Name: В объятиях вендиго
Author: Эдди Паттон
ISBN: 978-5-04-237624-5

Эдди Паттон
В объятиях вендиго

Мистический детектив, вдохновлённый американским фольклором, для поклонников сериала «Сверхъестественное».

В маленьком городке на севере США начинают пропадать преподаватели и студенты местного колледжа. Позже их трупы находят обезображенными, словно людей растерзали дикие звери.

Второкурсница Кэра Лоутон верит, что нападения животных – лишь прикрытие для настоящего убийцы. Её подозрение падает на нового студента с неестественно огромным ростом – Лестера Норта, который часто пропадает из виду и постоянно оказывается на местах преступлений. Однако сам Лестер утверждает, что в колледже завёлся вендиго – монстр-каннибал из индейских легенд.

Сначала Кэра и её друзья не верят в эти страшные истории. Но стоит им встретиться с монстром лицом к лицу, как они понимают, что легенды не врут... и остановить вендиго под силу только такому же чудовищу.

«Любовь может стать мрачным и опасным чувством, если полюбить чудовище. Но, если полюбили, молитесь, чтобы проклятье монстра из алгонкинских мифов, вендиго, которое поглощает не только тело, но и человеческую душу, не перешло на вас. Но тот, кто скрывается во тьме, порой становится желаннее прочих. Приготовьтесь, ведь охота на вендиго только начинается...» – Саша Хеллмейстер, автор цикла «Hunters and victims».

Иллюстрация на обложке Wizzrd.

Внутренние иллюстрации OKODAR.

Иллюстрации в блоке текста Евгении Лукомской.

* * *

Пролог

song: starset – monster

Если бы можно было повернуть время вспять, если бы только оно не ссыпалось сквозь ладони словно песок, я все равно не смогла бы отказаться от этого момента.

От леденящей душу паники, сковывающей меня цепкими лапами чудовища, которое стоит позади и горячо дышит в шею. От каждой секунды, длящейся почти вечность, в окружении белых кафельных стен.

Запахи ржавчины и химии, которой моют полы, заполнили помещение и ноздри. Издалека я до сих пор слышу хруст ломающихся ребер.

Опустив голову, смотрю в блестящее полотно воды полного до краев бассейна: она плещется медленно, перетекая из одной маленькой волны в другую, постепенно приобретая розоватый оттенок.

Монстр рядом. Человек? Мне кажется, что уже нет.

Он совсем близко – тянет меня за талию, заставляя сделать шаг назад, и я боюсь, что меня подкосит и я упаду туда... в мутную гладь воды, по которой растекаются тонкие кровавые струйки.

Друг оказался предателем, а я, наивная, купилась на его лживые речи. Иногда стоит тщательнее взвешивать все за и против, чтобы потом не стоять в диком ступоре, истекая потом и думая о том, что лучше бы тебя постигла участь молодого парня в бассейне.

Кровавая вода плещется о борта бассейна, оставляя отметины на моих белых кедах. Сочится сквозь ткань, трогает мои пальцы прохладой. Чем дольше я жду, тем сильнее бьется сердце: оно буквально разрывается, заставляя меня дрожать, но крепкие руки демона обвивают запястья и заводят их за спину.

Страх и ужас держат за горло. Мне становится тошно, но я не хочу свалиться с ног.

– Ждем... – шепчет пропитанный жаждой мести голос, а мне от чужого дыхания хочется дернуться еще раз. Сбежать, извернуться. Закрыть глаза и очутиться вновь в начале сентября. Когда ничего этого не было.

Сгустки света, падающие из-за наших спин в толщу розовой мутной воды, постепенно меняют очертания теней, прорисовывая ужасающие тонкие рога, схожие больше с высохшими и безжизненными ветвями деревьев.

Изогнутые и острые, они словно тянутся ко мне: к моей шее, лицу и глазам. Будто еще немного, и я стану очередным безвольным телом, наполнив собственной кровью бассейн. Усилив цвет потери.

Мне впервые становится так жутко. Тени рогов, тонких и грубых, пробуждают во мне практически первобытный ужас. Я думаю только о родителях, о братьях и оставшихся в живых приятелях и друзьях. Хочу, чтобы хоть кто-то забежал в здание бассейна с оружием.

Но прекрасно осознаю, что ничего не поможет.

Его руки – человеческие. Он сжимает место, где боязно бьется пульс, а затем тихо усмехается.

В водовороте событий легко довериться тому, кто строит козни. Как легко бывает, поддавшись эмоциям, поверить в чистую ложь.

Когда-нибудь я научусь не допускать этого, если останусь в живых, а пока мне остается лишь следить за тем, как по волосам некогда живого человека в бассейн стекает кровь, оставаясь мраморными разводами на воде.

– Мы ждали достаточно... – произносит голос, которому я когда-то безоговорочно верила.

И зажмуриваюсь, ожидая худшего исхода. Я готовлюсь упасть в толщу воды и окрасить ее своей кровью.

Глава 1. Простушка Кэра Лоутон

song: linkin park – faint

Под музыку спешить на занятия всегда как-то проще, драйвовее и даже немного вызывающе: вилять на велосипеде по парку меж снующих на специальных дорожках людей, проклиная их под нос за то, что не читают знаки, представлять, как влетит от преподавателя за очередное опоздание, и думать о том, как сильно хочется ванильного кекса.

Только при воспоминании о кексах из кафетерия в животе неуютно и жалобно заурчало: сегодня завтрак не задался. Пока Мик и Трой собираются в школу и мельтешат под ногами, даже выпить кофе – задача не из легких.

Вообще, иногда я задумывалась о переезде в блок общежития – он находился на одной территории с колледжем, так еще и бассейн рядом, но родители пока были против. Об этом мы говорили уже так часто, что стоило мне поднять тему переезда, как слышалось папино любимое: «Не сейчас, бейсбол!»

– Куда прешь?! – воскликнула девушка с фитнес-браслетом, когда я свернула и направилась к выезду из парка.

– Это ве-ло-до-рож-ка! – проорала я в ответ, хмурясь и качая головой.

Знаками, предупреждающими о велотропе, был усеян весь парк Геймана. Я до сих пор не понимала, как их можно не замечать. Иногда люди меня шокировали, даже если я их не знала.

Мой мобильный в кармане кожанки буквально разрывался от звонков подруги. Конечно, она думала, что я опаздываю, но я еще успевала – оставалось семь минут до начала первой пары.

Я заехала на территорию колледжа, оставив велосипед на специальной парковке, и залетела с рюкзаком в здание. Меня встретил родной гул голосов и непривычный после каникул шум.

Первый день – всегда чудной, особенно если толпящиеся студенты очень давно не виделись и им не терпелось наверстать упущенное и обсудить всех и вся.

Мы с Лин были точно такие же, но... сплетничать в компаниях – явно не для нас. Поэтому стоило нам обняться и быстро обменяться приветственными поцелуями в щеку, как завелся самый ожидаемый разговор. Пока коридор вокруг нас наполнялся ребятами, а шум становился все громче, Лин Шоу затянула пучок волос на затылке и набрала в легкие побольше воздуха.

– Итак, отчет по новеньким!

– Так точно! – в шуточной форме отчеканила я. – Начинай!

Темно-синие стены, свежие после недавнего ремонта, радовали глаз: пусть это место и не такое большое, как престижные университеты или колледжи высших классов, но мне было здесь комфортно. Я увидела несколько знакомых лиц в самом углу, но подходить не стала.

– Парень с афро – из Ванкувера, по обмену, девчонка с татуировкой черепа на шее – из Остина, любит фильмы ужасов и готическую тематику. На нашем потоке еще несколько новеньких, но я их еще не проверяла в соцсетях. Один дылда, я его только со спины в приемной видела, а другой пониже, черноволосый... Знаешь, чем-то похож на того актера из турецкого сериала...

– Да уж, от тебя не скроешься, – проговорила я, заходя в аудиторию и занимая наше с Лин привычное место у окна справа, – а вообще есть кто-то интересный? Мне в актерский надо набрать пару мальчишек. И никто не хочет.

– С каких это пор никто не хочет отлынивать от физкультуры?

– Не знаю, наверное, с тех пор, как у нас появился бассейн, – пожала я плечами, доставая тетрадь для конспекта и поглядывая на часы напротив.

Мы успели минута в минуту. Отлично.

Эта аудитория – самая комфортная из всех. Она занимает сразу два этажа, поэтому потолки здесь почти пять метров: можно видеть, как из длинных окон наверху падает поток света, в котором рассеянно кружится пыль.

Лин как-то опечаленно рассматривала стол, пока группа ждала преподавателя. С нами порой здоровались знакомые ребята, но в целом мы были нелюдимыми простушками – если нас звали на тусовку, мы были до ужаса рады, что кто-то вообще знает наши имена.

Но не до абсурда, конечно, – в колледже имени Брауна не было места обзывательствам или каким-то ссорам между студентами.

– Сегодня пара общая... – раздалось со стороны.

Я повернулась, увидев рядом Шелли, девчонку из волейбольной секции. Мы встречались с ней только на истории и языке, поэтому я была рада, что заметила ее мышиную мордашку спустя три месяца каникул.

– Привет! – Лин выскочила из-за моей спины и потянулась обниматься, а я переспросила:

– Общая? С кем?

– С третьим курсом, у них какой-то дикий поток студентов в этом году. Пятнадцать человек в группе.

– Ну, так это же не много... – непонимающе нахмурилась я, – обычно по тридцать.

– Ты на втором курсе, – махнула Шелли, закидывая на стол свою сумку и доставая бутылку с водой, – а у меня тут брат учился! Редко такие потоки. Ну, надеюсь, хоть симпотные лица будут! А то скука серая.

На самом деле нас с Лин интересовали новенькие только из-за настоящей, как выразилась Шелли, серой скуки.

Из увлечений у меня были только сериалы, музыка и совсем редко, когда оставались силы, – чтение.

Раньше я много разъезжала по веломарафонам, но сейчас, когда начала учиться, горящее в сердце увлечение как-то поутихло, велосипед стал обычным способом добраться до колледжа.

С недавних пор, конечно, появился еще и актерский кружок. Но это только из-за того, что я всегда и везде появлялась вовремя.

Практически все каникулы я провела в состоянии амебы, стараясь придумать, чем заняться дальше. Обучение плоды почти не приносило, и я испугалась, что вскоре вообще потеряю к нему тягу. На самом же деле мне было страшно, что я так и останусь серой мышью. Без увлечений, хобби или каких-то других вещей, которыми смогу забить скуку. Но Лин считала иначе.

– И почему вообще кто-то должен идти в актерский кружок? Почему нельзя просто быть собой и ничем не заниматься? Это тоже дело – быть никем и ничем не увлекаться. Дайте скучным людям жить!

– Ты права, – усмехнулась я, постукивая ручкой по столу и осматривая аудиторию с возвышающимися за мной рядами, – но где мистер Брук?

– Расслабляйся, пока его нет... – буркнула Шелли, – а то начнется, как всегда...

– И что, будешь доставать новеньких? – Лин посмотрела на меня и скривила губы. – «Не хотите ли вступить в актерский кружок? Сидеть на сцене и ругаться из-за разных взглядов на сценарий?..»

– Никто не ругается, – прыснула я, – просто иногда они бред предлагают! Я не виновата, что меня поставили там руководить...

– Забей, кто захочет, тот придет. Все равно первая встреча у вас через месяц.

– Да, мне нужно опять адаптироваться к жизни в колледже... Я привыкла спать по десять часов.

– Отвыкнешь, – как назло, зевнула подруга, – смотри, толпа! Ну наконец-то!

Аудитория была не маленькой и не большой, но, даже несмотря на это, все новенькие поспешили на задние ряды – там всегда было сосредоточение студентов, потому что многим нравились уединение и комфорт.

Из перечисленных Лин утром ребят я увидела только девочку с короткой стрижкой и татуировкой черепа – она была самой низкой из потока, и ее каблуки грозно стучали по ступенькам, пока она поднималась.

Девушка заняла место за нами, а остальные мне в глаза не бросились. Из всех, кто тут был, на место в актерском кружке могла претендовать только невысокая рыжая девчушка с косой – и то она выглядела настолько печально, что мне показалось, будто вот-вот заплачет.

Неловко поежившись, я прикусила щеку и проследила взглядом за остальными. Самые обычные люди, в простой одежде, без кричащих украшений или дорогих брендов, с заспанными лицами, чуть загоревшие. «Все южане», – подумала я, представляя, как сильно рекламная кампания нашего колледжа ударила летом по чьим-то электронным ящикам.

Но в толпе был человек, который как будто специально затерялся среди остальных. Даже несмотря на всю несуразность и необычность, я упустила его из виду. Он будто заставлял себя «теряться», не выставляться на всеобщее обозрение, потому что знал, что все вокруг захотят полюбоваться на новеньких.

Пусть он и хотел, чтобы на него не обращали ни малейшего внимания, пусть его рука плотно держала ремень черного рюкзака, он все равно выделялся.

Трудно было не заметить такого, как он.

Я бы сказала иначе – это было просто невозможно...

Глава 2. Больше актива!

song: imagine dragons – gold

Я не обладала воображаемой рулеткой для измерения роста, но отчетливо видела долговязое тело и длинные ноги в черных джинсах. Простая однотонная футболка, неброские часы на левом запястье и тонкая серебряная цепочка на шее.

Кажется, в нем было два метра – это точно. Может, даже больше, но я действительно не могла представить себя рядом с ним, чтобы даже примерно оценить его рост. Во мне максимум метр шестьдесят пять.

– Говорю же, – пробубнила Лин мне на ухо, – дылда!

– Ты такая корректная, Лин... – шикнула ей Шелли. – Ну высокий парень, и что?

– Да какой парень! Ему лет под тридцать!

Действительно...

Странно, что я не могла оторвать от него взгляд, но, с другой стороны, меня всегда привлекали какие-то яркие отличительные черты в людях. Заметные родинки, седина, огромный рост или даже неестественно длинные пальцы.

Кажется, у него были такие. У мужчины, который только что прошел мимо и, наверное, занял место в самом конце. На его месте я поступила бы так же, но... мне нельзя оборачиваться.

Я знаю, насколько неловко ловить на себе взгляды или обнаруживать намеренную слежку, поэтому чужой комфорт был превыше всего.

Почему-то по телу разлилось теплое спокойствие, когда мистер Брук зашел в аудиторию и потер руки.

– Ну, как отдохнули? – спросил он, широко улыбаясь и настраивая проектор на стене. – Надеюсь, никому не пришлось ездить к родственникам в деревню?

– Пришлось! – выкрикнул кто-то сзади, а остальные принялись шуршать тетрадями.

– Я заметил, что в этом году у нас отличный приток студентов! «Старички» уже уселись, вижу, позади – удобно вам там, YouTube грузит? – Брук был молодым мужчиной лет под сорок, поэтому с чувством юмора у него все было отлично.

Положив личные вещи на один из столов позади, Брук осмотрел аудиторию и продолжил возиться с проектором.

– Сегодня первый день учебного семестра, – начал он издалека, – и поэтому мы будем смотреть документальный фильм из цикла «История Соединенных Штатов Америки», который я обещал вам показать еще в мае. Ничего записывать не нужно, просто смотрите фильм. Такой вот вам подарок на начало года.

– Спасибо! – крикнул кто-то.

– Но перед этим хочу сказать, что безумно рад такому крепкому пополнению. Общие встречи вроде этой будут проходить для второго и третьего курса, потому что это скорее обобщающие лекции. Но ходить на них обязательно!

Никто не был удивлен тому, что Брук не смог упустить из виду обязательность посещения пар. Единственный преподаватель, который разрешал иногда пропускать, – это физрук, миссис Риверс.

– Слава богу, что умолчал про актерский... – шепнула я Лин, потирая ладони и готовясь устроиться поудобнее и уставиться на картинку проектора.

Удивительно, что именно в первый день нам решили дать такую поблажку. Но вообще я сегодня что-то слишком впечатлительная.

Лин сразу полезла в соцсети, а Шелли, все-таки оставшаяся в одном ряду с нами, попивала воду из своей спортивной кружки и задумчиво обводила взглядом карих глаз ряд напротив.

Набирать людей в кружок становилось все труднее, а Брук был его организатором, поэтому трясся за актив в нем как осиновый лист: ему все казалось, что молодежь теряет всякий запал к постановкам, поэтому разрешал нам даже ставить что-то свое.

В прошлом году, к примеру, мы показывали постановку, придуманную Лин: в ней девушка отправилась в незнакомую страну и нашла там настоящую любовь благодаря тому, что у нее сломался телефон и ей пришлось объясняться с местными самостоятельно.

Выглядело это немного глупо, но посыл был ясен: уберите телефоны и живите настоящим, иначе упустите жизнь. Ну, или что-то вроде того.

Ставить какие-то серьезные пьесы никто не решался – на нашем потоке, к примеру, почти никто не читал классическую литературу, больше предпочитали фанфикшен или что-то, что по жанровым соображениям никто не решился бы показывать на сцене в колледже.

– Мисс Лоутон! – вдруг раздалось неподалеку, и, подняв голову, я поняла, что Брук уже спешит к моему ряду.

– Упс... – шикнула Шелли.

– Кэра, можно тебя на пару минут? – мужчина неловко улыбнулся, и по его по глазам я поняла, о чем он хочет поговорить.

Поднявшись, я обошла лавку и поравнялась с преподавателем, пока мы спускались с рядов к его столу.

– Слушай, я понимаю, что второй курс – это уже не первый и нет уже столько свободного времени, но... Ты же понимаешь, как важен для меня кружок?

– Конечно, – кивнула я, – просто я не успела очнуться после каникул и никого еще не звала...

– О нет, – отмахнувшись, он рассмеялся, – не спеши никуда, это не к спеху, просто хотел дать тебе небольшое задание.

Мы подошли к его месту, и я застыла, скрестив руки на груди и ожидая, пока он найдет что-то в своем рюкзаке. Немного повозившись, он вытащил небольшую папку и протянул ее мне.

– Старомодно, конечно, – цокнув, мужчина немного свел брови, – но я не привык вести списки в электронном виде, будет проще так.

Я уставилась на красную папку как на тряпку для быка. Значит, мне поручат очередную бумажную волокиту?

Безмерно уважая Брука, я все равно думала только о том, что, скорее всего, в чем-нибудь накосячу, но, открыв папку, заметила только несколько листовок с указанием актового зала и один большой список.

– А...

– Кэра, тебе нужно всего лишь пройтись по новым студентам и агитировать их вступить в кружок. Откажутся – ничего не поделать, но мне нужны подписи. Так я хотя бы буду знать, кого не стоит допытывать лично, – Брук рассмеялся, потирая шею, а затем подошел ближе и показал пальцем, где нужно подписываться.

– Это обязательно? – спросила я негромко, сомневаясь, что кто-то вообще захочет заниматься этим.

– Подписи? Ну, это крайне желательно. Если будут отказывать даже без них, просто ставь крестик. Это все-таки не обязательное условие обучения, а студенты сейчас свои права знают.

– Ага, – выдохнула я, – не подписывай то, чего не читал...

– Что-то вроде того, – улыбнулся мужчина, – сделаешь до конца недели? Чтобы мы могли создать список актуальных членов нашей маленькой труппы.

– Да, конечно, – отказывать я не собиралась, да и скуку это развеет, – пробегусь.

– Возьми с собой Лин, веселее будет... – Вздохнув, преподаватель посмотрел на папку и пожал плечами. – У меня есть идея для постановки на октябрь, но пока все в подвешенном состоянии. Всего у нас получается семь человек, не считая меня. Состав отличный, но...

– Не переживайте, мистер Брук, – кивнула я, – я понимаю, поэтому пробегусь и спрошу, все хорошо. У меня есть время.

– Спасибо! Можешь идти на место, я сейчас запущу фильм.

Прижав папку к груди, я поплелась к своему ряду: вообще это было лучше, чем если бы мне пришлось буквально умолять, чтобы кто-то к нам вступил. А тут дала лист, на нем поставили подпись – и все.

Проблема была только в том, что я совершенно никого не знала из новеньких. Номинально видела, вон они – расселись по рядам, но фамилии и имена...

– Тебе нужно подписи собрать? – сразу догадалась подруга. – И что, будем бегать стучаться в общаге?

– Нет, – тут же выплюнула я, – только в колледже! Не хватало еще людей во время отдыха доставать...

– Ну, тоже верно... – пожала плечами Лин. – И много там?

Я открыла папку, когда из динамиков начали доноситься вступительные ноты интрофильма, который Брук так давно хотел нам показать. Смотреть его мы все равно не собирались, поэтому Лин сразу уставилась на список, а затем ожидаемо хмыкнула:

– Ну, я никого не знаю.

– Так я тоже... Только вот в конце пара ребят – это те, что не приходили на встречи кружка в последнее время, еще до каникул.

– Да, Лиза и Роджер, – кивнула она. – Что, когда начнем?

– Я думаю, лучше будет посмотреть на доске списки зачислений? – спросила я, глядя на подругу.

Та потерла глаза, косо глядя на преподавателя, который задумчиво листал журнал, отвлекшись от фильма, так же как и все вокруг, стоило только занавесить окна и выключить свет.

Повиснув в полумраке, нарушаемом только прожектором, аудитория наполнилась едва слышными перешептываниями и речью ведущего из фильма; я помню, что когда-то видела его по телевизору, мой папа – тот еще фанат исторических многосериек.

– И как мы будем всех вылавливать? – нахмурилась Лин, пожимая плечами. – Ловить за руки? Списки уже сняли...

– Я посмотрю, – вдруг раздалось сзади, и я обернулась, увидев знакомую физиономию Калеба, парня с параллели, – придется порыться в компе приемной комиссии, но...

Я благодарно ему кивнула. С Калебом Миллером у нас были свои, особенные, отношения. Но если он поможет нам с Лин разобраться с новенькими...

...то это здорово облегчит мне жизнь.

Глава 3. Любые варианты решения проблем

song: fall out boy – the last of the real ones

С Калебом Миллером мы знакомы еще со школы, так же как и с Лин, – в старших классах у нас была своя компания, в которой мы проводили все свободное время, тратя карманные деньги на кино, прогулки по торговым центрам и спонтанные поездки в соседние города.

Он был приятным парнем, со своими причудами и критической озабоченностью музыкой – играл на пианино еще в младшей школе, затем вернулся к любимому инструменту – барабанам, а следом, создав небольшую локальную группу с парнями из параллели, пропал из нашей с Лин жизни.

Лишь спустя время мы выяснили, что Калеб поступает в колледж вместе с нами – здесь работала его тетя, занимающая не самую плохую должность в приемной комиссии. Поэтому, честно говоря, я была действительно рада предложению о помощи.

Калеб перескочил через ряд, оказываясь между мной и Лин. Пока шел фильм, мистер Брук уже отлучился из аудитории, но в ней все равно было так же тихо.

– Я могу поскринить их мониторы, если они блок не поставили, – продолжил Миллер, убирая отросшую челку с лица и заводя за уши, – потому что бумажных дел не осталось, по крайней мере фотки давно никто не прикладывает.

– Да мне нужны только фамилии, имена и расписание, – пояснила я, – просто чтобы знать, кого и где искать.

– А фотки? – разулыбался Калеб, заигрывающе поднимая бровь. – Ты посмотри, сколько красавчиков! И красавиц, уж кто как предпочитает.

– Пока неинтересно, – вздохнув, я качнула головой, – я буду благодарна тебе хотя бы за фамилии и расписание.

– А мне фотки, если можно! – встряла Лин. – И что, если это разглашение конфиденциальной информации?

– Лин... – шикнула я, – не эксплуатируй Калеба!

– Ради тебя, моя азиатская принцесса, – наигранно проговорил парень, – я готов на все...

Вот о чем я говорила, когда имела в виду особые отношения. Бедняга Калеб уже который год влюблен в Лин, даже не скрывая этого факта, а та...

...не знает, как реагировать.

А со мной все иначе, мы с Калебом – лучшие друзья, почти брат и сестра, и так было с самого начала. Это меня устраивало, поэтому я понимала растерянность Лин – я бы тоже не смогла найти себе места, если бы некогда лучший друг вдруг рассказал тебе о своей привязанности иного рода.

К слову, текущее положение дел обоих устраивало. Никто не ругался, не устраивал скандалов и прочее – они просто продолжили общаться, как и раньше. Но теперь с подколами, разумеется.

Предложение Миллера о том, чтобы проверить компьютер и вытащить оттуда информацию, несказанно меня радовало – конечно, мне стало бы проще, если бы я знала, кто в какую группу или поток зачислен и в какой аудитории проходят занятия. Иногда расписание, висящее на стене в холле, может быть неверным, а через приложение доступа к данным других ребят у меня, конечно, нет.

– И как ты это провернешь? – спросила Шелли, наклонившись через стол. – Просто придешь к тете и попросишь список новеньких и их расписание?

– Нет, разумеется. Она меня пошлет. Я просто пороюсь в компе до того, когда они все вернутся с обеда.

– А камера? – нахмурилась я.

– Забей, Кэра, половина из них – бутафория. Кому мы тут нужны...

Почему-то от этой фразы меня слегка дернуло; странное предчувствие охватило всего лишь на долю секунды и быстро отпустило.

– Это что, завтра можно ждать список? – придя в себя, я улыбнулась и глянула на Калеба, который утвердительно кивнул.

– С тебя пиво.

– Мне еще не продадут. – Хмыкнув, я сложила руки на столе и опустила взгляд на список, врученный мне Бруком.

Много девушек, гораздо меньше парней. Всего несколько человек... Я поджала губы. По моему скромному опыту рекрутирования новичков в кружок, девушек завлечь туда проще простого – большинство из них не хотят тухнуть в общежитии, приехав из маленьких городков или просто деревень с мечтой когда-нибудь стать голливудскими актрисами или играть на Бродвее.

И пусть до этого нужно нехило дорасти, но играть в университетском актерском кружке – тоже неплохой вариант проверить и раскрыть заложенные природой таланты.

А вот с парнями всегда труднее – по большей части они интересуются видеоиграми или чем-то вроде программирования, поэтому идут в другие места, где могут комфортно проводить время, если им вообще требуются хобби. Некоторые совсем наотрез отказываются, и я могу их понять.

Я тоже не хотела вылезать из дома, пока училась в школе. Но потом подросли братья, и мне резко показалось, что я хочу проводить больше времени в стенах колледжа.

– Не знаю, правда, зачем тебе все это нужно, – вдруг начал Калеб, кивая на папку, – зачем Бруку эти подписи?

– Он любит, когда все по полочкам, – вздохнула я, – а я ему с этим помогаю.

– Не хочешь возиться с Миком и Троем? – догадался он, и мне просто пришлось согласно кивнуть.

Я люблю своих братьев, но никогда не свыкнусь с ролью сиделки; как-то раз меня оставили с ними на целую неделю, и я чуть не свихнулась. После этого мама твердо решила нанимать нянь из молодых девушек, которые согласны делать это за семь долларов в час. А я лучше останусь с минимальными карманными, зато с целым пучком нервов.

Поэтому я лучше поброжу по колледжу, поищу владельцев будущих подписей и поболтаю с Лин, если она не решит улизнуть от порученного нам задания.

Калеб по-дружески толкнул меня в плечо и мягко улыбнулся.

– Я понимаю, – кивнул он, – достану тебе список, наскриню расписание и найдем твоих актеришек. Все будет ок.

Мы продолжили смотреть фильм, в который я вникала лишь поверхностно: описания боевых сражений, тактики наступлений войск и интервью исторических экспертов сопровождались несмолкаемым перешептыванием студентов.

Я посмотрела в сторону окна. Улица виднелась лишь тонкой полоской за шторой: уже начинался дождь, и это значило, что домой я поеду по грязной дороге и, скорее всего, испорчу джинсы.

Лин рядом со мной продолжала листать ленту новостей, Шелли уснула на собственных руках, а Калеб вернулся на свой ряд, оставив меня наедине со списком людей.

Вроде бы их и не так много, но с каждым нужно все обсудить! Но с другой стороны, моя задача – получить подпись и попробовать привлечь их к кружку, все-таки Лин придумала какую-то новую историю, которую планирует воплотить уже к октябрю. Что-то связанное с фэнтезийными мирами, коими я почти не увлекалась. В моей голове можно было найти только «Властелина Колец» и «Гарри Поттера» – самые распространенные фэнтези, у всех на слуху, поэтому и подсказать что-то вразумительное не смогла бы.

С завтрашнего дня, если Калеб получит список, мы должны обходить хотя бы по пять человек, чтобы управиться до конца недели и со спокойной душой отдохнуть на выходных.

Я осмотрела зал в надежде, что все эти ребята сейчас здесь: тут была и девушка с татуировкой, и высокий мужчина, сидящий позади, – хотела бы я уметь читать мысли, чтобы на раз разобраться со всеми проблемами, но...

Все-таки я до ужаса любила кружок, поэтому хотела его развития точно так же, как и Лин с мистером Бруком. Его вере в студентов и нас с подругой можно лишь позавидовать – он всегда давал нам карт-бланш или отпускал пораньше, если вдруг случались какие-то непредвиденные ситуации.

Еще раз обведя взглядом аудиторию, в полумраке я заметила блеск серебряной цепочки того высокого парня, хотя мне чертовски хотелось снова назвать его мужчиной. Юности в его лице почти не осталось, черты были резкими, а движения почти не сопровождались эмоциями.

Он сидел в углу, склонив голову и безотрывно глядя в светящийся экран.

Почему-то мне захотелось пригласить его к нам, чтобы он сыграл очередного главного героя в пьесе Лин, но мне все так же чудилось, будто он откажет сразу же, как только я появлюсь со своим списком.

Решив, что лучше не пялиться на людей просто так, я опустила взгляд и неловко поежилась; сегодня в кабинете прохладнее обычного.

Осень пришла быстро. И вместе с ней целый список новых знакомств.

Глава 4. Список пополняется

song: tokio hotel – stormy weather

Лин толкала полупустую бутылку с газировкой по столу, а когда она безвольно падала, то поднимала обратно и снова толкала.

Я сидела напротив, уперев руку в подбородок и без конца глядя на входную дверь, которая все никак не раскрывалась: Калеб пообещал прибежать и рассказать об успехах, но все никак – его не было уже двадцать минут, а тем временем подходил к концу вторник. У меня оставалось ровно три дня на то, чтобы предоставить Бруку готовый список с подписями о согласии или отказами.

На самом деле переживать было не о чем, но стойкое чувство ответственности и желание помочь никогда не отпускали.

Этакий синдром матери Терезы.

За окнами кафетерия уже вовсю лил дождь, затапливая парковку и едва успевая стекать в решетки канализационных стоков; погода разбушевалась уже с первых чисел сентября, отчего мне резко стало нехорошо.

Теперь придется ездить на автобусе или брать у мамы машину... Чего очень и очень не хочется делать. За каждую царапину придется отвечать жизнью.

Или все-таки упросить их отпустить меня в общежитие, пока мистер Брук сможет дать мне бесплатное место. Или, если сказать точнее, – выбить. Лин без проблем жила в комнате женской части корпуса и не жаловалась – у них была кухня, комната с общей душевой и личная уборная.

Все было цивилизованно.

Вокруг почти не было людей – лишь пара ребят болтали о чем-то у окна, пока мы с Лин пристроились посередине: так было удобнее смотреть за дверью.

– А что, если он тебя подколол и ничего не найдет?.. – пробубнила под нос подруга, снова поднимая упавшую бутылку. – Он может...

– Нет, он серьезно, – вздохнула я, – пару минут назад написал, что записывает. Ждем.

Мне нравилось, как выглядела столовая после ремонта: стены белые, пол – темный кафель со светлой крошкой, а окна – широкие и пропускают много света, пусть небо сейчас и заволочено тучами.

И хотя стулья все еще были неудобными и жесткими, все радовались кофейным автоматам – вот это было полезным приобретением.

Сейчас около них склонился парень с темными короткими волосами, которого я прежде не видела. Он как-то долго стоял на месте, и я натыкалась на него взглядом всякий раз, когда искала глазами Калеба.

Поправив кожанку, я подвернула рукава и проверила время – ну, Калеб, когда же ты придешь? Я не хотела идти домой под дождем, и именно сейчас он начинал медленно сходить на нет.

Парень, который стоял у кофейного автомата, вдруг развернулся и, держа в опущенной руке стакан, подошел к нашему столику.

Среднего роста, смуглый, и я его совершенно не знала. Это был кто-то из новеньких третьекурсников.

Он неловко улыбнулся, потерев широкую бровь, и заговорил:

– Привет, я тут первый день, присяду?

Вокруг никого не было, а девчонки, болтавшие у окна, собирались уходить.

– Привет! – вдруг оживилась Лин. – Конечно! Я Лин, это Кэра.

– Мы тут, можно сказать, заведуем кружком актерского мастерства, поэтому ты очень вовремя... – Я посмотрела на него, ожидая, пока тот представится.

На первый взгляд он очень походил на метиса: помесь с индейскими корнями. Смугловатая кожа, глаза карамельно-желтого цвета. Волосы короткие и черные.

– Элиас Остин. – Представившись, парень присел за наш столик и с улыбкой, чуть кривоватой, продолжил: – Я на биологическом, поэтому видеться редко будем, просто хотелось хоть с кем-нибудь познакомиться.

Положив руку на поверхность, он звякнул цепочкой браслета и посмотрел на Лин:

– Что за кружок?

– Актерский, мы делаем небольшие сценки, иногда выкладываем видео на канал колледжа в соцсети, – пожала плечами подруга, дружелюбно улыбнувшись.

Я открыла папку и начала искать взглядом его имя и фамилию, но ничего не нашла. С фамилией Остин была лишь девушка, а его имени там не значилось.

– Элиас, – негромко позвала я, – тебя тут нет...

– А, – он оживился, одергивая матовую куртку с воротником, – документы пришли с опозданием, поэтому меня здесь нет.

– Поняла. – Я взяла ручку и написала его инициалы и фамилию в самом низу списка, поставив примечание. – А как ты в целом, хочешь к нам или нет?

– Подумаю.

– А подпись оставишь? – Лин смущенно куснула губу, и, кажется, я заметила, как она пытается воспользоваться своей врожденной обаятельной натурой, чтобы подкупить новенького.

– Обязательно... – кивнув, Элиас немного завис над листком, а затем поставил размашистую подпись напротив своего имени, – если это так важно.

– Спасибо! – заулыбалась я, протягивая ему ладонь. – Для нашего кружка – очень важно!

– Думал, взрослые люди таким уже не занимаются, – подколол он.

– Мы занимаемся, вся наша жизнь – такой себе триллер... – цокнула подруга, глядя на новенького.

Я ухмыльнулась, но была безумно рада, что Элиас Остин сам попал нам в руки, как рыбка на крючок. Да и в целом выглядел он приятно, в опрятной одежде, белой водолазке под курткой и серых джинсах. Самый обычный парень.

– Главное, чтобы не стала хоррором... – с той же улыбкой Элиас хмыкнул и поднялся. – Я немного переоценил свое время, встретимся завтра тут же?

– Тебе с чем-то помочь? – спросила Лин.

– Ну, если только с планом колледжа и самыми главными правилами, – произнес с легкой задержкой парень, склонив голову. – Это вы будете весь список собирать?

– Да, надо узнать, стоит ли ждать кого-то к нам, – пожала плечами я, – поручили задание, мы его выполняем.

– Понял. Ну, до завтра?

– До завтра! – Лин почти растеклась на столике, и стоило Элиасу уйти, как она подняла брови и недвусмысленно на меня уставилась.

– Вот бы все так просто сами к нам подходили... – размечталась я, закрывая папку и наконец замечая мелькнувшую меж столбом и столиком фигуру Калеба. – Ну, как дела?!

Подлетев к столу, Миллер плюхнулся на место, где только что сидел Элиас, а затем достал из рюкзака еще один лист, показывая его мне.

– Ты распечатал? – Я удивленно уставилась на него, а парень только самодовольно заулыбался.

– Да, подумал, что так легче будет. У тебя есть папка. Смотри, тут еще несколько людей со второго, нашего, и список первокурсников, но их пока сказали не трогать. Знаешь, интересные вещи там написаны, в личных делах...

– А что не так? – спросила Лин.

Калеб пожал плечами:

– Вообще необычных мало. Есть интересные, но мне нельзя о них говорить. Как-нибудь потом.

– Ну блин! – недовольно скривилась Шоу. – Давай колись!

– Окей, только самое интересное расскажу!

Я прошлась взглядом по листку, затем положила его в папку. Под каждым именем и фамилией на двух сторонах были указаны номера аудиторий и расписание на ближайшие три дня – теперь мне будет проще отслеживать новеньких вместе с Лин.

Если и сталкерство, то только во благо: по крайней мере, эта информация получена из достоверного источника и не считается какой-то суперконфиденциальной. Так или иначе, нам нужны лишь подписи, а пойдут ли ребята в кружок – уже не наше дело.

Разобравшись с папкой, я решила послушать, о чем будет рассказывать Калеб. Мы с Лин обожали его за то, что он не стеснялся доверять нам какую-то порой совершенно дикую информацию.

– Короче, парень выходил отсюда, видели?

– Да, Элиас, – опередила меня Лин, – он классный! И у нас уже есть первая подпись.

– О, уже знакомы? О нем вообще ничего нет. Только город, штат и документы. Интересно, что у него даже родителей нет. Я слышал, он вообще откуда-то с Востока. Не знаю, правда, откуда.

– Не может быть, что даже Фейсбука^[1] нет.

– Не-а, – пожал плечами Калеб, – парень, видимо, тихий очень. Как он вам?

– Веселый, спокойный, – ответила я, – сказал, завтра придет. Попросил, чтобы мы помогли ему с местными правилами разобраться.

– А, ну понятно, – Миллер откинулся на спинку и посмотрел на нас, – а вообще все простые, нет каких-то дочерей миллионеров или чинуш^[2]. Меня обрадовало.

– Ну, теперь-то мы их достанем! – потирая зловеще ладони, подруга в ажиотаже ждала завтрашнего дня, будто это была игра.

– О, забыл... – Калеб махнул рукой, молча прося отдать ему папку.

Достав ее, я так же молча ее передала.

– Смотри, – открыв, он ткнул пальцем на имя в таблице, – этот чувак где-то служил. Я не смог прочитать, запаролено, но стоит галочка. Думаю, к нему не надо подходить. Черт их знает, контуженных.

Но мне почему-то захотелось узнать, как выглядит Лестер Норт, на которого указал Калеб.

И в какой-то степени я была уверена, что уже знала его.

Глава 5. Пробные забеги

song: kanye west – power

– Приветики!

Я упала за один из столов в аудитории, в которой проходили лекции по гражданскому праву, а затем положила папку и с улыбкой посмотрела на девушку позади меня, смущенно разглядывающую Лин.

Сегодня подруга решила надеть отцовскую фуражку – он работал ранее в полицейском департаменте – и выглядела немного забавно, разжевывая жвачку из автомата в кафетерии.

– Привет, – наконец-то улыбнулась блондинка, поправляя подол платья и заглядывая в листок, – что-то подписать?

– Да, мы тут набираем людей в актерский кружок. Ставим сценки и иногда театральные представления в актовом зале. – Я положила перед ней ручку. – Как тебя зовут?

– Я Лин, это Кэра, – представила нас Шоу, – просто руководитель должен знать, захотят ли новички поучаствовать!

– Ой, я с радостью! Я Сара, совсем недавно тут, переехала из Мобила. – Девушка взяла ручку и легко черкнула напротив своей фамилии. – А когда у нас сбор?

– Так просто? – удивилась я. – Как только мы соберем подписи, так сразу! Надо знать, сколько будет ребят.

– Если что, там сидит Саманта, – она показала пальцем в сторону соседнего ряда, и это оказалась та самая девушка с татуировкой черепа, – она любит такое. Точно согласится!

Лин посмотрела на Саманту, и я нашла ее в списке под фамилией Коннорс. На самом деле мир давно уходил от стереотипного мышления, но девушка выглядела так, словно вообще не хотела, чтобы кто-то к ней приближался.

Сейчас наш список был заполнен наполовину: мы быстро обежали тех, кто находился в одном кабинете или аудитории, нашли ребят в столовой и на одну девчонку наткнулись сейчас – это и была Сара, южанка с веснушками и в летнем платье.

– Не холодно так? – усмехнулась Лин, присаживаясь рядом с ней, пока пара не началась. – Или у тебя машина?

– Меня отец возит, – рассказала девушка, – а вообще...

Пока они болтали, я решила вернуться к списку и пошла к Саманте Коннорс: она сидела поодаль, листая огромный скетчбук с заполненной наклейками обложкой.

– Привет, я не помешаю? – спросила я негромко, опускаясь на свободное место и натягивая улыбку. – Я из акт...

– А, ты Кэра, – вдруг неожиданно засияла девушка, захлопывая скетчбук и протягивая руку, увешанную кольцами, – я Сэм, очень хочу к вам, потому что приехала одна и у меня никого здесь нет.

– Шикарно, – обрадовавшись, я сразу дала ей ручку и лист, – просто оставь подпись, а я отмечу тебя галочкой... И потом скажу, куда и как идти! Объявление повесят на доску.

– Мистер Брук? – догадалась Саманта. – Он очень странный мужик...

– Он своеобразный. – Согласно кивнув, я проверила, сколько человек осталось. – А ты не знаешь их?

Я намекнула на остальных оставшихся в списке ребят, которых не смогла найти. Утром я пыталась выследить Нору, Айзека, Ребекку и Лестера, но никого из них так и не поймала – последний, как сказал мне преподаватель, улизнул буквально за секунды до моего появления.

Я могла запросто упустить его из виду.

Сэм посмотрела несколько секунд на лист, а затем хмыкнула:

– Норт – это взрослый парень, точно помню. Я была с ним на поступлении, сидели вместе в приемной. Он говорил только по делу, ничего лишнего. Мне показалось, он с отклонением каким-то... Но это сначала. Потом я случайно узнала, что ему почти тридцатка.

– Ну, у нас училась Лиллиан, которой было почти тридцать семь, – улыбнулась я, вспоминая ее неплохую игру в нашем «театре», – да и вообще, никогда не поздно.

– Вообще не спорю, – согласно кивнула девушка, – но ты его долго будешь ловить. Он уходит секунда в секунду. А вот Ребекку и Нору мы на парковке после пары найдем!

– Класс! – Я была на подъеме из-за того, что мы так оперативно заполняем список. Еще немного – и все подписи будут собраны, а галочки проставлены.

– Можно мне с вами сидеть? Так тухло тут. – Сэм немного неловко улыбнулась, и я бодро согласилась.

– Без проблем, мы только рады будем пополнению!

– Вы, видимо, совсем неразлучные? – Намекнув на Лин, она поднялась с места и прошла со мной к девчонкам, которые до сих пор что-то обсуждали и жестикулировали. – Всегда вместе.

– Да, можно и так сказать. Мы с Лин с детства вместе.

– Везет, моя подруга свалила по обмену в Канаду и осталась там. – Сэм поправила рукава темной водолазки и взъерошила короткие черные волосы. – А я не смогла бы. Тоска зеленая.

Подумав о том, что когда-то смогу остаться в полном одиночестве, без Лин или Калеба, я вдруг поежилась, осознав, что такое мне тоже было бы не под силу пережить без потрясения: по природе у меня было какое-то шило в одном месте, из-за которого я и дня не могу прожить без разговоров о всяких мелочах.

Сейчас жизнь была более загружена, чем в школьные годы, но меня это не пугало.

– Ну, теперь у тебя есть мы, – может, я и опережала события, но мне хотелось подружиться с Сэм, – и Лин слышала, что ты любишь фильмы ужасов.

– Ага, особенно «Пункт назначения», – согласилась девушка, и Лин сразу заулыбалась, стоило ей увидеть, кого я привела.

– Так и знала, что она наша штучка! – Неугасаемая жажда новых знакомств вспыхнула в этой миниатюрной азиатской девочке. – Так держать, а то парни все из кружка разбежались!

– Если Норт согласится, то у вас будет великан! – добавила Коннорс. – И с ним можно будет придумать много интересного!

– Норт? Это кто? – Лин ненавидела упускать из внимания ни единую мелочь, поэтому Саманта сразу же поспешила объяснить.

Я оставила в списке отметку о том, что Норт – высокий парень. На самом деле это не особенно правильная привычка – запоминать людей по выделяющимся параметрам, но его рост был явно выше, чем метр девяносто. На самом деле я правда беспокоилась при мысли о том, что мне придется к нему подойти.

Ведь когда-нибудь я обязательно на него наткнусь! Либо я, либо Лин Шоу.

– Норт – высоченный мужик, на юридическом. Я была в приемной с ним, успела подглядеть инициалы на папке, вот и все. Поэтому и знаю. Я так-то ни с кем, кроме преподавателей и вас, еще не говорила.

В аудитории все еще царила дружеская и спокойная атмосфера, ведь преподаватель опаздывал на занятие – его не было уже минут десять, поэтому мы не спешили уходить. Отсидев свои пары, я хотела только поболтать с девочками – и можно возвращаться домой.

– Мне не нравится погода здесь, – выдохнула Сара, поправляя платье, – я привыкла в легких шмотках ходить.

– И ты выбрала северный штат? – хихикнула Лин. – Малышка, тут скоро льдом все покроется!

Пока девочки болтали, я смотрела на лист с фамилиями и не могла понять, как мне выцепить оставшихся бегунов в коридорах: все это напоминало какую-то забавную игру, где нужно вычеркивать слова в кроссворде, но так было веселее жить – честно говоря, я соскучилась по колледжу.

– Леди... – услышала я знакомый голос и подняла голову, замечая перед собой Элиаса Остина.

Он был одет в простую однотонную водолазку бежевого цвета и темные джинсы. Короткие волосы растрепаны, в карих глазах тепло тает приятельский огонек: я заулыбалась, надеясь, что он пришел, чтобы записаться в кружок.

– Привет!

– Слушайте, я вынужден отказаться, – его голос вдруг стал серьезным, – но я могу помогать по техническим вопросам, настраивать аппаратуру и прочее. Я работал инженером в прошлом.

– Ого! – только и смогла выдохнуть я. – Это тоже полезно!

– Ну запиши меня, – подмигнув, парень натянул дежурную улыбку и осмотрел нас, – мне пора, неважно себя чувствую.

– Выздоравливай! – пожелала Лин, и я кивнула, присоединяясь к ее словам. – В пятницу вечером вывесим приглашение в труппу на общую доску.

– Спасибо, буду знать.

Он еще раз осмотрел нас, а затем кивнул самому себе и, развернувшись, ушел.

– Эй, Кэра! – Меня вдруг толкнула Сэм, и я дернулась в сторону, куда она указывала черным длинным ногтем. – Беги!

– Черт! – Я подскочила, увидев, как в проходе мелькает огромный силуэт Норта.

В этот раз я его точно поймаю.

Дернувшись вперед, я побежала за ним, прихватив с собой папку и стараясь не споткнуться, пока ребята вокруг недоуменно оглядывались.

Глава 6. Ни следа

song: black eyed peace – meet me halfway

– Норт! – крикнула я и понеслась по коридору, иногда толкаясь с проходящими мимо ребятами и пытаясь никого не сбить.

Я пробежала по левому крылу, но нигде не увидела его: ну как это возможно? Боже, я с такой скоростью лавировала, оббегала людей, но так и не смогла догнать Лестера Норта?

Ни намека на его присутствие: начиная с левого крыла и заканчивая мужской уборной – туда я тоже заглянула, но не в кабинки: не настолько мне нужна его подпись.

Выбежав в холл, я столкнулась с Элиасом; он взял меня за плечи и растерянно посмотрел в глаза, пытаясь понять причину моей паники.

– Ты чего?

– Бежала за Лестером... Нортом... – Выдохнув, я качнула головой и осмотрелась еще раз. – Извини! Он всегда куда-то пропадает.

– А, Норт, – нахмурившись, Остин отпустил меня и отошел, – извини, мне уже пора.

Я видела, что он напряжен и как-то дергано себя ведет; не было похоже, что он под чем-то, но выглядело это так, словно его лихорадит. Понимающе кивнув, я смирилась с тем, что не поймаю сегодня Норта, потому что выбегать за ним на улицу и искать его там мне не хотелось.

Так или иначе, за отсутствие подписи меня никто не убьет. Это уже дело принципа – гоняться за человеком, которого даже не знаешь, а он о твоем существовании лишь подозревает.

Элиас двинулся к выходу, но я решила спросить, что значило его это «А, Норт».

– Почему ты так отреагировал? – Интерес во мне разжигался с новой силой.

Может, Остин уже рассказал ему о том, что я – настырная стерва, которая не оставит в покое без подписи? Даже если это и было в шутку, то в каждой шутке есть доля правды.

– Да нет, ничего, – бросил парень, перед тем как уйти, – просто так. До встречи!

– Черт... – шикнула я сама себе, ударяя папкой по бедру и глядя на стенд с расписаниями и другой важной информацией для абитуриентов и студентов.

Это действительно больше напоминало профессиональный интерес, нежели желание поскорее разобраться со списком – я добьюсь этой чертовой подписи! Добьюсь!

Спустя несколько секунд я услышала голос Лин, которая говорила по телефону: как только она подошла, я сразу же развела руками и недовольно фыркнула.

– Кэра, у ребят не будет пары, – заметив испуг на лице девушки, я сразу забыла о неудаче с Нортом, – мистер Гловер...

– Что такое? – Я ждала чего угодно, но взгляд Лин, который намекал на что-то жуткое, доводил меня до тремора.

– Не знаю, он не отвечает на звонки, и его не могут найти в колледже, по камерам он не выходил...

По спине прошелся легкий холодок, но я не спешила паниковать: неужели они осмотрели все два крыла колледжа, но не нашли там крупного сорокалетнего мужичка? Мне с трудом верилось, что даже наша охрана не смогла отследить, куда пропал преподаватель в нашем не особо большом здании.

– Если он не уходил, то должен быть где-то здесь, – пожала плечами я, делясь с подругой своими мыслями, – не может быть, чтобы он просто пропал.

Лин была эмоциональной, поэтому ее слезливость меня не удивила; она могла с такими же эмоциями описывать романтичный момент в новелле или рассказывать о том, как случайно пролила кофе на любимую блузку.

– Не переживай, – я приобняла ее, и мы пошли к выходу, – но теперь хотя бы понятно, почему он не пришел на пару...

Состояние подруги отбило всякое желание нервничать по поводу кружка; мы дошли до корпуса общежития, поднялись на второй этаж, где жили девочки, и уселись на кровати Лин, продолжая обсуждать события сегодняшнего дня.

– Так странно начался год... – пробубнила девушка, переодеваясь в домашнюю одежду, – но как можно пропасть в колледже? Телефон выключен, камеры пустые... На улицу не выходил. Испарился?

– Мне кажется, дело в панике, все с Гловером нормально, – я все еще не верила в ее выдумки, – он просто застрял в столовой с автоматом или что-то такое. Ты его знаешь.

Но, с другой стороны, я вспоминала, что мужчина никогда на моей памяти не опаздывал на занятия, потому что жил в шаговой доступности. И репутацию имел положительную – доброго, но в меру строгого преподавателя.

– Куда спешил этот Норт? – спросила Лин, переводя тему. – Ты его нашла?

– Нет, – я отмахнулась, – выбежала, а его уже не было. Сквозь землю провалился.

– Мутный он...

– И не говори.

– Значит, нелюдимый домосед, два метра ростом, которого на удивление сложно поймать, – рассудила подруга, ложась на кровать и подминая подушку, – без его каракулей обойдемся.

– Конечно, – согласилась я, – но, знаешь, мое внутреннее самолюбие пострадает.

– Странно, что и Норт, и Остин свалили в одно и то же время...

– Ну, пары заканчиваются, – вынесла я предположение и потерла затылок.

Подруга потянулась за папкой и, открыв ее, прошлась по расписанию, найденному Калебом: взгляд девушки задержался внизу, а следом она ткнула в строку.

– У Норта еще пара по праву. Гловер пропал, Норт ушел. Остин должен был остаться на право и обществоведение.

– У нас же нет расписания Элиаса... – нахмурившись, я двинулась к Лин и показала на написанное самим Остином имя, – он же без документов был.

– У Сэм такое же расписание, она в его группе, – пояснила мне девушка, – мы успели обсудить, пока ты побежала за Нортом.

– Не думаю, что это связано, – я махнула головой, – Элиасу стало хреново, а из-за Норта у меня мозоль на языке скоро вскочит...

Поверить в то, что парни связаны с пропажей Гловера, дико. Пусть совпадение и подозрительное, но вполне типичное для колледжа. Мы не входили в какой-то топ заведений с самым строгим контролем посещения лекций, поэтому я не могла строить догадки: кто угодно может отпроситься и вернуться домой, если ему плохо.

Пока я лежала на кровати Лин, рассматривая собственные руки, на телефон подруги без устали приходили сообщения. Я захотела побыть с ней, пока не появится хоть какая-то информация о Гловере, и была права: когда она взяла мобильный, то подскочила, поднимая и меня.

– Это Калеб! – Шикнув, девушка открыла переписку и удивленно уставилась на экран.

Я подползла ближе, чтобы прочитать сообщение, но стоило мне только опустить глаза, как я наткнулась на болезненное и опустошающее «Нашли тело».

По спине прошелся уже знакомый холодок, похожий на покалывание сотнями иголок; в горле встал ком оттого, что паника Лин не была напрасной. Ее и без того бледное лицо стало еще белее.

Губы немного задрожали, но следом она выдохнула.

Калеб Миллер писал о том, что на теле мистера Гловера не было живого места, словно его загрызла стая собак: дыра в животе, огромные отметины на груди, как если бы его насадили на острые колья забора.

– Боже, что за чертовщина... – прохныкала подруга, – это как вообще...

У меня не было слов, чтобы описать то, что я чувствовала, но думала я лишь о том, что в колледж, видимо, забралась какая-то стая диких собак. Такие часто ошиваются неподалеку от парка Геймана, но в этот раз я и не знала, во что лучше верить.

– Кэра, его убили прямо в колледже...

– Лин, спокойно... – шепнула я, поглаживая девушку по плечу, но сама ощущала, как меня начинает бесперебойно колотить от нарастающей тревоги и панического испуга.

Последним, что написал Калеб, было большое сообщение с кучей опечаток – парень, видимо, очень спешил.

«Не понимаю, как такое возможно, это бред!! Все это гребаный бред, Ю, я бы не повериь, но у меня есть фотография, успл сделать до того, ю как копы меня отшвырнули!! Это будут замалчивать. Мне уже сказали не открывать рот. Готовьтесь к жопе!»

Я посмотрела на Лин, а она – на меня. Мы обе понимали, что теперь в коридорах будет царить тишина до тех пор, пока все не выяснится.

Если дикое животное и могло попасть в здание, то это произошло настолько незаметно, что никто, ни единая душа не заметила никакого шума или паники.

Скепсис во мне возрастал с каждой секундой, так что я надеялась, что Калеб решил пошутить.

Но, конечно, все было правдой – на следующее утро колледж накрыло пеленой траура.

Ирвин Гловер, сорокалетний преподаватель гражданского права, был растерзан и изувечен неопознанным животным, которое не удалось поймать. Полиция закрыла дело тем же днем, сославшись на несчастный случай.

Вопиющая несправедливость связала нас: меня, Лин и Калеба, который показал нам фотографию на следующее утро.

И лучше бы я не видела этого.

Глава 7. Налет жути

song: black light burns – the moment you realize you’re going to fall

В актовом зале было тихо, а дежурный желтоватый свет прожекторов по обеим сторонам освещал небольшое пространство на сцене, где расселись я, Лин и Калеб.

Долгое время, примерно минут пять, мы просто молчали, обдумывая ситуацию и сдерживая собственные эмоции, ведь обстановка в колледже была напряженной: утром приезжала полиция, и мы видели, как местный помощник шерифа покидает административный корпус; это был невысокий худой мужчина с тонкими чертами лица и быстрой, напряженной походкой.

Калеб хотел было кинуться к нему с расспросами, но Лин вовремя схватила парня за рукав куртки, сообщив, что не стоит испытывать терпение и без того взбешенных копов. Судя по информации нашего приятеля, полиция поспешила закрыть дело как можно скорее, чтобы не допустить широкого освещения.

Никому не было до конца понятно, что произошло с мистером Гловером: его просто бесцеремонно растерзали, изувечив до неузнаваемости, но не оставив при этом ни капли крови во всем здании, кроме левого крыла, где его нашли в одной из пустых аудиторий. Ни следов, ни каких-либо других мелочей и улик не обнаружили – это было официальным заявлением помощника шерифа, экспертов и целого отряда полиции.

Миллер не верил в это. Он настаивал на том, что все сфабриковано и они просто сдрейфили, не став расследовать дальше – у них нет ни единого доказательства убийства, лишь версия о несчастном случае.

– Какой, к черту, несчастный случай! – выплюнул Калеб, вскакивая с места и нервно проходясь по сцене. – Мужика разорвали, на него же не шкаф упал, мать твою?! Чертовы бюрократы!

– Но мы тоже не знаем, кто это был, – немного боязливо выдала Лин, – знаешь, по камерам никого не нашли...

– Я же говорил, – выдохнул он, – половина камер – бутафория...

Я пока молчала, потому что здравых мыслей предложить не могла: не было и единой догадки о том, кто мог такое сделать в начале учебного года. Сначала мне подумалось, что преподавателя могли изувечить из-за ненависти: может, он с кем-то неправильно себя вел? Может, домогался молодых студенток?

– Человек так не сделает, – настаивал Калеб, снова усаживаясь на край сцены рядом с Лин, которая тут же уронила голову на его плечо, – понимаешь, там раны не ножевые!

Он снова включил телефон и показал фотографию. Я взглянула только мельком. Пусть фото и было размыто, кое-что казалось очевидным: воронка из внутренностей на теле мужчины была похожа на ту, что появилась бы от долгого методичного поедания плоти, а не от разреза или колотых ударов.

Мне снова стало тошно, и я поспешила отвлечься от этого ужасающего вида; тошнота подкатила к горлу и застряла там. Лин поморщилась.

– Значит, дикое животное, – не унималась я, потому что разумных вариантов, кроме этого, просто не существовало, – может, койот? Или дикая пума?

– Кэра, – немного раздраженно начал Калеб, поворачиваясь ко мне и с печалью заглядывая в глаза, – я понимаю, что вы хотите побыстрее закончить с этим и все такое, но до ближайшего лесного массива почти сотня миль. Пума не сунется в город. Я сначала верил, что это стая диких собак или одна, голодная и больная, но потом...

– Собака бы хоть какие-то следы оставила, – пожав плечами, Лин неуютно заерзала на месте и обняла себя за плечи, – капли крови, грязные лапы... Не знаю, ну даже звуки! Почему никто не слышал, как он кричал...

После слов Лин мозг включил фантазию. Стены в колледже не были настолько толстыми, чтобы не услышать криков или звуков борьбы; маловероятно, что Гловер терпел и не пытался спастись, позвать кого-то на помощь или...

– А может, он знал того, кто на него напал? – грустно спросила я. – Но это же не человек...

– По моему мнению – нет, – Калеб убрал волосы за уши и обреченно вздохнул, – знаешь, у меня отец любит все эти журналы про ересь, потустороннюю хрень типа демонов и оборотней, а я его подкалывал всегда...

Мы промолчали, позволяя ему набрать воздух, чтобы продолжить. Произвол полиции и ее нежелание разбираться в деле довели Калеба до отчаянной злобы.

– А теперь вообще не знаю, что и подумать, – наконец-то процедил он, – знаете, пахнет старым фольклором, но это тоже бредово. Других вариантов у меня нет.

– Думаешь, это... – Скепсис резанул в голосе Лин, и я понимала ее.

– Какое-нибудь древнее забытое чудище, – сам не веря себе, Калеб рассмеялся, но следом отмахнулс. – Что там, нужно еще две подписи, да? Давайте я поставлю за всех, незачем бегать по коридорам, мало ли что.

– Забей, – шепнула я, – поставлю отказы для всех.

– Да уж...

Все начиналось на позитиве: много новых лиц, приятных в общении и открытых к новому, такие как Сара и Сэм, а теперь – смерть преподавателя из-за невесть чего, судорожная паника где-то внутри и нарастающее недоверие ко всему происходящему.

– У кого-нибудь еще есть занятия? – спросила я негромко, поднимаясь с места и прижимая к груди папку. – Мне нужно дойти до Брука и вручить список.

– Пойду с тобой, – выдохнула Лин, – мне нечего делать, физру отменили сегодня. Чистка бассейна.

– А я домой, – Калеб подскочил и схватил свои вещи, – нужно кое-что почитать. Может, отцовские журналы не такой уж и мусор...

– Не втягивайся, – посоветовала я, – это же все-таки сказки.

– Вот и узнаем... Пока!

– Пока! – попрощалась подруга, а я подумала, что, оказывается, сильнее всего убийство повлияло не на Лин Шоу, а на Калеба.

У парня всегда было недоверие к полиции, органам власти и прочим наблюдателям за порядком; он отстаивал свои права и напоминал о чужих обязанностях, находил погрешности и всегда выходил победителем. Но эта ситуация выбила почву из-под ног у всех.

Колледж не закрыли ни на минуту, дав виновнику сбежать. Просто уму непостижимо.

Калеб пропал, стоило нам попрощаться, а мы с подругой, выключив прожекторы и забрав рюкзаки, пошли в аудиторию, в которой проводил свою лекцию мистер Брук. Он, должно быть, сейчас занимался с третьим курсом.

В коридорах было пусто, и теперь такая обстановка воспринималась не иначе как опасной: Лин не отходила от меня, стараясь не оглядываться по сторонам; отныне каждый из нас стал немного параноиком.

Дело об Ирвине Гловере надолго останется в памяти студентов – другого и не ожидалось, но я постаралась выбросить мысли из головы, когда зашла в аудиторию, наполненную третьекурсниками.

