Часть первая. Вейр в поиске

Часть вторая. Полет дракона

Часть третья. Падение пыли

Часть четвертая. Холод промежутка

Пролог

Ракбат, желтая звезда класса G в созвездье Стрельца, имеет пять планет, два пояса астероидов и одну приблудную планету, когда-то захваченную ею и удерживаемую на протяжении тысячелетий. Когда люди впервые высадились на третьей планете Ракбата, которую назвали Перном, они не обратили особого внимания на планету-приблуду, кружившую вокруг новообретенного центра притяжения по невероятно изменчивой эллиптической орбите. На протяжении двух поколений колонисты не проявляли интереса к яркой алой звезде, пока та в процессе перемещения по замысловатой траектории не приблизилась в перигелии к своей приемной сестре.

Как оказалось, в те периоды, когда влияние других небесных тел системы не мешало сближению планет, местная жизнь планеты-приблуды преодолевала космическое пространство между ними в поисках более гостеприимного и не столь жаркого места для обитания.

Понесенные колонистами потери были катастрофические. Последовали долгие годы борьбы за выживание и сражений с похожей на серебристые нити опасностью, падающей с небес Перна, и именно в это время прервалась ненадежная связь Перна с родной планетой колонистов.

Чтобы противостоять вторжениям смертоносных Нитей, обитатели Перна, которые давно разобрали на части свои транспортные корабли, считая, что в технологиях на пасторальной планете нет нужды, разработали изобретательный долгосрочный план. Первый его этап включал в себя выведение высокоспециализированной разновидности одной из местных форм жизни. Мужчины и женщины, обладавшие высоким уровнем эмпатии и некоторыми врожденными телепатическими способностями, обучались использовать и оберегать этих необычных животных. Драконы, названные так по имени мифических земных зверей, на которых они походили, имели две крайне полезные способности: мгновенно перемещаться из одного места в другое, а также изрыгать горящий газ после пережевывания содержащего фосфин камня. Соответственно, драконы могли выжигать Нити в воздухе, сами избегая повреждений.

Потребовались поколения, чтобы довести первый этап плана до совершенства. Но чтобы воплотить в жизнь второй этап предлагаемой защиты от вторжений спор, требовалось намного больше времени – ибо Нити, путешествующие в космосе микоризоидные споры, с бездумной прожорливостью уничтожали органическую материю, а приземлившись, зарывались в почву, где размножались с невероятной скоростью.

Творцы этого состоявшего из двух этапов плана полагали, что первый этап даст в основном психологический эффект от видимого уничтожения заядлого врага. Жителей Перна ободряло и в немалой степени радовало уже то, что они могли наблюдать собственными глазами, как грозящая им опасность бессильно сгорает в воздухе. К тому же Южный континент, где были начаты работы второго этапа, оказался не приспособленным для обороны, и вся колония перебралась на Северный, ища убежища от Нитей в естественных горных пещерах. Южное полушарие утратило свое значение в процессе борьбы за основание новых поселений в горах. Воспоминания о Земле с каждым поколением уходили все дальше в историю, пока не забылись на Перне окончательно, превратившись в легенды и мифы.

Первое северное поселение назвали Форт. Построенный на восточном склоне огромного западного горного массива, он вскоре стал слишком мал, чтобы вместить всех колонистов. Было начато строительство еще одного поселения чуть севернее, возле большого озера, удобно расположенного у источенного пещерами утеса. Но и этот холд, Руат, оказался перенаселенным в течение нескольких поколений.

Поскольку Алая Звезда восходила на востоке, было решено селиться в восточных горах, если удастся найти там подходящее жилье. Подразумевались пещеры, поскольку защитить от обжигающего воздействия Нитей мог лишь камень, да еще металл, которым Перн был крайне беден.

Крылатые хвостатые огнедышащие драконы достигли размеров, требовавших больше пространства, чем могли обеспечить холды в утесах. Вполне подходящими оказались источенные пещерами склоны погасших вулканов, один из которых находился высоко над первым Фортом, а второй в Бенденских горах, – требовалось лишь несколько усовершенствований, чтобы сделать их пригодными для жизни. Однако на это израсходовали последние остатки топлива для больших горнопроходческих машин, не рассчитанных на подобный объем работ, и новые холды и вейры пришлось вырубать в скалах вручную.

Летавшие на драконах всадники и жившие в пещерных холдах люди выполняли разные задачи, и их привычки постепенно становились обычаями, превратившимися в непререкаемые, подобно законам, традиции.

Затем наступил интервал в две сотни Оборотов планеты Перн вокруг ее солнца, когда Алая Звезда находилась на дальнем краю своей замысловатой орбиты, словно одинокий замороженный пленник. Нити больше не падали на почву Перна. Жизнь вошла в прежнюю колею, мало отличаясь от той, что ожидали колонисты после высадки на прекрасной планете. Избавившись от нанесенного Нитями ущерба, они начали выращивать урожай, сажать сады, задумываться о восстановлении лесов на оголенных Нитями склонах. Возможно, они даже забыли, что им угрожала смертельная опасность. А потом Нити вернулись, совершая очередное прохождение вокруг цветущей планеты, вновь последовали пятьдесят лет смерти с небес, и жители Перна в очередной раз поблагодарили своих отстоящих на многие поколения предков за то, что те дали им драконов, выжигавших падающие Нити в воздухе своим огненным дыханием.

Драконий род на протяжении мирного интервала тоже процветал. Были основаны еще четыре поселения, в соответствии с промежуточным планом обороны от Нитей. Люди, однако, успели полностью забыть, что у этого плана имелась и вторая часть.

К третьему прохождению Алой Звезды возникла сложная социально-политико-экономическая структура, разработанная специально для противодействия периодически повторяющейся угрозе. Шесть Вейров – так стали называть лагеря всадников драконов в кратерах потухших вулканов – поклялись защищать весь Перн, и каждый Вейр в буквальном смысле держал под своим крылом определенную часть Северного континента. Остальное население платило десятину, снабжая Вейры, поскольку в кратерах вулканов не было плодородной земли, к тому же их обитателям даже в мирное время приходилось растить драконов и обучать молодежь, не отвлекаясь на другие занятия, чтобы во время Прохождений планета не оставалась без защиты.

Поселения, называемые холдами, возникали там, где удавалось найти естественные пещеры, – само собой, некоторые из них были обширнее или располагались в стратегически более удачных местах. Чтобы управлять ими, требовались сильные люди, способные во время атак Нитей удерживать в узде перепуганное население. Требовались также умные администраторы, чтобы сохранять запасы еды в периоды, когда невозможно было безопасно ее выращивать, и поддерживать здоровье жителей, пока не минует угроза. Тех, кто обладал особыми умениями – обрабатывать металлы, разводить животных, возделывать землю, ловить рыбу, добывать руду (там, где таковая имелась), ткать, – объединили в цеха, имевшиеся в каждом крупном холде, во главе с главной мастерской, где учили соответствующему ремеслу, передавая из поколения в поколение его секреты. Для того чтобы лорды холдов не могли присвоить себе исключительное право на продукцию цехов своего холда, ремесленникам предоставлялась независимость от холда, и они подчинялись только мастеру своего цеха, который избирался на основе опыта и административных способностей. Мастер отвечал за продукцию мастерских своего цеха, в том числе за ее честное и непредвзятое распределение по всей планете.

Со временем определенных прав и привилегий у глав холдов и мастеров цехов стало больше, как, разумеется, и у всадников драконов, от которых весь Перн ждал защиты во время Падений Нитей.

Алая Звезда раз за разом неумолимо приближалась к Перну, но потом ее Прохождение вновь завершалось, и жизнь возвращалась в относительную норму. Иногда взаимное расположение пяти родных планет Ракбата не позволяло Алой Звезде пройти достаточно близко от Перна, чтобы сбросить ужасные споры. Иногда же, однако, планеты – сестры Перна словно притягивали Алую Звезду еще ближе, безжалостно обрушивая Нити на несчастную жертву. Страх порождает фанатиков, и Перн не стал исключением. Лишь всадники драконов, Крылатые, могли спасти Перн, и их положение в обществе планеты стало непоколебимым.

Человечеству свойственно забывать неприятное и нежеланное – будто можно заставить исчезнуть источник былого ужаса, сделав вид, что его не существует.

Алая Звезда давно не проходила достаточно близко от Перна, чтобы сбросить Нити. Народ процветал и множился, осваивая плодородные земли и вырубая в толще скал новые холды, и за этими занятиями никто не осознавал, что в небесах стало почти не видно драконов, а на Перне остался лишь один Вейр всадников. Возвращение Алой Звезды не ожидалось еще очень и очень долго – так к чему беспокоиться о том, что будет когда-нибудь после? За пять поколений, или что-то около того, наследники героических всадников впали в немилость, а легенды об их былой отваге, как и сам повод для их существования, покрылись дурной славой.

Когда под воздействием сил природы Алая Звезда начала приближаться к Перну, подмигивая зловещим глазом своей обреченной жертве, человек по имени Ф’лар, всадник бронзового дракона Мнемент’а, решил, что в древних легендах сокрыта истина. Сводный брат Ф’лара, Ф’нор, всадник коричневого Кант’а, прислушался к его доводам. Вера в легенды куда интереснее унылого существования единственного оставшегося на Перне Вейра. После того как умирающая королева отложила последнее золотое яйцо на площадке Рождений Бенден-Вейра, Ф’лар и Ф’нор воспользовались шансом получить власть над Вейром. Во время поиска в холдах сильной женщины, которая могла бы стать всадницей будущей юной королевы, Ф’лар и Ф’нор нашли в Руат-холде Лессу, единственную выжившую из гордой династии лордов этого холда. Запечатлев юную Рамот’у, новую королеву, она превратилась в госпожу Бенден-Вейра. Когда бронзовый Мнемент’ Ф’лара настиг молодую королеву в ее первом брачном полете, Ф’лар стал предводителем оставшихся всадников Перна. Трое всадников, Ф’лар, Лесса и Ф’нор, вынудили лордов-холдеров и мастеров цехов признать неминуемую опасность и подготовить почти беззащитную планету к обороне от Нитей. Но со всей очевидностью было ясно, что жалких двухсот драконов Бенден-Вейра не хватит, чтобы защитить многочисленные поселения. В прежние времена, когда заселенная территория была намного меньше, для этого требовались шесть полных Вейров. Задавая своей королеве ориентиры для перемещения из одного места в другое, Лесса обнаружила, что драконы способны телепортироваться не только в пространстве, но и во времени. Рискуя жизнью – как собственной, так и единственной королевы драконов Перна, – Лесса отправилась с помощью Рамот’ы на четыреста Оборотов в прошлое, когда, вскоре после прохождения Алой Звезды, пять Вейров таинственным образом исчезли.

Пять Вейров, уже познавшие падение своего престижа и уставшие от бездействия после многих Оборотов азарта, опасностей и сражений, согласились помочь Вейру Лессы и отправиться в будущее, в ее время.

С тех пор как состоялось это триумфальное путешествие сквозь века, прошло семь Оборотов. Благодарное отношение, которое поначалу испытывали холды и цеха к спасшим их Древним Вейрам, постепенно гасло. К тому же пришельцам из прошлого не нравился нынешний Перн. За четыреста Оборотов многое успело измениться, и конфликт был неизбежен.

Глава 1

«С чего бы начать?» – размышлял Робинтон, мастер-арфист Перна.

Задумчиво хмурясь, он смотрел на ровную поверхность влажного песка в неглубоких лотках на его рабочем столе. На вытянутом лице мастера пролегли глубокие морщины, а его глаза, обычно ярко-голубые, искрящиеся весельем, посерьезнели, подернувшись пасмурной дымкой.

Казалось, сам песок умоляет, чтобы его покой нарушили словами и нотами, но Робинтон, хранитель и сочинитель баллад, саг и песен, не мог придумать ни одной толковой строки. И тем не менее от него ожидали балладу к предстоящей свадьбе лорда Асгенара, правителя Лемос-холда, и сводной сестры лорда Ларада из Телгар-холда. После недавних тревожных сообщений, полученных по барабанной связи и от странствующих арфистов, Робинтон решил воспользоваться подходящим случаем, чтобы напомнить всем приглашенным лордам и мастерам об их долге перед всадниками Перна. В качестве темы для баллады он выбрал фантастическое путешествие во времени госпожи Бенден-Вейра Лессы на ее золотой королеве Рамот’е. Лорды и мастера были тогда в восторге от появления всадников пяти Древних Вейров, преодолевших путь в четыреста Оборотов из прошлого.

Но как обратить эти захватывающие яростные дни, эту неистовую отвагу в рифмованные строки и ритмы? Даже самые энергичные аккорды не могли передать биение сердец, прерывистое дыхание, леденящий страх и надежду, зародившуюся в то утро после первого Падения Нитей на Нерат, когда Ф’лар собрал в Бенден-Вейре всех перепуганных лордов и мастеров и заручился их помощью.

Дело было вовсе не в том, что лорды внезапно вспомнили о забытом долге. Слишком велика оказалась опасность. Представив, как превращаются в прах процветающие земли под воздействием молниеносно распространяющихся паразитов-Нитей, существование которых они считали мифом, представив, как им самим придется прятаться в холдах за толстыми металлическими дверями и ставнями, лорды готовы были в тот день пообещать Ф’лару собственную душу, если он сумеет их защитить. И именно Лесса обеспечила эту защиту, почти ценой своей жизни.

Робинтон отвел взгляд от лотков с песком, и лицо его внезапно помрачнело.

– Песок памяти сохнет быстро, – тихо проговорил он, глядя поверх населенной долины на утес, где располагался Форт-холд.

На обрыве стоял только один часовой: обычно их было шесть, но сейчас наступило время сева, и лорд Форт-холда Грож отправил в поля всех, кто способен ходить, даже детей, которым обычно поручали только выпалывать сорную траву из щелей и выдергивать мох из стен. Прошлой весной лорд Грож отнесся к борьбе с зеленью со всей серьезностью, без оглядки на площадь посевов.

Лорд Грож наверняка и сам был сейчас в поле, разъезжая от одного участка земли к другому на этом своем длинноногом беговом животном, из тех, что разводит мастер-скотовод Согрейни. Грож из Форт-холда не знал усталости, его слегка выпуклые голубые глаза замечали каждое необрезанное дерево, каждую плохо вспаханную борозду. Дородный, с аккуратно завязанными лентой седеющими волосами и красным, под стать его характеру, лицом, он легко впадал в гнев, но никогда не требовал ни от холдеров, ни от своих детей и подопечных ничего такого, чего не мог бы сделать сам. Если лорд и отличался консервативным мышлением, то лишь потому, что знал границы собственных возможностей, и это знание придавало ему уверенность.

Робинтон закусил губу. Удивительно, что такой человек, как лорд Грож, пренебрег традиционной обязанностью холда: истреблять любую зелень возле жилья. Может, это ответ лорда Грожа на растущее беспокойство Форт-Вейра по поводу огромных лесных угодий Форт-холда, которые приходится защищать всадникам? Предводитель Форт-Вейра Т’рон и его госпожа Вейра Мардра не слишком-то тщательно следили за ускользнувшими от всадников Нитями, и паразиты все чаще зарывались в землю в буйных зеленых лесах. Однако сам лорд Грож после Падений с прежним усердием отправлял в леса наземные команды с огнеметами. У него имелись действовавшие по всему холду отряды наблюдателей и скороходов, и холдеры не менее эффективно, чем всадники в воздухе, уничтожали любую Нить, сумевшую ускользнуть от огненного дыхания драконов.

Однако в последнее время до Робинтона доходили неприятные слухи, причем не только из Форт-холда. Поскольку ему рано или поздно становились известны любые непочтительные сплетни и обвинения, высказывавшиеся на Перне, он научился отделять факты от недоброжелательства, клевету от преступления. Далекий от паникерства благодаря опыту, Робинтон отчего-то ощущал теперь смутную тревогу.

Мастер-арфист тяжело опустился в кресло, глядя на ясный день, зеленеющие поля, желтые соцветия на плодовых деревьях, аккуратные каменные строения вдоль дороги к главному холду, поселение ремесленников у подножия широкого склона, поднимавшегося к главному внешнему двору Форт-холда.

А если его подозрения верны, что он может сделать? Написать песню-упрек? Сатиру? Робинтон фыркнул. Лорд Грож чересчур прямолинеен, чтобы распознать намек, но слишком уверен в своей непогрешимости, чтобы выслушивать упреки. Более того, подумал Робинтон, приподнимаясь на локтях, если лорд Грож и проявил небрежность, то лишь в ответ на вопиющую небрежность Вейра. Робинтон содрогнулся, представив, как Нити зарываются в почву среди рощ южных деревьев с мягкой древесиной.

Он мог бы спеть песню-наставление Мардре и Т’рону, предводителям Вейра, но это был бы напрасный труд. Мардра в последнее время стала слишком раздражительной. Возможно, если Т’рон ее больше не привлекает, ей стоит отказаться от звания госпожи Вейра и позволить другим мужчинам искать ее благосклонности. Судя по разговорам девушек в холде, Т’рон достаточно здоров и крепок – собственно, ему даже приходится себя сдерживать. Лорд Грож не в восторге от того, что слишком многие его подданные носят в себе семя всадника драконов...

«Очередной тупик», – криво усмехнулся Робинтон. Обычаи холда слишком отличны от моральных устоев Вейра. Может, поговорить с Ф’ларом из Бенден-Вейра? Опять-таки – никакого толку. Бронзовый всадник ничем не поможет. Вейры самостоятельны, и Т’рона оскорбит любой совет со стороны Ф’лара, а в том, что Ф’лар наверняка склонится на сторону лорда, Робинтон не сомневался.

Робинтон уже не в первый раз за последние месяцы пожалел, что Ф’лар Бенденский столь легко отказался от верховной власти после того, как Лесса привела из прошлого пять пропавших Вейров. Тогда, семь Оборотов назад, Ф’лар и Лесса сумели на недолгое время объединить весь Перн перед лицом древней угрозы Нитей. Лорды, мастера, земледельцы, ремесленники – все были заодно. Однако единству пришел конец, когда предводители Древних Вейров заявили свои права на традиционную власть над холдами, которые поклялись защищать, и благодарный Перн не стал возражать. Вот только за четыреста Оборотов господство Вейров над холдами стало восприниматься иначе, причем ни та, ни другая сторона в полной мере не понимала, в чем заключается разница.

Возможно, именно сейчас самое время напомнить лордам-холдерам о тех грозных днях семь Оборотов назад, когда все их надежды держались на хрупких крыльях драконов и преданности пары сотен человек.

«Что ж, во имя Яйца, у арфиста тоже есть свой долг, – подумал Робинтон, без нужды разглаживая влажный песок. – И обязательство его исполнить».

Через двенадцать дней Ларад, лорд Телгара, выдает свою сводную сестру Фамиру замуж за Асгенара, лорда Лемос-холда. Мастеру-арфисту положено явиться с подобающими новыми песнями, чтобы оживить празднество. Пригласили и Ф’лара с Лессой, поскольку Лемос находится под крылом Бенден-Вейра. Почтить своим присутствием торжество собирались и другие знатные персоны из числа предводителей Вейров, лордов и мастеров.

– Гости будут слушать мои веселые песни, а я воздам должное угощениям, – усмехнулся про себя Робинтон в предвкушении пиршества и взялся за стило. – Нужна нежная, но замысловатая тема для Лессы. Она уже стала легендой.

Арфист невольно улыбнулся, представив изящную худощавую фигуру госпожи Вейра, ее белую кожу, облако темных волос, взгляд искрящихся серых глаз, острый язык. Никто на Перне не мог отказать ей в уважении и не осмелился бы вызвать ее недовольство – за исключением Ф’лара.

Что касается предводителя Бенден-Вейра, то для него подойдет хорошо структурированная воинственная тема, вполне соответствующая его проницательным глазам цвета янтаря, подсознательному чувству превосходства, неиссякаемой энергии, исходящей от стройной фигуры бойца. Сможет ли он, Робинтон, пробудить прежнего Ф’лара, так непохожего на нынешнего отстраненного? Или не стоит так уж беспокоиться из-за мелких трений между лордом-холдером и предводителем Вейра? Но без всадников Перна Нити высосут землю досуха, даже если огнеметами вооружатся все мужчины, женщины и дети планеты. Упущенная и укоренившаяся Нить способна распространяться по равнинам и лесам со скоростью полета дракона, пожирая все живое и неживое, за исключением камня, воды и металла. Робинтон покачал головой, раздосадованный собственными мыслями. Нет, всадники ни за что не бросят Перн в беде, позабыв о своем исконном долге.

Дальше – мощный удар в самый большой барабан. Начинаем тему в честь Фандарела, мастера-кузнеца, с его бескрайней любознательностью, мозолистыми умелыми руками и пытливым умом. Отчего-то многие полагают, что медлительный великан неспособен быстро соображать...

И долгая грустная нота для Лайтола, который когда-то был всадником Бенден-Вейра, но потерял своего дракона Ларт’а из-за несчастного случая во время Весенних Игр – то ли четырнадцать, то ли пятнадцать Оборотов назад. Лайтол покинул Вейр, поскольку пребывание среди всадников лишь обостряло чудовищное чувство утраты. Он обучился ремеслу ткача и стал мастером в холде Плоскогорье. Именно тогда Ф’лар обнаружил во время Поиска Лессу, а когда Лесса отказалась от своих притязаний на Руат в пользу юного Джексома, Ф’лар назначил Лайтола управляющим Руат-холдом.

Но как подчеркнуть величие драконов Перна? Вряд ли найдется достаточно грандиозная тема для этих громадных, но таких добрых и нежных крылатых зверей. В момент вылупления из яйца происходило таинство Запечатления. Будущие всадники соединяли свой разум с разумом дракона и становились неразрывным целым. Всадники, выжигавшие вместе с драконами Нити, любили своих зверей и заботились о них, ведя с ними мысленные разговоры. «Интересно, каково это?» – подумал Робинтон, вспомнив, что в юности сам хотел стать всадником. Драконы Перна могли загадочным образом в мгновение ока перемещаться из одного места в другое. И даже из одного времени в другое!

Глубоко вздохнув, арфист занес руку над песком и вывел первую ноту, а за ней первое слово, гадая, сумеет ли он сам найти в песне какой-то ответ.

Он едва успел перенести текст на мягкую глину, чтобы его сохранить, когда донесся первый удар барабана. Быстро выйдя в маленький внешний дворик Дома арфистов, Робинтон прислушался, наклонив голову, – да, это было предназначавшееся ему сообщение, настойчивая барабанная дробь. Он настолько сосредоточился, что не сразу понял, что все остальные звуки, обычные для мастерской арфистов, вдруг смолкли.

– Нити? – У него мгновенно пересохло в горле.

Робинтону незачем было заглядывать в таблицы, чтобы вычислить: Нити упали на побережье Тиллек-холда раньше, чем полагалось по графику.

На другом конце долины, на стенах Форт-холда, продолжал свой обход одинокий часовой, ничего не зная о грозящем бедствии.

* * *

Близился теплый весенний вечер, когда Ф’нор и его коричневый дракон Кант’ выбрались из своего вейра в Бендене. Ф’нор зевнул и потянулся до треска в позвоночнике. Весь предыдущий день он провел на западном побережье, ведя Поиск для следующего Запечатления – и юношей, и девушек, поскольку на площадке Рождений Бенден-Вейра созревало золотое яйцо. «Похоже, Бенден-Вейр один производит больше драконов и королев, чем все пять Древних Вейров, вместе взятые», – подумал Ф’нор.

– Проголодался? – вежливо поинтересовался он у своего дракона, бросая взгляд в Чашу Вейра, на место для кормежки.

Обедающих драконов не было видно, и мясные птицы неподвижно стояли на огороженном пастбище, со спутанными ногами, сонно опустив головы.

«Спать хочу», – ответил Кант’, хотя спал он так же долго и глубоко, как и его всадник. Вздохнув, коричневый дракон поудобнее устроился на нагретом солнцем каменном карнизе.

– Ну ты и лентяй, – нежно улыбнулся ему Ф’нор.

Солнце освещало противоположную сторону огромного кратера, ставшего домом всадников на восточном побережье Перна. Утес испещряли черные отверстия драконьих вейров, в лучах солнца поблескивала слюда на камнях. В питаемом источниками озере Вейра купались две зеленые, их всадники отдыхали на траве. Дальше, перед казармами для юношей, выстроилась вокруг командира молодежь.

Улыбка Ф’нора стала шире. Он лениво потянулся, вспомнив, как сам стоял в таком же полукруге двадцать с лишним Оборотов назад. Для нынешних молодых всадников утомительные уроки имели куда большее значение. В его время Серебристые Нити, легенда из обучающих баллад, уже больше четырехсот Оборотов не падали с Алой Звезды, не сжигали плоть людей и животных, пожирая все живое. Из всех всадников единственного Вейра Перна лишь сводный брат Ф’нора, всадник бронзового Мнемент’а Ф’лар, верил, что в старых легендах содержится истина. Теперь же Нити стали неопровержимым фактом, с неотвратимой регулярностью падая с небес, и смыслом жизни всадников вновь стало уничтожение Нитей. Уроки, получаемые этими парнями, спасали и их шкуру, и их жизни и, что важнее, их драконов.

«Птенцы вейра подают надежды», – заметил Кант’, складывая крылья на спине и оборачивая хвост вокруг задних лап. Положив на передние лапы могучую голову, он приглашающее сверкнул ближним к всаднику фасетчатым глазом.

Отвечая на безмолвную просьбу дракона, Ф’нор начал почесывать его надбровье. Кант’ заурчал от удовольствия.

– Ах ты, бездельник!

«Когда я работаю – я работаю, – ответил Кант’. – Как бы ты без моей помощи узнал, кто из рожденных в холдах птенцов станет хорошим всадником? И разве не я нахожу девушек, из которых получаются хорошие всадницы королев?»

Ф’нор снисходительно рассмеялся, но Кант’ был прав: его способность находить лучших претендентов на Запечатление новых драконов и королев высоко ценилась в Бенден-Вейре.

Внезапно Ф’нор нахмурился. Вспомнил о странной враждебности со стороны мелких холдеров и ремесленников, с которой столкнулся в холдах и мастерских Южного Болла. Враждебность исчезала лишь тогда, когда он называл себя: всадник из Бенден-Вейра. Странно, ему казалось, должно быть наоборот. Южный Болл находился под крылом Форт-Вейра. По традиции – Ф’нор криво усмехнулся, вспомнив, с какой непреклонностью Т’рон, предводитель Форт-Вейра, поддерживал любые традиции и обычаи, – так вот, по традиции Вейр первым отбирал потенциальных всадников на подконтрольной территории. Но пять Древних Вейров редко искали претендентов за пределами собственных Нижних пещер. Конечно, подумал Ф’нор, кладки яиц их королев были невелики, и золотые среди них встречались совсем редко. Если подумать, за семь Оборотов, прошедших с тех пор, как Лесса привела из прошлого Древние Вейры, у них появились лишь три королевы.

Что ж, пусть Древние Вейры живут по своим обычаям, если им так лучше. Но Ф’нор был согласен с Ф’ларом в том, что здравый смысл требует предоставить юным дракончикам как можно более широкий выбор. Да и родившихся в Вейре юношей на всех новорожденных драконов попросту не хватало, хотя женщины в Нижних пещерах Бенден-Вейра были весьма привлекательны.

А если кто-то из других Вейров, скажем, Г’нариш из Айген-Вейра или Р’март из Телгар-Вейра объявит открытыми для всех брачные полеты своих юных королев, Древние Вейры обнаружат, что кладки становятся больше, а вылупившиеся из них драконы – крупнее. Нужно быть дураком, чтобы не допускать притока свежей крови.

Вечерний ветерок сменил направление, неся едкую вонь настоя болеутоляющей травы. Ф’нор застонал, вспомнив, что женщины варят мазь, универсальное средство от ожогов Нитей и других болезненных повреждений. Именно поэтому он вчера удрал в Поиск. Запах снадобья проникал повсюду. Вчерашний завтрак имел вкус лекарства. Поскольку приготовление мази представляло собой утомительный и вонючий процесс, большинство всадников предпочитали при нем отсутствовать. Ф’нор бросил взгляд через Чашу Вейра на вейр королевы. Рамот’а, естественно, была на площадке Рождений, оберегая свою последнюю кладку, но бронзового Мнемент’а на привычном карнизе не наблюдалось. Вероятно, они с Ф’ларом сбежали то ли от вездесущей вони, то ли от переменчивого настроения Лессы, которая добросовестно исполняла даже самые обременительные обязанности госпожи Вейра, но это вовсе не означало, что они ей нравились.

Несмотря на вонь, Ф’лар ощутил голод. Он не ел со вчерашнего вечера, а поскольку разница во времени между Южным Боллом на западном побережье и Бенден-Вейром на востоке составляла добрых шесть часов, ужин в Бенден-Вейре он пропустил.

Почесав на прощание Кант’а, Ф’нор сообщил дракону, что пойдет поищет чего-нибудь поесть, и начал спускаться по каменному склону. Одной из привилегий помощника предводителя была возможность выбора жилища. Поскольку Рамот’а, старшая королева, считала, что двух младших королев в Бендене более чем достаточно, еще два королевских вейра пустовали. Ф’нор присвоил один из них себе, и теперь ему не требовалось беспокоить Кант’а, чтобы спуститься на нижний уровень.

С приближением к входу в Нижние пещеры вонь все усиливалась, даже глаза защипало. Прихватив немного кла, хлеба и фруктов, он подошел послушать командира юных всадников, расположившихся с наветренной стороны от входа. Как помощник предводителя Ф’нор не упускал возможности понаблюдать за новыми всадниками, особенно теми, кто родился не в Вейре. Сыновьям холдеров и ремесленников требовалось время, чтобы освоиться. Свобода и привилегии порой кружили мальчишкам голову, особенно после того, как они совершали первые полеты в Промежутке, позволявшие в одно мгновение переместиться в любую точку Перна. Опять-таки, Ф’нор поддерживал Ф’лара в том, что к Запечатлению следует готовить юношей постарше, хотя в Древних Вейрах подобную практику осуждали. Но, во имя Скорлупы, когда парню восемнадцать и больше, он уже понимает всю ответственность всадника, даже если родился в холде. Он уже достиг эмоциональной зрелости, это нисколько не мешает Запечатлению, зато он способен осознать и понять последствия пожизненной связи, духовного контакта, полного сопереживания между ним и его драконом. Повзрослевшему юноше хватает знаний, чтобы сдерживать инстинкты своего подопечного: маленький дракон не отличается сообразительностью, и, если по глупости позволить ему обожраться, от его мучений будет страдать весь Вейр. Впрочем, даже взрослые драконы жили понятиями «здесь и сейчас», не особо раздумывая о будущем и не особо вспоминая о прошлом, разве что на уровне инстинктов. «Что ж, может, оно и к лучшему», – подумал Ф’нор. В конце концов, именно драконы принимали на себя главный удар в борьбе с Нитями. Не исключено, что яркие воспоминания, полные ассоциаций, попросту заставили бы их отказаться от битвы.

Ф’нор глубоко вздохнул и, щурясь от едких испарений, вошел в громадную кухонную пещеру, где кипела работа, в которой, похоже, участвовала половина женского населения Вейра. На всех очагах, вделанных во внешнюю стену пещеры, бурлили огромные котлы. Сидевшие за широкими столами женщины промывали и нарезали корни, сырье для снадобья. Некоторые разливали дымящееся варево в большие глиняные горшки, другие, в закрывавших рот и нос масках, помешивали смесь длинными палками, то и дело утирая слезящиеся глаза. Дети постарше таскали топливо из складских пещер и относили горшки остывать. Заняты были все.

К счастью, ближайший к входу очаг использовался по своему обычному назначению: над горячими углями висели большой котелок с кла и кастрюля с тушеным мясом. Наливая горячий кла в кружку, Ф’нор услышал, как кто-то позвал его по имени. Оглянувшись, он увидел Манору, свою родную мать. Судя по выражению обычно безмятежного лица, она была чем-то озадачена.

Ф’нор послушно подошел к очагу, где Манора, Лесса и еще одна молодая женщина, показавшаяся ему смутно знакомой, разглядывали небольшой котелок.

– К вашим услугам, Лесса, Манора и... – Он помедлил, пытаясь вспомнить имя третьей.

– Ты что, забыл Брекку, Ф’нор? – Лесса удивленно подняла брови.

– В этом дыму вообще ничего не разглядеть, – ответил Ф’нор, утирая глаза рукавом. – Я не видел тебя, Брекка, с тех пор, как мы с Кант’ом доставили тебя из родного поселения, чтобы ты прошла обряд Запечатления юной Вирент’ы.

– Ф’нор, ты ничем не лучше Ф’лара, – раздраженно бросила Лесса. – Имя дракона ты не забываешь, а вот его всадника...

– Как поживает Вирент’а, Брекка? – не обращая внимания на реплику Лессы, спросил Ф’нор.

Девушка неуверенно улыбнулась и многозначительно перевела взгляд на Манору, пытаясь отвлечь от себя внимание. На вкус Ф’нора она была чересчур худенькой, немногим выше Лессы, чей небольшой рост, впрочем, нисколько не умалял авторитет и уважение, с которым к ней относились. Тем не менее серьезное лицо Брекки, окаймленное темными вьющимися волосами, показалось ему привлекательным. Нравилась ему и ее подчеркнутая скромность. Ему стало интересно, как она ладит с Киларой, капризной и безответственной старшей госпожой Южного Вейра, но тут Лесса постучала по стенке пустого котелка.

– Только взгляни, Ф’нор. Внутреннее покрытие потрескалось, и мазь обесцветилась.

Ф’нор сочувственно присвистнул.

– Не знаешь, чем в кузнице покрывают металл? – спросила Манора. – Вряд ли я рискну использовать испорченную мазь, но и выбрасывать ее впустую нет желания.

Ф’нор наклонил котелок к свету. На тусклом покрытии виднелись тонкие трещины с одной стороны.

– Видишь, во что превратилось снадобье? – Лесса подтолкнула к нему маленькую плошку.

Обезболивающая мазь, обычно имевшая бледно-кремовый цвет, стала красновато-коричневой. «Довольно-таки угрожающая окраска», – подумал Ф’нор. Понюхав, он опустил в мазь палец и тут же почувствовал, как занемела кожа.

– Действует. – Он пожал плечами.

– Да, но что случится с открытой раной, если на нее попадет эта примесь?

– Твоя правда. Что говорит по этому поводу Ф’лар?

– Ф’лар? – Изящные черты Лессы исказила гримаса. – Он сейчас в Лемос-холде, выясняет, как идет работа у мастеров лорда Асгенара с листами из перемолотой древесины.

– Каждый раз, когда он нужен, его нет рядом, – усмехнулся Ф’нор. – Да, Лесса?

Она уже собралась ответить колкостью, сверкнув серыми глазами, но поняла, что Ф’нор ее попросту дразнит.

– Ты ничем не лучше, – с улыбкой заявила она высокому помощнику предводителя, столь похожему на ее возлюбленного.

Если общее происхождение от одного отца и наложило на этих двоих свой отпечаток – густые черные волосы, резкие черты лица, худощавые поджарые фигуры (Ф’нор был шире в кости, и казалось, будто на его скелете не хватает мяса), – они сильно отличались по характеру и темпераменту. Ф’нор, не склонный к самоанализу, относился к жизни намного проще своего сводного брата Ф’лара, который был старше на три Оборота. Лесса, иногда воспринимавшая Ф’нора как продолжение брата, порой подшучивала над ним и поддразнивала его – возможно, именно по этой причине. Впрочем, с ней многим было нелегко. Госпожа Вейра отличалась переменчивым нравом, к тому же Рамот’а суетилась над последней кладкой так, будто отложила яйца впервые в жизни, что еще больше раздражало Лессу.

Улыбнувшись в ответ, Ф’нор насмешливо поклонился, благодаря за комплимент.

– Что ж, я вовсе не против отправиться с вашим поручением к кузнецам. Мне сейчас полагается вести Поиск, а этим я могу с тем же успехом заняться в Телгар-холде. Думаю, Р’март не обидится: ему это несвойственно, в отличие от кое-кого другого из предводителей Древних Вейров. – Сняв котелок с крючка, он заглянул в него еще раз, обвел взглядом суетящихся вокруг женщин и покачал головой. – Я покажу ваш котелок Фандарелу, но, как мне кажется, у вас уже достаточно снадобья, чтобы намазать каждого дракона во всех шести... прошу прощения, семи Вейрах.

Ф’нор улыбнулся Брекке, которая вела себя до странности скованно. Более того, он не вполне понимал, почему молодая госпожа Южного Вейра варит снадобье в Бендене.

– Обезболивающей мази никогда не бывает слишком много, – живо возразила Манора.

– К тому же это не единственный потрескавшийся котелок, – в раздражении добавила Лесса. – И если нам снова придется собирать корни для снадобья, чтобы возместить испорченное...

– В Южном Вейре собрали второй урожай, – предложила Брекка и тут же смутилась, покраснев.

Лесса, однако, взглянула на нее с благодарностью.

– Я не собираюсь посягать на твои запасы, Брекка, тем более что Южному Вейру приходится нянчиться со всеми глупцами, не сумевшими увернуться от Нитей.

– Ладно, ладно, возьму котелок, – весело заверил их Ф’нор. – Но сперва мне хотелось бы чего-нибудь добавить к кружке кла.

Лесса удивленно моргнула и оглянулась на вход в пещеру, на косые лучи вечернего солнца.

– В Телгар-холде лишь недавно миновал полдень, – терпеливо объяснил он. – Вчера я весь день провел в Поиске в Южном Болле и совершенно запутался во времени... – Он подавил зевок.

– Ну да, я забыла. Есть успехи?

– Кант’ даже ухом ни разу не дернул. Слушай, дай мне поесть и убраться подальше от этой вони. Не понимаю, почему ты ее терпишь.

– Потому что я терпеть не могу ваших стонов, когда вам не дают мази, – фыркнула Лесса.

Ф’нор широко улыбнулся госпоже Вейра, заметив, как удивленно расширились глаза Брекки, наблюдавшей их добродушную перепалку. Ему искренне нравилась Лесса – сама по себе, не как госпожа Вейра, всадница старшей королевы Бендена. Он от всей души одобрял постоянный союз Ф’лара и Лессы – впрочем, казалось маловероятным, что Рамот’а когда-либо позволит нагнать ее в брачном полете не Мнемент’у. Лесса оказалась превосходной госпожой Вейра, под стать Ф’лару, прирожденному бронзовому всаднику. Они идеально подходили друг другу, и Бенден-Вейр – и весь Перн – от этого только выиграли, в особенности три холда, находившиеся под крылом Бендена. Внезапно Ф’нор вспомнил, как враждебно относились к нему вчера в Южном Болле, пока не узнали, что он всадник из Бендена, и уже собрался рассказать об этом Лессе, когда ход его мыслей прервала Манора.

– Меня крайне беспокоит это изменение цвета, Ф’нор, – сказала она. – Вот, покажи это мастеру Фандарелу. – Она положила в корзинку два небольших горшка. – Пусть он в точности увидит, что происходит. Брекка, будь добра, не поможешь Ф’нору?

– Незачем, – поспешно ответил Ф’нор и направился к выходу с котелком и корзиной в руках.

Его всегда раздражало, что Манора, которая была ему матерью всего лишь по крови, настаивала, что он неспособен о себе позаботиться, хотя всех своих усыновленных подопечных она прекрасно приучала к самостоятельности. Так же поступала и его собственная приемная мать.

– Не потеряй котелок, когда уйдешь в Промежуток, Ф’нор, – предостерегла она на прощание.

Ф’нор украдкой усмехнулся. Мать всегда остается матерью, подумал он. Лесса наверняка точно так же тряслась бы над Фелессаном, единственным ребенком, которого она родила. Может, оно и к лучшему, что в Вейрах существует обычай отдавать детей на воспитание. Фелессан, который не меньше подходил для Запечатления бронзового дракона, чем все, кого Ф’нор встречал за многие Обороты Поиска, намного лучше ладил со своей тихой и спокойной приемной матерью, чем ладил бы с Лессой, если бы его растила она.

Накладывая себе в миску тушеного мяса, Ф’нор думал о женских нравах. От девушек, желающих попасть в Бенден-Вейр, не было отбоя. От них не требовалось рожать детей одного за другим, пока они не постареют. Женщины в Вейрах оставались деятельными и привлекательными. Манора встретила за свою жизнь вдвое больше Оборотов, чем, к примеру, последняя жена лорда Сайфера Битранского, но при этом выглядела моложе. Что ж, всадники предпочитали сами находить себе любовь, и им не нравилось, когда им ее навязывали. Свободных женщин в Нижних пещерах хватало.

От кла воняло тем же снадобьем, и выпить его Ф’нор не смог. Он быстро съел мясо, стараясь не прислушиваться к его вкусу. Возможно, подумал он, удастся что-нибудь перехватить в телгарской кузнице.

– Кант’! У Маноры для нас поручение, – предупредил он коричневого дракона на выходе из Нижних пещер, не переставая удивляться тому, как женщины вообще выдерживают этот запах.

Кант’, похоже, разделял его удивление, вонь мешала ему нежиться на теплом карнизе. Он очень обрадовался поводу убраться из Бенден-Вейра.

Появившись в утреннем небе над Телгар-холдом, Ф’нор направил Кант’а вдоль вытянутой долины в сторону широко раскинувшихся строений слева от водопада.

Отблески солнца отражались в водяных колесах, которые неустанно вращал могучий поток трехступенчатого каскада, приводя в действие кузнечные горны. Судя по струям черного дыма над каменными зданиями, плавильня и кузница работали на полную мощность.

Когда Кант’ опустился ниже, Ф’нор разглядел далекие облака пыли: со стороны переправы через главную реку Телгара приближался караван с рудой. Идея Фандарела поставить на баржи колеса вдвое сократила время, требовавшееся для доставки сырья по реке и по суше из рудников Крома и Телгара в мастерские по всему Перну.

Кант’ издал приветственный рев, на который без промедления ответили два дракона, зеленая и коричневый, сидевшие на небольшом карнизе над главной мастерской.

«Бет’а и Севент’ из Форт-Вейра», – сообщил Кант’ своему всаднику, но имена эти были Ф’нору незнакомы, хотя когда-то имена всех драконов и всадников Перна знал каждый перинит.

– Присоединишься к ним? – спросил он коричневого дракона.

«Они вместе», – столь скептически ответил Кант’, что Ф’нор невольно усмехнулся.

Похоже, зеленая Бет’а приняла ухаживания коричневого Севент’а. Глядя на ее сверкающую шкуру, Ф’нор мельком подумал, что их всадникам нельзя было позволять этой парочке покидать родной Вейр в таком состоянии. На глазах Ф’нора коричневый дракон распростер крыло, любовно прикрыв им зеленую. Ф’нор погладил шею Кант’а сразу за затылком, но дракон, судя по всему, не нуждался в утешении. «В конце концов, недостатка в партнершах он точно не испытывает», – несколько самодовольно подумал Ф’нор. Зеленые всегда предпочитали коричневого, который мог сравниться размерами с большинством бронзовых драконов Перна.

Кант’ приземлился, и Ф’нор поспешно спрыгнул с его шеи. Его тут же окутала поднятая крыльями дракона пыль. Под открытыми навесами, мимо которых он проходил по пути к мастерской, трудились люди. Большая часть работ, которые они выполняли, была ему знакома, но у одного навеса он остановился, пытаясь сообразить, зачем вспотевшие ремесленники протаскивают через отверстия в пластине металлические прутья, пока не понял, что материал превращается в тонкую проволоку. Ф’нор уже собирался задать пару вопросов, но, увидев мрачные сосредоточенные лица ремесленников, лишь учтиво поклонился и двинулся дальше, сбитый с толку их безразличием или даже отвращением. Он уже начинал жалеть, что согласился на поручение Маноры.

Мастер-кузнец Фандарел, однако, являлся признанным авторитетом в области металлов и мог выяснить, отчего внезапно изменился цвет жизненно необходимой обезболивающей мази. Ф’нор встряхнул корзинку, проверяя, что два горшка с образцами никуда не делись, и улыбнулся, осознав, что к нему на мгновение вернулся детский страх потерять нечто ему вверенное.

Вход в главную кузницу выглядел впечатляюще: через массивные двери могла бы пройти в ряд четверка быков, не повредив шкуру. «Кто знает, может, все рождавшиеся на Перне мастера-кузнецы были под стать этим дверям?» – подумал Ф’нор, проходя между распахнутыми настежь огромными металлическими створками. Кузница теперь целиком была отдана в распоряжение ремесленников. Стоявшие за токарными станками и верстаками люди полировали, гравировали, наносили последние штрихи. Из высоко расположенных окон струились лучи утреннего солнца, отражаясь от образцов оружия и металлических изделий на открытых полках в центре большого зала.

Внезапно все прекратили работу. Сперва Ф’нор решил, что причиной тому стало его появление, но потом заметил двух всадников, наседавших на Терри, помощника Фандарела и автора многих новаторских идей. Не раздумывая, Ф’нор поспешил к ним, высекая каблуками сапог искры из каменных плит.

– Добрый день тебе, Терри, и вам, господа, – сказал он, дружелюбно приветствуя всадников. – Ф’нор, всадник Кант’а, из Бендена.

– Б’най, всадник Севент’а, из Форта, – ответил тот, что повыше и с проседью. Явно недовольный тем, что его отвлекли, он похлопывал по ладони украшенной драгоценными камнями рукояткой поясного ножа.

– Т’реб, всадник Бет’ы, тоже из Форта. И если твой Кант’ – бронзовый, пусть держится от Бет’ы подальше.

– Кант’ не ищет себе добычу в чужих владениях, – широко улыбнулся Ф’нор, отметив про себя, что любвеобильность зеленой не лучшим образом сказалась на темпераменте ее всадника.

– Кто знает, чему у вас там учат в Бенден-Вейре, – с едва скрываемым презрением бросил Т’реб.

– В числе прочего – хорошим манерам при обращении к помощнику предводителя, – все так же улыбаясь, ответил Ф’нор, но Т’реб дернул головой, почувствовав, как изменилась интонация. – Любезный мастер Терри, могу я поговорить с Фандарелом?

– Он у себя в...

– А нам ты сказал, что его тут нет! – перебил Т’реб, хватая его за нагрудник тяжелого фартука из кожи цеппи.

Ф’нор среагировал мгновенно. Его смуглые пальцы сомкнулись на запястье Т’реба, с такой силой вонзившись в сухожилия, что у зеленого всадника онемела рука, и он отпустил Терри. Тот отступил на шаг, сверкая глазами и стиснув зубы.

– Манеры Форт-Вейра явно оставляют желать лучшего, – проговорил Ф’нор, оскалив зубы в усмешке не менее жесткой, чем хватка, которой он держал Т’реба.

Но тут вмешался второй всадник из Форт-Вейра.

– Т’реб! Ф’нор! – Б’най попытался их разнять. – У него зеленая в охоте, Ф’нор! Как, по-твоему, каково ему сейчас?

– Тогда ему следовало оставаться у себя в вейре!

– Форту не нужны советы Бендена! – заорал Т’реб, пытаясь обойти товарища. Он был близок к тому, чтобы схватиться за нож.

Ф’нор отступил, заставив себя успокоиться. Случившееся выглядело просто нелепо. Всадники драконов не ссорятся на публике. Но никому не позволено так обходиться с помощником мастера цеха. Снаружи взревели драконы.

– Лучше бы вам убраться отсюда, – сказал Ф’нор Б’наю, не обращая внимания на Т’реба. – Она почти готова спариться.

Т’реб, однако, не собирался молчать.

– Не указывай мне, как мне поступать с моей драконицей, ах ты...

Ругательство заглушил новый рев драконов, к которому добавился рокочущий бас Кант’а.

– Без глупостей, Т’реб, – бросил Б’най. – Ну же, идем!

– Меня бы тут не было, если бы ты не захотел тот кинжал. Забирай его, и пошли.

Клинок, о котором шла речь, лежал на полу у ног Терри. Мастер поднял его, и Ф’нор вдруг понял, отчего возникла напряженность в зале. Всадники собирались присвоить кинжал. Этому и помешало появление Ф’нора. В последнее время ему не раз приходилось слышать о подобных случаях.

– Лучше уходите, – посоветовал он всадникам, заслоняя собой Терри.

– Мы пришли за кинжалом и уйдем с ним! – крикнул Т’реб.

С неожиданным проворством проскользнув мимо Ф’нора, он вырвал кинжал из руки Терри, порезав кузнецу большой палец.

Ф’нор снова перехватил руку Т’реба и вывернул, вынудив его выронить нож.

Т’реб издал хриплый рык, и, прежде чем Ф’нор успел увернуться или Б’най вмешаться, разъяренный зеленый всадник выхватил поясной нож, вонзил в плечо Ф’нора и дернул вниз, так что лезвие достало до самой кости.

Ф’нор отшатнулся, ощутив дурноту. До него донесся протестующий вопль Кант’а, дикий вой зеленой и трубный рев коричневого.

– Забери его отсюда, – выдохнул Ф’нор, обращаясь к Б’наю.

Терри подхватил раненого.

– Убирайтесь! – рявкнул он, знаком остановив ремесленников, которые решительно двинулись к месту схватки.

Б’най схватил Т’реба за руку и потащил прочь.

Ф’нор вяло сопротивлялся попыткам Терри усадить его на ближайшую скамью. То, что всадник напал на другого всадника, плохо само по себе, но еще больше его потрясло то, что всадник пренебрег состоянием своего зверя ради желанной безделушки.

Вой зеленой становился все пронзительнее и настойчивее. Ф’нору хотелось, чтобы Т’реб и Б’най поскорее сели на своих драконов и убрались как можно дальше. На большие двери кузницы упала тень тревожно курлыкавшего Кант’а. Голос зеленой внезапно смолк.

– Улетели? – спросил он дракона.

«Улетели, – ответил Кант’, выгибая шею и глядя на всадника. – Ты ранен?»

– Со мной все в порядке. Все в порядке, – солгал Ф’нор, расслабляясь в руках Терри.

В накатившей тьме он почувствовал, как его поднимают, потом его спины коснулась твердая скамья, а затем не осталось ничего, кроме ошеломляющей боли. Он еще успел подумать, что Манора будет недовольна из-за того, что он не увиделся сперва с Фандарелом, и это стало последней осознанной мыслью.

Глава 2

Мнемент’ вырвался из Промежутка на необычно большой высоте. Громада Вейра казалась едва различимой черной точкой на темнеющей земле внизу. Разреженный холодный воздух обжег легкие, заглушив удивленный возглас Ф’лара.

«Ты должен быть хладнокровен и спокоен, – сказал Мнемент’, вдвойне удивив своего всадника. – На этой встрече командовать должен ты».

Бронзовый дракон начал долгое спиральное снижение к Вейру. Ф’нор знал, что никакие слова не способны поколебать мнение Мнемент’а, когда его тон звучал столь решительно. Неожиданное предложение дракона казалось странным, но он был прав.

Ф’лар ничего не добьется, если набросится на Т’рона и других предводителей Вейров, требуя справедливости по отношению к своему раненому заместителю. И не стоит показывать, что он взбешен скрытым оскорблением – а именно им был выбор времени для собрания. Т’рон, которому подчинялся провинившийся всадник, до последнего тянул с ответом на вежливую просьбу Ф’лара собрать всех предводителей Вейров для обсуждения злополучного инцидента в мастерской. Когда наконец Т’рон ответил, он назначил встречу на первую стражу по времени Форт-Вейра. По времени Бендена это была глубокая ночь, самое неподходящее время для Ф’лара и уж точно неудобное для других восточных Вейров: Айгена, Исты и даже Телгара. Д’рам из Иста-Вейра и Р’март из Телгара, а может, и Г’нариш Айгенский могли бы сказать Т’рону по этому поводу пару резких слов, хотя разница во времени для них была не столь велика, как для Бенден-Вейра.

Т’рон явно хотел видеть Ф’лара обозленным и раздраженным, следовательно, надо проявлять максимальное дружелюбие. Ф’лар собирался извиниться перед Д’рамом, Р’мартом и Г’наришем за доставленные неудобства, при этом однозначно дав понять, что в ответе за них именно Т’рон.

Теперь, успокоив разум, Ф’лар осознал, что главная проблема вовсе не в нападении на Ф’нора. Главная проблема заключалась в нарушении двух самых строгих правил Вейров, настолько, казалось, укоренившихся в сознании любого всадника, что преступить их было попросту невозможно.

Считалось немыслимым, чтобы всадник позволил зеленой драконице или золотой королеве покинуть Вейр, когда ей предстоял брачный полет. Даже если зеленая уже была стерильной из-за огненного камня. Это не имело значения. Ее страсть могла возбудить кого угодно, самых бесчувственных и тупых. Эмоции спаривающейся драконицы передавались в широчайшем диапазоне. Некоторые спаривания зеленых с коричневыми не уступали по воздействию бронзовым с золотыми. Стада на окрестных пастбищах разбегались в панике, птицы и цеппи впадали в безумную истерику. Люди тоже были подвержены этому влиянию, что порой приводило к неприятным последствиям для невинных юных холдеров. Не беспокоил побочный эффект драконьих спариваний лишь обитателей Вейров, давно отвыкших сдерживать сексуальное влечение. Так или иначе, ни одной драконице в охоте покидать свой Вейр не позволялось.

Что бы ни думал по этому поводу Ф’лар, второе ограничение являлось следствием первого. С того момента, когда всадникам разрешалось отправлять своих драконов в Промежуток, им предписывалось избегать ситуаций, которые могли бы привести к конфликту, особенно с тех пор, как в мастерских и холдах распространенным обычаем стали поединки. Любые разногласия между всадниками решались в рукопашных схватках по строгим правилам и под наблюдением судей. Если всадник погибал, его дракон совершал самоубийство. А если всадник был опасно ранен или долго пребывал без сознания, зверь впадал в панику. С обезумевшим драконом почти невозможно справиться. Смерть дракона становилась серьезным потрясением для всего Вейра. И потому поединки с оружием, которое могло бы привести к ранению или гибели дракона, находились под абсолютным запретом.

Но теперь всадник из Форт-Вейра преднамеренно – судя по словам Терри и других кузнецов – нарушил оба этих главных запрета. Ф’лар не испытывал никакой радости от того, что виновный принадлежал к Форт-Вейру, хотя это ставило Т’рона, больше всех критиковавшего мягкое отношение Бендена к некоторым традициям, в незавидное положение. Как ни пытался спорить Ф’лар, что его новации не нарушают фундаментальных драконьих принципов, пять Древних Вейров категорически отвергали любые предложения, исходившие из Бендена. К тому же Т’рон постоянно зудел об ужасных манерах нынешних холдеров и ремесленников, сильно отличавшихся от покорности – то есть от раболепия, поправил себя Ф’лар – холдеров и ремесленников далекого прошлого.

Интересно было бы посмотреть, подумал Ф’лар, как Т’рон со своей верностью традициям объяснит поступки своих всадников, повинных в куда худших преступлениях против традиций Вейров.

Восемь Оборотов назад здравый смысл подсказал ему начать набор подходящих ребят для Запечатления в холдах и мастерских: в Бенден-Вейре не хватало юношей нужного возраста, чтобы запечатлеть всех вылупляющихся из яиц драконов. Если бы в Древних Вейрах молодым королевам разрешили совершать брачные полеты с бронзовыми драконами из других Вейров, кладки вскоре стали бы такими же крупными, как в Бендене, и наверняка принесли бы золотые яйца. Однако Ф’лар вполне понимал чувства пришедших из прошлого, Древних. Бронзовые драконы Бендена и Южного были крупнее, чем большинство их бронзовых, и, соответственно, легко догоняли бы золотых. Но, во имя Скорлупы, Ф’лар вовсе не предполагал подобного для старших королев, и в его намерения не входило бросать вызов предводителям Древних Вейров. Просто он чувствовал, что новая кровь принесет их зверям только пользу. А улучшение драконьей породы означает пользу для всех Вейров.

И приглашать холдеров и ремесленников на обряд Запечатления – это весьма действенная дипломатия. На всем Перне не найдется человека, который втайне не мечтал бы запечатлеть дракона, связать свою жизнь с величественным зверем и делить с ним любовь и преданность до конца дней, в мгновение ока перемещаться по планете верхом на крылатом чудовище, никогда не страдать от свойственного большинству людей одиночества, поскольку у всадника всегда есть его дракон. Так что каждый зритель из холда, даже если на площадке Рождений не стояли его родственники, с благоговейным трепетом наблюдал за «таинством» и собственными глазами видел, что невероятная удача может выпасть и тому, кто родился вне Вейра. И периниты, жившие под крылом Вейра, начинали лучше понимать всадников, от которых зависели их жизнь и благополучие.

Когда Бенден был единственным Вейром на Перне, к каждому крупному холду и мастерской был прикреплен дракон-курьер. Северный континент был весьма обширен, требовались дни, чтобы доставить послание с одного побережья на другое. Система барабанной связи арфистов не могла сравниться с драконами, способными мгновенно доставить себя, своего всадника и сообщение в неискаженном виде в любую точку планеты.

Ф’лар прекрасно осознавал опасность изоляции от остального мира. Перед тем как на Перн упали первые Нити – неужели с тех пор прошло всего семь Оборотов? – Бенден-Вейр пришел в упадок из-за отсутствия здоровых контактов с остальными людьми, а это, в свою очередь, едва не повлекло за собой гибель всей планеты. Но если, как Ф’лар искренне считал, всадники должны быть общительными и дружелюбными, в Древних Вейрах маниакально стремились к обособленности. Это и подготовило почву для недавнего инцидента. Т’реб на озабоченной зеленой нагрянул в кузницу и потребовал – не попросил! – чтобы мастер отдал ему изделие, изготовленное по заказу лорда-холдера.

Охваченный скорее разочарованием, нежели жаждой мести, Ф’лар быстро скользил на Мнемент’е к иззубренному краю Форт-Вейра. На фоне угасающего заката виднелись очертания Звездной Скалы и часового рядом с ней. За ними виднелись силуэты еще трех бронзовых драконов, один из которых на добрых полхвоста превосходил размерами остальных. Наверняка это Орт’, значит Т’бор уже прибыл из Южного. Но только три бронзовых? Кого еще нет?

«Отсутствуют Салт’ из Плоскогорья и Брант’ с Р’мартом из Телгар-Вейра», – сообщил своему всаднику Мнемент’.

Нет Плоскогорья и Телгара? Что ж, Т’кул из Плоскогорья, скорее всего, опаздывает преднамеренно, хотя странно – сегодня у него есть возможность хорошо развлечься колкостями в адрес Ф’лара и Т’бора, а заодно позлорадствовать над конфузом Т’рона. Ф’лар не питал дружеских чувств к суровому смуглому предводителю Плоскогорья, отвечавшему полной взаимностью. Возможно, именно поэтому Мнемент’ никогда не называл Т’кула по имени. Драконы часто игнорировали имена людей, которые им не нравились. И надо отметить, подобное пренебрежение к предводителю Вейра выглядело для дракона крайне необычно.

Ф’лар надеялся, что Р’март из Телгара все же появится. Из всех предводителей Древних Вейров он и Г’нариш Айгенский были самыми молодыми, с наименее косными взглядами. Хотя в большинстве споров с двумя предводителями Вейров нового времени, Ф’ларом и Т’бором, они выступали на стороне своих современников, Ф’лар стал замечать, что некоторые его предложения приходятся им по нраву. Может ли он рассчитывать на их поддержку сегодня? Он пожалел, что с ним нет Лессы, которая сумела бы искусно повлиять на несогласных, а также получить нужные сведения от других драконов. Впрочем, тут требовалась осторожность, поскольку всадники вполне могли почувствовать, что ими пытаются манипулировать.

Мнемент’ уже летел внутри Чаши Вейра, снижаясь к карнизу вейра старшей королевы. Фидрант’а, дракона Т’рона, видно не было: похоже, он не столь ревностно охранял свою подругу, как это делал Мнемент’. Возможно, отсутствовала и Мардра, старшая госпожа Вейра. Она столь же легко находила поводы для обид, как и Т’рон, хотя раньше за ней такого не замечалось. В первые дни после путешествия пяти Вейров из прошлого они с Лессой заметно сблизились, но постепенно дружеские отношения сменились откровенной ненавистью. Мардра обладала миловидной внешностью и прекрасной фигурой и пользовалась немалым успехом у бронзовых всадников, хотя до Килары из Южного Вейра ей в неразборчивости было далеко. Ф’лар быстро понял, что ее собственнический инстинкт намного превосходит интеллект. Стройная, отличавшаяся странной красотой Лесса, уже ставшая легендой Вейра после грандиозного путешествия сквозь время, невольно отвлекала внимание других от Мардры, которая, судя по всему, не желала замечать, что Лесса не отбила у нее ни одного поклонника, более того, вообще не заигрывает с мужчинами, чему Ф’лар только радовался. Вдобавок ко всему обе они были родом из Руата – еще один смехотворный повод для ненависти. Похоже, Мардра считала, что Лесса, единственная выжившая из своей династии, не имела права отказываться от притязаний на Руат-холд в пользу юного лорда Джексома. Как будто госпожа Вейра может управлять холдом! Да как у нее вообще может возникнуть подобное желание? В общем, причины ненависти Мардры к Лессе были бредовыми. Лесса не могла перестать быть красивой и не имела возможности удержать за собой Руат.

В конечном счете, может, оно и к лучшему, что женщин на встречу не пригласили. Стоит Мардре оказаться в одном помещении с Лессой, тут же возникают проблемы. Добавить к ним еще Килару из Южного, готовую на что угодно, лишь бы привлечь к себе внимание, – и ничего путного вообще не выйдет. Надира из Айген-Вейра Лессе симпатизировала, но открытой поддержки не оказывала. Беделла из Телгар-Вейра была попросту глупа, Фанна из Исты всегда отмалчивалась, а Мерика из Плоскогорья вечно была всем недовольна, как и предводитель ее Вейра Т’кул.

Нет, решать должны мужчины.

Поблагодарив Мнемент’а, Ф’лар соскользнул с его теплого плеча на карниз. Запнулся о борозду от когтей на краю. Раздраженно буркнув, что Т’рон мог бы и выставить корзинку со светильниками, Ф’лар тут же спохватился. Просто очередная уловка, чтобы вывести всех из равновесия.

Лорант’а, старшая королева Форт-Вейра, величественно повернула голову к вошедшему в ее покои Ф’лару. Он сердечно поприветствовал золотую и, не увидев нигде Мардру, с трудом скрыл облегчение. Вряд ли Древнюю обрадовало бы уважительное отношение Лорант’ы к бенденцу. Госпожа Форт-Вейра наверняка сейчас пряталась за занавеской спальни – возможно, неудачное время для встречи было ее идеей. В западных Вейрах наступил послеобеденный час, и те, кто прибыл из более поздних временных поясов, могли рассчитывать разве что на кружку вина. Соответственно, Мардре не требовалось играть роль гостеприимной хозяйки.

Лесса никогда не опустилась бы до подобной низости. Ф’лар знал, как часто его порывистая подруга сдерживала свой острый язык, когда Мардра пыталась ее поучать. Удивительно, как Лесса, с ее характером, вообще терпела высокомерную госпожу Форт-Вейра. Ф’лар предполагал, что Лесса до сих пор считает себя ответственной за то, что вынудила Древние Вейры покинуть свою эпоху, в которую они вросли корнями. Но ведь решение отправиться в будущее они приняли самостоятельно...

Что ж, если Лесса может из благодарности терпеть снисходительное отношение Мардры, то и Ф’лар попытается поладить с Т’роном. Тот знал, как эффективно сражаться с Нитями, Ф’лар многому у него научился.

Приведя себя в приятное расположение духа, Ф’лар направился по короткому коридору в зал Совета Форт-Вейра.

Т’рон, сидевший в большом каменном кресле во главе стола, приветствовал его резким кивком. Светильники на стене рисовали жесткие тени на грубых чертах лица предводителя. Ф’лар невольно вздрогнул, подумав, что этот человек не знал в своей жизни ничего, кроме сражений с Нитями. Вероятно, он родился, когда Алая Звезда начала свое последнее, длившееся пятьдесят Оборотов, прохождение вокруг Перна, и сражался с Нитями, пока оно не закончилось, а затем последовал за Лессой в будущее. Даже семь Оборотов сражений с Нитями утомят кого угодно... Ф’лар предпочел об этом больше не думать.

Д’рам из Исты и Г’нариш из Айгена также ограничились кивками. Т’бор, однако, от всей души приветствовал Ф’лара, возбужденно сверкая глазами.

– Добрый вечер, господа, – обратился ко всем Ф’лар. – Прошу прощения, что оторвал вас от дел или отдыха, попросив прибыть всех предводителей Вейров на срочную встречу, но ждать до ежегодного собрания в день солнцестояния нет возможности.

– В Форт-Вейре, Ф’лар Бенденский, собрания провожу я, – холодно ответил Т’рон. – Дождусь Т’кула и Р’марта, прежде чем обсуждать твою... жалобу.

– Согласен.

Т’рон уставился на Ф’лара так, будто ждал иного ответа и готовился к так и не прозвучавшему возражению. Кивнув Т’бору, Ф’лар сел рядом с ним.

– Вот что я тебе скажу, Ф’лар Бенденский, – продолжал Т’рон. – В следующий раз, когда решишь вдруг вытащить всех нас из наших Вейров, сперва обращайся ко мне. Форт – старший Вейр Перна. Не стоит безответственно гонять повсюду посыльных.

– Не вижу в действиях Ф’лара никакой безответственности, – возразил явно удивленный заявлением Т’рона Г’нариш, самый молодой из отправившихся в будущее предводителей Вейров, на несколько Оборотов моложе Ф’лара. – Любой предводитель Вейра может созвать общую встречу, если того требуют обстоятельства. А они того требуют!

Г’нариш подчеркнул свои слова коротким кивком и, увидев хмурый взгляд предводителя Форт-Вейра, добавил:

– Именно так.

– Твой всадник повел себя агрессивно, Т’рон, – сурово проговорил Д’рам, жилистый поджарый старик с лишь слегка поседевшей на висках копной рыжих волос. – Ф’лар в своем праве.

– Выбор времени и места оставался за тобой, Т’рон, – уважительно заметил Ф’лар.

Т’рон нахмурился еще сильнее.

– Жаль, что сюда еще не добрался Р’март из Телгара, – раздраженно бросил он.

– Хочешь вина, Ф’лар? – почти зловеще улыбнулся Т’бор, намекая, что предложить это должен был Т’рон. – Не из Бенден-холда, конечно, но неплохое. Очень даже неплохое.

Ф’лар взял протянутый ему кубок, предостерегающе взглянув на Т’бора, но тот наблюдал за реакцией Т’рона. С чужими Вейрами Бенден-холд делился своими знаменитыми винами далеко не так щедро, как с тем, который защищал его земли.

– Когда мы попробуем вина Южного Вейра, которыми ты так хвалишься, Т’бор? – спросил Г’нариш, инстинктивно пытаясь разрядить возникшую напряженность.

– Сезон у нас сейчас только начался, – ответил Т’бор, всем своим видом подчеркивая, сколь оскорбителен для него холодный прием в Форт-Вейре. – Но мы рассчитываем скоро начать давить вино. Поделимся с вами, северянами, чем сможем.

– В каком смысле? Что значит чем сможете? – спросил Т’рон, устремив на Т’бора жесткий взгляд.

– Южному Вейру приходится нянчиться со всеми ранеными всадниками, так что нам нужно достаточно вина, чтобы они могли утопить в нем свою тоску. Не забывай, Южный Вейр обеспечивает себя сам.

Наступив на сапог Т’бора, Ф’лар повернулся к Д’раму и поинтересовался у предводителя Иста-Вейра, как прошла последняя кладка.

– Очень хорошо, спасибо, – любезно ответил Д’рам, но Ф’лар понял, что общее настроение в зале старику не по душе. – Мират’а, королева Фанны, отложила двадцать пять яиц, и могу гарантировать, что среди них полдюжины бронзовых.

– Бронзовые из Исты – самые быстрые на Перне, – рассудительно заметил Ф’лар.

Чувствуя, как беспокойно ерзает рядом Т’бор, он поспешно обратился к Мнемент’у с мысленной просьбой: «Попроси Орт’а, пусть скажет Т’бору, чтобы тот думал о последствиях, когда говорит. Не стоит злить Д’рама и Г’нариша». Вслух же он продолжил:

– Ни в одном Вейре никогда не бывает слишком много хороших бронзовых. Даже чтобы осчастливить всех королев.

Он откинулся в кресле, краем глаза наблюдая за реакцией Т’бора на переданное драконами сообщение.

Внезапно вздрогнув, Т’бор пожал плечами и перевел взгляд с Д’рама на Т’рона, потом опять на Ф’лара. Похоже, он готов был скорее взбунтоваться, чем послушаться. Ф’лар снова повернулся к Д’раму.

– Если тебе нужны претенденты для зеленых, у меня есть на примете один парень...

– Д’рам следует традициям, Ф’лар Бенденский, – прервал его Т’рон. – Для драконов лучше те, кто рожден в Вейре. Особенно для зеленых.

– Вот как? – Т’бор издевательски уставился на Т’рона.

– Так уж вышло, – поспешно откашлявшись, чересчур громко заговорил Д’рам, – у нас есть несколько подходящих парнишек в Нижних пещерах. После последнего Запечатления в Вейре Г’нариша у него осталось двое или трое, которых он предложил отдать в Иста-Вейр. Но я все равно тебе благодарен, Ф’лар. Весьма щедрое предложение, особенно когда у тебя в Бендене тоже созревают яйца. И, как я слышал, среди них есть королева?

Д’рам не проявлял ни малейшей зависти к очередному королевскому яйцу в Бенден-Вейре, хотя Мират’а Фанны не снесла ни одного золотого яйца с тех пор, как прибыла из прошлого.

– Все мы знаем о щедрости предводителя Бендена, – насмешливо проговорил Т’рон, обводя взглядом всех, кроме Ф’лара. – Он повсюду протягивает руку помощи. И лезет не в свое дело.

– Я не считаю то, что случилось в кузнице, чужим делом, – нахмурившись, возразил Д’рам.

– Мне казалось, мы собирались дождаться Т’кула и Р’марта? – спросил Г’нариш, с тревогой поглядывая в сторону коридора.

«Похоже, – подумал Ф’лар, – Д’раму и Г’наришу не слишком нравится, какой оборот принимают события».

– Можно перечислить больше собраний, которые Т’кул пропустил, чем тех, на которых он присутствовал, – заметил Т’бор.

– Зато Р’март не пропускал ни одного, – сказал Г’нариш.

– Так или иначе, их обоих нет. И ради них я больше ждать не собираюсь, – заявил Т’рон, вставая.

– Тогда лучше позови Б’ная и Т’реба, – тяжело вздохнув, предложил Д’рам.

– Они не в том состоянии, чтобы участвовать в Совете. – Похоже, просьба Д’рама удивила Т’рона. – Их драконы только что вернулись из брачного полета.

Д’рам оторопело уставился на него:

– Тогда почему ты собрал нас именно сегодня?

– По настоянию Ф’лара.

Прежде чем Ф’лар успел ему помешать, Т’бор вскочил, собираясь возразить, но Д’рам жестом велел ему сесть и сухо напомнил Т’рону, что время назначил предводитель Форт-Вейра, а не Бендена.

– Слушайте, раз уж мы здесь, – Т’бор раздраженно стукнул кулаком по столу, – давайте приступим. В Южном Вейре уже за полночь. Я бы хотел...

– В Форт-Вейре, Т’бор из Южного Вейра, собрания веду я, – решительно заявил Т’рон.

Судя по тому, как покраснело его лицо и заблестели глаза, он едва сдерживал злость.

– Тогда веди, – ответил Т’бор. – Расскажи нам, почему зеленый всадник вывел свою драконицу из Вейра, когда та была почти в охоте.

– Т’реб не знал, что она...

– Чушь, – бросил Т’бор, яростно сверля глазами Т’рона. – Ты постоянно твердишь о своей верности традициям и о том, насколько хорошо обучены твои всадники. Так что не говори, будто столь опытный всадник, как Т’реб, не смог оценить состояние своего зверя.

Ф’лару начало казаться, что союзник вроде Т’бора может ему только повредить.

– Зеленая довольно заметно меняет цвет, – проговорил Г’нариш – как заметил Ф’лар, почти против желания. – Обычно за день за того, как ей захочется взлететь с самцом.

– Только не весной, – поспешно возразил Т’рон. – И не тогда, когда она потеряла аппетит из-за ожогов от Нитей. Все может произойти очень быстро. Что и случилось! – почти выкрикнул он, будто громкий голос придавал его словам больше веса, чем содержавшиеся в них аргументы.

– Признаю подобную возможность, – бесстрастно ответил Ф’лар.

Увидев, что Т’бор открыл рот, собираясь возразить, он дал ему пинка под столом.

– Однако, по свидетельству мастера Терри, мой всадник неоднократно просил Т’реба удалить зеленую. Т’реб, однако, настойчиво пытался завладеть кинжалом.

– Ты веришь слову простого холдера больше, чем слову всадника? – Т’рон изобразил недоверие, граничащее с негодованием.

– Какая выгода мастеру, – Ф’лар подчеркнул титул, – от лжесвидетельства?

– Эти кузнецы – самые отъявленные скряги на всем Перне! – ответил Т’рон таким тоном, будто ему нанесли личное оскорбление. – Даже с честной десятиной расстаться не желают!

– Украшенный драгоценными камнями кинжал – не часть десятины.

– Какая, собственно, разница, Ф’лар Бенденский?

Ф’лар пристально взглянул на предводителя Форт-Вейра. Похоже, Т’рон пытался возложить вину на Терри, хотя знал, что проступок совершил его всадник. Почему бы ему просто не признать это и не наказать виновного? Ф’лару хотелось лишь одного: чтобы подобное больше не повторилось.

– Разница в том, что этот кинжал был изготовлен для лорда Ларада Телгарского в подарок лорду Асгенару из Лемос-холда на свадьбу, которая состоится через шесть дней. Так что не мастеру Терри было решать, отдать кинжал или оставить себе. Он уже собственность лорда. Соответственно, тот всадник...

– Естественно, ты вправе защищать своего всадника, Ф’лар Бенденский, – с неприятной усмешкой прервал его Т’рон. – Но чтобы всадник, предводитель Вейра, защищал какого-то лорда, выступая против драконьего народа... – Т’рон повернулся к Д’раму и Г’наришу, беспомощно пожав плечами.

– Будь здесь Р’март, ты бы... – начал Т’бор.

Д’рам жестом велел ему замолчать.

– Мы обсуждаем не право собственности, но весьма серьезное нарушение правил Вейра, – сурово проговорил он, предупреждая возражения Т’бора. – Однако, Ф’лар, ты ведь признаешь, что у зеленой, измученной ожогами Нитей, может внезапно начаться охота?

«Кажется, Т’бору очень хотелось бы, чтобы я отверг подобную возможность», – подумал Ф’лар. Он понимал, что совершил ошибку, указав, что кинжал был сделан по заказу лорда-холдера, не находившегося под крылом Бендена, и приняв его сторону. Если бы только тут был Р’март, который мог бы выступить от имени лорда Ларада! В итоге Ф’лар лишь все испортил. Ситуация настолько обеспокоила Д’рама, что он готов закрыть глаза на факты, пытаясь найти любые смягчающие обстоятельства. Как доказать что-то тому, кто не желает верить, что всадники тоже могут ошибаться и что у мастерских и холдов есть свои привилегии?

Ф’лар глубоко вздохнул, сдерживая раздражение и злость.

– Я вынужден согласиться с тем, что в подобных обстоятельствах зеленой действительно может овладеть охота. – Он услышал, как рядом с ним выругался себе под нос Т’бор. – Но именно по этой причине Т’ребу следовало оставить свою зеленую в Вейре.

– Но Т’реб – всадник Форт-Вейра, – горячо заговорил Т’бор, вскакивая на ноги. – И я уже не раз заявлял, что...

– Успокойся, Т’бор Южный, – рявкнул Т’рон, яростно глядя на Ф’лара, а не на Т’бора. – А ты, Ф’лар, всегда можешь уследить за своими всадниками?

– Хватит, Т’рон! – крикнул Д’рам, вставая.

Оба злобно уставились друг на друга.

– Ты что, не понимаешь, что он пытается нас разозлить? – быстро шепнул Ф’лар Т’бору. – Держи себя в руках.

– Мы хотим разобраться в случившемся, Т’рон, – настойчиво продолжал Д’рам, – а не запутать дело еще сильнее. Поскольку ты лицо заинтересованное, возможно, будет лучше, если собрание поведу я. Естественно, с твоего позволения, предводитель Форта.

С точки зрения Ф’лара, Д’рам таким образом молчаливо признавал серьезность конфликта, как бы он ни пытался ее отрицать. Предводитель Иста-Вейра повернулся к Ф’лару, озабоченно глядя на него карими глазами. Ф’лар надеялся, что он не станет упорствовать, подобно Т’рону, но последующие слова Д’рама лишили его всяческих иллюзий.

– Ты утверждаешь, Ф’лар, что мастер действовал по справедливости, но я с тобой не согласен. Нет, дай мне закончить. Мы пришли вам на помощь в тяжелые времена, рассчитывая на должную поддержку, но качество и количество того, что Вейры получают от холдов в виде десятины, оставляет желать лучшего. Перн производит намного больше, чем четыреста Оборотов назад, но на десятине это никак не сказалось. Население с тех пор выросло вчетверо, не говоря уже о площади возделываемых земель. На Вейрах лежит огромная ответственность, И... – Он не договорил, грустно усмехнувшись. – Похоже, я ухожу от темы. Достаточно лишь одного: как только стало ясно, что всаднику понравился кинжал, Терри должен был отдать его в подарок. Как всегда поступали ремесленники – не колеблясь и без лишних вопросов. И тогда, – лицо Д’рама слегка просветлело, – Т’реб и Б’най улетели бы до того, как у зеленой разыгралась бы охота, а твой Ф’нор не ввязался бы в недостойный публичный скандал. Да, совершенно ясно, – Д’рам расправил плечи, будто сбросив с себя бремя решения, – что первым ошибку совершил ремесленник. – Он окинул взглядом собравшихся, словно снимая с них ответственность за неразумное поведение мастера Терри.

Т’бор отвел глаза, шумно скрежеща каблуком по каменному полу. Д’рам снова глубоко вздохнул. «И как ему только хватило совести вынести такой приговор?» – с горечью подумал Ф’лар.

– Естественно, мы не можем допускать, чтобы зеленая в охоте покидала свой вейр. Как и того, чтобы всадники устраивали вооруженные поединки...

– Это был вовсе не поединок! – взорвался Т’бор. – Т’реб напал на Ф’нора без предупреждения и располосовал. Ф’нор даже не успел выхватить свой нож. Это не поединок, а неспровоцированное нападение...

– Всадник, чья зеленая в охоте, не отвечает за свои поступки, – прервал его Т’рон, не дав договорить.

– Зеленая, которая вообще не должна была покидать свой вейр! Не пытайся извратить правду, Т’рон! – яростно крикнул Т’бор. – Первым совершил ошибку Т’реб, а вовсе не Терри!

– Тихо! – взревел Д’рам, и ему раздраженно ответила из своего вейра Лорант’а.

– Достаточно, – заявил Т’рон, вставая. – Я не желаю, чтобы мою старшую королеву беспокоили попусту. Ты просил этой встречи, Ф’лар Бенденский, и ты ее получил. Мы услышали твою жалобу и сделали выводы. Собрание закончено.

– Как закончено? – удивленно переспросил Г’нариш. – Но... ничего же не решено. – Предводитель Айген-Вейра озадаченно перевел взгляд с Д’рама на Т’рона. – К тому же всадник Ф’лара был ранен. Если то нападение...

– Насколько опасно он ранен? – Д’рам быстро повернулся к Ф’лару.

– Только теперь решил поинтересоваться? – взвился Т’бор.

– К счастью, – бросив суровый предупреждающий взгляд на Т’бора, ответил Д’раму Ф’лар, – рана не такая серьезная, как мы думали. Руки он не лишится.

Г’нариш присвистнул:

– Я думал, его лишь слегка оцарапало. Полагаю, нам...

– Когда зеленая одержима похотью... – начал Д’рам, но осекся, увидев неприкрытую ярость на лице Т’бора, и перевел взгляд на Ф’лара. – Всадник никогда не должен забывать о своем предназначении, об ответственности перед своим драконом или своим Вейром. Подобное не должно больше повториться. Ты ведь поговоришь с Т’ребом, Т’рон?

Глаза Т’рона слегка сверкнули.

– Поговорить с ним? Можешь не сомневаться, я ему все скажу. И Б’наю тоже.

– Вот и хорошо, – ответил Д’рам с видом человека, по справедливости разрешившего сложную проблему. – Будет разумно с нашей стороны предостеречь всех всадников, чтобы такого больше не случалось. Пусть держат себя в руках. Согласны? – Он кивнул, словно избавляя других от лишних усилий. – С этими заносчивыми лордами и мастерами и без того тяжко иметь дело, так что не стоит давать им лишний повод к упрекам. – Д’рам вздохнул и поскреб голову. – Никогда не смогу понять: как эти холдеры умудрились забыть, чем они обязаны всадникам?

– За четыреста Оборотов многое изменилось, – ответил Ф’лар. – Ты со мной, Т’бор? – почти приказным тоном спросил он. – Передавайте привет повелительницам ваших Вейров, всадники. Доброй ночи.

Он вышел из зала Совета. Т’бор, топая, шел рядом, яростно ругаясь себе под нос, пока они не оказались в ведшем на карниз Вейра коридоре.

– Старый дурак нес полную чушь, Ф’лар, и ты это знаешь!

– Само собой.

– Тогда почему ты не...

– Ткнул его носом? – закончил Ф’лар, останавливаясь и поворачиваясь в полумраке коридора к Т’бору. – Всадники не сражаются. Особенно предводители Вейров.

У Т’бора вырвался полный крайнего возмущения возглас.

– Как ты мог упустить такой шанс? Когда я вспоминаю, сколько раз он поучал тебя... нас... – Он не договорил. – «Никогда не мог понять: как эти холдеры умудрились забыть, чем они обязаны всадникам?» – передразнил он Д’рама. – Если им в самом деле хочется знать...

Ф’лар сжал плечо Т’бора, прекрасно осознавая охватившие того чувства.

– Как можно убедить в чем-то того, кто не желает слушать? Мы не смогли даже заставить их признать, что не прав был Т’реб, а не Терри и не Ф’нор. Но беспокоит меня вовсе не это...

– Что? – Т’бор озадаченно уставился на Ф’нора.

– Меня куда больше беспокоит, что подобное вообще могло случиться, а не кто виноват и почему.

– Не понимаю... Не больше, чем я мог понять логику Т’рона.

– Все просто. Всадники не сражаются. Предводители Вейров тем более. Т’рон надеялся, что я разозлюсь сверх всякой меры и не сумею удержаться. Думаю, он рассчитывал, что я на него наброшусь.

– Ты серьезно? – потрясенно спросил Т’бор.

– Не забывай, Т’рон считает себя старейшим предводителем Вейра на Перне и, следовательно, непогрешимым. – Т’бор пренебрежительно фыркнул, и Ф’лар невольно улыбнулся. – Но у меня никогда не было повода бросить ему вызов. И опять-таки, не забывай, Древние Вейры многому научили нас в борьбе с Нитями, о чем мы и не подозревали.

– Разве их драконы могут сравниться с нашими?

– Не в том суть, Т’бор. У нас с тобой, у нынешних Вейров, есть ряд очевидных преимуществ над Древними: размеры драконов, численность королев и прочее, не стану перечислять, поскольку это лишь наводит на грустные мысли. И тем не менее без Древних Вейров мы не справимся с Нитями. Мы нуждаемся в них больше, чем они в нас. – Ф’лар криво усмехнулся. – Д’рам отчасти прав. Всадник никогда не забывает о своем предназначении, о своей ответственности. Но когда Д’рам говорил об ответственности перед своим драконом и перед своим Вейром, он ошибался. На нас изначально лежит ответственность перед всем Перном, перед народом, который мы поклялись защищать.

Дойдя до карниза, они увидели летящих им навстречу драконов. На Форт-Вейр уже опустилась кромешная тьма. Ф’лар почувствовал себя совершенно разбитым.

– Пусть Древние Вейры замкнулись в себе, но мы, Бенден и Южный, не можем себе этого позволить. Мы понимаем наше время, наш народ. И мы должны каким-то образом добиться, чтобы Древние тоже их поняли.

– Да, но Т’рон не прав!

– Считаешь, мы бы чего-то добились, заставив его в этом признаться?

Т’бор удержался от гневной реплики. Ф’лар понадеялся, что злость его спутника постепенно пройдет. Предводитель Южного был по природе добродушным человеком, отличным всадником и превосходным бойцом, а его крылья следовали за ним не колеблясь. На земле он, однако, был не столь решителен, но под умелым руководством Ф’лара сумел превратить Южный в эффективное и самодостаточное предприятие. Неудивительно, что он инстинктивно ищет у Ф’лара и Бенден-Вейра поддержки. Отчасти, и Ф’лар был уверен в этом, из-за сложного и вздорного характера госпожи Южного Вейра, Килары.

Порой Ф’лар сожалел, что Т’бор оказался единственным бронзовым всадником, сумевшим поладить с этой женщиной. Между ними явно существовала неуловимая, но глубокая связь, поскольку Орт’, дракон Т’бора, постоянно выходил победителем в брачной гонке бронзовых за Придит’у, королеву Килары, хотя все знали, что в постели Килары побывало немало мужчин.

Возможно, Т’бор был чрезмерно вспыльчив и не жаловал дипломатию, но оставался верен Ф’лару, за что тот был ему благодарен. Если бы он только сумел сегодня сдержаться...

– Что ж, обычно ты всегда знаешь, что делаешь, Ф’лар, – с неохотой признал предводитель Южного Вейра, – но я не понимаю Древних, хотя в последнее время мне, в общем-то, все равно.

На карниз опустился Мнемент’, протянул лапу. Рядом слышалось хлопанье крыльев парившего в воздухе Орт’а.

– Скажи Ф’нору, пусть не волнуется и выздоравливает. Я знаю, в Южном Вейре он в хороших руках, – сказал Ф’лар, взбираясь на плечо Мнемент’а и поторапливая дракона, чтобы тот уступил место Орт’у.

– Мы его быстро вылечим. Тебе без него никак, – ответил Т’бор.

«Да, – подумал Ф’лар, когда Мнемент’ взмыл над Чашей Форт-Вейра, – мне без него никак. Сегодня бы его умный совет мне крайне пригодился. Может, удалось бы поспорить с тем, как Т’рон лихо переложил вину на чужие плечи».

С другой стороны, даже если бы в сходной ситуации ранили другого всадника, Ф’лар все равно не смог бы взять Ф’нора на Совет. А Т’бор с его вспыльчивым характером все равно оказался бы игрушкой в руках Т’рона. Если честно, Т’бора не в чем винить. Его мучает точно такое же жгучее желание показать Древним реальность. Но нельзя заставить дракона отправиться в то место, которого ты никогда не видел. И потому вспыльчивость Т’бора ничем не помогла. Странно: он не был таким ни в юности, ни когда стал командиром крыла в Бенден-Вейре. Возможно, его изменила связь с Киларой, но эта женщина способна задурить голову кому угодно, даже Д’раму.

Ф’лар представил себе, как чувственная блондинка Килара соблазняет сурового старика... Нет, она, конечно, никогда не интересовалась предводителем Иста-Вейра и уж точно не захотела бы разделить с ним жизнь. Ф’лар был рад, что Бенден-Вейр от нее избавился. В каком Поиске ее нашли – не тогда же, когда и Лессу? Откуда она родом? Ах да, из Телгар-холда. Более того, она приходится родной сестрой нынешнему лорду. Или сводной? В общем, оно и к лучшему, что Килара оказалась в Вейре. В холде или поселении ремесленников ей с ее повадками давно бы перерезали глотку.

Мнемент’ вошел в Промежуток, от жуткого холода заныли кости. Несколько мгновений спустя дракон и всадник появились над Звездной Скалой Бенден-Вейра и обменялись паролем с часовым.

Ф’лар подумал, что вряд ли Лессе понравится его рассказ о Совете. Если бы только Д’рам, обычно всегда честный, не судил так поверхностно! Хотя Г’нариш, кажется, все понял.

Да, Г’наришу явно было стыдно. Может, в следующий раз, когда соберутся предводители Вейров, Г’нариш займет сторону современных всадников.

Но Ф’лар очень надеялся, что подобный повод для собрания больше не повторится.

Глава 3

Рамот’а, золотая королева Бендена, была на площадке Рождений, когда пришел отчаянный призыв зеленой драконицы из Лемос-холда.

«Нити в Лемосе! В Лемосе падают Нити!» – сообщила Рамот’а всем драконам и всадникам, издав трубный рев, многократно отразившийся от стен Чаши.

Еще до того, как отзвучало эхо драконьего рева, всадники ринулись к драконам, выскакивая из постелей и купален, опрокидывая столы, бросая инструменты. Ф’лар, лениво наблюдавший за тренировками юношей, был, к счастью, в боевом снаряжении, поскольку собирался вскоре отправиться в Лемос-холд. Мнемент’, его величественный бронзовый дракон, гревшийся в лучах солнца на карнизе, спикировал вниз с такой скоростью, что прочертил кончиком левого крыла в песке глубокую борозду. Ф’лар вскочил ему на шею, и еще до того, как Рамот’а успела покинуть площадку Рождений, они уже кругами поднимались к Глаз-Камню.

«Нити к северо-востоку от Лемоса», – доложил Мнемент’, повторяя слова Рамот’ы, устремившейся к карнизу своего вейра за Лессой. Из всех вейров вылетали драконы, всадники поспешно облачались в боевое снаряжение, закрепляли набитые огненным камнем мешки.

Ф’лар не стал тратить время на размышления, почему Нити начали падать на несколько часов раньше, чем предполагалось, и почему на северо-востоке вместо юго-востока. Проверив, что в воздух поднялось достаточно всадников, чтобы составить из них полное крыло, он, поколебавшись, велел Мнемент’у приказать всем юношам немедленно отправляться в Лемос, чтобы помочь доставить на место наземные команды. Затем он дал команду дракону вести крыло в Промежуток.

И Нити действительно падали, уничтожая нежную свежую листву лемосских лесов, гордости лорда Асгенара. Изрыгая пламя, драконы с ревом вырвались из Промежутка. Пронесшись над весенним лесом, чтобы сориентироваться, они взмыли в небо навстречу атакующим Нитям.

Ф’лар, если честно, не верил, что им удастся победить Нити над лесом. Принесший весть зеленый всадник, вероятно, считал Бенден-Вейр всемогущим. При мысли о том, что сделают Нити с лиственным лесом, Ф’лара пробрала дрожь посильнее, чем от холода Промежутка.

Прямо над ним послышался вопль дракона. Прежде чем Ф’лар успел поднять голову, чтобы опознать раненого зверя, всадник и дракон исчезли в Промежутке, где чудовищный холод уничтожал Нити прежде, чем они разъедали перепонку и плоть.

Всего несколько минут атаки – и уже раненый? Пусть даже атака внезапная? Ф’лар недоумевал.

«Вириант’, коричневый Р’нора», – сообщил своему всаднику Мнемент’, взмывая в поисках цели. Дракон изогнул шею, окидывая взглядом лес: не начали ли Нити зарываться в землю? Затем, предупредив всадника, он сложил крылья и нырнул к плотному сгустку, молниеносно остановив его падение огнем из пасти. Ф’лар с удовлетворенной улыбкой наблюдал, как Нить, превратившись в безвредную черную пыль, падает на деревья.

«У Вириант’а зацепило кончик крыла, – сообщил Мнемент’, вновь взмывая ввысь. – Он вернется. Он нам нужен. Эта атака Нитей слишком странная».

– Неправильная, – сквозь зубы проговорил Ф’лар, щурясь от яростного ветра. Если бы не его обычай заранее посылать гонца в холд, где ожидается Падение Нитей...

Предупредив всадника, чтобы тот держался крепче, Мнемент’ внезапно свернул к новому плотному сгустку. Едва не задохнувшись от вони огненного дыхания дракона, Ф’лар прикрыл рукой лицо, защищаясь от раскаленных обугленных остатков Нити. Мнемент’ повернул голову, принял в пасть очередную порцию огненного камня, а затем вновь с головокружительной скоростью спикировал к Нитям.

Времени на размышления не оставалось – только действовать и реагировать. Нырок. Огонь. Огненный камень в пасть Мнемент’у. Позвать ближайшего парнишку с мешком камня и ловко поймать подброшенный мешок в воздухе. Пролететь над сражающимися драконами, проверяя, все ли на месте. Расцветающие в небе языки пламени. Отблески солнца на зеленых, синих, коричневых, бронзовых спинах взмывающих ввысь и ныряющих вниз огнедышащих драконов. Ф’лар отмечал, как тот или иной дракон уходит в Промежуток, и напряженно ждал, когда тот появится снова или когда Мнемент’ сообщит о его отступлении. Он одновременно вел счет потерям и следил за крылом, поправляя строй, когда всадники оказывались слишком близко или слишком далеко друг от друга, а также не упускал из виду золотой треугольник крыла королев далеко внизу, королевы перехватывали Нити, избежавшие гибели на высоте.

К тому времени, когда Падение закончилось и драконы начали снижаться, чтобы помочь наземным командам Лемос-холда, Ф’лар, слушая доклады Мнемент’а, пришел в ярость.

«Девять мелких повреждений, из них четыре задетых кончика крыла. Два серьезных ранения, у Сорент’а и Релт’а. У двоих всадников обожжены лица», – таков был итог.

Повреждения кончиков крыльев обычно были следствием грубых ошибок: всадники слишком рисковали при маневрах. Можно подумать, они на состязаниях, а не в сражении! Ф’лар заскрежетал зубами...

«Сорент’ говорит, что они вышли из Промежутка и наткнулись на сгусток, которого не должно было там быть. Нити падали не так, как надо, – сообщил бронзовый дракон. – То же случилось с Релт’ом и Т’гором».

Доклад Мнемент’а лишь прибавил Ф’лару тревоги. Т’гор и Р’мел были умелыми всадниками.

«Как могли Нити упасть утром на северо-востоке, если должны были падать вечером, к тому же на юго-западе?» – со злостью подумал он.

Ф’лар машинально хотел попросить Мнемент’а подозвать Кант’а, но вспомнил, что Ф’нор ранен и находится в Южном Вейре, на другом конце планеты. Он длинно и замысловато выругался, пожелав Т’ребу из Форт-Вейра навеки застрять в Промежутке вместе с предводителем Т’роном. Ну почему именно сейчас Ф’нора нет рядом? Ф’лара все еще разбирала злость на предводителя Форт-Вейра, который пытался переложить вину за драку со своего всадника на Терри под благовидным, пусть и нелепым предлогом.

«Ламант’а уже совсем хорошо летает», – ворвалась в мысли всадника реплика бронзового дракона.

Застигнутый врасплох, Ф’лар бросил взгляд вниз, на юную королеву.

– Нам повезло, что сегодня многие смогли вылететь, – ответил он.

Легкомысленный тон дракона слегка развеселил его, вопреки заботам. Ламант’а появилась на свет после второго брачного полета Мнемент’а с Рамот’ой.

«Рамот’а тоже хорошо летает, учитывая, что она лишь недавно покинула площадку Рождений. Тридцать восемь яиц и еще одна королева», – без лишней скромности добавил Мнемент’.

– Нам придется решать, что делать с этой третьей королевой.

Мнемент’ невнятно проворчал. Рамот’е не нравилось делить бронзовых драконов своего Вейра с лишними королевами, хотя сама она спаривалась только с Мнемент’ом. Брачные полеты с разными самками считались для бронзового дракона признаком зрелости, и Мнемент’у, естественно, хотелось похвалиться своей мужской силой. Бенден-Вейру обязательно нужна была вторая золотая, чтобы удовлетворить остальных бронзовых и улучшать породу, но целых три?

После состоявшегося в Форт-Вейре Совета Ф’лар опасался предложить кому-то из предводителей Древних Вейров дать пристанище новой королеве. Скорее всего, они восприняли бы это как неспособность Рамот’ы исполнять свои обязанности или как потакание прихотям Лессы. Но ведь королевы Бендена крупнее, чем древние, и бронзовые драконы тоже. Возможно, Р’марта из Телгар-Вейра подобное предложение не оскорбит. Или Г’нариша? Ф’лар не знал, сколько королев у Г’нариша в Айген-Вейре. Он усмехнулся про себя, представив выражение лица Т’рона, когда тот услышит, что Бенден отдает на сторону одну из своих королев.

«Бенден славится своей щедростью, но что стоит за подобным поступком? – наверняка заявит Т’рон. – Это не соответствует традиции».

Но на самом деле прецеденты уже имелись. И Ф’лар лучше выдержит язвительные замечания Т’рона, чем гнев Рамот’ы. Он посмотрел вниз, на сверкающий треугольник королевского крыла, во главе которого легко скользила Рамот’а, а за ней с трудом поспевали молодые драконы.

Нити упали не по графику! Ф’лар заскрежетал зубами. Хуже того – не по графику, который он с таким трудом составил, исследовав сотни распадающихся пергаментов семь Оборотов назад, чтобы подготовить к обороне свою незащищенную планету. «Те самые графики, – с горечью подумал он, – которые радостно одобрили и начали использовать Старые Вейры. Хотя вряд ли это соответствует традициям. Просто полезно».

Но как могли Нити, не обладавшие даже проблесками разума, отклониться от графика, которому они следовали с точностью до долей секунды на протяжении семи с лишним Оборотов? Как они могли сегодня сменить время и место своего падения? Последнее Падение Нитей на подведомственной Бенден-Вейру территории случилось вовремя, над Бенден-холдом, как и ожидалось.

«Неужели я где-то ошибся?» – думал Ф’лар. Но перед его мысленным взором встали тщательно начерченные карты. К тому же в случае ошибки Лесса наверняка бы ее заметила.

Ф’лар решил все как следует проверить, когда вернется в Вейр, а пока что следовало убедиться, что они точно определили границы Падения Нитей. Он велел Мнемент’у найти Асгенара Лемосского.

Мнемент’ послушно развернулся и начал быстро снижаться. Ф’лар поблагодарил судьбу за то, что ему придется объясняться с лордом Асгенаром, а не Сайфером Битранским или Райдом Бенденским. Сайфер постоянно жаловался на несправедливости, а Райд воспринял бы преждевременное появление Нитей как личное оскорбление, нанесенное ему всадниками. Порой лорды Райд и Сайфер всерьез испытывали терпение Ф’лара. Да, эти три холда – Бенден, Битра и Лемос – добросовестно платили десятину Бенден-Вейру, когда тот был единственным на Перне. Но у лорда Райда и лорда Сайфера имелась неприятная привычка при любой возможности напоминать всадникам Бенден-Вейра о своей преданности. Благодарность порой подобна плохо скроенной одежде, которая может обветшать и провонять, если носить ее слишком долго.

С другой стороны, Асгенар, лорд Лемос-холда, был молод, и его права Конклав лордов подтвердил всего пять Оборотов назад, так что в отношениях с Вейром, защищавшим от Нитей земли его холда, прошлые услуги не играли никакой роли.

Мнемент’ скользнул к водной глади Большого озера, отделявшего Лемос-холд от северных земель Телгара. Граница атаки Нитей прошла совсем рядом с окружавшим северное побережье зеленым лесом. Мнемент’ устремился вниз, и Ф’лар наклонился к шее дракона, крепко схватившись за ремни. Несмотря на усталость и тревогу, он ощущал восторг, всегда охватывавший его при полете на бронзовом драконе: странное чувство слияния с громадным зверем, которому подвластны воздух и ветер, будто он, Ф’лар, предводитель Бенден-Вейра, стал частью Мнемент’а, невероятно могущественным и полностью свободным.

На возвышенности, с которой открывался вид на простиравшийся до самого озера широкий луг, Ф’лар заметил зеленую драконицу. Лорд холда, Асгенар, наверняка был рядом с ней. Ф’лар язвительно усмехнулся. Пусть Древние говорят что хотят, пусть недовольно бормочут, когда Ф’лар сажает на драконов людей не из Вейров, но, если бы он этого не сделал, Нити, никем не замеченные, обрушились бы на эти леса...

Деревья! Еще одна кость раздора, из-за которой грызутся Вейры и холды, причем сам Ф’лар твердо поддерживал в этом споре лордов. Четыреста Оборотов назад строевого леса еще не существовало: он просто не успевал вырасти. А теперь он есть, и его надо защищать, на протяжении многих тысяч длин дракона.

Тяжкая работа. Но ведь Древние Вейры тоже нуждались в изделиях из дерева и загружали Бендарека, помощника Фандарела и мастера столяров, бессчетными требованиями. И при этом они не позволяли создать новый ремесленный цех под началом Бендарека – вероятно, потому, с горечью подумал Ф’лар, что Бендарек хотел обосноваться рядом с лесами Лемоса, а тогда новый цех оказался бы под крылом Бенден-Вейра. Во имя Яйца, зачем Древние создают проблемы на ровном месте!

Мнемент’ приземлился, примяв взмахами крыльев густую траву. Соскользнув с шеи бронзового, Ф’лар направился к лорду Асгенару, а Мнемент’ трубным ревом приветствовал зеленую драконицу и Ф’рада, ее всадника.

«Ф’рад хочет предупредить тебя, что Асгенар...»

– Мало что сумело ускользнуть от крыльев Бендена, – вместо приветствия сказал Асгенар, прервав реплику Мнемент’а.

Молодой лорд утирал с лица копоть и пот – он единственный из лордов лично командовал наземными группами, вместо того чтобы оставаться в главном холде.

– Даже притом, что Нити отклонились от графика. Как ты относишься к недавним изменениям?

– Изменениям? – тупо переспросил Ф’лар, прежде чем понял, что Асгенар имеет в виду не только случившееся сегодня.

– Да! Мы считали, что твои таблицы полностью надежны и на них всегда можно положиться, особенно если учесть, что их проверили и одобрили Древние. – Асгенар хитро взглянул на Ф’лара. – Я ни в чем тебя не виню, Ф’лар. Ты всегда был с нами честен. Воистину, мне повезло, что мой холд под твоей защитой. От Бенден-Вейра знаешь чего ожидать. Зато у брата моей невесты, лорда Ларада, вечные проблемы с Т’кулом из Вейра Плоскогорье. А после преждевременной атаки Нитей в Тиллеке и Верхнем Кроме Ларад предпочел выставить собственных наблюдателей.

Асгенар помедлил, внезапно осознав, что Ф’лар напряженно молчит.

– Я вовсе не собираюсь подвергать критике Вейры, – сказал он уже более официальным тоном, – но слухи летят впереди драконов, и, естественно, я слышал про остальных. Я с пониманием отношусь к тому, что Вейры не хотят зря пугать простой народ, но... предупреждение никогда не помешает.

– Предсказать сегодняшнее падение не мог никто, – медленно проговорил Ф’лар.

Мысли неслись с такой скоростью, что его затошнило. Почему ему ничего не сказали? Р’марта из Телгар-Вейра не было на том Совете по поводу выходки Т’реба. Не сражался ли Р’март в это время с Нитями? Что касается Т’кула из Вейра Плоскогорье, он никогда не делился лишней информацией, в особенности той, что могла выставить его не в лучшем свете. Но и он вряд ли подверг бы опасности жизнь всадника.

Да, у них наверняка имелись причины не говорить Ф’лару о преждевременном Падении Нитей в ту ночь – если Т’кул вообще хоть кому-то об этом рассказал. Но почему промолчал Р’март?

– Но Бенден-Вейр не застигнешь врасплох. Однажды эти леса нам ох как пригодятся, верно, Ф’лар? – говорил Асгенар, с чувством собственника обводя взглядом окрестности.

– Да, нам всем. Что докладывают с переднего края падения? Есть там гонцы?

– Твое королевское крыло два часа назад сообщило, что опасность миновала, – улыбнулся Асгенар, покачнувшись на пятках. Похоже, сегодняшние события нисколько не поколебали его уверенность в себе. Ф’лар мог только завидовать.

Бронзовый всадник вновь поблагодарил судьбу за то, что ему пришлось иметь дело с лордом Асгенаром, а не с педантичным Райдом или подозрительным Сайфером. Он искренне надеялся, что не обманет доверия молодого лорда. Но его продолжал донимать один вопрос: что изменилось в Нитях?

Предводитель Вейра и лорд-холдер замерли, увидев над деревьями на северо-востоке синего дракона. Тот пролетел мимо. Асгенар с тревогой во взгляде повернулся к Ф’лару:

– Думаешь, эти странные падения могут уничтожить наши леса?

– Ты знаешь, как я отношусь к древесине, Асгенар. Это слишком ценный материал, чтобы жертвовать им напрасно. Он нужен всем.

– Но для его защиты требуется столько драконов...

– Так ты за или против? – с легкой усмешкой спросил Ф’лар, сжимая плечо Асгенара. – Поручи своим лесникам вести постоянное наблюдение. Без этого не обойтись.

– То есть ты не знаешь, как изменилась закономерность поведения Нитей?

Ф’лар медленно покачал головой, не желая лгать лорду:

– Я оставлю тебе зоркого Ф’рада.

Тревога на лице лорда сменилась широкой улыбкой.

– Я не стал бы просить, но рад. Злоупотреблять привилегиями я не намерен.

Ф’лар резко взглянул на него:

– Почему?

– Разве не к этому постоянно придираются Древние? – криво ухмыльнулся Асгенар. – А возможность мгновенно переместиться в любое место на Перне – то еще искушение.

Ф’лар рассмеялся, вспомнив, что Асгенар, лорд Лемоса, собирается взять в жены Фамиру, младшую сестру Ларада Телгарского. Хотя земли Телгара граничат с Лемосом, оба холда разделяют густой лес и несколько крутых горных хребтов.

В небе появились три дракона. Командиры крыльев докладывали о действиях наземных команд. Были обнаружены и уничтожены с минимальным ущербом девять очагов заражения. Ф’лар отпустил всадников. Следом к лорду примчался гонец, старательно обогнув громадных зверей. Хотя все на Перне знали, что дракон не причинит вреда человеку, многие их все же опасались. Драконов испуг гонца привел в замешательство, так что Ф’лар, как бы невзначай подойдя к своему бронзовому, нежно чесал его левое надбровье, пока Мнемент’ не опустил веко на сверкающий глаз.

Прибывший издалека гонец успел прохрипеть известие и тут же, задыхаясь, рухнул наземь. Сняв с себя куртку, Асгенар прикрыл гонца, чтобы тот не простудился, и заставил его сделать глоток из своей фляжки.

– Два заражения на южном склоне сожжены! – сообщил, вернувшись, Асгенар предводителю Вейра. – Так что лесам ничто не угрожает.

Облегчение лорда было столь велико, что он сам отхлебнул из фляжки, а затем поспешно протянул ее всаднику. Ф’лар вежливо отказался, и Асгенар продолжил:

– Возможно, нам снова предстоит суровая зима, моему народу потребуется древесина. Уголь из Крома стоит дорого!

Ф’лар кивнул. Возможность бесплатной заготовки дров в немалой степени выручала холдеров, хотя некоторые лорды считали иначе. В частности, лорд Мерон Набольский запрещал своим подданным рубить лес на дрова, вынуждая их платить высокую цену за кромский уголь, и увеличивал тем самым свои доходы.

– Тот гонец прибежал с южного склона? Быстро же он.

– Мои скороходы – лучшие на всем Перне. Мерон Набольский дважды пытался его у меня переманить.

– И?

Лорд Асгенар усмехнулся:

– Кто станет доверять Мерону? Мой гонец слышал, как он относится к своим подданным.

Похоже, он хотел добавить что-то еще, но лишь откашлялся и нервно покосился в сторону, будто заметив какое-то движение в лесу.

– Что нужно всему Перну, так это эффективные средства связи, – заметил Ф’лар, глядя на тяжело дышащего гонца.

– Эффективные? – рассмеялся Асгенар. – Неужели весь Перн заразился болезнью Фандарела?

– От его болезни Перну только польза, – ответил Ф’лар, решив, что поговорит с мастером-кузнецом, как только вернется в Вейр. Перн сейчас нуждался в гении великана Фандарела больше, чем когда-либо.

– Да, но излечимся ли мы от неодолимого стремления к совершенству? – Улыбка исчезла с лица Асгенара, и он с деланой небрежностью добавил: – Ничего не слышал по поводу цеха Бендарека? Что решили?

– Пока нет.

– Я вовсе не настаиваю на том, чтобы главную мастерскую устроили в Лемосе... – с серьезным видом начал Асгенар, но Ф’лар поднял руку:

– Я тоже, хотя мне с трудом удается убедить других в своей искренности. В Лемос-холде самые большие леса. Бендареку необходимо работать рядом с источником сырья, к тому же он сам родом из Лемоса!

– Все возражения, которые я слышу, просто смешны, – ответил Асгенар, гневно сверкнув серыми глазами. – Ты не хуже меня знаешь, что мастер цеха не подчиняется лорду холда. Когда заходит речь о лояльности кому угодно и чему угодно, кроме своего цеха, Бендарек столь же беспристрастен, как и Фандарел. Его ничего не интересует, кроме древесины, целлюлозы и тех новых листов из древесной массы, с которыми он все время возится... как они там называются?

– Знаю, знаю, Асгенар. Ларад Телгарский и Корман Керунский на твоей стороне – по крайней мере, так они меня заверяли.

– Когда соберется Конклав лордов в Телгар-холде, я намерен выступить. Лорды Райд и Сайфер меня поддержат, хотя бы потому, что нас защищает один и тот же Вейр.

– Решение должны принимать не лорды или предводители Вейров, – напомнил Ф’лар молодому лорду, – а другие мастера цехов. Именно так я и говорю с тех пор, как Фандарел предложил создать новый цех.

– Тогда что мешает? Все мастера будут на свадьбе в Телгар-холде. Решим вопрос раз и навсегда, и пусть Бендарек устраивается там, где ему удобно. – Асгенар развел руками. – Нам нужно поскорее решить вопрос с его мастерской. Нам всем нужно то, что он производит, а ему вовсе незачем отвлекаться от важной работы на пустые разговоры.

– Любое решение, которое ведет к переменам, – сказал Ф’лар, мысленно добавив «особенно сейчас», – обязательно встревожит некоторых предводителей Вейров и лордов-холдеров. Порой мне кажется, что лишь в мастерских постоянно стремятся к новому и заинтересованы в том, что ведет к усовершенствованиям или прогрессу. Что же касается лордов и... – Ф’лар не договорил.

К счастью, с севера приближался еще один гонец. Промчавшись мимо зеленой драконицы, он подбежал к своему лорду:

– На севере все чисто, господин. Выжжены три скопления зарывшихся Нитей. Опасности нет.

– Молодец, парень. Отлично бегаешь.

Раскрасневшийся от бега и похвалы гонец отдал честь предводителю Вейра и лорду, а затем, глубоко, но размеренно дыша, подошел к лежащему гонцу и начал массировать ему ноги.

Асгенар улыбнулся Ф’лару:

– Нет смысла заново повторять сказанное. В основном мы друг с другом согласны. Если бы еще удалось объяснить это остальным!

Коротко рыкнул Мнемент’, передавая доклад крыльев: все чисто. Дракон столь многозначительно протянул Ф’лару переднюю лапу, что Асгенар рассмеялся.

– Пожалуй, на этом и закончим, – сказал он. – Есть мысли, как скоро нам ждать нового Падения Нитей?

Ф’лар покачал головой:

– Здесь остается Ф’рад. Полагаю, дней семь у тебя есть. Сообщу, как только будем знать что-то определенное.

– Ты ведь будешь через шесть дней в Телгаре?

– Иначе Лесса мне уши оторвет!

– Мое почтение твоей госпоже.

* * *

Мнемент’ взлетел по пологой кривой, чтобы напоследок еще раз осмотреть леса. На севере и дальше на востоке поднимались клубы дыма, но Мнемент’, похоже, не придал этому значения. Ф’лар велел ему уйти в Промежуток, ощутил, как жуткий холод обжег свежие раны от Нитей на лице, и несколько мгновений спустя они уже были над Бенден-Вейром. Трубным ревом возвестив о своем возвращении, Мнемент’ почти неподвижно завис в воздухе, дожидаясь громогласного ответа Рамот’ы, одновременно с которым на карнизе вейра появилась стройная фигурка Лессы, издали казавшаяся еще более миниатюрной. Когда Мнемент’ заскользил ко дну Чаши Вейра, женщина стремглав помчалась вниз по длинной лестнице – именно за это они в свое время ругали своего сына Фелессана.

Подумав, что никакие упреки не избавят Лессу от этой привычки, Ф’лар вдруг заметил, что у нее в руках, и гневно обратился к Мнемент’у:

– Меня едва зацепило, а ты нянчишься со мной будто с птенцом!

Невозмутимо сложив крылья, Мнемент’ легко приземлился возле места кормежки.

«Ожог Нитей – это больно», – сообщил он.

– Мне совершенно не хочется расстраивать Лессу!

«А мне совершенно не хочется злить Рамот’у!»

Ф’лар соскользнул с шеи бронзового дракона, морщась от боли: смешанный с песком ветер со стороны площадки кормления растревожил свежие раны. Порой обоюдная связь между драконом и всадником оборачивалась серьезной проблемой, особенно когда Мнемент’ брал инициативу в свои лапы, что драконам обычно было несвойственно.

Мнемент’ неуклюже подпрыгнул, освобождая путь Лессе, которая еще не сняла полетное снаряжение и выглядела в своей кожаной куртке моложе любой госпожи Вейра. Заплетенные в косу волосы хлестали ее по спине. Ни материнство, ни семь Оборотов спокойной жизни не прибавили ей полноты, но грудь и бедра едва заметно округлились, а во взгляде огромных серых глаз светилось нечто предназначенное лишь для него одного, Ф’лара.

– И ты еще жалуешься на других всадников! – выдохнула она, подбегая к нему. Прежде чем он успел возразить, что его раны вовсе не опасны, она уже смазывала ожоги целебной мазью. – Промою их, как только пройдет боль. Ты не мог бы наклониться? С Вириант’ом все будет хорошо, но Сорент’ и Релт’ получили серьезные ожоги. Жаль, что тот мастер по стеклу из кузницы Фандарела – кажется, Вансор? – так и не сделал еще защитные очки, о которых он столько болтал. Манора считает, что П’ратан не останется на всю жизнь обезображенным, но мы пока не знаем, сохранит ли он зрение. – Она глубоко вздохнула. – Что, может, и к лучшему, поскольку, если он не прекратит набеги на холды в поисках новых любовниц, мы не потянем выращивать всех его детишек. Девицы из холдов вбили себе в голову, что выкидыш – зло...

Она замолчала, сжав губы, и Ф’лар наконец понял, что Лесса задела болезненную для нее тему.

– Лесса! Нет, не отворачивайся.

Он взял ее за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. Той, кто больше не может забеременеть, наверняка не по сердцу помогать другим женщинам избавляться от нежелательных последствий свободных отношений. Перестанет ли она когда-нибудь мечтать о втором ребенке? Она ведь едва не умерла, рожая Фелессана! Отчасти Ф’лар даже радовался тому, что она уже не способна зачать. Он просто не мог представить себе, что потеряет Лессу.

– Из-за полетов в Промежутке госпожа Вейра становится бесплодной, и ничего с этим не поделаешь.

– Непохоже, чтобы на Килару это хоть как-то повлияло, – с горечью и обидой проговорила Лесса, глядя, как Мнемент’ раздирает жирную мясную птицу. В глазах ее пылала такая злоба, что Ф’лар без труда понял: сейчас она предпочла бы увидеть в когтях дракона Килару.

– Это на нее-то? – Ф’лар издал резкий смешок. – Милая моя, я бы предпочел, чтобы у тебя вообще не было детей, лишь бы ты не походила на эту... госпожу Вейра!

– У нас есть более важные темы для разговоров. – У Лессы вдруг изменилось настроение. – Что сказал лорд Асгенар о Падении Нитей? Я бы прилетела к тебе туда, на луг, но Рамот’а решила, что нельзя надолго оставлять кладку без присмотра. Но я послала гонцов в другие Вейры с сообщением о случившемся. Так что там должны знать и быть начеку.

– Было бы весьма любезно с их стороны сперва оповестить нас, – ответил Ф’лар с такой злостью, что Лесса даже испугалась. Затем он пересказал ей слова лорда Лемос-холда, сказанные на горном лугу.

