Заговор во дворце

Глава 1

Волшебник с рыночной площади

— Монетку! Подайте монетку бродячим артистам!

Рэндал снова обошел собравшуюся на площади тол­пу, протягивая пустую шляпу. Эта шляпа из зеленого сукна принадлежала Лиз — его верной подруге и спут­нице в долгих скитаниях. Худенькая темноволосая де­вушка в мальчишеской одежде сидела на краю огромно­го мраморного фонтана с бронзовыми скульптурами посреди рыночной площади города Паллиды, готовясь начать представление. Рэндал еще раз прошелся вдоль толпы со шляпой в руках и положил ее на землю. Потом сел на мостовую, скрестив ноги, и стал ждать, пока Лиз запоет.

В воздухе, сливаясь с журчанием падающей воды, за­звенели первые ноты протяжной песни. Небольшая кучка зрителей, собравшаяся вокруг артистов, не своди­ла с девушки восхищенных глаз. Но те, кто все же дал се­бе труд посмотреть на ее спутника, увидели высокого, крепко сложенного юношу лет пятнадцати с давно не стриженными каштановыми волосами, спадавшими на глаза. Поверх запыленного дорожного костюма он но­сил черную мантию с широкими рукавами — отличи­тельный знак вольного подмастерья, закончившего курс обучения в Схола Сорсериа — Школе волшебников в городе Тарнсберге, на берегу далекого западного моря. Те­перь же Рэндал и Лиз странствовали по дорогам к югу от Видсегарда и зарабатывали себе на хлеб музыкой и пе­нием.

«Скоро моя очередь», — подумал юноша, слушая пе­ние Лиз. Он не понимал слов этой песни — девушка ис­полняла ее на своем родном окситанском языке, на ко­тором говорили люди в здешних краях, а Рэндал его почти не знал. Весь его словарный запас исчерпывался двумя-тремя заученными фразами, которые он произ­носил на площади. Но ход представления был разрабо­тан у них уже давно, и он в точности знал момент, когда будет пора вплетать в ее музыку собственные магичес­кие заклинания.

Юный волшебник успокоил свой разум и начал вы­зывать из воздуха чарующие звуки — звонкие, мелодич­ные аккорды, невесомые, словно пение призрачных струн. Они гармонично сплетались с голосом Лиз и ак­компанировали ей.

Воздушная мелодия с первой попытки вышла уверен­ной и слаженной. «Хорошо, — подумал Рэндал. — Те­перь перейдем к высоким нотам». Он еще раз сосредо­точился и вызвал нежные звуки, похожие на музыку флейты, на октаву выше звонкого голоса Лиз.

Мелодия флейты тоже получилась точно в тон и без всяких ошибок сплелась со струнной мелодией. Рэндал позволил себе удовлетворенную улыбку — сегодня му­зыка удавалась на славу. «Теперь перейдем к огням».

Он создал мерцающее облако света, и оно перелив­чатым занавесом повисло за спиной у Лиз, рядом с жур­чащими струями фонтана. Сконцентрировавшись как следует, он окрасил светящуюся вуаль в красноватые тона — они возникли как раз в тот миг, когда зазвучали низкие струнные аккорды. К ним примешались зеленые и синие струи, перекликавшиеся с высокими нотами в голосе Лиз, а в такт со звонким пением флейты по зана­весу пробегали россыпи золотистых сверкающих искр.

Первое волшебство, которое увидел Рэндал, было та­кой же игрой музыки и света. Но чародей Мэдок, сотво­ривший это чудо в парадном зале замка Дун, был масте­ром магического искусства, а не простым подмастерьем. У Рэндала ушел не один месяц на то, чтобы, пробуя и ошибаясь, научиться создавать нужные звуки и краски и соединять их в гармоничных сочетаниях, без уродливых диссонансов.

Иногда волшебство выходило хорошо, но бывали дни, когда все усилия Рэндала шли насмарку, принося ему больше стыда, чем успеха. Однако для бродячих му­зыкантов он и Лиз жили не так уж плохо — у них всегда хватало денег на еду, а ночи здесь, в южных краях, были теплыми и сухими, поэтому они могли спать под откры­тым небом и редко нуждались в крыше над головой.

Прошло несколько минут. Лиз закончила песню, Рэндал свернул разноцветный воздушный занавес, зву­ки магической музыки умолкли. Юноша заглянул в шляпу — она была пуста.

«Ничего не понимаю, — подумал он озадаченно и в то же время разочарованно. — Уже несколько недель под­ряд мои заклинания получаются хорошо, а Лиз даже не нуждается в волшебстве — ее пение и без того чарует слух. Должны же мы были получить от такой толпы зри­телей хоть одну или две медные монеты».

Вместо бурных аплодисментов из малочисленной и быстро редеющей толпы слышались только жалкие ти­хие хлопки. Рэндал вздохнул и протянул руку за пустой шляпой. Едва его пальцы коснулись ободка, как в шляпу с металлическим звоном шлепнулся небольшой, но увесистый мешочек из черного бархата.

Рэндал взял кошелек. Тот приятно оттягивал руку, внутри под пальцами что-то шевелилось и позвякивало. Юноша осторожно развязал серебряный шнурок, стяги­вавший горловину. Внезапно вспыхнувшая надежда не обманула его — мешочек был полон золотых монет. Так много денег сразу Рэндал не видел с тех пор, как поки­нул замок своего дяди и отправился изучать волшебное искусство.

Рэндал завязал кошель и положил его в самый глубо­кий карман мантии, туда, где лежала книга с заклинани­ями. Потом поднял глаза — посмотреть, кто же сделал такое щедрое пожертвование. Взгляду юного волшебни­ка предстали сначала высокие кожаные ботфорты, по­том короткий камзол из черного бархата, расшитый се­ребром, потом — чисто выбритое приветливое лицо, обрамленное ярко-рыжими волосами. На поясе у незна­комца висела длинная узкая шпага.

— Премного благодарен, милорд, — сказал Рэндал по-окситански, тем самым почти исчерпав свое знание языка.

Роскошно одетый незнакомец жестом велел Рэндалу подняться и проговорил что-то чистым, приятным голо­сом. Рэндал беспомощно оглянулся на Лиз, ожидая, чтобы она перевела.

Девушка соскочила с края фонтана на мостовую. Рэн­дал увидел, что в глазах ее пляшут радостные смешинки.

— Пошли, Рэнди, — сказала она. — Мы идем с этим господином. Он хочет, чтобы мы выступили во дворце.

— Во дворце? — изумленно переспросил Рэндал, ша­гая за незнакомцем. — Я понимаю, что мы выступаем не­плохо, но вряд ли мы достойны предстать перед королем.

— Здесь, в Окситании, — пояснила Лиз, — каждый город — это независимое государство. Властители на­ших городов, князья, богаты и могущественны. Они способны на щедрые подарки. Прими все, что выпадет на твою долю, и улыбайся. Сыграв для его высочества, мы получим хороший ужин, а может быть, даже новое платье.

Рэндал кивнул, все еще не зная, что сулит им это не­ожиданное приглашение — добро или зло. Но Лиз, по­хоже, не ведала сомнений — она с веселой улыбкой шла за незнакомцем. Рыжеволосый человек провел их от ры­ночной площади через весь город. Потом они поднялись по склону холма — туда вели широкие улицы, застроен­ные ровными шеренгами высоких каменных домов. На вершине холма стояло огромное, светлое мраморное здание — точнее, множество зданий, соединенных длинными стенами. Вокруг дворца раскинулись зеле­ные лужайки и благоухающие сады.

Вслед за проводником Рэндал и Лиз долго шли по ла­биринту запутанных коридоров, крытых аркад, внутрен­них двориков с садами и фонтанами, извилистых лест­ниц. И везде их окружала невиданная роскошь. Стены и потолки были расписаны многоцветными фресками, под ногами разбегались мозаичные узоры из светлого и темного паркета, в углах стояли бронзовые и мраморные статуи.

«Какая пышность! — подумал Рэндал. Ему вдруг ста­ло очень неуютно в своей запачканной дорожной на­кидке. — Среди такого великолепия может жить только князь».

Наконец все трое очутились в небольшой комнате, где их ждал еще один человек. Двое незнакомцев о чем-то переговорили, и рыжеволосый обратился к Рэндалу.

— Он хочет, чтобы ты пошел с ним, — перевела Лиз. — Мне велено остаться здесь.

— Я могу ослушаться? — спросил Рэндал.

— Нет, — ответила Лиз. — Он посланник князя. Ты должен идти с ним.

Рэндал снова долго шел за рыжеволосым по коридо­рам и лестницам, пока, наконец, не очутился в комнате, где все стены снизу доверху были заполнены книгами. Посланник остановился, обернулся к Рэндалу и произ­нес какую-то короткую фразу. Юноша догадался, что это, наверное, приказ подождать здесь; он кивнул, поклонил­ся и жестом, выражающим терпение, сцепил руки перед собой. Такой ответ, казалось, удовлетворил вестового. Он вышел в другую дверь, оставив юного волшебника с лю­бопытством оглядываться по сторонам.

Одну стену узкой комнаты с высоким потолком зани­мали окна, выходившие в огражденный стеной сад. Длинные ряды шкафов с книгами на миг перенесли Рэндала на много лет назад, в те времена, когда он учил­ся в Школе. «Тарнсбергская библиотека, — с улыбкой припомнил он, — была первой, какую я увидел в своей жизни».

Говоря, по правде, в те дни он почти не умел читать. Мальчик был рожден в неспокойной Брисландии, где много лет не было короля; умение владеть мечом значи­ло там гораздо больше, чем знакомство с буквами. Но Рэндал, наследник барона из северных краев, отказался от доли рыцаря и отправился в Школу волшебников изучать магическое искусство. Там он дал клятву никог­да больше не пускать в ход рыцарское оружие. Теперь ему казалось, что толстые тома в кожаных переплетах взывают к нему с полок: возьми нас в руки, открой, прочти!

Однако он удовлетворился тем, что пробежал взгля­дом по названиям книг, стоявших ближе всего к нему. Названия эти заинтересовали его, и, пока он боролся с искушением снять книги с полки, дверь комнаты со скрипом приоткрылась. На пороге появился рыжеволо­сый посланник и подозвал Рэндала к себе. Юноша со вздохом сожаления отошел от книжной полки и напра­вился в соседнюю комнату.

Дверь за ним закрылась. Внезапно воздух наполнил­ся жгучим покалыванием от мощной магии, таким явст­венным, что у Рэндала мурашки поползли по коже. У него за спиной закрылись иные, нематериальные за­совы и замки.

«Что это? Ловушка?» — в испуге подумал он. Но, не заметив никакой опасности, заставил себя спокойно ог­лядеть комнату. Бесчисленные книги и магические предметы, расставленные вокруг, только подтвердили его догадку — он оказался в рабочем кабинете мастера-волшебника.

Значит, смуглый темноволосый человек с ястребиным носом, сидящий за письменным столом, — это, наверно, и есть волшебник, которому этот кабинет принадлежит. Но, судя по роскошному наряду, Рэндал скорее сказал бы, что перед ним сам князь. Его длинная мантия из зо­лотой парчи была расшита серебристыми магическими символами, под ней виднелась длинная, до колен, руба­ха из пурпурного шелка. Волшебник жестом отослал ве­стового, потом велел Рэндалу приблизиться.

— Подойди, — сказал он. — Хочу на тебя посмотреть.

Рэндал повиновался. Темноволосый говорил на Древнем Наречии — языке волшебников и магического искусства. Человек соединил концы длинных пальцев и впился в Рэндала пронизывающим взглядом.

— Знаешь ли ты, — продолжил темноволосый, — что здесь, в Паллиде, колдовать дозволяется только с ведо­ма князя? И что я — единственный волшебник, которо­му его высочество разрешает применять магическое ис­кусство? — Он помолчал. — И знаешь ли ты, какие наказания ждут всякого, кто посмеет нарушить княжес­кую волю?

Рэндал похолодел. «Лиз никогда не предупреждала меня ни о чем подобном, — подумал он. — Мало того, что в Видсегарде меня и Ника бросили в тюрьму, лишь заподозрив нас в волшебстве. Теперь и здесь начинают­ся преследования».

При этом воспоминании его сердце пронзила боль. Николас Уоринер был первым другом Рэндала в Шко­ле волшебников, а в Видсегарде Ник погиб от руки злого колдуна. Погиб, защищая его, Рэндала. «Если бы я не попросил его о помощи, Ник до сих пор был бы жив».

На миг Рэндала снова, как и много раз прежде, захле­стнуло чувство вины, но он решительно отринул его. Боль воспоминаний помогла ему хотя бы в одном — за­ставила забыть внезапно нахлынувший страх перед при­дворным волшебником князя.

— Нет, мастер, — громко сказал Рэндал. — Я не знал законов Паллиды. Я прибыл в этот город всего лишь вчера.

Мастер-волшебник кивнул.

— Вчера вечером ты дал на рыночной площади пер­вое представление, а к утру я уже знал о нем. — Он скло­нился вперед, и голос его внезапно стал мягче. — К сча­стью, его высочество Веспиан Великолепный, князь Паллиды, дает мне большую свободу действий в магиче­ских делах. Поэтому я прошу тебя — изуми меня.

Это звучало скорее, как приказ, нежели как просьба. Рэндал покачал головой.

— Прошу прощения, мастер, я вас не понимаю.

— Изуми меня, — повторил волшебник. — Покажи свое магическое искусство. Позволь увидеть, на что ты способен.

С минуту Рэндал смотрел на темноволосого волшеб­ника, ничего не говоря. «Как мне изумить мастера-вол­шебника? — озадаченно думал он. Наконец мысленно пожал плечами и решил ограничиться несложной игрой красок. — Лучше сделать что-нибудь простое, что навер­няка сработает, — решил он, — чем затевать трудное за­клинание, которое может и не удаться».

Он нешироко развел руки и создал плавающий в воз­духе шар света — но не холодное голубое пламя, при лу­чах которого волшебники читают по ночам, а теплое зо­лотистое сияние. Желтоватый шар мерцал между вытянутых рук юного мага, и большой шрам на правой ладони казался еще выпуклее.

Рэндал еще немного подержал золотистый шар меж­ду ладонями, потом отправил его свободно плавать по комнате. Мысленно отдал ему приказ, и шар разделил­ся надвое, потом на четыре светящихся шара, все разных цветов. Шары дружно запульсировали, заплясали в еди­ном внутреннем ритме, они то разгорались ярче, то мер­кли, то снова вспыхивали, и так повторялось все быст­рее и быстрее. Наконец они взорвались, наполнив воздух вихрями сверкающих серебристых искр, которые угасли, не коснувшись земли.

Как только погасла последняя мерцающая точка, Рэндал опустил руки и стал молча ждать. Волшебник долго сидел и без слов смотрел на него, потом заговорил.

— Мне приходят на ум сразу два вопроса, — сказал темноволосый. — Во-первых, каким образом ты, севе­рянин, очутился так далеко от родины? И во-вторых, как случилось, что выпускник Школы с такими боль­шими магическими способностями тратит время на ба­нальную игру цвета и звука?

Эти вопросы больно задели за живое. Рэндал глубоко вздохнул, собрался с мыслями и только потом ответил:

— В Брисландии есть один волшебник и один могу­щественный землевладелец, которые, желают моей гибе­ли. Вот почему я не хочу возвращаться.

Темноволосый кивнул.

— Причина веская, — сказал он. — И высказана чест­но, как и подобает волшебнику. Но ты не ответил на мой второй вопрос.

Рэндал отвел глаза и стиснул кулаки так крепко, что изуродованная шрамом правая ладонь заныла от боли.

— Я уже сталкивался с очень сильной магией, — от­ветил он. — Из-за нее погиб мой лучший друг. Звуки и свет — пусть это и банально, как вы говорите, но они дарят людям радость и не приносят зла.

На этот раз мастер-волшебник молчал так долго, что Рэндал испугался — уж не оскорбил ли он его своим рез­ким ответом. Но, когда тот, наконец, заговорил, в его го­лосе не звучало ни гнева, ни обиды, слышалось лишь со­чувствие.

— Хорошо, я получил ответ — хотя, полагаю, история эта гораздо длиннее, чем явствует из твоих слов. — Ма­стер-волшебник впервые улыбнулся Рэндалу. — Итак, как велишь называть тебя, пока ты здесь?

— Меня зовут Рэндал, — ответил юноша. — Но поче­му вы говорите — «пока я здесь»?

— Его высочество князь позволяет мне поступать с волшебниками, нарушившими закон, по моему собст­венному усмотрению, — ответил мастер. — Я не бес­покою его излишними подробностями. Что же касает­ся тебя, юный Рэндал, я решил воспользоваться твоими способностями, чтобы облегчить мое собст­венное бремя.

— И надолго? — поинтересовался Рэндал.

— На несколько недель — не меньше, чем до середи­ны лета.

Рэндал немного успокоился. Хорошо хоть, этот визит в Паллиду не закончится в местной тюрьме или где-ни­будь похуже.

— Что я должен делать? — спросил он.

— Тебе уже доводилось работать с магическими раз­влечениями, — ответил темноволосый. — Это занятие, как я уже сказал, банальное, но все же требует опреде­ленного мастерства. А у тебя, я вижу, есть немалый опыт.

И снова мастер-волшебник впился в Рэндала взгля­дом поверх сцепленных пальцев.

— Твое появление здесь именно в это время — для ме­ня подарок судьбы, — сказал он. — Князь Веспиан — страстный любитель театральных представлений. По его мнению, они помогают ему отдохнуть от забот по управ­лению государством, и обычно я охотно помогаю ему превратить каждое представление в запоминающееся зрелище. Но сейчас мое время и силы заняты более не­отложными делами.

— Понимаю, — проговорил Рэндал. — Значит, мне суждено стать одним из актеров князя, хочу я этого или нет?

— Боюсь, что так, — подтвердил темноволосый и опять улыбнулся. — Но, даю слово, ты не останешься

без щедрой награды. Князь охотно жалует тех, кто слу­жит ему, а я, в свою очередь, научу тебя всему, что знаю об использовании магического искусства для создания маскировки и иллюзий. С этими знаниями ты вполне сможешь заменить меня в театре, пока я буду занят мо­ими делами.

Рэндал немного помолчал. Он не знал, радоваться приглашению волшебника или печалиться.

«Нет, вряд ли это можно назвать приглашением, — поправил себя юноша. — Ведь мне не оставляют ника­кого выбора... Но кров и стол во дворце станут приятной переменой после долгих тяжелых странствий. К тому же я изучу новые грани магии — а разве не для этого воль­ный подмастерье пускается в путь?»

— Когда я должен приступить к делу? — спросил он.

Мастер-волшебник резко хлопнул в ладоши, дверь открылась, и в кабинет вошел тот самый рыжеволосый вестовой, который привел Рэндала сюда. Волшебник поговорил с ним по-окситански, потом снова обратил­ся к Рэндалу.

— Этот человек проводит тебя в твои комнаты в восточном крыле, — сказал он подмастерью. — Распо­лагайся. Приступим к занятиям завтра утром, после завтрака. Да, и еще одно. Я вижу, тебе нелегко дается язык нашей страны. К утру эта твоя проблема будет решена.

Рэндал помолчал еще немного, потом сказал:

— Мастер... не знаю, как вас зовут...

— Петручио, — ответил темноволосый.

— Мастер Петручио, — продолжил Рэндал. — Я буду рад научиться у вас всему, что вы мне покажете, и с удо­вольствием помогу, насколько сумею. Но что будет с мо­ей подругой Лиз? Что с ней станет?

Петручио опять улыбнулся.

— Певица? Она не нарушила никаких известных мне законов и при желании может уйти, когда захочет. Но если она действительно поет так хорошо, как мне рас­сказывали, то ей всегда найдется место в княжеской труппе. А теперь иди, увидимся утром.

Глава 2

Маг за кулисами

Эту ночь Рэндал провел в таких удобстве и роскоши, каких не помнил с того дня, как покинул дядин крови от­правился в Тарнсберг изучать магию. В крыле для слуг ог­ромного дворца, полного запутанных коридоров, ему от­вели настолько просторную спальню, что по сравнению с ней даже комната, которую он занимал в замке Дун, по­казалась бы убогой каморкой. В замке он делил с кузеном Уолтером небольшую комнатку с голыми каменными стенами, а здесь в его распоряжение были предоставлены покои с паркетным полом и беленым потолком. Спал он не на узкой жесткой койке, а на мягкой кровати, и — за­ключительный штрих роскоши — высокий гардероб в уг­лу был полон новой одежды, скроенной словно по его мерке.

Проснулся он оттого, что сквозь застекленное окно на его лицо упал теплый солнечный луч. Едва юноша ус­пел одеться, как в дверь постучали. Он открыл — на по­роге его ждал еще один из дворцовых посыльных. Не­знакомец поклонился Рэндалу и сказал:

— Мастер Петручио приглашает вас разделить с ним трапезу, как только вы будете готовы.

В детстве Рэндал был сначала пажом, потом оруже­носцем в дядином замке. Придворное воспитание научило его вежливым манерам. Он тоже поклонился по­сыльному и ответил:

— Будьте любезны, проводите меня, сэр.

Внезапно юного волшебника пронзила недоуменная мысль: «На каком языке мы только что разговаривали?» Потом, вспомнив, что мастер Петручио обещал ему по­мочь освоиться с местным наречием, Рэндал понял, что посыльный обратился к нему по-окситански, и ответил он ему на том же самом языке.

Провожатый довел Рэндала до дверей в рабочий ка­бинет Петручио. Подмастерье вошел и увидел, что мас­тер-волшебник ждет его за обеденным столом, накры­тым на двоих.

— Доброе утро, — приветствовал его Петручио и указал на свободный стул. — Надеюсь, тебе спалось хорошо?

— О да, — ответил Рэндал, усаживаясь напротив Пе­тручио. — Боюсь, я слишком быстро привыкну к такой роскоши — в наших северных краях нет ничего подоб­ного.

Петручио взглянул на него, прищурившись.

— Значит, ты все-таки собираешься когда-нибудь вернуться туда?

— По крайней мере, в Тарнсберг, — ответил Рэндал. — Мне нужно туда вернуться, чтобы сдать Регентам Шко­лы заключительный экзамен не звание мастера. — «Но тот день настанет еще очень нескоро, — подумал он. — И я не уверен, захочу ли осваивать могущественную ма­гию, необходимую мастеру-волшебнику. Слишком мно­го зла она приносит».

Больше Рэндал ничего не успел сказать — дверь от­крылась, и на пороге появился слуга с серебряным подносом, накрытым колпаком. Слуга поставил поднос на стол перед двумя волшебниками и поднял колпак.

— Кроме того, — добавил Рэндал, как только слуга ушел, — Брисландия — моя родина.

— Несомненно, — пробормотал мастер-волшебник, разглядывая блюда на подносе. — Отлично... на завтрак нет ничего лучше яичницы с маслом.

Рэндал кивнул и обратил внимание на столовые при­боры, разложенные рядом с его тарелкой. Нож и ложка были хорошо знакомы, правда, сделаны более изящно, чем те, к каким он привык, но вот небольшая вещица с двумя зубцами на рукоятке заставила его недоуменно приподнять брови.

Петручио усмехнулся.

— Это называется вилкой. Тебе еще многому предсто­ит научиться.

— Вилка, — повторил Рэндал и повнимательнее при­смотрелся к незнакомому предмету, потом положил его рядом с ножом и ложкой. — Вы сказали, что мне много­му предстоит научиться... но я обнаружил, что кое-чему уже выучился. Мастер Петручио, как получилось, что сегодня я свободно говорю на языке Окситании, хотя вчера знал всего с десяток слов?

— Все очень просто, — с улыбкой ответил Петручио. — Разве ты как волшебник не догадался, что это действие заклинания?

— Да, — признал Рэндал. — Но тогда почему в Школе нас не обучают с помощью заклинаний? Как подумаю, сколько ночей я просидел без сна, стараясь правильно произнести «свеча стоит на столе» на Древнем Наречии...

Петручио перетащил кусок яичницы к себе на тарел­ку, потом положил и Рэндалу.