Увидев меня, Брук мягко улыбнулся, а затем я передала ему папку:

– Некоторые отказались, кого-то не выследить, – честно призналась я, – но у нас две девочки, которые очень хотят играть, Саманта и Сара. Обе приезжие, так что будет классно.

– Молодцы! – улыбнулся он снова. – А старички?

– Они отказались, Лин с ними говорила. – Вспомнив о тех, кто почти не ходил в прошлом году, я немного расстроилась, но не заставлять же их.

– Верно. Ну молодец! Завтра я распечатаю лист и встретимся в актовом зале! – Было видно, как пелена апатии спала с лица учителя, стоило ему услышать приятные новости.

Казалось, что он не верил в то, что кто-то согласился присоединиться к нашей скромной актерской труппе. Но сейчас полегчало и мне – оставив папку, я надела рюкзак на одно плечо и пошла к выходу.

Когда я оказалась в коридоре, то не увидела Лин, но услышала ее голос: девушка разговаривала в стороне, за углом, и речь шла о ее отце.

Я хотела было двинуться в ее сторону, но из аудитории вылетел Лестер Норт; поняв, что натолкнулся на меня, мужчина сразу же остановился.

И вот мы встретились.

Совершенно огромный, больше двух метров ростом, он казался мне каким-то нереальным; широкие плечи, стройный и немного бледный в тусклом коридорном освещении, Норт словно чего-то ждал.

– Вы не правы, – вдруг сказал он негромко, почти небрежно, – это не бродячие псы, тем более не люди.

– Ты подслушивал? – шепнула я, как только у меня появилась возможность говорить.

– Скажи своей подруге, чтобы не трепалась, – продолжил мужчина, – девка с татуировкой тоже все знает.

Я смотрела на него, задрав голову, потому что мой рост не шел ни в какое сравнение с его. Он глядел в ответ, и светло-серые глаза излучали какой-то золотистый блеск.

– Тебя хрен поймаешь, – почему-то выдохнула я, следом неловко рассмеявшись над собственной наивностью.

– А тебе так хотелось? – смутился Лестер.

Мы несколько секунд отмалчивались, а затем из аудитории вышла Лин, сияя и показывая мне какой-то журнал.

– Смотри, что я отжала у Сэм! Это же выпуск с плакатом Twenty One Pilots!^[3]

Меня накрыло волной дрожи, а волосы, казалось, зашевелились на затылке; всего минуту назад я слышала, как подруга обсуждает собственного отца за углом, разговаривая по телефону.

Сейчас же она вылетает из аудитории и показывает мне чертов журнал.

– Боже, – почти пискнула я, – ты все это время была там?

– Я зашла за тобой...

– Я могу поговорить с вашим другом? – вдруг заговорил Норт, глядя прямо в глаза, но я уже была в ступоре.

Если это происходит на самом деле и я не сплю в гостиной под бейсбол, включенный отцом, то лучше бы мне начать пить успокоительное.

Глава 8. Слуховые галлюцинации

song: sinéad o’connor – drink before the war

Я не виделась с семьей уже несколько дней, потому что все это время была занята списком и встречами с друзьями: мама изредка писала мне, чтобы я не забывала о времени, но я уговорила ее разрешить мне остаться в общежитии на ночь, потому что вечер обещал стать просто немыслимо диким.

Лестер Норт все еще был с нами – его длинные ноги даже не свисали со сцены, а твердо стояли на земле, когда он сидел, прижавшись спиной к усилителю, оставленному после репетиции местной группы.

– В колледж есть доступ всем, кому в голову взбредет зайти туда? – монотонно спросил он, когда мы смогли вытащить Калеба из его дома.

Тот был удивлен, что кто-то захотел с ним познакомиться и обсудить его теорию о потусторонних вещах: так или иначе, я все еще пребывала в шоке оттого, что после нескольких дней преследования Норта мы были сейчас с ним – он сидел поодаль и разговаривал так, словно знаком с нами уже тысячу лет.

В нем было что-то необычное, кроме аномального роста и отсутствия юношеской нежности в лице. Сегодня он был в черной водолазке и таких же джинсах, простой и ненавязчивый, но при этом что-то в нем заставляло меня невольно подрагивать.

То ли монотонность голоса, который редко менял окрас, то ли простота и спокойствие речи: мужчина действительно слышал наш разговор, пусть и пытался отрицать факт подслушивания, и это наводило меня на разного рода мысли.

– Сюда может попасть даже сбежавший из тюрьмы заключенный, – фыркнул Калеб, постукивая пальцами по колену, – охрана здесь только для красоты.

– На самом деле все серьезнее, чем кажется, – продолжил Лестер, – дело в том, что если это то, о чем я думаю, то нужно закрывать ваш колледж и распускать всех по домам.

– А о чем ты думаешь? – перебил Миллер, не особенно понимая суть.

Мы с Лин тоже ничего не понимали, поэтому молча сидели и ждали, пока Лестер Норт объяснит нам. Вообще, я не знала, можно ли ему доверять, потому что его внешний вид уже оставлял шлейф из подозрений.

– Я думаю, что это каннибал, – сказал мужчина так буднично, что на моем лице тут же отразился шок, – но в это трудно будет поверить, не увидев лично.

– А как же... – начала было подруга, но Лестер поднял огромную ладонь и остановил ее.

– То, что слышала Кира...

– Кэра, – шепнула я, на что он мельком посмотрел мне в глаза и дернул уголком губ. Я не любила, когда меня называют кривыми версиями моего имени.

Норт удержался от замечаний по этому поводу.

– То, что слышала Кэра, – это пародия. Он умеет пародировать любой голос, который когда-либо слышал, и это не шутка. На примере с Лин можно сделать вывод.

Я до сих пор была в шоке от того, что произошло в коридоре: я была на сто процентов уверена, что слышала именно Лин, разговаривающую о своем отце по телефону. Ничего другого – мне не могло просто померещиться!

В девятнадцать лет слишком рано страдать от помутнения рассудка.

– Тут дело немного в другом, – Калеб помедлил, – почему мы должны доверять тому, кто чуть не загремел под трибунал, бросив свой отряд? Давай, Лестер, расскажи о том, как ты служил.

Эмоции не тронули ни мускула на лице Норта до того момента, как заговорил Калеб. Но стоило прозвучать слову «отряд», как мужчина растянул губы в улыбке отвращения.

– А давай ты не будешь лезть в чужие дела? Если говорить слишком много, то можно оказаться на месте мистера Гловера. Помни, что каннибал может подслушать тебя, а потом случайно заговорит с кем-нибудь твоим голосом. И неизвестно, что он скажет.

Меня несколько раз окатило ледяной волной; я неуверенно смотрела то на Лин, то на Калеба. По лицу последнего было видно – он сожалел о сказанном.

– Расходимся, – цокнул Миллер, – нет смысла верить ему.

– Калеб... – позвала Лин, подбегая к парню, который уже встал с места и направлялся к выходу, – да подожди ты! Чего вы как шавки!

– Не люблю болтунов, – сказал Норт словно самому себе, но следом глянул на меня, – просто припугнул парня. Слишком самоуверенный.

Эта перепалка была ни к чему: я смотрела на мужчину, думая о том, как лучше ему ответить, но поняла, что не хочу с ним ругаться. Лестер был старше, больше в несколько раз и, судя по словам Калеба, имел военный опыт. Как-либо вмешиваться в его прошлое у меня не было в планах.

Лин и Калеб пропали в коридоре, начиная пылкий разговор, но я не могла подняться с места: мы остались наедине с Нортом. Он все время смотрел перед собой, согнув одну ногу в колене и редко моргая.

– Можете не верить, – вдруг сказал он, посмотрев на меня снова, и я увидела мелкие морщинки у его губ и глаз, напоминающие, что он старше нас лет на десять, – просто это продолжится. Если у тебя достаточно мозгов, то ты прислушаешься.

– Хорошо, – ответила я тихо.

– А если нет, то будешь следующей.

Сказанная в наставление фраза вдруг показалась мне угрозой: не знаю, что именно натолкнуло меня на это, но я ощутила явный испуг. Мне хотелось поскорее догнать Лин, чтобы не идти в общежитие в одиночестве.

Я встала, но Лестер резко сжал мое предплечье, сильно надавливая на кожу; я ощутила ледяное прикосновение, которое дошло до костей и заставило дернуться еще сильнее.

– Он не один, – сообщил Норт негромко, – будь умнее своих друзей, если не хочешь быть сожранной.

– Лестер... – я опустила взгляд на свою руку и заметила, как его пальцы обхватывают ее полностью, пусть я и не была тощей, – больше никого не убьют.

Наконец-то он позволил себе слабую, почти отцовскую улыбку. Так улыбался мне мой папа, когда я говорила что-то немыслимо глупое.

Пальцы мужчины отпустили меня, а сам он поднялся со сцены и мельком глянул мне в глаза, пытаясь что-то высмотреть.

– Если тебя кто-то позовет, не реагируй. Детская наивность погубит. Пусть все это и звучит как шутка, но я бы не стал так к этому относиться.

Его уверенность пробуждала во мне воинственный дух, и я ничего не могла с этим поделать; пусть на руке все еще оставался след его ледяных пальцев, я пошла за мужчиной, нагоняя его.

– Почему ты уверен, что это будешь не ты? – Спросив, я заставила себя улыбнуться, чтобы не нагонять жути. – Думаешь, раз такой огромный, то тебя не съедят?

– Не паникуй, – ответил мне Лестер, – ничего хорошего не выйдет.

– Ты не ответил на мой вопрос. – Я продолжала доставать его, когда мы вышли в коридор и направились к выходу из корпуса. – Почему ты уверен, что не будешь следующим?

– Я не говорил, что не буду следующим, – наконец-то сказал Норт, остановившись на темной улице напротив меня, – вы еще наивные дети, которые думают, что не попадут под раздачу. Самых уверенных, таких как ваш товарищ, первыми найдут с оторванными руками.

– Не говори так! – обозленная, я шикнула, но на мужчину это не подействовало. – Это был несчастный случай!

– Этот «случай» говорил голосом твоей подруги, – почти по слогам проговорил Лестер, приглаживая зачесанные назад светло-русые волосы, – а ты все еще веришь? Кэра, ты наивная девчонка с недюжинным оптимизмом.

– Я не хочу об этом говорить.

– Потому что ты боишься, – только и ответил Лестер, и был чертовски прав.

Быстрым шагом направившись по аллее к корпусу общежития, я старалась не оглядываться, чтобы лишний раз не навязывать себе чувство страха. Никому не хотелось верить в древние сказки о духах-людоедах, способных подражать чужим голосам, убивая при этом невиновных людей.

Непоколебимость Лестера в собственных словах и мыслях делала меня заложницей его идеи: он ни разу не улыбнулся, не сорвался на смех. Так было бы, если бы он действительно потешался над нами, юными студентами, надеясь запугать и навести панику.

Но он не сомневался в том, что говорил. И пусть они повздорили с Калебом, который затронул другую тему и вмешался в чужое прошлое, мне все равно казалось, что я не могу принять никакую позицию.

Мои мысли повисли меж двух огней: между диким зверем, потерявшим рассудок и сожравшим бедного преподавателя, и дичайшей старой легендой о духе, который пожирает человеческую плоть из-за многовекового голода.

Я все-таки обернулась, чтобы посмотреть на порог колледжа, но Лестера Норта там уже не было.

Мне казалось, что я вновь слышу чей-то голос рядом с собой, но, скорее всего, я просто устала.

Глава 9. Саманта знает

song: jimmy eat world – just tonight

Мы собрались в кафетерии после первых трех пар, утащив стулья от ближайших столиков и рассевшись в дальнем углу, где никто не мог нас подслушать.

Калеб все еще выглядел потрясенным и немного расстроенным из-за недавней ссоры, но теперь он был спокоен и не предлагал никаких диких теорий. Просто продолжал настаивать на том, что полиция недостаточно добросовестна, пока Лин его успокаивала.

Я понимала, что всем нам тяжело: похороны мистера Гловера состоялись сегодня на местном кладбище, где собрались несколько наших преподавателей и других сотрудников колледжа, а также его родственники и близкие.

К нам присоединилась Саманта. Ее попросила Лин, которой я перед сном рассказала о том, что поведал мне Лестер у аудитории: девчонка с татуировкой все знает.

Подруге было немного неловко признавать, что она проговорилась, но мы не стали давить еще сильнее; Сэм понимающе отнеслась к тому, что эта информация должна оставаться в секрете как можно дольше.

Так или иначе, ей понравилась идея о людоеде, и теперь наш актерский кружок больше напоминал клуб любителей сверхъестественного: девушка принесла с собой свой скетчбук и показывала пальцем на заляпанную страницу угольного рисунка:

– Вот, это вендиго! В мифологии народа севера, индейцев-алгонкинов, этот дух поедал людей, мог подстраивать голос под кого угодно – так он заманивал охотников в леса, где без проблем сжирал их...

На рисунке был действительно устрашающий монстр, высокий и с неестественно вытянутыми конечностями – длиннющими руками и ногами, искаженным черепом, почти без человеческих черт, с кривыми рогами, похожими на оленьи.

Я слышала о нем, но не помнила, как он зовется, – это все, что нужно знать о моих познаниях в фольклоре. Остальные, как оказалось, тоже были знакомы с этими монстрами.

– Чтобы стать вендиго, нужно съесть человеческое мясо, – вспомнила Лин, допивая свой сок и глядя на рисунок в скетчбуке, – но выглядят они... брр...

– Не обязательно, – вдруг раздалось позади меня, и я подпрыгнула.

Это был Элиас Остин: он подошел так бесшумно и незаметно, что его не заметил даже Калеб, сидящий прямо напротив меня.

– Вообще, по легенде, вендиго можно стать по-разному, – чуть обойдя стол, парень ткнул в картинку, – тут древние рисунки, необязательно, что он так выглядит. Тебя могут проклясть, или ты съешь плоть, или же дух сам в тебя вселится, если заметит отчаяние. Они падкие на людские эмоции.

– Откуда ты знаешь? – спросил Калеб, подняв брови. Он вообще не был знаком с Остином до этого времени.

– Я коренной индеец, думал, по мне видно, – сообщил тот, присаживаясь рядом с нами, а его серебряные браслеты вновь лязгнули по столу, – поэтому мне не знать такого – грех, как говорил отец. И что, вы думаете, мистера Гловера съел вендиго?

Почему-то именно из уст Элиаса идея прозвучала до ужаса глупо и нелепо, будто мы – сборище детсадовцев, начитавшихся «Баек из склепа»^[4], сидим и рассуждаем о том, какой монстр кого съест, а кого потянет за ногу из-под кровати.

На самом деле я могла прочитать по лицам друзей, что доверять Элиасу никто не хочет; он появился слишком резко и сразу вмешался в диалог. Его подозрительная активность меня смутила.

– Вендиго голод не утоляет, такой голод не утолить, это ведь проклятие, – рассуждал Калеб, – и никто не говорит, что Гловера съел вендиго. Мы просто решили обсудить рисунки Сэм.

– Меня зовут Элиас, – представился индеец тем, кого не знал, – извините, что вмешался, просто тема вашего разговора меня удивила. Дед много говорил об этой легенде, трудно не обратить внимания.

– Понятно, – сказала я, – и что еще интересного можешь рассказать?

– Ну, хотите подробностей – сгоняйте в библиотеку, поищите сборник сказаний. На край – в интернете полно информации.

– В интернете могут написать что угодно, – усмехнулась Сэм, – я предпочитаю книжки. В них тоже брехни полно, но хоть суть сохраняется.

– Ты права, – подметил Элиас, кивнув в знак уважения, но следом махнул рукой. – В деканате говорят, что все дело в дикой живности, которая обитает в национальных лесах Льюиса.

– Да, кайоты и пумы... – я согласно улыбнулась, – звучит не менее ужасно, но так или иначе – это самый разумный вариант. Инсульт не пожирает внутренности.

Я не собиралась с ним соглашаться, просто хотела, чтобы Остин покинул наш стол: его присутствие сейчас было не к месту. Мы планировали спокойно посидеть компанией и обсудить, что будем делать с кружком.

– Ладно, я смотрю, у вас тут своя атмосфера, – отчего-то Элиас понял все сам, скорее всего из-за затянувшегося молчания ребят, поэтому поднялся и ушел, махнув приветливо ладонью и сверкнув глазами, – я загляну в театральный кружок. Помогу с аппаратурой, обращайтесь.

– Да, конечно! – крикнула Лин.

А затем заговорил Калеб:

– Завтра собираетесь в актовом? Что будете обсуждать?

– Новую постановку, которую Лин обдумывала все каникулы, – гордо сообщила я, косо глядя на подругу, которая подняла голову и кивнула, – вообще она даже мне еще ничего не рассказала...

– Вы удивитесь, – пообещала девушка, – никто не будет разочарован. Единственное, нам не хватает парня на роль главного злодея.

– Дай угадаю, – хихикнула Сэм, – поэтому ты хотела подпись Лестера Норта? Просто двухметровый подонок!

– Вы никогда мужиков высоких не видели, что ли?.. – цокнул Калеб, отчасти с недовольство. – Он не согласится.

– А я упрошу, – хмыкнула подруга, – всего на одну сцену. Ну, на пару...

– Я не буду этим заниматься, – сказала я резко.

– Кэра... – обиженно насупилась Шоу, – серьезно?

– Я не хочу видеть Лестера в кружке, – кивнула я, уверенная в своих словах. Пока что я ему не доверяла и боялась принять неверное решение.

– Поддерживаю. – Калеб недолго помолчал, но согласился со мной. – Но решает Лин, потому что постановка придумана ею.

– Если ты пригласишь его, я не скажу ни слова, – я по-доброму поджала губы и глянула в карие глаза китаянки, – просто я не хочу его звать сама. Я ему не особенно доверяю. Он очень... мутный.

– Давайте просто забудем об этом, – предложила Саманта, пожимая плечами, – завтра соберемся, поговорим о постановке, повеселимся – и все будет шикарно! Не надо думать о монстрах или диких пумах, просто забейте.

– Правильное решение, – согласилась я с тихим смешком, – голова пухнет уже от любого упоминания Гловера и всего этого... Фух.

– Вот и класс, – Миллер протянул мне кулак, и я легонько ударила по нему своим, – и что, какая тематика у постановки? – Теперь он смотрел на Лин.

– Секрет! – Девушка показала язык.

– Жанр? – с любопытством потянулась к ней Сэм.

– Боже! – наигранно закатила глаза Шоу. – Это будет любовная история с элементами мистики.

– Тогда точно нужен мужской персонаж, – немного расстроенно выдохнула Саманта, – на самом деле, может, и без Лестера обойдемся? Уговорим Тайлера из параллели? – Ой, нет...

Пока девчонки и Калеб вели баталии по поводу будущей постановки, я сидела и осматривала столовую, пытаясь убедить себя в том, что не стоит попусту переживать из-за произошедшего. Можно долго упиваться печалью из-за Ирвина Гловера, но это не поможет жить той жизнью, что прежде.

И пусть многие факты указывали на паранормальщину, а Лестер Норт намекал в открытую на присутствие духа-каннибала в стенах колледжа, мой внутренний скептик был настроен позитивно.

Завтра будет хороший день – мне так казалось, и ничто не могло стереть это предчувствие из моего сознания.

Ничто, кроме внезапного визита помощника шерифа.

Глава 10. Бюрократическая зараза

song: pearl jam – animal

Сон был настолько крепким, что я не заметила, как тонкая детская рука тормошит меня за плечо, вытаскивая из сна, где я видела какие-то неразборчивые картинки. Мне потребовалась пара минут, чтобы я пришла в себя и поняла, что это Мик – мой младший брат – пытается меня разбудить.

– Кэра, ты опаздываешь на учебу! – почти пискнул он, стаскивая с меня край одеяла. – Встань, пожалуйста, мама убьет тебя!

– Ох, малыш, сколько времени?.. – пробубнила я в подушку, понимая, что давно так крепко и сладко не спала.

– Одиннадцать двадцать четыре!

– Ага, две пары пропустила...

– И ты не боишься смерти? – удивленно спросил Мик, пока я переворачивалась на спину и пялилась в потолок.

– Я больше ничего не боюсь, – уверенно ответила я, приподнимаясь и убирая слипшиеся каштановые волосы с глаз и лица, – даже маму.

– Это круто, но ты не пойдешь на учебу?

– Пойду... – Все еще сонная, я не хотела паниковать из-за опоздания, потому что это был первый раз за долгое время.

В прошлом году я опоздала из-за лихорадки, поэтому никто бы не поднял панику из-за моего отсутствия. Никто, кроме Лин Шоу, разрывающей мой телефон звонками с самого утра – благо он был на беззвуке.

Перезванивать сразу я не стала: сначала встала, натянула с горем пополам штаны и пошла в ванную. Пока меня не было, а мама хозяйничала в гостиной, Мик успел отнести мой рюкзак и галантно придержал дверь, пока я возвращалась обратно с заколкой на голове.

– Прости, я проспала, – сказала я, обнимая сзади маму и устало выдыхая, – из меня будто эмоции выкачали в последние дни.

– Погода меняется, – понимающе кивнула мама, – ничего, главное, чтобы не влепили прогул.

– Лин за меня наболтала, – усмехнулась я, откусывая кусок от валяющейся в шкафу со вчерашнего вечера шоколадки Троя. – А где папа?

– На смене.

– Совсем забыла.

Из-за того что отец часто пропадал на работе, я почти его не видела – исключением были каникулы, когда мы могли вечность лежать на диване и комментировать бейсбольные матчи, в которых я вообще ничего не понимала.

– Побежишь? – спросила мама, когда я накинула куртку и подошла к двери. – У тебя все хорошо?

Я замерла, задумавшись, стоит ли ей знать о происходящем, но уговорила себя промолчать.

– Все хорошо, просто забегалась в первые дни, – это тоже была правда, пусть и не полная, – а так отлично, познакомилась с кучей новых ребят.

– Расскажешь тогда, что вы там в кружке придумали?

– Конечно, вечером! – Я послала маме воздушный поцелуй и выбежала из дома, думая о том, что Мик ошибался – встреча с мамой смертью не грозила!

На самом деле, как только я пошла в колледж, получить от мамы по шее за опоздание или плохую отметку стало невозможно, потому что ее полностью поглотило воспитание мальчишек, и я была этим вполне довольна.

Густой туман расстелился по городу так, что дорога была едва видна: в наш штат приходила самая печальная и унылая осень, хоть и сравнивать мне было не с чем. Тучи темным пластом закрывали небо, оставляя только пару прорех, сквозь которые проглядывал свет.

Но радовало, что не было дождя. Я не стала брать велосипед, поэтому пошла пешком: если уж опаздывать, то с удовольствием, не считая каждую минуту.

Я не стала звонить Лин, но понимала, что надо было сделать это сразу, как только открыла глаза, однако сил не было.

Сейчас мне было полегче: осенняя прохлада и свежий воздух сделали свое дело, так что к колледжу я подошла уже более-менее бодрой. На парковке было много машин, и одна из них привлекла мое внимание – автомобиль местного отделения полиции, припаркованный в самом неприметном месте.

Интересно, по какой причине им понадобилось явиться повторно? Неужели продолжают расследование?

Эта мысль меня обрадовала. Так или иначе, если найдется больше улик, хотя это и маловероятно, то вместо надуманных теорий у нас могла бы появиться реальная разгадка и доказательства.

– Кэра! – На меня с ходу налетела Лин, стоило ей завидеть мой рюкзак за шкафчиком, куда я выкладывала ненужные книги. – Если помощник шерифа позовет тебя к себе и будет допрашивать, не говори ему, что мы обсуждаем Гловера! Он снова пытается замять все, ему кто-то разболтал, что студенты интересуются делом.

– Эта сволочь не отвяжется. – Теперь ко мне подбежал и Калеб, и по раздражению на его лице я поняла, что он совершенно не рад присутствию полиции в стенах колледжа.

– Хорошо даже, что ты проспала, может, он уже устал твердить одно и то же... – рассудила Шоу, – кажется, будто хочет какого-то признания, что мы не верим копам и все такое...

– Просто води его за нос, – посоветовал Миллер, – мы с Лин так и делали. «Ничего не знаем, никого не видели».

Я кивнула им обоим, все еще пребывая в состоянии легкой апатии, потому что все вновь происходило быстро и резко. Мы с подругой направились к кабинету, в котором должен был проходить семинар по языку, но меня перехватил мистер Брук.

– Мисс Шоу, идите пока на занятие, я верну вам Кэру сразу после небольшого разговора...

Пока мы шли с ним по коридору, я старательно изображала удивление:

– А что случилось?

– Офицер хочет поговорить по поводу случившегося, – пояснил мужчина, но ему самому было неприятно вспоминать о смерти коллеги, – они не отвяжутся, пока не убедятся, что студенты не поднимут шума.

Я прошла за Бруком по коридору, затем мы свернули к выходу и направились в административную часть. Небо тускнело все сильнее, окрашивая округу в жалкий блеклый оттенок. Дождя все еще не было, но мне казалось, что он зарядит совсем скоро.

– Просто будь честна. – Мужчина верил в мою осознанность, поэтому похлопал по спине и впустил в кабинет, где я встретилась с помощником шерифа.

Его звали Джейсон Олбрайт, с ним был знаком мой отец: по его рассказам, у этого человека была неукротимая страсть к работе и чрезмерная уверенность в собственных решениях.

Это было видно хотя бы по тому, как он решил собрать всех нас еще раз, чтобы обсудить наши разговоры о смерти Гловера, – Олбрайту нужно было добиться полной тишины вокруг этого дела, чтобы с его плеч свалилась тяжкая ноша.

Выше меня сантиметров на десять, с узким подбородком и высоким лбом, он сидел в кресле в привычной полицейской форме: в черной рубашке с вышитой на груди фамилией и значком, которым он, вероятно, жутко гордился.

– Мисс Лоутон, – кивнул он, широко улыбаясь белозубым ртом, – присаживайтесь, я ненадолго. Утомили.

Я приняла приглашение и опустилась на офисное кресло, поставленное напротив стола; Джейсон повернулся ко мне всем телом и придвинулся, складывая руки на поверхности.

– Скажи мне, как часто ты слышишь от ребят о том, что произошло? Были ли моменты, когда кто-то пытался накалить ситуацию? К примеру, запугивал или хотел навести панику?

– Нет, сэр, – отрицательно кивнув, я посмотрела прямо в синие глаза офицера, – я заведую кружком актерского мастерства, мне не до этого. Я с начала учебной недели только и делаю, что бегаю и собираю подписи.

Олбрайт недоверчиво поднял брови и уставился на меня как на глупую рыбку в аквариуме за его спиной. Я уверенно сложила руки.

– Хочешь сказать, никто в твоем окружении не обсуждает разорванное тело Гловера? – Ярко выраженный южный акцент в голосе мужчины заставил меня скривиться.

Меня обдало жаром от одного упоминания. Я сразу вспомнила фотографию Калеба, и отвращение нахлынуло с новой силой.

– Нет, потому что мы решили забыть об этом.

– Кэра, – он вдруг обратился ко мне по имени, – врать помощнику шерифа – затея глупая, за нее можно получить административный штраф или...

– Мистер Олбрайт, – мне было не страшно повышать голос, потому что меня охватила жуткая ярость, – я последняя, кто будет говорить о том, как кто-то сожрал моего преподавателя. Пожалуйста, позвольте мне вернуться на занятия.

Мужчина мягко улыбнулся, следом сжав губы, как если бы его задели мои слова; я надеялась, что так и было. За всю свою жизнь я еще никогда не оказывалась под подозрением полиции. Никогда не привлекалась ни к какой ответственности, и получить выговор от Олбрайта было большим разочарованием.

– Я тебя понял, – почти сокрушенно выдохнул он спустя пару секунд, – но если кто-то что-то скажет или у тебя будут подозрения...

– Почему вы так боитесь, что кто-то начнет паниковать? – спросила я.

– Потому что, Кэра, по статистике, вероятность появления дикого зверя в городской местности не мала, но в эпоху интернета и различных подкастов про маньяков и убийц студенты могут подумать, что их не хотят защищать. Мы здесь как раз для этого. Город не такой большой, сюда прибывает мало людей, но в городе, который славится пропажей людей, их будет еще меньше.

– Поняла.

Говорить со мной он больше не планировал.

– Можешь идти, но не теряй бдительность. Ты всегда можешь позвонить мне, мой номер указан на вашей доске объявлений в разделе «Безопасность».

– До свидания, сэр... – Я хлопнула дверью и со спокойной душой покинула кабинет, чувствуя, словно меня только что разобрали по кусочкам.

Страх по поводу возможной волны паники вполне объясним: город крохотный, а студенты приезжают со всей страны за недорогим образованием и северными красотами, так что терять статус «неплохого местечка» не хотелось ни мэрии, ни департаменту полиции.

Выйдя из административного корпуса, я двинулась к учебному, но застала на парковке Саманту, к которой тут же подошла, чтобы поздороваться.

– Кэра, как дела? – На ее голове красовался задорный ежик взъерошенных волос, а на губах – ярко-бордовая помада. – Сегодня наконец-то актовый зал увижу...

– Я в порядке, меня только что опросил офицер, – цокнув, я сложила руки на груди и пожала плечами, – мерзкий тип. Боится за свое кресло.

– А, он и меня довел. Ему кто-то нажаловался, что по школе ходят слухи. «Анонимные источники!» – она спародировала алабамский акцент полицейского, а затем докурила свою сигарету.

– М-да...

– А еще я подглядела, что Норт взял больничный, – проронила девушка словно невзначай, – а Лин так надеялась затащить его в кружок!..

Глава 11. Первое собрание в году

song: panic! at the disco – crazy = genius

После оставшихся двух пар, которые я провела в относительном спокойствии, мы смогли-таки собрать всех новеньких ребят в актовом зале и рассадить на сцене и стульях, собранных по всем каморкам.

Включив как можно больше прожекторов и поставив негромко музыку, мы с мистером Бруком рассказывали по очереди о предназначении нашего кружка: раскрыть таланты ребят, весело провести время и научиться рассказывать истории так, чтобы у всего колледжа дух захватывало.

– Лин у нас главный сценарист, потому что у нее всегда дикие, но интригующие идеи, а Кэра отвечает за актерский состав и организацию репетиций, – сообщил Брук, расхваливая нас. – Проще говоря, она тот, к кому можно обратиться по всем вопросам, потому что я появляюсь редко – внеучебных дел много, семинаров и лекций еще больше.

Было забавно наблюдать за тем, как слушают Брука девчонки, особенно Сэм и Сара, – они вообще не отвлекались, хотя информация была не самой полезной. Шла обычная вводная встреча, где Лин планировала рассказать задумку для октябрьской постановки – историю про маньяка, который преследует молодых девушек в учебном заведении, как бы иронично все это ни было.

– Кэра, – вдруг обратился ко мне учитель, – а где Шелли Вудс?

Я заметила, что ее нет, но подумала, что все дело в ее занятиях по волейболу – она тренировалась с командой несколько раз в неделю. Еще в прошлом году она предупреждала меня, что иногда будет пропускать.

– На волейболе, я думаю, а что?

– Физкультуры нет до следующего четверга, – пояснил Брук, – спортзал ремонтируют.

– Серьезно? – спросила я, растягивая слова. – Что же она тогда не сказала мне...

– Шелли нет на занятиях пару дней, – вспомнила Лин, – я подумала, что она заболела. Никто не знает?

Ребята недоуменно переглянулись, но никто так и не смог сказать, видел ли он Шелли и слышал ли хоть что-то про ее отсутствие.

– Значит, позвоню ей завтра, – сказала я, – сейчас уже слишком поздно.

– Да, пока не стоит, – согласился мистер Брук, а затем снова повернулся к ребятам: – Я сейчас отойду по делам и, скорее всего, уже не вернусь, потому что собрание преподавателей может затянуться: с вами будут Лин и Кэра. Они расскажут о новой идее, а вы внесете свои коррективы, если захочется.

– Спасибо! – подала голос Саманта.

Мужчина кивнул и покинул актовый зал. После его ухода к нам зашел Элиас Остин, одетый сегодня в спортивную куртку с логотипом нашей волейбольной команды, – я вновь не сразу заметила его появление. Он улыбнулся мне, поднимая длинную ладонь и присаживаясь поодаль.

– Привет, Элиас, – поприветствовала я его, – ты что, записался в команду?

– Ага, – он кивнул на свою куртку и неловко улыбнулся, – хотел чем-нибудь себя занять.

– Неплохо, – поддержала Лин, – а ты не видел Шелли?

– Это... кто? – Он чуть нахмурился, и мы поняли, что вопрос девушки потерял всякий смысл.

– А как ты записался? У нас ремонтируют спортзал.

Я стояла на месте и смотрела на парня: он выглядел очень расслабленным для человека, который что-то скрывает. И это удручало.

– Я встретил мисс Шерман в коридоре и спросил, как обстоит дело с волейболом, – произнес Элиас почти сквозь зубы, – а кто такая Шелли, я не имею понятия.

Лин Шоу медленно кивнула, а Саманта покосилась на меня – я заметила это боковым зрением. Парень продолжал смотреть прямо, а в каре-золотистых глазах плескалось недоверие. Неужели он думает, что я его обвиняю?

Мне захотелось разбавить напряжение.

– Просто решила, что ты у нее спрашивал, – сказала я, – Шелли активистка, поэтому я не удивилась бы, если бы куртку тебе всучила она.

Одежда с фирменной вышивкой «APEX» не была каким-то раритетом, и ее было не так трудно достать: год назад, когда я поступала, такие выдавались всем, кто попадал в колледж до начала официального приема документов. У меня дома до сих пор валяется форма с нашим лого, но я ее уже не ношу.

Темно-синяя, переливающаяся перламутром куртка-бомбер сидела на парне отлично, подчеркивала смуглую кожу. Миндалевидные глаза чуть прищурились, но затем он заулыбался.

– Да ладно, Кэра, я прикалываюсь, – он поднялся, обходя сцену и осматривая нашу аппаратуру, – тут мало возни, помочь хотя бы провода собрать? Кто это подключал вообще?..

Пока Остин возился с проводами и удлинителями, перетягивая их за кулисы и переподключая аппаратуру так, чтобы это было не запрещено правилами техники безопасности, Лин продолжала рассказывать ребятам о том, что именно она придумала:

– Идея такая: девушка оказывается в своем худшем кошмаре, где за ней охотится монстр в человеческом обличье, который хочет заполучить ее и заточить в этом сне, и только любовь способна вытащить их оттуда! Но наша главная героиня этого не знает...

– Ого, – Сара, поправив привычным жестом косу, довольно улыбнулась, – мне нравится! Что-то в духе «Красавицы и чудовища»?

– Да-да! – подтвердила девушка, резко подняв руки вверх. – Но у нас нет актера на роль главного героя, мужского персонажа! Все парни разбежались из кружка, а брать девушку на роль мужчины мы точно не станем...

Саманта расстроенно насупилась, показывая на свои короткие волосы.

– Ты слишком женственна, подруга, – печально, но с улыбкой вздохнула Шоу, – но, я думаю, получится уговорить хоть кого-то! Мне хочется видеть определенный типаж, но я не имею права навязывать свое мнение. Все-таки мы все вместе будем работать над постановкой!

– А насколько длинной она будет? – спросила Сара, пожимая плечами. – Час-два?

– Около часа, там монологи, – пояснила Лин, – нужно будет учить много текста, и я хочу добавить танец. Правда, танцевать у нас умеет только Кэра.

Вот оно – вот так это и происходит. Сара изумленно посмотрела на меня, а я поджала губы, вспоминая, как в школе «закрывала» выпускной бал с местным красавчиком, который сейчас переехал жить в Европу.

– Да, я могу вальсировать, – призналась я с неловкой, почти застенчивой ухмылкой, – просто скрываю это.

– И сколько в тебе еще талантов? – усмехнулся позади меня Элиас, на что я обернулась.

– Понятия не имею!

Лин забралась на сцену и расставила руки:

– Места у нас тут до фига, а людей мало! Я хочу, чтобы вы все прочитали набросок сценария, который я вам раздам: тут семь ролей. Главная героиня, ее подруги – они ищут ее во сне. Монстр, охотник-спаситель и два закадровых голоса.

– Звучит интересно, – заметил Элиас, – а не поздно записаться?

– Ты хочешь? – тут же протараторила Лин, спотыкаясь о собственные кеды и вручая парню листовку. – Ты – охотник-спаситель!

– Вау, быстро... – хмыкнул он, – ладно, посмотрим. А каким будет охотник?

– Современным. Мы не делаем стилистику Средневековья, эти прошлые века и... Ну, очень дорогой реквизит. Не настолько нас любит колледж.

– Ладно, у меня есть старая военная форма. И что, я с винтовкой пойду искать пропавшую во снах невесту?

– А как ты догадался? – напыщенно заявила Лин. – Я еще не раскрывала подробностей! Хитрый жук!

– Ладно, я подсмотрел. – Подмигнув, парень вернулся к своим занятиям и не стал больше ничего говорить.

Я сидела на сцене, глядя куда-то в дальний ряд и стараясь не думать о том, что никто не видел Шелли. От дурного предчувствия защемило в груди, и меня отчаянно тянуло в яму тяжелых размышлений на тему: «А вдруг?»

Естественно, я отбросила плохие мысли, как только Лин начала распределять роли, и просто отдалась процессу. Мы включили музыку погромче, но так, чтобы слышать друг друга, – и принялись рассуждать о костюмах и реквизите, который нам понадобится.

Но ситуация уже начинала напоминать низкосортный фильм ужасов.

Я вновь смотрела с отцом бейсбол, валяясь на диване полностью расслабленная, когда игра экстренно прервалась и заговорила ведущая новостей...

Глава 12. Ветви и рога

song: nine inch nails – into the void

– Девятнадцатилетняя Шелли Вудс, студентка местного колледжа имени Брауна, пропала без вести. Последней, кто с ней связывался, была ее подруга Анджела, с которой девушка вместе ходила на секцию по волейболу. Поиски идут по всему городу по несколько часов в день...

– Это твой колледж, – поник отец, глядя на меня сквозь толстые стекла очков, на что я только ошарашенно кивнула, поднимаясь с удобных подушек и усаживаясь прямо. – Она могла куда-то уйти?

– Я не особенно с ней общалась, она просто веселая девчонка, спортсменка, – рассказала я пустым голосом, – мы обсуждали ее сегодня, думали просто заболела.

– У нее же нет родителей? – Мама появилась в проходе с кружкой кофе и посмотрела на меня, на что я пожала плечами. – И кто будет ее искать?

– Я не знаю.

Подрагивающие руки говорили о паническом состоянии. Я не заметила, как побледнела и обняла себя за плечи. Еще несколько дней назад мы с Шелли говорили про кружок, а теперь она пропала – и у нее не было близких людей.

– Да, я видел, что шериф патрулирует район, – вспомнил папа, – он еще заходил, спрашивал, но я как-то значения не придал. Мало ли кто сбежал от родителей?

Я поднялась с места и попрощалась с родными, сославшись на усталость и сонливость. Вернувшись в комнату, сразу позвонила Лин.

– Тоже видела? – с ходу спросила она.

Я присела на подоконник, сдвигая книжки и кружки, а затем обреченно выдохнула:

– Конечно.

– И что, как думаешь, связано с Гловером?

– Думаю, нет, – предположила я, потому что в целом ситуация отличалась от той, что произошла с учителем, – ее не нашли, она могла просто... уйти куда-нибудь. Мало ли что. Или попасть в хреновую ситуацию.

– Позитивно мыслишь, – негромко пробубнила подруга. – Калеб уже написал, что знает, чем все закончится.

– Я думала, мы договорились не говорить об этом.

– Ох, я тоже думала.

– Она вернется, или ее найдут, – уверенно произнесла я, но услышала, как собственный голос начал ломаться от нарастающей тревоги, – просто нужно время.

– Калеб уже объехал район, где раньше жила Шелли. Она несколько дней ночевала у подруги в общежитии, но без разрешения деканата.

– И почему копы этого не знают? – спросила я.

– А кто им скажет? Мы их как огня боимся. Лишь бы они не лезли, особенно этот гребаный Олбрайт.

– И почему ее не ищут в общежитии? Хотя бы кто-нибудь из наших?

– Я была в ее комнате, но там никого нет, кроме Анджелы. В другом дело...

Устроившись поудобнее, я отпила уже ледяной кофе из кружки. Лин долго молчала, собираясь с мыслями, так что я успела напрячься раньше, чем она заговорила снова:

– В общем, сказали, что она говорила с Анджелой, запись разговора нашли в ее телефоне. Телефон был в комнате, но Анджела ей не звонила! Запись вытащили следователи, и там правда был диалог, но...

– Анджела не говорила с ней? – Отчаяние медленно охватывало меня, перекручивая внутренности. – Опять эта дрянь?

– Да, Кэр, – истерично рассмеялась Лин, – представляешь, не говорила... Я так скоро схвачу шизофрению.

Все равно было тяжело верить в то, что происходило: Шелли пропала, а последняя, кто с ней общался, – это ее подруга из волейбольной секции, которая напрочь отрицает свою причастность. Полиция не поверит ей, но Лин уже верила. Ее голос то и дело панически прерывался, и когда она говорила, то заражала собственным страхом и меня.

– Прямо как ты слышала в тот раз, – напомнила мне. – Боже, теперь и по телефону не поболтаешь...

– Давай завтра, – сказала я, – ложись спать, и я пойду. Обсудим все утром?

– Да, конечно, – согласилась девушка, – мне правда лучше поспать. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи.

Я дождалась коротких гудков и прилегла на кровать, надев длинную футболку и выключив свет.

На улице было на удивление спокойно, не было даже ветра. Говорили о приближающемся морозе, а деревья уже были голыми и напоминали ссохшиеся рога какого-нибудь лесного оленя.

Меня обдало легким жаром, когда я вспомнила рисунок Саманты в ее обклеенном стикерами скетчбуке, но моментально откинула эту мысль, стараясь не поддаваться тревоге посреди ночи.

Мне тоже нужно выспаться и вернуться в более-менее бодрое расположение духа: я вообще редко пребывала в апатичном состоянии и депрессивной фазе. Обычно это происходило из-за стрессовых семейных обстоятельств или напряженной учебы.

Сейчас же, когда у меня все только-только наладилось, но вдруг снова резко оборвалось, я пыталась понять, как реагировать на ситуацию.

Если разговора с Анджелой у Шелли не было, значит, это снова те галлюцинации, которые были и у меня, когда я спутала чужой голос с голосом Лин, после того как встретилась с Лестером...

А Лестер вообще взял больничный.

Я перевернулась на другой бок, но сознание продолжало плести цепочки из догадок, пусть вскоре я и уснула.

Ночь была спокойной, и ничто меня не тревожило, но утро выдалось непростым: Трой, вечно растрепанный мальчишка со светлыми отцовскими волосами, залетел в комнату, громко хлопнув дверью, и упал ко мне на кровать.

– Мне приснился кошмар! – пропищал он, зарываясь поглубже под одеяло и прижимаясь ко мне.

Брата жутко трясло, и я поспешила обнять его, чтобы унять чужую дрожь.

– Что такое? – Я взволнованно чмокнула его в макушку и нахмурилась. – Бугимен?^[5] Злой клоун Красти?^[6]

– Какой-то длинный чудик с рогами!

Стоило Трою произнести это, как я замерла, переставая гладить его по спине. Мне послышалось. Мне совершенно точно послышалось. Откуда ему знать про это? Откуда маленький ребенок может знать про вендиго?

– Малыш, ты не играл ни во что запрещенное? – спросила я, поднимаясь с кровати и усаживая его перед собой. – Не читал сайты, которые мама запретила открывать?

– Нет, – прошептал он, – я просто, ну, мне показалось, что я видел в окне рога. Они такие длинные! Огромные! И сам чудик был огромным, Кэра!

– Так, пойдем... – Вздохнув, я взяла брата за руку, и мы пошли в их с Миком комнату, шлепая босыми ногами по паркету.

Окно в комнате мальчишек выходило на задний двор, где росли изогнутые со временем осинообразные тополя, ветви которых деформировались из-за сильных ветров. Мы подошли к окну и сели на кровать Троя, а затем я взяла его маленькую руку и протянула в сторону торчащих огромных кривых веток.

– Этот чудик? – Я подняла бровь.

– Угу... Чертовы ветки!

– Оу, тише-тише, – шикнув, я показала на все еще спящего Мика, – а то по шее прилетит за такие слова, он же маме расскажет...

– Спасибо, Кэра... – обняв меня, он вдруг вспомнил, что все еще хочет спать, – ты иди учись, а я под одеяло...

– Хитро ты придумал... – Хмыкнув, я поднялась с кровати ребенка и вернулась к себе, чтобы одеться и приготовиться к выходу.

Видимо, жизнь решила поиграть со мной в шарады «Угадай, что на этот раз покажется твоему окружению подозрительным и невзначай напомнит о воображаемом монстре?».

Я зашла на кухню, встретив там папу: он тоже собирался на работу, поэтому предложил кофе. Я отрицательно мотнула головой.

– Пап, ты не мог бы спилить ветки с деревьев на заднем дворе? – попросила я, останавливаясь на полпути к двери. – Трой напугался.

– Да, конечно, после смены срежу, – кивнул он, – самого раздражает, бьются в окна и будят...

– Спасибо! – Улыбнувшись, я махнула ему и вышла из дома, тут же попав в настоящее царство холода. Подъездная дорожка покрылась тонким слоем инея, белесо протекая сквозь газон.

Сегодня ветер был слабее, и это порадовало меня не меньше, чем отсутствие корки льда на дорогах. Скоро все покроется скользкой глазурью, и добираться до колледжа будет очень весело.

Еще один аргумент в пользу переезда в общежитие. К тому же теперь Лин будет переживать – если Шелли до сих пор не нашли, то дело приобретает дурной характер.

Я добралась до колледжа без происшествий и заметила во дворе Сэм и Калеба. Они курили, прижавшись к ограждению из тонких черных прутьев, а увидев меня, тут же позвали к себе, активно махая руками.

– Доброе утро. – Я натянула усталую утреннюю улыбочку. – Как дела?

– Ну как тебе сказать, – хмыкнув, Саманта Коннорс выдохнула тонкую струйку сигаретного дыма, – Лин заболела, ее лихорадит и температура заоблачная.

– Чего? – спросила я едва слышно.

– Спала с открытым окном.

– Боже...

– Да, – выдохнул Калеб, – я уже отвез ее к родителям, лучше так, чем торчать в общежитии без лекарств. Не доверяю я медпункту.

– Я потом позвоню ей, – расстроенно сказала я. – Больше никаких новостей?

Сэм немного помедлила, а затем закусила накрашенную красной помадой губу, и я сразу поняла, что они что-то умалчивают.

Я поежилась от утреннего мороза и уставилась на Калеба, который спешно докуривал свой бычок. Парень чуть скривился, но затем ответил:

– Шелли нашли.

Глава 13. Найдена

song: unkle – hold my hand

– Пойдем, – не желая продолжать разговор на улице, Миллер кивнул на двери кафетерия, и я поспешила за ним в здание.

– Все стремно, – сказала мне Сэм, садясь напротив вместе с Калебом, – пока Лин болеет, надо как-то помочь ей с постановкой, потому что она переживает чуть ли не до слез, что «тратит время впустую, валяясь на кровати с жаром».

– Пусть лучше валяется, – вздохнула я, придерживая рюкзак и выуживая мобильный, – вылечится и будет командовать, как раньше...

– А теперь про Шелли, – лаконично прервал нас Калеб, потирая шею и осматриваясь, чтобы никого вокруг не было, – ее нашли с сильно израненной шеей – будто собаки погрызли, но она вообще ничего не помнит, просто ноль.

В кафетерии было тихо, спокойно, пусть группы студентов и зависали за столами напротив и позади нас. Их разговоры были не громче наших и касались совершенно иных вещей, но я все равно чувствовала, будто нас подслушивают.

Новости о Шелли меня обрадовали, потому что теперь я точно знала, что она в безопасности и вообще жива – лучше так, чем повторить судьбу мистера Гловера. Каждый думал об этом, но боялся произнести вслух. По крайней мере, каждый из нашей компании.

– И где ее нашли? – спросила я.

– В спортзале, – негромко произнес парень, – она лежала в раздевалке, возле шкафчика, и помощник шерифа уже нашел этому объяснение.

– Это каким еще образом? – Вспомнив заносчивого полицейского, я немного вспылила. – У него нашлись доказательства?

– Да, – кивнул он, – утром они отлавливали сбежавших от браконьеров бродячих псов, и один из них забежал на территорию колледжа. Пса нашли в кустах у администрации.

Я промолчала. На этот раз нашли собаку, и отчего-то было радостно, что хоть какие-то оправдания полиции прозвучали не надуманно. Если те же самые сбежавшие псы погрызли и Гловера, то вопрос может быть исчерпан, но...

Почему тогда Анджела отрицает факт разговора с Шелли? Если не она общалась с ней, то кто это был? Кто говорил похожим на Лин один в один голосом, когда я столкнулась с ней в коридоре? И почему мы не слышали криков и никто, ни единая душа, не заметил в колледже присутствия животных?

Дикие псы, если они больны или ранены, в любом случае оставят следы: капли крови, следы грязных лап, остатки песка или хотя бы пыли. Даже с этими уликами полиция смогла бы провести достойное расследование.

– Что теперь будет с Шелли? – спросила я, осознавая, что утро началось не лучше, чем предыдущие, но хотя бы девушка была жива.

Калеб немного помолчал, но затем только хрустнул костяшками и скривился, недоуменно отводя взгляд.

– Копы ищут хоть каких-нибудь ее дальних родственников, которые смогли бы ее забрать. Или семью на передержку.

– Ей ведь уже девятнадцать? – Сэм мельком перевела взгляд на парня.

– Ее отправят либо в приют, либо в психоневрологический диспансер...

Стоило ему сказать это, как мне сразу же стало не по себе: из-за позитивного настроя девушки и ее активности я все время забывала, что у нее не было родителей. Многие студенты, обучавшиеся у нас, получали грант от государства и штата на учебу – это тоже было неплохой приманкой для молодых ребят, которые планировали отучиться задешево или вообще бесплатно.

Теперь мне хотелось верить, что Шелли сумеют найти семью, в которой она сможет прийти в себя и полностью восстановиться.

– Она пока в больнице, но к ней не пускают. Почему – не знаю... – Закончив, Калеб посмотрел на меня. – Как ты?

– Я в порядке, – уверенно ответив, я немного поежилась от неприятного холодка, пробежавшего по рукам, – просто что ни день, то хрень какая-то...

Калеб понимающе, почти по-доброму кивнул, глядя на меня с улыбкой. Сэм рядом с нами листала что-то в телефоне и почесывала макушку, растрепывая и без того торчащие в разные стороны короткие волосы еще сильнее.

– А что, у нас тут есть туристические тропы? – спросила она, показывая мне рассылку местного турцентра, который располагался в обычном деревянном здании в стиле охотничьего домика. – Ни разу не была на севере, поэтому некоторые вещи в новинку...

– Они всех достали своим спамом, – выдохнув, Миллер присмотрелся, – да, есть. Приезжие такое любят. Там много мелких ручьев, дикой живности, но... одному нечего делать.

– Я не собиралась идти, – сказала Сэм, – просто уже третье письмо за неделю.

– У них туристический сезон, много пенсионеров едут, любят костры пожечь в лесах, но молодежь таким не занимается уже. Скука.

– Я бы не смогла проторчать в лесу, в холоде, даже ночь, – неловко высказалась девушка, пожимая плечами, – а они на несколько ночей туры предлагают.

– Это для тех, кто не боится остаться один на один с дикой природой... – Калеб хмыкнул, – любят они таких рисковых. Их потом находят где-нибудь в разорванной одежде, со снесенной ветром палаткой.

– Это было давно, – увидев смятение в глазах новой подруги, поправила его я, – несколько лет назад.

– Знаете, – наигранно злобно высказалась Сэм, – я не хочу слышать о всей этой криминальной фигне! Все, Шелли жива, постарались собаки дикие, а я хочу сэндвич.

Девушка подскочила, оставив рюкзак на месте, и подошла к линии раздачи, где всегда работала только одна повариха – она же и была кассиром. Калеб все еще смотрел на меня, но по дергавшемуся уголку его губ я понимала, что он вот-вот ляпнет что-нибудь, что вновь натолкнет меня на тяжелые размышления.

– Что? – Я решила действовать на опережение, и он рассмеялся.

– Ничего, просто в шоке оттого, что собаку нашли... И Норт вернулся как раз вовремя. М-да.

– Норт просто нас запугивал. Нашел себе развлечение.

– Да, я тоже так думаю, – согласно кивнул парень, – повредил в какой-нибудь пустынной стране голову и страдает фигней.

На самом деле было тяжело представить, чтобы взрослый человек занимался таким. Пугать молодых студентов? Просто так, без какой-либо личной выгоды, поднимать панику?

Если Норт хотел поразвлечься, то навряд ли это был хороший способ, потому что я все больше и больше утрачивала доверие к нему.

– Собачки... – улыбнулся Калеб, стараясь подбодрить меня, – не монстры из легенд. Пойдем на лекцию?

– Да, – я кивнула, а затем махнула Сэм, сообщая, что мы уходим.

Девушка дернула ладонью в ответ, и я поправила рюкзак, выходя вслед за Калебом из кафетерия на пасмурную улицу, окутанную мелкой дымкой. Тонкие голые ветви деревьев трещали, сталкиваясь друг с другом, а под ногами хрустели их иссохшие листья.

Я думала о том, как Трой увидел в окне такие же ветки и испугался. Было бы хорошо, если бы отец с ними разобрался, потому что совпадение перепугало даже меня – несмотря на весь мой скепсис по отношению к духам-каннибалам, о которых говорили ребята и Норт, такие вещи не могут остаться без внимания.

В аудитории собирались ребята с двух потоков – третьего и второго курса, а историк вновь решил показать нам фильм. Такие пары я любила – сидишь, смотришь кино и думаешь о своем, но в последнее время «думать о своем» не хотелось.

Все вертелось вокруг монстров, диких животных, смерти учителя и пропажи Шелли Вудс – мне невольно захотелось вернуться в первый день учебы в колледже, когда мы с Лин радовались общему расписанию и тому, что вновь сможем быть вместе днями напролет.

Остановившись в самом конце аудитории, я и не заметила, как поднялась к последним рядам, которые заманчиво пустовали: Калеб смотрел на меня снизу, но я только отмахнулась, швырнув рюкзак на парту, и двинулась к стене.

Друг же уселся на свое любимое место, не желая подниматься ко мне, но меня это не расстроило.

Мистер Брук мельтешил возле проектора, снова позабыв, как регулировать масштаб картинки, а ребята продолжали буднично болтать, не обращая внимания на унылую погоду за окном, заливисто смеясь из-за глупого видео из интернета.

Я даже завидовала их беззаботности и не могла понять, что именно затягивало меня в яму уныния – то ли заносчивый Норт со своими сказками о монстрах, то ли мысли о бедняге Шелли, что все не выходили из головы.

Вспомнишь солнышко – вот и лучик.

Вспомнишь ветер – вот и Норт^[7].

Глава 14. Занимая чужое место

song: grey daze – believe me (ft. richard patrick)

– Доброе утро.

– Доброе.

Я хотела подняться и покинуть ряд, но тяжелая холодная рука остановила меня. Лестер аккуратно присел рядом, скидывая свой рюкзак в ноги и рассматривая мое лицо в попытке увидеть хоть какую-то реакцию.

– Я бы посоветовал не думать об этом хотя бы несколько часов в день, – сказал он негромко, понизив тон, пока на заднем плане шли начальные титры очередного документального фильма о Первой мировой, – улучшится самочувствие и цвет лица.

– По мне так видно, о чем я думаю? – беззлобно улыбнулась я. – Ты меня перепугал, я не хочу тебе верить.

Не хотелось врать ему или строить из себя наивную девчонку, готовую согласиться с любыми бреднями и пустыми предположениями. Конечно, его слова имели смысл, но верить в них не хотелось никому. Обычный инстинкт самосохранения.

– Никто и не просит мне верить, – он скопировал мою улыбку и показал остренькие клыки зубов, – просто это логично. Не смотрела «Сверхъестественное»?^[8]

– Первые пару сезонов, – цокнув, я поняла, что он и вправду шутит, – а ты ярый фанат?

– Бросил на девятом.

Удивительно, но стоило перевести разговор на будничные темы вроде сериалов, как мне сразу же полегчало. Лестер был больше меня в несколько раз, поэтому, находясь рядом друг с другом, выглядели мы, наверное, комично.

– Ты хорошо знаешь город? – спросил он все так же тихо.

– Я тут родилась, – ответила я, – а что?

Он достал телефон из кармана джинсов и положил на стол, показывая мне вывеску на фотографии.

– Объездил всю округу и не нашел, – сказал мужчина, – это вроде какой-то старый магазинчик амуниции, мне просто нужно продать барахло из квартиры.

– Ты купил здесь квартиру? – Я подняла брови. – Собираешься всю жизнь тут провести?

– Нет, арендую, – поправил Лестер, хмурясь, – но хозяин сказал, что ничего не будет делать с мусором в кладовке. Он бывший охотник, а я не хочу держать дома оружие.

– А, поняла, – я притянула к себе его телефон и пожала плечами, – это комиссионка теперь, могу на карте нарисовать путь... Это у десятой улицы. Онлайн-карты такое не покажут.

– Гугл не любит это место... – согласился Норт, – но будет лучше, если ты покажешь.

Я немного помедлила, поднимая брови и глядя прямо в глаза мужчине. Он смотрел в ответ, но не показывал и доли эмоции. Просто ждал, пока я отвечу.

– Ты не любишь сидеть дома, верно? – спросил он.

– Не люблю, – медленно кивнула я, – а ты подслушиваешь?

– У меня абсолютный слух.

– Я покажу, – сдалась я, выдыхая, – тут недалеко, туда и обратно минут десять...

Еще раз посмотрев на фотографию, я убедилась в том, что знаю это место: знакомый потрескавшийся бордовый фасад местной комиссионки невозможно забыть. От колледжа ехать не так далеко, ближе к центру города.

По всему ряду пахло лесной хвоей; я принюхалась, осознав, что это от Норта – фамилия у него очень соответствует этим местам. И этому запаху.

Мужчина сидел совсем рядом, его колени почти касались моих, но ростом я была ему по плечи. Мне стало интересно, от кого ему достались такие гены.

– Я не подслушиваю чужие разговоры, – вдруг сказал он без улыбки, – просто иногда люди шепчут громче, чем кричат.

Фраза показалась мне скорее философской, без какого-либо подтекста, и я молча согласилась. Сюжет фильма на экране не был особенно интересным. Снова исторические эксперты общались на тему целесообразности контрнаступления немецких войск и тщательно разбирали ход сражений.

Лестер убрал мобильный и скучающе откинулся на спинку стула, складывая руки на груди, и я только сейчас заметила, что он в футболке и выглядит достаточно внушительно. Одежда скрывала множество привлекательных особенностей мужской фигуры – сейчас я убедилась в этом на все сто процентов.

Из-под рукавов футболки виднелись побледневшие черные узоры – татуировки, идущие куда-то к плечам, но рассмотреть ближе я не решилась.

Он был аномально высоким, в меру крепким и с длиннющими пальцами. Еще несколько секунд такого изучения – и он меня прогонит. Пора заканчивать...

– Фильм тоже интересный... – произнес Лестер едва слышно, наклонившись ко мне, пока я, зависнув, следила за линиями татуировки на правой руке.

– Извини, – бросила я, – ты не первый, на кого я залипла.

Я даже не знала, как корректнее объяснить то, что только что произнесла: почему-то во мне резко появилось чувство пристыженности, которое мне захотелось перекрыть заявлением о том, что я вообще-то на всех так смотрю.

– Ты не первая, кто на меня так смотрит.

Но стало еще неприятнее. Он смотрел на меня все так же, без эмоций, но я заметила, как его руки напряглись, а грудь дрогнула от смешка, тщательно скрываемого.

1:1.

Мистер Брук заполнял формуляры и журналы, девчонки листали что-то в мобильниках, а другие просто скучающе наблюдали за мелькающими картинками схваток, изредка прерываемыми интервью с родственниками военных. Мне нравилась атмосфера кинопоказа, предполагающая какой-то интимный флер, даже если ты просто сидишь и думаешь о своем.

В аудитории было темно, из-за плотных штор свет с улицы почти не проникал в помещение и не мешал наслаждаться этой полутьмой, впитывать внезапно появившееся спокойствие.

Рядом со мной Лестер задумчиво смотрел на экран проектора, а в его глазах блестело серебро с золотистыми крапинками. Я снова поймала себя на том, что смотрю в его сторону, и это ударило по самолюбию.

Поправив волосы так, чтобы они скрыли часть моего лица, я уткнулась в собственные руки и прикрыла глаза, слушая фильм. Нет ничего предосудительного в том, чтобы смотреть на человека, который внешне не отталкивает, хоть ты ему и не доверяешь?

Так или иначе, я уже согласилась показать ему магазин – и не буду отказываться от этого. Мне полезно развеяться и подышать свежим воздухом хотя бы несколько раз в неделю.

Почему-то именно сейчас захотелось сходить с Лин в торговый центр и повыбирать какие-нибудь футболки, шопинг правда был простым антистрессом, нередко помогающим забыть о лишних хлопотах, но сейчас подруга болела.

Может, в комиссионке получится найти что-нибудь интересное и присмотреть очередную безделушку? Пусть это будет старая кружка в виде лягушки или какой-нибудь затертый журнал о рыбалке, которые так любит отец.

Но почему-то мне хотелось думать только о Лестере Норте: он попросил меня о помощи, потому что я оказалась рядом или потому что снова хотел припугнуть?