– И Асгенар предполагал, что мы все знали? Что проблема лишь в изменившемся графике? – Потрясенный взгляд Лессы сменился негодованием. – Лучше бы я никогда не отправлялась в прошлое, чтобы притащить оттуда этих Древних. Ты и без них бы справился.

– Ты слишком хорошего обо мне мнения, милая. – Он крепко ее обнял. – Однако Древние теперь здесь, и нам никуда от них не деться.

– Воистину. Мы сумеем вправить им мозги, если...

– Лесса. – Ф’лар слегка встряхнул ее за плечи, чувствуя, как поубавился его пессимизм. В ее словах звучала страсть – казалось, она уже быстро решала в уме, как реализовать свой замысел. – Из стража порога не сделаешь дракона, милая моя...

«А кто-то собирается?» – спросил с места кормежки насытившийся Мнемент’. Ироническое замечание бронзового дракона вызвало у Лессы невольный смешок. Ф’лар благодарно ее обнял.

– В любом случае нет ничего такого, с чем мы не справимся, – решительно заявила она. Они в обнимку направились в вейр. – И от Т’кула из самого лучшего на свете Плоскогорья я ничего другого и не ожидала. Но Р’март из Телгар-Вейра?

– Как давно улетели гонцы?

Нахмурившись, Лесса взглянула на ясное полуденное небо:

– Только что. Мне хотелось узнать все последние подробности от патрулей.

– Я голодный, как Мнемент’. Покорми меня, женщина.

Бронзовый дракон едва успел занять свое привычное место на карнизе, когда в туннеле началась суматоха. Расправив крылья, Мнемент’ изогнул шею в сторону единственного наземного прохода в Вейр.

– Это всего лишь караван с вином из Бендена, глупыш, – усмехнулась Лесса.

Глухо заворчав, Мнемент’ вновь начал устраиваться поудобнее: караваны с вином его нисколько не интересовали.

– Только не говори Робинтону, что прибыло новое вино. Сначала все обсудим.

– С чего бы мне что-то говорить Робинтону? – спросил Ф’лар, удивляясь, как Лесса узнала, что он только что думал о мастере-арфисте.

– Еще ни разу не случалось, чтобы ты в критической ситуации не послал за мастером-арфистом и мастером-кузнецом, – вздохнула Лесса. – Если бы только мы могли рассчитывать на такое же понимание от наших соплеменников... – Внезапно она замерла. – Сюда летит Фидрант’, и он сообщает, что Т’рон крайне взволнован.

– Т’рон? – Ф’лар тут же почувствовал, как в нем вскипает гнев.

– Именно. – Высвободившись из его объятий, Лесса побежала наверх, перепрыгивая через две ступеньки. – Я закажу тебе поесть. – Внезапно остановившись, она бросила через плечо: – Держи себя в руках. Подозреваю, что Т’кул ничего не сказал никому. Он никогда не простит Т’рону, что тот уговорил его переместиться в будущее.

Ф’лар ждал рядом с Мнемент’ом, пока Фидрант’ быстро снижался над Вейром. Со стороны площадки Рождений донесся раздраженный рев Рамот’ы. Мнемент’ успокоил ее, ответив, что это всего лишь Фидрант’ и никакой опасности нет – по крайней мере, для ее кладки. Затем бронзовый дракон обратил сверкающий глаз к своему всаднику, и безмолвный обмен взглядами, крайне похожий на те, что бывали у Ф’лара с Лессой, полностью остудил его злость. Что, возможно, и к лучшему, поскольку первые слова Т’рона вряд ли можно было назвать проявлением дипломатии:

– Я выяснил! Я выяснил, что ты забыл включить в свои якобы непогрешимые графики!

– И что же ты выяснил, Т’рон? – со всей возможной сдержанностью спросил Ф’лар. Если Т’рон в самом деле узнал нечто полезное, ссориться с ним уж точно не стоит.

Мнемент’ вежливо подвинулся, освобождая место для Фидрант’а, но на карнизе с двумя бронзовыми стало слишком тесно, и Т’рон спрыгнул на камни почти вплотную к предводителю Бенден-Вейра, размахивая пергаментом прямо у него под носом.

– Вот доказательство, что в твоих графиках учтены далеко не все сведения из наших Архивов!

– Раньше ты не подвергал их критике, Т’рон, – бесстрастно напомнил Ф’лар тяжело дышавшему всаднику.

– Не увиливай, Ф’лар! Ты только что послал гонца с сообщением, что Нити падают не в то время!

– И я был бы весьма признателен, если бы раньше узнал, что в последние несколько дней Нити падают не по графику над Тиллеком и Верхним Кромом!

На лице Т’рона отразился неподдельный, граничивший с потрясением ужас.

– Ты бы лучше слушал, что говорят холдеры, Т’рон, вместо того чтобы запираться в стенах Вейра, – сказал Ф’лар. – Асгенар все знал, но ни Т’кулу, ни Р’марту не пришло в голову сообщить другим Вейрам, чтобы мы могли подготовиться и быть начеку. Мне просто повезло, что у меня был Ф’рад...

– Ты снова оставляешь в холдах всадников?

– Я всегда посылаю гонца перед днем Падения. Если бы я так не поступил, от лесов Асгенара ничего бы уже не осталось.

Ф’лар тут же пожалел о своих словах, поняв, что дал Т’рону повод для очередной жалобы на чрезмерно обширные лесные угодья. Чтобы отвлечь его, Ф’лар потянулся к пергаменту, но Т’рон тут же отдернул руку.

– Тебе придется поверить мне на слово...

– Я когда-нибудь сомневался в твоих словах, Т’рон?

Ф’лар тотчас же понял, что снова поспешил. Он постарался сохранить бесстрастное выражение лица, надеясь, что Т’рон не воспримет это как еще один намек на тот неудачный Совет.

– Сам вижу, что пергамент серьезно поврежден, но, если ты сумел его расшифровать и там есть нечто касающееся сегодняшней внезапной атаки, мы все перед тобой в долгу.

– Ф’лар? – послышался из коридора голос Лессы. – Где твои манеры? Кла стынет, а по времени Т’рона сейчас раннее утро.

– Я бы не отказался от кружки, – признался Т’рон, явно испытавший не меньшее, чем Ф’лар, облегчение оттого, что их прервали.

– Прошу прощения, что тебе пришлось подняться в такую рань...

– Не за что, учитывая, с какой новостью я прибыл.

Непонятно отчего, но Ф’лару стало легче, когда он понял, что Т’рон ничего не знал о несвоевременном Падении Нитей. Он примчался сюда, радуясь возможности доказать неправоту Ф’лара и Бендена. Иначе он не стал бы так спешить, свидетельством чему было его поведение во время обсуждения стычки в кузнице.

Когда оба вошли в вейр королевы, Лесса уже переоделась в платье, свободно уложив волосы под замысловатой сеткой, и грациозно восседала за столом – будто не провела все утро в полете и не была одета совсем иначе пять минут назад.

«Опять Лесса пытается очаровать Т’рона?» – невольно улыбнулся Ф’лар, несмотря на тревогу. Правда, он сомневался, что подобная хитрость как-то уменьшит враждебность предводителя Форт-Вейра. Ф’лар не знал, насколько правдивы слухи, что Т’рон и Мардра не слишком ладят друг с другом.

– Где Рамот’а? – спросил Т’рон, проходя через пустой вейр королевы.

– Естественно, на площадке Рождений, сюсюкает над своей последней кладкой, – с деланым безразличием ответила Лесса.

Т’рон, однако, нахмурился, наверняка вспомнив, что в теплых песках Бендена появилось еще одно королевское яйцо и что королевы Древних принесли очень мало золотых яиц.

– Прошу прощения за то, что тебе пришлось сегодня столь рано подняться, – продолжала она, проворно подавая ему аккуратно нарезанный плод и заваривая кла по его вкусу. – Но нам нужны твои совет и помощь.

Т’рон что-то пробурчал в знак благодарности, осторожно положив архивный пергамент на стол текстом вниз.

– Нити могли бы являться когда угодно, нам было бы все равно, если бы не приходилось тратить силы на защиту этих клятых лесов, – заявил Т’рон, яростно глядя на Ф’лара сквозь поднимающийся над кружкой пар.

– Что? И обходиться без древесины? – возмутилась Лесса, поглаживая резное кресло, искусно сработанное Бендареком. – Может, каменные кресла и устраивают вас с Мардрой, – вкрадчиво добавила она, – но у меня постоянно мерзла задница.

Т’рон весело фыркнул, окинув изящную фигурку Лессы хищным взглядом. Лесса внезапно наклонилась и постучала пальцем по пергаменту.

– Не стану отнимать твое драгоценное время пустой болтовней. Тебе удалось выяснить что-то такое, что упустили мы?

Ф’лар заскрежетал зубами. В свое время он вчитывался в каждое слово, которое удавалось разобрать в тех заплесневелых записях, – как она может легкомысленно обвинять его в невнимательности? Но он тут же ее простил, поскольку Т’рон в ответ перевернул пергамент.

– Само собой, кожа крайне плохо сохранилась, – сказал он таким тоном, будто в том были виноваты хранители Архивов Бендена, а не последствия четырехсот Оборотов пребывания в безвестности. – Но когда ты прислал парнишку с этой новостью, я случайно вспомнил, что видел упоминание об одном Прохождении, когда все предыдущие записи оказались бесполезны. Вот почему мы никогда не заморачивались всеми этими расписаниями и графиками.

Ф’лар уже собрался спросить, почему никто из Древних не счел нужным упомянуть об этом малозначительном факте, но увидел суровый взгляд Лессы и промолчал.

– Смотри, – продолжал Т’рон. – Тут отсутствует часть фразы, но, если вставить «непредсказуемые сдвиги», она обретает смысл.

В серых глазах Лессы вспыхнул благоговейный восторг, выглядевший так искренне, что Ф’лар чуть не подавился. Она перевела взгляд с пергамента на Т’рона.

– Он прав, Ф’лар. Действительно становится понятно. Взгляни. – Она ловко выхватила пергамент из пальцев Т’рона и подала его Ф’лару.

– Ты прав, Т’рон. Очень даже прав. Это один из тех старых пергаментов, которые я не смог расшифровать, и мне пришлось отложить их в сторону.

– Конечно, когда я впервые изучал его четыреста Оборотов назад, он был намного читабельнее, – высокомерно заметил Т’рон.

Ф’лару не нравилась подобная манера, но лучше уж так, чем постоянная подозрительность и настороженность.

– Но это ничего не говорит нам о причинах сдвига и сколько он длится, – сказал он.

– Наверняка есть какие-то другие ключи к разгадке, – предположила Лесса, соблазнительно наклоняясь к предводителю Форт-Вейра, помешав ему дать сердитый ответ на замечание Ф’лара. – Почему Нити нарушили закономерность, которой они следовали с точностью до секунды на протяжении семи Оборотов в этом Прохождении? Ты сам мне говорил, что в ваше время тоже наблюдался определенный ритм. Он тогда сильно менялся?

Т’рон нахмурился, глядя на расплывчатые строки.

– Нет, – медленно проговорил он и в раздражении грохнул кулаком по листку пергамента. – Почему так много утрачено? Почему записи подвели нас именно тогда, когда мы больше всего в них нуждаемся?

С карниза послышался трубный рев Мнемент’а, к которому присоединился Фидрант’. Лесса прислушалась, наклонив голову.

– Д’рам и Г’нариш, – сказала она. – Вряд ли нам стоит ждать Т’кула, но Р’март не настолько высокомерен.

Вошли Д’рам из Иста-Вейра и Г’нариш из Айгена. Оба были взволнованы и не стали тратить время на любезности.

– Что там насчет преждевременного Падения? – с ходу спросил Д’рам. – Где Т’кул и Р’март? Ты ведь послал за ними? Сильно потрепало ваши крылья? Сколько Нитей зарылись в землю?

– Ни одна. Мы успели к началу Падения. В крыльях есть несколько раненых, но я ценю твою заботу, Д’рам. За другими предводителями мы тоже послали.

В коридоре послышался топот бегущих ног, хотя Мнемент’ не предупредил о новом госте. Все обернулись, ожидая увидеть одного из предводителей, но это оказался незнакомый юный всадник.

– Мое почтение, господа, – выдохнул он. – Р’март серьезно ранен, как и многие люди и драконы в Телгар-Вейре. Жуткое зрелище. И говорят, что сгорела половина холдов Верхнего Крома.

Предводители вскочили на ноги.

– Я должна послать на помощь... – начала Лесса, но прервала речь, оценив хмурый взгляд Т’рона и странное выражение на лице Д’рама. – Вы же слышали парня! – взорвалась она. – Ранены люди и драконы, Вейр деморализован. Помощь во время бедствия – не вмешательство. Порой вы доводите древний закон об автономности Вейра просто до абсурда, и это как раз такой случай. Неужели закон запрещает помочь Телгару в беде!

– Она права, – сказал Г’нариш, и Ф’лар понял, что тот сделал еще один шаг к современному взгляду на мир.

Лесса вышла, бормоча, что немедленно лично полетит в Телгар-Вейр. Ф’лар кивком отпустил парнишку-гонца, и тот последовал за госпожой.

– Т’рон нашел упоминание о непредсказуемых сдвигах в этом старом пергаменте, – сообщил Ф’лар, перехватывая инициативу. – Д’рам, ты помнишь что-нибудь полезное из Архивов Исты, которые ты изучал четыреста Оборотов назад?

– Вряд ли, – медленно ответил предводитель Иста-Вейра, оглянулся на Г’нариша, который тоже покачал головой. – До того как отправиться сюда, я приказал выставить патрули по границам моего Вейра и предлагаю всем нам сделать то же самое.

– Нам нужно выставить стражу по всему Перну... – начал Ф’лар, тщательно подбирая слова.

Но Т’рон не дал себя обмануть. Он грохнул кулаком по столу с такой силой, что подпрыгнула посуда.

– Ждешь возможности снова поселить драконов в холдах и мастерских, а, Ф’лар? Драконий народ держится заодно...

– Подобно Т’кулу и Р’марту, которые не сочли нужным предупредить никого из нас? – спросил Д’рам так язвительно, что Т’рон осекся.

– А почему, собственно, драконий народ должен тратить на это силы, когда в холдах теперь столько людей? – удивленно спросил Г’нариш и нервно улыбнулся, когда остальные уставились на него. – В смысле, крупные холды вполне могут обеспечить нас необходимыми наблюдателями.

– И у них есть для этого средства, – согласился Ф’лар, не обращая внимания на протестующий возглас Т’рона. – Еще недавно на каждом горном хребте и холме имелись сигнальные костры на случай, если Фэкс начнет очередной завоевательный поход. Я не удивлюсь, если большая часть этих костров никуда не делась.

Его слегка развеселило выражение лиц всех троих. Древние Вейры до сих пор не могли понять, как реагировать на такое святотатство: лорд-холдер, который захватил несколько долин, помимо собственной! Ф’лар не сомневался, что именно поэтому консерваторы вроде Т’кула и Т’рона при любой возможности демонстрировали холдерам, насколько они зависимы от всадников драконов, и ограничивали современные права и свободы.

– Пусть холдеры зажигают костры при появлении Нитей на горизонте: несколько размещенных в стратегических точках всадников могут наблюдать за большой территорией. Используйте юношей: меньше будут болтаться без дела, да и практика не помешает. Как только мы поймем, как теперь падают Нити, мы сможем оценить суть перемен. – Ф’лар заставил себя улыбнуться. – Вряд ли все настолько серьезно, как кажется на первый взгляд, особенно если сдвиги уже случались раньше. Естественно, было бы полезно, если бы мы нашли хотя бы упоминания о продолжительности сдвига и о том, вернулись ли Нити к прежнему графику.

– Было бы полезно, если бы Т’кул прислал известие, как это сделал ты, – буркнул Д’рам.

– Что ж, мы все знаем, что собой представляет Т’кул, – снисходительно бросил Ф’лар.

– У него нет права скрывать от нас жизненно важные сведения. – Т’рон снова стукнул кулаком по столу. – Вейры должны держаться вместе.

– Лордам холдов это вряд ли понравится, – заметил Г’нариш, наверняка имея в виду Кормана Керунского, самого неприятного из тех, кто находился под крылом его Вейра.

– Гм... – не слишком уверенно протянул Ф’лар. – Если мы скажем, что ожидали изменений примерно в это время...

– Но... у них же есть графики? Они вовсе не дураки, – бросил Т’рон.

– Мы всадники драконов, Т’рон. Если холдеры чего-то не могут понять, пусть лучше об этом не знают, тогда и беспокоиться им будет не о чем, – решительно ответил Ф’лар. – В конце концов, у них нет права требовать от нас объяснений. И они их не получат.

– Смотрю, ты заговорил совсем по-другому, Ф’лар? – спросил Д’рам.

– Я никогда не объяснял свои требования, Д’рам. Если вспомнишь, я просто говорил, что нужно делать, и они это делали.

– Они до смерти перепугались семь Оборотов назад, – заметил Г’нариш. – Настолько, что приняли нас с распростертыми объятиями и амбарами.

– Если они хотят сберечь свои леса и поля, пусть делают то, что мы говорим, – или начинают подсчитывать убытки.

– Пусть только лорд Отерел из Тиллека или этот идиот лорд Сангел из Болла попробуют оспорить мои приказы, и я сам подожгу их леса! – заявил Т’рон, вставая.

– Значит, договорились, – быстро сказал Ф’лар, почти не в силах скрывать собственное лицемерие. – Расставляем наблюдателей с помощью холдеров и отслеживаем сдвиг. Скоро узнаем, получится ли сделать новые расчеты.

– Что насчет Т’кула? – спросил Г’нариш.

Д’рам пристально посмотрел на Т’рона.

– Надо объяснить ему ситуацию.

– Вас двоих он уважает, – согласился Ф’лар. – Хотя, возможно, разумнее не упоминать, что мы знаем о...

– С Т’кулом мы разберемся и без твоих советов, Ф’лар, – резко оборвал его Д’рам.

Ф’лару стало ясно, что временное взаимопонимание между ними закончилось. Древние Вейры, если речь шла о проступке их современника, лишь плотнее смыкали ряды, именно так они и поступили на бесплодном собрании несколько дней назад. Он мог утешать себя лишь тем, что избежать всех последствий того инцидента они не сумели.

Внезапно в вейр вернулась Лесса. Лицо ее раскраснелось, глаза блестели. Даже Д’рам низко поклонился ей, прощаясь.

– Д’рам, Т’рон, не уходите. У меня хорошие новости из Телгар-Вейра, – крикнула она, но, поймав предупреждающий взгляд Ф’лара, не стала их удерживать.

– С Р’мартом все в порядке? – спросил Г’нариш, стараясь загладить неловкость.

– Ох уж этот гонец, – улыбнулась Лесса. – Преувеличил, как и любой мальчишка. Рамот’а поговорила с Солт’ой, старшей королевой Телгар-Вейра. Да, у Р’марта серьезные ожоги. Беделла, похоже, дала ему слишком большую дозу обезболивающего, и ей не хватило ума сообщить о случившемся. А его заместитель решил, что мы оповещены, поскольку слышал, как Р’март велел Беделле послать гонцов. Он даже подумать не мог, что она этого не сделала. Когда Р’март потерял сознание, она обо всем забыла. – Лесса пожала плечами, всем своим видом демонстрируя, какого она мнения о Беделле. – Заместитель Р’марта говорит, что был бы благодарен за советы.

– Помощник предводителя в Телгар-Вейре – Х’агес, – сказал Г’нариш. – Вполне здравомыслящий всадник, но инициативы ему недостает. Слушай, у тебя тоже ожог от Нити, Ф’лар.

– Ничего особенного.

– Как это ничего особенного, когда там кровь? – возразила Лесса. – И ты так ничего и не съел.

– Загляну по пути в Телгар-Вейр и поговорю с Х’агесом, – предложил Г’нариш.

– Я полечу с тобой, Г’нариш, если ты не против...

– Это я против, – вмешалась Лесса. – Г’нариш сам может оценить последствия тамошнего Падения и сообщит нам. Я провожу его до карниза, а ты давай ешь. – Г’нариш усмехнулся, услышав ее безапелляционный тон, но она уже взяла его под руку и повела по коридору. – Я еще не отдала почести твоему Гиармат’у, – сказала она, мило улыбаясь Г’наришу, – а он мой самый любимый дракон.

Она откровенно флиртовала. Ф’лар только дивился, почему не слышно протестующего рева Рамот’ы. Неужели Гиармат’ когда-нибудь сможет поймать Рамот’у в ночи! Но тут послышалось насмешливое ворчание Мнемент’а, и Ф’лар тотчас успокоился.

«Ешь, – посоветовал бронзовый дракон. – Пусть Лесса пытается обольстить Г’нариша – Гиармат’у все равно, как и Рамот’е. И мне».

– Чем только не приходится заниматься ради своего Вейра, – с преувеличенным вздохом сказала Лесса, вернувшись несколько мгновений спустя.

Ф’лар бросил на нее циничный взгляд:

– Г’нариш мыслит куда современнее, чем полагает сам.

– В таком случае нужно помочь ему это осознать, – твердо заявила Лесса.

– И мы обязательно это сделаем, – с притворной суровостью ответил Ф’лар, ловя Лессу за руку и привлекая к себе.

Как обычно, она сделала вид, будто сопротивляется, свирепо сверкнула глазами, но тут же расслабилась, прижавшись к его плечу.

– Сигнальных костров и патрулей недостаточно, Ф’лар, – задумчиво проговорила она. – Хотя я, вообще-то, думаю, что мы чрезмерно беспокоимся из-за изменений в графике.

– Это все была чушь, чтобы одурачить Г’нариша и остальных, но я думал, что ты...

– Но разве ты не понимаешь, что был прав?

Ф’лар недоверчиво посмотрел на нее.

– Во имя Яйца, ты меня поражаешь, предводитель Вейра, – продолжала Лесса. – Почему тебя так смутили эти отклонения? Потому что ты, Ф’лар, сделал расчеты, и назло Древним мы должны считать их непогрешимыми? Мы ведь уже знаем, что есть Интервалы, когда никакие Нити не падают. Почему же сроки Падения Нитей не могут меняться во время Прохождения?

– Но почему? Назови мне хоть одну причину.

– Назови мне хоть одну причину, почему нет! Та же сила, которая воздействует на Алую Звезду, не позволяя ей каждый раз подойти достаточно близко, чтобы сбросить Нити, может точно так же воздействовать и на Падения! Алая Звезда – вовсе не обязательно единственная, которая восходит и заходит на небе в соответствии с временами года. Возможно, есть и другое небесное тело, которое влияет не только на нас, но и на Алую Звезду.

– Где?

Лесса раздраженно пожала плечами:

– Откуда я знаю? Я не настолько зоркая, как Ф’рад. Но мы можем попытаться выяснить. Или семь полных Оборотов, пока все шло по графику, притупили твой разум?

– Послушай, Лесса...

Внезапно она прижалась к нему, словно раскаиваясь за грубость. Ф’лар обнял ее, полностью сознавая, что она права. И все же... Он помнил долгое и одинокое ожидание дня, когда они с Мнемент’ом наконец добьются признания. Потом – как он разрывался между уверенностью в собственном предсказании о времени Падения Нитей и страхом, что всадники драконов впали в ничтожество, от которого уже нет спасения. Потом – сокрушительное осознание того факта, что никто, кроме немногочисленных всадников, не сможет спасти от гибели весь мир, и три мучительных дня между первым Падением Нитей и следующим, в холдах Нерат и Телгар, когда Лесса исчезла неведомо куда. Разве у него нет права хоть немного расслабиться, хотя бы отчасти снять с себя бремя ответственности?

– Мне не стоило тебе такое говорить, – тихо прошептала Лесса.

– Почему? Это же правда.

– Мне не следовало преуменьшать твои заслуги, все, что ты сделал, лишь ради того, чтобы умиротворить троицу недалеких, ограниченных, противящихся всему новому...

Он остановил поток слов легким поцелуем, внезапно ставшим горячим и страстным, и тут же поморщился, когда ее руки обвились вокруг его шеи, коснувшись обожженной Нитью кожи.

– Ох, извини. Я сейчас... – Лесса протянула руку к банке с обезболивающей мазью.

– Прощаю тебе все твои интриги, – нравоучительно заверил ее Ф’лар. – Легче кого-то обольстить, чем с ним сражаться. Жаль, что здесь нет Ф’нора!

– До сих пор не могу простить этого старого дурака Т’рона, – заявила Лесса, сузив глаза и надув губы. – Ну почему Ф’нор просто не позволил Т’ребу забрать нож?

– Ф’нор действовал как подобает всаднику, – неодобрительно возразил Ф’лар.

– Тогда должен был шустрее уворачиваться. Да и ты ничем не лучше. – Она нежно врачевала ожог.

– Гм... От чего я увернулся, так это от ответственности за Перн, свалив ее на Древних. Мы позволили себя увязнуть в мелких дрязгах, вроде выяснения, кто виноват в той нелепой стычке в кузнице. Настоящая проблема – как примирить старое с новым. И возможно, нам удастся обратить этот кризис себе на пользу, Лесса.

Она одобрительно улыбнулась, услышав металл в его голосе.

– Покончив со старыми традициями, мы заодно поняли, сколь пустыми и бессмысленными были некоторые из них, например ограничение контактов между холдами, мастерскими и Вейрами. Да, конечно, если нам захочется слетать в другой Вейр, мы можем оказаться там за несколько секунд верхом на драконе, но холдеру или ремесленнику требуются дни, чтобы добраться от одного места до другого. Семь Оборотов назад они почувствовали вкус удобств. Я никогда не соглашусь отозвать драконов из холдов и мастерских, и никому из Древних меня не переубедить. Сигнальные костры не помогут, как и патрули. Ты абсолютно права, Лесса. Но если Фандарел сумеет придумать еще какой-нибудь способ... Что такое? Чему ты улыбаешься?

– Я знала! Я знала, что ты захочешь увидеть кузнеца и арфиста, и послала за ними, но они придут только тогда, когда ты поешь и отдохнешь. – Она проверила, что наложенная мазь как следует застыла.

– А ты, конечно, уже поела и отдохнула?

Лесса легким движением соскользнула с его колен, сверкнув глазами.

– Мне хватит ума отправиться спать, когда я устану. А вы с Фандарелом и Робинтоном наверняка не успокоитесь, пока сто раз не обсудите все ваши дела. И наверняка будете пить – как будто тебе до сих пор неизвестно, что перепить этих двоих, арфиста с кузнецом, может только дракон... – Она снова замолчала, задумчиво нахмурившись. – Кстати, неплохо бы пригласить Лайтола, если он согласится. Мне бы хотелось в точности знать, что думают по этому поводу лорды. Но сперва – поешь!

Ф’лар, смеясь, повиновался, гадая, в чем причина его внезапного оптимизма – именно теперь, когда множество проблем Перна вновь слетелись, будто на насест, на карниз его вейра.

Глава 4

Килара, вертя головой, покрутилась перед зеркалом, любуясь своей стройной фигурой и наблюдая, как колышется и успокаивается тяжелая ткань темно-красного платья.

– Так я и знала. Я же говорила ему, подол неровный. – Она замерла и уставилась на собственное отражение, вдруг осознав, как очаровательно она хмурится. Перебрала несколько вариантов, чуть меняя мимику, заметила одно неудачное выражение и тщательно поработала над тем, чтобы случайно его не повторить.

«Гнев – могучее оружие, милая, – не раз говорила ей приемная мать, – но он должен выглядеть красиво. Только представь, что случится, если кто-то увидит тебя такой, как сейчас!»

Повернувшись, Килара попыталась взглянуть на себя в профиль и вновь обратила внимание на злосчастный подол.

– Ранелли! – крикнула она. Старуха ответила не сразу, и Килара раздраженно повторила: – Ранелли!

– Иду, моя крошка. Мои старые кости уже не столь быстры. Я вывешивала проветрить твои платья. От того цветущего дерева такой сладкий запах! Удивительно, что лунное дерево вымахало до таких размеров!

Ранелли говорила не переставая, будто ее разум включился в ответ на зов. Килара не сомневалась, что так оно и есть, поскольку старая нянька повторяла, подобно эху, лишь то, что слышала и видела.

– Чего ждать от этих портных, никогда они не были хороши в отделке, – пробормотала Ранелли, когда Килара резко прервала ее болтовню, велев заняться делом. Шумно выдохнув, старуха присела и приподняла подол злосчастной юбки. – Угу, только посмотрите на эти швы. Явно сделаны в спешке, стежки слишком длинные...

– Портной пообещал мне сделать платье за три дня и еще дошивал его, когда я пришла. Но оно мне нужно.

Ранелли ошеломленно уставилась на Килару:

– Ты никогда не покидала Вейр, никому не сказав...

– Я бываю где захочу. – Килара топнула ногой. – Я не ребенок, чтобы следить за моими передвижениями. Я госпожа Южного Вейра. Я летаю верхом на королеве. Никто мне ничего не может сделать. Не забывай об этом!

– Никто не забывает, моя крошка...

– Это, конечно, тот еще Вейр...

– ...это воистину оскорбительно для моей девочки, что она...

– Может, им и все равно, но я заставлю их понять, что нельзя неуважительно относиться к той, в чьих жилах течет кровь Телгара...

– ...и кто же это неуважительно относится к моей малышке?..

– Подшей подол, Ранелли, и хватит болтать. Я должна выглядеть наилучшим образом, когда отправлюсь домой, – сказала Килара, поворачиваясь из стороны в сторону и разглядывая свои густые светлые волосы, волнами ниспадающие на плечи. – Единственное, что хорошо в этом жутком месте, – много солнца, так что волосы не темнеют.

– Твои волосы будто поток солнечных лучей, милая моя, и я их расчесываю, чтобы смотрелись еще ярче. Утром и вечером. Ни разу не пропускала, если только ты куда-нибудь не исчезнешь. Да, он искал тебя утром...

– Не важно. Подшей подол.

– Конечно, милая. Снимай платье. Вот так. Ох, моя крошка, кто это тебя так? Это что, он оставил такие отметины...

– Замолчи!

Килара поспешно переступила через упавшее к ногам платье, остро ощущая багровые синяки на своей светлой коже. Еще один повод надеть новое. Она облачилась в свободную льняную сорочку, которую сбросила до этого. Хотя одеяние не имело рукавов, его складки почти полностью скрывали большой синяк на правой руке, который вполне можно было приписать естественным причинам. Впрочем, ее не особо волновало, что подумает Т’бор, лишние упреки раздражали. Впрочем, он никогда не помнил, как ведет себя, когда напивается...

– Добром это не кончится, – причитала Ранелли, подняв с пола красное платье, и шаркающей походкой направилась к своей каморке. – Ты теперь женщина Вейра. Негоже людям Вейра связываться с холдерами. Держись своих. Для них ты особенная...

– Заткнись, старая дура! Я госпожа Вейра и буду делать что захочу, в этом весь смысл. Я не моя мамаша. И не нуждаюсь в твоих советах.

– Да уж знаю, – горько бросила старая нянька.

Килара посмотрела ей вслед – и поняла, что вновь некрасиво нахмурилась. Не стоит так сводить брови: от этого бывают морщины. Она провела ладонями по бокам, чувственно оглаживая изящные округлости, и коснулась живота, оставшегося плоским даже после пяти родов. Что ж, больше детей не будет. Теперь она знала способ. Просто чуть дольше задержаться в Промежутке в надлежащее время, и...

Смеясь, она закрутилась на месте, энергично вскинула руки к потолку и тут же зашипела от боли в украшенной синяками дельтовидной мышце.

Мерон не должен был... Она томно улыбнулась. Вообще-то, Мерон как раз должен был так поступить, ей это было нужно.

«Он не всадник», – сообщила проснувшаяся Придит’а. В тоне золотой драконицы не чувствовалось осуждения, просто констатация факта. Придит’у утомляли вылазки, в результате которых она оказывалась в холдах вместо Вейров. Когда Килара отправлялась в гости к другим драконам, Придит’а нисколько не возражала. Но холд, где единственным развлечением было лишь бессвязное бормотание перепуганного стража порога, – совсем другое дело.

– Да, он не всадник, – с готовностью согласилась Килара, и при воспоминании об их последней встрече на ее полных красных губах появилась легкая улыбка – как ей казалось, загадочная и манящая. Она наклонилась к зеркалу, но его поверхность покрылась пятнами, от чего кожа казалась болезненно нечистой.

«У меня зудит», – пожаловалась Придит’а, и Килара не только услышала, как пошевелилась драконица, но и почувствовала эхо ее движения под ногами.

Снисходительно рассмеявшись, Килара скорчила гримасу несовершенному зеркалу и отправилась облегчать страдания Придит’ы. Если бы ей только удалось найти настоящего мужчину, который понимал бы ее и обожал так, как способен лишь дракон! Например, такого, как Ф’лар...

«Мнемент’ – дракон Рамот’ы», – сообщила Придит’а, когда Килара вышла на поляну, служившую вейром золотой королеве Южного. Драконица содрала дерн со скального основания, и солнце прогревало каменную плиту так, что она оставалась теплой даже в самую холодную ночь. Вокруг нависали ветви огромных лунных деревьев, распространяя аромат розовых соцветий.

– Мнемент’ мог бы быть твоим, глупышка, – сказала Килара драконице, почесывая зудящее место щеткой на длинной ручке.

«Нет, я не стану соперничать с Рамот’ой».

– Будь ты в брачной охоте, тебе вполне хватило бы скорости, – ответила Килара, жалея, что ей не хватает отваги на подобную попытку. – И вовсе нет ничего аморального в том, чтобы спариться с собственным отцом, опередив собственную мать...

Килара подумала о своей матери, которую слишком рано использовал и выбросил лорд Телгар ради более молодых и энергичных партнерш. Если бы Килару не нашли во время Поиска, возможно, ей пришлось бы выйти замуж за того болвана... как там его звали? Она никогда бы не стала госпожой Вейра, и у нее не было бы любящей ее Придит’ы. Килара продолжала яростно скрести щеткой. Наконец Придит’а облегченно вздохнула, сдув с ветвей три соцветия.

«Ты мне как мать», – ответила Придит’а, глядя на свою всадницу большими переливчатыми глазами. Ее беззвучный голос был полон любви, обожания, восторга и радости.

Несмотря на досаждавшие ей мысли, Килара нежно улыбнулась драконице. Разве можно на нее сердиться, видя подобный взгляд, еще раз подтверждавший безграничную любовь к ней, Киларе? Госпожа Вейра благодарно чесала чувствительное надбровье над правым глазом Придит’ы, пока та не опустила удовлетворенно веки. Женщина прижалась к клиновидной голове драконицы, на мгновение примирившись с собой и со всем миром под воздействием бальзама любви Придит’ы, смягчившего ее досаду и злость.

Услышав вдали голос Т’бора, отдававшего приказы юношам, она отстранилась от Придит’ы. Почему судьба свела ее именно с Т’бором? От него не было никакого толку. Он никогда не вызывал у нее таких чувств, как Мерон, – естественно, не считая тех минут, когда Орт’ настигал Придит’у. Тогда еще было терпимо. Но Мерона ей хватало и без всякого дракона. Мерон был достаточно тщеславен и безжалостен, так что вместе они, скорее всего, могли бы править всем Перном...

– Доброго дня, Килара.

Килара не ответила на приветствие. Судя по наигранно-радостному тону Т’бора, он был полон решимости не ссориться с ней, что бы ни обсуждалось. В очередной раз она удивилась тому, чем он мог ее привлечь, хотя он был высок и красив лицом, в отличие от большинства всадников, которым следы от ожогов Нитей чаще придавали скорее лихой, чем отталкивающий вид. Т’бор не носил шрамов, но приятную внешность портили хмурое выражение лица и нервный блеск в глазах.

– Доброго дня, Придит’а, – добавил он.

«Мне он нравится, – сообщила Придит’а своей всаднице. – И он искренне тебе предан. Ты к нему недобра».

– От доброты никакого толку, – огрызнулась Килара и с неохотой повернулась к предводителю Вейра. – Чего тебе?

Т’бор покраснел, как всегда с ним бывало, когда он слышал подобные нотки в ее голосе. Ей явно хотелось выбить его из колеи.

– Мне нужно знать, сколько у нас свободных вейров. Телгар-Вейр интересуется.

– Спроси Брекку. Откуда я знаю?

Т’бор покраснел еще сильнее, на скулах заиграли желваки.

– По обычаю, указания своим подчиненным дает госпожа Вейра...

– Да пошли они к Нитям, все эти обычаи! Она знает, а я нет. И я не понимаю, почему Южный Вейр должен принимать каждого идиота, не сумевшего увернуться от Нитей.

– Тебе прекрасно известно, Килара, почему Южный Вейр...

– За семь Оборотов у нас не было ни одного пострадавшего от Нитей.

– У нас нет такого сплошного и непрерывного падения Нитей, как на Северном континенте, и теперь мне понятно...

– А мне непонятно, почему их раненые должны существовать за наш счет.

– Килара, не спорь с каждым моим словом.

Улыбнувшись, Килара пошла прочь, довольная, что сумела расшатать его ребяческую решимость.

– Выясни у Брекки. Она обожает меня замещать.

Килара оглянулась через плечо, проверяя, понял ли он намек. Она не сомневалась, что в ее отсутствие Брекка делит с ним постель. Что ж, это говорит лишь о том, что Брекка дура, поскольку тоскует по Ф’нору. Наверняка у них с Т’бором интересные фантазии, когда каждый представляет на месте другого истинный объект своей неразделенной любви.

– Брекка – женщина, каких мало, и она куда больше достойна быть госпожой Вейра, чем ты! – с трудом сдерживаясь, бросил Т’бор.

– Дрянь, сопляк! Ты еще поплатишься за эти слова! – в ярости заорала не ожидавшая подобного ответа Килара, но тут же расхохоталась, представив себе Брекку в роли госпожи Вейра и страстной любовницы. Брекка, костлявая худышка с грудью как у мальчишки! Даже Лесса выглядит женственнее.

Мысль о Лессе внезапно отрезвила Килару. Она в очередной раз попыталась убедить себя, что Лесса никак не угрожает и не препятствует ее планам. Лесса во всем послушна Ф’лару, мечтает забеременеть и настолько всем довольна, что не замечает происходящего у нее под носом. Дура, она даже не понимает, что могла бы править всем Перном, если бы захотела! У нее был шанс, но она им не воспользовалась. Эта дура отправилась в прошлое и притащила сюда Древних, хотя могла обладать абсолютной властью над всей планетой, будучи госпожой Вейра при единственной королеве на Перне! Что касается Килары, то она не собиралась оставаться в Южном Вейре, ухаживая за ранеными со всего мира и выращивая на многих акрах земли еду для всех, кроме себя. Каждое яйцо трескается по-своему, но, если помочь ему разбиться в нужное время, все может пойти намного быстрее.

И Килара готовилась разбить несколько яиц с выгодой для себя. Благородный Ларад, лорд холда Телгар, возможно, и забыл пригласить ее, свою единственную родную сестру, на свадьбу, но она не собирается держаться в стороне, когда ее собственная сводная сестра выходит замуж за лорда Лемос-холда.

Брекка меняла повязку на руке Ф’нора, когда он услышал, как ее зовет Т’бор. Девушка вздрогнула, и на ее лице промелькнули сочувствие и тревога.

– Я в вейре Ф’нора, – крикнула она, повернувшись к открытой двери.

– Не понимаю, почему мы называем деревянную хижину вейром, – заметил Ф’нор, удивленный реакцией Брекки.

Она, почти ребенок, была серьезна не по годам: возможно, роль младшей госпожи Вейра при Киларе заставила ее преждевременно повзрослеть. Лишь в последнее время она стала реагировать на его шутливые поддразнивания. А возможно, она лишь пытается подстроиться под его настроение, подумал Ф’нор, морщась от боли при обработке глубокой ножевой раны.

Брекка слегка улыбнулась:

– Вейр – место, где живет дракон, и не важно, как он устроен.

В это мгновение вошел Т’бор, пригнув голову, хотя высоты двери вполне хватало для его роста.

– Как твоя рука, Ф’нор?

– Уже лучше, благодаря заботливому уходу Брекки. Ходят слухи, – Ф’нор лукаво улыбнулся девушке, – будто те, кого присылают в Южный Вейр, выздоравливают быстрее.

– И потому многие возвращаются сюда снова. Я дам ей другое поручение. – В голосе Т’бора прозвучала такая горечь, что Ф’нор вытаращил глаза. – Брекка, сколько раненых мы можем разместить?

– Только четверых, но Варина на западной стороне может пристроить самое меньшее двадцать.

Судя по выражению ее лица, она надеялась, что раненых не будет так много.

– Р’март просит принять десятерых, из них только один тяжелый, – недовольно сказал Т’бор.

– Тяжелому точно будет лучше здесь.

Ф’нор хотел было сказать, что, по его мнению, Брекка слишком разбрасывается. Очевидно, что привилегий у нее немного, зато все обязанности Килары она взвалила на себя. Килара делала что вздумается и при этом жаловалась, что Брекка ленится и отлынивает от работы. Вирент’а, королева Брекки, была еще очень юна и нуждалась в опеке, к тому же Брекка, сама бездетная, воспитывала девочку по имени Миррим, и, похоже, никто из всадников Южного не делил с ней постель. И вдобавок ко всему Брекка добровольно ухаживала за наиболее серьезно ранеными всадниками. Не то чтобы Ф’нор возражал, напротив, он был ей благодарен. Похоже, она обладала особым чутьем, подсказывавшим, когда нужно поменять обезболивающую мазь или успокоить мечущегося в бреду больного. Ее нежные и мягкие руки были настоящим чудом, но в заботе о выздоравливающих пациентах она была способна на твердость и безжалостность.

– Я ценю твою помощь, Брекка. – сказал Т’бор. – В самом деле ценю.

– Может, все же стоит решить по-другому? – осторожно спросил Ф’нор.

– Что ты имеешь в виду?

«Ого, – подумал Ф’нор, – что-то он слишком легко заводится».

– На протяжении сотен Оборотов всадники как-то умудрялись выздоравливать в собственных Вейрах. Какой смысл Южному обременять себя бесполезными ранеными, которых постоянно присылают сюда на лечение?

– Бенден присылает совсем мало, – спокойно сказала Брекка.

– Я не только про Бенден. Половина тех, что сейчас здесь, из Форт-Вейра. Они точно так же могли бы нежиться на солнышке на пляжах Южного Болла...

– Т’рон тот еще предводитель... – пренебрежительно заметил Т’бор.

– Это Мардра хочет, чтобы мы так думали, – прервала его Брекка с несвойственной ей резкостью.

Т’бор был поражен.

– А ты весьма наблюдательна, малышка, – рассмеялся Ф’нор. – Точно так же говорит Лесса, и я с ней полностью согласен.

Брекка покраснела.

– Ты о чем, Брекка? – спросил Т’бор.

– Просто пятеро самых израненных всадников – из крыла Мардры!

– Ее крыла? – Ф’нор пристально посмотрел на Т’бора, гадая, новость это для него или нет.

– А ты не слышал? – с горечью спросила Брекка. – Она летает выше с тех пор, как Д’нека погубили Нити...

– Королева ест огненный камень? Так вот почему Лорант’а не интересуется брачными полетами?

– Я не говорила, что Лорант’а ест огненный камень, – возразила Брекка. – Мардра еще не совсем выжила из ума. Бесплодная королева ничем не лучше зеленой, а Мардра никому не намерена уступать место госпожи Вейра. Нет, она пользуется огнеметом.

– На высоте? – ошеломленно спросил Ф’нор.

И Т’рону еще хватает наглости разглагольствовать о том, как Форт-Вейр хранит традиции?

– Именно поэтому в ее крыле столько раненых: драконы летят слишком близко, защищая собой королеву. Огнемет бьет вниз, а не в сторону, и недостаточно далеко, чтобы на скорости дракона попасть в падающую Нить.

– Это, вне всякого сомнения... ой! – Ф’нор поморщился от боли в руке, которой он необдуманно взмахнул. – Это самая большая глупость из всех, что я когда-либо слышал. Ф’лар знает?

Т’бор пожал плечами:

– Даже если и знает – что он может сделать.

Брекка толкнула Ф’нора обратно на табурет, чтобы поправить сбившуюся повязку.

– И чего нам еще ждать? – спросил он в пустоту.

– Ты похож на Древнего, – неприятно усмехнулся Т’бор. – Оплакиваешь судьбу былого порядка, нынешнюю вседозволенность и хаос...

– Перемены – вовсе не хаос.

– Все зависит от точки зрения, – мрачно заметил Т’бор.

– И какова же твоя точка зрения?

Предводитель Вейра пристально посмотрел на коричневого всадника. На его лице пролегли глубокие морщины, из-за которых он казался на многие Обороты старше.

– Я рассказывал тебе про тот фарс во время собрания предводителей Вейров, когда Т’рон настаивал, будто во всем виноват Терри. – Т’бор ударил кулаком о ладонь, скривив губы в горькой усмешке. – Вейр – превыше всего, даже здравого смысла. Держись рядом со своими, отставшие канут в Промежутке! Что ж, у меня на этот счет свое мнение. И я добьюсь послушания от всех! Даже от Килары, если придется...

– Во имя Скорлупы, что еще задумала Килара?

Задумчиво взглянув на Ф’нора, Т’бор пожал плечами:

– Килара собирается через четыре дня на торжество в Телгар-холд. Южный не приглашен, но я не в обиде. Южный Вейр ничем не обязан Телгар-холду, и свадьба – их личное дело. Но я уверен, что она что-то замышляет. К тому же она встречается с лордом Набола.

– Мероном? – Ф’нор не видел в нем особых поводов для беспокойства. – Мерон Набольский полностью дискредитировал себя в бесславном сражении у Бенден-Вейра восемь Оборотов назад. Ни один лорд не заключит союз с Наболом, даже Нессел Кромский, никогда не отличавшийся особым умом. До сих пор не пойму, как его утвердил Конклав.

– Нам следует опасаться не Мерона, а Килары. К чему бы она ни приложила руку... все идет наперекосяк.

Ф’нор прекрасно понимал, что имеет в виду Т’бор.

– Если бы она собиралась, скажем, в Форт-холд, я бы не слишком беспокоился. Лорд Грож считает, что ее давно пора придушить. Но не забывай, что она родная сестра Ларада Телгарского, который вполне способен за ней присмотреть. И там будут Лесса с Ф’ларом, а с Лессой она вряд ли рискнет связываться. Так что она может сделать? Изменить время Падения Нитей?

Брекка судорожно вздохнула. Т’бор внезапно вздрогнул. Ф’нор никак не ожидал такой реакции.

– Она ничего не меняла. Никто не знает, почему это произошло, – мрачно проговорил Т’бор.

– Что произошло? – Ф’нор вскочил, оттолкнув руку Брекки.

– Ты же слышал, что Нити стали падать не по графику?

– Нет, не слышал. – Ф’нор перевел взгляд с Т’бора на Брекку, которая сделала вид, будто слишком занята лекарствами.

– С этим все равно ничего нельзя поделать, Ф’нор, – спокойно сказала она, – а поскольку ты еще лежал в бреду, когда пришло известие...

Т’бор фыркнул, явно наслаждаясь замешательством Ф’нора.

– Мало того, драгоценные таблицы Ф’лара вообще не учитывали наш Южный континент. Кому есть дело до того, что происходит в этой части мира?

С этими словами Т’бор направился к выходу. Ф’нор хотел последовать за ним, но Брекка схватила его за руку.

– Нет, Ф’нор, оставь его. Пожалуйста!

Он взглянул на девушку, увидев тревогу в ее выразительных глазах. Неужели она любит Т’бора? Жаль, впустую тратит чувства на того, кто всецело предан такой хваткой женщине, как Килара.

– В таком случае будь добра, расскажи мне про изменения в графике. У меня ранена рука, а не голова.

Никак не отреагировав на его упрек, она рассказала ему о случившемся в Бенден-Вейре. Нити начали падать на обширные леса Лемос-холда на несколько часов раньше положенного. Ф’нора обеспокоило известие о серьезном ранении Р’марта Телгарского, но его нисколько не удивило, что Т’кул из Вейра Плоскогорье не удосужился даже своим современникам сообщить о неожиданном Падении на территориях под крылом его Вейра. Однако он вынужден был признать, что случившееся всерьез бы его встревожило, знай он об этом, хотя Ф’лар, как всегда, со свойственной ему изобретательностью, справлялся с возникшей проблемой. По крайней мере, Древние Вейры пробудились ото сна.

– Не понимаю, почему Т’бор говорит, будто нам все равно, что происходит в этой части мира...

Брекка умоляюще положила ладонь на его руку:

– Нелегко жить с Киларой. Это слишком похоже на изгнание...

– Будто я этого не знаю!

Ф’нору приходилось не раз иметь дело с несносным характером Килары, когда она еще жила в Бенден-Вейре, и, как многие всадники, он с облегчением вздохнул, когда ее сделали госпожой Южного Вейра. Теперь же он подумал, что ему крайне повезло, что она заинтересовалась Мероном Набольским и он сможет спокойно выздоравливать, несмотря на то что вновь оказался для нее в пределах досягаемости.

– Ты же сам видишь, как много сделал Т’бор для Южного Вейра за эти Обороты, – продолжала Брекка.

Ф’нор кивнул: прогресс в самом деле впечатлял.

– Т’бор завершил исследование Южного континента? – спросил он, поскольку не помнил, чтобы в Бенден-Вейр поступали какие-либо донесения на этот счет.

– Вряд ли. Пустыни на западе – настоящий кошмар. Кто-то из всадников пытался, но из-за ветра ему пришлось вернуться. А на востоке – сплошной океан, который, вероятно, простирается до самой пустыни. Это край света, сам понимаешь.

Ф’нор согнул в локте забинтованную руку.

– Послушай меня, Ф’нор, помощник предводителя Бендена, – резко бросила Брекка, верно истолковав его жест. – Ты не в том состоянии, чтобы возвращаться к своим обязанностям или отправляться на разведку. Ты слаб как младенец, и тебе уж точно нельзя в Промежуток. Тамошний жуткий холод опаснее всего для заживающих ран. Почему, по-твоему, тебя сразу же доставили сюда?

– Не знал, что ты так обо мне заботишься, Брекка, – ответил Ф’нор, которому, если честно, понравилась ее резкая отповедь.

Ответом ему был пронизывающе-откровенный взгляд, и улыбка тут же исчезла с его лица. Словно сожалея о неожиданно возникшей интимности, девушка полушутливо подтолкнула его к двери.

– Проваливай. Забирай своего несчастного одинокого дракона и погрейся на солнышке. Слышишь, Кант’ тебя зовет?

Брекка выскользнула мимо него за дверь и успела пересечь поляну, когда до него дошло, что Кант’а он не слышал.

– Брекка? – (Она нерешительно обернулась, остановившись у края леса.) – Ты можешь слышать других драконов?

– Да. – Она развернулась и скрылась среди деревьев.

– Ради всего... – ошеломленно пробормотал Ф’нор. – Почему ты мне не сказал? – задал он вопрос Кант’у, шагнув в нагретую солнцем ложбину позади вейра и яростно глядя на своего коричневого дракона.

«Ты никогда не спрашивал, – ответил Кант’. – Мне нравится Брекка».

– До чего же ты несносный зверюга, – пробормотал Ф’нор.

Он посмотрел туда, куда ушла Брекка, и тут же с новым удивлением уставился на Кант’а. Драконы обычно не называли людей по имени, используя вместо него мысленный образ конкретного человека. И вдвойне удивительно было то, что к Брекке столь фамильярно относился дракон не из ее Вейра. Следует рассказать об этом Ф’лару.

«Хочу в воду», – сообщил Кант’ с такой тоской, что Ф’нор рассмеялся.

– Иди поплавай. А я посмотрю.

Кант’ мягко толкнул Ф’нора в здоровое плечо.

«Ты почти выздоровел. Хорошо. Скоро мы сможем вернуться в наш Вейр».

– Только не говори, что ты знал об изменении в графике Нитей.

«Конечно», – ответил Кант’.

– Ах ты, морда ящеричья на туше цеппи...

«Иногда дракон знает, что лучше для его всадника. Ты должен быть здоров, чтобы сражаться с Нитями. Я хочу плавать».

Ф’нор понял, что с Кант’ом спорить бесполезно. Он сознавал, что дракон им манипулирует, но поделать все равно ничего не мог. Однако, решил он, как только его рука полностью заживет...

Хотя полет к воде казался раздражающе долгим для того, кто привык мгновенно перемещаться с места на место, Ф’нор решил лететь дальше на запад вдоль побережья, пока не нашел уединенную рощу на берегу глубокой бухты, вполне подходящей для драконьего купания.

Высокая песчаная дюна, вероятно нанесенная зимними штормами, защищала берег с юга. Вдали на горизонте с трудом можно было различить мыс, где располагался Южный Вейр.

Высадив всадника перед рощей на чистый мелкий песок, Кант’ взмыл в воздух, а затем нырнул в прозрачную голубую воду. Ф’нор весело наблюдал, как дракон совершает пируэты, будто гигантская рыба. Он выпрыгивал из воды, делал кувырок над самой поверхностью и нырял в глубину. Решив, что достаточно освежился, Кант’, барахтаясь, выбрался из воды и начал хлопать могучими крыльями. Брызги долетели до Ф’нора, и ему это не понравилось.

Затем Кант’ стал целеустремленно валяться в песке. У Ф’нора возникла мысль снова отправить его в воду сполоснуться, но Кант’ возразил, что теплый песок полезен для его шкуры. Ф’нор уступил, а когда дракон наконец прилег в песчаной ложбинке, устроился в завитке его хвоста. Вскоре солнце убаюкало обоих.

«Ф’нор, – прервал сладостную дрему коричневого всадника тихий зов Кант’а, – не шевелись».

Этого вполне хватило, чтобы прогнать сон, но в тоне дракона чувствовалось веселье, а не тревога.

«Осторожно открой один глаз», – посоветовал Кант’.

Ф’нор с некоторым недовольством повиновался – и замер. На него смотрел золотой дракончик, настолько крошечный, что помещался на его обнаженном предплечье. В похожих на зеленые драгоценные камни маленьких глазках мерцало настороженное любопытство. Внезапно, сверкнув золотом в лучах солнца, развернулись миниатюрные полупрозрачные крылья величиной не больше ладони Ф’нора.

– Не уходи, – прошептал Ф’нор, инстинктивно посылая мысленный сигнал. Не снится ли ему это? Он не мог поверить собственным глазам. Крылья дрогнули, и дракончик наклонил голову.

«Не уходи, малышка, – столь же мягко добавил Кант’. – Мы одной крови».

Недоверие и нерешительность крошечного создания передались как человеку, так и дракону. Крылья оставались поднятыми, но в них уже не чувствовалась предшествующая полету напряженность. Нерешительность сменилась любопытством. Дракончик переступил по руке Ф’нора, пристально глядя ему в глаза, и всадник ощутил передавшиеся ему сомнение и замешательство. Внезапно он понял.

– Я не твоей крови. Взгляни на это чудовище над нами, – мягко сообщил Ф’нор. – Это он – твой сородич.

Дракончик вновь наклонил голову, и в глазах его блеснуло удивление, смешанное с еще большим сомнением. Ф’нор заметил, обращаясь к Кант’у, что вряд ли существо в сто раз меньше него способно представить себе подобное.

«Тогда отойди немного, – предложил Кант’. – Иди с ним, сестренка».

Малышка-дракончик вспорхнула, трепеща крыльями. Медленно поднявшись, Ф’нор отошел на несколько драконьих ростов от лежащей громады Кант’а. Золотая последовала за ним. Когда Ф’нор повернулся и показал на коричневого дракона, крошечное создание описало полукруг, бросило взгляд на Кант’а и внезапно исчезло.

– Вернись! – крикнул Ф’нор. Может, все ему это лишь приснилось?

Кант’ насмешливо рыкнул.

«А тебе каково было бы увидеть человека во столько же раз больше тебя, во сколько я больше нее?»

– Кант’, ты хоть понимаешь, что это была огненная ящерица?

«Вне всякого сомнения».

– Мне на руку в самом деле села огненная ящерица! Ты хоть знаешь, сколько раз люди пытались найти этих существ?..

Ф’нор не договорил, осознав, что стал, вероятно, первым человеком, увидевшим огненную ящерицу столь близко. И эта изящная красавица проявляла эмоции, понимала простые указания... а потом – ушла в Промежуток.

«Да, она ушла в Промежуток», – невозмутимо подтвердил Кант’.

– Ты хоть понимаешь, что это значит, большая куча песка? Легенды говорят правду! И ваш род произошел от таких мелких созданий!

«Не помню», – ответил Кант’, но по его тону Ф’нор понял, что драконье самодовольство огромного зверя несколько пошатнулось.

Улыбнувшись, Ф’нор любовно погладил морду Кант’а.

– Откуда тебе помнить, громадина? Даже мы, люди, многое забыли, хотя умеем записывать то, что знаем.

«Есть и другие способы запоминать важное», – ответил Кант’.

– Подумать только, кто-то сумел вывести из крошечных огненных ящериц существо величиной с тебя! – восхищенно проговорил Ф’нор, хорошо знавший, сколько времени требовалось на выведение новых пород животных.

«От меня есть польза, – проворчал Кант’. – А от нее нет».

– Могу поспорить, ее удастся быстро научить пользе, с небольшой помощью. – Мысль об этом привела Ф’нора в восторг. – Ты не против?

«С чего бы?»

Ф’нор наклонился к большой клиновидной голове, обхватив ее рукой под челюстью и чувствуя невероятную гордость за своего дракона.

– Похоже, я задал тебе дурацкий вопрос, Кант’.

«Да».

– Интересно, сколько мне потребуется времени, чтобы ее обучить?

«Чему?»

– Естественно, ничему из того, что ты умеешь лучше. Хотя погоди... если, скажем, научить ее передавать послания... Ты говорил, она ушла в Промежуток? Если научить ее отправляться в нужное место и возвращаться назад... Но вернется ли она вообще? – Суровая реальность несколько поубавила энтузиазм Ф’нора.

«Она уже здесь», – очень тихо сообщил Кант’.

– Где?

«Над твоей головой».

Ф’нор медленно протянул руку ладонью вниз.

– Иди сюда, маленькая красавица, дай нам тобой полюбоваться. Мы не причиним тебе вреда, – Ф’нор постарался, чтобы его мысленный призыв звучал как можно убедительнее.

На краю поля зрения мелькнула золотистая искорка, а затем маленькая ящерка опустилась на уровень его глаз – казалось, до нее подать рукой. Он проигнорировал веселое замечание Кант’а, что малышка, похоже, падка на лесть.

«Она голодная», – сказал дракон.

Медленно достав из сумки мясную колбаску, Ф’нор отломил кусочек, осторожно положил на камни у своих ног и отошел назад.

– Ешь, маленькая.

Парившая в воздухе ящерка стремительно метнулась вниз и, схватив мясо крошечными когтями, снова исчезла.

Ф’нор присел на корточки, решив подождать.

Секунду спустя ящерка вернулась, и главной ее эмоцией был теперь невероятный голод, на фоне которого слышалась жалобная мольба. Ф’нор отломил еще кусочек, стараясь заглушить охватившее его ликование. Если голод может помочь ее приручить... Он терпеливо скармливал ей крошечные кусочки, кладя их каждый раз все ближе к себе, пока она не взяла последний из его пальцев. Ящерка наклонила головку, явно выпрашивая еще, хотя съела столько, что хватило бы взрослому человеку, и он рискнул осторожно погладить кончиком пальца ее надбровье.

Крошечные мерцающие глаза затянулись веками, и ящерка полностью отдалась ласке.

«Она только что вылупилась. Ты ее запечатлел», – очень тихо сообщил Кант’.

«Вылупилась?»

«Поскольку она нашей крови, то должна появляться из яйца», – рассудительно заявил Кант’.

– Есть и другие?

«Конечно. Внизу, на берегу».

Ф’нор осторожно, чтобы не побеспокоить ящерку, повернул голову. Его внимание было настолько поглощено ею, что он даже не слышал сквозь шум прибоя жалобный писк целого выводка сверкающих крылатых созданий. Похоже, на берегу, примерно в двадцати драконьих ростах от Ф’нора, их были сотни.

«Не шевелись, – предупредил Кант’. – Иначе потеряешь ее».

– Но если они вылупляются из яиц... их можно запечатлеть... Кант’, поднимай Вейр! Сообщи Придит’е. Сообщи Вирент’е. Пусть идут сюда. Пусть принесут еды! И пусть поспешат, иначе будет слишком поздно!

Ф’нор уставился на пурпурное пятнышко Вейра на горизонте, будто пытаясь перебросить к нему мысленный мост. Но суета на берегу привлекла внимание других. Ведомые инстинктом дикие цеппи, стервятники Перна, уже летели сюда, выстроившись зловещим клином в южном небе. Летевшие впереди уже снижались, готовые спикировать на беззащитных детенышей. Ф’нору всей душой хотелось кинуться на помощь, но Кант’ повторил свое предупреждение. Двинувшись с места, Ф’нор рисковал потерять хрупкую связь с маленькой королевой – и, как он понял, то же самое могло случиться, если ей передастся его волнение. Он зажмурился, не в силах смотреть на то, что сейчас произойдет.

Первый крик боли заставил его вздрогнуть, как и ящерку. Она метнулась в складки его рукава и, дрожа, прижалась к груди. Вопреки собственному желанию Ф’нор открыл глаза. Цеппи, однако, еще не напали, хотя хищно кружили все ниже и ниже. Детеныши жадно рвали на части друг друга. Ф’нор невольно вздрогнул, и маленькая королева затрепетала крыльями, издав страдальческий писк.

– Со мной тебе ничего не грозит. Вообще ничего. Никто тебя со мной не тронет, – повторял Ф’нор, и ему ободряюще вторил своим ворчанием Кант’.

Скрипучее карканье снижающихся цеппи внезапно сменилось пронзительными воплями ужаса. Отведя взгляд от бойни на берегу, Ф’нор увидел в небе изрыгающую пламя зеленую драконицу, от которой во все стороны улепетывали пернатые хищники. Зеленая зависла в нескольких драконьих ростах над берегом, вытянув вниз голову. Всадника на ее шее не было.

Только теперь Ф’нор заметил трех человек, которые, оскальзываясь, бежали вниз по склону песчаной дюны прямо к скопищу пожирающих друг друга крылатых созданий. Казалось, они ворвутся в самую гущу кровавой бойни, но им каким-то образом удалось остановиться.

«Брекка сказала, что известила всех, кого могла», – сообщил Кант’.

– Брекка? Зачем ты ее позвал? У нее и без того хватает забот.

«Лучше нее нет никого», – ответил Кант’, проигнорировав упрек Ф’нора.

– Не опоздали ли они? – Ф’нор с тревогой взглянул на небо и дюну, жалея, что прибыло так мало людей.

Увязая в песке, Брекка шла к дерущимся детенышам, протягивая к ним руки. Двое других последовали ее примеру. Кто с ней? Почему она не привела всадников? Те сразу же поняли бы, как вести себя с этими созданиями.

В небе появились еще два дракона. Описав круг, они с головокружительной скоростью высадили на берег своих всадников, сразу же бросившихся на помощь. Зеленая в небе, отгонявшая огнем назойливых цеппи, взревела, призывая на помощь своих сородичей.

«У Брекки один. И у девочки. У парня тоже один, но он ранен. Брекка говорит, что многие погибли».

Почему, вдруг задумался Ф’нор, ему причиняет боль гибель этих существ? Лишь потому, что он своими глазами увидел подтверждение легенды об огненных ящерицах? Наверняка они вылуплялись на уединенных берегах на протяжении многих сотен Оборотов, пожираемые цеппи и себе подобными, невидимые и никем не оплакиваемые.

«Выживает сильнейший», – холодно заявил Кант’.

Удалось спасти семь детенышей, в том числе двоих серьезно раненных. Миррим, воспитанница Брекки, забрала двух зеленых и коричневого с разодранным когтями мягким животом. У самой Брекки был бронзовый, нисколько не пострадавший, у зеленого всадника – тоже бронзовый, а у двух других всадников – синие, один с вывихнутым крылом, и Брекка боялась, что он никогда не сможет летать.

– Семь из полусотни с лишним, – с грустью проговорила Брекка после того, как они по ее предложению избавились от истерзанных тел с помощью ашенотри – из опасений перед стервятниками и чтобы другие огненные ящерицы не избегали впоследствии этого берега. – Интересно, сколько бы осталось в живых, если бы ты нас не позвал?

– Она уже была далеко от других, когда наткнулась на нас, – заметил Ф’нор. – Вероятно, вылупилась первой или оказалась сверху.

Брекке хватило ума взять с собой целую бычью ногу, и они накормили детенышей до столь сонного состояния, что те перестали сопротивляться и их можно было доставить назад в Вейр или в лазарет Брекки.

– Лети прямо домой, – сказала Брекка Ф’нору таким тоном, будто обращалась к непослушному мальчишке.

– Да, госпожа, – с притворной покорностью ответил Ф’нор и тут же улыбнулся, заметив ее серьезный взгляд.

Маленькая королева устроилась в его рукаве столь уютно, будто нашла себе свой собственный вейр. «Вейр – место, где живет дракон, и не важно, как он устроен», – пробормотал он себе под нос, пока Кант’ летел прямо на восток.

Когда Ф’нор добрался до Южного Вейра, стало ясно, что новость уже известна всем. Он даже начал беспокоиться, что царившая в Вейре атмосфера всеобщего возбуждения может настолько напугать крошечных созданий, что они сбегут в Промежуток.

«Ни один дракон не может летать с набитым брюхом, даже огненная ящерица», – сообщил Кант’ и отправился на нагретое солнцем лежбище, не проявляя больше никакого интереса к происходящему.

– Ты же не думаешь, что он ревнует? – спросил Ф’нор Брекку, найдя ее в лазарете, где она накладывала шину на вывихнутое крыло синего малыша.

– Вирент’а тоже ими интересовалась, пока они не заснули, – ответила Брекка, и в ее зеленых глазах мелькнули веселые искорки. – А ты же знаешь, какая она сейчас раздражительная. Помилуй, Ф’нор, к чему дракону ревновать? Для них это всего лишь игрушки, куклы. В лучшем случае дети, которых нужно защищать и учить, как любого приемыша.

Ф’нор взглянул на Миррим, приемную дочь Брекки. На ее плечах примостились две спящие зеленые ящерки, а на коленях лежал раненый коричневый, замотанный от шеи до хвоста в бинты. Миррим сидела, не смея пошевелиться, и на ее губах играла недоверчиво-радостная улыбка.

– Не слишком ли она юна для такого? – покачал головой Ф’нор.

– Большинство проходят первый обряд Запечатления примерно в ее возрасте. К тому же в некоторых отношениях она взрослее полудюжины моих знакомых женщин, у которых уже по нескольку своих детей.

– Угу, женщины всегда готовы непоколебимо защищать своих...

– Я вовсе не шучу, Ф’нор, – резко ответила Брекка, чем-то напомнив Ф’нору Лессу. – Миррим вполне справится. Она серьезно относится к любым обязанностям. – Брекка бросила на свою воспитанницу полный заботы и нежности взгляд.

– И все-таки она слишком молода...

– Разве возраст важен для любящего сердца? Всегда ли зрелость несет с собой сочувствие к другим? Почему некоторые рожденные в Вейре мальчики остаются стоять на песке, а другие, никогда даже о таком не мечтавшие, уходят с бронзовыми драконами? Миррим запечатлела троих, а мы, остальные, как ни пытались, сумели привлечь только по одному, глядя, как несчастные создания умирают у наших ног.

– Почему мне никогда не рассказывают о том, что происходит в моем Вейре? – громко вопросила появившаяся на пороге лазарета Килара. Лицо ее побагровело от злости, глаза сверкали.

– Как только закончу накладывать шину, приду и расскажу, – спокойно ответила Брекка, но Ф’нор заметил, как напряглись ее плечи.

Килара шагнула к девушке с такой неприкрытой яростью во взгляде, что Ф’нор заслонил собой Брекку, опасаясь, что дурной нрав не единственное оружие этой женщины.

– Все произошло достаточно быстро, Килара, – с любезной улыбкой сказал он. – Нам еще повезло, что удалось спасти столько ящериц. Жаль, что ты не слышала новость, которую передал Кант’. Могла бы и сама запечатлеть одну.

Килара резко остановилась, взмахнув подолом платья, и злобно уставилась на Ф’нора. Рукав она одернула, но он успел заметить почерневший синяк на ее предплечье. Не имея возможности наброситься на Брекку, она развернулась к Миррим, глядя на нее с такой ненавистью, что девочка с мольбой посмотрела на свою приемную мать. Возникшее напряжение передалось ящерицам, и две зеленые зашипели на Килару, но внимание госпожи Вейра отвлек хриплый писк бронзового на плече Г’зела.

– Беру бронзового! Ну конечно! Бронзовый вполне подойдет! – воскликнула она.

Блеск ее глаз и неприятный смех показались Ф’нору столь отталкивающими, что он почувствовал, как у него на затылке волосы встают дыбом.

– Думаю, бронзовый дракончик на моем плече будет отлично смотреться, – продолжала Килара, протягивая руку к бронзовой ящерке Г’зела.

Г’зел предупреждающе поднял руку.

– Я же сказал – их уже запечатлели, Килара, – предупредил ее Ф’нор, поспешно делая всаднику знак не вступать в спор. Г’зел был всего лишь зеленым всадником, к тому же новичком в этом Вейре, так что связываться с Киларой, тем более в таком настроении, ему точно не стоило. – Тронешь его – тебе же хуже.

– Запечатлели, говоришь? – Поколебавшись, Килара повернулась к Ф’нору. – Да это же всего лишь файры, огненные ящерицы! – усмехнулась она.

– А от кого, по-твоему, произошли драконы Перна?

– Не говори чушь. Как можно создать боевого дракона из файра? – Она снова потянулась к маленькому бронзовому ящеру, который взволнованно захлопал крыльями.

– Если он тебя укусит, не вини в том Г’зела, – с подчеркнутой любезностью предостерег Ф’нор, хотя ему стоило немалых усилий сдерживать злость. Увы, госпожу Вейра нельзя было ударить безнаказанно – ее золотая бы не позволила. Но Килара заслуживала знатной трепки.

– Ты не можешь быть уверен, что они во всем похожи на драконов, – возразила Килара, подозрительно озираясь вокруг. – Никому еще не удавалось их поймать, а вы их просто взяли и нашли.

– Мы ничего о них точно не знаем, – ответил Ф’нор, с удовольствием наблюдая, как при виде ящерицы Килару корежит от злости. – Но сходство налицо. Моя маленькая королева...

– Ты запечатлел королеву?

Ф’нор осторожно отвел в сторону складку рукава и показал спящую золотую ящерку. Лицо Килары побагровело.

– Когда она испугалась, то ушла в Промежуток. Мы почувствовали ее страх, но вместе с ним и любопытство, и, похоже, она поняла, что мы не сделаем ей ничего плохого. По крайней мере, она вернулась. Кант’ сказал, что она недавно вылупилась из яйца. Я покормил ее, и она осталась со мной. Нам удалось спасти лишь этих семь детенышей, запечатлев их. Остальные сожрали друг друга. Можно лишь предполагать, как скоро они смогут обходиться без нашей еды и нашего общества. Но драконы признают в огненных ящерицах своих сородичей, а они разбираются в этом куда лучше нас.

– Но как вам удалось их запечатлеть? – спросила Килара, явно не скрывая своих намерений. – Их еще никто ни разу не ловил.

Ради того, чтобы Килара оставила в покое Вейр и Брекку и отправилась на песчаный берег, Ф’нор готов был рассказать ей что угодно.

– Чтобы их запечатлеть, нужно присутствовать при их вылуплении, так же как и с драконами. Иначе, полагаю, те, кому удается выжить, остаются дикими. Что касается того, что раньше их никто не ловил, все просто: огненные ящерицы слышат приближение людей и исчезают в Промежутке.

«Скорее в Промежутке наступит теплая ночь, чем ты сумеешь поймать хоть одного файра, дорогуша», – мысленно добавил он.

Килара злобно уставилась на Миррим, затем с таким негодованием посмотрела на Г’зела, что молодой всадник беспокойно заерзал, а бронзовый малыш нервно зашелестел крыльями.

– Зарубите все себе на носу, что здесь действующий Вейр и у нас нет времени на бесполезных питомцев. Любой, кто станет отлынивать от своих обязанностей, будет сурово... – Она не договорила.

– И ты тоже не станешь отлынивать, да, Килара? Не будешь бродить по песку, надеясь наткнуться на кладку яиц?

– У меня найдется занятие получше, – бросила она и, вздымая подол платья, вышла.

– Возможно, нам стоит предупредить файров, – шутливо заметил Ф’нор, пытаясь разрядить возникшее в лазарете напряжение.

– От таких, как Килара, нет защиты, – сказала Брекка, передавая всаднику забинтованного синего малыша. – Приходится учиться с ней уживаться.

Г’зел странно хмыкнул и встал, потревожив своего бронзового.

– Как ты можешь так говорить, Брекка? Сама же знаешь, какая она подлая и злобная тварь! – воскликнула Миррим и тут же смолкла под суровым взглядом своей приемной матери.

– Не суди человека, к которому у тебя нет сострадания, – ответила Брекка. – И я тоже не стану бросать работу ради этих красавцев. Не знаю, зачем мы вообще их спасли?

– Не суди того, к кому у тебя нет сострадания, – парировал Ф’нор.

– Они в нас нуждаются, – страстно воскликнула Миррим. В следующее мгновение, удивившись собственной смелости, она сделала вид, будто всецело занята своим коричневым.

– Да, – согласился Ф’нор, ощущая доверчиво прижавшееся к его груди золотистое тельце маленькой королевы. Хвостом, насколько хватало его длины, она обвила его талию. – И, как истинные мужчины Вейра, мы откликнулись на зов о помощи.

– Миррим запечатлела трех, но она не родилась в Вейре и тем более не мужчина, – сухо заметила Брекка. – Но если их могут запечатлеть не только всадники, возможно, стоит приложить все усилия к их спасению.

– В смысле?

Брекка слегка нахмурилась, словно не веря в его непонятливость.

– Сам посуди, Ф’нор. Не знаю никого из холдеров, кого не посещала бы мысль о том, чтобы поймать файра, просто потому, что они похожи на маленьких драконов... нет, не перебивай. Ты прекрасно знаешь, что лишь в последние восемь Оборотов холдерам разрешили выходить на площадку Рождений претендентами на Запечатление. Я сама помню, мои братья ночами обсуждали, как поймать огненную ящерицу, своего собственного личного дракончика. Вряд ли кто-то всерьез думал, что старый миф о происхождении драконов от файров может отчасти оказаться правдой. Просто огненные ящерицы не были под запретом для холдеров, в отличие от недосягаемых драконов. – В глазах девушки вспыхнула нежность, и она погладила спящего на сгибе ее руки крошечного бронзового. – Кажется странным, что поколения холдеров были на верном пути, но так этого и не поняли. Эти существа обладают той же способностью воспринимать наши чувства, что и драконы. Мне не следовало брать на себя такую ответственность, но ничто теперь не заставит меня отказаться от моего бронзового после того, как он пленил мое сердце. – Она мягко улыбнулась, а затем, будто осознав, что чрезмерно расчувствовалась, быстро добавила: – Разве плохо, если простые люди, холдеры, тоже смогут хотя бы отчасти ощутить, что значит иметь своего дракона?

– Брекка, неужели ты думаешь, будто очаровательное общество огненной ящерицы растопит душу кого-нибудь вроде Винцета из Нерата или Мерона из Набола? – Ф’нор не рассмеялся лишь из уважения к девушке, к тому же от нее можно было ожидать чего угодно.

Она столь сурово взглянула на него, что он тут же пожалел о своих словах.

– Прошу прощения, Ф’нор, – сказал Г’зел, – но, думаю, Брекка верно говорит. Я сам родился в холде. Ты родился в Вейре и даже представить не можешь, как я относился к всадникам драконов. Я сам не знал, на что способен, пока не запечатлел Рот’у. – Лицо его просветлело, и он помедлил, наслаждаясь воспоминанием о том мгновении. – Стоит попытаться. Даже если огненные ящерицы неразумны и не понимают, что значит быть с драконом... Смотри, Ф’нор, – вот на моем плече сидит очаровательный малыш, который меня просто обожает. Он готов был покусать госпожу Вейра, лишь бы остаться со мной. Ты сам видел и слышал, как он злился. Но тебе не понять, насколько впечатляюще это выглядит для обычного человека.

Ф’нор посмотрел на Брекку и Миррим, которые на этот раз не избегали его взгляда, на других всадников.

– Вы все родом из холдов? Я не знал. Обычно, когда кто-то становится всадником, о его прошлом забывают.

– Я родом из мастерской, – сказала Брекка, – но то, что говорил Г’зел, верно и для них.

– Возможно, нам стоит убедить Т’бора отдать приказ наблюдать теперь и за ящерицами? – предложил Ф’нор, лукаво улыбнувшись Брекке.

– Килара сама до этого додумается, – послышался негромкий голос из угла, где сидела Миррим.

Глава 5

Радость Джексома от полета на драконе и от того, что его пригласили в Бенден-Вейр, не на шутку омрачили неодобрительные взгляды опекуна. Мальчику еще предстояло узнать, что причина раздражения лорда-управляющего Лайтола куда серьезнее, чем озорная привычка его подопечного блуждать по неиспользуемым и опасным коридорам Руат-холда. Так или иначе, Джексом пребывал в подавленном настроении. Он вовсе не хотел сердить Лайтола, но, похоже, тот вечно оставался недоволен, несмотря на все старания мальчика. От неимоверного количества всего того, что ему, лорду Руат-холда Джексому, требовалось знать, делать и понимать, у него кружилась голова, и он просто вынужден был сбегать, чтобы побыть в одиночестве и подумать. А единственным подходящим для этого местом, где никто не бывал и не мог его побеспокоить, была дальняя часть вырубленного в скале холда. Да, наверное, он мог заблудиться или угодить под обвал, которых, впрочем, в Руат-холде не было не только на памяти живущих, но даже в сохранившихся старых записях... Но ведь ничего опасного с ним не происходило. Он прекрасно знал все закоулки: мало ли что? Возможно, однажды его познания спасут Руат от очередного захватчика вроде Фэкса, его отца. Тут в мыслях Джексома случалась заминка. Он стал лордом Руата благодаря отцу, которого никогда не видел, и умершей при его рождении матери, хотя мать его была родом из Кром-холда, а отец из Плоскогорья. Последней же из рода властителей Руата была Лесса, нынешняя госпожа Бенден-Вейра. Сплошные противоречия, которых он никак не мог понять.

Он сменил грязную повседневную одежду на лучшие рубашку и штаны, кожаную куртку и сапоги до колен, но даже они не защищали от жуткого холода Промежутка. Джексом дрожал от сладостного ужаса, который испытываешь, когда паришь в пустоте, чувствуя, как сжимается горло и сводит живот от страха никогда больше не увидеть дневной свет или даже ночную тьму, в зависимости от местного времени там, где тебе предстоит появиться вновь. Он остро завидовал Фелессану, хотя вовсе не был уверен в том, что его друг станет всадником. Но Фелессан жил в Бенден-Вейре, среди всадников, у него были мать и отец, и...

– Лорд Джексом! – прервал размышления мальчика послышавшийся с внешнего двора голос Лайтола, и он бросился туда, внезапно испугавшись, что улетят без него.

«Всего лишь зеленая», – с некоторым разочарованием подумал Джексом. Могли бы прислать хотя бы коричневого – в конце концов, Лайтол, управляющий холдом Руат, когда-то сам был всадником. Он тут же раскаялся: именно на зеленом драконе летал тогда Лайтол. Все знали, что, когда погибает дракон, его бывший всадник лишается половины души.

Джексом вскарабкался на протянутую лапу зеленой драконицы. Ее всадник приветственно улыбнулся.

– Доброе утро, Джералт, – сказал он, слегка удивившись, поскольку играл с этим парнишкой в Нижних пещерах всего два Оборота назад. Теперь тот стал полноправным всадником.

– Он теперь Д’ралт, лорд Джексом, – поправил Лайтол своего подопечного.

– Все в порядке, Джексом. – Д’ралт ловко затянул на поясе мальчика предохранительный ремень.

Джексому хотелось провалиться сквозь землю оттого, что его поправил Лайтол в присутствии Джер... Д’ралта и что он забыл о почетном сокращении имени. Оплошность отравила ему взлет на драконе над большими башнями Руат-холда и прекрасный вид долины, разворачивающейся из-под гибкой шеи дракона, подобно гобелену. Но пока они кружили в воздухе, Джексом все теснее прижимался к неожиданно мягкой шкуре дракона, и тепло от ее прикосновения, казалось, облегчало его душевные муки. Потом он увидел пропалывавших поле ребятишек и понял, что они смотрят вверх, на дракона. Знают ли эти несносные мальчишки из холда, что верхом на драконе сидит он, Джексом Руатанский? Он окончательно пришел в себя.

Вряд ли может что-то на свете быть прекраснее, чем стать всадником. Внезапно на Джексома нахлынула волна всепоглощающей жалости к Лайтолу, который, лишившись выпавшего ему в жизни счастья, теперь наверняка мучительно страдал, сидя верхом на чужом драконе. Взглянув на неподвижную спину перед собой, зажатый между двумя мужчинами Джексом пожалел, что не может как-то утешить своего управляющего. Лайтол всегда был с ним справедлив, и если он требовал от Джексома быть совершенством во всех отношениях, то лишь потому, что таковым полагалось быть лорду Руат-холда, что само по себе являлось немалой честью, хотя лорд и не всадник.

Размышления Джексома прервал внезапный уход в Промежуток.

«Медленно сосчитай до трех», – приказал Джексом запаниковавшему разуму, лишившемуся ощущения света и звука, даже мягкой драконьей шкуры под ладонями. Он попытался считать, но не смог. Казалось, его разум заледенел, но, когда мальчик уже готов был закричать, они вырвались в вечернее небо над Бенден-Вейром. Высокие, подсвеченные лучами стены Чаши никогда еще не казались Джексому столь гостеприимными. Черные отверстия вейров во внутренней стене беззвучно приветствовали его, будто удивленно разинутые рты.

Пока они снижались, Джексом заметил разлегшегося на карнизе королевского вейра бронзового Мнемент’а: вряд ли на свете существовал еще один столь же громадный дракон. Джексом знал, что королева сейчас на площадке Рождений, где в теплом песке все еще созревала новая кладка. Скоро должно было свершиться очередное Запечатление. И в новой кладке было золотое королевское яйцо. Джексом слышал, что среди выбранных во время Поиска есть еще одна девушка из Руата. Он вовсе не против, если госпожой Вейра снова станет кто-то из его холда... Мардра, конечно, не столь знаменита, как Лесса или Морета, но и она родилась в Руате. У нее были довольно странные представления о холде. Она всегда раздражала Лайтола. Джексом об этом знал, поскольку при виде ее у управляющего начинала дергаться щека, чего не бывало в присутствии Лессы. Вот только в последнее время Лесса перестала появляться в Руат-холде...

Когда они описали еще один круг, опустившись на уровень королевского вейра, юный лорд Руата заметил на карнизе Лессу, а рядом с ней Ф’лара. Зеленая ответила на басистый рык Мнемент’а, а затем по всему Вейру эхом отдался приглушенный рев Рамот’ы, которая уже знала об их прибытии.

Джексом почувствовал себя намного лучше, увидев бегущую к лестнице в королевский вейр маленькую фигурку Фелессана, которого он не видел уже много месяцев. Джексому не хотелось, чтобы полет заканчивался, но ему не терпелось встретиться с другом.

Чувствуя на себе строгий взгляд Лайтола, он исполнил приветственный ритуал перед госпожой и предводителем Вейра. Он не раз репетировал все положенные слова и поклоны, но теперь путался, чувствуя себя глупо.

– Ты прилетел, прилетел! Я сказал Гандидану, что ты прилетел! – закричал Фелессан, вприпрыжку взбегая по лестнице, и бросился к Джексому, едва не сбив его с ног.

Фелессан был на три Оборота младше, но принадлежал к народу всадников, и ему следовало бы поучиться хорошим манерам, пусть даже Лесса и Ф’лар отдали сына приемной матери. Возможно, не так уж не права Мардра, постоянно ворчавшая, что новое поколение не умеет себя вести.

Словно почувствовав неодобрительное отношение друга, мальчик подтянулся и с достойным похвалы изяществом поклонился Лайтолу.

– Доброго тебе вечера, лорд-управляющий Лайтол. Спасибо, что привез лорда Джексома. Мы можем идти?

Прежде чем кто-либо из взрослых успел ответить, Фелессан схватил Джексома за руку и потащил вниз по лестнице.

– Будь осторожнее, лорд Джексом! – крикнул им вслед Лайтол.

– Что тут с ними может случиться? – рассмеялась Лесса.

– Мне сегодня утром пришлось поднять на ноги весь холд, пока я не отыскал его в заброшенных коридорах, где бывают камнепады...

«И зачем только Лайтол рассказывает об этом Лессе?» – мысленно застонал Джексом, ощутив прежнюю досаду.

– И как, нашел что-нибудь? – спросил Фелессан, как только они оказались достаточно далеко.

– В смысле?

– Ну, в тех заброшенных коридорах. – Фелессан широко раскрыл глаза, подражая голосу Лайтола.

Джексом пнул камень, с удовольствием проследив за траекторией и дальностью его полета.

– Да там пусто, одна пыль и мусор. Старый туннель, который ведет на старый оползень. Ничего особенного.

– Идем, Джекс.

– Куда?

– Я покажу.

Мальчик повел Джексома в Нижние пещеры, в главный зал со сводчатым потолком, где собирался Вейр для совместных вечеров и трапез. Пахло теплым хлебом и тушеным мясом. Приготовления к ужину шли полным ходом, женщины и девушки, весело болтая, накрывали на столы. Пробегая мимо, Фелессан схватил горсть сырых кореньев.

– Эй, что ты себе позволяешь, щенок! – крикнула женщина, замахиваясь черпаком на мальчишек. – Доброго тебе дня, лорд Джексом, – тут же добавила она.

Отношение обитателей Вейра к нему и Фелессану всегда озадачивало Джексома. Вряд ли Фелессан считался менее важной персоной, чем лорд холда, но никто не носился с ним так, будто он может внезапно развалиться на части или растаять.

– Везет тебе, – вздохнул Джексом, беря свою долю из добычи Фелессана.

– То есть? – удивленно спросил тот.

– Ты... просто живешь, только и всего.

Фелессан пожал плечами, довольно жуя сладкий корень, и повел Джексома во внутреннюю пещеру, столь же обширную, но с потолком пониже. Вдоль ее стены на высоте в половину драконьего роста над полом тянулся широкий каменный балкон с перилами, с которого можно было попасть в отдельные спальни. Сама пещера предназначалась для разных домашних работ, но сейчас у ткацких станков, естественно, никого не было: все занимались ужином. Никто не купался и в большом бассейне у края пещеры, лишь компания ровесников Фелессана собралась в тесный кружок. Один из них нарочито громко выкрикнул шутку, которую, к счастью, заглушил взрыв хохота остальных.

– Пошли, Джексом, пока кто-нибудь из этой мелюзги за нами не увязался, – сказал Фелессан.

– Куда мы идем?

Фелессан не терпящим возражений жестом велел ему замолчать, быстро оглянулся через плечо и устремился вперед. Джексому пришлось ускорить шаг, чтобы его нагнать.

– Эй, что-то мне не хочется вляпаться в неприятности, – проговорил он, поняв, что они углубляются дальше в пещеры.

Одно дело – искать приключений в собственном холде, но совсем другое – вторгаться в чужое жилище, тем более в Вейр! Это уже граничило со святотатством – по крайней мере, так объяснял ему опекун, бывший всадник. Гнев Лайтола он еще мог вытерпеть, но ему ни за что, ни за что, ни за что не хотелось злить Лессу... или – он мысленно прошептал имя – Ф’лара!

– Какие еще неприятности? Никто нас не поймает. Все слишком заняты ужином. Мне бы пришлось помогать им, если бы не твой прилет, – самодовольно усмехнулся Фелессан. – Идем!

Они подошли к развилке: один коридор вел налево, вглубь Вейра, другой изгибался вправо. Там было почти темно, и Джексом заколебался. Никто не станет впустую тратить свет в коридорах, которыми не пользуются.

– Что такое? – нахмурился Фелессан. – Только не говори, что боишься.

– Боюсь? – Джексом поспешно шагнул к нему. – При чем тут страх?

– Тогда пошли. И не шуми.

– Почему?

– Увидишь. Просто помолчи, ладно? И возьми это.

Фелессан достал из тайника в стене наполовину прикрытую корзинку со слабо мерцающим светильником, потом еще одну такую же для себя. Если у Джексома и оставались какие-то возражения, их заглушил вызывающий взгляд друга. Надменно вздернув голову, он зашагал по полутемному коридору. Его слегка приободрили следы в пыли, они вели в одну и ту же сторону. Но в этом коридоре, похоже, нечасто бывают взрослые: все следы маленькие, и среди них нет отпечатков подошв сапог. Куда они ведут?

Они миновали запертые занавешенные двери, давно не используемые и внушавшие страх в мерцающем тусклом свете. Почему Фелессан не стащил новые светильники, раз уж все равно собирался? Этих вряд ли хватит надолго. Джексому очень хотелось знать, как далеко они забрались. Ему не нравилось путешествие по заброшенным залам и опасным коридорам, к тому же в полумраке у него разыгралось воображение. Но он ни о чем не спрашивал. Что может подстерегать их в глубинах Вейра? Слева от него возникла огромная прямоугольная черная дыра, и он судорожно сглотнул, пытаясь подавить страх, но Фелессан целеустремленно прошел мимо, и слабое сияние его светильника превратило угрожающий провал в очередную невинную развилку коридоров.

– Поторопись, – резко бросил Фелессан.

– Зачем?

– Затем, что она всегда приходит к озеру примерно в это время, и другого шанса у тебя не будет.

– Шанса на что? Кто – она?

– Рамот’а, болван.

Фелессан остановился так внезапно, что Джексом налетел на него, и светильник в его корзинке замигал.

– Рамот’а?

– Ну да. Или ты боишься хотя бы одним глазком глянуть на ее яйца?

– На ее яйца? Честно?

Всепоглощающий ужас боролся с алчным любопытством и мыслью о том, как будут завидовать ему мальчишки из холда.

– Честно! Ну же, идем!

Коридоры, мимо которых они проходили, уже не пугали Джексома таившимся в них неведомым злом – теперь он не сомневался, что их путешествие во тьме скоро закончится. К тому же Фелессан, похоже, точно знал, куда идет. От поднятой ими пыли светильники еще больше потускнели, но впереди появилась полоска света.

– Нам туда.

– Ты когда-нибудь видел Запечатление, Фелессан?

– Конечно. Мы там были в последний раз всей толпой. Зрелище еще то, скажу я тебе. Сперва яйца качались туда-сюда, а потом начали трескаться, по всей длине, вот так. – Фелессан возбужденно взмахнул корзинкой со светильником. – А потом вдруг, – он понизил голос, придав ему драматизма, – скорлупа раскалывается, и появляется огромная драконья башка. Знаешь, какого цвета был первый?

– А по цвету скорлупы разве непонятно?

– Нет, только для королевских яиц. Они самые крупные и как бы светятся. Увидишь.

Джексом сглотнул, но ничто уже не могло его остановить. Никто из мальчишек в холде, и даже ни один юный лорд, не видел яиц или Запечатления. Может, ему удастся слегка приврать...

– Эй, не наступай мне на пятки, – прошипел Фелессан.

Полоска света впереди стала шире, отбрасывая прямоугольное пятно на гладкую противоположную стену. Когда мальчики подошли ближе, Джексом смог различить конец коридора и трещину в камне – судя по нагромождению обломков, последствия давнего оползня. И сквозь нее действительно виднелись пятнистые яйца, созревавшие на нагретом песке. Джексом зачарованно смотрел, как слегка покачивается то одно, то другое из них.

– Где королевское яйцо? – спросил он благоговейным шепотом.

– Вовсе незачем шептать. Видишь – площадка пуста, Рамот’а ушла к озеру.

– Где королевское яйцо? – повторил Джексом, недовольно почувствовав, как сорвался его голос.

– Где-то с той стороны, отсюда не видно.

Джексом вытянул шею, пытаясь разглядеть королевское яйцо.

– В самом деле хочешь его увидеть?

– Конечно. Из моего холда во время Поиска забрали Талину, и она станет госпожой Вейра. Девушки из Руата всегда ими становятся.

Пристально на него посмотрев, Фелессан пожал плечами, затем извернулся и пролез в трещину, пробравшись между камней.

– Давай, – хриплым шепотом поторопил он друга.

Джексом с сомнением посмотрел на каменную щель. Он был крупнее и выше Фелессана. Глубоко вздохнув, он боком протиснулся в трещину. Левая нога и рука прошли, но грудь застряла. Фелессан схватил его за руку и дернул. Джексом мужественно удержался от крика, когда острые камни ободрали его колено и ребра.

– Прости, Джексом, во имя Скорлупы!

– Я не просил тебя меня тянуть! – бросил он и тут же добавил, увидев виноватое выражение на лице Фелессана. – Со мной все в порядке... наверное.

Стащив с себя рубашку, Фелессан начал стирать кровь с обнажившейся груди юного лорда, чья рубашка порвалась в клочья. Джексом оттолкнул руку друга: ему и без того было больно. И тут он увидел большое золотое яйцо, лежавшее чуть в стороне от пестрых.

– Оно... оно такое блестящее, – пробормотал он, ощущая благоговейный восторг и вместе с тем все острее понимая, что совершает святотатство. Лишь рожденные в Вейре имели право видеть яйца.

Фелессан окинул золотое яйцо оценивающим взглядом.

– И такое большое. Больше последнего королевского яйца в Форте. Видать, мельчает у них порода, – с критической отстраненностью заметил он.

– Послушать Мардру, так проблемы с породой как раз в Бендене. Мол, драконы слишком большие и неповоротливые.

– Н’тон говорит, Мардра – то еще шило в заднице, судя по тому, как она относится к Т’рону.

Джексому не хотелось развивать эту тему. В конце концов, Руат-холд находился под крылом Форт-Вейра, и, хотя Мардра не особо нравилась юному лорду, слышать подобное он не желал.

– А вон то не такое уж и крупное, вроде яйца цеппи. Вдвое меньше даже самого мелкого из остальных. – Он коснулся гладкой скорлупы яйца, лежавшего почти у самой каменной стены, в стороне от других.

– Эй, не трогай! – запротестовал Фелессан, явно шокированный.

– Почему бы и нет? Что ему сделается? Скорлупа жесткая как кожа. – Джексом слегка постучал по яйцу костяшками пальцев, затем приложил к нему ладонь. – Теплое.

Фелессан оттащил его от яйца:

– Нельзя трогать яйца. Никогда. Пока не придет твой черед. И ты родился не в Вейре.

Джексом пренебрежительно взглянул на друга.

– Что, боишься? – Он снова погладил яйцо, давая понять, что ему вовсе не страшно.

– Я не боюсь. Но яйца нельзя трогать. – Фелессан ударил Джексома по руке. – Если только ты не претендент. Но ты не претендент, и я тоже.

– Зато я лорд-холдер. – Джексом гордо выпятил грудь.

Ему очень хотелось еще раз погладить маленькое яйцо, поскольку, даже будучи лордом, он завидовал Фелессану, жалея, что не может даже надеяться однажды стать всадником. К тому же яйцо выглядело таким одиноким, маленьким и никому не нужным, таким далеким от остальных.

– Твое звание лорда не будет стоить и песчинки в Айгене, если вернется Рамот’а и застанет нас здесь, – напомнил Фелессан и решительно потащил Джексома к трещине.

Внезапный рев в дальнем конце площадки Рождений застиг их врасплох. Хватило одного лишь взгляда на громадную тень на песке у входа в пещеру. Фелессан, более ловкий и проворный, первым протиснулся в каменную щель. На этот раз Джексом не стал возражать, когда Фелессан с силой потащил его на себя, обдирая о камни. Они даже не стали оглядываться, чтобы убедиться, в самом ли деле вернулась Рамот’а, и, подхватив корзинки со светильниками, бросились бежать.

Когда свет из трещины затерялся за поворотом коридора, Джексом остановился, чувствуя, как болит от напряжения оцарапанная камнями грудь.

– Идем, – поторопил его Фелессан.

– Не могу. Моя грудь...

– Больно? – Подняв светильник, Фелессан увидел кровь на бледной коже Джексома. – Плохо дело. Нужно поскорее добраться до Маноры.

– Мне... нужно... отдышаться.

Светильник Джексома замигал в такт тяжелому дыханию и полностью погас.

– Придется идти помедленнее, – дрожащим больше от страха, чем от быстрого бега голосом сказал Фелессан.

Джексом поднялся на ноги, полный решимости ничем не показывать подступившую панику. В животе похолодело, грудь жгло огнем, на лбу выступил пот. Соленые капли упали на грудь, и у него вырвалось одно из любимых ругательств стражника на башне.

– Идем быстрее, – сказал он и, не выпуская из руки ставшую бесполезной корзинку, ускорил шаг.

Они держались внешней стены коридора, где тянулась в полумраке придававшая им смелости цепочка следов.

– Уже недалеко? – спросил Джексом, когда начал зловеще мигать второй светильник.

– Э... надеюсь.

– Что такое?

– Э... следов больше нет. – Они прошли еще немного, и свет окончательно погас. – И что теперь будем делать, Джексом?

– Ну, в Руате, – глубоко вздохнув, чтобы не сорвался голос, сказал Джексом, – стоит кому-то меня хватиться, меня сразу начинают искать.

– В таком случае тебя должны хватиться, как только Лайтол решит отправиться домой, так ведь? Он никогда тут долго не задерживается.

– Если только его не пригласят на ужин, а так оно и будет, если ужин в самом деле скоро, как ты говорил, – с горечью ответил Джексом, уже жалея, что согласился на столь неблагоразумную вылазку. – Ты хоть представляешь, где мы?

– Нет, – обреченно признался Фелессан. – Я всегда ходил по следам, как и в этот раз. Следы были, ты же видел.

Джексом неопределенно помотал головой. Соглашаться ему не хотелось, поскольку это означало бы, что в случившемся есть часть и его вины.

– Те другие коридоры, мимо которых мы проходили, – куда они ведут? – наконец спросил он.

– Не знаю. В Вейре куча пустого места. Я... я никогда не ходил дальше той трещины.

– А другие? Как далеко они забирались?

– Гандидан все время хвастается, как далеко он заходил, но... я не помню, что он говорил.

– Ради Яйца, не хнычь!

– Я не хнычу. Я просто есть хочу!

– Проголодался? Как раз то, что надо. Чуешь запах ужина? Мне кажется, он должен разноситься далеко по коридорам.

Мальчики принюхались, но в воздухе пахло плесенью, а не тушеным мясом. Иногда, вспомнил Джексом, можно почувствовать запах свежего воздуха и найти дорогу назад. Он приложил ладонь к стене, ощутив успокаивающее прикосновение гладкого камня. В коридоре было почти так же темно, как в Промежутке, но в Промежутке не ощущалось вообще ничего. В груди пульсировала боль, в такт биению крови в висках.

Вздохнув, он прислонился к гладкой стене и сполз вдоль нее на землю.

– Джексом?

– Все в порядке. Я просто устал.

– Я тоже.

Издав облегченный вздох, Фелессан сел рядом, прижавшись к плечу друга и чувствуя успокаивающее тепло.

– Интересно, как тут было раньше? – задумчиво проговорил Джексом.

– В смысле – раньше? – слегка удивленно переспросил Фелессан.

– Когда в коридорах Вейров и холдов был свет и ими пользовались.

– Ими никогда не пользовались.

– Ерунда. Никто не станет впустую тратить время, прорубая коридоры, которые никуда не ведут. А Лайтол говорил, что в Бендене больше пятисот вейров и из них занята лишь половина...

– У нас в Бендене сейчас четыреста двенадцать боевых драконов.

– Верно, но десять Оборотов назад и двух сотен не было. Зачем нужно столько вейров, если ими никогда не пользовались? И зачем нужны целые мили коридоров и пустых комнат в Руат-холде, если там никто не жил?..

– И?

– В смысле, куда делись все эти люди? И как они вообще сумели вырубить изнутри целые горы? – Подобные вопросы Фелессана явно никогда не интересовали, но Джексом уже не мог остановиться: – И ты заметил, что некоторые стены гладкие, как... – Он вдруг замолчал, пораженный осенившей его мыслью, и, почти со страхом повернувшись, провел ладонью по стене у себя за спиной. Стена была гладкая. Он сглотнул, и у него снова заболело в груди. – Фелессан?..

– Что... что такое?

– Эта стена гладкая.

– И что?

– Она гладкая, а не шершавая!

– Не понимаю, о чем ты, – почти со злостью бросил Фелессан.

– Она гладкая. Это старая стена.

– И?

– Мы в старой части Бендена.

Встав, Джексом провел ладонью по стене, пройдя несколько шагов.

– Эй! – Он услышал, как Фелессан поднимается на ноги. – Не бросай меня, Джексом! Я тебя не вижу.

Джексом протянул руку назад, коснулся одежды Фелессана и потянул к себе.

– Держись за меня. Если это старый коридор, он рано или поздно либо закончится тупиком, либо выведет в жилую часть. Иначе никак.

– Но откуда ты знаешь, что идешь в нужную сторону?

– Я этого не знаю, но все лучше, чем сидеть на заднице и страдать от голода.

Держась одной рукой за стену, а другой за ремень Фелессана, Джексом двинулся вперед. Они не прошли и двадцати шагов, когда пальцы Джексома наткнулись на ровную щель, шедшую отвесно к полу.

– Эй, предупреждать надо! – крикнул налетевший на него Фелессан.

– Я что-то нашел.

– Что?

– Ровную щель, которая ведет вверх и вниз, – Джексом вытянул обе руки, пытаясь нащупать другую сторону того, что могло оказаться даже дверью.

Нашарив на уровне плеча, сразу за второй щелью, квадратную пластинку, он почти машинально на нее надавил. Стена под другой его ладонью со скрежетом ушла вбок, и по другую ее сторону вспыхнул свет.

У мальчиков было лишь несколько секунд, чтобы увидеть ярко освещенные чудеса за порогом, прежде чем инертный газ, которым было заполнено помещение, хлынул наружу, лишив их чувств. Но свет остался, став путеводным маяком для тех, кто придет их искать.

* * *

– Мне пришлось сегодня утром обшарить весь холд, прежде чем удалось найти его в заброшенных коридорах, где дорогу ему преградил завал из камней, – сказал Лайтол Лессе, глядя на бегущих в сторону Нижних пещер мальчиков.

– Похоже, ты забыл собственное детство, – рассмеялся Ф’лар, учтиво предлагая Лайтолу пройти за ним в вейр. – Неужели сам никогда не исследовал дальние коридоры, когда был мальчишкой?

Лайтол нахмурился, затем фыркнул, но не улыбнулся.

– Я – это совсем другое дело. Я не был наследником холда.

– Но, Лайтол, – сказала Лесса, беря его за руку, – пусть даже Джексом и наследник холда, но он всего лишь мальчик, такой же, как и любой другой. Нет-нет, я ни в чем тебя не упрекаю. Он прекрасный парень, хорошо воспитан. Можешь им гордиться.

– И держится как настоящий лорд, – рискнул вставить Ф’лар.

– Делаю что могу.

– Нисколько не сомневаюсь, – воодушевленно заявила Лесса. – Как же он вырос с тех пор, как я видела его в последний раз!

У Лайтола, однако, начала подергиваться щека, и Лесса раздраженно подумала, какие на этот раз поводы у Мардры для недовольства мальчиком. Лучше бы эта баба не лезла не в свое дело... Внезапно Лесса спохватилась, мрачно напомнив себе, что в том же самом можно обвинить и ее за то, что она пригласила сюда Джексома. Когда Мардра узнает, что Лайтол был в Бенден-Вейре...

– Рад, что ты так считаешь, – ответил Лайтол, подтвердив подозрения Лессы.

Арфист Робинтон встал, приветствуя Лайтола, а на лице мастера-кузнеца возникло зверское выражение, заменявшее ему улыбку. Пока Ф’лар усаживал гостей, Лесса налила вина.

– Прибыл новый караван, Робинтон, но вино пока еще недостаточно настоялось, – улыбнулась она. Про Робинтона шутили, будто он бывает в Бендене в основном ради вина, а не ради общения или по делу. – Придется тебе обойтись десятиной прошлого года.

– Бенденское вино мне всегда по вкусу, – учтиво ответил Робинтон, воспользовавшись похвалой как поводом сделать глоток.

– Рад вас видеть, господа, – начал Ф’лар, беря на себя роль главного. – Прошу прощения, что оторвал вас от дел, не предупредив заранее, но...

– Бывать в Бендене – для меня всегда счастье, – пробормотал Робинтон, блеснув глазами, и снова отпил из кубка.

– У меня для вас новости, так что буду рад их сообщить, – прогремел Фандарел.

– И у меня, – мрачно проговорил Лайтол, у которого вновь дернулась щека.

– Мои новости крайне серьезны, и мне нужно знать, что вы думаете по этому поводу. Случилось преждевременное Падение Нитей... – начал Ф’лар.

– Падения, – поправил Робинтон, от легкомысленного тона не осталось и следа. – Барабаны донесли мне известия из холдов Тиллек и Кром.

– Жаль, что у меня нет столь же надежных вестников, – с горечью сказал Ф’лар, заскрежетав зубами. – Тебя не удивляет молчание Вейров, Робинтон? – Он считал арфиста своим другом.

– Мой цех связан обязательствами с Форт-Вейром, мой дорогой Ф’лар, – ответил мастер-арфист со странной улыбкой, – хотя предводитель Вейра Т’рон, похоже, не следует обычаю держать мастера-арфиста в курсе событий. У меня не было возможности быстро или тайно связаться с Бенден-Вейром.

Ф’лар глубоко вздохнул. Робинтон, по сути, подтвердил, что Т’рон ничего не знал.

– Т’кул счел нужным не извещать других предводителей Вейров о незапланированном Падении Нитей в Тиллек-холде.

– Это меня нисколько не удивляет, – цинично буркнул арфист.

– Мы только сегодня узнали, что Р’март был столь серьезно ранен во время Падения в Кром-холде, что не смог отправить гонца.

– Имеешь в виду, что об этом забыла их тупоумная госпожа Вейра Беделла? – вмешалась Лесса.

Кивнув, Ф’лар продолжил:

– Впервые об этом узнали в Бендене, когда Нити упали на северо-востоке в Лемосе, в середине утра, хотя таблицы предсказывали юго-восток и вечер. Поскольку я всегда заранее посылаю всадника на случай, если в последний момент возникнут какие-то проблемы, мы сумели добраться до Лемоса до того, как его достигли Нити.

Робинтон одобрительно присвистнул.

– Хочешь сказать, графики неверны? – воскликнул Лайтол, и его смуглое лицо побледнело. – Я думал, это только слухи.

Ф’лар мрачно покачал головой, наблюдая за реакцией Лайтола.

– Они больше не точны и неприменимы к случившемуся сдвигу, – сказал он. – Лесса напомнила, а я напоминаю вам, что в прохождении Алой Звезды имелись отклонения, приводившие к долгим Интервалам. Следует полагать, что нечто таким же образом может вызывать изменения в периодичности Падений. Как только мы сможем снова определить закономерность, мы исправим таблицы или составим новые.

Лайтол непонимающе уставился на него.

– Но сколько это займет времени? За три Падения у тебя уже наверняка должны были появиться какие-то идеи. У меня многие акры новых посевов и лесов. Как мне их защитить, если я не знаю точно, когда упадут Нити? – Он с трудом сдерживался. – Прошу прощения, но это... это кошмарная новость. Не знаю, как отнесутся к ней другие лорды холдов вдобавок ко всему прочему. – Он поспешно глотнул вина.

– Что значит вдобавок ко всему прочему? – удивленно спросил Ф’лар.

– Ну... в смысле, к тому, как ведут себя Вейры. Когда случилось несчастье в долине Эсвай в Наболе, а потом на плантациях лорда Сангела...

– А подробнее? Что там насчет долины Эсвай и лорда Сангела?

– Ты тоже не слышал? – искренне удивился Робинтон. – Разве Вейры не общаются друг с другом? – Он перевел взгляд с Ф’лара на Лессу.

– Вейры самостоятельны, – ответил Ф’лар. – Мы не вмешиваемся...

– Если точнее, Древние Вейры сводят общение с нами к самому минимуму, считая наши взгляды чересчур радикальными, – закончила за него Лесса, негодующе сверкнув глазами. – Не смотри на меня так, Ф’лар. Ты сам прекрасно знаешь, что это правда. Хотя нисколько не сомневаюсь, то, что Т’кул решил сохранить преждевременное Падение Нитей в тайне, оказалось для Д’рама и Т’рона не меньшим потрясением, чем для нас. Так что все-таки случилось в долине Эсвай и в Южном Болле у лорда Сангела?

Ей бесстрастно ответил Робинтон:

– Несколько недель назад Т’кул отказался помочь Мерону Набольскому расчистить от зарывшихся Нитей лесистые склоны над долиной Эсвай, сказав, что это работа для наземных команд, а люди Мерона ленивы и неумелы. Чтобы предотвратить распространение Нитей, пришлось выжечь всю долину. Лайтол прислал помощь, так что он знает. Я навестил несколько семей, которые лишились всего, что имели, и крайне злы на всадников. Еще через несколько недель предводитель Вейра Т’рон после Падения увел всадников из Южного Болла, не поставив в известность ни лорда Сангела, ни командира наземной команды. Им пришлось сжечь три готовые дать урожай плантации. Когда лорд Сангел заявил Т’рону протест, ему ответили, что, по сообщениям командиров крыльев, все Нити были уничтожены. Есть и еще одна история, не менее тревожная. Я слышал о девушках, похищенных под предлогом Поиска...

– Девушки просто умоляют забрать их в Вейр, – язвительно заметила Лесса.

– В Бенден-Вейр – возможно, – согласился Робинтон. – Но мои арфисты говорят, что девушек забирали силой, отрывая от детей и мужей, и они становились простыми служанками повелительниц Вейров. Все это не может не вызывать ненависть, госпожа Лесса. Будто мало было прежней зависти к иной жизни в Вейрах, той легкости, с которой всадники могут путешествовать по всему континенту, тогда как остальные вынуждены мучиться на земле. А их особые привилегии... – Арфист развел руками. – В Древних Вейрах слишком привержены этим особым привилегиям, и это весьма опасное заблуждение. Что касается отношений с цехами... тот случай с кинжалом в кузнице Фандарела – лишь мелочь в общем списке грабежей. Цеха щедро платят десятину своей продукцией, но мастер-ткач Зург и мастер-кожевник Белесдан крайне недовольны чрезмерными дополнительными поборами.

– Так вот почему со мной были столь холодны, когда я попросила ткань для платья? – спросила Лесса. – Но Зург лично помог мне сделать выбор.

– Полагаю, в Бенден-Вейре никто не злоупотребляет привилегиями, – ответил Робинтон. – Никто. В конце концов, – он осклабился во весь рот, чем-то напомнив Т’рона, – Бенден – Вейр отступников. Бенден забыл о древних обычаях, пренебрегает традицией, уступчив в политике. Он позволяет находящимся под его защитой холдам сохранять свое достоинство, имущество и леса. Он позволяет цехам разрастаться, поощряет скрещивание и выведение новых пород. И Бенден-Вейр, – Робинтон теперь выглядел по-настоящему рассерженным, – уважают на всем Перне.

– Как всаднику, мне следовало бы счесть это оскорблением, – проговорил Ф’лар, ошеломленный обвинением в легкомыслии.

– Как предводитель Бендена, ты должен взять на себя ответственность, – парировал Робинтон. – Когда семь Оборотов назад Бенден оказался в одиночестве, ты говорил, что лорды холдов и мастера цехов слишком закоснели в своих взглядах, чтобы действенно справляться с реальной проблемой. По крайней мере, они чему-то научились на своих ошибках. А Древние Вейры не только неизлечимо закоснели, но, хуже того, не терпят никаких перемен. Они не хотят и не станут приспосабливаться к современности. Все, чего мы достигли за четыреста Оборотов, которые нас разделяют, все новое в нашем мировоззрении, по их мнению, ошибочно и должно быть отвергнуто. Нужно вернуться к их обычаям и замшелым установлениям. Перн взрослеет и меняется, но они – нет. И они настолько восстановили против себя лордов-холдеров и мастеров, что я всерьез беспокоюсь, даже боюсь, какова будет реакция на нынешний новый кризис.

– Они передумают, если Нити станут падать, когда их никто не ждет, – сказала Лесса.

– Кто? Предводители Вейров? Лорды? Не стоит на это рассчитывать, госпожа Лесса.

– Вынужден согласиться с Робинтоном, – устало проговорил Лайтол. – От Вейров крайне мало помощи. Древние слишком властолюбивы, упорствуют в своих заблуждениях и чересчур многого требуют. Даже я, бывший всадник Л’тол, возмущен чрезмерными требованиями, которые сыплются на лорда-управляющего Лайтола. А теперь, похоже, они неспособны даже выполнять свою главную работу. Что, например, было уже сделано в нынешней ситуации? И собираются ли они вообще хоть что-то делать?

– Помощь от Вейров будет, можешь не сомневаться, – сказал Ф’лар, пытаясь развеять уныние Лайтола. – Случившееся сегодня утром всерьез их потрясло. Руат-холд находится под крылом Форт-Вейра, и Т’рон посылает патрульных. Поставь людей на холмах, пусть зажгут костры, когда увидят Нити. На первый же костер последует немедленный ответ.

– Я должен полагаться на перепуганных людей и костры на холмах? – недоверчиво переспросил Лайтол.

– От костров мало толку, – проворчал Фандарел. – Их гасит дождь и скрывает туман.

– С радостью выделю своих барабанщиков, если считаешь, что они могут помочь, – предложил Робинтон.

– Ф’лар, – быстро заговорил Лайтол, – я знаю, что Бенден-Вейр посылает гонцов в холды, которым угрожает Падение Нитей. Не согласятся ли теперь и другие предводители Вейров выделить своих всадников для холдов? Хотя бы пока мы не проясним характер сдвигов и не научимся их предвидеть? Мне не нравятся большинство всадников Форт-Вейра, но, по крайней мере, я буду чувствовать себя безопаснее, зная, что с Вейром есть непосредственная связь.

– Как я уже говорил, – прогремел Фандарел так внушительно, что все, вздрогнув, повернулись к нему, – на этой планете крайне не хватает надежных средств связи, и я полагаю, что мой цех способен решить эту проблему. Собственно, это и есть моя новость.

– Что? – Лайтол вскочил на ноги.

– Почему ты раньше не сказал, болван неотесанный? – возмутился арфист.

– Сколько понадобится времени, чтобы снабдить этим средством все основные холды и Вейры? – заглушил все остальные реплики вопрос Ф’лара.

Пристально посмотрев на предводителя Вейра, Фандарел с обреченностью в голосе ответил:

– Увы, больше, чем, похоже, у нас есть в данных обстоятельствах. Мои мастерские полностью заняты производством огнеметов, и им некогда тратить время на мои игрушки.

– Так сколько?

– Устройства, которые посылают и принимают на расстоянии написанные слова, собрать легко, но между ними нужно проложить провод, а на это требуется немало времени.

– И людей наверняка тоже, – добавил Лайтол и устало сел.

– Не больше, чем для сигнальных костров, – спокойно возразил Фандарел. – Если удастся убедить всех лордов и все Вейры работать вместе. Один раз такое уже было, – кузнец многозначительно взглянул на Ф’лара, – по призыву Бендена.

Лицо Лайтола просветлело, и он порывисто схватил Ф’лара за руку.

– Лорды холдов послушают тебя, Ф’лар Бенденский. Они тебе верят!

– Ф’лар не сможет обратиться к другим лордам, не восстановив против себя предводителей Вейров, – возразила Лесса, но в голосе ее зазвучала надежда.

– Им вовсе не обязательно об этом знать, – лукаво предложил Робинтон, явно заинтересовавшийся. – Давай, Ф’лар, давай. Сейчас не время следовать традициям, по крайней мере тем, которые себя не оправдали. Смотри шире! Однажды ты уже так поступил, и мы победили. Думай о Перне, обо всем Перне, а не об одном Вейре, – он ткнул длинным мозолистым пальцем в Ф’лара, – одном холде, – он нацелил палец на Лайтола, – или об одном цехе. – Он показал на Фандарела. – Когда мы впятером объединили наши умы семь Оборотов назад, нам удалось выбраться из крайне сложного положения.