— Это заклинание — новое, я сам создал его совсем недавно, — ответил он. — Разработал, когда занимался изучением природы языка. К несчастью, для наложения такого заклинания требуется идеальное знание всех ме­ханизмов изучаемого языка, а получить такие знания можно только за долгие годы труда.

Беседа неторопливо текла дальше. Как только с завт­раком было покончено, Петручио откинулся на спинку кресла и хлопнул в ладоши. Тотчас появившийся слуга проворно убрал со стола.

Когда слуга ушел, мастер-волшебник внимательно посмотрел на Рэндала.

— Не так давно, — начал Петручио, — я слышал уди­вительную историю, случившуюся в северных краях. Го­ворят, один ученик волшебника, презрев древние тради­ции, убил человека мечом. Ты не слышал об этом?

Рэндал стиснул правый кулак. Вздутый шрам, пересе­кавший ладонь, откликнулся острой болью. «Я не могу солгать. Настоящий волшебник никогда не лжет. Если чародей скажет неправду, его же собственная магия обернется против него». Как ни тяжело ему было, он за­ставил себя встретиться взглядом с Петручио. На смуг­лом худощавом лице мастера-волшебника ничего нель­зя было прочесть.

— Да, — произнес Рэндал. — Тем учеником был я.

Гордость не позволила ему сообщить ничего больше, хоть он мог бы в свое оправдание рассказать, что удар был нанесен по острой необходимости. Его загнал в ло­вушку опытный, но злой мастер-волшебник, строив­ший планы уничтожить Школу волшебников. С этой целью он намеревался напоить кровью Рэндала власти­телей демонических сфер. Схватившись за лезвие меча,

чтобы защитить себя и весь мир, Рэндал разрезал ладонь до кости.

«Я уже понес наказание за то, что нарушил закон, за­прещающий волшебникам защищаться стальным ору­жием, — подумал он. — Если же придворный маг князя Веспиана пожелает за этот проступок вышвырнуть меня вон — что ж, пойду опять на улицу. Бродячая жизнь мне не в диковинку».

Но Петручио улыбался.

— Хорошо, — молвил мастер. — Тогда я могу выпол­нить обещание, которое дал другу, рассказавшему мне эту историю. Он говорил, что в один прекрасный день сюда придет вольный подмастерье, чья рука будет изуродована шрамом, и взял с меня слово помочь ему, чем смогу.

Рэндал разжал кулак. Испуг прошел, его сменило лю­бопытство — на свете было не так уж много людей, ко­торые взяли бы на себя труд замолвить за него словечко перед другим волшебником.

— Вашего друга, случайно, звали не Мэдоком Чаро­деем?

Петручио улыбнулся.

— Случайно — да.

— Мастер Мэдок был первым волшебником, с кото­рым я познакомился, — сказал Рэндал. — И он стал мо­им добрым другом. — На миг он замолчал, припомнив странствующего чародея, который пришел однажды в замок Дун и наполнил большой парадный зал удиви­тельными картинами из света и звука. Мэдок не только был могущественным волшебником, но и умел превос­ходно разбираться в людях: если мастер Петручио на­звал его другом, значит, окситанский чародей достоин доверия и уважения.

— Я не видел Мэдока с тех пор, как закончил Шко­лу, — проговорил, наконец, юноша. — Как он пожива­ет сейчас?

— Все такой же бродяга, как и всегда, — ответил Петручио. — Он недолго пробыл здесь. Но говорил о тебе с большой теплотой, хорошо отзывался о твоем умении и способностях.

— Надеюсь оправдать возложенные на меня надеж­ды, — с улыбкой ответил Рэндал. — Боюсь, я был не са­мым многообещающим из учеников.

— Думаю, на мнение мастера Мэдока можно поло­житься, — возразил Петручио. — Судя по тому, что ты показал мне вчера, тебе нужно лишь немного потрени­роваться, освоить заклинания цвета, маскировки и ил­люзий, и к обеду ты будешь готов работать на сцене с ак­терами князя Веспиана.

Все утро прошло за изучением заклинаний — в осо­бенности чар и иллюзий, необходимых для княжеского театра. Незадолго до полудня урок был прерван приглу­шенным стуком во внутреннюю дверь кабинета Петру­чио. Стук был условным — сначала два удара подряд, потом еще три.

Петручио бросил взгляд на дверь, потом опять посмо­трел на Рэндала. Подмастерье только что закончил за­клинание, изменившее его внешность — юноша стал выглядеть на много лет старше и сильно располнел. Пе­тручио озабоченно сдвинул брови.

— Рэндал, — попросил он. — Сделай милость, подо­жди немного в библиотеке. Можешь читать все, что за­хочешь, только не возвращайся, пока я тебя не позову. Посмотрим, сколько времени ты сумеешь продержать свою иллюзию.

Рэндал был озадачен, но не посмел ослушаться при­каза Петручио. Все еще сохраняя лицо и облик друго­го человека, он вышел в соседнюю комнату, взял с пол­ки первую попавшуюся книгу и уселся в кресло у окна. Сидел он, погрузившись в чтение, довольно долго, а из-за двери, из кабинета, доносились приглушенные голоса. Один принадлежал Петручио, другой — его гостю.

Часа через два дверь кабинета открылась, и на пороге появился Петручио.

— Приношу извинения за то, что пришлось прервать работу, — сказал мастер-волшебник. — Иногда такое случается. Ну, а теперь тебе пора идти в театр. Когда придешь туда, скажи Винсенте, что ты мой новый по­мощник, и попроси рассказать, какие сценические эф­фекты потребуются ему для представления в честь пра­здника Середины лета. Представление это состоится в следующем месяце. Все, с чем ты не справишься сам, мы отработаем завтра утром.

Рэндал принял свой собственный вид и пошел в те­атр, как и было велено. Отыскать дорогу туда оказалось труднее, чем он ожидал — отчасти потому, что прежде он никогда не бывал в театрах. Наконец перед ним вырос­ла двустворчатая дверь, отделанная черным деревом и перламутром. «Наверно, черный с серебром — княжес­кие цвета», — решил Рэндал и, немного помедлив, рас­пахнул двери.

На пороге он остановился в изумлении. Театр оказал­ся огромным просторным помещением с высокими по­толками, вытянутым в длину. В дальнем конце находи­лась сцена. Высокая мраморная арка над зрительным залом поддерживала тяжелый черный занавес. Сейчас он был поднят, но, если его опустить, он, наверное, скрыл бы почти все пространство за сценой. Свет попа­дал в зал через окна, расположенные высоко под свод­чатым потолком; канделябры на стенах говорили о том, что и ночью этот зал может ярко освещаться.

В дальнем конце зала собралась небольшая группа людей. Среди них Рэндал узнал Лиз — она с серьезным видом беседовала о чем-то с тем самым человеком, ко­торый проводил их во дворец. Сегодня на нем вместо бархатного камзола была простая белая рубашка с чер­ными панталонами, но рыжую шевелюру нельзя было ни с чем спутать.

Рэндал подошел поближе к сцене, и рыжеволосый, заметив его, поспешил навстречу.

— Вижу, мастер Петручио нашел нам, бедным акте­рам, собственного волшебника. Кстати, меня зовут Винсенте, а со всеми остальными ты скоро познако­мишься. Скажи, ты сможешь сотворить привидение?

Рэндал удивленно моргнул.

— Привидение?

— Оно нужно нам для последнего акта трагедии, — пояснил Винсенте. — Мастер Петручио пообещал нам сделать подходящего призрака, но сейчас он очень за­нят поручениями князя, и у него совсем не остается времени.

— Привидение... — пробормотал Рэндал, подумал не­много и прочитал заклинание зрительной иллюзии. По комнате от двустворчатых дверей к сцене поплыла ту­манная фигура. — Примерно такое?

— Неплохо, — похвалил Винсенте. — Надо будет сде­лать ему подходящее лицо и походку, поработать над го­лосом. Но в целом такое привидение нам подойдет. Ду­маю, мы с тобой сработаемся.

— Я же говорила вам, Рэнди — отличный волшеб­ник! — радостно воскликнула Лиз и обернулась к Рэн­далу. Ее голубые глаза весело блестели. — Тебе понра­вится работать здесь, я уверена, понравится. Князь Веспиан очень любит спектакли — вот почему он пост­роил этот театр и держит собственную труппу актеров, а не нанимает любого, кто придет в город.

Остальные актеры согласно закивали.

— Поскольку князь держит при дворе собственный те­атр, всем остальным властителям в Окситании приходит­ся поступать так же, иначе они прослывут старомодны­ми, — добавил один из них. — Но в большинстве городов все же по старинке нанимают бродячих актеров — лишь бы было кого выпустить на сцену. Таких представлений, как у нас, ты не увидишь больше нигде. Мастерство до­стигается долгими репетициями, а в дороге как следует порепетировать нельзя.

— Кстати, о репетициях, Монтальбан, — сказал Вин­сенте и обвел актеров многозначительным взглядом. — Пора возвращаться к работе. Рэндал, для первого дейст­вия нам нужен свет, который постепенно разгорается от зари до раннего утра. Сможешь сделать это?

— Пожалуй, да, — ответил Рэндал. — Где мне стоять, пока я буду создавать чары?

Через минуту юноша стоял за черным бархатным за­навесом и освещал розовым сиянием восходящего солнца сцену, на которой Винсенте и Монтальбан репе­тировали начало спектакля. К тому часу, когда где-то вдалеке прогудел гонг, и княжеская труппа прервала ра­боту и отправилась ужинать, Рэндал, по его собствен­ным подсчетам, заставил солнце взойти больше десятка раз. У Винсенте, как выяснилось, были четкие пред­ставления о том, какого цвета должно быть небо во время каждой реплики. И Рэндал успел понять, что если актерам достаточно помнить собственные роли, то за­кулисный волшебник должен выучить всю пьесу наи­зусть.

«Слава богу, в Школе я натренировал память, — ду­мал он, возвращаясь вечером к себе в спальню. — Надо только внушить себе, что пьеса — это нечто вроде закли­нания».

Шло время, юный волшебник жил при княжеском дворе. День за днем проходили точно так же, как и в пер­вый раз — по утрам Рэндал изучал магию с Петручио, после полудня работал с Винсенте и другими актерами на сцене княжеского театра. Под руководством Петру­чио Рэндал научился создавать иллюзии так искусно, что мог одновременно изменить облик четырех актеров и удерживать этот маскарад безо всяких усилий.

Лиз, в свою очередь, радовалась возможности выйти на сцену — в спектакле ей досталась роль сестры главно­го героя. Впервые за много лет юная певица оказалась среди людей, говоривших на ее родном языке, живших по знакомым ей обычаям. Она от души наслаждалась тем, что случай привел ее в актерскую труппу. Иногда, глядя, как девушка вкладывает всю душу в работу на ре­петициях, Рэндал задавался вопросом — не захочет ли она остаться навсегда в княжеском театре?

Он понимал — если Лиз решит остаться в Паллиде, их пути разойдутся навсегда. Рэндал был рад пожить некото­рое время во дворце, поработать с мастером Петручио — но все же он оставался вольным подмастерьем, был свя­зан правилами Школы, предписывавшими странствовать по свету в поисках возможности пополнить свои знания о магии.

«Я не смогу задержаться здесь, — признался он себе через несколько дней после прибытия, стоя в театре рядом с Винсенте и глядя, как Лиз и Монтальбан ре­петируют сцену. — Ведь мне нужно стать мастером-волшебником. Если я хочу подготовиться к возвраще­нию в Тарнсберг, то мне нельзя навсегда оставлять странствия и оседать на одном месте. А Лиз... Лиз — другое дело. Здесь она ведет ту жизнь, для которой рождена».

— Обрати внимание на этот отрывок, — тихо сказал Винсенте и подтолкнул Рэндала локтем, выведя его из задумчивости. — Выход героя. До сих пор мы спускали Монтальбана на веревке с чердака. А сегодня попробу­ем сделать так, чтобы он появился из-под сцены через люк — посмотрим, лучше получится или нет.

Рэндал кивнул и переключил внимание на Монталь­бана, игравшего злого дядюшку. Тот выбрался на сцену из люка.

— Ни первый, ни второй варианты не похожи на ма­гические врата, — подытожил Рэндал. — Почему князь не попросит мастера Петручио соорудить такие врата вместо всех этих люков?

— Князь думал об этом, — ответил Винсенте. — Но это здание не было с самого начала предназначено под театр. Его перестроили из старого крыла дворца.

— Понятно, — отозвался Рэндал. Магические врата — если их сооружать прочно, на века, под руководством опытного волшебника — должны строиться вместе со зданием. А временные врата требовали такой громадной энергии, что даже для опытного чародея попытка выст­роить их могла окончиться гибелью.

Рэндал поразмыслил над сценой.

— Если выбирать из двух вариантов, появление из-под сцены выглядит лучше, — решил он. — Но все рав­но это не похоже на настоящее волшебство.

— Да и не должно быть похоже, — ответил Винсенте. — Сделай яркую вспышку света, громкий хлопок — и это сгладит все шероховатости.

Рэндал кивнул и снова принялся наблюдать за акте­рами. Когда сцена была отрепетирована, Лиз подошла к краю подмостков.

— Ну, как у нас получается? — спросила она.

— Лучше, чем в прошлый раз, — ответил Винсенте. — Я боялся, что всю сцену придется перекраивать, но сей­час все складывается как надо.

Лиз вздохнула с облегчением и уселась на край сцены, болтая ногами.

— Как мне здесь нравится, — проговорила она, потя­нулась по-кошачьи и улыбнулась Винсенте. — Вы себе не представляете, — сказала девушка, — до чего хорошо снова оказаться на сцене. Последние три года я в основ­ном пела, иногда немного занималась акробатикой. Но я родилась в семье актеров, и мое призвание — театраль­ная игра.

Винсенте тоже улыбнулся в ответ.

— Ты стала для труппы настоящей находкой. Оста­нешься с нами после праздника Середины лета?

У Рэндала перехватило дыхание, он отвел глаза, боясь услышать, как подтвердятся его самые страшные подо­зрения. Но Лиз с сожалением покачала головой и отве­тила:

— Не знаю. Здорово, конечно, снова оказаться среди своего народа, да и князь — хороший повелитель. Но мы с Рэнди почти не расстаемся с того дня, как познакомились. Однажды он спас мне жизнь. Понимаете? Я оста­нусь здесь столько же, сколько и он — не больше.

Рэндала захлестнула теплая волна приятного удивле­ния. Он всегда был благодарен Лиз за ее дружбу, но не думал, что и она ценит ее так высоко.

— Кроме того, — добавила девушка, — у меня еще ос­тались дела в Брисландии. Так сказать, последний куп­лет песни еще не допет. — Она неуверенно помолчала, будто подыскивая нужные слова. — Моя семья всегда хотела попасть в ту страну, и я чувствую, что обязана за­кончить дело, которое начали они.

Рэндал молчал. Его озадачили и слова Лиз, и ее ко­леблющийся тон, так непохожий на ее всегдашнюю уве­ренность. Но не успел он что-нибудь сказать, как дверь в дальнем конце зрительного зала распахнулась. К акте­рам торопливо подошел посыльный в черной с серебром ливрее княжеской свиты. Он отвесил торопливый по­клон Рэндалу и Лиз, потом жестом отозвал Винсенте в сторону.

Актер постоял немного, слушая, как посыльный что-то быстро говорит ему вполголоса, потом обернулся к остальным.

— Прошу прощения, — сказал он, — но меня ждут срочные дела. Встретимся завтра и продолжим с того же места, на каком остановились. — Рыжеволосый актер поклонился и торопливо ушел.

Рэндал долго смотрел ему вслед. Брови юного вол­шебника в раздумье сошлись на переносице. Неожидан­ный уход Винсенте почему-то напомнил ему о тихом стуке в дверь кабинета Петручио, раздавшемся в первый день после появления Рэндала во дворце. В тот раз мас­тер-волшебник отослал юношу из комнаты, ничего не объяснив. Точно так же, без объяснений, ушел сейчас Винсенте.

«Может быть, я просто плохо знаком с обычаями здешнего двора, — подумал он. — Но, сдается мне, в Паллиде происходит много такого, что не заметно по­стороннему глазу».

Глава 3

Потайные ходы

Так, в учебе и репетициях, быстро пролетели еще не­сколько недель. С приближением середины лета репети­ции стали длиннее. Винсенте, всегда такой бодрый и энергичный, настойчиво требовал от каждого выклады­ваться до последних сил, и нередко Рэндал возвращался в свою комнату уже затемно.

Последняя репетиция перед праздником Середины лета была самой долгой и изматывающей. Рэндал снова и снова заставлял иллюзорное солнце в первом акте всходить над сценой, без конца водил взад и вперед по зрительному залу стенающего полупрозрачного призра­ка. Наконец Винсенте объявил перерыв.

На шатком столике за кулисами стоял глиняный кувшин с прохладной мятно-медовой водой. Рэндал налил себе кружку и выпил одним большим глотком. «Может быть, маскировки и иллюзии — занятие ба­нальное, — подумал он, наполняя кружку еще раз, — но, если творить их много часов подряд, они отнимают сил не меньше, чем магические молнии или предсказа­ние будущего».

Не выпуская кружки, он подошел к Лиз и Винсенте, стоявшим у переднего края сцены. Оба актера и подмастерье-волшебник смотрели, как в узкую дверь за сце­ной входят и выходят слуги. Они выносили из кладовой длинные скамьи с мягкими подушками и расставляли их рядами в зрительном зале.

По числу сидений Рэндал попытался прикинуть, много ли зрителей придет смотреть праздничное пред­ставление. Выходило невероятно много.

— Откуда же прибудут все ваши гости? — поинтере­совался он у Винсенте.

— Отовсюду, — ответил рыжеволосый актер, сделав широкий взмах рукой. — Середина лета — большой пра­здник, а наш князь слывет щедрым и гостеприимным владыкой. Приглашены все знатные семейства Паллиды, другие города-государства Окситании прислали по­слов — ты увидишь гостей из дальних краев, даже из Брисландии.

Рэндал отхлебнул воды из кружки.

— Я не знал, что купцы из Паллиды забираются так далеко на север.

— Купцы из Паллиды не заходят дальше Видсегарда, — признал Винсенте. — Но его высочество, наш единовла­стный правитель, знаменит тем, что ссужает золото — ра­зумеется, под скромные проценты — некоторым из ва­ших северных графов.

Лиз с любопытством взглянула на Винсенте.

— Для чего?

— Войны — занятие дорогостоящее, — пояснил Рэн­дал. — Провиант... оружие... плата наемным солдатам... — Ему вспомнился сундук с золотыми монетами, который его дядя хранил в глубоком подвале замка Дун на случай, если привычные стычки между баронами Брисландии перерастут в серьезную битву, с которой рыцарям и пехотинцам замка Дун в одиночку не справиться. — В Брис­ландии всегда где-нибудь идет война. А на войне закон один — победитель получает все. Если ваш князь пра­вильно рассчитает, кому выдать ссуду, он вернет свои деньги с лихвой.

— Так и получается, — признал Винсенте. — Меня-то лично это мало интересует. Но, говорят, наш князь — да улыбается ему вечно судьба — наделен чувством спра­ведливости, и только тот, кто борется за правое дело, мо­жет рассчитывать на золото из сокровищниц Паллиды. Кстати, сейчас при нашем дворе находится посол из Брисландии, явившийся именно с такой просьбой.

— Вы не знаете, как его зовут? — с интересом спросил Рэндал, не надеясь на ответ. «А если Винсенте мне и от­ветит, — подумал он, — скорее всего, имя этого послан­ника мне ни о чем не скажет. Прошло так много лет с тех пор, как я покинул дом...»

Винсенте пожал плечами.

— Послы и актеры редко встречаются. Но он называл себя благородным человеком.

Лиз с сомнением покачала головой.

— Не знаю, благородный он или нет, — сказала она Винсенте, — но, я уверена, Паллида в этой сделке не прогадает.

Рэндал был вынужден согласиться. Он видел, что князь Веспиан богат. Дворец был переполнен роскошью — от обильных трапез в столовой для слуг до мраморных ста­туй в ухоженных садах. И в городе за стенами дворца он видел такое же процветание. Даже самые бедные из го­рожан были одеты лучше и казались более сытыми, чем богачи в северных городах, таких, как Таттинхем и Синжестон.

Рэндал еще немного постоял в молчании, глядя, как слуги расставляют скамьи. Вдруг его внимание привлек­ла сутолока у одной из боковых дверей. Он обернулся и увидел, что четверо могучих здоровяков, напрягая все силы, втаскивают в зал что-то огромное и тяжелое — массивный трон с высокой спинкой, целиком вырезан­ный из единого куска дерева. Подлокотники изобража­ли прыгающих дельфинов, спинку венчала грозная львиная голова с разверстой пастью.

Рэндал кивком указал на слуг, согнувшихся под непо­мерной тяжестью.

— Это, наверное, княжеский трон?

Винсенте кивнул.

— Уродливая штуковина, правда? И, как я слышал, страшно неудобная. Но, согласись, выглядит внуши­тельно.

Не успел Рэндал ответить, как из толпы слуг, тащив­ших трон, донесся громкий крик. Один из них спотк­нулся об угол скамьи, упал на колено и выпустил угол трона. Остальные трое пытались удержать свою долю неимоверного груза, но тщетно — тяжелый трон из цельного дерева покачнулся и с грохотом опрокинулся на упавшего, придавив ему ногу.

Человек громко кричал. Винсенте соскочил со сцены и в три прыжка добежал до перевернутого трона.

— Лиз! — на бегу крикнул актер через плечо. — При­веди дворцового лекаря, скорее! А ты, Рэндал, помоги сдвинуть эту штуковину!

Но даже со своего места юный волшебник видел, как из-под придавленной троном ноги несчастного распол­зается красное кровяное пятно. «Кость сломана, — по­думал Рэндал. — И обломок перерезал артерию. Слуга умрет от потери крови раньше, чем лекарь успеет прибе­жать сюда».

Не колеблясь ни секунды, он прочитал слова закли­нания, поднимающего тяжести. Громадный деревянный трон медленно приподнялся в воздух и с грохотом опус­тился на пол в двух шагах сбоку. Не успел он коснуться земли, как Рэндал уже соскочил со сцены и подбежал к раненому.

— Я знаю целительные заклинания, — сказал он. — Я ему помогу.

Слуги отстранились, и Рэндал провел ладонями по но­ге несчастного. Его обостренные волшебными навыками чувства могли оценить степень ранения куда лучше, чем зрение и осязание обычных людей. «Сначала соединить разорванную артерию, остановить кровотечение... потом поставить на место обломки кости и дать им толчок сра­статься... затем восстановить его силы и уменьшить боль».

Целительные заклинания, которым Рэндала научил мастер Болпеш, были еще свежи в памяти. Мастер-вол­шебник называл эти заклинания вершиной магического искусства, хотя мало кто из волшебников Школы выби­рал их своей специализацией. Под изумленными взгля­дами присутствующих кровотечение прекратилось, изу­родованная нога вновь выпрямилась. Раненый задышал глубже и ровнее.

Рэндал встал.

— Теперь он будет спать, пока не поправится. На­кройте его одеялом — при выздоровлении иногда возни­кает озноб.

Юный волшебник отошел от толпы слуг, сгрудив­шихся вокруг спящего товарища, и сел — нет, скорее рухнул — на мягкую скамью. Исцеляющие заклинания всегда отнимали у него много сил, а это оказалось осо­бенно утомительным, потому что действовать приходи­лось очень быстро.

Через минуту-другую к нему подошел Винсенте и опустился на скамью рядом. Лицо рыжеволосого актера стало почти таким же бледным, как у раненого, глаза смотрели пристально и серьезно.

— Здорово ты его вылечил, — сказал он Рэндалу. — Мы рады, что сегодня ты оказался с нами. Но, если ты умеешь так ловко колдовать, скажи, ради всего святого, почему ты тратишь силы на сценические трюки для труппы актеров? Может быть, тебе лучше стать при­дворным волшебником у какого-нибудь крупного вла­дыки?

— Не забывай, я всего лишь вольный подмастерье, — с грустной усмешкой напомнил Рэндал. — Вряд ли я го­жусь в придворные волшебники.