Но паранойя тоже не даст плодов: с каких пор я вообще стала так часто думать о грустном? Неужели нельзя быть как все – забыться и жить себе дальше, не размышляя о плохих вещах или возможном развитии событий?

Девочки с соседнего ряда, полчаса листающие каталоги одежды, тоже так загоняются или мне просто стоит пропить успокоительное?

– Ты сама себя пугаешь, – вдруг произнес Лестер, и я подняла голову, заметив, что он снова на меня смотрит, – сначала говоришь, что не хочешь ни во что верить, а потом сидишь и задумчиво стучишь ногой под столом.

– Мне просто нужен отдых. – Мотнув головой, я вспомнила, что уже завтра смогу поспать без будильника.

Норт безразлично кивнул, следом поднявшись с места и наклонившись ко мне, чтобы сказать:

– Я вернусь к концу твоего учебного дня. Встретимся на парковке.

Он подхватил вещи и ушел, а я продолжила лежать на своих руках, почему-то мечтая о том, чтобы лекции поскорее закончились.

Нужно больше воздуха, меньше негативных мыслей. И общение с противоположным полом, хотя это и Лестер Норт, с которым я планировала провести вечер, пусть и достаточно недолгий.

И куда он ушел на этот раз?

Глава 15. Благоприятный опыт

song: royal blood – ten tonne skeleton

– С Нортом? – почти выплюнул Калеб, когда мы выходили на улицу после тяжелого опроса и непрекращающейся головной боли. – Быстро ты полюса поменяла.

– Калеб, давай без этого, – выдохнув, я устало посмотрела на друга и развела руками, – просто покажу ему комиссионку. Все.

– Уверена? – Хмыкнув, парень рассмеялся. – Или тебя привлек его образ недосягаемого, таинственного маньяка?

– Прекрати так шутить, – почему-то рыкнула я, – я тебя люблю, конечно, Калеб, но давай без этого!

Меня разозлила позиция Миллера и его отношение ко мне, сразу захотелось припомнить ему, когда после отказа Лин он начал шляться по всем девчонкам, которые хоть как-то проявляли к нему внимание.

– Ладно, прости, – закатив глаза, Калеб положил руку на мое плечо, – просто ты сама говорила, что он мутный.

– Он попросил помощи, я помогаю, – объяснила я, осматривая парковку, но не имея ни малейшего представления, как может выглядеть машина Норта, – да и какая тебе разница? Это же дикие собаки...

– Просто он... – начал было Миллер, но я отмахнулась и спустилась с порожка, – он слишком старый для тебя!

И тут я застыла на месте, молясь, чтобы мне это послышалось – Калеб просто не посмел бы такое сказать. Ему не хватило бы совести и кое-чего еще, чтобы так сказать.

Но он это сделал.

Я повернулась обратно, подлетела к нему и со всей силы вмазала громкую пощечину. Не ожидая такого от меня, Миллер раскрыл рот и рефлекторно дотронулся до обожженного моей ладонью места.

– Черт, да за что?

– За то, что лезешь не в свое дело! – Мне хотелось прикрикнуть, но не хватило на это сил, потому что голова все еще гудела. – Просто за то, что ты зазнался, Калеб!

Он промолчал, а я спустилась со ступеней и швырнула рюкзак за спину. Как можно так относиться к людям? Что это за глупая, неуместная ревность? Если я и буду жалеть о том, что пошла с Нортом, то это будет только моя проблема, а не чья-то еще.

От шлепка у меня до сих пор саднило ладонь и болели пальцы. Двигаясь к воротам, я и забыла, что должна была найти Лестера, и он, к счастью, нашел меня сам: Subaru Forester серебряного цвета остановилась передо мной, стоило мне только шагнуть в сторону дороги с территории колледжа.

– Прыгай, – сказал Норт, опустив стекло, – ты достанешь сама?

– Не такая уж я и низкая, – дергая уже открытую дверь, я залезла в салон и посмотрела на водителя, как-то обиженно улыбнувшись, – у тебя такая огромная тачка и ты еще не объездил весь город?

– Огромная тачка не поможет мне найти этот забытый богом магазинчик, – проговорил мужчина, и я обернулась, замечая сумку позади.

– Это на продажу?

– Да.

Норт посмотрел на меня мельком, а затем двинулся в сторону объезда. Я показывала путь, чтобы ему не пришлось разворачиваться в чужом районе, где могут дать по шее за примятый колесами внедорожника газон.

Мне казалось, что он видел все, что происходило у выхода, поэтому так чутко отмалчивался, скрывая желание спросить, почему я такая нервная. Я достала мобильный и набрала Лин сообщение, желая узнать самочувствие – она не писала уже сутки.

– Ты правда болел? – спросила я негромко, пока Лестер аккуратно объезжал район. – Может, Лин тоже заразилась?

– Скорее всего, – выдохнул мужчина, чуть кривясь, – я свалился с температурой. Потом пропала ваша девчонка, и я разъезжал по северной части города.

– Ты помогаешь департаменту? – Я нахмурилась. – Тебя допрашивал Олбрайт?

– О, эта заноза. – Наконец-то у меня вышло выудить улыбку из Норта, но она быстро скрылась за выражением отвращения. – В значок свой намертво вцепился.

Мнение насчет Джейсона Олбрайта у нас с Лестером на удивление совпадало: мне он тоже казался мерзким карьеристом, готовым жертвовать людьми, лишь бы сохранять городу хорошую репутацию.

– Я проехался раз, потом решил не вмешиваться, – продолжил Лестер, поправляя свободной рукой упавшую на лоб короткую челку и зачесывая ее набок, – слишком много внимания иногда только мешает.

– В итоге ее нашли в колледже, – вспомнила я, – с ранами...

– Ее погрызли и бросили, она сама пришла в раздевалку.

– Откуда ты знаешь?

– Ну, судя по твоим словам, я подслушиваю, – признался мужчина, облизывая губы, – или просто выуживаю информацию отовсюду понемногу.

– Просто твои предположения звучат дико, ты сам это знаешь.

– На то они и предположения. Голос Лин, звучавший там, где ее не было, тебя не впечатлил?

– Перестань! – шикнула я.

Он все еще ехал по моим указаниям, но я не злилась и не раздражалась: после того, что выдал Калеб, мне меньше всего хотелось с кем-нибудь ругаться. Норт не давил и не пытался ничего внушить – для него уже достижение.

Проехав четыре улицы и попав в тупик, мы вернулись на одну из дорог между аптеками и старой прачечной, а потом остановились с краю улицы и вышли из машины.

– Да, оно, – проговорил Норт, хватая с заднего сиденья сумку, – спасибо, Кэра.

Запомнил мое имя, теперь я не Кира. Я немного неловко улыбнулась самой себе, а затем прошла за мужчиной в магазин, закрывая за собой тяжелую деревянную дверь с мутными вставками стекол. Они были в разводах, покрытые столетними наклейками с надписью: «Открыто», а над головой учтиво зазвенели колокольчики.

Внутри пахло сыростью и старостью: именно так и должно быть в подобных местах. Много видавшей виды мебели, потрескавшейся кое-где от переизбытка влаги, вздувшиеся книги, стопками лежащие на стойках, и множество плетеных корзин с мелочовкой разных сортов.

С потолка светило несколько офисных ламп с белесо-мутным светом, и я осмотрелась, заметив, что Норт уже подошел к прилавку, где мужчина за пятьдесят восседал в окружении старых охотничьих ружей.

В другой стороне я увидела второго работника – хозяина магазина. Он был знаком с папой, они изредка встречались после смены, чтобы повозиться в гараже. Я старательно отвела взгляд и подошла к Лестеру.

Рядом с хозяином комиссионки стоял Джейсон Олбрайт: сложив руки на груди, он с приятной улыбкой общался с мужчиной и кратко посмеивался, отчего мне захотелось сбежать. Его доброжелательность выглядела так фальшиво, что я удивилась тому, как ему вообще верят его коллеги.

– Я видел, – сказал Норт сразу же, как я тронула его локоть.

Для меня служители закона всю жизнь, по крайней мере до знакомства с Олбрайтом, представлялись справедливыми и мудрыми людьми, к которым можно прийти за помощью, которым можно доверить свою жизнь, но затем реальность обрушила на меня суровую правду.

Не все и не всегда будут хотеть тебе помочь.

Я слышала спокойный голос помощника шерифа, но не желала оборачиваться. Взгляд цеплялся за стойки то с оружием, то с амуницией и различными примочками для охоты, о предназначении которых я только догадывалась.

– Это все от предыдущего владельца? – спросила я негромко, кивнув в сторону раскрытой сумки Лестера.

В ней были кучки патронов без упаковки, несколько разобранных ружей и пара пистолетов незнакомой мне марки. Внизу лежала застиранная форма блекло-песочной расцветки.

– Да. Охотник.

– Ого. А ты не увлекаешься?

– Нет.

Ну, еще один факт из его биографии – к охоте относится негативно, что меня порадовало: в наших местах каждый второй желает избавить природу от пары-тройки живых существ, об охоте болтают на каждом углу. Мама была рада до ужаса, когда отец наконец-то убрал ружье в дальний ящик.

– Мистер Норт, вас трудно не заметить, – раздалось за спиной, и я уловила тихий и изможденный выдох Лестера.

– Добрый вечер, – Норт протянул руку помощнику шерифа, – как вы?

– В порядке, – буднично ответил тот, переведя на меня взгляд голубых глаз. – Мисс Лоутон, показываете новому студенту окрестности?

– Да, – ответила я, – карты нас не любят.

Джейсон Олбрайт улыбнулся, понимающе кивнул и заметил сумку за Лестером. Подняв голову, мужчина хмыкнул:

– Ваш арендодатель разрешил вам избавиться от его личных вещей?

Глава 16. Немного личное

song: papa roach – not listening

– Да, я снимаю квартиру, – спокойно рассказывал Норт, пока работник комиссионного рассматривал принесенные им вещи, – ему они не нужны, а я бы хотел использовать кладовку.

Помощник шерифа нерешительно улыбнулся, но взгляда от сумки не отвел. Двинувшись к стойке, он взял один из прикладов разобранных винтовок и осмотрел, уделив детали пару секунд.

– Созвонюсь с ним, – проверив гравировку, мужчина отошел, продолжая буднично улыбаться, и тогда до меня дошло: Джейсон узнал хозяина оружия, – не по-дружески это – уезжать из штата не попрощавшись.

– Конечно, сэр, – ответил Лестер, совершенно не отреагировав на вмешательство полицейского, и я позавидовала его выдержке, – я снимаю за полцены, потому что мистер Блэкберн уезжал в спешке.

– Ясно, – только и проговорил Олбрайт, – хорошего вечера!

Я отмолчалась, а Лестер кивнул, возвращая внимание мужчине за стойкой, который почти все разложил и уже составлял в маленькой, почти карманной, кассе-терминале какой-то чек.

Помощник шерифа тоже подозревал в чем-то Лестера, иначе не стал бы подходить и осматривать маркировки на оружии: объяснять такое поведение служителя закона обычной заинтересованностью или навязчивостью было бы кощунством. Олбрайт, пусть и был не особенно деликатной личностью, не стал бы лезть куда-то без личного интереса.

– Я выйду... – Ощутив, что меня немного мутит от спертого воздуха в помещении, я убрала с глаз волосы и вернулась на улицу, остановившись у машины и глядя по сторонам.

Видимо, любознательный Олбрайт припарковался где-то за углом, потому что ни его самого, ни машины я больше не видела: вокруг была лишь россыпь сухой листвы, мелкие озерца луж и пасмурная, типично осенняя погода – никакого тебе «солнышка ближе к выходным».

Довольствуйся прохладным ветром, заморозками по ночам и подвернутыми лодыжками, если хватило смелости выйти в ботинках без протекторов, как на колесах машины Лестера, – вот все, что может предложить наш крошечный городок, кроме колледжа и парка Геймана, где люди до сих пор не могут привыкнуть к велодорожкам.

Я присмотрелась к закату, который напоминал о себе лишь незаметной бледной полосой красноватого зарева за двухэтажными домами и магазинами. Всю эту красоту дополняло множество линий электропередач – в этом районе все достаточно устаревшее, в том числе и инфраструктура, потому что большинство денег уходило на школу и колледж, а остальное обещали модернизировать со временем.

Но мне здесь нравилось. По крайней мере сейчас, когда я стояла у машины Лестера Норта, дожидаясь его из комиссионного магазина, и пялилась на редеющие тучи, уходящие за лесные массивы на севере: там все казалось безмятежно-спокойным и словно напоминало о том, что завтрашний день будет холоднее всех остальных.

Закат был красным – мама говорит, что это к морозам, и я подумывала, что пора бы прощаться с любимой кожаной курткой: она всегда нравилась мне больше, чем любая ветровка или зимний пуховик.

По большей части асфальт уже высох: почему-то мне захотелось пройтись по улице, пока я ждала Лестера, – этим и я решила заняться.

Кеды наступали на хрустящую землю, шоркая мелким щебнем в разбитых частях дорожного покрытия, а вокруг не было ни единой машины – звук двигателя и свист колес были слышны лишь из соседнего квартала, а громкое радио из чьего-то магазина доносилось до ушей белым шумом.

Город пропадал в своей собственной атмосфере, почти не цепляясь за современность и утомляющие неоном рекламные вывески. Едва горящие лампы заведений напоминали о том, что на дворе уже двадцать первый век, а все остальное так и осталось в двадцатом.

Леденящий кожу ветер обжигал только на первых порах, а затем уже дарил какое-то особое удовольствие, поддразнивая меня, пока я прогуливалась туда и обратно, доходя от магазинчика до конца улицы: там заканчивалась привычная асфальтированная дорога и начиналась тропа, ведущая к резиденции туристической фирмы.

Именно там заканчивался город в общепринятом понимании, и начиналась полоса бесконечных с виду хвойных лесов.

Я вернулась к машине и застыла у пассажирской двери, все еще думая о том, что сегодня сказал Калеб: почему его реакция показалась мне такой неправильной? Хотелось бы осознать собственную вину, но я понимала, что он всегда делал так – стоило ему ощутить соперничество или хоть какую-то угрозу его окружению, как начинались язвительные уколы.

Самозащита Миллера была оправданна, но меня его слова ранили, пусть они и были сказаны на эмоциях. Мне совершенно не хотелось, чтобы Калеб лез в мою личную жизнь, мои последние отношения прервались после выпускного и с тех пор ни с кем из парней, кроме самого Калеба и приятелей из колледжа, я не общалась.

Я забыла, как ощущаются чужие прикосновения и объятия, если они не были приятельскими, и когда сегодня Миллер решил подколоть меня, стало противно.

Неужели только он может желать отношений? Хотеть ощущать себя любимым, чувствовать уважение и поддержку?

Было незачем обдумывать все это сейчас – в окружении пустой улицы и ледяной дымки, в компании Лестера Норта: никто не планировал строить с ним отношения или даже просто флиртовать.

– Внутренние монологи? – услышала я и тут же шаркнула носками кед, разворачиваясь к Лестеру.

– Наконец-то поболтала с собой! – оправдавшись, я хотела только улыбнуться, но вышла кривая пародия на улыбку.

– Запрыгивай, чего ты мерзнешь...

Мужчина швырнул пустую сумку в машину и сам вернулся в салон. Как только я оказалась внутри, меня будто опустили в теплую ванну – стало в разы приятнее, покалывание прошлось по холодной коже и осталось на теле мягким жжением от перепада температур.

Лестер включил радио на какой-то едва слышной волне, на которой обычно крутили ретро. Подвернул рукава тонкой темно-синей куртки и завел двигатель.

– Сколько стоят услуги гида? – нахмурившись, он посмотрел на меня в ожидании немедленного ответа.

– Да не знаю, – в смятении дернулась я, – баксов десять в час, а что?

– Тебе хватит двадцатки?

Я не смогла ответить сразу, поэтому только свела брови, глядя на него с удивлением: сам же Лестер не реагировал, продолжая беспрерывно на меня пялиться. И как у него хватало терпения не рассмеяться, видя мою гримасу?

– Не нужны мне деньги, – сдалась я. – Просто купи мне кофе в автомате, когда мне будет совсем хреново, – ляпнула первое, что пришло в голову.

– Как скажешь.

Каждый раз забываю, что Лестер старше, чем можно было дать, но стоит теням залечь на его лице, и все вставало на свои места.

Широкий подбородок с аккуратной золотистой щетиной, мелкие шрамики на губах и заметные морщинки у губ – там отражался его возраст. В складках меж бровей, нескольких тянущихся к середине лба полосках. Там, где зачесана набок челка светло-русых и местами выгоревших на солнце волос.

Тонкая серебряная цепочка свисала почти до груди и лежала поверх облегающей темной футболки, подчеркивающей стройное тело.

Опять я смотрела на него. Что поделать...

В моей голове звонким баритоном звучал голос Калеба, напоминающий о том, что Лестер Норт старше меня на добрую десятку, но я его усиленно глушила – сейчас, когда я спокойно сидела в салоне авто, где играла тихая музыка, а Лестер не пытался меня напугать, мне не хотелось нырять в тревожные мысли.

Благодаря датчикам движения уличные фонари загорались по ходу движения Subaru, пока мы ехали к моему дому даже без моих указаний: скорее всего, Норт увидел, откуда я хожу в колледж, поэтому нарочито медленно катился по моей улице.

– Здесь... – закусив губу, я тут же схватилась за ручку, когда машина остановилась напротив дома, – сп...

– Я видел, что случилось на улице, – вдруг сказал Лестер, громко и четко, заставив меня остановиться и обернуться на него.

– Это немного личное, – смутилась я.

– Настолько личное, что речь шла обо мне?

Ни единый мускул не дрогнул на его лице, подернутом легкой усталостью: Норт смотрел на меня, откинувшись на сиденье и склонив голову.

– Калеб не привык к переменам, – пояснила я, сама не понимая зачем, – и к новым людям.

– Или боится, что мы с тобой сдружимся и он потеряет подружек, от которых зависит его самооценка.

Будь мы в другой ситуации, я обязательно огрызнулась бы, но именно сегодня, когда Миллер посмел высказаться насчет моей личной жизни, мне не хотелось спорить с Лестером Нортом.

В каком-то смысле его довод был верным.

– Спасибо, что показала район, – сказал мужчина ровным тоном, когда я вылезла из машины, – и лучше сохраняй бдительность, диких собак еще не поймали.

Глава 17. Собрано и сломано

song: thirty seconds to mars – end of all days

Стоит только поверить в хорошее, перестать проживать каждый день в тревоге и проснуться утром понедельника с неплохим настроением, как жизнь в очередной раз рисует на твоем лбу мишень для неприятностей.

Я медленно завязывала на затылке хвост из каштановых волос и смотрела на свое бледное отражение. Карие глаза слезились, но я стараясь не думать о собственном жалком виде. Темно-бежевая помада с запахом карамели отдавала сладостью на языке. Ресницы с густым слоем туши немного подрагивали, а веки норовили захлопнуться.

Всю ночь мне снились мутные, словно едва проглядываемое дно загрязненного озера, образы: все мелькало и бликами разлеталось перед глазами, мешало разуму успокоиться и отдохнуть, так что от спокойного сна мне досталась какая-то жалкая пара часов.

Новость, которую я прочитала утром на экране мобильного, шокировала меня и заставила на протяжении долгих двадцати минут стоять под душем, медленно осознавая ужас произошедшего. Мы слишком рано обрадовались.

«Шелли умерла...» – писал мне Калеб, даже не поздоровавшись, а Лин позвонила, когда я натянула кеды и вылетела на улицу в осенней оранжевой куртке, наспех найденной в шкафу.

Мозг не желал воспринимать информацию. Я не стала брать велосипед, чтобы не свалиться с него посреди дороги, покрытой тонкой пленкой инея, но и идти пешком быстро не могла: ноги едва волочились по улицам, а в парке я почти рухнула, поскользнувшись возле самих ворот и распоров руку об изгородь.

Кровь потекла по ладони, на что я только раздраженно прыснула – лучше бы вообще осталась дома.

Не хотелось говорить о Шелли, о том, в каком состоянии ее нашли, не хотелось даже обсуждать это с Лин, которой уже полегчало, – я просто залетела в корпус, не глядя по сторонам и сразу же свернув в кафетерий.

Там много света и людей, но комфортнее всего сидеть в полном одиночестве. Я ушла в самый дальний конец, с силой швырнув рюкзак в ноги и закрыв лицо руками.

Первую пару отменили из-за траура, так что я собиралась провести лишние полтора часа в компании собственных диких мыслей.

Шелли Вудс не просто умерла: ее добили, жестоко вывернув девушке руки и оставив вместо молодой светловолосой волейболистки лишь намек на когда-то живого человека. Все это по рассказам Калеба. Эта информации досталась ему от его тети из приемной комиссии. Она была единственной, кто мог знать хоть что-то касающееся расследования.

И все это я успела живо представить, пока Лин поспешно и отрывочно рассказывала мне, что к чему.

Жуткая реальность мешалась с фантазиями, тянулась нитками жестокой судьбы по стенам колледжа и душила во мне любую веру во что-то хорошее: если то, что не убило Шелли в первый раз, нашло ее и закончило начатое, то я больше не хотела говорить о происходящем.

Мне хотелось просто испариться.

Кроваво-розовые струйки размазались по стеклянной поверхности стола, куда я положила руки. Я проскулила, вспомнив, что рассекла ладонь, когда рядом замаячил Элиас Остин.

Парень, нахмурившись, подлетел ко мне, тут же присаживаясь и открывая свой рюкзак. Сегодня он был неряшливо небритым, а слева, ближе к уху, красовался свежий порез, наверное от бритвы.

– Ну и утро, да? – спросил он тихо, доставая салфетки и промакивая мою рану, пока я безвольно смотрела на него. – Тебе совсем плохо?

– Дерьмово, Элиас, – мне захотелось позвать его по имени, но я с трудом скрывала тошноту, накатывающую при виде окровавленных салфеток, – очень...

Перед глазами мелькнула фотография тела мистера Гловера, показанная когда-то Калебом, воображаемое тело Шелли, изувеченное, со сломанными ребрами и выкрученными руками. С безжизненным лицом. Изображение мертвой юной девчонки, подававшей большие надежды.

– Почему ты в этой куртке?.. – хрипло спросила я, глядя на темно-синюю форму волейбольного клуба. – Шелли...

– Прости, – выдохнул он с легким раздражением, – я только вернулся из соседнего города, не успел переодеться. Знаю не больше твоего.

Я поняла, что зря злюсь на Элиаса. Он все еще был рядом со мной, сидел, прижавшись плечом к моему, протирал засохшую кровь.

– Прости, – я зажмурилась и подняла взгляд к потолку, на котором ярко светила лампа, – слишком хреновая новость...

Остин не стал ничего говорить. Взяв еще одну салфетку, он перевязал ею мою ладонь и затем посмотрел в глаза, чуть улыбаясь, но так, чтобы не показать лишнего, видимо, он правда не успел отдышаться после поездки, а я на него сорвалась.

– Я понимаю, что тебе плохо, – сказал парень спустя некоторое время, провожая взглядом девушек с параллели, – просто это не нам решать. Кто и когда.

– В этот раз тоже животные? – Я смотрела на свою бледную руку, и мне не хотелось верить в происходящее.

– В этот раз нам нельзя ничего обсуждать, – напомнил мне Элиас, звякнув браслетом по столу уже в который раз, отчего меня немного покоробило, – сказали не поднимать шум.

– Департамент слишком много на себя берет, когда дело касается защиты. – К столику придвинулся стул, и Калеб бесцеремонно упал на него, сложив руки на спинке. – Они опять заминают дело. Второй раз. Видимо, это все-таки маньяк. Они покрывают гребаного маньяка! Какого-нибудь бывалого убийцу, черт!

– Тише, – попросил Элиас, – здесь преподаватели. Они тоже будут затыкать нас, так что не шуми.

– Кэра... – мягкая ладонь подруги привычно сжала мне плечо, а сама Лин присела рядом со мной, – все будет хорошо, просто нужно пережить...

– Если это маньяк, то какой-то приближенный к полиции! Ну не может быть такого, чтобы ни единой улики!

– Дикие звери, – хмыкнул Остин, изгибая тонкие губы, – знаете, теперь вообще бредово звучит.

– Норта снова нет... – намекнул Калеб, не глядя на меня, пока Лин рассматривала мою руку.

– Это ты где?

– О забор в парке, – нахмурилась я, – пустяки, заживет через пару дней.

– Норта нет? – вдруг задумчиво повторил Остин, следом опустив взгляд на столик и замерев на пару секунд. – А когда это произошло в первый раз?

– Тогда у него был больничный, – вспомнила Лин, пожав плечами и накрыв мою руку своей, – его не было на парах.

Я понимала, к чему клонят ребята, но пока не собиралась участвовать в дебатах о том, кто убил Шелли Вудс: доказательств нет, пусть многие обстоятельства и пугающе сходятся.

– Кэра была с ним в пятницу, – произнес Калеб, и в его глазах я не увидела ничего, кроме разочарования, – и что вы делали?

– Я показала ему гребаную комиссионку! – Рыкнув, я ударила с силой по столу и завыла, хватаясь за раненую ладонь.

Меня крепче обняла Лин, одной рукой поглаживая плечо и злостно огрызаясь на общего друга:

– Заткнись, при чем тут Кэра?! Тебе лишь бы выставить кого-то виноватым, черт возьми!

– Ребята... – спокойно одернул Элиас, повторяя жест Лин Шоу и кладя теплую ладонь мне на талию, – давайте без ругани. Она ничему не поможет.

– Потому что она водится с Нортом, Лин! – Калеб думал оправдаться, но ошибся – оправдания были не нужны.

Я не хотела произносить ни слова, мне было нужно просто сорваться с места и уйти – подальше, желательно домой, чтобы все это перестало давить, рвать изнутри и опустошать еще сильнее.

Тяжелая рука Остина сжалась на моей талии, когда Миллер вновь заговорил. Лин прикрыла глаза и выдохнула сквозь зубы: мы были слишком громкими, и наша словесная перепалка могла привлечь много лишнего внимания.

– Калеб, назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должна вмазать тебе по роже? – протянула подруга. – Я запущу в тебя кружку прямо сейчас!

Элиас молча смотрел на меня, пока я стискивала челюсти и надеялась, что смогу удержаться и не сказать лишнего в порыве ярости. На меня давили стены, давили крики и всеобщая паника.

– Лестера Норта всегда нет рядом! Каждый раз, когда происходит что-нибудь из ряда вон, этот паршивец отсутствует! Он первый начал мутить воду, пытаясь свести все к потусторонней хрени!

– Ты тоже верил в эту, как ты выразился, хрень! – не сдержалась я. – С тобой он и хотел поговорить, когда я услышала Лин! Черт!

Поднявшись с места, я сбросила с себя руки ребят и поняла, что только что проговорилась Элиасу Остину о том, что у меня были галлюцинации. Парень сидел неподвижно, словно анализируя информацию, но догнал меня через пару секунд.

Смуглая рука протянула мой рюкзак, зажатый в узловатых длинных пальцах, и я благодарно кивнула, забирая вещи.

– Пойдем на улицу, нужно подышать, – шепнул он едва слышно, мягко трогая губами мой висок и аккуратно, бережно обнимая, – к черту этот разговор...

Глава 18. Необязательные решения

song: puddle of mudd – blurry

Мы сидели на потрескавшейся лавочке для запасных игроков на заднем дворе колледжа, где в светлое время и не в такую пасмурную погоду обычно проходила физкультура. Площадка представляла собой поле для игры в бейсбол, а поодаль располагалась асфальтированная часть, отведенная под баскетбол, который, в общем-то, тут мало кто любил.

Ветер поутих, оставив после себя изможденные тонкие ветви деревьев, разлетевшиеся сухие листья и потрескавшиеся губы.

Элиас приятно грел мое плечо, прижавшись вплотную и касаясь моего бедра своим. У парня была какая-то врожденная предрасположенность к спокойствию, потому что он совершенно не поддавался панике, что так яростно пожирала меня.

Застегнув куртку до самого подбородка, я смотрела перед собой, считая проезжающие мимо колледжа машины: рядом располагалась автострада, ведущая к крупным городам, так что автомобилей было немало.

Подсчет чего-либо отлично помогал отвлечься от своих мыслей, но не избавиться от них насовсем: они останутся до тех пор, пока все не закончится, и замечание Лестера о том, что собак еще не отловили, жгло изнутри.

Говорить об этом с Элиасом не хотелось. Он на удивление спокойно поддерживал конспирологические теории и не отрицал причастность Лестера. Отчего-то с каждой произнесенной в кафетерии фразой Калеба мне сильнее хотелось доказать ему, что все не так.

Почему я так стремилась защитить Норта? Потому что он вчера пообещал мне кофе? Какой же бред!

Я не хотела ругаться с ребятами. Не хотела никому грубить, но когда Миллер начал доводить и меня, то все пошло прахом – я никогда не позволю ему так бессовестно подставлять меня.

Не знаю, что произошло с нашим Калебом, приятным и спокойным парнем, когда все это началось: из хорошего друга, с которым мы знакомы со старших классов, он превратился в невыносимого и заносчивого идиота.

Сейчас мне захотелось доказать ему, что я права, но у меня не было ни единой мысли о том, где добыть доказательства.

Если он так уверен в криминальном прошлом Норта, то почему не пороется в компьютере своей родственницы? Что ему стоит запросить информацию, если так хочется? Но почему мы вообще должны были что-то делать в этой ситуации? Почему не полиция, умывающая руки и старающаяся прикрыться несчастными случаями?

– Черт... – Я даже не почувствовала, как дрожу от холода, пока Элиас не передал мне свою куртку из волейбольной секции.

– Ладно, надышались и пойдем. – Аккуратно подняв меня, парень приобнял по-дружески за плечо и повел в здание. – Не хочешь отпроситься сегодня?

– Было бы чудесно, – в носу неприятно жгло от холода, и меня колотило от накатывающего озноба, – пойду спрошу...

Элиас довел меня до административного корпуса, и я попросила его остаться в коридоре на случай, если меня все-таки свалит.

– Конечно, я постою.

– Спасибо...

Планировка одноэтажного здания было не особенно сложной, так что я сразу нашла кабинет, где можно было найти преподавателя, который отвечал за нашу группу. Это была миссис Риверс – она вела физкультуру и, так как бассейн все еще ремонтировали, занималась сейчас бумажной волокитой.

В кабинете мне стало комфортнее: теплый воздух согрел озябшую кожу, а миссис Риверс, увидев мое бледное лицо, отложила в сторону ручку с листком. Несколько учителей по обе стороны от нее занимались своими делами, а я медленно подошла к ее столу.

– Здравствуйте, я тут... – подняв руку, я показала ей перебинтованную салфеткой ладонь, – поранилась и плохо себя чувствую.

– Боже, Кэра! – воскликнула женщина, потирая тонкой кистью руки собственный лоб. – Быстро домой или в поликлинику, у тебя может начаться заражение! Кто-нибудь тебя заберет?

– Не уверена, – сморщившись от спазма в рукеа, я чуть отвернулась, – попрошу кого-то из ребят отвезти меня.

– Хорошо. Что-то грипп разбушевался... – женщина мельком посмотрела на меня, а потом расстроенно качнула головой, – кошмар, ну и начало года...

Я хотела уйти, но что-то дернуло меня остаться и приоткрыть рот: в голове мысли сражались друг с другом, но в конце концов я не выдержала.

Мой голос дрогнул.

– Можно вас кое о чем попросить? – сипло произнесла я, подходя еще ближе и заметив, как оба учителя, что работали рядом с Риверс, ушли в комнату отдыха.

– Да? – Нахмурившись, она напряглась, но я не знала, как правильно начать.

– Можно ли как-то проверить одного студента?

Риверс непонимающе склонила голову, но потом, немного поджав губы, сказала:

– Тебе кто-то угрожает или ты переживаешь за свою безопасность? Если так, то я могу передать...

– Нет, – ляпнула я быстро, чтобы не вызывать еще более сильных подозрений, – просто я хочу убедиться, что Лестер Норт не...

– С ним уже разговаривал помощник шерифа, – прервала меня Риверс, – если ты волнуешься, то служба безопасности проверяет все документы всех абитуриентов без исключения. Просто так проверить Лестера Норта мы не сможем.

– Поняла, – промямлила, я, осознавая, что зря начала все это.

Что из-за скотского поведения Калеба Миллера мне захотелось убедиться, что он неправ. Или, наоборот, удостовериться, что неправа именно я. Миссис Риверс смотрела на меня спокойно, но я ощущала, что она тоже волнуется: постукивая ручкой по столу, женщина кривила губы.

– Кэра, давай так: если мистер Норт каким-либо образом причинит тебе вред, то разговаривать с ним будет уже департамент полиции. Хорошо?

– Хорошо, мэм, – кивнув, поправила ремень рюкзака, – я могу идти домой?

– Конечно, лечись и не вздумай заболевать! Я слышала, что вы готовите какую-то постановку, и я хочу ее увидеть.

– Спасибо.

Я развернулась, размышляя обо всем, кроме постановки: я не могла рассчитывать на помощь Риверс, но, учитывая, что ей можно доверять, новых подозрений не появилось. Если чему-то суждено случиться, оно случится.

И в этом будут разбираться другие люди, а не мы – молодые студенты, вечно препирающиеся из-за своих дурных характеров.

Вернувшись на улицу, я первым делом осмотрелась в поисках Элиаса, потому что в холле его не было: видимо, у него начались занятия. Затем остановилась на парковке, надеясь выискать хоть кого-то знакомого, кто сумел бы отвезти меня до дома, потому что чувствовала, что, пройдя несколько метров, могу снова шлепнуться, на этот раз гораздо больнее.

Завывающий ветер трепал хвост, заставляя убирать с лица волосы и раздраженно почесывать зудящую ладонь. Мне срочно нужно промыть рану, чтобы не поймать какую-нибудь гадость и не свалиться с такой же болезнью, как и Шоу.

Пытаясь дозвониться Лин, я услышала лишь автоответчик, а Калеба не было в сети, но вскоре решение пришло ко мне само.

А если быть точнее – приехало на серебряном Subaru, что слишком резко затормозил и громко скрипнул шинами по асфальту.

Передо мной открылась дверь, и показался Норт, но вместо его непроницаемого, уже привычного выражения лица я увидела откровенную неприязнь.

Я сделала шаг назад, но мужчина покинул автомобиль и уже приближался ко мне, одернув края темной куртки и склонив голову.

Сердце пропустило удар.

Глава 19. Чертовщина

song: iamthekidyouknowwhatimean – run

– Я хочу с тобой поговорить, – тихо произнес Лестер, но подходить ближе не стал, остановившись в нескольких шагах о меня, – сядь, пожалуйста, в машину.

– Я пешком дойду, – сказала я в ответ, выдыхая пар, – спасибо.

Почему вокруг стало так холодно? Неужели настолько опустилась температура за пятнадцать минут, которые я провела в кабинете у Риверс?..

Норт стоял напротив меня, глядя так, словно одним лишь взглядом хотел затащить меня в машину. Но никаких действий не предпринимал. Откуда он мог так быстро узнать о моем визите к преподавательнице? Ему разболтал Остин?

– Просто сядь в машину, Кэра, – попросил он снова, – я довезу тебя до дома, но сначала мы поговорим.

И я согласилась. Кратко кивнув, я не понимала, зачем это делаю, но знала, что нуждаюсь в разговоре сильнее, чем могу представить. Я запрыгнула на пассажирское сиденье и дождалась, пока сам хозяин вернется в авто.

Машина сорвалась с места в ту же секунду, сделав круг по парковке и выехав на главную дорогу, но поехала не в город, а в сторону автострады. Я смотрела, как по обеим сторонам мелькает осенний пейзаж с мрачными вечнозелеными деревьями, но не могла сказать Норту ни слова.

– Я думаю, что все-таки пора уже поговорить, – уклончиво начал мужчина, совсем не глядя на меня, – твои друзья начали нелестно обо мне отзываться, и, как я понял, из-за этого вы сегодня поссорились.

– Откуда ты все знаешь? – я покачала головой.

– К вашему сожалению, я не какой-то забитый школьник, который сидит в одиночестве, зажавшись в углу. Я общаюсь с людьми.

– Лестер, я не...

– Помолчи, – остановил меня он, хмурясь, но продолжая диалог: – Кэра, я понимаю вашу озабоченность смертью подруги и паникой из-за этого, но зачем тебе рыть под меня?

– Я не рыла, просто хотела убедиться...

– Убедиться в чем? – Он ждал ответа, который я не могла озвучить.

– В том, что это не ты убиваешь людей, – сглотнув, я потерла переносицу и отвернулась, не веря собственным словам, – но все так...

Я перестала замечать, что по сторонам и впереди мелькают тусклые зеленые пейзажи высохших полей. Блеклое солнце прорывалось сквозь натянутое полотно грозовых туч. Норт ехал на север, оставляя позади город, но меня это не волновало.

– Я не хочу верить в то, что это делает человек, – сказала я, потому что мужчина молчал, – это не похоже на человека, но глупо сваливать все на животное! Я никогда не слышала, чтобы к кому-то в дом пробирался кто-то страшнее белки, а здесь чертов хищник!

– Это не человек, – уверенно кивнул головой Лестер, – я уже говорил. Просто для вас это звучит так, будто я насмотрелся тупых ужастиков и пытаюсь припугнуть. Все немного сложнее, чем просто насыпать круг соли и шагнуть в него, знаешь ли...

– Если это не человек и не животное, – проговорила я, едва справляясь с комом в горле и прокашливаясь, – то кто?

– Каннибал, Кэра, – Лестер посмотрел на меня без тени улыбки или шутливого намека, – я уже говорил, сколько раз нужно повторить, чтобы ты поверила?

– Я не могу в это поверить.

Проехав еще немного, Лестер резко остановил машину, чуть съехал на обочину и расстегнул свою цепочку. Он взял меня за руку, вложил в ладонь леденящее кожу серебро и резко подался вперед, наклонившись к лицу и сжав мои пальцы в своих.

Боль разбежалась по всему телу, пусть он держал за здоровую ладонь. Его хватка резко перешла на кисть, а затем я опустила глаза.

Серебряная цепочка сразу и накалилась, и стала ледяной – я не понимала, обжигаюсь ли я от холода, или это горячий, почти расплавленный металл. Тело задрожало, а в горле зародился болезненный стон.

Пальцы Лестера Норта медленно покрывались черной сажей. Начиная с ногтей, ставших по-звериному острыми, вся его рука постепенно окрашивалась в пыльно-черный, почти матовый цвет – настолько нереальный, что у меня закружилась голова.

Вокруг стало невыносимо холодно, но мне все еще было жарко, пока мою руку держала чужая – совершенно черная. Я пыталась вскрикнуть или отдернуться, но тело не слушалось. Меня охватил паралич – даже моргнуть было невозможно.

Глаза слезились, но я не могла отвести взгляда от чужой руки, сдавливающей мою, – еще немного, и ее сломают. Лестер Норт сломает мне руку. Мысли путались, но я не могла поймать ни единой. Все, что я могла, – это ужасаться, слыша собственное сердце, отбивающее дикий ритм в груди.

Становилось все хуже, но я продолжала наблюдать. Дымка самого глубокого черного цвета оплетала руку Норта, просачиваясь под кожу как чернила. Мужчина молчал, лишь изредка выдыхая, словно преобразование давалось ему с трудом.

Я несколько раз попыталась моргнуть, но все еще не могла пошевелиться.

Последнее, что я запомнила, – это упавшая в ноги цепочка, кромешная тьма перед глазами и ледяной, обмораживающий воздух. Я засыпала, но внутреннее сопротивление отзывалось судорогами в руках.

Меня тянуло в сон, и глаза сами медленно закрывались, а отчуждающая пустота окутывала рассудок, отвечая на все мои вопросы.

Не знаю, сколько я провела в таком состоянии, но проснулась я там же, где провалилась в сон. Первым делом посмотрев на ладонь, я не заметила ни единого следа от чужого прикосновения, а потом, набравшись сил, ударила в дверь, пытаясь ее открыть. Пальцы дернули ручку, но она не поддавалась.

– Кэра, спокойно...

Я ударила еще раз, но дверь внедорожника была наглухо заперта; Лестер запер меня в машине, черт его дери, и не хотел выпускать!

После всего, что я увидела, остаться с ним наедине было величайшей из глупостей!

– Кэра, черт! – Цепкой хваткой вернув меня на место, Норт повернул мое лицо к себе и долго рассматривал, прежде чем продолжил: – Ты поговоришь со мной или нет?

Он вернул цепочку на шею и выглядел точно так же, как и раньше, – все такой же, с обычными человеческими руками и без признаков сверхъестественного монстра.

– Это ты... – сглотнула я, и мой голос хрипло сорвался, – эт...

– Во-первых, я не убивал ни учителя, ни вашу подружку, – Норт ехал медленно, но я видела, что мы возвращаемся в город, – это был другой вендиго.

– Вендиго? – простонала я. – Серьезно?

– Да, – почти истерически усмехнулся мужчина, – теперь, думаю, ты мне поверила. Это был не человек и не животное.

– Ты только что показал мне эту... чертовщину и теперь говоришь, что это другой ве...

– Вендиго, – закончил за меня Норт, – я говорил, что он не один. Нас несколько здесь. Это дикая хрень, но она происходит. В этом и ирония – под прицел попал ваш спокойный туристический городок.

– Почему мы?

– Потому что здесь я, – мужчина поджал губы, – это очень долгая история, и я пока не хочу о ней говорить.

– Я не хочу знать о твоих разборках, – сказала я, качая головой, – это просто бред, я...

– Кэра, – Лестер вдруг посмотрел на меня с невыносимой печалью, – вы не сможете от этого спрятаться, а другие вендиго не сбегут из города, только если ты этого захочешь. Они привязаны к этому месту, это их родная земля, их дом. Чужаки здесь вы.

– И какого черта ты здесь делаешь? Тебя тут никогда не было.

– Лучше расскажи, зачем ты спрашивала у Риверс о проверке. Если ты меня подставишь, то я не смогу обещать, что тебя не найдут точно так же, как девчонку из команды, – вдруг сказал мужчина ровно, но с долей раздражения, – я устрою тебе веселую жизнь, если ты попробуешь поднять шум. Я понятно выразился?

– Ты мне угрожаешь? – шепнула я, пребывая в шоке от услышанного. – Я натравлю на тебя все отделение чертовой полиции!

– Что? Ты себя слышишь, девочка?

Мы уже заворачивали на мою улицу, когда Лестер остановил машину посреди дороги и повернулся ко мне всем телом. Я толкнулась плечом в дверь и выжидающе посмотрела на него.

– Я уже сказала, что не доверяю тебе.

– Я сверну шею тебе и твоим друзьям, если хоть один человек в городе узнает, что происходит на самом деле, – холодный голос произносил слова четко и с расстановкой, наполняя салон автомобиля напряжением, – и потом в ход пойдут Олбрайт и его собачки...

– Лестер, – я хотела, чтобы это прозвучало грозно, но у меня вышло только пискнуть, – ты зря это делаешь...

– Ты. Это ты зря пытаешься меня запугать. – Мужчина нахмурился и опустил взгляд, следом нажимая на кнопку под рукой.

Раздался тихий щелчок – разблокировались двери, но я все еще сидела, прижавшись к стеклу, как потерянный щенок. Норт молчал, но я видела, что он на взводе. Я вывела его из себя.

– Я все сказал, Кэра, – бросил он, когда я все-таки открыла дверь, – и я до последнего хотел по-хорошему. Подумай над этим.

Выпрыгнув из салона, я со всех ног помчалась домой, забыв про ноющую кисть и холодок, бегущий по спине.

Боже, если все это происходит на самом деле...

То что мы вообще можем сделать?

Глава 20. Помутнение

song: nickelback – just to get high

От прикосновения вендиго невозможно пошевелиться: не работают руки и ноги, едва сохраняется рассудок, а дыхание замедляется так, словно забываешь, как дышать. Можно лишь беспомощно переводить взгляд. Мозг не посылает команды, поэтому это больше похоже на сонный паралич – ты в сознании, но пошевелиться не можешь.

Это я ощутила на себе, когда Лестер Норт решил раскрыть себя и показать, во что может превратиться. Если я правильно понимала, то его сущность сдерживает серебро – только сняв эту его блестящую цепочку, он смог трансформировать человеческую руку в лапу вендиго, которая держала меня так отвратительно крепко.

Мысль о серебре пришла в голову не просто так: я нашла какой-то доисторический сайт о местном фольклоре, правда, информации там было не так много.

Серебро может убить вендиго, если вонзить его сердце, но та вещь, что висела на шее у Норта, вероятно, просто подавляла вендиго в нем.

Я размышляла так смело и открыто, потому что одно дело – верить в чужие байки, и совсем другое – лично увидеть, как обледенел салон автомобиля, а чужая рука, которую ты только что видела совершенно обычной, начала мутировать во что-то звериное.

В комнате было тихо и спокойно. Я закрыла окно, выключила ноутбук и ждала, пока мама принесет мне очередной бинт. Почему-то рана все не переставала донимать меня даже после полного обеззараживания.

Мама пришла быстро, но времени ее отсутствия мне хватило, чтобы снова загнаться и начать размышлять в пессимистичном ключе.

– Ну ладно тебе, – вздохнула она, садясь на кровать, – подумаешь, о забор поранилась...

– Я просто задумалась. – Я откинула голову к стене и смотрела, как мама бережно снимает с меня старый бинт. – Столько всего произошло за последние пару недель...

– Да, год начался сумбурно, – согласилась мама и начала, промыв рану, завязывать новый бинт, – но ничего, переживем.

Стоило ей сказать последнюю фразу, как я подавила легкую улыбку. Почему-то теперь я перестала паниковать, с удивлением обнаружив, что меня настигло спокойствие. Я знаю, кого бояться, но тот ли это человек?

– Да, куда деваться... – ответила я, – но мне все еще плохо, не пойду завтра на пары.

– Да, останься дома, – махнула рукой мама, – побудешь одна, мальчишек отвезу в школу, а сама по делам в город.

– Что-то случилось?

– Документы забрать, пройтись с Синтией по магазинам... Как всегда, в общем.

Я медленно кивнула, радуясь, что завтра смогу побыть наедине с собой: это удавалось так редко, что было сродни чуду. Дождавшись, пока мама завяжет бинт, я подтянула к себе колени и посмотрела на нее.

– Ты вся размазанная... – вздохнув, женщина мягко провела большим пальцем под моим глазом, собирая ссыпавшуюся тушь, – не плакала?

– Нет, – я отрицательно качнула головой, – ветер.

– Надеюсь, если что-то случится, то ты расскажешь мне первой...

Она поднялась с места, пройдясь до двери, и на секунду остановилась.

– Пойду уложу мальчишек, выключишь ночник, если будешь сидеть допоздна?

– Да, обязательно.

Когда мама ушла, я опустилась на кровать и достала мобильный. Мне писала Лин, рассказывая о первой репетиции: к ним присоединилась еще одна группа ребят из нового потока, о которых Брук забыл упомянуть, – они будут играть массовку.

Было приятно, что подруга снова чем-то увлечена, что ее голова не так забита тревогами о происходящем, как моя. Теперь я и вовсе погрязла в мыслях о Лестере и о том, что мне делать дальше.

Он опасен – это даже не обсуждалось, и страх встречи с ним, новой встречи, растекался по жилам с невиданной скоростью. Внутри все клокотало, когда я думала о том, что он сказал: если я проговорюсь, мне крышка. А может, и моим друзьям.

Если вендиго было несколько, то я хотела бы узнать: кто... остальные? Или все-таки он один, но блефует, чтобы таким образом себя защитить?

Я смотрела на куртку с логотипом волейбольной команды, висящую на спинке моего стула, и думала о Шелли. О том, как бесчестно и жестоко с ней обошелся монстр: сначала прокусил шею, вырвав кусок плоти и оставив умирать, а когда выяснилось, что она выжила, – ее добили.

Может, она видела своего убийцу? Запомнила лицо или фигуру? Что, если Шелли действительно успела заметить что-то, что помогло бы раскрыть преступника?

Но Лестер...

Доверие к нему будет моей ошибкой, нежелание смотреть в его сторону – доказательством того, что я испугалась.

На самом деле я не собиралась поднимать шум из-за этой истории, не хотела говорить никому о Лестере и его секрете, пусть из-за многих совпадений на него и так обрушилась лавина подозрений.

Он сам подставил себя, когда решил завести разговор о вендиго в тот раз, в актовом зале, где Калеб вспомнил о военном прошлом Норта: именно это подначило его убить Шелли?

Или все-таки он не один...

У меня было подтверждение от Лестера о его причастности, но не было других – я не могла даже представить, кто может так поступать с невинными людьми. Даже если имели место разборки между сверхъестественными существами, то при чем тут колледж?

Может, второй монстр выслеживает Норта или наоборот? Ведь все началось ровно тогда, когда Лестер пришел на третий курс.

Чем больше я думала и чем дальше заводили меня догадки, тем больше я ощущала себя в западне из бессмысленных мыслей, не приносящих облегчения.

То, что я вычитала в интернете, – просто истории, передававшиеся из уст в уста старыми индейцами, написанные и переписанные спустя годы их потомками.

Я пролежала без дела несколько часов и очнулась ближе к трем часам ночи, когда глаза начинали закрываться сами по себе. Я все еще даже не умылась, и неприятное жжение от растекшейся туши все-таки подняло меня на ноги и направило в ванную.

Смывая макияж и вытирая лицо, я пыталась не особенно рассматривать себя в отражении, потому что открывшийся мне вид был слишком жалким: бледное лицо, круги под глазами и обкусанные губы.

Я поправила бинт на руке, а следом вышла из ванной, остановившись напротив комнаты мальчиков. Мама просила выключить им ночник, так что я открыла дверь и тихо, на цыпочках, зашла в темную комнату, которую освещал только блеклый свет горящего фонарика в форме звезды на тумбочке слева.

Окно в их комнате было приоткрыто, чтобы проветрить помещение и улучшить сон, – так говорила мама, да и мальчишки любили свежий воздух. Пройдя босыми ногами по темному паркету, я щелкнула переключателем, заставляя ночник потухнуть.

Развернувшись, чтобы вернуться к себе, я заметила в окне темный силуэт изогнутого дерева с заднего двора, отчего меня тут же передернуло: видимо, это и напугало Троя несколько дней назад. Если бы я резко проснулась и заметила подобное, то меня тоже пришлось бы успокаивать всем домом...

Поджав губы, я отвела взгляд и старалась не думать о плохом: видимо, папа заработался и просто забыл спилить эти злосчастные ветки.

Выходя из комнаты, я прикрыла дверь и пошла к себе, надеясь поспать хотя бы несколько часов после пары таблеток противовирусного.

Прошедший день все равно никуда не денется. Он так и продолжит жить во мне, пуская волны тревоги и заводя меня в очередные тупики.

Придется просто привыкнуть к тому, что теперь я знаю больше других и мне придется оглядываться по сторонам. Пусть Норт и угрожал мне только потому, что я решила разузнать о его прошлом и могла всполошить полицию.

Я прилегла на кровать и накрыла лицо руками, тяжело выдыхая: да уж, к новому укладу жизни придется привыкать долго.

Но, конечно же, мне хотелось, чтобы это закончилось как можно скорее.

Сон был спокойным, а утро – бесцветным и меланхолично тихим. Поднявшись совсем рано, часов в семь, я прошла на кухню, чтобы сделать кофе.

– Доброе утро, – сонно сказал папа, махнув ладонью, чтобы я подошла к столу, – садись, я тут тостер спалил...

На кухне было светло и веяло утренней морозной свежестью, но запах горелого все же достиг моего носа. Я немного поморщилась.

Улыбнувшись, отец кивнул на кучку подгоревшего хлеба в тарелке, и я слабо усмехнулась в ответ, присаживаясь за стол и подпирая кулаками голову. Голова уже не болела, а ладонь почти не чесалась, даже несмотря на то, что была замотана бинтом.

– Пап, сможешь сегодня спилить эти чертовы ветки? Они даже меня уже пугают.

Немного помолчав, папа поднял голову и слегка завис, а затем отложил в сторону телефон, в котором читал утренние новости.

– Я спилил их после смены в тот же день, когда ты попросила...

Глава 21. Чем дальше в лес

song: the dillinger escape plan – unretrofied

Папа поедал свои подгоревшие кусочки тоста с омлетом, как делал всегда по утрам, а я медленно кивнула, осознавая услышанное.

Если он уже спилил те ветви, то мне пора было идти к психиатру. Или ложиться рядом с Троем – чтобы сходить с ума не в одиночку, а вместе с младшим братом.

Допустим, мне все это привиделось. Лучше думать так.

Я вернулась в комнату, выпив полкружки кофе, и услышала возню на втором этаже: мама и мальчики уже проснулись, поэтому сейчас внизу воцарится тотальный хаос, в котором мне хотелось оказаться меньше всего.

Открыв окно, я выглянула на улицу и заметила, что по району расстелился иней, а стекла домов покрылись изморозью. От одной только мысли о том, что теперь придется ходить на учебу по этой глазури, меня бросало в дрожь.

Все-таки придется уговорить маму разрешить мне брать ее машину или упросить кого-нибудь меня подвозить.

Одно из самых лучших чувств в мире – это радость из-за спонтанного выходного, пусть мое общее психологическое состояние и оставляло желать лучшего.

Когда мама уехала с мальчишками в школу, а отец отправился на работу, я открыла окна везде, где смогла, чтобы проветрить дом: забежав в комнату к братьям, я остановилась посередине, несколько секунд выжидающе глядя в окно.

Конечно, там ничего не было: в стекла не бились привычные кривые и изогнутые ветви. Я подошла ближе, выглядывая наружу и осматривая задний двор. Все, что осталось от дерева, – это искривленный ветром ствол и жалкие обрубки веток в самом низу, где отец оставил их лежать до выходных.

Все было срезано и теперь ничто не сможет потревожить сон Троя или Мика. Но что я тогда увидела ночью?..

– Не думать, не думать... – пробормотала я под нос, отходя от окна и закрывая его поплотнее.

В голове сразу возникли рисунки Сэм, которые она показывала в кафетерии: деформированные рога лесного животного, похожие на оленьи, но выглядящие в разы опаснее и устрашающе.

Мне подумалось, что, может, Трой и не врал? Что это были не ветки, а рога вендиго... Или я надумывала лишнего.

Так или иначе, ветки срезаны, а то, что я видела, – просто обман зрения.

Покинув комнату братьев, я вернулась в свою и проверила, заряжается ли телефон: я уснула с ним под рукой и совсем забыла о батарее.

Мельком выглянув на улицу, я заметила, что иней растаял, а асфальт поблескивал на солнце в западной части улицы. Уже намного лучше, чем проливные дожди или грязевые ванны, – плохая погода вгоняла в тоску.

Я прошлась по волосам расческой, переоделась в поношенные спортивные штаны и старую толстовку.

Кожа была бледной, но лицо не отекло и не покрылось пятнами.

Все сегодня казалось другим, и я не могла до конца понять, что именно стало причиной.

Я вышла на задний двор, сгребла ветки в охапку и отнесла куда подальше – ближе к гаражу, чтобы их не было видно, если выглянуть из окна. Несколько щепок больно впились в раненую руку, о которой я уже и забыла.

Мне даже не было холодно, хотя легкий порыв ветра все же пробрался под толстовку и защекотал кожу. Справившись с целой кучей веток в одиночку, я гордо посмотрела на расчищенное место и подумала вернуться домой, но услышала, как возле дома остановилась машина: галька захрустела под шинами, а мотор не заглушался.

Стряхнув с себя мелкие листья и ветки, оставшиеся на одежде, я прошла через гараж и открыла дверь, тут же ее и захлопнув.

Перед моим домом стоял Subaru Лестера, а сам он, прижавшись к заднему крылу машины, осматривал меня с совершенно беспристрастным видом.

– Добрый день! – поздоровалась я, подняв брови и удивляясь, насколько мне было спокойно. Будто меня держат в объятиях, не позволяя раскиснуть или запаниковать.

– Добрый, – кивнул Норт, и я заметила, что сегодня на нем светлая одежда, а волосы растрепаны, – у тебя работает мобильный?

– А что? – Я все еще не могла понять, что он забыл у моего дома. – У тебя нет моего номера...

Мужчина едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Спокойствие на его лице уступило место кривоватой раздраженной улыбке. Я довольно уставилась на него, затягивая хвост посильнее.

– Мисс Шоу пытается дозвониться до тебя с самого утра, – сказал Лестер, осматривая дом, – а ты не реагируешь.

– Ты говорил с Лин? – удивилась я. – А что случилось?

– Ничего не случилось, обычный будний день, – сказал Лестер, – но меня попросили забрать тебя и привезти в колледж, обсудить постановку.

– И почему тебя? – Я не удержалась от улыбки. Не помог даже строгий вид Норта.

– У меня есть машина. Думал, логично.

– Хорошо, – кивнула я, пожав плечами и отходя к дому, – сейчас...

– Нет, сейчас! – меня схватили за руку и потащили к машине, а я вскрикнула.

– Господи, да дай мне переодеться!

– Это срочно, – пояснил он, открывая дверь и ожидая, пока я заберусь в салон, – я передаю слова твоей подруги. Она сказала «хватать и везти».

Да, это точно была Лин Шоу: никто другой не мог бы придумать более жестокого решения. Эта заноза добьется моего присутствия на репетиции, даже если я буду лежать на смертном одре.

– Если кто-то из моих соседей увидит, как двухметровый мужик затаскивает меня во внедорожник, и пойдут слухи, то это будет на твоей совести! – сказала я, захлопывая за собой дверь и складывая руки на груди.

– Я просто посыльный, – аргумент Лестера было не оспорить, – и твоих соседей нет дома. Все работают.

– Меня пугает твоя осведомленность, – выдохнула я, смирившись с ролью посылки, – и у тебя прическа растрепалась.

Ожидая, что это заденет Норта, я снова ошиблась: не вызвав раздражительности или настороженности, мои слова заставили его рассмеяться.

– С самого утра день просто безумный, – заметил мужчина, выезжая на дорогу, – сначала твоя подруга уговаривает меня на эту вашу постановку, потом оказывается, что на роль главной героини не нашли актрису. Видимо, я везу тебя на пробы.

– Я не участвую в постановках, – сказала я, хмурясь, – мы хотели взять Сару, она светленькая и у нее как раз есть подходящее платье.

– Сара отказалась, – Лестер смотрел прямо на дорогу, – она хочет играть мать главной героини.

– Не хочет танцевать?

– Подробностей не знаю.

Удивительно, что я пропустила столько звонков от Лин. Неужели ни одного не услышала или забыла, что включила беззвучный режим?

Если я соглашусь играть главную героиню, то придется целоваться с Элиасом, который был охотником-спасителем. Не то чтобы я была против Остина, но меня в целом напрягали любые сцены, где нужно отыгрывать романтику.

Больше всего я надеялась, что Лин перестанет верить в то, что я так просто скажу «да», и попросит сыграть героиню Лизу с параллели – она тоже подойдет, у девушки светлое каре и отличная фигура!

А я, со своими каштановыми волосами, секущимися концами и вечно недовольным лицом, не подходила по определению. К тому же сейчас на мне была толстовка, которая выглядела неопрятной и пацанской, не говоря уже о том, что я даже не красилась.

Не то чтобы соответствующий роли внешний вид был обязательным на репетициях, но общую картинку увидеть было бы неплохо.

Когда Лестер остановился на парковке, то первым делом посмотрел на меня. Я хотела задать вопрос первой, но мужчина, словно поняв, о чем я думаю, решил ответить сам:

– Да, я согласился.

Глава 22. Без танцев

song: la castle vania – wetwork

– А почему ты отказалась? – спросила я, натягивая самую спокойную улыбку из всех возможных, хотя на самом деле мне хотелось рассмеяться.

Сара сидела на сцене вместе со всеми, пока Лин показывала костюмы, которые ей удалось урвать в массмаркетах. Она болтала ногами и улыбалась мне в ответ, пожимая плечами.

– Я наигралась в главных героинь еще в школе, – рассказала девушка, – и хочу поиграть второстепенные роли, они какие-то... более живые!

– Понятно, – я почти обреченно вздохнула, но возражать не стала, потому что Лин сверлила меня взглядом и не желала даже слушать о том, чтобы «передарить» роль кому-то другому, – значит, мы просто быстренько кружимся, целуемся и расходимся?

– С Авелем целуешься, это твой охотник-спаситель! – воскликнула позади меня подруга, по-дружески ударив по спине. – А с Каином кружишься и... Ну, там надо будет переписать.

Каина играл Лестер Норт. Сейчас он расслабленно лежал в зале на нескольких разложенных креслах с поднятыми подлокотниками, смотрел в потолок, читал сценарий, выданный Лин, и иногда кусал губы, не особенно понимая, видимо, о чем вообще постановка.

– Моя главная цель – развлечь публику! Остальное уже корректирует мистер Брук!

– Он что-то вообще отошел от дел нашего кружка, – сказала я, так как не видела его уже на третьем собрании, – у него совсем завал.

– Ага, – Сэм появилась из ниоткуда, неся с собой стопки одежды, – сказал, что пока все на нас! А нас тут есть всего... Пара ребят...

– Два парня на целую группу, – вздохнула я, – Роджер отказался? По какой причине?

Пока меня не было, успело произойти сразу несколько вещей: ребята с прошлого года отчего-то перестали тяготеть к актерскому мастерству, а Лестер Норт согласился сыграть в постановке монстра-охотника. Я втихаря поглядывала на него.

Вспоминая нашу с ним последнюю встречу, я неосознанно трогала свои руки, думая о том, насколько все серьезно и как наивно я себя веду, позволяя жизни течь своим чередом.

Но есть ли смысл паниковать?

Он передо мной – ничего не сделает и не посмеет лишний раз даже пальцем шевельнуть в мою сторону, так что сейчас мне требовалось увлечься постановкой, в которую я сама бессовестно себя втянула.