– А я подготовила почву для нынешнего, – горько рассмеялась Лесса.

Прежде чем Ф’лар успел возразить, Робинтон погрозил ей пальцем.

– Только глупцы тратят время на то, чтобы винить кого-то или себя, Лесса. Ты вернулась в прошлое и привела с собой Древних – чтобы спасти Перн. Теперь у нас другая проблема. Ты вовсе не глупа, и вы с Ф’ларом, как и все мы, должны найти другое решение. Нам как раз удачно подвернулась свадьба в Телгар-холде, где намерены оказать почести Лемосу и Телгару многие лорды и мастера. Мы все туда приглашены. Воспользуемся же случаем, любезные мои Лесса и Ф’лар, чтобы склонить их к образу мышления Бендена. Пусть Бенден-Вейр станет образцом, и все остальные холды и цеха последуют за теми, кто находится под его защитой...

Он откинулся на спинку кресла, улыбаясь от предвкушения.

– Недовольство, похоже, всеобщее, – тихо сказал Ф’лар. – Нам потребуются не просто слова, чтобы заставить их мыслить иначе.

– Цеха поддержат тебя, предводитель Вейра, вплоть до самой последней мастерской, – заявил Фандарел. – Ты отстаиваешь интересы Бендарека. Ф’нор защитил Терри от всадников, которые вели себя неподобающе. С Ф’нором ведь все в порядке? – обратился кузнец с вопросом к Лессе.

– Он должен вернуться примерно через неделю.

– Он нужен нам сейчас, – сказал Робинтон. – Его помощь пригодилась бы в Телгар-холде, где народ считает его героем. Что скажешь, Ф’лар? Мы в полном твоем распоряжении.

Все повернулись к нему. Лесса положила ладонь ему на колено, глаза ее блестели. Да, именно этого ей хотелось: чтобы он взял ответственность на себя, завершив миссию, которую он передал в руки тем, кто может защитить Перн лучше него. Как оказалось, тогда он ошибся.

– Насчет твоего «дальнописца», Фандарел... Сможешь установить такой в Телгар-холде ко времени свадьбы? – спросил Ф’лар.

Восхищенный возглас Робинтона отдался эхом от стен, вызвав недовольное ворчание Рамот’ы на площадке Рождений. Кузнец оскалил зубы и сжал громадные кулаки, будто давя в зародыше любые возражения. Щека Лайтола судорожно дернулась и замерла.

– Превосходная мысль! – воскликнул Робинтон. – Надежда – великая сила. Стоит дать лордам надежное средство для поддержания связи, и о разобщенности Вейров можно будет забыть.

– Сумеешь, Фандарел? – спросил Ф’лар кузнеца.

– Провод до Телгара я смогу проложить. Да, это вполне возможно.

– Как работает эта передача написанного на расстоянии? Не понимаю.

Фандарел кивнул в сторону мастера-арфиста:

– Благодаря Робинтону у нас теперь есть код, который позволяет передавать длинные и сложные сообщения. Нужно научить людей понимать его, пересылать и принимать. Если у тебя есть час свободного времени...

– Я могу уделить тебе столько времени, сколько потребуется, – заверил его Ф’лар.

– Давайте завтра же и займемся, – с энтузиазмом объявила Лесса. – Что нам мешает?

– Хорошо. Я подготовлю демонстрацию. И поставлю больше людей вытягивать проволоку.

– А я поговорю с лордом Сангелом из Южного Болла и лордом Грожем из Форт-холда, – сказал Лайтол. – Само собой, осторожно, но они знают, что Руат не пользуется благосклонностью Вейра. – Он встал. – Я был всадником, потом стал ремесленником, а теперь я управляющий холдом. Но Нитям без разницы. Они сжигают все, чего коснутся.

– Да, об этом следует напомнить всем, – зловеще усмехнулся Робинтон.

– Естественно, мне придется исполнить все, что прикажет Т’рон, но теперь у меня появилась надежда. – Лайтол поклонился Лессе. – Мое почтение, госпожа. Заберу лорда Джексома и попрошу об услуге: доставить нас назад...

– Вы пропустили обед, оставайтесь поужинать с нами.

Лайтол с сожалением покачал головой:

– Слишком много дел.

– Чтобы не расходовать зря силы драконов, я полечу вместе с Лайтолом и Джексомом, – сказал Робинтон, поспешно допивая остатки вина. – Останутся еще два зверя для Фандарела с его грузом.

Улыбнувшись, Фандарел встал, возвысившись своей массивной фигурой над арфистом, который был отнюдь не маленького роста.

– Сочувствую драконам, вынужденным терпеть зависть со стороны маленьких хрупких созданий.

Никто из них, однако, так и не покинул Вейр, поскольку ни Джексома, ни Фелессана нигде не было. Одна из женщин Маноры вспомнила, что видела, как мальчишки воровали овощи, и решила, что они отправились поиграть с другими ребятами. После расспросов один из мальчиков, Гандидан, признался, что видел, как Джексом и Фелессан шли в сторону дальних коридоров.

– Гандидан, – строго сказала Манора, – ты опять подзуживал Фелессана прогуляться к той дыре?

Мальчик опустил голову, и все остальные вдруг потупились.

– Гм... – Она повернулась к встревоженным родителям. – У меня опять пропали использованные светильники, Ф’лар, так что, похоже, кое-кто отправился поглазеть на яйца.

– Что? – ошеломленно воскликнула Лесса.

Мальчишки замерли, полные раскаяния. Прежде чем она успела их обругать, Ф’лар громко рассмеялся:

– Так вот они где, значит!

– Где?

Мальчишки сбились в кучу, напуганные ее ледяным тоном, хотя вопрос ее был обращен к предводителю Вейра.

– В коридоре за площадкой Рождений. Не возмущайся так, Лесса. Через это проходят все, кто вырос в Вейре, – верно, Лайтол? Я сам туда бегал, когда мне было столько же лет, сколько Фелессану.

– Ты знала про эти вылазки, Манора? – повелительно спросила Лесса, не обращая внимания на Ф’лара.

– Конечно, госпожа, – невозмутимо ответила Манора. – И всегда следила, чтобы все вернулись. Как давно они ушли, Гандидан? Они с вами играли?

– Неудивительно, что Рамот’а не в духе. Я-то думала, это все из-за того, что она сидит на яйцах. Как ты могла такое позволить?

– Успокойся, Лесса, – утешил ее Ф’лар. – Это все мальчишеская гордость. – Он понизил голос до шепота и широко раскрыл глаза. – Кто откажется преодолеть страх в темных пыльных коридорах, глядя, как тускло мерцают светильники? Хватит ли их, чтобы добраться до дыры и обратно, не затерявшись навсегда во тьме Вейра?

Арфист улыбался, глядя на застывших с открытым ртом мальчишек. Лайтолу, однако, вовсе не было весело.

– Как давно они ушли, Гандидан? – повторила Манора, взяв паренька за подбородок. Поняв, что тот, похоже, лишился дара речи, она взглянула на перепуганные физиономии остальных. – Пожалуй, нам стоит их поискать. Они легко могли свернуть не туда, особенно если им не хватало света. А так оно и было.

Отправиться на поиски вызвались многие, и Ф’лар быстро разделил их на группы, выделив каждой свою часть коридоров, где никто не бывал на протяжении сотен Оборотов. И именно группа Ф’лара и Лайтола заметила пятно света на каменном полу, где котором лежали две неподвижные фигуры. Ф’лар сразу же послал за остальными.

– Что с ними? – спросил Лайтол, приподнимая своего подопечного и с тревогой нащупывая его пульс. – Кровь? – Побледнев, он поднес к лицу липкие пальцы, щека его дернулась.

Похоже, подумал Ф’лар, сердце Лайтола все же слегка оттаяло. Лесса ошибалась, считая, что Лайтол слишком бесчувствен, чтобы заботиться о мальчике. Джексом, как и все дети, нуждался в любви, но любовь могла быть разной.

Велев принести еще светильников, Ф’лар задрал пыльную ткань рубашки мальчика, обнажив поперечные царапины.

– Как по мне, он просто слегка ободрал кожу. Вероятно, наткнулся в темноте на стену. У кого есть целебная мазь? Не переживай так, Лайтол. Пульс у него в полном порядке.

– Но он не спит. И не приходит в себя. – Лайтол встряхнул безвольное тело, сперва мягко, потом более настойчиво.

– Фелессан вообще невредим, – сказал предводитель Вейра, оглядывая сына.

Прибежали взволнованные Манора и Лесса. Быстро осмотрев мальчиков, Манора заверила, что с ними все в порядке, деловито назначила двоих мужчин, чтобы те несли пострадавших, и повернулась к собравшейся в коридоре толпе любопытствующих.

– Опасность миновала. Возвращайтесь назад. Ужин готов, любезные дамы и господа. Не шаркай ногами, Силон, лишняя пыль тут совершенно ни к чему.

Коридор быстро опустел, и в нем остались лишь пятеро.

– Это не обычный источник света, – объявил мастер-кузнец, осторожно заглядывая в ярко освещенное помещение. – И, судя по гладким стенам, это часть изначального Вейра. – Он хмуро взглянул на Ф’лара. – Ты знал, что нечто подобное существует? – почти обвинительным тоном спросил он.

– Слухи, естественно, ходили, – ответил Ф’лар, шагнув внутрь, – но вряд ли я столь далеко забирался в детстве в заброшенные коридоры. А ты, Лайтол?

Лорд-управляющий раздраженно фыркнул, но, убедившись, что с Джексомом все в порядке, не смог удержаться от желания заглянуть туда же.

– Возможно, тебе стоит разрешить ему беспрепятственно лазить по коридорам Руата, раз он способен находить такие сокровища, – лукаво заметил Робинтон. – Но что это вообще может означать? Лесса, ты же наш спец по гобеленам, что скажешь?

Он показал на рисунок, изображавший странные соединявшиеся друг с другом разноцветные стержни и шары, которые тянулись несколькими похожими на лесенку столбцами от пола до потолка.

– Я бы не назвала это произведением искусства, но цвета красивые. – Вглядевшись в стену, Лесса коснулась ее пальцем. – Рисунок будто выжжен в стене. И смотрите-ка: кому-то тут что-то не понравилось, и он решил внести исправления, хотя вряд ли от них есть толк. Как будто нацарапано от руки, даже не тем цветом.

Фандарел внимательно изучил рисунок, почти уткнувшись носом в стену.

– Странно. Очень странно...

Он перешел к другим чудесам, почтительно поглаживая огромными ладонями металлические столы и подвесные полки. Лицо его выражало такой восторг, что Лесса с трудом подавила смешок.

– Просто удивительно. Похоже, крышка этого стола изготовлена из цельного куска металла. – Он задумчиво хмыкнул. – Раз кто-то сделал такое, значит это возможно. Надо подумать.

Ф’лара больше интересовал рисунок на стене, в котором чувствовалось нечто маняще знакомое.

– Лесса, могу поклясться, что где-то уже видел подобную бессмыслицу.

– Но мы никогда тут не были. И вообще никто не был.

– Ага, понял! Похоже на узор на той металлической пластинке, которую Ф’нор нашел в Форт-Вейре. На которой упоминалось про огненных ящериц. Смотри, – он провел пальцем по символам, которые когда-то читались как «эврика», – то же самое слово, клянусь. И оно явно было добавлено позже остального рисунка.

– Если это вообще можно называть рисунком, – с сомнением проговорила Лесса. – Но, думаю, ты прав. Но почему надпись сделана именно в этом месте, и вон в том тоже?

– Эта комната таит в себе множество загадок, – нараспев произнес Фандарел. Он открыл дверцу шкафа, слегка повозившись с магнитной защелкой, несколько раз снова закрыл ее и открыл, рассеянно улыбаясь, и лишь затем заметил странный предмет на полке в глубине. Издав удивленный вздох, он снял с полки неуклюжую штуковину.

– Осторожнее, а то убежит, – усмехнулся Робинтон.

Хотя напоминавшее трубку устройство было длиной с мужскую руку, оно, казалось, полностью скрылось в огромных ладонях ощупывавшего его поверхность кузнеца.

– Похоже, они умели соединять металл без швов. Гм... Тут какое-то покрытие. – Он взглянул на Ф’лара. – Примерно как мы покрываем большие котлы. Для защиты? Но из чего оно? – Он взглянул на верх трубки. – Стекло. Превосходное стекло. Чтобы сквозь него смотреть? – Он повозился с легко поворачивавшимся блестящим стеклышком, закрепленным на маленькой полочке у основания прибора, и приложил глаз к отверстию в верхней части трубки. – Ничего не видно, кроме света. – Он выпрямился, хмуря брови, и глухо заворчал, будто включая в работу шестеренки у себя в голове. – Недавно Вансор показывал мне один почти совсем выцветший чертеж устройства, – он легко коснулся расположенных на трубке колесиков, – которое увеличивает предметы в сотни раз. Но требуется немало времени, чтобы сделать линзы, отполировать зеркала... Гм... – Снова наклонившись, он крайне осторожно поиграл с ручками сбоку трубки, быстро взглянул в зеркало, протер его грязным пальцем и посмотрел еще раз, сперва напрямую, потом через трубку. – Потрясающе. Я вижу все несовершенства стекла. – Не обращая внимания на восхищенно наблюдавших за ним остальных, он вырвал с собственной головы короткий жесткий волос и поднес его снизу к трубке, над зеркалом, поперек маленького отверстия. Снова осторожно повернув ручку, он радостно взревел: – Смотрите, смотрите! Это всего лишь мой волос, но какого он теперь размера! Видна каждая пылинка, каждая чешуйка, обломанный кончик! – Вне себя от радости, он подтащил к устройству Лессу, чуть ли не силой прижав ее голову к окуляру. – Если нечетко видно, покрути эту ручку.

Лесса послушалась, но тут же, удивленно вскрикнув, отпрянула. Робинтон тут же занял ее место, опередив Ф’лара.

– Невероятно, – пробормотал арфист, поиграв с ручками и быстро взглянув для сравнения на реальный волос.

– Можно мне? – спросил Ф’лар столь многозначительно, что Робинтон лишь улыбнулся, словно извиняясь за свою дерзость.

Ф’лару тоже пришлось сравнить увиденное с образцом, чтобы поверить. Волосок превратился в жесткую веревку, на которой поблескивали пылинки и виднелись тонкие разделительные линии между чешуйками.

Подняв голову, он повернулся к Фандарелу и тихо, словно боясь лишиться хрупкой надежды, спросил:

– Если есть способ настолько увеличивать мелкие предметы, может, есть и способ приблизить далекие, чтобы их можно было рассмотреть как следует?

Ф’лар услышал, как судорожно вздохнула Лесса, и почувствовал, как затаил дыхание Робинтон, но взгляд его был устремлен на кузнеца, словно умоляя того дать желанный ответ.

– Полагаю, должен быть, – сказал Фандарел после показавшихся невероятно долгими раздумий.

– Ф’лар? – (Он увидел побелевшее лицо Лессы, застывший в ее глазах ужас, ее испуганно выставленные перед собой руки.) – Ты же не хочешь отправиться к Алой Звезде? – Голос ее был едва слышен.

Он схватил ее за руки, холодные и напряженные, и привлек к себе, будто пытаясь утешить, но слова его были обращены в большей степени к остальным:

– Наша задача, господа, всегда заключалась в том, как избавиться от Нитей. Так почему бы не решить ее раз и навсегда там, откуда они являются? Дракон может переместиться в любое место, нужно лишь показать ему, как оно выглядит!

* * *

Очнувшись, Джексом сразу же понял, что он не у себя в холде. Он отважно открыл глаза, боясь не увидеть ничего, кроме тьмы, но над ним простиралась сводчатая каменная крыша, в центре которой искрилась полная корзина светильников. Мальчик облегченно вздохнул.

– Все хорошо, малыш? Грудь болит? – Над ним склонилась Манора.

– Нас нашли? С Фелессаном все в порядке?

– В полном. Он сейчас ужинает. Так как твоя грудь, болит?

– Моя грудь? – Он вспомнил, где и как поранился, и сердце его замерло. Но Манора не сводила с него взгляда, и он осторожно проговорил: – Нет, спасибо... что спросила.

Еще большее замешательство вызвало у него урчание в животе.

– Думаю, тебе тоже стоит поужинать.

– Лайтол на меня сердится? А предводитель Вейра? – несмело спросил он.

Манора добродушно улыбнулась, пригладив его растрепанные волосы.

– Не волнуйся, лорд Джексом, – мягко сказала она. – Разве что услышишь пару суровых слов. Лорд Лайтол был просто вне себя от беспокойства.

Джексом представил себе невероятную картину, как один Лайтол выходит из другого, и оба стоят рядом, одновременно подергивая щекой.

– Однако я бы не советовала снова куда-либо отправляться без разрешения, – негромко рассмеялась Манора. – Теперь это особое развлечение для взрослых.

Джексома больше всего беспокоило, знает ли Манора про ту трещину, про то, что мальчишки подглядывают за яйцами, и про то, что там побывал и он. Он едва не умер от страха, ожидая услышать, что Фелессан сознался в их преступлении, но потом сообразил, что, по ее словам, самое страшное, что их ждет, – это просто выговор. Маноре всегда можно было доверять. И если она все знает, но не сердится... Но вот если она не знает, а он ее спросит, то она может рассердиться...

– Ты нашел те комнаты, лорд Джексом. На твоем месте я бы теперь гордилась.

– Комнаты?

Улыбнувшись, она протянула руку:

– Мне кажется, ты проголодался.

Ощущая прикосновение ее теплой мягкой ладони, Джексом последовал за ней на балкон, огибающий весь спальный уровень. Судя по плотно задернутым занавескам спален, было уже поздно. Очаг в центре притушили, у одного из столов сидели и шили несколько женщин, Увидев Манору и Джексома, они улыбнулись.

– Ты сказала – комнаты? – вежливо, но настойчиво повторил Джексом.

– Кроме той комнаты, которую вы открыли, были еще две и развалины ведущей наверх лестницы.

Джексом присвистнул.

– И что там, в этих комнатах?

Манора негромко рассмеялась.

– Я никогда еще не видела мастера-кузнеца столь взволнованным. Они нашли какие-то странные устройства и всякие стекляшки, в которых я вообще ничего не понимаю.

– Комната Древних? – восхищенно проговорил Джексом, только теперь осознав масштабы своего открытия. А он ведь только едва успел взглянуть!

– Древних? – Манора едва заметно нахмурилась – а может, это ему только показалось, поскольку Манора никогда не хмурилась. – Скорее уж Предков.

Когда они вошли в главную пещеру, Джексом понял, что их появление прервало оживленную беседу сидевших в большом обеденном зале мужчин и женщин. Привыкший к пристальным взглядам, Джексом расправил плечи и двинулся размеренным шагом вперед, с серьезным видом кивая знакомым всадникам и тем из женщин, кого он мог узнать. Не обращал он внимания и на взрывы смеха, к которым тоже был привычен: лорду-холдеру следовало держаться с подобающим его званию достоинством даже в присутствии старших и даже если ему еще не исполнилось двенадцати Оборотов.

Уже полностью стемнело, но на обширной внутренней поверхности Чаши виднелись светящиеся драконьи глаза на карнизах вейров. Порой расправлялись громадные крылья, издавая приглушенный шорох. Мальчик взглянул в сторону Звездных Камней, черневших на фоне чуть более светлого неба, и увидел силуэт сторожевого дракона. Далеко внизу слышался беспокойный топот скотины в загонах. В озере посередине отражались звезды.

Джексом поторопил Манору, ускорив шаг. В темноте о достоинстве можно было забыть, а ему отчаянно хотелось есть.

С карниза королевского вейра раздался приветственный рев Мнемент’а, и Джексом осмелился взглянуть на дракона, который коротко опустил веко на ближнем глазу, подражая человеческому подмигиванию.

«Есть ли у драконов чувство юмора?» – подумал мальчик. Стражи порога им определенно не обладают, хотя и были родичами драконов.

«Слишком дальние родственники».

– Прошу прощения? – Джексом удивленно взглянул на Манору.

– За что, юный лорд?

– Ты что-то сказала?

– Нет.

Джексом снова оглянулся на громадную тень дракона, но Мнемент’ смотрел в другую сторону. А потом запахло жареным мясом, и он зашагал быстрее.

Когда они вошли в вейр, Джексом увидел золотистую громадину – лежащую королеву – и внезапно ощутил смешанный с чувством вины страх. Но Рамот’а крепко спала, и ему показалось, будто она безмятежно улыбается во сне, словно новый малыш его приемной матери. Мальчик отвел взгляд, опасаясь ее разбудить, и посмотрел на сидящих за столом. Помимо Ф’лара, Лессы, Лайтола и Фелессана, которых он ожидал увидеть, присутствовали также мастер-кузнец и мастер-арфист.

Лишь благодаря выучке он сумел вежливо ответить на приветствия знаменитостей и даже не заметил, что Манора и Лесса пришли ему на помощь.

– Ни слова больше, пока ребенок не поест, Лайтол, – твердо сказала госпожа Вейра, мягко усаживая мальчика на свободное место рядом с Фелессаном, который перестал черпать ложкой из котелка и, подняв взгляд, скорчил замысловатую гримасу, явно что-то означавшую, но Джексом не понял, что именно. – Джексом не успел пообедать в холде и уже несколько часов как проголодался. С ним все в порядке, Манора?

– Он пострадал не больше, чем Фелессан.

– Когда вы вошли, мне показалось, что у него слегка остекленевший взгляд. – Лесса наклонилась к Джексому, который вежливо смотрел на нее, продолжая сосредоточенно жевать. – Как ты себя чувствуешь?

Джексом закашлялся, пытаясь проглотить недоразжеванные овощи. Фелессан протянул ему кружку с водой, а Лесса проворно похлопала его между лопаток.

– Я прекрасно себя чувствую, – наконец сумел проговорить он. – Все хорошо, спасибо.

Он немного подождал, борясь с желанием смотреть только в тарелку, и облегченно вздохнул, когда повелитель Вейра, смеясь, напомнил Лессе, что именно она велела мальчику первым делом поесть.

Мастер-кузнец постучал потемневшим узловатым пальцем по выцветшему пергаменту, которым был застлан весь стол, за исключением того места, где сидели мальчики. Одной рукой Фандарел что-то придерживал у себя на коленях, но Джексому не было видно, что там.

– Если я верно понимаю, в этой части Вейра должно быть несколько уровней помещений, как ниже того, что нашли мальчики, так и выше.

Джексом уставился на карту и перехватил взгляд Фелессана. Тот вертелся как на иголках, но продолжал есть. Джексом зачерпнул еще ложку – до чего же вкусно! – но пожалел, что пергамент лежит к нему вверх ногами.

– Могу поклясться, что никаких верхних входов в вейры на этой стороне Чаши нет, – покачал головой Ф’лар.

– В Чашу есть проход на уровне земли. – Фандарел ткнул пальцем в пергамент. – Мы нашли его – он замурован. Возможно, последствия того камнепада.

Джексом с тревогой взглянул на Фелессана. Тот демонстративно уткнулся в тарелку. Что это значит? Он ничего им не сказал? Или все же сказал? Джексому очень хотелось бы знать точно.

– Шов едва различим, – заметил мастер-арфист. – Заделан каким-то веществом, которое лучше любого строительного раствора: прозрачное, гладкое и прочное.

– Его не расколоть, – проворчал Фандарел, качая головой.

– Зачем было замуровывать выход из Чаши? – спросила Лесса.

– Потому что эта часть Вейра не использовалась, – предположил Ф’лар. – По тем коридорам явно никто не ходил одному Яйцу ведомо сколько Оборотов. Даже следов в пыли почти нигде нет.

Ожидая, что сейчас на него неминуемо обрушится гнев взрослых, Джексом не сводил взгляда с тарелки. Он не вынесет упреков Лессы. Одна лишь мысль о том, как посмотрит на него Лайтол, узнав о кощунственном проступке, внушала мальчику ужас. Как он мог пренебречь терпеливыми наставлениями своего опекуна?

– Мы нашли немало интересного в старых заплесневелых записях, на которые никто не обращал внимания, считая их бесполезными, – продолжал Ф’лар.

Рискнув бросить взгляд на предводителя Вейра, Джексом увидел, как тот улыбнулся ему и взъерошил волосы Фелессана. Облегчению мальчика не было предела. Никто из взрослых не узнал, что они с Фелессаном делали на площадке Рождений.

– Мальчики уже привели нас к невероятным сокровищам, да, Фандарел?

– Будем надеяться, что это не единственное наследие, оставшееся в заброшенных помещениях, – прогремел мастер-кузнец, рассеянно поглаживая гладкий металл лежавшего на сгибе его руки увеличительного устройства.

Глава 6

С торжеством, которому нисколько не мешали жара, грязь, песок и заливавший глаза соленый пот, Килара уставилась на только что отрытую кладку.

– Пусть подавятся своими семью, – пробормотала она, глядя на северо-восток, в сторону Вейра. – У меня тут целое гнездо. Да еще и с золотым яйцом.

У нее вырвался хриплый смех. Поглядим, что будет, когда Мерон увидит эту красоту! Килара нисколько не сомневалась, что лорд терпеть не может всадников из-за того, что завидует их зверям. Он все ворчит, что Запечатление не должно становиться привилегией лишь одного племени, к тому же вырождающегося. Что ж, посмотрим, сумеет ли могущественный Мерон запечатлеть файра. Килара не знала точно, чему она больше обрадуется: успеху или провалу. В любом случае она выигрывает. Но если он сумеет запечатлеть файра, скажем бронзового, а она посадит себе на запястье королеву, и они спарятся... Может, это будет и не столь впечатляюще, как с большими драконами, но, учитывая природные способности Мерона... Килара чувственно улыбнулась, полная предвкушения.

– Докажите, что вы того стоите, – сказала она, обращаясь к яйцам.

Килара упрятала тридцать четыре затвердевших яйца в мешки для огненного камня, уложенные в несколько слоев. Этот сверток завернула в шкуры, а затем в свой толстый шерстяной плащ. Ее опыта госпожи Вейра вполне хватало, чтобы понять: из внезапно остывшего яйца ничего не вылупится. А эти уже были близки к тому, чтобы их скорлупа треснула.

Так что чем надежнее, тем лучше.

Придит’а терпимо относилась к увлечению своей всадницы яйцами файров и послушно приземлялась в сотнях бухточек среди скал вдоль западного побережья, греясь на жарком солнце, пока Килара рыскала по раскаленному песку в поисках кладок огненных ящериц, но тревожно заворчала, когда Килара дала ей координаты Набола вместо Южного Вейра.

По времени Набола уже светало, когда раздавшийся из логова стража порога крик возвестил о прибытии Килары. Стражник слишком хорошо знал госпожу Южного Вейра, чтобы ее не впустить, и отправил какого-то несчастного будить лорда. Когда Мерон, сердито хмурясь, появился на лестнице внутреннего холда, Килара весело воскликнула, показывая на солидных размеров сверток, который передала слуге:

– Я принесла тебе яйца файров, лорд Мерон! Мне нужны тазы с горячим песком, иначе мы можем их потерять!

– Тазы с горячим песком? – с неприкрытым раздражением переспросил Мерон.

«Похоже, он кого-то оставил в постели», – подумала Килара, размышляя, не стоит ли ей забрать свое сокровище и исчезнуть.

– Да, дурак ты этакий. У меня тут кладка яиц файров, готовых проклюнуться. Другого такого шанса у тебя не будет. Эй, ты! – Килара повелительно махнула домоправительнице Мерона, которая, шаркая ногами, вошла в зал, на ходу застегивая платье. – Залей кипятком весь песок для мытья, какой сможешь найти, и живо неси его сюда.

Килара, родившаяся в холде и занимавшая там высокое положение, в точности знала, каким тоном следует разговаривать с низшими существами, будучи, по сути, женской версией своего собственного вспыльчивого лорда. Старуха поспешила к двери, не дожидаясь разрешения Мерона.

– Яйца файров? Что за чушь ты несешь, женщина?

– Их можно запечатлеть. Завладеть их разумом в момент вылупления, так же как и с драконами, накормить до отвала, чтобы вконец поглупели, – и они твои на всю жизнь. – Килара осторожно раскладывала яйца на теплых камнях большого очага. – И я принесла их как раз вовремя, – торжествующе заявила она. – Собери своих людей, и побыстрее. Нужно запечатлеть их как можно больше.

– Я пытаюсь понять, – сквозь зубы проговорил Мерон, с некоторым скептицизмом и немалой злобой наблюдая за ее действиями, – какая от всего этого может быть польза.

– Напряги мозги, – ответила Килара, не обращая внимания на хмурое выражение лица лорда. – Файры – предки драконов, и они обладают всеми их способностями.

До Мерона наконец-то дошло. Он тотчас же оказался рядом с Киларой, помогая ей разложить яйца перед огнем и громко крича, чтобы разбудили всех.

– Они могут уходить в Промежуток? И общаться со своими хозяевами?

– Да! Да!

– Золотое яйцо! – воскликнул Мерон, протягивая руку и алчно блеснув маленькими глазками.

Килара оттолкнула его руку, сверкнув глазами.

– Золотое – для меня. Для тебя – бронзовое. Я почти уверена, что из этого... нет, из этого – вылупится бронзовый.

Принесли горячий песок, который рассыпали по камням очага. По лестнице, стуча сапогами, сбежали солдаты Мерона, одетые как на бой с Нитями. Килара не терпящим возражений тоном велела им снять снаряжение и начала читать лекцию о том, как запечатлеть огненную ящерицу.

– Никто не может поймать файра, – пробормотал кто-то в задних рядах.

– Я же сумела, но насчет тебя сомневаюсь, кем бы ты ни был, – бросила Килара.

В чем-то, решила она, Древние правы. Холдеры слишком много о себе возомнили. Никто не смел и пикнуть в холде ее отца, когда тот отдавал распоряжения. Так же как никто в Вейрах не смеет перебить госпожу Вейра.

– Придется поторопиться, – сказала она. – Они вылупляются страшно голодными и жрут все, что попадется. А если им не помешать, начинают жрать друг друга.

– Хочу держать мое яйцо, пока оно не проклюнется, – вполголоса сказал Мерон, поглаживая три яйца, под пятнистой скорлупой которых, по его мнению, могли скрываться бронзовые.

– Руки недостаточно теплые, – громко и бесстрастно ответила Килара. – Нам нужно сырое мясо, и много. Лучше всего свежее.

Принесенное затем блюдо с мясом было презрительно ею отвергнуто как неподходящее. Взамен притащили два больших котла с еще дымящейся плотью только что забитых животных. Запах крови и сырого мяса смешивался с запахом пота множества напряженно застывших в ожидании людей.

– Я пить хочу, Мерон. Пусть принесут хлеба, фруктов и холодного вина, – заявила Килара.

Она со вкусом поела, с тайным весельем наблюдая за неряшливыми застольными манерами лорда Мерона. Кто-то раздал хлеб и кислое вино солдатам, которым пришлось есть стоя. Время тянулось медленно.

– Ты вроде говорила, что они должны вот-вот проклюнуться, – мрачно проговорил Мерон, который беспокоился не меньше своих солдат и уже начинал испытывать некоторые сомнения по поводу нелепой затеи Килары.

Килара удостоила его слегка презрительной улыбкой.

– Так и будет, можешь быть уверен. Вам в холдах стоило бы поучиться терпению: когда имеешь дело с драконами и им подобными, без него не обойтись... Их, знаешь ли, не отлупишь в случае чего кнутом, как тех животных, что бегают по земле. Но оно того стоит.

– Не врешь? – В глазах Мерона вспыхнула злость.

– Только представь физиономии всадников, когда через несколько дней ты явишься в Телгар-холд с файром на плече!

Судя по едва заметной улыбке Мерона, предложение Килары ему понравилось. Ради любого преимущества над всадниками он был готов и потерпеть.

– И файр будет во всем меня слушаться? – спросил Мерон, страстно лаская взглядом три яйца.

Килара не стала его разубеждать, хотя вовсе не была уверена в преданности или разуме огненных ящериц. Впрочем, Мерону не требовался разум, лишь послушание. А если файры не оправдают его ожиданий, она всегда может заявить, что виноват в этом только он сам.

– С такими гонцами у меня точно будет преимущество, – столь тихо проговорил Мерон, что Килара едва его расслышала.

– Не просто преимущество, лорд Мерон, – вкрадчиво промурлыкала она. – Власть.

– Да, устойчивая и надежная связь означает именно это. Я смогу управлять этим сыном цеппи, предводителем Плоскогорья Т’кулом...

Одно из яиц покачнулось, и Мерон, вскочив с кресла, хрипло приказал своим солдатам подойти ближе, выругавшись, когда они остановились в обычном почтительном отдалении от него.

– Объясни им, госпожа Вейра! Объясни в точности, как им овладеть этими файрами!

Килару никогда особо не волновало, что даже спустя девять прожитых в Вейре Оборотов, из них семь в роли госпожи, она так и не сумела определить, по каким критериям дракон принимал претендента за своего и почему другого мальчика, не менее достойного, отвергал весь выводок. А также почему королевы неизменно выбирали женщин, выросших вне Вейра. Например, когда похожая на мальчишку Брекка запечатлела Вирент’у, с ней соперничали еще три девушки. Каждую из них Килара сочла бы куда более интересной избранницей для юной королевы. Но Вирент’а сразу же устремилась к девушке, родившейся в селении ремесленников. Три отвергнутые претендентки остались в Южном Вейре, как поступила бы любая здравомыслящая девушка, и одна из них, Варина, была избрана на следующем обряде Запечатления – кто бы мог подумать? Что касается рожденных в Вейре юношей, их, как правило, рано или поздно принимали, поскольку юноша имел право участвовать в обрядах, пока ему не исполнится двадцать Оборотов. Никого никогда не принуждали покинуть родной Вейр, но те немногие, кто не стал всадниками, обычно уходили сами, чтобы найти себе место в мастерских.

Само собой, теперь, когда Бенден и Южный Вейр производили больше драконьих яиц, чем рождалось младенцев в Вейрах, требовалось прочесывать весь Перн в поисках достаточного числа претендентов на Запечатление. Похоже, холдеры даже не представляли, что выбор делают драконы, обычно коричневые или бронзовые, а не их всадники. И драконьи вкусы порой казались непостижимыми: они вполне могли предпочесть пышущему здоровьем парню хилого заморыша.

Килара окинула взглядом полные страха лица собранных в зале солдат. Оставалось надеяться, что файры не столь разборчивы, как драконы, поскольку в этой разношерстной толпе предложить им особо нечего. Но тут она вспомнила, что та никчемная девчонка, приемыш Брекки, запечатлела трех, так что у любого двуногого в этом зале есть шанс. Им представилась возможность доказать на собственном примере, что для Запечатления не требуются особые качества и что у обычного жителя Перна из холдов и мастерских не меньше шансов, чем у элиты из Вейров, – достаточно лишь вовремя оказаться перед драконами.

– Ими не овладевают, – усмехнувшись, поправила Мерона Килара. Пусть эти дураки считают, что одного лишь присутствия в момент вылупления недостаточно для избрания. – Их приманивают обещанием любви. Драконом невозможно овладеть силой.

– Это файры, огненные ящерицы, а не драконы.

– Для наших целей это одно и то же, – резко бросила Килара. – Теперь слушай меня внимательно, иначе многих потеряешь...

Она вдруг подумала, стоило ли ей вообще мучиться и обливаться по́том ради того, чтобы подарить ему возможность, которую он явно не в силах осознать и оценить. И все же, если у нее будет золотая, а у него бронзовый, и они спарятся... это стоило любых трудов.

– Гоните прочь любые мысли о страхе или выгоде, – обратилась она к собравшимся. – Первое отталкивает дракона, второго ему просто не понять. Как только один из них приблизится к вам, покормите его. Если удастся – посадите его на руку, отойдите в уголок и продолжайте кормить. Думайте о том, как сильно вы его любите, хотите, чтобы он остался с вами, какое счастье доставляет вам один лишь его вид. Не думайте ни о чем другом, иначе файр уйдет в Промежуток. Есть лишь краткий период между его вылуплением и его первой сытной трапезой, в течение которого может состояться Запечатление. Либо получится, либо нет. Все зависит от вас.

– Вы слышали ее. Теперь действуйте. Если у кого-то не выйдет... – В голосе Мерона прозвучала угроза.

Последовавшую зловещую тишину нарушил смех Килары. Уставившись на помрачневшее лицо Мерона, она продолжала хохотать, пока лорд, вконец разозлившись, не схватил ее за руку, показывая на судорожно дергающиеся яйца, из которых пытались выбраться на свободу их обитатели.

– Хватит ржать, женщина! Пугаешь детенышей.

– Лучше смех, чем угрозы, лорд Мерон. Даже ты не можешь приказать, кого им предпочесть. И скажи-ка мне, любезный, готов ли ты понести то самое неназванное суровое наказание, если не выйдет у тебя самого?

Мерон до боли стиснул ее руку, уставившись на появившиеся на одном из выбранных им яиц трещины, и щелкнул пальцами, требуя мяса. Сжав в пальцах сочащийся кровью ошметок, он присел возле яиц, застыв в напряженной позе.

Стараясь ничем не показывать беспокойства, Килара не спеша поднялась с кресла, подошла к столу и набрала на поднос целую груду кусков мяса. Дав знак солдатам, чтобы те последовали ее примеру, она лениво вернулась к очагу.

Не в силах подавить охватившее ее волнение, она услышала тревожную трель расположившейся на вершине над холдом Придит’ы. С тех пор как Килара увидела крошечных детенышей, которых запечатлели Ф’нор и Брекка, она страстно желала обладать одним из этих изящных созданий. Ей не дано было понять, что ее властная натура подсознательно восстает против эмоционального симбиоза с драконьей королевой. Килара инстинктивно сознавала, что, лишь будучи госпожой Вейра, всадницей королевы, она сможет достичь безграничного могущества и свободы, недоступных ни для одной женщины Перна. Привыкшая отвергать то, что ей не хотелось признавать, Килара так и не поняла, что Придит’а – единственное живое существо, которое могло на нее влиять и в чьем добром мнении она нуждалась. Огненную ящерицу Килара воспринимала лишь как миниатюрного дракона, которым она сможет с легкостью управлять, наслаждаясь властью, что было невозможно с Придит’ой.

И, преподнося эти яйца файров лорду, причем одному из самых презираемых, Мерону Набольскому, Килара мстила за весь тот воображаемый позор и пренебрежение, которые ей приходилось терпеть как от всадников, так и от всех жителей Перна, в том числе и за недавнее оскорбление, когда эта тупая девчонка, приемыш Брекки, запечатлела трех файров, отказав ей самой.

Что ж, Килара знала, что здесь ее не отвергнут и она в любом случае выйдет победительницей.

Золотое яйцо резко качнулось, и вдоль него пробежала крупная трещина, из которой появился крошечный золотой клюв.

– Покорми ее. Не теряй время, – хрипло прошептал Мерон.

– Не рассказывай мне, что делать, дурень. Займись своими яйцами.

Появилась голова, за ней туловище, царапая когтями влажную скорлупу. Килара сосредоточилась на приветственных мыслях о любви, радости и восторге, не обращая внимания на крики и возгласы вокруг.

Маленькая королева, не больше ее ладони, выбралась из скорлупы и тут же огляделась в поисках еды. Килара положила перед ней кусок мяса, и та тотчас же на него набросилась. Она положила второй в нескольких дюймах от первого, приманивая огненную ящерицу к себе. Яростно вереща, ящерка уже не столь неуклюже устремилась вперед, раскрыв крылья и быстро обсыхая. «Жрать, жрать, жрать», – пульсировало в мыслях детеныша, и Килара, почувствовав их, начала еще сильнее думать о любви и радости.

После пятого куска мяса маленькая королева уже сидела на ее руке. Килара осторожно поднялась, продолжая совать еду в то и дело открывавшуюся пасть и постепенно отходя все дальше от очага и творившегося там хаоса.

Ибо это был настоящий хаос: перепуганные солдаты совершили все возможные ошибки, несмотря на ее наставления. Три яйца Мерона треснули почти одновременно. Два детеныша немедленно вцепились друг в друга, пока Мерон неуклюже пытался подражать действиям Килары. «Похоже, он от жадности лишится всех трех», – злорадно подумала она и тут же увидела, как вылупляются другие бронзовые. Что ж, еще не все потеряно на тот случай, когда ее королеве потребуется спариться.

Двоим солдатам удалось приманить файров себе на руки, и они, по примеру Килары, отошли подальше от бойни возле очага.

– Сколько им нужно давать еды, госпожа Вейра? – спросил один с радостно-недоверчивым блеском в глазах.

– Пусть нажираются до бесчувствия. Они заснут и останутся с вами. Когда проснутся, снова их покормите. А если они станут жаловаться, что у них зудит шкура, искупайте их и натрите маслом. Если на шкуре есть трещины, жуткий холод Промежутка может убить даже файра или дракона.

Как же часто она говорила все то же самое юношам, читая им наставления! Но теперь, слава Первому Яйцу, этим занималась Брекка.

– Но что, если они уйдут в Промежуток? Как нам их удержать?

– Дракона невозможно удержать – это он остается с вами. Дракона не посадишь на цепь, как стража порога.

Роль наставницы начала ее утомлять, и она, пополнив запас мяса, с отвращением оглянулась на истерзанные останки у очага и поднялась по лестнице во внутренний холд, решив подождать в покоях Мерона – будет лучше, если никого там сейчас не окажется, – пока не выяснится, удалось ли ему наконец запечатлеть файра.

Придит’а сообщила, что крайне опечалена, поскольку не предполагала, что ей предстоит доставить целую кладку яиц на верную гибель у холодного чужого очага.

– В Южном потеряли куда больше, глупая, – ответила ей Килара. – Зато у нас теперь есть собственная красавица.

Придит’а что-то недовольно проворчала, но, похоже, к новорожденной королеве это отношения не имело, так что Килара не стала обращать на нее внимания.

Глава 7

Как раз когда Ф’лар собирался отправиться в кузницу, чтобы взглянуть на устройство Фандарела для дальнописания, он получил послание от Ф’нора на пяти исписанных листах. Лесса уже была в воздухе.

– Ф’нор говорит, это срочно. По поводу... – начал Г’наг.

– Прочту, как только смогу, – прервал его Ф’лар. Тот вполне мог заговорить его до смерти. – Спасибо, и прошу меня извинить.

– Но, Ф’лар...

Остальное заглушил скрежет когтей Мнемент’а по каменному карнизу, и бронзовый дракон оторвался от земли.

Ф’лар чувствовал, что Мнемент’ поднимается не спеша, и это нисколько не улучшило его настроения. Лесса была права, советуя не слишком долго засиживаться с Робинтоном, который мог спокойно выпить целый бочонок вина. Фандарел ушел около полуночи, забрав свое сокровище. Лесса готова была побиться об заклад, что спать он не ляжет, как, скорее всего, и вся его мастерская. Взяв с Ф’лара обещание, что он в ближайшее время отправится в постель, она удалилась.

Он так и собирался поступить, но Робинтон столько всего знал о разных холдах и о том, как устроены их жизнь и хозяйство и как это влияет на умы лордов! Если он, Ф’лар, в самом деле намеревается совершить переворот, эти сведения исключительно важны.

Уважительное отношение к Древним, как к умелым борцам с Нитями, было естественным для Вейра. Семь Оборотов назад, когда Ф’лар смиренно признал, насколько плохо подготовлен Бенден, единственный Вейр Перна, к реальной борьбе с Нитями, он приписал Древним немало достоинств, которые ему теперь нелегко было отрицать. Он, как и все всадники Бендена, учился основам борьбы с Нитями именно у Древних. Ф’лар узнал, как уворачиваться от Нитей, научился их различать, экономить силы дракона и всадника, не пугаться ожога или слишком близкого выброса фосфина. Он не заметил, когда ученики превзошли своих учителей, но Бенден и Южный Вейр теперь были способны на большее, их драконы были крупнее, сильнее и умнее. Из благодарности к предкам Ф’лар старался не обращать внимания на недостатки Древних, но теперь их ненадежность и разобщенность вынудила его заново оценить последствия их действий. Несмотря на разочарование, некая часть души Ф’лара, нуждавшаяся в герое, в образце для подражания, с которым можно сверять собственные достижения, стремилась объединить всех всадников, преодолев упрямство Древних, отвергавших любые перемены и державшихся за старомодные обычаи.

Но эта задача была нелегкой, к тому же она препятствовала главной его задаче. Расстояние, разделявшее Перн и Алую Звезду, можно преодолеть за один шаг в Промежутке. Значит, шаг этот следует сделать – и навеки избавиться от ярма Нитей.

Солнце в Чаше еще не взошло, и прохлада напомнила об ожогах на лице, зато головная боль отступила. Он наклонился, обхватив шею Мнемент’а, и почувствовал, как прижимаются к ребрам листы с посланием. Что ж, выяснить, что еще выкинула Килара, можно и позже.

Ф’лар посмотрел вниз, на мгновение зажмурившись при виде проносящейся с головокружительной скоростью земли. Да, Н’тон уже направил команду людей и драконов вскрыть замурованный вход. Когда в заброшенных коридорах появятся свет и свежий воздух, их исследование пойдет быстрее. Рамот’у старались держать подальше, чтобы она не жаловалась, что люди подходят слишком близко к ее созревающей кладке.

«Она знает», – сообщил Мнемент’ своему всаднику.

– И?

«Ей любопытно».

Они пролетели над Звездной Скалой, прямо над всадником-стражем, который приветственно помахал им рукой. Ф’лар хмуро взглянул на Каменный Палец. Если встроить туда подходящую линзу, удастся ли увидеть Алую Звезду? Нет, в это время года Алую Звезду под таким углом не видно. Что ж...

Ф’лар окинул взглядом развернувшуюся внизу панораму: огромную каменную чащу в горной вершине, извилистую дорогу, начинавшуюся в загадочной точке на правом склоне и ведшую к озеру на плато, сверкавшему будто гигантский драконий глаз. Он вспомнил о беспорядочно падавших Нитях, и его вновь охватило беспокойство. Ему пришлось выставить патрули и послать дипломатичного Н’тона (в очередной раз пожалев об отсутствии Ф’нора) в находившиеся под крылом Бенден-Вейра холды, чтобы объяснить необходимость новых мер. Лорд Райд прислал сухой официальный ответ, Сайфер пытался спорить и возражать, хотя было ясно, что старый дурак одумается после ночных размышлений о том, какова будет альтернатива...

Рамот’а внезапно опустила крылья и скрылась из виду. Мнемент’ последовал за ней. Мгновение холода – и они уже кружили над цепью отливавших сверкающей голубизной в лучах утреннего солнца телгарских озер. Рамот’а скользила все ниже, отражавшееся в воде солнце золотило ее и без того золотистую шкуру.

«Она почти вдвое крупнее любой королевы», – подумал Ф’лар, восхищаясь величественной драконицей.

«У хорошего всадника и дракон хорош», – философски заметил Мнемент’.

Описав крутой вираж, Рамот’а поравнялась со своим партнером, и оба, крылом к крылу, полетели над озерной долиной в сторону владений кузнеца. Позади них земля плавно уходила к морю; среди обширных полей и пастбищ струилась питаемая озерами река, вливаясь в реку Большой Данто, которая, в свою очередь, впадала в море.

Когда они приземлились перед мастерскими, из небольшого строения в роще карликовых лунных деревьев выбежал, размахивая руками, Терри. Работа сегодня началась рано, шум слышался из всех зданий. Высадив всадников, драконы сообщили, что собираются поплавать, и улетели. Ф’лар увидел улыбающуюся Лессу, в глазах которой плясали веселые огоньки.

– Поплавать они собрались, как же! – усмехнулась она, хватая его за руку.

– А я, значит, должен страдать? – Обняв ее за плечи, он направился вместе с ней к Терри, приноравливаясь к ее быстрым шагам.

– Вы как раз вовремя, – сказал Терри, не переставая кланяться и улыбаясь до ушей.

– Фандарел уже изготовил стекло для смотрения вдаль? – спросил Ф’лар.

– Пока нет, – глаза на усталом лице помощника мастера весело блеснули, – но мы всю ночь трудились не покладая рук.

Лесса сочувственно улыбнулась. Терри внезапно посерьезнел:

– Я, в общем-то, не против. Просто удивительно, что можно разглядеть в тот... мелкогляд. Вансор то вне себя от радости, то впадает в уныние. Он едва не рыдал всю ночь, заявлял, что чувствует себя слепым. – Уже почти у самой двери мастерской Терри повернулся к ним, и лицо его помрачнело. – Хотел вам сказать... я ужасно себя чувствую из-за той истории с Ф’нором. Если бы я тогда просто отдал им этот несчастный кинжал! Но его заказали в качестве свадебного подарка лорду Асгенару от лорда Ларада, и я...

– У тебя было полное право не отдавать его, – ответил Ф’лар, крепко сжав плечо помощника мастера.

– И все же если бы я его отдал...

– А если б небо рухнуло, мы б из-за Нитей не переживали, – столь язвительно бросила Лесса, что Терри поневоле прекратил оправдываться.

Мастерская, из-за двух рядов окон производившая впечатление двухэтажной, на самом деле представляла собой одно цельное просторное помещение. В торцах его были сооружены очаги, на одном из которых стоял небольшой кузнечный горн. Черные каменные стены, гладкие и без видимых швов, были покрыты чертежами и расчетами. Центр помещения занимал длинный стол. На нем по краям стояли глубокие лотки с песком, а остальную часть занимали мешанина архивных пергаментов с бумажными листами и всевозможное оборудование. Кузнец стоял возле двери, широко расставив ноги, уперев кулаки в бока и выпятив подбородок. Мрачно хмурясь, он смотрел на набросок на черной стене.

– Вопрос наверняка в угле зрения, Вансор, – сердито пробормотал он, будто набросок сопротивлялся его воле. – Вансор?

– Вансор, можно считать, в Промежутке, – мягко сказал Терри, показывая на почти невидимую под шкурами фигуру спящего на огромной кушетке в углу.

Ф’лару всегда было интересно, где спит Фандарел, поскольку главное помещение мастерской давно превратилось в рабочее пространство. Обычная кровать просто не подошла бы мастеру-кузнецу по размеру. Теперь же он вспомнил, что видел похожие кушетки в большинстве зданий. Вне всякого сомнения, если уж сон валил его с ног, Фандарел спал где попало и когда попало. Выносливости кузнеца мог позавидовать любой: другой человек давно бы уже сгорел без остатка.

Раздраженно взглянув на спящего, кузнец что-то недовольно проворчал и, лишь заметив Лессу и Ф’лара, с неподдельной радостью улыбнулся госпоже Вейра.

– Вы слишком рано пришли. Я надеялся, что мне будет что доложить об этом... дальногляде. – Он показал на набросок. Лесса и Ф’лар послушно обратили взор на ряды девственно-белых линий и овалов на черной стене. – Увы, создание качественного оборудования чрезмерно зависит от хрупкости человеческого тела и разума. Приношу свои извинения...

– Ничего страшного, еще только рассвело, – шутливо ответил Ф’лар. – У тебя есть время до захода солнца, а потом я решу, годишься ли ты хоть на что-нибудь.

Терри попытался подавить смех, но все же истерически захихикал.

Неожиданно для всех раздался громоподобный рык Фандарела, вероятно заменявший ему смех. Радостно ухнув, он дружеским хлопком по спине едва не свалил Ф’лара с ног.

– Ты даешь мне время... до захода солнца... а потом... гожусь ли я на что-нибудь...

– Да он свихнулся. Похоже, не выдержал нагрузки, что мы на него взвалили... – сказал Ф’лар.

– Чепуха, – ответила Лесса, без особого сочувствия глядя на содрогающегося в конвульсиях кузнеца. – Он слишком долго не спал и, насколько я понимаю, не ел. Так ведь, Терри?

Терри явно затруднялся с ответом.

– Тогда буди поваров. Даже ему, – Лесса ткнула пальцем в надрывающегося от хохота кузнеца, – нужно набивать брюхо хотя бы раз в неделю, чтобы поддерживать такую тушу.

Намек на сравнение кузнеца с драконом не ускользнул от Терри, вызвав неудержимый приступ смеха и у него.

– Ладно, я сама их разбужу. От вас, мужчин, никакого толку. – Лесса направилась к двери.

Усилием воли подавив смех, Терри преградил ей путь и, нажав кнопку внизу ящичка на стене, громко заказал еду для кузнеца и еще четырех человек.

– Что это? – удивился Ф’лар. Вряд ли эта штука могла передать сообщение аж в Телгар.

– Громкоговоритель. Очень удобно, если не умеешь реветь, как наш мастер, – криво усмехнулся Терри. – Мы поставили их в каждом зале. Избавляет от лишней беготни.

– Когда-нибудь я доработаю их так, чтобы можно было передавать сообщения куда угодно, – добавил кузнец, утирая глаза. – Уфф... все-таки иногда нужно спать. Хотя смех тоже очищает душу.

– Это и есть твой дальнописец, который ты собирался нам показать? – скептически спросил Ф’лар.

– Нет-нет, – раздраженно отмахнулся Фандарел, направляясь к замысловатому устройству из проволоки и керамических сосудов. – Вот мой дальнописец!

– Тот ящичек на стене выглядит полезнее, – проговорил Ф’лар, протягивая палец к жидкости в сосуде.

Кузнец оттолкнул его руку.

– Если что, обжигает не хуже чистой ашенотри, – предупредил он. – Тут примерно то же самое. Теперь смотри внимательно. В этих сосудах металлические стержни, из цинка и меди, погруженные в водный раствор серной кислоты, которая растворяет металл, вызывая химическую реакцию. В процессе этой реакции выделяется энергия, которой можно управлять. – Он провел пальцем по металлическому рычагу, расположенному над закрепленной с обоих концов на катушках лентой из тонкого серого материала. Кузнец повернул ручку, и жидкость в сосудах начала пузыриться. Он несколько раз нажал на рычаг, и на медленно сматывающейся ленте стали появляться красные отметки разной длины. – Смотри, это и есть сообщение. Арфист доработал и расширил свой барабанный код: разная последовательность и длина линий для каждого звука. Немного практики, и сможешь читать его с той же легкостью, как и написанные слова.

– Какой смысл писать таким образом сообщения? – Ф’лар показал на ленту. – Ты же говорил...

Кузнец широко улыбнулся.

– Когда я пишу с помощью этой иглы, другая игла у мастера-горняка в Кроме или в мастерских Айгена повторяет в точности то же самое.

– Это быстрее, чем полет дракона, – восхищенно прошептала Лесса. – Что означают эти отметки? Куда они потом деваются? – Она неосторожно коснулась ленты пальцем и тут же его отдернула. Никаких следов на пальце не осталось, но на бумаге появилось красное пятно.

– Состав, которым пропитана лента, совершенно безвредный, – усмехнулся кузнец. – Он просто реагирует на кислотные выделения твоей кожи.

– Что лишь подтверждает твой характер, дорогуша! – рассмеялся Ф’лар.

– Приложи палец, и посмотрим, что будет, – сверкнув глазами, велела Лесса.

– Будет то же самое, – нравоучительно заметил кузнец. – Это вещество естественного происхождения, называется «лакмус» – его можно найти в Айгене, Керуне и Тиллеке. Мы всегда им пользовались, чтобы определить кислотность почвы или растворов. Поскольку выработка энергии сопровождается кислой реакцией, лакмус меняет цвет, когда его касается игла, и сообщение становится видимым.

– Ты вроде говорил, что нужно проложить провод? Объясни.

Кузнец приподнял моток подсоединенной к устройству проволоки, которая тянулась через окно к каменному столбу. Только теперь Ф’лар и Лесса заметили, что столбы выстроены в уходящую к далеким горам линию: надо полагать, в Кром-холд, к мастеру-горняку.

– Эта линия соединяет здешний дальнописец с таким же в Кроме. Другая ведет в Айген. Я могу посылать сообщения в Кром, в Айген или в оба холда сразу, поворачивая эту ручку.

– И куда ты послал это? – Лесса показала на отметки.

– Никуда, моя госпожа. Устройство было настроено на прием, а не на передачу. Очень удобно.

В это мгновение в зал вошли две женщины в тяжелых кожаных одеждах, нагруженные подносами с дымящейся едой. Один явно предназначался лично кузнецу, поскольку женщина качнула в его сторону головой и поставила тяжелое блюдо на специальную подставку, защищавшую содержимое лотка с песком. Коротко поклонившись Лессе, она повелительным жестом дала своей напарнице знак подождать, пока не освободится стол, и начала сдвигать в сторону лежавшие на нем вещи, не особо заботясь об их сохранности. Быстро протерев стол полотенцем, она дала знак второй женщине поставить поднос, и обе тут же вышли, прежде чем ошеломленная столь небрежным обслуживанием Лесса успела хоть что-то сказать.

– Вижу, ты хорошо обучил своих женщин, Фандарел, – спокойно заметил Ф’лар, поймав негодующий взгляд Лессы. – Ничего не говорят, ни с кем не заигрывают и не требуют к себе лишнего внимания.

Усмехнувшись, Терри освободил один стул от сваленной на нем одежды и предложил Лессе сесть. Ф’лар поднял с пола перевернутый табурет, а Терри выдвинул ногой из-под стола еще один и плавным движением уселся на него, давая понять, что давно привык к подобным импровизированным трапезам.

Фандарел, наконец увидев перед собой еду, самозабвенно на нее набросился.

– Значит, вас задерживает процесс прокладки проводов? – спросил Ф’лар, взяв кла, который налила ему и Терри Лесса. – Сколько времени потребовалось, чтобы протянуть их отсюда, скажем, в Кром-холд?

– Мы этим не занимались, – ответил Терри за своего мастера, неспособного говорить из-за набитого рта. – Столбы ставили ученики из обоих цехов и те холдеры, кто был готов уделить несколько часов своего времени. Подходящую проволоку нелегко найти, и нужно время, чтобы вытянуть достаточное ее количество.

– Вы говорили с лордом Ларадом? Он мог бы выделить людей?

Терри поморщился:

– Лорда Ларада больше интересует, сколько мы можем сделать ему огнеметов или сколько земли он сможет засеять.

Лесса отпила кла и с трудом смогла его проглотить, настолько кислым он оказался. Хлеб был комковатый и плохо пропеченный, в колбасе попадались громадные хрящи, но и Терри, и Фандарел ели с аппетитом. Небрежное обслуживание – одно дело, но качество еды – совсем другое.

– Если это и есть еда, которую он дает вам в обмен на ваши огнеметы, я бы на вашем месте отказалась, – заявила она. – Даже фрукты и те гнилые!

– Лесса!

– Удивительно, как вы еще столько всего сумели сделать, питаясь этой дрянью, – продолжала она, не обращая внимания на замечание Ф’лара. – Как зовут твою жену? – обратилась она к Фандарелу.

– Лесса! – уже настойчивее повторил Ф’лар.

– У меня нет жены, – пробормотал кузнец, но вместо дальнейших слов из его рта вылетели лишь хлебные крошки, и он ограничился тем, что покачал головой.

– Даже домоправительнице следовало бы лучше справляться со своими обязанностями!

– Наша домоправительница вполне сносно готовит, – прожевав, объяснил Терри, – но у нее куда лучше получалось восстанавливать выцветшие чернила на пергаментах, и мы поручили ей заниматься именно этим.

– Наверняка чья-нибудь жена могла бы...

Терри снова поморщился.

– Мы настолько загружены дополнительной работой, – он махнул рукой в сторону дальнописца, – что все, кто может хоть чем-то помочь... – Он замолчал, увидев выражение лица Лессы.

– Что ж, у меня есть в Нижних пещерах женщины, которых нечем занять. Пришлю вам Кеналу и двух ее старух, как только подвернется зеленая, чтобы их доставить. И, – многозначительно добавила Лесса, сурово грозя кузнецу пальцем, – им будет строго приказано не делать никакой работы в мастерских, что бы ни случилось!

С искренним облегчением вздохнув, Терри отодвинул колбасу, которую до этого жевал, будто только теперь понял, насколько она отвратительна.

– А пока что, – продолжала Лесса с негодованием, показавшимся Ф’лару забавным (уж он-то точно знал, кто заправляет домашними делами в Бенден-Вейре), – я пойду и заварю приличный кла. Непостижимо, как вы не подавились этой гадостью! – Схватив котелок, она выскочила за дверь, и последние слова ее гневного монолога донеслись до изумленных слушателей уже со двора.

– Что ж, она права, – рассмеялся Ф’лар. – Хуже еды в Вейре не бывало даже в самые худшие времена.

– Если честно, я раньше как-то не обращал внимания, – ответил Терри, озадаченно уставившись в тарелку.

– Оно и заметно.

– Сил придает – и ладно, – безмятежно проговорил Фандарел, опрокидывая в рот полкружки кла.

– У вас что, в самом деле так мало мужчин, что приходится привлекать женщин?

– Если точнее – не мужчин, а тех, у кого есть сноровка и интерес, которых требует наша работа, – вступился Терри за своего мастера цеха.

– Я вовсе не критикую ваши обычаи, мастер Терри, – поспешно сказал Ф’лар.

– Мы также заново изучили множество старых записей, – продолжал Терри, показывая на сдвинутую в центр стола груду пергаментов. – Мы получили ответы на вопросы, о которых даже не подозревали и с которыми пока не сталкивались...

– Но не на те, с которыми мы имеем дело сейчас, – добавил Фандарел, ткнув пальцем в небо.

– Нам пришлось потратить время, чтобы скопировать эти записи, – продолжал Терри, – поскольку они все теперь почти нечитаемы...

– Полагаю, мы потеряли больше, чем сумели спасти. Некоторые так обветшали, что от их содержания ничего не осталось...

Похоже, двое кузнецов повторяли давно заученную жалобу.

– Вам не приходило в голову попросить мастера-арфиста помочь в восстановлении ваших записей? – спросил Ф’лар.

Фандарел и Терри удивленно переглянулись.

– Вижу, что нет. Не одни лишь Вейры считают себя самодостаточными. Мастера цехов вообще когда-нибудь общаются друг с другом? – Ф’лар улыбнулся, и рослый кузнец улыбнулся в ответ, вспомнив слова Робинтона прошлым вечером. – В мастерских арфистов, однако, обычно полно учеников, которые переписывают все, что приходит Робинтону в голову. Они могли бы снять это бремя и с вас.

– Да, это очень бы помогло, – согласился Терри, видя, что Фандарел не возражает.

– Чувствую, ты сомневаешься – или колеблешься? У вашего цеха есть какие-то секреты?

– О нет, ни мастер цеха, ни я не прибегаем к помощи волшебства или тайных заклинаний, что передаются на смертном одре от отца к сыну...

Фандарел презрительно фыркнул, и лежавший сверху пергамент сдуло на пол.

– Как-нибудь без сыновей!

– Все это прекрасно, когда рассчитываешь умереть в собственной постели в предназначенное судьбой время, но я и мастер цеха предпочли бы сделать все знания доступными для каждого, кто в них нуждается, – сказал Терри.

Ф’лар с возросшим уважением посмотрел на сгорбившегося помощника мастера цеха. Он знал, что Фандарел во многом полагается на исполнительность и тактичность Терри, всегда готового заполнить пробелы в его сжатых объяснениях или указаниях. Но теперь стало ясно, что Терри способен мыслить самостоятельно, вне зависимости от того, согласен он со своим начальником или нет.

– Тогда меньше будет опасность, что знания потеряются, – продолжал Терри уже не столь страстно, но с прежним жаром. – Когда-то мы знали намного больше, но все, что у нас осталось, – манящие обрывки и клочки, от которых скорее больше вреда, чем пользы, поскольку они лишь мешают независимо развиваться.

– Мы справимся, – со свойственным ему непоколебимым оптимизмом заявил Фандарел.

– У вас хватит людей и проволоки, чтобы поставить такую штуку в Телгар-холде через два дня? – спросил Ф’лар, чувствуя, что стоит сменить тему.

– Мы могли бы снять людей с производства огнеметов и инструментов. И еще я могу вызвать учеников из кузнечных мастерских Айгена, Телгара и Лемоса. – Фандарел хитро посмотрел на Ф’лара. – И верхом на драконах они бы прибыли еще быстрее!

– Прибудут, – пообещал Ф’лар.

Терри облегченно вздохнул:

– Ты даже не представляешь, насколько проще работать с Бенден-Вейром. Ты четко понимаешь, что нужно сделать, без лишних разговоров и споров.

– У вас что, какие-то проблемы с Р’мартом? – озабоченно спросил Ф’лар.

– Не в том дело, предводитель Вейра. – Терри наклонился вперед. – Тебя всерьез волнует, что и как происходит в мире.

– Не вполне понимаю.

Фандарел что-то проворчал, но Терри его не слушал.

– Я видел всадников из всех Вейров. Древние сражались с Нитями с самого рождения и не знали ничего другого. Они устали, и не только из-за того, что переместились на четыреста Оборотов в будущее. Они устали душой, устали телом. Слишком часто им приходилось подниматься по тревоге, видеть смерть обожженных Нитями друзей и драконов. Их мир покоится на обычаях, поскольку так безопаснее и требует меньше всего энергии. И они считают себя вправе делать все, что захотят. Возможно, их разум окоченел от слишком долгого пребывания в Промежутке, но им хватает сообразительности, чтобы брать верх в спорах с вами. Сколько они себя помнят, Нити существовали всегда, и невозможно ожидать ничего другого. Они не помнят и не могут представить себе иное время, четыреста Оборотов без Нитей – в отличие от нас, наших отцов и их отцов. Мы живем в ином ритме, поскольку и холды, и мастерские отвергли древний страх и пошли другим путем, от которого мы не можем отказаться. Мы существуем лишь потому, что Древние жили и сражались как в своем времени, так и в нашем. Но мы способны увидеть выход, жизнь без Нитей. Они же знали лишь одно, чему научили и нас, – как сражаться с Нитями. Они попросту не понимают, что мы способны сделать лишь еще один шаг и уничтожить Нити навеки.

Ф’лар серьезно взглянул на Терри.

– Я не думал о Древних с этой точки зрения, – медленно проговорил он.

– Терри абсолютно прав, Ф’лар, – сказала с порога Лесса. Быстро пересекла зал и наполнила пустую кружку Фандарела из принесенного ею кувшина. – Именно такими соображениями мы должны руководствоваться, имея с ними дело. – Она тепло улыбнулась Терри, наливая кла ему в кружку. – Ты не менее красноречив, чем любой арфист. Уверен, что тебе стоит быть кузнецом?

– Вот это я понимаю – кла! – заявил Фандарел, осушив кружку до дна.

– А ты уверена, что тебе стоит быть госпожой Вейра? – парировал Ф’лар, с коварной улыбкой подставляя свою кружку, и повернулся к Терри: – Удивительно, что никто из нас не понял этого раньше, особенно учитывая недавние события. Невозможно сражаться день за днем, Оборот за Оборотом – хотя Древние Вейры с готовностью отправились в будущее... – Он вопросительно посмотрел на Лессу.

– Но для них это было нечто новое и волнующее, – ответила Лесса. – И они в самом деле увидели здесь немало нового. Не новым оказалось лишь то, что предстояло вновь сражаться с Нитями в нашем времени на протяжении сорока с лишним Оборотов. У некоторых из них за спиной пятнадцать-двадцать Оборотов подобных сражений. У нас же – едва семь.

Фандарел поднялся на ноги, оттолкнувшись обеими руками от стола.

– От болтовни чудес не случится. Чтобы покончить с Нитями, мы должны отправить драконов к их источнику. Терри, налей кружку этого превосходного кла для Вансора, и с новыми силами приступим к работе.

Ф’лар встал вместе с Лессой. Под курткой зашуршало послание Ф’нора.

– Позволь мне взглянуть, Лесса, что пишет Ф’нор, прежде чем мы уйдем.

Он развернул исписанные мелким почерком страницы, и в глаза ему сразу же бросилось повторяющееся слово «файр» – еще до того, как он осознал смысл прочитанного.

– Запечатлеть? Файра? Огненную ящерицу? – воскликнул он, протягивая письмо Лессе.

– Никому еще не удавалось поймать огненную ящерицу, – сказал Фандарел.

– Ф’нору удалось, – сообщил Ф’лар. – И Брекке, и Миррим... кто такая Миррим?

– Воспитанница Брекки, – рассеянно ответила Лесса, быстро пробегая глазами письмо. – Дочь Л’трела и кого-то из его женщин. Киларе такое точно не понравится!

Прервав ее, Ф’лар передал письмо заинтересовавшемуся Фандарелу.

– Файры ведь в родстве с драконами? – спросил Терри.

– Судя по тому, что пишет Ф’нор, они к ним намного ближе, чем нам казалось. – Ф’лар взглянул на Фандарела. – Что скажешь?

Мастер-кузнец начал было хмуриться, но вместо этого широко улыбнулся.

– Спроси мастера-скотовода. Это он занимается животными, а я – машинами.

Отсалютовав кружкой Лессе, он направился к стене, которую изучал до их прихода, и тут же погрузился в размышления.

– Хорошая мысль, – усмехнувшись, сказал оставшимся Ф’лар.

– Ф’лар, помнишь ту искореженную металлическую пластину с нацарапанными на ней словами, вроде тех, что мы видели вчера? Там тоже упоминались огненные ящерицы. Одно из немногих слов, имевших смысл.

– И что?

– Не стоило возвращать эту пластину в Форт-Вейр. Она оказалась куда важнее, чем мы предполагали.

– В Форт-Вейре может найтись еще очень много важного, – мрачно заметил Ф’лар. – Это был первый Вейр. Кто знает, что там можно обнаружить, если поискать?

Лесса поморщилась при мысли о Мардре и Т’роне.

– Т’рона не так уж сложно убедить... – задумчиво проговорила она.

– Лесса, давай без глупостей!

– Если файры настолько похожи на драконов, можно ли научить их перемещаться в Промежутке как драконов и использовать как посыльных? – спросил Терри.

– Сколько времени это займет? – поинтересовался Фандарел, не настолько ушедший в себя, как могло показаться. – И сколько его вообще у нас есть?

Глава 8

– Нет, Ранелли, я не видела Килару все утро, – терпеливо объяснила старухе Брекка уже в четвертый раз.

– И еще тебе бы стоило получше заботиться о своей несчастной королеве, вместо того чтобы возиться с этими... порхающими надоедами, – проворчала Ранелли и, хромая, вышла из главного зала Вейра.

У Брекки наконец нашлось время взглянуть на раненого коричневого файра Миррим. Он настолько объелся лакомствами из рук своей чрезмерно усердной няньки, что едва приоткрыл глазик, когда Брекка его осматривала. Целебная мазь действовала на файров не хуже, чем на драконов и людей.

– С ним все в порядке, милая, – сказала Брекка встревоженной девочке.

Та облегченно вздохнула, и зеленые на ее плечах развернули трепещущие крылья.

– Только не перекармливай их, а то у них кожа потрескается.

– Думаешь, они останутся с нами?

– С такой заботой, какую ты на них изливаешь, сомневаюсь, что они улетят. Но у тебя есть работа, и освободить тебя я никак не могу...

– Все из-за Килары...

– Миррим!

Девочка пристыженно опустила голову, хотя ей очень не нравилось, что Килара лишь отдает приказы, перекладывая всю свою работу на Брекку. Это было нечестно. Миррим очень, просто очень-очень радовалась, что маленькие ящерки предпочли ее этой женщине.

– Что имела в виду старуха Ранелли, когда говорила про твою королеву? Ты хорошо заботишься о Вирент’е, и она ни в чем не нуждается, – сказала Миррим.

– Тихо. Пойду посмотрю. Когда я уходила, она спала.

– Ранелли ничем не лучше Килары. Считает себя самой умной и всезнающей...

Брекка уже собиралась отругать воспитанницу, но услышала, что ее зовет Ф’нор.

– Зеленые всадники привезли мясо из соляных пещер, – быстро заговорила она, – но ящеркам оно достаться не должно, Миррим. Мальчишки могут наловить диких цеппи – их мясо ничем не хуже, даже лучше. Мы понятия не имеем, как подействует на ящериц избыток красного мяса.

Надеясь, что ее слова ограничат чрезмерную щедрость Миррим, Брекка отправилась к Ф’нору.

– Всадник из Бендена не появлялся? – спросил он, оттягивая перевязь, фиксировавшую его руку.

– Ты бы об этом сразу услышал, – заверила его Брекка, ловко поправляя бинты у него на шее. – Собственно, – с легким упреком добавила она, – сегодня в Вейре вообще нет ни одного всадника.

– И отсутствие их легко объясняется, – усмехнулся Ф’нор. – Вдоль всего берега не найдется ни единой песчаной отмели, где не разлегся бы дракон, а рядом с ним, свернувшись калачиком, притворяется спящим всадник.

Брекка прикрыла рот ладонью, не желая, чтобы Миррим слышала, как она хихикает, будто глупая девчонка.

– Ого, ты смеешься?

– Угу, со мной такое только дважды в жизни бывало, – серьезно ответила девушка, но в глазах ее плясал веселый огонек. Внезапно она заметила, что на плече Ф’нора нет привычного обитателя. – А где...

– Гралл свернулась клубочком между глаз Кант’а. Она так обожралась, что вряд ли двинулась бы с места, даже если бы мы ушли в Промежуток, что мне, кстати, очень хочется сделать. Если бы ты не сказала мне, что Г’нагу можно доверять, я мог бы поклясться, что он не доставил мое письмо Ф’лару или просто его потерял.

– С такой раной ты ни в какой Промежуток не отправишься, Ф’нор. И если Г’наг сказал, что доставил письмо, значит так оно и есть. Возможно, что-то случилось.

– Нечто поважнее, чем Запечатление файров?

– Всякое может быть. Нити упали не вовремя...

Брекка не договорила, поняв по угрюмому выражению лица Ф’нора, что напоминать об этом не стоило.

– Или, может, надо убеждать лордов расставить часовых и зажечь костры, и Ф’лар сейчас занят как раз этим. В том, что ты не можешь ничем помочь, уж точно нет твоей вины. Эти мерзкие всадники из Форта вообще не соображают, что делают! Подумать только: выпустить из Вейра зеленую, которая вот-вот... – Брекка внезапно замолчала. – Что там Ранелли говорила про мою королеву...

Девушка так сильно побледнела, что Ф’нор придержал ее здоровой рукой под локоть.

– Что такое? Надеюсь, Килара не утащила отсюда Придит’у, когда той пора спариваться? Кстати, где Килара?

– Не знаю. Мне нужно взглянуть на Вирент’у. Нет... не может быть!

И она почти бегом бросилась к громадным деревьям с нависшими над Южным Вейром развесистыми кронами. Ф’нор последовал за ней.

– Вирент’а же недавно вылупилась, – крикнул он вдогонку.

И сразу вспомнил, что прошло уже много времени с тех пор, как Вирент’а покинула скорлупу яйца. Просто он привык думать о Брекке как о самой молодой всаднице Южного Вейра. Брекка казалась ему такой юной, даже слишком...

«Ей столько же, сколько было Лессе, когда Мнемент’ впервые настиг в полете Рамот’у», – сообщил Кант’.

– Вирент’а готова подняться? – спросил Ф’нор своего коричневого, остановившись как вкопанный.

«Скоро. Скоро. Бронзовые узнают».

Ф’нор быстро просмотрел в уме списочный состав бронзовых Южного Вейра, и итог ему не понравился. Не то чтобы их было слишком мало – нет, это было бы неуважением к новой королеве, но проблема была в том, что их всадники постоянно соперничали за благосклонность Килары, причем главным призом в этой борьбе оказывалась вовсе не парящая в небе Придит’а. Чей бы бронзовый ни настиг Вирент’у, его всадник получит Брекку, и мысль о том, что это окажется кто-то из ухажеров Килары, вызывала у Ф’нора злость.

«Кант’, пожалуй, покрупнее любого здешнего бронзового», – обиженно подумал он, но безжалостно выбросил эту мысль из головы. Завидовать бессмысленно.

Что, если в Южном Вейре вдруг окажется Н’тон, отличный парень и лучший всадник крыла? Или Б’дор из Иста-Вейра? Ф’нор летал с всадником из Исты, когда их Вейр и Бенден объединили свои силы над Нератом и Керуном. У обоих были прекрасные бронзовые, и, хотя сам Ф’нор предпочитал Н’тона, Брекка со своей королевой – в случае, если Вирент’у настигнет дракон Б’дора, – сможет перебраться в Иста-Вейр, где только три королевы, а Надира была куда лучшей госпожой Вейра, чем Килара, пусть даже и явилась из Древних времен.

Удовлетворенный этим решением, хотя и не имея не малейшего понятия, как воплотить его в жизнь, Ф’лар двинулся дальше по дорожке к пропеченной солнцем поляне Вирент’ы.

Он остановился на краю поляны, увидев Брекку, всецело поглощенную своей королевой. Девушка стояла возле головы Вирент’ы, грациозно наклонившись к драконице и нежно почесывая ее надбровья. Вирент’а пребывала в полусонном состоянии, но, судя по приподнятому веку, осознавала, какое внимание ей оказывают. Клиновидная голова покоилась на передней лапе, длинный изящный хвост обвивал задние. На солнце ее шкура отливала оранжево-желтым, свидетельствуя об отменном здоровье, – скоро этот цвет должен был смениться сиянием сверкающего золота. И не просто скоро, а очень скоро, понял Ф’лар, поскольку Вирент’а утратила все признаки былой подростковой угловатости, шкура ее стала гладкой и блестящей, без единого изъяна, намекавшего на недостаточный уход. Столь же пропорциональным было и ее телосложение: никто не смог бы сказать, что у нее слишком длинные ноги, короткий хвост или толстая шея. Несмотря на свои размеры, а она вполне могла сравниться с Придит’ой, она выглядела более гибкой и стройной. Воистину, одна из лучших золотых – из всех выводков Рамот’ы и Мнемент’а!

Слегка нахмурившись, Ф’нор изучал Брекку, которая едва заметно изменилась в присутствии своей драконицы, став более женственной – и желанной. Почувствовав его взгляд, Брекка повернулась, и Ф’нор смутился, увидев, что ее лицо прямо-таки лучится обожанием, с которым она до этого смотрела на свою королеву. Он поспешно откашлялся.

– Ты же понимаешь, что скоро ей предстоит брачный полет? – спросил он чуть резче, чем намеревался.

– Да, думаю, уже скоро, моя красавица... Интересно, как он к этому отнесется? – Выражение лица Брекки изменилось, и она показала на крошечного бронзового, приткнувшегося между челюстью и лапой Вирент’ы.

– Кто знает? – ответил Ф’лар и снова закашлялся, скрывая злость при мысли, что скоро Брекка может оказаться в объятиях любого из бронзовых всадников Южного Вейра.

– Ты, случайно, не заболел? – озабоченно спросила девушка, вдруг вновь превратившись в прежнюю Брекку, которую он знал.

– Нет. И кто окажется счастливчиком? – услышал он собственный вопрос, который на самом деле был вполне уместен.

В конце концов, он был заместителем Ф’лара как предводителя и имел право интересоваться подобными вещами.

– Ты можешь потребовать свободного полета, – словно защищаясь, добавил он.

Девушка побледнела и прижалась к Вирент’е, словно ища утешения.

«Ища утешения», – повторил про себя Ф’нор, без особой радости вспомнив, как смотрела Брекка накануне на Т’бора.

– Во время первого брачного полета не имеет значения, связан ли с кем-то уже всадник, – выпалил он.

Мгновеньем позже он почувствовал себя последним болваном. Надо же ляпнуть такую глупость! Брекка точно знала, как отреагирует Килара, если Орт’ Т’бора настигнет Вирент’у. Просто сживет ее со свету. Ф’нор невольно застонал, раздосадованный собственной неловкостью.

– Что, рука болит? – заботливо спросила Брекка.

– Нет, не рука. – Шагнув вперед, он сжал здоровой рукой ее плечо. – Послушай, будет лучше, если ты потребуешь свободного полета. Хороших бронзовых более чем достаточно: Н’тон из Бенден-Вейра, Б’дор из Иста-Вейра. Оба прекрасные парни с превосходными зверями. А потом ты сможешь уйти из Южного...

Брекка закрыла глаза, и он почувствовал, как ее пробрала дрожь.

– Нет, нет! – еле слышно возразила она. – Мое место здесь. Не... в Бендене.

– Тогда Н’тон мог бы перебраться сюда.

Вздрогнув, Брекка открыла глаза и выскользнула из-под его руки.

– Нет, Н’тону... не следует появляться в Южном, – бесстрастно сказала она.

– Киларе от него никакого толку, – продолжал Ф’нор, полный решимости приободрить девушку. – У нее, знаешь ли, не с каждым мужчиной получалось. А ты очень даже симпатичная, так что...

Настроение Брекки изменилось столь же внезапно, как это бывало с Лессой, и она улыбнулась:

– Рада слышать.

Ф’нор улыбнулся в ответ, в душе посмеявшись над своей неудачной попыткой влезть в чужие дела. А еще над тем, что он, коричневый всадник, взялся давать советы Брекке, у которой в одном лишь мизинце больше здравомыслия, чем у него.

Что ж, в любом случае следует сообщить Н’тону и Б’дору. И в этом ему должна была помочь Рамот’а.

– Ты уже дала имя своему файру? – спросил он.

– Берд. Так решили мы с Вирент’ой. Он ей нравится, – ответила Брекка, нежно улыбаясь спящей парочке. – Хотя как-то странно: почему у меня бронзовый, у тебя королева, а у Миррим целых три?

Ф’нор с усмешкой пожал плечами:

– Почему бы и нет? Само собой, если мы им объясним, что так не принято, возможно, они станут придерживаться проверенных временем связей.

– Я просто хотела сказать... если огненных ящериц – по сути, миниатюрных драконов – может запечатлеть любой, кто окажется рядом в критический момент, то и боевых драконов – а не только королев, которым нельзя жевать огненный камень, – могут запечатлеть женщины.

– Сражаться с Нитями – тяжкий труд. Оставь его мужчинам.

– Думаешь, управлять Вейром – не тяжкий труд? – Голос Брекки оставался бесстрастным, но глаза гневно вспыхнули. – Или вспахивать поля и вырубать скалы для холдов? Или...

Ф’нор присвистнул:

– Слушай, Брекка, откуда такие революционные мысли у девушки родом из мастерских? Где любая женщина знает, что для нее есть лишь одно место... Или ты имела в виду, что всадницей может стать Миррим?

– Да. Она ничем не хуже некоторых юношей, которых я знаю, и даже лучше, – столь резко заявила Брекка, что Ф’нору стало интересно, кого из парней она имеет в виду. – Судя по тому, что она сумела запечатлеть сразу трех огненных ящериц...

– Эй, полегче, милая! Мало нам хлопот с Древними, так еще и пытаться их убедить, что девушка может летать на боевом драконе? Брось, Брекка. Знаю, ты любишь Миррим, она хорошая и умная девочка, но все-таки стоит рассуждать здраво.

– Я так и делаю, – столь решительно заявила Брекка, что Ф’нор удивленно посмотрел на нее. – Некоторые всадники могли стать ремесленниками, или фермерами, или вообще никем, но их приняли драконы на площадке Рождений. Другие – настоящие всадники, сердцем, душой и разумом, которые не мыслят себя без драконов. Миррим...

В воздухе над Вейром, громко трубя, возник дракон.

– Ф’лар! – При таком размахе крыльев это не мог быть никто другой.

Ф’нор бросился бежать к посадочному полю Вейра, дав знак Брекке следовать за ним.

– Нет, иди сам. Вирент’а просыпается. Я подожду.

Ф’нор облегченно вздохнул: ему вовсе не хотелось, чтобы она выкладывала Ф’лару свои радикальные соображения, особенно если учесть, что он собирался предложить брату перевести сюда Н’тона и Б’дора ради ее же блага. Что угодно, лишь бы избавить Брекку от скандала, который наверняка устроит Килара, если Орт’ Т’бора настигнет Вирент’у.

– Где все? – приветствовал брата коротким вопросом Ф’лар. – Где Килара? Мнемент’ не может найти Придит’у. Куда она подевалась?

– Все заняты ловлей огненных ящериц.

– Когда Нити падают не по графику? Ничего глупее в голову не пришло? Можно подумать, этот континент неуязвим! Где, во имя Скорлупы, Т’бор? Только нам и не хватало, чтобы Нити опустошили Южный континент!

Подобная вспышка гнева была столь нехарактерна для предводителя Вейра, что Ф’нор ошеломленно уставился на него. Ф’лар потер ладонью глаза и виски. От холода Промежутка у него вновь заболела голова, к тому же разговор в мастерской полностью выбил его из колеи. Он сжал руку брата.

– Прости меня, Ф’нор. Погорячился.

– Забудь. Это не Орт’ ли кружит там справа?

Ф’нор решил подождать с расспросами, что на самом деле беспокоит Ф’лара. Он вполне мог представить, что сказали Райд из Бенден-холда или Сайфер из Битры в ответ на требование предоставить людей. Вероятно, они считали перемены в Падении Нитей личным оскорблением, которое выдумал Бенден-Вейр, чтобы досадить верным ему холдам Перна.

Приземлившись, Т’бор направился к ждавшим его братьям.

Возможно, Брекка не столь уж далека от истины, подумал Ф’нор. Т’бор построил в Южном Вейре самодостаточное и продуктивное хозяйство, что само по себе было нелегкой задачей. Из него вполне мог бы получиться хороший лорд-холдер.

– Орт’ сообщил, что ты здесь, Ф’лар. Что привело тебя в Южный? Ты слышал наши новости про файров? – выкрикивал Т’бор, стряхивая на ходу песок с одежды.

– Да, слышал, – ответил Ф’лар столь формальным тоном, что приветственная улыбка тут же исчезла с лица Т’бора. – И я полагал, что ты слышал наши новости о падающих не по графику Нитях.

– Всадники по всему побережью, Ф’лар, так что не стоит обвинять меня в небрежности, – снова улыбнулся Т’бор. – Драконам не нужно быть в воздухе, чтобы заметить Нити. Во имя Скорлупы, их шипение даже сквозь воду слышно.

– Как я понимаю, вы искали яйца файров? – раздраженно спросил Ф’лар, не удовлетворенный словами Т’бора. – И как, нашли что-нибудь?

Т’бор покачал головой:

– Далеко на западе есть следы еще одной кладки, но ни единой скорлупки или трупика. Цеппи быстро расправляются со всем, что сочтут съедобным.

– Будь я на твоем месте, Т’бор, я бы не стал посылать весь Вейр на поиски яиц. Нет никакой гарантии, что Нити не двинутся на этот континент со стороны океана.

– Но мы всегда готовы...

– Нити упали на десять часов раньше, чем ожидалось, на севере Лемоса, хотя должны были упасть на юге Лемоса и юго-востоке Телгара, – жестко сказал Ф’лар. – С тех пор я слышал, что Нити беспрепятственно падали, – он сделал паузу, давая Т’бору проникнуться смыслом его слов, – в холдах Телгар и Кром, оба раза не в соответствии с таблицами, хотя разницы во времени мы пока не знаем. Ни на какие предыдущие данные теперь полагаться нельзя.

– Я немедленно подниму стражу и отправлю крылья как можно дальше на юг, – быстро ответил Т’бор и поспешил к Орт’у, на ходу надевая летную куртку. Дракон мощным прыжком взмыл в воздух.

– Орт’ хорошо выглядит, – заметил Ф’лар и, пристально взглянув на сводного брата, улыбнулся и крепко хлопнул Ф’нора по здоровому плечу. – Как и ты. Как заживает рука?

– Я же в Южном Вейре, – усмехнулся Ф’нор. – Что, Нити в самом деле падают столь беспорядочно?

– Не знаю. – Ф’лар раздраженно пожал плечами. – Расскажи-ка мне про этих огненных ящериц. Стоят они того, чтобы на них тратили время все до одного всадники этого Вейра? И где твоя? Хотелось бы на нее взглянуть, прежде чем вернусь в Бенден. – Он хмуро посмотрел на северо-восток.

– Ради Скорлупы, неужели стоит мне на неделю покинуть Бенден, и все летит кувырком? – с отчаянием воскликнул Ф’нор.

Ф’лар удивленно уставился на него, но тут же усмехнулся и заметно расслабился.

– Вот так-то лучше, – улыбнулся в ответ Ф’нор. – Идем. В главном зале есть парочка файров, а мне не помешает глотнуть кла. Я сам сегодня все утро искал их кладки. Или предпочитаешь попробовать южного вина?

– Ха! – вызывающе бросил Ф’лар.

Когда они вошли в главный зал, там была одна лишь Миррим, которая помешивала тушеное мясо в больших котлах. За ней с длинной широкой каменной полки наблюдали две зеленые ящерки. Ф’нору сперва показалось, будто у нее странно деформирована грудь, но потом он понял, что она накинула на плечи перевязь, подвесив в ней раненого коричневого, чьи крошечные глазки мерцали в отблесках пламени. Услышав шаги, она развернулась, и тревога в ее глазах сменилась удивлением. Она перевела взгляд с Ф’нора и Ф’лара, узнав в нем по сходству с братом предводителя Бенден-Вейра.

– Так это ты... та самая юная госпожа, запечатлевшая трех файров? – спросил Ф’лар, направляясь к ней.

Миррим несколько раз взволнованно присела, вызвав протестующий писк у коричневого, недовольного возникшей тряской.

– Можно взглянуть? – спросил Ф’лар и со знанием дела погладил крошечное надбровье. – Настоящий красавец! Прямо-таки Кант’ в миниатюре. – Ф’лар лукаво посмотрел на брата. – Он уже оправился от ран... э...

– Ее зовут Миррим, – бесстрастно подсказал Ф’нор, словно намекая, что его брата подводит память.

– Еще нет, предводитель, но он выздоравливает, – ответила девочка и снова присела.

– Вижу, брюхо у него набито, – одобрительно заметил Ф’лар.

Он осмотрел парочку жавшихся друг к другу зеленых и издал негромкий воркующий звук. Ящерки начали прихорашиваться, развернув хрупкие прозрачные крылья, выгибая спины и довольно урча в ответ.

– Как тебе только хватает времени на эту троицу?

– Я справлюсь, господин, обещаю. И о своих обязанностях я тоже не забываю, – судорожно вздохнув, она быстро помешала содержимое ближайшего котла и снова повернулась к мужчинам. – Брекки сейчас нет. Хотите кла? Или мяса? Или...

– Мы сами, – заверил ее Ф’нор, беря две кружки.

– Но это мой долг, господин...

– Твой долг – следить за котлами, Миррим. Мы справимся, – мягко сказал Ф’лар.

Мысленно он сравнивал ведение хозяйства в мастерской Фандарела со здешним порядком и вкусной едой. Махнув рукой коричневому всаднику, он направился к самому дальнему от очага столу.

– Ты можешь слышать мысли файров? – негромко спросил он.

– В смысле – этих? Нет, но я с легкостью могу понять, о чем они думают, по их реакции. А что?

– Просто интересно. Но она ведь попала сюда не из Поиска?

– Нет, конечно. Она воспитанница Брекки.

– Гм... То есть само по себе это ничего не доказывает?

– О чем ты, Ф’лар? Голова у меня в порядке, но за твоими мыслями я не поспеваю.

Ф’лар рассеянно улыбнулся брату и устало вздохнул.

– Похоже, нас ждут неприятности с лордами: они разочаровались в Древних Вейрах, недовольны ими и скоро начнут противиться любым новым чрезвычайным мерам против Нитей.

– Райд и Сайфер добавили тебе хлопот?

– Если бы только это, Ф’нор...

Ф’лар коротко изложил брату все, что он узнал накануне от Лайтола, Робинтона и Фандарела.

– Брекка была права, когда говорила, что случилось нечто важное, – сказал, выслушав его, Ф’нор. – Но...

– Да, эту новость нелегко переварить, но наш как всегда знающий свое дело мастер-кузнец, возможно, придумал, как помочь не только наблюдать на Нитями, но и установить надежную связь с каждым холдом и каждой мастерской Перна – особенно с учетом того, что Древние отказались выделить нам всадников для патрулей вне Вейров. Я сегодня видел демонстрацию устройства Фандарела, и мы собираемся показать его лордам, когда они соберутся на свадьбу в Телгаре...

– А Нити станут ждать?

– Если честно, Нити – возможно, меньшее зло, – усмехнулся Ф’лар. – Они оказались куда более гибкими в своем поведении, чем Древние, и хлопот с ними меньше, чем с лордами.

– Главная проблема неприязни лордов к обитателям Вейров – драконы, Ф’лар. Может быть, эти самые огненные ящерицы смогут как-то помочь делу.

– Я как раз думал об этом, учитывая, что юная Миррим запечатлела сразу трех. Просто невероятно – даже если она родилась в Вейре.

– Брекка бы только обрадовалась, если б Миррим запечатлела боевого дракона, – небрежно заметил Ф’нор, пристально наблюдая за братом.

Ф’лар удивленно взглянул на него, а потом расхохотался, закинув голову.

– Можешь... представить... реакцию Т’рона? – с трудом выговорил он.

– Вполне, так что не трудись излагать свою версию. Но файры могут сыграть хорошую шутку! Заодно будет и связь холдов с Вейром, если эти создания поддаются обучению...

– Если, если... Насколько схожи огненные ящерицы с драконами?

Ф’нор пожал плечами:

– Как я тебе уже говорил, они поддаются Запечатлению, причем не особо разбирая, кем именно, – он показал на возившуюся у очага Миррим, а затем зловеще усмехнулся, – хотя Килару они возненавидели с первого взгляда. Они – рабы своих желудков, хотя сразу после вылупления подобное свойственно и драконам. Они отвечают на нежность и ласку. Даже сами драконы признают родство и, похоже, не питают к ним ревности. Я ощущаю в мыслях моей ящерки примитивные эмоции, и они, как правило, вызывают привязанность у тех, кто о них заботится.

– А в Промежуток они могут уходить?

– Гралл, моя маленькая королева, уходила. Насчет употребления огненного камня не рискну что-либо предполагать. Подождем – увидим.

– Но у нас нет времени. – Ф’лар сжал кулаки, беспокойно блеснув глазами.

– Если нам удастся найти созревшую кладку, готовую к вылуплению, ко времени той свадьбы – то вместе с устройством Фандарела... – Ф’нор не договорил.

Ф’лар решительно встал:

– Я бы хотел увидеть твою королеву. Ты назвал ее Гралл?

– Ты истинный всадник, Ф’лар, – усмехнулся Ф’нор, вспомнив слова Брекки. – С ходу вспомнил, как зовут ящерицу, но девочку?.. Ладно, Ф’лар, не важно. Гралл сейчас с Кант’ом.

– А ты никак не можешь позвать ее... сюда?

Ф’нор поразмышлял над этой интригующей возможностью, но в конце концов покачал головой:

– Она спит без задних ног.

Гралл действительно спала – в углублении за левым ухом Кант’а. Брюшко ее раздулось после завтрака, и Ф’нор смазал его свежим маслом. Она снизошла до того, чтобы приподнять веки, но взгляд ее был мутным, и она не заметила ни гостя, ни уставившегося на нее Мнемент’а, который счел ее весьма интересным созданием.

– Очаровательное существо. Лесса наверняка тоже захочет такую, – с довольной улыбкой пробормотал Ф’лар, спрыгивая с передней лапы Кант’а, на которой стоял, разглядывая ящерку. – Надеюсь, она немного подрастет, а то сейчас Кант’ может ее случайно проглотить, просто зевнув.

«Ни за что», – возмущенно заявил коричневый, добавив комментарий, который Ф’нор предпочел не передавать бронзовому всаднику.

– Как бы нам оценить, сколько потребуется времени на их обучение, если они вообще ему поддаются... Но время столь же неподатливо, как и Древние. – Ф’лар посмотрел прямо в глаза брату, уже не пытаясь скрыть мучившую его тревогу.

– Не совсем так, Ф’лар, – ответил коричневый всадник, выдержав его взгляд. – Как ты сам говорил, куда большее зло таится в нас самих...

Ф’нора прервал на полуслове трубный рев дракона – сигнал об атаке Нитей. Коричневый всадник бросился к Кант’у, инстинктивно реагируя на зов, но Ф’лар схватил его за руку.

– Куда ты собрался? Сражаться с Нитями с незажившей раной? Где тут хранят огненный камень?

Как бы ни относился Ф’лар к вседозволенности, которую допускал Т’бор в Южном Вейре, он не мог упрекнуть боевую группировку Вейра в промедлении. Драконы взмыли в небо еще до того, как затих сигнал тревоги, устремились к вейрам, забирая всадников, боевое снаряжение и огненный камень. Женщины и дети набивали мешки. В прибрежное поселение рыбаков из Тиллека и Исты отправили сообщение: им предстояло действовать в качестве наземной команды. К тому времени, когда Ф’лар в полном боевом снаряжении поднялся в воздух, Т’бор уже передавал координаты.

Нити падали на западе, на краю болотистой пустоши, где трава с широкими острыми стеблями перемежалась карликовыми деревцами с губчатой корой и низкорослыми ягодными зарослями. Для Нитей болото являлось идеальной почвой, где хватало всевозможной органики, чтобы прокормить разрастающегося паразита.

Крылья в полном составе и боевом строю по команде Т’бора ушли в Промежуток. Мгновение спустя драконы снова зависли в знойном воздухе, испепеляя крупные сгустки Нитей.

Т’бор приказал выйти из Промежутка на низкой высоте, что Ф’лар вполне одобрял. Но крыло поднималось все выше, разыскивая Нити и уничтожая непосредственную угрозу. Жители Вейра и выздоравливающие объединились с рыбаками из прибрежного селения, образовав наземную команду, но Ф’лар считал, что им не помешала бы поддержка с воздуха. Сражавшихся королев было только три. Где Килара?

Ф’лар пустил Мнемент’а над самой землей, и как раз в этот момент прибыли наземные команды. Люди спрыгивали с транспортных драконов и выжигали любой участок травы, где что-то шевелилось. Они не переставая кричали, сообщая о передней границе Падения Нитей, и Ф’лар направил Мнемент’а на северо-восток. Мнемент’ послушался, но внезапно повернул прямо на север, почти касаясь головой растительности, и завис в воздухе, столь пристально всматриваясь в землю, что Ф’лар наклонился вперед, пытаясь понять, что так привлекло зверя. Драконы могли фокусировать взгляд либо на большие расстояния, либо на близкую дистанцию.

«Что-то движется от нас», – сообщил дракон.

Взмахи его крыльев пригнули траву, и Ф’лар увидел крошечные черные следы гари от Нитей на листьях ягодных кустов. Он вгляделся изо всех сил, пытаясь различить взрытую почву, прогалины в буйной болотной зелени, но и кусты, и трава выглядели нетронутыми.

– Что движется?

«Что-то яркое. Уже исчезло».

Мнемент’ приземлился, утопая лапами в зыбкой почве. Спрыгнув, Ф’лар всмотрелся в кусты. Что это – следы раскаленных Нитей с прошлого падения? Нет, листья давно б отвалились. Он осмотрел каждый поросший травой холмик. Ни единого следа зарывшихся Нитей. Но Нити падали – и падали именно сейчас, пронзая листья, траву и деревья на обширной территории, – а затем бесследно исчезали. Нет, такого просто не могло быть! Со всей осторожностью, поскольку жизнеспособные Нити могли проесть даже кожаные перчатки, Ф’лар разрыл землю вокруг кустов. Мнемент’ услужливо выкопал неподалеку глубокую канаву. Вывороченная черная земля кишела червяками и личинками, извивавшимися среди толстых узловатых корней, – но ни единого признака Нитей.

Озадаченный, Ф’лар поднял взгляд, услышав зов паривших в воздухе юношей.

«Они хотят знать, не здесь ли проходит граница Падения Нитей», – сообщил своему всаднику Мнемент’.

– Скорее всего, где-то дальше на юге, – ответил Ф’лар, махнув в ту сторону.

Он выпрямился, глядя на разрытую землю и на лихорадочно уползающих прочь от солнечного света личинок. Подобрав крепкую ветку без коры, он поворошил землю в выкопанной Мнемент’ом канаве, пытаясь найти следы заражения Нитями.

– Не понимаю. – Сорвав горсть листьев с куста, он просеял их сквозь пальцы в перчатках. – Если бы это случилось несколько дней назад, дождь смыл бы следы гари, а поврежденные листья отвалились бы.

Он начал пробираться на юг и слегка на восток, пытаясь точно определить, где началось Падение. Следы ожогов виднелись на листве по обеим сторонам, но никаких признаков зарывшихся Нитей обнаружить не удалось.

Найдя утонувшую в солоноватой болотной воде Нить, он предположил, что именно здесь проходит граница Падения. Но его это не удовлетворило, и он продолжил свои изыскания, в конце концов увязнув в грязи, откуда его пришлось вытаскивать Мнемент’у.

Он так сосредоточился на аномалиях этого Падения, что не замечал течения времени, и его застигло врасплох появление в небе Т’бора, объявившего, что Падение закончилось. Командир наземной группы, молодой рыбак из Исты по имени Торик, подтвердил, что Падение продолжалось всего лишь около двух часов, и это всерьез встревожило обоих всадников.

– Да, понимаю, короткое Падение – но в небе ничего нет, а Торик говорит, что наземные команды уже уничтожили те немногие сгустки, что сумели добраться до земли, – сказал Т’бор, явно довольный успешными действиями своего Вейра.

Инстинкт подсказывал Ф’лару: что-то не так. Неужели Нити могли столь радикально поменять свои повадки? Раньше такого никогда не бывало. Нити всегда падали на протяжении четырех часов – но небо было явно чистым.

– Мне нужен твой совет, Т’бор, – озабоченно проговорил Ф’лар. Зачерпнув горсть солоноватой воды, он показал волокна утонувшей Нити.

– Замечал раньше такое?

– Да, конечно, – облегченно вздохнув, ответил Т’бор. – Здесь это происходит постоянно. В этих лужах почти нет рыб, которые поедали бы Нити.

– Может, в болотной воде содержится нечто такое, что их убивает?

– Что ты имеешь в виду?

Ф’лар молча показал на покрытую шрамами листву и, наклонившись, отогнул широкие зазубренные стебли болотной травы. Поймав озадаченный взгляд Т’бора, он махнул рукой назад, туда, где двигались наземные команды. Из огнеметов не вырывалось ни единого языка пламени.

– В смысле, тут везде так? И как далеко?

– До границы Падения, в часе быстрой ходьбы, – мрачно ответил Ф’лар. – Вернее, до того места, где, по моему предположению, эта граница находится.

– Я видел подобные отметины на кустах и траве в болотистых дельтах поблизости от Вейра, – медленно проговорил Т’бор, и под загаром на его лице проступила бледность, – но думал, что они просто обгорели. Мы нашли крайне мало зараженных мест – а зарывшихся Нитей не было вообще.

Т’бор явно был потрясен.

«Орт’ говорит, что никаких заражений не было», – спокойно сообщил Мнемент’. Орт’ бросил взгляд на предводителя Бендена, сверкнув глазами.

– И Нити всегда раньше падали недолго? – поинтересовался Ф’лар.

«Орт’ говорит, что такое в первый раз, но, возможно, тревогу объявили слишком поздно».

Т’бор мрачно посмотрел на Ф’лара.

– Значит, это вовсе не было короткое Падение, – сказал он, втайне надеясь, что ему возразят.

В это мгновение в небе появился быстро снижавшийся Кант’. Ф’лар с трудом подавил желание обругать брата, увидев огнемет у него за спиной.

– Самое необычное Падение, с которым я сталкивался, – крикнул Ф’нор, приветствуя бронзовых всадников. – Мы не смогли полностью уничтожить Нити в воздухе, но на земле нет даже следа повреждений. И повсюду в лужах – мертвые Нити. Полагаю, нам надо радоваться. Но я все равно не понимаю.

– Мне это не нравится, Ф’лар, – покачал головой Т’бор. – Совсем не нравится. Нитей не должно было быть еще несколько недель, и к тому же их ждали не здесь.

– Похоже, Нити падают когда и где им вздумается.

– Как могут Нити что-то думать? – с подогреваемой страхом злостью спросил Т’бор. – Они же безмозглые!

Ф’лар уставился в тропическое небо, столь яркое, что на его фоне не было видно висевшего низко над горизонтом зловещего глаза Алой Звезды.

– Если даже Алая Звезда отклоняется от своих интервалов в четыреста Оборотов, почему не может измениться и Падение Нитей?

– И что будем делать? – В голосе Т’бора сквозило отчаяние. – Нити, которые падают, но не зарываются? Со сдвигом в дни и недели и лишь в течение двух часов?

– Для начала – вышли патрульных и дай мне знать, когда и где упадут Нити в следующий раз. Как ты сам сказал, они безмозглые. Даже в новых сдвигах, возможно, найдется предсказуемая закономерность.

Ф’лар хмуро смотрел на жаркое солнце, обливаясь по́том в кожаном боевом облачении, более подходящем для полета на высоте и холода Промежутка.

– Давай еще раз все осмотрим, Ф’лар, – встревоженно предложил Т’бор. – Ф’нор, полетишь с нами? Если мы пропустили хотя бы один зарывшийся сгусток...

Велев Орт’у созвать всех всадников, даже юношей, Т’бор сказал им, что искать и чего опасаться. Весь личный состав Южного Вейра развернулся в небе крылом к крылу, летя на минимальной высоте и внимательно обозревая болотистую местность до самой границы Падения. Никто из людей или зверей не докладывал о чем-то необычном среди зелени или на земле. Территория, на которую столь недавно упали Нити, была теперь полностью от них свободна.

Итоги поиска еще больше встревожили Т’бора, но повторять все заново вряд ли имело смысл. Боевые крылья ушли в Промежуток, возвращаясь в Вейр. Выздоравливающим предстояло лететь по воздуху.

Т’бор и Ф’лар возникли в небе над Вейром, глядя на мелькавшие внизу среди листвы гигантских деревьев крыши вейров и каменистые поляны драконьих лежбищ. На самой большой из них, перед главным залом Вейра, приветственно вытягивала шею и взмахивала крыльями Придит’а, встречая всадников радостным трубным ревом.

– Сделай еще круг, Мнемент’, – велел Ф’лар своему бронзовому.

Он из последних сил боролся с желанием устроить Киларе взбучку. Предпочитая дать Т’бору возможность разобраться с ней наедине, он в очередной раз пожалел, что в свое время предложил Лессе сделать эту женщину госпожой Вейра. Тогда это казалось вполне логичным решением. Ему искренне было жаль Т’бора, хотя тому удавалось сдерживать самые худшие ее порывы. Но отсутствие королевы в Вейре... С другой стороны, откуда Килара могла знать, что Нити упадут здесь раньше, чем предполагалось? И тем не менее – где она была, что не слышала сигнал тревоги? Ни один дракон не может спать столь глубоко.

Он описал круг, глядя, как драконы расходятся по своим вейрам, и понял, что у лазарета никто не приземлился.

– Сражение с Нитями без единой потери?

«Мне это нравится», – заметил Мнемент’.

Отчего-то именно этот факт сильнее всего выбил Ф’лара из колеи. Он предпочел отложить размышления на эту тему, решив, что пора приземляться. Будущая встреча с Киларой нисколько его не радовала, но он так и не успел рассказать Т’бору о том, что происходило на севере.

– Еще раз повторяю, – слышался гневный голос Килары. – Я нашла кладку и запечатлела эту королеву. Когда я вернулась, здесь не осталось никого, кто знал бы, куда вы все подевались. Где я могла взять ориентиры для Придит’ы?

Она повернулась к Ф’лару, сверкая глазами.

– Приветствую, Ф’лар Бенденский, – проговорила она столь любезно, что Т’бор напрягся и заскрежетал зубами. – Как мило, что ты решил сражаться вместе с нами, когда у Бенден-Вейра хватает своих хлопот!

Не обращая внимания на насмешку, Ф’лар коротко поклонился.

– Взгляни на мою огненную ящерицу! Прелесть, не правда ли? – Она вытянула правую руку, показывая дремлющую золотую ящерку с раздувшимся от недавней трапезы брюшком.

– Здесь были Вирент’а и Брекка. Они знали, где мы, – сказал Т’бор.

– Ах, эта девчонка! – Килара пренебрежительно пожала плечами. – Она назвала мне какие-то бессмысленные координаты, в глубине западных болот. Да и Нити сейчас не падают.

– Сегодня падали! – яростно заорал Т’бор.

– Так я тебе и поверила!

Придит’а тревожно заворчала, и Килара, лицо которой тут же смягчилось, повернулась к ней, стараясь успокоить.

– Вот видишь, ты ее взволновал, а ей скоро в брачный полет.

Судя по виду Т’бора, он готов был сорваться, чего ему, как предводителю Вейра, допускать не следовало. Тактика Килары выглядела совершенно очевидной, и Ф’лар удивился, как Т’бор вообще мог поддаться ее влиянию. Возможно, будет лучше, если Т’бора заменит кто-нибудь другой из здешних бронзовых всадников. Ф’лар в очередной раз подумал, не сделать ли следующий брачный полет Придит’ы открытым для соперничества. С другой стороны, он был слишком многим обязан Т’бору, вынужденному терпеть эту... эту стерву, а открытый полет мог бы показаться ему оскорбительным. Но, опять-таки, какой-нибудь решительный бронзовый всадник из Древних, кого нисколько не озаботят выходки Килары и кто достаточно заинтересован в том, чтобы оставаться предводителем Вейра, смог бы надежно держать ее в узде.

– Т’бор, карта континента в главном зале? – спросил Ф’лар, пытаясь его отвлечь. – Мне бы хотелось уточнить координаты сегодняшнего Падения...

– Тебе что, не нравится моя королева? – спросила Килара, шагнув вперед и подсовывая ящерицу прямо ему под нос.

Разбуженное внезапным движением маленькое существо всадило острые как бритва когти в руку Килары, пронзив кожаный рукав с той же легкостью, с какой Нить пронзает лист дерева. Вскрикнув, Килара встряхнула рукой, сбросив ящерку, которая исчезла, не успев упасть на землю. Крик боли сменился яростным воплем.

– Смотри, что ты наделал, дурак! Из-за тебя я ее потеряла!

– Это не из-за меня, Килара, – холодно ответил Ф’лар. – Будешь теперь знать, как выводить других из себя!

– Моему терпению тоже есть предел, Ф’лар Бенденский! – заорала она вслед двоим всадникам, поспешно направившимся в главный зал. – И не стоит его испытывать! Слышишь? Не стоит!

Она продолжала ругаться, пока взволнованная сверх всякой меры Придит’а не заглушила ее жалобными криками.

Двое предводителей Вейров склонились над картой, пытаясь определить, где еще могли упасть на Южный континент оставшиеся незамеченными Нити. Жалобы Придит’ы наконец смолкли, поляна опустела.

– Все опять-таки сводится к наличию людей, – сказал Ф’лар. – Нужно тщательно прочесать весь континент. Да, я знаю, – он предупреждающе поднял руку, – что у тебя просто нет тех, кто мог бы помочь, даже с учетом притока холдеров с основного материка. Но Нити способны пересекать горы, – он постучал пальцем по южной горной цепи, – и нам неизвестно, что происходит в этих не нанесенных на карту краях. Мы предполагали, что Падение Нитей происходило лишь в прибрежном регионе. Однако, как выяснилось, единственный зарывшийся в землю сгусток может прогрызть себе путь сквозь любой слой почвы, и... – Он рубанул в воздухе обеими руками. – Я многое бы отдал, чтобы выяснить, как Нити могли падать незамеченными в тех болотах на протяжении двух часов и не оставить никаких следов в земле!

Т’бор что-то согласно пробурчал, но Ф’лар чувствовал, что мысли его заняты совсем другим.

– Тебе и так уже хватило горя с этой стервой, Т’бор. Почему бы не объявить следующий брачный полет открытым для всех?

– Нет! – страстно вскричал Т’бор.

Орт’ поддержал его мощным рыком. Ф’лар озадаченно посмотрел на предводителя Южного Вейра.

– Нет, Ф’лар. Я смогу держать ее в узде. И себя тоже. Но пока Орт’ способен настичь в полете Придит’у, Килара моя.

При виде бури чувств на лице Т’бора Ф’лар быстро отвел взгляд.

– И тебе заодно стоит знать еще кое-что... – продолжал Т’бор, понизив голос. – Она нашла целую кладку яиц и забрала их в холд. Придит’а рассказала Орт’у.

– В какой именно холд?

Т’бор устало покачал головой:

– Придит’е там не нравится, и она не стала его называть. И ей совсем не нравится, что огненных ящериц забирают из вейров.

Ф’лар раздраженно отбросил падавшую на глаза прядь волос. Это уже совсем никуда не годится. Дракон недоволен своим всадником? Единственное, что ограничивает Килару, – ее связь с Придит’ой, все это знают. Сколь бы самовлюбленной, глупой и развратной ни была эта женщина, вряд ли она рискнет разорвать эти узы.

«Придит’а меня не слышит, – вдруг сообщил Мнемент’. – И Орт’а тоже. Она расстроена. И это плохо».

Нити начали падать не вовремя, файры попали в руки лорда, один дракон недоволен своим всадником, а другой уже предвидит неприятности! А Ф’лар еще полагал, что семь Оборотов назад у него было слишком много проблем!

– Сейчас мне некогда разбираться со всем этим, Т’бор. Прошу тебя, отправь патрули и незамедлительно дай знать, если будут какие-то новости. Если обнаружится еще кладка, буду крайне признателен, если пришлешь несколько яиц. Дай также знать, вернется ли та маленькая королева к Киларе. Согласен, у нее была причина сбежать в Промежуток, но, если они столь легко пугаются, возможно, они мало на что годятся, разве что в качестве питомцев.

Ф’лар вскочил на шею Мнемент’а, помахал предводителю Южного Вейра на прощание. Похоже, сегодняшний визит лишь добавил хлопот. К тому же он лишился возможности поразить воображение лордов, показав им огненных ящериц. Вне всякого сомнения, необдуманный подарок Килары сулит лишь новые неприятности. Какое ей вообще дело до холда, что не под крылом ее Вейра? Ф’лару хотелось верить, что эти существа ни на что не годны, кроме как на роль домашних любимцев, и поступок Килары не вызовет серьезных последствий. И все же миниатюрный дракон, которого мог запечатлеть кто угодно, произвел бы определенный психологический эффект и стал бы ценным средством для улучшения отношений между Вейрами и холдами.

По мере того как Мнемент’ поднимался выше и становилось холоднее, Ф’лар все больше беспокоился по поводу нынешнего Падения Нитей. Нити упали, повредили листья и траву, утонули в воде, но не оставили никаких следов в плодородной почве. Айгенские песчаные черви пожирали Нити почти столь же действенно, как ашенотри, но кишевшие в черной болотной грязи личинки мало походили на тех членистых, покрытых панцирем созданий.

Не желая покидать Южный континент, не удостоверившись окончательно, Ф’лар велел Мнемент’у переместиться к западу, на болота. Бронзовый дракон послушно доставил всадника прямо к вырытой его когтями канаве. Ф’лар соскользнул с драконьего плеча и, распахнув кожаную куртку, почувствовал, как влажный липкий воздух болот окутывает его, будто толстая влажная шкура. Повсюду слышались чьи-то звенящие и скрежещущие голоса, плеск и бульканье, которые он не замечал в прошлый раз, – тогда, казалось, болото было погружено в тишину, будто бы испугавшись Нитей.

Когда он приподнял траву у серых влажных корней ягодного кустарника, в земле уже ничего не шевелилось. Разрыв еще немного, он все же нашел небольшое скопление личинок, но совсем мало. Он взял комок земли в руку, глядя на червей, извивающихся в попытках спрятаться от света и воздуха. Только теперь он заметил, что на листве кустарника больше нет ожогов от Нитей, а отверстия затягиваются тонкой пленкой, словно растение излечивалось само.

Что-то склизкое мазнуло по его ладони, и Ф’лар поспешно бросил комок земли, вытирая руку о штаны. Он оторвал зеленый лист, на котором зарастал след Нити. Не могут ли здешние личинки быть неким подобием песчаных червей? Повинуясь внезапному озарению, он с разбегу вскочил на плечо Мнемент’а и ухватился за упряжь.

– Мнемент’, доставь меня к началу этого Падения. На шесть часов назад. Солнце должно быть в зените.

Мнемент’ не стал ворчать в ответ, но мысли его звучали ясно. Ф’лар устал, Ф’лару нужно вернуться в Бенден и отдохнуть, поговорить с Лессой. Прыжки во времени тяжело обходятся всаднику.

