смета большевата, давайте подужмемся. Нелогичненько получалось. Хотя не Кириллу рассуждать о логичности: а сам-то? В школе есть и тренажерка, и стадион, за воротами шляется подозрительный двуглавый типчик, но наш ассистент преподавателя БЖД все равно продолжал бегать лесными тропками, ярко демонстрируя полную небезопасность жизнедеятельности – чисто из принципа и уверенности в собственных выводах. Да, теоретически-то он бы и полосу препятствий имени Бобыля прошел, но по факту предрекал себе непреодолимый затык в виде какой-нибудь глупости. Скорее всего, своей собственной.

Этот вывод плавно перевел его к другим мыслям, ярко возникшим прям с утра, когда экран учительского смартфона радостно выдал: «Поздравляем с днем рождения! Вам 47! Ознакомиться со списком положенных медицинских осмотров и вариантами пенсионных накоплений можно по ссылке...» Во-первых, Кирилл не до конца был уверен, смог ли бы самостоятельно, без помощи шайтан-машины подсчитать, сколько ему в этом году исполнилось. Во-вторых, обычно на новую цифру в графе «возраст» он переучивался в течение года, смирялся с ней как с неизбежной, потом начинал сначала – а тут сразу жахнул в плюс двадцать, и осознание в голову никак не лезло. Раньше планов было громадье, впереди маячила целая жизнь – и внезапно хопа, и все, промаячила, даже заметить не успел. Занимался чем-то непонятным с кем-то непонятным и очень красивой женщиной. Предположительно, хорошим. Скорее всего, правильным, но чаще всего незаконным. Вроде даже кому-то помог и вон ребенка защищал – черт знает от кого, почему и для чего. Пытался не дать бывшим коллегам развалить то немногое, что еще объединяло людей и сказов, – и хрен поймешь, на чем остановился и был ли в том прок. И вот ему сорок семь, из семьи – приемный сын и приемный же отец, обоим лучше от него подальше держаться, ибо он в розыске. Еще есть покойная жена, от которой подальше держаться хочется уже самому, и пара подростков, которым прежний он пыли в глаза напустил, а он нынешний не знаком совершенно. И че делать? Как жить?

Философские размышления Кирилла редко уходили дальше выбора «Дать или не дать в ухо», поэтому из душа он вылез задумчив и несколько пессимистичен. Сорок семь, елки-палки. Договор с Лютой на пять лет, то есть, когда отсюда уйти сможет, вообще пятьдесят два стукнет. Жеваная карамель! Представить себя мужиком за полтинник у Бляблина получалось еще хуже. Он же ни фига не успел и не сделал. И вообще не понимает, а дальше-то чего...

Уныло прошлепав на кухню, бывший богатырь сыпанул растворимого кофе в брендированную кружку с логотипом АСИМ и надписью «Чтобы работать здесь, не обязательно быть безумным, достаточно подписать договор» и, взяв в руки чайник, ненадолго замер. Постоял. Аккуратно опустил чайник обратно на базу и включил. Вот так, Кирюха, молодец. Смотри, в этот раз даже на плиту не поставил! Могёшь же!

Довольно наблюдая за закипающим чайником и не без интереса ожидая, когда же это чудо инженерной мысли само выключится, Кирилл не сразу осознал, что странный звук доносится не с улицы, а внутри дома. Мелодия какая-то. Глянул на телефон – экран не горит, значит, не звонок. Наверное, так бы богатырь и продолжал озираться посреди кухни, вертя башкой, если бы к нотам не примешался привычный и немного робкий стук. Бобыль ключи забыл, что ли? Так вроде ж двери сами должны при виде его табло распахиваться...

На пороге, однако, оказался вовсе не Игорь. Та самая девочка, про которую напустили чудо сколько таинственности и которая на его глазах едва не утопла в воспоминании о мертвой жене, стояла на крылечке, что есть сил вцепившись в довольно крупный, если не сказать здоровенный, арбузище.

– С днем рождения, Кирилл Радамантович! Извините за беспокойство. Просто вы... ну, не чужой вроде как, хоть мы теперь и не очень знакомы. Вот, хотела передать в честь праздника.

Глядя на пигалицу с огромными косичками, сжимающую выдающегося представителя тыквенных, Бляблин поступил ровно так, как, по его мнению, и оставалось сорокасемилетнему мужику в его ситуации.

Он расплакался.

Что-то шло не так, но сколько бы Гена ни вертела в голове ситуацию, источник тревоги не находился.

К примеру, организация праздника. Медведица была абсолютно уверена – суверен все испортит и получится безумная кринжатина или утренник формата «детский сад», но ведь нет. Оказывается, вампиреныш – наверняка через отца – договорился с руководством, и им выделили вполне себе симпатичную комнату в том самом хваленом развлекательном центре АСИМ, причем украсил ее Ганбата тоже сносно: никаких вырвиглазных полотнищ или живых цветов. Флажки, гирлянда «С днем рождения», немного шаров, одноразовая посуда – все с голографическим покрытием, приятно поблескивавшим в полумраке разноцветной подсветки. Фуршет – мясо, рыба, мед, орехи да ягоды, сплошь любимое и вкусное, в этот раз даже без нелепого торта или сводящих от сахара скулы пирожных. Из развлечений – проектор с приставками и онлайн-кинотеатром, которыми мастерски управляла Катя, с воодушевлением показывающая сейчас им обоим какую-то ну пипец увлекшую ее серию игр про японских братков. Ганбата смотрел с вежливым воодушевлением – КираКираПури руку не приложил, но все-таки знакомые слова проскальзывали, и вампиренышу оказалось интересно сравнить, – а сама Гена с восхищением: получилось, что Катя ее развлекает, причем рассказывая о себе и своих любимых штуках все больше и больше. Кроме того, стараниями суверена Катя же и первой поздравила, и привела сюда, и даже подарок вручила именно она, отчего сверхволнение и паника в медведице поставили новый рекорд, но это было даже... Приятно? И сам подарок – не парфюм, идею всучивать который пусть и не инициированному, но оборотню она не понимала, не очередная хрень для девичьей красоты, которой Гена не искала, а смартфон. Не школьный, нашпигованный всякими образовательными штуками кирпич с родительским контролем, а обычный, человеческий. Личный.

Сначала, конечно, обомлела – зачем? Хочет заставить в парней этих отмороженных играть? – но поскольку вручала Катя, Гена и благодарности промямлила, и даже выслушала, а чего, собственно, с девайсом делать. Примерно тут отторжение и сменилось радостью: Красношапко села его настраивать и попутно объяснять, мол, эта штука – мессенджер, сообщениями обмениваться – и мы сможем с тобой переписываться когда угодно без ведома школьной администрации. А вот тут если заведешь аккаунт, можно на меня подписаться, а я на тебя подпишусь. В «вот туте» была целая пачка разных фото Кати, причем вообще-вообще без Пандоры, и ценность соцсетей в глазах медведицы скакнула в разы. «А здесь музыка, причем почти любая, – продолжала соседка по комнате. – Хочешь, скину свои плейлисты, послушаешь, вдруг что понравится?» Гена хотела на все сто. За первые два часа она, казалось, получила безлимитный доступ к Катиной жизни и возможность писать ей напрямую, а не пытаться говорить словами через рот. Звучало как план, который мог сработать. Еще и цвет телефона оказался неожиданно нормальным, неброским, а в довесок не шли никакие коробки безумных безделушек. Только полезная штука и готовая помочь разобраться в ней Катя – больше времени вместе и всегда под рукой есть тема для разговора. Ура!

В общем, по всем пунктам день рождения претендовал на звание не просто приемлемого, а наиболее приятного в жизни медведицы, но таковым не ощущался. Что-то шло не так. Очень сильно не так, и расслабиться, слушая рассказ про очередную предысторию порвавшего на себе рубашку героя, не получалось. Сначала Гена решила, мол, перенервничала небось, скоро отпустит, – но не отпускало. Она перебирала эмоции одну за другой, аки буддистский монах отрешившись от происходящего в комнате, но источник диссонанса не находился. Ганбата не бесил, вообще. Катя по-прежнему восхищала, но не могла отвлечь полностью. Телефон нравился, еда была вкусной, игра – странной, но интересной, освещение – приятным, она не стеснялась, не паниковала... Но чего-то как будто бы не хватало.

Или кого-то.

От этой мысли медведицу аж передернуло. Да ну не. На фига? Гена привыкла бывать и наедине с соседкой, и наедине с сувереном, так зачем здесь и сейчас, когда они втроем, четвертый? Разве так не лучше?

«А ведь нет», – к собственному шоку осознала она. Да, изначально очень хотелось избавиться от раздражавшей косичкастой, которую, казалось, и Ганбата, и Катя любили за так, просто по умолчанию, и это бесило. Но теперь бесило ее отсутствие! Нет, никакой неловкой тишины или непонимания, как вести себя малой компанией, у ребят не возникало, просто... Как будто недоставало фразы-другой, которые Дора любила вставить, или скептически выгнутой брови, когда Красношапко особо заносило в рассказах о супергероях, радостного поддакивания вампиренышу и какой-то негласной неприкосновенности, по которой странная девочка не лезла к медведице сама. Потапова точно и стопроцентно не любила Пандору, как Катю, и не считала ее столь же непреложной частью своей жизни, как Ганбату, но почему-то Добротворская казалась все-таки не лишней, а нужной. День рождения получался хорошим, очень. Но не полноценным.

Видимо, от внезапного самопознания у нее аж лицо перекосило, потому что буквально в следующую секунду Гена услышала обеспокоенное:

– Все в порядке?

Говорила Катя, вампиреныш заинтересованно маячил рядом.

– А? Ну да. По большей части.

– Так, а по меньшей? – выплыл из-за плеча Красношапко суверен. – Скажи, я мигом исправлю!

Делиться озарением в планы медведицы точно не входило, но при попытке отвернуться соседка по комнате мягко положила руку ей на плечо.

– Ген, посмотри на меня. Мы с Ганбатой не будем смеяться и не хотели бы давить, но он дело говорит: раз уж взялись, давай учиться праздновать дни рождения, ага? За жизнь на это не сказать чтоб было дано много попыток.

– Но свой ты не празднуешь, – полуобиженно буркнула медведица. С одной стороны, ей словно как-то спокойнее оказалось узнать, что Катин прошел в июне незаметно, даже без дежурных поздравлений, – больше времени на подготовку, но с другой – немного больно, будто это не Красношапко внимания не досталось, а Гена его не уделила. Может, и ребята поэтому волнуются? Чувствуют похожую несправедливость?

– Да, не праздную, верно подметила: успела нажить массу тупых заморочек на этот счет. Но с вами, может, и попробую. Особенно если пойму, как прямо говорить о своих желаниях и не держаться за старые травмы. Покажешь мастер-класс?

Гена испуганно на нее посмотрела.

– Ладно, не повышаем ставки. Итак, ты понимаешь, что стоит исправить конкретно сегодня конкретно для тебя?

Медведица понимала. Наверное, будь ощущения от праздника хоть немного другими, она бы смирилась и как всегда перетерпела скрипя зубами. Но счастье оказалось очень заразной штукой, от которой не так-то легко отмахнуться, и дрогнувшим голосом, боясь представить, как отнесутся к ней после этого заявления, Гена выдала одну из самых длинных тирад с момента их знакомства:

– Не знаете... Дора сейчас очень занята?

Добротворская украдкой разглядывала кухню преподавательского коттеджа, арбуз понуро лежал в раковине, а Кирилл не менее понуро хлюпал растворимым кофе, то и дело бросая взгляды на гостинец. Да уж, незабываемо поздравила, не то слово.

– Вы извините, пожалуйста, если как-то не так вышло. Привыкла, и...

– Да не, все путем, говорю ж, – пробормотал куда-то в кружку отец. – Ностальгией по сердцу резануло, вот и не сдержался. У меня с арбузами особые отношения. Рассказывал, наверное, раз ты его притащила?

Пандора задумалась.

– Если честно – вроде бы нет. Но обычно на ваш день рождения его всегда в центр стола ставили, типа традиция. Вы не обязаны объяснять, если что! Ну и насчет слез не переживайте – такое... ну, бывало. В смысле раньше.

– Плакал при тебе? – переспросил Кирилл.

Насколько Дора помнила, эта тема для отца с его маскулинностью была чувствительной. С другой стороны, там, в прошлой жизни до маминой смерти, слезы свои и он, и семья принимали как важное свидетельство совести, а что в голове у этой версии – фиг знает. Каким Бляблин был до встречи с Королевой?

– Пару раз. Но всегда по важным поводам. К примеру, потому, что вы живой человек.

Кирилл снова хлюпнул кофе, оглянулся на арбуз и неожиданно выдал:

– Это все, что от моих родителей осталось. Ну, в плане воспоминаний, а не наследства, конечно. Я рос в не самые сытые времена, тогда хрен че достанешь, а они, поди ж ты, каждый раз мне на днюху арбуз припирали. Ну а когда сиротой стал, за эти арбузы и ухватился как за последнюю ниточку к прошлому. Если так подумать, – взгляд его, расфокусировавшись, заскользил по кружке, – то у меня даже для богатыря не жизнь, а глупость какая-то получается. Пожил, осиротел – получил новую семью из старого деда и его закидонов. Повзрослел – сам приемного сына взял, потом пропал, щас вот нашелся. Не биография, а забег безголовой курицы.

– Вы простите, если опять лезу куда не просят, – начала Пандора, заметив, как он погрустнел. – Но насколько мне известно, вы всегда и везде старались поступать правильно. Просто в итоге это был не самый комфортный и безопасный лично для вас путь. – Задумавшись, она добавила: – Скорее, вообще не комфортный и ни капли не безопасный.

– И вот я здесь, – кивнул Кирилл.

– И вот мы здесь, – поддакнула Дора и, заметив, как он переменился в лице, добавила: – И ради меня тоже рисковали. Вам предоставили возможность сохранить все воспоминания, но тогда я оказалась бы в большей опасности. И вы опять выбрали не себя.

– Кинжал, да? – хмыкнул Бляблин.

Ну вот как папа это делает? То хоть кол на голове теши, а то все лучше других знает...

– Ага, он.

– И прям защитит? – нахмурился бывший богатырь.

– Королева не была стопроцентно уверена, – осторожно пояснила девочка. – А вы сказали, мол, возможная польза лучше, чем точное ее отсутствие, а память людская и без того с годами сдает, было бы из-за чего сыр-бор разводить. Как-то так.

– И хоть я сам это решение принял, все равно теперь чувствуешь себя виноватой?

Кажется, до встречи с мамой отец был не менее... Кириллом.

– Вроде того. И хочу помочь, но не нарушая данных обещаний. К примеру, клятвы не рассказывать вам ничего из прошлого, пока возможная польза не перевесит потенциальный вред.

Он хмыкнул, еще раз бросил взгляд на арбуз и неожиданно спросил:

– Ты же со мной много времени проводила, да?

– Порядочно, – осторожно ответила Дора, не понимая, к чему он клонит.

– Смотри, я в прошлое не полезу, раз это кому-то навредить может. Но вдруг ты знаешь, что я раньше делал, если руки опускались? Чем себя подбадривал?

Девочка замешкалась.

– Ну в целом-то, конечно, да, но... Не совсем понятно, в общем, какой вы сейчас и насколько это похоже на то, что было раньше. Предложить варианты могу, но эффективности не гарантирую. И они немного... могут показаться странными.

– Раз странные, значит, точно мои, – самодовольно хмыкнул Бляблин. – Не ошибешься. Чего рекомендуешь первым делом попробовать?

Дора открыла было рот, но тут хлопнула дверь, раздались шаги и на кухне появился еще один мужчина – тот самый, виденный во время боя с Феникс учитель, который оказался дядей Гены. Ну да, логично, чей коттедж... И вряд ли, в отличие от Пандоры, его на торжество позвали.

– Добротворская? – спросил он без вступлений.

– Ага, – кивнула та. – Простите, еще не выучила, как...

– Игорь Октябриевич, – моментально представился мужчина и неожиданно продолжил: – Это из-за тебя вокруг интерната подозрительный двухголовый тип вьется?

Кажется, семейное сходство у них с Геной все-таки имелось, и это явно была не тактичность.

– Из-за меня, – не стала та отрицать. Кирилл заметно встрепенулся, но второй богатырь его опередил:

– Помощь нужна, или сами справитесь?

А впрочем, нет, ничего общего.

– Сами. Но вы на всякий случай лучше с ним не говорите и наедине не оставайтесь: навредить не должен, но иногда его перемыкает.

– Наслышан. С сентября вообще в школу вернется, так что ты тоже имей в виду и поосторожнее, – кивнул Игорь и уставился на раковину. – Я думал, в столовой только нарезанные водятся.

– Это подарок. У меня сегодня день рождения, – пояснил Бляблин и повернулся к Доре. – И щас у нас будет попытка проверенными методами вывести меня из депрессии по этому поводу, да?

– Ну, теоретически, конечно, именно что попытка... – протянула Пандора задумчиво. – И, повторюсь, результат не гарантирую. Не знаете, где можно фильм посмотреть?

Нет, башкой Игорь понимал, что и у племянницы день рождения двадцать седьмого, и у Бляблина – двадцать седьмого, но почему-то упорно не соединял эти две даты в одну. Сейчас, осознав, даже удивился: был уверен, что детишки всем скопом праздновать станут, а поди ж ты, самая подозрительная обнаружилась на кухне его коттеджа, да еще и с предложением психологической помощи Кириллу – после собственноручно же нанесенной психологической травмы тупым и предположительно зрелым предметом (арбузом). Нет, в лучшее, конечно, Игорь верил всегда – иначе бы столько не протянул, – но предпочитал встречать свет в конце тоннеля с условным дробовиком в руках и взрывчаткой за пазухой. Вот и идея отпустить мало шарящего за современную технику ассистента с ученицей одних показалась ему сомнительной, а мысль составить им на всякий случай компанию – отличной. В конце концов, так и сам перестанет дурацкими вопросами изводиться, тем более что целью сей экспедиции значился выход из депрессии. Баранов, считавший, что они с этой сударыней давно и съехались, и повенчались, даже был несколько заинтригован.

В преподавательских коттеджах имелись телевизоры и доступ к стриминговым сервисам, но пару часов кряду сидеть с несовершеннолетней учащейся на его, Игоревом, диванчике паранойя отказывалась наотрез – мало ли чего. В итоге выбор пал на местный развлекательный центр, доступ к которому преподавателям никто не ограничивал: все еще сомнительно, но предположим. Резать или брать с собой арбуз Кирилл категорически запретил, так что пошли налегке, а примерно на середине дороги сверхтаинственная ученица с испугом ответила на звонок:

– Что-то случилось?

Собеседника – или собеседницу, фиг поймешь – слышно не было, но у Баранова сложилось четкое впечатление, что звонила точно не его племянница, хоть в процессе разговора брови Добротворской и ползли постепенно все выше и выше.

– Прям так и сказала? – Выслушала еще пару реплик. – Нет, серьезно. Меня? – Снова какие-то объяснения в трубке. – Ну охренеть теперь.

Судя по выражению лица, с «охренеть» и вправду проблем не возникло. Собеседник продолжал говорить, и девочка нахмурилась:

– Ну, в целом неподалеку, конечно, – собственно, мы сейчас туда и идем. Только с нами еще и ее дядя. А? Нет, ничего особенного. «Мулан» хотели посмотреть. Ну ладно, никто не хотел, но обычно ж она помогала, помнишь? Угу, как всегда. В общем, секу, сейчас спрошу, но звучит немного безумно.

И, прикрыв микрофон ладошкой, девочка повернулась к взрослым:

– Как вы смотрите на то, чтобы к нам присоединились мои друзья? Катя, Гена и Ганбата. Вы могли их на территории видеть.

«Сделали все, чтобы этого избежать», – мысленно поправил Игорь и поймал на себе взгляды всех присутствующих. Кирилл и Пандора ждали решения.

– Вообще-то это его день рождения, – ткнул он пальцем в Бляблина, но тот лишь отмахнулся.

– Мне кристаллически пофиг, больше или меньше их будет, и так в кругу подростков праздновать придется. А ты сам как?

– Оставлять тебя одного с ними не хотел бы, а по поводу состава – совершенно не принципиально. Но насколько знаю, вторая именинница не пышет желанием меня видеть, – пожал Игорь плечами.

Добротворская хмыкнула.

– Ага, я о себе тоже так думала. И вот итог, – ткнула она пальцем в телефон, округлив глаза, после чего убрала ладошку с микрофона и совсем другим голосом проговорила: – В общем, мы не против, но нас все-таки трое. Хорошо, давай.

Положив трубку, посмотрела на Баранова:

– Вас она тоже не очень жалует, да?

– Тому есть веские причины, – пояснил он, не горя желанием вдаваться в подробности, но Кирилл и тут не утерпел.

– Абсолютно зря, если спросят мое мнение. Игорян для нее много хорошего сделал. Я бы даже сказал, у них ситуация обратная нашей с тобой: она, видать, и половины не знает, потому и игнор.

– В какой-то степени это ожидаемо, – протянула девочка. – Если я правильно помню слова Королевы, среди списка претензий к Богдану Ивановичу значилось в том числе и недостаточное информирование Гены.

Фига себе, «список претензий» и «недостаточное информирование» из уст будущей одиннадцатиклассницы? У Баранова не осталось никаких сомнений, кто попадет в топ головной боли в грядущем учебном году.

Тут Добротворская снова вытащила телефон и, прочитав сообщение, повернулась к взрослым:

– Ну, в общем, они предлагают нам прийти к ним: мол, и еда есть, и «Мулан» включить можно, и Гена не против расширенного состава. Пойдем, Кирилл Радамантович? Правда, у нее тоже день рождения.

– Портить такое событие старперами не хочется, – с сомнением протянул Кирилл. – Но если зовут, да еще и хавка в наличии, я никогда не отказываюсь. Давай заглянем. И, кстати, че такое это ваше «Мулан»?

– А это, – ответила Дора, загадочно улыбнувшись, – наш первый пункт в списке психотерапии.

Ганбата в очередной раз не смог удержаться от сравнения со «Сладкими небесами»: давно перестал понимать, что тут происходит и как так получилось, но итог нравился выше крыши. Видимо, и вправду жизнь – игра, и, если хотя бы чуть-чуть изменить привычное, вообще все может преобразиться до неузнаваемости! Пересмотрев в «Сладких небесах» сцены с вечеринками и тщательно осмыслив упомянутые там идеи, старательно перелопатив воспоминания о совместном досуге и заимствуя все мало-мальски принятое медведицей не в штыки, вампиреныш сформировал концепцию дня рождения Гены под кодовым названием «Не беси». Идею с телефоном, правда, сам подал, но Катя подключилась прям по-королевски и рассказала о его пользе явно лучше Ганбаты, да так, что у Генки аж глаза загорелись. Изначально мысль прибегнуть к услугам Красношапко в качестве переводчика-парламентера подала Дора – и каков результат, Потапова аж несколько часов кряду просидела, ни разу лицо неодобрительно не скривив! Наследник патриарха вампиров уже готовился поставить себе за миссию пять звездочек, как вдруг медведица неожиданно выдала, что на празднике ей нужна еще и Добротворская. Опешили Ганбата с Катей синхронно, та даже пару раз переспросила для верности и ушла звонить подруге: мол, с утра точно занята была, но, может, уже освободилась, надо проверить. Вернулась с неутешительным: Дора с их старым знакомым и Гениным дядей как раз в эту сторону собрались, мультик решили смотреть и присоединиться могут только полным составом. Подростки были уверены – Генка пожмет плечами, буркнет что-нибудь нелестное и вернется к своим делам. Так ничего подобного! Она буквально самую малость подумала и решительно кивнула – пусть всем скопом приходят.

Идею, будто вассал сама разом и Дору, и дядю на день рождения позовет, наследник патриарха мужского прайда вампиров не рассматривал в принципе, а потому до конца в подобное не верил. Но вот постучали, и Катя открыла и впустила двух озирающихся взрослых и саму Добротворскую. Мужчин Ганбата узнал – именно они помогли Ирине в стычке с Феникс – и не мог не заметить, как буквально засветилась радостью Красношапко с их появлением. На лице Гены, напротив, застыло то самое не-хочу-иметь-с-вами-ничего-общего выражение, и вампиреныш подсознательно ждал, что она взорвется, встретившись взглядами с дядей, но... Вассал просто кивнула – и поспешила спрятаться за Катину спину. Дальше Ганбата только успевал головой крутить. Обоим учителям определенно было крайне неловко в компании ребят, ничуть не меньше Гениного. Дора тоже подвисала неуверенно, но ее подруга активировала режим «хостес» на максимум и всех рассадила, угостила, перезнакомила и полезла включать мультик. Диснеевскую классику Богдан Иванович полагал достаточно развлекательной, поучительной и приличной, чтобы ставить сыну, поэтому «Мулан» вампиреныш видел до этого несколько раз, но в такой компании и с такими спецэффектами – никогда. Во-первых, помощник Гениного дяди, которого представили Кириллом, с самого начала очень сильно за героиню запереживал, то и дело сопровождая происходящее на экране вескими «Ну че ж вы так», «Вот так ни фига» и «Давай, так их!» Во-вторых, на некоторых песнях он принимался с ошарашенным видом подпевать, словно сам не верил, что знает слова. В-третьих, хлюпал носом практически на каждой сцене с отцом героини или с императором. Дора украдкой на него поглядывала, волнуясь, но когда он развернулся к ней после титров и радостно выпалил нечто вроде «Спасибо, реально мозги на место вставило!», очевидно выдохнула и поуспокоилась. Пришедший с Кириллом дядя Гены на экран смотрел не часто, в основном буравя взглядом пространство перед собой и изредка отпивая положенный на таких мероприятиях чай, который остальные игнорировали. Вошел, обменялся с племянницей кивками, сел в углу и не отсвечивал – выглядело как максимально вежливое поведение с учетом текущей прокачки взаимоотношений: по ощущениям Ганбаты, пока у них с Потаповой недотягивало даже до первой звездочки, а о сердечках и говорить не приходилось. Катя продолжала брать организацию на себя, отгораживая медведицу от остальных и давая той чуть свыкнуться с нежданными гостями. Вопреки всем доводам разума и предыдущему опыту Ганбаты, Гена реально казалась спокойнее, чем даже утром, на «Мулан» почти не закатывала глаз, а в какой-то момент втянулась и смотрела не менее зачарованно, чем Кирилл. Раньше всегда фыркала «Фу, мультики» и уходила, а тут прям прилипла к экрану.

Но после окончания фильма особых причин куковать с ребятами у взрослых не обнаружилось и настала пора прощаться. Кирилл крайне энергично пожал руку Доры, горячо благодарил и просил при случае еще пару подсказок дать – загадочно. Вившуюся рядом Катю тоже поблагодарил, но уже за подсунутый на дорожку бутерброд с лососем и сыром. Гене пожелал расти большой и не быть лапшой, а ему, Ганбате – радовать папу и передать тому привет. Его коллега прощался явно скромнее: покивал всем молча, взял Кирилла под локоток и утащил прочь. Ребята снова остались одни, но уже расширенным составом.

Справедливо сочтя, что второй раз так сильно может и не фартануть, а железо куют, пока горячо, Ганбата победно развернулся к девочкам и изрек:

– Раз у Генки теперь тоже телефон есть, может, общий чатик сделаем, а? Ну как в «Сладких небесах»!

Медведица традиционно уставилась на Катю в ожидании расшифровки.

– В смысле – только на нас четверых? – уточнила та у вампиреныша и после нескольких активных кивков продолжила: – А что, идея здравая. Сможем сразу всем писать, если потребуется, или фоточками делиться.

На последней фразе Гена прям ожила, и Ганбата счел это отличным знаком. Бодро щелкнул их, с подсказками от Доры и Красношапко понажимал на разное в мессенджере – хотел сам сделать – и гордо подытожил:

– Ну все! Круто! Теперь никто из нас точно не соскучится.

Пять звезд и кат-сцена, определенно!

День рождения плавно перетекал в афтерпати – ребята вернулись к демонстрируемой Катей игре, но периодически отвлекались на посторонние обсуждения, а Гена все вертела и вертела в руках телефон, разглядывая свежесозданный вампиренышем чат с гордым названием «ГаГеПаКа». Пока там не отображалось ни единого сообщения, только странное название – суверен хотел вписать их имена, но устал вводить еще на своем и ограничился первыми слогами – и довольно страшненький совместный портрет. Фотографировал Ганбата как... Ганбата. Даже у стройной, восхитительной Кати на аватарке проглядывался второй подбородок, сама Гена больше походила на Джаббу из «Звездных войн», о котором узнала на прошлой неделе, а попавшее в кадр лицо Пандоры и вовсе начиналось только в районе ноздрей. Еще спасибо, что исключительно ими не ограничивалось, – с вампиреныша бы сталось.

Но это был странный, очень странный день, и портрет идеально ему соответствовал.

Приглашая Пандору, Гена ждала отказа: она сама точно бы отказала, если бы ей сначала заявили, мол, не приходи, без тебя лучше, а потом передумали. Видимо, поэтому, когда выяснилось, что ради общества Доры нужно потерпеть еще и дядю, медведица и ухом не повела: у ошибок, в ее представлении, имелась цена, и, если хочешь что-то исправить, придется расплачиваться. При этом Игорь неожиданно повел себя в разы менее вызывающе, чем тогда, при первом знакомстве, и просидеть с ним два часа кряду в одном помещении оказалось более выполнимой задачей, чем медведица изначально ожидала. Фиг знает, как на уроках пойдет, но под мультик получилось.

С «Мулан», кстати, вышло вообще странно. Гена пару раз видела мельком ее начало – когда включали Ганбате для развлечения, и всегда закатывала глаза: очередная принцесска, страдающая, что замуж не берут. Однако сюжет оказался вообще не таким, Мулан – не принцессой, а история – воодушевляющей. Глядя, как у нарисованной китайской девушки получается учиться и сражаться – пусть не за счет силы, но получается же! – и как активно за нее болеет вполне себе реальный взрослый мужчина в лице Кирилла, Гена с удивлением обнаружила в себе странные, непривычные гордость и спокойствие, словно хвалили ее саму. Мулан шлепалась в пруд, огребала, попадала в дурацкие ситуации – а в итоге, к радости Кирилла, спасла Китай. Дора даже сказала в конце, что мультфильм основан на реальной истории, но настоящую Мулан так и не разоблачили. Почему-то на этих словах привычный гнев ушел окончательно.

Гена продолжала вертеть в руках телефон и размышлять. В прайде вампиров она была чужой – единственная девушка, да к тому же еще и предположительно оборотень. Но в школе, среди ребят, чужой медведица сделала себя сама. Мулан отважно пошла в мужской мир ради спасения отца, а она, Гена, не может перестать прятаться только потому, что боится узнать, из чего же на самом деле сделана. Что страшнее: все-таки оказаться не дочерью Михаила, вожака медведей – или наоборот, стать такой наследницей, ради которой и смысла не было умирать?

Чувствуя, как холодеют руки, она решилась. Неумело и полностью игнорируя знаки препинания, которые так и не нашла на раскладке, вбила в чат их первое сообщение:

Одновременно дзынькнуло с двух сторон – телефоны Ганбаты и Кати, а Дорин просто прожужжал – ага, беззвучный режим, нужно будет и у себя включить. Ребята по очереди тянулись к сотовым, читали и поворачивались к ней, пока не оказалось, что все в молчании сверлят ее взглядом. Гена сглотнула и поспешно допечатала:

Снова посмотрела на остальных. Ганбата, судя по расползающейся на лице улыбке, опять радовался чему-то глубоко своему, ей непонятному. Катя косилась на Дору, словно ожидая, и когда Добротворская заговорила, ее голос внезапно зазвучал непривычно. Не нейтрально-вежливо, не занудно, не ехидно, а словно она и вправду решила помочь.

– Насчет «могу» не переживай: ты точно медведица, самая настоящая. Поскольку мы сами не оборотни, скорее всего, знаем не больше твоего, но... Есть у меня пара идей, в какую сторону копать. Только учти, это типично мои идеи. Вам они вряд ли понравятся.

Неужто хуже, чем прятаться в Лесу ради написания фанфика? По мнению Гены, даже у Пандоры должен был быть некий предел в том, что касалось усложнения ситуаций.

На этот раз ребята непонимающе переглянулись, и медведица, перечитав, добавила:

Тут в разговор включилась уже Катя. Разве что не светясь от предвкушения, ухватила медведицу за руки и радостно защебетала:

– Поверь, теперь ты обратилась к специалисту! Но сперва... – загадочно улыбнувшись, она потрепала Гену по голове и потянулась к своему телефону. – Мы сделаем следующий важный шаг в сетевом общении. Пришла пора показать тебе смайлики!

Глава 9. Путь к личностному росту лежит через лего

Покуда Ганбата находился в шаге от того, чтобы лопнуть от счастья и гордости за Гену, пригласившую на день рождения дядю, его досточтимый отец испытывал не менее яркие, но в разы лучше скрываемые чувства. Среди прочих неожиданных эффектов проекта «Аквариум» оказался и самый дорогой сердцу: русалка стала чаще у него оставаться, по два, а то и три раза в неделю скрашивая вечера своим присутствием и соглашаясь на ночевку даже без крайней степени подпития. Формат разговоров тоже претерпел некоторые изменения. Нет, беспощадная борьба с винотекой патриарха никуда не делась, в этом Татьяна оставалась себе верна, но, во-первых, темы стали в разы насущнее и жизненнее, уйдя от общефилософских вопросов к обсуждению практической пользы занятий русалочек, их успехов и планов на будущее с легкими вкраплениями офисной рутины и удивительных открытий, а во-вторых... Теперь друг напротив друга собеседники сидели недолго, и буквально после третьего-четвертого бокала (а в случае Татьяны сей промежуток времени был крайне незначителен) русалка кидала на Богдана Ивановича задумчивый взгляд, переводила тот на свои колени и, словно котику, пару раз хлопала по дивану рядом. Повторять не требовалось: патриарх мужского прайда вампиров покорно устраивался на хорошеньких коленях, подставляя волосы под поглаживание и стараясь вести интеллигентный диалог даже из подобного положения. Татьяну же словно ничего не смущало: она невозмутимо давала советы или делилась услышанным от девчонок, а вампир все хуже и хуже соображал, медленно утопая в собственных нежности и восхищении. К счастью, засыпала его визави около двух-трех часов ночи, до того, как он успевал окончательно поглупеть и наговорить лишнего. А хотелось. Каждый раз в ответ на ее ласку и заботу так и жгло признаться, излить чувства, раскрыть если не всю истину, то хотя бы тот невероятный факт, что здесь и сейчас патриарх без оглядки влюблен и счастлив. Сон русалки спасал его от связанных с исповедью рисков и давал время на работу – конечно, с периодическим любованием сладко дремлющей на диване красавицей – и размышления.

Богдан Иванович точно и стопроцентно знал, почему и ради чего он проводит с ней все больше времени, но совершенно терялся в оценке причин с ее стороны. Показалось, или Татьяна стала к нему добрее и снисходительнее? Крайне прагматичный взгляд собеседницы на мир не давал ошибиться: в качестве мужчины вампир со всеми вывертами его физиологии восприниматься не мог. Неужто за время их небольшого летнего расследования патриарху удалось из просто знакомого пробиться куда-то в ближний круг, в друзья? Или совместное предприятие по обучению молодых русалочек умудрилось превратить их с Татьяной в подобие бизнес-партнеров? Правда, насколько он мог судить по своему опыту, деловые отношения редко предполагали почесывания за ухом и отдых на коленях. А дружеские? Ну ведь не каждому встречному же она такое позволяет, право слово! Молодого богатыря вон исключительно сюрикенами привечает... Кто тогда Богдан для любимой? Как получил это право? Сможет ли сохранить – и к чему теперь стремится?

Но иной долг нетерпеливо шептал, напоминал о важном, и патриарх с ним соглашался. Да, прежде чем лезть на плаху чувств, сперва нужно разобраться с Иваном Карловичем и его крайне конкретными планами на весь вампирский род. Покуда этот вопрос не решен, Богдану нечего предложить русалке: деньги никогда ее не интересовали, а жизнью своей он не распоряжался. Порой даже мелькала мысль, уж не потому ли не выкупил на выпускном сбежавшую, как он полагал, Марго? Совершенно глупый поступок, если вдуматься. Настолько поверил в могущество по сути школьницы, что даже помыслить не решился, будто все случилось не по ее умыслу, а по печальному стечению обстоятельств? А в результате Маргаритифера так и осталась рабыней до самой смерти, а он теперь вовсю силился избежать подобной участи и мечтал жить с ее сестрой-одинаковкой...

Бросив еще один влюбленный взгляд на Татьяну, патриарх поспешил вернуться к отчетам. Главное – не забывать, что истинную Марго он ни разу не видел, а внешность ее – лишь облик его покойной жены, которым та поделилась с чем-то со дна, и еще не известно, по какую сторону жизни и смерти. Богдан Иванович до сих пор не знал, кто именно пришел вместе с его любимой с глубин, и не был уверен, стоит ли вовсе касаться этого вопроса, но три вещи понимал с максимальной отчетливостью. Первая – вряд ли бы Матильда, какой ее помнил Густав и какой знал он сам, поддалась уговорам кого-то дурного. Вторая – что, прячась от вездесущей прослушки отца, они с Витольдом Родовичем говорили о «злыдне донной» у воды, а, следовательно, практически на голове у Морского Царя. И третья, немного даже обидная: Зеленый Князь определенно возлюбил вставлять палочки в колеса сильным мира сего именно его, Богдана Ивановича, руками и, кажется, постепенно входил во вкус.

Вздохнув и мысленно отодвинув желание разбираться в русалочьих хитросплетениях примерно до второго пришествия, патриарх потянулся было за следующим отчетом, но заметил буквально миллисекунду назад загоревшуюся лампочку коммутатора и успел схватить трубку до того, как устройство хотя бы пискнуло, – все-таки у вампирской физиологии имелись и плюсы.

Задавать вопросы не понадобилось: секретарь расторопно пояснил в разы более тихим, чем обычно, голосом:

– К вам посетитель, необычный. Говорит, дело связано с АСИМ.

– Скоро буду, – вполголоса ответил Богдан Иванович и, положив трубку, ненадолго замер у стола.

Необычный – значит, не вампир, не человек: кто-то из сказов или богатырей. Вышли на его след в связи с внезапным трудоустройством Бляблина? Маловероятно, а жаль: подобные проблемы решались традиционными для всякого богатырского любопытства денежными пожертвованиями, призванными ни в коем случае не ослепить Фемиду, но лишь слегка помочь ей расставить приоритеты. Богатыри в вампирском офисе появлялись каждый раз, когда очередному начальству не хватало на очередные перспективные инициативы, и всегда уходили довольными: спорить или как-то отстаивать интересы и доброе имя прайда Иван Карлович строго-настрого запретил – дольше и себе дороже. А вот иные сказы вампирами интересовались мало – ну, Татьяна и Зеленый Князь не в счет, – а потому, чего ждать, патриарх не знал. Помедлив еще немного, выдвинул нижний ящик стола и, достав плед с неизменно ублюдочными, по оценке русалки, котятами, заботливо ее укрыл.

В конце концов, единственным известным ему способом приблизить будущее была расстановка собственных приоритетов в настоящем.

Слова Марата оказались емкими до невозможности: в приемной Богдана Ивановича и вправду ждал очень необычный посетитель. Во-первых, молодой – точно младше надоедливого богатыря-алешковича, патриарх не дал бы прибывшему больше двадцати. Во-вторых, двухголовый, что выделяло его даже среди сказов. В-третьих, гость оказался не один: словно сошедший с ну очень восторженных картин эпохи романтизма юноша сидел в кресле, попивая принесенный Маратом кофе, а подле стояла, чуть пошатываясь, явственно нервничавшая высокая девушка в светлом костюме и с аккуратным пучком на голове. Стоило вампиру войти, как посетитель вскочил, предпочтя сунуть чашку именно спутнице, а не отставить на журнальный столик, и сложился в вежливом полупоклоне.

– Богдан Иванович, счастлив лично с вами встретиться. Лаэрт Анзу, волею Пропасти нынешний глава клина гусей-лебедей.

Говорила только одна голова, левая. Правая же старалась располагающе улыбаться, но косила глазами на уставившуюся в кружку, словно в бездонный колодец, спутницу. Еле удержавшись от того, чтобы выгнуть бровь – сказывалось участившееся общение с Татьяной, – патриарх чуть поклонился и сам.

– Рад знакомству. Но какое дело побудило вас к столь позднему визиту? Насколько понимаю, вам не назначено...

– Простите нам некоторую бесцеремонность и внезапность, – поспешно принялся извиняться гость уже правой головой, не сводя, однако, прожигающего взгляда с девушки. – К сожалению, моя помощница оказалась чудо как безуспешна в попытках обставить визит подобающим образом, а ситуация не терпит отлагательств.

Девица продолжала внимательно изучать кофе в выданной чашке, медленно бледнея. Постепенно на ее коже начали проступать пятна более светлых участков, и Марат решил вмешаться:

– Богдан Иванович, глубокоуважаемая Адель стала жертвой вашего жесткого расписания в этом месяце. Я полагал, мы договорились на следующую среду к удобству всех присутствующих...

– ...только потому, что эта гусыня так и не смогла донести до вас всей срочности и важности встречи, – развел руками молодой глава клина, продолжая буравить ее взглядом. – И пришлось, вопреки правилам приличия, явиться незваными.

Стоявшая в приемной сударыня отличалась от Татьяны примерно так же, как луна от миксера, но на ее лице застыла тень очень знакомой патриарху эмоции: попытка запереться в себе от мира. С похожим отрешенным взглядом его русалка когда-то старалась пропускать мимо ушей сальные шуточки Морского Царя, и эта деталь дополнила для Богдана Ивановича и без того довольно наглядный пазл личности внезапного посетителя. Приняв решение, он произнес:

– В таком случае самым правильным со своей стороны полагаю стремление остановить нашу лавину недопонимания. Уважаемый Лаэрт, пожалуйста, следуйте за мной: обсудим детали без посторонних глаз. Марат, будьте добры, покуда мы заняты, предложите даме какой-нибудь из новомодных кофейных напитков.

Широким жестом указав гостю направление, патриарх повел того в сторону ближайшей общей переговорной: в кабинете его вполне могла попытаться искать Татьяна, и почему-то думалось, что этих двоих лучше держать подальше друг от друга. Стоило помощнице скрыться из виду, как все внимание главы клина переключилось только и исключительно на Богдана Ивановича – и назвать это приятным не повернулся бы язык. Лаэрт казался внимательным и буквально ловил каждый жест или слово вампира – примерно как наемный убийца, размышляющий, куда бы воткнуть кинжал.

Хм, неожиданное сравнение. Наверное, пора завязывать с изучением любовных романов в историческом антураже и переключаться на более современные аналоги, а то еще сморозит подобное посреди совещания...

Сев и пригласив гостя располагаться напротив, патриарх перешел к делу:

– Марат упомянул АСИМ. Боюсь, слабо понимаю, чем могу...

– В роли одного из крупнейших спонсоров интерната и главы совета попечителей школы вы имеете прямое отношение как к бюджетным тратам, так и к принятию решений об их оптимизации, – с апломбом начал визитер, перебив. Тут, конечно, чистая вкусовщина, но Богдан Иванович был Богданом Ивановичем, и со звонким чпоком в воображаемый вампиром пазл личности Лаэрта вошла еще одна деталь. – Выяснилось, что Альма Диановна взяла на грант о безбарьерной среде ученицу, которой мой клин лишь рад оказать содействие. Поэтому я рискнул бы предложить вам изучить нецелевую трату средств и переписать обучение девушки на мой счет.

За долгие годы руководства огромной компанией Богдан Иванович неоднократно сталкивался с самодурами и мнящими себя гениями управленцами всех мастей, а потому при встрече с подобными начинал испытывать нечто схожее с профессиональным любопытством. Внимательно следя за собеседником, он словно из праздного интереса спросил:

– Но почему вы решили озаботить меня этим вопросом именно в четыре утра двадцать восьмого июля?

На мгновение по лицам скользнуло недовольство – с таким самоконтролем, а все туда же: за целый клин отвечать собрался, – но быстро сменилось чем-то вроде снисходительного понимания, которое понравилось патриарху еще меньше.

– Простите, уже поздно и мои слова не поспевают за мыслями. Конечно, будь это типичный случай, я бы не посмел вламываться в ваш офис подобным образом. Дело в том, что вышеупомянутая девица въехала в АСИМ до начала учебного года и, как следствие, прямо сейчас тратит ваши деньги.

Теперь диалог патриарху разонравился окончательно. На данный момент в школе находилось только четверо ребят: его сын, вассал его сына, дочь очень далеких деловых партнеров, всеми силами пытавшихся стать ближе, да Пандора, и ошибиться, о ком вел речь Лаэрт, делалось невозможным. Пожалуй, если подобная тенденция сложилась изначально, становилось понятнее, отчего Марго хотела спрятать девочку буквально ото всех. А еще – очень успокаивало, что шанс Татьяны наткнуться сейчас на них стремился к нулю.

– Раз госпожа директор приняла такое решение...

– Она исходила исключительно из чувства личной неприязни, – вновь перебил Лаэрт. Интересно, ему и вправду в головы даже не приходит мысль хотя бы дать договорить тому, от кого ждет услугу? – Боюсь, Альма Диановна имела со мной несколько конфликтов и по старой памяти не готова идти в том числе и на разумные уступки. Согласитесь, склочность одной пожилой волчицы явно не стоит трат на годовое содержание.

– При всем уважении, Лютая наш проверенный партнер, чей способ ведения дел ранее не вызывал вопросов, – покачал головой патриарх. – Если она полагает данный выбор наиболее верным – значит, таковым он и является.

– Она просто бросает ваши деньги на ветер. – Ну, хотя бы не перебил, зато повысил голос. Показалось, или этим он теперь пытается привлечь внимание еще и Ивана Карловича? – Судите сами: от лица всего клина гусей-лебедей я обязуюсь взять на себя полное обеспечение учащейся. Зачем в таком случае лишний раз пользоваться вашим великодушием и запрашивать бюджетные средства?

– Если мне не изменяет память, – вампиров она не подводила никогда, а оттого сей речевой оборот Богдан Иванович особенно ценил, – грант выписывается на целевые нужды и после утверждения обеспечивает получателю полное содержание на все время пребывания в интернате. Обязательства же, о которых ведете речь вы, напротив, подразумевают исключительно перевод обучающейся под вашу ответственность. Следовательно, если того пожелаете, сможете прекратить спонсорство в одностороннем порядке – и дни упомянутой подопечной в АСИМ будут сочтены. На мой сугубо непрофессиональный взгляд, Альма Диановна в данной ситуации поступила исключительно дальновидно и приняла решение в интересах учащейся – чего я и как спонсор, и как глава совета попечителей в первую очередь от нее и ожидаю.

Обе головы сокрушенно закачались – любо-дорого посмотреть. По крайней мере, сожалеть собеседник умел совершенно искренне, пусть и исключительно в ситуации, когда у него не шли на поводу.

– Как продолжающий образование в стенах нашего замечательного интерната я бесконечно рад, что уважаемый совет попечителей во главу угла ставит интересы учеников. Но в случае, если мы, как вы выразились, прекратим спонсорство в одностороннем порядке, вы же по-прежнему можете выписать указанный грант постфактум?

– Да, – честно признал Богдан Иванович. – Но для этого сначала нужно вмешаться в решение госпожи директора и отменить его, а потом снова восстановить. В моем представлении сэкономленная сумма явно не стоит испорченных отношений.

– Вы что, боитесь? – внезапно подался вперед Лаэрт. – Она живет на ваши деньги, а вы не смеете ей и слова сказать? Вот это номер!

– Юношеству порой свойственна дихотомия, – и тут не стал отрицать патриарх. – Но, как водится, спектр наших взаимных договоренностей чуть сложнее. Я не пытаюсь управлять ее интернатом, она в свою очередь не учит меня руководить компанией, но век за веком воспитывает моих новых сотрудников. Подобные верность и стабильность прайд ценит.

– Все, чему она может научить, – сойти за человека, – хмыкнул собеседник. – Не самое полезное умение, когда большую часть жизни проводишь среди себе подобных.

– Во-первых, мы ведем бизнес не в вакууме, и личных встреч, в том числе на самом высоком уровне, никто не отменял, – стремясь завершить разговор, устало пояснил очевидное патриарх. – А во-вторых, вы недооцениваете пестуемые ею идеалы, которые так или иначе застревают в умах подопечных.

– Глупости, – отмахнулся принц гусей-лебедей. – Может, старуха и хочет, чтобы в это верили окружающие, но ее максимум – гневно прожигать взглядом и поджимать губы. К примеру, со мной она ничегошеньки сделать не смогла, хоть и пыталась.

«И все равно год за годом продолжает набирать классы, – мысленно поразился Богдан Иванович. – Пожалуй, ангелам стоило поучиться у Лютой смирению». Вслух предсказуемо сказал совершенно иное:

– Не сочтите за дерзость, но, повторюсь, вы юны и, скорее всего, проживете в разы меньше среднего представителя моего вида. А я в свою очередь имел честь лично наблюдать, как зерно сомнений вырастает в могучее древо, а крошечная идея, засев в дальнем углу подсознания, со временем заполняет его полностью. Вы абсолютно правы: образование редко показывает выдающиеся результаты в спринте, но отрицать его влияние на длинных дистанциях уже невозможно. Наш род дорожит достигнутым взаимопониманием, поэтому со всем прискорбием я вынужден отклонить ваше безусловно самоотверженное предложение, но обязуюсь учесть его при составлении вашей характеристики.

Кажется, разговор наскучил принцу, поскольку дальнейших дебатов не последовало. Он расслабленно – возможно, даже чуть более, чем того позволяли приличия, – вернулся вслед за патриархом в приемную, ленивым жестом подозвал вновь мгновенно побелевшую спутницу и, покивав присутствующим, отбыл обратно – где бы это «обратно» ни находилось. Глядя на остывший, чуть отпитый лавандовый раф на журнальном столике, соседствующий с вполне себе ополовиненной чашкой капучино, Богдан Иванович мог думать только об одном.

Если странный малый ищет Пандору, значит, самое время позвонить сыну.

Той же многострадальной ночью, но чуть ранее – словно автор не в курсе существования других дат, зачем же все так лепить! – самопознания искал и далекий от птичье-ведьминских взаимоотношений молодой богатырь. Лохматыч, на голубом глазу пообещавший минотавру, что Димка сам по-быстрому научится использовать чуйку, помогать особо не спешил, стараясь свалить задачу на Лолу. Спящая Красавица, в свою очередь, последние сутки пребывала в глубокой задумчивости, даже не отвлекаясь на игры, и это, с одной стороны, вселяло в ДТП оптимизм – значит, ищет решение! – но с другой удручало: долговато ищет, а есть ли оно вообще? В любом случае зарплата сама по себе капать на карточку отказывалась, и день вновь прошел познавательно: в промзонах между шиномонтажами, детейлингами, приемом металлолома с поддонами и потрясающим заведением, в котором одновременно торговали цветами, раками, фейерверками, незамерзайкой и гадали на Таро. Возможно, владельцы последней точки и могли бы дать Дмитрию пару-тройку уроков по дальновидности, но после крайне показательного и до обидного короткого гадания («Вижу дом казенный» – «А, это в котором я работаю?») к игре в молчанку перешли и они. Хоть раков продали, и на том спасибо – ими богатырь нынче и ужинал под задумчивое парение Лолы туда-сюда. Выглядели раки, как водится, элитнее, чем ощущались: на пакете значилось «варено-мороженые мелкие», и особых отличий от обычного фастфуда, кроме конской цены, Димка не нашел. В довесок ему упорно пытались предложить еще и специальный нож, но богатырь счел – а природа-матушка подтвердила, – что его когти вскрывают панцири быстрее и бесплатнее. Отогревшийся до комнатной температуры и чуть потусовавшийся в микроволновке ракообразный продукт заставлял с грустью вспомнить аромат стейка из «Всей королевской рати» и жестоко возвращал обратно в реальность: давай, учись пользоваться чуйкой со скоростью освоения пайтона курьерами. Жаль только, что нужных курсов даже в «Скиллбоксе» так никто и не завел...

– Смотри, Максим довольно четко сказал – с его стороны только место. Время и конкретику должен сам каким-то макаром понять, – продолжал Дима прорабатывать варианты с Лохматычем. – Еще и с кофе отстойным надо разобраться. Я на всякий заехал туда сегодня снова – да, все такую же дрянь варят, если не хуже. С фирменным из «Королевской рати» и в сравнение не идет! Но и не русалочий точно: на порезе проверил. Просто невкусный.

– И никаких звоночков не учуял? – задумчиво переспросил домовенок.

– Только острое желание вылить эту гадость в ближайшем туалете, – развел руками ДТП. – Это в сознании прям молотком стучало.

– Так, мож, и попробовал бы? – с надеждой предложил Лохматыч.

– Ну я вылил.

– И че?

– И получил пустой стаканчик, который потом выбросил, – пожал плечами Димка, потянувшись за следующим раком. – В общем, пока разведка на местности результатов не принесла, у нас тупик. А еще получается, что ты минотавру наобещал с три короба – и сам не знаешь, чего теперь делать.

– Ну, обещал-то, положим, ты, а я токмо идею подал, – начал было домовенок, но, заметив взгляд богатыря, поспешно исправился. – Однако суть претензии уловить могу и логики она не лишена, согласен. Да только странно складывается. Матушка ж твоя чуйкой жила буквально, без нее не слыхала, не видала мира, неужто тебе вообще ничего не передала-объяснила?

ДТП задумчиво повертел в руках тощие клешни.

– Слушай, мне ж и шести не было. Может, и пробовала, но я тогда совсем соплей был, мало что помню. Даже лицо ее и то... – Тишин смолк, отложил рака и продолжил как ни в чем не бывало: – В общем, тут без шансов. Еще идеи будут?

– Архивы вашенские? – не сдавался Лохматыч. – Вы ж даже друг на друга папочки ведете, наверняка там шо-нить да понашкрябано и про дар ее, и как с ним сживалась.

– Мысль хорошая, но фиговая, – хмыкнул Димка. – Доступа к личным делам друг дружки у рядовых сотрудников нет, тут я чином не вышел. И, кстати, не уверен, может ли даже Сергей Полканович их просматривать. Плюс не забывай, о полученных способностях у богатырей было не принято распространяться даже в кругу коллег, тем более в подробностях. Сейчас, насколько слышал, некоторые этим пренебрегают и как есть выкладывают, но во времена моих родителей направо-налево точно не трепались. Все, что известно про маму, знаю от Кирилла: во время учебы была обычной богатыршей, звезд с неба не хватала, а после зелий вообще резко зрение и слух терять начала. Хотели даже инвалидность дать, а она возьми и уделай всех на выпускном экзамене: первая прошла полосу препятствий, еще и без единой царапинки. Правда, про это Бляблин рассказывал в куда меньших красках, чем про письменную часть.

– А чего так? – нахмурился Кулибин.

– Ну, у бати с практикой в разы лучше теории дела обстояли, – пожал плечами ДТП и решил дать шанс еще одному раку. – Так что наслепо и наглухо в одиночку проскакать полигон и освободить условных заложников в его представлении меньшее чудо, чем накатать все ответы на экзамен прям на парте – причем за час до выдачи заданий.

– Знаешь, очень жаль, что ты не в мамку, – грустно подытожил домовенок. – Но сам-то же хоть раз этим чутьем пользовался, не? Иначе откуда слушок пошел?

– Бывало, – согласился Дима, вскрывая следующего тощего рака. – В детстве я порой четко знал, что сейчас будет, какой ответ правильный и все такое, но постепенно это словно...

– Притупилось? – попытался подсказать Лохматыч, но богатырь покачал головой.

– Наоборот. Скорее, заверещало, как все сигналки во дворе разом во время грозы, фиг сориентируешься. И окружающие наседать начали: мол, слушай чуйку. Да я ее постоянно слышу! Только разобрать ничегошеньки не могу.

Внезапно перед ним зависла задумчивая Лола и, проведя рукой перед лицом, высветила надпись:

– В смысле, когда орать начало? – переспросил Димка. Спящая Красавица кивнула, и богатырь попытался вспомнить. – Наверное, как Кирилл пропал, так и сломалось. Точно помню невыносимое одиночество, пока сидел в квартире и ждал его, и чувство, будто кто-то радио все громче и громче делает. Бр-р-р, аж мурашки побежали.

Напарница нахмурилась и, внимательно вглядевшись в его глаза, высветила следующую надпись:

– Мне прям полный список составить или?.. – попытался отшутиться Тишин, но Спящая не сдавалась.

И следом показала вторую:

Дима сглотнул. Старое воспоминание давно уже забилось в дальний угол души, и вглядываться в его пустые глазницы совершенно не хотелось.

– А это прям принципиально, да?

Лола энергично закивала.

Богатырь поежился и жалобно на нее посмотрел:

– Слушай, а ты не могла бы как тогда, с батей, просто достать это из меня?

Домовенок, пропустивший первое воссоединение Димы с Бляблиным в «Королевской рати», заинтересованно переводил взгляд с одного на другую. Спящая пожала плечами, провела рукой над головой ДТП, резко дернула вверх – и в сердце будто что-то кольнуло, а на кухне появилась словно грубо нарисованная световым карандашом фигурка мальчика. Вот он читает книжку. Ест бутерброд из холодильника. Достает откуда-то из-под кровати журналы. Не находит себе места. Волнуется. Нервно слоняется по комнате, замирает посреди, медленно садится. Обхватывает колени руками и постепенно начинает раскачиваться из стороны в сторону...

Почувствовав, как вспотели ладони, Тишин прошептал:

– А звук?

Напарница развела руками – мол, ничегошеньки. Его детская версия продолжала сидеть, сжимаясь все больше, и звук постепенно появился: тихие, но нарастающие всхлипы, внезапно перешедшие в громкий и отчаянный рев:

– Папа! Вернись! Не отдавай меня им! Папа!

У Димы словно ком в горле застрял, а на глаза навернулись вполне реальные слезы:

– Лол, можно выключать. Я вспомнил.

Изображение замерло, пытливый взгляд призрачно-карих глаз ждал продолжения, и богатырь решился на откровенность:

– Я тогда сутки или около того один просидел. Вроде не ужас-ужас, но, видать, слишком мелким был и кукуха немного поехать успела. Под конец начало казаться, что я один-одинешенек в мире, а ко мне отовсюду тянут руки призраки.

На этих словах напарница абсолютно непрофессионально вылупилась на него во все глаза, аж рот открыв от изумления, но быстро спохватилась, и светящееся воспоминание исчезло. Сама Спящая казалась одновременно подавленной, восторженной и ошалевшей – явно нетипичное для вечно угрюмого лица сочетание эмоций. Глядя, как непонимание сменяется в ней осознанием, каким-то внутренним торжеством и затем неверием, Тишин осторожно спросил:

– Эм, с тобой все в порядке?

Неопределенное покачивание руки из стороны в сторону: пятьдесят на пятьдесят. Затем очередной пытливый взгляд и внезапно ласковая улыбка. Лола подплыла ближе, осторожно приобняла Диму, чуть погладив по голове, и вопросительно заглянула в глаза.

– Не, я норм. Никаких проблем. Вспомнил, расчувствовался, со всеми бывает.

Она с прищуром осмотрела его с ног до головы и, явно приняв какое-то решение, потянула за руку. Мысленно попрощавшись с раками – не абы что, конечно, но все-таки ужинать богатырю нравилось больше, чем не ужинать, – он покорно побрел за ней. Стоило войти в комнату, как Спящая Красавица быстро сдвинула в сторону пуфик, коробки с играми и геймпады, освободив место в центре, перед телевизором, и зависла в позе лотоса спиной к стене, жестом указав Диме на пустое пространство перед собой. Он уселся туда по-турецки – икру тут же свело, ДТП скривился и был смерен крайне осуждающим взглядом. Дернув пальцы ноги на себя, кое-как справился с болью и выжидательно посмотрел на Лолу:

– У тебя появилась идея?

«ДА. СЛУШАЙ», – высветилось перед ним.

– Но ты же пишешь, а не говоришь?

«НЕ МЕНЯ».

Напарница закрыла глаза, даже так напоминая довольно раздраженного йога. Дима повторил за ней, по-прежнему не улавливая происходящего. Да, в квартире было тихо, как и в его воспоминании, но никаких ужасных мыслей в голову не лезло и потерянным он себя не ощущал, скорее напротив. Ладно, если это какая-то внезапная телесная практика во славу тимбилдинга, в следующий раз просто намекнем, мол, поездка в лес на шашлыки котируется в разы выше...

ДТП все сидел и сидел, затекшие ноги начинали ныть – и постепенно бунтующие мысли сами собой зацепились за скрип пола под богатырем, силившимся перераспределить вес, не привлекая внимания Лолы. Потом к звуку добавились собственное дыхание и стук сердца, попытавшиеся сойти за единственные звуки во вселенной, но мало-помалу он начал различать и другие. Парой этажей выше кто-то из соседей предавался традиционному ночному развлечению и на всей громкости смотрел телевизор. С улицы долетали лай мелкой собаки, дежурные переругивания загулявших допоздна подростков и попса из чьей-то дешевой автомагнитолы. Гул едущих вдалеке машин. Голубь на карнизе. Ветер, борющийся с кондиционером. Движущийся лифт. Димкино сознание шаг за шагом переставало концентрироваться на чем-то одном, распределяясь между окружением, словно растекаясь, а мысли теряли четкую форму и становились похожи скорее на протоидею, чем на звучащий в голове голос. Когда сознание почти растаяло под давлением звуков, богатырь вдруг явственно ощутил, как его взяли за запястье. Спокойно открыв глаза, он получил все ту же картину – комнату и парящую перед ним Лолу. Скосив взгляд вниз, чуть не заорал, увидев несомненно мужскую призрачную руку, державшую его как это было принято в Семье. Рефлекторно попытался высвободиться. Рука, явно не сильно польщенная таким приемом, оттопырила средний палец и, убедившись, что богатырь считал послание, юркнула под диван и поманила за собой уже указательным. Не иначе как почувствовавшая движение Спящая Красавица хмуро посмотрела на своего богатыря, но, заметив испуг на его лице, заинтересованно выгнула бровь. Мужская рука продолжала подманивать уже всей ладонью, и Дима, сглотнув, тихо спросил:

– Лол, ты это видишь?

Та внимательно проследила за его взглядом и снова непонимающе уставилась.

– Класс. Просто класс. С этого дня и до конца своей жизни я официально ненавижу медитации, – пробормотал Тишин.

Незнакомая рука в нетерпении беззвучно побарабанила по полу и опять указала туда же. Богатырь сдался и зашептал как есть:

– Тут чья-то рука. Мужская. Хочет, чтоб я лез под диван.

А вот теперь скепсис сменился волнением – Спящая заозиралась, явно не понимая, куда смотреть, после чего довольно недвусмысленно изобразила: делай как говорят.

– Ты подстрахуешь же, да?

Ответом ему стали серьезные энергичные кивки под аккомпанемент пришедшего на звук и принявшегося мелко креститься Лохматыча. Напарница подплыла еще ближе. Мысленно прощаясь с жизнью, богатырь повиновался и сунул руку под диван. Пошарил. Снова получил призрачное касание, от которого аж передернуло, но зато его ладонь направили на какую-то коробку и чуть надавили. Подобные намеки понимал даже Дима, и буквально через пару секунд вытащил на свет божий тот самый подаренный батей набор лего, а еще несколько мгновений спустя перед глазами появилась и сама заманившая к нему призрачная расчлененка. Поскольку это была рука, лица у нее предсказуемо не имелось и, следовательно, не наблюдалось и никакого выражения оного, но в указующих на «Башню Шогуна» жестах ДТП четко ощущал осуждение. Спящая Красавица смотрела во все глаза.

– Лола, эта штука хочет, чтобы я открыл коробку.

Напарница пожала плечами – хочет так хочет, в чем проблема? – и Дима, скосив взгляд на вылупившегося на руку домовенка, уточнил:

– А ты, получается, все видишь?

– Вообще не понимаю, о чем ты, милок, – трясущимися губами промямлил Лохматыч, смотря прямо на призрака и получив от того в ответ большой палец вверх.

– Зашибись, у вас еще и сговор, – обреченно подытожил богатырь, но повиновался.

На всякий случай встряхнул пару раз коробку, надорвал крышку и, достав пакетик деталей, бросил взгляд на призрачную руку – мол, хватит тебе? Ему жестами велели продолжать. Вздохнув, Димка вскрыл пакетик когтем, сыпнул горсть деталек на ладонь...

И тут по ощущениям его мозг будто сбила фура, причем с бензином, ибо в конце эффектно взорвалась пониманием: в голову словно насильно запихнули огромную инструкцию с кучей поправок, перекрестных ссылок, мелкого шрифта и отказа от претензий – причем за секунду, да так, что любой пункт богатырь практически мог отчеканить. Присвистнув и ссыпав все детали, кроме одной, обратно в пакетик, Тишин поискал глазами руку, но та – или правильно тот, раз рука была мужская? – уже исчезла. Завороженно рассматривая оставшуюся на ладони детальку, ДТП прошептал:

– Лола, наш гость, кем бы он ни был, ушел. А эта штука... Не просто подарок от бати. Дора сделала с ней что-то. Как-то. И получился портал в Лес, в самую чащу, в маленький штабик, который никто никогда против моей воли не найдет. Идеальное укрытие от всех и всего на самый-самый крайний случай. Но сейчас же он не крайний, так?

Задумчивый кивок был ему ответом.

– Тогда при чем тут лего?

Ему улыбнулись. Очень широко, победно улыбнулись – словно перед суперударом в файтинге, после которого оппонента аж с экрана сдует, – и в комнате высветилось:

И следом:

Глава 10. А я думала, медведь

Первая ночь семнадцатилетней жизни Евгении тоже прошла не без внезапных открытий. Катя, воспылавшая страстным желанием вывалить на Потапову весь запас человеческого кинематографа о самостоятельных девушках, после «Мулан» включила «Храбрую сердцем». Поначалу Генины шаблоны трещали почти привычно: о, опять принцесса, которая брак и принцев в гробу видала, интересно, продолжайте, но потом пошли медведи. Очень много медведей: на них у местной ведьмы оказался пунктик, а после просмотра выяснилось, что мания колдуньи не шла ни в какое сравнение с гиперфиксацией Красношапко. Стоило только Потаповой ляпнуть, мол, на ее взгляд, такое количество косолапых на один квадратный метр невинной Шотландии – это уже перебор, как Дора очень подозрительно вжала голову в плечи – и понеслось. За последующий час на наследницу бывшего вожака медведей вывалили, пожалуй, даже больше, чем смог бы и полноценный образовательный подкаст, реши кто выпускать такой об оборотнях. И что жили они издревле рука об руку с людьми и потому известны всюду, и что от страха перед медвежьим могуществом ни в одной стране их не звали истинным именем, а только заместительными. Кстати, король Артур, ну тот самый, с Круглым столом, Мерлином и Англией, был медведем: его имя прям так с кельтского и переводится – и, между прочим, род Потаповых непосредственно от него и идет! Беовульф – «волк пчел» – конечно, тоже медведь. Думаешь, берсерки просто такие воины сверхсильные? Ничего подобного! Речь об отрядах медведей-оборотней, да ты в название вслушайся: «бер» – медведь, «серкер» – «шкура, рубаха». Дора, я тебе уже говорила, одежды из шкур тут ни при чем: это историки потом объяснений понапридумывали, поскольку у них сама идея о сражениях с оборотнями плечом к плечу дальше средневековых хроник не пролезала. Рюрик – варяг, значит, скорее всего, тоже был медведем. Да говорю ж, они раньше, когда князья-цари-короли не только за ум, но и за силу ценились, а договоры о разделе влияния между людьми и сказами еще и в проекте не маячили, вообще везде отметились, ко всем государствам руку приложили! Не веришь? Ха! Между прочим, факт: официально именно сын медведицы основал Корею. Кстати, видела запись медведя по-японски, иероглифом? Там примерно как в тетрисе: он состоит из разных частей, каждая со своим значением, и в случае медведя пишут «зверь» с «мозгом»! А я говорю, не совпадение! Между прочим, даже в Африке, где медведи отродясь не водились, в них верят. Слышала про чумасито? Дора, что значит «Да никто нормальный не слышал», вот не надо тут! Чумасито – это такой медведь-птица, монстр, пожирающий мозги в Кении. Ладно, подробности так себе, но кенийцы считают его именно медведем, потому что сталкивались с оборотнями!

Гена, забуксовавшая еще на идее, будто она далекий потомок короля Артура, только глазами хлопала и жалобные взгляды на остальных ребят кидала, да без толку: Ганбата рот как открыл, так и не закрывал, а судя по лицу Добротворской, к собственному сожалению, она многое из этого уже слышала и, видимо, не по разу. Катя с апломбом и ссылками на некую Вику Педию объясняла, сколь многое на свете получилось только и исключительно благодаря оборотням-медведям, и еще немного, и Потапова бы и сама удивилась: как так, ей через год восемнадцать, а еще ни страны собственной не основала, ни превосходящее войско противников не разбила, ни даже какого завалящего дракона не победила. Говорящие медведи в сказках? Ха, люди раньше идиотами не были и прямо называли вещи своими именами: то не животные какие, а настоящие оборотни. Да, и в сказке про Машеньку и медведей тоже! И вообще, достаточно вспомнить греческие легенды о происхождении созвездий...

По мнению Потаповой, дабы что-то вспомнить, это неплохо бы для начала в принципе знать, но мнение слушателей на этой лекции явно не учитывалось, и дальше последовали вольные («Блин, не помню, в общем, как-то там царя звали») пересказы и античных мифов, и европейских легенд и преданий, и чего только не. В результате засыпала жившая с Красношапко Евгения с опухшей головой, буквально ощущая давление славных предков – правда, не столько на психику, сколько на барабанные перепонки. Утро выглядело чуть полегче, хотя бы без исторических справок о медведях-оборотнях, но и не слишком радужным: для обучения Гены перекидываться ребята решили собраться с утра в женском общежитии и начали – как и полагается в учебе – с горячих споров.

– Кать, у тебя, конечно, нечто подобное, но я не уверена, есть ли смысл слепо повторять, – объясняла Пандора подруге. – Ты ж не оборотень: не личину меняешь, а банально переодеваешься. Может, просто все вместе глянем сама-знаешь-что? Там в начале как раз медведь трансформируется, посмотрим замедленно, вдруг еще какие-то действия кроме кувырка в воздухе нужны.

– С ума сошла? – возмущалась в ответ Красношапко. – Я поняла, о чем ты, и это полный треш. Окей, прям жесть вблизи не показана, конечно, но зрелище точно не для слабонервных, особенно если понимать контекст. Ничему не научит, только травм нанесет с горочкой.