Крепись, Кэра, теперь ты – Ада, главная героиня мира грез, выдуманного Лин Шоу.

История была не очень длинной и несла в себе достаточно простой посыл – иногда монстрами оказываются не те, кто жутко выглядит или кажется жестоким и бессердечным.

Это может быть тот, кому ты доверяешь больше всего, – такую идею Лин вкладывала в эту постановку, пусть она и выглядела дешево по сравнению с предыдущими.

Вместо доспехов или какой-то мало-мальской аутентичной одежды, как в диснеевских фильмах, на охотниках будет простая форма – как у охранников или копов, это было бюджетно, и Лин уже достала нужные вещи. У главной героини, по настоянию Саманты, будет изумрудного цвета платье, украшенное множеством блестящих осколков искусственного зеркала, похожих на те, что покрывают диско-шар.

Оказывается, не только Лин была поклонницей неонуарных детективных фильмов, снятых ради эстетики кадра, с чересчур замудренной любовной линией.

Мне нравились фильмы вроде «Красоты по-американски» или «Амели», но на самом деле я давно не находила в себе силы посмотреть что-то длиннее, чем видео на YouTube о том, какой в мире был самый огромный гамбургер.

Кстати, весил этот гамбургер 1164 кг.

Я читала свои реплики, и, в принципе, они не казались мне заумными или слишком сложными: просто диалоги, несколько монологов. Оказывается, Лин хотела сделать это шоу больше... мюзиклом.

– А когда будет готов финальный вариант? – спросил Элиас Остин, присаживаясь рядом со мной на сцене и показывая листок девушкам, которые возились с одеждой. – Просто немного не понимаю истории их... любви.

– Авель – муж Ады, он благочестивый охотник, отправившийся спасать свою возлюбленную в мир грез, где девушка оказалась из-за монстра – Каина, который хочет затащить ее в свои сети, чтобы украсть душу и тем самым восполнить силы!

– Ты же говорила, что он хочет заточить ее вместе с собой. – подала голос Сара, раскладывающая мужские футболки и отвлекаясь на диалог. – А теперь украсть душу?

– А чем воровство души не заточение? Бездушная Ада не сможет жить как прежде... И так как ее душа будет принадлежать монстру в человеческом обличье, ей придется потерять свое настоящее и будущее.

– Это жестоко, – хмыкнула Сэм, несущая через всю сцену разобранные искусственные деревья, – но мне нравится. Еще бы кровяки...

– Нет, пока достаточно, – почти истерично усмехнувшись, я мотнула головой и по иронии столкнулась взглядом с Лестером, – м-да.

Он посмотрел на меня лишь секунду, а затем скучающе поджал губы и поднялся, потирая спину:

– Я вам очень нужен сейчас? – спросил он негромко, подходя к моей подруге и хрустя шеей так, что меня немного покорежило. – У меня дела.

Дела.

Я в очередной раз посмотрела на Норта, но в этот раз едва сдержала раздраженное фырканье. Раз уж теперь мне было известно, чем или кем он является, то упускать из внимания его постоянные отлучки было просто невозможно.

Больничные, внезапные исчезновения...

По коже пробежали мурашки: если после его исчезновения кто-нибудь будет найден мертвым, то...

Лин пожала плечами и как-то лениво посмотрела на мужчину. Тот смотрел на нее в ответ, чуть приподняв темно-русые широкие брови. Они оба молчали, но девушка бросила взгляд на листы с текстом и выдохнула:

– Не-а, я все равно буду переписывать... Можешь идти.

– Благодарю.

Мне хотелось вскочить и схватить его за куртку, чтобы остановить и вернуть на место. Почему-то отпускать Лестера было тяжело, это навевало определенные опасения, но...

Он вновь смотрел на меня так спокойно, когда уходил: в глазах ни единой эмоции.

Сэм и Сара носились по сцене друг за другом, что-то вереща, кто-то нашел старый баллончик с блестками и угрожал покрыть футболку слоем гламура, а Лин задумалась над сценарием.

Калеба сегодня не было. Он вообще со мной больше не общался, не пытался как-то извиниться или разобраться в произошедшем. Даже Элиас был более любезным и не лез не в свои дела, хотя от него этого можно ожидать больше всего – новенький в колледже, городе и компании, он просто слушал наши диалоги и изредка вставлял пару слов.

Лестер вышел из актового зала, оставив меня с нескончаемым потоком тревожных мыслей, и я сорвалась следом, не глядя на недоуменных Лин и Элиаса, сидевших на краешке сцены со сценарием в руках.

Вечер неспешно растекался по улицам. Я пробежала по парковке, отчего-то сильно запыхавшись. Ледяной ветер добрался до легких, напомнив мне о хроническом бронхите.

– В чем дело? – спросил Норт, заметив меня у машины.

Он стоял у багажника и разбирал что-то в сумке. Я остановилась поодаль и убрала выбившиеся из хвоста волосы; слов не было. Почему-то именно сейчас я попала в тупик и не смогла найти ни единой фразы для оправдания.

Мне просто захотелось за ним пойти. И не было никаких других причин.

Прохлада пробиралась под толстовку и гуляла по спине, заставив меня по-глупому дернуться и шикнуть, спрятать ладони в рукавах и обнять себя за плечи.

– Кэра?.. – спросил аккуратно мужчина, закрыв багажник и опуская руки в карманы куртки.

Я поджала губы и нахмурилась, вдруг выпалив самую глупую и нелепую фразу, которую только могла придумать моя дурная отбитая голова:

– Ты не сможешь забрать меня после собрания? Я никак не могу выпросить у мамы ее машину.

Лестер на несколько секунд остановил взгляд на моих дрожащих руках, а следом вернул его к моим глазам.

Не было смысла лукавить – мне хотелось услышать утвердительный ответ. Хотелось услышать «Да», несмотря на то что передо мной – о чем я точно не забыла – был самый настоящий монстр. Монстр в человеческом обличье, но гораздо страшнее, чем в сюжете Лин Шоу.

Наверное, все это преувеличенно и как-то... избито.

Пока я смотрела на Норта, мне все время чудилось, что я сошла с ума, но, с другой стороны, меня все равно тянуло к нему. Не потому, что я любила опасность и хотела получить пресловутую дозу адреналина.

Просто мне, видимо, не хватало чего-то.

По какой-то непонятной причине с Лестером мне было двояко: безопасность и ее полная противоположность схлестнулись в опустошающем нутро чувстве.

Все произошло в одну секунду – пронеслась мимолетная подростковая фантазия о принятии и понимании со стороны другого человека.

Калеб, Лин, Сара и Сэм – хотелось сбежать от всех, чтобы окунуться во что-то новое, чтобы никто не трогал и не лез хотя бы один вечер.

Всего лишь один вечер провести не так, как всегда: не дома, в компании папы и бейсбола, не с мамой за протиранием тарелок.

Не в комнате с выключенным светом и тонной мыслей в голове.

Меньше всего мне хотелось жаловаться на жизнь, и делать я этого не собиралась. По взгляду Норта я видела, что он знает, что именно я держу в себе и не хочу раскрывать.

Мне нужен был кто-то другой.

Или я просто окончательно перестала понимать, что делать дальше.

Глава 23. Заставляет задуматься

song: mastodon – the hunter

– У меня правда дела, – произнес Лестер неспешно, положив руку на открытую дверь автомобиля и неловко скривив губы, – не смогу.

– Вы же даже не дали мне телефон взять! – Выдохнув, я всплеснула руками и убрала лезущие в глаза волосы. – Ладно, я пойду.

– До встречи.

Я промолчала.

Ветер хлестал в лицо, возвещая об ухудшении не только погоды, но и моего состояния. Лестер снова куда-то спешил, хотел побыстрее уехать – и его действия можно было трактовать по-разному. Однако моя голова все еще оставалась трезвой, так что я не позволяла маниакальным мыслям атаковать мозг.

Понятное дело, что у взрослого мужчины, такого как Норт, в любом случае есть родственники, близкие или друзья, с которыми ему хочется проводить время. У него есть личная жизнь, жилище, за которым нужно следить.

В конце концов, у Лестера есть обязательства по учебе, как и у всех нас, – мы все еще студенты.

Я вернулась в здание, прошла в актовый зал и застала бурное обсуждение.

На сцене рядом с Лин расселся Калеб, одетый в белую рубашку и брюки: я тысячу лет не видела его в таком виде – при параде, с зачесанными блестящими волосами и спокойной улыбкой на лице.

Увидев, что я вернулась, подруга подозвала меня жестом. Мне пришлось перешагнуть через Саманту, лежащую на сцене и читающую текст, чтобы сесть рядом с ребятами.

Заметив меня, Калеб отвел взгляд, и только тогда я поняла, что он пьян. Красноватые белки глаз, подрагивающие ресницы и расхлябанный вид – рубашка оказалась помятой, а прическа уже изрядно растрепавшейся: скорее всего, до того, как прийти к нам, он что-то отмечал. Но начинать диалог первой я не собиралась. Слишком яростно Миллер обрушивал на меня свои подозрения.

Но теперь я действительно имею отношение к сокрытию сущности Норта. Как иронично!

– Прости, Кэра, – произнес он негромко, глядя исподлобья, – даже если это Норт, то я не хотел тебя обидеть. Я просто по-человечески боюсь за тебя и всех нас... Это же может быть кто угодно.

– Я предлагаю просто забыть об этом, вот и все, – пожав плечами, я усмехнулась, – а где ты был? Весь нарядный.

– У кузена на дне рождения, – мягко продолжил парень, – я под водкой с энергетиком, так что домой меня повезут со скандалом...

– А меня не подкинешь? – Я поджала губы. – Я вообще не хотела приходить, но Лин решила вытащить меня на обсуждение постановки.

Подруга рядом виновато вздохнула:

– Да, я отправила за ней Лестера. Он тоже согласился сыграть.

– Хорошо, – кивнул Калеб, – зато он будет у нас на виду...

Я напряглась, но не подала виду. Если бы ребята только знали, насколько близки к ответу, то Миллер бы, наверное, даже не удивился собственной правоте. Но, с другой стороны, его правоту нужно было еще доказать.

Один ли вендиго в городе или их несколько – так или иначе, все до сих пор мутно и покрыто туманом. Если бы Норту нужно было убить кого-то из нас, то шансов у него было предостаточно.

Особенно со мной.

Сара уже собиралась домой, а вместе с ней Саманта. Оказывается, девчонки жили на одной улице, так что из всех, кто мог подкинуть меня до дома, оставался только Калеб.

– Пора по домам, да? – Лин немного скучающе встряхнула листы со сценарием и повернулась ко мне, отдавая несколько из них. – Смотри, тут уже все доработано. Мы обсудили это с Бруком, и он согласился – ты Ада! Такой эксперимент!

– Только можно не будет танцев и поцелуев?

– Танцев не будет, это уже обговорили, просто пара движений из танго, знаешь, чисто для зрелищности... А поцелуи...

– И сколько у нас времени?

– Неделя. Брук хочет, чтобы наш спектакль был приурочен ко дню города.

– Господи...

Иногда мистер Брук поражал не своим оригинальным взглядом на жизнь и желанием привить любовь студентов к театральному искусству, а невыполнимыми запросами: подготовить постановку за неделю?

– Он с ума сошел... – подтвердила Лин, но затем примиряюще подняла ладони: – Знаешь, раз уж мы остались одни, скажу сразу: девчонки воодушевлены. Им нравится все это – подготовка, костюмы и сама идея. Элиас уже все выучил, у него, похоже, много свободного времени.

– А...

– Лестеру завтра выдам скорректированный вариант. Там не будет... знаешь, я решила убрать несколько сцен, чтобы тебе было попроще. Я так понимаю, у вас странные отношения.

– Самые обычные, – выдохнула я, – просто мне не хочется ни с кем ругаться. Тем более с таким, как Норт.

– Да, этот парень не промах, – поддержал Калеб, стягивая галстук с шеи и обвивая его вокруг руки, – я нашел фотку на каком-то форуме для бывших солдат, когда искал интересные вещички, связанные с Лестером и странными смертями. Вообще не думал, что набреду на это.

– И что за фотка? – спросила Лин, поднимаясь с места и растирая поясницу. – Может, пойдем уже отсюда?

Я и не заметила, как девчонки ушли, а в зале остались только мы трое – я, Лин и Калеб. Ребята убрали все, что осталось после них на сцене, а я все это время ждала у дверей.

– И что, тебя просто так вытянули, в одной кофте? – Калеб закурил, когда мы вышли на улицу и оказались в прохладной вечерней дымке.

– Ага, – усмехнувшись, я плечом толкнула Лин, – это все она.

– Если бы не Брук с его неделей, то я бы не тянула всех в зал, просто он так захотел! День города, мать его...

– И что еще будет на этом... концерте?

– Ребята из старшей школы будут играть, кто-то собрался читать стихи... Типа конкурс талантов, наверное. Речь директора, что-то про мотивацию и прочее... Как всегда. Что еще делают в День города?

– Хвалят город, – буркнул Калеб.

– Этим и займутся, – кивнула Лин, – а что насчет фотографии?

Мы отошли к парковке, где парень сначала написал своему отцу, чтобы тот нас забрал, а затем порылся в галерее телефона.

– Вообще я не искал специально – говорю это, чтобы ты, Кэра, не думала обо мне хреново. Пост появился в ленте, когда я читал про похожие случаи. Типа, знаете, убийство, непонятно что произошло, нераскрытые дела...

– Ты сидел на форумах для конспирологов? – спросила я, ожидая, пока парень докурит и найдет нужную фотографию.

Лин нахмурилась и ждала того же. Она могла бы уйти в корпус общежития, но ей тоже было интересно. На самом деле Калеб и меня заинтриговал.

– Короче, лет пять назад какой-то отряд при патрулировании границы в лесах между Вашингтоном и нашей Монтаной... – парень выпустил дым и прокашлялся, – потерял пару солдат. Их туда вроде, по словам чувака, который рассказывал, отправили найти потерявшихся туристов. Туристов нашли, но два солдата остались в лесу на неделю.

– И что за солдаты? – боязливо спросила Шоу, наблюдая, как парень листает длинный пост с кучей текста.

– Их нашли в лесу, но за канадской границей. Сначала подумали, что они сами подрались, были у них какие-то разногласия и другая хрень, но потом выяснилось, что никто ничего не помнит. Их сфоткали местные рейнджеры, которые патрулировали по запросу штатов, – и фотку слили в Сеть.

Калеб показал на телефоне мутноватую картинку, снятую с яркой вспышкой. Она подсветила кровавые порезы, виднеющиеся через разорванную военную одежду камуфляжной расцветки: два молодых парня, один высокий, а другой пониже, лежали в груде листьев и обломанных ветвей – больше из-за качества фото видно ничего не было.

– И что, никто так и не понял, что произошло? – поинтересовалась я, рассматривая снимок. – Их задрали дикие звери?

Калеб закурил вторую сигарету и слегка усмехнулся, прижимаясь к воротам, когда на его телефон пришла эсэмэска от отца о том, что он выехал.

– Да, дикие звери, веришь или нет? – Он прищурился и кивнул. – По словам автора поста, высокий – один из тех, кто отвечал за сектор поиска, и именно его сцапали первыми. Как два департамента полиции разных штатов, пограничники из Канады и целая поисковая группа могли упустить и туристов, и двух вооруженных парней...

– Такое себе, – выдала Лин, – и их неделю не могли отыскать?

– Ага, – Калеб заговорщицки, по-пьяному, улыбнулся, выкашливая табачный дым и отмахиваясь от него рукой, – вот так в северных лесах потерялись два солдата и...

– И? – нахмурилась я.

– И я узнал, что один из них – Лестер Норт.

Я присмотрелась к фотографии, но не смогла поверить, что вижу перед собой именно его. Да, парень слева, согнувшийся пополам, был очень высоким, но по фото трудно было оценить настоящие размеры.

Лес казался темным и невыносимо глухим даже на освещенной вспышкой фотографии. Да, на них была военная форма и были видны какие-то нашивки. Я мало смыслила в том, как должны проходить поиски, но...

Каким образом целую неделю не могли найти двух солдат, отправившихся искать туристов? Насколько непроходимым и жутким был этот лесной массив, что целую неделю о парнях не было ни слуху ни духу?

И правда ли это все вообще?

На фото не было видно лиц. Лишь общие очертания перевернутых на бок людей, следы грязи, пыли и, возможно, засохшей крови.

Мы заметили блики фар проезжающего по парковке Chevrolet семьи Миллеров, и Лин дернулась, чтобы обнять меня на прощание. Достаточно замерзнув, мы уже хотели разойтись, но Калеб решил добить нас еще одним фактом:

– В их отряде был еще Элиас Остин, он парней и нашел. Заставляет задуматься.

Глава 24. Очередная ночь

song: the birthday massacre – cold lights

– Па, а ты помнишь что-нибудь про тех пенсионеров, которых искали с солдатами лет шесть назад?

Мы сидели в машине мистера Миллера, которого нам с Лин можно было звать просто Джек: он был самым простым сорокатрехлетним рыбаком, изредка пропадающим на турбазе, так что пропажей тех туристов вполне мог интересоваться.

Я помнила, насколько сильно отец Калеба верит в потусторонние вещи, так что не удивилась тому, что вопрос сына его воодушевил.

– Да, помню, – кивнув, мужчина закурил и выехал с парковки, – двух пацанов из спасательного отряда искали-искали, а в итоге нашли хрен знает где, сказали потом, что волки задрали. Брехня.

– К нам просто пришел учиться один из тех, кого там нашли. Он вроде служил где-то.

– А, Норт... – тут же поник головой Джек Миллер, – у него вообще все с жизнью так себе: родителей с малолетства нет, воспитывал его дядька, который был помешан на всей военной хрени, поэтому и отправил его в восемнадцать лет к рекрутеру. Так себе судьба. А потом еще и лес этот...

– И что, ты его знаешь? – спросил Калеб, пьяно потирая переносицу и подпирая кулаком подбородок. – А индеец?

– Не помню, как его зовут, был такой. Приходил потом к турбазе, говорил с помощником шерифа, я уже все забыл. Знаю, что пацаны раненые нашлись, а что было дальше – черт их знает. Пенсионеров не нашли вообще, где-то год назад только кости отрыли.

– И что, по костям никто не провел экспертизу? – я наконец-то осмелилась подать голос, но мы уже заезжали на мою улицу. – Как погибли-то?

– Ну, зверье, как и всегда, – на костях следы от когтей, не своей смертью старики ушли. Калеб, тебя с текилы так пробрало, что ли?

– Спасибо, что довезли! – улыбнувшись, я поскорее выпрыгнула из машины, чтобы не попасть в перепалку семьи Миллер.

Калеб на прощание тронул меня рукой и мягко улыбнулся. Кажется, больше он не пытается на меня давить – и это к лучшему.

Мне вполне хватило Лестера Норта и его непредвиденного признания, о котором теперь я вынуждена молчать до тех пор, пока не...

Я застыла у дома и зашла в прихожую спустя несколько секунд, закрывая за собой дверь и тут же вздрагивая от тепла, накрывшего после уличной свежести. В комнате было темно, а в гостиной раздавался шум телевизора.

Папа, я была уверена, снова смотрел матч, пока мама делала уроки с мальчиками на втором этаже.

Проскользнув в комнату, я первым делом хотела переодеться, чтобы сразу же завалиться спать, но планы нарушил телефонный звонок. Взяв трубку и перекинув на плечо толстовку, я ждала, пока человек с незнакомым номером начнет разговор.

– Ты дома? – спросил спокойный низкий голос.

– Дома... – ответила я на выдохе, – Лин дала тебе мой номер?

Если бы можно было удивиться еще сильнее, то я бы это сделала. Звонок от Лестера Норта казался мне какой-то если не шуткой, то точно издевкой. Разумеется, я не держала обиды из-за того, что он не смог меня подвезти, – это было бы по меньшей мере эгоистично.

– Твой номер есть на листке с агитацией записаться в кружок, – продолжил мужчина, – так что в слежке вам меня не обвинить. Вообще я хочу поговорить, но, видимо, слишком поздно позвонил.

– О чем на этот раз? – присев на край постели, я так и осталась полураздетой: в белой пижамной майке и домашних легинсах. – Я ничего не говорила об этом.

– Нет, не в этом дело, – пояснил Лестер, и я услышала шум автомобилей в трубке, – я хотел поговорить о постановке.

– Ого, – я удивленно усмехнулась, подгибая ноги и откидываясь спиной к стене, – и как тебе твоя роль?

– Как насчет прокатиться до одного места? – спросил он негромко. – Я заеду за тобой.

– Что за место?

Я рефлекторно бросила взгляд на улицу: темно настолько, что хоть глаз выколи, ветра уже нет, но мороз все еще покалывает кожу. Вернувшись к звонку, я пожала плечами, но потом поняла, что Лестер этого все равно не увидит.

– Забегаловка на трассе, круглосуточная. Кофе, тосты и спокойная обстановка. Не хочу показываться у тебя дома или везти тебя к себе. Сама понимаешь.

Я понимала. Конечно, мне хотелось бы побыть дома, в тепле и безопасности, но отказаться я не могла: что-то смелое и сумасшедшее во мне требовало поехать с ним.

Мало ли чего интересного расскажет Норт?

– Ладно, я буду ждать.

– Оденься потеплее.

– Спасибо.

Когда звонок оборвался, я отложила телефон и замерла на кровати в той же позе: насколько же у меня отшибло инстинкт самосохранения, что я на ночь глядя готова ехать черт знает куда в компании парня, которого знаю от силы несколько недель?

Поднявшись, я привела волосы в порядок и надела футболку с курткой, которую мне отдал Остин: на ней красовались белые вышитые буквы, напоминавшие мне о Шелли Вудс, пусть наше общение и ограничивалось делами колледжа.

Интересно, откуда в нас столько сочувствия к тем, кого мы почти не знаем? Неужели все дело в том, что подсознание пытается сказать: «Следующей можешь стать ты?»

С этими мыслями я спустилась на первый этаж и столкнулась с отцом, который шел из кухни в гостиную. Его взгляд скользнул по моему наряду, а затем он нахмурился и остановился у прохода:

– Ты куда так поздно?

– На свидание! – сказала я, потому что объяснить это было бы куда проще, но затем пожалела о сказанном.

На губах отца расцвела радостная ухмылка, и он несколько раз качнул головой. Его реакция была понятна: я не ходила на свидания чуть ли не со старшей школы, а теперь резко подорвалась на встречу с мальчиком в восемь вечера.

Надеюсь, он не выглянет на улицу – там меня, судя по скрипу шин и звуку затихающего мотора, уже ждала машина.

– Удачи, Кэра! – словно отвиснув, папа пропал в гостиной, и тогда я вышла из дома, вновь попав в ледяные объятия вечернего уличного мрака. – Домой до двенадцати!

Последняя фраза была сказана уже не в шутку, но меня никогда не ругали за поздние возвращения. Обычно наши «вечеринки» с Лин проходили либо у нее, либо у нас на заднем дворе, чтобы не мешать маме с мальчишками.

Лестер правда ждал меня у дорожки – мне не показалось. Он открыл пассажирскую дверь автомобиля и ждал, пока я запрыгну. Внедорожники – это, наверное, изобретение Сатаны, потому что подъем на ступеньку дался мне с трудом.

Угораздило же родиться полуросликом.

– Свидание, значит? – сощурился Норт, и я закусила щеку, понимая, что этот громадный мужчина, одетый в кожаную куртку и серую толстовку, все слышал.

Мне до сих пор не верилось. Даже несмотря на то, что при одном взгляде на его эту серебряную цепочку бросало в дрожь. Стремительно темнеющая кожа, приобретающая черный матовый оттенок, деформированные ногти и леденящий холод вокруг...

Услышав щелчок закрывающихся дверей, я вернулась в реальный мир и откинулась на сиденье, поворачиваясь к мужчине:

– Да, иначе пришлось бы много объяснять.

– Я не против.

Его ответ если не удивил меня, то точно оставил в недоумении: хотелось, конечно, узнать, что именно сподвигло его назначить эту встречу, но я пока не решалась спрашивать.

Приоткрыв окно, я высунула руку, чтобы ловить пальцами ветер, покалывающий кожу, пока Лестер увозил нас из района.

Вечерний город был едва освещен, и я мало что видела: здания муниципалитета, полицейского участка и почтовой службы промелькнули враз – единым блоком из рекламных щитов с зазывающими слоганами. Силуэты ночных деревьев, соединенных ветвями и кронами, тянулись через весь наш путь.

Норт резко зажмурился, дотронувшись пальцами до переносицы и подняв брови. Его взгляд метнулся ко мне, и я понюхала свою футболку.

Не может быть, чтобы от меня воняло.

Немного помедлив, мужчина посмотрел на меня так, что захотелось вжаться в дверь и дернуть за ручку, но я только подняла голову и вопросительно качнула головой:

– В чем дело?

– Почему на тебе куртка той девчонки? – выдавил Лестер на одном дыхании.

– Какой? – спросила я, ощущая, как к горлу поднимается комок.

Осознание уже маячило рядом, но я, пожав руку собственному страху, все еще смотрела в глаза Норту, ожидая продолжения диалога.

Машина все еще неслась по дороге, а свистящий ветер заставлял голову кружиться.

– Кто тебе отдал эту куртку? – еще раз спросил Лестер, и на этот раз мой голос почти треснул.

– Элиас, – произнесла я, – это его куртка.

– Не его. Это куртка вашей мертвой волейболистки.

Глава 25. Куртка

song: bad wolves – no masters

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Время тянулось бесконечно долго, тонкая струйка пота медленно стекала за ворот футболки. Хотелось дернуться, но я не могла выйти из ступора.

На мне была куртка Шелли Вудс.

– С чего ты взял? – сглотнув, я состроила самую непривлекательную гримасу из всех возможных. Мне показалось, что меня вот-вот стошнит.

– Сними ее, пожалуйста.

Я кивнула, медленно стаскивая бомбер и кладя его на колени: самая обыкновенная куртка, такие дают всем из волейбольной команды или группы поддержки. Наша пусть и маленькая, но мы ездим в Мэн и Вашингтон на соревнования...

Лестер все еще следил за дорогой, но то и дело косил взгляд в мою сторону, пока я осматривала вещь и искала хоть что-то, что могло намекнуть на принадлежность Шелли. Посмотрев за ворот, я замерла, заметив на резинке-горловине темные пятна.

Их было несколько, и они действительно были похожи на кровь. По моим рукам пробежала дрожь, а взгляд моментально поднялся к мужчине. Тот тихо выдохнул и не сказал ни слова.

Я провела большим пальцем по пятну и осмотрела подушечку пальца – мелкая, едва заметная бордовая крошка осталась на коже. Запаха уже не было. Сложив куртку и швырнув ее на заднее сиденье машины, я не нашла занятие лучше, чем уставиться на дорогу.

– Хочу спросить, откуда ты знаешь, что кровь ее?

Лестер проигнорировал мой вопрос, на что я скривила губы и ударила себя по бедру, вымещая накатывающую злость. Я не хотела верить в его причастность. В то, что Лестер Норт убил людей, которых я знала лично. А он все так же молчаливо вел машину и в итоге остановил ее на парковке крупного ресторанчика для дальнобойщиков.

Я провела рукой по лбу и выдохнула, резко и глубоко вдыхая вновь. Если на моих пальцах осталась крошка от крови Шелли, то меня сейчас точно стошнит. И если Лестер ни слова не скажет, я не выдержу и ударю его – и черт с ним, что он какой-то там военный и больше меня в два раза. Голова перестала кружиться, только когда раздался щелчок блокировки и дверь открылась.

На улице я продышалась и побежала за Нортом – он уже подходил к входу в закусочную. Остановив его у дверей, я схватила мужчину за кожанку и потянула на себя, заставляя обернуться и уставиться мне прямо в глаза.

– Успокойся, – только и ответил он, – давай мы сядем, я куплю тебе кофе, и мы просто поговорим. Идет?

– Идет.

Его предложение подействовало на меня отрезвляюще, а голос успокоил даже больше, чем холодный ветер.

Я отпустила край его куртки и наткнулась на понимающий тревожный взгляд. Стало легче. Он знал, почему я злюсь.

Это была самая простая закусочная из всех, что я видела, – стены бежевого оттенка, обычные коричневые диваны и столики с пластиковыми белыми стульями из IKEA. Стойка тянулась от одного конца зала до другого – за ней сидели двое массивных мужчин в простых джинсовых куртках и кепках.

За столиками народа было побольше – все-таки это место располагалось у трассы и завсегдатаи у него имелись.

Решив не маячить посреди зала и не мешать долговязой худенькой официантке, я отошла подальше, сев к окну и придвинув к себе меню. Все казалось каким-то слишком спокойным, но так было даже лучше. Пробежавшись взглядом по списку, я нашла самый обычный черный кофе и указала на него официантке.

Лестер подошел спустя некоторое время, усевшись напротив и стянув с себя куртку. Он остался в одной толстовке с подвернутыми рукавами. Взгляд мужчины изучающе скользнул по мне, остановившись на глазах.

– Я запомнил запах Вудс.

– Ты и без всего этого... – я показала на цепочку, сверкнувшую за воротником толстовки, – его чувствуешь?

– Да, некоторые способности всегда со мной.

– Это был ты? – Мой голос звучал настолько буднично, что казалось, будто мы обсуждаем сплетни об измене знакомого.

Лестер отрицательно мотнул головой. Мне не верилось, что есть хорошие вендиго, а есть плохие.

– Не я. Куртку тебе отдал Остин?

– Да.

– И давно она у него?

Пытаясь вспомнить, я наткнулась только на одно воспоминание – Элиас пришел на собрание, где не появилась Шелли. Тогда он уже был в ее куртке, но я не придала этому никакого значения. Могло ли это значить?..

– Уже неделю, – ответила я.

Норт молча коснулся принесенной кружки с кофе губами и сделал глоток, отводя взгляд. Вокруг нас почти не было людей, так что подслушать никто не мог.

Наш диалог, скорее всего, со стороны был похож на допрос. Но меня это не смущало.

– Послушай, – начал он на выдохе, – дело в том, что вендиго не один, и я не знаю, сколько раз еще это нужно повторить. Это не только я. Скорее всего, и Остин тоже. Но есть еще и другие. То, что он сделал, – слишком дерзко, как бы громко это ни звучало. Он знает, что копы замалчивают это дело, чтобы город не зачах, хотят туристов водить по лесу и показывать, в каких классных местах проложены тропы.

– Но такого не может быть, – сказав это, я поняла, насколько по-детски наивно прозвучала фраза, – не настолько же копы...

– Настолько. Поверь мне, я знаю, как это работает. Дело не в том, что им не жаль, но они не могут ни хрена доказать. Как объяснить жене Гловера, что его сгрыз какой-то монстр? Она поверит в это?

– А у Шелли некому верить... – выдохнула я.

– Следующим может быть тот, у кого мало близких. Кто-то, у кого родители далеко или... или их вообще нет. Я так думаю.

– Рассуждаешь так, будто это ты сам...

Лестер медленно опустил голову и вновь поднял ее, тяжело вздыхая. Вена на его шее вздулась, а кожа очертила мышцы.

– Пожалуйста, не зли меня, Кэра, – почти озадаченно выдал мужчина, – если бы это был я, то...

– Что? – Я взяла свою кружку и пожала плечами. – Я просто пытаюсь обезопасить себя.

– Тем, что выводишь меня? Я спокойный человек, поверь мне.

– Я не хочу тебя злить, – сказала я тихо, но мои слова были правдой, – сам понимаешь, все это звучит слишком дико. Несколько маньяков, один из них передо мной пьет кофе...

Почему-то Лестер усмехнулся, но в его глазах я не поймала ни намека на издевку: мне захотелось извиниться, но я учтиво промолчала. Кто из нас тут жертва...

– В общем, я бы советовал держать Остина на расстоянии. Поэтому и согласился участвовать в вашей... постановке.

– Так значит, дело в Элиасе?

– Мы с ним... знакомы.

– Калеб мне рассказал. Точнее, он рассказал, что писали на форуме.

– А, форум... – продолжая пить кофе, сказал Лестер, – и что, много там написано?

Я поежилась, глядя на свои руки, сжимающие кружку. В кафе негромко играла музыка, что-то вроде мелодий из старых сериалов о полицейских. От этого мне становилось уж совсем не по себе, потому что все вокруг будто не шевелились, но я отчетливо слышала гул кофемашины и шкварчащее масло на кухне.

– Пропали туристы, долго искали, нашли только двух солдат. От стариков потом обнаружили только кости. И опять дикие звери...

– Так и было... – усмехнулся Лестер, но затем нахмурился, – точнее, вроде того. Мы отошли от сектора поиска всего на пару метров, а потом я уже ничего не помнил. Но обо всем по порядку, как говорится. Пей свой кофе.

Я тронула губами край кружки и застыла, вдруг поднимая взгляд на мужчину. Он смотрел в ответ и ждал, пока я вновь что-то скажу.

– Что?

– Ты... не думал о том, что нам придется играть в любовь? – наконец-то я озвучила что хотела.

На самом деле мысли о том, что нам придется сначала репетировать, а потом и играть на сцене, изображая отношения, меня тревожили.

– Нечего бояться, – пояснил Норт с долей иронии, – ты привлекательная девушка, а я буду делать все по сценарию.

– Надеюсь, что у нас все получится... – усмехнувшись, я снова вернулась к кофе, – потому что мистер Брук переживает за эту постановку как за себя...

– А еще твоя подруга хочет собрать нас через пару дней, чтобы мы все «познакомились поближе». Что-то вроде корпоратива.

– И что она предлагает? – немного боязливо скривилась я.

Лестер чуть поджал губы, следом откидываясь на сиденье и пожимая плечами. В его глазах задорно блеснули огни ламп, а брови свелись к переносице.

– Она хочет джин, музыку... и совместить все это с первой репетицией.

О задумках Лин Шоу никогда не отзывались всецело положительно хотя бы потому, что эта особа с присущим ей азиатским подходом умела организовывать ужасающе фееричные вещи, но... то, что она иногда предлагала, противоречило правилам, установленным на территории колледжа.

И так получилось, что Лин умела их нарушать.

Глава 26. Все, что его касается

song: gost – bloody roses

– А ты будешь с нами?

Мы выходили из закусочной, когда я задала этот вопрос и тем самым остановила Норта у машины.

– Да, буду. Мне же тоже нужно играть.

– И каково это – в тридцать лет тусоваться с кучкой молоденьких студентов? – Я не хотела подкалывать его, но тон голоса звучал на удивление задорно.

Я должна была его бояться, но не чувствовала ни капли страха. Видимо, это до тех пор, пока не попадусь под горячую руку или не...

Не сейчас. Думать об этом в разгар спокойного разговора и приятного вечера – слишком непозволительно.

Норт на мой вопрос ответил не сразу. Потянулся, поправив волосы и пожав плечами, нажал на ручку двери авто, немного нахмурился и выдержал паузу.

– Иногда нужно разбавлять жизнь чем-то непривычным, – в итоге ответил мужчина, залезая в машину и ожидая, пока я присоединюсь, – я никогда не играл в школьных постановках, в армии даже пропускал выступления групп, которые иногда приглашали в зеленую зону.

– А сейчас захотелось? – Я все-таки уселась на пассажирское место и косо взглянула на закинутую назад куртку Шелли, пробубнив: – Слишком много новостей...

– Я думаю, что это Элиас, – ровно проговорил Норт, заводя машину и прогревая двигатель, – потому что он пришел вместе со мной, видимо, он чувствует... что-то.

Мы меняли темы, словно перекидывали друг другу бейсбольный мячик. Лестер двинулся с парковки и проехал к развилке, чтобы развернуться, а я продолжала смотреть в окно и довольствоваться мелькающими огоньками вокруг.

Лестер, Элиас...

– Я думала, что ты точно знаешь, что это тебе... легко дается.

Норт усмехнулся, кривя губы и продолжая следить за дорогой. Легкий ветер за окном трепал волосы и вырывал из хвоста пряди.

Мужчина молчал, и я решила не донимать его допросами, пусть все это и казалось мне безумным... Да, иного слова, кроме «дико», было трудно подобрать.

Мне было дико, и это ничто не исправит – даже если Норт резко рассмеется, объясняя, что все это – лишь глупый розыгрыш, а все погибшие отыгрывали свои роли, талантливо изображая страшную кончину.

Тогда можно будет оправдать и помалкивание полиции, но...

– Пить в колледже? – выдохнул Норт с долей смущения, словно подросток, которому только что первый раз в жизни предложили участие в пьянке. – Дерзко!

– Это все Лин, – цокнула я, – у нее кое-что в заднице, никто не удивится, если она еще и зал украсит...

– Ну, не думаю, что так сильно она хочет сдружить коллектив. Идея вашей постановки для меня – темный лес.

Стоило ему упомянуть лес, как меня тут же передернуло. Картинка, где два солдата, одним из которых был Норт, лежали на промерзшей земле, изодранные и в крови, затмила все другие мысли.

– Хотя посыл очень простой, – продолжил мужчина, заметив мою отчужденность, – монстр не оказывается монстром? Это даже забавно с учетом обстоятельств.

– Да, кстати, – согласилась я, осознав, что тематика выступления пересекается с текущими событиями, – но там охотник не совсем «монстр», это скорее метафора. Что близкий человек, охотник-спаситель, иногда оказывается более жестоким в своих намерениях и все такое.

– Но вы все равно молодцы.

Услышав от Лестера похвалу, я негромко рассмеялась и качнула головой, но он действительно был прав.

Кто не слышал о, без преувеличения, всемирно известных университетских вечеринках? О литрах алкоголя, толпах студентов и беззаботных тусовках в стенах общежитий, на которых могло произойти что угодно?

У нас такого не было, и я связывала это с тем, что на север не будут поступать те, кто ищет подобной жизни. Такие вечеринки любят на юге – хотя и там за тусовками скрывалась скучная учеба, тонны конспектов и сотни часов лекций. И все же я иногда даже жалела, что не поступила в Калифорнийский – там, наверное, вендиго точно не водятся. Лесов маловато, много воды и палящего солнца.

Сейчас мне даже показалось, что я скучаю по летней атмосфере: прогулкам, велодорожкам в парке и фургончику с мороженым – редкому и долгожданному гостю в наших местах.

– Пока все тихо... – произнес Норт размеренно и спокойно, разрывая пелену мыслей, отчего я почти дернулась, – кажется, ненадолго, но все-таки лучше, чем...

– Да, ты прав.

Дальнейший разговор не вязался, а я не искала новых тем – просто смотрела, как мелькают силуэты деревьев за окном, сменяясь на здания, дома и улицы, заборчики и насаждения.

Лестер тоже молчал, и мне нравилось молчать рядом с ним – это казалось на удивление «правильным». Как если бы ты захотел просто подумать о своем, но в одиночестве это казалось бы мукой.

– А чем ты вообще увлекаешься?

Это был самый неожиданный вопрос, который Норт мог задать мне. Наверное, еще более неожиданным был бы: «Выйдешь за меня замуж?» Я чуть вздернула брови и посмотрела на него.

В голове блуждала одна лишь мысль: у меня, черт, нет хобби.

– Кружок, учеба, велик... – я выдавила лишь то, что пришло в голову, – и братья.

– Большая семья?

– Вроде того.

– Это отлично.

Диалог был каким-то... односложным.

Словно мы с ним вытягиваем друг из друга показания: кто скажет больше – проиграет.

Может, мне просто непривычно было обсуждать с Лестером что-либо, кроме учебы. Он же просто ехал дальше по улице, наконец свернув к моему дому. По мне прошлась волна облегчения с долей тревоги: не потому, что я боялась или волновалась за себя. Мне просто показалось, что я что-то недосказала. Недорасспросила.

– А ты? – Повернувшись к Норту, перед тем как выйти из машины, я уставилась на него и пожала плечами, словно не знала ответа заранее. – Семья, хобби?

Ему потребовалось некоторое время, чтобы ответить, – несколько долгих, унылых секунд в теплом салоне автомобиля, наполненных ожиданием.

– Семьи нет, – улыбнулся он, – из хобби остался только сон и мелочи вроде собирания корешков от лотерейных билетов.

– Серьезно? Корешки? – удивилась я.

– И ключи от банок с газировкой.

– Обманщик... – Выдохнув, я выпрыгнула из машины и хотела закрыть дверь, но Лестер продолжил:

– Спокойной ночи, Кэра. Куртку я, пожалуй, оставлю у себя.

– Чтобы?..

Он не дал договорить, просто кивнул – и я не стала продолжать мысль. Жизнь строилась так, что простые разговоры о банальных вещах переплетались с жестокой реальностью – двое мертвы, и убийца все еще на свободе. Полиция бездействует, а толпа зевак из колледжа самостоятельно, по мере сил и возможностей, расследует «дело вендиго», что не могло не вызывать улыбку: не сумасшедшие ли вы, детишки?

– Спокойной ночи, Лестер, – сказала я напоследок, хмыкнув и медленно кивнув, – завтра на репетицию, не опаздывай.

– Я просыпаюсь в пять утра, – рассказал он как бы невзначай, обозначая, вероятно, неслыханную силу воли, – буду вовремя.

Наверное, сейчас я выглядела странно: стоя посреди дороги, общаясь с водителем Subaru и медленно замерзая.

– Все, беги домой, – Норт чуть тронул машину с места, а я оббежала ее спереди, – до завтра.

– До завтра.

Дверь мне открыл папа, прослеживая траекторию пути Лестера до тех пор, пока багажник не скрылся за поворотом, затем перевел взгляд на меня и понимающе кивнул.

– Долго его тут не было... – пробубнил он себе под нос, хмурясь и почесывая затылок, – не думал, что он вообще после всего этого вернется.

– Ты знаешь Лестера? – удивленно спросила я, снимая с ног ботинки. – Откуда?

– Ну, с того случая в лесу, – объяснил отец, провожая меня на кухню, где я первым же делом включила чайник, – пацанов-то нашли, они обследование прошли, все дела, высокий выжил, а второй – пропал. Просто из штата исчез – и черт его знает, где он теперь...

Раздался характерный щелчок кнопки чайника, а затем я услышала гулкое бурление кипятка в стеклянном корпусе.

Папа медленно осмотрел меня, а затем, немного помедлив, спросил:

– Ну, как свиданка прошла?

Глава 27. С Бруком все в порядке

song: massive attack – teardrop

Я начинала забывать, когда учеба интересовала меня по-настоящему в последний раз, – все как-то завертелось, вынуждая отложить обучение на второй план. Пусть я и продолжала слушать лекции и писать конспекты, решать задачи и даже штудировать главы учебников, которые нам задавали на дом, но все это стало таким...

...бессмысленным.

Или, если не так громко, ушло на задний план.

Я скучающе проходилась взглядом по одному и тому же абзацу, записанному на недавней лекции, но не могла выудить ни единой мысли – они просто оседали на поверхности сознания, и их, словно пыль, сдували другие: что, если Элиас тоже опасен? Почему у него была куртка Шелли? Может ли быть так, что он просто перепутал их в раздевалке?

Конечно, легко сказать себе: «Ой, да забей! Есть же и другие дела – семья, помощь мальчишкам с уроками, поиск потерянной мамой энергосберегающей лампочки в чулане, обсуждение «свидания» с отцом».

Но нет, даже вернувшись к тому, чем жила раньше, я не могла забыть о том, что в городе, а может, и в самих стенах колледжа водится чертов монстр! А может – даже несколько!

– Кэра... – худенькая ладошка подруги потрепала меня за плечо, – ты уснула..?

– Мгм... – я подняла голову со стола, замечая, что все вокруг расходятся, ведь пара по биологии уже закончилась, – да...

Одногруппники медленно покидали аудиторию, а вместе с ними – мисс Линд, рослая женщина с короткими рыжими волосами. Я даже не заметила, как задремала, и это при том, что ночью я очень много спала!

Сказывалась постоянная озабоченность происходящим и желание обо всем быть осведомленной. С самого утра Лин пыталась организовать собрание кружка немного раньше: не знаю зачем, ведь ребята все равно придут к четырем вечера.

– Что ты никак не успокоишься? – Я придержала ей дверь актового зала, чтобы она затащила тяжеленный рюкзак, чуть ли не по земле его волоча.

– А вдруг не придут? – пробубнила она. – Я же хочу как лучше!

Пока я перечитывала свои реплики и пыталась осознать, что совсем скоро мне придется взаимодействовать с Нортом, – и это казалось диким, – ребята постепенно заполняли сцену и зал.

Разместившись на одном из низеньких старых усилителей, где хуже всего был слышен заливистый смех Сары, обсуждающей с Лин нашумевший сериал, я изучающе глазела в листок: постановка выйдет небольшой, но будет много значить для подруги и мистера Брука.

Его уже давно не было с нами на репетициях: видимо, начало года выдалось непростым для всех – даже пресловутый спортзал все еще прозябал под клеенкой, если не забытый, то уж точно отложенный «на потом».

Мне не было дела до спортзала, потому что на физкультуру я ходила крайне редко – в школе с этим было проще, и любая активность сопровождалась неестественным энтузиазмом, тогда как к двадцати годам на меня напала лень, смешанная с желанием больше времени посвятить другим делам – даже если это бейсбол с папой.

Самым последним, на удивление, пришел Элиас – он, как и всегда, сначала занялся проводами: после репетиций рок-группы с первого курса всегда оставался кавардак, но никто не приставал к ним с претензиями – нам было несложно прибраться самим.

Да и времени у нас было предостаточно: никто особо не спешил, кроме Сары, – она все говорила с Лин, и до меня доносились только обрывки фраз из диалога: учеба, спортзал-качалка, дополнительные занятия по высшей математике.

– Привет, – прозвучало позади, и я обернулась, – как тебе сюжет?

Элиас, смотав шнуры для электрогитары, бережно сложил их в коробку за сценой и уставился на меня с легкой улыбкой.

– Привет, – я выдохнула, потерев переносицу, а затем взмахнула листками, – все в порядке, это не первый мой выход, но лучше бы Сара согласилась.

– Совсем не нравимся тебе? – В его голосе была усмешка, но настолько безобидная, что я тоже заулыбалась. – Там, в принципе, только два таких момента?

– Да, объятия и что-то типа совместного побега с охотником-монстром.

– Не страшно, – уверил меня парень, – знаешь, у вас тут скучновато... Поэтому я и согласился.

– А вообще, почему ты сюда переехал? Только из-за колледжа?

Остин присел рядом со мной, даже не спросив разрешения и почесывая коротко стриженный затылок: сегодня парень был в черной джинсовой куртке и таких же черных джинсах и футболке.

Просто и со вкусом. Но, глядя на Элиаса, я не могла расслабиться, перестать задаваться вопросом: откуда все-таки у него куртка Шелли Вудс? Случайность или...

– Ну, я тут разок был – и то потому, что нужно было помочь. Так я прожил всю жизнь в соседнем штате.

Он не раскрывал деталей, а допрашивать его я не решилась. Скрестив ноги, я осмотрелась вокруг и заметила в глубине зала Норта, общающегося с мистером Бруком.

Признаться честно, стоило мне увидеть невысокого преподавателя в песочного цвета рубашке – и я успокоилась в считаные секунды. Он показался хотя бы на одной из репетиций!

Не то чтобы нам не хватало присутствия Брука, но было приятно видеть, что с ним все хорошо и он не выглядит измученным: как и всегда, с позитивной улыбкой и взъерошенными волосами, мужчина общался с Нортом, пусть я и не знала темы диалога.

Иногда лучше не знать чего-то во избежание лишних мыслей, которые точно не дадут покоя – они будут биться внутри, заключенные в ловушку сознания, а ты будешь думать: дать ли им развитие или затолкнуть куда подальше?

Я продолжила сидеть с бумагами в руках ровно до тех пор, пока Брук не покинул зал, махнув мне на прощание рукой. Помахав в ответ, я скривила губы в неловкой улыбке и слезла с усилителя, возвращаясь к Лин и ребятам.

Сегодня все были на удивление выспавшиеся, веселые и в приподнятом настроении. Саманта разместила декорации, запустила спокойный эмбиент^[9] на стереосистеме и уже пила что-то из картонного стаканчика из Costco^[10].

Я знала, что в нем, – это «что-то» было куплено отцом Лин. Он всегда говорил: пусть лучше куплю ей выпивку я, но не кто-нибудь с улицы.

Но мы пили редко.

А я вообще не пила – мне не понравилось еще с выпускного.

Мало нравились мне и танцы – в особенности бальные или танго. Хватило как раз таки выпускного – сколько еще раз я вспомню тот день сегодня?

Сейчас на мне была простая, совсем не танцевальная одежда.

Шоу протянула мне стаканчик, от которого пахло лимонной газировкой с чем-то приторным, но я сделала лишь пару глотков. В горле потеплело, кислотный привкус лайма осел на кончике языка.

Удивительно, но мне стало легче – я пробежалась взглядом по тексту, и на сцену вышел Элиас: он снял с себя куртку и остался в простой футболке. Атлетично сложенный, он напоминал мне пловца, но я сомневалась в том, что парень занимался какими-нибудь видами спорта. Сейчас мне показалось, что он и волейболом-то не интересовался...

Протянув мне руку, он начал зачитывать свой текст, вещая о том, что моя героиня снова уснула крепким сном, а ее астральное тело прекрасно все слышит – и он об этом знает.

Мне до сих пор было интересно, почему Лин выбрала именно Каина и Авеля... Просто потому, что это известные библейские персонажи? Можно ли вообще делать что-то подобное в современном обществе?

Думаю, да.

Мы были смелее, чем все остальные курсы, – так говорил Брук, и ему верили. Да и сам он был тем еще сорванцом, судя по его рассказам о яркой и беззаботной молодости.

Ада, по сценарию Лин, должна была убежать от спасителя и потеряться в лесу, полном опасностей, а затем наткнуться на монстра.

Остин и я вели себя так, словно репетировали постановку уже несколько дней, – у меня была неплохая память на тексты, а парень совсем меня не стеснялся: его движения были легкими, но выверенными.

Сара, играющая мать героини, начала напевать свои строчки где-то позади нас, пока я проговаривала свои.

Музыка группы Massive Attack^[11], которую включила Саманта, отлично подходила под мистическую атмосферу постановки: приятный голос солиста лился чарующей трип-хоп-волной.

Сначала, по сюжету, я переживала отчуждение – как раз такое же, какое отчасти жило и во мне: оно навевало мне самые нудные и депрессивные мысли.

Затем появлялись ребята с первого курса – они играли массовку, а дальше – снова Сара в роли матери: доказывала, что мир снов опасен и непредсказуем, что монстр вновь может захватить рассудок – и заточить пленницу вместе с собой.

Выбор музыки был чудесным. Саманте нужно дать премию в виде кофе из автомата и пончика из кафетерия.

«Важные девять ночей,

Цветение черных цветов,

Бесстрашие в моем дыхании.

Цветение черных цветов,

Бесстрашие в моем дыхании...»^[12]

Напряжение прошибло меня с головы и до ног: почему-то оказалось на удивление сложно взять Элиаса за руку и поменяться местами, чтобы начать следующий акт.

Взгляд рефлекторно метнулся за кулисы – мне не хотелось врезаться во что-то или, еще хуже, что-то свалить. Оттуда на меня, чуть склонившись к одному из усилителей, смотрел Лестер – его длинные бледные пальцы держали стакан, а взгляд следил за происходящим на сцене.

И почему-то мне больше всего в жизни хотелось, чтобы линию с Каином перенесли на следующую репетицию.

Очнувшись от мыслей, я подошла к Лин и вопросительно глянула на нее – было интересно, оправдывает ли наша игра хоть какие-то ее ожидания.

Пока на сцене отыгрывали Сара и Элиас – они обсуждали главную героиню и не могли понять, как вытащить ее из кошмара, в который она попала, – я могла немного успокоиться.

– Шикарно, – выдохнула Шоу, приобнимая меня за плечо и отпивая немного из своего стакана, – и это еще Лестер не начинал!

– Брук будет доволен нами...

Когда закончилась партия Авеля и матери героини, на сцену, отставив стакан, вышел Лестер Норт – и именно сейчас меня настиг его уникальный, пронзительный взгляд.

Широкая ладонь была протянута ко мне в ожидании – именно сейчас героиня должна взять монстра за руку, отдав ему собственную душу.

Этого она хотела давно – искала возможность попасть в кошмар снова, ведь он продолжал преследовать ее и в жизни.

Музыка переливалась стереоэффектом, начиная проникать куда-то глубже, чуть ли не пробирая до костей: я сделала несколько шагов навстречу, протягивая пальцы в ответ и сплетая их с пальцами мужчины.

Каин в лице Норта грубо, немного переигранно сжал мою руку и притянул к себе, заставляя меня упасть ему на грудь и отвернуть голову от зрителей.

Героиня боролась со своими демонами.

Глава 28. Сложнее, чем казалось

song: a life divided – heart on fire

Никогда еще актерская игра не давалась мне так тяжело: изображать с Нортом неправильную любовь, находиться в его объятиях, пусть даже без намека на романтику, казалось мне невыполнимым заданием.

Мои пальцы подрагивали, будто меня пару часов продержали на морозе, а вот Лестер действовал отточенно, как робот: реплики давались ему просто, как и нужные эмоции.

Лин смотрела на него с поднятыми бровями. Как бы она ни старалась, скрыть восхищение не выходило – у Норта были задатки прирожденного актера. Иначе я не могла объяснить, как он так искусно отыграл со мной сцену, в которой герои почти целовались.

Всего пара секунд вблизи от его лица – в самой опасной во вселенной близи, – один только выдох, и я уже прикрывала веки и искала в себе силы двигаться дальше.

Шаг.

Резкий, но четкий – и мы расходимся, ощутив укол облегчения. Даже несмотря на то, что все это – игра, мне было неловко рядом с Лестером.

Это похоже на состояние, когда ты ждешь чего-то, несколько дней или недель ждешь чего-то трепетного и приятного вроде первой поездки к океану, похода в аквапарк, покупки щенка. Как детская радость от новой игрушки, как ликующее счастье от первой победы в олимпиаде по иностранному языку – оно ощущается дрожью в пальцах, переворачивающимся в груди теплым чувством сладкого предвкушения.

Я вернулась к Лин и села на край стула у сцены, где она расположилась с Самантой, – подруга листала что-то в телефоне и пила уже третий или четвертый стакан своего чудо-напитка. Позади нас Элиас перечитывал текст.

– Идеально, – сказала Лин шепотом, протягивая мне стакан, чтобы я чокнулась с ней своим, – тебя трясет, что ли?

– Немного.

– Все-таки простудилась...

Лестер прошел мимо, не сказав ни слова и оставив свой пустой стаканчик на краю сцены, где уже расположилось несколько банок газировки и пачка чипсов Сары. Он молчаливо попрощался, просто кивнув.

– Надо поговорить с мамой, – выдохнула я, осознав, что снова придется идти до дома самостоятельно, – может, хотя бы на осень и зиму получится выпросить машину...

– Ездить недалеко, – цокнула Лин, – но лучше так, чем снова поранить руку, поскользнувшись на льду... Хочешь, переночуй у меня сегодня?

– Да, наверное, так и сделаю, – пожав плечами, я тут же написала маме о том, что остаюсь в общежитии, – не хочу никуда идти...

Меня накрыла странная пелена сонливости, прямо как на паре по биологии, – чуть согнувшись, я обняла себя руками и прикрыла глаза. Девчонки продолжали болтать обо всем, что видели вокруг, обсуждали Брука и как он будет рад тому, что у нас все получается с первого раза.

Но меня выключило, как если бы кто-то нажал кнопку на сетевом фильтре, – все вокруг потухло, превратившись в спокойный сон.

Я не помнила, как мы с Лин дошли до общежития, как она уложила меня на кровать и я вырубилась окончательно – даже пары глотков алкоголя с газировкой хватило, чтобы я крепко уснула. Раньше такое нередко происходило после изнурительной подготовки к экзаменам.

Очнулась я посреди ночи. В коридоре раздался шорох чьей-то одежды, словно кто-то в спешке надевал куртку из полиэстера: она точно так же шуршит – этот звук я ни с чем не перепутаю, потому что Мик и Трой всегда носят такие ветровки.

– Что там? – На соседней кровати Лин открыла глаза.

– А сколько времени? – Я потерла глаза и выглянула в окно: со второго этажа просматривался весь одноэтажный район напротив колледжа – небольшой комплекс невысоких домиков.

Ночь была темной, но безоблачной: луна аккуратно освещала мелкий участок парковки на территории общежития.

– Два сорок... – Лин натянула халат и зевнула, убирая темные волосы за уши. – Кто-то копошится в коридоре?

– Может, кто пьяный вернулся? – спросила я.

В комнате стало чуть светлее из-за загоревшихся одновременно экранов наших с подругой телефонов. Она шагнула к двери, дернула ручку и осмотрелась в коридоре.

Я поднялась, поправляя футболку и потирая бок – неудобно лежала, так что меня ждала ноющая боль в пояснице.

– Это точно не девочки... – буркнув, она нервно убрала челку со лба и подхватила с полки учебник по физике, – пойдем глянем... Тут внизу есть охранник.

Накинув толстовку подруги, я вышла с ней в коридор, где уютным, едва ощутимым золотистым светом горели лампочки на потолке, по интенсивности напоминая разве что ночники моих братьев.

Слишком много напоминаний о них...

Следуя за Шоу, я оглядывалась по сторонам: вдруг где будет открыта дверь? Если мне и послышались подозрительные звуки, то они уже потухли в коридоре за углом.

– Почему не девочки? – спросила я негромко, выглядывая за поворот, где, кроме темной части крыла, ничего не было, – там располагались туалет, душевые и комната отдыха.

Подруга повернулась ко мне, испуганно поджимая губы и хлопая глазами, словно пыталась убедить себя в чем-то, в чем сама сомневалась.

– Слишком... высокий силуэт...

Из меня вырвалось лишь тихое «ох», но Лин не поняла бы и капли охватившей меня тревоги, ведь только я знала, что Лестер Норт – монстр. Что это вполне мог быть он. Но если это и было правдой, что мы могли сделать?

Нужно ли было идти дальше?

Лин замерла на месте, пожав плечами.

– Пойдем, поговорим с Тайлером.

Охранник.

Мы спустились по лестнице, все еще озираясь. Я включила фонарик на телефоне, чтобы не наткнуться на какую-нибудь девчонку, которая просто перепила или что-то нехорошее выкурила, – встреча с ней была бы лучшим исходом этой ночи.

На первом этаже в холле мы увидели пустую комнатку охраны. По моей спине моментально прошлись цепкие коготки страха, надежно впившись в кожу проступившим потом.

Лин заглянула внутрь: на столе стояла кружка с недопитым кофе, а на экране ноутбука мелькали кадры очередного сериала про полицейских в духе «C.S.I»^[13].

– Гребаные камеры... – шикнув, девушка повернулась ко мне и выжидающе посмотрела, словно я могла предложить что-то, кроме возвращения в комнату, – никогда не работают...

– И давно не работают?

– Не знаю... Ни разу не было никаких происшествий. У нас тихо.

То, что мы никого не увидели и не услышали, могло и радовать, и пугать одновременно: я верила, что Лин кого-то заметила, но надеялась в глубине души, что это точно не вендиго.

Мне хотелось, жутко хотелось поведать ей о том, что я знаю, – правду, которая напугает, приведет в шок, но это то, с чем теперь нам придется жить до тех пор, пока все не закончится.

А как закончится – этого я знать не могла.

Стало еще холоднее: кожа покрывалась мурашками, пальцы леденели от озноба. Я опустила руки в карманы мастерки и обернулась, прислушиваясь к странному шуму позади себя: через несколько шагов была лишь дверь, ведущая в служебное помещение.

Треск, тишина, а затем снова он же – будто ломалось что-то хрупкое.

– Тоже слышишь? – Лин застыла рядом, тяжело дыша и медленно, боязливо моргая.

Температура будто понижалась – еще немного, и, я была готова поклясться, изо рта пошел бы пар: густой, плотный и... жуткий.

– Будто телевизор шипит... – сказала я, опасливо делая шаг назад, к источнику шума. Сомневаясь в том, что делала и что думала.

Я наступала на кафель медленно, стараясь не делать резких движений: каждое из них могло только сильнее напугать. Рука вытянулась к двери, но за нами зажегся свет.

Лин обернулась первой, схватившись за грудь и часто моргая. Я же толкнула дверь, заставляя ее раскрыться.

Шевеление.

В комнате было темно, только слабый лунный свет проникал через узкое окно у входа. Бледное свечение рассеялось по полу – от одной двери до другой.

Я осмотрела помещение, дверь которого только что отворила.

Там, в комнатке для обслуживающего персонала с выключенным светом, раздавалось странное шипение. Так могли трещать от помех старые наушники.

– Отойди... – шепнула я Лин, и она тронула меня за плечо, заставляя обернуться.

За ней стоял Лестер: волосы зачесаны назад, у куртки был подвернут лишь один рукав – словно он собирался в спешке, а в глазах читалось только измученное ожидание. Его ладонь все еще лежала на выключателе в комнате охранника.

– Кэра, – произнес мужчина медленно и так умиротворенно, что меня поглотил ужас, граничащий с коматозом, – возьми Лин и иди в комнату на втором этаже. Закройте дверь.

Я молча кивнула – чтобы произнести хоть что-нибудь, надо было проглотить подступающий к горлу ком от разливающегося по всему телу страха.

Точно такой же, дикий и первобытный, прорастал в моей подруге – она схватилась за край кофты, что была на мне, и смотрела, не отрываясь, в темную комнату. Отвернув ее лицо от черного прямоугольника, мягко и как можно более сдержанно я заставила ее зашагать рядом со мной.

– Бегом! – выдохнул Норт, прежде чем я дернулась вместе с Лин вверх по лестнице.

Свет за нашими спинами погас, а затем я услышала еще более громкий треск, разорвавший ночную тишину.