— Твое звание никого не интересует, — продолжал Винсенте. — Здесь, в Окситании, княжеских дворов куда больше, чем мастеров-волшебников, готовых при них служить. Ты мог бы стать могущественным челове­ком в любом государстве — как, например, мастер Пе­тручио у нас в Паллиде. Он — правая рука князя Веспиана.

Лиз подошла к ним и прислушалась к разговору. Ког­да Винсенте замолчал, она положила руку на плечо Рэн­далу.

— Пусть поступает, как хочет, — сказала она актеру. — У него есть свои причины отказываться. Я их знаю, я была рядом с ним.

Винсенте поднялся на ноги.

— Тогда ни слова больше. Давайте поставим прокля­тый трон его высочества на место и продолжим репети­цию... Рэндал, идешь?

Лишь за полночь Винсенте наконец объявил, что он более или менее доволен игрой актеров. Не в силах удер­жаться от зевоты, Рэндал пожелал доброй ночи Лиз и всем остальным и направился к себе в комнату.

Он долго пробирался по дворцу. В коридорах было темно и тихо. Знатные дворяне в роскошных покоях могли бодрствовать и веселиться чуть ли не до самого утра, но в крыле для слуг не спали только княжеские ак­теры и юный подмастерье-волшебник. С этой мыслью Рэндал завернул за угол последнего коридора — и чуть не столкнулся с дворцовым вестовым, направлявшимся ему навстречу.

— Вы кого-нибудь ищете? — спросил его Рэндал, вне­запно встревожившись. Встреча с посыльным в такой поздний час не предвещала ничего хорошего. — Меня зовет мастер Петручио?

Посыльный покачал головой и поспешил дальше, не сказав ни слова. Рэндал долго смотрел ему вслед. Нако­нец черная с серебром ливрея растворилась среди теней. Недоумение Рэндала становилось все больше и больше. «Странно, — думал он. — Обычно придворные бывают очень вежливы, а этот чуть не сбил меня с ног и даже не извинился».

Юноша пожал плечами. «Впрочем, кто я такой, что­бы княжеские слуги раскланивались со мной при каж­дой встрече? Всего лишь вольный подмастерье без гро­ша в кармане, случайно оказавшийся при княжеском дворе. Надо почаще напоминать себе об этом».

Но все-таки на душе у него было неспокойно. А разо­мкнув запирающее заклинание на двери своей комнаты, он встревожился еще сильнее — заклятие поддалось слишком легко, будто кто-то уже снимал его, а потом наложил снова. На миг Рэндал остановился, ухватив­шись за дверную ручку и борясь с побуждением развер­нуться и убежать.

«С этого же начались все мои неприятности в Видсегарде, — подумал он. — С того, что кто-то взломал закли­нание на двери моей комнаты и поджидал меня внутри».

Он набрал в грудь побольше воздуха, расправил пле­чи и храбро распахнул дверь.

Комната была точно такой же, какой он ее оставил. При холодном голубоватом свете магического огня ста­ло ясно, что никто его не поджидает. Ругая себя за тру­сость, Рэндал раскрыл дверь высокого гардероба — вну­три тоже никто не притаился. Но при внимательном осмотре Рэндал заметил: хотя все вещи в комнате лежа­ли на своих местах, кто-то явно провел здесь тщатель­ный обыск.

«Во дворце происходит нечто загадочное», — подумал юноша, готовя новое запирающее заклинание. На этот раз он сделал его более прочным, чтобы даже сквозь сон почувствовать, если кто-то попытается его взломать. За­кончив с чарами, Рэндал лег в постель. «Утром надо бу­дет обо всем рассказать мастеру Петручио», — такова была последняя мысль усталого юноши, прежде чем крепкий сон одолел его.

На следующее утро, за завтраком, уплетая хрустящие булочки с маслом, Рэндал сказал:

— Мне кажется, вчера вечером кто-то обыскал мою комнату.

Петручио заинтересованно взглянул на него.

— Неужели? Ты закрыл дверь на обычные замки?

— Да, — ответил Рэндал. — И когда я вернулся с ре­петиции, все замки были на месте. Но я почувствовал, что кто-то взломал запирающее заклинание и наложил его снова. — Он помолчал, воскрешая в памяти вчераш­нюю ночь. — И еще вот что. Возвращаясь в восточное крыло, я столкнулся с человеком, который шел мне на­встречу. На нем была дворцовая ливрея, но лицо его по­казалось мне незнакомым.

Мастер-волшебник нахмурился.

— Ты можешь показать мне его — создать его образ, как ты делаешь на сцене?

— Попробую, — сказал Рэндал и старательно при­помнил лицо посыльного. Воссоздав его перед своим мысленным взором, Рэндал прочитал заклинание зри­тельной иллюзии, и посреди кабинета вырос отчетли­вый образ незнакомца.

Петручио встал из-за стола и обошел призрачную фи­гуру со всех сторон.

— Ты уверен? — спросил он.

— Совершенно.

Мастер-волшебник кивнул.

— Я боялся, что может произойти нечто подобное, — сказал он Рэндалу. — Сверни иллюзию, и пойдем со мной.

Он толкнул одну из панелей на внутренней стене ка­бинета. С легким щелчком полированная деревянная пластина отъехала вправо, открывая темный проем. «Потайной ход! — с дрожью волнения понял Рэндал. — Интересно, куда он ведет?»

Петручио шагнул в проем и оглянулся на Рэндала. Юный волшебник улыбнулся собственной горячности.

«Скоро я сам узнаю, куда ведет этот ход», — подумал он и шагнул в проем вслед за мастером.

Дверь у него за спиной скользнула на место. Потом мастер-волшебник создал холодный голубоватый свет и зашагал по коридору. Рэндал поспешил за ним. Наконец впереди показалась невысокая дверь. Петручио приот­крыл ее, и юноша понял, что они заглядывают в неизве­стную ему комнату через заднюю стенку камина. Не ус­пел он произнести ни слова, как Петручио пригнулся под каминной полкой и ступил на ковер.

Рэндал вышел вслед за ним и с любопытством огля­дел помещение. На одной стене над двустворчатой две­рью висел черный с серебром герб, изображавший львов и дельфинов. Другая дверь в противоположном конце комнаты вела в один из бесчисленных дворцовых кори­доров.

И снова Петручио жестом велел Рэндалу следовать за ним. Мастер-волшебник подошел к дверям под дельфи­нами и львами и, не постучав, толкнул их. Они распах­нулись, открыв просторную комнату с высокими окна­ми, в которой стояло лишь несколько стульев и письменный стол. В мягком кресле у окна сидел смуг­лый человек в простой строгой одежде. Он читал не­большой свиток.

Услышав шаги Петручио, человек поднял голову. Ма­стер-волшебник склонился перед ним и остался так сто­ять. От неожиданности Рэндал не сразу последовал его примеру. Потом многолетняя выучка в качестве оруже­носца в дядином замке дала себя знать. Он тоже покло­нился и стал ждать, что будет дальше.

Человек в кресле заговорил тихим приятным го­лосом:

— Ну, дружище, что привело тебя сюда сегодня?

— Все случилось, как я и опасался, ваше высочество, — сказал Петручио, выпрямляясь. — Герцог опять взялся за старое.

Заметив движение волшебника, Рэндал тоже выпря­мился и поднял голову. В этот миг незнакомец отложил свиток и внимательно вгляделся в них обоих. Из слов Петручио Рэндал догадался, что перед ним находится князь Веспиан Великолепный, единовластный прави­тель Паллиды собственной персоной.

«Вот он какой, значит, — подумал Рэндал, борясь со странным разочарованием. — Не такой уж он и велико­лепный... Внешность самая обыкновенная, а одет даже хуже, чем Винсенте».

Потом Рэндал присмотрелся повнимательнее и пере­менил свое мнение. Несмотря на скромную внешность, князь Веспиан был исполнен уверенности и властнос­ти. Этим он напомнил юноше его друга Мэдока Чаро­дея. Мастер Мэдок выглядел и одевался как полудикий горец из северных племен, но с первой же встречи ни у кого не возникало сомнений, что это — один из самых могущественных волшебников во всей Брисландии. Точно так же любой, кто присмотрится к князю Веспиану тотчас же поймет, что этот человек по праву счита­ется единовластным правителем Паллиды и окрестных земель.

Князь перевел взгляд с Петручио на Рэндала, потом снова посмотрел на мастера-волшебника.

— Ты, не сомневаюсь, выяснишь, что задумал герцог, и разрушишь его планы.

— Конечно, — ответил Петручио с еще одним, более коротким поклоном.

— Тогда удачи тебе, волшебник. Мы благодарны тебе за твои старания.

Рэндал и Петручио повернулись, чтобы уйти, но их остановил голос князя.

— Еще два слова, мастер Петручио.

Волшебник обернулся.

— Да, ваше высочество.

— В следующий раз постучись, пожалуйста, — князь усмехнулся, переводя упрек в шутку.

Петручио тоже усмехнулся.

— Если бы я постучался, ваше высочество, как бы вы узнали, что это я?

Все еще улыбаясь, мастер-волшебник удалился. Рэн­дал шел за ним по пятам. Они нырнули в потайной ход в глубине камина и зашагали по узкому коридору в ка­бинет Петручио.

К удивлению Рэндала, в комнате был гость — за сто­лом Петручио сидел и что-то писал смуглый, скромно одетый человек, по виду явно не волшебник. На поясе у незнакомца висел внушительный кинжал, а рукоять длинного меча с узким лезвием истерлась до блеска — видимо, хозяину нередко доводилось пускать оружие в ход. «Не знаю, кто это, — подумал Рэндал, — но он ка­жется очень опасным».

Как только они вошли, человек поднял голову. Каза­лось, мастер-волшебник ничуть не удивился присутст­вию неожиданного гостя в своем кабинете; он лишь изо­гнул темную бровь и спросил:

— Вернулся? Так скоро?

Незнакомец кивнул.

— Свежие известия. — Он покосился на Рэндала, по­том опять посмотрел на Петручио и протянул мастеру-волшебнику кусок пергамента. — Все изложено здесь.

Петручио пробежал глазами пергамент.

— Не густо.

— Я могу разузнать больше, — сказал незнакомец. — Но для этого мне придется пойти сами знаете куда.

— Действуй, как считаешь нужным — велел мастер-волшебник. — Но будь осмотрителен.

— Хорошо, — ответил незнакомец. — Тогда я пошел. — Он встал и удалился из комнаты.

После его ухода в кабинете воцарилась тишина. Петручио с мгновение смотрел на закрытую дверь, потом обернулся к Рэндалу.

— Сегодня ты видел кое-что из того, о чем простые люди Паллиды и не догадываются, — сказал мастер-вол­шебник. — Теперь мне нужна твоя помощь. Согласен?

Рэндал задумался.

— Помогу, чем сумею, — сказал он наконец. — Лю­бым честным способом.

Петручио улыбнулся — на миг Рэндалу показалось, что тот будто бы избавился только что от тягостных со­мнений.

— Очень хорошо, — произнес волшебник. — Ты, на­верное, уже догадался, что я не только развлекаю его вы­сочество театральными представлениями, но и занима­юсь более серьезными делами.

— Я и вправду задумывался над тем, чем вы занимае­тесь, пока я устраиваю маскарады для Винсенте и всех остальных, — признался Рэндал. — Но каким образом это связано с обыском в моей комнате? Я прибыл в Паллиду всего лишь этим летом и понятия не имею, что здесь происходит.

— Большинство людей не догадывается, что именно ты знаешь и чего не знаешь, — ответил Петручио. — А ты как-никак волшебник. Вероятно, по твоим вещам они пытались выяснить о тебе как можно больше.

Рэндал коротко рассмеялся.

— Немного же они нашли. Кроме книги с заклинани­ями, все мои пожитки получены во дворце. А книга эта у меня в кармане.

— Благоразумное поведение, — одобрил Петручио. — Как ты уже, видимо, понял, в Паллиде есть люди, кото­рые не разделяют всеобщей народной любви к князю Веспиану. А так как эти люди знают, что князь Веспиан держит меня для того, чтобы я информировал его об их происках, и знают, что ты мне помогаешь, то ты, естест­венно, тоже подпал под их подозрение.

Рэндал обдумал все странные происшествия и разго­воры последних часов.

— Вы считаете, что кто-то строит заговор с целью свергнуть князя?

— Я это твердо знаю, — со вздохом ответил Петру­чио. — И началось это очень давно. Но наш князь — че­ловек добронравный, даже, можно сказать, милосерд­ный. Он осыпает милостями своего злейшего врага, поселил его на загородной вилле, снабжает деньгами и всем необходимым для жизни. И как этот негодяй пла­тит ему за доброту? Строит бесконечные козни и загово­ры. Но князь Веспиан, как я уже сказал, человек мило­сердный. Он наотрез отказывается казнить Бартоломео.

— Бартоломео? — переспросил Рэндал. — Кто это такой?

— Брат князя Веспиана, — ответил Петручио. — Брат-близнец, похожий на него как две капли воды. Мо­ложе на пятнадцать минут. И настолько же злобен, на­сколько наш князь добросердечен.

Глава 4

Секретное задание

«Значит, у князя есть брат-близнец, которому он не доверяет, — подумал Рэндал. — Да, у его высочества и впрямь нелегкая жизнь».

— Должен сказать, я бы ночами спал гораздо спокой­нее, если бы с герцогом Бартоломео случилось какое-нибудь серьезное несчастье, — продолжал мастер-вол­шебник. — Но князь Веспиан категорически запретил всем жителям Паллиды поднимать руку на его брата. И вследствие этого мне приходится тратить немало вре­мени на распутывание герцогских заговоров.

Рэндал вгляделся в Петручио.

— Я пообещал, что помогу чем сумею, — сказал юно­ша. — И сдержу слово.

— Хорошо, — одобрил Петручио. — Как ты думаешь, сумел бы ты наложить маскирующие чары, такие же, как в театре, на себя самого, чтобы никто не смог признать в тебе юношу, который проводит целые дни с княжески­ми актерами?

Рэндал на миг задумался. С самого первого дня учебы у мастера Петручио он ни разу не пытался надолго на­деть магическую маску на себя самого, поскольку у не­го, кроме зеркала, не было никаких других способов проверить, хорошо ли держится иллюзия. Но, применял ли он маскирующие чары к себе или другим, принцип заклинания оставался тем же самым, а за последние не­дели он успел хорошенько напрактиковаться.

— Да, — ответил он после размышления. — Сумею.

— Тогда слушай внимательно, — велел Петручио и прочитал строчки, написанные на клочке пергамента давешним незнакомцем. — «Человек высокий, но худой и жилистый; глаза синие; короткие черные волосы с проседью; небольшая остроконечная бородка; одет по местной моде, оружия не носит».

— Не так уж много сведений, — заметил Рэндал.

— Постарайся сделать все, что сможешь, — сказал Петручио.

Рэндал закрыл глаза и принялся работать над чарами. Опираясь на краткое описание, юноша попытался из обрывочных фраз воссоздать в своем воображении пол­ный облик человека. Потом произнес — скорее про се­бя, чем вслух, — слова заклинания, воплощающего мыс­ленный образ в иллюзию, и наложил эту иллюзию на себя самого.

Сам он ничего не почувствовал, но, бросив взгляд на свое отражение в полированном латунном подсвечнике, увидел незнакомое лицо. «Получилось!» — радостно по­думал Рэндал. А вслух спросил:

— Годится?

— Достаточно похоже, — похвалил мастер-волшеб­ник. — Теперь подумай — сумеешь ли ты, если понадо­бится, удерживать эту иллюзию целый день?

— После всей работы, какую я проделал вместе с Вин­сенте и остальными над сегодняшним представлением, — ответил Рэндал, — думаю, что сумею.

— Хорошо, — еще раз одобрил Петручио. — Я знал, что смогу на тебя положиться. — Мастер-волшебник взял со стола небольшой мелок и протянул его Рэндалу. — Теперь иди к фонтану на рыночной площади Паллиды.

— Я помню это место, — сказал Рэндал. — Мы с Лиз выступали там в первые два дня, когда пришли в город.

— Тогда ты, наверное, знаешь, что к фонтану ведет небольшая лестница, — продолжал волшебник. — Этим мелком нарисуй косой крест на левом конце третьей сверху ступени. Потом иди в ближайшую таверну, сядь за стол и закажи себе обед. Вот тебе пять серебряных мо­нет. Расплатишься ими за еду.

— Всеми сразу? — удивился Рэндал. В его руке лежа­ли новенькие, только что отчеканенные серебряные мо­неты — каждая с портретом и личным гербом князя Веспиана. Ничего не понимая, подмастерье положил монеты в карман. В любой таверне Брисландии за един­ственный медный грош можно было купить неплохой ужин и ночлег, и даже здесь, в южных краях, цены не могли быть так высоки, чтобы расплачиваться за еду се­ребром.

— Всеми, — твердо ответил Петручио.

— И что дальше?

— Дальше сам смотри, что произойдет, — ответил ма­стер-волшебник. — Возвращайся, когда сочтешь нуж­ным. Но естественно, до представления. Оно начнется в полночь.

«Когда сочту нужным». Рэндал вздохнул про себя.

— А как я пойму, что пора возвращаться?

— Да уж поймешь как-нибудь, — с легким нетерпени­ем отмахнулся Петручио. — Подмастерье, обученный в Школе, должен знать, что такие вопросы задавать нельзя — слишком много может быть ответов. Но, если я в тебе не ошибся, ты сам почувствуешь, когда придет вре­мя возвращаться.

Мастер подошел к внутренней двери кабинета и рас­пахнул ее. К удивлению Рэндала, она выходила не во дворцовый коридор, а наружу. Вниз по склону холма спускались бесчисленные улицы Паллиды.

— Иди, — поторопил Петручио. — Буду ждать твоего возвращения здесь, в кабинете.

Рэндал шагнул через порог и услышал, как дверь за спиной захлопнулась. Юноша обернулся — перед ним была гладкая внешняя стена княжеского дворца. Ни следов двери. Рэндал огляделся, стараясь запомнить это место, чтобы знать, куда возвращаться, потом зашагал в город — искать рыночную площадь.

Выйдя из дворца на улицы Паллиды, Рэндал, как всегда, залюбовался на чудесные дома — большие, просторные, с тонкими стенами из мягкого камня или кирпича. На севере никто не отважился бы возвести такой красивый, но непрочный дом. Ему припомнил­ся дядин замок Дун в центре Брисландии. Стены бы­ли сложены из громадных гранитных глыб неимовер­ной толщины; такой замок мог выдержать любую осаду.

Мысли о замке Дун всколыхнули в Рэндале тоску по родине. Прошло много месяцев с тех пор, как он поки­нул Брисландию, еще больше — после ухода из Тарнсберга, где находилась Школа волшебников. А в замке Дун он не был уже три года — когда он ушел оттуда, ему еще не исполнилось и тринадцати лет. И уже много дней не слышал он голоса ни одного человека родом из Брисландии — с тех пор, как погиб его друг Николас Уоринер и Рэндал повернул из Видсегарда на юг, в Окситанию.

«А теперь, когда мастер Петручио волшебством по­мог мне выучить здешнее наречие, — с горечью поду­мал Рэндал, — я даже сам не разговариваю на родном языке».

Добравшись до подножия холма, юноша понял, что готов променять Паллиду со всеми ее красотами и со­кровищами на один глоток шипучего северного сидра или хоть на одно слово, сказанное его двоюродным бра­том Уолтером. Он шел все дальше по улицам, и грустное настроение не оставляло его ни на миг. Но на главном рынке Паллиды трудно было печалиться — просторная площадь кишела народом, и каждый что-нибудь прода­вал: от фруктов и овощей до больших чеканных кубков из золота. Рэндал невольно почувствовал, что на душе у него стало намного легче. Он протолкался через толпу к подножию фонтана и поднялся по лестнице.

На третьей сверху ступеньке он сел и вытянул ноги с беззаботным видом человека, который от нечего делать глазеет по сторонам на веселую рыночную толкотню. Потом сунул руку в карман и нащупал мелок, выданный Петручио. Выждав немного, Рэндал наклонился, как будто хотел завязать шнурок, и незаметно нарисовал на мраморной ступени косой крестик.

«Пока все идет хорошо, — подумал он. — Переходим к следующей части».

Найти ближайшую таверну оказалось нелегко — только на северной стороне площади Рэндал насчитал целых три. Однако, приглядевшись, юноша понял, что одна из них — «Белая Цапля» — располагалась к фонта­ну все же чуть ближе остальных.

Рэндал встал, пересек площадь и вошел в «Белую Цаплю». Подождал минуту у дверей, пока глаза не при­выкли к полумраку. Обеденный зал таверны был напо­ловину заполнен. В зале было чисто и уютно — видимо, заведение процветало. Рэндал подошел к рослому здо­ровяку в белом фартуке, сметавшему крошки с недавно освободившегося столика.

— Я хочу пообедать, — сказал юноша и выложил на стол пять серебряных монет.

Не моргнув глазом, здоровяк сгреб монеты.

— Тебе, видать, нужно фирменное блюдо, — сказал он. — Пойдем со мной.

Рэндал прошел за хозяином таверны в небольшую комнатку, где стояли наготове несколько накрытых сто­лов. Рэндал был единственным посетителем в этой час­ти таверны. Хозяин ушел, закрыв за собой дверь в обе­денный зал. Юноша остался один.

Он сидел и ждал, как ему показалось, очень долго. Ничего не происходило. В конце концов он начал со­мневаться — а туда ли он зашел? Совсем рядом находи­лась харчевня под названием «Дельфин» — может быть, Петручио имел в виду ее? Пока он в нерешительности колебался — не уйти ли, — дверь обеденного зала снова открылась. Служанка принесла поднос с обедом — мясо с сыром и кувшин прохладной воды.

Рэндал с жадностью набросился на еду — сегодня ут­ром ему так и не удалось толком позавтракать. Еда была не такая вкусная, как во дворце, но все же сытная и обильная. Жизнь в Паллиде, отметил юноша, была сов­сем не похожа на те лишения, к каким он привык, скита­ясь по дорогам. Подобной роскоши Рэндал не видел с тех пор, как покинул замок Дун и отправился изучать магию.

Чародей Мэдок был прав, когда рассказывал о жизни странствующего волшебника. «Ты будешь голодать го­раздо чаще, чем наедаться досыта, — говорил он Рэнда­лу, — и будешь больше ходить по опасным дорогам, чем спать под теплой крышей». Но последние недели Рэн­дал провел в такой роскоши, какой не ведал до сих пор. И только обнаружив, что его комнату обыскали, он обеспокоился — видимо, благополучие и спокойствие Паллиды во многом лишь внешние.

Эти подозрения напугали юношу. «В остальном Мэ­док тоже был прав, — подумал он. — "А если ты пережи­вешь все это, — говорил он, — состаришься и станешь седобородым мудрецом, то, оглянувшись вокруг, уви­дишь, что все твои друзья давно умерли". Вот уже и Ник погиб, всего лишь потому, что я попросил его о помощи и он согласился мне помочь».

— Лиз, — вполголоса прошептал Рэндал. — Где же сейчас Лиз? — Рисковать своей головой — это еще пол­беды; но, если из-за его поступков опять пострадает кто-то из друзей, этого ему уже не вынести. Рэндал заглянул в тяжелый стакан с водой, стоящий на столе. У него есть все необходимое, чтобы заглянуть в будущее — почему бы не попробовать? Юный волшебник взял стакан, ос­вободил разум и прошептал слова заклинания.

Вода долго оставалась прозрачной и безмятежной. Потом откуда-то со дна поднялась волна цвета — крас­ного, как цветущая роза, как закат, как кровь. «Кровь», — в ужасе подумал Рэндал. Багровая пелена расплеснулась шире, замутнила взгляд, заполонила весь мир. Рэндал с трудом оторвал глаза от красочной завесы и увидел, что кровь собралась в реку и течет по выжженной песчаной пустыне.

Подобно орлу, выискивающему добычу, Рэндал под­нялся над рекой и увидел, что поток превратился в ве­ревку кроваво-красного цвета, связывающую двух чело­век. На обоих были маски — белые, плоские, с грубо намалеванными чертами, и оба были одеты в роскош­ные мантии — один в белую с черной подкладкой, дру­гой в черную с белой.