– В ход пошли двойные стандарты? – прищурилась Добротворская. – Я ж там все видела, и ты видела – пусть и с разными целями, но ведь показали же нам! И много кому еще. По-моему, нечестно, что только Гена, которой, между прочим, напрямую касается, вообще ни сном ни духом. И, кстати, ты сама говорила: если достаточно долго беречь чью-то психику от потрясений, можно увидеть, как она с задорным хрустом разбивается о жестокую реальность.

– Дор, я серьезно: эта идея даже среди типично твоих выделяется как реально очень сомнительная, – продолжала настаивать Катя.

– Напомнить твои? – и, не дождавшись ответа, Пандора продолжила: – «Через воткнутый в землю нож кувыркнуться или оземь удариться», и это, замечу, цитата. Да даже звучит травмоопасно!

– Ладно, если глянуть только на процесс перекидывания в самом начале... – немного сдала позиции подруга, но Добротворская покачала головой.

– И, по-твоему, она скажет: «Ну окей, остальное не надо, не интересно»? Ген, вот серьезно, скажешь?

К сожалению, поскольку Потапова даже предположить не могла, о чем шла речь, своей реакции она тоже не представляла и лишь развела руками.

Тут в дискуссию наконец-то вмешался Ганбата:

– Не знаю, как Генка, а вот лично я ваще ничегошеньки не понял. Катя хочет способы из сказок попробовать, но они сомнительные, так? А Дора предлагает какое-то видео глянуть, но оно тоже сомнительное и не для детей?

– Не совсем видео, но да, суть такая, – ответила косичкастая, задумчиво теребя рюши на платье. – В подробности пока предлагаю не вдаваться, раз мы не уверены, стоит ли вообще эту тему поднимать.

Тут она покосилась на подругу и, дождавшись ее кивка, развела руками:

– Тогда сдаюсь... Может, с Кириллом посоветуемся?

Катя нахмурилась:

– Я всегда только за, но, думаешь, он и в трансформации оборотней разбирается?

Если Потапова уловила правильно, речь шла о вчерашнем мужике, которому в первую очередь и ставили «Мулан», так что вопрос она всецело разделяла.

– Скорее, уверена, что даже если и не разбирается, то сможет придумать, как в таком случае быть. Вот честно, между вариантами травмировать Гену физически и психически я выбираю помощь зала.

Хоть Катя по-прежнему нравилась медведице в разы больше Доры, перспектива прыгать через нож или биться о землю все-таки смущала, и оттянуть момент показалось отличной идеей. Она согласилась: к Кириллу так к Кириллу.

В конце концов, должна же в школе быть какая-то польза и от взрослых?

К преподавательскому коттеджу, в котором предположительно обитал Кирилл, их бодро отвела Добротворская, она же и позвонила в дверь, но, когда та открылась, на ребят уставился абсолютно непонимающий Игорь, и до медведицы внезапно дошло: они ж с ассистентом вместе живут. Дядя с племянницей едва успели обменяться оторопевшими взглядами, как Дора вежливо поздоровалась и спросила:

– Не позовете Кирилла Радамантовича? У нас вопрос.

С грустью поприветствовав ребят, Баранов сухо уточнил:

– Пока не позову – он на пробежке, но минут через двадцать должен вернуться. Чего у вас опять случилось?

Друзья задумчиво переглянулись, и Гена поспешила написать в общий чатик:

Знаки препинания находить она научилась, но при быстром информировании считала их излишними.

Бегло глянув на высветившееся на экране умных часов сообщение, Катя пояснила:

– Хотели кое-что уточнить, для общего развития.

– Спрашивайте, смогу – помогу, – пожал Игорь плечами.

Ребята снова переглянулись, и теперь заговорила Дора:

– Тут... приватное. Мы бы лучше с Кириллом Радамантовичем, правда.

– Бляблин и приватное? Надеюсь, вы знаете, что делаете, – хмыкнул дядя. – Ну, в любом случае успехов. Или вы у меня его ждать планировали?

– Да нет, пока по округе погуляем, воздухом подышим, спасибо за приглашение, – замахала руками Добротворская, осторожно кося глазами на Гену.

Слава богу, понимает: даже в чатик писать не пришлось. Когда дверь за Игорем закрылась, они принялись ходить туда-сюда вдоль улочки с пустыми коттеджами: заселенных – ну или по крайней мере с вытоптанной перед крыльцом травой – кажется, нашлось всего два. Дядя не обманул: не успел Ганбата пересказать краткие предыстории парней, из которых выбирал следующего претендента на руку и эндинг своей героини, как на дорожке показался ни разу не запыхавшийся Кирилл. Увидев их, махнул рукой и, подбежав, выдал:

– День рождения вчера кончился.

– А, да. Но мы по делу! – снова первой отреагировала Дора. – Не подскажете, как оборотни перекидываются?

Мужчина несколько раз хлопнул глазами.

– Ты лучше у подружки своей спроси, она ж медведь, а не я, – начал было он, но потом на лице забрезжило понимание. – А-а-а, кажись, дошло. Еще не пробовала, да?

Гена коротко кивнула, не желая акцентировать на этом внимание. Кирилл задумался.

– Тут смотри какое дело. Я не сказать чтоб спец, но общий смысл улавливаю. Сальтуху назад крутить умеешь?

Потапова, оторопев, замотала головой, и в разговор вмешалась Катя:

– Но в сказках оборотни обычно через нож прыгали или о землю ударялись...

– Да там криворучки сплошь и рядом, даже не напоминай, – отмахнулся мужчина, но, заметив ее сбитый с толку взгляд, пояснил: – Слушай, копать материал – дело хорошее, тут ты молодец, да вот с интерпретацией без понимания реалий тех времен всегда криво выходит. Народ раньше непритязательнее был и юморил тоже попроще. К примеру, когда Баба-яга вместо забредшего к ней ребенка свою дочь съедает – умора-потеха, смекаешь? Вот и с оборотнями типа того. У людей за героя кто? Иванушка-дурачок, а товарищ из сказов ему под стать – какой-нибудь Мишка косолапый, который либо ножом себе разметку в земле обозначает, либо сальтуху делать так и не привык, вот оземь в процессе и бьется. Нормальный бы спокойно крутанулся, на лапы приземлился – и вуаля! Но это ж сказка, она запоминаться должна – а помнят люди в основном идиотов.

Пандора смотрела на Катю тем самым «Угадаешь, кто был прав?» взглядом, и в чем-то Гена ее понимала: да уж, начни она сразу неправильно перекидываться, наверняка бы соплеменники на смех подняли.

Красношапко, однако, даже не возмутилась – просто кивнула и переспросила:

– Значит, обычного кувырка назад в воздухе достаточно? Тогда проблем нет, этому и я научить могу.

– Держи карман шире, – покачал головой Кирилл и повернулся к медведице. – Ты ж ни разу еще не превращалась, так?

Гена неуверенно кивнула, и мужчина продолжил:

– И если сейчас намылились пойти и попробовать, скажи, продумали уже, кто останки ваши хоронить будет?

– В смысле? – удивилась Дора.

Старательно отмалчивавшийся Ганбата – кажется, давал знакомым с Кириллом и явно получавшим от общения удовольствие девочкам самим разобраться с ситуацией – тоже непонимающе нахмурился.

– А ты представь: твоя подруга вот-вот в первый раз перекинется, то есть фактически впихнет человеческие мозги в шкуру зверя с его восприятием. В детском возрасте оборотней учат своим примером и страхуют более старшие родственники. А ее, полноценную почти взрослую медведицу, кто будет? Ты, что ли? А обратно как?

Ну, по крайней мере Кирилл в успехе превращения и, видимо, в отцовстве Михаила тоже не сомневался. Гена решила счесть это плюсом.

– М-м-м, Кать, поможешь? – вопрошающе посмотрела на подругу Пандора, но та в ответ лишь замахала руками и, мельком глянув на Ганбату с Потаповой, начала отнекиваться.

– При всем уважении, пас: сама знаешь, мужик, который меня всему учил, из каких только передряг не выбирался, но все равно постоянно повторял, мол, если могу договориться с медведем, то я должна именно договориться с медведем. Драться с ними – что в мясорубку соваться. Нафиг-нафиг.

– Во, то-то и оно, – хмыкнул Кирилл, не пойми с чего раздуваясь от гордости. – Мозги у твоего наставника явно имелись, вопросов нет. В общем, я б на вашем месте не бежал вперед паровоза, а чуть с запасом подумал.

– Может, тогда я подойду? – предложил Ганбата. – Правда, вампиры очень сильные, как бы случайно больно Гене не сделать...

– Да уж, походу, права директриса: вас еще учить и учить, а то сами из благих побуждений поубиваетесь, – присвистнул мужчина. – Пацан, ты, конечно, мощный, вопросов нет, да только кроме безопасности подруги надо и о своей подумать. Окей, просто когтями раздерет – срастишь обратно моментально, делов-то, а ежели бошку оторвет да погулять выкинет? Вы ж такие супер-пупер, только пока клетки более-менее рядышком пасутся и друг дружку чуют, старая добрая расчлененка играет против вас. В обычной жизни подобное редкость, понимаю, но если взять вампира, старающегося не причинить подруге вреда, и выпнуть против растерянного и испуганного оборотня, я шибко долго выбирать, на кого ставить, не буду.

Ребята в задумчивости стихли, и Гена в очередной раз подивилась превратностям своей жизни: еще вчера почти не верила, что сможет перекинуться, а сегодня учитель уже силится придумать, как уберечь ее от отрывания голов друзьям...

Оглядев их, Кирилл повернулся в сторону коттеджа и во всю мощь богатырских легких продемонстрировал свой классический уровень приватности:

– Слышь, Бобыль, че может против медведя помочь?

– Мозги, – раздалось в ответ из окошка со стороны кухни. – Только учитывая, сколько раз я тебя просил меня так не называть, в твоем случае – исключительно чудо.

– Блин, прости, само с языка сорвалось! Да не суть: тут дети твою малую собрались учить перекидываться, есть идеи, как процесс обезопасить?

Вот тебе и без подробностей. Катя с Дорой лишь обреченно переглянулись, видимо, чего-то такого и ждали, а Ганбата быстро-быстро написал в чатик:

Дядя тем временем аж из окна высунулся:

– Ладно, если так ставить вопрос... В принципе, где-то в середине августа сюда Беркович должен вернуться, ну помнишь, клоун, которого мы у директрисы видели? Наверняка сможет помочь.

Звучало как-то не очень, а Игорь продолжал:

– Еще сама Лютая с Котовым-Шмулинсоном, чем не вариант? Правда, не факт, что захотят круглые сутки с молодняком торчать, у них дел побольше нашего даже летом.

– повторилось в чате, и та поспешно ответила:

Глядя на активно набиравшую медведицу, Кирилл лишь головой покачал.

– М-да, если вы вот так в телефоны уткнувшись учиться собрались, мероприятию точно хана. Ладно, пойдем логическим путем: вы – в дом, я пока душ приму, а ты, Игорян, собирай манатки, будешь со мной оболтусов страховать.

Ребята нестройным ручейком двинулись было к крыльцу, но дядя на этих словах чуть из окна не выпал.

– Я с медведем драться не буду, вот уж дудки!

– Но Бобыль...

– Не бобылькай! В человеческой форме еще куда ни шло, в звериной – ни за какие коврижки, я себе не враг.

– Да че ты паникуешь, – продолжал уговаривать до этого целиком и полностью разделявший нежелание Игоря Бляблин. Какая все-таки у этого ассистента ужасная фамилия, даже вспоминать о ней не хочется. – Кто настолько крут, что на честной дуэли вожаку волков клык выбил? Полюбас же придумаешь, как помочь, девчонка ведь еще ничего не умеет.

– Клык я получил только и исключительно потому, что до меня Левона Мишка колошматил, – почти зашипел в ответ дядя. – И как раз поскольку я ее папашу в деле видел, говорю твердо и четко: и не надейся. Ищите другую грушу для битья.

После непродолжительного молчания внезапно голос подала Пандора:

– Вообще, есть у меня одна идея...

Катя насторожилась, а Кирилл замахал руками в сторону двери:

– Все, айда в дом. Я душ пока приму, а вы как хотите, так и уговаривайте нашу Белоснежку яблочко попробовать, лады? А то еще немного, и намертво к футболке прилипну.

Крыть было нечем, и ребята таки ввалились в коттедж под неодобрительное бурчание Игоря и добродушное «Ой да че ты» его помощника. Проследив, чтобы дети вымыли руки, прошли на кухню и получили по куску арбуза, последний радостно ускакал в ванную, оставив компанию убеждать Баранова к ним присоединиться. Кажется, Гена начинала улавливать не только характер идей Пандоры, но и вид классической помощи от Кирилла. Немного пугало, что выходило два в одном.

– К чему такая спешка? – задал довольно резонный вопрос Игорь. – Неделя, ну две, и в АСИМ приедет взрослый медведь, к тому же квалифицированный врач. Тренируйся оборачиваться – не хочу.

– Вот и не хочу, – буркнула в ответ Потапова, не зная, как выразить то, что ни словами сказать, ни в чате написать. В штыки воспринималась сама идея вовлекать кого-то из стаи отца: девушка не знала, насмешек ли боялась, жалости или всего и сразу, но звать других медведей не желала категорически. Баранова с Кириллом, если честно, тоже не особо, но они хоть пару здравых мыслей уже подали – и на том спасибо.

Потапова мялась, прожигая взглядом пол, и вместо нее сгладить углы попыталась Пандора:

– Знаете, мне кажется, тут личное, и если можно организовать все так, как Гене комфортнее, то почему бы не попробовать? Я правильно поняла: единственное, чего нам не хватает, – это кого-то, способного выдержать прямое столкновение со взрослым оборотнем-медведем без риска для здоровья – своего и окружающих?

– Ага, всего-то делов: арендовать супермена на пару часиков, – съерничал Игорь, но в этот раз Потапова почти не разозлилась – задача и вправду звучала невыполнимо.

Однако Дора, наоборот, приободрилась:

– Тогда, считайте, вопрос решен: я знакомого позову. Он и боль любую стерпит, и удар любой вынесет, а регенерация – дай бог каждому: даже если, как Кирилл Радамантович пугал, голову оторвут – не беда.

На кухне повисло впечатленное молчание, а Катя уставилась на Дору с особым возмущением, словно та снова делала что-то, чего до этого ее очень просили не делать.

Дядя, успевший несколько окосеть от заявления девочки, все равно попытался держать лицо:

– Даже если ты с таким чудом-юдом договоришься, оно только добираться сюда пятнадцать часов будет, а ведь надо еще свободное время подгадать...

– Не волнуйтесь, позову – моментально появится, и ничего подгадывать не нужно.

Судя по звуку, Красношапко пнула Пандору под столом, но та лишь отмахнулась:

– Ну а что? Реально же может помочь. Его со мной ровно в этом качестве и использовали – как безопасную грушу для битья.

Судя по выражению лица, Добротворская вдохновляла Игоря ничуть не больше, чем саму Гену поначалу, и это в каком-то роде даже успокаивало.

– Ты на полном серьезе хочешь сказать, будто у тебя с детства был живой манекен для отработки ударов? – медленно переспросил тот.

– Ага.

– Что ты вообще такое? – нахмурился дядя, но она только плечами пожала.

– Видимо, не самая удобная версия будущей ученицы? В любом случае, если такой вариант подходит, то проблема решена.

– А Акиру он любит? – внезапно уточнил самое важное Ганбата, и тут Дора призадумалась.

– Фиг поймешь. Он вроде немого – не разговаривает вообще, общается только жестами, и лица не увидишь. Я ему песни ставила пару раз, – перехватив взгляд Кати, она поправилась: – пару десятков раз, но какой-то суперреакции не последовало. Просто послушал вежливо, и все. Там, где я росла, он помогал с охраной – ну и давал на себе тренироваться тем, кому это могло понадобиться. Думаю, после всего пережитого Геной его точно не напугаешь.

– А имя у твоего молчаливого помощника есть? – уныло уточнил дядя.

– Есть, но мне его не раскрывали. Позывной – Черный Человек, я зову его Чече, – охотно ответила девочка, вгрызаясь в арбуз, а Катя добавила:

– Просто к сведению: прозвища, которые ты даешь, ничуть не лучше идей, которые придумываешь.

И в этом, пожалуй, с Красношапко была солидарна вся кухня – ну кроме разве что Ганбаты.

Посвежевший после водных процедур Кирилл совершенно спокойно выслушал план – ух ты, нашелся бедолага, которого против медведицы выставят, ну, счастья ему, здоровья – и, смолов кусок арбуза, воспылал желанием приступить к обучению немедленно, потащив всех собравшихся в гимнастический зал. Беднягу Игоря, пытавшегося отбиться необходимостью работать над какими-то сметами, тоже прихватил с собой, опять же пообещав, что там тот только и исключительно ради подстраховки. В итоге Дора с Ганбатой и Игорем плюхнулись на расставленные по периметру лавочки, Гена побежала в общежитие переодеваться в спортивную форму, а Кирилл с Катей, размявшись, принялись обсуждать план тренировок, и, судя по тому, как у подруги горели глаза, это было в разы круче совместных пробежек, о которых еще недавно та лишь мечтала. Стоило Потаповой вернуться, как Бляблин поспешил успокоить медведицу, мол, от одного-единственного кувырка в воздухе та сразу не перекинется, для этого еще и внутреннее желание нужно, так что звать загадочного Дориного компаньона пока преждевременно, начнем с отработки техники. Потом добавил, что сальто назад физически проще, чем вперед, потому все его и используют, а единственный затык может быть только в мозгах, и главное – научиться все делать без паники. А затем перешел к более конкретным вопросам.

– Спортом занимаешься?

– Да нет, не особо.

– Лады. Тогда смотри, это подсед. – Кирилл чуть присел, показывая движение. – Попробуй из такого положения несколько раз выпрыгнуть на максимальную высоту, вытягивая руки вверх.

Гена прыгнула, а затем еще и еще, и Пандора в красках представила, как интересно будет на физкультуре в новой школе, – взмывала медведица словно с батута.

Отец тоже проникся и практически сразу повернулся к дяде Гены:

– Так, Игорян, походу, у нас тут ускоренная программа: тащи гимнастический мат и куб, если есть. Ну или пачку матов, если не найдешь куб. И пояс для страховки.

– Ничего не попутал? – со свойственными племяннице интонациями огрызнулся Баранов. – Это ты мой ассистент, а не наоборот.

– Ага, в курсе. Вот только дверки в местную подсобку открывает твой грозный лик, а не мой болезный, – подмигнул Кирилл.

Не помогло.

– Открыть – открою, но в одно рыло не понесу. Так что встаем и всей честной компанией за мной шагом марш.

Ребята послушались, Ганбата так вообще разве что не подпрыгивал, стараясь рассмотреть из-за спин мужчин наполнение местного чулана, по размерам вполне сошедшего бы за полноценный зал в старой Дориной школе. Специалистом по гимнастическому оборудованию она себя не считала, но сложенные в ровненькие ряды штуки казались очень новенькими и навороченными – а судя по присвисту Кирилла, такими и были.

– Кучеряво живут, однако, – прокомментировал он, разглядывая снаряды. – Все прям с иголочки.

– Здесь же куча оборотней и вампиров учится, сам посуди, – пожал плечами не впечатленный Игорь, внимательно выискивая глазами нужное. – Если детки хоть вполовину такие, как я думаю, оборудование не то что раз в год, каждый сезон менять приходится. Куба, кстати, не вижу, так что бери маты с крэшпадами, будем строить из того, что бог послал.

– Че брать? – тут же переспросил Бляблин.

– Крэшпады. Ну переносные маты для боулдеринга, – пояснил Игорь и, опять не встретив понимания, просто ткнул пальцем. – Ой, да черт с вами, вот таких штуки три, а еще два нормальных и тот потоньше. Тащите, а я пока пояс или что-то на замену поищу.

С максимально умным видом кивнув, Кирилл быстренько с помощью Гены и Кати спихнул все необходимое в руки Ганбате и, наблюдая, как совершенно не отягощенный ношей Сизиф радостно несет добро в угол зала, задумчиво пробормотал:

– М-да, как бы и после нас докупать не пришлось... Но вообще странно, конечно. Даже акробатическая дорожка есть, а куба нет.

– А ты мозги включи, – хмыкнул Игорь, вынося из подсобки какой-то плоский канат и закрывая двери. – Куб зачем нужен? Правильно, для растяжки. У кого-то из местных с ней проблемы? Правильно, нет.

– Но маты-то есть! – не сдавался Кирилл.

– Конечно, есть, – согласился Баранов, кинув ему «пояс» и возвращаясь обратно на лавочку. – И я б на месте директрисы тоже покупал их почаще: пусть уж детки лучше инвентарь портят, пол перестилать всяко дороже.

Не найдя контраргументов, Бляблин от своего условного начальства отстал. Вместе с Катей они расстелили гимнастическую дорожку, ближе к ее концу навалили горку из упомянутых крэшпадов с матами и приступили к отработке техники. Говорил преимущественно Кирилл, объясняя и показывая, Красношапко в основном стояла рядом, изредка помогая или выступая в качестве примера, а Гена слушала очень внимательно и старательно, такой Дора ее раньше не видела. Ганбата, изучив происходящее, поделился в чатике:

И по традиции запустил «Сладкие небеса»: пришла пора перепройти начало, заодно обсудив с Пандорой, кого все-таки стоит романсить в этом прохождении. Дядя Гены сидел на лавочке чуть в стороне от всех, как и на дне рождения. В основном молчал, считая и записывая что-то на учительском смартфоне, но время от времени поглядывал на племянницу. Порой вслушивался в Кириллову лекцию, и глаза его застывали, явно погружая внимание куда-то внутрь сознания, но потом он выныривал, чуть тряс головой и возвращался к расчетам. Судя по тому, что тыкал постоянно в одни и те же места на экране, отключиться от происходящего у Баранова не получалось, и мысленно он все равно оставался тут, с ребятами и племянницей, задумчиво отрабатывавшей на матах элементы будущего сальто. И, кажется, несмотря на весь показушный пофигизм, волновался за Гену.

«И ведь наверняка их отношения не наладить даже при помощи чатика», – мысленно вздохнула Дора, возвращаясь к диалогу с Ганбатой: пришла пора выбирать его игровую судьбу на ближайшую пару недель.

Мотор «майбаха» успокаивающе рычал, а благодаря гробовой тишине в салоне его даже можно было расслышать. По прямому приказу Лаэрта Адель всегда садилась справа от шофера, на самое травмоопасное место в машине – Их Высочества очень любили статистику, – а потому без особых ухищрений могла видеть все происходившее в кофейне. Вот принц гусей-лебедей, велевший ей не лезть под руку, вошел и, видимо, привлек внимание местной бариста. Но довольно скоро та чем-то в него швырнула, а потом снова и снова, почему-то все время целясь в пространство меж голов. По итогу принц провел в «Старбаксе» менее пяти минут, а когда вышел и сел на заднее сиденье, злобно гаркнул обеими головами на услужливо открывшего перед ним дверь шофера, повелев немедленно ехать домой, и пнул в спинку кресло сестры. Двояко не истолкуешь: опять неудача. Но в этот раз Адель находилась на расстоянии, неужели Их Высочества и в такой ситуации свалят вину на нее?

Не горя желанием оказаться смытыми волной раздражения, и помощница, и водитель молча смотрели строго перед собой. Домой так домой – гнездо уже даже почти не пугало. Гораздо сильнее давило понимание, что просто возвращением все не закончится и будет новая цель, а за ней еще и еще...

– Вот же мразина, – нарушили тишину Их Высочества. – Зря я хоть на какое-то подобие нормального разговора надеялся, в рыбьей башке кроме примитивной агрессии ничего не задерживается.

– Она не оказала вам должного уважения? – покорно спросила Адель. Брат хотел разговора, и не подай она голос, внимание Лаэрта, чего доброго, переключилось бы на беднягу шофера.

– Вообще разбираться не стала. Только успел сказать, мол, рассчитываю на помощь в переговорах с кровососом – так чуть ли не сразу сюрикенами начала швыряться, даже не выслушав, чем это будет выгодно ей самой. Все как в отчетах: полная неадекватка. Эх, на что только не пойдешь ради любви... Теперь еще и голова из-за этой дряни болит.

Адель мельком глянула в зеркало заднего вида: принц вертел в руках белесый предмет, похожий на оскалившуюся шестеренку, но насколько она могла судить, ни на лицах, ни на видимых частях одежды повреждений не было, а согласно личному досье, Татьяна не промахивалась. Так велико могущество Их Высочеств, так выглядит вежливая версия русалочьего «Пошел вон», или же?..

– Желаете обезболивающее?

– Из твоих-то рук? Размечталась, предательница. Ладно, черт с ней. Я на успех особо и не рассчитывал: что Лютая, что ее бессмертный дрищ, оба типичные бюрократы, вот-вот сами под весом своих бумажек вымрут, помяни мое слово. Придется пойти другим путем.

– Ваши Высочества, до начала семестра остался всего месяц... – без особой надежды начала Адель. Забавно, конечно, вышло: в детстве ей постоянно ставили в укор полное отсутствие даже минимальных зачатков инициативности и панический страх перед воображаемыми трудностями. А теперь дяди нет, как нет и намека на былые времена, семья превратилась скорее в секту, а она, хоть и осознает всю беспросветную бессмысленность своих действий, раз за разом, снова и снова пытается переключить внимание Лаэрта. Да хоть на саму себя, лишь бы он перестал ломать других.

– Долго, – отмахнулся тот. – Как приедем, собери все отчеты от информаторов в районе АСИМ. Не только местный торговый центр, вообще любые точки в радиусе десяти километров. Нет, даже лучше пятнадцати, наверняка найдется зацепка. Они всегда находятся: к сожалению, моя дорогая Дора совершенно не умеет сидеть на жопе ровно. Сейчас это, конечно, скорее плюс, но над характером еще работать и работать.

Их Высочества смолкли, развалившись на задних сиденьях, и Адель вновь уставилась в одну точку. Но скоро послышалось:

– Ты глухая? Я сказал: собери отчеты.

– Прошу меня простить. Решила, что это можно сделать по прибытии...

– Тебе ж руки не оторвало? Давай, пальчиками в ноутбучек тык-тык, работай. Нечего просто так штаны просиживать.

Вот и сейчас. Пыталась оттянуть время – и выиграла всего ничего. Кому это поможет? Почему она продолжает? Разве итог не очевиден?

– Немедленно приступаю и приношу свои извинения за доставленный дискомфорт.

– Размечталась. Твоя тупость дискомфорта мне не доставляет, только бесит.

Адель почтительно кивнула, вытащила тонкий серебристый макбук и принялась поднимать данные, периодически бледнея и переводя взгляд на какой-нибудь элемент пейзажа вдали: при чтении во время движения ее укачивало, брат это прекрасно знал и потому очень любил заставлять работать именно в поездках. Ладно. Чужие слова – чужие жизни. Чужие жизни – не ее. В донесениях получалось хоть на время спрятаться, переключиться и думать о чем угодно, кроме своего положения. Изучать рапорты Адель любила – во многом потому, что усидчивости и внимания Лаэрта на них почти не хватало: в обработку сводок принц обычно не лез, и порой какие-то вещи даже получалось «не заметить». Но, к сожалению, важное для себя словно чуял, будто умея читать ее мысли, и спрятать значимое для своего господина сестра и не надеялась. Ее максимум – лишняя минуточка, а то и две-три. Ведь дни и часы – это просто много-много минуточек, так ведь? Так?

«Майбах» катился по Москве, глава клина гусей-лебедей угрюмо таращился на ее улочки, а его помощница, бледнея, читала донесение за донесением, делала заметки и изо всех сил мечтала о плохо знакомой со статистикой фуре, которая вопреки ожиданиям врезалась бы на полном ходу четко в зад автомобиля, даровав простой и легкий конец этой истории. Но, к сожалению, фуры, как всегда, были глухи к ее желаниям, и до конца оставалось еще много-много минуточек, которые придется пережить – хотела она того или нет.

Глава 11. Была какая-то тактика, и они ее придерживались

Несмотря на подозрительное воодушевление Лолы, а может, и наоборот, во многом благодаря ему, от идеи посреди ночи переноситься в Лес навстречу не пойми чему Димка категорически отказался. В качестве ответных мер его Спящая Красавица отказалась делиться догадками о природе навестившей их призрачной руки, потому и засыпал, и завтракал, и утренние обходы молодой богатырь совершал в глубокой задумчивости. Драгоценная коробка с лего покоилась дома, а вот множество деталек из нее были теперь щедро распиханы по всем карманам – ну, знаете, на всякий случай. Работа и раньше на простую не смахивала, а нынче он и с тайной преступной организацией якшается, и в руководстве своем сомневается, еще и под наблюдение орлов святогорыча попал – в общем, возможность в любой момент сигануть из нашего мира в параллельный зашла ДТП на ура. Конечно, спокойным местом Лес назвать язык не поворачивался, но, судя по гайду, оставленному Дорой, – если так можно окрестить всю ту тонну информации, которую без спросу запихнули ему в голову, – «Башня Шогуна» выполняла функции классической мини-крепости и обладала абсолютной защитой от окружающих флоры и фауны. Но если там настолько безопасно, то как призраки собрались проникнуть внутрь? Или надеются, будто вопреки всем инструкциям и чувству самосохранения Дима сам выйдет наружу? И почему Лола так загорелась идеей общения с потусторонщиной, она ж его защищать должна, а призраки – это... Ну, хана это. Не всегда прям моментальная, конечно, но точная и стопроцентная хана.

Проблема усугублялась тем, что главных оппонентов неупокоенных – медиумов – и богатыри, и сказы не шибко любили, как подозревал Тишин, из-за двойственной природы: хрен поймешь, чьи они и за кого. Вроде бы люди, а способности настораживающие, нетипичные, а уж всякую паранормальщину чуют получше прочих – оттого к ним на поклон с обеих сторон и идут. Но поклон поклоном, а в обычное время связываться не хотелось, да и не знал Дима лично ни одного медиума – это вообще не тот тип контактов, которые хранишь в телефоне на хоткее. По итогу перспектива переться в Лес к призракам без страховки (сомнительно-радостная Лола не в счет) выглядела так себе, и усугублять ее еще и ночным временем не хотелось. Правда, насколько Тишин помнил, в Лесу всегда ночь, но прыгать-то туда из нашего, нормального будут – и возвращаться, как он надеялся, тоже в нормальный...

Тем временем исследуемая им параллельно с размышлениями промзона тоже впечатляла, но на другой манер. В головах большинства обывателей такие места традиционно прочно ассоциировались с окраинами, и, судя по раскинувшимся вокруг стройкам, девелоперы решили вовсю использовать это заблуждение. Порой богатырю чудилось, что Москва за долгие века смирилась со своим нерезиновым статусом и научилась словно сжиматься, пряча улицы, а то и целые кварталы от глаз простых жителей. Вот и здесь, казалось бы, небольшой пятачок, запертый между несколькими крупными шоссе, повсюду дома, ТЦ и филиалы вузов, яблоку негде упасть, а поди ж ты: тут свернуть, там обогнуть – и здрасте, дорогие и знакомые глазу россиянина бетонные заборы, гофрированные воротца и брошенные поверх оных обрывки колючей проволоки под напряжением. Мойка, шиномонтаж, забытая богом заправка, продукты, игрушки, вездесущие цветы и снова мойка, шиномонтаж, сход-развал, детейлинг – повторить и утрамбовать аки отпускной чемодан летящего «Победой» бюджетника. В воображении Димы подобные пространственные аномалии выживали исключительно за счет тротуаров, которые пожирали: вроде идешь себе по дорожке, ничего не предвещает, а потом хоба – и ограда до горизонта, ни намека на тропку или присутствие людей, хоть и уперся носом в гаражный кооператив, куда, по идее, владельцы должны попадать не только на машине. Если местная логистика и служила некоей цели, то не так уж и трудно становилось понять коллегу-богатыря, верившего в рептилоидов. Скорее, сложнее было убедить себя, что они с масонами тут ни при чем.

Под мысли подобного толка Дима точка за точкой обходил малый сказовый бизнес, по традиции представляясь, демонстрируя удостоверение, проверяя документы, изредка прося стакан воды или заглянуть в местную синюю кабинку, – и следовал дальше, все четче подмечая неуютное ощущение, будто за ним следят. Возникало оно даже не от самого факта знания о беднягах-домовых, вынужденных работать на гусей-лебедей, а по более насущным и заметным признакам: нет-нет да и встречался богатырь взглядами с очередным монтажником из окружающих бетонных джунглей, а краны, вроде бы занятые своими грузоподъемными делами, совершенно ненавязчиво все до единого поворачивались ему вослед. Поймав себя на том, что практически не слушает вялые ответы опрашиваемого оборотня, богатырь вернул ему документы и, сдавшись, напустил беззаботный вид и под нахмуренные брови Лолы перешел дорогу и встал перед въездом на один из строящихся объектов. Судя по щиту неподалеку, тут планировались два здания бизнес-класса, башня-небоскреб с соседушкой, домом переменной этажности, что бы это ни значило. На уходящих вдаль заборах через один висела реклама, обещавшая великолепные виды и потрясающую транспортную доступность. Ну, лично Диму точно потрясало то, как все окружающие улицы умудрялись постоянно образовывать пробки даже в будний полдень. Оценив заодно и вид на гаражи до горизонта – фигня вопрос, великолепный, – богатырь перевел взгляд обратно на стройку. Показалось, или занятые своими делами трудяги постепенно смещали эти самые дела все ближе и ближе к входу, словно бригада полным составом решила выйти его поприветствовать?

Наблюдение прервала высунувшаяся из стоявшей на возвышении бытовки довольно неопрятная и малость недостриженная рожа, недружелюбно буркнувшая:

– Тебе чего?

– Да так, не кипишуйте. Документы у соседей проверял, решил и на вас глянуть заодно.

– Ордер есть? – сразу прищурился охранник, и Дима примиряюще вскинул руки.

– Не в этом смысле, ребят! Я себе не враг перерабатывать: чисто так, со шкурным интересом к квартиркам присматриваюсь.

– Офис продаж – по дороге до конца и направо, – уже чуть теплее, но не снижая настороженности ответил вахтер. – На площадку без спецразрешения и защиты пускать не велено.

– Вопросов нет, я человек простой – куда послали, туда и иду, – полушутя козырнул Тишин, а потом чуть подмигнул и понизил голос: – Строите-то как, на совесть?

– Все по проектной декларации, – сухо буркнул ему в ответ помятый жизнью охранник, и богатырь, махнув на прощание рукой, перешел дорогу обратно и зашагал к следующему пункту программы под вывеской «Сход-развал-детейлинг-шаурма», практически ощущая, как его спину командно буравят взглядами. Хваленая, но чертовски неконкретная чуйка громко сигнализировала о важном, однако на первый взгляд все выглядело совершенно буднично. Ну разве что лица рабочих отдавали чем-то козлиным.

Обычно перспектива учиться чему бы то ни было у Гены восторга не вызывала, да и откуда тому взяться, если живешь с обладателем феноменальной памяти? Где ей приходилось зубрить, вампиреныш схватывал на лету, за час приканчивая недельную программу и уносясь вдаль слушать очередные безумные песни. Чего-то в подобном духе она ожидала и от тренировок по оборотничеству, ну разве что с поправкой на бесящего самим фактом своего присутствия дядю, и потому большую часть проведенного в зале времени недоумевала.

Во-первых, ее хвалили. Не натужно или для галочки, а совершенно естественно и словно походя, не подбирая слов и без явных педагогических задач. Правильно делает кувырок назад, прижимая колени к плечам, – «молодец». Четко отрабатывает махи на полу, не сбиваясь, – «умница». С первого раза технично выполнила скатывание с высоты – «аще красава», еще и Катя большим пальцем вверх оценила. Кирилл давал упражнения, очень наглядно их объясняя, Гена, как ей казалось, просто повторяла, но приводила его этим в полный восторг, причем без каких-то сверхусилий со своей стороны, и такое ощущение тоже было в новинку. Изредка Игорь что-то кратко комментировал с места, причем в действиях Кирилла, а не ее, тот исправлялся – и тренировка продолжалась. Еще медведица подсознательно ждала, что зрители на скамейке будут нервировать и бесить, но отключилась от них практически сразу, словно от цвета стен, и даже когда невольно вспоминала о присутствии Доры с Ганбатой, не волновалась. Происходящее ощущалось довольно камерным и уютным, хоть раньше она ни разу не училась делать что-то при помощи инструктора – ну, первые шаги под маминым присмотром не в счет.

Но вот они отработали все подводящие упражнения, оттренировали прыжок на кубозамещающие маты с кувырком и последующим скатыванием, и Кирилл, задумчиво вертя в руках пояс для страховки, негромко уточнил:

– Слышь, Игорян, как думаешь, не пора нам боксерскую грушу особого назначения позвать?

Гена нахмурилась:

– Но ведь...

– До этого я говорил, мол, без желания не перекинуться? – каким-то образом угадал ее вопрос мужчина и вздохнул. – Ага, было такое – и уже жалею. Не в обиду, ты явно башковитая и смекалистая, – эти эпитеты в свой адрес Потапова слышала впервые и решила на всякий случай вечером проверить значение в Интернете, – но если, к примеру, мне сказать «Только не думай о розовых слониках», потом с неделю этих товарищей из мыслей ничем не вытравишь. В тебе я не сомневаюсь, а вот свой косяк на всякий случай подстраховал бы. Одобряешь?

Гена медленно кивнула. Ждущие ее одобрения взрослые тоже были чем-то новеньким.

Кирилл продолжил:

– Так че думаешь, Игорян?

– Лучше позвать, – согласился с лавочки дядя, выключив и убрав в карман смартфон. – И я бы порекомендовал остальным ученикам отсесть подальше – так, на всякий случай.

– Позову – отсядем, – пожала плечами Пандора, поднявшись и направляясь к ним. Не дойдя пары шагов, остановилась, порылась в карманах и, кинув чуть вбок какой-то мелкий мягкий шарик, произнесла:

– Сажной, померклый да болкатый, на совесть издревле покатый, встань передо мной как лист перед травой!

Вторую половину фразы Гена опознала: такая использовалась в некоторых сказках, которые Богдан Иванович, явно не вчитывавшийся в материал, полагал важной смазкой педагогического процесса домашнего обучения. А вот первую... Надежда погуглить отпала сама собой: не, окончания у слов вроде походили на русские, но запомнить странные формулировки у медведицы не получилось. А покатый на совесть... это вообще куда?

Кирилл же только головой замотал.

– Не, зая, так у тебя ничего не получится: мы ж не в чистом поле, а в закрытом помещении с фундаментом, техническим этажом и прочими архитектурными приблудами. Тут типичные заговоры призыва не сработают, им земля нужна.

– Главное – чтоб сам Чече работал, – развела та руками. – И, по-моему, с этим проблем нет.

Ганбата слишком заинтересованно уставился куда-то за их спины, и Потапова обернулась. В направлении, прямо противоположном броску Доры, стоял высокий человек в черных кроссовках, черных джинсах, черной кожаной куртке и глухом черном мотоциклетном шлеме, чрезвычайно похожий этой униформой на Катю после переодеваний, ну разве что не в розовой гамме. Судя по сложенным на груди рукам и положению тела, он ждал команды – и был не слишком рад оказаться с ребятами в одном зале.

– Вот давай только без закидонов, задача есть задача, – покачала головой Добротворская. – Знакомься, это Гена, она оборотень, и мы хотим помочь ей научиться перекидываться. С сальто проблем нет, но более взрослые и опытные коллеги настаивают на страховке, пока она будет в медвежьей форме. Ты с таким справишься?

Дора сейчас на полном серьезе назвала Кирилла коллегой? Вот уж и вправду не самая удобная версия будущей ученицы, но на секунду Потапова даже обрадовалась: представила первую реакцию еще не знакомых с Добротворской одноклассников. Да, у них с Ганбатой хотя бы есть шанс привыкнуть...

Тем временем незнакомец кивнул, спокойно подошел и встал рядом с Бляблиным, подспудно кого-то напоминая. Кирилл внезапно выбросил руку вперед, но неизвестный моментально от кулака уклонился, только узор на спине куртки мелькнул – зеленый шипастый шарик с ярко-фиолетовой шапочкой. Кактус, что ли? Ассистент дяди, в свою очередь, внимательно прислушался к чему-то и расплылся в улыбке:

– Никаких звоночков, красота. Значит, подойдешь. Реакция, кстати, хорошая.

Ему ответили большим пальцем вверх и повернулись к Потаповой.

– А ты не медведь? – на всякий случай уточнила та, после вчерашней Катиной лекции подозревая, что шанс наткнуться на не-оборотня в мире предельно мал.

Черный Человек помотал головой и показал жестом то ли окей, то ли 0 % медведесодержания. Допустим.

– Вроде вы поладили, – снова встряла в разговор Дора. – Тогда мы с Ганбатой уходим на лавочки у противоположной стены, если что – зовите громче или пишите в чатик.

Кивнув ребятам и лишь самую малость подозрительно косясь на вновь прибывшего, Кирилл обратился к Гене:

– В общем, теперь можем продолжать. Смотри, сначала работаем со страховкой: щас я пояс навяжу как надо, потестим, и делаешь все то же самое, но с нашей помощью. Поймешь, отработаем – и будем потихоньку уменьшать поддержку, пока сама от и до не повторишь. Общий принцип поняла, ага? Прыгаешь вверх, а не назад, хорошенько группируешься, подбородок не прижимаешь и, самое главное, не паникуешь: мы с Колбасой удержим. Ой, – внезапно спохватился он, – в смысле с Катей. Пардон, само с языка сорвалось.

– Все в порядке, – и ухом не повела Красношапко. – Я привыкла и ничего обидного тут не вижу.

– Слыхал, Бобыль? – радостно проорал Бляблин дяде.

– К твоему сожалению – да, – угрюмо отозвался тот. – И хотел бы напомнить, что обращение «Игорь» в разы короче «Игоря Октябриевича» – ну так, к слову. Ты лучше от процесса не отвлекайся, не все ж лето нам тут торчать.

– Да-да, товарищ начальник, уже пашу, – отмахнулся Кирилл и, подмигнув Генке, громко прошептал: – Ну бобыль же бобылем, скажи!

Потапова непонимающе кивнула, мысленно поставив себе зарубку: а вот это мы точно погуглим.

Тем временем в уже знакомой нам промзоне не менее знакомый младший алешкович уныло хомячил чебурек под кока-колу, молясь всем богам, чтобы одно разъело другое до того, как оба упадут в желудок, и строил дальнейшие планы. С учетом ранья, в которое он приперся, быстрого перекуса вместо обеда и абсолютной длягалочности обходов поставленные самому себе сроки выглядели исполнимыми и закончить он должен был в районе пяти. Потом час на дорогу – даже на мотоцикле найдутся непроходимые места и особо упертые бараны, которым принципы не позволяют чуть сдвинуться в полосе, – и домой попадет в шесть. Темнеть начинает в районе восьми, итого часа два на попытки не помереть в Лесу с призраками – вроде нормально? Фиг, конечно, поймешь, чего им надо, при чем тут чуйка и не окажется ли, что Лола просто решила по-тихому угробить своего богатыря и обратно в Семью вернуться. Хотя для готовящей хладнокровное убийство Спящая Красавица казалась слишком не хладнокровной и явно всеми силами старалась ускорить Димино сомнительное свидание: домой он домчал минут за сорок на все зеленые, и вряд ли бог светофоров смилостивился к нему из личной симпатии без внешнего воздействия призрачной напарницы.

Наскоро поужинав – с учетом предстоящего легкий перекус выглядел разумнее плотной трапезы, – богатырь в целях профилактики проверил, что в каждом кармане все еще заныкано по детальке лего, и на всякий случай в третий раз переспросил Лохматыча:

– Ты точно вместе со мной туда хочешь? Лес все-таки...

– Точно не хочу, атаманыч, – вздохнул домовенок, понуро собирая урожай в приставке. – Но надоть. Судьбинушка у меня такая – всюду за тобою следовать, покуда долг не отплачу ну или покамест ты, горемычный, сам шею не свернешь. Конечно, с учетом текущих тенденций второй вариант вероятностнее, да и разделять приятнее не судьбинушку, а имущество, но тут уж как бог пошлет, – грустно закончил тот, видимо, тоже не питая к идее Лолы теплых чувств.

Кулибина ДТП не осуждал: и сам в какой-то момент хотел прихватить Центнера для страховки, но не придумал, как провернуть подобную авантюру, не привлекая внимания орлов святогорыча. Не затащишь же мотоцикл в квартиру? А переноситься с парковки или на полном ходу – подозрительно и сильно повышало шансы на непрошеных свидетелей. Уж лучше пусть присматривающие за Димкой богатыри считают, будто он дома торчит и телик смотрит. Не, прям в идеале бы им делом заняться, а не за коллегами следить, но в его ситуации сойдет и такой вариант.

Еще раз оглядев свою мини-группу, ДТП напомнил:

– Держимся за меня, туда и обратно увожу по команде, поняли?

Лола энергично закивала, мол, хватит прелюдий, давай уже, а домовенок, перекрестившись на все направления разом, скорбно кивнул. Тишин сжал детальку лего в кармане, и...

Чуть тряхнуло, как если бы он случайно оступился на лестнице, и квартира сменилась на небольшую комнату внутри предположительно деревянного строения. Обстановка оказалась в разы менее аскетичной, чем на коробке набора: ковер, письменный стол, некая полудиванная конструкция, окно, лесенка наверх, на открытый второй этаж, пара стульев и небольшая люстра с ярко-зеленым пламенем, очень напоминавшим видневшиеся с улицы блики. Спящая Красавица и Лохматыч принялись озираться, а богатырь осторожно выглянул наружу, стараясь при этом не сильно светить мордой в проеме: исследование местности – штука хорошая, но и о безопасности забывать нельзя. В прошлый раз, когда они перенеслись в Лес во время преследования Татьяной, он поначалу старался не отвлекаться от дороги, а потом уже ничегошеньки не мог разглядеть из-за собственных внутренностей – бр-р-р, даже вспоминать противно. Интересно, а у других тоже наступает такой момент в жизни, когда ценишь вид не на свои мозги?..

Открывшийся пейзаж предсказуемо не воодушевлял: из окна проглядывался высокий частокол, то тут, то там украшенный очень подозрительными черепами существ, которых Димка в учебниках по биологии точно не встречал. Вокруг – темным-темно, ну разве что изредка глазницы «украшений» вспыхивали зеленым светом, аки прожекторы следя за кем-то снаружи и пару раз, богатырь готов был поклясться, еще и испепелив неугодных. Появление их разношерстной команды костяная охрана встретила полным игнором, но благодаря подброшенным Дорой сведениям ДТП знал: черепа в курсе, что хозяин находится дома, и лишний фейсконтроль ему проходить не надо. За забором росли деревья, имевшие столько же общего с привычными Диме, сколько упоротый лис из мемов с живыми собратьями: образ в целом угадывался, но детали смущали. Над головой – незнакомое ночное небо с непривычно яркими для городского жителя звездами и огромной луной, похожей на сестру нашей, но скорее двоюродную. Понаблюдав еще немного, Тишин попытался реанимировать полученные в школе познания в астрономии. Насколько он помнил, в отличие от планет звезды сохраняли на небе более-менее стандартное положение относительно друг друга, но даже планеты в его представлении вряд ли перемещались со скоростью заходящего на посадку самолета, а наблюдал он именно это: созвездия буквально носились друг за другом, порой перемешиваясь и разлетаясь прочь обновленным составом. Луна, кажется, тоже не была в курсе эллиптической орбиты и время от времени в прямом смысле отскакивала от очередной стайки звезд то вверх, то вниз по небосклону, а то и назад. Видимо, чтобы выжить в Лесу, даже светилам приходится крутиться.

– Молодец, глянь: походу, тебе передачку оставили, – позвал из комнаты домовенок, и Димка наконец отвлекся от любования природой ради более насущных вещей.

Лохматыч настороженно тыкал пальцем в банку на столе, которую богатырь поначалу даже не приметил, – однако теперь в ней явственно разгоралось некое подобие огонька. Подойдя, ДТП заметил под банкой записку на вырванном из тетрадки листе: «Тут лучше с ними, уходя снимайте». Решил рассмотреть содержимое странного подарка, и в ответ на него уставилось несколько довольно жирноватых мошек, одна из которых постепенно разгоралась, как светлячок.

– Как говорится, спасибо, конечно, но это что вообще такое? – спросил богатырь, внимательно изучая банку на просвет.

Домовенок засуетился:

– Ежели я правильно скумекал, это местные нахлебники, то бишь паразиты.

– Прелесть какая, – скривился Дима. – И на фига они мне?

– Для защиты, – не моргнув и глазом пояснил Кулибин, но, увидев лицо ДТП, пояснил: – Ну, технически-то они и вправду паразиты: за твой счет пируют, а взамен лишь гадость выделяют, да тока мы ж в Лесу, тут все с ног на голову перевернуто и поджопником сдобрено. Питаются страхом – местные его до жути любят, – а покуда сыты, свет вырабатывают, который, как понимаешь, дело тут редкостное и неприятное. Вот и выходит: кому нахлебник лютый, а кому друг милый.

– С милым другом, предположим, это ты разбежался, – протянул Дима, разглядывая мух. – Но в целом ребята, видимо, полезные. Научное название у них есть?

– Ну, мож, кто их как-то по-умному и окрестил, всякое быть могло, – не стал спорить домовенок. – Но не дожил до момента, шоб другим об этом знать дать. Вашенские их промеж себя страхожорами кличут.

– Ладно, страхожоры так страхожоры. Делать-то с ними что? С собой в руках таскать?

– А ты руку в банку запусти, кого первым поймаешь – того и на лоб! – подсказал Лохматыч. – А как уходить удумаешь, сам смекнет, остановится – ты, главное, потом его сыми и обратно в баночку размести. Эти дрессированные, работают на взаимовыгоде.

– В каком смысле? – переспросил богатырь.

– В прямейшем, – пожал плечами Лохматыч. – Вокруг же ж Лес, тут половина насельников перед смертью и глазом моргнуть не успевает, не то что испугаться, вдоволь не поешь. Зато ими, такими малипусечными, напротив, закусить всякий рад, а ежели нет чужого страха, то и защитному свету взяться неоткуда. Оттого они природой-матушкой, хотя для них, пожалуй, мачехой, приучены годами без еды обходиться и сидеть на одном месте не шелохнувшись. А ваши ребята возьми да и обеспечь страхожорам и кормление по очередности, и стеклышко неразбивное, шоб никто не захрумкал ненароком, сплошная лафа! Их же и раньше к делу пристроить пытались, да кто знал, что умные и условия им подавай? Зато как обеспечили – нате, пожалста, всегда готовы к труду и обороне! Ну в смысле пожрать и посветить.

Муха в банке вовсю демонстрировала вышеупомянутую готовность, продолжая буравить богатыря взглядом. Тот решился, открутил крышку и, осторожно взяв насекомое, посадил себе на лоб. Через пару секунд защекотало, после чего раскормленная версия светлячка вполне уверенно взлетела и, разгораясь, вышла на орбиту.

– Страхожор, значит? – глядя на нарезавшего вокруг него круги пузатика, задумчиво протянул ДТП. – М-да, он же Гога, он же Гоша...

Муха резко остановилась и, Тишин мог поклясться, укоризненно уперла лапки в бока. Обычно неконкретная чуйка внезапно подала в мозг очень четкую мысль.

– Дай угадаю: ты Жора, потому что страхожор, а не страхогеоргий, и это принципиально?

Микровалькирия мигнула светом, и полет возобновился. Дима собрался было закрыть банку, но почувствовал, как его тянут за рукав.

– А меня не жалко, пущай помираю? – грустно осведомился Лохматыч, глядя на оставшихся мух.

Дима удивился:

– Я думал, раз ты тут так хорошо ориентируешься, то тебе и не надо.

– Держи карман шире, – буркнул домовенок. – Наслушался от вашего брата всякого-разного, только и всего. Нам, че б там ваши светлые головы себе ни удумали, в Лес соваться как зимой с разбега в прорубь – и ощущения сомнительные, и последствия так себе. Ну, чего уши развесил? Цепляй давай, я в добротность стен этой хибары не шибко верю. У нормальных людей и дачи нормальные, а у нас что?..

Под сокрушенные причитания Лохматыча ДТП навесил страхожора и ему, и светиться тот начал в разы интенсивнее богатырского. Интересно, это домовенок такой паникер или у него, Димы, фантазия подкачала?..

Поняв, что уже какое-то время назад потерял из виду напарницу, Тишин заозирался, и Жора тут же радостно пересветил своего коллегу. Но довольно скоро Лола, видимо, почувствовав мысль о себе, медленно вплыла в комнату через потолок, явно с верхнего этажа. Стало спокойнее, и страхожор обиженно потускнел.

– Изучаешь обстановку?

Кивок.

– И как там?

Спящая Красавица задумчиво помахала запястьем, мол, в целом ничего, но вход только для бестелесных, материальным по лестнице лучше не подниматься. В принципе, примерно так Дима думал и сам.

– Окей. Что дальше?

Опять двадцать пять... Плюхнувшись на пол, ДТП от души порадовался предусмотрительно постеленному ковру, правда, заметил на нем пару пятен и крошки. Интересно. Кто-то еще наведывался в его скромную обитель? Вариантов на роль таинственного визитера нашлось не сказать чтобы много, и мысленно богатырь поставил себе галочку на всякий случай спросить у бати, как там в АСИМ Дора. Ну вряд ли же девочка с бухты-барахты в Лес потусить поперлась? Как бы не вышло чего...

Его недовольно пихнули в бок, и, увидев хмурое лицо Лолы, ДТП поспешно отогнал мысли о своей малолетней знакомой. Так, расслабиться и просто слушать все, кроме голосов в своей голове. Пусть звуки займут пространство, а там, глядишь, и до очередной призрачной расчлененки рукой подать. Да, в конкурсе на худшие каламбуры у него были все шансы...

Снова нетерпеливый тычок в бок. Интересно получается: дома смог, а здесь и сейчас словно подсознательно пытается за что угодно уцепиться, лишь бы не столкнуться нос к носу с теми, к кому пришел. Выходило нелогичненько и очень по-диминому, но богатырь подловил себя на этой мысли и позволил ей просто быть, застыть в сознании как стрекозе в янтаре, пока он пытался расслышать остальное. Далеко за окном ухало. С мерзким скрежетом вслед за незваными гостями поворачивались чудо-черепа, порой донося треск веселого пионерского костерка и чей-то обиженный полувой-полулай. Шумели деревья, правда, не столько листвой, сколько стволами, изредка завывал заблудившийся на втором этаже ветер, на грани слышимости, но безостановочно крестился Лохматыч, чуть шипело волшебное пламя в люстре и спокойно дышал сам ДТП. Звуки вливались в его голову стройным потоком, растекались меж ушей, вытесняя мысли и заглушая панику, а чуйка, словно не зная, на что обратить свой взор, плавно затухала под их монолитностью. Дождавшись, когда в голове поселится весь окружающий мир, Дима открыл глаза. Ничего и никого. Покосился вниз, на свои руки, затем медленно обвел взглядом комнату – пусто. Заметив заинтересованное лицо Лолы, наигранно хмыкнул:

– Кажется, на фан-встречу никто не пришел.

И тут же осознал свою ошибку. Да, комната выглядела пустой – словно оптическая иллюзия, не привлекающая внимания, пока не начнешь всматриваться. Но из-за полупрозрачности напарницы Дима заметил странное пятно на стене за ее спиной, похожее на застывшую в «Крике» Мунка фигуру, из-за него – соседа, такое же лишенное глаз изображение, но чуть левее, и, медленно поворачивая голову, постепенно «заселил» все пустовавшее ранее пространство вокруг подобными тенями словно кильками в консервах. Сглотнул. Мужчины и женщины, неуловимо-безликие и стопроцентно безглазые, чуть разные и все равно одинаковые, всюду, от пола до потолка, словно в кошмарной игре «Сосчитай их всех».

Спящая Красавица, почувствовав беспокойство своего богатыря, заозиралась.

– Они... тут, – снова сглотнув, объяснил ДТП. – Возможно, всегда были тут. Смотрят на нас. Что дальше?

И комната зашевелилась. Тени, минутой ранее способные сойти за годовые кольца на доске или причудливую игру света на ткани, поползли, закружились и знакомо зашептались. Да, Дима узнал этот шепот, хоть и не верил уже, что когда-то его слышал.

– Назовименяназовименяназовименяназовименя...

Безумно захотелось спрятаться, заорать и позвать на помощь кого-нибудь сильнее, умнее и старше. Но Тишин вырос, а в Лесу неоткуда взяться взрослым, которые придут и спасут. Он сам для себя теперь взрослый. Сколь бы ни было страшно, нужно не бояться, а думать. Они не опасны – Лола не притащила бы его в опасность. Чего хотят эти штуки? И как это понять?

Собрав волю в кулак, ДТП подавил сильнейшее желание зажмуриться и через силу всмотрелся в бледные лица с провалами-глазницами. Они мельтешили, словно муравьи на сахаре, и тогда богатырь попытался сделать то, чего от него постоянно хотели последние сутки: прислушался.

– НазовименяназовименяназовименяТИназовименяназовименяназовименяШЕназовименяназовименяназовименяВЫназовименяназовименяназовименяПУназовименяназовименяназовименяГАназовименяназовименяназовименяЕназовименяназовименяназовименяТЕназовименяназовименяназовименяМАЛЬназовименяназовименяназовименяЧИназовименяназовименяназовименяКАназовименяназовименяназовименя...

Он попытался ухватиться за пробивавшийся сквозь шепот диссонанс, настроиться на него, словно на метроном, и среди десятков, а то и сотен беспорядочно сменявших друг друга фигур сконцентрировался на одной, похожей на женскую. Неуловимо знакомую женскую.

Дима ткнул пальцем.

– Ты. Я тебя знаю, видел в воспоминании Лолы. Звездочка, да?

Вихрь замер, шепот остановился, а бледная тень, одновременно похожая и не похожая на узор на ковре, приблизилась. Бездонные провалы на лице сменились вполне человеческими глазами, и мгновение спустя перед ним завис призрак высокой длинноволосой женщины в свободной мужской одежде. Не ошибся.

В голове мягко зашелестело:

– Даша. Даша Плотникова, позывной «Звезда». Работала в паре с Радиком, позывной «Коряга».

– Это мой дед. Приемный.

– Знаю, – кивнула та. – Рада. Что ты здесь, что он жив. Всему.

Спящая Красавица пытливо всматривалась туда же, куда и он, но, кажется, безуспешно. Удивительно, конечно: она-то по природе к ним явно ближе, чем Димка, но ни видеть, ни слышать так и не может. Сглотнув, ДТП решился быть взрослым до конца и задал призрачной собеседнице прямой вопрос:

– И зачем я понадобился Непроснувшимся?

Матриарх женского прайда вампиров достаточно любила купаться в свете своего величия, чтобы всеми силами приучать окружающих оный ценить и не беспокоить ее без должных на то причин. Но то ли вокруг собрались сплошь идиоты, то ли памятью подопечные пытались соперничать с золотыми рыбками, но вломились все четыре помощницы-телохранительницы беспорядочной гурьбой – и затрещали тоже без малейших признаков почтения:

– Марина Ивановна, вы офигеете!

И вот с этим приходится работать. Почему, ну почему у братца на фирме все по струночке ходят, вздохнуть не к месту боятся, а ее прайд даже о банальном стуке вспоминает с пятого на десятое? Матриарх уже хотела было отчитать сотрудниц, как взгляд зацепился за кусочек белого картона на груди одной из них, и гнев моментально смыло удивлением.

– Виссариона? Серьезно? Ты ж всю жизнь Викой была.

– У нас ведь несколько Вик, – потупилась та. – Вы упоминали, что путаетесь, вот и решила немного выделиться – для вашего же удобства.

Против воли взгляд Марины Ивановны упал на жилет второй.

– И давно ты Матильда?

– Со вчера, – охотно пояснила бывшая Маша. – Мы с девочками решили, мол, крупица разнообразия никому не повредит, да? Тем более в нашем бизнесе креативный нейминг вроде как залог успеха и запоминаемости...

– Вы что, на русалок насмотрелись? – продолжала возмущаться матриарх, у которой Эльзы, Венеры и Жанны уже сидели в печенках. – Это жабрастые пусть хоть Антуанеттами обзываются, а у нас всю дорогу нормальные, человеческие имена были, и я не позволю...

Заметив, как Аня быстро прикрыла грудь рукой, Марина Ивановна смолкла и уверенно ту сдвинула. С бейджа на матриарха смотрело выведенное аккуратной рукой «Антуанетта».

В кабинете повисла неловкая пауза, и первая телохранительница поспешила отвлечь внимание руководительницы.

– Вы абсолютно правы, мы слишком много времени следили за русалками – и поверьте, оно того стоило. Но сперва лучше сядьте.

Ощущая себя единственной обладательницей имени короче семи букв, матриарх с подозрением присела на край стола и выжидательно уставилась на помощниц. Троица переглянулась и отступила на шаг, естественным образом выдвинув вперед четвертую. Алька, нынче решившая, что она Альмудена, протянула той пачку фотографий:

– Сделаны этой ночью и утром. Простите, что не сразу доложили, – сперва решили проверить. А проверив, еще раз проверить и перепроверить. Выглядит... слишком паршиво.

Медленно перебирая стопку, Марина Ивановна сухо оценила:

– Понимаю. Прощаю. Вы молодцы. А эти паскуды... – скомкав фотографии, она со всей вампирской силы швырнула получившиеся оригами в стену. Одна из полок с документами, жалобно скрипнув, осыпалась на пол, а в побелке пошли трещины, – ...за все заплатят. Одно дело – честная игра друг против друга, и совсем другое – обман, прямой и наглый. Да еще и за наш же счет! Решили, будто мы совсем дуры и ничего не соображаем? Ошиблись. Жестко ошиблись – и я придумаю, как заставить их об этом пожалеть.

Приспешницы закивали, завороженные ее гневом, а матриарх, поразмыслив, спокойным голосом спросила:

– Копии сняли?

– Конечно. И все сохранили в нескольких местах. Компромат обеспечен, – отчеканила Вика-Виссариона.

– Хорошо. А пока идите, мне нужно подумать. Хорошенько подумать.

Телохранительницы исчезли пулей, благо уже много раз сама их жизнь зависела от скорости освобождения кабинета начальницы, и Марина Ивановна осталась одна. Походив немного туда-сюда, подняла с пола скомканные фотографии, разгладила как смогла и бросила на стол. Принц гусей-лебедей, еще недавно клявшийся и божившийся, что запрошенная у него русалка на самом деле человек, за неполную половину суток последовательно навестил и братца, и его агрессивную бариста, очевидно забрав причитающуюся за обман награду. А как же правило не вовлекать в личные разборки другие виды? И куда делся птичий принцип «Реальные деньги в обмен на реальные данные»? Решили обдурить ее, нарушив все договоренности? Считают, будто матриарх не сможет в должной степени отплатить, что слаба? Если они преступили черту, она у разбитого корыта не останется. Нет. Найдет, куда ударить. И по кому.

Марина Ивановна уселась за свой стол, закинув ногу на ногу, и принялась размеренно постукивать ногтями по щекам. У нее появилась идея. Отличная и прекрасно-жестокая идея.

Настал их черед платить.

Глава 12. И вот как она поступила

Тени бывших Спящих Красавцев и Красавиц кружили вокруг Дмитрия голодными котами, и нормальное лицо по-прежнему имелось только у одной, той самой Звездочки, виденной в воспоминании Лолы. Безумное предположение и немного логики, кажется, не подвели – ДТП и вправду получил тет-а-тет с Непроснувшимися, а потому теперь вновь усиленно гадал, считаются они призраками или все-таки нет. Зато не возникало ни малейших вопросов, почему в детстве перепутал. Более того, вглядываясь в мелькавшие пустые глазницы, Тишин скорее удивлялся, как вообще не остался после той встречи заикой. Нынешняя очная ставка проходила не сказать чтобы лучше, шелест безымянных душ заглушал желание жить и тихонько тянул на дно беспросветной ямы бессилия и разочарования. Одно дело – слушать об ужасах войны, другое – заглянуть в лицо их последствиям, точнее, в искаженные маски на месте лиц, и уж совсем третье – понять, каким макаром геноцид почти столетней давности имеет к нему, Димке, отношение. Сами Непроснувшиеся по традиции упростить не спешили.

– Ты нужен нам, потому что хотим исполнить свой долг. Тогда ты исполнишь свой, и мы вернемся, – поведала ему Звезда, чем вызвала вполне понятное уныние.

Как говорится, здрасте, приехали. Как объяснить умершим очевидное? Да, ребят, вы вроде как существуете, но технически вас давненько нет, а теперь положите паранормальный аналог кувалды на землю и медленно отойдите подальше, желательно на тот свет?

– Не сможете. Вас еще в прошлом веке перестреляли. Тела давно уже истлели, некуда возвращаться, – попытался включить дипломатичность на максимум Дима.

– Но мир еще стоит, – гнула свое Непроснувшаяся. – Нам надо вернуться – иначе и вправду станет некуда.

М-да, вот вроде и увидел их, и говорит – а до понимания все так же как до Китая пешком. Ладно, попробуем зайти с другой стороны.

– Вы осознаете, что вас убили?

Тени вокруг засуетились, неодобрительно шурша и скаля беззубые провалы на месте ртов – точь-в-точь бабульки в поликлинике, когда пытаешься в обход очереди к терапевту прошмыгнуть. Кажется, их возмущение почувствовали и компаньоны: Лола с подозрением заозиралась, а домовенок увеличил скорость выписывания крестов в воздухе чуть ли не вдвое.

– Ты полная копия Радика, – внезапно выдала Звезда.

– Почему у меня ощущение, будто это не комплимент?

– Потому что ни в одном из миров такое сравнение не может стать комплиментом. А мы не умерли, не до конца. Лишились тел, но связь держит. Только полная смерть разлучит. Но мы ей не даем. Хватит смертей. Надо жить. Надо защищать.

– Вы собираетесь каким-то образом воскреснуть и надеетесь, что я вам в этом помогу? – не оставлял безуспешных попыток получить ответы Димка.

– Мы хотим не исчезнуть, – упорствовала Звезда, не добавляя понимания. – Спящие должны быть. Иначе мир станет скучным. А потом и пустым.

– И при чем тут я?

– В твоих руках наша последняя. Возможно, единственная. Мы должны вернуться, но угроза велика. Камни рядом.

Мозги Тишина скрипели и молили о конкретике, поэтому недолго думая он брякнул:

– Что еще за камни?

– Которые хотят нас уничтожить.

– Вас пытались убить богатыри.

– Но заставили их камни.

Складывалось впечатление, что уважаемая Звезда конкретно так пренебрегала этапом пояснений, целиком и полностью давая Тишину насладиться флешбэками со школьных времен, когда он по дурости надеялся найти спасение от задачек по физике, заглядывая в ответы в конце учебника. Ну, некоторую мудрость при этом он и вправду обрел, а именно понимание, что информация, мол, должно получиться 42, никак не даст догадаться, почему вышло именно это число. Значит, Спящих убили богатыри под воздействием каких-то камней? Супер, Агата Кристи обзавидовалась бы. Дмитрия не покидало странное ощущение дежавю, а чуйка, из-за которой он в Лес и сунулся, словно огромный комар зудела над ухом, требуя немедленно, буквально сию минуту сделать... неизвестно что, классика.

Богатырь обреченно вздохнул:

– Слушай, могу я поговорить с кем-нибудь еще, кроме тебя?

– Это сложно: без тел мы стали слишком легки, безлики и неощутимы. Нужно позвать лично, – пояснила собеседница, вроде бы не обидевшись.

– Но ты же знаешь остальных? К примеру, та рука, которая показала мне лего. Это ведь не ты была? Как его зовут?

– Хозяин, а тебе точно мало? – моментально уточнил откуда-то снизу инфернально подсвеченный своим страхожором Кулибин. – Лично мне и от нынешнего интервью не по себе.

Поймав взгляд напарника, Спящая Красавица покосилась на домовенка, немного подумала и лишь плечами пожала – не видела проблемы. Хотя, может, это потому, что она в отличие от них с Лохматычем и Непроснувшихся-то не замечала? Ладно, предположим.

– Мне кажется, немного плюрализма на данном этапе дискуссии не повредит, – решил стоять на своем Димка и снова обратился к Звезде: – Подскажешь имя того, второго?

– Койык Дартаньян, позывной «Вумурт». Работал с Батыром, позывной «Каюк».

– С Батыром Эштэрековичем? – удивился ДТП внезапному совпадению. Нет, умом он понимал, что дедовы дружки тоже когда-то были оперативниками, но в его воспоминаниях большая их часть даже ходила исключительно с трудом, какие уж тут подвиги.

Непроснувшаяся в ответ просто кивнула, и Димка, всмотревшись в плывшее вокруг него облако безликих фигур, ткнул в одну наугад.

– Дартаньян?

– И нечего так рожу кривить, меня подбросили в библиотеку, – внезапно ответило пятно, принимая вид крупного мужчины с длиннющими усами, какие Тишин раньше только в советском мультике про казаков видел. – Уж лучше Дартаньян, чем Шопенгауэр. А ты, – Непроснувшийся покосился на Звезду, – опять нюни распустила и взрослому мужику нос утираешь?

– Я пытаюсь объяснить, но он не понимает, – развела та руками.

– Еще бы! Парень столько лет старался нас не слышать, с бухты-барахты и не начнет. Хватит возиться с его глупыми вопросами, сперва вводную дай, а там авось и почва для проклева мозгов у салаги образуется. Не можешь объяснить? Так зови того, кто точно сможет. Вечно ты с ними нянчишься, что с Радиком, что с этим. Плюх-бах – и вся недолга, – покачал Дартаньян головой и как-то подозрительно глянул на Тишина.

– А я, может, не хочу плюх-бах, – мгновенно заволновался Димка. – Я за нормальный, человеческий диалог!

– Поздно, – констатировал Дартаньян и наградил того оплеухой.

А дальше и вправду были плюх с бахом.

А потом темнота. Вокруг – незнакомая комната, чем-то неуловимым смахивающая на богатырские общаги. Ночь, без света. У стены – допотопная железная кровать, на ней – с головой укрытая одеялом всхлипывающая фигура, свернувшаяся калачиком и периодами переходящая в истошный рев, но быстро смолкающая обратно. Дима смотрел на это словно откуда-то сверху, с потолка, и ракурс, и ощущения казались чертовски знакомыми: очередное воспоминание глазами Спящих, жутковатое в своей кинематографичности. Вот рев усилился, но скоро плачущий закашлялся и сел, стянув с головы одеяло. Девушка. Очень обычная девушка, даже натренированный богатырский взгляд стирал из памяти черты быстрее, чем выхватывал. Пожалуй, все, что мог сказать о ней Тишин, – невысокая, неприметная, волосы мышиного цвета. Такую с другими не спутаешь точно – потому что они, в отличие от нее, хоть чем-то да будут выделяться. Посидев немного и, кажется, успокоившись, она пошарила под подушкой, достала очки с толстенными линзами и, прищурившись, встала. На ощупь дошла до письменного стола, включила свет – и да, Димка не обманулся, типичная комната богатырских общежитий, ну разве что немного менее обшарпанная, чем привык, но и обстановочка словно из прошлого века. Помедлив, девушка будто с опаской выдвинула один из ящиков, достала тетрадки и поднесла так близко к глазам, что принялась чуть ли не в лицо себе втирать. Пару минут она, видимо, силилась читать, потом сдалась, положила записи на стол и, уткнувшись в них, снова перешла на всхлипы. Всмотревшись, ДТП предположил, что это был конспект, и даже мысленно посочувствовал: и сам перед экзаменами заранее ощущал себя главным неудачником мира. Ничего, авось отоспится и...