Будто все вокруг покрывалось ледяной коркой, которую тут же сломали тяжелой подошвой ботинок.

Глава 29. Шаг за шагом

song: deftones – beware

Теперь я знала, что в темной комнате был не Лестер. Осознание холодком пробежалось по коже и заставило грудь панически дрогнуть, прежде чем я выдала все, что было во мне, – все переживания и всю правду – подруге. Она слушала, взявшись за голову как за спасательный круг – пальцы впивались в щеки, а в глазах отражалось недоверие с крупицами страха.

Я знала, о чем она думает, – эта мысль проскальзывала и у меня: «Лучше бы это были дикие звери...»

В комнате отдыха находилось несколько диванов, составленных квадратом, пара книжных шкафов и горшки с цветами у подоконника. Я не разбиралась в растениях, но мне нравилось, как длинные изогнутые лианы оплетали полки и добавляли помещению свежести. Хотя сейчас нам было не до любования прекрасным.

Было все так же темно: ночь не уходила так быстро, как мне хотелось бы, но еще медленнее тянулись минуты в ожидании Лестера.

Было страшно оттого, что мы не услышали ни единого скрипа с тех пор, как убежали на второй этаж и закрылись в комнате, – от коридора нас отделяли матовые стеклянные двери, и трогать их никто не решался.

Лин замерла напротив меня с опустошенным, но смиренным выражением лица: по ней было видно, что она просто приняла то, что только что услышала.

– Так тихо... – было первым, что сорвалось с ее тонких губ.

Я неловко поежилась от ощущения, что за нами следят, но знала, что позади никого нет: мы были одни в комнате отдыха, и казалось просто нереальным то, что помимо нас здесь мог бы оказаться кто-то другой.

Ни звука, кроме нашего дыхания и редких переговоров: ни хруста, ни криков, никаких признаков далекой драки. Иногда Лин, наплевав на страх и смятение, подходила к дверям и пыталась расслышать хоть что-нибудь.

– Мне кажется, нам надо спуститься и узнать, что там происходит, – сказала я негромко, – но я надеюсь, что с Лестером все в порядке.

– Я тоже.

Было странно обсуждать все это после того, как я рассказала ей правду о Норте, после всего того, что мы с ней вроде как пережили. Мы обе понимали, что ходили по лезвию ножа, но никто не плакал и не трясся от страха.

Слишком бурная реакция могла сделать лишь хуже, а мы с Лин Шоу были слишком прожженными, чтобы просто так разреветься: бежать уже некуда, прятаться негде.

Мы уже находились в пусть и мнимой, но безопасности – Норт внизу, и он лучше нас знает, как пользоваться теми особенностями, что имеет, даже если на его совести и были людские жизни, как бы погано это ни звучало.

Лин посмотрела на мобильный, сжатый в руке, и только тогда я заметила, что она завела палец над кнопкой экстренного вызова.

– Думаешь, стоит того? – спросила девушка едва слышно. – От Норта ни слуху ни духу...

Никогда в жизни я еще не думала о том, что полное отсутствие каких-либо звуков может пугать сильнее, чем истошные крики. Глядя на то, как сонная Лин машинально кружит пальцем над зеленой кнопкой вызова, я думала только о том, каким она представляет себе наше дальнейшее будущее.

– А почему ты сразу не сказала?

– Мне было страшно, – чистосердечно призналась я.

Кому захочется признавать собственные слабости? Но я была не из тех, кто их стесняется: не всегда они означают, что ты плохой человек. Просто иногда требуется больше времени, чтобы сопоставить все, что роится в голове, словно в осином гнезде, и доказать себе – не кому-то еще, а именно себе, что это не конец.

– Мне тоже было бы страшно...

Лишь минут пятнадцать спустя в коридоре послышались тихие шаги, а ручка двери беспокойно дрогнула: в комнату зашел Лестер Норт, и ему пришлось почти нагнуться, чтобы не задеть дверной проем.

– Я не знаю, как спросить... – Лин закусила губу и развела руками, – что это было?

Мужчина молча прошел к свободному дивану и уселся на край, тяжело выдыхая. Его серебряная цепочка пряталась там же, где и всегда, – под футболкой.

От него пахло ночным воздухом: хвоей, дождем, шепчущим за плотно закрытым окном, и ржавчиной.

– Сейчас в общежитие приедет наряд полиции, – снова этот успокаивающий тембр, – я позвонил и сообщил, что вашего охранника убили.

– Тайлера? – спросила Шоу, словно мог быть еще один.

– Видимо.

Я решила не показывать своей озабоченности, но в глубине души все равно знала, что этим ночь и закончится – чьей-то неминуемой, но нежеланной смертью. Потерей для кого-то, пусть и не для меня, – Тайлера я не знала от слова совсем.

– И кто... оно? – Было заметно, как голос подруги скакнул на тон выше. – Ты его знаешь?

– Нет. Пока нет.

Блеклый свет из окна падал на нас, очерчивая только силуэты. Лиц я не видела, но могла представить, что в глазах других читались горечь и вопросы. И больше ничего.

– Теперь на меня вам ничего не свалить, – без самодовольства, скорее сухо утверждая, сказал Лестер, – но это не значит, что все в безопасности. Эта зверюга будет поагрессивнее моей.

Подруга рядом со мной поежилась, следом забираясь на диван и отползая к его спинке. Сложив руки на груди, она осмотрела Норта и продолжила диалог:

– И как узнать?

– Только поймать с поличным, больше никак. Поймать и дождаться, пока вернется к своему виду. Все.

Мы помолчали, но совсем недолго.

– У меня не вышло, – честно выдал Лестер, чуть склонив голову и хмурясь, следом оттягивая воротник куртки и показывая длинную кривую полосу, блеснувшую в лунном свете, – немного цапнул...

Рана, предположительно от когтя, шла через плечо и переходила к ключице. Представив, насколько это должно быть болезненно, я выдохнула.

Лин, вероятно, тоже удивилась, что он говорит об этом так спокойно, словно драка с монстром, что еще недавно казался вымышленной старыми индейцами легендой, была для него сродни стрижке газона: руки мужчины не дрожали, голос не срывался от напряжения. Он просто ждал, пока за окном зазвучит сирена полицейской машины.

– Вы спали, услышали шорох и пришли сюда. Вниз не спускались, – сказал Норт, пока мы сидели и все так же молча смотрели на него, – не нужно дополнительных деталей, следаки не отстанут.

Подумав о том, что на это ответил бы Калеб, который терпеть не мог общение с органами правопорядка, я согласилась с Лестером – оказаться под подозрением полиции по такому делу – последнее, что может «скрасить» нашу и без того не особенно спокойную жизнь.

Толку от нас все равно никакого не будет – я не видела ничего, кроме темноты в комнате, так что сотрудничать с полицией – дело бессмысленное.

– А как ты собираешься сбежать из женского общежития, чтобы тебя не заметили? – спросила я.

Пока в коридорах не было слышно возни или каких-то разговоров, хотя за окном проехал автомобиль. Видимо, это была не машина полиции.

– Пока их нет в здании, успею уехать. – Норт поднялся с места и сделал несколько шагов, растирая плечо.

Еще немного, и кровь проступит через его джинсовую куртку – я видела, как ткань начинает темнеть. Лестер не выглядел озабоченным своей раной, но это меня не успокаивало. Если бы меня так полоснуло, то, возможно, я бы уже лежала с жаром и какой-нибудь инфекцией с длиннющим страшным названием.

– Но у тебя есть хоть кто-то на примете? Хоть кто-то, на кого можно указать? – спросила Лин, прежде чем Лестер ушел из комнаты.

– Есть, – ответил он, – но это трудно доказать. Почти невозможно, если не видел своими глазами.

Мне тоже казалось, что это Элиас Остин. Но речь шла о том, что вендиго не один и их даже не два – так что рано было делать какие-то выводы.

– Кто-то очень не любит это место... – шепнула я себе под нос.

– Мы еще не знаем, что происходит в городе. Может, все хорошо скрывают, – предположила Лин, но Лестер уже скрылся в коридоре, а мы с подругой многозначительно переглянулись.

– Он себя сам перевяжет? – нахмурилась я.

– Если он служил, то, думаю, базовые навыки у него остались...

Мы поднялись с диванчиков и, пребывая в прострации, пошли в комнату Лин. Теперь я совершенно не жалела, что не поехала сегодня домой. Если бы здесь не было меня, кто знает, как все могло бы закончиться для подруги...

Мысли не желали перерастать в предположения, я этого и не хотела: приобняв подругу за спину, я несколько секунд простояла с ней посреди комнаты, безмолвно проживая всю ночь заново.

Лишь спустя минут двадцать послышались разговоры с первого этажа – немного приглушенные и серьезные.

Громко трещала чья-то рация, на парковке остановилось сразу несколько машин экстренных служб, но мы с Лин уснули быстрее, чем рассчитывали.

Следующие несколько недель напоминали шахматную доску: оглянуться не успеешь, как с черной клетки соскочишь на белую.

И наоборот.

Глава 30. Мамина машина и еще один день

song: wildways – puzzle

Права у меня были с пятнадцати лет – по правилам штата, официальная лицензия и все прочее. Водить учил отец, проводя со мной тысячи минут в поездках за городом, где поток автомобилей на некоторых участках дороги был минимальным. Иногда мы могли уехать еще дальше, ближе к границе с Вашингтоном, но там я водила меньше – в основном мы уезжали недалеко от дома, и медленно, без лишней спешки.

Казалось бы, это было не так давно, всего пять лет назад, но сейчас, когда я сидела в салоне маминой Chevrolet года так 2008-го и смотрела на наклейки на панели, оставленные мальчишками, мне казалось, будто пролетело так много времени, что я позабыла все, чему училась.

– Совсем страшно? – Лин оторвала меня от размышлений, когда на светофоре зажегся зеленый, и я тяжело выдохнула.

– Задумалась, – цокнула самой себе и вырулила на повороте, – как мы успели так быстро вырасти?

– Родители опять зовут домой, – усмехнулась подруга, печально поджимая губы, – а я сомневаюсь, что могу отказать теперь...

– А сама-то хочешь вернуться?

– Хочу. Теперь точно хочу.

Прошло уже почти две недели с тех пор, как тело Тайлера было найдено в подсобном помещении женского корпуса общежития: коронер^[14] вынес, разумеется, неутешительный приговор, а сотрудники полиции составили протокол с удивительно забавной, как бы мерзко ни звучало, причиной – несчастный случай.

Очередной бюрократический ад закончился, едва распалившись, – на этот раз всем руководил один из начинающих офицеров – совсем без помощи шерифа.

«Двери были открыты!» – Калеб Миллер уже не бесился, его злости хватало только для того, чтобы смять пустую пачку сигарет и швырнуть ее в урну.

Но сейчас мы с Лин ехали в торговый центр, чтобы посмотреть там хоть что-то приличное для себя: иногда стоило поддаваться девчачьим порывам купить шмотки. Тем более у нас на то была особая причина – которая сидела в машине вместе с нами.

– А ты купишь нам лего Бэтмобиль? – раздалось сзади.

– Нет, Мик, – выдохнула я, – он для нашего с Лин возраста, вам подойдет какой-нибудь, не знаю... сборный маленький домик.

– Ага, конечно! – театрально фыркнул вслед за братом Трой. – Сами собирайте свой дом! А я хочу Бэтмобиль!

– Мы уже обзор посмотрели!

– Так, все потом! – Я легко шлепнула по рулю, на что Лин рассмеялась, не упустив возможности поглумиться надо мной.

Вообще эта неделя прошла спокойно, по большей части из-за того, что с каждой репетицией прописанные движения и реплики давались нам все проще: Лестер и Элиас совершенно безропотно обнимали меня, а я – их.

Единственное, что бесконечно смущало меня, так это почти непроницаемое лицо Норта, которое я разглядывала каждый раз, когда дело доходит до самой интересной для зрителей части постановки: героиня отказывается от своей жизни, и выясняется, что все это время она бежала от навязанного ей брака.

Тогда Каин в лице Норта должен был прижаться щекой к щеке Ады – моей. Тогда все ощущалось, к моему счастью, не так интимно, как могло.

Я отыгрывала безразличие – оно должно было стать кульминацией отторжения героини от реальности, но в самый последний момент Лин решила дать Аде больше эмоций – все-таки, убегая от прошлой жизни, она хотела отдать душу монстру, который сможет остаться с ней.

– Посыл в том, что иногда монстр может оказаться не таким страшным, как твой близкий человек... – объясняла Шоу в который раз, – и вообще, это просто постановка!

– Никто не спорит, – сказала я, когда мы уже сидели на фудкорте и наблюдали за тем, как мальчишки поедают картошку фри, – я просто хочу понять, как мне реагировать.

– Реагируй так, как реагируется, пусть это будет импровизацией!

– Еще лучше...

– Брук не ставил рамок, он просто хотел попробовать новый состав, так что, даже если мы провалимся, хуже не станет. Это же День города! Они посидят, сделают вид, что им нравится, – и все.

Она была права: мало кто вообще интересовался кружком, что не могло не огорчать Брука, – даже несмотря на то, что в городе из развлечений только старенький кинотеатр и еще несколько молодящихся пабов, студенты все равно не особенно рвались участвовать во внеурочной деятельности.

Если бы у меня были увлечения поинтереснее велопрогулок, то я бы тоже не записалась в кружок. Но, глядя на то, как Мику на футболку стекает кетчуп, снова вспомнила об истинных причинах своего стремления засиживаться в колледже допоздна.

– В пятницу? – спросила я.

– Ага, в пятницу. – Лин своровала немного картошки у Троя, на что мальчишка беззлобно двинул пачку ближе к себе. – У меня одной это странное чувство?

Я подняла взгляд на девушку и пожала плечами: тон ее голоса поменялся слишком быстро.

– О чем ты?

– Ну, недавно был Тайлер, а сегодня мы сидим...

– А что нам еще делать? – вздохнула я.

– Да, тоже верно.

Не одну Лин тревожили эти мысли: можно ли жить как раньше, когда уже третий человек за месяц погиб от лап чудовища? Даже сама мысль звучала дико, не говоря уж о том, чтобы произнести ее вслух.

Проводить время с семьей, продолжать получать отметки за семинары, надеяться на хороший исход и при всем этом как-то общаться с Лестером: все это казалось немного диким, когда вокруг была опасность, но никто ничего поделать не мог.

Мы просто жили в собственном пузыре, откуда проглядывался весь остальной мир: концерты Post Malon’а, новые фильмы Гая Ричи, очередные супергеройские комедии от MARVEL – все это существовало в том же самом мире, что и мы.

В торговом центре играла самая обыкновенная музыка – расслабляющий джаз без вокала, рекламные джинглы и лишь изредка популярные композиции с iHeartRadio.

Магазинчик с конструкторами – отдушина двух замучивших уже всю семью мальчуганов: Мик и Трой застыли как вкопанные возле стеллажа с собранным Бэтмобилем. Я боялась даже представить, сколько деталей было в этой огромной коробке, что стояла на прилавке. Конечно же, миловидная консультантка сразу же начала болтать с ребятами.

Мы с Лин прошлись туда-обратно, но я поняла, что меня не особенно интересуют конструкторы после того, как я несколько раз наступила на детальки в комнате братьев: фантомная боль тронула пятки, отчего мне пришлось рефлекторно зажмуриться.

– Мама не разрешит купить вам Бэтмобиль, – печально вздохнула я, медленно приобнимая Мика, чтобы вывести его из магазина, и то же самое сделала Лин с Троем.

– Да я просто посмотреть хотел! – с долей обиды, но сдержанно сказал Мик. – Мы почти накопили уже.

– Откуда у вас деньги? – поинтересовалась подруга у мальчишек, кивая мне на небольшой массмаркет, где можно было примерить одежду.

Пока мальчишки ходили в детский отдел и рассматривали футболки с принтами, а Лин искала себе что-нибудь новенькое, я застыла на месте, изучая новости у газетной стойки. Хоть эра печатные журналов и подходила к концу, для местных изданий это не было проблемой – перед глазами мелькнул новый выпуск Daily, который я тут же решила полистать.

На первой полосе отобразились лишь местные рекламные блоки с объявлениями о ремонте крупногабаритной техники, о подержанных автомобилях и о репетиторстве по иностранным языкам на дому.

Все остальное – мелкие новости округа, громкие судебные дела, и лишь на третьей странице я мельком увидела одну из статей, привлекшую внимание.

«Тело бывшего охотника, Оливера Грэма, было найдено в лесной полосе на юге от... Ранее он выложил на craigslist объявление о сдаче своей части апартаментов: в квартире не обнаружили оружия или каких-либо следов борьбы... Арендатор от комментариев воздержался...»

– Что ты тут застряла? – весело прощебетала Лин, возникнув передо мной с двумя толстовками. – Как тебе? Красная или синяя?

– Я не рассказывала, что Лестер снимал квартиру у какого-то бывшего охотника и недавно продавал его барахло?

Шоу немного задумалась, но следом лишь пожала плечами: позади нее друг за другом бегали мальчишки, так что мне пришлось их окликнуть, прежде чем продолжить. Мы прошли к кассам, где я перехватила ребят за руки и разрешила взять по паре носков с Чубаккой.

– Ну, ты Норту комиссионку показывала?

– Да, в этом и дело... – Я ткнула в лист газеты, и подруга присмотрелась к тексту.

– Папа с ним общался. Я знаю, где он живет. Думаешь, у него Лестер снимает?

– Мне так кажется... – негромко проговорила я, отдавая протянутые братьями носки девушке за кассой, – да и был там эпизод один...

– Какой?

– Ну, мы наткнулись на Олбрайта в комиссионке, и он узнал по серийному номеру оружие этого мужика.

– Ого... – Лин закинула выбранные ею вещи на стойку и ждала, пока я оплачу свой чек, – и что, поедем в гости к Лестеру?

– Ну, делать сегодня все равно нечего, – сказала я неторопливо, – но знаешь, завалиться просто так к нему будет...

– На пользу! Это не шутки, потому что если мужика убили, а его оружие не нашли, то...

То, конечно же, подозрение снова падает на Лестера Норта, как бы мне этого ни хотелось.

Глава 31. В гости

song: ocean jet – in red

– Не откроет... – сказала Лин, переминаясь с ноги на ногу, пока мы ждали у двери на крыльце второго этажа домика на несколько жильцов.

Мальчики уже были с родителями, машина мамы стояла припаркованной на соседней улице. Район, в который мы с подругой приехали в поисках Лестера, был тупиком: за линией домов разрастались деревья, отливающие зеленью с золотистыми крапинками, за ними без труда можно было разглядеть горы, покрытые слоем снега и рассыпчатыми массивами из сосен.

– Неплохо тут... – Я выдохнула клуб пара, ощущая остужающий горло морозец.

– Красиво устроился... – Лин тоже оценила района, осматривая округу, – люблю это место.

Мы с ней катались здесь на великах несколько лет назад, но в последнее время не выбирались даже за пределы южной части города – я разъезжала от дома и до колледжа, изредка делая пару кругов вокруг по центру.

Мы были точно уверены в том, что приехали по адресу: пусть первый этаж дома и пустовал, а через освобожденные от штор окна можно было просмотреть почти весь зал, возле гаража на подъездной дорожке расположился уже знакомый нам Subaru.

Мы позвонили в дверь минуту назад, но ответа все еще не было – мог ли Лестер уйти пешком? Может, он слишком крепко спал и просто не слышал нас? Так или иначе, ломиться в его квартиру мы не собирались, но Лин на всякий случай позвонила еще раз.

Мгновением позже я услышала щелчок замка, а затем дверь все-таки открылась: Лестер предстал перед нами в растянутой белой майке с отрезанными рукавами, а на правом плече, прямо там, где его ранили, была наложена повязка.

– Привет, – выдал он с легким недовольством, но я успела заметить очередное изменение в его мимике, – прочитали статью?

– Ага, – вздохнула я, делая шаг навстречу, – объяснишь?

– Проходите, – без лишних слов Норт отступил, пропуская нас обеих в дом и цитируя строку из газеты: – «От комментариев воздержался»...

Не могу сказать, что удивилась почти идеальной чистоте в его квартире: начищенные полы, никаких разбросанных вещей и беспорядка, а стены белые, как в больнице, но, скорее всего, они остались от предыдущего жильца – не похоже, чтобы Лестер делал ремонт.

Лин вперед меня оказалась на диване, обтянутом темно-коричневой тканью. Ее совсем не смущало, что чисто технически мы находились в клетке со зверем. Это сравнение было более чем к месту.

Сейчас ее беззаботность передалась и мне, так что я не спеша проследовала за Нортом, который, накинув на плечи черную мастерку, сел на край журнального столика.

– Оливер Грэм сдал мне квартиру, собрал шмотки и попросил выбросить остальное – ружья, патроны и прочую хрень, – между нами протянулась невидимая нить напряжения, – я их продал. Это все.

Повисла мучительная тишина. Лин посмотрела на меня, подняв брови и сведя их к переносице, а я продолжила глядеть в глаза Норта, словно ожидая, что получится выдавить из него что-нибудь еще. Но мужчина бесстрастно поджал губы и продолжать не собирался. Лин пришлось перевести диалог в другое русло, пока я пялилась на Лестера и не понимала, о чем лучше спросить.

Не то чтобы я его обвиняла, но, вспомнив слова Олбрайта в комиссионке, невольно засомневалась в непричастности Норта. Никто не показывал на него пальцем, не пытался вынудить признаться, но все же было бы нелишним услышать его версию.

– И что, – начала Лин издалека, – он уехал... Прошло пару недель – и все?

– Я не знаю, куда он уезжал. Говорил, что в Вашингтон, а потом... – Норт пожал плечами, – я понятия не имею, куда Грэм подался.

– Это же не ты? – спросила я прямо, отчего губы мужчины дрогнули в улыбке, в которой читалось только наивное, как у родителя, умиление.

– Все, что я сделал, – это перевел ему аванс за полгода и перепродал его шмотки. Полиграф^[15], кстати, уже прошел.

– Даже так? – Узкие глаза подруги расширились, придавая ее лицу серьезности. – Долго тебя гоняли?

– Нет, все прошло быстро. Я все-таки просто арендатор, у меня информации не больше, чем у вас. Ты правда подумала, что это я?

– Нужно было убедиться, – выдохнув, я откинулась на спинку дивана и убрала выбивающиеся из хвоста волосы за уши, – я не знаю, на кого уже думать...

– Поэтому подозреваешь меня.

Я скривила губы. Да, я знала, что Лестер непричастен, но факт оставался фактом: он – вендиго.

– Я не думаю, что ссоры будут к месту... – расстроенно проговорила Лин, напоминая о своем присутствии и аккуратно сгребая к себе одну из декоративных подушек, – давайте лучше поговорим о чем-нибудь полезном...

«Полезных» тем не находилось около пары минут. За это время я успела подняться с места и сходить на кухню, получив одобрительный кивок от Лестера.

Кухней здесь было небольшое пространство с длинной столешницей и навесными шкафами. Позади меня, когда я набирала стакан воды из крана с фильтром, возвышался только холодильник, рядом с ним примостились посудомоечная машина с газовой плитой. Самый простой и стандартный набор, но на полках совсем не было посуды – только одинокий электрочайник и пара полотенец.

Он вообще ест? Пьет чай или кофе?

Со стаканом в руке я застыла на несколько долгих секунд В голове крутилось сразу несколько мыслей, и одна из них касалась фразы Лестера.

«Подозреваешь меня?»

Конечно, новенький студент, старше всех, кого я знала из потока, вдруг оказался монстром из сериала «Сверхъестественное». Ходил со мной на пары, любезно общался и теперь стал моим партнером по постановке... в которой участвовал и другой парень – его я также подозревала в причастности к убийствам, – Элиас Остин. Его звякавшие о столы браслеты, излишний интерес к нашим разговорам и куртка Шелли Вудс – девчонки, чье горло перегрызли, чтобы добить спустя время.

Стакан в моей руке не лопнул – мне не хватило бы на это сил, – но я ощутила, как он дрогнул в пальцах, грозясь грохнуться на пол. Нужно с этим что-то делать. Предчувствие отзывалось в груди липкой тревогой: начиналось что-то по-настоящему кровавое.

Чем больше мы будем интересоваться убийствами, тем больше ребят умрет. И не только ребят, был еще Тайлер – охранник, а теперь мертвым нашли Оливера Грэма.

За окном наступал вечер: уютно клубились облака темно-серых оттенков, за которыми изредка мелькали небо и затекающее за горизонт солнце, красное сияние которого указывало на мороз завтрашним утром.

Трудно было сказать, сколько времени я простояла с полупустым стаканом в руке, пока не услышала тихие шаги позади. Медленно обернувшись, я отставила воду и заметила Норта – он стоял у арки, одной рукой касаясь повязки под майкой.

Только сейчас я впервые увидела его татуировки целиком: трайбл-узоры уходили к ключицам – там же остановился и мой взгляд.

Я открыто пялилась на него, но стыда за это не ощущала: так можно за любой косой взгляд себя корить, а мне это несвойственно.

Норт не отвернулся, не скривился и никак не показал, что мой интерес его тревожит: брови не взлетели от удивления, уголки губ не приподнялись и не упали.

– Я тебя понимаю, – произнес он глухо, – и не виню в скепсисе, ты имеешь полное право строить догадки обо мне. Все-таки... Ты знаешь куда больше, чем твои приятели. Ты все сама видела.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы ответить. Выглянуть в гостиную из-за его роста у меня бы не получилось, поэтому я задала вопрос:

– Лин все еще там?

– Отошла подышать воздухом.

– Почему ты сюда переехал? Не просто же так выбрал наш чертов колледж? – Я прижалась бедрами к стойке и сложила руки на груди – теперь мы с Лестером напоминали семейную пару, которая обсуждает бытовые проблемы на кухне.

– Я здесь жил раньше. Мало, но жил.

– И почему уехал?

– Прикрепили к базе на юге. Служил, летал в командировки. Отправили сюда искать туристов. Произошло то, что произошло. Потом я уволился, в силу... обстоятельств, сама понимаешь. Долго колесил по стране, решил вернуться сюда.

– Просто так?

– Да, просто так.

У меня остался лишь один вопрос, но я не спешила его задавать. Если вендиго – вечно голодное, никогда не насыщающееся существо, то Лестер должен был его как-то кормить... Хоть чем-нибудь...

– Я хочу с этим... покончить.

Меня пробрало до мурашек: я поежилась, упирая руки в стойку и хмуро глядя на мужчину. Он будто подслушал, о чем я думала.

– То есть как покончить?

– Убить себя, – просто сказал Норт, – точнее... позволить другому убить себя.

– Лестер... – выдавила я, набирая в грудь побольше воздуха, а он только растянул губы в своей уже ставшей привычной улыбке.

– Нас двое. Есть второй, который может сделать это. Осталось дать ему в руки серебряный нож.

– Ты уверен, что вас двое?

– Нужно подождать, когда он покажется еще раз. Кажется, эта сволочь только начала. Будет продолжать назло нам.

Праведный суицид Лестера оправдал бы тот факт, что ему было тяжело, я точно уверена, вести две жизни одновременно: человека и монстра. Как он еще не сорвался и не был пойман? Почему никого не покалечил?

Услышав щелчок дверного замка, я двинулась к проходу, но меня перехватили теплые ладони Норта: он помедлил, прежде чем обвить мою талию и аккуратно прижать к себе, следом выдыхая в макушку.

Потребность в объятиях – что-то естественное, искреннее, но в нашем случае неожиданное. Лестер почти не шевелился несколько долгих секунд, и я могла расслышать его дыхание: грудь мужчины медленно поднималась и опускалась, а ладони все так же грели мою спину самым обыкновенным, человеческим, теплом.

Почему-то я горько улыбнулась.

Странное начало года...

Глава 32. Постановка

song: massive attack – angel

Студенты всех курсов с первого по третий заполнили зал, переговариваясь и смеясь, по помещению разлился неповторимый гул из голосов и музыки из чьих-то телефонов.

На первых рядах разместились преподаватели, их близкие друзья, родственники и даже работники местного муниципалитета, пришедшие, чтобы полюбоваться нашим представлением.

Ребята с первого курса репетировали перед нами – они собирались исполнять классические композиции старой школы рока. Гитарные риффы, доносившиеся словно из восьмидесятых, заполняли сцену прямо сейчас: играли парни просто отлично, а солист – рыжеволосый Брентли – был настоящим талантом.

– Мне всегда нравились гитаристы! – заявила Саманта, потирая зудящую под кофтой руку. – Ну, знаешь, такие, вроде Даймбэга Даррелла^[16], Питера Стила...^[17]

Вокруг Сэм порхала Сара, одетая в сарафан с подвязанным фартуком, на ее голове был платок, из-под которого показывались лишь несколько прядей – она сыграет мать главной героини.

Лин Шоу стояла с Элиасом, они обсуждали что-то ужасно важное: она активно жестикулировала, показывая направление, но сути разговора я не поняла. Осмотрев зал через щель в театральном занавесе, я заметила, что людей действительно много, обе секции из шестнадцати рядов были заняты почти полностью.

Кто-то отходил и возвращался, некоторые заходили в зал запыхавшись, словно бежали, боясь опоздать, – среди последних оказались и студенты, у которых только закончились занятия. Самой важной персоной сегодня был Киллиан Брук – именно его стараниями кружок вообще существовал, пусть из-за текущей обстановки многие из участников и подрастеряли запал.

Но сейчас, когда столько людей собралось в зале, чтобы посмотреть на талантливых ребят... на нас...

Калеб Миллер появился передо мной, одетый в самую обычную одежду – толстовку и джинсы. В последнее время нам нечасто удавалось пообщаться. Он не играл в нашей постановке, но и быть в стороне, видимо, не хотел.

– Ну, как дела? – В его голосе чувствовались заинтересованность и волнение. Он заглядывал мне за спину, стараясь высмотреть Лин. – Все в порядке? Норт не...

– Все в порядке, – выдала я, не дав ему договорить, – не начинай, пожалуйста.

– Кэра, ты же читала статью... – почти прошипел он, а затем отвел меня в сторону и приблизился почти вплотную, так что наши лица разделяло сантиметров десять, – этот чувак сдал ему квартиру и резко свалил! Неужели в твоей глупой голове...

– Калеб, уйди с глаз моих, – прошипела я, неожиданно для себя толкнув его в грудь, – ты не вовремя!

Господи, как в этом чертовом платье неудобно! Саманта согласилась заменить зеленое со стразами подобие сарафана на что-то более комфортное – длинное, ниже колен, шоколадного цвета платье с белой вышивкой на воротнике.

Это было хорошим решением. Но лучшим было бы врезать Миллеру еще раз, чтобы паршивец перестал говорить гадости в такой важный для нас день.

– Я не хочу бить ему морду, – раздалось спокойно за спиной, и я едва удержалась от накативших из-за обиды на Калеба слез, – и не буду. Но если он скажет еще хоть слово, то пусть знает, что я умею ломать руки.

Лестера до этого времени в зале не было – видимо, он появился только сейчас, как раз вовремя. Миллер успел отойти подальше, чтобы добавить проблем моей подруге, и я разозлилась еще сильнее.

– Не знаю, что на него нашло... – я прикрыла глаза и потерла ноющие виски, – но это уже начинает бесить...

– Парень озабочен, – назидательно сказал Лестер, и я повернулась к нему, прислоняясь плечом к огромному усилителю, – он всем сердцем хочет, чтобы это был я.

– Забей... – я вытерла размазанную тушь, глянув на себя в отражение экрана телефона, – чертов шизик...

– Только без слез, – серьезно произнес мужчина, подходя чуть ближе, и только тогда я заметила, что на нем тоже сценическая одежда – простая черная форма, которую девчонки искали специально для постановки.

Ему шло – будто на него и шили. Я бы продолжила рассматривать Норта, если бы не чертовы эмоции, нахлынувшие потоком слез: если мне нужно было заплакать, если того требовал организм, то так и случалось. И никаким словам утешения этому не воспрепятствовать.

– Так! – Лин появилась будто из ниоткуда и оттащила меня подальше от сцены. Я села на стул в гримерной и откинула голову, чтобы слезы не смыли мой макияж. – Калеб, кажется, много о себе возомнил! Держи!

Она протянула мне салфетку, которой я сразу промокнула глаза. Если Миллер действительно хотел вывести всех на чистую воду, то ему не помешало бы сначала научиться говорить с людьми.

– Быстро же он сорвался... – сказала я, – а начиналось все с его помощи...

Мы с подругой недолго помолчали, пока она выглядывала за штору и пыталась понять, когда настанет наша очередь выступать. Я слышала глухой голос директора, но не вслушивалась в речь.

– О, и шериф тут... Хоть какая-то гарантия безопасности!

– Ага, тот самый, который закрывает глаза на «несчастные случаи»? – усмехнулась я. – И бюрократическая крыса тут?

– Угу...

Интересно, почему Олбрайт не допросил нас по поводу мертвого охранника? Не смог бы доказать, что мы хоть как-то причастны? Но думать о плохом сейчас вообще не хотелось: я поднялась с места, поправила платье, привела в порядок прическу – заколотый на затылке пучок волос.

Я выглядела как девушка из спагетти-вестернов^[18], но мне нравилось – так или иначе, мое платье было лучше, чем пресловутая блестящая вещица, в которую меня собирались нарядить. Но, признаться честно, смотрелось это дерзко и стильно.

Мимо нас прошел Калеб – раздраженный, взъерошенный и не сказавший ни слова. Лин не удержалась от того, чтобы закатить глаза – и он когда-то предлагал ей встречаться! Если бы у них были отношения, то мне пришлось бы куда лучше скрывать свои позывы посильнее врезать Миллеру – по крайней мере, сейчас он вел себя просто отвратительно.

Меня прошибло легкой волной тревоги, когда я услышала тихую, нагнетающую мелодию группы Massive Attack: все-таки Сэм настояла на том, чтобы мы оставили фоном именно их.

Атмосфера сгущалась, и Саманта, будучи рассказчиком, вышла на сцену в брючном костюме: с короткими черными волосами, готическим макияжем и кроваво-красной бабочкой на шее она была просто неотразима – образ четко соответствовал настроению постановки. От восторга у меня онемели пальцы.

– История о том, как потерянные путешествуют по снам, а монстры прячутся в реальности...

На сцену вышли мы с Сарой. Поведали о том, что во снах мне легче – я путешествовала по чудесному лесу, в котором сияла луна и отражались в мелкой озерной воде звезды. Так было проще – затеряться в лесу, где нет обязанностей и споров. Лес не осудит.

Героиня бежала от навязанного брака, от укоров и условностей и доказывала матери, что так будет лучше для всех. Приняла снотворное и исчезла во снах.

Я ушла за сцену, и появился Авель – Элиас. Он отыгрывал прекрасную сцену с Сарой, где герои обсуждали будущее героини. Если она ушла во сны – Авель отправится следом. Туда, где обитают монстры, где Аде может грозить смертельная опасность.

В зале растекалась заигрывающая с нами тишина: краем глаза я заметила, что многие действительно увлеченно следили за повествованием. Да и искусственные деревья с пластиковыми ветвями и листьями выглядели не так плохо, как переживала Лин, – мы убили на них много времени, но этого, казалось, было недостаточно.

Первый мой выход сопровождался монологом, который я произнесла, ни разу не запнувшись. Стараясь не смотреть в зал, я отвернула голову и сдержала откуда-то взявшуюся панику.

Элиас появился с тирадой о том, что необдуманные действия могут привести к плачевному исходу – монстры в лесах не дремлют, а охотники стремятся схватить как можно больше блуждающих в чащах молодых людей и девушек.

Остин взял меня за руку, по сценарию я схватила его в ответ: пока ровный и нарастающий вместе с музыкой голос Саманты произносил монолог, я сжимала пальцами запястье парня.

Его взгляд словно потемнел – все произошло в секунды. Меня подкосило на месте, а в голове зашумела кровь, виски пульсировали.

В глазах Элиаса я видела лишь одну эмоцию. Страх.

Я посмотрела в сторону зала: Брук общался с полицейскими, но они перекинулись лишь парой фраз и возвратились к постановке. Рядом с ним сидел Джейсон Олбрайт, позади – директор. Столько важных имен и личностей, но я не могу попросить ни у кого помощи.

Кто-то ушел из зала – заметила лишь краем глаза, стараясь не отвлекаться слишком явно.

Постановка продолжалась.

Элиас напрягся, перехватив меня в объятия, – снова по сюжету, а затем я услышала звон серебряного браслета, ударившегося о деревянный пол сцены, сквозь толщу эмбиента, сопровождающего спектакль. Сквозь мерный голос Саманты и шум в собственной голове.

Мне захотелось повернуться к Лин. Посмотреть еще раз в зал, сделать хоть что-то, чтобы перестать накручивать себя еще сильнее. Я хотела ошибаться, но наступила краем кед на хрустящее серебро – оно, жалобно скуля, звякнуло под резиной подошвы.

Остин продолжал смотреть мне в глаза, и я замерла, глядя в ответ. Его хватка окрепла, и я заметила, как задрожали скулы стройного смуглого индейца.

Сцена должна была вот-вот закончиться – и я оторвалась от Авеля, разжимая его ледяную ладонь.

Последнее, что я увидала, – как из-под куртки песочного цвета на коже молодого парня появилась темная дымка, окутывая миллиметр за миллиметром. Сам же он, с трудом подавив то, что сидело глубоко внутри, стремглав убежал со сцены.

Мне нужно было уходить, но я не знала, что делать дальше – без Элиаса постановку не закончить. Меня подхватила Лин. Я пыталась найти взглядом Норта, но нигде его не видела – странное совпадение привело к оглушающей панике.

Музыка продолжила играть, а студенты и преподаватели, полицейские и все остальные зрители ожидали нового акта.

Двое.

Их было двое.

Глава 33. Гордился

song: armored saint – unfair

Саманта вышла на сцену, с непроницаемым видом сообщая, что наша постановка прерывается на антракт. Лин договорилась с мальчишками из рок-группы, чтобы они исполнили несколько популярных песен, пока мы будем разбираться с Элиасом.

Его нужно найти.

Когда я хотела рассказать обо всем Киллиану Бруку, то не нашла его в зале – видимо, отлучился, когда услышал о том, что мы прерываемся, поэтому первым делом мы с Лин, оставив Сэм и Сару за главных, побежали в коридор, не имея ни малейшего представления о том, куда мог пропасть Элиас.

Он сбежал из здания? Скрылся в аудитории? Его вообще кто-то видел?

– Если панику не подняли, то все... терпимо, – сказала Шоу, поправляя купленную недавно толстовку и почесывая затылок, – от нервяка снова все зудит...

По коридорам мы шли медленно, прислушиваясь к происходящему: вдруг удастся заметить хоть что-то подозрительное.

Темно-синие стены провожали нас в южное крыло, где все тише и тише до ушей доносилась музыка из зала – группа виртуозов радовала зал бессмертными хитами Pink Floyd.

Но сейчас мне меньше всего хотелось думать о смерти и бессмертии. Мне просто хотелось найти Элиаса, ведь теперь было ясно, что он – тоже вендиго. Не сказала бы, что это совпадение, их с Лестером одновременное появление на потоке не могло быть случайным.

Любое чувство, даже самое безобидное и поверхностное, сейчас ощущалось усиленным в миллионы раз. Пока я шагала по коридору, держа в руке браслет Элиаса, мне хотелось услышать хоть что-нибудь. Хотя бы малейший шорох, который помог бы найти Остина. Было слишком безумно рваться к монстру в лапы, но я знала, отчего-то точно знала, что Лестер будет с ним.

Мы подошли к заброшенному, как нам тогда казалось, спортивному залу – последний ремонтный день пришелся на вторник. Сегодня уже пятница, День города в самом разгаре, и после выступления мэра на площади все собрались по иронии судьбы в месте, где затаились сразу несколько чудовищ.

– Мне кажется, там... – сказала я, толкая тяжелую массивную дверь.

Та со скрипом отворилась, и в глаза ударил луч одного-единственного прожектора на потолке: остальные были нерабочими и требовали замены проводки. Грустные ветви обрезанных проводов свисали над головой и достигали трети высоты потолка.

И наконец-то я услышала звук. Хрипящий, булькающий, будто кто-то захлебывался, – настолько ошеломляющий, что меня пробрало насквозь.

Мы ринулись в раздевалку – там горел белый свет, просачиваясь тонкой полоской под дверью, и это подтвердило нашу догадку.

Залетев в комнату и остановившись у самого порога, я осмотрелась: на полу, в луже собственной крови, густо пропитавшей пиджак и бежевую рубашку, лежал мистер Брук. Его изувеченное горло напоминало больше связки из тонких нитей, чем некогда функционирующую плоть.

Тошнота подступила к горлу, и я отошла, припав к стене. Взгляд прошелся по длинной дорожке из бордовой липкой жидкости, которая вела в соседнюю комнату – душевые.

Из прохода показался Лестер – в своем человеческом обличье, и я выдохнула, едва не пошатнувшись.

Обида и страх, смешанные с ужаснейшим чувством потери, заковали меня в крепкие цепи. Голова словно сжималась в тисках, и от этого нестерпимого давления я расплакалась, а следом за мной и Лин. Девушка утерла лицо рукавом кофты.

– Пойдем... – шепнул Норт, и я заметила, что его черный костюм, который выдали девочки перед постановкой, весь в крови.

Я сделала еще несколько шагов, но казалось, будто это не я иду, а меня тянут: каждое движение давалось с трудом. Пришлось заставлять себя несколько раз зажмуриться, чтобы понять, что это не сон.

На одной из лавочек, где девчонки обычно оставляли одежду и снаряжение, лежал Элиас: туловище обмотано курткой, лицо измазано в крови. Ее было так много, что кровавая мазня бурым пятном растекалась по его телу.

Лин уселась на соседнюю лавочку и невидящим взглядом посмотрела на Остина: тот был без сознания, лишь изредка хрипел и кашлял.

– Что здесь произошло? – сипло выдала я, едва не давясь словами.

Норт подошел к лавочке и присел за Элиасом, показывая на рваные раны там, где была повязана куртка. Руки мужчины были в крови, она забилась даже под короткие ногти.

Подруга все еще молчала.

– Элиас больше не вендиго.

– Он еще живой... – шепнула я, не в силах говорить громче, – он же...

– Да, жив, – ответил Норт, – я отвезу его в больницу.

– А как...

Вместо ответа мужчина подтолкнул ко мне ногой длинный армейский нож – было бы непростительно глупо сомневаться в его предназначении. Некогда блестящий, сейчас в мутно-бордовой жидкости, с перетянутой черной кожей рукояткой.

– Это боевой нож, – пояснил Лестер, – из чистого серебра. Делается только на заказ...

– Элиас убил себя? – догадалась наконец-то Лин, и на ее вопрос Норт спокойно кивнул:

– Пытался. Но монстра в нем точно больше нет.

– И почему мы ждем? – спросила я негромко. – Он долго продержится?

В комнате ужасно пахло ржавчиной, противной сыростью и строительной крошкой. Пыль смешалась с кровью и воняла неописуемо мерзко.

– Мне нужно немного времени, – впервые устало сказал Норт, проводя обеими руками по волосам и оставляя размазанные темные следы на прядях, – идите, скажите, что пошли искать... и...

Ему трудно давались слова, но движения все еще были выверенными и четкими: поднявшись с места, он подхватил Остина на руки и вытер пот со лба предплечьем.

– Окей, – только и сказала я.

Я проводила его взглядом. Элиас в чужих руках казался пугающе, неестественно бледным, пусть и был темнее нас всех по оттенку кожи – сколько же крови парень потерял! Сколько ужасного здесь произошло всего за несколько минут! Стены в темно-бордовых брызгах, засохшая кровь под ногами липла к кедам. Лин прошла в соседнее помещение, когда Лестер скрылся в углу с экстренным выходом.

– Кто на кого напал? – шепнула с непониманием Шоу, сглатывая слюну и несколько секунд глядя на тело мистера Брука.

Меня пошатнуло, но я успела схватиться за подругу: дышать было трудно, воздух тяжело раздувал легкие. Вокруг – кафельные стены, кровь и отвратительный, спертый до ужаса воздух, пропитанный жутью и химозным привкусом хлорки.

– Нужно рассказать всем... – Лин потянула меня за руку, и я поддалась, отрывая взгляд от распластанного тела преподавателя, – но я не хочу никого видеть...

– Он бы гордился нами? – Мне было тяжело даже думать о том, что придется пережить семье молодого мужчины. Для меня он был преподавателем и создателем актерского кружка, но для кого-то – мужем, сыном...

– Он и так гордился. – Проследив, чтобы я никуда не врезалась, девушка вывела нас из спортивного зала и достала мобильный, чтобы набрать полицию.

Из своего шкафа, в который я почти не заглядывала с начала года, забрала куртку, оставленную на всякий случай еще в конце прошлого учебного года. Я не думала, что она пригодится так скоро.

В актовый зал мы не вернулись. Оказавшись на улице, Лин провела нас по парковке к курилке, где в толпе парней из музыкальной группы стоял Миллер. Она подошла к Калебу, а затем со всей силы ударила по лицу, заставляя того попятиться и схватиться за щеку.

– Пошел ты! – рявкнула девушка, а я в панике потянула ее назад, держа за руки, чтобы избежать продолжения конфликта. – Не вздумай ко мне приближаться! Это тебе за Кэру!

Ей нужно было выпустить пар, и это было ясно как день. Иногда одна эмоция тянется за другой, и боль, что так долго паразитировала внутри, начинает расти как снежный ком: она копится, складируется, словно нечитаные, купленные на распродаже в дешевых магазинчиках книги. Как долго зреющая в груди неприязнь.

Калеб поджал губы и сощурился, стерев пару собравшихся из разбитого носа капель крови.

Дождь мелкими крапинками покрывал асфальт, пока мы с Лин шагали к выходу с территории колледжа. Я не знала, куда мы идем, но мне не хотелось противиться: сейчас было проще сбежать от того ужаса, а не возвращаться на испорченный праздник.

Я достала телефон из кармана подруги, чтобы узнать, писал ли кто-то в общий чат об отмене концерта, и оказалась права.

– Они уже нашли... – я шмыгнула носом, прогоняя озноб, – нашли...

Лин кивнула, выхватывая мобильный и набирая номер, и заозиралась по сторонам: вокруг ни души, лишь вдали слышались негромкие звуки машин с автострады.

Деревья мерно покачивались в парке Геймана, сухие ветки царапали соседние кроны, а лавочки уныло пустовали, засыпанные листвой. Я так давно не каталась на велосипеде, так давно не смотрела с папой телевизор...

Опустошающая печаль раздирала мне горло, заставляла губы дрожать. Подруга приобняла меня, приложив трубку к уху, и вдруг наигранно, до ужаса радостно воскликнула:

– Пап! Привет, пап! Забери меня, пожалуйста, из колледжа! Я с Кэрой, просто хочу дома побыть... Мы не отыграли концерт, его отменили.

Я расслабленно выдохнула в плечо девушки и посильнее прижалась к ее теплой толстовке. Волна легкой дрожи накрыла спину и руки, когда подруга обняла меня еще крепче.

Звук сброшенного звонка затихал в кармане кофты, ветер свистел в кронах деревьев, а мелкий дождь впитывался в волосы, заставляя продрогнуть.

– Все будет хорошо... – шепнула Лин, – давай побудем у родителей. Выспимся, а завтра будь что будет...

Ее идея мне нравилась.

Но больше всего мне хотелось, чтобы все это оказалось сном – плохим сном после плохой вечеринки, после высокой температуры или бессонной ночи за чтением конспектов.

Сон оказался единственным, что мне сейчас требовалось.

Глава 34. Вторая линия

song: depeche mode – insight

Монстр рядом. Человек? Мне кажется, что уже нет.

Друг оказался предателем, а я, наивная, купилась на его колкие лживые речи. Иногда стоит тщательнее взвешивать все за и против, чтобы потом не стоять в диком ступоре, истекая потом и думая о том, что лучше бы тебя постигла участь молодого парня в бассейне.

Страх и ужас держат за горло. Мне становится тошно, но я не хочу сваливаться с ног.

Изогнутые и острые, они словно тянутся ко мне; к моей шее, лицу и глазам. Будто еще немного, и я стану очередным безвольным телом, наполнив собственной кровью бассейн. Усилив цвет потери.

Но прекрасно осознаю, что ничего не поможет.

Его руки – человеческие. Он сжимает место, где боязно бьется пульс, а затем тихо усмехается.

– Мы ждали достаточно... – произносит голос, которому я когда-то безоговорочно верила.

И зажмуриваюсь, ожидая худшего исхода. Я готовлюсь упасть в толщу воды и окрасить ее своей кровью.

Но вместо этого падаю в густую, беспросветную пропасть и оказываюсь в темной гостевой комнате Лин Шоу в доме ее родителей, где сами стены напоминают о том, что бояться нечего.

Сердце в груди скачет, но сознание возвращается в реальность с медленной, почти умиротворяющей скоростью. Я осматриваюсь еще раз, замечая кружку с уже остывшим чаем: мама Лин принесла ее до того, как я отключилась.

Под подушкой лежит телефон, и часы на экране предсказуемо показывают 3:17 утра. На улице удушающе темно, но в комнате над рабочим столом горит аккуратный круглый ночник – от этого мне становится легче. Он напоминает мне о комнате мальчишек, где висят похожие.

Мама писала, что видела по телевизору репортаж и знает о том, что мистер Брук найден мертвым: удивляло лишь то, что полиция позволила этой новости так быстро просочиться в эфир, – не в духе Олбрайта.

А может, его наконец-то сместили с поста и теперь все пойдет так, как надо: дела сдадут в архив как висяки, а не закроют как несчастные случаи.

Но затем я вспомнила Элиаса: его огромную рану, окровавленную одежду и бледное, ничего не выражающее лицо. Булькающие звуки из груди, слабые, свисающие с лавочки запястья. Мне захотелось написать или позвонить Лестеру, но для этого нужна была смелось. Сейчас у меня ее не было.

Голова неприятно гудела, словно я несколько минут просидела под водой с задержанным дыханием. Взяв с тумбы кружку, я отпила чай и прикрыла глаза. Холодная жидкость попала на язык и немного успокоила. Ромашковый чай с медом – любимый Лин.

Если бы с Элиасом правда все было хорошо, я была бы рада. Парню удалось избавиться от вендиго, но для этого ему пришлось пожертвовать собой. Но его причастность вызывала следующий вопрос: к каким смертям он имел отношение?

Почему-то я никак не могла перестать думать обо всем происходящем: в памяти это застрянет надолго. До тех пор, пока все не решится, уж точно.

Мне все хотелось подняться с места и пройти к окну. Приоткрыв створку, я выглянула на улицу и вдохнула побольше воздуха – меня немного отпустило после необычного, пугающего сна.

Тем, кто держал меня, совершенно точно был Лестер...

Или я ошибалась? Голос был неузнаваем. Во снах всегда все кажется сюрреалистичным, особенно когда открываешь глаза и начинаешь осмысливать увиденное.

Район, в котором жили Шоу, был красивым: одноэтажные домики светлых тонов уходили вдаль на несколько кварталов, низкие деревья и кусты разбавляли их вереницы, все выглядело гармонично и спокойно – никогда на моей памяти здесь не случалось чего-то из ряда вон выходящего.

Можно сказать, что это было приличное место для семьи среднего класса – именно к нему принадлежала семья Лин: отец – член городского совета в отставке, мама – менеджер в строительной фирме.

Несколько минут подышав свежим ночным воздухом, пропитанным запахом дождя, я прикрыла окно и вернулась на кровать: экран мобильного светился, а сам телефон вибрировал от входящего вызова.

Калеб. Какими же судьбами в три ночи? Если он хотел извиниться, то сейчас не самое подходящее время: все спят – только я вскочила из-за кошмара.

– Поздновато ты... – шикнула я, прикладывая телефон к уху, – не кажется?

– Извини, – гулко отозвалось в трубке, – просто вы с Лин не понимаете, что все это делает Норт, ведете себя как наивные дуры...

– Давай без этого, – сразу же сказала я, даже не заметив, как повысила голос, – какого черта ты названиваешь посреди ночи? Чтобы довести меня?

Немного помолчав, Миллер тяжело выдохнул в трубку, и я сделала то же самое – сейчас нужно выпустить пар, иначе я закачу скандал, чего делать в такой неподходящий момент не стоило. Семью Лин я уважала больше, чем собственное эго.

– Я же говорю, вы дуры, – в очередной раз выдал Калеб, и только сейчас я поняла, что он был пьян, – если вас найдут так же, как Брука, – сожранными, то я не удивлюсь.

Услышав звук приоткрывающейся двери, я повернула голову и немного отодвинула трубку от уха: в проходе стояла Лин в домашней ночнушке и с уже далеко не сонным видом и указывала мне на телефон в своей руке.

– С кем ты говоришь? – одними губами спросила она, четко проговаривая слова.

Я нахмурилась, показывая ей экран вызова, и тогда она показала мне свой – на нем белыми буквами выведено «Калеб Миллер». Пришлось на несколько секунд отложить телефон, выключить микрофон и кивнуть Лин. Та прошла к кровати, опустилась рядом со мной и посмотрела на номера – они, конечно же, совпадали, – это был Калеб. И подруге не нужно было что-то доказывать.

– Калеб, ты где? – дрогнувшим голосом спросила я, но меня услышали лишь через телефон Лин, ведь свой я выключила. – Дома?

– Дома, – совершенно трезвым голосом ответил парень, – а ты какого хрена...

Я старалась прислушаться повнимательнее, чтобы понять, какой из вызовов от настоящего, живого, Миллера, а какой от подражателя.

– Пошли вы, черт... – пробормотал он, сбросив звонок.

Следом нажала на «отбой» и я. Перед этим на том конце появился шум, будто мобильник был в рюкзаке или в кармане куртки: слышались звуки шуршания ткани.

Я повернулась к Лин – та потирала затылок, пялясь в телефон и рассматривая список вызовов.

– Мне звонил Калеб, – выдохнула я, – пьяный, обвиняющий всех вокруг.

– Мой тоже наговаривал на Норта, – подруга пожала плечами и прикусила щеку, – говорил, что мы не понимаем, во что влипли, а вот он – великий Калеб Миллер – понимает!

– Да уж... – ступор был настолько осязаемым, что тело, казалось, опутано пленкой, сдерживающей любые движения, – и зачем монстру звонить тебе, зная, что Калеб говорит со мной?

– Хочет настроить нас обеих против Норта. Или показать, что не шутит, напугать... Не знаю уже.

Лин упала на кровать и натянула на себя одеяло, утыкаясь лицом в подушку, и я прилегла рядом с ней, оставив телефон на тумбочке рядом со стаканом воды. Рассеивающийся теплый свет ночника придавал комнате хоть какую-то, пусть и искусственную, атмосферу спокойствия: его так сильно не хватало, что мне уже не требовалось ничего больше – просто лежать под одеялом, слушать шум ветра за окном и сопение лучшей подруги.

В ее доме я чувствовала себя в безопасности, пусть звонки Калеба и «Калеба» оказались то ли сумасшедшим совпадением, то ли прямым намеком на то, что останавливаться это чудовище не планирует.

Двигал ли им голод, или же это просто игра, которая не имеет никакого смысла, – мне было непонятно. Уверена, что даже Лин не хотела знать ответ на этот вопрос.

Если у Элиаса получилось выжить – чего никто из нас не знал, – то это означало, что можно избавиться от вендиго, оставив в живых человека, в котором он засел. Я хотела верить в то, что это возможно, хотя бы потому, что, по легенде, монстр продолжит преследовать свою жертву, если не смог добить ее.

Поэтому и умерла Шелли.

За один день произошло столько всего, что в голове не укладывалось. Иногда события нужно было просто принять, не вдаваясь в подробности.

Действовать решительно? Но мы ничем не могли помочь. Никогда не понимала тех, кто был готов прыгать в омут с головой.

Мистера Брука больше нет – и неизвестно, из-за чего он погиб. Что именно сделал, чтобы накликать на себя беду? Просто оказался не в то время и не в том месте? Никто не знал.

Никто, кроме его убийцы.

Лин уже спала рядом со мной, а я все никак не могла сомкнуть глаз: белый потолок притягивал взгляд. А за окном медленно наступало утро. Рассвет приходил к шести, слабо освещая комнату светло-рыжим светом. Поспать после кошмара мне не удалось.

– Так и не уснула... – шепнула я, когда заметила ворочающуюся Лин. В моей руке снова был телефон, и я думала, нужно ли позвонить Лестеру.

– Бедняжка... – Подруга присела на край и выдохнула. – Может, по кофе тогда?

– Давай.

Кухня у семьи Шоу была большой, просторной, с широким окном и раскрытыми шторами, а в углу висел маленький плазменный телевизор. Лин щелкнула пультом. Крутили местные новости, и нам одного взгляда хватило, чтобы переключить канал – новостями мы были сыты по горло, так что кофе Лин варила под бодрый релиз от Muse.

– Мы не разбудим родителей? – спросила я шепотом. – Время полседьмого...

– Не-а, – ответила Шоу вполголоса, разливая кофе по кружкам и одергивая висящую до колен футболку, – папа спит как убитый, мама уже на работе.

– Так рано? – Я удивленно вскинула брови.

– Я уже не вдаюсь в ее график, – почти устало проговорила Лин, и я уловила в ее голосе неприметный поначалу укор, – пропадает сутками...

Мы уселись на террасе, где слабый моросящий дождь не смог бы нас достать. На улице свежо, а в деревянном широком кресле – уютно. Мы сидели словно на каком-нибудь пикнике. Позади нас высокие искусственные растения, в руках кофе, а под моими глазами – темненькие мешки.

– Ну и видок у нас, а? – Усмехнувшись, подруга чокнулась со мной кружкой. – Ничего, разберемся...

– Куда деваться! – я хмыкнула, выпила пару глотков кофе и почти растеклась от удовольствия. – Ох, вот бы все было хорошо...

Звук капель, разбивающихся о навес, убаюкивал, но я все же не засыпала – достаточно было просто прикрыть глаза, чтобы ощутить себя в другом месте – где-нибудь на тихой ферме с самыми близкими людьми. Подальше от возни, шума автомобилей, тоски по ушедшим людям.

Как можно так переживать из-за тех, кого плохо знал? Нас всех связывали только учеба, кружок и максимум – пара любимых фильмов в видеотеке. Или все дело в том, что никто не хотел оказаться на их месте? Что нам было страшно, и мы хотели, чтобы все это скорее закончилось?

– Как думаешь, с Нортом все в порядке? Я имею в виду, Элиас тоже много пережил, и я надеюсь, что он тоже окей, но... – Лин заговорила неожиданно, и ее слова перекрыли любые другие мысли.

– Я тоже заметила.

Наверняка произошедшее в раздевалке спортзала шокировало или... хотя бы не оставило Лестера Норта равнодушным: его непроницаемость дала трещину, и это меня успокаивало, хотя должно было напугать – кому станет легче оттого, что на лице взрослого мужчины промелькнет страх? Что тот, кто близок к миру, который так активно вмешивается в наш, сейчас испытывает те же чувства? Но для меня это было доказательством того, что он – один из нас, такой же человек, со своими мыслями и набором эмоций.

– Что же там с Элиасом?.. – выдохнула Лин, помешивая ложкой кофе и скривив губы. – Странно, что он так поступил...

– Захотел избавиться от проклятья.

– Отдать свою жизнь? Только чтобы не жрать людей?

– Благородно... – промычала я, представляя, какую боль в тот момент испытывал Остин. Сначала его изодрали, а потом он вонзил нож в свое тело, лишь бы его оставила в покое сущность, желающая съедать столько, сколько возможно.

– Но почему тогда Норт так не сделал? – непонимающе выдала она, но тут же осеклась, ведь вопрос был достаточно щепетильным. – Или не все такие смелые, как Элиас... Или он просто устал...

Про Лестера Норта было известно так мало, что иногда мне казалось, будто мы его и вовсе выдумали, но это не мешало мне интересоваться им – сколько всего можно было узнать от человека, столько пережившего?

И больше всего мне не давало покоя одно: сколько человек он убил?

И были ли среди них те, кого я знала лично.

Глава 35. Свое

song: asking alexandria – new devil (feat. maria brink of in this moment)

Я давно не слушала музыку: примерно с того момента, как вернулась в колледж после каникул, – тогда все казалось простым и даже банальным. Очередной год обучения, все те же лица и несколько новых знакомых, учеба, редкий сон, подготовки к постановкам и папка со списком мистера Брука. Еще совсем недавно никто бы и не подумал, что жизнь повернется настолько непредсказуемо и ужасно.

Сейчас в вакуумных наушниках звучал низкий, почти бархатный голос Трента Резнора, солиста Nine Inch Nails^[19]: с самого начала мое знакомство с этой группой не задалось, но вскоре, где-то после девятого класса, их тексты стали для меня спасительными. Песня за песней – и вот громкие и порой слишком резкие переливы индастриал-метала вытаскивали меня из такой депрессивной задницы, что становилось интересно – для всех ли музыка являлась спасением от невзгод? От тех ситуаций, когда нельзя решить ничего самостоятельно, когда требуется лишь ждать и надеяться на лучшее, пусть и происходящее вокруг совсем этому не способствует.

Мне хотелось громко подпевать солисту, но я могла лишь проговаривать слова одними губами, беззвучно.

Я совершала огромную ошибку прямо сейчас, в сию минуту, – и делала это намеренно.

Во-первых, я ехала на велосипеде в шумоподавляющих наушниках по вечерней улице, кроме музыки, в голове не было совсем ничего – только ревущие струны гитары, четкие и ритмичные звуки драм-машины, синт-приемы и этот голос.

Музыка перескакивала с одной тональности на другую, меняя настроение в такт сменяющим друг друга мыслям.