Каждый из них тянул красную веревку на себя. Ко­ричневый цвет, который Рэндал принял за берега реки, оказался подмостками сцены в княжеском театре. По­том Рэндал разглядел, что веревка обмотана вокруг шеи мастера Петручио и оба неизвестных тянут за концы, стараясь задушить его.

Тут в мозгу у Рэндала зазвучал голос чародея Мэдока: «Только ты можешь остановить их, малыш. Магия долж­на работать, а не пропадать без дела».

— Я не могу, — прошептал Рэндал, не в силах оторвать глаз от жестокой схватки. — Цена слишком высока — теперь я это знаю.

«Как бы она ни была высока, — отвечал хорошо зна­комый голос, — мы все обязаны заплатить ее. Потому мы и становимся волшебниками».

Тут на двери щелкнула задвижка, возвращая Рэндала к реальности. Он по-прежнему был в таверне, сидел за столом и смотрел в стакан с прохладной водой. В стака­не юноша видел лишь свое отражение, и лицо было его собственным. Он торопливо прочитал заклинание, со­здающее иллюзию, надеясь, что успеет надеть маски­ровку вовремя.

Дверь открылась, вошел какой-то человек.

— Что вам угодно? — спросил Рэндал самым скучаю­щим тоном и обернулся, чтобы рассмотреть вошедшего. «Хорошо одет, носит меч, но на нем не дворцовая ливрея... что же навело меня на мысль о ливрее? — И тут он вспомнил. — Да это ведь тот же самый человек, ко­торого я встретил вчера ночью, когда мою комнату обы­скали!»

— Мы только сейчас получили весть о том, что вы прибыли, — произнес вошедший. — Надеюсь, наши ус­ловия удовлетворили вас?

«Интересно, за кого он меня принимает, — подумал Рэндал, — и о каких условиях идет речь? — Потом ему в голову пришла другая мысль: — Как я буду продолжать выступать под чужой маской и при этом не скажу не­правды? Волшебник не может солгать, иначе его маги­ческое искусство изменит ему».

Он решил говорить правду — осторожно, крохотны­ми порциями.

— Я жду здесь уже давно, — произнес он. — И хочу поскорее уладить наши дела.

— Отлично, — сказал его собеседник. — Пойдемте со мной.

Через обеденный зал незнакомец вывел Рэндала на рыночную площадь. Юноша с удивлением увидел, что день уже клонится к вечеру — видимо, за созерцанием будущего в стакане с водой он провел гораздо больше времени, чем ему показалось. Небо над зданиями по­темнело, на улицах Паллиды замерцали факелы и фо­нари.

«Не хватились ли меня во дворце? — обеспокоенно подумал Рэндал. — Скоро актеры начнут готовиться к вечернему представлению и будут ждать моей помощи».

— Карета готова, — сказал незнакомец. — Можем ли мы ехать? Не осталось ли у вас в таверне каких-нибудь дел?

— Нет, — честно ответил Рэндал и пошел вслед за провожатым в соседний переулок. Там, в темноте, их ждал еще один человек. Он держал под уздцы четверку лошадей, запряженных в высокую карету.

— Долго же вы пропадали, — сказал человек, заметив их. — Мне каждый раз не по себе, когда оказываюсь в этом городе.

Рэндал и его спутник из таверны сели в карету. Кучер закрыл за ними дверь, сел на свою скамью, крикнул: «Н-но!», и карета с грохотом двинулась по улице.

Они выехали из города и покатили по предместьям Паллиды. «Куда они меня везут? — задумался Рэндал. — В моем видении был княжеский театр, но мы направля­емся в противоположную сторону».

Через некоторое время они въехали в ворота зажиточ­ного крестьянского двора и подкатили к большому са­раю. Внутри их ждала еще одна карета. В ней, заметил Рэндал, окна были задернуты плотными черными занаве­сками, чтобы ни один любопытный глаз снаружи не раз­глядел, кто едет внутри. Рэндал с проводником пересели в новую карету и снова поехали по окутанным ночной мглой полям.

Ехать в карете с задернутыми окнами было все равно что сидеть внутри ботинка. К счастью, отметил Рэндал, несколько слоев ткани не могут ничего скрыть от волшеб­ника. Он все равно поймет, какой дорогой его везут. Ему довелось нарисовать немало магических кругов, всякий раз в точности размечая их по сторонам света, и теперь он даже темной ночью мог безошибочно определить направ­ление на север, полагаясь лишь на свое магическое чутье.

Карета описала большой крут и снова двинулась по направлению к Паллиде. Рэндал умолчал о своем открытии, он продолжал ждать, что же будет. Наконец стук колес зазвучал громче, карета покачнулась, замед­лила ход и остановилась.

Дверца экипажа распахнулась, и Рэндал с проводни­ком вышли на усыпанный гравием двор. Вокруг двора тянулся ухоженный сад с аккуратно подстриженными деревьями, какие любят здесь, на юге. А за растениями и статуями виднелись залитые лунным светом стены за­городной виллы.

По темному двору прохаживались вооруженные сол­даты. Рэндал заметил у них на поясах тяжелые смерто­носные мечи — такие, на каких он тренировался в свою бытность оруженосцем в Брисландии. При дворе князя Веспиана было в ходу другое оружие — тонкие, легкие шпаги.

Через сад спутник провел Рэндала в длинный парад­ный вестибюль виллы. Стены там, как и во дворце, бы­ли оштукатурены и выбелены. Тут и там в нишах скры­вались бронзовые и мраморные статуи неведомых героев. Проводник подвел Рэндала к двери, у которой стояло двое вооруженных стражников.

Рэндал с незнакомцем прошли мимо стражников и очутились в тесной каморке, где из мебели имелись только стол и стулья. Свет от факелов, установленных по углам, заливал комнату багровыми отблесками. У стены стоял человек, скованный цепями. Рэндал с ужасом узнал несчастного пленника — это был тот са­мый человек, которого не далее, как сегодня утром он видел в потайном кабинете Петручио.

Юному волшебнику стало страшно. До сих пор все происходившее было лишь приключением — таинст­венным, но увлекательным. А сейчас на него словно пахнуло ледяным ветром — радость неизведанного ми­гом улетучилась.

— Мы хорошо знаем вашу репутацию, мастер Эд­монд, — сказал проводник Рэндала. — Но моему хозяи­ну нужны доказательства. — Он указал на человека в це­пях. — Сегодня утром мы поймали шпиона. Убейте его.

Ошарашенный Рэндал не сразу нашелся, что отве­тить. Он старался не выдать охватившего его замеша­тельства. Загадочные происшествия одно за другим складывались у него в мозгу в единую страшную карти­ну. «Он назвал меня мастером, и он видит, что я не ношу оружия. Вероятно, эти люди привезли в Паллиду вол­шебника, чтобы он своими руками убил за них врага... и принимают меня за этого волшебника».

Рэндал повнимательнее всмотрелся в скованного уз­ника и заметил, что тот жестоко избит. Но все равно пленник постарался гордо выпрямиться и уверенно, не отводя глаз, встретился взглядом с Рэндалом.

«Я не могу его убить, — подумал Рэндал. — Но, если я откажусь, они все равно его уничтожат, а вслед за ним и меня. Надо попробовать вывести его мимо стражи во двор — но при этом не убить никого из них».

Из этого положения был только один выход. Рэндал собрал все силы и создал заклинание зрительной иллю­зии — а вместе с ним еще парочку других.

— Фиат! — воскликнул он, и в тот же миг из его паль­цев вылетела змеящаяся молния. Она ударила в скован­ного пленника и рассыпала по комнате сноп бело-голу­бого огня.

Загрохотал гром. Узник пошатнулся и упал, его тело рассыпалось в пепел. По закрытой камере, неведомо от­куда взявшись, пролетел порыв холодного ветра, он

подхватил горстку пепла, закружил ее и развеял без сле­да. На полу остались лишь опустевшие цепи.

Человек, который привез Рэндала, с минуту помол­чал. Потом заговорил:

— Благодарю вас, мастер Эдмонд. Я уверен, мой хозя­ин останется доволен вашими стараниями.

«Только бы никому не вздумалось пройти мимо це­пей, — подумал Рэндал. — Целительное заклинание по­грузит этого несчастного в глубокий сон, а заклинание невидимости будет держаться только до тех пор, пока он не зашевелится. Но если его найдут, нам обоим конец».

Однако проводник уже направился к внутренней две­ри и позвал за собой Рэндала. Они вошли в соседнюю комнату, где их ждал еще один человек. Увидев его, Рэн­дал едва не ахнул от изумления. Он уже видел этого че­ловека не далее, как сегодня утром. Перед юношей опять стоял князь Веспиан.

Потом Рэндал присмотрелся внимательнее. Нет, от­личия имелись. Пусть мелкие, но все же заметные. Они проявлялись не во внешнем облике — иным было выра­жение лица незнакомца, манера держаться. «Если это не князь, значит...»

Рэндал низко поклонился.

— Я прибыл по вашему приказу, герцог Бартоломео.

Глава 5

В темнице

Разогнув спину после поклона, Рэндал встретил не­мигающий взгляд герцога Бартоломео.

— Нет, мастер Эдмонд, — произнес брат Веспиана. — Больше никогда не говори «герцог». Приучайся звать меня князем — ибо с твоей помощью я скоро займу кня­жеский престол.

Рэндал еще раз поклонился, чтобы скрыть изумле­ние. «Вот, значит, что означало мое видение. Два брата борются... а меня занесло в самую гущу схватки».

— Как пожелаете, князь, мой повелитель.

Бартоломео улыбнулся и обратил внимание на прово­жатого.

— Из этого парня выйдет толк, Карвелли. Проводи нашего гостя в его комнату и возвращайся. Нам нужно многое обсудить.

— Пойдемте, мастер Эдмонд, — сказал Карвелли. — Комната для вас уже приготовлена.

Герцогский посланник провел Рэндала обратно в оза­ренную факелами каморку. Юный волшебник покосил­ся на стену, возле которой совсем недавно стоял человек в оковах, и неслышно вздохнул от облегчения — плен­ник до сих пор оставался невидим. Возможно, он все еще лежал без сознания. Стоило ему пошевелиться, и простое заклинание невидимости рассыпалось бы без следа.

«Надо будет вернуться сюда, пока он не очнулся, — заметил про себя Рэндал. — Он — один из людей князя Веспиана. Если они опять схватят его, бедняге не поздо­ровится. И мне тоже».

Юный волшебник проследовал за Карвелли по изви­листым коридорам и очутился в роскошно убранных покоях, где стояли кровать под пышным балдахином и резной мраморный умывальный прибор. Окон в поме­щении не было. Там посыльный его и оставил. Дверь за Карвелли закрылась, с грохотом задвинулся тяжелый засов.

«Надо поскорее вернуться во дворец и предупредить мастера Петручио, — подумал Рэндал и принялся беспо­койно расхаживать по комнате. Больше никаких дверей в ней не оказалось, а каминная труба чуть выше решет­ки была перекрыта прочными железными прутьями. Это была тюремная камера — пусть роскошная, но все же безвыходная.

Рэндал подергал за ручку двери. «Заперта, как и сле­довало ожидать, — он приложил ухо к щели между две­рью и косяком. — Там кто-то стоит, стараясь не выдавать себя ни шорохом. Наверное, стражник».

Юноша сотворил заклинание магического резонанса. Оно, как эхо, отразится от любого волшебного предме­та или источника магической силы поблизости, от лю­бого колдуна.

Эхо заклинания принесло ему слабый отклик магиче­ской энергии, но сила неведомого волшебника была не­велика — не больше, чем у простой знахарки или деревенского колдуна-самоучки. «Если мне повезет, то этот неизвестный волшебник даже не заметит моего резо­нансного заклинания. А если и заметит — разве мастер Эдмонд не имеет права проверить свою комнату на сле­ды вражеских чар?»

Немного приободрившись, Рэндал сотворил закли­нание, бесшумно отпирающее замки, и скорее почувст­вовал, нежели услышал, как засов на двери плавно скользнул в сторону. Выждав немного, юный волшеб­ник чуть приоткрыл дверь и выглянул в узкую щелку. Коридор перед ним перекрывала широкая спина, зако­ванная в доспехи.

Рэндал опять прикрыл дверь, охваченный страхом, к которому примешивалось презрение. Законы князя Веспиана, запрещавшие заниматься магией в Паллиде, сделали свое дело: Бартоломео и его головорезы не знали, как обращаться с настоящим волшебником. «Неужели они думают, что засовы и стражники помо­гут им удержать в плену нанятого для помощи волшеб­ника?»

Рэндал постоял немного, переводя дыхание, и сотво­рил заклинание, с помощью которого вызывал на теат­ральной сцене закулисные шумы для Винсенте и его труппы. Через мгновение он удовлетворенно улыбнул­ся — вдалеке по коридору зашелестели приглушенные шаги. Похоже было, что кто-то крадучись подбирается к камере.

Тихий перестук призрачных каблуков смолк где-то совсем рядом, за углом. Затем Рэндал услышал шаги стражника — он пошел посмотреть, что там происходит. Выждав еще немного, Рэндал приоткрыл дверь. Теперь широкая спина не перекрывала ему обзора.

Торопливо, пока стражник не вернулся, Рэндал вы­скользнул в коридор. Когда охранник, никого не найдя, воротился на свой пост, дверь была, как прежде заперта, а возле двери его ждал Карвелли — или, по крайней ме­ре, человек, как две капли воды похожий на него.

«Надеюсь, я хорошо запомнил, как выглядит Карвел­ли, — сказал себе Рэндал. — Думаю, что и голос его я су­мею подделать правильно». Он постарался напустить на себя высокомерный вид и окинул стражника презри­тельным взглядом.

— Когда ты в последний раз чистил свою кирасу?

Стражник виновато заморгал.

— Нынче утром, ваша милость, перед тем, как засту­пить на дежурство.

— Смотри, чтобы в следующий раз доспехи блестели как зеркало!

— Есть, ваша милость, — пробормотал солдат.

Рэндал важно зашагал прочь по коридору. «Теперь ему будет о чем подумать, — заметил про себя он. — Этот малый и не вспомнит, что отлучался с поста». Все еще в облике Карвелли, юноша замедлил шаг возле каморки, в которой лежал без сознания спасенный им пленник.

Дверь в камеру охраняли двое стражников.

«Полагаю, этим громилам платят не за то, чтобы они шевелили мозгами или задавались вопросами о том, что видят, — решил Рэндал. — Если мой маскарад помог мне один раз, он может сработать и во второй». С вла­стным видом, будто вся вилла с ее обитателями принад­лежала ему, Рэндал подошел к двери. Один из стражни­ков услужливо распахнул ее перед ним. Юный волшебник вошел, и тяжелая створка захлопнулась у него за спиной.

Заслышав голоса, Рэндал резко остановился, но, при­слушавшись, понял, что жаркий спор идет в соседней комнате. Он немного постоял, пытаясь разобрать разго­вор. Может быть, удастся что-нибудь узнать...

— Клянусь пожаром и молниями, — гремел голос на­стоящего Карвелли. — Пора положить конец этому бе­зобразию! Я всегда говорил, ваша светлость, не стоит впутывать в наши дела человека со стороны. И до сих пор утверждаю это.

Ему отвечал вкрадчивый голос герцога Бартоломео:

— Карвелли, он нам нужен. Я глубоко признателен тебе за все, что ты сделал для меня в прошлом, и буду всегда ценить тебя, но пойми — мы не можем проник­нуть сквозь защитные барьеры, выставленные моим братом, не прибегая к маскировке. А это, как ты сказал, недоступно для твоих сил. Мало того, нам нужен чело­век, способный убить Петручио. А для этого нужен вол­шебник. Мой брат тоже это понимает. Как ты думаешь, почему он запретил колдовать у себя в городе?

— Если уж вам приходится полагаться на купленного чародея, — настаивал Карвелли, — я думаю, не стоит ос­тавлять мастера Эдмонда в живых после того, как он ис­полнит свою миссию.

— Я тоже так считаю, — согласился герцог Бартоло­мео. — Но сейчас он нам нужен. Полночь приближает­ся. Пора готовиться.

Зазвучали шаги, приближающиеся к внутренней двери. «Нельзя, чтобы они увидели меня здесь, — в па­нике подумал Рэндал. Он прижался к стене и набросил на себя заклинание невидимости. — Пока я не пошеве­люсь, меня не заметят. Только бы они меня не косну­лись...»

Дверь распахнулась. Из нее появились настоящий Карвелли и герцог Бартоломео, а за ними — человек, ко­торого Рэндал не узнал. Герцог со спутниками вышли в коридор, и дверь за ними закрылась.

Облегченно вздохнув, Рэндал сбросил с себя все за­клятия, кроме самого первого, маскирующего его под таинственного мастера Эдмонда, и подошел к стене, возле которой был спрятан якобы убитый им человек. Незнакомец лежал без движения, но Рэндал заметил, что синяки у него на теле побледнели под действием це­лительных заклинаний.

«Надо вывести его отсюда, — подумал Рэндал. — Мо­жет быть, он сумеет рассказать, что здесь происходит».

Юноша легонько прикоснулся к лежавшему, и глаза незнакомца приоткрылись. Рэндал прижал ладонь к его губам, чтобы помешать заговорить. Но жест оказался излишним: незнакомец не попытался произнести ни звука.

Рэндал убрал руку и прижал палец к губам, призывая узника и дальше хранить молчание. Потом встал и подо­шел к двери, ведущей в коридор.

Он постоял немного, прислушиваясь к звукам, доно­сившимся снаружи. «Шаги. Кто-то идет».

Юноша поспешно шагнул назад, к двери во внутрен­нюю комнату, ту, в которой он впервые встретил герцо­га Бартоломео. Внутри было темно, но Рэндал не сомне­вался, что там никого нет. Со своим спутником он вошел в помещение.

Оказавшись внутри, юноша закрыл за собой дверь — и как раз вовремя. В соседней комнате зазвучали шаги. Юный волшебник и спасенный им незнакомец прижа­лись к стене.

И снова Рэндал набросил на себя и своего нового спутника заклинание невидимости. «Надеюсь, он зна­ет, что шевелиться нельзя», — пронеслось в голове у юноши.

В щель пробился бледный голубоватый свет. Дверь открылась. В комнату вошел Карвелли, над его подня­той рукой сияло холодное магическое пламя. «Значит, Карвелли — их тайный придворный волшебник. Пото­му-то он и сумел вскрыть и обыскать мою комнату, — подумал Рэндал. — Но он такой же выпускник Школы, как я — король эльфов».

Карвелли подошел к столу герцога Бартоломео и на­чал рыться в рассыпанных по нему бумагах. Быстро про­бегая глазами каждый лист, он отшвыривал его прочь. И без конца бормотал:

— Где же он? Где же он?

Наконец Карвелли нашел то, что искал. Он свернул листок бумаги и сунул его в кошель у пояса. Потом на­стороженно застыл.

«Он что-то заподозрил», — похолодел от ужаса Рэндал.

Карвелли шагнул от стола и левой рукой достал из-за пояса кинжал, а правой — выхватил шпагу.

— Кто здесь прячется, покажись, — вполголоса про­говорил он, медленно двигаясь вокруг стола. Карвелли взмахнул шпагой, со свистом рассек воздух перед собой, потом развернулся и рубанул назад.

«Он знает, что здесь находится кто-то невидимый, — понял Рэндал. — Наверное, услышал звуки нашего ды­хания. Но не догадывается, кто мы такие и где скрыва­емся. И не знает, как действует невидимость».

Но у Карвелли были в запасе и кое-какие собствен­ные уловки. Волшебник-самоучка швырнул голубое пламя на пол. Оно растеклось лужицей у его ног, потом стало разливаться все шире, освещая обстановку комна­ты. Рэндал понимал — когда магический свет дотечет до их ног, он обогнет две невидимых фигуры и покажет, где они находятся.

Карвелли терпеливо смотрел, как растекается лужица голубого свечения.

«Я мог бы нанести ему из засады магический удар, — подумал Рэндал. — Но я не творил ударных заклинаний с тех пор, как в Видсегарде погиб Ник, и не хочу начинать сейчас. Если понадобится, я нагрею рукоять его шпаги, чтобы он выронил ее, а потом подниму его и вы­швырну в окно».

Лужица света добралась до ног Рэндала и начала под­ниматься к коленям. Рэндал не смел шевельнуть голо­вой и посмотреть вниз, потому что боялся разом нару­шить заклятие невидимости. Но Карвелли все равно увидел его.

— Попался, шпион, — прошипел доморощенный волшебник. — Я верно говорил — тебе доверять нель­зя. — Он сделал выпад, целясь острием шпаги в сердце Рэндалу. Юноша отскочил в сторону. Сверкающее лез­вие прошло на волосок от его груди, разорвав широкий рукав.

Карвелли выпрямился и снова очутился лицом к ли­цу с Рэндалом. Юный волшебник осознал, что заклятие невидимости рассыпалось и следующий удар неминуе­мо поразит его. «Надо нагреть рукоять его шпаги», — по­думал он.

Но едва он успел подумать об этом, как спасенный им человек шагнул к Карвелли, встал у него за спиной и изо всех сил ударил колдуна по голове. Оглушенный Карвелли начал медленно оседать. Холодное голубое пламя погасло. Незнакомец подхватил его и без единого слова опустил на пол.

— Зачем вы это сделали? — вырвалось у Рэндала. Почти машинально он вызвал собственное холодное пламя, чтобы осветить комнату. — У меня все было про­думано.

Его спутник торопливо обшарил кошель, висевший у Карвелли на поясе. Когда Рэндал заговорил, он поднял на юношу глаза.

— Не знаю, кто ты такой, волшебник, догадываюсь только, что ты не тот, за кого стараешься себя выдать. Но лучше не стой у меня на пути.

— Вы встречались со мной сегодня утром, — сказал Рэндал вполголоса, чтобы не потревожить стражников, поджидавших за соседней дверью. — Я вольный подма­стерье, работаю на мастера Петручио. Если вы расска­жете мне, что задумали, то, может быть, я сумею помочь.

Человек не обратил внимания на его слова.

— Ага. Вот оно. — Он нашел листок бумаги и сунул его в карман.

— Что это такое? — поинтересовался Рэндал.

— Список всех предателей во дворце. Теперь пошли отсюда, надо возвращаться в Паллиду.

— В таком виде вы не можете выйти отсюда, — возра­зил Рэндал. — Вам нужно замаскироваться.

Человек кивнул на лежавшего без чувств Карвелли.

— Может быть, сделать меня похожим на него?

— У меня это получится, — заверил Рэндал и еще раз внимательно всмотрелся в спасенного им человека. — Кстати, как вас зовут? Я же не могу все время обращать­ся к вам «Эй, вы».

— Можешь звать меня Фернандо, — ответил незнако­мец, едва заметно улыбнувшись. — Это не настоящее мое имя, но сойдет и оно.

— Тогда, Фернандо, постойте немного без движения, я сотворю заклинание.

И во второй раз за вечер Рэндал создал магический образ Карвелли. Теперь, когда настоящий Карвелли лежал рядом, Рэндал мог смотреть на него и вносить исправления в свою работу. Поэтому он надеялся, что сейчас маскировка получится гораздо лучше, чем в первый раз.

— Готово, — сказал он, закончив работу, и отступил на шаг, оглядывая нового знакомого. — Теперь даже его родная мать не различила бы вас.

Фернандо пропустил это замечание мимо ушей и склонился над неподвижным телом Карвелли.

— Помоги-ка мне поднять этого мерзавца и запих­нуть куда-нибудь.

Рэндал и Фернандо стащили с Карвелли чулки и свя­зали его ими по рукам и ногам.

— Засунем его под стол, — предложил Фернандо, ту­го затягивая последний узел. — Можешь что-нибудь сделать, чтобы он полежал там подольше?

Рэндал кивнул.

— Я сделаю его невидимым и наложу заклинание на узлы, чтобы они не развязались. Он останется невидим­кой, пока не пошевелится, а шевельнуться он не сможет, пока заклятие удерживает узлы. Тогда у нас появится до­статочно времени, чтобы пробраться мимо стражи и вернуться в Паллиду.