– Да почему именно я-то? За что?.. – внезапно прошептала девица, после чего накрыла голову руками и, кажется, опять зарыдала.

С одной стороны, хорошо знакомый с жесткими учебными нагрузками Димка понимал ее отчаяние, с другой – раньше думать надо было, когда решала к богатырям примкнуть. А теперь либо терпи и зубри, либо на гражданку с присмотром и подпиской о неразглашении...

За дверью раздались шаги, затем громкий стук, поворот ключа – и в комнату влетела другая девушка с пухлым кожаным портфелем. Бегло оглядевшись, открыла его, достала внушительную пачку каких-то фотографий, портфель швырнула на вторую, пустующую кровать и подошла к плаксе, которая, щурясь, слишком громко спросила:

– Кто тут?

– Я это, я. Лиза, – проорала пришедшая в ответ.

– А? Кто?

– ЛИЗА, говорю, – повторила новенькая с той же громкостью, но уже в самое ухо. – Мы с Аськой из четырнадцатой конспекты Светика отфотографировали, увеличили и распечатали. Попробуешь прочесть?

– Конспекты увеличили? – с надеждой повторила очкастая и протянула руку, в которую, видимо, соседка тут же вложила несколько первых листов. На бумагу формата А4 четким, разборчивым почерком влезло всего два слова друг под другом, «обычно» и «требуется»: кажется, увеличенный текст предполагалось складывать, словно пазл.

Не помогло: тщательно обнюхав принесенное, девушка в очках вздохнула:

– Спасибо, но никак. Еще пару часов назад, наверное, разглядела бы, но сейчас – уже нет.

– Твою дивизию за фокстрот, – выругалась Лиза, забирая листы, и снова проорала прямо в ухо собеседницы: – Поняла. Мы сейчас еще подумаем, что можно сделать. Ты только не сдавайся, хорошо? Мы найдем способ. Найдем, обязательно!

Та кивнула, но стоило двери захлопнуться за впопыхах убежавшей соседкой, как снова перешла на всхлипы, а Тишин внутренне похолодел. Получается, она тут в прямом эфире слепнет? Что за чертовщина? И почему кадет в таком состоянии не в отделении неотложной помощи?..

Повторный, более внимательный осмотр комнаты ответов не дал: никаких предусмотрительно разбросанных для удобства наблюдателей из будущего личных дел с медицинскими заключениями или хотя бы приемлемых зацепок. Складывалась так себе картинка: слабослышащая будущая богатырша в ночь перед экзаменом буквально за несколько часов теряет зрение, а единственные, кто пытается ей помочь, – некие Лиза с Асей и Светиком, видимо, подружки. Но администрация-то где? И врачи? Или девушки решили скрыть происходящее? Но с какой целью? И как собираются утаить, если зрение одной из них практически полностью вышло из чата?..

Внезапно главная героиня воспоминания замолчала и, со злостью хлопнув по столу рукой, резко встала. Дима бегло оглядел помещение – вроде все по-прежнему, чего это с ней? И тут она заговорила совсем другим голосом – каким-то уставшим, утратившим всякую надежду и одновременно чрезвычайно рассерженным, словно ярость ее лишилась эмоций, но не мишени.

– Альтернатива, конечно, впечатляет: либо завтра же стану слепоглухой никем, но проживу долго, правда, в одиночестве и тем самым, вероятно, обреку на гибель большую часть мира, если не весь, либо получу лет десять героической жизни с любимым мужчиной – с героической же смертью в придачу, причем для обоих, и его мнения об этом никто не спрашивает. Вы там белены объелись?

Ей ответили одновременно и тишина, и вся вселенная разом. ДТП не знал, как еще описать: в комнате не раздалось ни звука, но в то же время каждой своей клеточкой – ну или что там заместо них у наблюдающих за прошлым? – он буквально почувствовал:

– ВЫБОР ТАКОВ, НО ОН ЕСТЬ. И ОН ЗА ТОБОЙ.

– Я его не просила. Я вообще ничего не просила!

– ПРОСЬБЫ ЛИШЬ ФОРМАЛЬНОСТЬ. ТОЛЬКО ВЫБОР ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ.

– Вы – самые говенные помощники, каких только можно представить.

– МЫ НЕ ПОМОЩНИКИ, А ИНСТРУМЕНТ. ТВОЙ ПРЕДОК ТАК РЕШИЛ, А ТЕПЕРЬ НАСТАЛ ТВОЙ ЧЕРЕД.

Девушка замолчала, и пронизывающий до костей хор тоже смолк. Несколько минут не происходило ничегошеньки, как вдруг она сняла очки, не глядя отложила их на стол, четко на краешек, и, пнув стул, повернулась к богатырю и невидяще уставилась прямо в его глаза.

– Так, Дим, тебе нужны инструкции? Тогда слушай. На меня не равняйся: я обычный мир практически ни слышать, ни видеть не могу, только варианты будущего, которые мне показывают и из которых приходится выбирать. Тебе, слава богу, такого эффекта не дали, но придется учиться вслушиваться в лепет Непроснувшихся, даже когда он едва уловим. Да, они несут полную ересь, но всегда говорят правду. Из чувств в нашем понимании сохранили только долг – и под это нужно подстроиться, а чтобы работала чуйка, придется засунуть куда подальше собственные страхи и мысли, довериться этим сомнительным типчикам как воде, когда учишься держаться на плаву в бассейне. Мне самой это тяжело и отвратно, но по-другому не работает, потому что чуйка – не я и не ты, это они. От тебя требуется хотеть, но не решать. Поэтому и не получается слышать: ты вырос и стал самостоятельным, а им проще всего дотянуться до тех, кто одинок, растерян и ждет помощи извне. Нет, обратно в инфантильность и депрессию не надо, просто не спеши с выводами. И да, во всем действительно виноваты камни, но сейчас это не важно. Самое главное: Непроснувшиеся помогут в пути, но ведешь их ты, дорогу показывают живые. Ох и намучаетесь... Ну, со мной они тоже намучаются. Главное ведь, чтобы мир не стал скучным? Вот скучно и не будет, это наша семейка гарантирует. Ты, кстати, вырос отличным парнем, но это я и без сверхспособностей знала. И...

Она ненадолго задумалась, словно подбирая слова, после чего до боли знакомо улыбнулась:

– Передавай привет Лоле. Все, Вумурт, дальше он сам. Мы закончили.

А потом яркий свет. Ну и плюх с бахом – куда же без них.

Меньше всего ДТП ожидал от себя радости при виде ставших почти родненькими стен «Башни Шогуна». Ладно, со стенами он погорячился, но вот потолок точно был ее, не перепутать. Судя по обеспокоенным лицам Лохматыча и Спящей Красавицы, вплывшим в обзор, богатырь лежал на полу, а судя по собственным ощущениям, еще и офигевал. Пожалуй, это пробуждение точно попадало прямехонько в топ-10 худших, а если учесть некоторые подробности предварявшего его видения, то и в топ-5. Сев, Димка потряс головой. «Передавай привет Лоле», да? Значит, он оказался там один, без соратников? Ну, может, оно и к лучшему: обсуждать полученный опыт он готов не был. Мысленно несколько раз прокрутил под обеспокоенное кудахтанье домовенка речь виденной в воспоминании девушки, уцепился за образ воды в бассейне и, к удивлению присутствующих, лег обратно на ковер.

Лохматыч со Спящей Красавицей переглянулись.

– Начальник, у тебя все хорошо?

– Нормально. – На «хорошо» язык не поворачивался. – Дайте пару минут в себя прийти.

На самом деле скорее уйти от себя, да не суть. ДТП лежал на полу, раскинув руки, его страхожор нарезал задумчивые круги, чуть светя, и, вероятно, раздумывал, не пора ли переходить на питание богатырской падалью, вокруг все так же непрерывно колыхались тени Непроснувшихся, а Звезда с Вумуртом парили поодаль, пристально глядя, но не вмешиваясь. Тишин зажмурился и изо всех сил постарался не делать никаких выводов, а просто думать, оставляя в мыслях завидного размера логические дыры – и, к вящему своему удивлению, чувствуя, как они заполняются словно чужой рукой.

«Я видел прошлое. Там была мама. Она рассказала, как пользоваться чуйкой сразу после того, как впервые получила свои способности от нас. Непроснувшиеся пришли к ней из-за».

Последняя лакуна осталась пустой. Ладно, попробуем иначе.

«Мы с ней можем видеть Непроснувшихся, потому что».

Так, не спешим с выводами. Не спешим.

«И она, и я – касательные для Непроснувшихся. Кто? Касательные. Это как вообще? Мы можем вас коснуться. Смахивает на геометрию, а я в ней не особо силен. Привыкай».

Дмитрий открыл глаза.

– Лохматыч, помнишь определение касательной?

– По Погорелову, не к ночи будь помянут, это «прямая, проходящая через точку окружности перпендикулярно к радиусу, проведенному в эту точку. При этом данная точка окружности называется точкой касания», – отчеканил помощник и обеспокоенно переспросил: – Товарищ начальник, ты точно в норме?

– А? Да, это для расследования. Спасибо.

– Ежели ты помирать собрался, – не унимался домовенок, – то сперва нас наружу выведи, а там гибни сколько влезет, ни словечка поперек не скажу.

– Я не умираю, а думаю, – не без раздражения пояснил свои действия ДТП.

– Ну прости, не признал сразу, больно уж дело редкое... – заворчал Кулибин, на всякий случай отходя подальше и не прекращая осенять крестами комнату по периметру.

Богатырь закрыл глаза.

«Наша с мамой общая точка с Непроснувшимися – это предок, который сделал выбор. Он выбрал убить нас всех. Так, это уже перебор. Подобные решения... Не один, но принято единогласно. И тот факт, что вы мертвы, вовсе не оказался поводом сдаться? Да. Но камни принялись отпиливать ветви быстрее, чем образовывались новые».

Тишин сглотнул, наконец сел снова и, словно ни к кому не обращаясь, уточнил у потолка:

– Я не тупой, но предпочту свериться. Кто был в воспоминании?

Первой на помощь ожидаемо пришла Звезда:

– Галочка. Дочка Петруши, внучка Германа Феликсовича. Хорошая девочка. Бедная девочка.

– Итак, первое правило сказок: всё могут исправить либо любовь, либо кровь. Хочешь переписать историю – ищи потомка и в шею гони его на подвиги во имя искупления семейных косяков. С потомками не задалось, камни – о чем бы речь ни шла – убивали их быстрее, чем вы находили. Но мама оказалась живучей?

Тут Лола обомлела и пулей подлетела к нему. Жестом показав ей, что он в норме, Дмитрий выжидательно уставился на Непроснувшихся.

Теперь в разговор вступил Дартаньян:

– Незаметно устранять сложно, да и богатыри не дураки, ухо востро держат. В Галкины зелья раз за разом подмешивали яды с надеждой списать исход на несчастный случай, но судьба распорядилась иначе. Все-таки обряды ваши ничуть не лучше наших судеб: перемалывают счастье и удачу, замещают многие жизни на одну.

– В каком смысле? – Картинка только-только начала складываться (если, конечно, считать слово «камни» просто обозначением некоей переменной, а ни в коем случае не реальными валунами), и вот вам, пожалуйста, снова загадки пошли.

Теперь пояснять взялась Звездочка:

– Пока ты молод, стать можешь кем хочешь, разное в себе открыть. А приняв зелье, кладешь на алтарь служения людям все пути, и оно за тебя выбирает. Дает то, что считает наиболее нужным и правильным, порой и имевшееся отбирает, ужаснувшись. А иногда вместо чудесных способностей буднично спасает. Вот и с Галочкой так вышло. Почти ослепла и оглохла, но выжила – а там и мы подоспели. Да, она практически не видела и не слышала, но мы показывали и описывали ей миры, которые стали открыты нам, – невоплощенные возможности и последствия решений. По времени это совпало с приемом последних зелий богатырской инициации, и все решили, будто именно таков ее персональный эффект.

Становилось яснее, хоть и не сказать что приятнее.

– А что там за пунктик контракта про десять лет и героическую смерть?

– Приняв нашу помощь, она взялась все исправить и тем самым попала под пристальное внимание камней.

– И за мной они тоже наблюдают?

– Да. Но пока не увидят в тебе ничего необычного, ты в безопасности.

Отлично. Получается, даже если научишься пользоваться чуйкой, с выигрышами в казино придется повременить...

Дартаньян хмыкнул.

– Ты особо губу не раскатывай. Это в Лесу тебе нас слышно да видно, а там, в вашем мире – ветерочек легкий, не более. Мы в поводыри не нанимались и выше головы не прыгнем.

– Ну да, это я, выходит, прошел кастинг на вашего проводника, сам того не зная, – пробурчал Тишин. – Задачка всего ничего: вернуть невозвратимое, исправить непоправимое. Ладно, – вздохнув, богатырь снова улегся на ковер и раскинул руки. – В одном мама точно была права – пока весь этот замут с камнями и вашими хотелками можно отложить. Сейчас у нас по расписанию встреча с минотавром, и надо бы понять, где, когда и почему. Давайте думать.

Внимательно изучив получившуюся картину, Непроснувшийся показательно подопнул богатыря под ребра:

– Тебе сколько лет? Вставай и учись нормально разговаривать. Или там, у себя, тоже на пол плюхнешься и лапки раскинешь?

Насупившись под ехидным взглядом Лолы, Дмитрий поднялся и, оглядевшись, развел руками:

– Все то же самое, только стоя? Я думаю, а вы заполняете пробелы?

– Не, на сегодня ты у нас уже надумался, – махнул рукой Дартаньян, а потом кивнул на письменный стол. – Мы, конечно, бестелесные, но еще пару часов на игру в шарады тратить не готовы. Садись давай, будем писать под диктовку.

С подозрением ДТП плюхнулся куда указали, перевернул записку Пандоры чистой стороной вверх, пошарив по карманам, услышал вежливый кашель, взял быстро сунутый в руку Лохматычем карандаш и уставился на Непроснувшихся. Дартаньян как-то особо мерзехонько улыбнулся:

– Был когда-нибудь одержим?

– Надеюсь, нет? – сегодня самоуверенность Дмитрия колебалась что курс рубля в девяностые.

– Вот сейчас и узнаем.

С этими словами Непроснувшийся внаглую сел на то же место, что и Тишин, и богатырь почувствовал неприятный холодок, пробежавший по всему телу. А после с нескрываемым удивлением заметил собственную руку, принявшуюся бойко строчить на листочке чьим-то незнакомым почерком.

– А печатными можно? Я половину слов не различаю, – сглотнув, взмолился богатырь.

Затем он не столько услышал, сколько прочувствовал закатывание глаз и чертыхание, но буквы на бумаге стали строже, угловатее и даже немного читаемее. Сочтя это добрым знаком, словно невзначай поинтересовался:

– Кстати, вы же не призраки, да?

– Конечно нет, – ответил он сам себе каким-то чужим голосом. – Призраки – одиночки, а нас несколько сотен; к тому же призраков можно изгнать при должном старании, а нас, пока связь держит, – без шансов.

Что ж, сегодня Димка и вправду получил ответы. Но по традиции легче не стало.

– ...и я хотел бы еще раз принести вам – ой, прости, тебе – извинения за доставленные неудобства. Столь своевольное поведение учащихся недопустимо, и я подниму вопрос...

– Учащихся? – Татьяна нахмурилась. – Ты этого хмыря еще и чему-то учишь?

Несмотря на поздний вечер и тьму за окнами, кроме них с патриархом в кофейне никого не наблюдалось. То ли приятная прохлада манила настрадавшихся от дневного зноя не сидеть в четырех стенах, а прогуляться по парку, то ли репутация заведения делала свое дело, но высокий уровень приватности разговору был обеспечен. Вечно крутящиеся неподалеку от «тетушки» русалки сейчас строго по расписанию старательно высиживали очередную лекцию по экономической теории, и многочисленные страдания, приправленные стонами о собственной тупости и длинных фамилиях, в которых и кит спину сломит, ожидались не ранее чем через час. Правда, хоть мельком заметить одиночество между визитами девочек у Тортиллы не выходило, ибо в эти просветы в заведении образовывался срочно желающий испить американо вампир. Вот и сейчас шло как по нотам: дверь за пигалицами закрылась, чтобы через пару минут распахнуться снова и впустить его патриаршество при полном параде и подозрительно довольной улыбке, которую русалка отмечала все чаще. Нет, она и раньше подозревала, что порой новости могут лгать, но проповедуемая ими стагнация в экономике совершенно не вязалась с абсолютно счастливым выражением лица крупного бизнесмена – ну, если, конечно, та не была делом всей его жизни. После дежурных приветствий и пары комплиментов компостер по традиции сделал заказ и осведомился о ее делах, а Татьяна вопреки обыкновению возьми да и ляпни об утреннем посетителе. То ли очень уж выбесила его хамская непосредственность, то ли крайне удивила сама идея, будто она, Тортилла, может чего-то там диктовать Богдану Ивановичу, но поделиться захотелось, что русалка и сделала. Меньше всего ожидала произведенного эффекта: кажется, у вампира от возмущения аж усы встопорщились, и он с жаром принялся убеждать ее, будто подобного более не повторится, приватность частной жизни будет должным образом защищена, а с нарушителем проведут беседу. Татьяна, еще недавно не делавшая особой разницы между странным визитером и доставучим богатырем, только диву давалась. Ответ же ее и вовсе огорошил.

– Если речь идет о том, кого я подозреваю, то сей сударь, слава богу, обучается не у меня напрямую, но, к сожалению, в не чуждом мне учреждении – в АСИМ. Этой ночью я сам вынужден был иметь с ним разговор, и, судя по всему, не получив ожидаемого, отпрыск рода Анзу попытался добиться своих целей через тебя.

– Видать, сильно приперло, – задумчиво протянула русалка. – Лучше б президенту на горячую линию позвонил или в спортлото написал – и то больше пользы бы вышло. Попытаться через меня повлиять на тебя, чтобы ты повлиял на Лютую? Походу, одна голова хорошо, две – лучше, а три – перебор.

– Ну, в данном случае, конечно, две, но делу это не помогло...

– Три, – перебила, нахмурившись, Татьяна. – У моего хамла спозаранку было три башки. Две крайних вменяемые, а третья, между ними, полный отврат. Ну как смайлик поехавший. – Русалка для наглядности решила изобразить: скосила глаза, попытавшись их выпучить, и высунула язык, однако понимания у собеседника не встретила вовсе.

– При всем уважении, у Анзу их две. Может, изучим записи с камер? В этом заведении они есть?

Пожав плечами – изучим так изучим, не вопрос, – бариста достала из кармана фартука телефон, прощелкала между файлами, выбрав подходящий ракурс, развернула экраном к вампиру и запустила.

Лицо Богдана Ивановича снова вытянулось.

– Данные ваших систем безопасности направляются прямо на смартфоны сотрудников?

– Ну, обычно, насколько я знаю, – нет, – хмыкнула Татьяна. – Скажем так, у меня особый случай. Ну что, убедился? Мой трехбашковый не тот, кто приходил к тебе?

– Тот, – нахмурился патриарх, вглядываясь в запись. – Но здесь явственно изображены только две головы, без малейшего намека на дополнительную.

– Прикалываешься? – Русалка быстро развернула к себе телефон, отмотала до нужного места и ткнула в стоп-кадр пальцем. – Ну вот же! Я прям в эту некомплектную тыкву целюсь, разве не видно?

– Ты метала в него сюрикены? – еще больше округлились глаза Богдана Ивановича.

– А что мне оставалось? Богатырей позвать?

Судя по лицу компостера, этот вариант он тоже не рассматривал как рабочий, и на некоторое время в кофейне воцарилась тишина. Богдан снова и снова проматывал видео с таким вниманием, будто от его действий зависел завтрашний курс на московской бирже, не иначе, а потом резко принялся моргать в режиме стробоскопа.

– У тебя все в порядке? – на всякий случай уточнила русалка.

Одним видео, конечно, вампира не убьешь, но тенденция несколько настораживала.

– А? Да, прости. Сударь на видео – точно и стопроцентно Лаэрт Анзу, с которым я общался этой ночью. Но и тогда, и сейчас наблюдаю у него две головы и ничего более. Подумал, вдруг тут похожая ситуация, как с домовыми, и попытался посмотреть особым зрением в поисках волшебной составляющей, – чуть потупившись, пояснил патриарх.

Татьяна задумалась.

– Если честно, не помню, работает ли метод Запоича для записей: метафизика, как и физика, были мне по... не до них, в общем, было. Хотя, с другой стороны, я-то все равно три вижу, хоть тресни... Ладно, главное мы выяснили: хмырь один и тот же, и хмырь явно с сюрпризом. Не зря прогнала – и, надеюсь, ноги его здесь больше не будет.

Компостер как-то подозрительно притих, и это снова насторожило. Решив дать ему время, русалка просто вперила выжидающий взгляд. Сработало: и минуты не прошло, как Богдан Иванович сдался и заговорил снова:

– Насчет ноги – постараюсь обеспечить, но есть не лишенное оснований подозрение, что встретиться с сим господином нам еще придется. Возможно, не раз. Причина кроется в особенностях дела, которое он пытался со мной уладить.

– Короче и прямее, – поморщилась Татьяна. – Ты не на собрании директоров.

– А оттого совершенно не готов очертя голову бросаться на минное поле неизведанного, – кивнул Богдан, но все-таки продолжил: – По непонятной мне покуда причине Лаэрт пытается взять под свое покровительство одну из учащихся АСИМ – и, судя по визиту к тебе, пытается довольно остервенело.

– И? – поначалу не уловила русалка, но довольно быстро и сама изменилась в лице. – Неужто Пандору? Шутишь?

– Сам опешил, когда услышал, – развел руками упырь. – Подозреваю, гуси-лебеди были в числе тех, от кого твоя уважаемая сестра прятала девочку, и теперь, по крайней мере частично, планирую взять подобные заботы на себя. Насколько могу судить, Лютая в этом вопросе тоже довольно категорична, но ситуацию проработаю. К сожалению, учиться они будут одновременно, но, слава богу, на разных ступенях, так что простор для жонглирования расписанием широкий.

– Если эта падла расщепленная опять полезет к Доре... – начала было Татьяна, но взяла себя в руки и задумчиво побарабанила по столу. – Надо было в нормальные бошки целиться – и вопрос бы решился. И чего им всем от нее надо-то, а? С виду девчонка как девчонка...

– Ну, конкретно данный индивид вряд ли хотел уточнить правила этикета при общении с минотавром, – припомнил патриарх последний звонок богатыря-надоеды. – Но вопрос, конечно, резонный. Ты сегодня к себе или составишь...

– Не, домой, – не дав договорить, отрезала нахмурившаяся русалка. – На всякий случай проверю, как дела у сестер, а то вдруг у нашего чуда хватит мозгов и к ним сунуться.

– Мои люди все еще за ними присматривают, на данный момент никаких подозрительных активностей замечено не было, – начал Богдан Иванович, но, перехватив ее взгляд, осекся. – Конечно, я ни в коем случае не против, если вы проверите лично. В смысле ты. Прости.

– Кажется, стоит тебе чуть растеряться и выкалка включается автоматически, – хмыкнула бариста.

– Пожалуй, да. – Компостер выдал в ответ улыбку из того самого арсенала, после которых Татьяна гарантированно полночи не могла заснуть, прокручивая и прокручивая мгновение в голове. – Привык к близкому общению только с сыном, и оттого перехожу на «вы» совершенно без задней мысли. Но буду честен, наши тренировки сказываются на мне с самой положительной стороны, и я собираюсь их продолжать.

– Даже и не сомневалась, – закатила русалка глаза, но, спохватившись, уточнила: – Тебе кофейку перед отъездом сделать? Чтоб не скучал тут без меня.

Последнюю фразу она добавила с целью подколоть, но вместо остроумного ответа получила пусть и на секунду, но совершенно растерянное выражение лица. Однако буквально через мгновение Богдан Иванович опомнился и в попытке сгладить неловкость чуть поклонился:

– Ты знаешь, я всегда только рад испить чашечку-другую. Даже когда говорю прямо противоположное.

Позер, блин. И вот что с ним таким делать?

Хмыкнув, Татьяна сменила тему разговора, мысленно поставив себе зарубку провести среди сестер ликбез о странном наследничке гусей-лебедей. Главное – понять, как объяснить. Мол, сама не уверена, сколько у него голов, но точно больше нормы?..

Но вот вечер сменился ночью, компостер словно нехотя – медом ему тут намазано, что ли? – вернулся в свой офис, молоденькие русалочки, напротив, оттуда прискакали, вывалили на «тетушку» все свежеполученные знания и разбежались по домам, и Татьяна, готовясь закрыть кофейню, взялась за самое последнее американо на сегодня – для воробушка. Мысли русалки при этом постоянно возвращались и к странному утреннему визитеру, и к его невидимой – по крайней мере вампиром – голове. Насколько бариста могла припомнить, в АСИМ с ними в одном потоке точно учился кто-то из гусей-лебедей, но никаких дополнительных конечностей там не наблюдалось, да и прочих запоминающихся деталей тоже. Конечно, она в ту пору не сказать чтобы с интересом изучала окружение – по большей части делала все, лишь бы от нее держались подальше, – и сейчас даже немного об этом жалела. Меньше всего, когда вырастаешь, ждешь, будто тебе реально могут пригодиться какие-то из даваемых в школе знаний! Взять хоть тот же метод Запоича, позволяющий даже немагическим созданиям видеть сквозь чары. Татьяна и сама не помнила, почему он так запал ей в душу, но идея, будто чудо может открыться каждому, главное – знать способ, очень понравилась. Правда, лично она и без ухищрений видит. Только хрен поймет, что и зачем...

Звякнул колокольчик, и Татьяна моментально повернула голову: кого еще нелегкая принесла? Пустота. Русалка нахмурилась. Механизм работал как часы, предупреждая о визитерах: из-за той далекой, самой первой встречи с Богданом Ивановичем после событий выпускного бариста всего в пару угроз смогла донести начальству, мол, политика «Старбакса» – это, несомненно, хорошо, но ноги без переломов – еще лучше, и брякалку установили как раз для таких случаев. Кто-то точно вошел.

Не выпуская из рук кружку, Татьяна заозиралась и услышала за своей спиной тихий топот каблучков. Резко развернулась – никого. Потом снова застучало, уже с другой стороны, и как будто бы... сверху? Медленно подняв голову, русалка уставилась на сидевшую на потолке вниз головой, словно в дешевом ужастике, женщину. Опознать перевернутое лицо сразу не получилось, но от фигуры веяло чем-то знакомым – и чем-то нехорошим. Татьяна медленно потянулась к сюрикенам на штанах, не сводя глаз со странной дамочки, – даже жаль, что потолки не натяжные, то-то была бы умора, – и внезапно почувствовала острую боль в районе затылка, а потом ее догнал гулкий хлопок удара, быстро исчезнувший вместе с остальными звуками. На тело навалилась слабость, руки разжались, и последним, что успела подумать словно в замедленной съемке наблюдавшая падение кружки Татьяна, – опять придется мыть этот чертов пол.

А потом сознание схлопнулось.

Глава 13. Гордость и предубеждение: 2 в 1

Тем поздним вечером кофейня вновь встретила патриарха неуютной тишиной, но поскольку обстоятельство сие повторялось раз за разом, накатившие панику и растерянность он по привычке отбросил. Да, пусто – но здесь почти всегда безлюдно, надоедливый смазливый богатырь не в счет. Да, тихо – но Татьяна и не горела желанием терпеть вечную фоновую музыку сверх смен, и без того жаловалась, мол, от постоянной попсы аж сахар на зубах скрипит. Неуютно – поскольку саму русалку нигде не видно, но вот-вот она выйдет из подсобки с недовольным выражением лица, хмыкнет, протянет ему последнюю на сегодня чашечку американо и прошепчет прощание прямо в ухо, обжигая дыханием. Если немного подождать...

Сознание выхватило резкий запах кофе, и сперва Богдан Иванович от него лишь отмахнулся: ну а каких еще ароматов ждать в «Старбаксе», право слово? Но пугливое предчувствие не унималось, и патриарх, сдавшись, исключительно для галочки заглянул за барную стойку. Ничего особе...

Разбитая кружка в луже кофе на полу. Рядом – брошенный смартфон Татьяны, смятый нечеловеческой силой, словно бумажный стаканчик.

Все плохо. Все очень и очень плохо.

Отпрянув, вампир несколько раз моргнул. Да, паника и растерянность сейчас подошли бы как нельзя лучше, но на них не было времени.

Не уберег. Нужно действовать.

Выхватив из кармана телефон, Богдан Иванович в два касания набрал помощника и принялся диктовать Марату задачи:

– У нас ЧП. В кофейню срочно нужен технический специалист, умеющий восстанавливать работоспособность практически стертых в пыль мобильных устройств. Еще понадобятся записи с камер наружного наблюдения по периметру здания и на входе. Дополнительно попрошу вас связаться с гусями-лебедями, но осторожно: не исключаю, что именно они являются бенефициарами похищения Татьяны. Да, Марат, настолько ЧП. Поэтому прошу вас прощупать, известно ли нашим крылатым информаторам что-то, и если да – какую цену они за это запросят. И еще... – Патриарх замялся, но быстро взял себя в руки. Хороший руководитель умеет делегировать, но настоящий способен еще и не перекладывать на других то, чем должен заниматься лично. – Дайте мне, пожалуйста, контакты Велиферы. Я обязан проинформировать русалок.

Примерно в это же время другой москвич по прописке уныло сидел в своих хрущевьих хоромах, как именовал квартиру Лохматыч, и, глядя в стену, старательно переваривал прошедший день. Значит, мама с самого-самого начала знала обо всем? Точнее, даже раньше: Димки еще и в планах – ну, по крайней мере отцовских – не было, а она уже и с сыном поговорила, и наставлений тому выдала. А еще, получается, видела одновременно несколько вариантов развития событий, выбирала среди них, какой сделать настоящим, – и так раз за разом, постепенно меняя мир вокруг себя в правильную сторону. Попытки представить, как выглядела повседневная жизнь с такими вводными, с треском проваливались. Непросто, иначе и не скажешь. Можно ли подобное вообще жизнью назвать? Но в любом случае, если он правильно понял, мама достаточно сузила горлышко выбора, чтобы ему самому не приходилось разрываться между настоящим и возможными будущими, тем самым чуть упростив задачу. Направление задано, но идти по нему – и вести других – все равно придется самому.

Вздохнув, богатырь скосил взгляд на тетрадный листок, зажатый в руке. Дартаньян всеми возможными способами выразил острое нежелание возиться с Тишиным или пускаться в пояснения, и написанная его рукой – ну, технически, конечно, рука была Димкина, но почерк-то Непроснувшегося! – подсказка ярко о том свидетельствовала. Дата, время, название – кстати, надо будет его погуглить, – а дальше набор на первый взгляд совершенно бессвязных фраз. ДТП и сам бы так решил, но пригодился опыт: похожим образом на заре его геймерской карьеры выглядели публикуемые в самопальных игровых журналах прохождения. Никаких пояснений, просто список ответов, локаций или лута с монстров – в процессе разберешься. Следом за этим наблюдением сразу шевельнулся вопрос: а не была ли вся его прежняя жизнь лишь подготовкой к отведенной Непроснувшимися роли? Повертев в голове эту мысль под разными углами, богатырь вздохнул, убрал листок и ненадолго подумал о Лоле, привлекая ее внимание: «Кстати, моя мама передавала тебе привет». Спящая Красавица мгновенно поставила очередной хоррор на паузу, обернулась и, не дождавшись подробностей, подплыла ближе.

Продолжил богатырь уже вслух:

– Она была еще необычнее, чем о ней думали. Но, кажется, про тебя знала. Даже не так... – Чуйка свербела, подсказывая, и Дима дал себе ненадолго замереть, вслушаться в пустоту, после чего кивнул. – Не только знала. Делала все, чтобы мы однажды встретились и стали напарниками. Оказывается, это очень важно, и не лишь для нас с тобой или Непроснувшихся, а чуть ли не всему миру. Если честно, даже успокаивает: значит, такая суперуникальная помощница не просто так со мной штаны просиживает, а с тайным умыслом.

Хмыкнув, он кивнул на экран телевизора:

– Ну а раз в ближайшее время возвращение к Пандоре не намечается, сможешь спокойно доиграть.

Лола улыбнулась – тепло, загадочно и очень непривычно, – после чего легонько потрепала его по голове и вернулась к приставке. Очередной герой отправился к очередным неприятностям, вооруженный только фонариком и ее рефлексами, а Тишин устроился в кресле-мешке поудобнее: на нем лежала ответственная миссия пугаться на каждом скримере и после полуночи умолять вырубить эту дичь и хоть на полчасика включить для успокоения нервов что угодно цветное и желательно с рейтингом 6+.

Да, Дима не знал, все ли было предопределено. Зато понял главное – это и многое другое придется решить самому.

Сознание и Татьяна словно смотрели друг на друга из параллельных вселенных, и русалке это категорически не нравилось. Тело посылало четкие сигналы – болело и затекло, но не слушалось. Попытка открыть глаза успехом тоже не увенчалась, и бариста не сразу сообразила, что на них повязка. Мотнув головой, стряхнуть не смогла и потянулась было рукой, точнее, попыталась – та дернула за собой вторую. Ага, связана. Дерьмово. Боль в затылке внезапным диско-шаром ворвалась на эту вечеринку резких осознаний и приправила собой все остальные ощущения. Лежит или сидит? Хрен поймешь, но щека на мягком. Затекшее лицо объяснялось чем-то вроде кляпа во рту, и русалка, решив, что с нее хватит, сменила форму на истинную. Веревки, тщательно обвязанные вокруг каждой лодыжки, тут же лопнули вместе со штанами – какими бы прочными ни были, а против магии облика не попрешь, даже цепь не удержит. Рука легко нащупала один из отвалившихся после смены личины сюрикенов и принялась методично пилить обвязку вокруг кистей, острые зубы разжевали и сплюнули запиханную в пасть тряпку – ага, все-таки лежит. Видимо, на каком-то подобии дивана. Резко сев и перерезав веревки вокруг запястий, Татьяна принялась за связанные локти, а освободив и их, сдернула наконец повязку с лица и огляделась. Черные стены, черный диван под замшу, черный ковер, черные задернутые блэкаут-шторы, даже люстра – и та черная. Готичненько. В центре комнаты – огромная кровать с черным же балдахином и черным постельным бельем, никаких намеков на личные вещи. Место определенно нежилое. Съемная квартира? Отель? Две двери – одна явно наружу, другая, скорее всего, в ванную комнату. Затылок снова привлек внимание, и бариста, морщась, его ощупала – на стыке с шеей сильно набухло и, кажется, немного кровило. Сначала выпить кофе или сразу попытаться бежать? Еще раз оглядев помещение и не найдя в нем ни намека на емкость, в которую получилось бы набрать воды, Татьяна вновь приняла человеческий вид, оторвала от остатков штанов кусок материи, сгребла в него сюрикены, чьи нитки лопнули в результате превращения, остальное обвязала вокруг бедер и, прихватив свой смертоносный кулечек, распахнула маленькую дверь. Стакан на раковине! Схватив его, русалка быстро налила воду из крана, присвистнула и в несколько глотков выпила свежеполучившийся кофе: боль моментально прошла, а опухоль спала. Набрав еще раз и снова превратив жидкость в свой фирменный напиток, развернулась – и уставилась на двух женщин: высокую вызывающе одетую брюнетку и лопоухую пигалицу поменьше с короткими косичками недосмытого синего цвета. Среагировала мгновенно, швырнув в обеих сюрикены. Те отпрянули из зоны поражения быстрее, чем успел зафиксировать глаз, и та, что с голоском потоньше, удивленно спросила:

– Тань, ты чего? Это ж мы!

– Кем бы вы ни были, я вас знать не знаю, – пробурчала русалка, мысленно примеряясь к следующему броску.

– Родных сестер не узнаешь? – раздался голос второй откуда-то сбоку из комнаты.

– Вы – не они, – отбрила бариста, метнув еще раз, на звук. Не попала. – Нацепили рожи и думали, что куплюсь? Совсем за дуру держите?

– Скорее, старались тебе же жизнь упростить, ноне вышло, – совсем другим, более низким и взрослым голосом ответила та, которая приняла обличье Велиферы. – Вика, отбой, перестаем ломать комедию. Просто скрути ее и тащи в кабинет. И да, больше одну не оставляй, позови остальных девочек.

Татьяна хмыкнула – ага, размечтались, – и стоило в поле зрения появиться странной дамочке в личине Араваны, как та получила удлиненным сюрикеном четко между глаз – и ни на секунду не замедлилась. Полетело еще, но странное существо даже не морщилось, продолжая надвигаться, словно зловещая подушка для иголок. Куда бы ни целилась русалка, оружие из рыбьих костей стабильно входило в плоть чуть ли не полностью, да и только. Путь из ванной оказался отрезан, а нечто, дойдя до бариста вплотную, с нечеловеческой силой схватило ее. Татьяна попыталась вырваться, тварь вцепилась сильнее – и под тихий мерзкий хруст сломала ей правую руку выше запястья. Блин, будь на ней подарок Марго – косуха Семьи, – такого бы не произошло. Гребаный «Старбакс» со своей гребаной униформой!

Русалка оскалилась, но существо держало крепко и с опаской обратилось ко второму:

– Марина Ивановна, я, кажется, конечность ей повредила.

– Во-первых, она сама себе ее повредила – тем, что вообще вздумала сопротивляться, – вплыла в зону видимости вторая, по-прежнему сохранявшая вид Вали. – А во-вторых – я кому говорила реальные имена не использовать?

– Простите, – потупилась первая, продолжая крепко держать русалку за здоровую и сломанную руки. – Просто вы-то... ну, в смысле да, мой косяк.

Тем временем застрявшие в ее плоти сюрикены и ножи потихоньку начали сами выталкиваться прочь из тела и с тихим бряцанием падать на кафель без единой капельки крови.

До Татьяны дошло.

– Вампирши? Вы хоть понимаете, что творите?

Вторая улыбнулась и сменила облик – но снова не на тот, в котором явилась когда-то к патриарху.

– О да, моя зубастая креветочка. Я творю историю.

По личному мнению Татьяны, на старте обещанное сотворение истории выглядело не шибко впечатляюще: из черной, словно вдохновленной детскими страшилками комнаты ее перевели в забитый стопками пожелтевших бумаг кабинет, в котором, русалка абсолютно была уверена, Богдана бы аж перекосило от неорганизованности. Кроме матриарха и вцепившейся в пленницу вампирши там обнаружилась еще одна женщина, но ее бариста узнала – одна из уже виденных телохранительниц Марины Ивановны, кажется, довольно удивленная.

– Она что, реально смогла сама освободиться?

– Да, – сухо бросила матриарх, проходя и садясь за самый заваленный стол. – И, полагаю, задержись мы с Викой хоть ненадолго, еще и сбежать бы попыталась. Рекомендую вам с Аней раз и навсегда уяснить: шибари отлично подходит для удовлетворения кинков людей, но на этом все. А уж если кого-то похищаешь, будь добра не предоставлять пленника самому себе не только «на полчасика», но и в принципе.

– Учтем, Марина Ивановна, – бодро отрапортовала державшая Татьяну вампирша в личине Араваны.

– Очень на это надеюсь, – буркнула в ответ руководительница и уставилась на русалку. – Ну? Сама расскажешь, какую аферу вы с моим братцем и гусями-лебедями придумали?

Если в начале вопроса бариста бессознательно напряглась, то в конце оторопела.

– В смысле?..

– Вот только не надо строить из себя святую невинность, – закатила глаза матриарх и обличающе ткнула пальцем во что-то на столе. К сожалению, пафос жеста разбился о полную неспособность Татьяны видеть сквозь стопки папок с бумагами. – У нас есть улики, и мы не идиотки. Ты устроила в мужской прайд стадо своих «сестренок», подговорила птиц врать всем, будто это обычные человеческие девушки, и ожидала, никто не заметит? Э нет, не на тех напала. Дай угадаю, пытаетесь втереться в доверие к Богдану и его болванчикам в надежде получить заветные места на космическом корабле?

Бариста не любила повторяться, но и тут смогла выдавить из себя только:

– В смысле?

– Значит, будем говорить по-плохому, – прищурилась Марина Ивановна. – Я тебя насквозь вижу. Охмурила этого дурака своими чарами и думаешь все, билет в светлое будущее в кармане?

– Я? Компостера? Охмурила? – не смогла не переспросить Татьяна. Ощущение горячечного бреда не покидало.

– В вашей терминологии – приворожила, – откинулась на спинку кресла матриарх. – О да, улететь с этой планетки – отличный куш для неудачниц, не нашедших себе на ней места. Чем вы купили гусей-лебедей? Обещали им часть средств «в наследство» от прайда Богдана?

– А для скрепления договора запустила в их главу пару-тройку сюрикенов? – выгнула бровь русалка.

Вампирша бросила хмурый взгляд на державшую бариста Вику, но та только плечами пожала:

– Окна бликовали, Марина Ивановна. Не можем ни подтвердить, ни опровергнуть.

– И не надо, тут все просто: эта клуша поняла, что за ней наблюдают, и попыталась замести следы, – отмахнулась матриарх. – На фото Лаэрт выходит из кафе вполне живой и здоровый, а мы на тебе проверили ее навыки. Эта вобла врет как дышит. Боится потерять то, к чему так стремилась...

– На хрена мне в космос? – прямо спросила Татьяна, надеясь если не переубедить вампиршу, то хотя бы вернуть к реальности. – В отличие от вас мы и едим, и спим, и помираем от старости, что мы на вашем чертовом корабле забыли?

К величайшему сожалению русалки, матриарх, напротив, только оживилась:

– Твоя правда. Не улететь – завладеть! Ну конечно. Это наш род рвется попрощаться с этой планетой раз и навсегда и вернуться домой, а вы, твари расчетливые, лишенные высокой цели, планировали втереться в доверие, проникнуть на корабль, завладеть им и всеми разработками – и сорвать старт! Нет, даже лучше – продать конкурентам и лишить нас надежды. А все потому... Да! Потому что Богдан единственный раз в жизни поступил по уму, не выкупил одну из ваших, и ты решила отомстить ему лично!

Татьяна несколько раз моргнула.

– Не знаю, че в вашей семье за шиза творится и почему из тебя она так и прет, но вся эта схема – чайкам на смех. Нам точно и стопроцентно похрен на ваш корабль, никто ничего отбирать не планирует и ни с какими гусями-лебедями не договаривался. Да, этот хмырь припирался и ко мне, и к упырю – но совершенно по иному поводу, а в процессе отлично замотивировал больше никогда себя не видеть.

– Ну да, а русалки в мужском прайде вампиров просто так завелись, без какой-то сверхцели? Ни в жизнь не поверю! – отбрила Марина Ивановна.

– С целью, – не стала спорить бариста. – Я хотела найти для них нормальную работу. Уж ты-то должна понимать, о чем речь.

Матриарх прищурилась:

– И что, Богдан просто взял и согласился вам ее дать?

– Да.

– Лжешь! – Та аж с места вскочила. – Я сотни раз говорила с ним об этом, и итог всегда был один – четкий и категоричный отказ!

– Именно говорила? – снова выгнула бровь русалка. – Не требовала, не орала, а прямо объяснила причины и попросила – и он отказал?

– Да что тут вообще объяснять-то?! – вскипела Марина Ивановна. – Все и так очевидно!

– Мне – да. Я живу в своей шкуре. Тебе – тоже да. А Богдан, если не заметила, обычно дальше экрана ноутбука нос не высовывает и даже об очевидных вещах не задумывается, – покачала головой Татьяна. – Такому хочешь не хочешь, а объяснять придется. Может, и не раз, но в конце поймет. Особенно если общаться на равных, а не свыше или ниже. Ты пробовала рассказать брату, в какое дерьмо вас втравил папаша?

– Не смей так говорить об Иване Карловиче! – хлопнула по столу рукой матриарх. – Он старался дать нам самое лучшее! Просто к тому моменту, когда мы появились, наглый засранец уже занял все ниши и осталась только...

– А появились-то вы как, разве не по решению первого патриарха? И разве не сам он все бизнесы Богдану и сплавил? Хочешь сказать, будто ваш старый хрыч не знал, что делал?

Марина Ивановна резко замолчала, поджала губы и со злостью процедила:

– Как я и думала: ноль раскаяния, юлит и врет прямо в лицо. Уведите ее и глаз не спускайте, пока не понадобится. Не кормить и не поить.

– А конечность? – напомнила Вика, чуть помахав сломанной рукой Татьяны. Та лишь зубы стиснула.

Матриарх окинула бариста оценивающим взглядом и хмыкнула:

– Пусть учится жить с последствиями своих решений. Ничего, не отвалится – эти мрази чудо как живучи. А даже если отвалится – невелика беда.

Русалку грубо развернули и в несколько тычков повели в коридор и очередную черную комнату, но в этот раз в компании той самой удивленной вампирши, а не самой Марины Ивановны. Рука дико болела, а на кофе, судя по распоряжению матриарха, надеяться не стоило. Ничего, главное, раздобыть жидкость – и заживет. А если попадет в ванную – ну не смогут же они ее все время без туалета держать? – найдется и вода. Нужно только...

Вновь почувствовав знакомую боль в затылке, русалка пошатнулась и опять начала терять сознание – кажется, автором большинства ее травм была та самая Вика, носившая облик Араваны. И оттого на сей раз последние мысли Татьяны оказались все-таки не о кофе, а о том, что чистая, незамутненная ненависть сестры-эскортницы к матриарху женского прайда вампиров вряд ли зародилась исключительно на рабочей почве – и уж точно оной не ограничивалась.

И бариста начинала догадываться почему.

Звонок с незнакомого номера застал Велиферу в метро: она только-только попрощалась с последними девочками из группы и пересела на свою ветку. Трубку взяла – мало ли что могло случиться. Когда отвечаешь за столько жизней разом, спам и мошенники уже вообще не пугают. Говорил Богдан Иванович, и, положа руку на сердце, с учетом ситуации мошенникам она обрадовалась бы больше. Через пять минут Валя уже стояла у выхода в ожидании вызванного для нее такси и вовсю силилась дозвониться до тетушки Араваны, но безуспешно: в работе эскортниц мобильные постоянно просили как минимум убрать, а чаще и вовсе выключить, так что немудрено. Сдавшись, написала максимально завуалированное для посторонних сообщение и быстро села в машину. Судя по чистенькому кожаному салону и тому, как водитель попытался было открыть перед ней дверь, уровень комфорта патриарх выбрал скорее привычный для себя. В пути шофер не задавал вопросов, а когда заметил, что она принялась всхлипывать, молча передал бумажные салфетки и бутылочку воды, и пока за окнами проносилась ночная Москва, русалочке оставалось только лихорадочно думать. Правильно ли она поступает?

Нет, настоять на личном участии в расследовании похищения Татьяны она считала своей обязанностью, ведь кто-то же должен был узнать правду и сообщить ее другим. Но на данный момент выходило, что кроме самой Вали никто из русалок не в курсе: связь с тетушками шла через Аравану, и объявись на их пороге внезапно Велифера, объяснять пришлось бы больше, чем «Я не знаю, куда делась ваша сестра». Вверенным в попечение старосты русалочкам она тоже не сказала, но уже по иной причине: слишком мало информации. Все, чем поделился Богдан Иванович – и, похоже, все, что знал сам, – что тетушка Тортилла исчезла и, видимо, не по своей воле. Такие новости стоит подавать хотя бы с гарниром из соображений, если не плана действий. Поэтому, когда такси довезло ее до ставшего уже почти родным офиса, Велифера пулей вбежала в холл и мгновенно была перехвачена охраной, которая в кои-то веки вместо заполнения журнала сопроводила ее к лифту и нажала самую высокую и наименее затертую кнопку – на личный этаж руководителя. Там кроме нее оказалось трое: странная девица с яркими дредами, паяльной станцией и кучей каких-то деталек, сидящая на полу у розетки в окружении прорезиненных ковриков с платами, сам Богдан Иванович и его секретарь, Марат, оживленно что-то докладывающий:

– ...соответственно, я запросил записи камер видеонаблюдения до самой области...

– В области камеры тоже есть, – сухо вставил патриарх.

– Да, но отвечают за них уже другие люди, отрабатываем. С представителями семейства Анзу связался. Судя по всему, гуси-лебеди обладают некоей информацией касательно нашего инцидента, но отказались ее дать без прямых переговоров с вами. Насколько я понял намеки, они не заинтересованы в деньгах и предлагают обмен на положительный ответ на их предыдущую просьбу.

Богдан Иванович молчал всего мгновение.

– Раз они перешли в секту бессребреников, не будем настаивать – расторгаем контракты. Без исключений, от арендных до любых мало-мальских поставок. Пусть выметаются из наших помещений и ищут себе новых контрагентов. Немедленно.

– А неустойка? – не споря поинтересовался секретарь, делая пометки в ноутбуке.

– Если мы были настолько глупы, чтобы включить в договоры данный пункт, то, конечно, выплатим, – спокойно отозвался начальник. – И непременно взыщем ее с тех, кто эти документы в таком виде согласовывал – соразмерно посту. – Тут патриарх заметил Валю: – Ой, простите, мы увлеклись. Присаживайтесь, пожалуйста. К сожалению, за прошедший час новой информации не поступило, но мы буквально в шаге от ее получения: отозвавшаяся на нашу просьбу специалистка, – он кивнул на девушку с дредами, – уже почти восстановила работу Татьяниного телефона, а мои люди отсматривают записи с камер наружного наблюдения.

Осторожно присев на краешек предложенного дивана, Велифера чуть помедлила, но все-таки спросила:

– Если у гусей-лебедей есть какие-то зацепки, почему вы с ними не посотрудничаете? Много просят?

По собственной шкале русалочка оценивала этот вопрос на уровне «Да что эта хамка себе позволяет?!», но Богдан Иванович даже если и удивился, то вида не подал и ответил более чем спокойно:

– Разумное замечание. Видите ли, возможно, раньше, до того как получше узнал вашу тетушку, я бы принял их условия: в конце концов, речь идет о довольно распространенной концепции «жизнь за жизнь». Однако сейчас полагаю, будто в достаточной степени осознаю отношение Татьяны к тем, кто вздумывает распоряжаться чужими судьбами или оные оценивать. Согласись я – и тем самым втравлю ее в очередную историю, исход которой она захочет изменить своими силами.

– Есть такое, вы правы, – кивнула задумчиво Валя.

Значит, патриарх вампиров не просто хочет спасти Тортиллу, но еще и ищет способ, за который ему от нее же потом не прилетит? Пожалуй, по крайней мере Богдан Иванович отлично понимал, с кем имеет дело...

Внезапно девушка на полу подала голос:

– Короче, из плюсов – с памятью все окей, хоть сейчас на мониторы выводи: сломать пытался явно идиот, вообще не представляющий схему сборки. Из минусов – если у вас под рукой ее башки для Face ID не завалялось, нужен пароль.

– А подобрать нельзя? – тут же поинтересовался патриарх.

– До тех пор пока не начнем жить во вселенной российских детективных сериалов, где записи с камер наблюдения дают высокое разрешение, фиг мы его подсмотрим, – начала перечислять девушка, помахивая в воздухе какой-то железякой. – Без ее акка доступа к бэкапам тоже нет, а если владелица этой пожеванной бегемотом прелести пеклась о персданных, то после десяти вводов неверного сочетания пиши пропало – все удалится. По умолчанию на данной операционке идет шестизначный код, но могли поставить и от предыдущих моделек, попроще, а то и наоборот, произвольный цифровой или буквенно-цифровой. Так что нет, «подобрать», как ты выразился, нельзя.

– Но вы же специалист... – начал обеспокоенно Марат, и девушка с укоризной на него посмотрела.

– Я – спец, не спорю. Собрала из вашей трухи телефон? Собрала. Но это, блин, яблочная труха, и если хоть в чем-то Библия и была права, то именно в этом: все зло от яблок!

– Значит, нужна голова? – задумчиво пробормотал Богдан Иванович и вопросительно взглянул на секретаря.

– Уважаемая Ада уже неоднократно оказывала нам консультационные и иные виды услуг наивысшей секретности и строго соблюдает все договоренности о неразглашении, – словно ни с того ни с сего выдал Марат. – Правда, у меня самого вряд ли получится, а вот вы можете попробовать.

Патриарх кивнул – и внезапно зарябил, словно потек, а буквально через пару секунд вместо него из ворота рубашки на них уставилась Татьяна. Какая-то словно не такая Татьяна. Валя сглотнула.

– Эм. Внешне вроде близко, но не прям очень, если честно.

– Есть только один способ узнать – проверить. Куда мне посмотреть?

Ада спокойно встала и, словно ничего не случилось, поводила перед его лицом каким-то приборчиком. Покачала головой.

– Понятия не имею, насколько похоже, но алгоритмы тебя не узнают. Еще идеи будут?

– К сожалению, – Богдан Иванович вновь принял свой облик, – в навыках проприоцепции я больше концентрировался на допустимом межклеточном расстоянии, чем на способности в точности копировать чужую внешность.

– Она при вас пароль набирала? – намекнул секретарь, и патриарх удрученно кивнул.

– Неоднократно. Но я всегда отводил взгляд, поскольку из-за особенностей нашей памяти полагал это нарушением приватности. Видимо, мы зря побеспокоили уважаемую Аду и нужно действовать напрямую – через руководство кофейни.

Русалочка вздохнула и поймала не менее разочарованный взгляд девушки с дредами: неизвестно, насколько та была в курсе сверхспособностей своих работодателей, но явно тоже возлагала на них хоть какие-то надежды.

Немного подумав, Валя решилась:

– Извините. Если у нас есть десять попыток...

– Технически да, но там задержка включится, – вмешалась Ада. – Первые три раза норм, хоть друг за другом вбивай, а потом после каждой неудачи по кулдауну: минута, пять, пятнадцать, потом час, три, восемь – и финита ля комедия.

Велифере остро захотелось расширить ассортимент своих словарных карточек, но основную мысль она уловила.

– Тогда давайте попробуем один вариант, если можно? – и, быстро глянув на экран своего телефона, продиктовала: – 252325.

Специалистка дождалась кивка патриарха, плюхнулась обратно на свое место в окружении прорезиненных ковриков, ввела цифры с небольшой клавиатуры и присвистнула.

– Опаньки, миракл! Спасибо, солнце, прям от души душевно в душу. Сработало, мы внутри. Что дальше?

Пораженный патриарх уставился на стажерку, словно впервые увидел.

– Сударыня, это потрясающе: вы играючи разобрались с основной нашей проблемой. Но, позвольте узнать, как вам удалось с первого раза подобрать пароль? Какая-то секретная техника?

– Да нет. Я эм-м-м... просто догадалась, – промямлила Валя. Она не была уверена, стоит ли говорить вампиру, что оказалось достаточным просто набрать его имя.

От неловкой паузы их спасла нетерпеливая Ада:

– Алло, гараж, пароль – это только начало.

– Да-да, простите. – Богдан Иванович поспешно подошел к ней и задумчиво оглядел разложенные железяки. – К счастью, я однажды видел, как она просматривает с него записи камер внутреннего наблюдения, поэтому смогу повторить. Так, нам сперва сюда...

После некоторого количества телодвижений проектор на стене вывел размытое изображение барной стойки с трех ракурсов. Вот прошла Татьяна, вот мельком глянула куда-то в сторону входной двери, насторожилась, повернулась, уставилась вверх, а сзади в одно мгновение появилась женщина в вечернем платье с глубоким разрезом и ударила ее чуть ниже затылка. Русалка упала, с потолка спрыгнула другая женщина – с короткими косичками и одетая чуть попроще, первая перекинула Тортиллу через плечо, и они вышли наружу четко под камеру. Ада поставила стоп-кадр и внимательно уставилась на лица похитительниц.

– Честно? Ни хрена не понимаю.

– Там не я, – бледнея, прошептала Велифера, глядя на себя и Аравану. – Я в это время уже уехала, да и тетушка...

– Не волнуйтесь, – успокаивающе вскинул руку Богдан Иванович. – К сожалению, таким бесхитростным образом решили замаскироваться наши старые знакомые. В отличие от моего прайда, они в совершенстве владеют навыками копирования внешности и, как мы могли воочию убедиться, обладают довольно сомнительными представлениями о чувстве юмора. Уважаемая Ада, сердечно благодарим за помощь, сегодня ваши услуги нам более не понадобятся.

Девушка невозмутимо отсалютовала патриарху и начала собираться, запихивая в казавшийся небольшим тряпичный рюкзак провода, приборчики и скатанные коврики.

Тем временем Марат снова подал голос:

– Богдан Иванович, гуси-лебеди просят вас еще раз подумать и готовы предоставить всю имеющуюся информацию по стандартным расценкам...

– Это стоило сделать, когда я просил, – устало покачал головой патриарх. – На данный момент их предложение полностью обесценилось: мы сами выяснили, что за похищением стоит женский прайд вампиров и, соответственно, Марина Ивановна лично. С ней я сейчас и свяжусь. А нашим бывшим партнерам, пожалуйста, передай: отвечая отказом на просьбу, всегда стоит задумываться, имеет ли собеседник привычку просить дважды. Так сказать, небольшой совет на правах наставника – и я обязательно прослежу, будет ли он усвоен.

Глядя на лицо Богдана Ивановича, Велифера начала смутно подозревать, что же именно тетушка нашла в патриархе вампиров: не иначе как свое отражение.

– Глаз не спускаете?

– Обижаете, Марина Ивановна. По двое дежурим, даже вырубили на всякий случай, – отчитывалась Вика. – Сейчас нас с Матильдой Антуанетта с Альмуденой сменили...

– Тебя с Машей – Аня и Аля, – тут же поправила матриарх и нахмурилась. – Долго еще в этом облике расхаживать собралась? Бесит.

– Простите, думала, без команды менять нельзя. Так лучше?

Телохранительница снова приняла более-менее приемлемый вид, и Марина Ивановна удовлетворенно кивнула: видеть в своей жизни Аравану больше положенного матриарху не хотелось совершенно.

Однако ее подчиненные всегда находили способ все испортить.

– Раз не призналась ни в чем, что делать будем? Развязать язык может не получиться: Альму... Аля не уверена, подействуют ли человеческие составы.

– Как бы эта пиявка ни зарывалась, а самое главное уже сболтнула, – торжествующе улыбнулась руководительница. – Не женщины, русалки приперлись к моему неуважаемому братцу. Есть за что ухватиться.

– А как? – непонимающе нахмурилась Вика. – Гусей-лебедей, что ли, к стенке прижать? Так их главный в отличие от этой один не ходит, да и, поговаривают, сам жуть навести может – мало не покажется...

– Не, проще, еще проще, – отмахнулась Марина Ивановна. – Я на горячую линию богатырей позвонила, представилась и наорала, мол, русалки-нелегалки по центру Москвы расхаживают, а вы в ус не дуете.

– Думаете, они хотя бы почешутся? – покосилась на нее помощница. – Обычно ж не дозовешься, да и звучит сомнительно: мало ли кто это мог быть, без доказательств лезть к патриарху, мне кажется, побоятся...

– Я прекрасно все понимаю, – раздраженно отбрила только сейчас об этом задумавшаяся начальница. – И именно поэтому богатыри – лишь вишенка на торте. Главное блюдо тебя не разочарует.

И, переведя взгляд на телефон, на котором высветилось «уБогий», предвкушающе улыбнулась:

– А вот и оно.

Глава 14. Один маленький шаг для человека

Теперь в сознание Татьяна пришла без повязки на глазах, что, несомненно, сочла плюсом, но при свидетелях – а это уже значилось жирным минусом. Очнулась она сидя в машине с донельзя затонированными стеклами – моделька попроще, чем у патриарха, но все равно не отечественный автопром – рядом с одной из телохранительниц Марины Ивановны. Скорее всего, водитель был из числа не задающих вопросов людей, но побег из закрытого пространства с тварью по соседству это не облегчало: да, достаточно просто разбить стекло, и остальное летнее солнце возьмет на себя – но успеет ли русалка хотя бы размахнуться? Все-таки вампиры нечеловечески быстры, а рабочую, правую руку из строя уже вывели...

И тут Татьяна поняла сразу несколько вещей. Во-первых, ее переодели: поверх вчерашней футболки кто-то, не мудрствуя лукаво, натянул простой черный сарафан оверсайз, а вот остатки штанов и самодельный кулечек с сюрикенами билет на поездку явно не получили. Во-вторых, лопнувшую при превращении в истинную форму обувь ничем заменять не стали, что логично: удирать на босу ногу – то еще веселье. Но третье наблюдение в логику не укладывалось: на сломанную руку была наложена вполне себе соответствующая представлениям русалки о скорой помощи шина, и покоилась вся эта конструкция в черной – кажется, из постельного белья – косынке.

От удивления Татьяна аж вслух спросила:

– Не боитесь, что вам за такую самодеятельность прилетит?

Надзирательница пожала плечами, и хоть выглядела сейчас совсем иначе, по голосу русалка узнала в ней ту, которая принимала внешность Араваны.

– Марина Ивановна уже видела и недовольства не выразила. Вопреки имиджу, она вовсе не против небольших корректировок своих распоряжений, особенно выданных сгоряча.

– А еда и вода?

– Нельзя при переломах, – покачала головой собеседница.

Русалка опешила.

– С чего вы это взяли? Люди бы тогда помирали пачками...

– До оказания профильной врачебной помощи нельзя, – поправилась телохранительница. – Мало ли какие осложнения пойдут.

– И что, – выгнула бровь Татьяна, – хочешь сказать, вы меня к врачу везете?

– На обмен, – ничего не объяснила вампирша. – А после него – уж как пойдет. В любом случае сейчас неумышленно навредить тебе в наших планах нет.

Вспоминая, как и в какой форме был получен запрет, бариста сильно усомнилась в его медицинском обосновании.

– Ну пить-то я хочу, – не оставляла надежды русалка.

– Потерпишь. До обезвоживания еще далеко, – спокойно ответила надзирательница.

– Окей. А отлить-то мне можно – или тоже терпеть, салону чистка не повредит? – продолжала прощупывать почву Татьяна. Конечно, вряд ли ее отпустят одну – и сбежать босиком по лесу от телохранительницы матриарха явно не получится, но, если где-нибудь неподалеку найдется озерцо, ручей или на худой конец лужа, можно будет попытаться использовать воду в качестве оружия. Блин, большую часть жизни Тортилла старательно искала способы спасти жизнь вампиру и над тем, как подобных ему прикончить или хотя бы замедлить, раньше и не задумывалась...

– Ничего мы тебе отливать не будем, – отрезала собеседница. – Я уже сказала, никакого питья.

Татьяна нахмурилась.

– Ты не знаешь, что значит «отлить»? Вы же с людьми работаете.

– Лично я давно нахожусь от них на некоторой дистанции, – уклончиво ответила та. – Марине Ивановне в какой-то момент надоело все делать самой, и она назначила нескольких из нас младшими администраторами, в том числе и меня. Так о чем речь, если не о воде?

– Туалет, – сдавшись, пояснила русалка. – Мне надо сходить по-маленькому.

– Тут нет туалетов, мы посреди трассы, – снова отмахнулась вампирша.

М-да, кое-кому не помешало бы почаще бывать на свежем воздухе.

– Кусты тоже подойдут, более чем.

Телохранительница скосила на нее глаза, но после непродолжительных раздумий набрала начальницу и кратко обрисовала ситуацию. Особо напрягаться не пришлось, немного визгливый голос Марины Ивановны разносился по салону вполне самостоятельно: кортеж остановится в удобном месте, ждите. Авось получится.

– Что за обмен? С кем? – решила быть последовательной Татьяна.

– С Богданом. С нашей стороны – ты, с его – ответная услуга.

Русалка хмыкнула:

– Ага, держи карман шире. Не знаю, откуда у вас такие фантазии, но он ни в жизнь не согласится...

– Уже согласился и подтвердил время и место, – с наглой улыбочкой отбрила вампирша. – Выбранные нами, замечу.

Бариста насторожилась.

– И какую услугу вы собрались просить?

– Понятия не имею, – снова пожала та плечами. – Но Марина Ивановна все продумала, в этом на нее можно положиться.

– Ну да, конечно, – закатила глаза Татьяна. – Хочешь сказать, будто и сама веришь в аферу с кражей космического корабля и прочим безумием?

– Не особо, – внезапно честно ответила телохранительница. – Но Марина Ивановна отлично умеет подмечать вещи, пусть и не всегда может их объяснить. Ты считала, что Богдан не пойдет у нас на поводу, – и, как видим, ошиблась. В отличие от нее.

– И поэтому вы слушаетесь психопатку? Она иногда угадывает?

Собеседница утомленно на нее посмотрела:

– А тебя сестры терпят за ангельский нрав? Слушай, и ты, и вообще все, кто не мы, видят только вершину айсберга. Да, картинка так себе, но есть и другое. Марина Ивановна считает, будто все происходящее с нами – только и исключительно ее личная вина. Поэтому раз за разом пытается изменить ситуацию, но не получается – и методы становятся все отчаяннее, не спорю. Но и положение уже отчаянное. Еще пара лет, и Богдан, этот папочкин любимчик, достроит корабль – и вряд ли придет к нам с приглашением составить им компанию в путешествии. Просто бросит тут как ненужные вещи – выживать, если сможем, или помирать от солнца. Да, порой Марина Ивановна перегибает палку, а еще постоянно на взводе и отчитывает из-за каждой мелочи, но вся ее злость в первую очередь направлена на саму себя и свое бессилие. А когда знаешь причину ярости, она уже не так страшна.

– Философия огонь, – присвистнула Татьяна. Конечно, возлюбить матриарха после одной отповеди ее подчиненной русалка не была готова, но кое-что вполне уловила. – Марина с тебя шкуру за такие мысли не спустит, если узнает?

Вампирша чуть улыбнулась:

– А ты реально купилась на ее поведение. Нет, максимум наорет, надуется и с неделю не будет разговаривать. Она вообще забавная. Вечно раздраженная – да, но не злая. Не по-настоящему.

– Не такая, как Иван Батькович?

Улыбка исчезла с лица телохранительницы, и та кивнула:

– Но при этом вы все равно против Богдана? – не понимала бариста.

– Он слишком верно служит отцу и не дает нам и шанса сблизиться с Иваном Карловичем.

– Просто в отличие от вашей он умеет держать лицо, – покачала головой Татьяна. – И насчет близости... а оно вам точно надо?

Собеседница не ответила. Какое-то время они проехали в молчании, но вот машина начала снижать скорость и припарковалась на обочине. Русалка глянула в окно – тенистая сторона дороги, ну конечно. До солнечной – четыре полосы и отбойник, с вампиршей на хвосте – без шансов. Ладно, хотя бы осмотримся...

Дверь ей открыла сопровождающая. Кажется, Подмосковье? Вдалеке виднелось что-то вроде коттеджного поселка, а судя по указателям, впереди всех, кого не похищал женский прайд, ждал «Макдоналдс». Стоило выйти, как Татьяну не просто схватили за здоровую руку, а буквально обвили словно живой лентой: конечность вампирши сплющилась и утончилась. Интересный способ гулять с подружкой. А дела свои делать так же придется?

– Показалось, или вы меня боитесь? – бросила наконец конвоируемая в сторону лесополосы русалка.

– Во время попытки побега в твоих руках оказался стакан с кофе, – сухо напомнила телохранительница. – Но напитков в комнатах мы не держим, а твой был еще и горячим. И не растворимым – я лично обшаривала карманы. Поэтому предпочитаю исходить из парадигмы, в которой мы ничего о тебе не знаем, – и сейчас не та ситуация, когда готовы закрывать эти пробелы любой ценой.

Татьяна кивнула. Что ж, звучало очень разумно – и, к сожалению, как приговор зачаткам ее плана.

Шел второй день Гениных тренировок по обращению в медведя, и, кажется, прогресс начал замедляться: вчера Кирилл с Катей научили Потапову делать сальто с небольшой страховкой, за утро быстро перешли на вариант «с места в карьер», как обозвал его папа, то есть вообще без поддержки, но мохнатого итога пока так и не случилось. Гена крутилась, пока не начинала кружиться голова, отдыхала, снова крутилась – и никаких медведей на выходе. Верный Черный Человек страховал Потапову при каждой попытке, а в перерывах ненавязчиво маячил за ее, Доры, спиной, по ободряющему свисту Бляблина возвращаясь обратно. Как и договорились ранее, сама Добротворская вместе с Ганбатой сидела на лавочке в дальнем углу спортзала, но сегодня с ними, словно третий лишний, этакий невидимый спутник, вилось странное, непонятное беспокойство, причина которого все никак не нащупывалась. Может, дело в медведице? Вчера они проторчали с Кириллом и ее дядей в спортзале до самого вечера, но, судя по сообщениям в чатике и обильным Катиным похвалам, Гену такое времяпрепровождение скорее замотивировало, и по крайней мере с утра она выглядела явно бодрее, чем сейчас. Волнуется, что теперь-то обращаться не просто можно, а надо, но не получается? Вполне может быть. Но вроде никто и не обещал мгновенного результата, взрослые волнения не выказывают... Беспокоилась ли за превращение сама Дора? Пожалуй, тоже нет: понимала, что в первый раз просто и не будет, да еще и без сородичей, способных подсказать, а если Потапова успела нафантазировать себе более радужную картинку – что ж, вот она, реальность, здравствуй. Ладно, значит, дело не в грустных щах Гены. А в чем тогда?

Среди полезных навыков, привитых дочери Маргаритиферой, отдельным пунктом шли попытки в самоанализ, пусть и не всегда уместные. Королева полагала, будто пара-тройка своевременно заданных самой же себе вопросов в сочетании с умением отслеживать подсознательное беспокойство чудо как могут пригодиться даже в жизни обычного человека, что уж о малолетней ведьме говорить. Так сказать, понять логику окружающего мира можно и не надеяться, поэтому начинать в любом случае придется с себя. И Пандора пыталась. Правда, пока головной боли это приносило больше, чем пользы, но тут как с перекидываниями Гены – старайся до тошноты, потом отдохни и старайся еще, авось рано или поздно научишься и пригодится.