Лестер с нами так и не связался. Ни сообщений, ни звонка. Никто не знал, что сейчас с ним и Элиасом Остином. Ребята из общего чата колледжа отмалчивались, делая вид, что парня не существует. Будто он – плод нашего воображения, как и Лестер. И только мы переживали о том, что с ним.

Это как вытянуть чеку из гранаты, которая никак не взрывается: ты точно знаешь, что реакция будет, но не можешь предугадать, когда. Все может случиться в считаные секунды и обернуться катастрофой.

Во-вторых, я сменяла тропу за тропой, рассекая колесами лужицы и пачкая собственные джинсы. Спешка была ни к чему, но сейчас мне хотелось именно погонять – как раньше.

Как раньше.

До того, как все окрасилось в цвет крови с воротника на куртке Шелли Вудс. До того, как мы получили пугающие звонки от одного и того же человека на два телефона сразу, до удручающей тишины от Норта. У меня было странное, приторное, тревожное предчувствие – именно оно.

Тревога приклеивалась тканью футболки к покрытой испариной спине, пока я крутила педали и направлялась через весь парк в уже знакомый, пусть и поверхностно, район – мне хотелось просто скатать туда и обратно, чтобы почувствовать себя собой.

Перед этим мы с папой сменили и смазали цепь, а я поменяла светоотражатели и насадки на руле. Возня в гараже с велосипедом помогала очистить разум.

По той же причине мне нравилось ездить по уже знакомым дорогам – и чем дальше, тем лучше, будь у меня достаточно смелости, я уехала бы на границу с Вашингтоном и просидела бы там, обдумывая все, что роилось в голове.

Но сейчас у меня был прохладный пасмурный вечер, легкий ветерок и отчетливое желание затеряться, чтобы не испытывать никаких эмоций. Пусть это и было чем-то нереальным.

Трекер на телефоне оповестил меня о том, что я проехала больше обычного, отчего я, сама от себя не ожидая, рассмеялась: как давно я не получала такого уведомления! Сегодня было первое за долгое время мое путешествие дальше собственного района.

Остановившись посреди дороги, я осознала, что приехала на улицу Лестера Норта.

В наушниках гремел барабанами трек Discipline, заставляя меня медленно покачивать головой в такт и облизывать губы от нервозного предвкушения: нужно ли мне зайти?

До его дома оставались считаные секунды поездки. Бросить велик у стены, взбежать по лестнице и пару раз постучать... Откроет или нет – его дело, если он вообще дома. Зато я буду спокойна.

Была не была.

Шаркнув кроссовкой, я доехала до гаража и, стараясь не задеть Subaru, оставила велосипед у самой двери: там его точно никто не тронет, да и кому нужен старый Trek? Он ведь даже не горный, нет никаких модных примочек вроде навигатора и встроенного прибора для измерения ритма сердцебиения.

Задумавшись о велосипедах и их комплектации, я прошлась до светлого дома на двоих жильцов и еще раз осмотрелась – свежесть гор, простирающихся за крышей, манила так сильно, что хотелось скулить – еще немного, и я точно попрошу отца сводить нас в поход.

Или захвачу Лин и пойду сама.

Именно так работал защитный механизм: вместо того чтобы рискнуть и постучаться в дверь, я остановилась и, потупившись, думала о походах, навигаторах для велика или даже своих шнурках – может, нужно купить другой формы?

Наушники запищали, оповещая, что заряда осталось 30 %. Сняв их, я пару раз моргнула, а затем поджала губы и ударила рукой по двери, тут же отходя подальше. На крыльце второго этажа, справа от входа, лежала стопка каких-то документов или вырезок – с первого взгляда я не могла понять, что именно шуршало под ногами, а потом у меня не было возможности – дверь открылась.

– Привет. – Я начала с самого важного, не дав мужчине сказать ни слова: – Я переживаю за тебя, поэтому решила заехать, узнать, живой ли ты вообще.

Лестер передо мной – в однотонной серой толстовке и с отстраненным выражением лица, под глазами пролегли глубокие тени недосыпа, а губы бледные, с яркими кровяными вкраплениями.

Пугающая волна дрожи пробежала по моим рукам, и тогда я обернулась, чтобы указать на велосипед, который, оказывается, уже свалился:

– Я на своем.

Почему-то подбородок Норта дрогнул, словно от тщательно сдерживаемого смеха. Если бы велосипед упал, когда я говорила, то он совершенно точно бы рассмеялся.

– Рад тебя видеть, – тихо сказал он, чем шокировал меня еще сильнее, но я стойко выдержала удар, поэтому просто кивнула, – заходи, если не боишься беспорядка.

– У тебя там кристальная чистота... – пробубнив, я согласилась зайти. Все-таки это и было моей основной целью – убедиться, что он в порядке.

Но мои опасения оправдались.

Когда я зашла в квартиру, то первым делом увидела гору бумаги, фотографий и прочего мусора – весь журнальный столик был завален стопками старых газет, а поверх них стоял небольшой офисный ноутбук.

Пахло кофе. Черным зерновым кофе, который варят в турках или хороших кофемашинах. Несколько кружек на краю стола с черными лужицами на дне – вывод из этого натюрморта можно было сделать неутешительный.

В комнате не было ни телевизора, ни радио, ни музыкального центра – полнейшая тишина, и мне стало не по себе от мысли о том, что в такой обстановке Лестер пробыл несколько дней.

Пройдя мимо, мужчина присел на край дивана и поднял взгляд на меня, застывшую и глазеющую на ворох бумажного мусора на его столе.

– Что это? – обведя рукой завал, я села в кресло и присмотрелась к фотографии, которая лежала на полу. – Ты что-то ищешь?

Конечно, все было предсказуемо, а ответ я уже знала, но мне требовалось завести диалог, который все никак не хотел начинаться: именно диалог, вопросы, подразумевающие ответы.

Норт поднял голову и как-то неуверенно выдохнул. По его синякам под глазами я поняла, что он вообще не спал: слабость и апатия отражались на лице.

– Если я не вовремя, то могу уехать. – Последнее, чего я хотела сейчас, – мешать Норту. Но его состояние меня пугало.

Он был похож на человека, который вот-вот заболеет, а его длинные узловатые пальцы синели в районе костяшек. Ему холодно?

Сидеть в одном положении мне наскучило, так что я, отложив непонятную газетную вырезку, сняла куртку и отнесла ее в прихожую. В это же время Лестер встал с места и принялся собирать все со стола: сгребая в охапку стопку за стопкой, лист за листом.

Движения становились все более рассеянными.

Агрессивными, отчаянными и злобными.

Я не прерывала его обряда, не трогала – это лишнее. Так Лестер выпускал пар, эмоции, которые мне пока не понять, пусть мой взгляд и светился догадкой.

Почему-то для меня единственным способом спасти кого-то от боли были объятия. Если не можешь сделать чего-то серьезного, что повлияло бы на ситуацию, то нужны объятия – без них никак.

Но обнимать Лестера для меня – непозволительная роскошь. А еще мне не хотелось лезть в его невидимую войну с самим собой. Ту, что он, по его мнению, – это я знала точно – проигрывает.

Взяв со стола кружки, я молча ушла на кухню, где промыла их от кофейной гущи и стерла желтоватые следы: посуда стояла нетронутой по меньшей мере несколько дней.

Насколько ему плохо? Как долго он занимался перебиранием бумажек, поиском ответов? Просчетом ходов, розыском виновных и мыслями о своем проклятии?

Стоило вечерней темноте обрушиться на комнату, над головой зажегся свет – Лестер включил лампочку на кухонной вытяжке, протянув руку и щелкнув по кнопке.

– Спасибо, – сказала я на выдохе, отставляя кружки в раковине, где на них из крана полились струи воды, слишком громко отдаваясь в ушах.

Мы молчали, и я глядела на свои руки, лежащие на столешнице. Норт со стороны выглядел смятенным, глаза его смотрели в пустоту. Куда-то за стену, за пределы кухни. Такой взгляд не мог не пугать: это было тем, чего боится каждый человек на планете, если в нем есть хоть какая-то страсть к жизни, – опустошенностью. Ею и был наполнен Лестер, и она обвивала мужчину невидимыми путами, заставляя кривить губы. Он медленно моргнул, проведя рукой по волосам, слипшимся в тонкие прядки.

Мы просто стояли в тишине, не считая гула лампочки и бурления воды в стоке.

– Я пытаюсь найти его, – шепотом произнес Норт, а его голос буквально надрывался, – и у меня так мало зацепок.

Это важно для него. Важно для меня тоже. Повернувшись, я кивнула – показать, что слушаю его. Сложив руки на груди, нервно закусила губу. Меня пугал цвет его губ – бледноватые у краев и красные в середине, будто его лихорадило по меньшей мере сутки.

– Лестер, тебе нужно отдохнуть... – я говорила шепотом и старательно игнорировала нарастающее желание взять его за ладонь и посильнее сжать.

– Я устал, – тихо проговорил мужчина, прикрывая глаза так, что веки задрожали от напряжения. Мне почудилось, что его вот-вот может пошатнуть – и тогда он свалится в обморок прямо на кухне. Здесь слишком мало места для такого рослого человека, как Норт.

– Тогда иди спать, – я уже просила, а не предлагала, и мои слова подействовали, – я сложу все в какую-нибудь коробку, а ты поспи хотя бы пару часов.

– Кэра... – голос Лестера слабел, но в нем были эмоции, пусть мужчине и требовалось приложить усилия, чтобы их проявить, – останься в квартире...

– Хорошо.

– Просто останься в квартире.

We face our consequence...

This is the beginning of the end.

Nine Inch Nails – The Beginning Of The End^[20].

Глава 36. Такой же, как мы

song: bush – crossroads

Откинув руку на лицо и прикрыв пальцами глаза, он уснул в таком положении с натянутым на голову капюшоном: светлые русые волосы торчали из-под него, прилипнув ко лбу. Их хотелось убрать, но я не позволяла себе трогать Лестера.

В его спальне было холодно, и мне пришлось закрыть распахнутое окно: вечерняя пасмурная погода приносила ледяные порывы ветра, где-то далеко сверкали молнии.

Обстановка выглядела самой простой: двуспальная кровать с белым постельным бельем, низкий комод с наушниками и мобильником на нем, пустой цветочный горшок в самом углу и отчетливый запах спирта из ванной комнаты.

Лестер не был пьян. От него не пахло выпивкой, и я нигде не нашла пустых бутылок от алкоголя, и поэтому, убрав бумаги со стола и с пола, я оставила их в ящике за креслом, и только потом прошла по запаху – там был вход в ванную.

Дверь поддалась легко. Увиденное меня шокировало. Я стояла посреди комнаты с непроницаемым выражением на лице. Щелчок замка, тихий вдох.

Кровь.

Раковина в разводах, по бокам – отпечатки рук, словно кто-то опирался на нее, находясь не в самом спокойном состоянии духа. На полу – тот самый нож, найденный на месте, где Элиас решил покончить с собой.

– Боже... – Я убрала волосы за уши и прошлась к раковине, чтобы поднять нож с пола и вернуть его на край кафельной чаши. Больше прикасаться к нему я не хотела.

Кровавые разводы на кафеле выглядели угнетающе; мне захотелось умыться, но я не могла прикоснуться к ручке крана – она тоже была в кровяных брызгах.

То, что здесь произошло, было тайной Лестера, и я не знала, стоит ли что-то предпринимать. Отодвинув штору ванны, я заметила еще несколько розовых разводов – здесь он смывал с себя все, что осталось. Мазал руками по кафелю на стене, оставляя две розовые полосы, что стали сейчас темно-бордовыми.

Меня прошибла дрожь, но я только тяжело выдохнула. Громко и потерянно.

Что-то внутри ёкнуло. Захотелось вернуться в комнату и лечь рядом с мужчиной калачиком, взяв за руку и закрыв глаза. Мне тоже хотелось уснуть, чтобы забыться хотя бы на несколько часов.

Но реальность вставала перед глазами океаном крови. Столько я не видела ни разу в жизни.

Последняя неделя меня убивала. Медленно, тяжело и гнусно тащила по острым лезвиям событий – будто кровь была моей. Но она, засохшая и оставшаяся разводами, была его.

Лестера.

На полочке справа от раковины я нашла склянку с медицинским раствором – именно он так вонял этанолом. Бинты, пластыри, вата в плотной упаковке, несколько пачек таблеток. Снотворное. Обезболивающие. Антибиотики.

Ему очень плохо.

И сколько он это скрывал? Как давно все это началось?

– Не делай с собой ничего... – произнесла я вслух, не понимая, зачем говорю с пустотой.

Но мне не казалось, что это была попытка суицида. Норта просто снова ранили.

Подойдя к раковине и подавив в себе странное желание залить здесь все хлоркой, я открыла кран и пошла искать что-то, чем можно отмыть пол и стены. Из небольшого шкафа возле ванны мне удалось выудить пару губок и какое-то средство для чистки кафельных покрытий.

Запах химозной жидкости ударил в нос. Я покрыла все, что могла, светло-голубыми брызгами химического раствора. Застоялый запах ржавчины смешался с каким-то синтетическим, как в зубной пасте, ароматом мяты.

Пока я оттирала кровь с белой раковины, мои мысли блуждали, на удивление успокаивая. Я старалась быть тише, но поток воды, смывающий розовую пену, все равно был слышен в спальне и гостиной.

Но было не похоже, чтобы Норт ходил по квартире или двигался вообще. Мне просто хотелось, чтобы он поспал.

Покончив с раковиной и зеркалом, я принялась за полы – и тут уже было сложнее, требовало больше времени и сил. Последние капли оттирались с трудом, и это вызвало у меня истерическую усмешку.

Сколько времени прошло между тем, как я впервые увидела Лестера, и до момента, как я смывала его кровь с кафеля? Месяца полтора?

Довольная своей работой, я выдохнула, вытирая со лба пот: в ванной комнате больше не было крови и никаких признаков борьбы, пусть та и была внутренней.

Последнее, что я сделала в комнате, – открыла узкое окно под потолком, чтобы выветрить химозный запах: от него жгло в легких и подташнивало.

Вымыв руки, я посмотрела на себя и фыркнула. Ничего не менялось.

Волосы не уложенные и заворачивающиеся в кудри (спать с мокрой головой – мое хобби). О нем я не упомянула, но если бы это было спортом, то я бы уже почти получила звание мастера в штате Монтана.

В гостиной тоже было холодно. Он вообще пользовался услугами отопления? Батареи теплые, но температура занижена. Я бы прибавила, но дом не мой – не имею права. Все-таки за это нужно платить.

Тихо, совсем тихо.

Включив торшер в самом углу, я уселась на диван и осмотрелась. Без телевизора, без радио, совсем в тишине? И так он проводит время?

Но осуждать кого-то за желание побыть в спокойствии я не могла. Глаза смыкались от сонливости, так что я швырнула пару подушек в угол, улеглась и попыталась хотя бы подремать.

Руки все еще пахли мятой, но теперь еще и свежим мылом – совсем как в детстве, когда я помогала маме на кухне отмывать старую столешницу. Потом мы пили травяной чай.

Сейчас бы чая...

Сон наступил так быстро: хлоп – и я отключилась.

А когда проснулась, мелкая дрожь пробежалась по позвонкам.

– Кэра... – послышался сверху хриплый голос, и я вздрогнула, запрокинув голову.

– Боже... – Сердце в груди затрепетало от страха, но я быстро себя успокоила.

Это всего лишь Лестер. С мокрыми волосами, пахнущий горьким гелем для душа и одетый в домашнюю одежду – футболку и штаны, уже не такой потерянный и разбитый. Это обрадовало. Так сильно, что я сразу растянула губы в сонной улыбке.

– Я должен был тебе кофе за услуги гида, а теперь... – Он намекнул на устроенную мной уборку, старательно имитируя приподнятое настроение.

– Забудь. – Я упала на подушки и потянулась, широко зевая. – У тебя тут как на Аляске...

– Я подкрутил термостат.

– Ох, спасибо.

Да, теперь в квартире было гораздо теплее – руки согрелись, а щеки немного горели. Теплый свет торшера, шум ливня на улице и молчание Лестера. Он простоял так совсем недолго и направился на кухню.

– Ты будешь кофе?

– Буду.

Я поднялась, поправляя съехавшую во сне толстовку и потирая нос. В небольшой кухоньке уже пахло кофейными зернами, а Лестер здесь был похож на великана – он и правда был очень высоким.

– Чем мне отблагодарить тебя? – спокойно спросил он.

Подойдя впритык, я опустила голову на его спину и тяжело выдохнула, сонно прикрывая глаза. Так нужно. Мужчина напрягся – его тело дрогнуло, но следом я услышала стук кружки о поверхность стола.

Норт повернулся, глядя на меня так, будто оценивал: взгляд пробежался по лицу и волосам, остановился на глазах, и меня пробрало от странного чувства.

Да, я хотела перестать изнурять себя мыслями. Хотела сделать то, что разум и сердце так упорно навязывали мне: «Обними его, Кэра, сожми в объятиях посильнее и не дай заглянуть в глаза. Там слишком много того, что ему не нужно видеть».

– Держи свой кофе. – Мужчина протянул мне кружку, и я затолкала свои желания куда подальше.

Не сейчас.

Я развернулась и пошла в гостиную, где почти по-хозяйски уселась на уже согретое во сне место. Кофе обжег губы, но это было необходимо, чтобы прогреть себя изнутри: теперь точно станет легче.

Глаза прикрылись, довольный стон зародился в горле и вырвался каким-то жалобным писком. Диван рядом со мной промялся, и я обнаружила рядом Лестера. Надо же, не сел в кресло... Пришел с пустыми руками.

– А ты? – нахмурилась я.

– Напился уже, – тихо ответил мужчина.

Мы сидели рядом, смотрели на мой кофе и молчали. Все никак не покидало чувство недосказанности. Словно вот-вот либо он, либо я скажу что-то странное, но этого не происходило, поэтому атмосфера становилась все хуже.

– Ты же не хотел с собой покончить? – первый обязательный вопрос.

– Нет.

– Тебя ранили? – второй.

– Да.

Односложно, но по-другому сейчас никак. Зачем атаковать друг друга надуманными подозрениями, когда все вокруг похоже на нашу гребаную несыгранную постановку? Прошло всего пару дней, но мне казалось, что я живу с этим чувством потери уже несколько месяцев.

Всего два дня назад мы потеряли мистера Брука, два дня назад Элиас Остин решился на шаг, о котором мы не подозревали. Ведь никто не вынуждал его идти на это.

И все оказалось так просто? Если бы.

Я была рада, что Лестер не сам пустил себе кровь в собственной ванной. Что его руки, сейчас чистые и спокойные, медленно тянулись к моей кружке. Поддели ладонь, убрав пальцы с чайной ручки, забрали посудину и отставили на столик. Одной рукой сжав мою, Лестер наклонился, медленно дотронувшись носом до моей щеки.

Тяжелая, оглушающая волна страха окатила изнутри и заставила подавиться воздухом. Я боязливо протянула свою руку к его плечу, но сжимать не стала. Просто оставила ее на изгибе, закрыла глаза, чувствуя медленное, напряженное дыхание.

– Можно? – с отчетливыми нотами боли в голосе спросил мужчина.

Голова если не шла кругом, то точно отправила все существующие мысли куда подальше. Пальцы болезненно леденели, а Норт в ожидании приоткрыл губы и нежно прижался ими к моему подбородку.

Я медленно кивнула.

Глава 37. На перекрестке

song: foreign air – your touch

Тепло чужих ладоней казалось мне обманчивым.

Лестер оставил один-единственный след на коже возле губ, обнимая меня за шею свободной рукой, а другой упирался в диван. Он действовал без давления, без спешки.

Меня мелко трясло, но я старалась не показывать своих сомнений: часть меня хотела продолжить, а часть – остановиться. Состояние неопределенности давило на грудную клетку несуществующими «но». Лестер, казалось, чувствовал себя не лучше, и наши тихие вдохи слились в один на двоих.

Чужие губы мягко коснулись моих. Почти неощутимо, так, будто поцелуй мог привести к чему-то непоправимому, – так, как бывает, когда ты еще не можешь осознать последствия своих действий и идешь наугад.

По стенам плясал свет торшера, искажаемый силуэтом Лестера, и бликами падал на глаза, заставляя зажмуриться. В животе клокотало тянущее чувство.

Я ответила так же осторожно. Сладковатый привкус зубной пасты напомнил мне обо всем, что случилось недавно. О боли, своей и чужой, об отпечатках его огромных ладоней на раковине... о теплом дыхании, что обрушилось на меня в следующую секунду.

Норт уселся на диване и обхватил меня обеими руками, сомкнув пальцы поверх моей толстовки, на удивление спокойно, будто берег силы, и потянул на себя. Я оказалась между его ног, прижатая к теплому телу. Поцелуй превратился в тщетную попытку выплеснуть то, что нам обоим не давало покоя.

Обняв в ответ, я нежно погладила затылок мужчины, пальцами зачесывая его отросшую челку, убирая ее с глаз. Мне хотелось избавить его от боли, но это было невозможно – я лишь делилась своим теплом, чтобы заглушить ее. Мягко и нежно утешая друг друга, мы слепо блуждали в темноте с последним, что у нас оставалось, – с необъяснимой трепетной верой в лучшее.

Вера тянулась ко мне широкой ладонью, грубоватой, с выпирающими от явного напряжения венами, обводила лицо, пропускала волосы меж пальцев. Руками Лестера она заставила меня тихо выдохнуть, пусть хотелось сорваться и опрометчиво усилить напор.

Этого хотелось и Лестеру, но все вокруг протестовало: начиная от собственной неуверенности и заканчивая остывающим кофе. Я собиралась попросить Лестера остановиться, а он сам желал, чтобы этот «пробный» первый поцелуй носил в себе отпечаток удивительного спокойствия.

Губы медленно сминали губы, дыхание перекрещивалось теплыми потоками воздуха. Меня хватило только на то, чтобы застыть и прижать к себе его затылок. Так сильно, что руки дрожали от напряжения и столь желанной разрядки.

Я опустила голову на его грудь, медленно восстанавливая ритм собственного сердца.

Это была лишь малая доля того, чего он мог попросить. Чего хотела получить я.

В глазах мужчины скрывалось что-то куда более темное, глубокое. Он улыбнулся, слабо и болезненно, но только для того, чтобы вызвать улыбку и у меня.

Мысли утекали из головы, и я не могла за них зацепиться – просто смотрела на Лестера, отмечая мелкие морщинки у его глаз и губ. Лицо у него на удивление взрослое. Мне нравилось то, что я видела. Его собранность. Удивительное спокойствие, пусть внутри него и идет незримая борьба.

Мы не хотели это обсуждать.

Я быстро сжала и разжала кулаки. Кружка оказалась в руках слишком быстро, а половина ее содержимого обожгла желудок. Мне хотелось закрыть глаза и вернуть себе самообладание, но я не могла.

Я отползла в угол дивана, ощутив, как жутко сводит ноги. Очень некстати. Лестер тяжело выдохнул, проведя ладонями по лицу и глядя в потолок. Мышцы на его шее напряженно дрогнули.

Нужно сменить тему.

– Остин жив?

– Жив.

Я снова выдохнула и отставила кофе.

Норт покусывал губы и казался совершенно спокойным. Как если бы с него смыли все эмоции, что лишь недавно дарили мне его губы.

Лестер заговорил:

– У него получилось... – Будто хотел стереть грань между тишиной и шепотом.

– Что?

– У него получилось выжить, чертов ублюдок смог... – настолько неслышно, что я перестала дышать, чтобы разобрать его слова.

– Смог убить... вендиго и остаться в живых? – повернувшись в его сторону, я вжала голову в плечи.

– Элиас причастен к смерти вашей волейболистки, – сказал мужчина, и я попала в западню из догадок, – он увидел ее в раздевалке, уже раненую. Решил добить. Потешить самолюбие.

– И не добил?

Снова тишина. Страх застыл в горле и вырвался жалобным хрипом, потому что в глазах Норта вновь перестали отражаться какие-либо эмоции.

Почему-то мне захотелось истерично усмехнуться. Может, потому, что Элиас все-таки оказался не таким белым и пушистым, как я изначально думала? Пора уже привыкнуть к тому, что мир не делится на черное и белое.

– Он добил ее потом. Потому что они своих жертв не бросают, – словно не услышав моего вопроса, Норт откинул голову и прикрыл глаза, – и теперь он свободен...

– А почему тот бросил?.. Тот, что сначала напал...

Мужчина некоторое время молчал. Дышал спокойно, мерно, а я считала секунды, чтобы услышать продолжение.

– Спугнули. И вся эта неразбериха с теми туристами, которых мы искали... Если монстр был в Элиасе, а Элиас не жил в штате... Это не он убил всех остальных.

– Кого?

– Остальных зевак. Бумажки, которые ты собрала, – это все, что я нашел про исчезнувших людей. Город ни разу не упоминается, просто «северные леса». Желтая пресса, ни одной достоверной новости.

Мне все казалось, что если Норт откроет глаза, то зрачки его окажутся пустыми. Не будет серо-желтых радужек. Останется только белесая пелена. Именно так ощущалось то, что я сейчас слышала – подернутый молочным туманом ужас. Отчаяние, перемешанное с агонией, которую Лестер никак не мог побороть.

– Я не смог.

– Лестер...

– У Элиаса получилось найти в себе силы, чтобы попробовать. Он просто взял и ударил себя. Он хотел умереть, был готов...

Мне было нечего сказать. Точнее, слова были – их было достаточно, но они не смогли бы унять всю его ненависть к себе. Она сквозила в его упрямом, болезненном жесте – в побелевших костяшках сжимающихся кулаков. Поэтому я продолжала молчать.

– Пусть он и убил девчонку, его вендиго жрал других людей... В других штатах. Мне сейчас нет дела до Остина. Я хочу найти второго.

Глаза Лестера были закрыты. Он говорил словно сам с собой, но стоило мне подняться, чтобы налить воды вместо кофе, как он посмотрел прямо на меня.

– Ваш приятель звонил, ты что-то слышала?

– Мне звонил пьяный, – шепнула я хрипло.

– Какой из них ваш настоящий Калеб? – Несмотря на то что Норта и Миллера связывала взаимная неприязнь, тон Лестера остался ровным.

Но ответа я не знала.

– Мне кажется, что мне звонил настоящий.

– Я боюсь, что он... зашел слишком далеко в этом деле, – произнес мужчина, все еще не давая мне уйти.

Присев на край столика, я оказалась напротив Лестера. Теперь его лицо было подсвечено оранжевым бликом от света лампочки.

Нервный озноб бежал по моим ногам, отчего они безостановочно тряслись. Мне казалось, что теперь, когда Остин вышел из игры, события будут развиваться куда быстрее.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что Калеб полезет из кожи вон, – спокойно начал Норт, – чтобы самостоятельно узнать, кто вендиго. И твоя подруга ему в этом поможет.

– Лин? – нахмурилась я.

Ответ всплыл сам собой, пусть мне и было неприятно о нем думать. Каждая новая мысль подводила меня все ближе к бездонной яме. Сплошной черной полосе, которую я никак не могла пересечь – ни пройти, ни пробежать.

– Не она. Ее голос. Или любой другой из тех, кому он поверит.

Глава 38. Мы прощаемся

song: puscifer – apocalyptical

– Прости, что я так редко бываю с вами...

Любой звук, вырывающийся из моего рта, казался таким громким, что я невольно вздрагивала, когда начинала говорить.

Комната пустая – в ней лишь я и мама. Сидя в компьютерном кресле, я смотрела на себя в зеркало и замечала, как бледнею от страха. Или от того, что в желудке от завтрака не было ни крошки.

Мама заплетала мне косу, печально улыбаясь и методично перекидывая одни пряди поверх других. За окном было спокойно: ни дождя, ни ветра. Одни только голые деревья и зеленеющая вдали полоса хвойного леса – там, где ни одна душа не смогла бы остаться равнодушной.

Именно сейчас мне захотелось очнуться посреди леса, подобно героине Лин. Забыть о реальной жизни, вернуться в мир снов, пусть они и чудовищны порой, и утонуть в них.

– Все в порядке, Кэра, – мама произнесла мое имя с таким теплом, что было невозможно не заплакать, но я держалась, – ты учишься, гуляешь с друзьями... Не переживай.

Мне было спокойно оттого, что она и не подозревает, что происходит вокруг. Что мальчикам так повезло в ту ночь, когда они видели ветви за окном. Что все, что происходит со мной, не касается их.

Закончив с косой, мама приобняла меня.

– Мне жаль, что так случилось с мистером Бруком. Как же так, проводка в спортзале?

– Мгм.

– Жуть... Не вздумай туда ходить, пока не починят! Кстати, тебя уже ждут внизу.

– Хорошо! Спасибо, мам.

Лин пришла.

Я не видела ее уже пару дней, но мне все казалось, будто с ней могло произойти что-то немыслимое: писать она не могла, потому что родители занимали все ее внимание. Когда дочь живет большую часть времени в общежитии, то даже месяц ее отсутствия воспринимается как многолетняя разлука – их можно понять. Обижаться на молчание Лин я не могла – понимала, что все мы теперь хотим поменьше думать о жутком. О том, чего не знаем.

Тысячу лет я не носила брючных костюмов, но сейчас надела зауженные брюки и черную рубашку – все, что нашлось в гардеробе, еще с первого курса.

Не думала я, что придется снова надеть эту форму и встретиться в ней с мистером Бруком в последний раз. Мурашки пробежали по спине, и я несколько раз моргнула – тушь склеила ресницы, заставляя с трудом их разлепить. Глаза были влажными, но сейчас плакать нельзя. Позволю этому произойти уже... там.

Проходя по коридору, я услышала, как мама разговаривает с кем-то по телефону в спальне, поэтому спустилась вниз, чтобы поскорее увидеть Лин. Пройдя туда и обратно по холлу и не увидев подругу в гостиной, я ошарашенно остановилась в проходе между кухней и залом.

– Привет.

Мы с Лестером смотрели друг на друга каких-то пару жалких секунд, но этого хватило, чтобы понять: он выглядит совсем по-другому. Белая рубашка под черной джинсовой курткой и такие же по оттенку джинсы. Волосы зачесаны назад. Но лицо такое же бледное, подернутое двухдневной щетиной.

– Ты в порядке? – спросил он. – Я решил, что лучше доехать.

– Я взяла бы мамину машину...

– Брось.

И продолжили молчать, пока из-за угла не показался папа – он поправил рубашку, осматривая Лестера и удивленно приподнимая брови:

– О, доброе утро, – он протянул Норту руку и широко заулыбался, – давно ты вернулся?

Конечно, отец уже все знал, но ему не хотелось выставлять меня сплетницей – мелочь, но мне было приятно. Некоторые родители этого не понимают, но мне со своими повезло.

Когда Лестер ответил, я не ожидала, что его тон будет настолько приветливым.

– Доброе. Недавно, как раз решил доучиться. Как жизнь?

– В порядке, – папа учтиво кивнул, – вы в церковь?

– Да, пора ехать... – Норт вскинул руку, чтобы тронуть меня рефлекторно за спину, но тут же ее отдернул и поправил куртку. – Хорошего дня, сэр.

– И вам, ребята!

Неловкий диалог закончился тем, что отец ушел на кухню, откуда тут же послышался характерный звон посуды. Мы с Лестером переглянулись, но ничего не сказали. Сегодняшний день обещал оставить после себя печальный осадок. Я уже слышала, как на улице свистит ветер, а хрупкие ветви бьют по крыше. Лин не приехала ко мне, хотя вчера писала, что обязательно будет к одиннадцати. Достав телефон, я пролистала все возможные соцсети, но ни единого сообщения от подруги не было. Лестер украдкой, мельком посмотрел на экран.

– Она не приедет, – сказал он глухо, но голос разлетелся по комнате эхом, и меня невольно передернуло.

– Откуда знаешь? – Я подняла взгляд и шагнула к выходу.

Оставаться дома было некомфортно, но не потому, что в нем родные, – просто присутствие Лестера рядом делало меня какой-то необъяснимо уязвимой. Будто вот-вот случится что-то неприятное.

– Я заехал к ее родителям, чтобы она не шла пешком, но она открыла дверь и сказала, что остается дома.

– Спасибо.

На самом деле я до сих пор точно не понимала, кто пойдет на похороны мистера Брука. Из-за недосыпа и нервозности я плохо помнила, как мисс Риверс, наш мастер, собрала курс на экстренной встрече и пригласила всех, кому хотелось попрощаться. В тот же день мы встретились с Сарой, Самантой и Калебом – единственными, с кем более-менее хорошо общались. Девчонки отрицательно замотали головой, а Миллер невидящим взглядом буравил кафель холла под своими ногами. Никто не решался говорить о том звонке, и понять их было легко – страшно. Всем было страшно, и чувство это достигало таких масштабов, что даже видеться с друзьями стало... Боязно.

В машине у Лестера я вдохнула свежий запах хвои, распространившийся по всему салону от ароматизатора над приборной панелью. Крапинки мелкого моросящего дождя оставались на стекле и заставляли только мечтать о том, чтобы не было ливня.

И мы молчали.

Когда позади остался мой район, я принялась звонить Лин: она ведь хотела прийти. Что могло случиться, раз ей вдруг пришлось отменить планы, не предупредив меня?

– Привет... – Я выдохнула, услышав шорох в трубке.

– Я ужасно себя чувствую... – слабо выдала девушка, и тогда мои опасения подтвердились, – и напилась жаропонижающих.

– Ты спала? – Мой голос угасал, превращаясь в полушепот. – Извини, просто мне...

Может, это прозвучит эгоистично, но мне правда было очень плохо: предчувствие застыло в желудке какой-то гадкой желчью и давило на сознание.

– Может, не надо ехать? – спросила Шоу, и ее голос разорвал пелену моих раздумий. – Побудешь дома? Хочешь ко мне? У меня не грипп, просто какая-то простуда...

– Нет, я съезжу, – откинувшись на спинку кресла, я прикрыла веки, – уже еду. С Лестером.

– У вас все хорошо? – боязливо уточнила она.

– Да.

– Отлично. Позвони, как вернешься, а я посплю.

– Хорошо.

Вызов оборвался на гудках, а Норт посмотрел на меня – быстро и оценивающе.

– Бледнеешь, – сообщил он совершенно спокойно.

– Да, погано себя чувствую...

– Знаешь, может, Лин права? Давай я верну тебя домой.

– Нет, я хочу... – голос треснул и перешел в хрип, – хочу попрощаться.

Мужчина учтиво промолчал, давая мне несколько минут на то, чтобы унять дрожь в руках – то ли от нервов, то ли от холода. Пока мы ехали, я не замечала, что дождь прекращается, а туманная дымка медленно рассеивается.

Октябрь утопал в естественных сероватых оттенках, и единственным ярким пятном перед глазами оказалась католическая церковь, сложенная из красного кирпича, которая сегодня выглядела невероятно тоскливо.

На улице было сухо, безветренно и пусто, но внутри народу было достаточно – знакомые мне лица из колледжа, родственники и близкие покойного. Те, кому было дело до него, и те, кто присутствовал лишь из чувства долга.

Лестер шел рядом, изредка проверяя, что со мной все в порядке, но это и не требовалось: стоило мне оказаться внутри, как я с одним-единственным выдохом отпустила тревогу. Осталось лишь спокойствие. Будто меня опустили в теплую воду.

Серовато-белые стены, темно-синяя ковровая дорожка, ведущая к алтарю, ряды длинных лавочек по обеим сторонам, заполненные людьми, которые еще недавно не могли бы представить такого... ужасного конца.

Я присела на одно из пустующих мест, опустив голову и ощутив легкое дуновение ветра, когда Норт оказался рядом. Следом заиграла органная музыка.

Послышался голос пастора.

Прикрыв глаза, я вспомнила о том, что еще недавно Киллиан Брук просил меня заполнить папку с фамилиями потенциальных участников актерского кружка, а сейчас я нахожусь на его похоронах. Как быстро мы потеряли столько знакомых... Как легко удалось монстрам, которые появились неожиданно и убивали без всяких на то причин, лишить нас сна.

– Он тоже здесь, – тихо сказал Лестер, и его голос потонул в музыке.

Иногда хотеть конца – тоже слишком много. Так много, что мир просто не позволяет тебе приблизиться к нему. А когда ты не можешь на повлиять на его приближение, появляется отчаяние. Такое горькое и опустошающее, что застревает в горле.

Голос Калеба Миллера достиг ушей лишь спустя долгие, бесконечные минуты отпевания: он последовал за мной, даже когда я ускорила шаг, а Лестер остался позади.

– Да подожди ты, черт! Надо поговорить!

Глава 39. Перепады напряжения

song: deftones – ghosts

– Не сейчас, Калеб. – Я старалась не повышать голоса, но даже если бы я попыталась крикнуть, любая попытка обернулась бы провалом.

– А почему нет? – Калеб остановился вместе со мной на парковке, пока остальные выходили из церкви и рассаживались по машинам. – Самое время.

Холодный ветерок трепал пушок на висках и заставлял поправлять волосы каждые пару секунд, пока Миллер разглядывал меня, выискивая какие-то странности вроде резких перепадов настроения. И так каждый раз.

– И что ты хочешь услышать? – я пожала плечами, ощущая себя виноватой, хотя не было никаких на то причин: мне просто хотелось проводить в последний путь преподавателя и вернуться домой.

– Ты близко общаешься с Нортом? Насколько близко? – выпалил на одном дыхании парень. – Почему ты ему веришь?

Слишком много вопросов. Если он не планировал довести меня до слепой ярости, что случалось чаще, чем хотелось бы порой, то ему следовало бы замолчать уже сейчас.

Люди шли мимо нас, чтобы поехать вслед за машиной похоронной службы, обсуждая что-то личное, и не обращали на нас внимания. Я посмотрела Миллеру за спину, надеясь увидеть Лестера, но его нигде не было.

Мне хотелось, честно, хотелось подобрать слова получше. Или перевести тему, сменить ее сейчас же, но злость и отчаяние заставили меня ответить.

– Потому что он все еще не убил меня, – шикнув, я наконец-то осмелилась заговорить, чувствуя, как от волнения сводит пальцы, – и тебя. И Лин. И никого другого.

В какой-то момент мне почудилось, будто мои слова звучат безумно, словно детский лепет. Вроде того, что я слышала от братьев, когда они рассказывали о рогатых существах за окном. До сих пор было невозможно воспринимать происходящее всерьез, пусть смерти и были реальными – вне всяких сомнений. Но слова Калеба давили на плечи невидимыми ладонями.

– Господи, ну ты и наивная! – Раздражение проскочило в голосе друга, когда он продолжил: – Чего он тебе наговорил? Пока Элиас корчится в больнице, ты поверишь гребаному солдатику?

– Откуда ты знаешь про Элиаса?

– Он мне позвонил.

– Не говори ни с кем по телефону, – едва ли не процедила я, – Калеб, тебе мало того, что кто-то воспользовался твоим голосом, чтобы позвонить нам с Лин? Ты понимаешь, что нужно просто... дождаться, чтобы все закончилось.

– Я и пытаюсь понять, как это все закончить! Кэра, я уже в курсе, что Норт – такой же чертов... – Слова застряли в его горле. Он лязгнул зубами и отвернул голову. Никому не нравилось это слово. И никто не хотел говорить «вендиго», будто эти существа могут услышать и откликнуться на зов. Наша жизнь словно превратилась в мистический сериал или хоррор-ситком с дешевыми декорациями, да и сюжет в шоу, что крутили по телику, лишь отдаленно напоминал те ужасы, свидетелями которых мы стали.

– Я не хочу об этом говорить, – тихо ответила я, оглянувшись снова и заметив вдали беседующего с кем-то Лестера.

Несмотря на то что он стоял спиной, его было легко заметить. Но рассмотреть его собеседника не получалось. Я перевела взгляд на Калеба и отчего-то захотела обнять его: то ли от накатившей резко тоски, то ли от осознания того, что его тоже все достало. В конце концов, его поведение можно было оправдать простым человеческим страхом. Но мне не хотелось давать ему то, чего он от меня требовал, – доказательств его правоты. Защищать Лестера Норта я тоже не стала – слишком мало о нем знала, поэтому мы продолжали молчать, выдыхая теплые облачка пара.

– Приезжай сегодня в колледж, нужно собраться и обсудить все. И Норта с собой бери, – наконец сказал Миллер, одернув пиджак и опустив голову так, что волосы скрыли лоб и глаза, – если Лин полегчает, она тоже будет.

– Почему там? – спросила я напоследок.

– После занятий в колледже будет спокойнее, в зал никто не придет.

Я не услышала, как сзади ко мне подошел Лестер; его ладонь аккуратно легла на плечо и спокойно, без лишних намеков, сжала его, вселяя уверенность.

– Поедем на кладбище? – громко спросил он.

Кивнув, я отвернулась. Калеб же проводил нас взглядом до машины, поджимая губы и хмурясь, будто это я виновата во всем, что произошло с начала учебного года. Словно, связавшись с Лестером, я обрекла окружающих меня людей на смерть.

Уже в салоне я поняла, что на самом деле жутко дрожала: от кончиков пальцев до икр меня кололи невидимые иглы. В голове крутилась только одна мысль: Миллер хочет выудить из меня признание.

Но в чем? Почему я?

Из-за того, что я общаюсь с Лестером?

– Он пытается надавить, – раздалось в тишине салона.

Мы быстро доехали до места – городского кладбища на окраине. За зеленым полем с гранитными плитами и невысокими крестами высился пестрый лесной массив. Блекло-серое небо над головой надвигалось туманным полотном. Я смотрела через окно на начинающуюся похоронную процессию. Все было видно даже с обочины, где Норт остановился несколько минут назад вместе с другими автомобилями. Я видела, как Калеб Миллер с его отцом покидают Chevrolet и теряются в безликой черно-белой толпе.

– Почему именное на меня – не совсем понятно, – сказала я, покидая салон, в первую очередь чтобы глотнуть свежего воздуха, – мне не хочется верить в то, что все это только из-за какой-то глупой ревности.

Лестер долго молчал, пока мы не спеша шагали к остальным. Я разглядела священника с белым воротничком – рядом с ним в землю уже опускали гроб. До ушей доносились отчаянные рыдания, тихие всхлипы и сдержанный кашель тех, кто не хотел давать волю эмоциям.

Выходить вперед я не решалась. Позади никого, кроме Норта, не было. Мы так и остались в задних рядах, окруженные кладбищенскими памятниками и редкими самодельными изгородями.

Запустив пальцы в волосы, я собрала редкие капли – дождь все еще шел, но уже успел стать практически незаметным. Таким же незаметным оказалось и жжение в глазах – а следом первые крупные слезы потекли по лицу.

– Все еще здесь, – заметил Норт.

Старательно избегая зрительного контакта, мужчина рассматривал толпу. По ту сторону от могилы стоял Калеб. Дал денег кому надо, обговорил все с отцом: официальная причина смерти – несчастный случай. Проблемы с проводкой, долгий ремонт спортивного зала...

– Что бы ему могло потребоваться в спортзале, Лестер? – спросила я тихо, пытаясь искать ответ уже не в одиночку.

– Теоретически, – его голос звучал не громче моего, – мог услышать что-то. Мог искать сбежавшего с постановки индейца Остина.

– Логично.

Конечно, полиции под силу найти именно то объяснение, которое им требуется, из года в год некоторые вещи так и не меняются. Главная проблема мира в том, что все вокруг – такие же люди, как и ты. Иногда алчные, выискивающие выгоду лишь для себя, а иногда – отрезвленные правосудием, жаждущие лишь правды и справедливости. Обе эти стороны могут сосуществовать, но одна другой не даст выжить, ведь идти по двум дорогам сразу, не разорвавшись, невозможно. Система не позволит хорошему и плохому копу работать над одним делом. Такого не случится.

Если они хотят сделать бесчеловечное убийство несчастным случаем – у них это получится. Выйдет скрыть тело от родных, устроив похороны в закрытом гробу. Незнающий не полезет разбираться, а тот, кому интересно, не получит нужного разрешения.

Постепенно я постигала простую истину: все будет так, как захочет полиция. А они не будут разбираться. Не будут заходить дальше несчастного случая. Пропавших туристов и охотников могли загрызть койоты или задавить лоси – некоторых так и не находят, а экспертиза останков, обнаруженных после, не даст точных результатов. А если даст, то и с этим органы правопорядка разберутся – для них нет ничего невозможного. Многие дела были закрыты, а вопросы остались без ответа.

Когда похоронная процессия завершилась и рядом с могилой остались лишь самые близкие Киллиану Бруку люди, я развернулась, чтобы уйти. Находиться рядом со скорбящими членами его семьи показалось мне неуместным, ведь для меня он был лишь преподавателем. Посетить его могилу – единственное, что я могла для него сейчас сделать. Большего и не нужно.

Или?..

Лестер шел рядом, изредка оглядываясь по сторонам. Беспокойный ветер хлестал по рукам и заставлял вздрагивать от каждого порыва. Пока все разъезжались, я думала о том, как быстро все случилось.

Отпевание. Похороны. Конец.

Вдова мистера Брука, подкашиваясь на невысоких каблуках сапог, опустилась рядом с гранитным камнем и положила на него голову. Звук ее плача врезался в перепонки и прошел сквозь все тело. Картина была невозможно унылой и жалкой. Это можно пережить, но я уверена, что потребуется немало времени.

Лестер остановился у машины, где Калеб Миллер разговаривал с помощником шерифа. Впервые в жизни я видела Джейсона Олбрайта в официальной одежде, а не в форме или повседневных вещах вроде джинсов и поло.

– Мисс Лоутон, мистер Норт, – кивнул мужчина, и я заметила, как сильно выступали на худом лице скулы, пока тонкие губы изгибались в полупечальной улыбке, – как вы?

Калеб раздраженно отвел взгляд. Я поймала этот жест краем глаза. С каких пор Миллер водится с полицией? Какую роль играет в этой темной истории?

– В порядке, – ответила я, подавив нежелание общаться с кем-либо.

Лестер проигнорировал вопрос полицейского, но пожал тому руку и обратился к парню:

– Калеб, не помнишь, почему Элиас загремел в больницу? Пытаюсь до него дозвониться – и никак.

Олбрайт скучающе скривил губы и перевел взгляд на меня, будто намекая на то, что диалог перестал интересовать его в ту же секунду, как Норт заговорил.

– Не знаю, но что-то связанное с животом, – выдал Миллер, заставив помощника шерифа скептически сощуриться и повернуться обратно, – но он уже идет на поправку. Сегодня созванивались.

Говорить о деле, которое ведет Олбрайт, при нем самом – самоубийство. Заметно удивившись, мужчина нахмурился. Казалось, будто он хотел что-то сказать, но отмалчивался специально. Если Миллер и намеревался щегольнуть тем, что близок к разгадке, то с его стороны это было большой глупостью.

– К нему не пускают, – кивнул Норт. – А ты говоришь по телефону с тем, с кем до этого не общался?

– Какое тебе дело?

– Мистер Миллер, – Джейсон Олбрайт вмешался в словесную перепалку и впервые на моей памяти широко, почти издевательски улыбнулся, – откуда у вас такая информация?

Калеб прикрыл рот и озадаченно, будто его схватили за шиворот, посмотрел на полицейского. Руки опустились в карманы пиджака, взгляд вмиг стал потерянным.

– Мы с Элиасом созванивались, – повторил он, но уверенность сошла с его лица вместе с краской.

– Интересно, – хмыкнув, Олбрайт провел ладонью по влажным волосам и взъерошил их, хмуро покачивая головой, – потому что мистер Остин скончался этой ночью.

Глава 40. Нерешенные вопросы

song: nephew – Igen & Igen &

Едва удержавшись от удивленного вздоха, я отвернулась и сделала несколько шагов в ту сторону, где была припаркована Subaru Лестера. Уныние стало моим постоянным спутником, мне уже не хватало выдержки.

Элиас Остин мертв, а значит, он не пережил собственное «очищение». Не смог освободить себя от вендиго, а мы лишились человека, который знал хоть что-то о происходившем вокруг.

Собственные чувства казались мне дикими: почему я не ощутила ни капли боли из-за его гибели? Почему мне было грустно лишь оттого, что узнать правду теперь стало еще сложнее? Мне было страшно и жутко, когда мы лишились Шелли. Или все дело в том, от чьих рук она в итоге умерла? Остин ведь тоже имел к этому отношение... К тому же я толком его не знала. Никто, как оказалось, не знал: тихий и нелюдимый, Элиас обладал какой-то мистической энергией, которую либо стремился скрыть, либо не желал тратить попусту. Но теперь уже поздно размышлять о том, что осталось в прошлом. Вместе с Лестером, Лин и Калебом мы могли лишь предположить, что будет дальше.

Потеряем ли мы еще кого-то, найдем ли другого вендиго? Наверняка нужно будет жертвовать чем-то еще.

Кем-то.

Саманта как-то говорила, еще в кафетерии, когда мы только узнали про смерть мистера Гловера, что увлекается мифологией. Показывала рисунки с теми чудовищами, их тощие, изможденные вечным голодом тела, с огромными выпирающими костями и жалкими остатками плоти на них.

Я не могла припомнить, чтобы видела такое у Лестера. Лишь чернота на руках, такая же, какая появилась и у Остина, когда его браслет сорвался с кисти и постановка прервалась.

Вендиго может убить лишь серебро либо другой вендиго – это казалось мне логичным, но сейчас делать поспешные выводы было глупо.

Я не заметила, как уставилась на асфальт и следила за стекающей лужицей дождевой воды, в которой радужной пленкой сиял бензин. Дальнейший разговор Калеба, Лестера и Джейсона Олбрайта я не слушала. Промозглая и туманная погода внушала спокойствие, в такое время хотелось где-нибудь укрыться, да поскорее.

Не знаю, сколько я так простояла – минут десять или двадцать, но, когда Норт хлопнул рукой по крыше автомобиля со своей стороны, я нервно дернулась и уселась в салон.

– Калеб все еще думает, что виноват лишь я, – начал Норт, и его кисть, резко дернувшись, вставила ключ в зажигание, – Олбрайт с ним побеседовал, Элиаса, скорее всего, убили. Сомневаюсь, что он умер своей смертью.

– Почему ты заговорил об Элиасе при нем?

– Чтобы поставить в неловкое положение. Калеб замешкался, начал юлить, запутал сам себя. Он всегда такой?

– Нет, не всегда... – я вспомнила времена, когда наша дружба еще не требовала никаких дополнительных проверок, – мне кажется, он просто хочет поскорее найти виновного.

– Не там ищет, – пожал плечами Лестер, следом заворачивая на главную дорогу и включая дворники. Дождь начал яростно хлестать по стеклу, создавая в салоне глухой шум. – И вообще, мне до сих пор непонятно, о чем они говорят с Лин. Как думаешь, она может пойти за ним?

– Лин останется в стороне, – выпалила я на одном дыхании, будто эта фраза появилась на языке еще до того, как Лестер задал вопрос, – пока она у родителей, вряд ли ее будет интересовать что-то, кроме отдыха.

– Но ей когда-нибудь придется вернуться в колледж, как и нам. Я не говорю, что нужно давить на нее или пытаться припугнуть Калеба, но его подозрения действуют на нервы.

– Как думаешь, он в колледже?

– Уже не знаю.

Несмотря на неопределенный ответ Лестера, я спокойно выдохнула. Отвернувшись к окну, прикрыла глаза и старалась не надумывать лишнего. Если никто ничего не знает, почему-то всегда становится легче. Это как после долгих размышлений над сложными задачками спросить у друга, знает ли он ответы на тест, который вы пишете, и услышать в ответ: «Нет». Незнание сближает, пусть и немного диким способом.

– Я переезжаю, – вдруг произнес Норт, стоило его машине остановиться на парковке у одного из супермаркетов вдали от центра города, – дом Грэма, который я арендовал, теперь муниципальная собственность.

– И куда? – спросила я.

– Выбор был небольшим, на сайтах порылся и позвонил одной женщине. Она сдает часть дома. Кухня будет общей, но это не проблема. В паре улиц от тебя.

Кивнув, я поразмыслила над тем, что шумиха с Оливером Грэмом быстро утихла: даже Олбрайт общался с ним, вероятно, как с другом, раз уже помнил номера его охотничьих ружей. И теперь, когда он мертв, дом, освобожденный от всяких проверок или желтых полицейских лент, передавался муниципалитету.

– Если вдруг захочешь заглянуть в гости, – в тоне Лестера не было и намека на флирт, но голос звучал тепло и расслабленно, – то на крыльце висит флаг штата. На пятой улице.

– Хорошо. – Я посмотрела на него, чуть улыбаясь.

– Значит, Калеб хочет встретиться в актовом зале? Для чего?

– Понятия не имею, видимо, обсудить ситуацию в целом.

– Закинуть очередную удочку, пытаясь поймать меня... – Норт усмехнулся.

Со своей щетиной и зачесанными назад волосами он выглядел немного взрослее: все тщательнее прорисовывались мелкие морщины, а из-за синяков под глазами казалось, что он не спал пару недель.

– А ты... голодаешь? – выпалила я.

– Да, – выдал Лестер, – но иногда это даже к лучшему. Тяжело, но я пока выдерживаю. Не вытягивай подробности.

– Ты отвезешь меня к Лин?

Мы стояли на парковке около десяти минут, изредка провожая взглядами семьи, вооруженные тележками с продуктами под завязку. Тележки виляли на стертых колесиках и пристраивались к багажникам внедорожников и минивэнов, пока я пустила мысли на самотек.

Нужно поговорить с ней о Калебе, о его связях с полицией и о том, что он...

– Отвезу, – ответил Норт.

– Ты поговоришь с Калебом? Он ведь общался не с Элиасом.

– Он общался со мной. – Посмотрев на меня, мужчина без улыбки скривил губы. – Я знал, что Остин уже мертв, потому что оставлял контакты в больнице.

– И врачи поверили, что его... звери подрали?

– Конечно. Они поверят любым словам шерифа. Департамент сплел вокруг себя чудесную паутину из связей, не придерешься.

– Все больше и больше напоминает плохой триллер... – пробубнила я, замечая, что дождь постепенно стихает. Лестер выехал с парковки, дав себе немного отдохнуть, и тогда направился к району Лин.

Полиция так тщательно все скрывает, но ничего не делает. Неужели так было всегда? И просто из-за того, что никто не обращал внимания, мы так легко проглядели пропажи туристов, молодых девушек и парней в лесах?

Я сама никогда не интересовалась подобным: новости никогда не смотрела, то ли дело бейсбол с папой – хоть каждый вечер. Чаще всего мы молчали, и даже когда отец работал на турбазе, ему не приходило в голову делиться со мной всем подряд. Обычно он донимал этим маму.

– Знаешь, скоро все закончится, – Норт устало, почти обессиленно выдохнул, и мне стало не по себе, как и всякий раз, когда его настроение опускалось ниже плинтуса, – когда я говорил с Калебом, то он хотел узнать, кто именно ранил Элиаса первым. Нападавший или спасавший. Ему это было жизненно важно, что меня как-то... развеселило.

– Он хочет сделать все сам? – спросила я.

– Да, очень хочет. И хочет, чтобы это был я, – так проще. Он знает, где я живу, знает, где учусь. Думает, что это будет просто.

– Не знаю, чего он так на тебя взъелся.

– Я знаю. В какой-то момент я начал занимать слишком много места в вашей жизни, – Норт дернул плечами, как только остановился у соседнего с Лин дома, – и ему это не нравится. А теперь, когда он знает, что творится, и для него это в новинку, Калеб хочет избавиться от новых людей в своем окружении.

– На самом деле, – я выдохнула, потирая лоб, – я даже не знаю, к чему готовиться. Если это не ты и Калеб может что-то попытаться предпринять, то это больше походит на Санта-Барбару.

– Не сказал бы. Скорее простое решение сложных проблем. Одним меньше, а другого Калеб и не приемлет.

– Ты же поедешь в колледж? – спросила я с нескрываемой надеждой в голосе.

– Поеду, – кивнул мужчина, – если Миллер хочет обсудить – обсудим. Главное, чтобы он не начал драку.

– Не должен.

– Нужно брать с собой Лин. Я так понимаю, у них есть какие-то нерешенные вопросы.

Глава 41. Редкие теплые моменты

song: diablo blvd – sing from the gallows

Я оставила Лестера, чтобы провести немного времени с Лин. В последние недели мы совсем мало общались, а темы чаще всего были одними и теми же: множество плохих новостей и способы их переваривания.

Погода подуспокоилась, и на город медленно опускалась невесомая туманная пелена. Воздух, свежий после дождя, легко проходил через ноздри и немного холодил кожу. Пока я стояла на крыльце под навесом и смотрела на сапоги, мне вдруг захотелось чего-то горячего. Чая или кофе. А еще, может, травяного ликера. Или просто завалиться в душевую и простоять там до самого вечера, пока не станет совсем тошно.

Подруга открыла дверь почти сразу, спокойно улыбаясь, и молча кивнула, чтобы я прошла в дом. Из кухни доносились знакомые клавишные переливы Hurts^[21], приятный голос Тео Хатчкрафта, а также запах приправ: Лин что-то готовила, и я сразу подумала об омлете.

– Я просто умираю с голоду весь день, – устало выдохнула девушка, ожидая, пока я избавлюсь от обуви, – а еще мне названивает Калеб! Я уже не беру трубку.

– А родители дома? – спросила я, рефлекторно оглядываясь. – Калеба я видела на похоронах, он хочет, чтобы мы приехали в колледж и поговорили.

– И я? – настороженно спросила девушка.

– Ага. Ему важно, чтобы были все, кто более-менее знает, в чем дело. Лестер тоже будет.

Лин выглядела лучше, чем можно было подумать после телефонного разговора с ней: свеженькая и с аккуратно собранными в хвостик волосами, она прошла на кухню и отключила огонь под сковородкой. Несколько секунд помолчала, дождавшись, пока я усядусь за стол, а затем выдохнула, громко и тревожно произнесла:

– Он снова предлагал встречаться.

– Боже...

– Вот и я о том же. У него будто крыша поехала, не знаю... – взявшись за ручку, Шоу встряхнула сковородку и размешала в ней яично-овощную смесь. – Я отказала. Второй раз уже отказала. Он меня достал.

– Может, вам при встрече нормально поговорить?

– Он заезжал утром, с отцом. Я ему открыла – и началось! Кэра, как же я не хочу, чтобы между нами творилась эта вся хрень! Я просто хочу нормально жить, учиться и...

Сковородка громыхнула о поверхность решетки на газовой плите. Лин раздраженно накрыла еду крышкой и швырнула полотенце, которым придерживала горячую ручку, на край раковины. Сделав круг, она присела напротив меня и провела обеими ладонями по чистому, совсем без макияжа, лицу.

– Я понимаю, Лин.

Мой шепот ударился о стены и так и остался без ответа. Спустя пару секунд подруга подняла взгляд на меня и покачала головой, жмурясь.

– Все это не кончается, людей жрет какое-то хреново чудище, а Миллер снова за свое... И не хочет слышать отказов! Ну кому я обязана, Кэр? Кому? Почему первого отказа им всегда недостаточно?!

Я молча выслушивала, как Шоу выплескивает все, что долго копилось внутри: она измученно ударила кулаком по столу, а затем еще раз выдохнула, но уже спокойнее.

– Калеб хочет всего и сразу, – сказала я наконец. – Ему хочется и Лестера поймать, и тебя получить. Не знаю, откуда это у него.

– Он просто зануда... – буркнула в ответ подруга. – У него после выпускного будто мозги на хрен съехали...

– Я надеюсь, что, когда все закончится, он тоже успокоится.

– Сэм переезжает, – вдруг сказала Лин. – Сара думает уехать к своей тетке в Мэн... Все разбегаются, а я... Да я сама убежала к родителям после того, как убили Тайлера.

– Это нормально, я тоже боюсь.

Сглотнув, я поджала губы и уставилась на свои пальцы. Тишина, долгая и тягучая, повисла между нами, и мне не хотелось ее нарушать. Она ощущалась как осадок от молотого кофе в кружке, норовящий попасть на язык.

– И что Лестер планирует? – Шоу дернула плечами. – Хочу знать, потому что мечтаю о том, чтобы все ко всем хренам закончилось.

– Он не рассказывает. Может, у него и нет плана. Надо найти того, кто этим занимается, и это точно не мы.

– А кто? Братья Винчестеры?^[22] – усмехнулась я. – И ты правда не думаешь, что Норт невиновен? Он не может быть... тем самым?

– Может. Правда, я не могу говорить точно, да и никто не скажет. Я не хотела бы лезть к нему с упреками, как делает Калеб, он уже перегибает палку.

Лин недолго помолчала, отвлекшись на шумящий за окнами мелкий дождь. Погода сегодня менялась так же резко, как и мое настроение. Тишина на кухне, приглушенный звук телевизора, по которому крутили видеоклипы тех лет, когда всех этих проблем еще не существовало.

– Я поеду, – тихо проговорила девушка, – мне скучно дома, а еще я уже клаустрафобить начинаю...

– Отлично. – Я радостно улыбнулась, протягивая ей ладонь. – А с Калебом разберемся. Он просто в шоке, как и все остальные.

– Но я не понимаю, как он мог звонить с одного номера нам обеим? Если вызов не был отложен или на удержании?

– Может, подменный номер? – спросила я.

Я слышала, что такой способ пользуется спросом у телефонных мошенников, которые обзванивают дома с акционными предложениями от интернет-провайдеров. Но в тот момент, когда мы общались с Калебом, мне это в голову бы не пришло – настолько она была забита другим.

– Скорее всего. Весело ему, наверное, этому второму парню... Или девушке, черт его знает. А если Лестера тогда нашли с его напарником? Не может это быть он?

– Мне кажется, Калеб эту тему и хочет поднять. Но то, что он крутится около Олбрайта, – вообще жуть. Он же плевался на копов, сколько его помню.

– Ну да, – согласилась Лин, – они ведь все это и скрывают. А тут смотрите: подставить кого-то – и сразу побежать дружить? Бред какой-то.