Юный волшебник помог Фернандо затолкать связан­ного бесчувственного Карвелли под стол, потом произнес над неподвижным головорезом заклинание невиди­мости и наложил стягивающее заклятие на узлы. После этого Рэндал и Фернандо — в облике мастера Эдмонда и Карвелли — вышли из комнаты и спокойно миновали ничего не подозревавшую стражу.

В коридоре, если не считать стражников, было пусто. Рэндал и Фернандо побрели по длинному лабиринту, стараясь двигаться по направлению к внутреннему дво­ру виллы. Внезапно Рэндал остановился. Где-то побли­зости слышались шаги и голоса. И с каждой минутой они приближались.

— Как бы нам не попасть в переделку... — сказал юно­ша. — Вряд ли мастеру Эдмонду положено в такое вре­мя разгуливать по дворцу.

Фернандо не терял ни секунды.

— Сюда, — воскликнул он. — Скорее!

Лазутчик схватил Рэндала за руку и потащил по узко­му боковому коридору, явно предназначавшемуся для герцогских слуг. Свернув пару раз за угол, они очутились в тупике. Дальше путь преграждала тяжелая запертая дверь, закрытая на засов.

— Где мы? — спросил Рэндал.

— У дверей темницы, — ответил Фернандо.

— Вот уж не знал, что у герцога на вилле есть собст­венная тюрьма! — удивился Рэндал.

— Есть. Сумеешь открыть дверь?

Рэндал прочитал отпирающее заклинание. Дверь в темницу отворилась. Фернандо и подмастерье-волшеб­ник вошли и снова заперли дверь за собой.

Они очутились в темном коридоре, по обе стороны которого тянулись тяжелые запертые двери. Проход ос­вещался только косыми лучами луны, проникавшими

сквозь зарешеченные окошки в дверях камер. Все каме­ры были пусты, кроме одной — самой дальней. В ней на охапке соломы неподвижно лежал человек в белой ру­башке.

Рэндал и Фернандо подошли поближе. Пленник за­шевелился и поднял глаза. Рэндал чуть не ахнул от изумления — перед ним предстал Винсенте. Актер был измучен, грязен и небрит, но знакомые черты ли­ца и рыжие волосы безошибочно указывали — в тю­ремной камере заперт тот же самый человек, которо­го юноша видел на репетиции не далее, как несколько часов назад.

Рэндал сбросил личину мастера Эдмонда, подошел к железной двери и прижался лицом к решетке.

— Винсенте, как, ради всего святого, вы здесь очути­лись? — в волнении спросил он.

— По дороге домой на меня напали, — ответил ак­тер. — Натянули на голову мешок и потащили. Когда мешок сняли, я был уже здесь — и с тех пор меня дер­жат под замком.

— Давно ты здесь? — осведомился Фернандо.

— Точно не знаю, — ответил Винсенте. — Дня два, не меньше.

По спине Рэндала пробежал холодок. Два дня? Но ведь он разговаривал с актером всего лишь вчера вече­ром! «Если это настоящий Винсенте, значит, в княжес­кую труппу пробрался лазутчик, который выдает себя за актера».

Потом юношу снова пробрала дрожь, еще сильнее прежней: в дальнем конце коридора заскрежетал в двери, поворачиваясь, железный ключ. Кто-то пытался войти в дверь, через которую они только что проникли. Рэндал торопливо прочитал маскирующие заклинания — и как раз вовремя.

Дверь распахнулась. В полосу бледного лунного све­та, сопровождаемый телохранителями, вступил герцог Бартоломео.

Глава 6

Заговор

Рэндал напряг силы и подготовил заклинание маги­ческого удара. «Надо, чтобы Фернандо успел открыть дальнюю дверь, пока я сдерживаю стражников, — поду­мал он. — Только понятия не имею, что делать с бедным Винсенте...»

Но, не успел он произнести ни слова, как тишину на­рушил герцог Бартоломео:

— А, Карвелли, — молвил он, обращаясь к Фернан­до. — Вижу, ты уже привел мастера Эдмонда. Правиль­но. Пора начинать действовать.

Затем герцог обернулся к Рэндалу.

— Как твое мнение о нашем плане, волшебник? Смо­жешь ли ты сделать меня похожим на этого заключен­ного?

Заклинание магического удара рассеялось, так и не пущенное в ход.

— С легкостью, ваше высочество, — ответил Рэндал герцогу Бартоломео.

И он не солгал. Герцог и Винсенте были примерно одинакового роста и веса, и, хотя Бартоломео был на не­сколько лет старше, чем ведущий актер княжеской труп­пы, разница в годах была не такой сильной, чтобы со­здать затруднения для юного волшебника.

— Ради всех нас надеюсь, что ты не ошибаешься, — сказал Бартоломео. — Маскировка должна быть идеаль­ной. Я хочу, чтобы даже внимательный взгляд мастера Петручио, придворного волшебника моего брата, не об­наружил никаких различий, а он в таких делах, говорят, большой искусник.

— Правду говорят, — отозвался Рэндал. — Но если он ничего не подозревает, то не станет и присматриваться.

«Наверное, Петручио до сих пор и не догадывается, насколько далеко зашел герцогский заговор, — подумал Рэндал, — но я перемолвлюсь с ним парой слов с глазу на глаз, и он сразу поймет, в чем дело».

Однако он оставил свои мысли при себе. Воздев ру­ки театральным жестом, заимствованным у привиде­ния, которого он сконструировал для сегодняшнего спектакля, Рэндал начал читать заклинание перемены облика. Внешне оно превратит герцога в пленного ак­тера. Юный волшебник постарался растянуть работу над заклинанием подольше, чтобы произвести впечат­ление на герцога. Под действием его жестов и пассов лицо и фигура Бартоломео медленно изменялись до не­узнаваемости.

— Фиат! — провозгласил Рэндал, заканчивая закли­нание. Все было готово. Теперь никто не заметил бы раз­ницы между двумя стоявшими перед ним людьми, вот только лицо настоящего Винсенте было покрыто грязью и синяками.

Рэндал опустил руки, надеясь, что никто не заметил, как он, создавая маскировку, одновременно отпер дверь тюремной камеры. У него было слишком мало способов помочь настоящему актеру, не выдавая себя, но юноша не мог оставить друга на милость герцога Бартоломео, ничего не сделав для спасения.

Герцог бросил взгляд на Фернандо.

— Что скажешь, Карвелли? Ты по-прежнему счита­ешь, что мы не должны посвящать мастера Эдмонда в наши планы?

Фернандо покачал головой.

— Не считаю, милорд. Иллюзия создана безукориз­ненно. Но долго ли она продержится?

Рэндал с трудом удержался от улыбки. Замаскирован­ный лазутчик явно беспокоился не о герцоге, а о том, долго ли он сам сможет скрываться под личиной Кар­велли.

— Будет держаться, пока я сам ее не сниму, — ответил юный волшебник. — Так работают все подобные закли­нания.

— Хорошо, — кивнул Бартоломео. — Тогда пошли к каретам. Пора ехать. Сегодня ночью нас ждут великие дела.

Герцог развернулся, взмахнув полой широкого пла­ща, и размашистым шагом направился к выходу из тюрьмы. За ним последовали Рэндал и все остальные. Винсенте остался один в темноте. «Если он хоть раз по­тянет дверь за ручку, — подумал Рэндал, шагая по кори­дорам виллы вслед за герцогскими приспешниками, — то заметит, что она отперта. И путь свободен».

Во дворе их ждала пара экипажей. Кучер распахнул дверь одного из них перед замаскированным Бартоло­мео, герцог вошел и поманил за собой Рэндала. Юный волшебник сел в экипаж и, бросив взгляд через плечо, успел заметить, что Фернандо садится во вторую карету вместе с одним из охранников герцога.

Герцог поднял руку и громко постучал в потолок эки­пажа. В ответ со свистом взметнулся и щелкнул кучерский кнут, карета рванулась вперед.

На этот раз занавески на окнах не были задернуты, и Рэндал видел, что их карета катит по полям и лесам в сторону Паллиды. Под мерный перестук копыт юный волшебник откинулся на шелковые подушки и равно­душно прикрыл глаза, всем своим видом показывая, что такие поездки для него — дело привычное. Но в душе у него кипел водоворот из недоуменных вопросов и смут­ных догадок.

«Что из происходящего мне известно наверняка, а о чем я только догадываюсь? — попытался разобраться юноша. — Бартоломео планирует сегодня ночью совер­шить что-то страшное, это очевидно... Может быть, убить Веспиана, чтобы самому занять княжеский пре­стол вместо брата».

Карета, покачиваясь, катила все дальше и дальше. Рэндал сидел напротив герцога Бартоломео, лихорадоч­но размышляя. «Как мне спасти князя? Насколько я ви­дел, он хороший правитель, а этот его брат — человек дурной и злобный».

— Надеюсь, ты готов сыграть свою роль, — начал раз­говор герцог Бартоломео, прервав раздумья Рэндала. — Но сперва выслушай меня. Я могу предложить тебе на­граду намного большую, чем та, что была обещана сна­чала.

Юный волшебник бросил взгляд на герцога, безу­пречно скрытого под личиной актера Винсенте. Юно­ше страстно захотелось поразить его магическим уда­ром молнии прямо сейчас, в этой карете, на пути в город. Собрав все силы, Рэндал преодолел соблазн, не дал ему отразиться на лице и разрушить личину масте­ра Эдмонда.

«Я уже много лет знаю заклинания магического уда­ра и умею вызывать вспышки молний, я не раз пускал их в ход против врагов. Почему бы не воспользоваться ими сейчас?» Рэндал вздохнул про себя. Он хорошо по­нимал причины, по которым вынужден был воздержи­ваться от могущественной боевой магии, и знание это не прибавляло ему радости. «На моих глазах от магии погиб лучший друг. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь заставить себя снова прибегнуть к разящим заклина­ниям».

— Ты будешь делать все, для чего мы тебя наняли, — продолжал Бартоломео, видимо, принимая молчание Рэндала за заинтересованность. — Устранишь мастера Петручио с дороги любым способом, какой предпочита­ешь, но не раньше, чем я предстану перед зрителями на сцене. Действуй, когда я появлюсь — только тогда, и ни минутой раньше.

Рэндал кивнул.

— Я сделаю все, о чем мы договорились, — сказал он. «Это не ложь, — добавил юноша про себя. — Я ему ни­чего не обещал. — Эта мысль вернула его к обещаниям, которые он дал на самом деле. — Князь не хочет, чтобы с его братом плохо обходились, и я не могу идти вразрез с его повелением».

— Отлично, — сказал герцог. Пусть Бартоломео — че­ловек жестокий и холодный, заключил Рэндал, но на­пряжение сегодняшнего вечера развязало ему язык, и он стал болтать, чтобы дать отдых натянутым нервам. Гер­цог взглянул на Рэндала и, понизив голос, заговорил: — Скажи, ты хочешь остаться со мной и стать моим при­дворным волшебником? Независимо от твоего реше­ния, обещанное золото будет твоим.

Рэндал не ответил. «Пусть сочтет, что мое молчание вызвано осторожностью».

Выждав немного, герцог продолжил:

— Когда Петручио погибнет, ты останешься единст­венным волшебником в Паллиде. Подумай, какая власть и могущество окажутся в твоих руках. — Бартоло­мео склонился к Рэндалу и прошептал: — И мне нужна будет от тебя еще одна услуга. Убей Карвелли. Я ему не доверяю — пока он жив, он всегда будет представлять для меня угрозу. — Герцог откинулся на подушки и про­должил немного громче: — И, кроме того, кому нужен колдун-самоучка, когда в моем распоряжении может оказаться обученный в Школе волшебник?

У Рэндала засосало под ложечкой. «Герцог Бартоло­мео предает даже своих собственных приближенных. Я слышал, как он обещал Карвелли, что убьет меня, как только я сделаю свое дело». Усилием воли он заставил себя говорить безразличным тоном.

— Рано еще говорить о завтрашнем дне, ваше высоче­ство, — произнес он. — Слишком многое зависит от се­годняшней ночи. Но обещаю вам одно: я дам ответ, ког­да князь будет мертв.

— Считай, что это уже свершилось, — сказал герцог. — Мой дорогой братец Веспиан не доживет до утра. Я сво­ими руками заколю его.

Еще раз вздохнув про себя, Рэндал отвернулся от гер­цога и снова принялся смотреть в окно. «Князь Веспиан желает, чтобы ни один волосок не упал с головы его бра­та. Но если мы с Петручио потерпим неудачу, и князь по­гибнет... тогда уже не будет иметь значения, чего желал, а чего не желал князь Веспиан...»

Но вскоре время для размышлений миновало. Карета подъехала к дворцовым воротам — над их массивными чугунными решетками красовался княжеский герб со львом и дельфином — и с грохотом покатила дальше по длинной аллее, вдоль которой стояли шеренги воору­женных стражников.

Рэндал снова откинулся на подушки, стараясь скрыть внезапно нахлынувшее уныние. Он не узнавал ни одно­го из солдат, выстроившихся вдоль аллеи, хотя за про­шедшие недели успел запомнить в лицо почти всю кня­жескую стражу. Но некоторые из фигур в мундирах показались ему знакомыми — среди них были те солда­ты, которых он видел во дворе герцогской виллы. Знал о том князь Веспиан или нет, но его брат Бартоломео уже завладел дворцом.

Возле ярко освещенного крыльца обе кареты остано­вились. Не успел Рэндал решить, что же ему делать, как дверца распахнулась, ложный Винсенте выпрыгнул на землю и исчез.

С мгновение Рэндал сидел в растерянности. К нему подошел человек, ехавший во второй карете вместе с Фернандо.

— Пойдемте со мной, мастер Эдмонд, — сказал он. — Я отведу вас туда, где вам надлежит быть.

Юный волшебник кивнул, не решаясь говорить, чтобы не выдать голосом волнения. Вдвоем с провожатым они поднялись по крыльцу и попали в длинный, ярко осве­щенный коридор, ведущий к парадному залу княжеского дворца. В желтоватом сиянии бесчисленных восковых свечей прогуливались нарядно одетые кавалеры и дамы.

На праздник Середины лета собрались гости со всех концов земли. В толпе Рэндал заметил посланников из окрестных городов-государств, пышно разряженного видсегардского купца и даже двух послов с далекого вос­тока в длинных просторных одеяниях. Однако нигде не было видно ни мастера Петручио, ни князя Веспиана.

Потом с дальнего конца зала послышался мелодич­ный голос Лиз. Рэндал улыбнулся. Певица могла вхо­дить в зал и выходить, не вызывая подозрений. «Даже если мне долго не удастся ускользнуть незамеченным, — подумал он, — она сможет проникнуть за кулисы и со­общить Петручио обо всем, что происходит».

Рэндал торопливо пробирался сквозь толпу, направ­ляясь туда, откуда слышалась музыка. Но, добравшись до цели, он разочарованно сдвинул брови. Лиз была там, одетая в торжественное черное с серебром платье, и с невыразимой мелодичностью играла на новой лютне. Но сидела она наверху, на галерее для музыкантов, и Рэндал не мог подойти к ней и поговорить.

Он постоял еще немного, огорченно глядя вверх. «Как дать ей понять, что я здесь?»

И вскоре ответ сам собой пришел к нему. Он посту­пил так, как делал много раз до этого, на рыночных площадях по всей Окситании: вписал в ее музыку свой магический аккорд, наложил на него гармоничную ме­лодию, соткал прихотливый узор из чарующих звуков.

Девушка посмотрела вниз, в зал, и на ее лице отрази­лось удивление. Но, как опытная исполнительница, она не пропустила ни одного такта, не взяла ни одной фаль­шивой ноты. Безо всяких усилий она перешла на другую мелодию, ту самую, которой они с Рэндалом нередко развлекали толпу в долгих странствиях из Видсегарда в Окситанию.

«Она поняла, что я вернулся, — с удовлетворением подумал Рэндал. — Но как сообщить ей, где меня ис­кать, так, чтобы этого не заметил никто в зале?»

Он снова бросил взгляд на балкон и огорченно при­кусил губу. Пока он размышлял над этим, Лиз исчезла, ее место на галерее занял квартет музыкантов. За спиной у них стоял высокий рыжеволосый человек.

Винсенте.

«Нет, — напомнил себе Рэндал. — Герцог Бартоломео. Мне нужно как можно скорее уйти и рассказать Петру­чио обо всем, что происходит. Князь не должен являть­ся на сегодняшнее представление».

Юноша окинул быстрым взглядом бальный зал и с облегчением заметил, что рядом с ним находится неза­метная дверь, ведущая в помещения для слуг и актеров. Осторожно выглянув в нее, он увидел, что далеко в кон­це коридора мелькнула и исчезла за утлом высокая ры­жеволосая фигура.

Опять Винсенте!

В первый миг Рэндал не поверил своим глазам. Мо­жет быть, это один из дворцовых рассыльных? Потом юноша покачал головой. Сомнений не было. По кори­дору прошел главный актер княжеской труппы. Рэндал снова перевел взгляд на балкон.

Винсенте, как ни в чем не бывало, стоял там.

«Значит, один из них настоящий, — подумал Рэндал. А другой — это тот самозванец, который закрался в труппу и выдает себя за Винсенте. Но почему он здесь, если его место сейчас занял его хозяин, герцог Бартоло­мео... А если он не работает на Бартоломео, тогда за ко­го же он?»

Теперь юный волшебник понимал, что просто пере­дать весточку через Лиз будет недостаточно. Положение слишком осложнилось. Надо рассказать Петручио все — и как можно скорее, пока события не приняли скверный оборот. Рэндал направился к стражнику, преграждавше­му выход из парадного зала.

«Как же пройти мимо него, чтобы он меня не заме­тил? — задумался юноша. — Жаль, что движущиеся предметы нельзя сделать невидимыми...»

Он заколебался, не воспользоваться ли еще одним маскирующим заклинанием. «Нет, это тоже не получит­ся. Никто не должен заметить перемены во мне. Кроме того, я и так сейчас поддерживаю три маскировки. Ко­нечно, для меня это еще не предел, но уже очень близко к нему».

Рэндал покачал головой. «Я же волшебник, хоть и подмастерье! Я сумею найти способ выскользнуть неза­меченным из зала, полного людей».

И когда он был уже на грани отчаяния, ему вдруг вспомнились слова, сказанные настоящим Винсенте на репетиции неделю-другую назад: «Сделай яркую вспышку света, громкий хлопок — и это сгладит все ше­роховатости».

«Идея!» — беззвучно воскликнул Рэндал и улыбнулся про себя. Он зашагал к стражнику, на ходу готовя закли­нание. Когда до дверей оставался последний шаг, он взмахнул рукой.

Ни с того ни с сего свечи в ближайшем подсвечнике вспыхнули ослепительным блеском. Все глаза, в том числе и стражника, обратились к этому удивительному вихрю голубого и желтого пламени. В один миг все де­сять свечей сгорели дотла. А Рэндал, улучив момент, в три прыжка промчался мимо стражника, выскочил в ко­ридор и пустился бежать.

За ним никто не погнался. «Когда все закончится, — подумал Рэндал, — надо будет поблагодарить Винсенте за хороший совет».

Сначала он петлял по коридорам, не разбирая доро­ги, потом начал двигаться более целеустремленно — в сторону кабинета Петручио. «Может быть, он все еще сидит там и ждет меня — я не видел его в зале... А если его нет, попытаюсь пройти через потайной ход и найти князя». Торопливо пробираясь по дворцовым коридо­рам, он услышал вдалеке звон громадного гонга, и голос герольда, провозгласивший:

— Уважаемые гости! Приглашаем вас в театральный зал, где его высочество князь Веспиан Великолепный, суверенный властитель Паллиды, дает праздничное представление «Месть племянника»!

Юный волшебник побежал еще быстрее, опасаясь, что, если он опоздает, с князем случится трагедия куда более страшная, чем могут изобразить на сцене самые лучшие актеры.

Глава 7

Под масками

Когда Рэндал добрался до кабинета Петручио, дверь оказалась закрыта, но снизу через щель пробивался жел­товатый свет. «Хорошо, — подумал Рэндал. — Он еще работает». Юноша повернул ручку и без стука вошел.

— Мастер Петручио! — окликнул он, переступив че­рез порог. — Мастер Петручио!

— Стой, где стоишь, предатель, — послышался тихий девичий голос. Рэндал обернулся и увидел Лиз, уже оде­тую в сценический костюм. Огни множества свечей иг­рали на серебряных нитях ее парчового платья — и на лезвии ножа, стиснутого в ее поднятой руке.

— Не знаю, кто ты такой, — произнесла она, — но ты не должен был входить в эту дверь.

— Лиз, — воскликнул Рэндал. — Опусти нож. Это же я.

— Рэнди? — голубые глаза девушки расширились.

«Все правильно, — подумал Рэндал. — Я же все еще ношу облик мастера Эдмонда».

— Надо было оставить тебя в Тарнсберге, — сказал Рэндал на языке Брисландии и развеял иллюзию.

Лиз опустила нож и с облегчением улыбнулась.

— Это и в самом деле ты!

— Верно, я, — сказал Рэндал. Сняв свою маскировку, он почувствовал себя легче, хотя необходимость поддерживать иллюзии, скрывающие Фернандо и Бартоломео, все еще отнимала у него много сил. — Но что ты здесь делаешь? Представление вот-вот начнется!

— Знаю, — ответила Лиз. — Мастер Петручио делает за тебя все необходимое в театре. Он велел мне дождать­ся тебя здесь и встретить. Он сказал, что я могу входить и выходить, когда захочу, но кроме меня эта дверь долж­на была пропустить только одного человека — тебя. Мне кажется, Петручио беспокоился за тебя.

— Мне и в самом деле пришлось нелегко, — ответил Рэндал. — Он не просил ничего мне передать?

Лиз кивнула.

— Просил. Он сказал, что положение меняется слишком быстро, он не успеет дать тебе никаких указа­ний, поэтому ты должен действовать по своему усмот­рению.

— И это все? — разочарованно протянул Рэндал. Он надеялся, что мастер-волшебник поможет ему найти выход из запутанной ситуации. — Герцог Бартоломео хочет убить князя. Надо его остановить.

Лиз отложила нож.

— Тогда пошли обратно в театр.

Дуновением магического ветра Рэндал загасил свечи, и они с Лиз направились по дворцовым коридорам в те­атральный зал. Добравшись до входа, предназначенного для актеров, Рэндал остановился.

— Сходи за кулисы, поищи Петручио, — сказал он. — Скажи ему: надо любой ценой остановить Винсенте.

— Винсенте? — удивленно переспросила Лиз. — Но он...

— Потом объясню, — торопливо махнул рукой Рэн­дал. — Лучше пойду к парадному входу, предупрежу князя.

Но, прежде чем смешаться с толпой приближенных герцога Бартоломео, Рэндал снова набросил на себя маскировочное заклятие — с каждым разом ему стано­вилось все легче и легче принимать облик мастера Эд­монда. Потом он поспешил в зал. Приблизившись к парадному входу, Рэндал замедлил шаг и пошел вели­чественной поступью, более приличествующей вол­шебнику в возрасте мастера Эдмонда. Стражник у две­рей не стал задавать ему никаких вопросов, и юноша беспрепятственно вошел в зал.

Там на длинных рядах скамей с подушками расселись княжеские гости. Из дальнего конца зрительного зала, где стоял Рэндал, был хорошо виден князь Веспиан — он восседал в середине первого ряда. Массивный деревян­ный трон правителя возвышался над низкими скамья­ми, как гора. Мастер Петручио сидел во втором ряду, за спиной князя, совсем недалеко от него.

«Надо их предупредить», — подумал Рэндал и начал медленно пробираться к князю вдоль боковой стены за­ла. Но далеко уйти он не успел — внезапно ему на плечо легла чья-то рука. Юноша обернулся — перед ним стоял тот самый человек, который провел его из кареты герцо­га во дворец.

— Слава Небесам, вы здесь! — воскликнул герцог­ский приспешник. — Я уж боялся, что вы исчезли. Иди­те скорее, займите свое место. Если мы вовремя не уст­раним княжеского волшебника, то вся наша затея провалится, не успев начаться, а с ней конец и нашим надеждам.