Подзависнув в собственных мыслях, девочка не сразу заметила, что в «Сладких небесах» закончилась очередная кат-сцена и игра предлагала сохранить прогресс. Более того, эта надпись висела посреди экрана уже какое-то время, а Ганбата, главный фанат и вечный ураган, смотрел словно в никуда и ни на что не реагировал. Вот, кстати, и одна из причин беспокойства: ей показалось, или в последние дни он ведет себя словно тише обычного?

Поймав ее обеспокоенный взгляд, вампиреныш спохватился и нажал на сейв, после чего широко улыбнулся:

– Прости, задумался.

– Все в порядке? – на всякий случай спросила Дора, хотя задумчивость в случае Ганбаты однозначно сигнализировала об обратном.

– Да кто ж его знает, – честно отозвался наследник патриарха, не продолжая, однако, игру. – И сам не пойму.

– Хочешь поделиться? – не сдавалась Пандора.

– Скорее, поорать, – задумчиво протянул вампиреныш и в одно движение погасил экран смартфона. – Со словами у меня не очень, если честно. Мысли еще такие, ну... Сложные. Как будто не мои. Не в том плане, мол, подкинули, а просто раньше об этом не думал, а теперь начал – и все, обратно раздумать не могу. А хочу! Мы и так ветку с Дайго черт знает сколько проходили из-за всех его закидонов с «Одна ошибка – и ты ошибся», потому что я просил гайдами не пользоваться...

– И ничего страшного, – вмешалась девочка. – Я тоже раньше не сталкивалась с таким: играешь себе, а в конце узнаешь, мол, все, отвечал неправильно, прости-прощай. Обычно же сразу понятно, а тут... Прокачка отношений выглядит нормально, но не покормил белочку в самом начале – плохой эндинг. Выбрал самый лучший ответ вместо нейтрального – плохой эндинг. Надел не то платье, и хоть получил максимум одобрения – плохой эндинг, причем не сразу, а в самом конце. По-моему, сценарист, который ветку с Дайго придумывал, очень не любит игроков. Ну или у него наболело что-то личное.

– Вот-вот, – понуро закивал Ганбата. – Я думал, будто Сайонджи со всеми его культурными закидонами сложный, а благодаря Сашке прошли всего за неделю или около того. А на Дайго ушло... Месяц, да?

– Ага, если не больше.

– О чем и речь. И тебе ж явно скучно раз за разом со мной все перепроходить, одно и то же по кругу. Вот сейчас Хирамацу начали, а вдруг он такой же? Может, в гайд посмотреть, хоть и не хочется? Чтоб тебя не мучить...

– Так, стоп, – вскинула руку Дора. – Мне нравится с тобой играть, и как-то менять стратегию и подстраиваться не надо. Было не скучно, вот вообще! У меня тоже пукан горел только в путь от всех его закидонов, и да, ты прав, на фоне Дайго не то что Сайонджи, даже Александр Витольдович покажется нормальным.

Вампиреныш почему-то радостно заулыбался, но с подозрением уточнил:

– Кто горел?

– Злилась я, выражение такое, – пояснила девочка. – В общем, меняться под какие-то выдуманные ожидания не надо, давай играть как играется и в свое удовольствие. Мне комфортно, правда! Тебя это беспокоило?

– Ага, это. Да только если б оно такое одно было! – всплеснул руками Ганбата. – Говорю ж, в голове теперь вообще целая куча всего, Дайго – только цветочки. Но вываливать не хочу, а то и сам ничуть не лучше его выйду со всеми этими монологами на три минуты. Да и странно прозвучит, наверное.

Пандора выгнула бровь:

– Знаешь, мы с тобой оба неоднократно слушали Катины лекции о метавселенной «Марвел» и перекрестных отсылках в их сериалах, хотя, замечу, о таком вообще никто не спрашивал. На мой вкус, переплюнуть ее инфодампы не смог бы даже Дайго, и в этом и смысл друзей – они хотя бы выслушают. Правда, не обещается, что обязательно поймут.

Вампиреныш задумчиво повертел в руках телефон, потом спрятал его в карман и развернулся к ней с самой широкой своей улыбкой:

– Думаю, ты права. И я с радостью готов узнать больше про всех этих Алых Ведьм и Капитанов Америк как раз потому, что рассказывает Катя и ей явно это важно. Спасибо. Я пока еще только учусь дружить, но мне очень нравится! Наверное, поэтому и не хотел делиться – казалось, будто высыплю на тебя слишком много заморочек. Кто ж их себе хочет?

– В таком случае ты обратился по адресу, – улыбнулась в свою очередь Дора. – Я и сама – сплошная ходячая заморочка. Так что давай, смелее!

– Окей, но чур я тебя предупреждал! – рассмеялся Ганбата, после чего, недолго думая, развалился прям тут же на лавочке рядом с Пандорой и, подложив руки под голову, задумчиво протянул: – М-м-м-м-м, с чего бы начать, все такое бесючее... Во! К примеру, с Гены. С ней головной боли меньше.

Заявление было встречено девочкой стоически. Более того, после него лишь сильнее захотелось выслушать весь список, так сказать, для независимой оценки.

Тем временем вампиреныш продолжал:

– В общем, раньше она все время пыталась ну... словно невидимой быть, понимаешь? Поэтому я привык занимать место за нас обоих. А сейчас она, кажется, потихоньку меняется. Вон в школу вообще не хотела, а теперь учится чему-то, причем даже с дядей. Слушает других – меня вообще никогда не слушала. И я думаю, пора и самому тоже учиться: занимать того самого места чуть поменьше, чтоб ей было куда расти. Понимаешь? Пусть станет настолько видимой, насколько ей самой надо. А это непривычно. Я раньше за нее даже разговаривал, а теперь сижу тут с тобой в углу и думаю про школу и учебный год. Вот.

– Как ни странно, понимаю, – отозвалась Пандора. – У нас с Катей обратная ситуация. Я обычно была тише воды ниже травы, большинство одноклассников знали меня как девочку со странным именем, которая вечно спит на задней парте, а она, напротив, сразу бросалась в глаза, а порой и в драку. И не захочешь – заметишь.

– Ниче се, – присвистнул Ганбата. – В жизни бы не догадался. Мне казалось, наоборот, у вас ты... ну типа грузовик, а она – прицеп.

– Наши бывшие одноклассники очень бы этому удивились, – хмыкнула Дора. – Думаю, просто сейчас мы с ней ни подо что не подстраиваемся, вот так и вышло. Не знаю, может, с началом учебного года все изменится, посмотрим. Если честно, обычно я стараюсь не привлекать к себе лишнего внимания.

– Но при этом в любой момент можешь вызвать загадочного парня, на котором в детстве отрабатывала удары? – вампиреныш скосил взгляд на Черного Человека.

– Могу, – не стала спорить Пандора. – Но чаще все-таки обхожусь без него. А если не знаешь этот милый факт моей биографии, то и удивляться нечему: большинство ребят ведь впервые познакомятся с нами только в сентябре.

– Ага, понял. Ну, кстати, да. Одноклассники, с которыми будем учиться, скорее всего, и нас с Генкой не видели – ну, кроме вампиров из прайда, – а значит, и она сможет стать такой, какой захочет. А потом школу закончим – и снова изменится для всех. Прикольно. Не думал об этом раньше.

– Зрелая личность проявляет адаптивные паттерны поведения в зависимости от влияния среды, – выдала как на духу Дора и, поймав удивленный взгляд, осеклась. – В меме такая фраза была. По-моему, очень верная.

– Пожалуй, – кивнул Ганбата. – И, наверное, мне тоже стоит эти ваши мемы поизучать. Ты часто ими разговариваешь.

– Ничего, посидишь с мое в Интернете – тоже начнешь, – улыбнулась девочка. – Тем более, насколько я помню, у нас даже в программе что-то на эту тему будет. Дело наживное.

– Хорошо бы. Хочется лучше тебя понимать, – как-то слишком серьезно кивнул вампиреныш, после чего уточнил: – Не утомил, продолжаю?

– Конечно.

– В общем, с Генкой более-менее ясно, тут она сама все решает, мне главное – научиться останавливаться и не лезть по привычке вперед. Думаю, справлюсь. Но помнишь, я смеялся, мол, раз папка мне звонит, значит, это точно тебя?

– Как не помнить... – вздохнула Пандора. Сначала пришлось спасать тетю Таню, одолжив патриарху кинжал, а потом Димке подсказывать, как с дядей Му подружиться. Так себе общение с отцом будущего одноклассника.

– Ну и, походу, накаркал: он вчера ночью и сегодня утром снова звонил, но именно мне. Сначала из-за того, что и к нему твой принц птичий приперся...

– Ой блин, – у Доры аж руки похолодели, – вот уж кого-кого, а Богдана Ивановича я в это втягивать не хотела. Простите, пожалуйста.

– Ты не виновата, – отмахнулся Ганбата. – Лаэрт ведь сам пришел, а не ты заставила. Да и папка взрослый уже, понимать должен, что люди – ну и прочие, типа гусей-лебедей – сами несут ответственность за свои действия. В общем, звонил тебя через меня предупредить, а в итоге получилось, что скорее я его: этот ваш, он, ну... Всякое может, особенно если кукуха присвистывать начнет. А по нему судя, там как раз такое состояние.

– Диагноз верный, – кивнула Дора. – Ради меня он готов на все, и это редфлаг размером с футбольное поле.

– Ого, большая тряпочка, – в меру сил поддержал разговор вампиреныш. – В общем, о нем не парься, я папке технику безопасности объяснил, он в неприятности не влипнет. Ну, как я думал. Так он и сегодня позвонил! И в этот раз – предупредить, мол, едет на какую-то важную встречу, где дела могут принять не самый лучший оборот.

Пандора молчала. Звучало знакомо – у них в Семье подобное тоже брали в расчет, и, возможно, именно поэтому мама и взяла за привычку обнимать тех, кто уходит.

Вампиреныш тем временем продолжал:

– Ну а если там все совсем плохо пойдет, мне нужно быть готовым подхватить прайд. И блин, я как представлю себя патриархом, так сразу очень хочется, чтоб встреча прошла хорошо. Нет, папку я люблю, конечно! Но если завтра же меня отсюда заберут и придется все время сидеть дома под слежкой деда, строить ему этот космолет несчастный и делать то, чего сам Богдан не успел, – прям разозлюсь точно, пусть даже все понимаю. Я обещал, мол, если случится плохое, то не брошу, доделаю нужное и защищу дорогое. Но я ж и учиться не начинал еще вообще! За партой ни с кем не посидел! А с другой стороны, думаю, что провел с тобой и девочками два очень классных месяца, мне так круто еще ни разу не было. И, наверное, как ни выйдет, все равно оно того стоило. А когда закончу, что папке наобещал, смогу ж и вернуться, и учиться, да? Правда, вы-то повзрослеете уже, скорее всего. И это тоже сегодня только дошло – вы растете. Не, я и на примере Гены раньше знал, но сегодня словно ярче понимаю. Она растет, ты растешь, даже Сашка растет, пусть и очень медленно! А я – нет. Это что, однажды и сам, как он или папка, стану реликтом динозавровым? И каждый мой день может оказаться последним счастливым, а потом извольте патриаршить – сплошная работа без Акиры или вас? Очень много мыслей, в общем. Да.

От такого масштаба Пандора обалдела окончательно. Покатав в голове все высказанное вампиренышем, она осторожно уточнила:

– Слушай, получается, ты не ответственности за прайд боишься, а что, став патриархом, больше не будешь нашим другом?

Ганбата смолк, сурово уставился куда-то в потолок, а потом подскочил как ужаленный и с совершенно счастливым лицом, не вязавшимся с недавно вываленными проблемами, выдал:

– А ведь да! Блин, круто! Я думал-думал, а ты послушала и поняла – и теперь я сам тоже понял! Я боюсь, что вернусь в прайд – и тогда все закончится.

Девочка повертела еще и эту мысль, после чего категорично заявила:

– Вот уж дудки.

Вампиреныш с подозрением на нее покосился:

– Считаешь? Но ведь мы окажемся далеко друг от друга, вместе уже не поиграть. Да и все остальное тоже сделается очень разным...

– Но ты-то собой останешься, сам сказал, – продолжала упорствовать Пандора. – И чатик останется, и мы останемся. При желании продолжить общение будет вполне возможно.

– Ты ведь не продолжила? – внезапно выдал Ганбата и, встретив непонимание на ее лице, пояснил: – Ну, кроме Кати же наверняка раньше были и другие друзья? Но про них ты не упоминала, вот я и подумал.

– Не-а, не было, – спокойно пояснила девочка и принялась задумчиво вертеть в руках шапочки чертополоха, которыми призывала Чече. – Точнее, не так. У меня есть брат – но брату приходится идти своей дорогой, подальше от моей. Мама умерла, а папа пропал без вести. Их друзья еще остались и меня любят, но мы и раньше-то не сказать чтоб много с ними общались – зато знаю: случись плохое, мне помогут. Черный Человек – этакий бебиситтер на час, с ним сам видишь. Кроме Кати есть еще одна подруга, но с ней пришлось временно расстаться, она сейчас на важном задании. Да, если смотреть со стороны – только Катя, но по факту – нет. На самом деле у меня много друзей и знакомых, и, если кому-то понадобится помощь, я обязательно приду. Наверное, как-то так. А в школе – да, никого не завела, кроме, собственно, Кати. Но я там и собой быть не особо старалась. Так, место, в котором приходилось сидеть от звонка до звонка, желательно не нахватав двоек в процессе.

Вампиреныш задумчиво покосился в сторону делавшей очередное сальто Гены.

– Кажется, понимаю. Да, думаю, даже если прям сейчас уеду быть респектабельным и ответственным, все равно вы останетесь для меня важными, и если позовете – тоже обязательно помогу. Наверное, это в обе стороны работает, да?

– Именно, – кивнула Пандора. – Поэтому рано ставить крест на дружбе. Но, если честно, вариант «Встреча прошла хорошо и не о чем беспокоиться» нравится мне гораздо больше.

– Мне тоже, – предсказуемо согласился Ганбата, доставая телефон обратно. – Но зная, что на этом наше общение не закончится, ждать развязки стало гораздо легче, правда! Спасибо, что выслушала. Тогда пошли обратно к Хирамацу, проживать наш то ли последний, то ли нет, но самый классный день? Итак, мы выяснили, что он ненавидит суши...

– Ага. Может, в этот раз попробуем его в ресторан с карри сводить?

Уставившись вместе с вампиренышем на экран, Пандора буквально физически чувствовала, как напряжение покидает и ее. Да, в любой момент все может измениться, но пока этого не случилось, не возбраняется и расслабиться, а когда случится – остаться собой.

Вариант с «если» молодая ведьма все еще не рассматривала.

Доехав до указанных в сообщении от Марины Ивановны координат, патриарх изрядно удивился: нормальная дорога здесь обрывалась, оставляя на месте себя довольно интригующую тропинку, ведущую глубже под кроны деревьев. К счастью, банальной лесозащитной полосой дело не ограничилось и тень оказалась достаточно густой, но прогулка на природе посреди дня все равно вызывала у вампира понятные тревоги. Еще раз проверив данные в сообщении от матриарха, Богдан Иванович кивнул водителю припарковать машину и вышел. Довольно быстро все участники урезанной – по настоянию Марины Ивановны – версии его кортежа собрались вокруг: сам патриарх, Марат, Валя, трое старших замов и шестеро людей из разряда бывших похитителей, которым однажды очень не повезло сменить работодателя. Еще раз проинструктировав подчиненных – ничего не делать и не говорить без его приказа, людям – нести зонты на всякий случай и прикрывать вампиров, – обратился к Велифере:

– Вам что-нибудь ответили?

Та покачала головой.

– Нет. Тетушка Аравана точно прочитала, вон две синие галочки стоят – и только. Я переспросила еще раз, пока молчит.

– Координаты и подробности встречи отправили?

– Да, в предыдущем сообщении. Это и странно. Получается, она и про исчезновение Татьяны, и про обмен, затеянный вампиршами, узнала практически одновременно. Я думала, перезвонит или напишет, но нет. И сама трубку тоже не берет.

– С учетом специфики ее работы...

– Ну не в такой же ситуации! Да, до момента прочтения, конечно, могла не реагировать – но после она отвечает всегда, вот в чем странность, и чаще всего звонит. А тут и дело еще... Мягко говоря, важное.

Здесь Богдан Иванович с юной стажеркой был согласен целиком и полностью. Конечно, его познания в психологии Араваны ограничивались парой личных встреч и некоторыми рассказами самой Тортиллы, но даже по ним подобная холодность к судьбе сестры вызывала подозрения. Возможно, это и не холодность вовсе? Но как иначе объяснить...

Решив разбираться с проблемами строго по степени их иерархии, патриарх отбросил мысли о русалке-эскортнице и уверенно зашагал вперед, куда указывали координаты. Окружавший тропинку хвойный лес обеспечивал путников довольно качественным сумраком без проплешин, однако продвигались вампиры все равно осторожно, тщательно прислушиваясь к шелесту ветра в кронах – для полной катастрофы не хватало только глупой смерти от случайного солнечного зайчика. Телохранители-люди держались на полкорпуса позади, готовые в любую минуту раскрыть зонты, – за Богданом Ивановичем сразу двое, а вот Велиферу не прикрывал никто: логично, ведь русалке смерть от солнечного ожога не грозит. Собственный зонт патриарх тоже не выпускал из рук и даже на всякий случай заблаговременно расстегнул – мало ли что. Хотя, конечно, было бы верхом иронии всю жизнь проносить его с собой под благовидным предлогом – и ради оного же в итоге и использовать...

Вокруг становилось светлее, и Богдану Ивановичу это не нравилось. Он замедлил шаг, спутники тоже Не ошибся – деревья впереди определенно расступались, открывая взору залитую солнцем проплешину. Патриарх еще раз скосил взгляд на экран телефона – координаты верные, время – тоже, но в леске вокруг никого. Однако подойдя практически вплотную к просеке, стоя буквально в трех-четырех стволах до нее, Богдан Иванович наконец заметил Марину Ивановну со спутницами – те ждали среди деревьев на другой стороне полянки. Сестра, ее телохранительницы, Татьяна... При виде русалки душа патриарха сначала запела, но внимание быстро отметило сломанную руку, и что-то внутри умерло, а потом завыло и попыталось выбраться наружу. К счастью, долгие годы обучения проприоцепции, то есть полному контролю над организмом и его клетками, дали эффект и Богдан Иванович даже рябью не пошел. Но видят боги – ну или кого нынче принято среди людей винить во всем? – как рад он был сейчас, что их с Мариной Ивановной разделяла широкая полоса света. Точно не стерпел бы. Вампирши, не знакомые с самим понятием костей или физической боли, сломали его любимой руку. Хотелось того, чего совершенно не хотелось называть. Еще недавно кровная месть казалась патриарху варварским пережитком прошлого, но здесь и сейчас он точно был готов к пересмотру своих суждений. Стараясь сохранить лицо, он подошел к кромке тени вплотную и, показательно и громко раскрыв зонт над собой, вышел из-за деревьев. Расторопные телохранители подсуетились, прикрыв с двух сторон, Марат, на самом деле солнца вовсе не страшившийся, держался чуть позади, ничем не нарушая роль скромного помощника, а Велифера, стоявшая рядом, наконец заметила тетушку и остолбенела. Татьяна тоже их увидела.

– Совсем сдурел идти на поводу у этой стервы?

В этот раз он сумел сдержать улыбку. Что ж, рука – не воля. По крайней мере, духу русалки непоправимых повреждений нанести не успели.

– Прости, но маркетологи оказались правы: утро без кофе совершенно отвратительно. Потому я выполнил все требования уважаемой Марины Ивановны и прибыл на переговоры с обменом, как и условились.

Вопреки его ожиданиям, матриарх не встрепенулась, когда Татьяна заговорила первой, и в целом не выказывала обычных признаков нетерпения – напротив, словно наслаждалась происходящим, и это настораживало. Их разделяло с десяток метров солнца. Для вампиров – смертельная дистанция, но для русалок – спокойная прогулка, не более. Да, Тортиллу крепко держала одна из телохранительниц, но... Очень странный выбор места для обмена. Максимально странный.

После непродолжительного молчания Марина Ивановна заговорила:

– Обсуждать особо нечего. У меня есть вполне определенное требование, одно-единственное, и либо ты соглашаешься на него, либо мы тут же сворачиваем шею твоей вобле, и дело с концом. За русалок, как ты знаешь, заступиться некому, и ни богатырей, ни тем более их царька мой поступок не озаботит. Все зависит только от тебя.

Татьяна покосилась на нее с подозрением, а телохранительницы переглянулись: матриарх произнесла чистую правду, но, кажется, ее спутницы об условиях обмена тоже слышали впервые.

– И если я исполню требуемое, в ответ получу?.. – попытался развить мысль Богдан Иванович.

– Ну, во-первых, ее. – Марина Ивановна ткнула пальцем в русалку. – Во-вторых, зная твою любовь к этим хладнокровным, готова пообещать, что ни я, ни кто-либо иной из моего прайда никогда более их и пальцем не тронет. Слово делового человека.

– Ранее я полагал, будто деловые люди не вмешивают в семейные дрязги окружающих.

– А она не окружающая, – отбрила матриарх. – Их продают и покупают, русалки – вещи. Потому я и обещаю, что верну тебе твою игрушку и никогда больше не притронусь к другим – но только в обмен на встречную услугу. Сдержишь слово – и я сдержу свое, сказанное при свидетелях. Учти, торг не уместен. Либо отвечаешь сейчас «да», либо пока-пока, пиранья. – С этими словами Марина Ивановна подошла ближе к Татьяне.

Богдану Ивановичу происходящее совсем не нравилось. Ладно, чего бы ни запросила эта полоумная, самое главное – Татьяна будет спасена, ведь после данного прилюдно обещания матриарх не сможет просто взять слова обратно. Ее сейчас слышат не только вампиры обоих прайдов, но и лешие – ведь обмен проходит среди деревьев, а Зеленый Князь очень внимательно следит за такого рода договорами. Исполни патриарх просьбу – и никогда более русалок не потревожат, а любимая будет жива. В конце концов, он почти разобрался с Иваном Карловичем. Значит, уж Марину-то точно перехитрит.

– Хорошо. Я выполню любые ваши условия.

– Чудесно, – широко улыбнулась матриарх и обхватила руками горло Татьяны. – Тогда зонт в сторону и три больших шага вперед.

Глава 15. О накопительном эффекте, пользе долгосрочных инвестиций и о том, как черным может стать даже вполне солнечный день

– И долго я буду ждать?

Голос Марины Ивановны вернул патриарха в действительность. Еще час назад он полагал себя достаточно могущественным, чтобы бросить вызов даже древнему злу, и не терпящая подобной гордыни реальность отвесила отрезвляющего пинка зазнавшемуся наглецу, поместив руки сестры на горло любимой. Новые вводные таковы: обеспокоенно переглядываются телохранительницы матриарха, на небе – ни намека хотя бы на облачко, а на лице Татьяны – впервые в послежизни увиденный им ужас. И цена – единственно честная за самое дорогое в мире. Никакого мелкого шрифта или завуалированных обходных путей в приложении к приложению приложения договора. Марина знала, чего требовать.

Чуть поклонившись, Богдан Иванович с показательным спокойствием ответил:

– Прошу прощения за заминку. Как вы понимаете, прежде чем мы продолжим, я должен передать дела.

Глаза Татьяны расширились, та попыталась то ли вырваться, то ли закричать, но матриарх в одно молниеносное движение заткнула ей рот и ухватила еще крепче парой внезапно отрощенных дополнительных конечностей. «Интересно, – словно откуда-то со стороны глядя на происходящее, отметил Богдан. – Не знал, что она и так умеет». Сделав несколько шагов обратно под сень деревьев, старательно сохранявший внешнее хладнокровие патриарх протянул Марату зонт:

– В наследство Ганбате. Пусть не выпускает из рук, он поймет. И, надеюсь, вы поддержите его в начале пути. Сын в курсе наших планов, он справится.

– Уверены? – буднично переспросил секретарь, с неожиданной для стороннего наблюдателя – это же просто зонт – аккуратностью принимая подарок преемнику. – Он довольно молод...

– Зато семью свою держал в ежовых рукавицах, – прямо напомнил Богдан Иванович очевидное. – Значит, и с нашей вполне совладает. Благодарю. Словам дражайшей сестры я верю, однако, если она внезапно удумает нарушить договор – прошу, не стесняйтесь в средствах и не бойтесь обнажить истинную природу. С Татьяной не должно случиться ничего дурного.

Марат кивнул. Где-то сбоку непонимающе ахнула Велифера. Испуганные заместители, несомненно, были против подобного соглашения, но робели вмешаться, а сам патриарх судорожно размышлял о последних минутах жизни. Теперь, когда сделано важное для других – долг и путь переданы сыну, – осталось самое важное для себя. Может ли он, обладает ли правом во всеуслышание признаться в чувствах, прежде чем шагнуть на солнце?

Страх, написанный на лице Татьяны, не имел ничего общего с беспокойством за собственное благополучие – бариста явственно боялась за него. Облечь в слова все скрываемое звучало так сладко – и так жестоко одновременно. Он сгорит, а она останется. С виной за его смерть – ведь наверняка найдутся те, кто захочет переложить ответственность за единолично принятое решение на жертву. С невозможностью ответить ни да, ни нет на признание, которого не просила. С раной, нанести которую он не имел права. Здесь и сейчас Богдан Иванович безмерно любил и свою бывшую жену, и русалку, каковой та стала, но, пожалуй, определенные вещи лучше все-таки делать молча. Прежде чем секретарь или спутники успели опомниться, патриарх решительно шагнул вперед. Потом еще раз. И еще.

Он ощутил непривычное тепло на коже и тотчас перевел взгляд на Татьяну: Богдан не знал, на что будет похожа смерть, но был точно уверен, кого хочет видеть в последние моменты жизни. В гробовом молчании шокированных вампиров обоих прайдов, под застывшую улыбку матриарха он стоял под палящим солнцем и в последний раз пытался налюбоваться своей мечтой.

Пять секунд.

Десять.

Пятнадцать.

Собственно, больше ничего не происходило.

Одна из ошарашенных спутниц Марины рискнула высунуть самый кончик мизинца из тени – моментально полыхнуло, и с громким взвизгом бедняга втянула руку обратно, лишившись кисти. Тем не менее Богдан Иванович, в упор глядя на Татьяну, продолжал принимать солнечную ванну без каких-либо заметных последствий, и страх на лице русалки постепенно сменялся торжеством того особого свойства, когда становится ясно: это она. Она что-то сделала. Вот же лучшая на свете женщина...

Но внезапные озарения внезапными озарениями, а имидж, будь добр, поддержи сам. Дежурно улыбнувшись и смахнув воображаемую пылинку с рукава, патриарх вежливо обратился к вампиршам:

– Теперь, когда я исполнил свою часть сделки, прошу, отпустите заложницу.

Марина Ивановна, соляным столпом застывшая еще в самом начале его променада, не шелохнулась, и он пошел к ней сам – в спокойном, неспешном темпе делового человека, которому некуда торопиться. Светило солнце, пели птицы, шуршала трава под его ногами, а девять вампиров в молчаливом изумлении следили за этой нежданной прогулкой и вряд ли могли по достоинству оценить красоту так расстаравшегося для них пейзажа. Пожалуй, продефилируй сейчас неподалеку по воде Иисус, и его бы не заметили.

Но не успел Богдан дойти буквально пары метров до женского прайда, как матриарх словно очнулась от шока и заорала:

– Ну уж нет! Нет! Либо ты, либо она. Если выжил – значит, русалка умрет! Такова моя воля!

К крикам Марины брат поневоле привык, но выражение на лице навязанной сестры изумило: даже не отчаяние, а нечто более глубокое и древнее, истинное безумие того, кому нечего терять. Матриарх всегда умела держать удар. Кривилась, ругалась, но смирялась. Неужели сломалась? Или... это он ее сломал?

Богдан Иванович остановился. Он мог за секунду метнуться к Татьяне – но и сестра за то же время могла оную убить. Неужто не устрашится гнева Зеленого Князя? И, кстати, где он? Разве не видит происходящей несправедливости, нарушения во всеуслышание данных обещаний?..

– Не хочу расстраивать, мразенция ты сучная, но лично мне насрать и на тебя, и на твою так называемую волю. Упырь – мужик дельный, и помирать только потому, что тебя петух в жопу клюнул, не будет. И уж тем более руки прочь от Таньки – если, конечно, тебе еще дороги твои собственные лизоблюдки, – раздался справа женский голос, тоном явно обещавший в разы больше неприятностей, чем успел перечислить.

Ну да, конечно. Палочки в колесики – и желательно чужими руками. Чувствуя, как по лицу пытается расползтись совсем уж наглая улыбка, патриарх повернул голову и встретился взглядом с разозленной Араваной. Та появилась словно из ниоткуда в компании нескольких знакомых ему стажерок: определенно, чары леших. Но почему только сейчас, а не до того, как он шагнул на поляну? Зеленый Князь не дорожит его жизнью, но боится потерять Татьяну? Или же... Знает о нем, русалке и солнце больше, чем сам патриарх?

Однако именно в такие моменты и формируется репутация делового человека, поэтому Богдану Ивановичу оставалось только одно – продолжать делать вид, будто все идет по плану, и играть как на «Оскар» в надежде, что к нему судьба окажется благосклонней, чем к Ди Каприо.

– Какие, однако, эпитеты.

Аравана закатила глаза:

– Да ты и сам-то хорош: тоже мне, принцесса в беде. Признавайся, вляпался во все это из-за скуки?

Ага, кажется, сегодня «Оскар» достанется исполнительнице женской роли.

– Ну позвольте, милочка! Ни один уважающий себя джентльмен не упустит шанса полюбоваться, как сразу три роскошные дамы выясняют из-за него отношения.

– Хватит! – рявкнула Марина Ивановна. – Прекратите нести чушь! Еще шаг – и она умрет!

Рыбка покачала головой:

– Ты бы на всякий случай осмотрелась, дорогуша. Когда ставишь все на кон, это бывает полезно.

В одно смазанное движение, с трудом уловимое человеческим глазом, матриарх неестественно крутанула головой на 360 градусов и рассмеялась в голос:

– Окружила меня своими кильками? Вы идиотки? Любая вампирша с легкостью...

– ...нарушит данное при всех слово? – перебила ее Аравана. – Ну, в этом я и не сомневалась. А теперь, когда ты имеешь представление о происходящем вокруг, попробуй включить мозги.

С этими словами она наигранно улыбнулась той самой профессиональной улыбкой хостес культурной столицы при вопросе, не найдется ли столика на двенадцать персон ночью пятницы во время Петербургского международного экономического форума, а после махнула другим русалкам – и подняла руку с каким-то продолговатым, вырвиглазно-пластиковым предметом. Остальные сделали то же самое.

– Ничего глупее в жизни не видела: вы притащили даже не ваши бесполезные кинжалы, а зеркала? – засмеялась было Марина, но тут до нее, кажется, дошло.

Быстро обернувшись, она заметила оные и в руках наступавших сзади, но было поздно: окружавшие Рыбку стажерки в едином порыве, словно золотые медалистки по синхронному плаванию, направили лучи вперед, к тем, кто шел из леса, и солнечная ограда в несколько десятков зеркал замкнулась вокруг женского прайда. Богдан Иванович лишь головой покачал: когда-то давно модник Густав схожим образом нанес Ивану Карловичу ощутимый урон, и, судя по творившемуся нынче, подобные идеи приходили в голову буквально любому, кроме самих вампиров.

Аравана тем временем продолжала:

– Допетрила, дорогуша? Теперь отпускай Таню, а то у меня руки на солнце потеют – не ровен час, дернусь неудачно.

Марина Ивановна еще раз обвела взглядом окружение и приняла решение: втянув лишние конечности, она не то толкнула, не то швырнула Татьяну в патриарха. Со всей возможной осторожностью он подхватил свое сокровище и взволнованно прошептал ей на ухо:

– Я немедленно вызову медиков...

– Не надо, – словно ничего особенного не произошло, ответила та в полный голос. – Сначала закончим здесь.

– Понял. И... спасибо.

Что ж, кажется, семейный конфликт и вправду перестал быть их личным делом и дальнейшее развитие целиком и полностью зависело уже от втянутых в него против воли русалок.

Скосив взгляд на Рыбку, Татьяна выгнула бровь:

– И что дальше?

Та пожала плечами:

– Думала просто выжечь их, и делов-то.

– Аравана, нет, – негромко, но твердо парировала бариста.

– Ты не Марго, чтоб нам приказывать, – буднично напомнила сестра.

– Но и ты – не она. А, замечу, даже Марго была против геноцида. Или, скорее, особенно Марго?

Поразмыслив немного, Рыбка хмыкнула:

– Предположим. Какие твои предложения?

Татьяна мельком глянула на патриарха, потом на Марину, на небо – и вновь на вампира.

– Насколько могу судить, в их семье страдают одной общей болезнью – близорукостью.

– Отнюдь, я ношу монокль скорее в целях... – вмешался было Богдан Иванович, но на него осуждающе зыркнули.

– Я не в прямом смысле.

– А. О, прошу прощения.

– Так вот, – продолжила русалка, задумчиво поглаживая шею. – Они привыкли уткнуться носом в свои дела и злобно шипеть на все вокруг, что не помещается в рамочку монитора или симпатичный формуляр договора с накладной, и совершенно забыли про такую базовую опцию, как разговоры. Вот и приучим. В первую очередь вы с Валей пообщаетесь с Мариной, а потом пусть с братом выясняют отношения хоть до посинения – но только и исключительно на словах.

Теперь бровь выгнула уже Рыбка:

– Я? С ней? О чем?

– По-хорошему обо всем, но начать можешь с чего угодно. Главное – говорить, пока друг друга не поймете, ну или хотя бы не начнете задавать вопросы, имеющие отношение к собеседнику, а не взятым с потолка фантазиям о нем.

– Звучит как тот еще геморрой, – скривившись, дала свою экспертную оценку эскортница.

– Зато головную боль вылечит, – парировала Татьяна и громко крикнула матриарху: – Что предпочтешь, сгореть или переговоры?

Та кивнула с совершенно потухшим лицом:

– Второе.

– Отлично. Слышали все – и твои, и мои, и его люди. Теперь решение только одно, – заключила бариста и в упор уставилась на сестру-эскортницу. Та показательно закатила глаза, с недовольным видом крутанула зеркальце в руке и сунула за пазуху, как револьвер, после чего скрестила руки на груди.

– Знаешь, я уже потихоньку начинаю жалеть, что вообще за тебя вступилась.

– Начнешь с этого – и взаимопонимание вам гарантировано, – хмыкнула Татьяна и ткнула Богдана Ивановича в бок, прошептав: – А ты завязывай торчать на солнце: понятия не имею, сколько еще продержится защита. Пулей дуй в тень под благовидным предлогом.

Вежливо кивнув, словно получил не жизненно важные указания, а простое дружеское напоминание, окруженный русалочками патриарх столь же неспешно дошел наконец до Марины Ивановны и чуть поклонился.

– Позвольте резюмировать: уговор есть уговор. Отныне вашему прайду и пальцем нельзя тронуть Татьяну с сестрами. Что же касается второй части условий, боюсь, в нашем с вами ближайшем будущем маячит довольно много общения.

– Соболезную нам, – глухо отозвалась матриарх.

– Не то слово, – вновь чуть поклонился Богдан Иванович и, помедлив немного, продолжил: – Вы проиграли не мне. Вы проиграли другой женщине. Полагаю, это вас приободрит.

Марина Ивановна подняла голову и с недоумением посмотрела на него.

– И, если уж утешать окончательно, одна из этих сударынь обвела вокруг пальца и меня тоже.

В ответ матриарх горько усмехнулась:

– А толку? В итоге вы все равно улетите себе подобру-поздорову и бросите нас здесь.

Он помолчал, а потом максимально старательно вздохнул. Конечно, легкие вампира не нуждались в воздухе, но долгие годы среди людей приучили прилежного патриарха из уважения к собеседникам выдавать такие типично человеческие реакции. Копируя их поведение, он предоставлял чуть больше информации, чем крылось в одних лишь словах. Это был вздох сожаления, досады, озарения – и принятия ответственности на себя.

– Мы никуда не улетим, милочка, – покачал Богдан Иванович головой. – Сия морковка на веревочке больше не работает. Но вы правы: я уже умудрился вас бросить и за это совершенно искренне прошу прощения. Но сейчас, кажется, еще не настал наш черед откровений?

Он посмотрел на Татьяну. Та приступила к распоряжениям:

– Мы приехали на трех машинах. Я возвращаюсь с тобой; эта, – русалка ткнула пальцем в Марину Ивановну, – пусть езжает с Валей и Араваной, места хватит. И без глупостей – обе чисто на всякий случай прихватят с собой зеркала. Причем поедут они не в свою штаб-квартиру, а в твою. – Тут палец ткнул уже в Богдана Ивановича.

Матриарх угрюмо кивнула, а Аравана, плотоядно улыбнувшись, вновь достала и повертела в руках зеркальце. Второе Велифере поспешно вручила одна из стажерок-русалочек.

– А остальные дамы?.. – покосился на свою русалку вампир.

– Если ты про ее телохранительниц, то пусть сами выбирают: хотят – сопровождают начальницу, хотят – к себе путь тащатся, их мучить смысла нет, – пожала плечами Татьяна. – Если про моих, то, полагаю, вы не переломитесь за все хлопоты хотя бы такси им до дома обеспечить.

– Конечно! Сию же минуту распоряжусь... – начал было Богдан Иванович и только сейчас осознал довольно значимый нюанс: остальные представители мужского прайда все еще стояли с другой стороны просеки.

– Скумекал наконец? – прошептала его любимая. – Честно говоря, не ожидала, что ты к ним поскачешь, и понятия не имею, не прибьет ли солнце при повторном заходе.

Вновь сделав вид, будто ничего особенного не услышал, патриарх обратился к Марине Ивановне:

– Боюсь, буду вынужден отправить вас вперед: предстоит организовать возвращение дам, это займет какое-то время. Очень прошу не нарушать более данных уговоров. Да, в машине вы будете с, казалось бы, безобидными русалками, но помните – каждый день и час за нами наблюдают силы, во многом превосходящие все, что открыла наука...

– Я не полная дура подставляться под удар Зеленого Князя, – пробурчала матриарх и, оглядевшись, проорала уже во все горло: – Сдержу я уговор, сдержу! – а после добавила в разы тише: – И спасибо, что дал второй шанс.

Последнее предназначалось явно не брату. Кивнув, Богдан Иванович проводил взглядом ее и двух недоумевающих, о чем говорить с матриархом, русалок и выжидающе посмотрел на свою.

– Ну, что встал? Пошли уже, – кивнула она в сторону спешащих к ним с зонтами водителей.

– Смею отметить, я впечатлен. Вы определенно окупили все винные инвестиции.

– Кстати об этом. Мне понадобится вода, – буркнула русалка, маршируя рядом с ним в сторону Марата и остальных вампиров.

– Боюсь, мы не держим в салоне...

– Не обязательно прям вода-вода. Сойдет любая жидкость.

Богдан Иванович кинул умоляющий взгляд на своего водителя.

– Простите, шеф, но есть только омывайка, – развел руками бедняга.

– Тащи, – подытожила Татьяна.

Устроившаяся на заднем сиденье салона его «мерседеса» в обнимку с пятилитровой бутылью стеклоомывателя Татьяна иллюстрировала текущий день как нельзя лучше. Словно спасительную соломинку сжав возвращенный Маратом зонт, патриарх обеспокоенно посмотрел на вторую, все еще покоившуюся на перевязи руку русалки и на всякий случай уточнил:

– Могу ли я теперь вызвать медиков?

– Нет необходимости, – отмахнулась Татьяна и, немного подумав, покосилась на него. – Дай угадаю, из тебя так и лезут вопросы?

– Да. Более чем да. Но если желаешь, вольна оставить их без ответа – или же попросту не услышать.

– С учетом произошедшего, полагаю, хоть что-то рассказать все же стоит, – протянула русалка и подняла бутыль на уровень глаз. – Но сперва решу наконец и свои проблемы.

Она присвистнула – и прозрачная жидкость вырвиглазно-химозного цвета мгновенно превратилась в темно-бурую жижу. Затем Татьяна поставила бутыль на коврик, открутила левой рукой крышку и, удерживая на весу за ручку, сделала несколько больших глотков прямо из горла. По салону разнесся до боли знакомый Богдану Ивановичу аромат.

– Точно ли кофе сейчас – первостепенная потребность? – обеспокоенно поинтересовался патриарх.

В ответ хмыкнули:

– Расслабься и смотри.

И он смотрел, смотрел во все глаза, но ничего особенного не происходило. А когда вампир сдался и вновь перевел внимание на спутницу, то увидел на ее лице крайне ехидное выражение.

– Ага, никаких спецэффектов. Все, как вы с Марго любите, – ненавязчиво, не привлекая внимания, и тем не менее кардинально.

С этими словами она вынула правую руку из перевязи и принялась с остервенением стягивать шину. Богдан Иванович оторопел:

– Если я хоть что-то понимаю в медицине, еще рано...

– Не-а. Смотри сам: здоровенькая, целехонькая, даже завалящего отека нет. – С этими словами Татьяна помахала рукой перед ним. Выглядела та... очень обыкновенно. Буднично. Что совершенно не вязалось с предыдущими его выводами.

– Получается, повязка была для вида? – в меру возможностей постарался осознать происходящее патриарх.

– Нет. Получается, пара глотков моего кофе – и срастется даже сломанная кость, – закатила глаза русалка, после чего ткнула пятилитровой бутылкой в Богдана Ивановича. – Кстати, остатки допьешь сам.

Вампир постепенно начинал понимать.

– Постой. Если твой кофе сращивает кости живым, то в моем случае...

– Понятия не имею, что делает, но как минимум не убивает. И, кажется, проблему с солнышком решил тоже он, пусть и не ясно, надолго ли. Поэтому хватит отлынивать, пей давай, восстанавливай жидкость в организме.

Уставившись на бутыль в своих руках, словно впервые увидел, патриарх выдавил единственную банальность, пришедшую на ум:

– Но как?..

– Не знаю, – честно ответила русалка. – Раньше, ну тогда, в АСИМ, я варила просто кофе. Да, на вкус тоже говенный – вот не надо отнекиваться, я лица твоего не видела, что ли? – но и только. А после выпускного... стал получаться такой. Берешь жидкость, издаешь любой звук, желаешь – и вуаля. Как ты понимаешь, узнала я и об этом, и про эффекты скорее случайно – инструкцию никто не завез.

– После выпускного?.. – Облечь мысли из головы в слова решительно не получалось.

– Именно. Помнишь, ко мне лужа обниматься приползла, а это оказались «взаимоотношения» воды с Марго? Вангую, ноги растут оттуда же – до выпускного подобного точно не было.

– Но Маргаритифера же на него не явилась? И какие тогда таланты достались прочим вашим сестрам? – не поспевал за логикой Богдан Иванович.

Татьяна аж голову ныне здоровой рукой подперла.

– Ты как себе это представляешь? Что нам суперспособности вместе с дипломом по мимикрии выдают?

Звучало неубедительно, но других вариантов вампир так и не смог придумать.

Русалка вздохнула:

– Удивительное все-таки дело репутация. Стоит разок пырнуть ножом в печенках сидящего тирана – и окружающие чудо как заботливо постараются при тебе об этом даже не вспоминать.

Патриарх забуксовал сильнее.

– Какая тут связь?..

– Да чтоб я знала, – в сердцах ответила любимая и скосила взгляд на бутыль. – Пить, кстати, кто будет? Пушкин?

Подавив ответ, мол, Александр Сергеевич даже при всей любви к риску и дуэлям вряд ли бы на подобное отважился, вампир сделал несколько больших глотков. Запоздалое осознание, что для бедняги-водителя он сейчас хлещет омывающую жидкость прямо из горла, пришло позже.

– Молодец, – оценила его старания Татьяна и вздохнула. – Короче, у меня есть кофе и его свойства и есть набор предположений, строящихся на догадках и шепоте кинжала. Так себе ассортимент, но уж какой есть.

– Могу я их услышать? – поинтересовался Богдан Иванович и для верности отхлебнул снова.

Русалка откинулась на спинку сиденья и задумчиво уставилась в окно.

– Как ты наверняка помнишь, тот день для всех нас пошел не по плану. Однако мой кинжал оказался в туше Морского Царя только и исключительно потому, что об этом заранее и чертовски прямо попросила Марго.

– Покушение?.. – обомлел патриарх. С одной стороны, сам факт того, что его любимая не в состоянии аффекта на своего бывшего покровителя бросилась, скорее радовал, но с другой – совершенно не вязался с образом ее вечно спокойной и собранной сестры.

Татьяна отмахнулась:

– На этого-то борова? Шутишь? Нет, убить его мы и не надеялись. – Тут ее голос стал задумчивее. – У Маргаритиферы возникло подозрение, будто кинжалы не то, чем кажутся. Точнее, наоборот. Ровно то, чем кажутся. Мол, каждая русалка рождается на свет с личным холодным оружием далеко не просто так.

Богдан Иванович, в этот момент морально готовившийся к очередному глотку, замер.

– Ты полагаешь?..

– Не я, – отбрила бариста. – И честно, черт его знает, что именно думала Марго, она не объяснила толком, слышала исключительно урывками. Будто до Морского Царя был кто-то еще. Женщина. Та самая, которая еще пафосному оборотню в Англии меч на время всучила...

– Королю Артуру?

– Да, вроде ему. В общем, раньше в текстах всплывала то Владычица Морская, то Дева Озера, но потом она возьми да и исчезни, а ее место в историях внезапно перешло нашему засранцу. Параллельно с этим мы, русалки, поголовно оказались с кинжалами, хотя прежде о них не упоминалось. В общем, Маргаритифера пришла к выводу, что иногда банан – это просто банан, и захотела совместить одно с другим. Как ты понимаешь, шанс проверить подобное предположение в нашей жизни предоставляется только раз, на выпускном, вот я им и воспользовалась. В конце концов, даже если б не сработало, все равно пырнуть эту гадину – мелочь, а приятно. Не знаю, связано ли одно с другим на самом деле, но по итогу кинжал из его тела достать не смогли, а я научилась превращать воду – ну или что подсунете – в кофе с особенностями. А сама Марго, подозреваю, однажды с удивлением заметила, что стала суперпопулярна у луж.

– И после ее смерти эта способность перешла к тебе, – подытожил патриарх.

– Ага. Помнишь, та мелкая еще назвала нас с ней сообщающимися сосудами и насыпала кучу метафор из физики, словно в любимчики Недосып метит? Очень похоже, будто кинжал как раз открыл некий «краник», откуда в нас с Марго и полилось. Ну а поскольку я заметила, что мой кофе обычно идет только во благо, предположила, мол, вряд ли он прям навредит вампиру, а может, даже и наоборот. – Помолчав немного, Татьяна вздохнула: – В итоге, если кратко: стоило только воткнуть нож в одного козла, как я научилась делать в жизни хоть что-то полезное.

Богдан Иванович продолжал сидеть в молчании, переваривая скорее сказанное, чем выпитое. Сделав еще несколько задумчивых глотков, вспомнил слова доставучего молодого богатыря, который, кажется, о чем-то подобном несколько раз порывался его предупредить. Покачал головой.

– И вправду чертовски полезный напиток.

– Других не держим.

– Но ты же вливала его в меня чуть ли не с первого дня нашей встречи? – оторопел от внезапного осознания патриарх.

– Как выразилась Аравана, мужик ты дельный, – пожала плечами русалка. – Периодического тупняка, правда, это не отменяет, но кто знает, может, в процессе поумнеешь.

– И ни разу не сказала, что это для моего же блага!

– А ты бы поверил? – выгнула на него бровь собеседница.

Положа руку на сердце, поверить он все еще не мог. Подумать только! Мысль, которая лишь недавно поселилась в его голове – о бренности бытия и нежелании расставаться с дорогим собеседником, – оказывается, давно беспокоила и ее. И, в отличие от Богдана Ивановича, Татьяна-то решение не просто нашла, но и реализовала, не оглядываясь ни на кого. Секретным ингредиентом ее кофе стала она сама, а напиток – практически оружием в его руках. Господи, ну и женщина.

– Ты поила меня каждый день. Много лет подряд. Несмотря на все протесты и неблагодарность.

Русалка вновь пожала плечами, словно отмахиваясь. Патриарх сдался, нежно приобнял ее и уткнулся носом в шею. Та замерла, словно хрустальная.

– Простите старого заносчивого дурака?

– Ты опять выкаешь, – буркнула Татьяна, старательно глядя в другую сторону.

– Это умышленно, от восхищения.

– Вот давай не надо. Меньше всего с твоей стороны я хотела включения режима неоплатного долга или еще какой-нибудь дурости из-за такой мелочи. За каждую чашку ты честно заплатил, а что шло за счет заведения – оплачено заведением. Все. Менять нам нечего и незачем.

Ну да, мелочь. Так, подумаешь, походя спасла от верной смерти и помогла исправить собственный косяк многовековой давности. Одновременно с этим еще одно неожиданное осознание посетило мысли Богдана Ивановича, и дилемма, бередившая душу последние месяцы, решилась словно сама собой.

– С твоего позволения, кое-что изменить я все же рискнул бы, – честно поделился он, устраиваясь на плече русалки поудобнее.

Ответом ему стали гробовое молчание и чудесные пламенеющие ушки.

Примерно в это же время тот самый «доставучий молодой богатырь» собственной персоной проводил очередную разведку на местности, давя внезапно накативший приступ икоты – вспоминает о нем кто-то, что ли? Торговый центр, в котором, если верить записям Вумурта, завтра его ждала встреча с минотавром, никаких подозрений не вызывал: несколько этажей света, прозрачная крыша, блестящие зазывные витрины, занятые возмущенным шопингом («Ну и цены! Совсем страх потеряли...») москвичи всех возрастов, продавцы-консультанты, тычущие в прохожих очередными пробниками очередных духов («Вы только послушайте!»), стайки подростков, снующие от кофеточек к кинозалу с фуд-кортом и обратно, с трудом и огромными пакетами ползущие к выходу покупатели супермаркета на нижнем ярусе... В лифт не набиться, справа – осторожно, скользкий пол: обычный ТЦ, каких в Москве сотни, ничего примечательного. Ну разве что первые два часа парковки бесплатно, за что администрации большое богатырское спасибо.

Тишин продолжал разглядывать здание с верхнего этажа, опершись на перила ограждения и изображая, будто прихлебывает уже знакомый отвратный раф. Приготовивший его бариста периодически с беспокойством поглядывал на Диму, и это утешало: авось не зря приперся на нервы действовать. Если бы богатыря сейчас обязали нормально объяснить, зачем он до срока сюда сунулся и опять заказал то же пойло, ответ вышел бы ну очень размытым. Так, попробовать. Непроснувшиеся в обычном мире не видны и не слышны (и за это им тоже большое богатырское спасибо), но надо ведь как-то учиться взаимодействовать? Вот ДТП и решил поработать со своими предчувствиями в, так сказать, приближенных к реальным условиях, резонно сочтя, мол, нечистое в ТЦ точно водится, минотавр прямым текстом упомянул, что кофе специально невкусным делают, а риск минимален: ну не тюкнут же его по голове в центре крупного торгового молла при всем честном народе?

Правда, в теории мысль звучала интереснее, чем на практике. По итогу изменилось ничего: стоял Димка весь такой унылый под нетерпеливым взглядом Лолы, которая хотела домой и в приставку, а не вот это вот, громко хлюпал очередными помоями по цене рафа и с грустью думал о будущем – классика богатырского карьеризма. Зато, следя за мельтешащей толпой, отлично получалось отключиться, перестать гонять в голове одни и те же мысли по кругу и дать пустоте поработать над подходящей акустикой для подсказок извне. Правда, пока вместо них Тишин получил скорее общую флегматичность и нежелание даже шевелиться, но чем черт не...

– Как вам раф? – наконец не выдержал бариста.

Правильный ответ в голове так и не высветился, зато глаз уловил нечто смутно знакомое. Сотрудник кофейни был чуть младше тридцати, хорошо стрижен, гладко выбрит и, кажется, с гигиеническом маникюром, но общий ухоженный образ все равно отдавал чем-то козлиным. В мыслях ничегошеньки не щелкнуло, а вот на сердце стало подозрительно легко, и богатырь, пожав плечами, ответил словно само собой разумеющееся:

– Да уж получше русалочьего.

Бариста пару раз хлопнул глазами.

– Чьего?

– Я обычно в «Старбаксе» беру, – пояснил Дмитрий, показательно отхлебнув и с трудом не скривившись. – Вот там – дерьмо дерьмищем, даром что центр. А у вас ниче так, путно. Зря Максим Максимович наговаривал.

Бариста снова пару раз моргнул и пошел протирать бокалы, а Димка, громко хлюпнув рафом для закрепления результата – блин, Татьянин он хотя бы ради эффекта терпел, а тут смысл какой? – вновь уставился в толпу. Ненадолго. С языка неожиданно слетело:

– У тебя, кстати, брат на стройке не работает?

– Нет, – отозвался парень и, помедлив, добавил: – Этим сват занимается.

– Ага. Так и подумал.

Снова помолчали, и каждый старательно изображал, будто занят своим делом. Лола с явным интересом переводила взгляд с напарника на бариста и обратно, силясь понять, что здесь происходит. «Да и сам хотел бы знать», – мелькнуло было у Тишина, но внезапно эту мысль задавил грузовик осознания: нелегалы. И те, на стройке, тоже. Димка ж по каким адресам ходит? К сказам, которые у богатырей на учете состоят, но сомнения вызывают, а что этот, что его сват-кум-кто-там в списках проживающих в Москве не значатся. При этом без нормального паспорта разнорабочим устроиться, предположим, еще можно – ради создания нечеловеческих условий бригадиры готовы на все! – а вот в сетевую кафешку крупного торгового центра... Значит, хотя бы документы у бариста есть, но записи о нем в архивах отсутствуют. Итого по бумагам выходит: люди – и точка, а копнешь глубже, и первым же вопросом станет: «Где паспорт взял?» Понятно, что богатырское внимание в таком случае никому не упало. Домовые, соглядатаи гусей-лебедей, наверняка о визитах оперативников исправно доносят, вот Димку и пичкают гадостью всякой, чтобы не задерживался. Сегодня парниша забеспокоился, решил прощупать почву – а Тишин своими ответами лишь больше насторожил, словно не с человеком, а со сказом поговорил, хоть внешне все и чин чинарем. Но если и этот, и те ребята со стройки – нелегалы и связаны друг с другом, то как их коллеги проморгали? Ладно одного, но целую бригаду?..

Тем временем закончивший изображать бурную деятельность ухоженно-козлоподобный бариста словно невзначай спросил:

– Значит, некий Максим Максимович на наше заведение жаловался?

– Да не особо, – пожал Дмитрий плечами. – Мы с ним больше о другого рода делах общались. Семейных. Про папку моего, к примеру, да про общих знакомых перетерли. Вы так, к слову пришлись.

Судя по лицу парня, в данную минуту тот лихорадочно обрабатывал богатырские ответы, и уровень жалости со стороны Тишина твердо застыл на «Так тебе и надо». А то, блин, в который раз уже дрянь несусветную за кровную копеечку суют, совесть-то тоже иметь...

– Давайте переделаю.

– А? – не отследил резкого перехода богатырь.

– Раф. Давайте переделаю. Только сейчас понял, что перегрел. Извините.

– Да вроде и так норм, – покривил душой Димка.

– Нехорошо, репутация все же, – продолжил настаивать бариста, и ДТП махнул рукой. Немного пошумело со стороны касс, и парень вернулся, выдав заместо старого новый. В отличие от не к ночи будь помянутого русалочьего стаканчик был без подписей (будем честны, Татьянины особой оригинальностью и приличием не блистали), но на боку в этот раз шел принт «черный кофе на черный день».

– Не самый оптимистичный слоган, – отметил Димка, отпивая.

Хм, в этот раз раф получился... Ну, нормальным, адекватным рафом: без бессмысленной кислоты и ощущения, будто в рецептуре нашлось место ластикам-стеркам и картофельным очисткам.

– Зато честный, – ответил бариста, выливая предыдущий вариант в раковину. – Уж в какие времена живем – да не мне вам объяснять.

ДТП кивнул, мысленно присвистнув, – кажется, по крайней мере для себя бариста что-то решил. Собственного же отношения к ситуации с нелегалами богатырь пока не определил и малодушно надеялся, что завтрашний визит к минотавру поможет заодно прояснить и это.

А еще Димка мечтал, чтобы следовавшая за указанием времени строчка «e2-e4» в записке Вумурта вопреки попыткам погуглить все-таки не оказалась связана с шахматами. Удача удачей, но великий комбинатор из Тишина выходил так себе.

Глава 16. Взрослые, подростки и проблема угрей

Весь путь до офиса братца – благодаря вечерним московским пробкам пытка вышла почти на два часа – Марина Ивановна в основном молча слушала русалок, изредка и довольно односложно отвечая: ей не верилось ни в происходящее, ни в произошедшее, ни уж тем более в собственное будущее. После содеянного ее обязали просто поговорить с патриархом – и все? Невозможно. Тут где-то двойное дно. Марина старательно ждала, когда же оно покажется, но к этому моменту автор ее биографии явно завязал со стремительным развитием сюжета и переключился на пространные рассуждения, к сожалению, подаваемые из уст наглых выскочек. Самое обидное, что на переднем сиденье устроилась вторая, Валя, а ненавистная Аравана расселась рядом с матриархом. Темы для разговоров особой оригинальностью тоже не отличались: сперва кильки выдали череду довольно сомнительных угроз – русалкам с вампиршами не тягаться! Дурацкие зеркала не в счет, и вообще, им явно помогли – а после перешли к возмущению самим фактом совместной поездки. Его матриарх полностью разделяла: у нее желания лицезреть лица рыбин было ни на грамм. Выдав, мол, в гробу и белых тапках она переговоры видела, Аравана скатилась к припоминанию прошлых стычек, включая попытку обратить ее в вампиршу, которой Марина Ивановна до сих пор стыдилась: рискнуть всем и так глупо просчитаться! Раньше именно то свое решение она полагала самым неудачным, но сегодняшний день, конечно, его переплюнул.

И, главное, все зря. Безумный риск, готовность к жертвам, отброшенные принципы – а в конце полное и тотальное ничегошеньки. Матриарх пошла на крайние меры, втянула представителей других видов в конфликт, заставила брата выйти на солнце, в сумме покушалась сразу на две жизни – и без толку: ее отчаянные шаги оказались никому не нужны и не помогли прайду. И что, после всего этого безумия, после сломанной руки и угроз смертью ее просто отчитают, как нашкодившую девчонку? Дожили: даже русалки, эти подстилки губастые, и те не воспринимают всерьез. Вот и сейчас – о чем договаривались? С ней побеседовать. А обе продержались всего минут двадцать, а потом перешли на обсуждение каких-то своих дел, словно Марины Ивановны тут и нет. Она же почти убила Богдана! Если бы смогла – ха, тогда бы эти кильки моченые не щебетали бы так самозабвенно, а уважали бы ее, и женский прайд всем бы показал, что с ним нужно считаться. Пожалуй, даже казнь в качестве итога мнилась сейчас матриарху лучше, чем треп двух глубоководных дур. Тяжесть возмездия подчеркивает тяжесть проступка, оценка же ее опасной игры со стороны окружающих словно колебалась где-то на уровне тройки за поведение в школе.

И рыбы еще эти самодовольные. Как же злило, бесило, выводило сейчас из себя Марину Ивановну их поведение. Обсуждают будничные вещи: какой ликер купить администраторшам салонов, где они зеркала свои чертовы набрали, как объяснить другим девочкам, зачем вообще все это внезапно понадобилось, не раскрывая истинных причин, и... как не спалиться тетушкам? Стоп, чего?

Столь любимая матриархом эмоциональность на этот раз подвела: написанное на лице возмущение спровоцировало Аравану умолкнуть и с раздражением на нее зыркнуть.

– Какие-то вопросы?

– Ты прячешь одних русалок от других?

– Да, гений ты наш. Проболтаешься кому-то – пожалеешь.

– И ты еще меня тварью называла? – скривилась Марина. – А сама-то! С братцем в сговоре выкупаете дурех, дарите им лучшую жизнь по человеческим документам в обход богатырского внимания и боитесь, будто другие узнают, что им повезло меньше?

Ненавистная эскортница посмотрела на нее как на умалишенную.

– Ты тупая или прикидываешься? Когда наш милый стартап всплывет, следом брюхом кверху всплывем и мы сами. Морской Царь нас продает не ради лучшей жизни, и когда узнает – свернет лавочку и пару шей. А когда пронюхают богатыри, то наверняка напоют про незаконность сделок и бодрячком вернут всех девчонок под его жирную лапищу. Итого – засранцу двойной навар, нам – тщетность приложенных усилий. Так себе перспективы.

– Вот оно, ваше хваленое сестринство, – передразнила Марина Ивановна. – На словах друг за дружку горой, а на деле боитесь, что свои же настучат.

Аравана показательно закатила глаза:

– Окей, поняла: ты не прикидываешься, ты реально тупая. Я не говорю «если», я говорю «когда». Все тайное рано или поздно становится явным, и я к этому готова. А если чего и боюсь, то что из-за моего оригинального хобби могут пострадать сестры.

Неприятно кольнуло. Помолчав, Марина все-таки продолжила:

– Ну так логично: вы же на жизнь как у людей губу раскатали – без богатырского надзора, в свое удовольствие. По-хорошему нужно выкупать и обратно в море выпускать, тогда и вопросов к вам не возникнет.

– Сдурела? – удивленно посмотрела на нее эскортница. – Нам нельзя в воду.

– Там правит Морской Царь, – пояснила вторая, с косичками. – А вне его владений... еще хуже. Плавали, знаем.

– Господи, как дети малые. Он же деньги любит? Ну вот приобретите хоть какие-то земли – ну или что там у вас в океанах? – и живите себе спокойно, не обязательно же на сушу лезть.

Аравана вновь посмотрела на Марину словно на умалишенную.

– Знаешь, даже у тебя есть принципы – и он в этом недалеко ушел. Мы ему что кость в горле, и говнюк с удовольствием убьет любую русалку, которая посмеет к нему сунуться, даже свободную. Все моря и океаны – его, и нас это тоже касается. Остается только прятаться среди людей и мечтать, что он сдохнет раньше, чем вскроются наши махинации.

– Ему много сотен лет, – напомнила матриарх.

– Я в курсе. Да, возможно, не при наших жизнях, – кивнула эскортница, заправляя обратно в косичку особо нагло выбившуюся прядку Велиферы. – Но обязательно сдохнет. И мы очень этого ждем.

Марина замолчала. Пропасть между ней и русалками оставалась огромной, но мысль, назойливая, словно напоминавший о сроках оплаты братец, все-таки сумела завладеть сознанием: Морской Царь и вправду мог однажды умереть – в отличие от Ивана Карловича. Простой и очевидный факт так прочно застрял в голове, запуская странные и нелепые по большому счету размышления, что, когда они достигли офиса патриарха, Марина Ивановна уже почти не реагировала на внешние раздражители. Спокойно вышла из машины, даже головы не повернув в сторону надоевших русалок, и с достоинством позволила отконвоировать себя наверх, в приемную патриарха, где спустя еще час ее навестил его секретарь, Марат. Почтительно раскланялся – ха, для вида – и извинился: у Богдана Ивановича возникло срочное дело, решение которого не терпит отлагательств. Просит простить, от обещанной беседы не отказывается, но, как свойственно чудом спасшемуся, несколько пересмотрел приоритеты и предлагает подобрать более удачную дату дня через два, не раньше. Матриарх только хмыкнула – ну да, конечно, за дуру держит? Наверняка тоже уязвлен требованием своей кильки и пытается придумать расплату пожестче, но это хотя бы ожидаемо. Молча кивнула и в сопровождении секретаря двинулась обратно на парковку, к своей машине. В лифте, однако, не удержалась – не хотелось создавать впечатление, будто она вчера родилась:

– Что он со мной сделает?

Марат немного помедлил.

– Сложно сказать. Вряд ли накричит – не в его стиле. Скорее всего, позволит себе целую плеяду нелестных комментариев, перемежающихся саркастическими намеками. Вероятно, потребует материальных взысканий. Ну и будет припоминать случившееся долго. Очень долго.

– Ну тут ты загнул: ближайшие пару лет максимум, а потом бросит мой прайд прозябать на Земле.

Секретарь странно на нее посмотрел, совсем как те русалки. Да сговорились они, что ли?! Однако вплоть до парковки хранил молчание, но стоило дверям холла закрыться за ними, а ее каблукам застучать по бетонному полу, как внезапно притормозил у электрощитка и в пару быстрых движений вырубил питание на этаже. Матриарх приготовилась к нападению – ага, засада! камеры выключил, чтобы следы замести! – но вместо оного внезапно услышала совершенно спокойное:

– Марина Ивановна, вы же умная женщина. Вы потрясающе сложили два и два, чуть не убив Богдана Ивановича, заметили то, чего даже ваш папенька не смог. Так почему продолжаете упрямо пихать новые факты в старую парадигму?

Да уж, кривил сердцем Марат профессионально – ну а чего еще ждать от главного подхалима братца?

Секретарь снова помолчал, после чего, видимо, сдался и развел руками:

– Вспомните: ради Татьяны Богдан Иванович вышел на солнце, вы тому свидетельница. И после этого реально верите, будто улетит от нее к звездам?

– Он не умер, – буркнула Марина Ивановна очевидное.

– Да. К собственному удивлению, – неожиданно выдал Марат.

Вампирша нахмурилась:

– В смысле?..

– Единственное, чего я у вас прошу, – подумать немного о ситуации, как вы прекрасно умеете. Судите сами: если Богдан Иванович нашел способ избежать смерти от солнца – зачем ему улетать? Но все еще проще. Он не знал о защите. Почти никто не знал.

– Кроме тебя? Или Ивана Карловича? Он потому так приблизил брата?

Марат показательно вздохнул – видимо, понабрался от Богдана дурных привычек.

– Мы тоже не были в курсе. Точнее, я подозревал неладное, но не более. Все провернула Татьяна.

Скорый поезд мыслей Марины Ивановны, следовавший традиционным маршрутом Капелька фактов – Скоропостижные выводы, с громким скрежетом сошел с рельсов и замер где-то в умственном аналоге кювета. Она даже порадовалась, что секретарь вырубил свет, – от возмущения ее лицо буквально пошло волнами, неспособное удержать не то что напускную, но и реальную личину вампирши.

– Но как?! Она же... просто рыба! Вещь!

– Ответ вам не понравится. Любовью.

Ответ ей не понравился. Поджав губы, матриарх процедила:

– Любви не существует.

Секретарь развел руками:

– Не весь бренный мир можно поместить в таблицу Менделеева: к примеру, ни одного атома законов в ней нет, но почему-то их не принято игнорировать. Я бы сравнил любовь с радиационным излучением – не видна, но последствия, так сказать, налицо.

Марина Ивановна закипала.

– И ты считаешь, будто я поверю, мол, благодаря любви можно спастись от солнца?

– Скорее, полагаю, что если кто и способен осознать произошедшее, то именно вы. Ведь коли день за днем, капля за каплей, кружка за кружкой жить одной только любовью, в какой-то момент старые раны могут исцелиться и все станет таким, каким должно быть. Татьяна хотела спасти Богдана Ивановича – и в итоге спасла.

– Чтобы улететь с ним?

Судя по завопившей сигналке, не показалось – сдержанный Марат и вправду со злости пнул колесо ближайшей машины.

– Да что ж вы заладили! Ну же, Марина Ивановна, молю вас, подумайте. Не о том, чему учил я или тем более Иван Карлович, а самостоятельно. Если отбросить все установки, вбиваемые с рождения как мантры, – что вы видите перед собой? Какой история станет дальше?

Не желая уступать, матриарх пнула ближайшее к ней колесо все той же машины и скрестила руки на груди.

– Хватит пытаться втюхать мне какую-то дичь! Любому очевидно, что Богдан...

Тут сознание дрогнуло. Рой клеток, ненавидевший позориться не меньше своей хозяйки, отчаянно потащил из памяти все странные мелочи, кусочки пазла, не встававшие в привычную прежде картину мира и сочтенные за это лишними деталями. Как Богдан неотрывно смотрел на свою русалку. Как та краснела, когда он заходил к ней за кофе. Глупые рыбины, пытающиеся учиться. Бесполезный преемничек, которого только чудом разрешил Иван Карлович. Вечное «Брат все забрал», хотя дела ему спихнули. Ты должна. Ты обязана. Полюблю, если заслужишь. Богдан должен. Богдан обязан. Ты несчастна – и как он смеет таковым не быть? Вы все должны. Вы все – обязаны.

Власть всегда была только у одного.

– ...никуда не полетит, – севшим голосом закончила мысль Марина Ивановна, прогоняя перед глазами послежизнь снова и снова. – Он бросит отцу вызов в попытке спасти нас всех. А я...

Марат смотрел не отрываясь и, кажется, впервые видел не склочную сестрицу своего начальника, а именно что саму Марину.

– А я ему помогу, – решительно закончила матриарх и снова пнула колесо многострадальной машины. – Любовь существует! И этот старый козел взял меня из страха, что его послушный мальчик это осознает и начнет за кем-то волочиться! Решил переключить внимание? Типа я возьму и отобью всякое желание общаться с женщинами?

– Рад, что вы это поняли, – максимально нейтрально отозвался секретарь.

– Я ему...

– Не желаете вина с собой? Из личной коллекции Богдана Ивановича, в честь вашего примирения, – поспешил перевести тему Марат, упреждающе кивнув на постепенно загоравшийся свет. Ну конечно, папулечкиным жучкам и камерам обеспечили резервное питание. Уж их-то Иван Карлович точно любил и ценил – в отличие от собственных «детей».

– Желаю! Еще как желаю! – с трудом давя ярость, ответила Марина, но не удержалась и добавила чуть тише: – Тоже мне, нашел истеричку. Я ему устрою!

– Не сомневаюсь, – кивнул секретарь брата.

К этому моменту матриарх смирилась, что ее интерпретации поведения окружающих целиком и полностью зависели только от собственного восприятия ситуации, и потому со вкусом и предвкушением считала широкую улыбку Марата как четкое и ясное «Рад буду присутствовать при этом лично».