– Олбрайт еще тогда его подговорил? Сразу на Лестера?

– Да кто теперь знает...

Погладив локоть, подруга подняла на меня взгляд и пожала плечами, словно не хотела продолжать этот диалог, и я была с ней согласна: пора бы уже перевести обсуждение в более позитивное русло.

– Завтра уже на учебу?

Позитива не обнаружилось.

– Ага, – вздохнув, я уперла руку в подбородок, – скажи, не хочется?

– Вообще никак, – усмехнулась Лин, – я бы так и лежала в кровати до зимы. Поскорее бы уже Рождество. Свалю праздновать к Рей...

– И оставишь меня здесь? – Я наигранно насупилась. – Ну уж спасибо!

Рэй – двоюродная сестра Лин – вечная путешественница с рюкзаком за плечами. Всем бы такую жизнь, как у нее: активная, дружит со спортом и знает уже два языка в тридцать два года. Видя подобных людей, я часто думаю, что моя жизнь слишком скучна, но затем вспоминаю, что происходит в текущий момент, – и все становится не так уж и плохо. Кто может похвастаться тем, что играет в догонялки с вендиго? Иногда своих желаний лучше бояться...

– Да ладно, поедешь со мной! Папа отвезет. Слушай, давно мы с тобой не читали ничего...

– Угу...

Сразу вспомнились те самые посиделки на террасе под навесом, летние знойные денечки, зеленые деревья, еще не облетевшие под натиском осенних ветров, спасавшие от атак солнечных лучей. Мы могли провести целый вечер не двигаясь, попивая газировку, что попадалась под руку, и обсуждая сюжеты прочитанных книжек и рассказов.

Иногда мистер Шоу прогонял нас, чтобы заняться садовыми делами, и мы проводили время на лужайке. Сейчас это место было непригодным для подобных активностей, но все еще оставалась терраса. Мы с Лин переглянулись в один момент, а затем заулыбались, просто и открыто – мысли сошлись.

– Погнали, что уж тут... – Выдохнув, девушка шлепнула ладонями по столу и подскочила, убегая на второй этаж. – Бери из холодильника все, что понравится, и пойдем поваляемся...

Кивнув, я порылась в отсеке охлажденных напитков, выудила пару банок безалкогольного пива и несколько бутылок газированной минералки – этого вполне хватит на несколько безмятежных часов под навесом.

Открыв стеклянную матовую дверь, я втянула носом прохладный воздух – и снова на улице было спокойно, ни единого признака даже мороси. Из крайности в крайность. Именно так можно было описать погоду в этом октябре – и меня это устраивало.

В том же самом брючном костюме, с собранными в косу волосами и неброским макияжем, я с тяжелым вздохом упала в кресло, приподняв небольшую подножку, чтобы можно было вытянуть ноги.

Баночки с пивом остались внизу, на темных деревянных досках, покрытых влажными пятнами после бушевавшего ливня. Передо мной – невысокий заборчик цвета слоновой кости, а за ним – деревья, целый ряд двухэтажных домиков и полоса тумана, простирающегося до самого горизонта, где, кроме размытых очертаний, не было видно совершенно ничего.

Шумящие ручейки в стоках убаюкивали, пока я ждала Лин. Все вокруг казалось безмятежным, почти нереальным. В голове то и дело мелькали воспоминания о нашем с подругой детстве. О том, как мы были подростками и проживали переходный возраст со всем свойственным этому периоду максимализмом. И вот мы здесь – в эпицентре странной и отнюдь не скучной заварушки.

– Уснула? – хихикнула девушка, протягивая мне потертый экземпляр «Гордости и предубеждения». – Пару глав хотя бы...

– Не-а, – едва шевельнувшись, выдала я, – просто лежу и наслаждаюсь...

– Эх, – подруга упала в соседнее кресло и накинула на меня плед, – давай, заворачивайся, он плотный.

– А ты не заболеешь еще сильнее?

– Нет, куда уж мне! Я хочу подышать свежим воздухом.

Укутавшись и взяв по бутылке воды, мы устроились поудобнее, и я открыла книгу, меж страниц которой уже лежала забытая нами несколько лет назад закладка: ее щедро украшали блестящие наклейки из дешевых девчачьих журналов.

Переплет уютно хрустнул, и я принялась читать, краем глаза наблюдая за Лин: та уже прикрыла веки и медленно потягивала воду. На ее губах мелькала едва заметная, но искренняя ухмылочка.

Классика в моих руках не могла напоминать ни о чем, кроме умиротворяющих моментов с Лин: о крепком чае ее мамы или ледяном лимонаде, который мы делали собственными руками в детские годы. Книга напоминала о запинках, о перечитывании предложений и абзацев. О том, что никогда не поздно начать все снова – с того же места, где когда-то остановился, и текст все еще будет вызывать радость, чистую и светлую любовь, потерявшуюся во времени и не омраченную взрослением.

Постепенно спускавшиеся на город сумерки принесли спокойствие и тишину. Кончики пальцев приятно покалывало, пока я продолжала проговаривать слово за словом:

– «Я убедилась, дорогая тетушка, что не была влюблена по-настоящему. Ведь если бы я в самом деле пережила это возвышенное и чистое чувство, то должна была бы сейчас содрогаться даже при упоминании его имени и желать ему всяческих бед...»^[23]

Лин дождалась, пока я дочитаю абзац до конца, а затем помедлила, прежде чем заговорить.

– Знаешь, Кэр, я не хочу никуда ехать. Давай будем читать, пока не уснем...

Глава 42. Несколько против одного

song: cold showers – tomorrow will come

– Ты не жалеешь, что не написала Лестеру? – Голос Лин, полусонный и немного приглушенный, долетел до меня не сразу.

Шум воды, стекающей по стокам, продолжал нарушать покой. Ветра все еще не было, а вдали, где-то на соседней улице, уже начали загораться дежурные вечерние фонари. С нашего угла обзора они были похожи на гирлянду, растянутую по всей территории района.

– Нет. Все равно найдет нас, если захочет. И он привез меня сюда. – Я допила остатки пива из белой банки с голубыми завитками и поставила ее на пол.

– А Калеб?

– Не думай о нем.

Лин снова замолчала. Книга в ее руках держалась на честном слове. Мы расслабились так, что было лень даже отойти за свежей бутылкой воды или чем-нибудь перекусить.

– Мне не хочется с ним ругаться, но он не оставляет другого выбора. Иногда мне кажется, что он просто хочет довести меня. Но из жалости я ни за что не стану встречаться.

– Ты и не обязана, – согласилась я, – просто нам нужно как-то пережить все эти... ужасы.

В этот вечер молчание стало необходимым. Даже несмотря на книгу, несмотря на цепляющий до глубины души сюжет романтической и социальной драмы, написанной Джейн Остен, мы все равно не спешили его обсудить.

И только сейчас, когда для чтения стало слишком темно, снова зазвучали голоса. Я посмотрела на Лин и улыбнулась как можно мягче. Она ответила тем же, но следом дернулась, подскакивая на ноги и оборачиваясь пледом.

– Кто-то подъехал к дому...

Подхватив банки и бутылки, что от нас остались, я выбросила их в урну на кухне, пока Лин пошла к двери, чтобы проверить, был ли это кто-то из родителей.

Из прихожей послышался негромкий шум, кто-то перекинулся парой фраз – я не слышала, о чем Лин говорила с гостем, но и выходить пока не спешила. В сковородке все еще остался омлет, и я решила переложить его в контейнер, чтобы убрать в холодильник. Потянувшись, чтобы закрыть распахнутый шкаф, я вдруг услышала, как голос подруги резко сорвался на раздраженный хрип, и именно это подорвало меня с места.

– В чем дело? – вылетев к двери, я остановилась рядом с ней.

Напротив стоял Калеб, все в той же рубашке, брюках и с растрепанными волосами. Чуть покрасневшее лицо, полупустой взгляд. Когда я пришла, они уже замолчали.

– Лин, что такое? – повторив вопрос, я положила руку ей на плечо и перевела взгляд на парня. – Что случилось?

– Хотел спросить, почему вы не приехали, – фыркнул он. – Зачем сразу паниковать?

– Я не хочу ни о чем говорить. Ни с кем, – сказала Лин.

– А о том, что скоро еще кто-нибудь умрет? – выдавил из себя Миллер и едва не пошатнулся, сделав шаг в гостиную, – ему помешал порожек, разделяющий улицу и дом.

– Так, заходи... – Шоу потянула его за локоть, утаскивая на второй этаж – в свою комнату. Я пошла следом, прихватив из холодильника еще воды – Калебу она точно понадобится, потому что, видимо, он снова выпил. Да еще и немало.

Когда я оказалась в комнате подруги, то Калеб уже сидел на ее кровати, а сама Лин стояла напротив, как строгая мать, отчитывающая сына-подростка, с руками, сложенными на груди и поджатыми в тонкую линию губами.

Мне пришлось усесться на кресло у окна, чтобы видеть их обоих – так было проще разговаривать. И Калеб начал первым:

– Я не знаю, че уже творится, но мне это не нравится. Вообще не нравится... – Его рука взметнулась к волосам, и он пригладил их, убирая со лба. – Я сейчас кое-что скажу, но вы не налетайте на меня, пожалуйста, с криками...

– Калеб... – почти измученно выдохнула Лин, – говори уже.

– Я сотрудничаю с полицией, чтобы найти убийцу, но никто даже близко обнаружить ничего не смог: частный детектив оказался подставным, его имени даже в справочниках нигде нет – я везде порылся... Нас всех обманывают.

– Это на тебя не похоже, – сказала я, и Миллер прекрасно знал, о чем я говорю. Все в комнате понимали, что именно не состыковывается: Калеб терпеть не мог полицию.

– Я не мог по-другому, – пожал плечами парень, смотря куда-то в стену, – оставалось только самому гнать на Лестера до конца, потому что после его появления все пошло наперекосяк. Потом я начал читать, нашел какой-то подкаст про наши леса, где люди просто пропадали, ну, туристы...

Мы молчали. У Лин не было ни слов, ни эмоций. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, пока она слушала нервный монолог Миллера, и я ее в этом поддерживала. Мне также было нечего добавить.

В комнате полумрак рассеивал только блеклый свет с улицы, и его было недостаточно, чтобы осветить наши лица.

– И Олбрайт еще, черт... Короче, пушки соседа, которые Лестер продал в комиссионке, – на них было много отпечатков, и его хотели подставить сначала с этим. Потому что сосед просто пропал! А потом эти новости, черт, в газете! Снова гребаные звери! Теперь у Норта заграбастали дом...

Я молча протянула бутылку с водой, и Калеб ее охотно забрал. Ему хватило пары глотков.

– В первый раз я ни черта не понял, и когда в день постановки я пошел за Бруком и Олбрайтом, то и не подумал, что нужно поспешить. Мне хотелось просто обсудить, что включать дальше – вся аппаратура... Я думал, что они ушли курить или...

– Олбрайт не курит, – шепнула Лин, – он даже не пьет, кажется.

– Да, этот мерзавец под богом ходит... – цокнув, Калеб потер затылок и выдохнул, – а Лестер был там. В той комнате, я это точно знаю. Отпечатки его кроссовок на кафеле, и кто-то же увез Элиаса в больницу.

– Я не понимаю, к чему ты клонишь, – вставила я.

– К тому, что Олбрайт был с Бруком. А потом резко пропал. Ни машины, ни черта. А он вообще на ней приехал? А никто не знает, Кэра. Никто, черт.

– И поэтому ты захотел с ним сотрудничать? Узнать, что у них есть вообще?

– Да, хотел хоть что-то узнать, не могу я это отпустить, ну не могу! Я хочу, чтобы все закончилось.

– Калеб, пожалуйста, не надо сходить с ума по этому делу. Оно не твое. – Лин старалась успокоить разгоряченного парня, но он только опустил голову на руки и шумно втянул воздух в грудь.

– Все запутанно, – сказала я.

– Нет, Кэра, – уже тише ответил Миллер, снова возвращаясь к бутылке с водой и качнув головой, – у Лестера серебряная цепь. Ты знаешь, что он такой же, как и второй. Нужно узнать, есть ли у Олбрайта хоть что-то из серебра.

– Почему ты так уверен, что это он? – спросила Лин.

– Лестер ждет нас в машине. У нас есть одно небольшое дельце, папа поможет его провернуть, но нужно быть очень тихими. Просто проверить, можно ли... можно ли зачеркнуть его имя. Это очень важно.

Мы с подругой переглянулись и неловко повели плечами – почти синхронно.

– Уже очень поздно, – почти шепнула я, – мы куда-то проникнуть собираемся?

– Нет. Просто посмотрим кое-что на турбазе, это правда очень важно. Лестер ждет.

Почему-то, стоило ему упомянуть Норта, и я уже не хотела отказываться – если Калеб Миллер согласен влезать в переделки с нами, если он готов взаимодействовать без ругани и ссор с тем, кого подозревает в убийствах в колледже, то дело действительно может выгореть.

– У тебя есть во что переодеться? – Я повернулась к Лин, кивая на свой брючный костюм. – Не хочу ехать в этом.

– Да, – подруга поднялась, – давай найдем что-нибудь полегче...

Калеб ушел, оставив нас наедине. Лин тут же посмотрела на меня тревожным взглядом. Я заметила, как она открыла рот, чтобы что-то сказать на эмоциях, но затем мотнула головой и распахнула шкаф, принимаясь искать одежду.

– Может, тебе лучше остаться дома? – почему-то шепотом спросила я.

Вытаскивать ее в какую-то непонятную поездку посреди опускающегося вечера, забирать от родителей в такой опасной ситуации было неразумно. И я не хотела тянуть ее за собой в пучину событий – вдруг эта ночь закончится отдыхом в полицейском отделении? Слишком много мыслей крутилось в голове, пока Лин задумчиво перебирала вешалки одну за другой и что-то бормотала себе под нос.

– Да, – вдруг промычала она, – я не поеду. Мне пока лучше отдохнуть. Завтра семинар, надо хоть что-то прочитать...

Глава 43. Что-нибудь

song: greg puciato – all waves to nothing

Мысль о родителях посетила меня еще неожиданнее, чем начинаются в самые непогожие осенние дни дожди: нужно ли позвонить отцу? Вернулась ли мама с Троем и Миком? Все ли хорошо?

Оседая во мне легким слоем нервозности, мысль эта оставалась на поверхности, пока я надевала выданную Лин одежду – тонкие джинсы и мастерку серого цвета. Кажется, что у нас с ней скоро появится общий шкаф с вещами, которыми можно будет обмениваться, потому что я слишком редко появляюсь дома.

Но почему именно сейчас возникла такая странная тревога? Может, дело лишь в том, что наконец-то правда начинает проявляться, как снимки в фотолаборатории? Я смотрела на них, но чего-то не хватало: каких-то деталей, что ли, побольше детализации задних фонов, или просто фото вышли засвеченными?

Почему в голове так резко начали появляться вопросы, которые всего минут пятнадцать назад мало волновали?

– Не волнуйся, – почему-то сказал Калеб, когда я спустилась на первый этаж в сопровождении Лин. Она шла неспешно, укутавшись в плед, потому что на улице, под стать настроению, вновь начался ливень. Сначала я не могла понять, кому адресованы слова, но затем услышала слегка смущенный голос подруги позади себя:

– Пожалуйста, не ругайся ни с кем, – попросила она Миллера, и голос прозвучал так, словно от его тона могла зависеть ее моральная целостность.

– Обещаю.

Я решила, что надо оставить их наедине – так будет лучше для Лин, а на улице можно увидеть Лестера. Подбежав к машине, я дернула за ручку его двери, но открылась пассажирская – пришлось поскорее запрыгнуть в салон, лишь бы не промокнуть окончательно.

Уже внутри мне показалось, будто печка работает слишком сильно. Затем я увидела Норта: в одной футболке и темных штанах, он был бледным и казался изможденным. Прошло лишь несколько часов с момента, когда мы виделись в последний раз, и сейчас на лице мужчины будто просвечивались капилляры и тонкие кровяные сосуды – особенно у глаз.

– Лестер...

Но он молчал: смотрел бездумно на руль, обхваченный собственными пальцами, а глаза были похожи на тонкие стеклянные линзы, за которыми виднелась естественная радужка.

– Я пытаюсь понять, ошибаюсь или нет, – ровно выговорил он, – от этого зависит слишком много.

– Что ты придумал?

Норт медленно отодвинулся, откидываясь на спинку и поворачиваясь ко мне полубоком. В желтоватом сиянии лампочки, что освещала салон, цвет кожи казался почти оливковым. Настолько бледным я его не видела никогда, и мысль о «голоде» и «выдержке» прочно засела в голове.

– Я хочу понять, может ли это быть кто-то из той поисковой группы... – Лестер медленно наклонил голову, хрустя шеей, – из тех, кто нашел нас тогда. И я слишком много времени потратил на поиски, слишком много сил, чтобы сейчас сидеть на месте.

– И куда мы собираемся?

Сегодня от меня звучали лишь вопросы, а по-другому и быть не могло – история набирала обороты, медленно, но неумолимо. Теперь дороги назад уже нет.

– Отец Миллера говорил, что на турбазе сохранились фотографии. Я немного не понял, какого черта они не в полиции, а потом стало попроще – весь поисковый отряд того времени там заседал. То есть их... – Голос Норта резко оборвался, а длинные узловатые пальцы пробрались в волосы.

Я молча следила за ним, опасаясь, что в любой момент может стать лишь хуже, но пока Лестер просто взял перерыв. Сидел неподвижно, лишь часто и глубоко дыша.

– Это ощущается как неспадающий жар, который поражает все тело – полностью. По щелчку пальцев, Кэра... – Его взгляд встретился с моим.

– Мне жаль. – И что еще я могла сказать?

– Не хочу жаловаться, но в последнее время меня ломает так, что я не могу вернуться в колледж. Откладываю до последнего. И смысла нет – он оттуда ушел.

– Второй? – шепнула я.

– Да, его там нет. Я очень слабо его чувствую. Этот тонкий, почти неуловимый запах. Его много, но ниточка такая тонкая...

Калеба все еще не было – видимо, они разговорились с Лин. Меня кольнуло тревога, но Лестер мотнул головой:

– Они просто общаются.

– Спасибо.

Калеб, однако, правда не терял времени и расследовал все сам? Спрашивал отца о фотографиях, что-то пытался выведать, и настолько рьяно, что решил связаться с полицией? Эту тему я хотела поднять прямо сейчас, но щелкнул замок задних дверей – в салон забрался Миллер, и на лице его читалось только умиротворенное спокойствие.

– Что с Лин? – спросила я.

– Осталась дома, хочет подготовиться к семинару. Мы поговорили. В общем, нам нужно на турбазу – там сейчас карантин, о котором в городе никто и не знает: туристов расселяют по другим местам рядом с массивом – тянет их сюда, черт знает что это такое...

– Калеб считает, что фотографии, которые сохранились в администрации турбазы, чем-то помогут. Их нигде не печатали, не показывали по новостям, даже не предъявляли полиции.

– Фотограф, наверное, там и работал... – предположила я, вскользь наблюдая за Лестером, ведущим машину. – Не знаете, как зовут?

– Отец называл его Джо, – отозвался Миллер. – Какой-то местный парень, журналист-фрилансер.

– Только сейчас дошло, – нахмурившись, я повернулась к парню. – Ты взял ключи?

– Да, – ответил он так, словно это само собой разумеется. – Отец же монтирует всякую электрику по контракту, у него есть ключи от всех помещений.

– И как же он тебе их дал?

– А кто сказал, что дал? – фыркнул Калеб, стыдливо дернув уголком губ. – Нам не влетит. По крайней мере, если и получать, то мне.

– Главное – чтобы это помогло, – вмешался Лестер, – А остальное не важно. Я готов сказать им что угодно, лишь бы избавиться от второго.

Дальше мы молчали – все время до турбазы, которая находилась поодаль, как и предполагается, – ближе к лесной гуще, высоким вечнозеленым соснам, огражденным самодельным, но аккуратным низким заборчиком, больше похожим на фермерский.

– Едем ночью... – Выдохнув, я высматривала за окном что-то похожее на здания, но пока видела лишь ограждение и встречающиеся по бокам деревца. – Надеюсь, ни на каких охранников не напоремся.

– Карантин, – повторил Калеб. – Там нет совсем никого. Даже камер нет, потому что воровать здесь решительно нечего... Кому нужны трофейные черепа или старые книженции?

Я верила ему, потому что другого выхода не было – мы уже приехали в то место, откуда не получится вернуться обратно, а дороги для автомобилей впереди не оказалось.

– Только пешком, – сказал Лестер, выходя из машины и осматриваясь. – Никого не смутит?

– Спрашиваешь... – вздохнул Миллер, пожимая плечами и проходя чуть дальше, туда, где начиналась пешая тропа, обнесенная по обеим сторонам только живой изгородью и валунами с мшистыми наростами. – Погнали?

Я двинулась за ними. Вокруг было так много звуков, но все они принадлежали лишь природе – автострада осталась далеко позади, и не слышать шум машин оказалось непривычно.

Надвигающаяся ночь и очаровывала спокойствием, и пугала до дрожи: мне пришлось обхватить себя руками, чтобы не начать паниковать. Легкий шум ветвей и завывающий ветерок глушили восприятие, и я даже забывала, что нахожусь здесь не одна – настолько темно было вокруг.

Становилось все холоднее, воздух казался застывшим, напитанный влагой и озоном после дождя. Ноги скользили по грязи и мху, и мне приходилось вслепую хвататься за того, кто шел впереди.

– Сделаем хитрее... – шепнул Норт, обхватив мою ладонь своей и крепко сжимая. Теперь, конечно, риск оказаться по колено в грязи снизился до минимума.

Но идти предстояло дольше, чем мне казалось, когда я наблюдала за домиками снизу. Неужели для туристов нельзя придумать что-то поудобнее? Или карантин придумали именно для благоустройства?

– Дальше нужно будет делать все потише, – сообщил Миллер, когда мы наконец поднялись на площадку, которая ветвями расходилась по сторонам, ведя к домам для съема, столовым и прочим корпусам. – У меня есть ключи, сигналку отец демонтировал совсем недавно...

– Где администрация? – сразу же спросил Норт, и Калеб дернулся, показывая рукой на центральную дорожку, которая уходила еще глубже в лес.

Освещение было слабым – рассеянный лунный свет падал на асфальт, которым была залита главная площадка, и мне удалось увидеть, как Лестер резко поднял голову, но никаких громких или тревожных звуков не услышала. Я осмотрелась: никого не было рядом, лишь от ветра шуршали кусты, посаженные у каждого из домиков, которые попадались в поле зрения. Просто тихая, заполненная лишь редкой рассадой площадка. Флаг штата, рядом флаг страны на севере – они развевались под порывами ветра, и я решила, что именно там и находится административный корпус.

– В чем дело? – Калеб тоже заметил, что Норт выискивает что-то взглядом.

Или кого-то.

– Я снова хочу ошибаться, – только и ответил Лестер, следом махнув в сторону нужной нам тропы. – Пойдем!

Глава 44. Администрация

song: the dillinger escape plan – phone home

– Что не так? – спросил Калеб, пока мы неспешно шагали по мокрой асфальтированной тропе к зданию администрации.

Вокруг шумел лес, доносились тихие пугающие звуки из глуши – именно там, где ночная жизнь была насыщеннее, чем здесь, было тяжелее рассмотреть хоть что-либо. Туда направлял взгляд Лестер, а я лишь шла следом, пытаясь не вмешиваться и не тормозить нашу компанию.

– Ничего, – спокойно ответил Норт, медленно оборачиваясь и касаясь флагштока, на котором в самой вышине трепыхалось знамя. – Тут повсюду несет им, это же лес...

– Да уж... – с легкой обреченностью выдохнул Миллер, останавливаясь прямо напротив дверей, ведущих внутрь небольшого, примерно с обычный двухкомнатный жилой коттедж, дома.

Он достал ключи, поправил мастерку и немного поежился, прежде чем открыть замок. Взгляд тронул углы, промчался по округе в поисках камер, а я встала по левую сторону, выжидая, пока щелкнет в замке.

Лестер шел последним, прислушиваясь, изредка выпадая из реальности так, что глаза его стекленели, и останавливаясь на совершенно пустом месте: так, будто там что-то правда было, но каждая моя попытка разглядеть что-либо оказывалась неудачной.

Норт видел больше, слышал лучше – верить ему приходилось хотя бы потому, что всем нам были знакомы последствия недоверия. Их принял даже Калеб, который никогда в жизни не согласился бы сотрудничать с полицией, даже если бы, наверное, это было единственным выходом.

Но все произошло по-другому.

– Готово... – Тихо выдохнув, он дернул одну из дверей, и та поддалась очень легко. – Пойдем. Говорю, камер нет. Просто беспорядок.

– Они решили отремонтировать весь город? – хмуро спросил Лестер, уходя вперед и оставляя нас позади. – Неудобное время для туристов, но удачное для всех остальных.

– Отец сказал, что все, кроме второго этажа, обесточено.

– Оттуда и несет... – выдал Норт, оборачиваясь вокруг.

Я остановилась у входа, прикрыв дверь. Холл напоминал просторную гостиную с парой диванчиков у камина, сложенного из кирпичей, а верхушка его была закопченной от частого и продолжительного горения. На стенах, как и подобает в подобных местах, висело несколько чучел-голов, которые в темноте я могла рассмотреть лишь с таким трудом, что глаза заболели от натуги. Приходилось шагать все дальше и дальше – так, чтобы свет за моей спиной немного рассеялся.

– Не топчи особо, – сказал Лестер, делая несколько шагов к лестнице, ведущей наверх, – здесь только стойка и всякий рекламный хлам.

– Он прав, – поддержал Калеб. – Поменьше следов оставим, мало ли...

Если на улице я слышала целую симфонию, пусть и редкую, из звуков природы, то в здании все словно потухло: будто нажали кнопку mute, которая временно отключала звук на устройстве. Остался лишь скрип половиц под ногами трех людей, а со второго этажа по мере нашего приближения тянулось к ушам хлипкое жужжание.

– Там на лампах датчики движения. – Калеб остановился на последней ступени, над которой рассеивался блеклый белый свет, отчего за нашими спинами ложились темные тени.

– Надеюсь, с улицы эту светомузыку никто не заметит.

– Не так близко к городу, – отозвалась я. – Не увидят.

Лестер пошел вперед, а мы с Миллером осмотрелись – второй этаж представлял собой куда более узкий коридор с темным ковролином.

– Здесь должно быть что-то вроде архива. – Калеб поежился, задев плечом голую стену с шершавой шпаклевкой. – И там остались фотографии того репортера.

– Он не работал с ними официально, да? – спросил Норт, желая услышать продолжение рассказа. – И что, кроме имени ничего не осталось?

– Анонимный источник, – пожал плечами Калеб. – В газете читал, что он «пожелал остаться неизвестным».

– Забавно. – Лестер двинулся почти к самому концу, и в коридоре блеснул датчик – зажглась белая лампочка над головой, освещая неотремонтированный проход налево. – Здесь пахнет. Пахнет просто отвратно.

– Может, строительные смеси, химия... – предположила я, толкая одну из дверей, но за той оказался лишь склад со всяким хламом и сложенными в ряд поддонами.

В носу застрял какой-то слабый неприятный сладковатый запах – он был схож с тем, что исходит от испорченных овощей, забытых в холодильнике.

– Я чувствую только гниль и плесень, – с отвращением буркнул Миллер, следом открывая другую дверь, но тут же отпрянул, громко и неожиданно ругнувшись: – Твою ж!..

– Оно самое. – Лестер достал мобильный и прошел вперед, потеснив парня. – Отсюда и воняет.

Я несколько минут помедлила, оставаясь снаружи, пока парни двинулись на разведку: что-то удержало меня, какой-то странный, неестественный звук. Это не было похоже на хруст старого, прогнившего ламината или досок, отживших свой век, нет. Скорее на счетчик Гейгера – прерывистый треск, напоминающий звук лопающегося попкорна, вызывающий внутри ледяную дрожь. Мурашки по коже бежали именно от этого треска, ведь в толстовке Лин я не мерзла, пусть на улице и было почти по-зимнему холодно. Еще пару минут назад не леденело внутри, не стучали зубы и не хотелось сбежать...

– Твою ж... – сквозь зубы процедил Калеб, и я дернулась, ударившись спиной о стену – с нее тут же посыпалась белая крошка.

Мобильный Лестера, служивший нам источником света, больше не требовался – в комнате, куда только что зашли парни, загорелась слабая лампочка, работавшая на солнечной батарее.

– Кэра, стой там, – велел Норт, и я кивнула самой себе.

В коридоре опускалась ледяная дымка, и низ живота неприятно потянуло. Я не видела ее, но она пробежала по рукам как сквозняк, заставив меня застыть. Будто во всем помещении открыли окна и двери.

Почему-то сразу вспомнилось, что Саманта покидает город – собралась переезжать из-за всего происходящего. У кого-то хватает смелости взять и сбежать. Хватает мужества бросить обучение, чтобы не жить в страхе.

Кому-то проще бороться – как Элиасу Остину.

Кто-то, как Калеб, не хочет опускать руки, пусть и не может реально помочь или, как Лестер, чувствует, что должен прекратить все это.

Из комнаты шел мерзкий, противный запах: будто что-то гнилое заперли в теплой комнате и оно разлагается. Это напоминало мне случай из детства, когда в нашем подвале отец обнаружил мертвую крысу, грязную и уродливую. Я взглянула на нее лишь глазом, и этого хватило, чтобы к горлу поднялась тошнота.

И сейчас было что-то похожее.

Что-то в той комнате умерло.

Послышался звон металла, будто хлопали шкафы и звенели поверхности алюминиевых столов, а их ножки стучали по кафелю.

– Ребята, вы нашли что-нибудь? – Я оторвалась от стены, которая, вероятно, оставила белый отпечаток на толстовке Лин. – Здесь жуть как холодно...

– Стой, – снова велел Норт, когда я сделала последний шаг, отделяющий меня от порога в комнату.

– Что там?

Передо мной мелькнул Калеб, и его рука легла на плечо, аккуратно сжимая и приобнимая, он вернул меня обратно в коридор.

– Кого-то снова убили... – сказал он негромко, почти шепотом. – У него такая же форма, как у отца, но...

Мне показалось, что Миллера перекосило: лицо напряжено, а отросшие волосы, зачесанные назад, пропитались потом. Я приобняла его в ответ, но озноб так и не прошел. В руках парня мелькнула какая-то карточка, но в темноте было трудно что-либо разглядеть.

Хотелось думать, что все это мне снится, но я тут же убедилась в том, что это не так.

– Сваливаем, – сказал Норт, выбегая из комнаты и хватая меня за локоть. – Здесь ни хрена нет. Тут уже порылись.

– Ты что-то взял? – протараторил Миллер, пока мы пулей вылетали из администрации, оставляя за плечами все тот же тошнотворный шлейф. – Что там?

– Статьи и обрывок формуляра, – быстро ответил он. – Нас опередили.

– Черт... – почти оскорбленно произнес Калеб. – Еще один чувак погиб, а мы с пустыми руками уходим. И в чем смысл?

– В том, – Норт остановился посреди улицы, сжимая руки в кулаки и раздраженно улыбаясь, – что это один человек. Им несет здесь просто в каждом чертовом углу.

– Что за фотку ты успел схватить? – спросила я, глядя на Миллера, а тот словно язык проглотил – молча смотрел на меня в ответ и пятился, оглядываясь по сторонам.

– Тут просто снимок из газеты... – шепнул он и дернулся от холода.

Пар вылетел изо рта, плечи сжались.

Лестер прищурился и подошел ближе, нависнув над Миллером так, чтобы у того не осталось выбора, кроме как отдать фото, которое тот сжимал в бледной ладони.

– Если тебе не терпится найти его, то можешь пройти чуть дальше в лес... – слова вырывались изо рта Норта вместе с клубами пара, но говорил он с леденящим душу спокойствием, – потому что он не так уж и далеко ушел.

– Давай просто вернемся в машину, – сквозь зубы проговорил Калеб, раздраженно глядя на меня, а затем снова возвращаясь к Норту. – Я не буду обсуждать это здесь.

Мне хотелось спросить, что именно не так, но вернуться на парковку и правда было наилучшим решением: осознание того, что Лестер все еще чувствует второго вендиго поблизости, щекотало нервы до такой степени, что волосы вставали дыбом.

– Пойдем. Калеб нашел что-то интересное и не хочет делиться... – Бодро двинувшись вперед, Норт утянул нас за собой. Калеб посмотрел на меня, но теперь в его взгляде не было совсем ничего, кроме разочарования.

Глава 45. До одури

song: nine inch nails – 9 ghosts I

Каждая минута в пути от территории туристической базы до места, где Лестер оставил машину, протекала так медленно и мучительно, так тихо и напряженно, что мне казалось, будто кто-то из парней вот-вот сорвется и начнет бессмысленный диалог. Но этого не происходило. Никто не хотел вступать в полемику под покровом ночи, топая по тропе из мха и слякоти, пока дождь стучал по головам, а каждый порыв ветра заставлял вздрагивать.

Было уже больше десяти, когда мы наконец-то дошли до парковки. Никто не спешил садиться, а Калеб раскис настолько, что не переставая трясся.

– Покажешь, что взял? – Изо рта Лестера вырвался клуб пара.

Площадка, на которой мы остановились, совсем пустовала. Я прижалась к машине, когда Норт нажал на кнопку разблокировки автомобиля, и сложила руки на груди. Вмешиваться в спор мне не хотелось, тем более Калеб, с его закрывающими глаза темными прядями мокрых волос, выглядел почти взбешенным. Что-то не на шутку его рассердило и вывело из себя: глаза метались от Лестера к машине, а затем – к темным далям.

– Далековато бежать, – спокойно заметил Норт, склоняя голову и устало щурясь. – Калеб, давай не будем ругаться. Здесь не к месту, сам понимаешь.

– Я покажу завтра. Когда будет светло, – выпалил он, жеманно кривясь, а руку опуская в куртку, где была фотография. – Давай, мать твою, не сейчас.

– Ты сказал, что...

– Нет! Я сказал, что не буду обсуждать это здесь, а не то что покажу тебе гребаную фотографию! Она все равно ничего не даст! – Миллер резко дернулся, чуть ли не спотыкаясь о собственные ноги, и попытался обойти машину, но Лестер успел добраться до него, схватив за рукав.

– Стоять...

– Пошел ты! Дайте мне уйти домой.

– Долго будешь идти, – снова напомнил Норт, но повернувшийся к нему Калеб ничего на это не возразил. – Ты показываешь фото, и я тебя отпускаю.

– Без угроз, окей?

– Ты сам позвал нас туда. Сам сказал, что там есть какая-то информация. Ты, черт, сам нас туда привел.

Осознав, что его могут принять за сообщника убийцы, Миллер вдруг оскалился, чуть ли не клацнув зубами. Он вырвал руку из хватки Лестера, нависавшего над ним огромной тенью, заслоняющей слабый свет фонарей, и отвернулся.

– Отвезите меня домой, а завтра поговорим.

– Хорошо, – произнес Норт тихо и бесцветно.

Я поежилась, и тогда он кивнул нам, молча велев залезать в салон. Обрадовавшись, что ночная прогулка окончена, я уже совсем не думала о том, что будет завтра, – сейчас хотелось улечься на кровать и закрыть глаза. Хотелось провалиться в сон, только бы не думать о дальнейшем. Всегда казалось, что легче просто исчезнуть, хотя бы на время убежать от реальности, в которой все путается под ногами.

Калеб уселся позади, отстраненно уткнувшись в окно, за которым ничего не было видно. В машине был слышен только легкий гул мотора, сопровождаемый тяжелыми ударами капель по крыше: погода все не желала успокаиваться.

Лестер тоже молчал. Поправив волосы и убрав их назад, чтобы не лезли в глаза, он ехал быстро, потому что дорога пустовала – ни единой легковушки не промчалось за все эти долгие, изнурительные минуты молчания.

Не покидало чувство, будто Калеб знает, кто на фотографии, поэтому боится показывать нам. Хочет, чтобы вендиго поймала полиция? Просто использовал нас с Нортом, чтобы проникнуть в администрацию? Мыслей было много, но тянуть за ниточку в их спутанном клубке, развивая драму, мне хотелось меньше всего.

Когда Лестер остановился на указанной Миллером точке на карте, дверь внедорожника громко хлопнула, и Калеб вышел, оставив нас даже без прощального «до завтра», а я наконец-то громко, почти жалобно выдохнула.

– Он боится, – сказал Норт так, словно мы обсуждали недавно просмотренный ужастик, а не недавние жуткие события, – поэтому думает, что копы помогут ему больше меня. Сомневаюсь.

– Тоже думаешь, что он хочет рассказать им?

– Разумеется. Угодить обеим сторонам, не оставшись крайним. Не особенно разумно в нашей ситуации...

Только я успела поразиться его спокойствию, как руки Норта покрылись выступающими от напряжения венами, тянущимися от запястий до пальцев.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.

– Сойдет. Просто устал.

– По тебе не скажешь. Выглядишь хорошо.

– Спасибо за комплимент. – Он слабо улыбнулся, но брови его не дрогнули. – Отвезти тебя домой?

– А есть другие варианты? – Поджав губы, я повела плечами и тронула толстовку, одолженную у Лин. – Я всю одежду испортила в побелке и...

– У меня есть прачечная, – как-то по-домашнему, тепло проговорил Лестер, а его глаза слабо сверкнули в свете проезжающей мимо машины. – А еще дом ближе к колледжу.

Сейчас он открыто, пусть и без всякой настойчивости, предлагал поехать к нему, и я была в шаге от того, чтобы согласиться, но...

– Хочешь, заедем за твоими вещами? – Не дав ответить, Лестер повернулся обратно к дороге и выехал на перекресток. – Или скажи мне, чтобы я замолчал.

– Нет, не молчи, – выдала я, пожалуй слишком резко. – Я зайду, поговорю с родителями. Возьму, что нужно. От тебя будет легче добраться, тем более...

– Чтобы никто не был один. И заедем за Лин.

– Да, конечно! – Мой азарт разгорался подобно пожару в жаркий летний день, и само осознание того, что я так быстро согласилась, застряло в голове.

– Славно.

До дома оставалось недолго. Я сидела на месте, прижав руку к виску и думая о том, стоило ли так быстро соглашаться. Но, с другой стороны, Лестер ведь не говорил о том, чем мы будем заниматься. Он просто предложил побыть у него.

– Я жду, – негромко бросил он, когда я вылетела из машины и бросилась под навес над крыльцом дома, чтобы поскорее скрыться от дождя. В окне гостиной горел свет – никто не спал, так что встретил меня отец.

– Ого, ты не одна... – Теплая улыбка появилась на его лице, когда он заключил меня в объятия. – Собираешься в гости?

Папиной проницательности действительно можно позавидовать, и сегодня я была рада ей настолько, что расплылась в улыбке, от которой он расхохотался на весь коридор.

– Ладно, я поговорю с мамой, беги давай... Он ведь еще не уехал.

– Просто очень долго идти до колледжа завтра, и погода... А мы заберем Лин и п...

– Боже, Кэра, я все понял! Только не приближайтесь, ради всего святого, к местам, о которых в новостях трещат весь день!

Знать о том, что именно говорят в СМИ, мне не хотелось. Я уже понимала, о чем речь, – Калеб уже мог настучать полиции, а теперь копы рыщут в поисках тела на территории турбазы. Ведь труп вонял так, что от запаха не спас бы и заложенный нос.

– Спасибо! – только и сказала я, пропадая в комнате, а отец вернулся к телевизору, где вещал репортер.

Взяв рюкзак, я закинула футболку и джинсы, а также нашла более легкую осеннюю куртку. Большего было и не надо. Хотелось просто вернуться к Лестеру, и жажда эта отдавала чем-то сентиментальным. Без него почему-то не было чувства защищенности, и это пугало.

Я спустилась, поцеловала отца в макушку, быстро хлопнув по плечу, и ушла из дома, пробежав под дождем и оказавшись в салоне так быстро, как только могла. Норт сидел спокойно, слушая по радио какую-то убаюкивающую композицию в исполнении пианиста. Я не знала, кто играл, но стиль показался знакомым. На панели было написано лишь «9 Ghosts I»^[24], а по пустому, почти лишенному какой-либо жизни взгляду Лестера я поняла, что мужчина слишком глубоко ушел в себя.

– Нужно поспать, – сказала я единственное, что пришло в голову.

Мне тяжело было представить, что переживает человек, в котором сидит подобная зараза – иначе я не могла назвать сущность, которая извернулась настолько, чтобы единственным способом избавиться от нее было самоуничтожение. Проклятие ли это или же намеренное заражение...

– Я не хочу спать, – произнес Норт, отъезжая от моего дома, а я мельком взглянула на улицу: отец махнул мне из-за шторы, а я кивнула ему в ответ, пусть он уже и не увидел бы.

– Тебе совсем плохо из-за «него»? – Мы оба знали, о чем я.

– До одури. Поэтому я мечтаю покончить с ним побыстрее.

– Да, я тоже...

– А затем с собой.

Глава 46. 10 минут под водой

song: remark – game

Лестер продолжил раньше, чем я успела открыть рот, чтобы возразить, тем самым заставив меня молча выслушать его.

– Дело не в том, что я хочу совершить самоубийство. Речь идет об избавлении от этой мрази, а не о том, о чем ты подумала.

На самом деле подумать толком я и не успела: хотелось дать Норту выговориться, пока он ехал по ночным улицам и то и дело включал дворники, чтобы убрать с окна дождевые капли.

– Мне не хочется думать о смерти, – его голос отчасти смягчился, – просто в моей ситуации умереть не страшно. По крайней мере, нас учили этому в военном лагере, пусть и солдат из меня вышел никудышный.

– И много ты прослужил? – спросила я негромко.

– Несколько лет, прежде чем попал на патруль в лес. Затем еще полгода в командировке – и домой. Как-то так.

Следующие несколько минут, оставшихся до его дома, мы молчали. Как Лестер и говорил, через пару улиц от меня и вправду был дом с флагом штата: синий, с кругом, в котором изображался уже привычный пейзаж из реки, скалистых гор и деревьев. Он развевался низко, на уровне крыши, хлестая покрытие слегка стертыми краями.

Одноэтажный коттедж, явно для небольшой семьи, выглядел не таким уж и старомодным, каким я его представляла: белые пласты сайдинга, темная крыша и пара широких окон, занавешенных изнутри.

В темноте ночи он казался почти заброшенным, но как только я ступила на порог, то увидела, что интерьер оказалась куда интереснее моих предположений. Скорее всего, раньше дом принадлежал какой-нибудь молодой супружеской паре, ведь на стенах, помимо привычных уже лесных пейзажей, висели еще и новые рамы с картами округа. В плотную бумагу были воткнуты маленькие флажки. Прошлые жильцы много путешествовали?

Я сняла обувь, увидев, что первым от нее избавился Лестер. Не сняв куртку, он прошел дальше, проведя рукой по стене, словно призывая следовать за ним в соседнюю комнату.

Или я теперь каждое его действие буду воспринимать как намек?

– Кэра, – мое имя прозвучало в этом доме так естественно, будто это не Лестер звал меня из гостиной, а кто-то из членов семьи, вроде отца или дяди, живущего в Атланте, – хочешь что-нибудь посмотреть?

Пройдя по темным паркетным доскам на звук его голоса, я оказалась в небольшой, но уютной комнате с огромным рыжим ковром на полу. Мысленно сразу же сравнила оттенки нового дома Лестера с теми, которые преобладали в старом: здесь доминировали теплые тона, отдающие каким-то северным уютом.

На круглом деревянном столике, явно ручной работы, были раскиданы диски и футляры от них. Хозяева любили ретро? Сейчас мало кто пользуется DVD, но мне они тоже нравились.

– Это не твое? – спросила я, перекладывая один диск на другой и глядя на старые обложки, защищенные тонкой пластиковой пленкой.

– Осталось от пары студентов, они снимали дом до меня... – Норт при мне избавился от верхней одежды, снял толстовку и надел свободную белую футболку. Я не смотрела на него, думая, что и мой взгляд покажется ему чересчур внимательным.

– Вкус у них есть... – я задумчиво поменяла местами пару футляров с «Полицией Майами» и старым «Окном во двор» Хичкока, – но я бы, наверное, и просто посидела. Чувствую себя как-то странно.

На самом деле я правда не понимала, как мне жить дальше, даже несмотря на то, что удар на себя хотел принять именно Норт. И, подняв на него взгляд, я поняла, что мужчина изменился. Теперь он по-домашнему облокотился на дверной косяк в проеме между кухней – я видела за ним блестящую вытяжку и лампочку, горящую над ней, – и гостиной, глядя на меня с приятельской, почти мечтательной улыбкой.

Я впервые, готова поклясться, видела его таким... окрыленным? И все это несмотря на непрерывную борьбу с внутренним монстром.

– Хочешь, отвечу на самые важные вопросы? Любые, которые тебе интересны, – спросил Лестер, поправляя челку и чуть наклоняя голову.

– Да, давай. А я – на твои, если будут! – с энтузиазмом откликнулась я и также улыбнулась в ответ. – Можем просто включить телевизор, чтобы...

– ...был фоновый звук, да...

Я кивнула, следом подтягивая все еще висящий на спине рюкзак с вещами. Заметив его, Норт повел плечами и заговорил снова:

– Хочешь, сходи в душ и переоденься, а я пока приготовлю что-нибудь поесть.

– Да, было бы отлично... – сделав шаг, я вдруг поняла, что не знаю, куда мне идти. Заметив мое замешательство, Лестер усмехнулся и показал рукой за мою спину, где виднелась пара дверей.

– Ванная, туалет и спальня. Слева направо.

– Спасибо. – Выдохнув, я ощутила себя неловко и робко пошла в сторону дверей.

В ванной, закрыв дверь на замок, я наконец ощутила спокойствие. Вода была идеальной – словно температуру специально настроили под мои вкусы, а воздух в тесной комнатке казался свежим, не спертым. На вешалках у стены висело несколько форменных футболок, вся комната сияла чистотой: Норт, вероятно, пробыл здесь немало времени, приводя дом в приличное состояние.

Вспомнив, как оказалась в его предыдущем жилище в тяжелый для него период, мне вдруг стало не по себе: надо же, как его мучили все эти мысли...

Я помылась мужским гелем для душа, который, как мне почудилось, содержал целый букет ароматов: древесная кора, хвоя, чуть ли не вулканическая лава! Чего только сейчас не придумают... Но отторжения это не вызывало: так пах и сам Лестер, и от этой почти интимной детали я заулыбалась, глядя на себя в зеркало, запотевшее после моего долгого стояния под горячими струями.

Надев домашнюю одежду, которую прихватила с собой, я осознала, что теперь, кажется, не отречься от мысли, что Лестер мне нравится. Она молнией пронеслась в голове, когда я, прикрыв за собой дверь ванной комнаты, очутилась в его кухне.

Он склонился над плитой, размешивая в кастрюле что-то пахнущее как томатный соус или овощной суп. Я подошла ближе, но мое появление не испугало его. Еще бы такому внимательному и осторожному человеку, как Норт, не заметить моего возвращения! Как я вообще могла об этом подумать?

– От тебя пахнет за милю... – сказал он тихо, глядя с высоты своего роста и улыбаясь так, что слабый свет от лампочки над нами исказил улыбку, превратив в оскал.

– Это твой гель. – Я блаженно выдохнула, чувствуя, как столько смешивается приятных запахов на крохотной кухне. – А что ты тут такое готовишь? Я сейчас умру...

– Соус для пасты, – подтвердил он мою догадку, но следом чуть не выронил лопатку, застыв на долю секунды, как дворовый сторожевой пес, услышавший подозрительный звук.

– Что такое?

– Прислушиваюсь, – произнес он привычным спокойным тоном, а я, расслабившись, случайно дотронулась до раскаленной части решетки на плите, пытаясь дотянуться до пустого стакана на стойке.

– Черт! – я шикнула, встряхивая обожженную кисть, и Норт на секунду посмотрел мне в глаза.

– Боже, ты серьезно? – Он взял мою ладонь в свою и внимательно осмотрел место, которое уже начало жечь так, что хотелось взвыть. – Может, тебе лучше посидеть в гостиной?..

– Не прогоняй меня, – сказала я негромко, выдохнув еще раз. – Я просто ненавижу обжигаться. И вообще...

– Это неприятно, – согласился он.

Мужчина медленно повернул мою руку к свету, рассматривая красные пятна на пальцах. Чуть наклонившись, Лестер приблизился к ним губами и легко поцеловал. В этот момент я осознала, что испытывают люди, когда восклицают: «Господи, помилуй!»

Я хотела зажмуриться, чтобы пережить это чувство, поднимающееся изнутри тревожной дрожью и отпечатывающееся красным румянцем на лице, но не вышло. Мои глаза, уже чуть слезящееся от эмоций, наблюдали за губами Норта, прижимающимися к ожогу. Проглотив ком во рту, я вздрогнула, когда ощутила на ладони его горячий язык. Тогда нам пришлось встретиться взглядами, обмениваясь немыми вопросами. Он смотрел на меня изучающе, в ожидании, пока я что-нибудь скажу, но в конце концов отпустил мою руку, отвел к холодильнику и с родительским порицанием вручил небольшую пачку со льдом.

– Приложи это, а потом подержи руку под холодной водой несколько минут, – сказал Норт тихо, делая вид, что ничего не произошло, пока я, стиснув зубы, почти разъяренно смотрела на его далеко не безмятежное лицо.

Губы приоткрыты, глаза подернуты легкой пеленой вожделения, точно так же как и мои.

– Ты...

– Кэра, будь хорошей девочкой. – Выдохнув, Норт опустил взгляд и отвернулся, возвращаясь к бурлящему на плите соусу.

Хотя на самом деле закипала уже я.

Глава 47. Все идет так, как идет

song: hippie sabotage – distress

Лед мне помог. Держа крохотную пачку, с которой тонкими струйками стекали холодные капли, я думала только о том, что происходило сегодня между мной и Лестером.

Неужели это результат долгого воздержания и усталости, навалившейся на нас обоих? Понятное дело Лестер – я ничего не знала о его прошлой жизни, кроме того, что раньше он был солдатом и каким-то образом попал сюда, отчего его жизнь надломилась. Теперь он – что-то среднее между древним монстром и мужчиной, который просто хочет окончить колледж и получить хоть какое-то образование.

– Ты будешь есть? – Голос Норта вырвал меня из размышлений, а его длинные пальцы подтолкнули ко мне тарелку с пастой и соусом.

Пахло острыми томатами и мясным фаршем, ароматными сухими травами, специями и сладким перцем. В желудке, разумеется, проснулся ужасный голод. Я ничего не ела с самого утра, так что ужин сейчас казался благословением.

Взяв тарелку, я опустила голову и принялась смаковать горячую лапшу, сначала неспешно, а затем поглотила сразу несколько вилок за раз. Лестер окинул меня благодарным, довольным взглядом все еще холодных глаз, а затем отклонился на спинку дивана и взялся за еду сам.

В гостиной звучал тихий ненавязчивый диалог персонажей мексиканского сериала, и я знала, что телевизор был включен только для атмосферы и чтобы избежать неловкой тишины.

Было вкусно. Наверное, я пробовала такое лишь у мамы, да и дома в последнее время бывала редко. Кажется, пора бы уже провести хотя бы пару долгих недель с семьей, в обществе несносных младших братьев. Никому не станет от этого хуже, а мне наконец-то будет гораздо спокойнее.

Лин осталась в доме родителей, планируя завтра пойти на занятия и отвечать на семинаре, и в глубине души я знала, что завидую ей. Как можно закрыть глаза на все, что происходит? Забыть этот момент недолгого, молниеносного счастья, когда Лестер тронул губами мои обожженные пальцы? Как заставить себя прекратить строить планы на наше совместное будущее? Прекратить прожигать его взглядами, пусть редкими и небрежными, словно на самом деле изучающими стену позади?

– Я здесь долго жил, – произнес Норт, возвращаясь из кухни с бутылкой воды и глядя на то, как я пытаюсь доесть оставшуюся пасту, – но ты меня не вспомнишь, мы жили за городом, в небольшом поселке, там была своя... школа.

– Не подумала бы, – пожав плечами, я оставила тарелку на краю столика, – выглядишь... больше похожим на северо-европейца. Не местным.

В нем определенно было что-то шведское. Ровный, лишь с небольшой горбинкой, нос, правильные черты лица и квадратный подбородок, светлые, почти блондинистые волосы, но темневшие у корней. Норт, соответствуя собственной фамилии, был похож на истинного северянина.

– Отец был европейцем, ты права. – Он улыбнулся, но смущенно, и я была удивлена этой искренней улыбке. – Мама родилась в Огайо, перебралась в Норвегию, хотела получить там образование по стипендии Фулбрайта, прошла отбор и...

– И потом появился ты, – догадалась я, почти рассмеявшись от собственного вывода.

– Почти. Сначала они долго общались, закончили обучение и вернулись в штаты, чтобы здесь заниматься своим бизнесом, все шло неплохо, родился я. Нам помогал Дерек, родной брат матери...

Я не стала перебивать и задавать наводящие вопросы. Смотря на Лестера, его расслабленное и мечтательное лицо с легким изгибом губ, я хотела дождаться, пока он продолжит сам – искренне и честно. Его не хотелось прерывать, пусть и проявляя живой неподдельный интерес.

Я скрестила ноги, откинулась на спинку, копируя его позу, и легла на собственные руки, сложенные на подушки. После душа волосы спадали на плечи мокрыми пружинками и щекотали запястья. Из-за приглушенного света торшера и приглушенного разговора персонажей телешоу создавалось впечатление, словно я слушаю историю какого-нибудь дальнего родственника, а не Лестера Норта. А он продолжал:

– В общем, после урагана, который задел край штата и разрушил наш хиленький дом, отец принял решение переехать на север, ведь там жил Дерек и нам всем это было бы удобно. Но родителей рано не стало – они заболели какой-то заразой, о которых пишут в каждой газетенке про здоровье и медицину. Не суть. Меня растил Дерек, и я ему до сих пор благодарен. Но дело в другом – Дерека уже тоже несколько лет как нет в живых.

– Что с ним случилось? – спросила я, но тише положенного.

– Вендиго, – кивнул Лестер сам себе, а голос его зазвучал хрипло. – Это было сразу после того, как я вернулся из последнего «отпуска» за границей, где полгода пробыл в составе штурмового отряда. Уже тогда я был «заражен», поэтому надеялся, что твари хватит пропитания там, где трупов уже слишком много...

Я резко сжала руки в кулаки, а спина покрылась мурашками. Придвинувшись чуть ближе, чтобы лучше слышать поблекший, но все еще сильный голос Норта, я продолжила молчать. Мысли спутались: снова виной всему был вендиго, и это уже не удивляло.

– Ему не хватило... Когда я вернулся, то наткнулся на брошенный труп Дерека прямо на пороге дома. Он ждал, пока я вернусь, чтобы сделать это и привлечь внимание. Он просто знал, что я вернусь. Он знал меня. Знал обо мне все.

– Тогда ты точно должен быть в курсе, кто это, разве нет? – вопрос сорвался с языка так стремительно, что остановиться я не успела.

Норт резко встретился со мной укоризненным взглядом, и я, молчаливо извиняясь, убрала за уши волосы и поднялась, чтобы вернуть тарелку в раковину. Почему-то страх прошелся ледяным ветерком по затылку, хотя сквозняка в доме не было.

– Я уже почти уверен в своем решении, – прозвучало за спиной, когда я скрылась на кухне и быстро помыла тарелку. Обожженные пальцы горели под водой, но меня затрясло от другого.

– Я не буду у тебя выпытывать, – сказала я, прижавшись к стене у кухонной арки, – просто боюсь, что кто-то еще пострадает.

– Ты ничего не поделаешь с чужим голодом. Просто все идет так, как идет.

Но я не могла винить его за то, что ему нет дела до будущих жертв. Понимала, что это прозвучит жестоко и эгоистично, но мы уже потеряли людей. Монстр заберет кого-нибудь снова, и я не смогу ничего с этим сделать. Лестер просто не смог бы рисковать кем-то лишь из-за пары ложных предположений – мне казалось, что он думает именно так.

– Что прятал Калеб? – спросила я. – Что там за фотка такая?

– Ее специально оставили, я знаю это. Там было все вычищено... А тут вдруг снимок. Скажи ведь, бред?

– Бред.

– Я похоронил Дерека на том же кладбище, где хоронили Брука, но только сегодня смог наконец-то принять его смерть. Мне нужно лишь встретиться с Калебом завтра, чтобы подтвердить свою догадку.

– Мне кажется, он будет бегать и играть в кошки-мышки. Он... слишком быстро поменял свои взгляды. Даже я не могу в это поверить.

– Миллер – перепуганный мальчишка, чей отец работает на турбазе, вблизи леса, где десятки лет пропадали туристы, Кэра. Он трясется за себя и всех вокруг, но винить хочет меня. Я не могу его за это осуждать. Я бы сам себя подозревал.

Я поддалась секундному порыву и усмехнулась скорее от внезапной печали, потому что вихрь событий превращался в ураган, но все никак не мог сломать наш карточный домик, который казался куда уязвимее всего остального. Это походило на наблюдение за потоком воды, который, закручиваясь в воронку, все никак не мог исчезнуть в сливе – вода ходит завораживающими кругами, но все еще остается на месте.

Лестер посерьезнел, встав с места и остановившись рядом со мной, чтобы тяжело втянуть носом воздух и его же выдохнуть. С этим выдохом вышла и вся его невероятная усталость. Протянув ему руку, я сцепилась с его теплыми пальцами и ответила такой же измученной улыбочкой, в которой читалось безмолвное извинение и примирение с ситуацией.

– Будь у нас время, – уклончиво, тихо начал Норт, сжимая мою руку в своей и хмурясь, – то я бы позвал тебя на настоящее свидание куда-нибудь... в достойное место. Мы ведь толком даже не...

– Ну а случай в комиссионке? – вспомнила я, чтобы разрядить обстановку хоть немного.

– Комиссионка, – Норт порывисто выдохнул, – и то кафе не считаются. Ты любишь велосипеды, а я знаю отличную велотропу к западу от города, там даже есть место для пикника.

– Лестер, все и так в порядке... – Я обхватила его руку своими и опустила голову так, будто даже смотреть на Норта было тяжело и каждый взгляд отзывался болью, непередаваемой и глубокой, как будто мы собирались вот-вот разойтись. – Завтра поедем в колледж, поговорим и...

– Давай потом... – попросил он, прижимаясь губами к моему лбу и запуская пальцы в мои влажные и спутанные волосы. – Сейчас так хорошо...

Я прикрыла глаза и обняла его за талию, притягивая ближе и отдаваясь единственному настоящему замутняющему разум чувству, заклокотавшему в груди и горле нарастающим жаром.

– Можно я лягу с тобой? – спросила я шепотом, даже не надеясь на ответ. Просто что-то внутри требовало попросить об этом. Какой-то странный порыв, похожий на сметающий любые «за» и «против» северный ветер.

– Да, конечно, Кэра... – Тяжелая мужская рука бережно легла на спину, направляя к соседней комнате, освещенной бледным лунным светом, что просачивался из окна, скрытого за плотными шторами. – Все, что попросишь.

Глава 48. До утра

song: wolf alice – storms

Все ощущалось нереальным, почти искусственным – начиная от света луны и уличных фонарей за шторами и заканчивая моей дрожью и горячими руками Лестера на талии, прижимающими к себе.

Он отвлекся на то, чтобы прикрыть дверь: замок звонко щелкнул в ночной тишине, а затем мужчина выдохнул, дотронувшись до моих все еще влажных волос. Провел пальцами по линии их роста, собрал пряди и убрал со лба.

Его фигура была скрыта тенью, слабый свет с улицы освещал лишь его лицо: нос, губы и глаза с оттенком битого стекла и напряженные, хмуро сведенные брови. А большего было и не нужно.

Взгляд его очертил меня, словно пытаясь выискать, за что бы зацепиться, но не находил искомого, мечась от одного места к другому.

– Понимаю, что все немного быстро... – сказал Норт, делая шаг ко мне и оставаясь на расстоянии лишь собственной ладони. – Ты любишь свидания? Или, может...

– Я не фанатка ресторанов. – Усмехнувшись, я обнаружила в себе смелость и коснулась груди Лестера, растопыривая пальцы и тут же стягивая его футболку в кулак, чтобы хоть как-то выплеснуть свое напряжение. – Но можно было бы взять велосипеды и поехать куда-нибудь подальше...

– Куда-нибудь в лес, где потише и нет людей, – продолжил мужчина так же тихо, подстраиваясь под мой тон, и его рука перехватила мою, проводя по собственному телу. – И ты не сломаешь себе что-нибудь, если упадешь...

– Я не падала ни разу за последние пару лет.

Тогда мой голос дрогнул и сорвался. Он стал сиплым, почти жалостливо умоляющим, хотя я не произнесла ни слова о том, чего больше всего хотела. Мне давно так сильно не требовалась физическая близость. Так давно, что ощущение, зародившееся внизу живота, показалось пугающим.

– А я пытаюсь узнать, насколько ты доверяешь мне. – Норт прижался лбом к моему, нагнувшись так, чтобы мне не пришлось подниматься на носочки.

– Четыре из пяти.

– Ох, а этот один балл – из-за этого? – Рука Лестера подняла мою к его шее, проводя пальцами по ледяной серебряной цепочке, отрезвляюще напоминающей мне о том, что вообще происходит.

Ноги вот-вот подкосятся, и я точно грохнусь – вне всяких сомнений. Долгое отсутствие постоянных отношений и воздух, что накалялся все сильнее и сильнее, – все это дурманило, лишая остатков разума.