Он взял юного волшебника за локоть и повел вперед. Наконец Рэндал оказался у стены как раз напротив того ряда, в котором сидел мастер Петручио. «Я совсем ря­дом с ним, — подумал Рэндал. — Но он не знает, что я здесь. А если я окликну его, этот герцогский прихвос­тень сразу убьет меня... Но, может быть, я сумею его опередить?»

Рэндал медленно сжал кулак. Иллюзорный облик ма­стера Эдмонда скрывал длинный шрам на ладони, но старая рана все равно отозвалась ноющей болью. «Вся эта заварушка меня не касается, — подумал юноша. — Я могу преспокойно уйти отсюда, и пусть эти южане де­рутся друг с другом без моей помощи».

Но мастер Петручио доверял ему... Юный волшебник вздохнул и принялся готовить заклинание, которое со­бьет герцогского прислужника с ног, оглушит его и поз­волит Рэндалу продержаться минуту-другую против других стражников Бартоломео, наводнивших театр. А за это время он успеет предупредить мастера Петручио и князя о грозящей опасности. Но тут ему в голову при­шла еще одна мысль. «Можно воспользоваться заклина­нием магического резонанса, — подумал он и облегчен­но вздохнул. — Петручио заметит его и поймет, что я близко».

Рэндал прочитал резонансное заклинание. Как он и ожидал, с разных сторон к нему вернулось эхо магичес­кой силы. Рэндал ощутил на сцене и за кулисами дейст­вие нескольких небольших заклинаний — маскарад ак­теров и зрительные иллюзии для первого действия спектакля. «Петручио, как и обещал, работает в театре за меня».

Над множеством слабых заклинаний неслышным раскатом грома прокатился отзвук могущественной ма­гии мастера-волшебника. Но, когда влияние магическо­го резонанса утихло, Рэндал нахмурился. Он сознатель­но направил основную силу заклинания туда, где в двух шагах от князя сидел мастер Петручио. Однако темноволосый человек в золотистой парчовой мантии не по­дал никакого отклика на магию.

«Иллюзия?» — задумался Рэндал. Он хотел было про­читать заклинание, открывающее истинную суть вещей, но тут кто-то ткнул его локтем в бок.

— Приготовьтесь, мастер Эдмонд, — прошептал заго­ворщик. — И смотрите на сцену.

Рэндал поднял глаза и увидел, как бледная растерян­ная Лиз поворачивается к левой кулисе и произносит строку, за которой должен был последовать первый вы­ход Винсенте в роли племянника:

— Но кто же ты, гуляющий в ночи?

И в тот же миг, как и положено по роли, из-за левой ку­лисы на сцену размашистым шагом вышел Винсенте — нет, Бартоломео, напомнил себе Рэндал. Сходство герцо­га с рыжеволосым актером было разительным, но, при­глядевшись, Рэндал заметил ускользающие следы своей собственной магии. На герцоге был черный с серебром костюм — Винсенте выбрал его для роли племянника, чтобы польстить князю. В руке он сжимал шпагу.

На глазах у Рэндала Бартоломео шагнул к переднему краю сцены, словно бы для того, чтобы произнести пер­вый монолог, — и вдруг громко крикнул:

— С летним праздником тебя, братец!

Тут герцог соскочил с подмостков и вонзил шпагу прямо в грудь князю Веспиану.

В тот же миг мастер Петручио, или человек, который носил его иллюзорный облик, исчез без следа. Бартоло­мео вытащил из безжизненного тела окровавленную шпагу и, по боковой лесенке взбежал обратно на сцену.

— Народ Паллиды! — воскликнул он.

Публика из зрительного зала в едином порыве поспе­шила на помощь упавшему князю. Но, заслышав повелительный голос, люди остановились, подняли головы — и в следующий миг, громко ахнув, отшатнулись: из-за кулис на сцену с обнаженной шпагой в руке выскочил еще один человек в черно-серебряном костюме.

Опять Винсенте!

— Трус! — громогласно вскричал актер, и его голос донесся до самой галерки. — Убийца безоружных! Сра­зись со мной!

Бартоломео обернулся. Кончик его шпаги был красен от крови. Скрестились клинки — два Винсенте смотре­ли друг на друга поверх сверкающих шпаг.

У Рэндала над ухом взахлеб бормотал приспешник герцога Бартоломео. Он твердил что-то вроде: «Как лов­ко вы разделались с волшебником князя Веспиана», — но юноша его не слушал. В отчаянной попытке разыс­кать пропавшего Петручио юный волшебник снова со­творил заклинание магического резонанса. Но найти мастера ему так и не удалось. Хуже того, отзвук магии Петручио сильно ослаб и стал почти неразличим.

«Надо добраться до князя, — подумал Рэндал. — Ес­ли я немедленно не наложу на него целительных закля­тий, он умрет... А такую рану не вылечишь с другого кон­ца зала». Юноша обвел взглядом перепуганную публику. Кое-кто из зрителей пробирался к передним рядам, дру­гие торопились спастись бегством через задние двери, от которых их отгоняли герцогские стражники. Крик стоял оглушительный. «Через эту толпу мне ни за что не про­рваться».

Рэндал покосился на герцогского приспешника. Все внимание головореза было приковано к двум одинако­вым фигурам, герцогу и актеру, сражающимся на сцене. «Пора мне снова проделать тот же трюк с исчезновени­ем», — подумал Рэндал и побежал к задним рядам.

Стражник в дверях преградил ему путь алебардой, пытаясь остановить, но Рэндал только рявкнул на ходу:

— Приказ герцога! — и, отстранив алебарду, выскочил в коридор и пустится бежать.

Рядом, за поворотом, находилась лестница, ведущая на чердак, где хранился реквизит. Рэндал отыскал нуж­ную дверь, отпер ее несложным заклинанием и начал карабкаться по лестнице.

Наверху лестница выходила на широкую, ровную площадку с люком в полу. Юноша поднял крышку лю­ка. Далеко внизу под ним виднелась сцена.

С появлением Бартоломео пьеса прервалась на сере­дине, актеры попрятались за кулисы, но прямо под Рэн­далом на сцене все еще фехтовали Бартоломео и Вин­сенте. В другой ситуации юноша, может быть, подивился бы их необычному стилю борьбы — против­ники то делали выпады, то парировали удары, но совсем не было тех широких дугообразных взмахов, какими брисландские рыцари с тяжелыми мечами прорубали железные кольчуги и кожаные доспехи. Однако сейчас его внимание приковали к себе сами противники.

«И это я тоже видел в моем видении, — подумал он. — Два одинаковых человека борются, а Петручио в ловуш­ке между ними».

— Сколько, — донеслись до него сквозь звон шпаг слова одного из Винсенте, — сколько я должен... запла­тить тебе... чтобы ты сложил оружие?

— Убийца! — прорычал другой Винсенте, делая вы­пад. — Подавись своими... проклятыми деньгами.

Схватка продолжалась. За спинами двоих фехтоваль­щиков Рэндал видел князя Веспиана — тот бессильно осел на троне, истекая кровью. Кто-то из придворных пытался остановить кровотечение, прижимая к ране кружевной носовой платок. В нескольких шагах от не­го сквозь толпу проталкивался замаскированный Фер­нандо.

«Ему нужна помощь, — подумал Рэндал. — Он не сможет в одиночку увести оттуда князя».

Юноша окинул взглядом заваленный реквизитом чер­дак. С крючка на стене свисал моток веревки. Рэндал взял ее и крепко привязал один конец к балке над головой.

У края люка он на миг остановился. «Мне лучше сно­ва стать самим собой, — решил юный волшебник. — Люди герцога Бартоломео не знают, кто я на самом де­ле, и никто не увидит, как «мастер Эдмонд» помогает князю Веспиану».

Одним коротким словом он развеял иллюзорный об­лик наемного колдуна, и снова принял собственный вид. Потом швырнул веревку вниз. Не дождавшись, пока она полностью размотается, Рэндал натянул на ладони ши­рокие рукава черной мантии, схватил веревку сквозь ткань и прыгнул вниз, мигом соскользнув на сцену.

Едва его ноги коснулись дощатых подмостков, как из-за кулис к нему бросилась Лиз.

— Рэнди! Вылечи князя! Скорее!

— Надо пробиться к нему! — воскликнул Рэндал. — Но тут не пройти!

Он указал на полоску сцены, отделявшую их от князя Веспиана. По этой полоске метались в схватке два Вин­сенте. Оба противника были так поглощены боем, что даже не заметили появления Рэндала.

— За мной! — велела Лиз, кинувшись за кулисы. Рэн­дал последовал за ней и увидел, что за кулисами скрыва­ется люк, точно такой же, как люк в потолке, сквозь ко­торый Рэндал попал на сцену. Девушка подняла крышку и скользнула вниз. Рэндал тоже.

— Здесь, под сценой, хранятся старые декорации и реквизит, — пояснила Лиз. — А другая дверь в этот под­вал расположена впереди, под сценой. Помнишь, вчера вечером отсюда выносили скамьи. — И вдруг восклик­нула: — О нет! Передняя дверь заперта снаружи!

— Пусти-ка меня, — сказал Рэндал и прочитал еще одно отпирающее заклинание. Ему никогда еще не до­водилось открывать столько дверей за один вечер. С ти­хим щелчком засов отодвинулся, юноша налег на дверь и приоткрыл ее. Отсюда, из-под сцены, был хорошо ви­ден бессильно лежавший на троне князь. Из раны в пле­че потоком струилась кровь.

— Закрой глаза, — велел Рэндал своей спутнице и швырнул в воздух световой шар, такой яркий, что он на миг ослепил всех, кто его видел. Пока все в зале жмури­лись и протирали глаза, юноша выскочил из укрытия, с трудом приподнял князя и потащил к потайной двери под сценой.

— Возьми его за ноги! — скомандовал он подруге, втолкнул безжизненное тело князя в кладовую, вошел следом и закрыл дверь.

В кладовке под сценой стояла темнота. Рэндал создал шар холодного пламени и при его трепещущем бело-го­лубом свете вгляделся в лицо князя Веспиана.

Правитель Паллиды был на грани между жизнью и смертью. Черный бархат его камзола потускнел и слип­ся, пропитавшись кровью. Смуглое лицо князя поблед­нело, и Рэндал невольно вспомнил, что таким же блед­ным был его двоюродный брат Уолтер после коварного удара врага на турнире. Молодой рыцарь тогда едва не погиб.

— Неужели слишком поздно? — в отчаянии спросила Лиз. — Ты сможешь помочь?

— Надеюсь, что да, — ответил Рэндал.

Лиз склонилась над раненым князем, потом подняла взгляд на Рэндала.

— Он хочет что-то сказать, — прошептала она. — Но я его не понимаю.

Рэндал перестал читать заклинание. Лиз была права — с губ князя непрерывным потоком лилось невнятное бормотание. Юный волшебник наклонился и прислу­шался.

«Неудивительно, что она его не понимает», — с изум­лением подумал Рэндал и поднял глаза на Лиз.

— Он говорит на Древнем Наречии.

— Ты его понимаешь?

Рэндал кивнул.

— Он читает продолжающее заклинание — оно сохра­нит все предыдущие заклятия в неизменном виде даже после смерти волшебника, который их наложил.

— Но разве князь Веспиан — волшебник? — возрази­ла Лиз.

— Нет, — подтвердил Рэндал и произнес слова, рас­сеивающие зрительную иллюзию. Как только волшеб­ство подействовало, он ахнул от изумления. Перед ним, истекая кровью, лежал на полу мастер-волшебник Пет­ручио.

— Мастер Петручио! — воскликнул Рэндал. — Что вы здесь делаете? И где же князь?

Ничего не отвечая, мастер-волшебник продолжал бормотать слова заклинания.

— Фиат! — заключил он наконец и тяжело вздохнул. — Заклятие закончено — и мне, я чувствую, тоже пришел конец.

— Вы не умрете! — воскликнул Рэндал. — Я вас вылечу. Но сначала скажите, скорее — где князь, что он делает?

— А, Рэндал, — прошептал Петручио. — Я так и знал, что это ты. — Он открыл глаза и устремил затуманенный взгляд на юного волшебника. — Бартоломео хочет убить князя... я не ожидал...

Веки мастера-волшебника затрепетали, глаза опять закрылись. Рэндал настойчиво повторил:

— Князь. Мастер Петручио, где князь?

— Веспиан? — еле слышно переспросил Петручио. — Там же, где всегда, в... — но тут его голос оборвался.

Глава 8

Защитники князя

— Скорее, Рэнди! — воскликнула Лиз. — Он умирает!

Рэндал снова начал произносить слова заклинания, заживляющего раны и придающего силы. Дыхание Пе­тручио стало ровнее и глубже, рана на плече закрылась, кровь перестала течь. Вскоре мастер-волшебник погру­зился в крепкий, целительный сон.

Рэндал привалился спиной к толстой деревянной колонне, поддерживавшей сцену снизу. На миг его соб­ственное дыхание сбилось. Целительные заклинания всегда отнимали у него много сил, а сегодня он уже чи­тал их дважды — сначала для Фернандо, теперь для Пе­тручио.

Дощатый настил сцены над головой грохотал и ходил ходуном — наверху все еще шел жестокий бой на шпа­гах. Винсенте — или его двойник — как боец не уступал герцогу, и схватка шла на равных. Рэндалу хотелось еще немного посидеть, отдохнуть в темной каморке под сценой, но он усилием воли заставил себя подняться на ноги.

«Кому бы ни служил Винсенте, он — то ли созна­тельно, то ли невольно — помогает нам, выигрывая

для нас время. И мы не можем терять ни минуты пона­прасну».

Юноша посмотрел наверх, Лиз проследила его взгляд и тоже поднялась на ноги.

— Что будем делать? — спросила она.

— Спасем князя, — твердо ответил Рэндал. — Или хо­тя бы попытаемся. Сначала надо его найти.

Девушка еле слышно вздохнула.

— Прежде чем действовать дальше, давай разберемся, правильно ли я понимаю происходящее. Ты в самом де­ле Рэндал из Дуна, а не какой-то другой волшебник, ко­торый на время принял твой облик. В этом я права?

Рэндал кивнул. Лиз скрестила руки на груди.

— Тогда ты тот самый Рэндал из Дуна, который вчера вечером на репетиции поклялся, что не будет больше ре­шать мировые проблемы. Ты хоть сам-то понимаешь, во что впутался?

— Я — это я, а ты — Лиз, а этот человек на полу — ма­стер Петручио. И это, — устало заключил Рэндал, — единственное, в чем я уверен. Но я воспользовался гос­теприимством князя и не могу сложа руки смотреть, как его убьют!

— Хорошенькое ты выбрал время, чтобы взывать к своему чувству долга, — заявила Лиз. В лучах колдов­ского света она пристально вгляделась в лицо друга и вздохнула. — Итак, ты твердо решил идти туда. Что дальше?

— Найду князя, — ответил Рэндал. — И спасу его, ес­ли смогу. — Он посмотрел на неподвижное тело Петру­чио — тот лежал на пыльном полу в каморке под сценой, все еще погруженный в глубокий сон. Потом юноша опять перевел взгляд на Лиз. — Здесь, внизу, тебе ничто не грозит. Когда выйду, я на всякий случай наложу на дверь запирающее заклинание. Мастер Петручио сумеет легко снять его, когда очнется, но больше никому в Пал­лиде это не удастся.

Однако Лиз покачала головой.

— Я не собираюсь сидеть здесь без дела, пока ты ле­зешь очертя голову в самое пекло.

— Убить волшебника гораздо труднее, чем кажется, — возразил Рэндал. — Но спорить некогда. Пошли со мной, если хочешь.

Юный маг направился к люку, который вел наверх, за кулисы сцены, распахнул его и проворно взобрался на­верх. Лиз не отставала от него. Когда она оказалась на подмостках, Рэндал захлопнул крышку люка и наложил на нее запирающее заклятие. «Теперь мастеру Петручио ничего не грозит», — подумал он и огляделся. Что про­изошло в театре за это время?

Из-за кулис, где спрятались Рэндал и Лиз, было ясно видно, что к лучшему ничего не переменилось. Винсен­те и Бартоломео до сих пор сражались, двигаясь то впе­ред, то назад по переднему краю сцены. Глядя на них обоих, Рэндал мог отличить герцога по маскирующему заклинанию. «Но, если хорошенько сосредоточиться, сдается мне, со вторым Винсенте тоже не все ладно. Ка­кое-то странное ощущение... хотелось бы мне знать, что оно означает».

А в первых рядах перед сценой толпа зрителей, сов­сем недавно суетившаяся вокруг княжеского трона, на­чала понемногу рассеиваться. Вдоль стен театра, пре­граждая все выходы, выстроились стражники в черных с серебром мундирах. Кое-кто из солдат держал наготове тяжелые арбалеты, заряженные короткими толстыми стрелами. Выстрел из такого арбалета мог пробить даже металлические латы; Рэндал прекрасно понимал, поче­му зрители в шелках и бархате стараются держаться по­дальше от вооруженных солдат.

До сих пор, правда, стражники не вмешивались в ду­эль на сцене, где Винсенте и замаскированный под него Бартоломео, скрестив смертоносное оружие, наносили друг другу удар за ударом. В точно рассчитанных выпа­дах и прыжках топали по доскам одинаково обутые но­ги, со звоном скрещивались узкие лезвия шпаг. Страж­ники и зрители зачарованно следили за схваткой, будто пригвожденные к месту одним и тем же мощным закля­тием. «Страх, — понял Рэндал. — Их удерживает страх. Никто не может различить двоих Винсенте, и никто не отваживается стрелять, чтобы не попасть в своего пове­лителя».

Вдруг дуэлянты разошлись по сторонам и на миг за­стыли как вкопанные. И в быстроте движений, и в мас­терстве Бартоломео и Винсенте были равными против­никами — казалось, они и в самом деле близнецы. Рэндал понимал, что в этой безмолвной неподвижности каждый внимательно следит за своим противником, старается не упустить малейшего намека на колебание, мимолетную неуверенность, который даст ему хотя бы минимальное преимущество в этой жестокой схватке.

Потом из-за кулис, напротив того места, где стояли Рэндал и Лиз, выскочил стройный рыжеволосый чело­век. Он направился к дуэлянтам, застывшим посреди сцены.

Еще один Винсенте!

На этот раз настоящий, в этом Рэндал был уверен — тот самый Винсенте, которого похитил Бартоломео. На нем все еще были белая рубашка и черные панталоны, в которых Рэндал видел его в тюремной камере на герцог­ской вилле. Подобно обоим своим двойникам, настоя­щий Винсенте сжимал в руке шпагу. «Но если это — Винсенте, — в смятении думал Рэндал, — а один из про­тивников — герцог Бартоломео, то кто же тогда третий? И на чьей он стороне?»

Новоприбывший Винсенте резким взмахом опустил свою шпагу на скрещенные клинки дуэлянтов. Удар был так силен, что все три лезвия опустились и коснулись пола. Звенящим голосом Винсенте продекламировал начальные строки из второго действия «Мести племян­ника»:

— Что, братья, встретились мы вновь?

Бартоломео выругался. Сосредоточившись, Рэндал разглядел под маскирующим обликом искаженные зло­бой черты герцога.

Но, к удивлению, Рэндала, другой Винсенте в черно-серебристом костюме отступил на шаг, поднял шпагу и громко рассмеялся.

— Да, радостная встреча, брат мой! — ответил он сле­дующей строкой из пьесы, и актер, в свою очередь, тоже рассмеялся. Словно по безмолвному сигналу, оба Вин­сенте повернулись и с угрожающим видом двинулись на герцога Бартоломео.

Герцог отступил на шаг, и Рэндал заметил, что его взгляд скользнул по шеренге арбалетчиков, выстроив­шейся вдоль стены зала.

«Не выйдет!» — воскликнул про себя Рэндал.

Не успел прозвучать приказ стрелять, как юный волшебник сотворил магический порыв ветра. Бур­ный вихрь, холодный, как январская метель, промчался вдоль зала, мигом загасив все свечи в канделябрах. Зал погрузился в темноту, завизжали женщины. Рэн­дал услышал, как загудела единственная спущенная тетива, и арбалетная стрела с глухим стуком вонзилась в дерево.

Потянуло расплавленным воском, и внезапно свечи в канделябрах снова вспыхнули. «Кто это сделал? — недо­умевал Рэндал. — Уж точно не я, а Петручио не был бы столь неуклюж».

Вдруг его внимание привлек переполох в зритель­ном зале. Там был Карвелли — не замаскированный Фернандо, а реальный. Фернандо же прокладывал се­бе дорогу к ближайшей двери, и на лице у него было написано, что он не позволит какому-то жалкому стражнику преградить ему путь к отступлению. Тот Карвелли, что стоял в задних дверях театра, был насто­ящим — доморощенный волшебник герцога, которого Рэндал оглушил и оставил лежать на полу в загородной вилле.

— Милорд Бартоломео! — кричал он из дальнего кон­ца зрительного зала. — Милорд Бартоломео!

Но замаскированный Бартоломео исчез; на сцене ос­тались только два других Винсенте. На глазах у Рэндала оба двойника — один в черно-серебряном костюме, другой в запачканной белой рубашке и простых черных панталонах — переглянулись и бросились в глубину сцены.

— Куда они направляются? — с недоумением спроси­ла друга Лиз.

— Не знаю... — ответил было Рэндал, но вдруг его осенило. — Секретная дверь! — воскликнул он. — За сценой есть скрытая дверь, ведущая в потайной ход!

— Ты можешь ее найти с помощью волшебства? — спросила Лиз.

— Не сразу, но попытаюсь. Нет, погоди. Пошли в ка­бинет мастера Петручио! — юноша еще раз прочитал ма­скирующее заклинание и принял облик мастера Эдмон­да, волшебника, нанятого герцогом Бартоломео. — Будем надеяться, что стражники у актерских дверей все еще считают, что я на их стороне. Вперед!

Им повезло: короткое восклицание «Приказ герцо­га!» усыпило бдительность стражников и открыло двери. Друзья вышли в коридор. Миновав первый же поворот и скрывшись из глаз охраны, юный волшебник снова принял свой облик и побежал по узким коридорам слу­жебного крыла. Лиз старалась не отставать, хоть ей и ме­шало длинное платье.

Она поравнялась с Рэндалом, когда тот открывал дверь в кабинет Петручио.

— Вот почему в дороге я всегда предпочитаю корот­кие рубахи и штаны, — проговорила девушка, переводя дыхание. — На это платье пошло столько ткани, что хва­тило бы на целый шатер.

В эту минуту дверь кабинета распахнулась. Рэндал то­ропливо подошел к панели, прикрывавшей потайную дверь, и отодвинул ее.

— Отсюда мы можем пробраться в личные покои кня­зя, — бросил он подруге через плечо. — Если мы где-ни­будь и найдем Веспиана живым, то только там.

— Тогда чего мы ждем? — Лиз, обогнав его, первой шагнула в темное устье тоннеля. Но вдруг отшатнулась, едва не сбив Рэндала с ног. — Слышишь? — воскликну­ла она. — Что это за шум?

Рэндал застыл как вкопанный и прислушался. До не­го долетел звук, ставший за последние часы почти привычным, — свист и лязг узких острых шпаг, ударявших­ся одна о другую.

— Звук приближается! — воскликнул юноша. — Пой­дем обратно в коридор!

Рэндал и Лиз выскочили из кабинета и отступили к дальней стене коридора.

— Не шевелись, — прошептал Рэндал, прижавшись спиной к прохладной деревянной обшивке стены. — Я сделаю нас невидимыми. Хочу посмотреть, что здесь произойдет.

Он едва успел произнести слова заклинания. В тот же миг лязг металла зазвучал громче. В глубине темно­го кабинета из скрытой двери потайного хода появи­лись две едва различимые фигуры. Они фехтовали. Ту­склый свет свечей, проникавший внутрь из коридора, плясал багровыми отблесками на лезвиях мелькающих шпаг.

Два человека были одного и того же роста, но даже из полутемного коридора Рэндал мог различить их по одежде. На одном был черно-серебристый костюм, и из­далека он казался зловещей ночной тенью. Блики света вспыхивали и мерцали на серебряных нитях, будто дале­кие звезды. Свободная рубашка второго белела в сумра­ке размытым пятном.