Тем временем в некотором приятном отдалении от штаб-квартиры мужского прайда вампиров Пандора в сопровождении Александра Витольдовича задумчиво шлепала домой. Они прошли стадии обмена событиями дня (в этот раз, слава богу, без внезапно заявившихся поклонников), и Пень уже вовсю живописал восстановление жизненного цикла леса после пожарищ, не иначе как вспомнив предыдущего сомнительного гостя. Несмотря на горячий интерес – за эту травму детства, вопреки ожиданиям, была ответственна не Феникс, а «Бэмби», – девочка слушала его скорее вполуха, словно против воли возвращаясь и возвращаясь к событиям дня, точнее, их отсутствию. Гена укрутилась так, что уже от одного ее вида тошнить начинало, словно на очень крутой карусели, – да без толку, никакого прогресса. Кирилл с Игорем Октябриевичем отнеслись к этому философски, Катя – как к интересной задачке, Ганбата и Чече, кажется, вообще проблемы не видели, но для самой Потаповой происходящее стало ударом. Этого Пандора не очень понимала: ну ты ж оборотень, дочь оборотня, логично, что однажды и сама медведем станешь! Вон Арагорн тоже не с первого дня королем заделался, и ничего, не бухтел (многочисленные, с гоготом цитируемые Ириной фанфики не в счет). Но одно дело – все прекрасно видеть со стороны, а совсем другое – смотреть на убитую Гену, с понурой головой шедшую с Катей в общежитие и даже ничего агрессивно не буркнувшую на прощание. Ощущения получались... неуютные. Дора точно знала: лезть незачем и не нужно, но очень хотелось. Из минусов – уровень ее информированности о перекидывании по-прежнему колебался примерно на нуле, а вот желание приободрить медведицу, вылезшее словно из ниоткуда, предлагало несколько вариантов, один другого безумнее.

Булькнул телефон, и на экране высветилось сообщение от Гены, причем не в общем чатике, а в личку.

Мысленно поблагодарив разработчиков, что сообщения такой длины получается читать и не открывая мессенджер, Пандора решила купить себе немного времени и поразмышлять, пока идет в избушку. С одной стороны – девочка понятия не имела, поможет ли ее метод. С другой – прекрасно помнила Катино возмущение самой идеей. С третьей – не осознавала главного, чего-то, что лично Красношапко было очевидно. Скосив взгляд на Пня, сдалась. Опекун, да? Вот и отдувайся.

– Как думаете, насколько нехорошо показывать Гене убийство ее отца?

От неожиданности леший оступился и чуть не впечатался в ближайшее дерево, но то, явно из вежливости, увернулось.

– Простите?!

– Ну, она все никак не перекинется, а я упоминала – без подробностей, конечно! – что у меня есть что-то типа записи превращения других оборотней.

– Довольно специфического рода, – протянул Александр Витольдович. – Даже не уверен, хочу ли знать откуда.

– Да тут никаких секретов, – пожала Дора плечами. – Ее дяде нужна была помощь, чтобы спрятать их с мамой, а Королеву интересовала точная информация о том, что случилось тогда, в дуэльном кругу, и желательно из первых уст. Вот и обменялись: Лола помогла сделать воспоминание осязаемым, ну типа видеоролика, но без компа, а Игорь и его родные получили помощь Семьи. Насколько понимаю, он все провернул втайне, так что вряд ли Гена в курсе существования такой записи. Вот и думаю, можно ли показать и поможет ли.

– Насчет второго тоже не знаю, – задумчиво отозвался Пень. – Подобные материи всегда мнились мне скорее состоянием внутреннего толка. А насчет первого... При всем уважении, не слишком ли мал повод для демонстрации чего-то настолько сурового?

– Вот и вы туда же, – нахмурилась Пандора. – Мне показали еще пару лет назад, Кате тоже, а Гене «спешим». В чем разница?

– Ну, полагаю, в том, что на упомянутом «видео» все-таки не ваш отец. – Судя по лицу, Александр Витольдович потратил на подбор подходящих слов некоторые усилия.

– Так, довод хороший. Но встречный вопрос – что теперь, никогда не показывать? Другие видели, а она нет, хоть это и ее собственный родитель? Нечестно как-то выходит, на мой взгляд.

– Пожалуй, что так, – задумчиво отозвался леший и привычно взялся за подбородок. – Полагаю, если вы поделитесь с ней информацией после восемнадцатилетия, упреков ни с чьей стороны не последует.

– А вот теперь подробнее. Почему именно восемнадцать?

– По человеческим законам... – начал было опекун, но девочка в нетерпении его перебила:

– Давайте без этого: она наполовину оборотень, а вы вообще сказ, при чем тут человеческие законы?

Леший стушевался:

– Знаете, интересное замечание. Думаю, в этом плане все мы немного понабрались у людей магии чисел. В обществе уже какое-то время считается, что именно с этого возраста психика достаточно окрепла для того, что называется взрослой жизнью.

– Ага, пить алкоголь, жениться и служить в армии, ну такое, на мой взгляд. И вообще, два дня назад Гене исполнилось семнадцать. Следующим летом будет восемнадцать. Что особенного произойдет за год? Как это работает?

– Боюсь, у меня нет ответа на этот вопрос. Думается мне, цифра – не более чем социальный договор, основанный на гуманности: до определенного возраста не нагружать юношей и девушек вызовами, которые порой и взрослым-то не по нраву.

– А после восемнадцати – вывалить все сразу, и плывите, сосиски. Интересно работает гуманность.

– Как и все в нашем мире, – кивнул Александр Витольдович. – А еще, подозреваю, эта ситуация чуть упрощает взрослым принятие решений, создает этически простое правило, которого можно придерживаться.

– Но я-то не взрослая! – возмутилась Пандора. – И вообще, мне в сентябре только шестнадцать исполнится, я ее даже младше. Как-то все это... – она ненадолго замолчала, подбирая слова, – шито белыми нитками!

Опекун покосился на нее и вежливо уточнил:

– Мне кажется, или по данному вопросу вы уже все для себя решили?

Поразмыслив немного, Дора кивнула:

– Ага. Решить-то решила, а решиться не могла. Окружающие имеют право поступать так, как считают правильным они, а я – так, как считаю правильным я.

– Покажете ей воспоминание?

Пандора покачала головой, доставая телефон:

– Нет. Дам выбрать, чего она сама хочет.

И пока запал не угас, отправила в ответ:

И, подумав, добавила:

Ладно, по крайней мере в этом Дора с мамой была полностью солидарна: право выбора должен иметь каждый. Особенно если выбирать приходится из невкусного.

Марина Ивановна сильно удивилась бы, если б узнала, что Богдан Иванович и вправду перенес их общение только и исключительно ради главной своей задачи, а вовсе не из дерзкого желания поставить на место или пнуть побольнее: в его представлении просьбы любимой русалки имели приоритетное значение и могли быть отложены только ради нее же самой. Там, в машине, на обратном пути в офис чудом переживший выход на солнце патриарх твердо вознамерился убедить Татьяну поселиться у него и бился сейчас над тем, как обернуть эту мысль в приемлемое нагромождение удобств и возможностей, способных сгладить формулировку до не настолько прямолинейной и бесцеремонной. Да, в ближайшем будущем маячила основная цель последнего века его жизни, попытка бросить вызов Ивану Карловичу, и, как верно подметил в свое время Марат, иногда чрезмерная мотивация могла оказаться губительной для успеха дела, но полученный опыт шептал: он опять поступал неверно. Конечно, откладывать объяснение с Татьяной до победы звучало разумно, но разум этот виделся нынче патриарху крайне малодушным, если не сказать подловатым. Очень удобно и правильно с точки зрения управленца передвинуть одну из задач своего бессмертия на потом, не пытаться усидеть на двух стульях и сконцентрироваться только на самом важном – свободе и шансе на жизнь для его народа. А вот когда одержит верх над тираном и сможет без опаски распоряжаться собой, тогда и устремить помыслы к любви. Идеальный план! И неважно, что сама Татьяна не вечна, а проиграй он Ивану Карловичу – так никогда и не узнает о питаемых к ней чувствах. Очаровательно.

Нет уж, второй раз свалить последствия собственных решений на дорогую ему женщину совесть не позволяла, как и откладывать работу над ошибками на потом. Да, предложить было все так же решительно нечего: и физиология, и полное отсутствие прав, и нависшая над будущим тень делали положение Богдана Ивановича крайне далеким от позиции перспективного жениха, да и межвидовые союзы, насколько он успел уяснить, в обществе сказов не приветствовались, но завтра же отправляться на штурм ЗАГСа он и не собирался. Сначала – прощупать почву. Попытаться сблизиться. Понять, как и кем может стать в ее жизни, – такие цели теперь Богдан Иванович перед собою ставил. А итог... решать все равно Татьяне и только Татьяне. Это он уже уяснил.

После всего пережитого и откровенного разговора на обратном пути визави казалась открыта к диалогу, и, приглашая русалку отдохнуть в его апартаментах, патриарх надеялся, что это сыграет ему на руку. По традиции обеспечив даму всем необходимым, ненавязчиво расположив неподалеку от полюбившегося ей дивана аквариум с самыми лупоглазыми золотыми рыбками Москвы и скрепя сердце приглушив джаз до минимальной отметки, Богдан Иванович отважно приготовился к марш-броску, но, как водится, несколько тушевался с выбором подходящего момента. Практично рассудив, что с места в карьер кидаться не стоит и гостью лучше подготовить, принялся подбирать тему для начала ненавязчивого разговора.

К счастью, Татьяна оставалась верна себе и перехватила инициативу:

– Судя по тому, как ты заморочился с обстановкой, либо все-таки включил режим неоплатного долга, либо собрался обсудить некий косяк и надеешься смягчить мою злость. Ставлю на второе. Опять кто-то что-то не то накачал через ваш корпоративный трафик?

В представлении Богдана Ивановича в подобном случае ему пришлось бы не смывать грехи вином, а наоборот, скорее проставляться из благодарности, но, пожалуй, алкоголеполучатель в лице Татьяны и вправду особой разницы не ощущал, поэтому вампир поспешил пояснить:

– О, не волнуйся, к процессу обучения с моей стороны содержательных вопросов нет.

«Только риторические, – мысленно продолжил он. – К примеру, как это происходит, к чему в итоге приведет и не стоило ли в свое время поучиться у Альмы Диановны умению не задаваться каждые пять минут первыми двумя».

– Ну не помираю же я опять, в самом-то деле, – пожала плечами русалка, до краев наполняя очередной жемчужиной его коллекции совершенно не предназначенный для этого типа вина бокал.

Иногда патриарху казалось, что форму бургундия Татьяна предпочитает только и исключительно потому, что господь миловал его и не дал завестись в серванте ни одной пивной кружке. Богдан Иванович нахмурился.

– Чувствовать некоторое недомогание после всего произошедшего более чем... – начал было он.

– Расслабься, я просто подтруниваю над прошлым эпичным визитом сюда, – отмахнулась бариста. – Отмывалась от лужи, а очнулась голой в твоей кровати – и это на трезвую-то голову! Даже не знаю, расстраиваться или гордиться. Подозреваю, я оказалась там первой женщиной?

– Определенно. И если уж на то пошло, то и первым живым существом, и, пожалуй, первой, кто вообще умудрился уснуть: мы, вампиры, к этому не предрасположены, умеем только симулировать и стараться дотерпеть до утра.

– Дай угадаю, а ты небось еще и не лежишь, как полагается хорошему мальчику, а работаешь? – хмыкнула Татьяна.

Патриарх развел руками, мол, грешен, каюсь, и она покачала головой:

– И был смысл весь этот театр с кроватью затевать? Воткнул бы второй рабочий стол, и вся недолга.

– Во-первых, как ты знаешь, это нужно для маскировки, чтобы люди не задавали резонных вопросов вроде: «А где же спит сей скромный бизнесмен, не покидающий офиса своей компании?» А во-вторых... Она пригодилась тебе – и тем самым полностью и безоговорочно оправдала свое существование.

Ему показалось, или ушки русалки чуть покраснели? Вампиры неплохо видели в сумраке, но расстояние все-таки мешало ответить точно.

Татьяна тем временем поспешила перевести тему:

– Сойдемся на том, что выкидывать пока рано, но кое-кому неплохо бы думать не только о работе.

«Скорее, в твоем присутствии полезно хотя бы изредка о ней вспоминать», – опять молча прокомментировал Богдан Иванович, старательно следя, чтобы не ляпнуть подобного вслух.

Русалка продолжила:

– Так ради чего изыски? Решил отпраздновать второй день рождения, или пришла пора скрываться от акционеров и давать прощальный банкет?

– О нет, напротив. Мы на пороге чрезвычайно важного этапа, который подведет итог многолетней подготовительной работе, и я, признаться честно, малодушно рассчитывал вновь просить тебя о поддержке. При этом со своей стороны не хотелось бы утомить, поэтому обещаю не злоупотреблять вниманием, но слабо представляю, как выразить желаемое достаточно ясно, не опошлив против воли и...

Татьяна отставила бокал, и он смолк. Во взгляде русалки плескалась задумчивость, отпить она успела хорошо если всего пару глотков, а рыбки в аквариуме лупили на него глазенки в полном составе. Поднял тему слишком рано и разозлил?..

– Насколько я успела тебя узнать, – начала бариста, – наверняка уже нарисовал в башке какую-то картину, испугался ее и сейчас вещаешь мне из параллельной реальности. Не надо так, я не кусаюсь и головы не откручиваю. Ну, по крайней мере без предупреждения, – после небольшой паузы добавила она и похлопала по подушкам рядом. – В общем, заканчивай ломать комедию. Вино и прочие блага цивилизации откладываются до момента, когда разберемся с твоими выкрутасами. Ложись и рассказывай как есть.

Богдан Иванович, робея, приблизился к дивану, сел на его краешек и был утянут властными руками на колени. Роскошные пальчики приятно заскользили по волосам, поглаживая и перебирая, и вампиру не оставалось ничего иного, кроме как полностью капитулировать.

– Впереди месяцы, если не годы, упорного труда, тщательнейшего планирования и полного отсутствия права на ошибку. Ставки беспрецедентно высоки.

– Да ты и раньше-то не в бирюльки играл, – спокойно парировала русалка, не отвлекаясь.

– Еще серьезнее. Если сравнивать грядущее с прошлым, получим что-то вроде подготовки годового отчета по госконтракту сотрудником, который прежде максимум распечатывал накладные.

– Хрен знает, что это, но звучит впечатляюще, – продолжала она гладить его волосы, превращая душу патриарха в готового замурчать котенка. – Чем помочь?

– Не согласишься ли ты жить со мной?

Она замерла. Изящные пальцы остановили свой бег, мелодичное дыхание ненадолго сбилось. Ушки! Единственный минус колен – ее роскошных ушек совершенно не видно и невозможно понять, в ярости любовь всей его жизни или смущена...

Или, как водится, – ни то ни другое.

– Это как? – спросила она спокойно, вновь вернувшись к легкому поглаживанию.

– Обещаю не быть назойливым, не отвлекать и не маячить перед глазами лишний раз... – начал было Богдан Иванович, но русалка снова перебила:

– Я про другое. Фактически-то это как? В чем будет выражаться?

– Не могла бы ты ночевать здесь чаще? Не обязательно постоянно, я понимаю предосудительность подобной просьбы, но хотя бы несколько раз в неде...

Тут договорить не дали совсем – нежные пальчики аккуратно коснулись его губ, заставляя смолкнуть, но позволяя размечтаться, словно он легонько их поцеловал. Какое-то время русалка молчала, разглядывая кабинет, а патриарх украдкой следил за ней, надеясь догадаться о ее мыслях. Задумчиво буравила взглядом картины на стенах, панели тайного винного хранилища, корешки книг – словно не видя их или глядя насквозь. Потом снова вернулась к поглаживаниям, и Богдан Иванович не торопил. Только ей решать – и только Татьяна знает, сколько на это требуется времени. Вино в бокале обреченно согревалось и окислялось, патриарх вампиров наслаждался близостью любимой женщины, а та думала, думала, и...

Внезапно наклонилась к нему, легонько, словно ребенка, обняла и, резко выпрямившись, выдала:

– Нужен бассейн. Без посторонних.

Богдан Иванович и глазом не моргнул:

– Мне построить новый или подойдет уже действующий в местном фитнес-центре?

– Приемлемо, – сухо кивнула русалка. – Главное – пустой, и в идеале прямо сейчас.

– Конечно. – Патриарх достал из кармана телефон, отправил несколько сообщений спрятав его, улегся обратно на колени и буднично пояснил: – Минут через десять он закроется на проведение ремонтных работ, и можно будет идти. Официальная причина – ловля угрей в трубах.

– Каких угрей? – опешила Татьяна, вновь перестав гладить и с изумлением воззрившись на вампира.

– Любых воображаемых. К примеру, из местного ресторана японской кухни, – отмахнулся Богдан Иванович, но, глядя на ее лицо, развил мысль: – Просто чем безумнее обоснование проблемы, тем сложнее прогнозировать сроки ее решения – обожаю эту закономерность и стараюсь использовать почаще.

– Ага. И в результате вся желтая пресса судачит о миллиардере, панически боящемся даже маленького солнечного лучика из-за риска развития рака кожи, – хмыкнула та понимающе.

– Именно. И покуда они прилюдно потешаются над моим зонтом, никому и в голову не придет его отобрать, – не стал оспаривать патриарх, поудобнее устраиваясь на ближайшие десять минут.

Чутье подсказывало ему, что бассейн вряд ли будет итоговой точкой в разговоре. Кажется, он тоже уже неплохо изучил свою визави.

Компостер не наврал: когда ровно через десять минут они покинули его апартаменты и спустились на несколько этажей ниже в премиальный фитнес-центр крупной сети, на дверях того висело распечатанное впопыхах объявление о срочной приостановке деятельности из-за «антиугревых мероприятий», а чуть ниже – кьюар-код, ведущий на страницу техподдержки с обещанием продлить или заморозить абонемент и принести все необходимые извинения дистанционно. Обиженных посетителей или персонала вокруг тоже не наблюдалось, и русалка покосилась на патриарха:

– А народ-то ты куда так быстро дел? Ожидала хотя бы парочку недовольных, у вас тут обычно много скандальных шишек трется...

– О, никаких проблем, – чуть ли не пропел вампир, легко открыв массивную дверь и пропуская спутницу вперед. – Представители ЗОЖ-движения становятся чудо как сговорчивы, если предложить в качестве компенсации ужин в местном же ресторане с барной картой за счет заведения. Считаю это еще одним очаровательным лайф-хаком.

Татьяна молча кивнула. Да, вот и пойми, чего у него на уме. То «Пардон, ма шери, не изволите ли» и прочие расшаркивания, когда, чтобы до сути докопаться, нужно чуть ли не скважину бурить, а потом тот же мозг внезапно выдает угрей в трубах и вино для фитоняшек. Вот и с ней непонятно. Опять зовет к себе, опять неясно зачем... Была ли русалка против? Вот уж дудки. Боялась ли? Пожалуй, да. Ее границы потихоньку размывались, Тортилла это чувствовала, и с каждым разом все сложнее становилось удержаться от глупостей, не свойственных понимающим свое место взрослым. Больше времени вместе звучало хорошо, болезненно сладко и давало много пространства для мыслей и снов. В том числе и в его кровати. И если уж она оказалась первой, кто там спал, какие еще открытия ей предстоят?

«Закатаем губу, – одернула Татьяна себя, – и начнем с более насущных задачек».

Богдан привел ее прямо к бассейну и выжидающе замер рядом. М-да, мелковат – две дорожки да заводь для расслабона с легкими признаками джакузи, – но длинный, с пафосными лежаками по краям и видом на город. Очередная жертва любви упырей к современным интерьерам и натуральным материалам, не иначе.

Оценив ненавязчивое освещение по потолку, русалка повернулась к патриарху и коротко бросила:

– Попроси все здесь обесточить.

– Но тогда насосы...

– Я в курсе.

Кивнув, тот снова отправил несколько сообщений, и буквально через пару минут, которые Тортилла потратила на задумчивое расхаживание вдоль кромки воды, свет отключился. Солнце давно село, хоть еще и не окончательно перестало подсвечивать небо, и воцарившийся в пустом помещении полумрак человеческому глазу уже так просто бы не дался. Как чудесно и удобно, что оба они людьми не были.

– А теперь ныряем, – скомандовала она, по привычке скидывая с себя одежду куда придется.

Кажется, заинтригованный вампир такого поворота событий не ожидал.

– Прошу прощения, а раздеваться обязательно?..

– Мне – да, – хмыкнула она, снимая выданную компостером взамен утраченной обувь. – Понятия не имею, чего тут в воду добавляют и как это отстирывать. Если не жалко – можешь лезть и так, одежда не помешает.

Смотрит с любопытством, стоило снять футболку – уставился исключительно на поверхность воды. Немного подумав и решившись, скинул пиджак с жилетом, разулся и аккуратно по ступенькам вошел в воду. Еще и зонт свой прихватил – ну и дурилка все-таки, ей-богу. И как такого одного оставить?..

Раздевшись, Татьяна с разбега прыгнула в бассейн, преобразившись в истинную форму даже быстрее, чем нырнула. Да уж, человеческое представление о водных процедурах не выдерживало никакой критики, но хотя бы так размяться все равно оказалось приятно. Подплыла к вампиру и легким движением утянула под воду за галстук.

– Это я, – произнесла русалка.

– Полагаю, обознаться довольно сложно, мы все-таки одни, – пробормотал патриарх, явно не понимая, к чему она клонит. На лице ни оторопи, ни иных непривычных эмоций – все такой же заботливо-заинтересованный взгляд.

– И если ты хочешь проводить больше времени вместе, такой я тоже буду чаще, – продолжила она.

– Рекомендуешь закрыть этот клуб насовсем? Никаких проблем, но нужно вернуться обратно, я оставил телефон в пиджаке...

– Потом. Смотри на меня. И думай.

Он послушался. Вода гасила их голоса, видоизменяла, не давала жучкам и камерам четко разобрать происходящее – и, кажется, понимание этого постепенно вытеснило из сознания ее воробушка паническую мысль, что русалка при нем только в чешуе.

– Понял. Спасибо, буду знать – и использовать при необходимости. Но Морской...

– Это не река и не море – стоячая вода, отрезанная от остальных. Как незабудка в горшке. Пока не высадишь – с другими не заговорит.

Да, над цветами тогда пришлось поломать голову, но иногда даже она способна сложить два и два.

– Значит, если понадобится прямо обсудить с тобой что-то с глазу на глаз, для этого будет способ.

Воробушек понимающе кивнул и внезапно поцеловал сжимавшую галстук руку с перепонками. Русалке захотелось срочно выпить, но сначала надо было разобраться с насущным.

– Я правда нужна тебе здесь? Сейчас?

– Да, – покорно ответил тот. – И сейчас, и завтра. И, подозреваю, всегда. Ты очень нужна мне, Татьяна. И дело не в кофе.

Русалке сильнее захотелось выпить. Она не аквариумная рыбка – сидеть за стеклом и ловить взгляды хозяина, но и не дельфин, чтобы, играясь, его утопить. Осталось понять кто.

– Тогда у меня есть три условия.

– Конечно. Как скажешь. – Ей показалось, или он и сам не верил в происходящее?

Сохранять хладнокровие в истинной форме было в разы проще, поэтому продолжила она не сбившись:

– Я прихожу и ухожу когда хочу. Делаю что хочу. И отныне у вас всегда будет сыро.

– Мне озаботиться системой увлажнения? – тут же встрепенулся воробушек.

Ее лицо опасно приблизилось к его. Русалка знала, что сейчас лишь смутно напоминает человека, а частокол зубов вряд ли располагает к себе, но он не отшатнулся, никак не показал, будто чувствует разницу, – и это подкупало.

Прижавшись лбом к его, она удовлетворенно подытожила:

– Нет. С последним фактом нужно просто смириться.

Богдан закрыл глаза, и какое-то время они стояли в пустом темном бассейне, соприкасаясь лбами, пока радость пузырьками не наполнила Татьяну и не потребовала немедленно выпустить эту энергию. Она отстранилась и заправила прядку вампиру за ухо, словно случайно погладив при этом по голове.

– Возвращайся первым, я через какое-то время догоню. И поскольку остаюсь с запланированной ночевкой – пусть это и не входило в условия, давай все-таки не диван?

– Конечно, – слегка поклонился он и уточнил: – Электричество не включать?

– Пока не вернусь, – кивнула она. – А потом ищите ваших угрей сколько хотите.

Он чуть улыбнулся, вышел из бассейна, накинул одно из полотенец со столика у лежаков и, прихватив пиджак с жилетом, ушел. Проводив патриарха взглядом, Татьяна дождалась, пока стихнут звуки шагов и захлопнется дверь, и огляделась. По идее, хватит на задуманное. Раз уж она решила въехать, неплохо бы обновить обстановку.

Расслабившись, русалка всплыла на поверхность, села на бортик и внимательно вслушалась в воду. Никакого шума насосов, только тихий плеск поднятых ее движениями волн. Медленно, давая себе раствориться в моменте, Татьяна вытянула руку – вода все так же спокойно колыхалась, мягко обнимая ее хвост.

Татьяна присвистнула – легкий гул в трубах был ей ответом.

Тогда Татьяна пожелала.

Бассейн подскочил вверх, словно кошка при виде пылесоса, и испуганным зверьком заметался по стенам, забиваясь в любые мало-мальские щели. С целеустремленностью муравьиной колонии заскользил он по трубам, перекрытиям и лифтовым шахтам, выискивая и высматривая неугодное его хозяйке, с наслаждением топя, отдирая, унося с собой или давя жучки и камеры, размещенные в здании Иваном Карловичем. Нет, парочку на первых этажах, куда Богдан спускается нечасто, пожалуй, оставим, а остальные – прочь, кыш, выметайтесь. Пусть старая крыса недоумевает, посылает своих специалистов изучить, исправить, вернуть – и раз за разом остается без глаз и ушей. Богдан при всей своей мальчишеской предприимчивости и задиристости умел чудо как терпеливо ждать подходящего времени и уместного момента, но Татьяне концепция смирения даже ради отложенного удара стояла поперек горла.

Раз уж она согласилась гостить в апартаментах воробушка, теперь здесь всегда будет сыро.

Глава 17. С глаз долой

– У тебя «совершенно случайно» есть... что?!

Из плюсов – без Кати Гена оказалась в разы многословнее. Из минусов – резче, пожалуй, тоже.

– Некий аналог записи последней дуэли твоего отца, в котором, собственно, и он, и его противники превращаются в зверей. Тебе решать, смотреть ли, и если да – то сколько.

Медведица уставилась на Пандору точь-в-точь как Александр Витольдович вчера, ну разве что глаза покруглее сделала и рот все-таки открыла, не удержалась. Помолчав, уточнила:

– Ты вообще нормальная?

Оценив ситуацию, Дора честно ответила:

– Нет. Точно и стопроцентно нет.

Потапова помолчала еще.

– А решать именно мне?

– Кому ж еще?

– И ты не уверена, поможет ли?

– Вообще, ага. Я ничего про перекидывание обычных, нормальных оборотней не знаю.

– Не хочу даже думать, о ком в таком случае знаешь... – буркнула Гена и уставилась куда-то под ноги.

Доре, если честно, тоже не очень нравилось ни происходящее, ни планируемое, но тут как со стоматологом: проще и дешевле потерпеть дискомфорт на старте, чем расплачиваться за упущенные возможности после. Отец, пару раз упоминавший, что без Татьяниного кофе работал бы только на счета от дантистов, очень эту аналогию любил.

– Так, а если решусь, – проговорила медведица медленно, словно прикидывая варианты, – придется это в тайне оставить?

– Ну, посторонним лучше не рассказывать, да, – кивнула Дора. – Но если речь про ребят, то на твое усмотрение: Кате все равно уже показали, злиться если и будет, то на меня, а Ганбата... Тут тебе виднее. С моей стороны возражений нет.

Гена помолчала еще немного, вздохнула и решилась.

– Тогда давай смотреть, в полном составе и до конца. Даже если не поможет, хотя бы... Мне кажется, такое важно увидеть самой. Только, – сбилась она, растеряв пыл, и добавила извиняющимся тоном: – Можно в чатик про это ты сама напишешь, хорошо?

– Боишься, что Катя будет ругаться? – на всякий случай уточнила Пандора, доставая смартфон.

– Знаю, точно будет, – снова вздохнула Потапова и понуро продолжила: – Но лучше бы не на меня.

Общение с Дорой, начавшееся с искренней неприязни, плавно перетекло для Гены в не менее искреннюю же растерянность: медведица в упор не могла понять, с кем имеет дело и как себя с ней вести. Добротворская подбешивала рассудительностью – тоже мне, микро-Богдан-Иванович, настораживала странными возможностями и откровенно пугала словно из рукава доставаемыми фокусами. Одного переноса черт пойми куда – ну не мог же это и вправду быть Лес, да? Да? – уже было выше крыши, так ведь нет, потом появился подозрительный молчаливый тип в черных куртке и шлеме, которому чары леших не указ, а теперь нате, приехали, запись последних минут жизни отца всплыла. Еще недавно Потапова была абсолютно уверена, что подобного просто не может существовать в природе: речь все-таки шла о дуэльном круге оборотней, туда, мягко говоря, абы кого не пускали. К тому же во времена родителей смартфонов еще не имелось, да и вряд ли Альма Диановна как глава вече разрешила бы запись. Ну никак, неоткуда взяться! А у Доры есть. Не совсем тот контент, который готовишься найти у одноклассницы.

Пока девочки ждали Ганбату в их с Катей комнате, Потапова нетерпеливо слонялась из угла в угол под неодобрительный бубнеж Красношапко. В этом плане Пандора тоже удивила: спокойно написала в чатик об их решении и взяла огонь возмущения на себя, причем сидела с таким лицом, ну... Как будто слушать-то слушает, даже слышит, все понимает, в чем-то даже разделяет, но менять ничего не будет. Гене подобное казалось чуть ли не магией в высшем ее проявлении, так что смотрела она во все глаза: соглашаться с другим мнением, но не отказываться от своего? Да как так-то? Пожалуй, примени Катя хоть половину своих тезисов на медведицу, та бы сразу пошла на попятную...

Но вот заинтригованный вампиреныш прибежал и занял место рядом со всеми, на полу, вот Дора зачем-то попросила взяться за руки как тогда, в избушке, вот медведица успела недоуменно подумать, мол, как из такого положения видео смотреть, и внезапно...

Темный зал, очерченный на песке круг. Огромный смуглый мужчина обращается к еще нескольким за своей спиной, но те лишь отводят взгляд. Вперед выходит только он – в тишине. С противоположной стороны – пятеро. Извне раздается рык – громкий, аж уши закладывает, – и в зале снова смолкает. Противники подпрыгивают практически одновременно, кувырок – и крупный черный медведь с белым пятном на груди бросается на пятерых волков. Летят клочья шерсти, периодически слышится то скулеж, то вой. Медведь силен и хитер, но волки тоже крупны и не менее разумны. Мощные лапы ломают кости, острые зубы пронзают плоть, трое нападавших уже не могут встать – но последняя пара не сдается, их враг измотан и ослаб. Они зажимают его, впиваются в горло – тот перекидывается обратно в человека, сбрасывая захват, и они тоже оборачиваются людьми. Заламывают руки, кричат в лицо – но смуглый мужчина вместо ответа плюет. Поджарый блондин несколько раз бьет его в солнечное сплетение, а потом резким движением сворачивает шею – тот падает на пол и больше не поднимается. Тишина взрывается. Радостный лай. Дикий рев. Женский крик. Поджарый разворачивается и направляется к невысокой девушке с животиком, но наперерез ему выступает смешное нелепие, мужичок с залысинами, хорошо если по плечо блондину. Тот смеется и широким жестом приглашает в круг, из которого только что вынесли тело смуглого. Вновь тишина. Громкий рык. Поджарый перекидывается волком, а его противник – нет. Мощный прыжок – и быстрый удар в ответ, не сильный, но оборотень взвизгнул. Прыгнул еще раз – сомкнул зубы на предплечье, но моментально получил по верхней челюсти, разжал. Удар – увернулся, схватил было за руку, но мужчина, словно безумный, вместо того чтобы вырвать ее из пасти, напротив, принялся проталкивать глубже, второй ухватив ухо и подминая волка под себя. Тот извивался, хрипел, но медленно затухал, пока очередной мощный удар вновь не пришелся по челюсти и один из огромных клыков не выпал. Волк перестал рыпаться и забил хвостом. Мужчина медленно разжал руки, поднял клык и показал всем. Ни воя, ни лая – только пораженная, гробовая тишина.

А потом она взорвалась реальностью.

Очнулась Гена все там же, на полу их комнаты, мертвой хваткой вцепившись в запястья Кати и Ганбаты. Окружающий мир гудел, словно звенело сразу в обоих ушах, свет казался слишком ярким, а изображение – размытым. Тряхнув для верности пару раз головой, медведица наконец пришла в себя и отпустила друзей. Остальные смотрели на нее обеспокоенно, и первым заговорил вампиреныш:

– Если честно, не знаю, какой был расчет, но лично мне после такого аж радостно, что я не оборотень. Ну, блин, и жесть!

Да, пожалуй, лучше Ганбаты не скажешь. Потапова кивнула, старательно переваривая увиденное. Нет, все это она уже слышала в пересказах, неоднократно, но одно дело – знать, другое – словно присутствовать лично. Бой отца с волками смахивал скорее на расправу, чем на дуэль, да и дядя... Пожалуй, в чем-то ее собеседники все-таки были правы, назвать поведение Баранова трусостью у нее теперь язык не поворачивался. Еще и руку так глубоко в пасть засунул, бр-р-р, – от одного вида передергивало. А укусы, кровь, скулеж... Пожалуй, от представлений оборотней о методах решения споров Гена хотела бы держаться подальше. Шевельнулось старое полузабытое воспоминание, как стайка волчат выследила ее в детском доме и пришла выяснять отношения дракой. Медведица пыталась тогда слинять, но не вышло, и в итоге пестрела синяками да ссадинами. Воспитатели среагировали быстро, хулиганов со скандалом передали семьям на поруки, через пару месяцев из приюта забрали и ее саму – к вампирам, но... Тогда все говорили «избиение», и сама Потапова тоже считала, что ее именно избили, но после увиденного в дуэльном кругу Гена готова была классифицировать произошедшее в рамках «Просто дети заигрались» – как и твердили взрослые волки. И вот эта насаждаемая жестокость – культура отца? Закрадывалось подозрение, будто Богдан Иванович не только из невнимательности решил не посвящать протеже в особенности социализации оборотней. И да, как превратиться в медведя, понятнее не стало. Скорее, стало непонятнее, надо ли оно ей вообще.

Заметив, что все молчат и явно ждут от нее какой-нибудь реакции, Гена ляпнула единственное, что могла выразить вслух:

– Но почему выиграл не отец, а... этот?

Отвечать взялась Катя:

– Если ты про Баранова, то я у своего наставника тоже спрашивала. Объяснил так: второй вызов бросил пусть и богатырь, но человек, поэтому оборотни его недооценили – и в этом была его сила. Потапов мощно потрепал Левона, и Игорь Октябриевич воспользовался преимуществом на полную. С Михаилом ситуация обратная, и с тобой, полагаю, тоже: поскольку вы оба – медведи, вас всегда будут переоценивать. Возможно, в этом твоя слабость.

Звучало бы, наверное, даже круто, если б не одно но: пока что лично в Потаповой слабостей имелась тонна, не меньше, а вот медведя – ни на грамм. Подумав еще немного, Гена задала другой наболевший вопрос:

– Ладно я... Но вам-то зачем?

Катя с Дорой переглянулись, и первой снова начала Красношапко:

– Ну, мне показали, чтоб знала, с чем имею дело. Мой наставник считал, мол, всякое в жизни бывает и понимать, как выглядит настоящий бой с оборотнем, надо. Я и не такое в качестве примеров видала, скажу честно.

Ганбата присвистнул и внимательно уставился на Добротворскую. Та развела руками:

– А мне – просто чтобы знала: такое есть, это считается традициями, на это соглашаются добровольно, а вот как относиться к такому – решать уже самой.

– И твой вывод? – прямо спросила Потапова.

Пандора пожала плечами:

– Взрослые имеют право на все, до чего додумаются, – но меня пусть не втягивают, спасибо. Если бы они никогда не ошибались и не ломали дров в процессе – нас здесь бы не было, так ведь?

Ребята переглянулись и после нескольких довольно неуверенных кивков перевели тему – подходило время спешить в гимнастический зал к двум взрослым, взявшимся учить ее, Гену, перекидыванию. Во время сборов из головы медведицы никак не шло, что и Кирилл с Игорем наверняка тоже чего-нибудь в своей жизни наломали, что не понравилось бы Добротворской.

И почему-то не покидало ощущение: это они зря.

Прибыв на благословленную двухчасовой бесплатностью парковку оговоренного торгового центра чуть заранее, ДТП воткнул мотоцикл на единственное свободное место и еще раз задумчиво изучил шпаргалку от Непроснувшихся. Гордое «e2-e4» все так же шло сразу после времени и перед загадочным «от себя, дурень» и расшифровываться не спешило. Димка огляделся – никаких признаков шахматной доски. Огляделся внимательнее – блин, даже таксистов с их шашечками, способными сойти за нее, ни одного в поле видимости. Вот почему обязательно выделываться, а? Почему нельзя нормально, конкретно, по-человечески написать, вечно какие-то шарады...

Заметив его растерянность, Лола подплыла поближе, подсмотрела через плечо и с традиционной гримасой «В кого ты такой ущербный?» ткнула пальцем в ближайшую колонну с огромной надписью «Е2». Богатырь моргнул и осторожно покосился вбок – на не менее огромную «Е4». Кхем. Но между ними же «Е3», почему так и не?.. Поняв, что искомая разметка полностью перекрыта рекламой сетевой автомойки, вздохнул. Ладно. Итак, он где надо, но куда дальше? На обозначенном парковочном месте красовался чей-то криво брошенный БМВ, так что Тишин встал рядышком и осмотрелся. Ниче, ниче, ниче... и прямо перед его лицом – дверь: закрываемые на ночь ворота во время работы ТЦ откатывались вбок, а по центру оных красовался технический проход для персонала. Гениально. Никого не смущает, что вообще-то за дверью стена, да? Снова глянул на бумажку: «от себя, дурень». Хорошо, предположим. Димка огляделся еще раз – уже во избежание лишних свидетелей – и осторожно повернул ручку. Записка не обманула – стена не помешала двери открыть узкий проход, темнотой и грязью напоминавший автомобильный туннель. Шагнув внутрь вместе с Лолой, ДТП обернулся – и да, вход исчез, все по классике. Значит, обратно выбираться придется уже после встречи с минотавром.

Следующий кусок записки явно относился к какому-то разговору, поэтому Дмитрию оставалось только идти вперед, осторожно светя перед собой телефонным фонариком и следя, как бы не притереться к уляпанным толстым слоем грязи стенам с какими-то кабелями. Чем можно было все тут так угваздать? Одно дело метро или дорога, но в неиспользуемом проходе-то откуда столько земли и пыли?..

Впереди забрезжил свет, и, выключив фонарик – в любой непонятной ситуации первым делом экономь заряд! – ДТП подошел к тупику с тусклой лампочкой, защищенной пыльным плафоном. Осмотрелся: стены как стены, на полу – никаких следов ни от подошв, ни от перемещения предметов или тем более открытия тайных дверей. Чистый, незамутненный тупик. И вдруг лампочка ярко разгорелась и замерцала, да так быстро, что явно доконала бы любого эпилептика – даже закрыв глаза, Дима четко понимал, в каком ритме она это делает. Кстати, в непостоянном ритме. Очень знакомом. Морзянка, ты ли это? А подсказка, получается, не про разговор, а про ответ?

– Дмитрий Тишин, богатырь. К Максиму Максимовичу, по приглашению.

Лампочка заморгала снова – «О-Ж-И-Д-А-Й-Т-Е» – и погасла, но не успел ДТП достать мобильник обратно, как стена с ней просто исчезла, словно и не было, а впереди оказался все тот же грязно-темный туннель. Стабильности россияне не боятся, поэтому Дима, недолго думая, двинулся дальше. В этот раз путь сделался извилистее и оброс резкими поворотами, будто созданными для засад – но пока таковых не наблюдалось. Пыль и грязюка, вопреки стараниям богатыря щедро оседавшие на одежде, обуви и волосах, представлены были щедро, мало-мальски живых душ же – ни единого экземпляра, верная Спящая Красавица не в счет. Сама Лола, кстати, вела себя крайне подозрительно – просто парила рядом, ничего не разглядывая и ничему не удивляясь, словно ей было не впервой. А если и вправду?

– Ты тут уже ходила?

На него скосили глаза и неопределенно помотали рукой.

– Прям здесь нет, но в подобном месте – да?

А вот теперь кивок.

– Дай угадаю, все эти штуки – дело рук Семьи?

Снова кивок, на этот раз с закатыванием глаз, мол, ну а чьих еще-то?

– Слушай, а мы сейчас вообще в нашем мире? Или в каком-то очередном аналоге той штуки, куда Дора переносила?

А вот теперь посмотрела с уважением. Угадал.

– К обезумевшим призракам готовиться, или ты здесь единственная?

Уважение как рукой сняло, и дальнейший путь Спящая Красавица проделала скрестив на груди руки, поджав губы и старательно на своего богатыря не глядя. Доигрался, конечно, но по внутренним Димкиным мерилам оно того стоило.

Спустя еще несколько минут они уперлись уже в лестницу – бетонную, местами сколотую и ведущую наверх. Через два пролета оказались в похожем коридорчике, но коротком и с нормальной, к радости богатыря, еще и чистой дверью по типу служебных в ТЦ. Толкнув от себя, ДТП вывалился на подозрительно знакомый гладкий пол, окруженный неброско-бежевыми стенами. Огляделся и понял, что частично местность узнает, но с оговорками: все те же несколько этажей с прозрачной крышей, в отличие от привычного мира – без солнца, словно здание находилось в каком-то гроте; вместо зазывных витрин – нечто среднее между строительными времянками и палатками, почему-то сшитыми из пластиковых сумок, с которыми раньше челноки ездили; вместо яркого света реклам – скромный полумрак, не желавший нарываться на неприятности. Пустая шахта лифта, никаких табличек о мокром поле, но торговый центр, пусть и сильно изменившийся, вполне узнавался.

Сбоку вежливо кашлянули.

– Вас проводить?

На месте кофеточки стоял сомнительного вида развал восточных сладостей и специй, но вот парнишка за прилавком, пусть и в другой одежде, да еще и с кепкой в помещении, был знакомым.

– Халтуркой подрабатываешь? – сорвалось с языка быстрее, чем ДТП сверился с запиской. Может, Непроснувшиеся не на каждый чих ему послания писали, а только на важные моменты тупняка? С другой стороны – тогда, судя по длине бумажки, не многовато ли тупняка ожидается...

– Там – да, – кивнул козлообразный, снимая с пояса и передавая стоявшему рядом мужичку сумку-бананку. – А тут уже свое, родное. Давайте провожу, а то Максим Максимович и так ворчит, мол, зазря хорошего человека обвесили...

– Ты ж мне только кофе делал? – насторожился Тишин и на всякий случай все же глянул в листочек – ближайшая фраза в нем была явно не из этого диалога.

– Ну, я-то да... – замялся парень, старательно глядя куда угодно, лишь бы не на Диму. – Но сами знаете, то я, а не я тоже бывало, и вообще... Пройдемте, нам в самый низ.

Звучало подозрительно, но ДТП послушно двинулся за бариста-разнорабочим, заодно украдкой поглядывая по сторонам. На месте привычных отделов и магазинов то тут, то там мелькали торговые палатки, в основном с одеждой и продуктами, но большая часть пространства выглядела как жилища беженцев с той лишь разницей, что не производила впечатления чистых светлых времянок первых дней помощи от Красного Креста, а скорее смотрелась как тот же лагерь, но пару лет спустя, когда обстановка закоптилась, что могло – поломалось и штопалось-перештопалось, а ситуация не улучшилась. На богатыря поглядывали заинтересованно, а то и недоуменно, без страха, но и без радости, а путь их пролегал по непривычному Димке маршруту: эскалаторы, как и лифт, не работали, и шуровать пришлось ножками по эвакуационным лестницам, причем на широких пролетах тоже кто-то жил все в тех же собранных из полиэтиленовых сине-полосатых сумок конструкциях. Обиженная Лола парила рядом и, кажется, понимала, куда их вели, это успокаивало. В противовес беспокоило, что практически все встреченные по пути обитатели странного места, где бы они ни были, на взгляд Тишина, отдавали чем-то ну очень козлиным.

– Тут только вы живете? – наконец не выдержал он.

– Смотря кого понимать под «нами», – не глядя отозвался бариста, обходя рассевшихся на расстеленной газетке выпивох. – Сатиры, паны, фавны, вилы, черти – все ж разные, если копнуть, а это еще только самые крупные диаспоры. Но да, пришлось ужаться-ужиться и чуть потесниться, так что обитаем теперь кучно. Некоторые особо отбито-либеральные даже предлагали плюнуть и всех в тифлингов переименовать, мол, и слово современное, и один хрен, откуда мы повыходили, если конец одинаков. Но мне это кажется совсем уж перебором – все-таки культуру предпочитаю исконную, а не людьми выдуманную, так что чихал я на ДнДшников и их адептов.

– Соглашусь, – кивнул Димка, совершенно не готовый на полном серьезе ставить кому угодно в графе «национальность» тифлинга. – А нормально, кстати, дверь вот так открытой держать на парковке? Левые и по пьяни небось часто забредают?

– Не, если не ждем, к нам не попасть, – отмахнулся парень, внезапно прямо ответив на вопрос, хотя ДТП ожидал гробового молчания максимум. – Немного спецчар, и делов-то.

– Зачем тогда приколы с морзянкой на входе? – еще искреннее удивился богатырь.

– О, понимаю как никто, сам задолбался. Но дареному коню в зубы не смотрят, нам это место выделили с рядом условий, и одно из них – соблюдать первое правило Королевы: требуется активное согласие и чтоб самому войти, и чтоб кого-то впустить. Говорят, мол, так безопаснее.

– А на деле как?

Не желающий считаться тифлингом бариста пожал плечами.

– Да фиг его знает. Но проблем не было, это да. Живем хреново, но спокойно.

– Хреново?

– Ну, я не жалуюсь и не ропщу, понимаю все, но, блин... – Парень замялся у двери в самом низу лестницы. – Сами посудите: да, наружу выйти на работу или еще по каким делам можно, но большую-то часть времени мы тут, в темноте! Без солнца, как какие-то дети подземелий – спасибо хоть, что без драконов, – реально ж дичаем. Вокруг – бетон да пластик, ни травы, ни неба. Не жизнь, а сплошное претерпевание и ожидание, когда все наладится. На меня-то пофиг, я уже большой мужик, но у сеструхи малые растут, и вот там да, беда. Три и пять лет, а уже в очках! Врач сказал, мол, чаще на улице гулять надо было. А где мы ее возьмем, эту улицу? Снаружи упаси боже на ваших наткнуться, после такого только шмон, обезьянник, быстрый суд и депортация под жопу. А кому и на хрена я сдался в стране, из которой еще прапрапрадеды стикали? Думаете, с распростертыми объятиями ждут? Да щас, держи карман шире. Для них мы тоже нелегалы, и схема либо та же – с выпиныванием еще куда, – либо здрасте, добро пожаловать в наше уютное гетто.

– А тут разве не оно же? – спросил очевидное Тишин.

Козлиный покачал головой и открыл наконец дверь.

– Здесь я с семьей и на какой-никакой, а родине. Корни пустил, выкорчевывать больно. Да и поговаривают...

Тут он замолчал, поскольку откуда-то выбежал и прямо в ноги метнулся пухловатый карапуз в очках с толстой пластиковой оправой кислотного цвета. После радостных обнимашек и гогота выдал:

– А каламел?

– Конфеты вечером, – в шутку нахмурился проводник Димы. – Мне твоя мамка и так уже счет от зубной феи как за ремонт бэхи выставила. Кстати, не видел, дядя Максим пришел?

– Плишел! Он у Мимозоськи, – махнул пацаненок рукой куда-то вглубь, где в нормальном мире располагался супермаркет, и мужчины, распрощавшись с ним, двинулись в ту сторону через довольно ощутимую толпу, вполне способную сойти за свою товарку в реальном мире.

Вытянув шею, ДТП силился рассмотреть окружающих, но те, кроме неуловимо-козлиной наружности, как раз и смахивали на типичных посетителей ТЦ: мужчины и женщины, а то и целые семьи с уставшими лицами и кучей пакетов с продуктами медленно тащились в сторону выхода. Типа живут на верхних этажах, а закупаются на нижнем? Странноватое решение, если учесть, что приходится пешим ходом по лестницам пилить... И тут, поравнявшись с кассами, Тишин понял: не закупаются. Хлеб, воду, продукты и какую-никакую бытовую химию всем просто выдавали прямо из коробок, посреди которых возвышалась очень знакомая огромная фигура, правда, в этот раз с бычьей головой.

– «У Мимозочки»? Это типа местный аналог «Магнолии»? – догадался Димка.

– Нет. Это типа мое прозвище, которое эти дурынды заладили талдычить, – раздалось справа, и навстречу им выскочила бойкая пузатая девушка с невероятными золотыми волосами, умудрявшимися одновременно переливаться всеми цветами радуги. – Мозгов и раньше не водилось, а теперь еще и последний страх потеряли. Тоже мне, сели на шею и ноги свесили – то-то они такие кривые...

– Розочка, ну это ж дети, – вмешался минотавр, поспешно шагая к ним сквозь толпу. – Не понимают еще, чего лопочут...

– Всё эти заразы понимают и рады, что по малолетству вопросы не к ним, а к родителям, – хохотнула та и с интересом уставилась на Тишина.

Тот ответил ей тем же: на ногах девицы красовались симпатичные угги, но даже они не могли до конца заглушить неожиданно знакомый цокот. Богатырь готов был поклясться, что в жизни ее не видел, но звук... Не ясно, сам ли вспомнил или в пустой голове Непроснувшиеся подсказали, но до Димки резко дошло.

– Я был на афтерпати после вашей свадьбы.

Пронзительно-голубые глаза немедленно прожгли его взглядом.

– Нет. Вот уж точно – нет.

– Не вживую, просто... – начал ДТП, но остановился, не уверенный, стоит ли рассказывать посторонним о виденном в воспоминании Пандоры. – В общем, с прошедшим событием вас, от всей души. Счастья, здоровья.

– Да мы уже давно как, – прищурилась девушка, и из глаз ее неожиданно полетели искры, отдававшие чем-то стальным.

Минотавр забеспокоился:

– Розочка, это Дима, Кириллов малой. Он чутка... Ну, Кириллов.

– О. О-о-о-о-о, – протянула та с неожиданным уважением. – Тогда поздравления принимаются, но в следующий раз давай лучше своевременно.

– Розочка! – всполошился Максим Максимович. – Какой следующий раз?!

– Ну юбилей в смысле, че ты как маленький, – рассмеялась она в сопровождении очередных искрящихся спецэффектов, на этот раз розовых. – Ладно, он к тебе? Подменить?

– Да, если не сложно, – закивал огромный минотавр покорно. – Я бы с глазу на глаз переговорил, а за меня пока Гаврюша поработает, ты не против?

– Из Гаврика работничек сомнительный, но предположим, – хмыкнула супруга, не церемонясь ухватила сопровождавшего ДТП бариста за ухо и утянула обратно к кассам.

Оценив тонкие пальчики, словно тиски сжавшие беднягу, Тишин четко определил для себя, кто тут главный, и покорно, аки корабль за ледоколом, поплелся сквозь толпу за минотавром в истинной форме куда-то в глубь магазина. Вокруг все так же сновали разные, но необъяснимо схожие местные, набирали товары, что-то оценивали, тащили на кассы – и, ни копейки не заплатив, уходили. Сверху ведь нормальные магазины? Странно...

– Ты не подумай, это не гуманитарка. Это честность, – перехватив взгляд богатыря, пояснил Максим. – Работать снаружи могут не все, уж больно ваша удавка хорошо на шею легла: от стада отбившихся сразу на депортацию тащите, вот и приходится крутиться в основном тем, кто посильнее да помощнее. Королева рассудила, мол, в таких условиях могут всякие нехорошести полезть, и потому распорядилась кроме места еще и финансы выделить: кто тут трудится, зарплаты с оглядкой на привычные людскому миру получает, а базовые потребности на то и базовые, чтоб из общего котла закрываться, ни на доход, ни на вклад не глядя. Трутней, конечно, тоже имеем, не спорю, но все-таки большая часть общины держится – и старые, и малые, не только молодые да здоровые. Выдают, будем честны, с горочкой, полная норма сильно не каждому и нужна.

– Зачем до такого доводить? – хмурясь, буркнул Димка, с трудом протискиваясь между оценивающими картофель бабульками с копытцами и крыльями. – Не проще нормально, официально оформиться?

Минотавр встал как вкопанный, вздохнул и снова пошел вперед, Тишин – за ним.

– Забавный ты парень все-таки. Вот скажи, миграционные отделы ваши видел?

– Конечно! Прямо у нас в здании один.

– Ага, хорошо. Так даже проще. Сказов на продление ВНЖ много? – все еще непонятно к чему клонил Максим.

– Ну да, порядочно. Как мимо ни пройду, в рядочек стоят, – пожал Димка плечами.

– Еще лучше. Справляются небось с трудом?

– Ну а то ж! Но сейчас полный комфорт посетителям: и зал ожидания удобный, и кулеры там, электронная очередь, все дела. Записался дистанционно, получил талончик, зашел, за пять-десять минут вопросики порешал – красота!

– А кроме вампиров с оборотнями ты там когда в последний раз хоть кого-то видел?

ДТП открыл было рот – и задумался. Нахмурился:

– Да что-то не ходит никто больше...

– Вот-вот. Даже интересно почему, правда? Разве могут богатыри документы только тем, у кого диаспоры сильные, оформлять, а на остальных облавы устраивать и выдворять при первом же удобном случае, поскольку сдачи получить не боятся?

Тишин нахмурился еще больше:

– По-моему, вы путаете причину и следствие. Сами нормально не подаетесь, вот и...

– И Лохматыч тоже, да? Просто ножками до вас не дошел, а так бы уже давно законопослушным зарегистрированным сказом щеголял?

Звучало сомнительно. Остановившись перед дверью с табличкой «Дирекция» и ожидая, пока минотавр найдет в карманах ключи, Димка протянул:

– Но ваш метод тоже хорош – массово поддельные человеческие документы оформляете, и живи себе спокойно. Как вы вообще это провернули? Это ж огромные цифры. У нас на верхах повсюду свои, без их ведома такой масштаб фальсификаций...

Максим отпер дверь и жестом пригласил внутрь.

– Это, как и многое другое в новейшей истории сказов, началось с русалки.

– В смысле? – опешил богатырь. В вампирский след, предположим, он еще мог поверить – деньги и технологии, два столпа поддельных документов, у тех водились с избытком. Но хвостатые-то тут при чем? Хотя если речь шла о Королеве...

– Догадываюсь, о ком ты подумал, но нет, не угадал, – покачал огромной головой минотавр, только чудом не сбив рогами вешалку у входа. – Не с нее. А с другой, одной-единственной русалки в красном платье, давным-давно устроившейся паспортисткой в обычное отделение МВД.

Тем же днем в чуть более озаренной светом обстановке один великовозрастный юноша пытался занять себя работой. Сегодня выбор пал на расширение гардероба подопечной: скрепя сердце и немного полистав журналы актуальной моды – пятидесятых годов прошлого века, если быть уж совсем точными, – Александр Витольдович решился попробовать создать нечто менее рюшевое и, возможно, не ультимативно-розовое. Платья-рубашки все еще казались ему некоторым перебором бунтарства, но симпатичное приталенное в пол с закрытыми плечами – почему бы и нет? В конце концов, танцевальные уроки в программе АСИМ тоже значились и собрать на них что-то более соответствующее эпохе – пусть и самую малость, но удобное – казалось уместным. Однако вопросы к горячо любимым книгам-советчикам у Сашки имелись. К примеру, делящиеся опытом трактаты по подростковой психологии предупредили его обо всем на свете, кроме вопроса «Почему нельзя показывать однокласснице, как убили ее отца?», и это настораживало. Выкрутиться-то выкрутился, но сам себе, пожалуй, и троечки с минусом бы за педагогичность не поставил – поговори так кто с его ребенком, княжич бы точно осудил. Проблема крылась в самом главном: даже сутки спустя он не понимал, как стоило поступить, и все, что ему оставалось, – с остервенением бороться с очередными вытачками и считать мгновения до поры, когда настанет время встречать подопечную, малодушно надеясь, что новых вопросов из той же оперы не последует.

Раздался звонок в дверь, но наученный горьким опытом Пень даже не двинулся с места. Через пару минут верный Денис отчитался: барин прав, опять лебединый тиран заявился; от ворот поворот даден, мол, хозяин не дома сегодня, подождать внутри не предлагаем-с, всего доброго. Леший только головой покачал – чего опять Анзу втемяшилось? – и не придал визиту особого значения. Когда на манекене уже довольно уверенно начал вырисовываться общий силуэт платья, пробило четыре – время ежедневных чаепитий с госпожой Безвариантов, на которые в добровольно-принудительном порядке его подписала Пандора после фиаско с перестановкой дуэньи. Выглядел процесс, конечно, не особо впечатляюще: леший угрюмо выходил из избы с чаем, молча потягивал оный, стоя подле межевого камня и обозревая окрестности, после чего молча же возвращался восвояси. В особо занятые дни и вовсе в три глотка опустошал чашку, но обещание держал твердо: в конце концов, бабуля Беза показала себя сильным союзником, и даже такое вяленькое перемирие устраивало обоих больше, чем откровенная неприязнь. Заварив цейлонско-можжевелово-календуловую смесь, Александр Витольдович неспешно отворил дверь – и с удивлением обнаружил на крыльце двухголового юношу. Кажется, кто-то не понимал слова «нет».

– О, ваша светлость, явились не запылились, – расплылись головы в неприятной улыбке. – Как знал, что терпение оплачивается сторицей. А то местный нахлебник заладил: «Нет дома, нет дома», – не добудился, видимо? Холодает уже, что ли?

Судя по озлобленным интонациям и поднятым темам, в этот раз принц пришел лично к нему – и с некоторым негодованием.

– Чем могу быть полезен? – вежливо поинтересовался леший, делая вид, будто не заметил неподобающего тона.

Оба лица гостя не менее фальшиво улыбнулись в ответ.

– Да так, забавную деталь недавно вспомнил – и вот решил обсудить с глазу на глаз. Вы у нас обычно живете на отшибе, ни с кем знаться не желаете и ни во что не вмешиваетесь, – начал Лаэрт, а после, синхронно склонив головы набок, словно ненавязчиво заметил: – И зачем же такому нейтральному и всесильному старуха-межевичка?

Александр Витольдович не был уверен, просматривается ли сударыня Безвариантов с крыльца, но от попыток проверить это взглядом воздержался.

– Как известно, я держу ответ только перед своим отцом и господином. Сойдемся на том, что нынче это соседство мне на руку.

– Как и соседство с интернатом?

– Оно на руку уже Альме Диановне, – кивнул Пень, но Анзу покачал головами.

– А кому выгодны капуста и смена имиджа? – На этих словах он чуть наклонился вперед и, вдохнув, отодвинулся и прищурился. – Еще и ваниль. Из всех типажей ей всегда нравились либо старомодные парни, либо умеющие готовить. Ставка на оба?

– Боюсь, я не только не понимаю, о чем вы, но и с каждой минутой теряюсь все больше, – продолжал гнуть свою линию леший.

Прибежавший на звуки голосов Денис зашипел на визитера и был смерен надменными взглядами.

– А он в таком виде щеголяет, потому что в детстве Пандора любила песню Крошки Енота?

– По-моему, вы надумываете...

– Я навестил Феникс, – с места в карьер перешел незваный гость. – И что бы ни сделала с ней эта ваша Искра, результат вышел чудо как хорош: если раньше дальняя родственница и знаться ни с кем не желала, то сейчас ей настолько все равно, что подпустила даже меня. Поскольку резкая смена парадигм случилась неподалеку от АСИМ, я сразу предположил влияние моей ненаглядной, но, как выяснилось, ошибся. Зато узнал, что Пандору та все-таки видела, – тут принц впился в него взглядом, – причем в вашей компании.

– Немудрено, живу по соседству...

– Она тебя обнимала.

Раздумывая, не закрыть ли просто-напросто дверь, отгородив себя от внимания двуглавого визитера магией избы, Александр Витольдович счел, что попыток добраться до него Лаэрт не оставит. Конечно, используя лешачьи заговоры, можно принудительно отвадить принца гусей-лебедей от данного места, но... Подобное выглядело слишком глупо, как если б городничий стеснялся сделать выговор пропойце. В конце концов, у них была разная весовая категория, и напомнить об этом показалось Пню не лишним.

– До тех пор пока ваш клин пребывает в России, а следовательно, на моей земле, не рекомендую столь пристально изучать, с кем и как я провожу время.

Анзу наигранно поклонился:

– Конечно-конечно. Вы наш будущий царь-батюшка, деспот, единоличный владыка... – На этих словах двуглавый подозрительно оживился. – А ведь если так подумать... Да. Не родня, не друг. Скорее тиран, полагающий себя вправе вершить суд на своей территории. Кому ж не понравится герой, бросающий вызов злу? Зеркальный ответ? Красиво, красиво... А главное, как справедливо!

Незваный гость кивал чему-то своему, и Пня это насторожило.

– Полагаю, на этом разговор завершен... – Он наконец попытался закрыть дверь, но Лаэрт моментально ухватился за нее рукой, мерзенько улыбаясь.

– Дай угадаю, когда наиграешься – отправишь Пандору вслед за другими ведьмами в Лес?

Вместо ответа Александр Витольдович предпочел невежливо смахнуть с досок пальцы двуглавого, но внезапно княжича скрутило, завертело, кинуло куда-то во тьму – прочь от избушки, верного денщика и родного мира, а вслед полетело злобное: «Вот сам туда и проваливай».

Ну конечно. Добровольное касание. Гуси-лебеди – пусть и только сильнейшие, но все же – могли отправить любого в Лес при добровольном касании. Вот же...

Додумать леший не успел – плюхнулся на жесткую голую землю. Кожу немедленно словно крапивой обожгло, а дышать стало труднее – магия, пропитавшая мир, потянулась к свежей и такой желанной крови. В сознании зашелестело что-то первобытное, жадное, и, пытаясь не впускать эти звуки в глубь своих мыслей, Пень запоздало сообразил, что, пожалуй, все-таки стоило послушать Пандору и закрыть дверь сразу, как увидел на пороге Лаэрта, а чары применить еще после первой встречи. Постеснялся, что сочтут трусом, – и сам себя загнал в ловушку.

Ладно, прошлого не воротишь. Сейчас главное – выбраться, и поскорее, пока Лес не заметил, какой подарочек ему внезапно подбросили.

В другом, более привычном нам мире с крыльца избушки, хохоча, исчез двуглавый визитер, перепуганный енот с всклокоченной шерстью пулей бросился в лес – звать подмогу, а фарфоровая чашка из старого сервиза лежала себе одиноко на веранде в луже, слава богу, хотя бы не разбившись.

Но вот оставленную нараспашку дверь так никто и не прикрыл.

Глава 18. Чуждые да лишние

Дирекция в странном мире-ТЦ выглядела в разы более уютной и обжитой, чем офисное помещение во «Вся королевская рать лаундж», где Тишин имел честь беседовать с Максимом в прошлый раз. Нет, тут, конечно, тоже валялись по углам всякие недовязанные штуки порой абсолютно неясного назначения, но и диванчики с журнальным столиком, и стеллажи с книгами, и щедро расставленные по всем горизонтальным поверхностям фотографии создавали несколько иной настрой. Как будто здесь... жили? С учетом предыдущих разговоров – скорее всего, да, но почему? Димку так и подмывало спросить, зачем минотавру с более чем легальным статусом прятаться в подобном месте, но пока случая не представилось: войдя, тот вежливо указал гостю на одно из мягких кресел, ненадолго юркнул в соседнюю комнату, притащил поднос с чайной парой да печеньем и, покуда богатырь задумчиво макал юбилейное в эрл грей, принялся разглядывать полочки, словно собираясь с мыслями. ДТП подобное положение дел вполне устроило: не привлекая лишнего внимания, он выудил из кармана шпаргалку от Непроснувшихся и пристроил на поднос под блюдечко – чтобы удобнее было подсматривать.

Максим тем временем спросил, не оборачиваясь:

– В общем, раз уж речь зашла о русалках... Про Королеву ты ведь знаешь?

Димка скосил глаза на подсказку – «выкладывай как есть».

– Наслышан. И один раз даже видел – в воспоминании Пандоры, в статусе покойной жены бати. Кирилл ее выбесил, и, кажется, Королева собиралась нас утопить.

– Ух ты ж ежевичный пирожок, – с уважением присвистнул минотавр. – Тогда общий масштаб личности понимаешь. Так вот, она никогда не была соло-игроком, и кроме Семьи у нее имелись и сестры.

– Тоже в курсе. – В записке красовалось лаконичное «ага, и тут». – Более того, с уважаемой одинаковкой знаком лично, пару раз чуть не схлопотал сюрикенов и даже стал кем-то вроде постоянного посетителя. Уж больно чудесный кофеек варит, сами понимаете.

Максим Максимович сперва замер, а после медленно развернулся к топившему печеньку в чае богатырю.

– К Татьяне, говоришь, ходил? За кофе, неоднократно?

– Агамс, – с деланым равнодушием закивал Тишин, внутренне польщенный: наконец хоть кто-то оценил его подвиги по достоинству. – И не только. Собственно, мы сначала от нее с Дорой улепетывали – тогда и подружились, кстати, а потом вместе к воспоминанию о Королеве на прием попали, но уже в расширенном составе. Правда, после того как выбрались, я Татьяну почти не тревожу. Ну разве разок, когда, чтобы перед визитом к вам с Пандорой поговорить, через русалку патриарха вампиров звать пришлось.

Минотавр аж сел в ближайшее кресло и внимательно на Димку уставился. Это немного нервировало – подглядывать в шпаргалку стало труднее.

– А ведь не наврали про тебя, – задумчиво пробормотал под нос хозяин. – Лихой, ниче не скажешь. Ну а если и дурик дуриком, то кто ж другим был в твои-то годы? По анамнезу судя, авось и вправду выпутаешься... Ладно, давай по порядку. Про хвостатых ты в курсе и с двумя самыми... – тут Максим Максимович замялся, подбирая выражение, – активными встречался. Но есть и другие.

– Ага, наслышан и даже немного жалею, что и только: парикмахерша, маникюрщица, модель и эскортница – звучит в разы безобиднее сестер.

– М-да, и в этом про тебя тоже не наврали, – вздохнул минотавр. – «Бариста» вроде как тоже не особо страшное слово, но обозначает-то оно Татьяну. Смекаешь?

– Пожалуй, – кивнул ДТП, улавливая мысль. – Хотите сказать, остальные...

– За всех говорить не буду, но была и седьмая, – перебил его Максим. – О ней слыхал?

Димка немного покопался в памяти, после чего обреченно скосил глаза на записку. «Не зря Лохматыч магний предлагал, беда». Вот тебе и помощники. А че не подсказали тогда уж, где денег на этот магний брать?..

– Та, которую вы упоминали? Паспортистка? – Минотавр кивнул. – Но она ж вроде бы того... умерла, причем давненько. А документы у местных, подозреваю, свежие.

– Не умерла, а была убита, – сухо поправил хозяин, неуютно ерзая в кресле. – Причем как раз из-за должностных полномочий. Я уже говорил, с нее для сказов все и пошло, а вот обычной человеческой шпане в помощи отказала, чем жизнь свою и кончила. Жизнь, но не дело. Скажем прямо, Мелеагрина – так ее звали – довольно быстро смекнула, как важно для сказов получить нормальные людские документы, и постепенно нашла способ организовать их выдачу, не привлекая нежелательного внимания.

– И без крышующих верхов? В жизни не поверю. Нашему начальству постоянно приходится всячески с людскими чиновниками заигрывать, и если бы имелся более простой путь, давно б по нему пошли.

Тут Максим снова вздохнул и принялся пояснять, а наше и без того не всегда плавное повествование столкнулось с поистине непреодолимым препятствием. Опиши автор разработанную знавшей всю подноготную человеческой бюрократии Риной схему подделки документов в особо крупных масштабах подробно и досконально – и довольно скоро взять интервью-другое у писательницы возжелают крайне вежливые люди в неброской одежде, горячо заинтересованные и сюжетным поворотом, и полнотой приведенных в книге рекомендаций. Уважая естественное желание любимого редактора не седеть раньше времени, более разумным кажется упомянуть о хитростях Мелеагрины лишь в общих чертах, по верхам – но в таком случае дорогие пытливые читатели наморщат носик: ну вот, автор не вывез матчасть, не отработал фактуру. Сойдемся на том, что покуда штрафы за подделку документов в целях организации незаконной миграции достигают восьмизначных сумм, некоторые, кхем, причины для их существования имеются, а схемы применяются нехорошими негодяями на практике и всячески порицаются автором этих строк. К сожалению, Максим Максимович поведал о них Дмитрию с чуть меньшим неодобрением, чем того требует законодательство, но поверьте писательскому слову, богатырь осудил за нас всех. Оказалось, что для подобных авантюр не обязательны даже высокие покровители, достаточно лишь нескольких неприметных «винтиков» на местах и пары-тройки ошибок, на которые добрые люди прикроют глаза по дружбе: статистическая погрешность, не более. Но благодаря ей многие тысячи незарегистрированных сказов нынче вполне себе вольно обитали в Москве, а по России их насчитывалось и того больше, под сотни тысяч.

И да, все началось с миловидной русалки-альбиноса, ходившей на работу в ярко-красном платье и вечно пребывавшей в хорошем настроении. Максимум, в чем ее могли заподозрить злопыхатели, – это в попытках найти себе мужа побогаче, подсидеть коллегу на работе или забыть скинуться на сладкое к чаю, но точно не в незаконных махинациях. Мелеагрина буквально олицетворяла собой очаровательную восторженную глупышку, которой так приятно объяснять, как устроен мир, с высоты своего опыта – и которая продолжает хлопать чудесными густыми ресницами, слушая вас и незаметно подкладывая что-то на стол. Как и прочие сестры Королевы, а может, и большинство русалок, Рина отлично проиллюстрировала бы понятие «двойное дно» в энциклопедии, и речь бы пошла вовсе не о кораблестроении или трейдинге.

Впечатленный Дмитрий какое-то время переваривал прорву вываленной на него, пусть и без имен, информации, после чего задал естественно всплывший вопрос:

– Но почему именно поддельные документы? Да, со слов Гавриила я понял, житье несладкое, но можно ведь бороться и в законном поле? Вам с матерью точно не грозит депортация, а жене достаточно трех лет после брака – и вуаля...

– Ты на моей памяти первый, кто назвал Гаврюшу Гавриилом, – хмыкнул минотавр, после чего сухо добавил: – Даже в такой ситуации Розочке хотя бы разрешение на временное проживание нужно, а их всему ее семейству уже пару лет как аннулировали без указания причин или права на оформление нового.

– Думаете, вашей жене – и не дадут?