Их окутало ледяное дыхание Промежутка, и Ф’лар поспешно запахнул куртку, но холод уже успел вгрызться в его грудь. Всадника пробрала дрожь, и в следующее мгновение они вновь возникли над душным болотом. Лишь через несколько минут жаркое солнце сумело победить безжалостную стужу. Мнемент’ скользнул чуть дальше к северу и завис, повернувшись головой на юг.

Ждать долго не пришлось. Небо над их головами подернулось зловещей серой дымкой, предвещавшей Падение Нитей. При виде ее Ф’лар не смог подавить страх, хотя наблюдал подобное явление множество раз. И еще страшнее было смотреть, как далекая серая пелена начинает разделяться на слои и сгустки серебристых Нитей, как они беспрепятственно падают вниз, на болото, пронзая листья и зелень, с шипением зарываясь в грязь. Даже Мнемент’ беспокойно подрагивал крыльями, борясь с инстинктивным желанием спикировать, изрыгая огонь, к древней угрозе. Но он лишь наблюдал вместе со своим всадником, как граница Падения перемещается к югу, вдоль болота, будто серый смертоносный дождь.

Не нуждаясь в команде, Мнемент’ приземлился возле самой границы, и Ф’лар с подступающей к горлу тошнотой поднял ближайший пласт дерна, дымившийся от проникших в него Нитей. В корнях травы кишели лихорадочно извивающиеся личинки. Из-под его рук раздувшиеся червяки шлепались на землю, поспешно зарываясь вглубь. Бросив кусок дерна, он вывернул ближайший куст, обнажив серые спутанные корни. Там тоже полно было личинок, сразу попытавшихся спрятаться от внезапно хлынувшего воздуха и света. Листья куста все еще дымились от упавших на них Нитей.

Сам не зная зачем, Ф’лар присел, вывернул еще один пласт дерна и высыпал комок извивающихся личинок в кожаную перчатку, которую затем крепко завязал и сунул за пояс. Затем, снова сев на шею Мнемент’а, он дал дракону координаты жилища мастера-скотовода в Керуне, в точке, где уходившие в сторону горной гряды Бенден предгорья сливались с широкими равнинами холда.

* * *

Мастер-скотовод Согрейни, высокий, лысый и настолько тощий, что казалось, его кости удерживает на месте лишь туго зашнурованный жилет, ну и еще кожаные штаны в обтяжку и тяжелые сапоги, не проявил особой радости по поводу неожиданного визита предводителя Бенден-Вейра.

Ф’лара встретили со всей возможной вежливостью, хотя и с некоторым замешательством. Согрейни, похоже, наблюдал за рождением нового гибрида быстроногих равнинных животных с тяжеловесными горными. Присланный гонец повел Ф’лара в огромный сарай. Учитывая важность события, ему показалось странным, что все продолжали заниматься своими делами. Его провели мимо идеально чистых каменных загонов, ухоженных садов, амбаров и складов. В памяти Ф’лара возник полнейший хаос, творившийся в мастерской Фандарела, но потом он напомнил себе о чудесах, которые создавал кузнец.

– У тебя какое-то дело к мастеру-скотоводу, предводитель Вейра? – спросил Согрейни, коротко кивнув Ф’лару и не сводя взгляда с рожающего животного в стойле. – С чего бы вдруг?

Мастер явно был настроен неприязненно. «Интересно, чем таким его разозлил Д’рам из Иста-Вейра?» – подумал Ф’лар.

– Мастер-кузнец Фандарел посоветовал мне обратиться к тебе, мастер-скотовод, – подчеркнуто вежливо ответил он.

– Мастер-кузнец? – Согрейни, прищурившись, подозрительно взглянул на Ф’лара. – С чего бы?

Оставалось лишь гадать, почему и Фандарел столь низко пал в глазах мастера-скотовода.

– Мое внимание привлекли два странных явления, уважаемый мастер-скотовод. Во-первых, в присутствии одного из моих всадников вылупились из кладки яиц огненные ящерицы, и он сумел запечатлеть королеву...

Согрейни удивленно уставился на него:

– Никто еще не сумел поймать файра!

– Согласен, но у него получилось. Мы считаем, что огненные ящерицы – непосредственные родственники драконов.

– Это невозможно доказать!

Согрейни выпрямился во весь рост, бросив взгляд на своих помощников, у которых внезапно нашлось важное занятие подальше от них двоих.

– Почему же? Сходство вполне очевидно. На песчаном пляже в Южном Вейре удалось запечатлеть семь файров, в том числе моему помощнику Ф’нору, всаднику Кант’а...

– Ф’нор? Тот самый, который сразился с двумя грабителями-всадниками в кузнечной мастерской?

Ф’лар кивнул, проглотив комок желчи. Прискорбный инцидент, похоже, начал приносить неожиданную пользу.

– Огненные ящерицы проявляют несомненные драконьи черты. Увы, одна из этих черт – не отходить далеко от того, кто их запечатлел. Иначе я предъявил бы доказательство.

Согрейни лишь что-то проворчал в ответ, но стал слушать внимательнее.

– Я надеялся, что ты, как мастер-скотовод, возможно, что-то знаешь об огненных ящерицах. В Айгене их наверняка полно...

– У меня слишком мало времени, чтобы тратить его на этих летунов, – прервал его Согрейни, раздраженно махнув рукой. – От них никакого толку. Никто из моих людей...

– Все указывает на то, что они могут оказаться нам крайне полезны. В конце концов, драконы были выведены именно из файров.

– Не может быть! – Согрейни уставился на него, плотно сжав тонкие губы.

– Не от стражей же порога они произошли?

– Человек способен менять размеры животных, но лишь до определенного предела. Можно, конечно, скрещивать самых крупных и совершенствовать изначальную породу. – Согрейни показал на длинноногую корову. – Но вывести дракона из огненной ящерицы? Абсолютно невозможно.

Решив не тратить больше время на обсуждение этой темы, Ф’лар достал из-за пояса перчатку и высыпал личинок на ладонь другой облаченной в перчатку руки.

– Вот, взгляни. Видел когда-нибудь такое?..

Реакция Согрейни последовала незамедлительно. Издав вопль ужаса, он ударил Ф’лара по руке, сбросив личинок на каменный пол. Крикнув, чтобы принесли ашенотри, он начал топтать извивающихся червяков, будто те были исчадием зла.

– Как ты... всадник... посмел притащить эту... дрянь... в мою обитель?

– Успокойся, мастер! – бросил Ф’лар, хватая его за плечо и встряхивая. – Они пожирают Нити. Как песчаные черви. Песчаные черви!

Согрейни, дрожа, уставился на Ф’лара. Он покачал своей похожей на череп головой, и его дикий взгляд вновь стал осмысленным.

– Лишь пламя способно пожирать Нити, всадник!

– Говорю тебе, – холодно повторил Ф’лар, – эти червяки пожирали Нити!

Согрейни с явной неприязнью посмотрел на него:

– Не трать впустую мое время на подобную мерзость.

– Приношу свои глубочайшие извинения, – коротко поклонившись, сказал Ф’лар.

Но ирония ускользнула от мастера. Согрейни вновь повернулся к своей рожающей корове с таким видом, будто всадник вообще не прерывал его занятия.

Ф’лар вышел, натягивая перчатки. Палец коснулся влажного скользкого тельца личинки.

– Поговори с мастером-скотоводом, ага, как же, – пробормотал он себе под нос, отмахнувшись от услуг провожатого. Издалека послышался рев животного. – Да, тут рождаются новые породы, но не идеи. Идеи – пустая трата времени, от них никакой пользы.

Взмывая верхом на Мнемент’е в небо, Ф’лар думал о том, сколько хлопот доставляет Д’раму этот старый дурень.

Глава 9

Полет от западных болот к мысу Южного Вейра был долог. Сперва Ф’нор пытался бунтовать, решив, что короткий прыжок в Промежутке никак не повредит заживающей руке, но Кант’ проявил неожиданное упрямство. Большой коричневый дракон взмыл в небо, поймал восходящий поток и, размеренно взмахивая крыльями, помчался в прохладном воздухе над однообразной местностью.

Постепенно ритмичные движения крыльев дракона успокоили Ф’нора. То, что поначалу казалось утомительным путешествием, стало благословенной возможностью поразмышлять. А поразмышлять ему было над чем.

Коричневый всадник тоже заметил сегодня утром обширные ожоги от Нитей. Он один за другим выворачивал с корнями густо испещренные их следами кусты, но не нашел никаких признаков зарывшихся Нитей в болотной грязи вокруг. Ему ни разу не пришлось воспользоваться огнеметом, а на долю наземных команд, по их словам, выпало так мало работы, что они даже удивились, зачем Вейр вообще их позвал. Многие рыбаки из прибрежных селений начали возмущаться, что их отрывают от дела, поскольку им нужно завершить постройку каменных защитных сооружений от зимних бурь. Всем им намного больше нравилось в Южном Вейре, чем там, где они жили раньше, хотя у них не было причин жаловаться на Отерела, лорда Тиллека, или Варбрета, лорда Исты.

Ф’нора забавляло, что ему с легкостью доверяли те, кого он едва знал, но в том было определенное преимущество, хотя ему приходилось многие часы тратить на выслушивание бессвязных рассказов. Молодой командир наземной команды по имени Торик сообщил, что нашел песчаную бухточку неподалеку от своего холда, почти недоступную со стороны суши, и видел там следы огненных ящериц. Он был полон решимости запечатлеть одну из них и не сомневался, что у него получится, поскольку уже получалось со стражами порога. Он пытался убедить Форт-Вейр дать ему шанс запечатлеть дракона, но во встрече с Т’роном ему отказали. Торик был здорово обижен на обитателей Вейра и, зная о стычке из-за кинжала (о которой, как обнаружил Ф’нор, похоже, знали все), ожидал, что Ф’нор разделяет его чувства. И очень удивился, когда коричневый всадник резко оборвал разговор.

Столь странное двойственное отношение холдеров к всадникам давно занимало мысли Ф’нора. Холдеры обвиняли всадников в чрезмерной заносчивости, покровительственном или презрительном отношении к ним либо в откровенном высокомерии. И тем не менее не было ни одного холдера или ремесленника, мужчины или женщины, кто бы хоть изредка не мечтал запечатлеть дракона. Для многих это стало причиной ожесточенной зависти. Всадники настаивали на своем превосходстве над обычными людьми, хотя зачастую проявляли неменьшую жажду к власти, богатству и женщинам. И все же, вопреки мнению тех, кто считал, что всадники, по сути, мало чем отличаются от представителей любых других цехов Перна, большинство перинитов понимали, что это не так, поскольку никакой другой цех не требовал от своих членов рисковать жизнью или, хуже того, потерей половины души. Ф’нор инстинктивно отбросил прочь мысль о том, что его коричневому дракону может что-то угрожать, но маленькая королева, прятавшаяся в складках перевязи, все же беспокойно затрепетала.

Возможно, обида молодого Торика ослабнет, если он в самом деле сумеет запечатлеть огненную ящерицу и почувствует, что его желание удовлетворено. Если файра действительно может запечатлеть любой и они способны доставлять сообщения хозяину и от него, для всех это станет немалым благом. Файр – для каждого? Звучит как боевой клич, фыркнул Ф’нор, подумав о реакции Древних, и усмехнулся шире, представив, как Т’рон пытается подманить файра, который, не обращая внимания на лорда, позволяет запечатлеть себя низкорожденному мальчишке-ремесленнику. Что может сильнее ударить по слепой ограниченности Древних? Да, в суровые времена, в дни юности они посвятили себя драконам, терпели холод и рисковали жизнью в сражениях с бесчисленным и безмозглым врагом. Но юность – лишь первый шаг на жизненном пути, и, взрослея, человек понимает, что жизнь не может состоять из одного лишь риска.

Только сейчас Ф’нор вспомнил, что ему не представилось возможности обсудить с Ф’ларом проблему Брекки. Ф’лар, скорее всего, уже вернулся в Бенден-Вейр. Ф’нор обругал себя за то, что лезет в чужие дела: возможно, подумал он, из-за того, что он слишком долго пробыл заместителем Ф’лара. К чему вмешиваться в жизнь другого Вейра? У Т’бора и без того хватает хлопот. Но, во имя Первого Яйца, невыносимо думать, какую кошмарную жизнь устроит Брекке Килара, если в полете Вирент’у настигнет Орт’.

Ф’нора все сильнее мучила тревога, и он даже не улыбнулся, когда Кант’ начал успокаивающе насвистывать. Но вот полет наконец завершился, и они описали в лучах вечернего солнца круг над Южным Вейром. Ф’нор не чувствовал ни малейшей усталости. На пастбище кормили своих драконов несколько всадников, и он спросил Кант’а, желает ли тот поесть.

«Брекка хочет тебя видеть», – сообщил Кант’, плавно приземляясь у своего вейра.

– Вероятно, чтобы устроить мне выволочку, – ответил Ф’нор. Нежно погладив морду Кант’а, он отошел в сторону, глядя, как коричневый дракон устраивается в тепле своего пыльного лежбища.

Гралл выбралась из складок перевязи, и Ф’нор пересадил ее на плечо. Она протестующе пискнула, когда он быстро зашагал в сторону вейра Брекки, и вонзила когти в толстую кожу, пытаясь удержаться. Мысли ее были заняты исключительно едой.

Брекка кормила своего файра Берда, когда вошел Ф’нор. Услышав требовательный крик Гралл, она улыбнулась и подвинула к всаднику миску с мясом.

– Я беспокоилась, что ты полетишь через Промежуток.

– Кант’ мне не позволил.

– У Кант’а ума больше, чем у тебя. Как рука?

– Не болит. Особо делать было нечего.

– Я слышала. – Брекка нахмурилась. – Все как-то неправильно. У меня крайне странное чувство... – Она замолчала.

– Продолжай, – поторопил ее Ф’нор. – Что за чувство?

Неужели Вирент’а готова вот-вот подняться в брачный полет? Брекка, кажется, никогда не волновалась. Она с безмятежным спокойствием вела хозяйство Вейра и ухаживала за ранеными. И то, что она проявляла неуверенность, не важно в чем, уже само по себе вызывало тревогу.

Словно прочитав его мысли, она покачала головой, плотно сжав губы.

– Нет, это не личное. Просто все идет не так, как надо: меняется, сбивает с толку...

– И только-то? Разве ты не сама предлагала кое-что поменять? Позволить девушке запечатлеть боевого дракона? Раздать всем файров, чтобы умиротворить простой народ?

– Это всего лишь перемены. А я имею в виду, что все летит кувырком...

– А твои предложения разве не подходят под это определение? Милая моя девочка... – Ф’нор пристально посмотрел на нее и разглядел боль в ее взгляде. – Что, Килара житья не дает?

Брекка отвела глаза и покачала головой.

– Я же тебе говорил, Брекка, ты можешь потребовать других бронзовых, кого-нибудь из другого Вейра. Н’тона из Бендена или Б’дора из Исты... И тогда Килара заткнется.

Брекка вновь покачала головой, все так же глядя в сторону.

– Не навязывай мне своих друзей! – резко бросила она. – Мне нравится в Южном. Я здесь нужна.

– Нужна? Да тебя бесстыдно используют, и не только местные!

Она уставилась на Ф’нора, удивленная его страстными словами не меньше его самого. На мгновение ему показалось, что он понял, в чем дело, но взгляд девушки тут же вновь стал непроницаемым, и Ф’нор задумался, что она от него скрывает.

– Считай как хочешь. Я не боюсь тяжелой работы, – негромко проговорила она, бросая кусочек мяса в широко разинутый рот коричневого файра. – Не лишай меня тех небольших радостей, которые я себе придумываю...

– Радостей?

– Тсс. Ты пугаешь ящериц.

– Они переживут. Они готовы сражаться – в отличие от тебя, Брекка. Вся проблема в том, что ты заслуживаешь большего. Ты даже сама не знаешь, насколько ты добрая, щедрая, готовая помочь... чтоб тебя, во имя Скорлупы! – Ф’нор смущенно замолк.

– Готовая помочь, достойная, трудолюбивая, способная, заслуживающая доверия... можно долго перечислять, Ф’нор, я все это наизусть знаю. – В голосе девушки прозвучали странные нотки. – Можешь быть уверен, друг мой, я прекрасно знаю, что собой представляю.

В ее тихих словах чувствовалась невыносимая горечь. Не в силах выдержать взгляда ее подернувшихся туманной дымкой зеленых глаз и пытаясь загладить собственную неловкость, Ф’нор наклонился через стол и поцеловал девушку в губы.

Он хотел просто утешить Брекку – и оказался совершенно не готов ни к ее реакции, ни к своей собственной. Как и к далекому трубному реву Кант’а.

Не сводя глаз с девушки, Ф’нор медленно поднялся, обошел стол кругом, сел рядом на скамью, привлек к себе Брекку здоровой рукой. Она откинула голову ему на плечо, и он ощутил невероятную сладость ее губ, мягкость и податливость ее тела. Брекка обвила его руками, всецело отдаваясь чувству. Подобного он не испытывал прежде ни с одной женщиной, сколь бы страстными и жаждущими наслаждения они ни были. Воистину, воплощение невинности...

Внезапно Ф’нор поднял голову, пристально глядя в глаза девушки.

– Ты никогда не спала с Т’бором, – констатировал он. – И вообще ни с одним мужчиной.

Она уткнулась в его плечо, ее прежде податливое тело напряглось. Ф’нор мягко приподнял ее подбородок.

– Но зачем ты преднамеренно давала понять, будто ты и Т’бор...

Она едва заметно покачала головой. Взгляд ее ничего не скрывал, на лицо легла печальная тень.

– Чтобы отвадить других мужчин? – спросил Ф’нор, слегка встряхнув ее за плечи. – Зачем? Для кого ты себя хранила?

Еще до того как она заговорила, он понял, каков будет ответ. Она приложила палец к его губам, призывая к молчанию. Но он не понимал причин ее грусти. Может, он и глупец, но...

– Я полюбила тебя с первого дня, как только увидела. Ты был так добр к нам... девушкам, которых выдернули из мастерских и холдов и доставили сюда во время Поиска для Вирент’ы. Одной из нас предстояло стать госпожой Вейра. А ты... ты был настоящим всадником, высоким, красивым, таким добрым. Я тогда не знала...

Брекка запнулась, и Ф’нор с тревогой увидел в ее глазах слезы.

– Откуда я могла знать, что только бронзовые драконы настигают королев?

Ф’нор прижал плачущую девушку к груди, коснувшись губами ее мягких волос, и взял ее дрожащие руки в свои. Да, теперь ему стало многое понятно насчет Брекки.

– Милая моя девочка, – спросил он, когда ее слезы отчасти высохли, – ты поэтому отказала Н’тону?

Она кивнула, все так же уткнувшись в его плечо.

– В таком случае ты поступила глупо и вполне заслуживаешь всех тех мук, через которые прошла.

Ф’нор слегка усмехнулся, не желая причинить девушке боль, и, погладив ее по плечу, преувеличенно вздохнул:

– К тому же ты еще и родилась в мастерской. Ты что, не слушала ничего из того, что тебе говорили про всадников? Всадница королевы не связана обычной моралью. Она должна подчиняться нуждам своей золотой, включая любовную связь со многими всадниками, если ее королеву настигают разные драконы. Большинство девушек родом из холдов и мастерских завидуют такой свободе...

– Это я как раз прекрасно знаю, – сказала Брекка, невольно отстраняясь от его прикосновений.

– Я что, не нравлюсь Вирент’е?

– Вовсе нет. – Брекка в замешательстве посмотрела на него. – Я хотела сказать... даже сама не знаю, что я хотела. Я люблю Вирент’у... но как ты не можешь понять? Я не родилась в Вейре. Мне противна такая... такая распущенность! Я... я не могу. Вот и все. Не могу! И я боюсь, что это помешает Вирент’е. Я не могу изменить себя, чтобы соответствовать обычаям Вейра. Я такая, какая есть.

Ф’нор пытался ее утешить, не зная, что делать. Страдающая, измученная сверх всякой меры девушка разительно отличалась от той спокойной, серьезной и уверенной в себе Брекки, которую он знал.

– Никто не хочет и не требует, чтобы ты полностью изменилась. Зачем нам другая Брекка? Но драконы никого не осуждают, как и их всадники. Большинство королев постоянно предпочитают одного бронзового остальным...

– Неужели не понимаешь? – безнадежно всхлипнула девушка. – Я никогда еще не встречала мужчину, которого я... хотела бы... – Голос ее упал до шепота. – Пока не встретила тебя. Я не хочу, чтобы мною обладал другой мужчина. Я тогда просто оцепенею, не смогу призвать Вирент’у назад. А я люблю ее. Я так ее люблю, но скоро ей предстоит брачный полет, и я не могу... Я думала, что смогу, но теперь понимаю, что...

Она попыталась вырваться из его объятий, но даже с одной здоровой рукой коричневый всадник был сильнее, и она снова в отчаянии прижалась к нему. Высвободив раненую руку из перевязи, он нежно погладил девушку по голове.

– Ты не потеряешь Вирент’у. Когда спариваются драконы, все по-другому. Ты тоже становишься драконом, и для переполняющих тебя чувств есть только один выход.

Он крепче привлек к себе девушку, которая попыталась отстраниться, от отвращения не то к нему самому, не то к предстоящему событию. Ф’нор подумал о всадниках Южного Вейра, о Т’боре, и тоже почувствовал отвращение, но иного рода, поскольку все эти мужчины, привыкшие потакать экзотическим вкусам Килары, могли обойтись с неопытной девочкой слишком грубо.

Бросив взгляд на низкое ложе, Ф’нор поднялся, подхватив Брекку, и направился к постели, но остановился, услышав на поляне голоса. Сюда мог войти кто угодно. Все так же держа девушку на руках, он вынес ее из хижины-вейра, невзирая на ее протесты – похоже, она поняла его намерения. Позади вейра, за лежбищем Кант’а, росли густые папоротники, где их никто бы не побеспокоил.

Ему хотелось быть с ней нежным, но Брекка неожиданно начала сопротивляться, отчаянно крича, что они разбудят спящую Вирент’у. В итоге особой нежности не получилось, но, когда Брекка наконец сдалась, ее страсть поразила Ф’нора: казалось, будто ее королева тоже включилась в любовную игру.

Приподнявшись на локте, Ф’нор отвел промокшие от пота спутанные волосы с закрытых глаз Брекки, радуясь безмятежному выражению ее лица. Он был весьма доволен собой: никогда заранее не знаешь, как отзовется женщина на твою любовь. Слишком многие намеки часто заканчивались ничем. Но Брекка и в любви была с ним столь же искренней, открытой и щедрой, как во всем остальном, и ее невинность таила в себе больше чувств, чем могли подарить Ф’нору самые опытные партнерши. Открыв глаза, она удивленно уставилась на него, а затем, застонав, отвернулась, избегая его пристального взгляда.

– Ты ведь не жалеешь, Брекка?

– Ф’нор... что же мне делать, когда взлетит Вирент’а?

Безнадежно ругаясь, Ф’нор прижал к себе безвольное тело девушки. Он осыпал проклятиями различия между холдами и Вейрами, пульсирующую рану в руке, свидетельствовавшую о различиях даже между всадниками. Лишь теперь к нему пришло неизбежное осознание того факта, что тот, кого он любит больше всего на свете, не может дать ему желаемого, и он возненавидел себя, поняв, что в попытках помочь Брекке подорвал веру девушки в ее жизненные ценности, рискуя ее погубить.

Его сумбурные мысли инстинктивно передались Кант’у, и Ф’нор попытался их подавить. Кант’у не следовало знать, что его всадник способен обвинить своего дракона в том, что он не бронзовый.

«Я столь же велик, как и большинство бронзовых, – невозмутимо сообщил Кант’, будто удивляясь, что ему приходится напоминать об этом своему всаднику. – Я сильный. Достаточно сильный, чтобы обогнать любого бронзового».

– Кто сказал, что Кант’ не может настичь Вирент’у? – воскликнул Ф’нор, и Брекка открыла глаза. – Во имя Скорлупы, он способен обогнать любого бронзового. И Орт’а, вероятно, тоже, если поставит себе такую цель.

– Кант’ полетит за Вирент’ой?

– Почему бы и нет?

– Но коричневые не летают за королевами. Только бронзовые.

Ф’нор крепко обнял девушку, пытаясь поделиться с ней своей почти невыразимой радостью и облегчением.

– Коричневые не летают за королевами лишь потому, что они меньше. Им не хватает выносливости для брачного полета. Но Кант’ большой. Он самый крупный, сильный, быстрый коричневый дракон на всем Перне. Понимаешь, Брекка?

Девушка ожила. Надежда вернула цвет ее лицу, блеск ее зеленым глазам.

– Такое уже бывало раньше?

Ф’нор раздраженно замотал головой:

– Пора отвергнуть обычаи, которые только мешают. Почему бы не начать с этого?

Она поддалась его ласкам, но в ее глазах промелькнула тень, тело слегка напряглось.

– Я хочу... я так хочу, Ф’нор, но я так боюсь. Боюсь до смерти.

Он крепко поцеловал девушку, безжалостно используя любую уловку, чтобы ее отвлечь.

– Брекка, прошу тебя...

– Разве это плохо – испытать счастье, Ф’нор? – прошептала она, дрожа всем телом.

Он снова ее поцеловал, призывая на помощь весь свой опыт сотен случайных встреч, чтобы слиться с ней телом, душой и разумом, и услышал полную энтузиазма одобрительную мысль Кант’а.

* * *

Кипя от злости, Килара смотрела вслед уходящим мужчинам, стоя посреди поляны. Переполнявшие ее гневные чувства помешали ей дать надлежащий отпор, но она знала, что эти двое еще пожалеют о своих словах. Она отплатит Ф’лару за то, что он лишил ее королевы файров! И Т’бору тоже несдобровать: как он посмел устроить нагоняй ей, госпоже Южного Вейра, в чьих жилах течет телгарская кровь, в присутствии Ф’лара? О, он еще пожалеет, что оскорбил ее. Они оба пожалеют. Она им еще покажет!

Боль в разодранной когтями руке напомнила, что у нее имеются и другие причины для недовольства. Где целебная мазь? Где Брекка? Где вообще все, когда в Вейре должно быть полно народа? Неужели все ее избегают? Где эта девчонка?

«Кормит ящерицу. Я тоже проголодалась», – весьма решительно заявила Придит’а.

Килара удивленно обернулась к своей королеве.

– Что-то мне не нравится твой цвет, – проговорила она.

Поток мысленной брани прервался, уступив привычным заботам о самочувствии Придит’ы и инстинктивному осознанию, что связь с драконом разрывать не следует.

Что ж, никакого желания видеть тупую круглую физиономию Брекки, а тем более ее ящерицу не было. По крайней мере, сейчас. Кошмарные создания, никакой благодарности. И никаких реальных чувств – иначе бы эта маленькая тварь поняла, что ею просто хотят похвастаться.

Придит’а приземлилась на месте кормежки так резко, что Килара вскрикнула от пронзившей руку боли, на глазах выступили слезы. Что, и Придит’а тоже?

Придит’а, однако, набросилась со спины на жирного глупого бычка и начала жрать с такой жадностью, что Килара тут же позабыла о своих обидах. Молниеносно покончив с несчастным животным, королева ухватила второго бычка, столь яростно вгрызшись в его брюхо, что Килара вынуждена была признать: в последнее время она и впрямь пренебрегает нуждами Придит’ы. Внезапно ей тоже захотелось есть, и она выплеснула свою злость, представив на месте второго бычка Т’бора, на месте третьего – Ф’лара, а на месте мясной птицы – Лессу. К тому времени когда Придит’а насытилась, от былого раздражения Килары не осталось и следа. Вернув королеву в вейр, она долго отчищала шкуру Придит’ы песком и щеткой, пока та не заблестела. Наконец Придит’а удовлетворенно задремала, свернувшись на нагретой солнцем скале, и Килара решила, что искупила свою вину.

– Прости меня, Придит’а. Я вовсе не хотела тебя бросать. Но мною постоянно пренебрегают... И каждый нанесенный мне удар бьет и по твоему престижу. Скоро никто не посмеет так себя со мной вести. И мы не будем больше торчать в этом унылом Вейре на краю света. Нашей благосклонности станут искать самые сильные мужчины и самые могущественные бронзовые драконы. Тебя будут умасливать, кормить, чистить, чесать и баловать, как тебе подобает. Вот увидишь. Они еще пожалеют.

Глаза Придит’ы были полностью закрыты, слышалось лишь ее свистящее дыхание. Килара взглянула на ее раздувшееся брюхо, поняв, что спать королева будет долго.

– Не стоит позволять ей так нажираться, – пробормотала Килара. С другой стороны, когда она смотрела на раздирающую мясо Придит’у, у нее возникало чувство странного удовлетворения, будто горечь от всех испытанных ею оскорблений, обид и унижений вытекала из нее на траву пастбища вместе с кровью растерзанных животных.

Рука снова начала болеть. Перед тем как начать ухаживать за Придит’ой, Килара сняла кожаную куртку, и кровавые полосы от когтей покрылись песком и пылью. Внезапно она почувствовала себя до отвращения грязной, вся в песке, пыли и поту. Давала о себе знать и усталость. Нужно помыться и поесть, пусть Ранелли натрет ее как следует ароматным маслом и очистительным песком. Но сперва – взять целебной мази у этой добренькой няньки Брекки.

Проходя мимо окна хижины-вейра Брекки, она услышала рокочущий мужской голос и негромкий ответный смех Брекки. Килара остановилась, удивленная радостными нотками в голосе девушки, и заглянула в окно, оставшись незамеченной: Брекка смотрела лишь на склонившегося к ней темноволосого мужчину.

Ф’нор! И Брекка?

Коричневый всадник медленно поднял руку, отбросив упавшую на щеку Брекки прядь волос с такой нежностью, что у Килары не осталось никаких сомнений в том, чем они только что занимались.

Полузабытая ярость вспыхнула вновь, накатив холодной волной. Брекка и Ф’нор! Ф’нор, который столько раз отвергал ее недвусмысленные намеки? Брекка и Ф’нор, надо же!

Килара двинулась дальше, и Кант’ решил не беспокоить своего всадника.

Глава 10

Робинтон, мастер-арфист Перна, поправил камзол из зеленой ткани, не менее приятной на ощупь, чем на вид. Он повернулся боком, проверяя, как сели плечи. Мастер-ткач Зург учел его склонность сутулиться, так что подол не задирался. Одеяние прекрасно дополнял золоченый пояс с ножом.

– Ох уж эти поясные ножи! – Робинтон поморщился, глядя на свое отражение.

Пригладив волосы за ушами, он отошел подальше, чтобы оценить штаны. Мастер-кожевник Белесдан превзошел самого себя. Краска из листьев лунного дерева придала мягкой коже морского зверя зеленый цвет, того же оттенка, что и камзол. Чуть более темные сапоги плотно облегали икры и ступни.

«Зелень!» – усмехнулся про себя Робинтон. Ни у Зурга, ни у Белесдана этот цвет не был в почете, хотя получался он с легкостью. «Самое время избавляться от очередного нелепого суеверия», – подумал арфист.

Он выглянул в окно. Солнце стояло над горной грядой Форта – значит в Телгар-холде дело к вечеру, и уже собираются гости. Его обещали доставить на место – Т’рон из Форт-Вейра неохотно согласился на его просьбу, хотя по давней традиции мастер-арфист мог требовать помощи у любого Вейра.

На северо-западном небосклоне появился дракон.

Робинтон схватил плащ и перчатки – камзол не смог бы защитить от холода Промежутка – и, поколебавшись, взял покрытый войлоком футляр с его лучшей гитарой. У Чада в Телгар-холде имелся прекрасный инструмент, но вряд ли несколько секунд в Промежутке повредят тонкому дереву и струнам, это ведь не человеческая плоть.

Проходя мимо окна, он слегка удивился, увидев второго снижающегося дракона, а когда вышел в небольшой двор мастерской, невольно фыркнул: прямо на востоке появился третий.

«Когда они в самом деле нужны, их никогда нет поблизости», – вздохнул Робинтон. Похоже, сегодняшние проблемы уже начались, вместо того чтобы смирно, как это обычно бывает, поджидать его в Телгар-холде, как он и рассчитывал.

Зеленая, синий и... – ого! – бронзовый дракон в лучах раннего утреннего солнца.

– Сибелл, Талмор, Брудеган, Тагетарл, надевайте ваши самые лучшие шмотки, и побыстрее, не то я спущу с вас шкуры, а ваши ленивые потроха пущу на струны. – Громкий голос Робинтона проник в каждую выходившую во двор комнату.

Из верхнего окна казармы учеников высунулись две головы, еще два голоса донеслись со стороны жилых помещений.

– Да, мастер!

– Идем, мастер!

– Сейчас будем!

Четыре его собственных арфиста плюс три телгарских – получится отличный многоголосый ансамбль. Сибеллу лучше всего удавались басы, а Чаду, арфисту Телгара, импровизации и рулады. Робинтон набросил плащ на плечо, забыв, что может пострадать ворс на зеленой ткани его камзола, и язвительно усмехнулся, глядя на снижающихся драконов. Он почти ожидал, что все они исчезнут, обнаружив, что их слишком много.

Синий дракон из Телгар-Вейра появился первым, так что следовало выбрать именно его. Однако зеленая драконица прибыла из Форт-Вейра, под крылом которого находился его цех. С другой стороны, Бенден-Вейр оказал ему честь, прислав бронзового. «Пожалуй, выберу того, кто приземлится первым, хотя все они не особо спешат», – подумал Робинтон, зашагав со двора по лежавшему за ним полю, куда собирались опуститься драконы.

Бронзовый приземлился последним, что исключало возможность беспристрастного выбора. Трое всадников встретились посреди поля, в нескольких драконьих ростах от оспариваемого ими пассажира. Каждый отстаивал свою точку зрения, и, когда стало ясно, что синий и зеленый нападают на бронзового, Робинтон счел себя обязанным вмешаться.

– Он под крылом Форт-Вейра, – негодующе заявил зеленый. – У нас есть полное право...

– Он гость Телгар-холда. Сам лорд Ларад пригласил...

Бронзовый всадник, в котором Робинтон узнал Н’тона, одного из первых родившихся вне Вейра, кто запечатлел дракона в Бенден-Вейре несколько Оборотов назад, не проявлял ни злости, ни замешательства.

– Уважаемый мастер-арфист сам решит, кто прав. – Н’тон любезно поклонился Робинтону.

Едва оглянувшись, остальные двое продолжили спорить.

– Не вижу никакой проблемы, – заявил Робинтон редким для него непререкаемым тоном, давая понять, что возражать бесполезно.

Двое спорщиков смолкли и повернулись к нему – один с угрюмым, другой с негодующим выражением лица.

– В любом случае вы оказали нашему цеху немалую честь, соперничая за право ему послужить. – Робинтон иронически поклонился обоим. – К счастью, мне как раз нужны три дракона. Со мной еще четыре арфиста, которым нужно попасть в Телгар-холд, чтобы украсить своим присутствием радостное событие.

Он подчеркнул последние слова, заметив яростные взгляды, которыми обменивались синий и зеленый всадники. А вот молодой Н’тон обладал превосходными манерами, хоть и родился не в Вейре.

– Мне велели доставить тебя, – мрачно проговорил всадник из Форт-Вейра.

– Похоже, это поручение воистину переполняет тебя радостью, – усмехнулся Робинтон и тут же увидел самодовольную ухмылку на лице синего всадника. – Но, хотя я ценю заботу предводителя Р’марта, несмотря на его недавние... э... проблемы в Телгар-холде, я полечу на драконе из Бенден-Вейра. По крайней мере, их посланец оставил выбор за мной.

Из ворот выбежали его помощники, накинув на плечи плащи и на ходу запихивая инструменты в войлочные футляры. Робинтон бегло окинул каждого взглядом, когда они выстроились перед ним неровной линией – запыхавшиеся, раскрасневшиеся и, слава Скорлупе, счастливые. Он кивнул, оценив штаны Сибелла, велел Талмору поправить ремень, одобрил безупречную внешность Брудегана и буркнул Тагетарлу, чтобы тот пригладил растрепанные волосы.

– Мы готовы, уважаемые, – объявил Робинтон и, коротко поклонившись остальным всадникам, повернулся, собираясь последовать за Н’тоном.

– Никак не могу сообразить... – начал зеленый всадник.

– Все просто, – прервал его Робинтон холодным, будто Промежуток, и угрожающим, будто Нити, голосом. – Брудеган, Тагетарл, полетите с ним. Сибелл и Талмор – на синей.

Робинтон посмотрел вслед Брудегану, который как ни в чем не бывало вежливо предложил невысокому зеленому всаднику, чтобы тот шел впереди. Арфисты мало кого боялись: любой, пытавшийся с ними беспричинно враждовать, оказывался мишенью сатирической песенки, которую распевали повсюду.

Возражений больше не последовало, и Робинтон удовлетворенно отметил, что Н’тон ничем не выказал даже малейшей недоброжелательности.

Бронзовый дракон Н’тона, несущий Робинтона, возник в воздухе прямо над утесом, в толще которого был вырублен Телгар-холд. Быстрая река, исток которой находился в высоких горах на востоке, прорезала мягкий камень и проложила в нем глубокое ущелье, которое постепенно расширялось, переходя в широкую зеленую долину Телгара. Внутри одного из каменных уступов, на вершине треугольного утеса, и расположился Телгар-холд, стороны которого выходили на юг, восток и запад, а сотня окон на пяти разных уровнях обеспечивала хорошее освещение внутри. Все окна закрывались тяжелыми бронзовыми ставнями, что подчеркивало богатство холда.

Сегодня все три стороны каменного утеса Телгар-холда были расцвечены флагами мелких холдов, когда-либо состоявших с ним в родстве. Большой двор украшали сотни цветущих веток и гигантских соцветий лунного дерева, в воздухе висело множество ароматов и аппетитных запахов с кухни. Гости, похоже, прибывали уже в течение нескольких часов, судя по количеству длинноногих скакунов на пастбище. Вряд ли этой ночью в Телгар-холде осталась хоть одна свободная комната, и Робинтон радовался, что его ранг гарантирует ему комфортное размещение. Впрочем, придется, наверное, потесниться, поскольку он взял с собой еще четверых арфистов. Они вполне могли оказаться лишними: наверняка все арфисты из кожи вон лезли, чтобы сюда просочиться. В конце концов, столь радостное событие случается нечасто.

«Нужно сосредоточиться на радостном и счастливом», – подумал Робинтон, вспоминая слова Фандарела.

– Ты остаешься, Н’тон?

Молодой всадник улыбнулся арфисту, но взгляд его оставался серьезным.

– Лиот’у и мне пора в патруль, мастер Робинтон, – ответил он, наклоняясь и нежно поглаживая своего бронзового по шее. – Но мне хотелось увидеть Телгар-холд, так что, когда лорд Асгенар попросил меня оказать ему любезность, доставив тебя сюда, я был только рад такой возможности.

– Я тоже, – сказал на прощание Робинтон, соскальзывая с плеча дракона. – Спасибо и тебе, Лиот’, за приятное путешествие.

«Арфисту достаточно лишь попросить».

Робинтон ошеломленно уставился на Н’тона, но тот смотрел на группу ярко одетых молодых женщин, идущих со стороны пастбища. Он перевел взгляд на Лиот’а, который сверкнул глазами и расправил громадные крылья. Робинтон отступил назад, все еще не уверенный, что в самом деле слышал дракона. Но другого объяснения не было. Что ж, сегодняшний день воистину преподносил сюрпризы!

– Мастер? – уважительно спросил Брудеган.

– Что? А, да, все в порядке, парни. – Он улыбнулся юношам.

Талмор никогда раньше не летал, и взгляд его слегка остекленел.

– Брудеган, ты тут все знаешь. Проводи их в комнату для арфистов, и пусть запомнят дорогу. И возьми заодно мой инструмент. Он мне все равно не понадобится до пиршества. А потом – смешайтесь с остальными, развлекайтесь, беседуйте, слушайте. Вы знаете, что делать, мы не раз это повторяли, Вы слышали, что передавали барабаны, так что используйте эти сведения. Брудеган, возьми с собой Сибелла, это его первое выступление на публике. Талмор, держи себя в руках. Тагетарл, дождись окончания пиршества, прежде чем очаровывать девушек. Не забывай, ты уже скоро станешь полноправным арфистом, так что не рискуй, а то не попадешь в хороший холд. И не налегайте на вино – это ко всем относится.

Оставив их, он поднялся по заполненному людьми склону в Большой двор, улыбаясь и кланяясь знакомым из числа проходивших мимо холдеров, ремесленников и дам.

Ларад, лорд Телгар-холда, в сверкающем темно-желтом одеянии, и жених, лорд Лемоса Асгенар, облаченный в темно-синее, стояли возле больших металлических дверей главного зала холда. Женщины Телгара были одеты в белое, за исключением невесты, сводной сестры Ларада Фамиры, чьи светлые волосы струились до самого подола ее традиционного свадебного платья, переливавшегося оттенками красного.

Робинтон немного постоял у ворот во двор, в тени правой башни, разглядывая уже разбившихся на небольшие группы гостей. Он заметил возле конюшни мастера-скотовода Согрейни – вид у него был такой, будто ему доставляет отвращение запах, исходящий скорее от соседей, чем от неубранного навоза. Согрейни терпеть не мог пустую трату времени. Мастер-ткач Зург и его проворная жена постоянно переходили от группы к группе. Робинтону показалось, что их в первую очередь интересуют ткань и покрой одежды – хотя, может быть, Зург и его супруга просто хотели одарить каждого доброжелательным кивком и улыбкой.

Мастер-горняк Нигот был занят разговором с мастером-кожевником Белесданом и мастером-фермером Андемоном, а их жены собрались в тесный кружок неподалеку. Лорд Корман Керунский, похоже, наставлял окруживших его девятерых юношей, наверняка сыновей или близких родственников, поскольку у большинства из них красовался на лице точно такой же выдающийся нос, как и у лорда. Судя по всему, они только что прибыли – по знаку лорда юноши развернулись кругом и последовали за родителем наверх по лестнице. Лорд Райд Бенденский, разговаривавший с хозяином, увидев Кормана, поклонился и отошел в сторону. Лорд Сайфер из Битры жестом пригласил Райда присоединиться к нему и группе владетелей мелких холдов, беседовавших возле ступеней, ведущих на башню. Других лордов: Грожа из Форта, Сангела из Болла, Мерона из Набола, Нессела из Крома – нигде не было видно. В вышине протрубили драконы, и целое полукрыло начало снижаться по спирали на широкое поле, где до этого приземлился Робинтон.

Бронзовые и синие – и целых пять золотых королев! – высадили своих пассажиров и почти все вновь взмыли в небо, к каменным хребтам над холдом. Робинтон поспешно направился к хозяину Телгара, прежде чем новоприбывшие успели заполнить Большой двор.

Лорд Ларад приветствовал гостя с искренним радушием, за которым, однако, скрывалась потаенная тревога, что было заметно по беспокойному взгляду его голубых глаз. Лорд Телгара был красив и статен, лишь отдаленно походя на свою единственную родную сестру Килару. Судя по всему, именно она унаследовала склонности отца, что, возможно, было и к лучшему.

– Добро пожаловать, мастер-арфист. Мы все ждем, когда ты развлечешь нас своими песнями, – с почтительным поклоном сказал лорд Ларад.

– Мы будем играть, как подобает нынешнему времени и событию, – широко улыбнувшись, ответил Робинтон.

До них донеслись первые звуки музыки: молодые арфисты появились среди гостей.

Шорох громадных крыльев заставил их поднять взгляд. На двор упала тень летящих драконов. Все разговоры на мгновение стихли, но тут же продолжились снова, уже громче.

Робинтон двинулся дальше, чтобы поприветствовать леди, единственную любовь лорда Ларада. В браке он, по крайней мере, отличался постоянством.

– Лорд Асгенар, мои поздравления. Леди Фамира, от всей души желаю вам счастья.

Девушка зарделась, смущенно глядя на лорда Асгенара. Глаза ее были такими же ярко-голубыми, как и у ее сводного брата. Пальцы ее сжимали руку Асгенара, которого она давно знала. Ларад и Асгенар вместе воспитывались в Керун-холде лорда Кормана, хотя Ларад принял свой титул раньше. Так что свадьба не сулила никаких осложнений, хотя ее еще должен был утвердить Конклав лордов, поскольку потомство от этого брака могло со временем претендовать на владение холдами Телгар и Лемос. Будучи лордом, мужчина широко разбрасывал свое семя, имея многих сыновей в надежде, что кто-то из них окажется достойным того, чтобы его признал Конклав, когда придет время унаследовать власть. Впрочем, в нынешние времена древний обычай соблюдался уже не столь тщательно. Здравомыслящий лорд брал на воспитание кровных сыновей других лордов, чтобы заручиться поддержкой Конклава, а также обеспечить достойное будущее собственному потомству.

Робинтон быстро шагал среди гостей, слушая чужие разговоры и порой умело вставляя свои реплики. Взяв с длинного стола, поставленного у входа в кухню, горсть колбасок размером с палец, он налил себе кружку сидра. За стол собирались садиться только после захода солнца, по окончании Конклава лордов и представителей малых холдов. Робинтон надеялся проникнуть туда с помощью Чада – похоже, там собирались обсуждать не только родословную владетелей Телгара и Лемоса.

Арфист бродил по двору, стараясь улавливать все нюансы – пожатие плеч, смех, жест, хмурый взгляд. Он наблюдал представителей всевозможных групп, объединенных местом жительства, профессией или положением в обществе. Убедившись, что мастера-кузнеца Фандарела и его помощника Терри нигде не видно, да и вообще никого из кузнечного цеха, он всерьез забеспокоился. Установил ли Фандарел свой дальнописец? Взглянув вдоль склона холда, он не увидел там столбов, про которые ему говорили, и задумчиво пожевал губами.

Голоса и смех вдруг показались ему резкими и скрипучими. Робинтон отстраненно окинул взглядом большой двор, напоминавший движущийся ковер из человеческих тел, в котором местами попадались утолщения в виде склоненных друг к другу голов. Казалось, все были полны решимости развлекаться до упаду, лихорадочно ища удовольствия где только можно...

В вышине протрубили драконы. Робинтон улыбнулся. До чего же музыкален их рев! Если бы только научиться ими управлять, какое сопровождение могло бы выйти для его баллады!

– Уважаемый мастер-арфист, ты не видел Ф’лара или Фандарела? – К нему подошел Лайтол, придерживая за локоть юного лорда Джексома.

– Пока нет.

Нахмурившись, Лайтол многозначительно предложил Джексому поискать юных представителей Телгар-холда и увлек Робинтона подальше от гостей.

– Как думаешь, какое впечатление на лордов произведет Мерон Набольский?

– Мерон? – Робинтон презрительно фыркнул. – Естественно, его просто проигнорируют. Можно подумать, его мнение может как-то повлиять на Конклав...

– Я не об этом. Я про то, что у него теперь есть огненная ящерица... – Лайтол не договорил, увидев искреннее удивление арфиста. – Не слышал? Вчера в Руат-холде побывал гонец, направлявшийся в Форт-холд и твою мастерскую.

– Он что, меня не застал? И... разве его сообщение – не секретное?

– Для меня – нет. Похоже, мне все готовы доверять...

– Так что там насчет огненных ящериц? Когда-то я потратил немало часов, пытаясь поймать хоть одну, но так и не сумел. Собственно, я вообще не слышал, чтобы кому-то это удалось. И как же это вышло у Мерона?

Лайтол поморщился, и щека его нервно дернулась.

– Их можно запечатлеть. Все знают старинные сказки, будто огненные ящерицы – предки драконов.

– И Мерон Набольский запечатлел одну из них?

Лайтол невесело рассмеялся:

– Трудно поверить, согласен. Похоже, огненные ящерицы отличаются прискорбным отсутствием вкуса. Но можешь не сомневаться: Мерон Набольский не стал бы тратить на них время, если бы не видел в них никакой пользы.

Немного подумав, Робинтон пожал плечами:

– Вряд ли стоит так уж из-за этого переживать. Но где Мерон ее взял? И как их можно запечатлеть? Я думал, это исключительно драконья черта.

– Именно то, как лорд Мерон обзавелся огненной ящерицей, меня больше всего и беспокоит, – мрачно ответил Лайтол. – Килара, госпожа Южного Вейра, притащила ему целую кладку яиц. Естественно, большая часть детенышей погибла во время вылупления, но те немногие, кто выжил, произвели в Наболе немалый переполох. Гонец видел одного и рассказывал с горящими глазами, что это прямо-таки настоящий дракон в миниатюре, а ему самому не терпится попытать счастья на песчаных пляжах Южного Болла и Форта.

– Гм... настоящий дракон в миниатюре?

Только теперь до Робинтона начало доходить значение услышанного. И оно ему не понравилось.

На Перне не было ни одного мальчишки, кто не мечтал бы пройти обряд Запечатления, став частью драконьего народа. Получить власть (хотя на самом деле все обстояло несколько иначе) над громадным зверем, способным в мгновение ока переместиться в любую точку Перна и уничтожить любого врага огненным дыханием (что тоже было ложью, поскольку драконы сжигали исключительно Нити и никогда сознательно не причиняли вред человеку). Жизнь в горных пещерах Вейров представлялась несравнимым с суровой реальностью чудом: высокие и стройные всадники не гнули спину в полях, садах и мастерских, они носили одежду из прекрасно выделанной кожи и казались высшими существами. Никто из юношей не мог стать лордом холда, не имея надлежащего происхождения, но всегда сохранялась соблазнительная возможность, что однажды тебя выберет всадник и заберет в Вейр для Запечатления. И потому целые поколения мальчишек тщетно пытались отыскать огненную ящерицу, символ их мечты.

Но «настоящий дракон в миниатюре» в руках пронырливого и вечно недовольного Мерона Набольского, который терпеть не мог всадников (чему немало способствовал отказ Т’кула из Вейра Плоскогорье помочь холдерам в долине Эсвай), мог в лучшем случае создать сложности для Ф’лара, а в худшем – разрушить все их сегодняшние планы.

– Что ж, если Килара притащила яйца огненных ящериц в Набол-холд, Ф’лар должен об этом знать, – сказал Робинтон встревоженному лорду-управляющему. – Они глаз не спускают с этой женщины.

Лайтол еще больше помрачнел:

– Надеюсь. Мерон наверняка не упустит возможности преподнести Ф’лару неприятный сюрприз. Ты не видел Ф’лара?

Оба с надеждой огляделись. Внезапно Робинтон заметил знакомую седую гриву пробиравшегося в их сторону лорда Райда.

– Кстати, о Бендене – сюда идет лорд Райд. Я догадываюсь, чего он хочет, и не собираюсь в очередной раз петь ту древнюю балладу о холдерах. Извини, Лайтол.

Робинтон скользнул в толпу гостей, стараясь как можно быстрее убраться подальше от лорда Бенденского. Так уж вышло, что он терпеть не мог любимую балладу лорда Райда, но, когда тот припирал его к стенке, у него не оставалось выбора, кроме как петь. Никаких угрызений совести по поводу того, что он оставил Лайтола наедине с лордом Райдом, Робинтон не испытывал. Лайтол пользовался особым статусом среди лордов, не знавших в точности, как относиться к человеку, который был всадником, мастером-ткачом, а теперь стал лордом-управляющим процветавшего под его началом Руата. Так что с Райдом он вполне справится.

Мастер-арфист остановился там, откуда была видна вершина утеса, пытаясь разглядеть среди сидящих вдоль ее края драконов Рамот’у или Мнемент’а.

Огненная ящерица? Какой Мерону от нее толк? Разве что дело в том, что ее подарила Килара, госпожа Вейра. Да, это точно посеяло бы раздор. Наверняка каждый из присутствующих здесь лордов захочет иметь такую же, чтобы стать равным Мерону, и никаких яиц для этого не хватит. Воистину, Мерон наживется на забытых мечтах юности, записав на свой счет еще один повод для недовольства всадниками.

Робинтон почувствовал тяжесть в желудке от съеденных колбасок. Внезапно от толпы отделился Брудеган. Он с печальной улыбкой поклонился слушателям, которым пел серенаду, и всем своим видом изобразил, будто вынужден ответить на зов мастера.

– Похоже, намечается что-то неприятное, – сказал подмастерье, делая вид, будто настраивает инструмент. – Хотя все полны решимости как следует повеселиться. Странно не то, что они говорят, но то, как они это говорят, на что намекают... – Парень покраснел, увидев одобрительный кивок Робинтона. – Например, упоминают «предводителя», что всегда означает Ф’лара из Бендена. «Предводитель понял». «Предводитель пытался». Или «ее», что означает Лессу, их госпожу Вейра. Интересно, да?

– Просто захватывающе. Что они говорят насчет Падения Нитей?

Брудеган склонился над гитарой, невпопад бренча струнами, и от их звука по спине мастера-арфиста пробежал холодок. Затем парень отвернулся и заиграл веселую песню.

Робинтону крайне не хватало Ф’лара и Лессы. Он видел, как Д’рам из Иста-Вейра что-то убедительно говорит предводителю Айген-Вейра Г’наришу. Из Древних эти двое нравились ему больше всего. Г’нариш был достаточно молод, чтобы суметь измениться, а Д’рам, по сути, слишком честен, чтобы отрицать истину, когда она оказывалась у него прямо под носом. Проблема заключалась в том, что он почти не высовывал своего носа из Иста-Вейра.

Оба были напряжены, в том числе из-за образовавшегося вокруг них пустого пространства, явно свидетельствовавшего о неприязни со стороны собравшихся. Они с заметным облегчением приветствовали Робинтона.

– Мне сегодня повезло, – сказал он и, увидев их удивленные взгляды, поспешно продолжил: – Вы ничего не слышали от Ф’лара?

– А должны были? Снова упали Нити? – с тревогой спросил Г’нариш.

– Мне об этом неизвестно.

– Ты видел Т’рона или Т’кула? Мы только что прибыли.

– Нет. Собственно, тут, похоже, нет никого с запада, кроме лорда-управляющего Лайтола из Руата.

Д’рам заскрежетал зубами.

– Р’март из Телгара не сможет появиться, – сказал он. – У него слишком сильные ожоги.

– Я слышал, над Кром-холдом тяжко пришлось, – сочувственно пробормотал Робинтон. – В любом случае никто не мог предсказать, что Нити упадут там в это время.

– Однако я вижу тут лорда Нессела Кромского и его людей в добром здравии, – язвительно заметил Д’рам.

– Своим отсутствием он наверняка оскорбил бы лорда Ларада. Каковы потери Телгар-Вейра? И если Р’март пока не в строю, кто его заменяет?

Д’рам посмотрел на арфиста с таким видом, будто тот задал неуместный вопрос, но Г’нариш ответил сразу же:

– Помощник предводителя, М’рек. Но в Вейре настолько не хватает людей и драконов, что мы с Д’рамом все обговорили и послали подкрепление. У нас достаточно юношей, чьи драконы только начали жевать огненный камень, так что наберется целое крыло. – Г’нариш оглянулся на пожилого всадника, будто только теперь осознав, что обсуждает дела Вейра с посторонним, и пожал плечами. – Вполне разумно, когда Нити падают не вовремя, и Кром-холд в панике. Мы поступали так в древности, когда в каком-нибудь Вейре не хватало всадников. Я сам в юности в течение одного сезона летал вместе с Бенденом.

– Уверен, Кром и Телгар оценят вашу помощь, предводители, – сказал арфист. – Скажите, вам когда-нибудь удавалось запечатлеть огненных ящериц? В Айгене и в Исте их должно быть немало.

– Запечатлеть? Огненных ящериц? – фыркнул Д’рам столь же недоверчиво, как до этого Робинтон.

– Пришлось бы всерьез постараться, – рассмеялся Г’нариш. – Смотри, вон летят Рамот’а и Мнемент’.

Ошибиться было невозможно. Два гигантских зверя планировали к вершине утеса, где другие драконы уже освобождали им место.

– Впервые... – пробормотал Г’нариш и не закончил фразу.

Все разговоры внезапно стихли. Наступила тишина, прерываемая лишь шорохом одежды поворачивавшихся к воротам людей.

Робинтон с гордостью смотрел, как Лесса и Ф’лар поднимаются по ступеням навстречу хозяевам. Арфисту хотелось аплодировать цвету их одежды, зеленой, словно свежая листва, но он все же сдержался и, попрощавшись с собеседниками, начал пробираться сквозь толпу в сторону новоприбывших. В небе на опасно низкой высоте возникла еще одна золотая драконица, за которой последовал бронзовый. Золотистые крылья мелькнули над внешней стеной двора, взметнув пыль, грязь и юбки дам, стоявших поблизости от ворот. Послышались возмущенные крики пострадавших, постепенно сменившиеся недовольным ропотом.

Робинтон с высоты своего роста заметил, что лорд Ларад заколебался, прежде чем поклониться Лессе. Лорд Асгенар и дамы напряженно вглядывались в даль. Раздраженный мыслью, что пропустил нечто важное, Робинтон решительно протолкался вперед. Выбравшись из толпы у подножия лестницы, он двумя большими шагами преодолел первые четыре ступени и остановился.

К входу в главный зал приближалась Килара в великолепном красном платье, с распущенными, будто у юной девушки, золотистыми волосами, с застывшей на лице улыбкой, в которой было больше злобы, чем радости. Ее правая ладонь покоилась на руке лорда Мерона Набольского, чей красный камзол слегка отливал оранжевым, не вполне попадая в тон одеянию его дамы. Но о таких подробностях Робинтону предстояло вспомнить позже, а пока что он видел лишь двух огненных ящериц, слегка расправивших крылья, чтобы удержать равновесие: золотую на левой руке Килары и бронзового на плече Мерона. Воистину, «настоящие драконы в миниатюре», прекрасные создания, вызвавшие у арфиста острое чувство зависти и желание иметь таких же. Он поспешно сглотнул, загоняя вглубь неподобающие эмоции.

Ропот стал громче по мере того, как на новоприбывших падали взоры все большего числа гостей.

– Во имя Первой Скорлупы, у них огненные ящерицы! – взревел лорд Корман Керунский. Шагнув из толпы в образовавшийся проход, он направился вперед, желая разглядеть получше.

Увидев его, золотая ящерица завопила, маленький бронзовый издал предупреждающее шипение. На лице Мерона возникла раздражающе самодовольная ухмылка.

– Ты знал, что у Мерона есть файр? – послышался рядом с арфистом хриплый шепот Д’рама.

Робинтон поднял руку, предвосхищая дальнейшие расспросы.

– А вот и Килара, госпожа Южного Вейра с лордом Мероном Набольским. У них вы видите живые образцы того, что следует ждать счастливым молодоженам от нашего маленького подарка, – раздался громкий голос Ф’лара.

В наступившей тишине они с Лессой вручили лорду Асгенару и его невесте леди Фамире что-то округлое, завернутое в войлок.

– Скорлупа уже затвердела, – продолжал Ф’лар на фоне всеобщего тихого ропота. – И естественно, чтобы из них кто-то вылупился, их нужно держать в горячем песке. Этим подарком вы обязаны щедрости Торика, рыбака из Южного Вейра, который нашел кладку яиц всего несколько часов назад. Их доставил мне предводитель Т’бор.

Робинтон взглянул на Килару. Лицо ее напоминало цветом камзол Мерона, а сам лорд, казалось, готов был убить первого встречного. Лесса с любезной улыбкой повернулась к Киларе.

– Ф’лар говорил мне, что видел твою зверушку...

– Ничего себе зверушка! – гневно бросила Килара. – Вчера в Плоскогорье она сожрала Нить...

Остаток фразы затерялся среди повторяемых словно эхо возгласов «сожрала Нить!», «сожрала Нить!». К всеобщей какофонии добавились резкие вопли двух ящериц, которых безуспешно пытались успокоить Килара и Мерон. Робинтону стало ясно, что все планы Мерона Набольского произвести впечатление пошли прахом, поскольку он оказался не единственным лордом, обладающим «настоящим драконом в миниатюре».

Двое правителей малых холдов, судя по их гербам, из Нерата, направились к Д’раму и Г’наришу.

– Если вы любите своих драконов, сделайте вид, будто знали про ящериц, – негромко сказал обоим Древним всадникам Робинтон.

Д’рам попытался возразить, но взволнованные холдеры забросали их шквалом вопросов, как раздобыть огненную ящерицу.

Первым пришедший в себя, Г’нариш отвечал с бо́льшим самообладанием, чем мог предположить Робинтон. Прижимаясь к каменной стене, арфист начал подниматься по лестнице, проталкиваясь мимо женщин, столпившихся вокруг лорда Асгенара, леди Фамиры и Ф’лара.

– Лордов всех холдов, великих и малых, просят собраться на Конклав, – прогремел капитан стражи Телгар-холда.

Эхом отозвался с вершины трубный хор драконов, на мгновение заставив гостей ошеломленно замолчать.

Капитан повторил свой призыв и отошел в сторону, дав дорогу толпе.

Лорд Асгенар отдал яйцо Фамире, что-то прошептал ей на ухо и указал в сторону главного зала, а затем отступил на шаг, давая пройти Лессе и Фамире, как раз вовремя, поскольку лорды уже заполонили лестницу. Робинтон попытался привлечь внимание Ф’лара, но тот пробирался против потока к Киларе. Та о чем-то яростно спорила с Мероном, который со злостью пожал плечами и, отвернувшись, начал грубо проталкиваться к дверям зала.

Робинтон заметил, что возле кухни собирается другая группа гостей – мастера цехов.

«Ф’лару нужен арфист».

Робинтон огляделся, пытаясь понять, кто это сказал, и удивляясь, что сумел расслышать среди общего шума столь тихий голос. Ушей его достиг резкий звон струн, и, повернув голову, он увидел Брудегана, стоявшего на галерее для часовых вместе с Чадом, арфистом Телгара. Удалось ли Чаду найти способ подслушать Конклав?

Робинтон направился к ведшим на башню ступеням, но дорогу ему преградил незнакомый всадник:

– Ф’лар хочет тебя видеть, мастер-арфист.

Робинтон поколебался, бросив взгляд на арфистов, которые настойчиво делали ему знаки поторопиться.

«Лесса слушает».

– Ты что-то сказал? – спросил Робинтон всадника.

– Да, мастер. Ф’лар хочет тебя видеть. Это важно.

Взглянув на драконов, арфист увидел, что Мнемент’ кивнул ему. Робинтон тряхнул головой, пытаясь совладать с очередным за этот день потрясением. Сверху донесся пронзительный свист. Сложив губы трубочкой, он просвистел в ответ сигнал «действуйте», добавив вариацию, означавшую «доло́жите позже».

Брудеган сыграл аккорд «понял», с чем, похоже, не согласился Чад. Решив, что стоит поддержать подмастерье, Робинтон просвистел резкую трель «исполнять», жалея, что у арфистов пока нет столь гибкого кода, как тот, что он разработал для мастера-кузнеца – кстати, где он?

Робинтон двинулся следом за всадником. Фандарела нигде не было видно, хотя человека его комплекции разглядеть в толпе было бы легко. Возможно, демонстрация дальнописца сгладила бы впечатление от появления файров. Робинтону стало жаль кузнеца, настойчиво совершенствовавшего новейшее средство связи, внезапно оказавшееся в тени пожирающих Нити миниатюрных драконов, созданий, которых могли запечатлеть не только обитатели Вейров. Подобный «драконий заменитель» куда больше потрясал обычного жителя Перна, чем любое механическое чудо.

Всадник привел его к сторожевой башне справа от ворот. Робинтон оглянулся, но Брудегана и Чада на галерее для часовых уже не было.

Нижний уровень башни представлял собой одно большое помещение, с поднимавшейся на правую сторону галереи каменной лестницей у дальней стены. В углу были навалены шкуры на случай, если кому-то из гостей придется разместиться здесь на ночь. Расположенные друг напротив друга два узких окна по длинным сторонам помещения почти не давали света. Когда вошел Робинтон, Г’нариш, предводитель Айген-Вейра, снимал крышку с корзины со светящимися камнями под потолком. Прямо под ней стояла Килара, яростно сверля глазами Т’бора.

– Да, я отправилась в Набол, за своей маленькой королевой. И правильно сделала, поскольку Придит’а заметила признаки Нитей над Плоскогорьем!

Общее внимание было теперь привлечено к ней. Глаза ее сверкали, голова была высоко поднята, и, как заметил Робинтон, в голосе уже не звучали вздорные нотки. Килара прекрасно выглядела, но в безжалостном выражении ее лица чувствовалось нечто отталкивающее.

– Я сразу же полетела к Т’кулу. – Ее черты исказила злобная гримаса. – Разве можно считать его всадником? Он отказался мне верить. Мне! Как будто любая госпожа Вейра неспособна узнать признаки Нитей с первого взгляда! Сомневаюсь, что он вообще посылал патрули. Он продолжал твердить, что Нити падали шесть дней назад в Тиллек-холде и не могли упасть так скоро в Плоскогорье. Я рассказала ему про Падения в западных болотах и на севере Лемос-холда, но он все равно мне не верил.

– Но Вейр поднялся вовремя? – холодно прервал ее Ф’лар.

– Конечно. – Килара гордо выпрямилась, ткань платья натянулась над полной грудью. – Я велела Придит’е поднять тревогу. – Она злобно усмехнулась. – Т’кулу пришлось действовать. Королева не может лгать. И ни один дракон не посмеет ее ослушаться!

Ф’лар судорожно вздохнул, заскрежетав зубами. Т’кул из Плоскогорья был угрюмым усталым циником. Сколь бы оправданными ни выглядели действия Килары, дипломатия в них и не ночевала. Что ж, Т’кул в любом случае обречен. Ф’лар косо взглянул на Д’рама и Г’нариша, пытаясь понять, какое впечатление произвело на них поведение Т’кула. Оба заметно напряглись.

– Ты хорошая госпожа Вейра, Килара, и ты правильно поступила. Совершенно правильно, – уверенно заявил Ф’лар.

Та не удержалась от самодовольной усмешки, но тут же засомневалась в победе.

– И что ты собираешься делать с Т’кулом? Мы не можем позволить ему подвергать наш мир опасности с таким отношением к делу, как у Древних...

Ф’лар ждал, втайне надеясь, что Д’рам что-то скажет. Если хотя бы один из Древних...

– Похоже, всадникам тоже стоит созвать Конклав, – наконец ответил он, чувствуя на себе взгляд нетерпеливо постукивавшей ногой по полу Килары. – Нужно поставить в известность Т’рона из Форт-Вейра. И возможно, нам всем следует собраться в Телгар-Вейре, чтобы услышать мнение Р’марта.

– Мнение? – переспросила разозленная уклончивым ответом Килара. – Когда Т’кул и так уже уличен в вопиющей небрежности? Да ты должен...

– Что должен, Килара? – спросил Ф’лар, когда она замолчала.

– Ну... в общем, должен же ты что-то сделать!

«В ситуации, которой прежде никогда не бывало?»

Ф’лар посмотрел на Д’рама и Г’нариша.

– Нужно что-то делать, – настойчиво повторила Килара, поворачиваясь к остальным.

– Вейры по традиции самостоятельны...

– Прекрасное оправдание, чтобы прятаться за чужой спиной, Д’рам...

– Прятаться сейчас не время, – жестко продолжал Д’рам. – Да, нужно что-то делать. Всем нам. Когда появится Т’рон.

«Пытается тянуть время?» – подумал Ф’лар.

– Килара, – сказал он вслух, – ты говорила, что твоя ящерица ела Нити.

В конце концов для обсуждения имеется куда больше тем, чем немыслимое поведение Т’кула.

– И мне интересно, как ты узнала, что твоя ящерица вернулась в Набол?

– Мне сказала Придит’а. Когда ты напугал мою ящерицу в Южном, она вернулась в Набол, туда, где вылупилась.

– Но она была с тобой в Вейре Плоскогорье?

– Нет, я же объяснила. Я увидела Нити над грядой Плоскогорья и отправилась к Т’кулу. Сразу же! А когда я подняла Вейр, я подумала, что Нити могут быть и над Наболом, и решила проверить.

– И рассказала Мерону о преждевременном Падении Нитей?

– Конечно.

– А потом?

– Я забрала ящерицу с собой. Мне как-то не хотелось снова ее потерять...

Поняв, что Ф’нор проигнорировал ее упрек, она продолжила:

– Я взяла огнемет, так что, естественно, полетела с крылом Мерики. Не много же благодарности я получила от нее за помощь!

Ф’лар понял, что она говорит правду, поскольку своих эмоций она не скрывала.

– Когда моя ящерка увидела падающие Нити, она словно обезумела. Я не могла с ней справиться. Она полетела прямо к сгустку и... сожрала его.

– Ты давала ей огненный камень? – с неподдельным интересом спросил Д’рам.

– У меня вообще его не было. К тому же я хочу, чтобы она спарилась. – Странно усмехнувшись, Килара погладила ящерицу по спине. – И еще она умеет зарываться в землю, поедая Нити и там, – добавила она, расхваливая способности своей питомицы. – Кто-то из наземной команды мне рассказал. Естественно, я узнала об этом только после.

– В Плоскогорье теперь не осталось Нитей?

Килара безразлично пожала плечами:

– Если остались, ты об этом узнаешь.

– Как долго продолжалось Падение после того, как ты его увидела? Ты смогла определить его границу, когда летела в Набол?

– Около трех часов, даже, пожалуй, меньше. В смысле, с того момента, когда крылья в конце концов туда добрались. – Килара снисходительно усмехнулась. – Что касается границы, она, скорее всего, где-то высоко в горах.

Она помедлила на случай, если кто-то усомнится, но возражений не последовало, и она поспешно продолжила:

– Нити наверняка падают там на голые камни и снег. Я прочесала все со стороны Набола, но Придит’а ничего не обнаружила.

– Ты отлично справилась, Килара, и мы очень тебе благодарны, – сказал Ф’лар.

Остальные предводители решительно закивали в знак одобрения, и Килара широко улыбнулась, переводя взгляд с одного на другого. Глаза ее самодовольно блеснули.

– Теперь у нас уже пять Падений, – рассудительно продолжил Ф’лар, глядя на остальных и пытаясь понять, готовы ли они его поддержать.

Безответственность Т’кула всерьез потрясла Д’рама; что же касается возможной реакции Т’рона, Ф’лар даже не пытался ее угадать, но, если предводитель Форт-Вейра окажется в меньшинстве против остальных четырех, решится ли он выступить против Т’кула и встать на сторону Ф’лара?

– Тиллек-холд, восемь дней назад; холд Верхний Кром, пять дней; север Лемос-холда, три дня; далеко на западе от Южного Вейра, два дня; а теперь и холд Плоскогорье. Наверняка Нити падали и в Западное море, но можно не сомневаться, что Падения участились и стали обширнее. Безопасных мест на Перне не осталось. Ни один Вейр не может позволить себе ослабить бдительность, сводя ее к традиционному шестидневному запасу времени. – Он мрачно усмехнулся. – Традиции, чтоб их!

Д’рам собрался было возразить, но Ф’лар пристально посмотрел ему в глаза, и тот медленно наклонил голову.

– Легко сказать, но что ты намерен делать с Т’кулом? Или Т’роном? – Килара вдруг поняла, что никто не обращает на нее внимания. – Он ничем не лучше. Отказывается признать, что времена поменялись. Даже когда Мардра преднамеренно...

Раздался короткий стук в дверь, которая тут же распахнулась, и на пороге возникла гигантская фигура Фандарела.

– Мне сказали, что ты здесь, Ф’лар. Мы готовы.

Ф’лар потер лицо, жалея, что его отвлекли.

– Лорды сейчас на Конклаве, – начал он, и кузнец понимающе хмыкнул. – К тому же у нас тут неожиданные новости...

Фандарел кивнул в сторону огненной ящерицы на плече Килары.

– Мне про них говорили. Есть, конечно, много способов борьбы с Нитями, но не все они достаточно действенны. Насчет того, какая польза от этих созданий, – это нам еще предстоит узнать.

– Польза?.. – Килара готова была взорваться от злости.

Внезапно рядом с ней оказался Робинтон и что-то зашептал на ухо. Мысленно поблагодарив арфиста, Ф’лар повернулся к кузнецу, который шагнул за дверь, явно желая, чтобы всадники последовали за ним. У него вдруг пропало желание видеть дальнописец, который вряд ли теперь привлек бы должное внимание со стороны лордов, холдеров и всадников. Да, толку от этого устройства наверняка будет больше, чем от не слишком надежных ящериц. С другой стороны, если они в самом деле поедают Нити...

Ф’лар остановился на пороге, оглянувшись на Килару и арфиста. Робинтон смотрел прямо на него. Будто прочитав мысли предводителя, арфист обворожительно улыбнулся Киларе – хотя Ф’лар знал, что тот ее терпеть не может.

– Ф’лар, как думаешь, разумно будет Киларе идти с вами в ту толпу? Что, если ящерица снова перепугается?

– Но я есть хочу, – возразила Килара. – И там музыка...

Словно в подтверждение ее слов, неподалеку раздался звон гитарных струн.

– Похоже на Тагетарла, – усмехнулся Робинтон. – Сейчас позову его и попрошу принести отборных кушаний с кухни. Всяко лучше, чем драться за еду с тем шумным сбродом, уверяю тебя.

С преувеличенной любезностью придвинув Киларе стул, он дал за спиной знак Ф’лару, что тот может идти.

Когда они вышли на яркий свет, их окружил шумный людской водоворот. Ф’лар увидел веселого парня с гитарой в руках, который до этого ответил на свист арфиста. Если он правильно понял Робинтона, он должен вскоре к ним присоединиться. Молодой подмастерье вполне мог удовлетворить Килару с ее... вкусами.

Фандарел расставил свое оборудование в дальнем углу двора, где внешняя стена примыкала к утесу, на расстоянии драконьего роста от лестницы. Наверху стены сидели трое, осторожно передавая что-то работавшим внизу. Пока предводители Вейров пробирались следом за Фандарелом сквозь плотную массу тел, запахи которых давно сменили былой аромат цветов лунного дерева, Ф’лар улавливал брошенные в его сторону косые взгляды и обрывки разговоров.

– Вот увидите, – убеждал кого-то молодой мужчина в одежде цветов одного из малых холдов, – эти всадники ни к одной кладке нас не подпустят...

– Скорее уж лорды, – заметил другой. – Удивительно, как все поверили этому выскочке из Набола... Что? Ох... во имя Скорлупы!

«Если любой на Перне сможет обладать файром, – подумал Ф’лар, – станет ли это решением проблемы?»

В небе появились новые драконы. Подняв взгляд, он узнал Фидрант’а Т’рона и королеву Мардры и обреченно вздохнул. Ему хотелось увидеть дальнописец Фандарела, прежде чем вступать в спор с Т’роном.

– Мнемент’, что происходит на Конклаве?

«Разговаривают. Ждут еще двух лордов».

Ф’лар попытался разглядеть, привезли ли с собой предводители Форт-Вейра отсутствующих лордов Грожа из Форта и Сангела из Южного Болла. Эти двое вряд ли обрадуются, если Конклав вынесет решение без них. Но если лорд Грож слышал про холд Плоскогорье...

Стараясь подавить дрожь и бормоча извинения, Ф’лар пробрался мимо группы правителей малых холдов, которые, похоже, его не заметили. Справа от оборудования, которое устанавливали люди Фандарела, небольшой настороженной группой собрались госпожи Вейров. Они делали вид, будто им крайне интересно, но даже Надира, красавица-подруга Г’нариша, выглядела встревоженной, несмотря на спокойный нрав. Беделла, представлявшая Телгар-Вейр, пребывала в полнейшем замешательстве, но она не отличалась особым умом.

Сквозь толпу протолкалась Мардра, желая знать, что происходит. Прибыли ли уже Т’кул и Мерика? Где хозяева? Нынешним холдам определенно недоставало обходительности. Она, конечно, не ожидала приема в духе всех традиций, но...

Раздался лязг стали о сталь, и Ф’лар увидел побагровевшего от злости лорда Грожа из Форта, который колотил в дверь зала рукояткой ножа. Позади него мрачно хмурился тощий седой Сангел, лорд Южного Болла. Дверь чуть приоткрылась, пропуская обоих. Судя по выражению лиц лордов, потребуется немало времени и уговоров, чтобы их успокоить.

– Много еще нужно сделать? – спросил Ф’лар, подходя к кузнецу и пытаясь вспомнить, как выглядел дальнописец, который он видел в мастерской. Нагромождение трубок и проводов казалось чересчур большим.

– Нужно только подсоединить этот провод, – ответил Фандарел, ловким движением громадных пальцев воплощая слова в действия. – И вот этот. А теперь я поверну рычаг, и мы пошлем сообщение в мастерскую, чтобы убедиться, что все в порядке.

Фандарел склонился над устройством с не меньшей гордостью, чем королева над золотым яйцом. Почувствовав за спиной чье-то присутствие, Ф’лар раздраженно оглянулся и увидел сосредоточенное лицо Робинтона. Арфист отстраненно улыбнулся.

Кузнец аккуратно отбивал код. На серой ленте под движущейся иглой появлялись красные линии разной длины.

– «Подключение завершено», – прошептал Ф’лару на ухо Робинтон. – «Качественно и вовремя». – Робинтон усмехнулся, читая закодированное сообщение. – «Ждите». Собственно, и все.

Фандарел повернул рычаг в положение приема и выжидающе посмотрел на Ф’лара. В это мгновение с вершины послышался рев Мнемент’а, и драконы начали расправлять крылья, закрывая опускавшееся над утесами Телгара солнце. На гостей упала тень, заставив все разговоры стихнуть.

«Грож сказал лордам, что Т’рон обнаружил в Форте дальногляд. Он видел через него Алую Звезду. Лорды обеспокоены. Будь осторожен», – сообщил Мнемент’.

Двери Большого зала распахнулись, выпуская лордов. Хватало одного лишь взгляда на лицо лорда Грожа, чтобы подтвердить сообщение Мнемент’а. Лорды выстроились на ступенях единым фронтом напротив собравшихся в углу всадников. Лорд Грож поднял руку, обвиняющее нацелив палец на Ф’лара, но тут повисшую тишину нарушило шипение движущейся ленты.

– Смотрите! – взревел Фандарел, и все взгляды устремились к начавшему принимать сообщение дальнописцу.

«Айген-холд сообщает о Падении Нитей. Передача прервалась на середине». – Голос переводившего текст Робинтона с каждым словом становился все более хриплым и неуверенным.

– Что это за чушь? – спросил лорд Грож, лицо которого приобрело кирпично-красный оттенок от злости. – Нити упали в Плоскогорье вчера в полдень. Как они могли сегодня вечером упасть в Айгене? И что это за штуковина, ради Скорлупы?

– Не понимаю, – громко проговорил Г’нариш, уставившись на лорда Лауди из Айгена, ошеломленно застывшего на ступенях. – Я постоянно посылаю патрули...

На вершинах затрубили драконы, и в воздухе над двором возникла зеленая. Толпа, пригибаясь и крича, разбежалась к стенам.

«Нити падают на юго-западе Айгена», – последовало четкое и ясное сообщение, которое тут же повторили стоявшие в дворе всадники.

– Куда ты, Ф’лар? – заорал лорд Грож.

Предводитель Бенден-Вейра метнулся следом за Г’наришем к воротам. В небе стало темно от драконьих крыльев, крики перепуганных женщин смешались с ругательствами мужчин.

– Сражаться с Нитями в Айгене, естественно! – крикнул в ответ Ф’лар.

– Айген – моя забота, – заявил Г’нариш, останавливаясь и разворачиваясь к Ф’лару, но его удивленный взгляд был полон благодарности, а не осуждения.

– Г’нариш, подожди! Где именно в Айгене? – Протолкнувшись мимо разъяренного лорда Грожа, лорд Лауди нагнал своего предводителя Вейра.

– А Иста? Острову тоже грозит опасность? – требовательно спросил лорд Варбрет.

– Увидим, – заверил лорда Д’рам, беря его за руку и таща к воротам.

– С каких это пор Бенден-Вейр стали волновать Айген и Иста? – На пути Ф’лара встал Т’рон.

Угрожающие нотки в его голосе и воинственная поза заставили всех остановиться.

– И с чего это ты бросился на помощь Наболу?

Ф’лар хмуро взглянул на него:

– Падают Нити! У Айгена и Исты не хватает людей, поскольку они послали всадников на помощь Телгар-Вейру. Можем ли мы праздновать, когда другие сражаются?

– Пусть Иста и Айген защищают себя сами!

В вышине раздался пронзительный крик Рамот’ы, ей ответили другие королевы. Никто так и не понял, в чем дело, когда она внезапно исчезла. Ф’лар даже не успел удивиться, что Рамот’а ушла в Промежуток без Лессы: все его внимание было привлечено к Т’рону, чья ладонь легла на рукоять ножа.

– Мы можем решить этот спор позже, Т’рон. Наедине! Нити падают...

За воротами начали приземляться бронзовые, стараясь расположиться как можно ближе к ним. Зеленый всадник из Айгена усадил своего зверя наверху ворот, что-то крича напряженно застывшим внизу людям.

Т’рон, однако, не мог остановиться.

– Нити падают... да, Ф’лар? Благородный Бенден спешит на помощь! Вот только Бендена это никак не касается! – презрительно расхохотался он.

– Хватит!

Д’рам попытался оттащить Т’рона в сторону, резко махнув рукой молча наблюдавшим зрителям. Трон оттолкнул его с такой силой, что широкоплечий Д’рам едва удержался на ногах.

– Я по горло сыт Бенденом с его идеями, с его превосходством, его альтруизмом! И его предводителем тоже! – прорычал Т’рон и метнулся к Ф’лару, занося для удара нож.

По рядам зрителей пронесся хриплый вздох ужаса. Ф’лар не двигался с места, пока не стало ясно, что Т’рон не отвернет, а затем поднырнул под клинок, выхватывая из ножен свой.

Нож был новый, подаренный Лессой. Им еще не резали ни хлеб, ни мясо, но теперь ему предстояло попробовать человеческой крови – ибо лишь смерть могла стать исходом поединка, от которого вполне могла зависеть судьба Перна.

Ф’лар полуприсел, сжав пальцами рукоятку ножа и проверяя, насколько удобно тот лежит в руке. Слишком много зависело от единственного клинка, на пол-ладони короче, чем оружие его противника. Т’рону легче было дотянуться до соперника, к тому же дополнительное преимущество ему давало кожаное снаряжение всадника, в то время как Ф’лар был в одежде из легкой ткани. Он не сводил глаз с Т’рона, чувствуя жаркое солнце на затылке и твердый камень под ногами, повисшую над двором мертвую тишину, запахи раздавленных цветов лунного дерева, пролитого вина и еды, пота и страха.

Т’рон двинулся вперед с удивительной для его размеров и возраста легкостью. Ф’лар позволил ему приблизиться, спокойно наблюдая, как противник пытается зайти слева, чтобы заставить потерять равновесие, – вполне очевидный маневр. Если в этом и состоит его боевая стратегия, с некоторым облегчением подумал Ф’лар...

Одним прыжком Т’рон оказался рядом, молниеносным движением перебросив нож в левую ладонь. Правая же обрушилась на запястье Ф’лара, который едва успел отпрянуть, избежав удара клинком длиной почти в локоть. Рука его частично онемела, и ему показалось, будто его окатило ледяной водой.

С точки зрения Ф’лара, Т’рон слишком хорошо владел собой для ослепленного яростью человека. Чего он добивался, затеяв ссору здесь и сейчас? Т’рон прямо-таки напрашивался на драку, преднамеренно подзуживая Ф’лара своими мелочными придирками. Д’рам и Г’нариш были только рады, когда он предложил свою помощь. Но Т’рон спровоцировал поединок. Почему?

Внезапно Ф’лар понял. Т’рон узнал про вопиющую небрежность Т’кула, и ему стало ясно, что другие Древние не смогут просто так замять случившееся или молча ему попустительствовать, учитывая, что Ф’лар Бенденский наверняка потребует, чтобы Т’кул уступил место предводителя Вейра Плоскогорье кому-то другому. Если же Т’рон убьет Ф’лара, он сможет навязать остальным свою волю, к тому же лорды лишатся сочувствующего им предводителя, и Вейры вновь станут, как прежде, безраздельно властвовать над холдами и мастерскими.

Т’рон продолжал атаковать. Ф’лар отступал, устремив взгляд в центр затянутой в кожу груди противника. Не в глаза, не на руку с ножом – на грудь! Именно она точнее всего выдавала намерения врага. В памяти Ф’лара всплыли слова К’гана, наставника молодых всадников, погибшего семь Оборотов назад. Вот только К’ган никогда не думал, что его уроки защитят предводителя Вейра в схватке с другим предводителем ради спасения Перна.

Ф’лар резко тряхнул головой, отгоняя прочь непрошеные мысли. Не лучший способ выжить в поединке, когда все шансы против тебя.

Внезапно увидев быстрое движение руки Т’рона, он машинально отпрянул. Тот заметил брешь в обороне противника, сделал выпад...

Зрители судорожно вздохнули, услышав треск разрываемой ткани. Боль в пояснице была до того короткой и резкой, что Ф’лар решил было, будто клинок Т’рона оставил лишь царапину, но в следующее мгновение на него волной нахлынула тошнота.

– Неплохая попытка. Но тебе не хватает быстроты, Древний! – услышал Ф’лар собственные слова, чувствуя, как его губы растягиваются в искусственной улыбке. Кожаный пояс по-прежнему стягивал его талию, но над ним в такт дыханию болтался клок порванной ткани.

Озадаченный взгляд Т’рона, задержавшись сперва на куске ткани, затем скользнул по лезвию его ножа, оставшемуся чистым и незапятнанным. Т’рон снова сделал выпад, но по выражению лица стало ясно, что видимая неудача стала для него неожиданностью, он явно рассчитывал нанести противнику серьезную рану.

Ф’лар отступил в сторону, почти с презрением избегая сверкнувшего лезвия, а затем атаковал серией молниеносных обманных приемов, испытывая Древнего на быстроту и ловкость. Вне всякого сомнения, с Т’роном следовало покончить побыстрее: Ф’лар знал, что времени у него самого не много, как бы он ни пытался игнорировать мучительную боль.

– Да, Древний, – насмешливо проговорил он, заставляя себя дышать размеренно. – Бенден-Вейру есть дело до Исты и Айгена. И до холдов Набол, Кром и Телгар, поскольку всадники Бендена не забыли, что Нити сжигают все и вся на своем пути, и в Вейрах, и в обычных поселениях. И если Бенден-Вейру придется в одиночку противостоять Падению Нитей – так и будет.

Ф’лар набросился на Т’рона, ударив в жесткую кожаную куртку и молясь, чтобы нож оказался достаточно острым. Он успел отскочить, едва не задохнувшись от очередного приступа боли, но заставил себя улыбнуться, уворачиваясь от выпадов Т’рона и глядя в его вспотевшее раскрасневшееся лицо.

– Что, не хватает сноровки, Т’рон, чтобы убить предводителя Бендена? Или с Нитями сражаться проще?

Изо рта Т’рона вырывалось хриплое прерывистое дыхание. Он метнулся вперед, опустив руку с ножом. Ф’лар попятился, пригнувшись. Он не знал, пот или кровь стекает по его животу. Если Т’рон заметит...

– Что не так, Т’рон? Дают о себе знать хорошая еда и беззаботная жизнь? Или все дело в возрасте, Т’рон? Ты стареешь. Все-таки тебе уже четыреста сорок пять Оборотов, знаешь ли. И тебе уже не хватает былой быстроты. Как и желания идти в ногу со временем.

Издав горловое рычание, Т’рон, будто обретя прежнюю ловкость, прыгнул, целя в горло. Отбив руку противника, Ф’лар резанул сверху вниз, туда, где над кожаной курткой виднелась обнаженная кожа шеи. Взревел кто-то из драконов. Т’рон врезал Ф’лару кулаком ниже пояса, и тот согнулся от мучительной боли. Кто-то предупреждающе крикнул. Собрав все оставшиеся силы, Ф’лар каким-то образом сумел резко выпрямиться. Он чуть не ткнулся головой в опускающийся нож Т’рона, но тот чудесным образом отскочил. Стиснув обеими руками рукоять своего декоративного клинка, Ф’лар вонзил его в кожаную куртку и давил, пока тот не заскрежетал о ребра противника.

Шатаясь, он отступил назад. Т’рон пятился, выпучив глаза и беззвучно шевеля губами. Между его ребер торчала украшенная драгоценными камнями рукоятка. Древний тяжело упал на колени, а затем медленно повалился вбок на камни.

Ф’лару казалось, поединок длился многие часы. Он судорожно дышал, пытаясь удержаться на ногах: лишиться чувств он сейчас просто не имел права.

– Бенден молод, Форт. Теперь наша очередь! – с трудом проговорил он. – И Нити падают на Айген. – Он развернулся, глядя на множество людей, уставившихся на него с раскрытыми ртами. – Нити падают на Айген!

Ф’лар развернулся кругом, понимая, что не сможет уйти в Промежуток в рваной одежде из ткани. Тяжело опустившись на колено, он начал расстегивать пояс кожаной куртки Т’рона, не обращая внимания на сочащуюся из-под ножа кровь.

Кто-то, крича, ударил его по рукам. Это была Мардра.

– Ты убил его! Тебе этого мало? Оставь его!

Ф’лар поднял хмурый взгляд.

– Он жив. Фидрант’ не ушел в Промежуток.

Отчего-то он почувствовал себя сильнее, осознав, что все-таки не убил Т’рона.

– Принесите кто-нибудь вина. Позовите лекаря!

Расстегнув пояс, он начал стаскивать правый рукав, и ему на помощь пришли другие.

– Мне нужна его куртка, чтобы сражаться, – пробормотал он.

Кто-то бросил ему кусок чистой ткани. Ф’лар схватил ее и, затаив дыхание, выдернул нож. Бросив взгляд на клинок, он отшвырнул его в сторону. Нож зазвенел о камни, заставляя всех поспешно расступиться. Кто-то подал Ф’лару куртку, и он поднялся на ноги, с трудом натягивая ее на себя. Т’рон был крупнее, и куртка оказалась слишком велика. Лишь крепко затянув пояс, он осознал, что на него смотрят в благоговейном страхе.

– Ну? Вы готовы поддержать Бенден? – крикнул он.

Несколько мгновений все продолжали ошеломленно молчать. Толпа устремила взгляды на лестницу, где стояли лорды.

– Те, кто против, пусть лучше спрячутся в глубине своих холдов! – воскликнул лорд Ларад Телгарский.

Шагнув на одну ступень с лордом Грожем и лордом Сангелом, он вызывающе положил ладонь на рукоять кинжала.

– Кузнецы поддерживают Бенден-Вейр! – прогремел Фандарел.

– И арфисты тоже! – Баритону Робинтона вторил тенор Чада с галереи для часовых.

– И горняки!

– И ткачи!

– И кожевники!

Лорды начали громко выкрикивать свои имена, будто пытаясь искупить былые грехи. Послышались радостные возгласы гостей, которые почти сразу же смолкли, когда Ф’лар медленно повернулся к предводителям Вейров.

– Иста! – хрипло, почти угрожающе проревел Д’рам.

Прозвучал ликующий крик Г’нариша «Айген!» и восторженное «Южный!» Т’бора.

– Что мы можем сделать? – громко спросил лорд Асгенар, быстрым шагом подходя к Ф’лару. – Могут ли помочь Айген-холду наши гонцы и наземные команды?

Ф’лар сильнее затянул пояс, надеясь, что боль немного утихнет.

– Сегодня день твоей свадьбы, лорд. Пусть он принесет тебе радость. Д’рам, мы последуем за тобой. Рамот’а уже созвала крылья Бендена. Т’бор, поднимай бойцов Южного. Всех мужчин и женщин, кто поместится на драконах!

Т’бор заколебался, услышав о полной мобилизации. Ф’лар мягко отвел в сторону руки обнявшей его Лессы:

– Лесса, помоги Мардре. Робинтон, мне нужна твоя помощь. Пусть всем будет известно...

Он возвысил голос и заговорил достаточно четко, чтобы его слышал весь двор.

– Пусть всем будет известно, – он пристально посмотрел на Мардру, – что любой житель Форт-Вейра, не пожелавший следовать примеру Бендена, будет изгнан в Южный. – Он отвел взгляд, прежде чем она успела возразить. – И это касается каждого ремесленника, лорда или холдера – как и всадников. В Южном Нити вас особо не побеспокоят. И ваше безразличие к всеобщей угрозе не будет представлять опасности для остальных.

Лесса пыталась расстегнуть его пояс. Он крепко сжал ее пальцы, не обратив внимания на то, как она ахнула от боли.

– Где видели Нити? – крикнул он всаднику из Айгена, все еще сидевшему на своей зеленой на стене над воротами.

– На юге! – последовал полный отчаянья ответ. – Над заливом, со стороны Керун-холда. На том берегу.

– Как давно? Я приведу вас туда в это время!

Радостный гул стал громче: собравшиеся в холде вспомнили, что всадники умеют перемещаться во времени и перехватывать Нити в самом начале их Падения, не теряя ни мгновения.

Всадники уже направлялись к нетерпеливо взрыкивавшим за стенами зверям, поспешно облачаясь в кожаные куртки. Появились мешки с огненным камнем, начали раздавать огнеметы. Драконы подставляли всадникам шеи и, неуклюже подпрыгнув, взмывали в небо, где уже парила зеленая из Айгена, к которой присоединились Д’рам и его госпожа Вейра Фанна, ожидая Мнемент’а.

– Тебе нельзя лететь, милая, – в замешательстве проговорил Ф’лар Лессе, увидев, что она вышла с ним за ворота, к Мнемент’у.

Мардру нельзя было оставлять одну, а сам он не мог поспеть всюду.

– Я никуда не уйду, пока не обработаю твою рану. – Она зыркнула на него так же яростно, как до этого Мардра, и взялась за его ремень. – Иначе ты долго не протянешь. И Мнемент’ все равно не взлетит, пока я не закончу.

Ф’лар уставился на нее, но, увидев сверкнувший громадный глаз Мнемент’а, понял, что она вовсе не шутит.

– Но... он же... – пробормотал он.

– Что? – рявкнула Лесса.

Ей наконец удалось расстегнуть пояс, и Ф’лар судорожно вздохнул, ощутив холод целебной мази на пылающих краях раны.

– Я знаю, ты должен лететь, и я не могу тебе помешать. Но и позволить, чтобы геройство тебя погубило, я тоже не могу.

Он услышал звук рвущейся ткани: Лесса раздирала рукав нового платья на бинты.

– Похоже, верно говорят, что зеленый цвет приносит несчастье. Надеюсь, тебе недолго придется носить эту повязку.

Она быстро прижала материю к уже занемевшей ране. Ловко запахнув полы большой не по размеру куртки, она затянула широкий пояс, надежно удерживавший повязку на месте.

– А теперь отправляйся. Рана неглубокая, но длинная. Справишься с Нитями – сразу возвращайся. Я пока займусь делами здесь.

Сжав его руку на прощание, она подобрала юбку и быстро побежала по склону, словно была слишком занята, чтобы его провожать.

«Она беспокоится. И она гордится. Полетели».

Когда Мнемент’ резко взмыл в воздух, Ф’лар услышал звон гитарных струн, сопровождаемый нестройным хором. «Воистину, арфист сумел найти подходящую к этому случаю музыку», – подумал он.

Странно, размышлял Ф’лар четыре часа спустя, когда они с Мнемент’ом вернулись в Телгар вместе с айгенскими крыльями, – именно над Телгаром семь Оборотов назад объединившиеся Вейры вылетели в бой против второго Падения Нитей. Он с острой болью вспоминал день торжества, когда шесть Вейров действовали сплоченно, как единое целое. И тем не менее сегодняшний поединок в Телгар-холде стал так же неизбежен, как полет Лессы в прошлое за Древними. В этом ощущалось некое неуловимое равновесие добра и зла, роковая расплата. Ф’лар изо всех сил старался не обращать внимания на усталость и боль в боку, чтобы Мнемент’ ничего не почувствовал и не доложил Лессе. Хорошо, когда дракон проявляет о тебе заботу, но, хотя Лесса потратила на него добрых полкотелка целебной мази, ее действие уже заканчивалось. Он посмотрел на кружащие перед приземлением крылья. Все всадникам было приказано возвращаться в Телгар.

Слишком многое возвращалось к исходной точке, путь от огненных ящериц к драконам занял многие тысячи Оборотов, куда короче был путь от замкнутого сообщества Древних Вейров к возрожденному Бендену.

Ф’лар надеялся, что Т’рон выживет: на его совести и без того хватало грехов. Хотя, может, было бы лучше, если бы Т’рон... Он отогнал прочь эту мысль, хотя понимал, что это позволило бы избежать многих проблем. И все же... Если падавшие в Южном Вейре Нити становились пищей для тех личинок...

Ему очень хотелось увидеть дальногляд, который обнаружил Т’рон. Внезапно он мысленно застонал. Фандарел! Как он посмотрит ему в глаза? Дальнописец сработал, передав крайне важное сообщение – быстрее крыльев дракона! И вовсе не вина кузнеца, что его превосходная проволока, по-видимому, расплавилась под воздействием раскаленных Нитей. Наверняка он сумеет преодолеть этот изъян – если только не воспримет как новое оскорбление, когда ему покажут мощный, полностью действующий дальногляд. Из всех возможных осложнений, которые наверняка ожидали Ф’лара, больше всего он опасался упреков со стороны Фандарела.

Внизу всадники вливались в залитый сиянием сотен световых корзин двор, смешиваясь с толпой гостей. В ночном воздухе разносился аромат жареного мяса и сочных овощей, словно напоминая, что голод подтачивает дух любого человека. Слышался смех, возгласы, музыка. Вряд ли кто-то сможет забыть день свадьбы лорда Асгенара!

Асгенар! Союзник Ларада и воспитанник Кормана, он мог бы во многом помочь Ф’лару, когда придет время преподать урок властителям холдов.

Ф’лар заметил в воротах крошечную фигурку. Лесса! Он велел Мнемент’у приземлиться.

«Давно пора», – проворчал бронзовый.

Всадник любовно похлопал его по шее. Дракон прекрасно знал, почему они так долго парят в небе. Ф’лару требовалась передышка, чтобы привести мысли в порядок, прежде чем вновь ринуться навстречу новым тревогам.

Мнемент’ с ним согласился, плавно опускаясь на землю. Изогнув шею, он любовно взглянул огромными глазами на всадника.

– Не беспокойся за меня, Мнемент’! – благодарно прошептал Ф’лар, поглаживая мягкую морду, от которой исходил слабый запах огненного камня и дыма, хотя дракон почти не изрыгал пламя. – Проголодался?

«Пока нет. Телгар сегодня ест до отвала».

Мнемент’ устремился к обрыву над холдом, где виднелись на фоне темного неба похожие на черные скалы силуэты драконов, наблюдавших за праздником сверкающими, будто драгоценные камни, глазами.

Ф’лар рассмеялся, услышав оценку Мнемент’а. Лорд Ларад действительно не поскупился, хотя список его гостей увеличился вчетверо. Припасы рекой текли отовсюду, но основное бремя расходов взял на себя Телгар-холд.

Лесса шла к Ф’лару так медленно, что он забеспокоился, не случилось ли чего-то еще в его отсутствие. В тени не было видно лица, но, когда она остановилась рядом, он понял, что ей не хотелось мешать его размышлениям. Подняв руку, она погладила его по щеке, задержавшись на заживающем следе от ожога Нити, и не позволила ему наклониться, чтобы ее поцеловать.

– Идем, милый, я приготовила тебе свежую одежду и бинты.

– Мнемент’ обо мне что-то говорил?

Лесса кивнула, все с тем же необычно мрачным для нее видом.

– Что такое?

– Ничего, – поспешно заверила его она, улыбнувшись. – Рамот’а говорит, что ты очень напряженно думал.

Ф’лар сжал ее в объятиях, поморщившись от боли.

– Горе ты мое, – с притворной строгостью проговорила Лесса и повела его в помещение под башней.

– Килара вернулась к гостям?

– Да, – слегка раздраженно ответила Лесса. – Они с Мероном неразлучны. Как и их файры.

В комнате соблазнительно исходила паром большая лохань с водой. Лесса настояла, что сама его искупает, и начала рассказывать, что произошло за то время, пока он сражался с Нитями. Он не возражал, расслабившись под мягкими прикосновениями нежных ладоней, хотя порой они вызывали совсем другие чувства...

Т’рона, закутав в плотный войлок, отправили в Южный Вейр. Мардра пыталась оспорить распоряжение Ф’лара об изгнании, но ее протесты натолкнулись на глухую стену в лице Робинтона, Ларада, Фандарела, Сангела и Грожа, которые вместе с Лессой и Киларой сопровождали Мардру в Форт-Вейр. Она была уверена, что ей стоит лишь обратиться к народу своего Вейра и ее поддержат как госпожу. Обнаружив, однако, что осталась практически без сторонников из-за высокомерного и сварливого нрава, она покорно удалилась в Южный Вейр.

– Килара с Мардрой едва не подрались, но вмешался Робинтон. Килара провозглашала себя госпожой Форт-Вейра...

Ф’лар застонал, и Лесса тут же заверила его, разминая напряженные мышцы на плечах:

– Не беспокойся, она сразу же передумала, как только узнала, что Т’кул и его всадники покидают Вейр Плоскогорье. Для Т’бора и людей из Южного куда логичнее взять власть там, чем в Форте, поскольку большинство всадников Форта остаются.

– Значит, Килара окажется слишком близко к Наболу, что нисколько меня не радует.

– Да, но это расчищает дорогу П’зару, всаднику Рот’а. Он сможет стать предводителем Форт-Вейра. Он не слишком силен, но нравится многим, так что вряд ли жители Форта особо расстроятся. Они счастливы освободиться от Т’рона и от Мардры, но вряд ли нам стоит полагаться на удачу.

– Н’тон мог бы стать там хорошим командиром крыла.

– Я тоже о нем подумала и спросила П’зара. Он не против.

Ф’лар покачал головой, удивляясь расторопности Лессы, и тут же зашипел от боли, почувствовав, как она снимает слой старой засохшей целебной мази.

– Пожалуй, я все же предпочла бы позвать лекаря... – начала она.

– Нет!

– Он будет молчать, но предупреждаю: драконы уже все знают.

Ф’лар удивленно уставился на нее:

– Странно... никогда не думал, что столько драконов следят за мной и Мнемент’ом. Вряд ли мы уходили в Промежуток более чем дважды.

– Драконы ценят тебя, бронзовый всадник, – язвительно заметила Лесса, обматывая его чистыми мягкими бинтами.

– И Древние тоже?

– Большинство. И куда больше, чем я предполагала. Лишь двадцать всадников и женщин ушли из Форта следом за Мардрой. Само собой. – Она поморщилась. – У Т’кула ушли почти все. Четырнадцать оставшихся – молодые всадники, прошедшие Запечатление уже после того, как Вейр переместился в наше время. Так что в Южном народа хватит...

– Южный нас больше не волнует.

Лесса как раз подавала ему чистую рубаху и замешкалась, смяв ткань в руках. Он забрал одежду, поправил рукава и начал не спеша облачаться, давая время переварить его слова.

Она медленно опустилась на скамью, озабоченно хмурясь. Ф’лар взял ее руки в свои и поцеловал их. Лесса продолжала молчать, и он пригладил ее выбившиеся из прически волосы.

– Мы честно поступили с ними, Лесса. Там они никому не причинят вреда, кроме самих себя. Возможно, некоторые решат вернуться...

– Но они могут затаить обиду...

– Лесса, сколько ушло королев?

– Лорант’а, королева Вейра Плоскогорье, и еще две... Ох!

– Да. Все они стары и давно уже не в расцвете сил. Сомневаюсь, что Лорант’а поднимется в брачный полет больше одного раза. С тех пор как Вейр Плоскогорье переместился в наше время, там вылупилась лишь одна королева, Сегрит’а. И, как я понимаю, она осталась с Пильгрой?

Лесса кивнула, и внезапно ее лицо прояснилось. Она взглянула на Ф’лара с нарастающим раздражением:

– Можно подумать, ты планировал все это на протяжении многих Оборотов.

– Неужели лучше считать меня трижды глупцом за то, что я недооценил Т’рона, не желал признавать факты и бросил вызов слепой судьбе? Как настроены холдеры и ремесленники?

– Они вздохнули с облегчением. – Лесса закатила глаза. – Согласна, их веселье смотрится несколько истерически, но Лайтол и Робинтон были правы. Перн последует за Бенденом...

– Да, до первой моей ошибки!

Лесса озорно улыбнулась, погрозив ему пальцем:

– Ага... только тебе не позволено совершать ошибок, предводитель Бендена. По крайней мере, пока...

Он поймал Лессу за руку и привлек к себе, не обращая внимания на острую боль в ране. И с радостью ощутил, как поддается ее стройное тело.

– Пока у меня есть ты, – прошептал он и, не в силах выразить словами своей благодарности, гордости и счастья, слился с ней в долгом страстном поцелуе.

Лесса томно вздохнула, когда он наконец выпустил ее и, смеясь, стал целовать закрытые глаза. Она с трудом села, а затем, еще раз недовольно вздохнув, решительно поднялась на ноги.

– Да, Перн последует за тобой, и твои верные советники не дадут тебе совершать ошибки, но я все же надеюсь, что у тебя найдется что ответить этому пучеглазому старику лорду Грожу!

– Ответить Грожу?

– Да. – Она сурово взглянула на него. – Хотя меня нисколько не удивляет, что ты забыл. Он потребовал, чтобы всадники Перна отправились прямо к Алой Звезде и покончили с Нитями навсегда.

Ф’лар медленно выпрямился:

– Я всегда говорил, что стоит нам решить одну проблему, как тут же, словно из Промежутка, появляются пять новых.

– Что ж, думаю, этой ночью нам удастся держаться от Грожа подальше, но мы обещали провести совместное собрание холдов и мастерских в Бенден-Вейре завтра утром.

– Хоть это радует.

Уже открывая дверь, он поколебался, а затем снова застонал.

– Что, мазь не помогает?

– Не в том дело. Фандарел... я так и не смог с ним поговорить из-за этих файров, Нитей и Т’рона.

– А, Фандарел! – Лесса, широко улыбаясь, распахнула дверь. – Он уже полон планов закопать эти несчастные провода в землю, покрыть оболочкой и сделать толще. Он собирается наладить связь с каждым лордом и мастером. Вансор приплясывает, будто ополоумевший на жаре цеппи: ему не терпится заполучить дальногляд, и он постоянно причитает, что незачем было разбирать первый аппарат. – Она взяла Ф’лара под руку, с трудом поспевая за ним. – Кто всерьез разочарован, так это Робинтон.

– Робинтон?

– Да. Он сочинил расчудесную балладу и поучительные песни, а теперь в них нет никакого смысла.

Ф’лар не знал, специально ли Лесса приберегла эти слова напоследок, но оба они рассмеялись, и у Ф’лара снова заболел бок. Вид их улыбающихся лиц явно приободрил гостей, сидевших за уставленными едой импровизированными столами. Внезапно Ф’лар почувствовал, что повод для празднества действительно есть.

Глава 11

– В следующий раз, когда решишь потрясти общественные основы этой планеты, лучше честно предупреди меня заранее, – сказал сводному брату Ф’нор, входя на следующее утро в королевский вейр Бендена. Впрочем, судя по улыбке на загорелом лице, коричневый всадник вовсе не таил обиды. – Кто теперь где?

– Т’бор – предводитель Плоскогорья, Килара – его госпожа...

– Килара в Плоскогорье? – с сомнением переспросил Ф’нор, но Ф’лар лишь отмахнулся.

– Да, в этом, само собой, есть свои неудобства. Все население Плоскогорья, кроме четырнадцати человек, ушло вместе с Т’кулом и Мерикой. В Форт-Вейре большинство предпочли остаться...

Ф’нор неприятно усмехнулся:

– Могу поспорить, Мардре это вряд ли понравилось.

Он выжидающе взглянул на Лессу, зная, как часто госпоже его Вейра приходилось сносить обиды и оскорбления от Мардры. Лесса с вежливым безразличием пожала плечами.

– Значит, П’зар исполняет обязанности предводителя Вейра, пока королева не поднимется в брачный полет? А можно как-то сделать этот полет открытым для всех бронзовых?

– Именно так я и намерен поступить, – ответил Ф’лар. – Думаю, однако, самым крупным нашим бронзовым следует воздержаться.

– Тогда почему ты назначил Н’тона командиром крыла? – удивленно спросила Лесса.

– Потому что к тому времени, когда поднимется в брачный полет королева Форта, народ Форт-Вейра будет знать и любить Н’тона, и возражать они не станут, считая его всадником Форта, а не заменой из Бендена.

Лесса наморщила нос:

– В Форт-Вейре у него нет особого выбора.

– Он вполне способен о себе позаботиться, – с озорной усмешкой ответил Ф’лар.

– Что ж, похоже, ты все устроил наилучшим образом, – заметил Ф’нор. – Мне, однако, совсем не нравится, что меня выгнали из Южного. Я как раз приметил весьма многообещающую кладку в одной южной бухте, которую можно вполне безнаказанно забрать. Если бы ты подождал еще пару дней, я... – Он не договорил, опускаясь на придвинутый Лессой стул. – Слушай, Ф’лар, что с тобой? У тебя такой вид, будто ты опять странствовал в Промежутке между временами.

– Нет, ему просто воткнули нож в поясницу, – ответила Лесса, мрачно оглянувшись на предводителя Вейра. – И знал бы ты, с каким трудом я заставляю его хотя бы сидеть. По-хорошему ему нужно лежать.

Ф’лар добродушно отмахнулся от упреков.

– Если ты... – Ф’нор озабоченно привстал.

– Что – если я? – передразнил его Ф’лар, которого все больше раздражали их чрезмерная забота и его собственная слабость.

Ф’нор рассмеялся и снова сел:

– А Брекка еще называла меня вздорным подопечным. Ха! Насколько все серьезно? Я разное слышал про твой поединок, многое уже приукрашено, но никто не сказал, что тебя порезали. Может, во имя нашего рода, надо всегда носить на поясе боевой кинжал? Кстати, а правда, что твой противник был вооружен вертелом, на котором можно зажарить цеппи?

– И одет он был в шкуру цеппи, – добавила Лесса.

– Слушай, Ф’лар, Брекка согласилась, что мне можно летать в Промежутке. – Ф’нор осторожно согнул руку. – Понимаю, тебе хочется, чтобы о твоей ране никто не знал, так что я готов заменить тебя везде, где только смогу.

– Что, не терпится? – усмехнулся Ф’лар. – Ладно, возвращайся к своим обязанностям. Учти, они поменялись.

– И весьма существенно, о великий.

Нахмурившись, Ф’лар раздраженно откинул прядь волос со лба.

– Не настолько, как тебе кажется. Ты видел Т’кула, когда он прибыл из Плоскогорья в Южный?

– Нет, и не имел такого желания. Но я его слышал, – Ф’нор сжал кулак. – Боевые крылья уже улетели, чтобы присоединиться к тебе в Айгене. Т’кул приказал всем, включая раненых, в течение часа убраться из Южного, и конфисковал все, что они не смогли забрать с собой. Он ясно дал понять, что Южный континент принадлежит ему безраздельно и что его патрульные готовы испепелить любого дракона не хуже Нитей, если не услышат от его всадника надлежащий пароль. Некоторым драконам Древних хватит глупости и на такое. – Ф’нор помедлил. – Знаешь, я в последнее время замечаю...

– Люди из Форта прибыли?

– Да, и Брекка убедилась, что Т’рон пережил это путешествие. – Ф’нор нахмурился.

– Он будет жить?

– Да, но...

– Ладно. Насчет Т’кула – я подозревал, что его реакция окажется именно такой. Что касается файров, то в нашем распоряжении остаются Айген, Иста и Южный Болл, но мне нужно, чтобы ты доставил сюда все яйца, которые ты нашел. Пусть Манора ими займется. Нам понадобится каждое яйцо. А где твоя маленькая королева? Они ведь возвращаются к месту своей первой кормежки...

– Гралл? С Кант’ом, естественно. Она слышит, как ворчит Рамот’а на площадке Рождений.

– Гм... да. К счастью, ее яйца скоро проклюнутся.

– Собираешься пригласить всю знать Перна, как ты делал раньше, до того, как Древние достали тебя своим занудством?

– Да, – решительно ответил Ф’лар, и Ф’нор заметно встревожился. – От вежливости больше пользы, чем вреда. Это должно стать обычаем во всех Вейрах.

– И ты убедишь предводителей отправлять дежурных всадников в холды и мастерские?

Ф’лар кивнул, и глаза Ф’нора заблестели.

– Сможешь проскользнуть мимо патрулей Т’кула в Южном? – спросил Ф’лар.

– Без труда. Там нет ни одного из бронзовых, кого не сумел бы обогнать Кант’. Кстати...

– Хорошо. У меня для тебя два поручения. Забери те яйца файров, и... помнишь координаты Падения Нитей в западных болотах?

– Конечно, но я хотел тебя спросить...

– Ты видел там личинок в почве?

– Да...

– Попроси у Маноры плотно закрывающийся горшок. Мне нужно, чтобы ты привез мне как можно больше этих личинок. Неприятная работа, знаю, но я не могу отправиться туда сам и не хочу обсуждать то, что пока лишь... смутное предположение.

– Личинки? Предположение?

Послышался приветственный рев Мнемент’а.

– Объясню позже. – Ф’лар показал на выход из вейра.

Пожав плечами, Ф’нор встал.

– Полечу навстречу опасности, о непостижимый! – и рассмеялся, увидев гневный взгляд Ф’лара. – Извини. Я тебе верю, как и все на Перне – в смысле, на Северном континенте.

Лихо отсалютовав обоим, он вышел.

– Если Ф’нор вдруг перестанет тебя поддразнивать, я начну всерьез беспокоиться, – сказала Лесса, обвивая руками его шею и прижимаясь щекой. – Т’бор идет, – добавила она и отпрянула, чтобы не смутить входящего предводителя Плоскогорья.

У того был такой вид, будто он не выспался, но он держался подтянуто, с высоко поднятой головой, что лишь подчеркивало настороженное и встревоженное выражение его лица.

– Килара?.. – начал Ф’лар, вспомнив, что она ворковала всю прошлую ночь с Мероном.

– Нет, Килара ни при чем. Все дело в Т’куле, который возомнил себя великим предводителем Вейра, – с нескрываемым отвращением ответил Т’бор. – Как только мы перевезли всех наших из Южного, я велел своим крыльям осмотреть местность, в основном для того, чтобы запомнить координаты. Во имя первого Яйца, мне не нравится, что люди бегут прочь от всадников. Бегут и прячутся!

Т’бор сел, машинально взяв протянутую ему Лессой кружку кла.

– Нигде не было ни сигнальных костров, ни часовых, но повсюду на земле – множество следов от ожогов. Не понимаю, как они могли пропустить столько Нитей, даже если их патрули состояли из одних лишь необученных мальчишек. В общем, я отправился в Тиллек-холд и попросил о встрече с лордом Отерелом. – Т’бор негромко присвистнул. – Ну и прием же мне оказали, скажу я тебе! Я едва не получил стрелу в брюхо, прежде чем сумел убедить капитана стражи, что я не Т’кул, а Т’бор и что в Вейре поменялся предводитель.

Т’бор глубоко вздохнул:

– Мне не сразу удалось успокоить лорда Отерела, чтобы он меня выслушал. И мне показалось, – он нервно взглянул на Лессу, затем на Ф’лара, – что единственный способ восстановить его доверие – оставить ему дракона. Так что я вызвал для него бронзового и разместил двух зеленых в малых холдах на побережье залива, а также назначил молодых всадников наблюдателями на гребень хребта Тиллек. Затем я попросил лорда Отерела отправиться вместе со мной в Плоскогорье к лорду Баргену, полагая, что иначе его стража меня просто не пропустит. Из той кладки, что нашел Торик, у нас осталось шесть яиц, и я дал по два каждому из лордов, а еще два – мастеру-рыбаку. Вряд ли я мог поступить иначе: они уже слышали про яйцо Мерона Набольского.

Т’бор расправил плечи, словно опасаясь, что Ф’лар его обругает.

– Ты все правильно сделал, Т’бор, – от души похвалил его Ф’лар. – Совершенно правильно. Вряд ли можно было сделать лучше!

– Назначив всадников в холды и мастерские?

– К утру всадники будут в каждом значимом холде и каждой мастерской, – улыбнулся Ф’лар.

– И Д’рам с Г’наришем согласились? – Т’бор недоверчиво взглянул на Лессу.

– Ну... – начала Лесса.

Ее спасло от ответа появление других предводителей Вейров.