«Это — настоящий Винсенте, — подумал Рэндал. — Тот самый, которого я освободил из тюремной камеры на герцогской вилле. Значит, второй — герцог Бартоло­мео собственной персоной».

Сосредоточившись, он нашел подтверждение своим догадкам — волшебная маскировка, которую он надел на герцога, все еще держалась. Вероятно, противник перехватил Бартоломео где-нибудь в потайном тоннеле и попытался остановить его. Но не успел Рэндал ничего предпринять, чтобы остановить битву, как герцог сделал отчаянный выпад и вонзил шпагу в грудь про­тивника.

Винсенте рухнул на пол, истекая кровью. Герцог по­стоял немного, с презрением глядя сверху вниз на по­верженного врага, потом заговорил.

— Ты был хитер, — произнес он. — Но пришел слиш­ком поздно. Что же касается твоего двойника, кем бы он ни был, — то, клянусь, как только Паллида станет моей, я с ним разделаюсь.

Бартоломео склонился и краем рубахи поверженного соперника обтер кровь со шпаги, потом шагнул к отвер­стию потайного хода и растворился в темноте.

Едва он скрылся, Рэндал развеял заклятие невидимо­сти и помчался в кабинет. Лиз не отставала от него. Юноша вызвал холодное пламя, осветив комнату блед­но-голубоватым светом, и опустился на колени возле Винсенте.

Из раны на груди актера била кровь, расползаясь на белой рубашке уродливым багровым пятном. Лиз встала на колени напротив Рэндала. В призрачном свете ее ли­цо казалось бледным как полотно.

— Он мертв? — упавшим голосом спросила она.

— Нет, — ответил Рэндал. — Рана не смертельная. Я сумею исцелить его. — Он невесело рассмеялся. — Хо­рошо, что Бартоломео склонен к пылким речам и не умеет доводить дело до конца. Иначе все могло бы сло­житься гораздо хуже.

— Вылечи его, если сможешь, — раздался голос из ко­ридора позади Рэндала. Это был голос Винсенте, став­ший хорошо знакомым им обоим за долгие часы репети­ций. Рэндал обернулся и увидел у себя за спиной первого Винсенте в черно-серебряном костюме, того са­мого, который сражался с Бартоломео на сцене, пока поверженный Петручио лежал с раной в груди. Ново­прибывший сделал шаг и склонился над окровавленным телом своего двойника.

— Вот еще один несчастный, который этой ночью за­платил своей жизнью за верность и преданность, — про­говорил человек в черно-серебряном костюме. — Сде­лай для него все, что в твоих силах. Только поторопись. Я знаю, куда направился герцог.

Рэндал кивнул и принялся читать заклинание, кото­рое закроет рану и погрузит раненого в крепкий сон до тех пор, пока не подоспеет более серьезная помощь. «Слава Небесам, он ранен не так серьезно, как мастер Петручио. Это уже третье исцеление за сегодняшний день».

Когда дело было закончено, Рэндал поднялся на но­ги. На миг у него закружилась голова, и он пошатнулся. Человек в черно-серебристом костюме подхватил его за руку и не дал упасть.

— Молодец, отличная работа, — похвалил он юного волшебника. — Теперь пойдем.

— Погодите-ка минуту, — послышался голос Лиз. Вы­тащив нож, она встала на пороге двери, ведущей в по­тайной ход. — А вы-то кто такой?

— Тот самый Винсенте, которого ты всегда знала, ма­демуазель Лиз, — ответил человек с галантным покло­ном. — Искренний друг князя — а это сейчас, пожалуй, важнее всего. — Не сказав больше ни слова и не обращая внимания на нож в руке девушки, он прошел мимо и шагнул в темноту потайного хода. Вскоре его силуэт стал едва различим среди сумрачных теней.

Рэндал и Лиз поспешили за ним по освещенному хо­лодным пламенем проходу. Несколько минут спустя идущий впереди человек остановился, толкнул вбок сдвижную перегородку и вышел из тоннеля в комнату, где царил полумрак. Рэндал и Лиз — за ним.

При свете магического пламени Рэндал увидел, что в комнате стоит всего лишь простая кровать и ряды книж­ных полок. Человек в черно-серебристом костюме — «называй его Винсенте, — велел себе Рэндал, — ибо он, кажется, считает, что имеет полное право зваться этим именем», — задвинул перегородку на место и знаком ве­лел Рэндалу и Лиз подойти к двустворчатым дверям на другом конце комнаты.

Винсенте заглянул в щель между двумя створками и покачал головой.

— Они уже там, — произнес он. — Дело осложняется.

Охваченный любопытством, Рэндал прильнул к за­мочной скважине и заглянул в соседнюю комнату. Ему открылся всего лишь узенький кусочек помещения, но даже сквозь крохотную скважину он узнал княжес­кие покои, в которых был не далее, как вчерашним ут­ром, когда сопровождал мастера Петручио на беседу с князем.

За письменным столом князя сидел какой-то чело­век. Но не князь. Сидящий пошевелился, закинул ноги на стол и вальяжно развалился в кресле. Теперь Рэндал узнал его — это был придворный волшебник герцога Бартоломео, господин Карвелли.

В дальней стене, позади письменного стола, откры­лась дверь, и в комнату вошел герцог Бартоломео, все еще замаскированный под Винсенте. Карвелли мигом вскочил на ноги.

— Вы — это который? — спросил доморощенный колдун.

Бартоломео испустил торжествующий смех.

— Неужели ты меня не узнал, Карвелли? Я своими ру­ками убил Веспиана. Теперь я полноправный властитель Паллиды!

Глава 9

Танец со шпагами

Сквозь отверстие скважины Рэндал вгляделся в лица двух человек в соседней комнате. Обзор был сильно ог­раничен. Оба — и герцог, и Карвелли — беспрестанно расхаживали, то скрываясь из виду, то снова появляясь. Поэтому нелегко было отличить видимость от реально­сти, не создавая заклинания магического резонанса. Рэндал закрыл глаза и сосредоточился, прислушиваясь к витавшему в воздухе ощущению магии.

— Погодите-ка, — прошептал он скорее себе, чем Винсенте или Лиз. — Это не Карвелли, это Фернандо.

— Кто? — шепотом переспросили оба его спутника.

— Один из людей Петручио, — пояснил Рэндал. — Он на нашей стороне.

В соседней комнате Бартоломео расхаживал широки­ми шагами, величественно взмахивая шпагой — он до сих пор не выпустил ее из рук.

— Запомни, Карвелли, теперь правлю я. Позови мас­тера Эдмонда, чтобы я мог принять свой истинный об­лик.

Рэндал увидел, что замаскированный Фернандо ко­леблется. Кончиком шпаги Бартоломео указал на дверь.

— Поторапливайся, Карвелли. В театре меня ждут мои подданные.

В полутемной внутренней комнатке человек, назы­вавший себя Винсенте, тронул Рэндала за плечо.

— Этот мастер Эдмонд, — вполголоса спросил он. — Ты хорошо разглядел его? Сможешь принять его облик?

— Да, — ответил Рэндал, прикусив губу, чтобы сдер­жать улыбку. — Смогу.

— Хорошо. Вернись в потайной ход и поверни нале­во — там будет еще одна дверь, выходящая наружу через камин.

Рэндал кивнул, вспомнил свое путешествие по потай­ному ходу вместе с Петручио — это было всего лишь вче­ра утром.

— Я знаю эту дверь.

— Тогда сделай так, чтобы в той комнате герцогский подручный нашел мастера Эдмонда, — продолжал Винсенте. — Чем раньше Бартоломео примет свой ис­тинный облик, тем скорее мы сумеем распутать этот клубок.

Рэндал кивнул еще раз и нырнул в потайной ход, по дороге приняв облик мастера Эдмонда. Появившись из камина на другом конце коридора, он успел заметить, как Фернандо шагает мимо него к двери на дальнем конце длинной комнаты. Рэндал вышел из очага и не­громко кашлянул.

Фернандо обернулся.

— Вовремя ты появился, ничего не скажешь, — сер­дито прошептал лазутчик. — Благодаря тебе Бартоломео победил. Если бы ты сделал все, что от тебя зависит, Веспиан бы не погиб.

— Он жив, — возразил Рэндал. — Я, правда, до сих пор не догадываюсь, где сейчас князь, но знаю — Барто­ломео убил не того, кого хотел.

Фернандо вздохнул с облегчением.

— Тогда, может быть, еще не все потеряно... Пошли, доиграем спектакль до конца.

Замаскированный лазутчик повернулся и зашагал об­ратно в княжеские покои. Рэндал не отставал от него. Они вошли в дверь, украшенную гербом со львами и дельфинами, и попали в комнату, где накануне Рэндал встречался с князем Веспианом. Только на этот раз вну­три его ждал Бартоломео, все еще в облике актера Вин­сенте.

Увидев Рэндала, герцог самодовольно улыбнулся.

— Итак, мастер Эдмонд, сегодня мы встречаемся в го­раздо более приятной обстановке. Уничтожь маскарад, который ты сотворил ранее, и победа будет на нашей стороне.

— С удовольствием, ваша светлость, — сказал Рэндал и прочитал необходимое заклинание. Облик Винсенте развеялся, и его взору предстал истинный лик герцога Бартоломео — такой похожий и одновременно непохо­жий на лицо князя Веспиана. — Теперь вы снова стали самим собой.

— Благодарю тебя, мастер Эдмонд, — произнес гер­цог. — В ближайшем будущем ты убедишься, что я умею быть благодарным. А пока что... — Бартоломео протянул руку к столу своего брата и достал горсть золотых монет. — Считай это частичной платой за оказанные услуги.

Рэндал покачал головой.

— Рассчитаемся позже, ваша светлость.

— Как будет угодно. — Бартоломео опустил монеты в карман и обернулся к человеку, которого он считал сво­им помощником. — Пойдемте в театр, Карвелли. Нам пора показаться публике.

Бартоломео в сопровождении замаскированного Фернандо вышел из княжеского кабинета. Рэндал выждал немного, пока они не скроются за поворотом, и приблизился к двери, ведущей в спальню.

— Лиз! — тихонько окликнул он. — Винсенте!

Дверь приоткрылась, на пороге появились девушка и актер. Рэндал снова призадумался: в человеке, называв­шем себя Винсенте, чувствовалась внутренняя сила, ко­торой раньше в нем не наблюдалось.

— Итак, узурпатор открыл свое истинное лицо, — произнес Винсенте и обернулся к Рэндалу и Лиз. — Те­перь посмотрим, кто во дворце верен своему князю, а кто — нет. Вы со мной?

— Куда мы идем? — спросила Лиз.

Винсенте ответил коротким смехом.

— Куда же еще идти актерам, как не в театр? Думаю, почти все гости выкажут свою верность князю Веспиану — они не могут не понимать, что правление герцога Барто­ломео ввергнет страну в беззаконие.

Актер шагнул в потайную дверь и сделал Рэндалу и Лиз знак следовать за собой. И снова черно-серебрис­тая фигура торопливо повела друзей по темному потай­ному ходу. Отдельные участки узкого коридора были знакомы Рэндалу — он шел по ним накануне вместе с Петручио, направляясь на аудиенцию к князю, а ос­тальную часть коридора юноша видел впервые. Однако Винсенте, похоже, знал дорогу как свои пять пальцев — он уверенно шагал вперед, не задерживаясь ни на мгно­вение.

— Вы, похоже, хорошо знаете дворец, — заметил Рэн­дал, едва поспевая за своим провожатым — а тот уверен­но, то пешком, то переходя на бег, находил дорогу по уз­кому извилистому коридору, освещавшемуся только голубоватым светом холодного пламени над головой Рэндала.

— Я родился и вырос во дворце, — ответил Винсен­те. — Потайные коридоры притягивают любого маль­чишку — в них так интересно прятаться. К тому време­ни, как я стал взрослым и вступил в княжескую театральную труппу, я знал все уголки и закоулки двор­ца не хуже самого князя Веспиана. — Актер снова рас­смеялся. — Вот уж не думал, что детские забавы когда-нибудь пойдут мне на пользу. Ага, мы, кажется, пришли.

— Куда пришли? — недоуменно спросила Лиз. Там, где они очутились, коридор сужался, путь преграждала за­пертая дверь, глубоко утопленная в кирпичную стену. — В этом дворце секретных ходов — что дырок в сыре.

— Мы находимся внутри каменного свода, проходя­щего над передним краем сцены, — пояснил Винсенте. — Снаружи кажется, будто он сложен из сплошного камня, но на самом деле внутри он полый. Бартоломео исчез именно этим путем, когда погасли свечи, — как ты дума­ешь, чья это была работа?

— Моя, — признался Рэндал. — Свечи погасил я — потому что герцог собирался отдать своим арбалетчикам приказ стрелять.

— Опрометчивый поступок, — заметил Винсенте. — Но так похоже на герцога. Я думаю, почти все стражни­ки остались верны князю — просто им были отданы не­правильные приказы. Когда все утрясется, князь легко сумеет отличить тех, кто был введен в заблуждение, от истинных предателей.

— Но почему вы так уверены, что князь жив? — поин­тересовался Рэндал.

— Можешь назвать это предчувствием, — пожал пле­чами Винсенте, подошел к двери и чуть-чуть приоткрыл ее. Выглянув через узкую щель, он с удовлетворенным видом кивнул и снова обернулся к друзьям. — Рэндал, наложи на меня маскирующее заклятие, чтобы я стал похож на князя Веспиана. И тогда мы вместе положим конец этому фарсу.

Рэндалу вспомнилось вчерашнее утро, когда он в те­атре творил над раненым рабочим целительные закли­нания. После этого Винсенте сказал ему, что такой вол­шебник, как он, мог бы стать могущественным человеком.

— Если я помогу тебе, — медленно произнес юный чародей, — откуда мне знать, вернешь ли ты князю трон после того, как сыграешь свою роль?

Винсенте, не колеблясь, встретил взгляд Рэндала.

— Клянусь честью — либо Веспиан к рассвету вернет­ся на престол, либо я буду мертв.

Рэндал еще с мгновение смотрел актеру в глаза, потом кивнул.

— Но какое тебе дело до того, кто правит в Паллиде? — испытующе посмотрел на юношу Винсенте.

— Не знаю, — ответил Рэндал. — Я едва знаком с князем... Но я успел пожить в этом городе, и мне кажет­ся, только хороший правитель мог привести свою стра­ну к такому изобилию и процветанию. И в душах жите­лей нет страха. А если я не помогу хорошему человеку, попавшему в беду, то кто же тогда поможет мне в труд­ный час?

— Хорошие слова, — одобрил Винсенте. — Значит, договорились?

Рэндал кивнул.

— Постой немного, пока я сотворю заклинание. — Юноша в который раз произнес слова, которые меняют облик человека — но на этот раз наложить заклятие ока­залось труднее и в то же время легче, чем прежде.

«Здесь происходит что-то странное, чего я не пони­маю, — подумал Рэндал, глядя, как румяное лицо рыже­волосого актера превращается в смуглый, с неправиль­ными чертами лик князя. — Если бы час не был таким поздним... если бы я не так сильно устал...»

— Когда я подам знак, — сказал Винсенте, едва за­клинание было закончено, — сотвори то самое привиде­ние, над которым ты работал в театре. Постарайся сде­лать его поэффектнее — пока арбалетчики Бартоломео будут глазеть на него, мы пройдем у них под носом. Ког­да мы окажемся на сцене рядом с герцогом, они не ос­мелятся стрелять, чтобы случайно не попасть в хозяина.

— Я готов, — отозвался Рэндал.

Винсенте обнажил шпагу.

— Тогда вперед!

Рэндал снова зашептал слова заклинания, вызывая вспышку света и потусторонние звуки. Отсюда, из по­тайного хода, ему не был виден театральный зал, но он отрабатывал появление призрака уже почти месяц и при этом всегда стоял за кулисами, не видя результатов своего труда и руководствуясь только замечаниями Винсенте. «Но я никогда не думал, что от моего пред­ставления будет зависеть так много. Сначала призрак, бледный и окровавленный, достаточно высокий, чтобы его увидели изо всех уголков зрительного зала. Потом звук...»

Снаружи, со сцены, донесся жалобный стон. Сначала тихий, он становился все громче и шелестел, как ветер в кронах деревьев. «Теперь пусть призрак пройдет впе­ред... и заговорит». Все еще действуя вслепую, Рэндал заставил призрака зашевелить губами и облек его стон в слова.

— Измена... предательство... месть!

Винсенте открыл потайную дверь.

— Пошли, — приказал он и вышел на сцену. За ним последовали Рэндал и Лиз. Рэндал усилием воли заста­вил себя не смотреть в сторону зрительного зала, где па­рило ужасающее полупрозрачное привидение, на созда­ние которого он затратил столько трудов. Вместо этого он сосредоточил все внимание на двоих людях, стояв­ших посреди сцены: герцоге Бартоломео, на сей раз без маски, и Фернандо, все еще скрытом под обличьем гер­цогского подручного Карвелли. Оба они смотрели в дальний конец зрительного зала, на созданного Рэнда­лом призрака.

— Предатель! Узурпатор! — снова прорыдало приви­дение, а тем временем Винсенте с обнаженной шпагой в руке неслышно подошел к герцогу. Актер подал Рэндалу знак, взмахнув рукой, и юноша заставил призрака ис­чезнуть.

Винсенте сделал еще один шаг вперед.

— Здравствуй, братец, — заговорил актер во внезапно наступившей звенящей тишине. — С каких это пор ты считаешь себя вправе восседать на моем троне и править моей страной?

Бартоломео обернулся. Если он и был поражен, уви­дев человека, которого он посчитал своим братом, це­лым и невредимым, то хорошо скрыл удивление.

— Я думал, тебя уже нет в живых, — заявил он. — Но, по-видимому, я ошибался. Однако проблема эта неболь­шая и легко поправимая.

Он выхватил шпагу.

Рэндал услышал в зрительном зале шум и суматоху. Сквозь толпу зрителей к сцене проталкивался какой-то человек. Он проворно взбежал по боковой лестни­це. Это был настоящий Карвелли. «Я чуть не забыл про него, — подумал Рэндал. — Непростительная ошиб­ка». Лицо доморощенного волшебника было искажено гневом.

— Ваша светлость, рядом с вами стоит человек, кото­рый выдает себя за меня — крикнул он герцогу Бартоло­мео. — Убейте его — он наш враг!

— Этот человек лжет, — холодно заявил Фернандо. — Самозванец — он, а не я. Убить его, ваша светлость?

— Слушайте, Карвелли, — проговорил герцог. — Раз­беритесь в этом между собой. Мне нужно поговорить с князем. — Бартоломео не сводил глаз с Винсенте. Теперь он улыбался. — Знаешь что, братец? Давай выясним, кто из нас сильнее, как подобает мужчинам — со шпагой в руках, один на один!

— Мне ничего другого не остается, — ответил Вин­сенте и, не сводя глаз с Бартоломео, обратился к Рэнда­лу: — Волшебник! Чтобы ни случилось — не вмешивай­ся. Эта схватка — моя.

— Справедливо, — с хриплым смехом бросил Барто­ломео и крикнул стражникам, оцепившим зрительный зал: — Это поединок. По его завершении вы будете слу­шаться приказов победителя.

В нескольких шагах от них пожирали друг друга гла­зами, обнажив шпаги, Фернандо и Карвелли. Бартоло­мео и Винсенте тоже встали в исходные позиции для боя, держа шпаги наготове. С мгновение никто не дви­гался.

Первым ринулся в бой Фернандо. Взмахнув шпагой, он сделал выпад в сторону Карвелли. Острие клинка прошло на волосок от груди негодяя, но тот ловким уда­ром успел отразить клинок лазутчика и, в свою очередь, попытался пронзить Фернандо. Поздно — противник уже отскочил далеко назад.

Лиз потянула Рэндала за рукав, отводя его в глубину сцены, подальше от дерущихся. Юноша неохотно поко­рился, не сводя глаз с дуэлянтов, — его невольно захва­тил незнакомый ему стиль фехтования. Для северяни­на, привыкшего сражаться в прочных железных доспехах, широкими взмахами тяжелых мечей, такая схватка выглядела скорее изящным танцем, нежели битвой не на жизнь, а на смерть. Четверо бойцов посре­ди сцены словно бы плели изысканный узор: они взма­хивали шпагами, рубили, кололи, делали выпады, па­рировали удары, наступали и отступали. Узкие лезвия мелькали с такой быстротой, что кончики их расплыва­лись в воздухе.

«Заготовлю-ка я на всякий случай ударное заклина­ние, — подумал Рэндал. — Вдруг победит герцог Барто­ломео, и нам с Лиз придется прокладывать себе путь сквозь толпу врагов, чтобы выбраться отсюда».

Схватка продолжалась, четверо дерущихся двигались будто в танце, звенели, скрещиваясь, шпаги. Потом, на глазах у изумленного Рэндала, Карвелли сделал шаг на­зад и взмахнул Левой рукой. Рукоять шпаги Фернандо замерцала — сначала тусклым красноватым светом, по­том ярко-белым.

«Карвелли нагревает металл!» — понял Рэндал. Он и сам однажды в тяжелую минуту прибегнул к такому трюку — когда вооруженный противник занес над ним меч, готовясь нанести смертельный удар.

Над сценой потянуло запахом обожженной плоти, но Фернандо не выронил шпагу. Он, чего никто не ожидал, сделал выпад. Острие шпаги коснулось груди Карвелли и пронзило ее таким молниеносным движением, что да­же рубашка волшебника-самоучки почти не помялась. Фернандо отскочил назад и снова принял исходную стойку, выставив шпагу перед собой — но теперь кончик раскаленного докрасна металлического лезвия был оба­грен кровью.

На лице Карвелли отобразилось удивление. Потом его шпага вывалилась из ослабевших пальцев и с лязгом упала на сцену. В следующий миг вслед за ней рухнул и сам Карвелли. И только тогда Фернандо опустил шпагу.

Казалось, смерть Карвелли подхлестнула Бартоломео и Винсенте — они стали сражаться еще яростнее. В смертельной схватке они метались от одного края сцены к другому. Неожиданно тот, кто стоял ближе к рампе — Бартоломео — сунул левую руку в карман, вытащил что-то и резко взмахнул кулаком. В лицо Винсенте полетела пригоршня золотых монет.

Актер отшатнулся, невольно зажмурив глаза, а Барто­ломео воспользовался мгновенным преимуществом и нанес смертоносный удар. Но, видимо, Винсенте пред­видел нападение. Он успел шагнуть в сторону, и лезвие шпаги пролетело мимо, разорвав черный бархатный ру­кав. На белой полотняной рубашке выступило пятно крови.

Делая выпад, Бартоломео слишком сильно накло­нился вперед и не успел вовремя вернуться в оборони­тельную стойку. Винсенте описал шпагой широкий круг и захватил клинок Бартоломео. Потом шагнул вперед, наступая на противника. Одно движение запястья акте­ра — и шпага вывалилась из руки герцога и отлетела к другому концу сцены. Бартоломео рухнул на колени, и Винсенте приставил острие клинка к его горлу.

Зал замер. Долго, очень долго никто из противников не шевелился. Наконец Винсенте опустил шпагу.

— Надо было бы тебя убить, — сказал актер колено­преклоненному герцогу. — Но мы, в конце концов, кровные братья. Возвращайся к себе на виллу и больше не беспокой меня.

С этими словами Винсенте отвернулся от Бартоломео и шагнул в глубину сцены, туда, где стояли, не сводя глаз со схватки, Рэндал и Лиз.

— Друзья мои, должен вам сказать...

Но за спиной у замаскированного актера Бартоломео поднялся на ноги — быстро, беззвучно. Глаза Рэндала наполнились ужасом — герцог выхватил из-за голенища сапога кинжал и сделал шаг вперед. Целясь лезвием прямо в спину Винсенте, злодей начал подкрадываться к ничего не подозревающему актеру.