Максим смерил его тяжелым взглядом:

– Если повезет – дадут, но тогда обязательно и чего-нибудь взамен потребуют. А еще очень заинтересуются, где же она все эти годы обитала, как мы познакомились и не пасутся ли неподалеку остальные ее родичи. Слишком рискованно и для нее, и для местных.

– А если не повезет – центр временного содержания и депортация? Но ведь после можно...

– Не депортация. Выдворение. Разницу знаешь? – перебил минотавр.

– Конечно. – Уж чем-чем, а бюрократией любящего катать объемистые отчеты Димку было не напугать. – Выдворение – депортация с запретом на возможность дальнейшего въезда. Но к нему прибегают, только если...

– А тут без вариантов. – Лицо Максима Максимовича становилось все мрачнее. – Вашим же надо обосновать, почему никто не возвращается. Вот и лепите выдворение, как будто те, кого таким макаром выпнули из России-мачехи, обидевший их закон сразу чтить начинают и обратно не ломятся. Нет, выдворение – билет в один конец: «Лишние сказы здесь не нужны».

– Но если дело не в соблюдении предписаний, то почему...

Договорить Тишин не успел: на него разом грустно посмотрели и минотавр, и Лола, а в памяти словно сам собой щелкнул какой-то важный переключатель. Шпаргалка оказалась солидарна с озарением: «Поговаривают», – гласила единственная написанная с отступами сверху и снизу строчка. Фраза, бегло брошенная Гавриилом и так и не обросшая подробностями.

Богатырь сглотнул и спросил прямо:

– Почему выдворенные сказы не возвращаются на самом деле? О чем именно «поговаривают»?

Максим вздохнул, встал и снова принялся разглядывать фотографии, словно искал в них то ли ответ, то ли спасение.

– Почему – никто не знает: ни один еще не то что не объявился, даже письмеца завалящего не прислал. Домовые, кажется, в курсе, но помалкивают, шкуры свои берегут. А если слухам верить... то Зеленый Князь с наследником нынче не единственные, кто умеет в Лес ссылать.

ДТП опешил.

– Шутишь? В Лес?!

– За что купил, за то и продаю, – вновь обернулся к нему Максим Максимович. – Но, думаю, понимаешь, на своей шкуре проверять никому не дам, тем более Розочке.

Дима погрузился в пораженное молчание, рядом обеспокоенно застыла Спящая Красавица, а резко утратившее свою актуальность печенье грустно оседало на дно чашки чая. В голове младшего алешковича метался целый табун беспорядочных мыслей, громким топотом заглушавший любые сигналы от Непроснувшихся, но желания подглядеть в шпаргалку не возникало. Созрело другое – узнать из первых уст.

– Лохматыч, – устало обратился богатырь словно ко всей вселенной разом. – Я знаю, ты здесь, ведь по клятве меня всюду сопровождать полагается. Вы что же, во время рассказов бате не приукрасили, а как есть выдали? Вас реально пытались, а кого-то и на полном серьезе отправили в Лес?

– Угу, – раздалось тихо из-под дивана.

– А Королева табор нашла и спрятала в гаражах, потому что за людей вы не сойдете, а к гусям-лебедям подаваться – рабство чистой воды?

– Ага, – уныло поддакнули снизу. – Говорю ж, добротная все-таки бабонька была, пусть и не приведи господь встретить.

Теперь Тишину и самому очень захотелось порассматривать фотографии на полочках, перемыть всю посуду в мире и вообще любым способом отвлечься от безумия, творившегося сейчас в его голове и стране. В Лес? Сказов, рожденных в человеческом мире? Какого черта богатыри творят? Оставление человека в опасности, 125-я статья УК РФ – штраф или срок по уголовке. Насколько Дмитрий помнил, даже «выпуск» домашнего животного на улицу шел за жестокое обращение и как минимум тоже штрафовался. Раз уж мы сегодня задаем неудобные вопросы, то кем богатыри считают тех, за кем приглядывают?

– Дошло наконец, да? – грустно спросил минотавр. – То-то и оно. Русалкам документы для каких-то своих нужд требовались, а мы – так, пришли на все готовенькое. Королева называла это масштабированием.

– От семи сестер – на всю Россию?

– Крупно мыслила, ага.

Тишин вновь замолчал, лихорадочно вспоминая, скольких нелегалов переловил и к скольким по сути убийствам – ну а как еще «выдворение» в Лес назвать? – оказался причастен. Черт его сейчас разберет, конечно, ему чаще бытовуха в виде пьяных драк да мелких хулиганств доставалась... И вряд ли сама по себе. Надо будет при случае сказать спасибо Сергею Полкановичу и коробочку конфет презентовать, что ли. С коньяком. Вот ведь конечно...

– Ладно, благодарю. Как и договаривались – ответы выданы, в ситуации я разобрался, пищу для размышлений получил и завтра же к коллегам с полученной информацией не побегу. Подозреваю, послезавтра тоже. Мне вообще теперь бегать не нравится.

– А даже если и побежишь, сюда им не попасть, а снаружи наших поди еще свинти, – кивнул минотавр. – Себе дороже.

– Ну на стройках да, команда у вас мощная, сам оценил, но Гавриил-то, к примеру, один-одинешенек торчит... – Поймав хитрый взгляд Максима Максимовича, Димка прищурился: – Не один? Под присмотром, но других диаспор?

– Соображаешь, – подтвердил хозяин. – Мы лишнего риска не любим и отваживаем от своих мест нежно, ненавязчиво, но по всем фронтам: едой невкусной, обслуживанием хамским и прочими прелестями капитализма. Порой, конечно, невинные люди тоже под раздачу попадают, да тут ничего не поделать: своя шкура дороже, а внимание ваше нам не нравится, ты прости.

– Мне ваши ответы тоже не понравились, считайте, квиты. Ладно, остался последний вопрос – почему отец напал на...

Договорить Дима не успел – мысль, шальная аки подмосковная маршрутка, резко вылетела из-за поворота сознания, к чертям собачьим сбила привычные шаблоны и, высадив напоследок стайку причинно-следственных связей, мигнула озарением и скрылась. Богатырь присвистнул и уставился на Максима. Ну конечно! А Тишин-то все гадал, каким идиотом нужно быть, чтобы из всех сверхспособностей в мире запросить себе музло на подтанцовку, а батя просто мыслил... как батя. Он не собирался убивать Святогора – Кирилл банально проверял, не главгад ли тот. И если в момент «покушения» заиграла музыка...

Ладони богатыря похолодели. Все-таки абсолютно дурацкий способ докапываться до сути противника выбрал Бляблин. И максимально гениальный.

Минотавр молчал, явно ожидая продолжения, и младший алешкович пошел ва-банк:

– Вы там были?

– Да. Твой папка записал меня в друзья, а дружба с Кириллом чревата интересным, активным и не всегда безопасным досугом.

– И все прошло... нормально? Никаких странностей?

А вот теперь Максим потихоньку начал улыбаться – ну или по крайней мере так изменившееся выражение морды быка воспринял лично Тишин.

– Дайте угадаю, прекрасно знаете, о чем хочу спросить, но этот ответ в пакет бесплатных не входит?

Кивок.

– И чего хотите взамен?

– Встречную услугу. Сам понимаешь, знание это... дорогое. Рисковое, непростое. Подобного и попрошу.

– Между прочим, ваши показания к делу не приложишь и доказательной базы на них не построишь... – начал было Димка, но минотавр только фыркнул.

– Так-то оно так, зато поймешь, как дела в реальности обстоят. Тебе ж надо, я вижу и породу вашу знаю. И Кирилл, и Радамант Всеславович, и ты – вам не богатырями важно быть, а защитниками, во главу угла ставите не с кем сражаться, а за что. Потому и доверяем. Порой – даже самое ценное.

Помолчав немного, ДТП на всякий случай уточнил:

– Правильно понимаю, услугу эту придется угадать самому?

– Именно, – кивнул Максим Максимович. – В мою просьбу без чуйки соваться нельзя, нам грех на душу тоже не нужен. Сам пойми и сам решай, надо оно тебе или нет.

Решать Дмитрий был готов, а вот понимание явно запаздывало. Выбрав помощь зала, снова скосил взгляд на шпаргалку – та гласила: «№ 62ФЗст.12», а сбоку мелким почерком шел итог богатырского гугления – «приобретение гражданства РФ по рождению», но понятнее не становилось. При чем...

И тут наконец до Тишина дошло – и озарение получилось ну очень эффектным: уже не маршрутка, а полноценный скорый поезд.

– Розалина. Жена. Ребенок?!

– Да.

– Серьезно, ребенок? Минотавр?!

– И тут в яблочко.

– Новый минотавр?! Еще один?! ТРЕТИЙ?! – поймав себя на оре, Димка спохватился и добавил уже тише: – Ну вы вообще... Вообще! И я-то тут при чем? Ну то есть... как? КАК?!

Сдержать эмоции не получалось хоть тресни, но, будем честными, большая часть богатырских усилий сейчас уходила скорее на попытку переварить очередной шок-контент.

– Если вопрос про, гхем, состав семьи, то все максимально натуральным способом, – начал Максим, но ДТП его перебил:

– Вот тут подробности знать не хочу. Честно. Но зачем вам я?

Минотавр немного помолчал.

– Чтобы позвать душу теленка, нужен богатырь со Спящей Красавицей или Красавцем. Насколько мне известно, ассортимент нынче не особо велик.

В такие моменты Димкины любимые флешбэки умели отлично отрабатывать бюджет, и в голове моментально зазвучал шелест Непроснувшихся: «В твоих руках наша последняя. Возможно, единственная».

– Карамель-карамель, электрическая ель, – выругался он под нос и вопрошающе уставился на Лолу. Та развела руками. – Вариантов у вас немного, понимаю, но и я, и моя Красавица знаем о подобных штуках примерно ничего.

К такому развитию событий Максим Максимович, кажется, был готов.

– Если честно, это скорее нормально. Согласишься – позову мамулечку, она подробнее расскажет и советы даст. Ей самой в свое время Радамант Всеславович помог...

– То есть вы хотите сказать, – перебил Тишин, – дед не пьяные байки затирал, будто однажды с минотавром дрался, а реально с кем-то из вас схлестнулся?

– Со мной, скорее всего, – потупившись, кивнул хозяин. – Я не со зла! И, честно говоря, ничего о предыдущей жизни и как меня из нее в нынешнюю притащили не помню. Но Радамант Всеславович всегда подчеркивал, мол, я еще интеллигентный попался, поэтому, надеюсь, обид между нами нет.

«А другие интеллигенты остались?» – мысленно завыл Димка, оценивая размеры и комплекцию собеседника. М-да-а-а. Класс. Ну почему в его жизни все повороты обязательно в подворотню, а «звезда с неба» оказывается прошлым веком, теперь минотавра подавай? Он снова скосил взгляд на Лолу. Вопреки обыкновению, та выглядела крайне задумчивой и нервно покусывала губу, глядя то на самого Максима, то куда-то вбок, на фотографии.

– В одиночку я такое решать не могу, – выдал богатырь и теперь посмотрел на свою Спящую Красавицу в открытую. – Что скажешь, подруга? Рискнем?

Вместо ответа Лола подплыла к полкам, провела призрачными пальцами по нескольким рамкам, после чего обернулась и решительно кивнула. Ага. Ну, хоть у кого-то вместо паники боевой настрой – ДТП срочно захотелось такой же. На всякий случай он глянул в шпаргалку Непроснувшихся, хотя последнюю строчку помнил и без того. «Счастья вам, здоровья и костылей по акции», – гласила нетленка Вумурта.

– Мы с напарницей решили. Поможем.

Примерно в это же время в другом параллельном нашему мире молодой княжич леших тоже лихорадочно пытался принять важное решение. Стояла задача выбраться из Леса, и, к сожалению, пока что смотрелась она ничуть не проще, чем родовспоможение у минотавров: место, в которое его перенес Лаэрт, выглядело незнакомо, а границы миров вокруг не радовали своей упрямой крепкостью. Наверное, отец смог бы пройти и тут – Зеленый Князь, как-никак, – но Сашка подобной силы еще не набрался и нуждался в более тонкой материи. К счастью, подходящую хрупкость перегородок между мирами он практически чувствовал, а потому с уверенностью направился в нужную сторону, но, теперь уже к сожалению, поскольку в отсутствие Пандоры ходил по дому исключительно босиком, без обуви каждый его шаг в Лесу отзывался болью. Напитанный магией воздух жег легкие, слезил глаза и щипал незащищенную кожу: во время осознанных переходов Александр Витольдович облачался в пусть и слабое, но подобие доспехов и уж точно не голыми пятками топтал сию мертвую землю. Ладно, справится – в конце концов, он не просто леший, а наследник самого Витольда, главное – не давать темноте забираться глубже дозволенного в мыслях и успеть скрыться от Леса до того, как тот решит поохотиться в полную силу: пока местный хозяин еще не смекнул, какой подарочек ему подбросили, и окружающие деревья провожали княжича ленивым рассеянным взглядом сытого хищника. Однако кое-что в пейзаже уже настораживало. Кости.

Не поймите превратно: конечно, внезапный погост посреди полянки вызовет тревогу в большинстве случаев, но в Лесу, где каждый сам за себя и против всех, чьи-то останки скорее составляли привычную часть пейзажа, чем выделялись на его фоне. А вот с конкретно наблюдаемыми что-то было не так, и, пробираясь сквозь чащу в сторону спасительной бреши, Сашка не сразу сообразил очевидное: чуждые. Исконные обитатели Леса, конечно, не сплошь и рядом представляли собой огромных монстров вроде Альмы Диановны, живность поменьше здесь водилась в достаточных количествах, но в чем леший был абсолютно уверен – местные не носили джинсов, рабочих жилетов или – тут глаз выхватил утопленный в грязи раскушенный девайс – сотовых телефонов. Кем бы ни были при жизни упокоившиеся, этому миру они точно не принадлежали. Повторная проверка ничего не дала: стены мироздания по-прежнему оставались плотны и незыблемы; каким бы образом бедолаги сюда ни попадали, причина крылась не в случайном переходе. Намеренном? Но как?..

«Да как и я, – уныло осознал княжич, рассматривая рваный рюкзак с нашивками рок-групп. – Кажется, кое-кто попутал берега задолго до текущих событий». А ведь Пандора предупреждала... Пожалуй, будь сейчас Сашка в своем, родном мире, с чувством бы побился лбом о березоньку, но местные их представительницы отлично гасили подобного рода желания хитрющим прищуром красных глаз. Странно, что отец не вмешался, – не мог же Лаэрт такое без его ведома проворачивать? Деревья есть всюду...

Следующая мысль понравилась княжичу еще меньше: всюду, докуда не дотянулись люди. Метро, огромные торговые комплексы, районы-новостройки без единой травиночки – даже у Зеленого Князя слепых зон имелось предостаточно, и при должных умысле и сноровке воспользоваться ими не составляло труда. Но зачем? Неужели Анзу не боится?..

Снова вспомнив, по чьей вине оказался в Лесу, Пень-младший раздраженно хмыкнул. Ладно, главное – выбраться, и тогда они с отцом со всем разберутся. Первоочередное сейчас – найти место для перехода, и поскорее.

Чем дальше леший уходил от полянки, на которую его выкинуло, тем меньше становилось вокруг тех самых чужеродных останков – видимо, добредал сюда не всякий, и чаще местные встречали новеньких уже при приземлении. Получается, ему повезло и сейчас Лес занят чем-то – ну или кем-то – другим? Но даже если так, то куда подевались его обитатели? Княжич шел уже минут двадцать, если не больше, обычно за это время тут можно было как минимум трижды распрощаться с жизнью... Он с подозрением огляделся, но ничего странного по-прежнему не заметил: да, ветви и корни деревьев заинтересованно тянулись к нему явно не с целью обнять дальнего родича, но делали это довольно вяло и неторопливо. Загадочно, очень загадочно. Ну не сами же тут все перемерли?..

Успокоиться и внимательнее проанализировать ситуацию было бы как нельзя кстати, но и внешние обстоятельства в лице токсичного магического фона, и внутренняя паника – подвел Пандору и родителя! – подгоняли, и княжич просто продолжил свой путь, надеясь, что ему банально повезло. Добравшись до мало-мальски подходящего для перехода места, огляделся. Вокруг по-прежнему ни души, деревья все так же неторопливы, ни болотных огней, ни камней, чисто. Да, стенки не самые тонкие, но если двинуть как следует...

И Сашка двинул. Упер ноги что есть мочи в землю, выставил вперед напряженные руки, словно за грудки кого-то схватил, и зачерпнул с лихвой силы, в кои-то веки не снаружи, а изнутри, собственной. По жилам потекло тепло, леший задышал с трудом, но глубоко, а потом со всей дури развел ладони в стороны, разрывая ткань мироздания и создавая путь домой. Не самая аккуратная работа, срастаться будет долго и криво, но главное сейчас – оказаться на той стороне, тогда...

И тут из-под земли вокруг него выскочили корни – не чета его собственным, жесткие, колючие, толстенные – и попытались скрутить. Вот оно что. Лес не спал, а выжидал, пока его пленник почувствует запах свободы, надежду, – и вознамерился лишить всего и сразу. Не выйдет! Мощными ударами Сашка рвал и ломал, выкорчевывал и выдирал, но корни лезли и лезли, а после к ним подключились и ветви. Спохватившись, леший метнулся к прорыву – закрыть! Пока еще можно, закрыть! – но Лес воспользовался секундным замешательством и наподдал сильнее, перекрыв стеной моментально выросших стволов путь к другому миру и напустив на Александра еще более буйную растительную мешанину. На своей земле Пень-младший отбил бы такую атаку играючи, но местная словно высасывала жизнь, жгла, тянула к себе, а напитаться было негде – ни солнца, ни сородичей вокруг. Большая часть сил ушла на создание бреши, и стоило Сашке пропустить всего один-единственный удар, как черные корни обвили его, словно паук букашку, и потащили прочь, в чрево истинной, непроглядной Лесной тьмы. Проплешина перед порталом в наш мир вновь опустела, и сквозь колеблющееся марево виднелись только одинокая избушка с нараспашку открытой дверью и недоумевающая женщина с несимметричной стрижкой, кого-то звавшая с той стороны.

А потом ушла и она.

Глядя, как Гена раз за разом крутит сальто, приземляясь на маты так, что и у Ирины Винер навернулись бы слезы восторга, но медведем все равно не становится, Пандора размышляла о своем утреннем поступке и, к педагогическому провалу Александра Витольдовича, отнюдь не в раскаивающемся ключе. Да, с перекидыванием видео не помогло ни на грамм, это Добротворская признавала, но удивительным образом изменило отношение Потаповой к происходящему: та определенно стала меньше нервничать и время от времени задавала Кириллу с Катей вопросы, причем спокойно и в разы более расслабленно, чем во все предыдущие дни. Конечно, как одно оказалось связано с другим, Дора не очень улавливала, но в любом случае сочла это добрым знаком: сработало – и ладно. В конце концов, рано или поздно Гена все равно превратится, она же, ну... медведица. Пусть теперь и чуть более задумчиво на нее, Пандору, смотрящая.

Тем временем «Сладкие небеса», наоборот, увлекли не на шутку. Горячо ненавидевший суши Хирамацу оказался русалом (голубые глаза, синие волосы да платок на шее, прикрывающий жабры, – и как только они с Ганбатой не догадались?), чем вызвал у обоих игроков максимальный ажиотаж: пусть и по разным причинам, но каждый питал к этому виду сказов особые чувства, и оханье да аханье над новыми диалогами стояло непрерывное. Во-первых, русалов – то есть русалок мужского пола – на самом деле не существовало, Богдан Иванович повторял это сыну неоднократно, и потому тот верещал сейчас от восторга как резаный: выкуси, пап, люди и не такое могут придумать! Во-вторых, и Дора, и Ганбата волей-неволей проводили параллели с Татьяной, чаще всего взгляд Хирамацу на мир отличался от «сухопутного» кардинально – и немедленно подвергался активному обсуждению. В-третьих, единогласно было решено, мол, вот и хорошо, что без гайдов, а то такой сюрприз бы запороли, и, в-четвертых, желания быстро проскакать до финиша без ошибок не нашлось ни у кого, скорее наоборот: хотелось тыкать в каждую фразу и смотреть, чем это обернется. Увлеченные оживленным разговором ребята даже не заметили, как в спортзале появился еще один, давненько не виденный ими взрослый.

– Ладно, на фоне этого даже ваши летние визиты в библиотеку кажутся уже не такими странными, – прозвучало внезапно над ухом.

Дора с удивлением уставилась на девушку с неровной стрижкой и кучей фенечек чуть ли не до локтей и тут же расплылась в улыбке:

– Ира! Ого, твой отпуск закончился?

– Да. Спасибо за напоминание, – мгновенно помрачнела библиотекарь. – Только вернулась – и сразу вспомнила, зачем он нужен.

– Как съездила? – поспешила перевести тему Пандора, а Ганбата, видимо, в порыве помощи подруге, присовокупил:

– И как там мистер Птиц?

На этом вопросе Искра явственно смутилась, и по лицам обоих любителей «Сладких небес» поползли хитрющие улыбки.

– Так, стоп! Нечего лыбиться и придумывать всякое! Я ездила именно в отпуск: гуляла, на виды смотрела и прочее подобное. И вообще, с нами еще и Данилка был!

– Ну он точно не помеха, ему любые нежности что мертвому припарки, – ненавязчиво напомнила Дора и, к собственному ужасу, хихикнула в стиле героини какого-нибудь американского сериала про подростков. Кажется, и вправду стоило прислушаться к Ирине и свернуть тему. – Ладно, рады твоему возвращению. Какие планы?

– А это я у вас хотела узнать, – задумчиво протянула библиотекарь, глядя на очередные Генины кульбиты и стоявшего подле Черного Человека. – Тот тип?..

– Он со мной. И на него лучше внимания не обращать, – поспешно перебила ее Добротворская.

К счастью, такие вещи Ире дважды повторять не требовалось.

– Так вот, планы. Я вернулась, все горящее – в смысле срочное, Дора, не надо делать такие глаза! – дописала, поэтому пока свободна. Если опять в кино сопровождающий потребуется или еще куда – зовите, но лучше эсэмэской, и сразу пишите, где вас искать. А то сегодня думала, будто вы как раньше, у Пня зависаете, прихожу – избушка нараспашку и никого. Слава богу, на обратном пути Полю встретила, она и надоумила сюда заглянуть. Сказала, мол, нынче всей честной компанией в зале торчите. Зачем, кстати?

– Нараспашку? – насторожилась Пандора.

Вампиреныш тоже выглядел обеспокоенным.

– Угумс. Видать, пока вы тут, Пень куда-то отошел.

– И дверь не закрыл? – встрял Ганбата.

– А чего ему бояться? Что белки сахар своруют и муравьям втридорога толкнут? – пожала плечами библиотекарь.

Однако Добротворскую это не успокоило. Нервно побарабанив по лавочке, она резко встала.

– Знаешь, я бы на всякий проверила. Ганбата, прости, я схожу...

– Не-а, – тут же вцепился вампиреныш в ее руку. – Если это то, о чем я думаю, поодиночке точно не вариант.

Немного поразмыслив, Пандора кивнула и крикнула в угол зала:

– М-м-м, извините? Мы можем ненадолго отойти?

Поскольку у Ганбаты было не сказать чтобы много вариантов передвижения в светлое время суток, они с Геной, Ириной и Катей поехали к избушке на машине, а сама Дора пошла к дому в сопровождении обоих учителей – Кирилла и Игоря Октябриевича. Вообще, в ее представлении подобная делегация на «сбегать быстренько проверить» не тянула, но и папа, и его начальник как спелись: в один голос заладили, мол, покуда в округе рыщет подозрительный субъект, а опекуна и след простыл, в одиночку дети шляться не будут, и точка. Черного Человека Дора на всякий случай прогонять не стала, и в результате их четверка хоть и прибыла на место позже вампиреныша, зато в полной боеготовности, пусть, по мнению Пандоры, это скорее они с Чече охраняли мужчин, чем наоборот.

Стоило миновать калитку, как открылась ровнехонько описанная Ириной картина: дверь нараспашку, перед ней в луже – чашка, вокруг ни души. Предположив все самое страшное разом, Дора повернулась к Кате и внимательно на ту уставилась. Красношапко шмыгнула носом.

Блин.

Блин. Блин. Блин.

– Ага. Он. Точно тут был: у меня аж все чешется.

– Вот же ж ежешь...

А неподалеку, в Лесной глуши, на них смотрели все те, кто попрятался ранее в страхе перед Александром Витольдовичем. Да, связываться с лешим дураков не нашлось, такие тут не выживали, но теперь, когда рыжего агрессора утащило далеко в чащу... Сотни глаз жадно следили за сновавшими туда-сюда в свете неприятного, злющего солнца людьми и думали каждый о своем. К примеру, что Лес пока занят новой, интересной игрушкой и вряд ли обратит на них внимание.

А еще – что даже неприятное, злющее солнце рано или поздно заходит.

Глава 19. Не по нутру

Мозг Гены кипел. Итак, Ирина не нашла Пня у него же дома, но обнаружила избушку незапертой. Дора с Ганбатой разволновались и решили проверить – ну, тут ничего удивительного, эта парочка на любые подозрительные штуки бежит за ручки и вприпрыжку. Казалось бы, и пусть себе бегут, но нет: Кирилл с Игорем принципиально встали в позу, мол, нечего детям шляться без присмотра, пока в районе неспокойно, и увязались с ними. Более того, потом и Ира с Катей отказались смирно всех дождаться и напросились за компанию, и ей, Потаповой, тоже пришлось присоединиться: взвесив все за и против, медведица поняла, что одной сидеть в общежитии при таких раскладах точно стрессовее, чем пусть и зря, но смотаться до избы и обратно вместе с остальными. И вот в районе калитки лешего логика внезапно распрощалась с окружающими, оставив Гену недоумевать.

Сначала Катя пару раз шмыгнула носом – и Пандора сразу заладила, мол, та самая аллергия на лебяжий пух, верный признак ее стремного поклонника. Но при чем тут тогда Сашка? Пень же, ну... Сын Зеленого Князя! На него, ясное дело, никто никогда руки не поднимет, но Дора почему-то решила по-другому и срочно начала звать Дениску, а того и след простыл. Лично Гена полагала, что оба просто отлучились куда-то по делам, а распахнутая дверь с валяющейся неподалеку чашкой – ну, бывает: до появления на иждивении Пандоры Пень и похлеще коленца откалывал и вообще особым чистюлей не притворялся. Но нет, та рогом уперлась, мол, случилось плохое, и точка. С Сашкой-то? Даже от идеи подобного внутри Потаповой все обмирало – если уж Пень не в безопасности, то существует ли таковая вообще? – поэтому Гена откидывала мысль как чумную и подрывающую устои, но Добротворская не унималась и с самым что ни на есть серьезным видом потопала в глубь участка к огромному булыжнику, на который медведица все лето смотрела с подозрением (зачем Сашка его притащил? «Повести о Муэдзин» обчитался и сад камней затеял, что ли?). Так вот, немного пошастав перед валуном туда-сюда, Пандора резко топнула ногой, обняла каменюку и начала с той разговаривать – а остальные вообще никаких вопросов не задавали! Причем стоило это сделать Потаповой, как внезапно выяснилось, что происходящее нормально, поскольку Дора так «общается». С камнем, ага. Ну бред же! Но булыжник – вот сюрприз-то! – ничего не знал, только голоса какие-то слышал краем уха: мол, с его (ну или ее – Пандора упоминала валун в женском роде) положения крыльцо не просматривается. На этом бред только усилился: выслушав показания камня, Ганбата попросил не расходиться, мол, есть еще один кандидат на всеведение, бодро ускакал к местному декоративному прудику, побегал там, маша руками, после чего вернулся и не менее бодро отчитался, типа, товарищ трава хоть лично и не видел, но готов спорангием поклясться, что птичий принц местного хозяина в Лес умыкнул и нынче сим похваляется.

И все закивали! А вампир, говорящий с травой, никого не смутил!

Где-то тут Гене захотелось вопить, но та и рта раскрыть не успела, поскольку после этого Добротворская резко засобиралась в Лес, а окружающие, купившись, принялись ее отговаривать. Ну не могла же Дора и вправду туда попасть? Не могла, поскольку в таком случае и они с Ириной именно там и были, а это невозможно! Значит, и сейчас речь про другое, а Пандора так, цену себе набивает, причем на пустом месте: Сашке ж никогда ничего не угрожало, тем более какой-то принц. Но остальные почему-то в упор не понимали очевидного, и диалог Добротворской с Катей выглядел ярким тому подтверждением.

– Дор, у тебя план-то хотя бы есть?

– Прийти в Лес, забрать опекуна до того, как его превратят в растительную версию лича, а потом знатно на него наорать, – мрачно отчеканила косичкастая, перешнуровывая кеды. – Последний пункт под вопросом, но мама с папой поступала именно так.

– Я с тобой? – В голосе Красношапко, вопреки обыкновению, сквозила неуверенность.

Добротворская покачала головой.

– Нет. Первое правило переговоров с всесильными...

– Никто не должен знать, что они вступают в переговоры, – вздохнула блондинка в ответ.

Попахивало безумием, и, к счастью, взрослые наконец вмешались. К несчастью, первым на это решился дядя:

– Ты реально сейчас на наших глазах в Лес собираешься, или это какие-то ваши игры?

– Да, в настоящий, всамделишный Лес, за Александром Витольдовичем. Беспокоиться не надо, я там уже много раз бывала, все в порядке.

– В смысле?.. – опешил Баранов. – Сдурела? Наша задача сейчас – срочно связаться с директором, и уж что-что, а отправить учащуюся в место повышенной опасности вряд ли будет в списке первых ее распоряжений. Больше тебе скажу, такое точно не придет в голову даже Альме Диановне.

– Ну, я бы не зарекалась, – встряла Ирина. – Вообще-то, Пандора туда уже и сама бегала, и меня с собой брала, о чем Лютая прекрасно знала и не возмущалась. Как видишь, все закончилось хорошо.

– Это ты сейчас про пожарище и Феникс? – не веря своим ушам, переспросил дядя.

Вот адекватный же мужик! Ага, если не вспоминать, что родственник...

– Одно с другим не связано. Точнее, связано, конечно, но не так, как ты думаешь, и вообще... Лютая за Пнем вряд ли полезет, должен же кто-то помочь!

– Потому что и не надо за ним лезть! – продолжал настаивать Игорь. – Собственный папаша пусть вписывается, а не несовершеннолетние учащиеся!

– А кто его отец?

Пандора спросила это как бы между прочим, но подле избушки повисла практически звенящая тишина. Баранов с прищуром уставился на девочку:

– Ты не знаешь?

– Он предпочитает о себе не говорить.

– И другим я бы тоже не советовал, – вклинился в разговор ассистент дяди. – Ну так, чисто на случай, если это нежелательно. А то вдруг Пень-младший каким-то макаром с той стороны таки вернется и окажется внезапными откровениями недоволен?

– Издеваешься?

Вздохнув, Пандора жестом подозвала к себе Черного Человека.

– Ладно, давайте так: вы звоните Альме Диановне ну и далее по списку всего, что полагается делать ответственным лицам, а я пока сбегаю в Лес хотя бы на разведку. Если повезет, вернусь с Александром Витольдовичем.

– А если не повезет? – чуть не подпрыгнул Игорь. – Бляблин, а ты чего молчишь? Кстати, между прочим, учащиеся обязаны выполнять требования преподавателей!

– Только на уроках, а сейчас каникулы, – развела руками Добротворская. – Я читала правила.

– Ты это серьезно? – вперил в нее взгляд Баранов.

– Не переживайте, в любом случае от БЖД у меня освобождение, – та старательно выдавила располагающую улыбку в ответ.

– Я в курсе, но только от практических занятий, а не теории. И если раньше и вправду не переживал, то вот теперь вполне себе начинаю... – угрюмо пробурчал Игорь.

– Я, конечно, не специалист, – вставил наконец свои пять копеек второй мужчина, – но вроде как дети сейчас не на территории школы и вольны идти куда им надо, тем более с ней этот чудило монохромный. Или ты хотел бы компанию составить?

– Единственное, чего я хочу, – медленно проговорил Баранов, явно закипая, – чтоб никто не поубивался в благородном, но идиотском порыве сделать невозможное.

Перед глазами моментально пронеслась сцена в дуэльном кругу. Раны. Рука, все глубже и глубже пропихиваемая в глотку огромного волка. Тело, уносимое прочь. Пожалуй, кое-что в поведении дяди это объясняло. Не все, но многое.

– А как ты собралась с Лесом общаться? Это же... ну, Лес! У него нет говорилки, – внезапно словно издалека услышала Гена собственный голос.

Возможно, это была не самая эффективная попытка спасти кого-то от верной смерти, но точно самая красноречивая из всех ее предыдущих.

– Если уж наша природа справилась и отрастила себе Зеленого Князя, верю, по ту сторону изгороди тоже как-нибудь разберутся, – пожала Пандора плечами, после чего обратилась к Кате: – Помнишь план действий для таких случаев?

– Жду, слежу за периметром и проверяю, кто вернется? – как-то понуро отозвалась та.

– Угу, супер. Ну, я пошла, попробую побыстрее!

С этими словами Добротворская взяла своего компаньона за руку – и оба моментально пропали. Вот только что были, фьють – и нету: смотрелось криповенько. Интересно, когда они вместе путешествовали, Пень такое каждое утро видел? И неужели, как Ирина говорит, они и вправду...

Гена постаралась прогнать страшную мысль.

– Как Дора собралась спасать Сашку? Она же... ну, девочка!

Красношапко задумчиво смотрела на опустевшее пространство, на котором еще недавно стояла подруга, и за нее ответил Кирилл:

– Вы там в ваших вампирских хоромах как, историю России проходили?

– Было дело, – не слишком охотно отозвалась не жаловавшая зубрежку медведица.

– Про княгиню Ольгу слыхала? Тоже вполне себе девочка, а поди ж ты, четыре мести...

Потапова кивнула, ставя себе очередную мысленную галочку на погуглить, а оторопевший после исчезновения Добротворской Игорь наконец встрепенулся и окликнул ассистента:

– Срочно звони Лютой и обрисуй текущую ситуацию: с каждой минутой происходящее нравится мне все меньше. Да, здесь не ее территория, но заговоры-то на интернате лешачьи, как бы чего не вышло.

– Спорим, ты просто не хочешь лично докладывать про учащуюся, скрывшуюся в неизвестном направлении?

– И это, и многое другое. Хватит уже тянуть!

– Да-да, понял, ща... Э, слышь, а че такое «гэп»? – ни с того ни с сего спросил Бляблин.

Гена зависла, дядя тоже, и тут сбоку раздалось радостное:

– Это когда на бирже цена закрытия предыдущей сессии не совпадает с ценой открытия следующего торгового дня! – оттараторил Ганбата, но, видя недоумение на лицах, пояснил: – Папа их не любит: говорит, мол, если такой разницы не ждешь, значит, есть новости, которые ты пропустил.

– Хм. А сколько стоят стенки между мирами? – нахмурился Кирилл.

– В смысле? – наклонил голову набок вампиреныш.

Ассистент Игоря ткнул в телефон:

– Ну тут написано: «Соблюдайте спокойствие! В межмировом пространстве в радиусе километра обнаружен гэп...»

– Где?! – А это уже дядя выхватил свой сотовый, уставился на экран и, кажется, помянул какие-то канделябры. – Черт, всё! Молчите, звоню Лютой сам!

– Да че случилось-то?.. – попытался добиться внимания Баранова Кирилл, но Ганбата, радостно сияя, уже раскрыл перед ним словарик, выданный когда-то Ириной, и ткнул пальцем в строчку.

– Это, оказывается, из английского! Вот, «gap – разрыв». На графике между старой и новой ценой словно разрывы получаются, поэтому так назвали!

Судя по лицу дядиного ассистента, до расширения лексического запаса ему жилось в разы лучше. Самой Гене, кстати, тоже.

Лес был доволен.

Долгое ожидание принесло свои плоды, и наконец-то удалось поймать не просто глупыша-иномирца, но наследника изначального, собственноручно созданного магического дуба. Добыча вырывалась, брыкалась, но как ни тужилась, не могла прорваться сквозь мощные корни Леса, а тот, медленно сдавливая оную, наслаждался каждым мигом пульсации в ней его собственной, но удивительно изменившейся по ту сторону мира магии. Да, теперь изменится и он, а после – всё. Лес станет един на оба мира.

Острые шипы впились в жертву, ветви и лозы поползли внутрь, раздирая плоть в попытке добраться до нутра. Не судите его с вершин своего гуманизма – садистом в нашем с вами понимании Лес никогда не был, но начисто лишенная нервных окончаний форма жизни вряд ли хотя бы раз задумывалась о существовании боли: в его представлении глупыши иногда просто ни с того ни с сего принимались кричать, и сейчас происходил как раз один из таких случаев. Ничего, в отличие от своих предшественников этот держится, даже раны пытается залечивать, и стоит только Лесу нащупать суть и изменить ее, подчинить самое главное, как станет верным слугой... Нет, лучше сыном! Да, пожалуй, сыном. Эта идея Лесу нравилась. Он часто наблюдал, как горе-дуб с отроком блуждали по его угодьям, пару раз даже пробовал напасть, но безуспешно: подумать только, стоит разок сделать кого-то равным себе, как этот второй тут же перестает подчиняться, вот ведь нахал! Завести наследника показалось Лесу интересным: у дубка оный был, чем он хуже? Да, сейчас, еще немного, главное – добраться до...

Лес замер. Снова пошевелил в плоти пленника шипами. Тот принялся пуще прежнего орать и вырываться, но и только: искомого не находилось. В самой глубине, там, где полагалось таиться первоисточнику мощи, откуда зачиналась в лучах солнца новая, непохожая на Лесную магия, обнаружилось нечто мерзкое и совершенно противоестественное. Лес столько усилий положил на то, чтобы создать свое подобие в том, ином мире, а его всесильный идиот взял и сделал преемником... это?!

В чем-то Гена оказалась права: кричать массив деревьев и вправду не стал, поскольку отращивать условную говорилку ради разовой акции было бы глупо, но излить поистине неописуемое негодование по-своему сумел. Весь принадлежащий Лесу мир, каждый ствол, кустик и веточка в едином порыве затряслись от невыразимой злобы и разочарования, перепугав и насторожив своих обитателей. Всякий понял: Лес в ярости.

Но только чужак еще и знал почему. Зараза-пленник даже усмехнуться посмел.

– Тоже мне, древнейшая сущность, а туда же – как наши старые хрычи плотью брезгуешь. Думал, твоя взяла, а я оказался с сюрпризом? Выкуси, стервец: стать-то я лешаком стал, а сердце все равно свое сохранил, человеческое.

Как видите, некоторые хамоватые юноши способны выбесить даже древнейшую сущность, лишенную малейших зачатков нервной системы. Вновь беззвучно разъярившись, Лес плотно опутал жертву, чтобы тот ни вздохнуть, ни пошевелиться не смог, и утянул глубоко-глубоко в землю, подальше даже от мизерного света местных звезд и луны.

Ладно, будем работать с тем, что имеем. Дурак Витольд вместо нормального растения одарил силой человека? Пусть так. Спрячем, схороним под корнями, а там авось хоть и не через день-два, так через век-другой дозреет преемничек из дряни бесполезной до нормального лешака. А если сгниет, не сумев, – туда ему и дорога: в худшем случае Витольду придется нового искать, и в этот раз более подходящего.

В конце концов, должны же даже глупыши учиться на собственных ошибках?

Раздражение в Гене стремительно нарастало. Окей, Добротворская свалила черт пойми куда, бросив их у избушки кормить комаров, – и пусть пока комарами и не пахло, но ведь могли же летать и кусаться, так? Обратно в общежитие нельзя: Альма Диановна дала четкие указания стоять, где стояли, и никуда не рыпаться, а то велик шанс влететь в те самые разломы-«гэпы», о которых предупредили учительские смартфоны. Причина странной надписи, кстати, тоже раскрылась: оповещение нельзя было отключать – небезопасно, но и прямым текстом во весь экран писать «Осторожно, разлом, щас вы все помрете» администрация сочла непедагогичным, мол, при всей деградации современной системы образования хотя бы читать учащиеся к одиннадцатому классу уже умели, и потому лучше прибегнуть к завуалированным формулировкам. Игорь даже успел немного поорать в телефон, что лично он сперва понял не больше подростков, но единственным ответом на это стало «Скоро буду» и гудки в трубке.

Итого: рядом опасность, взрослые не то чтобы к ней готовы, помощь идет, но неясно, с какой скоростью, и виновата во всем опять Пандора! Медведица чуть ли не каждой клеточкой генерировала мощнейший первобытный гнев и из последних сил пыталась его сдержать.

Заметив выражение ее лица, Катя переключилась с внимательного изучения окрестностей на Потапову.

– Слушай, по идее ждать осталось недолго: вот-вот либо Лютая прибежит, либо Дора ничего не найдет и вернется...

– Как же она меня достала, – словно само прозвучало откуда-то изнутри Гены.

– Что? – непонимающе переспросила Катя.

– Добротворская меня достала! – это медведица уже почти проорала.

Красношапко опешила.

– В смысле?

– Да в прямом! Строит из себя вечно не пойми кого, плюет на чувства других и делает что хочет. Ну чего ей надо всюду лезть и ни о ком не думать? Бросила нас тут, в беде, а сама смоталась спасать Сашку – ха! Пня! Спасать! – и торчим теперь как идиоты, ни уйти, ни своими делами заняться, аж бесит. И вот все время она так!

Взрослые обеспокоенно переглянулись, Ганбата уставился на медведицу с открытым ртом – еще бы, сначала на день рождения Пандору позвала, а теперь такое заявляет, – но Катя с совершенно каменным лицом взяла девушку за руку, отвела шагов на десять в сторону и тихим голосом спросила:

– Что еще про Дору добавишь?

Гена растерялась.

– Занудничает иногда...

Ее молча вернули на прежнее место и, вперив внимательный взгляд, уточнили:

– И все?

Потапову как прорвало.

– То есть мы продолжаем допрос? Ладно, поехали: она ж реально на окружающих плюет с высокой колокольни! Уткнется с Ганбатой в телефон – и нас с тобой словно нет: ни разговор поддержать, ничегошеньки. Между прочим, это некрасиво! И, блин, еще ее вечная манера постоянно делать умную рожу! Тоже мне, всезнайка и навсе-отвечайка! Она что, переломится хоть раз честно сказать, мол, впервые слышу? Кем она себя возомнила? И при чем тут вообще Лес?!

– Супер, – натянуто улыбнулась в ответ Катя, после чего снова схватила медведицу за руку и, бросившись прочь, к калитке, прокричала остальным: – Все, срочно, уходим! Разрыв прямо на участке!

Повторять не потребовалось: Кирилл моментально подхватил на руки Ирину, Ганбата быстро перекинул через плечо Баранова, и буквально через пару секунд компания уже стояла подальше за заборчиком, с опасением глядя на приусадебное пространство.

– Уверена? – спросила поставленная наземь библиотекарь, которой, кажется, было не привыкать к подобному способу перемещения.

– Более чем. Ген, что думаешь про Добротворскую?

Медведица недоуменно хлопнула глазами.

– Эм... задается.

– Во, слышали? Одно слово. Ну окей, три-пять еще тоже куда ни шло, но подобные отповеди – это что-то новенькое. Даже больше скажу, крайне нехарактерное. Ты сейчас очень злилась, да?

Отрицать очевидное Гена не решилась и кивнула.

– А когда примерно это началось? Как сюда приехали?

Еще кивок.

– Можете считать меня паникершей, но поскольку мы соседки и достаточно времени проводим вместе, кое-какие паттерны поведения лично я считаю звоночками, – подытожила Красношапко.

– В чем теория-то? – прервал Катю Баранов, чем заслужил максимальное порицание со стороны племянницы.

– Скажем так, на основании этого и многих иных случаев осмелюсь предположить, что у Гены повышенная чувствительность к магии: типа аллергии, только эмоциональная и на чары. Это многое бы объяснило, – добавила та чуть тише себе под нос.

Потапова растерялась. Наверное, в таком случае близость к разлому и вправду могла спровоцировать повышенную злость на Дору, но... она же и раньше злилась? Да и на Ганбату тоже...

– Мдамс, – протянул дядя. – Надеюсь, все-таки нет, а то тяжеловато с таким багажом в АСИМ будет. Вампиры еще куда ни шло, они магически нейтральны, а вот остальные ученички... блин, а преподаватели!..

– Ух ё! – дошло до Кирилла.

– Ага, – мрачно кивнул Баранов и принялся прожигать Гену взглядом.

При этом Катя пару раз задумчиво покосилась на Ганбату, и ненадолго медведице показалось, будто та разделяет ее сомнения. Ну не может же Гена злиться только на магию, да? Видимо, на просто идиотов это тоже распространяется. В любом случае идея Красношапко вряд ли сойдет за врачебное мнение и в виде справки о дурном характере ее не приложишь...

– Даже хрен с ними, с преподавателями, – неожиданно продолжил мысль дядя. – Перекидывание-то тоже через чары идет. Не может с этим наш затык быть связан?

– Мы пока обсуждаем только предположение, – вставила Катя, но медведица уже успела обомлеть. – Тем более что, кхм, в одном интересном месте, куда Гену пару раз заносило, такого не проявлялось совсем.

– Мне кажется, там просто было, ну... очень сильно и долгое время. Как объяснить? К примеру, у нас, когда все разом бросаются перерабатывать, иногда пробки вышибает, – вставил Ганбата. – И, кстати... А присутствие тогда или отсутствие сейчас Доры никак не могло повлиять?

Красношапко задумалась и, судя по лицу, точного ответа не знала.

– А подобная... аллергия вообще бывает? – спросила Потапова.

– Не в качестве диагноза, но да, – тут голос подал уже ассистент Баранова. – У нас, в смысле богатырей, как раз типчик имелся, которого от любых заклятий чуть ли не перекашивало. Из плюсов – считай, самоходный счетчик Гейгера: в любой момент точно скажет, было чего чаровское или нет, иначе-то и не определишь. Из минусов – тяжеловато ему приходилось, особенно в начале, когда основная работа напрямую с вашим братом шла. Он, правда, не злился, но душу, по его словам, прям выворачивало, и чем сильнее, тем, следовательно, и место подозрительнее – особенно когда там никогошеньки, а его аж топорщит. Но, по правде говоря, не думал, что и у сказов такое бывает. Это ж... ну, непрактично. Как жить, если свои же бесят?

– Так Гена вроде и не жила? – снова подал голос Ганбата. – Сначала они с мамой прятались среди людей, потом мы ее забрали, так? Получается, сейчас только-только начинает.

– Хм-м-м, – раздалось за спиной, и Потапова вспомнила про Ирину. – Если бы эту историю писала я, то уже бы схлопотала за подыгрывание персонажам: из всех сказов героиню нашел в приюте и забрал к себе представитель единственного магически нейтрального вида? Слабовато. Для совпадения слишком грубо, в жизни так не бывает, а для продуманного плана не хватает обоснований: к примеру, откуда вампирам знать о подобных склонностях маленькой медведицы? Проканает, только если... – тут библиотекарь кинула на Красношапко загадочный взгляд, – вписать фигуру теневого игрока, который был бы в курсе обстоятельств и мастерски дергал за ниточки.

Та как-то ну очень серьезно кивнула. Слишком серьезно для обсуждения потенциального фанфика, а Ирина продолжила:

– Но поскольку все мы прекрасно понимаем, что подобного серого кардинала не существует, да и доподлинно проверить гипотезу о наличии разлома конкретно в том месте не представляется возможным...

Гена не заметила, когда именно солнце окончательно скрылось за горизонтом: за верхушки местного леска оно уползло еще до их приезда, дав Ганбате возможность вдоволь скакать по улице, а потому особого интереса не вызывало. А вот жуткое, отдаленно смахивающее на бешеную собаку нечто, словно из ниоткуда возникшее перед избушкой, внимание привлекло моментально и наверняка. Огромная тварь размером с лошадь уставилась на компанию не мигая, а пару секунд спустя рядом с ней пристроились еще две чертовски похожих образины с не менее клыкастыми мордами. Потом Потапова моргнула – чудищ стало пятеро, а Ирина, поджав губы, подытожила:

– Моментальное подтверждение свежевысказанного предположения? Нет, спасибо, такое я в свой текст точно не потащу.

– Бобыль, Лютая далеко? – громко зашептал начальнику Кирилл, не сводя глаз с монстров.

– Понятия не имею, у нее ошейника с трекером нет, – огрызнулся дядя, но, не встретив в глазах подчиненного понимания, махнул рукой. – Забей, я просто не знаю. Тактико-специальную подготовку помнишь?

– Как «Отче наш». Вру, лучше – «Отче наш» вообще не учил, – отчеканил тот, после чего повернулся к остальным. – В идеале, конечно, к машине вас как-то отправить, но на своих двоих – без шансов: гражданских пятеро, нас двое, а бегают эти собачки точно быстрее большинства. Идеи будут?

– Я помогу, – вмешалась Катя. – Меня готовили к таким ситуациям, и я знаю, что делать.

– И я тоже. – А это уже Ганбата. – Я сильный. И иногда бываю полезным.

– Супер, но даже если с чего-то взять, будто мы согласимся на помощь школьников, в итоге нас все равно меньше, и, замечу, не факт, что к тварюгам не присоединится еще пачка: тут явно стая, – мрачно буркнул Игорь.

– Стая? Стая – это много... – задумчиво пробормотала Ирина, шаря рукой в сумке.

Быстро вытянув оттуда ручку с тетрадкой, она принялась что-то строчить, и буквально через секунду ее руки полыхнули светом и повеяло теплом.

Баранов непонимающе нахмурился.

– Что ты?..

– Смирилась и конспектирую весь бред, который здесь происходит, – ответила Искра, не переставая писать. – Значит, дорогой вселенной нравятся рояли в кустах? Да не вопрос. Так, кто помнит, «цокот» или «цокат»?

– Ась? – не уловила Гена.

– Ненавижу работать на нервяке, мозги сразу отключаются, – взвыла Ирина и принялась выводить предложения быстрее. – Вне-зап-ный цо-кот, по-ка-зав-ший-ся зна-ко-мым...

Напряглись все, кроме Ганбаты. Интересно, это библиотекарь от страха с ума сошла или фанфики и вправду единственное, о чем она может думать даже перед смертью? И почему вампиреныш, наоборот, словно расслабился и теперь с интересом оглядывается?

Тем временем тварей стало еще больше, семеро, и первый появившийся – вожак? – принялся неистово рыть полянку перед верандой, обильно осыпая округу землей и с любовью высаженными Пнем цветами. «Зря он это, конечно...» – успело мелькнуть у Гены в мыслях, и тут раздался странный звук, внезапный цокот, показавшийся знакомым, а буквально через пару секунд из леса в их сторону выскочил огромный единорог. Не мудрствуя лукаво, тот ломанулся прямо на ребят и, не добежав самую малость, подпрыгнул, крутанулся в воздухе – и рядом с Игорем приземлилась учительница физики и астрономии. Как там ее?..

– Ипполита Найтмаровна, какими судьбами? – радостно поздоровался Кирилл.

– Да чтоб я знала, – хмыкнула та и скосила взгляд на Ирину. – Лежала себе в ванне, попивала шампусик, а потом хоп – и ни с того ни с сего невыразимо захотелось проверить рабочий телефон и прискакать сюда.

– Потрясающее совпадение! – и бровью не поведя, ответила библиотекарь и, закрыв тетрадку, убрала ту обратно в сумку. – У тебя получится этих страшилищ сдержать, пока Лютую ждем?

– Бедоклыков-то? – фыркнула учительница. – Попробую. Они, конечно, проходят под грифом «слабоумие и отвага», но исключительно когда жертва им знакома, а вы – новинка в меню. – Потом обратилась к дяде: – Главное, сами не лезьте: хоть и выглядят приемлемо, но жару дать могут только в путь. Твоя задача – следить за периметром и кричать, если кто-то попытается вырваться.

– Понял, – кивнул тот, и учительница засвистела, да так громко и пронзительно, что и после того, как смолкла, в ушах продолжало звенеть.

Какое-то время ничего не происходило, и Гена начала закипать. Хм. Но если она начала закипать, может, на самом деле что-то все-таки происходит? Медведица быстро оглянулась: сумеречный пейзаж постепенно становился все более темным и из-за острых теней пугающим, а из ближайшего леска в их сторону медленно тек густой молочно-плотный туман. Вроде бы это просто погодное, да?..

– А побыстрее нельзя? – громко зашептал Ипполите Найтмаровне Кирилл. – Не нравится мне, как эти ваши бедоклыки на мое горло поглядывают...

– Нужен ты им больно, – снова фыркнула учительница и зловеще улыбнулась. – А хочешь помочь – бойся. Кошмары это любят.

Туман тем временем словно становился активнее, поднимался все выше и, плавно обогнув сбившуюся за калиткой компанию, затек на участок лешего. Твари из разлома, вопреки беспокойству дядиного ассистента, не спешили нападать, с опаской водя головами из стороны в сторону, принюхиваясь и прислушиваясь. Кажется, туман им не нравился, сбивал с толку. На медведицу он действовал примерно так же: постепенно в его завихрениях ей начали мерещиться какие-то фигуры – то ли монстры, то ли волны, – и она сама не поняла, когда несколько особо крупных завитков превратились в некое подобие животных, которых очень хотелось назвать так и не погугленными сажными, померклыми и болкатыми. Если предыдущие твари чем-то неуловимым смахивали на собак, то эти черно-серо-синие монстры за счет туманных грив и хвостов сошли бы скорее за лошадей, правда, выглядевших так, словно только что размозжили копытами черепа пары-тройки тираннозавров, закусили ими и потом уже примчались на зов. Тьма и туман мешали разглядеть лучше, и воображение радостно принялось дорисовывать острые клыки и горящие глаза – правда, Гена не готова была поручиться, будто на самом деле тех не имелось. А вот страха, по крайней мере у Потаповой, не наблюдалось ни на грамм – только чистый, незамутненный, ярчайший гнев.

Кажется, происходило что-то магическое.

Справа полыхнул огонек, и резко запахло чем-то мерзко-противным, словно Ипполита Найтмаровна не закурила, а разлила целый флакон духов фирмы «Откровенная паль с Алиэкспресса». Медведицу аж передернуло, а Кирилл скосил на учительницу хмурый взгляд:

– Обязательно курить при детях?

– В такой ситуации – да, – не сводя глаз с участка лешего, ответил за коллегу Игорь. – Табуну нужен пастух, а мы с тобой точно не хотим, чтобы потом эти коняшки радостно ринулись к нам.

– Все так, – кивнула Ипполита. – А теперь отойдите назад. Игорек, ты за наводчика.

Тут одна из собак прыгнула на стоявшую рядом с ней лошадь – но та моментально рассыпалась клубами тумана, перетекла за спину нападавшей и, проявившись вновь, неплохо отходила ее копытами. Другие твари словно по команде бросились на остальных коней табуна, и пространство перед избушкой довольно быстро стало напоминать нечто среднее между полем брани, молочным супом с комочками и столкновением двух стай пираний. Тошнотворно-сладкий дым сигарет Ипполиты Найтмаровны неровной струйкой тек к побоищу, тонкой нитью опоясывал его и таял где-то с противоположной от ребят стороны. Учительница внимательно следила за происходящим, порой словно поправляя что-то пальцами в воздухе, и картина даже могла бы сойти за довольно лиричную, если б не громкие рык с лаем, вой, скулеж, ржание и периодические выкрики Игоря коллеге:

– На три часа еще две!

– Принято.

– Справа!

– Вижу.

– Щас прыгнет!

– Не успеет.

С тревогой наблюдавшая за боем лошадей и собак медведица никак не могла понять главного.

– Почему она их не убивает?

Продолжавшая периодически всматриваться в окружающий пейзаж Катя задумчиво посмотрела на Гену.

– А зачем?

– Ну, разве тогда они не... кончатся?

Красношапко покачала головой:

– С той стороны их сотни, лезть будут все равно, пока разлом открыт. А смысла убивать нет. Ты же не убиваешь голубей просто за то, что они курлычут на подоконнике?

Потапова еще раз покосилась на участок Сашки.

– Эти ребята не похожи на голубей.

Катя хмыкнула:

– Просто ты мало представляешь себе остальную тамошнюю фауну. Да и флору, если уж на то пошло...

Почему-то это несказанно разозлило. Нет, не так. Она, Гена, после слов Красношапко начала злиться сильнее. Но что это значит на самом деле?

– Еще три!

– Ага, ловлю. Где только эту грымзу носит?

– К сожалению, милочка, селекторные совещания редко планируют с учетом внезапных происшествий – и еще реже из-за них отменяют, – раздался за их спинами спокойный женский голос. – В любом случае, Ипполита Найтмаровна, Игорь Октябриевич, Кирилл Радамантович, благодарю за помощь. Дальше сама.

Директор не спеша миновала замерших учеников и, открыв калитку, спокойно проследовала сквозь туман и сигаретный дым на участок, а на полкорпуса позади нее держался чрезвычайно довольный, словно объевшийся сметаны кот, Тимофей Иванович. Призрачные лошади сначала замерли, а после растаяли, растворились в воздухе, собаки же, лишившись соперников, бросились было всей толпой к Альме Диановне, но в паре метров передние ряды резко затормозили, в них врезались задние, и на несколько секунд смертоносная стая бедоклыков превратилась в клубок тявканья и поскуливания. Когда поднятая ими пыль улеглась, твари замерли, внимательно следя за каждым движением директора и не приближаясь. Лютая немного постояла, раскачиваясь на каблуках туда-сюда, а потом снова спокойно и размеренно двинулась сквозь толпу расступавшихся перед ней собак. Несколько особей понаглей попытались было зайти ей за спину, но тут директор зарычала – чуть слышно, но от этого звука волосы попытались встать дыбом, а внутри словно заледенело. Бедоклыки пригнули морды к земле и медленно, один за другим, не сводя глаз с Альмы Диановны, принялись пятиться обратно в разлом. Когда пространство перед избушкой вновь опустело, директор повернулась к остальным.

– В обычных обстоятельствах я отправила бы учащихся в общежитие под надзором педагогического состава, но с учетом всех упомянутых Игорем Октябриевичем нюансов, включая исчезновение Александра Витольдовича, разделяться сейчас точно не лучшая затея. Прошу учителей приглядеть за прорывом, пока мы с Тимофеем Ивановичем исследуем место происшествия. Красношапко, вам персонально и только в данном случае дозволяется при необходимости им помочь. В мое отсутствие за старшую остается Ипполита Найтмаровна. Полечка, когда объявится Зеленый Князь, пожалуйста, предупредите Витольда Родовича, что мы нуждаемся в его услугах. Тимофей Иванович, следуйте за мной, – и она спокойно шагнула вслед за бедоклыками и исчезла.

Улыбнувшись еще шире, завуч раскланялся с присутствующими и поспешил за ней.

– А это безопасно? – прошептала Гена Кате.

– Они оба Старшей крови, – ответила соседка, пожав плечами. – Самое страшное, на что могут там наткнуться, это друг на дружку.

– Но почему... ну, в таком виде? – продолжала недоумевать медведица, и тут в разговор вмешался уже Игорь.

– Мишка... В смысле твой отец однажды сказал мне, мол, настоящий оборотень становится зверем, только когда для человеческого уже не остается места.

Эта мысль была для Гены новой. Интересной. Важной. И она постаралась ее запомнить, даже несмотря на то, что высказал ее дядя.

Неоднократно помянутая Геной Дора перешла в Лес по всем правилам безопасности: через Пузырик, предварительно на всякий случай еще раз проверив шнуровку ботинок и призвав из основного мира рюкзак, который чуть не забыла. Покопавшись в нем, достала банку со страхожорами, но, поразмыслив, спрятала обратно: если все пойдет как думает, малышам лучше переждать внутри, а не торчать снаружи. Чече по традиции маячил поодаль и внимательно-осуждающе следил за ее действиями.

– И нечего на меня так смотреть. Мало ли что я сказала, Игорь Октябриевич прекрасно понимает – одной разведкой дело не ограничится. Поэтому, кстати, и возмущался.

Темный сопровождающий сложил руки на груди и чуть склонил голову влево.

– Да ну, правда? То есть просто так отпускать ребенка в Лес с немым компаньоном – пожалуйста, а вот против попытки спасения моего же опекуна родители внезапно стали бы возражать? Лично я так не думаю.

Руки на груди и не думали разжиматься.

– Слушай, я прекрасно понимаю: это рискованная затея и так просто Лес Александра Витольдовича не вернет. У меня есть план.

Теперь голова наклонилась вправо.

– Да, Кате не сказала, потому что слишком много лишних ушей было вокруг. В общем, я знаю, что делаю. Твоя задача – прикрыть, если выяснится, что все-таки не знаю.

Немного подумав, спутник кивнул. Положение рук, однако, не сменил. Вздохнув – ну и упертый же, мам, пап, спасибо за помощника, – Пандора еще раз поправила рюкзак и, взяв Чече за руку, переместилась с ним в Лес.

Окружающая обстановка подозрений не вызвала: непроглядная тьма, щурившиеся на них деревья, загадочный вой где-то вдали и таинственное шуршание да скрипы со всех сторон. Ага, значит, их здесь не ждали. Бегло оглядевшись – камней нет, подозрительных огней тоже, прямо сейчас никто сожрать не пытается, – девочка в пару жестов указала спутнику быть начеку и громко и четко произнесла:

– Я – Пандора Добротворская. Ты забрал мое. Верни.

Предсказуемая тишина была ей ответом. Ветра в Лесу по-прежнему не наблюдалось, но волосы юной ведьмы чуть заметно шевелились от магии, разлитой в воздухе. Поразительное все-таки место. Жаль, не только не родное, но даже и не троюродное.

Она повторила:

– Я – Пандора Добротворская. Ты забрал мое. Верни.

Гробовое молчание, ведь вокруг нее – просто деревья. Да, с глазами, цепкими ветвями, но не более, ответить некому. Лес демонстрировал это настолько красноречиво и показательно, что ему не поверил бы даже изображающий температуру с целью прогулять контрольную второклашка.

– Никого нет дома? Окей. Тогда попробуем подсветить проблему с другой стороны.

Этой фразой Дора не гордилась. Более того, впоследствии очень радовалась, что каламбур остался исключительно между ней и молчаливым Чече. Наверное, если столько лет быть дочерью Кирилла Бляблина, в какой-то момент это все-таки вырвется наружу. В пару морганий прогнав прочь испанский стыд, Добротворская вскинула над головой руку. Лес не понял. А буквально через секунду его осветил, сжигая, раскаленный шар из водорода с примесью гелия.

Пандора достала солнце.

Глава 20. Дерись как девчонка

Второе пришествие Димы, Лолы и Лохматыча в «Башню Шогуна» сопровождалось еще более упадническими настроениями, чем первое: тогда богатырь готовился к встрече с воображаемыми призраками, а в этот раз маячила перспектива схватки с вполне реальным минотавром. Конечно, Максимилиана Максимовна постаралась подготовить беднягу и выложила вообще все, что знала, но в том-то и крылась беда: по ее рассказам получалось, дословно: шаг влево, шаг вправо – смерть, прыжок на месте – попытка суицида. Предупрежден – значит вооружен, да? А еще огорошен, запуган и пессимистичен...

С одной стороны, особых причин для спешки не было: в отличие от человеческих, роды минотавра целиком и полностью зависели от внешних факторов, а точнее, наличия условного «героя», готового сунуться к Костру Предков и попытаться упирающуюся душу в наш мир притащить. С другой, глядя на живот Розалины и представив, как та с ним не первый год живет, Тишин твердо вознамерился побыстрее девушке помочь. Вероятно, сыграл и тот факт, что однажды исключительно для общего развития Димка решил чуть больше узнать про деторождение – ну не может все быть так плохо, да? Матушка-природа же как-то справлялась и до появления государственных роддомов? – и пришел к четкому выводу: человечество не вымерло только и исключительно благодаря самым сильным и бесстрашным существам во вселенной – женщинам, а сказки, где героини почти повально росли без матерей, получили в его сознании штамп «Основано на реальных событиях». Как бы то ни было, сейчас в том странном мире с аналогом ТЦ Розалина, Максимилиана Максимовна и бригада специалистов-сказов с вполне себе современным медицинским образованием готовились к родам в более-менее стандартном понимании, а богатырь со Спящей Красавицей перенеслись в Лес, дабы из него шагнуть за душой ребенка – ну или теленка, как именовала дитя будущая семья. При этом описываемая Максимилианой роль Лолы ДТП несколько смущала, и мини-летучку он решил начать с прояснения этого вопроса:

– В каком смысле «и броней, и мечом будет»? Ты поняла?

Та неопределенно помахала рукой, мол, в общих чертах – да, на месте разберемся, и тут же Диму активно задергали за штанину:

– Начальник, эт самое, давай сперва дело делать, потом думу думать. Место ж гиблое, ты б сначала страхожоров раздал, а потом лясы точил.

Учитывая, что телу богатыря предстояло бездыханным лежать на полу, покуда душа пытается совершить подвиг в очередном иномирье, опасение Лохматыча было принято к сведению. Раскупорив уже знакомую банку и выдав и себе, и верному домовенку по светящейся мухе, ДТП мельком глянул в окно и обомлел.

– Эм... Я один сейчас это вижу?

– Не пялился б ты, добрый молодец, за околицу, беду б не кликал, – осуждающе покачал головой Кулибин, тем не менее вполне себе быстренько вскарабкавшись на стульчик с целью оценки взбудоражившей богатыря картины. Заметил. Изменился в лице. – Матерь божья! А ты, случаем, детальку-то пластиковую не перепутал, мы где надоть оказались?

– Ассортимент не самый широкий, поэтому мы в Лесу, без вариантов. Лола, что думаешь?

Спящая Красавица подплыла к окну и хмуро уставилась на явственно алевший вдалеке горизонт – словно вот-вот взойдет солнце. Но в Лесу же нет солнца?

– Ага, солнца нет, а заря есть. Веришь в дым без огня?

А вот и остальные помощнички в полном составе. Интересно, подарившая ему недвижимость на сомнительной территории Пандора знала о дополнительной начинке или Непроснувшиеся сами пришли? И если последнее, то кто еще может охранные чары миновать, словно тех и нет?..

– Звезда, Вумурт, чего с учетом наших планов скажете?

– Кабзда тебе, – хмыкнул бывший напарник Батыра Эштэрековича.

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Дима переспросил:

– Предположим. А если выбирать из полезного?

– Ты решение принял, мы только поддержать-подсказать в моменте сможем, и то ограниченно, – вмешалась в разговор Звезда. – Самое главное – напарницу слушай и помни о цели.

– Ага, не мытьем, так катаньем с того света в наш старую душу для нового минотавра притащить, да?

– Именно, – закивал Вумурт. – Просто так он фиг согласится.

– В плане?

– Вот ты готов прямо сейчас еще разок потратить лет двадцать на детский сад, школу, училище и далее по списку?

– Хм, нет?

– Вот и они не шибко горят желанием. Рождаются-то да, без памяти о предыдущих жизнях, но после смерти, наоборот, все скопом осознают, и мало приятного по тыще раз к горшку приучаться или от прыщей страдать. Потому в какой-то момент жизнь как концепт им и надоедает.

– М-да уж, задачка, – вздохнул Димка и снова покосился на всматривающуюся в горизонт Лолу. – Ладно, если неестественное зарево на небе нам не угрожает – не угрожает же? – предлагаю приступать. Раньше начнем – раньше разочаруемся.

– Думать сперва надо было, поздно спохватился, – снова хмыкнул Вумурт, но мигом посерьезнел. – Помни главное: ты в любой момент можешь перенестись обратно.

– Но ведь если вернусь без души минотавра – то все? – нахмурился Тишин. – Условные врата закроются, второй попытки не будет, ребенок родится мертвым?

– А если вообще не воротишься – лучше, что ли? – посмотрел на него исподлобья Непроснувшийся. – Вместо одного трупа два получим. И это я еще про Спящую твою молчу – черт знает, чего с девицей случится, если ты в лимбе коньки отбросишь. Когда будешь шеей рисковать, помни – заодно и чужие подставляешь.

Растянувшийся на полу богатырь мрачно уставился в знакомый потолок с тенями мельтешивших душ невинно убиенных Красавиц и Красавцев. Интересно, отбор в его помощники идет строго по навыку усугублять ситуацию?

И тут зазвучал голос Звезды:

– Вумурт говорит правду, но у любой монеты есть две стороны. Рискуя – опасности и других подвергаешь, но и куда б ни пошел – тоже всегда не один будешь.

Хм, это она Непроснувшихся имела в виду, Лолу, Лохматыча или?..

Не успев додумать, Димка будто провалился одновременно и внутрь пола, и в небо, а после осознал себя стоящим посреди солнечной, полной земляники и прочих ягод полянки. Вокруг радостно жужжали шмели, звонко пели птицы, да и весь пейзаж практически кричал о своей полной противоположности Лесу. Спящая Красавица стояла рядом – стояла, не парила! – и казалась не более призрачной, чем сам Тишин. Вдалеке, за деревьями, в небо уходил дым, предположительно от искомого Костра Предков. Время философии кончилось, пришла пора действовать.

Осталось понять как.

Было больно. Лишь отчасти физически: муки раздираемого шипами тела маячили на периферии сознания словно стеснительный ребенок, который и хотел бы конфету, но боится подойти к маминым гостям и попросить. Ныла душа. Самооценка. Понимание, сколь по-дурацки он поставил на кон и жизнь, и будущее, и отцовские старания – и как нелепо лишился всего, подвел близких. Ради чего? Дабы психически неуравновешенный социопат за глаза не назвал его трусом? Правильно говорил батюшка: до тех пор, пока сын прислушивается к чужим голосам, оные им и управляют, настоящий Зеленый Князь не снаружи, а изнутри идущую правду должен чтить выше прочих. Куда уж ему, Сашке, до всесильного родителя... И свидятся ли они снова?