Первыми вошли Д’рам, Г’нариш и командир крыла из Телгар-Вейра, худощавый и угрюмый, с песочного цвета волосами, примерно ровесник Ф’лара. Телгарец представился как М’рек, всадник Зигет’а. За ними вошел П’зар, исполнявший обязанности предводителя Форта. Пока все рассаживались за большим столом, Ф’лар пытался понять настроение Д’рама. Тот все еще играл ключевую роль, будучи самым старым из оставшихся Древних. Если он успел остыть после вчерашних бурных событий и, выспавшись, изменил свое мнение, предложение, которое собирался сделать Ф’лар, умрет, не вылупившись. Ф’лар вытянул под столом длинные ноги, стараясь устроиться поудобнее.

– Я пригласил вас всех с утра, поскольку у нас почти не было возможности поговорить прошлой ночью. М’рек, как там Р’март?

– Ему уже лучше, и он отдыхает в Телгар-холде. Спасибо всадникам из Исты и Айгена. – М’рек поклонился Д’раму и Г’наришу.

– Сколько всадников из Телгар-Вейра желают отправиться на юг?

– Человек десять, но это старики. Они приносят больше вреда, чем пользы, скармливая молодым всякую чушь. Кстати, о чуши: Беделла вернулась из Телгар-холда, рассказывая какие-то невероятные истории, будто мы собираемся к Алой Звезде, и еще про огненных ящериц и говорящую проволоку. Я велел ей держать язык за зубами. Телгар-Вейр сейчас не в том положении, чтобы прислушиваться к подобным слухам.

Д’рам фыркнул. Ф’лар бросил на него быстрый взгляд, но голова предводителя Исты была повернута в сторону М’река. Поймав взгляд Лессы, Ф’лар едва заметно кивнул.

– Об экспедиции к Алой Звезде и в самом деле говорили, – небрежно заметил Ф’лар, и лицо Древнего еще сильнее омрачилось. – Но у нас есть дела поважнее. – Он осторожно поменял позу, чувствуя, что рана по-прежнему доставляет ему неудобство. – И скоро сюда прибудут лорды и мастера, чтобы их обсудить. Д’рам, скажи мне честно, ты не против того, чтобы разместить всадников в холдах и мастерских, пока мы не в состоянии определить закономерность Падений, в смысле, пока не найдем другой надежный способ быстрой связи?

– Нет, Ф’лар, не против, – медленно ответил предводитель Иста-Вейра, ни на кого не глядя. – После вчерашнего... – Он не договорил, с тревогой посмотрев на Ф’лара. – Вчера, думаю, я окончательно понял, насколько велик Перн и насколько может быть ограничен человек, думая лишь о том, чего ему хочется, и забывая о том, что имеет. И о том, что он должен делать. Времена изменились. Не стану говорить, что мне это нравится. Перн стал огромным – а мы, Древние, пытались сделать его снова маленьким, поскольку, вероятно, нас пугало происшедшее с нами. Не забывай, потребовалось лишь четыре дня, чтобы переместиться на четыреста Оборотов вперед. Слишком большой отрезок времени, чтобы человеческий разум мог его осознать.

Д’рам, сам того не замечая, кивал в такт собственным словам.

– Думаю, мы цеплялись за старые обычаи, поскольку все, что мы видели, от громадных лесов до сотен новых холдов и мастерских, выглядело знакомым – и вместе с тем было совершенно иным. Т’рон – хороший человек, Ф’лар. Не скажу, что я хорошо его знал: никто из нас по-настоящему не знал друг друга. В основном мы не покидали свои Вейры, где отдыхали между Падениями Нитей. Но все всадники остаются всадниками. И если всадник осмелился поднять руку на другого... – Д’рам медленно покачал головой. – Ты мог его убить. – Он посмотрел Ф’лару прямо в глаза. – Но ты этого не сделал. Ты сражался с Нитями над Айген-холдом. И не думай, будто я не знаю, что нож Т’рона достал тебя.

Ф’лар облегченно вздохнул:

– Собственно, он едва не рассек меня надвое.

Д’рам фыркнул и откинулся на спинку стула, едва заметно улыбнувшись. Мнемент’ сообщил своему всаднику, что все уже прибыли и драконам не хватает места. Ф’лар выругался про себя: он рассчитывал, что времени у него будет больше. Ему не хотелось рисковать возникшим хрупким согласием с Д’рамом, выкладывая неприятные новости.

– Вряд ли Вейры смогут в нынешнее время оставаться автономными, – сказал Ф’лар, отбросив заранее заготовленные гладкие фразы. – Семь Оборотов назад мы едва не потеряли Перн, поскольку всадники утратили связь с остальным миром. И мы видели, что случается, когда всадники теряют связь даже между собой. Нам нужны открытые для всех брачные полеты, обмен бронзовыми и королевами между Вейрами для притока свежей крови и улучшения породы. Нам нужно меняться крыльями, чтобы всадники знали все Вейры и территории. Когда летаешь над хорошо знакомой местностью, в конце концов привыкаешь к ней, теряя бдительность. Обряды Запечатления должны стать общедоступными...

В коридоре послышались приветственные возгласы и топот тяжелых сапог.

– Иста-Вейр вчера последовал за Бенден-Вейром, – прервал его Д’рам, улыбаясь одними лишь темными глазами. – Но будь осторожен с нарушением сложившихся традиций. Не от всех из них можно отречься безнаказанно...

Они встали, встречая входящих в вейр лордов и мастеров. Первыми шли лорд Асгенар, мастер-кузнец Фандарел и его помощник Бендарек. Лорд Отерел Тиллекский и Мерон Набольский, у которого на плече попискивала огненная ящерица, прибыли вместе, но лорд Отерел сразу же направился к Фандарелу. Чувствовалось нарастающее напряжение, вызванное вопросами, накануне оставшимися без ответа. Ф’лар пригласил собравшихся в зал Совета. Когда предводители Вейров расселись позади него, а лорды и мастера напротив, поднялся Ларад Телгарский.

– Предводитель, ты выяснил, когда ожидается следующее Падение Нитей?

– Там, где ты и предполагал, лорд Ларад, – на западных равнинах холдов Телгар и Руат. – Ф’лар показал на Лайтола, лорда-управляющего Руатом. – Вероятно, сегодня ближе к вечеру. Там сейчас утро, и мы не намерены слишком долго вас задерживать...

– И как долго будут с нами выделенные нам всадники? – спросил лорд Корман Керунский, многозначительно глядя на сидевшего слева от Ф’лара Д’рама.

– Пока со всеми холдами и мастерскими не появится надежная связь.

– Мне требуются люди, – пророкотал мастер-кузнец Фандарел, примостившийся в дальнем углу. – Вам действительно нужно столько огнеметов? Мы больше ничем не успеваем заниматься.

– Если всадники явятся по первому нашему зову – нет, – мрачно ответил лорд Сангел из холда Болл.

– Телгар-Вейр готов сегодня лететь? – все так же стоя, продолжал лорд Ларад.

М’рек, помощник предводителя Телгар-Вейра, неуверенно взглянул на Ф’лара, откашлялся и кивнул.

– Вейр Плоскогорье полетит с всадниками Телгара! – заявил Т’бор.

– И Иста! – добавил Д’рам.

Их неожиданное единодушие вызвало ропот среди собравшихся. Лорд Ларад сел.

– Сгорят ли наши леса? – спросил, встав, лорд Асгенар Лемосский.

Вопреки гордой осанке, вопрос прозвучал как мольба.

– Всадники жгут Нити, а не деревья, – спокойно ответил Ф’лар, и в голосе его слышались звенящие нотки. – Чтобы защитить леса Перна, всадников более чем достаточно. – Он жестом обвел сидевших по обе стороны от него предводителей Вейров.

– В первую очередь нам нужно совсем другое, Ф’лар Бенденский, и ты сам это прекрасно знаешь! – закричал лорд Грож, вскочив на ноги и выпучив глаза. – По мне, так нужно отправляться за Нитями к самой Алой Звезде! Хватит впустую терять время! Ты постоянно твердишь, будто ваши драконы способны полететь куда угодно, стоит им только приказать!

– Дракону сперва нужно узнать, как выглядит то место, куда он должен лететь, – возбужденно возразил Г’нариш, предводитель Айгена, тоже вскакивая.

– Не перебивай, юнец! Алую Звезду можно разглядеть столь же ясно, как мой кулак, – лорд Грож выставил перед собой сжатый кулак, будто оружие, – в этот ваш дальногляд, или как он там называется! Вот и отправляйся туда – к источнику опасности!

Рядом с Г’наришем вскочил на ноги Д’рам, готовый вмешаться в спор. Послышался рев дракона, на мгновение оглушивший всех.

– Если таково желание лордов и мастеров, – сказал Ф’лар, – мы можем отправиться хоть завтра.

Д’рам и Г’нариш ошеломленно повернулись к нему, лорд Грож подозрительно ощетинился, но Ф’лар, завладевший вниманием всех присутствующих, быстро продолжил:

– Ты видел Алую Звезду, лорд Грож? Можешь описать ее континенты? Какую территорию нам предстоит очистить: размером с наш Северный континент или больше? Д’рам, как по-твоему, сколько требуется времени, чтобы ее пересечь? Полтора дня? Дольше? Гм... Придется прочесать ее от края до края, поскольку на поддержку наземных команд мы рассчитывать не можем, а это означает, что огненного камня нам может понадобиться в десятки раз больше, чем весит дракон. Мастер-горняк, мне нужно точно знать, каковы твои запасы. Бенден-Вейр постоянно держит наготове около пятикратного веса дракона, другие Вейры примерно столько же, так что, скорее всего, нам потребуется все, что у тебя есть. И нам нужны все огнеметы, какие только найдутся на всем континенте. Честно признаюсь, всадники, мы не знаем, сумеем ли мы преодолеть такое расстояние без вреда для себя и драконов. Полагаю, если Нити выживают на этой планете, мы сможем выжить и на той. Однако...

– Хватит! – взревел лорд Грож. Лицо его побагровело, глаза вылезли из орбит.

Ф’лар спокойно смотрел на раздраженного лорда, давая понять, что вовсе не насмехается над ним и говорит совершенно искренне.

– В конечном счете, лорд Грож, подобное предприятие оставит Перн полностью без защиты. Если честно, я просто не могу отдать приказ об экспедиции такого рода, прекрасно понимая, каких ресурсов она требует. Надеюсь, ты согласишься, что в данный момент куда важнее сохранить то, что мы имеем.

Ф’лар понимал, что нужно покончить с преждевременным амбициозным замыслом, даже рискуя ущемить гордость Грожа, но он не мог отделаться уклончивым ответом, создав удобный повод для обвинений со стороны недовольных.

– Мне бы хотелось хорошенько изучить Алую Звезду, прежде чем совершать подобный прыжок, лорд Грож. И другим предводителям Вейров тоже. Могу обещать, что, как только мы сумеем определить приемлемые для драконов координаты, мы отправим группу исследователей-добровольцев. Я часто задавался вопросом, почему никто не побывал там раньше. Или... что случилось с теми, кто пытался.

При последних его словах в зале наступила долгая тишина. Огненная ящерица на плече лорда Мерона нервно пискнула, заставив всех вздрогнуть.

– Вероятно, записей об этом тоже не сохранилось, – продолжал Ф’лар на фоне беспокойного ерзанья и кашля. – Хотя кто знает... Лорд Грож, Форт – старейший из холдов. Не могут ли найтись в его дальних коридорах какие-нибудь полезные для нас сокровища?

Коротко кивнув, Грож сел, уставившись прямо перед собой. Ф’лар подумал, что, возможно, нажил себе непримиримого врага.

– Вряд ли я смогу в полной мере оценить масштабы такого предприятия, – задумчиво проговорил лорд Корман Керунский.

– Еще один прыжок в неведомое, да, Бенден? – печально усмехнулся Ларад Телгарский.

– Я бы так не сказал, лорд Ларад, – ответил Ф’лар. – Возможность уничтожить все Нити у их источника занимала мысли всадников на протяжении многих Оборотов. К примеру, мне известно, какую территорию может очистить один Вейр, сколько огненного камня используется за время одного Падения. Примерно так же, как вам известно, сколько гостей вы можете накормить во время пиршества.

Многие невольно рассмеялись.

– Семь Оборотов назад я созвал вас, чтобы подготовиться к защите Перна от древней напасти. Чтобы выжить, пришлось пойти на чрезвычайные меры. Сейчас ситуация не столь тяжела, как тогда, но разногласия, в которых виновны мы все, отвлекают нас от главного, и у нас нет времени выяснять, кто виноват больше. Нам по-прежнему угрожают Нити, хотя мы и научились лучше от них защищаться. Мы уже нашли ответы и помощь в старых Архивах, в воспоминаниях мастера-ткача Зурга, мастера-фермера Андемона, мастера-арфиста Робинтона, в искусстве мастера-кузнеца Фандарела. Всем вам известно, что мы обнаружили в заброшенных помещениях Вейров Бенден и Форт: предметы, сделанные многие Обороты назад, когда мы еще не лишились определенных умений и технологий. Если честно, – Ф’лар внезапно улыбнулся, – я бы предпочел полагаться на умения и технологии, которые доступны нам здесь и сейчас.

В ответ неожиданно послышался одобрительный гул.

– Я имею в виду умение работать вместе, невзирая на границы, прочерченные между землями, ремеслами и положением в обществе, – ибо нам нужно учиться друг у друга, понимая, что никому не выжить в одиночку!

Половина зала с радостными возгласами вскочила со своих мест, не дав ему продолжить. Д’рам тянул его за рукав. Г’нариш о чем-то спорил с помощником предводителя Телгар-Вейра, на лице которого застыло выражение, полное мрачной нерешительности. Ф’лар успел взглянуть на Грожа, прежде чем его заслонил кто-то. Лорд Форта тоже был явно встревожен, но открытой враждебности уже не чувствовалось. Поймав взгляд Ф’лара, Робинтон одарил его широкой ободряющей улыбкой. Теперь оставалось только не вмешиваться. Они могли заразить друг друга энтузиазмом ничуть не хуже, чем он сам с помощью аргументов. Оглядев зал в поисках Лессы, он увидел, как она скользнула в сторону коридора и остановилась на пороге, явно кого-то ожидая.

Это оказался Ф’нор.

– У меня яйца файров! – крикнул он. – Яйца файров!

Он направился сквозь образовавшийся проход прямо к столу Совета. В наступившей тишине он осторожно положил на стол завернутый в войлок объемистый сверток и торжествующе обвел взглядом присутствующих.

– Стащил прямо из-под носа у Т’кула! Целых тридцать два!

– Что ж, Ф’лар Бенденский, – раздался на фоне напряженного молчания голос Сангела из Южного Болла, – кому ты отдашь предпочтение?

– Это всем вам решать, лорд Сангел, – с притворным удивлением ответил Ф’лар, беспристрастно обводя зал рукой.

Подобного ответа явно никто не ожидал.

– Мы, естественно, расскажем вам все, что знаем о файрах, объясним, как их обучать. Они не просто питомцы или украшения.

Он качнул головой в сторону лорда Мерона, который оскорбленно ощетинился, а его бронзовый зашипел, беспокойно расправив крылья.

– Лорд Асгенар, у тебя уже есть два яйца, так я могу довериться твоей беспристрастности. Если, конечно, лорды разделяют мое мнение.

Как только они начали спорить, Ф’лар вышел из зала Совета. Этим утром ему предстояло еще немало дел, но он предпочел устроить себе небольшой перерыв, тем более что занятые дележом яиц лорды и мастера вряд ли заметили бы его отсутствие.

Глава 12

Едва представилась возможность, Ф’нор покинул зал Совета и отправился на поиски Ф’лара. По пути он забрал из неприметной ниши в коридоре горшок с омерзительными личинками.

«Он у себя в вейре», – сообщил Кант’ своему всаднику.

– Что говорит про Ф’лара Мнемент’?

Последовала пауза, и Ф’нор вдруг задумался: о чем беседуют между собой драконы, когда не общаются с людьми?

«За него Мнемент’ не тревожится».

Уловив слегка подчеркнутое «за него», Ф’нор уже собирался расспросить Кант’а подробнее, но тут на его плечо спикировала, трепеща крыльями, маленькая Гралл. Обвив хвостом его шею, она нежно потерлась щекой о щеку.

– Становишься смелее, малышка? – одобрительно усмехнулся Ф’нор.

Гралл, явно довольная собой, сложила крылья и вонзила когти в толстую накладку, которую Брекка специально пришила к левому плечу кожаной куртки. Ящерицы предпочитали сидеть на плече, а не на руке.

Из спальни появился Ф’лар. Увидев, что Ф’нор один и ждет его, он широко улыбнулся:

– Принес личинок? Отлично. Идем.

– Нет, погоди, – возразил Ф’нор, хватая брата за плечо, но тот уже шагал к выходу из вейра.

– Идем, пока нас никто не видит.

Они незамеченными спустились по лестнице, и Ф’лар повел Ф’нора к недавно открытому входу возле площадки Рождений.

– Ящериц распределили честно? – спросил он, с усмешкой поглядывая на прильнувшую к самому уху Ф’нора Гралл.

– Грож забрал больше всех, как ты, скорее всего, мог догадаться, – усмехнулся в ответ Ф’нор. – Варбрет и Лауди великодушно отказались, заявив, что яйца наверняка есть и в их холдах, но лорд Сангел взял парочку. А вот Лайтол – нет.

Ф’лар с сожалением вздохнул, качая головой.

– Я так и думал, хотя надеялся, что он хотя бы попытается. Ларт’а, его погибшего коричневого, ничто не заменит, но... что ж...

Они шли по ярко освещенному, недавно расчищенному коридору, которого Ф’нор прежде не видел. Невольно бросив взгляд направо, он улыбнулся, заметив, что старую дыру, сквозь которую можно было заглянуть на площадку Рождений, полностью заделали.

– Мальчишкам вряд ли понравится.

– Что? – удивленно переспросил Ф’лар. – Ах это... Да, Лесса сказала, что Рамот’а была крайне недовольна. И Мнемент’ с ней согласен.

Он смущенно улыбнулся, вспомнив, как они с братом, дрожа от страха, в детстве пробирались во этому коридору, желая тайно взглянуть на яйца Неморт’ы.

– Там есть помещение, которое подходит для моей цели...

– А именно?

Ф’лар поколебался, задумчиво глядя на брата.

– С каких это пор ты решил, будто я неспособен хранить секреты? – поинтересовался Ф’нор.

– Все куда серьезнее, чем ты думаешь...

– Так расскажи!

Они добрались до первой комнаты пещерного комплекса, который обнаружили Джексом и Фелессан, но бронзовый всадник не дал Ф’нору полюбоваться захватывающим рисунком на стене или прекрасной работы шкафами и столами, поспешно направившись мимо второй комнаты в помещение побольше, где на полу стояли ряды прямоугольных каменных корыт. На стенах остались отверстия и желоба от прочего оборудования, которое, видимо, убрали отсюда еще в древности, но Ф’нора это интересовало мало: все его внимание было приковано к высаженным в корытах кустам, траве и росткам полевых растений и злаков. В самых больших виднелись маленькие деревца.

Ф’лар протянул руку к горшку с личинками, который Ф’нор с готовностью ему отдал.

– Сейчас я посажу часть личинок во все резервуары, кроме этого. – Ф’лар показал на один из них, средней величины, и начал раскладывать по корытам извивающихся личинок.

– И что ты хочешь этим доказать? – Взгляд Ф’лара настолько напомнил те времена, когда они постоянно задирали друг друга в детстве, что Ф’нор не смог удержаться от улыбки. – Так все-таки?

– Сперва я хочу проверить, что эти южные личинки прекрасно выживают в северной почве среди северных растений...

– И?..

– Что они станут уничтожать Нити здесь точно так же, как и в западных болотах.

Оба зачарованно, хоть и не без отвращения, наблюдали, как извивающаяся серая масса распадается на отдельных личинок, которые тут же зарываются в рыхлую темную почву.

– Что?

Перед мысленным взором Ф’нора вдруг возник Ф’лар-мальчишка, подзуживающий его отправиться на поиски легендарной дыры у площадки Рождений. Потом – снова Ф’лар, но уже взрослый, в помещении Архива, среди заплесневелых пергаментов, предлагавший совершить прыжок во времени, чтобы остановить Нити в Нерате. И еще он представил, как просит Ф’лара его поддержать, когда Кант’ станет бороться за благосклонность Вирент’ы, королевы Брекки...

– Но мы не видели, что происходило с Нитями, – сказал он, вновь возвращаясь к реальности.

– Что еще могло с ними случиться в тех болотах? Ты же прекрасно знаешь, что Падение продолжалось четыре часа, а мы сражались только два из них. Ты видел следы от ожогов, видел деятельность личинок. И могу поспорить, что тебе нелегко было набрать целый горшок, поскольку они выползают на поверхность лишь тогда, когда падают Нити. Собственно, можешь вернуться назад во времени и сам увидеть.

Ф’нор поморщился, вспомнив, что собирать личинок ему пришлось действительно долго, а поскольку патрульные Т’кула могли появиться в любой момент, все трое страшно нервничали. Трое, то есть он, его дракон и его файр.

– Мне стоило самому сообразить. Но... Нити ведь не падают на Бенден...

– Ты будешь в Телгаре и Руате сегодня днем, когда начнется Падение. На этот раз наберешь немного Нитей.

Если бы не ирония в глазах брата, Ф’нор решил бы, что тот сошел с ума.

– И конечно же, – язвительно заметил он, – ты уже точно определил, каким образом я должен это сделать?

Ф’лар откинул волосы со лба:

– Что ж, я готов выслушать предложения...

– Разумно, поскольку обжигать руки предстоит мне.

– У тебя есть в помощь Кант’ и Гралл...

– Если они окончательно свихнулись...

– Мнемент’ все объяснил Кант’у...

– Это радует.

– Я бы тебя не просил, если бы мог сделать это сам! – Терпение Ф’лара лопнуло.

– Знаю! – резко ответил Ф’нор и тут же расслабился, поскольку не сомневался, что у него все получится.

– Ладно, – усмехнулся Ф’лар. – Лети на небольшой высоте рядом с королевами. Ищи хороший крупный сгусток и следуй за ним. Кант’ достаточно опытен, чтобы ты смог дотянуться до сгустка ковшом с длинной рукояткой. А Гралл сможет уничтожить любую Нить, увернувшуюся и достигшую земли. Ничего другого мне придумать не удалось. Если, конечно, мы не полетим над каменным плато, но даже тогда...

– Хорошо, предположим, я сумею поймать живую Нить. – Коричневый всадник с трудом сдерживал дрожь. – И предположим, что личинки действительно их... истребляют. Что дальше?

Едва заметно улыбнувшись, Ф’лар развел руками:

– Тогда, о сын моего отца, мы станем разводить этих прожорливых личинок целыми бочками и разбрасывать их по всему Перну.

Ф’нор упер кулаки в бока. Похоже, брат все-таки бредит.

– Нет, это вовсе не бред, Ф’нор! – ответил бронзовый всадник, присаживаясь на край ближайшего корыта. – Если у нас появится подобная защита, – он поднял опустевший горшок и вертел его в руках, будто в нем содержалось подтверждение его теории, – Нити смогут падать где и когда угодно, не приводя к хаосу и слому всех традиций, что мы наблюдаем в данный момент. Обрати внимание, нигде в Архивах нет даже отдаленного намека на подобные события. И тем не менее я задаюсь вопросом: почему нам потребовалось столько времени, чтобы расселиться по всему континенту? Почему спустя тысячи Оборотов, учитывая прирост населения за последние четыреста, нас так мало? И почему, Ф’нор, никто не раньше не пытался добраться до Алой Звезды, если для дракона это всего лишь еще одна разновидность прыжка в Промежутке?

– Лесса говорила мне, чего требовал лорд Грож, – сказал Ф’нор, пытаясь вникнуть в удивительные и вместе с тем логичные вопросы брата.

– Дело не только в том, что мы не могли увидеть Звезду, чтобы определить ее координаты, – настойчиво продолжал Ф’лар. – У Древних имелось оборудование, которое они тщательно сохранили, хотя даже Фандарел не в силах предположить, каким образом. Может, они сохраняли его для нас? До того момента, когда мы поймем, как преодолеть последнее препятствие?

– И каково же это последнее препятствие? – едко спросил Ф’нор, подумав, что их может быть не меньше десятка.

– Знаю, их более чем достаточно. – Ф’лар начал загибать пальцы. – Защита Перна в отсутствие всех Вейров – возможно, хватит личинок и хорошо организованных наземных команд. Размеры и интеллект драконов – ты сам заметил, что наши драконы крупнее и умнее тех, что на четыреста Оборотов старше. Если драконов вывели специально для этой цели из существ вроде Гралл, они не могли вырасти до нынешней величины за несколько поколений. Взять, к примеру, тех выносливых длинноногих скакунов, которых наконец вывел мастер-скотовод. Как я понимаю, эта работа была начата около четырехсот Оборотов назад. Г’нариш говорит, что в его время таких животных не существовало...

Ф’нор вдруг понял по тону голоса Ф’лара, что тот на самом деле не столь уверен в реальности своей невероятной идеи. И все же – разве не являлось общепризнанной целью всадников полное истребление всех Нитей с небес Перна? Или нет? В обучающих балладах и сагах об этом не было ни строчки, лишь о том, что всадники готовы защитить Перн, когда придет Алая Звезда. Ничто не намекало, что когда-нибудь Нитей не останется вообще.

– Что, если мы находимся в решающей точке некоего плана, тщательно воплощаемого на протяжении тысяч Оборотов? – предположил Ф’лар. – Разве все факты не говорят об этом? Резкий рост населения, изобретательность Фандарела, обнаружение тех помещений и устройств, личинки... Все сходится!

– За исключением одного, – медленно проговорил Ф’нор, почти возненавидев самого себя.

– Чего именно? – Страсть в голосе Ф’лара сменилась холодом.

– О сын моего отца, – глубоко вздохнув, начал Ф’нор, – если всадники очистят Алую Звезду от Нитей, в чем будет состоять дальнейший смысл их существования?

Побледнев, Ф’лар поднялся на ноги.

– Что ж, полагаю, у тебя найдется ответ и на этот вопрос, – продолжал Ф’нор, не в силах вынести разочарования во взгляде брата. – Так где этот ковш с длинной ручкой, которым мне предстоит ловить Нити?

* * *

Тщательно обсудив и отвергнув другие возможные способы поимки Нитей, они взяли друг с друга обещание хранить тайну – посвятив лишь Лессу и Рамот’у – и разошлись. Каждый заверял другого, что собирается поесть и отдохнуть, но оба не сомневались, что ожидать этого не приходится.

Ф’нору пришлась по душе идея Ф’лара, хотя он понимал все ее изъяны и возможные риски. Только потом он сообразил, что ему так и не представилось шанса обговорить с братом новшество, которое он хотел предложить. И тем не менее мысль о брачном полете коричневого дракона с королевой выглядела куда менее революционной, чем желание Ф’лара положить конец служению Вейров. Впрочем, в соответствии с теорией Ф’лара, если драконы достигли тех размеров, которые предполагались изначально, им никак не могло повредить, если коричневый, величиной меньше бронзового, спарится с королевой хотя бы раз. Ф’нор вполне этого заслуживал. Утешая себя мыслью, что это всего лишь обмен любезностями, а вовсе не крупное преступление, каковым оно, возможно, считалось когда-то, он пошел одолжить ковш с длинной ручкой у одной из помощниц Маноры.

Пока он лечился в Южном, кто-то, вероятно сама Манора, прибрался в его вейре. Ф’нор с благодарностью оценил свежие мягкие шкуры на постели, чистую выглаженную одежду в сундуке, отполированные воском стол и стулья. Кант’ проворчал, что кто-то подмел накопившийся на его лежбище песок и теперь ему нечем отчищать шкуру на брюхе.

Покладисто посочувствовав дракону, Ф’нор улегся на шелковистые шкуры на кровати, потирая слегка зудящий шрам на руке.

«Если зудит, нужно масло, – сообщил Кант’. – Иначе в Промежутке потрескается шкура».

– Эй ты, заткнись. У меня кожа, а не шкура.

В спальню влетела Гралл, зависла над сундуком. Ветер, поднятый ее крыльями, холодил лицо Ф’нора. От нее исходило любопытство с легким оттенком тревоги.

Он улыбнулся, мысленно успокаивая ящерку. Взгляд ее фасетчатых глаз перестал метаться из стороны в сторону, и она начала обследовать его жилище. Обнаружив купальню, она довольно зажужжала, и Ф’нор услышал плеск воды. Он закрыл глаза. Ему нужно было отдохнуть. О том, что предстояло ему ближе к вечеру, не хотелось думать.

Если личинки действительно пожирают Нити и если ему удастся убедить напуганных лордов и мастеров согласиться с таким вариантом – что дальше? Эти люди вовсе не дураки, и они сразу поймут, что Перн больше не будет зависеть от всадников драконов. Само собой, именно этого им и хотелось бы. И чем тогда, скажите на милость, заняться лишившимся работы всадникам? Лорды Грож, Сангел, Нессел, Мерон и Винцет незамедлительно прекратят платить десятину.

Ф’нор был вовсе не против научиться какому-нибудь другому ремеслу, но Ф’лар отдал Южный континент во власть Древних, и где теперь всадникам выращивать еду? Что они смогут обменять на продукцию мастерских?

Вряд ли Ф’лар считал, что сумеет со временем восстановить отношения с Т’кулом, или?.. А может... в конце концов, никто не представляет, насколько велик Южный континент. За пустынями на западе или за неисследованными морями на востоке могли лежать другие, более гостеприимные земли. Может, Ф’лар знает несколько больше, чем говорит?

Возле уха Ф’нора жалобно запищала Гралл и вцепилась в меховое одеяло возле его плеча. После купания ее мягкая шкурка отливала золотом. Он погладил ящерку, думая, нужно ли ей масло. Она росла, но не с такой чудовищной скоростью, как драконы в первые несколько недель после вылупления.

Похоже, его мысли беспокоили ее не меньше, чем его самого.

– Кант’?

Дракон спал, что странным образом утешило Ф’нора.

Улегшись поудобнее, он закрыл глаза, полный решимости отдохнуть. Он почувствовал, как Гралл, успокоившись, прижалась к его шее в изгибе плеча, и подумал: как там дела у Брекки в Плоскогорье? Как там ее маленький бронзовый – так же с трудом привыкает к жизни в пещерах, как и Гралл? В его памяти возникло лицо девушки – не такое, каким он видел его в последний раз, встревоженное и озабоченное внезапными сборами после того, как на ничего не подозревающий Южный Вейр обрушился Т’кул, – но полное любви и нежности. Скоро, подумал он, она будет с ним – и уж он постарается, чтобы она не выбивалась из сил, сражаясь за всех подряд, только не за себя. Он сообразил, что сейчас она наверняка спит, поскольку в Плоскогорье еще ночь...

* * *

Но Брекка не спала. Она внезапно проснулась, как это с ней обычно бывало по утрам, – однако сейчас ее окружало не просто темное безмолвие пещеры вейра, но кромешная ночная тьма. Единственным источником света были глаза Берда, ее файра, который тоже встрепенулся, тревожно крича. Брекка погладила его, прислушиваясь, не проснулась ли Вирент’а, но королева крепко спала на своем каменном ложе.

Брекка попыталась заснуть снова, но сразу же поняла, что это бесполезно. Может, в Плоскогорье и была ночь, но в Южном уже светало, и ее тело привыкло к определенному ритму. Вздохнув, она встала, успокаивая взволнованно порхавшего вокруг Берда. В конце концов он присоединился к ней в купальне и стал плескаться в теплой воде с остатками очистительного песка. Потом, усевшись на скамью, он стал прихорашиваться, издавая чувственные трели, которые всегда забавляли девушку. В каком-то смысле она была рада, что может встать пораньше и, пока никто не мешает, заняться делами, которых на новом месте просто выше головы. Требовалось спланировать самое насущное. Свежей еды не хватало. Т’кул оставил им самых старых и тощих мясных животных, худшую мебель, забрал большую часть тканей, древесины и кожи, а также все вино и не позволил жителям Южного вывезти свои запасы. Будь в ее распоряжении хотя бы два часа, или если бы кто-то предупредил заранее...

Девушка вздохнула. Мерика явно управляла хозяйством Вейра даже хуже, чем Килара, поскольку в Плоскогорье все пришло в полное запустение. Холды, платившие десятину Вейру Плоскогорье, не собирались им помогать. Возможно, стоит поговорить с Ф’нором... нет, это будет свидетельствовать, что сама она ни на что не годна. Сперва нужно составить перечень всего, что у них есть, выяснить, в чем они больше всего нуждаются, понять, что можно изготовить самим... Мысли Брекки прервались: она поняла, что нужно привыкать к совершенно иному образу жизни, целиком зависящей от щедрости холдов. В Южном Вейре у нее постоянно хватало работы, а в мастерской ее отца всегда можно было сделать все необходимое из подручных материалов. Что-то можно было вырастить, а без чего-то обойтись.

– Килара уж точно ничего не станет делать своими руками! – пробормотала Брекка, надевая летную куртку, которая была теплее и меньше стесняла движения. Раз уж придется копаться в складских пещерах...

Ей не нравился остролицый Мерон, лорд Набола, а мысль о том, чтобы оказаться у него в долгу, внушала отвращение. Наверняка есть и другой выход.

Когда Брекка проходила мимо Вирент’ы, та пошевелилась, и ее шкура блеснула в темноте. Она спала столь крепко, что девушка даже не погладила ее по морде. Драконица вчера тяжко потрудилась. Неужели это было только вчера?

Берд издал столь самодовольную трель, пролетая мимо королевы, что Брекка невольно улыбнулась. Мысли его были прозрачны, будто вода в бассейне. Да, вода... нужно выяснить, правду ли говорила Ранелли насчет воды в озере Вейра. Старуха накануне вечером горько жаловалась, что люди Т’кула преднамеренно загадили воду.

Легкий ночной морозец пощипывал щеки. Взглянув на часового у Звездной Скалы, Брекка поспешила по короткой лестнице в Нижние пещеры. Угли в очагах едва тлели, но вода в котелке была достаточно горячей. Девушка заварила кла, нашла хлеба и фруктов для себя, а также немного мяса для Берда. Теперь он ел уже не столь жадно и больше не нажирался до бесчувствия.

Взяв свежую корзинку со светильниками, Брекка направилась в кладовые. Берд устроился повыше, наблюдая за ее деятельностью.

Четыре часа спустя, когда Вейр начал просыпаться, Брекку переполняло презрение к прежней хозяйке Плоскогорья, но ей стало ясно, что по поводу запасов она ошибалась. Собственно, она подозревала, что лучшие ткани и кожи, не говоря уже о вине, вовсе не отправились на юг вместе с людьми Т’кула.

Вода в озере, однако, была, несомненно, загажена отбросами, и ее требовалось очистить. По крайней мере, в ближайшие несколько дней она ни на что не годилась. А доставить воду из ближайших горных ручьев оказалось не в чем. Поскольку посылать дракона за парой ведер казалось Брекке глупым, она обратилась к Т’бору и Киларе.

– Я доставлю бочонки из Набола, – заявила Килара, отвлекшись от разглагольствований о мелочности Т’кула.

Хотя Брекке было ясно, что Т’бор не одобряет подобный вариант, у него хватало других забот, чтобы возражать. В конце концов, подумала Брекка, Килара проявила хоть какой-то интерес к делам Вейра и взяла на себя часть ответственности.

Килара, кружа, поднялась над Чашей Вейра верхом на отливавшей золотом в лучах раннего утреннего солнца Придит’е. Т’бор отправился вместе с несколькими крыльями на разведку, чтобы ознакомиться с местностью, поставить сигнальные костры и назначить патрульных. Брекка и Варина, с помощью Пильгры, единственной оставшейся госпожи из Древних, распределили самые насущные работы, отправив одних подростков чистить озеро, а других за свежей водой.

Занятая подсчетами мешков с мукой, Брекка не услышала первый крик Вирент’ы. Лишь удивленно запищавший Берд привлек внимание девушки, облетев вокруг ее головы.

Брекка ощутила потрясший ее дикий, необузданный всплеск эмоций золотой драконицы. Пытаясь понять, что случилось с королевой, которая только что мирно спала, девушка бросилась бежать по коридорам и в Нижних пещерах столкнулась с взволнованной Пильгрой.

– Вирент’а готова к брачному полету, Брекка! Я отозвала всадников! Она сейчас направляется к месту кормежки. Ты ведь знаешь, что нужно делать?

Брекка в ошеломлении не сопротивлялась Пильгре, которая потащила ее в сторону Чаши. Вирент’а, крича, планировала к месту кормежки. Перепуганные животные пронзительно мычали, отчего повисшее в воздухе напряжение лишь усиливалось.

– Давай, Брекка! – крикнула Пильгра, подталкивая ее вперед. – Не позволяй ей объедаться. Она не сможет долго летать!

– Помоги мне! – умоляюще попросила Брекка.

Пильгра успокаивающе обняла ее, странно улыбнувшись:

– Не бойся. Это же просто чудесно!

– Я... я не могу...

Пильгра встряхнула Брекку за плечи.

– Конечно сможешь. Ты должна. Мне нужно убраться отсюда подальше вместе с Сегрит’ой. Варина уже забрала свою королеву.

– Забрала?

– Конечно. Не понимаешь? Здесь сейчас нельзя оставаться другим королевам. Радуйся, что Придит’а с Киларой улетела в Набол. Она тоже скоро будет готова.

В последний раз подтолкнув Брекку, Пильгра побежала к своей королеве.

Внезапно рядом с Бреккой оказалась Ранелли, отмахиваясь от возбужденного файра, метавшегося над их головами.

– Убирайся! Убирайся! А ты, девчонка, бегом к своей королеве – или никакая ты не госпожа Вейра! Не позволяй ей обжираться!

Внезапно в воздухе возникло множество драконьих крыльев – вернулись бронзовые. Поняв, что никто, кроме нее, не сможет защитить Вирент’у, девушка бросилась к месту кормежки, слыша нарастающий рев бронзовых и ощущая сладострастное внимание коричневых, синих и зеленых, которые расселись на каменных карнизах, наблюдая за происходящим. Чаша Вейра заполнилась людьми.

– Ф’нор! Ф’нор! Что мне делать? – простонала Брекка.

Внезапно она увидела, как Вирент’а, яростно крича, обрушивается на добычу: изменившаяся, незнакомая Вирент’а, которой двигало нечто большее, чем жажда крови.

– Ей нельзя объедаться! – крикнул кто-то, дергая девушку за руку. – Не позволяй ей объедаться, Брекка!

Но Брекка была уже с Вирент’ой, ощущая ненасытное желание рвать сырое горячее мясо, вкус крови во рту, ее тепло в желудке. Брекка осознавала лишь одно: Вирент’а готова подняться в брачный полет, а она, Брекка, стала пленницей ее чувств, жертвой драконьего вожделения, вопреки всему, во что она прежде верила и чем гордилась.

Вирент’а вспорола брюхо первому быку, и Брекке пришлось мысленно сражаться с ней, не позволяя вгрызться в дымящиеся потроха. Ей удалось сдержать золотую королеву, используя всю мощь нерушимой любви, которая связывала их обеих. Когда Вирент’а взмыла над окровавленной тушей, Брекка вдруг ощутила тяжелый запах окружавших ее разгоряченных мужских тел. Подняв голову, она скользнула взглядом по лицам напряженно следивших за происходящим на площадке кормления бронзовых всадников, чьи хорошо знакомые лица искажала странная чувственность.

– Брекка! Следи за ней! – хрипло крикнул кто-то ей в ухо, больно сдавив за локоть.

«Все не так! Не так! – мысленно застонала она, всей душой призывая на помощь Ф’нора. Он же сказал, что обязательно придет! Пообещал, что лишь Кант’ сможет настичь Вирент’у... – Кант’! Кант’!»

Вирент’а вцепилась в горло быка, но не для того, чтобы напиться крови. Ей хотелось раздирать и жрать теплое мясо.

Две неодолимые силы вступили между собой в поединок, терзая Брекку не менее жестоко, чем Вирент’а терзала плоть мертвого животного, но в конце концов ей удалось подчинить себе драконицу. Но что возьмет верх в ней самой: Вейр или мастерская? Она отчаянно цеплялась за надежду, что возможен и третий вариант. Ф’нор.

После четвертого быка Вирент’а словно начала светиться. Совершив головокружительный прыжок, она внезапно взмыла в воздух. Со всех сторон Вейра ударил в уши трубный рев устремившихся следом за ней бронзовых, поднятые их крыльями пыль и песок летели в лица собравшихся зрителей.

Для Брекки перестало существовать что-либо помимо Вирент’ы. Она сама вдруг стала Вирент’ой, которая, презирая пытавшихся поймать ее бронзовых, поднималась все выше над восточными горами, пока земля внизу не превратилась в черно-песочное лоскутное одеяло. На этом фоне ослепительно сверкало в лучах солнца пятнышко озера. Все выше и выше, за облака, где разреженный воздух позволял набрать еще больше скорости.

Внезапно из облаков под ней вынырнул еще один дракон – королева, так же сияющая золотом, как и она сама. Королева? Чтобы отнять ее драконов?

Протестующе крича, Вирент’а спикировала на незваную гостью, выставив когти. Тело ее, только что ликовавшее от ощущения полета, напряглось, готовясь к схватке.

Соперница с легкостью увернулась, а Вирент’а не сумела избежать удара когтями по ничем не прикрытому боку. Она начала падать, но быстро пришла в себя и нырнула в пелену облаков. Бронзовые тревожно затрубили: они жаждали спариваться, им хотелось вмешаться в поединок. Другая королева, которой оказалась Придит’а, звала их соблазнительными трелями, считая, что уже одержала победу.

Унижение лишь добавило Вирент’е ярости. Взревев, она вырвалась из облаков навстречу бронзовым, словно бросая им вызов, и увидела под собой свою соперницу. Сложив крылья, молодая королева камнем спикировала вниз, вонзив когти в спину Придит’ы и раздирая ее крылья. Та судорожно извивалась, тщетно пытаясь вырваться. Обе падали, подобно Нитям, вниз, к склонам гор, сопровождаемые смятенным ревом бронзовых.

Отчаянным рывком Придит’е удалось освободиться, хотя когти Вирент’ы разодрали ее плечи до кости. Пытаясь удержаться в воздухе, она ударила по незащищенной голове молодой королевы, поперек сверкающего глаза.

По всему небу разнесся мучительный вопль Вирент’ы, и в то же мгновение в воздухе вокруг них возникли другие королевы, которые сразу же разделились: одни летели к Придит’е, другие – к Вирент’е.

Окружив Вирент’у, они пытались увести ее подальше от Придит’ы, образовав живую сеть вокруг разъяренной и обезумевшей от боли королевы, которая понимала одно: ее лишают возможности отомстить врагу. Увидев брешь в сети, она сложила крылья и прорвалась ко второй группе королев, собравшихся вокруг Придит’ы. Вирент’а ухватила зубами торчавший хвост, выдернув соперницу из-под защиты, и, оседлав ее, вонзила когти в летательные мышцы, стиснув челюстями незащищенную шею.

Обе начали падать. Вирент’а не пыталась ничего предпринять, чтобы этому помешать. Поврежденный глаз ничего не видел. Она не обращала внимания на других королев, на кружащих рядом бронзовых. Внезапно она ощутила резкий рывок: кто-то грубо схватил ее сверху.

Ничего не видя справа, Вирент’а была вынуждена отпустить жертву, чтобы сразиться с новой опасностью. Повернув голову, она заметила громадное золотистое тело прямо под Придит’ой, а над собой – Кант’а! Кант’? Она яростно зашипела при мысли о предательстве, не в силах сообразить, что он всего лишь пытается спасти ее от верной смерти на опасно близких вершинах гор. Рамот’а тоже пыталась остановить их падение, поддерживая Придит’у своим телом и из последних сил взмахивая огромными крыльями.

Внезапно на шее Вирент’ы, возле главной артерии у плечевого сустава, сомкнулись зубы, У нее перехватило дыхание, крик ее оборвался. Израненная врагом и потерявшая надежду на друзей, Вирент’а в отчаянии ушла в Промежуток, унося с собой вцепившуюся в нее мертвой хваткой Придит’у.

* * *

Бронзовый файр Берд нашел Ф’нора, когда тот собирался отправиться вместе с крыльями всадников на западные луга холда Телгар. Коричневый всадник так удивился появлению маленького бронзового в Бендене, столь далеко от хозяйки, что не сразу понял лихорадочные мысли файра.

Но их понял Кант’.

«Вирент’а поднялась!»

Забыв обо всем, Ф’нор бросился следом за Кант’ом к карнизу. Гралл вцепилась в его плечо, крепко обвив хвостом шею, и ему пришлось силой ослабить захват. Берд никак не хотел садиться на другое плечо, и они потеряли драгоценные мгновения, пока Кант’ успокаивал маленького бронзового. Когда ему это наконец удалось, Кант’ издал столь могучий рев, что ему ответили Мнемент’ с карниза и Рамот’а с площадки Рождений.

Не думая о последствиях их стремительного исчезновения и о необычном поведении Кант’а, сбитый с толку Ф’нор поднял своего дракона в воздух, пытаясь сообразить, сколько времени потребовалось бронзовому файру, чтобы до него добраться, как долго Вирент’а насыщалась кровью перед полетом и кто из бронзовых сейчас в Плоскогорье. Он был рад, что Ф’лар не успел объявить брачные полеты открытыми для всех. Против некоторых зверей у Кант’а не имелось никаких шансов.

Когда они возникли в небе над Вейром Плоскогорье, Ф’нор понял, что сбылись его худшие опасения. Площадка кормления залита кровью, королевы нигде не видно. Среди сидящих на утесах Вейра драконов ни одного бронзового.

Не дожидаясь приказа, Кант’ на головокружительной скорости устремился вниз.

«Берд знает, где Вирент’а. Он ведет меня».

Маленький бронзовый перепрыгнул на шею Кант’а, крепко вцепившись в гребень крошечными коготками. Ф’нор соскользнул с плеча Кант’а на землю и тут же отступил в сторону, позволяя коричневому снова взлететь.

«Придит’а тоже поднимается!» – сообщил коричневый, издав полный ужаса рев. С утесов ему ответили другие драконы, тревожно раскрывая крылья.

– Зовите Рамот’у! – мысленно и вслух крикнул Ф’нор, чувствуя, как страх парализует все его тело. – Зовите Рамот’у! Зовите бронзовых всадников! Придит’а тоже поднимается!

Из Нижних пещер выбежали люди, на карнизах вдоль стены Вейра появились всадники.

– Килара! Т’бор! Где Пильгра? Килара! Варина!

Задыхаясь от панического ужаса, Ф’нор бросился к вейру Брекки, расталкивая толпившихся вокруг людей.

Придит’а поднялась! Как такое могло случиться? Даже самая глупая госпожа Вейра знала, что нельзя оставлять королеву возле ее вейра во время чужого брачного полета, если только та не сидит на яйцах. Как могла Килара...

– Т’бор!

Взбежав по короткой лестнице, Ф’нор промчался по коридору, чувствуя, как пульсирует боль в еще не зажившей руке. Боль, однако, помогла забыть о панике. Когда он ворвался в вейр, его встретил гневный крик Брекки. Собравшиеся вокруг нее бронзовые всадники, похоже, приходили в себя после прерванного брачного полета.

– Что она тут делает? Как она посмела? – пронзительно кричала Брекка полным страсти и ярости голосом. – Это мои драконы! Как она посмела? Я убью ее!

Внезапно она вскрикнула, словно от мучительной боли, и согнулась пополам, прикрывая голову правой рукой.

– Мой глаз! Мой глаз! Мой глаз!

Зажав правый глаз, Брекка судорожно извивалась, инстинктивно воспроизводя идущее в воздухе сражение.

– Убью! Я убью ее! Нет! Нет! Ей не уйти! Убирайся! – На лице Брекки неожиданно возникла злобная усмешка, тело ее страстно изогнулось.

Бронзовые всадники один за другим теряли мысленную связь со своими зверями, и на их лицах отражались страх, сомнение, нерешительность и безысходность. К ним возвращалась их человеческая сущность, а когда Т’бор потянулся к Брекке, взгляд их наполнился человеческим страхом.

Но она все еще составляла единое целое с Вирент’ой, и торжествующее выражение ее лица свидетельствовало, что Вирент’е удалось ускользнуть самой и выдернуть Придит’у из кольца окруживших ее королев.

– Придит’а поднялась, Т’бор! Королевы дерутся! – крикнул Ф’нор.

Кто-то из всадников закричал, еще двое ошеломленно уставились на корчащееся тело Брекки.

– Не трогайте ее!

Ф’нор шагнул вперед, отстранил Т’бора и еще одного всадника, но блуждающий взгляд Брекки не замечал ни его, ни кого-либо еще в вейре.

Ее левый глаз ликующе вспыхнул, зубы обнажились, будто сжимая невидимую жертву, тело напряглось. Внезапно она зашипела, изогнув шею, и тело ее сотрясла судорога. Она снова закричала, и на этот раз ее крик был полон невыносимого ужаса и боли. Одной рукой она схватилась за горло, другой отбивалась от незримого врага. Тело ее вытянулось, будто струна, а затем, испустив скорее вздох, чем крик, она развернулась, и все увидели взгляд прежней Брекки, измученной и напуганной. А потом глаза ее закрылись, и она осела на пол так резко, что Ф’нор едва успел ее подхватить.

Послышался заупокойный плач драконов, отдавшись эхом в камнях вейра.

– Т’бор, пошли кого-нибудь за Манорой, – хрипло выкрикнул Ф’нор, неся Брекку к постели.

Тело ее казалось столь легким, будто его покинули все жизненные силы. Крепко прижав ее к груди, он попытался нащупать пульс на ее шее и ощутил едва заметное биение.

Что случилось? Как могла Килара подпустить Придит’у к Вирент’е?

– Их обеих нет, – сказал Т’бор.

Ф’нор ввалился в спальню и, весь дрожа, опустился на сундук с одеждой.

– Где Килара? Где она?

– Не знаю. Утром я улетел в патруль. – Т’бор потер лицо, сквозь загар проступала бледность. – Озеро было загажено...

Ф’нор накрыл шкурами неподвижное тело Брекки. Приложив руку, он почувствовал, как грудь девушки едва заметно поднимается и опускается.

«Ф’нор?» – послышался жалобный зов Кант’а. Всадник зажмурился, чувствуя боль дракона. Кто-то сжал его плечо, и, открыв глаза, он увидел устремленный на него полный жалости и понимания взгляд Т’бора.

– Ты ничем сейчас не можешь ей помочь, Ф’нор.

– Она хочет умереть. Не позволяй ей! Нельзя, чтобы Брекка умерла!

Кант’ устало покачивался на карнизе, глаза его потускнели. Ф’нор обхватил склоненную голову дракона, чувствуя обжигающую боль от их общего горя.

«Было уже слишком поздно. Придит’а поднялась слишком близко к Вирент’е. Даже королевы не смогли помочь. Я пытался, Ф’нор. Я пытался. Она... она падала так быстро. И набросилась на меня. А потом ушла в Промежуток. Я не смог ее там найти».

Они стояли рядом, не шевелясь.

* * *

Лесса и Манора увидели их обоих, когда Рамот’а, кружа, начала снижаться над Чашей Плоскогорья. Незадолго до этого, услышав рев Кант’а, Рамот’а покинула площадку Рождений, громко зовя свою всадницу и требуя объяснений. Ф’лар, однако, пытался успокоить Лессу, будучи уверенным, что Кант’ выполняет его поручение, пока Рамот’а не сообщила, что Вирент’а поднялась в брачный полет. Когда следом поднялась и Придит’а, Рамот’а сразу же это поняла и отправилась через Промежуток в Набол, чтобы помешать смертельной схватке.

Как только Вирент’а увлекла Придит’у за собой в Промежуток, Рамот’а вернулась в Бенден-Вейр за Лессой. Тоскливый вой драконов вскоре возвестил о случившемся всему Вейру. Лесса не стала тратить время, дождавшись лишь, когда Манора соберет свои снадобья.

Когда они подошли к карнизу вейра Брекки, где неподвижно застыли дракон и всадник, Лесса с тревогой взглянула на Манору.

– Они переживут горе вместе. Сейчас они ближе друг к другу, чем когда-либо, – хрипло прошептала Манора.

Склонив голову и сгорбившись, она поспешила по коридору к Брекке.

– Рамот’а? – спросила Лесса, глядя на сидящую на песке королеву. Вряд ли стоило сомневаться в мудрости Маноры, но вид охваченного горем Ф’нора ее не на шутку встревожил. Он так походил на Ф’лара...

Рамот’а негромко затрубила и сложила крылья. На карнизах по периметру Чаши беспокойно зашевелились другие драконы.

Войдя в пещеру вейра, Лесса отвела взгляд от пустого драконьего лежбища и тут же остановилась. Трагедия случилась всего несколько минут назад. Девять бронзовых всадников все еще пребывали в шоке.

«Их вполне можно понять», – сочувственно подумала Лесса. Испытать ни с чем не сравнимую страсть погони за королевой... а затем не только ощутить крушение всех надежд, но и лишиться двух королев сразу! Независимо от того, кто из бронзовых становился победителем, между королевой и всеми бронзовыми Вейра всегда существовала незримая связь...

Понимая, что в погруженном в тоску Вейре нужен хоть кто-то соображающий, Лесса уже собиралась отправиться на поиски какого-нибудь снадобья, способного привести в чувство ошеломленных всадников, когда послышались чьи-то быстрые шаги и сбивчивое дыхание. В вейр, возбужденно щебеча, влетели две зеленые огненные ящерицы, а за ними, судорожно всхлипывая, вбежала девочка, с трудом управлявшаяся с тяжелым подносом в ее руках.

– Ой! – вскрикнула она, увидев Лессу, и попыталась присесть в реверансе, одновременно утирая нос.

– А ты, вижу, сообразительная, – сухо, но не без симпатии, заметила Лесса.

Подхватив поднос с одной стороны, она помогла девочке поставить его на стол.

– Ты принесла спиртное? – спросила она, показывая на глиняные бутылки.

– Все, что сумела отыскать. – Девочка снова всхлипнула.

– Держи. – Леса протянула ей наполовину наполненную кружку и показала на ближайшего всадника.

Но девочка не двигалась с места, уставившись на занавеску. Лицо ее исказилось от горя, по щекам текли слезы. Она с такой силой сжала руки, что побелели костяшки пальцев.

– Ты Миррим?

Девочка кивнула, все так же не сводя взгляда с закрытого входа в спальню. Над ней, горестно крича, кружили зеленые ящерки.

– С Бреккой Манора, Миррим.

– Но... она умирает. Умирает! Говорят, что, когда погибает дракон, всадник умирает тоже. Говорят...

– Больше слушай... – начала Лесса, и тут на пороге появилась Манора.

– Она жива. Сон для нее сейчас лучшее лекарство. – Женщина задернула занавеску и взглянула на мужчин. – Им тоже не мешает поспать. Их драконы вернулись? Кто ты?

Манора мягко дотронулась до щеки девочки:

– Миррим? Я слышала, у тебя есть зеленые ящерицы?

– Миррим хватило ума принести целый поднос, – сказала Лесса, поймав взгляд Маноры.

– Брекка... Брекка может... – Девочка запнулась.

– Брекка – очень здравомыслящая девушка, – коротко бросила Манора и, сунув кружку в руку Миррим, подтолкнула ее к всадникам. – Иди к ним. Им нужна помощь.

Миррим ошеломленно подошла к всаднику и помогла ему удержать кружку.

– Моя госпожа, – пробормотала Манора, – нужно позвать предводителя Вейра. Иста и Телгар сейчас сражаются с Нитями, и...

– Я здесь, – послышался со стороны входа голос Ф’лара. – И пожалуй, я тоже выпью. Холод Промежутка проморозил меня до костей.

– Похоже, ты делаешь больше глупостей, чем следовало бы, – бросила Лесса, но лицо ее просияло от радости.

– Где Т’бор?

Манора показала на спальню Брекки.

– Ладно. В таком случае – где Килара?

В его голосе прозвучал холод Промежутка.

* * *

К вечеру в деморализованном Вейре Плоскогорье восстановился хоть какой-то порядок. Всех вернувшихся бронзовых драконов покормили, и их всадники, одурманенные спиртным, заснули рядом с ними в своих вейрах.

Килара нашлась – вернее, ее вернул зеленый всадник, приписанный к холду Набол.

– Если кого и стоило туда назначать, – мрачно заявил он, – то уж точно не меня с моей зеленой.

– Рассказывай, С’горал, – кивнул Ф’лар, вполне понимая чувства всадника.

– Она появилась в холде сегодня утром, болтая какую-то чушь насчет загаженного озера и что у них нет бочонков для воды. Помню, мне показалось, что Придит’а слишком ярко блестит, но она спокойно устроилась на обрыве рядом с моей зеленой. Я отправился обучать холдеров обращению с огненными ящерицами.

С’горал явно не рассчитывал, что его уроки пойдут впрок.

– Килара ушла внутрь холда вместе с лордом Набола, а потом я увидел, как их ящерицы греются на солнце на карнизе возле спальни лорда. – Он косо глянул на слушателей, еще больше помрачнев. – Мы как раз сделали перерыв в занятиях, когда закричала моя зеленая, и я увидел высоко в небе драконов. Я сразу же понял, что это брачный полет, в том не было никаких сомнений. А потом Придит’а взревела и обрушилась на лучшее племенное стадо Набола. Я немного подождал, решив, что Килара наверняка знает, что происходит, но ее нигде не было видно, и я отправился на поиски. У дверей спальни стояли телохранители лорда: он не желал, чтобы его беспокоили. Что ж, его побеспокоил я, помешав его занятию, – которое, собственно, и подстегнуло Придит’у. Она и сама была почти готова к брачному полету, да еще и увидела его прямо у себя над головой, так сказать. Нельзя так издеваться над своим драконом. – Он покачал головой. – Мы с моей зеленой ничего не могли поделать, так что отправились в Форт-Вейр, за их королевами. Но... – Он беспомощно развел руками.

– Ты все правильно сделал, С’горал, – сказал Ф’лар.

– Я ничего не мог больше поделать, – настаивал тот, словно не в силах избавиться от чувства вины.

– Нам повезло, что ты вообще там оказался, – заметила Лесса. – Мы могли бы так и не узнать, где Килара.

– Мне больше интересно, что с ней теперь будет. – Виноватое выражение на лице всадника сменилось мстительным.

– Нам что, мало, что мы потеряли королеву? – возмущенно спросил Т’бор.

– Брекка тоже потеряла свою, – гневно возразил С’горал. – И она сделала все, что могла!

– Ненависть и злоба ничего не решат, С’горал, – сказал Ф’лар, вставая. – Раньше такого не случалось... – Он не договорил, повернувшись к Д’раму и Г’наришу. – По крайней мере, в наше время.

– Ненависть и злоба ничего не решат, – эхом отозвался Д’рам, – но в наше время такое бывало. – Он неожиданно покраснел. – Давай лучше назначим сюда несколько бронзовых, Ф’лар. Всадники и драконы Плоскогорья завтра будут не в форме. А поскольку Нити падают каждый день, ни один Вейр не может позволить себе расслабиться. Что бы ни случилось.

Глава 13

Робинтон настолько устал разумом и душой, что даже не ощущал того трепета, который обычно испытывал в полете на драконе. Собственно, он жалел, что вообще отправился в Форт-Вейр. Прошедшие шесть дней, пока все обсуждали трагедию в Плоскогорье, выдались крайне тяжелыми. Неужели именно Плоскогорье каждый раз должно становиться источником самых запутанных проблем на Перне? В каком-то смысле Робинтон был бы рад, если бы они могли отложить изучение Алой Звезды, пока все не придут в себя, чтобы сразиться с новым вызовом. И все же, возможно, наилучшее решение состояло в том, чтобы как можно быстрее воплотить в реальность предложенную экспедицию к Алой Звезде – как лекарство от депрессии, последовавшей за гибелью двух королев. Робинтон понимал желание Ф’лара доказать лордам, что всадники искренни в своем стремлении очистить небо от Нитей, но обнаружил, что собственного мнения по этому вопросу у него нет. Он не был уверен, разумно ли поступает Ф’лар, настаивая на своем, особенно сейчас. Предводитель Бендена еще не оправился от раны, которую нанес ему Т’рон. Никому не было в точности известно, как справляется Т’кул в Южном Вейре и намерен ли он там остаться. Весь Перн потрясли схватка и гибель двух королев. У людей и без того хватало сложностей с пахотой и посевами, вызванными Падением Нитей, так что, пожалуй, с атакой на Алую Звезду стоило повременить.

В Форт-Вейр прибывали другие драконы, и коричневый, на котором прилетел Робинтон, занял место в их круге. Они приземлялись у Звездных Камней, где установил свой дальногляд Вансор, мастер-стекольщик Фандарела.

– Ты уже смотрел в это устройство? – спросил Робинтон коричневого всадника.

– Я? Пока нет, мастер. Слишком много желающих. Впрочем, оно никуда не денется, так что подожду своей очереди.

– Вансор установил его в Форт-Вейре насовсем?

– Его нашли в Форт-Вейре, – вызывающе ответил всадник. – Сам знаешь, Форт – самый старший из Вейров. П’зар считает, что дальногляд должен остаться в Форте. И мастер-кузнец с ним согласен. Вансор, его помощник, говорит, на то есть свои причины. Что-то связанное с углами, склонениями и высотой гор вокруг Форт-Вейра. Мне этого не понять.

«Мне тоже», – подумал Робинтон, хотя и намеревался во всем разобраться. Он уже договорился с Фандарелом и Терри об обмене знаниями между цехами. Бесспорно, Перн лишился многих ушедших в небытие технологий из-за ревности цехов друг к другу. Стоило кому-то из мастеров рано умереть, не передав всех секретов своего ремесла, и жизненно важные сведения исчезали навсегда. Ни Робинтон, ни его предшественник не одобряли эту странную традицию. Помимо Робинтона, все тайны его профессии знали пятеро старших арфистов, а также трое прилежно учившихся подмастерьев. Одно дело – хранить опасные тайны, и совсем другое – не дать умереть секретам ремесла.

Коричневый дракон приземлился на утесе Форт-Вейра, и Робинтон соскользнул с его мягкого плеча, поблагодарив зверя. Тот взмыл в воздух и начал снижаться в Чашу, освободив место следующему.

Узкая дорожка из светильников вела к массивным Звездным Камням, черные очертания которых выделялись на фоне ночного неба. Среди собравшихся там Робинтон заметил громадную фигуру мастера-кузнеца, выпирающий живот Вансора и стройную фигурку Лессы.

На самом большом и плоском из Звездных Камней стояла тренога с установленной на ней длинной трубой дальногляда. Сперва арфиста разочаровала простота устройства – просто толстый цилиндр с присоединенной сбоку трубкой поменьше, – но он тут же рассмешил себя, представив, как мучило Фандарела страстное желание разобрать инструмент и изучить принципы его работы.

– Как поживаешь, Робинтон? – спросила Лесса, подходя к нему и протягивая руку.

Он сжал ее ладонь, ощутив гладкую кожу своими мозолистыми пальцами.

– Размышляю над тем, сколь эффективна может быть простота, – небрежно ответил он. И не смог удержаться от вопроса о Брекке.

Пальцы Лессы дрогнули в его руке.

– С ней все хорошо, настолько, насколько можно ожидать. Ф’нор настоял, чтобы ее перенесли к нему в вейр. Он к ней очень привязан, и не только потому, что она за ним ухаживала. С ней всегда кто-то есть: либо он, либо Манора, либо Миррим.

– А... Килара?

Лесса выдернула руку:

– Жива!

Робинтон промолчал, и Лесса, помедлив, продолжила:

– Как же не хочется терять такую прекрасную госпожу Вейра, какой могла стать Брекка... – Помолчав, она твердо добавила: – Поскольку теперь ясно, что один человек может запечатлеть не только одного дракона, Брекка будет в числе претенденток, когда в Бендене вылупятся детеныши. Что случится очень скоро.

– Полагаю, – сказал Робинтон, тщательно подбирая слова, – не всем нравится отход от традиций?

Хотя он не мог видеть в темноте лица Лессы, он почувствовал ее взгляд.

– На этот раз дело не в Древних. Думаю, они даже не сомневаются, что она не сможет запечатлеть во второй раз, так что им все равно.

– Кто тогда?

– Ф’нор и Манора категорически против.

– А Брекка?

Лесса раздраженно фыркнула:

– Брекка молчит, даже глаз не открывает. Но не может же она все время спать! Ящерицы и драконы говорят, что она бодрствует. Понимаешь, – взволнованно заговорила Лесса, давая понять, что тревожится за Брекку куда сильнее, чем готова была признаться даже самой себе, – Брекка может слышать любого дракона. Как я. Кроме нас двоих, никто больше не может. И все драконы ее слушают.

Лесса беспокойно переступила с ноги на ногу, и Робинтон заметил, как она невольно потирает руками бедра.

– Ведь так можно узнать, не хочет ли она покончить с собой?

– Брекка... ни о чем подобном не помышляет. Она родилась в мастерской, ты же знаешь, – бесстрастно ответила Лесса, и в ее голосе прозвучали неодобрительные нотки.

– Нет, я не знал, – помедлив, пробормотал Робинтон.

«Вряд ли Лесса помышляла бы о самоубийстве в подобных обстоятельствах, – подумал он. – Но как с этим связано то, где родилась Брекка?»

– Так или иначе, смерти она не ищет – просто лежит. Порой меня одолевает желание, – Лесса стиснула кулаки, – поколотить ее, ущипнуть или надавать пощечин, что угодно, лишь бы добиться хоть какой-то реакции. В конце концов, мир для нее пока не рухнул. Она может слышать других драконов и не лишилась с ними связи, как Лайтол.

– Ей нужно время, чтобы оправиться от шока...

– Знаю, знаю, – раздраженно бросила Лесса. – Вот только у нас времени нет. И нам никак ей не объяснить, что...

– Лесса...

– Что – Лесса? И ты туда же, Робинтон? – Глаза госпожи Вейра гневно блеснули. – Ф’нор совсем потерял голову, словно мальчишка, Манора с ума сходит, беспокоясь за них обоих, Миррим почти все время плачет, что огорчает трех ее ящериц и плохо влияет на детей. И ко всему прочему Ф’лар...

– Ф’лар? – Робинтон наклонился ближе.

– Слег с лихорадкой. Ему не стоило отправляться в Плоскогорье с открытой раной. Знаешь, как действует на раны холод Промежутка?

– Я надеялся, что он сегодня будет здесь.

Лесса горько рассмеялась:

– Я подсыпала ему в кла снотворного, когда он не видел.

– И, могу поспорить, накачала его отваром из лишайника? – усмехнулся Робинтон.

– А заодно сделала примочку для раны.

– Он сильный, Лесса. С ним все будет хорошо.

– Надеюсь. Если бы только Ф’нор... – Лесса замолчала. – Что-то я разнылась, будто цеппи на насесте, да? – Она вздохнула и улыбнулась Робинтону.

– Ни в коей мере, дорогая моя Лесса, уверяю тебя. В любом случае Бенден представлен здесь лучшей своей половиной. – Он вежливо поклонился, вызвав смех Лессы. – Собственно, я даже рад, что Ф’лара здесь нет. Представляю, как бы он ругался на любые помехи, мешающие истребить все Нити, которые можно разглядеть с помощью этой штуковины.

– Пожалуй, ты прав. – Робинтону послышались резкие нотки в ее голосе. – Я не уверена, что...

Не договорив, она быстро отвернулась, глядя на очередного приземляющегося дракона, и Робинтон понял, что ей ужасно не по душе желание Ф’лара совершить набег на Алую Звезду. Внезапно она замерла, судорожно вздохнув:

– Мерон! Что ему тут надо?

– Спокойно, Лесса. Мне он не нравится точно так же, как и тебе, но я бы не спускал с него глаз, если ты понимаешь, о чем я.

– Но он ведь не сможет повлиять на других лордов...

– Дорогая моя госпожа Вейра, – усмехнулся Робинтон, – учитывая, каким влиянием он пользуется в других областях, в поддержке лордов он не нуждается.

Робинтон, однако, и сам удивился безрассудству лорда. Появиться на публике всего через шесть дней после того, как он стал косвенным виновником гибели двух драконьих королев... А лорд Набольский тем временем высокомерно направился к предмету всеобщего интереса собравшихся. Бронзовый файр, который сидел на его плече, расправил для равновесия крылья и зашипел, чувствуя неприязнь окружающих к хозяину.

– Вот эта... никчемная труба и есть то самое невиданное устройство, которое покажет нам Алую Звезду? – язвительно поинтересовался лорд Набола.

– Не трогай, умоляю тебя. – Вансор метнулся к лорду, перехватив его руку.

– Что ты сказал? – угрожающе прошипел Мерон, сделавшись похожим на своего файра.

Лицо его исказила негодующая гримаса, казавшаяся еще более злобной в отблесках светильников.

К своему помощнику из темноты поспешил Фандарел.

– Прибор настроен и готов к наблюдениям. Если его сдвинуть, пропадет впустую многочасовая работа.

– Если он готов к наблюдениям, то давай наблюдать! – воинственно заявил лорд Набольский, обходя Вансора. – Ну? Что нужно делать с этой штукой?

Вансор вопросительно посмотрел на великана-кузнеца, который слегка качнул головой, и отошел назад, предоставив объяснения Фандарелу. Кузнец осторожно взялся узловатыми пальцами за маленький круглый выступ наверху небольшого цилиндра.

– Надо смотреть сюда. Приложи глаз, который лучше видит, – сказал он Мерону.

Пренебрежительный тон кузнеца, как и отсутствие обращения по титулу, не ускользнули от внимания лорда. Ему явно хотелось отчитать Фандарела – наверняка он так бы и поступил, будь на месте кузнеца Вансор.

Растянув губы в улыбке, Мерон снисходительно шагнул к дальногляду и, слегка наклонившись, приставил глаз к указанному месту. Мгновение спустя он поспешно отпрянул. На его лице промелькнул смешанный с потрясением ужас. Неуверенно хохотнув, он снова наклонился к прибору и смотрел долго... – с точки зрения Робинтона, даже слишком долго.

– Если картинка нерезкая, лорд Мерон... – осторожно начал Вансор.

– Заткнись! – отмахнулся тот, по-прежнему не пуская никого к устройству.

– Хватит, Мерон, – сказал Грож, лорд Форта, когда остальные начали беспокойно переминаться с ноги на ногу. – Тебе и так уже дали слишком много времени. Отойди и дай посмотреть другим.

Бросив на Грожа надменный взгляд, Мерон снова приник к трубе.

– Очень, очень интересно, – елейным тоном проговорил он.

– Вполне достаточно, Мерон, – бросила Лесса, шагнув к инструменту.

Этот человек не заслужил никаких привилегий.

Лорд посмотрел на нее с холодной насмешкой, будто на некое насекомое.

– Чего достаточно, госпожа Вейра? – произнес он таким тоном, что титул в его устах прозвучал словно ругательство.

Вся его поза демонстрировала столь бесстыдную фамильярность, что Робинтон невольно сжал кулаки, ощутив безумное желание не просто стереть похотливую ухмылку с его физиономии, но и подправить ее черты до неузнаваемости.

Мастер-кузнец, однако, среагировал быстрее. Прижав огромными ладонями руки Мерона к его бокам, Фандарел плавным движением оторвал лорда Набольского от земли на целую драконью ступню и отнес его как можно дальше от Звездных Камней, на самый край карниза. Здесь он отпустил лорда столь резко, что тот вскрикнул от боли и зашатался, с трудом удержав равновесие. Маленький файр, пронзительно крича, кружил вокруг его головы.

– Прошу, моя госпожа. – Поклонившись Лессе, мастер-кузнец с глубочайшей учтивостью предложил ей занять место у дальногляда.

Лессе пришлось встать на цыпочки, чтобы достать до глазка. Она пожалела, что никто не учел, что далеко не все зрители высокого роста. Но стоило перед ней возникнуть изображению Алой Звезды, как от раздражения не осталось и следа. Казалось, будто до Алой Звезды, парившей на черном фоне, словно переливающийся множеством оттенков игрушечный шарик, рукой подать. Шар окутывала странная бело-розовая масса – вероятно, облака. Даже сама мысль, что над Алой Звездой могут быть облака, как над Перном, казалась удивительной и странной. В разрывах облачного покрова виднелась серая поверхность, на которой что-то поблескивало и искрилось. Оконечности слегка яйцевидной планеты были полностью белыми, но без облаков – будто большие ледяные шапки в северных областях Перна. На сером фоне виднелось нечто более темное – суша? Или моря?

Лесса невольно подняла голову, глядя на маленький алый диск в ночном небе, казавшийся детской игрушкой по сравнению с тем, что открыла магия дальногляда. Прежде чем кто-либо мог подумать, что она решила отойти от прибора, она вновь посмотрела в глазок. Невероятно. И пугающе. Если серое – это суша, то как полностью очистить ее от Нитей? Если же суша – то, что потемнее... Внезапно ей захотелось, чтобы кто-то другой увидел их древнего врага со столь близкого расстояния, и она отступила назад.

Лорд Грож с важным видом выступил вперед:

– Сангел, прошу...

До чего же похоже на лорда Форта, подумала Лесса, – играть роль хозяина, опередив П’зара, исполнявшего обязанности предводителя Форт-Вейра. Теперь она пожалела, что Ф’лар не смог здесь появиться! Что ж, возможно, П’зар просто проявлял вежливость по отношению к лорду. И все же лорду Грожу стоило бы...

Лесса пристроилась к Робинтону: присутствие арфиста всегда успокаивало. Ему не терпелось заглянуть в прибор, но он смиренно дожидался своей очереди. Грож, естественно, отдавал предпочтение другим лордам, даже перед главным мастером-арфистом Перна.

– Хоть бы он убрался отсюда, – сказала Лесса, искоса бросив взгляд на Мерона.

Лорд Набола даже не пытался вновь присоединиться к группе, из которой он был столь стремительно изгнан, но упрямо не желал уходить. Его оскорбительное упрямство, стремление находиться там, где ему явно не рады, раздражало Лессу, ассоциируясь с пугающим образом Алой Звезды.

Почему она выглядит столь... столь невинно? Почему над ней облака? Она просто обязана была выглядеть иначе – Лесса не могла даже предположить, как именно, но в любом случае... зловеще. Но на деле все обстояло иначе. И из-за этого становилось еще страшнее, страшнее, чем когда-либо.

– Ничего не вижу, – пожаловался Сангел Болльский.

– Минуту, господин. – Вансор подошел и стал поворачивать маленькую рукоятку. – Скажи, когда картинка прояснится.

– Что я, по-твоему, должен увидеть? – раздраженно спросил Сангел. – Там ничего нет, кроме яркого света... ого!

Сангел отшатнулся от глазка, будто его обожгли Нити, но тут же снова занял прежнее место, прежде чем Грож успел пригласить следующего лорда.

Лесса ощутила легкое облегчение, смешанное с самодовольством. Если даже неустрашимых лордов настолько потрясает увиденное...

– Почему она светится? Откуда она берет свет? Тут темно, – бормотал лорд Болла.

– Это свет солнца, мой лорд, – сухо и буднично ответил Фандарел, превращая чудо в общеизвестный факт.

– Как такое может быть? – возразил Сангел. – Солнце сейчас по другую сторону от нас. Даже ребенок знает, что...

– Естественно, но мы не закрываем от его света Алую Звезду. Мы, можно сказать, находимся ниже нее в небе, так что свет солнца достигает ее напрямую.

Похоже, Сангел тоже намеревался безраздельно завладеть дальноглядом.

– Достаточно, Сангел, – раздраженно бросил Грож. – Дадим посмотреть Отерелу.

– Но я еще почти ничего не видел, да еще и механизм пришлось настраивать, – пожаловался Сангел, но, встретив яростный взгляд Отерела и почувствовав, как Грож пытается отодвинуть его плечом, неохотно отошел в сторону.

– Давай настрою для тебя резкость, лорд Отерел, – вежливо пробормотал Вансор.

– Да, настрой. Я не полуслепой, как Сангел, – ответил лорд Тиллека.

– Теперь смотри сюда, Отерел...

– Потрясающе, да, лорд Сангел? – спросила Лесса, пытаясь понять, какая реакция на самом деле скрывается за пустой болтовней лорда. Тот недовольно фыркнул, хмурясь и беспокойно оглядываясь по сторонам.

– Не сказал бы, что особо потрясающе, но, с другой стороны, я едва успел взглянуть.

– У нас впереди целая ночь, лорд Сангел.

Вздрогнув, лорд плотнее запахнул плащ, хотя ночь была не по-весеннему теплой.

– Похоже на детский мячик, – воскликнул лорд Тиллекский. – Слегка размытый... Или так и должно быть? – Он посмотрел на Лессу.

– Нет, мой лорд, – сказал Вансор. – Картинка должна быть четкой и ясной, на ней можно разглядеть облака.

– Ты-то откуда знаешь? – язвительно бросил Сангел.

– Вансор сегодня настраивал инструмент, – заметил Фандарел.

– Облака? – переспросил лорд Тиллека. – Да, вижу. Но где суша? Темное или серое?

– Это нам пока неизвестно, – ответил Фандарел.

– Суша не выглядит так с высоты полета дракона, – впервые за все время подал голос П’зар, предводитель Форт-Вейра.

– С такого далекого расстояния все кажется совсем иным, – сухо проговорил Вансор тоном человека, знающего свое дело. – К примеру, горы Форта, что нас окружают, выглядят совсем по-другому, если смотреть на них с высот Руата или равнин Крома.

– Значит, все то темное – суша?

Лорд Отерел с трудом пытался сохранить самообладание. Похоже, подумала Лесса, увиденное его обескуражило. Лорд Тиллека наверняка рассчитывал, что Нити на Алой Звезде будут вот-вот истреблены.

– Мы пока не уверены, – все так же авторитетно ответил Вансор.

Лессе он нравился все больше. Мужчина не должен бояться говорить, что он чего-то не знает. Как и женщина.

Лорд Тиллекский не желал отходить от прибора – будто надеясь, подумала Лесса, что, если смотреть достаточно долго, найдется хороший аргумент в пользу экспедиции. Наконец, среагировав на едкие замечания Нессела Кромского, он отошел в сторону.

– Как по-твоему, где там суша, Сангел? Ты вообще хоть что-то видел?

– Конечно. Я видел облака столь же отчетливо, как сейчас тебя.

Отерел Тиллекский презрительно фыркнул:

– Значит, не много ты видел, поскольку сейчас темно.

– Я видел то же, что и ты, Отерел. Серое, черное и облака. Звезда, у которой есть облака! Ерунда какая-то. Это на Перне есть облака!

Лесса поспешно закашлялась, сдерживая смех, но, заметив веселый взгляд арфиста, задумалась, какой будет его реакция на Алую Звезду. Поддержит он экспедицию или выступит против? И что хочется услышать от него ей самой?

– Да, на Перне есть облака, – сказал Отерел, слегка удивленный подобным замечанием. – И если на Перне есть облака и больше воды, чем суши, то и на Алой Звезде тоже...

– Откуда тебе знать? – возразил Сангел.

– Отличить сушу от воды тоже найдется способ, – продолжал Отерел, не обращая внимания на лорда Болла. – Дай мне взглянуть еще раз, Нессел, – заявил он, отталкивая лорда Крома.

– Нет уж, погоди, лорд Тиллекский! – Нессел властно положил руку на прибор.

Отерел попытался его оттеснить, тренога покачнулась, и закрепленный на поспешно установленном шарнире дальногляд изменил направление.

– Что ты наделал? – вскричал Отерел. – Я всего лишь хотел понять, можно ли отличить сушу от воды!

Вансор пытался вклиниться между двумя лордами, чтобы поправить свой драгоценный прибор.

– Я еще не успел толком взглянуть, – пожаловался Нессел, не желая расставаться с дальноглядом.

– Ты все равно ничего не увидишь, лорд Нессел, если не позволишь Вансору снова нацелить его на Звезду, – сказал Фандарел, вежливо предлагая лорду Кромскому отойти.

– Чтоб тебя, да ты глуп как цеппи, Нессел, – проворчал лорд Грож, отводя его в сторону, чтобы освободить место для Вансора.

– Это лорд Тиллекский глупец, а не я.

– Я успел увидеть достаточно, чтобы понять, что темного там меньше, чем серого, – заявил Отерел. – На Перне больше воды, чем суши. И на Алой Звезде тоже.

– И тебе это стало ясно с первого взгляда, Отерел? – растягивая слова, злобно спросил из темноты Мерон.

Лорд Набольский самодовольно подошел ближе, с чувством собственника поглаживая своего бронзового файра. Довольное воркование ящерки показалось Лессе чуть ли не оскорбительным. Она подчеркнуто посторонилась.

– Потребуется множество наблюдений, чтобы хоть сколько-нибудь определенно утверждать, как устроена Алая Звезда, – прогремел Фандарел. – Одного лишь сходства недостаточно. Никоим образом.

– Воистину, мастер, – поддержал его Вансор, не отрываясь от глазка прибора и медленно поворачивая его на фоне ночного неба.

– Чего ты так долго? – раздраженно спросил Нессел Кромский. – Вон же Звезда. Мы все видим ее невооруженным глазом.

– А ты смог бы легко найти зеленый камешек, брошенный в полдень на песок в Айгене? – спросил Робинтон.

– Ага, поймал! – воскликнул Вансор.

Нессел метнулся вперед, собираясь схватиться за трубу, но тут же отдернул руку, вспомнив, к чему может привести неосторожное движение. Заложив руки за спину, он некоторое время смотрел на Алую Звезду, но долго задерживаться у дальногляда не стал. К прибору устремился Отерел, но мастер-арфист оказался проворнее.

– Полагаю, теперь моя очередь, поскольку все лорды уже посмотрели по одному разу.

– Вполне честно, – громко объявил Сангел, яростно глядя на Отерела.

Пристально наблюдавшая за мастером-арфистом Лесса увидела, как напряглись его плечи: он впервые видел их древнего врага так близко. У глазка он оставался недолго – а может, ей только так показалось, – а затем, медленно выпрямившись, задумчиво посмотрел на Алую Звезду в темном небе над ними.

– Ну, арфист? – надменно спросил Мерон. – У тебя ведь всегда найдется что сказать по любому случаю?

Взгляд Робинтона задержался на лорде Набольском дольше, чем до этого на Звезде.

– Полагаю, нам разумнее держаться от нее подальше.

– Ха! Я так и думал, – с отвратительной торжествующей ухмылкой заявил Мерон.

– Не подозревал, что ты думаешь, – спокойно заметил Робинтон.

– Что ты имеешь в виду, Мерон? – В голосе Лессы прозвучали опасно резкие нотки.

– Разве не ясно? – Лорд Набола не собирался смягчать свой оскорбительный тон. – Арфист поступает так, как приказывает Бенден-Вейр. А поскольку Бенден-Вейр не заинтересован в уничтожении источника Нитей...

– С чего ты взял? – холодно спросила Лесса.

– И на каком основании ты, лорд-холдер Набольский, обвиняешь арфиста Перна в том, что он выполняет приказы Бенден-Вейра? Предлагаю незамедлительно привести доказательства или взять свои слова назад. – Рука Робинтона легла на рукоять ножа на поясе.

Бронзовый файр на плече Мерона зашипел, тревожно раскрыв хрупкие крылья. Лорд Набола лишь многозначительно ухмыльнулся, демонстративно поглаживая ящерку.

– Говори, Мерон, – потребовал Отерел.

– Но это же ясно каждому, можно не сомневаться...

Злобная ухмылка Мерона стала шире, он словно издевался над тупостью остальных.

– Он же безнадежно влюблен... в госпожу Бенден-Вейра.

Лесса ошеломленно уставилась на лорда. Да, она уважала Робинтона и восхищалась им. Возможно, он ей даже нравился. Она всегда была рада его видеть и никогда этого не скрывала, но... Мерон, похоже, сошел с ума, пытаясь подорвать веру народа во всадников порочными, абсурдными слухами. Сперва Килара, а теперь... С другой стороны, слабость Килары, ее распущенность, общее отношение холдов и мастерских к обычаям Вейров придавали его обвинениям некое правдоподобие...

Искренний хохот Робинтона напугал ее. И заставил исчезнуть ухмылку с лица лорда Набола.

– Меня куда больше привлекает бенденское вино, чем госпожа Бенден-Вейра!

На лицах окружающих отразилось столь безмерное облегчение, что Лессе стало не по себе. Значит, лорды готовы были поверить несправедливым обвинениям Мерона. Если бы не реакция Робинтона, если бы она начала протестовать... Лесса попыталась улыбнуться, поскольку общеизвестная любовь мастера-арфиста к вину, особенно к бенденскому, выглядела намного правдоподобнее клеветы Мерона. Насмешка оказалась лучшей защитой, нежели истина.

– Более того, – продолжал арфист, – мастер-арфист Перна не имеет определенного мнения по поводу Алой Звезды, ни единой строчки. Ибо эта... этот детский мячик пугает его до смерти, отчего он жаждет того самого бенденского вина, здесь и сейчас, в неограниченном количестве.

От насмешливого тона голоса Робинтона не осталось и следа.

– Я точно так же погружен в прошлое и в историю нашего возлюбленного Перна, и я спел слишком много баллад о зле, которое несет Алая Звезда, чтобы желать с ней встретиться. Мне хватает и того, что я увидел там. – Он показал на дальногляд. – Но те, кто вынужден сражаться с Нитями день за днем, Оборот за Оборотом, могут взирать на нее с меньшим страхом, нежели несчастный арфист. И я готов поспорить на последний клочок твоей земли, лорд Мерон, что всадники всех Вейров с радостью обойдутся без обязанности спасать твою шкуру от Нитей, даже если это потребует уничтожения Нитей на всей поверхности Алой Звезды.

В голосе арфиста звучала такая страсть, что Мерон попятился, прижав ладонью чрезмерно возбудившегося файра.

– Как могли вы все усомниться, – Робинтон бросил осуждающий взгляд на остальных четверых лордов, – что всадники не испытали бы такого облегчения, как вы, если б увидели шанс положить конец многовековым заботам о вашей безопасности? Они устали защищать вас от Нитей. Ты, Грож, Сангел, Нессел, Отерел – все вы должны это понять. Вспомните Т’кула и Т’рона. Все вы знаете, что делают с человеком Нити. И вам известно, что случается, когда умирает дракон. Или мне и об этом напомнить? Вы всерьез верите, что всадникам хочется, чтобы так продолжалось всегда? Что они с этого имеют? Почти ничего! Стоят ли их раны нескольких мешков зерна или клинка из кузницы? Может ли возместить потерю дракона повозка с товарами или тощая корова? И если у нас теперь есть древнее средство, позволяющее нашим слабым глазам разглядеть эту побрякушку в небесах, – почему Нити до сих пор существуют? Разве вопрос лишь в том, чтобы найти координаты и совершить прыжок? Что, если всадники уже когда-то пытались, но у них ничего не вышло из-за того, что те серые массы, которые мы видим, – не вода и не суша, но бесчисленные Нити, которые корчатся и извиваются, пробиваясь наверх, чтобы атаковать нас? Что, если тамошние облака состоят не из водяного пара, как облака Перна, но из чего-то смертоносного, куда более враждебного нам, нежели Нити? Кто знает, не найдем ли мы в темных пятнах этой планеты кости давно погибших драконов и всадников? Слишком многое нам пока неизвестно, и да, полагаю, нам разумнее держаться от нее подальше. Но думаю, время размышлений прошло, и нам следует довериться безрассудной отваге, надеясь, что ее хватит всем. Ибо я верю, – арфист медленно повернулся к Лессе, – хотя у меня тяжело на сердце и душа моя полна страха, что всадники Перна полетят к Алой Звезде.

– Именно таковы намерения Ф’лара, – послышался громкий звенящий голос Лессы. Она высоко подняла голову и расправила плечи, понимая, что, в отличие от арфиста, не может признаться в собственных страхах даже себе самой.

– Именно так, – прогремел Фандарел, медленно качая большой головой вверх и вниз. – Он велел мне и Вансору провести как можно больше наблюдений над Алой Звездой, чтобы как можно скорее снарядить экспедицию.

– И как долго нам дожидаться этой экспедиции? – поинтересовался Мерон, словно не слышал до этого слов арфиста.

– Ты что, решил, что тебе с ходу назовут дату и время? – спросил Грож.

– Ну, в Бенден-Вейре полно знатоков всевозможных дат, времен и закономерностей, – столь елейно ответил Мерон, что Лессе захотелось расцарапать ему физиономию.

– И они спасли твои доходы, наболец, – напомнил Отерел.

– Есть мысли, госпожа Вейра? – с тревогой спросил Сангел Лессу.

– Мне нужно завершить наблюдения, – взволнованно вмешался Вансор. – Было бы глупостью, даже безумием, что-либо предпринимать, пока мы не изучим всю Алую Звезду и не нанесем на карту все отличительные черты разноцветных участков ее поверхности. Вы сами видели, как плотно ее закрывают облака. Еще предстоит немало работы. А потом нужно продумать защиту...

– Ясно, – прервал его Мерон.

«Перестанет ли он когда-нибудь ухмыляться?» – подумала Лесса. С другой стороны, его иронический настрой мог сработать им на пользу.

– На это может потребоваться целая жизнь.

– Насколько я знаю Ф’лара – вряд ли, – сухо сказал арфист. – У меня в последнее время возникло ощущение, что предводитель Бенден-Вейра воспринимает недавние причуды нашего древнего врага как личное оскорбление, поскольку тот не желает подчиняться нашим расчетам времени и места, где он должен появиться.

В словах арфиста прозвучала добродушная насмешка, и Отерел Тиллекский невольно фыркнул. Лорд Грож задумчиво покачал головой, вероятно вспомнив взбучку, которую устроил ему недавно Ф’лар.

– Оскорбление для предводителя Бендена? – ошеломленно переспросил Сангел. – Но его временные таблицы оставались точными на протяжении многих Оборотов. Я сам ими пользовался, и они ни разу не ошибались – до недавнего времени.

Мерон, в чьей позе больше не чувствовалось притворства, топнул ногой.

– Все вы дураки! Слушаете сладкие речи арфиста, который лишь заговаривает вам зубы! Мы никогда не избавимся от Нитей – по крайней мере, при нашей жизни! И, пока эта планета вращается вокруг солнца, мы будем платить десятину бездельничающим вейрам, всецело полагаясь на всадников и их женщин. И ни у кого из вас, великих лордов, не хватает смелости поставить вопрос ребром. Нам не нужны всадники с их драконами. Совсем. У нас есть огненные ящерицы, которые жрут Нити...

– В таком случае мне следует сообщить Т’бору из Вейра Плоскогорье, что его крылья могут больше не патрулировать Набол? Уверена, он будет только рад, – небрежно предложила Лесса своим самым ласковым тоном.

Лорд Набола взглянул на нее с неприкрытой ненавистью. Файр на его плече зашипел и приготовился к прыжку. Послышался оглушительный рев Рамот’ы, и файр, пискнув, исчез. Давясь ругательствами и громко топая, Мерон зашагал по освещенной дорожке, хрипло призывая приданную ему зеленую драконицу, которая явилась так быстро, что Лесса не сомневалась: без Рамот’ы тут тоже не обошлось.

– Ты же не станешь приказывать Т’бору больше не патрулировать Набол, госпожа Вейра? – спросил Нессел Кромский. – Все-таки его земли граничат с моими...

– Лорд Нессел, – начала Лесса, намереваясь сказать ему, что у нее, во-первых, нет таких полномочий, а во-вторых... – Лорд Нессел, – улыбнувшись, повторила она, – ты ведь заметил, что лорд Набольский не стал этого требовать? Хотя, – она преувеличенно вздохнула, – у нас есть жгучее желание наказать его за причастность к гибели двух драконьих королев. – Она вновь едва заметно улыбнулась. – Но на его землях живут сотни ни в чем не повинных людей, и нельзя заставлять их страдать из-за... как бы это сказать... неразумного поведения лорда.

– И в связи с этим у меня вопрос, – поспешно откашлявшись, сказал Грож. – Что будет с этой... Киларой?

– Ничего, – бесстрастно ответила Лесса, полагая, что данная тема исчерпана.

– Ничего? – гневно переспросил Грож. – Она повинна в гибели двух королев, и ты ничего не собираешься...

– Разве лорды собираются наказать Мерона? – Лесса сурово обвела взглядом всех четверых.

Последовала долгая пауза.

– Мне пора возвращаться в Бенден-Вейр. Там уже скоро наступит рассвет и новый день. Не будем мешать Вансору и Фандарелу вести наблюдения за Алой Звездой.

– Прежде чем они полностью завладеют той штуковиной, я хотел бы взглянуть еще раз, – громко заявил Отерел Тиллекский. – У меня острое зрение...

Лесса позвала Рамот’у. Она устала, и ей хотелось вернуться в Бенден-Вейр – не столько для того, чтобы поспать, но чтобы убедиться, что с Ф’ларом все в порядке. Да, с ним был Мнемент’, и он сообщил бы, если бы его всаднику вдруг стало хуже...

«И я бы тоже», – слегка обиженно подтвердила Рамот’а.

– Лесса, – донесся до нее негромкий голос арфиста, – ты одобряешь эту экспедицию?

Она вгляделась в его освещенное огнями вдоль дорожки лицо, выражение которого оставалось бесстрастным. Внезапно она подумала: в самом ли деле следует верить в его речь у Звездных Камней? Он с такой легкостью умел притворяться, что у нее порой возникали сомнения в его искренности.

– Я боюсь, – ответила она. – Боюсь, что кто-то уже наверняка пытался до нас. Когда-то давно. Вполне разумное предположение...

– Есть какие-нибудь записи о том, что кто-то, помимо тебя, когда-либо совершал прыжок во времени?

– Нет, – вынуждена была признать Лесса. – Пока таких не нашлось. Но, с другой стороны, в том не было нужды.

– А совершать прыжок иного рода, о котором сейчас идет речь, тоже не было нужды?

– Не мучай меня, Робинтон... – прошептала она, сама не зная, о чем сейчас следует думать или как поступать и ей самой, и всем остальным, и, увидев обеспокоенный взгляд арфиста, порывисто сжала его руку. – Откуда нам знать? Как мы можем быть уверены?

– А ты была уверена, что на Песню-Вопрос можно найти ответ – и что именно ты его найдешь.

– У тебя что, есть для меня новая Песня-Вопрос?

– Вопросы – да, есть. – Улыбнувшись, арфист мягко накрыл ее руку своей. – Ответ? – Он покачал головой и отошел назад, глядя на снижающуюся Рамот’у.

Но забыть его вопросы было даже сложнее, чем Песню-Вопрос, которая стала для нее толчком для путешествия в прошлое. Вернувшись в Бенден, она обнаружила, что Ф’лар беспокойно спит и тело его пышет жаром. Как ни пыталась Лесса заснуть рядом с ним на широком ложе, ей не удавалось, и, пытаясь хотя бы отчасти избавиться от страха за Ф’лара и ожидающую впереди неизвестность, она вышла в вейр королевы. Пошевелившись во сне, Рамот’а сложила для нее передние лапы в виде колыбели, и Лесса, убаюканная драконьим теплом, наконец заснула.

* * *

Утром Ф’лар чувствовал себя немногим лучше. Раздраженно ворча, он потребовал от Лессы подробно рассказать о вчерашнем вечере.

– Не представляю, чего ты от меня ожидал, – сердито бросила она, в четвертый раз терпеливо описав все, что видела в глазок дальногляда.

– Я ожидал, – он многозначительно помедлил, – что ты найдешь некий... ориентир, который позволит драконам совершить полет в Промежутке. – Он вырвал клочок из шкуры на постели и откинул с глаз непокорную прядь волос. – Мы должны сдержать наше обещание лордам.

– Зачем? Чтобы доказать, что Мерон не прав?

– Нет. Чтобы доказать, возможно или нет навсегда избавиться от Нитей. – Он хмуро взглянул на Лессу, будто та знала ответ.

– Думаю, кто-то другой уже наверняка пытался это выяснить, – устало проговорила она. – Но Нити никуда не делись.

– Это ничего не значит, – резко возразил Ф’лар. У него начался приступ кашля, причиняя боль поврежденным мышцам на пояснице. Лесса тут же оказалась рядом, протягивая ему кружку разбавленного вина с соком плодов лунного дерева.

– Мне нужен Ф’нор, – нетерпеливо бросил он.

Лесса неодобрительно посмотрела на тяжело дышавшего Ф’лара.

– Если удастся оторвать его от Брекки, – ответила она, увидев, как его губы сжались в тонкую линию. – Полагаешь, только ты, Ф’лар, предводитель Бенден-Вейра, способен презреть традицию?

– Дело не в...

– Если тебя так беспокоит твоя затея с личинками, то я велела поймать Нить Н’тону...

– Н’тону? – Ф’лар удивленно уставился на нее.

– Да. Он хороший парень и, судя по тому, что я слышала вчера в Форт-Вейре, всегда ненавязчиво поспевает туда, где требуется его помощь.

– И?..

– И – что? Думаю, когда в Форт-Вейре поднимется в брачный полет следующая королева, он наверняка станет предводителем. Тебе ведь именно это и нужно?

– Я не про это. Я про Нить.

Воспоминание вызвало у Лессы легкую тошноту.

– Как ты и предполагал, червяки сразу же выползли на поверхность, как только мы положили к ним Нить. Вскоре от нее ничего не осталось.

Глаза Ф’лара вспыхнули, губы раздвинулись в торжествующей улыбке.

– Почему ты не сказала раньше?

Уперев кулаки в бока, Лесса удостоила его самым суровым взглядом, каким только могла:

– Потому что была занята другими делами. Все-таки это не та тема, которую стоит обсуждать в открытую. Если даже столь преданные всадники, как...

– Что говорит Н’тон? Он ведь понимает, что я пытаюсь сделать?

Лесса задумчиво взглянула на Ф’лара:

– Да, понимает, и именно поэтому я выбрала его в качестве замены Ф’нору.

Ее слова, похоже, успокоили Ф’лара. Глубоко вздохнув, он откинулся на подушки и закрыл глаза.

– Хороший выбор... Он способен на большее, чем быть предводителем Форт-Вейра. Он продолжает наше дело. Именно такие нужны нам больше всего, Лесса. Те, кто способен думать, те, кто может продолжить наше дело. Как уже бывало раньше.

Снова открыв глаза, он с легким страхом и явной тревогой взглянул на Лессу:

– Который сейчас час в Форт-Вейре?

Лесса быстро посчитала в уме.

– Около четырех часов до рассвета.

– Мне нужен Н’тон, и как можно скорее.

– Погоди, Ф’лар, он же всадник Форта...

Ф’лар схватил ее за руку, притянув к себе.

– Ты что, не понимаешь? – хрипло, с пугающей настойчивостью проговорил он. – Он должен знать. Знать все мои планы. Если что-нибудь случится...

Лесса непонимающе уставилась на него. Сперва ее охватила злость из-за его жалости к себе, а затем ужас при мысли, что он, возможно, в самом деле смертельно болен.

– Ф’лар, возьми себя в руки, – прошептала она, ощущая исходящий от него жар.

Он снова упал на постель, мотая головой.

– Так уже бывало раньше... Я знаю... Мне нужен Ф’нор... что бы он ни говорил...

«Сюда летят Лиот’ и зеленая из Телгара», – объявил Мнемент’. Бессвязная речь Ф’лара, похоже, нисколько его не беспокоила, и это несколько утешило Лессу.

Ф’лар удивленно вскрикнул, бросив на нее укоризненный взгляд.

– Не смотри на меня так. Я не посылала за Н’тоном. Там еще даже не рассвело.

«На зеленой – гонец, он очень взволнован», – с легким любопытством сообщил Мнемент’.

Рамот’а, перебравшаяся после пробуждения Лессы на площадку Рождений, приветствовала бронзового Лиот’а вызывающим ревом. В коридор быстрым шагом вошел Н’тон в сопровождении Вансора, которого Лесса никак не ожидала увидеть. Лицо толстячка раскраснелось от возбуждения, глаза, под которыми образовались темные круги, блестели.

– Госпожа, ты даже не представляешь, какие у нас новости! Просто невероятно! – бормотал Вансор, сунув ей под нос большой лист, на котором, как ей показалось, были изображены в основном круги.

Потом Вансор увидел Ф’лара, и от его радостного волнения не осталось и следа, едва он понял, что предводитель Вейра серьезно болен.

– Господин, я понятия не имел... я не предполагал...

– Ерунда, – раздраженно буркнул Ф’лар. – Что тебя сюда привело? Что там у тебя? Покажи. Ты нашел ориентир для драконов?

Вансор неуверенно замялся, и Лесса, взяв за руку, подвела его к постели.

– Что означает эта картинка? Ага, это Перн, а это Алая Звезда... но что это за остальные круги?

– Точно не знаю, госпожа, но я обнаружил их, осматривая небо прошлой ночью... или этим утром. Алая Звезда не единственный шар над нами. Есть еще и этот, который стал виден ближе к утру... так ведь, Н’тон?

Молодой бронзовый всадник торжественно кивнул, в глазах его блеснул веселый огонек, явно вызванный своеобразной манерой мастера-стекольщика описывать увиденное.

– А здесь, хоть и очень слабо, виден наш третий небесный сосед, к северо-востоку от нас, низко над горизонтом. И еще прямо на юге – это была идея Н’тона, посмотреть везде, – мы нашли вот этот шар, побольше. А вокруг него с большой скоростью движется необычное скопление других небесных тел. Воистину, в небесах вокруг Перна целое столпотворение!

На лице Вансора отразилось смятение, показавшееся Лессе таким нелепым, что она с трудом подавила смешок.

Взяв у стекольщика листок, Ф’лар начал его изучать. Лесса подтолкнула Вансора к табурету возле постели больного.

Ф’лар задумчиво постучал пальцем по кругам, словно от этого они могли стать более реальными.

– То есть в небе четыре звезды?

– На самом деле их намного больше, предводитель, – ответил Вансор. – Но лишь эти, – он показал испачканным пальцем на трех вновь обнаруженных соседей, – выглядят в дальногляд будто шары. Остальные – просто яркие светящиеся точки, каковыми всегда были звезды. Соответственно, следует предполагать, что эти три тоже вращаются вокруг нашего солнца, как и мы, под воздействием силы, которая притягивает к солнцу нас и Алую Звезду, – силы, которая, как мы знаем, чудовищна...

Ф’лар оторвался от грубого наброска, и лицо его исказилось от ужаса.

– Если они настолько близко... в самом ли деле Нити падают с Алой Звезды?

– Ох... – простонал Вансор, беспомощно заламывая руки.

– Ерунда, – заявила Лесса так уверенно, что все трое мужчин удивленно посмотрели на нее. – Не стоит добавлять новые сложности к тем, что уже имеются. Древние, которым хватило знаний, чтобы сделать этот дальногляд, определенно считали источником Нитей Алую Звезду. Будь виновницей этого одна из тех других, они бы так и сказали. Нити падают именно тогда, когда к Перну приближается Алая Звезда.

– На том рисунке в зале Совета в Форт-Вейре есть изображение движущихся по кругу шаров, – задумчиво проговорил Н’тон. – Только там их шесть, и... – Глаза его внезапно расширились, и он быстро взглянул на листок в руке Вансора, – возле одного из них, предпоследнего, есть скопление спутников поменьше.

– В чем тогда повод для беспокойства, не считая того, что мы видим это собственными глазами? – спросила Лесса, поднимая кувшин с кла и кружки, чтобы обслужить гостей. – Мы всего лишь обнаружили то, что Предки уже давно знали и изобразили на той стене.

– Но теперь, – тихо сказал Н’тон, – мы знаем, что означает тот чертеж.

Лесса задержала на нем взгляд, едва не перелив кружку Вансора через край.

– Верно. Именно в реальном опыте и состоит знание, Н’тон.

– Как я понимаю, вы оба провели ночь возле дальногляда? – спросил Ф’лар. Оба кивнули. – Что насчет Алой Звезды? Вы видели что-нибудь, что могло бы послужить для нас ориентиром?

– Что касается этого, господин, – ответил Н’тон, бросив вопросительный взгляд на Вансора, – то там есть странной формы выступ, который напоминает мне оконечность Нерата, только направленную на восток, а не на запад... – Он замолчал, неуверенно пожав плечами.

Вздохнув, Ф’лар снова откинулся на подушки. Оживленное выражение на его лице исчезло.

– Не слишком существенная подробность, да?

– Мы наблюдали только одну ночь, – поспешил объяснить Н’тон. – Вряд ли в последующие ночи изображение поменяется.

– Напротив, предводитель. – Вансор широко раскрыл глаза. – Алая Звезда вращается вокруг собственной оси точно так же, как и Перн.

– Но она все равно слишком далеко, чтобы различить какие-либо детали, – решительно заявила Лесса.

Ф’лар раздраженно посмотрел на нее:

– Если бы я только мог увидеть сам...

Взгляд Вансора просиял.

– Ну, в общем, я почти выяснил, как использовать линзы из мелкогляда. Конечно, такой маневренности, как с тем древним устройством, не добьешься, но преимущество в том, что я могу установить линзы на Звездных Камнях прямо здесь. Кстати, интересно: если я поставлю одну линзу на Глаз-Камне, а другую на Каменном Пальце, ты сможешь увидеть... хотя нет, не сможешь...

Вансор о чем-то задумался.

– Чего я не смогу увидеть?

– Ну... те камни расположены так, чтобы поймать Алую Звезду лишь в день зимнего солнцестояния, так что, естественно, в любое другое время угол будет не тот. Хотя, с другой стороны... – Вансор напряженно нахмурился, и в его глазах отразились мириады проносившихся в его мозгу мыслей. – Надо подумать. Но я уверен, что сумею что-нибудь соорудить, чтобы ты смог увидеть Алую Звезду, не покидая Бенден.

– Ты наверняка устал, Вансор, – сказала Лесса, прежде чем Ф’лар успел задать очередной вопрос.

– Не важно, – ответил Вансор, моргая изо всех сил.

– Очень даже важно, – решительно возразила Лесса, вынимая кружку из его руки. – Думаю, мастер Вансор, тебе следует немного поспать прямо здесь, в Бендене.

– Стоит ли тебя затруднять, госпожа? Хотя я больше всего боялся, что свалюсь с дракона в Промежутке. Но ведь такое невозможно, правда? Нет, мне нельзя оставаться. Со мной дракон из мастерской. Пожалуй, мне в самом деле лучше...

Голос Вансора затих в коридоре, куда увела его Лесса.

– Прошлую ночь он тоже провел на ногах, – сказал Н’тон, с сочувственной улыбкой глядя ему вслед.

– Значит, до Алой Звезды невозможно добраться через Промежуток?

Н’тон медленно покачал головой:

– Насколько мы смогли понять – нет. Сколько мы за ней ни наблюдали, мы видели лишь одни и те же темные красноватые массы. Перед тем как мы решили сообщить тебе про другие планеты, я взглянул в последний раз, и тот выступ, похожий на мыс в Нерате, исчез, слившись с остальным серо-красным фоном.

– Должен быть какой-то способ до нее добраться.

– У меня нет сомнений, что ты его найдешь, господин, когда почувствуешь себя лучше.

Ф’лар поморщился, подумав, что определение «ненавязчивый» весьма подходит молодому всаднику, который выразил уверенность в его успехе, умело намекнув, что немедленным действиям препятствует лишь его болезнь и что болезнь эта – лишь временное явление.

– Поскольку с данным вопросом пока все ясно, перейдем к другому. Лесса говорила, что ты раздобыл для нас Нить. Ты видел, как с ней разделались те болотные червяки? – (Н’тон кивнул, блеснув глазами.) – Если бы нам не пришлось уступить Южный континент нашим раскольникам, я бы разослал поисковые группы, чтобы выяснить, где проходят его границы. Мы до сих пор не знаем, насколько широко они простираются. На западе – пустыня, на востоке – море. Но вряд ли эти личинки обитают лишь в болотистой местности. – Ф’лар тряхнул головой, стараясь говорить медленнее и не столь эмоционально. – Нити падали в Южном Вейре на протяжении семи Оборотов, но наземные команды не находили в земле ничего, что требовалось бы сжечь, – хотя часть Нитей постоянно добирается до земли, сколь бы опытными и зоркими ни были всадники. Т’бор настаивает, что после Падений зарывшиеся Нити не находили ни разу. – Ф’лар поморщился. – Его всадники знают свое дело, и Падения на юге не столь обильны, и все же мне хотелось бы знать...

– И что ты по этому поводу думаешь? – со свойственной ей резкостью спросила вернувшаяся Лесса. – Как я понимаю – ничего. Пока Нити не начали падать вне расписания и ты не побывал на болотах, тебе не приходило в голову как-то сопоставить эти сведения.

Естественно, она была права, но, судя по виду Н’тона, он стоял перед мучительной дилеммой: согласиться с ней или посочувствовать Ф’лару. Ф’лар мысленно обругал себя за свою немощь, вынуждавшую его в критический момент полагаться на наблюдения других.

– Я уже не первый Оборот всадник, предводитель, – сказал Н’тон, обдумывая каждое слово. – Я научился тому, что все имеет свою цель. Когда-то я считал глупцом своего отца, который настаивал, что кожу можно дубить лишь одним способом, а растягивать ее нужно понемногу, хорошо намочив, но недавно я понял, что в том есть свой порядок, свой резон, своя поэзия. – Он замолчал, но Ф’лар поторопил его, требуя продолжать. – Больше всего меня интересовали методы мастера-кузнеца. Он постоянно размышляет.

Ф’лар улыбнулся, увидев восхищенный блеск в глазах молодого всадника.

– Боюсь, я ему только мешаю, но я столь многому у него научился – вполне хватает, чтобы понять, насколько велики пробелы в переданных нам знаниях, понять, что, возможно, Южный континент был покинут для того, чтобы на нем расплодились те личинки...

– Хочешь сказать, Предки знали, что не смогут добраться до Алой Звезды, – воскликнула Лесса, – и вывели червяков для защиты своих посевов?

– Если они вывели драконов из огненных ящериц, то почему бы и не червяков в качестве наземных команд? – улыбнулся Н’тон, понимая, сколь фантастично выглядит его предположение.

– Вполне разумно. – Лесса с надеждой посмотрела на Ф’лара. – Во всяком случае, это объясняет, почему драконы не совершали прыжков в Промежутке к Алой Звезде. В том попросту не было нужды – защита уже имелась.

– Тогда почему этих личинок нет здесь, на севере? – проворчал Ф’лар.

– Ха! Кто-то внезапно умер и не успел передать все сведения, или посеять личинок, или вырастить их... кто знает, что могло случиться? – Лесса развела руками.

Ф’лар со всей очевидностью понял, что она предпочитает именно эту теорию, возможно пытаясь помешать его желанию отправиться к Алой Звезде. Ему хотелось верить, что именно в личинках заключается ответ, но на Алой Звезде побывать необходимо, хотя бы для того, чтобы убедить лордов, что всадники заслуживают доверия.

– Мы до сих пор не знаем, существуют ли личинки за пределами болот, – напомнил ей Ф’лар.

– Я не против пробраться туда и выяснить, – сказал Н’тон. – Я очень хорошо знаю Южный континент, господин, возможно, лучше, чем кто-либо еще, даже Ф’нор. Мне бы хотелось получить твое разрешение побывать там и проверить... – Увидев, как колеблется Ф’лар и хмурится Лесса, он поспешно продолжил: – Я сумею обмануть Т’кула. Он столь прямолинеен, что его даже жаль.

– Ладно, ладно, Н’тон. Отправляйся. Если честно, мне больше некого послать.

Ф’лар попытался скрыть горечь при мысли, что Ф’нор связал себя с женщиной, – разве он не всадник в первую очередь? Но он тут же понял, что не прав. Брекка была госпожой Вейра и лишилась своей королевы вовсе не по собственной вине. Ф’лар до сих пор ругал себя за то, что ему не пришло в голову пристальнее следить за Киларой, хотя его предупреждали. И если присутствие рядом Ф’нора могло облегчить страдания Брекки, было бы непростительно лишать ее общества друга.

– Отправляйся, Н’тон. Выясни все и привези побольше образцов этих личинок из разных мест. Жаль, что Вансор разобрал то другое устройство – мы могли бы взглянуть на них поближе. Мастер-скотовод – просто дурак. В разных местах личинки могут быть не одни и те же.

– Личинки – это просто личинки, – пробормотала Лесса.

– Скот, выращенный в горах, отличается от того, что выращен на равнинах, – сказал Н’тон. – Луноцветы, что растут на юге, больше, и плоды их сочнее, чем в лучших садах Нерата.

– Ты слишком много знаешь, – заметила Лесса, скрыв за улыбкой язвительный тон.

– Я бронзовый всадник, госпожа Вейра, – улыбнулся в ответ Н’тон.

– Лучше иди. Нет, погоди. Ты уверен, что вы с Лиот’ом не понадобитесь в Форте для борьбы с Нитями? – спросил Ф’лар.

Зрелище пышущего здоровьем парня, лишь подчеркивавшее его немощь, причиняло ему страдания.

– Ни на мгновение, господин. Там пока что кромешная ночь.

Задорный тон Н’тона лишь подчеркивал его молодость, и Ф’лар махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. Едва всадник вышел, Ф’лар столь ожесточенно выругался, что Лесса озабоченно бросилась к нему.

– Я буду здоров. Буду здоров! – выдохнул он, прижав ее ладонь к своей щеке и благодарно ощущая прохладу ее пальцев.

– Конечно будешь. Ты никогда серьезно не болеешь, – тихо прошептала она, поглаживая свободной рукой его лоб. – Просто ты сделал глупость, отправившись в Промежуток. Застудил рану и заработал лихорадку, – язвительно добавила она.

Ее тон и ласковые прохладные прикосновения успокоили Ф’лара. Он откинулся на подушки и заставил себя заснуть, чтобы поскорее выздороветь.

Глава 14

Когда пришло известие, что в этот ясный весенний день, вероятно, случится Рождение, Джексом не знал, радоваться ему или нет. С тех пор как десять дней назад две королевы убили друг друга, Лайтол пребывал в столь мрачном настроении, что Джексом передвигался по холду на цыпочках. Его опекун и прежде не был склонен к веселью и шуткам, но его нынешнее молчание держало в напряжении весь холд. Даже новорожденный младенец не плакал.

Джексом знал, что потеря даже одной королевы – это плохо, очень плохо, ужасно, но потерять двух, да еще столь кошмарным образом! Казалось, дальше будет только хуже. Случившееся потрясло Джексома до глубины души, и он боялся вновь увидеться с Фелессаном, не в силах забыть, как они осквернили своим присутствием площадку Рождений. Не наказание ли это?

Но если рассуждать логически, обе королевы погибли не в Руате и не над Форт-Вейром, под крылом которого находился Руат. Джексом никогда не встречался ни с Киларой, ни с Бреккой. Ф’нора он знал и глубоко ему сочувствовал, если хотя бы половина того, что он слышал, была правдой и Ф’нор в самом деле забрал Брекку к себе в вейр, забросив обязанности помощника предводителя ради заботы о ней. Брекка была очень больна. Странно: ее все жалели, но никто ни слова не говорил про Килару, которая тоже лишилась королевы.

Все это было крайне интересно, но Джексом знал, что вопросы задавать не стоит, точно так же как и спрашивать, отправятся ли они с Лайтолом на Рождение. Зачем иначе предводителю Вейра их извещать? И потом, Талина ведь стала претенденткой от Руата на Запечатление королевы? Руат не мог не быть представлен на Рождении. Бенден-Вейр всегда приглашал на Запечатление, в отличие от других Вейров. К тому же Джексом уже целую вечность не видел Фелессана.

Мальчик вздохнул, вспомнив день свадьбы в Телгаре, и его пробрала дрожь. В памяти всплыл тошнотворный холод Промежутка и тот страх, который он тогда ощутил, – как говорил Лайтол, мужчина не должен бояться признаваться в собственном страхе. И точно так же ему было страшно, когда он смотрел, как сражаются Ф’лар и Т’рон. По его спине пробежал неприятный холодок. На Перне все шло не так, как следовало: королевы драконов убивали друг друга, предводители Вейров устраивали поединки на глазах у всех, повсюду падали Нити без какой-либо закономерности и причины. Жизнь лишилась былого порядка и постоянства, катилась в хаос, и Джексом никак не мог помешать неумолимому разрушению нормальности. Это казалось несправедливым, ведь прежде все шло так хорошо. Все свидетельствовало о том, что жизнь в Руат-холде становится лучше. Но за последние шесть дней они потеряли угодья на северо-востоке, и, если так пойдет и дальше, от тяжких трудов Лайтола мало что останется. Может, потому он и ведет себя так странно. Но в любом случае это несправедливо, ведь он так старался. А теперь нельзя исключать даже, что Джексом пропустит Рождение и не увидит, кто сможет запечатлеть то королевское яйцо. Сплошная несправедливость!