– Именно... – Я прикрыла глаза плотнее и раскрыла губы в миллиметрах от его губ, вдыхая вновь, чтобы не закружилась голова. – Но я не хочу сейчас ни о чем думать.

Всего несколько сантиметров – и всему придет конец. Обе руки Лестера легли на мои бедра и надежно сжали, притягивая вплотную, пока я, на пробу, прикасалась к его рту, скользнув ладонью по стриженому затылку мужчины. Мягкие волосы легко прошли меж пальцев. Страх медленно покинул сознание, оставив за собой лишь горькое желание. Оно дрожало на моих губах и требовало, чтобы я выпустила эмоции.

Норт перехватил поцелуй и легко приподнял меня на руках, когда мы оказались на прохладной кровати. Чувствуя под собой простыню, я невольно вспомнила, что совсем не готовилась ни к чему подобному.

Света из окна едва хватило, чтобы разглядеть блеск на губах Лестера, его влажную челку и напрягшиеся от напряжения мышцы под тонкой футболкой. Он потянулся ко мне снова, оглаживая широкой ладонью талию и бедра, переходя к поцелую с таким неожиданным напором, что меня передернуло. Он раскрыл мой рот языком, пробираясь еще глубже, так, что столкнулся с моим. Я обняла Лестера обеими руками, погладила шею и провела ладонями по скользкому телу там, где могла остановиться без усилий. Дрожь проходит по ногам и собирается внизу живота. Там, где через несколько секунд окажется рука Норта.

Слов не требовалось. По правде говоря, я не хотела играть в наивную школьницу и притворяться хорошей девочкой – не с ним. Не с Лестером, от которого несет одурманивающим одеколоном и его собственным едва уловимым мужским запахом.

– Только не молчи, если что-то не так, – твердо говорит он, когда я слышу знакомый шорох рвущейся оболочки презерватива.

Он подготовился, и эта мысль невероятно заводит – осознание того, что тебя все это время хотел мужчина, который тебе небезразличен, – пьянит, как бы слащаво и избито это ни звучало.

– Хорошо, – наконец-то смогла ответить я, но на это потребовалось слишком много усилий.

Тянущееся теплым потоком по животу предчувствие заставляло моргать слишком часто. Мне нужно было сосредоточиться, чтобы не упасть в обморок и понять, могу ли я уже...

– Не стесняйся. – Лестер дотронулся губами до моего уха и бережно отвел с лица растрепавшиеся пряди. – Мы на равных.

Он был прав, и это подарило мне прилив смелости. Я потянула за край его футболки, освобождая от скрывающей тело ткани. При лунном свете мне удалось лишь мельком увидеть, что его грудь покрыта тонкими линиями татуировок. Норт был хорошо, плотно сложен, с сильным торсом и неприлично мощным телом бывалого солдата – в мелких застарелых белеющих шрамиках. Пальцы легли на живот, и я дернула вниз край его штанов. Второй раз за вечер меня укололо осознание, что меня хотят, – мысль об этом развязывала мне руки, подталкивала к продолжению, звенела в ушах его голосом.

– Доверься мне, и все будет хорошо.

По коже в очередной раз разбежались мурашки, когда пальцы Норта пробрались уже под мою одежду. Я почти не двигалась, наблюдая за его сосредоточенными движениями и поднимающимися плечами, за каждым вдохом и выдохом.

В комнате будто отключили все прочие звуки. Я слышала лишь собственное биение сердца, отдающееся в ушах, писк в ушах от подскочившего давления и дыхание Лестера возле своей шеи, когда он опустил вниз одну руку и мягко поцеловал там, где от накативших эмоций дрожала на горле венка.

Ловкие, умелые движения пальцами – именно так, как нужно, как больше всего требовалось, и от меня не осталось ничего, что могло бы привести в чувство и заставить остановиться. Обхватив Норта руками, я укусила его за плечо, загнанно выстанывая что-то невнятное.

В голове смешивались разрозненные мысли, а воздух становился все жарче, пока я пыталась разобраться с раздражавшим презервативом; Лестер горячо хватался губами за кожу на моей шее, второй рукой помогая мне.

Что-то схожее с громом среди ясного неба, что-то немыслимое и невероятно реальное одновременно – и я вздрогнула под мужчиной.

– Черт... – вырвалось сразу же, как Лестер сделал второе движение, но дело было не в боли и не в непривычке.

Взяв его за лицо, я голодно, словно ждала этого больше, чем чего бы то ни было, захватила его губы своими. Прошлась пальцами по подбородку, скулам, очертила цепочку на шее и аккуратно притянула к себе, призывая не останавливаться.

Единственное, чего хотелось, – остановить время. Я много раз слышала о том, как кто-то мечтает остаться навсегда в одном-единственном моменте жизни – вот он, перед твоими глазами, и время вокруг не движется.

Движется Лестер. Ритмично, выверенно и без агрессии. В нем – такая же жажда, что путешествует моими руками по его спине и оставляет за собой отметинки от коротких ногтей.

Движется поток мыслей в моей голове, ведь там – лишь он, этот мужчина с огромными ладонями, гладящими мое тело, его чувственное, прерывистое дыхание, его молчание, такое нужное и исцеляющее.

Движутся огни за окном. Бликами растекаются по телам, стенам и потолку, мелькают перед глазами, подсвечивают раны на коже Лестера, которые не похожи на те, что получают солдаты на службе.

И кажется, что все вокруг – карусель, несущая меня по самой лучшей ночи в моей жизни, где человек, который мне небезразличен, делится со мной страстью с каждым отточенным движением, доводя все до немыслимого идеала.

Воздух заканчивается, бьется в легких, словно запертый, но я выстанываю в рот Лестеру, хватаясь крепче и впиваясь ногтями сильнее, когда тело содрогается в сладкой, пытливой судороге, что вызывает лишь более мощную волну.

Лестер, весь мокрый и горячий до одури, обнимает меня обеими руками и валится на спину, смыкая объятия так крепко, что мои кости начинают ныть под тяжестью его мышц.

Мы молчим. Он обнимает меня, развалившуюся на нем и приводящую дыхание в порядок. Тело подрагивает, напоминая мне о том, чего мы оба достигли. Во всех смыслах.

И ночь такая тихая. Спокойная, ленивая, без дождей и гроз, без порывистого ветра, стучащего в окна. Такая, будто пришла не сама, а по заказу, но я прекрасно понимала, что все это – момент счастья перед бурей.

Я касаюсь носом шеи Норта, начиная чувствовать легкую слабость, сонную и ласковую, и хочу сказать ему что-то, но у меня не выходит – сонливость сгребает меня в охапку и успокаивает.

Сквозь шорох простыней я слышу, как Лестер поднимается и уходит, наверное, в душ...

И все хорошо.

До следующего утра.

Глава 49. Хотел, но не смог

song: nine inch nails – came back haunted

Сначала мне показалось, что Лестер открыл окно на всю ночь. Шумящий ветер трепал шторы и подталкивал их к постели, касаясь голых ступней утренней прохладой. Пахло сыростью и пожухлой травой, росшей вокруг дома.

Организм не желал просыпаться, и я старательно натягивала плотное мягкое одеяло на покрытую мурашками кожу. Одеяло все еще было теплым, но согреть уже не могло: меня обнимали потоки холодного воздуха с улицы. Ноги из-за вчерашнего нещадно ныли.

Сон вдруг как рукой сняло, но я медленно открыла глаза, осознавая, что в постели я лежу одна. Рука прошлась по второй части кровати, но Норта рядом не обнаружила – там была лишь просто пустая простыня, такая же ледяная, как и ветер, и как будто влажная от сырости за окном.

Перед взором – белый потолок, серые стены и пустая, ничем не примечательная комната. Никаких странностей, кроме отсутствия Лестера.

Свою одежду я увидела на вешалке в углу – футболка и штаны были бережно оставлены на плечиках, под ними стоял рюкзак. Поднявшись, я оделась и прошла босыми ногами по комнате, чтобы закрыть окно.

Небо пасмурное, в разводах из серых облаков. Где-то за городом шел ливень. Над лесом расползалось темное пятно из грозовых туч. Меня передернуло, когда я увидела время на экране мобильного – пять утра, и скоро мне нужно было бы ехать на учебу.

Нам.

Лестер говорил, что мы поедем вместе, заберем Лин и доберемся на его машине, чтобы всем было комфортно, но хозяина дома я не нашла нигде.

Прошлась по пустой гостиной, заглянула в тихую кухню, где на столе осталась лишь кружка в кофейных разводах. Он совсем не спал? Или спал, но пришлось куда-то уехать? В такую рань?

В ванной комнате и туалете тоже никого, пришлось даже заглянуть в гардеробную – там вместо одежды лежали военные сумки и разного рода домашние вещи: одеяла, подушки, старые диванные чехлы и стопки книг.

Ничего, никакой зацепки или намека, где именно был Норт, поэтому я сонно потерла лицо и уставилась в экран мобильного, задумчиво рассматривая номер телефона.

Звонить или?..

Я вспомнила, как разговаривала с двумя Калебами одновременно, и как странно, как неправильно это ощущалось. Первобытный страх и ком в горле...

Он не говорил мне, что куда-то собирается, по крайней мере я не помнила. Обувшись и накинув на себя толстовку, я вышла на улицу, встретившись с густым туманом. Пустая дорога с желтыми полосами и подъездными дорожками – и снова ни следа Лестера. Мне хотелось бы верить в то, что он возится с машиной в гараже, но и она была на месте – вчера в гараж Лестер не заезжал. Огромный Subaru так и остался припаркован у дома, и стекла его были покрыты каплями дождя. Меня передернуло, когда я вспомнила, как Норт показал мне себя настоящего в тот раз на дороге. Тогда моя жизнь враз изменилась.

По правде говоря, лучше бы это был маньяк. Просто больной на голову маньяк.

Я так и замерла на улице, одетая в домашние штаны и растянутую футболку. Со стороны могло показаться, словно мой пес выбежал из дома и я никак не могу его найти. В руках дернулся мобильный, чуть не выпав из запотевшей ладони.

Серость, царившая вокруг, поражала меня, и лишь зелень возвышающегося вдали леса, дороги к туристической базе и администрации, где недавно нашли еще одного покойника, казалась мне по-настоящему реальной.

Мне просто хотелось верить, что все это – сон. Отчаянный, пугающий плод моего подсознания, но меня вновь передернуло от холода – более чем реального. Прежде чем вернуться в дом, я в последний раз посмотрела по сторонам. Застыла на пару секунд, а следом облегченно выдохнула:

– Господи, ты что тут делаешь?.. – Приложив ладонь ко лбу, я осмотрела прибывшего на своих двоих приятеля.

– Черт, Кэра...... – Подбежав ко мне, Калеб упал на мое плечо и вздрогнул, обнимая одной рукой за шею и издавая тихий стон в ткань толстовки, которая медленно спадала с плеча.

Голос Миллера, прижимающегося ко мне в поисках поддержки, парализовал сознание. Я обняла парня в ответ и только сейчас ощутила, как кофта пропитывается чем-то мокрым.

– В чем дело? – шепнула я слишком спокойно, будто любая эмоция могла сейчас навредить.

Он молчал. Держался за меня, пока я вела его в дом. Закрыв за собой дверь, я повернулась к нему и внимательно осмотрела. Зачесанные назад волосы слиплись, бледное лицо покрывали красные пятна, вены на лбу вздулись, искажая молодое лицо и превращая парня в тридцатилетнего мужчину. Калеб выглядел так, словно увидел смерть, и этот факт привел меня в ужас.

Я опустила взгляд на серую толстовку, которая спустилась до локтей, – на ней было несколько кровавых отметин. Тошнота подкатила моментально.

– В чем дело? – повторила я вопрос.

– Он пришел ко мне, Кэра, это хреново чудище со сраными рогами, какая-то чертова тень! Я видел только чертову тень, а потом не мог пошевелиться. Как сонный паралич, только страшнее. Я...

– Где он ранил тебя? – я сразу же кинулась на кухню, чтобы найти аптечку. Меня трясло.

– Я сначала не видел, кто это, Кэра, я не видел, я клянусь... – проговорил Миллер, шагая за мной и снимая куртку, под которой растекалось кровавое пятно на плече. – Но он был в человеческом обличье. Это был человек с тенью, и...

Калеб присел на край дивана Лестера и опустил голову, глядя на свои дрожащие руки. Они были такими же бледными, как и его лицо, и безостановочно тряслись. От вида парня мне хотелось выблевать все, что было в желудке. Белая кофта Миллера была разодрана там, где краснела рана. Я опустилась рядом с аптечкой из ванной комнаты, перемотанной лентой.

– Хорошо, ты не видел... – я пыталась говорить спокойнее, но голос дрожал. – Как тебя ранили?

Тишина в гостиной становилась невыносимой – в ушах начинало дребезжать, а картина в глазах – плыть. Я разорвала кофту на Миллере и уставилась на рану – она выглядела ровной, будто ему что-то резко вонзили в грудь, чуть выше сердца.

– Он взял меня за голову, закрыл рот рукой и выстрелил.

Я медленно подняла глаза и непонимающе посмотрела в глаза парня. В голове успело пронестись множество мыслей, но ни одна из них не оказалась верной. Я просто боялась того, что он скажет далее.

– Он выстрелил... – слабо повторил Миллер, откидывая голову на подушки и покрываясь испариной. – Хотел в голову... Но не смог...

В его груди, в этой маленькой дырочке, наполненной блестящей кровью, сочащейся от каждого вздоха, была пуля. Мне потребовалось приложить усилия, чтобы вспомнить, что нужно делать. Как-то с отцом мне довелось посмотреть передачу про выживание в диких условиях и самооборону.

– Ты умеешь вытаскивать... пули? – еще тише выдал парень, открывая глаза и громко со стоном выдыхая: – Кэра, не уходи...

Я прошлась по гостиной и попыталась вспомнить, что могло бы заменить спирт, которого в аптечке не оказалось. Нужно залить рану, нащупать пальцами пулю, потом поддеть ее пинцетом и...

– Нет, Калеб, но я знаю, что делать. Давай позвоним в скорую.

– Нет.

– Ты можешь умереть с минуты на минуту, черт тебя дери! – вдруг воскликнула я. – Монстр не скажет тебе спасибо за то, что ты сохранишь его тайну ценой жизни! Давай позвоним в полицию!

– Ты не позвонишь в полицию или скорую, малышка... – Знакомая мне улыбка едва промелькнула на лице измученного и бледного Миллера. – А если позвонишь, то тебе ответит только он...

Я прошла на кухню и открыла холодильник – там оказалась полупустая бутылка с водкой, и это было самым лучшим решением.

– Ответит кто? – Я села напротив, двигая столик к дивану и усаживаясь поудобнее. – Калеб, не закрывай глаза! Будет очень больно...

Пинцет, найденный в коробочке, жег пальцы. Холодная сталь казалась в моих руках инородным предметом. Я никогда в жизни не хотела бы делать то, что собиралась.

Миллер медленно запустил руку в карман джинсов и выудил смятый кусок бумаги.

– Джо... папин приятель, который делал фотографии, когда нашли Норта и другого парня... Как его там... Трэвора...

Я забрала у Калеба протянутую карточку и раскрыла ее, увидев надпись: «Север. Лес», а затем смогла только негромко хмыкнуть, рассматривая поисковую группу из пяти человек, среди которых был отец Миллера, одетый в стандартную охотничью форму. А затем увидела широко улыбающегося, еще совсем молодого Джейсона Олбрайта. С камерой в руках и серебристым полицейским значком на груди, блеснувшим от вспышки. Одной рукой Джейсон держал фотоаппарат, а второй обнимал Лестера, с короткой стрижкой под машинку и покрытого легкими синяками. Они оба улыбались, глядя прямо в объектив, пока я пыталась понять, что именно это означает.

– Джо был внештатным фотографом, работал на фрилансе. – Калеб почти шептал. – Они нашли Лестера и Трэвора, когда все произошло, и тогда, кажется, наш доблестный коп, скотина, не захотел себе коллег...

Я отложила фотографию и молча двинулась к Миллеру, открывая бутылку с водкой и пытаясь сосредоточиться.

– Вытащи ее, Кэра...

Кивнув, я опрокинула бутылку и залила рану, тут же услышав протяжный вой парня, в груди которого была целая, мать ее, пуля. Пинцет в руках дрожал, но мне требовалось взять себя в руки.

– Умоляю, вытащи...

Глава 50. Лин

song: midnight divide – let it be known

Несколько раз Калеб почти отключался, и тогда мне приходилось смачивать край его разорванной кофты водкой, чтобы он просыпался хотя бы от резкого спиртового запаха. Глаза его открылись лишь тогда, когда я начала промывать рану водкой. Когда мой палец проник в нее, разыскивая пулю, Миллер отключился на несколько минут.

Все это время я, как чудилось, пребывала в самом настоящем бреду. Я умоляла мозг думать, что все это – игра. Сон, в котором мы спасаем друга.

Меня интересовало несколько вещей: где и когда все произошло и как Олбрайт смог проникнуть в дом Калеба незамеченным.

– Отец уехал на работу. Рано, – шепотом заговорил парень, когда я заклеивала рану, сидя рядом с ним на диване. – Я остался дома. Спал в гараже. Мне было хреново, поэтому сначала показалось, что вся эта хрень мне снится...

Я молчала, продолжая протирать остатки крови с тяжело вздымающейся груди Миллера, пока он говорил, прерываясь от боли на доли секунд. Его ноги безвольно раскинулись на диване, а правая рука свисала к полу.

– И я понял, что Джейсон... Он не такой, он, похоже, какой-то...

– Ты видел, как они выглядят?..

– Да. Когда мы с Нортом приехали к Лин, чтобы забрать тебя к администрации, мы долго говорили. И если Лестер не показал мне всего, то с Олбрайтом все было понятно. Он просто... Просто тень. Тень и все. Тень...

Мне не хотелось, чтобы он засыпал, но я понимала, что Калебу нужен сон. Ему нужен присмотр, и по какой-то причине я хотела взять его телефон, чтобы позвонить с него Лестеру.

Что имел в виду Калеб, когда говорил про тень? То, что Олбрайт... монстр иного вида или что-то еще?

Я никогда не видела вендиго в настоящем обличье, если не считать рисунков Саманты, которые она показывала в кафетерии, – там были самые настоящие монстры из фильмов ужасов, ночные кошмары, вылезшие из головы и отпечатанные на листке бумаги.

– Лестер в заповедной зоне... – тихим шепотом сказал Миллер. – Они там вдвоем. Скажи Лин, чтобы она приехала. Пожалуйста. Я хочу ее увидеть.

Непонимание и страх. Апатия, немного отторжения от мира. В голове гудел голос Калеба, заставляя сдерживать накатывающую истерику. Как разобраться во всем, как распознать свои чувства?

Олбрайт выстрелил в Калеба, надеясь его задержать? Хотел убить и не смог. Не выстрелил в голову, оставил того в живых, пожалел?

Сейчас они с Лестером в лесу, и я узнала об этом только потому, что слишком рано проснулась. Потому что Миллер вышел из дома и смог дойти досюда. Он знал, что я у Норта. Он все знал.

Телефон в руках дрожал, но я смогла набрать номер подруги. Гудки продолжались долго, раздавались почти на всю гостиную и заставляли вздрагивать каждый раз, когда в паузах между ними наступала вязкая тишина. Столик напротив дивана был утоплен в кровавых салфетках и упаковках с бинтами. Миска с одинокой пулей стояла на самом краю – туда я вообще старалась не смотреть.

Пуля была серебряной.

Вот оно, истинное лицо Олбрайта. Он – охотник, бывший фотограф, а сейчас – помощник шерифа. Все сходит с рук, когда есть связи. Но каким бы он ни был человеком и работником, я бы никогда в жизни не могла представить, что мне придется вступить с ним в борьбу.

Калеб уже спал, и я следила за тем, как движется его грудная клетка. Было важно, чтобы он дышал, шевелился и подавал признаки жизни. Трудно сказать, сколько крови он потерял, – пуля не прошла насквозь, и выжить при таком ранении было несложно.

Лин взяла трубку под конец гудков: сначала раздался шорох, а затем я услышала гудение ветра и отдаленные звуки проезжающих машин.

– Кэра! Я взяла мамину машину. Лестер позвонил мне. Все в порядке. Просто подожди.

Звонок прервался, оставив меня в еще большем недоумении. Все в голове смешалось, спуталось и издевательски отдавало нерешенной загадкой: я знала меньше всех. Не было ни детской зависти, ни обиды на Норта за то, что он позвонил ей, а не мне, – просто хотелось узнать, что происходит.

Хотелось, чтобы Калеб не переставал дышать и спокойно спал, выпив несколько таблеток антибиотиков и обезболивающих, чтобы его рука не дергалась нервно, а просто мирно лежала на животе, прикрытом лишь тонкой простыней.

И я была рада, безумно рада, что Лин уже едет ко мне: находиться в звенящем тишиной доме казалось мне диким, кошмарным опытом. В груди словно проросла проволока, стягивающая диафрагму и не дававшая мне полноценно дышать.

Оставив Миллера на диване и еще раз убедившись, что с ним все в порядке, я помыла как следует руки и посмотрела в зеркало: все такая же бледная, с красноватыми от недосыпа глазами.

Стук в окно заставил меня вздрогнуть. Пройдя к двери, я увидела Лин. Ее волосы были собраны в небрежный хвост, а на встревоженном лице подступали к глазам слезы. Я пустила ее в дом, тут же крепко обняв. Ее ладони пробежались по моей спине, и девушка глубоко вдохнула через нос.

– Лестер сказал, чтобы ты не переживала. Да, это глупо, но важно. Они с Олбрайтом далеко, слишком далеко, чтобы мы их нашли. И мы не будем искать.

Ее монолог звучал так, будто она убеждала саму себя. Не меня, не лежащего без сознания Калеба в гостиной, а именно себя. Голос ее дрожал, она заикалась и отводила взгляд к арке, сквозь которую можно было увидеть диван и ноги парня на нем – в кроссовках с красной подошвой.

– Мы не будем, – сказала я, не веря самой себе. Я переживала за Норта, и скрыть это не получалось. – Что ты знаешь? Хоть что-нибудь?

Шоу кивнула, и мы прошли в комнату в обнимку, туда, где я и проснулась в полнейшем недоумении. Мы оставили Калеба, чтобы он проспался без лишнего шума.

– Дело в том, что Лестер поговорил со мной раньше всех. Не звонил, как я сказала тебе по телефону. Он приехал очень рано, часа в три ночи, и сказал, что Калеба ранили. Он услышал, что с ним что-то произошло, и сказал, что хочет все закончить. Что уже пора. – Лин сидела на кровати, свесив ноги и закрывая лицо ладонями, но я все еще слышала ее голос.

Стоя у стены, прижавшись к шкафу боком, я хотела как можно скорее понять, к чему она клонит.

– Джейсон Олбрайт... – Зажмурившись, подруга цокнула, словно говорила о каких-то чрезвычайно диких вещах. – Он зараженный, знаешь... Лестер назвал это «мутировавшим геном». Умные словечки, но я рассказываю так, как сама слышала. Он не такой, как Лестер, – он не умеет менять форму, а просто... Короче, он просто питается людьми. Какая-то часть его умеет притворяться, менять голос, но ему тяжело, как надышаться гелием... И все.

– Он «поломанный»? – спросила я.

– Да, так точнее, – согласно кивнула Лин. – Он может даже... Мелькать. Ну, перед глазами, как тень или что-то такое. Как галлюциноген. Это такая жуть, господи... Что я несу...

– Видимо, ему не повезло с хозяином, – шепнула я, теперь тоже ощущая себя сошедшей с ума, но затем вспомнила разодранного Брука, фотографии первой жертвы – преподавателя Гловера, вспомнила добитую Шелли. Ее куртку на Элиасе Остине. Самого индейца – странного, но не такого жестокого, как то, что вселилось в помощника шерифа.

Я вспомнила о том, что видели братья в окне. О ветвях, которые отец спилил по моей просьбе, и руку Лестера Норта, покрывшуюся темными разводами после того, как он снял цепочку.

– А что держит его? – пожав плечами, я постаралась дистанцироваться от происходящего. Защитный механизм сознания пытался доказать мне, что я начинаю бредить.

– Ничего. – Шоу выдохнула. – Олбрайту просто не повезло. Ему приходится жить и скрывать свои «выходки», маскировать убийства под пропажи туристов, атаки бездомных псов и диких животных из леса...

– И ни разу не попасться...

– Ни разу. Лестер сказал, что все это из жалости к себе. Что ему хотелось бы... Быть настоящим.

Теперь, после услышанного, убийство родного дяди Лестера показалось мне более... объяснимым. Но есть ли смысл мстить другому существу таким образом? А точнее – мстить его... носителю таким гадким, ужасающим образом, лишая последнего родного человека.

– Кэра... – Девушка глянула на меня смущенно, почти жалостливо, и я посмотрела в ответ, стараясь удержаться от навязчивой идеи просто сорваться и поехать на турбазу. – Я знаю, я тоже хочу туда. Но это не наше дело. Правильно?

– Правильно.

Перед глазами всплыл тот самый момент, когда Норт под тяжестью собственных мыслей спал в своей прошлой квартире, как газетные вырезки с фото пропавших без вести были раскиданы по полу и столу, как пугала пустота в глазах мужчины.

Как бы ему хотелось того, чего добился Элиас Остин, – освобождения, такого сладкого и желанного, вселявшего в душу непоколебимую решимость. Как бы ему хотелось простой жизни, обычных будней живого человека без мыслей о голоде, без обращений в то, что пожирает не только окружающих, но и его самого.

Сев рядом с Лин, я положила голову ей на плечо и прикрыла глаза, позволив себе тихо перевести дыхание. Руки подруги крепко меня обняли, а голос показался убаюкивающим:

– Даже если все будет дерьмово, мы что-нибудь придумаем...

Рассвет должен был наступить совсем скоро. Где-то через полтора часа, в шесть пятнадцать, но чем ближе были стрелки на часах к заветной цифре, тем темнее становилось небо. Тем холоднее казалась комната.

А голос, неожиданно раздавшийся в гостиной, разрушил все умиротворение, превратив его в потусторонний ужас.

Глава 51. Всему виной

song: jerry cantrell – spiderbite

Дыхание остановилось не только у меня. Подруга медленно провела рукой по моей спине и отодвинулась, глядя прямо в глаза – мы обменялись испуганными, сосредоточенными взглядами.

– Акцент... – заметила она шепотом.

– Он все равно услышит. – Сглотнув, я встала с кровати и открыла дверь, пусть ладонь и дернулась, когда я коснулась ручки. Позади меня Лин стянула с себя куртку и швырнула ее на кровать.

– Есть кто дома?.. – Уже хорошо знакомый южный акцент звучал так спокойно, будто хозяин голоса зашел, чтобы принести утреннюю почту.

Выглянув из комнаты, я постаралась натянуть дежурную улыбку, но она моментально искривилась, когда я увидела гостя. Ноги почти подогнулись – еще немного, и я бы упала на колени от шока.

Джейсон Олбрайт не был похож на себя: половина его тела была словно измазана сажей или копотью, а руки с длинными пальцами, узловатыми и напряженными, покрыты черной пылью. Правый глаз заплыл кровью настолько, что казался таким же черным, а лицо – бледное, но живое, человеческое, с выделяющимися высокими скулами, огромными глазами и синеющим зрачком слева.

Испуг Лин вылетел изумленным вздохом, а полицейский выпрямился, поправляя черную куртку и мельком опуская взгляд на нагрудный значок.

– Мисс Лоутон, мисс Шоу... – Олбрайт медленно кивнул.

Левой рукой он показал знак «спокойно» – вытянул ладонь, а правую поднял, показывая зажатый пистолет. Теперь, когда я видела, как выглядит Джейсон в своем истинном обличье, у меня не оставалось никаких сомнений в том, что все это – реально. Он пришел один. Кровь мелкими крапинками тронула ворот темно-синей футболки, и это заставило меня вздрогнуть.

– Садитесь! – Пистолет вальяжно указывал на диван, на котором все еще спал раненый Калеб Миллер. – Мальчишке нужна ваша поддержка, он может умереть от шока.

Лин пошла первая. Я не видела выражения ее лица, но по неуклюжей походке понимала, что ей страшно. Мне тоже, но я старалась не спотыкаться, пока не оказалась рядом с диваном. Осторожно присела, сдвинув ногу Калеба и не поднимая взгляда на Джейсона, который сделал пару шагов, дулом почесывая затылок.

Было тяжело не смотреть на него. Этот затекший глаз, его мутно-красный белок и горящая, будто ненастоящая, синяя радужка другого. Мурашки пробежали по ногам и спине, когда мне пришлось посмотреть на него.

Мужчина присел напротив. На темных брюках стало заметно еще одно красное пятно – оно шло от раненого живота, залитого кровью, напоминающей засохшую краску.

– Кэра, – он обратился сначала ко мне, – как ты думаешь, что бы я сделал, если бы продолжили совать нос не в свои дела?

Вопрос был задан именно мне, но открыть рот я не смогла – внутри будто натянулись несколько лесок, держащих весь организм неподвижным. Лин опустилась рядом с грудью Калеба, положила руку на его шею и проверила пульс.

– Лин! – Олбрайт сидел на столике, совсем спокойный и расслабленный. Он посмотрел на девушку, вжавшуюся в диван, ближе к Миллеру. – Есть ли какой-то... скажем, плюс от того, что у Калеба прострелена грудь, а мистер Норт валяется в лесу в полном одиночестве? История повторяется.

– Нет, сэр, – сдавленно процедила Шоу. По ее лбу стекла струйка пота.

Невидящий взгляд уперся в окно за спиной полицейского: там собирались и темнели дождевые тучи, так что о рассвете можно забыть. Свет погас и в самой комнате.

Джейсон размял шею, черную лишь наполовину, что свидетельствовало о его сломанности, нецелостности, принадлежности к людскому миру. Напоминание о том, что он – монстр лишь частично, что его сила слабее той, что принадлежала Остину, или той, что владел Лестер.

Лестер... он в лесу. Остался там. Слова застряли в горле, и я не могла проглотить этот ком. Он напоминал рвоту, которую невозможно сдержать.

Калеб дернулся во сне, и рука Олбрайта зашевелилась в ответ: он протянул пистолет так быстро, что я не успела даже повернуться, палец оказался на курке, а взгляд переместился ко мне.

Он был похож на восставшего из мертвых. Черт возьми, даже его здоровый цвет лица не помог мне избавиться от мысли о том, что все это время он был рядом. Так близко.

– Калеб далеко зашел, – медленно кивнул Джейсон. – Умница, золотой ребенок. Жаль, его отцу это не помогло – мне нужно было покончить с ним. Позвонил с утра, попросил выйти поработать на турбазе и...

Лин всхлипнула, а мужчина радостно улыбнулся, отчего прищур его кровавого глаза стал еще ужаснее.

– Жалко, да?

Мы молчали. Сказать было нечего, а к горлу уже подступал ком из горечи, чувства опустошенности и жалости. Что-то давило на грудную клетку и затылок внизу. В глазах потемнело.

– Если бы я пристрелил и Калеба, то не увидел бы, как парнишка будет хоронить своего любимого отца. Мне нравится, когда вы все страдаете. Это нас сближает хоть в чем-то, на человеческом уровне.

– Да, – почему-то кивнула я.

– Вот молодец, – похвалил Олбрайт, отведя пистолет, и, постукивая им по колену, оставил его на бедре. – Знаешь, ты правда кажешься мне самой адекватной после Норта. Он не хотел, до последнего не хотел верить в свои способности, представляешь? А когда они с тем парнем пропали, какая возможность представилась... И такой прокол – он не хочет быть в этой оболочке. А мне досталось... то, что досталось.

– Как так вышло?

Мне казалось, что продолжить диалог будет лучшей идеей. Что это даст достаточно времени. Никто не знал, для чего Олбрайт здесь: добить нас всех или только покончить с Калебом? Просто поговорить? Рассказать о том, что он...

– Просто. – Джейсон сидел ровно, чуть выгнувшись в спине и глядя сверху вниз. – Они пропали, их начали искать. Элиас Остин стал добровольцем. Я – штатным фотографом. Все тогда говорили о том, что люди пропадают не просто так, а найти их никак не получается, потому что искать и находить уже просто некого. Кого интересовало – те все равно забывали. Согласись, вы ведь уже не помните, что я убил охранника в общежитии?

Он был прав, и от этого становилось еще более тошно. Олбрайт провел рукой, покрытой черными пятнами, по волосам и усмехнулся.

– Калеб, вставай... – Он повернулся к парню и отложил на пару секунд пистолет.

Я моргнула, но ничего не увидела: глаза словно так и не открылись. Испуг пробежал по спине дорожкой ледяного пота, который тут же впитался в футболку. Лин заскулила, но я ничего не видела и не знала, что происходит. Чувствовала, что глаза открыты, но взор закрывали играющие черные пятна, словно я враз ослепла.

– Хватит! – истошно заорал Калеб, и только тогда я протерла веки ладонями и часто заморгала.

Зрение прояснилось, а картинка приобрела четкость: Джейсон все так же безмятежно улыбался, глядя на вскочившего Калеба. Тот держался за грудь обеими руками, обнимая себя, а рука Лин Шоу лежала на его голой спине.

– Мне нравится его реакция. Она честная, никакой наигранности. Калеб, как ты себя чувствуешь?

– Пошел ты!

Олбрайт дотронулся рукой до собственной раны и хмыкнул, проводя окровавленными пальцами по штанам. На бедре остался темно-бордовый след.

– Калеб... – шикнула Лин.

– Нет, я просто хочу поговорить, – остановил ее мужчина. – Когда я добрался до Брука, то сначала подумал, что Лестеру этого хватит. Спасла, конечно, удача – меня попросту не узнали. Удивительно, да?

– Повезло, – отозвался Миллер.

– Да. Никто не любит конкурентов. И вот мы здесь... В этом домике, миленьком, кстати... – Взяв из миски пулю, которую я вытащила из Калеба, Олбрайт довольно заулыбался. – Молодцы, ювелирная работа. А Остин, кстати, был тем еще идиотом, когда полез в драку со мной, но потом я понял, что он сделал это намеренно. Хороший, кстати, был нож.

– А почему ты не сделал так же? – спросила я тихо.

– Не вспорол себе брюхо? – поднял брови мужчина. – Ну, Кэра, я хотел пользоваться тем, что имею. Если тебе достается нечто подобное, пусть и в несколько извращенном варианте...

– В чем смысл, если ты слабее? Вечно хочешь жрать и жрешь мертвечину... – Калеб не унимался, и голос его уже не дрожал, а звучал грубо и хрипло.

– Смысл в том, что быть хоть кем-то лучше, чем никем. Я разобрался с родственником Лестера, чтобы вернуть его обратно. Мне стало скучно. Тебя устроит такой ответ?

Все, что произнес Олбрайт, не стоило для меня ни гроша, но имело огромный смысл для него. Бывший полицейский, мало что из себя представляющий, без семьи и близких, жаждал хоть крупицы силы и власти. Он делал все из мести Лестеру, развязав на территории колледжа настоящую кровавую бойню, начав череду смертей, и все это – чтобы потешить самолюбие.

Это делал Джейсон Олбрайт, а не то, что в нем поселилось.

Всему виной был простой полицейский.

Медленно проведя ладонью по стволу пистолета, мужчина нахмурился и затем прикрыл глаза, заставив меня вновь дернуться от оглушающего звука. В ушах затрещало, сотрясая внутренности дребезжащей волной, и не отпускало целых несколько секунд.

Джейсон заговорил чужим голосом:

– Ему там совсем дерьмово... – сказал он низким голосом Лестера Норта, и на несколько секунд мне почудилось, что передо мной действительно он. – Кажется, мы будем хоронить сразу обоих.

Глава 52. Пули

song: creed – bullets

– Не делай так. – Не выдержав, я опустила голову и постаралась не шевелиться. Пистолет все еще был в руке полицейского, так что ничего хорошего плохое поведение не сулило. Мы не были бессмертными избранными, а всего лишь простыми людьми.

– Хорошо, – Олбрайт вернул собственный голос. – Я думаю, что Лестер сможет выкарабкаться, если успеет очнуться. В нем несколько пуль, и у него прорвана артерия, его машина здесь. Придется тратить время.

– Ты его не добил? – Калеб посмотрел на Джейсона почти разочарованно, а Лин прижалась к плечу парня лбом, избегая любого контакта с Олбрайтом, с рук которого медленно исчезала черная краска. Постепенно, словно остывая, его ладони становились из черных серыми. Так плавно, что перемену едва ли можно было разглядеть.

– Я знаю, что нет смысла. Если он выживет, то это станет его личным достижением. Он же так давно хотел этого, да, Кэра?

Сколько боли и страданий может принести один лишь человек! Родителям, близким, детям погибших от его рук, убитых только из-за чьей-то злой воли.

Все еще глядя на расслабленное лицо полицейского, я заметила, что он постепенно теряет кровь. Она растекалась по кофте, от раны внизу, заставляя его грудь тяжело вздыматься, сжимать пистолет в руке еще сильнее.

– Я тоже умру, это не обсуждается. – Джейсон облизнулся, заметив, куда я смотрю. – С такой дырой в животе...

– Мог бы и сам себя прикончить, – добавил Миллер, откинув голову на грудь Лин и морщась от боли. – Все же проще, чем просто так убивать людей.

– Может, тебе и проще, – усмехнулся мужчина. – А я не хочу расставаться с этой возможностью. Не думай, что у всех есть чувство раскаяния, как у мальчишки-индейца. Он захотел этого, а я – нет.

Олбрайт знал о страданиях Лестера из-за того, что тот не мог нормально жить. Он знал, как Норт изводил себя мыслями об избавлении и как был восхищен поступком Элиаса Остина, осмелившегося закончить все самостоятельно.

– Не все в мире черное и белое, слышал о таком, Калеб? – спросил Джейсон негромко. – Я знаю, слышал. Так что не пытайся искать оправдания.

Лин словно спала. Я не слышала ее дыхания, не ощущала движений, даже взмаха ресниц. Она держала обеими руками Миллера, лицо которого было белее снега.

– Я думаю, что ты просто жалкий козел. Вот и все.

– Может, и так. – Джейсон осмотрелся в комнате, темной из-за утреннего дождя за окном и застланного тучами неба. – Мы подождем Лестера, а потом вызовем полицию. Кто останется в силах рассказать копам о произошедшем – молодчина.

В Олбрайте я видела загнанного в угол человека. В детстве его, вероятно, держали в ежовых рукавицах, он старался показать себя в лучшем свете, поэтому не упустил возможности остаться с вендиго, пусть и в извращенной форме, как можно дольше.

– Это он тебя ранил? – спросила я.

– Разумеется. В грудь не получилось, а живот он мне порезал прилично. Знаешь, армейская подготовка – вещь нужная. Жалею, что в свое время отказался.

– Где Лестер? – теперь задал вопрос Калеб.

– Сказал же, в нескольких милях от туристической базы, в глуши. Когда я пристрелил твоего отца, то сразу подумал о том, что нужно добраться и до тебя...

– Не надо об отце. – Рыкнув на Джейсона, парень зажмурился и дернулся от боли, схватившись рукой за перемотанную грудь.

Подобрав со стола фотокарточку, тот улыбнулся.

– Вот тогда все завертелось. Двоякое чувство...

Его пальцы потерли шершавое изображение, прошлись по стертым уголкам. Олбрайт посмотрел на меня снова, чуть прищурившись. Его темный глаз выглядел ненастоящим, что приводило в немой испуг каждый раз, стоило снова обратить на него внимание.

Калеб дышал тяжело, я слышала хрипы из его горла, и мне казалось, что времени остается слишком мало. Что пора бежать в больницу и выкладывать все как есть: Джейсон Олбрайт – убийца, слетевший с катушек. Просто очередной коп, решивший, что может вершить судьбы, – так ведь бывает.

Звук дверного звонка подорвал с мест всех, кроме самого полицейского, – он лишь медленно повернул голову, тяжело вздохнув, и почти смущенно улыбнулся. Слишком много радости для того, кто скоро не сможет дышать.

Лестер вошел в комнату, принося с собой запах ледяного ветра, зимнего мороза и лесных чащ. Волосы его были черными от грязи и крови, а мутные глаза, похожие больше на стеклянные линзы, изучали комнату.

Он был собой. Таким же взрослым и сосредоточенным, как обычно, но теперь – полумертвым, пробежавшим несколько миль, израненным. Руки с подвернутыми рукавами куртки – в красных разводах, и я замерла, удерживая в легких воздух, когда взгляд скользнул по шее, прорванной в том месте, о котором упоминал Олбрайт.

Артерия.

Лин и Калеб вжались друг в друга, пока я продолжала смотреть на Джейсона и тень Норта за его спиной, прямо за столом, на котором тот сидел. Рука Лестера аккуратно легла на плечо мужчины и прошлась по его шее в невесомом жесте, словно принадлежала доктору, ощупывающему потенциального пациента.

– Кэра, уйди, – попросил Лестер совсем низким, хриплым голосом человека с тяжелой формой простуды. – Забери с собой ребят. Просто уйди.

Джейсон поднял пистолет, рассматривая ствол и все так же отыгрывая безразличие. Он глянул на меня с отторжением, и я прочитала в его глазах такую невыносимую, мрачную мысль о скором конце. Он точно знал, что его ждет дальше.

Норт дышал тяжело, не обращая внимания на то, что кровь пропитала ворот куртки, что движения его пусть были и решительными, но слегка заторможенными. Что Олбрайт уже смиренно поднялся, глядя на него с безмолвной просьбой.

– Я сказал, – продолжил Лестер уже злобно, почти рыча, – уйди. И забери ребят.

Олбрайт отошел, прицельно направляя ствол на Норта, а второй рукой дернул за значок на куртке, швырнув его Калебу. Тот поймал, пусть и соображал туго. Во взгляде Миллера уже не было осознанности. Он медленно умирал, и от этого я впала в тупую агонию беспомощности. Нужно спешить. Просто спешить.

– Свяжитесь с шерифом, сообщите о том, что офицер Олбрайт совершил нападение на студентов местного колледжа. – Джейсон говорил не спеша, чеканя каждое слово. – И оставайтесь здесь до тех пор, пока не приедет первый экстренный отряд. Это от трех до пяти минут.

Я медленно поднялась с места, заставляя ноги передвигаться по паркету, и потянула за собой Лин. Калеб висел на ее плечах безвольным мешком, его руки болтались, а лицо теряло краску. Все, что происходило в этой комнате, было похоже на сюрреалистичный сон, на бред, приходящий во время лихорадки, но уж точно не на реальность.

Норт быстро посмотрел на меня, мельком, оценивающе, но тут же отвел взгляд. Я не видела, чтобы в его руках было хоть что-то для потенциальной борьбы с тем, что осталось от Джейсона Олбрайта.

Полицейский держал Лестера на прицеле, продолжая осматриваться, следя, чтобы его личный значок не выпал из руки Лин, забравшей его у Калеба. Девушка вывела парня на улицу, а я все стояла посреди комнаты, не в силах шелохнуться.

– Я стреляю, а ты заканчиваешь, – сказал Олбрайт безразлично. Не своим голосом, а совершенно незнакомым.

Лестер поджал губы, но я успела заметить отпечаток безмерной потери в его мутных грязно-серых глазах. Осознание застигло меня врасплох лишь в следующую секунду. Я вспомнила, что Олбрайт разобрался с дядей Норта и теперь, вероятно, заканчивает начатое.

– От тебя ничего не осталось? – выдохнул он резко, трогая пробитый живот и продолжая сжимать пистолет в напряженной руке, с которой сходил уже серый цвет. – Как и от меня, да?

– Да, теперь это просто ты, – кивнул Норт, – и наш общий страх, да?

– Именно. – Джейсон посмотрел на меня и прикрыл глаза. – Кэра, ты слышала, о чем тебя попросили?

– Не могу двинуться, – призналась я тихо, чувствуя, как холод помещения просачивается глубоко под кожу. Вместе с осознанием безумия ситуации и испугом.

– Тогда закрой глаза. – Лестер отодвинул меня рукой, а сам подошел к Олбрайту, забирая без всякого сопротивления пистолет из чужих пальцев.

Джейсон кивнул, следом перехватив мужчину за горло и ударив его по ноге. Лестер грохнулся на пол, сбив стол в сторону, и от этого внезапного поворота я отскочила к двери. Он навис над Лестером, схватив того за футболку под курткой, и молча потянул к себе. Обреченный на то, чтобы к груди приставили оружие. Норт аккуратно, будто держа родного человека, взял Олбрайта за голову, а затем раздался глухой выстрел, разделивший жизнь и смерть.

Звук рвущейся плоти затерялся где-то в подкорках сознания, а удар тела о пол с последующим выдохом сломал меня окончательно.

Я закрыла глаза следом за Лестером, и меня начало трясти от нагрянувшей паники. Упав обессиленно рядом с торшером, я наконец-то дала волю эмоциям: слезы полились ручьем, затмили глаза и заставили затылок ныть от боли, такой оглушительной, пробирающейся так глубоко и резко, что я чуть не оказалась в обмороке.

Последнее, что осталось в моей памяти перед тем, как меня подняли с пола и прижали к себе крепкие руки, – это приближающийся вой полицейских сирен, звон в ушах, а еще – голос Лестера.

Слабый, теряющий силу.

– Все закончилось...

Глава 53. После

song: adelitas way – getaway

«Офицер местной полиции, занимавший должность помощника шерифа, был застрелен в ходе самообороны студентом колледжа. Известно, что Джейсон Олбрайт ранее не привлекался к уголовной ответственности, так что попытка посягнуть на жизни нескольких подростков оказалась шоком для всего города...»

Рука отца прижала меня к нему сильнее, а мальчики, заснувшие в ногах, заерзали во сне. Мама молча смотрела на экран, но ее пальцы уже поглаживали мое плечо. Тепло и долгожданное спокойствие разливались по телу.

– Джейсон, Джейсон... – выдохнул папа, разочарованно хмыкая. – Довела его служба...

Я давно не радовалась тишине. Так давно, что даже не отреагировала на папино предположение, задумавшись о том, что Лестер сейчас на перевязке, Лин – с Калебом, в его палате, где ему обеззараживают рану и вытаскивают остатки ткани, забившейся туда вместе с пулей.

– Просто свихнулся, придурок... – Злобно промычав, мама встала и прошла на кухню. – Надо же так запустить больную голову!

Мик и Трой крепко спали, сплетясь руками и сопя на моих ногах. Их макушки, прижатые друг к другу, заслоняли мне экран телевизора.

Сюжет продолжался, и дальше я услышала голос лучшей подруги. Репортер подошел к ней, когда Калеба и Лестера увезли в госпиталь, – и она не отказалась от небольшого интервью.

– Все произошло быстро, но мы сразу поняли, что в смертях в колледже виноваты не дикие звери. О некоторых, видимо, и полицейские еще не знают... – Шоу говорила ровно, иногда заикаясь от волнения. – Самое страшное то, что он – простой коп. И как теперь доверять тем, кто нас должен защищать?

Миллера показали мельком.

– Он оставил меня без отца, так что я рад, что он тоже сдох.

Стоило прозвучать этой фразе, как репортаж вновь вернулся к главной теме: несколько ведущих обсуждали масштаб трагедии и называли ее «феерично ужасающей», «кровавой» и «немыслимой халатностью местной полиции».

По сути – так оно и было. Никто и не пошевелился, кроме самого Олбрайта, когда целая серия убийств захлестнула такой маленький городок. Джейсон хорошо заметал следы и мог спихнуть убийства на любого козла отпущения.

Осложнения после множества ранений потрясли врачей – так написала мне Лин, когда речь зашла о Норте. Три пули: в бедре, в плече и в груди, рядом с сердцем, едва не унесли его жизнь – и осознание этого факта наступило для меня лишь в тишине и покое, которые принесла мне семья.

Двое мальчишек рядом, обнимающий меня отец, настраивающая кофеварку на кухне мама... Я думала о том, что мне ужасно повезло. О том, что Калеб Миллер лишился отца, и о том, что теперь ему уж точно никогда не полегчает. Его предчувствие все это время было верно, но единственный раз, когда парень оступился и поверил нам, стал для него ужасной ошибкой.

«Знаете, после всего этого неплохо было бы устроить в колледже неделю каникул, ведь ситуация коснулась нас напрямую. Студентам необходим должный отдых, особенно тем, кто оказался впутан в эту кошмарную историю...»

– Будешь отдыхать... – улыбнулся папа, похлопывая меня по плечу. – Никуда с Лин не поедете?

– Пока не знаю, но с радостью бы свалила куда подальше...

– Ну, теперь у тебя есть приятель на внедорожнике, не хотите прокатиться в Мичиган?

– Не доставай Кэру... – Мама передала мне кружку с кофе и вернулась на место, полностью выключая свет.

Приятное свечение телеэкрана осталось единственным, что вырисовывало силуэты мальчишек, а звук трансляции стал тише. Папа тяжело выдохнул, перелистывая каналы и останавливаясь на том, где шел сериал про врачей.

Я прикрыла глаза и продолжила думать. О Лин, оставшейся с Калебом в больнице, о Лестере, который сейчас совершенно один, – он запретил мне приезжать и проведывать его. «Будь с семьей», – сказал он, поцеловал в лоб, а затем я взяла его машину и приехала домой. Огромный Subaru казался для меня просто неуправляемым, но вести что-то новое и бесшумное, совсем без дребезжащих внутренностей, мне понравилось. Я остановилась на парковке у супермаркета и оставила машину там, впитывая утреннюю атмосферу, разбитую напрочь смертью Джейсона Олбрайта.

В каждом порыве ветра я чувствовала холод, пронизывающий до костей.

Время шло, и я медленно возвращалась к жизни, простой и почти беззаботной: играла с мальчиками в футбол на заднем дворе, чинила с отцом велосипед, училась ездить заново – почему-то, усевшись за руль, я вдруг почувствовала, что вот-вот свалюсь. Три дня показались мне настоящей пыткой – они тянулись так издевательски медленно, что я мечтала о том, чтобы похороны отца Калеба состоялись прямо сейчас. Каждый раз, когда я открывала глаза по утрам, я хотела приблизить этот момент.

Середина осени мрачно раскинулась по небу сиренево-серым полотном, но дождя не было. Легкие порывы ветра отрезвляюще пощипывали кожу, пока я шла к кладбищу через небольшую парковку, где совсем недавно мы общались с Олбрайтом.

Лин ждала у входа, бледная до ужаса, но накрашенная так, чтобы страх и печаль на лице не бросались в глаза. Она вцепилась в меня руками и не давала отойти, а я не хотела разрывать эти объятия. Они были нужны нам обеим.

– Как ты? – шепнула я.

– В порядке.

– Калеб?

– Ох...

– Я тоже в порядке, Кэра... – сказал мужской голос, и я повернулась, замечая перед собой Миллера.

Стрижка под машинку, черная рубашка и накинутая поверх куртка, веки покрасневшие, а сам он – худой, еще худее, чем был раньше. Что-то в нем, в этом изнуренном парне, напоминало мне Джейсона – огромные глаза на худом лице или же отстраненность во взгляде?

– Иди ко мне... – обняв его, я аккуратно прошлась рукой по спине, подбадривая. – Мне жаль, ты и так знаешь...

– Я переживу.

– Обязательно, Калеб...

Мы посмотрели друг на друга, молча обмениваясь самыми глубокими из чувств. Он попытался улыбнуться, но смог только рвано выдохнуть, позволяя слезам истерики стечь по щекам. Вытерев мокрые дорожки рукавом, парень предпринял еще одну попытку улыбнуться и на этот раз даже рассмеялся.

– Подонок, чертов подонок...

– Пойдем. – Лин взяла его под одну руку, а меня под другую и повела по уже знакомой дорожке к могиле, вокруг которой собирались близкие Калеба.

Смотреть на него без его длинных волос и издевательского задора в глазах казалось мне чем-то болезненным и почти неправильным. Словно что-то в Миллере потухло и он потерял былой запал. Что-то в нем надломилось вместе со смертью Джейсона. И отца, которому он не смог бы помочь, никак не смог бы.

Лестера с нами не было.

– Знаете, я рад, что все завершилось именно так, – наконец-то сказал Калеб, когда мы остались одни у небольшого надгробия, украшенного цветами и венками. – И пусть это отняло у меня отца...

Я кивнула.

– Лестеру повезло, что Олбрайт не добил его. Он, кажется, был тот еще слабак – часто не добивал. Или просто свихнувшийся урод, любящий чужие страдания.

Шорох ветра, блеск гранита в слабых солнечных лучах, теплые руки на плечах. Мне хотелось бы отдать Миллеру что-нибудь: немного спокойствия, каплю своей дружеской любви, хотелось бы взять его крепко за голову, прижать к себе и позволить вылить чувства, но Калеб выбрал жить дальше.

Он плакал молча, стиснув зубы и почти незаметно вздрагивая – тогда Лин успокаивала своими поцелуями в висок. Я стояла рядом, смотрела на выбитые на надгробии инициалы, и хотела, ужасно хотела видеть Лестера, который был сейчас на очередной перевязке в больнице, залечивал раны и привыкал снова быть собой.

Калеб достал из кармана значок Джейсона Олбрайта, провел пальцем по блестящему серебру, выбитому номеру, инициалам, по рельефной поверхности герба, а затем тяжело выдохнул, облизываясь.

– Лестер уже сказал, что хочет отвезти нас отдохнуть на пару деньков? – спросил он тихо.

– Что? – Лин удивленно вскинула брови. – Ты уже успел с ним поговорить? Когда?

– Ну, он мне позвонил и... Ну, мы с ним обсудили некоторые вещи. Я согласился, что нужно бы освежиться, побыть немного на природе, да и вообще – я хочу выключить интернет, швырнуть телефон в кусты и забыться на хрен.

– Я с тобой! – усмехнувшись, я закинула руку на его плечо и тряхнула посильнее. – А куда едем?

– Лестер расскажет.

Эпилог

song: pearl jam – animal

– Если я скажу, то это будет уже не так интересно... – настаивал Лестер, сидя сзади и раскинув длинные ноги рядом с Калебом, который уже битый час читал очередную научно-фантастическую книжку.

– Если не скажешь, то я взорвусь! – Лин посмотрела на навигатор и цокнула. – Сколько там осталось?

– Пара улиц, – сказала я, заворачивая направо, – так показывала зеленая дорожка на экранчике, – и мы на месте...

Время принесло исцеление – так и должно было быть. Несколько последних дней мы провели вместе, разыскивая возможность собраться вчетвером и выехать в соседний город, который находился ближе к лесу, – пусть для Лестера слово «лес» начинало резать слух, а я совершенно не хотела ночевать в палатке.

– Домик в лесу? Типа турбазы?

– Типа пара улиц осталась, – буркнул Калеб, проводя рукой по бритому затылку и закидывая книжку в рюкзак, – и все будет отлично.

– Кэра... – выдохнул Лестер, протягивая к моему плечу руку и показывая на большой двухэтажный коттедж в стороне. – Это наше...

– Ты снял коттедж на четверых? – спросила я.

– Нет, немного лучше...

Занервничав, Калеб закинул пару жвачек в рот и начал отбивать ботинком ритм. Лин вышла из машины сразу же, как я припарковалась у чужого гаража, – дом напоминал мне те, в которые приезжают семьи, чтобы «почувствовать дух Рождества» в новогодних комедиях.

Не такой уж и шикарный и оттого уютный, коттедж порадовал меня лесной чащей вдали – там можно было просмотреть тропы, ведущие куда-то вверх, а вокруг на ближайшие пару миль – ни души. Улицы были на карте лишь для того, чтобы привести нас к этому месту.

Погода была спокойной, холодный ветер трепал волосы на висках, пока я, застегнув куртку, шла за Лестером к дверям. Нас кто-то должен был встретить.

Калеб позади меня начал вздыхать еще сильнее, и даже рука Лин, держащая его пальцы в своих, не могла успокоить его резко разыгравшуюся тревогу. От этого меня тоже поглотило легкое волнение: глянув мельком на Норта, я уловила его улыбку.

– Что ты придумал? – шепнула я, поддевая край его куртки. – Лестер...

– Нетерпеливые детишки... – Почти замурчав, мужчина удержался от того, чтобы закатить глаза. Он остановился у двери и, поправив волосы и зачесав их ладонями назад, постучался.

И мы ждали. Несколько долгих до невозможности секунд, пока я трепала ремень рюкзака и кусала губы, а Калеб стучал ботинком по порогу, мы просто смотрели на запертую дверь.

– Я сейчас в обморок грохнусь... – проныла Лин, и меня рассмешил тон ее голоса. Дверь открылась, и стоило мне перевести взгляд на хозяина, как в груди будто что-то дернулось, останавливая сердцебиение.

– Ну, привет всем... – Широкая улыбка на смуглом лице, короткие темные волосы и браслеты на руках. – Лестер, ты им не сказал?

– Нет, – улыбнулся в ответ Норт.

Калеб вышел вперед, доставая из кармана значок Джейсона Олбрайта. Он поджал губы, горделиво осматривая парня напротив, и, как показалось, с оглушительным шлепком передал значок в чужую руку.

– Молодцы... – Элиас Остин неловко хмыкнул, осматривая блестящий полицейский значок, а затем выдохнул, широко расставляя руки. – Добро пожаловать!

Лестер тронул мою талию, мягко сжимая ладонями, и я до сих пор не могла сказать ни слова. Элиас был жив. Он выглядел живее всех живых – задорный, улыбчивый, открытый.

– А можно мне воды?.. – прохрипела Лин Шоу, и Остин, положив обе руки на ее плечи, повел девушку в дом.

– Обязательно. Нам много чего нужно обсудить, да?

Иллюстрации

Сноски

Facebook – проект Meta Platforms Inc., деятельность которой в России запрещена.

Чинуша (разг.) – чиновник.

Twenty One Pilots – американский музыкальный дуэт, состоящий из Тайлера Джозефа и Джоша Дана.

«Байки из склепа» (Tales from the Crypt) – американская серия комиксов в жанре хоррора, первый выпуск был опубликован в 1950 году.

Бугимен – фольклорный персонаж, которым пугали детей.

Клоун Красти – персонаж вселенной Симпсонов.

Норд (англ. Nord) – морской термин, означающий северный ветер. Слово созвучно с фамилией Норт.

«Сверхъестественное» (англ. Supernatural) – американский сериал о братьях Винчестерах, которые охотятся на нечисть и раскрывают мистические преступления.

Эмбиент (англ. ambient – «окружающий») – стиль электронной музыки, используемой для ненавязчивого и приятного фонового звука.

Costco – крупная американская сеть магазинов самообслуживания.

Massive Attack – британская музыкальная группа, работающая в жанрах трип-хоп и электронной музыки. Ведущие представители бристольской андеграунд-сцены.

Перевод песни Teardrop группы Massive Attack.

«C.S.I.: Место преступления» (англ. CSI: Crime Scene Investigation) – американский детективный сериал 2000 года.

Коронер – человек, расследующий убийства с необычными обстоятельствами и определяющий причину смерти.

Полиграф – «детектор лжи», прибор для определения достоверности информации.

Даймбэг Даррелл – американский гитарист и вокалист, основатель грув-метал-группы Pantera и Damageplan.

Питер Стил – американский музыкант, основатель готик-метал-группы Type O Negative.

Спагетти-вестерн – итальянская версия американских вестернов, жанр был популярен в 1960-х и 1970-х годах.

Nine Inch Nails – американская рок-группа, созданная Трентом Резнором в 1988 году.

Мы сталкиваемся лицом к лицу с последствиями...

Это начало конца.

Hurts – британский музыкальный дуэт, появившийся в 2009 году. Состоит из Тео Хатчкрафта и Адама Андерсона.

Сэм и Дин Винчестеры – главные герои телесериала «Сверхъестественное», охотники на нечисть.

Отрывок из книги «Гордость и предубеждение» Джейн Остен в переводе И. Маршака.

«9 Ghosts I» – композиция американской музыкальной рок-группы Nine Inch Nails.

Эдди ПаттонВ объятиях вендиго

* * *

Пролог

Глава 1. Простушка Кэра Лоутон

Глава 2. Больше актива!

Глава 3. Любые варианты решения проблем

Глава 4. Список пополняется

Глава 5. Пробные забеги

Глава 6. Ни следа

Глава 7. Налет жути

Глава 8. Слуховые галлюцинации

Глава 9. Саманта знает

Глава 10. Бюрократическая зараза

Глава 11. Первое собрание в году

Глава 12. Ветви и рога

Глава 13. Найдена

Глава 14. Занимая чужое место

Глава 15. Благоприятный опыт

Глава 16. Немного личное

Глава 17. Собрано и сломано

Глава 18. Необязательные решения

Глава 19. Чертовщина

Глава 20. Помутнение

Глава 21. Чем дальше в лес

Глава 22. Без танцев

Глава 23. Заставляет задуматься

Глава 24. Очередная ночь

Глава 25. Куртка

Глава 26. Все, что его касается

Глава 27. С Бруком все в порядке

Глава 28. Сложнее, чем казалось

Глава 29. Шаг за шагом

Глава 30. Мамина машина и еще один день

Глава 31. В гости

Глава 32. Постановка

Глава 33. Гордился

Глава 34. Вторая линия

Глава 35. Свое

Глава 36. Такой же, как мы

Глава 37. На перекрестке

Глава 38. Мы прощаемся

Глава 39. Перепады напряжения

Глава 40. Нерешенные вопросы

Глава 41. Редкие теплые моменты

Глава 42. Несколько против одного

Глава 43. Что-нибудь

Глава 44. Администрация

Глава 45. До одури

Глава 46. 10 минут под водой

Глава 47. Все идет так, как идет

Глава 48. До утра

Глава 49. Хотел, но не смог

Глава 50. Лин

Глава 51. Всему виной

Глава 52. Пули

Глава 53. После

Эпилог

Иллюстрации

Сноски

Эдди Паттон
В объятиях вендиго