Маловероятно. Княжича утянуло глубоко в землю где-то в самой чаще Леса, в подобные места даже батюшка не захаживает. Ринется ли на его поиски? Пожалуй, да – верный Денис не смолчит, но шансы на спасение ничтожны: полноценную войну с Лесом Витольд Родович в одиночку не осилит, а его генералы вряд ли согласятся рисковать жизнями ради противоестественной сущности, которой он, Сашка, стал. Где это видано, из человека вожака лешаков делать? Прими он силу как подобает, смиренно и благодарно, может, и проглотили бы такое отцовы военачальники, так ведь Пень-младший еще и с норовом оказался: уж сколько лет с их первой встречи с Зеленым Князем прошло, а так окончательно и не дозрел, частичку человеческого, сердце свое дурное да горячее, сохранил. Отец верил, будто это показатель потенциальной мощи, сам же княжич полагал скорее слабостью и трусостью: хоть и согласился давным-давно на предложение Витольда, а все ж в глубине души – ну или того самого сердца, раз в душу нынче верить не принято – считал, будто смерть человеком всяко лучше жизни чудищем, и ничегошеньки с мыслью этой поделать не мог. Обязался во что бы то ни стало защищать сказов, но наотрез отказывался сам одним из них становиться. Может, то и чуяли недовольные им генералы, а Зеленый Князь из любви отцовской не замечал? Да теперь уж и неважно. Сыграло сердечко роль, не дало мир человеческий погубить – и на том спасибо. С неизбежностью смерти Сашка смирился еще тогда, в их первую с Витольдом встречу, и осознание, что она все-таки кого-то защитит и кому-то поможет, грело эго, но несдержанные обещания не давали забыться в пусть и слабом, но триумфе. Упрямая девочка с огромными косами просила его о вполне обыденных вещах, Сашка покивал – и не исполнил. Подвел. А ведь Пандора старалась предупредить, обезопасить – и он повел себя ровно как она и опасалась: счел свои лета и положение достаточными, дабы соглашаться, но не мотать на ус, не принял всерьез. И очутился здесь, на грани смерти, в плену исконного врага их рода – и только-только начинает делать выводы. Его пытались защитить, а Сашка отмахнулся от заботы как от надоевшей мошки. С таким отношением диалог не выстроить – и дело далеко не в возрасте. Может, и к счастью, что кончина его будет тут, вдали от Пандоры, пока не наломал еще больше дров...

Внезапно его скрутило сильнее, дернуло вверх и вышвырнуло на поверхность – на секунду даже мелькнула мысль, мол, если именно так подопечная ощущала путешествия с помощью корней, то и вправду есть над чем работать. Совершенно сбитый с толку княжич – с чего бы это его тюремщику неожиданно сжалиться, решил испробовать новый способ обращения в себе подобного? – недолго повисел вниз головой: довольно скоро его перевернули и поставили на ноги, освободив от внешних пут. Сияние тут же резануло глаза, исключая любые сомнения в своей реальности: вдалеке маячило нечто сверкающе-лучистое, совершенно небывалое для здешних мест, яркое настолько, что и сам Сашка уже успел отвыкнуть. Оно ослепляло, но питало силами, а под маленьким источником света, прищурившись, леший разглядел и вовсе неожиданного гостя – свою суженую. Упертая в бок рука, поджатые губы и крайне укоризненный взгляд выдавали воистину решительный настрой сударыни, а требовательный голос довершал картину.

– Я – Пандора Добротворская, и я уже заколебалась повторять: ты забрал мое. Верни!

На «мое» Сашка почувствовал, как сердце екнуло, а сковывавшие разум и тело путы на секунду ослабли. Это бред умирающего – или подопечная намеревалась вырвать его из лап Леса? Но это же невозможно? Да и с чего бы ей...

Зловещее шевеление справа привлекло внимание: там из-под земли появилась точная копия княжича с испуганным взглядом, от встопорщенных рыжих волос до последней пуговицы – идеальный двойник. Стараясь не задумываться, как и из кого Лес сотворил беднягу, леший попытался понять, что все происходящее значит. Неужто Пандора и вправду пришла его спасать и настал черед тех самых уловок, которые решат их судьбу?

– Выбирай своего, – заговорил Лес одновременно устами и Сашки, и его копии. – Угадаешь – уйдете откуда явились. Ошибешься, возьмешь за руку мое творение – и навсегда останешься здесь его женой.

Сам Пень сколько ни вглядывался в двойника, не мог найти ни малейшего отличия от того, что лицезрел ежедневно в зеркале. Попытался скинуть власть тюремщика и вымолвить хоть слово самостоятельно – не получилось: лесная тьма, спрятавшаяся от губительного света поглубже в его плоть, крепко держала, не позволяя подать и знака.

Однако девочку, казалось, положение дел вовсе не озадачило.

– Что у вас за мода такая – в любой непонятной ситуации тащить несовершеннолетних замуж? – выгнула та бровь, после чего буднично, словно справлялась, в каком порядке использовать столовые приборы, уточнила: – Значит, нахожу своего, ты его отпускаешь, и мы вместе уходим? Без подвоха, условий со звездочкой или дополнительных испытаний, так?

– Да, – прошелестел Лес над ее головой, и, если бы мог, явно б хихикнул. – Все честно: либо угадаешь, либо нет.

Пожав плечами, Дора прикрыла ладошкой сияющую сферу в своих руках, словно свечу, и уверенно пошла вперед. Теперь, когда лучи не так били по глазам, княжич разглядел за спиной подопечной чертовски знакомую фигуру в черном, показавшуюся даже мощнее, чем он помнил. Ну да, чем ярче свет...

Поравнявшись с обеими версиями лешего, Пандора без раздумий взяла его, Сашку, за руку и громко проорала:

– Вот этот – мой! Без вариантов. Теперь ты оставишь нас в покое?

Двойник моментально исчез, рассыпался пылью, а сам Пень осел наземь, постепенно ощущая, как шипованные лозы покидают плоть и мысли, высвобождая волю. Хозяйка двух возмущенных косичек тут же плюхнулась рядом на колени и засуетилась: положив источник света прямо на землю, легонько повертела руками голову опекуна из стороны в сторону, внимательно заглянула в глаза, после чего прижала свой лоб к его, подождала немного и, с облегчением выдохнув, отпрянула.

– Фуф, никаких «ростков» он в вас пустить не успел, сознание чистое. Вот и ладненько, теперь можем возвращаться.

Сашка не шелохнулся.

– А если бы пустил? Что бы вы сделали?

– Выполола. Лишних сорняков в голове вам точно не надо, и так сплошная капуста во все поля, – пожала плечами девочка, вставая и подбирая яркий шар. – В остальном вы как? Идти можете? А под землей нырять?

– Идти – да, но, к сожалению, не быстро: здесь все пропитано местной магией, даже ступать больно, срезать не получится. Отсюда выйти в наш мир нельзя?

– Технически-то проблемы нет. – На этих словах подопечная оглянулась, жестом подзывая компаньона. – Но практически – тут сердце Леса, мы тогда ему стенки истончим, гуляй – не хочу. Чече, поможешь? Александру Витольдовичу сложно передвигаться самому.

Темный спутник шагнул ближе и замер в нерешительности. М-да, неловкая ситуация, заминка понятна. Пандора, кажется, истолковала ее по-своему, поскольку сначала нахмурилась, а потом, просияв, спросила:

– Может, вам обувь дать? С ней будет легче?

Опекун удивленно на нее посмотрел.

– Это было бы просто замечательно, но откуда таковой взяться посреди Леса?

Дора сунула светящуюся сферу в руки компаньона, стянула со спины рюкзак и достала из него чертовски знакомую пару ботинок. Рюкзак, к слову, вовсе не выглядел так, словно оная ранее в нем вообще водилась.

– Но... Вы же не могли знать? Тогда откуда? – уточнил леший, поспешно натягивая обувь прямо на босые ноги и удовлетворенно пробуя ступить по земле: некоторая боль еще ощущалась, но ни в какое сравнение не шла с изначальной своей версией.

Девочка пожала плечами:

– На мой взгляд, крайне глупо выдать ларцы Пандоры всем, кроме себя самой. Просто мой – ну-у... Я умею им пользоваться.

– Спасибо.

– Да не за что, это ж ваши, носите на здоровье. Чече, все, можешь подхватывать.

Тот сделал еще несколько шагов к лешему и встал подле как вкопанный. Не собираясь вмешиваться – право слово, переживать еще и об этом чудесно спасенный княжич банально не желал, – Сашка попытался прояснить более волновавший его вопрос.

– Вы пришли за мной в Лес?

Подопечная прищурилась:

– Дайте угадаю, на ближайшие три дня в меню опять бутерброды с осуждением?

– Но позвольте, вы пришли в Лес... за мной? – продолжал упорствовать Пень, пытаясь докопаться до самого важного.

Девочка очень внимательно на него посмотрела:

– Ага. И так, к слову – если бы кое-кто меня иногда слушал, этого бы не понадобилось, так что есть я буду тоже с осуждением. Чече, не стой столбом – помоги и пошли: ребята ждут и наверняка переживают. Ах, да, точно, солнце – спасибо, забираю обратно.

Пандора снова взяла в руки светящийся шар, а ее спутник после третьего напоминания таки подставил лешему плечо и, аккуратно придерживая, сделал пару пробных шагов. В ритм вошли быстро – но оно и немудрено. Девочка бодро пошла впереди, освещая им путь и почти не глядя на мужчин, и Сашка счел это добрым знаком: ей нужно их вывести, значит, придется следить за обстановкой, на мелочи и подозрения нет времени – может, и не заметит. Двинувшись за подопечной и с некоторой оторопью глядя, как легко та выжигает Лес на своем пути, Пень решился поднять еще одну животрепещущую тему:

– Как вы меня узнали? Копия была идеальна. Не то что родная мать, я и сам...

– О, проще простого, – отмахнулась Дора. – При виде меня вас так и тянет ехидно улыбаться; как выяснилось, и на краю гибели тоже. – Обернувшись и поймав его совершенно сбитый с толку взгляд, она хмыкнула: – Ладно, простите, не могла не подколоть. В общем, все проще: двойник был чертовски на вас похож, не спорю, но сказались фатальные пробелы в познаниях его создателя.

– Боюсь, все еще не понимаю, – нахмурился Пень-младший, украдкой оценив Черного Человека. Интересно, насколько они...

– Лес славится своей непроглядной тьмой, а я принесла солнце, – пояснила девочка, продолжая путь. – Он скопировал внешность до мельчайших деталей, молодец, но даже и не подумал о тени – в итоге доппельгангер, в отличие от вас, ей обладал. Улика во весь рост, сложно не заметить.

Пространство за пределами светового круга разом заверещало и зашумело, как умеют это делать только до глубины души оскорбленные тысячелетние потусторонние сущности, и Пандора хмыкнула снова:

– Все честно: физику знать надо. В общем, особых проблем не возникло, в итоге оказалось даже проще, чем думала. Сейчас главное – найти точку перехода и вернуться до того, как Катя от беспокойства вам все грядки вытопчет.

Решение загадки звучало настолько элегантно, что Александр Витольдович не смог сдержать улыбки – той самой, ехидной, которую сударыня уже упоминала. Вот тебе и современные подростки: пришла в Лес, потыкала в древний ужас солнцем, забрала своего непутевого опекуна – и скорей обратно, пока подруга не переволновалась. Кажется, Сашка начинал понимать, почему вселенная из всех дам мира выбрала в его суженые именно эту: вероятно, провидение оказалось тем еще юмористом, причем любителем анекдотов категории Б. И это ей еще только пятнадцать...

– А как вы это сделали?

– Что именно? – бросила Дора через плечо, внимательно всматриваясь в чащу впереди.

– Принесли сюда солнце. Оно же огромное и должно покоиться на небе нашего мира...

– Магией? – Девочка пожала плечами, словно ответ был сам собой разумеющимся.

– Но это ведь невозможно!

На него задумчиво посмотрели:

– Не знаю уж, как по-вашему, а на мой скромный вкус для невозможного как раз магия и нужна.

Звучало здраво – и совершенно не вязалось с большей частью известного Сашке о ведьмах: за все время, что он ссылал их в Лес, солнца в руках не видел еще ни разу. Да и, будем честны, ходи они между мирами с той же легкостью, как и Пандора, смысла в действиях леших не было бы нисколечко...

То ли недавняя близость к смерти так на него повлияла, то ли неожиданная смена их ролей, но вопрос прозвучал быстрее, чем Сашка позволил себе его задать:

– Почему в отличие от других вы умеете и попадать сюда по собственному желанию, и уходить?

– Каких «других»? – не оборачиваясь, уточнила подопечная. – Люди тоже вполне умеют, просто бесконтрольно – через мат или заговоры, которые то тут, то там по деревням вылезают...

– Я о подобных вам. О ведьмах, – сдался Пень.

Чече ощутимо ткнул его под ребра – сдурел? Зачем провоцировать? – но Пандора, кажется, ничего особого в вопросе не углядела.

– Думаю, тут как и у Леса: пробелы в познаниях. Я росла бок о бок со Спящей Красавицей, смотрела, как Лола делает свои штуки, и училась у нее – то случайно, а то и по необходимости. Если правильно понимаю, такое для ведьм скорее исключение, вот и результат: их вы можете здесь как в камере хранения держать, а меня – вряд ли.

Вновь логично – и опять до пугающего просто.

– Не могу не отметить, при этом вы довольно много знаете и о Лесе, и о, кхем, некоторых затруднениях в нем леших...

Еще один тычок под ребра: кажется, помощнику не улыбалось выносить его вперед ногами.

– А как думаете почему? – спокойно отозвалась девочка. – Когда я была маленькой, мы с родителями всерьез рассматривали вариант жить тут – в первую очередь поскольку вы, в смысле ваши сородичи, а не вы лично, считаетесь врагами ведьм, а местная земля для леших опасна. Правда, в итоге пришли к выводу, что в Лесу можно только существовать, а это как в Пузырике – имеет мало общего с настоящей жизнью. Идею отбросили, а знания остались.

И это тоже было просто, логично – и больно: ребенка отправляли в чудовищное место в страхе перед ним, Сашкой, а в итоге девочка выросла и его же из этого места выводит. Да уж, анекдот категории Б во всей красе.

– Простите, что не прислушался к вашим словам.

А вот тут она все-таки обернулась и даже остановилась.

– Все хорошо, я понимаю. Маме с папой тоже было непросто: я не умела пельменей сварить, а туда же – лезла мир спасать и советами разбрасываться. Кому и в чем можно верить, обычно понимаешь только на практике, и я сама тут не исключение. Но не попробовать не могла: вдруг бы получилось?

– Я вас разочаровал?

Пандора пожала плечами:

– Скорее доказали, что живой. Вряд ли это должно было стать для меня сюрпризом.

Чувствуя, как по лицу снова расползается предательская улыбка – интересно, Дора и вправду на нее злится или это тоже «троллинг»? – Сашка чуть поклонился, насколько это позволяли положение и поддержка Черного Человека, и вымолвил:

– Но как ответственный взрослый я обязан признать главное: вы были правы.

Девочка хмыкнула:

– Кажется, начинаю понимать маму: это реально те слова, которые мечтает услышать каждая женщина. Александр Витольдович, если что, не волнуйтесь – никаких обид, правда. Выберемся – и будет вообще замечательно.

Снова развернулась и уверенно потопала вперед, леший с поддержкой – за ней, и тут до Пня дошло: а ведь подопечная храбрится. Как там, «Будь хорошей девочкой и постарайся не давать поводов для волнений»? И ведь купился второй раз за месяц: сначала не принял ее предостережения всерьез, потом забыл, что с ним сейчас, по сути, ребенок... Насколько Сашка успел уяснить, Дора старалась держаться бодрячком на людях и позволяла себе эмоции только без посторонних. Лес не должен видеть слез храброй героини, но, когда они вернутся домой, важно дать девочке хоть немного побыть собой. Нужно. Это его долг. Пора учиться жить бок о бок не со сферическим подростком в вакууме, а с реальной и чудесно настоящей в своей неидеальности Дорой.

Но это потом. А сейчас – очередной виток бессмысленного разговора, который не даст ей закопаться в себе и отвлечет от волнений.

– Есть еще один вопрос, и он... Не уверен, насколько уместен.

– Говорите спокойно: в крайнем случае промолчу, – раздалось спереди.

Кажется, его предыдущая откровенность настроила девочку на позитивный лад.

– С Лесом понятно, но меня всегда волновало: кто научил вас колдовать?

– Люди.

– Простите, но... Как? – нахмурился Сашка.

Из всех вариантов ответа – начиная с чудом укрывшихся от их с отцом взора ведьм и заканчивая древними трактатами – подобный леший не рассматривал в принципе.

– Судите сами: моя мама была русалкой и не разбиралась в колдовстве. Отец – богатырь, вроде как должен знать о ведьмах все, но родители быстро поняли, что это его «все» совершенно неправильное. Тогда они принялись искать ответы и изучать любые источники. Мы вместе читали, смотрели, играли в кучу разных штук с магией и волшебством, какую только придумало человечество, пробовали проверять приемчики оттуда на практике – ну, точнее, на Чече и дяде Му, спасибо им за это, – и в процессе я поняла самое главное: точно так же, как и люди, ведьмы придумывают себя сами.

В пораженном молчании княжич провел несколько минут, но все же не выдержал:

– Вы хотите сказать...

– Ага. Могу что угодно. Вообще. Главное – понимать это и знать, чего, собственно, хочу сделать. И поверьте, я успела очень много подсмотреть у людей такого, до чего сама бы в жизни не додумалась.

Леший нахмурился:

– Но те, кого встречал я, обычно были скованы некоторыми условностями.

– Да, потому что сами же себе их и придумали. Если верить, будто колдовать можно только ночью, на растущую луну ну или чего там еще, что солнце только на небе – и точка, то так и будет, сам себе забор поставишь. Мне очень понравилось, как о магии сказал один человеческий писатель: «Если уж решила нарушить закон, не оставь от него живого места».

В такие минуты Сашка прекрасно понимал сказов, опасавшихся людей: с некоторыми представителями своего вида он и сам бы чай пить не сел. Но тут сквозь мысли пробилось и привлекло внимание странное ощущение, Черный Человек тоже насторожился. Ага, кажется, они оба это заметили. Можно выкрасть лешего из Леса, но лес из лешего не выкинешь.

– Сударыня, кажется, местный властитель решил не сдаваться. Я чувствую стаю волков, идущую по нашим следам. Подозреваю, Лес послал их в погоню, но сам предпочел сделать вид, будто не нарушил обещания.

– Поняла, – задумчиво кивнула девочка, остановившись и оглядывая полянку. – Ну, чего-то такого я и ждала: иначе слишком просто получалось. Садитесь, пожалуйста, сейчас я со всем разберусь.

– Но... – попытался запротестовать с силой утянутый наземь княжич.

– Вот давайте без «но»! – кинула на него подозрительный взгляд Пандора. – Помните свое первое правило «рядом и бездействуете»? Я обещала слушаться, слушайтесь и вы. Тут моя территория, поэтому я – рядом, а вы – бездействуете. – Оглядев местность, подопечная сунула яркий шар Черному Человеку и уверенно направилась в сторону ближайших кустов. – Если вам так будет проще, представьте: я – рыба, а это, – она махнула в сторону видневшегося за пределами светового радиуса Леса, – моя вода. С той лишь разницей, что я умею сказать ей пару ласковых.

Черный Человек опасливо покивал – мол, давай без глупостей, от которых тебя же и спасать придется, хорошо?

Сдавшись, но не смирившись, Сашка не мог не напомнить главное:

– Здешние волки – подобия Альмы Диановны: не исчадия Леса, но его жители из плоти и крови. Свет не причинит им никакого вреда.

– Знаю, – спокойно отозвалась подопечная, присев на корточки и шаря по земле руками. – И ровно поэтому сейчас ищу палку.

Вспомнив размеры дальних родственников госпожи директора, княжич мог только надеяться, что решение для подобного развития событий Пандора тоже успела подсмотреть у кого-нибудь из людей – и желательно у человека с хорошей фантазией.

Как бы Димка ни воображал себе Костер Предков, явно не угадал: в живописном и полном позитива леске, словно сошедшем со всех детских книг рейтинга 0+ разом, на широкой поляне возвышался огромный, уютно хрустящий дровами шалаш из стволов ярко горевших, но не сгоравших деревьев. За его пределами надрывались в приступе любви к миру птицы, из каждой щели перли травы и цветы, то тут, то там табунами сновали мелкие зверушки, а вокруг костра в гробовом молчании сидело несколько десятков хмурых минотавров. Периодически кто-то из них с чувством произносил:

– Вот ведь говно, – или ближайшие к этому аналоги, а остальные нестройным хором отвечали:

– Ага.

– Не то слово.

– Мне тоже не нравится, – и замолкали снова.

Общий настрой полянки резко контрастировал с окружающим пейзажем, но лично Тишину отзывался максимально. Пожалуй, в другой ситуации он с радостью бы подсел рядышком, ну чисто разделить момент, но, к сожалению, задача есть задача, поэтому вместо заслуженного осуждения всего мира разом богатырь со Спящей Красавицей старательно приценивались из кустов к хмуро-рогатым мордам и составляли план дальнейших действий. Здесь, в лимбе душ, обычно призрачная Лола оказалась вполне осязаема и слышна, и почему-то от этого Димку брала оторопь, как в юношеские годы, когда впервые знакомился вживую с ребятами из игровых чатиков. К счастью, съехать с главной темы не мог даже его взволновавшийся мозг.

– Видишь ту, некрупную, спиной к нам? Что думаешь? Она, наверное, посмирнее мужиков?

Услышь сейчас Димку приемный отец или, упаси боже, дед, подняли бы на смех, мол, не богатырь, а позорище выросло, нечего было основы мифических культур и сказочной этики прогуливать. К сожалению, оба не знали, что данную дисциплину давно уже упразднили и потихонечку вывели из учебного плана: кому какое дело в двадцать первом веке до внутренней иерархии табора домовых, обычаев русалок или лешачьих правил хождения в люди? Зачем современному оперативнику знать о том, что вынужденные по пять-шесть лет маяться беременными минотаврихи в разы сильнее и опаснее мужчин их вида, если единственная оставшаяся живет себе припеваючи, управляет рестораном и продолжать род более не планирует? Правильно, нафиг надо. Так Тишин и попал в ту же ловушку пробелов в эрудиции, что и Лес.

В остальном план был прост и надежен, как швейцарские часы (и тут-то бы ДТП насторожиться, ибо видывал он их всего пару раз и счел дорогущей лабудой с кучей лишних функций): подкрались, напрыгнули, перенесли жертву на более материальный план, в Лес, заломали – и в наш мир, к счастливым родителям. Тихонечко хрустнув коленями, Дмитрий приготовился и спружинил в самый подходящий момент – но только чтобы наткнуться на выставленный в его сторону кулачище и отлететь обратно к стволам деревьев. Пожалуй, в реальном мире такой удар бы из него дух выбил, но здесь, в лимбе, богатырь отделался легким испугом и глубочайшей обидой: походу, эффекта неожиданности не случилось.

Заехавшая ему минотавриха моментально вскочила и взревела на всю округу:

– Опять двадцать пять?! Да как же вы задолбали, сил моих уже нет!

После чего помчалась прямо на Тишина. Остальные и ухом не повели: кажется, познавшие дзен сородичи не хотели – или не считали нужным – вмешиваться, и это тоже настораживало.

Пару раз отпрыгнув от разъяренной барышни, Димка попытался призвать голос разума.

– Может, обсудим все как интеллигентные существа?

– Че, разговорчиков захотелось?! – продолжала верещать «жертва», с корнями вырывая деревья, по которым еле успевал скакать богатырь. – А начал ты, зараза, вот совсем не с них! Совесть ваша где? Кто нам втюхивал, мол, это последний раз, мамой клянусь? И ста лет не прошло – здрасте, приехали, опять героя подослали! Вот и верь своим же после этого!

С этими словами она со всей дури ударила по огромному кипарису, на котором ДТП попытался отдышаться и с которого в результате чуть не свалился прямо под ноги возмущенной минотаврихе. На помощь пришла не пойми откуда возникшая Лола – прыгнула на него, не просто прижав к стволу, а буквально впечатав и удерживая на весу собственным словно прилипшим к дереву телом. Моментально слившийся с корой и ставший невидимым Дмитрий замер, оторопев. Во-первых, он совершенно не был в курсе подобных способностей Спящих. Во-вторых, тоже немаловажно, сейчас он крайне близко ощущал прижавшуюся к нему молодую девушку, и было бы глупо врать, будто это на нем никак не сказывалось. Нет, определенно, ночью надо будет запереться в ванной под каким-либо благовидным предлогом и немного порукоблудничать. Это же совершено невозможно терпеть!

– На всякий случай напоминаю: я слышу все мысли о себе. Совсем все. Без исключений.

– Прости, – сдавленно прошептал богатырь, морально готовясь к сломанным конечностям.

– И я в некотором шоке, что взрослый парень использует слово «рукоблудие».

Ответить он не успел – потерявшая врага из виду минотавриха не растерялась, принюхалась и начала с усердием лупить по стволу кипариса, только щепки полетели. Сглотнув, Димка покосился на Лолу.

– Кажется, хоть помогать ей никто и не рвется, но и так просто в Лес мы ее не утянем.

– Нельзя теперь с ней в Лес, – хмуро ответила напарница. – Она там все разнесет и не почешется, а помощи от меня будет меньше. Успокойся, думаю.

Слышать ее голос в нормальной громкости тоже было непривычно. Да и вообще... В призрачной форме Спящая не вызывала и десятой доли внезапно нахлынувших чувств. Кажется, кое-кто очень давно не видел девушек из плоти и крови – ну или без спецэффекта прозрачности Красавица все-таки оказалась красавицей.

– Все. Еще. Слышу, – мрачно отчеканила Лола, ткнув его пальцем в грудь. – У тебя сейчас точно других проблем нет?

– Ну, ты как-то... поближе, – сдался отрицать очевидное Дима.

Закатив глаза, напарница разжала руки, и оба полетели вниз – но не успел Димка ойкнуть, как его обхватили со спины, и они зависли над ветками и плавно спустились наземь, по-прежнему оставаясь невидимыми. Противницу, правда, это не смутило – фиг поймет, сохраняли ли такое роскошное обоняние минотавры в реальном мире и не из-за него ли с порога заворачивали половину поставок в ресторан, но ринулась потенциальная дочка Максима на них без осечки. Лола вскинула руку – и минотавриха словно ударилась о невидимую стену, завыла и метнулась снова. Потом еще раз. Все так же – безрезультатно.

Напарница тихо зашептала своему богатырю:

– Я поставила щит, мы в безопасности, но ненадолго. Ее надо изнурить, я этим займусь – а ты следи, и как заметишь, что запыхалась, хватай нас обеих – перемещу. Понял?

– Угумс. Но, может, я?..

– Она – дух. Я – большую часть своей жизни тоже, поэтому понимаю, как действовать. У тебя есть опыт только боев в материальном мире, и раз перенести ее туда сразу не получилось, предоставь все мне. Понял?

Ответить ДТП не успел – да что там, не успел даже среагировать, но, на его счастье, успела Лола: с силой оттолкнула его, кувыркнулась и, махнув рукой, проявилась и исподлобья уставилась на пробившую-таки щит минотавриху. Та снова завопила:

– Ага, показала лицо! Новенькая? А у других что, совесть проснулась? – и ринулась вперед.

Спящая вскинула руку, и внезапно с неба к ней молнией примчался меч. Потом еще один. И еще. Она плавно двигала кистями, словно китайский мастер единоборств на разминке, а вокруг послушным ее жестам веером кружилась связка светящихся мечей. Сперва замедлившаяся минотавриха угрожающе раздула ноздри и снова метнулась вперед, но и Лола тоже шагнула, разложив «веер» за спиной, словно хвост павлина. А потом резко руки свела, развела и, крутанувшись, закружила мечи вокруг себя, не давая противнице приблизиться. Вся эта картина отчетливо что-то напоминала богатырю, и пару секунд спустя до него дошло.

– Двенадцатая финалка? Баш? У него была такая же атака, я помню!

Спящая кинула на напарника уничижительный взгляд и переключила внимание обратно на минотавриху. Поняв, что операция, по сути, свелась к противостоянию Лолы и потенциальной души будущего теленка, Димка решил подключить свои сильные стороны: помешать сразу всем.

– Послушайте, признаю, мы неудачно начали, но не по злому умыслу! Нападать без разговоров нам велела ваша будущая бабушка!

Судя по минотаврихе, богатырь, как водится, сделал только хуже: та моментально развернулась и ломанулась на звук, но попала в окружение призванных Лолой мечей. Прокричала в ответ:

– Будущая бабушка? Ха! Да она сама двоих порешила и только с третьего раза родилась, и то чудом! Ничего, помрет – все поймет, еще и извинится!

– Ну, прям сейчас-то она помнит только текущую жизнь, – попытался оправдаться все еще невидимый Дима, с опаской следя за не выпускавшими противницу мечами. – И ощущает себя именно что бабушкой, очень ждущей внучку.

– Ага, разбежалась! Вы и так в прошлый раз втирали, мол, это после...

Тут минотавриха осеклась. Задумалась. Повернулась к Лоле:

– Подожди, как бабушка? Мать, ты имеешь в виду? Их же сейчас всего трое: муж с женой да сын, которого в прошлый раз умыкнули...

– ...и который уже сам браком сочетаться успел, ага. Со всеми вытекающими.

Теперь минотавриха повернулась в его сторону – и ДТП не был уверен, что это добрый знак.

– На ком?

– Вы ее не знаете: на виле, это такие...

– Кто такие вилы, я в курсе, – прервала его окончательно сбитая с толку минотавриха. – А вот с каких пор они за минотавров выходят – нет.

– Ну, прям дату я вам не назову, – принялся лихорадочно соображать Димка. – Но лет пять-шесть уж точно. Мы даже воспоминание о свадьбе видели: симпатичненько так, в родительском ресторанчике...

– Хочешь сказать, невеста нашего невдупленыша – как его там в очередной раз окрестили, Максом или Максимом? – вила из семьи кулинаров?

– Не совсем. – Тишин не до конца понимал, к чему идет разговор, но сам факт не бежавшей прямо сейчас на него минотаврихи скорее радовал. – Она, насколько я понял, из бригады строителей. А ресторан как раз муж с матерью держат. Максим Максимович и Максимилиана Максимовна.

– И давно?

– Что?

– Давно ресторан держат?

– Ну, его периодически переименовывают, так что не уверен... Вроде как в Россию приехали, так и открыли.

– Россию? Это где вообще? Очередная отколовшаяся от Римской империи мелкая страна?

– М-м-м, не совсем. – Дима напряг все свои исторические и географические познания. – По карте – правее и выше, ну и это... девятую часть суши занимает, если мне на уроках не врали.

Минотавриха задумчиво почесала подбородок, после чего отмахнулась от одного из мечей Лолы и, развернувшись к костру, заорала так, что не только птицы с веток поулетали, но и часть листьев осыпалась:

– Ребят, слыхали? Да там, походу, полный подрыв устоев!

Сидящие вокруг костра принялись оживленно перешептываться, а минотавриха, развернувшись, продолжила:

– Так, а ну покажись, в глаза посмотреть хочу.

Димка сглотнул и кивнул Лоле, мол, давай рискнем, но мечи на всякий случай далеко не убирай. Та махнула рукой – и он снова стал видим.

Внимательно изучив богатыря, потенциальная дочь Максима Максимовича подытожила:

– Значит, минотавры живут в стране со снегом, держат ресторан и женятся на представителях не своего вида? Так?

– Ну, насчет снега – это как повезет, в Москве по-разному бывает, но в основном так, да.

Минотавриха прищурилась:

– Если наврал – запомню и, пусть не в этой жизни, но найду и изведу весь твой род до девятого колена.

– В данный момент я – холостой сирота, но мысль понял, учел, не вру, – отчеканил Тишин.

Минотавриха подумала еще немного и просияла:

– Тогда у меня условие! Передай родителям, пусть назовут нормально: все эти вариации Максим и Максимилиан уже в печенках сидят. Хочу зваться красиво, звучно, ярко! Хочу быть... хочу быть... Электрификацией!

Богатырь даже не моргнул.

– Честно? Вообще не вопрос. Ты, главное, потом не передумай, а то мне от тебя же и прилетит.

Та хмыкнула и снова прокричала в сторону костра:

– Счастливо оставаться, реакционеры! А ты че стоишь, глаза вылупил? Бери и тащи уже в ваш мир, сколько еще ждать?

Хмурая Лола жестом прогнала мечи, подошла к ним обоим и, не сводя глаз с противницы, осторожно взяла Диму за руку. Минотавриха хохотнула:

– Да чего боитесь, дурилы? Я ж говорю, согласна! Переноси давай!

И сама сгребла обоих в объятия.

Хоп – и, минуя остановку в Лесу, ДТП очнулся там же, откуда переносился изначально: в мире-ТЦ, у помещения, выделенного под родильную палату. Из-за двери послышался громкий и чертовски недовольный детский плач, и богатырь хмыкнул: ниче-ниче, это ты еще про Электрификацию не знаешь...

Справа появился Лохматыч и, козырнув, доложил:

– Страхожоров наших прибрал, хозяйство в порядке. Эй, начальник, у тебя все хорошо?

Димка сглотнул. Они вернулись с того света, живые и даже не побитые, костыли не понадобились, ребенок родился, немного осатаневшая от его пошлых мыслей, но все-таки защищавшая в битве Лола парит рядом... Так почему ж лицо побелело и руки трясутся?

Внезапное понимание – чуждое, громкое и нелепое – гулко забилось в пустой голове. Ага, Непроснувшиеся, снова дотянулись. Полторы секунды после подвига отдохнул – и хватит, пора и о работе подумать?

Но вместо этого вслух богатырь сказал только главное:

– Мне срочно надо к Богдану Ивановичу.

Глава 21. В которой кое-кому все еще не везет с птицами

Если вернуться в офис братца Марина Ивановна пусть и без энтузиазма, но планировала, то в такой компании и столь скоро – точно нет. Смазливый богатырь, практически влетевший в принадлежавший вампиршам клуб и мигом опознанный помощницами как «Танькин хахаль номер два», велел срочно все бросать и мчать в штаб-квартиру мужского прайда, мол, дело чрезвычайной важности. Никакой конкретики при этом дать не мог, словно и сам не понимал, из-за чего сыр-бор, но поскольку для полного бинго отвратительной недели матриарху не хватало только терок с силовыми структурами, она решила подчиниться: в худшем случае ей грозила бессмысленная поездка в компании довольно привлекательного паренька при исполнении – великолепная альтернатива на фоне уже в печенках сидящего общества русалок. И, как водится, Марина Ивановна просчиталась. Во-первых, обладатель роскошного маникюра и соблазнительной родинки под правым глазом предпочел салону ее авто свой мотоцикл, а во-вторых, в итоге прибыли они не в офис братца, а в ненавистную русалочью кофейню, где первыми же в глаза бросились стайка рыбин с хмурой Татьяной во главе и сам Богдан Иванович, неодобрительно пояснявший что-то людям в штатском, от которых так и разило неприятностями. Богатыри. Все как на подбор в летах и, в отличие от ее спутника, прямо скажем, потертые жизнью, поэтому с симпатиями матриарх определилась быстро. Пихнула локтем своего – как он там представился, ДТ-5? – мол, чего мы тут забыли?

Кинув на вновь прибывших непонимающий взгляд, патриарх продолжил прерванный их появлением диалог:

– Тем не менее вы находитесь на моей земле, а я вам разрешения на это не давал.

– И давно она твоя? – выгнула бровь Татьяна.

Богдан Иванович потупился:

– О, кхем, раз уж мы подняли этот вопрос – не так давно я на всякий случай выкупил данное заведение: у франшизы дела сейчас идут неважно, потому счел достаточно разумным...

– Это все к делу не относится, – сухо отбрил стоявший чуть впереди прочих богатырь посолиднее и с толстой папкой в руках. – Мы здесь в своем праве – с целью проверки документов. Прошу всех дам их предоставить: как только убедимся в законности пребывания, немедленно покинем территорию, не беспокойтесь.

Марину Ивановну охватили дурные предчувствия. Мгновенно перейдя в режим самонаводящейся ракеты, матриарх не глядя сунула клатч в руки ДТ-5 и гневно вмешалась:

– Что еще за проверка? На каком основании кошмарите малый бизнес?

Конечно, с «малым бизнесом» по отношению к транснациональной корпорации братца она несколько погорячилась, зато богатырь при исполнении наконец обратил на нее внимание, мельком глянул в папочку и нахмурился.

– На основании полученного на горячую линию обращения.

Тут Марине Ивановне экстренно захотелось кого-нибудь придушить. Серьезно, сработало? Издеваются, что ли? С одной стороны – именно этого растерянного выражения на лице Богдана она и добивалась большую часть жизни, с другой – сейчас оно не только не радовало, но и откровенно бесило. Ну почему из всех ее планов успешным оказался самый тупой – и в такое неподходящее время? Ладно, пренебречь, вальсируем. Если ради светлого будущего ее прайда братцу на кой-то черт сдались русалки – будут ему русалки.

– Ха! Небось еще и анонимного?

Взгляд богатыря снова нырнул в папку.

– Представились вами.

– Мной? – Матриарх постаралась выгнуть бровь даже круче, чем умудрялась Татьяна. – Слыхали, девочки? В двадцать первом веке, в эпоху дипфейков и засилья служб безопасности банков наши дорогие защитнички правопорядка настолько оперативно реагируют на телефонные звонки, словно у них другой работы нет.

– Марина Ивановна! – обомлел Богдан, но та на него лишь злобно зыркнула: только рискни вмешаться и испортить дело.

– Да ладно тебе, на правду не обижаются. Чем быстрее поймут, как облажались, тем быстрее тихо-мирно разойдемся. Ну, дорогуши, чего стоим? Достаем документики, предъявляем. Давайте, шустрее!

Это она обратилась уже к русалочкам – Вале и трем другим, которых до этого видела только на фото. Говорят, наглость – второе счастье, и сейчас Марина Ивановна усиленно молилась, чтобы так оно и было. Девушки недоуменно переглянулись и уставились на Татьяну. Вот дурехи! Однако то ли та смекнула, к чему идет, то ли маячивший за спиной матриарха ДТ-5 подал знак, но Марине Ивановне она подыграла.

– Согласна: раньше разберемся, быстрее очистите помещение. Да не покусает вас никто, показывайте паспорта.

Ее подопечные настороженно кивнули и полезли кто в сумочку, кто в карман, после чего передали богатырю с папкой темно-красные книженции. Тот их раскрыл и сразу нахмурился.

– Это человеческие. А я говорю о русалочьих...

– А я – офигеваю от того, какие формулировки вы себе во всеуслышание позволяете, – тут же перехватила инициативу Марина Ивановна. – Между прочим, повезло, что они под подпиской о неразглашении, а то нехилый бы казус вышел.

Богатырь несколько раз хлопнул глазами, но паспорта не отдал.

– Прошу пояснений.

– С радостью. Только сперва представьтесь.

Кажется, мужчина начал раздражаться – великолепно, будет стараться пожестче ее уесть и в разы меньше обращать внимание на прочие мелочи вроде причинно-следственных связей.

Оценив нашедшую на камень косу, подать голос наконец рискнул и ДТ-5:

– Марина Ивановна, это АПС-2, старший добрынич, коллега моего начальника. А вы, пожалуйста, простите за вмешательство, но Марина Ивановна права, тут... разобраться бы, а то и вправду казус получим. Очень шумный и не очень красивый.

– Шутишь, что ли? – нахмурился мужчина, буравя взглядом паспорта. – Мы за руку поймали русалок с поддельными документами, какой, на фиг, казус? Скорее, полный присед для всех присутствующих, – хохотнул тот в довершение.

Матриарх только этого и ждала.

– В каком это месте «поддельными»? Откуда у вас вообще идея-фикс с русалками? Я правильно понимаю: не пойми кто навел на моих девочек поклеп и грязные инсинуации, наврал вам с три короба – а богатыри и рады? По базам своим проверьте, ну или какая там нынче система: это все настоящие, нормальные, официально выданные паспорта! И да, в отличие от нас эти четыре барышни – люди.

А вот теперь на нее в шоке уставилась вся кофейня. Богдан явно не понимал, что происходит, но не лез, молча топя в американо так и рвущиеся наружу вопросы. Татьяна – вот же умница! – скрестила руки на груди и вперила в богатырей традиционно недружелюбный взгляд исподлобья. ДТ-5 хоть и не смекнул, куда ветер дует, но старательно кивал. Четыре русалочки в недоумении пялились то на Марину Ивановну, то на бариста, а пришедшие на проверку богатыри переглянулись. Ага, зерно сомнений в собственном здравомыслии посеяно.

– Молодой человек, – обратилась матриарх к сжимавшему паспорта мужчине за пятьдесят, – пока вы повнимательнее изучаете документы, рискну описать свое видение ситуации. Некий злопыхатель оказался недоволен нашим с Даней совместным проектом и из чувства личной неприязни – как иначе объяснить попытку приплести меня? – пытается оклеветать честных бизнесменов. Ну сами подумайте, почему русалки? Вы представляете, сколько они стоят? А сколько живут? Шанс, что хоть одна дойдет до самоокупаемости, минимален! И это я еще из уважения к Татьяне молчу про уровень технической грамотности...

– Говори прямо: мы в ваших компьютерных хреновинах не разбираемся и на птичьем языке не лопочем, – отмахнулась бариста.

Внутриматриарховые котировки акций Татьяны резко поползли вверх: сразу видно, не Аравана – и других слушает, и сообразительная, даже на секунду обнять захотелось. Старший богатырь тем временем сунул кому-то из спутников документы и принялся слушать объяснения с повышенным вниманием. Марина Ивановна поспешила продолжить спектакль:

– Вот именно! И, повторюсь, смысла особого нет: русалку вампиром не сделаешь. Именно поэтому мы с Даней пошли по самому простому и разумному пути: я отобрала несколько перспективных девиц, готовых стать вампиршами, заключила с ними стандартный и, замечу, согласованный с вашим руководством пакт о неразглашении с неминуемой смертью в случае расторжения по желанию сторон, и сейчас сударыни вместо нарушения законов и прочих безумных фантазий вашего анонима буднично проходят производственную практику с целью отбора.

– Какого еще отбора? – встрепенулся наконец АПС-2. – Раз с пактом, вы их уже...

– В вампирши – да, – активно закивала Марина Ивановна. – Но у нас с некоторых пор появилось несколько вариантов дальнейшего трудоустройства. Самые смекалистые теперь сначала на стажировку к Дане отправляются и, если компетенций с мозгами хватит, тут и останутся, в года войдут, и только после этого обращать их будем: все-таки несолидно крупному менеджеру совсем-то без морщин ходить. А кто не приживется – тех кусь и, так сказать, поближе к более стандартным сферам занятости.

– Какому Дане? – несколько не поспевал за фантазией Марины Ивановны богатырь. – И зачем стажировка, вы ж после укуса все забываете?

– Забываем, конечно, – снова активно закивала матриарх. – Но навыки-то сохраняем, и кто в бизнесе сек, тот свой успех повторит. Иначе как бы мы с Даней на наших позициях оказались? А имею я в виду, конечно, дорогого брата Богдана Ивановича. Общественное осуждение совместных предприятий с родственниками понимаю, можете даже не начинать. Знаете, самой иногда кажется, что он по моей просьбе хоть на солнце выскочить готов! Но верю: в рамках партнерских отношений Даня останется профессионалом и не позволит чувствам вмешиваться в работу.

До этого момента изучавший паспорта помощник что-то зашептал в ухо АПС-2, возвращая документы, и тот нахмурился:

– Предположим, они и вправду люди. Чем докажете наличие между вами договора?

– С собой я, конечно, такие бумаги не таскаю, – с намеком ткнула пальцем в покоившийся в руках ДТ-5 клатч Марина Ивановна. – Но подтвердить проще простого. Возьмем, к примеру, ее, – тут палец сместился на Валю. – Проверяйте: Ковчегова Валентина Амановна, выдан ГУ МВД России по городу Москве, код подразделения 770–102, дата выдачи... – Пригодились все-таки данные от гусей-лебедей, каждую потраченную копеечку отбили: кофейня полным составом с открытыми ртами слушала, как матриарх легко и непринужденно оттараторивала единожды виденные сканы русалочьего паспорта – спасибо потрясающей вампирской памяти. А уж лицо братца... Кажется, у недели появились шансы получить статус приемлемой. – ...Семейное положение – страница пуста, дети – страница пуста. У нас, кстати, с этим строго: никаких шашней после пакта, портить государству статистику сиротами и разводами не собираемся.

Тщательно сверявший все называемое АПС-2 молча долистал до четырнадцатой и семнадцатой страниц, убедился в их девственной чистоте и вернул паспорт Вале. Помолчал.

– Знаете, чёт вы слишком сложную схему затеяли. Немудрено запутаться.

– Что поделать, хочешь жить – умей вертеться: ситуация в мире диктует необходимость коренного пересмотра подходов к кадровым решениям, дайверсити и все такое, – развела руками матриарх. – С чего вы вообще взяли, будто мои девочки – русалки? Из-за глупого звонка?

– Так красивые же, – брякнул богатырь не подумав.

– А вампирши, по-вашему, какие? – тут же возмутилась Марина Ивановна.

– Плюс они к этой, – кивок на Татьяну, – все время бегают.

– Потому что еще живые! Вы пробовали с местными сухарями на нерабочие темы общаться? – закатила глаза матриарх. – Прямо скажу, тлен и ужас! Они даже «Постучись в мою дверь» не смотрели!

– Импрессионисты мне и вправду ближе Серкана Болата, признаю, – осмелился ненадолго отнять от губ американо Богдан Иванович. – Но, надеюсь, это станет наибольшей из проблем в нашем взаимовыгодном сотрудничестве.

– В общем, сами понимаете: внутренние дела вампирских прайдов, происходящее законно, а дамы и вовсе люди. Потому и говорю, казус. Рад, что мы успели разобраться, – встрял в диалог с начальством притащивший ее сюда ДТ-5.

Хм. Но ведь они с ним выехали даже раньше, чем богатыри нагрянули в кофейню? Получается, знал о планах чужого руководителя заранее? Но как догадался, что для решения вопроса нужна именно она?..

– Это ты прав, нехорошо бы вышло, – закивал старший богатырь. – В общем, дамы, Богдан Иванович, простите за беспокойство, случается. Сами знаете, работа у нас такая: лучше перебдеть, чем как всегда.

– Понимаем и зла не держим, – закивал патриарх, а сестра не могла не добавить:

– Но если найдете, кто же это такой борзый попытался вам от моего лица свинью подложить, – не стесняйтесь, делитесь контактами. Мне теперь тоже о-о-о-очень хочется с ним крайне ласково и совершенно не травмоопасно пообщаться.

– Попробуем отследить. Спасибо еще раз за понимание. ДТ-5, за мной: рапорт с тебя, но сам сочинять даже не смей, я надиктую.

Шутя козырнув всем присутствующим и с почтением возвратив Марине Ивановне клатч, ее богатырь раскланялся и поспешил наружу вслед за остальными. После их ухода в кофейне сперва повисла гробовая тишина, но стоило представителям закона удалиться на приемлемое расстояние, как Татьяна нарушила ее первой:

– Что это, морской черт меня дери, было?

Буравя взглядом дверь, за которой скрылись богатыри, братец выдал загадочное:

– Кажется, мне вернули долг, – и, бросив взгляд на Марину Ивановну, добавил: – Полагаю, дважды?

– Рано губу раскатал, – моментально вышла та из роли любящей сестренки и задумчиво оглядела русалочек. – Но мысль здравая: девчонки у вас тут как бельмо на глазу, рано или поздно еще у кого вопросы полезут. Походу, пакт со мной им и вправду лучше оформить – чисто для успокоительной галочки.

– Вы уже достаточно...

– Сломаешься попросить о помощи?

– Скорее, не понимаю, что побуждает вас ее предложить, и потому медлю с решением.

Опять повисла тишина, и снова четыре русалочки с удивлением переводили взгляды с матриарха на патриарха, а пятая, Татьяна, иронично выгнула бровь. Господи, и вот с такой публикой приходится быть щедрой и доброй? Гадость какая.

Ткнув пальцем в грудь Вали, Марина Ивановна спросила прямо:

– В отличие от вашего, наш хрыч бессмертный. Понимаешь, что это значит?

– Нет, – захлопала та глазами.

– Что убивать его придется самим, – хмыкнула матриарх. – А вам для победы достаточно выиграть время. Короче, делаем так: гони всех своих девчонок сюда, мы с ними подпишем контракты, будет чики-пуки-бамбони – отмазки лет на двадцать хватит, ни один богатырь не прикопается. По всем базам вы – люди, добавим пакт – официально станете претендентками в женский прайд и крутитесь среди сказов хоть до посинения.

– Спасибо вам большое! – тут же среагировала лопоухая, не дав бариста даже рта раскрыть. – А сколько подобных контрактов и в какие сроки вы готовы заключить?

Марина Ивановна напряглась. Прищурилась. Не мигая уставилась на братца, поспешно заинтересовавшегося остатками американо.

– В смысле «сколько»? Их у тебя что, не пятнадцать?

– А это, моя дорогая коллега, предлагаю обсудить уже в кабинете. Если, конечно, вы настроены углубиться в проблему.

– Еще как настроена! – Матриарх аж ножкой топнула. – Я хочу знать, чего ты тут накуролесил и во что втянул бедных девочек!

Кажется, на «бедных девочках» у окружающих вновь случился резкий приступ немоты – но опять вмешалась Татьяна:

– Подозреваю, разговор будет долгим. Богдан, отпусти тогда остальных по домам, а как договоритесь до чего путного, передай указания через Валю. И да, прежде чем уйдете щебетать на семейном о свержении тиранов, кофе прихвати. – Стрельнув на матриарха глазами, бариста внезапно добавила: – Я вам обоим сделаю.

– Не хочу рушить наше подобие перемирия, но твоя бурда – редкостное дерьмище, – честно поведала Марина Ивановна.

Валя прыснула, а Татьяна лишь улыбнулась:

– Зато чертовски полезное дерьмище, знаешь ли – по мнению притащившего тебя сюда богатыря.

В этот раз братец старательно уставился себе под ноги, русалочки оживленно зашептались, а сама бариста, явно довольная собой, ушла за стойку – в общем, от всей картины прямо-таки несло очередными тайнами и неприятностями.

К счастью, именно этот аромат значился у матриарха в любимых.

Примерно в это же время в параллельном нашему мире, в Лесу, один довольно юный по меркам леших княжич с не меньшей заинтригованностью наблюдал, как его подопечная, найдя наконец палку, уверенно выводит оной линию вокруг них с Черным Человеком. Это казалось уже хоть сколько-то знакомым, поэтому Сашка уточнил:

– Он нужен вам для чар?

– Нет, – не отвлекаясь отозвалась Дора, явно старавшаяся сделать фигуру поровнее. – В первую очередь круг нужен вам – чтобы понимать, где безопасно, и им – чтоб понять, где опасно. Я-то и без приблуд колдовать могу, но мама настаивала: у окружающих должен быть шанс считать намек и передумать. Хочешь обозначить границы – начерти их.

– Интересный подход, – протянул Пень.

– Уповаю на разумность хтонического ужаса. Знаете, иногда даже помогает, – деловито пояснила девочка.

– Тем не менее волки Леса славятся своим бесстрашием... – попытался воззвать к здравомыслию леший.

– Вот и попробуем им намекнуть, мол, думать иногда тоже полезно, – отмахнулась Пандора, закончив и встав рядом с мужчинами. – Где они, близко?

– Очень, – полуприкрыв глаза, проверил Сашка. Чуждые сознания ощущались со всех сторон. – Порядка десятка особей, в минуте-двух от нас.

– Получается, всей стаей пришли?

– Нет, скорее только охотники. В Лесу звери держатся большими группами, чем в привычном нам мире.

– Прекрасно их понимаю, – вздохнула девочка и, отбросив палку обратно в кусты, забрала у Черного Человека светящуюся сферу и принялась ждать.

Ждали и волки. Александр Витольдович чувствовал их присутствие вокруг полянки – ага, окружили, но вряд ли именно тонкая линия, процарапанная палкой в земле, останавливала от нападения. Стая знала приказ Леса, но не понимала, что за добыча перед ней. Странная добыча – выпрямившаяся в полный рост, с ярким шаром и сомнительными попутчиками. Да, разумности местным волкам точно было не занимать.

Прождав несколько минут, Пандора снова вздохнула – кажется, терпением все-таки пошла в тетку – и, указав пальцем в темноту за пределами импровизированного ночника, громко произнесла:

– Я – Пандора Добротворская, ученица Альмы Диановны. Лес нас отпустил, так что и вы не мешайте, пожалуйста.

Тьма за одним из деревьев сгустилась, и вперед выступил огромный волк – пожалуй, будь во вселенной Лавкрафта подходящее божество, иллюстраторы бы многое отдали за местные референсы. Впечатлял не размер, а чрезмерность – когти и клыки, огромные, острые, по логике должны были скорее мешать своему владельцу жить, но выглядели неестественно удобными для убийства, а шерсть, длинная и всклокоченная, казалась частью окружавшей темноты – или ею и являлась. Свет в руках подопечной лучше не делал, добавляя инфернальной картинке зловещих теней и превращая и без того недружелюбный оскал в обещание скорой и неминуемой смерти. Конечно, человеческих языков волки Леса не знали, но магическая атмосфера этого мира выступала в роли своеобразного гугл-транслейта, переводя с русского на рык и обратно. К примеру, вместо «Альмы Диановны» чудище четко услышало «Кормилицы, дочери Охотницы» – и поняло верно.

– Кормилица ушла, презрев свою стаю ради чужих детенышей, – и ты смеешь этим гордиться?

– Она теперь руководит целой школой, – развела руками Пандора. – И, если честно, отваги тут нужно больше.

Из тени вышла еще пара особей, а говоривший ранее волк глухо прорычал:

– Я убила десятки таких, как ты! – и, судя по всему, оказался волчицей.

– Знаешь, это точно не самый лучший способ вести переговоры. С софт-скиллами у тебя беда, – покачала головой девочка.

Судя по мордам переглянувшихся монстров, Лесной переводчик на последней фразе немного сбойнул – и Сашка его понимал: со всеми этими «вайбами», «крашами» и «кринге» в языке современной молодежи черт поймет, где заимствование, а где просто не расслышал. Если так уж хочется выпендриться, что мешает, как во времена его молодости, просто полноценно перейти, к примеру, на французский?

Магическое поле прекрасно справлялось с донесением смыслов с одного родного языка на другой, но, кажется, несколько запаздывало с обновлением баз и распознаванием иностранщины в речи. Как бы то ни было, отступать волки не собирались.

– Если не воротишься – умрешь! – прорычала охотница.

Чудищ в видимой части полянки прибавилось, и Александр Витольдович напрягся; Пандору же, однако, складывающаяся расстановка сил словно и вовсе не тревожила.

– А нападете – сильно об этом пожалеете. Предупреждаю: за круг лучше не заступать.

– Нас больше, ты не сможешь всех перебить, – гнула свое волчица.

– Даже и пытаться не буду, – честно ответила Дора. – Просто дайте нам пройти, другого ничего не прошу и не хочу. А вы, Александр Витольдович, не волнуйтесь, пожалуйста: я понимаю, что делаю, и позицию четко обозначила.

Несколько последующих секунд звери медлили, словно обдумывая ее слова, но затем бросились разом, как по команде, и Сашка тоже – им наперерез, насколько позволяли силы, и таки успел обхватить и прижать к себе девочку до того, как первые когтистые лапы пересекли черту. Приготовился принять удары на себя, но их не последовало – только раздался странный, совершенно чуждый этому месту писк, а где-то в районе груди сдавленно пробурчали:

– Над взаимным доверием нам с вами еще работать и работать, но за готовность защитить спасибо.

Пень поспешно разжал руки, выпуская из объятий подопечную, и внимательно огляделся. Волки... исчезли? Вместо них внутри круга пищала и очень нелепо силилась встать дюжина цыплят, которым, по его мнению, взяться в Лесу было решительно неоткуда. Леший с подозрением уставился на Пандору.

– Слушайте, ну я же ровно об этом и предупреждала: за черту лучше не заступать, а кто посмел – теперь сильно жалеет. Хотя, конечно, не учла разницу в способах передвижения, признаю косяк: они ж привыкли на четырех лапах ходить, а тут на двух надо, на крылья-то не обопрешься... о, вроде придумала!

С этими словами она сделала пару шагов вперед, и процарапанный в земле круг послушно поплыл за ней, словно невидимый стеклянный бокал, прихватив с собой и бывших волков. Влекомые неведомой силой цыплята запищали громче и принялись энергичнее пытаться подняться – но все так же безрезультатно: теперь к общему затруднению в понимании принципов бипедализма прибавилась сумятица от недобровольного перемещения в пространстве. Оценив итог, Черный Человек спокойно встал с земли, и, осторожно обходя пищащих птенцов, подошел к Сашке и молча предложил поддержку, мол, закончили, идем дальше? Опершись на него, леший двинулся следом за Пандорой, задумчиво разглядывая совершенно сбитых с толку бывших волков, – и на всякий случай еще раз прощупал сознанием окружающее пространство. За ними наблюдали – и теперь в разы большее количество обитателей Леса. Наблюдали внимательно, шли следом, и парочка волков рангом пониже, еще не охотницы, так, молодняк, в их числе. Приказ Леса был четок и неумолим, но, кажется, местные смекнули: границу круга и вправду лучше не переступать. Честный бой, даже бойня – да, к такому они привыкли, и вряд ли банальная для этих краев кровавая резня как-то бы повлияла на вероятность следующего нападения. А вот превращение в нечто совершенно странное, крошечное и пушистое открыло перед здешними жителями несколько иные перспективы, и с чувством, свойственным всем разумным существам, они плелись следом за диковинкой, дабы узнать, чем же в итоге закончится эта история. Любопытство. Пусть и с примесью страха перед странным и чуждым, но любопытство пересиливало. Любопытно было и Пню.

– А почему цыплята? Наслушавшись ваших рассказов о поиске вдохновения в человеческих играх и фильмах, я, признаться честно, ожидал скорее огненный шар или его аналоги.

– Предлагаете калечить разумных существ направо и налево? То есть я все-таки ошиблась, выбирая из двух женихов, – хмыкнула Пандора, после чего успокаивающе помахала рукой. – Спокойно, я опять шучу. И вообще, по моему скромному мнению, причинение тяжких телесных повреждений родственникам директрисы может не лучшим образом сказаться на аттестате, о котором вы как взрослый должны радеть в первую очередь. Ну а если запах паленой шерсти так уж принципиален – можем поискать соответствующие духи у Demeter.

Вот, пожалуй, и основное отличие его, пока-еще-человека, от нее, чудовища: Сашка привык решать вопросы силой, поскольку оной у него было с лихвой, девочка же, хоть тоже ею обладала и, возможно, даже в большей мере, применяла ее иначе. Да, Пандора угрожала, но не смертью, а вещами гораздо менее знакомыми: долгой жизнью с полным непониманием, что же, черт побери, это только что было. Самоуверенность – отличное обезболивающее, но стоит выбить ее из-под ног или лап – и приходится искать другие ориентиры, а те вполне себе рискуют оказаться новыми.

Так и не дождавшись ответа, Дора добавила:

– Мама, кстати, считала, мол, если ты кого-то убьешь – этим ты его ничемушеньки не научишь.

– Но разве при этом сама она не мечтала о смерти Морского Царя?

А вот тут девочка и остановилась, и внимательно, даже оценивающе на него посмотрела. Предыдущие вопросы, на его взгляд, ничуть не менее бестактные, подобного не вызывали – но, судя по всему, сейчас опекун покинул лакуну светской беседы и ступил на неизведанные доселе земли истинных разговоров о важном.

– Еще как мечтала, ага. И так уж получилось, что дочь у нее – настоящая ведьма, способная не только фаербол, но и драгон слейв кинуть, а дедушка все еще живой и невредимый бегает – ну, торчащий в нем кинжал не в счет. Чувствуете, в чем фишка? И Морской Царь, и много других не очень клевых ребят живут себе и живут, поскольку разбираться с ними должны все вместе – сказы, богатыри и далее по списку, а не одна-единственная суперсила. Мама верила, что такой путь самый правильный: магия нужна именно тогда, когда все остальное не помогло, – и только тогда. Если меня люди научили колдовать, то ее – что нельзя насаждать добро и причинять справедливость.

Поскольку сам Александр Витольдович, во-первых, технически еще считал себя человеком и, во-вторых, имел довольно близкое знакомство с данным видом, его так и тянуло подметить, мол, как и многие иные учителя, к собственноручно данным советам люди старательнейшим образом не прислушиваются, но он сдержался.

Девочка тем временем продолжала:

– Ну и не забывайте, в человеческом мире монополия на легальное насилие принадлежит государству, а в сказочном – лешим и богатырям: куда ни плюнь, ведьм в списке нет. Чисто логически, начни я причинять вред, пусть даже и ради благого дела, – нарушу законы. Нарушил закон – преступник, следовательно, злодей, и дальше уже дорога одна – прямая в Лес. Но до тех пор, пока я просто живу и колдую только по необходимости, без прямого ущерба, – я всего лишь неприятный сбой в статистике, наглая строчка, с которой не пойми чего делать. Вот вы о других ведьмах слышали?

– Ссыльные же не считаются? – покосился на нее опекун.

– Именно. Итого получается ровно одна штука, верно? И поскольку рано или поздно обо мне узнают, планирую к этому моменту хотя бы в Алые Ведьмы не загреметь, если вы понимаете, о чем я.

Александр Витольдович совершенно не понимал, но кивнул – и шагнул вперед. Они с Чече шагнули. Задумавшись над предыдущим диалогом, чуть было не наступил на очередного цыпленка, но в последний момент успел среагировать и отшатнулся. Они отшатнулись. Абсолютно одинаково качнулись, синхронно махнули руками, но удержались – и встретились с прищуром карих глаз. Девочка внимательно оглядела Пня, затем Черного Человека, сделала несколько шагов назад – слишком мало, чтобы оба оказались за пределами круга, но достаточно, чтобы как следует рассмотреть их со стороны. И несколько отстраненным голосом скомандовала:

– Чече, долгие годы я уважала твое право на анонимность, но сегодня, извини, попрошу все-таки снять шлем.

Он уставился на нее и выдал несколько пассов руками.

– Да, конечно – могу сделать это и сама, в конце концов, я же его тебе и дала. Но раз уж мы партнеры, правду предпочла бы увидеть от тебя.

Пока Черный Человек медленно нащупывал застежку и стягивал с головы защиту, Сашка успел задуматься, далеко ли осталось до желанного выхода из Леса и насколько при текущем раскладе может затянуться осуждающее поедание бутербродов. Но вот наконец шлем был снят, и на них с Пандорой уставился вполне себе молодой и, хочется верить, привлекательный юноша с легким налетом веснушек, чудовищным беспорядком на голове и пристальным взглядом серых глаз. Собственно, все в нем было если не серо, то довольно монохромно, словно тот сошел с пленки черно-белого кино и никогда не слышал о красках. А, и еще одна мелочь. Чече оказался точной копией Пня-младшего.

Уперев руки в бока, Дора с прищуром спросила у опекуна:

– Что ваша тень делает у меня?

– Служит? – максимально невинно отозвался тот.

Нет, в целом в разумность и сдержанность подопечной он более чем верил, однако писк цыплят под ногами напоминал и о некоторой присущей сударыне фантазии.

– Но он же со мной с детства... Так. Стоп. Вы когда пришли ко мне свататься?

– Полагаю, сильно за десять вечера...

– Лет! Лет мне было сколько?

Сашка принялся внимательно разглядывать землю под ногами – не хотелось второй раз оступиться, – но Черный Человек, вот ведь конъюнктурщик, весьма недвусмысленно показал раскрытую ладонь правой и большой палец левой рук.

– Шесть! – чуть не завопила Пандора и принялась прожигать лешего гневным взглядом. – Вы совсем сдурели отдавать свою тень ребенку?

– Вы нуждались в партнере для спарринга, да и к защите, если честно, имелись некоторые вопросы – ваш папенька, конечно, бывалый воин, но, согласитесь, в некоторых ситуациях даже его квалификация оказывалась недостаточной, поэтому...

– Я. Таскала. Тень. Лешего. В Лес, – неверяще проговорила девочка вслух. – Сами откалываете подобное, а потом заявляете мне о важности соблюдения правил безопасности? Серьезно?

Бросив беглый взгляд по сторонам, Сашка развел руками.

– Учитывая, что нынче вы оказались в Лесу исключительно с целью моего спасения, признаю: квалификацию нужно повышать. Как только вернемся – займусь этим безотлагательно.

Пандора явно хотела добавить еще что-то, но вместо этого махнула на Чече рукой, мол, надевай давай обратно, и, развернувшись, буркнула:

– Вы неправы!

– Да, – закивал Александр Витольдович, спеша следом.

– Вот вообще неправы!

– Категорически согласен.

– Меня злит то, как глупо вы рисковали и тогда, и сейчас.

– Понимаю.

– И ни слова не скажете в свою защиту? – снова обернулась к нему Пандора.

– Ну, вы меня все-таки спасли. Подозреваю, как-то уже оправдав мою репутацию в своих глазах, не хотелось бы усугублять.

Поджав губы, девочка снова прищурилась и разве что не прошипела:

– Какой же вы... зараза!

Вопреки правилам приличия и, чего греха таить, воле Александра Витольдовича, на его лице расцвела счастливая улыбка.

– Вы что, этому тоже у папы научились? – обреченно спросила Дора.

– Чему-то конкретному? – невинно поинтересовался леший, старательно пытаясь хотя бы не начать насвистывать.

– Вас только что спасли от верной смерти, а уровень раскаяния в содеянном не найден, – покачала подопечная головой, вздыхая. – Хоть бы потупились для приличия, что ли... Кстати, а как вообще так получилось? Почему Лес вас не поглотил? Я уж, грешным делом, настроилась на встречу с местным аналогом Сары Керриган, а вы вполне себе сохранили и личность, и все остальное.

– О, – Пень вежливо улыбнулся, – ему мое нутро не понравилось. Слишком сыровато, чтобы там жить.

– Вы же в курсе, что этот ответ ничего не объясняет? – уточнила Пандора.

Опекун чуть поклонился.

– Да, и я очень старался.

– Ну все, – мрачно подытожила она, ускоряя шаг под возмущенный писк цыплят под ногами. – Теперь я даже спать собираюсь с осуждением.

Глава 22. О пользе математики во взрослой жизни

В лучших традициях скачущего аки стоимость биткоина повествования на самом интересном месте мы с вами резко вернемся обратно к многоуважаемым бизнесменам. В родном для человечества мире другая, уверенно перешагнувшая за сотню лет девочка ничуть не меньше Пандоры осуждала нынче уже своего близкого человека – ну ладно, вампира. Вот же дурень, в конце-то концов: им предстоял важный разговор, а куда братец ее притащил? В свои апартаменты! Еще и косился с каким-то странным выражением лица, будто ее более чем понятное желание находиться как можно дальше от резных рам, расставленных повсюду бюстов черт-пойми-кого и статуй других- не-менее-важных-хренов его воодушевляло.

Доведя Марину Ивановну почти до точки кипения, патриарх с легкой и, на ее вкус, чрезвычайно наглой улыбочкой пояснил:

– Не бойтесь, с некоторых пор обсуждать здесь даже самые пикантные темы стало безопасно: не так давно уже знакомая вам Татьяна довольно кардинально решила вопрос несанкционированного наблюдения, одним махом отключив все жучки и камеры Ивана Карловича в здании.

Матриарх некоторое время покатала эту мысль в голове.

– Итого: сначала она спасла тебя от солнца, потом вырубила прослушку. Надеешься, что папеньку тоже она того, или хотя бы тут мы сами справимся?

А вот эта эмоция оказалась в разы приятнее – легкое замешательство.

– Хм, в целом планировал решать эту проблему собственными силами. И, видимо, с некоторых пор могу рассчитывать на вашу поддержку?

Не дожидаясь приглашения – нечего давать братцу возможность проявлять учтивость, еще решит, будто она и вправду тут лишь гость, – Марина Ивановна плюхнулась на диван и, заложив ногу на ногу, снисходительно махнула:

– Предлагаю обсудить это за бокальчиком «Дома Периньона».

– Уверены в выборе? В моей коллекции найдутся и в разы более раритетные марки вин...

– Я к тебе по рабочим вопросам пришла, а не выпить, – отбрила та и, когда братец углубился в дебри винотеки, прокричала ему вслед: – Пока ждем русалок – первую группу, как ты выразился, и про это мы еще поговорим отдельно, скажи главное – как ты догадался?

– О чем? – донеслось откуда-то со стороны стеллажей.

– Про отца, – буркнула матриарх без обиняков в надежде, что успехи жучков Ивана Карловича против Татьяны недалеко ушли от ее собственных. – Я – благодаря тебе. Но сам-то ты как понял?

– Отличный вопрос, – кивнул Богдан Иванович, наливая даме шампанское, а себе – очередное вино для тонких ценителей. Занудный эстетишка, аж зубы сводит. – Вот скажите мне, Марина Ивановна, как бизнесмен бизнесмену: вы считать умеете?

Матриарх поджала губы.

– Дай угадаю, за одним из диванов спряталась очередная русалка?

– Что? Нет, конечно, – опешил братец.

– Тогда хватит паясничать, а то воткну тебе вилку в глаз и скажу, мол, так и было.

Он снова вежливо улыбнулся, и тут до Марины Ивановны дошло: нервничает. Богдан и при своей бариста включал ту же волынку – я-де искушенный ценитель, а не простой, нормальный, привычный матриарху бюрократ. Правда, неясно, с чего это он вдруг, но осознание все равно было приятным: нервировать других Марина Ивановна любила.

– Прошу простить мне мою вольность: полагаю, для нас обоих происходящее несколько непривычно, и оттого так и тянет разрядить обстановку. Если вкратце, то вы, конечно же, в курсе старой доброй математической задачки про вампира, кусающего людей раз в сутки и этим обращающего их в себе подобных?

– Конечно, главный образчик человеческих заблуждений в отношении нашего вида, – закатила та глаза. – Такими темпами вся планета бы стала вампирами за месяц. Бред.

– То-то и оно: мы размножаемся не в геометрической, а в арифметической прогрессии: один вампир – один укус, второй – фатален. Собственно говоря, именно тут и кроется привлекший мое внимание нюанс. Вашему прайду уже около сотни лет; понимаю, что точная цифра – тайна, но, по моим прикидкам, на данный момент вас насчитывается порядка пятидесяти особей.

Матриарх неопределенно махнула рукой: ни да, ни нет. Тоже мне, великий математик: решил задачку на уровне троечника-девятиклассника.

Богдан тем временем продолжил:

– А все потому, что женский прайд начали расширять только после завершения вашего образования – и первоначально за счет мужских укусов, то есть девять вампиров стали «родителями» для первых девяти вампирш. Вот только найти их мне не удалось.

– Ты о чем?

– Судите сами: раз больше вампиршам взяться неоткуда, кто-то должен был стать предками ваших роскошных помощниц. Но, повторюсь, я не обнаружил следов этих вошедших в историю первопроходцев среди своих сотрудников. Более того, если из размножения мужского прайда в первой половине прошлого века исключили девять особей – и, как следствие, всех их потомков, – темп роста поголовья тоже должен был замедлиться, но этого не наблюдается. Даже больше скажу, не так давно мы перешли рубеж в десяток тысяч. При текущих условиях нашей арифметической прогрессии всего за пару столетий это просто-напросто невозможно. Судите сами: один укус в двадцать, ну хорошо, отбросим всякую разумность, даже каждые пятнадцать лет при учете, что на старте не только сотни – полусотни вампиров-мужчин, по моим данным, не набиралось... Цифры не сходятся – и не сходились примерно никогда.