– Лорд Джексом, – послышался с порога шепот служанки, – лорд Лайтол велел, чтобы ты переоделся в самое лучшее. Скоро начнется Рождение. Как думаешь, господин, у Талины есть шанс?

– Еще какой! – сорвавшимся от волнения голосом воскликнул Джексом. – Она ведь родилась в Руате! Иди, я сейчас!

Неловкими пальцами он застегнул штаны и рубашку, которые не надевал со дня свадьбы в Телгаре. Он сумел тогда не испачкать прекрасную ткань, но на правом плече остался жирный след от руки какого-то гостя, который стащил его со ступеней Телгар-холда, откуда он наблюдал за схваткой.

Накинув плащ, он отыскал под кроватью вторую перчатку и выбежал во двор, где ждал синий дракон. При виде его Джексом тут же вспомнил, что старший сын лорда Грожа получил яйцо файра. Лайтол отказался от двух, полагавшихся Руат-холду. И это была вопиющая несправедливость. Даже если Лайтол не мог и думать о том, чтобы запечатлеть файра, Джексому яйцо полагалось как лорду Руата, и Лайтол не имел права ему отказать.

– Если ваша Талина сможет запечатлеть королеву, это будет добрый день для Руата, – приветствовал его Д’вер, синий всадник.

– Да, – уныло ответил Джексом.

– Веселей, парень, – приободрил его Д’вер. – Могло быть и хуже.

– То есть?

Д’вер лишь усмехнулся, и Джексом, несмотря на обиду, предпочел не допытываться.

– Доброе утро, Требит’, – сказал он синему дракону.

Тот повернул голову, и в огромном глазу заплясали разноцветные огоньки.

Послышался негромкий, но отчетливый голос Лайтола, отдававшего распоряжения управляющим.

– Вместо каждого выжженного поля мы будем засевать два новых, пока хватит семян. На северо-востоке хватает невспаханной земли. Отправьте туда людей.

– Но, лорд Лайтол...

– Только не надо причитать про временное жилье. Если мы не проявим предусмотрительности, нам не хватит еды, а голод куда тяжелее перенести, чем пару сквозняков.

Лайтол бегло оглядел Джексома, рассеянно пожелал ему доброго утра, вскарабкался по плечу Требит’а, чтобы занять место на его шее, и у него начала дергаться щека. Жестом велев своему подопечному сесть впереди, лорд-управляющий кивнул Д’веру.

Синий всадник едва заметно улыбнулся, словно ничего большего и не ожидал, и мгновение спустя они уже были в воздухе. Внизу быстро уменьшался сигнальный костер на вершине Руата. Затем у Джексома перехватило дыхание от пугающего холода Промежутка, и они возникли над Звездными Скалами Бендена, столь близко от других летящих в Вейр драконов, что Джексом испугался возможного столкновения.

– Откуда... откуда они знают, где мы? – спросил он Д’вера.

– Они знают, – усмехнулся всадник. – Драконы никогда не сталкиваются...

По обычно веселому лицу Д’вера промелькнула тень, и Джексом застонал от своей глупости, ведь он напомнил о сражении королев.

– Нам все об этом напоминает, – сказал синий всадник, словно прочитав его мысли. – Даже цвета драконов поблекли. Но, – уже веселее продолжил он, – Запечатление нам поможет.

Джексом тоже на это надеялся, но отчего-то был уверен, что и сегодня все пойдет неправильно. Ох! Он судорожно вцепился в летную куртку Д’вера – казалось, будто они летят прямо на каменную стену Чаши Вейра, или, что еще хуже, несмотря на заверения Д’вера, прямо на зеленую драконицу, тоже свернувшую в ту сторону. Но неожиданно они оказались внутри широкой пещеры верхнего входа в Вейр, ведшего на обширную площадку Рождений. Послышался шорох крыльев, в нос ударил острый запах драконов, и они зависли над курящейся дымком песчаной ареной и рассевшимися рядами в большом круглом амфитеатре людьми и зверями. Перед Джексомом предстало головокружительное зрелище: яйца на площадке Рождений, разноцветные одежды собравшихся, множество драконьих тел, сверкающих глаз и сложенных крыльев, их синих, зеленых и коричневых шкур.

Где же бронзовые?

– Они доставят претенденток, лорд Джексом. Ага, а вот и наш юный негодник, – сказал Д’вер.

Джексом невольно вздрогнул, когда Требит’ сбросил скорость и мягко приземлился на карниз.

– Слезай.

– Джексом! Ты все-таки прилетел!

Фелессан замолотил его по спине. От его новой одежды пахло свежей краской, и Джексом, ответно хлопнув друга между лопаток, ощутил под ладонью жесткую ткань.

– Спасибо огромное, что привез его, Д’вер. Добрый день, лорд-управляющий Лайтол. Предводитель и госпожа Вейра велели передать тебе привет и приглашают остаться на обед после Запечатления, если ты не против уделить им немного времени, – сбивчиво выпалил Фелессан, вызвав у синего всадника невольную улыбку.

Лайтол угрюмо кивнул в ответ, и Джексом раздраженно поморщился.

Фелессан, которого подобные нюансы не слишком волновали, радостно потащил Джексома прочь от взрослых. Оказавшись подальше, он заговорил таким громким шепотом, что его наверняка было слышно двумя карнизами выше:

– Я уж думал, тебе не разрешат прилететь. Тут все такие мрачные и напуганные после того, как... ну, ты понял.

– Ты что, ничего не знаешь. Фелессан? – прошипел в ответ Джексом, и тот уставился на него, широко раскрыв глаза.

– Гм? Что такое? – уже осторожнее спросил он, тревожно озираясь вокруг. – Только не говори, что в Руат-холде случилось что-то плохое!

Оттащив друга как можно дальше от Лайтола, Джексом почти силой усадил его на каменную скамью. Тот запротестовал было, но сам же зажал себе рот ладонью. Джексом исподтишка поглядел на Лайтола. Управляющий отвечал на приветствия кого-то сидевшего выше. Люди продолжали прибывать, и верхом на драконах, и пешком, по горячему песку. Фелессан захихикал, показывая на дородных мужчину и женщину. Они шли через площадку Рождений, неестественно перебирая ногами. Из-за обуви на тонкой подошве они двигались семенящей походкой, нисколько не соответствовавшей их внешности.

– Не думал, что тут соберется столько людей после всего, что случилось, – возбужденно шептал Фелессан, блестя глазами. – Только взгляни на них! – Он показал на троих мальчишек с эмблемой Нерата на груди. – Они так морщатся, будто тут воняет! Ты же не думаешь, что от драконов пахнет?

– Нет, конечно. Разве что совсем немного, и к тому же приятно. Это ведь не претенденты? – с отвращением спросил Джексом.

– Нет, претенденты одеты в белое. – Фелессан недовольно покосился на Джексома, удивляясь его невежеству. – Они появятся позже. Ого! Пожалуй, им стоит поторопиться. Видел, как покачнулось то яйцо?

Послышался рев драконов, возбужденные крики спешащих к своим местам зрителей. Внезапно огромные драконьи крылья закрыли от Джексома остальные яйца, а затем, столь же внезапно, в воздухе вновь стало пусто, и теперь уже раскачивались все яйца, за исключением одного, самого маленького, лежавшего у дальней стены.

– Что это с тем яйцом? – спросил Джексом, показывая в ту сторону.

– С тем мелким? – Фелессан сглотнул, отводя взгляд.

– Мы ведь ничего с ним не сделали.

– Это я не сделал, – решительно заявил Фелессан, сверкая глазами. – А ты его трогал.

– Может, и трогал, но это вовсе не значит, что я его повредил, – попытался успокоить свою совесть юный лорд.

– Нет, прикосновение им не вредит. Претенденты целыми днями их гладили, и они теперь качаются.

– А это тогда почему нет? – Джексом с трудом перекрикивал усилившийся рев драконов, отдававшийся эхом по всей площадке Рождений.

– Не знаю. – Фелессан неуверенно пожал плечами. – Может, из него даже ничего не вылупится. По крайней мере, так говорят.

– Но я же ничего не сделал, – продолжал настаивать Джексом, в основном чтобы успокоить самого себя.

– Да ладно тебе! Смотри, вон идут претенденты. – Фелессан наклонился к уху Джексома и прошептал что-то неразборчивое. Ему пришлось повторить трижды, прежде чем Джексом его расслышал.

– Повторное Запечатление? Брекка? – воскликнул он намного громче, чем собирался, и, привстав, бросил взгляд в сторону Лайтола.

– Ты что, глухой? – прошипел Фелессан, усаживая его обратно. – Ты даже не представляешь, что тут сейчас будет. Сейчас расскажу, ты не поверишь! – Фелессану явно не терпелось поделиться своими знаниями.

– Что? Рассказывай!

Фелессан посмотрел на Лайтола, но все внимание лорда-управляющего, похоже, было привлечено к целеустремленно шагавшим в сторону качающихся яиц мальчикам в белых туниках, с напряженными, побледневшими от ожидания лицами.

– Что значит повторное Запечатление Брекки? Зачем? Как? – спросил Джексом.

В голове проносилось множество сменяющих друг друга картин: Лайтол верхом на собственном драконе, Брекка с новой королевой, плачущая Талина, которая лишилась своего шанса, хотя и родилась в Руате.

– То и значит. Брекка уже однажды запечатлела дракона, и она молода. Говорят, она могла бы стать куда лучшей госпожой Вейра, чем эта... Килара.

Тон Фелессана не оставлял сомнений, что он разделяет эту оценку бывшей госпожи Южного Вейра.

– Брекка выздоровеет, вот увидишь. – Фелессан снова понизил голос. – Ф’нор ее любит! И я слышал, – он сделал драматическую паузу и огляделся вокруг, будто кто-то мог их подслушать, – что Ф’нор намерен позволить Кант’у настичь ее королеву.

Джексом потрясенно уставился на друга:

– Да ты спятил! Коричневые драконы не настигают королев!

– В общем, Ф’нор собирается попробовать.

– Но... но...

– Да, именно так! – глубокомысленно заявил Фелессан. – Слышал бы ты Ф’лара и Ф’нора! – Он широко раскрыл глаза. – Это Лесса, моя мать, посоветовала им устроить для Брекки повторное Запечатление. Иначе, сказала Лесса, она так и останется полумертвой.

Оба мальчика виновато оглянулись на Лайтола.

– И они... они думают, что у Брекки получится? – спросил Джексом, уставившись на суровый профиль своего опекуна.

Фелессан пожал плечами:

– Скоро узнаем. Вон они летят.

И действительно, из черной пасти верхнего туннеля один за другим вылетели бронзовые драконы, почти касаясь носами хвостов летящих впереди.

– Вон Талина! – воскликнул Джексом, вскакивая на ноги. – Смотри, Лайтол, там Талина!

Он скользнул по скамье к своему опекуну и потянул его за руку, но Лайтол не замечал ни назойливых попыток Джексома, ни появления Талины. Взгляд его был прикован к ступившей на площадку девушке. У широкого входа в пещеру стояли двое, мужчина и женщина, сопровождавшие ее до этого момента – но не дальше.

– Да, это Брекка, – прошептал Фелессан, придвигаясь к Джексому.

Девушка чуть споткнулась и на мгновение замерла, а затем расправила плечи и, словно не ощущая исходящего от песка жара, медленно направилась к пяти претенденткам, причитавшим возле золотого яйца. Она остановилась рядом с Талиной, и та, повернувшись, жестом предложила ей занять место в их полукруге.

Гул внезапно смолк, и в наступившей тишине отчетливо послышался слабый треск скорлупы. Следом начали раскалываться яйца, из которых неуклюже выбирались мокрые пищащие дракончики с непомерно большими клиновидными головами на тонких гибких шеях. Мальчики стояли не шевелясь, с напряженными лицами, усилием мысли пытаясь привлечь детенышей к себе.

Первый выбравшийся из плена скорлупы дракончик заковылял к ближайшему мальчику, который проворно отскочил в сторону, и детеныш упал, уткнувшись носом в ноги высокого черноволосого паренька. Присев, мальчик помог юному дракону подняться на дрожащие лапы и заглянул в его радужные глаза. Джексом увидел, как зажмурился Лайтол. На его посеревшем лице отразилось воспоминание о том кошмарном дне, когда Ларт’ погиб от ожога фосфином.

– Смотри! – крикнул Джексом. – Королевское яйцо! Оно качается! Как же мне хотелось бы...

Он не договорил, не желая компрометировать себя в глазах друга. Как ни велико было его желание, чтобы Талина запечатлела королеву, став третьей из ныне живущих повелительниц Вейров, родившейся в Руате, он знал, что Фелессан болеет за Брекку. Фелессан, однако, был настолько увлечен происходящим внизу, что даже не обратил внимания на незаконченную фразу Джексома.

Золотое яйцо внезапно треснуло прямо посередине, и из него, хрипло протестуя, вывалилась на песок спиной вперед юная королева. Талина и еще две девушки быстро подошли к ней, пытаясь помочь ей подняться. Но едва королева поднялась на все четыре лапы, девушки отступили с таким видом, будто заранее договорились предоставить первый шанс Брекке.

Та словно пребывала в забытьи. Джексому показалось, что девушка не отдает себе отчета в происходящем. Она казалась ослабевшей, сломленной, едва ли не падающей. Дракончик негромко пискнул, и она подняла голову, будто лишь только теперь осознав, где находится.

Королева повернула голову к Брекке, сверкая огромными глазами, и неловко шагнула к ней.

В это мгновение над площадкой пронесся маленький бронзовый файр и с вызывающим криком повис над головой королевы – столь близко, что та отпрянула, щелкнула зубами и инстинктивно раскрыла крылья вперед, защищая глаза.

С карнизов послышался протестующий рев драконов. Талина встала между королевой и маленьким незваным гостем:

– Берд! Не смей!

Брекка протянула руку к разъяренному маленькому бронзовому. Новорожденная королева, возмущенно крича, спрятала морду в юбке Талины. Две девушки напряженно уставились друг на друга.

Наконец Талина, улыбаясь, протянула Брекке руку. А спустя мгновение королева по-хозяйски расставила лапы, и руатанка присела, успокаивающе обнимая детеныша. Брекка отвернулась, уже нисколько не походя на обездвиженную горем статую, и пошла к ожидавшим ее возле входа. Все это время над ней кружил маленький бронзовый файр, издавая недовольные вопли, которые чем-то напомнили Джексому повара в Руат-холде. Он невольно улыбнулся.

– Она не захотела запечатлеть королеву, – ошеломленно проговорил Фелессан. – Даже пробовать не стала!

– Ей не позволил тот файр, – ответил Джексом, удивляясь, с чего он вдруг защищает Брекку.

– Если бы у нее получилось, это было бы очень неправильно, просто ужасно неправильно, – мертвым голосом проговорил Лайтол. Казалось, все тело его обмякло, плечи опустились, руки безвольно повисли на коленях.

Некоторые из только что запечатлевших своих драконов мальчиков начали уводить их с площадки. Джексом снова повернулся в ту сторону, боясь что-либо пропустить. Все происходило слишком быстро и могло закончиться через несколько минут.

– Видел, Джексом? – Фелессан потянул его за рукав. – Видел? Бирто получил бронзового, а Пелломар запечатлел лишь зеленую. Драконы не любят задир, а Пелломар – самый большой задира во всем Вейре. Молодец, Бирто! – радостно крикнул он.

– Маленькое яйцо так и не треснуло, – показал Джексом, толкнув Фелессана в бок. – Не пора ли ему?

Лайтол нахмурился, услышав тревогу в голосе подопечного.

– Говорили, что из него, вероятно, вообще ничего не вылупится, – напомнил Фелессан, которого куда больше интересовало, каких драконов запечатлели его друзья.

– Что, если маленький дракончик не может пробить скорлупу? Нельзя ли разбить ее и помочь бедняге выбраться? Как малышу из живота женщины, если он никак не рождается?

Лайтол развернулся к Джексому, и лицо его исказилось от гнева.

– Что ты, мальчишка, можешь знать о родах?

– Я знаю, как родился я сам, – смело ответил Джексом, высоко подняв голову. – Я тогда едва не умер. Лесса была там, она мне рассказывала. Дракончик может умереть?

– Да, – тяжело признался Лайтол, поскольку никогда не лгал мальчику. – Он может умереть. И если зародыш недоразвит или уродлив – оно и к лучшему.

Джексом быстро оглядел свое тело, хотя прекрасно знал, что с ним все в порядке: собственно, он был здоровее многих других мальчиков в холде.

– Я видел яйца, из которых никто не вылупился, – продолжал Лайтол. – Кому нужна жизнь калеки?

– Но это яйцо живое, – заметил Джексом. – Смотри, оно качается.

– Верно, оно шевелится. Но не трескается, – сказал Фелессан.

– Тогда почему все расходятся? – внезапно спросил Джексом, вскакивая на ноги.

Возле подрагивающего маленького яйца никого не было.

Площадку заполонили всадники. Они помогали запечатлевшим драконов мальчикам или уводили гостей Вейра, чтобы доставить обратно в холды. Большинство бронзовых, естественно, ушли вместе с новой королевой. Драконов было столько, что площадка Рождений, казалось, на их фоне уменьшилась в размерах. Но даже разочарованные неудачливые претенденты не проявляли к единственному оставшемуся яйцу ни малейшего интереса.

– Там Ф’лар. Нужно сказать ему, Лайтол. Пожалуйста!

– Он знает, – ответил Лайтол.

Ф’лар и вправду подозвал к себе нескольких коричневых всадников, и теперь все они смотрели на маленькое яйцо.

– Иди к ним, Лайтол. Скажи, чтобы помогли малышу!

– Маленькие яйца случаются у любой королевы, – сказал Лайтол. – Это не моя забота. И не ваша.

Повернувшись, он начал пробираться к лестнице, явно уверенный, что мальчики последуют за ним.

– Но они же ничего не делают, – пробормотал Джексом.

Фелессан беспомощно пожал плечами:

– Идем. Скоро будет ужин. И сегодня нас ждет куча всяких лакомств. – Он поспешил за Лайтолом.

Джексом снова взглянул на яйцо, которое теперь яростно раскачивалось из стороны в сторону.

– Это нечестно! Им все равно, что с тобой станет! Их волнует Брекка, но не ты. Ну, давай же, яичко! Тресни! Покажи им! Одна хорошая трещина, и могу поспорить, они передумают!

Мальчик пробирался вдоль яруса, пока не оказался прямо над маленьким яйцом, которое продолжало раскачиваться, но вокруг теперь никого не было. В нем ощущалось нечто лихорадочное, будто дракончик внутри отчаянно нуждался в помощи.

Не раздумывая, Джексом перемахнул через каменный барьер и спрыгнул на песок. Он увидел крошечные трещинки в скорлупе, услышал доносившийся изнутри неистовый стук, заметил, как трещинки становятся все шире. Коснувшись скорлупы, он почувствовал, что она твердая как камень, а вовсе не кожистая, какой была в день их вылазки.

– Никто тебе не поможет, кроме меня! – крикнул он, пиная яйцо.

В яйце появилась щель. Еще два крепких пинка, и щель расширилась. Изнутри послышался жалобный писк, и стал виден светлый кончик драконьего носа, бивший по неподатливой скорлупе.

– Хочешь родиться, как я? Тебе надо просто немножко помочь, как и мне! – кричал Джексом, колотя кулаками по скорлупе, от которой отваливались куски намного толще и крепче, чем оставшаяся на площадке скорлупа других яиц.

– Джексом, что ты делаешь? – заорал кто-то, но было уже слишком поздно.

Стала видна толстая внутренняя оболочка – именно она мешала дракончику появиться на свет. Сняв с пояса нож, мальчик разрезал скользкую пленку, и из нее вывалилось крошечное белое тельце, размером не больше самого Джексома. Машинально протянув руку, он помог малышу подняться на ноги.

Прежде чем Ф’лар или кто-то еще успел вмешаться, белый дракон поднял полный обожания взгляд на лорда Руатанского, и свершилось Запечатление.

Не сознавая, какую дилемму он только что породил, и не в силах поверить в случившееся, Джексом повернулся к ошеломленным зрителям:

– Он говорит, его зовут Рут’!

Глава 15

Брекке казалось, будто она вышла на свет из подземелий самого глубокого в мире холда. И путь ей показал Берд. Воспоминание заставило содрогнуться. Если она соскользнет туда снова...

В то же мгновение она почувствовала, как пальцы Ф’нора сжимают ее руку, ощутила прикосновение мыслей Кант’а и услышала щебет двух файров.

Берд увел Брекку с площадки Рождений к Ф’нору и Маноре, чей крайне усталый и печальный вид поразил ее до глубины души. Она пыталась говорить, но ей не дали. Ф’нор отнес ее к себе в вейр. И теперь она улыбалась, глядя на склоненное над ней обеспокоенное лицо любимого – да, теперь она могла его так называть. От крыльев носа Ф’нора к уголкам рта пролегли глубокие морщины, под покрасневшими глазами темнели круги, обычно аккуратно зачесанные на высокий лоб волосы свисали маслянистыми прядями.

– Как же ты изменился, любовь моя, – хрипло проговорила она, и собственный голос показался ей чужим.

Издав похожий на рыдание стон, Ф’нор обнял ее – сперва нежно, словно боясь причинить ей боль, но, почувствовав, как она сжимает его в объятиях, с радостью ощущая под пальцами его мощную спину, он сжал ее так, что едва не раздавил, и она вскрикнула, прося быть осторожнее.

Он зарылся в ее волосы, в порыве радостного облегчения коснувшись губами шеи.

– Мы думали, что потеряли и тебя тоже, Брекка, – раз за разом повторял он на фоне торжествующего рева Кант’а.

– У меня что-то случилось с головой, – дрожащим голосом призналась она, зарываясь лицом в его грудь, ей хотелось слиться с ним воедино. – Будто мой разум утратил власть над телом. Ох, Ф’нор... – проговорила она, выплескивая накопившееся горе и тоску, – я даже возненавидела Кант’а!

По щекам Брекки текли слезы. И без того ослабевшее тело сотрясалось от рыданий. Ф’нор прижал ее к себе, поглаживая по плечам, потом испугался, что судороги разорвут ее на части, и подозвал Манору.

– Ей нужно выплакаться, Ф’нор. Облегчить душу.

Озабоченность на лице Маноры, ее манера беспокойно сплетать пальцы странным образом успокаивали Ф’нора. Он видел, как она ухаживала за Бреккой, с трудом пытаясь сохранять обычную для нее невозмутимую безмятежность. И он был ей благодарен за то, что она возражала против повторного Запечатления, хотя и сомневался, что мать знает, почему противится он сам. А может, она и знала. От спокойного отстраненного взгляда Маноры мало что могло укрыться.

Хрупкое тело Брекки дрожало как в лихорадке, терзаемое болью утраты. Огненные ящерицы встревоженно порхали вокруг, в реве Кант’а слышались жалобные нотки. Брекка судорожно сжимала плечи Ф’нора, рыдания не давали ей говорить.

– Она не перестанет, Манора. Не перестанет.

– Дай ей пощечину.

– Пощечину?

– Да, пощечину.

Манора перешла от слов к делу, несколько раз ударив Брекку по щекам, прежде чем Ф’нор успел прикрыть ее лицо.

– А теперь – в бассейн, вместе с ней. Пусть теплая вода расслабит мышцы.

– Вовсе незачем было ее бить, – рассерженно бросил Ф’нор.

Брекка судорожно вздохнула, почувствовав, как ее опускают в теплую воду. Тело ее постепенно расслабилось, она перестала всхлипывать, и Манора, насухо вытерев ее подогретым полотенцем, велела Ф’нору снова укутать девушку шкурами.

– Ей теперь нужно поесть, Ф’нор. Да и тебе тоже, – сурово напомнила Манора. – И не забудь, что у тебя есть и другие обязанности. Сегодня День Запечатления.

Ф’нор раздраженно фыркнул. На губах Брекки появилась слабая улыбка.

– Вряд ли ты вообще от меня отходил, после того как...

– Мы с Кант’ом все время были с тобой, Брекка, – перебил он, отводя волосы с ее лба с таким видом, будто сейчас это было самое важное.

Брекка перехватила его руку, и он посмотрел ей в глаза.

– Я чувствовала рядом вас обоих, даже когда мне больше всего хотелось умереть. – Внезапно она ощутила нарастающую злость. – Но как вы посмели заставить меня выйти на площадку Рождений, к другой королеве?

Кант’ протестующе заворчал. Брекка увидела в не задернутом занавеской проходе обращенную к ней голову дракона, его блеснувшие глаза и на удивление нездоровый зеленый оттенок шкуры.

– Мы не хотели. Это была идея Ф’лара... и Лессы. Они страшно боялись тебя потерять и думали, что это сможет помочь.

Брекке вновь показалось, будто она падает в бескрайнюю пропасть, раздираемая жгучей болью утраты, о которой она изо всех сил пыталась забыть.

«Нет!» – послышался мысленный вопль Кант’а.

К ее шее и лицу прижались два теплых тельца файров, излучая почти физически ощутимую нежность и тревогу.

– Брекка! – вырвал ее из бездны полный ужаса и отчаяния крик Ф’нора, показавшийся громче рева дракона.

– Не оставляй меня! Не оставляй меня одну! Я этого не вынесу, даже на мгновение! – взмолилась она.

«Я здесь», – сообщил Кант’. Ф’нор крепко сжал ее в объятиях. Две ящерки эхом повторили слова коричневого дракона, и мысли их были полны решимости, словно они превратились в оружие, способное защитить от жуткой боли.

– Гралл и Берд обо мне заботятся, – прошептала она.

– Еще бы! – Казалось, Ф’нора злит сама мысль, что в этом можно усомниться.

– Нет... в смысле, они мне об этом говорят.

Ф’нор посмотрел ей в глаза, слегка ослабив объятия.

– Да, они учатся... потому что любят.

– Ф’нор... если бы я не запечатлела в тот день Берда, что бы сейчас со мной было?

Ф’нор не ответил, молча прижимая к себе Брекку, пока в вейр не вошла Миррим с нагруженным подносом в руках. Вокруг весело порхали ее ящерки.

– Мне помогала готовить Манора, Брекка, – строго проговорила девочка. – Ты же знаешь, какая она придирчивая. Так что съешь весь этот бульон без остатка и выпей снотворное снадобье. Выспись как следует, и сразу почувствуешь себя лучше.

Брекка озадаченно уставилась на девочку, которая, ловко оттеснив Ф’нора, подложила ей под спину подушки, повязала на шею салфетку и начала вливать ей в рот крепкий бульон из мяса цеппи.

– Можешь на меня не таращиться, Ф’нор Бенденский, – сказала Миррим, – и ешь то, что я принесла, пока не остыло. Я приготовила тебе грудку цеппи с пряностями, так что не дай первоклассному блюду пропасть впустую.

Улыбнувшись, Ф’нор покорно встал. Своими манерами девочка напоминала ему одновременно и Манору, и Брекку.

К удивлению Брекки, бульон оказался восхитительным на вкус, согрев желудок и утолив чувство голода, которое она осознала лишь сейчас. Она выпила снотворное снадобье, хотя сок плодов лунного дерева не мог полностью скрыть горький привкус.

– Ф’нор, ты что, решил вконец довести несчастного Кант’а до того, что он скоро превратится в стража порога? – спросила Миррим, укладывая Брекку в постель. – Слишком жалкий у него вид для коричневого.

– Но он же ел... – виновато начал Ф’нор.

– Ха! – бросила Миррим, точь-в-точь как Лесса.

«Придется основательно взяться за это дитя», – рассеянно подумала Брекка, но охватившая все тело слабость не позволяла пошевелиться.

– А ну поднимай эту ленивую груду коричневых костей с лежбища и отправляй к месту кормежки, Ф’нор. И побыстрее. Скоро все соберутся на пиршество, а ты сам знаешь, как действует на аппетит простого народа вид кормящегося дракона. Давай, иди. И ты, Кант’, с ним.

Последнее, что успела увидеть Брекка, когда Ф’нор покорно последовал за Миррим из спальни, – удивленный взгляд Кант’а, которого девочка крепко ухватила за ухо и потащила за собой.

Они оставляют меня, с внезапным ужасом подумала Брекка. Оставляют одну...

«Я с тобой», – тотчас же успокоил ее Кант’.

Две ящерки нежно прижались с обеих сторон к ее голове.

«И я», – сообщила Рамот’а. «Я тоже», – добавил Мнемент’, и к их мысленным голосам присоединились другие – тихие, но явственные.

– Ну вот, – с немалым удовлетворением заявила Миррим, вернувшись в спальню. – Они сейчас поедят и вернутся.

Она прошлась по комнате, прикрывая корзинки со светильниками, чтобы их сияние не мешало спать.

– Ф’нор говорит, тебе плохо оставаться одной, так что дождусь его возвращения.

«Я не одна», – хотела ответить Брекка, но глаза ее закрылись, и она провалилась в глубокий сон.

* * *

Лесса окинула взглядом Чашу Вейра и ряды столов, за которыми сидели задержавшиеся по окончании пиршества гости, и искренне пожалела, что не может чувствовать себя столь же свободно. Рожденные в холдах и мастерских родители новых всадников, сами мальчишки, ласкавшие своих дракончиков, даже обитатели Вейра – все они весело переговаривались и смеялись, и ни у кого не возникало поводов для печали или скорби. А Лессу мучила беспричинная тоска, от которой она никак не могла избавиться.

Брекка пришла в себя, к ней вернулся рассудок, несмотря на слабость. Ф’нор смог оставить ее достаточно надолго, чтобы поесть вместе с гостями. К Ф’лару возвращались силы, и он наконец признал, что ему следует передать часть своих новых обязанностей другим всадникам. И даже Лайтол, пребывавший в абсолютном расстройстве с того момента, как Джексом запечатлел белого дракончика – как такое вообще могло случиться? – ухитрился напиться в стельку благодаря мягкой поддержке постоянно подливавшего Робинтона.

Теперь оба распевали песенку весьма неприличного содержания, которую мог предложить только арфист. Лорд-управляющий Руатом все время сбивался с ритма, но у него оказался удивительно приятный тенор. Отчего-то Лессе казалось, что он должен петь басом, лучше подходившим к его мрачной натуре.

Она погоняла по тарелке остатки сладкого пирога. Помощницы Маноры превзошли самих себя – птиц нафаршировали забродившими плодами и хлебом, убрав специфический вкус, который часто портил мясо цеппи. Сваренная на пару каша из речных злаков распадалась на отдельные нежные зернышки. Свежую зелень, судя по всему, доставили из Южного Вейра. Лесса напомнила себе, что следует предостеречь Манору от тайных походов в Южный: лишние неприятности с Т’кулом вовсе ни к чему. Может быть, зелень собрал Н’тон во время своих вылазок за личинками? Ей всегда нравился молодой бронзовый всадник, а теперь, когда она смогла узнать его получше...

Лессе стало интересно, чем сейчас заняты они с Ф’ларом. Поднявшись из-за стола, они отправились в те загадочные помещения, из которых в последнее время практически не вылезали. Наверное, возятся со своими личинками, раздраженно подумала она. Может, и ей незаметно ускользнуть? Нет, лучше остаться. Невежливо, когда оба повелителя Вейра покидают гостей под столь непонятным предлогом. К тому же все скоро должны начать расходиться.

Что теперь делать с юным Джексомом? Оглядевшись вокруг, Лесса с легкостью отыскала мальчика по белой шкуре его дракона среди других мальчишек, купавших в озере своих зверей. Дракончик, конечно, симпатичный, но есть ли у него будущее? И почему именно Джексом? Она была рада, что Лайтол сегодня напился, но вряд ли назавтра бывшему всаднику станет легче. Возможно, лучше оставить мальчика и дракона здесь, пока зверь не умрет. Никто не сомневался, что Рут’ не доживет до зрелости.

На другом конце стола для почетных гостей сидели лорд Телгара Ларад, лорд Битры Сайфер, Райд Бенденский и Асгенар Лемосский с леди Фамирой, которая постоянно смущалась. Супруги привезли с собой из Лемос-холда своих маленьких файров – к счастью, коричневого и зеленую. Файры вызвали откровенный интерес лорда Ларада, у которого созревала у очага пара яиц. Старики Райд и Сайфер, тоже получившие яйца из последней найденной Ф’нором кладки, свой интерес старались скрывать. Они не были уверены в успехе эксперимента с огненными ящерицами, но весь вечер не сводили глаз с пары файров из Лемоса. Сайфер наконец оттаял достаточно, чтобы задать вопрос, как за ними ухаживать.

Во имя Яйца... как повлияет на настроения лордов вся эта история с Джексомом и его Рут’ом? Вряд ли они решатся нарушить сложившееся территориальное равновесие лишь из-за того, что Джексом запечатлел забавного дракончика, у которого нет никаких шансов выжить при ближайшем Падении Нитей? И как теперь называть Джексома? Д’ом, Д’ксом? Большинство женщин в Вейрах выбирали сыновьям имена, которые легко сократить. Лесса усмехнулась, подумав, что переживает из-за такой мелочи, как сокращение имени. Нет, Джексом должен остаться в Руат-холде. Она сама уступила свое законное право на холд ему, сыну Геммы, поскольку в его жилах текла хотя бы малая доля руатанской крови. Но она никогда не позволит, чтобы холдом завладели представители другого рода. Жаль, что у Лайтола нет сыновей. Нет, Джексом должен оставаться лордом Руата. Дракончик все равно не выживет. Слишком уж он мал, а его цвет – кто когда-либо слышал о белом драконе? – свидетельствовал о серьезных отклонениях. Манора как-то рассказывала про белокожего красноглазого ребенка из Нерат-холда, который не переносил дневного света...

Ночной дракон?

Ясно было, что Рут’ никогда не вырастет до обычных размеров. Только что вылупившийся, он скорее походил на крупного файра.

С вершины послышалось ворчание Рамот’ы, обеспокоенной мыслями своей всадницы, и Лесса послала ей сотню мысленных извинений.

– Тебя это никак не касается, милая, – сказала ей Лесса. – Ты принесла больше золотых яиц, чем любые три другие королевы, вместе взятые. И самый большой из их выводков не превосходит самого маленького из твоих, любовь моя.

«Рут’ выживет. И с ним все будет хорошо», – сообщила Рамот’а.

С карниза донесся рев Мнемент’а, и Лесса уставилась на обоих драконов, чьи глаза засверкали во мраке над залитой светом Чашей Вейра.

Неужели драконы знают нечто такое, чего не знает она? В последнее время ей часто так казалось, но все же откуда? Обычно драконов не волновал ни завтрашний день, ни вчерашний: они жили исключительно сегодняшним. «Не самый худший образ жизни», – с легкой завистью подумала Лесса. Ее блуждающий взгляд упал на белую шкуру Рут’а. Почему эти двое запечатлели друг друга? Неужели ей и без того мало хлопот?

– Почему я должен быть против? Почему? – вдруг громко и воинственно спросил Лайтол.

Арфист расплылся в глуповатой улыбке.

– Вот я и говорю: почему?

– Я люблю мальчишку. Люблю больше, чем если бы он был моей плотью и кровью – моей, Лайтола Руатанского! И я доказал свою любовь к нему. Доказал, что забочусь о нем. Руат богат. Богат, как и в те времена, когда им правила Руатанская династия. Излечены все раны, которые нанес Фэкс. Но мне-то что? Жизнь моя кончена. Я много кем побывал. Я был всадником – о, Ларт’, мой красавец Ларт’! Я был ткачом, так что разбираюсь в ремеслах. И в холдах теперь тоже разбираюсь. Я знаю все. Знаю, как позаботиться о белом заморыше. Почему бы мальчишке не оставить дракона себе? Во имя Первой Скорлупы, он все равно никому больше не нужен. Никто больше не захотел его запечатлеть. Он особенный, говорю тебе. Особенный!

– Погоди, лорд Лайтол, – сказал Райд Бенденский, встав из-за своего конца стола и направляясь к Лайтолу. – Мальчик запечатлел дракона. И это значит, что он должен остаться в Вейре.

– Рут’ – неполноценный дракон, – проговорил Лайтол таким тоном, будто был почти трезв.

– Неполноценный дракон? – Судя по выражению лица Райда, его потрясло столь святотатственное заявление.

– Белых драконов еще никогда не бывало, – высокопарно заявил Лайтол, выпрямляясь во весь рост. Он был немногим выше, чем лорд Бенден-холда, но выглядел куда величественнее. – Никогда!

Похоже, ему хотелось провозгласить тост, но кубок оказался пуст. Он сумел достаточно ловко налить себе вина, хотя с трудом держался на ногах. Арфист поспешно подставил свой бокал, расплескивая напиток.

– Ни один белый дракон... – нараспев произнес арфист, чокаясь с Лайтолом.

– ...не смог выжить, – продолжил Лайтол, делая большой глоток.

– Не смог!

– И потому, – Лайтол глубоко вздохнул, – мальчик должен остаться в своем холде. В холде Руат.

– Вне всякого сомнения! – Робинтон высоко поднял кубок, вызывающе уставившись на Райда, который удостоил его долгим непроницаемым взглядом.

– Он должен остаться в Вейре, – наконец сказал Райд, хотя и не слишком уверенно.

– Нет, он должен вернуться в Руат. – Лайтол изо всех сил вцепился в край стола. – Когда дракон умрет, мальчик должен быть там, где у него останется цель, и жизнь сохранит для него смысл. Я знаю!

На это у Райда не нашлось ответа, и он осмелился лишь на неодобрительный взгляд в сторону Лайтола. Затаив дыхание, Лесса попыталась слегка подтолкнуть мысли старого лорда в нужном направлении.

– Я знаю, как помочь мальчику, – продолжал Лайтол, медленно опускаясь обратно на стул. – Я знаю, что для него будет лучше. Я знаю, что такое потерять дракона. Разница только в том, что нам заранее известно: дни Рут’а сочтены.

– Дни сочтены, – словно эхо, повторил арфист.

И вдруг уронил голову на стол. Лайтол с любопытством, почти отечески склонился над ним и тут же отпрянул, поскольку тот негромко захрапел.

– Эй, не засыпай. Мы еще не закончили с этой бутылкой!

Робинтон не ответил, и Лайтол, пожав плечами, осушил свой кубок, а потом тоже медленно опустил голову на стол и захрапел в такт арфисту. С отвращением посмотрев на обоих, Райд повернулся и направился обратно к своему концу стола.

– Вот уж действительно, нет истины в вине, – заметил Ларад Телгарский, когда Райд снова сел.

Лесса попыталась мысленно воздействовать на Ларада, который был куда восприимчивее Райда. Он стал качать головой, и она переключила свое внимание на Сайфера. Если удастся убедить обоих прийти к согласию...

– Место дракона и его всадника – в Вейре, – сказал Райд. – Что вполне естественно для них, и этого не изменишь.

– Ну а если взять, к примеру, огненных ящериц? – Сайфер показал подбородком на двух файров в руках сидевших напротив лорда и леди Лемосских. – Они ведь тоже своего рода драконы.

– Мы сегодня видели, что бывает, если пойти против естества, – усмехнулся Райд. – Та девушка... как там ее зовут?.. потеряла свою королеву. Даже ящерица пыталась отговорить ее от запечатления новой. Эти существа знают куда больше, чем нам кажется. Вспомни, сколько лет их пытались поймать...

– Зато теперь ловят целыми гнездовьями, – прервал его Сайфер. – Они, кстати, вполне симпатичные. Мне не терпится дождаться, когда вылупятся мои.

Отчего-то их спор напомнил Лессе стариков Р’гула и С’лела, ее первых «учителей» в Вейре, которые постоянно перечили друг другу, вместо того чтобы обучать ее «всему, что нужно знать, чтобы стать госпожой Вейра». В итоге ее всему научил Ф’лар.

– Мальчик должен остаться здесь вместе с драконом.

– Этот мальчик – лорд холда, Райд, – напомнил ему Ларад Телгарский. – И распри из-за владения холдом нам вовсе ни к чему. Может, если бы у Лайтола был сын, или если бы он сумел воспитать другого подходящего претендента... Нет, Джексом должен оставаться лордом Руата...

Лорд Телгара попытался высмотреть мальчика в Чаше Вейра. Встретившись взглядом с Лессой, он с отстраненной вежливостью улыбнулся ей.

– Не соглашусь, не соглашусь, – решительно покачал головой Райд. – Это против всех обычаев.

– Некоторые обычаи давно пора менять, – хмуро ответил Ларад.

– Интересно, чего хочет сам мальчик? – как всегда мягко вмешался Асгенар, перехватив взгляд Ларада.

Лорд Телгара от души рассмеялся, закинув голову.

– Не усложняй, братец. Мы только что решили его судьбу, и не важно, чего он хочет или не хочет.

– Мальчика следует спросить, – уже тверже возразил Асгенар, глядя то на Ларада, то на двух других лордов. – Я видел его лицо, когда он вышел с площадки Рождений. Он как раз осознал, что совершил, и сам побелел, как тот дракончик.

Асгенар жестом осторожно намекнул на Лайтола.

– Да, Джексом даже слишком хорошо понимает, что он сделал.

– С каких это пор сопляков о чем-то спрашивают? – раздраженно фыркнул Райд. – Им приказывают!

Асгенар повернулся к своей супруге, коснулся ее плеча и с любовью во взгляде попросил ее позвать юного Джексома. Придерживая свою сонную зеленую ящерицу, она встала и направилась к озеру.

– Я недавно обнаружил, что можно выяснить очень многое, если расспрашивать людей, – сказал он, со странной улыбкой глядя вслед жене.

– Людей – да, но не детей! – Райд сумел вложить в свои слова всю накопившуюся у него злость.

Лесса мысленно подтолкнула эмоции лорда, который в таком состоянии оказался более податлив.

– Почему бы ему просто не взять звереныша на руки? – раздраженно спросил лорд Бенденский, глядя на приближающихся к ним леди Фамиру, юного лорда Руатанского и новорожденного белого дракона Рут’а.

– Полагаю, у них уже установились определенные отношения, – заметил Асгенар. – Нести малыша на руках было бы проще и быстрее, но вряд ли разумнее. Даже у столь маленького дракона есть чувство собственного достоинства.

Райд Бенденский что-то проворчал: Лесса не смогла понять, то ли соглашаясь, то ли возражая. Он начал неловко ерзать, потирая рукой затылок, и она оставила его в покое.

Внимание Лессы привлекло хлопанье драконьих крыльев. Повернувшись, она увидела блеснувшую у нового входа в помещения Предков бронзовую шкуру.

«Лиот’ привез мастера-фермера», – сообщила своей всаднице Рамот’а.

Лесса совершенно не представляла, зачем мог понадобиться Андемон и почему его привез Н’тон. В мастерской цеха фермеров теперь имелся свой собственный дракон. Она начала подниматься.

– Ты хоть понимаешь, что натворил, молодой человек? – сурово спросил Райд.

Лесса развернулась, разрываясь надвое от любопытства. У Джексома, конечно, прекрасные защитники в лице Асгенара и Ларада, но ей было крайне интересно, как мальчик ответит Райду.

Джексом стоял прямо, высоко подняв голову, глаза его блестели. Рут’ прижался к его ноге, будто понимая, что их пытаются судить.

– Да, уважаемый лорд Райд, я вполне осознаю последствия своих действий и те серьезные проблемы, которые они могут создать для других лордов.

В голосе Джексома не чувствовалось ни извинений, ни раскаяния, но он косвенно напомнил Райду, что сам он, несмотря на свой юный возраст, тоже лорд-холдер.

Старый Райд выпрямился в кресле, расправив плечи, словно собираясь...

Лесса шагнула вперед.

– Не надо... – послышался тихий шепот.

Сперва она подумала, будто ей показалось, но потом увидела, что на нее пристально смотрит мастер-арфист и взгляд его абсолютно трезв. Да, он поистине великий лицемер, хоть и творит добрые дела.

– Вполне осознаешь, значит? – повторил Райд, внезапно вскочив на ноги.

Старый лорд с возрастом стал ниже ростом, плечи его слегка сгорбились, живот отвис, кожаные штаны туго обтягивали жилистые ноги. Рядом со стройной гордой мальчишеской фигуркой он выглядел карикатурой на человека.

– Ты знаешь, что после того, как ты запечатлел дракона, тебе придется остаться в Бенден-Вейре? Ты понимаешь, что в Руате больше нет лорда?

– При всем моем уважении, господин, ни ты, ни другие присутствующие здесь лорды не могут говорить от имени Конклава, поскольку для этого требуются две трети всех лордов-холдеров Перна, – уверенно ответил Джексом. – Если потребуется, я буду рад предстать перед полномочным Конклавом и выступить в свою защиту. Думаю, всем очевидно, что Рут’ – неполноценный дракон, и я понимаю, что его шансы достичь зрелости весьма малы. Соответственно, Вейру от него нет никакой пользы. Даже старых драконов, которые не могут больше жевать огненный камень, отправляют на покой в Южный Вейр... вернее, отправляли раньше.

Мальчика смутила собственная оговорка, но одобрительная усмешка Асгенара поправила дело.

– Разумнее считать Рут’а скорее файром-переростком, чем драконом-недомерком.

Словно извиняясь, он нежно улыбнулся Рут’у и погладил его по голове. Получился такой взрослый и такой любящий жест, что у Лессы перехватило горло.

– Я должен исполнять свои обязательства перед моим родом, перед холдом, который обо мне заботился. Здесь, в Бенден-Вейре, мы с Рут’ом станем лишь помехой. Но мы можем помочь Руат-холду точно так же, как и другие огненные ящерицы.

– Отлично сказано, просто отлично, юный лорд Руатанский! – воскликнул Асгенар Лемосский и зааплодировал, вызвав пронзительный вопль своего файра.

Ларад Телгарский торжественно наклонил голову в знак согласия.

– Гм... по мне, так ответ чересчур дерзок, – проворчал Райд. – Все вы, сопляки, сперва делаете, а потом уже думаете.

– Я определенно виноват, лорд Райд, – искренне ответил Джексом. – Но сегодня мне пришлось действовать в спешке, чтобы спасти жизнь дракона. Нас учат с почтением относиться к драконьему роду, а меня учили даже лучше, чем кого-либо еще. – Джексом показал в сторону Лайтола, и на его лице отразилась глубокая печаль.

Неизвестно, что разбудило лорда-управляющего Руат-холда: то ли голос Джексома, то ли слишком неудобная поза – но он проснулся. Схватившись за стол, он поднялся на ноги и медленно, сосредотачиваясь на каждом шаге, направился к своему подопечному. Затем обнял мальчика за плечи и, словно это придало ему сил, выпрямился и повернулся к Райду Бенденскому. Вид у него был еще более гордый и надменный, чем в свое время у лорда Грожа.

– Лорд Руат-холда Джексом не виновен в том, что случилось сегодня. Как его опекун, я несу за него ответственность – если спасение жизни можно считать проступком. И если я всегда воспитывал в нем почтение к драконьему роду, у меня на то имелись все причины!

Лорд Райд беспокойно отвел взгляд, не в силах смотреть в глаза Лайтолу.

– Если, – Лайтол специально подчеркнул это слово, хотя и считал подобную возможность маловероятной, – лорды решат что-то предпринять на Конклаве, я буду настаивать на том, что в сегодняшнем поступке лорда Джексома нет ничьей вины. Он следовал законам чести, как его учили. Однако я считаю, что лучше всего он послужит Перну, вернувшись в свой холд. К юному Рут’у в Руате станут относиться с надлежащей заботой и уважением – до конца его дней.

Можно было не сомневаться, что Ларад и Асгенар придерживаются того же мнения. Старый Сайфер задумчиво теребил губу, не желая смотреть в сторону Райда.

– И тем не менее я полагаю, что драконам и их всадникам место в Вейре! – мрачно пробормотал Райд.

Поняв, что проблема, похоже, решилась, Лесса уже собралась уходить, но едва не угодила в объятия остановившего ее Ф’нора.

– Вейр там, где живет дракон, – негромко заметил он с едва заметной ноткой веселья в голосе.

На лице его были еще видны следы последней напряженной недели, но взгляд прояснился, а на прежде плотно сжатых губах играла улыбка. Выздоровление Брекки явно пошло ему на пользу.

– Она спит, – сказал он Лессе. – Я тебе говорил, что она не сможет запечатлеть новую королеву.

Лесса раздраженно взмахнула рукой:

– По крайней мере, это помогло ей преодолеть шок.

– Да, – с немалым облегчением согласился Ф’нор.

– Пойдем лучше со мной. Я хочу выяснить, зачем только что прилетел мастер-фермер Андемон. Да и тебе пора снова браться за работу!

– Я готов, если работу уже не сделал за меня кто-то другой, – усмехнулся Ф’нор. – Кто-нибудь принес Ф’лару его Нити? – озабоченно спросил он.

– Да, Н’тон.

– А я думал, он так и летает командиром крыла в Форт-Вейре!

– Как ты сам недавно заметил, стоит Ф’лару избавиться от твоей опеки, как он тут же начинает все менять.

Увидев потрясенный взгляд Ф’нора, Лесса сжала его руку и ободряюще улыбнулась. Похоже, к обычным подколкам он пока что не готов.

– Никто не займет твоего места рядом с Ф’ларом... или со мной. Кант’у и Брекке ты был нужнее. – Она сжала его руку. – Но это вовсе не значит, что в твое отсутствие ничего не происходило, так что тебе предстоит наверстать упущенное. Ф’лар, пока болел, вдруг понял, что смертен, и решил посвятить Н’тона в наши дела. Иначе мы не справимся с Нитями еще четыре сотни Оборотов или кто знает сколько.

Лесса подобрала юбку, мешавшую ей быстро идти по песку.

– Можно мне с вами? – спросил арфист.

– Тебе? Ты вообще способен держаться на ногах?

Усмехнувшись, Робинтон пригладил взъерошенные волосы на затылке.

– Лайтол не смог бы напоить меня до бесчувствия, дорогая моя госпожа Лесса. Разве что мастер-кузнец... гм... на такое способен.

Уверенной походкой он направился вместе с ними к отмеченному светильником входу. В бархатистом весеннем небе сияли звезды, светильники на нижних уровнях отбрасывали яркие круги на песок. Наверху, на карнизах вейров, за ними наблюдали сверкающие глаза довольно ворчавших драконов. Высоко у Звездных Скал Лесса увидела три драконьих силуэта – справа от дракона-часового, сплетя крылья, сидели Рамот’а и Мнемент’. Оба пребывали в прекрасном расположении духа: Лесса часто этим вечером слышала мелодичный голос Рамот’ы и тешила себя надеждой, что королева еще не скоро ощутит неодолимое желание подняться в брачный полет.

Войдя в помещение, они увидели тощую фигуру мастера-фермера. Он склонился над самым большим корытом, поворачивая листья ростка лунного дерева. За ним настороженно наблюдал Ф’лар, а рядом широко улыбался Н’тон, явно не осознававший всей торжественности момента.

Заметив Ф’нора, Ф’лар обрадовался и, быстро подойдя к брату, хлопнул его по плечу:

– Манора говорит, Брекка пришла в себя. Поверь, для меня это вдвойне радость. Но я был бы еще больше рад, если бы она сумела запечатлеть королеву...

– В том не было никакого смысла, – сухо возразил Ф’нор.

Улыбка Ф’лара погасла. Тряхнув головой, он потащил брата к корытам.

– Н’тон сумел раздобыть Нить, и мы заразили почву в трех больших корытах, – сказал Ф’лар, понизив голос, словно не желая мешать мастеру-фермеру. – Личинки сожрали всех паразитов до единого. А ожоги в тех местах, где Нить пронзила листья этого лунного деревца, уже затягиваются. Надеюсь, мастер Андемон сможет объяснить нам что и как.

Андемон выпрямился, продолжая исподлобья всматриваться в корыто. Он быстро моргал, нервно теребя толстыми узловатыми пальцами край измазанной землей рубахи: гонец из Вейра забрал его прямо с поля.

– Я не знаю что и как, уважаемый предводитель Вейра. И если то, что ты мне говорил, правда, – он помедлил и наконец поднял взгляд на Ф’лара, – то мне страшно.

– Отчего же? – удивленно рассмеялся Ф’лар. – Ты что, не понимаешь, что это значит? Если личинки могут приспособиться к северной почве и климату и вести себя так, как видели мы все, – он показал на арфиста, своего брата и Лессу, – Перн может впредь больше не бояться Нитей.

Андемон глубоко вздохнул, расправив плечи, но осталось неясным, хочет он возразить против столь радикально звучащего заявления или готов его поддержать. Он посмотрел на арфиста с таким видом, будто доверял его мнению больше всех остальных.

– Ты видел, как эти личинки пожирали Нить?

Арфист кивнул.

– И это было пять дней назад?

Арфист снова кивнул.

По телу мастера-фермера пробежала дрожь, всколыхнув ткань его рубахи, и он с отвращением и страхом взглянул на корыто, но тут же решительно шагнул вперед и снова уставился на лунное деревце. Затаив дыхание и зажмурившись, он погрузил узловатую руку в почву, а затем, набрав горсть влажной земли, снова открыл глаза и перевернул комок, обнажив скопище извивающихся личинок. Издав полный отвращения возглас, он отшвырнул от себя землю, будто та его обожгла. Личинки беспомощно корчились на каменном полу.

– Что случилось? Там не может быть никаких Нитей!

– Это паразиты! – Андемон злобно посмотрел на Ф’лара, словно только что разрушились все его иллюзии. – Мы столетиями пытаемся избавить от них южную часть полуострова.

Он поморщился, глядя, как Ф’лар осторожно собирает личинок и возвращает их в ближайшее корыто.

– От них не меньше вреда, чем от песчаных червей Айгена, и они столь же неистребимы. Стоит им попасть на поле, и все растения начинают вянуть и умирать.

– Но здесь нет ни одного больного растения, – возразил Ф’лар, показывая на буйную растительность вокруг.

Андемон вытаращил глаза. Ф’лар прошелся вдоль корыт, набирая из каждого горсть земли и показывая личинок в качестве доказательства.

– Это невозможно, – настойчиво проговорил Андемон, к которому вернулся прежний страх.

– Помнишь, Ф’лар, – спросила Лесса, – когда мы в первый раз принесли сюда личинок, растения в самом деле начали вянуть?

– Но они выздоровели. Им всего лишь требовалась вода!

– Не может быть!

Забыв об отвращении, Андемон сунул руку в другое корыто, словно пытаясь доказать самому себе неправоту Ф’лара.

– Тут нет никаких личинок! – торжествующе заявил он.

– Там их никогда и не было. Я использовал это корыто для сравнения с остальными. И, должен сказать, растения в нем не выглядят такими же зелеными и здоровыми, как в других.

Андемон огляделся вокруг.

– Эти личинки – вредители. Мы пытаемся от них избавиться на протяжении сотен Оборотов.

– В таком случае подозреваю, уважаемый мастер Андемон, – с мягкой печальной улыбкой ответил Ф’лар, – что фермеры все это время трудились во вред Перну.

Мастер-фермер начал в негодовании протестовать, и Робинтону потребовался весь его дипломатический опыт, чтобы успокоить Андемона и дать Ф’лару возможность объяснить.

– Хочешь сказать, что эти личинки, эти червяки, были созданы и распространены специально? – требовательно спросил Андемон арфиста – похоже, единственного, кому он был готов доверять. – Их специально вывели те самые наши Предки, которые вывели драконов?

– Да, мы так полагаем, – сказал Робинтон. – Вполне понимаю твое недоверие: я сам несколько ночей не спал, когда об этом узнал. Но если заглянуть в Архивы, можно обнаружить, что, хотя в них и нет упоминаний о том, что всадники драконов совершат набег на Алую Звезду и очистят ее от Нитей, там неоднократно говорится, что настанет день, когда Нити больше не будут представлять угрозу. Ф’лар разумно предполагает...

– Уже не предполагаю, Робинтон, а полностью уверен, – прервал его Ф’лар. – Н’тон снова побывал на Южном континенте, прыгнув назад во времени на семь Оборотов. Везде, где он проверял, земля кишит личинками, которые поднимаются на поверхность во время Падения Нитей и пожирают их. Вот почему на юге Нити не зарываются в почву: сама земля их не принимает.

Андемон молча сверлил взглядом носки своих грязных сапог.

– В Архивах цеха фермеров особо упоминается, что мы должны не спускать глаз с этих личинок. – Он с тревогой посмотрел на остальных. – Что мы и делали, считая это своим долгом. Везде, где появляются личинки, увядают растения. – Он беспомощно пожал плечами. – Мы всегда их выкапывали и уничтожали с помощью, – он вздохнул, – огня и ашенотри. Это единственный способ остановить заразу. В Архивах говорится: не спускать глаз с личинок, – повторил Андемон, и внезапно у него затряслись плечи, а следом и все тело. – Не спускать глаз с личинок – а вовсе не истреблять их. Четко сказано – «не спускать глаз с личинок». Что мы и делали. Не спускали с них глаз.

Арфист протянул ему фляжку с вином.

– Весьма кстати, арфист. Благодарю. – Андемон сделал большой глоток и утер губы тыльной стороной ладони.

– Значит, кто-то забыл упомянуть, почему нужно не спускать с них глаз, Андемон. – Ф’лар сочувственно смотрел на мастера-фермера. – Если бы только Согрейни мыслил столь же здраво... Когда-то об этом знали столь многие, что никто не счел нужным давать дополнительные разъяснения. Потом холды начали расти, люди стали расселяться дальше. Архивы пропадали или погибали, люди умирали, не успев передать другим жизненно важные знания. – Он окинул взглядом корыта. – Может, они создали этих личинок прямо здесь, в Бенден-Вейре. Может, именно это и означает рисунок на стене. Слишком многое утрачено.

– Ничто больше не будет утрачено, если цех арфистов сохранит хоть какое-то влияние, – сказал Робинтон. – Если все – холды, мастерские, Вейры – будут иметь полный доступ к любому пергаменту... – Он поднял руку, предупреждая возражения Андемона. – Впрочем, для сохранения записей у нас есть теперь кое-что получше. Бендарек научился делать надежные прочные листы из древесной массы, которые удерживают чернила, складываются в аккуратные стопки и не боятся ничего, кроме огня. Мы можем накапливать знания и распространять их.

Андемон озадаченно посмотрел на арфиста:

– Мастер Робинтон, цеха обладают и такими знаниями, которые должны оставаться тайной, иначе...

– Иначе мир погубят Нити – так, Андемон? Да если бы правда об этих личинках не воспринималась как некая цеховая тайна, мы уже сотни Оборотов были бы свободны от Нитей!

Внезапно Андемон судорожно вздохнул, уставившись на Ф’лара:

– А всадники... тогда они стали бы ненужными?

– Если бы люди оставались во время Падений в своих холдах и личинки пожирали бы всех паразитов, упавших на землю, да, всадники стали бы ненужными, – хладнокровно ответил Ф’лар.

– Но ведь всадники... их задача – сражаться с Нитями... – в смятении пробормотал мастер-фермер.

– Уверяю тебя, сражаться с Нитями нам еще какое-то время придется. Опасность остаться без работы нам пока не грозит. Предстоит еще многое сделать. Например, сколько потребуется времени, чтобы засеять личинками весь континент?

Андемон беспомощно открыл и закрыл рот. Робинтон показал на фляжку в его руке, изобразив большой глоток, и мастер-фермер ошеломленно повиновался.

– Не знаю... просто не знаю. Мы Оборот за Оборотом следили за этими личинками, истребляя их и выжигая целые зараженные поля. Весной, когда они появлялись, мы... – Он внезапно сел и стал раскачиваться из стороны в сторону.

– Возьми себя в руки, – сказал Ф’лар, но, похоже, именно его деловитый тон причинял Андемону больше всего страданий.

– Но что... что станут делать всадники?

– Уничтожать Нити, естественно. Уничтожать Нити.

Будь Ф’лар чуть менее уверен в себе, вряд ли Ф’нор смог бы сохранить хладнокровие. Но у его брата явно имелся некий план, к тому же Лесса выглядела так безмятежно, как до сих пор удавалось только Маноре.

К счастью, Андемон отличался не только умом, но и упорством. Столкнувшись с очевидными фактами, противоречившими основным принципам его цеха, он понял, что должен полностью изменить давнюю практику, избавиться от тщательно насаждавшегося предрассудка и в конечном счете отречься от него.

Он был полон решимости прояснить все вопросы до того, как покинет Вейр. Он засыпал вопросами Ф’лара, Ф’нора, арфиста и Н’тона, а также Манору, едва узнал, что она тоже участвует в проекте. Он обследовал все корыта, особенно то, которое стояло отдельно, и, подавив отвращение, тщательно изучил личинок, будто некий полностью новый вид – в каком-то смысле так и было.

– Мы все страстно желаем, – сказал Андемон, задумчиво глядя, как личинка поспешно зарывается в землю, откуда он ее только что извлек, – наконец навсегда избавиться от Нитей. Вот только средство, способное нас от них освободить...

– Чересчур мерзко выглядит? – услужливо подсказал арфист.

Андемон пристально взглянул на него.

– Воистину, у тебя всегда найдется подходящее слово, мастер Робинтон. Но речь скорее о другом: нам кажется унизительной мысль, что мы вынуждены благодарить столь... столь низменные создания. Я бы предпочел драконов. – Он смущенно улыбнулся Ф’лару.

– Сразу видно, что ты не лорд-холдер! – язвительно заметила Лесса, вызвав общий смех.

– И тем не менее, – продолжал Андемон, высыпая из кулака горсть земли, – мы воспринимаем щедрость здешней изобильной почвы как нечто само собой разумеющееся. Мы вышли из нее, мы ее часть, мы существуем благодаря ей. И полагаю, вполне логично, что она нас защищает. Если все идет как надо. – Отряхнув руку о кожаные штаны, он решительно повернулся к Ф’лару. – Я бы хотел сам провести несколько экспериментов, предводитель. У нас в мастерской есть все необходимое...

– Конечно. – Ф’лар облегченно улыбнулся. – Мы всегда готовы помочь. Личинки и Нити будут по первому требованию. Но ты уже решил серьезнейшую проблему, которая меня тревожила.

Андемон вопросительно поднял брови.

– Теперь мы точно знаем, что личинки способны существовать в условиях севера.

– Еще как способны, предводитель, – мрачно усмехнулся мастер-фермер.

– Вряд ли это наша главная проблема, – заметил Ф’нор.

– Вот как? – негромко, но, пожалуй, с вызовом переспросил Ф’лар.

Коричневый всадник колебался с ответом, опасаясь, что брат, вопреки рассказу Лессы, все же перестал ему доверять.

– Я наблюдал за мастером Андемоном, и я помню, как сам реагировал на личинок. Одно дело знать, что они – средство против Нитей, и совсем другое – убедить в этом людей. В том числе всадников.

Андемон согласно закивал, а по выражению лица арфиста Ф’нор понял, что он не единственный, кто ожидает сопротивления. Но Ф’лар лишь улыбнулся, присев на край ближайшего резервуара.

– Именно потому я пригласил сюда Андемона и объяснил ему суть проекта. Нам нужна помощь, которую может предоставить только он, после того как сам убедится в реальности фактов. Сколько потребуется времени, чтобы заразить личинками поле, мастер-фермер?

Андемон задумчиво склонил подбородок на грудь, затем покачал головой и признался, что не может сказать ничего определенного. Как только на поле появлялись признаки заражения, его полностью выжигали, чтобы не дать заразе распространиться дальше.

– Значит, сперва нужно это выяснить!

– Придется подождать до следующей весны, – напомнил мастер-фермер.

– Зачем? Мы можем привезти личинок с Южного континента.

– И куда их девать? – язвительно спросил арфист.

– В Лемос-холд, – усмехнулся Ф’лар.

– Лемос?

– Куда же еще? – Ф’лар казался крайне довольным собой. – Защищать леса тяжелее всего, а Асгенар и Бендарек полны решимости их сохранить. Оба они мыслят здраво и согласятся на подобное новшество. Тебе, мастер, предстоит самая трудная задача: убедить своих фермеров прекратить уничтожать...

Андемон вскинул руки:

– Сперва мне нужно провести свои наблюдения.

– Конечно, мастер Андемон. – Улыбка Ф’лара стала шире. – Я уверен в их результате. Напомню тебе о твоем первом путешествии в Южный Вейр – ты тогда отмечал буйную растительность, необычные размеры общих для двух континентов деревьев и кустов, впечатляющие урожаи, сладость плодов. И это не из-за погодных условий: у нас есть похожие места и на севере. Все это, – Ф’лар ткнул пальцем сперва в сторону Андемона, затем в сторону резервуаров, – благодаря защите, которую обеспечивают личинки.

Похоже, слова предводителя Бендена не вполне убедили Андемона, но настаивать Ф’лар не стал.

– Мастер Андемон, мастер-арфист окажет тебе всяческую помощь. Ты знаешь своих людей лучше, чем мы, и знаешь, к кому обращаться. Прошу тебя обсудить все с теми, кому ты больше всего доверяешь, и чем больше их будет, тем лучше. Мы не можем лишиться шанса на успех из-за нехватки сторонников. Возможно, придется ждать, пока не вымрут все Древние, – криво усмехнулся Ф’лар. – Полагаю, не только Вейрам приходится им противостоять.

– Да, проблемы точно будут. – Похоже, мастер-фермер только теперь в полной мере осознал масштабность предприятия.

– И немало, – жизнерадостно заверил его Ф’лар. – Но конечным итогом станет свобода от Нитей.

– На это могут потребоваться многие Обороты, – сказал Андемон, поймав взгляд Ф’лара, и, словно это могло его как-то утешить, расправил плечи, демонстрируя преданность поставленной цели.

– Вполне возможно. Но сперва, – глаза Ф’лара зловеще блеснули, – мы должны заставить ваших фермеров перестать истреблять наших спасителей.

На морщинистом лице Андемона промелькнуло искреннее негодование – и сразу сменилось неуверенной улыбкой, когда он понял, что Ф’лар над ним подшучивает. С таким поведением мастер-фермер, судя по всему, прежде не сталкивался.

– Представляю, сколько всего мне теперь придется переписывать, – печально вздохнул арфист. – При одной только мысли в горле пересыхает.

Он с тоской взглянул на опустевшую фляжку.

– По этому поводу определенно стоит выпить, – заключила Лесса, покосившись на Робинтона, и взяла Андемона за руку, собираясь проводить его к выходу.

– Спасибо за оказанную честь, госпожа, но у меня есть работа. – Он попытался высвободить руку.

– Ну хотя бы глоточек? – умоляюще сказала Лесса, обворожительно улыбнувшись.

Мастер-фермер пригладил волосы, явно не решаясь отказаться.

– Ладно, только один глоток.

– Чтобы скрепить сделку, определившую судьбу всего Перна, – провозгласил арфист, понизив голос до замогильного баса и зловеще хмуря брови, отчего стал удивительно похожим на лорда Грожа.

Когда все вышли из помещения, Андемон обратился к Лессе:

– Не хочу показаться бесцеремонным, но... та молодая женщина, Брекка, потерявшая свою королеву, – как она?

Лесса на мгновение заколебалась:

– Ф’нор сможет ответить на твой вопрос лучше меня. Он ее друг.

Ф’нору ничего не оставалось, как шагнуть вперед.

– Она тяжело болела. Потеря дракона – чудовищное потрясение. Но теперь ей лучше, и она уже не хочет покончить с собой.

Мастер-фермер замер, уставившись на Ф’нора.

– Такое даже вообразить невозможно.

Лесса поймала взгляд Ф’нора, и тот вспомнил, что говорит с простым человеком.

– Да, конечно, но подобная утрата любого выбьет из колеи.

– Не сомневаюсь. И что же теперь с ней будет? – протянул мастер-фермер, а затем поспешно добавил: – Она ведь родом из наших, и мы...

– Ее любят и уважают все Вейры, – вмешалась Лесса, когда Андемон запнулся. – Брекка – из тех редких людей, кто может слышать любого дракона, и она всегда будет занимать особое положение среди драконьего народа. Если она пожелает, то может вернуться домой...

– Нет! – беспрекословно заявил мастер-фермер.

– Брекка принадлежит к народу Вейра, – почти одновременно сказал Ф’нор.

Лессу слегка удивила решимость обоих. Отчего-то ей казалось, что цех Брекки захочет ее вернуть.

– Прошу простить меня за резкость, моя госпожа. Вряд ли ей было бы легко вновь вернуться к прежней простой жизни. – Голос фермера стал жестче, от былой неуверенности не осталось и следа. – А что с этой... распутницей?

– Она... жива, – холодно ответила Лесса.

– Жива? – Мастер-фермер снова остановился и гневно уставился на нее, отступив назад. – Жива? Да ей следует глотку перерезать, а тело...

– Она жива, мастер-фермер, но разума у нее не больше, чем у младенца. Она заточена в темницу собственной вины! Драконий народ не отбирает чужих жизней!

На мгновение задержав взгляд на лице Лессы, мастер-фермер медленно поклонился и вежливо предложил ей руку, едва она дала знак идти дальше.

Ф’нор не пошел за ними. Он вдруг ощутил внезапную усталость, навалившуюся после всех событий этого дня. Он видел, как Андемон и Лесса присоединились к остальным сидящим за главным столом, видел, как подошли лорды Лемоса и Телгара. Лайтол и юный Джексом с его белым Рут’ом куда-то пропали. Ф’нор надеялся, что Лайтол забрал Джексома обратно в Руат. Он быстро спустился по крутой лестнице в свой вейр, внезапно ощутив желание побыть одному. Кант’ распростерся на своем каменном ложе, прикрыв веком один глаз, а когда вошел Ф’нор, закрылся и второй. Ф’нор прижался всем телом к шее дракона, нащупывая пульс на мягком теплом горле. До него доносились тихие нежные мысли двух файров, свернувшихся возле головы Брекки.

Он сам не знал, как долго так стоял, вспоминая церемонию Запечатления, выздоровление Брекки, поступок Джексома, ужин – все, что втиснулось в один полный событий вечер.

Вне всякого сомнения, предстояло еще многое сделать, но он никак не мог оторваться от Кант’а. Живее всего ему вспоминалось потрясение Андемона, когда тот понял, что Ф’лар предлагает сделать всадников бесполезными. Но Ф’лар наверняка имел в виду вовсе не это, у него в голове наверняка есть какой-то план...

Те личинки... да, они пожирали Нити, прежде чем те успевали зарыться в землю и распространиться. Но вид у них был отвратительный, к ним невозможно испытывать чувство уважения или благодарности, и они не внушали трепета, как драконы. К тому же в земле не было видно, как личинки пожирают Нити, и люди не получат того удовлетворения, как при виде драконов, испепеляющих зловещие Нити в воздухе, прежде чем те достигнут земли. Наверняка Ф’лар это понимает. Людям требуется видимое доказательство победы над Нитями. Станут ли всадники всего лишь символами? Нет! Это превратит их в еще больших паразитов, чем Нити. Подобное неприемлемо и противно самой природе такого человека, как Ф’лар. Но что же он придумал?

Личинки могли бы стать окончательным решением. Но это не то решение – особенно после того, как на протяжении тысяч Оборотов обитатели Перна ждали этого, – которое понравится всем перинитам, включая лордов, мастеров, простых людей и всадников.

Глава 16

В последующие несколько дней Ф’нору беспокоиться было некогда. К Брекке возвращались силы, и она настояла, чтобы он вернулся к своим обязанностям. Она также убедила Манору разрешить ей спуститься в Нижние пещеры, где она могла приносить хоть какую-то пользу. Манора поручила Брекке обшивать края готовых стенных портьер, что позволило ей включиться в бурную деятельность Нижних пещер. Файры с ней почти не расставались. Когда Ф’нор уходил по делам, Гралл начинала возбужденно щебетать, разрываясь между ним и Бреккой, и приходилось приказывать ящерке оставаться с девушкой.

Ф’лар оказался прав, утверждая, что Асгенар и Бендарек согласятся с любым нововведением, которое может сохранить леса. Но недоверие и сопротивление, с которыми он столкнулся, лишь продемонстрировали монументальность задачи, за которую он взялся. Как лорды, так и мастера относились к его объяснениям с неприкрытым презрением, пока не явился Ф’нор с котелком живых Нитей – слышалось, как они шипят и потрескивают – и не вывалил их в резервуар с зелеными ростками лунного дерева. Несколько мгновений спустя спутанные Нити были полностью сожраны личинками. Ошеломленные зрители даже не стали спорить с утверждением Ф’лара, что дымящиеся ожоги на листьях затянутся через несколько дней.

Всадники многого не знали о личинках. Ф’лару приходилось подробно объяснять, сколько потребуется времени на их распространение, чтобы данная конкретная территория могла считаться защищенной от Нитей, какова продолжительность жизненного цикла личинок и какая их плотность требуется, чтобы обеспечить надежную защиту.

Решено было начать с Лемос-холда. Его драгоценные леса с мягкой древесиной, пользовавшейся огромным спросом и незаменимой в изготовлении мебели, были крайне уязвимы к вторжениям Нитей.

Поскольку бывшие жители Южного Вейра не обучались фермерскому ремеслу, они не обращали внимания на скопища личинок в южных лесах. В Южном полушарии сейчас была осень, но Ф’нор, Н’тон и еще один всадник договорились совершить прыжок во времени в прошлую весну. Им помогла Брекка, которая многое знала о разных аспектах жизни Южного Вейра и могла подсказать, в какое время они не столкнутся в прошлом с другими всадниками. Хотя Брекка родилась на ферме, живя в Южном, она занималась уходом за больными, преднамеренно держась подальше от вопросов сельского хозяйства, чтобы разорвать все связи с прежней жизнью.

Ф’лар не торопил мастера Андемона, но продолжал воплощать свои планы в жизнь так, словно цех фермеров оказывал ему полную поддержку. Несколько раз Андемон просил Нити и личинок, которые незамедлительно ему доставлялись, но ничего не сообщал о своих наблюдениях.

О проекте сообщили также мастеру-кузнецу Фандарелу и его помощнику Терри, устроив для них специальную демонстрацию. Преодолев изначальное отвращение к личинкам и ужас от соседства с Нитью, Терри пришел в неописуемый восторг. Мастер-кузнец лишь что-то мрачно проворчал, ограничившись критическим замечанием в адрес ковша с длинной ручкой, в который была поймана Нить.

– Нерационально, нерационально. Чтобы что-то поймать, его можно открыть только один раз.

Забрав ковш, он направился к ожидавшим его всаднику и дракону. Терри рассыпался в заверениях, что мастер-кузнец вне всякого сомнения впечатлен увиденным, готов помогать всем, чем только можно, и вообще сегодня знаменательный день. Его словоизлияния прервал раздраженный рев Фандарела, и Терри, кланяясь, побежал к мастеру, продолжая на ходу махать сбитым с толку всадникам.

– Я думал, Фандарел оценит хотя бы личинок, – заметил Ф’лар.

– Может, от изумления он лишился дара речи? – предположил Ф’нор.

– Нет, – поморщилась Лесса. – Его разозлила нерациональная конструкция ковша!

Рассмеявшись, они занялись другими делами. Вечером прибыл гонец из кузнечной мастерской с похищенным ковшом и новой весьма изобретательной конструкцией, формой напоминавшей грушу, с длинной ручкой. С помощью рычага на ней можно было открывать крышку, причем та была устроена по принципу клапана, не позволяя попавшей внутрь Нити выбраться наружу. Это позволяло использовать устройство неоднократно.

Гонец также доверительно сообщил Ф’лару, что у мастера-кузнеца возникли сложности с его дальнописцем. Все провода следовало покрыть защитной оболочкой, чтобы Нити не могли перерезать тонкую металлическую проволоку. Кузнец экспериментировал с оболочкой из керамики и металла, но не мог производить ее в больших количествах и достаточно быстро. Поскольку Нити теперь падали часто, его мастерские не успевали справляться с ремонтом засорившихся или выгоревших огнеметов. Отказ снаряжения посреди Падения повергал наземные команды в панику, их настоятельным требованиям невозможно было отказать. Лорды, которым обещали дальнописцы в качестве средства связи, настаивали на том, чтобы найти решение как можно скорее. И не менее настырно они настаивали на решении, которое считали окончательным, – предложенной экспедиции к Алой Звезде.

Ф’лар начал ежедневно собирать своих советников и командиров крыльев, обсуждая все стороны задуманного плана. Они также решали, кто из лордов и мастеров способен воспринять новые знания, при соблюдении всех мер предосторожности.

Асгенар сообщил им, что Ларад Телгарский мыслит намного консервативнее, чем они полагали, и демонстрация в помещении произведет на него куда меньшее впечатление, чем целое поле, оказавшееся под защитой во время полномасштабной атаки Нитей. К несчастью, Фамира, молодая жена Асгенара, будучи в гостях в родном холде, по неосторожности упомянула о проекте. Ей хватило сообразительности послать своего файра к лорду Асгенару, который уговорил своего родственника собственной персоной прибыть в Бенден-Вейр, чтобы ему там все объяснили и показали. Ларада, однако, это не убедило, и он пришел в ярость, заявив, что речь идет о жестоком обмане и предательстве со стороны всадников. Но когда Асгенар показал ему находившийся под защитой личинок участок леса в Лемосе и вывалил на один из саженцев живую Нить, а затем выдернул молодое деревце с корнями, демонстрируя, что оно надлежащим образом защищено, гнев лорда Телгарского пошел на убыль.

Обширные долины Телгара почти непрерывно подвергались жестоким атакам Нитей. Телгарские наземные команды выбились из сил, вынужденные постоянно быть начеку.

– Чего у нас нет, так это времени! – воскликнул лорд Ларад, услышав, что защита с помощью личинок – долгосрочный проект. – Мы каждый день теряем поля со злаками и корнеплодами. Люди устали без конца сражаться с Нитями, у них почти не осталось сил. В лучшем случае нас ждет голодная зима, но, судя по прошедшим месяцам, я опасаюсь худшего.

– Да, нелегко осознавать, что помощь столь близко и вместе с тем столь далеко – из-за жизненного цикла насекомого величиной с палец, – сказал Робинтон, без которого не обходился ни один подобный разговор. Руки арфиста поглаживали маленького бронзового файра, запечатленного им несколько дней назад.

– Или из-за расстояний, которые позволяет преодолеть лишь тот дальногляд, – хмуро проговорил Ларад. – Что там с путешествием к Алой Звезде? Что-нибудь делается?

– Да, – ответил Ф’лар, изо всех сил стараясь сохранять хладнокровие. – Ее рассматривают каждой ясной ночью. Вансор обучил крыло наблюдателей и позаимствовал лучших рисовальщиков у мастера-ткача Зурга и мастера-арфиста. Они сделали множество набросков поверхности планеты. Теперь мы знаем, как она выглядит...

– И?.. – Ларад не собирался отступать.

– Мы пока не видим никаких отличительных черт, которые могли бы служить ориентиром драконам.

Лорд Телгарский обреченно вздохнул.

– Мы считаем, – Ф’лар поймал взгляд Н’тона, проведшего за наблюдениями не меньше времени, чем Вансор, – что частые Падения в ближайшие несколько месяцев сойдут на нет.

– Сойдут на нет? Откуда ты можешь знать? – На лице лорда Телгара смешались подозрение и надежда.

– Вансор считает, что другие планеты в нашем небе воздействуют на движение Алой Звезды, замедляя ее и притягивая с разных сторон. Да, у нас есть близкие соседи: одно небесное тело находится чуть ниже середины нашей планеты, два других над Алой Звездой и за ней. Это довольно редкое совпадение. Вансор считает, что, как только планеты удалятся от нас, восстановится старая закономерность Падений Нитей.

– В ближайшие несколько месяцев? Но нам от этого никакого толку. И вы точно уверены?

– Нет, не точно – именно потому мы никому не рассказывали о теории Вансора. Но в ближайшие недели мы сможем убедиться.

Ф’лар поднял руку, прервав возражения Ларада:

– Ты наверняка замечал, как самые яркие звезды, которые на самом деле наши сестры-планеты, движутся в течение года с запада на восток. Взгляни сегодня ночью на небо, и увидишь голубую чуть выше зеленой, очень яркую, а под ними – Алую Звезду. Помнишь рисунок в зале Совета Форт-Вейра? Мы полагаем, что он изображает небеса вокруг нашего солнца. И ты наверняка видел, как твои мальчишки играют в мячик на веревочке. Да ты и сам в него играл. Замени мячики на планеты, кулак держащего веревку на солнце, и получишь общую картину. Некоторые мячики вращаются быстрее других, в зависимости от длины и натяжения веревки. По сути, принцип движения звезд вокруг солнца такой же.

Робинтон, что-то набрасывавший на листе, передал рисунок Лараду.

– Мне нужно самому увидеть все это в небе. – Лорд Телгарский не собирался сдаваться.

– Это воистину восхитительное зрелище, уверяю тебя, – сказал Асгенар. – Оно меня попросту захватило, и, если, – он улыбнулся, сверкнув большими зубами на худощавом лице, – у Вансора найдется время сделать еще один дальногляд, я хочу, чтобы его поставили на вершине Лемоса. Там достаточно высоко, чтобы увидеть северные небеса. Мне бы хотелось поближе взглянуть на звездопады, что происходят каждое лето!

Ларад презрительно фыркнул.

– Нет, это в самом деле впечатляет, – возразил Асгенар, восторженно блестя глазами, и добавил уже другим тоном: – Впрочем, я не единственный, кого занимают подобные наблюдения. Каждый раз, когда я бываю в Форте, мне приходится спорить с Мероном Набольским за возможность поглядеть в дальногляд.

– С лордом Набола?

Асгенара слегка удивила реакция Ларада на его небрежное замечание.

– Да, Мерон не отходит от дальногляда. Похоже, он больше любого всадника полон решимости найти ориентиры. – Он усмехнулся.

Но никто не разделял его веселья.

Ф’лар вопросительно взглянул на Н’тона.

– Да, он действительно все время там. Не будь он лордом-холдером... – Н’тон пожал плечами.

– Но почему? Он не говорит почему?

Н’тон снова пожал плечами:

– Он говорит, что ищет ориентиры. Но мы тоже. Никаких отличительных черт пока не видно – лишь бесформенные серые и серо-зеленые массы. Они не меняются со временем, но что это: суша или море? – Н’тон переступил с ноги на ногу, почувствовав повисшее в воздухе напряжение. – Поверхность слишком часто скрыта густыми облаками, что нисколько не радует.

– Мерона тоже не радует? – многозначительно спросил Ф’лар.

– Мне не очень-то нравится твоя позиция, Бенден, – мрачно заявил Ларад. – Не похоже, что ты горишь желанием искать хоть какие-то ориентиры.

Ф’лар посмотрел Лараду прямо в глаза.

– Мне казалось, мы уже объяснили, в чем проблема. Нам нужно знать, куда мы отправляемся, прежде чем мы сможем послать драконов. – Он показал на зеленую ящерку на плече Ларада. – Ты сам пытался обучать свою огненную ящерицу и вполне можешь оценить все сложности.

Ларад вызывающе напрягся, его ящерка зашипела, вращая глазами, но Ф’лар невозмутимо продолжал:

– Сам факт отсутствия каких-либо записей о предыдущих попытках отправиться туда свидетельствует, что Предки, построившие дальногляд и обладавшие достаточными знаниями, чтобы нанести на карту наших небесных соседей, там так и не побывали. И на то у них наверняка имелись серьезные причины. Чего ты хочешь от меня, Ларад? – требовательно спросил Ф’лар, возбужденно расхаживая перед лордом. – Найти добровольцев? Ты, ты и ты, – Ф’лар развернулся кругом, ткнув пальцем в воображаемый строй всадников, – совершите прыжок в Промежутке к Алой Звезде. Ориентиры? Простите, парни, у меня их нет. Скажите своим драконам, пусть попытаются что-нибудь разглядеть с полпути. Если вы не вернетесь, мы будем оплакивать вашу гибель, но вы умрете с осознанием того, что ценой своей жизни решили нашу проблему, доказав, что люди не могут отправиться к Алой Звезде.

В словах Ф’лара прозвучал такой сарказм, что Ларад невольно покраснел.

– Пусть даже Предки не оставили никаких сокровенных знаний об Алой Звезде, – тихо проговорил в наступившей тишине Робинтон, – но они предусмотрели решение проблем на месте. Драконов, личинок...

– И, как оказывается, ни то ни другое не обеспечивает достаточной защиты, когда мы в ней так нуждаемся, – уныло сказал Ларад. – Перну требуется нечто более убедительное, нежели обещания... и какие-то мелкие твари! – Он внезапно вышел вон.

Асгенар хотел последовать за лордом, чтобы продолжить спор, но Ф’лар его остановил.

– Он не в том настроении, чтобы рассуждать здраво, Асгенар. – В голосе Ф’лара чувствовалась тревога. – Если его не убеждает сегодняшняя демонстрация, не знаю, что еще мы можем сделать.

– Его беспокоит потеря летнего урожая, – объяснил Асгенар. – Телгар-холд, как тебе известно, расширяется. Ларад привлек многих мелких холдеров, которых не устраивала жизнь в Нерате, Кроме и Наболе. Если урожай погибнет, зимой ему придется иметь дело с множеством голодных ртов.

– Но что еще мы можем сделать? – в отчаянии спросил Ф’лар.

Он быстро уставал: лихорадка лишила его сил, и это раздражало его больше всего. Упрямство Ларада стало для него неожиданным разочарованием, и он понял, что с другими им еще повезло.

– Я знаю, что ты не можешь вслепую послать людей к Алой Звезде, – кивнул Асгенар, чувствуя боль Ф’лара. – Я пытаюсь объяснять моему Риалу, куда ему следует отправиться, и порой он приходит в бешенство, не в силах отчетливо увидеть цель. Погоди, пока Ларад не начнет посылать в Промежуток свою ящерицу – тогда он поймет. Сейчас же его больше всего раздражает, что ты не в состоянии спланировать атаку на Алую Звезду.

– Изначальная твоя ошибка, дорогой мой Ф’лар, – в голосе арфиста послышалась насмешка, – состоит в том, что ты сумел предотвратить последнюю неминуемую катастрофу всего за три дня, доставив из прошлого пять покинутых Вейров. И теперь лорды всерьез ожидают, что ты столь же быстро совершишь очередное чудо.

Замечание Робинтона показалось таким нелепым, что Ф’нор невольно рассмеялся. Напряжение и тревога, однако, спали, и будущее стало казаться не таким мрачным.

– Все, что нам нужно, – время, – объявил Ф’лар.

– Как раз времени у нас и нет, – устало проговорил Асгенар.

– Тогда воспользуемся хотя бы тем временем, которое у нас точно есть, – решительно сказал Ф’лар, отбросив сомнения. – И начнем с Телгара. Ф’нор, сколько всадников может выделить Т’бор для охоты за личинками на Южном континенте, с перемещением во времени? Вы с Н’тоном могли бы подготовить для них ориентиры.

– Не ослабит ли это защиту Южного?

– Нет, поскольку Н’тон весьма наблюдателен. Он заметил, что множество появившихся осенью личинок сдувает ветром, или их поедают цеппи, так что мы поменяли методику. Мы проверяем весной, где личинки выжили, потом возвращаемся в осень и собираем тех, которые недотянули до весны. Да, сколько-то цеппи останутся без еды, но вряд ли это сильно нарушает баланс. – Ф’лар начал расхаживать по залу, рассеянно почесывая шрамы на ребрах. – И мне нужен кто-то, кто не будет спускать глаз с Набола.

– Воистину, нам приходится зависеть от самых странных факторов: жизненного цикла личинок, лорда Мерона... – усмехнулся Робинтон. – Он еще может оказаться нам полезным. Пусть напрягает зрение и вытягивает шею, разглядывая ночами Алую Звезду. Пока он занят этим, мы знаем, что время еще есть. Глаза того, кто жаждет мести, не пропустят ни одну подробность, которую он мог бы обратить себе на пользу.

– Верно подмечено, Робинтон. Н’тон, – Ф’лар повернулся к молодому бронзовому всаднику, – мне нужно знать любую мелочь, которую ему удастся заметить, какие именно детали Алой Звезды он изучает и какова его реакция. К нашему великому сожалению, мы слишком часто его недооценивали. Возможно, мы даже будем ему благодарны.

– Я бы скорее поблагодарил личинок, – с преувеличенной горячностью ответил Н’тон. – Если честно, – добавил он, поколебавшись впервые с тех пор, как его включили в состав совета, – я бы предпочел собирать личинок или ловить Нити.

Ф’лар задумчиво взглянул на молодого всадника:

– В таком случае, Н’тон, можешь считать это завершающей охотой за Нитями.

* * *

Когда Брекка стала чувствовать себя лучше, она настояла на том, чтобы ей поручили заботу о растениях в лаборатории Предков, утверждая, что вполне с этим справится, поскольку она родилась на ферме. Во время демонстраций она предпочитала уходить и вообще старалась избегать кого-либо, кроме жителей Вейра. Их сочувствие она еще могла вынести, но жалость со стороны чужаков внушала ей отвращение.

Но на ее любопытство это никак не влияло, и она расспрашивала Ф’нора обо всех подробностях того, что, с ее точки зрения, являлось самым известным профессиональным секретом на Перне. Когда Ф’нор сообщил ей о реакции лорда Телгарского на проект, который пытались воплотить в жизнь Вейры, она заметно расстроилась.

– Ларад ошибается, – проговорила она с присущей ей рассудительностью. – Личинки – в самом деле верное решение. Но это не значит, что лучшее решение всегда легко принять. Зато экспедиция к Алой Звезде – вовсе не решение, как бы этого инстинктивно ни хотелось жителям Перна. Это столь же очевидно, как появление двух тысяч драконов над Телгар-холдом семь Оборотов назад. – К удивлению Ф’нора, она слегка улыбнулась, впервые после гибели Вирент’ы. – Я, как и Робинтон, предпочла бы положиться на личинок. С ними намного меньше проблем. Но, с другой стороны, я родилась не в Вейре.

– В последнее время ты слишком часто об этом вспоминаешь, – заметил Ф’нор, поворачивая к себе ее лицо и глядя в зеленые глаза, как всегда серьезные, с легкой тенью грусти, которая, как он знал, не исчезнет никогда.

Она мягко улыбнулась все с той же грустью, сжав его пальцы:

– Я не родилась в Вейре, но я теперь принадлежу к его народу.

Берд одобрительно пискнул, Гралл добавила свою трель.

– В этот Оборот мы могли потерять несколько холдов, – с горечью проговорил Ф’нор.

– Это ничего бы не изменило, – ответила Брекка. – Я рада, что Ф’лар собирается проследить за тем лордом из Набола. Кто знает, что у него на уме? Он явно замышляет дурное.

Внезапно она судорожно вздохнула, с такой силой стиснув пальцы Ф’нора, что ногти вонзились в кожу.

– Что такое? – Он нежно обнял девушку.

– Он замышляет дурное! – повторила Брекка, с ужасом глядя на Ф’нора. – И у него есть файр, бронзовый, того же возраста, что и Гралл с Бердом. Кто-нибудь знает: он обучает их? Обучает перемещаться в Промежутке?

– Всем лордам показывали, как...

Ф’нор замолчал, поняв, к чему она клонит. Берд и Гралл среагировали на страх Брекки, нервно вскрикивая и раскрывая крылья.

– Нет, нет, Брекка, – заверил он ее. – Файр Асгенара примерно на неделю младше, и он рассказывал, как сложно оказалось послать Риала куда-то даже в пределах его собственного холда.

– Но файр Мерона все-таки старше. И он мог...

– Лорд Набольский? – скептически усмехнулся Ф’лар. – Да он понятия не имеет, как обращаться с огненной ящерицей.

– Тогда почему он так увлечен Алой Звездой? Что еще может быть у него на уме, кроме как послать туда своего бронзового файра?

– Но он же знает, что всадники даже не пытаются посылать драконов. С чего он вообразил, что у файра получится?

– Он не доверяет всадникам, – заметила Брекка, которую явно тревожила ее догадка. – Нужно рассказать Ф’лару!

Ф’нор согласился, не видя другого способа ее успокоить. Она все еще выглядела крайне худой, веки казались прозрачными, хотя на губах и щеках проступал легкий румянец.

– Обещай, что расскажешь Ф’лару!

– Расскажу. Расскажу, но не посреди ночи.

* * *

На следующий день Ф’нор был занят тем, что отправлял крыло всадников в прошлое за личинками, и так и не вспомнил о своем обещании до позднего вечера. Не желая расстраивать Брекку, он попросил Кант’а обратиться к Лиот’у, чтобы тот передал Н’тону просьбу о встрече, решив, что, если бронзовый всадник из Форт-Вейра сочтет предположения Брекки разумными, они вместе расскажут обо всем Ф’лару.

Возможность поговорить с Н’тоном появилась у него только день спустя. Они встретились на уединенном поле в долине, которое лорд Ларад Телгарский выбрал для засевания личинками. Ф’нор с некоторой завистью отметил, что на поле высажены новые гибридные овощи, пользовавшиеся большим спросом как деликатес и росшие лишь в нескольких горных областях холдов Телгар и Плоскогорье.

– Возможно, Брекка в чем-то права, Ф’нор, – признал Н’тон. – Всадники-часовые упоминали, что лорд Наболский долго таращится в дальногляд, а потом внезапно смотрит в глаза своего файра, пока тот не приходит в неистовство и не пытается взлететь. Собственно, прошлой ночью бедняга с воплем умчался в Промежуток. Мерон ушел, ругая на чем свет стоит весь драконий род.

– Ты проверял, на что он там смотрит?

Н’тон пожал плечами:

– Прошлой ночью было довольно пасмурно, много облаков. Виднелся лишь тот серый мыс, который напоминает Нерат, но указывает на восток, а не на запад. И то недолго. – Ф’нор хорошо помнил эту подробность: похожую на толстый драконий хвост серую массу, указывающую в противоположную вращению планеты сторону. – Иногда, – усмехнулся Н’тон, – облака над звездой выглядят отчетливее, чем что-либо под ними. Прошлой ночью, к примеру, одно облако походило на девушку.

Н’тон очертил руками в воздухе круг и нечто рядом с ним, заплетающее волосы.

– Я видел ее наклоненную влево голову, наполовину заплетенную косу и падающие на плечи кудри. Потрясающе!

Ф’нор не считал слова Н’тона лишь игрой воображения. Он и сам был увлечен разнообразными формами, которые принимали облака вокруг Алой Звезды, и порой эти картины захватывали его внимание куда в большей степени, чем то, за чем ему полагалось наблюдать. Но особенно его заинтересовал рассказ Н’тона о поведении файра. Эти маленькие создания зависели от людей гораздо меньше, чем драконы. Они часто исчезали в Промежутке, когда им становилось скучно или их просили о чем-то, что им не нравилось. Спустя какое-то время они появлялись снова, обычно к ужину, вероятно полагая, что люди быстро обо всем забывают.

Гралл и Берду, похоже, подобное было несвойственно, они словно чувствовали свою ответственность за Брекку. Кто-то из них всегда оставался рядом с ней. Ф’нор готов был поспорить, что Гралл и Берд – самая верная пара огненных ящериц на Перне.

И тем не менее с Мерона следовало не спускать глаз. Вполне возможно, что он смог подчинить себе своего файра. Как и сказала Брекка, он замышлял дурное.

Войдя вечером в коридор, ведущий к его вейру, Ф’нор услышал оживленный разговор, хотя не мог разобрать слов.

«Лесса беспокоится», – сообщил Кант’, складывая крылья на спине и следуя за своим всадником.

– Когда поживешь с мужчиной семь Оборотов, начнешь понимать, что у него на уме, – услышал Ф’нор слова Лессы, едва войдя в вейр.

Она обернулась, и виноватое выражение на ее лице сменилось облегчением.

Ф’нор взглянул на стоящую рядом Брекку, чье лицо показалось ему подозрительно бесстрастным. Она даже не улыбнулась, увидев его.

– У кого на уме, Лесса? – спросил он, расстегивая пояс. Бросив перчатки на стол, он взял кубок с вином, предложенный Бреккой.

Лесса неловко опустилась на стул, избегая взгляда Ф’нора.

– Лесса боится, что Ф’лар может попытаться сам отправиться к Алой Звезде, – сказала Брекка, пристально наблюдая за ним.

Ф’нор задумчиво допил вино.

– Ф’лар вовсе не дурак, дорогие мои девушки. Дракону нужно знать, куда он направляется, а нам пока нечего сказать по этому поводу. Мнемент’ тоже не дурак.

Внезапно, подавая кубок Брекке, чтобы та снова его наполнила, Ф’нор вспомнил облако в виде заплетающей волосы дамы, о котором говорил Н’тон.

– Ему туда нельзя, – решительно заявила Лесса. – Именно на нем держится весь Перн. Он единственный, кто может объединить лордов, мастеров и всадников. Даже Древние ему теперь доверяют. Ему, и никому больше!

Ф’нор понял, что Лесса пребывает в необычайно расстроенных чувствах. Влетели Гралл и Берд, уселись на спинку ее стула, тихо щебеча и расправляя крылья. Не обращая на них внимания, Лесса наклонилась через стол, положив ладонь на руку Ф’нора.

– Я слышала, что говорил арфист про чудеса. Спасение за три дня! – Взгляд ее был полон горечи.

– Путешествие к Алой Звезде никого не спасет, Лесса!

– Да, но мы этого точно не знаем. Мы лишь предполагаем, что это невозможно, поскольку не удалось Предкам. И пока мы не докажем лордам, как обстоят дела на самом деле, они не согласятся ни с чем иным!

– Опять неприятности с Ларадом? – сочувственно спросил Ф’нор, потирая затекший затылок.

– От Ларада ничего хорошего ждать не приходится, – вздохнула Лесса, – но лучше уж иметь дело с ним, чем с Райдом и Сайфером. До них каким-то образом дошли слухи, и они требуют действовать немедленно.

– Покажи им личинок!

Лесса оттолкнула руку Ф’нора, раздраженно поджав губы.

– Если личинки не убедили Ларада, на этих старых хвастунов они и подавно не произведут впечатления! Эти старики, – подчеркнуто презрительно заявила она, – считают, что Мерон Набольский после долгих ночей наблюдений нашел нужные ориентиры и злобно скрывает их от остального Перна!

Усмехнувшись, Ф’нор покачал головой:

– За Мероном Набольским следит Н’тон. Ничего он не нашел. Без наших знаний он ничего не сможет. И уж точно ему не везет с его файром.

Лесса непонимающе моргнула:

– С его файром?

– Брекка полагает, что Мерон может попытаться послать своего файра к Алой Звезде.

Лесса вскочила, будто ошпаренная, и, широко раскрыв глаза, вытаращила глаза сперва на него, потом на Брекку.

– Да, это на него похоже. Он готов ради своих амбиций пожертвовать своим файром. И его бронзовый в том же возрасте, что и твой... – Она поднесла руку ко рту. – Если он...

Ф’нор рассмеялся, стараясь ее приободрить, хотя уверенности вовсе не чувствовал. Лесса прямо намекала на то, о чем он думал лишь втайне. Конечно, у нее не было своего файра, и она не могла оценить их ограниченные возможности...

– Возможно, он в самом деле пытается, – счел себя обязанным ответить Ф’нор. – Н’тон за ним следил и рассказывал мне. Но у него ничего не получается. Вряд ли у Мерона что-то выйдет: ему недостает терпения, чтобы управляться с огненными ящерицами. Им невозможно просто приказать, как каким-нибудь слугам.

Лесса в отчаянии стиснула кулаки:

– Но что-то же мы можем сделать? Говорю тебе, Ф’нор, я знаю, что на уме у Ф’лара. Я знаю, что он ищет способ добраться до Алой Звезды, хотя бы затем, чтобы доказать лордам, что иного варианта, кроме личинок, не существует!

– Может, он и готов рисковать своей головой, дорогая моя Лесса, но готов ли Мнемент’? Я бы потолковал с драконом.

Лесса с откровенной неприязнью взглянула на Ф’нора.

– И вбил в голову несчастному зверю, что Ф’лар хочет именно этого? Я бы придушила Робинтона с его басней о спасении за три дня! Ф’лар теперь только об этом и думает. Но я никуда его не отпущу! – Она закусила губу, посмотрев на Брекку.

– Я все понимаю, Лесса, – медленно проговорила Брекка, глядя ей в глаза. – Да, я прекрасно тебя понимаю.

Ф’нор начал потирать правое плечо. Похоже, в последнее время он слишком долго пробыл в Промежутке.

– Не важно, – вдруг резко бросила Лесса. – Я просто чересчур переживаю из-за всей этой неопределенности. Забудьте, что я говорила. У меня лишь разыгралось воображение. Я устала, как и все мы.

– Ты права, Лесса, – согласился Ф’нор. – Мы все находим себе несуществующие проблемы. В конце концов, никто из лордов не явился в Бенден-Вейр с ультиматумом. Что они могут? Ф’лар столько раз открыто объяснял суть защиты с помощью личинок, что меня стошнит, если придется выслушать это еще раз. Наверняка он ничего не скрывал и от других предводителей Вейров, как и от мастеров, чтобы все в точности знали, в чем состоит план. На этот раз все будет хорошо. Этот профессиональный секрет уж точно не затеряется из-за того, что кто-то не сможет прочесть пергамент из Архива!

Лесса встала, напряженная словно струна, и облизнула губы.

– Как раз это больше всего меня и пугает, – тихо проговорила она. – Он так старается, чтобы об этом знали все – на случай, если...

Не договорив, она выбежала из вейра. Ф’нор уставился ей вслед. Предусмотрительность Ф’лара вдруг приобрела значение, внушающее страх. Он с тревогой повернулся к Брекке, к своему удивлению увидев в ее глазах слезы, и положил руки ей на плечи.

– Послушай, я немного отдохну, мы поедим, а потом я отправлюсь в Форт-Вейр. Я должен сам встретиться с Мероном. И пожалуй, – он ободряюще обнял девушку, – возьму с собой Гралл. Она самая старшая из наших файров. Посмотрим, способна ли она на такое путешествие. Если кто-то из файров и сможет, то только она. Как тебе моя идея?

Брекка прильнула к нему, столь страстно осыпая поцелуями, что он тут же позабыл о Лессе и о ее тревожных мыслях, о голоде и усталости, отвечая ей взаимностью.

* * *

Гралл не хотела расставаться с Бердом, свернувшимся на подушке возле головы Брекки. Собственно, точно так же и Ф’нору не хотелось с ней расставаться, но после страстных и пылких любовных объятий девушка напомнила ему об их долге. Если Лесса настолько беспокоилась за Ф’лара, что доверилась Брекке и Ф’нору, тревога ее была куда сильнее, чем она готова признаться, и им обоим следовало взять часть ответственности на себя.

«Кому же еще брать на себя ответственность, как не Брекке?» – с нежностью подумал Ф’нор, поднимая Кант’а в воздух. Что ж, на встречу с Мероном уйдет не так уж много времени, как и на то, чтобы выяснить, готова ли Гралл отправиться к Алой Звезде. В любом случае это был куда лучший вариант, чем если бы туда отправился Ф’лар. Если, конечно, маленькая ящерка не против.

Кант’ пребывал в отличном расположении духа. Они совершили круг над Бенден-Вейром, а затем возникли из Промежутка над Звездными Скалами Форт-Вейра. Вдоль края Чаши Вейра виднелись светильники, а за Звездными Скалами – силуэты нескольких драконов.

«Кант’ и Ф’нор из Бенден-Вейра, – объявил коричневый дракон в ответ на вопрос всадника-часового. – Здесь Лиот’ и зеленая, которая должна дежурить в Наболе», – добавил он, легко опускаясь на землю. Гралл вспорхнула над головой Ф’нора, дожидаясь, пока Кант’ взлетит к другим драконам, чтобы занять свое место на плече всадника.

Из тени на освещенную дорожку, широко улыбаясь, вышел Н’тон, качнул головой в сторону дальногляда.

– Он здесь, и его файр прекрасно себя чувствует. Рад, что ты прилетел. Я уже собирался просить Лиот’а поговорить с Кант’ом.

Послышался тревожный крик бронзового файра из Набола, нервным эхом ответила Гралл, распахнув крылья. Ф’нор погладил ее по спинке, издав обычно успокаивавшее ее подобие трели. Ящерка сложила крылья, но начала переступать с ноги на ногу, беспокойно вращая глазами.

– Кто тут? – властно спросил Мерон, чья тень отделилась от более крупной тени камня, на котором был установлен дальногляд.

– Ф’нор, командир крыла Бенден-Вейра, – холодно ответил коричневый всадник.

– Тебе нечего делать в Форт-Вейре, – проскрежетал Мерон. – Убирайся!

– Лорд Мерон, – сказал Н’тон, заслоняя собой Ф’нора, – Ф’нор Бенденский имеет такое же право находиться в Форт-Вейре, как и ты.

– Ты смеешь таким тоном говорить с лордом?

– Может, он что-то нашел? – тихо спросил Н’тона Ф’нор.

Пожав плечами, Н’тон шагнул к лорду. Маленький файр снова закричал, Гралл опять расправила крылья. От нее исходили неприязнь и раздражение, смешанные со страхом.

– Лорд Набольский, ты не отходишь от дальногляда с тех пор, как стемнело.

– Я буду им пользоваться, сколько захочу, всадник. Убирайся! Оставь меня!

Слишком привыкший к тому, что его приказы немедленно исполняются, Мерон снова повернулся к дальногляду. Глаза Ф’нора уже приспособились к темноте, и он увидел, как лорд, нагнувшись, приставил глаз к инструменту, крепко сжимая в руках файра, который извивался, пытаясь вырваться. Его тревожные крики перешли в нервные вопли.

«Малыш в ужасе», – сообщил своему всаднику Кант’.

– Гралл тоже? – удивленно спросил коричневого дракона Ф’нор.

Он видел, что Гралл встревожена, но в ее мыслях ужаса не чувствовалось.

«Гралл – нет. Но ее маленький братец – да. Он в ужасе. Этот человек – чудовище».

Ф’лар никогда прежде не слышал от своего дракона подобных обвинений.

Внезапно Кант’ издал невероятно мощный рев, застигший врасплох и всадников, и драконов. Гралл сорвалась с плеча Ф’нора. Драконы Форт-Вейра один за другим начали вопросительно трубить, но тактика Кант’а уже возымела желаемое действие. От неожиданности Мерон выпустил своего файра из руки, и тот исчез в Промежутке.

Издав яростный вопль, Мерон рванулся к всадникам, но ему преградило путь зловещее препятствие – голова Кант’а.

– Выделенный тебе всадник заберет тебя обратно в твой холд, лорд Мерон, – ледяным тоном сообщил Н’тон. – И не возвращайся больше в Форт-Вейр.

– Ты не имеешь права! Ты не можешь запретить мне доступ к дальногляду! Ты не предводитель Вейра! Я созову Конклав и все им расскажу! Вас заставят действовать! Вам меня не одурачить своими уловками и попытками тянуть время! Трусы! Вы все трусы, вся ваша стая! Я всегда это знал! Любой может добраться до Алой Звезды. Любой! Я раскрою ваш обман, извращенцы кастрированные!

Зеленая драконица, зловеще сверкнув глазами, подставила Мерону лапу. Не переставая ругаться, лорд Набола ухватился за упряжь и взобрался на драконью шею. Едва зеленая взмыла над Звездными Скалами, Ф’нор уже смотрел в дальногляд на Алую Звезду.

Что мог увидеть Мерон? Или он просто разбрасывался безосновательными обвинениями, пытаясь их взбесить?

Каждый раз, видя Алую Звезду с ее клубящимся покровом красновато-серых облаков, Ф’нор ощущал укол первобытного страха. Точно так же и сегодня по спине у него пробежал холодок. Дальногляд показал направленный на запад серый мыс, напоминавший Нерат, лишенный каких-либо индивидуальных черт. На него надвигался неровный край клубящихся облаков, которые на этот раз формой походили не на заплетающую волосы девушку, но скорее на массивный кулак с медленно сгибающимся большим пальцем, словно облако пыталось ухватиться за конец серой массы. Кулак сомкнулся и потерял форму, напомнив теперь полузакрытый глаз дракона.

– Что он мог там увидеть? – настойчиво спросил Н’тон, постучав Ф’нора по плечу.

– Облака, – ответил Ф’нор, пропуская к инструменту Н’тона. – Похожие на кулак, который превратился в драконий глаз.

Н’тон облегченно вздохнул:

– От этих облачных образований нам никакого толку!

Ф’нор подставил руку Гралл. Ящерка послушно опустилась на предплечье и собралась вспрыгнуть на плечо. Всадник перехватил ее, стал мягко поглаживать голову и крылья. Держа ящерку на уровне глаз и не переставая ее гладить, он мысленно представил образ лениво формирующегося над Нератом облачного кулака, подчеркнув его серовато-красный цвет и белые пятна в тех местах, где лучи солнца падали на воображаемые пальцы, сжимающиеся над Нератским полуостровом. А затем он представил, как Гралл совершает длинный прыжок в Промежутке к Алой Звезде, прямо в этот облачный кулак.

Внезапно он ощутил волну невообразимого ужаса и вихрь обжигающего жара. Ф’нор пошатнулся, невольно схватившись за Н’тона. Гралл с пронзительным воплем сорвалась с его руки и исчезла.

– Что это с ней? – спросил Н’тон, помогая коричневому всаднику удержаться на ногах.

– Я попросил ее, – Ф’нор глубоко вздохнул, с трудом подбирая слова, – отправиться к Алой Звезде.

– То самое, о чем говорила Брекка!

– Но с чего вдруг такая реакция? Кант’?

«Ей стало страшно! – нравоучительно заметил Кант’, хотя, похоже, был удивлен не меньше Ф’нора. – Ты дал ей слишком яркие ориентиры».

– Слишком яркие ориентиры?

«Да».

– Что так напугало Гралл? Ты ведь не реагировал так, хотя тоже все слышал?

«Она молодая и глупая. – Кант’ помедлил, о чем-то размышляя. – Она вспомнила нечто такое, что повергло ее в ужас».

Судя по всему, коричневый дракон тоже был озадачен.

– Что говорит Кант’? – спросил Н’тон, которому их быстрый обмен репликами был недоступен.

– Он не знает, что ее напугало. Говорит, какое-то воспоминание.

– Воспоминание? Да она всего несколько недель как вылупилась!

– Погоди, Н’тон.

Ф’нор, которому вдруг пришла в голову некая мысль, положил руку на плечо бронзового всадника.

– Кант’, – сказал он, глубоко вздохнув, – ты сказал, что я дал ей слишком яркие ориентиры. Достаточно яркие, чтобы ты мог доставить меня к тому кулаку, что я видел в облаках?

«Да, я вижу, куда ты хочешь, чтобы я отправился», – уверенно заявил Кант’.

Его ответ застал Ф’нора врасплох. Но он не мог позволить себе тратить время на размышления.

Он плотнее запахнул куртку и натянул перчатки.

– Возвращаешься домой? – спросил Н’тон.

– На сегодня развлечения закончились, – с удивившей его самого небрежностью ответил Ф’нор. – Хочу убедиться, что Гралл целой и невредимой вернулась к Брекке. Иначе придется тайком пробираться в Южный, в ту бухту, где она вылупилась.

– Будь осторожнее, – предупредил Н’тон. – По крайней мере, одну задачу мы сегодня решили. Мерон не сможет отправить своего файра к Алой Звезде раньше нас.

Ф’нор взобрался на шею Кант’а и как можно туже затянул ремни. Он помахал Н’тону и часовому, ничем не показывая охватившего его волнения. Тем временем Кант’ поднялся высоко над Вейром.

Распластавшись на шее Кант’а, Ф’нор дважды обмотал ремнями запястья. Еще не хватало свалиться во время прыжка в Промежутке! Кант’ взмывал все выше, прямо к висевшей в темном небе зловещей Алой Звезде, будто собрался лететь к ней напрямую.

Ф’нор знал, что облака образуются из водяного пара – по крайней мере, на Перне. Но чтобы поддерживать облака, требовался воздух или некоторое его подобие. В воздухе могли содержаться разнообразные газы. Над равнинами Айгена, где над желтыми горами поднимались ядовитые испарения, можно было задохнуться от вони. Различные газы исходили также от молодых огненных гор, которые возвышались в мелких западных морях, извергая пламя и швыряя в воду раскаленные камни. Горняки рассказывали и про другие газы, в подземных пустотах. Но дракон быстр, и пара секунд даже среди самого смертоносного газа, какой мог обнаружиться на Алой Звезде, вряд ли им повредит. А потом Кант’ прыгнет через Промежуток назад, где всаднику уже ничего не грозит.

Нужно лишь добраться до того кулака, чтобы зоркие глаза Кант’а смогли увидеть поверхность под покровом облаков. Хватит лишь одного взгляда, чтобы решить вопрос навсегда. И взгляд этот должен был бросить он, Ф’нор, а не Ф’лар.

Он начал мысленно воспроизводить образ небесного кулака, сжимающегося над западной оконечностью серой массы на загадочной поверхности Алой Звезды.

– Скажи Рамот’е, – обратился он к дракону. – Она передаст то, что мы увидим, всем: драконам, всадникам, файрам. Нам еще придется слегка вернуться в прошлое, в то мгновение на Алой Звезде, когда я увидел тот кулак. Скажи Брекке.

Внезапно он понял, что Брекка и так уже все знает, она все знала уже тогда, когда так неожиданно увлекла его своей лаской. Именно потому Лесса доверилась им, доверилась Брекке. Вряд ли он мог сердиться на Лессу. Ей хватило отваги, чтобы пойти на точно такой же риск семь Оборотов назад, отправившись в прошлое, чтобы вернуть пять покинутых Вейров.

«Набери воздуха в легкие», – посоветовал Кант’, и Ф’нор почувствовал, как дракон делает глубокий вдох.

Размышлять о тактике Лессы было некогда: их окутал холод Промежутка. Ф’нор ничего не чувствовал: ни прикосновения теплой шкуры дракона к щеке, ни впивающихся в кожу ремней. Только холод, и ничего больше. Чернота Промежутка никогда еще не казалась ему столь долгой.

А потом они вырвались из Промежутка в удушающую жару и начали падать сквозь смыкающийся туннель облачных пальцев к серой массе, которая вдруг оказалась столь же близко, как и оконечность Нерата во время сражения с Нитями на большой высоте.

Кант’ распахнул крылья и издал мучительный, полный боли вопль. Хруст костей его мощных передних лап остался неслышным на фоне невероятного рева обжигающих смерчей, вырвавших их из относительного спокойствия нисходящего потока. Алую Звезду действительно окутывал воздух, хлеставший раскаленными вихрями. Беспомощных дракона и всадника мотало словно перышко, чудовищная сила бросала их из стороны в сторону, ломая тело и парализуя разум. Перед глазами Ф’нора проносились серые скользкие массы, которые корчились, извивались и пузырились. Потом их швырнуло в красноватые облака с тошнотворными серо-белыми прожилками, перемежавшиеся оранжевыми вспышками молний. Раскаленные острия тысячами обжигали незащищенную кожу на лице Ф’нора, оставляли отметины на шкуре Кант’а, проникали под закрытые веки дракона. Нарастающий рев бушующей атмосферы безжалостно бил в мозг, гася сознание.

Наконец их выбросило в полную ужасающего спокойствия пылающую, заполненную песчаной взвесью воронку, и они начали падать на поверхность планеты, искалеченные и беспомощные.

Уже теряя сознание от боли, Ф’нор продолжал цепляться за последнюю мысль: «Вейр! Нужно предупредить Вейр!»

* * *

Гралл вернулась к Брекке, жалобно крича, и попыталась зарыться ей под мышку. Ящерка дрожала от страха, но в мыслях ее царил такой хаос, что Брекка не смогла понять причину ее ужаса. Она гладила и ласкала маленькую королеву, тщетно соблазняя ее кусочками мяса, но ящерка не желала успокаиваться. Потом тревога Гралл передалась Берду, и, когда Брекка его отругала, волнение и страх Гралл лишь усилились.

Внезапно в вейр, щебеча и трепеща крыльями, влетели две зеленые ящерки Миррим, на которых тоже подействовало странное поведение маленькой королевы. Следом вбежала сама девочка в сопровождении своего бронзового, издававшего тревожные трели.

– Что случилось? С тобой все в порядке, Брекка?

– Со мной все в полном порядке, – заверила Брекка, отталкивая протянутую к ее лбу руку Миррим. – Они просто взволнованы, только и всего. Сейчас середина ночи. Иди спать.