Глава 10

Княжеская благодарность

Рэндалу казалось, что стальной клинок в руке герцо­га движется невыносимо медленно. Но, похоже, больше никто на сцене и в наполненном публикой зале вообще ничего не заметил. Карвелли лежал мертвый, а Фернан­до, прижимая к груди обожженную руку, смотрел сверху вниз на поверженное тело придворного герцогского волшебника. С той минуты, как Винсенте отвернулся от побежденного противника, Лиз смотрела только на ак­тера. А сам Винсенте стоял спиной к смертоносному клинку.

Время замедлило ход. Все вокруг двигалось невыра­зимо медлительно, будто в кошмарном сне. Но Рэндал слишком хорошо понимал, что это происходит наяву.

Бартоломео ринулся в атаку. Ничто не могло поме­шать ему. Еще миг — и он вонзит кинжал в спину безза­щитного Винсенте.

«Я должен остановить его, пока не поздно», — про­неслось в мозгу у Рэндала. Он поднял руку и закончил произносить слова ударного заклинания. Магический удар, который юноша держал наготове с самого начала схватки, вырвался из его рук и с размаху поразил Барто­ломео в грудь.

От внезапного толчка брат князя Веспиана остано­вился. Сила удара была так велика, что герцог пошат­нулся, пролетел над всей сценой и спиной вперед сва­лился через рампу вниз. Герцог с грохотом рухнул прямо на высокий резной княжеский трон. Юный вол­шебник застыл, все еще держа руку поднятой. «Слиш­ком сильно. Я ударил его слишком сильно», — в отчая­нии думал он.

Бартоломео так и остался сидеть на троне, который он хотел отнять у брата. Голова герцога под неестествен­ным углом свешивалась назад через тяжелую деревян­ную спинку. При падении край спинки ударил его пря­мо в шею и сломал ее.

«Он мертв, — оглушенно подумал Рэндал. — Я всего лишь хотел остановить его, но вот что вышло — он мертв».

Винсенте резко обернулся. Актер, замаскированный под князя, подошел к рампе и долго смотрел сверху вниз на мертвое тело, чьи черты были так похожи на его собст­венные — те, какие он имел сейчас. Он поднял голову и приглушенным голосом, в котором звенела с трудом сдерживаемая ярость, обратился к публике и стражникам:

— Оставьте нас! Выйдите все, немедленно!

Публика потянулась к выходу. Винсенте не сводил глаз со зрительного зала, пока все скамьи не опустели. Потом обернулся к Рэндалу, и юноша увидел, что зама­скированное лицо актера побледнело и исказилось гневом.

— Как ты посмел?! — вскричал Винсенте. — Как ты посмел ударить его, когда я тебе запретил?!

Рэндал почувствовал, что в ответ на обвинение его то­же охватывает гнев. Он вскинул руку и указал на кинжал Бартоломео, упавший на подмостки сцены.

— Вот почему, — ответил он. — Герцог собирался поразить вас в спину кинжалом. Что же касается за­претов — вы никакой не князь, а такой же человек, как и я, и, сдается мне, вы уже забыли обещание, которое мне дали.

Юный волшебник прочитал слова, снимающие ил­люзию. Лазутчик Фернандо сбросил облик негодяя Карвелли и опять стал самим собой, а вместо князя Веспи­ана перед Рэндалом снова предстал рыжеволосый актер Винсенте.

Вдруг из глубины зрительного зала послышался глу­бокий громкий голос.

— Поспешные слова и торопливые поступки — вот две главные ошибки людей, особенно непростительные для волшебников. Пусть предстанет нашим взглядам вся истина, как она есть, и тогда мы решим, кто прав, кто виноват.

Этот голос принадлежал Петручио. Мастер-волшеб­ник — все еще бледный после жестокой раны, но уже почти исцелившийся — поднялся по боковым ступеням на сцену, воздел руку и заговорил. Рэндал ощутил внут­ренний трепет — так всегда бывало, когда у него на гла­зах рассеивалось могучее заклинание. За спиной у юно­ши негромко ахнула Лиз.

На сцене больше не было Винсенте. С уничтожением иллюзии развеялись последние черты веселого актера. Перед Рэндалом стоял не кто иной, как князь Веспиан Великолепный, правитель Паллиды.

Рэндал опустил руку, все еще указывавшую на кинжал Бартоломео. Он никак не мог найти нужных слов, что­бы исправить сказанное, и не знал, что делать. Нет, это-то как раз было ясно. Оставалось только одно. Юный волшебник преклонил колени перед князем.

— Склоняюсь перед вашим высочеством и смиренно предаю себя на ваш суд, — произнес он.

Юноша долго стоял на коленях, не поднимая глаз.

Наконец князь заговорил.

— Иди в свою комнату и оставайся там, пока за тобой не придут, — велел он.

Рэндал встал, поклонился, стараясь не встречаться глазами с князем, потом повернулся и ушел, с трудом удерживаясь, чтобы не пуститься бежать. Словно в тума­не, ничего не видя перед собой, брел он по запутанным коридорам дворца и в конце концов, скорее по чистой случайности, чем сознательным усилием воли, добрался до своей комнаты. Не раздеваясь, он ничком рухнул на кровать.

Юноша долго не мог уснуть. Он лежал, уткнувшись лицом в руки, и пытался прогнать застывшее перед гла­зами страшное видение — безжизненное тело герцога Бартоломео, распростертое на резном княжеском троне. «Я не собирался убивать его. Хотел только остановить — разве я виноват, что он не удержался на ногах и упал?»

Но суровое воспитание не позволяло волшебнику лгать, даже самому себе. «Это я поразил Бартоломео ма­гическим ударом. Он погиб от моей руки».

Воспоминания помчались перед Рэндалом бурным потоком. Вместо Бартоломео его внутреннему взору предстал мертвый Николас Уоринер, лежащий на узкой улочке Видсегарда. «И в этом тоже моя вина. Если бы я не попросил Ника о помощи... если бы не ввязался в борьбу с могущественной магией, которую мне самому одолеть было не под силу... Ник был бы жив».

Рэндал вслух застонал. На миг ему захотелось отри­нуть от себя всю магию, даже ту простую и безобидную, которая помогала ему создавать фокусы и иллюзии в княжеском театре. Но он понимал, что этому не бывать: он не сумел отказаться от магии и в прошлый раз, когда горе от смерти Ника было еще свежо. Юноша знал: без магии ему не жить; отказаться от волшебства — это все равно что перестать дышать.

«И Ник тоже так и не смог отказаться от магии, — вне­запно понял Рэндал. — Он пытался найти для себя жизнь за пределами Искусства — но в конце концов сделал свой выбор, вернулся к волшебству и умер как чародей. Я все­гда буду чувствовать за собой вину в его смерти, но это не помешает мне пускать в ход мои магические знания, ког­да они мне понадобятся».

Потом ему в голову пришла новая мысль, еще более соблазнительная, чем желание забросить магию. «Я мог бы применить мое волшебное искусство для того, чтобы прямо сейчас покинуть дворец. Лиз пойдет со мной, а Петручио не станет нас останавливать.

Но, когда я покинул замок Дун и отправился изучать магию, я обещал себе, что всегда буду отвечать за по­следствия своих поступков. Я отдал себя на суд князя, а это значит, что я должен мужественно принять его при­говор, каким бы он ни был».

Наконец Рэндал, вконец измученный, погрузился в беспокойный, тревожный сон. Всю ночь ему снились суды, дознания и наказания, топоры, веревки и пылаю­щие костры.

На следующее утро, с первыми лучами зари, к Рэнда­лу пришел сам Петручио. Мастер-волшебник вошел в комнату, не постучав, будто запирающие заклинания были для него не прочнее обыкновенной бумаги. Он держал в руках большой поднос, и ноздри Рэндалу заще­котал запах изысканных блюд, пробивавшийся из-под серебряной крышки.

— Вставай, юный Рэндал, — провозгласил мастер Пе­тручио, поставив поднос на единственный в комнате стол. — Впереди тебя ждет долгий путь, и хороший зав­трак — лучшее начало нелегкого дня.

Рэндал стряхнул с себя последние остатки ночного кошмара и сел посреди смятых простыней.

— Значит, меня изгоняют из города, — горестно про­изнес он. Усталость до сих пор одолевала его, и в душе юноша не почувствовал ничего, кроме безрадостного облегчения.

— В некотором роде — да, — ответил Петручио. Ма­стер-волшебник положил на тарелку яичницу, ломти хлеба и толстые куски бекона и протянул завтрак Рэн­далу. — Но, откровенно говоря, его высочество не наме­рен наказывать тебя. Ты ведь этого боялся, правда? Я сумел убедить его, что смерть герцога произошла в ре­зультате несчастного случая и что в сложившейся ситу­ации ты действовал единственно верным образом. Ты поступил так, как должен было поступить, и тебя никто не обвиняет.

Рэндал кивнул, не в силах произнести ни слова. По­кончив с едой, он ощутил, что усталость понемногу ухо­дит из тела и разума. Впервые в нем шевельнулась ис­корка любопытства.

— Если князь не собирается наказывать меня, — спросил он, — то почему я должен уехать?

Петручио ласково улыбнулся.

— Я мог бы сказать, что тебе как вольному подмасте­рью положено странствовать... но это была бы только часть правды. А истина заключается в том, что его высо­чество не может позволить тебе остаться в Паллиде по­сле того, как ты узнал его тайну.

— То, что он и Винсенте — одно лицо? — Рэндал взял кусок хлеба и, нахмурив брови, покрошил его в тарел­ку. — Но если князь — это Винсенте, то кем же тогда был человек, которого Бартоломео держал в тюрьме у себя на вилле?

— Расскажи-ка мне все свои приключения от начала до конца, — попросил Петручио. — Тогда, может быть, я сумею лучше объяснить тебе, что к чему.

Рэндал без утайки сообщил мастеру обо всем, что слу­чилось с ним накануне. Когда он закончил, Петручио удовлетворенно кивнул.

— Теперь мне многое стало ясно. Планы герцога бы­ли куда более сложны и запутанны, чем обычно. Если бы ты не встретил Карвелли, когда он возвращался из дворца, устроив обыск у тебя в комнате, то мы бы уз­нали о заговоре слишком поздно. Но даже вчера я еще сомневался. Мне казалось, что герцог и его свита не могут действовать так быстро, поэтому, когда Фернан­до сообщил мне о том, что герцог ждет гостя из даль­них краев, я решил воспользоваться случаем и послал тебя на разведку. Я хотел через твою подругу Лиз дого­вориться с тобой о встрече, побеседовать с тобой, ког­да ты вернешься — однако события разворачивались слишком стремительно.

— Но вы так и не объяснили мне, кем был третий Винсенте, — возразил Рэндал. — Первым был Бартоло­мео, я сам его замаскировал. Вторым — князь Веспиан,

и это творение ваших рук. Но кого же я тогда нашел на герцогской вилле?

— Ах, да, — спохватился Петручио. — Это был Вин­сенте. Настоящий Винсенте. Как и Фернандо, он рабо­тает на меня. Винсенте любезно разрешил мне, так ска­зать, позаимствовать его имя и внешность, чтобы маскировать князя Веспиана в те часы, которые его вы­сочество проводил среди актеров.

Рэндал задумался.

— Значит, тот Винсенте, с которым я все это время ра­ботал в театре...

— На самом деле был князем Веспианом, — закон­чил за него Петручио. — Совершенно верно. Настоя­щего Винсенте ты встречал от силы раза три — сначала в первый день, когда он привел тебя с рыночной пло­щади, потом — в тюремной камере Бартоломео, и в третий раз — когда ты исцелил его. Кстати, должен те­бя похвалить, ты поработал отлично: сегодня утром я заглянул к себе в кабинет и обнаружил его там. Он поч­ти поправился.

— Хорошо, — сказал Рэндал, отодвинул пустую та­релку и встал. Мантия вольного подмастерья, в которой он вчера, не раздеваясь, лег спать, обвилась вокруг его лодыжек. Юноша принялся собирать свои нехитрые по­житки — в основном они состояли из одежды, и почти вся она была новая, полученная во дворце. — Значит, се­годня утром мне предстоит покинуть Паллиду. Его вы­сочество хотел бы отправить меня в какое-либо опреде­ленное место?

— Собственно говоря, да, — ответил Петручио и еле заметно улыбнулся. — Думаю, тебе известно, что князь время от времени одалживает деньги герцогам и графам Брисландии?

— Известно, — подтвердил Рэндал. — Об этом мне однажды говорил Винсенте — то есть князь Веспиан.

Петручио кивнул.

— Хорошо. Сегодня утром из нашего города отбыва­ет на родину посланник одного из ваших северных ба­ронов. Он везет домой деньги, взятые в долг его хозяи­ном на проведение военной операции. Как всегда, казначей князя Веспиана недоволен: он полагает, что собственный отряд этого посланника не способен обес­печить должную охрану золота. Если с ними будет вол­шебник твоего уровня мастерства, это немного успоко­ит беднягу.

Рэндал коротко рассмеялся.

— Значит, его высочество убивает сразу двух зайцев: избавляется от меня и находит охранника для каравана.

— Такое поручение означает, что тебе оказано боль­шое доверие, — мягко возразил Петручио. — Князь про­сит тебя остаться с караваном до тех пор, пока барон, ве­дущий войну, не выплатит все золото своим наемникам. Но, разумеется, как только ты окажешься за воротами Паллиды, ничто не будет связывать тебя, кроме твоего собственного слова.

— Я присмотрю за этим золотом, — со вздохом отве­тил Рэндал. Он закончил складывать свою одежду на кровать, связал вещи в тюк и перетянул запасным рем­нем. — А что будет с Лиз?

— Она отправится с тобой, — ответил Петручио. — Дело в том, что она тоже знает секрет Веспиана.

Рэндал поднял тюк одежды и повесил его через плечо.

— Тогда я, пожалуй, пойду, — сказал он. — Где мне найти этого посланника?

— Я покажу тебе дорогу, — ответил Петручио. Они вышли из комнаты и направились по лабиринту извилистых коридоров. Час был ранний, никто во дворце еще не проснулся, в коридорах стояла тишина. По пути мас­тер-волшебник сказал: — Мне будет очень грустно без твоей помощи, юный Рэндал. Я никогда не был особен­но силен в предсказании будущего, но уверен, что впе­реди тебя ждет блестящая карьера.

«Если я до этого доживу», — угрюмо добавил про се­бя Рэндал. С этой мыслью ему в голову пришел еще один вопрос.

— А что стало с настоящим мастером Эдмондом? — спросил он.

— О нем позаботился Фернандо, — ответил Петру­чио. — Подозреваю, мы еще долго о нем не услышим. По моему опыту, не следует слишком внимательно всма­триваться в методы Фернандо.

Они вышли из дворца в просторный двор. Там их ждал караван из двенадцати тяжело навьюченных му­лов, пара десятков пеших солдат, одетых по северному обычаю: в кольчуги и кожаные доспехи. Один из двор­цовых конюхов держал под уздцы трех оседланных вер­ховых лошадей, а второй конюх еле-еле справлялся с горячим боевым конем — могучим, мускулистым жи­вотным, каких специально выращивают в Брисландии, чтобы они могли нести в бой тяжело вооруженного ры­царя.

Рэндал оглянулся вокруг, выискивая Лиз, и вскоре за­метил ее — девушка стояла рядом с конюхом, держав­шим под уздцы трех небольших лошадок. Она была сно­ва одета в мальчишеское платье, которое всегда предпочитала носить в дороге. На плече в кожаном фут­ляре висела новая лютня. Хорошо, заметил про себя Рэндал. Свою старую лютню Лиз потеряла еще в Видсегарде и, хотя она никогда не жаловалась, Рэндал понимал, что подруга горько страдает без своего любимого инструмента.

Рэндал подошел к девушке.

— Привет, — сказала она ему. — Ну, вот мы и снова от­правляемся в путь. И лежит он в Брисландию.

— Жаль, что мы не сможем остаться в Паллиде по­дольше, — отозвался юноша. Голос Лиз звучал бодро, но Рэндал все равно чувствовал за собой вину за столь по­спешный отъезд. — Я знаю, что Окситания — твоя роди­на. Нелегко тебе покидать ее так скоро...

Девушка покачала головой.

— Да, верно, я буду по ней скучать. Но помнишь, в тот день, во время репетиции, я сказала, что останусь здесь ровно столько же, сколько и ты, не дольше? Я говорила правду. В Брисландии нас ждут большие дела. Если мы сейчас возвращаемся туда, значит, вре­мя пришло.

В эту минуту из дворца появился невысокий челове­чек, одетый по местной моде. Он вышел во двор и на­правился к отъезжающим, громко жалуясь на что-то вы­сокому мужчине, шагавшему рядом с ним. Этот человек носил тяжелые доспехи и полотняную накидку поверх них — так одевались брисландские рыцари. Рэндал вгляделся в него и зажмурился, не веря своим глазам. Потом издал радостный вопль, от которого содрогну­лись дворцовые стены.

— Уолтер! — закричал он. Рыцарь замедлил шаг и удивленно обернулся. Потом тоже испустил восторжен­ный крик:

— Рэнди!

Рыцарь шагнул к нему навстречу и стиснул кузена в железных объятиях, едва не сломав ему спину. Потом от­ступил на шаг и, держа юного волшебника за плечи вытянутыми руками, принялся с радостным смехом раз­глядывать его.

— Значит, ты и есть тот самый волшебник, о котором мне второй час толкует этот княжеский казначей! — вос­кликнул Уолтер. — Когда мы виделись в последний раз, ты, если не ошибаюсь, направлялся в Синжестон. Какая нелегкая занесла тебя в Паллиду?

— Пришлось, как всегда, покинуть город впопыхах, — ответила за Рэндала Лиз, приближаясь.

Радостная улыбка Уолтера стала еще шире.

— А, мадемуазель Лиз! Рад видеть тебя в добром здра­вии! Ты, как вижу, все еще пытаешься уберечь моего дво­юродного братца от беды.

— Но мне не всегда это удается, — ответила Лиз, улыбнувшись в ответ. — С тех пор, как ты отправился искать счастья на Западные острова, на нашу долю вы­пало немало приключений.

Рэндал с любопытством вгляделся в двоюродного брата.

— Кстати, как прошло твое путешествие? О Западных островах рассказывают много удивительного. Говорят, кого там только нет — от пиратов с морскими дракона­ми до поющих дельфинов с русалками.

— Все эти сказки — чистая правда, — заверил кузена Уолтер. — Мне в этом путешествии столько бед свали­лось на голову — до конца жизни хватит. Честное слово, иногда хочется, чтобы все это случилось не со мной, а с кем-нибудь другим, особенно само плавание на кораб­ле, когда я чуть не помер от морской болезни.

— И что же ты теперь делаешь здесь? — со смехом по­интересовался Рэндал.

Уолтер смущенно потупил глаза.

— Рассказы о моих приключениях дошли до Брисландии, — признался он. — Поэтому, когда одному мо­гущественному барону понадобился человек, который помог бы ему переправить золото из Паллиды на север, ему сказали: «Отправь туда героя! Кто сумеет уберечь зо­лото лучше него?» — Рыцарь пожал плечами. — Ну, по­скольку других дел у меня не было, я и отправился в путь.

— Значит, ты принес этому барону клятву верности? — осведомился Рэндал.

— Всего лишь пообещал доставить ему деньги в цело­сти и сохранности, — ответил Уолтер. — И ничего боль­ше. А барон этот, что ни говори, человек достопочтен­ный, поэтому я не увидел в таком деле ничего плохого. До сих пор путешествие проходило очень легко. — Он немного помолчал. — У тебя нет никаких дурных пред­чувствий?

— Нет, — ответил Рэндал. — Все дурные сны, которые мне виделись в последнее время, касались только меня.

— Что ж, я буду очень рад твоей компании, — ска­зал Уолтер. — И не стану отрицать, в такой долгой и тяжелой дороге волшебник может оказаться большим подспорьем. Кони готовы, давайте отправимся в путь немедля — к полудню я хочу отъехать подальше от го­рода.

Рэндал обернулся, чтобы попрощаться с мастером Петручио, но волшебник уже исчез. Весь небольшой от­ряд сел на лошадей — Рэндал, Лиз и казначей Веспиана ехали на небольших смирных кобылках, а Уолтер — на громадном боевом жеребце. Уолтер дал своему отряду команду трогаться в путь, и караван неторопливо вышел из дворцовых ворот.

В столь ранний час улицы Паллиды были еще пусты. Вскоре Рэндал и его спутники миновали городские кварталы и выехали на окраину. Высокие, тесно стоя­щие дома сменились крестьянскими избами и уютными садиками, дальше дорога тянулась через открытые поля.

Когда караван неторопливо шел среди лугов, на кото­рых паслись коровы, Рэндал услышал за спиной стук ко­пыт. Среди утренней тишины этот звук становился все громче и громче. Юноша бросил взгляд через плечо и увидел, что их догоняет быстро скачущий одинокий всадник на черном коне. Косые лучи раннего утреннего солнца окрашивали ярко-рыжую шевелюру всадника в огненный цвет.

— Кажется, я знаю, кто это, — тихо сказал Рэндал Уолтеру. — Я с ним поговорю. — С этими словами юный волшебник развернул лошадь и поскакал назад, мимо каравана, навстречу рыжеволосому всаднику, чтобы по­говорить с ним с глазу на глаз.

Как Рэндал и ожидал, это был Винсенте. Актер был бледен от усталости; похоже, он ни на минуту не заснул с полуночи до самого утра. Подъехав поближе, Рэндал негромко прочитал заклинание магического резонанса и удовлетворено кивнул: ответом ему было отчетливое эхо мощных заклинаний, изменяющих внешность. «Так я и думал. Но, если он хочет поговорить со мной как ак­тер, а не как князь, пусть — я буду только рад».

— Что заставило тебя покинуть дворец в столь ранний час? — спросил Рэндал, когда Винсенте поравнялся с ним и остановил коня.

— Поручение его высочества, — ответил Винсенте. — Он желает извиниться перед тобой за то, что так по­спешно выставил тебя из города... и, если не ошибаюсь, также и за слова, произнесенные в гневе.

— В извинениях нет нужды, — отозвался Рэндал. — У него были веские причины сердиться на меня.

Винсенте немного помолчал. Черный конь под ним нетерпеливо переступал с ноги на ногу.

— Может быть, и так, — произнес, наконец, актер. — Но князь обязан тебе жизнью и не желает, чтобы ты счел его неблагодарным. — Рыжеволосый актер опустил руку в карман камзола, достал черный бархатный кошелек и протянул его Рэндалу. — Его высочество желает, чтобы ты принял это в качестве скромного вознаграждения.

Рэндал взял кошелек и взвесил его в ладони. Внутри со звоном перекатывались монеты — судя по весу и зву­ку, золотые. Рэндал подержал мешочек еще немного, потом, покачав головой, вручил его Винсенте.

— Я и без денег могу прожить, — сказал он. — Пере­дай его высочеству, что деньги мне не нужны... я бы го­раздо больше обрадовался, приобретя его дружбу, неже­ли благодарность.

Винсенте взял кошель с монетами и положил обрат­но в карман.

— Властителям приходится расплачиваться деньгами, а не дружбой, — грустно вздохнул он. — А дружба... они не могут позволить себе иметь друзей. Зато актеры уме­ют дружить.

Он снова протянул юноше руку, и на сей раз она бы­ла пуста.

— Мы будем скучать по тебе, Рэндал. Жаль, что ты так и не сумел как следует продемонстрировать публике это свое привидение.

Рэндал рассмеялся и пожал протянутую руку. От при­косновения слегка заныл шрам на правой ладони.

— Я все равно считаю, что наше представление име­ло успех, — ответил он. — До встречи, Винсенте.

— До встречи, и удачи тебе! — Актер-князь развер­нулся, пришпорил коня и поскакал к городу. Рэндал по­стоял немного, глядя ему вслед, потом нагнал Уолтера и Лиз, ехавших впереди каравана.

— Кто это был? — спросил его двоюродный брат.

— Ты его не знаешь, — ответил Рэндал. — Один мой друг, вышел попрощаться.

Он снова оглянулся назад, но дорога за спиной была пуста. Винсенте скрылся за поворотом. Рэндал вздох­нул, расправил плечи и поскакал вперед, прочь от Пал­лиды, в Брисландию, домой.