Марина Ивановна нахмурилась:

– Хочешь сказать, мой прайд размножается как положено, а с твоим явно что-то не то?

– Именно, но заметил я это, к собственному стыду, не сразу: был довольно наивен и исполнителен, как часто свойственно юности. Естественно, в открытую вести расследование даже не пытался, ибо привлек бы внимание Ивана Карловича – полагаю, вы понимаете, чем подобное чревато, – но некоторые справки навел. Слыхали ли вы о вампирах, сходивших с ума от чрезмерно долгой жизни и добровольно ступавших под солнце?

– Да кто ж о них не слышал? – задумчиво постучала по бокалу ногтем матриарх. – Из-за этих малодушников сказы на нас постоянно с опаской косятся, мол, ты как, адекватная или только и думаешь, как бы прямо у меня на пороге пылью рассыпаться?

– Именно. И, полагаю, в вашем прайде ни одного подобного случая не наблюдалось?

– Конечно. За такую самодеятельность я б им башку оторвала, – пожала плечами Марина Ивановна.

– Тогда выходит, будто страдают сим психическим недугом только вампиры-мужчины. И вправду, большая часть моих сотрудников росла сиротами-безотцовщинами – мол, те вышли на солнце практически сразу после их появления на свет. Но при столь серьезном масштабе трагедии почти никто не имел ни личного знакомства с таковыми, как вы выразились, «малодушниками», ни опыта свидетельств подобного. Зато слухи на тему «А в соседнем отделе недавно» циркулируют с завидным постоянством.

– К чему ты клонишь?

– Марина Ивановна, мои товарищи и вправду порой выходили на солнце, но скорее по глубоко личным причинам – и далеко не в таких количествах. Это лишь красивое объяснение, если вам будет угодно, сказка, откуда берутся вампиры без родителей, ее первостепенная задача – отвести от не сходящихся цифр внимание занятых более важными делами идиотов вроде меня. И первые лет пятьдесят у нее это даже вполне получалось.

– Но это же так глупо! – возмутилась матриарх.

На нее задумчиво посмотрели поверх бокала:

– А он и не держит нас за умных. Да и за достойных хотя бы правды, если уж на то пошло. Что касается вышеупомянутых вампиров без родителя, к примеру: лично я не готов гарантировать даже добровольность их вступления в прайд. Как вы сами уже недавно упоминали, основные склонности личности после укуса должны сохраняться, однако большая часть моих работников талантами не блещет и даже за века не способна оказаться в кресле руководителя иначе как путем подковерных интриг. Порой у меня складывается впечатление, будто единственное, что их объединяет, – излишний вес.

Марина Ивановна выгнула бровь:

– Ну не жрать же он нас собрался?

– Тут вы в целом правы. Однако планы Ивана Карловича в определенный момент тоже стали мне известны, и, скажу прямо, некоторое людоедство в них присутствует.

Из интереса подсчитав в уме, матриарх решила уточнить:

– Получается, задаваться вопросами ты начал где-то в районе моего рождения?

– Да. И, полагаю, мог стать невольной причиной этого события. К сожалению, даже разблокировав память о своей предыдущей жизни, не нашел в ней ни малейших следов вашего присутствия, поэтому все еще теряюсь в догадках, зачем Иван Карлович так с вами поступил.

– Ты узнал свое прошлое? Как?

После некоторого молчания обычно не лезший за словом в карман братец задумчиво протянул:

– Полагаю, проще всего описать честно: при помощи затрещины от Зеленого Князя.

– Пожалуй, мне и так хорошо, – поспешно все для себя решила Марина Ивановна. – То есть ты еще сотню лет назад понял, что отец мутит воду, и принялся под него копать?

– Изучать фактуру, – поправил братец, неодобрительно сверкнув моноклем. – Признаться, до сих пор жалею о роли пассивного исследователя: слишком боялся себя выдать. Наш вид... оказался довольно паразитичен по отношению к здешним обитателям, если не сказать жестче. Мы высасываем из планеты ресурсы, эксплуатируем труд незащищенных законом жителей развивающихся стран, убиваем экологию и даже ставили опыты на разумных формах жизни, хотя сами по факту являемся экспериментально выведенным видом, воплощением безумия фанатичного вояки и одного беспринципного врача. И, полагаю, именно как к материалу для фундамента светлого будущего к нам и относятся. Этакий цемент, замешенный на крови, образно выражаясь.

– Вау. Мощно. И Иван Карлович, как я понимаю, и есть тот самый беспринципный врач?

– К сожалению, нет.

– Фанатичный вояка? – насторожилась матриарх.

– Именно. Бывший капитан исследовательского звездолета, без страха и упрека, – понуро пояснил братец.

– И как в таком случае ты намерен с ним справиться?

– В бою.

Марина Ивановна рассмеялась было, но, не увидев улыбки на лице собеседника, осеклась.

– Ты что, серьезно?

– Серьезнее некуда.

– Но как? Если он нас и создал, наверняка же знает все слабые места. Ладно, вопрос с солнцем для тебя Татьяна решила, но остальное-то...

– В этом я всецело уповаю на помощь Зеленого Князя.

– А я-то наивно полагала, что ты с русалкой шашни крутишь, – впечатленно протянула матриарх.

– Марина Ивановна! – возмутился Богдан. – У нас с Витольдом Родовичем взаимовыгодное сотрудничество: услуга за услугу, исключительно равноценный обмен.

– Честно? Звучит еще сомнительнее: вообще не представляю, чего такого ты бы мог ему дать – да и все мы, если уж на то пошло. Ладно, вернемся к светлому будущему: так как ты собрался укокошить папаню?

Братец лишь головой покачал.

– Сожалею, но не могу рассказать. Уповаю лишь на эффект неожиданности, ибо без него и я, и весь наш вид обречены. К тому же...

Тут он замолчал, наигранно увлеченно наполняя бокал новой порцией вина.

– Дай угадаю, боишься, что в случае провала он заодно и меня, и всех моих девочек в качестве твоих сообщниц порешит? – предположила матриарх и, заметив удивление на его лице, хмыкнула. – Насколько могу судить, у русалок примерно та же дилемма. Кажется, начинаю понимать, что ты в них нашел.

– Наше отражение, – кивнул Богдан, пригубив бокал, и добавил: – И, буду честен, крепкое дружеское плечо, не без этого.

– Ну да, конечно, – закатила глаза Марина Ивановна и вернулась к основной теме. – Кстати говоря, так сколько их, раз не пятнадцать? Двадцать?

Братец снова задумчиво отпил вина и сдался.

– По моим данным – примерно на треть больше, чем членов вашего прайда.

Матриарх моргнула. Потом моргнула еще раз, пересчитала снова и, видимо заразившись от этого позера, наигранно вздохнула:

– Полагаю, в таком случае нам с тобой как бывалым бизнесменам остается только надеяться, что богатыри тоже не особо сильны в математике.

Девочка со светящейся сферой продолжала идти сквозь Лес, а Пень и его тень – следовать за ней. Больше Дора не оглядывалась, время от времени бурча под нос что-то нелестное в стиле «И вот эти люди учат нас не ковыряться в носу?», но, кажется, потихоньку успокаивалась. Очерченный в земле круг все так же старался поспевать за ее шагами, и барахтавшиеся в нем цыплята к этому моменту уже перестали силиться подняться и сдались на милость победителя. К счастью, каждый раз, когда казалось, что леший вот-вот на одного из них наступит, птенец немыслимым образом уворачивался от его ботинок – ну или таковые чары были продуманы и наложены изначально, а до этого Сашка совершенно зря дернулся и выдал их с Чече тайну. Понять возмущение Пандоры опекун вполне мог: тень всегда считалась довольно важной частью всякого сказа, содержащей в себе и часть его сил, и способ на него повлиять, но ведь ровно в этом и был смысл! Благодаря Черному Человеку Пень-младший сумел находиться рядом с девочкой, поддерживая и защищая не в ущерб основным своим обязанностям – и уж тем более без компрометирующих домыслов от подобной компании, ибо амбиций и душевных порывов тень начисто была лишена. А еще отлично помогала другим принять его облик – ну, инцидент с Ганбатой не в счет – и потому находилась во временном хранении у Дениса: покуда сам Сашка каждый год гадал, что на этот раз принесет ему зима, енот мог вне зависимости от сезона поддерживать образ барина и отпускать Чече по зову Пандоры. Хорошо, что подопечная не запросила подробностей. И, будем надеяться, еще не скоро их узнает.

Но вот наконец они пришли – визуально очередная полянка ничем не отличалась от пройденных ранее, но границы мироздания на ней ощущались тоньше, а сам Лес – словно жиже: пожалуй, разницу можно сравнить с потоками людей у церкви в будний день и на Пасху. Девочка остановилась, повертела головой и в конце концов снова повернулась к мужчинам – в разы менее хмурая, чем Сашка запомнил. Хороший знак.

– Смотрите, сейчас я нас отсюда перенесу сначала в Пузырик, там отпустим Чече и после окажемся у вашей избушки. Но, пожалуйста, что бы потом ни происходило в первые минуты – не вмешивайтесь, хорошо? Катя должна проверить, что вернулась именно я, а не какая-нибудь влезшая в мою голову сверхсущность.

– И как она намеревается это сделать? – почуял неладное опекун.

– У нас есть специальный алгоритм, я сама его придумала! – подозрительно бодро отчиталась Пандора, окончательно насторожив. – Но он, правда, может смотреться не очень, потому и предупреждаю: не вмешивайтесь. Так надо.

– Предположим, – согласился Сашка, гадая, какой такой алгоритм мог прийти девочке в голову, затем кивнул на другое порождение ее фантазии – цыплят. – А что станется с ними после того, как мы уйдем?

– Еще с часок побултыхаются так в воспитательных целях и расколдуются: авось тогда в следующий раз начнем с чего-нибудь более оптимистичного, чем подсчет, кто сколько чьих родичей убил, – поучительно произнесла подопечная погромче, явно с расчетом на широкий круг слушателей. – Кстати, пока меня нет, магия круга продолжит работать, поэтому любой, кто попытается на них напасть, тут же разделит их участь. Так сказать, для закрепления материала.

– Не уверен, знакомы ли местные обитатели с концепцией часа, – осторожно намекнул леший. – Все-таки солнца нет, да и движение остальных небесных тел, насколько могу судить, довольно хаотично...

– Час – это время, достаточное, чтобы подумать о своем поведении, – громко пояснила Пандора, окинув взглядом кусты, после чего взяла его и Чече за руки. – Вы как, готовы? Уходим?

Сашка кивнул, сжал запястье собственной тени – и тут же тряхнуло, оп – и они в Пузырике. Черный Человек поклонился – и исчез, где стоял. Не успел леший и рта раскрыть – тряхнуло снова, и, несмотря на давно зашедшее солнце, по всему телу разлилось тепло, а на душе посветлело: дом, милый дом да родная землица. Наконец-то он...

Тут же раздался щелчок, прямо между глаз подопечной появилась небольшая светящаяся красная точка, а на расстоянии вытянутой руки от оной возникла стрела в чудовищном приспособлении, которое держала Екатерина. Оно смахивало на арбалет – по крайней мере имело горизонтально взведенную тетиву, но зачем-то еще обладало и прикладом, а сделано было из чего угодно, но точно не из дерева. Познания лешего в современных многозарядных тактических арбалетах оставались крайне скудны, но, кажется, сведения о магазине, вмещающем в себя пять дротиков по семь с половиной дюймов каждый, лучше бы не сделали. Кроме Кати на полянке нашлись и Гена с Ганбатой, и текущий преподавательский коллектив АСИМ в полном составе, и, судя по всему, подобное развитие ситуации оказалось полной неожиданностью для всех.

– Красношапко, ты че творишь?! – чуть ли не подпрыгнул дядя Гены.

– Выполняю приказ, – отчеканила та, после чего проорала: – Son of Jecht!

– Son of Sparda! – гаркнула в ответ Дора.

Арбалет резко взметнулся вверх, а Екатерина, покосившись на него, обратилась уже к Сашке:

– Могу разрядить в изгородь?

Не видя особого ассортимента вариантов, леший почтительно кивнул, хлопнула тетива, и с гудящим чпоком болт расщепил одну из жердей заборчика напополам. Очаровательное дружеское приветствие, конечно.

– Я ниче не понял, – встрял вампиреныш, – но, если вы друг на друга наорались, можно мне Дору обнять?

– Да, теперь можно, – улыбнулась Катя, – это наша Дора.

– Я б поспешных выводов не делал, – хмурясь, остановил вампиреныша Кирилл. – Мало ли кто мог ее личину принять и ваш пароль подслушать.

– А это не пароль, – вмешалась в разговор уже подопечная. – Пароли, как вы правильно заметили, можно подслушать, выведать или, наконец, выкрасть из памяти, они не безопасны. Поэтому мы – ну ладно, я – придумала играть в ассоциации. Мы с Катей хорошо знаем друг друга и понимаем взаимный ход мыслей. К примеру, сейчас – обе прошли несколько игр, где сыновей ругали по имени их отцов: ну как «сын собаки», только «сын Спарды» в одной, а в другой то же самое было у парня, чей отец Джект. Вот и получилась ассоциация. Даже если кто-то будет в памяти копаться, вовек сам такого не найдет.

– И ты по доброй воле готова стоять с прицелом промеж глаз, пока играешь в ассоциации? – неверяще переспросил оторопевший Баранов.

– Ну, это же для всеобщей безопасности, – развела руками та. – Если бы Катя в одиночку пошла куда-то с шансом вернуться с «гостями» в голове, я бы сделала то же самое.

– Вот вы отбитые, – протянул уже Бляблин, отпуская Ганбату.

Чья бы корова мычала, как говорится, учитывая, от кого девочки нахватались подобных идей. Однако вслух отпустить комментарии леший себе не позволил, продолжая смиренно стоять перед Альмой Диановной и прочими свидетелями и вполглаза оценивая причиненный посадкам ущерб. Насколько ему было известно, даже чудеса современной генной инженерии покуда не подарили миру кротокоз, но наблюдаемый им пейзаж буквально кричал, что целый табун именно таких животных совсем недавно пасся на его огороде – причем точно перемежая смертельные поединки с брачными играми и борьбой с интервентами в лице саранче-зайцев.

Вероятно, из вежливости дождавшись, когда наследник мужского прайда вампиров наобнимается с подругой, госпожа директор обратилась к ней:

– Пандора Кирилловна, вам или вашему опекуну нужна помощь какого-либо рода?

На этих словах Баранов ткнул Бляблина в бок, но тут же получил ответный тычок, мол, кто воспитал – на того и записали, логично ж, не лезь. Вот ведь святая простота...

– Все хорошо, я в порядке. И Александр Витольдович, насколько могу судить, тоже, не беспокойтесь.

– Вы, вообще-то, из Леса вылезли, – вклинился дядя Гены.

– Да, но там мы буквально чуть-чуть побыли в безопасном месте неподалеку – и обратно, – и глазом не моргнув выдала Дора.

– Альма Диановна с Тимофеем Ивановичем недавно вернулись с разведки и вас не видели, – гнул свое Игорь Октябриевич.

– А-а-а, так мы ж за углом были, надо было туда заглянуть, – воодушевляюще продолжила нести успокоительную чушь подопечная Пня.

– За углом? В Лесу-то? – переспросил бывший богатырь, но, пресекая последующие витки диалога, инициативу перехватила директор.

– Мы, кстати, так и не дождались вашего батюшки, поэтому буду благодарна, если разрыв закроете самостоятельно, – кивнула Лютая Сашке.

Почувствовав, куда ветер дует, засуетился и Котов-Шмулинсон:

– Пандора Кирилловна, по шкале от одного до десяти как вы оцениваете степень своего ужаса?

– Полагаю, полный ноль, – чуть помедлив, ответила девочка. – Все в порядке, правда. Я видела вещи и похуже.

– Кстати об этом, – тут завуч тоже переключился на лешего, – изучив местность с противоположной стороны разрыва, мы с Альмой Диановной приметили некоторые нехарактерные свидетельства действий третьих лиц. Довольно сомнительного характера, если вам интересно мое мнение.

– Да, понимаю, о чем вы, – быстро кивнул леший, надеясь, что хотя бы Дора не наткнулась в Лесу на останки сказов. – Планировал обсудить обнаруженное с родителем.

– В таком случае всецело полагаемся на вас, – промурлыкал Тимофей Иванович и перевел взгляд на разрыв. – Александр, будьте, наконец, добры, закройте прореху, и разойдемся, время все-таки не детское, сами понимаете.

Старьевщик кивнул, привычным движением скинул туфли – столь спасительные там, на чужбине, и настолько же излишние здесь, на своей земле – и топнул, сцепив руками пространство и слепив стенки разрыва словно два огромных куска глины. По границе мироздания пошла легкая рябь, но та быстро стянулась, вновь став единым целым.

– Пока и такого хватит, завтра попрочнее подлатаю, – отчитался леший, повернувшись к Лютой. – Сейчас, как правильно заметил ваш коллега, время уже позднее. Сопроводите ребят в АСИМ или мне?

– Поскольку водителя Ганбаты Богдановича мы уже отправили обратно в гараж, прогуляемся все вместе. Заодно проведем полный поучительного разговор о правилах безопасности, которые каждый из присутствующих подписывал, – смерив взглядом не только учащихся, но и педагогов, ответила Альма Диановна.

– Замечу, меня в это втянули против моей воли, поэтому рассчитываю отдефилировать домой без компании или бубнежа об инструкциях, – возмутилась Ипполита Найтмаровна.

– И тем не менее вам, Полечка, полезно будет присоединиться: в конце концов, повторение – мать учения, да и от коллектива отрываться нехорошо, – ободряюще улыбнулась госпожа директор во весь волчий оскал.

Судя по лицу Пандоры, та заранее радовалась, что проживает у опекуна, а не в общежитии, и увлекательная вечерняя прогулка ей не грозит. Однако вместо прощания опять выдала странное:

– Ребята – и вы, Кирилл Радамантович, послушайте: с завтрашнего дня все станет как прежде, больше вас не побеспокоят.

– С чего бы это? – покосился на подопечную леший, и та бодро отчеканила:

– У нас на вечер тоже запланирован поучительный разговор с четким обозначением буйков, за которые не заплывать. – После, переключившись на очередные, на этот раз дозавтровые обнимашки от Ганбаты, немного сдавленно пробурчала тому в плечо: – В общем, все будет окей, обещаю.

– Тогда давайте тут и соберемся, – неожиданно подала голос Евгения, после чего повернулась к дяде с ассистентом. – Кувыркаться вы меня научили, спасибо. Дальше пока пауза: хочу сначала с аллергией разобраться, а то вы правильно сказали, мало ли чего.

Судя по крепко зажатому в руках телефону, медведица не столько говорила, сколько старательно читала с экрана – и это помогло: таких длинных фраз от нее Александр Витольдович давно не слышал. Взрослые, кажется, тоже впечатлились – по крайней мере Бляблин поспешил ее успокоить:

– Не вопрос, хозяин – барин. Ты, главное, если опять учиться захочешь, не в одиночку это делай, а нас зови: подстрахуем.

Игорь кивнул, и его племянница кивнула в ответ. Кажется, Сашка что-то пропустил.

– Дор, ничего, если я тоже завтра к вам загляну? – а это спросила уже Ирина.

– Конечно. Но мы в кино пока не собираемся, сопровождающие не нужны... – недоуменно нахмурилась девочка.

– Я поработать планирую, – показала библиотекарь тетрадку. – Кажется, пришла пора наверстывать материал, хочу приступить безотлагательно.

– Не уверена, что понимаю, но без проблем, – кивнула Пандора и прокричала собравшимся уходить взрослым с учениками: – Тогда до завтра! И извините за беспокойство.

Нестройной группой АСИМовцы двинулись прочь, но Красношапко чуть подотстала и, обернувшись, напомнила:

– Если понадобится помощь с «буйками» – звони и зови, поняла?

– Конечно! Но я с Александром Витольдовичем, все будет хорошо, – оттараторила в ответ подопечная, активно маша.

Катя хмыкнула, смерив Пня взглядом, и отвернулась. Что ж, видимо, после всего случившегося в ее представлении «травоядный» старьевщик тем более никак не вязался с надежной защитой. Хотел ли Сашка это исправить? Немного подумав, леший принял решение и, улыбнувшись и чуть поклонившись, обратился к своей маленькой ведьме:

– Итак, каковы наши дальнейшие действия?

– Сейчас я переоденусь в самое рюшевое из всех платьев, какое только смогу найти, – задумчиво отозвалась та. – А потом мы с вами ненадолго отлучимся, и я наконец сделаю то, чего давно стоило, но не очень хотелось.

– Поедите? – высказал первое пришедшее в голову предположение опекун.

– Нет. Опять на кого-то наору.

На протяжении всего вечера Их Высочества потешались, снова и снова изображая перед верными лизоблюдами гнев Зеленого Князя, в Их интерпретации пустой и бесполезный: тоже мне, велика беда, по земле ходить запретили. Старый дурак не в курсе существования асфальта? Да в современном городе шанс ступить на землю примерно такой же, как фламинго встретить! Тем более кто ж ходит – его, Лаэрта, возят на машине. Напугал ежа голой жопой!

На «жопе» банкетный зал старательно гоготал, как умели только оборотни-птицы, и разговоры переходили к более насущным темам – обсуждению очередных вариантов замены с некоторых пор утраченных ими вампирских помещений, но минут через двадцать-тридцать Их Высочества вновь вспоминали о проклятии, и представление повторялось. Судя по частоте возвращения к теме, «пустой пук в лужу» все-таки брата и задел, и дико разозлил. Адель же скорее озадачил: когда посреди собрания внезапно появился Зеленый Князь в компании возмущенного енота, она ожидала жестокой расправы, но всесильный властитель лесов ограничился коротким проклятием и почти сразу исчез, словно у него не наследника убили, а в огороде грядки потоптали. Странно. Случившееся сильно не вязалось со всем, чему ее учили, а уж на тяге леших к возмездию держалась чуть ли не половина уроков истории в изложении Котова-Шмулинсона. Да и проклятие... Словно не отомстил, а плюнул в сердцах – и был таков. Чем больше Адель размышляла, тем сильнее росло ее недоумение, покуда вопрос не решился единым махом: столь же внезапно, как и Зеленый Князь, посреди зала возникли еще двое незваных гостей – юная девушка в безумно-розовом платье, какое не на каждой юбилейной Барби-то встретишь, и вполне себе живой наследник Зеленого Князя, скромно застывший подле нее.

Не убил ты никого, Лаэрт. Не в этот раз.

Девушка в розовом вскинула руку, и громкая музыка тут же смолкла. Адель следила за ней как завороженная: она еще помнила маленькую мягкую ладошку и заботливое детское: «Ты так жмуришься, потому что высоты боишься, да?» Подросла, но еще не выросла; снова стоит перед ней, но на этот раз полностью понимая происходящее. Явление давнишней спасительницы сильно изменило атмосферу вечера: даже подвыпившие птичьи авторитеты резко вспомнили о манерах и дружно замолчали вслед за музыкой, а кое-кто и вовсе сел навытяжку или, с учетом уровня алкогольного опьянения, хотя бы поровнее.

Незваная гостья сложила руки на груди и, вперив тяжелый взгляд в Их Высочеств, громко и отчетливо произнесла:

– Ты нарушил уговор.

Лаэрт покачал обеими головами.

– Рад наконец-то лично встретиться с тобой, дорогая, но ты ошибаешься: он не был ни семьей, ни другом, поэтому я имел право...

– Я не играть в слова пришла. Тебе дали шанс, но ты счел доверие слабостью и не прошел проверку, – перебила его девушка. – Я – Пандора Добротворская, и отныне никогда и ни при каких условиях не помогу тебе пересечь Пропасть. Следующая подобная выходка будет расценена как начало войны, и тогда я отвечу соразмерно – и уже без разговоров.

А вот теперь присутствующие гуси-лебеди резко протрезвели и повтягивали шеи. Адель же не без труда старалась подавить рвущиеся изнутри эмоции: очень сложно сохранять отчужденное выражение лица, когда так и хочется во всю мощь легких заорать: «Да!»

Их Высочества, однако, то ли сделали вид, то ли и вправду не приняли слова девочки всерьез.

– Решила мне угрожать? Очаровательно. Забыла, что я могу рассказать о тебе миру?

– Можешь, – кивнула ведьма. – Смотри выше: я сочту это открытым объявлением войны – со всеми вытекающими.

Наследник Князя тоже старался сохранять хладнокровие, но от внимания Адель не укрылся интерес, с которым он поглядывал на свою подопечную. Впервые видишь, как она рычит? Ха! Жаль, тебя не было там, у Пропасти, когда они долетели и девочка наконец все поняла...

Лаэрт тем временем задумчиво буравил гостью взглядом.

– Дай угадаю: ты не убиваешь меня, потому что на самом деле не можешь?

– В отличие от тебя я поступаю так, как обещала. Ты не перешел грань. Пока не перешел, – отбрила Пандора.

– А вдруг просто-напросто не можешь?

– Ну так вперед, проверь.

Она тоже смотрела на Лаэрта – со сложенными на груди руками, сведенными бровками и легким прищуром, которым пусть и самую малость, но напоминала роскошную властную женщину, давным-давно виденную Адель. И под хмурым взглядом карих глаз пятнадцатилетней кнопки принц гусей-лебедей все-таки не решился рисковать.

– Пожалуй, не сегодня. Но я обдумаю твои слова.

– Твое право, но думай хорошенько: папа учил меня давать второй шанс, а мама – считать строго до двух. Один раз ты уже ошибся. Больше никаких проверок, это реально последнее предупреждение, Лаэрт.

– Ты всего лишь ребенок, – покачал тот головами. – Ты не сможешь меня убить.

– Я – Пандора Добротворская, и поступлю так, как сочту нужным.

Повисшую тишину можно было резать ножом, и на этом бы брату и успокоиться – но Их Высочества слишком привыкли оставлять последнее слово за собой.

– Мы могли бы стать такой великолепной парой, но эта твоя неспособность принять даже малейшие отклонения от скучной нормы все портит.

– Лаэрт, твоя проблема не в двуглавости, а в полном отсутствии мозга в обеих.

На этом незваные гости исчезли столь же внезапно, как появились, и тема высмеивания сменилась – теперь Их Высочества потешались уже над лешим, безропотно проторчавшим рядом с ведьмой весь разговор, а до этого отправленным Ими лично в Лес.

Адель же смотрела на место, где еще недавно стояли девочка с опекуном, и в кои-то веки думала о будущем с некоторым... любопытством? Всего за десять дней Их Высочества умудрились лишиться более половины площадей, обзавестись проклятием и нажить серьезного врага. Еще через месяц начнется учеба, и брату придется жить не в гнезде, а в далеком интернате, как и за год до этого. А еще там будет Беркович – и некие обязательные взаимодействия с ним, которые навязала Альма Диановна. Сколько они не виделись, с выпускного? Не десять лет, конечно, но близко. В АСИМ, куда ей придется теперь кататься каждые две недели, будут и Роман, и эта удивительная девочка, сжавшая когда-то ее руку, и впервые за последние годы помощнице Лаэрта захотелось вовсе не встречи с фурой. О нет.

Стоявшей посреди прокуренного, полного золотой лепнины и безвкусной музыки зала Адель Анзу безудержно захотелось танцевать.

Утром следующего дня ДТП завтракал все в том же ТЦ, в кофейне Гавриила. Не сказать что это был осознанный выбор – как-никак молл находился довольно далеко от дома и перед упоительной перспективой угробить на рапорты целый день тратить лишнее время еще и на дорогу не хотелось, однако пришлось: сначала рубануло электричество в доме, лишив богатыря с электроплитой надежд даже на чай, потом все кофейни и шаурмичные по пути совершенно случайно оказывались закрыты на переучет, санитарную обработку и прочие прелести лютующего Роспотребнадзора, ну а в какой-то момент на светофоре, когда он от безнадеги решился зарулить в «МакАвто», на шлем прямо перед глазами налипла листовка с рекламой завтрака по акции угадайте-в-каком-заведении. Примерно на этом моменте Димка таки считал намек, покорился судьбе – ну или проискам Непроснувшихся – и отправился точно по адресу. Завидев его, бариста прям расцвел, и Тишин не до конца был уверен, виновато ли в том полное отсутствие иных посетителей или же буйные богатырские приключения накануне. В любом случае чиабатта с индейкой и грибами оказалась вполне себе ничего, и несмотря на затянувшиеся поиски еды, утро начало приобретать приемлемые черты. Главное, не вспоминать, что после вчерашних гениальных мыслей Лола всю ночь буравила напарника взглядом и чуть ли не по таймеру засекала, сколько минут он проторчал в ванной...

На столик опустился раф, а глас услужливого Гавриила изрек откуда-то сбоку:

– Вы вчера так быстро убежали.

– Работа, сам понимаешь. – Эта фраза очень нравилась Диме – во многом потому, что лично он в своей работе обычно вообще ничего не понимал.

– Угу, конечно. Но, если честно, у нас сейчас только о вас и судачат. Мол, подвиг подвигом, но где это видано, чтоб сразу после победы герой не в баньку да на честной пир, а проорал: «Дочь назовите Электрификацией, иначе она с меня шкуру спустит, ну, я побежал», – и был таков? Говорят, даже Радамант Всеславович как-то... ну, попроще был, хоть попраздновать остался. В итоге и пяти часов не прошло, а мой племянник уже ваш главный фанат и всем талдычит, мол, лично сказал, где Максима Максимовича искать.

– Что поделать, срочный вызов – злейший враг застолья, – мрачно пробурчал богатырь под ехидным взглядом Лолы.

Да, эффектное прощание со счастливым минотаврьим семейством вышло, на троечку с минусом. Зато к вампирам успел, пусть этого никто и не оценит...

– Как бы то ни было, Максим Максимович просил передать вам свою глубочайшую благодарность и песню поставить. От последнего я отнекивался, а он ни в какую, мол, надо – и, причем именно определенную. Потерпите? Я с местным диджеем договорился. Ко всем прочим ужасам, это еще и русский рок...

Ага, значит, таки играла во время Кириллова нападения музыка. Ну, в этом Димка почти и не сомневался, хотя с кем с кем, а со словно поеденным молью святогорычем рок у ДТП не ассоциировался в принципе.

– Врубай.

– Ага, сейчас. Вот уж, конечно, создадим атмосферу непринужденного шопинга, мне потом ни в жизнь не расплатиться...

Гавриил потыкал немного в телефон и с опаской уставился куда-то вверх, на репродукторы. Богатырь хлебнул еще рафа – ну вот, стоило один разок по-человечески поговорить, и совсем другое дело – и, нахмурившись, прислушался к вступлению. Что-то безумно знакомое, прям из детства – но не «Ария», вот вообще не «Ария». Блин, на языке вертится...

«Круговая порука мажет, как копоть».

Каким бы заядлым металлюгой Димка ни был, не признать классику в лице «Наутилусов» он не мог. Придется брать свои слова обратно: ассоциируется со Святогором, еще как ассоциируется.

«За красным восходом – розовый закат».

«А в первой версии закат коричневым был. Зря поменяли», – прошелестело в голове. Ага, опять Вумурт не смог пять копеек не вставить.

– Коричневый – типа все, впереди говнище? – не удержавшись, спросил Димка.

– А? – отозвался удивленный Гавриил.

– Я сам с собой, не бери в голову, – буркнул богатырь и прислушался – шепот Непроснувшихся стих.

Вряд ли, конечно, прям каждое их слово ценно: может, бывший напарник Батыра Эштэрековича просто эрудицией блеснуть решил, без всяких двойных донышек и тонких смыслов? Только ж и Вумурта, и товарищей его не то что до «Скованных одной цепью», даже до рождения Бутусова перебили...

Смирившись, ДТП погуглил и, насупившись еще больше, дослушал песню до конца.

– Чую, продажи мы на весь день обрушили, – мрачно подвел итоги их музыкального мини-марафона бариста. – Ну как, стоило оно того?

– Стоило, – кивнул ДТП, не менее мрачно хлюпая рафом. – Песня хорошая и напутствие ясное, правда, пиры и застолья отменяются окончательно: походу, теперь путь у меня только один – в трудоголики.

Коричневый закат, ага. Разбежались. Не в его смену, ребята.

Глава 23. Я не договорила

В отличие от первых месяцев лета, полных и событий, и, чего сюжет таить, нежелательных встреч, август в АСИМ выдался вполне себе спокойным и даже каким-то подозрительно... нормальным? Пожалуй, да: ребята снова каждое утро собирались у Пня-младшего и разбивались на группки по интересам, взрослые продолжали готовиться к учебному году, и для невъедливого наблюдателя по сравнению с июлем почти ничего не изменилось. К счастью, наши пытливые читатели не таковы: они наверняка приметили бы и ассорти домашних колбас, с некоторых пор вошедшее в повседневное меню лешего и магическим образом без применения каких-либо чар повысившее его авторитет в глазах Красношапко; обратили бы внимание и на Ирину, перемежавшую очередные фанфики «сбором материала», причем почему-то в избушке Пня; не пропустили бы ни Гену, старавшуюся в любой ситуации сесть поближе к Ганбате с Пандорой и надолго уходившую в себя, ни утренние перепалки Доры с Александром Витольдовичем, когда каждый считал долгом чести переострить собеседника и покидал кухню в приподнятом настроении вне зависимости от общего счета. Ничего не произошло, но что-то потихоньку происходило, и это движение из вчера в завтра медленно, но неотвратимо формировало новое, непривычное, но такое долгожданное будущее.

Вот и текущее августовское утро не сильно отличалось от предыдущих – напевая под нос крайне позитивную и, кажется, подслушанную в «Сладких небесах» мелодию, Александр Витольдович вносил последние штрихи в арт-объект из взбитых сливок на шапке какао, покуда расторопный Дениска выставлял на стол завтрак и с подозрением косился на хозяина. Произошедшим в Лесу Сашка во всех подробностях поделился с родителем, и без того успевшим проспойлерить себе, как выражался Ганбата, основные сюжетные ходы («Орал Лес так, шо аж тут слыхать было! Нехило твоя краленька его за жабры взяла, любо-дорого: хороша невестушка, нашей породы»), и оба пришли к выводу, что далее их круга конкретику лучше не выносить. Потому-то даже верный енот терялся в догадках, чего ж там приключилось, и ему оставалось только строить теории одна другой безумнее: как примерно и все прочие слушатели, в Пандорино «Ой, да мы просто тихонько посидели за углом и вышли» он не верил. Возможно, оттого, что точно знал: уж углов-то в Лесу никогда не водилось, даже бешеных.

Снова скосив на напевающего господина взгляд, Чертополох не выдержал:

– Барин, ну кончай темнить. Скажи прямо – миловались?

На енота со скепсисом посмотрели:

– Денис, имейте совесть: ей шестнадцать только в сентябре. Нет. Вот вообще категорически нет.

– А чего тогда у тебя настроение такое подозрительно хорошее?

Леший хмыкнул, однако от вырисовывания корицей полосок на енотьем сливкохвосте не отвлекся.

– Разве для именин сердца нужна конкретная причина?

– Ну, так-то оно так, но ведь обычно ты в это время года смурнеть начинал и философствовать, а уже вторая неделя минула, как бодрячком держишься. Неужто того... отпустило?

Сашка вздохнул. К сожалению, не делись никуда ни грядущая зима, ни сердце его человеческое, ни вечные проблемы этих двух начал, но ни страха, ни злости к будущему он более не испытывал. Перед глазами стояла взбешенная девочка с ярким солнцем в руках, повторявшая четко и медленно, как для иностранцев: «Ты забрал мое. Верни».

И ведь такая вернет.

– Древняя магия несколько шаблонна в своем восприятии межличностных взаимодействий, – ответил наконец леший, доделав еще более округлую, чем в жизни, копию Чертополоха и аккуратно поставив кружку какао на стол. – Как итог, она ждет ритуального поцелуя и начисто игнорирует тот факт, что ради одного сглупившего зазнайки Пандора недолго думая сиганула в Лес. По лично же моей шкале привязанности подобное ценится в разы дороже.

– Но для исцеления-то нужен поцелуй, – уныло напомнил Репа.

– Нужен, – кивнул Александр Витольдович, заслышав шаги по лестнице и чуть отодвинув стул дамы. – Но останься я в Лесу, его бы явно не хватило, правда же?

– Ась? – недопонял подручный.

– Мою жизнь уже спасли, просто по-другому. Полагаю, это неплохой старт.

Дверь на кухню распахнулась, и выспавшаяся, умытая и довольная подопечная, пожелав доброго утра, гордо проследовала на свое место, мельком глянув под ноги лешему.

– Александр Витольдович, а тень свою вы возвращать так и не собираетесь?

– Да как-то с утра не горел желанием, но, если что-то изменится, обязательно сообщу, – чуть поклонился опекун, выставляя на стол рисовую кашу с курагой, пирожки, фрукты и обжаренные в яйце тосты.

Пандора приготовилась парировать, но ее перебил настойчивый звонок в дверь. Глянув на часы, девочка нахмурилась:

– Рановато для ребят. Как думаете, опять?..

– Нет. В этот раз – нет, – покачал головой, пряча улыбку, Сашка. – Скажем так: сей гость пусть и незваный, но вполне себе долгожданный. Прикажете принять и накормить?

Получив недоуменный кивок, оставил Пандору доедать и скоро вернулся – в компании старавшегося держаться от него на расстоянии вытянутой руки молодого богатыря. Как и предполагал, подопечная аж подскочила, но радость на лице быстро сменилась подозрительностью: опять двадцать пять?

К счастью, Дмитрий ее настроение считал.

– Спокойно: в кои-то веки я тут не из-за очередных проблем, а просто поздороваться зашел.

– Поздороваться? – недоверчиво переспросила девочка.

– Ага. Ты только сиди – а, ты уже, так даже проще, – с этого учебного года в АСИМ в качестве вневедомственной охраны командирован богатырь при исполнении. Угадаешь кто?

Судя по тому, как перекосило лицо Доры, справилась она быстро.

– Шутите? С чего вдруг?

– Ну, среди наших поговаривают, тут летом чертовщина какая-то творилась, – доказательств нет, но руководство занервничало. Ваши – ну, Лютая, если конкретней – поначалу отнекивалась в классическом ключе: домыслы все, часть учебного процесса, непростые детки и так далее, но в конце концов плюнула и заявила, мол, если богатырям так уж приспичило – пусть присылают своего сотрудника в интернат на постоянку: поживет, осмотрится и поймет, что к чему. И вот я здесь.

– Но почему... вас?

В вопросе явственней считывалось «Какого фига», и богатырь, кажется, ее понимал.

– Так ведь целый учебный год куковать придется: семейные отпадают сразу, им такую истерику супруги закатят, мама не горюй, никаких командировочных задобрить не хватит. Кому-то чины мешали, типа ну не майора же к вам посылать, значит, все начиная с младшего добрынича и выше тоже мимо. Еще исполнительного надо, то-се, пятое-десятое – и вот он я, самый подходящий кандидат, въезжаю в коттедж в три раза больше своей квартиры под обещание круглосуточного шведского стола и прям не знаю, кому в ножки за это кланяться.

– Если честно, звучит скорее как сыр в мышеловке.

Дмитрий вздохнул:

– И без тебя чую. Но порадоваться-то дай, а? К тому же Лола снова рядом с тобой будет, пусть и невидимая, – разве ж плохо?

– Хорошо, – кивнула Пандора. – А вот для вас – не знаю. Пирожков хотите? У Александра Витольдовича вкусные.

– Хочу. И от чайка его фирменного не откажусь.

После непродолжительного молчания, посвященного чаю и пирожкам, Дора спросила:

– А отца как, навестили уже?

– Пока нет. Дело непростое, он же вместе со вторым, начальником своим нынешним, типа в розыске – нужно пореже пересекаться. Правда, раз вместе теперь работаем, та еще задачка – да и на фига, спрашивается, не проще ли для дела наоборот... В общем, думаю. Из всех местных к тебе первой решил заглянуть – ну, администрация не в счет.

– Ага, кажется, поняла. У вас опять появился вопрос, который не знаете, кому задать?

Богатырь мрачно дожевал пирожок и кивнул. То-то и оно: подростки, привыкай. Тут таких целый интернат.

– Да, есть один: волнует давно, а звучит дико. Вот ты, вся такая таинственная и с Семьей знакомая, что скажешь – опасны ли для людей камни?

Мельком глянув в сад через окошко, девочка словно невзначай уточнила:

– Вас какие-то конкретные интересуют?

– Нет, скорее, вообще. Как... вид?

Судя по выражению лица богатыря, внутренне он приготовился к чему угодно – от кручения пальцем у виска до закатывания глаз и напоминания об обвалах, но суженая Сашки умела делать больно иначе.

– Вы про остров Пасхи слышали? – невинно поинтересовалась ведьма, за компанию пробуя вчерашний пирожок с картошкой.

– Там еще такие огромные каменные бошки в море смотрят? – нахмурился богатырь.

– Ага. Только это распространенное заблуждение: на самом деле статуи смотрят не в море, а внутрь острова. И заодно – ну так, к слову – местные жители считают, будто эти штуки до своих мест дошли сами.

– Ну да, конечно. А на по факту как раз ради создания статуй аборигены и устроили настоящую экологическую катастрофу, срубили последнее дерево и все такое?

И девочка, и ее опекун молчали. Порой Пень-младший гадал, не стала ли принудительная чистка памяти причиной столь удивительной недальновидности, демонстрируемой время от времени одним конкретным богатырем. Ты в избушке лешего, говоришь об острове, на котором не осталось ни единого дерева, даже растений – и тех не более тридцати видов, преимущественно завезенных извне. А если хоть капельку подумать?

Но вместо самостоятельных размышлений Дмитрий явно предпочитал переспросить:

– Дора?

– Никто не знает, что именно там случилось, – осторожно ответила подопечная. – Но повторюсь: местные считают, будто статуи пришли сами. Те смотрят в глубь острова – и уж точно никак не помогали выживать во время голода. Вы спросили, опасны ли для людей камни, я отвечу – не все, но многие. Особенно для богатырей. В конце концов, кому ж понравится, когда из вас зелья делают...

– Что?

– Что?

Тут снова раздался звонок, и, покинув сводных брата с сестрой посреди мхатовской паузы, Александр Витольдович поспешил открыть. В этот раз состав гостей был предсказуем и строго следовал заведенному: его блестейшество наследник патриарха вампиров собственной улыбчивой персоной, Екатерина, с порога уточнившая наличие сегодняшней колбасной тарелки, и Евгения, судорожно сжимавшая смартфон. Вежливо пригласив всех в дом и предупредив о более раннем госте, Пень хотел двинуться следом, но был ухвачен медведицей за рукав. Палец девушки нетерпеливо ткнул в телефон; на развернутом к лешему экране высветилось: «Как научиться не бояться чар и прочего магического?»

– Сожалею, но самому хотелось бы знать.

– Тоже проблемы? – хмуро уточнила Гена уже вслух, пряча сотовый в карман длинных шорт.

Сашка кивнул.

– Соболезную, – похлопала та его по плечу и поспешила за остальными.

В дверь позвонили снова – видимо, Ирина. Поспешно развернувшись, Александр Витольдович открыл опять, но в этот раз никого не увидел: только в центре коврика лежал пожелтевший кленовый лист, предвестник грядущей осени и маячившей за ее спиной зимы. Леший задумчиво его поднял, повертел в руках и, сбросив с крыльца, покачал головой:

– Иди ты в Пропасть, Лаэрт.

После чего с искренней улыбкой показал средний палец и дверь закрыл.

Не без зубовного скрежета выносимые Альмой Диановной коучи всех мастей, ежедневно порывавшиеся навязать очередное корпоративное обучение, способное перевернуть очередное что-то там, просто обожали цитировать знаменитое: «Выбери себе работу по душе, и тебе не придется работать ни одного дня в своей жизни». Знай Лютая, сколько крови в дальнейшем попортит ей это утверждение, еще в стародавние времена заглянула бы в Китай и лично докрутила бы с Конфуцием формулировку, оставив потомкам, возможно, чуть менее вдохновляющее, зато емкое: «Выбери себе работу по душе и помни: чтобы хоть пару минут ею позаниматься, придется вытерпеть кучу сопровождающих процессов, но ничего не поделаешь, такова жизнь, а ты чего хотел». В представлении старой волчицы, если уж кто-то и рождался с горячей любовью к горам бюрократии, заунывным совещаниям и прочим неотъемлемым спутникам учебного процесса, то такого человека или сказа от подрастающего поколения лучше было, наоборот, держать подальше, а в штат набирать именно тех немногих, кто пусть и с воем, но терпел неизбежное ради некоей главной цели, принципов, которые и поднимали его по утрам. Взять, к примеру, ее саму. Нельзя сказать, будто Лютая прям любила детей: те же взрослые, только мозгов поменьше, а гонору и физической активности побольше. Сам же процесс управления школой мог выглядеть приятным разве что на постановочных фото: это в стае приказов слушаются, а в коллективе все кивают аки болванчики, а в итоге следуют древней традиции всякого сотрудника, извечному правилу Трех Зэ: либо забыл, либо забил, либо запил. Но вот наблюдать, как еще вчера прикрываемые ею от порывов ветра перемен подростки матереют, крепко встают на ноги и со всей мощи вцепляются в собственную судьбу зубами – образно выражаясь, конечно, – нравилось Альме Диановне безо всяких сносок или мелкого шрифта. Да, пожалуй, главной движущей силой Лютой служил восторг понимания, что очередные дети – неважно, сколько там им на самом деле лет – пережили самое опасное время и пошли в мир диктовать свои правила. Ради этого чудесного мига волчица была готова стерпеть многое – даже собственную школу.

А терпения здесь требовалось изрядно. Благословенное летнее затишье – а это было еще затишье, поверьте! – постепенно сменялось активной подготовкой к учебному процессу, и утро госпожи директора теперь начиналось с писем, звонков, планерок и очередных безумных проблем, которые «совершенно неожиданно» вылезали каждый год, дабы оказаться решенными по модели предыдущего и исчезнуть четко до следующего. Ко всему этому прибавлялись возвращавшиеся из отпусков сотрудники, страстно желавшие обсудить очередную важнейшую тему вроде цвета занавесок в кабинете, родительский комитет, наивно полагавший, будто сам факт наличия контрактов на обучение превращает Альму из равноправного партнера в исполнителя, и прочая, прочая, прочая...

Это утро, одно из многих в череде себе подобных, началось с Ирины, еще за завтраком попросившей быстренько подмахнуть накладную для внеочередной закупки в библиотечный фонд, и хоть сумма в масштабе бюджета учреждения выглядела сущими копейками, но список из всех доступных биографий Ленина, Форда, Рериха, Дягилева и Тейлор Свифт вопросы все равно вызывал, особенно в совокупности с оригиналами дневников участников пары филологических экспедиций.

Заметив заминку начальства, Искра поспешила пояснить:

– Это не детям, не волнуйтесь. Мне, в личное пользование.

Директор прищурилась:

– Для исследовательской работы?

– Нет-нет, что вы! Я ж помню: денег нет, разряд повышать нельзя, на ученые степени не заглядываемся. Так, для общего развития взяла.

Еще раз бегло пробежав глазами перечень литературы – в принципе, о Рерихе, пожалуй, и вправду лучше читать, чем на него смотреть, – Лютая как бывалая руководительница все-таки не удержалась от рацпредложения:

– Ладно, но подумай, кому еще это пригодиться может, чтоб не совсем-то нецелевое использование средств вышло. К примеру, смерть Дягилева – на мой взгляд, Ромочке для просветительской работы самое то: наглядная демонстрация правила «Важнее не сколько ты заплатил врачу, а следуешь ли его указаниям». Да и Форда со Свифт наверняка тоже кому-нибудь сосватать получится...

– А Ленина?

– А Ленина лучше оставь себе. Его мы за предыдущие сто лет начитались, спасибо, – мрачно подытожила директриса.

После завтрака должны были пойти запланированные встречи – в кабинете, под чаек, как полагается. Первым в сетке значился уже упоминавшийся ранее Беркович, но то ли медвежонок не смог встать после пятнадцатичасового пути, то ли опять калитку в его коттедже заклинило, но вместо него в дверном проеме нарисовался Игорь Октябриевич. По традиции – помятый жизнью и возмущенный ею же, но в этот раз в глазах свежеиспеченного педагога Альма Диановна приметила довольно интригующую эмоцию. Ту самую, когда нет ничего невозможного, ибо ты уже осатанел до нужной степени.

Начал богатырь в бегах без экивоков, чем еще раз напомнил: не Рома перед ней – и слава Лесу.

– Итак, товарищ начальник, это никуда не годится: Тимофей Иванович меня все лето со сметой проморозил, учебный год на носу, пора наконец решать вопрос. Поскольку за прошедшие месяцы я с нашими ученичками пусть и немного, но пообщался, полностью теперь с Котовым-Шмулинсоном согласен: говно мои расчеты. Так что площадь тренировочного полигона, он же бывшая полоса препятствий, увеличиваем вчетверо, а бюджет – в шесть раз. Откажетесь – выставлю завуча в качестве учебного пособия, и поверьте, когда – замечу, не «если», а «когда» – эти шкеты собьются в стаю, они завалят даже вас. И... почему вы улыбаетесь? – с подозрением остановился тот посреди своей пламенной речи.

– Нарадоваться не могу: всего третий месяц как вы не пьете и не курите, а выдали уже второй вариант реформы преподавания предмета. Воистину быстр в нашем учебном заведении путь от автослесаря до горящего своим делом профессионала! – Вспомнивший о своих вынужденных лишениях Игорек посмурнел и насупился, и волчица решила перевести тему: – Вы, кстати, как, насчет профсоюза богатырей в розыске еще не надумали? А то на территории уже третий завелся, все гадаю: он тоже в бега подастся или мне следует бороться с предчувствием, ой, простите, предвзятостью?

Устало посмотрев на руководителя – и это в девять-то утра! Профессионал, что тут скажешь, – Баранов выложил на стол бумаги и пододвинул к ней.

– Я новости школы в телефоне читал, ага. Заразился, знаете ли, от Ипполиты склонностью ежедневно проверять, кого вы к нам опять понабрали, а то, как выяснилось, мне же впоследствии это за уши из болота и тащить. Но Кириллов сын – вторая наша тема, сначала подпишите смету.

С легким сердцем выполнив необходимое – сумма наконец-то совпадала хотя бы с нижней границей ее расчетов, что свидетельствовало либо о недостаточной информированности нового преподавателя БЖД, либо о его оптимизме – и из вежливости выслушав мнение Игоря Октябриевича о ее тяге сгонять под одну крышу тех, кого стоило бы рассадить по углам, и этим усугублять ситуацию, Лютая в конечном итоге спровадила его, впустив в кабинет заспанного Романа. В воспитательных целях глянула на часы.

– Что-то вы припозднились.

– Альма Диановна, имейте совесть! Кто на девять утра после пятнадцатичасовой дороги встречи назначает?

Госпожа директор выгнула бровь.

– Замечу, в прошлый раз долгое путешествие вовсе не помешало вам сперва обскакать чуть ли не всю территорию, а потом практически вломиться в мой офис, минуя столь воспеваемые стадии «поспать, выпить кофе, поспать снова».

Медведь потупился:

– Так я это... Тогда на адреналине был.

– Что-то запрещенное? – нахмурилась волчица.

Беркович замахал руками:

– Не, запрещены амфетамины, а адреналин – просто гормон. Вырабатывается в организме естественным путем при сильном волнении или высоких физических нагрузках и оказывает стимулирующее воздействие на нервную систему: ну там уровень бодрствования повышает, энергию, все дела. Еще вызывает психическую мобилизацию и реакцию ориентировки, из побочек – ощущение тревоги, беспокойства или напряжения.

– Предположим. Приятно видеть, что профессию вы еще хоть немного помните, но пора бы и на рабочий лад настраиваться, сентябрь на носу. С новостной рассылкой успели ознакомиться?

– Обижаете: я ж как понял, что проспал, сразу к вам... – крутя тоннель в ухе, пробурчал медбрат.

– Тогда кратко: по сравнению с прошлым годом у нас три изменения. Первое – в качестве сотрудника вневедомственной охраны к АСИМ приставлен богатырь, и теперь вам поручено следить, чтоб мальчик у нас шею не свернул.

– Себе или кому-то?

– В принципе, – неодобрительно сверкнула глазами Лютая. – Далее, вторая инновация – БЖД выходит на качественно новый уровень и теперь будет преподаваться двумя довольно известными в узких кругах богатырями. И если в их профессионализм я верю более чем, то в опыт работы с подростками – уже чуть меньше, поэтому еще одной вашей задачей станет дежурство на их уроках.

– Кстати, а эта парочка как-то провинилась или почему оказалась у нас? – насторожился Беркович.

– Исключительно по собственному желанию.

– Опять цепи?

– Ромочка, вам ли не знать о наших принципах индивидуального подхода в кадровой политике? – возмутилась директор.

– Цепи и шантаж? – исправился медбрат.

– Да, но они потребовались только для вашего кумира, его коллега пополнил наши ряды по рекомендации Богдана Ивановича. Так вот, третье изменение, на сладкое: поскольку летом вы умудрились закатить сцену, назначаю вам дисциплинарное взыскание в виде выговора и даю шанс оное отработать. Конкретней – предлагаю раз в две недели примерно по часу скрашивать своим обществом обязательные посещения АСИМ родственнице одного из наших учеников.

– Это еще кому? – нахмурился медведь.

– Госпоже Анзу.

– А взыскание в чем? – нагло заулыбался он.

– Не действуйте мне на нервы, – неодобрительно посмотрела на него из-под очков директор.

– Ладно, ладно. Но делать-то мне с ней чего?

– Это уже не моя проблема. Можете хоть весь час, как любите, ходить вокруг да около.

А вот тут Беркович наконец насторожился. Тоже мне, еще один бывший ученик, уверенный, что уж его-то шалости так и остались секретами.

– Вы сейчас образно выразились?

– Роман, если вы думаете, будто от меня в моей же школе можно что-то утаить, – подумайте еще раз и повторяйте этот увлекательный процесс, покуда не придете к более логичному выводу, – устало покачала головой Лютая. Ох уж эти Ромео на минималках. – Ну а поскольку изменений, как выше я уже упоминала, всего три, четвертую новость угадаете сами – да, брат Адель, Лаэрт, продолжит обучение в стенах нашей прекрасной школы.

– Хочу обратно в отпуск, – жалобно пробурчал медбрат.

– Ну вот, – расплылась в улыбке госпожа директор. – Узнаю ваш рабочий настрой.

Сегодня вместо визита в избушку лешего Ирина решила немного побродить по территории интерната, чтобы, как выражались другие писатели – «пособирать фактуру», хотя по ее личным ощущениям скорее «попытаться избежать совсем уж откровенных косяков»: скоро АСИМ наполнится учителями и детьми, а ей про лето и пустующую школу еще дописывать и дописывать... К примеру, преподавательские коттеджи. В отсутствие обитателей за ними все равно ухаживали, как минимум косили траву и следили за состоянием крыш и проводки, но чем-то неуловимым летняя улочка с домиками все равно отличалась от зимней, и наличие цветочков вместо сугробов в счет не шло. Бродя туда-сюда, Искра внимательно разглядывала обстановку, дабы это отличие уловить и перенести потом в книгу, но после приветствий от медленно убежавшего куда-то в сторону ворот Кирилла и вернувшегося домой в мрачном расположении духа Игоря задалась вопросом, а кто, собственно, кроме нее, богатырей и вечно торчащей в школе Ипполиты, тут вообще летом жил. Судя по неровно висящей калитке, успел вернуться Беркович – и очень вовремя, у нее как раз появилась пара вопросов по нечеловеческой анатомии, на которых гугл слился, – а судя по царапинам на другой двери, кто-то новенький въехал и в один из запасных коттеджей. На табличке значилось несуразное «ДТ-5»: поисковик на это сочетание выдавал дизельное топливо, датчик тока, тамбурную дверь и дифманометр, чем бы это ни было, и недоумевала теперь Ирина скорее даже больше, чем до гугления. Будем надеяться, что раньше духу его тут не было, и в летнюю часть ее долгостроя сия аббревиатура не попадет.

Вдоволь набродившись, но так и не уловив никакой суперфактуры, библиотекарь приняла решение перестать бегать от текста и добить наконец хотя бы кусок, который все время откладывала, но в этот момент навстречу ей вышел знакомый и очень недовольный шатен в рубашке поверх футболки с символикой какой-то сомнительной группы, джинсах и дорогих кроссовках. «Так, а на одежду прям обязательно каждый раз обращать внимание, без этого писателю никак, да?» – грустно подумала Ирина, но вслух, конечно, не спросила.

– О, Ром, привет! От Альмы Диановны идешь?

– И тебе не болеть, Ир. Дай угадаю, по лицу видно?

– Ну, не без этого...

– От нее, родимой. Нормально ж все было, и плевать, что она волчица, а я – медведь, так нет же, попытался, блин, выйти из отпуска досрочно, рискнул здоровьем... – угрюмо пнул камешек на дороге медбрат.

– Неужто все так плохо?

– Скажем прямо, от свободного времени остались только рожки да ножки, да и те – исключительно по документам, – пробурчал Беркович.

– А про Лаэрта она тебе тоже сказала?

– Ага, «порадовала» – не то слово, – мрачно кивнул Роман. – Заманался я, если честно, после всех его «непредумышленных случайностей» суставы народу вправлять и раны перевязывать.

– Не знаю, в курсе ли ты, но в прошлом месяце он даже Пня-младшего убить пытался, так что количество бинтов в аптечке рекомендую хотя бы удвоить, – постаралась в силу своих возможностей помочь Ирина.

– Знаешь, на мой скромный взгляд, в его случае эффективней сразу переходить на святую воду с экзорцизмом. Еще и богатырь этот ни к селу ни к городу...

– Ты про Игорька и его помощника? Они оба хорошие и проблем не доставят, точно тебе говорю. Правда, к нашим порядкам еще не привыкшие. Наоборот, поддержать бы...

– Не, я про третьего. Ну того, который нынче наша вневедомственная охрана, – кивнул на табличку «ДТ-5» медбрат.

С изменившимся лицом Ирина быстро нырнула в карман за смартфоном, развернула список сотрудников и простонала:

– Вы издеваетесь? А это я как сюжетно обосную?!

– Ты сейчас о чем? – не уловил медведь.

Библиотекарь спохватилась:

– Да так, о своем, прости. Летом вон новую историю писать начала, – с этими словами она похлопала по шоперу, на дне которого покоилась заветная тетрадка, – и порой мыслями вся туда ухожу. Бывает.

– Ну ты и раньше не сказать чтоб... – начал было Рома, но разумно решил не продолжать. – В общем, считай, новостями обменялись, порадовали друг друга с утра, красота! Еще один великолепный день в нашей великолепной альма-матер.

– Ничего, скоро ученики понаедут, повеселее станет, – попыталась приободрить медбрата Ирина, но, заметив еще более удрученный взгляд, передумала. – Ладно, я к себе, а ты, ну, это... Держись.

– Ага. Ничего больше-то и не остается, – кивнул медведь и потопал к коттеджу, периодически попинывая камни на пути.

Хм, интересно, конечно, складывается. Правда, непонятно, но очень интересно...

Решив, что фактуры с нее на сегодня хватит, а то еще окончательно выбесится, Ирина направилась прямиком в библиотеку, работать над очередным отрывком. Вообще, конечно, писать главы по порядку нравилось ей в разы больше, чем урывками из разных мест, но что поделать, вариантов не было: об их с лешим приключениях в Лесу Дора все еще темнила, продолжая даже ей, Ирине, заливать с три короба про «посидели за углом, в безопасности». Искра не давила на подругу, уверенная, что рано или поздно все равно узнает подробности, а пока можно сконцентрироваться и на вещах попроще. Точнее, не так. На том, чего тоже сама видом не видала, слыхом не слыхала, а все равно знает. Ведь кроме нее никто больше не расскажет историю, да?

С вызовом посмотрев на выуженную из шопера тетрадь, уже третью по счету, Ирина решительно ту открыла и, выбрав из вороха ручек черную с надписью «Я птичка, мне такое сложно», ненадолго задумалась. Какой кусок добиваем сегодня? О Ганбате, поскорей проходящем очередную ветку «Сладких небес» в ожидании главного чуда года – знакомства с однокурсницами, «всамделишными русалочками», как-Татьяна-только-младше? Или о Пандоре, поддерживающей его, а внутренне готовящейся встретиться с ними же – но с совсем другими эмоциями, к тому же помнящей и о Лаэрте, и о прочих своих проблемах? Черт, да для нее продержаться не раскрытой хотя бы два года, до совершеннолетия – уже чистое чудо! А может, о Гене, так и не научившейся перекидываться и мрачно ожидающей встречи с теми самыми волчатами, которые когда-то на нее напали?..

Ладно, мало выстрелить из совсем-то уж на виду висящих ружей, неплохо бы и клиффхэнгер какой-никакой оставить, если не читателю, то себе: к тексту должно хотеться вернуться, а не сжечь его к чертям, хотя за все эти приколы с роялями в кустах, внезапными переводами по службе и прочими нелогичностями Искра на свою рукопись уже очень даже злилась. Ну почему жизнь позволяет себе сюжетные ходы, которые ни один мало-мальски сведущий в литературе человек не допустит? Ладно, фиг с ним. Запишем правду как есть, а потом уже придумаем что-нибудь нормальное. Так, на чем она остановилась? Ага, нашла. Будет вам концовка. Но в этот раз никаких солнечных лучей – в Лесу солнца нет и точно быть не может, уж в этом-то Ирина уверена абсолютно. Мы ведь не станем ее сейчас расстраивать, правда?

Поэтому – в свете костра, звезд и предательницы-луны...

В свете костра, звезд и предательницы-луны на стволе поваленного чужеродной силой дерева сидела и задавалась философскими вопросами молодая ведьма. Ладно, одним философским вопросом. «Что такое реальность?» и «Какова природа Вселенной?» ее волновало мало, а вот «Почему наша жизнь такая, какая она есть?» в данный момент интересовало, прямо скажем, очень и очень остро. Сперва – зарево неизвестной природы, которого просто не могло быть в Лесу, но оно само, видать, об этом не знало. Потом – переполошившиеся Матушки, в любой ситуации видевшие один-единственный знак – что самое время выпнуть кого-нибудь помладше на поиски волшебных ингредиентов. И совершенно растерянная она, не успевшая убраться с их дороги.

Справа зашуршало. Еще недавно ведьма бы вскочила и немедленно приготовилась колдовать, судорожно сжимая амулеты, но та ведьма осталась в прошлом и никогда не разжигала костров посреди Леса. Да что там костры, она и имя свое старалась не помнить, принимая и повторяя данное в общине – Березка. Только никакая она не Березка. Она Алиса, пусть и не всегда готова была ею оставаться.

На полянку выскочило не чудовище, не смертный ужас, а пухловатая – Алисе приятно было думать так обо всех, кто хоть немного превышал ее в весе – женщина средних лет в смешном чепчике и с испуганными глазами. Да, Алиса тоже должна была носить чепец – вон он, лежит рядом, на стволе. Глупо, не правда ли? С непокрытой головой ходить нельзя. Почему нельзя? Кого это оскорбит? Мужчин же нет, церквей – тем более.

Ага, их нет, а Матушки есть. И боится Алиса давно уже не соседей и не попов, а Матушек.

Вывалившаяся на полянку женщина – как там ее, Ива? – была лет на пять старше, но в Кругу это не имело значения: обе они стали Ступившими на Путь, значит, равными. Звучит неплохо, если не вспоминать, что равные тут значит «претендующие на одно место». Место одно, а их двое. Еще и чепчики эти дурацкие...

– Березка? – настороженно окликнула вторая.

– Ага, я, – спокойно ответила Алиса.

Не, ну а имена-то им почему оставлять нельзя? Бред же.

– С тобой все в порядке?

Вот, кстати, еще одна забавная деталь. Ива была... ну, не такой, как Алиса, очевидно. Та бы в аналогичной ситуации точно не попыталась с соперницей поговорить: разожгла костер, привлекая к себе хищников? Счастливо оставаться, я дальше за цветком, но нет, Ива другая. Заботливая. Вроде и по правилам играет, а все равно старается себе не изменять. Еще недавно Алиса бы точно этим воспользовалась и обрекла соперницу на поражение, в Лесу означавшее прозаическую смерть. Но то утренняя Алиса. А нынешняя...

Первая ведьма подвинулась, приглашающе похлопав по стволу.

– Да, вполне. Только замерзла немного, вот, согреться решила. Ты тоже садись, если хочешь.

После таких заяв от соперницы утренняя Алиса – будем называть ее Березкой – убежала б только пятки сверкали, но Ива осторожно приблизилась и уселась на самый краешек.

– Ранена? Огонь разводить опасно, волки...

– О, забавно, что ты упомянула. Как раз видела одного – Мать-Охотницу, если точнее.

– И осталась жива? – неверяще уточнила вторая ведьма.

– Именно. Она была... странной, – помявшись, добавила Алиса. – Очень. И, кажется, теперь странной стала и я.

Помолчали. Несмотря на возраст и род деятельности, в свете костра тени на лице Ивы казались не столько зловещими, сколько недоумевающими: соперница ждала продолжения и вовсе не пыталась напасть первой. Интересно, а Березка бы это заметила? Обратила бы внимание, как сложно Иве поступать по-ведьмински, а не по совести? Она ж небось и атаковать не готова, только защищаться...

После небольшой паузы Алиса продолжила:

– Наткнулась на нее случайно, прямо на этой полянке. Ну, думаю, все, упокой господь душу – сама знаешь, скольких наших она прикончила. И знаешь что?

– Что?

Алиса словно окаменела, вспоминая случившееся.

– Сначала она замерла, глядя мне под ноги. А потом чуть нагнула голову, сказала, мол, у нее мягкие скулы, поэтому никто нас не тронет, и ушла.

– Прямо так? – уставилась на нее вторая.

– «Скулы мои мягки, а потому и лапой вас не коснемся», ну или вроде того, – словно из транса пояснила Алиса, подбрасывая ветки в огонь. – Понятия не имею, что это значит. И если уж на то пошло, где вообще у волка скулы.

Даже в треске костра ей слышались вопросы.

– Точно не приснилось?

– Мы сидим на дереве, которое она повалила. След когтей справа от тебя, – пожала плечами первая и под испуганное «ой» продолжила: – А потом пришла еще одна, помладше. Спросила, не нужно ли чего, мы ж обычно редко в Лес ходим.

– То есть ты двух волчиц встретила?

– Да если бы лишь двух... в общем, только я ей в шоке ляпнула, что нас с тобой за цветком противоядовым отправили, как еще одна морда из Лесу высунулась и выдала, мол, Мать-Охотница желает, чтобы мы по их тропам не ходили, поэтому лучше мне тут посидеть и подождать, а они сами за цветком сбегают.

– И как?

– Сижу. Жду.

Ива смотрела на нее словно на полоумную – и это было предсказуемо. А вот чего Алиса – и уж тем более Березка – не ожидала, так это что буквально через пару секунд испуганная женщина ее обнимет и начнет тихонько гладить по голове.

– Бывает, понимаю, ты испугалась...

– Эй, я серьезно, – попыталась запротестовать та, однако не отталкивая соперницу.

Все-таки пусть и небольшая, но разница в возрасте делала свое дело, приятно напоминая объятьями Ивы материнское тепло, которого так давно в жизни Алисы не хватало. Кстати, а обниматься-то им почему запрещают?

– Конечно-конечно. Давай знаешь, как сейчас поступим? Аккуратненько потушим костер и тихонечко вместе вернемся обратно в Круг, хорошо? Не пройдем испытание так не пройдем, навсегда останемся непосвященными, зато живыми...

– Уже обратно собрались? Слава Лесу, успели. Говорила я тебе, напрямик через гору надо, а ты заладила – сбоку обход есть, сбоку обход есть... – прозвучало внезапно из кустов, и, к полному ужасу застывшей Ивы, на полянку выступила огромная темная волчица, щурившаяся от света костра.

Следом за ней высунулась морда второй, сплюнула под ноги ведьм странно поблескивавший цветок и жалобно заскулила:

– Так он ж обычно и есть! Я ведь не знала, что именно сегодня там целое стадо спинорогов пастись будет, да еще и таких жирненьких... Надо Матери-Охотнице передать, добыча сама в рот идет. Пошли за цветком ведьмам, а нашли пропитание Стае. Велика мудрость Матери!

– А ты с ее пробарахтайся в той нелепой личине, еще и не так помудреешь, – буркнула первая волчица и осторожно пододвинула цветок лапой поближе к женщинам. – Вот, берите и идите домой поскорее, нам и самим возвращаться пора. Скоро присмотреть, чтоб вас не тронули, не сможем, – и исчезла в кустах.

Ива медленно разжала руки и уставилась на Алису.

– Во. Во! Теперь ты меня понимаешь! – чуть не закричала та, хватая соперницу за плечи и аж тряся от возбуждения.

Судя по судорожному морганию, Ива явно подзастряла на стадии осознания, поэтому Алиса поспешила цветок поднять и, чуть повертев в руках, ткнуть им в женщину.

– Предлагаю немного изменить план: аккуратно тушим огонь, тихонечко возвращаемся в общину, врем, будто ничего не нашли, остаемся непосвященными, зато живыми и с ним.

– А врать зачем? – захлопала глазами вторая ведьма. – Нашли же...

– И кто нам поверит?

– Твоя правда, – зачарованно глядя на цветок, протянула Ива. – Но он же любой яд исцеляет! Нельзя вот так взять и...

– Мы просто о нем Матушкам не скажем. Но когда кто-то заболеет – конечно, используем. Ну, если решим, что надо, – предложила Алиса.

Глаза второй ведьмы загорелись. Вот ведь дурная, ей реально важно другим помогать. Да, Березка бы точно Иву переиграла и укокошила.

Ага, а потом и сама бы померла прям тут, в Лесу, от зубов ли, лап – без разницы, но в одиночку – точно бы померла.

Засыпав костер землей и на всякий случай немного подождав, ведьмы осторожно двинулись в обратный путь, сжимая цветок, но еще крепче – руки друг дружки. Господи, сколько лет Алиса не ходила держась за руки? Березка точно никогда...

– Это ненормально, – нарушила тишину Ива. Первая ведьма не удивилась: когда осознаешь невозможное, поначалу очень хочется выговориться – еще недавно с ней было то же самое. – Они же всегда на нас сразу кидались, а тут ни с того ни с сего заговорили.

– Может быть... – протянула Алиса, внимательно изучая пляску звезд над их головами, – не «ненормально», а «необычно»?

– А в чем разница?

– Мы не знаем, как «нормально», – с уверенностью ответила бывшая Березка. – Мы видели только «обычно».

– Я не понимаю ход твоих мыслей, – нахмурилась Ива, руки, однако, не отняв.

– Я пока тоже, – серьезно кивнула свежеиспеченная Алиса. – Но тем интереснее будет, когда все-таки пойму.