– Просто взволнованы? – Миррим наморщила нос, как делала Лесса, когда видела, что от нее что-то скрывают. – Где Кант’? Почему они вообще оставили тебя одну?

– Миррим! – резко одернула Брекка девочку.

Та покраснела и уставилась на собственные ноги, покорно сгорбив плечи, так что Брекке стало ее жаль. Она закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки, несмотря на тревогу, охватившую пять файров.

– Сделай мне кла, и покрепче.

Встав, Брекка начала облачаться в летную одежду. Пять ящерок продолжали жалобно причитать, носясь вокруг с таким видом, будто им хотелось скрыться от незримой опасности.

– Сделай мне кла, – повторила она, видя, что Миррим тупо смотрит на нее.

Лишь когда девочка вышла и три ее файра последовали за ней, Брекка поняла свою ошибку. В таком состоянии они могли переполошить все Нижние пещеры. Она позвала Миррим, но та ее уже не слышала. Похолодевшие пальцы соскальзывали с застежек.

«Кант’ никуда не отправится, если сочтет, что это может угрожать Ф’нору. Кант’ мыслит вполне здраво, – пыталась убеждать себя Брекка. – Он знает, что он может, а чего нет. Кант’ – самый большой, быстрый и сильный коричневый дракон на Перне. Он размером почти с Мнемент’а и почти такой же умный».

Послышался тревожный рев Рамот’ы, и тут же пришло невероятное сообщение от Кант’а.

Отправились к Алой Звезде? По ориентирам в виде облака? Брекка пошатнулась, схватилась за стол. Ей удалось сесть, но руки дрожали так, что она не смогла налить себе вина. Схватив бутылку обеими руками, она поднесла ее к губам и сделала глоток. Помогло.

Отчего-то она не могла поверить, что они найдут способ добраться до Алой Звезды. Не это ли так напугало Гралл?

Рамот’а продолжала тревожно реветь, и Брекка услышала, как ей с беспокойством отвечают другие драконы.

Справившись с последней застежкой, Брекка заставила себя подняться и направиться к карнизу. Файры продолжали носиться вокруг, издавая вопли, полные неподдельного ужаса.

Она остановилась наверху лестницы, ошеломленная царившей в тусклом мраке Вейра суматохой. Одни драконы взволнованно взмахивали крыльями на карнизах вейров. Другие на опасной скорости описывали круги – некоторые с всадниками, но большинство без. Рамот’а и Мнемент’ сидели на Звездных Скалах, широко раскрыв крылья, в их пастях яростно трепетали языки, глаза светились ярко-оранжевым. Оба трубно ревели. Всадники и другие обитатели Вейра заполошно носились туда-сюда, призывали своих зверей, спрашивали друг друга, чем вызвана эта необъяснимая паника.

Зажав руками уши, Брекка попыталась отыскать среди всеобщего замешательства Лессу или Ф’лара. Внезапно оба появились на лестнице и побежали наверх. Ф’лар добрался до Брекки первым, Лесса спешила следом, придерживаясь рукой за стену.

– Что такого натворили Кант’ и Ф’нор? Ты не знаешь? – выкрикнул предводитель Вейра. – Все драконы словно с ума сошли! – Он тоже зажал уши руками, требовательно глядя на Брекку в ожидании ответа.

Брекка взглянула на Лессу, увидела страх и чувство вины в ее глазах.

– Кант’ и Ф’нор отправились к Алой Звезде.

Ф’лар застыл. В глазах его вспыхнул такой же оранжевый огонь, как и у Мнемент’а. Он посмотрел на Брекку не то со страхом, не то с ненавистью. Она отшатнулась. Ф’лар взглянул на своего бронзового, продолжавшего оглушительно реветь на вершине. Расправив плечи, он с такой силой стиснул кулаки, что сквозь кожу проступили костяшки пальцев.

В то же мгновение в Вейре наступила тишина, и разум каждого ощутил мысленное предупреждение, которое столь неумело пытались передать огненные ящерицы.

Дикий, безжалостный, разрушительный вихрь, невыносимое, смертоносное давление, бурлящие, тошнотворные, вздымающиеся волнами скользкие серые массы, жуткая жара. Страх, ужас, невыразимая тоска.

Внезапно у одного-единственного человека вырвался крик, будто резанувший ножом по обнаженным нервам:

– Не оставляй меня одну!

Крик был полон чудовищной боли, в нем звучала мольба, отдавшаяся эхом в черных провалах вейров, в разумах драконов и сердцах людей.

Рамот’а взмыла в небо, Мнемент’ тотчас же оказался рядом с ней. А потом взлетели все драконы Вейра и огненные ящерицы – казалось, сам воздух стонал от напряжения, стараясь поддержать их крылья.

Брекка ничего не видела, глаза ее заполнились кровью из лопнувших от отчаянного крика сосудов. Но она знала, что в небе появилось пятнышко, которое падало, беспомощно кувыркаясь, все быстрее и быстрее, и падение это было столь же смертоносным, как и то, которое в свое время пытался остановить Кант’ над каменными вершинами Плоскогорья.

И это камнем летящее к земле пятнышко было лишено сознания – даже слабого эха не доносилось в ответ на ее отчаянный призыв. В небо взмыл клин драконов, взмахивавших громадными крыльями. Клин рос, удваиваясь и утраиваясь по мере того, как к нему присоединялись все новые звери, устремляясь к падающей точке. Образовав подобие живого ковра, который принял бесчувственное тело их товарища, и затормозив его падение, они осторожно опустили окровавленного и изломанного коричневого дракона в Чашу Вейра.

Почти ничего не видя, Брекка первой оказалась у израненного тела Кант’а, к шее которого безвольно приник привязанный ремнями Ф’нор. Дрожащими пальцами она нашарила жилку на горле всадника, где должен был биться пульс. Кожа была холодной и липкой, мышцы казались тверже льда.

– Он не дышит! – крикнул кто-то. – У него посинели губы!

– Он жив, жив, – прошептала Брекка, ощутив под пальцами слабое, едва заметное биение.

Нет, ей не почудилось. Еще одно...

– На Алой Звезде нет воздуха. Потому он и посинел. Задохнулся!

Некое полузабытое воспоминание побудило Брекку раздвинуть челюсти Ф’нора. Прижавшись губами к его рту, она начала делать глубокие вдохи и выдохи, заполняя воздухом его легкие.

– Верно, Брекка! – послышался чей-то возглас. – Это может помочь! Дыши медленнее, и за себя тоже, иначе потеряешь сознание!

Кто-то схватил ее за пояс. Она прильнула к безвольному телу Ф’нора, не желая с ним расставаться, но поняла, что их обоих снимают с драконьей шеи.

Кто-то настойчиво обратился к Кант’у:

– Кант’! Держись!

Боль, которую испытывал дракон, казалось, целиком заполнила сознание Брекки. Она продолжала вдыхать и выдыхать – за Ф’нора, за себя, за Кант’а. Никогда прежде она не ощущала, как в такт дыханию сжимаются и расширяются мышцы ее живота, с силой выталкивая и всасывая поток воздуха.

– Брекка! Брекка! – Кто-то попытался ее оттащить, и она вцепилась в кожаную куртку под собой. – Брекка! Он уже дышит сам! Брекка!

Брекка пробовала сопротивляться, но все вокруг тонуло в кровавом тумане. Она пошатнулась, коснувшись рукой шкуры дракона.

«Брекка. – Слабый мысленный голос доносился из невероятной дали, но он принадлежал Кант’у. – Брекка?»

– Я больше не одна! – прошептала девушка и, не выдержав чрезмерных усилий, потребовавшихся для спасения двух жизней, лишилась чувств.

* * *

Споры бессмысленно и беспощадно падали из клубящейся атмосферы раскаленной планеты на Перн под воздействием разнонаправленных сил притяжения еще трех небесных тел системы. Преодолев слой воздуха, они упали дождем раскаленных волокон на поверхность.

В небо взмыли драконы, уничтожая их огненным дыханием. Те Нити, которым удавалось ускользнуть от драконов, подчистую уничтожались наземными командами, или их пожирали песчаные черви и огненные ящерицы.

Так было повсюду, кроме восточного склона северных горных лесных плантаций. Несколько человек осторожно отступали от переднего края Падения, наблюдая – один из них с ужасом, – как серебристый дождь сжигает листву и с шипением падает на землю. Когда край миновал вершину горы, люди подошли ближе, готовые в любой момент открыть огонь из огнеметов в их руках.

В ближайшую дымящуюся яму ткнули металлическим прутом, и к ней не спеша направился коричневый файр, вспорхнув с плеча своего хозяина. Негромко щебеча, он ткнулся носом в землю, а затем, молниеносно взмыв обратно на специально приспособленную подушку на плече, начал брезгливо чиститься.

– Нити исчезли, Ф’лар, – с улыбкой объявил его хозяин. – Никаких Нитей, Корман!

Предводитель Бенден-Вейра засунул пальцы за широкий пояс и улыбнулся Асгенару.

– Это уже четвертое Падение, когда не остается никаких Нитей, и от них не нужна защита, лорд Асгенар?

– Никаких следов по всему склону, – кивнул лорд Лемосский и торжествующе повернулся к единственному, кто все еще сомневался. – Ты готов поверить в то, что видел собственными глазами, лорд Грож?

Побагровевший лорд Грож замотал головой.

– Да брось, – заявил седоволосый мужчина с выдающимся крючковатым носом. – Какие еще тебе нужны доказательства? Ты видел то же самое в Керуне, в долине Телгара. Даже идиот Винцет Нератский признал свое поражение.

Лорд Форта пожал плечами, давая понять, что он думает о Винцете Нератском.

– Я не могу доверять какой-то горстке ползучих тварей. Куда разумнее полагаться на драконов.

– Но ты же видел, как личинки пожирают Нити! – настаивал Ф’лар, чье терпение уже было на исходе.

– Быть обязанным каким-то личинкам недостойно человека! – Грож расправил плечи.

– Что-то не припоминаю, чтобы ты чувствовал себя столь уж обязанным драконам и всадникам, – злорадно напомнил ему Асгенар.

– Я не доверяю личинкам! – повторил Грож, воинственно выпятив подбородок.

Золотая ящерка на его плече тихо заворковала и потерлась пушистой головой о его щеку. Выражение лица лорда слегка смягчилось, но он тут же опомнился и яростно зыркнул на Ф’лара.

– Я всю свою жизнь доверял драконьему роду. Я слишком стар, и меня уже не изменить. Но планетой теперь правите вы, так что делайте что хотите. Дело ваше!

Он направился к ожидавшему его коричневому дракону, приданному Форт-холду. Ящерка Грожа раскрыла золотистые крылья, удерживая равновесие и воркуя в такт его неровной походке.

Лорд Корман Керунский коротко высморкался, зажав свой большой нос: у него имелась неприятная привычка прочищать таким образом уши.

– Старый дурак. Он станет пользоваться личинками, говорю я тебе. Ему просто нелегко свыкнуться с мыслью, что вовсе незачем отправляться к Алой Звезде, чтобы уничтожить Нити в их логове. Грож – прирожденный боец, и ему не по душе сидеть взаперти в своем холде, пережидая осаду. Ему не нравится, когда от него ничего не зависит, и он хочет решать все по-своему.

– Вейры признательны тебе за помощь, лорд Корман... – начал Ф’лар.

Корман фыркнул, снова прочистил уши и отмахнулся:

– Всего лишь здравый смысл – защищать территорию. Наши Предки были куда умнее нас.

– Не уверен, – усмехнулся Асгенар.

– Зато я уверен, молодой человек, – решительно возразил Корман и, поколебавшись, добавил: – Как там Ф’нор? И... как его звать... Кант’?

Те дни, когда Ф’лар избегал прямого ответа на этот вопрос, уже миновали. Он ободряюще улыбнулся.

– Он уже ходит и неплохо выглядит, – ответил он, хотя знал, что у Ф’нора навсегда останутся шрамы на щеке, где раскаленные частицы проникли до кости. – У Кант’а заживают крылья, хотя новая перепонка отрастает медленно. Когда они вернулись, он походил на мясную тушу: на нем не осталось живого места, кроме шеи, где лежал Ф’нор. Теперь, когда у него начинается зуд и он хочет, чтобы его смазали маслом, весь Вейр мчится к нему. А для такого дракона масла нужно много, – усмехнулся Ф’лар, пытаясь приободрить Кормана, которому явно было не по себе от описания ран Кант’а, и заодно вспоминая, как Кант’ помыкает обитателями Вейра.

– Значит, скоро он снова будет летать?

– Мы на это надеемся. И сражаться с Нитями тоже. Теперь у него для этого куда больше причин, чем у любого из нас.

Корман бесстрастно посмотрел на Ф’лара.

– Как я понимаю, потребуются многие Обороты, чтобы заселить личинками весь континент. На этот лес, – он показал на плантацию молодых деревцев, – на мои земли на равнинах Керуна и на одну долину в Телгаре ушли все личинки, которых удалось безопасно забрать с Южного континента в этом Обороте. Когда эта работа подойдет к концу, меня уже не будет в живых. Но что станете делать вы, всадники, когда вся земля окажется защищенной?

Ф’лар пристально взглянул на лорда Керунского, затем улыбнулся выжидающе молчавшему Асгенару. В конце концов он негромко рассмеялся.

– Профессиональная тайна, – ответил он, глядя на разочарованное лицо Асгенара. – Выше голову, – посоветовал он, с чувством хлопнув лорда по плечу. – Подумайте сами. Вы уже должны сообразить, что лучше всего умеют драконы. – В ответ на его зов на небольшую полянку осторожно опустился Мнемент’. Ф’лар запахнул куртку, готовясь к полету. – Драконы способны перемещаться быстрее и дальше, чем кто-либо другой на Перне, любезные лорды. У нас еще остался целый неисследованный Южный континент. А есть еще и другие планеты в наших небесах, где тоже стоит побывать. Ну, когда закончится это Прохождение и можно будет расслабиться и заняться чем-то приятным.

На лицах обоих лордов отразился смешанный с потрясением ужас. Когда Ф’нор и Кант’ совершили свой межпланетный прыжок в Промежутке, у обоих уже были файры, и лорды помнили, что творилось с их огненными ящерицами.

– Вряд ли все они так же негостеприимны, как Алая Звезда, – заметил Ф’лар.

– Драконы должны жить на Перне! – заявил Корман и подчеркнул свои слова, громко высморкавшись.

– Воистину так, лорд Корман. Не сомневайся, в Вейрах Перна всегда будут драконы. В конце концов, это их родина.

Ф’лар поднял руку в прощальном приветствии, и бронзовый Мнемент’ унес его в небо.

Глава 1

– Ну, уж если сейчас он недостаточно чистый, – заявил Джексом Н’тону, в последний раз проводя промасленной тряпкой по шейному гребню Рут’а, – то я даже не знаю, что называется чистотой!

Подросток утер вспотевший лоб рукавом.

– Как считаешь, Н’тон? – вежливо спросил он и внезапно осознал, что обращается к предводителю Форт-Вейра без должного уважения к его титулу.

Улыбнувшись, Н’тон махнул рукой в сторону поросшего травой берега озера. Прошлепав по грязи, образовавшейся после того, как с маленького дракона смыли смешанный с мылом песок, оба повернулись и стали оглядывать влажно поблескивавшего в лучах утреннего солнца Рут’а.

– Никогда еще не видел его чище, – после некоторого размышления отметил Н’тон. И поспешно добавил: – Я вовсе не намекаю, что прежде ты плохо за ним ухаживал, Джексом. Но если ты не попросишь его выбраться из грязи, вряд ли он долго останется чистым.

Джексом расторопно передал просьбу дракону.

– И держи хвост высоко, Рут’, пока не окажешься на траве.

Краем глаза мальчик заметил, что Дорс с дружками стараются побыстрее ускользнуть, на случай, если у Н’тона найдется для них новое занятие. Джексом с трудом сдерживал самодовольство, переполнявшее его, пока они купали Рут’а. Дорс и прочие не осмелились ослушаться всадника, небрежно заставившего их трудиться, и пришлось им обливаться потом, обхаживая «заморыша» и «файра-переростка», вместо того чтобы в очередной раз издеваться над Джексомом, что явно входило в их планы этим утром. Их невезение заметно улучшило настроение Джексома, хотя он и не тешил себя надеждой, что этот расклад сохранится в будущем. Но если сегодня предводители Бенден-Вейра решат, что Рут’ достаточно силен, чтобы поднять Джексома в воздух, он сможет улететь прочь от насмешек, которые ему приходилось терпеть от своего молочного братца и его приятелей.

– Знаешь, – начал Н’тон, хмурясь и оглаживая забрызганную рубашку, – Рут’ на самом деле не белый.

Джексом недоверчиво уставился на своего дракона.

– Не белый?

– Нет. Смотри, его шкура отливает коричневым и золотым, а на ближнем боку пробегает сине-зеленая рябь.

– А ведь верно! – Джексом моргнул, с удивлением обнаружив нечто совершенно новое в своем друге. – Думаю, все эти цвета стали заметнее оттого, что он такой чистый, а солнце сегодня такое яркое!

До чего же ему было приятно обсуждать любимую тему с понимающим человеком!

– У него скорее... все драконьи оттенки, чем вообще никаких, – продолжал Н’тон.

Наклонив голову, он исследовал взглядом мускулистые ноги Рут’а и мощный круп.

– И он отлично сложен. Может, ростом он и не вышел, Джексом, но выглядит превосходно!

Джексом снова вздохнул, невольно расправляя плечи и гордо выпятив грудь.

– Не слишком толстый, но и не слишком тощий, да, Джексом? – Н’тон с лукавой усмешкой толкнул мальчика локтем в плечо, напоминая о его неоднократных просьбах о помощи, когда Рут’ страдал несварением желудка. Джексом ошибочно полагал, что, если как следует набивать дракончику брюхо, тот вырастет до размеров своих собратьев по выводку. Результат, однако, бывал плачевным.

– Как думаешь, ему хватит сил меня поднять?

Н’тон задумчиво посмотрел на Джексома.

– Так, подумаем... ты запечатлел его прошлой весной, а сейчас уже холодает. Большинство драконов полностью вырастают в течение первого Оборота. Вряд ли Рут’ хоть сколько-нибудь прибавил за последние шесть месяцев, так что можно сделать вывод: дальше он расти уже не будет. Эй, ты чего? – подбодрил он печально вздохнувшего мальчика. – Он на полголовы крупнее любого скакуна, а на них можно ехать верхом часами, и они не устают. К тому же ты не настолько тяжел, как, скажем, Дорс.

– Но ведь в полете требуются совсем другие силы?

– Верно, но для его размеров у Рут’а достаточно большие крылья, чтобы удерживать его в полете...

– Так он все-таки полноценный дракон?

Н’тон уставился на Джексома, затем положил ладони мальчику на плечи.

– Да, Джексом. Рут’ – полноценный дракон, хоть и вполовину меньше своих собратьев! И сегодня он это докажет, взлетев вместе с тобой! Так что возвращайтесь в холд. Тебе надо принарядиться, чтобы быть достойным его красоты!

– Идем, Рут’!

«Я бы лучше посидел тут на солнышке», – ответил Рут’, гордо вышагивая слева от Джексома и легко поспевая за обоими.

– У нас во дворе тоже есть солнце, – заверил его Джексом, положив руку на макушку дракона, и заметил, как радостно засветились голубым его похожие на драгоценные камни фасетчатые глаза.

Молча шагая рядом с драконом и предводителем Форт-Вейра, Джексом поглядывал на впечатляющий утес Руат-холда, второй по старшинству человеческой обители на Перне. Он знал, что этот холд будет принадлежать ему, когда он повзрослеет или когда его опекун, лорд Лайтол, бывший ткач и бывший всадник, решит, что его подопечный достаточно поумнел... и если остальные лорды наконец перестанут ворчать из-за его неожиданно случившегося Запечатления малорослого дракона Рут’а. Джексом обреченно вздохнул, зная, что забыть о том мгновении ему не позволят никогда.

Не то чтобы ему этого хотелось, но Запечатление Рут’а повлекло за собой множество проблем для предводителей Бенден-Вейра Ф’лара и Лессы, для лордов и для него самого, поскольку ему не позволили стать настоящим всадником и жить в Вейре. Он вынужден был оставаться лордом Руатанским – иначе любой не имеющий своего холда сын любого влиятельного лорда сражался бы насмерть за освободившееся место. Но больше всего проблем он создал человеку, которому отчаянно желал доставлять лишь радость: своему опекуну лорду Лайтолу. Если бы Джексом хоть на мгновение задумался, прежде чем спрыгнуть на горячий песок площадки Рождений Бендена, чтобы помочь маленькому белому дракону расколоть прочную скорлупу, он понял бы, какую боль причинит лорду Лайтолу, постоянно напоминая ему, чего тот лишился со смертью своего коричневого Ларт’а. Пусть даже Ларт’ погиб за много Оборотов до рождения Джексома в Руат-холде, но память об этой жестокой трагедии осталась у Лайтола навсегда. Так, по крайней мере, неоднократно говорили мальчику, у которого часто возникала мысль: если так, то почему тогда Лайтол не возражал, когда предводители Вейров и лорды холдов решили, что Джексому следует попытаться вырастить маленького дракона в Руате?

Взглянув на скалы над холдом, Джексом заметил, что Лиот’, бронзовый дракон Н’тона, сидит нос к носу с Уилт’ом, старым коричневым сторожевым драконом. Интересно, подумал он, о чем говорят эти двое? О его Рут’е? О сегодняшнем испытании? Он заметил лениво описывавших спирали над драконами файров – огненных ящериц, их крошечных сородичей. Люди гнали скотину и скакунов из стойл и конюшен на пастбища к северу от холда. Над небольшими строениями вдоль ведущего в Большой двор склона и по обочинам главной дороги на восток поднимались струйки дыма. Слева от склона строились новые жилища: внутренние помещения Руат-холда считались небезопасными.

– Сколько у Лайтола воспитанников в Руат-холде, Джексом? – вдруг спросил Н’тон.

– Воспитанников? Никого, предводитель.

Джексом нахмурился. Н’тон наверняка знал это и сам.

– Почему? Тебе не хватает общества сверстников из благородных семейств.

– Ну... я достаточно часто бываю с лордом Лайтолом в других холдах.

– Я имел в виду не столько это, сколько твой здешний круг общения.

– У меня есть молочный брат Дорс и его приятели из селения.

– Да, верно.

В голосе предводителя Форт-Вейра послышалась нотка, заставившая Джексома поднять взгляд, но лицо Н’тона ничего не выражало.

– Часто в последнее время видишься с Фелессаном? Помню, как вы озорничали в Бенден-Вейре.

Джексом невольно покраснел до корней волос. Неужели Н’тону каким-то образом стало известно, что они с Фелессаном пробрались через дыру на площадку Рождений Бендена, чтобы вблизи взглянуть на яйца Рамот’ы? Вряд ли Фелессан хоть кому-то об этом рассказывал! Но Джексома часто тревожила мысль: не оттого ли, что он тогда дотронулся до маленького яйца, обитателю той скорлупы было суждено стать его драконом?

– Я его теперь почти не вижу. Да и времени у меня особо нет: надо заботиться о Рут’е, и все такое.

– Да, конечно, – кивнул Н’тон. Похоже, он собирался добавить что-то еще, но передумал.

Пока они шли дальше, Джексома одолевали мысли, не сказал ли он какую-нибудь глупость. Но его размышления прервал Трис, коричневый файр Н’тона, который, возбужденно щебеча, опустился на плечо предводителя Форт-Вейра, защищенное толстой подкладкой.

– Что такое? – спросил Джексом.

– Он слишком возбужден, чтобы я мог хоть что-то разобрать, – рассмеялся в ответ Н’тон и, успокаивающе бормоча, гладил шею малыша, пока Трис, прощебетав что-то в сторону Рут’а, не сложил крылья на спине.

«Я ему нравлюсь», – заявил Рут’.

– Ты нравишься всем файрам, – ответил Джексом.

– Да, я тоже это заметил, и не только сегодня, когда они помогали нам его купать, – кивнул Н’тон.

– Но почему? – Джексому всегда хотелось спросить об этом Н’тона, но ему не хватало смелости. К тому же ему не хотелось отнимать у предводителя Вейра драгоценное время глупыми вопросами. Но сегодня вопрос вовсе не казался глупым.

Н’тон повернул голову к своему файру, и мгновение спустя Трис, что-то быстро прощебетав, начал чистить переднюю лапу.

– Ему нравится Рут’, – усмехнулся Н’тон. – Это все, что он смог мне ответить. Рискну предположить, все дело в том, что Рут’ ближе к ним по размерам. Чтобы его увидеть, им не нужно отлетать назад на несколько драконьих ростов.

– Похоже на то, – задумчиво проговорил Джексом. – Как бы там ни было, файры слетаются к нему со всех сторон. Наверняка рассказывают ему самые невероятные истории, но он этому радуется, особенно когда меня нет рядом.

Они добрались до дороги и направились к ведущему в Большой двор склону.

– Одевайся побыстрее, хорошо, Джексом? Скоро должны появиться Лесса с Ф’ларом, – сказал Н’тон, проходя через большие ворота к массивной металлической двери холда. – Файндер в это время у себя?

– Должен быть.

Лишь когда Джексом и Рут’ свернули в сторону кухни и старых конюшен, мальчик вдруг начал беспокоиться из-за предстоящего испытания. Вряд ли Н’тон стал бы его обнадеживать, говоря, что юному лорду разрешат полететь с Рут’ом, не будь он уверен, что предводители Бенден-Вейра не станут возражать.

Как же Джексом был бы этому рад! К тому же он таким образом доказал бы раз и навсегда, что Рут’ – настоящий дракон, а не просто файр-переросток, как часто дразнил дракончика Дорс. Заодно Джексом смог бы отделаться и от Дорса. Сегодня ему впервые за целый Оборот не пришлось терпеть насмешки молочного брата, пока он купал Рут’а. Не то чтобы тот завидовал Джексому, что у него появился Рут’. С тех пор как Джексом себя помнил, Дорс всегда насмехался над ним. Пока не было Рут’а, Джексому удавалось скрываться в темных закоулках бесчисленных уровней Руата: Дорс не любил темноту и затхлые коридоры, предпочитая держаться от них подальше. Но когда появился Рут’, Джексом уже не мог попросту исчезнуть, чтобы избежать внимания Дорса. Он часто жалел, что обязан молочному брату слишком многим, по сути, своей жизнью. Если бы Дилана не родила Дорса за два дня до неожиданного появления на свет Джексома, он бы не прожил и нескольких часов. И потому, как учили мальчика Лайтол и арфист холда, он должен всем делиться с молочным братом. Судя по тому, что видел Джексом, Дорсу перепадало куда больше, чем ему самому. Будучи на полголовы выше и шире в кости, он вряд ли особо пострадал от того, что делился молоком своей матери. А теперь он тщательно следил, чтобы ему доставалось самое лучшее из того, чем наделяли Джексома.

Джексом весело помахал поварам, готовившим обед – как он надеялся, в честь его первого полета с Рут’ом. Вместе с белым драконом они прошли через ворота к старой конюшне, которую переоборудовали в их жилище. Хотя, впервые появившись в Руате полтора Оборота назад, Рут’ был совсем малышом, все понимали, что он быстро вырастет и в обычных покоях лорда внутри холда ему станет тесно. Поразмыслив, Лайтол решил, что старую конюшню со сводчатым потолком вполне можно приспособить в качестве спальни с рабочим кабинетом для Джексома и просторного вейра для маленького дракона. Мастер-кузнец Фандарел специально изготовил новую дверь, которую повесил с такой изобретательностью, что с ней вполне справлялись худощавый паренек и неуклюжий детеныш.

«Я посижу тут на солнышке, – сообщил Рут’ Джексому, просовывая голову в дверь. – Мое лежбище не подмели».

– Все слишком заняты уборкой к визиту Лессы, – усмехнулся Джексом, вспомнив ужас на лице Диланы, когда Лайтол сказал ей о прибытии госпожи Вейра. С точки зрения кормилицы, Лесса по-прежнему оставалась единственной чистокровной руатанкой, оставшейся в живых после предательского нападения Фэкса на холд двадцать с лишним Оборотов назад.

Войдя в свою комнату, Джексом сбросил мокрую рубашку. Вода в кувшине возле умывальника остыла, и он поморщился. Ему следовало быть таким же чистым, как и его дракону, но вряд ли он успеет воспользоваться горячими купальнями холда до появления предводителей Вейра, при котором ему полагалось присутствовать, так что он умылся мыльным песком и тепловатой водичкой.

«Они летят», – объявил Рут’ за мгновение до того, как старый Уилт’ и Лиот’ трубным ревом провозгласили прибытие гостей.

Подскочив к окну, Джексом успел заметить мелькнувшие в воздухе громадные крылья. Высадив своих всадников в большом внутреннем дворе, драконы Бендена, сопровождаемые возбужденными кричащими файрами, улетели на скалы. Поспешно вытершись, Джексом стащил мокрые штаны и быстро переоделся в новую нарядную одежду. Затем натянул специально изготовленные по этому случаю сапоги с пушистой меховой подкладкой, чтобы в полете ноги меньше мерзли. Он уже тренировался надевать упряжь, так что теперь справился с легкостью, несмотря на то что маленький дракончик нетерпеливо вертелся.

Когда они с Рут’ом вышли наружу, Джексома вновь охватила тревога. Что, если Н’тон ошибся? Что, если Лесса и Ф’лар решили подождать еще несколько месяцев, чтобы проверить, не вырастет ли Рут’ еще? Что, если Рут’у не хватит сил, чтобы его поднять? Что, если Рут’ пострадает из-за него?

«Ты не можешь причинить мне вреда, – ободряюще проворковал дракон. – Ты мой друг». Он ласково подтолкнул мальчика, обдав его лицо теплым сладковатым дыханием.

Джексом глубоко вздохнул, стараясь унять волнение. Лишь теперь он увидел людей на ступенях холда. Почему сегодня здесь столько народа?

«Не так уж их и много, – слегка удивленно заметил Рут’, оглядывая собравшихся. – И файры тоже слетелись на меня поглядеть. Я тут всех знаю. Как и ты».

Джексом понял, что дракон прав. Набравшись смелости, он расправил плечи и зашагал вперед.

Самыми важными гостями были, естественно, Ф’лар и Лесса. Присутствовал также Ф’нор, всадник коричневого Кант’а и супруг бедняжки Брекки, с ним у Джексома давно сложились хорошие отношения. Был, конечно, и Н’тон, предводитель Форт-Вейра, под чьей защитой находился Руат, а также мастер-арфист Перна Робинтон, рядом с которым Джексом с радостью увидел Менолли, девушку-арфистку, часто за него заступавшуюся. С некоторой неохотой он признал право находиться здесь в качестве представителей холдов лорда Сангела из Южного Болла и лорда Грожа из Форта.

Сперва Джексом нигде не мог найти лорда Лайтола, но потом Файндер подошел к Менолли, что-то ей сказал, и тут Джексом заметил своего опекуна. Он надеялся, что Лайтол все же отнесется к Рут’у всерьез, хотя бы в этот единственный раз.

Мальчик и дракон пересекли двор и остановились перед ступенями. Джексом положил правую руку на изящно изогнутую крепкую шею Рут’а и повернулся лицом к судьям. Приветственно помахав Рут’у, Лесса с улыбкой спустилась навстречу Джексому.

– Вижу, Рут’ заметно поправился с прошлой весны, – удовлетворенно заметила она. – Но тебе следует есть побольше. Лайтол, можно подумать, Дилана вообще его не кормит. У него же одни кожа и кости.

Только теперь Джексом понял, что стал ростом выше Лессы и ей приходится задирать голову, чтобы разговаривать с ним. Госпожа Бендена всегда казалась ему высокой, и его смущало, что теперь приходится смотреть на нее сверху вниз.

– Пожалуй, ты не отстаешь от Ф’лессана, а он с каждым разом, как я его вижу, становится все выше, – добавила она.

Джексом, заикаясь, начал бормотать извинения.

– Ерунда, Джексом, не стесняйся своего роста, – сказал Ф’лар, подходя к супруге.

Все его внимание было сосредоточено на Рут’е. Белый дракон слегка приподнял голову, чтобы глядеть прямо в глаза предводителю Вейра.

– А ты, Рут’, вырос на несколько ладоней выше, чем я мог надеяться, когда ты только вылупился! Твой друг, лорд Джексом, хорошо о тебе заботится. – Предводитель Бендена едва заметно подчеркнул титул, переведя взгляд с дракона на всадника.

Джексом поморщился: напоминание о неопределенном положении, которое он занимал, пришлось ему не по душе.

– Впрочем, сам ты вряд ли когда-нибудь сможешь сравниться статью с нашим добрым мастером-кузнецом, так что сомневаюсь, что ты окажешься для Рут’а чрезмерным бременем в полете: – Ф’лар оглянулся на остальных, стоявших на ступенях. – Рут’ в холке на целую голову выше любого скакуна. Да и крепче тоже.

– Какой у него теперь размах крыльев? – спросила Лесса, задумчиво хмуря брови. – Джексом, попроси его, пожалуйста, пусть он их расправит.

Лесса с легкостью могла попросить Рут’а сама, поскольку умела говорить с любым драконом. Ее любезность заметно приободрила Джексома, и он передал просьбу Рут’у. Возбужденно вращая глазами, белый дракон присел на задние лапы и развернул крылья. На его груди и плечах заиграли мышцы, переливаясь оттенками всех драконьих окрасов.

– Он сложен идеально, – заметил Ф’лар, ныряя под крыло и осматривая верхнюю сторону широкой прозрачной перепонки. – Спасибо, Рут’, – добавил он, когда белый дракон вежливо приподнял крыло. – Как я понимаю, ему так же не терпится взлететь, как и тебе?

– Да, предводитель, потому что он дракон, а все драконы летают!

Ф’лар посмотрел на мальчика, и Джексом затаил дыхание, испугавшись, не слишком ли дерзким был его поспешный ответ. Услышав смех Лессы, он обернулся к ней, но она смеялась не над ним и не над Рут’ом. Взгляд ее был устремлен на предводителя Вейра. Приподняв правую бровь, Ф’лар улыбнулся госпоже Вейра, и Джексому показалось, что им сейчас вовсе не до них с Рут’ом.

– Да, драконы летают, правда, Лесса? – тихо проговорил Ф’лар.

Джексому стало ясно, что речь идет о шутке, понятной только им двоим. Затем предводитель Вейра посмотрел на вершину скалы, откуда с пристальным интересом наблюдали за происходящим золотая Рамот’а, бронзовый Мнемент’ и двое коричневых, Кант’ и Уилт’.

– Что говорит Рамот’а, Лесса?

Лесса поморщилась:

– Ты же знаешь, она всегда говорила, что у Рут’а все будет хорошо.

Ф’лар взглянул на Н’тона, который улыбнулся в ответ, затем на Ф’нора, который пожал плечами в знак согласия.

– Что ж, решение принято единогласно, Джексом. Мнемент’ вообще не понимает, из-за чего вся эта суета. Так что забирайся, парень.

Ф’лар шагнул вперед, словно собираясь подсадить мальчика на шею белого дракона. С одной стороны, Джексом был рад, что самый известный на Перне предводитель Вейра вызвался ему помочь, но с другой – ему не понравилось, будто Ф’лар считает его неспособным сесть на дракона самостоятельно.

Его дилемму решил Рут’, сложив крылья и согнув левое колено. Джексом легко ступил на протянутую лапу и занял надлежащее место между двумя последними шейными выступами. У полноценного дракона их вполне хватало, чтобы человек мог надежно удержаться во время обычного полета, но Лайтол настоял, чтобы Джексом воспользовался для безопасности упряжью. Пристегивая ремни к металлическим петлям у себя на поясе, он тайком поглядывал на собравшихся, но никто не выказывал ни удивления, ни презрения по поводу его предосторожностей. Когда все было готово, мальчик вновь ощутил зарождающийся внутри холодок сомнения. Что, если Рут’ не сможет...

Джексом заметил ободряющую улыбку на лице Н’тона и увидел, как подняли руки в салюте мастер Робинтон и Менолли. Затем Ф’лар вознес над головой кулак, дав традиционный сигнал взлетать.

Джексом глубоко вздохнул:

– Полетели, Рут’!

Он ощутил, как взбугрились мышцы дракона, когда Рут’ слегка присел, напряг спину и сделал первый взмах громадными крыльями. Присев еще ниже, дракон оттолкнулся от земли мощными задними лапами с такой силой, что у Джексома невольно дернулась голова. Инстинктивно ухватившись за упряжь, мальчик стиснул ремни и ощутил, как могучие крылья поднимают их обоих все выше, мимо нижнего ряда окон и изумленных лиц обитателей холда, все быстрее и быстрее уносясь к вершинам, так что остальные ряды окон слились в глазах Джексома в сплошную полосу. Другие драконы расправили крылья, подбадривая Рут’а своим ревом. Вокруг кружили огненные ящерки, издавая звонкие трели. Джексом лишь надеялся, что они не напугают Рут’а или не окажутся у него на пути.

«Они рады видеть нас вместе в воздухе. Рамот’а и Мнемент’ счастливы, что могут наконец увидеть тебя верхом на мне. Ты ведь счастлив?»

Вопрос прозвучал почти умоляюще, и Джексом ощутил комок в горле. Он открыл рот, собираясь ответить, но бивший в лицо ветер срывал любые звуки с его губ.

– Конечно счастлив! С тобой я всегда счастлив! – весело крикнул он. – Я лечу с тобой, как мне и хотелось! Теперь все поймут, что ты настоящий дракон!

«Зачем ты кричишь?»

– Я счастлив! Почему бы мне не кричать?

«Я единственный, кто тебя слышит, и я слышу тебя прекрасно».

– Еще бы! За тебя я рад больше всего!

Они заложили вираж, и Джексом откинулся в противоположную сторону, затаив дыхание. Конечно, он бессчетное число раз летал до этого на драконе, но тогда он был пассажиром, обычно зажатым между двумя взрослыми. Теперь же он испытывал совершенно иное чувство: восхитительное, приятно пугающее и невероятно чудесное.

«Рамот’а говорит, ты должен крепче держаться ногами, будто верхом на скакуне».

– Я боялся помешать твоему дыханию. – Джексом крепко сжал ногами теплую шелковистую шею, воодушевленный ощущением безопасности.

«Вот так лучше. Моей шее ничего не сделается. Ты не можешь мне повредить. Ты мой всадник. Рамот’а говорит, нам нужно возвращаться». – В тоне Рут’а прозвучало явное недовольство.

– Возвращаться? Мы же только что взлетели!

«Рамот’а говорит, мне нельзя перенапрягаться. Но полет с тобой меня не напрягает. Именно этого мне хочется. Она говорит, что мы сможем с каждым днем летать чуть дольше. Мне это нравится».

Рут’ начал снижаться, заходя во двор со стороны юго-востока. Люди на дороге останавливались, глядя на них, и махали руками. Джексому казалось, будто он слышит радостные крики, но из-за ветра понять было трудно. Стоявшие во дворе следили за их полетом, вертя головами. Из всех окон на первых двух уровнях холда выглядывали многочисленные наблюдатели.

– Теперь им всем придется признать, что ты настоящий летающий дракон, Рут’!

Единственное, о чем жалел Джексом, – что полет оказался столь коротким. Что ж, решил он, с каждым днем он будет летать больше, и никакие Падения, пожары или туман не помешают ему совершать полеты каждый день, все дольше и дальше от Руата!

Внезапно его швырнуло вперед, и он ударился грудью о шейный гребень. Затормозив в воздухе, Рут’ аккуратно приземлился точно там же, откуда недавно взлетел.

«Извини, – покаялся Рут’. – Похоже, мне еще многому нужно научиться».

Джексом немного посидел, наслаждаясь радостью от пережитого. Он потер грудь, успокоил Рут’а, а затем увидел идущих к ним Ф’лара, Ф’нора и Н’тона. Лица всадников выражали одобрение. Но почему задумчив арфист? И почему хмурится лорд Сангел?

«Всадники говорят, что мы можем летать. Только их мнение важно», – сообщил Рут’.

Лицо лорда Лайтола вообще ничего не выражало, что несколько омрачило торжество Джексома, надеявшегося, что именно сегодня он, возможно, услышит хоть одно доброе слово от своего опекуна.

«Он никогда не сможет забыть Ларт’а», – тихо подсказал Рут’.

– Вот видишь, Джексом? Я тебе говорил! – крикнул Н’тон, когда трое всадников остановились рядом с Рут’ом.

– Да, было совсем нетрудно.

– Для первого полета просто превосходно, Джексом, – сказал Ф’лар, изучая Рут’а в поисках признаков усталости. – Ему совершенно нипочем.

– Этот малыш способен развернуться на кончике крыла! Не пытайся обходиться без упряжи, пока вы не привыкнете друг к другу, – добавил Ф’нор, пожимая Джексому руку как равному, за что мальчик был крайне благодарен.

– Ты ошибаешься, лорд Сангел, – послышался звонкий голос Лессы. – Никто никогда не сомневался, что белый дракон может летать. Мы просто откладывали это событие, пока не убедились, что Рут’ полностью вырос.

Ф’нор подмигнул Джексому. Н’тон скорчил гримасу, а Ф’лар возвел глаза к небу, демонстрируя безграничное терпение. Их поведение окончательно убедило мальчика, что его, Джексома Руатанского, действительно приняли в братство могущественных всадников Перна.

– Ты теперь всадник, парень, – подтвердил Н’тон.

– Да-а, – хмуро протянул Ф’лар. – Да, но это не значит, что уже завтра тебе можно летать куда угодно или попытаться уйти в Промежуток. Не все сразу. Надеюсь, ты это понимаешь? Вот и отлично! Тебе предстоит ежедневно тренировать Рут’а в полете. У тебя есть программа тренировок, Н’тон?

Ф’лар взял у Н’тона листок и передал Джексому.

– Нужно медленно и осторожно укреплять мышцы крыльев, слишком большая нагрузка опасна. Настанет момент, когда тебе потребуется скорость или маневренность, а плохо проработанные мышцы откажут! Слышал о той трагедии в Плоскогорье? – Ф’лар сурово взглянул на мальчика.

– Да, предводитель. Файндер мне рассказывал.

Джексом не стал говорить, что Дорс со своими дружками никогда не давал ему забыть о несчастном парнишке, который разбился насмерть на горных склонах, не рассчитав сил своего молодого дракона.

– На тебе теперь лежит двойная ответственность, Джексом. – за Рут’а и за твой холд.

– Да, предводитель. Я понимаю, предводитель.

Рассмеявшись, Н’тон хлопнул Джексома по колену:

– Могу поспорить, юный лорд Джексом понимает ситуацию досконально!

Ф’лар повернулся к предводителю Форт-Вейра, удивленный его тоном. Джексом затаил дыхание. Неужели предводители Вейра говорят не подумав? Лорд Лайтол всегда требовал от него сперва думать, а потом уже открывать рот.

– Я прослежу за обучением Джексома, Ф’лар. И за его чувство ответственности можешь не беспокоиться – оно у него в крови, – продолжал Н’тон. – И, с твоего разрешения, я научу его летать в Промежутке, когда почувствую, что он к этому готов. Думаю, – он махнул рукой в сторону споривших с Лессой лордов, – чем меньше об этом будут знать, тем лучше.

Н’тон и Ф’лар переглянулись, и Джексом ощутил повисшую в воздухе легкую напряженность. Внезапно с вершины послышался рев Мнемент’а, а затем Рамот’ы.

– Они согласны, – негромко проговорил Н’тон.

Ф’лар слегка покачал головой, отбросив падавшую на глаза прядь волос.

– Это же очевидно, Ф’лар. Джексом вполне заслуживает стать всадником, – тем же убедительным тоном проговорил Ф’нор.

– В конечном счете это вопрос ответственности Вейра. Но решать не лордам. К тому же Рут’ – дракон из Бендена.

– Ответственность – самое главное. – Ф’лар хмуро взглянул на двоих всадников, затем на Джексома, который не вполне понимал, о чем они говорят, кроме того, что речь идет о нем и Рут’е. – Что ж, ладно. Его следует обучить полетам в Промежутке. Иначе, полагаю, он в любом случае попытается сам. Так ведь, юный Джексом? Все-таки в его жилах течет руатанская кровь.

– Предводитель?.. – Джексом не мог поверить своему счастью.

– Нет, Ф’лар, Джексом не стал бы пробовать сам, – ответил Н’тон, в голосе которого прозвучали странные нотки. – В том-то и проблема. Похоже, Лайтол несколько перестарался.

– Объясни, – коротко бросил Ф’лар.

Ф’нор поднял руку.

– А вот и сам Лайтол, – быстро предупредил он.

– Лорд Джексом, не мог бы ты отвести своего друга в его вейр, а потом присоединиться к нам в Главном зале?

Лорд-управляющий вежливо поклонился всем присутствующим. У него начала подергиваться щека. Поспешно повернувшись, он направился назад к лестнице.

«Мог бы хоть что-нибудь сказать про мой полет, – подумал Джексом, с грустью глядя на широкую спину опекуна. – Видно, не захотел».

Н’тон снова хлопнул мальчика по колену и, когда тот взглянул на предводителя Форт-Вейра, подмигнул ему.

– Ты хороший парень, Джексом, и хороший всадник, – сказал он и неторопливо двинулся следом за остальными всадниками.

– Скажи-ка, Лайтол, не угостят ли нас случайно бенденским вином по столь торжественному случаю? – прозвучал на весь двор голос мастера-арфиста.

– Неужели кто-то посмел бы угостить тебя чем-то иным? – рассмеялась Лесса.

Поднявшись по лестнице, они вошли в двери зала. Джексом смотрел им вслед. Огненные ящерки, громко крича, перестали порхать в воздухе и устремились в сторону входа в холд, едва не задев в проеме высокого арфиста.

Эта картина слегка подняла настроение Джексому, и они с Рут’ом направились в сторону их жилища. Взглянув на окна, он увидел, что зрители расходятся. Он искренне надеялся, что Дорс и его дружки видели все с начала до конца, видели, как Ф’нор сжал его руку и как он разговаривал с тремя самыми важными всадниками на всем Перне. Теперь, когда Джексому собирались разрешить летать с Рут’ом в Промежутке, Дорсу придется вести себя осмотрительнее. «Этого Дорс уж точно не ожидал, – подумал мальчик. – До чего же здорово, что Н’тон предложил такое! Когда Дорс об этом узнает, ему ничего не останется, как проглотить горькую пилюлю!»

Издав самодовольное гудение, будто в ответ на его мысли, Рут’ прошагал во двор старой конюшни и опустил левое плечо, дав Джексому возможность спешиться.

– Мы теперь можем улететь отсюда, когда захотим, Рут’. А потом сможем летать и в Промежутке, в любое место на Перне. Ты сегодня превосходно летал, и уж прости, что я оказался столь неумелым всадником, что отбил тебе всю шею. Я научусь, вот увидишь!

Глаза Рут’а любовно блеснули голубым, и он последовал за Джексомом в вейр. Мальчик продолжал рассказывать дракону, как чудесно тот летал, как уверенно держался в воздухе и так далее, сметая пыль и частички отмершей шкуры, накопившиеся на лежбище Рут’а за ночь. Дракон устроился поудобнее, подставил голову Джексому для ласки. Мальчик послушно начал ее почесывать, отчего-то не испытывая особого желания спешить на празднество, где отсутствовал настоящий почетный гость.

* * *

Предупрежденный криками файров, Робинтон быстро прижался к правой створке больших металлических дверей, прикрыв лицо ладонями. Ему достаточно часто доводилось оказываться в центре их лихорадочной активности, и он научился осторожности. Впрочем, в мастерской арфистов благодаря заботам Менолли файры вели себя вполне пристойно. Арфист усмехнулся, услышав удивленный негодующий возглас Лессы. Ощутив ветерок от крыльев пролетевших файров, он остался стоять на месте, уверенный, что они тут же вылетят обратно – как и случилось. Послышался голос лорда Грожа, призывавшего к порядку свою маленькую королеву Мергу, а затем арфиста отыскал его бронзовый Заир, который опустился на его плечо, возмущенно вереща, будто Робинтон намеренно пытался от него спрятаться.

– Ну-ну, успокойся! – Робинтон погладил пальцем взволнованного бронзового, и тот в ответ нежно потерся головой о его щеку. – Я тебя никогда не брошу, и ты сам прекрасно это знаешь. Ты тоже летал с Джексомом?

Заир перестал возмущаться и радостно защебетал, а затем, изогнув шею, выглянул во двор. Робинтону стало любопытно, что привлекло файра, и, наклонившись, он увидел шагающего в сторону старой конюшни Рут’а. Арфист вздохнул. Он почти жалел, что Джексому разрешили летать с Рут’ом. Как он и ожидал, лорд Сангел по-прежнему решительно выступал против того, чтобы мальчик пользовался привилегиями всадника. К тому же Сангел был не единственным из старшего поколения лордов, кто оспаривал подобное право. Робинтон считал, что ему удалось склонить на свою сторону Грожа, но, с другой стороны, Грож отличался большим умом, нежели Сангел. К тому же у него имелся свой файр, отчего он был настроен к Джексому и Рут’у более благосклонно. Робинтон не мог вспомнить, почему у Сангела нет файра – то ли потому, что он не пожелал запечатлеть огненную ящерку, то ли потому, что не сумел. Надо бы спросить Менолли. Красотка, ее королева, скоро должна отложить яйца. Хорошо, что у его помощницы файр-королева и он может распределять яйца так, чтобы это пошло на пользу всем.

Он подождал еще немного, растроганный увиденным. Между Джексомом и Рут’ом возникла некая аура незащищенности и ранимости, любви и желания защитить друг друга. Джексома мир встретил в свое время не слишком гостеприимно: его извлекли из чрева мертвой матери, а отец полчаса спустя был смертельно ранен во время поединка. Вспомнив, что рассказали ему Н’тон и Файндер незадолго до полета Джексома, Робинтон обругал себя. Он явно не уделял мальчику должного внимания. Лайтол, несмотря на всю свою толстокожесть, вполне мог бы прислушаться к его намекам, особенно если это касалось блага Джексома. Но у мастера-арфиста Перна было чересчур много дел, и даже помощь Менолли и Сибелла не спасала. Заир чирикнул и потерся головой о его подбородок.

Усмехнувшись, Робинтон погладил файра. Огненные ящерки были длиной не больше мужской руки и не столь умны, как драконы, но были прекрасны в роли компаньонов, а иногда оказывались полезны.

Пожалуй, стоит присоединиться к остальным и подумать, как получше подступиться к Лайтолу. Юный Джексом прекрасно вписывался в планы арфиста.

– Робинтон! – позвал его Ф’нор с порога небольшого зала для приемов. – Давай быстрей! Твоя репутация в опасности!

– Моя... что? Уже иду!

Длинные ноги арфиста внесли его в зал, пока он заканчивал фразу. По улыбкам стоявших возле уставленного бутылями с вином стола он сразу же понял, в чем дело.

– Ага! Решили меня подловить! – воскликнул он, театральным жестом показывая на вино. – Что ж, вне всякого сомнения, я сумею сохранить свою репутацию! Если, конечно, на бутылках верные этикетки, Лайтол.

Рассмеявшись, Лесса взяла бутылку и показала собравшимся, затем налила бокал темно-красного вина и протянула его Робинтону. Сознавая, что все взгляды устремлены на него, арфист с важным видом шагнул к столу.

Он поймал взгляд Менолли. Девушка едва заметно подмигнула ему, чувствуя себя совершенно свободно в столь избранном обществе. Как и маленький белый дракон, она была готова к самостоятельному полету. Прошло немало Оборотов с тех пор, как она появилась в мастерской арфистов, неуверенная в себе, обидно недооцененная девочка из замкнувшегося на себе Морского холда. Робинтон понимал, что скоро ему придется отослать ее из Дома арфистов, дав возможность самостоятельно строить свою судьбу.

Арфист продемонстрировал мастерскую дегустацию вина, поскольку именно этого от него и ожидали. Он изучил цвет вина на просвет в лучах падавшего в окно солнца, глубоко вдохнул аромат, затем чуть пригубил напиток и со знанием дела влил вино в рот.

– Гм... да, неплохо. Сорт распознается без труда, – слегка высокомерно проговорил он.

– Ну? – требовательно спросил лорд Грож, засунув за широкий пояс толстые пальцы и раздраженно покачиваясь на пятках.

– Вино не терпит спешки!

– Либо ты знаешь, либо нет, – скептически фыркнул Сангел.

– Конечно знаю. Бенденское урожая одиннадцать Оборотов назад – так, Лайтол?

В зале наступила тишина. Робинтона удивило выражение лица Лайтола – неужели тот до сих пор не пришел в себя после полета Джексома на драконе? Нет, щека у него уже не дергалась.

– Я прав, – медленно проговорил Робинтон, обвиняюще нацелив палец на лорда-управляющего. – И ты это знаешь, Лайтол. Если точнее, это поздний отжим, поскольку вино хранит приятный вкус винограда. Более того, оно из первой поставки из Бендена, которую ты сумел вытянуть из старого лорда Райда, сославшись на руатанскую кровь госпожи Лессы. – Он изменил голос, подражая густому баритону Лайтола: – «Госпоже Перна, когда она посещает свой родной холд, следует подносить бенденское вино!» Я не прав, Лайтол?

– Прав во всех отношениях, – признал Лайтол, издав нечто подозрительно похожее на сдавленный смешок. – Во всем, что касается вин, ты непогрешим, мастер-арфист.

– Какое облегчение! – Ф’лар хлопнул арфиста по плечу. – Я бы не вынес, если бы с твоей репутацией что-нибудь случилось, Робинтон.

– Вполне подходящее вино, чтобы отпраздновать сегодняшнее событие. За Джексома, юного лорда Руат-холда и гордого всадника Рут’а!

Робинтон понимал, что ставит тем самым дракона наравне с домашней живностью, но вряд ли имело смысл скрывать, что, хотя Джексом был избранным лордом Руат-холда, он вместе с тем, несомненно, являлся драконьим всадником. Лорд Сангел закашлялся, прежде чем пригубить вино, а судя по хмурому взгляду Лессы, она предпочла бы услышать иной тост.

Снова откашлявшись, лорд Сангел, как и ожидал Робинтон, ринулся в атаку.

– Да, кстати, стоит разобраться, в какой степени юный Джексом является всадником. Мне ясно дали понять во время Запечатления, – Сангел небрежно махнул рукой в сторону конюшни, – что тот малыш долго не проживет. Лишь потому я тогда не стал возражать.

– Мы вовсе не собирались преднамеренно вводить тебя в заблуждение, лорд Сангел, – раздраженно бросила Лесса.

– Никаких проблем не будет, – дипломатично заметил Ф’лар. – У нас в Вейре вполне хватает больших драконов, так что сражаться ему не придется.

– Нам точно так же вполне хватает хорошо обученных мужчин благородных кровей, которые могли бы владеть холдом. – Сангел воинственно выпятил челюсть.

«Наконец-то старик Сангел подошел к самой сути», – с благодарностью подумал Робинтон.

– Благородной, но не руатанской, – возразила Лесса, и ее серые глаза вспыхнули. – Я лишь потому отказалась от своих прав на этот холд, став госпожой Вейра, что уступила их единственному оставшемуся в живых мужчине руатанской крови, Джексому! Пока я жива, я не позволю, чтобы Руат стал наградой в кровавом поединке юных сыновей лордов со всего континента. Джексом остается избранным лордом Руат-холда и никогда не станет всадником боевого дракона.

– Я просто хотел все окончательно прояснить, – сказал Сангел, избегая ледяного взгляда Лессы. – Но тебе следует признать, госпожа Вейра, что полеты на драконах, как их ни ограничивай, могут быть опасны. Я слышал про того парня в Плоскогорье...

– За Джексомом постоянно будут присматривать, – пообещал Ф’лар, бросив предупреждающий взгляд на Н’тона. – И он никогда не отправится сражаться с Нитями. Это в самом деле слишком опасно.

– Джексом по натуре очень осторожен, – включился в спор Лайтол, – и я хорошо обучил его. Он знает свои обязанности.

Робинтон увидел, как поморщился Н’тон.

– Он и впрямь чересчур осторожен, Н’тон? – спросил Ф’лар, тоже заметивший выражение лица предводителя Форт-Вейра.

– Возможно, – тактично ответил Н’тон и, словно извиняясь, кивнул Лайтолу. – Или, скорее, он чересчур замкнут. Не хочу никого обидеть, Лайтол, но сегодня я заметил, что парнишка... сторонится других. Наверняка в том числе и потому, что у него есть собственный дракон. Поскольку его сверстникам не позволяют запечатлеть огненных ящериц, мальчишкам из холда не понять его проблем.

– Что, Дорс опять его донимал? – спросил Лайтол, глядя на Н’тона и задумчиво потягивая губу.

– То есть для тебя это не новость? – Н’тон облегченно вздохнул.

– Нет, конечно. Именно потому, Ф’лар, я и настаивал на том, чтобы позволить мальчику летать. Тогда он сможет бывать в холдах, где есть мальчики его возраста, равные ему по положению.

– Но ведь у тебя же есть воспитанники? – воскликнула Лесса, окидывая взглядом зал, словно в поисках юных холдеров.

– Я как раз собирался отдать Джексома на пол-Оборота на воспитание, когда он запечатлел дракона. – Лайтол рубанул рукой в воздухе, давая понять, что его планам не суждено сбыться.

– Я против того, чтобы Джексом отправился на воспитание за пределы Руата, – нахмурилась Лесса. – Учитывая, что он последний в роду...

– Я тоже против, – кивнул Лайтол. – Но воспитанниками положено обмениваться.

– Вовсе не обязательно. – Лорд Грож хлопнул Лайтола по плечу. – Собственно, я бы с радостью отказался от этого обычая. У меня есть парнишка, ровесник Джексома, которого я собираюсь отдать на воспитание, и я с удовольствием не брал бы взамен никого другого. Когда я вижу, сколько сил ты вложил в то, чтобы поставить Руат на ноги и сделать его процветающим, Лайтол, мне становится ясно, что ты сумеешь научить парня надлежащим образом править холдом. Если, конечно, ему будет чем править, когда он достигнет совершеннолетия.

– И это еще один вопрос, которого я хотел бы коснуться. – Лорд Сангел шагнул к Ф’лару, взглядом ища поддержки у Грожа. – Что делать нам, лордам холдов?

– В смысле? – переспросил Ф’лар, на мгновение сбитый с толку.

– С младшими сыновьями, – услужливо подсказал Робинтон. – Для них больше не осталось холдов в Южном Болле, Форте и Исте – там, где у лордов самые большие семейства и множество подающих надежды отпрысков мужского пола.

– Южный континент, Ф’лар! Когда мы сможем открыть для себя Южный континент? – спросил Грож. – Как насчет Торика, оставшегося в Южном холде? Может, ему пригодится какой-нибудь сильный, энергичный и тщеславный паренек? Или двое-трое?

– На Южном континенте живут Древние, – сурово проговорила Лесса. – От них там никакого вреда, поскольку землю защищают личинки.

– Я помню, где живут Древние, госпожа Вейра, – заметил Грож, подняв брови. – Самое подходящее для них место. Они нас никак не беспокоят, делают что хотят, не заставляют страдать честной народ.

В его голосе, как отметил про себя Робинтон, не чувствовалось желчности, что выглядело достойным похвалы, учитывая, сколь серьезно пострадал Форт-холд от безответственного правления Т’рона в Форт-Вейре.

– Суть в том, что Южный континент достаточно велик и засеян личинками, так что вне зависимости от того, сражаются Древние с Нитями или нет, никакого серьезного ущерба быть не может.

– Ты когда-нибудь оказывался за пределами своего холда во время Падения Нитей? – спросил Ф’лар лорда Грожа.

– Я? Нет уж! Я что, сумасшедший? Но понимаешь, эта орава мальчишек, готовых драться по любому поводу... Хоть они и дерутся на кулаках и я держу все оружие тупым, шума от них столько, что порой мне хочется убраться в Промежуток или куда подальше... Я понимаю тебя, предводитель, – мрачно добавил Грож, похлопывая пальцами по широкому поясу. – Да, все и в самом деле непросто. Мы не приспособлены к тому, чтобы жить без холдов. Торик вообще не собирается расширять свои владения? Но с юными наследниками тоже ведь надо что-то делать. И не только в моем холде – да, Грож?

– Если мне будет позволено предложить... – поспешно вмешался Робинтон, увидев, как Ф’лар не решается ответить. Судя по тому, что предводитель Вейра с готовностью дал ему знак продолжать, он, похоже, был даже благодарен арфисту. – В общем, пол-Оборота назад у Бенелека, пятого сына лорда Грожа, возникла мысль усовершенствовать орудия для сбора урожая. Мастер-кузнец Форта предположил, что этим может заинтересоваться Фандарел, и оказался прав. Юный Бенелек отправился в Телгар, чтобы пройти специальную подготовку, и заодно уговорил отправиться с ним одного из сыновей лорда Плоскогорья, тоже имеющего склонность к технике. Короче говоря, теперь в цехе кузнецов восемь сыновей лордов и трое ребят из других цехов, проявивших талант к кузнечному ремеслу.

– И что ты предлагаешь, Робинтон?

– Безделье – вот источник всех пороков. Мне бы хотелось видеть особую группу молодых людей, отобранных из всех холдов и мастерских, которые обменивались бы полезными идеями, а не взаимными оскорблениями.

– Им нужна земля, чтобы ею править, а не какие-то идеи, – проворчал Грож. – Что насчет Южного?

– Над этим решением наверняка стоит подумать, – небрежно сказал Робинтон, игнорируя настойчивость Грожа. – Древние не будут жить вечно.

– Если честно, лорд Грож, мы никоим образом не против распространения холдов на Южном континенте, – проговорил Ф’лар. – Просто...

– Нужно выбрать подходящее время, – закончила за него Лесса, когда он запнулся.

Глаза ее странно блеснули, и арфист понял, что у нее есть и другие соображения.

– Надеюсь, нам не придется ждать до конца этого Прохождения, – язвительно заметил Сангел.

– Нет, лишь пока не минует непосредственная опасность. Мы сдержим слово, – сказал Ф’лар. – Если вспомнишь, Вейры согласились заняться исследованием Южного континента...

– Вейры также согласились с тем, что нужно избавиться от Нитей и Алой Звезды, – раздраженно бросил Сангел.

– Ф’нор и Кант’ все в шрамах после встречи с Алой Звездой, – напомнила Лесса, возмущенная нападками на Вейры.

– Госпожа Вейра, Ф’лар, Ф’нор, я никого не хотел обидеть, – пробормотал Сангел, не слишком искусно скрывая недовольство.

– Еще один повод, почему весьма полезно обучать юные умы. Пусть открывают для себя новые пути и обычаи, – сказал Робинтон, умело отвлекая лорда Сангела.

Мастер-арфист был доволен тем, как повел себя Сангел. Недавно он напомнил Ф’лару и Лессе, что старые лорды упрямо остаются в убеждении, будто всадники, имей они такое желание, могли бы выжечь Нити в их обиталище на Алой Звезде, навсегда покончив с угрозой, вынуждавшей людей прятаться в толще скал. Робинтон, однако, счел уже сказанное достаточным и быстро сменил тему.

– Мой архивариус, мастер Арнор, почти ослеп, занимаясь расшифровкой рассыпающихся пергаментов с записями. Он вполне справляется, но порой мне кажется, что он вообще не понимает, что именно он спасает, и потому, сам того не ведая, неверно толкует выцветшие слова. Фандарел тоже об этом говорит, он убежден, что некоторые загадки старых записей порождены ошибками при копировании. Будь у нас знающие переписчики...

– Мне бы хотелось, чтобы этому поучился Джексом, – сказал Лайтол.

– Я надеялся, что ты предложишь.

– Ты обещал забрать на воспитание моего сына, Лайтол, – заволновался Грож. – Не отказывайся.

– Ну, если Джексом...

– А почему бы не совместить и то и другое, – вмешался Робинтон. – Можно взять мальчиков его возраста и положения, и пусть воспитываются здесь, в Руате. Джексом должен учиться править холдом и достойно держаться с лордами. Но при этом он будет набираться опыта в общении с ребятами иного положения и происхождения.

– Пир после голода? – проговорил Н’тон столь тихо, что его услышали только Робинтон и Менолли. – Кстати, о пирах – вот и наш почетный гость!

Джексом нерешительно остановился на пороге и лишь после паузы, вспомнив о надлежащих манерах, поклонился собравшимся.

– С Рут’ом все в порядке, Джексом? – мягко спросила Лесса, жестом предлагая мальчику сесть рядом с ней.

– Да, Лесса.

– А мы тут тоже кое-что решили, – продолжала она и тут же улыбнулась, увидев его встревоженный взгляд.

– Ты ведь знаешь моего сына Хорона? Твоего сверстника? – спросил Грож.

Джексом удивленно кивнул.

– В общем, он будет воспитываться здесь. За компанию с тобой.

– И возможно, другие мальчики тоже, – добавила Лесса. – Как тебе?

Робинтон заметил, как недоверчиво расширились глаза Джексома. Юный лорд перевел взгляд с Лессы на Грожа, затем на Лайтола, который торжественно наклонил голову.

– А когда Рут’ освоится с полетами – как насчет того, чтобы наведаться в мою мастерскую, где я смогу научить тебя тому, чего не знает Лайтол? – спросил арфист.

Джексом снова посмотрел на своего опекуна.

– Неужели это все правда? – В голосе мальчика слышались неподдельное облегчение и радость.

Глава 2

На Бенден-Вейр уже опускались сумерки, когда Робинтон поднялся по лестнице в королевский вейр, что он за последние тринадцать Оборотов проделывал уже многократно. Он остановился, чтобы перевести дыхание и обратиться к остановившемуся за его спиной спутнику.

– Мы хорошо рассчитали время, Торик. Вряд ли кто-то заметил наше появление. И Н’тона уж точно расспрашивать не станут. – Он показал на смутные очертания фигуры предводителя Форт-Вейра, пересекавшего Чашу в направлении освещенных Нижних пещер.

Торик на арфиста не смотрел. Взгляд его был устремлен на карниз, где сидел бронзовый Мнемент’, рассматривая новоприбывших светившимися в полумраке фасетчатыми глазами. Заир, файр Робинтона, резко вонзил когти в ухо хозяина и крепче обвил хвостом его шею.

– Он ничего тебе не сделает, Заир, – сказал Робинтон, надеясь, что его слова успокоят и правителя Южного холда, поза которого выражала напряжение и крайнее изумление.

– Он почти вдвое крупнее любого из зверей Древних. – Торик уважительно понизил голос. – А я-то считал большим Н’тоновского Лиот’а!

– Полагаю, Мнемент’ – самый крупный из бронзовых, – сказал Робинтон, преодолевая последние ступени.

Его тревожило покалывание в груди. А ведь казалось, что недавний так неожиданно выпавший ему отдых помог справиться с этим недугом. Следует не забыть поговорить на этот счет с мастером Олдайвом.

– Добрый вечер, Мнемент’, – с поклоном приветствовал он бронзового дракона, добравшись до верха. – Всегда считал невежливым врываться, не поставив его в известность, – прошептал он Торику. – А это мой друг Торик, которого ожидают Лесса и Ф’лар.

«Знаю. Я сообщил им о вашем прибытии».

Робинтон откашлялся. Он никогда не ожидал ответа, вежливо разговаривая с драконом, но ему крайне льстило, когда Мнемент’ реагировал на его любезность. Торику он, однако, передавать замечание дракона не стал. Тот и без того чересчур нервничал.

Торик быстро направился ко входу в короткий коридор, стараясь, чтобы Робинтон оставался между ним и бронзовым Мнемент’ом.

– Пожалуй, стоит тебя предупредить, – безуспешно сдерживая усмешку, сказал арфист, – что Рамот’а еще крупнее!

Послышавшееся в ответ ворчание Торика сменилось изумленным возгласом: коридор привел их в вырубленное в скале огромное помещение, служившее домом королеве Бендена. Рамот’а спала на своем каменном ложе, обратив клиновидную голову, отливавшую золотым в пламени светильников, в сторону гостей.

– Робинтон, ты и вправду вернулся живым и здоровым! – широко улыбаясь, воскликнула бросившаяся к нему Лесса. – Как ты загорел!

К радостному удивлению арфиста, она неожиданно заключила его в объятия.

– Похоже, мне стоит почаще надолго исчезать, – как можно небрежнее ответил он, чувствуя, как колотится сердце в груди от ощущения близости ее стройной фигуры.

– Только посмей! – Она бросила на него гневный и вместе с тем полный облегчения взгляд, после чего с царственной улыбкой обратилась ко второму гостю. – Торик, добро пожаловать, и благодарю тебя за спасение нашего мастера-арфиста.

– Я тут ни при чем, – удивленно ответил Торик. – Ему попросту повезло, что он не утонул во время той бури.

– Не зря же Менолли выросла в Морском холде! – Арфист закашлялся, вспоминая кошмарные часы. – Лишь благодаря ей мы держались на плаву. Хотя в какой-то момент я начал сомневаться, что мне хочется остаться в живых!

– Выходит, моряк из тебя никакой, Робинтон? – смеясь, спросил Ф’лар.

Приветственно сжав руку южанина, он с чувством хлопнул арфиста по плечу.

Робинтон внезапно понял, что о его приключении уже известно всем в Бенден-Вейре, что польстило ему и вместе с тем огорчило. Да, во время бури его слишком занимал собственный взбунтовавшийся желудок, чтобы размышлять о чем-то еще, кроме как пережить очередную волну, обрушившуюся на их маленькое суденышко. Наблюдая за умелыми действиями Менолли, он не осознавал, насколько серьезная опасность им грозит. Лишь позже он задумался: а что, если Менолли боялась, но сумела скрыть свой страх, чтобы не упасть в его глазах. Она проявила блистательное моряцкое искусство, сумела спасти часть порванного ветром паруса, бросила морской якорь и привязала к мачте ослабевшего от тошноты и рвоты арфиста.

– Нет, Ф’лар, я уж точно не моряк, – вздрогнув, ответил Робинтон. – Пусть этим занимаются те, кто рожден для подобного ремесла.

– А ты впредь следуй их советам, – язвительно укорил его Торик и обратился к предводителям Вейра. – Чувства погоды у него тоже никакого. А Менолли, конечно, не представляла, насколько сильно Западное течение в это время года. – Он пожал плечами, демонстрируя беспомощность перед такой несусветной глупостью.

– И поэтому вас отнесло далеко от Южного? – спросил Ф’лар, приглашая гостей к круглому столу в углу большого помещения.

– Во всяком случае, так мне объяснили.

Робинтон поморщился, вспомнив долгие лекции о течениях, приливах, дрейфе и ветрах. Он теперь знал о них больше, чем могло ему когда-либо потребоваться. Рассмеявшись над его шутливым тоном, Лесса налила вина.

– Можешь себе представить, – спросил он, поворачивая бокал в пальцах, – что на борту не было ни капли спиртного?

– О нет! – с притворным ужасом воскликнула Лесса. Ф’лар рассмеялся вместе с ней. – Какие же лишения тебе пришлось испытать!

Робинтон наконец перешел к цели их визита.

– Можно, однако, сказать, что приключение оказалось небесполезным. Южный континент, дорогие мои предводители, существенно больше, чем мы прежде думали.

Он дал знак Торику, и тот достал карту, поспешно скопированную с большей карты, имевшейся в его холде. Ф’лар и Лесса послушно разгладили жесткий пергамент. Северный континент был изображен во всех подробностях, как и известная часть Южного. Робинтон ткнул пальцем в полуостров, на котором располагались Южный Вейр и холд Торика, затем провел пальцами вправо и влево от него. Там появилось множество топографических деталей побережья и на довольно большой территории, ограниченной двумя реками.

– Торик не тратил времени зря. Сами видите, насколько он расширил наши знания о местности. Ф’нору во время его путешествия на юг удалось добиться куда меньшего.

– Я просил у Т’рона разрешения продолжить исследования, – на лице южанина отразились презрение и неприязнь, – но он просто не стал меня слушать. Заявил, что я могу делать все, что пожелаю, пока Вейр надлежащим образом снабжается дичью и свежими плодами.

– Снабжается? – воскликнул Ф’лар. – Да им достаточно отойти от вейров всего на несколько драконьих ростов, чтобы собрать все необходимое!

– Иногда они так и делают. Но, если честно, мне проще, когда их снабжают мои холдеры, после чего Вейр нас больше не беспокоит.

– Он вас беспокоит? – возмущенно переспросила Лесса.

– Именно так я и выразился, госпожа, – ответил Торик, в голосе которого прозвучали стальные нотки, и снова вернулся к карте. – Мои холдеры сумели проникнуть вглубь суши до этой границы. Там непроходимая местность: в джунглях столь густые заросли, что даже самый острый топор тупится через час. Никогда не видел таких растений! Мы знаем, что там есть холмы, а еще дальше – горная гряда, – он постучал по соответствующей области на карте, – но мне как-то не хочется прорубаться туда шаг за шагом. Так что мы разведали побережье, обнаружили те две реки и прошли вдоль них, сколько смогли. Западная река заканчивается в болотистом озере, юго-восточная – водопадом высотой в шесть драконьих ростов. – Торик выпрямился, с недовольством глядя на участок исследованной земли – такой маленький в сравнении в неизвестным. – Рискну предположить, что, даже если суша за той грядой не продолжается дальше на юг, она вдвое обширнее, чем Южный Болл или Тиллек!

– И Древние не интересуются изучением своей земли?

Робинтон понял, что Ф’лар крайне недоволен.

– Нет, предводитель, нисколько! И, честно говоря, если не найдется какого-нибудь простого способа преодолеть те заросли, – Торик постучал по пергаменту, – мне не хватит ни людей, ни сил, чтобы заниматься этим дальше. У меня сейчас ровно столько земли, сколько я могу обрабатывать, будучи уверенным, что моему народу не угрожают Нити.

Он заколебался. И хотя Робинтон догадывался почему, арфисту хотелось услышать соображения энергичного южанина из первых уст.

– И по большей части Нити точно так же нисколько не волнуют наших всадников.

– Что? – вырвалось у Лессы, но Ф’лар сжал ее плечо.

– Я так и предполагал, Торик.

– Как они смеют? – продолжала Лесса, сверкнув глазами.

На своем ложе зашевелилась Рамот’а.

– Так и смеют, – ответил Торик, нервно оглянувшись на королеву.

Робинтон, однако, видел, что его радует возмущенная реакция Лессы на вопиющую небрежность Древних.

– Но... но... – Лесса едва не захлебнулась от негодования.

– И как ты справляешься, Торик? – спросил Ф’лар, твердой рукой успокаивая супругу.

– Пришлось научиться, – ответил тот. – У нас хватает огнеметов: Ф’нор позаботился, чтобы их нам оставили. Мы уничтожаем в наших холдах всю траву, а скотину во время Падений держим в каменных стойлах.

Он неуверенно пожал плечами и криво улыбнулся, видя гневное выражение на лице госпожи Вейра.

– От Древних нам нет никакого вреда, Лесса, хотя и пользы тоже никакой. Не беспокойся, справимся.

– Не в том дело, – рассерженно бросила Лесса. – Всадники поклялись защищать...

– Именно потому, что они этого не делали, вы и отправили их на юг, – напомнил Торик. – Чтобы они не могли здесь никому повредить.

– Но это все равно не дает им права...

– Я же сказал, Лесса, – нам от них нет никакого вреда. Мы прекрасно справляемся и без них!

Робинтон затаил дыхание, услышав вызывающие нотки в голосе Торика. Крутой нрав Лессы был ему хорошо знаком.

– Вам нужна какая-то помощь севера? – словно извиняясь, спросил Ф’лар.

– Я надеялся, что ты спросишь, – улыбнулся южанин. – Знаю, вы не можете нарушить слово чести, вмешавшись в дела Древних на юге. Это, в общем, не мое дело... – поспешно добавил он, заметив, что Лесса вновь собирается возразить. – Но нам кое-чего недостает, вроде кованого металла для моего мастера-кузнеца и частей для огнеметов, которые, как он говорит, может изготовить только Фандарел.

– Я прослежу, чтобы вы все это получили.

– И еще мне хотелось бы, чтобы моя младшая сестра Шарра училась у того целителя, про которого мне рассказывал арфист, у мастера Олдайва. У нас бывают случаи странной лихорадки и неизвестных инфекций.

– Естественно, мы с радостью ее примем, – быстро сказала Лесса. – А наша Манора – знаток целебных травяных отваров.

– И... – Торик помедлил, взглянув на Робинтона, который ободряюще ему улыбнулся, – если у вас есть предприимчивые мужчины и женщины, готовые перебраться в мой холд, думаю, я смогу их принять, не спрашивая Древних. Только понемногу: места у нас хватит всем, но некоторым становится не по себе, когда во время Падения Нитей в небе не появляются драконы!

– Что ж, – ответил Ф’лар столь бесстрастно, что Робинтон с трудом подавил смешок, – полагаю, у нас найдется несколько смельчаков, которые не против к вам присоединиться.

– Хорошо. Если я смогу обеспечить холд всем необходимым, возможно, в следующем прохладном сезоне получится заняться изысканиями за теми реками. – На лице Торика отразилось нескрываемое облегчение.

– Ты вроде говорил, что это невозможно... – начал Ф’лар.

– Не невозможно, просто сложно, – ответил Торик и, улыбнувшись, добавил: – У меня есть несколько желающих продолжить, несмотря ни на что, да и самому хочется узнать, что там.

– Нам тоже, – заметила Лесса. – Древние не вечны.

– И это меня зачастую утешает, – кивнул Торик. – Однако... – Он прищурился, глядя на предводителей Бенден-Вейра.

Пока что отвага Торика радовала Робинтона. Арфист был крайне доволен: ему удалось убедить южанина предложить именно то, в чем север больше всего нуждался, – место для независимых и способных людей, не имевших возможности обзавестись холдами на севере. Манеры рослого южанина приятно удивляли предводителей Бенден-Вейра: в них не ощущалось как раболепства или попыток оправдываться, так и агрессии или чрезмерных требований. Торик стал независимым именно потому, что рядом с ним не было никого, на кого он мог бы свалить ответственность: ни всадников, ни мастеров, ни лордов. Сумев выжить самостоятельно, он был уверен в своих силах и знал, чего хочет и как этого добиться, а потому обращался к Лессе и Ф’лару как к равным.

– Есть один небольшой вопрос, который я хотел бы прояснить, – продолжал Торик.

– Да? – поторопил его Ф’лар.

– Что будет с Южным, со мной, с моими людьми, когда не станет последнего из Древних?

– Я бы сказал, вы более чем заслужили полное право на землю, – медленно проговорил Ф’лар, подчеркнув последнее слово, – которую сумели отвоевать у джунглей!

– Отлично! – решительно кивнул Торик, не сводя взгляда с Ф’лара, и его загорелое лицо внезапно расплылось в улыбке. – Я уже и забыл, на что способны северяне. Присылайте людей.

– А они тоже получат в собственность то, что освоят? – быстро спросил Робинтон.

– Получат столько, сколько осилят, – с серьезным видом ответил Торик. – Только не посылайте к нам сразу целую толпу. Им придется пробираться тайком, чтобы не заметили Древние.

– И сколько же смогут... пробраться? – спросил Ф’лар.

– Ну, для начала человек шесть-восемь. Потом, когда мы расчистим для них место, – еще столько же, – улыбнулся Торик. – Первым придется построить жилища до прибытия новых. Но на юге полно места.

– Это радует, поскольку у меня тоже есть планы на юг, – сказал Ф’лар. – Кстати, Робинтон, как далеко на восток удалось вам с Менолли заплыть?

– Увы, не могу ответить. Но я знаю, куда мы добрались, когда буря наконец утихла. Прекраснее места я еще не видел: белый песчаный пляж в форме идеального полукруга, а вдали, точно посередине бухты, огромная гора в виде конуса...

– Но вы же возвращались вдоль берега? – раздраженно спросил Ф’лар. – Что вы видели?

– Берег, – не слишком информативно сообщил Робинтон. – Все, что я могу сказать... – Он яростно зыркнул на хихикающего Торика. – У нас имелся выбор: либо плыть рядом с сушей, но, по словам Менолли, это было опасно, поскольку мы не знали дна, либо держаться подальше от берега, чтобы снова не угодить в Западное течение, которое унесло бы нас обратно в бухту. Как я уже сказал, это прекрасное место, но я с радостью готов был покинуть его на какое-то время. Так что до земли было слишком далеко, чтобы я мог что-то разглядеть.

– Очень жаль, – с грустью вздохнул Ф’лар.

– И да и нет, – ответил Робинтон. – Чтобы пройти обратно вдоль побережья, нам потребовалось девять дней. Так что Торику есть еще много что исследовать.

– Я готов, как только получу все необходимое...

– Как нам доставлять к вам груз, Торик? – спросил Ф’лар. – Вряд ли стоит использовать для этого драконов, хотя, по мне, это было бы проще и лучше всего.

Усмехнувшись, Робинтон подмигнул остальным:

– Что, если какой-нибудь другой корабль случайно собьется с курса к югу от Иста-холда?.. Я недавно перекинулся парой слов с мастером Идароланом, и знаете, он как раз говорил, что в этот Оборот разыгрались нешуточные бури.

– Именно так вы случайно и оказались на юге? – спросила Лесса.

– А как же еще? – с самым невинным видом ответил Робинтон. – Менолли пыталась учить меня мореходному искусству, и тут внезапно налетел шторм, который выбросил нас прямо в гавань к Торику. Так ведь, Торик?

– Тебе видней, арфист!

Глава 3

Джексом с силой опустил кулаки на тяжелый деревянный стол, заставив зазвенеть все кубки и тарелки.

– Хватит, – проговорил он в тишине и всеобщем ошеломлении.

Встал. Расправил широкие костлявые плечи. Руки его были все в синяках от ударов.

– Хватит с меня!

Как он потом со странным удовольствием вспоминал, он не кричал, но голос его, полный давно сдерживаемого гнева, эхом прокатился до самых краев зала. Служанка, принесшая очередной кувшин горячего кла, в замешательстве остановилась.

– Я лорд этого холда, – продолжал Джексом, сверля взглядом Дорса, своего молочного брата. – Я всадник Рут’а, который во всех отношениях полноценный дракон. – Он перевел взгляд на Бранда, старшего дворецкого, у которого от удивления отвисла челюсть. – Он, – взгляд юноши упал на озадаченное лицо Лайтола, – пребывает в отличном здравии, как и всегда, с тех пор, как вылупился.

Джексом проигнорировал четверых воспитанников, которые слишком недавно прибыли в Руат-холд, чтобы поучаствовать в насмешках над ним.

– И да, – обратился он непосредственно к Дилане, своей кормилице, у которой дрожали губы, таким странным казалось ей нынешнее поведение ее питомца, – сегодня я отправляюсь в мастерскую кузнецов, где, как всем вам хорошо известно, меня будут надлежащим образом кормить и обращаться со мной соответственно моему положению. А потому, – он обвел взглядом лица всех за столом, – прошу больше не поднимать в моем присутствии тему сегодняшней утренней беседы. Я ясно выразился?

Не дожидаясь ответа, он целеустремленно направился к выходу из зала, ликуя при мысли, что наконец решился высказаться, и отчасти чувствуя себя виноватым из-за того, что утратил контроль над собой. Он слышал, что Лайтол зовет его, но впервые в жизни не подчинился.

На этот раз Джексом, несмотря на юный возраст, не собирался ни перед кем извиняться за свое поведение. Слишком много накопилось обид, которые он мужественно проглатывал или старался не замечать, находя любые логичные оправдания. Единственное, чего ему сейчас хотелось, – оказаться как можно дальше от несправедливого отношения к себе, от чересчур рассудительного и добросовестного опекуна, от несносных людей, воспринимавших ежедневную близость как право на распущенность.

Рут’, почувствовав душевные страдания своего всадника, стрелой выбежал из старой конюшни, служившей ему вейром в Руат-холде. Наполовину раскрыв хрупкие на вид крылья, белый дракон спешил помочь своему другу. У Джексома вырвался похожий на сдавленное рыдание вздох, и он вскочил на спину Рут’а, торопя его убраться подальше со двора, поскольку Лайтол уже стоял в массивных дверях холда. Юноша отвернулся, чтобы потом иметь право честно заявить, что не видел, как ему махал опекун.

Взмахнув крыльями, Рут’ устремился ввысь, Будучи легче драконов обычного размера, он взлетал быстрее.

– Ты вдвое лучше остальных драконов! Вдвое! Ты превосходишь их во всем! Во всем! – Мысли Джексома были столь бурными, что Рут’ вызывающе затрубил в ответ.

Со скал наверху донесся вопрос застигнутого врасплох сторожевого коричневого дракона, и тотчас же вокруг Рут’а словно ниоткуда возникли все обитавшие в холде файры, кружа в воздухе и возбужденно щебеча.

Поднявшись над скалами, Рут’ ушел в Промежуток, безошибочно выбрав пунктом назначения высокогорное озеро над холдом, ставшее особым убежищем для них обоих.

Пронизывающий холод Промежутка, хоть и краткий, остудил злость Джексома. Пока Рут’ без видимых усилий скользил к кромке воды, юношу начала бить дрожь, поскольку на нем была лишь рубашка с коротким рукавом.

– До чего же несправедливо! – воскликнул он, с такой силой ударив кулаком по бедру, что Рут’ недовольно заворчал.

«Что тебя сегодня так злит?» – спросил дракон, изящно приземляясь на берегу озера.

– Все! Ничего!

«Так что именно?» – рассудительно поинтересовался Рут’, поворачивая голову и глядя на всадника.

Соскользнув с мягкой белой спины, Джексом обхватил драконью шею руками и привлек к себе клиновидную голову.

«Почему ты позволил им себя разозлить?» – спросил Рут’, устремив на друга полный любви взгляд.

– Очень хороший вопрос, – после некоторого размышления ответил Джексом. – Но у них отлично получается. – Он рассмеялся. – Именно тут должна бы сработать беспристрастность, о которой твердит Робинтон... только ничего не выходит!

«Мастера-арфиста почитают за его мудрость», – в мысленном голосе Рут’а послышалась неуверенность, заставившая Джексома улыбнуться.

Ему всегда говорили, что драконам недоступны абстрактные понятия или сложные взаимоотношения, однако Рут’ часто удивлял его своими замечаниями, явно опровергавшими данную теорию. Драконы, особенно Рут’, по предвзятому мнению Джексома, явно понимали куда больше, чем полагали всадники, даже предводители Вейров, даже Ф’лар, Лесса или Н’тон. Имя предводителя Форт-Вейра напомнило Джексому, что теперь у него есть особая причина отправиться сегодня в мастерскую кузнечного цеха. Н’тона, который собирался там быть, чтобы выслушать Вансора, Джексом считал единственным, кто мог бы ему помочь.

– Клянусь Скорлупой!

Джексом яростно пнул камешек. По глади озера разошлись круги. Робинтон часто использовал эффект расходящихся кругов, чтобы показать, как едва заметное действие влечет множество последствий. Юноша усмехнулся, подумав, сколько кругов он вызвал сегодня утром, сбежав из холда. А собственно, почему именно сегодняшнее утро настолько вывело его из себя? Все началось как обычно, с успевших надоесть шуточек Дорса насчет файров-переростков, с обычного вопроса Лайтола о здоровье Рут’а, словно оно могло резко ухудшиться за ночь, и с нелепых россказней Диланы, будто гостей в кузнечной мастерской морят голодом. Если честно, материнская забота Диланы в последнее время начала его раздражать, особенно когда она по доброте душевной одаряла его ласками в присутствии своего кипящего от злости родного сына, Дорса. Примерно так начинался каждый день в Руат-холде, заезженная рутина и чепуха. Что заставило его именно сегодня в ярости вскочить на ноги и выбежать из зала холда, лордом которого он являлся, прочь от тех, кто теоретически был полностью ему подвластен?

И Рут’ был тут совершенно ни при чем.

«Со мной все хорошо, – сообщил Рут’ и жалобно добавил: – Вот только поплавать не успел».

Джексом погладил мягкое надбровье, снисходительно улыбнувшись.

– Извини, что испортил утро и тебе.

«Не испортил. Я поплаваю в озере. Тут спокойнее. – Рут’ ткнулся в него носом. – Да и тебе тут лучше».

– Надеюсь. – Злость не была свойственна Джексому, и он теперь ненавидел себя за то, что сорвался, придя в ярость. – Иди поплавай. Нам нужно в кузнечную мастерскую, сам знаешь.

Едва Рут’ распростер крылья, как в воздухе над ним возник выводок огненных ящериц, которые беспорядочно суетились, распространяя удовольствие и хвастаясь, какие они умные, что сумели его отыскать. Один из файров тут же исчез, и Джексом вновь ощутил негодование. За ним что, следят? Придется отдать еще один приказ, когда он вернется в холд. Кем его считают: малышом в коротких штанишках или кем-то из Древних?

Он покаянно вздохнул. Естественно, о нем забеспокоились, когда он стремглав выбежал из холда. Как будто он мог отправиться куда-то, кроме как к озеру! Как будто с ним могло что-то случиться, когда рядом Рут’, и как будто на Перне существовало хоть одно место, где файры не смогли бы их найти!

В нем вновь вспыхнула злость, на этот раз на глупых огненных ящериц. Почему из всех драконов они проявляли ненасытное любопытство именно к Рут’у? Где бы ни оказывались они с Джексомом, к ним слетались все окрестные файры, чтобы поглазеть на белого дракона. Обычно Джексома это развлекало, поскольку огненные ящерицы передавали Рут’у самые невероятные образы того, что они помнили, а самые интересные Рут’ передавал ему. Но сегодня файры, как и все прочее, не радовали юношу, а лишь раздражали.

«Анализируй, – наставлял ему Лайтол. – Мысли беспристрастно. Ты не сможешь править другими, пока не научишься владеть собой и смотреть на вещи шире».

Джексом несколько раз глубоко вздохнул, как советовал ему Лайтол делать перед выступлением на публике, чтобы привести мысли в порядок.

Рут’ летел над синей гладью маленького озерца в окружении огненных ящериц. Внезапно он сложил крылья и нырнул. Джексом вздрогнул, удивляясь, как Рут’у может нравиться ледяная вода с покрытых снегом вершин Плоскогорья. В летнюю жару она освежала, но сейчас, когда едва закончилась зима? Он снова вздрогнул. Что ж, если драконам нипочем и втрое более сильный холод Промежутка, вряд ли их смутит нырок в ледяное озеро.

Рут’ вынырнул, подняв волну, плеснувшую на берег у ног Джексома, который лениво обламывал с ветки толстые иглы, бросая их одну за другой в воду. По крайней мере, одно следствие его утренней вспышки гнева налицо: файров отправили на поиски.

И второе: ошеломленное выражение лица Дорса. То был первый раз, когда Джексом дал отпор своему молочному брату, хотя, во имя Скорлупы, его прежде сдерживала лишь мысль, что Лайтол наверняка будет недоволен. Дорс обожал дразнить Джексома, напоминая о размерах его дракона, но при этом скрывал злобу под маской дружеского подтрунивания, прекрасно зная, что молочный брат не сможет ответить как подобает, не получив выговор от Лайтола за недостойное его титула поведение. Джексом давно не нуждался в заботах Диланы, но врожденная доброта и благодарность за молоко, которым она его кормила после преждевременного появления на свет, не позволяли ему попросить Лайтола перевести кормилицу из холда.

Так почему же сегодня все это столь внезапно выплеснулось через край? Из воды вновь появилась голова Рут’а, в фасетчатых глазах отражались голубовато-зеленые отблески утреннего солнца. Огненные ящерки атаковали его спину шершавыми языками и когтями, счищая крошечные пятнышки грязи и обрызгивая его водой с помощью крыльев. Их собственные шкурки потемнели от влаги.

Зеленая ящерка завертелась, толкнула носом одного из двух синих и шлепнула крылом коричневого, чтобы тот не отлынивал. Джексом невольно рассмеялся. Зеленая принадлежала Дилане и до такой степени походила поведением на его кормилицу, что он вспомнил известную поговорку Вейров: дракон ничем не лучше своего всадника.

Итак, Лайтол не сделал Джексому ничего плохого. Рут’ был лучшим драконом на всем Перне. Вот только – Джексом наконец понял причину своего мятежа – его в этом качестве никогда не признавали. Внезапно юношу вновь охватила утренняя злость, разрушив слабенькую объективность, которой ему удалось достичь на берегу спокойного озера. Ни ему, Джексому, лорду Руата, ни Рут’у, белому дракончику из выводка Рамот’ы, не было позволено быть теми, кем они на самом деле являлись.

Джексом лишь назывался лордом холда, поскольку реально холдом управлял Лайтол. Он принимал все решения, он выступал на Совете от имени Руата. Джексому еще предстояло быть утвержденным в титуле другими лордами. Конечно, то была лишь формальность, поскольку из всех мужчин на Перне лишь в его жилах текла руатанская кровь. К тому же Лесса, единственная ныне живущая чистокровная руатанка, отказалась от своих прав в пользу Джексома в момент его рождения.

Джексом знал, что ему не суждено быть всадником, поскольку ему предстояло стать лордом Руата. Вот только он не мог, как подобает лорду, подойти к Лайтолу и заявить: «Я уже достаточно взрослый, чтобы вести дела сам! Спасибо, и всего хорошего!» Лайтол слишком тяжко и долго трудился ради процветания Руата, чтобы отдать холд неопытному юнцу по первому требованию. Руат, по сути, составлял всю жизнь Лайтола. Он и так слишком многое потерял: сперва своего дракона, потом свою небольшую семью, павшую жертвой алчности Фэкса. Вся его жизнь вращалась вокруг руатанских полей, посевов, скакунов, быков...

Нет, можно было со всей откровенностью сказать: придется попросту ждать, когда Лайтол, отличавшийся отменным здоровьем, умрет своей смертью, прежде чем Джексом сможет начать править Руатом.

Но, продолжал логично рассуждать Джексом, если с Лайтолом Руат-холду ничто не угрожает, почему бы им с Рут’ом пока не учиться быть настоящими драконом и всадником? Ведь теперь, когда Нити падали с Алой Звезды с непредсказуемыми интервалами, на счету был каждый боевой дракон. Зачем ему таскаться по окрестностям, волоча за собой неуклюжий огнемет, когда он мог бы намного эффективнее сражаться с Нитями, если бы Рут’у позволили жевать огненный камень? Пусть Рут’ и вдвое меньше других драконов, но это вовсе не означает, что он ненастоящий дракон во всем остальном.

«Конечно настоящий», – сообщил Рут’ из озера.

Джексом поморщился: ему не хотелось, чтобы дракон его слышал.

«Я слышу твои чувства, а не мысли, – спокойно ответил Рут’. – Ты опечален и пребываешь в замешательстве. – Он выгнул спину, отряхивая крылья, и наполовину погреб, наполовину полетел к берегу. – Я дракон. Ты мой всадник. Никто этого не изменит. Будь тем, кто ты есть. Как я».

– Но нам не позволяют быть теми, кто мы есть, – воскликнул Джексом. – Меня заставляют быть кем угодно, только не всадником!

«Ты всадник. И ты также, – медленно проговорил Рут’, будто пытался сам во всем разобраться, – лорд холда. Ты ученик мастера-кузнеца и мастера-арфиста. Ты друг Менолли, Миррим, Ф’лессана и Н’тона. Рамот’а знает твое имя, как и Мнемент’. И меня они тоже знают. Тебе приходится быть слишком многими сразу. Это нелегко».

Джексом уставился на Рут’а, который в последний раз взмахнул крыльями и аккуратно сложил их на спине.

«Я чистый. Я хорошо питаюсь», – сообщил дракон, словно это могло решить все сомнения Джексома.

– Рут’, что бы я без тебя делал?

«Не знаю. Тебя хочет видеть Н’тон. Он был в Руате и отправился в Телгар. Маленький коричневый, который сюда прилетал, файр Н’тона».

Джексом судорожно вздохнул. Уж Рут’-то точно знал, чей файр чей. Сам он считал коричневого файром кого-то из Руат-холда.

– Почему ты не сказал раньше?

Юноша поспешно взобрался на Рут’а. Ему не терпелось увидеться с Н’тоном, и в неменьшей степени он боялся его разочаровывать. Вряд ли у предводителя Вейра слишком много времени на разговоры.

«Мне хотелось поплавать, – ответил Рут’. – Мы успеем. – Дракон взлетел, едва Джексом успел устроиться у него на спине. – Мы не заставим Н’тона ждать».

Прежде чем Джексом успел напомнить Рут’у, что им не положено путешествовать в межвременном Промежутке, они уже оказались там.

– Рут’, а если Н’тон узнает, что мы переместились во времени? – стуча зубами, спросил Джексом, когда они вырвались из Промежутка под утреннее солнце Телгара над кузнечной мастерской.

«Он не станет спрашивать».

Джексому не понравился самодовольный тон Рут’а. С другой стороны, нагоняй от Н’тона получит вовсе не белый дракон. Путешествия во времени были крайне опасны!

«Я всегда знаю, куда отправляюсь, – невозмутимо ответил Рут’. – Мало кто из драконов может сказать то же самое».

Они едва успели описать круг над мастерскими, когда в воздухе над ними возник огромный бронзовый Лиот’ Н’тона.

– Вряд ли я когда-нибудь узнаю, как ты сумел столь точно рассчитать время, – сказал Джексом.

«Все просто, – легко ответил Рут’. – Я слышал, когда коричневый вернулся к Н’тону, и просто отправился в тот момент».

Джексом знал, что драконы не смеются, но исходившее от Рут’а чувство было до того похоже на смех, что почти от него не отличалось.

Лиот’ подлетел ближе к Джексому и Рут’у, и юный лорд увидел на лице бронзового всадника довольную улыбку. Джексом вспомнил, что Рут’ говорил, будто Н’тон сперва побывал в Руате, и заметил, что тот держит в руке его кожаную летную куртку.

Пока они снижались, Джексом увидел, что они вовсе не первые. Он насчитал пять драконов, включая бронзового Голант’а Ф’лессана и зеленую Пат’у Миррим, издавшую приветственную трель. Рут’ легко приземлился на лужайке перед мастерской, и сразу за ним Лиот’. Когда Н’тон соскользнул с плеча бронзового, появился его коричневый файр Трис, который нахально уселся на гребень Рут’а, самодовольно щебеча.

– Дилана сказала, что ты ушел, не взяв с собой это. – Н’тон бросил Джексому куртку. – Что ж, полагаю, ты не настолько чувствителен к холоду, как мои старые кости. Или ты учишься выживать?

– Ох, Н’тон, и ты туда же!

– Куда туда же, юноша?

– Сам знаешь...

– Нет, не знаю. – Н’тон пристальнее посмотрел на Джексома. – Или сегодняшние причитания Диланы значили нечто большее?

– Ты не видел Лайтола?

– Нет. Я просто спросил у первого встречного в холде, где ты. Дилана плакала, потому что ты не взял куртку.

Н’тон смешно выпятил нижнюю губу, подражая кормилице.

– Терпеть не могу, когда женщины плачут, особенно пожилые, так что я схватил куртку, поклялся скорлупой яйца моего дракона, что напялю ее на твое хрупкое тело, послал Триса выяснить, где Рут’, и вот мы здесь. Рассказывай, что такого важного случилось сегодня утром? Рут’ прекрасно выглядит.

Джексом в замешательстве отвернулся и, не желая встречаться с озадаченным взглядом предводителя Форт-Вейра, начал не спеша облачаться в куртку.

– Я сегодня утром послал весь холд куда подальше.

– А я говорил Лайтолу, что скоро так и будет.

– Чего?

– Так что же переполнило чашу твоего терпения? Рыдания Диланы?

– Рут’ – дракон!

– Конечно, – столь твердо ответил Н’тон, что Лиот’ повернул к ним голову. – Разве кто-то утверждает иначе?

– Да, утверждают. В Руате. И вообще везде! Говорят, будто он всего лишь файр-переросток. Да ты и сам знаешь.

Лиот’ зашипел. Трис удивленно вспорхнул, но Рут’ издал успокаивающую трель, и файр опустился обратно.

– Я знаю, что так говорят, – ответил Н’тон, сжав плечи Джексома. – Но нет ни одного из известных мне всадников, кто бы не поправлял эти слова. Иногда силой.

– Если ты считаешь его драконом, почему он не может того же, что и они?

– Кто сказал, что не может? – Н’тон пристально посмотрел на Рут’а, будто с тем вдруг случилась некая перемена.

– В смысле, того же, что и другие боевые драконы.

– Вот оно что. – Н’тон поморщился. – Слушай, парень...

– Это ведь Лайтол тебе сказал, чтобы ты не позволял мне сражаться с Нитями на Рут’е? Потому ты никогда не разрешал мне учить Рут’а жевать огненный камень?

– Не в том дело, Джексом...

– Тогда в чем? Нет такого места на Перне, куда мы не могли бы попасть с первого раза, как только захотим. Рут’, может, и маленький, но он быстрее, проворнее разворачивается в воздухе, в том числе и из-за того, что меньше весит.

– Вопрос не в возможностях, Джексом. – Н’тон слегка повысил голос. – Вопрос в том, что считать благоразумным.

– Опять отговорки!

– Нет! – так решительно отрезал Н’тон, что Джексом на миг забыл про обиду. – Летать с боевым крылом во время падения Нитей крайне опасно, парень. Я не сомневаюсь в твоей отваге, но скажу прямо: несмотря на весь твой задор, на быстроту и ум Рут’а, для боевого крыла ты станешь обузой. Тебе не хватает подготовки, дисциплины...

– Если дело только в подготовке...

Н’тон сжал плечи юноши, прерывая поток возражений.

– Не только. – Н’тон глубоко вздохнул. – Как я уже сказал, вопрос не в способностях, твоих или Рут’а, – это исключительно вопрос благоразумия. Перн не может себе позволить потерять ни тебя, юного лорда Руата, ни Рут’а, уникального, единственного в своем роде дракона.

– Но пока что лорд Руата вовсе не я, а Лайтол! Это он все решает... а я просто слушаю и киваю головой, будто перегревшийся на солнце бык... – Джексом запнулся, поняв, что критикует Лайтола. – В смысле, я знаю, что Лайтол обязан управлять холдом, пока меня не утвердит Конклав лордов... и на самом деле мне вовсе не хочется, чтобы Лайтол покинул Руат-холд. Но если я стану всадником, ему и не придется. Понимаешь?

Джексом увидел прозрачный взгляд Н’тона, и плечи его обреченно поникли.

– Да, понимаешь, но все равно не позволишь! Иначе разойдутся совсем другие круги, вероятно, куда больше? И в итоге мне приходится болтаться где-то посередине: ненастоящий лорд и ненастоящий всадник... вообще ничего настоящего, кроме проблем. Сплошных проблем для всех!

«Не для меня», – отчетливо отозвался мысленный голос Рут’а, и дракон ободряюще ткнулся во всадника мордой.

– Ты вовсе не создаешь проблем, Джексом, но, как я вижу, проблемы у тебя самого, – сочувственно заметил Н’тон. – Как по мне, тебе было бы крайне полезно полетать с крылом и научить Рут’а жевать огненный камень – ради знаний из первых рук, недоступных больше никому из лордов.

На мгновение у Джексома вспыхнула надежда: ему показалось, будто Н’тон предлагает ему тот самый шанс, которого он так желал.

– Если бы я мог решать, Джексом... но, увы, это не так. Однако, – Н’тон помедлил, глядя юноше прямо в глаза, – это вопрос, который стоит обсудить. Ты уже достаточно взрослый, чтобы вступить в права лорда или заняться чем-то еще, что будет приносить пользу. Я поговорю с Лайтолом и Ф’ларом насчет тебя.

– Лайтол скажет, что я лорд холда, а Ф’лар – что Рут’ недостаточно большой для боевого крыла.

– А я вообще ничего не стану говорить, если ты продолжишь вести себя будто капризный мальчишка.

Их прервал раздавшийся над головой рев. В небе кружили еще два дракона, давая понять, что они собираются приземлиться. Н’тон махнул им рукой, и они с Джексомом поспешили прочь, к мастерской. Уже возле самой двери Н’тон остановился.

– Я не забуду о своем обещании, Джексом, только, – улыбнулся он, – ради Первой Скорлупы, никто не должен видеть, как ты даешь Рут’у огненный камень. И будь крайне осторожен, когда полетишь!

Джексом ошеломленно уставился на Н’тона, приветствовавшего кого-то из друзей внутри здания. Н’тон все-таки понял. От уныния, охватившего было юношу, не осталось и следа.

Перешагнув через порог кузнечной мастерской, он слегка задержался, дожидаясь, когда глаза приспособятся к полумраку после яркого весеннего солнца. Занятый собственными переживаниями, он успел забыть, сколь важное событие предстоит сегодня. За длинным рабочим столом, освобожденным по этому случаю от обычного хлама, сидел мастер-арфист Робинтон, а рядом с ним Ф’лар, предводитель Бенден-Вейра. Джексом узнал еще троих предводителей Вейров и нового мастера-скотовода Бриарета. Присутствовали также добрая половина крыла бронзовых всадников, другие лорды, ведущие кузнецы и, судя по цвету одежды, немало арфистов.

Кто-то настойчивым хриплым шепотом звал Джексома по имени. Взглянув влево, он увидел Ф’лессана и других учеников, скромно собравшихся у дальнего окна. Парни стояли, девушки сидели на табуретах.

– Тут половина Перна, – с довольным видом заметил Ф’лессан, освобождая Джексому место у стены.

Джексом кивнул остальным, но их, похоже, куда больше интересовало наблюдение за новоприбывшими.

– Не думал, что столько народа пришли посмотреть и послушать про звезды и формулы Вансора, – негромко сказал он.

– Кто же упустит возможность прокатиться верхом на драконе? – добродушно усмехнулся Ф’лессан. – Я сам доставил четверых.

– Многие помогали Вансору собирать данные, – как обычно, нравоучительно заметил Бенелек. – Естественно, они хотят услышать, на что пошли их время и силы.

– И уж точно они явились сюда не за угощением, – усмехнулся Ф’лессан.

«Интересно, – подумал Джексом, – почему шуточки Ф’лессана меня нисколько не раздражают?»

– Глупости, Ф’лессан, – ответил Бенелек, не обладавший особым чувством юмора. – Здесь превосходно кормят. Ты сам ел, и не раз.

– Я вроде Фандарела, – сказал Ф’лессан. – Мне на пользу все, что съедобно. Тихо, он уже идет! Во имя Скорлупы! – Юный бронзовый всадник недовольно поморщился. – Неужели никто не подумал заставить его переодеться?

– Можно подумать, для человека такого ума, как Вансор, одежда имеет значение. – В голосе Бенелека чувствовалось явное презрение к Ф’лессану.

– Сегодня такой день, что Вансору стоило бы выглядеть опрятным, – заметил Джексом. – Именно это Ф’лессан имел в виду.

Бенелек что-то проворчал, но дальше развивать тему не стал. Ф’лессан ткнул Джексома в бок и подмигнул.

Уже в дверях Вансор внезапно понял, что зал полон народа. Остановившись, он огляделся вокруг, сперва робко, но, узнав знакомые лица, закивал и неуверенно улыбнулся. Со всех сторон его встречали ободряющими усмешками и негромкими приветствиями, предлагая пройти вперед.

– Ну и ну... И все собрались ради моих звезд? Моих звезд, ну и ну! – Его реакция вызвала веселый смех в зале. – Как же я вам всем благодарен! Я понятия не имел... Как же я благодарен... Робинтон, и ты здесь...

– Где же мне еще быть?

Несмотря на серьезное выражение вытянутого лица мастера-арфиста, Джексому показалось, будто его губы дрогнули, сдерживая улыбку. Затем Робинтон отчасти препроводил, отчасти вытолкнул Вансора на помост в дальнем конце зала.

– Давай, Вансор, – пророкотал Фандарел.

– Да-да, извините. Вовсе не хотел заставлять вас ждать. Ага, а вот и лорд Асгенар. Очень приятно тебя видеть. Кстати, Н’тон тоже здесь? – Вансор близоруко вгляделся в лица, пытаясь найти Н’тона. – Ему обязательно нужно тут быть.

– Я здесь, Вансор. – Н’тон поднял руку.

– Ага...

Хмурое выражение исчезло с круглого лица звездных дел мастера, как довольно-таки нахально, хотя и точно, поименовала его Менолли.

– Дорогой мой Н’тон, прошу тебя выйти вперед. Ты столько трудился, ведя наблюдения в самые тяжкие ночные часы. Иди же!

– Вансор! – привстав, повелительно рявкнул Фандарел. – Всех ты все равно вперед не выведешь, а помогали тебе многие. Потому они и здесь – чтобы узнать, что дали все их наблюдения. Так что поднимайся сюда и приступай. Не трать время впустую. Это крайне неразумно.

Протестующе бормоча и извиняясь, Вансор почти вприпрыжку преодолел небольшое расстояние до помоста. Джексом заметил, что он в самом деле выглядел так, будто спал в той же одежде. И, судя по ее измятости, он не переодевался с последнего Падения Нитей.

Но в звездных картах, которые Вансор развесил на стене, не было ничего неряшливого. И где только он раздобыл такую яркую краску для Алой Звезды, почти пульсировавшей на бумаге? Впрочем, ничего особо сногсшибательного в его докладе не оказалось. Из почтения и уважения к Вансору Джексом старался слушать внимательно, но все это ему было уже известно раньше, и мысли его неумолимо возвращались к прощальному напутствию Н’тона: «Никто не должен видеть, как ты даешь Рут’у огненный камень!»

Будто он настолько глуп! Но тут Джексом поколебался. Хотя он знал в теории, как учить дракона жевать огненный камень, он также успел понять, что между теорией и практикой зачастую пролегает пропасть. Может, попросить о помощи Ф’лессана?

Он взглянул на друга детства, запечатлевшего бронзового два Оборота назад. Честно говоря, Джексом считал Ф’лессана всего лишь мальчишкой, не слишком серьезно относившимся к обязанностям бронзового всадника. Он радовался, что Ф’лессан никому не рассказал, как Джексом трогал яйцо Рут’а, когда дракон еще пребывал в своей скорлупе на площадке Рождений. Естественно, подобное считалось в Вейре тяжким проступком. Сомнительно, что Ф’лессан воспримет обучение дракона жеванию огненного камня как нечто достойное внимания.

Миррим? Джексом взглянул на девушку. Утреннее солнце падало на ее каштановые волосы, отбрасывая золотистые отблески, которых он раньше не замечал. Похоже, ее не интересовало ничего, кроме слов Вансора. Пожалуй, она постарается убедить Джексома не создавать Вейру новых проблем, а потом приставит к нему одного из своих файров, чтобы он случайно себя не поджег.

Что касается Т’рана, юного всадника из Иста-Вейра, то Джексом был втайне убежден, что тот воспринимает Рут’а всего лишь как файра-переростка, так что помощи от него будет еще меньше, чем от Ф’лессана.

Бенелек тоже отпадал. Он точно так же игнорировал драконов и огненных ящериц, как те игнорировали его самого. Но если в руках Бенелека оказывался чертеж или механизм, даже отдельные детали, найденные в старых холдах и вейрах, он заставлял машину работать, даже если приходилось полностью ее разобрать, чтобы выяснить, почему она не действует. Бенелек с Фандарелом прекрасно понимали друг друга.

Менолли? Пожалуй, именно она ему и нужна, несмотря на ее склонность перекладывать все услышанное в мелодию, что порой всерьез досаждало. Но благодаря этому она стала превосходной арфисткой, собственно, первой девушкой из этого цеха на памяти живущих. Джексом украдкой взглянул на нее. Губы ее слегка дрожали, и он подумал, не перекладывает ли она сейчас слова Вансора о звездах на музыку.

– Звезды отмечают для нас время в каждом Обороте и помогают нам отличить один Оборот от другого, – говорил Вансор, и Джексом, ощутив чувство вины, вновь переключил внимание на докладчика. – Звезды вели Лессу во время ее отважного путешествия в прошлое, чтобы привести в наше время Древних. – Вансор закашлялся, неосторожно упомянув событие, разделившее всадников на два лагеря. – И звезды будут постоянно вести нас на протяжении всех грядущих Оборотов. Земля, моря, люди, места – все может меняться, но звезды всегда будут следовать своим путем, вселяя надежду.

Джексом вспомнил разговоры о том, как хорошо было бы изменить путь Алой Звезды, заставить ее свернуть в сторону от Перна. Но разве Вансор только что не подтвердил, что это невозможно?

Вансор продолжил свой доклад, подчеркнув, что, зная орбиту и скорость любой звезды, можно рассчитать ее положение в небе с учетом воздействия ее ближайших соседей в любое заданное время.

– Так что мы нисколько не сомневаемся, что можем теперь точно предсказывать Падения Нитей, в соответствии с положением Алой Звезды в сочетании с другими нашими небесными соседями.

Джексома забавляло, что, когда Вансор говорил о чем-то спорном, он говорил «мы», но, объявляя об очередном открытии, говорил «я».

– Мы считаем, что, как только эта голубая звезда избавится от влияния желтой звезды на нашем весеннем горизонте и переместится высоко на восток, восстановится закономерность Падения Нитей, которую изначально наблюдал Ф’лар, – продолжал Вансор. – С помощью этого уравнения, – он быстро набрасывал на доске цифры, и Джексом отметил, что, несмотря на неряшливый вид, записи его отличаются удивительной четкостью, – мы можем рассчитать дальнейшие сближения звезд, способные повлиять на Падения Нитей во время этого Прохождения. Более того, мы можем теперь определить, где находились те или иные звезды в любой момент в прошлом и где они будут находиться в любой момент в будущем.

Вансор с невероятной быстротой писал на доске уравнения, объясняя, к какой звезде относится каждое из них. Затем он повернулся к слушателям, и его круглое лицо стало крайне серьезным.

– Мы можем даже предсказать на основе этих знаний точный момент, когда начнется новое Прохождение. Естественно, это случится спустя многие Обороты, так что вряд ли кому-то из нас стоит беспокоиться по этому поводу. Но думаю, знать все-таки стоит, хотя бы ради душевного спокойствия.

Услышав смешки, Вансор моргнул и неуверенно улыбнулся, запоздало сообразив, что сказал нечто забавное.

– К тому же мы должны быть уверены, что за время долгого Интервала никто ничего не забудет. – Басовитый голос мастера Фандарела после легковесного тенора Вансора застиг всех врасплох. – Собственно, именно потому мы здесь и собрались, – добавил он, показывая на слушателей.

Несколько Оборотов назад, когда все считали, что Рут’ вряд ли проживет долго, у Джексома возникла несколько эгоистичная теория насчет собраний в кузнечной мастерской. Он вбил себе в голову, будто собрания начали проводить, чтобы у него появился какой-то еще интерес в жизни, на случай смерти Рут’а. Сегодняшняя встреча лишила подобное предположение каких-либо оснований, и Джексом усмехнулся про себя, поняв, насколько глупы были его фантазии. Чем больше людей в каждом холде и Вейре знают, чем занимаются мастера и специалисты всех цехов, тем меньше вероятность, что амбициозные планы защитить весь Перн от причиняемых Нитями опустошений вновь будут забыты.

Джексом, Ф’лессан, Бенелек, Миррим, Менолли, Т’ран, Пьемур, наследники лордов и опытные молодые подмастерья составляли ядро постоянно действующей школы при цехах кузнецов и арфистов. Каждый учился ценить другие ремесла.

«Главное – общение» – таков был один из принципов Робинтона. Разве не он всегда говорил: «Обменивайтесь информацией, учитесь осмысленно рассуждать на любую тему, учитесь выражать свои мысли, воспринимать новое, анализировать. Думайте беспристрастно. Думайте о будущем»?

Джексом обвел взглядом собравшихся, гадая, сколько из них сумели понять объяснения Вансора. Да, у них имелось преимущество: большинство наблюдали за движением звезд ночь за ночью, сезон за сезоном, пока все замеченные закономерности не были сведены в хитроумные диаграммы и формулы. Проблема заключалась в том, что все здесь присутствующие заведомо были готовы выслушать новые идеи и воспринять новые мысли. Повлиять же требовалось на тех, кто не слушал. Например, на Древних, изгнанных на Южный континент.

Джексом подозревал, что за ними ведется тайное наблюдение. Н’тон как-то раз к слову упомянул Южный холд. У учеников имелась весьма подробная карта его окрестностей и соседних территорий, из которой следовало, что Южный континент простирается намного дальше в южные моря, чем кто-либо мог предполагать еще пять Оборотов назад. Во время одной из бесед с Лайтолом Робинтон как-то обронил пару неосторожных слов, из которых Джексом сделал вывод, что мастер-арфист сам недавно побывал в южных землях. Юноша пытался понять, что вообще известно Древним о происходящем на остальном Перне. Даже самые ограниченные умы не могли не заметить случившиеся перемены. Чего стоят одни лишь леса, покрывавшие все большие пространства! Древние про лес и слышать не желали. А теперь деревья оберегают зарывающиеся в землю личинки, которых в свое время пытались истребить фермеры, ошибочно считая их вредителями, а не изобретательно придуманной защитой.

Услышав топот ног и аплодисменты, Джексом поспешно захлопал в ладоши. Не упустил ли он за своими размышлениями чего-то жизненно важного? Нужно будет потом спросить Менолли, решил он. Она ничего не забывает.

Овации продолжались, заставив Вансора смущенно покраснеть. Потом встал Фандарел и поднял похожую на толстый сук руку, требуя тишины. Но не успел мастер-кузнец раскрыть рот, как вскочил кто-то из Иста-холда и попросил Вансора разъяснить аномалию, касавшуюся неизменного положения трех звезд, известных как Рассветные Сестры. Прежде чем Вансор смог ответить, кто-то другой заявил, что никакой аномалии не существует. Завязался оживленный спор.

– Интересно, сумеем мы воспользоваться уравнениями Вансора, чтобы безопасно отправиться в будущее? – задумчиво проговорил Ф’лессан.

– Сам-то соображаешь, что сказал? Нельзя отправиться во время, которое еще не наступило! – язвительно ответила Миррим, опередив всех остальных. – Откуда ты можешь знать, что там происходит? Врежешься в утес или в толпу или окажешься посреди Нитей! Даже в прошлое отправляться опасно, хотя в этом случае есть возможность проверить, что тогда происходило или кто там тогда был. И все равно можно легко напортачить. Даже не думай, Ф’лессан!

– У нас нет никаких логичных причин отправляться в будущее, – как всегда, нравоучительно заметил Бенелек.

– Все равно было бы забавно, – не сдавался Ф’лессан. – Скажем, узнать, что планируют Древние. Ф’лар уверен, что они наверняка что-то замышляют. Слишком уж там подозрительно спокойно.

– Заткнись, Ф’лессан. Это дело Вейра, – резко бросила Миррим и с тревогой огляделась вокруг, испугавшись, что кто-то из взрослых мог услышать неосторожную реплику парня.

– Общайтесь! Делитесь мыслями! – процитировал Ф’лессан один из девизов Робинтона.

– Есть разница между общением и сплетнями, – сказал Джексом.

Ф’лессан смерил друга детства долгим взглядом.

– Знаешь, я раньше считал идею со школой хорошей. Но теперь, похоже, мы все превратились в никчемных болтунов. И никчемных мыслителей! – Он с отвращением закатил глаза. – Мы без конца говорим и думаем, но ничего не делаем. По крайней мере, когда мы сражаемся с Нитями, мне приходится сперва делать, а потом уже думать! – Он развернулся и, просияв, объявил: – Эй, а вот и еда! – и стал пробираться сквозь толпу к дверям, откуда передавали на центральный стол тяжело нагруженные подносы.

Джексом понимал, что Ф’лессан не имел в виду ничего конкретного, но замечание о сражениях с Нитями все равно больно укололо юного лорда.

– Ох уж этот Ф’лессан, – прошептала ему на ухо Менолли. – Все ему хочется поддержать славу своего рода. Слишком уж он порой безрассудный... – в ее голубых глазах заплясали веселые огоньки, – чтобы сочинять про него песню! – Девушка вздохнула. – И думает он только о себе, хотя у него добрая душа. Идем, поможем лучше с едой.

– Давай! – весело заявил Джексом, получив в награду одобрительную улыбку Менолли.

Обе точки зрения имеют свои достоинства, решил он, забирая у какой-то женщины поднос с дымящимися пирожками с мясом. Но об этом можно было подумать и позже.

Кухня мастера-кузнеца заранее подготовилась к большому количеству гостей. Кроме сочных пирожков с мясом, подали также горячие рыбные шарики, хлеб с твердым сыром из Плоскогорья, а также два больших кувшина с горячим кла. Разнося еду, Джексом понял, что его раздражает кое-что еще. Лорды и мастера были с ним крайне любезны, вежливо расспрашивая про Рут’а и Лайтола, но никто не обсуждал теории Вансора. Возможно, цинично подумал Джексом, они просто не поняли, что говорил Вансор, и им стыдно признаться в своем невежестве. Джексом вздохнул. Станет ли он когда-нибудь достаточно взрослым, чтобы его воспринимали как равного?

– Да брось ты это! – Ф’лессан схватил его за рукав. – Идем, кое-что покажу.

Решив, что исполнил свой долг, Джексом поставил поднос на стол и последовал за другом за дверь. Ф’лессан прошел несколько шагов, глупо улыбаясь, а затем, повернувшись, показал на крышу кузнечной мастерской.

Казалось, будто крыша здания переливается множеством цветов. На сером сланце расселась целая стая огненных ящериц, которые оживленно щебетали, будто подражая шедшим внутри дискуссиям. Джексом рассмеялся.

– Не может быть, чтобы столько файров прилетели только с теми, кто в зале, – сказал он подошедшей Менолли. – Или ты запечатлела еще парочку кладок?

– У меня всего десять малышей, и они постоянно куда-то пропадают, иногда на несколько дней, – утирая слезы от смеха, возразила она. – Вряд ли тут больше двух моих, не считая Красотки, моей королевы. Она никогда меня не оставляет. Знаешь, – девушка посерьезнела, – скоро стоит ждать с ними хлопот. Не с моими – они как раз умеют себя вести как надо. А вот с этими... – Она показала на усеянную файрами крышу. – Они такие жуткие сплетники! Могу поспорить, большинство вовсе не принадлежат тем, кто внутри. Их привлекли драконы, а особенно твой Рут’.

– Они всегда слетаются целой стаей, куда бы ни отправились мы с Рут’ом, – мрачно буркнул Джексом.

Менолли взглянула через долину туда, где на солнечном берегу реки лежали Рут’, еще три дракона и стайка вездесущих файров.

– Рут’ не против?

– Нет, – снисходительно усмехнулся Джексом. – Думаю, ему скорее нравится. Они составляют ему компанию, когда мне приходится отсутствовать по делам холда. Он говорит, что у них в головах множество захватывающих и невероятных образов. Рут’у нравится с ними общаться... но иногда он бывает недоволен и говорит, что они сочиняют.

– Разве они могут сочинять? – с сомнением спросила Менолли. – На самом деле им недостает воображения. Они показывают только то, что видели.

– Или, может, им кажется, что видели?

Менолли задумалась.

– То, что они видят, обычно вполне достоверно. Я знаю... – Она смущенно запнулась:

– Можешь не продолжать, – сказал Джексом. – Я не настолько туп, чтобы не сообразить, что вы, арфисты, что-то затеваете на юге. – Он повернулся, собираясь позвать Ф’лессана, но тот куда-то исчез.

– Послушай, Джексом. – Менолли понизила голос. – Ф’лессан прав. На юге что-то происходит. Некоторые мои файры просто с ума сходят, посылая мне образ единственного яйца, но оно не в вейре. Я подумала, может, моя Красотка спрятала где-то новую кладку – с ней такое иногда бывает. Потом у меня возникло ощущение, будто она видит нечто случившееся очень давно. Но Красотка не старше Рут’а – как она может помнить то, что было больше пяти Оборотов назад?

– У огненных ящериц видения, будто они нашли Первое яйцо? – от всей души рассмеялся Джексом.

– Вряд ли стоит смеяться над их воспоминаниями. Они в самом деле знают весьма странные вещи. Помнишь, Гралл Ф’нора не хотела лететь к Алой Звезде? Кстати, Алая Звезда все файров приводит в неописуемый ужас.

– Разве не то же можно сказать и о нас?

– Они знали, Джексом. Знали до того, как хоть что-то стало известно остальному Перну.

Оба невольно повернулись на восток, к зловещей Алой Звезде.

– И значит... – загадочно проговорила Менолли.

– Что? Что значит?

– Значит, у файров есть воспоминания.

– Да брось, Менолли. Или ты хочешь, чтобы я поверил, будто огненные ящерицы могут помнить то, чего не помнят люди?

– У тебя есть другое объяснение? – воинственно спросила Менолли.

– Нет, но это вовсе не означает, что его не существует, – улыбнулся Джексом, но улыбка тут же сменилась тревогой. – Слушай, что, если среди них есть лазутчики из Южного?

– Меня это не особо беспокоит. Во-первых, все файры находятся снаружи, а не в зале. Во-вторых, они умеют передавать образы лишь того, что понятно им самим, – рассмеялась Менолли, и Джексом решил, что ее смех куда приятнее, чем хихиканье девчонок из холда. – Представляю, какая сумятица возникнет в голове кого-нибудь вроде Т’кула, если они попытаются передать ему суть уравнений Вансора!

Сам Джексом почти не помнил бывшего предводителя Плоскогорья из Древних, но он достаточно слышал от Лайтола и Н’тона, чтобы понять: тот в принципе неспособен воспринять что-либо новое. Хотя, возможно, почти шесть Оборотов пребывания в изгнании на Южном континенте расширили его кругозор.

– И знаешь, не только я тревожусь по этому поводу, – продолжала Менолли. – Миррим тоже. А уж она-то понимает огненных ящериц куда лучше.

– У тебя тоже неплохо получается. Для простой арфистки.

– Благодарю, мой лорд. – Она шутливо присела в реверансе. – Слушай, ты можешь выяснить, что файры говорят Рут’у?

– Разве они не общаются с зеленой драконицей Миррим? – Джексому не хотелось сейчас иметь дело с файрами сверх необходимого.

– Драконы не умеют запоминать, сам знаешь. Но Рут’ не такой, я заметила...

– Совсем не такой...

Менолли почувствовала мрачные нотки в его голосе.

– Что с тобой сегодня такое? Или к Лайтолу заявлялся лорд Грож?

– Лорд Грож? Это еще зачем?

Озорно блеснув глазами, Менолли поманила его ближе, будто кто-то мог их подслушать.

– Похоже, лорд Грож прочит тебя в мужья своей третьей дочке – той, грудастой...

Джексом в ужасе застонал, и Менолли поспешно добавила:

– Не беспокойся, Робинтон разнес его идею в пух и прах. Уж мастер-то тебя в беде не оставит.

Девушка искоса взглянула на него, и в глазах ее заплясали смешинки.

– Конечно, если у тебя на уме есть другая, самое время признаться.

Джексома охватила злость. Виной тому была, естественно, не Менолли, а принесенное ею известие, но отделить одно от другого оказалось нелегко.

– Чего мне сейчас точно не хочется, так это жены.

– Вот как? И кто же окружит тебя заботой?

– Менолли!

– Да не смотри ты так на меня! Мы, арфисты, прекрасно понимаем, как слаба человеческая плоть. А ты высокий и симпатичный, Джексом. Лайтол тебя еще не просвещал по этой части?

– Менолли!

– Джексом! – бросила она, в точности подражая его тону. – Неужели Лайтол никогда не отпускает тебя поразвлечься на воле? Или ты пока об этом только думаешь? Если честно, Джексом, – едко проговорила она, бросив на него раздраженный взгляд, – мне кажется, что Робинтон, хотя я в нем души не чаю, вместе с Лайтолом, Ф’ларом, Лессой и Фандарелом превратили тебя в бледную тень тебя самого. Куда подевался настоящий Джексом?

Прежде чем он сумел найти подобающий ответ на столь дерзкие слова, Менолли, чуть прищурившись, проницательно проговорила, глядя ему в глаза:

– Говорят, каков всадник, таков и дракон. Не потому ли Рут’ совсем не такой, как другие?

Договорив эту загадочную фразу, она встала и направилась обратно в зал. У Джексома возникла мысль позвать Рут’а и убраться отсюда, чтобы не слышать больше оскорблений и дурацких намеков.

«Будто капризный мальчишка!» – вспомнились ему слова Н’тона, и юноша, вздохнув, вновь опустился на траву. Нет, решил он, не стоит бежать прочь второй раз за сегодняшнее утро из-за неловкой сцены. Нужно вести себя по-взрослому. Он не доставит удовольствия Менолли, дав ей почувствовать, что ее колкости хоть как-то его задели.

Джексом уставился на реку, где весело проводил время его лучший друг, размышляя, почему Рут’ не такой, как все. Каков всадник, таков и дракон? Впрочем, если Рут’ не такой, как все, то и он тоже. Его появление на свет из тела мертвой матери казалось не менее странным, чем вылупление Рут’а из яйца, скорлупу которого он не мог пробить своим маленьким клювом. Рут’ был драконом, но вырос не в Вейре. Джексом был лордом, но не имел какой-либо власти.

Что ж, если один из них сумеет показать, на что он способен, – значит справится и другой. И пусть горят ярким пламенем все эти дурацкие различия!

«Никто не должен видеть, как ты даешь Рут’у огненный камень», – сказал Н’тон.

Прекрасно, подумал Джексом, Именно это и станет его первой целью.

Глава 4

В последующие несколько дней Джексому стало ясно, что одно дело – набраться решимости учить Рут’а жевать огненный камень и совсем другое – найти для этого время. Выкроить свободный час оказалось попросту невозможно. У Джексома возникла недостойная мысль, что, быть может, Н’тон сообщил о его планах Лайтолу и теперь управляющий специально находит множество дел, чтобы его занять. Впрочем, это предположение он тут же отверг: предательство и коварство были Н’тону несвойственны. Поразмыслив, Джексом вынужден был признать, что свободного времени у него никогда и не было: сперва забота о Рут’е, потом уроки, обязанности в холде, а в последние Обороты встречи с лордами, где, по мнению Лайтола, ему следовало присутствовать в качестве молчаливого наблюдателя, набираясь знаний об управлении холдом. Джексом просто не вполне понимал, насколько он загружен, пока у него не возникла насущная потребность во времени для себя, не обговоренном и не запланированном заранее.

Другая проблема, к которой он прежде не относился всерьез, заключалась в том, что, куда бы ни отправлялись они с Рут’ом, рядом всегда неизменно появлялся кто-то из файров. Менолли была права, называя их сплетниками, и ему совершенно не хотелось, чтобы они стали свидетелями, как он без разрешения обучает Рут’а. Джексом пытался экспериментировать, забравшись с Рут’ом на горный карниз в Плоскогорье, где учил Рут’а летать в Промежутке. Местность там была пустынная и бесплодная, и всю растительность составляла пробивавшаяся сквозь слежавшийся снег горная трава. Он дал Рут’у ориентиры, когда они находились высоко в воздухе и файры их не сопровождали, но не успел сосчитать и до двадцати, когда над головой Рут’а появились зеленая Диланы и синий дворецкого холда. Файры изумленно щебетали, явно возмущенные выбором места.

После Джексом попробовал еще два редко посещаемых места, одно на равнинах Керуна, а другое на пустынном острове у побережья Тиллека, но и там и там за ним следовали огненные ящерицы.

Сперва его злила эта слежка, и он уже собирался потребовать объяснений от Лайтола, но здравый смысл подсказывал, что тот вряд ли просил дворецкого или Дилану посылать за Джексомом своих любимцев, тем более с таким достойным лучшего применения упорством. Если Джексом потребует от Диланы оставить его в покое, она расплачется и, заламывая руки, побежит к Лайтолу. Но Бранд, дворецкий, – совсем другое дело. Он пришел из Телгар-холда два Оборота назад, когда выяснилось, что прежний дворецкий неспособен справиться с чересчур вольными нравами воспитанников. Что ж, подумал Джексом, Бранд, пожалуй, поймет его затруднения.

Вернувшись в Руат, Джексом нашел Бранда в его кабинете, где тот распекал слуг из-за заведшихся в кладовых туннельных змей. К удивлению юноши, Бранд сразу же отправил слуг прочь, предупредив, что, если они не принесут ему по две мертвые змеи каждый, будут сидеть на голодном пайке.

Нельзя сказать, что Бранд прежде пренебрегал Джексомом, но нынешняя предупредительность застигла юношу врасплох. Он несколько раз глубоко вдохнул, прежде чем заговорить. Бранд слушал его с не меньшим уважением, чем Лайтола или высокопоставленного гостя. С некоторым замешательством вспомнив о своей недавней утренней вспышке гнева, юноша подумал, что, возможно, дело в ней. Бранд, однако, не отличался подобострастием. Взгляд его был острым, рука – твердой, губы решительно сжаты, и в нем чувствовалось достоинство, являвшееся, по мнению Лайтола, признаком человека, которому можно доверять.

– Бранд, похоже, я никуда не могу отправиться без сопровождения файров из нашего холда: зеленой Диланы и, как это ни прискорбно, твоего синего. Без этого действительно никак не обойтись? – Бранд искренне удивился, и Джексом поспешно продолжил: – Иногда хочется побыть одному, совсем одному. А файры, как тебе известно, величайшие в мире сплетники. У них может создаться неверное впечатление... понимаешь, о чем я?

Бранд вполне понимал, но, если его и позабавили или удивили слова юноши, он это умело скрыл.

– Прошу прощения, лорд Джексом. Уверяю тебя, это наш недосмотр. Ты же знаешь, как волновалась Дилана, когда вы с Рут’ом начали летать в Промежутке, и огненные ящерицы на всякий случай следовали за вами. Мне следовало давно это прекратить.

– С каких это пор я для тебя лорд Джексом, Бранд?

Губы дворецкого слегка дрогнули.

– Со вчерашнего утра... лорд Джексом.

– Бранд, я вовсе не настаиваю...

Бранд слегка наклонил голову, предупреждая дальнейшие объяснения.

– Как заметил лорд Лайтол, ты уже достаточно взрослый, чтобы вступить в свои права. И нам, лорд Джексом, – Бранд непринужденно улыбнулся, – следует вести себя соответственно.

– Ну... ладно. Спасибо.

Джексом сумел покинуть кабинет Бранда, не потеряв самообладания, и поспешно зашагал по коридору. Свернув за угол, он остановился, размышляя над последствиями этого разговора. «Достаточно взрослый, чтобы вступить в свои права...» Да еще лорд Грож подумывает женить его на своей дочке. Наверняка осмотрительный лорд Форт-холда не стал бы об этом и заговаривать, если бы сомневался, что Джексома утвердят в правах лорда. Подобная перспектива тревожила и раздражала юношу, хотя еще день назад крайне бы его обрадовала. Официально став лордом Руата, он лишался малейшего шанса летать с боевыми крыльями. Нет, ему не хотелось становиться лордом, по крайней мере пока. И уж точно ему не хотелось связывать свою жизнь с женщиной, которую он не выбирал.

Ему следовало сказать Менолли, что с девушками из холда у него нет никаких сложностей... когда у него возникает такое желание. Нет, он вовсе не следовал примеру склонных к распутству воспитанников, и ему претила репутация развратника, как у Мерона или глупого сынка лорда Лауди, которого Лайтол отослал обратно в родной холд под надуманным предлогом. Для лорда-холдера считалось нормальным зачать нескольких полукровок, но смешивать свою кровь с другими родами – совсем иное дело. Пожалуй, стоит подыскать какую-нибудь девушку посимпатичнее, чтобы она обеспечила ему алиби, пока он будет заниматься вещами поважнее.

Джексом оттолкнулся от стены, невольно расправив плечи. Почтительное обращение Бранда прибавило ему уверенности в себе. Подумав, он вспомнил и другие признаки изменившегося к нему отношения. Он просто не обратил на них внимания, поскольку все его мысли были заняты огненным камнем. Внезапно он понял, что Дилана не донимала за завтраком упреками, что он слишком мало ест, а Дорс и вовсе куда-то подевался. Да и Лайтол не расспрашивал его о здоровье Рут’а, явно озабоченный другими делами.

В тот вечер, когда Джексом вернулся из кузнечной мастерской, Лайтолу и Файндеру не терпелось узнать про звезды Вансора, и пересказ услышанного затянулся дотемна. Необычную молчаливость воспитанников и прочих домочадцев он списал на то, что их увлекло его повествование, хотя у Лайтола, Файндера и Бранда обычно всегда находилось что сказать.

На следующее утро он едва успел выпить кружку кла и съесть пирожок с мясом: на засеянные весной поля на юго-западе ожидалось Падение Нитей, и путь туда был неблизкий.

«Мне еще несколько месяцев назад стоило высказать все, что я о них думаю», – промелькнуло в голове у Джексома, когда он вошел в свои покои. Когда он ухаживал за Рут’ом, его не полагалось беспокоить, и он только теперь начал это ценить. Джексом смазывал маслом шкуру дракона и чистил его ранним утром или поздним вечером. Раз в четыре дня им приходилось летать на охоту, поскольку белому дракону еда требовалась чаще, чем остальным, более крупным. Рут’а обычно сопровождали файры из холда, пируя вместе с ним. Большинство людей кормили своих питомцев ежедневно с рук, но огненных ящериц невозможно было отвадить от только что пойманной свежей добычи, и в конце концов их инстинктам решили не препятствовать. Файры отличались непредсказуемостью. Хотя никто не сомневался в их привязанности с момента вылупления, с ними порой случались внезапные приступы страха, и они исчезали, порой надолго. Вернувшись, они вели себя так, будто никуда не пропадали, хотя иногда передавали довольно-таки странные мысленные образы.

Джексом знал, что сегодня Рут’ готов поохотиться: он чувствовал исходившее от его друга нетерпение. Рассмеявшись, юноша облачился в тяжелую летную куртку и, натянув сапоги, вежливо поинтересовался, какую еду предпочитает сегодня его дракон.

«Цеппи, сочного равнинного цеппи, а не тех жилистых горных». – Рут’ фыркнул, подчеркивая отвращение.

– Ты прямо-таки источаешь чувство голода, – заметил Джексом, подходя к дракону.

Рут’ слегка ткнулся носом в грудь юноши, и тот даже сквозь куртку ощутил его прохладное дыхание. Глаза дракона поблескивали красным, свидетельствуя о разыгравшемся аппетите. Направившись к огромной металлической двери, выходившей во двор конюшни, он распахнул ее, толкнув передними лапами.

Возбужденные голодными мыслями Рут’а, огненные ящерицы в предвкушении закружились вокруг. Сев на дракона, Джексом велел ему взлететь. Старый коричневый сторожевой дракон с огневой вершины пожелал им доброй охоты, а его всадник помахал рукой.

Кроме получаемой от холдов десятины, все шесть Вейров Перна содержали собственные стада и мясных птиц, которыми питались их драконы, но никто из лордов не возражал, если какой-нибудь всадник кормил своего дракона на его земле. Поскольку Джексом, будучи лордом, формально имел право на все имущество в пределах Руата, охота Рут’а воспринималась как дань вежливости. Лайтолу не требовалось напоминать Джексому, чтобы тот сдерживал аппетиты своего зверя, не слишком обременяя холдеров.

В этот раз Джексом дал Рут’у координаты богатого лугового поселения, где, по словам Лайтола, откармливали для весеннего забоя мясных цеппи.

Холдер поселения по имени Теггер выехал им навстречу на своем скакуне, вежливо приветствовал юного лорда и ответил на его не менее вежливые вопросы о здоровье, поголовье птиц и упитанности несушек.

– Хотел бы тебя попросить кое о чем напомнить лорду Лайтолу, – начал Теггер, и Джексом почувствовал его недовольство. – Я уже не раз обращался к нему по поводу яйца огненной ящерицы: это мое право как холдера, да и польза была бы немалая. Как мне получить хороший выводок, если к яйцам подберутся вредители и прогрызут скорлупу? Из-за змей и тому подобного я теряю четыре-пять штук в каждой кладке. А файры бы их прогнали – так же, как они помогают моему приятелю с Лысого озера, да и другим, с кем я говорил, тоже. Крайне полезные создания. Лорд Джексом, я холдер уже двенадцать Оборотов, и у меня есть полное право на файра. Палон с Лысого озера уже получил огненную ящерицу, а он владеет холдом лишь десять Оборотов.

– Даже представить не могу, почему тебя обошли, Теггер. Посмотрю, что удастся сделать. У нас сейчас нет кладки, но когда появится – помогу чем сумею.

Теггер мрачно его поблагодарил, а затем предложил поохотиться на стадо птиц, пасшихся в дальнем конце равнинного луга. Тех, что поближе, ему хотелось сохранить для забоя: спасаясь от дракона, они могли сбросить недельный привес.

Джексом поблагодарил его, а Рут’ добавил свою трель, заставив скакуна Теггера встать на дыбы. Теггер рассерженно стукнул животное по голове, приводя его в чувство.

«Вряд ли Теггер сможет запечатлеть файра», – подумал Джексом, вскакивая на плечо Рут’а.

«У него уже было яйцо, – согласился с ним Рут’. – Малыш ушел в Промежуток, но так и не вернулся туда, где вылупился».

– Откуда ты это знаешь?

«Мне рассказали файры».

– Когда?

«Тогда же, когда это случилось. Я просто запомнил. – Рут’ явно был доволен собой. – Они рассказывают мне много интересного, когда тебя нет рядом».

Джексом только теперь понял, что обычного сопровождения из файров вокруг нет, несмотря на охоту Рут’а. Похоже, Бранд им это запретил, хотя юноша и не думал об этом.

Рут’ горестно спросил, нельзя ли им уже приступить к охоте, поскольку он проголодался. Они отправились в предложенное место, и Рут’ высадил Джексома на поросшем травой холме, откуда открывался хороший вид на охоту. Едва Рут’ снова взмыл в воздух, как рядом почтительно появилась стая огненных ящериц, дожидаясь, когда дракон позовет их присоединиться к пиршеству.

Некоторые драконы не спешили, пикируя на разбегающееся стадо и выбирая добычу пожирнее. Но Рут’ то ли не слишком привередничал, то ли на него повлияли слова Теггера о том, что загнанные цеппи теряют в весе, – так или иначе, белый дракон расправился с первым же самцом, переломив его длинную шею.

Предоставив обрадованным файрам обгладывать кости, Рут’ прикончил второго и, как обычно, с аппетитом слопал. Не успело стадо в дальнем конце луга успокоиться, как он внезапно набросился на третьего.

«Я же тебе говорил, что проголодался», – извиняющимся тоном сообщил Рут’, и Джексом, рассмеявшись, позволил ему нажираться до отвала.

«Я вовсе не нажираюсь, – ответил дракон с добродушным упреком. – Я просто очень голоден».

Джексом задумчиво посмотрел на пирующих файров, размышляя, есть ли среди них руатанские. Рут’ тотчас же сообщил, что они все местные.

«Что ж, – подумал Джексом, – пока я решил лишь одну проблему: как отделаться от назойливых огненных ящериц». Но то, что знал один файр, похоже, знали и все остальные, так что по-прежнему приходилось от них скрываться.

Юному лорду было известно, что дракону требуется время, чтобы разжевать и переварить огненный камень для лучшего эффекта. Всадники начинали скармливать камень своим зверям за несколько часов до предполагаемого Падения Нитей. Как быстро мог Рут’ переработать полное брюхо камня, чтобы обрести огненное дыхание? Следовало соблюдать осторожность: поскольку все драконы различались, каждому всаднику приходилось самостоятельно выяснять особенности своего зверя. Если бы только он мог обучать Рут’а в Вейре, имея опытного наставника...

По крайней мере, добыть огненный камень не проблема. Старого сторожевого дракона в любом случае как-то им снабжали, так что на скалах должна была иметься приличная груда. А Рут’у требовалось меньше, чем большому дракону.

Оставалась проблема со временем. Сегодня у Джексома выдалось свободное утро, поскольку Рут’у нужно было поохотиться, но вряд ли разумно отправлять насытившегося дракона в Промежуток: тамошний холод в сочетании с теплой пищей мог плохо повлиять на его желудок. Так что в Руат-холд пришлось лететь по воздуху. На вторую половину дня был запланирован осмотр весенних посевов, и, если Лайтол в самом деле собирается передать ему управление холдом, не появиться там Джексом просто не мог.

Интересно, лениво думал Джексом, лордов вообще волнует, намерен он подражать обычаям своего отца-тирана или нет? Они наверняка начнут распинаться насчет династий и голоса крови, но неужели их не пугает голос крови Фэкса, текущей в его жилах? Или они рассчитывают, что кровь его матери перевесит? Все с готовностью рассказывали о его матери, леди Гемме, но что, если он упомянет своего никем не оплаканного отца? Попытаются лихорадочно сменить тему? Испугаются, что у него могут возникнуть те же захватнические идеи? Или говорить о мертвых плохо попросту считалось невежливым, в отличие от живых?

Джексом в шутку поразмышлял о возможных завоеваниях. Как насчет Набола, или Тиллека, если уж Форт-холд ему не по зубам? Или Крома... Правда, старший сын лорда Нессела, Керн, ему слишком нравился, чтобы лишать его того, что принадлежало ему по праву... Во имя Скорлупы, размечтался о захвате чужих земель, хотя не может распорядиться даже своей собственной судьбой и судьбой своего дракона!

К всаднику вразвалку подошел Рут’ с раздутым брюхом. Сыто рыгнув, он устроился на нагретой солнцем траве и начал вылизывать когти. Он всегда был аккуратен.

– Лететь-то сможешь? – спросил Джексом, когда Рут’ закончил чиститься.

Рут’ повернул к нему голову, укоризненно вращая глазами.

«Я всегда могу летать. – Дракон выдохнул, обдав юношу сладковатым мясным запахом. – Опять беспокоишься попусту».

– Я хочу, чтобы мы стали настоящими драконом и всадником и сражались с Нитями: я верхом на тебе, а ты изрыгаешь пламя.

«Значит, станем, – с непоколебимой уверенностью заявил Рут’. – Я дракон, ты мой всадник. Разве это сложно?»

– Вот только куда бы мы ни отправились, всегда появляются файры.

«Ты же сказал тому толстяку в синем, – так Рут’ поименовал Бранда, – чтобы они нас не преследовали. И их тут не было».

– Были другие, а ты же знаешь, как болтливы огненные ящерицы. – Внезапно Джексом вспомнил слова Менолли. – О чем они сейчас думают?

«О своих набитых животах. Цеппи были сочные и нежные. Превосходная еда. Лучшей они не помнят за многие Обороты».

– Они улетят, если ты им скажешь?

Рут’ фыркнул, и глаза его слегка вспыхнули, скорее весело, чем раздраженно.

«Они не поймут, почему их прогнали, и все равно вернутся. Могу попробовать, если хочешь. Может, на какое-то время станут держаться подальше».

– Очень на них похоже: любопытства куда больше, чем ума. Что ж, как постоянно твердит Робинтон, решить можно любую проблему. Остается только выяснить как.

Когда они прилетели в Руат-холд, у Рут’а громко бурчало в брюхе. Больше всего ему хотелось свернуться на нагретом солнцем камне и заснуть, а поскольку коричневого сторожевого дракона на обычном месте не оказалось, Рут’ устроился там. Подождав во дворе и убедившись, что его друга ничто не побеспокоит, Джексом отправился на поиски Лайтола.

Если Бранд и говорил Лайтолу о просьбе Джексома, лорд-управляющий не подал виду. Со свойственной ему сдержанностью он приветствовал юношу и посоветовал ему побыстрее поесть, поскольку им предстоит довольно долгий путь. Их будут сопровождать Тордрил и еще один из старших воспитанников. Мастер-фермер Андемон прислал семена выведенного им нового быстрорастущего сорта пшеницы. На южных полях, заселенных личинками и засеянных этими семенами, выросли удивительно здоровые и устойчивые к болезням посевы, способные пережить долгую засуху. Андемона интересовало, как будут обстоять дела с пшеницей в более дождливом северном климате.

Многие пожилые мелкие холдеры упрямо не желали пробовать нечто новое. «Закосневшие, хуже Древних», – бормотал Лайтол, но, так или иначе, ему удавалось настоять на своем. Впрочем, Фиделло, хозяин холда, где они собирались посеять пшеницу, владел им всего два Оборота: прежний владелец погиб, упав с высоты, когда выслеживал диких цеппи.

Наскоро перекусив, путешественники сели на специально выведенных скакунов, способных без устали бежать весь долгий летний день. Хотя обычно Джексому казалось утомительным часами трястись в седле, когда он мог преодолеть тот же путь с Рут’ом в Промежутке за несколько мгновений, время от времени он любил прокатиться верхом. Сегодня, когда в воздухе пахло весной и он точно знал, что Лайтол на него не сердится, он наслаждался поездкой.

Владения Фиделло располагались к северо-востоку от Руата, на равнине, простиравшейся на фоне заснеженных горных вершин Крома. Когда они добрались до равнины, синий файр, сидевший на плече Тордрила, издал приветственную трель и, взлетев, описал круг вокруг коричневого, вероятно принадлежавшего Фиделло, которого послали встретить гостей. Оба файра тотчас же скрылись в Промежутке. Тордрил и Джексом переглянулись, зная, что в холде их ждут кружка кла и сладкие булочки. За время поездки у них разыгрался аппетит.

Ближе к концу пути им навстречу выехал сам Фиделло, верхом на крепком рабочем скакуне, сквозь линяющую зимнюю шерсть которого уже проглядывала сияющая здоровьем летняя шкура. Равнинный, где их встретили с искренним гостеприимством, хотя и несколько сдержанно, был невелик и хорошо ухожен. Чтобы обслужить гостей, собралась вся прислуга, включая оставшуюся от прежнего хозяина.

– У него хороший повар, – шепнул Тордрил Джексому, пока трое юношей опустошали выставленные на длинном столе в зале тарелки с едой. – И ужасно симпатичная сестренка, – добавил он, когда та подошла к ним с кувшином дымящегося кла.

Впервые увидев ее вблизи, Джексом с ним согласился. Тордрил знал толк в симпатичных девушках. Бранд не спускал с него глаз, когда он выбирался из холда в селение ремесленников за мостом. Однако эта симпатичная девушка робко улыбалась Джексому, а не Тордрилу, и, хотя будущий лорд Исты пытался завязать с ней разговор, она отделывалась короткими фразами, продолжая улыбаться Джексому. Она отошла лишь тогда, когда появился ее брат, сказав, что, пожалуй, пора заняться посевами, иначе им предстоит возвращаться домой в темноте.

– Интересно, сумел бы ты охмурить ее так быстро, если бы лордом Руата был я? – спросил Джексома Тордрил, когда они проверяли подпругу, прежде чем сесть в седла.

– Охмурить? – Джексом тупо уставился на Тордрила. – Мы лишь слегка побеседовали, и только.

– Ну, может, у тебя получится в следующий раз, когда... гм... представится шанс побеседовать. Или Лайтол против пары-другой полукровок? Как говорит мой папаша, это даже помогает держать наследников в узде. Тебе так еще проще: Лайтол вырос в Вейре, так что он вряд ли станет читать тебе нотации!

Тут к ним присоединились Лайтол и Фиделло, но завистливые слова Тордрила направили мысли Джексома в весьма плодотворное русло. Как там ее зовут? Корана? Что ж, Корана может оказаться крайне полезной для него. В этом холде есть только один файр, и если Рут’ сумеет отговорить его следовать за ними...

Когда ближе к ночи они вернулись в Руат, Джексом тайком поднялся на скалы и набрал целый мешок огненного камня из запасов старого сторожевого дракона, пока тот вместе со своим всадником отправился немного полетать перед сном, чтобы размять крылья.

На следующее утро он небрежно спросил Лайтола, хватит ли, по его мнению, тех семян, которые они накануне отвезли Фиделло, – ведь у того такое большое поле. Лайтол, прищурившись, взглянул на своего подопечного и согласился, что, пожалуй, еще полмешка не помешает. На лице Тордрила отразилось удивление, смешанное с завистью и, как показалось Джексому, толикой уважения за находчивость. Лайтол немедленно затребовал полмешка семян Андемона из запертых кладовых Бранда, и Джексом побежал облачаться в летное снаряжение.

Рут’, разомлевший после хорошей кормежки, поинтересовался, есть ли поблизости от холда какое-нибудь озеро. Джексом подумал, что тамошняя река достаточно широка, чтобы в ней мог искупаться приличных размеров дракон, но они отправлялись туда не для водных процедур. Им удалось взлететь без посторонних, так что никто не заметил ни второго мешка на спине Рут’а, ни боевой упряжи. Хотя сперва их, как обычно, окружали беспорядочной стаей огненные ящерицы, в Равнинном холде ни одна за ними не увязалась.

Фиделло лично принял дополнительные семена, так многословно рассыпаясь в благодарностях, что Джексом слегка устыдился своего притворства.

– Я не стал говорить об этом при лорде-управляющем, лорд Джексом, но у меня достаточно большое поле под эти семена, и мне хотелось бы получить хороший урожай, чтобы оправдать доверие лорда Лайтола. Не желаешь перекусить? Моя жена...

«Только жена?» – подумал Джексом.

– Было бы неплохо. Утро выдалось свежее. – Он нежно погладил Рут’а и, спешившись, последовал за Фиделло в холд, с радостью отметив, что в главном зале царит такая же чистота, как и перед вчерашним, ожидавшимся, визитом. Кораны нигде не было видно, но жена Фиделло, явно на последнем сроке беременности, определенно догадывалась о причинах его возвращения.

– Все ушли к реке, лорд Джексом, туда, где она образует остров, собирать лозу, – сказала она, игриво взглянув на него и наливая ему горячего кла. – На твоем прекрасном драконе это лишь пара мгновений полета, мой лорд.

– Зачем лорду Джексому может понадобиться смотреть, как собирают лозу? – спросил Фиделло, но прямого ответа не получил.

Покончив со светскими любезностями, Джексом поднял Рут’а в воздух, описал круг, помахав Фиделло, а затем направил дракона через Промежуток в сторону гор, находившихся вдалеке от самого острого взгляда из любого холда. За ними увязался коричневый файр.

– Ради Скорлупы, Рут’, скажи ему, чтобы убирался прочь! – (Коричневый тотчас же исчез.) – Вот и хорошо. Теперь я могу научить тебя жевать огненный камень.

«Я и так умею».

– Это тебе только кажется, что умеешь. Я достаточно долго пробыл среди всадников, чтобы понять: все далеко не столь просто. – Рут’ издал нечто вроде фырканья, когда Джексом достал кусок из мешка кусок огненного камня величиной с его собственный кулак. – А теперь сосредоточься на своем втором желудке!

Опустив веки, Рут’ взял камень в пасть и стал жевать. Раздался оглушительный хруст. Дракон от неожиданности вытаращил глаза, а Джексом воскликнул:

– Неужели обязательно производить столько шума?

«Ну это же все-таки камень, – снова прикрыв глаза, дракон быстро сглотнул. – Я не забыл про второй желудок», – сообщил он Джексому, прежде чем тот успел ему об этом напомнить. Джексом мог бы поклясться, что слышал, как перекатываются обломки камня в драконьем брюхе. Оба уставились друг на друга, ожидая продолжения.

– Теперь ты должен рыгнуть.

«Я знаю. Но не могу».

Джексом вежливо предложил ему еще один крупный кусок огненного камня. На этот раз дракон жевал уже не так громко. Рут’ сглотнул и присел на задние лапы.

«Ой!» – Внутри у Рут’а что-то зарокотало, и он быстро взглянул на свое белое брюхо. Пасть его раскрылась. Испуганно вскрикнув, Джексом метнулся в сторону, и в то же мгновение возле морды дракона возникла тонкая струйка пламени. Рут’ дернулся назад, едва не упав, и лишь в последний момент сумел опереться на хвост.

«Похоже, чтобы изрыгать приличное пламя, мне нужно больше огненного камня».

Джексом дал ему несколько кусков поменьше, которые Рут’ быстро сжевал, выпустив из пасти горящий газ.

«Уже лучше», – удовлетворенно сообщил дракон.

– Против Нитей все равно никуда не годится.

Рут’ открыл пасть, требуя еще огненного камня. Принесенный Джексомом запас быстро закончился, но его хватило, чтобы дракон сумел выжечь приличную полосу среди росшей в скалах травы.

– Вряд ли мы сегодня чему-то всерьез научились.

«И мы пока не сожгли ни одной Нити».

– Мы пока к этому не готовы. Но мы выяснили, что ты можешь жевать огненный камень.

«Я в этом не сомневался».

– Я тоже, Рут’, но... – Джексом тяжело вздохнул, – нам придется извести кучу огненного камня, прежде чем ты научишься непрерывно выдыхать пламя.

Вид у Рут’а был до того несчастный, что Джексом поспешил его утешить, поглаживая надбровья и почесывая костяной гребень.

– Нам должны были позволить обучать тебя как положено, вместе с другими ребятами в Вейре. Я всегда говорил, что это несправедливо. Сегодня ты не сумел справиться с трудностями, но, во имя Первой Скорлупы, вместе у нас все в конце концов получится.

Рут’ позволил себя успокоить и снова повеселел.

«Приложим больше усилий, только и всего. Но нам бы не помешало побольше огненного камня. Коричневому Уилт’у все равно столько не нужно. Он уже слишком стар, чтобы сжевать его весь».

– Потому он и сторожевой дракон.

Высыпав из мешка каменную крошку, Джексом обмотал его вокруг пояса и уже собирался попросить Рут’а вернуться в Руат, но вспомнил, что неплохо бы обеспечить себе алиби на будущее. Он без труда нашел собирателей лозы на речном островке, и Корана сразу же вышла ему навстречу. Джексом понял, что она и впрямь симпатичная, с легким румянцем на коже и округлыми зелеными глазами. Ее темные волосы выбивались из кос, влажными волнами прилипая к щекам.

– Что, падали Нити? – с тревогой спросила она.

– Нет, а что?

– Я чувствую запах огненного камня.

– А, это от моей летной одежды. Я всегда ее ношу во время Падений, и, видимо, запах к ней пристает. Просто не замечал... – Это была еще одна опасность, которую он не учел, так что следовало что-то придумать. – Я привез твоему брату еще семян...

Девушка любезно поблагодарила его за то, что он тратит столько времени на их небольшой холд, и тут же смутилась. Джексому не хотелось с ней расставаться, и он снова поверг ее в замешательство, предложив помочь со сбором лозы.

– Лорд-холдер должен уметь делать все то же, чего он требует от своих людей, – заявил он, заглушая ее протесты.

На самом деле ему даже понравилось. Когда они собрали огромную связку, он предложил навьючить ее на Рут’а, если девушка отправится вместе с ним. Корана испугалась, но Джексом заверил ее, что они полетят по воздуху, поскольку для холода Промежутка она одета неподходяще. Он удостоился пары поцелуев, прежде чем Рут’, описав круг, высадил своих пассажиров в холде, после чего решил, что Корана для него теперь не просто повод для отлучек.

Попрощавшись с девушкой, он направил Рут’а через Промежуток к их горному озеру. Хотя купание в холодной воде Джексому было не по душе, он понимал, что до возвращения в Руат нужно смыть с себя вонь от огненного камня. Немало времени потребовалось и для того, чтобы отскрести песком запах со светлой шкуры Рут’а, а потом высушить промокшие рубашку и штаны, развесив их на кустах под лучами солнца, которое уже давно миновало зенит, так что задержаться ему пришлось намного дольше, чем заняло бы свидание с Кораной. В итоге он решил рискнуть и вернулся в Руат через Промежуток чуть назад в прошлое, когда солнце еще стояло высоко. Но он забыл об одной детали, которая едва его не выдала.

Джексом сидел за обеденным столом, когда его срочно позвал дракон.

– Мне нужно к Рут’у! – Вскочив из-за стола, он бросился через зал к ведшему в его покои коридору.

«У меня в животе жжет», – страдальчески пожаловался Рут’.

– Во имя Скорлупы, это все зола от камня! – отозвался Джексом, пробегая по безлюдному коридору. – Лети на скалы, туда, где Уилт’ оставляет свои отходы.

Рут’ усомнился, что он способен летать в подобном состоянии.

– Ерунда. Летать ты всегда можешь.

Рут’ должен был отрыгнуть содержимое своего второго желудка за пределами вейра. А Лайтол вполне мог поинтересоваться, что такого случилось с драконом, что Джексому пришлось прервать обед.

«Я не могу пошевелиться. Мне тяжело внутри».

– Тебе просто нужно срыгнуть золу от огненного камня. Драконы не держат ее в желудке, она не переваривается. От нее нужно избавляться.

«Похоже, она сейчас сама из меня выйдет...»

– Только не в вейре, Рут’. Пожалуйста!

Не прошло и секунды, как Рут’ виновато уставился на юношу. Посреди вейра дымилась маленькая кучка чего-то похожего на серо-бурый мокрый песок.

«Теперь мне намного лучше», – очень тихо сообщил Рут’.

– Проверь, не идет ли сюда Лайтол? – попросил Джексом.

Сам он не слышал ничего, кроме собственного отчаянно колотившегося сердца. Юноша метнулся в кухню за ведром и совком.

– Только бы успеть выкинуть эту дрянь, прежде чем тут все ею провоняет...

Он проворно принялся за дело. К счастью, все поместилось в одно ведро – вряд ли того огненного камня, что сжевал Рут’, хватило бы на все четыре часа Падения Нитей.

Выставив ведро за дверь, Джексом посыпал грязное место свежим песком.

– Лайтола не слыхать? – слегка удивленно спросил он.

«Нет».

Облегченно вздохнув, Джексом успокаивающе похлопал Рут’а по спине, пообещав себе не забыть в следующий раз проследить, чтобы дракона стошнило где-нибудь подальше. Вернувшись за стол, он не стал ничего объяснять, и никто ни о чем его не спрашивал – еще одно подтверждение, что к нему стали относиться по-новому.

Следующей ночью они с Рут’ом стащили сколько огненного камня, сколько мог унести дракон, из самого подходящего источника – рудников в Кроме. Во время их набега появились полдюжины файров, которых Рут’ тот же отправил восвояси.

– Не позволяй им следовать за нами.

«Они просто хотели поздороваться. Я им нравлюсь».

– Излишняя популярность порой мешает.

Рут’ вздохнул.

– Не слишком много огненного камня? – спросил Джексом, не желая перегружать дракона.

«Нет, конечно. Я очень сильный».

Джексом направил Рут’а через Промежуток на пустынное побережье Керуна. Надо было искупаться в море, оттереть песком запах огненного камня и быстро высушить одежду на жарком солнце.

Глава 5

Пришлось переждать очередное Падение Нитей, прежде чем Джексом смог снова выбраться в Равнинный холд. Похоже, у него куда лучше обстояло дело с Кораной, чем с обучением Рут’а изрыгать огонь длительное время. Белый дракон едва не спалил себе горло, поскольку в самый неподходящий момент раз за разом появлялись файры и ему приходилось сдерживать пламя. Джексом не сомневался, что поглазеть на них в тот день решили все огненные ящерицы Керун-холда. Даже терпение Рут’а подверглось тяжкому испытанию. Им пришлось вернуться на шесть часов назад, чтобы их отсутствие в Руате не показалось чересчур долгим. «До чего же утомительно путешествовать во времени!» – подумал Джексом, свалившись без сил в постель.

Хуже того, на следующий день ему предстояло отправиться вместе с Файндером в Дом арфистов, поскольку настала очередь руатанского арфиста осваивать звездные уравнения Вансора. Предполагалось, что ими должен овладеть каждый арфист, чтобы хоть один человек, помимо лорда, мог точно рассчитать график Падения Нитей.

Дом арфистов составлял часть обширного комплекса помещений внутри и снаружи утесов холда Форт. Когда Джексом и Файндер верхом на Рут’е возникли в воздухе над мастерской, их встретил хаос. Вокруг, взволнованно крича, носились тучи файров. Сторожевой дракон на вершине Форт-холда стоял на задних лапах и яростно ревел, размахивая передними. Крылья его были широко распахнуты.

«Они сердятся! Очень сердятся! – удивленно сообщил Рут’. – Я Рут’! Рут’!» – Он протрубил он своим неподражаемым тенором.

– Что случилось? – крикнул в ухо Джексому Файндер.

– Рут’ говорит, что они сердятся.

– Сердятся? Никогда прежде не видел рассерженного дракона!

Полный тревоги, Джексом направил Рут’а во двор мастерской. Вокруг металось столько людей – над которыми беспорядочно метались файры, – что он с трудом нашел свободное место. Едва они приземлился, их облепила целая стая огненных ящериц. Файры передавали настолько отрывочные и сумбурные образы, что Рут’ ничего не мог понять, а Джексом, получавший их через посредство дракона, – тем более. Ясно ему стало лишь одно: это файры Менолли, которая послала их на розыски Джексома.

– Вот ты где! Тебе уже сообщили? – Менолли выбежала из мастерской им навстречу, на ходу натягивая летное снаряжение. – Нам нужно лететь в Бенден-Вейр. Кто-то украл королевское яйцо!

Она забралась на спину Рут’а позади Файндера, извиняясь за причиняемое неудобство, и поторопила Джексома.

– Не слишком ли много нас троих для Рут’а? – с запоздалым беспокойством спросила она, поскольку ей показалось, будто белый дракон слегка колеблется перед взлетом.

«Нисколько».

– Кто украл яйцо Рамот’ы? Как? Когда? – спросил Файндер.

– Полчаса назад. Они созывают всех бронзовых и других королев. Собираются идти войной на Южный и заставить их вернуть яйцо.

– Откуда они знают, что это сделали южане? – поинтересовался Джексом.

– Кому еще могло понадобиться воровать королевское яйцо?

На этом все разговоры закончились: Рут’ увлек их в Промежуток. Затем они вырвались в небо над Бенденом, и прямо к ним устремились три бронзовых дракона, изрыгая пламя. Взвизгнув, Рут’ снова ушел в Промежуток и появился над озером, что есть мочи крича тем, кто собирался на него напасть: «Я Рут’! Я Рут’! Я Рут’!»

– Еще бы немного, и все, – сглотнув, сказал Файндер, нервно вцепившись в плечи Джексома.

«Вы едва мне крыло не обожгли! Я Рут’!.. Они извинились», – уже спокойнее добавил белый дракон, обращаясь к своему всаднику, но все же повернул крыло, внимательнее к нему приглядываясь.

– Совсем забыла сказать! – простонала Менолли. – Мы должны были громко назвать свое имя, как только появимся. Хотя уж Рут’а могли бы пропустить и так!

Появились еще драконы, трубным ревом представляясь бронзовым стражам на вершинах. Новоприбывшие описывали круги, высаживая своих всадников возле входа на площадку Рождений. Там собралась целая толпа. Джексом, Файндер и Менолли направились туда же.

– Джексом, ты когда-нибудь видел столько драконов? – Менолли окинула взглядом карнизы вейров, переполненные готовыми взлететь зверями. – Что, если им придется сражаться с другими драконами?

Голос ее был полон ужаса, не меньшего, чем ощущал он сам.

– Похоже, эти Древние в полном отчаянии, если пошли на такую дурость, – мрачно проговорил Файндер.

– Как им удалось совершить кражу? – удивился Джексом. – Рамот’а никогда не покидает свою кладку. – «С тех пор, как мы с Ф’лессаном потревожили ее яйца», – виновато добавил он про себя.

– Нам сообщил об этом Ф’нор, – сказала Менолли. – Как он говорит, она отошла поесть. На площадке была половина всех файров Бендена. Они всегда там.

– Наверняка среди них имелась парочка гостей из Южного Вейра, – добавил Файндер.

Менолли кивнула:

– Ф’нор считает так же. Так что Древние знали, что ее нет на месте. Ф’нор говорит, она только-только убила добычу, когда появились три бронзовых, миновав сторожевого дракона... в смысле, с чего бы стражу что-то спрашивать у бронзовых? Они нырнули в верхний туннель, ведущий к площадке Рождений, Рамот’а взревела что есть мочи и начала взлетать. В следующее мгновение три бронзовых вылетели из верхнего входа. Они слышали рев Рамот’ы. Она хотела атаковать, но они ушли в Промежуток, прежде чем она успела оторваться от земли на длину крыльев.

– За ними послали драконов?

– За ними погналась сама Рамот’а! А следом – Мнемент’. Только от этого никакого толку.

– Почему?

– Бронзовые переместились в прошлое.

– И даже Рамот’а не знает куда?

– Именно. Мнемент’ проверил Южный Вейр, и холд, и половину песчаных бухт.

– Вряд ли даже Древние настолько глупы, чтобы забрать королевское яйцо прямо в Южный.

– И уж конечно, Древние точно знают, – устало добавил Файндер, – что мы понимаем, кто забрал яйцо.

К этому времени они добрались до края толпы. Здесь собрались всадники из всех Вейров, лорды и мастера. На карнизе своего вейра стояла Лесса, рядом с ней Ф’лар и Фандарел с Робинтоном, оба до крайности мрачные и злые. Н’тон застрял на полпути к верху лестницы, о чем-то разговаривая с двумя другими бронзовыми всадниками и яростно жестикулируя. Чуть в стороне стояли три младшие госпожи Бенден-Вейра и еще несколько женщин, вероятно, всадницы королев из других Вейров. Атмосфера была гнетущая и безрадостная. Все взгляды были устремлены на Рамот’у, которая расхаживала перед площадкой Рождений, то и дело оглядываясь на оставшиеся в горячем песке яйца. Хвост королевы хлестал из стороны в сторону, ее рассерженный рев заглушал человеческие голоса.

– Забирать яйцо в Промежуток опасно, – сказал кто-то рядом с Джексомом и Менолли.

– Вряд ли с ним что-то случится, пока оно теплое и не повреждено.

– Пора оседлать драконов и изгнать Древних из Южного Вейра.

– Чтобы драконы сражались с драконами? Чем ты лучше Древних?

– Но мы не можем позволить драконам воровать наши королевские яйца! Худшего оскорбления Древние Бендену нанести не могли! Пусть за это заплатят!

– Южный Вейр в отчаянии, – негромко сказала Джексому Менолли. – Ни одна из их королев так и не поднялась в брачный полет. Бронзовые умирают, и у них нет даже молодых зеленых.

Внезапно Рамот’а издала жалобный вопль, потянувшись к Лессе всем телом. Ей хором ответили драконы, оглушив собравшихся людей. Джексом увидел, как Лесса наклонилась с карниза, протягивая руку к безутешной королеве. А затем, поскольку он был почти на голову выше большинства людей в толпе и случайно посмотрел в сторону кладки, ему бросилось в глаза нечто темное, мелькавшее на площадке Рождений. Она расслышал сдавленный стон.

– Смотрите! Что это? На площадке Рождений! – показал он рукой.

Лишь те, кто стоял рядом, услышали его и заметили его жест. Джексому вдруг пришло в голову, что, если бронзовые Южного в самом деле умирают, Древние могли воспользоваться общим замешательством, чтобы попытаться украсть еще и бронзовое яйцо.

Он кинулся было на площадку – Менолли и Файндер за ним, – но внезапно нахлынувшая волна слабости вынудила его остановиться. Казалось, будто что-то высасывает его силы, но Джексом никак не мог понять, что происходит.

– Что с тобой, Джексом?

– Ничего. – Он сбросил с плеча руку Менолли, почти толкнув девушку в сторону площадки. – Яйца! Яйца!

Его заглушил удивленный и полный ликования рев Рамот’ы.

– Яйцо! Королевское яйцо!

К тому времени, когда Джексом справился с необъяснимым приступом дурноты и добрался до площадки Рождений, все с нескрываемым облегчением смотрели на королевское яйцо, снова лежавшее целым и невредимым между передних лап Рамот’ы. Какой-то одержимый безрассудным любопытством файр влетел на площадку, но яростный рев Рамот’ы заставил его ретироваться в мгновение ока.

Люди облегченно гомонили, покидая площадку Рождений, где горячий песок обжигал ноги. Кто-то предположил, что яйцо, возможно, просто откатилось в сторону и Рамот’е лишь показалось, что его забрали. Но слишком многие видели пустое место там, где до этого находилось королевское яйцо. И потом, те три чужих бронзовых, вылетевшие из верхнего входа на площадку? Более разумным выглядело предположение, что Древние передумали и отказались от кражи, поскольку также не пожелали сталкивать драконов с драконами.

Лесса осталась на площадке, пытаясь убедить Рамот’у дать ей посмотреть, не пострадало ли яйцо, но вскоре поспешила к Ф’лару и Робинтону.

– Это то же самое яйцо, но оно стало тверже и в любой момент готово треснуть. Нужно немедленно подготовить девушек.

В третий раз за это утро Бенден-Вейр охватило волнение, теперь, к счастью, более радостное, но создававшее неменьший хаос. Джексому и Менолли удавалось держаться в стороне, оставаясь при этом достаточно близко, чтобы следить за происходящим.

– Кто бы ни забрал это яйцо, он продержал его у себя не меньше десяти дней, – донесся до них взвинченный голос Лессы. – Нужно что-то предпринимать.

– Но яйцо вернулось целым и невредимым, – пытался успокоить ее Робинтон.

– Разве мы трусы, чтобы стерпеть подобное оскорбление? – спросила она всадников, отвернувшись от Робинтона.

– Если отвага означает сражение одних драконов с другими, – арфист вложил в свои слова не только упрек, но и оттенок презрения, – то я предпочел бы остаться трусом.

Ярость Лессы заметно поостыла.

«Драконы против драконов», – эхом отдалось в толпе. Мысль эта показалась Джексому просто тошнотворной. Он почувствовал, как содрогнулась рядом Менолли, представив себе все последствия подобного.

– Яйцо пробыло в прошлом достаточно долго, чтобы созреть до вылупления, – снова заговорила Лесса, и лицо ее исказилось гневом. – К нему вполне могла прикасаться их претендентка. Возможно, это настолько на него повлияло, что вылупившегося дракончика здесь запечатлеть не удастся.

– Никто еще не доказал, в какой степени физический контакт до вылупления влияет на яйцо, – как можно убедительнее заявил Робинтон. – По крайней мере, ты сама мне не раз об этом говорила. Если только их претендентка не прыгнет на яйцо, когда оно проклюнется, вряд ли от их хитрости будет какая-то польза или вред.

Собравшиеся все еще пребывали в напряжении, но после возвращения яйца изначальный порыв уничтожить Южный Вейр существенно ослаб, сколь бы загадочным это возвращение ни выглядело.

– Очевидно, нам пора избавляться от чрезмерного самодовольства, – сказал Ф’лар, бросив взгляд на сторожевых драконов. – Наша уверенность в том, что площадка Рождений неприкосновенна, разрушена. Каждая площадка Рождений! – Он нервно откинул волосы со лба. – Во имя Первой Скорлупы, как им только хватило наглости попытаться украсть одно из яиц Рамот’ы!

– Первое, что нужно сделать, чтобы обезопасить наш Вейр, – прогнать всех этих клятых огненных ящериц, – гневно заявила Лесса. – От этих маленьких сплетников никакой пользы, даже хуже...

– Не от всех, Лесса. – К госпоже Вейра шагнула Брекка. – Некоторые из них выполняют полезные поручения хозяев и во многом нам помогают.

– И два из них участвовали в этой забаве, – без тени юмора заметил Робинтон.

Менолли ткнула Джексома под ребра, напоминая ему, что файры арфистов, включая ее собственных, оказывали им неоценимую помощь.

– Мне все равно, – бросила Лесса, окинув собравшихся яростным взглядом в поисках огненных ящериц. – Я не желаю их здесь видеть. Больше эти назойливые твари не будут донимать Рамот’у. С ними нужно что-то делать. Пусть не лезут куда не следует.

– Пометить их разными красками! – быстро предложила Брекка. – И научить их сообщать, как их зовут и откуда они – так же, как это делают драконы. На это им ума вполне хватит – по крайней мере тем, кто прилетает в Бенден с поручениями.

– Пусть прилетают прямо к тебе, Брекка, или к Миррим, – предложил Робинтон.

– Лишь бы держались подальше от Рамот’ы и от меня! – Лесса взглянула на королеву и развернулась кругом. – Притащите кто-нибудь того бычка, которого не съела Рамот’а. Ей сейчас совсем не помешает набить чем-нибудь брюхо. Мы обсудим случившееся позже. Во всех подробностях.

Ф’лар отправил нескольких всадников за тушей бычка, а затем, любезно поблагодарив остальных за то, что без промедления явились на его зов, жестом пригласил предводителей и Робинтона в свой вейр наверху.

– Ни одного файра не видать, – сказала Джексому Менолли. – Я велела Красотке убраться подальше. Похоже, она напугана до смерти.

– Рут’ тоже, – заметил Джексом, когда они пересекли Чашу и подошли к дракону. – Он стал почти серым.

«Что-то не так. Что-то неправильно», – сообщил Рут’ своему всаднику, беспорядочно вращая глазами, в которых мелькали серые отблески.

– У тебя что-то с крылом?

«Нет. Не крыло. Что-то у меня в голове. Я странно себя чувствую». – Рут’ присел на задние лапы, потом снова опустился на все четыре, шурша крыльями.

– Из-за того, что улетели все файры? Или из-за всей этой суматохи из-за яйца Рамот’ы?

«И да и нет, – ответил Рут’. – Огненные ящерицы напуганы, они вспомнили нечто такое, что их испугало».

– Вспомнили? Ха! – Джексома начали раздражать файры с их избирательной памятью и нелепыми мысленными образами, вызывавшими душевное расстройство у слишком чувствительного Рут’а.

– Джексом?

Менолли, успевшая сбегать в Нижние пещеры, поделилась с ним горстью пирожков с мясом, которые выпросила у поваров.

– Файндер говорит, Робинтон хочет, чтобы я вернулась в Дом арфистов и рассказала о случившемся им и всему Форт-холду. И еще я должна пометить своих файров. Смотри! – Она показала на кромку Вейра и Звездные Скалы. – Сторожевой дракон жует огненный камень. Ох, Джексом!

– Драконы против драконов. – Юношу пробрала дрожь.

– Джексом, этого нельзя допустить, – сдавленно проговорила девушка.

Никто из них не смог доесть свои пирожки. Оба молча уселись на Рут’а, и тот взмыл в небо.

* * *

Пока Робинтон карабкался по ведущим в королевский вейр ступеням, мысли его сменяли одна другую с невиданной прежде быстротой. Слишком многое зависело от того, что произойдет сейчас, возможно, будущее всей планеты, если он верно понял реакцию людей. Он знал о положении дел в Южном Вейре даже больше, чем следовало, но сегодня от этого знания не было никакой пользы. Арфист ругал себя за наивность, за столь же слепую, как и у любого всадника, уверенность, что Вейры неприступны, а площадка Рождений неприкосновенна. Пьемур предупреждал его, но он попросту не сумел надлежащим образом сопоставить полученные сведения. И тем не менее в свете сегодняшних событий ему следовало сделать логичный вывод: отчаявшиеся южане пойдут на все, чтобы вдохнуть жизнь в свой угасающий Вейр кровью новой, полной сил королевы. Но даже если бы он правильно истолковал имеющуюся информация, с горечью подумал Робинтон, вряд ли он сумел бы убедить Лессу и Ф’лара, что Древние способны на такую выходку. Предводители Вейра попросту подняли бы его на смех.

Но сегодня никто не смеялся. Вообще никто. Странно, что все пребывали в уверенности, будто Старые спокойно отнесутся к своему изгнанию и покорно останутся на далеком континенте. Им хватало всего необходимого, кроме надежды на будущее. Вероятно, движущей силой был Т’кул: Т’рон утратил былой задор и инициативу после того поединка с Ф’ларом. Робинтон не сомневался, что обе госпожи Вейра, Мерика и Мардра, не участвовали в заговоре: вряд ли им хотелось, чтобы Южный возглавили юная королева и ее всадница. Не одна ли из них вернула яйцо?

Нет, подумал Робинтон, это мог сделать лишь тот, кто близко знаком с площадкой Рождений Бенден-Вейра... или тот, кто обладал невероятным везением и опытом, чтобы проникнуть через Промежуток точно внутрь пещеры и из нее.

Вспомнив ужас, охвативший его при пропаже яйца, Робинтон вздрогнул, представив себе ярость Лессы, которая и сейчас наверняка готова вести северных всадников в бой. Ее безрассудный гнев, которым сопровождались события этого утра, не утихнет еще очень долго. И если она продолжит требовать мести виновным южанам, это может привести к не меньшей катастрофе для всего Перна, чем когда-то первое Падение Нитей.

Яйцо, однако, вернулось. Робинтон цеплялся за утешительный факт, что оно, судя по всему, не пострадало, хотя и стало несколько старше. Но Лесса видела проблему даже в этом. И если из яйца не вылупится здоровая королева, Робинтон не сомневался, что Лесса потребует отмщения.

Но яйцо вернули! Следовало всячески подчеркивать, что в гнусном деянии явно участвовали не все южане. Многие Древние по-прежнему чтят старые законы. Наверняка кто-то из них оказался достаточно дальновиден, чтобы сообразить, какое наказание ждет преступников, и не менее страстно, чем Робинтон, желал избежать подобного.

– Воистину, черный день, – послышался густой бас.

Арфист обернулся, мысленно благодаря мастера-кузнеца за поддержку. Грубые черты лица Фандарела выражали смятение. Робинтон впервые заметил признаки возраста: легкую одутловатость и пожелтевшие белки глаз.

– Подобное вероломство должно быть наказано – но не может!

Мысль о сражающихся друг с другом драконах вновь повергла Робинтона в ужас.

– Слишком высока будет цена! – сказал он.

– Они и так уже потеряли все, что имели, когда их отправили в изгнание. Я не раз задумывался, почему они не взбунтовались раньше.

– Теперь взбунтовались. И решили отомстить.

– Чтобы вызвать в ответ куда худшую месть? Друг мой, сегодня нам нужно сохранять здравомыслие как никогда. Боюсь, Лессе его может не хватить. Она уже позволила эмоциям возобладать над разумом.

Кузнец ткнул пальцем в кожаную накладку на плече Робинтона, где обычно сидел Заир, его коричневый файр.

– Где сейчас твой маленький приятель?

– В вейре Брекки с Гралл и Бердом. Я хотел, чтобы он вернулся в мастерскую вместе с Менолли, но он не пожелал.

Оба вошли в зал Совета. Кузнец вновь печально покачал большой головой.

– У меня нет своего файра, но я знаю об этих созданиях только хорошее. Мне никогда не приходило в голову, что они могут кому-то угрожать.

– Так ты поддержишь меня, Фандарел? – спросила Брекка, входя следом за ними вместе с Ф’нором. – Лесса вне себя. Я вполне ее понимаю, но нельзя же проклясть всех файров из-за озорства одного или двух!

– Озорства? – возмущенно переспросил Ф’нор. – Хорошо, что Лесса тебя не слышит. Ты называешь это озорством? Похищение королевского яйца?

– Со стороны файров это было лишь озорством – проникнуть в пещеру Рамот’ы, как делали многие другие и до них, чтобы посмотреть на кладку, – резче обычного заявила Брекка.

Суровый взгляд и плотно сжатые губы Ф’нора подсказали Робинтону, что тот с ней не согласен.

– Огненные ящерицы не понимают, что хорошо, а что плохо.

– Пусть учатся... – с излишней горячностью начал Ф’нор.

– Боюсь, что мы, те, у кого нет драконов, – поспешно вмешался Робинтон, не желая, чтобы сегодняшние события рассорили пару, – слишком многое позволяли нашим маленьким друзьям, постоянно таская их за собой, балуя будто детей, давая им чересчур много свободы. Но даже если бы мы относились к ним более сдержанно, это практически ничего бы не изменило в сегодняшних событиях.

Гнев Ф’нора стих. Он всем телом повернулся к арфисту:

– Что, если бы яйцо не вернули, Робинтон?..

Плечи его содрогнулись, и он с силой провел рукой по лбу, словно пытаясь прогнать прочь воспоминания.

– Если бы яйцо не вернули, – безжалостно ответил Робинтон, – драконы пошли бы войной на драконов! – отчеканил он, вложив в свои слова столько убежденности и отвращения, сколько мог.

Ф’нор быстро покачал головой:

– Нет, до этого бы не дошло, Робинтон. Твоя мудрость...

– Мудрость? – резанул подобно ножу злобный голос разъяренной госпожи Вейра.

На пороге зала Совета стояла Лесса – ее стройная фигура дрожала от гнева, лицо побагровело.

– Мудрость? Позволить им остаться безнаказанными? Позволить им замыслить куда более гнусное предательство? И с чего мне вообще пришло в голову привести их из прошлого? Вспомнить хотя бы, как я упрашивала этого подонка Т’рона помочь нам... Помочь нам? Он сам решил себе помочь, украв яйцо моей королевы! Если бы я только могла вернуть все назад, исправив свою глупость...

– Продолжать в том же духе – глупость неменьшая, – холодно заявил арфист, зная, что слова, которые он собирался сказать перед собравшимися предводителями Вейров и мастерами, с легкостью могут настроить их против него. – Яйцо вернули.

– Да, но когда я...

– Разве не этого ты хотела полчаса или час назад? – спросил Робинтон, повелительно повысив голос. – Ты хотела, чтобы яйцо вернулось. Чтобы этого добиться, ты была в полном праве послать драконов против драконов, и никто не стал бы тебя винить. Но яйцо вернули. Посылать драконов против драконов ради мести? Ну уж нет, Лесса. На это у тебя права нет. Только не месть. И если тебе так уж хочется отомстить, чтобы порадовать свою королеву и свое уязвленное самолюбие, – просто вспомни: у них ничего не вышло! У них нет этого яйца. И после их поступка все Вейры будут начеку, так что второго раза им не представится. Они лишились своего единственного шанса, Лесса. Их единственная надежда возродить своих умирающих бронзовых потерпела крах. Их планы разрушены. И теперь у них нет... ничего. Ни будущего, ни надежды. Хуже ты им уже не сделаешь, Лесса. Так что после возвращения яйца у тебя, с точки зрения всего остального Перна, нет никаких прав предпринимать что-либо еще.

– Я вправе отомстить за оскорбление, нанесенное мне, моей королеве и моему Вейру!

– Оскорбление? – Робинтон коротко рассмеялся. – Дорогая моя Лесса, это не оскорбление. Это высочайшая похвала!

Его неожиданный смех и не менее неожиданная реплика заставили Лессу ошеломленно замолчать.

– Сколько королевских яиц было отложено за прошлый Оборот? – спросил Робинтон у предводителей Вейров. – В том числе в Вейрах, знакомых Древним куда лучше, чем Бенден? Нет, им требовалась королева именно из кладки Рамот’ы! – Арфист искусно увел разговор в сторону. – Ладно тебе, Лесса, – с неподдельным сочувствием проговорил он, – нам всем сегодня нелегко пришлось. Все мы с трудом соображаем...

Он провел ладонью по лицу, и жест этот вовсе не был притворным, поскольку он вспотел от усилий, пытаясь переубедить множество несогласных.

– Мы слишком поддались эмоциям, и самая страшная тяжесть обрушилась на твои плечи, Лесса.

Взяв потрясенную, но не сопротивляющуюся госпожу Вейра за руку, он подвел ее к креслу и заботливо усадил.

– Похоже, на тебя слишком сильно подействовали душевные страдания Рамот’ы. Но теперь ведь она успокоилась?

У Лессы от изумления отвисла челюсть. Она уставилась на Робинтона, широко раскрыв глаза, наконец кивнула, закрыла рот и облизнула губы.

– Значит, и ты придешь в себя.

Робинтон налил в кружку вина и подал Лессе. Все еще сбитая с толку, она сделала небольшой глоток.

– И сможешь осознать, что худшая катастрофа, какая только может случиться с этим миром, – если драконы начнут сражаться с драконами.

Лесса поставила кружку, расплескав вино по каменному столу.

– Вечно ты... со своими умными речами... – Она нацелила на арфиста палец, поднимаясь с кресла, будто спущенная пружина. – Ты...

– Он прав, Лесса, – сказал с порога наблюдавший за ними Ф’лар.

Войдя в зал, он направился к столу, за которым сидела госпожа Вейра.

– У нас была лишь одна веская причина вторгнуться в Южный Вейр: чтобы найти наше яйцо. Поскольку его вернули, весь Перн проклянет нас, если мы решим мстить. – Он обвел взглядом собравшихся, оценивая их реакцию. – Как только драконы начнут сражаться с драконами, не важно, по какой причине, – он взмахнул рукой, отметая любые возможные возражения, – мы, всадники Перна, потеряем весь остальной Перн!

Он пристально посмотрел на Лессу, чей взгляд оставался холодным и непреклонным, и повернулся к остальным.

– Я всей душой хотел бы, чтобы тогда, в Телгаре, судьба Т’рона и Т’кула решилась как-то иначе. Сослать их на Южный континент казалось приемлемым выходом: там они вряд ли могли нанести ущерб остальному Перну...

– Они просто ненавидят Бенден! – с горечью проговорила Лесса. – Это все Т’рон с Мардрой пытаются нам отомстить!

– Вряд ли Мардра захотела бы расстаться со своим положением из-за новой королевы, – сказала Брекка, не опустив взгляда, когда Лесса в ярости развернулась к ней.

– Брекка права, Лесса. – Ф’лар с напускной небрежностью положил руку на плечо Лессы. – Мардра не потерпела бы соперницу.

Робинтон заметил, как что костяшки сжимающих ее плечо пальцев предводителя Вейра побелели, хотя Лесса не подала виду.

– Как и Мерика, супруга Т’кула, – сказал Д’рам, предводитель Иста-Вейра. – Я достаточно хорошо ее знаю, чтобы нисколько в этом не сомневаться.

Робинтон яснее любого другого из присутствующих понимал, насколько болезненно воспринимает случившееся Д’рам, сам прибывший из прошлого. Будучи честным, преданным и здравомыслящим человеком, он считал себя обязанным поддержать Ф’лара, выступив против своих современников, и тем повлиял также на Р’марта и Г’нариша, других предводителей Древних Вейров, которые встали на сторону Бенден-Вейра в холде Телгар. «Сколько же незримых подводных течений таится в этом зале», – подумал Робинтон. Тот, кто замыслил похитить королевское яйцо, может, и не сумел добиться своего, но основательно сотряс устои, на которых держалась солидарность всадников.

– Ты даже не представляешь, насколько мне тягостно, Лесса, – продолжал Д’рам, качая головой. – Когда я об этом услышал, я сперва не поверил. Просто не могу понять, на что они рассчитывали. Т’кул старше меня, и его Салт’ вряд ли может рассчитывать, что сумеет настичь юную бенденскую королеву. Собственно, никто из драконов Южного не сможет!

Недоумение Д’рама сыграло не меньшую роль, чем многозначительные замечания Робинтона, развеяв царившее в зале Совета напряжение. Сам того не сознавая, Д’рам подтвердил точку зрения арфиста: случившееся стало для Бенден-Вейра косвенной похвалой.

– И вообще, к тому времени, когда новая королева достаточно повзрослеет для брачного полета, – добавил Д’рам, словно это только что пришло ему в голову, – их бронзовые, вероятно, уже умрут. За прошлый Оборот в Южном умерли восемь драконов, и мы все это знаем. Так что их попытка украсть яйцо была лишена всяческого смысла. Всяческого... – Лицо его исказила трагическая гримаса.

– Не лишена, – с грустью в голосе возразил Фандарел. – Достаточно взглянуть, как повели себя мы, а ведь в течение многих Оборотов мы были друзьями и союзниками. Вы, всадники, – он ткнул в них узловатым указательным пальцем, – стояли на волосок от того, чтобы послать своих зверей против старых драконов Южного. – Мастер-кузнец медленно покачал головой. – Сегодня ужасный, просто ужасный день! Мне жаль всех вас. – Он задержал взгляд на Лессе. – Но, думаю, больше всего мне будет жаль себя и Перн, если ваш гнев не остынет и к вам не вернется здравомыслие. А теперь я вас покину.

Он с достоинством поклонился каждому из предводителей Вейров, их женщинам, Брекке и в последнюю очередь Лессе, безуспешно стараясь встретиться с ней взглядом. Слегка вздохнув, он вышел.

Фандарел открыто объявил именно то, чего хотел Робинтон. Лесса должна услышать и понять, что всадникам грозит серьезная опасность – утратить власть над холдами и мастерскими, если они позволят себе поддаться гневу и негодованию. Слишком многое было высказано сгоряча в присутствии вызванных в Вейр лордов. Если теперь, когда яйцо вернулось, никто не станет обострять ситуацию, вряд ли лорды или мастера захотят обвинить Бенден.

Но как пробиться к сердцу упрямой Лессы, чей разум затмил гнев, толкая ее на гибельный путь возмездия? Впервые за долгие Обороты своего пребывания на посту мастера-арфиста Перна Робинтон не находил подходящих слов. Он и так уже лишился благосклонности Лессы – какие же доводы могут ее убедить?

– Фандарел напомнил мне, что личная ссора между всадниками влечет далекоидущие последствия, – сказал Ф’лар. – Некогда я позволил оскорбленным чувствам возобладать над разумом, и сегодня мы видим результат.

Д’рам возмущенно обернулся к Ф’лару и замотал головой. Послышался ропот остальных всадников, все считали, что Ф’лар тогда в Телгаре поступил по справедливости.

– Чушь, Ф’лар, – бросила Лесса. – То была вовсе не личная ссора. В тот день тебе пришлось сразиться с Т’роном, чтобы сохранить единство Перна!

– А сегодня я не вправе сражаться с Т’роном или с кем-то из южан, иначе это единство рухнет!

Лесса взглянула на Ф’лара, и плечи ее поникли: похоже, она, хоть и с неохотой, приняла, что ситуация совсем иная.

– Но... если то яйцо не проклюнется, или с маленькой королевой что-то случится...

– Тогда и вернемся к этому разговору, – пообещал Ф’лар, клятвенно вскинув правую руку.

Робинтон страстно надеялся, что вылупившийся детеныш окажется живым и здоровым, никак не пострадав от пережитого. Он понял, что к этому времени ему нужно раздобыть кое-какие сведения, которые помогут умиротворить Лессу и спасти честь давшего клятву Ф’лара.

– Мне нужно вернуться к Рамот’е, – объявила Лесса. – Она хочет меня видеть.

Пройдя мимо уважительно расступившихся всадников, она покинула зал.

Робинтон посмотрел на кружку с вином, которое налил для Лессы, и, взяв ее, осушил одним глотком. Дрожащей рукой поставив кружку на стол, он встретился взглядом с Ф’ларом.

– Нам всем бы не помешало по кружечке, – усмехнулся тот, подзывая остальных поближе.

Брекка, вскочив на ноги, начала разливать вино.

– Подождем до Рождения, – продолжал предводитель Бенден-Вейра. – Вряд ли мне стоит напоминать вам о мерах предосторожности, чтобы подобное не повторилось.

– Ни у кого из нас нет сейчас созревающих кладок, Ф’лар, – сказал Р’март из Телгар-Вейра. – И ни у кого из нас нет бенденских королев! – Он с хитрецой бросил взгляд на арфиста. – Так что если за последний Оборот умерли восемь их зверей, получается, что у них теперь осталось двести сорок восемь всадников и из них всего пять бронзовых. Кто вернул яйцо?

– Яйцо вернулось, и это главное, – ответил Ф’лар, первым же глотком осушив кружку наполовину. – Хотя я крайне благодарен тому всаднику.

– Мы могли бы выяснить, кто он, – тихо проговорил Н’тон.

Ф’лар покачал головой:

– Не уверен, что мне хочется это знать. И не уверен, что нам нужно это знать, если из того яйца вылупится живая и здоровая королева.

– Фандарел попал в самое больное место, – сказала Брекка, изящными движениями вновь наполняя кружки. – Только взгляните, что случилось с нами, прожившими в мире и согласии многие Обороты! Меня это возмущает больше, чем что-либо еще. И, – она обвела присутствующих пристальным взглядом, – меня также возмущает ненависть ко всем файрам из-за того, что какой-то один файр из преданности своему другу участвовал в этом мерзком поступке. Знаю, я кажусь пристрастной, – печально улыбнулась она, – но у меня столько поводов для благодарности нашим маленьким приятелям! Так что мне хотелось бы, чтобы и тут возобладал здравый смысл.

– Вряд ли стоит с этим спешить, Брекка, – заметил Ф’лар. – Но я тебя понимаю. Слишком многое было сегодня сказано утром сгоряча, и вовсе не значит, что так именно и будет!

– Надеюсь. Искренне надеюсь, – ответила Брекка. – Берд постоянно повторяет, что драконы сжигали огненных ящериц!

– Я слышал то же самое от Заира, – удивленно воскликнул Робинтон, – прежде чем отослал его к тебе в вейр, Брекка! Но здесь ни один дракон никого не сжигал... – Он обвел взглядом остальных предводителей Вейров. Они с сомнением качали головами.

– Пока нет... – Брекка многозначительно показала в сторону вейра Рамот’ы.

– В таком случае мы должны позаботиться, чтобы файры больше не беспокоили королеву своим присутствием, – сказал Ф’лар, обращаясь ко всем собравшимся. – Пока же, – добавил он, предупреждая возражения поднятием руки, – будет разумнее всего, если их никто не будет видеть и слышать. Я знаю, что от них есть польза, а некоторые показали себя как весьма надежные посыльные. И я знаю, что они есть у многих из вас. Но если возникнет крайняя необходимость послать их сюда – отправляйте их только к Брекке. – Он пристально посмотрел на Робинтона.

– Файры не летают туда, где они нежеланные гости, – усмехнулась Брекка и тут же добавила: – И в любом случае сейчас они напуганы до смерти.

– Значит, пока яйцо не проклюнется, ничего делать не будем? – спросил Н’тон.

– Ничего. Разве что срочно соберем отобранных во время Поиска девушек. Лесса наверняка захочет увидеть их здесь как можно раньше, чтобы Рамот’а успела к ним привыкнуть. Что ж, предводители, скоро мы снова встретимся на площадке Рождений.

– И пусть Рождение пройдет удачно, – страстно заявил Д’рам.

К пожеланию искренне присоединились все остальные.

Робинтон втайне надеялся, что Ф’лар предложит ему остаться, когда все начали расходиться, но тот разговаривал с Д’рамом, и арфист с грустью решил, что ему лучше уйти. Разногласия с предводителем Вейра вгоняли его в тоску, к тому же он понял, что слишком устал. Хорошо, что Ф’лар все же поддержал идею Робинтона не спешить! Дойдя до последнего поворота коридора, арфист увидел на карнизе громадного Мнемент’а и заколебался, внезапно почувствовав, что ему почему-то не хочется приближаться к самцу Рамот’ы.

– Не переживай так, Робинтон, – сказал подошедший Н’тон, тронув его за плечо. – Ты правильно и мудро поступил, высказавшись именно так, к тому же, похоже, никто, кроме тебя, не смог бы привести Лессу в чувство. И Ф’лар это понимает, – усмехнулся он. – Но ему еще предстоит выдержать с ней схватку.

– Мастер Робинтон, – негромко, словно не желая, чтобы их подслушали, проговорил Ф’нор, – не мог бы ты присоединиться к нам с Бреккой у меня в вейре? И ты, Н’тон, тоже, если тебе не нужно срочно возвращаться в Форт-Вейр.

– На вас у меня время всегда найдется, – живо согласился молодой бронзовый всадник.

– Брекка сейчас придет.

Ф’нор повел спутников через Чашу, в которой царила неестественная тишина, не считая приглушенного эха стонов и бормотания Рамот’ы на площадке Рождений. На карнизе водил огромной головой из стороны в сторону Мнемент’, пристально наблюдая за каменной окружностью Вейра.

Едва все трое вошли в вейр, их с истерическими воплями атаковали четыре файра, которых пришлось гладить и успокаивать, заверяя, что никакой дракон не собирается их испепелить, – похоже, этот страх заразил всех файров.

– Что это за большое темное пятно, которое показывает мне Заир? – спросил Робинтон, когда ему наконец удалось хоть немножко угомонить своего маленького бронзового.

Заир то и дело вздрагивал, тычась головой в поглаживавшую его ладонь.

Берд и Гралл тем временем уселись на плечи Ф’нора. Они терлись о его щеки, и их глаза тревожно светились ярко-желтым.

– Когда они немного успокоятся, мы с Бреккой попробуем выяснить, в чем дело. У меня такое впечатление, будто они что-то помнят.

– Надеюсь, это что-то не похоже на Алую Звезду? – спросил Н’тон.

Едва он произнес неосмотрительные слова, спокойно лежавший на его руке Трис начал бить крыльями. Другие файры в ужасе запищали.

– Прости, Трис. Успокойся.

– Нет, что-то иное, – ответил Ф’нор. – Просто нечто... что они запомнили.

– Да, мы знаем, что они постоянно общаются друг с другом и, похоже, передают все, что чувствуют или переживают особо остро, – проговорил Робинтон, тщательно подбирая слова. – Так что, возможно, мы наблюдаем массовую реакцию. Но кто из файров положил ей начало? С другой стороны, ни Гралл, ни Берд, ни тем более файр Мерона не могли узнать от кого-то из своих сородичей, что нечто... сами понимаете, что именно... грозит им опасностью. Так что же довело их почти до истерики? Если не их воспоминания?

– Скакуны порой умеют избегать опасных мест... – заметил Н’тон.

– Инстинкт? – Робинтон задумался. – Может, и инстинкт. Нет, – покачал он головой, – избегать опасных мест – не то же самое, что испытывать инстинктивный страх. Речь идет о чем-то ином, вполне конкретном – вроде Алой Звезды. – Он произнес ее название по буквам. – Ну да ладно...

– Огненные ящерки, по сути, обладают теми же способностями, что и драконы. Однако у драконов практически не бывает воспоминаний.

– И это позволяет нам надеяться, – Ф’нор возвел глаза к потолку, – что случившееся сегодня вскоре будет забыто.

– Вот только Лесса забывчивостью не страдает, – тяжело вздохнул Робинтон.

– Но она вовсе не глупа, мастер-арфист, – возразил Н’тон, обратившись к нему по титулу, чтобы подчеркнуть свое уважение. – Как и Ф’лар. Они просто переволновались. Скоро придут в себя и должным образом оценят твое сегодняшнее вмешательство. – Н’тон откашлялся и пристально посмотрел мастеру-арфисту в глаза. – Ты знаешь, кто забрал яйцо?

– Я только слышал, будто Древние что-то замышляют. Любому, ведущему счет Оборотам, очевидно, что южане и их драконы дряхлеют и все сильнее приходят в отчаяние. Мне недавно довелось кое-что пережить, когда Заиру захотелось спариться...

Робинтон помедлил, вспоминая ошеломляющий прилив желаний, казавшихся ему давно забытыми, и пожал плечами, увидев понимающую улыбку в глазах Н’тона.

– Так что вполне могу представить, какое воздействие оказывают на своих всадников озабоченные коричневые и зеленые драконы. Помогла бы даже зеленая, достаточно молодая для брачного полета... – Он вопросительно взглянул на двоих всадников.

– Только не после сегодняшнего, – решительно заявил Ф’нор. – Если бы они обратились к любому из Вейров... например, к Д’раму, – он взглянул на Н’тона, ища поддержки, – возможно, им и выделили бы зеленую, хотя бы для того, чтобы предотвратить катастрофические последствия. Но пытаться решить свои проблемы, украв королевское яйцо? – Ф’нор нахмурился. – Тебе известно, Робинтон, что происходит в Южном Вейре? Я ведь отдал тебе все карты, которые сделал, когда путешествовал на юге.

– Если честно, куда больше информации приходит из тамошнего Морского холда. Я недавно получил сообщение от Пьемура, что всадники стали вести себя намного более скрытно, чем обычно. Они почти не общались с холдерами, по обычаям их времени, но позволяли тем иногда бывать в Вейре по делам. Внезапно, однако, все изменилось, и холдерам запретили приближаться к Вейру, под любым предлогом. Практически прекратились и полеты. По словам Пьемура, драконы взмывают в небо и тут же исчезают в Промежутке. Не кружат, не летают над землей. Просто уходят в Промежуток.

– Возможно, перемещаются во времени, – задумчиво проговорил Ф’нор.

Заир жалобно пискнул, и Робинтон поспешил его утешить. Файр вновь посылал странные мысленные образы: драконы, испепеляющие огненных ящериц, черная пустота и на миг мелькнувшее яйцо.

– Ваши друзья посылают вам те же образы? – спросил он, хотя, судя по удивленным выражениям лиц обоих, вопрос можно было не задавать.

Робинтон попытался уговорить Заира дать более четкую картинку, показать окрестности яйца, но не получил в ответ ничего, кроме ощущения пламени и страха.

– Будь они хотя бы чуть более разумны... – Арфист едва сдерживал раздражение. Цель была столь близка, но путь к ней преграждала ограниченность зрительного восприятия файров.

– Они все еще не в себе, – заметил Ф’нор. – Я потом попробую с Гралл и Бердом. Интересно, Менолли получает от своих файров такие же картинки? Спросишь ее, когда вернешься к себе в мастерскую, мастер Робинтон? У нее их целых десять, так что, может, хоть что-то прояснится.

Кивнув, Робинтон встал, но в последний момент вспомнил еще кое-что.

– Н’тон, ты был среди бронзовых, которые летали в Южный Вейр, чтобы узнать, не забрали ли яйцо туда?

– Был. В Вейре никого не оказалось, даже ни единого старого дракона. Он совершенно опустел.

– Не этого ли следовало ожидать?

* * *

Когда Джексом и Менолли верхом на Рут’е возникли в небе над Форт-холдом, Рут’ назвал свое имя сторожевому дракону, и его тут же окружили файры столь плотным кольцом, что белому дракону пришлось резко снизиться, прежде чем он снова смог взмахнуть крыльями. Едва он приземлился, файры, тревожно крича, набросились на него, его всадника и пассажирку.

Менолли пыталась успокоить огненных ящериц, которые цеплялись за ее одежду и путались в волосах. Две уселись на голову Джексому, еще несколько обвили хвостами его шею, а три лихорадочно били крыльями на уровне его глаз.

– Что это с ними такое?

– Они в ужасе! Говорят, драконы изрыгают на них огонь! – воскликнула Менолли. – Но ведь на самом деле ничего такого нет, глупенькие! Просто держитесь какое-то время подальше от Вейров!

Им на помощь пришли привлеченные возникшей суматохой арфисты. Они отцепили файров от Джексома и Менолли и строго отчитали тех, кто принадлежал лично им. Когда Джексом начал отгонять их от Рут’а, дракон посоветовал ему не беспокоиться, поскольку он, Рут’, сам их быстрее успокоит, а то малышей напугали воспоминания о том, как их преследовали огнедышащие драконы. Арфисты требовали новостей из Бендена, и Джексом решил оставить файров на милость Рут’а.

Арфисты получали от возвращавшихся в мастерскую файров полные ужаса образы: Бенден, полный громадных бронзовых драконов, изрыгающих пламя и готовых к бою, Рамот’а, ведущая себя как обезумевший от крови страж порога, странные картины одиноко лежащего на песке королевского яйца. Но больше всего встревожил арфистов образ драконов, испепеляющих огненных ящериц.

– Драконы Бендена не сжигали никаких файров! – хором заявили Джексом и Менолли.

– Но всем файрам следует держаться подальше от Бендена, если только их не посылают к Брекке или Миррим, – решительно добавила Менолли. – И мы пометим всех ящерок, которые принадлежат арфистам, своим цветом.

Джексома и Менолли проводили в мастерскую, где налили им вина и горячего супа. Горячего им, впрочем поесть не удалось: едва принесли еду, как явились люди из холда, требуя новостей. Менолли, как и подобало обученной арфистке, пересказала большую часть случившегося. Джексом с растущим уважением к девушке слушал ее плавно льющийся голос. Она вызывала у слушателей нужные эмоции, никак не искажая суть повествования. Один из старших арфистов, успокаивавший сидевшего на сгибе его руки синего файра, одобрительно кивал в такт ее словам.

Когда Менолли закончила, послышался гул одобрения, после чего собравшиеся тут же начали обсуждать услышанное, задаваясь вопросами: кто вернул яйцо, каким образом и, что самое главное, почему. Как собираются защитить себя Вейры? Не грозит ли опасность главным холдам? Кто знает, на что могут решиться Древние, если они рискнули похитить яйцо из Бендена? К тому же имели место некоторые загадочные события, малозначительные сами по себе, но в целом весьма подозрительные. Арфисты считали необходимым поставить о них в известность Бенден-Вейр – к примеру, о таинственных недостачах на железных рудниках, или юных девушках, исчезнувших неизвестно куда. Что, если Древним нужны не только драконьи яйца?

Выбравшись из кольца слушателей, Менолли поманила Джексома за собой.

– У меня в горле пересохло, – тяжело вздохнула она, ведя его по коридору в огромный зал, где копировали заплесневевшие записи, чтобы не дать им погибнуть навсегда.

Внезапно появились ее файры, и она жестом велела им приземлиться на один из столов.

– Вам, друзья мои, предстоит нарядиться по последней файровой моде! – Она пошарила в ящике под столом. – Помоги мне найти белую и желтую краску, Джексом, а то эта банка совсем высохла. – Она швырнула банку в ведро в углу.

– И какая же, по-твоему, у файров мода?

– Гм... возьмем синий цвет арфистов и голубой подмастерьев, разделим их белым и обведем желтым цветом Форт-холда. Теперь их ни с кем не спутать, как думаешь?

Джексом с ней согласился и тут же попал в подручные: девушка тут же велела крепко держать огненных ящериц, пока она их красит. Это оказалось непросто, поскольку каждый пойманный файр, похоже, хотел смотреть ему прямо в глаза.

– Если они пытаются мне что-то сообщить, я все равно не понимаю, – сказал Джексом, терпеливо выдерживая задушевный взгляд пятой ящерки.

– Подозреваю, – отрывисто ответила Менолли, тщательно нанося краску, – что у тебя, Джексом... держи крепче!.. единственный... дракон на Перне... которого... да держи же его!.. они сейчас не боятся до безумия. Рут’... все-таки... не жует огненный камень.

Джексом вздохнул, понимая, что из-за внезапной популярности Рут’а все его планы пойдут прахом. Об этом даже думать не хотелось, но, похоже, придется уходить в прошлое. Если файры не будут знать, в какое время отправился дракон, они не смогут за ним последовать. И тут он вспомнил об изначальной цели своего визита в мастерскую арфистов.

– Сегодня утром я собирался получить от вас уравнения Вансора...

– Гм... ну да, – улыбнулась Менолли, поднимая взгляд от извивающегося синего файра. – Такое чувство, будто с тех пор прошли многие Обороты. Так... просто добавим Дядюшке немножко белой краски, и я тебе все отдам. У меня также есть небесные карты для зимнего и летнего сезонов, можешь их взять, раз уж ты так нам помог. Пьемур пока еще не все записал.

В зал влетел заполошный синий файр и облегченно защебетал при виде Джексома.

«Это синий того толстяка», – сообщил снаружи Рут’.

– Но у меня только один синий файр, и мы его только что покрасили, – удивленно проговорила Менолли, обводя зал взглядом.

– Это файр Бранда. Похоже, мне пора возвращаться в Руат-холд. Я должен был вернуться еще несколько часов назад.

– Только не наделай глупостей и не встреться с самим собой, – рассмеялась девушка. – На этот раз ты отсутствовал совершенно обоснованно.

Слегка усмехнувшись в ответ, Джексом поймал брошенный ему рулон карт. Откуда она могла знать, что у него на уме? Хотя, возможно, он лишь чересчур серьезно воспринимал ее замечания.

– Так ты подтвердишь мое алиби, если Лайтол станет спрашивать?

– Всегда, Джексом!

Когда он вернулся в Руат, ему пришлось пересказать все новости домочадцам, которые выслушали их с не меньшим удивлением, гневом и облегчением, чем арфисты и холдеры из Форта. Джексом внезапно обнаружил, что невольно использует те же обороты речи, что и Менолли, и ему стало интересно, как скоро она сочинит по этому поводу балладу.

В завершение он велел всем хозяевам огненных ящериц повязать им ленточки цветов Руата – с красными квадратами на коричневом поле в черно-белом обрамлении, и только тогда заметил, что Лайтол все так же сидит в своем тяжелом кресле, теребя нижнюю губу и уставившись в некую точку на каменных плитах пола.

– Лайтол?

Лорд-управляющий с видимым усилием очнулся, хмуро взглянул на Джексома и вздохнул:

– Я всегда боялся, что мы можем докатиться до сражения драконов с драконами.

– Но ведь не докатились, Лайтол, – спокойно и как можно убедительнее ответил юноша.

Лайтол пристально посмотрел ему в глаза:

– Могли, парень. С легкостью. И мы с тобой многим обязаны Бендену. Может, мне стоит туда отправиться?

– Там остался Файндер.

Лайтол кивнул, и Джексом испугался, не решил ли лорд-управляющий, будто им пренебрегли.

– Файндеру полезно путешествовать верхом на драконе. – Лорд провел рукой по глазам и покачал головой.

– Тебе нехорошо, Лайтол? Может, вина?

– Со мной все в порядке, парень. – Лайтол живо поднялся на ноги. – Не удивлюсь, если ты забыл во всей этой суматохе, зачем отправлялся к арфистам.

С облегчением увидев, что Лайтол вновь стал похож на себя прежнего, Джексом небрежно заявил, что у него с собой не только уравнения Вансора, но и кое-какие карты, с которыми можно работать. Вплоть до самого ужина он горько об этом жалел, поскольку Лайтол велел ему научить их с Брандом точно рассчитывать время Падения Нитей.

Впрочем, учить других – неплохой способ облегчить задачу самому себе, как убедился Джексом позже, когда составлял собственные уравнения, корпя над имевшейся у него грубой картой Южного континента. По всему Перну происходило слишком много событий, чтобы безопасно отправиться в иное время без расчетов и размышлений. Пожалуй, ему ничего не оставалось, как отправиться в прошлое самое меньшее на двенадцать Оборотов назад, когда Южный континент еще не начали осваивать. Он знал, где можно найти залежи огненного камня, так что проблем со снабжением Рут’а не возникало. Ночные звезды уже померкли, когда он решил, что сумеет найти путь в нужное ему время.

Перед самым рассветом его разбудили стонущие всхлипывания Рут’а. Выбравшись из-под шкур, он, сонно моргая, прошлепал босиком по холодным камням в драконий вейр. Передние лапы Рут’а подергивались, крылья вздрагивали от беспокойных сновидений. Вокруг суетились огненные ящерки, и большинство из них, судя по цветным меткам, были не руатанскими. Джексом прогнал их, и Рут’, вздохнув, погрузился в более глубокий и спокойный сон.

Глава 6

День в Руат-холде начался с того, что во все малые холды и селения ремесленников разослали файров с сообщениями, где говорилось, что каждая огненная ящерица должна быть надлежащим образом помечена и всем им категорически запрещается приближаться к любому Вейру. Вскоре начали собираться окрестные холдеры, желавшие переспросить, правильно ли они поняли сумбурные послания, полученные от файров, так что Лайтол, Джексом и Бранд весь день были заняты. На следующий день ожидалось Падение Нитей, что произошло точно в рассчитанный Лайтолом момент, доставив ему немало радости и вселив уверенность в излишне нервных холдеров.

Джексом без особого недовольства занял свое место в команде огнеметчиков, хотя ни одной Нити не удалось ускользнуть от драконов Форт-Вейра. Его утешала мысль, что к следующему Падению он, возможно, тоже будет в небе на огнедышащем Рут’е.

На третий день после кражи яйца Рут’ проголодался и захотел поохотиться, но его сопровождал такой рой огненных ящериц, что он убил только одного бычка и сожрал его вместе с костями и шкурой.

«Не буду охотиться для них», – с такой яростью объявил дракон, что Джексом испугался: не появится ли в конце концов у Рут’а желание испепелить несчастных файров?

– Что случилось? Я думал, они тебе нравятся! – Джексом встретил дракона на травянистом склоне и обнял, пытаясь утешить.

«Они помнят, будто я делал нечто, чего я не помню. Я этого не делал». – В глазах Рут’а сверкнули красные искры.

– Что именно они помнят?

«Я этого не делал, – повторил Рут’, и в его мысленном голосе прозвучала неуверенность. – Я знаю, что я этого не делал. Я не смог бы сделать такое. Я дракон. Я Рут’. Я из Бендена!» – В его последних словах звучало отчаяние.

– Что именно они помнят, Рут’? Чего ты не делал? Скажи!

Рут’ низко опустил голову, будто желая спрятаться, но затем вновь повернулся к Джексому, жалобно вращая глазами.

«Я не мог взять яйцо Рамот’ы. Я знаю, что я не брал яйцо Рамот’ы. Я тогда все время был у озера вместе с тобой. Я помню. И ты помнишь. Они знают, где я был. Но почему-то они также помнят, что я забрал яйцо Рамот’ы».

Джексом схватился за шею Рут’а, чтобы не упасть, и несколько раз глубоко вздохнул.

– Покажи мне картины, которые они тебе передают, Рут’.

И Рут’ показал. Образы становились все четче и живее по мере того, как дракон успокаивался, чувствуя ободряющие мысли всадника.

«Вот что они помнят», – наконец со вздохом облегчения сообщил он.

Заставив себя мыслить логично, Джексом вслух сказал:

– Файры способны передавать лишь то, что видели сами. Ты говоришь, они помнят. Ты знаешь, когда, по их воспоминаниям, ты забрал яйцо Рамот’ы?

«Я могу переместить тебя в то время».

– Уверен?

«Среди них есть две королевы, которые лучше всего это помнят и больше всего меня донимают».

– Им случайно запомнилась не ночь, когда в небе светили звезды?

Рут’ покачал головой.

«Файры слишком маленькие, чтобы разглядеть звезды. Но их тогда едва не сожгли. Бронзовые, которые охраняют яйцо, жуют огненный камень. Они не хотят видеть рядом файров».

– Весьма умно с их стороны.

«Драконы больше не любят файров. И если узнают то, что файры помнят про меня, они и меня перестанут любить».

– Значит, не так уж и плохо, что ты единственный дракон, готовый слушать огненных ящериц?

Впрочем, этот факт особо не утешил ни Рут’а, ни Джексома.

– Но почему, если яйцо уже вернулось в Бенден-Вейр, файры продолжают тебя донимать?

«Потому что они не помнят, что я его вернул».

Джексом почувствовал, что ему лучше сесть. Последние слова дракона требовали серьезных размышлений. Хотя Ф’лессан прав, мы постоянно думаем и говорим, но ничего не делаем. Внезапно у него возникла мысль: не мучает ли похожее странное чувство и Лессу с Ф’нором, когда приходится принимать решение? Пожалуй, развивать эту мысль дальше не стоило.

– Ты уверен, что знаешь, в какое время нам нужно отправиться? – еще раз спросил он Рут’а.

Подлетели две королевы, нежно воркуя. Одна, достаточно осмелев, уселась на руку Джексома, радостно вращая глазами.

«Они знают. Я знаю».

– Что ж, рад, что они вызвались нас проводить. Жаль, что они не видели звезды!

Позволив себе еще один глубокий вздох, Джексом вскочил на шею Рут’а и велел дракону доставить их домой.

Стоило ему принять решение, все дальнейшее казалось удивительно легким – если об этом не думать. Он взял свое летное снаряжение, веревку, меховой плащ, чтобы закутать яйцо. Наспех проглотив несколько пирожков с мясом, он небрежно подмигнул Бранду и неспешной походкой покинул зал, крайне радуясь тому, что у него есть повод оправдать свое отсутствие предполагаемым романом с Кораной.

Несколько дольше пришлось уговаривать Рут’а вымазаться в черном иле дельты реки Телгар. Но Джексом все же сумел убедить дракона, что белая шкура слишком заметна на фоне черной тропической ночи, да и при свете дня на площадке Рождений, где он намеревался держаться в тени.

Судя по картинам, переданным Рут’у двумя королевами, Джексом предположил, что Древние забрали яйцо в прошлое, но поместили его в наиболее логичное и подходящее для него место – в теплый песок старого вулкана, которому впоследствии предстояло стать Южным Вейром. Он уже запомнил положение ночных звезд в южном небе, так что, вероятно, смог бы определить, в каком времени находится, с точностью в один-два Оборота. Приходилось во многом рассчитывать на похвальбу Рут’а, заявлявшего, что он всегда знает, какое сейчас время.

В дельту слетелась целая стая файров, которые с энтузиазмом помогли Джексому обмазать белую шкуру Рут’а липкой черной грязью. Джексом натер ею лицо, руки и блестящие части своего снаряжения. Меховой плащ и без того был достаточно темным.

Джексом с трудом верил, что все это происходит именно с ним и что он по собственной воле ввязался в столь невероятную затею. Но другого выхода не оставалось. Он неумолимо приближался к заранее предопределенному событию, и ничто не должно было его остановить. Так что он спокойно уселся верхом на Рут’а, как никогда прежде веря в способности своего дракона, и дважды глубоко вздохнул.

– Ты знаешь, в какое время нам нужно, Рут’. Вперед!

Вне всякого сомнения, то был самый долгий и холодный прыжок, который он когда-либо совершал. У него имелось одно преимущество перед Лессой: он этого ожидал. Но это никак не избавило его от пугающей темноты, от давившего на уши безмолвия, от пробирающего до костей холода. Он понял, что обратно придется возвращаться за несколько шагов, чтобы иметь возможность согреть яйцо.

А потом они оказались над темными влажными просторами, от которых пахло буйной зеленью и слегка подгнившими плодами. На мгновение Джексома охватил ужас при мысли, что все это лишь горячечные грезы огненных ящериц. Но ощущение того, как бесшумно парил Рут’, словно стараясь слиться с ночным ветерком, вернуло его к реальности. Внезапно он увидел внизу яйцо – светящееся пятнышко чуть правее от поворачивавшейся из стороны в сторону головы дракона.

Джексом позволил Рут’у спланировать немного дальше, к восточному краю Вейра, тому месту, с которого он намеревался ворваться со всей возможной быстротой на рассвете, а затем велел дракону переместиться во времени, что произошло практически мгновенно. Джексом ощутил на спине теплые лучи восходящего солнца, и Рут’ на небольшой высоте пронесся над дремлющими бронзовыми драконами и их спящими всадниками. Ловко спикировав, Рут’ схватил яйцо мощными передними лапами и тут же снова взмыл в небо, прежде чем застигнутые врасплох бронзовые успели вскочить на ноги. Рут’ ушел в Промежуток.

Спустя ровно один Оборот после рассветного пикирования они вновь вышли из Промежутка на расстоянии крыла от Вейра. У Рут’а еще оставалось достаточно сил в лапах и крыльях, чтобы осторожно опустить яйцо на теплый песок. Спрыгнув с шеи дракона, Джексом проверил, нет ли на яйце трещин, но оно выглядело целым, достаточно твердым и еще теплым. Забросав его руками в перчатках нагретым солнцем песком, он, как и Рут’, опустился на землю, переводя дыхание.

– Мы не можем тут долго задерживаться. Они будут искать яйцо день за днем, зная, что далеко нам его сразу не унести.

Рут’, из пасти которого все еще вырывались хриплые вздохи, кивнул. Внезапно он напрягся и застыл, заставив Джексома тревожно вздрогнуть. За ними с края Вейра наблюдали две огненные ящерицы, золотая и бронзовый. Прежде чем они исчезли в Промежутке, Джексом успел заметить, что на их шейках нет разноцветных ленточек.

– Мы их знаем?

«Нет».

– Где те две королевы?

«Они показали мне время, куда отправиться. Больше ты ни о чем не просил».

Джексом пожалел, что лишился даже столь эфемерных проводников, не настояв на том, чтобы они держались рядом.

«Тут есть огненный камень, – сообщил Рут’. – И видны следы от огня. Бронзовые в самом деле сжигали здесь файров! Давно. След зарастает травой».

– Драконы против драконов! – Джексома охватила тревога. Он не мог чувствовать себя в безопасности, пока они не доставят яйцо назад в Бенден, на его законное место. – Нужно сделать еще прыжок, Рут’. Мы не можем здесь долго ждать.

Решительно размотав с пояса веревку, он начал сооружать из мехового покрывала грубое подобие мешка, зная, что Рут’у будет легче, если подвесить яйцо между его передних лап. Джексом уже стягивал углы, когда послышался громкий хруст.

– Рут’! Ты что, собрался жечь драконов?

«Нет, конечно. Но вряд ли они посмеют ко мне приблизиться, если я стану изрыгать пламя».

Почувствовав, что сейчас ему не до того, чтобы спорить, Джексом дождался, когда дракон набьет брюхо, а затем подозвал его к себе и, положив яйцо в меховой мешок, накинул веревочную петлю на плечи Рут’а. Закрепив ее и несколько раз проверив узлы, он сел верхом на дракона.

– Отправимся еще на пять Оборотов вперед в Керун, на наше место. Знаешь, как туда попасть?

Рут’ немного подумал и ответил, что знает.

Пока они пребывали в Промежутке, Джексом забеспокоился, не совершает ли он слишком длинные прыжки, не остынет ли яйцо. В тот момент, когда они покинули Вейр, яйцо было еще далеко от созревания. Возможно, стоит подождать, убедиться, что яйцо созрело достаточно, – тогда бы он точно знал, как рассчитывать дальнейшие прыжки. Кто знает, вдруг он уже погубил юную королеву, пытаясь ее спасти? У него кружилась голова от связанных с Промежутком парадоксов. Но нет – самое важное, возвращение королевского яйца, уже произошло. И драконы пока что не сражались с драконами.

Мерцающий зной пустыни Керуна согрел его мятущуюся душу и тело. Под слоем засохшей черной грязи Рут’ казался призрачной тенью. Развязав веревку, Джексом опустил яйцо на песок, и Рут’ помог его прикрыть. Была середина утра, близко к тому часу, когда яйцо оказалось на своем месте, только от этого момента их отделяло не меньше шести Оборотов.

Рут’ спросил, нельзя ли смыть грязь в море, но Джексом ответил, что придется подождать, пока они не вернут яйцо в целости и сохранности. В том времени никто не знал, кто это сделал, и никому не следовало знать, так что безопаснее всего было не сверкать белой шкурой.

«А огненные ящерицы?»

Этот вопрос беспокоил и Джексома, но он считал, что знает ответ.

– Они не знали, кто вернул в тот день яйцо. Никого из них не было на площадке Рождений, так что они не могут знать то, чего не видели.

Джексом решил больше не размышлять на эту тему, устало прислонившись к теплому боку Рут’а. Они собирались немного отдохнуть и дать яйцу как следует согреться в лучах утреннего солнца, прежде чем совершить последний и самый сложный прыжок. Следовало рассчитать так, чтобы приземлиться внутри площадки Рождений, там, где арка входа резко уходила вниз, закрывая вид любому, смотревшему на площадку из Чаши, – собственно, прямо напротив той щели, которой воспользовались Джексом с Ф’лессаном много оборотов назад. К счастью, Рут’ был достаточно мал, чтобы рискнуть выйти из Промежутка внутри площадки, к тому же, поскольку он сам там вылупился, он обладал врожденным чувством места. Пока что дракон вполне оправдывал свою похвальбу, что ему всегда известно, куда и когда он направляется...

Даже на жаркой пустынной равнине Керуна не царило полное безмолвие: слышалось жужжание насекомых, шелест сухой травы на горячем ветру, шорох зарывающихся в песок змей, далекий шум накатывающихся на берег волн. Если бы все эти звуки вдруг стихли, это могло бы сравниться с ударом грома, и, когда наступила полная тишина, сопровождавшаяся едва ощутимой переменой в воздухе, Джексом с Рут’ом в тревоге вскочили, стряхивая с себя сон.

Джексом посмотрел вверх, ожидая увидеть явившихся за своей добычей бронзовых драконов, но над ним простиралось лишь чистое жаркое небо. Оглядевшись вокруг, он понял, откуда исходит опасность: над пустыней двигалась серебристая дымка падающих Нитей. Спотыкаясь, он бросился к яйцу, Рут’ – следом. Они вдвоем откопали яйцо, затем Джексом запихал его в меховой мешок, лихорадочно пытаясь определить границу Падения и удивляясь, что небо не кишит боевыми драконами.

Но как ни спешили они, закрепляя на плечах Рут’а драгоценную ношу, времени им не хватило. Когда Джексом вскочил на шею дракона, направив его в небо, вокруг уже с шипением падали на песок первые Нити. Изрыгнув пламя, Рут’ взмыл вверх, пытаясь выжечь над землей достаточно широкий путь для ухода в Промежуток.

Огненная лента хлестнула Джексома по щеке, по правому плечу сквозь кожаную куртку, по руке, по бедру. Он скорее почувствовал, чем услышал полный боли визг Рут’а, и их окутала чернота Промежутка.

Каким-то образом Джексом сумел удержать в памяти, где и в какой момент они должны оказаться. Наконец вокруг них возникла площадка Рождений. Снаружи доносился рев Рамот’ы. У Рут’а вырвался невольный стон, когда горячий песок коснулся ожога от Нити на его задней лапе. Закусив от боли губу, Джексом начал возиться с веревкой. Времени было крайне мало, но, казалось, потребовалась целая вечность, чтобы развязать мешок. Рут’ опустил яйцо на песок, и оно покатилось под легкий уклон из темного угла, где они прятались. Ждать больше нельзя было. Рут’ подпрыгнул к высокому потолку и ушел в Промежуток.

Теперь драконы не станут сражаться с драконами!

Джексом нисколько не удивился, что Рут’ вышел из Промежутка над маленьким горным озером. Юношу слишком заботил дракон, чтобы размышлять, в каком именно времени они оказались. Рут’ скулил от боли в задней лапе, и все, чего ему хотелось, – погасить жгучее пламя Нити. Спрыгнув с его шеи на мелководье, Джексом стал плескать водой на влажную серую шкуру, ругая себя за то, что ближайшая целебная мазь осталась в Руат-холде. Отчего-то ему ни разу не пришло в голову, что кто-то из них может пострадать.

Под воздействием прохладной озерной воды боль от ожогов слегка поутихла, но Джексома теперь беспокоило, не станет ли грязь причиной инфекции. Вполне можно было воспользоваться для маскировки чем-нибудь не столь опасным, как речной ил. Он не осмеливался чистить раны песком: для Рут’а это было бы чересчур болезненно, к тому же он мог втереть проклятую грязь лишь глубже в раны. Впервые за много дней Джексом пожалел, что вокруг нет ни одного файра, которые могли бы помочь ему оттереть крайне грязного дракона, и вновь удивился, куда они подевались.

«Это следующий день после того, как мы улетели, – объявил Рут’. – Я всегда знаю, в каком времени нахожусь, – с законной гордостью добавил он. – У меня страшно зудит слева от гребня – ты оставил там грязь».

Джексом воспользовался песком, чтобы отчистить неповрежденную шкуру Рут’а, стараясь не обращать внимания на собственные ожоги. К тому времени, когда дракон решил, что достаточно чист для того, чтобы напоследок поплавать в озере, юноша страшно устал и страдал от боли. Набегавшие на лодыжки волны напомнили ему о том недавнем дне, когда он наконец взбунтовался.

– Что ж, – самокритично усмехнулся он, – в числе прочего нам пришлось-таки сражаться с Нитями. Вот только результаты плачевные, что видно по нашим шкурам.

«Нас тогда меньше всего волновали Нити, – укоризненно напомнил ему Рут’. – Теперь я знаю, как с ними сражаться, и в следующий раз у нас получится намного лучше. Я быстрее любого большого дракона. Я могу развернуться и уйти в Промежуток на высоте в один драконий рост над землей».

Джексом с искренней благодарностью сообщил Рут’у, что тот, вне всякого сомнения, самый лучший, самый быстрый и самый умный зверь на всем Перне, как на севере, так и на юге. Глаза Рут’а заблестели зеленым от удовольствия, и он прошлепал по воде к берегу, раскрыв крылья, чтобы те высохли.

«Ты замерз, проголодался и изранен. У меня болит лапа. Давай возвращаться домой».

Джексом понимал, что это самое разумное: нужно было наложить целебную мазь на лапу Рут’а и свои собственные раны. Но как, во имя Первой Скорлупы, объяснить Лайтолу, откуда взялись ожоги от Нитей?

«Зачем что-то объяснять? – логично спросил Рут’. – Мы просто сделали то, что должны были сделать».

– Логично мыслишь! – рассмеялся Джексом, похлопав Рут’а по шее, и устало забрался на дракона. С вполне понятной неохотой и тревогой он велел Рут’у лететь домой.

Их встретили приветственным ревом и трелями сторожевой дракон и всего полдюжины файров, все с ленточками цветов холда, и все они сопровождали Рут’а до самой двери его вейра.

Из кухни выбежала служанка, широко раскрыв от волнения глаза.

– Лорд Джексом, случилось Рождение. Королевское яйцо проклюнулось! За тобой посылали, но нигде не смогли тебя найти.

– Я был занят другими делами. Принеси мне целебной мази!

– Целебной мази? – Глаза служанки стали еще шире.

– Да, целебной мази! Я сгорел на солнце.